© 1971 by Eve Titus © Степанов С. А., перевод на русский язык, 2023

© Гэльдон П., иллюстрации, 1971

© ООО «Феникс», издание на русском языке, оформление, 2024

Миниатюрные кошки! Кошечки! Найдётся ли во всём мире мышь, у которой не перехватит дыхание при упоминании этих животных?

Неужели эти маленькие чудища существуют на самом деле? Наши ведущие учёные-мыши не дают определённого ответа, однако они пребывают в твёрдом убеждении, что ответ следует искать где-нибудь на Востоке.

Так вот, эту тайну раскрыл именно Бэзил с Бейкер-стрит, великий сыщик, Шерлок Холмс мира мышей. По всем правилам науки сыска он сумел пролить свет на тайну, скрытую от нас под покровом веков, чего не удавалось ранее никому из мышей.

И это при том, что глава преступного мира мышей профессор Ратиган неотступно преследовал Бэзила! Опасность поджидала сыщика на каждом шагу. Шпионы профессора были повсюду: на границе, в джунглях и на корабле в море.

Но давайте я расскажу всё по порядку.

Всё началось в 1894 году в Лондоне, столице Англии, на Бейкер-стрит, 221б, где жили мистер Шерлок Холмс и его друг доктор Джон Х. Ватсон. Мистер Холмс – величайший сыщик в мире людей, а Бэзил – величайший сыщик в мире мышей. Я же, доктор Дэвид К. Доусон, – его друг и помощник. Мы жили в подвале дома 221б, в мышином городе Холмстед, который Бэзил назвал так в честь своего учителя и кумира.

Мой друг по потайному ходу частенько наведывается наверх, в квартиру мистера Холмса. Там он наскоро записывает рассказы мистера Холмса доктору Ватсону о том, как он раскрывал свои самые запутанные дела. Можно сказать, что Бэзил учился и шёл по стопам (или у самых стоп!) великого сыщика.

Видел ли мистер Холмс своего спрятавшегося в углу маленького почитателя? Я полагаю, что видел и с тем большим удовольствием передавал свои методы расследования мыши. И какой мыши! Сам-то я среднего роста, дюймов пять, но Бэзил выше меня на целый дюйм!

Мой блокнот полон отчётов о расследованиях Бэзила. Я практикующий врач, но всякий раз, когда выдаётся свободное время, я беру в руки перо и описываю достижения Бэзила. Надеюсь, у меня будет время поведать о каждом из них в мельчайших подробностях!

Например, о деле лысой мыши, управляющего банком. Однажды туманным утром он вышел из банка и пропал, причём вместе с изрядной суммой казённых денег. Сыщики Мышленд-Ярда тщетно искали его, однако Бэзил нашёл улики, а затем и самого беглого банкира в Эдинбурге. Тот жил под чужим именем и носил парик. Почти все украденные деньги были найдены в целости и сохранности, потому что крупные траты в Шотландии немедленно вызвали бы подозрения.

А ещё было дело банды морской свинки. Тогда добропорядочные мыши Лондона опасались выходить из дому по вечерам, пока Бэзил не обнаружил логово преступников и не засадил их всех в тюрьму.

Однако в ряду любимых дел сыщика особняком стоит дело Кошачьей пещеры. Для расследования Бэзилу понадобилось не только всё его искусство сыщика, но и недюжинная эрудиция в области археологии.

Надо сказать, что Бэзил серьёзно увлекался археологией. Именно он раскопал Скалохендж, руины древнего города мышей неподалёку от Лондона.

– Археология – самое захватывающее расследование! – делился он с корреспондентом мышиной газеты. – В процессе раскопок обнаруживаются всё новые и новые улики. Наконечники стрел, старинное оружие, треснувшие кубки – всё это помогает раскрыть подробности жизни доисторических мышей. Например, календарный камень, который я обнаружил в Скалохендже, доказывает, что продолжительность года в триста шестьдесят пять дней мыши установили много раньше, чем до этого додумалось человечество. Для меня очевидно, что археология – это высшая форма сыска, потому что уроки, которые мы извлекаем из прошлого, помогают мышам строить своё прекрасное будущее!

Дело Кошачьей пещеры заставило нас пересечь полмира и отправиться на Дальний Восток.

Первоначально мы планировали наше путешествие на Восток по совершенно иной причине. Мы собирались вернуть утраченный законный трон махарадже Бенджистана.

Голубь Сирил сообщил нам, что королевством Бенджистан, расположенным неподалёку от Индии, теперь правит наш злейший враг профессор Ратиган.

Сирил был большой и никак не мог войти к нам, так что, сидя у нашего окна, он поведал нам то, что узнал от одной маленькой птички.

Профессор со своей бандой неожиданно напал на дворец махараджи и захватил его. Подходы ко дворцу охраняются день и ночь, а сам махараджа жив, но как пленник содержится в потайных комнатах дворца. Все товары Ратиган обложил налогами, даже сыр! Мыши не могут платить такие налоги и теперь голодают. А все деньги Ратиган кладёт себе в карман!

– Благодарю тебя, Сирил! – сказал Бэзил. – Твоя награда ждёт тебя у заднего окна. Наша экономка миссис Джадсон испекла сегодня ежевичный пирог.

Довольный Сирил тут же улетел прочь.

– Подлая крыса этот Ратиган! – Бэзил свер-кнул глазами. – Он захватил трон нашего друга! Я не могу бездействовать. Утром мы отправляем-ся на Восток! Доусон, вы можете найти другого врача, чтобы не оставлять ваших пациентов без присмотра?

К вечеру я уладил все свои дела. Мы собрали вещи и уселись в креслах перед камином.

Вдруг зазвонил дверной колокольчик, и вскоре миссис Джадсон впустила к нам доктора Хагерапа, норвежского учёного из британского музея Мышеполитен.

После того как мы пожали друг другу лапы, доктор показал нам какой-то старинный кубок, изображение которого я привожу чуть ниже.

– Ничего себе! – воскликнул Бэзил. – Да это же Элотана! Богиня добра! Многие тысячи лет назад ей поклонялись все мыши Европы. – Но что это? Гляньте! На коленях перед ней стоят кошки! Они размером с мышей! А где нашли этот кубок?

– В Турции, – ответил Хагерап. – Кубок доказывает, что миниатюрные кошечки всё-таки существовали! Мы в Мышеполитене узнали, что вы собираетесь на Восток. Мы считаем, что только вам по силам раскрыть эту тайну. Вы согласны попытаться сделать это?

– С удовольствием, – согласился Бэзил. – Правда, только после того, как мы поймаем Ратигана. Один наш известный археолог сказал: «В лапах лом, но ломи с умом». Как это верно в отношении прошлого! Это дело станет самым изысканным в моей карьере!

На скорую руку Бэзил перерисовал старинное изображение, после чего норвежец ушёл, забрав кубок с собой.

В ту ночь мне приснилась целая толпа кошечек, которые в благоговейном страхе ходили передо мной. Никогда прежде я не испытывал такого удовольствия от снов!

С утра Лондон накрыл плотный, словно вата, туман. Под его покровом мы добрались до гавани Дувра, откуда, пробравшись в трюм парохода, мы пересекли Ла-Манш. Во Франции мы сели в поезд до Парижа, но по прибытии попали под сильный ливень. Промокшие до нитки, мы дозвонились до инспектора мышиной полиции Антуана Шербу.

Узнав о наших планах, тот препроводил нас к знаменитому генералу Гармизу. Вечером мы все вчетвером сели на Восточный экспресс. Посыльные голуби разнесли вести о наших планах по всему континенту. Так что, пока мы пересаживались с одного поезда на другой, к нам один за другим присоединялись весьма почтенные мыши. Багажа у нас самих было немало, но, когда нас оказалось так много, пришлось бежать вприпрыжку за багажной тележкой.

В Женеве к нам подсел лорд Адриан, историк из Международного альпийского общества. Он был прославленным охотником на акул, на эту грозу морских пучин. С ним были также писатель и путешественник Тиллари Куинн, геолог док-тор Артур Говард и врач доктор Джулиан Вулф. В итоге наша компания насчитывала уже двадцать мышей.

Как-то ночью мы сделали остановку в Турции. Все, кроме нас с Бэзилом, спали, и мы вышли подышать на платформу.

Там нас ожидали американский учёный Янг Ричард и археолог Сингх Лха. Рядом стояли двое мышей-носильщиков, которые принесли довольно большой и громоздкий предмет. Они распаковали его, и мы увидели расписную вазу.

– Это ключ к тайне кошечек! – заявил Сингх Лха. – Я нашёл эту вазу на раскопках в Турции!

– Удивительно! Потрясающе! Восхититель-но! – воскликнул Бэзил. – Здесь изображены кошечки в халатах и тюрбанах! Они несут два бам-буковых кресла, в которых сидят король Элиод и королева Наирда, древние мыши-правители. Однако Элиод и Наирда были европейцами… Очень странно!

Я тоже был поражён. Всякий школьник у нас знает об Элиоде Добром. Примерно две тысячи лет тому назад он правил в Эвфории, мышином

королевстве неподалёку от греческих Афин. Его королевский двор был центром просвещения, где собрались все самые великие умы мира мышей той эпохи.

Древние эвфорийцы также были путешественниками и торговцами и совершали дальние плавания на своих надёжных кораблях. Однажды в поисках короткого пути в Индию Элиод отправился в море. Вместе с ним на борту было шестьдесят мышей, в том числе сын короля Семлох Князь Поэтов, королева и многие придворные.

Огромная толпа собралась у причала, чтобы проводить своих возлюбленных правителей. К сожалению, это были их последние проводы, потому что никто из тех, кто в тот роковой день отправился в плавание, не вернулся назад.

Историки полагают, что корабль попал в страшную бурю и все утонули.

Голос Бэзила прервал мои размышления.

– А возможно ли такое, что те мыши не утонули, но были выброшены на берег какого-нибудь острова в Индийском океане?

В глубоком раздумье Бэзил расхаживал туда-сюда по платформе.

– Предположим, что на том острове жили кошечки, причём они никогда не видели мышей. Может, их встретили там со всем радушием? И то сказать, райский остров – мечта всякой мыши. И вообще, это был вызов для короля Элиода: могут ли мыши править кошками? Наверняка Элиод принял этот вызов. Это доказывает ваша находка. Но как ваза, выкопанная на Ближнем Востоке, оказалась так далеко от Дальнего Востока?

Бэзил пожал лапу Сингху Лха.

– Благодарю вас за вазу. Рисунок я запомнил. Если мне удастся раскрыть тайну Элиода и кошечек, то историю мышей и кошек придётся переписывать!

Между тем наш поезд тронулся с места и начал набирать ход.

Помахав лапами Сингху Лха, Бэзил, Янг Ричард и ваш покорный слуга запрыгнули в вагон.

Два дня спустя мы сошли с поезда. Забравшись на попутную телегу, мы отправились через всю южную Индию в Бенджистан. На отвратительных дорогах нас немилосердно трясло, так что мы с сожалением вспоминали об уютных купе в поездах.

Как бы то ни было, все наши неудобства возмещались прекрасными видами окружающей местности: горные вершины, зелёные долины и потрясающие краски тропических лесов.

Однажды, устроившись в задней части запряжённой волами телеги, мы даже немного попели хором. Все, кроме Бэзила, который в раздумье сидел особняком.

Винченцо Старретти лидировал в хоре солдат из оперы «Фауст». Должен заметить, что спели мы очень даже недурно. Правда, негромко, чтобы возница не заметил нашего присутствия.

Затем мы перешли к пиратским песням, но пришлось прерваться.

Бэзил так и подскочил, воскликнув:

– Пираты! Гроза морей, турецкие пираты!

– Вы испортили нам всю песню! – строго посетовал Старретти.

– Прошу прощения, но я услышал слово «пират». Наверное, Элиод хотел как-то сообщить, что он жив-здоров и правит на своём острове. Он построил новый корабль вместо потерпевшего крушение и отправил

его в Эвфорию с известиями. А также он послал кое-какие произведения искусства, созданные на его острове, среди которых были золотой кубок и та ваза. Однако корабль так и не добрался до Эвфории, потому что по пути…

– Пираты! Турецкие пираты! – крикнули мы хором.

– Вот именно! Излюбленная тактика пиратов – протаранить какой-нибудь корабль, захватить груз, а всю команду бросить в море. А то и вовсе затопить захваченный корабль вместе с командой.

– Ужас какой! – воскликнул я. – Значит, никто так и не узнал, что король Элиод был жив.

– А что касается найденной в Турции вазы, – продолжил Бэзил, – то пираты часто закапывали свою добычу на берегу, а потом забывали, где именно. И всё же интересно: где расположен этот остров Кошечек?

– Этот мир был бы куда лучше, если бы все кошки были такими маленькими! – заметил лорд Адриан, сверкнув глазами.

– Верно! Верно! – дружно поддержали мы, но нас остановил Янг Ричард, который внимательно изучал карту:

– Всё! Хватит с нас этой тряски! Впереди уже Бенджистан!

Мы спрыгнули с проклятой телеги и нырнули в придорожные кусты. Надо сказать, что дурные дороги – это ужасно, однако непроходимые джунгли ещё хуже. Чтобы продраться через густую траву и толстые корни, приходилось пускать в ход топоры.

С наступлением темноты стали слышны крики и уханье ночных птиц, так что мы побоялись зажигать свои фонари. Сами понимаете, кое-какие птицы очень даже не прочь отведать мышей! В ту бесконечно длинную ночь нам сильно повезло – никого не съели.

На рассвете, уже на самой границе Бенджистана, Бэзил назначил Шербу и генерала Гармиза начальниками нашего отряда. Им надлежало отыскать неохраняемый участок границы.

– Сразу по переходе границы вам следует организовать местных мышей. Все они ненавидят Ратигана, захватившего владения махараджи. А мы с Доусоном позволим противнику захватить нас в плен. Нас наверняка поместят в дворцовую тюрьму, а там мы постараемся найти способ, чтобы освободить махараджу. Надеюсь, что, когда мы встретимся снова, Бенджистан будет свободен. Прощайте и удачи вам!

Всё пошло по плану. Меня с Бэзилом арестовали прямо на границе. Лондонский разбойник капитан Доран сразу же узнал нас.

– Славная добыча! – ухмыльнулся он. – Великий сыщик Бэзил с Бейкер-стрит и его приятель Доусон! Охрана! Взять их и запереть во дворце!

Подгоняя штыками, нас препроводили во дворец и бросили в одну из темниц. Более мрачной и тёмной камеры я не видел никогда в жизни! На всё про всё у нас была одна свечка.

– Скоро к нам придут, – заметил Бэзил.

И он оказался прав. Через полчаса ржавая железная дверь со скрежетом отворилась. В камеру вошёл статный, широкоплечий профессор Ратиган, мозг криминального мира. Он был в королевской короне.

Встав перед Бэзилом, этот изобретательный преступник издевательски ухмыльнулся.

– При нашей последней встрече вы, Бэзил, выступали в роли победителя. Теперь всё наоборот. Здесь правит король Ратиган, а вы, поборник закона и порядка, в роли проигравшего. Неужели вы так ничего и не поняли? Присоединяйтесь ко мне, Бэзил! Я восхищаюсь вашим умом и способностями сыщика. Объединив наши мозги, мы будем править всем миром мышей. Что скажете?

– Ни за что! – воскликнул мой друг. – Всю свою жизнь я посвятил борьбе со злом. И приложу все усилия, чтобы засадить вас и всю вашу банду за решётку до конца ваших дней.

Ухмылка Ратигана исчезла.

– Вы пожалеете о сказанном, Бэзил с Бейкер-стрит! А я позабочусь о том, чтобы вы сгнили в этой темнице!

В гневе Ратиган развернулся и вышел вон.

Ещё не затихли шаги удаляющегося Ратигана, как Бэзил достал свою лупу и принялся внимательно изучать пол и стены темницы, благо у нас была свечка. Стены и пол были сложены из крупных каменных блоков.

Я улёгся на кучку сена в углу, но не успел задремать, как меня позвал Бэзил.

– Тут на стене что-то нацарапано, но высоко. Подойдите сюда и позвольте мне вспрыгнуть вам на спину.

Позёвывая, я исполнил просьбу Бэзила. Тот переписал надпись в свой блокнот и вернулся на пол. Несколько минут он изучал надпись, после чего издал радостное восклицание. Он поднёс блокнот к самому моему носу и попросил прочесть написанное.

Я уставился на бессмысленную строчку букв:

– Ничего не понимаю! – сказал я. – Что это значит?

– Это алфавитный шифр, – ответил Бэзил.

– От этого ничуть не легче, – заметил я.

– Господи, Доусон! Это же простейший шифр замены, при котором алфавит сдвигается влево. Вот, возьмите блокнот, напишите под надписью алфавит и расшифруйте написанное, сдвигая всё вправо.

Так я и сделал.

– Дайте подумать, – сказал я. – Если Ч сдвинуть вправо, получается Ш. Д переходит в Е, Р – в С, С – в Т, Н – в О, И – в Й. Вот это да! «ЧДРСНИ» – значит «ШЕСТОЙ»!

– Элементарно, Доусон! Продолжайте.

Я быстро расшифровал остальное, и вот что у меня получилось:

Воодушевившись, мы стали считать блоки. Воспользовавшись моей тростью как рычагом, мы вытолкнули четвёртый блок в шестом ряду. Бэзил нырнул в туннель первым, за ним и я. Затем мы поставили блок на прежнее место, чтобы никто не узнал, как мы сбежали.

Освещая свечкой дорогу, мы поползли по туннелю вперёд. Потолок был такой низкий, что мы боялись поднять голову, чтобы не расшибить себе затылок. Несколько раз наша свечка гасла и мы оказывались в полной темноте. В туннеле стоял сильный смрад, и, признаться, меня то и дело охватывала паника при мысли, что зажечь свечку нам больше не удастся, не говоря уже о том, что туннель может закончиться тупиком. Может, нам вообще стоит вернуться обратно в темницу? Но Бэзил решительно полз вперёд, и я следовал за ним.

Наконец узкий туннель пошёл вверх. Теперь я был впереди, ползти стало ещё труднее. Мы продвигались со скоростью улитки.

Неожиданно я ударился обо что-то головой и остановился.

– Чёрт! – воскликнул я, но Бэзил приложил лапу ко рту, призывая к молчанию.

Он приподнял мигающую свечку повыше. Здесь туннель обрывался. Впереди была деревянная заслонка! Но как мы её откроем? Неужели это тупик?

С помощью лупы Бэзил тщательно, насколько было возможно в его скрюченной позе, осмотрел преграду.

– Эта заслонка отодвигается, – объявил он. – Но положение наше крайне опасно, потому что мы не знаем, кто ждёт нас с той стороны – друзья или враги.

Бэзил осторожно надавил на заслонку, и та отворилась, открыв проход в просторное, роскошно убранное помещение. Нам снова повезло! Там, понурив голову, сидел за столом наш добрый друг махараджа. Мы бесшумно проскользнули внутрь. Бэзил подошёл к столу.

– Махараджа Бенджистана, если не ошибаюсь? – произнёс он.

Наш друг поднял глаза и с радостным криком вскочил с места.

– Я так и знал, Бэзил, что вы придёте ко мне на помощь! Вы не раз выручали меня из беды в наши студенческие годы! Но, скажите на милость, как вы здесь оказались?

Наш рассказ не занял много времени.

– Спасибо тем мышам, которые сделали эту потайную дверь! Я не знал, что она существует. Но нам нельзя терять времени! Сейчас, по своему обыкновению, в пять часов по полудни, Ратиган слушает пение Рельды в музыкальном зале.

– Мадемуазль Рельда здесь? – удивился я.

– Да, доктор. Она выступала во дворце с мелодекламацией как раз в то время, когда Ратиган захватил власть. Теперь Рельда его пленница. Он обожает оперу и каждый день заставляет бедняжку исполнять ему оперные арии. Сперва она отказалась, но после двух дней без еды ей пришлось согласиться.

– Вот негодяй! – мрачно произнёс Бэзил. – Этот факт я добавлю к своему счёту против профессора, потому что он прекрасно знает, как все мы любим эту великолепную певицу. Если хоть один волосок упадёт с её головы, я…

– Меньше слов – больше дела! – остановил его махараджа.

Из связки ключей он достал ключ от тяжёлой дубовой двери и поспешно отворил её.

Не производя лишнего шума, мы вошли в музыкальный зал через заднюю дверь. Стоя на небольшой сцене, прекрасная Рельда исполняла арию безумной Лючии из оперы Доницетти «Лючия ди Ламмермур». Поглощённый чистым, прекрасным сопрано Рельды, Ратиган оказался застигнутым врасплох. Так что нам не составило особого труда крепко связать его и засунуть кляп в рот.

Рельда была вне себя от радости и без конца благодарила нас.

– Всё честно, профессор! – обратился Бэзил к Ратигану. – Вашей власти конец! Теперь, мой дорогой бывший король, вам придётся отправиться в темницу, в которой побывали мы с Доусоном. Можете наслаждаться гостеприимством махараджи! Более того, остальные члены моей экспедиции уже исполняют мой план, и, если я не ошибаюсь, я уже слышу тому подтверждение – рокот толпы!

Мы вышли на балкон и увидели, как, размахивая своим мечом, в ворота входит генерал Гармиз.

С криками: «Свергнем Ратигана! Да здравствует махараджа!» толпа ворвалась во дворец.

Всё произошло очень быстро. Бандиты, умоляя о пощаде, побросали оружие и были отправлены в тюрьму. К сожалению, профессор и капитан Доран оказались в той самой камере, где сидели мы с Бэзилом. Ратиган отыскал подземный ход, и оба негодяя сбежали.

Тогда, стоя на балконе дворца, мы этого ещё не знали. Мы слушали речь махараджи:

– Мои верные подданные! Поприветствуйте главного виновника торжества, который спас моё королевство, – Бэзила с Бейкер-стрит!

Приветственный рёв толпы был оглушительным.

Во дворце в нашу честь был дан торжественный ужин. На стол подавали изысканные сыры, а после танцевали мышиные бальные танцы. Пока мы наблюдали за танцующими парами, Бэзил рассказал махарадже о цели своего путешествия, и тот обещал снарядить двухмачтовую шхуну с капитаном и командой.

Наконец мы могли отправиться на поиски кошечек!

Мы шли в море уже второй день. Я стоял у лееров на верхней палубе шхуны «Розетта», наслаждаясь окружающей меня красотой – лазурное море, голубое небо и клубящаяся пенная дорожка за кормой.

Наша стройная двухмачтовая «Розетта», шху-на самой современной постройки, имела также двигатель, на случай поломки снастей. Помимо каюты капитана, имелись двухместные каюты для пассажиров и кубрик для команды. На баке был камбуз, то есть кухня, где вполне вкусно готовили.

Махараджа остался дома, чтобы заняться своим королевством. Генерал Гармиз, чей племянник Жак Бернар преподавал французский язык во дворце, тоже остался, чтобы навести порядок в армии махараджи.

Наш весёлый капитан Питер Блэк рассказал мне, что вся команда была набрана из местных мышей, кроме двух матросов.

Я видел эту угрюмую парочку – довольно мрачные типы. Один из них с чёрной повязкой через глаз.

Бэзил был с головой погружён в изучение карт, пытаясь определить, на каком именно острове могут обитать кошечки.

– Доусон, я в полном отчаянии! – посетовал он. – Наш капитан ничего не слышал об этом острове, а ведь он знает здешние моря как свои пять пальцев! Должно быть, этот остров находится где-нибудь на отшибе. А островов тут уйма! Чтобы посетить их все, нам понадобится целая вечность! Поди тут найди его!

– Вы обязательно найдёте его! – заверил я. – Шерлок Холмс никогда не проигрывал дело, и вы тоже не проиграете. Как говорится, ищите и обрящете!

Но тут нас прервал насмерть перепуганный молодой матрос.

– Беда, господа! – выдохнул он. – Я сбежал, пока они меня не заметили. Бунт на корабле! Бунтовщики пригрозили сбросить капитана за борт, если тот не скажет им шифр от сейфа.

– Кто эти бунтовщики? – спросил Бэзил.

– Двое матросов-новичков, Нагитар и Народ.

– Что ты сказал?! – спросил Бэзил, сверкнув глазами. – Нагитар и Народ? Невероятно! Ну я им покажу! Но сперва принеси мне большой лист бумаги и жирный чёрный карандаш.

Так матрос и сделал. Бэзил написал что-то на листе бумаги, и мы осторожно пробрались на верхнюю палубу.

Капитан был крепко связан, а матросы столпились у лееров и стояли под прицелом пистолетов. Бунтовщик с повязкой через глаз обратился к команде:

– Деньги из сейфа мы поделим на всех. А я стану вашим капитаном, и мы займёмся контрабандой.

– Но капитан Блэк был с нами добр, – возразили матросы. – Зачем нам бунтовать?

Два бунтовщика стояли к нам спиной, а матросы увидели нас.

– Доусон, доставайте пистолет! – шепнул мне Бэзил. – Возьмите на прицел Нагитара, того, что с повязкой через глаз.

Я подошёл к Нагитару сзади и приставил пистолет к его спине.

– Одно движение – и ты покойник! – сказал я.

Бэзил встал рядом со мной и высоко поднял свой лист бумаги.

– Бенджистанцы! – крикнул он. – Кто от-нял трон у вашего махараджи? Кто ограбил вашу страну?

– Ратиган! – ответили матросы. – И Доран!

– Верно! – сказал Бэзил. – А теперь прочтите задом наперёд написанные здесь имена, и вы узнаете настоящие имена этих двух бунтовщиков.

Мгновение спустя разгневанные матросы с криками о мести бросились на Ратигана и Дорана, и вскоре те были обезоружены и связаны.

Мы освободили капитана Блэка, и тот приказал снарядить шлюпку с запасом еды и пресной воды на несколько дней.

– Ратиган и Доран, вы заслуживаете быть сброшенными за борт, – сказал капитан. – Но двое моих матросов отвезут вас обратно в Бенджистан, где будет произведено тщательное расследование ваших преступлений.

– И где вам вынесут заслуженный приговор, – добавил Бэзил. – А Мышленд-Ярд Лондона с радостью предоставит вам бесплатное проживание в английской тюрьме.

– Рано радуетесь, Бэзил с Бейкер-стрит! – злобно произнёс Ратиган. – Мы ещё встретимся!

(Позже мы узнали, что Ратиган сбежал. Доран перегрыз верёвки, злодеи связали матросов и высадились на берег. А вернувшись в Лондон, они организовали новую банду.)

Ничего не зная о том, что всё это случится, я стоял и провожал взглядом удаляющуюся шлюпку. Вся команда спустилась вниз, и я снова остался один на верхней палубе.

Неожиданно я вздрогнул и остолбенел от удивления: из воды показались две огромные змееподоб-ные головы! На длинных шеях они поднимались всё выше и выше.

Можете себе представить, как я испугался, когда эти две «змеи» сошлись и превратились в одну толстую шею!

– Это двухголовое морское чудовище! – с ужасом произнёс я.

В голове у меня помутилось, и я упал в обморок.

Плеснув мне в лицо холодной воды, капитан Блэк помог мне подняться.

– Надеюсь, вам уже лучше, – сказал он. – Холодная вода – это, конечно, несколько старомодно, но она знает своё дело.

– Ч-ч-чудовище! – пробормотал я и посмотрел туда, где только что видел его.

К моему удивлению, чудовище никуда не делось. Оно разговаривало с Бэзилом, который как ни в чём не бывало стоял у лееров!

– Берегитесь! – крикнул я.

– Дорогой доктор, вы напугали Джинни! – сказал Бэзил. – Она родом из Шотландии, а лох-несское чудовище – её родной дядя. Подойдите ближе, я вас представлю, Джинни очень мила.

– Рад видеть вас, – учтиво сказал я.

– И я очень-очень рада видеть вас, доктор! – сказала Джинни. – Я простудила одну свою голову и ужасно страдаю. Нет ли у вас какого-нибудь лекарства от головной боли?

Одна голова Джинни мило улыбалась. Другая же, с покрасневшими глазами и текущим носом, смотрела на меня весьма жалобно.

Я принёс свой чёрный саквояж и достал из него самую большую бутылочку с отличным средством от простуды.

– Видите ли, Джинни, – сказал я, – для простуженной мыши хватило бы и чайной ложки, но для такого солидного пациента, как вы, необходимо принять всю бутылочку. А теперь откройте ротик и закройте глазки!

Джинни послушала меня, наклонив простуженную голову к самой палубе. Я сделал несколько шагов вверх по лестнице и вылил всю бутылочку ей в глотку.

– Хорошая девочка! – похвалил я Джинни и, встав на последнюю ступеньку, погладил чудовище по голове.

Джинни поблагодарила меня, а потом рассказала нам свою удивительную историю.

(Надо заметить, что у неё имелось только одно горло, откуда исходил её голос, а ртов было два. Так что было весьма забавно смотреть на две пары её губ, которые шевелились совершенно одинаково! Удивительное создание!)

– В прошлом году наша семья лох-несских чудовищ совершала кругосветное плавание, – начала свой рассказ Джинни. – Под водой, разумеется. Я заблудилась в Бенгальском заливе, отстала от своих и оказалась в Индийском океане. Конечно, кое-кто из местных чудовищ вполне дружелюбен, но я очень скучаю по своей милой Шотландии и своим родным! Я так далеко от дома и так страдаю! Но хватит обо мне, добрые мыши. Я вам безмерно благодарна! Быть может, и я способна вам чем-нибудь помочь?

– Мы разыскиваем остров, на котором живут кошечки, – ответил Бэзил. – Известно ли вам что-нибудь о таком острове?

Джинни отрицательно покачала своими двумя головами:

– К сожалению, мне ничего не известно. Зато я познакомилась с одним великим мудрецом, это Священный Сом. Он говорит на семи языках и живёт на одном из здешних островов. Я с удовольствием покажу вам дорогу.

Джинни медленно поплыла, так чтобы наша шхуна могла поспевать за ней. Наконец она остановилась.

– Я подожду вас здесь, на глубине, – сказала она. – А вы на шлюпке отправляйтесь на ближайший остров и отыщите там пруд. Удачи!

Вчетвером мы погрузились в шлюпку. Мы с Шербу сели на вёсла, а Бэзил с сэром Адрианом, сидя на корме, обсуждали сомов.

– Почти все рыбы покрыты чешуёй, – рассказывал Бэзил. – И только сомы и акулы её не имеют.

– Верно, – согласился сэр Адриан. – В Египте на реке Нил я видел электрического сома. Его тело способно ударить человека электрическим током. Будем надеяться, что Священный Сом не станет бить нас током.

– Скоро сами увидим, – сказал Бэзил, пока мы высаживались на остров.

Пруд оказался не так уж и далеко от берега. Бэзил бросил в воду несколько камешков, чтобы выманить сома на поверхность, и вскоре над водой появилась огромная голова.

Охохонюшки-хо-хо!!! Эта голова была поистине огромной, тем более для нас, мышей, и поистине уродливой и пугающей, поскольку поразительно напоминала голову самого настоящего английского кота! Я не мог оторвать взгляд от широченного рта и огромных глаз навыкате. А усищи по четыре штуки с каждой стороны сильно походили на кошачьи.

– Типичный индийский сом, Bagarius yarrelli, – тихо произнёс Бэзил. – Он не электрический. Угревидное тело достигает в длину шести футов. Предпочитает обитать в мутной болотной воде.

– Кто просит совета у Священного Сома? – произнёс Священный Сом глубоким величественным голосом на чистейшем английском языке.

– Бэзил с Бейкер-стрит, – спокойно ответил мой друг.

– Эге! Знаменитый Шерлок Холмс мира мышей! Говорят, вы большой знаток во многих областях знаний. Вы не против, если я проверю ваши познания?

– Попробуйте! – согласился Бэзил. – А я проверю ваши!

– Многие слова начинаются с сочетания «кот», которое не очень-то нравится мышам, – сказал сом и усмехнулся. – Что такое котильон?

– Старинный французский танец, – ответил Бэзил без запинки. – Теперь я. Что такое ко-турны?

– Старинная обувь на очень толстой подошве, которая увеличивала рост актёров в античном театре. А что такое котировка?

– Установление курса иностранных валют или ценных бумаг. А что такое котангенс?

– Тригонометрическая функция угла. Отношение прилежащего катета прямоугольного треугольника к противолежащему катету. А что такое котонизация?

– Специальная обработка лубяных волокон льна, пеньки и конопли для превращения их в материал, сходный по строению с хлопком.

– Ну всё! Достаточно! – сказал Священный Сом. – Как я посмотрю, ваши блестящие познания нисколько не преувеличены. Теперь говорите, зачем вы явились ко мне.

– Я ищу остров Кошечек, – сказал Бэзил.

– Ну что ж, я дам вам подсказку. Вспомните царя Дария. Ваш дедуктивный метод приведёт вас от этой подсказки к другой, а там и к искомому острову.

– Благодарю вас, о Священный Сом! – ска-зал Бэзил и поклонился. – Пока что ваша подсказка озадачила меня, но я уверен, что вскоре по здравом размышлении меня посетит озарение. А теперь, прежде чем мы уйдём, скажите, не можем ли мы чем-нибудь отблагодарить вас за вашу любезность?

– А нет ли у вас котовника, то есть кошачьей мяты? Я слышал об этой травке также как о валериане, но никогда не пробовал на вкус.

– Котовник у меня всегда с собой на всякий случай, – ответил Бэзил. – Но я должен предупредить вас, Священный Сом. Эта травка непростая. Она приведёт вас – на время, конечно! – в несколько, так сказать, легкомысленное, дурашливое состояние.

– Знаете, Бэзил, всем нам время от времени необходимо немного подурачиться. Я всё время думаю, думаю, штудирую мои семь языков. Так что для разнообразия я не прочь превратиться в дурачка – на время, конечно!

– Как угодно, – согласился Бэзил и бросил в пруд припасённый у себя в кармане пучок котовника.

Сначала Сом осторожно пожевал котовник, а затем, распробовав как следует, проглотил всё целиком.

Вскоре мы стали свидетелями необыкновенного и весьма впечатляющего зрелища.

Почтенный Сом сперва перевернулся на спину, затем встал, так сказать, во весь свой рост на хвост и принялся скакать из конца в конец по всему пруду и нести какую-то бессмыслицу:

– Ох, как мне весело-околесело! Что за краски, словно в сказке! Я скачу и хохочу! Ха-ха-ха! Как блоха!

Глаза Сома вышли из орбит, широкий рот перекосило, его огромное тело едва не завязалось узлом. Но вскоре действие котовника закончилось.

– Ох, что-то меня в сон потянуло! – сказал Сом и широко зевнул. – Но прежде чем я вас покину, я докажу вам, что владею семью иностранны-ми языками и попрощаюсь с вами на всех семи: по-французски, по-испански, по-итальянски, по-немецки, по-японски, по-датски и по-английски. Адью! Адьёс! Адио! Ауффидерзейн! Сайонара! Фарвел! Гудбай!

Сом подмигнул Бэзилу:

– И вспомните царя Дария! Вы уже почти рядом! Прощайте, добрые мыши!

С этими словами Сом ударил хвостом и нырнул в глубину. Всю обратную дорогу до берега моря Бэзил не проронил ни слова, погружённый в мысли о загадке Священного Сома. Мы тоже молча работали вёслами до самой нашей шхуны.

– Эврика! – вдруг воскликнул Бэзил. – Нашёл! Мне срочно нужно поговорить с капитаном!

Едва оказавшись на борту шхуны, Бэзил отправился к капитану. Янг Ричард стоял на палубе и болтал с Джинни. Та была в отличном расположении духа, потому что собиралась отправиться домой.

– Янг Ричард такой славный! – радостно произнесла Джинни. – Он пересмотрел целую кипу морских карт глубин и специально для меня начертил мне маршрут домой. Я его отлично запомнила!

– Завтра к вечеру Джинни будет уже дома, – заверил Ричард.

– Внутреннего компаса у меня нет, но память очень даже крепкая. Этот маршрут у меня прямо как перед глазами! Жду вас всех в гости в Шотландии! Я познакомлю вас со всей моей семьёй. Прощайте!

Наградив нас своей двойной улыбкой, Джинни нырнула и исчезла из виду.

– Обаятельная девушка! – вздохнул лорд Ад-риан. – Мы будем скучать по ней. Может, и впрямь заедем к ней как-нибудь в гости.

– В гости? – удивился Шербу. – В гости к лох-несским чудовищам?

– А что тут такого? Чудовища как чудовища!

– Славно сказано! – поддержал Бэзил, который как раз поднялся на палубу. – Но подойдите-ка все ко мне. Я расскажу вам о царе Дарии.

– Это кто, человек или мышь? – спросил доктор Вулф.

– Это человек, перс. Хорошо, что не персидский кот! Больше двух тысяч лет назад Дарий правил в Персии и построил могучую империю. И есть одна такая скала, на которой высечена история его деяний, а сверху высечены огромные фигуры Дария и нескольких его подданных.

Бэзил помолчал немного, а затем продолжил:

– Слова Священного Сома сперва меня озадачили, но, подумав, я пришёл к выводу, что речь идёт о каком-то острове, на котором имеется большая скала. Причём он находится где-то поблизости. Капитан Блэк знает два таких острова, и к одному из них мы идём прямо сейчас.

– Ох, Бэзил! Всё выглядит так просто, когда вы объяснили, – сказал я. – Никто из нас ничего не понял из слов Священного Сома. Вы настоящий волшебник!

– Я просто наблюдаю, размышляю и отбрасываю всё лишнее, – произнёс Бэзил с поклоном.

Проснувшись следующим утром, я обнаружил, что Бэзила в каюте уже нет, и поспешил на палубу. Бэзил стоял на носу шхуны. Он протянул мне свою подзорную трубу.

– Прекрасный вид, Доусон! – сказал он. – Посмотрите сами.

Глядя в подзорную трубу, я увидел зелёный остров, на одном конце которого высилась большая скала.

На скальной стене я увидел огромную каменную фигуру сидящей на троне мыши. А ниже трона были высечены какие-то длинные письмена!

– Подобно царю Дарию, король Элиод оставил высеченную в камне историю о своих деяниях, – сказал Бэзил. – Там я рассчитываю найти вторую подсказку, упомянутую Священным Сомом.

К полудню мы подошли к этому необитаемому острову. Капитан Блэк и вся его команда остались на шхуне, а остальные отправились в шлюпке на остров. Подняться по отвесной скале, где располагались письмена, было невозможно. Так что мы забрались на скалу с другой стороны по пологому склону. Наконец мы оказались наверху. Над нашими головами раскачивались на ветру листья кокосовой пальмы. Однако огромное изваяние короля Элиода, обращённое лицом к морю, было ещё выше. Мы чувствовали себя такими крохотными!

Наскальные надписи на отвесном утёсе располагались значительно ниже, и я спросил Бэзила, как он собирается прочесть их.

– Завтра узнаете, – ответил тот. – А сейчас уже темнеет, так что давайте разобьём лагерь и поужинаем.

Надо сказать, что сыр – это штука непростая, это пища не только для желудка, но и для ума. Мы поделились друг с другом сырами разных народов.

– Вот поглядите! – сказал Старретти. – Мои итальянские друзья, большие любители музыки, приготовили специально для меня проволоне!

Он выложил сыр, вылепленный в виде арфы!

Мы восхитились этим великолепным творением сыроварного искусства, а после отведали его. Струны этой арфы были особенно вкусными!

У Янга Ричарда был анатолийский сыр из Турции, у Шербу изумительный сыр рокфор из Франции, а у Тиллари острый бушменский сыр, прямиком из Австралии.

Я достал свой эдамский сыр из Голландии и рассказал всем, что его называют также «кошачья голова».

– А почему его так называют? – спросил лорд Адриан, доставая свой стилтонский сыр. – Вот это свадебный сыр, сваренный специально для королевы Виктории, он весил больше тысячи фунтов!

– Подарок, достойный королевы мышей! – заметил Бэзил. – А в Голландии кошки охраняют от мышей сырные погреба. Однако голландцы никогда не выбрасывают головки сыра, обгрызенные мышами. Они считают такой сыр самым вкусным!

Довольные самими собой, мы залезли в свои спальные мешки, и последнее, о чём я подумал, прежде чем погрузиться в сон, была мысль о том, какие они умные, эти голландцы!

Рано утром Бэзил изложил нам свой план:

– В тысяча восемьсот тридцать пятом году один англичанин, Генри Роулинсон, ухитрился спуститься по отвесной скале, чтобы скопировать письмена царя Дария. Я намерен сделать то же самое.

Мы все ужаснулись.

– Не делайте этого! – умолял я. – Вы упадёте и разобьётесь насмерть!

– Неужели нельзя как-нибудь иначе? – вмешался доктор Вулф. – Сам мистер Шерлок Холмс будет оплакивать вашу гибель!

– Придётся это сделать, если мы, конечно, хотим найти вторую подсказку Священного Сома, – решительно произнёс Бэзил. – Но безопасность прежде всего! Нужно выскрести половинку кокосового ореха и прикрепить к ней верёвки. Вместо того чтобы просто спускаться по верёвке, я буду сидеть в кокосовой скорлупе, как в люльке.

Кокосовый орех был крепкий, но мы раскололи его топорами.

Бэзил сел в эту люльку, и мы начали спускать его вниз. По его команде «Стоп!» мы прекратили спуск и прочно привязали конец верёвки к стволу пальмы.

Мы стали ждать – казалось, целую вечность! Время от времени раздавалась команда Бэзила: «Чуть ниже!», и мы опускали его ниже.

Время шло и шло. Я заглянул за край утёса. Бэзил спокойно сидел в люльке и записывал что-то в своём блокноте. И это при всём при том, что в любой момент какой-нибудь порыв ветра или случайно пролетавшая птица могли привести к тому, что он полетит кувырком навстречу своей гибели.

Я содрогнулся от ужаса и перестал смотреть вниз. Мне оставалось только тихо молиться.

Наконец раздался долгожданный крик: «Поднимайте!», и мы с облегчением принялись выполнять просьбу Бэзила.

С победным видом размахивая блокнотом, Бэзил вылез из кокосовой люльки.

– Эти письмена на древнем эвфорийском языке. Теперь этот язык мёртвый, на нём больше никто не говорит. К счастью, в прошлом году я закончил монографию о древних языках, в том числе и об эвфорийском языке. Так что я в состоянии сделать перевод. Прошу, помолчите немного, это не так-то просто.

Полностью погружённый в работу, Бэзил с карандашом в лапах склонился над своим блокнотом.

Прошёл час, и он поднял голову.

– Вот она, вторая подсказка! Мы всего в трёх днях пути от острова Кошечек. Но прежде чем мы уйдём отсюда, я хочу зачитать вам переведённые мной письмена.

Пока мы слушали, давным-давно умерший король мышей вставал перед нами во всём своём величии.

Бэзил закончил читать, и мы молча склонили головы, отдавая дань уважения королю Элиоду.

«Розетта» подняла паруса в сторону пурпурно-золотого тропического заката. Зачарованный этим великолепным зрелищем, я подумал о том, что в своих творениях ни мыши, ни люди не способны соревноваться с природой.

По возвращении на шхуну Бэзил и капитан Блэк пересмотрели целый ворох морских карт в поисках того самого острова.

В конце концов Бэзил указал капитану на малюсенькую точку на карте.

– Блэк, почему вы ничего не сказали об этом острове? Это остров Катаарх. Далеко ли до него?

– Бэзил, он такой маленький, что я и не заметил его. До Катаарха нам два дня пути. Сам я там никогда не бывал, и, насколько мне известно, там не бывал никто из мышиных капитанов. Этот остров расположен в стороне от главных морских путей. Никому не было до него никакого дела.

– Время пути подходит, – сказал Бэзил. – Остров никто не исследовал. Полагаю, это тот самый остров. Так что пошли туда!

Мы подняли якорь и отправились в путь.

По предложению Бэзила мы взяли из корабельной библиотеки книги по археологии и принялись читать их, поскольку вскоре нам, по-видимому, предстояло оказаться на древних развалинах.

Мы разлеглись в креслах на палубе и уткнулись носом в книги по археологическим исследованиям.

Мы немало прочли о любителях, которые копали совершенно бездумно, разрушая при этом ценные артефакты, которые даже трогать было нельзя. В общем, мы более или менее ознакомились с основными методами раскопок.

Около полудня наш вперёдсмотрящий матрос, сидевший высоко на мачте, крикнул:

– Земля!

Мы дружно ринулись на нос, желая поскорее увидеть этот так манивший нас остров Катаарх.

Моё сильное волнение было подобно тому чувству, которое испытывал Христофор Колумб, когда наконец увидел впереди землю, – ведь это означало конец долгого-долгого пути.

«Розетта» медленно вошла в защищённую бухту и встала на якорь.

Оставив на борту только вахтенную команду, все остальные на нескольких шлюпках отправились на берег.

Мы видели впереди белый песок побережья, который лизали морские волны, а также стройные пальмы, невысокие холмы и цветущие зелёные долины.

– Просто райский остров! – воскликнул лорд Адриан.

Мы пристали к берегу и высадились. Здесь мы разбили палатки, наполнили наши фляги пресной водой из ручья и плотно поужинали хлебом и сыром, запивая всё кокосовым молоком.

Над нашими головами светила полная тропическая луна, и мы с радостью ощущали, что под ногами у нас снова твёрдая земля.

Перед сном Бэзил предупредил всех нас:

– Завтра не надо искать кошечек или потомков короля Элиода, если таковые тут остались. Не стоит их пугать. Этот остров настолько изолирован, что его обитатели могут оказаться несколько дикими и суеверными и могут сильно опасаться пришельцев. Так что искать их не надо. Пусть они выйдут к нам сами. Всем спокойной ночи!

Мы разошлись по палаткам, и никакие кошечки не потревожили наш сон.

Утром мы позавтракали очень вкусными тропическими фруктами.

Бэзил принял решение начать раскопки.

– Так мы с пользой потратим время в ожидании появления кошечек, – сказал он. – Что было на острове Катаарх много веков назад? Ответ на этот вопрос нам дадут раскопки! Наши кирки и лопаты откроют нам древнюю историю. Мы будем идти, создавая как можно больше шума, чтобы, услышав нас, кошечки могли спрятаться, если испугаются. А я пойду впереди, играя на флейте, словно Крысолов.

Прихватив инструменты и стремянки, мы двинулись в путь, следуя за нашим предводителем, который время от времени осматривал окрестности в подзорную трубу.

– Я высматриваю насыпанные мышами курганы, – пояснил Бэзил. – Под этими курганами находятся древние развалины, поверх которых люди и мыши строят заново.

– Ну вот! – воскликнул Бэзил, в очередной раз посмотрев в подзорную трубу. – Вон там, у подножия вулкана, я вижу какой-то курган. Похоже, он насыпан мышами. Надо поискать там.

Мы поспешили вслед за Бэзилом. Это был невысокий, поросший травой и папоротником курган с небольшим возвышением на вершине.

Некоторое время Бэзил рассматривал это возвышение. Затем он поднялся туда и сказал:

– Будем копать здесь!

– А почему вы решили, что этот курган насыпали мыши? – спросил Тиллари Куинн.

– Дело в том, что весь курган порос ровной густой травой, за исключением вершины. Здесь травы мало и только местами. В природе так не бывает. Поэтому я решил, что его насыпали мыши. Начнем копать и узнаем, что внизу.

Каждому из нас Бэзил указал место, где начинать, и мы принялись за работу.

Так прошло два часа, потом ещё час. Мы копали без устали. Но наши лопаты не обнаружили ничего, кроме вулканической почвы, даром что совместными усилиями мы выкопали целую траншею глубиной в половину нашего роста. Бэзил прохаживался сверху, раздавая указания.

И вдруг моя лопата наткнулась на что-то твёрдое.

– Бэзил! – крикнул я. – Я что-то нашёл!

Тот спрыгнул в траншею и попросил всех копать осторожно, чтобы не повредить то, что находилось внизу, чем бы оно там ни было.

Постепенно наши лопаты обнажили нечто, в чём мы вскоре опознали макушку гигантской мраморной головы. Воодушевившись, мы принялись копать дальше. Затем показались огромные глаза, покатый нос и сложенные в улыбке губы.

– Это Элотана! Богиня богинь! – воскликнул я.

В изумлении и священном трепете мы стояли в траншее, глядя на эту прекрасную голову, высеченную в белом мраморе. В Древней Эвфории Элотана всегда почиталась как верховное божество. Перед нами было неопровержимое доказательство того факта, что эвфорийские мыши побывали на Катаархе. Наше открытие было способно устранить многие белые пятна в истории мышей, и я был горд и счастлив тем, что к этому привели и мои скромные усилия.

– Друзья, мы на пороге великих открытий! – сказал Бэзил, как бы поддерживая мои мысли. – Мир мышей будет долго помнить то, что мы сделали здесь! Посмотрите на эту голову – она как живая! Изумительно выточенные губы! Это настоящее произведение искусства, классический стиль Эвфории. На этом далёком острове Элиод установил свои высокие стандарты искусства. Я уверен, что он значительно улучшил жизнь кошечек, которых обнаружил здесь, научил их читать и писать. Как жаль, что извержение вулкана всё здесь уничтожило!

– Вы уверены, что тут было извержение вулкана? – спросил Джулиан Вулф.

– Уверен. Во всём этом ужасе виноват вон тот вулкан, который сейчас спит. Это он изверг горячие реки расплавленного камня, которые называются лавой. Сползая по склонам вулкана, лава увлекала за собой всё – землю, камни и воду. Лава покрывала всё на своём пути. Так был уничтожен город Элиода, погребённый под потоками лавы, которая текла по полям, вползала в дома и дворцы, стирая их с лица земли. А когда лава остыла, она затвердела и навсегда укрыла от глаз всё, что под ней осталось. С тех далёких пор следующие извержения вполне могли похоронить город Элиода ещё глубже. Когда в Италии люди раскопали города Помпеи и Геркуланум, они узнали о древних временах много такого, что не было описано в книгах. Здесь, на Катаархе, мы, мыши, выкопаем из-под лавы потерянный город мышей, и он снова увидит солнечный свет!

Тронутые до глубины души словами Бэзила, мы потянулись было к своим лопатам, но, приложив лапу ко рту, Бэзил остановил нас, призывая к молчанию.

– Тихо! Мы тут не одни! – прошептал он.

Обернувшись, мы ахнули! Мы увидели не меньше тридцати кошечек, павших ниц перед изваянием Элотаны!!!

Должен признаться, что после того, как мы пересекли полмира, и после столь долгого ожидания свидания с кошечками я был несколько разочарован. Имевшееся при них нехитрое оружие было типичным для пещерных котов: дубинки, луки со стрелами и каменные топоры. Видимо, эти кошечки были потомками тех, кто выжил после извержения вулкана во времена Элиода.

Когда они поднялись с колен, я увидел их мордочки. Увы, в них не было и следа той одухотворённости и интеллекта, какие мы видели на изображениях золотого кубка и вазы. Эти кошечки выглядели какими-то туповатыми. Похоже, изолированные от цивилизации мышей, они вернулись в своё прежнее, варварское состояние.

Неожиданно вождь кошечек начал говорить своим соплеменникам что-то непонятное, и те дружно кивали. Затем, к нашему полному изумлению, все они закрыли глаза и рухнули ничком на землю, счастливо мурлыкая. Вождь подошёл к Бэзилу, как-то странно поклонился и что-то сказал ему на непонятном языке. Однако Бэзил понял его и ответил. Мы сообразили, что он отказывается, поскольку он отрицательно помотал головой – жест, который означает «нет» практически на любом языке.

Явно расстроенный, вождь что-то сказал лежащим на земле кошечкам, и те принялись отчаянно мяукать и плакать.

– Я в полном смущении! – объяснил Бэзил. – Эти бедняги просят меня стать их королём! Их вождь Калуа Сильный говорит, что им было предсказано, что однажды к ним явится большого роста мышь с острым взглядом и будет править ими. Я вежливо отказался, потому что не имею никакого желания править ими и кем бы то ни было вообще.

– Зато вы держитесь как самый настоящий король! – пошутил лорд Адриан, и все мы отвесили Бэзилу низкий поклон.

В итоге Калуа подумал, что Бэзил переменил своё мнение о том, чтобы стать их королём, и сказал что-то своим кошечкам. Те тут же перестали мяукать и снова принялись радостно мурлыкать.

– Вы ввели в заблуждение этих бедняг! – сказал нам Бэзил и нахмурился. – Даром что они говорят на древнем эвфорийском языке, они имеют мало чего общего с кошечками давно ушедших времён короля Элиода. Без мышиного руководства эти кошечки мало на что способны, они совсем необразованные и недалёкие.

Затем Бэзил о чём-то долго говорил с Калуа и в итоге, похоже, остался доволен.

– Вождь сказал, что кошечки не станут мешать нашим раскопкам, – доложил Бэзил, – поскольку верят, что я стану их королём. А король всё делает правильно. Однако кошечки предупреждают, что копать тут опасно. Они до сих пор поклоняются разным богам и богиням, причём больше всего они трепещут перед Богом Дымящейся Горы.

Они говорят, что этот бог живёт глубоко в жерле вот этого вулкана. Впрочем, богиню добра Элотану они почитают превыше всех других богов.

И Бэзил вернул нас к раскопкам.

– Наша главная траншея идёт с востока на запад, – сказал он. – Теперь нам надо прорыть поперечную траншею с севера на юг. А потом я решу, как будем рыть дальше. За дело, друзья! Копаем!

Мы упорно рыли и рыли, с утра до вечера несколько дней. Разумеется, по старинной британской традиции, с перерывами на чаепитие. Так что даже американец Янг Ричард по достоинству оценил блаженные часы отдыха после чашечки чая.

Кошечки с любопытством наблюдали за нашей работой. А нас забавляло смотреть на то, как всякий раз, когда Бэзил направлялся в их сторону, они падали ничком на землю и прикрывали лапами голову. Они считали, что только их вождь достоин чести видеть лицо короля. Когда Бэзил проходил мимо них, они поднимались с земли, но, едва он поворачивался в их сторону, снова падали ниц. Бэзил высказал вождю Калуа свои возражения против этого, но кошечки так и не перестали падать и подниматься.

На четвёртый день мы откопали какое-то каменное строение. Бэзил перевёл нам надпись на фасаде:

Крыша здания оставалась под слоем застывшей вулканической лавы. Мы отгребали камни, а матросы увозили их на тачках в сторону. Наконец мы расчистили главный зал. Галерею для зрите-лей поддерживали колонны. Снизу располагались мраморные скамьи и возвышение. Казалось, вот-вот войдут судьи!

Мы раскопали много других зданий: театр, храмы, стадион, библиотеку. Здание театра представляло собой амфитеатр: высеченные в камне сиденья для зрителей, а сцена – внизу. Город был выстроен вокруг большой площади со статуей Элотаны в центре.

В одной из палаток Бэзил устроил склад, где тщательно классифицировал произведения искусства и снабжал их соответствующими бирками. А матросы грузили эти артефакты в лодки и для сохранности увозили их на «Розетту».

Дворец Элиода, построенный в классическом стиле, был прекрасен. Имя гениального архитектора-мыши было высечено на краеугольном камне – Судипал Сирром.

Во дворце было огромное количество изумительных творений искусства, которых хватило бы для дюжины музеев: вазы, статуэтки, золотые кубки, кресла из серебра и золота, алебастровые чаши, нефритовые орнаменты и великолепная скульптура.

Были там и бани с ваннами и дренажной системой, которые вполне одобрили бы даже современные мыши-инженеры.

Настенная живопись осталась как новенькая, краски со временем не поблёкли и казались живыми на светло-жёлтом фоне.

В одном из залов мы обнаружили величественный золотой трон, который поразил нас. На стене была картина с изображением кошечек, которые торжественной процессией несут короля Элиода и его супругу на бамбуковых носилках, украшенных цветочными гирляндами. На другой стене была картина с изображением парада перед спортивными состязаниями мышей и кошечек. Третья картина изображала сцену суда – мышь-судья разбирает дело, а кошечки слушают на галерее.

На четвёртой стене была картина с изображением королевского пира. За длинным столом сидели король Элиод с королевой Наирдой, а также гости. По правую руку от короля сидел красавец, по-видимому принц-поэт Семлох, который покинул Эвфорию ещё совсем юным. Кошечки же обслуживали пирующих, поднося им полные блюда с крупно нарезанным сыром.

Вождь Калуа указал нам на сходство внешности Бэзила и принца Семлоха. Мы тоже были пораже-ны: оба высокие, стройные, орлиный профиль, глубоко посаженные острые глаза.

Калуа приблизился к Бэзилу и несколько минут почтительно говорил с ним. Мы, разумеется, ничего не поняли, но Бэзил понял всё.

Кивнув вождю, он повернулся к нам.

– У нас новости! – воскликнул он. – Пойдёмте все за вождём. Он отведёт нас в пещеру на вершине холма. И там, друзья мои, я надеюсь сделать важнейшее археологическое открытие, которое пора-зит всех учёных и знатоков мира мышей, – письмена Семлоха!

Холм, в котором находились пещеры кошечек, был на другом конце острова. Мы добирались до него около получаса по вьющейся тропе.

Кошечки стали выглядывать из своих жилищ, чтобы посмотреть, кто пришёл, но, едва увидев Бэзила, они, как обычно, закрывали глаза, падали ниц и лежали так до тех пор, пока тот не проходил дальше. Они по-прежнему пребывали в убеждении, что Бэзил и есть их столь долго ожидаемый король.

Пещера вождя находилась на самой вершине холма. Следуя за вождём, мы вошли внутрь и помогли ему отодвинуть большой камень у дальней стены. Через открывшийся проход мы вошли в пещеру меньшего размера. На полу стояла огромная, с нас ростом, ваза. Я держал фонарь, покуда Бэзил читал письмена, начерченные на ней.

– Невероятно! – воскликнул он. – Письме-на на этой вазе повествуют о странствиях короля Элиода с тех пор, как он покинул родину. Калуа читать не умеет и говорит, что эта ваза стояла здесь всегда, даже во времена его деда. Но он разрешает нам вынести её.

Расширив проход, мы вынесли тяжёлую вазу наружу. Спустить её с холма оказалось делом непростым, но в конце концов она была доставлена в палатку Бэзила целой и невредимой.

– Прошу меня простить, – сказал Бэзил, – но я хочу поскорее перевести эти письмена.

Их нужно поместить под стекло, чтобы они не разрушились. И этим деликатным делом я предпочитаю заняться в одиночестве. И вообще, было бы неплохо, если бы Янг Ричард сделал карту острова.

С этими словами Бэзил исчез в своей палатке.

Мы наблюдали за тем, как Ричард рисует большую карту острова со всеми его заливами, пляжами, озёрами, вулканом и прочими географическими подробностями. Затем мы обсудили, как бы всё это назвать, и немало при этом повеселились.

– В Новой Зеландии есть одно такое место, – сказал наш австралиец Тиллари Куинн, – которое племя маори называет ТАУМАТАВХАКАТАНГИХАНГАКОАВАВОТАМАТЕАПОКАИВХЕНУАКИТАНАТАХУ. Пятьдесят семь букв! Наверное, это самое длинное географическое название в мире!

– Ошибаетесь! – воскликнул лорд Адриан. – В Уэльсе есть одна миленькая деревушка. Она называется ЛЛАНФАИРПВЛЛГВИНГИЛЛГОГЕРИКХВИРНДРДБВЛЛЛЛАНДИСИЛИАГОГОГАК.

Некоторое время мы хохотали.

– А вот в Канаде есть город, который называется Угол Панкидудля, – заметил доктор Вулф.

– А в Австралии ВАГГА-ВАГГА! – сказал Тиллари.

– А в Америке ВАЛЛА-ВАЛЛА! – сказал Ричард.

– А как же наши названия? – спросил я. – Я предлагаю ЗАЛИВ БЭЗИЛА, СТАРРЕТТИ-СТРИТ, АДРИАН-АВЕНЮ. Давайте проголосуем!

Мы написали наши названия, а когда голоса были подсчитаны, Ричард нанёс победившие названия на карту острова.

Удивительное дело, но победило только одно длинное название. А остальные… Да посмотрите сами!

Я привожу эту карту целиком. Странная карта, не правда ли?

Глядя на эту карту, мы надорвали животики от смеха.

– Мыши есть мыши! – воскликнул Шербу.

Однако вскоре наше веселье как ветром сдуло. Из палатки вышел Бэзил и стал взволнованно говорить:

– Я прочёл начало и конец. Семлох был не только большим поэтом, но также историком и философом. Начало повествует о том, как по-королевски приняли эвфорийцев дальневосточные мыши. Затем о том, как корабль шёл домой с трюмом, полным драгоценными пряностями и экзотическими сырами. Затем описывается страшный шторм, который выбросил корабль на остров Катаарх. Кошечки приняли мышей вполне дружелюбно. До появления Элиода кошечки никогда не видели мышей. И все вместе жили вполне счастливо.

Бэзил сделал паузу, на глазах у него выступили слёзы.

– А в конце написана длинная эпическая поэма. Только образованная лондонская мышь способна по достоинству оценить поэтический талант Семлоха. Простите мне мой неумелый перевод, но я прочту вам заключительные строки. Это последнее, что Семлох написал в своей жизни:

Я задумался над печальным концом Элиода – все эвфорийские мыши пали жертвой вулкана. Но долго думать мне не пришлось – раздался страшный грохот, и земля под ногами задрожала!

– Вулкан проснулся! – крикнул Бэзил.

В ужасе мы смотрели на вулкан. От его вершины в небо поднималась тонкая струя дыма. Грохот прекратился, и всё затихло.

– Нет повода для паники! – успокоил нас Бэзил. – Из всего того, что я читал об извержениях вулканов, следует, что это всего-навсего началь-ная стадия. Так что у нас вполне достаточно времени, чтобы самим переместиться в безопасное место на нашей шхуне и перевезти туда всё наше хозяйство. Самые ценные находки уже на борту, кроме вазы с письменами. Я немедленно прикажу матросам перевезти вазу, а заодно пригнать к берегу все спасательные шлюпки – они нам пона-добятся.

В молчании мы принялись складывать палатки и паковать наше снаряжение. Пока мы грузили шлюпки, вулкан время от времени грохотал, но присутствие Бэзила успокаивало нас. Он уже не раз выручал нас в опасных ситуациях.

Шлюпки сновали от берега на шхуну и обратно, и в конечном итоге мы благополучно перевезли всё, что надо. Все наши сели в шлюпку, на берегу оставались только Бэзил и я.

– Минут через десять за нами прибудут матросы, – сказал он и нахмурился. – Господи! А где же кошечки? Я совсем о них забыл!

Мы посмотрели на вулкан. Кошечки во главе с Калуа поднимались вверх по склону.

– Это же верная гибель! – воскликнул Бэзил и, громко выкрикивая имя вождя, побежал прямо к вулкану.

Небо потемнело. Над вулканом, закрывая солнце, нависла огромная чёрная туча пепла.

Калуа подошёл к нам. Они с Бэзилом говорили по-эвфорийски, но потом Бэзил рассказал мне, о чём они говорили. Для моих читателей я привожу этот разговор по-английски.

– Бог Дымящейся Горы сердится! – сказал Калуа. – Он требует жертву! Десятеро из нас должны прыгнуть в жерло вулкана! Только так мы спасём наш прекрасный остров. Прощайте!

И вождь убежал обратно, чтобы вновь возглавить восхождение кошечек на вулкан.

– Сейчас или никогда! – воскликнул Бэзил. – Они хотели короля, и они его получат! Короля, который солжёт им и спасёт их жизни!

Он рванул с места и обогнал кошечек. Те тут же попадали ниц, прикрывая лапами глаза.

– Я ваш король! Внимайте моим словам! – крикнул Бэзил. – Прошлой ночью Бог Дымящейся Горы явился мне во сне и сказал: «Я не желаю больше жертвоприношений! Увези кошечек на своём корабле, ибо завтра я уничтожу этот остров!»

– Я не знал о твоём сне! – сказал дрожащий Калуа.

– Слушайся короля! – строго сказал Бэзил. – Все кошечки должны идти на берег. И скажи им, что отныне всем им разрешается смотреть в глаза короля.

Мы успели вовремя, потому что пошёл сильный ливень, грянул гром и засверкали молнии!

Мы с Бэзилом, а также три десятка кошечек погрузились в шлюпку и вскоре прибыли на «Розетту».

Капитан Блэк не стал медлить, тут же снялся с якоря и отправился в бушующее море. И лишь после того, как мы оказались в более спокойных водах, мы снова посмотрели на вулкан.

Это была впечатляющая демонстрация чудовищной огненной силы вулкана! Небо то и дело разрезали сверкающие молнии. Из жерла вулкана извергались фонтаны искр – красные, жёлтые, оранжевые! – озаряя всё небо.

Стоял оглушительный грохот, словно тысячи пушек стреляли одновременно!

По склонам вулкана стекали реки расплавленной лавы в целую милю шириной. Ливень не прекращался, лава смешивалась с грязью. Остров заливала кипящая огненная масса.

– Катаарх погиб! – воскликнул Бэзил, и он был прав.

Лава затопила всё, даже холм. Когда раскалённая лава достигла моря, поднялись облака шипящего пара. Но море вышло победителем в этой схватке, ибо лава исчезла в морской пучине.

В конце концов «Розетта» достигла Бенджистанского залива. В гавани её встречали тысячи мышей.

Тем же вечером премьер-министр устроил банкет, на котором произнёс торжественную речь в честь Бэзила. Тот был удостоен высшего ордена страны и звания почётного гражданина Бенджистана.

Выступил и генерал Гармиз. Он сказал, что теперь у Бенджистана самая боеспособная армия в мире и королевство никогда не станет жертвой разбойников вроде Ратигана.

Последним выступил махараджа. Он заявил, что поскольку его королевство является ближайшим к Катаарху, то все археологические ценности по праву принадлежат Бенджистану. А кроме того, именно Бенджистан снарядил экспедицию и предоставил шхуну «Розетта».

– Бэзил! – сказал он в конце своей речи. – Тем не менее половина этих ценностей отправится в столь дорогой вашему сердцу британский музей Мышеполитен. А остальные ценности я частично продам в музеи других стран, потому что мои подданные страдают от бедности. Я снесу трущобы, построю новые дома, школы и библиотеки, а также проложу хорошие дороги. Величайшие произведения искусства эпохи Элиода мы поместим в свои музеи. А когда к нам съедутся учёные мыши со всего мира, чтобы изучать наши экспонаты, Бенджистан превратится в мировой центр науки и искусства.

Бэзил встал и пожал лапу махарадже.

– Благодарю вас за этот щедрый жест! – сказал он. – Но я прошу вас ещё об одной милости. Что будет с кошечками? Я, конечно, могу увезти их в Лондон, где наши мыши повалят валом, чтобы посмотреть на такую диковинку. Но кошечкам там будет плохо, как животным в зоопарке, выставленным напоказ. Кроме того, они привыкли к тропическому климату и у нас могут заболеть. Быть может, вы…

– Больше ни слова, Бэзил! – остановил его махараджа и улыбнулся. – Среди моих владений есть большой парк. Я обнесу его изгородью, причём не только по сторонам, но и закрою сверху, чтобы большие животные не могли повредить кошечкам.

Вот так и была решена их судьба, ко всеобщему удовольствию!

Потом мы получили от махараджи вести о том, что кошечкам у него живётся очень хорошо. И что они даже попросили учителя, чтобы тот научил их читать и писать.

Ну а мы вернулись в Лондон, где нас ожидали всевозможные почести и приятные вещи: награ-ды, научные конференции и банкеты. Центром всей этой шумихи был Бэзил, которого в итоге избрали президентом Мышиной археологической академии.

По дороге домой с банкета в академии Бэзил вдруг воскликнул:

– Доусон! Как же я не подумал об этом раньше! Кошки! Кошки!

– Кошечки? – спросил я.

– Да нет же! Британские кошки!

Как я ни допытывался, больше Бэзил ничего не объяснил. Однако вскоре он объявил о десятидневном перемирии!

Бэзил задался вопросом: кого, помимо мышей, могут заинтересовать кошечки? Ответ ясен как день!

Через голубя Сирила Бэзил связался с ведущими британскими учёными мира кошек и предложил им прослушать цикл своих лекций.

Тема лекций: «Мыши некогда правили кошечками».

Место проведения: Скалохендж, древние развалины города мышей, раскопками которых Бэзил занимался лично.

Условия: в течение десяти дней, пока читаются лекции, британские кошки не ловят, не убивают и не едят британских мышей.

Кошки приняли эти условия, и десятидневное перемирие началось! Такого не было никогда в жизни!

В отношениях кошек и мышей царили мир и добрая воля – взаимные улыбки, приветствия, дружеские беседы! Прекрасные ощущения!

Лекции Бэзила имели огромный успех. Как бы то ни было, мы с лордом Адрианом несколько побаивались, после того как кошки сгрудились вокруг Бэзила, поздравляя его с окончанием цикла блестящих лекций. Но опасались мы напрасно.

Тем более что Бэзил выбрал Скалохендж не просто так – он знал это место до мельчайших деталей. Там было много мест, где можно было быстро спрятаться. Кроме того, мышам была прочитана лекция о безопасности с демонстрацией подробного плана мгновенной эвакуации.

– Я испытала истинное наслаждение от ваших лекций и от перемирия тоже! – сказала Бэзилу Китти Милкингтон, кошка-биолог. – Не планируется ли новое перемирие в ближайшее время?

– Надеюсь, ждать недолго! – заявил сэр Томас Кэтсворт.

– Совершенно с вами согласен, – сказал Бэзил. – Однако очередное моё дело заставляет меня покинуть Англию и отправиться в Мексику.

– Желаем удачи! – сказали кошки и удалились.

– Почему вы ничего не сказали мне о Мексике? – возмутился я.

– Дорогой доктор, это совсем другая история! – с улыбкой ответил мне Бэзил с Бейкер-стрит.