Поезд прибыл в симпатичный южный городок ранним утром, когда почти все его пассажиры ещё спали, а троица котиков, напротив, была бы не прочь вздремнуть после ночной вылазки и сытного угощения.

Но вот незадача, совершенно случайно им стало известно о том, что именно в этом городке намеревается сойти с поезда Коготь — вредный и опасный кот, чей хозяин обстряпывал тёмные делишки в вагоне-ресторане.

После известных событий, когда Коготь бежал, поджав хвост, его было не слышно и не видно. Но друзья хорошо знали, каким скрытным он умеет быть, и держали ухо востро. Но вот во время ночной вылазки в вагон-ресторан Нюша услышала шёпот мышек, ютившихся в застенках:

— Коготь сходит, Коготь сходит, наконец вздохнём спокойно!..

— Да-да-да, всё-то он норовил нас обидеть — и не высунешься даже… Вот теперь-то угостимся, вот теперь-то заживём!..

— Как славно, как славно, другим-то котам до нас и дела нет… Славно-то как!..

Нюша навострила уши, выслушала мышей и невзначай спросила:

— Где это он сходит, мышки?

Те переполошились, забегали, запищали где-то внутри стен, а затем принялись успокаивать друг дружку:

— Не дрожи так, Усишка, уймись…

— Открой глазки, Серошубка, это Нюша…

— Нюша, которая только колбаску кушает, это она!..

— Да, всё в порядке, Голохвостик, всё хорошо, миленький!..

Нюша сердито засопела: вечно от этих мышек только суета в ответ, хоть ни о чём их не спрашивай вовсе. Но вдруг одна мышь набралась смелости и пискнула:

— На следующей станции сходит страшный чёрный Коготь, на следующей станции сходит, я сама слышала… Ой!.. — и замолкла.

А когда Нюша рассказала об этом Пушку и Мурзику, то друзья решили за ним проследить. Да и тёплые края были вот уже — за окошками вагона, в которые уж давно заглядывало солнышко, похожее на блинчик; по земле стелилась презелёная трава, а от снежного покрова остались лишь редкие ручейки.

— Пушок сходит!.. И Нюша сходит… И Мурзик сходит… Ну дела-то, ну и дела! Все коты сходят, все коты сходят!.. — не находили себе места от волнения мышки. Их писк был слышен и тогда, когда троица друзей высыпала из вагона на перрон вместе со своими рюкзачками и чемоданчиками.

Пушок восхищённо осмотрелся: как тепло, как солнечно! Над крышей здания вокзала возвышались деревья, усыпанные пухлыми зелёными почками, а по веткам, громко щебеча, скакали птички. От волнения, Пушок и думать позабыл о Когте, за которым они шли, и запел песенку, строки которой складывались у него в голове, тесня одна другую:

Гостиница «Кошкин дом» оказалась небольшим сарайчиком, привалившимся к старенькому одноэтажному дому. С виду сарайчик был неказист, но изнутри оказался добротным временным жильём. Он был хорошо утеплён, по его стенам тянулись деревянные полки в два яруса, на которых были обустроены мягкие уютные лежанки, пол был устлан соломой. Под потолком тускло светилась жёлтая лампочка, а над маленькой входной дверью почему-то висел корабельный штурвал. При желании здесь могли бы разместиться два десятка котиков, но сейчас их было лишь двое: чёрная с белыми пятнами юная кошечка, свернувшаяся клубком на одной из лежанок, и пожилой пятнисто-полосатый кот, наводивший порядок в помещении.

— Принимайте постояльцев, дядюшка Василий, — обратилась к котику Марфа. — Путешественники, прибыли на поезде с севера, усталые и желающие перекусить.

— Здравствуйте, здравствуйте котики, добро пожаловать в «Кошкин дом». Здесь всегда рады путникам. Могу предложить молочка и куриного паштетика на перекус. Располагайтесь на любых лежанках, которые вам только глянутся. Все они чистые, будьте уверены.

Котики с благодарностью приняли предложение дядюшки Василия, ведь отчего бы не отведать угощения, которое он предлагал. Выбрали себе лежанки по нраву. Вскоре дядюшка Василий пришёл с подносом и раздал каждому по мисочке с паштетом, который оказался очень вкусным, и блюдцу с молоком. Подкрепившись, друзья уснули.

Проснулись они уже к вечеру, хоть и не сразу это поняли — ведь окон в сарайчике не было. Перекусили припасами, раздобытыми ещё в вагоне-ресторане, и выбрались из сарайчика прогуляться. Дядюшки нигде не было видно, зато на крыше гостиницы сидела чёрно-белая кошечка, которую друзья приметили, когда заселились в Кошкин дом.

— Мяв-мяв-мяв, кошечка, — поприветствовал её Пушок, как водилось в его краях.

— Здравствуйте, — ответила кошечка. — Меня зовут Анфиса, но все называют Фисой. Я начинающий журналист, недавно перебралась в этот городок и собираю интересные материалы, освещение которых сделают меня настоящей звездой. А вы в самом деле артисты? Мне про вас Марфа рассказала.

Нюша сердито засопела, сверкнула глазами и со всем своим фирменным ехидством выдала:

— Это Пушок у нас артист песенного жанра. А мы с Мурзиком так — на подтанцовках!

— Ух ты! — простодушно обрадовалась Фиса. — А можно ли узнать о вас побольше? Вы все такие красивые! Откуда приехали, какие песенки поёте?

Пушок был очень польщён таким вниманием. Он весь подобрался, подбоченился и тут же сочинил песенку, которую непременно захотел спеть. Набрался духу — всё же выступал перед публикой, и запел:

Вот так и вышло, что Пушок поселился у Бабушки. Именно так он стал её называть, как если бы это было её настоящим именем, потому что узнал, что у неё есть замечательные внучки, с которыми можно поиграть, и сразу выбрал этот адрес.

— Мяв мяв мяв, Бабушка, — сказал Пушок, стоя со своими вещичками на пороге её дома. — Меня зовут Пушок. Ты искала хорошего котика, вот я и пришёл.

— Здравствуй, Пушочек! — с улыбкой ответила Бабушка и пригласила котика в дом. — Проходи пожалуйста, располагайся. Для тебя уже постелька приготовлена, и мисочки, и лоточек. Чувствуй себя как дома. — Пушок ликовал, ведь ему встретился человек, с которым он может беседовать. Знать, они были в чём-то схожи.

Пушку сразу понравился дом, в котором он теперь жил, и его дворик, и уютные окрестные улочки. Неподалёку протекала речка, в которой можно было удить рыбку, а с другой стороны, и тоже поблизости, располагалось место, о котором все местные коты говорили с вожделением — Центральный рынок. Столько вкуснятины, сколько водилось на Центральном рынке, было нигде не сыскать. И даже просто полюбоваться этими восхитительными угощениями, вдохнуть их ароматы — это уже доставляло котикам огромнейшее удовольствие. А уж если удавалось заполучить одно из этих лакомств, ну хотя бы кусочек, то можно было целый день расхаживать, гордо задрав хвост и мурча от удовольствия. Разумеется, Пушок не замедлил с тем, чтобы отправиться в это волшебное место и разнюхать всё собственным носом

Не смотря на раннее время, на рынке было много народа, и нужно было соблюдать осторожность, чтобы не угодить кому-нибудь под ноги. Пушок с огромным удовольствие обходил ряды и павильоны, нюхал и разглядывал; приценивался, деловито водя ушками, хоть денежек у него и не было. Настроение Пушка сделалось таким приподнятым, что на уме стала складываться новая песенка, которую он просто не смог сдержать в себе. Он запрыгнул на пустующий прилавок и, зажмурив от удовольствия глаза, запел:

Время близилось к обеду. Тёплое солнышко стояло высоко в прозрачном синем небе и щедро посылало свои лучики на землю, отчего на душе становилось тепло и радостно. Пушок бежал по городу, неся корзинку с припасами в зубах, и находился в превосходном настроении. Вкусные запахи из корзины смешивались с запахами первых весенних цветов, и более прекрасного аромата Пушок представить себе не мог.

Нюша поселилась в квартире некой молодой художницы. Она решила, что раз уж требуется хозяин, то пусть это будет полезное соседство и Нюша научится писать красивые картины. К тому же из окон это квартиры открывался прекрасный вид на речку, с которой всегда веяло свежим ветерком.

Когда Пушок забрался на балкон и заглянул в окно, то обнаружил что Нюша сидит на фоне вазы с цветами и позирует. Нюшина новая хозяйка писала её портрет, и подруга выглядела очень довольной.

Пушок деликатно поскрёбся об оконную раму, чтобы привлечь её внимание, и Нюша скосила на него глаза, не поворачивая головы. Затем тряхнула ушками, как бы говоря ему «подожди». Ждать пришлось долго. Когда Нюша наконец вышла, в животе Пушка уже вовсю урчало.

— Мяв мяв мяв, Нюша, — приветствовал Пушок. — Приглашаю тебя на пикничок. Только давай ещё за Мурзиком сбегаем.

— Ну давай, — с сомнением в голосе согласилась Нюша. — Потом уж полюбуюсь своим портретом…

Мурзика они застали за стрижкой. Мастер хлопотал вокруг него, приговаривая, что негоже такому красавцу шерсть запускать. Мол, такой редкой особи королевский уход полагается, да царские хоромы. И, конечно, особое питание. А ещё, само собой разумеется, не стоит бегать по улицам как дворовый кот: от этого ему один вред.

Мастер буквально сыпал ценными советами, а новая хозяйка Мурзика кивала головой и всё записывала в блокнот.

— И так, глядишь, засияет этот котик как бриллиант, станет украшением вашего шоу!

Довольная хозяйка потирала руки и что-то прикидывала в уме, судя по её скошенным глазам и причудливо изогнутым губкам.

— Эх, Мурзик, чую я что скоро ты снова окажешься в клетке, — сказала Нюша, когда расфуфыренный Мурзик наконец вскочил на забор, на котором его поджидали друзья.

— Ничего вы не понимаете, — важно ответил Мурзик. — У каждого котика в этом городке есть своё дело, так Марфа говорила. Вот я и готовлюсь к важному и нужному делу. Мне ведь не впервой быть знаменитостью, блистать своей красотой!

— А перед кем это ты собираешься блистать? — осведомилась Нюша.

— Перед своей публикой, разумеется, — снисходительно пояснил Мурзик. — Какая будет публика, перед той и выступлю. В цирке ли, в театре ли — где угодно! На самых лучших сценах, разумеется, не где попало…

— Мяу, Мурзик, котикам ведь будет непросто пробраться в цирк или театр, чтобы посмотреть твоё представление, — заметил Пушок.

— Если захотят посмотреть на настоящего прирождённого артиста, то проберутся! — напыщенно заявил Мурзик, и покосился на газетку, которая лежала на столике во дворе. Даже с забора острый кошачий глаз без труда различал заголовки передовицы: «Выступление Пушка на рынке: танцуют все!», «Таинственные пропажи еды продолжаются, псы берут след!», и ещё: «Бесстрашная Фиса Хвостова в гуще событий!».

Пушок очень удивился этим словам друга. Неужели Мурзик позавидовал тому, что его песенки пришлись котикам по душе? Он ведь вовсе не метил в артисты; всё произошедшее было занятной случайностью, забавным стечением обстоятельств и не более.

Тем временем Нюша спрыгнула с забора и принесла газету, которая представляла собой небольшой листик бумаги с напечатанным с обеих сторон текстом. Сверху значилось название «Кошачий вестник», а далее шли новостные заметки от разных авторов, но самые первые, главные статьи были написаны Фисой.

— Похоже, Фиса не теряла времени даром, — заметил Пушок.

— И обскакала со своими новостями других репортёров, — подметила Нюша. — Шустрая кошечка, что тут сказать! И ведь тоже в звёзды метит, мяу. Давайте-ка почитаем.

Читать взялся Пушок. Первая статья, украшенная зарисовкой поющего Пушка, гласила следующее:

«Северянин Пушок Сосискин выступил на Центральном рынке с зажигательными авторскими песнями, неожиданно и сенсационно! Сбежались все котики с рынка и окрестностей, плясали во все лапы и радовались, не жалели угощений для певца. Но всё испортили своим появлением собаки. Теперь точно известно, что Пушок — бродячий артист, а не какой-нибудь там, к примеру, сыщик или тайный агент».

Нюша возмущённо засопела, услышав про сыщика. Мурзик засопел, когда услышал про артиста. Пушок лишь помурчал и перешёл к следующей статье.

«Опасность нависла над кошачьим сообществом! Участившиеся пропажи еды грозят оставить котиков голодными и несчастными. Но даже на этом беды не заканчиваются, нет! Собаки подозревают в этих кражах… нас же самих! А между тем, они же и пытались умыкнуть съестной гонорар Пушка Сосискина!»

Теперь засопел и Пушок, Нюша сопеть не переставала, а Мурзик поскучнел. Мелкая возня вокруг еды его не волновала, гораздо хуже было то, что кто-то занял его место на передовице газеты. Уступать в известности Мурзик не привык.

Пушок продолжил читать. Ему было любопытно, что же такого Фиса могла написать о самой себе.

«Котики часто спрашивают, как мне удаётся всегда оказываться там, где происходит всё самое важное и интересное. Я отвечу: всё дело в чутье! Таков уж мой талант. Нет ничего вкуснее вестей от Фисы Хвостовой, следите за моими репортажами из гущи событий!»

— От скромности не полиняет… — протянула Нюша.

— Предлагаю обсудить последние события за хорошеньким перекусом, — сказал Пушок. — У меня в корзиночки есть всё что мы любим, угощайтесь пожалуйста. Я думаю, что эти пропажи еды начались неспроста, ведь…

Мурзик не дал Пушку договорить. Подскочил, нахохлился и с большой важностью сказал:

— Ну какое мне дело до этих пропаж? И еду такую я больше не ем — для шерсти вредно. Лучше я пойду репетировать. А вы не забудьте прийти на выступление настоящего артиста!

Мурзик гордо удалился, оставив Нюшу и Пушка в недоумении.

— Мурзик снова задирает нос, — констатировала Нюша. — На этот раз ещё сильнее.

— Надо бы поговорить с Фисой. Может быть, он перестанет задаваться, когда тоже попадёт в газету, — предложил Пушок.

— Ладно, только сам с ней разговаривай. А то я не ручаюсь за свои коготки, — вполне серьёзно заявила Нюша.

Пушок согласился. Они покушали, побеседовали о том, могут ли быть кражи делом лап Когтя и как напасть на след этого забияки. Но толковых идей пока не возникало, и они решили следить за развитием событий.

А потом Пушок побежал домой, ведь день уже клонился к закату. Он нарочно заложил большой крюк — вдруг удастся заметить что-нибудь необычное и подозрительное, и к дому подбегал уже затемно, изрядно уставший и вновь проголодавшийся.

И всё же его настроение было превосходным. Вечер был тёплым, на небе светились звёзды и сияла луна. Вокруг происходили загадочные и волнующие события, обещавшие ему новые приключения. А дома, наверняка, ждали вкусный ужин и мягкая подстилочка. Эти соображения так вдохновили Пушка, что он, конечно же, запел песенку, которая попросилась ему на ум:

Пушок спал сладко, но недолго. Луна ещё вовсю сияла в ночном небе, когда он проснулся и больше не смог сомкнуть глаз. Что-то манило его наружу, туда, в шорохи ночного мира, в ароматы цветущей весны; под высокий бархатистый небосвод, усыпанный звёздами.

Он очень старался уснуть ещё хоть ненадолго, но ничего не выходило. Лапки как будто бы чесались, норовя бежать на улицу, ушки ловили малейшие звуки, хвост — и тот не слушался. Пушок поёрзал-поёрзал и томно запел:

— Мяу мяу мяу, Нюша! — поприветствовал подругу Пушок. Они договорились вместе посетить кошачью школу, и теперь собирались бежать за Мурзиком, чтобы он составил им компанию. — Похоже, разведчик из меня не получится. Потому что куда ни приду — все просят петь песенки. Это весело, но так я ничего не разузнаю.

— Зато я спокойненько разнюхиваю, не переживай. Но вот кто таскает еду — этого пока никто не знает. Из странных происшествий лишь то, что исчезла парочка хулиганистых котов из разных концов города, которых и без того не пускали в приличное общество. Никому до них не было дела, а всё же некоторые котики подметили их отсутствие в насиженных местах.

— В таком случае, может быть они и есть воришки? — предположил Пушок.

— Нет, не думаю. Эти коты не отличались умом и ловкостью, это обычные задиры и забияки. Хвост у них не дорос…

Так, переговариваясь о том о сём, они прибежали к дому Мурзика. Золотистый перс сидел во дворе и с самым недовольным видом читал свежий выпуск Кошачьего вестника. Передовицу газеты венчала фотография из рыночной харчевни, на которой были запечатлены поющий Пушок и приплясывающие Фиса с господином Мяусом. Заголовок гласил: «Харчевня пляшет, Пушок поёт!», а в статье красочно описывалось внезапное весёлое гуляние в знаменитом заведении. Автором заметки значилась Фиса Хвостова.

— Надо же, снова под первым номером об этом разместили, как будто это самое важное, что может быть! — как бы самому себе сказал Мурзик.

— Мурзик, побежали с нами в кошачью школу! Может быть, удастся там разузнать о каких-нибудь странностях. Мы всё ещё ничего не знаем о Когте и пропажах еды.

— Я вижу, как старательно ты ищешь зацепки, Пушок, — ещё больше насупился Мурзик. — Меня не проведешь! Нет уж, у меня есть дела поважнее. Я должен показать этому городу настоящее искусство! Не отвлекайте меня от репетиций, пожалуйста.

Нюша выгнула спину от возмущения, но Пушок примирительно сказал:

— Очень хочется посмотреть твоё выступление, Мурзик! Жду с нетерпением!

Мурзик хмыкнул и удалился в дом, сердито помахивая хвостом. Пушок прихватил с собой оставленную Мурзиком газету — вдруг из неё можно будет узнать что-нибудь полезное, и они побежали в городской парк, на занятия в кошачьей школе.

Учительницу звали Мурка Васильевна, и своим окрасом она едва ли отличалась от дядюшки Василия. Кроме неё в помещении находилось ещё пятеро котиков. Занятия уже начались.

— Здравствуйте, новенькие, забегайте, располагайтесь. Давайте познакомимся, а затем выясним уровень ваших познаний, чтобы определить, в каких сведениях вы нуждаетесь.

Пушок с Нюшей представились, а затем Пушок сказал:

— Интереснее всего нам было бы знать, не замечал ли кто-нибудь из вас странных и подозрительных событий, происходящих в нашем городке, способных пролить свет на загадочные исчезновения еды.

Котики-ученики строили мордочки, давая понять, что ничего особенного им об этом не известно.

— Прекрасно, давайте, в таком случае, поговорим о чутье. Вот скажи, Пушок, почему для котиков так важно иметь хороший нюх? — спросила Мурка Васильевна.

— Потому что с развитым чутьём всегда можно унюхать вкусненькое, пронюхать интересненькое, разнюхать тайное и вынюхать сокровенное, — быстро нашёлся Пушок.

— Прекрасно. А что свидетельствует о том, что у котика развито чутьё, Нюша?

— Такой котик всегда держит нос по ветру, глазки открытыми и сам начеку, — ответила Нюша без раздумий.

— Соглашусь с тобой. Так вот, многие котики ленятся и как бы дремлют. Мимо их носика проходит много того, что можно было бы пощупать усами, так сказать, и сделать из этого интересные выводы. Вот взять, к примеру, газету, — Мурка Васильевна указала на выпуск Кошачьего вестника, лежавший рядом с Пушком. — Многие ли из вас читают то, что написано на её обратной стороне?

— Но это же скучно! — возразил один из учеников. — Всё самое интересное всегда на первой странице. А дальше уж… ну просто наполнитель…

Некоторые ученики захихикали, а Мурка Васильевна покачала головой.

— Если вы хотите раскопать что-то ценное, то порою приходится порыться в самых разных местах. Действительно, многие ямки окажутся пустыми, а затраченный труд, казалось бы, напрасным…

— Главное, чтобы в тех ямках не оказалось чего-нибудь неприятненького, — залился хохотом другой ученик. Мурка Васильевна терпеливо подождала, пока гомон утихнет.

— Главное то, что ваше старание обязательно приведёт к интересному открытию. Чем лучше вы ищите, тем больше разыщите!

Пушок всерьёз воспринял сказанное учительницей, перевернул газету и стал читать заметки, выбирая их наугад. «Открытие новой игровой площадки для котят», «Мясомолочные коктейли впервые в нашем городе», «Конкурс живописи: ваш хвост — ваша кисть!». Пушок показал эту заметку Нюше и стал читать дальше. «Экскурсия по ночным крышам — узнай тайны города», «Сегодня отличный клёв — время браться за удочку!», «Мышиное нашествие. Отчего мыши бегут из подолья?». Этот заголовок тут же привлёк внимание Пушка, ведь он и сам видел, как мышки выбирались жить на поверхность.

— Хороший вопрос, — задумчиво сказал Пушок. — Что заставляет мышек покидать спокойное местечко? Ведь для них опасно жить на поверхности.

— А может, в подполье им сделалось ещё опаснее жить, — предположила Нюша.

— Но по какой причине? Хорошо бы это выяснить… — призадумался Пушок.

— С моей белоснежной шёрсткой только в подземельях лазить, — Нюша даже отпрянула. — Вот уж дудки!

— А вот я бы с удовольствием составил вам компанию, — вдруг сказал один из учеников. Он был коричневого окраса, и был единственным, кто не смеялся над ехидными шутками. — Говорят, под этим городом есть обширные старинные подземелья. Хорошо бы на них посмотреть. Я, знаете, большой любитель таких вылазок, имею некоторый опыт.

Пушок сразу догадался, что этот тот котик, о котором ему рассказывал дядюшка Василий. Просто сейчас на нём не было шляпы с прорезями для ушей.

Пушок внимательно оглядел его, задаваясь вопросом — а можно ли доверять этому незнакомцу? Вдруг он задумал привести Пушка в ловушку.

Это был ухоженный котик с умными глазами. Пушок решил, что такой не станет водиться с плохой компанией и согласился на его предложение. Ведь если уж Нюша не захотела отправляться с ним под землю, чтобы не портить красоту, то Мурзик и подавно не захочет.

На уроке поговорили ещё о важности дневного сна и о кошачьей гигиене. Кажется, Мурка Васильевна знала всё и обо всём. Темой следующего урока она объявила времена года, и попросила подготовиться. Урок состоится через три дня на этом же месте.

Остаток дня Пушок провёл за рыбалкой. Ох и давно ему хотелось поудить местную рыбку, да приготовить её вкусненько. А ещё рыбалка прекрасно помогала собраться с мыслями. Ведь столько всего произошло, и столько всего предстояло, что не мешало бы привести мысли в порядок.

Был уже поздний вечер. Пушок бежал домой с полным ведёрком рыбки и думал о том, как обрадуется Бабушка. Хороший улов и свежий речной ветерок навеяли Пушку прекрасное настроение. Даже предстоящий поход в мрачные подземелья сейчас нисколько его не заботил. Бархатистое небо было усеяно звёздами, которые Пушку всегда нравилось разглядывать. Урчащий животик предвкушал вкусный ужин. Охваченный радостным волнением, Пушок запел песенку:

Следующие два дня Пушок посвятил приготовлениям к экспедиции в подземелье. Нужно было раздобыть много всякого полезного снаряжения для этого похода, что-нибудь разузнать о подземельях, ну и вообще собраться с духом. Ведь бегать по тёмным, холодным и сырым подпольям представлялось страшноватым занятием. Мало ли, какие опасности в них могли подстерегать: коты-разбойники, огромные крысы, привидения… Пушок старался не фантазировать лишнего, но очень хотел быть готовым к разным неожиданностям.

Настроение было скверным. Ведь мало того, что он не мог положиться на своих друзей в этом предприятии, так ещё эта вредная собака снова поживилась его едой.

«Проучить бы её хорошенько», — думал Пушок. Он решил, что надо бы поговорить об этом с Тимкой, ведь у Тимки с этой собакой были давние счёты.

Рыжий Тимка был простым дворовым котом и редко отлучался хотя бы даже в соседний квартал. Ему нравилось всё родное и привычное, и даже вредную собаку он воспринимал как что-то немножечко родное, хоть даже и не знал, как её зовут. Да и откуда ему знать, если даже хозяин обращался к ней исключительно словом «псина».

— Знаешь, что я подумал, Пушок? Если всё время сидеть на цепи и не знать ласки от хозяина, то всякий станет вредным. Или даже злым. Поэтому если ей кинуть перчённую котлету, то она её съест и станет ещё вреднее. Или если её напугать, то это тоже не поможет. Тут нужно придумать что-то очень хитрое. Такое, чтобы всю вредность из неё вывести…

Как ни странно, но это соображение навело Пушка на одну интересную мысль. Если эта собака так вредничает от его песенок, то, уж конечно, при помощи песенок можно вывести из неё очень много вредности. Может даже, всю оставшуюся вредность. Только для этого понадобится спеть много, очень много песенок, и петь их очень долго. Тут, конечно, не помешала бы помощь.

И тогда Пушок дал в Кошачий вестник такое вот объявление: «Дорогие котики! Если вы чуете в себе музыкальный дар, то прибегайте петь песенки Пушка рядом с его домиком (смотри фото заборчика, который будет служить нам сценой). С лучшими певцами будет петь сам Пушок. До встречи на заборе!»

Когда с этим делом было покончено, Пушок принялся мастерить снаряжение к походу в подземелья. К счастью, у Бабушки нашлось много старых ненужных вещей, из которых можно было сделать новые и очень даже нужные. Из рваного дождевика вышел хороший непромокаемый костюм, из плотных хозяйственных перчаток — отличные сапожки, а брезентовый поясок Пушок прихватил с собой на всякий случай. Ещё он раздобыл налобный фонарик, ведь под землёй даже кошачий глаз едва ли что-то разглядит. И совсем уж на всякий случай Пушок прихватил несколько петард, ведь шумом от их взрывов кого-то можно привлечь, а кого-то вспугнуть.

А пока Пушок мастерил своё снаряжение, близ Бабушкиного дома начался настоящий концерт. Даже глубокой ночью кто-то распевал песенки Пушка, и, если сперва их сопровождали ехидные насмешки и гавхотание, то к завершению следующего дня всё чаще раздавался жалобный вой. А хор поющих всё усиливался.

Пушок побежал посмотреть, что там происходит, и не поверил своим глазам: все окрестные заборы были усижены котиками, одни из которых распевали песенки, а другие с удовольствием за этим наблюдали. Тут же бегали собаки во главе с Барбосом и пытались утихомирить это, как они утверждали, безобразие. Но котики не обращали на них никакого внимания.

Завидев Пушка котики радостно замяукали у постеснились на заборчике, под которым находилась будка вредной собаки, чтобы Пушок мог спеть вместе с ними. Пушок занял место и приготовился было петь, когда увидел грустные заплаканные глаза, глядящие на него из глубины будки. Похоже, вся вредность из этой собаки уже вывелась.

Пушку стало её жаль. Он вспомнил слова, сказанные Тимкой: всякому несладко сидеть на цепи и не ведать ласки хозяина. Тогда ему на ум пришла совсем другая песенка — не такая, которую он было собирался спеть. Это была очень грустная песенка:

Трое котиков спустились в канализационный колодец. Внизу было темно и сыро, и пахло мышиным помётом. Но этого и следовало ожидать. Влево и вправо уходили узкие тоннели, по которым были проложены трубы — ржавые и влажные. Пушок предложил Нюше надеть его сапожки, но кошечка отказалась.

— Не терплю обуви на своих лапках, — сказала она. — Ну, так в какую сторону нам бежать?

Пушок хотел было сказать, что сам не знает, а потому можно бежать куда глаза поглядят, но тут Кузьма включил налобный фонарик и достал из своей сумочки схему, аккуратно заклеенную скотчем.

— Чтобы не намокла, — пояснил Кузьма. — Это план-схема городских коммуникаций. Но сами по себе они не очень интересны. Куда важнее, что из них должно быть можно попасть в подвалы и подземные ходы старого города. А в них, подозреваю, может располагаться логово воришек. Вот от какого соседства мышки бегут наверх! Вот почему я захотел исследовать подземелья. Ваши соображения в кошачьей школе навели меня на эту мысль!

Нюша с уважением взглянула на Кузьму. Его основательный подход внушал ей доверие, а рассуждения казались здравыми.

— Я сопоставил план-схему с картой старого города и отметил на ней несколько мест, в которых может находиться проход в настоящее подземелье. — Кузьма взглянул на маленький компас, закреплённый на его лапке. — Предлагаю бежать в этом направлении, — Кузьма повёл головой направо. — Самое ближнее место возможного перехода находится близ городского музея.

Пушок и Нюша не возражали, и троица побежала по сплетениям тоннелей, перескакивая с трубы на трубу. Они побывали близ музея, затем под музыкальной школой, и лишь с третьей попытки, неподалёку от дворца культуры, обнаружили лаз в старинное подземелье.

К тому времени Нюша выглядела уже не вполне белой кошечкой. Грязно-серые пятна появились на её головке и шее, а лапки стали чёрными по самое брюшко. Её наряд тоже пострадал и уже не выглядел таким уж нарядным. Но Нюшу это совершенно не заботило, она полностью сосредоточилась на задаче и первой заметила искомый лаз.

Пробравшись через лаз, котики оказались в просторном подвале, которым, было похоже, давно никто не пользовался. В другом углу подвала обнаружился ещё один лаз, который вывел сыщиков в длинный подземный ход, пробежав по которому они оказались перед запертой дверцей.

— Никаких проблем! — сказал Кузьма и достал из сумочки связку ключей. — Это отмычки. Хороший сыщик должен уметь открывать запертые двери. Минуточку…

Но сколько ни возился Кузьма с замком, пробуя одну отмычку за другой, ничего не выходило. Замок не собирался ему поддаваться, и Кузьма уж было повесил хвост.

— Прибегнем к проверенному методу! — бодро сказал Пушок и сунул свой отсыревший хвост в замочную скважину. — Кузьма, не найдётся ли у тебя деревянного брусочка?

— Нет, — ответил Кузьма, с удивлением наблюдавший за действиями Пушка. — Разве что вот гребешок бамбуковый есть, подшёрсток вычёсывать…

— Годится! — сказала Нюша и выхватила гребешок из его лап. — Давай свой хвост, Пушок!

— Вы что, хвост расчёсывать будете? — спросил обескураженно Кузьма, чем вызвал взрыв смеха. Это оказалось очень кстати, ведь за время путешествия под землёй котики немало переволновались, и сбросить груз напряжения было им на пользу.

Кузьма и сам хохотал, когда Нюша выточила из гребешка ключ той же формы, которую принял кончик Пушкова хвоста, и отперла им замок.

— Ну дела! А вы способные ребята! — нахваливал их Кузьма. — Да у вас и мне найдётся чему поучиться!

За дверью обнаружились обжитые помещения, в которых сейчас никого не было. В них царил полнейший беспорядок. Повсюду были разбросаны грязные лежанки, много разного мусора и объедков. Судя по упаковкам и обрывкам обёрток, те, кто здесь жил, не знали недостатка в самой вкусной еде. Без сомнения, это было логово воришек.

Котики навострили уши и усиленно принюхивались — вдруг кто-нибудь сейчас сюда заявится и набросится на них. Но никто не появлялся. Кузьма достал схему, наложил на неё какую-то карту, и долго водил по ней коготком, что-то бормоча себе под нос.

— Должно быть, мы находимся неподалёку от театра, — наконец сказал он. — Наверняка отсюда есть кошачий лаз в его подвалы. Ведь лазов вон сколько нарыто, благодаря этому им и удаются скрытные хищения!

— Давайте проверим, не туда ли отправились те, кто здесь обустроился. Ведь скоро начинается представление Мурзика. А за последние дни пропало ещё несколько котов-хулиганов. Всё это очень подозрительно, — забеспокоилась Нюша.

Все согласились с этим и принялись искать лаз к театру, но обнаружить его никак не удавалось. Зато им попалась на глаза картина, исцарапанная когтями — та самая картина, которую Нюша написала на конкурсе живописи, и которая была опубликована в газете.

— Так вот куда моя работа пропала, — сердито засопела Нюша. — Это личный вызов, не иначе. Ох и задам я этому Когтю взбучку! Скорее, давайте найдём лаз и доберёмся до этого негодяя!

— Он точно должен быть где-то здесь, — рассуждал Пушок. — Куда-то ведь ушли те, кто здесь живёт, а в подземелье мы никого не встретили.

Тут чуткие ушки Нюши услышали писк мышей, доносившийся откуда-то из замусоренных углов:

— Одни ушли, другие пришли, одни ушли, другие пришли. Не высунешься, корочку не ухватишь…

— Да-да-да, Розовушка, да-да-да, только животик урчит-ворчит… — вторил ей другой писклявый голосок.

— А я бы ни за что не вышел, пока здесь этим страшным котом пахнет, даже запах от него чёрный. Везде он мне мерещится… — пропищал кто-то третий.

— Не, бойся, Сухарик, не тревожься, маленький. Он в театр убежал, своё чёрное представление утраивать — всех напугать-перепугать… И рыжему коту отомстить…

Изо всех сил стараясь подражать мышиному писку, Нюша спросила:

— А где тот лаз, которым они ушли?

Мышки переполошились, зашуршали, зашушукались. Потом одна боязно пропищала:

— За картиной этой, исцарапанной. Туда ушли-убежали, туда, туда, ой.

Пушок отодвинул картину и там действительно оказался проход. Нюша было ринулась туда, но её опередил Кузьма.

— Простите, извините, мадам, дозвольте мне идти первым. У меня фонарик, намётанный глаз сыщика и отменная боевая подготовка.

— Фыр! — раздалось у него за спиной. — Фыр, фыр, фыр!

Но как бы ни пыхтела Нюша, обойти Кузьму в узком кошачьем лазе она не могла. А задираться не стала из тех соображений, что скоро и без того намечалась хорошенькая драка.

Лаз уводил резко вверх и вскоре котики очутились в подвале театра, в котором хранился всевозможный реквизит и было очень пыльно. На полу явственно отпечаталась вереница кошачьих следов, ведущих к стеллажу, стоящему в углу, и далее по стеллажу ещё выше — к вентиляционной трубе. Решётка с неё была снята, и эти коты, во видимости, пролезли внутрь трубы.

Тут из трубы донеслись звуки музыки. Представление начиналось и нужно было поторапливаться.

— Кто знает, что этот Коготь собрался сделать с Мурзиком! — воскликнула Нюша и на этот раз первой нырнула в проход. Пушок и Кузьма поспешили следом.

Котики промчались по вентиляционным трубам и оказались рядом со сценой. С этого места было видно, как под звуки музыки, в окружении танцовщиц, из-за занавеса появляется Мурзик с короной на голове. Он прошествовал царственной походкой по изумрудной, шитой золотом дорожке и устроился на большой золочённой подушке. Зрители заохали о том, какой же он красавец. Слуги принялись обмахивать его веерами и подавать разные яства.

Пушок с Нюшей подобрались к нему поближе, но так, чтобы их не видели зрители.

— Мурзик! — зашипела Нюша. — Мурзик, ты в опасности!

Мурзик покосился на неё, недовольно вильнул хвостом и продолжил играть роль царственной особы, которой предстояло принимать своих подданных.

— Мурзик! Нужно уходить! — промяукал Пушок погромче. — Коготь что-то затевает!

Мурзик усиленно замотал хвостом, будто отгоняя назойливых мух, и сердито засверкал глазами. Зрители насторожились, зашептались о том, что же это встревожило царя Музирэлло.

— Скорее, Мурзик! — заговорили Нюша и Пушок в один голос. — Нужно уходить!

Тут Мурзик подскочил на своей подушке и сердито закричал:

— Ну это уж слишком! Вы пришли, чтобы испортить мой звёздный час! Никакие вы мне не друзья! Вы только сами хотите быть знаменитыми, а мне хотите всё испортить!

Зрители недоумевали, кому так яростно мяучит царь. Но тут с противоположной стороны сцены выскочили четверо котов. Зрители немного успокоились. Должно быть, эти неопрятного вида, драные коты являются подданными, которые станут жаловаться царю на свою тяжкую долю. Скорее всего, они рыбаки, потому что несут растянутую сеть.

— А вы кто такие? — закричал Мурзик уже в другую сторону. — А ну-ка брысь отсюда! Это не по сценарию!

Но эти коты и не думали уходить. Напротив, они кинулись к Мурзику и набросили на него сеть. Зрители повскакивали с мест: вот так поворот, царя схватили! Кажется, это представление разворачивается совсем не по тому сценарию, который они читали в своих программках.

Тут Пушок с Нюшей тоже выскочили на сцену. Котики, которые пробрались в театр в качестве зрителей, узнали их и приветственно замяукали. Другие же зрители, люди, уже не знали, что и думать. Даже для кошачьего представления вокруг них было слишком много котов. Да и что на артистах за наряды такие, сплошь рваные и грязные.

Пушок и Нюша тем временем пытались отбить Мурзика, трепыхавшегося в сетке словно рыбка. Но котов-хулиганов было больше, и в драке они знали толк. На подмогу выскочил Кузьма, который до сих пор безуспешно пытался разыскать Когтя. Втроем дело пошло лучше, но, когда им наконец удалось пробиться к сетке, та внезапно принялась взлетать вверх!

Сетка поднялась на такую высоту, на которую было не запрыгнуть. И тут на ней возник кто-то чёрный.

— Ха-ха! — раздался хриплый голос Когтя. — Хорошо, что сегодня здесь собралось так много котов! У меня для вас есть отличные новости!

Котики беспокойно забегали между рядами. Люди же замерли в ожидании, что же это такое сейчас произойдёт. Коготь выдержал драматическую паузу и объявил:

— Теперь я хозяин в этом городе! Я главный, и все вкусняшки в городе мои! А те, кто попытается мне перечить, будут подвешены за хвост!

Котики разом вздрогнули и запричитали.

— Не бывать этому! — крикнул Кузьма. — Я здесь для того, чтобы тебя остановить!

— Кто это там пищит? — наигранно удивился Коготь. — Никак коричневая мышь? Ха-ха-ха! Взять его, взять их всех, схватить и подвесить за хвосты!

На сцену выскочили ещё трое самого неприглядного вида котов и устремились к Пушку с товарищами, теперь врагов стало ещё больше.

— Наших бьют! — пронзительно завопила из зрительского зала Фиса и сиганула на сцену. — Снимайте все, как храбрая Фиса Хвостова вступает в драку вместе с Пушком Сосискиным и Нюшей Колбаскиной!

Следом за ней выскочил грузный господин Мяус, следом дядюшка Василий и, к большому удивлению Пушка, Тимка, который очень не любил покидать родных мест.

— Отлично! — вопила в боевом задоре Нюша. — Теперь покажем им, кто здесь драные мыши!

Разгорелась большая схватка. Клубки из котов катались по всей сцене, шипели, визжали, царапались и кусались. Даже коты, сидевшие в зале, выгнули спины и выпустили когти. Некоторые зрители из числа людей поняли, что творится что-то неладное и пытались покинуть зал по добру, по здорову. Другие глядели на это невероятное зрелище во все глаза.

Пушок старался не забывать о Мурзике, который выглядывал из своей сетки со смесью ужаса и вины в глазах.

— Мяу, котики! Постарайтесь разогнать неприятеля с середины сцены! — просил Пушок соратников поблизости. — У меня есть план!

Они действительно старались, но противник был силён. Тогда Пушок, улучив момент, стал поджигать и разбрасывать припасённые им петарды. От их взрывов коты-хулиганы пугались и отскакивали, но, подгоняемые сверху Когтем, набрасывались вновь.

— Отличная идея, Пушок! — крикнул Кузьма. — Раз им не нравятся петарды, то посмотрим, как им понравятся гавкуши!

Выяснять, что это такое, было некогда. Главное, чтобы это сработало. Гавкуши, брошенные Кузьмой, взрывались с грохотом, похожим на лай свирепых собак, и надолго распугали котов-хулиганов.

Тогда Пушок достал свой брезентовый поясок и крикнул Мурзику:

— Лови конец пояска и привяжи его к сетке!

Мурзик поддел конец пояса когтем и наспех привязал его. Пушок и Нюша принялись взбираться на сетку, но Коготь не стал их дожидаться. Он ловко вскарабкался по веревке, на которой висела сетка, на самый верх под потолок и принялся крутить ручку установленной там лебедки. Верёвка стала наматывать на катушку, и сетка снова поползла вверх, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Уважаемая публика! Сейчас состоится главный номер нашего представления! — язвительно продекламировал Коготь и выпустил свои когти, среди которых был один особенный — длинный и острый, как нож.

— Он сейчас сбросит нас вниз! — заверещал Мурзик.

— Нюша, проделай выход из этой сетки! — попросил Пушок.

— Сами с усами! — промычала Нюша, которая и без того уже грызла и царапала нити сетки.

— Что вы задумали? — хвост Мурзика дрожал. — Я никуда отсюда не выйду! Я ещё…

Мурзика прервал Коготь, который продолжил своё объявление:

— Итак, прям на ваших глазах трое моих главных врагов превращаются в лепёшку!

Зрители замерли. Было ясно, что наступает кульминационный момент представления.

Пушок заглянул в перепуганные глаза Мурзика и со всей убедительностью сказал:

— Мурзик, сейчас мы все вместе прыгаем на твою золотую подушку. Вспомни, как мы прыгали по вагончикам, как нам было интересно и весело. Ну давай, на третий мяв!

— Мяв, — сказала Нюша. Затем ещё раз: — Мяв… — протяжно и ободряюще. И в третий раз, решительно: — Мяв!

Все трое, как один, сиганули с сетки и с большой высоты устремились вниз. Как раз вовремя, потому что Коготь перерезал верёвку.

Зрители ахнули, когда трое котиков начали своё падение, и охнули, когда те приземлились прямиком на царскую подушку.

— Отменная посадка! — промяукала Фиса Хвостова, оказавшаяся тут как тут, стараясь перекричать бурные аплодисменты зрителей. — Вот это будет кадр!

Мурзик громко фыркнул и все посмотрели на него. Его мордочка полностью изменилась. Он выглядел сурово и решительно. И тут как закричит:

— Мяуууу! Это моё представление! И я поквитаюсь с этим вредителем в последнем акте! Эй ты, большая чёрная мышь! Я вызываю тебя на дуэль!

Коготь с радостью принял этот вызов. Победить у всех на глазах холёного домашнего кота, изображающего тут из себя невесть что, казалось ему отличной идеей. Уж после этого все, конечно же, склонятся перед ним. Лучше и быть не может.

— Приготовься к трёпке, рыжий! — прошипел Коготь и спустился вниз, на сцену. Лучи прожекторов высветили двух бойцов, готовящихся к поединку.

— Смелый шаг! — воскликнул Кузьма. — Какой драматический финал схватки!

— Он же проиграет! — Нюша скребла когтями пол от напряжения. — И тогда всё пропало! Все будут запуганы! Пушок, останови его!

— Уже поздно, — озабоченно ответил Пушок. — Нам остаётся только верить в Мурзика!

Мурзик тем временем забрался на свою золотую подушку и оттуда невозмутимо смотрел на самодовольного Когтя, помахивая хвостом.

— Ты что, ещё не понял, рыжий? — взвился Коготь. — Да я тебя сейчас съем!

С этими словами Коготь широко раскрыл пасть и бросился на Мурзика. Мурзик подпустил его поближе, а затем рванул зубами подушку и надавил на неё передними лапами. Прям в распахнутую пасть Когтя устремился поток перьев.

Пока не ожидавший такого поворота Коготь отфыркивался, Мурзик снял свою царскую корону и с силой водрузил её на голову неприятеля. Корона протиснулась через голову Когтя до самой его шеи и уселась на ней словно кошачий воротник. Коготь попытался снять её с себя, но ничего не вышло — стянуть её обратно никак не получалось.

— Это чтобы ты больше не кусался, чудо в перьях! — по-царски величественно изрёк Мурзик. И, пока противник не пришёл в себя, он с силой дёрнул за край ковровой дорожки, на которой тот стоял. Коготь шлёпнулся и окончательно перестал понимать, что происходит. Мурзик же действовал расторопно и набросил на него сетку, которую подал ему предусмотрительный Кузьма. Коготь затрепыхался в той самой сетке, из которой Мурзик выбрался совсем недавно, а победитель манерно поклонился зрителям.

— Царь победил! Царь одержал победу! — ликовали зрители. — Вот это представление! Да здравствует Музирэлло великолепный!!!

Пособники Когтя, драные коты-хулиганы, попытались удрать, но тут со всех сторон раздался сердитый лай. Оказывается, собаки под предводительством Барбоса прознали о происходящем и прибежали навести порядок. Они согнали хулиганов в кучу и сообщили, что те отправятся в специальную тюрьму-питомник на перевоспитание.

Котики, которые были на сцене, и те, которые были в зале, зашумели и принялись танцевать. Ура-ура, кричали они. Коготь побеждён, эти злюки не превратят наш городок в мусорку! Не приберут к лапам наши вкусняшки!

— Похоже, Мурзик становится умным и храбрым только в самый решительный момент, — шепнула Нюша Пушку, и тот согласно кивнул.

Мурзик заметил, что они шепчутся, и подошёл к приятелям с виноватым видом.

— Друзья, я с удовольствием разделю с вами эту сцену, — скромно сказал Мурзик. — Теперь я понимаю, что тщеславие застилало мои глаза. Но теперь давайте устроим праздник!

Нюша и без того приплясывала, а уж теперь пустилась танцевать. Мурзик последовал её примеру, а следом и все, кто был на сцене. Господин Мяус вручил Пушку микрофон и подмигнул. Тогда Пушок мигом сочинил подходящую к случаю песенку и запел: