оформление.

Пролог

Глава первая Два… или три

Эшер

— Подъем! — вскричал голос над ухом, вырывая меня из сна.

Это кошмар… ночной, сука, кошмар.

Я со стоном накрыл голову подушкой в надежде заглушить вопли, от которых хотелось убивать.

— Давай! Просыпайся!

Не открывая глаз, я втянул воздух сквозь зубы.

Я сейчас прибью его, и кончен бал.

— Отпуск закончился!

Мое терпение истощалось с той же скоростью, с какой укорачивалась его жизнь. Да уж, не лучшее пробуждение.

— Солнце уже светит!

Я сейчас засвечу тебе в глаз, если не умолкнешь.

Я завернулся в простыни, снова застонав. Так или иначе, скоро ему надоест. Всего лишь вопрос времени.

Малые дети все одинаковы.

— Ну, Эш!

Я опять не ответил. Если что-то и может довести меня до желания удавиться, так это дико бесячий голос Бена с утра пораньше.

Он у меня сейчас сожрет свой язык.

— И потом, у тебя…

— ЗАТКНИСЬ УЖЕ, А? — заорал я, уткнувшись в постель.

Мне нужна сигарета. Поправка: две сигареты.

Мой кузен, явно гордый достигнутым успехом, издал смешок. Я отбросил душившую меня подушку и открыл глаза.

Ну вот. Настроение паршивее некуда. Зашибись, блин. Просто зашибись.

— Какой чудесный денек намечается, верно, Эш? — поддразнил он, выходя из комнаты. — Эй, ведьма, все в порядке, он проснулся!

Нахмурившись, я раздраженно фыркнул. И Киара здесь. Черт, мне срочно нужна сигарета.

Когда снизу донесся смех моей подруги детства, я глубже зарылся в постель. Я не был настроен ее видеть, а еще меньше — слышать, как она с утра пораньше компостирует мне мозги все той же темой.

Одной и той же темой на протяжении года.

Несколько месяцев назад все почти пришло в норму. Бен практически оправился от ран, дела шли отлично. Уильям и Изобел были мертвы, я наконец отомстил за отца. Все мало-помалу возвращалось на круги своя.

Ну да, почти.

— Эшер!

«Эшер».

Я скрипнул зубами. Обычно Киара не называла меня полным именем, я терпеть этого не мог. Потому что, не считая отца, единственной, кто так меня звал, была она.

И из ее уст меня это совсем не раздражало.

Я выскребся из постели, не преминув в очередной раз простонать, и сощурился — комнату заливал свет. Затем медленно потащился в ванную.

Уже год, как этот дом стал моим личным адом — адом, который я не хотел покидать. Ведь он был единственным воспоминанием о ней, которое я позволил себе сохранить.

Год.

Год, как она стала наваждением этого дома, как она бродила по комнатам и заполняла мои мысли.

Год, как я изгнал ее из своей жизни, из своего мира.

Я не жалел о своем выборе, ей лучше было держаться от меня подальше. Подальше от мира, который ее сломал. И я постоянно возвращался к мысли, что ей будет лучше благодаря мне.

Когда вода из душа заструилась по коже, я закрыл глаза. Снова возникло ее лицо. Как и во все дни этого года.

Год, как по ней скучает Киара и эта мудацкая собака, которую я оставил только из-за нее. Из-за ее власти надо мной.

Этой проклятой власти.

«Я влюбилась в тебя».

Эти слова не переставая крутились в голове, словно дальнее эхо. Они не давали спать по ночам. Как она могла почувствовать ко мне такое?

Она просто долбанутая самоубийца.

Она по дурости сказала то, чего не думала, то, что, честно говоря, я предпочел бы никогда не слышать. Угробив столько времени на попытки ее оттолкнуть, я добился прямо противоположного.

По крайней мере, уволив ее, я был уверен, что она меня возненавидит. И это к лучшему.

Она не могла меня любить.

Она не должна была меня любить.

Испустив тяжелый вздох, я выключил душ. Так, спокойно… не обращай на них внимания. Вот именно, не обращай внимания…

Я оделся и бесшумно спустился по лестнице, надеясь, что меня не потревожат. Я хотел выпить кофе, но так, чтобы никто из них не разинул пасть. Иначе я выброшу кого-то с третьего этажа.

Я облегченно вздохнул, обнаружив, что кухня пуста. Ни следа этих недоумков. Наверняка они где-то на улице. Супер.

Но когда я уже начал готовить кофе, доставая сигарету, мои челюсти снова сжались. Издалека донесся женский голос, который в высшей степени действовал мне на нервы.

— У меня такое классное настроение!

Я молчал, не реагируя на провокации, и только смотрел, как льется кофе, пытаясь успокоиться.

Я должен покурить.

Закрыв глаза, сунул сигарету в рот. Наконец-то.

— Эш! Ты проснулся!

Киара. Клятая Киара.

— Нет, — сухо процедил я.

С чашкой в руках я повернулся к ним. Взбудораженно блестя глазами, они уселись на табуреты и расплылись в улыбках, от которых меня замутило.

Это уже не худшее пробуждение месяца. Это уже тянет на год.

Отвалите к херам.

— Я вчера звонила Элле, — радостно объявила Киара. — Она даже имя твое забыла!

Я стиснул зубы в шестой раз за сегодня. У Киары настоящий талант доводить меня этой темой.

— Вот и отлично, — ледяным тоном откликнулся я.

Я включил телефон. Компания куда лучше, чем эти придурки.

— Правда? — спросил Бен. — Скажи-ка, Киара, ведь прошел уже год?

— Ё-мое, да захлопнитесь уже! — устало бросил я, выходя из кухни, и направился в гостиную.

Я поставил чашку на журнальный столик и опустился на диван, где она обычно сидела и смотрела всякую херню. Прекрати поминать ее по любому поводу. Все кончено.

Я сделал глубокий вдох, закрыв глаза, и почувствовал, как прогнулся диван под тяжестью этой парочки. Они прильнули ко мне, как два демона-искусителя.

Полный абзац.

— Кого-то я сегодня прикончу, — выдохнул я, уставившись в телевизор.

— А ты не помнишь, как год назад кое-что пообещал? — прошелестел в ухо Бен.

— Нет.

Еще бы мне не помнить.

«— Это ты любишь усложнять, а не я, — хихикнул Бен.

— Тогда будь готов гоняться за этой девушкой всю жизнь. Не хотел бы я оказаться на твоем месте.

Он собирался вернуть себе Грейс или, по крайней мере, поговорить с ней. Что было и мудизмом, и глупостью.

Но куда деваться, это же Бен! Ничего умнее от него не дождешься.

Его слова заставили меня расхохотаться. В ответ он скрестил на груди руки.

— Когда тебе понравится девушка, а ты накосячишь, — сразу же забéгаешь.

— Ни за что. Я ни за кем не бегаю и не бегал.

Мое самолюбие этого бы не перенесло.

— Ну а если когда-нибудь…

— Когда-нибудь в другой жизни, — перебил я в надежде, что он захлопнет уже пасть.

— Вот чтоб тебе влюбиться, накосячить и ПОЗНАТЬ СКОРБЬ! — вскричал кузен.

Мне было откровенно смешно его слушать.

— Я никогда не косячу, — самодовольно откликнулся я.

— Ты что, не извинишься и не попытаешься ее вернуть?

— Нет.

Да ни в жизнь. Смешно даже думать.

— Эшер Скотт любит только себя. И свои сигареты. Ну и виски, — заявил я.

Он рассмеялся. Я тоже. Положив телефон на стол, я молча повернулся к панорамному окну гостиной и серьезно произнес:

— Не хочу никого любить, кроме себя. Не хочу ни о ком больше переживать, кроме себя.

Единственным человеком, который, как я думал, всерьез интересовался мной, была эта стерва Джонс. И все в наших отношениях оказалось фальшью.

— А если кто-то будет переживать за тебя больше, чем ты?

— Никто не переживает за меня больше, чем я. Но если однажды такое случится, — продолжил я, приняв его тупую гипотезу, — хотя это невозможно, и если я обижу этого человека, то обещаю, что попытаюсь все исправить.

Заметив, как на губах Бена расплылась широченная улыбка, я заключил:

— Но это случится когда-нибудь в другой жизни».

Нет, я не собирался все исправить.

И даже не думал это делать. Я принял решение и не видел причин давать задний ход. И ни о чем не жалел.

Им придется с этим смириться.

— Этот придурок прав, — признала Киара, вставая с дивана, и прошла ко мне за спину.

Когда ее ладони опустились мне на плечи, я шумно выдохнул. Сейчас она погибнет глупой смертью. Но хотя нервы были на взводе, я ничего не ответил. Это их не касается. Это вообще никого не касается, кроме меня.

Я оставил их разговаривать с пустотой, а сам стал смотреть новости, которые меня не особо интересовали. Но лучше уж рассеянно слушать мужика, который делает вид, что не полный лох в экономике, чем Бена и Киару.

И кстати, а почему эти двое не цапаются?

— Эшик, ты должен принять решение, — заявила Киара, сжимая мне плечи.

Я высвободился из ее пальцев и встал.

— Мне нужно принять только одно решение — кого из вас прибить первым, — рявкнул я.

Я уже выходил из гостиной, когда замечание моего безголового кузена заставило меня замереть на месте.

— Он на взводе, потому что уже триста восемьдесят дней не видел Эллу…

«Эллу».

Я принял решение. Бен сдохнет первым.

Я развернулся. Он уже вставал с вызывающим видом и ухмылочкой, которую мне хотелось вколотить ему в морду.

— Ты уверен, что не хочешь заткнуться?

Сверля его взглядом, я подошел ближе. Киара встала между нами:

— Хватит. Эш, тебе не кажется, что пришло время ее повидать? Мы как бы… тоже соскучились…

— С чего ты взяла, что я соскучился? — бросил я, отталкивая ее. — Она мне до лампочки.

Вранье.

Они переглянулись и дружно расхохотались. Гнев во мне сменился отчаяньем. Раз уж они решили продолжить эту сраную игру, то без меня.

— Если вы соскучились, джет в вашем распоряжении, летите к ней.

— Хотелось бы, чтобы к ней слетал ты, — ответила Киара, тыкая в меня пальцем, — потому что мы-то все с ней виделись после смерти Уильяма.

— Все, кроме тебя.

Сказав это, Бен посмотрел на меня обвиняюще. Не хотелось этого признавать, но в кои-то веки они были правы. Я был единственным, кто ни разу ее не видел, хотя после смерти Уильяма Манхэттен стал моим излюбленным пунктом назначения.

Каждую неделю, всего на одну ночь.

Я ни разу не набрался духу выйти из машины и постучаться в ее дверь, хотя знал, где она живет и на каком этаже. Бен решил поселить ее в доме, принадлежащем семье, о чем вначале промолчал. Я запретил ему сообщать ее адрес, потому что знал, какова будет моя реакция. Знал, что захочу ее увидеть.

Именно это я сейчас и делаю каждые выходные.

Пока Бен оставался в коме, чудом выжив в ловушке для Уильяма, я не мог уехать из Лос-Анджелеса, даже если подыхал от желания слетать в Нью-Йорк. Однако стоило Бену пойти на поправку, как я сел в джет и отправился на Манхэттен.

Но когда я подъехал к дому, то просто не смог выйти из машины. Так и просидел до раннего утра, глядя на ее окна. Лишь раз я заметил ее на балконе. Но тогда я сам жил в квартире над ней.

И я бросил окурок ей на голову. Просто чтобы напомнить старое доброе время. Это было очень забавно… Да, я скучаю.

Она так и не узнала, что это был я. И это к лучшему.

Настоящей причиной, мешавшей мне повидаться с ней, был страх. Я бы даже сказал, панический страх. Я знал, что она злится на меня. Знал, что конверт, который я передал ей через Карла, делает меня уязвимым. А я ненавидел быть уязвимым.

Это чувство я не разрешал себе испытывать.

Беззащитным — вот каким я был, вот как я себя чувствовал, когда речь шла о ней.

— Торчать всю ночь в машине и подглядывать — это отстой, — заметил Бен, знавший, куда я летаю каждые выходные. — Вообще-то, смахивает на поведение психопата…

Я постарался спрятать кривую усмешку.

«Психопат». Эта дебилка так меня и называла. В ее телефоне я значился под этим дурацким именем.

Каждый день я спрашивал себя, как она могла выносить меня после всего, что я с ней вытворял. Как она могла любить меня.

А ведь я тогда изводил ее, думая, что это принесет мне облегчение. Не принесло.

— Чувак, давай, решайся, — уже серьезно продолжила Киара. — В конце концов, терять-то тебе нечего.

Неправда. Я могу потерять все. Например, свою гордость, потому что знаю — она пошлет меня куда подальше.

— Чего ты ждешь, чтобы с ней повидаться? — продолжал настаивать кузен.

— Кто вам сказал, что я хочу ее увидеть? — процедил я, хмурясь и складывая руки на груди.

— Просто ты никогда не говорил, что не хочешь, — ехидно заметила Киара.

Я возвел глаза к потолку, но не ответил. Она права. Они оба правы. Прямо с души воротит это признавать.

Почувствовав, как что-то трется о мою штанину, я опустил глаза. Тат. Для своих — Мудак.

А она по нему скучает? Конечно скучает, и еще как.

— Где-то недельку назад я слышал, как Эш говорит во сне, — ухмыльнулся Бен. — То и дело звучало имя Эллы…

Я схватил первое, что подвернулось под руку, и запустил в кузена. Тот заржал под моим убийственным взглядом.

— Да пошел ты… Она мне на хрен не сдалась, понял?

Киара тоже захохотала, и я разозлился еще сильнее. Почему между ними воцаряется мир и согласие, когда нужно поиздеваться надо мной?

Я повернулся, чтобы в очередной раз сбежать от этих шутов гороховых, но меня остановил голос подруги.

— А я… я кое-что знаю…

Я выгнул бровь, расслышав хитрые нотки в ее голосе. Что еще она припасла? Любопытство заставило меня остановиться. Киара точно заговорит о ней.

— Раз Эшу это теперь до лампочки, скрывать больше нет смысла, верно?

Я с самым небрежным видом оглядел ее через плечо, но заметил, что улыбается она весьма многозначительно. И меня это встревожило.

— Я знаю, что у Эллы… появился ухажер…

И тут у меня перехватило дыхание. Я на мгновение прикрыл глаза и развернулся к ним, вздернув брови. В смысле?

Появился… кто?

Кровь забурлила в венах, я почувствовал, как во мне пробуждается собственнический инстинкт. Как это — ухажер?

Я вгляделся в Киару, пытаясь удостовериться, что она не врет. Огонек в ее глазах подтвердил, что она говорит правду.

Правду, которую непременно хотела донести до меня.

Уж слишком она была взволнована, чтобы это оказалось ложью.

Ухажер… Пора кому-то покинуть эту грешную землю.

— Эш, тебе ведь на это глубоко плевать, да?

И кто этот крендель?

— Мне действительно плевать, — соврал я, переводя взгляд на кузена, которого сообщение Киары явно ошеломило.

Нет… она врет. В противном случае она бы уже сказала Бену.

— И кто это? — спросил кузен.

Загадочная улыбочка Киары подбешивала меня. Та молча наслаждалась нашим офигением. Да блин, говори уже!

Секунды текли бесконечно. Я нервно выбивал ногой дробь, настолько мне не терпелось выяснить имя счастливого избранника, которого я в скором времени отправлю в мир иной.

— Ее сосед! — воскликнула подруга детства, не сводя с меня взгляда. — Он почти каждый день посылает ей цветы!

Я закрыл глаза. Меня захлестнула волна ревности. Цветы.

Я этому говнюку вырою могилу и возложу его же цветы.

— И давно? — не сдержавшись, задал я вопрос.

— Мистер Скотт ревнует? — не преминула поддеть она.

Я скривился. Внутренне я уже прикидывал несколько способов прикончить этого ушлепка, которого еще не знал.

— Лично я вижу Эллу скорее рядом с Эшем, чем с ее соседом, — засмеялся Бен.

Я фыркнул. С ее соседом?

Он никогда не будет с ней. Пока я жив.

— И какие у них отношения? — продолжал любопытствовать Дженкинс.

— Он ухаживает за ней и…

— Они уже целовались? — перебил я.

Наткнувшись на ее загадочный взгляд, я почувствовал, как гнев вспыхнул с новой силой. Она ничего мне не скажет.

Сейчас взорвусь.

Кто-то хочет забрать моего ангела. Кто-то очень скоро встретится со своими предками.

— Они уже трахались? — спросил Бен, и я взглядом впечатал его в стену.

— Нет, — ответил я одновременно с Киарой.

Срань господня, я его изничтожу.

— Может, на этот раз ей попался кто-то вполне приличный…

Меня перекосило. Я вскипел, услышав, что сказала Киара, — только и ищет, как бы до меня докопаться. Но я ничем себя не выдал. Непроницаемый и безразличный. Тут мне нет равных, настоящий талант.

Бен заявил, что ему пора на встречу с Грейс, и свалил, оставив меня наедине с дьяволицей, известной под именем Киара Смит.

— Тебе по барабану? — спросила она, пытаясь пробиться сквозь ледяную стену, которую я вокруг себя выстроил.

— Мне нечего тебе сказать.

— Что ж, ладно, — произнесла она, приближаясь ко мне, — в таком случае ты позволишь ему быть с ней?

Я уставился в стену, мышцы напряглись. Позволить ему быть с ней? Что за шуточки, Киара?

— Расслабься, Эшик! Ты так сжимаешь кулаки, что у тебя аж вены вспухли, — заметила она насмешливо. — Можешь даже не отвечать. Я все своими глазами вижу. Ты к ней совсем не равнодушен.

— Вот еще, — проскрежетал я, не глядя на нее.

Еще как не равнодушен.

— Да-да… просто ты не хочешь признаваться в этом ни себе, ни ей.

Киара остановилась у меня за спиной и опять завела разговор на тему, которой я всячески стремился избежать.

— Можешь до посинения торчать вечерами дома и накачиваться виски, глядя в панорамное окно из ее комнаты и ожидая, что она вернется без малейшего усилия с твоей стороны, — прошептала она, кладя руку мне на плечо. — Но однажды вечером она останется в своей новой комнате, будет трахаться с ним и даже не подумает возвращаться к тебе.

Я прикрыл глаза, чувствуя, что ее слова сокрушили меня подобно удару разъяренного боксера. Твою мать. Сейчас взорвусь.

Элла с другим мужиком, да еще в одной постели — эта картина вызывала неудержимую ярость и выворачивала внутренности.

— Так что выбирай, Скотт: или ты вернешь ее, или позволишь уйти.

Не дожидаясь ответа, Киара открыла входную дверь и захлопнула ее за собой. И оставила меня наедине с убийственными мыслями.

Наедине с ней.

— Да пошла ты! — яростно бросил я.

02:00

Я сидел на ее кровати, рядом дрыхла блохастая псина. Присутствие псины меня раздражало. С самого утра меня раздражало все.

Сосед, значит.

Сосед, сучий потрох. Что ему от нее нужно? Какие цветы? Этот козел посылал ей цветы?

Кто в наши дни шлет, блин, цветы?

Со стаканом виски в руке я разглядывал хмурое небо в панорамном окне ее комнаты.

В голове крутились последние слова Киары: «Она останется в своей новой комнате, будет трахаться с ним».

У меня сжались челюсти, когда мое садистское воображение решило прокрутить эту сцену: она в объятиях другого. И смотрит на него так, как смотрела на меня. Он заставит ее стонать от удовольствия — удовольствия, которое я хотел ей доставить. Его губы на ее красивой шее — шее, которую мне хотелось гладить и оставлять на ней следы своих губ. И ее губы, ее губы, которые я хотел целовать, пока не задохнусь.

Я совершу убийство. И буду до жопы счастлив, когда это сделаю.

Боль отвлекла меня от этих мыслей — я раздавил стакан, который держал в руке.

Отчаянно ругаясь, я вскочил. Шла кровь, и от алкоголя щипало порезанную ладонь.

— Этого только не хватало, — буркнул я, отправляясь за пластырем в ванную комнату.

Провозившись несколько минут, я заклеил кровоточившую ладонь. И уставился на пластырь… Все напоминало о ней. Я поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. В это мгновение я себя ненавидел. Я ненавидел себя за все зло, что ей причинил.

Теперь я понимал Бена, когда тот говорил, что сам себе отвратителен из-за Беллы. Я дошел до той же точки кипения. Я себя ненавидел. Она меня ненавидела. Вполне возможно, что она выбросила конверт, даже не открыв. Но она должна была прочесть. Должна. Сама мысль была непереносима — о том, что от меня ее тошнит, а ее голубые глаза обращены на другого мужчину. Это вгоняло меня в штопор.

Я вернулся в ее комнату, где пес обнюхивал лужу виски на полу. Он наверняка тоже скучает.

На кровати завибрировал телефон, и я опустил взгляд на экран. Устало выдохнув, взял трубку и закрыл глаза.

Зазвучал женский голос, бесивший меня до крайности.

— У тебя получилось? — спросил я, растягиваясь на спине. — По правде говоря, выбора у тебя нет, Хэзер.

— Добрый вечер, хозяин, надеюсь, у тебя все хорошо. А у меня все просто супер!

Глава вторая Дополнительная терапия

Элла

15:00. Манхэттен

— На самом деле… думаю, вы правы. Мое тело… срабатывало что-то вроде инстинкта выживания. Когда это начиналось, я закрывала глаза и больше ни о чем не думала. Просто не могла, — рассказывала я, отвечая на вопросы. — Шли месяцы, и я научилась считать секунды, чтобы успокоиться, уговорить себя, что он скоро закончит… и уйдет.

Я сидела на синем кожаном диване у своего психотерапевта Пола, к которому ходила два-три раза в неделю. Вот уже месяцев семь я посещала эти сеансы. Пола рекомендовал Коул, мой врач, который часто навещал меня, проверяя состояние моего здоровья. Он когда-то посоветовал записаться на прием к своему другу из-за ночных панических атак, но только через пять месяцев жизни в Нью-Йорке я наконец решилась. Меня подтолкнула Киара, которая заботилась обо мне даже издалека.

— И все те годы я просто выживала, тело больше не принадлежало мне. Я сама себе больше не принадлежала, я была его. Я была их. Я была словно кукла, робот, которому диктовали, что делать. Я… Я была пустой.

Темой сегодняшней беседы были мои травмы и их связь с приступами паники, особенно жестокими в момент, когда я просыпалась.

За последний год все переменилось. Я утратила контроль надо всем. А главное, над собой.

— Когда у меня началась другая жизнь, после Джона, я подумала… что попала в тот же порочный круг, но на самом деле нет…

— Что ты имеешь в виду? — мягко спросил Пол.

Я вздохнула.

Он всегда вытаскивал из меня подробности, чтобы разобраться в моих страхах, хотя я по натуре не очень разговорчива. Я больше люблю слушать. Но эти сеансы помогали мне принимать свои раны и противостоять посттравматическому стрессу… теперь в одиночку.

— Мне кажется… я убедила себя в том, что выздоравливаю, что благодаря новым возможностям смогу вернуться к более-менее «нормальной» жизни… без Джона.

Я невесело рассмеялась. Я смеялась над собственной наивностью.

Как часто делал он.

— Моя ошибка в том, что я вручила остатки своего сердца человеку, разрушенному сильнее, чем я сама… думая, что он мне поможет.

Все это его вина.

— Потому что с ним ты чувствовала себя в безопасности?

— Да, — проговорила я, закрыв глаза. — Я знала, что у меня много травм из-за Джона, просто я не знала их все. У некоторых не было случая всплыть на поверхность.

Я выпрямилась, глядя, как терапевт, пятидесятилетний мужчина, записывает мои ответы.

— Теперь, оставшись одна, я вижу их во всей красе.

— Потому что ты больше не чувствуешь себя в безопасности?

Я кивнула. Я никогда не жила одна в незнакомом городе. Приходилось сливаться с толпой, надеясь, что никто не обратит на меня внимания. Надеясь, что никто не разрушит тот панцирь, в котором я укрылась с момента приезда.

— Он единственный, у кого я чувствовала себя в безопасности, — ответила я, пожимая плечами.

— Ты действительно так чувствовала или просто убедила себя?

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Несмотря ни на что, для меня это было реальностью.

— Я так чувствовала, — подтвердила я. — Кошмары бывали и в его доме… но не такие жуткие приступы паники, когда просыпаешься.

— Думаешь, именно из-за отсутствия ощущения безопасности у тебя появилась потребность постоянно проверять двери и окна?

Я уверенно кивнула. В этом огромном городе с населением в несколько миллионов у меня развилась настоящая «агорафобия», потому что одинокое существование в переполненном мегаполисе — не самое приятное в моей новой жизни.

Я привыкла находиться в доме, где был кто-то еще. Где был он.

Это чувство безопасности исчезло вместе с его серыми глазами, которых я так больше и не видела. Здесь я минимум шесть раз проверяла, что входная дверь надежно заперта, окна закрыты, а шторы опущены. Это было как наваждение.

Все это его вина.

— Когда ты проснулась после вчерашнего кошмара, началась такая же паническая атака?

Я опять кивнула. Всегда одно и то же. Снова. И снова.

— Ты делаешь то, что я посоветовал? — спросил Пол, устремляя на меня проницательный взгляд.

Я в очередной раз кивнула. Дыхательные упражнения помогали успокоиться во время приступов, но овладеть собой я могла не сразу, потому что тело отказывалось повиноваться.

— Скажи-ка, Элла… Сегодня у нас незапланированная встреча. Может, это какой-то особенный день?

Он захлопнул блокнот, посмотрел мне прямо в глаза и слегка улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

— Мне не хотелось оставаться одной дома, — призналась я почти смущенно. — Ну… сегодня мой день рождения…

— Что ж, с днем рождения тебя! — воскликнул он.

От его слов у меня сжалось горло и потемнело в глазах. Последним человеком, который поздравил меня с днем рождения, была моя тетя. Мне тогда исполнилось девять лет… или семь.

Это так тро-га-тель-но.

— А друзья знают про день рождения?

Я покачала головой. Никто не был в курсе. Даже в тот год я никому ничего не сказала. Раньше этот день был для меня в лучшем случае таким же, как любой другой, а в худшем — днем, который завершал очередной год беспрерывных злоключений.

— Но они же недавно тебя навещали?

— Да, — сказала я, глупо улыбаясь. — В том месяце на пару дней заезжала Элли, когда была на задании.

— И как ты себя чувствовала рядом с ней?

— Я была счастлива. Когда они здесь, я снова чувствую себя дома.

Когда я оставалась одна, квартира была лишь стенами, окнами, местом, где можно спать и укрываться от взглядов, которые слишком часто на мне останавливались. Но когда приезжал Бен, Киара или Элли… возникало ощущение, что я у себя. В Калифорнии.

— Что такое для тебя дом, Элла?

Я коротко взглянула на него. Ответ у меня уже был. Всю жизнь я кочевала из жилища в жилище, нигде не чувствуя себя дома. Пока наконец не нашла тот дом.

— Место, где находятся любимые люди, рядом с которыми я чувствую себя в безопасности. На самом деле дом для меня — это… некое чувство.

Рядом с Киарой, Элли или Беном я могла быть где угодно и все равно чувствовать себя дома. Потому что пустой дом — это не дом.

Он покачал головой все с той же легкой улыбкой. Потом снял очки и откашлялся.

— А этот Эш?

— Э-эшер, — поправила я, чувствуя, как снова сжимается горло. — Я зову его Эшер. Все остальные зовут его Эш, но мне больше нравится Эшер. Нет… никогда. Он никогда не приезжал.

— А ты не хочешь поговорить о нем? Ты так ничего о нем и не рассказала… Есть причина?

Я отвернулась к аквариуму, в котором все эти месяцы плавали одни и те же рыбки. И водоросли на переднем плане.

— Он причинил тебе зло?

— Нет, — поспешила ответить я. — Во всяком случае… не так, как те, другие.

— Почему же тогда ты его не любишь?

Потому что он поступил ужасно. Просто ужасно.

— А мне больше ничего не остается, — ответила я, любуясь рыбками. — Я не могу с ним говорить, я не могу его видеть, я не могу ему ответить.

— Почему? Он тебе запретил?

Я тихонько вздохнула.

— И я сама себе тоже.

— А почему ты запретила себе говорить с ним? — чуть нахмурился он.

Я нервно теребила пальцы. Нога подергивалась все сильнее по мере приближения к новой болезненной теме.

Эшер.

— Потому что он того не стоит. Он… Он дал мне уехать вот так. А в качестве объяснения прислал конверт с листочками.

— Листочками?

— Листочками, — вздохнула я, и перед глазами снова поплыли черные строки. — Он… Он записывает свои мысли в блокноты. Банально, но он действительно пишет, чтобы не доверяться другим.

Открыв глаза, я увидела, как психотерапевт мягко покачивает головой.

— Он не любит доверяться?

— Не до конца, — подчеркнула я, пожимая плечами. — Он прислал отрывки дневника, где пишет кое-что обо мне. Начиная с моего приезда к нему и до того дня, когда господин решил, что я должна уйти из его жизни. Ради моей безопасности.

Терапевт взглядом велел мне продолжить, не позволяя избежать неизбежного.

— Я… Я не видела его весь этот год, хотя его близкие меня навещали.

Горло опять сжалось. Невыносимо было вспоминать, что он решил не приезжать и не звонить. Решил забыть меня, словно я пустое место.

Я была всего лишь невольницей.

Киара права: он не стоит ни моих слез, ни моих чувств.

Все это его вина.

— Тебе его не хватает?

Еще как.

— Он того не стоит, — возразила я, возненавидев себя с новой силой.

— Ты не ответила, — мягко заметил терапевт.

— Да…

Конечно, мне его не хватало… Потому что мои чувства никуда не улетучились, а совсем наоборот. Каждый день они убивали меня изнутри. Каждый день они напоминали, что он меня забыл, и все, что мне оставалось, — это его слова.

Те слова, которые я хотела бы услышать год назад.

— Тебе снились кошмары, когда ты была с ним, я прав?

Верно, мне снились кошмары, когда я жила у него. Потом он меня припугнул, и они стали сниться все реже, потому что я боялась, что он меня придушит. Этот страх в конце концов переродился в нечто иное. В чувство безопасности, которое обволакивало меня, едва он переступал порог дома.

Столько всего произошло. Столько всего.

Об этом я и поведала терапевту.

— Можешь подробнее рассказать об этих листочках?

— Он там просто записывает, что обо мне думает, — проговорила я. — То есть мне оказана честь узнать причину некоторых его поступков.

Мой сарказм вызвал улыбку у терапевта, и он жестом попросил продолжить исповедь. Но у меня не было желания.

— Это не имеет смысла, давайте сменим тему.

Я не хотела говорить о нем.

— Ты уже рассказывала о своем соседе…

— Да, — признала я, сокрушенно покачав головой, — но он точно не моя тема… Мы такие разные…

Сосед, который думал меня обольстить, а на самом деле вгонял в крайнюю неловкость.

Потому что это был не Эшер.

— Он… Он хороший, но… с ним как-то не по себе, — тихо призналась я. — Я не чувствую себя собой…

— Может, тебе сказать ему об этом? — предложил Пол. — Если тебе с кем-то некомфортно, лучше обозначить свои границы.

— Знаю, но… у меня не получается. Я никогда не умела защищать границы.

Он их разрушил.

— Мы сейчас говорим о соседе?

Я улыбнулась. Конечно же нет. Сосед никогда не занимал моих мыслей. Там царил совсем другой.

— А тебе никогда не приходило в голову уехать обратно в Калифорнию? — спросил Пол. — Если тебе хочется туда вернуться, что мешает?

Я уставилась на него, обдумывая ответ. Он прав. Что мне мешает вернуться в Лос-Анджелес?

Там у тебя нет крыши над головой. Он тебя убьет или, хуже того, вообще перестанет замечать. А еще тебя могут похитить…

— Манхэттен предлагает мне новую жизнь. Возвращение в Лос-Анджелес стало бы шагом назад, — уверенно заявила я. — А я хочу двигаться вперед, хочу чего-то нового.

— Ты больше не хочешь, чтобы он был с тобой?

Я покачала головой. Я больше не хотела быть с ним, не хотела его любить. Я ненавидела себя за то, что не смогла изгнать эту любовь даже год спустя. Даже после всего, что он сделал. Он засел у меня в голове, как опухоль, и убивал, не прикасаясь, не разговаривая, не замечая.

Словно я пустое место.

Все это его вина.

22:00

«14 января.

Она похожа на Изобел… но с виду глупее. У нее физиономия младенца. А я терпеть не могу детей.

Интересно, сколько ей лет. Она выглядит моложе меня».

Я не удержалась. В очередной раз я перечитывала его записи. И снова с самого начала.

Он сломал меня.

Положив в рот кусок торта, который купила, чтобы устроить маленький праздник на первый день рождения наедине с собой, я глотала слезы. Слова, написанные на этих листках, неотступно преследовали меня.

Я знала, что причиняю себе боль, перечитывая их снова и снова, но это было все, что мне от него осталось. А сегодня я нуждалась в нем, чтобы не задохнуться в одиночестве.

— С днем рождения, Элла…

«Это ее вторая ночь у меня, ей снятся кошмары. Как и мне.

Она не разбудила меня, я сказал ей неправду. Нет, я бродил кругами по гостиной, когда услышал, как она кричит.

Ей снятся кошмары».

На страницах, вырванных из дневника, он подчеркнул некоторые строки, где речь шла о нем. Строки, которые приоткрывали передо мной некоторые его тайны.

Я знала, что он мало спит, и теперь понимала почему. Как и меня, его мучили жуткие кошмары. Однажды с ним такое случилось, когда мы спали вместе, но я не думала, что у него это постоянно. Ну, не реже, чем у меня. Но кем были его демоны?

В ту ночь, когда он написал эти слова, он впервые заговорил со мной. Выплеснул мне в лицо стакан воды, чтобы разбудить.

«Они меня задолбали. Мне хочется ее убить, потому что он заставил меня ее взять. Херов Рик! Эта невольница еще бóльшая дебилка, чем я думал. Но не буду отрицать, что она чертовски красива.

Элла. Элла Коллинз».

За этими словами слышался его хриплый голос, словно он жил в моей голове. И это было невыносимо.

Я вытерла ладонью слезу, тихо катившуюся по щеке. Пора завязывать с чтением, тем более что я уже выучила его дневник наизусть. С тяжелым вздохом я поднялась. Проверила дверь и окна, после чего отправилась чистить зубы.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. От меня осталась пустая оболочка. Жизнь угасла.

Это ощущение постоянно меня грызло. Я чувствовала себя бесполезной. Такой я и была. Меня не существовало.

А на рождественских праздниках эта пустота ощущалась особенно сильно. Все встречались с семьями, с близкими, а я сидела в компании телевизора, совсем одна. Одна, как всегда.

Может, именно поэтому он меня отверг? У него была семья, друзья. Друзья, которые со временем стали моими.

Он познакомил меня с сестрой… Правда, на тот момент у него не оставалось выбора. А с кем его познакомила я? Ни с кем.

Потому что у меня никого не было.

Горло опять сжалось. Тишина была невыносима. И разговор в голове не мог ее заполнить.

Я устремилась в гостиную и включила телевизор. Без него я не могла заснуть. Звуки успокаивали меня, потому что тишина пугала, а собственные мысли наводили ужас.

Он найдет другую. Ту, которая будет достойна его любви. Ту, которую он захочет.

— Она познакомит тебя с родителями, как нормальные люди… Ты сам предложишь ей переехать к себе, и никто не будет тебя заставлять…

А не так, как было со мной.

Он захочет ее.

С губ сорвалось рыдание, и я тряхнула головой. Нет. Я должна прекратить думать о нем. О том, как он будет и дальше жить своей жизнью. О том, что мне нужен только он, а он выберет другую спутницу.

Кому нужна девица, которую насиловали двадцать мужиков? Я ему отвратительна. Я себе отвратительна.

Я рыдала так, что сбивалось дыхание. Это стало подобием ритуала: оплакивать свою дерьмовую жизнь и повторять себе, что тот, кого я считала своим спасителем, плюнул на меня.

Он найдет кого-нибудь получше, чем я. Это не трудно.

— Зачем ты позволил мне полюбить тебя?..

Я его ненавидела. Ненавидела за молчание. За безразличие.

Зачем он передал мне этот конверт?

Зачем это делать, если только не запретить мне любую попытку с ним поговорить? Почему все, что он оставил мне, — какие-то несчастные листки? Это было непрекращающейся пыткой — читать слова, которые я мечтала услышать из его уст.

Пытка, на которую я шла с радостью. Его слова, как неодолимый яд, подпитывали мои чувства к нему.

Но я не в силах была удержаться.

Поговорить с ним я не могла, он заблокировал мой номер. Он заблокировал от меня свою жизнь. Как будто хуже меня у него не было никого.

А вот он был для меня и лучшим, и худшим.

Я ненавидела его. Как же сильно я ненавидела его. Я ненавидела свои чувства к нему.

— Я ненавижу свою любовь к тебе…

Глава третья Сосед

ЭШЕР

20:00. Лос-Анджелес

— А тебе кто больше нравится? Я вот люблю кошек.

— А мне нравится, когда ты помалкиваешь, — бросил я, не глядя на свою новую невольницу.

Хэзер вернулась с задания вчера вечером, и, сука, вот по ней-то я точно не скучал. Ее вопросы, прямиком взятые с какого-то дерьмового сайта, виртуозно въедались мне в печенки. И это было только начало.

Я встретил ее несколько месяцев назад. Хэзер хотела работать на меня, но Киара запретила ее нанимать под предлогом, что у меня не должно быть иной невольницы, кроме нее.

Что, разумеется, и сподвигло меня поступить наоборот.

И я жалею о своем решении каждый день, едва Хэзер открывает рот.

— Если бы тебе предложили сделать что-то одно перед смертью, что бы ты сделал?

— Всадил бы тебе пулю в голову. Вот был бы кайф.

— Прикольно, — вздохнула она.

Подумать только, а я еще не выносил присутствия Эллы.

Как и с Беном, я решил не отвечать. Рано или поздно она заткнется. Я с облегчением вздохнул, когда наконец закончил с этими долбаными подписями, от которых уже свело пальцы.

Я потер глаза. Усталость брала верх, и сигарета стала насущной необходимостью.

— Меня не будет несколько дней, — сообщил я, чувствуя, что Хэзер не сводит с меня глаз.

Я решил вернуть себе то, что мне принадлежит. Иначе и быть не может. Этот тип и взглянуть в ее сторону больше не посмеет.

— Куда ты едешь? — робко спросила она.

— Не твое дело, — ледяным тоном ответил я и достал сигарету.

— Мой бывший хозяин был не таким скрытным…

Я издал недобрый смешок. Ну и наглость!

— Дверь всегда нараспашку, Хэзер. Твой контракт у меня в ящике стола, можешь разорвать его в любой момент, — напомнил я, втягивая никотин, без которого жить не мог. — Мне ты на фиг не сдалась, даже не мечтай.

Она сглотнула, но не издала ни звука. Я засмеялся.

Мой ангел была куда острее на язык. С Хэзер все слишком легко.

Я вздохнул, услышав, как открывается входная дверь. Два варианта: или Киара, или Бен. И оба меня не устраивали.

— Бро, ты где? Бро!

Бен. Ну конечно.

Он ворвался в кабинет с таким охреневшим видом, словно за ним гналась целая свора. Я тут же нахмурился. С чего это он впал в такое смятение?

— Я захлопнул дверь, а ключ внутри, — запыхавшись, сообщил он. — У тебя есть запасной?

Я досадливо фыркнул. Меня это даже не удивило.

— У твоей подружки, — пожал плечами я.

Бен хлопнул себя по лбу, потом заметил Хэзер и коротко ей кивнул. Она не слишком ему нравилась.

— Мы когда едем? — озабоченно спросил он.

— Как только Элли вернется с задания, — ответил я, раздавив окурок в пепельнице. — Если ты остался без шмоток, это не моя проблема. Топай к Грейс.

Хмыкнув, Бен выскочил из кабинета, скатился по лестнице и хлопнул входной дверью.

— Может, поужинаем? — предложила Хэзер.

— Нет, я не голоден.

Она закатила глаза, поглаживая по голове блохастого. Пес спал на диване в моем кабинете.

— Это она его принесла? — вопросила она голосом, вот уже час проедавшим мне мозги. — Или ты?

Это какой-то дурной сон.

— Тебя не учили не совать нос в чужие дела? — рявкнул я, вставая. — Я запрещаю тебе задавать вопросы о ней, поняла?

Хэзер недовольно насупилась. Она задавала слишком много вопросов о моем ангеле, особенно учитывая, что не знала ее. Даже Киара старалась о ней не упоминать, когда Хэзер была поблизости. А та обожала что-то вынюхивать там, где не просили, и тема Эллы была самым лакомым запретным плодом.

— А может… нам немного развлечься? — промурлыкала невольница, придвигаясь ко мне. — Как в прошлый раз…

Она обвила руками мою шею, и я поморщился. Я оттрахал ее несколько дней назад, но единственным моим побуждением была ярость, скопившаяся за день. И мне потребовалось нечто иное, кроме бокса и сигарет, чтобы успокоиться.

— Это было так классно…

Когда ее губы коснулись моих, перед внутренним взором предстали ее голубые глаза.

Черт, да сколько можно.

— Отвали, — приказал я.

Глаза Хэзер, поначалу блестевшие от возбуждения, непонимающе уставились на меня. Ее радужки были тусклыми по сравнению с глазами моего ангела.

Ее глаза… моя слабость.

Я отстранил Хэзер и вышел из кабинета, шипя от раздражения. Сука, почему я все еще думаю о ней?

Она стала моим наваждением, и меня это бесило. Она бесила меня. Она стала моим проклятьем, и я не мог от него избавиться.

Я сбежал по лестнице, зашел в свою комнату и запер дверь. И снова в голове поплыли образы. Здесь я ее целовал. А там мы спали вместе.

Моя постель звала ее, и я до сих пор чувствовал на губах нежность ее губ. Мое тело хотело ее. Я ее хотел. И не мог вообразить ее с кем-то другим. Уж точно не с ее говнососедом.

Взгляд остановился на сумке, собранной час назад. Да, я полечу на Манхэттен. Не позволю ее у меня отнять, это исключено.

«Может, на этот раз ей попался кто-то приличный».

— А не пошла бы ты вся на хер, Киара, — буркнул я, вспомнив ее слова.

Я не мог сидеть сложа руки, пока какой-то говнюк ее обхаживает. Но при этом не мог и позволить ей догадаться, что мне это небезразлично: я боялся, что она отомстит за свои страдания. Потому что она способна сокрушить меня.

Я понимал, что она ждет извинений, но самолюбие не позволяло встать на колени перед ее дверью и бегать за ней, вымаливая прощение за то, что так жестоко оттолкнул ее и уволил. За то, что попытался внушить, будто все было ложью, будто она для меня пустое место.

Я именно этого и добивался — чтобы она настрадалась до ненависти ко мне. Потому что я не был достоин ни ее любви, ни ее самой.

Почему тогда ты не оставишь ее в покое? Потому что это выше моих сил.

Она притягивала меня как магнит, и я не мог оторваться от нее.

Я токсичный мудак. И всегда таким был.

Эта мысль меня разозлила. Я нахмурился, вытаскивая сигарету из полупустой пачки. Закрыв глаза, втянул в себя никотин. Сигарета исподволь успокаивала меня, нашептывая, что курево — единственное спасение от гнева, который не удавалось сдержать.

Как в тот раз.

Не должна она была видеть меня таким, но… Она перепугалась, но не ушла. Словно я был для нее важен.

Она просто пожалела тебя.

При этой мысли я стиснул зубы. Она умудрялась играть моими мыслями даже издалека, не давать мне заснуть часами. Умудрялась истощать мой мозг, заставляя его громоздить сценарии, которым вряд ли суждено сбыться. Точно не суждено.

Я жалел о ней и тосковал о ней, но я к ней не вернусь. Такая жизнь не для нее, это слишком опасно.

Но ты против того, чтобы она вошла в жизнь кого-то другого.

И это тоже.

Следующее утро, 9:00.

Глава четвертая Предложение

Элла

Воздух был ледяным. Дрожа как лист, я оглядывалась по сторонам, но везде было одно и то же. Ничто. Инстинкт вопил, что нужно бежать. Сердце забилось еще быстрее, когда в этом пустом и темном пространстве эхом раскатился хохот.

Тот самый хохот. Хохот моих демонов.

Вдали я заметила луч света. По щекам полились слезы облегчения, губы задрожали, и я кинулась бежать к этому свету.

Открытая дверь. Конец туннеля.

Эшер.

Я видела силуэт Эшера. Я бы узнала его среди тысячи.

Смешки и перешептывания приближались. Паника и инстинкт выживания били тревогу, я устала, мне было плохо.

Очень плохо.

— Ты не уйдешь…

Крик ужаса сорвался с моих губ, когда их руки вцепились мне в волосы и шею. Я ускорила шаг, чтобы вырваться из грязных пальцев.

— Тебе понравится…

— Ты похожа на мою дочку… мне хочется ее трахнуть…

Я рыдала все сильнее, к горлу подступила желчь. Но мои глаза не отрывались от силуэта Эшера. Он спасет меня. Он должен меня спасти.

Он обещал.

Рука схватила меня за плечо. Я отбивалась как могла, но тут на долю секунды все вокруг замерло. Он только что закрыл дверь. И оставил меня снаружи, одну. С ними.

— ОТКРОЙ! УМОЛЯЮ, СПАСИ МЕНЯ!

Я кричала, но ни единого звука не вылетало из моего рта, который сейчас был зажат грубыми руками. Их становилось все больше, они рвали мою одежду, и я чувствовала, что не выдержу.

Я умру. Задохнусь. Эти руки меня убьют.

— Помоги мне… Эшер…

Резко подскочив на кровати, я проснулась. Меня неудержимо колотило. Сердце чуть не останавливалось. Грудную клетку сдавило, дыхание сбилось.

Я не могу с этим справиться. Я сейчас умру.

Я умираю.

Мышцы свело до боли. Комок в горле не давал сглотнуть.

Элла, это просто очередной кошмар. Всего лишь ночной кошмар.

Я успокаивала себя как могла, потому что знала: у меня опять паническая атака, а парализует меня инстинкт самосохранения. Тело и мозг посылают один и тот же сигнал: не двигайся. Нельзя шевелиться. Как тогда, с ними.

Но я должна выбраться из порочного круга.

Тебе нечего бояться.

Они далеко. Ты в безопасности.

Тело стало вместилищем и рабом моих страхов. Пора действовать. Я должна действовать.

Я медленно прикрыла глаза, чтобы успокоить дыхание. В памяти всплыли указания психотерапевта:

«Сделай глубокий вдох и досчитай до четырех. На секунду задержи дыхание и медленно выдохни, считая до четырех».

Я с трудом выполнила инструкции Пола. Мысли путались, а сбившееся дыхание делало задачу еще сложнее, но деваться было некуда.

У тебя паническая атака. Ты не умрешь.

Все будет хорошо. Вдохни… задержи… выдохни. Еще раз.

Мало-помалу дыхание выровнялось, по щекам потекли слезы. Меня охватила гордость за то, что я справилась.

Получилось. Продолжай, не останавливайся.

Через несколько бесконечных минут тело снова стало меня слушаться.

— Прошло…

Я повторила это слово много раз, чтобы поверить. Этот нескончаемый бой я вела слишком часто. Год выдался чудовищным. И никого рядом, чтобы меня разбудить и помочь. Мне приходилось в одиночку противостоять своим демонам, страхам и ночным ужасам. Тело вырывало меня из сна, как только чувствовало, что умирает. Инстинкт самосохранения заставлял сердце биться быстрее.

Вначале я не застывала во время приступа. Тело мне подчинялось. Но сейчас я словно перестала быть себе хозяйкой. Как раньше.

Как у Джона.

Приступы становились все более жестокими и все менее управляемыми. Они сводили меня с ума, тело становилось моим врагом, и немая война, которую я вела сама с собой, становилась все беспощадней.

Я вот-вот проиграю. Вот-вот потеряю себя в сражении со скрытыми демонами-садистами. Они ждали, пока я усну, чтобы завладеть мною. Ждали, пока я расслаблюсь, чтобы вернуться и напомнить: они часть меня и мое тело принадлежит им.

Даже если они далеко.

Пол обещал, что однажды они перестанут меня преследовать. Если я буду сильной и верну себе контроль.

Но была ли я сильной? Вряд ли.

Я была слабой. Я глубоко нуждалась в чьей-то поддержке и помощи, и это в корне подрывало мою волю идти в одиночку по темным тропам своей души.

Но, несмотря ни на что, душа эта оставалась целой. Она пылала внутри, стремясь освободиться от своих цепей, от моих страхов. От страха проиграть и остаться слабой девчонкой, которую используют как заблагорассудится. От которой отмахиваются, чьего мнения не спрашивают. Которая подчиняется желаниям других, а своих потребностей не замечает.

Этой девчонкой была я. По меньшей мере частично.

Однако я отказывалась жить в ее шкуре. Я ненавидела саму себя. Мне было противно от себя.

Горло сжалось, когда эта ненависть затопила меня — она нарастала с каждым днем, особенно если я видела счастливых людей.

Однажды я из любопытства отправилась в парк. И напрасно. Я почувствовала себя ничтожно маленькой в толпе, и, когда на мне остановился чей-то взгляд, у меня чуть не начался приступ паники. Но мне хотелось посмотреть вокруг. Хотелось посидеть на траве и побыть вне дома.

Я запомнила девушку, которая со своим парнем устроила пикник. Она делала селфи, грелась на солнце. Она была так красива, так полна жизни, и смех у нее был такой заразительный, что я невольно улыбалась в ответ и становилась счастливее.

Она воплощала жизнь и молодость, которых у меня никогда не было.

Каково это — быть такой девушкой, как она? Радоваться каждой секунде, не задаваясь одними и теми же вопросами: на своем ли я месте? Нужна ли я?

Ее глаза искрились, мои были пусты. Я тоже хотела бы радоваться каждой минуте, глядя, как чудесно это получается у нее. Но я могла лишь смотреть, как живет она. И ненавидеть себя еще больше.

Из груди вырвалось рыдание, и я скорчилась, обхватив себя руками, чтобы почувствовать хотя бы собственное тепло. Мне было одиноко.

Так одиноко.

Я вернулась домой из магазина. Мы впервые ходили туда вместе с соседом. Другими словами, тревожность у меня зашкаливала.

Я нервничала при мысли, что в толпе меня накроет паническая атака и придется объяснять ему, в чем дело.

Он никогда не задавал вопросов о моем прошлом, только о том, чем я занята сейчас (и в душе я благодарила Киару, которая посоветовала сказать, что я работаю в области трейдинга. Я даже не знала, что это такое).

Сосед обычно рассказывал о себе и о своей работе, которая занимала его больше всего остального. Кроме того, мы пошли в магазин за несколько километров от дома, потому что он не любил светиться.

— Ну вот! — заявил он, закончив выкладывать продукты.

Улыбнувшись ему, я закрыла шкаф. Я тоже все разложила. Мы закупили кучу всякой всячины, потому что в доме у меня было пусто из-за боязни лишний раз куда-то выйти.

— Наша прогулка доставила мне массу удовольствия, — сообщил он, обольстительно улыбаясь. — Из-за работы у меня весьма специфический круг общения, так что приятно провести время с простым человеком.

Я кивнула. Непонятно, что на это можно ответить. Мне было неловко.

— И вот что, Элла… у тебя уже есть планы на будущей неделе?

Неужели он приглашает тебя на ужин? О нет…

— Нет, а что?

— Я… хотел бы попросить тебя о небольшой услуге, — поморщившись, признался он. — Понимаю, что это покажется странным, и ты не обязана соглашаться…

— Но ты еще ни о чем не попросил, — усмехнулась я.

Он засмеялся, почесал в затылке и продолжил:

— Я уже говорил, что с тех пор как… С тех пор как я развелся, семья изводит меня разговорами, что я должен найти себе кого-то…

Сосед жил здесь всего несколько месяцев. Он разошелся с женой и оставил ей старый дом, после чего перебрался сюда, чтобы прийти в себя и начать все заново.

Судя по тому, что он рассказывал, семья резко осуждала его выбор и сильно давила на него. Это наводило меня на мысли о нем.

Но его-то родные были бандитами. Они использовали его, чтобы набивать себе карманы.

— Тут такая история… Скоро будет семейный праздник, и мне бы очень хотелось… чтобы ты пошла со мной. Понимаю, что звучит странно, но…

Я в свою очередь поморщилась. Он наверняка хотел выдать меня за свою подружку, чтобы показать, что прекрасно живет дальше.

— Вечеринка будет проходить на Манхэттене. Мне не придется лететь в другую страну, — сообщил он.

— Ну не знаю…

Мысль пришлась мне не по вкусу. Не любила я с кем-то знакомиться и отвечать на вопросы о себе: просто мне и рассказать-то было нечего.

События, которые сделали меня такой, были не из тех, о которых распространяются на публике.

— Ты не обязана отвечать прямо сейчас, — поспешно добавил сосед. — Просто подумай… Для меня будет большой честью, если ты согласишься сопровождать меня на эту вечеринку… К тому же я уверен, что семья тебя оценит!

— Не в том проблема… — уклончиво отозвалась я. — Я чувствую себя неловко с незнакомыми людьми…

— Так дело только в этом? Не беспокойся, мы, Скотты, умеем располагать к себе людей! — воскликнул Шон.

На мгновение мое сердце замерло в груди.

Шон… Скотт.

Я не знала фамилии соседа. По правде говоря, я знала только, что он работает в престижной компании. Стоп… Бен ведь рассказывал о какой-то крупной компании на Манхэттене, во главе которого стоят его кузены. Шон… так это он… Он руководит «Компанией Скотт Холдинг». Та самая «КСХ».

Ну конечно.

Желудок мой отчаянно скрутило, глаза полезли на лоб.

Шон, мой сосед, оказался Шоном Скоттом… кузеном… Эшера.

Я откашлялась, чтобы как-то спрятать шок, и спросила с наигранным любопытством:

— Вы ведь… Там будет много народу? Вы ведь большая семья, насколько я тебя поняла…

Он кивнул:

— Ну естественно… Это довольно важное событие для нас, но я не знаю, приедут ли кузены из Лос-Анджелеса… По мне, так лучше б они воздержались.

Лос-Анджелес. Эшер.

Вот срань господня.

— С чего так? — нахмурилась я.

— Ну, против Бенджамина я ничего не имею, но Эш… Это мой самый опасный и наглый кузен, не говоря о его чудовищной грубости, — вздохнул Шон, покачивая головой. — Уверен, что он завидует моему успеху… Хотя я вполне могу его понять.

Я была полностью согласна насчет «наглости» и «чудовищной грубости». Эшер был воплощением этих двух понятий. Но самоуверенность Шона едва не заставила меня прыснуть. Эшер Скотт завидует… Шону? Не смешите мои тапки.

Блин, он действительно его кузен…

У меня свело все внутренности и слегка задрожали руки. Я не поделилась своими открытиями с Шоном из опасения, что он начнет расспрашивать, откуда я знаю Эшера. Ведь пришлось бы заговорить о прошлом, чего я всячески избегала.

Этот долбаный Эшер преследует меня, как чума. Какова была вероятность, что мой сосед окажется его кузеном?

Его телефон зазвонил, он извинился и ответил.

Конечно, Шон был со мной очень мил, но наши разговоры сводились к его работе и проблемам с бывшей женой, не считая его огромного состояния, которое он часто упоминал. По правде говоря, он был довольно эгоцентричен. Но меня это не смущало, наоборот: меня вполне устраивало обсуждать только его.

Вот же срань господня, Эшер и Шон кузены.

На следующий день

Я в тишине разглядывала небоскребы через панорамное окно гостиной. Вид был чудесный, особенно по вечерам. Иногда я подолгу стояла на балконе, любуясь Манхэттеном — городом, который приютил меня год назад.

Я нечасто покидала свой квартал. Здесь все было рядом, а я не любила гулять одна.

Моя квартира была просторной, с огромной кухней и гостиной, хотя в его доме они были еще больше. Кремовые стены прекрасно сочетались с деревянной мебелью, весь интерьер был светлым благодаря панорамным окнам, на которых, кстати, имелись шторы.

Самое приятное преимущество этой квартиры.

На втором этаже располагались две спальни и две ванные комнаты. Я выбрала свою спальню как раз из-за панорамного вида: возможность смотреть на мир издалека давала ощущение безопасности. А так мне не нужно было много места. По правде говоря, я пользовалась только кухней и гостиной.

За несколько месяцев я научилась готовить себе еду, так что качество моей стряпни явно улучшалось. Шеф-повар Элла у плиты. А этот козел вечно пережаривал свои макароны.

Я засмеялась, когда эта мысль мелькнула в голове.

Кое-что за год переменилось: я начала понемногу вживаться в общество. Я пыталась наверстать упущенное, повышая общий культурный уровень — по совету терапевта, который обнаружил, что я не знаю планеты Солнечной системы.

Да, мне было очень стыдно.

А еще я читала книги, и сейчас моей великой слабостью стала поэзия. В данный момент это была книга «Солнце и ее цветы» Рупи Каур[1]. Каждое слово, каждая строчка идеально подходили к его образу. Как всегда. Он преследовал меня, проникал в мой разум, делая осязаемыми слова, которые я читала.

«Я согласна, нет, я сержусь, да, ненавижу тебя».

В этих стихах я находила себя. Страница за страницей я приближалась к нему. К моему персональному призраку.

Эшер Скотт.

Я еще не ответила на просьбу Шона… А вдруг он приедет? Это ведь Эшер… Он непредсказуем.

Я не хотела его видеть. Мне не хватит мужества встретиться с его серыми глазами, которые не заметят меня, словно я пустое место, притом что для меня Эшер воплощает чуть ли не лучшие мгновения жизни. Снова услышать его хриплый голос, преследующий меня по ночам. Снова увидеть его сигареты, кожаную куртку, татуировки, взлохмаченные светлые волосы. И насмешливую улыбку, вызывавшую во мне желание его убить. Не хочу травить себе душу.

Я спрашивала себя, чувствует ли он то же, что и я. Так же ли замирает его сердце, когда произносят мое имя? Думает ли он обо мне так же, как я о нем? Напоминает ли ему обо мне все вокруг? Видит ли он меня во сне? Доверяет ли по-прежнему своему дневнику мысли обо мне?

Уже год. Год, как он и носа не показывает в моей жизни. Год, как он бегает от меня, словно от чумы, хотя я подарила ему свое сердце.

Я его ненавижу. Как же сильно я его ненавижу.

Он понятия не имеет, что я пережила из-за его решения убрать меня подальше, когда он вынудил меня, совершенно неприспособленную, в полном одиночестве начать новую жизнь. Когда заставил в одиночку бороться со страхами и травмами.

Он меня бросил.

Но каждый вечер, когда приступ паники вырывал меня из очередного кошмара, я хотела только его. Хотела почувствовать, как меня обнимают его руки, услышать, как хриплый голос нашептывает, что они далеко, что больше со мной ничего не случится. Что меня защищают его объятия.

Эти противоречивые чувства опустошали меня.

Телефон завибрировал, и я улыбнулась.

— Приветик, Киара, — сказала я, захлопывая книгу. — Шесть утра, а ты уже на ногах, это что-то новенькое!

— Сейчас ровно половина десятого, и я совершенно умоталась, — выдохнула она. — Ты мне откроешь?

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она здесь, на Манхэттене! Прямо за дверью.

Я перескочила через спинку дивана, на котором валялась, и поспешила открыть входную дверь. Киара действительно стояла там, поблескивая глазами. Она накинулась на меня и крепко обняла. Я вдохнула ее запах и расплылась в идиотской улыбке.

Моя подруга…

— Ты не сказала, что приедешь! — воскликнула я, пропуская ее.

С маленьким чемоданчиком в руке она закрыла за собой дверь и объявила:

— Не сказала, потому что сама не знала! Эш вообще не в курсе, что я здесь. Он со вчерашнего вечера бесится. Я старалась не попадаться ему на глаза, чтобы он не подбросил еще работы!

Я снова ее обняла. Киара изгнала мое одиночество.

Я должна поговорить с ней о Шоне… Я должна знать, собирается ли он приехать.

Глава пятая Великий Эшер Скотт

Элла

Мы провели вечер вне дома, на людных улицах Манхэттена, разглядывая витрины и попивая один макиато за другим. Я обожала гулять с Киарой. Она излучала радость, которой ужасно не хватало в моей монотонной обыденности.

С самого ее приезда у меня не было случая заговорить о Шоне. А она не говорила со мной о психопате. Но я должна была все прояснить. Мне нужны были ответы.

— Киара…

Она коротко промычала и поднесла к губам чашку горячего шоколада, не отрываясь от реалити-шоу с орущими участниками.

— Ты… Я ведь рассказывала о своем соседе? — спросила я, поморщившись. — Ну вот… получилось так, что он пригласил меня на семейный праздник.

— Ого, какой он прыткий, наш соседушка! — засмеялась она, делая глоток. — Вон на того смахивает. — Она ткнула пальцем в одного из участников «Холостячки»[2].

Киара и Элли тащились от этого шоу, которое сводило с ума всю страну.

— Он из Скоттов, Киара.

Она поперхнулась горячим шоколадом и вытаращила на меня глаза, застыв на месте.

— А… как его зовут? — ошеломленно переспросила она. — Бога ради… только не говори, что это Шон…

Теперь уже застыла я. Живот свело от тревоги.

С губ Киары сорвался смешок, когда она увидела мою физиономию, на которой были написаны все мысли. Этот нервный смешок тут же превратился в дикий неудержимый хохот.

Я нахмурилась, не зная, как понимать ее реакцию.

— Следующий год обещает быть НЕ-ВЕ-РО-ЯТНЫМ! — воскликнула она, поставив чашку, и запрыгала на диване от избытка чувств. — Элла… это он — тот сосед, который посылает тебе цветы?

Я кивнула. Ее снова одолел сумасшедший хохот, пока я озадаченно хлопала глазами.

— Из всех мужиков Манхэттена ты выбрала максимально надутого индюка!

Я с улыбкой покачала головой.

Прожила же я четыре с половиной месяца с воплощением мании величия.

— И из всех мужиков на свете ты выбрала того, кого Эш презирает больше всех!

Значит, Эшер презирает Шона. А Шон не любит Эшера.

Простенько и со вкусом.

— Сдается мне, ты ему сообщила, что у меня появился ухажер, — заключила я, заметив искорки в ее глазах.

Киара и не собиралась делать из этого секрет. Она сама сказала, что разыграет эту карту, как только он заявит, что на меня ему плевать. А потому я была уверена, что она уже сделала свой ход.

— Да, но я не верю, что он тебя забыл! Пусть он никогда не признается, но его убивает мысль о том, что у тебя есть ухажер.

Я выгнула бровь. Вот нахал! Но я не могла поверить Киаре на все сто процентов. Иногда она видела вещи по-своему, и это сводило на нет все мои надежды.

— Когда я произнесла слово «ухажер», у него тут же поменялся взгляд. И в воздухе повеяло чем-то вроде… ревности.

Я невольно прыснула. Ревность? У него?

Да ну, ерунда. Немыслимое дело, чтобы великий Эшер Скотт к кому-то приревновал. Тем более к Шону. Не смешите мои тапки.

И тут я взъярилась. Вот ведь наглость с его стороны, если Киара сказала правду. Как же я его ненавижу! И как же он умудряется выбесить меня, не сказав мне ни слова!

— Эш и Шон всегда были… заядлыми игроками, — откашлявшись, поведала Киара. — Они с детства были соперниками, и между ними летели искры. Один руководит официальным предприятием, и вся семья хором поет ему дифирамбы. Другой стал главой династии гангстеров — доход от которой куда больше, чем от задрипанной компании, — но не пользуется ни малейшим уважением со стороны тех, чьи карманы набивает.

Я внимательно слушала ее, жадно впитывая информацию об их отношениях, которые вызывали у меня недоумение.

— Я недавно узнала, что этот мудак Шон разошелся с женой, — сердито продолжила Киара. — Уверена, что именно поэтому он и хочет тебя пригласить. Желает сохранить лицо в глазах семьи.

В яблочко, она все правильно поняла.

— Лично меня от Шона тянет блевать, у него на морде вечно написано: «Я — Шон, а чего добились вы?» Его высокомерие бесит всех, кроме него самого.

У меня о Шоне сложилось другое представление. Несмотря на свой эгоцентризм, он не смотрел на меня свысока. А может, я просто не замечала?

— Хочешь пример? Вот Эш, он богатый. Очень богатый. Он выпендрежник, но при этом не ставит себя выше других… Ну, по крайней мере, не выше всех на свете.

Эшер ставил себя выше некоторых — например, выше своих людей и своих врагов. Его самодовольный вид раздражал меня до чертиков. Но у него были для этого серьезные основания… Этот психопат дьявольски красив. Что да, то да! И настолько идеально сложен, что голова кругом.

Эшер знал, что обладает властью, причем огромной, знал, что умеет обольщать и получать желаемое по щелчку пальцев. По первому взгляду.

Как бы то ни было, наши разговоры никогда не касались его самого. Он оставался секретом, непостижимой тайной. Он все держал в себе и терпеть не мог, когда речь заходила о нем. Шон, напротив, сердился, если говорили о чем-то, кроме его персоны.

— Что ты ему ответила? — с любопытством спросила Киара.

— Пока ничего, — обескураженно вздохнула я. — Если честно, я хотела сначала поговорить с тобой. Мне не хочется туда идти…

— А ты знаешь, что мы тоже там будем? — с улыбкой сообщила она. — Типа, мы тоже приглашены. Если боишься оказаться наедине со Скоттами, то знай, что Кики будет рядом! И Бен с Элли тоже!

Киара обняла меня. Она приедет, значит не исключено, что и он тоже.

— Он… Эшер… будет там?

Она скорчила гримасу. Затем, покачав головой, тихо призналась:

— Кстати, о нем… он запретил тебя приглашать. Семья каждый год собирается в Нью-Йорке на день рождения Рика. Он любил справлять его в поместье Роберта… Джемма, мать Бена, хотела внести тебя в список, потому что ты знала Рика. Но Эш запретил.

Эшер Скотт в очередной раз решил за меня. В жилах вскипела кровь. Меня бесили преграды, которые он выстраивал, чтобы держать меня подальше, чтобы никогда меня больше не видеть.

Этот говнюк не изменился.

— Хочется принять приглашение Шона хотя бы потому, что Эшер не желает меня там видеть.

Киара лукаво улыбнулась: ясное дело, ей хотелось, чтобы я согласилась и таким образом поставила кое-кого на место. Да и мне хотелось этого все сильнее.

— Что ты делаешь завтра?

— У меня визит к Полу в три часа, а до этого ничего.

— Кстати, как у тебя с ним складывается?

— Хорошо, — с улыбкой призналась я. — Его умение слушать и советы здорово мне помогают. Я искренне признательна Коулу за то, что он дал его телефон. Теперь ему не нужно навещать меня так часто.

— А вот за это скажи спасибо Эшу, — хохотнула подруга. — Это он велел Коулу навещать тебя столько, сколько нужно, чтобы следить за твоим здоровьем. Господин беспокоится о тебе.

У меня перехватило горло, нервы скрутило. Меня достало то, как противоречиво он ведет себя.

Получается, он не хочет, чтобы я была с ним, избегает общения со мной, но при этом посылает врача, потому что беспокоится? Да, очень похоже на него. На великого Эшера Скотта.

— В общем, Коллинз, я не верю, что он тебя забыл, — сказала Киара, поднимаясь. — Он увиливает от встреч, потому что боится, я поняла по его глазам. Я-то его знаю. На твоем месте я бы приняла приглашение Шона, даже если по шкале парней он минус двенадцать из десяти. Я никогда его не любила, но если Шон окажется той пощечиной, которая заставит Эшика встряхнуться… Он терпеть не может проигрывать. Они с Шоном всегда были… соперниками.

Я вздохнула. Почему единственный мужчина, который проявил ко мне интерес, оказался соперником того, кто владеет моим сердцем? Я колебалась между желанием пойти на это собрание и желанием отказаться, чтобы избежать накала страстей. Но когда Киара сообщила, что Эшер не желает моего присутствия… я склонялась к первому.

Киара потянулась и зевнула. Ее любимая передача закончилась.

— Пойду-ка я баиньки, — пробормотала она. — День был утомительный, а я почти не спала из-за работы.

— Я тогда тоже пойду к себе, — тихо сказала я.

Я проверила, заперта ли входная дверь, и облегченно выдохнула, увидев, что все в порядке.

Оказавшись перед зеркалом в ванной комнате с пижамой в руке, я посмотрела на свое отражение. Беспокойные ночи оставили явные следы. Глаза и щеки запали, скулы торчат, потому что я похудела. Я потрогала подбородок, разглядывая, как испортилась кожа из-за стресса, затем повернулась к другому зеркалу, в котором отражалась во весь рост.

Ходячий труп. Выглядишь ужасно.

Я закрыла глаза и велела внутреннему голосу заткнуться. Он только распалял мой гнев на саму себя.

Вспомнив слова Киары, я поморщилась. Было неприятно использовать Шона, но… так хотелось нарушить приказ Эшера Скотта. Хотелось застать его врасплох и усесться напротив. И он будет вынужден смотреть на меня.

И еще кое-что: хотелось понаблюдать, правда ли Эшер ревнует.

Киара сказала, что он приревновал к соседу, а если он узнает, что речь о его кузене? Пусть увидит, что я нашла другого, что он потерял девушку, которая была готова любить его…

И любит по-прежнему. Но это детали.

А если ему это безразлично, то пусть хотя бы пожалеет, что невольниц у него больше не будет. Да, я знала, что Эшер не взял новую невольницу после меня. Не только Киара мне это сказала, но и сам он написал в дневнике:

«Если Элла больше не будет со мной работать, я не захочу другой невольницы. Я не смогу взять другую. Эта дебилка слишком высоко задрала планку».

Уже неплохо.

Глава шестая Лжец

Эшер

03:00. Лос-Анджелес

Нахмурившись, я разглядывал потолок. С позавчерашнего дня я не мог успокоиться. С той минуты, как услышал ее голос. Все сильнее нарастали ярость, обида и болезненное желание вернуться к ней хотя бы для того, чтобы не допустить ее близости с соседом.

Невыносима была мысль, что он рядом с ней. Да и просто мысль, что рядом с ней кто-то другой.

Я никогда не задумывался, каково будет увидеть ее рядом с кем-то, но появление какого-то незнакомца неминуемо окатило холодным душем.

Я не мог избавиться от этого образа, продуманного до мелочей собственным мозгом, который играл на моих страхах.

Она с другим.

Охереть.

Сердце бушевало вместе с воображением. Он прикасается к ней…

В бешенстве я вскочил, представив, как он ее целует.

— Привет, красавчик-блондин…

Голос Хэзер донесся до моих ушей в самый подходящий момент. Ее руки сплелись у меня на затылке, и я закрыл глаза. Но образ Эллы вернулся бумерангом, и меня захлестнула волна ярости.

Катись на хрен из моей головы!

Я жестко ухватил Хэзер за подбородок и впился в ее губы. Ее руки потянули вверх мою футболку.

Как он будет стягивать с нее…

— Твою мать, — выругался я, еще свирепее прижимаясь к ее губам.

Пусть выметаются из моей головы, пусть она выметается к чертям.

Хэзер удивленно ойкнула, когда я швырнул ее на матрас и навалился сверху в надежде стереть этот образ. Ее губы слились с моими — губы, глубоко мне безразличные. Я заставил себя углубить наш поцелуй, пытаясь почувствовать хоть что-то. Хоть что-то, подобное тому, что я чувствовал с ней.

Но мое бешенство никуда не девалось: мною владела только она.

В тишине комнаты раздавалось неровное дыхание Хэзер, и мое дыхание тоже участилось. Мне нужно больше. Больше, чтобы забыть ее.

Но когда я задирал юбку Хэзер, меня пронзила мысль.

А вдруг… она узнает, что у меня есть невольница?

— Да плевать мне на нее, — прорычал я себе под нос, стискивая бедра Хэзер.

И к тому же невольница, которую я трахаю. Я никогда не смогу ее вернуть…

Я замер. Невольница оседлала меня и начала расстегивать мой ремень.

Представь себе ее реакцию, когда она узнает… Ты не сможешь долго скрывать…

— Встань.

Хэзер остановилась и с недоумением на меня посмотрела. Меня это еще больше взбесило. Она подождала несколько секунд и снова взялась за свое. И тут я взорвался.

— ЧЕРТ, Я ЖЕ ВЕЛЕЛ ТЕБЕ ВСТАТЬ! — заорал я, заставив ее подскочить.

Она закатила глаза и вышла, хлопнув дверью. Ничего у меня не получилось. Элла не знает, что у меня новая невольница, я категорически запретил Киаре рассказывать. Потому что я сраная тряпка.

Потому что на ее месте я бы такого не потерпел.

Я провел рукой по лицу, задыхаясь от безысходности. Она решила преследовать меня до самой смерти.

Вот дерьмо, а если ей расскажут?

Она не должна узнать, что Хэзер моя невольница, и не узнает.

А тебе разве не похер? Она должна двигаться дальше, и ты тоже.

Я не хотел никуда двигаться. Эта дебилка влезла мне в душу, и я никак не мог перевернуть страницу, хотя все сделал, чтобы убрать ее подальше. Она отказывалась уходить.

Ее сосед смотрит на нее так, как смотрел ты…

Кулаки сжались до боли. Никто не должен смотреть на нее, как я. Никто не должен желать ее, как я.

Ты должен отпустить ее. Она достойна лучшего, чем ты.

Я похлопал по карманам джинсов в поисках пачки сигарет. Повернув голову, я обнаружил ее на ночном столике. Выкурил сигарету за пару затяжек, позволив никотину успокоить меня и отравить внутренние органы. Но мне было похер.

Я и так отравлен. Моя душа изгажена, глаза видели слишком много мерзости, а крови на руках все больше и больше. От сердца ничего не осталось, всем управляет мозг.

Я гнусный монстр. Я калечу людей, которые меня окружают, я не стою их любви. Не понимаю… Как могла она любить меня? После всего зла, что я ей причинил?

Она подарила мне свое сердце, а я его раздавил. Я видел, как исказилось ее лицо в тот вечер, и этот образ впечатался мне в память. В тот проклятый вечер, когда она готова была принять за меня пулю.

И я оттолкнул ее. Потому что перепугался. Потому что она пугала меня так, как никто. У нее была власть надо мной, какой никогда и ни у кого не было, даже у стервы Изобел.

Она защищала меня, словно главное сокровище своей жизни, и я понял, что таким я для нее и был.

И что я сделал? Отверг ее…

Я отверг ее, потому что был не в силах поверить, что она смогла полюбить меня. Я покинул ее, так как знал, что рано или поздно сломаю ее. Ведь я ломаю все, к чему прикасаюсь. Она была слишком чудесной, слишком чистой для такого типа, как я. Я не смог бы заботиться о ней так, как она того заслуживала.

А сосед ее смог бы…

Я зарычал, подумав об этом. Никто этого не сможет. Она открылась мне, доверилась, рассказала о своих демонах. Она решилась показать свою уязвимость. Со мной она чувствовала себя в безопасности.

Я был единственным, кто мог дать ей ощущение безопасности. И я это знал.

— Ты сводишь меня с ума… мой ангел, — выдохнул я, уставившись в потолок.

Пора сделать выбор. Или я возвращаюсь к ней и огребаю по полной, или же я уступаю ее другому, но об этом и речи быть не может.

И хотя я твердо решил слетать на Манхэттен, я все равно, сука, мучился от неуверенности, как всегда, когда дело касалось ее. Я просто не мог принять решение, потому что в данном случае не на сто процентов думал мозгами.

И это пугало меня больше всего.

На следующий день

— Итак, — подвел итог Бен, — ты хочешь вернуть Эллу из-за соседа? И в то же время не хочешь, потому что ты — это ты?

Я кивнул. Именно так.

— А если бы этот сосед не появился, ты бы все равно собирался вернуть ее?

Я только раздраженно фыркнул.

Что за херня, собирался, конечно, с соседом или без! Но этот сраный сосед придал мне мощное ускорение. Значит ли это, что я полный говнюк? А я никогда не утверждал обратного.

— Вдруг она узнает, что ты вернулся к ней просто из ревности?

— А кто ей скажет?

Бен захохотал.

— Ну, старичок, ты не с того конца взялся за дело. Я бы на твоем месте летел на Манхэттен и просил прощения. Или разблокировал бы номер и позвонил ей.

Мне духу не хватит. С ней я себя чувствую полным днищем.

— И не тяни, потому что, пока мы тут треплемся, они там наверняка уже…

— Нет, — рявкнул я. — Завались, а.

Меня перекосило от омерзения, в голове опять возникла картина, которую я гнал от себя все эти дни. А если он ей нравится? А если он весь такой няшка и всячески ее обхаживает? Не то что я.

Из горла вырвалось рычание. Я закрыл глаза, уперевшись руками в колени. Эта история грызла меня куда больше, чем я мог вообразить. Я старался не показывать, в какую бешеную ярость вгоняла меня мысль, что она с другим. И, сука, выворачивала нутро так, что я сам офигевал.

Элла… может, я тебя и не стою, но я не могу допустить, чтобы ты досталась другому.

— Эш, — окликнула Элли, зайдя в комнату, — у меня вопрос. Ты в курсе поступления двадцати двух тысяч долларов?

Я выпрямился в кресле и покачал головой. Элли скрестила руки на груди и заявила:

— Помнишь прошлый раз? Деньги исчезали с первичных счетов…

Я кивнул.

— Так вот, опять началось, — возмущенно заявила Элли. — Вчера вечером я внесла депозит в двадцать две тысячи долларов, а сейчас проверила, поступили ли деньги. И что мне говорят бухгалтеры? Что никаких бабок они не получали! Клянусь, что я клала эти деньги!

Бен сделал глубокий вдох, чтобы не ломануться прямо сейчас вниз и не пустить пулю в лоб одному из моих бухгалтеров.

Зашибенно, дядюшка Ричард опять запустил лапу в счета, не сообщив мне.

— Стопудово он, — сказал Бен, который подумал о том же. — В прошлом году это был он… Ну, в целом…

Бен знал, что не все деньги украл Ричард, хотя тот сам признался на собрании, которое я тогда организовал. Я знал, что Сабрина тоже была в доле. И не понимал, почему Ричард Скотт взял на себя вину за кражу, в которой участвовал не он один.

Вся эта история разозлила меня еще сильнее. Очень удачно она подвернулась. Мне необходимо было отыграться на ком-то, и теперь мишенью я выбрал Ричарда.

— Бен, ты возьмешь на себя бухгалтеров. И донеси до них, что, если к утру они не вернут деньги, я придушу их лично.

Кузен кивнул и встал, Элли, его невольница, последовала за ним. Вместе они покинули мой кабинет.

Через несколько мгновений явилась Хэзер с широкой улыбкой на лице. Она ничем не напоминала Эллу. У Хэзер была прозрачная кожа и каштановые волосы, намного светлее, чем у моего ангела. Даже их глаза, хоть и голубые, были совсем разные. В глазах моего ангела сияла искорка жизни, какой не было у других. От синевы ее зрачков у меня заходилось сердце. Она была совершенна. Все в ней было идеально. Ее улыбка сводила меня с ума, а ее тело… господи…

Ты должен ее забыть.

Нет. Ты должен ее вернуть.

— Ты меня слушаешь?

Я закрыл глаза и покачал головой. До меня не дошло ни единого ее слова. Хотя я и так редко ее слушал. Она раздраженно фыркнула и повторила:

— Я говорила, что нашла имена ребят, которых ты искал, их адреса и даже адреса их семей. У одного из них казино в Лас-Вегасе. Он не доверяет своим клиентам. Все время ходит с охраной и обожает играть в покер.

Я взял досье, которые Хэзер положила на стол, поискал глазами того, кого хотел прикончить в первую очередь. Был один сукин кот, который развлекался тем, что шпионил за деятельностью моей сети, завязывая знакомства с моими людьми. Разумеется, мне обо всем докладывали, но я терпеть не мог, когда за мной следили.

Ага, вот он…

Тот самый владелец казино. Отлично.

— Едем в Лас-Вегас? — спросила Хэзер, и глаза ее заблестели.

— Я поеду, — поправил я, и весь ее восторг испарился. — Без тебя. Ты слишком заметна и провалишь мой план.

Она недовольно насупилась, сложив руки на груди.

Не глядя на нее, я снова принялся изучать информацию, которую она нарыла.

— Мне сказали, что этот тип прикупил замок в Монте-Карло и хранит там…

Монте-Карло. Мы там были с ней. Именно там мне больше всего хотелось завалить ее на кровать.

Она поддержала игру, ей хотелось завести меня. И у нее получилось, причем не раз.

Но она не знала, что необязательно затевать игру, чтобы пробудить во мне желание. В ее присутствии я принимал ледяной душ куда чаще, чем она думала.

— А у этого довольно крупная сеть торговли людьми.

Хэзер ткнула пальчиком еще в одного мужика, которого я хотел ухлопать собственноручно.

Меня передернуло от омерзения, и я вцепился в его досье. От такого рода торговли меня тянуло блевать. И блин, Элла годами в ней варилась. Я сам видел жуткие последствия: Джон сломал ее.

И я его убил.

Я его убил, поскольку мне была ненавистна мысль, что такое отребье работает на меня. Это раз. А два — он искалечил моего ангела, и я не мог этого вынести. Я не мог вынести мысль, что он все еще жив, и убил его.

Кстати, я приехал лично, чтобы прикончить эту срань на глазах у его подсвинков, и получил огромное удовольствие.

«Я курил, не отрывая взгляда от дома напротив. Значит, здесь ее и держали все те годы. Здесь был ее ад.

— Подождите меня, я ненадолго.

Я вылез из седана и медленно двинулся к этой облезлой халупе. Блин, хоть покрасить фасад он не мог?

Стоящие на крыльце охранники вытаращились на меня. Первый зашел внутрь, второй распрямился, напустив на себя брутальный вид.

— Где Джон Крэй? — напрямую спросил я.

— Он… Он в доме и…

— Хорошо, я зайду, — перебил я.

Этот мудень, шкаф два на два, сглотнул и энергично закивал, распахивая передо мною дверь.

Я поморщился, обнаружив на диване утырков со шприцами в руках. Двое из них тут же вскочили. Их лица побледнели, а мое потемнело.

Меня чуть не вывернуло от вони — смесь наркоты, курева и блевотины.

Я понял, откуда несет блевотиной, когда появился мой объект. Кашляя, он утирал рот тыльной стороной ладони. Его впалые щеки и лицо, иссохшее от наркотиков, которыми он закидывался, заставили меня снова брезгливо скривиться.

Это он держал ее здесь столько лет. Это из-за него она боялась мужчин.

Кожа на его лице так истончилась, что сквозь нее проступали кости. Он фальшиво улыбнулся мне, обнажив желтые зубы, но в глазах читался страх.

— Мистер Скотт! Это… че-честь… видеть вас здесь.

Он заикался. И явно протрезвел. Иначе бы так не пересрал.

— Какая-то… проблема?

— Пошли вон, — бросил я утыркам, которые пялились с дивана, будто смотрели кино.

— Алё, братюня, остынь, — не вставая, гоготнул один из торчков.

Я недобро скривился, достал ствол и нажал курок. Полсекунды, одна пуля, дырка между глаз.

Охреневшие утырки приклеились к дивану, и чем дольше они сидели, тем сильнее я бесился.

Я направил ствол на троих оставшихся, готовый уложить следующего. Терпение мое иссякало, им явно оставалось недолго жить.

— Я сказал: вон, — проскрежетал я, сверля их взглядом. — И кореша своего унесите.

Они быстро закивали и подхватили тело мудака, который посмел отнести меня к категории «братюня Джона». Что за нафиг… мое самолюбие претерпело жестокий урон!

Они захлопнули за собой дверь. Наконец-то мы одни, будущий покойник и я.

— Присаживайтесь.

— Не суетись, я здесь не для беседы, — с непроницаемым лицом бросил я.

Он сглотнул и вопросительно воззрился на меня, пытаясь сгрести со стола валяющееся там дерьмо. Вот мерзота.

— Чем об-бязан чести принимать вас… мистер Скотт?

Руки у него тряслись, тело требовало дозу.

— Невольница.

Он судорожно съежился, а лицо стало белее кокаина, который он нюхал. Я надеялся, он сообразил, что она стала моей невольницей. И что он сдохнет за все ее страдания.

— Она… Вы желаете ее вернуть?

На секунду я прищурился. Так вот что он подумал?

— Она не прошла подготовку… Каким образом ты на ней зарабатывал?

— Она… Она была бестолковая. Я брал ее на задание, но она как была, так и осталась полудурой, — нервически пошутил он.

Врет. Она не была ничьей невольницей, пока не стала моей.

— Она спала здесь?

Он покачал головой:

— В подвале. Хотите, покажу?

Я кивнул, и он пригласил за собой. У меня свело внутренности, когда он открыл дверь крошечной комнатушки.

Омерзительные простыни. Окна нет, отвратная жирная грязь на стенах… меня опять передернуло. Она спала здесь. Моя Элла спала в этой крысиной дыре.

— Каким образом ты на ней зарабатывал? — повторил я, чувствуя, как нарастает гнев.

— Она… Пришлось искать варианты, я же п-пообещал ее тете, что подыщу ей работу и она выплатит долги дилеру, так что… Она просто должна была спокойно лежать.

«Спокойно лежать».

Спокойно лежать, мудачина ты сраная.

Видя, что я молчу, этот нарик продолжил:

— Я… Я попросил ее отдавать свое тело в счет долгов тети. Она и согласилась! Так мы и стали работать.

Врет. Внаглую врет.

Если бы она согласилась, ее бы не мучили кошмары. Она не страдала бы от панических атак, стоило ей увидеть одного из них.

Он предложил вернуться наверх, и я пропустил его вперед.

— Тетя расплатилась с долгами?

— Да, за первый же год. Я сказал ей, что она может уйти, но она захотела остаться. Понимаете, ей понравились легкие деньги…

Тетя расплатилась с долгами, а Элла об этом ничего не знала. Она провела шесть лет взаперти, хотя ее сраная тетушка выплатила все свои долги за первый год.

Ярость распирала меня изнутри, хладнокровие начало испаряться, когда я смотрел на этого ублюдка, разбившего жизнь моей Элле.

Из-за него мой ангел разлетелся на мелкие осколки. Он лгал ей, он ее использовал.

— Ты хоть понимаешь, что был сутенером, Джон?

— Я? Нет! Она же не возражала! Мистер Скотт, она сама этого хотела. И каждый раз просила добавки. Я никогда ее не заставлял… Ей это нравилось.

Дыхание стало прерывистым, меня затрясло от ярости. Перед глазами сгущалась алая пелена.

— Ты уверен в том, что говоришь? — в последний раз спросил я.

Он кивнул.

— Что ж, я только хотел проверить, — сказал я и двинулся к двери. — Мне пора.

Поскольку я пошел к выходу первым, он последовал за мной. Снаружи его люди валялись в отключке и почти спали. Я посмотрел на их руки: ни намека на оружие. Да если бы оно и имелось, никто бы не посмел выстрелить. Это было бы чистым самоубийством.

Я развернулся и со всей силы врезал Джону в челюсть. И больше не мог остановиться.

Его слова вертелись в голове, пока я молотил его по ребрам. А вспомнив моего ангела и ее приступы паники, стал бить еще сильнее. Он защищался как мог, но я словно впал в транс. У меня осталось одно желание — прикончить его собственными руками. Джон упал на землю, а я все бил и бил его. И блин, это было кайфовее, чем с боксерской грушей.

Я достал ствол и нажал на курок, посылая ему пулю в горло.

До моих ушей донеслось его шумное булькающее дыхание. Я встал над ним и навел пистолет ему на лоб. Меня трясло от бешенства, адреналин потоком лился по венам. Капля крови скатилась по моей переносице и упала на руки, тоже окровавленные.

— Она никогда не говорила „да“, ты ее использовал и сломал. Ты ее убил. А ты знаешь принцип Скоттов: жизнь за жизнь. Я буду последним, кого ты увидишь, и это честь для тебя, подонок.

Вторая пуля вошла в его череп».

Мой ангел не заслужила того, что ей пришлось пережить. Никто не заслужил такого, даже я. Но я мог убить, чтобы принести ей облегчение. Я не мог ее исцелить, но хотел помочь ей самой исцелиться.

А вместо этого я просто сбежал от нее.

Пришла пора сделать выбор.

Глава седьмая Решение

Элла

Два дня спустя

Киара уехала вчера, оставив меня наедине с вопросом, решить который мне по-прежнему недоставало мужества. Часть меня молила не слушать тихий мстительный голосок, который нашептывал совет воспользоваться случаем и вынудить его встретиться со мной.

Все намерения начать новую жизнь порушила жажда мести, которая все больше набирала силу. И сметала все возражения.

Мне отчаянно хотелось показать ему, что я его забыла, пусть даже это было враньем. Даже если это означало, что я вру самой себе. Больше того, мне нужны были доказательства, что он не равнодушен ко мне и я не сошла с ума. И все, в чем он постоянно пытался меня убедить, было ложью, которой он морочил голову и себе, и мне. Потому что его дневник доказывал мою правоту!

«Она упала в бассейн, когда узнала, что прежние невольницы мертвы. Но, сокровище мое, убить тебя было бы слишком легко».

«Она меня интригует. Впервые хоть кто-то на этом свете меня интригует. Ее не так-то просто разгадать. В этой девушке много того, чего я не понимаю. И это бесит».

«Мне не нравится, что она разжигает во мне любопытство, мне не нравится, что я хочу узнать о ней побольше. И черт возьми, я смотрю, как она спит, и жду. Я хочу услышать ее кошмары. Я хочу ее успокоить».

Я знала, что не рехнулась, и Эшер действительно смотрел на меня, когда я спала. Причем задолго до того, как я это заметила. Ночью он хотел встретить моих демонов, утешить меня. Но с утра он меня презирал. Он отталкивал меня, как последнее ничтожество.

А через год утверждает, что забыл меня, но явно ревнует.

Эти детские игры закончились, Скотт.

Я недобро усмехнулась. Хотелось своими глазами увидеть эту неуместную ревность.

Желание нездоровое, но более чем оправданное.

Конечно, есть риск, что он меня проигнорирует. Что на самом деле не чувствует того, о чем говорила Киара. Вдруг я бьюсь головой о железобетонную стену. Вдруг он меня окончательно сломает, разрушит все надежды.

Но только так я могу перевернуть страницу. Возможно, если и сейчас он останется безразличен, я возненавижу его окончательно и действительно пойду дальше.

Я чувствовала себя виноватой, скрывая истинные намерения от Шона, но не могла же я сказать, что соглашаюсь только из-за его психопата кузена, который возомнил, будто в его власти все, вплоть до моего присутствия.

Я со вздохом запустила руку в волосы.

— Почему ты вечно втравляешь меня в такие истории?

Мои пальцы рассеянно гладили бархат дивана, на котором я полулежала, разглядывая белый потолок. Мне нужно было поговорить с Полом. Он мой соратник, пусть я и плачу ему за то, что он меня выслушивает.

— Итак, ты хочешь принять приглашение Шона, чтобы досадить Эшеру?

— Нет, чтобы вернуть себе контроль, — воздев указательный палец, уточнила я. — Он всегда на шаг впереди. Он не желает меня видеть, а я обожаю эффект неожиданности.

— И чего ты от него ждешь?

— Не знаю, — проговорила я, закрывая глаза. — С одной стороны, я готова к тому, что он будет меня игнорировать, как делает уже год… а с другой — я жду какой-то реакции. И вполне вероятно, что дождусь благодаря Шону.

— Почему тебе так важна его реакция?

— Потому что это будет означать, что я ему небезразлична, — просто ответила я.

— А почему тебя так волнует его безразличие?

У меня вырвался язвительный смешок.

— Потому что я все еще его люблю… Можно вопрос?

Пол жестом показал, что ждет продолжения.

— Как вы думаете, он что-нибудь сделает?

Секунду он разглядывал меня, затем сделал глубокий вдох:

— Не в моих силах дать тебе ответ. А вдруг твоя подруга ошибается? Может, он ничего не чувствует, а может, что-то чувствует. И не в состоянии эти чувства контролировать.

— Не очень-то вы мне помогли, — вздохнула я.

Он тихо засмеялся:

— Я хочу сказать одно: ты должна обо всем судить сама. Мало ли что скажет твоя подруга. Этот вечер может стать твоей финишной прямой.

Вся эта история тревожила меня не на шутку.

— Думаете, я приняла правильное решение? — спросила я, повернувшись к нему.

— Тут нет хороших или плохих решений. В обоих случаях этот опыт что-то тебе принесет, Элла, — ответил терапевт. — Если он не заметит твоего присутствия, ты сможешь наконец поставить на нем крест и он уйдет в прошлое.

Горло сжалось. В глубине души я не готова была согласиться, чтобы Эшер канул в прошлое. На самом деле я боялась никогда больше не ощутить того, что испытывала рядом с ним, боялась, что он единственный, кто способен пробудить во мне такие сильные чувства.

Очень во многом он стал для меня первым мужчиной. Поэтому, несмотря ни на что, я цеплялась за тот образ Эшера, который у меня сложился: замкнутая личность, под броней которой скрывается человек, сумевший понять меня и выслушать, как никто другой. Эту сторону он позволял мне увидеть очень редко… и тем не менее она реально существовала.

— А ты уверена, что он стоит твоей мести? Если ты покажешь, будто оставила его в прошлом? — спросил Пол.

— А можно ли это назвать местью, если окажется, что ему плевать?

— И ты готова причинить ему боль из-за собственного злопамятства, Элла?

Я выпрямилась, не зная, что ответить. Нет, я не хотела, чтобы он страдал, — если, конечно, это вообще может его ранить. Однако я также знала, что тихий мстительный голосок так просто не замолкнет.

Он отверг мои чувства, будто услышал какую-то гадость. А ведь я впервые говорила кому-то эти слова. И сами слова теперь стали для меня невыносимы. Из-за его реакции я их больше никогда не произнесу. Его тон, голос, гримаса отвращения…

Это было ужасно.

— Да, — заверила я, чувствуя, что начинаю злиться, — он это заслужил.

Терапевт бросил на меня красноречивый взгляд: по его мнению, имело смысл придумать что-то получше. Но если честно, мне хотелось, чтобы он ощутил свою вину. Это был его выбор — заставить меня страдать, сломать меня.

— А что вы мне посоветуете?

Пол кашлянул и задумался.

— Ты должна пойти туда, Элла, — серьезно произнес он. — Во-первых, чтобы помочь другу. А во-вторых, ради себя. Этот вечер обозначит или конец, или начало нового этапа ваших отношений.

На моих губах появилась удовлетворенная улыбка. Именно это я и хотела услышать.

— Однако тебе следует быть откровенной с Шоном.

Мою улыбку тут же как ветром сдуло.

На следующий день

Ночью я не сомкнула глаз. Долгие часы я представляла себе тысячи сценариев, которые пробуждали худшие из моих страхов. Ком в животе разрастался с каждой минутой, а мысли разрывались между разумом и сердцем.

Я не могла предугадать его реакцию, отчего мне еще сильнее хотелось пойти туда. На этой вечеринке кто-то из нас выиграет. Кто-то из нас удовлетворит свою гордыню.

Это напоминало нашу поездку в Монако, где и началась эта маленькая игра самолюбий. Обжигающая игра, которую я же и затеяла, чтобы разрушить тот фальшивый образ, который он себе выковал.

Быть может, к этой игре он и вернется, только теперь она будет не обжигающей, а ледяной. Я собиралась полностью его игнорировать. Бросить вызов одним своим присутствием. Я достаточно его изучила, чтобы не сомневаться: игнора он не выносит.

А если Киара права и он увидит, что я общаюсь со всеми, кроме него… он почувствует, каково это, когда тебя в упор не замечают. Я надеялась, что грядущий вечер окажется хорошей встряской и до него дойдет, что для меня он перестал быть центром вселенной. Вернее, вообще перестал для меня быть.

О, Эшер Скотт, я очень надеюсь показать, что больше не подчиняюсь тебе.

В груди полыхнула радость. К тому же я так давно не видела всех вместе! Не слышала, как цапаются Бен и Киара, а Элли пытается их утихомирить, словно всеобщая мама… Мне этого ужасно не хватало.

Но одного человека не будет, и это остро почувствует каждый. Со смертью Рика Скотты потеряли опору семьи.

Я не видела его с самого отъезда, даже больше, но буду вечно ему признательна за то, что он для меня сделал. Он вытащил меня из одного ада, чтобы я попала в другой, но более сносный.

Эшер был моим дьяволом. И с того памятного вечера он иронично называл меня «мой ангел».

«Ты боишься за меня, мой ангел?»

В тот вечер я открыла для себя новую грань Эшера. Я хорошо запомнила его ярость, его прерывистое дыхание, его дрожащие от гнева руки. Тяжелый взгляд его серых глаз. Я помнила все, абсолютно все.

«Пожалуйста, не бойся меня».

— Как же бесит, что ты заставляешь меня вспоминать! — пробормотала я, любуясь башнями напротив здания, где была моя квартира. — Но я очень надеюсь, что заставлю тебя почувствовать то же самое…

С недоброй усмешкой я набрала номер соседа.

Я приму приглашение. Решено. Скоро он меня увидит.

— Элла!

— Привет, Шон, — произнесла я с улыбкой. — Я хотела… дать тебе ответ.

— Правда?

— Я согласна. Но… я что, должна выдать себя за твою девушку?

— Нет! Необязательно… Я скажу, что ты моя соседка и очень близкая подруга, — ответил он. — Мне не терпится представить тебя некоторым членам семьи.

Час от часу не легче. Стоит ему объявить, что я его соседка, как Эшер тут же свяжет концы с концами.

Я решила не следовать совету Пола. Пусть я чувствовала себя виноватой, скрывая свои намерения от Шона, но мне не хотелось вводить его в курс дела. Пришлось бы рассказать все, а это совершенно не входило в мои планы.

— Прекрасно! Мне пора идти, — заявил он. — Если хочешь, я пошлю тебе своего стилиста, чтобы подобрать подходящее платье. До пятницы!

— Договорились, — кивнула я. — До пятницы.

Улыбаясь, я повесила трубку.

Телефон завибрировал снова, и на экране появилось лицо Киары.

— Приветик!

— Привет. Ты очень вовремя.

— Ты ответила на приглашение?

От искрящей радости в ее голосе я улыбнулась еще шире. Теперь я сама горела от нетерпения.

— Да, я согласилась.

Победный вопль Киары чуть не оглушил меня, и я засмеялась от ее восторженности. Скоро я увижусь со всеми.

— Как твои нервы? — спросила она.

— Пока нормально.

Нельзя сказать, что мои нервы были на пределе. Но будут, когда я окажусь в доме Роберта Скотта, когда услышу его голос.

Когда увижу его глаза.

— Жду не дождусь! — воскликнула Киара. — Не терпится посмотреть на его реакцию.

Мои губы растянулись в улыбке. Она хотела, чтобы он кусал локти. Я тоже. Как сказал Пол, я выиграю в обоих случаях. Если облом, то я хоть определюсь. Если победа, я отыграюсь за все, что он заставил меня пережить.

Добро пожаловать в персональный ад, Эшер. Приятного пребывания на Манхэттене.

Глава восьмая Как аукнется

Элла

Прошло три дня.

Три спокойных дня после того, как я приняла решение.

Я считала часы, оставшиеся до столкновения с ураганом по имени Эшер Скотт. И сегодня грянет решающий вечер.

По коже прошел озноб, смесь страха и предвкушения, а на губах заиграла улыбка, когда я перечитала несколько его листков.

«Она капец как меня заводит, и это начинает пугать. Она начинает меня пугать. Я осознал это в Лондоне. Элла Коллинз… что ты со мной делаешь?»

«Первый день в Монако: четыре холодных душа. Я не собираюсь проигрывать… Если моему ангелу захотелось стать демоном, то и я могу не хуже».

Все эти слова возвращали меня в прошлое.

«Я никогда еще никого так не хотел, как хочу ее. Я ее хочу. Ее тело, сердце и душу. Я хочу ее всю целиком. И я ее получу. Она проиграет в собственной игре, но она не знает одного… я-то уже проиграл».

И он проиграет. Еще раз. Я дала себе слово.

Эшер Скотт никогда больше не будет иметь надо мной власть. Никогда.

И никто не будет.

«Я поцеловал ее… Этим вечером я ее поцеловал. И хуже всего… я почувствовал все то дерьмо, которое никогда не хочу больше чувствовать. Чертова Элла. Конечно, я ее оттолкнул… этого не должно было случиться. Это была ошибка… Просто ошибка».

Его слова меня бесили, они были болезненным напоминанием обо всех случаях, когда он меня ранил, когда он меня отвергал.

Я решила завязать с чтением и снять напряжение дыхательными упражнениями.

Скоро приедут Киара и Элли. Элли не была в курсе моих замыслов. Она очень хотела, чтобы я поехала, но, конечно, думала, что Эшер Скотт против. Киара настояла, чтобы я сама ей все объяснила.

— Никогда больше ты не будешь мне приказывать…

Я встала с дивана. С каждой минутой напряжение нарастало, а сердце билось все быстрее. Я скоро его увижу.

Я снова увижу Эшера Скотта.

Телефон завибрировал. Киара.

— Мы тут! — весело объявила она.

Я побежала к входной двери и открыла ее. С радостным воплем Элли кинулась в мои объятия, я в ответ засмеялась. Ужасно по ней соскучилась.

Киара в свою очередь обняла меня, пока Элли закрывала дверь. Наконец-то они здесь.

— Мы опаздываем, — засуетилась Элли. — Жутко бесит, что ты не можешь пойти из-за этого козла. Мне так хотелось помочь тебе собраться… как раньше.

Как раньше… Элли всегда одевала и красила меня, готовя к заданию или выходу в свет.

Мы с Киарой обменялись лукавыми взглядами. Потом с озорным видом повернулись к Элли. Та выгнула бровь:

— Что?

Внезапно она переменилась в лице. Глаза заискрились, рот приоткрылся.

— Он… Он позволил тебе пойти? — спросила она, пытаясь понять, что означают наши хитрющие физиономии.

— Нет, меня пригласил сосед.

— И ты в жизни не догадаешься, как зовут соседа Эллы, — подхватила Киара.

Элли скрестила руки на груди.

— Кого из кузенов Эш ненавидит больше других? — спросила Киара. — Хотя он их всех ненавидит, а вот кого еще и презирает?

Секунды три Элли размышляла, потом глаза ее округлились, а челюсть чуть не отвалилась. Я нахмурилась, увидев, как она оторопела — как раньше Киара.

Я ничего не знала об отношениях Эшера и Шона. Насколько я поняла, Скотт презирал и не любил кузена. И только по реакции девушек я заподозрила, что дело серьезнее.

— Вы мне голову морочите…

— Если бы так! — хохотнула Киара, пожимая плечами.

— Шон?

Когда Киара кивнула, у Элли вырвался нервный смешок.

— Обалдеть… А он знает?

— Еще нет, — сообщила я, и мне стало не по себе.

Я представления не имела, как это подействует на Эшера. Слишком уж он непредсказуем.

— Так это Шон твой ухажер? — поразилась Элли.

Я кивнула. Шон никогда не скрывал, что находит меня привлекательной. Меня это смущало, потому что ответить ему тем же я не могла.

— Нас ждет лучшая вечеринка года! — воскликнула Элли, воздевая руки. — Горю от нетерпения! Элла, я помогу тебе собраться!

Я улыбнулась ей пересохшими губами. Как же я скучала. Мне так не хватало нашей маленькой компании. По правде говоря, знакомство с ними было лучшим, что со мной случилось в жизни. Шутки Бена, выходки Киары, доброта Элли…

И голос психопата?

Нет.

— Ты собираешься поговорить с ним? — поинтересовалась Элли, поднимаясь по лестнице вместе с нами.

Я покачала головой:

— Ни за что. Ведь он этого и хотел, верно? Чтобы я оставила его в покое? Так я и оставлю.

— Одного моего знакомого ждет очень неприятный ужин! — заявила она, заходя в спальню. — Он не выносит, когда его игнорируют.

— Представь себе его физиономию, когда он поймет, что Элла даже не смотрит на него, — издевательски захихикала Киара и рухнула на мою кровать. — Он только этого и заслуживает, козел несчастный.

— Спорю на сто баксов, что он снова выйдет из-за стола, чтобы покурить.

На семейном ужине в Лондоне — том самом, где мне пришлось выдавать себя за подружку Кайла, — я узнала, что Эшер никогда не покидает стол во время семейных трапез. Он всегда курил до или после, но никогда во время. И только в тот вечер он вышел из-за стола, чтобы покурить.

— Кто приглашен? — спросила я, усаживаясь на кровать.

Элли достала из своего чемоданчика массу косметичек.

— Сэм и его невеста, Кайл, мы все и еще несколько кузенов, которых ты не знаешь. Ну и дяди с тетями, конечно.

— В общем, куча народу, — вздохнула Киара, тыкая в телефон.

— Ты привезла с собой Тео? — спросила я у Элли, перебирающей в шкафу мои платья, многие из которых я даже не надевала.

Та кивнула и насмешливо сообщила:

— Эш и Бен сидят с ним наверху.

Мои глаза полезли на лоб, желудок скрутило. Что значит «наверху»? Эшер здесь?

— Его квартира прямо над твоей, — сообщила Киара, роясь в косметичках. — Вечер обещает быть совсем не томным!

— Мало того что Эш его на дух не переносит… — прыснула Элли, разглядывая платья. — А когда он поймет, что Шон твой сосед и хочет тебя… Он точно слетит с катушек.

Тихий мстительный голосок прошептал мне, что я приняла правильное решение. Я собиралась игнорировать его весь вечер и расплатиться с ним той же монетой, а тут еще можно полюбоваться его дурацкой ревностью и поиграть на нервах, изобразив, что кузен мне интереснее, чем он.

Эшер всегда был импульсивен. Хоть он и утверждал, что я для него пустое место и ему на меня пофиг, однако вполне может выдать себя одной непроизвольной реакцией.

В этом и заключалась моя единственная цель: показать ему, что он лжет самому себе, а заодно и всему миру.

— О чем ты думаешь? — спросила Элли, начиная меня подкрашивать.

— О том, как он себя поведет, когда сообразит, что мой сосед и его кузен — одно лицо, — призналась я, нервно стискивая пальцы. — Ужасно любопытно посмотреть на ревность, о которой столько говорит Киара.

— Думаю, тут нечто большее, чем просто ревность, — откликнулась та. — Эш собственник, особенно в том, что касается тебя. Он рехнется, когда увидит, что Шон тебя хочет. В таком состоянии он способен и на убийство.

— Но, Киара, он же все время твердит, что начхать ему на меня с высокой колокольни, — разозлилась я. — Собственник или нет, он никогда мне этого не покажет.

Элли прищелкнула языком:

— Вообще, знаешь, год выдался просто ужасным… Эш стал совершенно неуправляемым! Ты в курсе, что каждый уикенд он тащился на Манхэттен, просто чтобы посмотреть на тебя? Не верь тому, что он говорит, смотри на то, что он делает! Просто он мудак и отрицает свои чувства, и в этом его проблема.

У меня вытянулось лицо. Эшер… приезжал на Манхэттен? Чтобы меня увидеть? Это когда же?

Нет. Бессмыслица какая-то. Никогда он здесь не бывал. Я ни разу его не видела.

— Когда он узнал, что у тебя появился ухажер, его аж перекосило, — рассерженно повторила Киара. — Он хочет тебя, Элла. И всегда хотел. Просто он слишком тупой, чтобы это признать.

Я закрыла глаза, стараясь не слишком верить этим разговорам, так как боялась, что девочки зародят во мне надежду. Их слова и убивали меня, и поддерживали.

— Видишь ли… Эш один из моих лучших друзей, — мягко сказала Киара, вставая с кровати. — Но я не одобряю то, как он с тобой поступил, а еще меньше — эти его заявы типа «да насрать мне на нее». Ты единственная, кто может доказать ему, что он не прав. Знаешь, это прозвучит злобненько, но… я хочу, чтобы ты заставила его ревновать к Шону. Чмокни Шона в щечку, например.

Я скривилась. Мне претила мысль манипулировать людьми.

— Нет, — покачала головой я, — не хочу использовать Шона.

Шон был милым, и я знала, что он ко мне неравнодушен. Если я стану уделять ему больше внимания, то получится, что я играю с его чувствами, а мне этого совсем не хотелось. Слишком уж хорошо я понимала, что бывает, когда тебе разбивают сердце. Ни за что не буду давать Шону ложную надежду… как он это сделал со мной.

— Тогда как ты собираешься поступить? — спросила Элли, накладывая мне тени на веки.

— Просто буду его игнорировать. Не хочу придумывать дурацкие планы, только чтобы привлечь его внимание. Он-то не будет стараться. Надоело лезть из кожи вон.

Я изучила его достаточно и была уверена, что он не выносит, когда его не слушают или не замечают, эта черта характера развилась в нем за те годы, что он возглавлял клан Скоттов.

Господин любит власть, тащится от собственного эго и не упускает случая его потешить. Вот почему он так взбесится, если на него начихает простая невольница, которая ему и в подметки не годится.

Он всегда старался изображать человека отстраненного, холодного, который стал черствым и бессердечным из-за своей тяжкой судьбы. Но его серые глаза иногда выдавали истинные чувства.

— Ты права, — признала Киара. — Он не стоит того, чтобы ты напрягалась, но…

— Нет, Киара, — перебила я, не открывая глаз. — Я не стану использовать Шона.

— Ладно, согласна…

— Он заедет за тобой? — спросила Элли, завивая мне ресницы.

— Да, мы выдвигаемся без четверти восемь.

Она кивнула и продолжила меня прихорашивать. Киара тем временем помогала мне выбрать платье. Учитывая специфику вечера, я остановилась на длинном черном платье с длинными узкими рукавами, которое мы покупали с ней вместе. Подруга добавила к моему наряду несколько золотых украшений.

Через полтора часа стараний я была наконец готова, и подруги тоже. Киара и Элли отправились наверх к Бену и Эшеру. Все это время у него была квартира прямо надо мной, а я ничего не знала.

Стрелки часов уже показывали семь тридцать, и напряжение возрастало. В дверь позвонили. Цокая каблуками, я пошла открывать.

Передо мной стоял Шон в костюме, новеньком, с иголочки. Благоухая мужским парфюмом, он одарил меня белозубой улыбкой, перед которой померкли белоснежные стены квартиры.

Оглядев мое платье и лицо, кузен психопата присвистнул.

— Ты великолепна, — похвалил он.

— Возвращаю комплимент, — откликнулась я, стараясь преодолеть скованность.

— Готова?

Сердце колотилось в груди, от смеси предвкушения и страха я тряслась как осиновый лист. Присутствие Бена, Киары, Элли и даже Шона успокаивало. Мне не будет неловко среди Скоттов. Нервничала я только из-за одного человека.

Только Эшер Скотт имел такую власть надо мной.

На моих губах с нюдовой помадой заиграла улыбка.

— Готова.

Готова сокрушить его эго.

Ты проиграешь в собственной игре, Эшер Скотт.

Ты уничтожил прежнюю Эллу… Новая Элла отомстит за нее.

И повергнет тебя.

Глава девятая В следующий раз

Эшер

20:00. Манхэттен

Стоя перед резиденцией отца с энной сигаретой в зубах и гримасой отвращения на лице, я подсчитывал, сколько часов осталось проторчать в компании паноптикума говнюков, который считался моим семейством. Ничтожества.

В доме без умолку трещали мои дядюшки и тетушки, а также их отпрыски и отпрыски их отпрысков.

Ненавижу семейные празднества.

Несколько человек не ответили на зов трубы. Я был почти удивлен тем, что до сих пор не приехал Шон, всегда такой пунктуальный. В глубине души я надеялся, что он где-нибудь благополучно издох.

Мудозвон недоделанный.

— Огонек найдется? — раздался голос Кайла у меня за спиной.

Не отрывая глаз от стен особняка, я пошарил в карманах и протянул ему зажигалку. Прикурив, он тяжело вздохнул, и я насмешливо хмыкнул.

— Что? — спросил он.

— Слишком явно бесишься, — заметил я.

Он выдохнул дым, возвращая мне зажигалку.

— Я не понимаю, зачем они устроили эту вечеринку. Он умер. С какой стати праздновать его день рождения? Мы что, теперь всегда будем отмечать? Он что, Новый год?

Закрыв глаза, я тоже вздохнул. Да, непонятно. Может, они так скорбят? Конечно, когда им удобно, они признают право на траур. А вот мне никто не позволил оплакивать отца, когда тот умер.

Шайка сукиных мразей.

— Я приехал из-за тети Джеммы, — признался я, повернув к нему голову.

— Я тоже, — нахмурившись, отозвался он. — Праздновать день рождения предателя…

Его слова вызвали у меня кривую улыбку. У Кайла накопилась сильная обида на отца, особенно после его самоубийства. Я тоже ненавидел Рика за все, что он сделал. За все, что он заставил пережить семью, за то, что подверг опасности моего ангела, да и меня заодно.

Но только это нам и оставалось: ненавидеть его.

Я затянулся новой сигаретой. Вокруг нас расплывалось облако дыма, и я наслаждался бесценными минутами покоя перед началом вечеринки, от которой меня скоро потянет застрелиться.

Над столом будет витать лицемерие, и мне нестерпимо захочется обратно в Лос-Анджелес, чтобы забыть их фальшивый смех и притворную любовь, которую они якобы питали к Рику.

— Еще и восьми нет, а я уже как выжатый лимон, — проворчал Бен, подойдя к нам.

— Лично я сыт по горло, — буркнул Кайл.

Я молча повернулся к подъездной аллее, где выстроились семейные авто, и посмотрел в сумрачное небо Нью-Йорка. Даже за много километров от города слышался его шум. Вот почему я предпочитал Лос-Анджелес.

— А этот не приедет? — раздался низкий голос Сэма.

— Будем надеяться, — хмыкнул Бен.

— Ты всерьез думаешь, что он такое пропустит? Хотя… все может быть.

Я нахмурился. Шон уж точно не упустит случая насладиться тем, как семья станет дружно лизать ему яйца.

— Думаешь, он не хочет показываться из-за этого? — спросил Сэм.

Чего — этого?

— Эй, ты что, Шона не знаешь? Вспомни его свадьбу, как он хвост перед всеми распускал. А теперь они развелись… Я первый готов его обстебать.

Я не удержался от смешка. Значит, этот гаденыш развелся со своей манекенщицей?

Пока смерть не разлучит нас… или развод.

Когда до меня донесся шум мотора, я насмешливо ухмыльнулся. Понятно, что это был он — последний, откликнувшийся на зов. Перед нами остановился черный седан. Водитель обошел машину, чтобы распахнуть дверцу.

Этот козел с гордым видом вылез из автомобиля. Я выгнул бровь, заметив, что он разговаривает с кем-то внутри.

Ага, значит, ты не осмелился явиться один…

— Он кого-то пригласил, — заключил Кайл, наблюдая за сценой.

И тут из машины показалась его гостья.

Я мгновенно узнал ее. Время остановилось. Сердце судорожно подскочило в груди, потом забилось так сильно и мощно, что его грохот отдавался в барабанных перепонках, заглушая все звуки вокруг. Я больше не видел ни особняка, ни гостей, ни деревьев, ни Шона. Остались только я и она, та, что преследовала меня днем и ночью.

Не может быть.

Издалека, словно через стекло аквариума, я услышал, как Бен подавил удивленный вскрик. Мои губы приоткрылись, сигарета упала на землю. Я замер. Взгляд застыл на ее ладони, которая медленно, с бесконечной мягкостью легла на его руку. Она сжала его бицепс и послала ему робкую улыбку, которая вогнала меня в ступор. Я не понимал, что происходит. Я не мог сделать ни единого вздоха.

Нет, это дурной сон…

Просто, блин, дурной сон…

Уверенной походкой она шагала рядом с ним. Я не мог оторвать глаз от ее идеально уложенных темных блестящих волос, от рассеянной улыбки на губах, от длинных ног, мелькающих в разрезе черного платья, от изящных движений. Она подняла ко мне свое ангельское лицо. Ее синие глаза остановились на мне едва ли на долю секунды, и я задрожал. Она не смотрела на меня уже больше года.

Охереть. Она здесь.

— Элла?

Я подумал, что мне сейчас станет плохо, когда они рука об руку шли к нам. Ноги словно вросли в землю. Грудная клетка сдавила легкие, не давая дышать, сердце готово было взорваться. Крепко стиснув кулаки, я кое-как пытался изобразить невозмутимость.

Вот только меня выдавало собственное тело.

Это невозможно. Нет, это дурной сон.

Сучий потрох, только не это.

Я смотрел на нее не отрываясь и ничего не мог с собой поделать. Все вокруг замерло. Я различал голоса Бена и Кайла, но не мог на них сосредоточиться. Только на ней.

И на нем.

Его развод… я о нем даже не слышал… это меня не интересовало.

Но теперь заинтересовало более чем.

Ах ты ж мать твою… он… с моим ангелом…

Тело пробрала дрожь от гремучей смеси ярости и ужаса. Из всех сценариев, крутившихся в голове, этот я не предвидел. Был один шанс на миллион, что они встретятся, и я о нем даже не подумал.

Ситуация вышла из-под контроля.

— Добрый вечер, — сказал Шон, приближаясь к нам.

Я увидел, как Бен и моя Элла обнялись, и тут кое-что привлекло мое внимание: вопросительный и удивленный взгляд Шона. Он не знал, что они знакомы. Значит, она ему ничего не сказала.

Я пристально смотрел на нее, но она нарочно избегала моего взгляда. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы это понять.

Однако я не мог отвести от нее глаз, не мог сделать хоть что-то, чтобы скрыть свой шок, свою ярость, когда ее голос заставил лопнуть окруживший меня пузырь.

Ох черт. Ее голос.

— Привет, — сказала она Кайлу и Сэму.

Но не мне. Она меня игнорировала, это точно.

— Я не знал, что вы знакомы, — произнес этот гаденыш, глядя на Бена.

Надо же было, чтобы из всех женщин Манхэттена ты положил глаз именно на мою.

А Элла знает, что он мой кузен?

Конечно же да. Она вела себя уверенно и, казалось, ничуть не удивилась, увидев меня.

Шон.

Этот гнусный мудище Шон Скотт.

Ярость мало-помалу брала верх над удивлением. Я начинал осознавать, чтó происходит перед глазами. И ничего не мог сделать, чтобы это остановить.

Ситуация ускользала из-под контроля.

Она от меня ускользала.

Я провожал их глазами до самого особняка, даже когда кузены повернулись ко мне.

— Ей-богу, кто первый откроет пасть, тот отправится к Рику поздравлять его с днем рождения, — яростно бросил я. — И заодно предупредить, что Шон очень скоро к нему присоединится.

Мне хотелось убивать, глядя на Шона рядом с ней. Я не был уверен, что сумею сдержаться.

Как они встретились? Почему она с ним? Блин, что между ними было?

Когда Элла исчезла из поля зрения, я взглянул на Бена, но по его лицу было ясно, что он удивлен ее появлением не меньше моего.

— Эш!

Я опустил веки. Голос Киары совсем не успокаивал. И тут я широко распахнул глаза.

Киара… Ну конечно!

— Иди сюда, — холодно приказал я.

Она подошла, хихикнув над побледневшим Беном. Я оттащил ее подальше от входа в особняк, не в силах скрыть, что меня потряхивает. Бешенство скручивало внутренности. Я должен все узнать.

Я сейчас взорвусь к чертям собачьим.

Киара точно была в курсе. Она вроде совсем не удивилась, увидев Эллу.

Эта паршивка Киара… Еще бы!

— Ты знала, — заключил я, уничтожая ее взглядом.

В ответ она отвела глаза. Я клокотал, сжимая кулаки. Еще бы она не знала, мерзавка!

— И давно?

Киара насупилась. Я повторил более резко:

— ДАВНО, КИАРА? И КАК?

Я не знал, что думать. Мне нужны ответы, иначе меня сейчас хватит удар.

Шон и Элла.

Этот паскудный Шон и моя Элла.

— До прошлой недели я ничего не знала, — залепетала она тихо. — И она тоже ничего не знала, пока он ее не пригласил…

У меня не получалось собраться с мыслями. Здравый смысл покинул мозг, которым теперь рулили токсичная ревность и собственнический инстинкт. Я уже готов был развернуться и броситься в особняк, но меня твердо удержала рука Киары.

— Эш… остановись! Ты прекрасно понимаешь, что так ты ему покажешь, насколько она для тебя важна!

Ее слова остановили мой порыв. Она права. Она охренеть как права.

Если Шон узнает, что я влюбился в нее, он из кожи вон вылезет, чтобы ее завоевать. Он хитрый и любит побеждать. Точно так же, как и я.

Это наше нездоровое соперничество было врожденным. Шон стал единственным и неповторимым главой «Компании Скотт Холдинг». Он тяготился нашим родством, потому что отучился в престижном университете. Пока этот господин терпеливо выжидал, когда его назначат руководителем «легальной» части семейного бизнеса, я каждый день терял частицу человечности в сетевых разборках.

Мы были ровесниками. Оба руководили делами сети, но по разным направлениям. Я не был создан для таблоидов и международных переговоров. Зато умел убивать людей просто за то, что они не так на меня посмотрели. А он не был создан для кровавых разборок моего мира, там его бы прикончили через пару минут.

Но кое-что общее у нас было, а именно дух соперничества. Особенно если кто-то покушался на то, что мы считали своим.

А Элла — моя.

Мой ангел принадлежит мне. И только мне. Другими словами, ему запрещено быть с ней.

Во всех смыслах.

Зарычав, я грубо высвободился из хватки Киары. Срань господня.

Шумно дыша, я запустил руку в волосы. Голова шла кругом. Мало того что на нее претендует другой, что само по себе невыносимо, так это еще и Шон! Еще немного, и я расчленю гаденыша прямо на глазах у его отца.

К тому же, черт возьми, она на меня даже не взглянула, будто я пустое место. Будто меня вообще нет.

От этой мысли я заскрежетал зубами. Ярость разлилась по венам. Кровь вскипела, руки затряслись от бешенства.

Он никогда ее не получит.

Запрещено, и точка.

— Ужин подан! За стол! — донесся издалека голос сестры, от которого мне стало только хуже.

Я достал новую сигарету и выкурил ее в несколько затяжек. Нужно было на чем-то выместить злость.

Или на ком-то. Желательно на Шоне.

— Успокойся, — мягко проговорила Киара.

— Не успокаивай меня, — прорычал я. — Ты от меня все скрыла, к херам!

И припечатал ее взглядом.

— Я знала, что ты так это и воспримешь. Ты был на нервах всю неделю, я не хотела подливать масла в огонь.

— Главное, ты знала, что она здесь будет. Поэтому вы и остановились у нее.

Киара и Элли были в курсе. Наверняка Элли помогла ей подкраситься и одеться. Срань господня, я умудрился все прошляпить. И это только распаляло мой гнев.

Элла здесь. С Шоном.

А в прошлом году она была со мной.

Я же запретил ее приглашать, черт вас всех дери!

— Ты по-прежнему хочешь ее отпустить?..

Я судорожно вцепился в сигарету. Отпустить ее? Отпустить ее к Шону?

Губы скривились в яростном оскале. Сомнений не осталось. Мне было мучительно трудно отпустить ее и раньше, но теперь я передумал отпускать. Инстинкт собственника все решил в тот миг, когда она ступила на землю, вылезая из сраной колымаги Шона.

Да, у этого гаденыша работа, которая мне нравится, но я не позволю ему отнять женщину, которую я хочу.

Она вернется ко мне.

Я все для этого сделаю.

Это не игра…

Хотя теперь это стало именно игрой. И я твердо намеревался выиграть.

Я раздавил окурок, прочистил горло, похрустел пальцами и повертел шеей.

— Идем, Эшик! — проговорила Киара, беря меня за руку. — Нас ждет чудесный вечер, верно?

— Ну еще бы, — ответил я, оглядывая особняк отца. — Просто чудесный…

Элла

Я молча ела, слушая хвалебные оды, которые члены семейства распевали Шону, а в голове крутилась одна картина: как застыло его лицо, когда он увидел меня под руку с кузеном. И то, как остановилось время.

Я сумела избежать его пронзительного взгляда, который он не отрывал от меня ни на секунду. У меня жутко свело живот, задрожали руки и ноги, но я не подала виду. Моя походка оставалась уверенной, потому что я знала, что он это заметит.

Он был слишком наблюдательным.

Бен удивился, но был рад меня видеть, Кайл тоже. А он… Он ничего не сказал. И ничего не сделал, только не спускал с меня глаз.

Как сейчас.

Киара подошла к нему, потом вернулась и прошептала мне, что он очень зол. Когда мы расселись за столом, я ожидала, что он будет меня игнорировать, но не тут-то было. Он смотрел на меня так, словно мое присутствие его раздражало. Нет, хуже: в его настойчивом взгляде читалась ненависть и ярость.

Враждебность, очень похожая на ту, которая переполняла его в самом начале нашей совместной жизни.

И сейчас я избегала взгляда его серых глаз, которые неотступно следили за мной. Они ощупывали каждый миллиметр моей кожи и ловили каждое движение, очень меня нервируя.

Он откашлялся, встал, и за столом повисло неловкое молчание. Краем глаза я заметила, что он вышел, пробормотав:

— Пойду покурю.

Элли весело улыбнулась мне, Киара тоже. А вот Бен, не стесняясь, издал смешок и продолжил беседу с одним из кузенов.

Шон прошептал мне на ухо:

— Я не знал, что ты знакома и с Киарой.

— Это подруга… с которой мы вместе отдыхали. А через нее я познакомилась с Беном и Кайлом… и Элли.

Не совсем вранье… но и не совсем правда.

Он кивнул и переключился на разговор со своим отцом и дядей, Гектором Скоттом. Я помнила и Гектора, и его дочь Сиенну. Что до отца Шона, Ричарда, я никогда его раньше не видела, поскольку их не было на вечере в Лондоне в прошлом году.

Кстати, я отметила, что не было и многих других. Явный перебор незнакомых лиц за столом.

Через несколько минут он вернулся. Не знаю, обратили ли внимание остальные гости на его настроение, но в зале повисла тишина. Повернувшись, я заметила, что Шон рассматривает его с насмешливым видом. Бен еле сдержал очередной язвительный смешок и заработал убийственный взгляд кузена.

Тишина стала тяжелой, в воздухе витали недомолвки.

Он кашлянул, уставившись на тарелку, к которой так и не притронулся. Интересно, о чем он думает? Что говорит себе, видя меня прямо перед собой после года молчания? Что чувствует, узнав, что я вполне жива и решительно настроена его игнорировать?

— Скажи, Элла, как давно ты живешь на Манхэттене? — спросила Джемма.

Внезапно все посмотрели на меня. Ну все, вот он, допрос, которого я опасалась. И любопытство, от которого я мечтала укрыться.

Нога нервно задергалась. Я терпеть не могла оказываться в центре внимания, а тут еще и его внимание, что отнюдь не помогало делу. Он сверлил меня взглядом, словно пронзал насквозь, добираясь до души, он изучал меня без всякого смущения, с каким-то нездоровым удовольствием.

Но пока я пыталась откашляться, чтобы ответить, меня опередил хриплый голос:

— Год.

И впервые наши взгляды встретились. Меня пронзило током. Время вокруг нас словно остановилось.

Я ответила, не спуская с него глаз:

— Совершенно верно… ровно год.

И отвела взгляд, чувствуя, как от такой наглости во мне закипает гнев.

Воздух вдруг заискрил. На его лице мелькнула победная улыбка, и я все поняла. Он хотел прервать мое молчание, чтобы я прекратила его игнорировать. И эта улыбка означала его первую победу.

О, Скотт… до конца вечера еще далеко.

— И как же вы познакомились? — спросил Гектор, кивая на Шона. — Я уверен, что уже виде…

Киара оглушительно раскашлялась, прервав его тираду. Она решила всеми силами помочь мне скрыть правду от Шона. Она уже попросила Сэма, Эбби — младшую сестрицу этого недоумка — и мать Бена ничего не рассказывать об Эшере и обо мне, а также о моем прошлом в сети.

— Она моя соседка! — гордо возгласил Шон. — Мы познакомились после того, как я обустроился в новой квартире. Она потрясающая женщина, и вполне естественно, что мне захотелось вам ее представить.

Эшер поперхнулся вином. Его реакция вызвала у меня улыбку, которую мне с трудом удалось скрыть. Он только сейчас понял, что Шон и мой сосед — одно лицо.

И тут вышеозначенный сосед положил руку на спинку моего стула. Он ко мне не прикоснулся, но сам жест был вполне собственническим. Я услышала, как разбился бокал Эшера, потом извинения официанта, который поспешил его заменить.

Я мельком взглянула на него. Лицо напряглось, потемневшие глаза приклеились к руке Шона. Казалось, если кузен позволит себе лишнее движение, Эшер переломает ему пальцы.

Час от часу не легче.

— Как же здесь шумно, — пожаловалась мать Бена. — Мне больше нравится Лос-Анджелес. У вас в квартире тоже такой шум?

— Я на двадцать третьем этаже, шум города доносится до меня, только когда я выхожу на балкон, — ответила я с робкой улыбкой.

— Она права, — вмешался Шон, — но это Нью-Йорк, шумный и людный. Время — деньги, как здесь говорят, отсюда и постоянное столпотворение. Именно здесь и надо жить, если хочешь иметь влияние в нашем обществе.

Эшер шумно выдохнул. Шон его провоцировал. Я не понимала, что за игру он затеял. Наглость была не тем качеством, которое мне в нем нравилось.

— Я руковожу одной из крупнейших американских компаний, — продолжил Шон, хотя никто его об этом не спрашивал. — И даже если бы я мечтал загорать под пальмами в Лос-Анджелесе, мое призвание не в этом.

Я украдкой бросила взгляд на Эшера. Было любопытно увидеть, как он отреагирует на явную подколку, но он не сводил глаз с руки кузена, лежащей на спинке моего стула. Казалось, разглагольствования Шона его вообще не трогали. Ричард воспользовался паузой, чтобы заговорить о «КСХ», и я с облегчением вздохнула. Хоть перестанут меня расспрашивать.

Эшер уловил мой вздох, пусть и едва слышный, и поднял на меня глаза. На этот раз я посмотрела на него с открытой неприязнью и повернула голову к Киаре, сидящей через два стула.

В сумочке, которую я держала на коленях, завибрировал телефон. Я нахмурилась, увидев имя своего терапевта.

Я встала из-за стола, извинившись, но никто не обратил на это внимания. И ответила, направляясь к главной аллее.

— Алло?

— Добрый вечер, Элла, — спокойно поздоровался Пол. — Надеюсь, я тебя не побеспокоил…

— Напротив, вы меня спасли, — выдохнула я. — Я на ужине.

— О! И как идут дела?

— Плохо. Ну… странно. Мне бы хотелось завтра поговорить с вами об этом.

— Вот поэтому я тебе и звоню. Можно перенести нашу встречу на одиннадцать часов вместо пятнадцати?

— Конечно!

— Отлично! Желаю прекрасного вечера.

Я попрощалась и повесила трубку. Но, уже повернувшись, чтобы идти к гостям, застыла на месте — в поле зрения появился он. Стоял, прислонившись к закрытой входной двери, с очередной сигаретой во рту.

Наши глаза снова встретились, сердце опять бешено забилось, по телу прошла судорога.

Я чувствовала, что сейчас грохнусь в обморок.

Меня бесила та власть, которую он по-прежнему имел надо мной, те чары, которые влекли меня к нему. Разум боролся с сердцем, и этой битве я не могла положить конец. Я хотела избавиться от собственных чувств, изгнать их, как он изгнал меня из своей жизни. Я хотела столь же легко и просто повернуться к нему спиной.

Но легко и просто не получалось. Потому что он был рядом.

Прямо передо мной.

И смотрел на меня.

Да чтоб его.

— Сколько еще ты будешь делать вид, что меня не существует?

Я съежилась. Впервые за год он обратился ко мне. Я почувствовала, как во мне нарастает гнев. Но… он заметил.

Он заметил, что я его игнорирую.

Не поведя и бровью, я молча подошла к входной двери и открыла ее.

— Понятно, — холодно заметил он. — Я очень удивился, увидев тебя здесь, Элла.

А не пошел бы ты…

Сердце билось как бешеное. Блин.

Элла.

Я так давно не слышала, как он произносит мое имя, так давно, что забыла, как это на меня действует. Как он на меня действует.

Я зашла в вестибюль, внутренне посылая его на все буквы. Его насмешливый вид выводил меня из себя. Будто все, что он сделал, казалось ему нормальным. Будто он глумился над моими чувствами.

А ведь так оно и было, ему действительно плевать.

Я услышала его шаги за спиной и пошла быстрее, не оборачиваясь.

— Что, мы поменялись ролями? И теперь ты меня игнорируешь? — спросил он, повысив голос.

О да, дружочек. Я собираюсь отплатить тебе твоей же монетой.

Я охнула, когда его рука сомкнулась на моем запястье. Рассвирепев, я развернулась к нему и пригвоздила к стене взглядом.

И, не в силах сдержать гнев, с размаху впечатала ладонь ему в щеку. Горло перехватило, перед глазами все поплыло.

— Никогда больше ко мне не прикасайся, — угрожающе прошипела я.

И, не дожидаясь ответа, вернулась в зал. Мысли путались, меня трясло от негодования. Однако я проглотила слезы и улыбнулась Шону, садясь рядом.

Под звон тарелок и бокалов, смешки и разговоры семьи я могла думать только о том, что сейчас произошло.

Что он себе позволяет? И это через год игнора? Какая наглость!

Я нервно постукивала ногой по полу, но гнев не утихал. Киара заметила это и вопросительно посмотрела на меня.

Я покачала головой, делая вид, что все в порядке. А на самом деле мне хотелось убивать.

Мой кошмар вернулся за стол через несколько минут — на губах недобрая улыбочка, уставился на свои перстни и перебирает их. Сев, он вздохнул и снова уперся взглядом в меня. Я отвернулась и стала слушать анекдоты Ричарда, попивая воду.

— Шон, а ты почему без жены?

Я поперхнулась водой. Эшер его провоцировал. А может, действительно не знал, что они разошлись?

— С каких пор тебя интересует моя личная жизнь, Эш?

Шон взял бокал и медленно его покрутил. Психопат нагло хмыкнул и ответил:

— Если быть точным, ровно полтора часа.

С нашего приезда.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я не понимала, что за игру он затеял, и это жутко било по нервам.

— Вообще-то, мы расстались, — сообщил Шон, отпивая глоток вина.

— Какая досада… — саркастично отозвался Эшер. — И поэтому ты пригласил Эллу? Какая очаровательная невольница обстоятельств.

Шон повернулся ко мне с вопрошающим взглядом. Я с трудом выдавила смущенную улыбочку и пожала плечами, пнув под столом Эшера.

Глядя на меня, тот скривил уголок губ и прошептал:

— Ой…

Он играл на моих нервах, чтобы заставить отвечать.

— Мне предложили пригласить кого-нибудь, и я выбрал ее. Блистательная женщина, этого только слепой не заметит, — ответил Шон, посылая мне чарующую улыбку.

У Эшера на щеке задергался мускул.

— А как ты? По-прежнему один после Изобел?

Я задохнулась. Вот та тема, которой я боялась.

— У меня кое-кто был после нее, — хрипло проговорил Эшер. — Потрясающая девушка. Умом не блистала, но красавица.

Мои глаза метнули в него молнию. А он настойчиво вглядывался в меня, заставляя трепетать мое сердце. Как он мог сказать такое? После всего, что он со мной сделал?

Я его ненавижу.

— В таком случае почему ты ее не привел? — с насмешливой улыбкой поинтересовался Шон.

— Даю слово, что в следующий раз приду вместе с ней, — спокойно и решительно заявил тот.

Во взгляде, которым Эшер теперь смотрел на кузена, читалось твердое обещание. Напряжение стало явным. Возможно, Шон и не понял, что он хотел сказать, но ощутил угрозу.

Уверенность Эшера вызвала у меня язвительный смешок. Этот апломб с каждой минутой удивлял меня все больше. Значит, теперь он захотел меня, потому что я с Шоном?

Я вскипела. Хотелось залепить ему еще одну пощечину, чтобы вправить мозг на место. Но внутренний голос кое-что мне напомнил: Эшер Скотт заметил и меня, и мое молчание. Он вовсе не остался безразличен и теперь заплатит по высшей ставке.

— Спасибо, что согласилась пойти со мной, — поблагодарил Шон у двери моей квартиры.

— Мне и самой было очень приятно, — улыбнулась я. — Я провела… замечательный вечер.

— Я тут хотел задать тебе один вопрос, — добавил он, поморщившись. — Ты… Ты знакома с Эшем? Раз уж ты знаешь Бена и Киару… я подумал, что…

— Мы несколько раз общались, но не более, — уверенно солгала я. — Он всегда держится… очень отстраненно.

— Да, это верно, — мельком глянув на меня, протянул Шон. — Ну ладно… Доброй ночи, Элла.

— Доброй ночи!

Заперев дверь, я прислонилась к ней спиной и вздохнула. Вечер наконец-то закончился. Я выжила, несмотря на пристальные взгляды Эшера. И на его провокации.

Со стоном облегчения я стянула туфли. Как же утомительно ходить на каблуках!

Я направилась на кухню и положила сумочку на стойку. Из нее выскользнули часы Шона. По дороге на ужин он попросил меня положить их к себе и забыл забрать.

Другими словами, придется спуститься, чтобы отдать их, но я слишком устала. Потом отнесу.

Зайдя в ванную, я заулыбалась — Элли оставила тот самый набор для снятия макияжа. Я взяла его в руки, вспоминая, как она принесла набор в первый раз, когда я жила у него.

Проводя смоченным ватным диском по векам, я перебирала в голове события вечера. Он все время отпускал в мой адрес шпильки, все время пытался вывести из себя. И вывел. Я не сдержалась и дала ему пощечину.

Затем я вспомнила его слова и разозлилась. Как посмел он заявить, что легко вернет меня? Словно это решенное дело? Мне захотелось разорвать его на куски за эту самоуверенность.

Я так сердилась, что движения стали беспорядочными и резкими. Попыталась подумать о чем-то другом, кроме него, но не вышло. Он заполнял все мои мысли.

— Он меня так просто не получит, — яростно твердила я. — И все из-за Шона…

А если бы не Шон… он бы так же себя повел?

Очень вряд ли. Я все больше склонялась к мысли, что сейчас это для него такая игра. Я достаточно хорошо его знала, чтобы понять: он хочет заполучить меня лишь потому, что рядом со мной крутится Шон.

Я закрыла дверь? Нет… Или да?

Я спустилась, чтобы запереть ее, и тут раздался звонок. Мне стало не по себе. Я никого не ждала. После ужина Киара и Элли вернулись в Лос-Анджелес вместе с Беном и Эшером.

Шон.

Со вздохом облегчения я отперла дверь. Он наверняка заметил, что часов нет. Не придется завтра спускаться.

— Ты забыл…

И я задохнулась, встретив взгляд серых глаз.

— Что забыл?

Эшер.

Глава десятая Шантаж

Элла

Мое сердце подпрыгнуло, когда наши взгляды встретились. Он поджал губы, и я тут же нахмурилась. Наверняка на моем лице отразился тот гнев, который вот уже год струился по венам.

— Что забыл? — повторил он вкрадчиво.

Звук его хриплого голоса восстановил мои ошалевшие нейронные связи. Эта его наглость выбешивала, но я не должна была сорваться, как в тот раз. Хотя, если честно, я ничуть не жалела, что закатила ему оплеуху.

— Очевидно, чувство собственного достоинства, — бросила я, захлопнув дверь перед его носом, и поспешно заперла ее на ключ.

Я услышала, как он фыркнул за разделяющей нас деревянной створкой. По спине пробежал озноб, и я тяжело выдохнула, прислонившись спиной к двери. Почему он здесь? И чего от меня хочет?

Мысли снова спутались. Словно тайфун, он разнес в клочья мое душевное равновесие.

Разве он не понял, что я не желаю с ним разговаривать?

Я быстро отошла от входа и с тяжелым сердцем поднялась к себе в спальню. Упала на кровать, нервно запустив пальцы в волосы.

Вот же гад.

Разве он не должен был вернуться в Калифорнию?

Внутри все похолодело, когда я поняла, что он не собирается уезжать, раз до сих пор торчит в этом доме. Ну и дерьмо.

Он здесь, потому что не выдержал моего игнора, потому что ему нестерпима мысль уступить меня Шону.

Он открыто заявил, что собирается меня вернуть. И этот его уверенный тон, и выпады в сторону Шона непрерывно крутились у меня в голове. Его наглость осталась при нем.

Я с ужасом думала, как проведу эти дни, — ведь он прямо над головой, всего этажом выше.

Я представления не имела, что он задумал, но одно было очевидно: сегодняшний вечер оказался для него встряской, и я ликовала от этой мысли. Он попался в мою ловушку и подтвердил, что я ничуть не безразлична ему.

Наконец-то пробил час выиграть войну с дьяволом.

Элла: 1 — Эшер: 0.

На следующее утро…

Зевая, я запудривала круги под глазами. Всю ночь я так и не сомкнула глаз, в голове крутились мысли о нем и тысячи сценариев развития событий, а главное — я составляла планы по уничтожению его самолюбия, как он уничтожил мое сердце.

Он игрок… но я играю не хуже.

Телефон завибрировал, я взглянула на часы и вытаращила глаза. Я опаздываю к психотерапевту.

Блин!

Я галопом выскочила из квартиры и вызвала лифт. Меня бросило в жар, когда я увидела, что лифт стоит этажом выше. На этаже психопата.

Пока кабина медленно опускалась, сердце замирало.

Ради бога… пусть его не будет внутри… ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Лифт открылся, и я вздохнула с облегчением: внутри никого не оказалось. Двери тут же закрылись. Но когда я нажимала на кнопку первого этажа, лифт двинулся обратно на двадцать четвертый. На его этаж. Который он занимал один. Это означало, что он вызвал лифт, как только я туда зашла.

— Черт, черт, черт.

Дыхание сбилось. Вот же срань, а. Я судорожно тыкала кнопку первого этажа в надежде избежать неизбежного.

Сердце подпрыгнуло, когда металлическая клетка остановилась. Я прижалась к мраморной стенке, затаив неровное дыхание.

И естественно, передо мной возник его силуэт, чуть не отправив меня в обморок.

На миг он застыл, потом в глазах мелькнула лукавая искорка. Он закусил щеку, явно скрывая улыбку.

На нем была темная одежда и такая же темная кожаная куртка, что пробудило воспоминания, которые я предпочла бы стереть. Заодно я заметила, что лифт привез меня прямиком в его квартиру.

— Какой чудесный денек намечается! — бросил он, разглядывая меня.

Его голос заставил меня задрожать. Он надавил на кнопку парковки, а я в это время торопливо нажала на первый этаж.

Двери закрылись, и мне вдруг стало трудно дышать.

Да блин.

Сейчас у меня случится инфаркт. Я посмотрела на свои дрожащие руки и сжала кулаки, чтобы успокоиться.

Пытаясь отвлечься, я набрала номер терапевта, предупредить, что опоздаю.

— Добрый день, Элла.

— Добрый день, Пол, — с улыбкой отозвалась я, хотя от стыда хотелось повесить трубку и спрятаться у себя в квартире. — Простите… но я… я опоздаю. Приду где-то в одиннадцать двадцать…

— Ничего страшного. Спасибо, что предупредила, — успокоил терапевт.

— Могу тебя подвезти, если хочешь.

От его хриплого голоса меня передернуло, но я заставила себя сосредоточиться на телефонном разговоре.

— Спасибо. Мне правда очень жаль, — извинилась я, поморщившись.

— Не беспокойся, Элла! До скорого.

Я дала отбой и бросила взгляд на табло, показывающее, сколько этажей еще осталось.

Восемнадцать.

— Я могу подвезти…

— Нет, — холодно ответила я.

— Ты приедешь на свою встречу гораздо раньше, если позволишь тебя подвезти, — настаивал психопат, глядя на двери лифта.

— Не в обиду будет сказано, но я предпочитаю опоздать, — сухо отозвалась я, скрестив руки на груди.

Он издал короткий смешок:

— Скучал по твоим колкостям.

— А я скучаю по твоему отсутствию, — бросила я, чувствуя, как начинаю закипать.

Когда он уже заткнется? Спокойствие, Элла, осталось всего девять этажей.

— Я почти обиделся, — насмешливо признал он. — Но… ты привыкнешь.

А это означало, что в ближайшее время уезжать он не намерен. Он только что подтвердил мои вчерашние опасения.

О господи.

— Кстати, ты вчера была очень красивая, — отпустил он комплимент, откашлявшись. — Я удивился, увидев тебя.

— Увидев меня или увидев меня с Шоном? — ледяным тоном уточнила я. — Не напрягайся, я знаю ответ.

Вот дерьмо, я не должна была подыгрывать ему.

Три этажа. Осталось всего три этажа.

Он хохотнул.

— Ты какая-то взвинченная с утра.

— Скажи спасибо себе, — отрезала я, и двери открылись.

— По крайней мере, я не оставляю тебя равнодушной.

Я вышла из лифта и, не останавливаясь, показала ему средний палец, отчего он только громче расхохотался.

Я быстро зашагала к кабинету терапевта, который находился неподалеку. Почувствовав на себе людские взгляды, я запаниковала и стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Чуточку везения и скорости, и я добегу до Пола через четверть часа.

Было уже семь минут двенадцатого, и тревога нарастала. Опоздание на терапию вызывало во мне чувство вины.

— Тебя точно не подбросить?

Горло перехватило. Я прикрыла глаза и ускорила шаг, не отвечая. Он разговаривал со мной, опустив стекло и облокотившись на окно машины — на мой взгляд, излишне мощной. Это было слышно по звуку мотора.

Среди планов на год я наметила сдать экзамен на права. Я и хотела, и боялась записаться на курсы. Я надеялась преодолеть страх перед вождением, преследовавший меня после аварии, в которой погибла мама.

— Понял.

Когда мотор взревел, на моих губах появилась улыбка. Мне удалось разозлить его.

— Какой чудесный денек намечается, — процитировала я.

Элла: 2 — Эшер: 0.

— Ты уверена, что это хорошая мысль? — спросил терапевт, бросив на меня изучающий взгляд.

— Совершенно не уверена, — ответила я, — но все же я это сделаю.

Эшер вытаскивал на свет божий все худшее, что во мне было. Но вместо того, чтобы давать ему пощечины, я решила, что отныне буду бить словами.

— Он имел наглость при мне сказать, что в следующий раз я появлюсь под руку с ним! — напомнила я. — Как будто это детская игра!

— Да, понимаю.

— И… И он как ни в чем не бывало заявился ко мне! Я устрою ему ад кромешный… Я ему…

— Элла, — прервал меня негромкий голос Пола. — Постарайся успокоиться, ладно?

Гнев постепенно стихал. Я выдохнула, проведя рукой по волосам.

— Он старается вернуться в твою жизнь. Воспринимай это как возможность потребовать у него объяснений.

Нахмурившись, я посмотрела на Пола. Я не хотела давать Эшеру шанс объясниться. Больше всего я хотела обойтись с ним так, как он обошелся со мной! Он меня теперь не запугает, я уже не та Элла, которая тряслась от страха перед его вспышками. Я его больше не боюсь.

— Я так и сделаю… но не раньше, чем покажу, как я его ненавижу.

И Пол сдался.

— Не позволяй гневу брать верх над рассудком, Элла, — посоветовал он перед моим уходом.

Вместо ответа я улыбнулась.

Выйдя из кабинета, все еще хмельная от гнева, я твердо решила не поддаваться страху перед толпой и купить себе пиццу. Но по дороге я ускорила шаг, заметив, что некоторые мужчины слишком настойчиво меня разглядывают.

Из-за этого я так не любила выходить.

От их взглядов, слов и улыбок меня тянуло блевать. Я постоянно чувствовала себя в опасности. Я не могла оставаться спокойной, стоило мужчине улыбнуться мне с похотливым огоньком в глазах.

— Привет, красотка.

Мужской голос над ухом заставил меня задохнуться.

Не обращай на него внимания. Успокойся.

— Дашь телефончик?

— Нет, — сухо ответила я, не глядя на него. — Оставьте меня в покое.

Он придвинулся ближе, и меня затрясло.

— Не ломайся, лапуль, дай номерок.

— Кажется, девушка попросила оставить ее в покое.

Я сжалась, услышав этот хриплый голос, который узнала бы из тысячи. Алкаш обернулся, я тоже. Взгляд убийцы и стиснутые челюсти говорили о том, что Эшер Скотт в бешенстве.

— Отойди от нее, — приказал психопат, не спуская с алкаша глаз.

— А то что, братюня?

Ну все, конец.

Эшер злобно скривился. Алкаш с вызывающим видом грозно надвигался на него.

— Эшер, он же пья…

Не успела я договорить, как Эшер нанес ему мощный удар в челюсть. Я ахнула от ужаса, увидев, как мужик упал на землю.

— Слишком поздно, — заключил Эшер.

Я огляделась, но никто вроде бы не обращал на нас внимания. Когда я уже собралась пойти дальше, голос Эшера заставил меня притормозить.

— Я даже не заслужил простого «спасибо»?

— Спасибо за что? За то, что ударил надравшегося вусмерть мужика?

— Напомню, что он меня оскорбил, — начал оправдываться Эшер. — И потом, я же дал тебе слово, что с тобой ничего не случится, когда я рядом.

Закрыв глаза, я поспешно придавила чувства, которые всплыли, когда он произнес то же, что и год назад. Эшер держал слово.

Однако я не утратила самообладания и только повела бровью. Интересно, когда тот успел его оскорбить?

Он ответил на мой незаданный вопрос:

— Он назвал меня братюней. Братюней.

Я безнадежно вздохнула. Я уже почти забыла про его километровое самомнение.

Не говоря ни слова, я покинула место происшествия, давая понять, что больше он меня не волнует. Хотя сердце колотилось как бешеное, и я молилась про себя, чтобы он не двинул за мной. Я боялась, что не удержусь и выложу ему начистоту все накопившееся, потому что каждая новая стычка давалась мне труднее предыдущей.

Я направилась к пиццерии в нашем квартале, где мы с Киарой обычно перекусывали. Стоя в очереди, я маялась. Не терпелось вернуться домой, в самое безопасное место, с хорошей пиццей. Когда дело было сделано, я возгордилась собой. Это был, наверное, шестой раз, когда я выходила одна куда-то, кроме супермаркета.

Минут черед десять я наконец оказалась перед зданием, которое вот уже год называла «своим домом». Зашла в тот же лифт, который утром оказался моей тюрьмой. Сейчас я была одна и невольно вернулась к мыслям о нем, его насмешливой улыбке и самоуверенности, которая, как и прежде, раздражала меня до крайности.

Я открыла ключом дверь, зашла внутрь и заперла ее за собой.

— Сколько можно тебя ждать! — раздался хриплый голос.

От удивления картонка с пиццей выскользнула из рук. Я схватилась за сердце и повернулась.

Срань господня, что он здесь делает? Я что, оставила дверь открытой?

От этой мысли меня заколотило. Я никогда не забывала запереть дверь. О господи.

— К-как ты вошел? — в полной растерянности спросила я.

Гордый собой, Эшер крутанул на пальце связку ключей, и я чуть не подавилась. У него были ключи от моей квартиры.

— На случай, если ты не в курсе: эта квартира тоже принадлежит мне, — сообщил он.

Я начала свирепеть. Он считает себя вправе влезать в мою жизнь, а теперь еще и в мою квартиру.

Я подобрала пиццу, к счастью пережившую падение, и поставила ее на кухонный остров. Затем вернулась к входной двери:

— Убирайся.

— Сначала поговорю с тобой.

Он неторопливо спустился по ступенькам и уселся на белый диван с сигаретой в зубах. Небольшой крестик, висящий у него на шее, напомнил нашу поездку в Лондон, и горло у меня сжалось.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — ответила я, посылая убийственный взгляд.

Он вскочил и повернулся ко мне лицом. Нас разделяло несколько метров, поэтому я сумела сохранить спокойствие и не поддаться нарастающему гневу.

— Пошел…

Внезапно в дверь постучали.

— Элла! Ты дома?

Эшер сдержал насмешливое фырканье, а у меня чуть не остановилось сердце. Это был Шон.

— Если ты отказываешься поговорить, то не обессудь, если я доведу до сведения своего дражайшего кузена, что ты была моей невольницей.

У меня приоткрылся рот, а глаза полезли на лоб при виде его торжествующей физиономии. Он меня шантажировал, зная, что я ничего не сказала Шону.

Тот снова постучал. Я прокричала, не сводя глаз с Эшера:

— Сейчас иду. Одну секунду!

Психопат криво ухмыльнулся:

— Ну, что ты решила?

Я ткнула пальцем в сторону лестницы и холодно приказала:

— Поднимись наверх и сиди там, пока он не уйдет.

Его улыбка стала шире. Чем ближе он подходил к лестнице, тем быстрее колотилось мое сердце. Он спокойно остановился рядом со мной, и внутренности скрутило, когда я вдохнула его запах. Эта смесь мужского парфюма и табака пробудила столько воспоминаний. Меня словно пригвоздило к полу под парализующим взглядом его серых глаз. Но я ничего не показала этому лицемерному дьяволу. Он ни в коем случае не должен был заметить, что до сих пор так действует на меня.

Он сыграл бы на этом. И выиграл бы.

Его губы медленно приблизились к моему уху. Я не дрогнула. Однако сердце чуть не взорвалось, когда он прошептал:

— Мне так не хватало наших с тобой пререканий. Обожаю, когда ты мне уступаешь… мой ангел.

Элла: 2 — Эшер: 1.

Глава одиннадцатая Соври мне

Элла

Эшер замедлил шаг на лестнице, что взвинтило меня еще больше. Он это делал нарочно.

— Пошевеливайся! — прошипела я, испепеляя его взглядом.

Он со смехом удалился. Как только психопат скрылся из поля зрения, я поспешила открыть дверь, за которой его кузен дожидался уже несколько минут.

— Привет, извини, я была… занята, — неуклюже соврала я.

Эшер вечно ставил меня в неловкое положение, начиная с моего первого задания в качестве невольницы.

Благодарю вселенную за то, что я больше не его невольница. И вообще ничья. Это настоящее проклятие.

— Ничего страшного. — Шон засмеялся. — Я тут подумал, ты ничего на сегодня не планировала?

— Нет… Нет, конечно, — залепетала я, стараясь сохранять спокойствие.

Про себя я молилась, чтобы Эшер не вылез из норы, а то с него станется. Просто чтобы удовлетворить свое раздутое эго, глядя на реакцию Шона.

От этой мысли внутреннее напряжение подскочило еще на порядок, ладони стали мокрыми. Бросив взгляд в сторону второго этажа, я, заикаясь, спросила:

— А-а что?

— В городе есть один ресторан, который я просто обожаю, вот я и подумал: а не захочешь ли ты вечерком сходить туда со мной?

Сердце на мгновение замерло, пропустив удар.

— Я…

— Если ты не можешь, никто нам не мешает заказать на дом, верно?

Хотя его приглашение ничуть меня не прельщало, очень хотелось его принять.

Психопат будет просто в восторге.

— Я согласна.

И тут мы услышали шум на втором этаже. Шон задрал голову, изогнув бровь. Я поспешила объяснить:

— Я тут разбирала шкаф. Кстати, ты забыл часы у меня в сумочке! Подожди, я сейчас вернусь.

Не дав ему ответить, я торопливо взбежала наверх. Дверь в мою спальню была распахнута. Я натолкнулась на взгляд психопата, который мрачно подпирал панорамное окно. Он слышал наш разговор.

Сложив руки на груди и сжав челюсти, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Ты не можешь пойти с ним сегодня ужинать, — прошипел он тоном, не терпящим возражений.

Я едва не прыснула и подошла к шкафу за сумочкой, с которой была на семейной вечеринке. Достав часы, я мстительно улыбнулась и тоже шепотом ответила:

— Еще как могу.

Захлопнув дверь, чтобы приглушить звуки, которые мог издать психопат, я сбежала по лестнице и тепло улыбнулась Шону, хотя внутренне была на грани панической атаки.

Шон тоже улыбнулся, когда я протянула ему часы.

— Спасибо, а я их ищу со вчерашнего дня, — сказал он, почесывая затылок. — Они из моей любимой коллекции! И стоили целого состояния.

Он полюбовался часами, объясняя, какой у них сложный механизм, но я слушала через слово. Все мысли были заняты его кузеном.

— Что ж, до вечера?

— Конечно! — заверила я, возвращаясь в квартиру. — До вечера.

Я тихо прикрыла за ним дверь. Прислонилась к ней спиной и тяжело выдохнула, пытаясь унять тревогу. Внутри все переворачивалось.

Я решила не предупреждать Эшера об уходе кузена. Чем он дальше, тем легче переносится его присутствие. Мне нужно было время, чтобы переварить тот факт, что Эшер находится в моей квартире и желает со мной поговорить. Я не знала, какова будет моя реакция, и не хотела выяснять отношения. Не сейчас, еще слишком рано.

Да, я не хотела дарить ему возможность объясниться, потому что он отказал в этом мне. Пусть сам почувствует, каково это — не иметь того, что просишь, особенно если привык все получать по щелчку пальцев.

Не прошло и пяти минут, как я услышала, что дверь спальни отворилась. Я в этот момент мыла руки, чтобы съесть пиццу, которая ждала меня добрых минут двадцать.

— Цветочник свалил?

Его вопрос заставил меня усмехнуться, но мне удалось замаскировать смех под кашель.

Цветочник. Серьезно?

Я решила ничего не отвечать и устроилась на высоком стуле. Пицца так вкусно пахла, что у меня потекли слюнки, но Эшер буквально отбивал аппетит.

Его тяжелые шаги заполнили все пространство. Мой убийственный взгляд он выдержал с издевательской ухмылочкой.

Ладно, Элла. Главное, не теряй спокойствия.

Эшер уселся на табурет напротив и принялся меня разглядывать. Я вгрызлась в кусок пиццы с максимально уверенным видом.

По крайней мере, я старалась так выглядеть.

Я не позволяла себе прятать глаза, чтобы он, упаси бог, не подумал, что все еще обладает надо мной властью.

— Ты не можешь пойти с ним сегодня ужинать, — повторил он.

Я онемела от подобной наглости.

— Это мой говнюк-кузен, Элла.

— Я в курсе. Надо полагать, на этот раз мне попался хороший Скотт, — парировала я.

Его взгляд потемнел, лицо напряглось. Мне еще сильнее захотелось разнести в пух и прах его так называемое безразличие.

— Зачем ты пришел? — сухо спросила я.

Сжав челюсти, он молча смотрел на меня с вызывающим видом, пока я буравила его глазами.

— Что ты здесь делаешь?

Я начала терять хладнокровие, но тихий внутренний голос уговаривал сохранять спокойствие.

В очередной раз ответом было молчание. Я вскочила со стула и направилась к входной двери.

— В последний раз тебя спрашиваю. Если тебе нечего ответить, значит и говорить нам больше не о чем.

— Лучше задай вопросы, на которые у тебя нет ответа, — со всей серьезностью отозвался он.

— С удовольствием. Чего ты хочешь? — еще более холодно спросила я.

— Тебя.

Я фыркнула, хотя сердце замерло в груди. От своих противоречивых чувств я ненавидела себя и его еще сильнее.

Но как бы сердцу ни хотелось поверить, мозг запрещал думать, что эти слова отражают истинные намерения Эшера.

Он вернулся из-за Шона, в его речах нет и тени правды.

— Меня? — насмешливо переспросила я.

— Тебя, — с той же серьезностью повторил он.

Он выпрямился на стуле и сложил руки в ожидании ответа. Но ничего, кроме наигранного смеха, не услышал. Мозг разрывался между желанием выдать все, что я о нем думаю, не выбирая выражений, и стремлением закончить разговор, выставив его вон.

Ледяное молчание, воцарившееся между нами, нарушил телефонный звонок. Я нахмурилась, увидев на экране имя Бена.

— Привет, моя ненаглядная! — воскликнул Дженкинс, когда я взяла трубку.

— Привет.

— Эш, случайно, не у тебя?

Я бросила взгляд на психопата, но тот не шевельнулся.

— У меня.

— Вот черт… Я думал, что он… ладно… Можешь передать, что я его ищу? Тут небольшая херотень в штабе… и это немного срочно.

Спасена Беном.

Не все рыцари носят плащи.

— Конечно, сейчас, — ответила я, с победной улыбкой глядя на Эшера.

Психопат выгнул бровь, а Бен повесил трубку. Я кашлянула.

— Из деревни звонили, они потеряли своего дурачка. Ты нужен где-то вне моего дома, и Бен утверждает, что дело срочное.

С его губ сорвался смешок.

— Многие и не из-за такого померли, — заявил он, имея в виду мою дерзость, которая переходила все границы. — У меня есть дела поважнее, чем проблемы сети.

Пульс зашкаливал, я вся сжалась. Как же меня бесила эта легкость, с которой он бросался словами, не имеющими для него никакой ценности. Единственное, чего он хотел, — это заполучить меня, чтобы ублажить свое эго и выиграть соревнование с Шоном. Соревнование, которое проходило только в его голове, а призом была я.

— Ты меня больше никогда не получишь. Разговор окончен.

Его взгляд потемнел. Он холодно заключил:

— Значит, ты не прочла того, что было в конверте.

По спине побежали мурашки. Он говорил о своем дневнике. Я судорожно вздохнула, с трудом сохраняя самообладание, хотя кипела от ярости.

— Ну и наглость… — бросила я, не удержавшись. — Ты притащился сюда. Год спустя. После того, как сам сбежал от меня…

— Я не…

— Не перебивай! — взорвалась я. — Ты возвращаешься после того, как целый год избегал меня, выдав пару листков бумаги в качестве объяснения. А теперь пытаешься убедить, что хочешь меня? И все это из-за Шона?

— Шон ни при чем…

— При чем! Ты не можешь пережить, что я ему интересна, что я оставила тебя в прошлом. А знаешь что? Я так и сделала. И для меня он значит куда больше, чем когда-либо значил ты.

Гнев победил. Эти слова были полным враньем, но мне хотелось ранить его, и, когда исказилось его лицо, я поняла, что это удалось. Меня била дрожь, и я еле сдерживалась, чтобы не бросить ему в морду еще более жуткие вещи.

Не отрывая от меня глаз, он прорычал:

— Ты лжешь.

Я издала ядовитый смешок:

— Тебе бы хотелось так думать, верно? Тебе бы хотелось услышать, что я все еще люблю тебя, Эшер, что для меня существуешь только ты, даже после всего, что ты сделал. Ты вырвал меня из жизни, которую я только-только начала выстраивать…

— Я хотел защитить тебя, — попытался оправдаться он, хмуро глядя на меня.

Так. Это он зря сказал. Ярость окончательно вырвалась наружу и обрушилась на него.

— ЗАЩИТИТЬ МЕНЯ? — заорала я. — Ты решил за меня, даже не спросив. Ты сбежал, потому что я призналась тебе в своих чувствах, а теперь ты смеешь утверждать, что хотел меня защитить, вместо того чтобы попросить прощения?

— Я не…

— ЗАТКНИ УЖЕ ПАСТЬ!

Слезы, которые я глотала с самого начала, потекли по щекам, горящим от безумной ярости. Меня трясло. Я вспомнила каждый день, который провела в этой квартире, горький привкус одиночества и тревогу.

Целый год я с трудом дотягивала до вечера. У меня не было ничего и никого. Моя отдельность была мучительна, ведь я распробовала счастье жить в окружении близких. Он оторвал меня от Киары, от Бена, от себя. Не дав и слова сказать. Он переставил меня на другое место, как вещь, даже не предупредив. Словно я никто.

— Лишь бы потешить свое дерьмовое эго. Ты бы не вернулся, если бы не Шон, — выплюнула я, и слезы залили мое лицо. — Я не нужна тебе. Тебе просто хочется выиграть у Шона. Потому что для тебя это всего лишь игра.

— ДА НЕ ЭТОГО Я ХОЧУ, ЧЕРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ! — заорал он, сжимая кулаки.

Я решительным шагом подошла к нему. Все мое тело содрогалось от ярости.

Он встал со стула.

— Давай, соври еще раз, — выдохнула я. — Соври, что ты вернулся в мою жизнь не из-за Шона, Эшер.

Он смотрел на мои слезы, которые у меня больше не было сил сдерживать. Я сорвалась. Я обещала себе сохранить невозмутимость, глядя на него и слушая эту бессмыслицу, но продержалась всего несколько минут, и горечь затопила меня.

Он молчал, и я поняла, что он не станет повторять свои слова. Свою ложь.

— Ты прочла?

Его голос был тихим. Он вглядывался в мое лицо, словно открывая заново каждую черту. Дыхание было таким же прерывистым, как и мое, я чувствовала его кожей. Его челюсти были сжаты, но он не давал воли своему гневу, как это сделала я.

И вот этого я за ним не замечала почти никогда — сдержанности.

Я по глазам видела, что он ждет ответа, словно ему было важно это знать.

— Да.

Его дыхание прервалось, а лицо медленно расслабилось. И тут же в голове всплыли слова, которые он никогда не произносил вслух.

«Она другая. Можно даже сказать, что она похожа на меня. Она меня успокаивает. Элла Коллинз».

Я разрыдалась в голос. Я ненавидела его за все, чего он не сделал, за все месяцы молчания, за отстраненность.

— Почему ты выгнал меня из своей жизни и вернулся через год, Эшер?

Голос у меня сорвался, а у него дрогнуло лицо. Постепенно гнев уступил место боли. Я больше не владела своими чувствами, это они владели мной.

— Почему ты сбежал, когда все, чего я хотела, — это тебя?

Из груди снова вырвалось рыдание.

Это было ужасно. Всплыли душераздирающие воспоминания о том жалком создании, которым я была, о той безумной любви к единственному человеку, который не хотел быть любимым.

— А теперь ты соври мне, Элла. Соври, что ты меня больше не любишь.

Мое дыхание сбилось. Он знал. Знал, что я все еще люблю его. А может, хотел убедиться в этом.

— Да пошел ты, — яростно бросила я.

— Говори.

Когда его лицо приблизилось к моему, я отстранилась. Его стальной взгляд выбивал меня из колеи.

— Скажи, что ты ничего не чувствуешь ко мне, и я уйду. Ты больше никогда обо мне не услышишь, даю слово.

У меня перехватило горло. Никак не получалось взять себя в руки, эмоции захлестывали снова и снова. Трезво думать я тоже не могла. И он это знал.

— Я тебя ненавижу. Я ненавижу свою любовь к тебе.

На его лице появилась улыбка. Большим пальцем он утер мне слезу, посмотрел в глаза и прошептал:

— Тут ты права. Я себя тоже ненавижу.

Я застыла, когда его губы осторожно прикоснулись к моему лбу.

Мозг требовал оттолкнуть его и продолжить выкладывать правду, но я больше не могла. Потому что чувства передали бразды правления сердцу.

Эшер отошел от меня и направился к выходу.

— Когда ты была со мной, я защищал тебя от своего мира, Элла. И ты не можешь меня в этом упрекать.

Я услышала, как он открыл дверь.

— Но, защищая тебя от них, я забыл сам защититься от тебя.

Дверь хлопнула, и я снова всхлипнула. Да чтоб тебя.

Я провела рукой по искаженному болью лицу и безудержно разрыдалась. Меня снова охватила тоска. Целый год его молчание медленно убивало меня. Он оставил меня одну, как и все до него, словно бросить меня — это ерунда.

Однако впервые кто-то хотя бы обернулся ко мне.

Эта робкая мысль рождала надежду, что Эшер явился не из-за Шона. И все же истина была совсем в другом. И мозг настойчиво об этом напоминал. Я должна была его послушать.

«Я забыл сам защититься от тебя».

— У меня тоже не получается от тебя защититься, — прошептала я, опять заливаясь слезами.

Я проиграла. Я не сдержала гнев. Не смогла сохранить хладнокровие и доказать ему, что мне безразлично его присутствие. В очередной раз.

Я не могла оставаться спокойной рядом с ним, было трудно скрывать обиду, которая становилась все сильнее. Но сейчас мне полегчало. Когда я выплеснула то, что грызло меня весь год, злость поутихла.

«Тут ты права. Я себя тоже ненавижу».

Он сам делал так, чтобы я ненавидела свою любовь к нему. Словно он этой любви не заслуживал и она становилась тяжким крестом для любящих. Я вспомнила слова терапевта об Эшере: «Нельзя вылечить того, кто лелеет свои раны, нельзя спасти того, кто не желает быть спасенным».

Я тяжело вздохнула. Если бы мне сказали это раньше, я бы послушала? Или все равно рискнула бы приблизиться к тайне, которой он являлся?

Безусловно, второе. Эшер Скотт меня заинтриговал, и я обожглась.

Я не знала, вернется ли он, но знала одно: он меня хочет.

Неделю спустя…

Прошло семь дней.

Семь дней после стычки с эгоцентричным говнюком, который хотел ко мне вернуться из духа соперничества. Четыре дня он не прекращал попыток поговорить. Но я избегала его, как раньше делал он.

Я клеила записки ему на дверь, веля убираться вон, но в разговор не вступала.

Еще один щелчок по его самолюбию.

Мне очень нравилось изводить его. Меня это забавляло.

Разумеется, я тщательно следила за тем, чтобы оставлять ключ в замке на случай, если господин снова захочет проникнуть в квартиру. Он бесился, а меня грело его негодование.

Три дня назад он вернулся в Калифорнию и, по словам Киары, стал еще раздражительней, чем обычно.

Элла: 3 — Эшер: 1.

Однако кое-что переменилось. Когда он ушел, я поняла, каким облегчением было высказать ему все наболевшее. И если я хочу выстроить будущее, я должна примириться с прошлым.

Тогда я попросила Киару прислать информацию о моей тете, а точнее, ее адрес. Я созрела для того, чтобы последовать советам Пола и повидать ее. Я нуждалась в ответах: не напрасной ли была моя жертва? Выздоровела ли она? Я хотела встретиться с ней после всех этих лет. Хотела, чтобы тетя знала: она искалечила меня, но я выжила.

Не без шрамов, конечно.

А потом… вперед, в Австралию.

Эта мысль казалась совершенно безумной. Вернуться в родную страну, увидеть могилу матери, на которую, наверное, никогда не приносили цветов. Сделать шаг вперед. Заполнить пробелы в памяти и связать их в единую картину. Получить ответы на вопросы.

Конечно, оставался риск, что в этих поисках я потеряю себя. Но влачить жалкое существование, как весь этот год, — об этом не могло быть и речи.

Именно тогда Эшер и воспользовался ситуацией, чтобы вернуть себе контроль. Этот говнюк Эшер Скотт.

Господин не позволил Киаре передать мне нужные сведения по той простой причине, что я посмела его игнорировать во время краткого пребывания на Манхэттене. Пострадало его самолюбие. И он решил, что я должна лично попросить у него эту информацию.

— Ну и что ты собираешься делать?

Я знала, что собираюсь делать, у меня было время подумать. Отныне я не боялась принимать такие решения. Скорее наоборот.

— Я поеду в Калифорнию, — уверенно ответила я психотерапевту. — Если он не хочет, чтобы информацию передала Киара, придется ехать самой, а что делать.

Я решила вернуться в Калифорнию, чтобы забрать то, что принадлежало мне по праву. Меня охватило странное чувство: было страшно, и в то же время не терпелось снова там оказаться, не терпелось снова увидеть Бена, Киару, Элли и Тата.

А главное, не терпелось увидеть реакцию Эшера.

Стало немного тревожно, но Пол вдруг мне зааплодировал, и я улыбнулась ему.

— Я горжусь тем, что ты больше не бежишь от своего прошлого, Элла.

К глазам подступили слезы. Он гордился мной, и я тоже. Такое случалось очень редко. Я никому не позволю диктовать мне, что делать, я застану его врасплох. В очередной раз.

Год начинался многообещающе.

Калифорния, вот и я! Надеюсь, на этот раз ты будешь ко мне добрее.

Глава двенадцатая Эффект неожиданности

Эшер

Я поболтал стакан с виски. Невеселое позвякивание льда нарушало тишину. Я смотрел на сад, но душой оставался на Манхэттене. Ее залитое слезами лицо, сорванный голос, дрожащие руки, смесь отвращения и ненависти в глазах… все это раз за разом прокручивалось в голове, заставляя колотиться сердце.

Я сломал ее. И даже не попросил прощения. Потому что я говнюк из говнюков.

Я сломал ей жизнь, потому что боялся ее. Я просто жалкий трус.

Меня охватил гнев, и я швырнул стакан в стену. Дыхание сбилось, я застыл на месте.

Я ее недостоин. Она ненавидит свою любовь ко мне.

Вцепившись в перила балкона, я рычал от ярости. Я себя ненавидел. Единственное, что я умел, — это ломать.

Я виноват, что сломал ее и себя самого.

И все почему? Потому что она пугала меня. Пусть Элла совсем не похожа на стерву Джонс, я содрогался от мысли подпустить ее ближе. Это было сильнее меня, я не мог впустить ее в душу.

Сучий потрох, я себя ненавижу.

Я оттолкнул единственную девушку, которая по глупости полюбила меня, по глупости прощала все, что я с ней творил, и явно имела склонность к самоубийству, если осталась рядом, даже увидев меня с самой мерзкой стороны.

Элла пугала меня тем, что не ушла. Ни разу.

Я вел себя отвратно, я понимал, что творил чистый беспредел. И все равно я хотел ее. Да, Шон подтолкнул меня к приезду, и она это поняла. Хотя… догадаться было не так уж сложно. Но теперь мне было плевать на этого болвана. Он ее не получит.

Она знала, что я хочу ее, она прочла мои записки. Я никогда не чувствовал себя таким уязвимым, я словно обнажил перед ней душу. Там были все мои мысли, я писал в дневник предельно откровенно, потому что никто не мог его прочесть.

В этом пространстве я давал себе волю, там больше никого не было.

Те страницы давали доступ к тайным закоулкам моего сознания. Я записывал свои ощущения, чтобы самому разобраться, как работает мой мозг, полный страхов.

Я передал ей все страницы, где речь шла о ней. Долго не решался. Но… мне было важно, чтобы она прочла. Чтобы удостоверилась, что действительно не оставляла меня равнодушным.

Ни на секунду.

Я хотел, чтобы она поняла, почему я так мерзко поступал с ней, почему отталкивал. Почему я ее боялся.

Просто я не мог это объяснить иначе. Не представлял, как это сделать. И тогда я решил впустить ее в свою голову. С помощью записей показать, как исковерканы и мой разум, и моя душа.

Но даже после этого Элла не собиралась пускать меня обратно в свою жизнь. После нашей стычки я не раз пытался вернуться и поговорить, но всякий раз меня посылали далеко и надолго. Она так и не открыла мне эту сраную дверь.

И не отказывала себе в удовольствии пнуть меня побольнее, наклеивая на дверь стикеры с надписями: «Я сплю. Чего и тебе желаю». «Тебе еще не надоело стучаться?»

Я злился на Киару за то, что рядом с ней Элла стала еще зубастее и превратилась в такую же занозу. Бесило ли меня это? О нет… Совсем наоборот.

Мне ее не хватало.

Мой ангел перестал быть покорным, но… хотя я с ужасом думал о той участи, которую она мне уготовила, я не собирался упускать ее.

Узнав, что она хочет повидать тетю, я категорически запретил Киаре прикасаться к досье с данными. Моему ангелу было бы слишком легко заполучить эту информацию через подругу.

Посмотрим, долго ли она продержится, не разговаривая со мной…

Я знал, что намучаюсь с ней, что она заставит меня потерять голову. Но такова была цена, которую придется заплатить за прощение, и я готов был поднести ей на блюдечке свою душу.

— Что ты со мной сделала, мой ангел…

Рев мотора вытащил меня из ментальной тюрьмы. Я заметил седан Бена, который въезжал в мои владения.

Он остановился у гаража, и из машины вылезла Хэзер с широкой улыбкой на лице. Она посмотрела вверх и замахала папкой с бумагами, показывая, что у нее все получилось. У Хэзер был один плюс — она умела быть настырной, когда я поручал ей что-то добыть. А минус… минусом была она сама.

— Откроешь? Не буду же я спать снаружи!

Я улыбнулся, вспомнив, как год назад оставил ее на улице, потому что она не вернулась до полуночи.

«— Кури-кури. Быстрее сдохнешь, — яростно бросила она.

— Будешь и дальше разевать рот, сдохнешь еще быстрее».

Усмехнувшись, я достал ключи из заднего кармана джинсов и бросил их Хэзер.

Почувствовав, как что-то трется о мою ногу, я застонал. Когда уже эта псина от меня отлипнет?

Внезапно в моем мозгу, занятом разработкой планов возвращения Эллы, мелькнула роскошная идея.

Если я доставлю ей эту паршивую собаку, она ведь согласится открыть мне дверь?

Или же она впустит Мудака, а меня оставит снаружи и заявит: «Сюда можно только собаке».

Очень может быть.

— Я умираю от голода! — донесся с кухни голос Бена.

— Вот то, что ты просил.

Хэзер зашла ко мне в спальню и протянула досье с нужной информацией. И, гордо улыбнувшись, удалилась.

Я скривился, увидев осколки стекла, так и валявшиеся на земле под балконом, спустился по лестнице и отправился на поиски кузена.

— У тебя что, пожрать ничего нету? — пожаловался он. — Чел, я прождал Хэзер весь вечер. Я с пяти часов не жравши.

Сейчас было три ночи.

— Ну и как там? — поинтересовался я, имея в виду хранилище клана, с которым так долго торговалась Хэзер.

— Не фонтан. Снаружи было человек десять-двенадцать, следили за округой, — поведал он, доставая пиво. — Хэзер проникла с помощью невольницы босса.

То есть босса на месте не было. Это вполне ожидаемо, он буквально преподнес мне своего союзника на блюдечке с голубой каемочкой. Просто поразительно: эти остолопы готовы на все за «спасибо» и бабло.

Деньги превращают человека в скотину.

— Я пошел! Доброй ночи.

Бен помахал мне рукой и захлопнул за собой дверь.

— Можно мне сегодня поспать здесь? — спросила Хэзер.

— Как хочешь, — бросил я, не глядя на нее.

Хотя она и оставалась иногда на ночь, у нее, к счастью, имелась собственная квартира. В отличие от Эллы. Хэзер перевезла кое-какие вещи ко мне, но комната Эллы была для нее под запретом.

Категорическим.

Следующий день, 14:00.

Штаб-квартира

— Где Киара? — спросил я, доставая новую сигарету.

— Представления не имею, — ответила Элли, продолжая писать отчет. — Может, на Манхэттене? Она скучает по Элле, так что…

Я покачал головой. Киара действительно привязалась к Элле, и рано или поздно меня это достанет по самые помидоры из-за их сраной женской солидарности, чтоб ей пусто было.

— Кстати… как там прошло… с Эллой?

— А ты как думаешь, Элли? — досадливо буркнул я.

Она улыбнулась:

— Предполагаю, что плохо.

Я выдохнул дым и втянул новую порцию никотина, помогающего мне расслабиться. Только это дерьмо меня и успокаивало.

И она.

— Что собираешься делать?

Я бросил на нее мрачный взгляд, она ответила лукавой улыбкой. Как нетрудно было предположить, она и не думала слезать с этой темы. Наверняка дожидалась подходящего момента и сегодня решилась, раз уж я был сравнительно спокоен.

— Не знаю, — в конце концов пробормотал я, отворачиваясь к окну. — Потом подумаю.

Конечно, это было чистое вранье. Все две недели я ни о чем другом и думать не мог.

Если честно, я прокрутил в голове эту ситуацию как минимум тысячу раз и по-прежнему не видел выхода. Я вел себя как последний говнюк. И теперь расплачивался за свои мудачества.

— Она знает… про Хэзер?

Я задохнулся. Хэзер.

Нет. Никогда.

— Нет. И незачем ей знать, — проворчал я. — Надеюсь, вы ей ничего не сказали.

Элли покачала головой.

— Почему ты не хочешь, чтобы она знала?

— «Элла, позволь представить тебе Хэзер. Да, это моя новая невольница, но ты не беспокойся, мы с ней спали всего пару раз… ну, может, разика три… Но уж точно не четыре», — ответил я с иронией. — Я и без того по уши в дерьме.

Элла не должна узнать о Хэзер. Между прочим, я уже сказал той, чтобы никогда не представлялась моей невольницей, если им случится когда-нибудь пересечься. Хэзер могла нести что угодно, но только не употреблять это сраное слово.

Элли засмеялась. Эта ситуация меня нервировала. Нет. Меня до чертиков нервировала Элла.

Возможно, ей до фонаря, есть у меня невольница или нет. Возможно.

Но невольница, которую я трахаю? Точно не до фонаря.

Мои шансы с ней уменьшатся до минус ста.

— Ты любишь ее?

Сердце подскочило в груди. Люблю?

— Выйди отсюда, — сухо приказал я, испепеляя ее взглядом.

Элли поджала губы и собрала свои бумаги, довольная тем, что зацепила меня.

— Нет, я ее не люблю.

— Конечно-конечно, — насмешливо бросила она и вышла из кабинета.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнул. Потер переносицу, чувствуя, как испаряется мое спокойствие.

Нет, я ее не люблю. Я ни фига ее не люблю.

Я ее не люблю. Нет.

— Привет!

— Вон отсюда, — приказал я Хэзер, которая переступила порог кабинета.

Она пробормотала что-то неразборчивое и заявила:

— Я еду к тебе, мне нужно подготовиться к вечернему заданию.

Я не ответил, я обдумывал вопрос Элли. Конечно, я ее не люблю. Я еще не влюбился.

— Ты меня слы…

— ВЫЙДИ НА ХРЕН ОТСЮДА!

Я нервно провел рукой по волосам и потянулся за новой сигаретой. Потом быстро встал, чтобы налить себе еще.

Ну вот. Элли только что засрала мне день.

Я отпил глоток виски и поморщился, когда горло обожгло. В несколько затяжек выкурил сигарету у окна. Наконец-то в кабинете стало тихо.

Я не был влюблен в Эллу. Это точно.

Да, она начисто выбивала меня из колеи, но я не был влюблен в нее.

— Привет честной компании!

— О господи… — вздохнул я.

Бен.

— Ку-ку, — раздался женский голос, который я сразу узнал.

Грейс.

Чертовы Бен и Белла.

Я застонал, что рассмешило Беллу. Бен рухнул на диван, она устроилась на стуле.

— Что вам надо?

— У одного моего знакомого скверное настроение, — отметила Белла.

Я смерил их взглядом. Вот уже год, как они были счастливы. Хотя они часто ссорились на пустом месте, я никогда еще не видел Бена таким сияющим. Грейс стала для него истинным благословением. И для меня: я получал куда меньше сообщений с тупыми шуточками в три часа ночи.

— Повторяю: что вам надо?

— Мы хотим, чтобы ты съездил к Элле, — просто ответил Бен.

Я возвел глаза к потолку и тяжело вздохнул. Они все сговорились.

Погоди… Надо же, она посмела. Эта долбаная сучка.

— Сколько вам заплатила Киара, чтобы вы сделали ее работу? — спросил я.

— Четыреста баксов, но речь не об этом.

— Бен! — воскликнула Белла, изничтожая его взглядом. — Эш… понимаешь, иногда человека нужно подтолкнуть.

— Ради бога, отцепитесь от меня! — взмолился я, утыкаясь головой в письменный стол.

Бен прыснул, а Белла испустила тяжелый вздох. Я очень плохо переносил давление Киары. А теперь еще Бена, Элли и Беллы до кучи? Я готов был прикончить парочку из них… а то и всю тройку.

— Бро, шевелись давай! Тебе Шон в затылок дышит.

— Нет, — прорычал я, не поднимая головы. — Шон никогда не получит Эллу.

— Ну да, а пока что он там ее обхаживает, — проговорила Белла.

Я поднял голову и прожег ее взглядом, чем вызвал новый взрыв смеха. Этот мудила Шон никогда ее не получит. Пока я жив.

Я должен найти предлог поговорить с ней. Должен найти способ заставить ее встретиться со мной. Должен искупить вину. И попросить прощения тоже.

Блин. Я в полном дерьме.

Элла

20:00. По дороге в Лос-Анджелес

— Надеюсь, ты ничего не забыла, — со смехом сказала Киара. — Если Эш узнает, что джет вылетел из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, он начнет задаваться вопросами… а я хочу сделать ему сюрприз.

Я мельком глянула на нее и снова уставилась в иллюминатор. Тучи рассеялись, когда самолет начал заходить на посадку.

— Ты же сказала, что предупредила людей на Манхэттене.

— В итоге нет. Им нельзя особо доверять. Они считают Эша божеством и не любят грешить, — вздохнула Киара, бросив взгляд на свой телефон.

Как только мы приземлимся, я прямиком поеду к нему, потому что папка с данными лежит в сейфе у него дома. Но есть и другая причина спешки: Тат. Я ужасно скучала по этому пёселю, которого уже давно видела только на экране. Киара заверила, что Эш о нем заботится, что немало меня удивило.

Я не знала, долго ли пробуду в Лос-Анджелесе. Я предупредила Шона о своем отъезде, и он не стал задавать лишних вопросов, что, кстати, было большим облегчением. Я не собиралась ничего ему объяснять, просто поставила в известность.

Желудок отчаянно скрутило, когда я почувствовала, что самолет приземляется. Я нервно пошевелила дрожащими пальцами. Все, Лос-Анджелес. Назад ходу нет.

Киара захлопала в ладоши, издав радостный вопль. Она и правда была моей спасительницей. Без нее я застряла бы на Манхэттене в поисках билета на самолет. Она взяла на себя не только организационные проблемы, но и разработку плана, как застать Эшера Скотта врасплох. И план оказался довольно прост: я буду его ждать у него же дома. Как примерная девочка. Карл отвезет меня, а Киара как ни в чем не бывало сообщит ему новость по телефону.

По ее мнению, он офигеет не меньше, чем тогда на Манхэттене. И я кайфовала от одной этой мысли. Обожаю эффект неожиданности.

Минут через двадцать мы спустились на летное поле и посмотрели в темнеющее небо. Улыбнулись друг другу со слезами на глазах. Прошел год, и мы снова здесь.

В Лос-Анджелесе.

Я сделала глубокий вдох, и на меня нахлынуло счастье. После одиночества на Манхэттене не терпелось начать новую главу жизни.

— Я так рада, — сказала Киара, обнимая меня, — и так горжусь тобой!

Моя улыбка стала шире, я крепче прижалась к подруге. И подумала, что воспоминание об этом счастливом моменте останется со мной навсегда.

— Ну, ты идешь? Нам еще нужно заехать по одному адресу.

Только сейчас я заметила рядом с джетом большую черную машину. Мои глаза вспыхнули, когда я разглядела ее водителя, Карла. Тот вылез из седана и улыбнулся мне:

— Вот уж не ожидал снова увидеть тебя здесь.

— А еще в свое время вы не ожидали снова увидеть меня живой, — с улыбкой напомнила я.

— И это тоже, — хмыкнул он, забирая наш багаж. — Ну… куда едем?

— Завезем ее к Эшу, — объявила Киара, ухмыляясь во весь рот.

Час спустя…

С тяжелым сердцем я смотрела на это огромное стеклянное строение, которое узнала бы среди тысячи. К горлу подступала тошнота, а сердце билось все отчаянней с каждым шагом, который приближал меня к его дому.

Я должна взять себя в руки… Все будет хорошо.

Я старалась успокоиться, но чувствовала, что вот-вот ударюсь в истерику. Было около десяти вечера. Я совершенно вымоталась, но мне хотелось одного: как можно скорее увидеть Тата.

С чемоданом в руке я подошла к входной двери. Панорамные окна ничего не скрывали, и я заметила, что в доме горит свет. В голове прокрутилась тысяча сценариев. Он дома?

Я тяжело выдохнула и вставила в замочную скважину ключ, который мне выдала Киара. Дрожащей от волнения рукой толкнула дверь и зашла внутрь. Запах этого дома пробудил во мне тьму воспоминаний.

И тут… раздался лай.

Сердце взорвалось. Я прижала ко рту ладонь, чтобы заглушить рыдание. Тат! Коричневый комочек шерсти кинулся ко мне. Глаза заволокло слезами.

Пес прыгнул на меня, виляя всем телом. Я опустилась на колени и расплакалась, прижимая его к себе, что было не так уж просто, учитывая, как он вырос.

— Я так соскучилась! — прошептала я, всхлипывая, пока он вылизывал мне лицо. — Так соскучилась…

Я поднялась на ноги с Татом на руках и повернулась к гостиной, где теснились новые воспоминания. Я скучала даже по телевизору и дивану.

В этом доме когда-то протекала моя жизнь. И хотя я до сих пор ненавидела панорамные окна без штор, было приятно увидеть даже их. В общем, кое-что за год изменилось, а кое-что совсем нет.

— Ты уже пришел? Я ухожу через неск…

Я охнула, столкнувшись нос к носу с молодой женщиной, на которой из всей одежды было только… полотенце.

Она молча вытаращилась на меня. Ее рот приоткрылся, мой тоже. В голове заметалась сотня вопросов.

— Не может быть… Ты… Ты Элла?

Я нахмурилась и медленно кивнула. Она меня знает. Кто это?

— Эш в курсе, что ты здесь?

— Я… Нет. Откуда вы меня знаете? — спросила я, все еще в полном недоумении.

Взгляд ее переменился. В голубых глазах мелькнул огонек, тонкие губы растянулись в улыбке. Она подошла ближе и весело заявила:

— Ой, я столько о тебе слышала! Меня зовут Хэзер, я… подруга Эша… и чуть больше.

И тут… мое сердце ухнуло в пятки.

Глава тринадцатая С возвращением

Элла

Подруга… и чуть больше?

Время остановилось. Я не сразу осознала, что происходит. Темные волосы, волнами спадающие на плечи, светлая безукоризненная кожа, ангельская улыбка, глаза цвета моря, идеальная фигура… Я всегда завидовала такой внешности, как у Хэзер.

Хэзер. Его подруга.

С каких пор Эшер обзавелся подругами?

Я никогда о ней не слышала. Даже Киара не упоминала этого имени. Что неизбежно наталкивало на мысль: либо Киара не знает ее… либо от меня это скрыла. И в таком случае причиной был, конечно же, он. Глаза девушки загорелись, когда я подтвердила, что я «Элла». В ее радостной улыбке мелькнула хитринка, которая меня озадачила.

Воцарившееся молчание разорвал телефонный звонок. Ее губы растянулись еще шире, когда она взглянула на экран. Откашлявшись, она ответила нежным голоском:

— Привет… Да, она здесь… Ой, нам о стольком надо поговорить… И перестань так кричать, это вредно для твоих голосовых связок…

Я нахмурилась. Понятно, что она говорила с ним. И даже казалось, что они в близких отношениях. Чересчур близких.

Внутренности скрутило, воображение разошлось вовсю. «И чуть больше». Не поняла… Что она имела в виду? Я невольно уставилась на нее.

Она повесила трубку с досадливым вздохом, но, повернувшись ко мне, тут же нацепила прежнюю лукавую улыбку.

— Ну, Элла… что ты тут делаешь? Нет, погоди! Сначала скажи, у тебя с Эшером что-то есть?

— Я…

Я не знала, что сказать. И вообще не могла говорить. Ее настойчивые вопросы озадачили меня. Зачем ей знать, что у нас с Эшером? Почему я вызываю у нее такой интерес?

— Я… Я никогда не слышала о вас, — пробормотала я.

— А, ну естественно! Мы с Эшем познакомились только в этом году! Конечно, тебя тут не было, — подколола она. — Я слышала о тебе… но мы не особо болтаем о наших любовных отношениях. Короче… это называется «секс-друзья».

Я задохнулась. Глаза полезли из орбит. Секс-друзья.

Значит, он с ней спал. И, заметив ее кривую усмешку, я поняла, что она этим гордится.

На меня навалилась адская тяжесть. Мир только что рухнул, а вместе с ним и образ человека, которого я идеализировала. В очередной раз он сломал меня. Даже не присутствуя здесь. Даже не сказав ни слова.

В горле образовался комок, хотя оно и без того сжималось от ужасного ощущения предательства. Но я не имела права его осуждать. В конце концов, он может делать, что хочет. Мы же не вместе. И никогда не были вместе.

Она была красива… И казалась уверенной в себе. У меня не было ничего из этого. Но именно такой я хотела быть. Именно такой он наверняка хотел видеть свою девушку.

Гигантская волна ревности затопила мои спутанные мысли. То, чего я боялась больше всего, происходило у меня на глазах. И эта девушка… она, судя по всему, не вызывала у него отвращения. А меня он отталкивал столько раз… Эшер нашел себе кого-то, и это была не я.

В горле по-прежнему стоял ком. Я почувствовала, как затуманиваются глаза, но проглотила слезы. Не хватало только, чтобы я расплакалась перед ней. Хэзер, казалось, упивалась моей реакцией.

Я не должна ревновать, не должна показывать свою уязвимость. Это я должна была уязвить его, а не наоборот.

Да блин, Элла, возьми себя в руки.

Откашлявшись, я умудрилась ответить с делано безразличным видом:

— Очень рада, что наконец он нашел кого-то по себе.

Ее улыбка мгновенно исчезла. Что-то в ее взгляде напоминало Сабрину, и это напрягало.

— Почему ты приехала?

— Я должна забрать кое-что свое, — объяснила я.

— Собаку? — спросила Хэзер, тыча пальцем в Тата. — Кстати, это ты его привела? Ты жила здесь? Сколько времени?

Эта девушка засыпала меня кучей вопросов, причем один въедливее другого. Мне стало неловко. Но я свалила вину на Эшера с его манией все от всех скрывать. И в то же время… если они просто спят друг с другом… с какой стати она пытается выведать информацию обо мне?

Я никогда еще не ревновала так сильно. Но в голове засел образ: она и он, их близость, которой у меня с ним никогда не было.

Он вел себя с ней так же, как со мной?

Конечно нет. С ней он не сомневался, это сразу видно. И не отталкивал ее.

Хэзер щелкнула пальцами, возвращая меня в реальность, которую я никак не могла переварить. Она с нетерпением ждала ответа.

— Я… э-э-э… да. Я жила здесь несколько месяцев…

— А почему ты уехала?

Она застала меня врасплох. Мне не хотелось отвечать, я не могла подобрать слов и мечтала, чтоб она отстала со своими расспросами.

— Я не… Я не…

И тут входная дверь резко распахнулась. В поле зрения возникла светловолосая голова. Стальной взгляд испепелил Хэзер, а челюсти были сжаты так, что казалось, вот-вот хрустнут. Хэзер радостно воскликнула:

— Ну наконец-то!

— Забирай свои сраные манатки и выметайся отсюда немедленно, — ледяным тоном приказал он. — А если откроешь пасть, даю слово, что закопаю тебя на хрен живьем.

От его тона я съежилась. Уже много месяцев я не сталкивалась с его вспышками гнева.

Хэзер сглотнула. Молча вышла из гостиной и направилась на второй этаж. Ее покорность меня удивила.

Его подруга…

Когда он посмотрел на меня, взгляд его смягчился. Он нервно провел рукой по взлохмаченным волосам.

Тат подбежал к нему, и он брезгливо скривился. Это зрелище вызвало у меня смех, который я постаралась скрыть, закашлявшись. Несколько минут мы молчали, пока не вернулась Хэзер, злобно сверкая глазами. С объемистой сумкой на плече она покинула дом, громко хлопнув входной дверью. Мы остались наедине.

— Как ты вошла?

Вместо ответа я продемонстрировала ему ключи, выданные Киарой. Он тяжело выдохнул, скидывая кожанку.

— Что тебе сказала Хэзер?

Сердце подпрыгнуло, когда я услышала ее имя. Впервые из его уст.

— Ничего особенного, — ответила я, пожав плечами.

Я не должна ему показывать, что меня это задело.

Нахмурившись, он недоверчиво и озадаченно вглядывался в меня.

— А что? Ей было что мне рассказать? — скрестив руки на груди, поинтересовалась я.

— Я… Нет… Ну, не знаю…

Я впервые слышала, как он путается в словах.

— Ты не знаешь?

Ко мне подбежал Тат. Я улыбнулась, опускаясь на колени. Мне так не хватало этого песика, что теперь я не могла от него оторваться.

— Он… скучал по тебе.

Моя улыбка стала шире. Я скучала по всему, что осталось здесь.

Но похоже… некоторые неплохо развлекались без меня.

— Мы можем поговорить?

— А мы можем сразу перейти к тому моменту, когда я попрошу у тебя адрес тети и ты мне его дашь? — ни секунды не задумываясь, парировала я.

— Сколько еще ты будешь увиливать от разговора?

— А тебе сколько понадобилось? Ах да… год, — сухо напомнила я.

Его челюсти закаменели, кулаки сжались.

— Теперь видишь, каково это, когда тебя игнорируют? Видишь, как грызет недосказанное? А я это чувствовала целый год, Эшер… Но ты, судя по всему, нашел чем в это время заняться…

Ну вот… Очередные обосратушки. Я не удержалась и упомянула Хэзер.

Говнюк.

— О чем ты говоришь? — нахмурившись, спросил он.

— Ой, только перестань делать вид, будто не понимаешь! — бросила я, отступая. — И знаешь что? Продолжай врать, мне до нее нет дела и…

— Элла, пожалуйста. Что она тебе сказала? — перебил он, умоляя взглядом.

Я посмотрела на него, вскинув бровь. В душе я надеялась, что он чувствует себя виноватым за эту связь. Откровения Хэзер невыносимо терзали мне сердце, и в такие минуты я ненавидела свою любовь к этому человеку.

— Это ты скажи, кто такая Хэзер. Скажи правду, потому что я все равно ее знаю.

У него вырвался глухой стон. Он мрачно выругался и наконец ответил:

— Вначале я ее не хотел брать, понятно? Но Киара меня подтолкнула, и я…

Я ойкнула от изумления:

— Киара? Киара тебя… подтолкнула?

Сердце готово было остановиться. Руки и ноги тряслись, голова кружилась.

— Ну, не совсем… Она не хотела, и тогда я поступил наоборот, чтобы…

— Срань господня, мне это снится или ты действительно перекладываешь вину на Киару?

— Нет-нет-нет! — поспешно возразил он. — Я просто об этом не думал! Мне это на хер не сдалось!

Ему это не сдалось? Что именно ему не сдалось? Я больше ничего не понимала.

Эшер нервно запустил пальцы в волосы и резко выдохнул. Жестом попросил меня подождать и направился к журнальному столику, где выстроились бутылки с алкоголем. Налил себе стакан и проглотил залпом, потом достал сигарету и жадно затянулся.

— Ладно, — произнес он, выдыхая первую струю дыма. — Я сейчас все объясню… Присядь, а? Пожалуйста.

— Кто такая Хэзер, Эшер? — снова спросила я, пропустив мимо ушей его просьбу.

Мне хотелось услышать ответ из его уст. Я была по горло сыта его вечными тайнами.

Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и промолвил:

— Новая невольница, которая работает на меня, Элла.

Стоп… что?

— Ч-что?

Вопрос вырвался сам собой. Эшер, нахмурившись, вгляделся в меня, а я почувствовала, что у меня сейчас начнется приступ тахикардии. Живот отчаянно скрутило.

Невольница… Его новая… невольница?

— Как это «что»? Погоди… Элла… что она тебе сказала?

— Я… Вы… Она сказала, что вы с ней спите… что вы с ней… секс-друзья…

Я была совершенно сбита с толку. Почему Хэзер соврала? Его новая невольница… Киара ничего не сказала, а ведь он утверждал, что не возьмет другую невольницу.

Ложь.

Он разразился руганью, понося Хэзер на чем свет стоит. При виде его сжатых кулаков я сглотнула. Он тер переносицу, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.

Значит, Хэзер соврала?

— Мы с ней спали два раза, — пробормотал он наконец.

И я задохнулась. Сердце снова разлетелось на мелкие осколки. Он подтвердил слова Хэзер. Она не соврала, они переспали. Этим и объяснялась ее насмешливая улыбка.

Значит, этот говнюк ее трахал… и ревновал меня к своему кузену?

Потрясающая наглость.

— Ты… Ты смеешь говорить, что тебе не нравится моя близость с Шоном, а сам отымел свою невольницу?

— Это другое, — возразил он, глядя на меня исподлобья.

— Нет, вы издеваетесь? — выдохнула я, оглядываясь по сторонам, все еще ошарашенная этим открытием. — Дай-ка угадаю: это ты велел Киаре молчать?

Он скривился, но не ответил. Да ему и не требовалось. Я знала, что так оно и было. Иначе Киара меня предупредила бы.

— Почему ты не хотел, чтобы я знала? — спросила я, воздевая руки.

Фигня какая-то. Он же так любил меня подначивать, а тут подвернулся удобный случай…

— Потому что я не знал, что ты подумаешь! — раздраженно рявкнул он. — Потому что в сраном дневнике я писал, что после тебя никого не захочу, и это была правда! Я не вру в своих дневниках!

У меня вырвался издевательский смешок.

— Однако на этот раз никто не вынуждал тебя обзаводиться невольницей. Ты сам ее выбрал.

От этой мысли с новой силой вспыхнула ревность, которую я запрещала себе испытывать. Новую невольницу он выбрал сам, а меня ему навязали.

— Это совсем не то, что ты думаешь…

— Ну разумеется! Я всегда думаю не то! — мгновенно завелась я. — Ты ее выбрал, потому что ты ее захотел!

— Нет, это не… Не в том дело… Я…

— Ты врешь. В очередной раз. Ты мне врешь, — перебила я, чувствуя, как дрожат губы. — А в чем тогда было дело? Почему ты скрыва…

— Потому что Киара достала меня до ручки! — неожиданно взорвался он. — Потому что все вокруг талдычили о тебе, и я понимал, что накосячил!

По моим застывшим рукам пробежала дрожь. Единственное, что до меня дошло: он все понимал. Понимал, что накосячил.

— Я знаю, что все просрал, Элла, и продолжаю просирать, потому что из-за тебя у меня крыша едет к херам! — заорал он, надвигаясь. — Да елки, посмотри на меня! Из-за тебя я превращаюсь в полного недоумка и не могу объяснить, что происходит в моей тупой башке!

От его голоса задрожали стены. Эшера трясло от бешенства, а меня трясло от страха перед ним. Я знала, что с ним бывает, когда накатывает гнев. Ярость накапливалась у него под кожей, медленно захватывала разум и овладевала всем телом. Я дважды сталкивалась с этим. Его ярость пробуждала мои худшие страхи. Чувствуя, как зашкаливает пульс и сжимается грудь, я закрыла глаза и глубоко задышала.

Это Эшер. Он ничего тебе не сделает…

Я услышала его тяжелое дыхание… Между нами сгустилось молчание, изгоняя предвестников торнадо, которое грозило закрутить его в своем вихре.

Открыв глаза, я встретила его взгляд. Он дрожал, но изо всех сил сдерживался. Его дыхание сбивалось, кулаки были судорожно сжаты. Я молилась, чтобы он не взорвался, потому что не знала, какую реакцию это вызовет у меня.

Его гнев пугал нас обоих.

— Я хотел показать всем, что мне на тебя плевать, хотел доказать самому себе, что я оставил все в прошлом и пошел дальше, — со злостью произнес он. — И потерпел полный крах, потому что ты не шла у меня из головы!

Я не знала, говорит ли он правду или это новый план, чтобы вернуть власть надо мной, но к глазам подступили слезы. Только это я и хотела услышать весь год.

И он сказал это сейчас, пусть и в порыве гнева.

— Поэтому я взял Хэзер! Жалею ли я? Каждый день, едва она открывает рот!

Его откровенность и разъяренный тон вызвали у меня смешок, и это его немного расслабило. Он бросил на меня взгляд и вздохнул. На губах мелькнула легкая улыбка. Он прикурил новую сигарету и продолжил уже спокойнее:

— Я… Она мне на фиг не сдалась, между нами действительно ничего нет.

— Ничего? Как ты смеешь так говорить, ты же… ты трахаешься с ней, — с отвращением напомнила я. — И при этом… еще и ревнуешь к Шону!

— Неверный вывод, — отозвался он, снова затягиваясь. — Я не ревную, просто у меня собственническая натура. Мне не нравится, что этот самодовольный козел хочет тебя. Или кто-то еще.

— Сказал человек, который спит со своей невольницей! Просто нет слов от твоей наглости, — возразила я, закатывая глаза.

Он хмыкнул и выдохнул дым. Он выглядел спокойнее, и мое внутреннее напряжение начало понемногу спадать.

— Спал, — поправил он, воздевая указательный палец. — И всего два раза, не больше.

Я не знала, успокоиться мне или разозлиться еще больше… просто стало грустно. И от этого некуда было деваться. Не получалось изгнать из головы картину, на которой они вместе. Этот образ лишал меня уверенности в себе и одновременно разжигал ревность.

Почему она? Да еще два раза…

— Не всего два, а целых два.

С насмешливой улыбкой он поинтересовался:

— Погоди… а ты, случаем, не ревнуешь, Коллинз?

Ошеломленная вопросом, я вскинула брови. Ну и хам беспардонный!

Конечно ревную, и еще как. Но он об этом не узнает.

— А тебе бы это понравилось, да? Но нет, Скотт, я не ревную.

Он молча меня разглядывал, улыбаясь все шире. Серые глаза скользили по моей коже, заставляя медленно изнемогать.

Проклятые приливы влюбленности.

— Тем лучше, потому что…

Он раздавил сигарету в пепельнице и опасно двинулся ко мне. С каждым его шагом я слабела. Внутри все сжалось, я не могла отвести от него глаз. Его кривая усмешка приковала меня к месту.

Через несколько секунд он остановился рядом со мной. Слишком близко.

Его указательный палец осторожно коснулся моей скулы, потом обвел подбородок, а глаза настойчиво разглядывали мои губы. Ласка вызвала во мне дрожь, и по его довольной ухмылочке я поняла, что он это почувствовал.

Я не могла ни шевельнуться, ни нормально дышать. Эшер с ужасающей легкостью играл моими эмоциями.

— Она меня не интересует, — промолвил он, чуть касаясь большим пальцем моих дрожащих губ. — Ты постоянно в моих мыслях, даже когда я с другими…

Мои чувства забили тревогу, когда его пальцы осторожно сомкнулись на моей шее, а сердце замерло, слушая его признание. Я вдохнула его запах, и притяжение стало еще мощнее. Я пропала.

Он лжет, Элла. Единственное, чего он хочет, — это победить Шона.

Я почувствовала на шее его горячее дыхание, и сердце забилось как безумное.

Я должна его оттолкнуть.

Его лицо приблизилось к моему уху.

Я должна его оттолкнуть. Я не могу позволить ему это. Сердце не должно мной управлять.

Обжигающие губы прикоснулись к уху. Мое дыхание участилось, а душа возгорелась.

— И должен признаться… Мне тебя не хватало…

Оттолкни его. Немедленно. Он лжет.

— Наверное, Хэзер появилась здесь, чтобы заполнить эту нехватку, — прошептала я, кладя руки ему на грудь.

И перестала дышать, почувствовав его сердце, бьющееся так же быстро, как мое. Ему точно не все равно.

Мои слова вызвали у него смех, он покачал головой, заверив:

— Ей не удалось заполнить нехватку.

И отошел. Наша перепалка так заморочила мне голову, что я почти забыла, зачем появилась здесь.

— Дай мне адрес тети, — потребовала я, глядя, как он выходит из гостиной.

Он остановился и повернулся ко мне лицом. Снова заулыбался. А я слишком хорошо знала эту ехидную улыбочку. Она леденила мне кровь.

Его взгляд вспыхнул, что всегда было дурным знаком. Эшер явно что-то задумал.

— У нас весь вечер впереди, еще успеем договориться… С возвращением домой, мой ангел.

Садистские нотки в его голосе заставили меня сглотнуть. Я так и думала. Он в очередной раз затащил меня на свое любимое игровое поле. Вот только теперь мне нужен был приз, а он не позволит легко его заполучить.

Дьявол упорен. Но Эшер… еще больше.

Глава четырнадцатая Два условия

Элла

Минула полночь.

Я переоделась и терпеливо ждала психопата. Господин изволил отбыть по делам сразу после нашего разговора. Наверняка дело касалось сети.

Позвонила Киара и рассыпалась в извинениях. Она винила себя за то, что смолчала про Хэзер, но я не могла на нее злиться. Пусть мне было грустно, но я знала, каким может быть Эшер, если кто-то сделает то, что он запретил. Однако меня порадовало, что Хэзер, оказывается, беспокоила не только меня. По словам подруги, она достала всех.

Сабрина версии 2.0… А я что говорила?

В стенах этого дома всколыхнулись воспоминания, которые я гнала от себя весь год, и меня охватило что-то вроде ностальгии.

Этот дом повидал меня во всех видах, не говоря уже о саде, где Эшер заставил меня провести ночь. А еще спальня Эшера, где меня унесло вихрем его чувств, спальня, где мы поцеловались в первый раз…

В этом доме осталось больше меня, чем я думала. Поначалу этот стеклянный дворец казался новым адом, но со временем он стал лучшим домом в моей жизни.

— Пойдем? Вряд ли он вернется раньше трех ночи, — проговорила я, поглаживая Тата. — А мне так хочется спать.

Я встала с дивана, выключила телевизор, и по спине пробежал холодок. В голову закралась мысль: а вдруг здесь кто-то есть? Проблема в том, что заодно ожили старые страхи и травмы. И сейчас я не могла не вспомнить старуху с фальшивой улыбкой, которая проникла сюда, и тот жуткий момент, когда она угрожала мне кухонным ножом.

Поэтому я решила держаться настороже, не подниматься на второй этаж и не ложиться спать. Проверила, заперта ли входная дверь и дверь в сад, потом снова включила телевизор.

Через несколько минут раздался рев мотора, и с губ сорвался вздох облегчения. Приехал.

— Ну вот, он вернулся раньше, чем мы думали, — с улыбкой сказала я проснувшейся собаке.

Интересно, как Эшер обращался с Татом. Я заметила, что он по-прежнему брезговал псом. Но вроде бы сам Тат любил Эшера.

Я услышала, как открылась и закрылась дверь гаража. Когда на лестнице раздались его тяжелые шаги, я улыбнулась. Но сердце колотилось все сильнее. Я попала в тиски между любовной лихорадкой и желанием растоптать его самолюбие, дабы удовлетворить свое собственное.

— Я думал, ты уже спишь, — произнес хриплый голос у меня за спиной.

— Почему? Хотел посмотреть на меня во сне?

Мгновением позже он уселся рядом со мной. Тат оживился и залез к нему на колени, чтобы вылизать лицо, и Эшер недовольно заворчал.

— Похоже, он тянется к себе подобным, — хохотнула я, переводя взгляд на экран.

— Видишь ли, мой ангел, все твои шпильки не достигают цели, — сообщил он, доставая пачку сигарет из кармана и бросая ее на стол. — Но если хочешь поиграть в эту игру, то позволь напомнить, что ты в этом кобеле вроде как души не чаешь… если понимаешь, о чем я.

Не дав мне ответить, он коснулся моего виска легким поцелуем и поднялся. Я нахмурилась.

Он уколол меня моей же шпилькой или мне кажется?

Я тоже встала и отправилась на поиски Эшера. Судя по звукам, он был на втором этаже. А точнее, в своей спальне.

Подходя к этой комнате, доступ в которую был мне запрещен в начале нашего знакомства, я увидела, что дверь широко распахнута. Заметив меня, он улыбнулся. Застыв на пороге, я не могла отвести глаз от татуировок на его торсе и на руках. Я заметила, что за этот год он обзавелся еще более внушительными мускулами.

— Тебе нравится?

Вопрос вызвал у меня улыбку.

— Не имею склонности к зоофилии, — гордо парировала я.

Он сдвинул брови, усмехнулся и похлопал мне.

— Киара отлично обучила тебя, — отметил он, натягивая майку.

С довольной ухмылкой я пожала плечами и от души насладилась редчайшими мгновениями славы.

— Ты ела?

— Дай адрес тети, — потребовала я, не отвечая на вопрос.

— Ты собираешься поесть у тети?

— Я серьезно говорю, Эшер, мне нужен адрес.

Он тяжко вздохнул, я скрестила руки на груди.

— При двух условиях, — наконец сказал он.

Сердце упало. Я прекрасно знала, что его талант торговаться никуда не делся, и опасалась того, что он потребует. Это же Эшер. Чем нужнее была его услуга, тем выше он задирал цену.

— При одном, — нахмурившись, отозвалась я.

— При двух, — повторил он, кладя мне руки на плечи.

Я высвободилась, испепелив его взглядом. В уголке его рта зазмеилась знакомая усмешка, глаза хитро заблестели. Когда он впадал в такое состояние, это было нехорошим знаком, даже устрашающим.

— Во-первых, я поеду с тобой, — начал он, и я поперхнулась.

— И речи быть не может! Тетя не знает тебя и…

— Она и тебя не знает, — холодно напомнил он. — Элла, она попросила тебя заняться проституцией, а ведь тебе было всего шестнадцать лет! И ты всерьез веришь, что я позволю тебе отправиться в одиночку к этой чокнутой?

— Она не чокнутая! — бросилась на защиту я, сжимая кулаки. — Просто она нуждалась во мне!

— Видишь, мой ангел, в этом вся ты. Ты видишь только хорошее в людях, даже в полных отморозках, даже во мне, — обвиняющим тоном произнес он. — Она променяла тебя на деньги, Элла. На бабло.

К глазам подступили слезы. Было тяжело вспоминать о том, что я для нее пустое место.

— Поэтому, если хочешь ехать туда, езжай. Но со мной, — закончил он и сбежал вниз по лестнице.

Я раздраженно фыркнула. Этого я не предусмотрела. Честно говоря, я хотела, чтобы со мной поехала Киара, но Эшер решил по-другому.

Стоп… Если это первое условие… то какое второе?

Мои глаза расширились. Я тоже сбежала по лестнице и обнаружила его на кухне. Он шарил в холодильнике.

— А второе условие? — спросила я, заходя в огромное помещение.

— Я ждал, когда ты спросишь, — лукаво бросил он.

Он выложил еду на кухонный остров и выдержал мой взгляд, отчего напряжение подскочило на порядок.

Не сказав больше ни слова, он принялся за еду. Его молчание быстро вывело меня из себя.

— Говори уже!

Он насмешливо хмыкнул. Я занервничала еще больше. Никогда не знаешь, чего от него ждать, и это особенно злило. Казалось, что он выигрывает в моей игре, подстраивая мне ловушки.

А я-то хотела заставить его заплатить… но теперь получается, что я первая лезу на стену.

Чертов засранец Скотт.

— Чтоб ты подавился своим салатом, — бросила я.

С его губ слетел очередной смешок, но он так и не ответил. Чем дальше, тем отчетливее я понимала, что он не откроет рта.

— Знаешь что? Пойду-ка я спать, — нахмурилась я. — Но поверь, Эшер, я так и буду торчать в доме, пока ты не дашь этот треклятый адрес.

— А с чего ты взяла, будто мне не в кайф видеть тебя здесь… — заявил он, отправляя в рот порцию салата. — Совсем наоборот, я готов еще потянуть с этим делом.

— Тебе, может, и в кайф, но уж точно не мне.

Не дав ему ответить, я развернулась и вихрем взлетела на второй этаж. Все, что он вытворял, пытаясь до меня докопаться, было невыносимо, потому что всякий раз ему это удавалось.

С тяжелым вздохом я рухнула на кровать. Мышцы расслабились, почуяв матрас, на котором я спала четыре с лишним месяца.

Я скучала по своей кровати, но уж точно не по этим проклятым панорамным окнам.

И все же здесь я себя чувствовала в безопасности. Такого ни разу не было в Нью-Йорке. Я точно знала: со мной ничего не случится, пока он рядом, словно само его присутствие обволакивало и охраняло от внешнего мира.

По этой причине мой разум никак не мог решить, то ли ненавидеть его, то ли любить еще сильнее.

Но кое-что пугало еще больше, и мне отчаянно не хотелось этого признавать: любовь к психопату перевешивала ненависть. Я знала, что рано или поздно проиграю в своей же игре. Вот почему он должен был проиграть первым.

Я зевнула, и меня унесло в объятия сна.

Воздух был холодным. В кромешной тьме мои движения делались неловкими. Я не понимала, где нахожусь.

Сердце заколотилось, когда до меня эхом донеслись смешки. Смешки, которые я узнала. Тело словно держало меня в плену, хотя все чувства били тревогу. Движения были слишком медленными, я не могла убежать от этих смешков, которые все приближались и приближались.

— Детка… не беги…

Слезы отчаянья хлынули из глаз. Стараясь изо всех сил, я немного ускорилась. Я не знала, куда иду, но лишь бы подальше от них.

Я всхлипнула, когда чьи-то пальцы вцепились мне в плечо.

— Пустите… Пожалуйста, оставьте меня…

Моим уставшим телом овладел ужас. Внезапно распахнулась дверь и вдали показалась фигура.

— Эшер…

Зарыдав еще громче, я вырвалась из цепких рук. Кто-то потянул меня назад за волосы, и это было невыносимо больно. Я закричала, прорываясь к двери.

— Тебе некуда идти…

Но когда я уже почти добралась, дверь снова закрылась. И мое сердце разлетелось на осколки.

Руки душили меня, мне не хватало воздуха. Все вокруг почернело. Я хотела закричать, чтобы он открыл дверь, чтобы спас меня. Но пальцы затыкали мне рот, раздевали меня. Трогали меня.

Я умру… Я хочу умереть…

— Элла…

Я распахнула глаза. Сердце едва не останавливалось. Ком в горле мешал глотать, все тело била неудержимая дрожь. Я смотрела в потолок и не могла пошевелиться.

Ничего не получалось. Меня опять парализовало.

— Элла…

Из груди вырвалось рыдание. Это все еще страшный сон? Я все еще заперта в своей голове?

Мышцы свело до боли, тело налилось свинцом. Я снова оказалась пленницей того порочного круга, в котором тело и взвинченный мозг слились воедино.

Нет, ты проснулась. Это приступ.

Я чувствовала, что умираю, перед глазами поплыли белые пятна.

Чья-то рука робко коснулась моей, и это вызвало волну дрожи.

— Ты проснулась?

Этот голос. Нет.

Он здесь.

Проснулась ли я? Или это новый сон?

Я отвела глаза от потолка и увидела его совсем рядом; он молча меня разглядывал. По щекам покатились слезы облегчения. Я попала в ловушку собственного тела, но он был здесь.

— Ты проснулась, Элла. У тебя паническая атака, — прошептал он, водя пальцами по моей руке. — Ты чувствуешь мои кольца?

Его перстни.

Прикосновение холодного металла помогло мне разорвать порочный круг и частично овладеть собой. Теперь я могла двигаться.

По-прежнему сосредоточившись на его пальцах, я попыталась справиться с дыханием, следуя советам терапевта.

И мозг наконец начал соображать.

— Трогай кольца, мой ангел…

Пальцы слабо сомкнулись на его пальцах. Я мало-помалу приходила в себя, и с губ сорвался первый всхлип. Потом второй, третий…

Вот уже год я сражалась в одиночку, и все из-за него. А теперь он здесь.

Как же я на него зла…

Через несколько минут я наконец смогла нормально двигаться, и Эшер вышел из спальни.

Все еще дрожа, я встала, запустив пальцы в спутанные волосы, и двинулась за ним. Медленно спустилась по ступенькам, добралась до кухни. Он бросил на меня загадочный взгляд и протянул стакан воды.

— Все нормально?

— А что, похоже? — сухо поинтересовалась я, беря стакан.

Все из-за него.

Он прислонился к столешнице и принялся разглядывать меня, скрестив руки на груди. Я устало покачала головой.

— И как давно?

— Не догадываешься? — саркастично бросила я.

— Тебе необязательно срывать злость на мне, — холодно заметил он.

— И то верно! Наверное, я должна тебя поблагодарить?

Вместо ответа он мрачно взглянул на меня. К глазам подступили слезы ярости, но я загнала их обратно. Если я потеряю самообладание, вернуть его будет почти невозможно.

— Поверить не могу, что ты ведешь себя как ни в чем не бывало, а ведь началось все из-за тебя, — обвинила я. — Из-за того, что ты сделал, стало намного хуже.

Ответом было молчание. Я со злостью продолжила:

— Ты делаешь вид, что ничего не случилось! Думаешь, и правда не случилось? Год, Эшер. Целый сраный год я жила с этим. И весь год приступы становились сильнее. Знаешь почему? Потому что ты заставил меня поменять свою жизнь!

Он отвел взгляд и сжал челюсти, а горло у меня перехватило еще сильнее.

— Целый год я ждала, что ты вернешься. Целый год я боялась, что засну и не проснусь. Боялась, что меня похитят, боялась оставаться одна, Эшер, — продолжила я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Целый год я смотрела, как люди живут той жизнью, о которой я всегда мечтала, а самым страшным были праздники под Рождество. Я никогда еще не была настолько одинокой! Целый год я плакала каждый вечер, потому что ты меня бросил!

С губ сорвалось рыдание, но я больше не могла молчать. Сдержаться не получалось.

— И каждый проклятый вечер я перечитывала твои записки. Потому что это было все, что от тебя осталось. Каждый вечер я засыпала с надеждой, что ты постучишь в дверь и попросишь вернуться, но ты этого так и не сделал. НИ РАЗУ. Пока НЕ УВИДЕЛ ШОНА, БЛИН!

Нахмурившись, он глубоко вздохнул.

— Это был один из самых страшных годов в моей жизни, потому что ты решил, будто мне лучше держаться подальше от тебя. Но мне лучше не стало. Ты решил ЗА МЕНЯ, даже не спросив. И ТЫ ИЗБЕГАЛ МЕНЯ целый ГОД!

Вопреки себе я выпустила свою боль наружу. Когда он подошел, я отпрянула, прожигая его взглядом, но его руки легли мне на плечи, и слезы хлынули еще сильнее.

Я рыдала все безудержнее, но он крепко прижимал меня к себе.

— ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ ОСТАВИЛ, ЭШЕР? — кричала я, а мои кулаки яростно колотили по его груди. — ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ПОСТУПИЛ?

Без него я сломалась.

Я кричала и била до полного изнеможения. Он не шевелился. Его руки укачивали меня; он молчал под ударами, которыми я осыпала его, не в силах остановиться.

— Ты ушел, как и все… Почему вы так запросто отвернулись от меня?

Я не могла успокоиться; отчаяние, которое копилось так давно, выплеснулось в его объятиях. Почему все с такой легкостью ушли из моей жизни?

— Я так ненавижу тебя… за то, что ты меня бросил… Я ненавижу вас всех.

Я устала, как физически, так и морально. Тело стало тяжелым, и только руки Эшера не давали мне рухнуть на пол.

— Прости меня.

У меня остановилось дыхание. Весь год я днем и ночью мечтала об этих словах.

— Почему ты так поступил со мной? Ведь я хотела только одного — тебя! Я хотела быть нужной кому-то, Эшер… Я хотела быть нужной тебе… а ты… Ты…

Из-за рыданий я не могла больше говорить. В памяти всплывал каждый миг, когда на меня наваливалась тоска, когда было так страшно, что я не могла сомкнуть глаз, все те вечера, когда я вновь и вновь бередила раны, в очередной раз перечитывая его записки.

Он крепче обнял меня, и его губы прикоснулись к моей макушке.

— Прости меня…

Он снова повторил эти слова, и слезы полились еще сильнее.

— Прости… Прости за все…

— Я ненавижу тебя…

— Знаю, — пробормотал он. — Я себя тоже ненавижу…

— Это неправда, — прошептала я, уткнувшись ему в грудь. — Ты просто хочешь выиграть у Шона, я знаю.

— Нет, мне насрать на Шона, Элла.

Дрожащим голосом я снова обвинила его:

— Ты бросил меня…

— Я никогда больше этого не сделаю, даю слово.

Он лжет. Он бросит тебя рано или поздно.

— Я знаю, что накосячил, — признался он. — Только… позволь мне все исправить…

— Мне одиноко… Мне так одиноко…

С его губ сорвался легкий вздох, и он крепче сжал меня в объятиях.

— Теперь я здесь… Я здесь. Я не уйду… не брошу тебя.

Он не останется. Он лжет. Он хочет выиграть у Шона.

Когда-то я вцепилась в него, как в спасательный круг, который не давал утонуть, но он решил больше не держать меня над водой.

— Да, врать ты всегда был мастер, — проговорила я.

Он хмыкнул. Потом взял мое лицо в ладони и вгляделся в меня с легкой улыбкой.

— Даю слово: все, что я делаю и буду делать, не имеет никакого отношения к Шону, мой ангел. Никакого.

Мои губы задрожали, когда он осторожно поцеловал меня в лоб. Меня обволокла мягкая теплота. Весь год моя душа рвалась к его душе. И вновь моя любовь к Эшеру Скотту перевесила ненависть за его молчание.

И все же я не собиралась позволить ему так легко загладить вину. Жажда мести никуда не делась, осталось дождаться случая и заставить его заплатить. Но в это мгновение я желала лишь одного: оставаться в коконе его объятий и снова чувствовать, как его душа утешает мою. Лишь на мгновение, кусочек вечности в его руках.

На следующий день…

— Ты меня вообще слушаешь?

— Нет, — отозвалась я, читая статью в телефоне.

Эшер вздохнул. Вот уже час, как он вернулся из сети и теперь рассказывал какую-то нудятину про работу, которая меня не интересовала. Я не собиралась ничего обсуждать, кроме адреса тети. И не раньше, чем узнаю про второе условие.

Его телефон завибрировал, и он ответил, вставая с дивана. Я повернулась к окну, чувствуя, как сводит живот. Когда я думала о тете, меня охватывала тревога. Я не знала, что меня ждет, и это пугало. Я представления не имела, что собираюсь ей сказать. Мне только хотелось ее увидеть.

Но хочет ли этого она? А вдруг она не откроет мне дверь?

Раздались шаги Эшера. Он опустился на диван, и послышался запах прикуренной сигареты. Я повернулась к нему.

— Так какое второе условие? — в сотый раз спросила я.

Зажав сигарету в губах, он улыбнулся. В глазах блеснула сталь, он глубоко затянулся и ответил:

— Мой ангел, мне бы хотелось, чтобы ты кое-куда со мной съездила…

— Куда? — нахмурившись, спросила я.

— В Лас-Вегас.

Глава пятнадцатая Лас-Вегас

Элла

— Ты шутишь?

Я не удержалась и недоверчиво на него взглянула.

— Я никогда еще не был так серьезен, — ответил он с хитрой улыбочкой. — Мне нужно, чтобы ты сопроводила меня на одну тамошнюю вечеринку.

Вечеринка? В Вегасе?

Город славился своими казино и бурными ночами, а я не любительница подобных развлечений. Слишком много пьяных, слишком много народу, слишком много толкотни… Это не для меня. Но, увидев улыбку психопата, я поняла, что мы отправимся туда не просто «проветриться».

— Я вообще не люблю вечеринки, — напомнила я, насупившись. — А тем более в Лас-Вегасе.

— Увидишь, это будет не так уж плохо…

Я взглянула ему в лицо:

— А что ты собираешься там делать?

Эшер отвел глаза и уставился в телевизор. Прикурив новую сигарету, зажал ее в пальцах.

— Отправить одного говнюка на встречу с предками, как обычно, — уже серьезнее сообщил он.

В словаре Эшера это философское выражение означало, что он совершит новое убийство, при котором я в очередной раз должна буду присутствовать.

Я сглотнула, кожа покрылась мурашками. Его безразличие леденило мне кровь. Как он мог оставаться таким равнодушным, заявляя, что собирается отнять у кого-то жизнь? В такие моменты он походил на монстра. На дьявола.

— У тебя для этого есть невольница, — заметила я после долгого молчания. — Если только ты не платишь ей исключительно за постельные услуги, хотя мне казалось, что у невольниц несколько иные обязанности.

Он хмыкнул. Долго разглядывал меня, зажав сигарету в уголке рта, снова затянулся и ответил:

— Мне с ней скучно. А с тобой нет.

Я возвела глаза к потолку.

— К тому же она угробит весь мой план. Будущий покойник ее знает.

Желудок опять жестоко скрутило. В его глазах поблескивал огонек опасности, как и всякий раз, когда он разрабатывал какой-нибудь уродский план. На последнем задании с ним меня чуть не изнасиловали.

— Когда приедем в Лас-Вегас, сначала осмотримся, — продолжил он и выпустил дым. — А на следующий день мы пойдем в казино и будем там его ждать.

— Ты говоришь «мы», как будто я уже согласилась.

— Потому что ты согласишься, мой ангел.

У меня сжались челюсти. Его условия меня совершенно не устраивали. Сердце тревожно забилось. Я не очень представляла, чего ждать, но выбора не было.

Я отвела было взгляд, но он ухватил меня за подбородок и вынудил поднять на него глаза.

— Я сумею тебя защитить, с тобой ничего не случится.

Я поняла, что на этом задании не удастся отсидеться в тени Скотта.

— Что мне надо будет делать, Эшер?

На его губах заиграла улыбка. Мягко поглаживая пальцем мою щеку, он тихо проговорил:

— Состроишь глазки. И все.

Сердце екнуло.

— Ты хочешь… чтобы я его соблазнила?

— Нет, тебе это не понадобится, — ответил он, убирая руку от моего лица. — Когда этот козел играет в покер и выигрывает, он требует не денег… а женщину, которая сопровождает соперника.

У меня глаза полезли на лоб. К горлу подступила тошнота. Заметив мою реакцию, он нахмурился и поспешил меня успокоить:

— Я выиграю, Элла, будь уверена. Вот только он не умеет проигрывать. И тут в игру вступишь ты.

— Эшер… мне это не нравится, — пролепетала я, нервно постукивая ногой. — Как это «не умеет проигрывать»?

— Он подождет, пока ты отойдешь от меня, чтобы соблазнить тебя и уложить в постель, — объяснил он. — Так вот, ты отойдешь от меня, чтобы привлечь его.

Я сглотнула. Сердце забилось быстрее. Я ненавидела изображать приманку, но каждый раз он навязывал именно эту роль.

— Я не позволю ему и пальцем к тебе прикоснуться, — успокоил Эшер.

— Сказал человек, который оставил меня в руках Джеймса Вуда, точно зная, что тот намеревается меня изнасиловать, — холодно напомнила я. — Нет, ни за что. Я не хочу.

— Элла, даю слово, с тобой ничего не случится. Он и пальцем к тебе не прикоснется, — мягко повторил он. — Я прикончу его раньше.

Подступили слезы ужаса, но я их проглотила.

— Ты мне доверяешь?

— Вообще ни разу, это ошибка новичка.

Он от души рассмеялся. Но только он собрался ответить, как входная дверь распахнулась. Холл тут же заполнился смехом. С широкой улыбкой я повернулась к Элли и Киаре. Одним своим присутствием они сняли напряжение.

Киара перескочила через диван и обвила меня руками. Закрыв глаза, я прижалась к ней.

— Привет, Скотт, — весело сказала Элли.

Я встала, и она с радостным возгласом тоже обняла меня. Тат с лаем потерся о ноги Киары. У меня вдруг перехватило горло. Как же я соскучилась по этому теплу.

Снова хлопнула входная дверь, и раздался чей-то голос:

— Ну правда, Киара… Ну сходи со мной!

— Нет! Не стыдно тебе? Топай сам, — бросила та Бену.

— О, моя ненаглядная!

Веселой улыбки Бена мне тоже не хватало. Он стремительно подскочил и крепко обнял меня.

— Задушишь, — просипела я, так сильно он сдавил мою грудную клетку.

Он выпустил меня и обнял за плечи. Потом как ни в чем не бывало вернулся к прежней теме:

— Ты серьезно? Что стыдного в том, чтобы пойти со мной к дантисту!

Эшер насмешливо хмыкнул и поднял брови.

— Что? — спросил Бен.

— Вспомни, как мы ходили с тобой в последний раз.

— Ты чуть не грохнулся в обморок, когда врач достал шприц! — возмущенно подхватила Киара.

— НО МНЕ БЫЛО ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ! — взвыл Бен. — Вы поминаете эту ерунду каждый раз, лишь бы не идти! Я просто фигею!

— А я фигею, что ты боялся шприцев, хотя мы играли с настоящим оружием, — подколол его Эшер. — Кстати, вы очень вовремя. Мне надо, чтобы вы кое-что купили.

Он встал. Мы озадаченно смотрели на него.

— Вечером я еду в Лас-Вегас. Ну, точнее… мы едем.

Киара повернулась ко мне, расширив глаза и приоткрыв рот. Мое сердце понеслось вскачь, и я спросила себя, стоит ли того тетин адрес.

— Верно, Коллинз?

Я изничтожила его взглядом. В ответ он ехидно ухмыльнулся. Всеобщее внимание обратилось на меня, и лежащий на моих плечах груз показался еще тяжелее. Наконец я ответила, запинаясь:

— Я… э-э-э… ну да.

Губы дьявола раздвинулись в довольной улыбке.

— Киара, подбери ей платье. Элли, мне нужна смываемая краска для волос. Черная. И черные линзы для глаз. Бен, найдите вместе с Хэзер планы здания того казино в Лас-Вегасе, о котором мы говорили.

Все трое молча закивали. Но Киара не унималась.

— Эшик, но почему Элла, а не Хэзер?

— Чтобы ты спросила, а я не ответил, — бросил он, выходя из гостиной. — И не тяните. Мне это нужно к вечеру.

Бен присвистнул и направился к выходу. На ходу бросил взгляд на девушек.

— Вы идете?

— Ступай, мы сейчас, — ответила Киара, не спуская глаз с меня.

Когда мы остались одни, Элли повернулась ко мне, приподняв бровь:

— Ты поедешь с Эшем? О господи! — прошептала она.

— Это одно из его условий, если я хочу получить адрес тети, — проговорила я.

Он дьявол. Я даже думать не хотела о том, что придется тащить этого говнюка к тете.

— А какие другие условия? — спросила Киара, косясь на холл.

— Он поедет к тете вместе со мной.

Они обменялись удивленными взглядами.

— Похоже, ему очень нравится твое общество, — заключила Элли.

— Меня очень, ну просто очень удивляет его поведение, — добавила Киара, усмехнувшись уголком губ. — Умоляю, Элла, не поддавайся ему так легко. Эш умеет уболтать… и он жутко настырный, когда ему что-то нужно.

Элли засмеялась, потом лукаво заметила:

— К тому же, Элла, как говорится, то, что случилось в Вегасе… останется в Вегасе.

Когда все отбыли, я развернула покупки, которые Киара выложила на кровать. Тат с любопытством обнюхал мои — предположительно — платья.

— Я тебе доверяю, Киара… — пробормотала я, поглаживая стоящие торчком уши Тата.

Я достала первое платье изумрудного цвета. Слишком глубокое декольте мне сразу не понравилось. Слишком короткое, слишком обтягивающее, слишком… Слишком.

Я вытащила второе и прищурилась, разглядывая его. Оно было намного длиннее, разрез обнажал бедро целиком. Синий цвет меня почти ослепил. Слишком синее, слишком открытое… ну слишком открытое.

Я скрестила пальцы, разворачивая последнее платье, ткань которого отличалась от двух предыдущих… Атлас. Цвет шампань. Две тонкие бретельки и ворот-хомут.

Спасибо, Киара, что научила меня этому слову, когда мы искали платья на Манхэттене.

— Вот это идеально.

Я чуть не подпрыгнула, услышав хриплый голос над ухом. Сердце сделало кульбит. На мгновение мне показалось, что душа распростилась с телом.

— Ты совсем сдурел — так вваливаться?! — вскричала я, поворачиваясь к нему.

Моя реакция его позабавила.

— Извини, что я зашел, как к себе домой. Я сказал, что вот это платье идеально.

Он указал пальцем на платье, которое я держала в руках. Если честно, я была того же мнения. Во всяком случае, оно было лучше, чем два других. Интересно, а такое носят в Вегасе?

Задев мою руку, Эшер потянулся к предназначенному для него пакету. Его ладонь нырнула внутрь и вытащила коробку с краской. Стало интересно, как Эшер, яркий блондин, выглядит с черными волосами.

— Кстати, я очень надеюсь, что ты умеешь красить волосы, — бросил он, выходя из спальни.

— И не мечтай, — тут же откликнулась я. — Ни малейшего желания умереть из-за твоих волос.

Он тихо рассмеялся и заверил:

— От этого ты не умрешь. И потом… я предпочитаю тебя живой.

Сердце дрогнуло, и я сразу же себя прокляла. Так бесила эта власть, которую он имел надо мной, и то, как он всего несколькими словами пробуждал мои чувства.

— Приготовь сумку, мы выезжаем через два часа, — объявил он уже из своей комнаты. — Приедем туда к трем часам ночи.

По его словам, он хотел «оглядеться» перед завтрашней вечеринкой. Я уже представила, как буду сидеть с ним в машине и шпионить за людьми, столь же глупыми, сколь и опасными, и эта картина мне совсем не понравилась.

Секундочку… к трем часам?

Я вихрем вылетела из спальни. Услышала его голос этажом выше и поняла, что он в кабинете. Отлично.

Когда я вошла, он раздавал инструкции по телефону. Тыкал пальцем в карту, лежащую перед ним, и называл имена людей, о существовании которых я не подозревала.

Я молчала, сложив руки на груди, пока он не повесил трубку. Он бросил на меня вопросительный взгляд.

— Слушаю тебя, — сказал он, опуская глаза на карты.

— Как это к трем часам? Лас-Вегас в четырехстах километрах отсюда… то есть лететь час!

На его губах заиграла нехорошая улыбка. Он поднял голову и просто пояснил:

— Потому что мы поедем на машине.

У меня прервалось дыхание и исказилось лицо.

Причина смерти: Эшер. Орудие убийства: автомобиль.

Что я ненавидела в нем всей душой, так это любовь к скорости. Когда он сидел за рулем, мои сердце и желудок выписывали мертвые петли, а сама я едва удерживалась от рвоты.

Эти два дня станут самыми кошмарными за год. Я не знала, что хуже: быть с Эшером или быть с Эшером в авто. Или же быть с Эшером в авто на задании, где я буду приманкой?

— Собирайся, мой ангел. Нас ждет долгая дорога… нас с тобой.

Я уже собиралась ответить, но тут открылась входная дверь, и в тишине раздался женский голос:

— Эш! Я достала планы!

Хэзер.

Глава шестнадцатая Спорный вопрос

Элла

Я тяжело вздохнула. Скрестив руки на груди, я наблюдала за психопатом, который прикрыл глаза, услышав голос невольницы.

— Ты где?!

— Наверху, — ледяным тоном отозвался он.

Поморщившись, я прислонилась плечом к стене, пока шаги Хэзер приближались к кабинету.

— Вот они! Ты…

Заметив меня, она умолкла. Кажется… разозлилась. Может, я ей мешаю?

— А, и ты здесь.

Судя по пренебрежительному тону, действительно мешаю.

Эшер испепелил ее взглядом.

— Ее зовут Элла. И я запрещаю тебе с ней разговаривать, — прорычал он.

Мгновение она меня разглядывала, затем положила чертежи на стол, заваленный бумагами и оружием.

— Ты правда не хочешь, чтобы я поехала с тобой? — грустно спросила она.

Я нахмурилась. Во мне взыграла ревность, и пока я молча наблюдала за сценой, меня так и подмывало вставить слово.

— Уверен, тебе есть чем заняться, — возразил Эшер, разворачивая чертежи.

— Ну возьми меня! — заканючила Хэзер, кладя руку на стол. — Тебе опасно ехать одному…

— Он будет не один, — не удержавшись, встряла я.

Эшер с легкой улыбкой поднял на меня глаза. Невольница развернулась с ошарашенным видом.

— Ты берешь с собой ее? Ее?

Взгляд Эшера потемнел, улыбка испарилась. Он холодно ответил:

— Убирайся.

Хэзер сжала кулаки и не двинулась с места.

Я ахнула, когда Эшер, потеряв терпение, схватил со стола первый попавшийся ствол и быстро зарядил его.

— Я не люблю повторять, Хэзер, — процедил он, наводя на нее пистолет. — Если ты сейчас же не выметешься отсюда, я всажу тебе пулю в лоб, а потом перережу глотку… И со вчерашнего дня мне очень хочется это сделать.

От его хриплого рокочущего голоса я задрожала, вспомнив того Эшера, от которого натерпелась в самом начале. Неудивительно, что Хэзер поджала хвост. Она сбежала по лестнице и со всей силы шваркнула входной дверью.

Несколько минут протекли в молчании, потом Эшер метнул в меня озорной взгляд и прошептал:

— «Он будет не один»…

Я досадливо поморщилась. Необязательно напоминать о словах, которые я произнесла в порыве ревности.

Он медленно приблизился. Его шаги эхом разносились по комнате, довольная улыбка будила во мне убийственные порывы, а вот стальной взгляд очень нервировал.

— Мне не нравится твоя невольница, — попыталась оправдаться я.

Я чувствовала себя совсем маленькой рядом с его внушительным телом.

— Не только тебе, но по другим причинам…

— Она ужасная, — пробормотала я, отступая, пока не уперлась в стену.

— Знаю, — бросил он, вглядываясь в мое лицо. — Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы она меня сопровождала? Предпочитаю твою компанию.

Сердце сбилось с ритма, но я быстро взяла себя в руки. Ни в коем случае нельзя поддаваться, иначе победа достанется ему слишком легко.

— Для человека, который избегал меня весь год, ты как-то чересчур близко подошел, — заметила я.

Подняв руки, он отступил, и я с большим удовольствием послала ему торжествующую улыбку. Не сводя глаз с моих губ, Эшер в свою очередь ухмыльнулся.

— Ты готова?

— Почти, — ответила я, направляясь к двери. — Поторопись. Чем быстрее вернемся, тем раньше я увижу свою тетю.

— Ты же знаешь: я очень не люблю, когда мне указывают, что делать, — заметил Эшер.

— Ты же знаешь: мне теперь плевать, что ты любишь, а чего не любишь.

Я уже собиралась выйти, но меня задержал его нехороший смешок. Он пробормотал у меня за спиной:

— Что ж, продолжай играть с моим терпением, а я доставлю себе удовольствие, поиграв с твоими голосовыми связками, мой ангел.

Я сглотнула, прекрасно поняв, что он имел в виду, и постаралась выровнять сбившееся дыхание. Затем поспешила в свою комнату, чтобы дособирать сумку для Лас-Вегаса.

Хотелось поскорее покончить с этим заданием и получить уже адрес тети. Я твердо намеревалась ее повидать, и меня грызло нетерпение. Ее многолетнее молчание терзало меня не меньше, чем то, как обращались со мной мужчины.

Мною владели двойственные чувства: она была единственным родным человеком, и я цеплялась за мысль, что благодаря мне ей живется лучше. Но еще хотелось, чтобы она поблагодарила меня, чтобы повинилась в том, что попросила пожертвовать собой ради нее, когда мне было всего шестнадцать.

По спине прошла знобкая волна, когда я вспомнила Джона: предательские уговоры, натянутую улыбку и фальшивую любезность в первую неделю моего пребывания. Потом он явил свое истинное лицо и свои извращенные планы, как зарабатывать на мне деньги…

Все те мужчины, их руки, их голоса над ухом, их губы… Я вновь переживала эти ощущения, как будто все произошло вчера.

Внутренности скрутило, я кинулась в ванную, чтобы вывернуть содержимое желудка, и осела на пол рядом с унитазом. Задыхаясь, я попыталась прийти в себя и отогнать демонов, которые постоянно теснились рядом.

И не собирались никуда уходить.

Я знала, что обречена жить с ними до конца дней. Но я этого не хотела. Просто больше не могла.

Уже собираясь спуститься, я со второго этажа полюбовалась Эшером. С сумкой на плече и сигаретой в клюве он надевал в холле свою кожанку. Почувствовав мой взгляд, он поднял голову и коротко кивнул, приглашая вниз.

У дверей к моим ногам прижался Тат. Меня кольнула вина за то, что оставляю пёселя совсем одного.

— Киара приедет через несколько минут, не беспокойся за него.

Я нагнулась и обняла маленького пушистика. Эшер прищелкнул языком.

— Ты ревнуешь к собаке, это смешно! — язвительно заметила я.

Когда я выпрямилась, он снял с моего плеча сумку и жестом предложил пройти.

Эшер в роли джентльмена: сезон второй, явление первое.

Мы спустились в гараж. Эшер распахнул дверь и пропустил меня вперед.

Сезон второй, явление второе.

Наступил миг, которого я боялась: я оглядела машины, одна мощнее и страшнее другой. Интересно, в которой из них я буду дразнить смерть бок о бок с дьяволом.

Я залезла внутрь черной машины, чьи ослепляющие фары только что загорелись. В нос ударил запах кожи. Эшер бросил наши сумки на заднее сиденье и тоже уселся.

Сердце забилось сильнее. Его близость бередила нервы, я чувствовала рукой его руку, и по коже побежали мурашки.

Взревел мотор. Я съежилась на сиденье, и он хмыкнул.

— Вижу, кое-что не изменилось, — поддел он.

— Ты о чем? О своих секретах или о своем вранье? — ядовито поинтересовалась я. — Тогда верно. Ничего не изменилось.

— Я ничего не говорил.

Через несколько секунд мы покинули его владения.

Я стала смотреть на луну, которая сопровождала меня бессонными ночами. Иногда она напоминала мне собственную душу, изрытую шрамами, как лунная поверхность — кратерами. Она невольно напоминала и Эшера, каким он был год назад, — человека, обратную сторону которого я видела лишь глубокой ночью, а утром он становился совсем другим.

— О чем думаешь?

— Ни о чем, — ответила я, не оборачиваясь.

— У меня вопрос. Ты… ты действительно все прочитала?

Я замерла. Он говорил о своих дневниках.

— Ты уже задавал мне этот вопрос, — спокойно ответила я. — И у меня все тот же ответ. Да, а что?

Он замолчал, я вздохнула.

— Я не думал, что ты станешь их читать, — признался он наконец, не отрывая глаз от пустой дороги. — По правде говоря, я был уверен, что ты их порвешь, даже не посмотрев.

— Я не так импульсивна, как ты, — напомнила я. — Ты это говоришь, потому что сам так поступил бы. Я другая.

— Не потому. Просто я думал, ты меня ненавидишь.

— Ну и правильно думал, потому что я тебя ненавижу, — сухо ответила я. — Я ненавижу тебя за то, что ты меня бросил, за твое молчание, за то, что ты целый год избегал меня. И поверь, если бы существовала таблетка для стирания чувств, я бы ее выпила. Потому что ты моих чувств не стоишь.

Я плевалась ядом, нимало не заботясь о нем.

Около четверти часа он молчал. После моего ответа в салоне воцарилась ледяная тишина. Пальцы у него были сжаты, челюсть закаменела. По всей видимости, мои слова его глубоко задели. Но что он мог сказать в свою защиту?

— Я знаю, что поступил…

Его прервал звонок моего телефона. На экране высветилось имя Шона. Отлично.

— Привет, Шон, — проговорила я, мельком глянув на психопата. Того аж передернуло.

— Я тебе не помешал?

— Вовсе нет. Наоборот, — заверила я со сладкой улыбочкой.

Внезапно меня откинуло назад: Эшер в ярости газанул. У меня глаза на лоб полезли, когда я увидела, на какой жуткой скорости мы несемся.

— Я хотел узнать, как у тебя дела и не стало ли тебе получше. Очень жаль, что в тот раз не получилось вместе поужинать. А сейчас мне не спится, завтра важное заседание, и сна ни в одном глазу.

После отъезда Эшера мне не хватило духу пойти ужинать с Шоном, и я соврала, что заболела. Но Эшер, естественно, был не в курсе.

— У меня все хорошо… спасибо.

Я вцепилась в ручку дверцы и невольно бросила взгляд на Эшера.

Сжав кулаки и челюсти, он по-прежнему не отрывал глаз от дороги, но теперь рулил его гнев, и это ужасало. Я не могла вникать в слова Шона — я вслушивалась в рев мотора, нарастающий с каждой секундой.

— И я собираюсь заказать новую машину, — наконец сказал Шон.

— О… понимаю.

Ничего я не поняла из его слов. Но это был Шон, он говорил исключительно о себе.

— Ладно, пора и баиньки. Сейчас и впрямь очень поздно, надо постараться уснуть перед завтрашним днем. Доброй ночи, Элла, надеюсь увидеть тебя в самом скором времени.

— До… до скорого, — пролепетала я.

Он дал отбой, и я положила телефон на колени, продолжая сверлить Эшера глазами.

— Ты совсем сдурел, сбавь скорость!

— Не выношу, когда этот клоун с тобой разговаривает, — сообщил тот, продолжая нестись во весь опор.

— Притормози, — взмолилась я, с трудом сглатывая.

— И что он тебя хочет, — продолжил он, не обращая внимания на мою просьбу.

— Эшер, сбрось скорость.

Сердце колотилось в горле. Страх захлестывал всякий раз, когда мимо нас проезжала машина.

— И что он пытается зазвать тебя на ужин.

— Я просила тебя сбавить скорость…

— Почему ты ему это позволяешь? Почему именно он? Что ты в этом мудаке нашла?! — взорвался Эшер, не поворачивая головы.

Я застыла, парализованная и скоростью, и его неудержимой яростью.

— Эшер, пожалуйста, помедленнее, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Эта бешеная скорость была такой же, как та, что стоила жизни моей матери.

Внезапно машина наконец замедлила ход.

Эшер раздраженно фыркнул и прикурил сигарету. Открыл окно, чтобы дым не шел в салон, а я глубоко задышала, стараясь успокоиться.

— Почему ты его так не любишь? — спросила я после тягостной паузы.

Он шумно выдохнул и провел рукой по волосам:

— Потому что он говнюк, считающий себя лучше всех.

— Именно так я отвечаю, когда кто-нибудь спрашивает меня, кто ты, — слабо улыбнулась я.

Мне хотелось разрядить обстановку. Ярость Эшера пугала, и было бы чистым самоубийством злить его и дальше. И хотя часть меня желала уязвить его, момент был крайне неподходящим.

Но… когда я прокрутила в голове то, что сейчас происходит, на моих губах заиграла улыбочка.

— Ревнуем, Скотт?

Он хохотнул и ответил:

— К нему? Нет. А вот к тому интересу, который ты к нему питаешь… Вопрос спорный.

— Сам виноват, год назад я питала к тебе куда больший интерес, — проговорила я, глядя в окно.

— Год назад я был мудаком. Сейчас уже не настолько.

— Вопрос спорный, — хмыкнула я.

Мы обменялись взглядами и заулыбались.

— Ты успокаиваешь меня куда лучше, чем сигарета, мой ангел, — промолвил он. — Честное слово.

— Сигарета убивает, — напомнила я.

— А ты — наоборот.

Сердце забилось как сумасшедшее. Я тряхнула головой, заталкивая поглубже чувства, которые грозили изгнать мою горечь.

Прислонившись головой к стеклу, я глубоко вздохнула и прикрыла веки. Глаза начали слипаться.

— Если заснешь сейчас, завтра вечером очень быстро устанешь…

— Мм…

— А я ведь тоже могу заснуть за рулем.

— Нечего на меня все сваливать, — пробормотала я, не открывая глаз. — И потом, ты не из тех, кто засыпает за рулем.

— Откуда тебе знать, я тут видел один документальный фильм о…

Я хихикнула. Документальный фильм. Чтобы он смотрел документальный фильм?

— Ты, например, знала, что виноградина может взорваться, если ее засунуть в микроволновку? — спросил он.

Нахмурившись, я повернулась к нему.

— Кто тебе это наплел?

— Бен. А еще, ты…

— Пожалуйста, просто помолчи, — попросила я, снова закрывая глаза.

— А однажды я продал оружие парню, который был до того на меня похож, что я решил, будто обзавелся близнецом, — наигранно веселым тоном продолжил он, наплевав на мою просьбу. — Было это в…

Господи, спаси и помилуй…

Два часа спустя…

— И там тоже у меня однажды случилась классная групповушка, — заявил он, тыча пальцем в ярко освещенный отель.

Мы наконец-то добрались до пункта назначения. Мозг был готов взорваться от баек Эшера, а еще из-за того, что тот рывком прибавлял скорость, стоило мне клюнуть носом.

Я его ненавижу.

— А тут была перестрелка. Сводили счеты два клана, в результате двадцать три трупа, — продолжил Эшер, указывая на ночной клуб справа.

— Когда ты уже заткнешься, — прорычала я, щурясь от тысячи переливающихся огней этого бурлящего города.

— Я дам тебе поспать, когда мы доедем до вершины.

До вершины? Что еще за «вершина»?

Я решила не задавать вопросов, а то он по второму кругу заведет свои бесконечные истории. Настоящая пытка. Я не без иронии вспомнила, что это не первый раз, когда он не давал мне заснуть. С той разницей, что сейчас я не стояла под дулом его пистолета… и за мной не гонялись радиоуправляемые игрушечные змеюки, которых я приняла за настоящих.

Ненавижу Бена за то, что он ему их подарил.

А сейчас лишь его хриплый голос не давал мне спокойно задремать. И если честно, я была на волосок от того, чтобы перерезать ему голосовые связки. Меня жутко тянуло в сон — то состояние, когда глаза слипаются, а все тело тяжелеет. Голова разламывалась от шума и слепящих огней. Единственное, чего я хотела, — это добраться до кровати. Или хотя бы отключиться на несколько секунд.

Ну хоть на несколько вшивых секунд.

Едва мои глаза закрылись, как машина резко свернула налево, заставив меня привскочить.

Психопат издевательски хохотнул.

— Да что ты как ребенок! — взъярилась я.

Он подмигнул и снова уставился на дорогу.

Чем дальше мы ехали, тем меньше светило огней, из чего я заключила, что мы удаляемся от центра города. Эшер заложил крутой вираж, и я сглотнула, поняв, что он свернул на дорогу, ведущую на вершину горы.

Машина, не сбавляя хода, начала опасный подъем. Все мои чувства взбунтовались, а сон испарился, когда в голову пришла гениальная мысль взглянуть в окно. Малейшая оплошность — и мы навернемся и улетим в стометровую пропасть.

— Сбавь скорость, — дрожа, взмолилась я.

— Все под контролем.

— Я тебе вот вообще не доверяю, Скотт, притормози. Никакого желания умереть в Лас-Вегасе.

— Чем быстрее доедем до вершины, тем быстрее ты заснешь.

— Возможно, но мне не хочется заснуть навечно. Притормози эту сраную тачку!

— Прекрати разыгрывать трагедию, ничего с тобой не случится, — вздохнул он.

— ЭШЕР! — заорала я, сжимая кулаки.

— Обожаю, когда ты выкрикиваешь мое имя, мой ангел, — с кривой усмешкой подначил он.

Я возвела глаза к небу. К счастью, он послушался.

Через несколько минут Эшер выключил мотор. Я снова открыла глаза и тут же вытаращила их. Мы были над Лас-Вегасом. Его огни сияли так ярко, словно над городом взошло солнце. От этого вида у меня перехватило дыхание.

Эшер вышел из авто и двинулся к вершине. Я последовала за ним. Жестокий порыв ветра хлестнул мне в лицо, и я задрожала всем телом. Стуча зубами, остановилась рядом с ним. Он уставился куда-то вниз. Я повернулась туда и попыталась разглядеть, что именно приковало его внимание.

А, вот оно…

Я заметила темный пятачок с фонарями по периметру. Казалось, там кружили люди, что напоминало штаб-квартиру в Лос-Анджелесе. Все вместе походило на гангстерскую сеть, вид сверху.

Эшер, нахмурившись, развернулся ко мне. Потом стянул свою кожанку и накинул мне на плечи. Стуча зубами от холода, я слабо кивнула в знак благодарности, пока он прикуривал новую сигарету.

Он приобнял меня за плечи, я его руку тут же скинула. Он вздохнул и тихо сообщил:

— Чувак, которого я завтра пристрелю, работает там.

— Почему мы здесь?

— Мне нужно кое-что проверить.

Я напряглась, внезапно почувствовав, как его рука проникает под куртку, накинутую на меня. Он порылся во внутреннем кармане и достал… бинокль.

Затем внимательно осмотрел все, что происходило внизу. До моих ушей донесся глухой шум с того пятачка, за которым наблюдал Эшер.

Абсолютно вымотанная, я принялась созерцать огни города. Было около четырех утра, но Вегас, казалось, бодрствовал, как любой другой город в разгар дня.

Ледяной воздух холодил лоб и скулы. Я грела промерзшие руки в карманах куртки. Взглянула на Эшера — ему, казалось, холод был нипочем. Заметила его сдвинутые брови и закаменевшие челюсти.

— Что там?

Он снова повернулся ко мне и протянул бинокль:

— Скажи, что ты видишь.

Озадаченная и заинтригованная, я поднесла бинокль к глазам:

— Трое вооруженных мужчин… Нет, четверо. Еще вижу два грузовика, они только что выехали. С ними что, женщина? Погоди… Эшер… это же…

Знакомая фигура… Но я не могла распознать ее в профиль. И вдруг ахнула от удивления.

Вот дерьмо.

— Значит, я не ошибся, — заключил Эшер. — Все будет сложнее, чем я думал…

Я была уверена, что узнала женщину, да и он тоже.

Сабрина.

Глава семнадцатая «Юные титаны»

Элла

Мы зашли в малую резиденцию Скоттов — главную занял один из кузенов Эшера, который и устраивал завтрашнюю вечеринку. Располагалась она в нескольких километрах от центра. Вокруг не было ни души. Вообще ни тени живого существа.

— Хочешь посмеяться? — вопросил Эшер, запирая дверь. — Отсюда дом кажется большим, верно?

Я огляделась. Памятуя огромные жилища Скоттов, я сразу заметила, что здесь нет второго этажа. Зато вестибюль был просторным, а гостиная не меньше, чем у самого Эшера.

— Да.

— А спальня здесь только одна.

От его смешка у меня остановилось сердце. Одна спальня?

— Моего деда достало, что дядя устраивал вечеринки и оставлял посторонних ночевать у него в доме, — пояснил Эшер, подходя ближе. — Тогда он построил этот и отдал ключи от главного в обмен на ключи от того, где мы сейчас.

— Который из твоих дядьев? — спросила я.

— Ричард, отец говнистого цветочника, — выговорил он, запустив руку в волосы. — А та самая спальня чуть дальше, справа.

— Там… Там две кровати?

Он с насмешливой улыбкой наклонил голову:

— Одна… но двуспальная.

Я выпучила глаза, поняв, что придется спать вместе с ним.

Да ни за что.

— Ладно тебе, всего одну ночь! — запротестовал он, напустив на себя усталый вид.

— Я отказываюсь спать вместе с тобой! — замотала я головой.

Его глаза ощупали каждый сантиметр моего лица. Наконец он испустил утомленный вздох.

— Хорошо. Посплю в гостиной, если тебе так хочется.

У меня отвалилась челюсть, когда он так легко уступил. Я-то уже вооружилась всеми доводами.

— Что?

Я разглядывала его большими глазами. Как быстро я победила! Он что, надрался? Или обкурился?

— Ты… Кто вы такой и что сотворили с Эшером Скоттом?

Он тряхнул головой и рассмеялся, обескураженный моей — вполне понятной — реакцией.

— Почему ты так говоришь?

— Для начала ты отдаешь мне свою куртку, хотя я даже не просила, — начала я, снимая кожанку. — Ту самую куртку, к которой год назад я и прикоснуться не смела, потому что она слишком дорогая!

Он расхохотался во все горло. Я не могла не заулыбаться, услышав этот его смех, настолько редко он звучал.

— А теперь ты с такой легкостью уступаешь моей просьбе! Без всяких условий и «нет, я делаю что хочу»! Прости, но у меня есть вопросики.

От моих слов все его веселье как ветром сдуло. Он кашлянул и подошел ближе.

— Если ты не хочешь спать рядом со мной, я не буду тебя заставлять, мой ангел, — заверил он, положив руки мне на плечи. — А что до куртки, то цена ей куда меньше, чем той, на ком она.

Сердце пугающе подпрыгнуло в груди.

Довольный моей реакцией, он поднес губы к моему уху и прошептал:

— Та, кто ее носит, бесценна.

— Знаешь, что гласит народная мудрость, Эшер? — прошептала я в ответ. — «Что имеем, не храним, потерявши, плачем». Рада признать, что так оно и есть.

— А еще народная мудрость гласит, что чем горше разлука, тем слаще встреча, — откликнулся он.

— И кто такое говорит, кроме говнюков вроде тебя, пытающихся оправдаться? — возведя глаза к потолку, откликнулась я.

Он улыбнулся:

— Теперь я говнюк?

— И всегда им был.

Я вздрогнула от прикосновения его колец к подбородку. Он взял мое лицо в ладони и заставил посмотреть себе в глаза. Сердце забилось быстрее, когда я почувствовала, как он беззастенчиво меня разглядывает. Его большой палец осторожно погладил мои губы.

— Твоя дерзость будит во мне желание заткнуть твой милый ротик, — хрипло прошептал он.

Меня словно заледенило его прикосновение, я не смела вздохнуть, лишь бы не усилить биение сердца. Оно и так готово было взорваться.

— Твоя дерзость кружит голову, мой ангел… зря ты думаешь, что она меня злит…

Его большой палец медленно проскользнул между моими губами, и по спине побежали мурашки.

— Скорее уж вызывает желание воплотить самые порочные мысли, что вертятся у меня в голове, — добавил он, облизнувшись. — И какая-то часть меня ждет этого не дождется.

Его палец спустился ниже, к подбородку, и внезапно он схватил меня за горло. Охнув от неожиданности, я застыла на месте.

— Видишь, мой ангел, я — это по-прежнему я. Но тебе знакома лишь эта сторона меня, — заключил он, сдавливая мне кожу. — Позволь показать тебе и другую.

Он осторожно отпустил меня, когда я была уже на грани панической атаки.

Эшер Скотт. Каким бы нежным он ни казался временами, я ни на секунду не забывала ту жестокость, которая вылепила его характер. Эта грань его натуры будоражила мои чувства и заставляла терять голову.

Закрыв глаза, я глубоко задышала, стараясь прийти в себя. Не дожидаясь продолжения, я отправилась на поиски спальни, которую обнаружила без труда. Она оказалась крайне лаконичной: огромная кровать, комод и платяной шкаф. Я бросила вещи на кровать и заперла дверь. Быстро влезла в пижаму, чтобы хоть немного отдохнуть после бесконечной дороги.

И после того, что сейчас произошло в холле.

Затем вышла за водой. Я не удивилась, увидев Эшера в гостиной со стаканом виски в руке. Вокруг него клубился табачный дым.

Он отсалютовал мне стаканом и улыбнулся, пока я допивала воду.

— Спокойной ночи, — произнес он, глядя, как я направляюсь обратно в спальню.

— Спокойной ночи, — не оборачиваясь, ответила я.

Я была на седьмом небе: одеяла теплые, подушка взбита, как я люблю, а вокруг тишина. И все же мне не спалось. Сна не было ни в одном глазу.

Почему? Потому что я ждала.

Ждала, когда он войдет. И будет смотреть, как я сплю, или еще что-то.

Все получилось слишком легко, а Эшер никогда легко не уступал. С другой стороны… я не могла избавиться от желания, чтобы он пришел. Его присутствие успокаивало, и я лучше спала, когда он был рядом.

Почему он не идет?

Я прислушалась, стараясь уловить звук шагов, но психопат не подавал признаков жизни. Полная тишина. Та самая тишина, которая так доставала меня на Манхэттене, что я включала телевизор для фона.

В окно начал просачиваться свет. Занимался день, напоминая, что я так и не сомкнула глаз.

Щелк.

Все чувства обострились, когда я услышала за спиной звук открывающейся двери. На губах заиграла улыбка. Он здесь. Чуть приоткрыв веки, я смотрела, как его смутный силуэт двинулся к шкафу, распахнул створки и достал… одеяла.

Он действительно собирается спать в гостиной?

Когда он исчез, я закрыла глаза. Вот только не было звука закрывшейся двери, значит он все еще в комнате.

Дыхание остановилось, когда его палец коснулся моего плеча, потом медленно двинулся к шее, к подбородку и, наконец, к щеке.

— Не сердись… Я не смог удержаться и не посмотреть, как ты спишь, — тихо прошептал он.

Его палец поднялся выше, откинул прядку со лба. Я всеми силами старалась дышать ровно, хотя пребывала на грани сердечного приступа.

— Это так успокаивает.

Желудок свело, когда его губы прикоснулись к моему виску. Задохнувшись, я застыла. Он отошел от кровати и закрыл за собой дверь. Я осталась одна. Меня трясло, в мыслях царил хаос. Я не понимала смысла его слов, и все равно они мягкой теплотой окутали мое сердце. Мои чувства к нему никуда не делись и не денутся, особенно если он продолжит вести себя так, как я всегда мечтала.

Вот черт… Во что я опять вляпалась?

15:00

— В лучшем случае ее там не будет, — проворчал Эшер, поглощая завтрак, состоящий из черного кофе и бейгла.

Я проснулась уже час назад, в отличие от Эшера, который только-только продрал глаза. Его утренний мрачняк усугублялся из-за ночи, проведенной на диване. Я чувствовала себя почти виноватой в том, что у него ныла спина.

Он со стоном выпрямился и отхлебнул кофе, не сводя глаз с телевизора, где шли новости. «Юных титанов»[3] он включить отказался.

— А в худшем?

Он бросил на меня суровый взгляд, означающий, что я должна заткнуться и дать ему спокойно допить кофе, желательно в тишине.

— Она будет там и узнает тебя, — выдал он после долгих минут молчания. — А теперь дай мне проснуться. Поговорим обо всем через час.

Внутри что-то дрогнуло. Сегодняшняя вечеринка, и без того опасная, обещала стать еще страшнее. Сабрина работала с человеком, которого Эшер собирался убить, с тем самым, кто должен был меня соблазнить.

Почему все всегда усложняется в последнюю секунду?

— Если она меня узнает…

— Элла, бога ради, — взмолился он, поворачиваясь ко мне, — я просто хочу выпить кофе, не думая об этой вечеринке.

Мое имя в его устах всегда сильно на меня действовало: он произносил его очень редко и только в самые серьезные моменты.

Очевидно, сейчас такой и наступил.

— Что-то ты с утра явно не в духе, — досадливо покачала я головой.

— А ты слишком много болтаешь, — буркнул он.

С насмешливой улыбкой я наблюдала, как он мечет молнии.

— Ты хорошо спал? — ехидно поинтересовалась я.

Честно говоря, мне просто было скучно. Я не любила смотреть новости, а ничего другого не оставалось. Эшеру очень нравилось меня подначивать, вот я и решила доставить себе это нехитрое удовольствие.

В надежде, что он переключит канал и поставит мне «Юных титанов».

— Как младенец, — саркастично проворчал он.

— Я тоже, — с улыбкой заверила я.

— Серьезно?

Во мне словно проснулся чертенок, и я продолжила в том же духе:

— Матрас очень удобный.

Недовольно брюзжа, он встал, разозленный моими провокациями. Посмеиваясь, я схватила пульт и переключила канал. Раз он больше не смотрит, телик мой.

Но победная улыбка быстро испарилась. Моего любимого мультика не было.

Да блинский блин.

— Это называется «карма», — наставительно пророкотал хриплый голос у меня за спиной.

Я бросила на него злобный взгляд. В ответ он победно усмехнулся. Отпил глоток кофе и рухнул на диван, довольный тем, что пришел мой черед обижаться и страдать.

— Ты такая миленькая, когда дуешься, — поддел он, глядя в телевизор.

Я молчала, скрестив руки на груди. Не посмотреть ни одной серии! День начинался отвратно, даже если по факту это трудно было назвать началом дня, уж скорее его разгаром.

Краем глаза я заметила, как Эшер снова взялся за пульт. Я выгнула бровь, увидев, что он открыл «Нетфликс» и набрал «Юные титаны» в строке поиска. Он включил эпизод, и я просияла, когда на экране появился Перевертыш, один из главных персонажей серии.

— Спасибо, — буркнула я.

Теперь мне стало неловко, что я его дразнила. Странно видеть Эшера, внимательного и предупредительного. Год назад он вел себя так, только когда у меня случались приступы паники.

А сейчас уже необязательно нырять в бездну, чтобы показалась эта сторона его натуры. И это было… приятно. Каждый маленький знак внимания согревал мне сердце, которое он же и разбил, и я начинала путаться в своих намерениях.

Никогда еще он не был так мягок со мной.

— Который твой любимый? — спросил Эшер.

— Перевертыш, — улыбнулась я.

— Зеленый?

Я кивнула. Перевертыш был милым и забавным. Я его обожала.

— На Бена похож, — заметил Эшер, ставя чашку на журнальный столик.

Я рассмеялась. И верно, Перевертыш и Бен походили друг на друга. Может, из-за чувства юмора? Не знаю, но Эшер был прав.

— Почему он?

Я нахмурилась, вопрос поставил меня в тупик.

— Не знаю… Может, потому что он забавный? — пожала плечами я. — Он такой невинный… и добрый. Не злой.

Я чувствовала на себе его взгляд, так что пришлось и мне посмотреть на него. Эшер молча меня разглядывал.

— Он наивный. Девушки водят его за нос… Но сейчас он с Рейвен. — Я ткнула пальцем в другого персонажа. — Они так классно смотрятся вместе. Рейвен не такая мягкая, как он, со стороны она даже кажется вспыльчивой и холодной. И она не любит показывать свои чувства.

— Тогда почему они вместе? — спросил Эшер, устремив на меня свой стальной взгляд.

Я наклонила голову, вспоминая их историю.

— Насколько я поняла, Рейвен отказывалась признать свои чувства к Перевертышу. Она видела только его недостатки и старалась их исправить, хотя их всегда тянуло друг к другу. Затем Перевертыш отвернулся от Рейвен, которая его отталкивала, и сблизился с Террой. Он пригласил ее на День святого Валентина.

— А дальше? — спросил Эшер, явно заинтересовавшись.

— Терра нехороший человек. Рейвен подстроила так, чтобы Перевертыш сам это увидел в День святого Валентина, и он загрустил. В утешение Рейвен сказала, что его любит другая девушка. Она намекала на себя. Тогда Перевертыш спросил, почему эта девушка никак не проявилась. Рейвен не могла во всем признаться, хотя ей очень хотелось. А когда она набралась смелости, снова возникла Терра, и Перевертыш вернулся к ней. Рейвен жутко ревновала, так что даже послала Терру куда подальше. Это и раскрыло ее чувства к нему.

Я засмеялась, смутно припомнив тот эпизод. Эшер, не проронив ни слова, выслушал мой монолог. Он смотрел, как я рассказываю, не перебивая. Его глаза впились в меня, пальцы играли перстнями.

Никогда бы не подумала, что история Рейвен и Перевертыша так его заинтересует.

— А потом?

— В каждой серии Рейвен старалась сблизиться с Перевертышем, который на самом деле не переставал любить ее. Он тоже старался ей понравиться. И защищал ее, хотя думал, что она сильнее его. Они поцеловались после того, как Рейвен провернула один план.

Эта серия была такой трогательной. Рейвен хотела заставить ревновать своего бывшего и выдала Перевертыша за теперешнего дружка, но продула в собственной игре.

Эшер по-прежнему молчал, и я бросила на него взгляд в ожидании комментария.

— Рейвен очень любила Перевертыша, — заявил он в конце концов, — но боялась его. Боялась, что он может ей сделать больно, потому что еще никого так не любила.

— Она его постоянно отталкивала. Не могла признать, что у него к ней настоящее чувство, и уж тем более, что это чувство взаимно.

— Может, думала, будто не заслуживает его чувств? — тихо предположил он. — Может, она думает, что он слишком хорош для нее?

— Тогда почему не отпустить его с Террой? — не сдавалась я, поняв, что он защищает Рейвен.

— Потому что Терра никогда не полюбит его так сильно, как любит она сама, — просто ответил он. — Терра не будет стараться, чтобы стать достойной сердца зеленого челика.

Я хихикнула. «Зеленого челика».

— А как они сошлись?

— Перевертыш сочинил ей любовную песню, — улыбнулась я.

Эшер подавил смешок, потом с улыбкой устремил свой стальной взор на меня. Обычно это меня нервировало, но сейчас он был таким мягким, его глаза ласкали каждый миллиметр моего лица.

— Тебе не нравится Рейвен? — почти шепотом спросил он.

— Нет, с чего ты взял? Просто ее не всегда легко понять, — тоже тихо ответила я, глядя в телевизор.

Рейвен была такая… сложная.

Я вздрогнула, когда его рука коснулась моего лица. Большой палец ласково погладил щеку. Я смотрела на него, не говоря ни слова, а сердце колотилось о ребра.

— Перевертыш идеально подходит Рейвен, он ее понимает.

Я кивнула. Дыхание прервалось, когда его палец скользнул по моим губам. Его глаза пожирали мой рот.

— Рейвен действительно любит Перевертыша. И это ее пугает, — проговорил он.

— Почему… Почему пугает? — едва слышно спросила я.

— Потому что он вытаскивает на поверхность все лучшее, что в ней есть, — тихо ответил Эшер. — Она никогда не чувствовала ничего подобного и боится, что больше никогда не почувствует, если однажды он уйдет. Поэтому она защищается, отталкивая его.

Я запуталась. Мы все еще говорим о Рейвен?

Или о нем?

Его лицо приблизилось к моему. Я вдохнула глубже его запах, и сердце заколотилось сильнее.

— Но она больше не хочет его бояться, — прошептал он в нескольких сантиметрах от моего лица, — потому что знает, что он не ее собственность. И хочет доказать, что так же идеально подходит ему… как он ей.

Я задохнулась, когда его губы слегка коснулись моих. Он прерывисто дышал, его пальцы подрагивали на моей коже. Эти ощущения меня погубят.

— Я так хочу поцеловать тебя, мой ангел, — медленно проговорил он. — Так хочу…

Тут я чуть не лишилась сознания, словно ураган по имени Эшер унес прочь и мои чувства, и ясность мысли. Каждое его слово лихорадило сердце, опустошало мозг и запускало порхающих бабочек в животе.

Его глаза пожирали меня, большой палец снова и снова поглаживал мои дрожащие губы. Время остановилось. Осталось только наше смешанное дыхание и ощущение его пальцев на моей коже.

— Когда он смотрит на тебя теми же глазами, что и я в самом начале… у меня возникает желание вырвать ему зенки.

— Какой же ты деликатный…

Усмехнувшись, он поднял на меня глаза, и меня пронзило током.

— Я не могу быть деликатным с другими, но могу быть с тобой. Я хочу быть таким с тобой.

В это мгновение вся горечь растворилась. Единственное, чего я желала, — это почувствовать его губы на своих.

Сердце яростно боролось с рассудком — с такой силой, что я не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть. Разум не желал поддаваться искушению, чувство нашептывало, что лучше уступить. Эшер сводил меня с ума, разрушал все барьеры.

И вдруг сердце взяло верх.

Больше не сдерживаясь, я, зажмурившись, прильнула губами к его губам. От соприкосновения с его пылающим ртом меня сотрясала дрожь, сердце пропускало удары.

Его губы остались неподвижны. Пальцы сжались на моем подбородке, тело застыло, и даже мозг, казалось, замер, как случалось с моим всякий раз, когда Эшер на меня смотрел.

Я только что совершила ошибку.

Срань господня, зачем я это сделала?! Вот дура! Полная дура.

Но когда я, смущенная и растерянная, хотела отстраниться, он жадно впился в мои губы.

Мы оба идиоты…

Внутренности стянуло в узел, тело охватила буря эмоций, вызванных бешеной лаской его губ.

Год.

Целый год.

Обвив рукой мою талию, он теснее прижал меня к себе, углубляя поцелуй. Задрожав, я запустила руку ему в волосы. Чувства затопили меня, захватили мое тело, которое слабело от его прикосновений. Его изголодавшиеся губы кружили голову, сжигали заживо.

И на несколько мгновений…

На несколько секунд…

Я затерялась в этом поцелуе, забыв про все.

Руки и ноги дрожали. Его пальцы вжимались в мою кожу, зубы кусали нижнюю губу. Тело трепетало от новых ощущений, я сжимала его в объятиях с такой силой, как будто от этого зависела моя жизнь. Никогда еще я не испытывала столько чувств за одно мгновение.

И это ужасало.

Задохнувшись, я прервала поцелуй. Приоткрыв рот, я словно вынырнула из омута, в котором тонула.

Он коротко и быстро дышал, совсем как я. Мы оба ошалели от того, что произошло.

От того, что начала я.

От того, что закончил он.

Вот черт.

Прошло семь часов.

Семь часов с нашего поцелуя, а я никак не могла опомниться. Я до сих пор чувствовала жар его губ и всякий раз начинала дрожать.

Я опять потеряла голову в объятиях дьявола.

Через несколько минут после поцелуя Эшер вышел купить еды. Следующий час мы провели в тишине и покое, не говоря ни слова.

А вот дальше догадайтесь, кто попытался воспользоваться ситуацией?

Он знал, что я ни в жизнь не признаю случившееся, а потому начал подкатывать с классическим вопросом: «Ты не хочешь об этом поговорить?»

Нет, Эшер, не хочу, потому что сейчас мне больше всего хочется удавиться.

Ведь я первая поцеловала его. Не знаю почему. Какое-то необоримое притяжение, и я не устояла.

А я-то собиралась держать его на расстоянии, поизмываться над ним вволю… и вот, сломалась первой. Это взвинчивало меня еще больше. Я злилась на себя за то, что уступила, и на него за то, что он постоянно напоминал об этом со своей кривой ухмылочкой.

А вдруг теперь он решит, что я окончательно сдалась? А вдруг не будет больше стараться ради меня?

Эти вопросы вертелись в голове уже больше часа, пока я с тяжелым сердцем готовилась к вечеринке. Ведь не считая проблемы с Эшером, играющим у меня на нервах, мне предстояло в очередной раз рискнуть здоровьем. Я молилась, чтобы со мной ничего не случилось.

Лишь бы он сдержал слово.

Я накручивала на горячие щипцы прядь волос, чтобы превратить ее в локон. Ванная в этом доме была гигантской, а зеркало занимало практически всю стену. И задохнулась, когда в зеркале отразилась внушительная фигура Эшера. Небрежно прислонясь к дверному косяку, с вечной улыбочкой на губах, он ощупывал меня взглядом.

— Ну… может, все-таки поговорим о том, что произошло?

Сердце подскочило к горлу. Я раздраженно запыхтела, накручивая очередную прядь на раскаленный металл.

— Тебе еще волосы красить, — холодно напомнила я.

— Нет. Это тебе еще красить мне волосы, — отозвался он.

Я закатила глаза. Пульс участился, когда он медленно подошел ближе.

— Не хочешь отвечать? — снова спросил он с кривой усмешкой.

— Тут не о чем говорить, — сухо бросила я, хотя руки задрожали.

— Ладно, — проговорил он. — Не буду тебя заставлять. Я только хотел сказать, что…

Его пальцы скользнули мне на талию, и я замерла. Я чувствовала его спиной и медленно таяла от этого. Пульс ускорился, когда его губы коснулись моего уха. Он перехватил мой взгляд в зеркале и промурлыкал:

— Мне чудовищно не хватало твоих губ.

— Я обожгу тебя щипцами, — нахмурившись, пригрозила я. Дыхание перехватило. — Убери руки.

Не без ухмылки он все-таки повиновался, чем опять удивил меня.

— Тебе не нужны щипцы, чтобы обжечь меня. Воспользуйся губами, эффект будет тот же.

Я свирепо выдохнула, а он, расхохотавшись, вышел из ванной.

Ругаясь сквозь зубы, я доделала завивку. Я знала, что этот садист еще долго будет припоминать мне сегодняшний случай…

Подкрашенная и причесанная, я вернулась в спальню за платьем. Мы должны были выходить меньше чем через час. При этой мысли сердце упало.

— Я тебя жду! — прокричал хриплый голос демона из ванной.

Он не собирался краситься сам и уж точно не отказался от мысли, что я это сделаю за него. Я сделала глубокий вдох.

Ладно, Элла… сохраняй спокойствие, и все будет хорошо.

Вернувшись, я обнаружила, что он сидит на стуле и лыбится во весь рот. Нахмурилась, увидев его обнаженный торс и выставленные напоказ татуировки. Словно читая мои мысли, он пояснил:

— Не хочу заляпать футболку.

Покачав головой, я отвела взгляд от его тела и забрала спрей с краской, который он держал в руке. Прочитала инструкцию на задней стороне упаковки. Ладно, не так уж сложно. Надо просто разделить волосы на пряди, прокрасить каждую и на несколько секунд оставить сохнуть.

Я подняла голову и сухо велела:

— Раздвинь ноги.

Его брови взлетели вверх, глаза блеснули.

— А я-то думал, что скажу это первым.

Вместо ответа я безнадежно вздохнула. Он расставил колени, и я подошла вплотную. Зажав спрей между ног, чтобы освободить руки, я ухватила первую прядь.

Он глянул на спрей, и на его губах заиграла нехорошая улыбочка.

Как ребенок. Честное слово, как ребенок.

Молча и сосредоточенно я покрасила несколько прядей, хотя Эшер комментировал каждое мое движение, чем неимоверно задолбал.

— Уймись наконец и не мешай!

С каждой минутой все труднее было сохранять спокойствие. Его шуточки подливали масла в огонь. Я не понимала, чего он добивается, но сейчас он точно получит.

— Ты забыла с этой стороны…

— Заткнись! — взорвалась я.

Его взгляд мгновенно переменился, и он с улыбкой проговорил:

— А ты сделай так, чтобы я замолчал.

Тон его голоса и огонек в глазах заставили меня задохнуться. Ну конечно, вот чего он хотел.

Моя душа воспламенилась, а в голове проснулся чертенок и принялся нашептывать, что самое время застать его врасплох.

Хочешь поиграть? Тогда учись, Эшер.

— Хочешь, чтобы я тебя заткнула? — спросила я, наклоняясь к нему.

— Я именно этого и хочу.

С улыбочкой он жадно разглядывал мой рот. Разумеется, он хотел, чтобы я его поцеловала — чтобы потом поиздеваться в свое удовольствие.

Но я припасла кое-что получше.

Неожиданно я уселась на него верхом. У него мгновенно остановилось дыхание, руки и ноги свело, глаза полезли из орбит.

Отлично.

Я взяла его застывшее лицо в ладони и заставила посмотреть себе в глаза.

— Слушай меня хорошенько, Скотт, — начала я, сжимая его подбородок. — Если ты не прекратишь треп, я с удовольствием залью тебе глотку этим спреем, чтоб ты им подавился.

Его губы приоткрылись, он ошеломленно посмотрел на меня, все еще не веря, что я сижу на нем. Мое сердце колотилось как бешеное. Наша близость ужасала меня, но я не обращала внимания. Сейчас не тот момент.

Я наклонила к нему лицо и промурлыкала на ухо его же собственные слова:

— Как и ты, я могу совершить ошибку. Но только один раз.

Потом как ни в чем не бывало поднялась и, довольно улыбаясь, продолжила красить ему волосы. И все эти двадцать минут он не сказал ни слова. Ни единого комментария. Только разглядывал меня, словно впервые видел.

Вот и отлично.

— Готово, — сказала я, гордо рассматривая результат своих усилий. — Тебе очень идет!

Этот цвет, такой же черный, как и волосы Бена, шел ему даже больше, чем я предполагала. Его серые глаза выделялись еще ярче.

Какое-то время Эшер пребывал в глубокой задумчивости. Затем покачал головой, встал, повернулся ко мне лицом, наклонился и тихо сказал:

— Ты затеяла опасную игру, мой ангел, но если кто тебя и остановит, то уж точно не я.

Глава восемнадцатая Скука

Эшер

— Ну что ты за мудила! — злился мой ангел, снова распыляя мне спрей на волосы. — Почему не сходил в душ до этого?

— Не ждал, что мне так быстро захочется поиметь тебя прямо в ванной, — ответил я откровенно.

Она возвела глаза к потолку и испустила вздох. Я молча ее разглядывал. Она меня поцеловала, это отвал всего. И села на меня верхом.

На меня.

Мне потребовался холодный душ, иначе я не пережил бы этот вечер рядом с ней.

Охренеть.

Если бы я раньше знал, что она бывает такой… блин, такой соблазнительной, когда злится, уж я бы отвел душу по полной.

Весь этот чертов день.

Она откинула мои волосы назад и проверила цвет, не забыв уничтожить меня взглядом, но я не мог думать ни о чем, кроме ее тела.

Ее пальцы на моем подбородке. Ее губы у самого уха. Это так возбуждало.

На хер. Мне сейчас потребуется еще один душ.

Я вел себя как прыщавый девственник, но, блин, я не ожидал, что мой ангел за пару секунд превратится в суккуба.

— Вот честно, если ты опять сунешься под душ, заново краситься будешь уже сам, — пригрозила она, яростно сунув мне в руки баллончик со спреем.

Я облизнул губы, глядя, как она выходит из ванной.

Ну что ж, я действительно очень хочу ее.

— Вот хрень, — пробормотал я, вставая со стула.

Я отправился в гостиную за костюмом, Элла уже переодевалась в спальне. В единственной, сука, спальне.

Со вчерашнего дня я жалел, что соврал ей: никто не занимал главную резиденцию. Привезя ее сюда, я надеялся, что она согласится спать со мной, что у нее просто не будет выхода. Но она застала меня врасплох, а принуждать ее я не мог.

Моя ложь обернулась против меня, и я как последний идиот спал на диване.

Вернувшись в ванную, я принялся одеваться, но ни на одну, блин, секунду не мог избавиться от мыслей о том, что произошло между нами.

Она меня поцеловала.

Я не знал, было ли дело в ее тупом мультике. По правде говоря, я не понимал, почему она это сделала. Но первый шаг сделала она. А не я. Даже подыхая от желания, я ничего не сделал.

Когда она прижалась к моим губам, время остановилось. Я застыл, словно мысли встали на паузу.

Но сейчас я должен был сосредоточиться на том говнюке, из-за которого мы здесь, и вышибить ему мозги до того, как он хоть пальцем прикоснется к ней. Я собирался сдержать слово. Он ее не тронет.

Единственной проблемой была Сабрина.

Пятьдесят на пятьдесят, что она ничего не скажет, даже если заметит меня, потому что она передо мной в большом долгу. Зато она ничего не должна Элле и по этой причине может провалить план, подвергнув моего ангела опасности.

Меня угнетало, что приходится брать ее с собой. В памяти всплывала картина: до смерти перепуганная Элла в лапах этого ублюдка Джеймса. И все из-за той стервы Джонс, которая меня задержала. Это зрелище преследовало меня до сих пор. Хотя он не успел закончить начатое, я помнил, в каком состоянии она потом была.

Помнил отчаяние на ее лице.

Когда мы вернулись, она паниковала при одной мысли, что я к ней прикоснусь. Она была уязвима, а я относился к этому недостаточно серьезно.

Она такого не заслужила. Я приношу ей одни только беды.

Я поклялся себе защищать ее — сегодня вечером, завтра и все дни, что я буду рядом. Я хотел защитить ее от своего мира.

На самом деле я хочу защитить ее от всего на свете.

Я накинул галстук на шею и с легкой улыбкой двинулся к ней в спальню. Разумеется, я умею завязывать галстук. Но знает ли она об этом? Конечно нет.

Интересно, завяжет?

— Элла! Ты мне нужна.

О да.

Я, как примерный мальчик, ждал, когда она откроет дверь, и тут у меня вырвался смешок. Я одержим этой девушкой и не могу оторваться от нее. И теперь делаю все, чтобы находиться как можно ближе.

— Эл…

Дверь распахнулась, и у меня перехватило дыхание. Элла сердито смотрела на меня, но моя реакция объяснялась совсем другим. Я увидел ее в этом платье.

— Что? — сурово спросила она.

Я изобразил невинную улыбку, ткнув пальцем в болтающийся галстук. Она закатила глаза и подошла ближе. Ее пальцы аккуратно легли на полоску ткани, и она, хмурясь, принялась завязывать узел.

— Я был прав, платье сидит на тебе как влитое, — проговорил я, разглядывая ее.

Ее пальцы дернулись, но она молча продолжила свое дело.

— Но оно куда лучше смотрелось бы на полу, — шепнул я ей на ухо.

Я чуть не задохнулся, когда она туго стянула галстук, заставив меня выпучить глаза.

Потом приблизила свое лицо к моему и прошептала у самых губ:

— Не забудь, что ты у меня в руках, Скотт…

А еще я у твоих ног…

— Поэтому не неси всякой чуши, которая может стоить тебе жизни, — тихо добавила она, после чего приложила руки к моей груди и толкнула.

И захлопнула дверь у меня перед носом. Я расслабил галстук, и дрожь возбуждения пробежала по всему телу. Никогда в жизни я не чувствовал такого влечения к девушке. От него реально сносило крышу. Блин, оно поглощало меня целиком! В голове закрутились тысячи порнушных фантазий, но по-настоящему у меня вставал не при мысли сорвать с нее платье, а от того, как она умоляет меня продолжать, когда я трахаю ее пальцами.

По телу снова пробежала дрожь. Она убьет меня, даже не прикоснувшись.

Я скривился. Тело снова требовало ледяного душа: ее поведение сжигало меня живьем.

— Ты меня в бараний рог скрутила, мой ангел, — вздохнул я. — Но, черт тебя побери, как же мне это нравится!

Я предупредил, что она затеяла очень опасную игру. И я уж точно не буду ее останавливать. Совсем наоборот.

Посмотрим, как долго ты продержишься, мой ангел.

Элла

Час спустя…

По дороге в то самое казино я вставила в ухо крошечный наушник, выданный Эшером. По мере приближения опасности накатывала тревога. Ну, вообще-то, из нас двоих в настоящей опасности буду я. Пугала сама мысль, что придется отойти от Эшера, чтобы его мишень клюнула на меня.

— Приехали…

Хриплый голос Эшера вырвал меня из размышлений. Я нервозно оглядела гигантское казино, многоцветные огни которого слепили глаза. Да уж, мы действительно в Лас-Вегасе. Снаружи курили несколько человек, а у входа развлекалась нескончаемая толпа в вечерних нарядах. В голове навязчиво вертелся один вопрос: как он умудрится кого-то прикончить, когда вокруг такая прорва народа?

План был простым. Во время партии в покер я несколько раз сострою глазки этому борову. После своей победы Эшер пошлет меня в машину за какой-то несуществующей коробкой, чтобы я ушла, не возбуждая подозрений. По его мнению, жирный боров прикажет своим людям оставаться в казино, а сам двинется за мной на улицу. Эшер даст ему несколько минут, чтобы тот успел выйти из поля зрения своих сторожевых псов.

— Ты волнуешься?

— А что, должна? Всего-то делов — приманить мужика, желающего меня трахнуть, пустяки, я привычная, — саркастично отозвалась я.

Он повернулся ко мне с легкой улыбкой:

— Не бойся, я буду рядом.

У меня вырвался глубокий вздох. Сердце колотилось, руки дрожали.

Я чуть не подскочила, когда ладони Эшера легли мне на голову. Большим пальцем он погладил мой затылок.

— С тобой ничего не случится.

— Мне не нравится этот план, — нервно выговорила я. — Мне не нравится служить приманкой.

Он молча вгляделся в меня. Я почувствовала, как от его улыбки к щекам приливает румянец. У меня теплело на сердце, когда Эшер приоткрывал свою мягкую сторону, хотя я и не подавала виду. Это было странно… даже убеждая себя, что он лишь играет, я умирала от желания поверить в его искренность.

— Я тебе уже говорил, что ты невероятно красива?

Я возвела глаза к небу, пытаясь скрыть, что мое сердце на волосок от капитуляции.

— Не меняй тему, — вздохнула я, покачивая головой с якобы утомленным видом.

— Я стараюсь тебя отвлечь, потому что от тебя на километры разит страхом, — ответил он, поглаживая мой затылок. — Все будет хорошо, вот увидишь.

— Ну да, именно так я и думала, когда мы ездили в Монако. Догадайся, что там произошло?

Улыбка медленно сползла с его лица. Я со вздохом отвела глаза. Было не на шутку тревожно: тело дрожало, а сердце скакало как бешеное.

— Прости меня.

Я перестала дышать и, нахмурившись, повернулась к нему. Простить за что?

— За ту историю с Джеймсом, — продолжил он. — Мне не пришло в голову, что меня могут задержать, я бы никогда не оставил тебя одну.

Горло перехватило, когда я вспомнила тот вечер. Меня парализовало от беспомощности и прикосновения тех рук. Эшер тогда подоспел в последний момент, не дав Джеймсу закончить свое грязное дело. Я не злилась на Эшера за его опоздание. Я злилась за то, что он скрыл от меня свой план, и он это знал.

— Даю слово, что теперь тебе известен весь мой план, — прошептал он. — Единственное, что от тебя требуется, — это отвести его подальше от сторожевых псов.

— Тогда почему мы все еще сидим в машине? — спросила я.

— Их ждем, — объяснил он, кивая на свой телефон, который завибрировал.

В тот же миг кто-то постучал по стеклу со стороны психопата.

Этой части плана я не знала.

Эшер разблокировал дверцы, позволив незнакомцу забраться внутрь.

Нет. Незнакомцам.

— Черт подери, на улице сучий дубак! — воскликнул первый, растирая руки.

— Я же говорил тебе: возьми мою куртку, — с досадой откликнулся второй.

— Элла, познакомься: Джейкоб и Вернон, — сказал Эшер, поворачиваясь ко мне. — На сегодняшний вечер они мои кроты.

Джейкоб, черноволосый парень, который ругался на холод, махнул мне рукой. Второй немного застенчиво кивнул мне.

— Добрый вечер, Элла, — поздоровался он.

— Разве ты не говорил, что будешь один? — вздернул бровь Джейкоб.

— В последний момент передумал, — бросил Эшер. — Как там внутри?

— Хорошая новость: Сабрины сегодня не будет! — радостно объявил Джейкоб, не подозревая, что снял камень с моей души.

— Я отключил камеры наблюдения, — подхватил Вернон. — С ним будут трое.

— Коктейли тоже готовы, — воодушевленно добавил брюнет. — Я и не знал, что быть барменом так кайфово! Может, это мое призвание?

— О господи… — вздохнул Вернон, возводя очи к небу.

Их разговор вызвал у меня улыбку. Веселые глаза и энергия Джейкоба напоминали Бена. Вернон казался более серьезным. Внушительное телосложение, бритый череп и татуировки на лице придавали ему устрашающий вид.

— Эш!

Тот, о чем-то задумавшись, разглядывал казино. Вместо ответа он промычал, и Джейкоб продолжил:

— Ты собираешься убить его прямо здесь?

— Нет, — ответил тот просто.

Я нахмурилась. А где тогда?

Все надолго замолчали. Я не осмеливалась задать ему вопрос, мешали эти двое. С незнакомцами я чувствовала себя не в своей тарелке.

— Вылезайте, — приказал Эшер, по-прежнему не сводя глаз с казино. — И не забудьте: одной дозы хватит, чтобы его отключить, две прикончат. А я не желаю его убивать каким-то сраным коктейлем.

— Заметано! — воскликнул Джейкоб. — До встречи, красотка!

Он подмигнул мне, и я напряглась. Эшер повернулся ко мне, ухмыльнулся и сообщил:

— Расслабься, мой ангел. Джейкоба не привлекают женщины. Только Вернон.

Глядя, как парни удаляются, взявшись за руки, я поняла, что они вместе.

— Они давние мои друзья. И сегодня они мне понадобились. У них талант быть незаметными. Идем? Пора.

Я втянула в себя воздух и кивнула. Как только я вышла из машины, меня обдало холодом. Эшер обнял меня за талию, что вызвало еще и озноб по спине.

Он растянул губы.

— Похоже, тебя волнует не только сегодняшняя вечеринка… — прошептал он мне на ухо.

Я состроила досадливую гримасу, которая его развеселила. Встретившая нас какофония смутила меня — я не привыкла к такому обилию людей и света.

Оказавшись внутри, я потеряла дар речи. Огромный зал был выдержан в золотых и алых тонах. В центре стояло множество столов, возможно для игры в покер, вдали я заметила рулетку и игровые автоматы. Между столами передвигалась сотня людей, не считая официантов с подносами.

Я впервые попала в казино, но сразу поняла, что это место явно не мое.

Эшер, улыбаясь, взял мое лицо в ладони. Его радужки были спрятаны под черными линзами.

Серые глаза лучше.

— Расслабься, — повторил он. — Ты со мной.

— Слабое утешение, — саркастично откликнулась я.

Он хохотнул:

— Возможно, но лучше, чем ничего. Видишь маленького толстяка у меня за спиной? Рядом трое мужчин, вокруг куча игроков.

Я обвела взглядом толпу и без труда обнаружила искомого толстяка. Не такой уж он был маленький, но… напоминал Пингвина из «Бэтмена».

— Ну, раньше сядем — раньше выйдем! — объявил Эшер и прикоснулся губами к моему лбу. — Ты отлично справишься.

Он взял меня за руку и потянул к столу, где сидела наша мишень. Разглядывая присутствующих, я заметила знакомую хитрую улыбку. Джейкоб. Он готовил коктейли за стойкой бара. Когда он подмигнул мне, я чуть улыбнулась в ответ.

Сердце забилось, когда мы приблизились к будущей жертве. Толстяк взглянул на нас обоих, потом его глаза остановились на мне. Эшер чуть сильнее сжал мою талию и сказал на ухо:

— Меня это страшно бесит, но ты должна ему улыбнуться, мой ангел.

Я повернулась к нему, расширив глаза. Просьба была вполне банальной, но этот боров смотрел на меня так, что отшибал всякое желание улыбаться в ответ.

— Ненавижу тебя, Скотт, — пробормотала я, посылая мишени вымученную улыбку.

— А я совсем наоборот, — ответил Скотт, поглаживая мой бок.

— Чья очередь? — воскликнула мишень, поднимая руки. — Ваша, мистер?

Эшер кивнул и уселся напротив него. Тот облизнул губы и велел своим людям принести нам по стаканчику. Я глубоко вздохнула. Не терпелось с этим покончить.

02:00

Эта проклятая партия продлилась два долгих нудных часа.

Как и предполагалось, Эшер выиграл. Джейкоб много раз подносил нам выпивку, которая должна была накачать «жирного борова» наркотой. Тот не сводил с меня глаз, и мне было тошно. Эшер иногда на меня поглядывал или бегло улыбался. Господи, как же я ненавидела его все эти нескончаемые часы!

В конце партии Эшер громко, чтобы боров его услышал, попросил меня принести коробочку из машины.

И я направилась к выходу. Медленно.

В наушнике прозвучал голос Эшера. Сердце подскочило.

— Он только что переговорил со своими людьми. Сейчас он пойдет за тобой.

— Я тебя ненавижу, — слабо пискнула я, направляясь к выходу.

Эшер хмыкнул:

— Я тебя услышал.

— Я надеюсь.

Несколько мужчин в баре многозначительно смотрели на меня и улыбались. Я поморщилась. Снаружи от холода у меня свело руки и выбило воздух из легких.

Ладно… Все будет хорошо.

Я двинулась к машине, припаркованной за много метров от входа, подальше от лишних взглядов, между темных переулков, хотя город был освещен по самое не могу. Насколько я поняла, камеры видеонаблюдения были отключены. Вполне возможно, фонари вырубил тот же Вернон.

— Так, мой ангел, он только что вышел.

Каблуки хрустели по гравию, а в животе разрастался колючий ком. В ушах стоял гул, я не слышала ничего, кроме грохота собственного сердца и шагов за спиной. Может, паника усиливала эти звуки?

Дыхание прерывалось. Страшно было настолько, что я не понимала, как вообще способна переставлять ноги.

Едва я свернула в первую улочку, гул в ушах начал затихать. Я дрожала как осиновый лист, уж не знаю, от холода или от страха.

А может, от смеси того и другого.

И тут…

Прямо за спиной раздались шаги.

Меня чуть не вырвало.

До машины оставалось несколько метров. Чем дальше я отходила от казино, тем ближе была опасность. От этого жуткого чувства выворачивало желудок, и без того сведенный спазмом.

— Не бойся… я недалеко.

Я не знала, что Эшер затеял, и мне это было до лампочки. Главное, чтобы он увел меня подальше от преследователя. В наушник я слышала, как Эшер отсчитывает секунды, но не понимала зачем.

— Женщине опасно ходить одной по темным улицам! — прогремел голос борова, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Мой ангел, веди себя естественно и ответь ему, — пробормотал в ухо Эшер.

Глубоко вздохнув, я повернулась к борову и заставила себя улыбнуться:

— Вы правы, особенно когда кто-то идет за ней следом.

Ау, Эшер! Говнюк. Я тебя ненавижу.

— Ваш приятель не пошел вас провожать, и я решил сделать это вместо него, — сказал он, подходя ко мне.

Стараясь сохранять между нами дистанцию, я шагала к машине. И вот машина наконец показалась. В тот же момент я услышала, как ускорились его шаги.

Твою мать, Эшер, ты где?

— Кстати… мне показалось, вы с ним скучаете. Или я ошибся?

Теперь он был совсем рядом. Заледенев, я заторопилась к машине, которая означала для меня конец задания.

— Я не любительница партий в покер, — мягко возразила я.

— Да, я заметил, но вопрос не в этом…

Я почти дошла до машины, меня трясло. Боров облизал губы, раздевая меня взглядом. Опасно. Слишком опасно. В голове метались мысли, и самообладание грозило покинуть меня. И Эшер молчал.

А вдруг он не появится? Или опоздает, как тогда с Джеймсом?

— Обратитесь ко мне, если совсем заскучаете с ним… — продолжал настаивать боров.

Он протянул мне визитку. В ответ я выдавила вежливую улыбку, хотя меня бил колотун.

— Я уверен, что… смогу вас удовлетворить… — проговорил он, опасно надвигаясь.

От него несло алкоголем. Я отстранилась и нахмурилась, заметив, что он вдруг споткнулся. Замолчал, вцепился в мою руку, пытаясь удержаться на ногах, но те словно подломились под весом его тела, и он рухнул на землю, закатив глаза. Зелье Джейкоба подействовало.

Сердце дрогнуло, когда его тело резко оттащили назад. Эшер крепко держал его за ворот рубашки.

— Давай покажу, как сильно она со мной скучает, говнюк, — прошипел он, свирепо глядя на борова.

Сжав челюсти, дрожащими от ярости руками он закинул тело в багажник. Я подавила крик, увидев, как он связывает борову ноги и сковывает за спиной руки, а потом надевает на голову мешок.

Закрыв багажник, он повернулся ко мне. Его взгляд сразу смягчился, а руки обвились вокруг моей талии. Вдохнув знакомый запах, я всхлипнула. На миг я поверила, что он не придет. Как в тот раз.

— Я здесь… я же обещал, — пробормотал он, прижимая меня к себе.

— Он… Он меня…

По моим заледеневшим щекам покатились слезы облегчения. Горло так перехватило, что я не могла говорить. Наконец-то все было кончено.

— У тебя получилось, мой ангел.

— Порядок? Он мертв? — произнес голос у меня за спиной.

Джейкоб.

Увидев их с Верноном, я вытерла слезы. Эшер ответил, не выпуская меня:

— Пока нет, но скоро.

— А можно с вами? Чувак, реально, здесь такая скукота…

— Нет, езжайте домой. Задание выполнено, — ответил Эшер.

Отстранившись от меня, он открыл дверцу. Порывшись в бардачке, достал две толстые пачки купюр, которые и вручил обоим мужчинам. Вернон взял пачку Джейкоба и убрал в карман куртки.

— Работать с тобой одно удовольствие, Скотт! — воскликнул Джейкоб, улыбаясь во весь рот.

— Если понадобится помощь, ты знаешь, где нас найти, — поддержал его Вернон.

— Приятного вечера, красотка! — бросил мне Джейкоб, взял приятеля за руку и потянул за собой.

Я смотрела, как они уходят. И охнула, когда Эшер прижал меня к себе. Я едва успела вздохнуть, как его губы с силой впились в мои.

У меня глаза полезли на лоб, пульс участился.

— Ты сказала, что Рейвен и Перевертыш поцеловались после того, как им удался какой-то план, — прошептал он, отрываясь от меня. — Только не жди, что я напишу тебе песню.

Глава девятнадцатая В твоем ритме

Элла

С тяжестью на сердце я то и дело оглядывалась назад. Непонятно, когда боров очнется. Пока что он лишь хрипел и бормотал.

Мы похитили человека. И собирались его убить.

Эшер все это время молчал. Сосредоточившись на дороге и уйдя в свои мысли, он не замечал моего страха.

Я до сих пор чувствовала его поцелуй на губах и слышала слова, от которых трепетало все внутри. Он не забыл наш разговор о «Юных титанах» и даже воспроизвел одну из сцен сериала.

Мысль об этом согрела мне сердце.

Такой Эшер заставлял меня буквально таять. Я к нему еще не привыкла и никак не могла выкинуть из головы опасение, что он просто играет роль, чтобы я упала в его объятия.

Моя улыбка испарилась.

А может, и правда играет. Может, он притворяется, хотя я чувствовала, что это не так… Но ведь это нормально — удивляться таким быстрым переменам в человеке.

Совершенно ясно, что я не знала Эшера, вернее, знала только одну сторону его личности. Он не подпускал к себе слишком близко, и меня поражало, как он раскрылся передо мной, убрав все барьеры.

Предостережение Киары вновь пробудило мои подозрения. «Эш умеет уболтать». Нескольких слов оказалось достаточно, чтобы мой гнев разгорелся с новой силой. Конечно, он врет, он играет! Он неискренен. Никогда еще Эшер не вел себя так предупредительно, так мягко. Я по наивности поддалась на его игру, целью которой было убедить меня, что все это правда.

— Приехали… Ты как?

Я глубоко вздохнула, когда его голос вырвал меня из размышлений. Увидев мое лицо, он приподнял бровь.

— Почему ты меня поцеловал? — сухо спросила я.

Его губы приоткрылись, а брови нахмурились.

— Твой мозг наконец осознал, что я тебя поцеловал? Это было почти полчаса назад, мой ангел…

— Мой мозг наконец осознал, что ты просто играешь, — не сдержалась я. — И только чтобы доказать Шону, что ты…

Его глаза потемнели, и я осеклась. Сжатые челюсти и убийственный взгляд только усиливали мой гнев.

— Ты по-прежнему думаешь, что я все это делаю из-за какого-то сраного недоноска? — холодно поинтересовался он.

— Ну конечно! Я, может, и наивна, но не дура! — повысила я голос, пока он съезжал на обочину.

Он вышел из машины, я следом, и тут меня понесло:

— Ты меня игнорируешь ЦЕЛЫЙ ГОД, а потом появляешься как ни в чем не бывало, и все только из-за него. А ты весь такой белый и пушистый, и…

— Ты действительно сомневаешься во мне? До сих пор?

Сжав кулаки, я кивнула. Он обошел машину, открыл багажник и грубо выволок свою жертву. Тот застонал, ударившись о каменистую почву.

Мы стояли в чистом поле, вокруг никого и ничего. Фары погасли, не было видно ни зги.

— Ты не можешь избегать меня весь год, а потом вернуться, словно всегда только меня и хотел! — заходилась я, пока он доставал кусок брезента. — И все твои слова, все поступки — они лишь для того, чтобы победить в каком-то сраном соперничестве!

— Твою мать, Элла, я все это делаю не из-за него! Черт, ты и впрямь думаешь, что у меня только Шон в голове? Ты серьезно?

— Еще как серьезно! Ты меня целуешь, и ты…

— Напоминаю, ты первая меня поцеловала! — закричал он, обвиняюще наставив на меня палец. — Или ты предпочитаешь об этом не говорить?

У меня на миг прервалось дыхание.

— Это была ошибка, и ничего больше. И не думай, что это было от души, — выплюнула я, глядя ему прямо в глаза.

Его лицо исказилось. Губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни слова.

Это не было ошибкой. Ты этого хотела. А сейчас ты поступаешь, как он.

Нет, я не желала признавать тот поцелуй. И все же слова вылетели прежде, чем я успела подумать. И у меня сжалось сердце при виде его искаженного лица. Потому что год назад такое же лицо было у меня.

— Я…

— Вернись в машину, — перебил он, отводя глаза.

— Я не…

— ВЕРНИСЬ В ЭТУ СРАНУЮ МАШИНУ! — заорал он, не глядя на меня.

Сердце дрогнуло. Я подчинилась, теперь меня сжигало чувство вины. Его лицо так резко изменилось после моих слов.

Я ранила его.

И мне было знакомо это чувство — он заставил меня пережить его после того, как мы поцеловались в самый первый раз.

Опустив стекло, я увидела, как он с размаха ударил свою жертву в челюсть. Из-за меня у него начался приступ неконтролируемой ярости.

Он заорал от бешенства, потом ухватил пальцами лицо борова.

— Очень хочется замочить тебя, но мне надо отвести душу. Мне скучно.

И он принялся избивать беззащитную жертву. Прижав руку к губам, я смотрела на него, потрясенная этой жестокостью. Толстяк харкал кровью, крича от боли. Его лицо вздулось, кулаки Эшера измолотили его в кашу.

С громким рычанием Эшер достал из кармана пистолет и приставил его к черепу борова, скорчившегося на брезенте. Я почувствовала, что меня сейчас вывернет наизнанку.

Мрачно посмотрев на меня, Эшер велел:

— Отвернись.

Сердце ушло в пятки. С трудом сглатывая, я отвернулась и закрыла глаза, чтобы успокоить дыхание.

Резкий грохот заставил меня привскочить.

— Не поворачивайся, — сухо приказал Эшер. — Я еще не закончил.

Меня трясло, желудок был готов вывернуться наизнанку, как и сердце. Застыв на сиденье, я считала секунды, молясь, чтобы Эшер поскорее закончил. Было невыносимо осознавать, что рядом лежит труп.

Я услышала, как открылся и захлопнулся багажник, потом Эшер устроился за рулем. Ворча, закрыл дверцу. Тут же включил мотор, и мы покинули это место, которое я надеялась больше никогда не увидеть.

По дороге он выкурил не одну и не две, а шесть сигарет. Я упорно молчала. Ни к чему рисковать, чтобы мне раздробили кости, как трупу, который мы там бросили.

Через час с лишним мы наконец вернулись в резиденцию Скоттов. На меня наваливался сон. Холодный и отстраненный, он стал тем Эшером, которого я слишком хорошо знала.

Я была права. Для него это все игра. Однако я решила не возвращаться к нашему разговору: я не самоубийца.

Пока я закрывала входную дверь, он направился в ванную и не забыл хлопнуть дверью, что вызвало у меня тяжелый вздох.

Оказавшись в спальне, я заперлась. Напряжение отпустило, когда я осознала, что все позади. Мы выполнили задание. Близок тот день, когда я увижу тетю.

Он все еще собирается поехать со мной? Несмотря ни на что?

Лежа в кровати, я безуспешно пыталась заснуть. Меня грызло чувство вины. Язык опередил мысли, я не собиралась его ранить, и в то же время хотела, чтобы он мучился так же, как я когда-то.

Я больше не понимала себя.

Мне не удавалось держать себя в руках, я ему не доверяла. И все же я мечтала именно об этом — чтобы он показал себя с другой стороны, а я не сомневалась каждую секунду в его искренности.

Вот только сейчас ничего не получалось. Слишком рано. Однажды я уже втрескалась по уши, второй раз я на эти грабли не наступлю. По крайней мере, пока не уверюсь, что он тоже влюблен в меня. Мои чувства были еще живы, но самолюбие и горечь душили их.

Прошел час, второй, но я так и не уснула — перед глазами стояло его убитое лицо.

Хотелось пить. Я тихонько встала и отправилась на кухню. На цыпочках дошла до двери и осторожно ее открыла. Поморщилась, услышав легкий скрип.

— Ладно… — прошептала я.

Если он из-за меня проснется, я, скорее всего, встречусь с матерью и сегодняшним трупом.

В гостиной царила тишина. Ни сигаретного дыма, ни включенного телевизора. Он спал.

Господи, помоги.

Тихо вздохнув, я взяла стакан и подошла к холодильнику. Когда полилась вода, он замычал. Сердце замерло. Я застыла и задержала дыхание.

Он снова забормотал, на этот раз громче. И снова. Потом выдохнул:

— Нет…

Я его разбудила?

Я осторожно вошла в гостиную. Его голова перекатывалась из стороны в сторону, глаза были закрыты, брови сдвинуты. Ему снился сон, вернее, кошмар, судя по каплям пота на лбу. Вспомнив собственные кошмары, я положила ему руку на плечо:

— Эшер…

Я тихонько потрясла его, но сон не выпускал свою жертву.

— Эшер, проснись…

Я тряхнула его посильнее. Затем опустилась на колени и приложила пальцы к его напряженному лицу.

— Эш…

Сердце подпрыгнуло, когда он, вздрогнув, проснулся и уставился в пространство. Меня он словно не замечал.

— Эшер…

Он повернулся ко мне, и его черты исказила тревога. Серые глаза смотрели потерянно.

Мне было знакомо это состояние, когда непонятно, это все еще кошмар или ты укрылась от демонов.

— Все кончилось, — прошептала я, придвигаясь ближе. — Ты проснулся…

Невольно обняв его за шею, я прикрыла глаза, чтобы унять сердцебиение. Его дыхание было тяжелым и частым, словно он только что пробежал марафон. Я никогда не видела его таким испуганным.

Но я поняла, что его выбило из колеи убийство того мужика. Я знала, что на самом деле он не любит убивать.

Я задохнулась, когда он обнял меня и уткнулся в ложбинку на шее. Я погладила его по волосам, и он длинно выдохнул. Так мы и лежали несколько минут — не хотели отрываться друг от друга. Наконец Эшер поднял голову и взглянул мне в лицо.

Наше неровное дыхание смешивалось. Я коснулась его щеки и почувствовала, как его руки крепче обхватили мою талию.

— Иди спать… вместе со мной, — прошептала я.

Я не могла оставить его здесь. Я знала, что в одиночестве он не уснет, и хотела помочь. После кошмара мне помогало уснуть чье-то присутствие рядом, — может, так будет и с ним.

Не добавив ни слова, я встала, и он следом. Его пальцы сцепились с моими, словно это было естественным движением, и я потянула его в спальню. Он остановился у кровати. Я легла, мягко улыбнулась и похлопала рядом с собой. Он бросил на меня взгляд и тоже улегся.

— Спасибо, — прошептал он после долгих минут молчания.

Он отвел глаза от потолка и устремил их на меня. Мы лежали лицом к лицу, каждый на своей стороне постели, и вглядывались друг в друга, стараясь запомнить каждую черточку. Его взгляд смущал меня. Словно он мог сквозь тело видеть мою душу.

В такие моменты я не могла отрицать, что этот демон красив. Он вымыл волосы и снял линзы. Его черты были совершенны.

Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моей щеки. И вскоре закрыла глаза, чтобы насладиться покоем и мягкостью этой ласки.

— Прости меня… — прошептала я, давая выход невыносимому чувству вины. — Я сказала неправду, это не было ошибкой.

Снова открыв глаза, я заметила на его губах легкую улыбку. Его пальцы соскользнули с моей щеки и поднялись к волосам.

— Прости и ты, — прошептал он. — Когда-то я сказал то же самое. Но мне не хватило мужества признать правду, как сейчас это сделала ты.

— Ты так сказал, чтобы сделать мне больно? — тихо спросила я.

Он покачал головой:

— Нет, я сказал так, потому что в тот момент понял, что у тебя есть власть надо мной. И я просто удрал. Поверь, мне хотелось распробовать твои губы задолго до того вечера, — прошептал Эшер, проводя большим пальцем по этим самым губам. — Вот только я и представить не мог, как от них снесет крышу.

Он смотрел то на мои губы, то в глаза.

— Конечно, я был не в силах оставаться вдали от тебя. Потому что я хотел снова испытать то, что почувствовал в тот вечер.

Он говорил о Монако, о вечере, когда попросил меня поцеловать его.

— Шона у меня и в мыслях нет, когда я с тобой, мой ангел, — тихим голосом заверил он. — То, что я делаю, не имеет никакого отношения к нему. Только к тебе.

Я вслушивалась, пытаясь уловить хоть призвук лжи, но его тон был слишком искренним.

Больше не сдерживаясь, я положила ладонь ему на щеку. Прикосновение моих пальцев заставило его задрожать, и я тихо улыбнулась. Он отвел мою ладонь от подбородка. Нахмурившись, я не стала возражать, и моя рука оказалась у него на обнаженной груди.

— И ты всерьез думаешь, что это Шон доводит меня до такого состояния?

У меня прервалось дыхание, когда я почувствовала, как бешено бьется его сердце. Я подняла на него глаза. На его губах по-прежнему играла улыбка.

— Ты всегда меня привлекала, задолго до появления говнистого цветочника, — признался он. — Просто я скрывал это, потому что был мудаком. Я решил, что лучше тебя отправить подальше, и тогда ты найдешь человека, достойного тех чувств, которые испытывала ко мне. Но мне и в голову не приходило, что к тебе воспылает желанием мой козлина-кузен.

— Так вот чего ты хотел? Чтобы я сошлась с кем-то другим?

— По правде говоря, нет. Я знал, что мне будет невыносимо видеть тебя счастливой с каким-то парнем. Но я также знал, что совсем не подхожу тебе, — прошептал он.

— Это уж мне решать, — с комком в горле откликнулась я. — И если я решу, что ты достоин моих чувств, будет так и никак иначе.

Его улыбка стала шире. Он обхватил меня за талию и придвинул к себе. Я вдохнула его запах, прикрыла глаза, купаясь в его объятиях, и меня охватил небывалый покой. Казалось, ничто не может со мной случиться, пока он обнимает меня.

Никто не сможет ко мне прикоснуться.

Его подбородок улегся на мою макушку. Прижавшись ухом к его груди, я слушала лихорадочное биение его сердца и спокойное дыхание. Странный разнобой, но в этом был весь он: все держать внутри и ничего не показывать вовне.

— Я постараюсь их заслужить, — выдохнул он наконец.

При этих словах я невольно заулыбалась. Его пальцы проложили дорожку по моему позвоночнику. Сразу вспомнился Лондон, и можно было вечно упиваться этим ощущением.

— Только позволь мне доказать, — мягко добавил он.

— Тебе трудно поверить.

— Я знаю, — согласился он, прикасаясь губами к моему лбу. — Я знаю…

Я подняла к нему голову, а он в этот момент наклонил свою. И мои глаза невольно остановились на его губах. Мои чувства к Эшеру усиливались с каждой секундой, проведенной рядом с ним, и это ужасало.

— Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, я долго не продержусь, — выдохнул он.

Ах так?

С улыбкой я приблизила к нему лицо. Когда мой рот оказался совсем рядом с его губами, он их приоткрыл.

— Помнишь, что ты сказал мне недавно? — прошептала я, чуть коснувшись губами его губ и сразу отстранившись, потому что он придвинулся слишком близко. — Про «опасную игру», которую я затеяла?

Словно изголодавшись, он пожирал глазами мои губы. Так вот она, та власть, о которой он говорил.

— В общем… я тоже не стану ее останавливать, — заявила я, отодвинувшись.

После чего повернулась к нему спиной, оставшись в его объятиях.

— Спокойной ночи, Эшер, — лукаво произнесла я.

Его тело напряглось, и моя улыбка стала еще шире. Боже, как приятно.

По спине прошел озноб, когда его губы поцеловали мое плечо и, почти касаясь кожи, прошептали:

— Мой ангел, добро пожаловать в мою песочницу.

22:00. Лос-Анджелес

— Ой, ну слушай… что происходит в Вегасе, то в Вегасе и остается, верно, Коллинз?

Я сглотнула и отпила еще воды. Мы сидели у Эшера уже несколько часов. Киара очень хотела отужинать с нами. А еще, к моему удивлению, пришли Белла вместе с Беном и Элли с маленьким Тео.

— Все прошло хорошо, — продолжила я, избегая язвительного взгляда психопата.

— Да, никто не умер… Ну, никто из нас.

Я прыснула, увидев, как Бен и Элли прикрыли уши Белле и Тео. Бен вел себя с Изабеллой как истинный защитник, и их любовь согревала мне сердце. Они так мило смотрелись вместе.

— Тебе необязательно было рассказывать об этом, — проворчал Бен, отпуская уши подруги. Та улыбнулась.

— Да ладно тебе, Белла не такая уж нежная фиалка! — раздраженно бросила Киара, запихивая в рот очередной кусок. — Ты видел Джейкоба?

Эшер отпил глоток вина и ответил:

— И Вернона. Джейкоб все такой же энергичный, прямо в глазах рябит.

— Он и правда классный, — заявила Киара. — Я с ним работала всего раза два.

Я улыбнулась, глядя на них. Не потому, что они говорили о чем-то забавном, просто так хорошо было сидеть за столом вместе со всеми после года разлуки. В этот конкретный момент я была счастлива.

Ближе к одиннадцати Элли сказала, что им пора, Тео устал. Она жила в двух шагах от Киары, они были почти соседками. После смерти Рика Элли стала невольницей Бена, и Тео смотрел на него как на старшего брата. Мальчика опекали всем кагалом, он был членом семьи. Но Рик навсегда останется для него единственным образом отца. Мало-помалу все оправились после его смерти… Все, кроме Эшера, который ни разу не грустил о нем.

Киара говорила, что Рик покончил с собой, но я так и не узнала почему. Она не хотела, чтобы информация исходила от нее. Насколько я поняла, придется извлекать ответы из Эшера.

Легче сказать, чем сделать.

— Ну что, пошли спать? — сказала я Тату, беря его на руки.

Эшер с очередным стаканом устроился рядом. Я нахмурилась, заметив его хитрую усмешку.

— Что?

— Должен признаться, что мне не хватало тебя на этом диване, — сообщил он, не спеша побалтывая виски.

— Должна признаться, что мне не хватает моего дивана на Манхэттене.

— Врешь.

— Только наполовину, — засмеялась я, бросив взгляд на экран телевизора. — Когда ты мне дашь тетин адрес?

Я бестрепетно встретила его стальной взгляд.

— Ты уверена, что хочешь поехать? — в очередной раз спросил он. — Тебе не нужно ее вид…

— Хватит, — холодно перебила я. — Ты не понимаешь, что это для меня значит. Она моя единственная семья, Эшер. Единственная.

Он замолчал.

— У тебя есть Бен, Кайл, сестра! У тебя есть кузены и все прочие, даже если они последние недоумки. У тебя есть семья. А у меня нет. Никто не ждет меня вечером, никто обо мне не беспокоится. У меня есть только я.

Он открыл было рот, но передумал.

— Для меня это важно. Ты не представляешь себе, Эшер, как ужасно быть настолько одной. Каждый вечер я говорю себе, что, если завтра я умру, некому будет меня похоронить.

На глаза набежали слезы. Он, насупившись, обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Поэтому да, мне это нужно. Мне нужно увидеть ее и нужно, чтобы она меня увидела, — пробормотала я, чувствуя, как по щеке покатилась слеза. — Блин, я даже не помню ее имени! Кажется, начинается на «К»…

Эшер улыбнулся, и я тоже. Гладя мое плечо, он проговорил:

— Ее зовут Кейт. Кейт Уэббер. Вы с ней жили во Флориде. Потом тебя увезли в Неваду.

В Неваду?

Я помнила, что мы с Джоном ехали почти два дня, пока не прибыли на место моей «работы». Подумать только, а я все это время думала, что мы где-то недалеко от Флориды!

— Год спустя твоя тетя переехала, — тихо продолжил он. — Она обосновалась в Аризоне.

Я нахмурилась. Не все американские штаты были мне знакомы, и это название ни о чем мне не говорило.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила я, поднимая к нему голову.

— Повторяю: я почувствовал к тебе интерес намного раньше, чем ты думаешь, мой ангел, — усмехнулся он.

— Ты… А еще что-нибудь ты о ней знаешь? — робко спросила я.

Он помолчал несколько секунд и покачал головой. Мои надежды что-то выведать испарились.

— Когда ты хочешь, чтобы мы туда поехали? — осведомился он, снова поглаживая мое плечо.

— Я… я хочу сначала вернуться на Манхэттен. Собрать свои вещи и… и подумать тоже.

Он кивнул:

— Не торопись. Будем действовать в твоем ритме.

Этого я и хотела. А еще хотелось сказать, что я его люблю, потому что он считается с моими желаниями, но вместо этого я обняла его за талию и уткнулась головой ему в шею, прошептав:

— Спасибо.

Глава двадцатая Нарушенный сон

Элла

Неделю спустя. Манхэттен

Уже четыре дня, как я вернулась к себе, и, честно говоря, заскучала по Лос-Анджелесу, едва переступив порог. Я не видела Эшера после нашего возвращения из Лас-Вегаса. За мной заехала Киара, чтобы провести последние выходные вместе.

Он сказал, что я могу не торопиться, и я долгими часами заново обдумывала свои решения и желания. Только что был сеанс с Полом, которому я доверила свои страхи. Он поддержал мое намерение: я не могла двигаться дальше, пока не поговорю с тетей.

Кейт…

Зажужжал мобильник.

От Психопата:

> Тат сожрал мой обед. Понять не могу, как ты можешь

любить этого кобеля.

Улыбнувшись, я двинулась к лифту. После моего отъезда он часто писал.

> Да, сама удивляюсь каждый раз.

> У меня ощущение, что сейчас речь не о Тате…

> Твоя проницательность меня потрясает!

Пришли фото, я скучаю по нему…

— Элла!

Я сразу узнала этот голос. Из металлической клетки мне махал Шон.

— Привет, — сказала я, нервно улыбнувшись, и нажала на кнопку своего этажа.

— Я не знал, что ты вернулась! — воскликнул он. — И давно ты здесь?

— Всего несколько дней.

— Я был занят всю неделю, то совещания, то интервью. Ну, ты знаешь, как это бывает, — сообщил он со своим обычным напыщенным видом.

Я покачала головой. Разумеется, я не знаю. Но если его устраивает говорить о себе, а не обо мне, я с удовольствием подыграю.

— Этому дому не хватало твоего присутствия.

Ну конечно.

Пока он рассказывал о деловых ужинах, меня все время отвлекал вибрирующий в кармане телефон. Я знала, что это Эшер, но не могла ответить.

Через несколько бесконечных секунд Шон приехал на свой этаж. Прежде чем выйти, он спросил:

— У тебя есть планы на вечер?

— Э-э… я… Да, у меня гости, — пролепетала я.

И это было правдой. Должен был приехать Эшер, потому что я решила, что послезавтра мы отправимся на поиски тети.

— О, как жаль, а я подумал, что мы могли бы провести вечер вместе, — протянул Шон с печальной миной. — Что ж, в другой раз!

Когда двери лифта закрылись, я тяжело выдохнула и взялась за телефон.

> Нет. Знаешь, по чему скучаю я?

> Ты в жизни не догадаешься, кто только что

ехал со мной в лифте.

Моя насмешливая улыбка быстро сменилась досадливой гримасой, когда я заметила розу, привязанную к входной двери. Шон за эти три дня не посылал букетов, только красную розу.

Стоп… он сказал, что не знал о моем возвращении…

Мне шлет цветы кто-то другой? Взяв розу, я повернула ключ в замочной скважине. Поняв, что дверь открыта, я нахмурилась. Но я ведь каждый раз перед уходом тщательно проверяю, что все заперто, и сегодня почти наверняка тоже проверила.

С бьющимся сердцем я вошла, осмотрела гостиную, потом смежную с ней открытую кухню. Все на месте. Моя кружка стоит на столешнице, телевизор включен, диванные подушки по-прежнему валяются на полу.

Я осторожно закрыла входную дверь, вздрагивая при мысли, что кто-то мог проникнуть в дом. Медленно поднялась по ступенькам и рывком распахнула дверь в спальню. Никого.

Телефон завибрировал. Вся на нервах, я вскрикнула от неожиданности.

— Твой говнистый цветочник все еще не сдох? — спросил Эшер.

— Я оставила дверь незапертой, — потрясенно ответила я. — Как я могла забыть?

И проверила остальные комнаты. Поняв, что нигде никого нет, с облегчением выдохнула.

— Мой ангел, в этом доме никто тебя не обокрадет. Там живут только богатые, — заметил Эшер.

Я запустила руку в волосы и включила громкую связь, положив телефон на кровать.

— Да, но я никогда не забываю про дверь, Эшер, — сказала я, стягивая свитер.

— Хочешь, мои люди проверят квартиру? — уже серьезно спросил он.

— Что? Нет! — воскликнула я, качая головой. — Просто обычно я запираю…

Я злилась на себя за то, что так подставилась.

Срань господня, я просто полная идиотка.

— Ты уверена?

— Да, все в порядке, — ответила я, влезая в пижаму.

— Ну смотри. Мне уже пора, позвони, если буду нужен, — закончил Эшер и дал отбой.

Я рухнула на кровать и закрыла глаза. Эту квартиру я действительно начинала тихо ненавидеть — у меня пропадало ощущение безопасности всякий раз, когда я в ней оказывалась.

Сердце затрепетало при мысли, что сегодня я увижу Эшера. Я представления не имела, ни во сколько он приедет — может, я буду еще спать, — ни почему он решил явиться на два дня раньше. Хотя… были у меня свои соображения.

На губах заиграла улыбка. Я сгорала от нетерпения. Мне не хватало его, хотя прошло всего несколько дней. С ума сойти, как билось сердце от одного его взгляда.

Рядом с ним было безопасно.

Эта мысль прямо противоречила тем подозрениям, которые я по-прежнему испытывала на его счет. Да, слова важны. Но действия важнее. И это было сильнее меня: я сомневалась в его искренности из-за всего, что произошло раньше.

Однако, открывая новую сторону Эшера, я теряла прицел… Я-то собиралась заставить его попотеть, а теперь готова сдаться, причем без особого сопротивления. И это бередило мои раны, все еще открытые.

— Ты меня совсем с ума сводишь, — пробормотала я, вставая с кровати.

Я устроилась на белом диване и машинально включила серию «Юных титанов». Теперь я уже не могла смотреть их, не вспоминая Эшера. Как и массу всего другого.

Вот как самая банальная вещь может оказаться связанной с близким человеком. И эта вещь, до сих пор не особо ценная, вдруг вызывает улыбку.

Столько всего наводило меня на мысли об Эшере — сигареты, перстни-печатки, мощный мотор машины, панорамные окна, дневники и даже майонез, потому что он его ненавидел. Не говоря уж о кофе и кожанках. Ну и виски.

Все это мгновенно вызывало его образ и заставляло глупо улыбаться. Интересно, у него так же?

Вряд ли, ведь он не знает, что я люблю, а что нет. От этой мысли моя улыбка испарилась.

А что я люблю? Учитывая, что столько лет у меня не было нормальной жизни? Пришлось задуматься. Я люблю дождь, одиночество… Ну, только когда сама его выбираю… Еще Тата… Клубнику, хотя любимый фрукт — это яблоко.

Вибрация телефона оторвала меня от размышлений.

От Киары Смит:

> Я собираюсь искупать Тата, хочешь посмотреть?

Я тут же перезвонила, и на экране появилось ее лицо. Она положила телефон на раковину и принялась намыливать Тата в ванной Эшера. По ходу Киара рассказала, как прошел ее день, я тоже рассказала. Господи, как же я люблю эту девушку!

Вот что нужно добавить к списку любимого: Киару и новых друзей.

— Эшер в последнее время что-то слишком спокоен, — хитрым тоном сообщила она. — А мы с тобой знаем, Коллинз, что спокойным он не бывает.

— Да ну? А я особых перемен не заметила, — откликнулась я, отказываясь ей подыгрывать.

— Ну еще бы, конечно, куда тебе заметить! — насмешливо бросила она. — Уж не знаю, что ты там с ним сделала в Вегасе, но, блин, я просто офигеваю от восторга!

Я нахмурилась, ничего не понимая.

— Элла, он разрешил помыть Тата в своей ванной! А вчера отпустил меня пораньше! Это может показаться ерундой, но не в его случае!

Киара расхохоталась, потрясенная такой щедростью Эшера. И я ее понимала: у меня возникало то же чувство, когда он обращался со мной предупредительно и мягко. Малейший знак внимания с его стороны воспринимался как чудо. Я улыбнулась.

Этот психопат всем нам сломал мозг.

Меня разбудили шаги. Несколько минут я ничего не соображала, но потом поняла, что наконец-то приехал Эшер. Я не знала, который час, а веки не открывались от усталости.

Дверь спальни тихо отворилась. Его шаги приблизились к моей кровати, и он осторожно, кончиками пальцев погладил меня по щеке, заставив вздрогнуть. Я пробормотала, чуть улыбнувшись:

— Тут есть свободная спальня, Эшер. Или можешь поспать на диване.

Его шаги удалились, и я опять погрузилась в сон.

Сидя на диване перед любимым мультиком, я доедала завтрак. Было восемь утра, но Эшер все еще не проснулся. Дверь второй спальни была плотно закрыта.

И тут, поднеся ко рту ложку с хлопьями, я вздрогнула: входная дверь распахнулась. Появилась фигура, которую я мгновенно узнала. Мне показалось, что сердце ухнуло в пол, когда вошел Эшер с маленьким чемоданом в одной руке и розой в другой.

— Твой говнистый цветочник оставил те…

Он замолчал, встретившись со мной взглядом. С пересохшим горлом и трясущимися руками я смотрела на его чемоданчик.

— Что случилось?

— Ты… Ты… Ты только что… приехал?

Он нахмурился и ответил:

— Конечно, а что?

— О господи!

Я встала и поднесла руку к груди, где нарастала боль.

Мне что, вчера все приснилось? Нет, это невозможно. Но если это был не он… то…

— Элла! — позвал Эшер, подскочив ко мне. — Что произошло?

Он слегка встряхнул меня за плечи, возвращая к действительности. Я смотрела на него, не в силах выдавить ни звука. Его голос доносился эхом. Единственное, что я слышала, — это стук собственного сердца.

А еще в голове отдавались ночные шаги.

Дыхание сбилось, мне не хватало воздуха. Я начала паниковать, и Эшер крепко меня обнял.

— Спальня, — выговорила я, тараща глаза.

Оторвавшись от него, я кинулась на второй этаж. Чем ближе я подбегала к спальне, где должен был ночевать Эшер, тем сильнее скручивало живот.

Когда я распахнула дверь, там было пусто. Ни души.

Это настоящий кошмар.

Дрожа, я отошла от комнаты. Эшер крепко ухватил меня и уже громче потребовал:

— Черт, да говори уже! Что происходит?

Встревоженный, он вгляделся в мое искаженное паникой лицо. Его ладони легли мне на щеки, и мои глаза затуманились. Мысли путались. Мне было очень страшно.

И все же…

— Сегодня ночью… кто-то зашел ко мне. Я… Я подумала, что это ты. Он… Он зашел в мою спальню и прикоснулся к моему лицу. Я…

Его рука прижалась к моей щеке как раз в том месте, где ее коснулся незнакомец, и меня передернуло. Лицо Эшера менялось по мере того, как до него доходили мои слова.

Он резко потянул меня на пол за собой. Потом кивнул на розу, с которой зашел в квартиру, и очень спокойно спросил:

— Элла… это Шон прислал?

Я уставилась на цветок. Вначале я думала, что Шон. Но вчера он вроде не знал, что я вернулась.

О господи…

— Мой ангел, успокойся. Я здесь, — пробормотал он, беря мое лицо в ладони. — Давно ты получаешь эти розы?

— Три… три дня, кажется, — пролепетала я.

У Эшера расширились глаза. Он выругался, обнял меня и прижал к себе так, как если бы от этого зависела его жизнь. Я тряслась всем телом и чувствовала бешеный стук сердца Эшера. Нас охватила невыносимая паника.

— А теперь слушай меня внимательно: ты собираешь все свои вещи, и мы немедленно сматываемся отсюда, — приказал он, вытирая мои слезы большим пальцем.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука.

— Поедешь со мной, а там будет видно.

— Но я…

— Никаких «но», твою мать! — тут же перебил он. — Розы — очень плохой знак, чтоб им этой херней подавиться! Почему ты мне ничего не сказала?

Он нервно запустил руку в волосы, потом достал ствол, и я ахнула. Обыскал все комнаты на втором этаже, проверяя, нет ли там кого.

Ноги больше не держали меня, и я в полном шоке рухнула на диван. Кто-то вошел в мою спальню, кто-то коснулся моей щеки. На лбу выступил холодный пот. Я подавила немой крик, когда до меня дошло, что именно случилось сегодня ночью.

— ВСЕМ ВОЙТИ В ЗДАНИЕ И НЕМЕДЛЕННО ЕГО ОБЫСКАТЬ! — яростно проорал голос Эшера.

Он сбежал по лестнице с телефоном в руке и сел рядом со мной.

— Ты разглядела мужика, который приходил?

— Я… Нет, я не открывала глаза.

Он потер переносицу и глубоко вздохнул. Его трясло так же, как меня. Я очень редко видела его в таком состоянии, и паника овладела мной еще сильнее.

— Что происходит, Эшер? — спросила я, чувствуя, как по щекам покатились слезы ужаса.

Он обнял меня и прижался губами к макушке.

— Розы три дня подряд — это не Шон, Элла, — пробормотал он. — Вчерашний мужик явился не для того, чтобы тебя обворовать. Кто-то собирается тебя похитить, и я не знаю, каким чудом он не сделал этого вчера.

Мое лицо исказилось. Губы задрожали, и я зарыдала. Если бы Эшер не держал меня, я бы уже рухнула на пол.

— Я… Я думала, что это ты…

— Я знаю.

— Нет, я… Я заговорила с ним, думая, что это ты, — сообщила я, яснее припоминая, как все было. — Я назвала его твоим именем.

Нахмурившись, он погладил мое мокрое лицо:

— Вот же херь…

Его пальцы дрожали, и я чувствовала щекой эту дрожь.

Новый всхлип ужаса сорвался с моих губ, когда я поняла, что кто-то намеревается меня похитить. Эшер обхватил меня крепче.

— Теперь я здесь. Ты в безопасности.

— Похитить меня…

— У них ничего не выйдет, ты поедешь со мной. Мы заберем все твои вещи.

Кто-то постучал в дверь. Эшер достал оружие и прикрыл меня собой. Я чувствовала, что в любой момент готова потерять сознание, с такой силой грудь сдавило от страха.

Он подошел к двери, чуть приоткрыл ее, и перед моими глазами предстали пятеро мужчин. Эшер со вздохом посторонился. Они явно виновато смотрели на его мрачное лицо. Эшер приказал им войти.

— Сколько раз я велел ПРИСМАТРИВАТЬ ЗА ЭТИМ СРАНЫМ ЗДАНИЕМ?

Я вздрогнула, услышав громовые раскаты его голоса.

— А ЕЕ ЧУТЬ НА ХРЕН НЕ ПОХИТИЛИ! — заорал он так, что задрожали стены.

Мужчины молчали, явно готовые провалиться сквозь землю. Когда один из них бросил на меня взгляд, Эшер направил ствол ему в лоб.

— Хоть раз еще взгляни на нее, и, клянусь, я вышибу твои сраные мозги. Ты понял?

Парень побледнел и очень медленно кивнул.

— Вы прошерстите каждый МИЛЛИМЕТР этой сраной квартиры, и если хоть один, повторяю: ХОТЬ ОДИН скажет, что ничего не нашел, я отправлю в ад всех пятерых, — выплюнул Эшер, испепеляя их взглядом. — Сюда пролез какой-то говнюк, и ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ не узнать, кто это!

Они быстро закивали. Никто не осмелился издать ни звука, даже я. Такой Эшер приводил меня в ужас.

— Я хочу увидеть ВСЕ записи с камер наблюдения за неделю по ВСЕМ этажам. Делайте что хотите, чтоб завтра они лежали в моем кабинете.

— В… В Лос-Анджелесе? — спросил один из мужчин.

Эшер оглядел его и надвинулся ближе. Тот сглотнул, но не шелохнулся.

— Да, Виктор, в Лос-Анджелесе, — угрожающе проговорил Эшер и отошел. — И если завтра их не будет на моем столе, можете распрощаться со всем, что вам дорого, НЕДОУМКИ ДОЛБАНЫЕ! ЧЕГО ЖДЕТЕ? ЧТОБЫ Я ПРИКОНЧИЛ КОГО-ТО ИЗ ВАС? ОБЫЩИТЕ ЭТУ СРАНУЮ КВАРТИРУ!

Мужчины мгновенно исчезли.

Я поморщилась, встретив яростный взгляд Эшера. Он подошел ближе и сухо приказал:

— Собери свои вещи. Мы уезжаем.

Глава двадцать первая Образы

Эшер

— Есть идеи, кто его послал?

Я поднес к губам сплетенные пальцы. Эллу чуть не похитили. Кто-то пробрался к ней, оставив дверь незапертой.

Херова срань.

Розы у двери никогда не были добрым знаком. Я даже готов был допустить, что они предназначались не ей, а мне. Я бы с самого начала забил тревогу, если бы тот недоносок, который назывался моим кузеном, не обзавелся привычкой посылать ей свои дерьмовые букеты.

Но эти розы означали, что кто-то собирался ее выкрасть. Или, в худшем случае, убить. Говнюк, которого я прикончил, был из сети, торгующей людьми. Его клан именно так и действовал перед похищением девушек: роза, записочка на машине, чтобы жертва ослабила бдительность, а через несколько дней она исчезала. Как обычно, я оставил пулю с гравировкой в кармане свиньи, которую прикончил: это служило предупреждением. Но теперь казалось, что кто-то вознамерился отомстить.

Сама мысль, что Элла была на волосок от похищения, вгоняла меня в ступор. Наверняка он следил за ней и знал, что она живет одна после возвращения из Калифорнии. В тот вечер он собирался ее умыкнуть, но Элла произнесла мое имя. И похититель понял, что я могу появиться в любой момент, — соответственно, риск слишком велик. Безусловно, только поэтому он отступил.

Максимум через несколько часов у меня будут записи со всех камер наблюдения. Не терпелось получить подтверждение своим подозрениям.

— Мужик, которого я прикончил, работал на клан, который занимается торговлей людьми. Я почти уверен, что дело в этом, — ответил я наконец.

— Но, Эшер, откуда они могли узнать про Эллу? — спросила Киара.

У меня расширились глаза. Ах ты ж срань. Ну конечно.

— Твою мать… — пробормотал я, уставившись в стену.

— Что? — спросил Бен.

Я почувствовал, как бешено забилось сердце. Адреналин поднял волну ярости.

Сабрина.

— Сабрина работает на этот долбаный клан, вот как они узнали! — вскричал я.

Киара ахнула, а у Бена чуть не отвалилась челюсть. У меня сжались кулаки. Элла в опасности из-за Сабрины.

Трясущимися пальцами я схватился за пачку сигарет. Мне уже пришлось пережить этот сценарий со стервой Джонс, но на этот раз речь не шла о ловушке. Эллу реально чуть не похитили.

— Но мало кто знает, что Элла на Манхэттене…

— Да похер мне, как Сабрина это узнала, — рявкнул я, прикуривая сигарету. — Кто-то в курсе, а это уже перебор.

Я не мог даже представить, как ее похищают для торговли людьми. Людьми, сука. Она в опасности из-за меня.

Наверное, я не должен был возвращаться в ее жизнь. Твою мать, все из-за меня.

— Одно ясно: даже если они отключат основные камеры наблюдения, останутся камеры резервной системы безопасности, — успокоил нас Бен. — Мы установили ее с Кайлом, помните? Значит, кроме нас четверых, а теперь еще и твоих людей, никто не в курсе насчет этих камер.

Я молча его разглядывал. Ярость медленно добиралась до мозга, вызывая дрожь в руках и ногах и будоража кровь. Моему ангелу грозит опасность. Глаз с нее не спущу. Она будет при мне все двадцать четыре часа в сутки.

— А где она сейчас?

— Спит у себя, — ответил я Киаре, которая приехала несколько минут назад.

Собрав бóльшую часть ее вещей, я затребовал ближайший джет в Лос-Анджелес. Вид помертвевшей Эллы сильнее разжигал мой гнев. Этот говнюк прикоснулся к ней, пока она спала.

А сейчас я не находил себе места, потому что не видел ее. Но она оставалась на втором этаже, а я по максимуму усилил меры безопасности вокруг поместья и внутри: одни люди дежурили у ворот, другие обходили территорию или следили за окрестностями. И еще до приезда я заставил обшарить каждый закоулок.

— Что ты собираешься делать?

— Уж точно не оставлять ее без присмотра, — заявил я, глядя на Киару. — А присмотр будет мой собственный.

— Значит, в сеть ты не поедешь? — нахмурился Бен.

— Только если случится что-то серьезное.

А если мне понадобится в штаб-квартиру, она поедет со мной. Я доверял своим людям, но не мог сосредоточиться, если не видел ее.

— Нам пора, — заявил Бен. — Поздно уже.

Киара со вздохом поднялась, ее тревога передавалась нам. Бен приобнял ее за плечи, успокаивая. Когда они вышли, я прикрыл глаза и выдохнул. И отдался вихрю мыслей, которые метались в голове. Если с ней что-нибудь случится, я никогда себе не прощу.

Я прикурил новую сигарету и вдохнул никотин. Гребаное дерьмо. Это хуже, чем все, что я мог себе представить. Она расплачивалась за мои грехи.

Элла

Следующий день, 20:00

Я сидела на траве и смотрела, как Тат играет с мячиком, который я ему бросила.

Меня чуть не похитили. Если бы я не проснулась, если бы не произнесла имя психопата… меня, скорее всего, здесь бы уже не было. И на Манхэттене тоже. Бог знает, что тот человек собирался со мной сделать. От этой мысли мурашки побежали по коже, во рту появилась горечь. Воплощались худшие мои страхи.

— Развлекаешься?

Я подняла голову к Эшеру, сидящему на балконе своей спальни. С легкой улыбкой он отпил глоток виски, я же насмешливо откликнулась:

— Вовсю.

— Знаешь, что мне это напоминает?

Вместо ответа я нахмурилась.

— Ты в саду, а я на балконе, — продолжил он ехидно. — Старое доброе время.

Я безнадежно покачала головой и встала. От волнения я не смыкала глаз всю ночь и совершенно вымоталась. Даже дома у Эшера не получалось забыть ощущение чужих мужских пальцев на щеке. Та ночь раз за разом прокручивалась в голове, играя с моими страхами.

— Ступай в дом, холодает, — сказал Эшер.

Я подозвала Тата и зашла внутрь. Со стоном улеглась на диване в гостиной. Проклятая мигрень.

Я услышала, как подошел Эшер и рухнул рядом.

— Ты сегодня ничего не ела, — заметил он ровным тоном.

— Не хочется.

— Тебе нужны силы, — настаивал он, поглаживая меня по голове кончиками пальцев. — Я не умею готовить макароны, но могу сделать что-нибудь другое.

— До сих пор не понимаю, как ты умудряешься испортить макароны, — прыснула я, не открывая глаз.

— Могут же у меня быть недостатки, — в свою очередь хмыкнул он.

Его пальцы в моих волосах успокаивали, точно так же, как и само его присутствие. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

— Что ты будешь? — спросил он после долгих минут молчания.

Я поморщилась. Вчерашние события отбили у меня аппетит, но Эшер не собирался отступать. У меня маковой росинки во рту не было после завтрака, который состоял из одних хлопьев.

— Что сам хочешь, — пробормотала я в конце концов и открыла глаза.

Когда я повернула к нему голову, на губах у него играла прежняя улыбка, а пальцы продолжали скользить по моим волосам.

— Кроме грибов, что ты еще не любишь?

Охнув, я вытаращила глаза. Откуда он… Я же никогда ему не говорила…

— Еще раз повторяю, мой ангел, ты меня всегда интересовала, — назидательно сказал он, уловив мое удивление. — А я очень наблюдательный.

— И что еще ты выяснил? — с любопытством спросила я.

Он улыбнулся, словно давно ждал этого вопроса.

— Ты не любишь кофе без молока. Любишь запах, но сама пьешь только капучино, — начал он, пока я медленно принимала сидячее положение. — Еще я заметил, что ты не любишь мандарины. Пьешь ты редко и предпочитаешь яблочный сок, а не апельсиновый. Авокадо тебе не очень. Больше нравится майонез, чем кетчуп. Почему — ума не приложу.

Я так и застыла, пока он говорил. И не знала, что думать. Слушала, как он перечисляет все, что успел узнать обо мне… и сердце билось все быстрее.

— Ты любишь ужастики, но не мелодрамы, может, потому, что в них не веришь. Любишь дождь и смотреть на луну. Киара подсадила тебя на реалити-шоу, но ты их смотришь, только когда скучно. Ты любишь пиццу, но предпочитаешь суши. Твой любимый цвет синий, и ты ненавидишь скорость.

Я хихикнула, он тоже. Когда я снова подняла на него глаза, сердце кольнуло.

— И я могу продолжать еще долго, — с улыбкой промолвил он. — Итак, что ты будешь есть?

— Суши, — неуверенно отозвалась я.

Он кивнул и позвонил своим людям… чтобы заказать суши.

Распоряжался он таким суровым тоном, будто требовал усилить охрану, а не заказать еду. Я засмеялась, и он вопросительно взглянул на меня. Через несколько секунд он дал отбой и повернулся ко мне.

— Завтра поедем в сеть, — серьезно объявил он. — Я велел ребятам с Манхэттена прислать записи с камер наблюдения, но просмотрю их здесь с Беном и Киарой.

Я кивнула. Эшер был решительно настроен выяснить личность того мужчины. Мои страхи коварно нашептывали, что это мог быть один из моих демонов, вроде Эрика. По телу пробежала дрожь отвращения.

Вечер прошел мирно. Я съела суши, сидя перед телевизором и радуясь ощущению безопасности. Эшер в это время переговаривался по телефону со своими людьми.

Все-таки Лос-Анджелес нравился мне куда больше Манхэттена.

Четыре часа спустя…

Взбудораженный мозг снова не давал мне погрузиться в сон, как тело ни просило его заткнуться. Я просто боялась заснуть.

Тяжело вздохнув, я села в кровати и провела рукой по волосам. В панорамном окне виднелось тихо темнеющее небо.

Вчера я тоже смотрела на небо…

Я осторожно вылезла из кровати и вышла из спальни. На улице ветер шевелил листву.

— Черт…

Я вздрогнула, услышав хриплый голос из его спальни. Нахмурившись, подошла ближе. Мне-то казалось, что он заснул, но в приоткрытую дверь я увидела, что он собирает разложенные по полу заметки.

Тат поднял голову, посмотрел на меня, и Эшер это заметил. Он повернулся к двери, и наши взгляды встретились.

— Не спишь?

Я толкнула дверь и зашла к нему. Он поднялся с бумагами в руках и положил их на прикроватный столик.

— Не могу заснуть, — вздохнула я, подходя к Тату, который развалился на кровати.

— Почему? — нахмурился Эшер. — Ты и вчера не спала. Я видел тебя у окна.

Глубокой ночью я заметила, как он курил на балконе, пока я разглядывала звезды в надежде обрести сон. Попытка с треском провалилась.

— Тебе страшно?

Я поморщилась. В тишине раз за разом звучали шаги мужчины, проникшего ко мне в спальню на Манхэттене, я и сейчас чувствовала его пальцы на щеке.

Вместо ответа я вздохнула и покачала головой.

— Спи сегодня со мной.

— Нет, я не…

— Это был не вопрос, — засмеялся он, прислонившись к стене. — Спи сегодня со мной.

По телу пробежал холодок, когда он подошел ко мне.

— Можно подумать, мы никогда не спали вместе, — подразнил он.

Сердце подпрыгнуло. Я устало мотнула головой. Ноги вынесли меня на балкон, и я передернулась — на улице было прохладно. Я понимала, почему он любит стоять здесь: вид действовал умиротворяюще. Вдали я заметила силуэты двух мужчин, но лица разглядеть не могла. Взявшись за стеклянные перила, я сделала глубокий вдох.

Сердце пропустило удар, когда меня обхватили руки в татуировках.

— Здесь ты в безопасности, — шепнул Эшер мне на ухо. — Ты со мной.

— Я знаю, но… это сильнее меня, — тихо призналась я, поворачиваясь к нему. — Я до сих пор слышу его шаги… и чувствую пальцы… Я подумала, что это ты, и я…

Ладонь Эшера мягко легла мне на щеку. Я инстинктивно сжалась: его прикосновение невольно напомнило недавнее происшествие.

Он это заметил.

— Это я, не он…

Горло сжалось, когда его пальцы нежно погладили мою щеку. Ощущение было совсем иным, и я запомнила его, чтобы никогда больше не ошибиться.

Другой рукой он обнял меня за талию и привлек к себе. Опьянев от его запаха, я закрыла глаза, а он прижал губы к моей макушке. Тепло его тела успокаивало меня. Он сам меня успокаивал.

— Ты в безопасности, — тихо повторил он. — Со мной ты в безопасности.

— Знаю…

Я млела от его ласки и заботы. Он был единственным, кто дарил мне это чувство безопасности. Рядом с ним я понимала, что со мной ничего не случится.

— А ты… ты хоть представляешь, кто это мог быть? — спросила я, поднимая к нему голову.

Он опустил глаза, и наше дыхание смешалось. Мои глаза машинально остановились на его губах.

— Кое-какие соображения есть, но это всего лишь гипотеза. Завтра мне точно скажут.

Я слегка кивнула. Все-таки хоть что-то он знает. Иначе он бы не был так спокоен.

— Я тебя уже просил не смотреть на меня так…

Его слова невольно вызвали у меня улыбку, но я не отвела взгляда от его губ. Которые немедленно коснулись моих.

— Почему не смотреть?

Он погладил мой бок и повел меня с балкона. Мурашки побежали по коже, когда я увидела, как расширились его зрачки. Его взгляд обжигал меня.

— Решила снова забраться ко мне в песочницу, мой ангел?

Мне стало трудно дышать. Тело жаждало его, как в тот раз, но мозг сопротивлялся, точно зная, что Эшер тоже сопротивляется.

Я не проиграю, зато заставлю проиграть его.

Я снова коснулась губами его губ, мучая нас обоих. Пальцы Эшера сжались на моей талии, и я задрожала. Он пожирал взглядом мои губы, что несказанно радовало.

Он скоро проиграет.

— То есть это значит «да»…

Я погладила его по щеке и положила руку на затылок. Он трепетал под моими пальцами. Та власть, о которой он говорил… вот она.

Мои губы изогнулись в усмешке.

— Прекрати играть со мной, — пробормотал он.

Кончиками пальцев я провела по его губам, вспоминая чувства, которые они мне дарили.

Всего один разок…

— Тогда останови меня.

Его дыхание прервалось, и он с улыбкой прошептал:

— Хочешь увидеть, как я проигрываю, мой ангел?

Он крепко взял меня за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. Его взгляд был таким же обжигающим, как и пальцы на моей коже.

— Скажи мне это.

Я задрожала, услышав его хриплый голос.

— Скажи, и я это сделаю.

Хватит раздумывать…

Хватит раздумывать.

— Я… хочу видеть, как ты проиграешь… — пролепетала я, смутившись под его настойчивым взглядом.

Он довольно улыбнулся:

— Отлично.

Сердце пропустило удар, когда его губы с силой приникли к моим. Я наконец получила то, чего жаждала. Чувства вырвались на свободу, отчего задрожало тело и затрепетала душа, которая принадлежала Эшеру.

Прикосновение его пылающих губ лишило меня воли. И мозг замолчал, передав бразды правления сердцу.

Я люблю тебя…

Я ответила на его поцелуй, несмотря на дрожь по всему телу.

Эти ощущения… я на них подсела.

Низ живота свело, когда его зубы мягко потянули мою нижнюю губу. Затем его язык обвился вокруг моего. Без церемоний он подхватил меня за бедра и пристроил их на своей талии.

— Ты сводишь меня с ума, — прорычал он между жадными поцелуями.

Я рухнула спиной на постель. Эшер сделал наш поцелуй еще глубже, его полыхающее тело нависло надо мной. Тяжелое дыхание и рука, медленно скользящая по бедру, сводили с ума.

Его губы оторвались от моих и прижались к подбородку. Теперь я стала пленницей его ненасытного рта. В животе разрастался неистовый вихрь из бабочек.

Я застонала, когда его изголодавшиеся губы добрались до шеи. Пальцы с новой силой впились в мое бедро, и кожа покрылась мурашками.

Я была на грани обморока.

Его губы терзали мою шею, заставляя терять голову. Но когда его пальцы медленно проникли под свитер, все мое тело напряглось. Прикосновение к животу заставило меня содрогнуться. Он прошептал:

— Можно?

Слишком поздно, мои демоны вернулись. Я поморщилась и закрыла глаза, стараясь побороть страхи и не дать им слиться с Эшером.

Он — это не они.

Эшер — не они.

Когда, не получив ответа, он убрал руку, я удержала его.

— Да…

Он — это не они.

Эшер поднял ко мне лицо и жадно прижался к моим губам. Я задохнулась, когда его пальцы снова осторожно пробрались под свитер.

Его рука на моем бедре дрожала, словно он боялся сломать меня. Волна жара прошла по всему телу, и я замерла, пытаясь справиться с тысячью противоречивых ощущений.

Мне было страшно. Но в то же время я желала его.

Эшер ломал мои барьеры, и я не возражала, потому что хотела этого.

Лавина эмоций захлестнула разум, и без того потерявший свою власть из-за него. Из-за его губ. Его глаз. Его ласки.

— Скажи, когда остановиться, мой ангел…

Его губы приникли к моему подбородку, прокладывая путь к шее и медленно спускаясь дальше, к ключице. Я сжалась, когда его пылающий рот добрался до ложбинки груди.

Одновременно он медленно задрал мой свитер, и я содрогнулась, почувствовав, как его пальцы прошлись по моим ребрам. Это ощущение немедленно отбросило меня на несколько лет назад, к ним. Я сопротивлялась, боролась со страхами, пока его губы покрывали мою кожу поцелуями. И все равно, едва его пальцы обвели контуры моих грудей, я выдохнула:

— Пожалуйста… о-остановись…

Он мгновенно замер и убрал руку раньше, чем я успела договорить. Нависнув надо мной, он молча успокаивал меня взглядом.

Я не могла позволить ему большего, это было сильнее меня. Не получалось укрыться от моих демонов.

— Спасибо…

Сердце колотилось как бешеное, дыхание никак не могло выровняться. Воздух вокруг словно переменился, кожу жгло, пока он внимательно меня разглядывал.

Чуть улыбнувшись, он ласковым поцелуем коснулся губ и обвил руками мою талию. Затем растянулся на боку и привлек меня к себе. Моя голова удобно легла на изгиб его шеи.

После всего этого мысли путались. Между нами еще никогда не случалось такой… близости. Но в очередной раз страхи победили.

Прошло несколько минут, прежде чем сон постучался в мою дверь. Когда глаза закрылись, я услышала хриплый шепот Эшера:

— Спи, мой ангел. Ты в безопасности.

Да. Рядом с ним.

Следующий день, 16:00

— Ну?

— Короче, основные камеры отключаются на двух этажах, — продолжил Бен, тыча пальцем в телевизор, где крутились записи, добытые людьми Эшера. — На этаже Эллы камера всегда вырубается в восемь утра.

— Мы предполагаем, что именно в это время и приносят розу. Вот почему видео отключается, — подхватила Киара, складывая руки на груди. — Но оно вырубалось еще два раза на этой неделе.

— Может, парень приходил снова? — хмурясь, предположила я. — Этим и объясняется…

— Ненаглядная моя, ты была дома всю неделю, кроме среды, — сказал Бен, снова включая запись. — Здесь работает… а вот тут… нет.

Видео остановилось и пошло дальше через несколько минут. Это был день, когда я подумала, что оставила дверь открытой. Тогда тот мужчина и проник ко мне в квартиру.

— Как вы видите, в среду Элла вышла в одиннадцать утра. Не было никакой розы, а к моменту возвращения уже была.

— Возможно, парень зашел к ней, а розу оставил, когда уходил. Просто мы еще не отсмотрели записи с резервных камер.

— Зачем оставлять дверь открытой? — нахмурился Эшер.

Они пожали плечами: ответа не было.

Нервно дергая ногой, я отслеживала кадр за кадром, стараясь все вспомнить. От этой истории у меня скручивало внутренности, я должна была узнать, кто за этим стоит.

— Ты сказал «на двух этажах», — напомнил Эшер, обращаясь к Бену. — У Эллы и еще где-то.

Бен ухмыльнулся:

— Так вот, мы заметили, что не только на этаже Эллы случались «проблемы» с камерой, но и на этаже Шона!

— Камеры на этаже Шона отключались два раза на этой неделе, — продолжила Элли, — причем в разное время.

— Мы думаем, ее похититель знает, что Шон общается с Эллой. Не исключено даже, что он заходил к нему, — предположила Киара, зевая.

Эшер рассказал мне, что Бен и Кайл устанавливали запасные камеры именно на такой случай. Киара, Бен и Эшер еще не отсматривали записи с резервных камер, просто не успели. Но теперь было известно точное время, когда главные камеры отключались, что значительно облегчало поиск видео с резервных.

Они устали, это было видно по их лицам. Провести целые сутки за просмотром видеозаписей — не лучший отдых.

С коварной улыбкой Бен перешел к резервным камерам.

— Готовы? — воодушевленно спросил он.

Эшер изничтожил его взглядом. Бен включил видео с нужной минуты. Мы молча уставились на экран.

А там…

Сердце дрогнуло, когда я заметила силуэт на своем этаже. Кто-то положил розу и обернулся. Бен остановил запись и увеличил лицо мужчины. Увы, изображение оставалось нечетким, а на мужике оказался капюшон.

— Он тебе хоть кого-то напоминает?

— Нет, — бросил Эшер, наклоняясь к экрану. — Продолжай.

Бен подчинился. Я с тревогой смотрела видео второго и третьего дня. На каждом было одно и то же.

Внезапно Эшер приказал Бену остановить запись на том кадре, где лицо мужчины было более четким. Бен подошел к экрану и нахмурился, пробормотав:

— У него тату на виске, Эш…

— Черт, я так и знал!

Я не знала, кто это, никогда его не видела, но Эшер вроде бы его знал.

Дальше было видно, как мужчина зашел ко мне, и меня затрясло. Выйдя, он прикрепил розу, а потом… вернулся обратно в квартиру.

И через несколько минут… к двери подошла я.

Я зажала рот, подавив вскрик. Элли обняла меня, а я, дрожа, смотрела на экран. Мужчина оставался у меня, когда я вернулась.

— Твою мать…

Кулаки Эшера сжались, а у меня перехватило дыхание. Я же обыскала всю квартиру, где он прятался?

— Значит, это они? — удивилась Киара.

— Он заставляет людей своего клана делать татуировку на виске в виде змеи, обвивающейся вокруг птицы, — спокойно сказал Эшер. — Без сомнения, это его парни.

Я нахмурилась. Представления не имела, о ком он говорит. Единственное, что я видела, — как мужчина заходит ко мне. И остается.

Я содрогнулась, словно все еще была на Манхэттене.

— Очень хорошо… — произнес Эшер.

— Ты убьешь его? — спросил Бен.

— Я не могу, — ответил Эшер, проводя рукой по волосам. — Не могу одновременно защищать Эллу и убивать его. Кто-то должен сделать это за меня.

— Почему не наши люди?

— Не тупи. Он смоется… Нет… тут нужен кто-то, не связанный с моим кланом.

Они предлагали разные варианты, но ни один не устраивал Эшера, который хотел получить голову этого мужика.

Вдруг глаза Киары блеснули, и она воспылала энтузиазмом. Эшер выгнул бровь.

— Можно провернуть одну штуку, и это будет на руку обеим сторонам… Эшик, сколько у тебя знакомых наемников, которым ты полностью доверяешь?

— Ты про него? — нахмурился Бен. — Но… Он ведь не может, верно?

Эшер глубоко задумался. Я же по-прежнему ничего не понимала.

— Где он сейчас? — осведомился Эшер после долгой паузы.

— Я слышала, он в тюрьме, — ответила Киара. — В Пенсильвании.

Эшер с отсутствующим видом разглядывал свои кольца. Затем мимолетно улыбнулся Бену — как раз той улыбкой, от которой меня мороз продирал по коже… Которую я ненавидела.

— Нет, и не смотри на меня так…

— У тебя нет выбора, я не могу взять с собой Киару, — устало возразил Эшер. — И уж тем более Эллу.

— Ну и меня не можешь, терпеть не могу тюрьмы! — взвыл ошалевший Бен.

Затем Эшер повернулся к Киаре:

— Мы отправимся завтра утром, и я хочу, чтобы ты оставалась здесь с Эллой до нашего возвращения. Ни на секунду не спускай с нее глаз, — властно велел он, встряхнув светлой шевелюрой. — Клянусь тебе, Смит, что ты больше не увидишь…

— Эшик, я тоже ее люблю, не беспокойся! Со мной она будет в безопасности, — заверила Киара, заговорщицки мне подмигнув.

Под внимательным взглядом Эшера я выдавила улыбку. Я знала, что он не хочет оставлять меня без присмотра, но отказывалась и ногой ступить в тюрьму.

— Приготовься к экскурсии в тюрьму, Бен. Нам предстоит навестить… Лейкстоуна.

Глава двадцать вторая Лейкстоун

Эшер

12:00. Тюрьма в Пенсильвании

Бен нервно подергивал ногой, пока мы с нетерпением ждали Кая. Его тревога взбесила меня, и я сердито посмотрел на него. Он уставился на меня и разразился руганью:

— И тебе не стыдно так со мной поступать, а?

— Ничего с тобой не случится, — проворчал я, разглядывая стены, такие же унылые, как вся остальная тюрьма.

Я ненавидел тюрьмы не меньше, чем больницы. Меня от них блевать тянуло.

— Я торгую наркотиками и оружием, Эш. Ты знаешь, почему их засунули в каталажку, этих утырков? Из-за Торговли. Наркотиками. И. Оружием, — отчеканил Бен.

Я возвел глаза к потолку. Не имело смысла продолжать разговор, который со страху завел этот мудила, по совместительству мой кузен.

— И вообще, почему он? Ты что, не видишь, он же сейчас не при делах!

Когда железная дверь отворилась, я выпрямился на стуле. Бен напрягся, увидев двух мужчин, которые его сопровождали.

Заметив нас, заключенный приподнял бровь. У него вырвался смешок, и он безнадежно покачал головой.

— Мы тебя надолго не задержим, — пробормотал я, ухмыляясь.

Лейкстоун.

Кай Лейкстоун.

Один из лучших наемников, с которыми мне приходилось иметь дело.

— У вас пятнадцать минут, — холодно объявил один из тюремщиков.

И вышел из комнаты, прикрыв за собой железную дверь.

Кай уселся напротив, устремив на меня ледяной взгляд. Он поигрывал наручниками, и это был единственный звук в комнате.

Он медленно отвел назад черные волосы, несколько прядей упали обратно ему на глаза. Вид все такой же дерзкий, лицо холодное, как и голубые глаза, непроницаемые и безжизненные.

Эта работа очень ему подходила. Все наемники убивали, но то хладнокровие, с каким он это делал, было почти… чудовищным.

Бен прокашлялся и повернулся ко мне, но я молчал. Только позволил себе улыбнуться, пока рассматривал заключенного, который созерцал комнату.

— Надо ж тебе было явиться во время обеда, Скотт, — с притворной досадой вздохнул Кай и наконец перевел взгляд на меня.

— Так соскучился, что больше не мог терпеть, — саркастично пояснил я.

Он хмыкнул:

— Не нравится мне это.

— Что именно тебе не нравится? — еще шире заулыбался я.

— Видеть тебя здесь, в отдельной комнате… без охраны, — произнес он медленно, глядя на свои наручники. — Нас только трое. Вот я и задаю себе вопрос… Точнее, вопросы, и вот какие: почему ты здесь? И почему я здесь с тобой?

Он бросил взгляд на Бена, потом на меня, и продолжил:

— Не то чтобы ваша компания была мне не по душе, но… вряд ли ты пришел узнать, как у меня дела. Чего ты хочешь?

Вот за что я ценил Кая. С ним бесполезно ходить вокруг да около.

— Мне нужно, чтобы ты кое-кого для меня убил, — ответил я, складывая руки на столе.

Он расхохотался, указывая на свои наручники:

— Похоже, ты совсем того.

— Я могу вытащить тебя из этой крысиной дыры.

Его лицо мгновенно изменилось. Он медленно выпрямился на стуле, в глазах появился интерес.

Отлично.

— Продолжай, — проговорил Лейкстоун, не спуская с меня глаз.

— Мне бы хотелось заключить с тобой договор, как в старые добрые времена. Я вытаскиваю тебя отсюда, плачу за тебя залог, а ты приканчиваешь человека, который мне мешает.

Я вгляделся в его непроницаемое лицо. Он был не из тех, кто выдает свои чувства. Я даже сомневался, что они вообще у него были.

Он молча изучал меня, а я терпеливо ждал ответа. Я умею быть терпеливым, когда требуется.

— У меня еще один вопрос, Скотт, — объявил Кай, наклоняясь к нам. — Почему ты не возьмешься сам? Раньше ты не любил поручать дела другим, потому что не доверял… Что изменилось?

Я не ответил, но в голове возник образ.

Ее голубые глаза.

Она. Она все изменила.

— Обстоятельства не позволяют, — ответил я, пожимая плечами. — Поэтому я и решил прибегнуть к твоим услугам.

— Неужто такое важное дело? — спросил он, вскидывая брови. — Вряд ли тебе понадобились мои услуги, чтобы защитить Дженкинса… даже если иногда это ему не помешало бы.

— Пошел в жопу, — отозвался Бен, испепелив его взглядом. — Отвечай: ты берешься или нет? Осталось семь минут.

— Каковы шансы, что ухлопают меня?

— Большие, — просто ответил я. — Человек, которого мне нужно убрать, стоит во главе крупной сети торговли людьми, а эти скоты по большей части опасны.

Его челюсти сжались, а взгляд потемнел.

— Тем лучше, — выдохнул наемник, похрустывая пальцами и шеей.

— Что значит «тем лучше»? — спросил Бен, кривясь. — Ты решил покончить с собой?

Тот издал ледяной смешок и честно ответил:

— Я просто хотел узнать, не заскучаю ли на задании. Уж лучше буду пинать балду здесь, чем выйду ради какой-то херни.

Лейкстоун был из тех наемников, которым нечего терять, потому что никто их нигде не ждет.

Он кашлянул и бросил взгляд на пачку сигарет, лежащую на столе. Переплел пальцы и молча глянул на нас.

— Насколько велики шансы, что особа, которую ты желаешь защитить, умрет? — спросил он в конце концов.

— Слишком большие, чтобы ими пренебречь, — ровным тоном ответил я.

Он медленно кивнул, глубоко задумавшись.

— Я не торчал бы здесь с тобой, если бы речь шла о херне, — искренне заговорил я. — Но я не могу одновременно защищать ее и охотиться за тем мужиком. И ты единственный, кому я могу доверить это задание.

— Кончай, Скотт, а то я покраснею, — буркнул Кай.

Я улыбнулся и скрестил руки на груди в ожидании ответа. Он не мог отказаться от моего предложения, мы оба выигрывали. Он — свободу, я — безопасность моего ангела.

— А что будет со мной, если я откажусь? — поинтересовался он, беря со стола пачку сигарет.

— Сгниешь здесь, как скелет в подземелье, — вздохнул Бен.

— Тоже неплохо, — хмыкнул Кай, поигрывая моими сигаретами. — А если соглашусь, это все, что ты предлагаешь в обмен? Мою свободу за голову того человека?

Я кивнул.

— Тогда у меня готов ответ… Если уж это так важно, — добавил Кай, взглянув на меня с ухмылкой.

Я смотрел на него, по-прежнему скрестив руки на груди. Мое терпение улетучивалось с той же скоростью, что и оставшиеся минуты свидания. Мы услышали шум снаружи — тюремщики были практически на пороге.

Лейкстоун возвел глаза к потолку.

— Ну? — нетерпеливо потребовал ответа Бен.

Кай еще раз недоверчиво оглядел нас.

— Дай слово, Скотт, что больше ничего за этим не стоит, — серьезно сказал он.

— Я клянусь, что больше ничего, Лейкстоун.

Его губы раздвинулись в улыбке. В отличие от меня, Кай не верил в «слово» других, он воспринимал всерьез только клятвы. Пришлось подстроиться под него, как и ему под меня.

— Хорошо… твое предложение заманчиво.

Он положил пачку на стол и медленно подтолкнул ее ко мне. Взяв пачку, я отметил, что она наполовину пуста.

— К тому же я проголодался… Ну, по рукам.

Я приподнял уголок губ, он в ответ чуть улыбнулся.

— Я доставлю тебе голову этого говнюка на блюдечке. К тому же терпеть не могу торговлю людьми.

— Встретимся снаружи через три дня, — заключил я, вставая со стула. — Постарайся дожить.

Его губы искривились в нехорошей ухмылке.

— Смерть бежит от меня, Скотт. Можешь не беспокоиться.

Дверь распахнулась, впустив двух тюремщиков. Свидание закончилось.

— Я умею ходить и без вашей помощи, — холодно бросил Кай, когда надзиратели подтолкнули его к выходу.

02:00. Лос-Анджелес

— Где она? — спросил я у Киары, зайдя в дом.

Почему Киара одна в гостиной?

— Спит, — ответила та. — Ну, что там Кай?

— Где она спит?

— Может, у себя?

Значит, скорее всего, не спит.

Я взбежал по лестнице, подошел к двери ее спальни и тихонько приоткрыл. Сердце екнуло, когда я оглядел комнату.

Никого.

Я мгновенно насторожился, грудь сдавило. Быстрым шагом я двинулся к своей спальне. Увидев ее на моей кровати, я прикрыл веки и выдохнул.

Она была здесь, рядом спала собака.

На плечо легла рука, и я обернулся. Киара смотрела на меня с насмешкой и получила от меня в ответ убийственный взгляд.

— Дай ей поспать, — прошептала она, потянув меня за собой.

Я еще раз выдохнул и осторожно затворил дверь. В гостиной Киара повторила вопрос:

— Ну, что там Кай?

— А как по-твоему? — пробормотал я, потирая переносицу.

Она опустилась на диван, я сел рядом.

— И каков план?

— Через несколько дней я вытащу Лейкстоуна, — начал я, доставая сигарету из пачки. — С завтрашнего дня меня здесь не будет. Я везу Эллу к тете, как мы и собирались.

— О… ты не забыл… — пробормотала она с улыбкой.

Хихикнув, она взъерошила мне волосы. Я стиснул челюсти — полное впечатление, что я превратился в тупого сопляка.

— Эшик, ты такой милый, когда влюбляешься.

— Заткнись, а? — проворчал я, закатив глаза.

Я не был влюблен в нее.

— Просто я знаю, что для нее это очень важно. И хоть это я должен для нее сделать, — выдавил я, глубоко затягиваясь.

— Никогда не видела, чтобы ты пытался загладить свою вину, а с Эллой ты стараешься. Она меняет тебя. Ну, к лучшему.

Я снова выдохнул дым, пытаясь скрыть улыбку. Элла Коллинз. Кто бы мог подумать, что эта дебилка заставит меня потерять голову и повлияет на все мои решения?

— Элла — это то, что тебе надо, — очень искренне заговорила Киара. — Позаботься о ней, как она заботится о тебе.

Я молча на нее глянул. Как она заботится обо мне…

— И ты — ровно то, что ей нужно, — продолжила подруга. — Да, иногда ты ведешь себя как полный мудак. Но ты думаешь о ее благе больше, чем я, больше, чем она сама. Не отпускай ее.

— А я и не собирался, — заметил я, снова затягиваясь. — И не собираюсь ее бросать. Уж точно не во второй раз.

— Очень надеюсь, — хмыкнула она, отворачиваясь к телевизору. — Иначе я отрежу тебе яйца и скормлю их Тату.

Я скривился. У нее был слишком серьезный тон, чтобы я не принял угрозу всерьез.

Мои яйца на корм псу? И речи быть не может.

— Как думаешь… Я смогу сделать ее счастливой? — спросил я, бросив на подругу беглый взгляд. — А вдруг со мной она станет еще несчастней?

— А она делает счастливым тебя?

— Вроде да… Ну, немного, — выдохнул я, разглядывая кончик сигареты.

Проводить с ней время, слушать, как она несет всякую чепуху, — все это непроизвольно вызывало у меня улыбку. Так что, наверное, да, она делала меня счастливым.

— А с какой стати делать несчастным того, кто делает счастливым тебя? То есть ты же не можешь сделать Эллу несчастной, если постараешься вернуть ей счастье, которое она приносит тебе, — ответила Киара. — Ты никогда не пожелаешь ей несчастья. И один раз ты ее уже обидел, Эшер, не забывай.

— Я знаю…

— Ты не злой. Просто принял неверное решение, подумав, что так будет лучше, но иногда ты ошибаешься. Я поняла, что ты запал на нее, когда ты начал сомневаться в своих действиях. А раньше за тобой такого не водилось — из-за кого-то сомневаться в себе. И в собственной непогрешимости тоже.

— Она совершенно выбивает меня из колеи, — выдохнул я, закрывая глаза.

— Знаю, — улыбнулась подруга. — Ты можешь сделать ее счастливой, Эш. И скоро ты захочешь этого сам.

Киара была права. Я хотел сделать ее счастливой и, честно говоря, готов был на все ради ее улыбки.

Я согласился на собаку в доме. Это было очень серьезным доказательством.

— Папе она бы очень понравилась, — пробормотал я с легкой улыбкой.

— Роб точно полюбил бы ее, — прошептала Киара, — и убил бы тебя за то, что ты заставил ее уйти.

— Думаешь? — развеселился я, любуясь кольцом, тем, которое когда-то принадлежало ему. — Он бы меня понял.

— Хватит уже тупых оправданий. Если бы дело было в ее «безопасности», она бы сейчас не жила здесь, — напомнила Киара, закатывая глаза. — Ты так поступил, потому что боялся ее.

Я молча крутил папино кольцо. Да, она бы ему понравилась, и да, он бы меня убил за то, что я вот так изгнал ее из своей жизни.

Жаль, что ты так и не познакомился с ней, папа… Она потрясающая.

— А теперь у меня вопрос, — заговорила Киара после долгой паузы. — Думаешь… ты смог бы в нее влюбиться?

Ответом было мое молчание. Но разум и сердце не умолкали.

Элла

На следующий день…

— Ты готова?

Эшер объявил, что вечером мы едем в Аризону к моей тете Кейт.

Была ли я готова? Нет. Но я должна была это сделать. Я должна была решиться и отыскать ее, пусть даже тревога становилась все сильнее с каждой секундой, приближающей нашу встречу.

— А вдруг она не захочет меня видеть? — запаниковала я, положив руки на кухонный остров.

— Очень ей не советую! — проворчал Эшер. — Мигом отправится испытывать то, что пережила ты.

У меня перехватило горло. Я боялась этой встречи, боялась того, что она мне скажет.

Чувствуя мою тревогу, Эшер обошел остров и обнял меня за талию.

— Все пройдет хорошо, поняла? — успокоил он. — Ты будешь с ней не одна. Я с тобой.

— Не очень-то это помогает, — насмешливо отозвалась я.

Он от души рассмеялся, и сердце забилось быстрее. Его смех никогда не оставлял меня равнодушной.

Моя улыбка стала шире, когда я увидела, как его взгляд опустился на мои губы.

— А должно бы, — промурлыкал он, целуя мое плечо.

Я прикрыла глаза, млея от его губ. А губы медленно скользили по коже, которая на их пути покрывалась мурашками. Я перестала дышать, когда его рот коснулся моей шеи. Его большой палец осторожно поглаживал мой бок, чудесным образом рассеивая мои страхи.

— Перестань столько думать, мой ангел, — пробормотал он между поцелуями.

— Вот в этом ты мне помогаешь, — засмеялась я.

И почувствовала, как его губы расплылись в улыбке.

— Отлично.

Он продолжил осторожно целовать мою шею, а я склонила голову набок, открывая ему доступ.

Раньше я не любила, когда он приближался к моей самой чувствительной зоне. Теперь это ощущение пьянило. Эшер открыл мне неизвестные переживания, отчего мои чувства к нему становились еще сильнее.

Иногда меня подмывало сказать ему об этом… но рассудок запрещал.

У меня вырвался вздох, когда его губы приблизились к моему уху.

— Тебе нравится? — спросил он и провел горячим языком по моей шее.

Сердце замерло. Я робко кивнула, и он улыбнулся, не отрываясь от моей влажной кожи. Моя спина уперлась в столешницу. Я чувствовала, что теряю голову.

Наше дыхание снова смешалось. Дрожь пробежала по телу, когда его руки проникли под свитер. Ощущение от его пальцев вырвало у меня судорожный вздох.

Он вгляделся в меня и спросил:

— Тебе это… неприятно?

И медленно погладил обнаженную кожу.

— Нет… я… Я просто не привыкла к…

— Я знаю, — прошептал он, прижимаясь губами к моему лбу. — Я не они…

Он — не они.

Глаза затуманились, горло перехватило. Нахмурившись, он приблизил свое лицо к моему.

Слеза скользнула по щеке, и я выдохнула:

— Спасибо…

Он отнял руку от моей талии и положил мне на щеку. Все так же хмурясь, осторожно стер мою немую слезу.

Не сдержавшись, я уткнулась в ложбинку на его шее, чтобы вдохнуть успокоительный запах. Наши тела сплелись. Вспомнив их жесты, их слова, которые до сих пор снились мне по ночам, я всхлипнула.

— Я никогда этого не хотела, — выдавила я, не отрываясь от него.

— Я знаю, мой ангел.

Он крепче обнял меня. По моим щекам катились слезы.

— Я… Мне по-прежнему кажется, что это они меня трогают… а не ты.

Его пальцы медленно прошлись по моей руке. Он снова поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Теперь все это позади… Все кончилось.

В ответ я снова всхлипнула.

Через несколько секунд я подняла к нему голову. Его улыбка быстро привела меня в чувство.

— А теперь, мой ангел, — заговорил он, убирая прядь волос с моего лица, — собирай вещи, и мы поедем к этой Кейт.

Я с волнением кивнула. Я очень смутно помнила тетю, словно мозг стер эту часть моей жизни. Психотерапевт объяснил, что воспоминания о детстве и о времени, проведенном рядом с тетей, оставались размытыми именно из-за моей травмы.

Мне нужны были ответы. Много ответов.

— Хорошо… мы… едем.

Глава двадцать третья Кейт

Элла

Я смотрела на дом. Кресло на крыльце, белый фасад и безупречный сад с газоном, подстриженным с точностью до миллиметра. Все казалось идеальным. Чересчур идеальным.

Насколько я помню, мы жили в захудалом доме, а ее квартира была не то чтобы чистой. Я не забыла плесень на потолке, крыс и текущие краны…

— Ты уверена в себе?

— Да, — заверила я, продолжая рассматривать дом из окна машины.

Сердце колотилось на предельной скорости, а терзаемый страхами желудок просто разрывался. Я дрожала как лист, охваченная нетерпением и сомнениями. Я боялась встречи с ней, боялась, что ее смутный образ будет вырван с корнем и заменен другим, каким-нибудь ужасным.

Кейт.

Моя последняя надежда восстановить подобие семьи. Мама умерла, а отец… я его не знала. Мать никогда не упоминала его имени, словно зачала меня без постороннего вмешательства. Я задавалась вопросом, знает ли он о моем существовании, как он выглядит.

Может, он начал новую жизнь и теперь у него где-то есть семья. Честно говоря, я никогда не пыталась докопаться до правды. Единственным отцом для меня был… он.

Лис.

Живот скрутило, когда в голове прозвучал его фальшивый голос:

«Иди сюда, моя маленькая мышка. Я не сделаю тебе больно, мы с тобой просто поиграем…»

Меня чуть не выворачивало, когда всплывали эти воспоминания. О нем и обо всем, что он со мной делал. А мама ничего не подозревала… До того памятного вечера.

Вечера, когда она умерла. Из-за него.

— Ты меня слушаешь?

— Я… Нет, прости. Что ты сказал?

Я прикрыла глаза, чтобы изгнать образ этого… этого…

Когда я снова их открыла, меня изучал стальной взгляд психопата.

— Все будет хорошо, — успокаивающе улыбнулся он.

— Надеюсь…

— А говорил я вот что: мы торчим тут уже двадцать минут, а ты все никак не можешь решиться, — поддразнил он.

Я выдохнула, потом сделала глубокий вдох и снова закрыла глаза. Сердце грозило взорваться, когда я вылезала из машины. Я выпрямилась, по-прежнему не отрывая глаз от дома, который словно бы ждал меня.

Я вздрогнула, почувствовав, как Эшер обнял меня за талию. Он мягко повел меня к дорожке. Мы поднялись по ступеням и остановились у деревянного крыльца. Удары сердца сотрясали все тело.

— Позвони, — шепнул Эшер мне на ухо.

Я перепуганно глянула на него, словно он велел спрыгнуть с крыши дома на Манхэттене.

— Хочешь, я сам?

Я сглотнула и покачала головой. Поднесла дрожащий палец к кнопке звонка и нажала.

— Расслабься, а то я тоже испугаюсь, — пошутил он.

— Нашел время для дурацких…

Я вздрогнула, когда дверь распахнулась и на пороге показался… мужчина.

Может, мы ошиблись?

С лица сбежали все краски, и я уставилась на человека, который стоял передо мной. Хмурясь, он удивленно сказал:

— Здравствуйте.

Я молчала, и Эшер заговорил вместо меня:

— Здравствуйте. Мы ищем Кейт. Кейт Уэббер.

— А! Секундочку, — ответил мужчина и повернул голову. — Дорогая, к тебе пришли!

До-дорогая?

Внезапно до меня дошло, что многое переменилось.

— А вот и она!

— Здрав…

Не успела я переварить новую информацию, как мои ноги подкосились. Появилась женщина. Ее улыбка испарилась в то мгновение, когда наши взгляды встретились. Глаза полезли на лоб, рот приоткрылся, лицо побледнело.

Она словно увидела призрак из прошлого.

Женщина была невысокой, со светлой кожей, карими глазами, тонким ртом и темными волосами, похожими на мои. Как в моих снах. Я поняла, что это именно она, и у меня сжалось горло.

Время замедлило ход, мы молчали. За нас говорили наши взгляды.

Она поднесла к губам руку, которая дрожала так же, как мои. Со слезами на глазах я вспомнила последний раз, когда ее видела. С того дня она не появлялась в моей жизни.

— О боже…

Не удержавшись, я всхлипнула, когда услышала ее голос. Я узнала его, этот голос, который уговаривал меня сделать это для нее. Помочь ей.

Она медленно подошла к нам, я же не могла сдвинуться с места. Ее руки медленно легли мне на щеки, и я инстинктивно отпрянула.

Мое тело противилось ее прикосновению. А я больше свое тело не контролировала.

— Э-элла? Это правда ты?

Ни слова не слетело с моих губ, язык не шевелился. Эшер мягко сжал мою талию, и я вышла из этого панического ступора.

— Д-да… это… Это… я, — заикаясь, пролепетала я.

— О боже, — снова выдохнула она и кинулась ко мне.

Меня скрутила жестокая судорога, когда она обхватила мои плечи, а с ее губ сорвалось рыдание. Ее запах. Я помнила ее запах. Те же духи.

По щекам медленно покатились слезы. Я по-прежнему стояла, замерев как мраморная статуя, холодная и бесчувственная.

— Ты жива…

Она думала, что я умерла?

Взгляд Эшера был непроницаем, но в нем горел огонек беспокойства.

Через несколько долгих секунд тетя оторвалась от меня. Теперь ее лицо было залито слезами, как и мое, а рот распахнут, словно она хотела выдавить слово или фразу, но не могла.

— Я думала, что навсегда тебя потеряла…

Она снова обняла меня, и на этот раз я обняла ее в ответ, отчего она громко зарыдала.

Мой взгляд упал на мужчину, который молча наблюдал за нами, тоже ошеломленно застыв. А она ему рассказала?

Тетя плакала на моем плече, у меня тоже лились слезы. Но я плакала не потому, что нашла ее. Я плакала по той Элле, которая покинула тетю в уверенности, что скоро к ней вернется. По той девочке-подростку, которая, видя, как гибнет единственный близкий человек, мужественно согласилась на ее просьбу, не подозревая, что видит тетю в последний раз.

И что это был ее последний контакт с внешним миром.

Я плакала о тех вечерах, когда висела на краю пропасти, когда, чтобы удержаться, цеплялась за мысль, что увижу ее снова. Я плакала по той Элле, которой едва исполнилось шестнадцать, по той, которой сейчас было двадцать три, и о том, какой ад ей пришлось пережить за эти годы.

— Я так счастлива тебя видеть, — призналась тетя, взяв мое лицо в ладони. — Ты так выросла… заходи… Заходите…

Я позволила Кейт увести меня в дом, Эшер двинулся следом. Он ни на секунду не отпускал меня.

Мы оказались в уютной гостиной, совсем не похожей на ту, которую я помнила. Тетя всхлипнула и жестом предложила нам присесть на зеленый диван, а сама опустилась в такое же кресло.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросила она, утирая слезы.

— Н-нет, не надо, — пробормотала я, качая головой.

Эшер кашлянул и бросил мне взгляд. Я повернулась к нему. Я не знала, что сказать этой женщине, и не представляла, с чего начать.

Когда мужчина занял место напротив нас, тетя представила его с легкой улыбкой:

— Элла, познакомься, это Ник… мой муж.

У меня остановилось дыхание. Брови Эшера поползли вверх. Он вроде был не в курсе ее замужества.

— Ник про тебя знает, — тихо сообщила она. — Я часто рассказывала ему о тебе, моя дорогая…

Нахмурившись, я тихо спросила:

— Вы говорили… обо мне?

— Не называй меня на «вы», прошу тебя, — всхлипнула она.

Я не могла себя заставить обращаться к ней на «ты», как бы ей этого ни хотелось. На «ты» я была только со знакомыми. Она вышла замуж, переехала в Феникс после моего ухода. Я ничего не знала о ней, за исключением ее прошлого.

— Как ты узнала, что я здесь?

— Это не имеет значения, — холодным тоном ответил за меня Эшер. — Она приехала. И ей нужны ответы.

Кейт бросила на него взгляд и повернулась ко мне с дрожащими губами.

— Моя дорогая, я… Столько лет прошло… Я так по тебе скучала…

Скучала? Она это серьезно?

— Вы отослали меня, — возразила я голосом, полным упрека.

Мои руки на коленях дрожали от гнева и страха. В горле стоял ком. Я не могла простить ей, что она тоже меня бросила.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пережить все это… Не знаю, что со мной стало бы, если бы не ты…

Когда я услышала слова раскаяния, о которых не смела даже мечтать, в тишине раздался еще один мой всхлип, который вырвался помимо воли. Я зажала рот ладонью, чтобы подавить рыдания.

Меня изнутри грызла душевная боль. Словно кислота, разъедающая внутренности, она причиняла физические страдания.

— Я так сожалею обо всем…

— Вы даже не попытались отыскать меня, — хриплым от волнения голосом обвинила я. — Вы обещали вернуться за мной, когда покончите со всем этим… а сами… Вы так и не вернулись.

Ее слезы все текли и текли, но я никак не могла успокоиться, меня затопила боль, отвращение и воспоминания, навсегда врезавшиеся в душу.

— Ради вас я пережила ад… чтобы вытащить вас из… из беды… А вы меня в ней оставили. Совсем одну.

Дыхание участилось, я уже не могла остановиться.

— И все эти годы я цеплялась за надежду увидеть вас. Услышать, как вы звоните в дверь, чтобы забрать меня… Но вы так этого и не сделали… Никогда.

Заметив, что я на грани, Эшер положил ладонь мне на руку. Это не я к ней обращалась, а та девчонка, которая по-прежнему страдала. Та, которой она солгала, та, которая не могла простить ей загубленной жизни.

— Я пожертвовала собой ради вас, потому что думала, будто… будто помогу вам справиться. А вы про меня забыли. Вы повернулись ко мне спиной и зажили новой жизнью… без меня. Вы были моей единственной семьей. И я вас любила! Я видела, как вы погибаете от наркотиков, я смотрела по вечерам, как вы спите, потому что боялась проснуться и увидеть вас мертвой!

Она поднесла руку ко рту, подавляя очередной всхлип. Но ее боль была несравнима с моей и никогда не сможет сравниться.

— Я пропускала занятия, чтобы посидеть с вами, я… я так и не закончила среднюю школу. Из-за вас! — бросила я. — Я не пошла ни в старшие классы… ни в университет. Моя жизнь остановилась. Ради вас я жила в аду… и вы меня там бросили. Словно я никто, словно вам было трудно со мной… Господи, что я вам сделала? Почему вы меня бросили?

Я повысила голос и больше не скрывала своей боли, а она сидела в своем кресле и дрожала.

— Джон использовал меня как куклу. Использовал мое тело… Он… Они насиловали меня, столько раз… — сказала я, с трудом сглатывая. — Меня насиловали, били, накачивали наркотой и бросали умирать, чтобы удобнее было использовать… А вы? Где были вы все это время? Почему не сдержали обещания? Вы мне снитесь. Вы преследуете меня в кошмарах, как и они…

— Мне так жаль, моя дорогая, — задохнулась она. — И я жила в аду, я тож…

— Не сравнивайте себя с Эллой, — угрожающе предупредил ее Эшер. — Никогда.

Тетя приложила руку к груди. Муж поглаживал ее спину, уговаривая успокоиться.

— Я не сравниваю себя с тобой, Элла… Я так корила себя, моя дорогая. Я…

— Почему вам понадобилось шесть лет, чтобы оплатить долги? Почему вы так и не вернулись? — хмуро допытывалась я.

Она вся съежилась и побледнела. Эшер зарычал. Я увидела, как он сжал челюсти и испепелил ее взглядом.

Последовало тяжелое молчание, которое начало угнетать меня.

— Отвечайте!

— Ладно, — решилась она через несколько минут. — Я… Когда ты начала… работать с Джоном, я не знала, что это за работа… Но счет быстро пополнялся, Джон держал слово и платил мне, как было уговорено… Я покрыла все долги… за год.

И тут мой мир рухнул. Мне знатно плюнули в душу. Она оплатила все долги… за год. Один-единственный год.

А я оставалась в ловушке у Джона шесть лет.

Голова закружилась, словно я попала в торнадо. Грудь сдавило, стало трудно дышать. Я смотрела на свои побелевшие, дрожащие руки.

— Д-джон потом рассказал, чем именно ты занималась, и стал угрожать, — с рыданиями продолжила тетя. — Я не должна была к тебе приезжать, иначе потеряла бы тебя навсегда…

— Год, — пробормотала я, уставившись в пол. — Всего один год…

Мой кошмар воплотился. У меня отняли те добрые воспоминания о ней, которые еще оставались.

— Когда я поняла, что не смогу тебя увидеть, даже поговорить… — сорвавшимся голосом произнесла она, — я не хотела оставаться в той квартире, потому что постоянно о тебе думала… и переехала сюда.

В ошеломлении я подняла голову. Как, и все? Она просто собрала манатки… и уехала?

— Вы бросили меня с ним и уехали… да?

— Я не хотела оставлять тебя, — возразила она, поднявшись и сделав шаг ко мне.

— Не подходите к ней, — пророкотал Эшер, прижимая меня к себе.

— Прости меня за все, что он тебе сделал, мне ужасно жаль…

Мои глаза были устремлены в пол, а мозг пытался усвоить новую информацию. Ее извинения ничего не стоили.

— Я ваша племянница… А мама… Моя мать любила вас, она вам доверяла!

У нее снова полились слезы, у меня тоже, когда я вслух упомянула мать. Я ведь делала это очень редко.

— Мама никогда бы меня не бросила, как это сделали вы…

— Прости… Я знаю, что ты чувствуешь…

Вот тут она сказала лишнее.

— Вы знаете? Правда? Из-за вас Я СТАЛА НЕНОРМАЛЬНОЙ! — заорала я, глядя ей в глаза. — ИЗ-ЗА ВАС Я ИЗУРОДОВАНА! ИЗ-ЗА ВАС ОН ДАЖЕ НЕ МОЖЕТ КО МНЕ ПРИКОСНУТЬСЯ, ЧТОБЫ Я НЕ ВСПОМНИЛА О МУЖЧИНАХ, КОТОРЫЕ МЕНЯ НАСИЛОВАЛИ! И вы смеете говорить, будто знаете, что я чувствую?! Ничего вы не знаете, блин!

Я дрожала от ярости. Она ничего не знала, она не имела права говорить, будто знает.

— Вы не знаете, что такое повторяющиеся кошмары и панические атаки! Вы не знаете, что такое постоянный страх и неуверенность! Вы не знаете, что такое смотреть на ровесников, живущих жизнью, о которой вы мечтаете, и понимать, что ваша собственная жизнь ничего не значит! Понимать, что, даже если завтра вы умрете, никто об этом не узнает! А главное, вы, блин, не знаете, что значит, когда вас используют! Когда жирные мерзавцы относятся к вам, будто к вещи, которую можно трогать везде. Везде! А вы в это время должны молчать!

Я чувствовала, что сердце сейчас взорвется. Но мне было плевать, я наконец-то выплеснула боль, которую держала в себе шесть лет.

— Потому что… если вы заговорите, он будет вас мучить! Если попытаетесь сбежать, вас найдут и изобьют до полусмерти! — продолжала я, надсаживая горло. — Меня насиловали… Они насиловали меня, и теперь я чувствую себя грязной! Все это из-за вас… Я устала… У меня больше нет сил!

Я на мгновение остановилась, громко всхлипнув.

— А вам всего лишь «жаль»? Из-за вас моя жизнь загублена. Вы уничтожили меня, как и все те мужчины! Вы были единственным человеком, который мог меня спасти, но решили этого не делать! Вы не боролись за меня, хотя я пожертвовала жизнью ради вас!

— Элла, кажется, тебе лучше успоко…

Я бросила свирепый взгляд на ее мужа, оборвав его на середине фразы.

— Я вас ненавижу… Вы не представляете, как я вас ненавижу за все, что вы сделали, — хрипло проговорила я. — Я вам доверяла…

Она избегала моего взгляда, громко рыдая.

— Я ждала вас… все те годы. Перед сном я говорила себе: «Успокойся, Элла, она придет завтра утром». А вы так и не пришли, — повторяла я, вцепившись в колени.

Большим пальцем Эшер погладил тыльную сторону моей дрожащей ладони.

Я повернулась к нему и встретила его успокаивающий взгляд. В этот момент я была счастлива, что он здесь, со мной.

— Мне нет прощения, я знаю… Но я тебя никогда не забывала, — заверила тетя, — и я надеялась, что ты сможешь сбежать… потому что сама я не могла тебе помочь.

От такой наглости хотелось выпустить ей кишки. Я пожертвовала жизнью, чтобы спасти ее, а она даже не попыталась вернуть мне долг.

— Да, я выбралась после многих лет заточения, а вы в это время обустраивали свою тихую спокойную жизнь, — бросила я ей в лицо. — Но я не сбежала. Это было невозможно, я пробовала. Сотню раз. Но он всегда ловил меня.

— Как же ты… как же ты тогда выбралась?

Я вспомнила Рика. Меня спас Рик Скотт.

— Меня выкупили, — сообщила я. — Я перестала быть невольницей Джона. Я его невольница.

Я указала на Эшера, и тетя вытаращила глаза, поняв, что он мой хозяин и я все еще принадлежу тому миру.

Ну… так было раньше.

— И поверьте, хотя первые два месяца он тоже устраивал мне ад, я была просто счастлива, что уехала от Джона… Но это не благодаря вам.

Она начала успокаиваться, утирая слезы.

— Мне плевать на ваши извинения. Нельзя разжечь лесной пожар, а через два дня попытаться залить его бутылочкой воды. Я хотела ответов и получила их более чем достаточно… Я не желаю больше здесь оставаться.

Я встала, Эшер тоже. Невыносимо было находиться здесь, я не хотела слушать, как она лепечет одну ложь за другой. Она вызывала во мне омерзение.

— Я хотела повидать вас, потому что вы оставались моей единственной семьей, — насмешливо произнесла я. — Но, честно скажу, лучше уж не иметь никакой семьи.

С этими словами я вышла из комнаты и быстро зашагала прочь из этого дома. Я слышала, как тетя умоляет меня вернуться, но не обернулась. Как и она когда-то.

Эшер отпер машину, я забралась внутрь и дала волю рыданиям. Тетя разбила мои последние надежды. К такому я была не готова — услышать, как она объясняет, что предпочла бросить меня, а не попытаться вытащить, потому что, видите ли, боялась Джона.

Эшер молча уселся на водительское место.

— Поехали, пожалуйста, — устало взмолилась я. — Не хочу больше оставаться здесь… И не хочу больше никогда сюда возвращаться.

Он кивнул и завел мотор. По щекам катились слезы, пока мы удалялись от этого дома. Теперь у меня точно не осталось семьи. И это было очень больно.

22:00. Аризона

— Ты проснулась? — тихо произнес его хриплый голос.

— Мм…

Глаза жгло. То ли от усталости, то ли от слез. Все слезы я уже выплакала. Голова раскалывалась, все ломило от усталости.

Я протерла глаза и огляделась. В комнате было темно, наступила ночь. Я плакала, засыпая в объятиях Эшера. Сейчас он смотрел на меня сверху.

— Хочешь поесть? — спросил он, подходя к кровати.

— Нет… я не голодна, — пробормотала я, проведя рукой по одеялу.

Он вздохнул и присел рядом. Когда я подняла на него взгляд, он поймал прядь моих волос и намотал ее на указательный палец.

— Как себя чувствуешь? — спросил он, поигрывая прядью.

— Вымоталась, устала, измучилась, — перечислила я по пальцам.

— А ты знаешь, что все это означает одно и то же? — поддразнил он.

Я закатила глаза, чувствуя, что губы невольно расплываются в улыбке.

— Ты… Ты знал, что она вышла замуж?

Вместо ответа он покачал головой.

— Она расплатилась с долгами за год, Эшер… — вспомнила я.

Он промолчал, глядя на прядь.

Один-единственный год, и я могла бы освободиться.

— Она не стоит твоей жертвы, — проговорил Эшер, устремив на меня стальной взгляд.

Через несколько минут я промолвила:

— Спасибо… что… что поехал со мной. Я без тебя не выдержала бы.

Он насмешливо отозвался:

— Я тоже вряд ли сдержался бы, если бы не ты. Столько раз хотелось их прикончить, что ее, что муженька, просто не сосчитать.

С моих губ сорвался смешок.

— Ты был прав, — признала я, прикрыв глаза. — Плохая была идея поехать к ней.

— Пусть идея и плохая, но тебе это было нужно, — возразил Эшер. — Бывают идеи плохие… но полезные. Ну а так да, я знаю, что был прав. Это не новость.

Прорезавшийся голос его самомнения меня развеселил.

— Можно спросить?

— Да, — ответила я, распахнув глаза.

— Когда ты выложила ей все… о том, что произошло…

Я нахмурилась и посмотрела на него.

— Я только хотел сказать, что… горжусь тобой, — продолжил он, вглядываясь в мое лицо. — Я не знаю, каково это, быть тобой… но я знаю, что ты боролась каждый день и борешься до сих пор… И если честно, я не уверен, что на твоем месте справился бы… Ты настоящий боец, мой ангел.

По моей щеке скатилась слеза.

— Не буду скрывать, иногда хочется залезть в твою голову и понять тебя, чтобы помочь, — улыбнулся он. — Но… я не могу. Так что просто буду осторожным. Я хочу, чтобы… тебе было спокойно со мной, совершенно спокойно, и пусть на это уйдет столько времени, сколько надо, я подожду. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой за свои реакции, когда я к тебе прикасаюсь. Я хочу быть идеальным… для тебя.

У меня перехватило дыхание. Но я знала, что вечером буду плакать не от печали, а от счастья.

— Я не хочу, чтобы ты принуждала себя, и сам не стану тебя принуждать, — прошептал Эшер, не отводя от меня глаз. — Единственное, чего я прошу, — останавливай меня, если будет неприятно. И я остановлюсь. Решаешь ты. Все будет так, как ты захочешь.

Я люблю тебя… Как же я люблю тебя…

— Обещай, что никогда не будешь принуждать себя, мой ангел.

— Я… я обещаю, — пробормотала я. Таких слов мне никогда не говорили, и я была ошарашена.

На его губах появилась улыбка, и он прошептал:

— Ты чудо… Просто чудо.

И я поняла, почему сердце выбрало его. Несмотря на его поведение в начале и молчание в конце, мое сердце знало, что такой Эшер скрывается внутри демона, который служит ему прикрытием.

Я влюбилась в такого Эшера. И наверное, никогда не смогу разлюбить.

Не раздумывая, словно по велению тела, я привстала и жарко поцеловала его. Пусть решает сердце. Он коснулся моей щеки и ответил на поцелуй, отчего внутри все вспыхнуло.

Поцелуй был страстным, словно наши души встретились, через губы дополняя друг друга. Мы словно обменивались чувствами, даря друг другу мгновение покоя: ладони на лице, сбившееся дыхание и сплетенные языки.

От этого восхитительного взрыва в животе затрепетало, и я отпустила Эшера, молча умоляя остановить меня.

Этот поцелуй напомнил наш самый первый, тот, которым мы звали друг друга на помощь. Но теперь наш поцелуй гласил другое. Пусть мозг и запрещал губам произнести «люблю тебя», сердце давало ему это понять… на свой лад.

А может, наши губы в унисон твердили эти слова…

На наш лад.

Глава двадцать четвертая Фотографии

Эшер

Три дня спустя…

Сидя в машине, я курил, разглядывая дом ее тети. Кровь вскипала при мысли, что я снова увижу эту суку с ее муженьком и придется сдержаться, чтобы не разнести им череп. Но я делал это ради нее.

После встречи мы остались на ночь в Фениксе, а на следующее утро отправились обратно в Лос-Анджелес. Сейчас Элла сидела у меня дома вместе с Беном и Киарой, ни сном ни духом не подозревая, где я нахожусь.

Мне было кое-что нужно, и я знал, что Кейт может это дать. Наверное, Элле было просто не до того, а вот у меня эта мысль не шла из головы.

Сжав кулаки, я вышел из машины, закрыл глаза и размял мускулы.

В твоих интересах дать мне то, за чем я приехал, иначе я без колебаний убью тебя, как ты убила моего ангела…

В доме горел свет. Я поднялся на крыльцо и позвонил в дверь.

В кармане завибрировал телефон. Я было собрался его достать, но дверь отворилась, и на пороге возник муж этой твари. Его глаза расширились.

— Добрый вечер, Ник. Так, кажется, вас зовут?

Он кивнул:

— Добрый вечер…

— Кто там? — донеслось из глубины дома.

Я узнал голос Кейт и чуть улыбнулся.

— Вы позволите?

— А… э… да-да, конечно, заходите…

Он неловко посторонился. Я кашлянул и зашел. Увидев эту женщину, я стиснул зубы; она вызывала у меня крайнюю гадливость.

На волосок от того, чтобы занять место Шона… и присоединиться к Рику.

Она удивилась так же, как ее муж.

— Добрый вечер…

— Добрый вечер, — ответил я ровным тоном.

— Вы… Элла с вами?

Я покачал головой:

— Она не знает, что я здесь. И убила бы меня, если б узнала.

Ее губы задрожали, на лице читалось раскаяние. Чувствовала ли она свою вину до приезда Эллы? Я подумал об этом мельком, и ответ у меня уже был, причем отрицательный.

— Я здесь не для того, чтобы вас помирить, — откровенно заявил я. — Я хочу попросить у вас адрес дома ее детства в Австралии.

Кейт молча смотрела на меня, все еще погруженная в свои мысли. Я даже усомнился, услышала ли она мою просьбу. И понадеялся, что чувство вины будет грызть ее, пока тем же не займутся черви.

— Она… Она хочет поехать в Австралию? И жить там?

Я представления не имел, хочет ли этого Элла, просто решил таким способом исправить свои ошибки и завоевать ее доверие.

Может, она оценит?..

— Вас не касается, что она собирается делать, — ответил я, глядя на нее с укором. — Мне нужен адрес дома и кладбища, где похоронена ее мать.

По ее щеке скатилась слеза, и муж обнял ее за плечи.

— Я… Я сейчас принесу… все, что у меня есть…

Я кивнул. Она поднялась по лестнице. Муж почесывал затылок, ему явно было неловко.

На его месте я бы тоже чувствовал себя неловко, если бы женился на гадине, которая продала собственную племянницу в обмен на наркоту.

С каждой минутой я терял терпение. В голове проснулись прежние страхи. А нужна ли Элле эта информация?

Может, она на меня разозлится…

Я не знал, хочет ли она увидеть могилу матери. Я даже не знал, видела ли она ее раньше, но надеялся, что она каким-то образом оценит мой поступок.

В голове опять всплыл вопрос Киары. Я понял, что раз уж я так стараюсь ради этой девушки, то, скорее всего, хочу видеть ее счастливой. Мой ответ начал склоняться к «да».

Звук шагов отвлек меня от назойливых мыслей. Я поднял глаза на Кейт, которая вернулась с маленькой синей шкатулкой.

— Вот, — объявила она, подходя ко мне. — Я всегда хранила для нее эту шкатулку. Я знала, что однажды она захочет туда отправиться. Здесь ключи от дома, адрес и фотографии моей сестры. Там еще адрес кладбища.

Она протянула мне шкатулку и скрестила руки на груди, шагнув ближе к мужу.

— Вы ее… хозяин?

Я нахмурился. Куда она лезет?

— Главное, что я тот, кто не советовал ей встречаться с вами, — сухо сообщил я. — Вы не достойны ее жертвы, и я уж постараюсь, чтобы ей никогда больше не пришлось пережить то, что она пережила из-за вас…

Ее глаза заблестели от слез.

— Вы боялись Джона, поэтому сбежали, бросив ее.

— Кейт тоже очень переживала… — вмешался Ник.

— Я вам очень не советую продолжать, Ник, — проскрежетал я, чувствуя, как во мне закипает гнев. — Мой уровень терпимости очень, очень… очень низкий.

Он сердито посмотрел на меня, но я не обратил внимания: меня больше интересовала его жена.

— Вы не можете помешать нам видеться! — возразила она.

Я издал едкий смешок:

— Элла не хочет вас видеть, а если, на свою беду, вы ее заставите, то знайте одно, Кейт: бояться вам надо совсем не Джона… а меня.

Она выдержала мой взгляд, и я разозлился еще сильнее.

— Потому что я убил Джона и без малейших колебаний убью любого, кто причинит зло Элле. И вы не исключение.

— Вы сейчас нам угрожаете? — расхрабрился ее козел.

— Угрожаю вам? Нет… я обещаю вам. Толькопопробуйте приблизиться к ней, и мое лицо станет последним, что вы увидите.

Кейт задрожала в объятиях мужа. Его решительный вид чуть не рассмешил меня.

— Не рискуйте жизнью, она в моих руках. А свое слово я держу.

Я уже повернулся, собираясь уйти, когда за спиной раздался ее голос:

— Я позвоню в полицию!

Я не удержался и расхохотался во все горло. Направляясь к машине, я громко ответил:

— Конечно, звоните и не забудьте рассказать, как продали шестнадцатилетнюю племянницу сутенеру! Было бы эгоистично с вашей стороны не поделиться такой историей!

Ну и стерва.

Усевшись в машину, я покинул их квартал. Теперь у меня имелись ключи от дома ее детства, фотографии матери и адрес кладбища. Но меня пугала мысль, что я накосячил.

Надеюсь, ты не будешь на меня сердиться, мой ангел…

Элла

01:00. Лос-Анджелес

— Может, поешь что-нибудь?

— Нет, спасибо, я не голодна, — ответила я Белле, усевшейся рядом на диван.

— Как себя чувствуешь? — спросила она.

— Лучше.

Мы вернулись два дня назад, но утром Эшер снова уехал куда-то по делам сети. И вернется только поздно вечером. Он не хотел, чтобы я оставалась одна, так что меня весь день опекали Киара с Беном и только сейчас отлучились буквально на несколько минут.

Перед отъездом Эшер пообещал, что в последний раз оставляет меня под их присмотром.

На столе завибрировал телефон. Я нахмурилась, увидев имя на экране.

— Алло?

— Скажи мне, что Киара с Беном пошутили и ты не одна с Грейс.

Его взбудораженный тон заставил меня закатить глаза.

— Нет, но… они вернутся через несколько минут.

— ДЕБИЛЫ!

Белла, которая услышала его даже со своего места, нахмурилась. А мои уши уже привыкли.

— Эшер, вокруг дома шарятся два десятка мужиков. С нами ничего не случится, — заверила я.

— Да уж, очень надеюсь! — сухо отозвался он. — Я буду минут через тридцать.

— Хорошо.

Он дал отбой. Я вздохнула, поворачиваясь к Белле.

— Он тебя реально защищает, — весело заметила она.

Я улыбнулась. Это верно, защищает, и рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

— Иногда чересчур, — призналась я, покачав головой.

— Это так мило. Вы с ним прямо такие зайки…

— Мы не вместе, — напомнила я, запуская руку в волосы.

— Да, знаю, — сказала она. — Но я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так, как на тебя. Даже в школе, когда у нас играли гормоны.

Я снова покачала головой, продолжая улыбаться. Своими длинными монологами о поведении Эшера Белла напоминала Киару.

Которая снова заступила на пост несколько дней назад.

— Он смотрит на тебя, как я смотрю на Бена, — заявила она.

— Но ты-то влюблена в Бена, — засмеялась я.

Белла пожала плечами.

— Я говорю только о том, что вижу, — заметила она, гладя пёселя, который устроился между нами на диване.

— Да, но это другое, — пробормотала я. — Бен любит тебя и никогда не обращался с тобой по-скотски.

Она бросила на меня скептический взгляд, намекая на историю их отношений.

— Ну, не настолько же, — поправилась я, улыбнувшись.

— Знаешь, я далеко не сразу начала ему доверять, — произнесла она. — Я боялась, что он меня бросит. Один раз ведь уже бросил. Но он постарался загладить вину. Хотя, когда мы снова встретились, был жив Уильям и мне грозила опасность. На какое-то время мои страхи победили. Чувства велели открыть ему сердце, но я не могла довериться, и он это знал.

Под ласковой рукой Беллы Тат стал засыпать.

— И лишь когда я чуть его не потеряла, страхи показались такими несерьезными, вот как эти книжки. — Она ткнула пальчиком в библиотеку Эшера, и я засмеялась. — Эшер тоже чуть тебя не потерял, Элла. Мы осознаем ценность чего-то, только когда теряем. Странно, но так оно и есть.

Ее слова вызвали у меня улыбку, и я вдруг вспомнила нашу короткую поездку в Лас-Вегас.

— Я и не думала, что эгоцентричный Эшер Скотт способен бегать за кем-то. И я никогда не видела, чтобы он столько улыбался!

Мы с ней снова засмеялись. Но сердце забилось как сумасшедшее.

— И все мы благодарны тебе, потому что именно ты заставляешь его столько улыбаться. Не сомневайся в искренности его слов и поступков. Эшер не любит говорить о своих чувствах, но уж если говорит, то честно, хотя иногда в это трудно поверить. Дай ему кредит доверия. Это совет моей лучшей подруги.

— Значит, ты дала Бену кредит доверия?

Она кивнула:

— И ни секунды не жалею. Я никогда не смогу полюбить кого-нибудь так, как люблю Бена.

— А… А твои родители в курсе?

— Мама в курсе, — сообщила она с улыбкой. — Уже несколько месяцев, хотя поначалу было непросто… А вот с отцом вопрос более деликатный. Он подозревает, что у нас отношения. Мы продвигаемся медленно, но верно.

Нас прервал грохот распахнувшейся двери.

— ОН ЗДЕСЬ?

— Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ОН НАС В ПОРОШОК СОТРЕТ! — вскричала Киара, паникуя не меньше Бена.

— Он еще не приехал, — отозвалась я с насмешливой улыбкой.

Киара облегченно выдохнула, а Бен закрыл дверь, держась за сердце, которое, как я предполагала, чуть не лопнуло. Они рухнули рядом с нами на диван.

Я улыбнулась, глядя, как Бен целует свою подругу. Их любовь согревала мне сердце, но иногда… я им завидовала. Они с самого начала любили друг друга, и Бен открыто проявлял свои чувства. У меня щемило сердце всякий раз, когда я вспоминала, что однажды тоже открылась ему, и он меня оттолкнул.

И теперь, хотя чувства по-прежнему были живы, я больше не осмеливалась о них заговорить. Я словно впадала в ступор и не могла избавиться от этого страха.

Рев мотора отвлек меня от невеселых мыслей. Киара сглотнула, а Бен выпучил глаза и вскочил, заявив:

— Ну что… нам пора, да, Белла?

Та расхохоталась, заметив ужас на лице своего парня, и тоже поднялась.

Внизу хлопнула дверь, и Бен с Киарой встревожились не на шутку. На лестнице загремели быстрые шаги, и его хриплый голос пророкотал:

— Если я не застану здесь ни Бена, ни Киары, готовься искать нового парня, Грейс.

— МЫ ЗДЕСЬ! — завопила Киара в панике. — Бен, валим отсюда!

На пороге гостиной нарисовался Эшер. И столкнулся с незадачливыми беглецами. Я невольно рассмеялась, увидев, как он сжал кулаки.

Заодно заметила маленькую синюю шкатулку у него в руке.

— У вас три секунды, — рявкнул он. — Три секунды, чтобы выместись из моего дома, пока я не прикончил вас к херам.

Не успел он договорить, как все трое пулей вылетели вон. Его искаженное гневом лицо мгновенно смягчилось, на губах появилась ухмылочка.

Ах ты засранец.

— Тебе не стыдно ломать комедию?

— Ни разу, мой ангел, — хохотнул он, заходя в гостиную. — Я вымотался.

Он рухнул на диван, и Тат, по непонятной причине обожавший Эшера, немедленно прислонился к нему. Психопат скривился.

— Как себя чувствуешь?

— В сон клонит, — зевнув, призналась я.

— Уже поздно, — заметил Эшер, глядя в телефон. — Хочешь, пойдем спать?

Я кивнула, и он встал. После нашего возвращения Эшер просил, вернее, требовал, чтобы я спала с ним. И если честно, я не могла отказать.

После того, что произошло на Манхэттене, мне не удавалось заснуть одной. Мозг постоянно был настороже, малейший шум будил меня, если это можно было назвать сном. Но когда я спала рядом с ним, мозг позволял себе передышку, будто знал, что кто-то охраняет меня.

Я отправилась в спальню Эшера, упала на кровать и довольно вздохнула, когда тело расслабилось.

Появился Эшер, следом за ним Тат.

— Схожу быстренько в душ, — объявил он, стаскивая кожанку. — Я скоро.

Тат забрался ко мне на живот, и я погладила его, чувствуя, как тяжелеют веки. Не то чтобы я устала, просто меня жутко утомили нескончаемые мысли, которые носились в мозгу. Я не могла не думать о тете. Корит ли она себя сейчас? Или же спокойно живет дальше, выкинув из головы наш разговор, как раньше выкинула меня?

Ненавижу ее. И никогда больше не хочу с ней разговаривать.

После возвращения Киара успокоила меня, напомнив, что я теперь член семьи и ни она сама, ни Бен не оставят меня одну. Никогда.

В глубине души я только этого и хотела.

Через несколько минут Эшер вернулся в спальню. С усмешкой посмотрел на меня и пробормотал:

— Я начинаю привыкать к тебе в своей постели.

— Это ты зря, я вернусь в свою, как только нервная система позволит, — немедленно отозвалась я.

— Твоя нервная система на моей стороне, — ответил он, взяв коробочку, которую недавно принес. — У меня кое-что для тебя есть…

Нахмурившись, я села в кровати. Он погладил коробочку, молча ее разглядывая. У меня отчаянно заколотилось сердце.

— Я… я соврал тебе… — признался он. — Утром я ездил в Аризону, и… Ну, я подумал, что, может быть, ты… хотела бы… Короче, вот.

Хмурясь, он протянул мне коробочку. Я растерянно смотрела на него, не понимая, с чего он такой неуверенный. Но когда я открыла крышку, руки онемели, а время остановилось.

Внутри лежали фотографии. Я узнала это лицо. Лицо моей матери.

Взгляд затуманился, горло сжалось. Трясущейся рукой я вытащила первое фото, и по щеке скатилась слеза. Осторожно погладила, чтобы не повредить. Я узнала ее улыбку. Она держала на руках меня, еще совсем маленькую.

Второе фото окончательно меня добило, и я зажала рот ладонью, заглушая рыдания. Мама смеется, я шагаю к ней. Мне, наверное, годик.

Было еще третье, последнее, фото — кажется, мой первый день в школе, мама стоит рядом. Слезы закапали на одеяло, которым я укрыла ноги. Я не могла отвести глаз от этих фото. Как же я скучала по ней.

Я достала из коробочки ключ и нахмурилась, увидев клочок бумаги. Прочитав «Австралия», я разрыдалась. Там были написаны адреса моего дома и кладбища, где покоилась мать.

Не знаю, плакала я от грусти или от радости. После встречи с тетей я думать забыла о поездке в Австралию. Но Эшер подумал об этом за меня, хотя я ему и слова не сказала.

Я подняла на него глаза. Он молча вглядывался в меня, по-прежнему неуверенно щурясь.

И я порывисто бросилась к нему. В первый момент он замер, а потом тоже сжал меня в объятиях.

— Спасибо… Спасибо большое…

Он облегченно выдохнул:

— Блин, а я боялся, что ты меня убьешь.

Говорить я не могла, мешали слезы. Никогда еще я не чувствовала себя такой счастливой. Настолько счастливой, что меня потряхивало.

Мамино лицо. Ключи от моего дома. Адрес…

Я в голос рыдала от радости.

— Спасибо, — повторяла я, всхлипывая.

Я не могла выразить словами всю свою благодарность, поэтому приникла губами к его губам. В груди покалывало от прилива чувств.

Я люблю тебя.

Я получила самый прекрасный подарок в жизни.

Он прижал меня к себе. У меня помутилось в голове, и я отдалась его прикосновениям, чувствуя, как с каждым новым поцелуем все сильнее бьется сердце.

— Спасибо…

Слегка улыбаясь, он поцеловал меня в лоб.

Я была счастлива. Очень.

Наши пальцы переплелись. Он подтолкнул меня к кровати, и я снова легла, разглядывая мамины фотографии. Я запоминала каждую черточку ее лица, словно впервые открывала его для себя. Снова полились слезы.

— Она похожа на тебя, — заметил Эшер, устремив свои серые глаза на снимок.

— Да… Но как тетя… их отдала?

— Я попросил, — просто ответил он. — Решил, что ты, наверное, захочешь туда съездить… Ну, не знаю… не хочу решать за тебя… но…

— Я хотела поехать, — призналась я, улыбаясь сквозь слезы. — Я хотела, но после ссоры с тетей я…

— Теперь она больше не нужна. У тебя есть все, что требуется.

Я слабо кивнула, снова посмотрев на фото.

— А ты… Ты бы поехал со мной? — неуверенно спросила я.

Его серые глаза заблестели. Чуть улыбаясь, он кивнул и насмешливо признался:

— Это и так входило в мои планы. Рад, что больше не приходится навязывать тебе свою компанию.

Его признание заставило меня засмеяться. Блин, мне до сих пор не верилось. У меня ключи от дома моего детства! Я чувствовала и тяжесть, и легкость, меня захватило столько переживаний, что я с трудом осознавала происходящее. Скоро я вернусь в Австралию.

И все благодаря Эшеру.

В голове всплыли слова Беллы. «Дай ему кредит доверия».

— Тебе надо поспать, — сказал он, ложась рядом. — Шкатулка твоя, и она никуда не денется до утра.

Моя улыбка стала шире. Я оторвалась от снимков, убрала их и закрыла шкатулку. Стоило мне улечься, как Эшер обнял меня за талию, его грудь прижалась к моей спине, а подбородок примостился на макушке. Глаза сами закрылись, тело стало легким как перышко.

Руки и ноги все еще дрожали от бури чувств, которые я и не думала когда-нибудь пережить. Теперь все отошло на второй план. Все, кроме Австралии.

— Спасибо…

Он осторожно поцеловал меня в затылок.

— Но я надеюсь, что зверюги в твоей стране не такие жуткие, как их расписывает Бен, — проговорил он наконец.

Я захихикала, вспомнив первый разговор с Беном, когда он признался, что боится диких австралийских животных.

— Ты уже видела ее могилу?

— Нет… Может, один раз. Я была еще совсем маленькой.

Он крепче сжал руки на моей талии.

— Я знаю, как паршиво, когда не можешь этого сделать.

— А твой… Твой отец похоронен здесь?

— Нет, в Лондоне. И всякий раз, когда я прилетаю в Англию, первым делом иду к нему на могилу, — проговорил он. — У моей семьи английские корни, так что большинство Скоттов похоронены на кладбище фамильной усадьбы.

— А… А ты приносишь цветы на могилу?

Я не знала, что делать с могилой матери. Положить цветы? Но какие?

— Нет, отец не очень любил цветы, — хмыкнул он. — Он любил смолить косячки, так что я выкуриваю косяк у его могилы.

На моих губах появилась улыбка.

— Он был бы рад познакомиться с тобой, Коллинз, — сказал Эшер. — Как же обидно, что он так и не смог это сделать.

— А моей матери ты бы не очень понравился, — призналась я. — Но она любила меня, так что…

Он усмехнулся и приблизил свое лицо к моему. Едва наши губы соприкоснулись, на прикроватном столике завибрировал его телефон. Он ругнулся, прикрыв глаза.

— Как всегда, в неподходящий момент…

Эшер снял трубку и включил громкую связь.

— Лейкстоун вышел из тюрьмы, — сказала Киара. — Он едет в Лос-Анджелес.

Глава двадцать пятая Импери(я/и)

Элла

20:00. Лос-Анджелес

— Значит, он едет сюда?

Эшер кивнул и снова затянулся, глядя на играющего в саду Тата. Сидя в шезлонге у бассейна, я созерцала фотографии матери, пока Эшер, заскучавший, как ребенок, не прервал мое занятие. Он, привыкший к насыщенным дням работы в сети, вынужден был сидеть дома, оберегая меня.

Сейчас он ждал Лейкстоуна, наемника, которому поручили убить человека, собиравшегося меня похитить.

— Его привезет Хэзер, — сообщил он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я сохранила невозмутимый вид, несмотря на досаду. Вообще-то, я надеялась, что ее уволили, поскольку после того памятного вечера ни разу с ней не пересекалась. По правде говоря, я сомневалась, что она еще жива, но, как выяснилось, жива-здорова и до сих пор остается его невольницей.

Легкий смешок Эшера отвлек меня от этих мыслей.

— Что?

— Ничего, — бросил он все с той же хитрой улыбочкой. — Просто ждал, что ты скажешь.

— Да, понимаю твое разочарование. Я тоже ждала от тебя большей откровенности по ее поводу, — парировала я.

Он искоса оглядел меня и спрятал улыбку, облизнув губы и слегка выпятив челюсть. Продолжать разговор он не стал, почти признав себя побежденным. Почти.

Он смотрел тем особым взглядом… взглядом без намека на невинность. Сердце тревожно забилось: я не поняла его реакции, она была довольно-таки подозрительной.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл. Потом встал и ушел в дом, оставив меня в еще большей растерянности. На улице похолодало, и я тоже вернулась вместе с Татом.

В доме было тихо. Слишком тихо. Я закрыла за собой дверь и прислушалась, где там психопат. Ни звука.

Уж не знаю почему, но меня охватила тревога, и я двинулась на цыпочках к своей спальне, оглядываясь, словно в любой момент на меня мог броситься хищник. Сердце точно лопнет, если и дальше будет колотиться так отчаянно.

Я бросила взгляд на его спальню и убедилась, что дверь закрыта. Не теряя бдительности, я попятилась. И едва сдержала крик, когда неожиданно уперлась в дверь своей комнаты. Просунув руку за спину, я осторожно открыла ее, скользнула внутрь и со вздохом облегчения снова закрыла дверь. Наконец-то я была в безопасности, подальше от его странного взгляда и жутковатого молчания.

Но стоило мне сделать шаг назад, как спина опять во что-то уперлась.

Я застыла на месте, поняв, что он вовсе не в своей спальне, а в моей. И стоит прямо позади меня.

Его запах защекотал мне ноздри. Я замерла, не сводя глаз с двери. По телу пробежала дрожь, когда он запустил пальцы в мои волосы и отвел пряди от шеи.

— Ты чего-то боишься? — прошептал хриплый голос над ухом.

Его дыхание скользнуло по моей холодной коже, — значит, его лицо в нескольких сантиметрах от моего виска.

— Н-нет.

— Правда?

Его рука коснулась моей талии. Во мне начала подниматься волна страха, смешанного с возбуждением, — одно чувство слишком хорошо было мне знакомо, а другое открыл мне он.

Его губы приблизились к моему уху и чуть коснулись мочки. От теплого дыхания на коже я почти теряла сознание.

— Ты ждешь от меня откровенности, мой ангел?

Слова застряли у меня в горле, а глаза не отрывались от двери. Хриплый звук его голоса едва давал мне дышать. Я изумленно ахнула, когда он внезапно притиснул меня к деревянной створке.

— Ты хочешь откровенности? Хочешь?

Его грудь прижалась к моей спине, и сердце мое остановилось. Его рот грубо приник к моей шее, вырвав у меня вздох. Я почувствовала, как его язык прошелся по моей коже. Рука проникла мне под свитер, и я задрожала от прикосновения ледяных колец к разгоряченному телу.

— Жду ответа…

Дыхание сбилось, когда его зубы начали покусывать мочку уха.

— Да-а-а, — с трудом выдавила я.

Он оставил мое ухо. Свободная рука сжала мое бедро, и он прошептал:

— Откровенно говоря, я никогда не хотел Хэзер… А вот тебя…

Его пальцы осторожно поползли вверх, к талии. Я съежилась.

— Я никого никогда так не хотел, как хочу тебя, мой ангел…

Его изголодавшиеся губы приникли к моему подбородку, и я снова охнула. Эти губы словно усыпляли мой мозг.

— А сейчас еще больше…

Тут его пальцы нырнули под бюстгальтер. Он остановился там же, где и в прошлый раз, когда я проиграла бой со своими страхами.

Расслабься… Это он, не они…

Это Эшер… он не причинит тебе зла…

Он остановится, когда ты попросишь…

Его губы продолжали покрывать поцелуями мою шею, пальцы же застыли прямо над грудью.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Я не хотела, чтобы он останавливался, но тело сопротивлялось, напоминая о тех, кто трогал меня раньше.

Расслабься… не думай о них… он — не они…

— Нет… продолжай.

Я повернула к нему голову. Я хотела, чтобы он прикоснулся, чтобы стер воспоминания о прежних ощущениях и заменил их новыми.

Его дыхание прервалось, и он посмотрел на меня так, словно видел впервые. Его пальцы замерли. За него говорили только горящие желанием глаза.

Я смотрела на него такими же глазами, прерывисто дыша, и не думала ни о чем, кроме его рук.

— Останови меня.

Он резко развернул меня, и его губы жадным поцелуем впились в мои. Потом приподнял мои бедра и обвил ими свою талию. Обняв его за шею, я ответила на поцелуй, от которого вскипела кровь, а по телу прошла дрожь.

Вместе со мной он отодвинулся от двери. Я не сопротивлялась, потеряв над собой контроль. Его губы сводили меня с ума, а страстный танец наших языков поднимал меня в восхитительные заоблачные высоты.

Упав спиной на постель, я охнула, но Эшер заглушил мой вздох губами. Он с рычанием продолжал неистово целовать меня. Его ладони захватили мои запястья, а губы скользнули на подбородок.

Сердце бешено колотилось. Я чувствовала, как его тело прижимается к моему, как его дыхание ласкает мою кожу, а губы втягивают ее. Он выпустил одно запястье и пробрался под свитер, медленно потянув его наверх. Пробудились мои страхи, но я с трудом их подавила, сосредоточившись на его пылающих губах.

Когда его рот добрался до ключицы, по всему телу пробежала дрожь. Его пальцы нежно ласкали грудь, и дыхание мое участилось. Бабочки закружили хоровод в животе.

Он приподнял свитер еще выше, и я, задыхаясь, позволила ему это. Его губы осторожно прикоснулись к моему обнажившемуся животу, к ребрам, потом начали медленно приближаться к груди.

— Можно снять? — горячо прошептал он, не отрываясь от моей кожи.

Я испугалась, почувствовав, что киваю, словно тело и разум противоречили друг другу. Но я хотела попробовать.

Вместо ответа его губы снова пошли на приступ, и одним движением он стянул с меня футболку. Я поймала себя на том, что помогаю ему, и в результате сняла ее сама. Щеки разгорелись, а сердце отчаянно забилось, когда я осознала, что сверху почти не осталось одежды.

Эшер приподнялся, и обжигающий стальной взгляд остановился на лифчике. Его зрачки расширились, а язык медленно облизал губы. Затем наши глаза встретились. Не отрывая от меня взгляда, он опустился, и его лицо опасно приблизилось к груди.

Пылающий рот прильнул к ней, и я не смогла сдержать вздох.

— Вели мне остановиться, — пробормотал он, не отрываясь.

Я не ответила, сосредоточившись на его губах, а мои демоны уже набирали силу.

Нет.

Он — не они.

— Скажи что-нибудь, мой ангел…

Нет.

— Продолжай…

Хотя адреналин бурлил в крови, а дрожь грозила стать неуправляемой, мне нужно было узнать, насколько я могу сопротивляться страхам. Насколько далеко я могу позволить ему зайти.

Его пальцы скользнули за спину и в долю секунды расстегнули лифчик. Я замерла, почувствовав, как он медленно тянет за бретельки и снимает последний клочок ткани, скрывавший мою грудь.

Теперь верхняя часть тела была обнажена. Полностью открыта его взгляду.

— Какая же ты красивая…

Его губы бережно коснулись соска, вызвав неудержимый трепет и покалывание внизу живота. Я тут же потеряла голову. Сдержала стон, когда раскаленный язык пощекотал вершину груди, и невольно вцепилась ему в волосы.

Во мне нарастал жар, все чувства смешались. Я больше не владела собой, у руля был Эшер.

Он принялся за вторую грудь, и ощущения стали еще сильнее под его жаждущими губами. У меня вырвался новый стон. Я ловила себя на том, что мне нравятся его ласки, нравится то, что он делает.

Переместившись вверх, он с силой поцеловал меня, сжав шею. Я ахнула от неожиданности.

— Ах ты черт, — прорычал он между поцелуями. — Ты просто сокровище…

Не дав ответить, он снова впился в мои губы. У меня остановилось дыхание, когда его пальцы осторожно скользнули по моему животу и взялись за резинку пижамных штанов.

Он начал опасно с ней поигрывать.

— Скажи мне… остановиться…

Эшер целовал меня с прежним жаром. Я задохнулась, чувствуя, как близко он подобрался к трусикам. Я вцепилась в его локоть, и он замер.

— Нет, — прошептала я… — Не останавливайся… пожалуйста…

Он удивленно вгляделся в меня.

Я хочу попробовать.

Живот свело судорогой, когда он продолжил путь к самому чувствительному месту. Я затаила дыхание и закрыла глаза.

Я могу… я могу…

— Посмотри на меня…

Горло сжалось. Демоны начали брать верх над моей решимостью, страх подбирался ко мне, словно его пальцы к моему пока еще скрытому женскому естеству.

Я открыла глаза, как он и просил. В них стояла пелена. Он коснулся моих губ и принялся ласкать меня сквозь одежду.

Мое дыхание участилось. Ощущения от его пальцев были совсем иными, чем те, что я помнила. Он действовал осторожно и ласково. Его большой палец кружил по моим трусикам, и я приоткрыла рот, хватая воздух. С улыбкой он продолжал ласкать самое чувствительное место, потом прошептал:

— Посмотри, что я делаю, мой ангел…

Но тут мы услышали, как открылась входная дверь. Сердце испуганно подскочило в груди.

— Эшер! — донесся женский возглас.

Хэзер.

У меня расширились глаза. Застонав, он прислонился лбом к моему и вытащил руку из моих пижамных штанов.

— Вечно она не вовремя, мать ее…

Он сел, пока я торопливо влезала в футболку, все еще потрясенная. Руки и ноги по-прежнему дрожали. Но я не стала вылезать из постели. Осознав, как много я ему позволила, я заулыбалась.

Я продвигалась в борьбе со своими страхами.

Эшер, все еще сидя, расчесал пальцами взлохмаченную шевелюру и положил другую руку мне на бедро.

— Я схожу в душ, а ты можешь подождать здесь или спуститься. Кай внизу.

Сердце забилось быстрее. Наемник Кай был здесь.

Кай Лейкстоун.

Эшер вышел, и я, как следует продышавшись, чтобы привести в порядок мысли, тоже покинула спальню. На подрагивающих ногах спустилась по лестнице. И нос к носу столкнулась с незнакомцем. Без Хэзер.

Голубые глаза, ледяные как полярная зима, остановились на мне. От него исходила опасность, и по коже побежали мурашки. Он откровенно оглядел меня с головы до ног. Лейкстоун был высоким, пожалуй, чуть выше Эшера, с бледной кожей, холодным, бесстрастным, почти безжизненным взглядом и падающими на лоб черными волосами. Под глазом крошечная татуировка, еще одна — на шее.

— Где Скотт?

Его вопрос прервал мои наблюдения. У него был низкий мужественный голос, но не такой хриплый, как у Эшера.

— Он… он сейчас придет.

Он кивнул, и позади меня раздались шаги. Даже не оборачиваясь, я поняла, что это она. Наемник взглянул на нее и опустил глаза на Тата, обнюхивающего его башмаки. Его суровое лицо тут же смягчилось.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила Хэзер.

— Нет, обойдусь.

Через пять минут дверь ванной распахнулась, и в тишине дома раздались шаги. Эшер спустился в свежей одежде и с мокрыми волосами.

— Лейкстоун, — произнес он, растягивая губы в улыбке.

— Скотт, — ответил наемник, улыбаясь в ответ. — Не знал, что ты любишь собак.

— Я тоже, — отозвался Эшер, бросив на меня быстрый взгляд. — Как тебе вкус свободы?

— Не такой сладкий, как вкус крови, — ответил Лейкстоун так спокойно, что я содрогнулась.

Эшер повернулся к Хэзер и сухо приказал:

— Тебе здесь больше нечего делать. Подожди его снаружи.

Она возвела глаза к небу:

— Не за что.

Бросила на меня взгляд и вышла, не забыв хлопнуть дверью. Лейкстоун потерял интерес к Тату, который увлеченно его обнюхивал, и по очереди оглядел нас с Эшером. Затем сдержанно улыбнулся:

— Полагаю, я здесь… ради нее.

Он указал на меня подбородком, и я задохнулась от удивления. Я-то думала, что меня они обсуждали разве что вскользь, но наемник попал в точку.

— Как ты хочешь, чтобы я его убил?

— Мне без разницы, — пожал плечами Эшер. — Прояви творческий подход, если будет настроение. Я только хочу, чтобы он умер.

— Будут пожелания, куда деть тело?

Эшер налил два стакана виски, протянул один наемнику:

— Отправь к нему в сеть. В его собственный кабинет, если получится.

Наемник залпом опрокинул виски и кашлянул:

— Мне нужно знать еще что-нибудь?

— Не считая того, что ты можешь сложить там голову, остальное не так важно, — просто заявил Эшер. — Завтра поедешь к нам в сеть, Киара выдаст тебе все, что может понадобиться. И сразу начинай разведку на местности.

Лейкстоун кивнул и глубоко вздохнул, проведя рукой по волосам. Я заметила на тыльной стороне ладони татуировки и шрамы.

— Мне нужен контейнер, который я смогу потом уничтожить, — сказал он.

— Я уже приготовил его для тебя, с оружием и всем прочим, — сообщил Эшер.

По губам наемника скользнула ехидная улыбочка. Ледяные глаза остановились на мне.

— Оказывается, ты важная птица… Он подумал обо всем.

— Кончай болтать, — проворчал Эшер.

Лейкстоун насмешливо хмыкнул, поставил стакан на журнальный столик и направился к холлу.

— Кай, — окликнул его Эшер.

Наемник глянул на него через плечо.

— Побереги себя. Эти люди опасны.

— Как раз то, что мне нравится, — откликнулся Кай, облизнувшись. — Не беспокойся за меня, Скотт. Убивать говнюков — моя любимая развлекуха… и мне не терпится вернуться в свою игровую комнату.

Эшер возвел глаза к потолку, что рассмешило наемника.

— Я не боюсь убивать, — сказал Лейкстоун. — И повторяю, смерть бежит от меня. Я не такой везунчик.

02:00. Штаб-квартира.

Глава двадцать шестая Урок «на всякий случай»

Эшер

Следующий день, полночь

Я сидел, невидящими глазами уставившись на экран включенного телевизора, но в голове со вчерашнего дня грохотало единственное слово.

Власть.

С лица не сходила улыбка. Я чуть ли не дрожал от возбуждения, переваривая эту информацию, трагическую для Шона, но до чертиков кайфовую для меня.

Значит, вот так кто-то нарушает законы семьи…

Мне не терпелось дождаться, когда я покончу со своими проблемами, касающимися Эллы, и организую чудесный семейный сбор с единственной целью: увидеть, как вытягиваются физиономии у всех, кто так уважал моего кузена. А особенно — у его папаши, который покрывал сынка.

В том году с первичных счетов моей сети исчезли шестьдесят две тысячи долларов. Я уже созывал тогда свою дражайшую семейку, чтобы выяснить, кто их взял, не поставив меня в известность. И Ричард признался, что присвоил… всю сумму.

И я бы с легкостью в это поверил, если бы не узнал чуть раньше, что сорок две тысячи украла Сабрина. Ричард взял на себя вину за кражу, которая не была целиком на его совести, и мои подозрения насчет дядюшки стремительно умножились. Много месяцев я задавался вопросом, в чем была причина его вранья. У меня мелькала мысль, что он кого-то прикрывал, но я на ней не задерживался. Я даже не подозревал Шона, полагая, что тот для этого слишком хитер. Теперь у меня имелся ответ: я очень здорово переоценил кузена.

Законы семьи четко гласили: я не могу прикасаться к резервным фондам «КСХ», а у Шона нет никакого права прикасаться к фондам сети, иначе виновный теряет свою империю, которая автоматически передается противоположной стороне.

Я никогда бы не рискнул своей властью, да и незачем мне было… но и никогда не отказался бы ее приумножить.

— От твоей улыбочки у меня поджилки трясутся, — признался Бен, попивая пиво рядом со мной.

Я хмыкнул, покачал головой и заявил:

— Подумай лучше о костюме, который тебе придется носить, Дженкинс: положение в «КСХ» обязывает…

Киара насмешливо хихикнула.

— Ты наверняка забыл, что невозможно иметь сразу обе империи, правительство никогда такого не позволит, — напомнил Бен. — Ты появишься на всех первых полосах. Чел, серьезно, журналюги сто проциков покопаются и обнаружат сеть. Ты вытащишь на свет божий кучу досье, которые до того держались в секрете. А это опасно.

— Имел я это правительство во все места, — просто ответил я. — Не могу ж я упустить такой случай.

— Знаешь, Эш, если я чему и научился после встречи со смертью, то лишь одному: нельзя воспринимать жизнь как вечную данность.

— И тебе понадобилось оказаться на волосок от смерти, чтобы это понять? — скептически буркнул я.

— Да, потому что ты лезешь на рожон с отморозками, и тебя вполне могут ухлопать.

Я злобно оскалился.

— Я сам отморозок, Бен. Я предложу им такое, от чего они не смогут отказаться. Пока не знаю, что именно, но придумаю.

Потому что я этого не упущу. Меня в принципе заводит вкус власти, а со вчерашнего дня…

У меня разыгрался аппетит.

— А у меня один вопрос, — подала голос Киара, валявшаяся на полу.

Я бросил вопросительный взгляд на подругу детства, и та села.

— Не хочу подавать тебе лишние идеи, просто ты, — она ткнула в меня пальцем, — уж больно спокоен. Куда спокойнее, чем положено человеку, которому только что сообщили подобный секрет.

Я вздернул бровь, ожидая продолжения допроса.

— К тому же секрет, касающийся Шона! В смысле… мы ж тебя знаем, и знаем, каким ты бываешь скрытным, когда хочешь. Вот я и прикидываю, не планируешь ли ты повидаться с Шоном еще до собрания в Лондоне, просто чтобы послушать, как он божится, что ничего не крал.

Ее слова вызвали у меня широкую улыбку. Киара очень хорошо меня изучила.

Заметив мою реакцию, она тоже заулыбалась и пожала плечами.

— Ну и когда ты туда отправишься?

— После Австралии.

Поймав ее лукавый взгляд, я только закатил глаза.

— Чел, только смотри, — воскликнул Бен, — если нарвешься на кенгуру в воде, ни в коем случае не приближайся к нему! Потому что кенгуру тебя точняк утопит. Они настоящие дьяволы!

— Заткнись уже, а? — вздохнула Киара. — Поднимайся, Дженкинс. Поехали, я спать хочу.

Стук двери гулко отозвался в холле, когда Бен и Киара захлопнули ее за собой. Я выключил телевизор и прикрыл глаза, наслаждаясь благостным покоем. Мой ангел спала в моей постели вместе со своим мудацким псом. В душе я надеялся, что она не скоро переселится к себе: рядом с ней мне хорошо спалось, как и ей рядом со мной.

Чуть улыбнувшись, я вспомнил вчерашнее и как у меня руки зачесались удавить эту заразу Хэзер, которая нам помешала. В голове опять прозвучал ее голос, когда она попросила меня продолжать, и по телу прошла новая волна дрожи. Она не остановила меня.

А ее тело… Охренеть… ее тело…

Звонок телефона вырвал меня из сладострастных мыслей.

— Я был уверен, что ты ответишь, — засмеялся Кай, когда я снял трубку.

— Еще только полночь, — заметил я, доставая сигареты. — На каком ты этапе?

— Ем бургер и наблюдаю, как эти засранцы загоняют грузовики на территорию своего штаба.

А в грузовиках наверняка больше людей на продажу, чем оружия.

Я услышал, как постанывает Кай, наслаждаясь своим ужином, и возвел глаза к потолку.

— «Ин-энд-аут»[4], улёт, — выдохнул он. — Я мечтал о нем почти так же, как о бигмаках с сыром.

— Сосредоточься, — устало посоветовал я.

Он хмыкнул:

— Я умею делать несколько дел зараз, Скотт.

Я потер переносицу, слушая, как он открывает банку с пивом и закусывает. Подумать только, а ведь мужик сидит в машине всего в нескольких метрах от сети, занимающейся нелегальной торговлей людьми! Офигеть, он ведет себя как дома на кухне.

— Твоя подружка очень красивая, — снова насмешливо заговорил Кай.

— Она мне не подружка, — сухо ответил я.

— Да? Это становится интересно…

Мои челюсти сжались, глаза расширились. Кровь вскипела, а инстинкт собственника забил копытом.

— Даже думать не смей, — предупредил я.

Он расхохотался.

Ну конечно, ему было скучно, вот он и развлекался, доставая меня.

— Я не прикасаюсь к девицам, которые уже чьи-то, — заявил он в конце концов. — Ну, по крайней мере, если это дамы моих давних знакомых…

— Заткнись, — вздохнул я, вставая с дивана.

— Я тут совсем закис, Скотт. Ты меня отправил в это дерьмо, вот я и резвлюсь как могу, — заявил Лейкстоун. — И все же у нее такой невинный вид, что просто диву даешься: обычно тебя заводят другие.

— А ты точно позвонил, чтобы обсудить ее?

Он снова засмеялся:

— Да ладно, признавайся. У меня тоже стоит на девиц этого типа. Появляется желание трахать их невинность, пока от нее и следа не останется.

— Вернись к работе. И прикончи этого говнюка.

Я не стал дожидаться его ответа, дал отбой и вышел из гостиной, стараясь забыть его слова.

Какой мудак.

На губах заиграла улыбка, когда я увидел, как она спит в моей постели, уткнувшись носом в мои простыни. Она казалась такой… умиротворенной.

С усталым вздохом я осторожно улегся рядом. Сердце слегка дрогнуло, когда я почувствовал, как она прижалась ко мне. И тут же обнял ее за талию, оберегая ее сон, как она оберегала мой.

Но один вопрос оставался без ответа.

Прогонит ли она снова мои кошмары, когда я убью кого-то?

Я боялся своих кошмаров, потому что вот уже больше года видел в них ее. Глаза закрылись, и я выбросил эту мысль из головы, не желая больше об этом думать.

Элла

На следующий день…

— Ты хоть понимаешь, что я могу попасть в тебя?

— Конечно, — просто ответил он. — Вопрос в другом: рискнешь ли ты в меня попасть, мой ангел?

Глава двадцать седьмая Ангел-собственник

Элла

Я молча ужинала и смотрела какое-то шоу. В ушах до сих пор звенело после урока стрельбы, имевшего место несколько часов назад, но беспокоил меня вовсе не шум в ушах. Мне не нравилась атмосфера, воцарившаяся после появления Хэзер. И у меня никак не выходило из головы, что она спала с Эшером.

Два раза.

Ее ухмылочка, когда он разрешил ей здесь ночевать, вызвала у меня неправедный гнев и подспудную ревность. Мне не нравилось, как она на него смотрит, а еще меньше — как улыбается, встречаясь со мной глазами. Словно она хотела сказать: «Не забывай, мы были больше чем друзьями».

Диван рядом со мной скрипнул, что отвлекло меня от раздумий. Повернувшись, я натолкнулась на взгляд той, о ком постоянно думала. С делано невинным видом она ела йогурт. Эшер проводил совещание со своими людьми на втором этаже, и то, что она села рядом со мной, а не где угодно еще в этом огромном доме, разозлило меня еще сильнее.

— Классная передача, — заявила она, как будто я ее об этом спрашивала.

Я молча кивнула.

— Раньше здесь не было так скучно…

Я постаралась сохранить невозмутимый вид, хотя начала всерьез заводиться. Ее тон подразумевал, что ей было чем заняться. С Эшером.

— А что ты делала? — с наигранным любопытством спросила я.

Уголок ее губ пополз вверх.

— Всякие… прикольные штуки.

На лестнице раздались шаги, что отвлекло мое внимание. В холле появились пятеро мужчин. Они вышли из дома, не взглянув на нас, и в доме снова воцарился покой. Затем опять послышались шаги, которые я мгновенно узнала.

Сердце екнуло, как и всегда.

Его взгляд потемнел, когда он увидел рядом со мной Хэзер. Он никогда не скрывал, что его злит ее присутствие.

— Карл приедет в девять, — сообщила она, вставая.

И проводила меня взглядом, когда я поднялась и направилась на кухню.

Прикольные штуки. Насупившись, с комком в горле, я принялась мыть свою тарелку, чувствуя, что Эшер стоит за спиной. «Прикольные», да еще этот ее издевательский вид… Во мне подымалась жажда убийства.

— Таким манером ты сейчас дыру протрешь, — пошутил он.

Я продолжала заниматься своим делом, ничего не ответив. Он прислонился к кухонному столу и скрестил руки на груди.

— Она тебе что-то сказала?

— Что раньше ей здесь было очень прикольно.

Я вытерла руки и повернулась к нему. Лицо суровое, челюсти сжаты, пальцы крепко обхватили бицепсы. Нетрудно было догадаться, что он разозлился, сложнее понять почему.

— Она уедет рано утром, — выдохнул он, привлекая меня к себе.

— Где она будет спать?

Он пожал плечами, и я нахмурилась.

— А где она спала раньше?

Его руки сжались на моей талии, он чуть поморщился. И я поняла. Конечно же, она спала в его постели. На моем лице появилась гримаса отвращения. И тут появилась Хэзер.

Ее глаза остановились на Эшере, и она мило улыбнулась ему. Моя ревность взвилась под потолок. Не раздумывая, я взяла Эшера за подбородок и прижалась губами к его губам. Он задохнулся от удивления и напрягся.

Я притянула его к себе за волосы, чтобы наш поцелуй стал глубже, и он не стал ждать, страстно впившись в мои губы. Его рука скользнула вниз и мягко сжала мои ягодицы.

Его рот раздвинулся в улыбке.

Этот говнюк решил воспользоваться ситуацией.

Я прервала наш поцелуй так же резко, как начала, и бросила взгляд на Хэзер, у которой скривилось лицо.

Класс.

Она швырнула баночку от йогурта и вышла вон, не сказав ни слова. Руки Эшера снова сошлись у меня на талии, и он пробормотал мне в самое ухо:

— Вижу, что ангел у меня собственник.

Я высвободилась из его рук с довольной улыбкой. Никогда больше она его не получит.

— Мне не понравилась ее ухмылочка, — попыталась оправдаться я.

— И ты использовала меня, чтобы ее стереть, — насмешливо продолжил он. — Но знаешь, мой ангел… у всего есть своя цена…

Его ладони снова прошлись по моим ягодицам. Я сглотнула, увидев, как блестят от возбуждения его глаза.

— И ты ее заплатишь, — хрипло добавил он.

— Не наглей, Скотт, — заявила я ровным голосом, хотя мое сердце готово было растаять. — Ты и так уже воспользовался моментом.

Я поднялась на второй этаж и столкнулась с Хэзер, которая выходила из ванной. Та проследила за мной взглядом, пока я, натянуто улыбаясь, заходила в спальню Эшера. Ее перекошенное лицо стояло у меня перед глазами, и это было прекрасно.

Она закрыла за собой дверь соседней комнаты, и я снова с облегчением вздохнула: она ляжет не у меня, хотя моя спальня пустовала.

Я улеглась в постель, которую занимала уже больше двух недель, и уткнулась в простыни, вдыхая запах Эшера. Этот запах, такой притягательный, успокаивал меня и заставлял таять.

Вскоре явился Тат. Он запрыгнул на кровать и устроился у меня в ногах. Я накрылась одеялом и стала смотреть на темное небо Лос-Анджелеса в панорамном окне, любуясь звездами, а мысли мои блуждали между Манхэттеном, Аризоной и Австралией.

Интересно, почему Шон ни разу не попытался связаться со мной после отъезда? Хотя меня это вполне устраивало. Может, он обиделся? Надо будет позвонить ему завтра. Но что скажет Эшер, если узнает? Я понятия не имела.

Шон не был моим другом в прямом смысле слова, но он казался милым и предупредительным, немного эгоцентричным, но не злым. Я чувствовала себя виноватой, что не удосужилась поинтересоваться, как у него дела. Тряхнув головой, я выкинула эти мысли из головы.

Я так радовалась поездке в Австралию. После стольких лет разлуки я снова ее увижу… Ну, в некотором смысле. Я в тысячный раз благодарила Эшера за то, что он сделал для меня. Никогда еще я не чувствовала себя такой счастливой, и все благодаря ему.

— Ты уже спишь?

Я покачала головой и повернулась к Эшеру, который зашел в спальню. Одной рукой он стащил с себя свитер, швырнул его в угол комнаты и присел на постель. Положил телефон на прикроватный столик рядом с пачкой сигарет.

— Куда она едет? — спросила я.

Он прикурил сигарету и вдохнул никотин.

— В Италию, вместе с Элли, — ответил он, выпуская дым из легких.

— А когда… Когда мы поедем в Австралию?

— Когда ты будешь готова. Если уже, то хоть завтра.

Ком в груди подсказывал мне, что еще рановато. Он снова затянулся, и я решила сменить тему.

— Я хотела спросить…

— Мм?

— Ты… Ты все еще… пишешь? В своих дневниках?

Эшер напрягся. Я поморщилась — наверное, зря спросила. Хотя он все больше открывался мне, я забыла, насколько он бывает замкнутым в некоторых отношениях.

Он уставился в стену и проговорил:

— Да, иногда… А что?

— Просто думаю, что значит для тебя вести дневник, — призналась я. — Это что-то… вроде терапии?

Докуривая сигарету, он внимательно посмотрел на меня. Затем раздавил окурок в пепельнице на прикроватном столике и растянулся рядом со мной. Повернулся на бок, и я тоже, что напомнило мне момент нашей близости в Лас-Вегасе.

— Когда я пишу, это помогает выплеснуть мысли, которые крутятся в голове, — начал он, убирая прядку с моего лица. — Я не люблю доверяться людям. Предпочитаю бумагу, потому что там я наедине с собой, а значит, могу позволить себе быть уязвимым.

Я внимательно слушала, впитывая каждое слово. Он не часто открывался мне.

— Я начал вести дневник в двенадцать лет, когда семья стала дерьмово со мной обращаться, а я не имел права ни осуждать их, ни даже показывать свое недовольство, — отстраненным тоном произнес Эшер. — И я не любил плакать, потому что в такие моменты чувствовал себя уязвимым и слабым.

Тот факт, что он начал вести дневники из-за своей эгоистичной семьи, меня не удивлял.

— Если точнее, капля крови или слеза для тебя — то же самое, что капля чернил для меня. Я не жалуюсь другим, но сильно кровоточу в своих записках.

Он очертил пальцем мой подбородок:

— Я никогда не любил доверяться другим и делаю это очень редко. По правде говоря, ты единственная, кто так много узнал обо мне за столь малое время.

Я поняла, что он имеет в виду ту ночь, когда рассказал о смерти отца.

— Я доверяюсь Бену и Киаре, потому что Бен не всегда слушает, что я говорю, — усмехнулся он, раздраженно мотнув головой. — А Киара слушает и дает отличные советы, хотя неприятно это признавать. Просто я слишком большой мудак, чтобы им следовать.

Я тихонько заулыбалась. Нельзя отрицать, что из Киары получался классный психотерапевт.

— Это же относится и к Элли. Поэтому остаются только мои дневники, если я не хочу окончательно рехнуться из-за своих тараканов. У тебя еще остались вопросы?

Я сделала вид, что задумалась. На самом деле один вопрос у меня был. Зато не было уверенности, что задать его — хорошая мысль. Я побаивалась его реакции.

— Нет, только этот… Хотя, погоди, есть еще один.

— Слушаю.

— Почему ты не хочешь повесить шторы?

Вообще-то, меня мучил другой вопрос, но было интересно, что он ответит. С его губ сорвался короткий смешок. Я любила этот смех, а сердце от него просто таяло.

— Отец всегда говорил: «Шторы только притягивают взгляды, никому не интересно смотреть, если все на виду». Он любил панорамные окна, а вот мать терпеть не могла. Поэтому в своем доме ему приходилось ограничиваться минимумом. Эти окна часто напоминают мне о нем. Поэтому я отказался от штор, ведь они спрячут окна.

— О, понимаю… А я сначала думала, что ты не осознаешь опасности, — с улыбкой призналась я.

— Как это? — нахмурившись, не понял он.

— Когда я только приехала, твои панорамные окна нагоняли на меня страх. Я насмотрелась фильмов ужасов и знаю, как это притягивает серийных убийц и психопатов, но я же тогда и представить не могла, что главный психопат — это ты сам.

— Значит, я правильно сделал, что на первую ночь оставил тебя в подвале, ведь там не было окон, — съехидничал он.

— Нет, но там было очень холодно и грязный матрас, — напомнила я, бросив на него убийственный взгляд. — К тому же мне очень хотелось есть и пи́сать, но, разумеется, великий Эшер Скотт не соизволил спуститься, даже когда проснулся!

— Мы все совершаем ошибки, — хмыкнул он, переворачиваясь на спину.

— И, как вишенка на торте, ты еще и трахался с Сабриной, не давая мне спать всю вторую ночь, — проворчала я.

— Если уж у нас вечер откровений, знай, что именно той ночью ты и разбудила мой интерес.

— Каким образом? — нахмурилась я.

— Тебе приснился кошмар, я услышал. Я не спал и проходил мимо. Хотя и заставил тебя поверить, что ты меня разбудила, — заявил он с победной улыбкой. — Тебя не так-то просто было раскусить. Какая-то часть тебя оставалась в тени, а какую-то я понимал.

Я тоже повернулась на спину и уставилась в потолок.

— Почему ты был… так жесток со мной? — спросила я, поднимая руку, которую он обжег.

— Я хотел, чтобы ты меня боялась, — прошептал он, несколько долгих секунд разглядывая мою зажившую ладонь. — Поэтому решил, что, если припугну как следует, ты не сможешь мне противостоять. И не уйдешь из моего дома.

— Ты… Ты не хотел, чтобы я уходила? Ты поэтому обжег мне руку?!

— Я ничего другого не смог придумать, — выдохнул он, погладив большим пальцем ложбинку на моей ладони. — Ты заинтересовала меня, и я не хотел, чтобы ты ушла, прежде чем я пойму, в чем тут дело… Прости за всю эту херню, которую я натворил в самом начале. Я не знал, как с тобой себя вести. И до сих пор не знаю.

Я смотрела, как он задумчиво гладит мою ладонь.

— Еще раз повторяю: ты меня интересовала, просто я был слишком большим мудаком, чтобы признаться себе в этом. И моя ненависть росла вместе с этим интересом, потому что ты выбивала меня из колеи, ничего специально не делая, — продолжил он искренне. — Мне нравилось над тобой изгаляться, нравилось, когда ты на меня злилась. Но мне было неприятно, что ты меня боишься, хотя поначалу я именно этого и добивался. Я не хотел, чтобы тебя пугала моя жестокость, чтобы ты видела меня таким, каким я сам себя вижу.

— Ты боишься своей жестокости?

— Часто да. Боюсь переступить грань и потерять контроль, — признался Эшер. — Я ненавижу свой гнев, потому что он сильнее рассудка. Но невыносимо было думать, что этот страх в тебе поселится, ведь я никогда бы не навредил тебе. Я сделал это однажды и до сих пор ненавижу себя.

Я перевернулась на живот. То, что он доверяет мне, делится сокровенными мыслями и просит прощения за свои поступки, согревало душу.

— Я больше не боюсь тебя, Эшер, — тихо сказала я. — Вначале боялась, как и все, но и ты меня заинтересовал. С тех пор я чувствовала много всего, но страха точно не было. Уж страх-то я знаю хорошо, но рядом с тобой его не ощущаю. Если честно, с тобой я чувствую себя в безопасности.

— Потому что я главный психопат? — поддразнил он.

— В том числе, — отшутилась я. — А если серьезно, с тобой я чувствую себя в безопасности, потому что ты защищал меня, даже когда я об этом не просила.

— И даже сам того не осознавая, — пробормотал он.

Он отвел взгляд от потолка и посмотрел мне в лицо своими стальным глазами.

— Я всегда буду защищать тебя, Коллинз. Свое слово я держу.

Затем обнял меня за плечи, и я подалась к нему, почувствовав его губы на моих. И, как всякий раз, сердце бешено застучало.

— А ее ты тоже защищаешь?

Он опрокинул меня на спину и углубил поцелуй, не ответив на вопрос.

— Для этого я ей не нужен, — шепнул он мне в губы.

— Мне не нравится, как… она на тебя смотрит, — призналась я.

Одной рукой он обхватил мое запястье, вторая поползла к моей шее.

— Она на тебя смотрит, как будто… ты принадлежишь ей.

Он фыркнул, поцеловал меня в уголок губ и заявил:

— Однако я не с ней… а с другой. Она зациклилась на тебе… как и я.

Его губы оторвались от моих и спустились на подбородок. Руки скользнули под джемпер. По разгоряченной коже пробежали мурашки от прикосновения его холодных колец. Он посмотрел на меня, спрашивая разрешения. Я коротко кивнула, и сердце заколотилось о ребра, когда он большим пальцем коснулся моей груди.

Я сдержала стон, когда он двумя пальцами принялся ласкать твердеющий сосок. В ответ он еще теснее прижался ко мне и начал целовать еще жарче.

Я чувствовала, что слабею, его прикосновения лишали меня сил. Одним движением он стянул с меня свитер и прижался губами к груди. Провел языком по чувствительной коже, вырвав у меня новый стон, и тут же обнял мою талию, прижимаясь плотнее. Пылающие губы захватили мою кожу, а я вцепилась ему в волосы. Он заглушил стон, уткнувшись в мою грудь, но не остановил свою сладостную пытку.

— Эшер…

Мне становилось все труднее сдерживать стоны.

— Она… меня услышит, — выговорила я и закрыла глаза, наслаждаясь лаской его губ, скользящих вниз по животу.

Меня разрывало от прилива эмоций, они бурлили в венах, меня потряхивало — из-за него и того возбуждения, которое я чувствовала только с ним.

— У моего ангела опять разыгрались собственнические чувства?

Его рот опасно приблизился к низу живота. Поймав зубами резинку пижамных штанов, он крепко ухватил меня за бедра.

— Если так… позволь продолжить то, что я начал, когда она заявилась… Позволь показать ей, что я у твоих ног…

По мне прошла дрожь, когда его зубы закусили ткань.

— Используй меня снова.

Глава двадцать восьмая Попытка

Элла

— Используй меня снова.

Этот дрожащий от желания голос, эти блестящие от возбуждения глаза, такие же жадные, как и его губы, вызвали у меня нервную дрожь. Проснулись мои страхи. Никак не получалось справиться с участившимся дыханием, словно тело вдруг почуяло опасность, вспомнив все прежние случаи, когда его использовали против воли.

— Ты доверяешь мне, мой ангел?

У меня намертво перехватило горло. Внутренности свело от ужаса, и в то же время тело запылало, когда его губы прижались к низу живота. Меня раздирали противоречивые чувства.

Я доверяю ему… Я доверяю ему…

Я едва заметно кивнула, и в его стальном взгляде вспыхнул огонек. С легкой улыбкой он взялся двумя пальцами за резинку штанов и тихонько потянул вниз. Его глаза смотрели на мою обнаженную кожу с такой жадностью, словно он хотел распробовать каждую ее частичку.

Пижама скользила вниз по ногам, и сердце колотилось все сильнее. Меня пробил озноб, когда кожи коснулся холодный воздух комнаты.

Не думай о них, он — не они.

Я вцепилась в простыни, когда его губы осторожно прошлись по внутренней стороне бедра. Подняв голову, он поймал мой взгляд и больше не отпускал его. Молча всматриваясь в меня, он сверху вниз погладил сквозь трусики вход в мое женское естество. У меня перехватило дыхание.

Оторвав от него взгляд, я уставилась в потолок. Я изо всех сил пыталась отогнать своих демонов, которые развлекались тем, что превращали нашу близость в подобие моих кошмаров.

— Смотри на меня.

С дрожащими губами я повиновалась.

— Все время смотри на меня.

Я широко раскрыла глаза, увидев, как он облизал свой средний палец и мизинец. По телу прокатилась судорога, когда его пальцы проникли ко мне в белье. От прикосновения его холодных колец к самому интимному месту у меня приоткрылся рот, а пульс начал зашкаливать.

Затем он убрал руку, снял кольца и положил их на кровать. И снова запустил пальцы в мои трусики.

Ох черт…

Он осторожно навис надо мной и поцеловал, а его пальцы исследовали самую чувствительную часть моего тела. В ответ на его ласки я глубоко вздыхала. Сдвинув брови, я думала только о его губах, прильнувших к моим. Мои пальцы вцепились в его предплечье, и он углубил наш поцелуй, пока его рука ласкала мое лоно. Я не смогла сдержать стон, когда его большой палец начал описывать круги на клиторе.

— Ты чудо, — прошептал Эшер. — Я не буду спешить…

Его дыхание было таким же прерывистым, как мое, и я чувствовала, как у него слегка дрожат руки. Неужели ему тоже страшно?

Когда его палец медленно вошел в меня, я приглушила новый стон в надежде, что нас не услышат. Но он тут же прошептал у самых моих губ:

— Нет-нет-нет, не сдерживай себя… Я хочу слышать, как ты для меня стонешь…

Его палец мягко двигался во мне взад и вперед, воспламеняя каждую клеточку моего дрожащего тела. Ощущение, совершенно не такое, как бывало раньше… Это было сладко. И приятно.

Мое дыхание стало частым и шумным. Мышцы так напряглись, что мне стало больно, и Эшер это почувствовал.

— Расслабься… Это я… не они. Это я.

В меня вошел второй палец. Глаза Эшера не отрывались от моих, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Я начну чуть быстрее… хорошо?

Я снова кивнула, и ритм его искусных пальцев ускорился. Громкий стон сорвался с моих губ, когда я почувствовала, как эти пальцы согнулись, нащупывая наиболее чувствительную точку.

Незнакомое наслаждение сотрясало меня с ног до головы. Мало-помалу я отдавалась во власть его пальцев, словно мое тело принадлежало ему. Он чуть улыбнулся, разглядывая меня, гордый тем, какие ощущения мне доставлял.

— Да, вот так…

Я прикусила губу, стараясь сдержать стоны, но это становилось все труднее.

— М-м-м…

Внизу живота постепенно разрастался тяжелый ком. Мне нравилось то, что он со мной делал.

— Я хочу услышать свое имя из твоих губ… Пожалуйста…

Его губы приникли к моей шее, и он жадно впился в нее. Он все убыстрял ритм, и я больше не могла совладать со стонами, все более громкими.

— Э… Эшер…

Услышав свое имя, он зарычал, уткнувшись мне в шею. Его напор набирал силу, мое дыхание учащалось, ноги непроизвольно задвигались. Я откинула голову назад, чувствуя, как вибрируют вены от наслаждения, которого я раньше никогда не испытывала.

— Ты вся пылаешь…

Мои ногти вонзились в его напряженные мускулы, и он испустил хриплый рык. Его пальцы ласкали меня все настойчивей, усиливая сотрясающие меня волны наслаждения.

— Моя… Ты моя, — пророкотал он низким голосом, глядя, как я теряю голову.

Губы Эшера впились в мои. Он поцеловал меня почти грубо. Ком в животе грозил взорваться, сердце трепетало, и Эшер оскалился, прошептав:

— Кончи для меня, мой ангел…

От его быстрых глубоких движений я теряла остатки рассудка. Его пальцы были божественными, он играл на моих самых интимных точках и на моих голосовых связках. Он точно знал, что сделать, чтобы заставить меня стонать громче, словно выучил меня наизусть.

Через несколько секунд у меня вырвался крик экстаза. Тело сотрясли спазмы от силы ощущений, взорвавшихся внизу живота.

Мой крик польстил его самолюбию, и его улыбка стала шире. Задыхаясь, он смотрел, как я тону в наслаждении, разливавшемся в трепещущем теле.

— О черт…

А я говорить не могла.

В глазах все плыло, дыхание никак не могло выровняться, а руки и ноги налились свинцом, хотя я не приложила никаких физических усилий. По-прежнему нависая надо мной, он вытащил руку из моих влажных трусиков. Прислонился лбом к моему, покрытому потом, и лукаво улыбнулся.

— Помнишь, как я тебе сказал, что могу играть с твоими голосовыми связками?

Вопрос вырвал у меня смешок. Он ответил тем же и вытянулся на боку. Мало-помалу я приходила в себя, но все еще была одурманена сладкой пыткой его пальцев.

Когда я наконец повернула к нему голову, он все еще меня разглядывал.

— Тебе было хорошо?

— Да-а-а, — пролепетала я.

Его улыбка стала шире.

— Я у твоих ног, мой ангел, и уверен, что теперь она это знает… И она, и все мои люди.

Когда до меня дошли его слова, я вытаращила глаза. Мои щеки запылали.

Мои крики… Они… О нет…

Он обвил руками мою талию и проговорил:

— Я могу заставить тебя кричать всю ночь, если ты этого хочешь. Так что используй меня, когда пожелаешь, Коллинз.

На следующий день, 11:30

Попивая капучино и не отрывая глаз от любимого мультфильма, я вспоминала вчерашние события с легкой улыбкой. Никогда еще я такого не чувствовала. До Эшера ни один мужчина не доставил мне ни капли удовольствия. Эта мысль вызвала у меня злость на саму себя. Какая гадость — сравнивать его с теми свиньями, у него нет с ними ничего общего.

Я покрылась мурашками, вспомнив его прерывистое дыхание около уха, напряженные мускулы, когда он начал быстро двигать пальцами внутри меня, в то время как большой палец описывал круги вокруг клитора, его глаза, беззастенчиво пожиравшие меня, его горящее желанием тело, прижавшееся к моему… Блин.

«Используй меня, когда пожелаешь».

Я тряхнула головой и снова стала смотреть телевизор. К счастью, Хэзер уже не было — она умотала до того, как я проснулась, — а Эшер еще не вставал.

Прекрати все время об этом думать… Сделай вид, будто ничего и не было… Ты же его знаешь.

Проснувшись, я позвонила своему терапевту, чтобы рассказать про поездку в Австралию, и заодно доложила, что кошмары не возвращались с тех пор, как я сплю рядом с Эшером. Это подтверждало предположение, что они мучили меня, только когда я не чувствовала себя в безопасности.

Пол посоветовал не тянуть с поездкой и не давать страхам взять верх, иначе я никогда не отважусь на решающий шаг. Я знала, что он прав, но перспектива вновь увидеть дом своего детства со всеми воспоминаниями, хорошими и плохими, меня пугала. Однако я должна была это сделать.

На втором этаже открылась дверь, и мое сердце встрепенулось. Эшер проснулся. Почти сразу я услышала, как полилась вода: он принимал душ.

Прошло немало минут, прежде чем он спустился по лестнице. Чем ближе он подходил, тем тише звучали его шаги. Я почувствовала, что он стоит за диваном, затем его горячее дыхание коснулось моей шеи, и по телу пробежала дрожь.

Повернув голову, я увидела его лицо очень близко к своему. Капли воды еще стекали с его мокрых волос. Я нахмурилась, заметив его улыбочку.

— Что? — спросил он нейтральным тоном.

— Ты… какой-то довольный. Хотя только проснулся…

Он провел языком по губам и выпрямился, пожав плечами:

— Похоже, я провел очень хорошую ночь.

Прежде чем я успела ответить, он развернулся и отправился на кухню. У меня расширились глаза, когда до меня дошла причина его удовлетворенной улыбки. О нет… он не упустит случая весь день припоминать мне то, что произошло вчера.

С чашкой кофе Эшер уселся на диван. Краем глаза я подметила, что на лице у него играет все та же улыбка. Он сунул в губы сигарету, прикурил. Я отвела глаза под его внимательным взглядом.

Спокойствие. Я должна оставаться невозмутимой.

— А ты? Хорошо спала?

Я невольно улыбнулась и попыталась это скрыть, отхлебнув капучино. Что за ребячество.

— Как дитя, — спокойно откликнулась я.

Он насмешливо хмыкнул:

— Ну надо же…

Я почувствовала, что краснею от смущения, но отлично знала, что, если попрошу прекратить эти намеки, он разойдется еще больше. Эшер медленно выдохнул дым, не спуская с меня глаз.

— Когда закончишь, одевайся. У меня кое-какие дела в сети.

Я кивнула. Он допил свой кофе, не добавив ни слова, только изредка посмеиваясь.

Я поднялась в свою спальню, куда теперь заходила только за вещами. Уже заканчивая одеваться, я услышала его шаги на лестнице. При нем я начинала волноваться, словно тело трепетало при одной мысли, что он рядом… Словно оно вспоминало вчерашние ощущения.

Сердце на мгновение замерло, когда он постучал в дверь.

— З-заходи, — спокойно проговорила я, оправляя куртку.

Дверь медленно отворилась, и на пороге показалась его фигура. Я постаралась сохранить спокойствие под его стальным взглядом.

Он молча разглядывал меня, облизываясь.

— Ты чего-то хочешь?

С чуть приметной улыбочкой он уставился на мое лицо, потом зашел в комнату. Слышен был только звук его шагов… и стук моего сердца.

Чем ближе он подходил, тем труднее было дышать. Я застыла, когда между нами осталось всего несколько сантиметров, и до меня донеслось его ментоловое дыхание. Его взгляд остановился на моих губах, и у меня по спине пробежал холодок.

— На самом деле… я хочу много всего…

Я ойкнула, когда он внезапно привлек меня к себе. Но когда он уже склонился ко мне, внизу раздался шум и до нас донесся голос:

— ПРИВЕТ, НАРОД!

Мы с Эшером вытаращили глаза. Его руки сжались на моих бедрах. Я узнала этот голос.

— В частности, я хочу, — проговорил он прямо у моих губ, заканчивая предыдущую фразу, — убить Кайла за то, что он меня прервал. Вообще-то, мы договорились встретиться в сети.

— ЭШИК!

Эшер коснулся моих губ быстрым поцелуем и вышел к кузену.

Глянув через перила, я обнаружила не только Кайла, но и Бена в сопровождении рыжеволосой девушки с вишнево-красными губами. Ее глаза вспыхнули, когда она увидела психопата. Это еще кто?

— А что тут делает Чармандер[5]?

Чарман-что?

— Мой хозяин хочет тебе кое-что предложить, — заявила она, улыбаясь во весь рот.

Значит, она невольница.

— О, ЭЛЛА-А-А!

Рыжая подняла ко мне голову. Кайл бодрой рысью взбежал по лестнице и кинулся ко мне, но был остановлен суровой рукой Эшера.

Он фыркнул и невинно мне помахал. Эшер спустился, я следом за ним.

— Моя ненаглядная, позволь представить тебе Райли, — сказал Бен. — Она лучшая подруга Беллы.

У меня округлились глаза. Лучшая подруга Беллы — невольница? А Белла в курсе?

Райли широко мне улыбнулась и кивнула, я улыбнулась в ответ.

— Ладно, ступайте! — сказал Кайл, поворачиваясь к лучшей подруге Беллы. — Чем раньше ты закончишь со своими переговорами, тем быстрее я пойму, зачем меня притащили сюда.

Эшер предложил невольнице подняться в кабинет, оставив меня наедине со своими кузенами. Бен бросил на меня лукавый взгляд и насмешливо заявил:

— Райли пускает по нему слюни, как ее худшая вражина. Прикол, да?

Я нахмурилась. Что за худшая вражина такая?

— Хэзер.

Значит, мы могли бы понять друг друга… Стоп… Она по нему слюни пускает?

— Честное слово, этот пес как был мудаком, так и остался! — проворчал Кайл, глядя, как Тат вертится вокруг собственной оси. — Может, хоть ты знаешь, зачем я здесь, Элла?

Я пожала плечами.

— Потерпи, Кайл, — сказал Бен, приобняв кузена за плечи. — Ожидание того стоит.

Прошло минут тридцать, прежде чем мы услышали, как хлопнула дверь, обозначая окончание переговоров.

Разочарованная физиономия Райли дала мне понять, что ей не удалось убедить или, по крайней мере, заинтересовать психопата, который не отводил от меня глаз, сходя с лестницы.

Штаб-квартира.

Глава двадцать девятая Проникновение со взломом

Элла

Не помня себя я неслась вперед, а перестрелка в доме становилась все громче и интенсивнее. Я слышала крики боли, видела, как вдалеке падают люди, пока я сбегала по лестницам в подвал вслед за Киарой и Кайлом.

Но все мои мысли были с Эшером.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда до моих ушей донесся вопль боли. Я не могла избавиться от мысли, что его тоже могли ранить. А то и хуже.

— Сюда! — крикнула Киара.

Она подбежала к двери в глубине коридора и быстро ее отперла. Мы нырнули в темное, холодное и душное пространство.

Киара тщательно заперла за нами дверь и мягко потянула меня в туннель. Чем дальше мы уходили в темноту, тем глуше становились звуки боя. Киара и Кайл зажгли фонарики в телефонах и направили их на влажный пол.

— Давненько на нас никто здесь не наезжал, — заметил Кайл.

— Думаю, что Лейкстоун убил их босса, — вздохнула Киара. — Может, они явились отомстить.

— Серьезно, вы вытащили этого психа из тюряги?

Киара кивнула.

— Кай один из лучших наемников в стране, Эш ему доверяет. Эш предпочел бы убить собственными руками, но он должен защищать Эллу, раз ее хотят похитить.

Кайл бросил на меня через плечо быстрый лукавый взгляд, как будто его кузены не подставлялись под пули в тот самый момент, когда мы мило болтали.

Наши шаги гулко отдавались в туннеле, а меня бил такой колотун, что я готова была поклясться — под моими дрожащими ногами вибрирует пол. Киары и Кайла было явно недостаточно, чтобы меня не пугало отсутствие Эшера.

А вдруг с ним что-то случится?

— Ладно, остановимся здесь, — объявила Киара, направляя вверх телефон. — Запасной выход прямо у нас над головами. Если дела обернутся хреново, вылезем.

— Сколько их здесь? — поинтересовался Кайл, разглядывая крышку люка. — В Лондоне у нас таких три.

— Четыре, — ответила Киара, прислоняясь к влажной стене. — Мы…

Ее неожиданно прервал какой-то шум. Мое сердце замерло. Это был не шум, а… голоса. Прямо над нашими головами.

Кайл схватил меня за руку. Мы все молча отступили. Киара достала свой пистолет и навела его на люк.

— Это ловушка, — прошептала она. — Эти говнюки хотят проникнуть здесь. Нападение было лишь отвлекающим маневром.

Задыхаясь, я не сводила глаз с люка, единственной преграды, отделяющей нас от тех людей. Кайл потянул меня назад, и тут над нами раздался лязг.

— Ох, твою ж мать… Кайл, они его открывают…

Кайл сделал мне знак следовать за ним и кинулся ко входу в туннель, Киара неслась следом. Я перестала дышать, когда люк с грохотом упал вниз.

Черт, черт, черт, черт.

По настилу застучали шаги. Несмотря на дрожащие пальцы, Киаре удалось вставить ключ в замочную скважину двери, которую она же заперла несколько минут назад.

— Вы слышите? — произнес вдали мужской голос. — Мне кажется, здесь кто-то есть…

Кайл прикрыл нас, прислушиваясь к шагам, все более отчетливым.

— Мы покажем Скотту, что зря он прикоснулся к боссу, — бросил другой голос.

Когда дверь наконец со скрежетом отворилась, злоумышленники ускорили шаг. Мы выскочили из туннеля, и Кайл захлопнул дверь. Несмотря на усилия чужаков, ему удалось запереть ее, пока мы с Киарой налегали на створку всем весом.

Мы уже спешили прочь, когда раздались выстрелы и пули начали пробивать дерево. Киара в панике достала рацию.

— ПРИШЛИТЕ ЛЮДЕЙ В ПОДВАЛ! — заорала она, пока мы взбирались по ступенькам. — НАВЕРХУ БЫЛ ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР, ОНИ В ТУННЕЛЕ!

Внезапно мы услышали треск поддавшейся двери. Кайл резко рванул меня себе за спину и стал подниматься, пятясь, снова прикрывая нас своим телом. Киара приложила указательный палец к губам, призывая меня хранить молчание. Захватчикам удалось проникнуть внутрь, и теперь они передвигались по территории сети.

Я держалась на ногах только благодаря адреналину.

— ОНИ ТАМ! ПОДНИМАЙТЕСЬ И НАЙДИТЕ ЭТОГО СКОТТА!

Мы с Киарой взлетели по ступенькам, хотя я несколько раз чуть не упала.

— ЭЙ, ВЫ!

У меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда пули вонзились в стену рядом со мной. Они были близко.

Слишком близко.

Кайл и Киара стреляли наугад в темноту. Вдруг я услышала, как Киара застонала от боли. Ее зацепило.

Мы быстро преодолели последние ступени. Я едва сдержала крик, когда мы столкнулись нос к носу с десятком вооруженных мужчин, державших нас под прицелом.

— СМИТ РАНЕНА! — заорал Кайл этим мужчинам, членам нашей сети.

Я не успела еще осознать, что происходит, как меня с силой рванули в сторону. Рука с татуировками.

Эшер отправил меня к себе за спину, а Кайл с Киарой отбежали от лестницы. Наконец показались пятеро наших преследователей, но ни один не выстрелил.

Эшер оттолкнул меня подальше и двинулся на них, целясь из какого-то огромного оружия.

— Такое чувство, что вам нравится взламывать чужие двери, — заговорил он.

Один из чужаков передернул затвор. Мое сердце упало при мысли, что они могут в любой момент выстрелить в Эшера.

— Мы просто решили нанести тебе визит, — насмешливым тоном ответил один из них. — Как ты нанес визит нашему боссу.

На лице Эшера мелькнула одна из тех ненавистных улыбок, от которых у меня леденела кровь.

Я сдержала вскрик, почувствовав, что кто-то снова тянет меня назад. Это был Бен. Он ободряюще взглянул на меня, почувствовав, что я трясусь как осиновый лист. Смерть витала вокруг нас. Я скривилась, увидев поодаль Киару, которая сидела на полу с окровавленной ногой и бледным лицом. Ее охраняли наши парни. Рядом сидел Коул, зажимая ее рану.

— Похоже, ему удалось, — негромко заметил Эшер, отступая и становясь рядом со своими людьми. — Я убил вашего засранца-босса, потому что не люблю, когда тянут лапы к тому, что принадлежит мне, и я убил его кореша, потому что тот слишком интересовался моей сетью. У всего есть своя цена, и моя цена — жизнь.

— Я его уб…

— Уймись, — резко прервал его другой мужчина. — Вы, Скотты, позволяете себе отнимать жизнь, когда вам заблагорассудится! Вы ведете себя как боги, хотя на самом деле вы последние отбросы.

Меня замутило от полного ненависти взгляда, который он бросил на Эшера. Эти люди горели желанием отомстить, от них за километры разило жаждой убийства.

— И вы не остановитесь, пока не поймете, каково это, — выплюнул мужчина. — Вот поэтому, Эш, мы дадим тебе урок, и твоя маленькая невольница…

— Стреляйте.

И в долю секунды, в одну-единственную долю секунды наши люди исполнили приказ босса. Словно наслаждаясь сценой, Эшер во все глаза смотрел, как убивают этих пятерых. Бен закрыл мне ладонью глаза, прошептав:

— Эш попросил меня это сделать.

— Хватит.

Пальцы Бена убрались с моего лица в тот момент, когда прекратилась стрельба. Эш управлял оружием, не прикасаясь к нему, управлял своими людьми, не делая ни единого движения, как роботами, которых включают и выключают, когда заблагорассудится. В его руках была власть.

Он был богом этой сети и вел себя соответственно.

Некоторые из чужаков стонали от боли, другие лежали неподвижно.

— Не таким сраным шестеркам, как вы, читать мне мораль. Посмейте еще хоть раз угрожать моей невольнице, и я навещу ваши семьи точно так же, как навестил вашего босса.

Обращаясь к своим людям, он сухо приказал:

— Свяжите раненых и отправьте к ним в сеть вместе с убитыми. — Он повернул голову к выжившим. — И скажите вашему новому боссу, чтобы он не испытывал мое терпение, у меня его не так много.

17:00. У Эшера

— Итак, у Лейкстоуна получилось. Вопрос в том, вернется ли новый босс мстить? — вздохнул Бен, бросая взгляд на телефон.

От этой мысли меня замутило. Опасность витала вокруг меня и подбиралась все ближе с каждым новым решением Эшера.

— Это добавило масла в огонь, но вроде они поняли, что просрут, если будут продолжать в том же духе, — ответил Кайл, глядя, как Коул возится с Киарой. — Как ты, Кики?

— Капец как больно, — ответила она, постанывая.

Пуля попала ей в заднюю часть бедра. Коул накладывал новую повязку, а Эшер, прислонившись к стене, смотрел в пол. Мысли его были далеко, с теми пятью налетчиками.

— Ну вот, отличная работа! — похвалил себя Коул, закрепляя бинты. — Никаких физических усилий на протяжении нескольких недель, Смит. Ты должна взять отпуск…

— Вот уж нет! — перебил его Кайл. — Когда меня в том году ранили, догадайся, что мне было сказано? «Не помрешь». Я решительно протестую!

Бен раздраженно фыркнул, Киара возвела глаза к небу. А Эшер все играл своими кольцами.

Те люди угрожали ему, но я поняла, что в тот момент, когда он приказал своим стрелять, речь зашла обо мне. Если точнее, в тот момент, когда он произнес «моя невольница». Потому что Эшер не называл Хэзер своей невольницей, он всегда называл ее невольницей, которая «работала на него».

— Кто-то должен присматривать за тобой как минимум первую неделю, — продолжил Коул, — пока рана немного не затянется.

— Она на время переедет ко мне, — ответил Бен. — Не волнуйся, ведьма, я хорошо о тебе позабочусь…

Он хитро заулыбался, а Киара повернулась к Эшеру.

— Приюти меня, он же меня уморит, — взмолилась она.

— Бен побудет с Киарой, — объявил Эшер.

— Всю неделю?! — хором вскричали оба.

— Эш, через несколько дней я иду на задание вместе с Элли, — напомнил Бен.

— Тебя заменит Кайл, — ответил тот не допускающим возражений тоном.

— Пока Элли отсутствует, с Тео сегодня сижу я, а его няня заканчивает работу через час, — проинформировала нас Киара, морщась от боли. — Мне нужно быть дома до ее ухода.

— Тео не должен видеть тебя в таком состоянии, — сказал Бен. — Ты же знаешь Элли и ее теории о хрупкой детской психике. Она заведет песню о психической травме и прочем.

— Малыша можно пока перевезти сюда, — предложила я Эшеру, который послал мне убийственный взгляд.

— Нет.

Я сердито на него уставилась. Мне было прекрасно известно, что он не любит детей, но ведь речь шла о Тео. И Бен был прав. Элли с ее гипертрофированным инстинктом материнской опеки не допустит, чтобы Тео увидел раненую Киару.

— Только на этот вечер, — попросил Бен. — К тому же он очень любит Эллу. И Тата.

Эшер оглядел нас с самым мрачным видом.

— Я вам не нянька, — сухо проскрежетал он.

— Я сама займусь Тео, — сказала я Бену. — Привози его, пусть побудет со мной, пока Элли не вернется.

Пока я старательно избегала разъяренных взглядов Эшера, Бен ждал его согласия. Тот помолчал и вынес вердикт:

— Если он обнаглеет, расплачиваться будешь ты.

19:00

— А когда мама вернется?

— Ешь, — ответил Эшер.

Я испепелила его взглядом и повернулась к Тео, который разглядывал свою тарелку.

— Она вернется завтра утром, — улыбнулась я.

Мальчик молча отправил в рот еще одну ложку. Доставив Тео, Бен прихватил все вещи для его ночевки, но забыл снабдить меня терпением, которое мне точно понадобится, чтобы выдержать его кузена.

Этим вечером мы ужинали на кухне. Элли позвонила, чтобы успокоить сына и дать нам указания, что мы должны делать и чего не должны. Среди запретов: ругань, курение при ребенке и еда в гостиной. Что крайне возмутило господина Скотта.

«Она что, устраивает мне диктатуру в моем собственном доме?! Мы теперь под Сталиным, да?!»

— А можно дать это собачке?

— Нет, — ответил Эшер, закатывая глаза.

— Я спросил у Эллы, — заявил ребенок, поворачиваясь ко мне. — А не у тебя.

Я вытаращила глаза.

— Рано или поздно я прикончу этого малявку, не дождавшись приезда его мамаши, — проворчал Эшер.

Но Тео его проигнорировал, терпеливо дожидаясь моего ответа.

— Нет, Тео, собака это не ест, — мягко сказала я.

— Почему?

— Потому что собаки не едят авокадо, Картер Младший. Вас этому в школе не учат? — вздохнул Эшер.

— В школе этому никого не учат, — раздраженно заметила я. — Доедай, Тео. Тогда ты сможешь посмотреть фильм, который хотел.

Тео кивнул и съел еще одну ложку. Эшер послал мне укоризненный взгляд, нервно подергивая ногой. Ему хотелось курить. С самого приезда Тео ему не обломилось ни одной сигареты.

Кстати, он не курил с нашего возвращения, слишком погруженный в свои мысли, даже после отъезда всей компании. Он тогда заперся в душе.

Меня не радовала перспектива иметь с ним дело, когда у него никотиновая ломка. Но я уже чувствовала, что он стал раздражительнее обычного. От его убийственного взгляда меня начало потряхивать.

— Я доел! Можно я пойду?

— Да уж будь любезен, — пробормотал Эшер, глядя на его тарелку.

Тео снова пропустил мимо ушей его слова, дожидаясь моего ответа. Я кивнула. Он поставил тарелку в раковину и направился в гостиную, что-то напевая.

Эшер облегченно вздохнул, доставая пачку сигарет, но я его тут же остановила. Его взгляд мгновенно помрачнел.

— Я не курил с четырех часов, Элла. С четырех часов! И все из-за тебя!

— Поднимись к себе, — попросила я, не обратив внимания на его резкий тон. — И выкури там хоть всю пачку. Но. В своей. Комнате.

— Просто охренеть…

Он вышел из кухни, оставив меня в одиночестве.

Я отправилась в гостиную. Тео, разлегшись на диване, смотрел телевизор, Тат спал у него в ногах.

Я устроилась рядом с ребенком, тот повернул ко мне голову. Я улыбнулась ему, он улыбнулся в ответ и снова отвернулся к телевизору.

— Где я буду спать? — с любопытством спросил он.

— В моей комнате, она рядом со спальней Эшера.

— А ты можешь поспать со мной?

— Даже не надейся, — произнес голос Эшера у нас за спиной. — Она спит со мной.

Он налил себе виски и посмотрел на нас уже спокойнее, но по-прежнему недовольный присутствием ребенка. У них давно установились такие отношения. Тео привык к такому поведению Эшера, и мне даже казалось, что мальчика это забавляло.

Тео повернулся ко мне.

— Конечно, — улыбнулась я ему. — Сегодня я посплю с тобой.

— Забудь думать, мелкий. Ты занял мое время, мое место на диване, но она тебе не достанется.

Мальчик широко улыбнулся Эшеру, а тот стиснул челюсти, сжал в руке стакан и проскрежетал:

— Не играй со мной, Картер Младший. Я отправлю тебя в приют, и ты быстро пожалеешь о своей улыбке.

— Я не могу спать один, у меня плохие сны, — невинно заявил в свое оправдание Тео.

— У меня тоже, — серьезно возразил Эшер. — Без нее мне сегодня точно приснится кошмар.

Я раздраженно покачала головой. Тео засмеялся и снова обернулся к экрану с победной улыбочкой на губах.

Мой телефон завибрировал.

Глава тридцатая Детектив

Элла

Прошло около часа с момента, когда я разрушила планы Эшера, который собирался заставить меня заплатить за нахальство Тео. Закрывшись с мальчиком в спальне, я с довольной улыбкой смаковала свою победу. Разумеется, Скотт бомбардировал меня посланиями, приказывая немедленно явиться и спать с ним. Но я не доверяла ему ни на грош. И речи не могло быть о том, чтобы Тео рассказал Элли, что ночью его разбудили какие-то крики.

Психопату:

> Нет.

> Как это нет? Элли сказала, что он может спать один!

> Конечно, может, но его разбудят любые звуки.

В частности, мои.

> Но кто сказал, что он нас услышит…

> Ничего не будет, пока он здесь.

> ОК. Даю слово, что ничего не будет. Только иди

сюда и спи со мной.

> Я хочу спать с ним. Придется тебе смириться.

Моя улыбка стала шире. Противостоять ему стало моим любимым времяпрепровождением. Я тихонько вздохнула, глядя на мирно спящего в моей постели ребенка.

Телефон снова завибрировал. Я заранее знала, кто это.

> Ты действительно хочешь поиграть

в эти игры?

> Да. Спи, Скотт.

> Отлично.

Я нахмурилась. И не успела я набрать ответ, как услышала скрип двери его спальни. Затаила дыхание. О нет…

Моя дверь тихо отворилась, и я встретила его ехидный взгляд.

Это еще что за…

— Ты хочешь спать с ним? Хорошо, — буркнул он, приближаясь к кровати.

Я вытаращила глаза, когда он поднял маленького Тео. Мальчик пошевелился в его объятиях, но не проснулся.

— Он будет спать в моей комнате.

— Слушай, у тебя серьезная проблема, — ошеломленно прошептала я, садясь в постели.

— Да, и ее зовут Тео Картер, — сухо откликнулся он.

И вышел из спальни. С сердитым вздохом я тоже поднялась. Его дверь была широко распахнута, словно он знал, что я скоро к нему присоединюсь. Говнюк.

Зайдя внутрь, я обнаружила Эшера, который с триумфальной улыбкой на губах сидел в кровати, прислонившись к изголовью, а Тео мирно сопел на другой стороне постели.

— Ты по-прежнему хочешь спать с ним?

Я сжала кулаки, проиграв в собственной игре.

— Ненавижу тебя, — заявила я, подходя ближе.

— А я наоборот, — прошептал он, укладываясь, и похлопал между собой и Тео.

Я возвела глаза к потолку и улеглась между ними. Тео крепко спал, а Эшер смаковал победу.

Я повернулась к нему спиной, и он обнял меня за талию. Я тут же высвободилась. Он хмыкнул и спросил:

— Ты это серьезно?

— Еще как, — ответила я, закрывая глаза. — Офигеть, ты притащил его сюда, только чтобы я пришла следом.

— У меня был выбор: принести его или принести тебя. Логичнее было принести его. Потому что тогда ты пришла бы сама и больше не ушла.

Я раздраженно покачала головой. Он был решительно неисправим.

— Я привык обнимать тебя, — прошептал он после долгих минут тишины, переворачиваясь на другой бок.

— Однако это не мешало тебе спать целый год. Продержишься и еще одну ночь.

С его губ сорвался очередной смешок. Я почувствовала, как он снова повернулся, и мои глаза распахнулись, когда его грудь прижалась к моей спине.

Его дыхание коснулось моего уха, заставив меня задрожать.

— Я буду очень плохо спать, — прошептал он.

— Ты часто вообще не спал, — напомнила я, намекая на Хэзер.

Я не видела его, но знала, что он улыбается. Когда кончики его пальцев коснулись кожи, у меня участилось дыхание.

Я отодвинулась. Он тяжко вздохнул, и я ухмыльнулась, прошептав:

— Спокойной ночи, Скотт.

— Спокойной ночи… Коллинз.

На следующее утро…

Элли и Хэзер приехали в дом Эшера несколько минут назад. Элли делала доклад боссу, Хэзер что-то набирала в телефоне, не обращая внимания на разговоры. Вот и отлично.

— А вы? Как прошел вечер нянек? — лукаво поинтересовалась Элли, закончив доклад.

Эшер возвел очи к небу и заявил:

— На волосок от того, чтобы отправить твоего сынка в приют, он был неуправля…

— Он был очень милым и спокойным, — перебила я. — И неуправляемым был не он.

Эшер скрыл улыбку, сделав глоток виски. Элли сердито покачала головой и повернулась к сыну, который смотрел видео на своем телефоне. К счастью, его наушники заглушили замечание Эшера.

Хэзер окинула меня презрительным взглядом и повернулась к Элли:

— У меня еще полно дел, едем?

Обе невольницы покинули дом вместе с Тео, который помахал нам на прощание. Мы остались вдвоем.

Эшер растянулся на диване, глядя на экран телевизора, где шли новости.

— Я жду одного визита, — сообщил он, кладя телефон на журнальный столик.

— В последний раз, когда тебе нанесли визит, это добром не кончилось, — напомнила я, сложив руки на груди.

Вчера, когда я засыпала, в ушах еще звучали выстрелы.

— Это какой-то частный детектив, — просто пояснил он. — Несколько дней назад убили сына одного сенатора, и он думает, что это проделки сети… Что вполне возможно, но только не моей сети. Делать нам больше нечего.

— Он собирается опрашивать руководителей всех сетей? — спросила я, устраиваясь рядом.

— Нет, в основном тех, кто внушает особые подозрения, и тех, кто с ними связан.

— Но… он что, действительно думает, что виновный признается? — нахмурилась я.

— Виновный никогда не признается, мой ангел, но за бабло или за некие гарантии подельники сдадут его без колебаний. Здесь игра интересов. Солгать правительству менее опасно, чем сдать заказчика, — объяснил он, доставая сигарету, — кроме тех случаев, когда правительство обещает безопасность и деньги.

— А ты сам знаешь, кто это сделал?

Эшер прикурил.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — ответил он, не глядя на меня. — Кстати, когда он придет, оставайся у себя и не выходи. Держи дверь открытой на случай, если собака захочет к тебе. На второй этаж этот сыщик не сунется.

Я кивнула. Вдруг он повернулся ко мне:

— Можно вопрос?

Я снова кивнула.

— Ты хотела поехать в Австралию на этой неделе?

— Я… Я думала, на следующей. А что?

Он покачал головой и сделал новую затяжку.

— Я хотел… Мне нужно заскочить на Манхэттен, — признался он и выдохнул дым. — Поэтому если не поедем на этой неделе, то полетим в Нью-Йорк. Мне туда всего на несколько часов. А ты заодно заберешь свои вещи оттуда.

У меня засосало под ложечкой, когда я подумала о Шоне, которому так и не позвонила. Если я столкнусь с ним, да еще в компании Эшера, он начнет задумываться. Шон не пытался связаться со мной с самого отъезда, что вызывало немало вопросов. Узнал, что я невольница? Обиделся на меня?

— Когда?

— В конце недели, — объявил Эшер и раздавил окурок в пепельнице. — В ближайшие три дня мне нужно кое-что провернуть в сети.

Кто-то постучал в дверь. Эшер встал, потянулся и небрежной походкой двинулся в прихожую. Когда он открыл, раздался низкий мужской голос.

— Детектив в нескольких метрах от ворот. Въезд блокирован, ждем ваших распоряжений.

— Обыщите сукина сына. И сопроводите сюда, — холодно приказал Эшер. — Но без его машины.

— Хорошо, босс.

Сердце забилось быстрее. Детектив прибыл. Закрыв дверь, Эшер повернулся ко мне. Я подошла к нему, и он обнял меня за талию, прикоснувшись губами ко лбу.

— Поднимись ко мне в спальню. Если он узнает, что ты здесь, то захочет допросить и тебя тоже, — проговорил он. — А у меня нет желания его убивать. Иначе тип, который его нанял, уверится, что это я прикончил его сынка.

Я кивнула и подняла к нему лицо. С легкой улыбкой он заправил прядку волос мне за ухо.

— Я останусь с ним в гостиной. Мы не будем подниматься.

— Хорошо, — ответила я.

Его губы приникли к моим в нежном поцелуе, затем он перевел взгляд на экранчик рядом с входной дверью. Там было видно, как детектив движется к дому в сопровождении двух вооруженных мужчин, сотрудников Эшера.

— Поднимайся. Быстро.

Я взбежала по ступенькам и зашла в его спальню. Руки дрожали, хотя я знала, что бояться нечего. Я села на кровать. Детектив всего-то задаст Эшеру несколько вопросов. Я была уверена, что тот знает, кто настоящий убийца. В противном случае он просто ответил бы мне «нет».

А может, не знает?

По телу пробежал озноб, и я прислонилась к изголовью кровати.

— Вижу, вы с мерами безопасности не шутите, — заговорил незнакомый мужской голос.

— Как и вы с вашей работой, — откликнулся Эшер скучным тоном.

Я услышу их беседу прямо отсюда, даже когда они будут в гостиной. Из своей комнаты я часто слышала, как Эшер говорил по телефону.

— Детектив Абрахам, — представился мужчина.

— Я знаю, кто вы, а вы знаете, кто я.

— Эшер Скотт, сын Роберта Скотта и наследник семейной сети, — перечислил детектив. — Говорят, что вы жестоки, скрытны и расчетливы. Самый нетерпимый из всего вашего семейства.

— А еще говорят, у меня не так много времени, чтобы терять его попусту, — холодно откликнулся Эшер. — Итак, чем обязан?

— Полагаю, что… вы в курсе убийства сына сенатора.

— О, какая трагедия. Хотите что-нибудь выпить?

Я покачала головой, услышав презрительный тон Эшера.

— Нет, спасибо, я не пью. Действительно трагедия. Его отец хочет найти убийцу, и я здесь, чтобы помочь ему.

Эшер ничего не ответил.

— Я знаю, что вы, Скотты, своих убийств не скрываете, — продолжил детектив Абрахам. — Вы всегда оставляете автограф. Пулю с гравировкой в виде буквы «S».

— Вы хорошо информированы, — язвительно заметил Эшер. — Если вы знаете, что мы не скрываем убийств, то что вы делаете в моем доме?

Абрахам хохотнул.

— Возможно, члены вашей семьи и не скрытничают, но вдруг это был кто-то из сотрудников?

— Мои люди не нападают на представителей вашего мира. Во всяком случае, без моего согласия, — уточнил Эшер более серьезным тоном. — Если бы кто-то из моих убил сына сенатора, я бы знал.

— Сенатор предлагает много миллионов долларов тому, кто назовет имя убийцы, мистер Скотт… Вы в проигрыше, если сейчас лжете.

Эшер хмыкнул, и я улыбнулась. Деньги его не интересовали, и детектив должен бы об этом знать.

— Лгу? Мне нет смысла лгать. Повторяю, мы не скрываем своих убийств, даже сотрудники оставляют нашу метку, когда убивают. Они подчиняются правилам сети.

Детектив молчал. Эшер воспользовался этим и продолжил:

— Если бы мои люди убили сына сенатора, я бы с радостью принес вам виновного на блюдечке, потому что, как вы сами заметили, я потерял бы больше, прикрывая его.

— А кто, по-вашему, мог убить сына сенатора?

— Вы же ведете расследование, — саркастично заметил Эшер. — Скорее уж это я у вас должен спрашивать, детектив.

— Не имеет ли к этому отношения Ной Киндли? Вы и Киндли — две старейшие семьи в этой сфере… По-вашему, он может быть связан с убийством?

— Видите ли, Абрахам, у семьи Киндли и семьи Скотт одни и те же ограничения в том, что касается убийств. Но… это вы уже знаете. Зачем обсуждать со мной Киндли, если вы его уже расспрашивали?

Я нахмурилась. Абрахам не ответил.

— Вы копаете не с той стороны «сферы». Нам и без того хватает веселья, ни к чему убивать сына сенатора, чтобы добавить перчика в приевшуюся рутину. А главное, нет никаких причин это делать.

— Вы, случайно, не знаете, был ли у кого-нибудь зуб на сына сенатора?

— Представления не имею.

— Понимаю…

Повисла пауза. Затем Эшер кашлянул.

— У вас остались вопросы?

— Что вы знаете об этом деле, мистер Скотт?

— Почти ничего. Так, долетали кое-какие слухи, — отозвался Эшер.

— Его обезглавленное тело было найдено в спальне.

Я вытаращила глаза и приложила руку ко рту.

— Ваша информация не представляет для меня интереса, детектив. Есть дела поважнее.

Повисла новая пауза.

— Полагаю, у вас тоже есть невольница…

Я задохнулась. О ком он говорит? О Хэзер или обо мне?

— Хэзер, верно?

— Именно, — подтвердил Эшер, и у меня отлегло.

— Может, ей что-то известно?

— Если бы она что-то знала, детектив, знал бы и я, — ровно ответил Эшер. — Не люблю повторяться, но я бы потерял больше, скрывая личность убийцы, чем выдав его.

В спальню влетел Тат. Он вскочил на кровать и устроился у меня на коленях. Пока я гладила его, снова раздался голос Абрахама.

— Где вы были в вечер убийства?

— Там, где мы сейчас, — отозвался хриплый голос Эшера. — И можете записать в своем блокноте, что мои пальцы… касались небес.

Я подавила изумленный вскрик.

— Что вы хотите сказать?

Эшер хмыкнул и устало ответил:

— Это метафора, Абрахам. Я не убивал его сына, у меня было занятие поинтереснее.

Детектив Абрахам молчал. Наверное, делал заметки. Что там можно записать, кроме того, что психопату нравится над ним глумиться и что Скотт оказался неприятным типом, в точности таким, каким его описывала молва.

— Ладно, больше вопросов нет. Я оставлю визитку на случай, если вы узнаете что-нибудь.

— Не премину позвонить, — сказал Эшер и распахнул дверь. — Мои люди проводят вас к машине.

— Спасибо.

Послышались шаги, входная дверь захлопнулась — знак, что детектив официально отбыл.

— Можешь спускаться! — прокричал Эшер из холла.

Я вышла из спальни. Подойдя к перилам, я встретила взгляд Эшера, и этот взгляд не отпускал меня, пока я спускалась по ступенькам.

— Ведь на самом деле ты знаешь, кто убийца? — спросила я.

Он чуть улыбнулся, пожал плечами и потянулся к зажигалке. Поднес ее к визитке, наверняка принадлежавшей детективу, и щелкнул кремнем.

— Почему ты ее сжигаешь? — удивилась я, подходя ближе.

— Не люблю, когда меня держат за мудака, — заявил он, сжимая карточку кончиками пальцев. — Он хотел сблефовать. Труп не лежал в спальне просто потому, что они его еще не нашли.

Я нахмурилась:

— Почему ты ему не сказал, если знал?

— А зачем? — спокойно ответил он, бросив обгоревшие остатки на пол. — И я не оказываю услуг членам правительства. Я им не шлюшка.

Закрыв глаза, он сделал глубокий вздох и взялся за телефон.

— Да, я… — сказал он, когда на другом конце ответили. — Он заходил… Те же вопросы… По-моему, сенатор думает, что его пацана прикончил кто-то из нас… Погоди, что?

Я навострила уши.

— Как это, и не он? Не знаю, Ной… Встретимся у меня дома… Отлично.

Он дал отбой и раздраженно фыркнул. Его лицо посерьезнело, и я сглотнула.

— Что происходит?

— В общем, мой ангел, я в том же положении, что и ты… Мне неизвестно, кто убийца.

22:00

Сидя рядом с Беном в конференц-зале на втором этаже, я слушала Ноя Киндли и Эшера. Они обсуждали единственную тему: убийство сына сенатора. Ной сказал, что они ошибались относительно личности убийцы и что он не понимает, почему в этой связи упоминается его имя и имя Эшера.

— Ни один из членов моей семьи никогда бы не убил, не сказав мне, — снова заговорил Ной, затягиваясь сигаретой.

— Роми что-нибудь знает?

Ной покачал головой и спросил:

— А Хэзер?

Эшер в свою очередь покачал головой.

— Кто-то хочет нас поиметь, Скотт. Я не знаю, кто убийца, но он хочет повесить на нас свое дерьмо, — заявил Ной и затушил сигарету в пепельнице. — Они даже тело не нашли.

Эшер молча размышлял, поставив локти на стол, скрестив пальцы у губ и не отводя глаз от окурка в пепельнице.

— Даже последний говнюк из сети не посмел бы убить сына сенатора или члена правительства, а даже если бы и посмел, то не смог бы убить его от имени Скоттов, — напомнил Бен, покуривая. — Никто не может убить от имени Скоттов без согласия Эшера.

Повисла новая пауза. В глазах всех троих читались недоумение и гнев. Никто не мог понять, почему сенатор заподозрил их.

— А теперь, когда наши имена официально всплыли в этом деле, — наконец сказал Эшер, — следует известить остальных…

Он повернулся к Бену, тот выпрямился.

— Организуй собрание всех ублюдков нашей семейки, которые имеют отношение к сети, через три дня на Манхэттене. Я не шучу, присутствовать должны все.

Бен кивнул и встал, за ним Ной, которому предстояло организовать собрание своей семьи. Эта семейная сходка на Манхэттене заранее меня пугала.

Когда мы остались одни, Эшер достал новую сигарету. Заплясал огонек зажигалки; Эшер вдохнул никотин и перевел взгляд на меня:

— В общем… наш короткий визит на Манхэттен несколько затянется.

У меня вырвался вздох. Не любила я семейство Скотт, они все эгоистичны и неприятны. Помолчав несколько долгих минут, я встала.

— Куда ты собралась?

— Мне нужно поспать.

И я отошла от стола под пристальным взглядом серых глаз Эшера. Он чуть улыбался.

— Что? — отважилась спросить я.

С насмешливым видом он выдохнул дым, и мое сердце замерло, когда он пробормотал:

— Я тут подумал… Тео в доме больше нет.

Глава тридцать первая Зависимость

Элла

Неприятная дрожь сотрясла все тело. Я застыла, услышав, как он приказным тоном добавил:

— Стой на месте.

Его стул скрипнул, и у меня свело внутренности. Боясь обернуться, я смотрела в стену. В комнате раздались его медленные тяжелые шаги, и в голове все смешалось.

Он подошел и прижался к моей спине. Сердце дрогнуло, когда он аккуратно откинул мне волосы с плеча, и кожа пошла мурашками, стоило ему прикоснуться к плечу поцелуем.

— Видишь ли, мой ангел, — прошелестел он, — ты забыла одну вещь…

Дыхание перехватило. Положив руку мне на бедро, он прижал меня к груди. Я больше не шевелилась, попав в тиски его рук.

— Я не выношу, когда решают за меня, — продолжил Эшер, нежно целуя меня. — Но для тебя могу сделать исключение… Для тебя я могу сделать тысячи исключений…

Я сдержала удивленный вскрик, когда он внезапно развернул меня лицом к себе. Сердце бешено забилось, когда глаза встретились с его жадным взглядом. Он прислонил меня к стене и прижался ко мне. Я едва осмеливалась дышать.

— Вот только… мелкий обнаглел.

Его пальцы легли на мой приоткрытый рот, и он тихонько погладил нижнюю губу. Его горячее дыхание касалось моего лица, а смешанный запах одеколона и табака исподволь будоражил чувства.

Атмосфера накалилась. Я была на волосок от того, чтобы сдаться, чувствуя на себе его взгляд, лишенный тени целомудрия. Его указательный палец медленно скользнул по моему лицу, потом по изгибу шеи и вниз, к груди.

Но на груди он не задержался. Его глаза поднялись к моему лицу, а пальцы продвинулись ниже, скользнули по ребрам, очертили талию и остановились на резинке шортов.

— Я тебя предупредил…

Я сжала ягодицы в тот момент, когда его рука прошлась по низу живота и скользнула под ткань шортов. Очень быстро эта рука оказалась у меня между ног и начала ласкать меня сверху вниз. Я запрокинула голову, и на его губах заиграла улыбка.

— По-моему, твое тело не остается… безучастным, — прошептал он у самого моего лица, прежде чем впиться в мои губы.

Другая его рука осторожно сжала мою шею. Он заглушил поцелуем мой стон в то мгновение, когда его пальцы вошли в меня. Кровь кипела в моих венах, по телу проходили волны жара в ритме его движений внутри. Я прервала наш необузданный поцелуй и еще шире раскрыла губы, когда его большой палец начал ласкать мой клитор.

Мозг освободился от всех страхов, позволяя Эшеру на несколько минут взять под контроль мое тело и мой разум, словно я ему принадлежала. Я с трудом держалась на ногах, и Эшер быстро это заметил.

— Хватайся за меня, — прорычал он у моих губ, убыстряя ритм пальцев.

Мои ладони обхватили его шею, я стонала не переставая. Его рука оставила мое горло и переместилась на талию. Его губы внезапно прильнули к моей шее и с жадностью впились в нее. Он покусывал кожу, оставляя на ней следы, и я задыхалась, распластавшись по стене. Каждая частица тела трепетала, как в тот раз.

И чем дольше его умелые пальцы двигались во мне, тем сильнее я чувствовала, как внизу живота нарастает напряжение. Этот разрастающийся ком только и ждал момента, чтобы взорваться, заставляя пульсировать мои вены.

— Я люблю слушать, как ты стонешь для меня…

Волна эмоций затопила разум и чувства. Он крепко прижимал мое ослабевшее тело к своему. Я была полностью в его власти, и он это знал. Наслаждение росло, мои стоны становились все громче, словно само тело умоляло его не останавливаться.

— Хочешь кончить, мой ангел? Ты этого хочешь?

Он посмотрел мне в глаза, не сбавляя темпа, и я начала задыхаться.

— Д… д… да… я сейчас… я…

Ноги задрожали, будто тело готовилось к взрыву, который однажды уже испытало. Но в последний момент пальцы Эшера замерли.

Я широко распахнула глаза, почувствовав, как его рука покидает мое лоно. Словно ее там никогда и не было.

Я нахмурилась. Судя по его насмешливому взгляду, на моем лице явно отразилась растерянность.

— П-почему… ты остановился? — спросила я, все еще пребывая в смятении.

— Я же предупредил, что за мелкого расплатишься ты, — тихо проговорил он и отошел. — И, повторяя твои собственные слова… Придется тебе смириться.

Меня накрыла волна неудовлетворенности, вызвав полное недоумение: я впервые столкнулась с этим чувством. Я чувствовала себя неудовлетворенной, и впервые тело не напряглось. По крайней мере, так, как прежде.

Словно не только мое сердце любило Эшера, но и тело. Я чуть улыбнулась. Дело оставалось только за мозгом.

Эшер Скотт… мой разум ненавидит любовь к тебе… но тело и сердце любят беззаветно.

Три дня спустя, 23:00. Манхэттен

— А ничего получше ты придумать не смог?

— Это меньшее из зол, — устало вздохнул Эшер. — Она вернется в Лос-Анджелес, как только все закончится. Ее присутствие меня тоже не вдохновляет.

Прошло три дня после совещания с Эшером, Беном и Ноем, и все это время он брал меня с собой, когда уезжал в сеть. Словно его люди недостаточно компетентны, чтобы обеспечить безопасность дома.

Бен застрял дома из-за Киары. Что до Кайла и Элли, они вчера вечером отправились на задание. И Эшер не пожелал, чтобы я оставалась одна в доме на Манхэттене, пока он занимается делами. Тогда-то у него и появилась гениальная идея взять с собой единственного человека, которому моя безопасность была глубоко до лампочки. Больше того, я подозревала, что сейчас она предпочла бы видеть меня мертвой.

Хэзер.

— Я в душ, — сообщил он, прихватывая свои вещи.

Я повернулась к панорамным окнам спальни, которая была моей несколько месяцев назад. Мы прилетели на Манхэттен меньше часа назад. Эшер отправил Хэзер в одну из свободных квартир здания.

Все воспоминания, отодвинутые в дальний уголок сознания, всплыли, как только мы зашли сюда. Опять засосало под ложечкой, когда я подумала о Шоне и о том, что снова его увижу. Кстати, я три дня пыталась до него дозвониться, но он не ответил и не перезвонил.

Возможно, обиделся на то, что в последние месяцы я не подавала признаков жизни. Я не знала, как буду с ним объясняться и получится ли вообще это сделать.

Эшер был не в курсе. Он, конечно, взбеленится, узнав, что я звонила Шону. Его бы точно выбесило то, что я иногда думаю об этом его кузене и виню себя за то, что пропала с его горизонта.

Может, просто спуститься к нему?

Я потрясла головой, отгоняя эту мысль. Не хотелось испытывать на себе ярость Эшера.

Я встала с кровати и подошла к окну. На губах заиграла легкая улыбка: в памяти всплыли все ночи, когда я засыпала, любуясь этим видом. Я чувствовала себя в безопасности, когда смотрела на мир издали.

Но улыбка исчезла, стоило мне вспомнить повторяющиеся кошмары, панические атаки и горькие слезы, пролитые в этой самой комнате.

Год.

Многое изменилось за один год…

— Лучше полюбовалась бы на вид у себя за спиной, — произнес голос Эшера позади меня.

И очень изменилось…

Его руки обхватили мои плечи. Он прижал меня спиной к себе, и к щеке прилипли его мокрые волосы.

— О чем думаешь? — промурлыкал он мне в ухо.

— О всякой ерунде, — ответила я. — Можно задать тебе вопрос?

— Мм?

— Что ты здесь собираешься сделать?

Он напрягся, сделал глубокий вдох и тяжело выдохнул. Я не знала, почему он захотел, чтобы мы приехали на Манхэттен, ведь собрание было назначено только на завтрашний вечер. И я спрашивала себя, почему он не хочет взять меня с собой.

Это было странно.

— Семейные разборки, — ответил он просто. — Я недолго. Это займет максимум час.

Я покачала головой. Не став больше спрашивать, я устремила взгляд на Манхэттен. Та Элла, которой я была год назад, мечтала, чтобы Эшер каждый день был рядом.

А сегодня он здесь.

Горло перехватило, на глаза набежали слезы, словно меня все еще разъедал этот тоскливый страх перед его неуверенностью в себе. Из-за нее я мучилась сомнениями, не бросит ли он меня однажды.

Но сейчас он здесь. И это главное.

— Ты ела?

Я слабо кивнула. Его голос звучал далеким эхом, настолько меня поглотили воспоминания. Я помнила дни, когда только и делала, что наблюдала за жизнью других, а моя жизнь была загублена. Помнила все вечера, когда боялась заснуть и больше не проснуться. Боялась навсегда остаться в своих кошмарах или умереть в одиночестве.

А может, и то и другое.

Я до сих пор помнила, как одного лишь голоса Киары хватало, чтобы зарыдать от восторга. Как визит к терапевту доставлял мне столько же счастья, сколько и стыда за ту жалкую радость, которая возникала при одной мысли о встрече с живым человеком. Манхэттен принял меня, и я медленно умирала в его объятиях.

— Можешь поспать со мной этой ночью? — спросила я, не отводя глаз от панорамы города.

— А разве это не входило в основную программу?

Робко улыбнувшись, вместо ответа я пожала плечами.

— Это из-за того говнюка, который проник к тебе в квартиру?

— Нет, просто… Я целый год мучилась бессонницей в этой спальне. И мне не снятся кошмары, когда ты со мной, — призналась я. — Я только хочу, чтобы эта комната смогла увидеть, как я сплю всю ночь напролет… без панических атак.

— Они часто у тебя случались?

— Почти каждую ночь, — ответила я и глубоко вздохнула.

— На что это похоже?

Я нахмурилась. О чем он?

— Я имел в виду… твои сны.

Сердце подпрыгнуло в груди. Губы невольно искривились. Весь год мои сны уже не были простыми встречами с демонами. В этих снах также оказывался он.

— Обычно повторяется одно и то же, — дрожащим голосом начала я. — Я в каком-то пространстве вроде туннеля… или еще где-то. Вокруг темно и… я слышу смех. Смех друзей и клиентов Джона. Потом все идет по одному сценарию: я бегу со всех ног, задыхаюсь, а их руки пытаются меня поймать. Они разрывают мою одежду, дергают за волосы, шепчут… всякие мерзости. Вот. В общих чертах.

— И тебе удается от них спастись?

Я покачала головой, узел в глубине горла стягивался все туже.

— В этом году нет.

Я вздохнула и обхватила его предплечье.

— Как это? — спросил Эшер.

Закрыв глаза, я тихо ответила:

— Раньше сон останавливался в середине. Я не знала, получилось ли убежать, или они меня схватили. Но весь последний год там была… дверь. А за ней ты.

Он закаменел, но ничего не сказал, ожидая продолжения, и меня охватило недоброе предчувствие.

— Ты… ты стоишь за дверью, — продолжила я, открыв глаза. — И я знаю, что это ты… Я узнаю твой силуэт… Бегу к тебе и…

Я с трудом сглотнула. В голове заново прокрутился этот кошмар, и по щеке скатилась слеза.

— И когда я… когда подбегаю к тебе, ты закрываешь дверь. Мой единственный выход.

Его дыхание прервалось. Он нахмурился, увидев слезы на моем лице.

— Я долго думала, что именно ты спасешь меня от той жизни, которой я не хотела, — начала я, не вытирая слезы, — что с тобой мне будет лучше… или хотя бы не так плохо. Я… я чувствовала с тобой то, чего никогда раньше не чувствовала ни с кем. А… потом, когда все прекратилось… мой мозг радостно напоминал, что ты не спас меня, как я себе вообразила.

Он приоткрыл рот. Его молчание побудило меня дать волю словам… больше не сдерживаясь. Словно сама квартира заставляла рассказать, что я здесь вытерпела.

— Чего только я не пережила в этой комнате, — снова заговорила я, смахивая слезы. — Будто она стала продолжением того чулана, где я спала у Джона. Я не чувствовала себя в безопасности. Почти каждый вечер у меня случался приступ паники, иногда казалось, что я его не переживу.

Я высвободилась из его объятий. Опустилась на колени и улыбнулась, когда заметила листок бумаги, так и оставшийся лежать под кроватью. Я протянула руку, придвинула его к себе и выпрямилась.

— Я часто читала твои записи. Слышала в них твой голос. И хотя я тебя ненавидела, мне приятно было чувствовать, что частица тебя осталась со мной. Это успокаивало.

Его расширенные глаза остановились на листке, который я держала. Это была моя любимая страница.

«Я знаю, что я мудак. Почему я оттолкнул ее? Почему так испугался? Почему у нее такая власть надо мной? Даже пистолет Уильяма не напугал меня так, как ее слова.

Она готова была принять пулю, чтобы защитить меня, а ведь с самого начала я только и делаю, что подвергаю ее опасности. Почему мне так нужно знать, что ей ничего не грозит? Почему в глубине души я не поверил ей?

Хотя… как раз это я знаю. В голове засела Изобел, бередит раны, что после нее остались. Но она не Изобел… Она такая чистая. Она такая… Она чудо.

Я ее недостоин. Но блин, так хочется показать ей, что я стремлюсь стать достойным ее! Так хочется! Но не получается… Она ужасает мой разум и покоряет сердце, сама того не желая».

Я подняла к нему лицо. Он не шевельнулся, глаза не отрывались от листка.

— Я прочла их все, а потом перечитывала снова и снова, — заговорила я, запустив руку в волосы. — Я злилась на тебя за то, что ты писал все в дневниках… А я так мечтала услышать то, что ты им доверял. Но лучше поздно, чем никогда. Наверное…

Эшер поморгал, мало-помалу возвращаясь в реальность, потом кашлянул.

— Я… я думал, что никогда больше тебя не увижу, — начал он после долгих секунд молчания. — Я подумал, что там ты найдешь ответы на вопросы… и двинешься дальше. Хотя бы один из нас будет жить дальше. Правда, я не знал, станешь ли ты их читать… С тобой невозможно ничего предвидеть… Часто я словно блуждаю в тумане, и меня это нервирует.

Я впитывала его слова, запоминая каждую фразу, как будто в ней заключалась моя жизнь.

— С тобой я теряюсь, это началось в Лондоне… или даже раньше, — продолжил Эшер, почему-то избегая моего взгляда. — Я не понимал, как себя вести. Умом я хотел убрать тебя подальше… но только умом. Ты меня заинтриговала… Не знаю, как объяснить… Я никогда не умел объяснить тебе, что со мной, но сам разрывался между желанием отослать тебя подальше и держать как можно ближе. Я боялся… Я боюсь стать уязвимым… но с тобой я хочу быть уязвимым, я знаю, что ты со мной не играешь… И мне хорошо. Или безопасно… не знаю, но… мне нравится, каким я становлюсь рядом с тобой. Тебе удается меня успокоить, и это страшно.

Я нахмурилась.

— Страшно потому, что ты единственная, кому это удается без всяких усилий. Когда я рядом с тобой, мне даже курить не хочется. Ну… я стал курить меньше, и сам это заметил, — сказал он, бросив взгляд на пачку сигарет, лежащую на ночном столике. — И все потому, что вместо рассудка говорит сердце. В тот вечер, когда я тебя оттолкнул, решение принял мозг. Он знал: если я позволю себе открыто почувствовать то, что чувствуешь ты… то буду на взводе двадцать четыре часа в сутки, буду защищать тебя ради… ради собственного спокойствия.

Его взгляд наконец-то обратился на меня.

— Меня трудно любить, Элла. Не понимаю, как тебе это удалось… после всего, что я сделал с тобой…

— Это глупо, но… мне кажется, все потому, что с тобой мне было спокойно, — прошептала я, и Эшер повернулся ко мне лицом. — Мне нравилось то, что я чувствовала с тобой… Мне нравилось, когда ты рядом. Как в Лондоне… Я знала, что, если ты спишь рядом, мне не будет страшно.

Его руки обхватили мою талию, а я обняла его за шею.

— Я всегда буду тебя защищать, — прошептал он мне в губы.

— Тебя нетрудно любить, Эшер, — сказала я, глядя ему в глаза. — Это ты сам все усложняешь… Я никогда не была Изобел… Я никогда не хотела тебя использовать…

— Я знаю.

Его большой палец медленно поглаживал мой бок.

— Ты боишься показывать свои чувства, потому что это делает тебя уязвимым, — сказала я, возвращаясь к его дневнику, — и именно из-за этого все так сложно…

— С тобой я хочу быть уязвимым… правда хочу, только дай мне немного времени, — прошептал Эшер так искренне, что я застыла в его руках. — Я честно стараюсь, но это трудно…

Я кивнула. Пульс зашкаливал, я дрожала от прикосновения его губ.

Он крепче обнял меня, прижимая еще теснее. Его губы ласкали мои с такой страстью, что у меня сжималось сердце. Когда мои пальцы вцепились ему в затылок, я почувствовала, как по его телу прошла волна озноба, и тихо улыбнулась. Он тоже улыбнулся и прикусил мне губу.

Вскоре он проник в мой полуоткрытый рот, и наши языки сплелись. Они искали друг друга, словно мы целовались впервые.

В животе бушевал вихрь ощущений. Рассудок растворялся в этом страстном поцелуе, а сердце металось в груди.

Вдруг его пальцы сжались на моей талии, и он поднял меня в воздух.

Я обхватила ногами его бедра и вскрикнула, когда он опрокинул меня на постель. Его губы оторвались от моих и переместились на шею, а когда его рука спустилась к бедру, я закрыла глаза, без страха наслаждаясь его лаской.

Ему удавалось отогнать мои тревоги, и это было чудесно.

Расширенными зрачками он посмотрел в мои глаза.

— Я не могу… — прошептал он прямо у моих губ. — Пока не могу зажечь словами твое сердце… Зато могу зажечь твое тело… языком.

Сердце заколотилось еще сильнее, когда его пальцы добрались до самого чувствительного места и начали поглаживать через легинсы.

Что он… Неужели он хочет…

Отодвинувшись, Эшер приблизил лицо к моему лону. Он приподнял мне майку и поцеловал низ живота, заставив затрепетать.

— Давай покажу, как я могу зажечь твое тело… Разрешаешь, мой ангел?

По коже поползли мурашки, когда я почувствовала дыхание Эшера. Он смотрел на меня, спрашивая позволения, и после секундного раздумья я согласилась.

Улыбнувшись, он взялся за легинсы, стянул их вниз и бросил на пол.

— Ты мне доверяешь?

Вместо ответа я кивнула. И вся сжалась на простынях, когда почувствовала, как с меня стягивают трусики.

Мышцы живота свело, его дыхание было так близко от моего лона.

— Останови меня, если вдруг будет неприятно… ладно?

— Л-ладно, — еле слышно пролепетала я.

У меня прервалось дыхание, когда он обхватил руками мои бедра. Удары сердца отдавались в висках, когда его лицо приближалось к моему лону, полностью открытому его взгляду.

Он облизал губы и приложил их к моему лону. Я испустила вздох наслаждения, когда его пылающий язык обвел клитор.

— Смотри на меня, — прорычал он.

Я открыла глаза и не отрывала их от него, а он пристально вглядывался в меня, пока его губы брали меня приступом.

Его язык вошел в меня, и я застонала. От его натиска я перестала понимать, где нахожусь. Серые глаза настороженно ловили малейшую мою реакцию.

Воздух вокруг нас раскалился.

Его пальцы сжимали мои ягодицы, а жадные движения ненасытного рта заставляли меня кричать.

Чтобы выдержать сладкую пытку языком, я вцепилась в простыни. Откинув голову, я отдалась неимоверному наслаждению, когда его пальцы сменили язык и вошли в меня. Они стали двигаться во мне, пока губы обхватывали клитор, а язык описывал круги.

Он рычал, словно смаковал этот момент, не отрывая глаз от моего лица. Его пальцы погрузились еще глубже, задвигались еще быстрее. Я стонала в его ритме.

— Э-эшер…

Меня захватил вихрь ощущений. Жар его умелого языка и пальцы внутри моего тела сводили с ума.

Внизу живота нарастало напряжение, такое сильное, что руки и ноги неудержимо задрожали.

Глаза затуманивались. Я положила ладони ему на голову и взмолилась:

— Не… не останавливайся…

Движения его языка стали лихорадочнее, напряжение во мне росло. Трепетали и тело, и душа. Еще несколько минут, и с моих губ сорвался крик экстаза.

Меня сотрясали спазмы, внутри дрожала каждая жилка, а сбившееся дыхание чуть не вогнало меня в панику. Все чувства обострились настолько, что тело не выдерживало.

Я никогда еще не испытывала подобного наслаждения… Это было так…

Эшер поцеловал меня между ног в последний раз и улегся рядом с удовлетворенной улыбкой. Мой рот все еще был приоткрыт, глаза расширены, меня потряхивало после оргазма. Это было так сильно.

Так мощно.

— Я не собираюсь останавливаться, — сказал он. — Заставлять тебя кончать стало моей второй зависимостью, а потом уже сигареты.

Я нахмурилась. Получалось, что сигареты были третьей зависимостью… но тогда…

— А какая первая? — с любопытством спросила я.

Он приблизил лицо к моему и прошептал на ухо:

— Пробовать тебя на вкус… а я ненасытен.

Глава тридцать вторая И снова сомнение

Эшер

15:00. Манхэттен

— Если придется пожертвовать жизнью, чтобы защитить ее, ты это сделаешь. Потому что я без колебаний убью тебя, чтобы спасти ее.

Хэзер стиснула зубы, но промолчала, и я продолжил:

— Меня в здании не будет. Если с ней хоть что-нибудь случится, ты поплатишься, Хэзер.

— Сколько времени тебя не будет? — спросила она, бросив на меня убийственный взгляд.

— Может, час. А еще… я категорически запрещаю тебе говорить с ней о нас или сочинять о наших несуществующих отношениях.

Я подошел к ней, она не шевельнулась. Взгляд она не отводила, и мне хотелось ее прикончить.

— Если я промолчал, это не значит, что я не в курсе или тем более одобряю твои выходки, — сказал я, приставляя ствол к ее челюсти, — и имей в виду, что с некоторых пор мне очень, просто очень хочется разнести тебе череп.

Сглотнув, она покосилась на пистолет.

— Тот факт, что я тебя трахал, не делает тебя особенной ни в моих глазах, ни в чьих-либо других. Оба раза я мог бы отодрать кого угодно.

Я плотнее вдавил ствол и наклонился к ее лицу, прошипев:

— Поэтому советую для твоего же блага не соваться в мою личную жизнь. Но если ты заботишься о моем благе… тогда продолжай в том же духе, потому что мне очень хочется тебя убить. И ты дашь мне прекрасный повод это сделать. Понятно?

Она медленно кивнула. Само послушание.

Паника, отразившаяся на ее лице, вызвала у меня удовлетворенную улыбку. Хэзер знала, что я могу пристрелить ее здесь и сейчас, и не требовалось доказывать, что я вполне на это способен.

— Веди себя хорошо и постарайся избежать глупой смерти, — закончил я и отошел от нее.

Я убрал оружие и надел куртку. Мысль, что вечером я оставлю Эллу одну, выворачивала внутренности, но я не мог взять ее с собой. Мне предстояла встреча с Шоном. В его кабинете.

Хотя что это я? В моем будущем кабинете.

— Когда я смогу вернуться в Калифорнию? — спросила Хэзер после долгой паузы.

Держа в руках ключи от машины, я ответил с порога:

— Как только я вернусь. Машина будет тебя ждать.

Оказавшись в лифте, я нажал на кнопку гаража. Элла сидела у своего терапевта и обещала позвонить в конце сеанса. Я не понимал, чем ей так нравится откровенничать с посторонним в обмен на бабло и советы, которые она могла бы дать себе сама. Но я не имел права высказывать свое мнение на эту тему, а раз ей становилось лучше, видимо, дело того стоило.

Пол был частным психотерапевтом. По словам Киары, среди его пациентов было немало невольниц, потому что он понимал мой мир и не позволял себе ни тени осуждения. Пусть бы только попробовал.

Я задавался вопросом, действительно ли он помогает ей. Я надеялся, что она выздоровеет благодаря ему, что у него получится то, чего не смог сделать я. А я пустил все прахом просто потому, что боялся к ней привязаться.

Кулаки сжались, когда я вспомнил всю ту херню, которую с ней вытворял. Слова моего ангела неотступно крутились в голове, усиливая чувство вины.

Я действительно редкий говнюк.

Я сломал ее, удалив от себя, чтобы защититься самому.

Я мерзкий эгоист.

А уж когда она упомянула Лондон…

Именно там я понял, что она мне небезразлична. Впрочем, нет… я это знал и раньше, но предпочитал все отрицать. Вот только в Лондоне уже не получилось. Тот момент, когда я увидел ее с Кайлом, оказался точкой невозврата. Мне и в голову не могло прийти, что я впаду в такую ярость, хотя сам придумал весь этот дерьмовый план.

Когда она попросила меня лечь рядом, я воспротивился. Я знал, что не усну, а буду смотреть, как спит она.

Это меня успокаивало.

Но… в глубине души я хотел, чтобы она настояла на своем. И она действительно приперла меня к стенке, пригрозив рассказать Дилану, что на самом деле она моя невольница, если я не подчинюсь ее воле.

Я улыбнулся, вспомнив, какой дерзкой она была в тот момент. В тот вечер ей удалось заставить меня ценить ее, не возненавидев те эмоции, которые она во мне пробудила… причем за одну ночь.

Она сказала, что не похожа на Изобел, и я это знал. Она испытывала ко мне чувства, настоящие чувства. И хотя я из тех, кто сомневается во всем, в ней я был уверен. Вот только не был уверен, что достоин этих чувств.

И конечно же, я их не был достоин.

Она догадалась, что я боялся показать свою уязвимость, довериться ей. Точно так же, как боялся довериться другим, потому что терпеть не мог обнажать душу и сердце. Я не любил показывать свою слабость. Но получилось так, что моей единственной слабостью была она.

Я боялся, что она меня предаст, хотя и знал, что она никогда этого не сделает. Только не она.

По всей логике проще всего было открыться ей. Ну… или менее трудно. Я хотел сказать ей все, что она мечтала услышать, но боялся это сделать.

И все из-за этой суки Джонс.

Долго ли еще она будет ждать? Или в итоге ей осточертеют мои мудацкие выкрутасы?

Меня вгоняла в ужас мысль, что по моей вине она решит оборвать те «отношения», которые нас связывали. И это давило на меня, побуждая открыть ей свои истинные чувства и мысли… Однако я не был готов. Потому что знал: когда я это сделаю, я отдамся ей весь без остатка.

Телом, сердцем и душой.

Я буду принадлежать ей.

Как будто я уже не принадлежал.

Я покачал головой и сел в машину. Телефон завибрировал, и улыбка тронула мои губы, когда я увидел фото моего ангела.

«Сфоткай ее и храни в телефоне, если хочешь. Я бы так и сделал. Можно смотреть часами и не палиться», — посоветовал я много лет назад Бену, когда он втрескался в Беллу. И это единственный раз, когда я последовал собственному совету.

Между прочим, только эта фотография у меня и оставалась. Надо бы снимать ее почаще.

— Ты закончила?

— Да, — просто ответила она. — Ты уже в городе?

— Нет, только отъехал. Оставайся внутри, я буду через пять минут.

— Хорошо.

Я дал отбой и рванул с места, не теряя ни секунды. Кабинет был в нескольких минутах. Сначала она хотела пойти пешком, но я совсем не доверял этому городу. И уж тем более после всего, что произошло. Я невольно спрашивал себя, усвоили эти недоумки урок или же все еще собираются ее у меня отнять.

При мысли, что ей могут причинить зло, я вцепился в руль и стиснул зубы. Немыслимо, чтобы она попала к ним в лапы.

Никто этого не сделает. Никто к ней и близко не подойдет.

— Я здесь, — сообщил я, позвонив моему ангелу.

— Иду.

Через несколько секунд она вышла из кабинета терапевта. Слабо улыбнулась мне, я улыбнулся в ответ, а сердце таяло от ее глаз.

— Как прошел сеанс со стариком, который берет деньги за то, что тебя слушает? — саркастично осведомился я, пока она закрывала дверцу.

Она вздохнула, покачав головой:

— Замечательно. А как прошел твой сеанс с девицей, которой глубоко начхать на мою безопасность?

Я усмехнулся:

— Тоже замечательно.

— Я не чувствую себя в безопасности, когда я с ней, — призналась мой ангел, пристегиваясь.

Я тоже не чувствую, что ты в безопасности, когда ты с ней, мой ангел.

— У меня нет выбора, я бы хотел взять тебя с собой, но на этот раз лучше, чтобы тебя там не было.

Потому что я собираюсь ненадолго заглянуть к твоему говнюку-соседу-цветочнику, по совместительству моему кузену, но ты, разумеется, об этом ничего не узнаешь.

— Я понимаю, и все равно…

— Я быстро, там всех дел на часок. Вернусь к половине шестого. У тебя будет время подготовиться к вечернему собранию.

Она кивнула. Меня ждет сборище мерзавцев, которых подозревают в убийстве. Кайл и Элли приедут, когда завершат задание, а Бену еще три дня сидеть в Калифорнии с Киарой. Сегодняшний вечер закончится или отличной новостью, или ужасной. Я надеялся, что никто не замешан в этом деле: по правде говоря, у меня не было ни сил, ни желания разбираться с этим дерьмом.

Мы быстро приехали на подземную парковку. Я поставил машину и вылез из нее, мой ангел — следом. Она прошла за мной к тому самому лифту, в котором рядом с Эллой у меня ныло все тело.

Мне так хотелось ее поцеловать…

Нет, мне так хотелось ее трахнуть, прислонив к стенке лифта.

Она встала рядом, и я постарался скрыть улыбку, вызванную непристойностями, которые крутились у меня в голове. Но улыбка испарилась, когда я почувствовал, что лифт останавливается на первом этаже. Что за фигня?

Двери растворились, впуская парочку с… коляской. Да блин, только не это.

Элла улыбнулась незнакомцам, что разозлило меня еще больше. Краем глаза я смотрел, как отец семейства нажимает на кнопку… Они жили на шесть этажей ниже Эллы. Когда лифт снова остановился, я ошеломленно вскинул брови. С вежливой улыбкой зашла пожилая дама. И тут случилось страшное. Младенец заканючил.

Судьба ополчилась на меня, как такое возможно?!

Я повернулся к Элле, у нее мелькнула насмешливая улыбка, а у меня уже завяли уши. Срань господня, я ненавижу детей, особенно когда они плачут.

Она достала телефон и что-то набрала на экране. Секундой позже я почувствовал, как завибрировал мой.

От Коллинз:

> Ты чего? У тебя вид… напряженный.

Что случилось?

> Мне хотелось взять тебя, прижав к стенке

этого лифта. Я не напряженный, а злой.

Я улыбнулся, когда увидел, как она выпучила глаза, читая мое послание. Потом подняла ко мне голову, и я пожал плечами.

> А с какой стати мне это скрывать, мой ангел.

> Я имела в виду младенца…

> А… Он мне мешает, как и его родители,

и динозавриха рядом.

> ЭШЕР!

> Я хочу, чтобы ты кричала мое имя и здесь…

но только не в сообщениях.

Она покачала головой и отключила телефон, не ответив, а я приглушенно усмехнулся. С глубоким разочарованием я изгнал из головы обжигающие мысли. Видимо, моим фантазиям сегодня не суждено воплотиться.

Пожилая дама покинула лифт, следом за ней супружеская парочка. Мы наконец остались одни.

Когда двери закрылись, мои инстинкты взяли верх. Я прижал ее к стенке и заглушил губами удивленный вскрик. Она ответила на мой поцелуй, еще крепче ко мне прижавшись. Кровь бурлила от желания, руки обхватили ее обнажившиеся бедра.

Хвала всем богам за то, что сегодня она надела именно это платье.

Она провела пальцами по моему затылку, и я задрожал, набросившись на ее губы. Мне ее не хватало. Сердце бешено билось от ее неровного дыхания, ног, заброшенных мне на талию, ягодиц под моими ладонями.

Охренеть, у меня на нее вставал в один миг, от единственного поцелуя.

— Я хочу тебя… — выдохнул я между поцелуями.

И почувствовал, как она вся закаменела, прижавшись ко мне. Твою мать.

Она замерла, я тоже. Вот херня, я облажался. Черт, черт, черт! Что я за мудак такой!

Но пока я переводил дыхание, ее губы снова приникли к моим. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, кровь вскипела.

Я не смогу долго себя контролировать…

Джинсы становились все теснее, я готов был взорваться. Желание росло и росло. Я хотел ее здесь. Сейчас.

Ее язык встретился с моим, с ее губ сорвался стон, когда мои пальцы нащупали ее сквозь трусики. Наконец я отодвинул ткань и начал ее ласкать.

Она уже вся мокрая для меня… о черт.

— Эшер… мы скоро…

Она прикусила губу, чтобы не очень шуметь, и тут лифт остановился. Я недовольно выдохнул. Мы приехали.

Она отлепилась от меня, все еще в потрясении, поправила платье и волосы, прежде чем выйти лифта.

Мне нужен душ. Ледяной. Срочно.

Манхэттен, час спустя

Я закатил глаза, заметив у здания «КСХ» папарацци, ожидавших появления этого говнюка Шона. Они не только раздражали, но и вставляли палки в колеса. Нужно как-то умудриться забрать себе «КСХ» и одновременно избавиться от этой досадной помехи.

Я в последний раз проверил, работает ли диктофон в часах, которые подарил мне Бен. Добавлю-ка я перчика в семейный вечер, который устрою после Австралии.

Я вылез из машины и зашел в наш центральный офис, который знал вдоль и поперек и который совсем скоро будет принадлежать мне.

Девушки у приемной стойки не обратили на меня внимания. Я кашлянул, и одна из них подняла глаза:

— Здравствуйте, чем могу помочь?

— Где Шон? — спросил я.

— У вас назначена встреча?

Я вскинул бровь.

Я что, похож на придурка, которому нужно назначать встречу, чтобы повидать Шона?

— Мистер Скотт не может принять вас, если не было назна…

— Мне не нужно ничего назначать, чтобы увидеться с кузеном, — рявкнул я, глядя девушке прямо в глаза. — Итак, последний раз повторяю вопрос: где мой засранец-кузен?

Ледяной тон и убийственный взгляд вогнали ее в смятение, и она начала запинаться:

— Я… я сейчас выясню.

Мои челюсти сжались, когда я заметил дерзкий огонек в глазах ее коллеги, которая, не скрываясь, меня рассматривала. Посмей только открыть пасть.

Разговаривая по телефону, девушка поглядывала на меня. Видимо, господину Шону нравилось заставлять себя ждать, а главное — испытывать мое терпение.

Проверив мое удостоверение личности, она сказала:

— Прошу следовать за мной.

Одним из первых моих дел будет повысить тебе зарплату.

Мы зашли в лифт, где уже стояли трое субъектов в костюмах. Вид у них был такой высокомерный, что мне захотелось сблевать, как от длинных монологов Шона, посвященных успеху его компании.

Оказавшись на последнем этаже, девушка направилась в приемную у темной двери кабинета Шона.

Секретарша оглядела меня с ног до головы и неуверенно проговорила:

— У него встреча через несколько минут…

— Его встреча подождет, — заявил я и открыл дверь, наплевав на ее протесты.

И сразу увидел человека, который в высшей степени меня раздражал. Он сидел за письменным столом, который стоил кучу тысяч долларов, и на нем был костюм, такой же выпендрежный, как и вся обстановка помещения.

— У меня встреча через несколько минут, — процедил он, поднимая голову, — и…

Увидев меня, он мгновенно осекся. Я нехорошо улыбнулся.

Ну, здравствуй, Шон.

— Эш? — снова заговорил он, нахмурившись. — Глория, закройте, пожалуйста, дверь.

Я услышал, как позади нас закрылась дверь.

— Не помешал? — поинтересовался я, небрежно оглядываясь.

— Нет, ничего страшного.

— Жаль, — заметил я, поворачиваясь и усаживаясь в кресло напротив. — Очень красивый у тебя кабинет… Компания наверняка в этом году дала солидную прибыль. У тебя тут просто коллекционные экземпляры! Это ведь Поллок, верно?

Я указал на картину, висящую передо мной, и он скрестил руки на груди. Его высокомерные замашки взбесили меня.

— Надо полагать, я и сам неплохо зарабатываю, — гордо заявил Шон.

— Да уж, надо полагать, — пробормотал я, разглядывая сертификаты на стенах.

Свои дипломы он выставлял на всеобщее обозрение с такой же гордостью, как и дорогие вещи, половина из которых наверняка принадлежала мне. Говнюк.

— Итак, чем обязан, Эш?

Он направился к полке с разнообразными бутылками и взял два стакана. Я воспользовался тем, что он отвлекся, чтобы включить запись разговора.

— Как можно приехать на Манхэттен и не повидаться с его королем? — с нескрываемой иронией ответил я.

Он хмыкнул и обернулся ко мне. Я принял стакан, и он уселся на свое место.

— Я почти польщен, — в том же тоне ответил Шон. — А если серьезно… зачем ты здесь?

Я отпил глоток. Бурбон. Сойдет.

— Ты ведь помнишь прошлогоднее собрание по поводу украденных у меня денег?

Он кивнул, отхлебывая из своего стакана. Его лицо вдруг стало отрешенным.

— Ты нашел виновного? — спросил он, глядя в стену.

— Еще нет…

Он повернулся ко мне и вскинул бровь:

— Почему тогда ты со мной об этом заговорил?

— А почему бы и нет? В конце концов, ты же мой кузен… К тому же ты единственный, на ком лежит запрет прикасаться к этим деньгам…

— Совершенно верно, как и на тебе — запрет прикасаться к деньгам «КСХ», — напомнил он, будто я этого не знал. — Я не понимаю, почему ты упорно пытаешься связать меня с той историей, если знаешь, что я не могу прикоснуться ни к единому доллару.

— Если на тебе лежит запрет, это еще не означает… что ты этого не сделаешь.

— Я не ты, я подчиняюсь правилам, — возразил он.

Мне потребовались сверхчеловеческие силы, чтобы не расхохотаться. Гладко врет, ничего не скажешь.

— То есть ты утверждаешь, что не прикасался к доходам моей сети, я правильно понял?

— Именно, — заявил он уверенно. — Я-то не вор, а вот невольницы… Они мошенницы, не стоит им доверять.

Я покачал головой, отпивая из стакана. Он намекал на Элли. Я все еще пытался сдержать гнев, когда он добавил:

— Еще раз повторяю, Эш, не я взял твои деньги. Они мне не нужны. Посмотри на мою империю!

Он воздел руки, и я прикусил изнутри щеку, чтобы не рассмеяться.

— Я знаю, что ты бы не осмелился, — ответил я. — Мы оба поставили свои подписи и знаем, что произойдет, если один из нас нарушит правило.

Он кивнул, словно был согласен с каждым словом. Как любит говорить мой ангел, «не смешите мои тапки».

Кстати… раз уж я о ней вспомнил…

— А ты больше не видел свою соседку? — спросил я.

— Ты говоришь об Элле? Нет… Это в прошлом, — со вздохом признался Шон.

— О, сочувствую.

— И напрасно, я не хотел ничего серьезного, — заговорил кузен, возводя глаза к небу. — Она достаточно красива, чтобы ее трахал кто-то вроде меня… но не настолько, чтобы быть с кем-то вроде меня.

У меня вскипела кровь, и я сжал кулаки на коленях. Я с трудом сдерживался — ярость шептала мне, что надо его придушить и заставить проглотить язык.

Но я не мог выдать себя ради нее. И ради себя.

Ничего, он еще свое получит…

— К тому же, мне кажется, она переехала. Но если она тебя заинтересовала… возможно, я смогу дать тебе ее номерок…

— Ты все-таки сохранил ее номер? Похоже, грызет тебя червячок…

— Я за ней не бегаю, — насмешливо бросил он. — Это она за мной бегает. Снова звонила несколько дней назад.

Ч-что?!

Все тело отчаянно напряглось, пальцы стиснули стакан с бурбоном. Мой мозг, повинуясь страхам, только что нашел идеальный повод поставить все под сомнение. И пока рвалась хрупкая нить доверия к ней, в сознании прокручивались тысячи сценариев, а в мозгу пронеслись миллиарды вопросов.

Она сделала… что?

Глава тридцать третья Месть

Элла

18:00. Манхэттен

Я с нетерпением ждала возвращения Эшера. Хэзер действовала мне на нервы. Я боялась, что она нацепит издевательскую улыбочку и выдаст очередную пачку многозначительных намеков. И хотя с его отъезда она ничего такого не делала, я ей не доверяла.

По ходу дела я готовилась к вечернему собранию и гадала, кто же там будет. Я подумала о Шоне. Он так и не откликнулся на мои звонки. Терапевт посоветовал перестать скрывать от него свое прошлое, если я действительно считаю его другом, и именно так я и собиралась поступить.

По правде говоря, Шон не был мне другом в прямом смысле слова. Но он оказался первым в моей жизни более-менее «нормальным», а главное, я познакомилась с ним сама. Он был приятным и заботливым, хотя и пытался заигрывать со мной. Но все равно оставался внимательным.

Я знала, что он так или иначе уйдет из моей жизни, поэтому лучше сказать ему правду. По крайней мере, он узнает настоящую Эллу. А не ту, которая якобы работает в области трейдинга, как посоветовала мне представиться Киара.

С каждой минутой мое терпение истощалось. Хэзер разговаривала по телефону в гостиной, и звук ее голоса бесил меня.

Я выжидающе поглядывала на часы. 18:25. Никаких признаков Эшера.

Психопату:

> Через сколько ты будешь?

Я закончила сборы, постоянно поглядывая на экран. Ответа не было, и тревога начала скручиваться узлом в животе.

А вдруг с ним что-то случилось?

Он должен был вернуться уже час назад. На улицах Манхэттена постоянно возникали пробки, но я сомневалась, что он опаздывает из-за них.

Когда я набирала его номер, входная дверь открылась и я услышала, как хриплый голос велел Хэзер уезжать.

— Машина ждет тебя на улице.

Я вздохнула с облегчением, узел в желудке мгновенно растворился. Я вышла из ванной, когда захлопнулась дверь — то есть Хэзер наконец свалила.

Сердце дрогнуло, когда мы встретились глазами с Эшером, который молча смотрел на меня. Я заметила с легкой улыбкой:

— Ты опоздал.

Он пожал плечами и спросил ровным тоном:

— Ты готова?

Я кивнула и подошла к нему. Но когда я обвила руками его шею, он высвободился и отошел.

Что?

Он молча поднялся по ступенькам, оставив меня в полном недоумении. Я чем-то провинилась?

Я пошла за ним в ванную. В зеркале я следила за его движениями, но он даже не взглянул на меня. Ни разу.

— Что… Что с тобой?

Не ответив, он снял футболку, и я широко распахнула глаза, увидев окровавленные кулаки.

— Ты… Ты подрался?

Нахмурившись, я подошла ближе. Да уж, опоздал он действительно не из-за пробок.

— Нет, — холодно ответил он.

Я открыла рот, но не издала ни звука. Я не знала, что произошло, а он явно не желал ничего объяснять.

— А откуда у тебя это?

И снова ответом было молчание.

Он помыл руки, и вода покраснела от крови. Мои губы искривились. Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене напротив зеркала, не сводя глаз с его угрюмого лица.

— Значит, ты решил игнорировать мои вопросы?

— А можно я спрошу? — спросил он, поднимая голову.

Его взгляд встретился с моим, и я кивнула.

— Ты звонила Шону после того, как уехала отсюда?

Сердце испуганно дрогнуло.

— Я… э-э-э… Шону? Нет…

Мое вранье перебил звонок в дверь. Эшер мрачно смотрел на меня, сжав челюсти. А раз у меня появился прекрасный повод увильнуть, я выскочила из ванной и помчалась вниз по лестнице, чтобы открыть.

Я сразу узнала голос Кайла.

— Кто-нибудь может объяснить, почему квартира внизу разнесена в пух и прах?! — вопросил он, заходя в квартиру.

Я нахмурилась. Элли с улыбкой обняла меня, но прошептала на ухо:

— Эш на взводе, да?

Тут дверь ванной с грохотом захлопнулась. Я вздрогнула, а Кайл примолк.

— Кажется… ты получил ответ…

С губ Кайла сорвался смешок.

— Похоже, встреча с Шоном прошла не очень удачно.

Вот дерьмо.

Малая резиденция Роберта Скотта,

час спустя…

Сидя в холле резиденции отца Эшера, я дожидалась его сынка, чувствуя, как сводит внутренности. Он попросил Элли взять меня с собой под предлогом, что ему еще нужно «кое-что» доделать, прежде чем он сможет присоединиться к нам, но я знала, что он просто не хочет со мной разговаривать.

Я старалась держаться как можно спокойнее, хотя паника разрывала меня изнутри.

Так вот в чем заключалась семейная разборка, куда он не мог взять меня с собой. Он сходил к Шону. И они, конечно же, поговорили обо мне… Отсюда и вопрос Эшера.

Твою мать.

Вопрос, на который я ответила ложью. И мне кажется, он знал, что я вру, судя по тому, как сжались его челюсти и потемнел взгляд.

В голове роились тысячи вопросов и тревожных мыслей. Я боялась, что его недоверчивость победит рассудок.

— Надеюсь, он поймет, — произнес голос Элли за спиной.

Я все ей рассказала. Она сделала такое лицо, что я поняла, в какое дерьмо умудрилась влипнуть. Обычно Элли оставалась оптимисткой, как бы паршиво ни шли дела. Но тут…

— Я просто не хотела, чтобы он разозлился, — пролепетала я. — Я не хотела, чтобы он бог знает что подумал.

— На этот раз… будет непросто, — заметила она, покачав головой. — Я знаю Эша, и тот факт, что ты ему соврала, наведет его на всякие мысли. Он решит, что вы с Шоном мутите за его спиной.

Я замотала головой. Между нами ничего не было и не могло бы быть.

— Я хотела позвонить Шону, чтобы спросить, как дела, и объяснить, что я была невольницей Эшера. С самого начала я ему врала. Мне надоело скрывать от него, кто я на самом деле.

А еще я хотела, чтобы он знал: между нами ничего быть не могло, потому что у меня чувства к Эшеру. Я категорически не хотела подавать ему ложные надежды.

В этот момент к резиденции подъехала машина, и сердце отчаянно забилось. Это был он.

— Постарайся с ним поговорить прямо сейчас, — посоветовала Элли, кладя мне руку на плечо. — Встретимся на собрании.

Я кивнула, и она вышла из холла. Через распахнутую входную дверь я с волнением наблюдала, как он паркуется. Тревожный ком в животе разрастался с каждой секундой.

Дверца открылась, и появился, естественно, Эшер. Я осторожно приблизилась к нему.

— Эшер…

Он поправил ворот куртки, испепеляя меня взглядом. На лице отражался гнев, который бушевал в нем.

— Мы… Мы можем поговорить?

— Чтобы ты в очередной раз попыталась запудрить мне мозги? Обойдусь.

Холодно, жестко и сухо.

Не дав мне ответить, он решительным шагом двинул прочь, на свое собрание. Я кинулась вслед, воскликнув:

— Это не то, что ты думаешь!

— Я вечно думаю что-то не то, — резко бросил он, не останавливаясь.

У меня перехватило горло. Я чувствовала себя беспомощной перед ситуацией, в которую по своей же вине влипла. Мои кулаки сжались. Я злилась на себя. Какая же я дура.

Оказавшись в столовой, я села рядом с Элли, которая вопросительно взглянула на меня. Я покачала головой, и она сочувственно положила ладонь на мою руку.

— Все в сборе?

Я повернулась к Эшеру. Стоя лицом к нам, он оглядел по очереди каждого члена своего семейства. Те коротко закивали.

— Хорошо.

Он пошел закрыть двери. Я нахмурилась.

— Кайл, — окликнул он кузена, — контракты у тебя?

Кайл кивнул, похлопав по документам на столе. Эшер попросил его раздать бумаги членам семьи. Все недоумевали, как и я.

— Это что такое? — поинтересовался дядя Гектор, разглядывая листок, врученный Кайлом.

— Был убит сын сенатора Брауна, и в деле всплыло имя нашей семьи, — начал Эшер, скрестив руки на груди. — Вам предстоит подписать гарантию для меня и для всех.

Он взял листок и прочел вслух:

— «Я беру на себя полную ответственность за свои действия, если будет установлено, что я являюсь убийцей Генри Брауна, погибшего вечером двадцать второго мая. Я подтверждаю, что убийство Генри Брауна не связано с деятельностью нашей семьи и не явилось результатом приказа, отданного Эшером Скоттом». Благодарю за подпись…

— Никто из наших его не убивал! — воскликнул Ричард, отец Шона.

— Я не испытываю к вам ни малейшего доверия, поэтому подпишите, не будем терять время, — фыркнул Эшер, возводя глаза к небу. — Я не знаю, почему всплыло наше имя. Зато знаю, что не хочу разбираться с косяками одного из вас. Эти контракты будут сожжены, как только найдется настоящий виновный, и никто, кроме присутствующих, о них не узнает. Итак, дамы и господа, если вы не имеете отношения к убийству… подписывайте.

Мать Бена подписала, как и женщина рядом с ней. Краем глаза я увидела, что Кайл, Элли и другие кузены, которых я не знала, тоже расписались. Ричард поставил подпись, брюзжа, а Гектор хмуро смотрел на листок, держа ручку.

Сиенна бросила взгляд на отца, прежде чем тоже подписать. Наконец и Гектор чиркнул по бумажке.

Кайл собрал подписанные контракты и передал их Эшеру, который заявил:

— А теперь, когда все подписали, у меня есть один вопрос. Но предварительно я должен попросить Элли и Эллу покинуть помещение.

Элли кивнула и встала. Я следом за ней, не очень понимая, что он задумал.

— Эшер не хочет, чтобы мы слишком много знали об этом деле, — объяснила Элли, когда за нами закрылась дверь. — Это может быть опасно для нас самих. Мы не Скотты, у нас нет тех же привилегий. Он наверняка задаст им вопросы о личности убийцы, и лучше нам держаться подальше от этой истории.

Я с любопытством спросила:

— А почему Кайл не предложил мне подписать контракт?

— Потому что ты не работаешь на сеть, а значит, если ты совершила убийство, сеть здесь ни при чем. Я невольница Бена, который, кстати, тоже подписал контракт, как и Киара.

Я вздохнула. Я не могла дождаться конца собрания, я должна была встретиться с его гневом, который рано или поздно рванет.

— Тебе удалось с ним поговорить?

— Нет…

Прошел почти целый час, прежде чем дверь большой столовой снова открылась. С бьющимся сердцем я в тысячный раз повторяла слова, которые репетировала все это время.

Эшер, я хотела узнать, как у Шона дела, и сказать ему правду, ничего больше. Я соврала тебе, потому что боялась твоей реакции… Я хотела сказать ему правду, ничего больше. Я соврала тебе, потому что боялась твоей реакции…

— Картер, идем? — спросил Кайл, выведя меня из задумчивости.

Мой взгляд упал на Эшера, который тоже выходил из столовой. Суровым кивком он велел мне следовать за ним. Еще раз попрощавшись с Элли и Кайлом, я вышла из резиденции Роберта Скотта и направилась к машине его сына.

Я залезла в салон, и Эшер тронулся с места, не сказав мне ни слова.

— Эшер…

— У меня нет желания разговаривать.

Я теребила пальцы, с ужасом прикидывая его возможные реакции. Перебрала кучу сценариев, и все они заканчивались одинаково: он говорит, что напрасно вернулся ко мне. От этих жутких мыслей тоскливо сжималось горло.

С одной стороны, я понимала его отношение к моему вранью, но с другой — оно меня злило, потому что Эшер даже не дал мне объясниться.

Через несколько бесконечных минут в ледяном молчании мы приехали домой. Я открыла дверь и зажгла свет. Услышала, как закрылась входная дверь, и сделала глубокий вдох, прежде чем повернуться к нему.

— И долго ты собираешься молчать?

— А ты долго собиралась мне врать? — выплюнул он вместе с убийственным взглядом.

— Это действительно не то, что ты думаешь.

— Хватит уже! — насмешливо фыркнул он, стаскивая кожанку. — Это всегда не то, что я думаю, пока в один прекрасный момент не становится именно тем, что я думаю. Старая песня, я выучил ее наизусть, Элла: ты не первая, которая со мной такое прокручивает, и уж точно не последняя.

Я старалась как могла сохранять спокойствие. Ни в коем случае нельзя было сорваться — тогда он разозлится еще больше.

— Ладно, тогда что же ты думаешь?

Я поморщилась, услышав его язвительный смех. Он взбесился не на шутку.

— Я думаю, что ты держишь меня за идиота, Элла! Видишь ли, я не понимаю, почему ты ему позвонила и почему соврала мне.

Его кулаки сжались.

— Я звонила узнать, как у него дела и…

— ЧТОБЫ ЧТО СДЕЛАТЬ, МАТЬ ТВОЮ?

От его вопля у меня сердце чуть не выскочило из груди. Ну вот гнев и рванул. Этого было не избежать.

И хотя я не подала виду, меня обуял ужас.

— Потому что он мой друг! — попыталась я защититься. — Ты что, и правда устраиваешь сцену, потому что мне захотелось узнать, как у него дела? Прости, что я тебе соврала, каюсь, но я не буду извиняться за то, что попыталась вести себя по-дружески.

Он ошеломленно посмотрел на меня:

— Твой друг? Правда? Друг, который хочет тебя трахнуть…

— Нет! — устало перебила я. — Прекрати…

— ТВОЮ МАТЬ, ЭЛЛА, ТЫ ДЛЯ НЕГО ПУСТОЕ МЕСТО, ПОНЯЛА? — снова взорвался он. — Ему тоже начхать на тебя, а ты хочешь узнать, как у него дела?

«Ему тоже».

Горло сдавило еще сильнее. Его слова ранили меня в самое сердце, и мое хладнокровие дало трещину.

— Ты ничего не знаешь о наших отношениях, — яростно возразила я. — Это только ты так думаешь, Эшер. Я хотела…

— Я знаю, какие отношения у вас были с его точки зрения! — гневно взревел он. — В чем твоя сраная проблема? Он хотел тебя трахнуть, а теперь больше не желает видеть тебя, потому что, слава богу, переключился на что-то новенькое! Он никогда не считал тебя другом.

Его уверенность разнесла то внешнее спокойствие, за которое я безнадежно цеплялась. Мне жутко хочется отрезать тебе язык, Эшер.

— Он не хотел меня трах…

— Правда? Ты так уверена?

Он достал телефон, дрожа от бешенства, а я дрожала от страха и гнева. Напряжение нарастало с каждой секундой.

Голос Шона нарушил тишину, и я в изумлении выслушала разговор, который, как я догадывалась, Эшер записал.

— Ты говоришь об Элле? Нет… Это в прошлом, — со вздохом сказал Шон.

— О, сочувствую.

— И напрасно, я не хотел ничего серьезного. Она достаточно красива, чтобы ее трахал кто-то вроде меня… но не настолько, чтобы быть с кем-то вроде меня».

— Видишь? Или тебе нужны еще доказательства? — рявкнул он, швыряя мобильник на диван. — До меня по-прежнему не доходит, почему ты мне соврала!

В ушах звучал надменный голос Шона, и я едва сдерживала слезы. Я почувствовала, что меня предали, и сердце сжалось.

— К тому же я дал тебе шанс сказать правду, но ты решила, что лучше… ЧЕРТ, ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ СОВРАЛА, ЭЛЛА?

У меня не осталось сил ни говорить, ни оправдываться. Мне было так паршиво… Я такая наивная. Я ведь думала, что… и правда ему нравлюсь…

— Он… Он… тебя привлекает. Да? Тебе хочется быть с ним?

Слова Эшера ударили меня наотмашь. Я вернулась в реальность и выпучила глаза. Что?

— Почему ты соврала, если между вами ничего не было, Элла? Твою мать, скажи мне наконец правду!

Я онемела, словно язык парализовало от этой бредятины, которую он нес так яростно и в то же время отчаянно.

— ГОВОРИ ЖЕ, ЧЕРТ! ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ СОВРАЛА, ЕСЛИ ХОТЕЛА «ТОЛЬКО» УЗНАТЬ, КАК ЕГО СРАНЫЕ МУДАЦКИЕ ДЕЛА?!

Я открыла было рот, но он не дал ответить.

— Тебе захотелось поиграть со мной? Отомстить за все? В этом все дело?

Я замерла. Он это серьезно?

— Ты хотела сблизиться со мной, чтобы бросить и уйти к моему говнюку-кузену? Таков был твой план?

— Что ты несешь? — в полном ошеломлении наконец выдавила я. — Это неправда! Я просто побоялась твоей реакции, и все, Эшер!

— Или тебе просто захотелось поиграть моими чувствами, чтобы показать, каково это, когда тебя отталкивают, как когда-то поступил с тобой я?

У меня оборвалось дыхание. Он обвинял меня в том, что я с ним играла? Правда?

— ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА? ПОЧЕМУ ТЫ ПОЗВОЛИЛА МНЕ ВЛЮБИТЬСЯ В ТЕБЯ БЕЗ ПАМЯТИ, ЕСЛИ САМА…

Он замолк, будто у него внезапно пропал голос, и так же внезапно время вокруг нас остановилось. Я почувствовала, что сердце реально ухнуло куда-то вниз, когда до ушей донеслись его слова.

Затаив дыхание, я вглядывалась в его лицо, которое побледнело, когда до него дошло, что он сейчас сказал.

Он… без памяти влюбился… в меня?

Эшер только что признался мне в своих чувствах. Здесь и сейчас.

Он сказал мне то, что я больше года мечтала услышать.

— Да пошла ты!

Он схватил свою кожанку и выскочил из квартиры. Сердце подпрыгнуло, когда он грохнул дверью.

Я со вздохом рухнула на диван. Меня словно придавило.

Эшер признался мне в любви…

Я провела рукой по волосам и коснулась дрожащих губ. Слезы градом катились из глаз. Я не понимала своих чувств. Кроме одного.

Паники.

Эшер ушел.

Я торопливо набрала его номер. Он ни в коем случае не должен оставлять меня одну. Инстинкт велел немедленно бежать прочь из квартиры после всего, что я тут пережила.

Я разозлилась, когда Эшер сбросил звонок. Вне себя от тревоги, я вооружилась кухонным ножом и бесшумно поднялась по ступенькам. Медленно направилась к ванной и зажгла всюду свет. С бьющимся сердцем проверила каждую комнату на втором этаже.

Никого ни в ванной, ни в гостевой.

Заглянув в шкафы и под кровати, я вздохнула с облегчением. Оставалась только моя спальня.

Сердце застучало быстрее, когда я приблизилась к комнате с телефоном в одной руке и ножом в другой.

Я в третий раз позвонила Эшеру, осторожно толкнув дверь. Внутри было темно. Я передернулась и торопливо щелкнула выключателем. Подошла к своему шкафу и резко распахнула его. Внутри никого.

Еще раз набрала Эшера, шипя от раздражения.

Да ответь же наконец!

Словно услышав мои мысли, он на этот раз взял трубку. Я как раз наклонилась, чтобы заглянуть под кровать.

— Я правда не хо…

Пронзительный вопль сорвался с моих губ, когда я увидела этот ужас.

Тело.

Неподвижное и изувеченное.

Меня охватила паника. Я быстро отскочила и бросилась из комнаты. Я слышала голос Эшера, но не понимала, что он говорил, паника голосила громче.

По щекам катились слезы, пока я на бешеной скорости неслась вниз по ступенькам.

— Тут… Эшер… Тело… Тут… Чье-то тело…

У меня вырвалось рыдание, затем второе, третье… Я вся покрылась холодным потом, сердце готово было взорваться. Паника стремительно нарастала. Руки задрожали так сильно, что я выронила нож на пол.

— Элла, оставайся на месте! Я в гараже. Я сейчас буду, поняла? Говори со мной…

У меня вырвался новый крик ужаса, когда на квартиру обрушилась тьма. Внезапно погас весь свет.

Это был кошмар. Я больше ничего не видела.

Пятясь, я наткнулась на что-то. Это был кухонный остров. Все происходило слишком быстро, я чувствовала себя в опасной ловушке.

Новый звук заледенил кровь, и я быстро спряталась за стойку. Кто-то открыл входную дверь.

И это был не Эшер.

Глава тридцать четвертая Долги

Элла

Я едва не потеряла сознание, когда чужак запер за собой дверь и перекрыл мне все пути к бегству.

Казалось, что стук моего сердца разносится на весь дом. Я вжалась в стойку, чтобы стать незаметней.

Я должна выбраться отсюда.

Эхо его медленных шагов заставляло вздрагивать каждую клеточку моего тела, мышцы напряглись, лился холодный пот. Свет, проникающий через панорамные окна, позволял что-то разглядеть в полутьме, но сильнее всего обострился слух — я старалась уловить малейший звук.

И тут…

Раздался шум, и я замерла.

Кухонный нож.

Чужак подобрал кухонный нож, который я уронила на пол.

От ужаса дыхание так участилось, что заболели легкие. Грудь сдавило, когда из прихожей донесся голос чужака:

— Где же ты прячешься?..

Я заглушила ладонью всхлип ужаса. Все во мне взывало к Эшеру.

Шаги двинулись в гостиную, и я начала отползать от кухонной стойки: от дивана ее было видно. Услышала, как кончик ножа царапнул стекло, возможно оконное.

Я бросила взгляд на входную дверь, и слезы хлынули вновь — он ее запер и вынул ключ из замочной скважины.

Он резко отдернул шторы, и я вздрогнула. Он обыскивал гостиную. Я практически перестала дышать, чтобы меня не было слышно. Снова раздались его шаги, все такие же неторопливые и зловещие. Он поднимался по ступенькам.

Я запаниковала. Надо сменить укрытие. Шторы?

За ними он уже искал и вряд ли полезет туда еще раз.

Я снова услышала, как он размечает путь острием ножа, проводя им по стене. Он играл со мной в жестокую игру.

Вдруг я услышала, как открывается дверь. Дверь в гостевую комнату. А эта комната не выходила в гостиную, как моя спальня.

Сейчас или никогда.

Я медленно выпрямилась, не сводя глаз со второго этажа. Сердце готово было взорваться. Я на цыпочках отошла от стойки и метнулась в гостиную.

Внезапно из-за входной двери донесся голос Эшера.

Сердце остановилось, когда до моих ушей донесся голос чужака:

— Попалась…

Издав вопль ужаса, я обернулась. Мужчина смотрел на меня, медленно спускаясь по лестнице. Его лицо перечеркивали густые брови, придавая ему властный вид. Я сразу его узнала. Тот самый человек, который приносил цветы к моей двери. Я видела его на записях камер наблюдения.

Он направил на меня пистолет, и я замерла на месте.

— Еще один шаг, и я убью тебя здесь и сейчас, малышка.

С моих губ сорвалось рыдание. Эшер колотил в дверь, крича мне, чтобы я открыла, но я не шевелилась. Почувствовала, как завибрировал телефон: он звонил мне.

Мужчина спустился по лестнице, по-прежнему целясь в меня, меня же словно парализовало. Руки и ноги дрожали, кровь заледенела. Я чувствовала веяние смерти, понимая, что моя жизнь в руках этого незнакомца.

Удары в дверь прекратились, и слезы хлынули еще сильнее. Мною овладела паника.

Эшер ушел?

— Похоже, твой хозяин тебя бросил, — усмехнулся чужак. — Ну и отлично.

По спине прошла дрожь, когда дуло пистолета уперлось в мой потный лоб. Судя по недоброй улыбке, мужчина наслаждался моей беспомощностью.

— Но мне говорили… он очень к тебе привязан.

Слезы хлынули вновь, я не могла их сдержать. Я умру здесь и сейчас.

Внезапно раздался щелчок. Кто-то отпирал входную дверь.

Чужак грубо рванул меня к себе и одной рукой обхватил мои плечи, не позволяя шевельнуться. Эта ситуация напомнила мне другую. С Джеймсом Вудом.

Словно повторяя прошлое, Эшер зашел в квартиру, направляя на нас оружие.

Та же сцена.

Только на этот раз никто ее не предвидел.

— ОДНО ДВИЖЕНИЕ, И Я ВГОНЮ ЕЙ ПУЛЮ В ЧЕРЕП!

Эшер не шевельнулся, но продолжал держать мужчину на прицеле. Из-за пелены на глазах я ничего толком не видела. У виска дрожал ствол. Я умоляла Эшера взглядом. Чужак был на взводе, что вгоняло меня в еще большую панику.

— Отпусти ее, она тут ни при чем, — холодно произнес Эшер.

— ЗАТКНИСЬ! — яростно заорал чужак. — ТЫ УБИЛ НАШЕГО БОССА, ГРЯЗНЫЙ УБЛЮДОК!

Я закрыла глаза, почувствовав, что ствол снова шевельнулся. Он орал мне прямо в ухо, и я снова заплакала. Зубы стучали, и я чувствовала, как леденеет тело. Словно готовится к неминуемой смерти.

— Пора и тебе узнать, каково это, — выплюнул чужак, отводя ствол от моего виска. — К счастью для тебя, я не люблю торопить события…

Я вскрикнула от ужаса, когда ледяное лезвие кухонного ножа коснулось щеки.

— Даже в темноте я вижу, что у нее очень красивая мордашка. Было бы жаль ее попортить, правда, Скотт?

Слезы капали на лезвие, которым он обводил контуры моего подбородка.

— А еще она такая безмятежная, когда спит…

Значит, это он приходил той ночью.

— Опусти ствол, Скотт.

Эшер не послушался приказа.

— Я сказал, опусти ствол, Скотт.

Эшер не шевельнулся.

— Какой ты непослушный…

Вдруг без предупреждения он вонзил нож мне в руку.

Я вскрикнула от боли и заорала еще громче, когда лезвие резко вырвали из моей плоти. Рану жгло огнем, я больше не могла ни о чем думать.

— Видишь, как она страдает из-за тебя, Скотт? Опусти ствол.

Он тихонько погладил мне щеку лезвием, залитым моей же кровью. Его лицо оказалось рядом с моим, и без всякого колебания он вонзил нож мне в живот.

Я издала новый вопль.

— Я могу так всю ночь…

— Странно видеть, что тебе так нравится делать то, что пришлось выдержать твоей подружке, прежде чем она умерла от ран, — серьезным тоном заговорил Эшер.

Мужчина замер; его тело, прижатое к моему, напряглось. Я снова запаниковала. Взглядом я умоляла Эшера замолчать, боясь, что расплачиваться придется мне.

— Похоже, ты язык проглотил…

— Не говори о ней…

По губам Эшера скользнула легкая улыбка, и он сделал шаг вперед. Мужчина отвел нож и крепче взялся за пистолет.

— Но… ваш ребенок выжил.

Он шел на нас, целясь в чужака, который медленно пятился с каждым его шагом.

— Так что у тебя есть выбор, — продолжил Эшер тем же тоном. — За те раны, которые ты нанес моему ангелу, тебе, разумеется, придется умереть… но решение за тобой. Или ты, или твой сын.

— НЕ ПРИКАСАЙСЯ К…

Эшер цокнул языком, заставив его замолчать. Я чувствовала, как злоумышленник дрожит.

— Видишь, у каждого есть уязвимые точки, — продолжил Эшер, подходя к нам. — У тебя сын. А у меня… она.

Нападавший ослабил хватку вокруг моей шеи, и тут пронзительный выстрел заставил мое сердце выпрыгнуть из груди. Заорав от боли, мужчина выпустил меня и тоже выстрелил. Я кинулась на кухню, где укрылась от свистящих пуль.

— Мы убьем ее, Скотт. Вы заплатите! — выкрикнул мужчина, пытаясь отступить к двери.

И вдруг, словно озверев, словно оружие стало воплощением его гнева, Эшер несколько раз выстрелил в нападавшего. Тот рухнул на пол.

Я зажимала раны, скуля от боли. Глаза не могли оторваться от этой сцены: неподвижное тело нападавшего, кровь на одежде Эшера. Тот шумно дышал.

Отбросив оружие, он кинулся ко мне и с ужасом в глазах осмотрел меня. Его забрызганное кровью лицо заставляло меня содрогаться не меньше, чем мои раны. Живот адски болел, из руки, не останавливаясь, текла кровь. Мои рыдания еще и усиливали боль в животе.

— Все кончилось, мой ангел… Все кончилось, — успокаивал меня Эшер.

Похоже, он искал способ остановить кровотечение. Дышал он так же прерывисто, как и я. Затем снова посмотрел на раны, которые я прикрывала дрожащими окровавленными руками.

— Дави на живот сильнее, — приказал он, укладывая меня на диван.

Он набрал номер, и внезапно снова зажегся свет. Эшер поднял голову, стиснув зубы.

— Этот ублюдок все подготовил, — проскрежетал он. — У него было десять минут, чтобы тебя похитить.

— Эшер… мне… Мне ужасно больно…

Он скривился, с жалостью посмотрел на меня и быстро скинул куртку. Затем оторвал рукав от моей блузки и приподнял ее, обнажив разрез на боку.

— Я сейчас.

Он выскочил из комнаты и через несколько секунд вернулся с аптечкой. В его телефоне раздался голос Кайла.

— Срочно приведите врача, и все в здание! — закричал Эшер скорее в панике, чем в гневе, и положил аптечку на журнальный столик.

— О черт, сейчас все будет!

И Кайл дал отбой.

Эшер дрожащей рукой погладил мне волосы. Сквозь мои пальцы струилась кровь. Он сел на диван и прошептал:

— Мой ангел… убери руку. Я позабочусь о тебе, хорошо?

Поморщившись, я осторожно убрала руку. С губ сорвалось рыдание, когда я увидела порез. В глазах все поплыло. Я застонала, когда он надавил на рану, накладывая плотную повязку.

— Подождем, пока остановится кровь, — пробормотал он. — Как ты себя чувствуешь?

Мне казалось, что тело больше не выдержит боли.

— Я… устала… Я так устала… Кажется, я… Я сейчас потеряю сознание…

— Черт, черт, черт, — забормотал он, пугаясь еще больше.

Свободной рукой он набрал номер. Включил громкую связь и оставил телефон на колене. Почти мгновенно раздался голос Кайла.

— Она теряет много крови, — сообщил Эш, — так что поднажми.

Голова кружилась, словно из меня вытекла вся энергия.

— Мой ангел! Эй, не отключайся, ладно? Все хорошо… Умоляю, оставайся со мной.

Голос Эшера все отдалялся и отдалялся. Я больше не могла бороться, хотя и чувствовала его страх, разлитый в воздухе.

— Мне больно…

— Я знаю, — прошептал он. — Прости…

Несколько нескончаемых минут я боролась с беспамятством, но чувствовала, что отключусь в любой момент.

— Ты еще в сознании, мой ангел?

— Мм…

Мои глаза приоткрылись, голова склонилась к ране.

— Я все промою, пока мы ждем этого раздолбая-врача. Я звонил ему, он сказал, что делать.

Я даже не слышала, как он уходил. Осторожно он снял повязку, бросил ее на пол и взял новую, которую чем-то смочил.

Эшер все время поглядывал на мое искаженное болью лицо. Когда холодная ткань прикоснулась к ране на животе, я громко застонала.

— Прости.

Он принялся промокать кровь вокруг раны, потом перешел к руке. По моим щекам полились слезы. Я больше не чувствовала руку.

— Элла!

— Я еще жива, — пробормотала я, немного приходя в себя.

— ЭШ!

От дверей донесся голос Кайла. Они наконец приехали…

— Сюда! — тут же заорал Эшер. — И заприте за собой дверь!

Раздались быстрые шаги, и в моем поле зрения возникло лицо Элли. Мои раны привели ее в ужас. Мгновением позже надо мной склонился мужчина лет пятидесяти.

— Не делайте ей больно, — проскрежетал Эшер.

— Она потеряла много крови. Он задел артерию, — констатировал медик, осматривая рану на руке.

Он достал из сумки инструменты, но я не могла на нем сосредоточиться. Я пыталась сфокусировать глаза на Эшере, который, сжав челюсти, бросал убийственные взгляды на врача, который всего лишь делал свою работу.

— Вот… а теперь я займусь твоими ранами.

— Кайл, тебе надо прибрать два трупа, — заявил Эшер, когда к нам подошел Кайл.

— Два? Но…

— Второй под кроватью у Эллы.

Два часа спустя…

Элли и Кайл уехали вместе с врачом и двумя трупами. Оказалось, что под кроватью лежал один из людей, наблюдавших за окрестностями здания. Сегодня мы решили переночевать наверху.

Эшер перетаскивал к себе наши вещи, освобождая квартиру, в которую я больше и ногой не ступлю. Мои раны были перетянуты повязками, которые завтра утром предстояло сменить. Мне запретили пользоваться левой рукой — ну, как минимум не носить в ней тяжести.

После переливания крови мне стало лучше. К счастью, Эшер знал, какая у меня группа крови, потому что сама я этого не помнила.

— Там ничего не осталось! — объявил Эшер, запирая входную дверь.

Я услышала, как он поднимается по лестнице и заходит в спальню.

— Спать хочется, — пробормотала я, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Ты собираешься спать прямо так?

Я слишком устала, чтобы переодеваться, и боялась, что раны откроются.

— Давай помогу.

Не дожидаясь ответа, он достал пижаму из моего чемоданчика и вернулся ко мне.

— Я сама…

— Нет, — перебил он, — сама ты не сможешь. Приподнимись.

Я осторожно села в кровати. Сердце забилось быстрее, когда я почувствовала, как его пальцы берутся за мою разорванную блузку и аккуратно ее снимают, стараясь не потревожить раны.

— Я надену на тебя это, — сказал он, показывая пижамный верх без рукавов.

— Сейчас холодно, Эшер, — напомнила я.

— Со мной будет тепло, — улыбнулся он. — Ты… хочешь спать в этом?

Он ткнул пальцем в мой лифчик.

— Я могу его снять…

Но он не позволил. Его пальцы скользнули к застежке. И мое тело, привыкшее к его прикосновениям, не напряглось. Напротив, меня охватила дрожь, а обнаженная кожа покрылась мурашками.

— Подними голову, — попросил Эшер, собираясь надеть на меня майку.

Я смотрела на него. Его старания вызвали у меня улыбку. С грехом пополам ему удалось вдеть меня в пижамный верх, не причинив боли. Потом он принялся за джинсы, мягко стянул их и заменил пижамными штанами.

— Вот, — выдохнул он, с гордостью меня оглядев. — Можешь спать.

— Спасибо.

Он чуть улыбнулся и прикоснулся губами к моему лбу.

Затем улегся сам. Я умостилась в его объятиях, стараясь не задевать болезненную рану на животе. Уткнувшись в его шею, я упивалась успокоительным запахом. Его размеренное дыхание убаюкивало.

— Эшер?

— Мм?

Я не забыла: он ведь признался мне в любви.

От этой мысли в животе запорхали бабочки. Да, он сказал это в порыве гнева, но все же сказал. Теперь, когда он успокоился, у меня был шанс объясниться.

— Я позвонила Шону, чтобы узнать, как у него дела, и не хотела, чтобы ты узнал, потому что боялась, что тебе это сильно не понравится. Боялась, что ты разозлишься.

Он ничего не ответил, но дыхание у него стало прерывистым.

— Шон мне не нравится. Он меня не привлекает, потому что он не ты, — искренне призналась я и шутливо продолжила: — Хотя Шон гораздо…

— Даже не вздумай договаривать.

Я засмеялась. Конечно, Шон никакой по сравнению с Эшером. Мужчина, лежащий рядом, был дьявольски красив. Неудивительно, что Хэзер пускает слюни, я могу ее понять. Я и сама делала то же самое… в глубине души.

— Я не хотела… Я не хотела тебе врать, и в то же время я знала, что твоя реакция будет… Не очень…

— Я понял, Элла, — шепнул он, крепче обнимая меня. — Я понял.

У меня вырвался тяжелый вздох. Я не знала, закончен ли разговор.

— Можно задать вопрос?

— Мм…

— Ты тогда… сказал: «Ему тоже начхать на тебя». Значит, и тебе… Ты…

— Я хотел сказать, что ты придаешь слишком большое значение людям, для которых сама такого значения не имеешь. «Ему тоже» подразумевало и этого говнюка, и твою тетю. Некоторые не заслуживают твоей заботы, потому что сами не отвечают тем же.

Я молчала. Хоть я и понимала, что он имел в виду, его слова меня задели.

Я почувствовала, как его рука гладит мою спину, медленно поднимаясь вверх по позвоночнику, как в Лондоне. Там, где все началось.

— Эшер?

— Да?

Сердце забилось сильнее. Я приняла решение — я скажу ему. Скажу те слова, которые не произносила весь год. Потому что теперь знала, что он чувствует то же самое.

Сейчас уже можно.

Я хочу услышать, как он снова мне это скажет.

Может, он скажет, если скажу я?

Надо попробовать.

— Я тоже люблю тебя…

Я почувствовала, как он напрягся, и у меня упало сердце.

Наверное, это я зря.

Слишком рано.

Он ответит?

Я ждала ответа, но его молчание положило конец нашему разговору.

Горло сжалось, я ничего больше не стала говорить и закрыла глаза в надежде забыть этот эпизод. Забыть его молчание.

Следующий день.

Глава тридцать пятая Направляй меня

ЭШЕР

Несколько часов назад…

Она заснула, а я так и не сомкнул глаз. Даже когда я смотрел, как она спит, не мог успокоиться. Скорее наоборот.

События этой ночи раз за разом прокручивались в голове, причем с такой скоростью, словно я переживал их заново. С момента, когда я произнес эти слова, и до момента, когда она тоже их произнесла.

Образ Эллы в руках этого ублюдка неотступно преследовал меня, ее крики боли до сих пор звенели в ушах.

По жилам струился гнев. Я был зол на себя самого, и причин тому было до херища. И ругал я себя за все: за собственные слова, за боль, которую ей причинил, за неотвеченные звонки, за раны и за это свое молчание.

Я самый настоящий мудила.

Я знал, что глубоко задел ее: я кожей почувствовал, как задрожали ее губы.

И я себя ненавидел.

Я ненавидел свой страх, который мне мешал. Сильнее страха оказалась только ярость, вырвавшая из меня те слова, которые она мечтала услышать.

— Прости, — прошептал я, глядя, как она спит рядом.

Она со стоном повернулась на другой бок. Рана на руке мешала ей двигаться.

Я виноват. Все это из-за меня.

Она попала в беду из-за моих решений, она расплачивалась за последствия моего выбора. Я всегда был и остаюсь причиной ее бед, и мысль об этом окончательно выбесила меня.

Я аккуратно обхватил ее руками. Прижал ее хрупкое тело к своему и, закрыв глаза, вдохнул ее запах.

— Прости, — повторил я, уткнувшись в ее волосы.

Она застонала, я снова попросил прощения и отстранился. Уставившись в стену, я медленно гладил ее волосы. Безумно хотелось лежать вот так целую вечность. Ее близость успокаивала меня, даже когда это не удавалось сигарете.

Черт побери, я ее недостоин.

Я невольно задавался вопросами. Любит ли она меня по-настоящему? Или просто влюблена? Любила ли она меня, даже когда я вел себя как гопник? Будет ли она любить меня через несколько лет?

Я ненавидел Изобел за то, что она оставила в моей душе такие червоточины. Если бы я не встретил эту стерву, то никогда не усомнился бы в чувствах Эллы.

Никогда.

Люблю ли я моего ангела? Люблю ли по-настоящему?

Я покорен ею, очарован ее глазами. Весь без остатка я лежал у ее ног, и это меня ужасало.

— Пожалуйста… дай мне время…

14:00. Штаб-квартира на Манхэттене

— Встретимся в Лос-Анджелесе. Закройте за собой дверь. Не хочу, чтобы мне кто-то мешал…

Она нахмурилась. С самого утра она со мной почти не разговаривала, и я тоже не осмеливался заговорить. Она заметила, что я ее избегаю. Может, она сердится на меня?

На самом деле мне не очень хотелось возвращаться к той теме. Я предпочел делать вид, что ничего не происходит.

— У тебя все еще болит?

Она слабо покачала головой и перевела взгляд на свои раны.

— Хочешь, я вызову врача, чтобы он тебя осмотрел?

— Нет, Эшер, — устало выдохнула она. — Я хочу домой.

Я склонил голову к плечу. Она выглядела измученной, это отражалось на ее лице, и все равно она казалась мне невыразимо прекрасной.

Я обогнул стол и подошел к ней. Она не скрывала ни раздражения, ни плохого настроения, что вызвало у меня улыбку, которую я постарался спрятать, поймав ее убийственный взгляд.

— Мы вернемся в Калифорнию завтра вечером, — сообщил я, кладя руки ей на плечи. — Как ты себя чувствуешь?

Она рассмеялась, отстраняясь от меня. Я знал этот смех.

— Эшер, а как ты хочешь, чтобы я себя чувствовала? Человек, который преследует меня уже несколько недель, воткнул в меня нож, потому что ты не хотел опустить ствол, — язвительно ответила она. — Из-за ран я ужасно спала, и сейчас единственное, о чем я мечтаю, — это вырубиться на несколько часов.

Ее обвинения разозлили меня, кровь вскипела.

— Я не опустил ствол, Элла, потому что хотел его переиграть, — тем же тоном возразил я. — Нужно было выбить его из колеи, и я это сделал. Если бы я опустил пистолет, он бы тебя убил. Не думай, что я не хотел. Я не мог.

Она глубоко вздохнула и сурово посмотрела на меня.

— Не спрашивай, как я себя чувствую, потому что ты сам причина моих ран.

Ее слова ударили меня, словно острый нож. Но я сообразил, что она говорит не о физических ранах.

— Я не хотел тебя ранить, — процедил я.

— Но тебе это отлично удается, а еще лучше у тебя получается смываться, — не отступала она, сжимая кулаки. — Что-что, а делать ноги ты умеешь. Поэтому повторяю вопрос: Эшер, как я должна себя ощущать, если придурок, в которого я влюбилась, отказывается признаться в чувствах, которые он ко мне испытывает?

Сердце бешено забилось. Руки задрожали, а ее слова эхом отдавались в ушах. «Которые он ко мне испытывает».

Кулаки непроизвольно сжались. Слышать, как она бьет по больному, было невыносимо.

— Элла, я не хочу об этом говорить, — прорычал я, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

С ее губ сорвался смешок, и она с горечью отрубила:

— Конечно, ты только это постоянно и твердишь.

И тут в дверь постучали.

Я возрадовался, что нас прервали, иначе ссора грозила перерасти в нечто очень… очень серьезное.

— Войдите! — бросил я, не отрывая глаз от Эллы.

В тот момент я был почти уверен, что она желает мне смерти.

Зашел один из моих людей, но я по-прежнему смотрел только на нее.

— Босс, мы только что получили результаты: палец принадлежит сыну.

По спине пробежала дрожь, и я усмехнулся. Этого подтверждения я и ждал. Эти козлы решили повесить на меня убийство. Но они недооценили точности моих расчетов.

— Навестите сенатора и скажите, что я знаю, где его сын… Но уточните, что я ничего не отдаю даром.

Вот уж нет… У всего есть своя цена.

И я дорого беру.

— Добавьте, что завтра утром я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Если он захочет меня увидеть, пусть подъезжает.

— Хорошо, босс.

Час мести пробил… и я дрожу от нетерпения.

Элла

Два часа спустя…

— Жду тебя на улице, — сообщил Эшер.

Я со вздохом дала отбой. От размышлений меня отвлек смех.

— Что? — спросила я, поднимая голову к Полу, своему терапевту.

— Несколько секунд назад ты сказала, что все возьмешь на себя… — усмехнулся он.

Я тоже засмеялась, убирая телефон в сумочку. Сеанс как раз заканчивался, и это был самый умиротворяющий час за неделю. Мне нужно было выговориться, и Пол меня выслушал.

Мы обсудили и нападение, и Эшера. Я пообещала набраться терпения, потому что, по словам терапевта, Эшеру трудно выражать чувства. Его мучает страх, что я поступлю, как Изобел, когда он откроется мне.

Утром мы поссорились из-за моей вчерашней злости и усталости. Я знала, что Эшер не хотел сознательно причинить мне боль, но ничего не могла с собой поделать. То, что он до сих пор не открылся, начинало давить на меня.

— Я сказала, что попробую, — поправила я, вставая. — И проще сказать, чем сделать…

— А как думаешь, у тебя получится?

— С одной стороны, хорошо бы, — призналась я, глядя в окно. — Но с другой… мне не особо хочется понимать его, потому что он не особо старается объясниться.

— Знаешь, Элла, у каждого свой способ выражать себя, и Эшер намного больше открывается в действиях… чем в словах, — пояснил терапевт. — Здесь важны даже мелкие знаки внимания. Он показывает тебе гораздо больше, чем твой недоверчивый рассудок хочет признать.

Теребя пальцы, я внимала его словам.

— Не замыкайся в себе снова, Элла. Ради себя самой.

Я встретила его взгляд и кивнула, еще раз вздохнув. Иногда Эшер меня жутко утомлял.

Выйдя из кабинета Пола, я обнаружила машину Эшера на привычном месте, прямо перед входом. Забравшись внутрь, я почувствовала запах табака. Он сидел с сигаретой в зубах, запустив руку в лохматые волосы, и смотрел мне в лицо. Сердце забилось быстрее.

— Я тоже могу тебя выслушать, причем бесплатно.

Его замечание вызвало у меня улыбку, которую я скрыла, поджав губы.

— И я могу тебя выслушать.

Его глаза на мгновение расширились, потом он прикрыл веки и отвернулся.

Всю дорогу в салоне висело тягостное молчание. В лифте Эшер нажал на кнопку и прислонился к стенке рядом со мной.

Я скрестила руки на груди и кашлянула, чувствуя, что кабина поползла вверх. Мне вдруг стало неловко рядом с ним. Может, из-за того, что произошло совсем недавно в этом замкнутом пространстве.

Краем глаза я заметила, как у него мелькнула улыбка, и я тоже улыбнулась.

Вдруг лифт остановился, и моя улыбка испарилась, когда разъехались двери. Возникло знакомое лицо, и сердце ушло в пятки. Шон.

Вытаращив глаза, он посмотрел на меня, затем на Эшера. Капец.

— Вот так сюрприз! Элла!

Он зашел в лифт и обнял меня как ни в чем не бывало. Я напряглась, а Эшер, сжав зубы, отвел взгляд.

— Я…

— Где ты была? Я видел твои звонки, но, понимаешь, я так часто бываю занят, — заговорил Шон, почесывая затылок. — Ты вернулась в город?

— Н-нет, — ответила я, все еще не оправившись от неожиданности. — Я уезжаю завтра утром.

Эшер кашлянул, отстранился от меня и опять прислонился к стенке лифта. Я сглотнула, увидев его мрачное лицо. Он мог взорваться в любой момент.

— О, понимаю, — бросил Шон с притворно опечаленным видом. — А сегодня вечером у тебя найдется время?

Он метнул взгляд на Эшера, и я поняла, какую игру он затеял.

Говнюк.

— Нет, — откликнулась я, — очень много дел.

Эшер прикусил губу, чтобы сдержать улыбку.

— Но мы же должны повидаться перед твоим отъездом! — возмутился Шон.

Меня от него мутило. Его лицемерие, имевшее единственной целью задеть Эшера, было отвратительно.

— Вряд ли получится, — холодно откликнулась я, переведя взгляд на двери. — У меня другие приоритеты.

Шон замолчал. Эшер снова кашлянул. На его губах играла та же улыбочка, что и на моих.

Следующие секунды стали настоящей пыткой, пока Шон не вышел из лифта.

Едва двери закрылись, как Эшер обнял меня за талию и приник к моим губам. Наш порыв был так стремителен, что мы стукнулись зубами. Сердце бешено застучало. Я обхватила рукой его шею, и он углубил поцелуй, словно искал кислород, которого ему не хватало.

От шквала эмоций закружилась голова. Он быстро приподнял меня за ягодицы. Я ахнула от неожиданности, когда моя спина уперлась в стенку лифта.

— Я от тебя с ума схожу, Элла, — прорычал он между поцелуями.

Его торс придавил рану на моем животе, и я застонала от боли. Пыл Эшера немедленно поутих. Его дыхание эхом отдавалось в кабине, а я вдыхала запах ментола.

— Мне очень хотелось врезать ему по физиономии, — пробормотал Эшер, прислоняясь своим лбом к моему.

С моих губ сорвался смешок.

— Мне тоже, — откликнулась я.

Теперь рассмеялся Эшер. Он отпустил мои ягодицы, и я встала на ноги как раз в тот момент, когда лифт остановился у нашей квартиры. Он переплел свои пальцы с моими и потянул меня за собой.

Я направилась к лестнице, и Эшер дошел вместе со мной до спальни. Положив сумочку на кровать, я бросила на него вопросительный взгляд. Он шагнул ко мне и осторожно снял с меня куртку. Меня затопила теплая волна, когда я вспомнила слова Пола:

«Здесь важны даже мелкие знаки внимания. Он показывает тебе гораздо больше, чем твой недоверчивый рассудок хочет признать».

Когда я встретила его стальной взгляд, сердце дрогнуло.

Я люблю тебя…

— Я… Я не хотел тебя ранить…

— Прости, — прошептала я. — Я не хочу… Не хочу тебя торопить…

Он склонил голову набок и с улыбкой прошептал:

— Дай мне немного времени… Совсем немного…

И поцеловал меня в лоб. Я невольно закрыла глаза, а его большой палец погладил тыльную сторону моей ладони.

— Хочешь переодеться?

— Мне бы принять душ, — вздохнула я, кладя голову ему на плечо. — Но у меня не получится из-за ран.

Он обнял меня, и я прижалась к нему. Положив щеку мне на макушку, он проговорил:

— Я… Можно тебе помочь?

Сердце замерло.

— Ты хочешь помочь мне принять душ?

Он кивнул, и я задумалась, смешавшись.

— Я…

— В отличие от некоторых, я не претендую на твой шампунь, — уточнил он. — Я предпочитаю свой собственный.

У меня вырвался смешок, хотя я и занервничала.

Я кивнула, и Эшер улыбнулся. Не сводя с меня глаз, он потянул меня из спальни. Я остановилась на пороге ванной, разглядывая душевую кабину, манившую со вчерашнего дня.

Вдруг его руки легли мне на бедра.

— Позволь я поухаживаю за тобой, мой ангел, — пробормотал он, уткнувшись мне в шею.

Его пальцы медленно потянули вверх мою кофточку, и меня охватила дрожь. Тело жаждало его. Его прикосновений.

С легкой улыбкой он стащил с себя футболку. Вспыхнув, я сложила руки на груди, все еще прикрытой лифчиком.

— Можно?

Когда он просунул указательный палец под бретельку, дыхание сбилось. Взглядом он спросил у меня позволения, и я кивнула.

Его губы прикоснулись к моему плечу, пока он снимал бюстгальтер. Он поцеловал меня в плечо, а его пальцы расстегнули мои джинсы, и те соскользнули на пол.

— Все хорошо?

— Да…

Затем он снял свои джинсы и тоже бросил на пол. Теперь, когда мы оба оказались полураздетыми, атмосфера переменилась. Она стала… жарче.

Его губы скользнули к моей шее, вырвав у меня вздох.

— Надо обработать раны, — сказал Эшер.

Он оторвался от меня и достал пластыри из аптечки, оставленной врачом.

— Они водостойкие, — сообщил он, возвращаясь ко мне.

Затем осторожно отлепил марлевый компресс от моей руки, и я поморщилась. Эшер улыбнулся мне, успокаивая, и продолжил очищать рану. Потом наклеил пластырь и повторил всю процедуру с раной на животе.

— Готово, — объявил он, проверяя все в последний раз. — Осталось только…

И потянул резинку моих трусиков. Дыхание у меня стало неровным, щеки разгорелись. Эшера моя реакция позабавила.

Я медленно подцепила трусики и позволила им упасть рядом с джинсами. Эшер молча проводил их глазами.

— Тебя не смутит, если я… Если я сни…

— Нет, — ответила я, опережая просыпающийся страх. — Нет, не смутит.

Тогда он стянул с себя боксеры, неотрывно глядя мне в глаза.

Я прижалась губами к его губам в надежде забыть тревоги. Эшер обхватил ладонями мою грудь и углубил наш поцелуй, подталкивая меня к душу. Он повернул кран, и я тихонько ахнула, когда холодная вода коснулась пылающей кожи.

Он улыбнулся и снова меня поцеловал. Потеплевшая вода смешалась с поцелуем и просочилась между нашими обнаженными телами, заставив меня вздохнуть от наслаждения.

Он отстранился и снова пробормотал:

— Прости…

С комком в горле я теснее прижалась к нему. Уткнулась в ложбинку на его шее и почувствовала, как он гладит мои мокрые волосы.

— Дай мне немного времени, — выдохнул он. — Пожалуйста… Мне это нужно…

— Я не прошу, чтобы ты открылся весь без остатка, Эшер, — прошептала я. — Мне только не хочется, чтобы ты замыкался… ведь иначе у меня не получится.

— Я постараюсь, Элла… Я правда стараюсь.

Я приложила палец к его щеке и посмотрела в глаза. Я видела, что он растерян, как и я сама. Но он должен был помочь мне найти место в наших отношениях — точно так же, как я собиралась помочь ему.

Его губы легко коснулись моих, и мы соединились в нежном поцелуе.

Я люблю тебя…

Нежность постепенно превращалась в страсть. Его пальцы медленно скользнули вниз по моей спине. Губы приникли к шее, а пальцы сомкнулись на ягодицах.

— Ты сводишь меня с ума…

С моих губ сорвался стон, когда его руки оставили мои ягодицы и переместились в самую интимную часть. С улыбкой он прислонил меня к влажной стене.

— Эшер…

Мои пальцы вцепились в его мокрые волосы. Я наслаждалась его ласками и прижавшимся ко мне мужским естеством. Очень скоро он ввел в меня два пальца. Продолжая покусывать мою кожу, он начал медленно двигаться.

Я издала жалобный стон. Мне хотелось большего. Он понял это и ускорился. Когда я впилась ногтями ему в руку, он испустил рык, заставивший меня потерять голову.

— Тебе нравится, мой ангел? Тебе нравится то, что я делаю?

Пальцы двигались все быстрее, задевая самую чувствительную мою точку и вырывая у меня шумные вздохи. В животе начал разливаться жар.

— Не останавливайся…

— Ты так возбуждаешь, охренеть можно! — пророкотал он, прижимаясь ко мне еще теснее.

Я почувствовала, как твердеет его член, и по спине прокатилась волна озноба. Ноги задрожали, но Эшер крепко держал меня, не останавливая движение пальцев. Громкий крик наслаждения слетел с моих губ, когда копившееся давление взорвалось внизу живота, распространяясь по всему телу. Ощущение было по-прежнему мощное.

Глубокое и мощное.

Эшер, приоткрыв рот, вглядывался в мое искаженное экстазом лицо.

— Думаю, теперь… тебе понятно, как ты действуешь на меня, — пробормотал он. — Мне и правда осточертело не вылезать из-под холодного душа.

Во мне шевельнулось чувство вины… а еще любопытство. Эшер часто дарил мне наслаждение, которое я ни разу ему не вернула. Мои страхи попытались взять верх, но я быстро их отогнала. Он — это не они, не те, прежние.

Эшер — не они. Он не единожды это доказал. И я хотела… Хотела сделать ему хорошо… Или, по крайней мере, попробовать.

— Эшер…

Я положила руку ему на грудь и медленно провела ладонью по мышцам живота. Его тело напряглось, он смотрел, как мои пальцы опасно приближаются к его мужскому достоинству.

— Что ты…

— Я хочу попробовать… сделать тебе… Я хочу сделать тебе хорошо.

Его дыхание внезапно прервалось, а мои щеки покраснели.

— Если ты не против… то… Покажи мне. Направляй меня… Эшер.

Глава тридцать шестая Новый год… новая вечеринка

Элла

Его расширенные глаза не отрывались от моей руки, робко касающейся его торса. Я растерялась, не зная, как прочитать выражение его лица, как понять, согласен ли он… Вид у него был просто ошарашенный. Даже слишком.

— Я… Мне… Ты не… Элла, ты не обязана…

— Я хочу попробовать, — повторила я. — Я хочу попробовать… с тобой.

Его рот приоткрылся. Мое сердце колотилось как бешеное. Нервничая и все больше волнуясь, я ждала его согласия.

— Х-хорошо.

И он дал мне это согласие.

Эшер медленно положил ладонь на мою, и я не стала ему мешать. Пусть направляет меня.

— Мы не обязаны…

— Эшер, я этого хочу, — выдохнула я, не сводя с него глаз, пока моя рука продолжала свой рискованный путь.

В ту секунду, когда мои пальцы обвились вокруг его члена, он впился в мои губы. Он плотно обхватил мою кисть и начал медленно двигать сверху вниз. Его дыхание стало тяжелым.

Вдруг он прикусил мою нижнюю губу, и все мои чувства смешались. Чем дольше я его ласкала, тем громче он постанывал, прижавшись ко мне. Я ощущала, как его член твердеет под моими пальцами. Его вздохи подсказывали, что надо держать этот темп.

— Элла…

Он не выдержал и позволил мне продолжать самой. Выдохнув, уперся руками в стену за мной, придавив всем телом.

— О, мой ангел…

Я двигала рукой в прежнем темпе, затем решила ускориться. Он зарычал, вцепившись в мои бедра, закрыв глаза и приоткрыв рот. Мне нравилось видеть его таким, теперь я понимала, какое удовольствие он получал, делая хорошо мне.

На это можно и подсесть.

— Быстрее…

Я слушала его, смакуя наслаждение в его глазах. Хотелось продолжать, видя, как он реагирует на мою ласку. Я не думала ни о чем, кроме него и того, что я могу ему дать.

— Черт… Элла…

Он положил пальцы мне на руку, чтобы еще ускорить движения. Ему хотелось большего.

Я послушалась, и он зарычал над ухом. У меня побежали мурашки от того, как он выдыхал мое имя хриплым срывающимся голосом. Запястье начало уставать, но я ничего не сказала, позволив ему двигать моей рукой. Его стоны заглушали все мои мысли.

Внезапно он зарычал громче, просунул между нами руку и обмяк, прижавшись ко мне. Головка его члена была влажной.

— Ты?..

— Д-да, — выдохнул он, уткнувшись мне в плечо.

Через несколько секунд он поднял голову. Внимательно посмотрел на меня, разглядывая каждую клеточку кожи, и улыбнулся:

— Даже в моих мечтах ты этого не делала.

Я улыбнулась в ответ. Внезапно он приник губами к моему рту. Я обхватила его за шею, а его руки сомкнулись у меня на талии.

— Тебе… тебе понравилось? — взволнованно спросила я.

— Ты серьезно спрашиваешь?

Моя улыбка стала шире, и он поцеловал меня еще крепче.

— Да, мой ангел… Даже слишком.

У меня вырвался приглушенный смешок.

— А теперь давай мыться, — заявил он. — И напомню, что кое-кто таскает мой шампунь, Коллинз.

Два дня спустя. Лос-Анджелес

— Блин, Элла, приучи его жрать свой корм! — рявкнул Эшер, испепеляя Тата взглядом.

Мы вернулись накануне вечером. Я скучала по этому дому, словно наш стеклянный очаг действовал на меня умиротворяюще, даря ощущение безопасности.

— Ты не умрешь, если дашь ему кусочек мяса, — заметила я.

— Если он будет продолжать в том же духе, на ужин я сожру его самого, — проворчал он, но все же выполнил мою просьбу.

Со вчерашнего вечера Эшер гонял Тата, который стал ужасно приставучим после нескольких дней с Киарой и Беном. Киара передвигалась на костылях, а Бен утверждал, что еще немного — и он отправится на отдых в дурдом.

Короче, все шло хорошо.

— Что ты решил?

Во время полета Эшер говорил с Элли о ее задании на вечере невольниц. Та попросила, чтобы я пошла с ней, но Эшер сомневался.

— Ты о чем?

— О вечеринке, — пояснила я.

Он положил вилку, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— А тебе хочется туда пойти?

Я пожала плечами. На вечере невольниц год назад было не так уж плохо, если забыть про Изобел.

— А тебе будет неприятно, если я пойду?

Он сделал вид, что задумался, потом честно ответил:

— Я не люблю невольниц из-за их порочности. И не люблю, когда ты с ними, потому что совершенно им не доверяю. Но если тебе хочется… Будь осторожна и ни на минуту не оставайся одна.

Мое сердце дрогнуло. Я знала, что невольницы бывают очень опасными, и я точно не создана для такой работы.

— Я всего лишь составлю компанию Элли, — пробормотала я, играя вилкой. — Она тоже не собирается там надолго задерживаться… Да и Карл будет нас ждать…

— За тобой я приеду сам, Карл будет ждать только Элли, — объявил он, доставая из пачки сигарету.

Покуривая, Эшер убрал со стола, пока я гладила Тата, забравшегося ко мне на колени.

— Знаешь, ты ведь не обязана, — настойчиво повторил он, моя посуду.

Я слабо улыбнулась. Мысль, что я туда пойду, по-прежнему его нервировала.

— Это же ненадолго, а мое присутствие поможет Элли, как она сама говорила.

Заданием Элли было переговорить с Сабриной, и, если она отправится туда одна, невольницам это покажется подозрительным, поскольку сами они всегда приходят в компании других невольниц своей сети.

Входная дверь открылась, и Эшер возвел глаза к небу, услышав голоса Бена и Киары. С недовольным видом он привалился к кухонной стойке, пыхтя сигаретой.

— Я СКАЗАЛ, НЕТ! — воскликнул Бен, подходя к нам.

— Но, Бен, это же так романтично!

Я бросилась к Киаре и обняла ее, очень осторожно, чтобы она не упала. Я по ней очень соскучилась.

— У меня такое чувство, будто я тебя не видела несколько месяцев, — вздохнула она, выпуская меня из объятий.

— Эш, мы с тобой тоже давно не виде…

— Отвали, — пригрозил Эшер у меня за спиной.

Я помогла Киаре усесться и вернулась на свое место, пока Бен прикуривал сигарету, протянутую Эшером.

— Пляж, Бен.

— Нет, это капец как банально, — отказался Бен, тряся головой. — Только лохи предлагают руку и сердце на пляже!

Я ахнула от удивления.

— Ты… ты решил…

— Да, — с сияющими глазами подтвердил Бен. — Я хочу… Нет, я сделаю предложение Белле. И мне нужно придума…

— Отведи ее в школу, — перебил Эшер, дымя сигаретой. — На стадион.

У Киары отвалилась челюсть.

— Ты хочешь, чтобы я сделал ей предложение в нашей старой школе? Правда? — удивился Бен.

— Охрененная идея! — воскликнула Киара. — Там, где вы впервые заговорили друг с другом!

Я посмотрела на Эшера, который не сводил с меня глаз с начала разговора. И правда отличная мысль.

— Меня турнут охранники…

— Но их же можно убить?

— Нет, Киара, никто никого не убьет, — вздохнул Эшер. — Но если ты решишься, я их как-нибудь отвлеку.

— Правда?

Эшер пожал плечами. Сделав умильное лицо, Бен обнял кузена за плечи, и тот, скривившись, попытался высвободиться.

— Ах, Эшик, я всегда знал, что в глубине души ты солнышко, — проворковал Бен, прижимаясь щекой к его щеке.

— Я тебя сейчас прибью, Бен, — проворчал Эшер.

Киара досадливо покачала головой и повернулась ко мне:

— Ты пойдешь на вечеринку с Элли?

Я кивнула.

— Они там останутся ненадолго, я буду ждать их снаружи с Карлом, — поспешил уточнить Эшер.

— Ты совсем сдурел?! — воскликнула Киара. — Если невольницы тебя увидят…

— Ничего страшного, — перебил Эшер и раздавил окурок в пепельнице. — Я только хочу быть уверен, что с ней ничего не случится.

Он указал на меня подбородком, и подруга вздохнула, исчерпав аргументы.

— Значит, в школе?

Мы с Киарой расхохотались, услышав вопрос Бена, а Эшер вышел из кухни. Остаток вечера прошел спокойно. Киара помогала Бену продумать план, а я смотрела, как они изощряются, чтобы сделать этот момент незабываемым. Глаза Бена загорались всякий раз, едва звучало имя Беллы. Нельзя было не признать, что они созданы друг для друга.

Бен часто говорил, что порознь они не идеальны, а вот их пара, возможно, станет совершенством.

Когда они уехали, я погасила свет в гостиной и торопливо поднялась на второй этаж, где и нашла Эшера в его спальне: он курил на балконе. Выйдя из-за стола, он больше и носа в гостиной не показал.

Я поежилась, на улице было холодно, но Эшера, казалось, это нимало не беспокоило.

— Ты замерзнешь, — сказала я, любуясь его татуированной спиной.

— Ты же будешь рядом, чтобы меня согреть, — с усмешкой откликнулся он.

Когда я облокотилась о стеклянные перила, он чуть повернул ко мне голову и улыбнулся краем губ.

— Тебе холодно?

Я кивнула. Эшер выпрямился, обнял меня и молча погладил по волосам.

— Что с тобой?

Услышав мой вопрос, он нахмурился.

— Ты исчез, когда Бен заговорил о том, что сделает предложение…

Он выдохнул дым, прикрыв глаза:

— Я боюсь за него.

Теперь нахмурилась я. Чего он боится?

— Мне кажется, это слишком скоропалительно и… Ее отец тот еще говнюк. Но если Бен и правда этого хочет…

— Они вместе уже год, Эшер, — заметила я, пристраивая голову у него на груди. — И они любят друг друга. Ее отец смирится, потому что у него не останется выбора… ведь так?

— Знаю…

Я не стала продолжать. Не исключено, что Эшер беспокоится за Бена, потому что сам не может сделать того, что собирается сделать кузен. Эшер позволил страхам взять верх над его волей… и я отлично его понимала.

— Ты идешь? Пора спать.

Я кивнула и оторвалась от него. Он бросил окурок в сад, а я тем временем легла на матрас, который уже запомнил форму моего тела.

— Как же мне нравится видеть тебя в своей постели, мой ангел.

Его заявление вызвало у меня улыбку. Он улегся рядом. Затем приподнялся на локте, и его лицо нависло над моим. Рука погладила пластырь на животе.

— Больно?

Я покачала головой.

— Придется подобрать не слишком обтягивающее платье, — тихо заметила я.

— Мне не нравится, что ты будешь с ними, — буркнул Эшер.

Я приложила руку к его щеке, и его губы прижались к моей ладони, заставив мое сердце мгновенно растаять.

Я люблю тебя.

— Все будет хорошо, — успокоила я. — Это же ненадолго.

И когда я произнесла эти слова, меня скрутило от тревоги. Вечеринка была не за горами, и не знаю почему, но… у меня появилось дурное предчувствие.

Следующий день, 16:00

От Психопата:

> С чего ты решила, что оставить меня

Глава тридцать седьмая Предчувствие

Элла

Следующий день, 19:00

— Нет.

Я сердито вздохнула и скрестила руки на груди. Я померила уже седьмое платье, но, кроме «нет», ничего не услышала.

— Но оно…

— Слишком короткое? Да. Очень.

В данном случае мне было сложно с ним спорить. Платье выбрала Элли, и, честно говоря, моя футболка была длиннее, чем этот кусочек ткани за сотню долларов.

Он бросил мне синее платье, которое я едва поймала. Тяжело вздохнув, я снова отправилась в ванную переодеваться. Это платье было довольно красивое. Оно мне понравилось с первого взгляда, но вопрос был в другом: понравится ли оно Скотту?

Я заранее знала ответ…

— Ты уже решила не ходить на вечеринку?! — выкрикнул он из спальни.

Я покачала головой, вышла из ванной и предстала перед ним. Прислонившись спиной к изголовью кровати и сложив руки на груди, он окинул взглядом мой наряд.

— Не…

— Иди в жопу.

Я двинулась к кровати, чтобы взять платье, выбранное Элли, и тут мой взгляд остановился на Эшере. Он следил за каждым моим движением с удовлетворенной улыбкой на губах.

И тогда я поняла его маленькую игру.

Мой взгляд потемнел. Вот засранец! Он просто решил достать меня, чтобы я плюнула и не пошла на вечеринку.

— Ты просто… Ты просто придурок, Эшер Скотт.

— Я ничего такого не сделал, — с невинным видом запротестовал он.

Я показала ему средний палец и выскочила из комнаты под его хохот. Снова зашла в ванную, где практически поселилась за последние полчаса. Попыталась сама застегнуть молнию на спине, но безуспешно. Тогда я застегнула только верхнюю пуговицу, решив, что остальное может подождать.

О, какое оно красивое…

Платье было довольно длинным, изумрудного цвета, с разрезом до бедер и спадающими бретелями, которые мне жутко нравились. Его бы я взяла.

Решительным шагом я направилась в спальню Эшера, который по-прежнему полулежал на кровати с телефоном в руках. Я кашлянула, чтобы привлечь его внимание. Стоило ему поднять на меня глаза, как его взгляд переменился. Он проинспектировал каждый сантиметр платья, задерживаясь на тех местах, где моя кожа была обнажена.

— Ну?

Он не ответил. Внезапно схватил телефон, и меня ослепила вспышка.

— Ты очень красивая, — похвалил он, глядя на сделанную фотографию. — Да.

Я чуть не закричала от радости. Наконец-то у меня было подходящее платье.

— Мне оно тоже нравится. Я все равно бы его выбрала, даже без твоего согласия, — заметила я, поворачиваясь.

— Я-то выбрал, потому что его проще сорвать, мой ангел.

Сердце учащенно забилось. Я сбежала из спальни, чтобы подкраситься в ванной.

Через несколько минут явился Эшер и остановился у меня за спиной, я же сосредоточенно накладывала косметику.

— Элли заедет за тобой в восемь часов. По словам Хэзер, Сабрина собирается прийти в первых рядах.

— Хэзер тоже будет? — спросила я.

— Думаю, да, но она не станет путаться у вас под ногами. Ей будет чем заняться.

От мысли, что Хэзер тоже появится на вечере невольниц, мне стало не по себе. Рядом с ней мне всегда было слишком тревожно.

— Я буду неподалеку, — тихо проговорил Эшер.

Я испустила легкий вздох. Его присутствие придавало мне уверенности, но оно же и беспокоило, потому что Эшер никогда не ездил куда-то без особой надобности.

— Почему зеленые? — неожиданно спросил он.

— Элли посоветовала подобрать макияж под цвет платья, — объяснила я.

— Зачем столько краситься, если ты все равно все смоешь через несколько часов?

— Зачем ты ешь, если через несколько часов все равно отправишься какать?

— А эта пудра для чего?

— Как сказала Элли, она придает матовость, — сообщила я, принимаясь за второе веко. — Эшер, я уверена, что тебе знакомы все эти прибамбасы. Твоя сестра помешана на макияже.

Он тихонько засмеялся и прислонился к косяку.

— Перестань меня отвлекать, — попросила я, встретив его взгляд в зеркале.

— О… а я тебя отвлекаю?

Его тон переменился, и сердце у меня екнуло. Но я не подала виду и принялась подводить глаза карандашом, не обращая внимания на настойчивый взгляд Эшера. Он подошел ближе, и его дыхание тихонько защекотало мою щеку, порозовевшую от румян… и от его близости.

— Ты сам — нет, — с уверенностью заявила я. — Твои вопросы — да.

— Ты зануда.

— А тебе просто скучно, — откликнулась я, в последний раз оглядывая свое лицо. — Лучше бы посмотрел телик, нам через час выезжать.

— Ты уж не сердись, но… предпочитаю смотреть на твое отражение, а не в телик, — возразил он.

Его слова вызвали у меня улыбку, которую я скрыла, нанося помаду на губы. Я физически ощущала на них его взгляд.

— Это быстро стирается?

— Да, я не люблю…

Не дав мне договорить, он ухватил меня за подбородок и впился в мои губы. Задыхаясь, я закрыла глаза, чувствуя, как он легонько меня покусывает. Его язык отыскал мой, а ладонь оторвалась от подбородка и обхватила шею.

С трудом переводя дух, я прервала поцелуй. И хихикнула, глядя на его ярко-алые губы. Он ухмыльнулся, увидев себя в зеркале. Помада, размазанная вокруг наших губ, говорила, что поцелуй был огненным.

— Лучше сотри это.

Я намочила ватный диск средством для снятия макияжа и стерла следы помады, а затем нанесла новый слой. Он обнял меня из-за спины и положил подбородок мне на плечо.

— Помоги мне, пожалуйста, застегнуть платье, — попросила я.

Его глаза вспыхнули. Я возвела глаза к потолку, хотя сердце колотилось — так на меня действовал только он. Эшер отступил и оглядел меня с головы до пят. Задержался на декольте, и я кашлянула, привлекая его внимание.

— Повернись, — велел он.

С бьющимся сердцем я подчинилась. Он медленно приблизился. Я чувствовала его своей обнаженной спиной. По коже прошел озноб, когда он кончиками пальцев коснулся меня.

Вдруг он прижался губами к моей шее. Закрыв глаза, я не сопротивлялась, только тихо постанывала. Его пальцы неторопливо начали застегивать молнию, в то время как рот оставлял отметины на моей коже.

О черт.

— Эшер… это будет видно…

Вместо ответа он укусил еще сильнее. Остановился, только застегнув молнию до конца. Поцеловал меня и с гордой улыбкой встал ко мне лицом.

— По крайней мере, теперь они будут знать, что ты принадлежишь мне.

Они? Так, стоп…

Я быстро подошла к зеркалу и вскрикнула от ужаса, когда увидела в ложбинке шеи алую отметину. Эшер довольно вздохнул и достал сигарету.

— Я… Как я это скрою?!

— А это не для того делалось, чтобы скрывать, — ответил он. — И поторопись, нам выезжать через несколько минут. Если только ты не решила остаться дома…

— Нет. Одевайся, Скотт. Элли скоро приедет.

Час спустя. Западный Голливуд

В высоких стенах огромного зала, оборудованного для вечеринки, собралась толпа невольниц. В меню были шампанское, роскошь и замысловатые наряды. Некоторых присутствующих я узнала, вроде Хэзер и Роми, но та, кого мы ждали, еще не соизволила показаться.

Где же Сабрина?

Эшер ждал снаружи вместе с Карлом и Тео. Можно не уточнять, что маленький Тео доводил Эшера до бешенства, а тот, в свою очередь, засыпал меня жалобными посланиями.