Кэролайн

Последние два часа я следила за ним из-за занавесок в гостиной. Я понимала, что в конце концов кто-то переедет в дом дяди Джея. Вообще-то, на самом деле он не был моим дядей Джеем, но я его так называла. Черт, я скучаю по нему.

Мое внимание привлекает какое-то движение снаружи, и я удостоверяюсь, что нахожусь вдалеке, шторы едва приоткрыты, но щель достаточно широкая, чтобы я могла выглянуть и увидеть его. Мне кажется, словно я шпионю за кем-то, но любой, кто увидит этого человека, поймет. Он невероятно красив. На нем джинсы, которые облегают его крепкие мускулистые бедра. Черная майка обтягивает крепкие грудные мышцы. Его каштановые волосы коротко подстрижены, хотя мне кажется, что обычно он носит их короче, потому что постоянно убирает их с лица. Да, я открыто слежу за новым соседом.

Весь день я наблюдала, как он помогал грузчикам переносить мебель, то и дело сгибая руки и обливаясь потом от техасской жары. Когда он взглянул в сторону моего дома, я отпрыгнула назад. Быстро подойдя к другому проему, я выглядываю из него, и, конечно же, он смотрит в сторону окна, у которого я только что стояла. С такого расстояния, я точно не уверена, его глаза кажутся голубыми. Тот факт, что я не могу точно утверждать, заставляет меня еще сильнее прижаться к окну, желая приблизиться к нему.

Не сводя с него глаз, я едва замечаю машину, которая въезжает на его подъездную дорожку. Мои глаза прикованы к нему, как только он оборачивается. Симпатичная миниатюрная блондинка выходит со стороны водителя, и я слежу, как она подбегает к нему, и он ловит ее, раскачивая.

Я резко отскакиваю от окна. Конечно, он женат.

Я борюсь с искушением снова повернуться к окну и посмотреть на их воссоединение. У меня было достаточно боли за последние несколько месяцев, и нет смысла ее усугублять.

Я скорблю с тех пор, как умер Джей. Снова и снова он твердил мне, что прожил хорошую жизнь, и я верила этому. Ему было под семьдесят. Но от этого не легче. Он был хорошим человеком, самым лучшим человеком, которого я когда-либо знала. И я скучаю по нему. Только после его смерти я узнала, что он оставил мне этот дом и небольшое состояние. Когда-то это был его гостевой дом, и я арендовала его, кажется, целую вечность назад. А теперь он мой.

Тот факт, что его дом пустовал последние несколько месяцев, меня не беспокоил. Я не была готова к тому, что сюда переедет кто-то новый. Но как только я увидела нового соседа, во мне что-то пробудилось. Конечно, это было влечение, но в нем было нечто еще, что-то умиротворяющее.

Знаю, это безумие, и, возможно, я вкладываю в новичка все свои чувства защищенности из-за Джея. Я провела уйму времени там. Особенно когда надвигается сезон торнадо. Джей знал, что, когда разразится гроза, я окажусь у его входной двери. В конце концов он научился справляться с моим диким страхом перед штормами. Он открывал дверь и вел меня в подвал, где уже были приготовлены чай и печенье. Мы разговаривали так часами, и он всегда отвлекал меня от того, что назревало снаружи.

Не в силах удержаться, я снова смотрю в окно, и теперь женщина помогает занести внутрь что-то похожее на продукты. Она смотрит в мою сторону и видит меня, придерживая сумку в одной руке и махая мне другой. Я поднимаю руку и машу ей.

Я наблюдаю, как она и мужчина проходят мимо, улыбаясь друг другу, и отступаю назад. Что ж, пока я не буду ничего писать. Иду на кухню, чтобы приготовить печенье, дабы поприветствовать новых соседей.

Потребовалось несколько месяцев, но в конце концов я это сделала. Мне до сих пор не удается избавиться от ощущения, что уже слишком поздно. Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы с Джеем виделись в последний раз. Он был моим наставником. Он научил меня всему, что мне известно об акциях и торговле. Мне больше никогда в жизни не придется работать, если я не захочу. Я устроена в жизни… и мне не с кем ее разделить. Когда Джей рассказал мне все о фондовом рынке, он пытался обучить меня жизни. Однако я пренебрегла этими уроками. Больше всего на свете я была сосредоточена на зарабатывании денег. Он снова и снова пытался предостеречь меня, что мне нужно притормозить и нужна жизнь вне работы. Но я пропустила его слова мимо ушей. Мы снова и снова разговаривали, но чем больше он давил на меня, уговаривая взять отгул, тем меньше времени я уделяла ему. Спустя несколько недель после его смерти я узнала, что он умер. А узнала я обо всем через его письмо, присланное адвокатом.

Он был хорошим парнем. Самый лучший из всех, кого я когда-либо знала. Я буду скучать по нему, это точно.

Он подарил мне свой дом с одним обязательством. Он пообещал мне, что если я просто возьму отпуск на несколько месяцев и останусь в его доме, я пойму, о чем он говорит. Это открыло бы мне совершенно новый взгляд на жизнь — его слова, а не мои.

Я сопротивлялась. Мне показалось это нелепым. Но после долгих раздумий я поняла, что обязана это сделать. Мое чувство вины не позволяло сказать "нет". И вот я здесь. Взяла и переехала из Нью-Йорка в свой родной маленький городишко в Техасе. У Джея огромный дом в конце длинной дороги. На этой улице всего два дома. Похоже, что соседний — это гостевой домик Джея; они очень похожи, за исключением того, что второй значительно меньше. Однако из письма я убедилась, что этот дом стоит отдельно.

Я невольно задумываюсь о женщине по соседству. В письме Джей просил меня быть милой с ней, словно должен был сказать мне, как вести себя правильно в общении с женщиной. Все это заставляет меня задуматься, встречался ли он с кем-то или нет. Я не сводила глаз с дома, но кроме едва заметного шевеления штор пока никого не видела.

Грузчик входит с коробкой с надписью "Офис", и я указываю ему на соседнюю комнату. Он быстро возвращается.

— Нам лучше поспешить. Надвигается буря.

Я следую за ним на улицу, и уже чувствуется перемены в атмосфере.

— Я даже не знала, что будет дождь.

Я рада, что Пенни не задержалась надолго. Она завезла кое-какие продукты, принесла несколько коробок, и затем ей пришлось вернуться домой к своему мужу и моим племянникам.

Мужчина оборачивается и усмехается.

— Вот тебе и Техас. Впрочем, это может быть глупо. Но может быть, вам понадобится немного свечей и фонариков.

Только он это произносит, с неба начинает лить дождь, и мы спешим занести несколько последних коробок. Ветер дует во всех направлениях вокруг нас, и мы сопротивляемся ему, чтобы втащить последние коробки.

Единственное, чего не было в письме Джея, так это небольшого напоминания о погоде в Техасе. Пусть я родилась и выросла всего в двадцати милях отсюда, но это было целую вечность назад. Как я могла забыть о непредсказуемой погоде в Техасе?

Кэролайн

С печеньем покончено, и все готово оправиться в герметичную пластиковую посуду. Но эта буря возникла из ниоткуда. Я понимала, что этот сезон будет трудным, поскольку у меня не будет Джея, к которому можно было бы бежать. Но не была готова к этому столь скоро. Мне казалось, что у меня есть еще несколько недель, чтобы морально подготовиться.

Печенье на кофейном столике лежит передо мной, но я не могу отнести его сейчас. Только не так. Помимо колоссального количества дождя, через который мне придется пробежать, я не хочу, чтоб первым впечатлением моего соседа обо мне было то, будто я какая-то сумасшедшая леди, боящаяся штормов. А это почти правда. Я не понимаю в чем дело, но боюсь бурь. Я справлялась с этим в течение многих лет, но именно Джей помог мне продвинуться дальше. По крайней мере, теперь я не прячусь в шкафах, хотя мысль сделать это прямо сейчас почти не поддается сопротивлению. Блин, на что бы я только не согласилась ради подвала прямо сейчас.

Радио, которое я включила, не работает, и я слышу лишь отдельные слова. Поэтому нажимаю на кнопки, поворачивая радио в разные стороны, слегка сдвигаю, пока звук не становится чистым. Из динамиков раздается громкий гудок, за которым следует голос. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Всем в укрытие. В Бомонте появилось предупреждение о торнадо. Повторяю. Всем в укрытие…

Я замираю от этих слов. Точно понимаю, о чем они говорят, и знаю, что оповещение означает, что торнадо был замечен. Я беру свой дождевик и натягиваю его, хватая коробку с печеньем, пока иду к двери. Нравится им это или нет, но мои новые соседи вот-вот увидят мое сумасшествие, ибо я никак не могу оставаться в этом доме одна.

Я затягиваю куртку потуже и бегу через двор. На полпути в небо ударяет молния, и я подпрыгиваю. Прижимая пластиковую коробку к груди, бегу так быстро, как только позволяют мои короткие ноги.

Когда я добираюсь до крыльца, то едва не распахиваю дверь и захожу внутрь, но в последнюю минуту вспоминаю, что у меня больше нет на это права.

Я нажимаю на дверной звонок, один раз, затем второй раз для пущей достоверности. Я уже собираюсь надавить на него снова, когда дверь распахивается, и на пороге стоит мужчина с удивленным выражением лица.

Первое, о чем я думаю, когда слышу звонок в дверь, это то, что грузчики что-то забыли. Но когда открываю дверь и вижу стоящую на пороге женщину, я испытываю шок. Что она здесь делает? Она совсем миниатюрная, закутанная в куртку, держащая перед собой пластиковую коробку из-под еды.

Она поднимает голову, капюшон куртки падает назад, обнажая ее каштановые волосы и устремленные на меня глаза. Я ахаю от ясной голубизны ее глаз и страха, который вижу в них. Я делаю шаг к ней.

— Ты в порядке?

Ее лицо бледное, почти как белая простыня, а тело дрожит. Я едва дотягиваюсь до нее, но тут с неба доносится громкий раскат грома, и она подскакивает ко мне, толкая в дом, подальше от бурной погоды снаружи.

Я закрываю дверь и хватаю ее за плечи, пытаясь удержать, и ощущаю, как ее большие груди прижимаются к моему животу, а ее тело дрожит подо мной. Я тянусь за ее курткой.

— Ну-ка, снимай мокрую куртку.

Она поворачивается ко мне спиной, так чтобы я мог снять ее с нее и повесить на крючок рядом с дверью.

Когда я снова поворачиваюсь к ней, она еще смотрит на меня, и я теряюсь. Она чертовски голубая мечта, ставшая реальностью. Чувство, которое разгорается внутри меня, не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал раньше. Я хочу защитить ее и заявить на нее права. Я желаю заключить ее в свои объятия и положить конец тому, что вызвало это выражение на ее лице. Я не хочу, чтобы она волновалась или чего-то боялась. Мое сердце начинает бешено колотиться, глядя на нее. Она крошечная по сравнению со мной, но уже сейчас могу сказать, что мы идеально подходим друг другу. Гремит гром, и она вздрагивает, прижимаясь ко мне. Девушка прилегает ко мне так, словно мы созданы друг для друга.

Все эти чувства слишком глубоки для меня, и прежде чем она почувствует мою твердеющую выпуклость, я высвобождаю ее из своих объятий и грубо спрашиваю:

— Что ты делала на улице в таком виде?

Она подскакивает от внезапного звука моего голоса.

— Э-э, я принесла вам и вашей жене печенье, поприветствовать вас.

Я беру контейнер из ее рук и кладу на столик у входа.

— Во время гребаного торнадо?

Я понимаю, что не должен ругаться на нее, но мысль о том, что с ней могло произойти, переполняет меня, и мне не хочется думать о том, почему меня так это расстраивает. Одного вида ее соблазнительного тела достаточно, чтобы я растерялся. Ее соски напряглись, упираясь в белую футболку. Пусть на ней и была куртка, только она полностью промокла, и одежда прилипла к ней, демонстрируя каждый изгиб ее тела.

— Подождите, жена? Я не женат, — говорю я ей. — Позволь принести полотенце.

Я иду за полотенцем, и когда возвращаюсь, она крепко обхватила себя руками и смотрит в окно.

Я накидываю полотенце ей на плечи и не могу удержаться, чтобы не протереть ее влажную кожу. Она начинает вытираться и благодарит меня.

— Э-э, значит, ваша жена…?

Я трясу головой.

— Я не женат.

Она наклоняет набок голову.

— Простите, женщина, которую я увидела раньше.…

Я улыбаюсь, размышляя, не ревнует ли она меня. Интересно, чувствует ли она то же, что и я.

— Это была моя сестра.

Когда раздается еще один раскат грома, она вздрагивает. Она напугана, и я подхожу, заключая ее в объятия. Она идеально подходит мне, но у меня нет времени думать об этом.

Ее мягкий голос спрашивает меня:

— Мы не могли бы спуститься в подвал?

Кэролайн

Если он еще не считает меня сумасшедшей, то теперь, я уверена, сочтет. Кто появляется в чужом доме, где вы только что познакомились, и просит спуститься в подвал? Верно. Эта чокнутая девчонка так и поступает.

— Э-э, послушай, Джей, который раньше жил здесь…

Он останавливает меня.

— Джей… ты знаешь Джея?

Я невольно закатываю глаза.

— В смысле, мы были соседями. Более того, мы были друзьями. Во всяком случае, когда начинался такой шторм, он пускал меня к себе, и мы тусовались в подвале и ждали, пока буря пройдет. Я не хотела мешать вам и вашей жене, — он пытается снова прервать меня, но я поднимаю руку, — я знаю, что вы не женаты. Я не планировала вмешиваться, но у меня настоящая боязнь штормов. Простите.

Я пытаюсь сдержать дрожь в голосе, но не могу.

Он ничего не говорит, и я понимаю, что выставила себя дурой. Почему я решила, что могу просто появиться здесь? Я собираюсь уйти, мое лицо горит, и я указываю на печенье:

— Э-э, возможно, мне стоит просто уйти. Печенье для вас.

Я разворачиваюсь, чтобы выйти, но не успеваю уйти далеко. Мужчина кладет руку мне на плечо.

— Давай пойдем в подвал.

Сосед ведет меня вниз по лестнице в подвал, где в углу стоит мое кресло, а рядом с ним тот же шкаф. Все еще здесь. И я немного нервничаю, когда подхожу к креслу и провожу рукой по бархатному коричневому материалу. Скорее всего, это был самый старый предмет мебели в доме Джея, но мне он нравился. Друг принес сюда самые разные стулья, желая найти мне что-нибудь поудобнее и лучшего качества, но вот это всегда было моим любимым. Это напомнило мне о нем. Может быть, немного старое, но крепкое и надежное.

— Он приберег кресло, — удивленно говорю я мужчине.

Сосед пододвигает барный стул и садится на него.

— Да, это и шкаф рядом с ним были единственным предметом мебели, который Джей оставил здесь.

Я знаю, что так не должно быть, но это так. И тут до меня дошло: даже после того, как он умер, Джей заботится обо мне. Я провожу рукой по груди прямо над сердцем.

— Давай, садись, — говорит он мне, указывая на кресло.

Но я качаю головой.

— Нет, это было бы неправильно. Я могу взять табурет.

Но он не сдается.

— Я настаиваю. Садись же.

Я сбрасываю туфли и сажусь, поджав под себя ноги. Я смотрю на мужчину, он наблюдает за мной, следит за каждым моим движением.

— Что ж, мне очень жаль, и меня, кстати, зовут Кэролайн.

Он кивает головой.

— Кэролайн, а я Клэй.

У меня отвисла челюсть.

— Друг Джея, Клэй? Ты и есть тот самый Клэй?

Он смотрит на меня с едва заметной улыбкой, но я замечаю, что его переполняет чувство вины.

— Да, он был моим лучшим другом, моим наставником, но на самом деле я не был хорошим другом… Меня не было рядом, когда он нуждался во мне.

Поначалу мне много раз не импонировал Клэй. Просто слушая, как Джей говорит о нем, я знала, как сильно он скучал по нему, и хотела, чтобы тот пришел навестить друга. Но Джей всегда понимал. Он знал, что Клэй не придет… не раньше, чем будет готов.

Я улыбаюсь, вспоминая все наши разговоры о Клэе. Сейчас мне кажется, что я уже знаю его. Конечно, Джей никогда не упоминал, что он красавец.

— Джей рассказывал о тебе. Много. Он любил тебя и не хотел бы, чтобы ты увидел его таким. Он всегда говорил мне, что ты придешь, когда будешь готов.

Мне хотелось, чтобы мои слова успокоили его, но вместо этого сосед нахмурился еще сильнее. Я собралась спросить его об этом, но вместо этого он интересуется:

— А я ничего не знаю о тебе.

Я хихикаю, причем громко и фальшиво. Ненавижу говорить о себе.

— Э-э, я писатель. Пишу детективные романы.

Он наклонил голову и улыбнулся мне:

— Серьезно?

Я снова засмеялась, но на этот раз по другой причине.

— Что? Разве я не похожа на писательницу?

— На самом деле, это заметно. Но я бы предположил, что ты пишешь романы или что-то в этом роде.

И улыбнулся мне.

Все, что мне казалось успокаивающим снаружи, становилось все хуже и хуже. За небольшим окном разгоралось вечернее небо, и я видела как листья кружили на ветру. Меня снова пробирает дрожь, и я ничего не могу с собой поделать. Крепче обхватываю себя руками.

Он замечает это и встает с табурета.

— Прости, Кэролайн. Я и не подумал. Ты замерзла. Давай я принесу тебе какую-нибудь одежду, чтобы переодеться.

Он делает всего несколько шагов, и комнату наполняет раскат грома, затем свет начинает мигать, а затем и полностью гаснет. Я вскакиваю с места и, едва не повалив мужчину на землю, налетаю на него и хватаю за руку.

— Нет, пожалуйста, не оставляй меня, — умоляю я его.

Он разворачивается и обнимает меня за плечи.

— Эй, все нормально. Все в порядке, — успокаивает меня сосед, притягивая к себе. У него твердое и горячее тело, и я вжимаюсь в его тепло.

Я с трудом различаю очертания его лица. В комнате кромешная тьма, но я все равно прижимаюсь ближе. Знаю, он успокаивает меня приглушенным голосом, но не осознает, какой ужас наводит на меня шторм.

Ураган приближается, и, похоже, становится все хуже. Я понимаю, что должна быть смущена, но это не так. Я прячусь в его объятиях, пока не прижимаюсь к нему.

Его руки перебирают мои волосы, обхватывая затылок. Он наклоняет мою голову назад, чтобы я посмотрела на него, но я едва могу разглядеть его лицо.

— Давай поднимемся наверх, найдем тебе какую-нибудь одежду, чтобы переодеться, и поищем фонарики.

Он говорит это так спокойно, как будто просит меня пойти в парк, а не в страшную бурю.

В темноте я дотрагиваюсь до него, пока не нахожу его руку и не обвиваю ее своей. Я тащу его к шкафу возле кресла и протягиваю руку, зная, что найду именно то, что ищу.

Я достаю два фонарика и вкладываю один ему в руку.

Он забирает его, нажимает на кнопку и освещает комнату.

— Ну, хм, я не помню, чтобы Джей был таким организованным.

Я качаю головой.

— Он не был. Он делал это для меня. Если я приходила к нему, у него всегда были наготове фонарики, чай и печенье. Он все устроил здесь, внизу. Мы провели здесь много ночей и дней, разговаривая во время ураганов.

Мне хочется избавиться от ностальгии в голосе, но не могу. Даже сейчас, несколько месяцев спустя, я все еще не могу осознать, что его нет.

Дрожь усиливается, и мне следовало переодеться в шорты и футболку, прежде чем идти сюда.

Клэй снова тянется ко мне, и я стараюсь не думать об этом слишком много.

Клэй

Не могу перестать прикасаться к ней. С того момента, как увидел ее, я понял, что хочу эту девушку. Ее типаж не в моем вкусе, но, клянусь, не знаю, встречал ли я когда-нибудь такую, как она. При этом у нее есть определенно немалые выпуклости, а когда я кладу руки ей на бедра и крепче прижимаю ее к себе, кажется, будто женские изгибы идеально подходят моим рукам. Она младше, возможно, даже слишком юна для моих сорока лет, но в данный момент мне все равно. Ее округлое тело прижимается ко мне, и мне кажется, между нами не поместится и клочка бумаги.

Я пытаюсь прижаться к ней, отдавая свое тепло, но когда ее зубы начинают стучать, понимаю, что должен что-то сделать. Я слегка отстраняюсь, пытаясь разглядеть ее лицо в тусклом свете, и вижу, что ее зрачки расширены. Обнимаю Кэролайн за плечи, слегка отодвигаюсь, и стон срывается с ее губ прямо перед тем, как девушка закусывает нижнюю губу. Может, ей и не хочется, чтобы я все знал, но я нужен моей новой соседке.

Когда ее снова начинает трясти, я, наконец, освобождаю ее.

— Ты замерзнешь или заболеешь. Тебе нужно снять мокрую одежду.

Она кивает головой и смотрит на шкафчик рядом с креслом.

— Держу пари, Джей оставил там мое одеяло.

Я подхожу к шкафу, выдвигаю нижние ящики и, действительно, вижу фиолетовое одеяло.

— Да, ты права. Оно здесь.

Я вытаскиваю его и поворачиваюсь к ней.

— Черт.

Слова слетаю с моих губ прежде, чем я успеваю их сдержать. Пока я искал одеяло, она начала снимать мокрую одежду. На ней нет ничего, кроме белого лифчика и трусиков. Она прижимает мокрую рубашку к животу, пытаясь прикрыть от меня свое аппетитное тело. Неужели она не понимает, что ее тело — совершенство?

Если бы я не видел, как она дрожит, то не пожалел бы времени, чтобы показать ей это прямо сейчас. Я подхожу к ней, твердый член в моих джинсах становится больше с каждым шагом. Она поднимает голову и смотрит прямо на меня. И когда за окном раздается раскат грома и сверкает молния, девушка даже не моргает.

Я укутываю ее в одеяло, скрывая тело от посторонних глаз, но я, черт возьми, все запомнил.

Затем поднимаю ее, прикрываю полностью, и подхожу к креслу, усаживаясь так, чтобы она сидела у меня на коленях.

Сначала она сопротивляется.

— Клэй, нет, я слишком большая…

Но я не даю ей закончить. Схватив ее за волосы на затылке, осторожно откидываю их назад. Ее глаза широко раскрыты. Я собирался сказать ей, чтобы она не говорила о себе таким образом, сказать ей, что она безупречна… но ее взгляд застал меня врасплох.

— Я хочу поцеловать тебя, Кэролайн.

Мой голос резок, настойчив.

Ее глаза расширяются, и она облизывает нижнюю губу. Девушка кивает головой, предоставляя мне то, в чем я нуждаюсь, то, о чем прошу.

Я медленно наклоняюсь, изводя себя, зная, что когда наши губы соприкоснутся, мой мир изменится. Я буду другим. Чувствую это каждой клеточкой своего тела. Наши головы придвигаются ближе друг к другу, и когда, наконец, нас разделяет всего одно дыхание, я прижимаюсь губами к ее губам. Ее рот открывается, принимая все, что я ей предлагаю, без всякого сопротивления. Она захватила меня в плен, я полностью очарован ею. На вкус она как новое начало, как вечность.

Мои руки запутались в ее волосах, и я прижимаю ее к себе. Одеяло, которое я ей дал, греет ее, но я хочу быть тем, кто будет дарить ей тепло.

Словно думая о том же, она откидывает голову назад, хватая ртом воздух. Я снова пытаюсь притянуть ее к себе, но девушка останавливает меня, прижав руку к моей груди. Кэролайн тяжело дышит, губы распухли.

— Обычно я так не делаю… не сплю с мужчинами, которых только что встретила.

— Нам не уснуть, по крайней мере, до утра, — живо говорю я ей. Снаружи все еще бушует гроза, дом то и дело сотрясается от оглушительного раската грома. Но, похоже, это ее не смущает. Ее глаза устремлены на меня, и все остальное, кажется, сейчас не имеет значения.

Она шлепает меня по груди.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Я действительно понимаю, что она имеет в виду. И хотя я мужчина, но это не значит, что я обычно так делаю.

Накрываю ее руку, прижатую к моей груди, желая успокоить.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Я тоже никогда этого не делал, не с кем-то, кого только что встретил. Но, дорогая, Кэролайн, я не могу представить, что тебя у меня не будет. Ты мне нужна.

Она наблюдает за мной, проверяя, искренен ли я. Терпеливо жду. Молчу, но если она скажет "нет", все равно буду ждать. После всех ее объятий, никаких других не будет. Нет, я был честен, когда сказал ей, что она — та, кто мне нужен.

Она ерзает у меня на коленях и собирается встать. Я едва сдерживаюсь, чтобы не остановить ее, но знаю, что если я не тот, кого она хочет, то не могу давить на нее, только прежде, чем она что-то скажет, я знаю, что не сдамся. До тех пор, пока она не станет моей.

Поднявшись, она застывает напротив меня. Моя рука тянется к твердому стояку, и я пытаюсь привыкнуть, боль от того, что член упирается в молнию джинсов, почти невыносима. Ее глаза следуют за моей рукой, и она мимолетно мне улыбается, показывая удивление на своем лице. Неужели она не осознает, насколько сильно заводит меня?

Соседка раскрывает одеяло и роняет его к ногам. Я наклоняюсь вперед, крепко сжимая ладонями колени, с трудом сдерживаясь, чтобы не потянуться к ней.

Кэролайн протягивает руку за спину и расстегивает лифчик. Ничего не могу с собой поделать. Я встаю, возвышаясь над ней.

— Позволь мне? — хрипло спрашиваю я.

Девушка расслабляет хватку на лифчике, и опускает руки. Ее глаза смотрят на меня с таким доверием, и я знаю, что не могу ее подвести.

Кэролайн

Я полагала, что готова к этому, но это не так. От чувственного прикосновения его пальцев к моей обнаженной коже перехватывает дыхание. Мужчина снимает бретельки бюстгальтера с плеч и бросает его на пол. Тыльной стороной ладони проводит по моей руке так, что по коже бегут мурашки.

Клэй приподнимает мой подбородок, и я смотрю на него.

— Дыши, детка.

Мне должно быть стыдно, что ему приходится напоминать мне дышать, но я совсем не смущена. Правда в том, что с тех пор, как я впервые увидела его, он заставил меня замереть от желания.

Я мотаю головой, медленно выдыхая.

Он все еще смотрит на меня, в то время как его пальцы скользят по бокам моего нижнего белья, медленно опуская, пока полностью не снимает их с моих ног. Стоя передо мной на коленях, он смотрит на мою голую киску. Он так долго разглядывает меня, что я начинаю скрещивать руки перед собой, но Клэй останавливает меня.

— Не надо, — наклоняется и целует мой холмик, а его мягкое дыхание щекочет там короткие волоски.

Он разворачивает меня, пока мои ноги не упираются в кресло, и толкает назад, чтобы я опустилась на него.

Я оголена больше, чем когда-либо, из-за мужчины меж моих бедер. Своими большими руками он проводит по моим ногам и крепко сжимает бедра. Клэй подвигается ближе, и мои ноги раздвигаются шире, чтобы вместить его широкие плечи. Меня трясет от удовольствия из-за того, что его руки делают со мной. Как будто он не может насытиться и ласкает каждый кусочек моей обнаженной кожи. Он выпрямляется, и грубая ткань его джинсов царапает обнаженную кожу моих бедер.

Оказавшись лицом к лицу, мужчина целует меня, и его язык проникает внутрь, встречаясь с моим. Он все еще творит чудеса, разминая мягкую плоть моей груди. Сжимает мои твердые соски, перекатывая их между большими и указательными пальцами, и я задыхаюсь, а его поцелуй усиливается.

Мои бедра движутся на кресле, словно у них есть собственное сознание. Его трение между моих ног уже невыносимо, но я знаю, что хочу большего. Мне нужно больше.

Я хватаюсь за его рубашку и тяну вверх через голову. Он легко помогает мне ее снять, но как только дело сделано, мужчина снова начинает неистово целовать меня. Рукой я ласкаю его плечи, а затем спину, и под пальцами ощущаю, как твердые мышцы сокращаются от моих прикосновений. Затем мои руки перемещаются на его грудь, от чего мужчина стонет и откидывает голову назад. Я больше не могу сдерживаться. Опускаюсь пониже и втягиваю в рот его сосок, слегка прикусывая, а в это время мои руки работают над пряжкой его ремня. Руками он обхватывает мою голову, прижимая к своей груди до тех пор, пока я расстегиваю его джинсы и стягиваю трусы, а затем обхватываю ладонью член.

Его пенис такой огромный, смотрю вниз на этого монстра, которого держу в руке. Даже распрямив пальцы я бы не смогла полностью обхватить его.

— Он не поместится у меня внутри, — стону я, когда он пальцами начинает ласкать губки моей киски. Я вся мокрая, максимально возбужденная, сильнее, чем когда-либо в жизни. Чувствую, как он погружает в меня один палец и начат растягивать. Подаюсь бедрами навстречу его руке, поскольку то, что он делал, было так хорошо, но не достаточно. И будет таковым, пока он не заполнит меня.

— Поместится. — Клэй целует меня в губы, а затем отодвигается, чтобы встретиться взглядами. — Мы идеально подойдем друг другу.

Он говорит это так, словно за этими словами кроется что-то большее. Но я не могу пока сконцентрироваться на этом. Не сейчас. Он отстраняется от меня, встает и полностью стягивает с себя джинсы и белье, а затем отшвыривает ногой. Мужчина тянется ко мне, и я с большим желанием тянусь в ответ. Клэй подхватывает меня на руки, сам садится, а я устраиваюсь у него на коленях. Мой взгляд опускается между нашими телами и упирается в его твердый член. Я даже не задумываюсь над этим, а начинаю руками ласкать его от кончика до основания, нежно сжимая. Мужчина откидывает голову назад на спинку кресла, и я опять сжимаю ладонями его член, стискивая и поглаживая, пока он не хватает мои руки, чтобы остановить.

— Хочу оказаться внутри тебя, Кэролайн. Сейчас же. — Он уже начал поднимать меня, располагая над своим пенисом. Я встаю на колени и хватаюсь за Клэя, чтобы облегчить задачу.

Еще раз смотрю на мужчину.

— Я чиста. Только один раз…

Он затряс головой, а его желваки напряглись.

— Не хочу слышать о других мужчинах. С этого момента есть только я. И только я буду меж твоих бедер.

Киваю ему, в моей душе зародилась надежда.

— Я чист, — заверяет меня он, медленно входя в киску.

Знаю, что стоит поговорить о беременности; было бы правильно поднять этот вопрос, но как только он наполняет меня, эта мысль ускользает из моего сознания. Когда мужчина начинает медленно в меня входить, это так хорошо. В теле начинает скручиваться пружина, и я не могу этому противиться. И не хочу.

Звуки единения тел заполняют комнату. Возможно, шторм бушует на улице, но это ничто по сравнению с тем, как колотится сердце в моей груди. Когда его член полностью погружается в киску, пульсируя внутри, я начинаю двигаться. Не могу удержаться. Я медленно приподнимаюсь, затем опять скольжу вниз. Его руки крепко удерживают мои бедра, помогая, приподнимая вверх и опуская вниз. Мужчина смотрит на меня, и от его взгляда наше соитие кажется таким неистовым, что моя киска туго обхватывает его член, и от этого он протяжно стонет.

— Вот черт! — стонет он.

Мои бедра отвечают на каждый его толчок, а когда он опускает руку вниз и его палец прижимается к моему клитору, я выкрикиваю его имя, а мои бедра начинают неистово двигаться. Мужчина свирепо заявляет на меня свои права, и словно животные мы отдаемся этому порыву. Наши тела сплетены, и он кончает, наполняя меня своим семенем.

Я едва могу дышать. Пытаюсь наполнить легкие воздухом, но лишь судорожно хватаю его ртом, лежа сверху на Клэе, пытаясь прийти в себя.

Мужчина руками обвивает меня, и когда я пытаюсь подняться, лишь усиливает хватку. Я лежу и слушаю биение его сердца, которое после галопа медленно переходит на равномерный стук.

Клэй

Кэролайн привстает, но я не позволяю ей отдалиться. Мы все еще соединены, и не буду лгать, часть меня желает, чтобы все так и осталось. Ее кожа блестит от капелек пота, волосы растрепаны, но для меня она самая красивая женщина на свете.

— И куда это ты собралась? — спрашиваю ее, наклоняясь, чтобы проложить дорожку из поцелуев по ее шее.

И уже чувствую, что внизу опять приливает желание. Я снова нуждаюсь в ней.

Она встает с меня, и я наблюдаю, как девушка пытается натянуть одежду — футболку и шорты, прикрыв ими свое тело от моих глаз. Я встаю и иду к ней, но она выставляет руку. Заканчивает одеваться, вовсе не глядя на меня.

— Посмотри на меня, — требую я.

Кажется, она отрицает мое существование тем, что не смотрит на меня.

— Хм, послушай, извини. Я обычно так не делаю. Из-за шторма я творю невесть что.

И тут я ее перебиваю:

— Всю вину переложишь на шторм? Ты только что кончила в моих объятиях, Кэролайн. Как по мне, это нечто больше, чем шторм.

Ее лицо становится пунцовым. Расстроившись, девушка поднимает руки в воздух:

— Можно мне, пожалуйста, спокойно пройти дорожкой позора? Я и так очень смущена.

Кэролайн закрывает лицо ладонями. Мне хочется обнять ее и сказать, что все будет хорошо, но не думаю, что именно это она хочет услышать. Еще не время.

Я подхожу к ней. Не прикасаюсь, поскольку не хочу, чтобы она ушла. Не сейчас. Не в этот момент.

— Можно кое-что показать тебе? — Практически умоляю я.

Она все еще старается не встретиться с моим взглядом и пожимает плечами.

Протягиваю ей руку. Я все еще полностью обнажен, как и раньше. Ее соки высохли на моем члене.

Она смотрит на мою руку, а затем на вновь возбужденный член.

— Эм, не хочешь одеться?

Хочется отказаться. Желаю сказать, что планирую еще раз побывать в ней буквально через несколько минут и не хочу тратить время на раздевание, но молчу. Вместо этого натягиваю джинсы без трусов и аккуратно застегиваю молнию, чтобы не прищемить свое достоинство. И когда я облачился в низко сидящие на бедрах джинсы, опять протягиваю ей руку.

— Позволь кое-что тебе показать, потом можешь уйти, если захочешь.

В конце концов, она кивает головой, и я выдыхаю, даже не замечая, что задержал дыхание. Когда девушка берет меня за руку, я притягиваю ее поближе, желая, стереть это смущенное выражение на ее лице.

— Доверься мне.

Она вновь едва кивает головой, и я тяну ее к лестнице и позволяю подняться первой. Не могу отвести взгляд от ее покачивающихся из стороны в сторону бедер, когда она поднимается по ступеням. Когда мы полностью поднимаемся, помогаю ей обойти коробки, затем идем через кухню и указываю ей на диван, чтобы она присела.

Она смотрит в большое эркерное окно на двор. Очевидно, что буря прекратилась и просто идет дождь. Видно, что она смущена и готова сбежать, но я намерен удержать ее.

— Сейчас вернусь, — говорю ей, позволяя ей поразмыслить о своем.

Направляюсь в комнату, где будет кабинет, и начинаю доставать вещи из портфеля. В итоге вываливаю все содержимое на стол в поисках необходимого.

Как только нахожу то, что нужно, возвращаюсь в гостиную и присаживаюсь рядом с Кэролайн.

Кэролайн

Я почти сбежала, когда мой сосед вышел из гостиной, но что-то остановило меня. Я смущена. Знаю, что так быть не должно, но часть меня вопрошает, думает ли он, что я переспала с ним нарочно. Считает ли он, что я обманным путем пробралась к нему в дом своими байками о боязни шторма?

Когда я почти была готова сбежать и чуть не поднялась с дивана, вернулся Клэй и присел рядом. Жар его тела словно магнит, и я опять чувствую, что тянусь к нему.

Он вытягивает лист бумаги из конверта и протягивает мне. Я беру его, стараясь не коснуться пальцами его руки. Понимаю, что единственное, что позволяет мне сдерживаться, — это то, что он ко мне не прикасается.

Открываю письмо и моментально узнаю почерк Джея.

Впервые я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на Клэя, а он уверенно мне улыбается, касается моей руки:

— Пожалуйста, прочитай.

Глубоко вздохнув, я начинаю читать.

"Клэй,

Жаль, что тебе пришлось узнать обо всем таким образом, но не хотел, чтобы ты знал, что я болен. Всегда хотел, чтобы ты приехал навестить меня, но в последнее время понимаю, что есть еще одна причина для этого. И не хочу, чтобы моя смерть омрачила её.

Ты меня знаешь, Клэй. Знаешь, как я жил и почти всю жизнь был один. У меня больше денег, чем я могу потратить, но нет ни семьи, ни детей, чтобы все это завещать.

Годами я умолял тебя замедлиться, но ты этого не хотел. Я это понял. Поскольку жил также как и ты. Но безнадежно надеюсь, что эта последняя мольба проймет тебя.

Оставляю тебе дом в Техасе, включая все акции и облигации. Но самое важное это мой дом. Когда будешь готов, он будет тебя ждать. И надеюсь ты дашь ему шанс. Обещаю, что если ты дашь себе время отдохнуть, всего лишь несколько месяцев, то это изменит твою жизнь.

И в конце концов, когда приедешь в Техас, будь добр к моей соседке. Она много значит для меня.

Надеюсь, ты знаешь, что я горжусь тобой, не смотря ни на что.

С любовью, твой друг,

Джей

П.С. Иногда самые большие штормы могут принести именно то, что тебе необходимо".

Я вытираю с щеки слезинку, но он останавливает меня, убирая мою руку и сам вытирая щеку.

Поворачиваюсь к нему лицом:

— Думаешь, он писал обо мне?

Он широко мне улыбается:

— Я это знаю.

Делаю глубокий вдох и задаюсь вопросом, может ли все быть так просто.

— И что теперь?

Клэй убирает волосы с моего лица, наклоняется, прижимается губами ко лбу. Моя рука скользит по его груди, и мне так нравится ощущать под пальцами его накачанные мышцы.

Сосед обхватывает рукой мою шею и притягивает:

— Ну, я теперь здесь. И шторм соединил нас. Полагаю, нужно посмотреть, к чему все это приведет.

Это безумие. Мы только познакомились, но понимаю, что не могу отказаться от такого предложения. Не сейчас.

— Согласна, — шепчу ему как раз перед тем, как его губы обрушиваются на мои.

Клэй

Несколько месяцев спустя

Я обязан Джею. Всем обязан. Я бы с радостью отдал все до последнего пенни, если бы это заставило меня прислушаться к его словам раньше и таким образом найти свой путь к Кэролайн. Но, по крайней мере, теперь она моя.

Это не должно было быть так легко, знаю, но так получилось.

Когда я ее увидел впервые, то сразу это понял. Был готов сделать ее своей в ту первую ночь в подвале. После того как она прочитала письмо, и я убедил ее остаться на какое-то время, мы ели печенье, которое она принесла, а затем я уложил ее в свою кровать, обнимал, любил, пока она совершенно не забыла о том, что хотела уйти. С той ночи мы стали неразлучны.

— Клэй! — кричит она мне, и я выхожу из кабинета в гостиную.

Кэролайн стоит там с термосом чая и миской печенья в руках. Указывает на большое эркерное окно, за которым грозно темнеет небо.

— Кажется, сегодня будет еще тот ураган.

Кэролайн улыбается мне. Даже не мечтал, что увижу, как она улыбается, завидев шторм. Возможно, это потому, что она знает, что в случае штормового предупреждения, я все также веду ее в подвал, но загружаю ее различными делами, чтобы шторм, разгулявшийся на улице, напрочь вылетел из ее головы.

Я ленивой походкой подхожу к ней, забираю еду и чай из ее рук и ставлю их на кофейный столик.

— Миссис Уолш, что это за улыбка по поводу шторма?

Все еще не могу поверить, что убедил ее выйти за меня замуж, но я справился. Жена обвивает руками мою талию, а пальцами погружается за пояс шортов.

— Да. У меня многое вызывает улыбку.

Я целую ее в макушку. Любимая права. У нас действительно есть на это много причин, и я усмехаюсь.

Она смеется вместе со мной, но затем щипает за живот.

— Мистер, а с чего это ты смеешься?

Я отстраняюсь, но не выпускаю ее из объятий.

— О, знаешь, моя жена боится штормов, но сейчас она радуется и смеется. Если бы меня спросили, то я счел бы, что ты сошла с ума.

Она проводит руками по моему животу вверх и кладет ладони на мою грудь.

— Ну, я не сумасшедшая. Просто счастлива. У меня есть муж, который, я знаю, не позволит, чтобы со мной что-то приключилось в шторм, не смотря насколько ураган может быть мощным, а также знаю, что он будет великолепным папочкой.

Я уже начал кивать головой, поскольку она права: я никогда не позволю чему-то навредить ей.

— Постой, что? Папочкой?

Я отстраняюсь, заглядывая ей в лицо, а у нее в глазах уже блестят не пролитые слезы:

— Утром сделала тест. Мы беременны.

Я падаю на колени и целую ее мягкий животик. Мы не пользовались контрацептивами и для меня это был еще один способ привязать Кэролайн к себе. Но теперь это было нечто большее. Я буду папой. Я опять встаю на ноги, поднимаю ее на руки, удерживая в нежных объятиях.

— Кэролайн, я люблю тебя.

Она целует меня в губы, и, когда я пытаюсь углубить поцелуй, она отстраняется:

— Я тебя тоже люблю, Клэй.

С нею на руках я спускаюсь в подвал. Именно здесь все началось; и будет значимым тут все отметить.

Ступая по каждой ступени, в то время как ее руки ласкают мое тело, не перестаю думать, какой же я счастливый мужчина.

День, когда я встретился с Кэролайн, был самым счастливым днем моей жизни. Я обязан всем Джею. Вернее, Джею и техасским штормам.