Clea Koff

FREEZING

Freezing © by Clea Koff, 2011. By agreement with Pontas Literary & Film Agency

© Никитин Е.С., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Легкий ветерок усиливал аромат разогретого эвкалипта. Джейн перевела взгляд с офицера Калифорнийского дорожного патруля на деревья, стоящие в полуквартале от того места, где они свернули на 101-е шоссе. И снова посмотрела на офицера. Тот слушал рацию сквозь помехи, скользя взглядом по подвеске «Джипа», по заднему сиденью с парой ящиков с инструментами и вновь по стройной фигурке Стили на водительском сиденье. Ее рука небрежно лежала на рычаге передач, лицо было скрыто козырьком выцветшей розовой бейсболки.

– Вы и есть те самые специалисты? – поинтересовался офицер, жестом подзывая их сопровождающего.

В нескольких футах загрохотал патрульный мотоцикл. Мотоциклист затормозил перед ними и оглянулся. Из-под шлема и солнцезащитных очков виднелась только нижняя часть лица, но было ясно, что выражение у него серьезное. Стили махнула рукой, и мотоцикл тронулся.

Они следовали за его зигзагами, огибая седаны дорожного патруля, которые образовали целый лабиринт на парковке возле здания компании «Санкист». В северо-западном углу парковки мотоцикл отъехал в сторону, оставив их перед целой стеной темно-синих «Шевроле Субурбан». Стили остановила «Джип». «Субурбаны» стояли неподвижно, но моторы гудели, а фары светились. Обе женщины замерли, ожидая увидеть хоть какое-то движение за темными тонированными стеклами. Но ничего не произошло.

Стили тоже не выключила двигатель.

– Будь это Буэнос-Айрес года эдак семьдесят восьмого, пришлось бы уносить ноги.

Джейн что-то пробормотала в знак согласия и поправила солнцезащитные очки, пытаясь удержать ими волны непослушных волос, которые вздыбились и превратились черт знает во что, когда «Джип» с открытым верхом подпрыгивал на ухабах. И наклонилась завязать двойные узлы на шнурках ботинок.

Стили внезапно заглушила двигатель:

– О, вижу твоего парня.

Джейн замерла над вторым шнурком, но удержала равновесие.

– Он не мой парень.

– Он уже близко, и… Да, похоже, совсем не изменился: все тот же шатен с нахмуренным лбом, зелеными глазами и ухмылкой, по-прежнему пять футов одиннадцать дюймов роста, по-прежнему парень из разряда «не-знаю-что-там-внутри-но-заверните-мне».

Джейн удивленно выпрямилась, уверенная, что Стили преувеличивает. Но нет. Издалека спецагент Скотт Хьюстон казался совсем не изменившимся с тех пор, как они в последний раз виделись в Куантико [1] пять лет назад. Джейн посмотрела на снявшую бейсболку Стили. Ее короткая прерывистая стрижка наглядно демонстрировала, что седина у блондинок бывает не только над ушами, из-за чего Стили еще в молодости получила свое прозвище [2]. Сама Джейн ощущала себя не на тридцать пять, а на все шестьдесят пять и считала, что это сказывается и на внешности. Внезапно смутившись, она вышла из «Джипа» как раз в тот момент, когда Скотт подошел к машине. Джейн заметила, как он быстро оглядел ее с головы до ног. Они не сказали друг другу ни слова и медленно пожали руки.

– Неплохо, – наконец произнес он.

Она удивленно улыбнулась.

– Ты тоже не так уж плохо выглядишь.

Скотт скривился в легкой усмешке.

– Я имел в виду, как быстро вы добрались. С превышением скорости, да, Стили?

Он наконец выпустил руку Джейн и повернулся к Стили, которая обошла «Джип» с другой стороны.

– Так нужна помощь или нет, Хьюстон? – Она быстро пожала ему руку.

Он улыбнулся.

– Пойдемте. Познакомлю вас со своей командой.

Джейн и Стили, захватив из машины ящики с инструментами, направились следом к крайнему «Субурбану». Кучка из четверых мужчин тут же распалась; они опустили планшеты и откашлялись. Трое были одеты в форму, похожую на спецназовскую, и Скотт представил их как «зверюг» из Отдела кризисного управления ФБР, которые отвечают за сохранность улик. Затем он кивнул в сторону женщин:

– Это Джейн Холл и Стили Ландер. Они руководят агентством «Тридцать два – один», которое проводит криминалистическую экспертизу пропавших без вести. Сравнивают их с неопознанными трупами или с живыми людьми. Я вызвал их, потому что они антропологи-криминалисты и к тому же сведущи в стоматологии. Стили втройне опасна: она еще и юрист, поэтому будьте паиньками. Они определят, человеческие ли останки у нас на руках, так что полагаемся на них. Ясно?

Все вежливо покивали. Потом Скотт объявил, что ему нужна минутка: проинструктировать вновь прибывших. «Зверюги» очистили территорию, но один человек, которого Скотт еще не представил, остался стоять, расставив ноги и сцепив руки так, что ткань костюма слегка натянулась на мускулистых руках. Джейн заметила, что у него почти такая же смуглая кожа, как и у нее, но волосы темные и прямые, а глаза… Она отвела взгляд. Он заметил, как она смотрела на него.

– Мой напарник, спецагент Рамос, – представил Скотт.

Джейн вздрогнула.

– Эрик? Эрик Рамос?

Тот шагнул вперед, чтобы пожать ей руку.

– О-о-о, и что же он обо мне наговорил?

– Нет, я имею в виду… Приятно познакомиться.

– Что ж, Скотт. – Эрик взглянул на него, когда тот повернулся, чтобы представить Стили. – Я верну должок позже.

– Ладно, давайте начнем, – предложил Скотт. – У нас автомобильная авария около пяти утра на сто первом шоссе прямо на этом месте, у нас за спиной. Машина виновника наехала на боковое ограждение и частично разворотила его. Парень попытался избежать обвинения в вождении в нетрезвом виде, рассказав дорожному патрулю, что врезался сзади в фургон и был вынужден повернуть, чтобы избежать столкновения с трупом.

– Труп лежал на дороге? – спросила Джейн.

– Нет, в том-то и дело. Парень уверяет, что труп выбросило из фургона, в который он врезался. Он случайно приметил этот фургон еще раньше, потому что на номерном знаке нарисован персик, а парень как раз перебрал персикового шнапса.

– Номерной знак с персиком, – задумчиво протянула Стили. – Джорджия?[3]

– В точку. В общем, трупа не обнаружено, но полиция говорит, что ограждение разворотило парню спереди всю машину. Если что-то и вывалилось, то на обочину: к северу здесь заросший овраг. Полицейские оцепили местность, как только их фонари засекли фрагменты того, что, по их мнению, может иметь БП [4].

Джейн посмотрела в сторону оврага.

– И сколько фрагментов?

– Пока не знаем, – ответил Эрик.

– Ладно, – медленно произнесла Стили. – Не хочу показаться незаинтересованной, но почему вы так настаивали, чтобы вызвали именно нас? Почему не Рудина или Свитцера? Это же по их части.

– Офис коронера не смог выделить нам Рудина из-за расследования дела о крематории, а Свитцер сейчас в свадебном путешествии. Но… это не всё. – Скотт скрестил руки на груди и глубоко вздохнул, подняв глаза вверх.

Джейн взглянула на Эрика. Тот сосредоточенно изучал трещину на асфальте под ногами.

Вздохнув еще раз, Скотт признался:

– У нас с Эриком есть нераскрытые дела, связанные с расчлененкой. В Джорджии. Все женщины, пока никто не опознан. Есть версия, что это связано с исчезновением нескольких проституток в Атланте и окрестностях. Мы предположили, что это дело рук одного маньяка, а не разных клиентов, которые просто не захотели оплачивать секс-услуги.

Джейн посмотрела Скотту в лицо:

– Ты мне об этом никогда не рассказывал.

Он отвел взгляд.

– Нашего тогдашнего босса версия не убедила, и он свернул расследование, – вмешался Эрик. – Поимка этого преступника стала для нас чем-то вроде поисков Святого Грааля. Потом нас перевели в Лос-Анджелес, а убийца до сих пор на свободе.

– А почему вы считаете, что фрагменты в овраге связаны с теми делами в Джорджии? – поинтересовалась Стили.

– Если останки человеческие, то они расчленены тем же способом. И транспорт такой же: многие свидетели вспомнили, что пропавших в Атланте женщин в последний раз видели садящимися в фургон.

– Когда сегодня утром калифорнийский дорожный патруль сообщил, что в аварии замешан фургон с номерами штата Джорджия, мы раскинули мозгами и забрали дело себе, – добавил Скотт. Наконец он встретился взглядом с Джейн. – Поэтому утром тебе и позвонили.

Джейн медленно кивнула.

– Значит, вы хотите, чтобы мы подтвердили, принадлежат ли фрагменты человеку или нет, и определили пол? Или еще что-нибудь? Потому что это уже не в нашей компетенции. Мы имеем дело с родственниками пропавших, а не с трупами.

– Вы когда-нибудь замечали, что фитиль проходит через всю свечу? – поинтересовался Скотт.

Джейн нахмурилась: а это при чем?

– Она не будет гореть, если фитиль не проходит через всю свечу. Вот почему ее можно поджечь с любого конца, – еще раз объяснил Скотт.

– И к чему это ты?

– Он хочет сказать, что все мы делаем одно дело, просто подходим к нему с разных сторон, – вмешался Эрик. – Вы пытаетесь идентифицировать личности пропавших без вести, а мы – их тела. И я слышал от Скотта, что вы обе долго работали для ООН. И сделали больше, чем положено. Если кто-то и имеет право участвовать в этом деле, то это вы.

– Что ж, – подытожил Скотт. – Сможете это сделать?

Джейн и Стили кивнули, и Скотт подозвал одного из «зверюг». Тот подошел, держа в руках тонкие нейлоновые ремни с зажимами на концах. Он заговорил басом, представившись агентом Вайсом:

– Когда мы доберемся до места, вы сами поймете, что лучше всего подняться туда с помощью лебедки. Давайте я помогу вам одеться? – И развернул ремни, демонстрируя, что они сплетены в сбрую, по форме напоминающую трусы.

Стили шагнула вперед, забралась в машину и оперлась на плечо Вайса для равновесия.

– Знаешь, Скотт, тебе необязательно было затевать все эти хлопоты только для того, чтобы увидеть меня в нижнем белье.

Эрик подавил удивленный смешок:

– Погодите, ребята, как давно вы друг друга знаете?

– Еще с тех пор, как Хьюстон носил подгузники, – отозвалась Стили.

– Не подгузники, – поправил Скотт. – Я был курсантом. И носил обмундирование.

– Но у тебя был учебный пистолет?

Эрик посмотрел на напарника:

– Она о тех красного цвета, которые нам выдавали в Куантико?

– Это было задолго до тебя, Рамос. – Скотт взглянул на Джейн. – Ты не можешь ее приструнить?

– Нет, – ответила Джейн, влезая в свою сбрую. – Не могу.

Стили уже завладела вниманием Эрика:

– Когда мы с Джейн учились в Куантико, то видели, как однокашница Скотта проводила полусекретную операцию по похищению его ствола.

Эрик смотрел на Скотта во все глаза.

– Из заднего кармана штанов?

– У нее ничего не получилось, – скромно заметил Скотт. – А потом я спер ее ствол.

– Ага! – подтвердила Стили. – А она заорала ему из другого конца бара, как будто они в управлении НАСА: «Хьюстон! У нас проблема!» А он…

– Дальше Эрику неинтересно, – перебил Скотт. – Ты готова, Джейн?

Вслед за патрульным офицером они дошли до края парковки, перелезли через низкую бетонную стену, спустились в овраг и пошли по его дну. За границей владений «Санкист» овраг сузился и стал гуще: он зарос эвкалиптами, барвинками, там и сям валялись обрывки пластиковых пакетов. Было темно и прохладно, хотя солнце еще не закатилось. Группа шла молча.

Полицейский сбавил скорость и окликнул их, указывая влево – туда, где обочина вела к шоссе:

– Останки там, наверху. Мы обозначили периметр флажками. Склон крутой и скользкий. – Он отодвинулся, уцепившись за ствол деревца.

Джейн и Стили отошли в сторону, пока «зверюги» занимались своим делом. Затем Скотт повернулся к антропологам:

– Что ж, «Тридцать два – один», расскажите, что там у нас.

Обе женщины прошли вперед, щелкнув кнопками фонариков. В ответ раздались такие же щелчки: остальные последовали их примеру. Секунд десять они осматривали насыпь снизу. Коричневые мокрые листья, на них – что-то бледное, влажное, с красными пятнами.

– Да, останки человеческие, могу определить это прямо отсюда, – объявила Джейн.

– В таком случае, – предложил Скотт, – разрешаю вам взглянуть поближе.

Вайс пристегнул их ремни к спусковому тросу и проверил все соединения. Как только Джейн и Стили встали рядом, он начал поднимать лебедку, и женщины вскарабкались по склону. Подобравшись к останкам, они склонились над ними, рассматривая под разными углами.

– Мы не будем ничего трогать, потому что вам, ребята, сначала придется всё подробно сфотографировать, хорошо? – крикнула Стили сверху вниз.

– Десять-четыре [5], мэм, – ответили ей.

– Что ж, – пробормотала Джейн Стили. – Вижу две руки, от плеча и ниже, все пальцы на месте. Часть бедра и колено… Левое. Ты это видишь?

– Да, и еще туловище. Здесь всё мокрое.

– Мокро только вокруг останков? Или это роса?

Обе огляделись. Все вокруг было сухим и пыльным, как и положено летом в Южной Калифорнии.

– В чем дело? – спросила Джейн. – Останки явно несвежие, но не похоже, что они разлагаются.

– Тут другое, – возразила Стили. – Послушай. Слышишь?

Она подняла руку, и Джейн замерла, склонив голову набок. В промежутках между шумом машин на трассе над ними послышался отчетливый звук. Кап, кап… кап… кап, кап. А потом у них на глазах в разрезе левого колена выступила красная капелька. Переливаясь, она повисла в воздухе и упала вниз, на подстилку из листьев.

– Не разлагаются… – сказала Стили. – А размораживаются.

Они выпрямились.

– Хьюстон, – позвала Джейн.

– Да, – донесся голос Скотта снизу.

– У нас проблема, – произнесла она без малейшего намека на улыбку.

Глядя вслед выруливающему с парковки «Санкист» «Джипу» Стили, Скотт закончил разговор по мобильному и подозвал свою команду, беседовавшую с дорожным патрулем.

– Что ж, мы получили зеленый свет из Куантико: место преступления наше. – Он махнул рукой, и двое «зверюг» направились к открытым задним дверцам машины. – Постойте. Когда соберем улики, отправим их коронеру округа Лос-Анджелес, а не в Вирджинию, так что упакуйте не как обычно, а для местной транспортировки.

Эрик, кажется, хотел что-то спросить, но агент Спаркс опередил его:

– Нам ограничиться установленным копами периметром?

– Что ты увидел, когда натягивал ремни? – спросил Скотт Вайса.

– Останки выглядят так, словно их сбросили сверху. Может, они немного сдвинулись с места, но я не заметил никаких признаков, что расчленяли прямо здесь. – Вайс жестом подозвал стоящего слева «зверюгу», который держал руками в хирургических перчатках стопку пластиковых маркеров для фотосъемки.

Ли кивнул.

– Я не нашел никаких останков за пределами того места, откуда капает. К тому же полиция обозначила широкий периметр. Я бы не стал искать дальше.

– Хорошо, – согласился Скотт. – Давайте ограничимся их периметром. Но я хочу, чтобы ты сделал снимки местности за его пределами, Ли.

– Понял.

Скотт направился в сторону оврага. Эрик поспешил следом, стараясь идти в ногу.

– Ты сообщил в Куантико, что это может быть связано с убийствами в Джорджии?

– Да.

– Значит…

– Они не стали кочевряжиться.

– А про расчлененку сказал?

Скотт кивнул.

– По-моему, тебе стоит подняться и взглянуть самому, – предложил Эрик.

Скотт перемахнул через стену и двинулся к оврагу.

– Я как раз собирался.

Джейн отперла дверь низкого кирпичного здания, удерживая на весу два пластиковых кофейных стаканчика и пакет с пончиками, и выругалась. Она только сейчас обратила внимание, какая яркая вывеска «Агентство 32/1» над дверью – из-за дневного света и из-за подсветки.

Внутри самого агентства смотреть было особо не на что, но из окон открывался хороший вид: задняя часть стадиона «Доджеров» [6], вокруг – невысокие холмы, поросшие эвкалиптами и олеандрами, а между ними – заросли орешника. Лето в разгаре. Если со стадиона поехать в агентство по прямой, придется пересечь пятое шоссе, реку Лос-Анджелес, железнодорожную станцию и Сан-Фернандо-роуд, прежде чем окажешься на парковке перед зданием. Там всего пять мест: два с пометкой «зарезервировано», три с пометкой «посетитель». На одном зарезервированном месте – «Джип» Стили, на другом – старенький бежевый пикап «Форд» Джейн.

– Я забыла выключить свет! – крикнула Джейн возившейся с ящиком для инструментов Стили.

– Есть дела и поважнее. – Та поставила ящик, забрала пакет с пончиками и осмотрела его содержимое наметанным взглядом. – Не забыла ли ты купить мне пончик с лимонной начинкой?

– А разве сегодня вторник?

Они вошли в агентство. Джейн прошла мимо стойки регистрации, за которой с девяти утра должна сидеть их секретарша-доброволец Кэрол, психотерапевт на пенсии. Кэрол уверяла, что лучше торчать целый день в агентстве, чем дома. Она занималась телефонными звонками, входящей и исходящей почтой, оформлением документов, мелкой наличностью, чаем и поливом единственного растения – огромного алоэ по имени Фитцджеральд.

Джейн прошла к себе в кабинет через двойные двери, расположенные сразу за стойкой. Она заметила, что Стили поспешила к другой двери, которая вела в холл, а оттуда на кухню, в туалет и лабораторию. Джейн села за стол, повернулась в кресле, чтобы включить компьютер слева и лампу в центре, взяла справа блокнот и ручку и наугад вытащила папку из стоящих за спиной вдоль стены шкафчиков. Каждое утро она просматривала одно наугад взятое досье на свежую голову – еще не забив мозги другими делами и сохраняя бесстрастность.

Пропавшие без вести. Сведения о них были в каждом досье агентства «32/1», но не информация об исчезновении человека, а свидетельства родственников. Тех, кто знал пропавшего без вести, помнил его первые падения с велосипеда или марку любимых конфет. Джейн и Стили сопоставляли рассказы о падениях и конфетах с базой данных о сросшихся переломах и кариозных зубах в надежде идентифицировать 40 000 трупов, которые томились в отделениях судмедэкспертизы по всей стране. Но Джейн по утрам начинала не с данных, а с семейных историй: вдруг удастся что-то заметить на свежую голову…

В досье, которое она вытащила сегодня, лежал конверт с фотографиями: улыбающаяся двадцатидвухлетняя девушка. Джейн машинально сосредоточилась на ее зубах: левый центральный резец – девятый зуб – слегка искривлен. Он придавал девушке серьезный вид и помог бы опознать ее, окажись она в морге. Мертвая не сможет назвать свое имя, но кости и зубы скажут за нее. Джейн пролистала стоматологическую карту в конце досье, чтобы проверить, зафиксирована ли в ней деформация. Да, есть.

Она прочла несколько страниц вплоть до стенограммы своей беседы семью месяцами раньше с родителями пропавшей девушки, когда услышала сначала звон колокольчиков на веревочке у входной двери, а затем бодрое «Доброе утро всем!» Кэрол, которое, похоже, было адресовано не только Стили и Джейн, но и всем пропавшим из досье.

Джейн подошла к двери и увидела, как полная седая женщина кладет холщовую сумку на стойку.

– Спасибо, что пришла, Кэрол.

– Уже девять месяцев, как я здесь. Хватит благодарить. – Кэрол махнула рукой.

Стили тоже вышла поприветствовать Кэрол, и Джейн вернулась к себе, размышляя, не включить ли в заявку на третий грант для агентства скромное вознаграждение секретарше. Было слишком поздно что-то менять в заявке на второй год, но Джейн надеялась, что у них получится сохранить обеды для Кэрол пять дней в неделю в качестве хоть какой-то компенсации за ее труды. Она снова взяла в руки стенограмму.

В кабинет зашла Стили и встала напротив.

– Кто у тебя сегодня?

– Девушка из Тарзаны [7]. – Джейн выжидающе посмотрела на коллегу.

Стили приложила палец к губам и указала на досье.

– Выпуклый лоб и кривой передний зуб, из-за которого ее не взяли в модели нижнего белья?

– Господи… Не представляю, как ты это делаешь. У нас сотни досье, а ты всегда помнишь такие детали!

Стили поклонилась, пятясь к двери.

– Во вчерашней бандероли были рентгеновские снимки? – крикнула Джейн ей вслед.

Стили кивнула.

– Как раз сейчас займусь ими.

Через несколько минут по селекторной связи раздался ее голос. Джейн включила микрофон:

– Стили, в этом закутке ты не можешь находиться далеко от меня – только в одной из двух других комнат. Зачем ты пользуешься селектором?

– А зачем мы покупали телефоны с селектором, если им не пользоваться?

Как всегда, она права.

– Ладно, в чем дело?

– Можешь спуститься в лабораторию? Тебе стоит кое-что увидеть.

Джейн прошла по коридору и свернула в последнюю дверь справа. Стили сидела в дальнем конце комнаты у основания буквы U, образованной столешницей, и рассматривала прикрепленный к большому световому коробу рентгеновский снимок. На столе были разложены бумаги. Джейн подошла посмотреть.

Это был снимок мужского черепа, сделанный в левой проекции. Молочно-белые кости и такого же цвета зубы, хотя металлические пломбы выделялись яркими белыми пятнами в тех местах, где металл не пропускал свет через рентгеновскую пленку. Совершенно белым оказалось еще кое-что, причем в неожиданном месте. Джейн наклонилась, блуждая взглядом над глазницами на снимке: вот, между ними, примерно в дюйме от лба… Она повернулась к Стили.

– Это ведь прижизненные снимки, да?

– Ага.

– Что ж. – Джейн сделала паузу. – Ну, у него в голове пуля.

– Я так и подумала.

– Чье это дело?

– Томаса Каллена.

– Из «Двадцати девяти пальм»?[8]

– Точно.

– Помню, я беседовала с его родителями. Они не сказали про пулю в голове. – Джейн повернулась к Стили. – Думаешь, боевое ранение или что-то в этом роде?

– Для Вьетнама слишком молод, а от службы в Афганистане и Ираке уклонился.

– А как насчет «Бури в пустыне»?

Стили придвинулась ближе к снимку и ткнула в него концом карандаша с резинкой.

– Я вот что думаю: судя по углу вхождения пули, он выстрелил себе в нёбо, но не учел, что там клиновидная пазуха. Не говоря уже о том, что гортань очень извита, – и пуля застряла. Боль от выстрела заглушил шок, он остался жив. О таком даже самым близким не рассказывают.

– Есть снимок верхней челюсти?

– Здесь – нет. Наверное, врач забрал его посмотреть, чтобы понять, где застряла пуля и надо ли ее извлекать.

Глаза Джейн расширились.

– Им пришлось оставить ее.

– Возможно.

– И это сделало его чертовски узнаваемым.

– Ага. – Стили явно увлеклась. – Родители Каллена, когда подавали заявление о его пропаже, обратились за его медкартой только к стоматологу, а не к врачу. И только когда они пришли к нам, то начали искать его рентгеновские снимки. Даже не думала, что они что-нибудь найдут. Итак… Поскольку стоматолог не упростил нам задачу, видимо, следует разослать ОВК.

ОВК – «Ориентировка всем коронерам». Агентство «32/1» разработало ее для тех, у кого есть неопознанные трупы, если появлялась новая информация о каких-то характерных признаках людей, пропавших без вести. О деталях, которые не попали в первичный полицейский рапорт, и, следовательно, их нет в базах данных ФБР и Национального центра информации о преступлениях [9]. Пока ОВК находилась на стадии эксперимента. Агентство разработало строгие ограничения по ее использованию экспертами по всей стране.

– Это в первую очередь. Нам придется строго следовать протоколу, Стили.

– Я знаю правила. «Только при невыясненных или подозрительных обстоятельствах». – Она указала на плотный конверт на столе. – Досье Каллена здесь. Я проверю.

Свет внезапно потускнел, и лабораторный компьютер у них за спиной выключился и тут же перезагрузился сам.

– Вот черт. Отключилось, – произнесли они одновременно.

– Нужно купить генератор, Джейн.

– Согласна. Говорят, лето будет долгим и жарким.

– Это Лос-Анджелес, лето здесь всегда долгое и жаркое, – ответила Стили. – Ты говорила, наш бюджет ограничен?

Джейн отошла от стола.

– Это отдельная статья расходов, если я правильно разобралась в законе о благотворительности. Может, сама глянешь?

Позже, когда Кэрол объявила, что на первой линии Скотт Хьюстон, Джейн ответила на звонок, сидя за столом в кабинете. Ей пришлось оторваться от чтения, и ее голос прозвучал рассеянно:

– Скотт, как ты?

– Я-то в порядке. А вот у тебя усталый голос. Мы подняли тебя утром слишком рано?

– Очень смешно. Так в чем дело?

– А когда ты в последний раз ела?

– Ты что, моя мама? Я не настолько устала.

– Вообще-то я пытаюсь пригласить тебя на ланч.

– О. – Джейн взглянула на часы, но так и не смогла сообразить, сколько времени. – А что, уже время ланча?

– Это подобающий леди способ ответить «нет, спасибо»?

– Подобающий леди ответ можно дать только на джентльменское приглашение. – Теперь голос Джейн звучал уже не рассеянно.

– О-хо-хо! В следующий раз пришлю открытку с тиснением и золотой каемочкой.

– Да, и я хотела бы увидеть надпись «Ин-н-аут бургер» [10] каллиграфическим почерком.

– Могу предложить кое-что получше. «Кэл Плаза» [11].

– Это же в центре?

– Ну и что? От тебя всего десять минут езды.

– Я знаю. Я о том, что «Кэл Плаза» – это великолепно, но ты переехал в Лос-Анджелес около недели назад. Странно, что ты вообще о нем слышал.

– Да, уже иду! – крикнул кому-то Скотт.

Ей стало интересно, кому это он. Скотт продолжил:

– Так значит, «да»?

– Да.

– Хорошо, буду около полудня.

– С Эриком?

– Нет, Эрик поест со «зверюгами» на месте.

– То есть они еще там?

– Закидываешь удочку, Джейн?

– Нет. Я же не прошу разглашать…

– Расслабься! Все расскажу за ланчем.

Когда Джейн вернулась в лабораторию, Стили как раз нажала на компьютере «печать». Джейн села рядом.

– Скотт собирается ввести меня в курс дела «БП».

– Круто. Когда?

– В полдень.

– Свидание за ланчем, – прощебетала Стили.

– Этого слова никто не говорил.

– Погоди, какого: «ланч» или «свидание»?

Джейн бросила на нее испепеляющий взгляд. Стили тут же дала задний ход:

– У меня здесь кое-что поинтереснее агента Хьюстона.

Она вытащила листок из лотка принтера и протянула Джейн.

Это была ОВК. Всё выглядело серьезно и официально:

– Неплохо, – заметила Джейн. – С кем Каллен общался перед смертью?

– Копы зарегистрировали его как неопознанного. Он отпросился на несколько дней с работы и не вернулся, машину нашли в аэропорту Джона Уэйна. Думаю, он решил повторить то же, что и в девяносто втором, но использовать что-то понадежнее пистолета. Возможно, таблетки.

– Дальше.

– Он летал на Аляску повидаться с бывшей.

– С какой еще бывшей?

– Это есть в стенограмме твоей беседы: с девушкой, которая бросила его в девяносто первом. Наверное, из-за нее он это и выкинул. – Стили побарабанила пальцем по пуле на снимке.

– Ясно.

– Он едет к ней, говорит «прощай» или что-то в этом роде, глотает свои таблетки и внезапно становится головной болью для штата Аляска.

– Возможно.

– Но что бы с ним ни произошло, если его найдут и сделают трепанацию черепа – или если антрополог вытащит верхнюю челюсть, чтобы сделать рентген зубов, – они узнают о той старой пуле. Даже если он жив и у него амнезия, этот рентген очень важен. Когда полиция составляла рапорт о пропавших без вести, она не знала, что у него пуля в голове. Поэтому нужно разослать ОВК.

– Я не против. У тебя есть контрольный перечень для протокола?

– Он здесь.

– Хорошо, давай подпишем, и можно отправлять.

Закончив, они услышали, как Кэрол разговаривает с кем-то на стойке регистрации.

– Вот и твой ланч, – прокомментировала Стили.

– Если это ланч, то рановато.

Они вдвоем подошли к стойке, у которой, облокотившись, стоял Скотт. Кэрол как раз заканчивала фразу «…‌могу себе позволить».

Стили прервала Скотта предупреждающим тоном:

– Даже не пытайся сманить Кэрол фэбээровскими окладами, Хьюстон.

Он отступил от стойки, подняв руки ладонями наружу:

– Я бы никогда не поступил так с вашим агентством. Ты же меня знаешь.

– Кстати, – начала Кэрол. – Агент Хьюстон и я…

– Пожалуйста, зовите меня Скотт.

– Ладно. Скотт и я как раз сравнивали вэ-образные шести- и восьмицилиндровый движки в полноприводном «Субурбане».

Хьюстон взглянул на Джейн и Стили:

– Народ, а вы знали, что Кэрол ездила на переднем пассажирском сиденье, когда ее мама гоняла по Аляскинскому шоссе сразу после его открытия в сороковые?

– В «Субурбане» с деревянными панелями, – с гордостью добавила Кэрол.

Скотт снова склонился к ней:

– С нетерпением жду продолжения нашей дискуссии в следующий раз.

Джейн показалось, что секретарша вот-вот кокетливо пригладит волосы, и вытолкала Скотта через парадную дверь в полуденный зной.

Благодаря водяной пелене от фонтанов «Кэл Плаза» на гранитных ступенях амфитеатра было прохладно даже когда над Лос-Анджелесом дул горячий ветер из Санта-Ана. Ступеньки могли служить и спинкой, и сиденьем, и подставкой для суши на вынос. Скотт и Джейн купили в гастрономе хот-доги и уселись на верхней ступеньке спиной к «Полету ангела» – фуникулеру, когда-то перевозившему людей вверх-вниз по Банкер-Хилл за 25 центов. Свой разговор они отложили ради еды – слышались только гул чужих голосов, внезапные взрывы отдаленного смеха и хлопки, когда струи фонтанов, словно гейзерные, разбивались о гранитный пол далеко внизу.

Джейн отправила в рот последний кусочек булки с кетчупом и пробормотала:

– А это, оказывается, неплохая идея.

Скотт что-то промычал в знак согласия, вытер рот и потянулся к ее бумажной обертке для хот-догов. Собрав обертки, встал и подошел к урне.

Джейн даже начала расслабляться на солнышке, радуясь открытому пространству, пока не заметила, что это место на ступеньках Скотт выбрал не случайно: оно единственное не попадало в камеры наблюдения. Почти все они, установленные на зданиях напротив, фокусировались на входах в бутики и салоны сотовой связи. Она огляделась в поисках Скотта и увидела, как тот возвращается, окидывая взглядом амфитеатр.

Когда он снова присел рядом, Джейн попросила:

– Что ж, расскажи об останках и объясни, почему нам пришлось прийти в лучшее место в центре города, чтобы нас не подслушали.

– Догадалась, да?

– Выкладывай.

Скотт подался вперед, упершись локтями в колени, и понизил голос:

– Ладно. Бюро поручило нам доставить фрагменты тела с шоссе в офис коронера округа Лос-Анджелес, где, как ты знаешь, по приоритетности они окажутся в конце списка…

– Погоди. А почему туда? Я думала, как только ФБР заберет дело, на этом всё…

– Ну, ребятам из Вирджинии неохота возиться с новой расчлененкой, тем более без головы. И нужно, чтобы кто-то из местных сначала попытался опознать останки. Нам разрешили продолжать расследование в отношении фургона, потому что оно может выйти за рамки штата, но приказали как можно скорее перевезти фрагменты на Мишн-роуд [12].

Джейн сразу вспомнила про AFIS [13].

– Ты можешь хотя бы проверить отпечатки? Пальцы сохранились на обеих руках.

Скотт оглянулся через плечо.

– Я поднялся туда, где лежали останки, и рассмотрел разрезы. Они анатомически точные. Все в таких местах, чтобы легче расчленять. Мы знаем, что фрагменты случайно сдвинулись из-за того, что пьяный водитель врезался в фургон сзади, но тот, кто перевозил их в морозилке, – профессионал. Вряд ли он настолько неосторожен, чтобы оставлять такие подсказки. Он знает, что они помогут идентифицировать жертву по базе данных, которой ежедневно пользуется каждый коп.

– Я тоже обратила внимание на точность разрезов, – задумчиво протянула Джейн. – Значит, не станешь проверять?

– Ты же знаешь, что сопоставлять отпечатки жертвы имеет смысл только тогда, когда они уже есть в системе по другой причине, например из-за судимости? Я бы попробовал, но Бюро набросится на меня, как муха на дерьмо, если я сунусь по делу, которым, как мне сказали, Бюро не занимается. Так что обратиться в AFIS должен коронер, когда получит это дело.

– А это произойдет, когда оно снизу списка доберется доверху.

– Вот именно. Но, надеюсь, твое агентство поможет.

Джейн смотрела на него и ждала. Они сидели так близко, что она могла рассмотреть ореховые крапинки в зеленых радужках его глаз. Такая близость была серьезным испытанием для Джейн, давно решившей сохранять платонические отношения с самым привлекательным мужчиной, которого она встречала. До тех пор, пока она не поймет, как исправить свою жизнь и найти в ней место для него.

Скотт встал:

– Иди за мной.

Заинтригованная, Джейн последовала за ним к выходившей на Банкер-Хилл металлической ограде и взглянула с травянистого склона вниз на бездомных, лежащих на лужайке группами по двое и по трое. Это напомнило ей картину Мане. В этом месте у ограды в ушах свистел ветер, и Джейн наклонилась к Скотту, чтобы лучше расслышать. Они соприкоснулись всего на секунду, но она запомнила тепло его плеча.

– Моя версия состоит в том, что эти фрагменты хранились очень долго – возможно, годами. Похоже, они были не просто заморожены, а получили морозный ожог. Держу пари, никаких открытых расследований по этим жертвам как пропавшим без вести нет. Если они вообще велись. И если у жертв есть родственники, которые их разыскивают, то они или уже обращались к вам в агентство, или еще обратятся.

– Хочешь, чтобы мы проверили нашу базу? – спросила Джейн. – Без проблем. Просто пришли результаты вскрытия или антропологической экспертизы, когда они будут готовы.

– Я подумал, что вы могли бы сами провести такую экспертизу, а потом сверить со своими досье.

Джейн удивленно посмотрела на Скотта.

– Но коронер наверняка захочет провести вскрытие. Ты не можешь его опередить. К тому же мы со Стили не работаем в округе Лос-Анджелес.

– А если б вы провели внешнее, неинвазивное предварительное обследование?

– Погоди, Скотт. Что все это значит?

Он отвел взгляд, и Джейн продолжила:

– Знаешь, с тех пор как Эрик сказал, что раскрытие этого дела стало твоими поисками Святого Грааля, я пыталась понять, почему ты никогда не рассказывал мне о нем. Мы ведь столько раз с тобой говорили за это время…

– Я не мог.

– Слушай, я знаю, что такое расследование! – воскликнула она. – Я бы не поставила его под угрозу… Ладно, проехали.

– Нет, Джейн, я имел в виду, что буквально не мог тебе сказать. После того как… с этим делом кое-что случилось, мы с Эриком решили, что обсуждать его по телефону небезопасно. Мы делали это с глазу на глаз или обменивались зашифрованными сообщениями через наши смартфоны. Кроме того, нам приходилось всё скрывать, чтобы шеф не заметил, сколько времени мы тратим на поиск зацепок, которые он считал тупиковыми. В офисе было только два других агента, которым мы могли доверять, и я ни с кем не говорил об этом по телефону. Так что никому ни слова, ладно?

Джейн заметила выражение его лица: серьезное, озабоченное. Ей хотелось спросить, что за «кое-что» «случилось». Но это может подождать.

– Ладно, тогда расскажи, что сейчас происходит. Те же трудности, что и в Джорджии?

– Да не то чтобы. Новый офис, новый босс… Но если фрагменты, которые мы смотрели сегодня утром, связаны с делом в Джорджии, нужно выяснить это как можно скорее. Неужели маньяк переместился из Джорджии? Нужно ли Калифорнии быть начеку? Есть ли зацепки на трассе Вентура, которые помогут раскрыть убийства в Джорджии? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно идентифицировать фрагменты.

– Значит, ты хочешь, чтобы мы провели внешний осмотр, только чтобы не ждать коронера. Или дело в чем-то еще?

– Послушай, эта расчлененка напомнила одно из моих расследований, поэтому я думаю о ней как о части моего дела. И неважно, что останки нашли в Лос-Анджелесе, а не в Атланте. Я готов опознать их, затем Бюро заберет их у меня и отдаст людям, через которых проходит так много трупов, что для них это уже просто статистика. – Скотт покачал головой взад-вперед, словно у него заболела шея. – И, кажется, мне это не слишком по душе.

Джейн чуть не рассмеялась:

– Как-то не похоже на «кажется».

– Да, Эрик заметил, что «бюрократия» и «Бюро» не случайно происходят от одного и того же латинского корня. – Скотт помолчал. – Нам приказали передать останки как можно скорее. По опыту могу сказать, что у нас всего пара дней. Успеешь провести для меня экспертизу и составить отчет?

– Можешь предоставить рентгеновское оборудование?

– Конечно.

Подумав, Джейн уточнила:

– Как это оформить?

– Не нужно ничего оформлять, пока останки у нас.

– У вас есть холодильник?

Агент Хьюстон кивнул.

– Да, и довольно вместительный.

Джейн еще секунду помолчала, глядя вдаль, на цвета слоновой кости громаду больницы округа Лос-Анджелес, на покрывало из летнего смога над Восточным Лос-Анджелесом. Она почувствовала себя песчинкой на фоне разросшегося города и задумалась, сколько миллионов людей – живых людей – создавали этот смог, водя машины, куря сигареты, работая на заводах, убирая листья воздуходувками. Потом Джейн подумала о созданных на деньги округа братских могилах, в которых захоронены так и не опознанные тела. Подумала об останках у шоссе, над которыми потом за счет налогоплательщиков скажут всего пару фраз чужие, посторонние люди.

– Ладно, можешь на нас рассчитывать, – пообещала она.

Когда Скотт высадил Джейн у дверей агентства, она поняла, что вернулась раньше остальных, потому что на входе до сих пор висела табличка Кэрол «Ушла на обед». Когда Джейн вошла, на стойке у Кэрол зазвонил телефон. Она сняла трубку.

– Это Рон из «Эй-уан электрикс»?

Джейн не разобрала, спросил он или представился. Она присела на стул Кэрол.

– Чем могу помочь?

– Я насчет генератора.

– Генератора?

– Ну да! – На той стороне провода похлопали и пощелкали жевательной резинкой. – У меня доставка… э-э-э… двухтактного генератора с выключателем, и мне нужно подтвердить адрес.

– Не понимаю, о чем вы.

– Если вы беспокоитесь об установке, то всё включено, – радостно сообщил Рон.

– Это мило, но я не заказывала генератор, и, насколько я знаю, никого другого по этому адресу нет.

– Мэм, у меня квитанция.

– И кто же заказчик?

– Давайте посмотрим. – Щелк-щелк – хлоп. – Тут нет имени, но есть пометка об углах.

– Об углах?

– Или ангелах [14]. «Полет Ангела», вроде так…

– Что?! – Джейн так резко вскочила посмотреть, не выехал ли еще Скотт с парковки, что дернула шнур и едва не смахнула телефон со стола.

– Вы там, мэм? Всё уже оплачено.

Джейн вернула телефон на место:

– Рон, подождите минутку.

Она нажала на кнопку удержания и набрала другую линию.

– Хьюстон. – Он ответил по громкой связи, и она услышала на заднем плане какой-то шум.

– Скотт, мне тут звонит парень и спрашивает, куда доставить новый генератор. Ты в курсе?

– Не-е-ет.

– Нет? – Джейн не верила своим ушам; ее слова вылетали как пули. – Верится с трудом, потому что он только что сказал про «Полет ангела». По-моему, слишком много совпадений…

– Допустим, я немного в курсе. Но почему ты злишься?

– Ты не можешь вот так запросто заявиться и делать мне подарки!

– Позволь сразу заверить тебя: я не считаю, что путь к сердцу женщины лежит через бензооборудование. Это для агентства.

Джейн расстроилась и оскорбилась.

– Я понимаю! Я о том, что ты не можешь запросто дарить мне подарки для агентства. Мы относимся к пять-ноль-один-си-три [15]. И, черт возьми, Скотт, я могу сама позаботиться об агентстве!

– А вот Стили сказала Эрику совсем другое…

– Стили? – Джейн запнулась.

– Да. Она разговорилась с Эриком о сбоях с электричеством и упомянула, что вам нужен генератор, но на него нет денег. И Эрик решил сделать агентству пожертвование. Всё по закону. – Прежде чем Джейн успела ответить, Скотт продолжил: – К тому же мы не хотим, чтобы ваши компьютеры выходили из строя, пока вы работаете над тем, что мы обсуждали возле «Полета ангела».

– Понятно. Что ж, тогда спасибо. Мы вышлем тебе квитанцию о пожертвовании. Или передашь ее Эрику… – Она замолчала.

– Не спеши, Холл. – Его голос прозвучал удивленно. – Десять-четыре.

Джейн задумалась о столь мягкой реакции Скотта на ее поспешные выводы, пока не вспомнила, что Рон все еще жует свою резинку на первой линии. Она нажала кнопку и вежливо попросила доставить генератор в среду.

Затем вернулась за стол. Через несколько минут услышала, как вошли Кэрол и Стили, и вышла через боковую дверь, чтобы встретить их в холле.

– Ланч удался? – поинтересовалась Стили.

Джейн последовала за ними на тесную кухню, где они убирали остатки еды в холодильник.

– Нам нужно в уилширский [16] офис ФБР завтра к одиннадцати.

Она рассказала о версии Скотта о фрагментах и его желании получить предварительный отчет.

– А с коронерской службой проблем не будет? – В голосе Стили прозвучало сомнение.

– Видимо, нет.

Кэрол посмотрела на них.

– Если Скотт все уточнил и вы не поставите под угрозу будущее вскрытие, то не помешаете коронеру. И даже поможете продвинуться расследованию. По-моему, в этом как раз задача агентства.

На входе зазвенели колокольчики.

– Я открою, – вызвалась Кэрол.

Уже уходя, Джейн обернулась к Стили:

– Своим длинным языком ты раздобыла нам генератор.

– Не может быть.

– Да. Эрик и Скотт заказали его для агентства.

– Ого! – Широкая улыбка Стили исчезла, когда она заметила выражение лица Джейн. – Только не говори, что ты выкинула один из своих номеров «не-сочти-меня-неблагодарной-но-мы-сумеем-справиться-сами». Только не это! – Стили всплеснула руками. – Знаешь, не все так уж покровительственны или шовинистично настроены по отношению к женщинам…

Она замолчала, услышав рыдания у входной двери, и кивнула, показывая, что будет в лаборатории. Джейн прошла к себе в кабинет через холл и с облегчением обнаружила, что двойные французские двери в приемную закрыты: конечно, это Кэрол. Джейн не хотела мешать и заглянула через дверное стекло. Кэрол, как и подобает психотерапевту, сидела рядом с посетительницей. Рыдания, поначалу напоминавшие прорыв плотины, стихали, но Джейн чувствовала: поток слез перекрыт, но не иссяк. И иссякнет ли когда-нибудь?

Вполне вероятно, что в первый визит посетительница не останется побеседовать. Иногда родственникам достаточно просто войти и осмотреться. Они уже на той стадии, когда готовы ко всему: пропавший член семьи может быть найден, но мертвым. Они возвращались, когда чувствовали в себе силы. На другом конце комнаты за дверью мелькнуло что-то темное, и Джейн подняла глаза. Посетительница ушла. Через секунду в кабинет постучалась Кэрол.

– Это Солана, – сообщила она, усаживаясь в кресло напротив. – Она по поводу своего сына Роберто, пропавшего без вести полгода назад. Ей посоветовали обратиться к нам Олстоны из Пасадены.

– Посоветовали, значит… Так нам же не удалось найти их дочь.

– Что ж, тогда тебе будет интересно узнать, что сказала Солана. Она поступила к Олстонам в домработницы несколько месяцев назад. В какой-то момент они пригласили ее жить прямо у них. Солана отказалась, а потом не выдержала и разрыдалась. Олстоны попытались успокоить ее, заверяя, что она все равно не потеряет работу, и она рассказала про Роберто. Что не хочет отлучаться из дома ни на день: вдруг он вернется, а ее нет…

Джейн кивнула.

– И тогда они рассказали ей, как исчезла Кейт и как агентство помогло им собраться с силами и обнадежило. Солана согласилась прийти к нам, но это отняло у нее много сил – ты, наверное, слышала…

– Думаешь, она вернется?

Кэрол, задумавшись, поднялась с места.

– Не знаю. Ей потребовалась не одна неделя, чтобы просто зайти к нам, до этого она несколько раз проезжала мимо. Но я дала ей нашу брошюру.

Джейн услышала, как Кэрол тихо напевает, возвращаясь к стойке.

Скотт вошел в кабинет на четвертом этаже офиса ФБР, который они делили с Эриком. Напарник с кем-то говорил по телефону. Может, какой-нибудь коп увидел их ориентировку на фургон, в который врезался пьяный парень на 101-м шоссе? Скотт поставил кофейный стаканчик на стол Эрика.

Напарник повесил трубку и обернулся:

– Это детектив Шрейдер из отдела ограблений и убийств полиции Лос-Анджелеса.

– Он сам тебе позвонил? – Скотт поморщился: кофе обжег нёбо.

– Она, а не он. Созванивались, потому что мне пришла мысль: мы разослали ориентировку на фургон, но если преступник решил спрятаться и замаскироваться, не нужно ждать, пока его объявят в розыск. Можем сами его отследить.

– Автомастерские?

– Определенные автомастерские.

– Детектив дала список?

– Да. В нем восемнадцать мастерских, которые засветились, потому что имели дело с угнанными машинами.

– В каком радиусе от найденных останков?

– Я запросил пять миль от ближайшего съезда с шоссе на север, который… э-э… на бульваре Ван-Найс. Можно расширить, если понадобится.

– Вряд ли преступник уехал далеко, когда понял, что потерял груз через заднюю дверь. – Скотт поднялся с места и улыбнулся Эрику, который судорожно пытался допить кофе. – Ты готов?

Эрик сделал последний глоток:

– Только не забудь, чья это блестящая идея.

– Хочешь золотую звездочку? Я обеспечу тебе одну, если выйдем на след фургона.

– Да-да, когда-то я уже это слышал, – пробурчал Эрик, тем не менее с готовностью вставая, и агенты вышли из кабинета.

Стили весь день не вылезала из лаборатории. Кэрол до четырех часов разгадывала кроссворды, потом полила Фитцджеральда и заварила чай. Джейн готовилась к визиту в ФБР: собирала биометрические бланки, штангенциркули, рулетки. Затем проверила электронную почту агентства.

С тех пор как она делала это в последний раз, пришло семь новых сообщений: три – спам, два – тошнотный спам, одно – от сервера, предупреждающего владельцев учетных записей, что старые сообщения будут удалены. И еще одно от семьи, искавшей пропавшего родственника, который, по их мнению, жив.

Последнее письмо было из тех, которые агентство получало регулярно: семьи пропавших, узнав про «32/1», не видели смысла, чтобы коронеры искали их родственников по холодильникам. Но все равно сообщали любые мелочи, которые подскажут новый способ найти исчезнувшего.

Стандартный ответ агентства включал список ссылок на такие организации, как «Поиск людей» и Национальный центр по делам пропавших и эксплуатируемых детей. Никаких упоминаний о «Доу нетуорк» [17] или интернет-доски объявлений коронеров с фотографиями неопознанных тел. Джейн печатала письмо и думала, что пора сделать шаблон для таких ответов. Она достала из ящика стола брошюру «32/1» и переписала оттуда пару фраз, чтобы закончить письмо.

Если вы не найдете ответов на вопросы ни в одном из этих источников, не забывайте, что есть и другие. Агентство «32/1» существует для того, чтобы помогать идентифицировать всех неопознанных людей, включая живых, которые не в состоянии сделать это сами из-за травмы или болезни. Визит в агентство – это возможность для вас рассказать о своей дочери, какой вы ее знаете: живой и энергичной. Мы сделаем всё остальное. Если ее найдут, она будет признательна, что вы рассказали ее историю.

В дверях появилась Кэрол:

– Уже пять часов, так что я заберу твою кружку и пойду.

– Спасибо, Кэрол. До завтра.

Прежде чем нажать «отправить», Джейн быстро просмотрела в интернете новости по делу пропавшей девочки. Там было пять статей из «Вестника Берча» – газеты из соседнего городка в Висконсине. Первые три вышли сразу после исчезновения девочки по дороге домой с работы: летом она подрабатывала в «Молочной королеве» [18]. Ей было пятнадцать, и звали ее Эми Ледбеттер. Одна из цитат ее матери гласила: «Если б она работала в туристическом центре “Золотое сабо” на шоссе, я бы, наверное, волновалась. Но она работала прямо здесь, в городе». Две другие статьи вышли с разницей в год – по одной на каждую годовщину исчезновения. Похоже, «Вестник» вот-вот опубликует третью. Джейн отправила сообщение Ледбеттерам, а в почтовом ящике появилось новое письмо.

Прочитав его, она улыбнулась и направилась в лабораторию, где обнаружила Стили, склонившуюся над клавиатурой.

– Не поверишь, кто нам только что написал.

Стили не отрывала глаз от монитора.

– Кто?

– Джин.

– А, «Индийское Танго Один»?

– Его позывной был «Индийское Танго Пять», как тебе прекрасно известно.

– Но для самого себя он был номер один. И до сих пор номер один, наверное.

– Что ж, у тебя будет возможность проверить это, потому что он прилетает в Лос-Анджелес и предлагает поужинать всем вместе.

– Я буду занята.

– Ты даже не знаешь чем!

– Если это касается Джина и ужина…

– Он больше не работает в ФБР, – заметила Джейн.

Стили посмотрела на нее.

– Да? И чем занимается?

– Про это не писал.

– Ну, в любом случае я уверена, что он по-прежнему номер один. – Стили снова повернулась к компьютеру.

Джейн заглянула через ее плечо в монитор:

– Как дела?

– Я выложила ОВК в сеть, просмотров много. Теперь нужно, чтобы кто-нибудь откликнулся.

Все электроприборы загудели, затихли и снова ожили: в районе случился очередной сбой.

– Надеюсь, ты не работала над чем-то важным, – с иронией сказала Джейн.

– Просто дай мне генератор. Собственно, – Стили вытянула руки над головой, – стоит воспринимать это как знак сваливать отсюда.

– Да. Давай закрываться.

Джейн ответила на письмо Джина. Они прошли по всем помещениям, выключили свет и заперли сейф, содержавший рентгеновские снимки и фотографии, которые позже вернут семьям. Закрыли жалюзи на окнах, щелкнули выключателем вывески снаружи и включили сигнализацию.

– Сторожи, Фитц, – наказала Стили офисному алоэ, выходя за дверь и запирая ее.

На улице до сих пор стояла жара, но свет становился мягче. Солнце уже подумывало закатиться за холмы Гриффит-парка. Стили и Джейн было с ним по пути: Джейн – в квартиру с видом на водохранилище Силвер-Лейк, Стили – в коттедж в Этуотер-Виллидж.

Они выехали с парковки агентства – одна машина белая и рычащая, вторая темная и юркая – и присоединились к потоку автомобилистов, для которых Сан-Фернандо-роуд была способом избежать особенно опасного участка на пятом шоссе. Остановились рядом на первом светофоре, и Джейн услышала радио Стили, настроенное на новостную станцию: «Сегодня вечером на шоссе Голден Стейт тише едешь – дальше будешь, народ…» Она улыбнулась подруге перед тем, как загорелся зеленый.

Скотт двигался на восток по бульвару Беверли, разочарованный, что ни в одной автомастерской из списка Эрика пока не удалось найти фургон. Одного владельца стоило навестить повторно, но это подождет до завтра. Он включил радио и услышал женский голос, напомнивший ему голливудские фильмы 1940-х. А потом два других голоса: их обладатели – стопроцентно американцы, один, видимо, ведущий, а другой, кажется, ландшафтный дизайнер. Джейн рассказывала ему о постоянных участниках одной лос-анджелесской радиопередачи. Должно быть, это «Выходные с Прентисом». Он прибавил громкость, чтобы лучше слышать мать Джейн, которая предлагала позвонившему в студию задать вопрос.

Слушатель: «Привет, вопрос к Мари! Или к кому-нибудь из ваших сегодняшних гостей. Я знаю, что все здесь собрались поговорить о ксерискапических садах [19]. А вы когда-нибудь замечали, что юкка… ну, не оправдывает ожиданий?»

Мари: «Ну так избавьтесь от нее, дорогой. И съешьте корни на ужин».

Скотт услышал изумленный вздох слушателя и взглянул в зеркало заднего вида, чтобы перестроиться на другую полосу. Маленькая белая машина за ним тут же просигналила, и Скотт прибавил скорость, чтобы оказаться впереди. В разговор вступили гости студии.

Эндрю: «Я бы порекомендовал к юкке белое сухое вино независимо от того, как вы ее готовите».

Джесс: «Главное, что следует помнить, когда речь заходит о ксерискапических садах: не надо их поливать. Как я понимаю, вы поливали свою юкку?»

Слушатель: «Ну… да. Видите ли, она посажена совсем рядом с азалией, которая просто обожает воду, так что мексиканской юкке там приходится трудно».

Мари: «Наши слушатели должны помнить: в эти неспокойные времена мы стремимся к ксерискапированию, а не к ксенофобии. Это касается и Розового сада»[20].

Мелодия и голос, сообщающий, что этот выпуск «Выходных с Прентисом» был повтором, заглушили другие комментарии Мари, если они вообще были. Скотт попытался представить женщину, которая придавала политическую окраску шоу, посвященному еде и растениям. Впрочем, Джейн говорила, что умение очаровывать людей до сих пор оберегало ее мать от неприятностей.

Видимо, она очаровывала не только внешностью, которую Джейн описала как «похожа на Катрин Денев, но смуглее». Скотт вспомнил голос Джейн, когда она говорила об этом по телефону: в нем чувствовались грустная ирония и тоска. Джейн понятия не имела, что теми же словами могла описать собственную внешность.

Сообразив, что едва не пропустил поворот, Скотт поспешно свернул направо на Спринг-стрит и продолжил движение до светофора на 2-й улице. Он заметил, что белая машина по-прежнему едет следом и тоже свернула направо. Рядом по тротуару прошли двое обитателей Скид-роу. Светофор переключился на зеленый, и Скотт свернул налево, к своему дому, на подземную парковку. Ворота поднялись и закрылись за ним.

Поднимаясь на лифте на пятый этаж, он снова подумал, как хорошо было видеть Джейн, а не просто слышать ее голос в телефоне. Его по-прежнему влекло к ней – с того самого вечера, когда они впервые встретились в шумном подвальном баре в Куантико. Влекло до такой степени, что он чуть не забыл, что находится на месте преступления с Эриком и целой толпой «зверюг». Выходя из лифта, он улыбнулся. Его напарник все правильно понял, но никак не комментировал, пока Скотт не позвал Джейн встретиться за ланчем.

Он открыл дверь, вошел и включил по дороге на кухню приглушенный свет. Обогнул коробки на полу, достал из морозилки лазанью, включил микроволновку, прислонился к кухонной стойке и вспомнил выражение лица Эрика, услышавшего, как Скотт пригласил Джейн на ланч.

– И давно это у вас? – начал Эрик.

– Между нами ничего нет. – Скотт постарался ответить как можно небрежнее.

– Тогда это очень большое «ничего». – Эрик помолчал. – Это уже началось, когда ты еще был с Минди?

– Чокнутой Минди?

– Она чокнутая?

– Да.

– Так, а потом была Каллиста. Или кого ты там привел на сороковой день рождения Энджи. Это тогда уже было?

Скотт не ответил. Эрик расхохотался и хлопнул себя по бедрам:

– Поверить не могу! Все это время Джейн оставалась для тебя единственной? Знаешь, мне всегда было интересно, почему ты встречался с такими пустышками. Это так странно, чувак… Мы с Энджи часто это обсуждали… Черт, Энджи! Да мне просто не терпится рассказать ей!

Скотт погрозил ему пальцем.

– Энджи ничего не говори. К тому же и Минди, и Каллиста – и, если уж на то пошло, Хелен, ведь ты помнишь, как мы с ней расстались, – не были пустышками, когда дело касалось моего бумажника.

– Потому что каждый раз ты выдавал им утешительный приз, когда пропускал барбекю, боулинг и что там еще планируют такие цыпочки.

– Тапас …[21] для пар.

– С меня хватит. В любом случае для твоего бумажника Джейн не опасна.

– Что ты имеешь в виду?

Эрик покачал головой.

– Я никогда не видел, чтобы ты смотрел на кого-то так, как на нее сегодня утром. А я навидался, как ты смотришь на людей.

Скотт нахмурился.

– Ну и как же я на нее смотрел?

– Немного… по-волчьи.

Скотт поморщился.

– Это нехорошо.

– Да, пожалуй, тебе стоит над этим поработать.

К ним направился патрульный офицер. Скотт забрался на водительское сиденье «Субурбана». Эрик оперся на дверцу, чтобы Скотт не мог ее закрыть, и доверительно понизил голос:

– Так почему ты не встречался с ней все это время? И ничего о ней не рассказывал?

– Именно потому, чтобы не было этого разговора.

– Чувак, да тебе просто необходимо поговорить, если ты до сих пор не подкатил к ней. Пять лет? Серьезно? Тебе повезло, что она до сих пор рядом и свободна.

Наверное, Скотта выдало выражение лица, потому что Эрик недоверчиво протянул:

– Ты что, даже не знаешь, есть у нее парень или нет?

Скотт опустил глаза и вставил ключ зажигания. Машина загудела. Эрик покачал головой.

– Тебе реально нужно обсудить это со мной.

– Сам разберусь. – Скотт потянул на себя дверцу.

Эрик отошел в сторону.

– Хотя бы постарайся не испортить все за ланчем. У нас с Джейн еще есть дела.

…Скотт достал из встроенного холодильника бутылку воды, вынул из ящика вилку, кухонным полотенцем ухватил горячую лазанью в фольге, положил на кожаное кресло и повернулся к окну полюбоваться зданием «Лос-Анджелес таймс» напротив через улицу. Потом закинул ноги на подставку и стал есть прямо с поддона.

Рот обожгло. Скотт сделал глоток холодной воды и покатал по нёбу. Он действительно был рад, что встретился с Джейн сейчас – на шоссе, по делу. Случись это чуть раньше, сразу после его перевода в Лос-Анджелес или за ужином, он бы нетерпеливо пытался добиться ответа на вопрос, который занимал его с тех пор, как он узнал о своем переводе: какие отношения сложатся у них после нескольких лет общения на расстоянии? Флирт, легкая близость? Скотт проглотил воду и снова посмотрел на здание «Таймс». Оно подтверждало: наконец-то он в Лос-Анджелесе. И если это расследование замедлит развитие его отношений с Джейн и помешает вести себя «по-волчьи», то, наверное, оно и к лучшему.

Джейн остановила свой пикап у подъездной дорожки, ведущей к двухэтажному дому из красного дерева. Там находилась ее квартира. Она поднялась по бетонной лестнице слева, возвышающейся над аккуратной лужайкой под старой елью. Единственный сосед жил этажом ниже, вход к нему находился с другой стороны, так что Джейн наслаждалась уединением и каждый раз, поднимаясь в квартиру, чувствовала себя единоличной хозяйкой. Она даже купила несколько горшков терракотового цвета и посадила кактусы.

Джейн жила здесь уже пять лет – с тех пор как переехала из студенческой квартиры в Уэствуде, отказавшись от заманчивого предложения матери жить в коттедже в уголке огромного сада. На другой стороне улицы, сразу за высокими секвойями и тротуаром, начиналось водохранилище Силвер-Лейк. На берегу было запрещено строить, и свободное пространство ежедневно привлекало целые толпы бегунов трусцой и собачников. Некоторых Джейн знала в лицо, но не по имени.

Она ждала мать и поэтому не закрывала входную дверь. Джейн начала готовить легкий ужин на кухне, соединенной с гостиной открытой планировки. Через пятнадцать минут с криком «ю-ху!» влетела Мари. Ее золотистая шелковая рубашка перекликалась с золотистым блеском пудры на шее. Прическа, какую обычно делают с помощью мощных фенов исключительно для фотосессий, отливала бронзой. При каждом движении браслеты мелодично позвякивали, серьги покачивались.

Мари обняла Джейн и обернулась к крыльцу:

– Милая, ты никогда не задумывалась, что могла бы чаще ходить на свидания, если б у двери росло что-то кроме кактусов?

– Мам, это совет по садоводству или по отношениям?

– Тебе стоит завести что-нибудь вроде сиреневой гауры [22]. Или, может, гауру Линдхеймера – ну, ты знаешь, такую беленькую… Хотя бы несколько горшочков.

– Чтобы я смогла найти человека, у которого есть такой же горшок, и сказать: «Ах, ты моя половинка»? – Джейн изобразила обморок и направилась на кухню доделывать сэндвичи с жареной курицей и авокадо.

– Милая, какая же ты дерзкая… Это тоже отпугивает мужчин.

Джейн нареза́ла бутерброды треугольниками.

– Гаура – это с тонкими стебельками? Которая растет у тебя по всему саду?

– А, ты заметила!

– Тогда нет, спасибо. Какая-то слишком… дамская.

– Дамская? А что плохого, чтобы в наше время побыть немного женственной? – поинтересовалась Мари, критически оглядывая гостиную.

– Для тебя – ничего. Просто не в моем стиле.

Джейн подошла к матери с тарелкой сэндвичей и деревянной салатницей, протянула ей салат и провела на веранду с видом на водохранилище. Стол был накрыт белой скатертью, украшенной плоскими свечками и увядшими лепестками роз.

Они сели за стол. Мари провела пальцами по лепесткам.

– Кажется, ты сказала, что «дамское» – не в твоем стиле?

Джейн улыбнулась, запихивая кусочки авокадо обратно в свой сэндвич.

– Мне просто нравится тебя дразнить. Выпей чая со льдом.

Мари заправила салат латук маслом и аккуратно подцепила вилкой.

– Стили сказала, ты встречаешься со Скоттом…

– Мама, не «встречаюсь», а встретилась. Мы все с ним встретились.

– Погоди минутку. В последний раз, когда я знакомила тебя с учителем-венесуэльцем – он был такой милашка, – ты заявила, что лучше поболтать час по телефону со Скоттом Хьюстоном, чем провести еще пять минут с этим эль профессором. Я очень хорошо помню.

Джейн посмотрела на мать:

– Дай-ка я принесу клубнику.

– А теперь этот Хьюстон здесь, в Лос-Анджелесе! – крикнула ей вслед Мари.

– И что? – Джейн принесла поднос с вазочками ягод и кувшинчиком сливок.

– А то! Я растила тебя не затем, чтобы ты превратилась в пятичасовую рыбу. – Мари уставилась на Джейн «суровым» взглядом, который сопровождался изогнутой бровью и вздернутым подбородком. – Ты же помнишь, что пятичасовая…

– Да-да. Рыба, которая весь день провалялась на рынке. Никто не хочет покупать несвежую рыбу и так далее. Я же говорила: мне не нравится такое сравнение женщин с товаром. Просто дурость. Я не морепродукт. И я не валяюсь на прилавке.

– Ты торчишь здесь как на посту, Джейн! Почти каждый вечер, все выходные. Ты здесь прячешься, а я даже не знаю, что за воспоминания тебя гложут – о какой-нибудь братской могиле или о чем-то еще. И тебе нечем утешиться, кроме… – Мари всплеснула руками. – Кроме этих колючих кактусов!

Джейн посмотрела на водохранилище. Его поверхность покрылась рябью, как на настоящем озере. Смеркалось, на другом берегу сквозь деревья виднелись холмы и светились оранжево-желтые и белые огни неразличимых домов.

Мари дотронулась до ее руки, комкая салфетку.

– Я беспокоюсь за тебя, – тихо произнесла она.

– Знаю.

– Ты не рассказываешь мне обо всем, что видела, когда работала в ООН. И я знаю почему: у тебя есть Стили. Но даже она считает, что тебе нужен кто-то, кто ждет тебя здесь, дома, и тогда все встанет на свои места. Господи, да вы обе потратили десять лет, помогая раскрывать военные преступления, и продолжаете заниматься тем, что вас выматывает! Может быть, по-другому, но все равно выматывает.

Джейн пожала плечами и подняла глаза на мать.

– Иногда выматывает. Но и придает сил. Мне нравится моя работа.

Свечки на столе мерцали на ветерке, угрожая погаснуть, но затем торжествующе вспыхивали снова.

– Даже если она почти ежедневно разбивает твое сердце?

– Это не мое сердце разбито. Разбиты сердца тех, кто приходит к нам. Я же просто… преисполнена сочувствия. Ко всем.

Мари полила ягоды сливками.

– Судя по твоим словам, Скотт – почти идеальный мужчина, с которым ты могла бы неплохо проводить время. Похоже, у вас общие интересы и чувства. Может, он и не участвовал в таких миссиях, как вы, но знает, каково это.

– Считаешь, мне нужно завести отношения с тем, у кого такие же ночные кошмары? – Джейн поддела вилкой клубнику.

Мари помолчала. Затем спросила:

– Неужели кошмары вернулись?

– Вообще-то нет. Только иногда. Можно я доем твои ягоды?

Мари отодвинула тарелку с клубникой.

– Почему бы тебе не перебраться ко мне, если все так плохо?

– Это было бы бегством.

– Я знала, что ты так скажешь. И вот что принесла. – Мари вытащила из-под стола и протянула маленький пакет с названием местной аптеки «Райт Эйд».

Джейн вытащила из упаковки два ночника и улыбнулась:

– Спасибо.

Они сидели в дружеском молчании, пока ветер не задул свечки.

– Хочешь кофе?

– Нет, милая, мне пора. Завтра оцениваю студенческие работы на садоводческой выставке в Пасадене, так что мне рано вставать.

Джейн проводила мать до подъездной дорожки, где за пикапом припарковался изящный небесно-голубой «Мерседес 450SL» Мари. Подходя обратно к двери по лестнице, она взглянула на обруганные кактусы и мысленно рассмеялась. Они действительно выглядели как часовые: совершенно неприступные и молчаливые.

Джейн убрала со стола, заперла раздвижную дверь и легла спать. И прогнала все мысли о реальных людях, нажав кнопку кассетного магнитофона на прикроватной тумбочке.

И не услышала, как мужчина на пороге ее дома разбил один из горшков с кактусом. Прослушивание «Возвращения в Оксфорд» [23] погрузило ее в редкий сон без сновидений.

– А вот и он, – тихо произнес Эрик и отодвинулся от дверцы «Субурбана», чтобы Скотт мог выйти. Они ждали, когда Аль Корсо закроет свою автомастерскую на бульваре Магнолии, чтобы снова допросить его. Когда Корсо увидел, что они приближаются, то остановился и всплеснул руками, так что его нейлоновый портфельчик заколыхался.

– Ну, что еще? Разве мы не закончили? – агрессивно и одновременно обреченно поинтересовался он. – Я же ответил на все вопросы!

– Да, – согласился Эрик, положив руку ему на плечи и увлекая к «Субурбану». – Нам просто не очень понравились ответы, Корсо. И мы решили дать тебе еще один шанс.

Они подошли к машине, Скотт открыл заднюю дверцу. Корсо посмотрел на них; его плечи поникли, и он забрался внутрь. Эрик запрыгнул на сиденье рядом, Скотт уселся на водительское место и захлопнул дверцу. Лязгнули замки.

– Мистер Корсо, знаком тебе термин «препятствование правосудию»? – Голос Эрика звучал дружелюбно.

Владелец мастерской поднял руки:

– Послушайте, я рассказал все, что знал.

– Нет… Ты сказал, что у тебя побывал фургон с поврежденным кузовом, но ты не запомнил номер.

– Это правда!

– Но ты вспомнил, что номер калифорнийский?

– Да. – Ответ прозвучал неуверенно.

Эрик потрепал его по плечу.

– Не нервничай, Корсо! Я просто напоминаю твои же слова.

Мужчина натужно хихикнул, но выглядел он явно взволнованным.

– Значит, номер калифорнийский, но ты его не запомнил, – продолжал Эрик.

– Угу.

– И ты сказал, что не помнишь, сделан ли номерной знак на заказ или обычный.

– И что?

– Хочу уточнить, не освежит ли твою память тот факт, что мы ищем этот фургон, потому что он фигурирует в федеральном расследовании убийства? – Эрик улыбнулся собеседнику.

– Убийства? – взвизгнул Корсо.

– И не просто убийства, – обернулся Скотт с переднего сиденья. – У нас есть доказательства, что парень за рулем фургона кромсал людей на куски.

– Я… Я… Я не знал ни о каком убийстве! Этот парень не похож на убийцу.

– Ты о том парне, который пригнал фургон? – спокойно уточнил Эрик.

– Ну да. Я же говорил вам: самый обычный, лет сорока, ничего странного в нем не было…

– И он заплатил наличными.

– Все платят наличными!

– Давай поговорим еще кое о каких деньгах.

– О каких это?!

– Ну же, Корсо. Мы знаем, что он заплатил за молчание. И не притворяйся, ты не новичок в этом бизнесе. Ты пробиваешь номера еще до начала ремонта. Ну же. Иначе как бы мы на тебя вышли? Копы Лос-Анджелеса указали на тебя, потому что ты имел дело с угнанными машинами.

– Но эта не была угнанной!

– А ты откуда знаешь?

Корсо выглядел удрученным: он угодил в расставленную Эриком ловушку. Он вздохнул.

– Ладно-ладно. У меня есть человек в транспортном департаменте. Он пробивает для меня номера, потому что у меня была куча проблем с копами. Я пытался быть честным, ясно? Я едва избежал одиннадцатой главы [24], – обратился он к Эрику.

– Корсо, я не хочу выслушивать слезливую историю о банкротстве. Назови номер фургона, или мы сообщим лос-анджелесским копам, что ты взломал базу Департамента транспортных средств.

– Ладно-ладно! Я уже сказал, номер калифорнийский. Там все чисто. – Он расстегнул молнию на портфеле, вытащил лист бумаги, провел пальцем по странице и продиктовал номер.

Эрик кивнул Скотту, который записывал разговор.

– Но если все чисто, зачем платить за молчание?

Корсо пожал плечами.

– Не знаю. Парень только вытащил наличку – триста долларов, – как я уже понял зачем. Я не хотел брать, но он сказал: «Запомни, я знаю, где ты живешь», – возмущенно ответил Корсо. – И я взял деньги, ясно? Мне нужно кормить детей, платить ипотеку…

– Убирайся, Корсо. – Слова Эрика заглушил лязг открывающихся замков на дверце.

– Погодите! А как насчет лос-анджелесских копов? Что теперь будет?

– Просто вали.

Корсо посмотрел на Скотта, ища поддержки, но тот уткнулся в телефон. Владелец мастерской вышел из машины с поникшими плечами, прижимая к груди расстегнутый портфель.

– Сейчас позвоню… – Скотт набирал номер.

Эрик перебрался вперед на пассажирское сиденье и просматривал сделанные Скоттом пометки в блокноте. Как только напарник закончил разговор, он спросил:

– Фургон зарегистрирован на женщину?

– Ну, номер, который дал нам Корсо, действительно зарегистрирован на женщину. Но Корсо не проверил, настоящий ли это номер. Лэнс только что пробил ее через NCIC: ни обвинительных приговоров, ни арестов. Предположительно проживает в Вудленд-Хиллз [25] с девяностого года.

– Думаешь, преступник приехал из Джорджии и позаимствовал ее номер, чтобы замести следы после аварии на шоссе?

Скотт с мрачным видом повернул ключ зажигания.

– Я знаю только, что это единственный фургон, который мы нашли, подходящий под расплывчатое описание пьяного водителя. И что его задние двери с понедельника нуждались в ремонте.

Офис ФБР в Уилшире располагался в многоэтажном здании, построенном в 1970-х, когда в моде были бетонные блоки и армированные окна. Только ограждения у тротуара перед ним намекали, что за непримечательным фасадом скрывается целый муравейник правительственных чиновников.

Лифт номер два бесшумно поднимался, унося вверх Стили, Джейн и спецагента Вайса.

Они зашли в здание с парковки для посетителей. Вайс провел антропологов через охрану. Лифт проехал четвертый этаж, где находился офис Скотта и Эрика. Джейн и Стили переглянулись. Стили откашлялась, наблюдая, как увеличиваются цифры от этажа к этажу.

– Э-э, а куда мы едем, Вайс?

– Боюсь, это засекречено, мэм. – Он улыбнулся ей.

Двери лифта открылись. Десятый этаж.

Он провел их в холл с четырьмя дверьми с табличками «Ограниченный доступ». Сбоку от каждой на стене находилась клавиатура. Вайс набрал код на той, что оказалась напротив. Раздался звонок, и агент распахнул дверь.

– Добро пожаловать в Главное Звериное Логово.

Джейн первой вошла в большую комнату без окон. Ряды люминесцентных ламп делали ее похожей на больницу. Впереди находилось рабочее пространство: металлические столы, шкафы для хранения документов, книжные полки со справочниками по судебной медицине. Дальнюю часть помещения оборудовали под «мокрую» лабораторию [26] с вытяжками и столом.

Стили была явно впечатлена.

– Так вот где вы, ребята, тусуетесь?

Вайс кивнул.

– Тони Ли, который фотографировал на шоссе, прямо за этой дверью, в холодильной камере.

– И чем конкретно вы здесь занимаетесь? – поинтересовалась Джейн.

– Собираем улики и немного анализируем.

Агент Ли появился из дальней двери. На нем был синий медицинский халат, на щеках виднелись две красноватые полоски – видимо, след от тугих ремешков защитной маски. На лбу еще одна полоска, темные волосы приглажены. Он приветственно поднял руку:

– Эй, «Тридцать два – один», я вас ждал.

– Тогда я вас оставлю. – Вайс вышел.

Стили и Джейн последовали за Ли в прихожую со скамейкой посередине и шкафчиками вдоль стены. В одном конце у двери с надписью «Туалет» находилась раковина, над ней зеркало. Рядом еще две раздвижные двери, каждая с окошком.

– Мы проведем экспертизу прямо в холодильнике, чтобы поддерживать как можно более низкую температуру материала, поскольку он еще понадобится коронеру, – объяснил Тони. – Вот защита. Наденьте поверх одежды – так теплее. Бахилы здесь. – Он указал на контейнер у входа. – А очки в этой коробке. – Тони положил руку на настенный шкафчик, в котором на крючках висели подсвеченные мягким ультрафиолетовым светом защитные очки из оргстекла.

– Я буду управлять флюороскопом [27], делать для вас снимки, фотографировать и перемещать материал, если потребуется.

– По сути, удовлетворять все наши прихоти, – пошутила Стили.

– Точно.

Джейн обрадовалась шутке подруги. Она уже чувствовала напряжение. Возле трассы, среди листьев и мусора, фрагменты тела находились как бы в естественной среде и выглядели не так ужасно. А здесь, в лабораторных условиях, они очень напоминали куски тела одного человека: Бенни. Нет, не думай о нем, даже не вспоминай его имя. Джейн почувствовала, как Стили толкнула ее локтем, и взяла протянутую маску, только покачав головой в ответ на немой вопрос в глазах подруги.

Она накинула капюшон и последовала за остальными в еще одно помещение без окон, где оказалось жутко холодно. Почти весь верхний свет не горел, центр освещала панель над флюороскопом. Горловина флюороскопа была установлена на консоли параллельно полу, отчего портативный рентгеновский аппарат напоминал заброшенную нефтяную вышку. Останки были упакованы в черные мешки для трупов. Каждый мешок лежал на отдельной каталке из выстроившихся в ряд возле флюороскопа.

– Извините за освещение, этакий «эффект CSI» [28] получился, – раздался из-под маски слегка приглушенный голос Тони. – Просто пытаюсь свести тепловое воздействие к минимуму. Но если понадобится больше света, дайте знать.

Он подтащил к флюороскопу ближайшую каталку и расстегнул молнию на мешке. В нем лежала отрубленная нога. Бледная плоть была влажной, успев разморозиться. На дне мешка темнела кровавая лужица. Джейн почувствовала облегчение: ее первым побуждением было придвинуться поближе, чтобы лучше рассмотреть. Они со Стили встали по обе стороны каталки, Тони остался у флюороскопа.

– Разрез проходит через бедренную кость, – прокомментировала Стили.

– Похоже, где-то посередине бедра.

– А другой прямо под коленной чашечкой, – пробормотала Джейн.

– Преступник не хотел снова пилить кость?

– Может быть. Не могу сказать, какой вариант он попробовал первым.

– Что с коленом?

– Не думаю, что оно задето. Взгляни. – Джейн отодвинулась вправо, чтобы осмотреть проксимальный разрез, пока Стили склонилась к коленной чашечке, едва различимой среди связок и жировой ткани.

– У нас вряд ли получится определить пол, – заметила Стили.

– Не получится, если не доберемся до бедренной кости, чтобы измерить окружность голени.

– Даже в этом случае можно только предположить.

Наступила тишина. Антропологи рассматривали ногу, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Тони откашлялся:

– Голень небритая. Значит, мужчина?

– Возможно, но не факт, – ответила Джейн, не отводя взгляд от ноги. – Не все женщины бреют голени, а некоторые мужчины бреют – например, пловцы или велосипедисты. Когда сфотографируете каждый разрез и общий вид сверху, перейдем к следующему.

– Без проблем. – Тони начал действовать. Камера жужжала и вспыхивала, когда он делал по два кадра с разных точек. Чтобы снять вид сверху, ему потребовалась стремянка, которую Тони приволок из-за угла.

Перед тем как включить флюороскоп, он принес три свинцовых фартука. Все натянули их через голову и отрегулировали плечевые проймы, чтобы фартуки не слишком давили.

Тони повернул на флюороскопе два рычажка и нацелил объектив на оторванную ногу на каталке. Рентгеновское изображение выводилось на монитор на соседней каталке.

– Можно медленно провести от одного конца до другого? – попросила Джейн.

Взгляды антропологов метались между обрубком ноги и монитором, пытаясь сориентироваться в оттенках серого – изображении костей и тканей.

Они заметили, что в разрезе в верхней части бедренной кости нет никаких металлических осколков, как можно было ожидать при сильном режущем воздействии. Стили поинтересовалась у Тони, что он думает о явном отсутствии таких следов.

– Наверное, преступник промыл фрагменты после расчленения, – ответил тот.

Флюороскоп перемещался вниз по бедру, и на дистальном конце бедренной кости [29] показались еле различимые светлые отметины.

– Стоп, вот здесь, чуть выше, – попросила Стили. – Это линии срастания? – Она вопросительно посмотрела на Джейн, которая не отрывалась от монитора.

– Похоже на то. Чуть ниже, Тони… А теперь обратно.

Тони переместил объектив на то место, где тот находился секунду назад.

– Линии срастания, – подтвердила Стили.

– Черт побери, – выдохнула Джейн.

– Поясните, «Тридцать два – один». – Тони переводил взгляд с одной женщины на другую.

Стили указала на монитор:

– Видите эти линии в верхней части колена? Именно там эпифиз, он же пластинка роста, постепенно сочленяется с трубкой бедренной кости. Полное срастание происходит в определенном возрасте вне зависимости от этнической принадлежности и пола. И раз мы видим эту линию, то теперь знаем, что перед нами тинейджер или тот, кому чуть за двадцать.

Тони тихонько присвистнул.

– Распечатайте снимок, – сказала Джейн. – А потом переверните ногу, чтобы мы могли разглядеть то же место сзади.

– Как назвать снимок?

– «Дистальный эпифиз левой бедренной кости».

– Можно еще разок?

– Да просто «левая бедренная».

Джейн посмотрела на монитор флюороскопа, почувствовав прилив азарта при виде этой неровной бледной линии. Отличительная черта, которая поможет сузить область поисков. Неплохо для начала.

Тони нажал какие-то кнопки на клавиатуре под монитором и приподнял флюороскоп за горловину, чтобы освободить место. Затем осторожно взял ногу с каталки, держа с двух сторон, переложил на не запачканный кровью участок мешка для трупов, снял один из двух слоев перчаток и приблизил объектив к тыльной стороне колена. На мониторе снова появились похожие бледные линии, но на этот раз более четкие, без коленной чашечки на переднем плане.

– Думаю, они или почти срослись, или срослись перед самой смертью, и поэтому мы по-прежнему видим линию, – заметила Стили. – Еще один снимок, Тони.

Повозившись с аппаратом, тот спросил:

– Хотите еще раз взглянуть на ногу сверху?

– Да-да, – кивнула Стили. – И перейдем к следующему мешку.

Во второй раз они не заметили ничего особенного. Тони упаковал конечность. Стили и Джейн наблюдали, как он стянул запачканные перчатки, надел чистые и перешел к следующей каталке. Джейн больше не волновалась, как скажется на ее психике содержимое следующего мешка, сосредоточившись на мыслях о человеке, который совершил убийство и расчленил тело. На том, как изобличить преступника.

Скотт с Эриком почти не разговаривали, пока не оказались в начале Джеффдейл-авеню в Вудленд-Хиллз. Улица делала небольшой уклон вверх, а потом резко поворачивала. Двухэтажные домики пастельных цветов создавали однообразное впечатление. Типичный пригород. Дом 3180 находился по левой стороне. Гаражные ворота были закрыты, но на бетонной подъездной дорожке виднелся маслянистый след – как будто там часто стоит машина, у которой протекает масло.

– Так, – сказал Скотт, не сводя глаз с пятна. – Сейчас он или в гараже, или недавно уехал. Давай сначала в гараж.

– Ты спереди, я сзади?

Скотт кивнул и указал подбородком на бардачок перед Эриком. Тот открыл его, достал два пистолета в кобурах и два маленьких электронных устройства. Агенты пристегнули их к своим поясам. Прежде чем выйти из машины, надели ветровки с надписью «ФБР».

Они подошли к стене гаража и заглянули в окно. Стекло запылилось, по углам виднелась паутина, но фургон внутри был хорошо виден: белый с синей полосой сбоку, с багажником на крыше.

Эрик кивнул Скотту. Оба надели наушники на одно ухо, чтобы общаться через передатчики. Эрик начал тихо продвигаться вдоль стены дома. Дождавшись, когда напарник сообщит, что занял позицию у черного хода, Скотт подошел к парадной двери и позвонил.

Не сразу ему открыла заспанная женщина. Светло-рыжие волосы собраны на макушке, на ногах мятые обрезанные джинсовые шорты. Скотт подождал, пока она перестанет зевать ему в лицо, открыл удостоверение и предъявил значок.

– Спецагент Хьюстон, ФБР, мэм. Вы Трейси Эллен Реддинг?

– Ага.

– Кроме вас, кто-нибудь проживает по этому адресу, мэм?

– Нет… Хотя сейчас у меня гость.

– Он или она сейчас здесь, в доме?

– Нет. А что?

– Мэм, я могу войти и поговорить с вами внутри?

Женщина безразлично пожала плечами.

– Конечно.

Она повернулась, оставив за собой дверь открытой, и прошла в дом, шлепая по полу.

Скотт последовал за ней на кухню, отметив, что задняя стеклянная раздвижная дверь ведет во внутренний дворик. Дверь была видна и от кухонной стойки, где женщина наливала себе стакан кока-колы из двухлитровой бутылки.

– В чем дело? – спросила она, закуривая.

– Это ваш фургон, мисс Реддинг?

– Да, мой. Я уже погасила за него кредит.

– И вам точно известно его местонахождение в последние несколько дней?

Она прищурилась, глядя на собеседника сквозь дым.

– Вы о том, в курсе ли я, куда он ездил?

Скотт кивнул.

– Да, конечно, в курсе. На днях я разрешила Скаю взять машину, но я знаю, где он был.

– Кто такой Скай?

– Мой друг, приехал в гости.

– Мисс Реддинг, вы знали, что фургон недавно попал в аварию и ему потребовался ремонт?

Впервые с начала разговора женщина насторожилась и судорожно выпустила дым.

– Нет… – Она посмотрела на кухонные шкафы, как будто сквозь них могла заглянуть в гараж, и покачала головой. – Думаю, вы ошибаетесь. Скай бы мне сказал.

– А где сейчас Скай?

Поколебавшись, женщина сделала глубокую затяжку.

– Вообще-то не знаю. Я слегка вздремнула, а потом вы позвонили в дверь и разбудили меня… – Хозяйка дома потушила сигарету в блюдце с крошками от тоста. – Да мало ли где он… Может, гуляет по холмам. – Она взмахнула рукой, словно отгоняя мух.

В эту секунду в наушнике раздался голос Эрика:

– ФБР. Назовите себя, сэр.

Затем треск и фраза: «Код четыре!»

Это означало, что с Эриком всё в порядке, но Скотту не понравился треск. Он бросился к раздвижной двери, на ходу выхватывая из кобуры пистолет. Открыл дверь, быстро высунул голову, убрал обратно и выскочил во дворик, держа пистолет наготове у плеча.

Эрик обнаружился между раскидистым вечнозеленым кустом и оштукатуренной стеной дома. Его колено упиралось в спину мужчины, который лежал лицом в землю, дергаясь и сквернословя. Эрик уже надевал на него наручники. Скотт убрал пистолет в кобуру и обернулся, ища взглядом женщину. Та подошла к двери, округлив глаза.

– Скай? – позвала она мужчину, которого Эрик поднимал с земли. – Ты почему не сказал, что фургон попал в аварию? А?

Тот, к кому она обращалась, с побагровевшим от злости и напряжения лицом отплевывался от грязи. На фоне покрасневшего лба его светлые волосы казались белыми, вены на шее вздулись над вырезом футболки с логотипом NASCAR [30].

– Заткнись! Хоть раз в жизни захлопни свою пасть, женщина!

Он сплюнул еще раз, целясь в стену, но попал в хозяйку дома. Она подбежала к нему, встала на цыпочки и изо всех сил ударила по лицу. Мужчина попятился, наткнувшись на Эрика, который инстинктивно толкнул его вперед.

– Сука! – Мужчина попытался пнуть ее, но мисс Реддинг оказалась проворнее, отскочила и вбежала в дом с воплем, что свое барахло он найдет выброшенным на лужайку.

– Хватит! – властно приказал Скотт. Мужчина перестал вырываться из рук Эрика, хотя все еще выглядел рассвирепевшим. – Назовите себя.

Мужчина сфокусировался на Скотте. Белки его глаз налились кровью. Когда он открыл рот, донесся резкий запах алкоголя.

– Скай Хортон.

– У вас есть какие-то вымышленные имена, мистер Хортон?

Мужчина покачал головой.

– А как насчет тюремных сроков? Мы проверим, но можете рассказать сами. Всё лучше, чем стоять с таким видом, будто вы пытаетесь что-то скрыть.

Мужчина опять вышел из себя, но теперь его тон был обиженным:

– Послушайте, я знаю, что должен был сообщить, но у меня нет денег, чтобы возместить ущерб, и это даже не мой фургон. Ради всего святого, я же никому не причинил вреда!

– Должен был сообщить о чем? – уточнил Эрик.

– О происшествии. – Мужчина попытался повернуться, чтобы увидеть лицо Эрика. – Вы же поэтому здесь? Вам звонили из города?

– Расскажите, что произошло.

– Я въехал задом в светофор, ясно? – Он посмотрел на Скотта. – Там сложный разворот, а я торопился. Я даже не знал, что он там, пока не врезался; потом был жуткий грохот, и свет погас. Почти готов поклясться, что он переместился, когда я разворачивался! – Скай снова попытался вывернуться.

Агенты переглянулись.

– Мистер Хортон, вам придется проехать с нами, – заявил Скотт.

– Чувак, я признаю вину! Я заплачу городу! Может, договоримся?

– Прямо сейчас вам предъявлено обвинение в нападении на федерального агента, и это только начало. Об остальном поговорим в нашем офисе, как только осмотрим фургон. Вперед, – скомандовал Эрик.

Тони Ли обнажил туловище, и оно оказалось еще хуже, чем нога. Расчленявший целился чуть ниже грудной клетки и чуть выше таза, стараясь не задеть позвонки: разрезы оказались между ними. На коже ни шрамов, ни татуировок, ни посмертных кровоподтеков. Когда Тони перевернул туловище, на обратной стороне оказалось несколько родинок и волосков внизу, но вторичных признаков было недостаточно, чтобы определить пол. Тони всё сфотографировал и включил флюороскоп.

На рентгеновском снимке эпифизы позвонков оказались сросшимися.

– Судя по всему, возраст больше семнадцати и, скорее всего, даже больше двадцати пяти, – заметила Стили. – Что ж, пока MNI [31] равно единице.

– Минимальное число лиц? – переспросил Тони.

– Да, – ответила Джейн. – Пока нельзя точно сказать, что здесь останки больше чем одного человека. Хотя я предполагаю, что нога принадлежит подростку, а туловище – тому, кому больше двадцати пяти. Но прежде чем делать громкие заявления, давайте следующий пакет.

Джейн поймала взгляд Стили, и они поняли друг друга: им пока не хватает данных, чтобы уверенно сопоставить эти части тела с досье из базы агентства «32/1».

Тони переставил каталки и уже расстегивал молнию на третьем мешке. Там оказались левая рука и кисть. Здесь разрез пришелся выше головки плечевой кости, что позволило аккуратно расчленить сустав.

– Если тот, кто расчленял тело, что-то забрал, то, скорее всего, лопатку. Сама плечевая кость выглядит невредимой, – прокомментировала Стили.

– Вы заметили, насколько эти разрезы чище, чем те, которые мы видели раньше? – спросила Джейн.

– Сфотографировать? – предложил Тони.

– Читаете мои мысли. – Джейн отодвинулась от каталки, чтобы дать ему место.

Затем они приступили к флюороскопии. Головка плечевой кости на мониторе выглядела маленькой – похоже, женской. Но Стили и Джейн хотели убедиться в этом и попросили Тони сделать снимок, чтобы измерить ее штангенциркулем.

Когда он вел флюороскопом вдоль руки, пришлось дважды останавливаться, чтобы зафиксировать застарелые сросшиеся переломы: один посередине плечевой кости, другой ближе к запястью в локтевой кости.

– Травмы, полученные при самообороне? – предположил Тони, подписывая второй снимок.

– Похоже на то, – отозвалась Джейн.

– В локтевой кости классический перелом Монтеджи [32]. – Стили встала в защитную позу и прикрыла наискосок грудь, а потом лицо рукой, пытаясь имитировать положение при ударе. – Жуть.

– К тому же плохо сросся, – заметила Джейн.

Тони посмотрел на руку с облупившимся бордовым лаком на ногтях.

– Думаете, это другой человек? Не тот, чьи нога и туловище?

– Ну, все эпифизы костей руки полностью срослись, так что, предположительно, это кто-то старше двадцати пяти, – начала Стили. – А эти веснушки указывают на человека в возрасте. Возможно, мы сузим круг поисков, когда изучим структуру костной ткани на рентгеновских снимках.

– Нечасто приходится это делать, – добавила Джейн. – Обычно мы знаем возраст того, чей снимок, и нам незачем исследовать внутреннюю структуру.

– Но поскольку у нас не так уж много материала, перепробуем все методы, – подытожила Стили.

– Перейдем ко второй руке? – Тони выжидающе смотрел на нее, опершись на каталку.

– Конечно.

Когда Тони в последний раз переставил каталки, Джейн почувствовала себя опустошенной. Большого прогресса они не добились. Все фрагменты тела, по-видимому, женские, у всех белая кожа, все принадлежат человеку, прошедшему период полового созревания. Поэтому трудно найти между ними какое-то различие, особенно при неинвазивном обследовании. Фрагментов, которые могли бы дать более точное представление о возрасте – например, таз или зубы, – здесь не было. Надежды Джейн опознать жертву таяли. Она вдруг почувствовала тяжесть свинцового фартука, сдвинула его на плечах и неуклюже потянулась.

Тони, который двигался так, словно на нем нет никакого свинцового одеяния, ловким движением извлек из мешка правую руку. Она легла немного криво, и он выровнял ее параллельно краю каталки. Рука Тони в перчатке на секунду коснулась пальцев с отполированными ногтями, и Джейн вдруг представила себе мертвую женщину, которую кружат в вальсе. Она посмотрела на потолок, чтобы выбросить видение из головы, и кожа на щеках под маской натянулась. Это вернуло Джейн к реальности. Она уже вымоталась из-за постоянного напряжения и стояния на ногах, к тому же холод пробирал до костей. Страшные образы только усугубят усталость – Джейн знала это по опыту. «Просто очередной фрагмент тела», – сказала она себе.

Тони сфотографировал руку со всех сторон, и Джейн опустила взгляд. Это была правая рука, и с виду она соответствовала левой, которую они только что осмотрели. Тони провел флюороскопом вдоль отрубленной конечности, ненадолго остановившись, чтобы сделать снимок головки плечевой кости. Затем линза флюороскопа возобновила свое путешествие. Пока Тони осторожно вел ее вдоль руки, мысли Джейн начали возвращаться к тому, где раздобыть образцы, чтобы точнее определить возраст обеих плечевых костей.

– Господи!

Возглас Стили заставил Тони замереть, а Джейн подпрыгнуть. Она посмотрела на Стили, которая впилась взглядом в монитор, и тут же последовала ее примеру. Вот оно: то, о чем убийца не мог знать, если только у него под рукой не оказалось рентгеновского аппарата.

Хирургическая пластина была вставлена в плечевую кость примерно посередине. Наверняка это сделал врач. Она может иметь серийный номер и вывести следствие на пациентов этого хирурга. «Хирургическая пластина словно почтовый голубь», – подумала Джейн. И тут же поняла: они не найдут ее обладательницу в базе своего агентства. У них не было ни одного клиента, который сообщил о пропаже женщины с пластиной в руке, и они не получали никаких рентгеновских снимков с пластинами. Это первая реальная зацепка, ведущая к установлению личности женщины и, следовательно, к ее убийце.

Тони тоже посмотрел в монитор.

– Это хорошая новость, полагаю?

Голос Стили звучал взволнованно:

– Вы только что дали нам зацепку, Тони.

Эрик вошел в кабинет и тяжело опустился на стул. Скотт посмотрел на него, приподняв брови. Эрик покачал головой.

– Всё проверил? – спросил Скотт.

– Да. Муниципальные власти подтвердили: вчера утром, вскоре после того, как наш фургон попал в аварию на трассе, кто-то вывел из строя светофор между Уиннетка и Хаттерас. Уже начали поиск машины, которая нанесла ущерб. На фонарном столбе остались следы белой краски. «Зверюги» осмотрели фургон той женщины, Реддинг. Никаких подозрительных биологических следов, никаких признаков ремонта фургона, кроме покрашенных задних дверей. – Эрик посмотрел на Скотта. – А ты что узнал от Реддинг?

– Она обеспечила Хортону алиби на то время, когда фургон, который мы ищем, попал в аварию на трассе. С учетом, как она зла на него, она точно не стала бы его покрывать, если он на самом деле там не был.

– Значит, мы вернулись к тому, с чего начали.

– Не совсем.

Эрик явно заинтересовался.

– Давай расширим твою версию насчет автомастерских. Мы начали с тех, кто занимается угнанными машинами. Но если наш преступник из Джорджии, то он не знает, куда обратиться здесь, в Калифорнии, так? Он выберет первую попавшуюся и будет уверен, что хорошее вознаграждение обеспечит молчание. – Скотт придвинул к себе распечатку. – У меня список: еще двенадцать автомастерских в установленном радиусе от места аварии, которые неплохо бы проверить. Еще есть надежда получить золотую звездочку.

Эрик встал и заглянул Скотту через плечо, чтобы просмотреть список, когда кто-то постучал в открытую дверь кабинета. Это был Вайс.

– Услышал, что вы здесь, и подумал, что вам тоже стоит встретиться с «Тридцать два – один».

На его зов появились Джейн и Стили, которая несла ящик с инструментами. Эрик кивнул ей на свой стул, предлагая сесть, пока все здоровались друг с другом.

– Что-нибудь нашли? – поинтересовался Скотт.

– Хирургическую пластину, – объявила Джейн.

Агенты никак не отреагировали. Потом Эрик спросил:

– И что это значит для расследования? Вы узнали, чья это пластина?

Стили улыбнулась.

– Мы – нет, а вот вы, наверно, скоро узнаете. Тони сейчас работает над этим в лаборатории.

– Если на пластине есть серийный номер или какой-нибудь код и если она вставлена в правую плечевую кость женщины в возрасте примерно от двадцати пяти до сорока, то вы, ребята, сможете максимально сузить круг поисков: до людей, которым вставляли пластины из этой партии, – объяснила Джейн.

– Заметьте, в этом предложении есть пара «если», – предупредила Стили.

– Но у нас же есть альтернативный способ нарыть информацию? – уточнил Эрик. – По базе NCIC можно составить список всех пропавших женщин в этом возрастном диапазоне с пластиной в правой руке.

– Тоже вариант, – согласилась Джейн.

– Это если ее объявили пропавшей без вести, – возразила Стили. – И если тот, кто сообщил о ее исчезновении, знал про ее операцию или подключил копов, чтобы они раздобыли медкарту. И если записи из карты внесли в базу NCIC. И то, как мы знаем, это не всегда срабатывает.

Скотт выглядел задумчивым.

– А шрам есть? Например, после операции по установке пластины?

Стили хлопнула себя по лбу и повернулась к Джейн.

– Разумеется! Мы так увлеклись пластиной, что забыли про шрам… Конечно, есть.

– Значит, мы можем просто вбить в поиск «шрам на правом плече» и не опасаться, что кто-то мог подать неверный рапорт, даже зная, что за операция или несчастный случай привели к появлению шрама? – подытожил Эрик.

– А вы в ФБР всегда были невысокого мнения о копах, – добавила Джейн.

Прежде чем ответить ей, Скотт откинулся на спинку стула и улыбнулся Эрику.

– Он просто хочет золотую звездочку, которую я ему обещал.

Джейн подняла брови.

– Вот чему тебя учили в Куантико? Кнут и морковка?[33]

Он помолчал, встретившись с ней взглядом, и произнес:

– Ты тоже там училась…

– Нет, мы пробыли там всего неделю, изучали базу NCIC, – вмешалась Стили. – А вот ты, наверное, в основном занимался пивными бутылками.

Скотт оторвал взгляд от Джейн и ответил Стили:

– Значит, вы не в курсе: опытные сотрудники Бюро, которые нас учили, считают, что морковка уместна только в качестве гарнира – в нарезанном виде.

– И даже тогда ей не стоит доверять, – добавил Эрик.

Скотт улыбнулся ему и встал.

– Мы вас проводим, пока не ворвался наш босс и не увидел, что здесь полно народу.

Джейн отнесла в лабораторию агентства биометрическое оборудование, которое они использовали для исследования рентгеновских снимков, сделанных Тони Ли в Главном Зверином Логове. Стили включила компьютер. После того как тот зажужжал и несколько раз пискнул, она объявила:

– Смотри-ка, первое сообщение через ОВК насчет Томаса Каллена от коронера из Анкориджа.

Джейн придвинула стул и прочла пару абзацев, напечатанных заглавными буквами.

– Пишут, что у них неопознанный труп с пулей в клиновидной кости. Но причиной смерти указано пулевое ранение. Значит… они уверены, что это не Каллен, но уведомляют нас просто из вежливости?

Стили кивнула.

– Похоже, они решили, что это пуля от недавнего выстрела, а не та, которая годами сидела у него в голове.

Джейн отодвинулась от стола и нахмурилась.

– Но как они могли перепутать?

Стили пожала плечами.

– Может, они и не перепутали. Может, это не Томас Каллен, а какой-то другой парень, который действительно умер от того, что застрелился.

Джейн снова просмотрела письмо.

– Хотя в остальном все сходится… Мужчина европеоидной расы, сорок лет плюс-минус пять, рост пять футов девять дюймов плюс-минус два, волосы темно-каштановые, глаза карие, найден в девяносто восьмом…

– Итак, сорокалетний белый парень, шатен с карими глазами, без особых шрамов, знаков или татуировок. Неудивительно, что они не обращались в NCIC: никаких особых примет, отличающих его от тысяч других пропавших мужчин. Может, он и не Каллен. Вот и все, что я могу сказать. Возможно, они правы: это другой парень.

– Ответь им.

– Как раз собираюсь. Как можно вежливее попрошу сравнить рентгеновские снимки, которые у них есть, с тем, который мы оцифровали. Они этого так и не сделали.

Джейн встала.

– Ладно, а я напишу заключение для Скотта и Эрика. Дай знать, если будут новости.

В конце рабочего дня Стили зашла в кабинет Джейн, которая приводила в порядок бумаги на столе.

– Тони получил наше заключение?

– Да, и обещал проследить, чтобы Скотт и Эрик увидели его, когда вернутся.

– И когда это будет?

– Черт знает.

Стили присела на краешек стола.

– А где ты вечером встречаешься с Джином?

– Они поселили его в «Омни» …[34]

– Кто это – «они»?

– Думаю, его компания. Так что я подхвачу его…

– Он не взял тачку напрокат?

– Нет… – Она ждала, что Стили снова прервет ее, но та промолчала.

– И мы поужинаем в Маленьком Токио [35].

– А в каком ресторане?

Джейн перестала складывать бумаги.

– Не знаю. Мы договорились прогуляться там и посмотреть, что приглянется. Если тебе так любопытно, почему бы тебе тоже не пойти?

Стили вздрогнула.

– Я очень ясно слышу твой вопль о помощи, но все-таки отвечу «нет». – Она вышла из кабинета и снова просунула голову в дверь. – Позвони, когда вернешься домой.

Джейн кивнула. Она закончила с бумагами на столе, закрыла агентство и ушла. Дома переоделась и накрасилась, вспомнив, что в последний раз видела Джина почти десять лет назад в аэропорту Кигали в Руанде. У нее до сих пор хранилась пара поношенных кожаных перчаток, которые она тогда сунула в задний карман брюк перед отъездом из миссии ООН вместе со Стили. Джин был в пыльных ботинках. Он оставался в миссии еще на полгода, потому что приехал позже. Его «одолжила» ООН лаборатория ФБР. Джейн запоздало спохватилась, узнает ли его сейчас. Хорошо, что он предложил встретиться у заднего входа в отель, где меньше народа и проще друг друга заметить. Взглянув на часы, Джейн взяла сумочку и направилась к пикапу, сделав мысленную пометку: как-нибудь заскочить в «Хоум депо» [36] за новыми растениями для своего крыльца. После вчерашней ночи ей пришлось убирать горшки, разбитые какими-то неуклюжими зверями.

Движение на бульваре Сансет по-прежнему было плотным, хотя к вечеру слегка рассосалось. Стало еще жарче, и Джейн ехала с опущенными стеклами, слушая альбом Оскара Питерсона [37] и не обращая внимания на музыку из соседних машин, притиснутых на бульваре бок о бок. Она проехала по боковым улочкам, повернула направо к Гранд-парку, миновала новую церковь и направилась в сторону Олив, спускаясь к центру.

Джейн зарулила на изогнутую подъездную дорожку отеля «Омни», вздымавшегося к небу, отчего люди на тротуаре казались карликами. Молодой парковщик встретился с ней взглядом и вопросительно поднял руку, но она покачала головой, медленно проехав мимо и всматриваясь в лица. Сделав полный круг, притормозила у тротуара перед стоянкой такси и обернулась, высматривая Джина через заднее стекло. В эту секунду пассажирская дверца распахнулась и мужчина, весь в бежевом, запрыгнул рядом на сиденье. Джейн инстинктивно схватила сумочку и прижала к себе.

– Господи, Джин, как ты меня напугал!

– Прости, я боялся, что ты собираешься уехать без меня.

Он нагнулся и неловко обнял ее. Молния его ветровки царапнула ее по щеке. Когда они выпустили друг друга из объятий, Джейн взглянула на него и обрадовалась, что Джин первый заметил ее: наверное, сама она все-таки не узнала бы его. Его светлые волосы поседели, а щеки обвисли, сильно изменив овал лица, хотя тело по-прежнему оставалось в хорошей форме, придавая своему обладателю моложавость. Светлые глаза смотрели так же проницательно, а зрачки, похожие на точки, создавали впечатление, что Джин крайне сосредоточен и недоволен тем, что творится вокруг. Но вот он улыбнулся, и улыбка, как и прежде, преобразила его.

– Ну, Джейн Холл, как дела, черт побери?

Его оптимизм был заразителен, и она рассмеялась.

– Спасибо, неплохо. Как долетел?

– Бизнес-классом всегда хорошо.

– Прекрасно. – Джейн посмотрела на него с одобрением, отъехала от отеля и направилась обратно тем же путем. Потом свернула направо на бульвар Тома Брэдли в сторону Маленького Токио.

– И что же привело тебя сюда бизнес-классом?

– Я работаю в электронной компании, которая сейчас собирается открыть филиал на Западном побережье. Послали сюда провести пару встреч, разведать обстановку… Не буду грузить подробностями.

– А когда ты ушел из лаборатории ФБР?

– Очень давно.

– Я и не знала…

– А ты сколько лет жизни готова потратить на борьбу с преступностью и преступниками?

Джейн взглянула на него с интересом.

– Скучаешь по тому времени?

– Нет! Моя теперешняя работа скучная, но мне это нравится. Азарт я найду в другом месте. Встреча с тобой и Стили – главное событие в этой поездке. Кстати, она посидит с нами в ресторане?

Джейн притормозила у парковочного счетчика. Выходя из пикапа, она повысила голос, перекрывая шум проезжающих машин:

– Она сегодня не сможет. Очень занята на этой неделе.

Джин подождал, когда она подойдет ближе.

– Значит, до сих пор на меня злится?

Джейн смущенно улыбнулась и пошла вперед.

– А-а-а! – Всплеснув руками, Джин догнал ее. – Ради бога, разве можно так долго обижаться? Почти десять лет прошло.

– Она как слон – никогда ничего не забывает.

– Так что теперь вы вдвоем рулите этой благотворительной конторой… И как дела?

– Неплохо. Еще мало времени прошло.

– Вы когда открылись?

Они пересекли центр Маленького Токио, проходя мимо кофеен и бутиков.

– Около года.

– Я улучил минутку и заглянул на ваш сайт. Пытаетесь разгрести горы трупов?

– Да.

– Весьма амбициозно.

Джейн посмотрела на него.

– И что? Если работа огромная, то не стоит и пытаться?

– Ты же понимаешь, Джейн: это не просто огромная работа – она чертовски тяжелая.

Ей не понравилось, как насмешливо Джин произнес «огромная работа», сделав пальцами жест, словно заключая эти слова в кавычки. Словно Джейн не понимает масштабов и перспектив. Она хотела сказать: «Ну, с таким подходом…» Но вместо этого ответила:

– Как посмотреть.

– Хочешь сказать, что стакан наполовину полон, а не наполовину пуст?

– Да.

– Чушь собачья.

Джейн остановилась и повернулась, глядя ему в лицо. Она вспомнила, как он заставлял ее почувствовать свое превосходство за счет разницы в росте. Джейн вдруг обрадовалась, что сейчас здесь нет Стили. За такие слова подруга дала бы Джину по морде, была бы арестована за нанесение телесных повреждений, и пришлось бы вносить за нее залог.

– Нет, не чушь собачья, Джин. Перспективы важны, и если такие, как мы, пытаются опознать безымянные тела – особенно те, кого трудно идентифицировать, – то это правильно.

Джейн показалось, что он просверлит ее взглядом насквозь, но Джин тут же расплылся в улыбке:

– Наверное, именно с таким выражением лица ты просишь гранты у спонсоров.

Было непонятно, комплимент ли это, а уточнить не получилось: хозяин ресторанчика, перед которым они случайно остановились, предложил посмотреть меню. Он протянул им большую папку в виниловой обложке, и Джейн взяла ее.

Они подошли ближе к двери, чтобы было светлее читать. Запах еды манил. Джейн и Джин молча переглянулись и согласно кивнули друг другу.

Они позволили хозяину проводить их к столу возле окна. За столиками, частично скрытыми деревцами и папоротниками в горшках, сидели еще несколько посетителей. Приглушенный свет создавал уютную атмосферу, располагающую к тому, чтобы сосредоточиться на еде.

Они с Джином заказали несколько блюд, вспоминая старые истории и со смехом споря о подробностях.

Когда заканчивали ужинать, Джин спросил:

– А помнишь, как ты свалилась в ущелье в Рулиндо? [38]

– Да… Сейчас это выглядит смешно, но вы, ребята, оставили меня там слишком надолго.

– Мы же знали, что с тобой ничего не случится.

– Я чуть ногу не сломала!

– Ну не сломала же.

– Похоже, я ее тогда растянула или что-то в этом роде. Она уже никогда не будет прежней.

– Правда? Тебе стоит ее проверить.

Джейн улыбнулась.

– Поздновато уже, тебе не кажется?

– Ты… э-э… когда-нибудь проверялась у психиатра?

– Зачем? А ты?

– Когда вернулся в Вашингтон. Но ты не ответила на вопрос.

– Нет, никогда.

– Еще не поздно.

– Наверное. – Джейн помолчала. – А тебе это помогло? Ты не выглядел человеком, который нуждается в такой помощи.

Джин на секунду задумался.

– Это помогло понять, на что я хотел бы потратить жизнь. Работа в Руанде в каком-то смысле открыла мне новые горизонты.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаю, там я почувствовал свободу. И когда вернулся домой, решил позволить себе наслаждаться жизнью, а не оставаться рабом государственной системы, которому одна дорога – к пенсии. – Он задумчиво побарабанил по своей чашке и улыбнулся Джейн. – Ты берешь почасовую оплату или как?

Она улыбнулась в ответ.

– А ты? Что было после миссии в Кигали? – продолжал Джин.

– Другие миссии. В основном в горячих точках на Балканах.

– Точно. Кажется, я время от времени слышал какие-то новости о тебе и Стили… Там везде были массовые захоронения?

Она кивнула.

– Если не считать нескольких одиночных и тех мест, где мы думали найти тела, но не нашли. Иногда попадались трупы животных, но не людей. – Джейн отвернулась к окну. – Это хуже всего. Надеешься найти – и не находишь, хотя знаешь, что они где-то там и всё еще ждут тебя. Даже сейчас, когда мы сидим здесь, за этим столиком у этого окна, они до сих пор ждут нас. – Она уставилась в одну точку. – Или таких, как мы.

– Именно поэтому вы и открыли агентство?

– Здесь мы исследуем другие тела, но да, так и есть. – Джейн взглянула на него с легкой улыбкой.

– Эй, – рассмеялся Джин. – Вообще-то я беру плату. Поминутно. – Он посмотрел на часы. – С вас семьдесят пять центов, леди. Следующий! – окликнул Джин, словно обращаясь к очередному пациенту в очереди. Хозяин ресторанчика решил, что он требует счет, и поспешно положил его на стол.

Джейн попыталась сдержать смех.

Джин достал купюру:

– Я сам.

Эрик свернул с подъездной дорожки очередной автомастерской и кивнул менеджеру, который ждал, чтобы закрыть ворота за «Субурбаном». Глядя в зеркало заднего вида, агент заметил:

– Кто-то не слишком рад, что мы задержали его после уроков.

Скотт перелистывал блокнот.

– А он ведь сильно нервничал, да?

– Странно для парня, чей бизнес вроде на подъеме. – Эрик гнал машину по бульвару Ван-Найс.

Теперь Скотт разговаривал сам с собой:

– Как можно так в открытую врать, что у них не было никаких машин из Джорджии?

Эрик заехал на парковку возле киоска «Бургеры от Томми» и многозначительно взглянул на Скотта.

– Другой на его месте сказал бы: «Я не помню, давайте проверю по базе»… – Скотт всё не мог успокоиться.

Не сводя глаз с напарника, Эрик опустил стекло, и салон наполнился ароматами гриля. Скотт наконец тоже их почувствовал, потому что положил блокнот на приборную панель и вышел из машины. Через пару минут они уже стояли у прилавка.

Прежде чем начать есть, Скотт достал мобильник, но не набрал номер.

Эрик уже жевал бургер с соусом чили:

– Почему бы просто не позвонить ей?

– Что? Кому?

– Не прикидывайся, Скотт. У тебя плохо получается.

Скотт сделал глубокий вдох, потянулся, выгнул спину, откинулся назад и вздохнул.

Эрик посмотрел на него.

– Я вообще-то пытаюсь перекусить, а ты ведешь себя так, словно готовишься прыгать в длину.

Скотт убрал телефон в чехол и демонстративно откусил большой кусок.

Эрик не унимался:

– Что тебя так смущает? Я про Джейн.

Скотт пожал плечами и проглотил кусок бургера.

– Ничего. Просто не хочу завязывать отношения, пока мы работаем вместе.

– Это не помешало тебе подкатить к Минди.

– Да, и сам видишь, чем все закончилось.

– Джейн не замужем за Бюро, так что я не куплюсь на такую отмазку. И тем более это не объясняет, чем ты занимался последние пять лет. – Эрик прожевал очередной кусок. – Хочешь, выясню, встречается ли она с кем-то? Спрошу у нее. У Стили.

Скотт ощетинился:

– Не вздумай.

– Господи. Ладно, не буду. Но вообще-то Джейн не…

Скотт посмотрел на него.

– Что «не»? Не мой типаж? Я это и так знаю.

– Нет, я имел в виду, что Джейн нелегко понять.

– Сам знаю. – Скотт надкусил бургер и продолжил с набитым ртом: – Поверить не могу, что выслушиваю советы от парня, который успел жениться и развестись до тридцати.

– Просто я женился слишком рано. Но для тебя-то возраст точно не проблема.

Джейн и Джин медленно возвращались к машине с видом людей, наевшихся до отвала. По дороге она включила телефон и посмотрела на него, хоть он и не пискнул: новых сообщений не приходило. Джейн сама не знала, почему ей показалось, что она пропустила звонок от Скотта. Она задумалась, когда же они проведут вдвоем такой же вечер. Они довольно часто ужинали вместе, болтая по телефону. Скотт делал это у себя в Атланте, допоздна задержавшись на работе, а Джейн – у себя дома. У нее кружилась голова каждый раз, когда он звонил после того, как она приняла душ и сидела за столом в одной ночнушке. Скотт только однажды спросил, что на ней надето, но тогда как раз она была одета посерьезнее и ответила правдиво. И тем самым (как она считала) упустила шанс завязать отношения другого рода. Но не забыла его вопрос.

Когда они сели в машину, Джин прервал молчание:

– Если ты не слишком устала, я не прочь взглянуть на твое логово.

– Квартиру? – уточнила она, все еще думая о своем.

– Ну да… и квартиру тоже.

– А!

Джин рассмеялся. Джейн тронулась с места, мысленно наказав себе быть внимательнее.

– Извини, я…

– Ничего страшного. Серьезно, я не прочь посмотреть и твое агентство, и квартиру. Интересно же, как ты умудряешься обходиться без психотерапевта.

Джейн внезапно повернула направо на Мэйн-стрит.

– Хорошо, – бодро сказала она. – Заскочим на работу, а потом выпьем кофе у меня на веранде.

Джин кивнул и откинулся на спинку сиденья, опираясь локтем о приоткрытое окно. Ночной ветерок сдул волосы ему на лоб.

Они миновали Олвера-стрит и услышали музыку марьячи [39] и смех, доносившиеся из-за большой магнолии, которая отмечала въезд в очаровательный, хоть и переполненный туристами исторический уголок Лос-Анджелеса. Джейн резко повернула, чтобы проехать по Хилл-стрит через Чайна-таун – через все светофоры, мимо автобусов, высаживающих пассажиров возле переулков, где на прилавках под гирляндами фонариков из папье-маше продавалось буквально всё: от чемоданов до чехлов для мобильников. Выехав на 110-е шоссе рядом со стадионом «Доджеров» и Полицейской академией Лос-Анджелеса, Джейн прибавила скорость, поднялась на вершину холма и чередой коротких тоннелей выехала туда, откуда открывался вид на огни телебашни, мерцающие над вершинами гор Сан-Габриель с другой стороны долины.

Она выехала на Фигероа-стрит, потом на Сан-Фернандо-роуд и помчалась по четырехполосному шоссе мимо небольшого трейлерного парка, заброшенного бейсбольного поля и шиномонтажной мастерской. По другую сторону дороги параллельно шли железнодорожные пути и текла река Лос-Анджелес. Из-за близости речного русла здесь было прохладнее. Джейн сбавила скорость и свернула на парковку агентства. Над входом горел свет, фонари на углу освещали здание с фасада и сбоку.

– Значит, здесь? – спросил Джин, выбираясь из машины и разминая длинные ноги.

Джейн открыла дверь, отключила сигнализацию, набрав код, зажгла свет и впустила Джина. Он оценивающе огляделся.

– Мило… – Подошел к стойке и взял одну из брошюр. – Можно?

– Конечно. Хочешь посмотреть остальное? – Она прошла в соседнюю комнату и включила настольную лампу. – Вот мой кабинет. Здесь я беседую с родными и друзьями пропавших.

– А, вот почему тут столько диванов и салфеток…

– Все прикалываешься?

– Извини, я не хотел. Значит, здесь ты беседуешь, а потом что – составляешь досье на основе этих бесед?

– Частично на их основе, частично на основе любых материалов, которые попадают к нам в руки.

Джейн направилась дальше по коридору, но вдруг поняла, что Джин не идет следом. Она обернулась. Он смотрел на шкафчики за ее столом.

– Это всё ваши дела?

– Да.

– Сколько их тут?

– Около сотни.

– И сколько тел опознали?

– Пока семь.

– Негусто.

– Да, но если б среди них оказался твой отец?.. Эти семеро очень важны.

– Прости, я просто машинально применяю бизнес-подход. Как в нашей компании. Но здесь это не к месту. А где у вас закрытые дела?

Она указала на верхний ящик одного из шкафчиков. Джин подошел ближе, как будто собираясь его открыть.

– Мы запираем их по понятным причинам, – заметила Джейн.

– Мне просто интересно. Наверное, там много свободного места. У тебя есть идеи, как заполнить его побыстрее?

– Что ж, за мной, мистер Энтузиазм.

На этот раз Джин действительно пошел следом, мимо кухни в лабораторию напротив туалета.

– Тут Стили составляет одонтограммы [40] и снимает биометрические данные, а мы оцифровываем соответствующие снимки. По сути, это антропологический отчет, только на основе данных вскрытия, а не самого тела.

Джин озирался по сторонам, разглядывая всё, что стояло на полках и висело на стенах.

– А отсюда, – Джейн указала на компьютер на краю стола, – Стили рассылает «Ориентировку всем коронерам». Это один из наших лучших способов быстрее закрывать дела и заполнять картотеку.

– Как это работает? – заинтересовался Джин.

– Если мы обнаруживаем какие-то особые приметы, которые не указали в заявлении о пропаже человека, то уведомляем коронеров, у которых есть неопознанные тела, через эту специальную сеть.

– Здорово. – Джин аж присвистнул, на секунду о чем-то задумался и быстро спросил: – Вы уже опознали кого-то с ее помощью?

– Нет. Но пока ты снова не начал веселиться, напомню: стакан наполовину полон.

– Да, наверное, ты права. – Он посмотрел на компьютер и замолчал.

– Схожу в дамскую комнату, а потом поедем ко мне, – предложила Джейн.

Когда она вернулась в лабораторию, Джина там не оказалось. Она выключила свет и пошла в свой кабинет. Джин сидел за ее столом, медленно крутясь в кресле. Он улыбнулся ей:

– Теперь я понимаю, почему ты не сдаешься.

– Да? И почему же?

– Ты делишь большую проблему на маленькие части, да? Держу пари, ты привыкла к расчлененке.

– Насчет расчлененки не уверена, но мне правда нравится доводить все до конца. Нравится, когда можно сказать: «Дело сделано».

– А как насчет остальной твоей жизни?

– А что такое?

– Там у тебя тоже всё по полочкам?

– Ну, не знаю… Давай, идем.

Через пятнадцать минут они с Джином входили в ее квартиру. Пока он отлучился в туалет, она поставила чайник и вытерла стол на веранде. Когда Джин вышел, указала на кофейный набор:

– Тебе какой?

– Черный, пожалуйста. – Джин подошел к книжным полкам.

Добавляя кофе во френч-пресс, Джейн наблюдала за ним краем глаза, заметив, что в ее квартире его высокий рост стал еще заметнее. Он потянулся за книгой на верхней полке, до которой Джейн не добраться без скамеечки для ног, пролистал и вернул на место.

– И ни одной книги по криминалистике?

– Они все в агентстве. Не очень хочется видеть их дома.

Джин повернулся к ней с удивленной улыбкой:

– Неужели у тебя есть границы, когда речь заходит о криминалистике? Я потрясен.

Джейн залила кофе кипятком.

– Просто Шпиц и Фишер [41]– не лучшее чтение перед сном.

– Да, у тебя всё по полочкам.

– Почему тебя так заботит, что у меня, как ты выражаешься, всё по полочкам? – Она вынесла поднос с кофе и кружками на веранду.

Джин пошел за ней.

– Да мне интересно, как ты продолжаешь заниматься криминалистикой и, кажется, до сих пор живешь нормальной жизнью. У меня вот не очень получалось.

Они уселись за стол, Джейн добавила в кофе сахар.

– Ну, во‐первых, я никогда не работала в Бюро, а во‐вторых, никогда не говорила, что у меня нормальная жизнь.

– Но ты же готовишься к горячему свиданию, так?

– Джин! – Джейн так удивилась, что поперхнулась кофе.

– Сама знаешь, людям нашей профессии бывает трудно найти того, кто «понимает». И, судя по твоей реакции, у тебя не так уж много свиданий. – Он улыбнулся.

– Я этого не говорила. – Джейн вытерла рот.

– Ты не поняла. – Джин наклонился и дерзко провел большим пальцем под ее нижней губой. – На самом деле я пытаюсь выяснить, есть ли у тебя парень. Я заметил, как ты проверяла телефон.

– Нет, я просто… нет у меня парня.

– Ну, коне-е-ечно, – недоверчиво протянул Джин.

– Ладно, – перешла в наступление Джейн. – Раз ты такой воображала, почему не расскажешь о своей замечательной жене, детях и огромном коттедже с пристроенным гаражом на две машины?

Джин склонил голову набок.

– Потому что я живу в доме своей матери, и, между прочим, вовсе не в коттедже. Гараж одноместный и забит всяким хламом, так что для машины места не остается. Жены нет; были кое-какие… интрижки.

– Держу пари, у тебя в гараже все помечено и разложено по полочкам, потому что тебе, как и мне, нравится все делить на части – как ты говоришь. Я права?

Задумавшись, Джин признал:

– В общем, да.

– Наверняка твоя мама очень радуется, что ты рядышком.

– Вообще-то она умерла.

– Ой. Прости.

Джин покачал головой.

– Оно и к лучшему. Альцгеймер.

– О…

– Поверь, вряд ли ты захочешь жить бок о бок с таким больным. Большую часть времени мама даже не понимала, кто она, а под конец не узнавала меня. Признаться, довольно странное ощущение, когда тебя не узнает родная мать. Заставляет задуматься, кто ты, собственно, такой.

– Черт, Джин… – выдохнула Джейн.

Он покачал головой и слабо улыбнулся.

– Ее уже несколько лет нет в живых. А я понял, кто я такой.

Внизу по улице проехала машина. Пассажиры громко подпевали динамикам. Их голоса затихли вдали, сменившись стрекотанием сверчков.

Джин допил кофе и встал:

– Пожалуй, мне пора.

– Я тебя отвезу.

– Не надо. У тебя усталый вид.

– Да ерунда…

– Правда, не надо. Кстати, ты говорила, у тебя есть еще один снимок из аэропорта Кигали?

– Да, точно. Сейчас найду.

Они вернулись в дом. Джейн оставила Джина, вышла во двор и спустилась по лестнице в свою кладовую у подъездной дорожки. Через несколько минут она нашла нужную коробку и отнесла наверх.

Джин встретил ее в дверях. Они вместе просмотрели содержимое – фотографии из Боснии – на обеденном столе. Улицы с разрушенными домами в Брчко, тележки с перцем на продажу на обочине дороги в Тузлу, яркая новенькая заправочная станция на шоссе к хорватскому побережью. Когда они перешли к фотографиям из Руанды, снимок из Кигали оказался почти на самом верху стопки. Джейн положила его в конверт и отдала Джину. Они направились к двери.

– На связи, – попрощался Джин. – Рад был повидаться. Передавай привет Стили.

Джейн слегка смущенно улыбнулась:

– Конечно, передам.

Ей показалось, что он собирается наклониться и поцеловать ее в щеку, поэтому она подалась вперед, но Джин опередил – и прижался своими губами к ее губам. Поцелуй пришелся частично в рот, частично в щеку. Джин отстранился – быстро, но не сразу – и поспешно ушел, махнув на прощание рукой и скрывшись за углом на верхней площадке лестницы.

Джейн закрыла за ним дверь и постояла немного, качая головой – Джин вел себя так противоречиво – и удивляясь слегка влажному следу в том месте, где его шершавые, как бумага, губы коснулись ее губ. Только сейчас она задумалась, как же он доберется до отеля. Она даже не вызвала ему такси. Джейн рывком распахнула дверь и с топотом сбежала по лестнице, чтобы перехватить Джина на улице, но его нигде не было. Тут она поняла, что у нее даже нет номера его мобильного…

В квартире зазвонил телефон, и Джейн бросилась к нему: вдруг это Джин. Она подняла трубку и, запыхавшись, ответила. Но это была Стили.

– Ты только вернулась? – удивленно спросила подруга.

– Нет, мы посидели там, а сейчас я опять дома.

– Погоди, ты пригласила Джина в свой дом?

– Да, а что?

– Боже мой, Джейн… Ты разве забыла? Этот парень – свинья и наглец, который…

– Он исправился.

– Такие не исправляются.

Джейн улыбнулась, вспомнив, сколько раз за этот вечер Джин смешил ее.

– Ну а он исправился, – и услышала улыбку в собственном голосе.

– Ты забыла тот вечер в «Кадиллаке»?

– Да, он спрашивал, по-прежнему ли ты обижаешься за тот танец.

– Ответ – «да». Что вообще творится? Ты снова с ним встречаешься? Что он забыл в Лос-Анджелесе?

– Он здесь по делам. Мы просто хорошо провели время. Вспоминали. Говорили о жизни – о жизни после той миссии. Всё в порядке. Ну, то есть иногда он по-прежнему нагловатый, но в целом нормальный парень. Кстати, он меня поцеловал.

– Фу!

Джейн хихикнула, зная, как отвратительна для Стили сама мысль об этом.

– Да, не лучший поцелуй в моей жизни… Типа как в четвертом классе на школьном дворе.

– Это когда никто не знает, что нужно делать, и засовывают язык в левую ноздрю?

– Боже, нет. Никакого языка, но в этом что-то такое было… Даже не знаю. Что-то.

Стили оставалась невозмутима:

– Да какая разница. Главное, что без языка.

Скотт притормозил у обочины перед следующей автомастерской из списка. Эрик дважды сверился с листком, который держал в руках, и подавил зевок.

– Мастерская Сепульведы.

Скотт тоже чуть не зевнул:

– Наверное, я зря пропустил ланч.

Они зашли в огороженный бетонный двор, забитый автомобилями, которые блестели и дышали жаром под летним полднем. Все четыре ремонтных отсека были заняты машинами на подъемниках, под которыми работали механики. Пробравшись между машин, Скотт и Эрик оказались в небольшом офисе. Чей-то заваленный папками письменный стол стоял вплотную к чему-то похожему на шкаф. Но в глаза сразу бросался стол побольше, у окна, возле кондиционера, извергающего холод. За этим столом восседал молодой человек в голубой рубашке, заляпанной жиром в тех местах, где он вытирал об нее руки. На бейджике значилось имя – Хавьер. Молодой человек говорил по телефону:

– Если привезете до восьми утра, попрошу кого-нибудь взглянуть в тот же день. Но если дело в роторе, на ремонт потребуется весь день.

Когда он повесил трубку, агенты показали значки, представились и спросили фамилию Хавьера.

– Руиз.

– Кем вы здесь работаете? – спросил Эрик.

– Менеджером.

– Хорошо. Вы работали в понедельник?

– Да. – Руиз насторожился.

– К вам пригоняли фургон, которому требовалась покраска задних дверей?

Руиз на секунду отвел глаза:

– Да.

Эрик еле сдержался, чтобы не переглянуться с напарником.

– Вы обратили внимание на номер?

– Ну, я как-то…

Что-то за окном отвлекло его, Хавьер вскочил и вышел из-за стола как раз в тот момент, когда в дверь ворвался тучный мужчина. Он едва взглянул на Скотта и Эрика, обогнул стол и поднял глаза только после того, как упал в кресло, подставив голову под кондиционер.

– Что вам нужно? Руиз вас обслуживает? – Мужчина повернул шею, подставляя все складки под свежий воздух.

Не успели агенты ответить или показать значки, как Руиз опередил их:

– Мистер Малбандян, у этих джентльменов правительственная машина, ее нужно осмотреть. – Он бросил нервный взгляд на Эрика.

– Ну так помоги им, Руиз. Помоги им. Вам туда. – И толстяк замахал на них руками.

Скотт перехватил взгляд Эрика. Они не стали доставать значки, а последовали за Руизом на раскаленный двор. Хавьер прошел на узкую площадку между двумя черными внедорожниками, щедро украшенными хромированными вставками, и остановился. Стоя там, было легко ощутить себя тостером в духовке.

– Послушайте, – умоляюще произнес менеджер. – Он мой босс. Он ничего не знает, а если узнает, тут же меня вышвырнет.

– Вы что-то напортачили с этим фургоном? – не понял Скотт.

– Нет, я прикарманил немного денег, которые предназначались мастерской. – Руиз посмотрел через плечо Скотта.

– Давайте с самого начала, Хавьер, – подбодрил Эрик.

– Ладно. Этот парень приехал на фургоне. Видок у машины был такой, словно в нее врезались сзади. Задние двери снизу сильно покорежены, и ручки не могли защелкиваться как следует. В этом не было ничего странного, но потом парень сказал, что хочет, чтобы я всё покрасил и отремонтировал только снаружи. И ни в коем случае не трогал ручки. Я спросил, нужно ли починить замок, но парень ответил, что сам навесил замок и тот в полном порядке. Там еще цепочка была… Он дал шестьсот долларов сверху, чтобы я сделал все так, как он сказал. И это оказалось нелегко, позвольте заметить. Он был очень придирчив.

– Опишите фургон. – Скотт вытащил блокнот.

Руиз прикрыл глаза, прежде чем начать:

– Светло-голубой «Шевроле», старый. Возможно, «Астро», но снаружи модель не указана. Что еще… Резина хорошая, я заметил.

– И в какой цвет вы его покрасили?

– В золотистый.

– Номер?

Руиз смущенно потупился.

– Он заплатил в том числе за то, чтобы я не смотрел на номер. Но я помню, что это была Джорджия.

Агенты переглянулись.

– Джорджия? – переспросил Скотт. – Уверены?

– Да. Но я не всматривался.

– Что-нибудь еще запомнили?

– Нет, честно. Через меня проходит много номеров, и я не обращаю на них особого внимания. Особенно на номера из других штатов, потому что они отличаются от калифорнийских.

Скотт начал раздражаться, но Эрик пресек это в зародыше:

– Хавьер, а этот парень? Как он выглядел?

– С виду американец или британец. Довольно высокий, светлая борода. Он был в бейсболке и солнцезащитных очках, так что больше я ничего не разглядел.

– Какой у него голос?

– Скорее мягкий. Акцент американский. Вот только… он говорил очень тихо. Лучше спросите у Маргариты.

– У Маргариты?

– Да, она регистрирует машины. Ее сегодня нет, но я знаю, что у нее с ним были какие-то проблемы.

– Они о чем-то разговаривали?

– Не знаю. Но когда она вышла во двор, то сказала что-то вроде «странный парень».

Скотт навострил уши:

– Где найти Маргариту?

– Она живет возле средней школы Бирмингема.

Хавьер продиктовал Скотту адрес.

– Давайте вернемся к тому парню, – предложил Эрик. – Во сколько он приехал?

– Он уже был здесь, когда я в шесть тридцать пришел открывать мастерскую.

– Просто припарковался снаружи?

– Да. Похоже, ждал.

– С ним кто-то был?

– Нет, я не заметил.

– А что он вам сказал?

– Поздоровался и сказал, что ему срочно нужно кое-что починить в фургоне и что заплатит наличными. – Руиз пожал плечами. – Мой босс не появлялся на работе пару дней, и я решил все сделать сам.

– А не говорил, откуда или куда едет?

Руиз покачал головой.

– Он ждал здесь, пока вы ремонтировали?

– Нет, краске нужно высохнуть. Он вернулся на следующий день, ближе к вечеру.

– И он оставил фургон и ушел? Не спрашивал дорогу или еще что-нибудь?

– Нет, просто ушел. Я подумал, что он идет на автобусную остановку или что-то в этом роде.

– Что-нибудь еще можете вспомнить?

– Нет, наверное.

– Хорошо… – Эрик вытащил из кармана рубашки карточку. – Вот моя визитка. Если что-то вспомните, сразу звоните – в любое время дня и ночи. Ясно?

– Значит, у меня не будет проблем?

– Нет, но потом, возможно, придется дать официальные показания.

Руиз сунул карточку в задний карман брюк.

– И вы не расскажете боссу?

– Нет. – Скотт покачал головой.

Когда агенты вернулись в машину и включили кондиционер, Эрик заговорил:

– Мы напали на след, Хьюстон. Я это чувствую.

Они поехали по адресу Маргариты, который дал им Руиз. Она жила в одном из одноэтажных домов в стиле ранчо, построенных в 1940–1950-х в самом сердце долины Сан-Фернандо. Агенты припарковались на чистенькой улочке с коротко подстриженными газонами, где от жары усохли только кусты герани и толстянки. У дома Маргариты на подъездной дорожке не было машины, но работающий на крыше охладитель, чье жужжание услышали агенты, намекал: дома кто-то есть.

Дверь открыла девушка-подросток с угрюмым лицом. За ее спиной ревела телевизионная реклама.

– Да?

Агенты представились и объяснили, зачем им нужно поговорить с ней. Маргарита не пригласила их в дом, но согласилась описать мужчину, который загнал фургон в гараж.

– Хавьер общался с ним снаружи. Я просто хотела позвонить, а наш босс в этом плане очень строгий – заставляет пользоваться телефоном-автоматом на тротуаре сразу за воротами. Я пошла к нему, а парень с фургоном уже был там и посмотрел на меня так, что я реально испугалась. И я ушла, но разозлилась, потому что хотела сделать важный звонок.

– Он что-то сказал? – спросил Скотт.

– Ну, когда я подошла, он говорил громко, так что я расслышала. Как будто с роботом разговаривал, понимаете? С автоматом. Очень громко произнес «Аризона».

– Что-нибудь еще?

Маргарита покачала головой:

– Нет. Он сразу заметил меня.

– Можете описать его внешность? – попросил Эрик.

– Да обычный мерзкий тип. Белый.

– Цвет волос? Глаз?

– Борода клочками, светлая. Волосы, наверное, тоже, но они были под бейсболкой. Цвет глаз не помню. Может, карие…

– А какой голос? Акцент был?

– Не заметила. Я слышала только одно слово.

Эрик вытащил визитку и повторил сказанное Руизу: позвонить, если Маргарита еще что-то вспомнит. Когда они вернулись в машину, Скотт заметил:

– Возможно, тебе удастся заполучить золотую звездочку, Рамос.

Эрик хотел ответить, но тут зазвонил мобильник Скотта. Он взял трубку, выслушал и сказал: «Уже возвращаемся». Затем взглянул на Эрика:

– Тони идентифицировал женщину, у которой «Тридцать два – один» нашли хирургическую пластинку.

Эрик взволнованно хлопнул по приборной панели:

– Черт возьми!

– Ее зовут Элеонора Паттерсон. Лэнс сейчас выясняет, подавали ли заявление о ее пропаже.

– Я же говорил, мы напали на след этого парня.

– Ну, его надо еще найти, – остудил пыл напарника Скотт, заводя машину.

– Да, но если мы правильно интерпретировали показания Маргариты, он едет в Аризону. Мы знаем цвет, марку и вероятную модель фургона.

– Но не знаем ни его номера, ни имени преступника.

– Это меня не смущает, – заявил Эрик. – Нужно объявить его в розыск в Аризоне.

Скотт взглянул на него и выехал на петляющую по каньону дорогу, которая должна была привести их обратно в офис.

– В Аризоне и в Калифорнии. Возможно, он еще не добрался до цели.

– Ладно, – согласился Эрик. – Попросим полицию Лос-Анджелеса разослать ориентировку.

Теперь зазвонил его телефон. Эрик ответил, послушал, отключив микрофон, и сообщил:

– Лэнс сейчас соединит с детективом Крегеном из полиции Карлайла, который ведет дело Паттерсон.

Скотт кивнул и умолк.

Когда звонивший представился коронером с Аляски, Кэрол соединила его со Стили, которая была в лаборатории. Она поднесла телефон к компьютеру, чтобы на мониторе появился оцифрованный рентгеновский снимок головы Томаса Каллена, и после этого ответила на звонок.

– Чак Тэлбот, – буднично представился голос. – Анкориджский отдел судмедэкспертизы.

– Рада знакомству, доктор Тэлбот.

– Можно просто Чак. Знаете, вся эта история с пулей в неопознанном теле вызвала у нас небольшой переполох.

Стили не смогла понять его тон:

– Что?

– Может, оно и к лучшему, не знаю… Но это не ваша проблема. Я звоню сказать, что личность подтверждена: это Томас Каллен. Мы опубликуем информацию в сети ОВК сегодня днем.

Стили сделала пометку:

– Отличная новость. Можно спросить, как вы установили личность?

– По зубам. С ними вышла нестыковка. Или, может, я просто хочу все свалить на одонтолога… – Собеседник усмехнулся. – У нас с ним старая вражда. Хотя вообще-то он не виноват. – Последовала пауза. – Наш разговор ведь строго конфиденциальный?

– Абсолютно, – быстро ответила Стили, – как и все общение нашего агентства с коронерами.

– Хорошо. Так вот, одонтолог дал нам стоматологическую карту погибшего, а мы отправили ее копам, чтобы те передали в NCIC. Как и у большинства коронеров, у меня нет прямого доступа к NCIC. Пытаюсь установить терминал у себя уже… сколько… лет семь? Или десять… Как бы то ни было, я отдал карту. И сейчас обнаружил, что ее дальше никуда не переслали.

– Ну, в этом явно не стоит винить одонтолога.

– Да, но все равно хочется. Мой техник, прежде чем приступить к трепанации черепа, выпилил верхнюю и нижнюю челюсти и отправил одонтологу для стоматологического заключения. Когда я начал вскрытие, то без проблем извлек пулю, но у меня не было челюстей, и я предположил, что пуля свежая. Решил, что предсмертная травма будет видна на нёбе, потому что на остальных частях тела не было признаков причины смерти. А ткани слишком разложились, чтобы провести токсикологическую экспертизу. Так что всё свалили на пулю. Дело закрыто.

– Но сейчас-то челюсти снова у вас?

– Оказывается, они и были у нас все это время – в холодильнике. Просто никто не осмотрел их после того, как одонтолог вернул их обратно, чтобы выяснить, предсмертная это травма, или старый шрам, или что-то в этом роде. А рана затянулась, так что это определенно старая травма от огнестрела. И теперь мы сели в лужу. Мой техник поспешил, я оказался недостаточно внимателен, одонтолог сообщил только о зубах и не потрудился описать нёбо, а наши копы не сделали и половину своей работы.

– Ничего страшного, – успокоила Стили, желая смягчить впечатление от этого полоскания грязного белья (что прискорбно, но не из ряда вон). – Даже если вы правильно определите давность пулевого ранения, то NCIC установит личность погибшего только в том случае, если ваше одонтологическое заключение загружено в систему. Так что, думаю, вам не за что себя корить.

– Считаете, ошибиться при установлении причины смерти – это не повод корить себя? Ха.

– Ну, всякое бывает. Это не значит, что вам нужно возвращаться в медицинскую школу… Кстати, насчет причины смерти. У вас есть что-то интересное?

– Теперь, когда установлено, что смерть явно не от пули? Нет. То есть от этого парня мало что осталось, с чем я мог бы поработать. На костях никаких следов. Наверное, причина и характер смерти так и останутся невыясненными.

– С семьей Каллен связались?

– Я сам собираюсь позвонить им. У меня есть знакомый в похоронном бюро, который может организовать доставку тела обратно через границу штата.

Стили опустила взгляд на пометки в блокноте.

– Что ж, Чак, думаю, у меня больше нет вопросов.

Он откашлялся:

– Меня попросили передать вам, что мы сейчас вносим кое-какие процедурные изменения. И предпочли бы, чтобы вы не разглашали информацию, каким образом установлена личность погибшего.

Щеки Стили вспыхнули.

– Мы ничего не разглашаем. Мы просто пытаемся облегчить опознание, причем незаметно.

– Конечно. Но никогда не знаешь, что можно случайно спровоцировать…

– Что вы имеете в виду? – осторожно поинтересовалась Стили.

– Вы когда-нибудь задумывались, что будет, если все родственники пропавших узнают, что у тринадцати с лишним тысяч коронеров и судмедэкспертов в холодильниках лежат десятки тысяч неопознанных тел? Просто посчитайте. По меньшей мере сто тысяч пропавших без вести. У каждого из них по одному-два родителя и еще по паре братьев и сестер. Представьте, какой марш на Вашингтон они могут организовать.

Сама того не желая, Стили действительно представила такую картину.

– У вас чертовски богатое воображение, Чак. Но мы не лоббистская организация. Мы не имеем права…

– Знаете, мисс Ландер, – прервал ее коронер, – вообще-то я не уверен, что такой гипотетический марш – это плохо.

Он отключился, а Стили уставилась на телефон в руке, задумавшись, сколько еще коронеров разделяют мнение доктора Тэлбота: семьям пропавших следует давить посильнее. Если б она училась в магистратуре, то провела бы опрос. Возможно, стоит попросить об этом кого-нибудь еще. Она направилась в переднюю часть здания, по пути позвав из кабинета Джейн.

Стили стояла у стойки Кэрол, зная, что их секретарша уже догадывается, что она собирается сказать: Кэрол связала звонок Чака Тэлбота с улыбкой на лице Стили. Но Джейн об этом понятия не имела и смотрела на коллегу, вопросительно приподняв брови. Стили объявила:

– Анкоридж подтвердил: это Томас Каллен.

В первые секунды Джейн просто застыла, улыбаясь подруге в ответ, так что первой начала хлопать Кэрол. Медленные хлопки с промежутком в два такта, постепенно ускорившиеся до промежутка в один такт. Сначала Джейн, а затем и Стили присоединились к овациям. Они хлопали быстро, как только могли, – словно команда, взвинчивающая себя после победы в разгар сезона.

Двое мужчин из «Эй-уан электрикс» доставили генератор в агентство «32/1» сразу после 16:00. Внутри они не задержались, поскольку генератор установили сразу за зданием, за отдельным ограждением. Незадолго до 17:00 Джейн услышала, как Кэрол объявила, что Скотт ждет на первой линии. Она нашла свою копию отчета об осмотре фрагментов тела на шоссе, ожидая, что он спросит, почему там больше ничего нет. Если не считать хирургической пластины в правой руке, им удалось сделать только такие выводы:

– MNI: 2. Одна женщина, пол второго лица не выяснен.

– Левая рука: Женщина, возраст – 40±15 лет. Возможно, европеоид. Есть зажившие переломы. Возможно, перед смертью получила раны, пытаясь защищаться.

– Правая рука: Женщина, 40 ± 15 лет. Возможно, европеоид. Хирургическая пластина средней длины, соединяющая проксимальный и дистальный отделы плечевой кости.

– Нога: Пол не определен, 20 ± 5 лет. Возможно, европеоид.

– Туловище: Пол не определен, 18 + лет. Возможно, европеоид.

Негусто, но от внешнего осмотра нельзя ожидать многого. Однако потом появилась хирургическая пластина.

Голос Скотта звучал жизнерадостно:

– У меня хорошие новости.

Джейн выпрямилась в кресле:

– Выкладывай.

– Мы установили личность по руке. Точнее, по рукам, хотя еще нужно подтвердить анализом ДНК.

– Это благодаря пластине?

– Да. Настоящая находка.

– Она просто сидела там внутри и дожидалась нас! Сложнее всего оказалось обнажить плечевую кость в нужном месте, чтобы заснять ее.

– Ты меня немного пугаешь, Джейн.

– Извини. Так это одна из ваших пропавших женщин из Джорджии?

– Она с ними не связана. Это миссис Паттерсон из Карлайла, Орегон.

– Из Карлайла?

– Недалеко от Портленда.

– Она значилась в NCIC?

– А вот тут начинается самое интересное. Она значилась, но не как пропавшая без вести при невыясненных обстоятельствах. И она пропала два месяца назад – как тебе такое? Эрик пытался разузнать подробности в Орегоне. Мы отправим руки коронеру, когда выясним, соответствует ли левая рука правой.

Джейн посмотрела на лежащий перед собой отчет.

– Может, сделаете анализ ДНК туловища? Оно тоже может принадлежать ей.

– Мы над этим работаем.

– Я так понимаю, вы не будете прогонять результаты ДНК ноги через CODIS, учитывая, что мы даже не смогли определить пол? – Джейн имела в виду Объединенную систему индексов ДНК лаборатории ФБР.

– Даже если бы Бюро разрешило, не стоит: данных маловато. А эта нога – не одно из ваших дел?

– Данных маловато.

– Что ж, ясно.

Джейн вспомнила желание Скотта разобраться с ожидающими своего часа в офисе коронера делами, когда он попросил «32/1» провести предварительное расследование.

– Значит, вы все-таки согласились, что нога и, возможно, туловище отправятся к лос-анджелесскому коронеру?

– Мы установили личность Паттерсон – это дорогого стоит.

– Да. – Джейн улыбнулась. Он произнес почти те же слова, что и Джин, разглядывавший в «32/1» шкафы с досье. Только Джин настроен скептически, а Скотт разделяет ее оптимизм. Вот почему ей так нравился этот мужчина. – Как продвигаются поиски фургона, если тебе можно об этом рассказывать?

– Вообще-то у нас появилась зацепка, и… Всё, пора бежать.

Джейн знала, что пока она разговаривала по телефону, Кэрол уже ушла, и отправилась на поиски Стили. Подруга обнаружилась на кухне за мытьем кружек. Джейн рассказала ей о миссис Паттерсон.

– Миссис? То есть он уверен, что она была замужем, – прокомментировала Стили. – Держу пари, все эти травмы появились у нее благодаря мужу.

– А может, она развелась с ним и вышла за другого.

Стили взглянула на нее:

– Ты живешь в мире иллюзий.

– А ты – в мире юристов, – беззаботно парировала Джейн.

– О, кстати. Ты не забыла про лотерейные билеты?

– Черт, совсем из головы вылетело…

– Всё в порядке. Я и сама не вспомнила, пока не позвонили из службы правовой поддержки и не напомнили, что я вызвалась поработать волонтером.

– Они нужны тебе сегодня?

– Да, розыгрыш завтра утром, так что мне придется поехать прямо туда, но задерживаться необязательно. Заскочу к тебе за ними вечером?

– Да, я буду дома.

– Позвоню, когда подъеду. Около одиннадцати.

– Так поздно?

Стили обернулась уже в дверях:

– У меня кое-какие дела. Только не расспрашивай.

Бело-розовые цветочные головки гауры колыхались на высоких стеблях, когда Джейн осторожно вынимала их из пикапа. За ними последовали два гравилата [42]– совершенно беззастенчивые ярко-красные двойняшки, трепещущие перед каждым, кто приблизится; такие точно получат одобрение Мари. Джейн поместила их в два терракотовых горшка, купленных взамен разбитых на крыльце. Она все еще гадала, кто это натворил: опоссумы или еноты? И у тех, и у других хватит сил опрокинуть горшки с кактусами.

Джейн поднялась по лестнице и остановилась у входа в квартиру.

У двери стояли три металлических горшка, похожих на корытца, с цветущими кустами белых маргариток. Корытца с искусственными потертостями были разных размеров, при этом гармонично дополняли друг друга. Джейн подумала, что оформление просто великолепное, как в каком-нибудь журнале, и ее дверь теперь выглядит модно и уютно. Она отступила назад, восхищаясь и маргаритками, и своей матерью, которая так всё преобразила. Надо не забыть позвонить ей, когда пересадит в горшки все свои купленные цветы, которые теперь казались какими-то неказистыми, и место им – только на веранде. Джейн зашла в квартиру.

Джейн задремала на диване, но ее разбудил какой-то скребущий звук. Она села, убрав с колен раскрытую книгу, и повернулась к двери. Для Стили еще рано, а для какого-нибудь зверя звук слишком громкий и четкий.

Похоже, за дверью был человек, а теперь… Неужели он ушел?

У Джейн не было окошка в двери. Оставалось несколько вариантов. Можно снова дождаться звука и посмотреть в глазок или открыть дверь. Крышечка глазка сейчас опущена. Джейн видела фильм, где кому-то выстрелили в глаз, когда он так же поднял крышечку взглянуть, кто пришел. И видела слишком много людей, оказавшихся на столах для вскрытия после того, как они сами впустили убийц через дверь. Поэтому она ждала, не повторится ли звук. И у нее душа ушла в пятки, когда ожил ее мобильник, вибрируя и жужжа на стеклянном журнальном столике.

– Алло? – приглушенно спросила Джейн.

– Это Стили… У тебя всё в порядке?

– Мне показалось, я слышала какой-то шум.

– Какой шум?

– Подожди, опять слышу… Перед дверью, на крыльце.

– Это человек или нет?

– Не знаю. Вот, опять…

– Тогда не открывай дверь. Буду через минуту.

Джейн решила сесть на пол, прислонившись спиной к двери спальни. Так ей хорошо видно входную дверь, а саму Джейн не видно в окна. Она держала телефон на коленях, но больше ничего не слышала. Когда мобильник снова завибрировал, Джейн уже не вздрогнула, но все равно ответила полушепотом. Голос Стили звучал уверенно:

– Это я. Посмотрела внизу, никого не заметила. Поднимаюсь.

Джейн с облегчением встала и направилась к двери. Она открыла ее как раз в тот момент, когда Стили воскликнула «Ого!» и раздался глухой топот вниз по лестнице.

– Стили?!

Голос подруги донесся с крыльца:

– Джейн, пошуми там слегка. У тебя на лестнице опоссумы – мать с детенышем. Довольно крупным. Я подожду на подъездной дорожке.

Джейн начала хлопать в ладоши и свистеть, а потом прошла вперед и заглянула за угол. Опоссумы были уже на полпути вниз по лестнице: тот, что покрупнее, размером с маленькую собаку. Мать неторопливо вела детеныша за собой. Когда они спустились, Стили включила мигающий фонарь и направила луч через лужайку в сторону от подъездной дорожки, словно сотрудник аэропорта, направляющий самолет к месту стоянки. Опоссумы послушно направились в темноту.

Стили взбежала по ступенькам:

– Вот кого ты слышала. – Она посмотрела на серебристые корытца с растениями у двери. – Ты еще легко отделалась. У меня возле дома они валяются в грязи, а потом моют лапы в воде, которую я оставляю для птиц…

Вдруг Стили, замолчав, присела на корточки возле горшков, снова включив фонарик:

– Посмотри. В земле что-то есть.

– Где?

– Не под тем углом смотришь. Подойди с этой стороны.

Джейн подошла, и они присели на корточки, чтобы взглянуть на одно из корытец. В луче фонаря блеснуло что-то похожее на верх металлической таблички для разметки посадок.

– Это и раньше здесь было? – уточнила Стили.

– Не знаю. – До этого Джейн не особо внимательно приглядывалась к маргариткам, но подумала, что заметила бы табличку. Она так и не позвонила Мари, чтобы поблагодарить ее.

– Не против, если я вытащу?

– Нет, не против. Это все моя мать. Ее затея. – Джейн встала и взглянула на потолок, откуда свисало что-то напоминающее телефонный провод.

– Здесь просто ряд точек, как шрифт Брайля, – заметила Стили.

Джейн пристально всмотрелась в металлическую табличку в руке подруги: плоский прямоугольник на остром колышке, теперь в земляных комочках. На мягком металле выгравирован ряд точек.

– Уверена, что твоя мать принесла бы это, даже не позвонив в дверь, чтобы поздороваться? Ни за что, Джейн, только не Мари.

– Она принесла эти растения без предупреждения. – Какое-то время подруги стояли молча. – Почему бы мне ей не позвонить?

Джейн вошла в квартиру, а Стили начала копаться в других корытцах. В ожидании ответа матери Джейн взяла с кухонного стола пачку лотерейных билетов и помахала перед Стили, которая, кивнув, сунула их в карман.

Мари ответила после пятого гудка:

– О, здравствуй, дорогая! Чему обязана такой радостью?

– Хотела поблагодарить за маргаритки и горшки. Извини, что не позвонила сразу.

– Маргаритки?

– Ну да, в металлических корытцах, как для мытья посуды.

– У твоей двери?

– Да. – Джейн сразу стало легче, что мать про них вспомнила.

– Что ж, я рада, что кто-то заменил твои кактусы, но это не я, дорогая.

– Погоди. И ты сегодня не оставляла в них табличку для растений?

– Нет, но какая хорошая идея!

– Нет, плохая, если это сделала не ты!

– Джейн, что случилось? У тебя такой голос… измученный.

– Слушай, ты кому-нибудь рассказывала о моих кактусах?

– Да зачем мне о них рассказывать?

– Ну, может, кому-нибудь из твоих ландшафтных дизайнеров? Ты не просила их заменить мои кактусы?

– Нет. Что такое? Джейн?

Она не ответила, потому что Стили встала в дверях и сделала движение, словно перерезая горло, которое Джейн восприняла как «сейчас же положи трубку».

– Мам, я перезвоню. Пока.

Она посмотрела на Стили, которая теперь приложила палец к губам и манила подругу к себе. Стили посветила фонариком в ближайшее к двери корытце. Она перекопала еще больше земли, чем опоссумы, и теперь там царил полный кавардак. Под вздыбленным корнем куста маргаритки пряталась пластиковая коробочка. Стили осторожно наклонила горшок, чтобы рассмотреть его снизу. Из центрального дренажного отверстия змеился провод, скрываясь под лестницей. Светя фонариком, Стили проследила, куда он идет: провод исчезал в маленьком отверстии прямо под порогом. Волосы на затылке Джейн встали дыбом.

– Хватай сумку и все что нужно. Поедем ко мне и вызовем помощь, – прошептала Стили.

Джейн охватило отчаянное желание убраться отсюда и никогда не возвращаться. Через несколько минут она уже ехала за машиной Стили, кинув на соседнее сиденье дорожную сумку и сосредоточившись на задних фарах «Рэнглера» подруги. Она не могла ни о чем думать, испытывая невероятный страх, и это беспокоило ее не меньше, чем сама ситуация.

Зазвонил мобильный, и Джейн снова подскочила как на иголках. Она знала: пройдет не меньше получаса, пока она успокоится. Звонила Стили – сообщить Джейн, что «на всякий случай» заедет за мороженым, и уточнить, есть ли у подруги запасной ключ. Стили свернула налево к району Этуотер-Виллидж; за ней последовал седан, едущий позади Джейн. Сама Джейн свернула вправо.

Она медленно ехала по Этуотеру вдоль кварталов изящных домиков 1920-х годов в испанском стиле, которые живописно смотрелись под высокими деревьями. Лишь у немногих были ограды, поэтому улицы выглядели открытыми и уютными. Узкие подъездные дорожки разделяли большинство домов, окрашенных в благородные натуральные тона.

Джейн припарковалась перед casita [43] и заметила, что Стили оставила внутри свет, хотя на окнах фасада были только прозрачные занавески. Непохоже на Стили, но довольно мило. Свет подчеркивал арки высоких окон гостиной, а садовые фонари среди алоэ освещали переплетающиеся изгибы керамической черепицы на крыше. Туфли Джейн захрустели по гравийной дорожке, ведущей к парадному крыльцу. Она вспомнила, как Мари и Стили вместе разбивали сад с прудом, стараясь уложиться в бюджет. Джейн открыла дверь и вошла.

Стили ждала встречи с легким беспокойством. Она привыкла к страхам Джейн, почти граничащим с паранойей, потому что знала, откуда они берутся. Всегда лучше разобраться с тем, что напугало Джейн, а не пытаться отвлечь ее. Иначе посттравматический синдром не преодолеть.

Но сейчас всё по-другому. То, что обнаружилось в горшке у входной двери Джейн, было делом рук человека. Кто-то поместил туда некое устройство, и у Стили не было этому объяснения.

Она свернула на парковку торгового центра. Почти сразу ее ослепил свет в зеркале заднего вида. Она подняла руку, чтобы заслониться. Боковое зеркало тоже заливал яркий свет. Затем Стили услышала позади взвизг сирены, эхом разносившийся в ночном воздухе. Странно, что она до сих пор не заметила полицейскую машину. Вроде бы она нигде не проехала на красный.

В это время суток на парковке было много свободных мест. Стили припарковала «Джип», заперла дверь, открыла окно и достала удостоверение личности, поглядывая в боковое зеркало, не идет ли полицейский. Она едва могла его разглядеть, потому что свет фар его машины выхватывал только силуэт. Но Стили отметила его развязную походку и тот факт, что он не остановился, как обычно, записать номер ее машины.

Когда полицейский подошел к водительскому окну, яркий луч упал на его огромные темные очки, за которыми невозможно было разглядеть глаза.

– Добрый вечер, мэм.

– Добрый вечер, офицер. – Стили оглядела его форму в поисках значка. Он наклонился так, что бейдж с именем оказался почти закрыт – то ли «Мэррон», то ли «Мэрион».

– Вы знаете, почему я вас остановил?

– Нет. Есть проблема? – Не видя его глаз, Стили смотрела на его рот. Светлая полоска усов практически целиком скрывала верхнюю губу.

– У вас не горит задняя фара.

– Правда? Которая из них?

– Выйдите из машины, мэм.

– А вы не хотите посмотреть права и техпаспорт?

– Пожалуйста, выйдите из машины, мэм. – Он отступил на шаг и скрестил руки на груди. – Я помогу разобраться, что перегорело: предохранитель или лампочка. Гораздо дешевле починить, если это предохранитель.

В голове Стили зазвенели тревожные звоночки. Непонятно: то ли она заразилась паранойей от Джейн, то ли в ней заговорила бывшая сотрудница службы правовой поддержки, предвзято относившаяся к копам. Стили решила последовать советам службы, которые когда-то давала своим клиентам.

– Могу я сначала взглянуть на ваше удостоверение? – Она изобразила подобие улыбки. – В наше время ни в чем нельзя быть уверенным.

– И то верно, мэм.

Он подошел к окну и оперся правой рукой о дверцу. Левой рукой вытащил из верхнего кармана виниловый бейдж с удостоверением, быстро махнул им и вернул на место. Стили едва разглядела фотографию с какой-то надписью внизу. С виду все обычно. Она приказала себе избавиться от паранойи и уже собралась открыть дверь. И тут обратила внимание на его ногти. Длинные. Слишком длинные для копа. Ее пульс участился.

– Извините, можно взглянуть поближе?

Она растерялась, когда мужчина просунул руку в окно, пытаясь открыть дверь. Он словно знал заранее, что замок находится спереди в самом низу, и потянулся туда, ударив Стили по колену. Она закричала, вцепилась в ключ зажигания и завела двигатель, который сначала взвыл, потом взревел и ожил. Она включила первую передачу, надавила на газ и выжала сцепление. Машина рванула с места, оконное стекло ударило копа по локтю.

– Твою мать! – заорал он, отскакивая назад.

Одно из колес «Джипа» заехало прямо на бетонный отбойник в передней части парковочного места, и Стили на секунду швырнуло на соседнее пассажирское сиденье. Потом машина снова опустилась на все четыре колеса и мигом добралась до выезда с парковки.

Только высокий дорожный просвет «Джипа» уберег его от серьезной царапины о водосточный желоб там, где подъездная дорожка выходила на основную дорогу. Стили чуть не ударилась головой о потолок, когда машину тряхнуло на перекрестке. Она помчалась по ближайшей улице, сердце бешено колотилось. Стили почти не смотрела вперед, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида в поисках преследующих ее фар.

Через несколько минут она остановилась на подъездной дорожке у своего дома и успокоилась только тогда, когда сообразила: нельзя вытащить ключи из замка зажигания, пока не заглушен двигатель. Она уже открывала дверь в дом, когда раздался сигнал. Стили резко обернулась и поняла, что это ее собственная машина: значит, фары всё еще включены. Она подошла к «Джипу» сзади, ожидая увидеть, что одна фара не работает. Обе светились. Стили на секунду зажмурилась, в последний раз оглядела улицу, выключила фары, накрыла «Джип» автомобильным чехлом и бросилась к двери.

Увидев выражение лица подруги, Джейн поняла: про мороженое спрашивать не стоит. Стили заперла входную дверь на два замка и задернула занавески в гостиной. Джейн села на диван.

Стили метнулась в дальнюю часть дома. Джейн услышала сначала хлопанье жалюзи – подруга опускала их на кухонном окне, выходившем в задний дворик. Затем заурчал то ли холодильник, то ли морозилка, и раздался писк включенной микроволновки.

Джейн услышала, как задвигается засов на двери черного хода, и встала. Она знала, что подруга поступает так, только уезжая из города. Она направилась на кухню, когда из глубины коридора появилась Стили. В этот момент запищала микроволновка.

– Что случилось? – нервно спросила Джейн.

Стили покачала головой и достала из микроволновки сверток в вощеной бумаге. Проглотила его в три приема – Джейн опознала размороженный кремовый пончик «Криспи Крим» – и только после этого заговорила:

– Или меня вот-вот арестуют за нападение на полицейского, или я только что спаслась от похищения конченым психом. Да, знаю. – Она взглянула на Джейн. – Я ни в чем не уверена, и на меня это не похоже.

Джейн обхватила себя руками.

– Что случилось?

Стили рассказала о происшествии у торгового центра, периодически подходя к окну и поглядывая на улицу в щель между занавесками. Наконец она сказала:

– Сначала я подумала, что он настоящий. Но эти его ногти… И я не смогла ничего рассмотреть! И он не потребовал мои документы! Совсем не похоже на копов. Боже, сейчас это звучит глупо…

В голосе Джейн было больше уверенности, чем она испытывала на самом деле:

– Нет, это не так. Копы должны представляться по правилам, а не рвать дверцу твоей машины. Он же остановил тебя не после погони.

– Я должна была сразу догадаться, как только он вышел из патрульной машины. Они же обычно сидят там пару минут, пока проверяют твой номер через NCIC?

– Наверное. Но тебя же остановили из-за неисправной задней фары.

– Только это не так.

– Постой, ты о чем?

– Извини, я упустила этот момент. – Стили снова выглянула в окно. – Я проверила. Задние фары в порядке.

– Господи… – Джейн сделала круг по комнате и опять присела на диван. – Что же это, черт побери? Зачем копу приказывать тебе выйти из машины посмотреть на заднюю фару, которая, как ты сразу поняла, в полном порядке?

– Чтобы заставить меня выйти из машины, зачем же еще? И как только бы я это сделала, стала бы очередной жертвой, с которой он справится с помощью грубой силы.

Джейн покачала головой.

– Но если он нападет на тебя, ты потом можешь опознать его. Это чертовски рискованно.

Стили уселась рядом, скрестив руки на груди.

– Может, это попытка угона?

– Здесь?

– Почему бы и нет? Смотри сама. Поздний вечер, практически пустая парковка. Парень на списанной, выкрашенной в темный цвет полицейской машине просто ждет, когда кто-нибудь подъедет. С помощью купленного в любом голливудском магазинчике костюма полицейского заставляет водителя выйти из машины, затем бьет по голове – или как получится – и уезжает на его автомобиле, более дорогом и престижном. Пока появятся настоящие копы, машину уже распродадут на запчасти в пятнадцать мест по всему городу.

– Ты серьезно?

Стили секунду помолчала, задумавшись:

– Нет. Слишком много риска для обычного жулика. Если это был настоящий коп, он наверняка уже раздобыл номер моей машины и явится за мной…

– И?.. Мне кажется, ты не договорила.

– И я вспомнила о том, что случилось у тебя дома. Провод. А если это связано? Подумай, Джейн. Мы находим у тебя на крыльце в горшках с цветами, оставленных неизвестно кем, какую-то черную коробочку. В твой дом провели провод. Мы уезжаем, ты едешь сюда, а меня останавливает фальшивый полицейский, который выследил меня на парковке…

– Я только сейчас вспомнила! – Джейн схватила подругу за руку. – Я видела, как эта машина ехала за нами. Он ехал за мной!

– Долго ехал? Когда ты его заметила? – Стили внимательно посмотрела на нее.

– М-м, дай подумать… Он уже сидел у меня на хвосте, когда мы свернули на Лос-Фелис.

– У Гриффит-парка?

– Да. Я точно помню, что он был рядом, когда мы пересекли реку, потому что я оглядывалась, не сворачивает ли кто-то с «пятерки» [44].

– Не торопись, Джейн. Ты видела его до того, как мы свернули на Лос-Фелис?

Джейн задумалась – и вздохнула.

– Нет. Не помню.

Стили подошла к висящему на кухонной стене телефону:

– Позвоню Баду Ризу. Держу пари, жена до сих пор не разрешает ему уйти на пенсию.

– Но он вроде работает только в центре города?

– Он знает, с кем можно связаться.

Джейн слушала, как Стили поздоровалась с Ризом – офицером полицейского департамента Лос-Анджелеса, с которым она много общалась, когда работала в службе правовой поддержки. Она рассказала о произошедшем с ней вечером и описала провод в горшках с растениями. Затем выслушала ответ, делая пометки в блокноте. Один раз рассмеялась и сказала: «Верь мне хоть чуть-чуть, Бад». В конце концов поблагодарила его, повесила трубку и швырнула карандаш на блокнот.

– Он сказал, что у меня есть основания подать жалобу, потому что, скорее всего, это настоящий коп – плохой коп. Бад дал мне номер. Он считает, что вряд ли это попытка угона. Правда, они только что арестовали двоих парней, которые выдавали себя за копов и трясли нелегальных иммигрантов, торгующих в Гармент-дистрикт, так что это не из ряда вон. Но провод в горшочках – другое дело. Спросил, не рассматривали ли мы версию, что это система автополива.

– Он считает, это прикольно?

– Нет, он себя считает прикольным. К проводу он отнесся серьезно. Сказал, что провода у порога – явный признак «жучка».

– «Жучка»? То есть прослушки?

– Именно так. Он не хочет приближаться к этому делу и на пушечный выстрел. Сказал, что вряд ли это в компетенции полиции Лос-Анджелеса, и посоветовал сразу обращаться в ФБР.

Джейн взлохматила волосы.

– Господи, Стили… Я очень не хочу звонить Скотту.

– Почему нет?

– Потому что если я расскажу обо всем, он узнает, что я… что я слишком остро отреагировала на какой-то шум на крыльце. А по-другому никак.

– Не слишком острая реакция для человека с посттравматическим синдромом.

– А-а-а! Сколько раз тебе повторять? У меня нет посттравматического синдрома!

Стили поджала губы.

– Да, я получила письмо. То есть ты хочешь сказать, что Скотт не в курсе, что у тебя есть симптомы чего-то, что очень похоже на посттравматический синдром, но им не является?

Джейн пристально посмотрела на подругу, вздохнула и отрицательно покачала головой. Стили скрестила руки на груди.

– Я всегда считала, что ты и Скотт поддерживали отношения на расстоянии, потому что ждали, когда окажетесь вместе в одном городе. Теперь я вижу, что вы просто прятались за телефоном.

Джейн только пожала плечами.

– Господи, Джейн, тебе незачем что-то скрывать. И нечего стыдиться! Сколько раз повторять?

– Просто я знаю, что он воспримет меня как порченый товар и на этом все закончится, – тихо ответила Джейн.

Стили пересекла комнату и положила руку на плечо подруги:

– Дело не в том, какой он видит тебя, а в том, какой ты сама себя видишь. К тому же он должен понимать, что такое посттравматический синдром. Он был в Косово, когда там еще падали бомбы.

– Вот именно. И он никогда не рассказывал о последствиях.

Стили пожала плечами.

– Он просто везунчик, но не сверхчеловек. – Она убрала руку и посмотрела на часы. – Завтра первым делом позвоню ему и Эрику. А ты пока остаешься здесь. Встань, постелю тебе на диване.

Джейн прошла на кухню.

– Я не собиралась оставаться здесь, чтобы на меня напал мошенник-полицейский-угонщик. У него, скорее всего, есть твой адрес.

– Он даже не посмотрел мои права!

Джейн открыла холодильник и наклонилась, проверяя содержимое полок.

– Ну и что, он мог навести справки… У тебя есть что-нибудь из еды? Что это такое? Похоже на прессованный картон.

Стили вышла из коридора с подушками и простынями.

– Это тоферки [45]. Фирменное блюдо «Трейдер Джо’с» [46].

– Ты отказалась от мяса, чтобы есть фальшивое мясо?

– Хочешь, чтобы я тебе постелила, или нет? Тогда лучше заткнись и порадуйся, когда я подам это утром на завтрак.

Джейн выпрямилась и, несмотря на беззаботный тон подруги, заметила в глазах Стили тревогу. Она захлопнула дверцу холодильника и прислонилась к ней, испытывая только одно желание: упасть и уснуть.

Эрик быстро въехал на подземную парковку офиса ФБР в Уилшире. Оказавшись в темном тесном пространстве, он постарался не торопиться, но расстегнул ремень безопасности еще до того, как выключил зажигание. Захватил портфель с заднего сиденья, запер машину и направился к лифту, который, казалось, сегодня утром двигался медленнее обычного. Зайдя в кабину, нажал «4». Ничего не произошло. Он несколько раз подряд быстро нажал на кнопку закрытия дверей. Двери неторопливо закрылись.

Когда они снова открылись, Эрик повернулся боком, плечом вперед, чтобы выйти раньше, чем двери медленно разъедутся до конца. Затем открыл дверь в приемную, за которой находился его кабинет. Офис-менеджера Лэнса, как и Скотта, еще не было на месте. Эрик открыл кабинет и сразу посмотрел на принтер. Ничего. Он присел за компьютер NCIC: вдруг что-то пришло из полицейского управления Аризоны или Калифорнийского дорожного патруля в ответ на запрос о розыске золотистого фургона. Ничего.

– Черт.

Зазвонил его мобильник. Эрик ответил напарнику и услышал на заднем плане гул шоссе.

– Да, Скотт.

– Что-нибудь есть?

– Нет.

– Ладно, зато у меня есть кое-что. Мы знаем, что у преступника в кузове фургона замороженные фрагменты тела. Если он собирается в Аризону, то в такое время года будет ехать ночью из-за дневной жары. Если у него нет генератора, во время остановки ему понадобится электричество – включить морозилку. Улавливаешь мысль?

Эрик придвинул блокнот.

– Да.

– Надо проверить кемпинги с ночевками от нас до Аризоны: не навещал ли их этот парень за последнюю неделю.

– На «десятке»?[47]

– Давай начнем с нее. Если он поедет по синим дорогам [48], то путь удлинится и там сложнее найти, где переночевать. Справишься?

– Да. Когда приедешь?

– Через двадцать минут.

Они попрощались, и Эрик начал поиск кемпингов на 10-й магистрали. На столе зазвонил телефон, он взглянул на определитель. Код Лос-Анджелеса, номер неизвестный. Эрик поднял трубку и представился.

– Привет, Эрик, это Стили Ландер.

Эрик слегка расслабился и снова уставился в монитор.

– Привет, Стили. Откуда звонишь?

– Из дома. А ты что, видишь номер?

– Да. Как дела?

– Неплохо, но не могли бы вы со Скоттом уделить нам сегодня немного времени? Хотим кое-что обсудить.

Эрик прокручивал список кемпингов на мониторе.

– Обсудить с вами как с профессионалами, – добавила Стили.

– Без проблем, только попозже. Можно узнать, в чем дело? – Он перешел по ссылке.

– Если вкратце, дело в прослушке.

Эрик сосредоточился на информации, только что появившейся на мониторе.

– Что ж, звучит загадочно… Перезвоню, как только смогу.

Краем уха выслушав благодарность Стили, он отключился и начал набирать номер по межгороду.

Сидя рядом со Стили в лаборатории, Джейн чувствовала слабость от недосыпания и стресса. Диван Стили оказался не слишком удобным, к тому же Джейн слишком долго не могла заснуть, думая о проводе в горшках. Она опять попыталась сосредоточиться на конференц-связи с родителями Томаса Каллена.

Дональд и Патриция постоянно перебивали друг друга. Было слышно, как женщина шмыгает носом.

– Мы получили сообщение от коронера с Аляски… вот, дорогая, возьми всю коробку. И они сказали, что… – начал Дональд.

Его перебила Патриция, похоже взявшая себя в руки:

– Они сказали, что ваша информация о Томе сильно помогла расследованию, и…

Тут снова встрял ее муж:

– Мы вам так благодарны!

– И хотели бы знать, рассказал ли вам доктор, как умер Том. – В голосе Патриции прозвучала неуверенность и надежда.

– Разве он вам ничего не говорил? – Стили приходилось действовать очень осторожно, так как она не знала, что именно мог сказать Чак Тэлбот. И упомянул ли о давнем огнестрельном ранении, в результате которого пуля засела в голове их сына.

– Он сказал, – начал Дональд, – что они не знают, как он умер. Мы думаем, так не бывает, но откуда нам узнать больше – только из телевизора… Разве они могут не знать?

– Да, иногда трудно определить причину смерти, если на теле не сохранилось достаточно следов. Если вы переживаете, можете обратиться к частному патологоанатому, хотя они стоят дорого и все равно могут не найти ответ, – заметила Джейн.

– Не знаю, зайдем ли мы так далеко, – поспешно сказал Дональд. – Но мы думали, что до похорон определимся насчет дальнейшего… расследования.

– Сейчас мы просто рады, что он нашелся. Спасибо вам – вам обеим. Мы не ожидали узнать так быстро… – Кажется, Патриция снова готовилась расплакаться.

Джейн молча наблюдала, как Стили положила трубку и сделала пометку о звонке в досье Каллена. Словно лунатик, она последовала за напарницей в холл, где Кэрол уже собиралась уходить – в пятницу, как обычно, пораньше.

– Ты говорила с Калленами перед тем, как соединить их со мной? – спросила ее Стили.

– Да. – Кэрол замерла.

– Спасибо. Они вроде неплохо держатся, хотя только что узнали, что их сына нет в живых уже много лет.

– Ну, мы поговорили о том, что следует оставить в прошлом то, чего нельзя изменить. В том числе злость на копов, которые не нашли их сына раньше. И злость на самих себя за то, что не смогли предотвратить произошедшее.

Рассеянно смотревшая в окно, Джейн обернулась:

– Думаете, они переживут тот факт, что им неизвестна точная причина смерти Томаса?

– Думаю, Патриции придется труднее. Она сказала, что она статистик и привыкла анализировать информацию столько, сколько потребуется, чтобы получить достоверные данные, но… – Кэрол махнула рукой из стороны в сторону. – Сейчас это бесполезно. И это рушит все ее представления и о жизни, и о работе, и обо всем остальном.

Когда Кэрол ушла, Стили передала Джейн все записи по делу Каллена. Джейн еще минутку постояла у окна, послушав, как уходит Стили, и направилась к себе в кабинет. Там сложила листки в папку с надписью «КАЛЛЕН, Томас (Tом)» и убрала в шкаф, где хранились закрытые дела. Выдвигая ящик, она вспомнила о появлении Джина в «32/1» и о том, как его не впечатлило количество закрытых дел.

До сих пор все пропавшие, найденные с помощью агентства «32/1», были найдены мертвыми. Неизвестно, сколько из исчезнувших еще живы и сколько спрятаны убийцами в надежде, что тела никогда не найдут. Джейн задумалась: понимали ли преступники, что они причинили горе множеству других людей? Что оставили им травму навсегда?

Опуская папку Томаса Каллена в ящик, она поймала себя на мысли о телах, которые помогала извлекать из массовых захоронений в Сребренице [49] и на крутых склонах Кигали [50]. Джейн подумала о попытках убийц скрыть личности погибших. О том, как это мешает живым оплакать умерших. Как трудно им жить дальше без традиционных обрядов омовения тела, без похорон с кремацией или погребением, без посещения родной могилы до конца своих дней. Да, людям, которые, возможно, никогда не увидят тех, кто причинил им такие муки, – убийц своих родных, мучительно жить без этих ритуалов. Так преступники посеяли семена разрушения, которым суждено прорасти в будущем. А тем временем трупы лежали в земле вперемешку с друзьями и незнакомцами, учителями и возлюбленными; с человеком, оказавшимся рядом, когда их вытащили из автобуса и застрелили; с человеком, на которого они упали, когда им пробили пулей голову. Джейн мысленно видела их всех – тела, которые их команда не смогла опознать. Она так и не узнала, удалось ли это сделать тем, кто работал после них. Да, это была настоящая пытка неизвестностью.

Она понимала, куда могут завести такие мысли, но все равно удивилась, услышав всхлип. Он раздался откуда-то снизу, и Джейн схватилась за живот, надеясь, что сможет подавить рыдания. Но они рвались наружу помимо ее воли. У Джейн перехватило дыхание и потекли слезы. Она торопливо смахнула их и заглянула в ящик с закрытыми делами. Темная ниша свободного пространства смотрела на нее с укором. Джейн с грохотом задвинула ящик.

– Возьми себя в руки, – пробормотала она и добавила уже громче: – И перестань разговаривать сама с собой.

– Эй, это моя реплика.

Джейн резко обернулась. В дверях стояла Стили.

– Обязательно так подкрадываться?

Стили вошла в кабинет.

– Да брось ты! Почти весь Лос-Анджелес слышал, как захлопнулся этот ящик. Я просто оказалась тем, кто вытащил короткую соломинку и отправился на разведку.

Джейн вытерла лицо и села за стол. Стили посмотрела на нее сверху вниз.

– Послушай… мы только что помогли вернуть домой одного человека. Разве не так? Сосредоточься на позитиве.

Тут зазвонил ее мобильник, Стили посмотрела на экран. Джейн услышала, как она сказала: «Эрик! Как дела?» – и решила последовать совету подруги. Она написала коротенькое письмо Джину, почти хвастаясь, что агентство закрыло еще одно дело. Нажав «отправить», подняла глаза: подруга смотрела на часы.

– Да. Может, в кафе «Тропикал» на бульваре Сансет? Знаешь, где это? Хорошо, увидимся там. – Стили повесила трубку и погасила настольную лампу Джейн. – Давай-ка запихнем в тебя немного еды.

Проезжая по Гипериону по пути к бульвару Сансет, Джейн то и дело поглядывала в зеркало заднего вида.

– Еще один темный «Шевроле», или, возможно, «Линкольн Таун Кар».

– Следи, не появится ли свет фар со стороны водителя. – Стили обернулась, чтобы взглянуть на дорогу через заднее стекло пикапа. – Машина, которую ты только что видела, похоже, свернула на парковку у банка.

Джейн посмотрела на подругу.

– Говоришь, вчерашнее происшествие тебя не напугало? И все-таки сегодня ты не поехала на своей машине. – Она глянула в зеркало заднего вида и снова на Стили. – По-моему, ты немного боишься.

Стили ткнула пальцем в окно.

– Ты только что пропустила поворот, где кратчайший путь к Сансету.

– Вот черт…

Через сорок минут они заканчивали ужинать под зонтиком на тротуаре возле «Тропикала». Внутри кубинского кафе было оживленно. Посетители заняли даже лакированные столики из сосны, на которых раньше стояли паучники [51] в горшках – их переставили на подоконники, чтобы освободить место.

Стили как раз зашла внутрь заказать кофе, когда Джейн увидела, как мимо проезжают Скотт и Эрик в поисках парковки на соседней улице. Она нырнула в дверь и попросила Стили заказать побольше кофе.

«Субурбан» припарковался в конце квартала. Джейн заметила, что идущие по улице Скотт с Эриком по-прежнему одеты по-деловому: темные брюки и белые рубашки, воротники которых теперь были расстегнуты. Правда, агенты сняли пиджаки и галстуки, но всё равно не очень вписывались в типичную для пятничного вечера толпу возле кафе, состоящую из студентов в сандалиях, детей в футболках с Че Геварой и людей, которые слишком круты или слишком бедны, чтобы развлекаться в Вестсайде. Глядя на приближающихся агентов, Джейн поняла, что они не впишутся в местную тусовку из-за чрезмерной бдительности: Скотт и Эрик все время настороженно оглядывали крыши домов и припаркованные машины, автоматически шагая в ногу.

Стили появилась из кафе как раз в тот момент, когда агенты подошли. Они пожали друг другу руки.

– Как дела, ребята?

– Я рад, что сегодня пятница, – ответил Эрик, опускаясь на стул.

– Я тоже. – Скотт протянул руку Джейн. Она пожала ее, но побоялась говорить с ним – вдруг он поймет, что она совсем недавно плакала – и обратилась к Эрику:

– Тяжелая неделя выдалась?

– О да. Но следующая будет еще кошмарней.

– Это почему? – поинтересовалась Стили.

– Мы собираемся в Аризону. Мало того, что придется убить целый день на дорогу, так еще и проторчать там пару дней.

– И ночей. – Скотт поднял палец. – Не могу забыть те ночи.

– А что там, в Аризоне? – Джейн украдкой бросила на него взгляд поверх кружки с кофе.

– По иронии судьбы, именно туда ведет нас номер из штата Джорджия… – Он уселся поудобнее и рассказал, как искал фургон в мастерских вдоль шоссе.

– Значит, у вас есть описание этого парня и его фургона и вы знаете, что он звонил кому-то в Аризону, – подытожила Стили. – И что из этого следует?

– Мы начали поиск кемпингов между Лос-Анджелесом и Тусоном [52]. Думаем, если он поехал туда, то должен где-то передохнуть.

– К тому же, – вставил Эрик, – раз у него в фургоне морозильник, ему нужно остановиться в таком месте, где можно подключить электричество или подзарядить аккумулятор.

– Появилась зацепка из кемпинга в девяти милях западнее Финикса. Старик, который им заведует, не очень-то сведущ в номерах машин. Но он сообщил, что фургон, подходящий под наше описание, останавливался там прошлой ночью всего на пару часов. Этот старик мило поболтал с водителем фургона, и тот сказал, что едет в Месу [53].

– Старик считает, что можно больше узнать о людях из разговоров с ними, чем из их документов, – добавил Эрик.

– Может, он и прав, – заметил Скотт. – Мы отправили запрос в полицию Финикса, чтобы они поискали машину в Месе. И, похоже, они нашли его в пригороде, в переулке. Марка подходит, модель, цвет… И на ручках задних дверей есть навесной замок.

Стили и Джейн переглянулись.

– Значит, тот самый? – Джейн повернулась к Скотту.

– Возможно, – ответил Скотт. – Но на нем нет номера штата Джорджия. Может, это важно, а может, и нет, потому что поменять номер проще простого. Но все равно мы не зря старались.

– Надеюсь, тот самый. – Джейн отвела взгляд, вдруг вспомнив фрагменты тела, найденные у шоссе. Нога, живот, руки миссис Паттерсон. И представила фургон, в котором по Аризоне едут остальные части миссис Паттерсон.

Стили отодвинула стул:

– Кто-нибудь хочет еще кофе?

– Я принесу, – вызвался Эрик и пошел за ней, уже скрывшейся за боковой дверью кафе.

Джейн надеялась, что, если она посмотрит вверх, навернувшиеся на глаза слезы закатятся обратно – туда, откуда появились. Музыка из наружных динамиков кафе внезапно стала громче – живое исполнение песни Рубена Блейдса [54] «Америка».

– Привет, – мягко произнес Скотт.

Она мельком взглянула на него, и этого хватило, чтобы слезинка вырвалась наружу и скатилась по щеке прежде, чем Джейн успела ее смахнуть. Но по его лицу она поняла: когда мокрый след высохнет, Скотт сделает вид, что ничего не было.

– И тебе привет, – ответила она. Это было их традиционное телефонное приветствие, и сейчас оно успокоило Джейн.

– Думаешь о миссис Паттерсон?

Джейн приоткрыла рот от удивления.

– Как ты догадался?

– Я и сам о ней подумал. Когда я говорю об этом деле с тобой и Стили, то всегда вспоминаю жертв, а не преступников.

Он положил локти на стол и посмотрел на машины, остановившиеся у светофора на бульваре Сансет.

– Знаешь, когда меня отправили в Косово, я как раз думал об убийцах – людях, которые запирали своих жертв в домах и сжигали заживо. Думал, какая у них психика. Но однажды я оказался в одном из таких домов – и глазам не поверил. Неужели пепел на полу на самом деле был когда-то человеком, превратившимся в… в гребаную тень…

Джейн смотрела на Скотта и чувствовала, как по ее рукам бегут мурашки.

Он снова взглянул на нее:

– И когда я вышел оттуда, то думал об этих телах. Наверное, ты всегда так делаешь.

Джейн ошеломленно молчала. Никогда раньше, вспоминая Косово, Скотт не говорил об этом. И Джейн никогда не рассказывала, как у нее на глазах Бенни разорвало миной на куски, когда они направлялись к месту захоронения… в тот день на севере Косово. В тот день пролились кровь и пот, но ни одной слезы. Слезы были позже, когда Джейн вернулась домой – с расшатанными нервами, деморализованная, плохо спящая. Теперь ей достаточно было увидеть свободное место в ящике шкафа, чтобы поток горя вырвался наружу. Она горевала и о жертвах, и об убийцах, и о могилах, и о минах-ловушках, и о жизни, и об утратах. Да, у нее есть причины кое-что скрывать от Скотта и остальных. И теперь она знала: он тоже кое-что скрывает.

Джейн всматривалась в черты его лица в мягком свете фонариков, висящих над зонтиками кафе, и искала какое-то сходство с собой. Но Скотт не походил на порченый товар. Он выглядел отдохнувшим, взволнованным и увлеченным, его пальцы вертели солонку на столе между ними. Она чувствовала, как он предвкушает поездку в Аризону, и теперь понимала фундаментальное различие между ними. Причину, почему он казался таким уравновешенным. Они прошли через одно и то же, и пережитое давило на обоих. Но если Джейн то и дело буксовала или чувствовала себя подавленной, то Скотт двигался дальше, включился в работу и перевернул новую страницу. Возможно, он был устремлен в будущее, потому что его работа – ловить преступников, которые до сих пор гуляют на свободе, а не только раскапывать доказательства их прошлых злодеяний. Так, как это делала она во время миссии в ООН.

Она заметила, что он поставил солонку на место. Ей хотелось прижать его руки к своим губам и поблагодарить за заботу о людях, превратившихся в тени. Особенно за то, что это не входило в его обязанности: ему не нужно было оглядываться назад, а смотреть только вперед.

– Вот, держи. Очередь большая, но оно того стоит, – раздался голос Стили у нее за спиной.

Эрик поставил кружку перед Джейн:

– Стили сказала, у тебя дома кое-что случилось…

Скотт перевел взгляд с Джейн на напарника.

– Ты о чем?

– Похоже, кто-то установил у квартиры Джейн прослушку.

Скотт приподнял брови.

– Вы об этом хотели поговорить? Когда Эрик сказал про «прослушивание», я решил, что речь про какие-то юридические процедуры. Если б вы выразились поконкретнее, мы захватили бы частотное оборудование.

– Мы и захватили, – заметил Эрик и, поймав удивленный взгляд Скотта, добавил: – Вот за что мне платят такие деньги. А теперь расскажи все, что знаешь, Джейн.

– Да я на самом деле ничего не знаю, – начала она, чувствуя себя расстроенной из-за Стили без всякой причины. – Там был провод, который торчал из коробочки внутри горшка с землей для растений…

– Некто неизвестный оставил его на крыльце Джейн, – перебила подругу Стили.

– Но моя, как вы ее называете, ситуация просто пустяки по сравнению с тем, что случилось со Стили, – возразила Джейн. Ей нравилось наблюдать, как Эрик заводит подругу.

– Ты об этом не рассказывала, – голос Эрика прозвучал почти обвинительно.

– Она не рассказывала, что ее остановил коп, который на самом деле, может, вовсе и не коп, и попытался вытащить из машины? – продолжала Джейн.

Эрик встревожился:

– Давай еще раз.

Джейн кивнула на Стили, которая с самого начала рассказала обо всем, что произошло у торгового центра «Этуотер Виллидж» прошлым вечером. Когда она закончила, Скотт сразу спросил:

– Ты уехала, когда он сунул руку в салон, и он не погнался за тобой?

– Да. Идиотский поступок, правда?

Он улыбнулся:

– Скорее дерзкий. Ты подала заявление?

Стили покачала головой.

– Я сразу позвонила старому приятелю в «Паркер Центр». Он сказал, что у меня есть основания для жалобы, которую я могу подать, даже если не знаю, настоящий это коп или только притворялся им. Я думаю, омбудсмен [55]– или кто там – с этим разберется. Но как вы думаете, разве полицейский так поступил бы?

– Здесь много нестыковок, – ответил Скотт. – И тот факт, что он ехал один. И что не дал тебе как следует разглядеть удостоверение. И что полез к замку на твоей двери. И, конечно, что не отследил тебя. Большинство копов так сделали бы – хотя бы для того, чтобы не стать посмешищем на весь город.

– Если он коп, ты со дня на день получишь по почте повестку. А если нет… возможно, тебе повезло избежать гораздо более серьезных неприятностей. Тебе надо быть начеку, – сказал Эрик.

Стили нахмурилась.

– Ты о чем?

– Ты живешь в своем доме, так?

Она кивнула.

– Одна?

Стили слегка вздернула подбородок.

– Сейчас да.

– У тебя есть собака? – продолжал Эрик.

– Нет.

– А пистолет?

– Нет, черт побери!

– Итак, мэм, – Эрик изобразил протяжный южный акцент, – а что же у вас есть?

– Не слушай его, – перебил напарника Скотт. – Тебе необязательно обзаводиться пистолетом. Просто будь настороже. И пореже ходи ночью за мороженым.

– И обязательно звоните нам – любому из нас, – если что-то подобное повторится. Я живу в Голливуде, а Скотт – в центре города. Всего в нескольких минутах от вас обеих. – Тут Эрик заметил выражение лица Стили и уточнил: – Ты что, не знала, что мы живем так близко?

– Нет, я просто не знала, что у правительственных агентов есть свои дома́, – парировала Стили. – Кстати, чем вы, ребята, там занимаетесь? Мне интересно с антропологической точки зрения.

– Это не так интересно, как обнаружить спрятанные на крыльце подозрительные коробочки. – Скотт взглянул на Джейн. – Где вы припарковались? Мы поедем с вами.

По дороге домой Джейн старалась, чтобы «Субурбан» не оставался позади ни на одном светофоре, и ехала медленнее обычного. Узкая дорога от бульвара Сансет плавно поднималась в гору, и убаюканные пассажиры почти впали в своего рода транс.

– Сегодня вечером водохранилище спокойное, – заметила Стили.

Джейн посмотрела на другой берег, ловя проблески между деревьями:

– Только какое-то мрачное.

– Может, мне завести собаку?

– И мне, наверное, тоже.

Они замолчали. Джейн притормозила перед своим двухэтажным домом, махнула рукой в окно, чтобы Скотт остановился на подъездной дорожке, а сама поехала дальше по бульвару Силвер-Лейк, пока не нашла место для парковки. Они пошли обратно.

Эрик нес в руке набор инструментов.

– Показывай дорогу.

Джейн первой поднялась по лестнице. То, что она увидела, завернув за угол, настолько удивило ее, что она остановилась как вкопанная. Скотт врезался ей в спину, опустив руку на талию. Эрик у него за спиной вскрикнул, но успел вовремя затормозить и предостерегающе протянул руку Стили, которая окликнула Джейн:

– Что там?

Джейн смотрела на Стили сквозь остальных. Ее глаза были широко раскрыты, свет на крыльце отбрасывал на лицо туманный отблеск. Она пробормотала сквозь стиснутые зубы:

– Их здесь нет.

На крыльце было пусто. Ни горшков, ни земли, ни провода.

Скотт почувствовал, как Джейн затрясло; она попятилась, чтобы спуститься обратно по лестнице, забыв, что он стоит прямо у нее за спиной. Ему было приятно, что она прижалась к нему, хотя было бы еще приятнее, если б она сделала это не случайно. Скотт видел только ее затылок, но, крепко обхватив ее за талию, понял: Джейн правда страшно. Причем дело не в присутствии чего-то страшного, а в отсутствии, и это пугало ее еще сильнее.

Скотт положил ее руку на перила и накрыл своей ладонью, их пальцы сплелись. Он повернулся к Эрику и кивком головы указал наверх. Напарник ответно кивнул и протиснулся мимо них к двери.

Скотт взглянул на Стили и увидел, что обычно ехидно-жесткое выражение на ее лице сменилось напряженной задумчивостью, как будто она лихорадочно прокручивала в голове разные варианты. Он понял, что надо заставить ее сосредоточиться.

– Стили, – позвал Скотт. Она обернулась. – Приглядывай за ней, ладно?

Стили ответила своим обычным резким тоном:

– Именно это я и собираюсь сделать.

Она стала подниматься по лестнице. Скотт выпустил руку Джейн и подошел к двери.

Эрик уже сидел там на корточках с фонариком в руках. Он провел пальцем в перчатке по деревянной обшивке стены чуть выше уровня пола и замер. Не убирая пальца, передал фонарик Скотту. Тот крепко держал его, подсвечивая руку напарника, пока Эрик извлекал из ящика крошечный металлический инструмент с изогнутым концом. Затем он осторожно поковырял стену, и пробка из хорошо замаскированного под сайдинг, но более мягкого, чем дерево, материала оторвалась, открыв небольшое отверстие.

Эрик взглянул на Скотта. Тот вернул фонарик и повернулся к Джейн, по-прежнему вцепившейся в перила. Она не отрывала взгляда от двери, нахмурив брови и прикусив нижнюю губу. Скотту захотелось как-то отвлечь ее – обычно из всех способов он предпочитал поцелуй.

– Когда ты была здесь в последний раз?

Джейн молчала, и Стили ответила за нее:

– Вчера. Прошлую ночь она провела у меня.

– Не против, если мы откроем дверь? – Он по-прежнему обращался к Джейн.

Наблюдая, как Эрик просовывает в обнаруженное отверстие провод, Джейн кивнула.

– Нам нужны твои ключи, – сказал Скотт.

– Я не знаю, где они, – ответила Джейн, не отрывая взгляд от Эрика.

– По-моему, у тебя в руке.

Она посмотрела на него, и он заметил в ее взгляде растерянность и усталость. Стили забрала у нее ключи и передала Скотту. Тот открыл дверь, но не вошел, а подождал, пока его напарник закончит продевать провод в отверстие. Эрик нажал на выключатель на другом конце провода, и из-под металлической рейки на пороге забрезжил слабый свет. Еще немного усилий – и провод вместе с лампочкой вышли через отверстие в том месте, где должен был находиться шуруп, удерживающий рейку. Но его не было.

– Здесь точно что-то было, – тихо сказал Скотту Эрик. – Скорее всего, велась аудиозапись, хотя размер отверстия подходит и под фиброскоп [56]. Кто бы это ни сделал, он грамотно зачистил следы. – Он потянул за провод. – Вряд ли мы здесь что-нибудь найдем, но давайте проверим. – Посмотрел на Стили и Джейн. – Мы проверим квартиру на наличие «жучков», а потом вам нужно будет зайти и посмотреть, всё ли на своих местах и не пропало ли что-нибудь.

Оказавшись внутри, Скотт отчетливо понял: сейчас он перешел границу тех особенных отношений, которую они с Джейн поддерживали годами. Агенты включили свет и увидели большую гостиную, которая казалась состоящей из двух комнат из-за расстановки мебели; два желтых дивана стояли под углом буквой L под делящей потолок пополам балкой. По обе стороны от L на узеньких столиках были расставлены большие лампы и лежали аккуратные стопки журнала «Архитектурный дайджест».

Закончив проверку замка раздвижной стеклянной двери, ведущей на веранду, Скотт представил себе Джейн: как она сидит на диване, закинув ноги на стеклянный журнальный столик, и смотрит в угловой камин. А потом с удивлением понял, что видит рядом с ней на диване себя самого. Он попытался вернуться к реальности. Эрик продолжал возиться с устройством обнаружения «жучков», методично засовывая его то за книжные полки, то за телевизионную тумбу из сосны. Ничего подозрительного пока не обнаруживалось.

Скотт пересек гостиную мимо стеклянного обеденного стола и входной двери, где топтались Джейн и Стили, оказался на кухне и проверил оконные задвижки. Все цело. Он направился в спальню, зная, что Эрик со своим прибором тоже придет туда.

Скотта удивила женственная обстановка в спальне по сравнению с остальными помещениями. На изножье большой кровати было наброшено покрывало, а в изголовье под большим окном расположилось множество разных подушечек. Агент направился прямо к окну проверить задвижки и едва не запутался в хитросплетении полупрозрачных занавесок. Он наклонился, толкнул прикроватную тумбочку и посмотрел вниз – убедиться, что ничего не упало. Кроме небольшого магнитофона, трех кассет с аудиокнигами и тонкой серебристой ручки, там лежал блокнот. На верхнем листе было что-то похожее на список.

Скотт разобрал несколько слов и наклонился рассмотреть поближе.

Кигали. Дорога перекрыта.

Начинается геноцид. Разрыв плечевых суставов.

За рулем, но подвезти не могу. Ребенок с лихорадкой.

Посольство. Делают вид, что ничего не знают.

Скотт перечитал фразы, надеясь, что это не то, о чем он подумал, и услышал мягкие шаги по ковру. Быстро обернулся и увидел в дверях Джейн, уже пришедшую в себя, хотя и выглядящую бледнее обычного.

– Я просто… – Он не мог придумать объяснение, зачем читал ее записи.

Она подошла и посмотрела на листок.

– Это просто сон. – Затем перевернула блокнот картонной обложкой вверх.

Скотт посмотрел на макушку ее опущенной головы.

– Тебе снятся перекрытые дороги в Кигали.

Это был не вопрос, а утверждение.

– Да. – Они встретились глазами, и Скотт удивился, с каким вызовом Джейн посмотрела на него. И удивился еще больше, когда она ткнула указательным пальцем ему в грудь и прошипела: «И не смей меня осуждать». А потом повернулась и пошла к двери.

Скотт не верил своим ушам. Она правда решила, что он не знает, что означает этот сон?

– Джейн, погоди…

Она остановилась на пороге спальни, но не обернулась.

– Я знаю, зачем тебе эти аудиокниги.

Джейн повернулась и настороженно ответила:

– Для развлечения.

– Нет, неправда. – Ответ прозвучал резче, чем хотел Скотт, но он изо всех сил пытался хоть как-то задержать ее, чтобы помешать еще больше замкнуться. Он уже практически увидел, как она возводит вокруг себя забор, и торопливо продолжил: – Они нужны тебе, когда ты просыпаешься от кошмара – настолько реального, что кажется: ты там, а не здесь. И тогда ты нажимаешь кнопку и понимаешь: ты здесь. Здесь, а не там. И, наверное, чувствуешь себя из-за этого виноватой.

Скотт попытался понять выражение ее лица, не в силах подобрать нужные слова. Джейн казалась изумленной. Он закрыл глаза, собирая все силы, чтобы сказать самое важное. То, что должен был успеть сказать первым:

– Знаешь что, Джейн Холл? Ты не единственная, кому порой нужно вернуться к реальности, чтобы пережить ночь.

Произнеся это вслух, Скотт почувствовал себя так, словно проглотил что-то горькое. Он сглотнул и открыл глаза, надеясь на этот раз увидеть на ее лице понимание. Но Джейн исчезла, и Скотт не знал, когда именно. Его ноги словно приросли к месту.

В двери появился Эрик:

– Я только что сказал Джейн, что в гостиной все чисто и в ванной тоже. Так что я проверю здесь, а потом снаружи. – Он исподлобья взглянул на Скотта. – Всё в порядке, чувак? Ты же не кричал на нее?

– Нет.

– Может, ты и не кричал, но все слышали крик. – Эрик начал обшаривать прибором стены и шкафы, не спуская глаз со Скотта, который присел на краешек кровати.

– Ладно, может, я повысил голос…

Эрик остановился и оглядел напарника с ног до головы. Теперь Скотт почувствовал, что защищается:

– Я просто не хочу, чтобы меня неправильно поняли. Когда речь идет о важных вещах.

Эрик вернулся к своему занятию.

– Хьюстон, я даже не подозревал, что тебя волнует мнение других.

– Да, мне не все равно, что Джейн обо мне думает.

Агент Рамос закончил обход по комнатам и положил руку напарнику на плечо:

– Друг мой, тебе повезет, если эта женщина вообще будет думать о тебе. Хоть что-нибудь и хоть когда-нибудь.

Эрик знал, что делает, и это сработало: Скотту захотелось ему врезать. Кровь забурлила в жилах, горький привкус во рту исчез. Агенты весело переглянулись, и Скотт приказал:

– Убери свою лапу.

Стили стояла рядом с Джейн в дверях, наблюдая, как лучи фонарей Скотта и Эрика перемещаются по саду, осматривая дом Джейн снаружи. Они проверили фасад, а потом спустились под лестницу, под крыльцо. Джейн вернулась в квартиру, упала на диван, скинула туфли и повернулась, чтобы прилечь поудобнее.

Стили присела на диванный подлокотник, пытаясь разглядеть лицо Джейн, но оно было скрыто волосами. Стили откинула прядь со лба подруги и заметила, что веснушки Джейн стали отчетливее. Обычно они были почти незаметны, но сегодня вечером она была очень бледной. Стили закатала рукав рубашки и прижала внутреннюю сторону запястья ко лбу подруги.

– Ты вся горишь. Как себя чувствуешь?

– Знобит немного.

– Хм. Думаю, тебе нужен горячий душ и горячее питье.

– Душ, наверное, прослушивается.

– Они сказали, здесь все чисто.

– А я чувствую себя грязной.

Стили знала этот упрямый тон. Она встала, пошла на кухню, включила чайник и начала рыться в шкафчике, где хранились чай и кофе. Все было уже готово, когда Скотт и Эрик вошли в квартиру. Эрик держал в руке в хирургической перчатке маленькую коробочку. Он направился на кухню, а Скотт прошел в гостиную и сел на диван рядом с Джейн.

Эрик положил коробочку на кухонную стойку, подстелив другую перчатку.

– Что это? – поинтересовалась Стили.

– Радиопередатчик. – Он понизил голос. – Своего рода прослушивающее устройство.

– Где он стоял? Это как-то связано с Джейн?

Эрик кивнул.

– Он находился снаружи, там, где телефонный провод.

– Господи. Но кто…

Эрик пожал плечами и посмотрел в сторону гостиной. Стили проследила за его взглядом и увидела, что Джейн села и покачала головой, словно не соглашаясь с тем, что говорил ей Скотт.

– Он задаст ей несколько вопросов насчет телефона, прежде чем мы сделаем выводы о прослушке. Слушай, ты говорила, вчера она ночевала у тебя? Можешь подержать ее еще пару дней? – спросил Эрик.

Чайник щелкнул и выключился, Стили повернулась взять его.

– Да, могу, но она уже жалуется на мой диван. – Опустила чайные пакетики в четыре кружки, залила кипятком и достала из ящика маленький венчик, которым энергично размешала содержимое. Пододвинула кружку Эрику и указала на прослушивающее устройство. – Насколько это серьезно?

– Не знаю, но мы действуем по принципу «лучше перестраховаться, чем потом пожалеть». – Агент сделал глоток дымящегося пенистого напитка. – Черт побери, это что такое?

– Матча.

Эрик поднял брови, явно ожидая дальнейших объяснений.

– Зеленый чай мгновенного приготовления. С молоком. Китайский, – сообщила Стили.

– А что-нибудь покрепче есть?

– Джейн не пьет, так что у нас нет ничего покрепче. – Она сделала глоток из своей кружки и причмокнула, изобразив восторг: – Думаешь, Скотту понравится?

– Думаю, тебе повезет, если он поставил пистолет на предохранитель. Тогда у тебя будет время успеть сбежать.

Они отнесли напитки в гостиную, оставив передатчик на стойке. Джейн выглядела так, словно ее пропустили через аэродинамическую трубу: волосы растрепались, глаза слезились. Один рукав Скотта был закатан, другой опущен, и выглядел он так, словно попал в пыльную бурю. «Тоже аэродинамическая труба», – подумала Стили и спросила:

– Итак, ваше профессиональное мнение?

Эрик поставил кружку на стол.

– Мы нашли место, где под полом мог проходить провод. Это не значит, что он там действительно был, но вполне вероятно. Установка аудио- или видеоустройства у порога – обычное дело, потому что к нему можно легко получить доступ, не входя в помещение.

Джейн закрыла лицо руками.

Скотт сжал губы и кивнул Эрику, который понял намек и поспешно продолжил:

– Как я уже сказал, это лишь версия. Может, никакого устройства никогда и не было. Но я сказал про видео, потому что мы обнаружили прослушку телефонной линии…

Джейн посмотрела на Эрика одним глазом сквозь растопыренные пальцы. Тот развел руками.

– Я только хочу сказать, что тот, кто установил прослушку, мог и так тебя слышать. В таком случае незачем ставить прослушку у порога, если можно просто записать видео.

– По-моему, похоже на шоу «Большой брат». – Стили скрестила руки на груди. – Откуда нам знать, что это сделал не какой-то другой отдел вашей же конторы?

В голосе Скотта звучало нетерпение:

– И зачем им это? Заставить Джейн бросить дело о вымогательстве, что ли? – Он покачал головой. – Послушайте, федералы тут ни при чем. Все сделано примитивно. Человек, который ставил прослушку, кое-что умеет, но у него нет опыта. – Он повернулся к Джейн. – Ты пользуешься стационарным телефоном для рабочих звонков?

Она опустила руки с несчастным видом.

– Нет. Хотя, возможно, иногда мы со Стили что-то упоминали в разговоре…

– Сколько человек знают твой номер? Ты есть в телефонной книге?

– Да, есть. Фамилия, первый инициал… – Джейн помолчала. – К чему ты клонишь?

– Ну, возможно, человек, который это сделал, знает тебя, но не настолько хорошо, чтобы ты пригласила его к себе. А он хочет узнать тебя поближе и, возможно, не желает тебе ничего плохого. Может, ты просто не замечаешь этого парня. И он должен находиться недалеко, чтобы поймать слабый сигнал передатчика. Кто живет внизу?

– Алекс, но ты же не всерьез думаешь… – начала Джейн.

– Как хорошо ты его знаешь?

– Ну… На уровне «привет-пока».

– А чем он занимается?

Джейн встала и подошла к раздвижной двери, чтобы выглянуть наружу.

– Что-то связанное с компьютерами…

Скотт и Эрик переглянулись.

– Бред какой-то! – заметила Стили.

Эрик успокаивающе поднял руки:

– Ничего нельзя утверждать, пока не будет больше информации. А пока ее нет, Джейн, тебе лучше пожить где-нибудь в другом месте. – Он повернулся к ней. – У тебя всё в порядке; мы всё проверили и отключили наружный передатчик, но это может привлечь его внимание. Вдруг он захочет узнать, почему передатчик не работает. Нужно, чтобы нашу находку оценили профессионалы.

Он снова повернулся к Стили:

– Проверьте помещения агентства. И телефоны тоже на тот случай, если это не просто какой-то длинный нос. – Вытащил из кармана рубашки смартфон. – Я дам несколько контактов. Серьезные компании, бывшие сотрудники Бюро. Скажете, что это мы дали их номер.

Стили посмотрела на него.

– И тогда они возьмут с нас двойную плату?

Джейн открыла раздвижную дверь и вышла на веранду. Без белой скатерти стол смотрелся сиротливо. Стекла подсвечников потускнели от засохших капель воска. Она подошла к перилам и посмотрела вниз, на подъездную дорожку. Машины соседа не было на месте. Джейн пыталась вспомнить марку – кажется, белый «Субару», – когда заметила рядом Скотта.

– Стили считает, что тебе надо поехать к матери, пока все не уляжется, – заметил он.

Она раздраженно посмотрела на него.

– А почему мне просто не поехать к Стили?

– Потому что она и сама поедет к твоей матери.

Джейн увидела, как дрогнули его губы, и рассеянно улыбнулась. Это движение изменило выражение лица Скотта: оно уже не было напряженным, как с тех пор, когда она зашипела на него в спальне.

А потом он зашагал прочь, уходя все дальше, проталкиваясь сквозь толпу, отдаляясь.

Скотт поймал каплю майонеза как раз вовремя: она уже стекала вниз по краю сэндвича. Он посмотрел, как дела у напарника. Эрик одной рукой держал руль «Субурбана», другой – сэндвич. После первого же укуса соус барбекю растекся жирными каплями; часть приземлилась Эрику на штанину, а часть – на чехол сиденья. К чести агента Рамоса, он не сбросил скорость, продолжая мчаться на восток по 10-му шоссе в сторону Аризоны.

– Вот черт, – пробормотал Эрик, продолжая жевать, и тут заметил выражение лица Скотта. – Ну и что смешного? Тернеру будет не до смеха, когда ты вернешь ему тачку, которая выглядит как фургон после поездки в Диснейленд.

– У меня сложилось впечатление, что Тернеру вообще наплевать, вернем ли мы тачку. Лишь бы нашли подозреваемого. – Он наклонился и положил на бедро Эрика бумажную салфетку. – Я не буду это вытирать, даже если хорошенько попросишь.

Правда, при этом Скотт не уследил за своим сэндвичем, и майонез капнул ему на рубашку.

– Вот черт…

Эрик выглядел довольным:

– А Фрэнкс звонил Тернеру?

– Он особо не распространялся.

– Беспокоился, не тратим ли мы время впустую?

Скотт кивнул, продолжая жевать.

– Он правда так сказал?

– Нет, но ты же знаешь Крейга Тернера: он умеет быть дипломатичным. Хорошее качество для босса.

– Для разнообразия. Эх, как вспоминаю, как Фрэнкс мешал нам заниматься этим делом в Атланте… Кто знает, сколько зацепок мы упустили.

– Мы все равно не перестали искать.

– Да, но у нас не было ресурсов для проведения настоящего расследования и качественного анализа улик. Ты же знаешь, нам мешали работать, давая только те зацепки, о которых потрудились вспомнить. И список подозреваемых был коротким…

– Можешь не напоминать.

– Благодаря спецагенту Фрэнксу у нас не было возможности проверить этот список. А теперь мы выслеживаем того же преступника. Который, скорее всего, совершил очередное убийство.

Скотт скомкал салфетку, положил ее в бумажный пакет и бросил под ноги.

– Мы не знаем, тот ли это парень. Сейчас он в Атланте. Сейчас мы в… – Он выглянул в окно как раз в тот момент, когда они проехали указатель границы штата. – Мы в пятнадцати милях к западу от Кворцсайта. Что наш преступник забыл в Аризоне?

– Не знаю, – признался Эрик. – Но это тот самый парень. Может, он захотел прогуляться. Выбрал северный маршрут, убил Паттерсон в Орегоне по пути на юг, попал в аварию в Лос-Анджелесе…

– Эрик, фургон ехал на север, когда в него врезались.

– Значит, он заблудился. Потом нашел дорогу и отправился в Аризону погреться на солнышке. Погоди… Может, он родом из Аризоны и решил вернуться домой. В последние месяцы в Джорджии жарковато. Особенно если про тебя каждые пару недель сообщают в новостях и пишут в газетах: «Мы ищем фургон, за рулем которого может находиться преступник, похищавший женщин в Атланте». Я бы точно убрался из города, если бы мне сели на хвост.

Эрик отправил в рот остатки сэндвича и протянул Скотту пакет для мусора.

– То есть ты по-прежнему уверен, что это тот самый парень?

– Ага. Но я скажу тебе то, чего не сказал Тернеру. Думаю, что это один и тот же парень, – потому что хочу так думать. Дело не только в уликах – они недостаточно веские, чтобы определить, что это он. Пока это просто преступник с номером штата Джорджия, который перевозит разрубленные женские тела.

– А что ты сказал Тернеру?

– Что незачем отдавать расследование копам Финикса и тратить время на то, чтобы ввести их в курс дела. По крайней мере, мы получим результаты экспертизы фрагментов тел в Лос-Анджелесе и установим владельца фургона, который или преступник, или сообщник. И в любом случае сможем закончить расследование в Лос-Анджелесе.

– И Тернеру наплевать, что было у нас в Джорджии?

– Я почти не рассказывал про Джорджию. Если Фрэнкс позвонил ему из Атланты, то Тернер уже в курсе: когда речь заходит о том деле, я становлюсь… как там, Энджи говорила, Фрэнкс меня назвал?

– Эгоистичный индивидуалист, который не видит леса за деревьями.

– Точно. – Скотт взглянул на приборную панель. – Следи за скоростью, Рамос.

Эрик тут же посмотрел на спидометр и снял ногу с педали акселератора.

– Это на меня так действуют мысли о Фрэнксе.

– Не забывай, он наш старый босс. – Скотт откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

– Никакой он не босс, раз звонит Тернеру и рассказывает сказки на ночь. – В голосе Эрика прозвучало раздражение.

– Тернер достаточно умен, чтобы не играть в такие игры. И если ты продолжишь думать о Фрэнксе, пока я немного вздремну, то включи круиз-контроль.

Эрик сосредоточился на дороге. До Месы оставалось еще пара часов, поэтому он негромко включил радио. Новости он только что пропустил. Через час Скотт внезапно проснулся, не сразу поняв, где он, приподнял спинку сиденья и откашлялся.

– Далеко еще?

– Тридцать миль.

– Тебя сменить?

– Нет, доедем до места, и я немного отдохну, когда мы сменим машину.

Скотт отхлебнул воды из бутылки и достал с заднего сиденья папку с документами.

– Ты уже посмотрел до отъезда материалы от копов Финикса?

Эрик покачал головой.

– Нет. Детектив, с которой я разговаривал, Чузак, по уши в делах о наркотиках, поэтому она отправила присмотреть за фургоном пару новичков.

– Она уверена, что фургон как-то связан с этим адресом? – Скотт вытаскивал из папки бумаги, пытаясь придать им подобие порядка.

– Да, он там припарковался. Новички видели, как из фургона вышел мужчина и направился к дому по этому адресу, но не к парадной двери. Он спустился по склону. Может, там сбоку другой вход, а может, и нет. Или это кратчайший путь к соседнему дому.

– Может быть. Здесь сказано, что дом принадлежит супружеской паре за семьдесят по фамилии Спайсер. Живут там с девяносто девятого. Предыдущий адрес – Бербанк, Калифорния. Никаких арестов и обвинительных приговоров. Никаких проблем с налогами на недвижимость или выплатами по ипотеке. Никакого фургона, зарегистрированного на их имя или как-то связанного с домом. – Скотт смолк.

– Они могут знать преступника, раз он остановился возле их дома.

– То есть ты считаешь, что мистер Спайсер – не тот, кого мы ищем?

Эрик посмотрел на напарника.

– Он слишком стар для того описания, которое у нас есть. К тому же о скольких активных семидесятилетних серийных убийцах ты слышал? А что насчет соседей Спайсеров?

– Что ж, посмотрим… – Скотт пролистал несколько страниц, пока не нашел нужную. – Западнее от Спайсеров живет мистер Нокс, владеет домом с девяносто восьмого, к уголовной ответственности не привлекался. Но с ним проживает некая Элис Элизабет Смит, судимая за незаконное хранение, сбыт и покупку.

Эрик поднял брови.

– Хранение чего?

– Так… Травки. Торговала ею же.

– Любопытно.

– Может, пригодится.

– Она могла как-то пересекаться с преступником.

– Возможно.

– А кто с другой стороны?

– Арендаторы. – Скотт зевнул. – В Финиксе еще не нарыли информацию о них, но владелец дома живет за пределами США, это подтверждено. Когда доберемся до участка, дадим новичкам краткий список сведений, которые нам понадобятся.

– Только убедись, что они в курсе: это список указаний, а не пожеланий. Суббота, вечер… Список их не обрадует.

Скотт снова зевнул.

– Сейчас они заняты слежкой. Почему ты думаешь, что они не обрадуются смене обстановки? – Он обернулся назад. – У нас есть еще что-нибудь пожрать?

Наблюдая, как Мари срезает тонкие веточки мяты, Стили протянула ей ивовую корзинку. Мари направилась к розовому кусту с гроздьями бутонов: некоторые еще не раскрылись, другие едва начали распускаться. Стили поспешила следом.

– Думаю, нам пригодится что-нибудь из этого. – Мари начала срезать бутоны.

– Вы кладете розы в мятный чай?

– Нет, дорогая, это для украшения стола. – Она взглянула на Стили поверх винтажных солнечных очков. – Ты смеешься надо мной, да?

– Сегодня утром я обнаружила розмарин в своей булочке, вот и уточняю.

– Может, ты сама экспериментировала с разными травками и специями.

– С чего бы? Потому что я вегетарианка? Кто-то верно заметил, что мы не срываем порцию еды с ближайшего куста. Вы же не хватаете первую попавшуюся белку и не бросаете ее на гриль, когда хочется мяса.

Мари откинула голову назад и гортанно рассмеялась.

– С тобой всегда так весело, дорогая… Ладно, мы уже достаточно собрали.

Они поднялись по склону лужайки, поросшей ползучим тимьяном, к дому в стиле кейп-код [57], стоявшему в тени двух старых дубов. Белый сайдинг фасада контрастировал с голубоватыми оконными ставнями, создавая эффект настоящего загородного дома, а не какого-то пляжного домика. Заднее крыльцо было затянуто сеткой. Деревянная дверь мягко захлопнулась за Стили, шедшей за шлейфом духов Мари. На обеденном столе стояли тюльпаны, но Мари забрала вазу с ними в дом.

Они прошли через столовую с длинным столом в окружении десяти стульев и оказались на ярко-белой кухне с деревянными столешницами и кухонным островом.

– Давай мяту, а я тебе – розы. Вот ваза. – Мари вручила Стили пузатый керамический кувшин и ножницы для обрезки и указала место на столе рядом с маленькой раковиной. Напевая себе под нос, она достала из холодильника чай со льдом, собираясь добавить туда мяту.

Через несколько минут Стили подошла с кувшином:

– Вот так?

Мари посмотрела на композицию из роз, склонив голову набок.

– Что ж, ты не безнадежна.

Стили забралась на кухонный стол, наблюдая, как Мари готовит соус для салата. Ее взгляд блуждал по комнате и, как обычно, остановился на большой акварели в рамке, занимавшей центральное место на дальней стене между книжными шкафами, забитыми кулинарными книгами, из которых торчали бумажные закладки. Пестрые корешки контрастировали с нежной акварелью. Это был портрет Мари и четырехлетней Джейн, написанный ее отцом Эллиотом.

– Расскажите еще раз про рисунок.

Мари подняла голову.

– Опять? Ты же знаешь эту историю.

– Еще!

Мари изящно повела плечами.

– Мы работали в нашем саду на заднем дворе в Каракасе. Совсем не таком, как здесь. – Она взглянула в кухонное окно. – Он был гораздо меньше, но земля – просто чудо. Я сажала семена на пробу. Джейн наблюдала за мной, а потом решила помочь. Я научила ее держать лопатку, и у нее очень хорошо получилось. Она сажала не слишком глубоко и не слишком плотно утрамбовывала землю. – Мари улыбнулась воспоминанию. – Семена проросли, все было прекрасно. Однажды я пошла проверить, как у них дела, и обнаружила, что Джейн подкопала корешки. Но сами ростки не выкапывала, нет-нет. Она просто хотела посмотреть, что творится под землей, и оголила у бедняжек корни. Вполне медицинский подход. Они так и не оправились.

Стили улыбнулась.

– Подумать только, именно вы научили ее пользоваться лопаткой, не подозревая, к чему это приведет…

– Эллиот говорит то же самое. – Мари вернулась к салату и начала помешивать соус. – Мы и не думали, что когда наша девочка вырастет, то станет антропологом-криминалистом. Даже представить себе не могли.

Стили спрыгнула со стола, подобрала ломтик огурца, выпавший из салатницы на стойку, и с хрустом отправила в рот.

– Как поживает мистер Холл? Когда он бывал здесь в последний раз? Пару месяцев назад?

– О, он стремительно приближается к званию почетного профессора – только так старому художнику можно удержаться в университете. Поэтому он задумывается: может, хватит эмиграции и пора вернуться в Штаты?.. Это непросто, Эллиоту идет быть экспатом. Уже с шестьдесят седьмого года.

– Вы бы не вернулись в Венесуэлу?

– Мой дом здесь. Я настоящий эмигрант. – Мари отдала салатницу Стили, чтобы отнести на крыльцо. – Да и как я брошу слушателей «Уикендов с Прентисом»?

– Как ваш адвокат, – ответила Стили, – я бы посоветовала вам забрать слушателей с собой.

Мари тоже вышла на крыльцо и поставила розы на стол.

– Как думаешь, Джейн скоро вернется или начнем без нее?

Стили взглянула на часы.

– Странно, что ее до сих пор нет. Вы видели ее с утра?

– Нет, но она оставила на кухне записку, что собирается к Кэрол.

– Так. – Стили достала мобильник и набрала номер Джейн. – Или ее телефон выключен, или вне зоны действия сети.

Она начала набирать домашний номер Кэрол, предложив Мари:

– Давайте начнем. Наверняка она скоро будет.

Выйдя на крыльцо, Джейн обнаружила Стили и Мари за столом среди остатков пиршества. Половина пирога с заварным кремом превратилась в крошки, от салата остались ошметки. Джейн села к оставленному для нее прибору и потянулась к салату.

– Как она отреагировала? – нетерпеливо поинтересовалась Стили.

– Ты же знаешь Кэрол – невозмутимо. Я говорю ей, что моя квартира прослушивается и нужно, чтобы она позвонила в службу МПТСН…

– МПТСН? – вмешалась Мари.

Изучая содержимое салата, Джейн уточнила:

– Меры противодействия техническим средствам наблюдения. Вижу, Стили точно не прошла мимо салата, потому что авокадо в нем не осталось. Тем не менее наблюдаю кусочки авокадо, застрявшие в зубцах вилки.

– Да, это те самые улики, которые каждый раз выводят тебя на след. – В голосе Стили не слышалось ни капли раскаяния.

Не обращая внимания на их пикировку, Мари спросила:

– А ты не могла просто позвонить Кэрол?

Рот Джейн был набит салатом, поэтому за нее ответила Стили:

– Эрик сказал, что не всегда рекомендуется делать то, что они сделали вчера вечером в квартире Джейн, то есть убирать «жучок». У бизнесменов иногда принято оставить его включенным, запустить дезинформацию и посмотреть, что из этого выйдет, чтобы найти источник шпионажа. Так что на случай, если слежка связана с агентством, а не просто кто-то шпионит за Джейн, по телефону мы не будем ни обсуждать дела агентства, ни назначать встречи с МПТСН. Если в офисе есть прослушивающие устройства, мы не хотим, чтобы тот, кто их установил, убрал всё раньше, чем их найдет профессионал.

– Звучит довольно зловеще. Понятно, почему вы решили приехать ко мне на выходные… – Мари встала. – Можете остаться и подольше.

Она вошла в дом.

Джейн посмотрела ей вслед, отрезала большой кусок пирога и взглянула на Стили:

– Веселишься, да?

Стили широко развела руками.

– Почему бы и нет? Отличная компания, уютная комната, вкусная еда… В представлении моей мамы ланч – это картофельная запеканка с тунцом. Затем подается пудинг быстрого приготовления. Только не спрашивай, какой он на вкус…

– Да, я помню – такой красноватый.

– Я о том, что он безвкусный!

– Просто вы с ней говорите на разных языках.

– Почему ты никогда не говоришь так о своей маме, когда вы обсуждаете твой гардероб?

– Это не просто разговор на разных языках. Это другая планета.

– Она любит тебя.

– Ты же знаешь, как ей хочется, чтобы я выглядела немного… сексуальнее.

– А вот тут ты ошибаешься.

Джейн доела остатки пирога и посмотрела на Стили.

– Поэтому мне не нравится оставлять вас наедине. Какой период моей жизни вы обсуждали?

Появилась Мари, держа в руках поднос с тортом и кофейником:

– Твое детство, дорогая. И мне не нужно спрашивать разрешения, поскольку я тоже имею к этому отношение.

Она начала резать торт, покрытый белой глазурью и кокосовой стружкой, и положила кусочек перед Джейн.

– Что это? – Джейн ткнула пальцем в темную линию между двумя слоями желтоватого теста. – Похоже на кровь.

– Малиновый джем, сама знаешь.

Стили одобрительно понюхала свой кусочек.

– Так вот, это не просто торт, – заявила Мари. – Он идеально подходит для вечеринки в саду. Скажем, если ты хочешь представить родителям кого-то особенного.

– Но ты уже знакома со Стили. – Джейн почти удавалось сохранять невозмутимость.

– Торт многослойный и подойдет даже для свадьбы в саду, – продолжала Мари.

– Боже милостивый, – пробормотала Джейн.

– Тебе придется спросить Скотта, не против ли он, если подружка невесты в такой важный день наденет брюки, – вмешалась Стили.

Джейн впилась в нее взглядом:

– Предательница.

К утру воскресенья Скотт и Эрик поменяли «Субурбан» на машину наблюдения. Скотт свернул на улицу Прикли-Пир-клоуз и увидел золотистый фургон, припаркованный справа в трех четвертях квартала.

Сама улица едва ли оправдывала свое название [58]. Хотя на Т-образном перекрестке, где она отходила от шоссе, действительно росла единственная опунция. Но кактусы внесли гораздо больший вклад в борьбу с перекати-полем, чем в украшение пригородных пейзажей согласно замыслу энергичных застройщиков 1980-х.

Большинство домов на улице перестали притворяться, что у них есть сад, даже заброшенный: передние дворы превратились в парковки для больших семей, перебравшихся сюда в трудные времена. У пяти из тринадцати домов на тупиковой улице на подъездных дорожках стояло что-то похожее на трейлеры, поднятые на кирпичи, с задернутыми от жары занавесками. Люди жили в них постоянно. Скотт и Эрик поняли, что никого не удивит, если здесь появится еще один трейлер. Как и то, что его окна будут всегда зашторены от палящего солнца Аризоны.

Машина наблюдения выглядела так, словно находилась на последнем издыхании. Многочисленные надписи от прошлых владельцев как будто помогали заклепкам скреплять обшивку из стеклопластика. А еще они свидетельствовали о том, что прежние хозяева были счастливыми, хотя и подуставшими пенсионерами, и большинство их автопутешествий относилось к другому тысячелетию: «Встреча трейлер-клуба в Уичито – 1991»; «Мы преодолели Большой водораздел [59]– 1994». Возможно, хозяевами были «перелетные птицы» – жители северных или восточных штатов, которые раньше ежегодно ездили в Южную Аризону из-за теплых зим, да так и застряли здесь. И теперь их трейлер остановился передохнуть в этом засушливом месте в поисках последней парковки.

Внутри машины агенты развернули антенны и включили прямую видеотрансляцию золотистого фургона. Эрик настроил приемник на прослушивающее устройство, которое они установят после наступления темноты.

Скотт позвонил новичкам, которые всё еще вели наблюдение дальше по улице, и убедился, что ночью ни в самом фургоне, ни поблизости никого не было. Затем он сообщил им, что они свободны. Агенты услышали, как завелся двигатель полицейской машины без опознавательных знаков, и затих, когда она отъехала.

Прикли-Пир-клоуз, Финикс, полдень. Скотта разбудил сигнал будильника на электронных часах. Он быстро нажал на кнопку, чтобы выключить его, и спустил ноги с застеленной кровати в задней части трейлера. На Скотте уже были тяжелые ботинки, армейские брюки и футболка, так что оставалось разве что немного размяться, желательно не ударившись руками об изогнутый потолок. Он сделал два шага к изножью кровати и отодвинул пластиковую дверцу-гармошку, отделяющую спальню от основного помещения.

Эрик на секунду оторвался от монитора.

– Доброе утро.

– Есть что-нибудь новенькое?

– Нет. На Западном фронте без перемен.

– Мой завтрак готов?

– Вот твой латте. – Эрик помахал пачкой быстрорастворимого кофе «Максвелл Хаус».

Скотт направился в туалет – слишком маленький, чтобы там мог комфортно разместиться взрослый человек, закрыв за собой дверь. Поэтому Скотт оставил ее открытой. Они с Эриком выслеживали вместе преступников столько раз, что уже не стеснялись друг друга. Однако унитаз неумолимо наполнялся, поскольку их бдительное дежурство прерывалось только перерывами на туалет или короткий сон.

– Может, уже закроешь крышку своей атомной электростанции? – крикнул Эрик.

Скотт спустил воду и высунул голову из дверного проема, уже намыливая лицо кремом для бритья.

– Боишься, у тебя волосы встанут дыбом, дорогуша?

– Просто мешаешь смотреть запись. Последние три минуты картинка словно застыла. Уже шесть часов просмотрел.

Скотт закончил гигиенические процедуры и вышел с ощущением бодрости, но все же решил заварить кофе и съесть несколько энергетических батончиков. Сел рядом с Эриком за монитор.

– На аудио тоже ничего?

Устанавливать прослушку пришлось быстро, не осмотрев сам фургон, потому что именно в тот момент веселящиеся подростки решили припарковаться рядом, покурить марихуану и врубить в темноте музыку в открытые окна. Пацаны тусовались до полпятого утра. К этому времени, по мнению Скотта, стало уже слишком светло, чтобы незаметно осмотреть фургон: неизвестно, во сколько просыпаются обитатели улицы. Придется попробовать еще раз следующей ночью.

– Только это. – Эрик включил звук на приемнике возле монитора. Раздался отчетливый непрерывный гул.

– Без колебаний?

Эрик покачал головой и вернул регулятор громкости в прежнее положение.

– И никого в кадре? Даже домовладельцев? – Скотт принялся за второй энергетический батончик.

– Нет, но если летом в Финиксе никто не вышел из дома до восьми утра, то вряд ли выйдет сейчас.

Эрик поднялся с места и сделал пометку в журнале, сколько времени провел за наблюдением. Скотт опустился на его стул, допивая остатки кофе и уже впившись взглядом в монитор.

Эрик направился в спальню, но остановился, прежде чем закрыть за собой дверь.

– Ты постелил мне. Я так тронут…

Скотт, не оборачиваясь, показал ему средний палец.

– Ладно-ладно. Буду дрыхнуть целую вечность, если только не начнется вечеринка.

Скотт устроился на стуле, готовясь к утомительной работе. Его всегда удивляло, что слежка отнимает столько сил, хотя с точки зрения физической активности она мало чем отличалась от обычной работы в офисе: сиди весь день за монитором и вставай время от времени.

Хотя во время слежки меньше говоришь по телефону. Да, наверное, так и есть. Скотт раздумывал, не позвонить ли Джейн. Просто узнать, договорилась ли она о проверке агентства на «жучки».

Он знал, что не позвонит. Одно дело – думать об этом, глядя в монитор, и совсем другое – говорить с посторонним человеком, находясь в засаде. Особенно сейчас, когда даже нет доказательств, что это тот самый фургон с расчлененкой, за которым они охотятся. Он снова подумал о Джейн.

Скотт мысленно улыбнулся, вспомнив, как они впервые встретились в Куантико. Как Джейн была уверена, что все можно сделать лучше, как ее взгляды поразили Скотта своей наивностью и в то же время какой-то свободой. К тому же она появилась в Куантико, когда Скотт уже несколько месяцев изучал курс о роли бюрократии в борьбе с преступностью. Лицо и тело Джейн еще были по-девичьи округлыми, а сама она словно балансировала на канате, натянутом между доверчивостью и недоверием, так и не выбрав, на какую сторону склониться.

Теперь Джейн как будто побывала на обеих сторонах, и ей не понравилось ни там, ни здесь. И она решила остаться на канате, раскинув руки в стороны – правда, размахивая ими в попытке сохранить равновесие, Джейн невольно отталкивала от себя других людей. Скотт знал, что его мнение необъективно, потому что чувствовал, что тоже идет по канату, и не встретил на этом пути никого, кроме Джейн. Он уже давно хотел быть с ней, но не понимал, что им движет: забота о ее душевном равновесии или о своем собственном. Из-за этого он никогда не пытался перейти в их отношениях на так называемый «следующий уровень».

Предыдущих девушек – «пустышек», как называл их Эрик, – было легко заполучить и так же легко отпустить. При этом мысли о Джейн постоянно преследовали Скотта. Теперь, когда она снова оказалась рядом, он еще отчетливее понял, как тянется к ней. И не собирался провести остаток жизни в мечтах. С тех пор как Джейн попятилась и столкнулась с ним спиной на лестнице в пятницу вечером, Скотт только и думал про изгиб ее талии и другие изгибы – выше и ниже… Хотя эти мысли придется отложить на потом. Невозможно одновременно смотреть на монитор, слушать запись и думать о Джейн.

Услышав, как Кэрол вошла в агентство, Джейн остановила ее и поманила наружу – поговорить. Выйдя на парковку, она спросила:

– Вы нашли работающий телефон-автомат?

– С третьей попытки, – ответила Кэрол. – Хоть город и не обновляет телефонные справочники, но по-прежнему поддерживает автоматы в рабочем состоянии. Кто-нибудь из «Джеппсен инкорпорейтед» скоро приедет.

– Они первые в списке Эрика?

– Нет, вторые. У тех, кто на первом месте, все техники на этой неделе заняты.

Джейн покачала головой.

– Поверить не могу, насколько востребованы люди, занимающиеся «жучками» в частном порядке…

– Я побеседовала с одним из руководителей «Джеппсена». Он показался довольно милым.

Джейн услышала, как в агентстве зазвонил телефон, и бросилась внутрь, опередив Кэрол. В телефонной трубке раздался низкий голос со среднезападным акцентом:

– Это Билл Ледбеттер из Висконсина. Отец Эми. Вы прислали нам с женой электронное письмо насчет Эми около недели назад.

Джейн взяла в руки досье Эми. Она исчезла по дороге домой из «Молочной королевы» – с тех пор прошло уже несколько лет.

– Здравствуйте, мистер Ледбеттер. Рада вас слышать, а не только переписываться. Чем могу помочь?

– Ну, мы тут подумали над вашими словами, что, может, Эми жива, но не помнит, кто она такая… Честно говоря, нам это и в голову не пришло. Мы уверены, что она жива. К тому же здешние копы уже забирали расческу Эми проверить, не умерла ли она… и не нашли никаких совпадений.

– Вы имеете в виду, что они делали анализ ДНК?

– Да, они сразу это сделали.

– Понятно.

Джейн знала: когда речь заходит о ДНК, многие люди не замечают нюансов, хотя такой анализ не всегда находит совпадения, даже когда они есть. Обычно это происходит из-за того, что к началу поиска данных ДНК попросту нет ни в одной системе. Джейн знала, что детективу было трудно объяснить это Ледбеттерам, глядя им прямо в глаза, и видеть, как надежда и уверенность сменяются страхом и растерянностью.

– Мы получили письмо и хотим, чтобы вы составили свое заключение, только для больниц, – продолжал Ледбеттер.

– Мистер Ледбеттер, когда мы составляем заключение по пропавшему человеку, полиция автоматически сравнивает его данные с данными всех неопознанных лиц. В ФБР есть общая база на всех – и живых, и мертвых.

– Правда?

– Конечно. И это логично, так что наше заключение не слишком меняет дело.

Джейн услышала два женских голоса, кричавших на заднем плане на конце провода Билла Ледбеттера. Он прикрыл трубку ладонью, и его голос стал глуше:

– Мелисса! Бекка! Потише, пожалуйста, я говорю по межгороду.

Затем раздался девчачий голос:

– Но, па-ап!.. Она взяла мою резинку для волос.

– Ладно, я закончу через минуту. – Он вернулся к разговору с Джейн: – Извините. Я поговорю с женой, но главное, что мы хотели спросить: нужно ли нам приезжать, чтобы вы сделали заключение?

– Вовсе нет. Мы можем обсудить всё по телефону и сказать, какие еще документы понадобятся. Вы пришлете их по почте, а как только мы закончим, отправим оригиналы обратно.

Когда их разговор закончился, Джейн представила себе мир Билла Ледбеттера. Он по-прежнему оставался отцом и сталкивался с неожиданностями, к которым не готов. «Всегда одно и то же, – подумала она. – У всех одинаково».

Услышав, как секретарша с кем-то поздоровалась, Джейн направилась к стойке регистрации. Кэрол сообщила, что двое из «Джеппсен инкорпорейтед» ждут на крыльце. Джейн позвала Стили, и они вышли на улицу.

Лекс Джеппсен оказался крупным мужчиной, представившимся агентству «32/1» как «мозг» операций по зачистке «жучков», а его напарник Майкл Иген был «руками». Они занимались этим уже три года – с тех пор как ушли из ФБР в поисках больших денег и гибкого графика. Мужчины спросили, как агентство вышло на них, и Джейн назвала имена Скотта Хьюстона и Эрика Рамоса. Лекс и Майкл рассмеялись и поинтересовались, как поживают «эти два сукиных сына». А потом попросили Джейн, Кэрол и Стили побыть в вестибюле, пока они будут работать.

Затем специалисты ввалились в здание. Лекс достал прибор и стал водить им в нескольких дюймах от стен, а Майкл разбирал телефон на столе Кэрол. В конце концов Лекс спросил, есть ли у них ключ от ограды стоящего снаружи генератора. Джейн отдала ключ и услышала, как он, насвистывая, снова вышел через черный ход.

Когда они вернулись, Майкл улыбался, что-то держа в руках. Джейн и Стили встревоженно переглянулись и встали.

– Вопрос первый: у вас здесь три телефонные линии? – начал Лекс.

– Да, – подтвердила Джейн.

– Тогда следующий вопрос: у вас были какие-нибудь сбои за последние пару месяцев?

Она покачала головой.

– Давно работаете в этом здании?

– Около года.

Лекс посмотрел на коллегу, который заметил, покачав головой:

– Он простоял не так уж долго.

– Можно узнать, – перебила его Стили, – это подслушивающее устройство или что?

– Да, это оно, – ответил Майкл. – Радиопередатчик – точно такой же, как в квартире.

– Где он был?

– На одной из телефонных линий снаружи, но внутри отсека для генератора.

– Мы же только что получили генератор, – удивилась Джейн.

– «Жучок» могли поставить и раньше, но это мы проверим, – ответил Лекс. – Обычно мы находим такой тип прослушки в штаб-квартире корпорации или в офисе, где обсуждаются корпоративные секреты. – Он замолчал, окинув взглядом скромную обстановку и остановившись на алоэ в углу. – Вы связаны с благотворительностью?

Кэрол кивнула.

– У вас есть конкуренты? Или какой-нибудь запатентованный метод? Или то, что вы еще не запатентовали? – продолжал Лекс.

– Конкуренция в нашей сфере слабовата, – заметила Стили.

Он снова огляделся по сторонам.

– А чем вы занимаетесь?

– Криминалистическая экспертиза пропавших без вести.

Майкл приподнял брови.

– Вы делали что-то, что могло разозлить копов?

Джейн воздержалась от озвучивания версии, что это связано с наездом Стили на ногу полицейскому в пятницу вечером.

– Мы помогаем правоохранителям. И у нас есть контакты с полицией Лос-Анджелеса. Если им что-то нужно, они просто говорят.

Майкл пожал плечами и начал собирать оборудование.

– Может, копы не из Лос-Анджелеса… Они могут быть откуда угодно. Если я правильно понял, ваши заключения распространяются по всей стране.

– Или это связано с самими пропавшими, – продолжил Лекс. – Например, кто-то хочет украсть личные данные человека, который числится пропавшим… В любом случае теперь мы знаем, что ваша телефонная линия прослушивалась. И тому, кто это сделал, не нужно было получать к ней доступ, чтобы подключиться. Он поймет, что прослушки больше нет. Мы собираемся вернуться и проверить всё через месяц.

Он заполнил под копирку какой-то листок:

– Вот счет-фактура. Платежные реквизиты внизу. – Оторвал и забрал копию и отдал Джейн верхний лист. – Теперь насчет квартиры. Кэрол сказала, что «жучок» нашли в пакете на молнии под лестницей на телефонном проводе?

Джейн кивнула.

– И вы всё проверили?

– Эрик и Скотт сказали, что в квартире чисто.

– Хорошо. – Лекс повертел в руках пакет и передал Майклу. – «Жучок» из вашего дома идентичен тому, что мы нашли здесь. Мы считаем, это как-то связано с работой, потому что обычному любопытному вряд ли интересны ваши рабочие разговоры. И этот человек находится рядом с вами или имеет к вам доступ. Эта фиговина не работает на большом расстоянии. Стоит подумать о том, чтобы усилить охрану вашей собственности.

– Необязательно проникать внутрь здания, чтобы установить устройство, – добавил Майкл.

В голосе Стили слышалось волнение:

– Думаю, так и есть.

Майкл собрал вещи и поднял пакет с «жучком».

– Вам это нужно или хотите, чтобы я забрал?

– Можете взять, – ответила Джейн.

Как только мужчины ушли, Стили заметила:

– Придется рассказать Скотту и Эрику.

– Что мы нечаянно рассекретили их расследование? Это точно, – согласилась Джейн.

– Вы же не могли знать, – возразила Кэрол.

– Это неважно. Два агента заняты расследованием убийства, и они передавали служебные сведения по, как оказалось, прослушивающейся линии, – как само собой разумеющееся ответила Стили.

Джейн достала мобильник и оставила Скотту сообщение с просьбой позвонить. Она не упомянула про «жучок», собираясь рассказать все подробно при встрече.

В восемь минут восьмого вечера понедельника Эрик снова занял пост наблюдения перед монитором. Скотт был в уборной, когда напарник крикнул:

– У нас гости!

Скотт быстро вышел, заправляя на ходу рубашку, а Эрик увеличил громкость и включил видео- и аудиозапись. На мониторе высокий мужчина в спортивных штанах возился позади фургона. Послышался скрежет ключа в замке.

– Из какого дома он вышел? – тихо спросил Скотт.

– Из гаражного бокса пятнадцать-ноль-один.

На мониторе было видно, как мужчина вытащил толстую металлическую цепь между ручек задних дверей, открыл фургон и запрыгнул внутрь. Двери закрылись прежде, чем агенты успели что-то разглядеть, а потом послышался звук навешиваемого замка.

Эрик надел наушники, чтобы сосредоточиться на звуке, пока Скотт пытался отследить обе записи. Изображение оставалось неподвижным. Раздались шаги. Лязгнул еще один замок, зашумел гидропривод. Послышался приглушенный голос. Скотт пристально взглянул на напарника, нахмурив брови. Эрик покачал головой. Он тоже не разобрал слов.

Что-то загудело, снова лязгнули открываемые замки. Мужчина вылез из задней части фургона и резко наклонился, держась за край заднего бампера. Скотт не мог видеть, что он делает, пока тот не повернулся и не заглянул под машину. Что-то узкое и темное свисало из салона на землю. Раньше его не было видно на мониторе, потому что его заслонял бампер.

– Что это, черт подери? – Скотт ткнул в монитор.

– Он не говорит, – громко ответил Эрик.

Скотт наклонился поближе к монитору, но это не помогло. Мужчина продел цепь обратно между дверных ручек фургона, запер висячий замок и вернулся в гараж. Он шел не спеша, не оглядываясь по сторонам. Как только он исчез из кадра, Скотт спросил:

– Что он сказал, когда был внутри?

– Что-то вроде «как раз для моих клешней». – Эрик посмотрел на напарника.

– Прокручивай, пока не будешь точно уверен, что именно он говорил, – раздраженно приказал Скотт. Тут он заметил выражение лица Эрика и продолжил уже мягче: – Надо понять смысл.

Агент Рамос мрачно улыбнулся и перемотал аудиозапись назад.

Скотт сел за пульт и прокрутил назад видео. Он приближал изображение до тех пор, пока оно не превратилось в набор пикселей, а потом увеличил еще раз, явно что-то обдумывая и опровергая собственные выводы. Вдруг оторвался от монитора, повернулся к шкафчику за спиной и вытащил оттуда папку. Внутри лежали восемь скрепленных листов гладкой факсимильной бумаги. Скотт переворачивал страницы, бегло просматривая верхнюю часть каждого листа. Дойдя до конца, он выругался.

Эрик обернулся и снял наушники.

– Что такое?

– Это же факс от копов Финикса? – Скотт помахал листками в воздухе. – Там страницы с первой по восьмую, а должно быть девять.

– Вот же гребаный факс, – простонал Эрик.

Скотт встал, пытаясь расхаживать туда-сюда по тесному пространству.

– Как думаешь, что было на девятой? – спросил Эрик.

– Как насчет такого варианта: «Да, у нас здесь твой золотистый фургон, и знаете что? У него там удлинитель, который тянется от него сзади до бокса пятнадцать-ноль-один»? – Скотт швырнул листки на пульт наблюдения, пододвинул стул к напарнику и снова сел.

Эрик уставился на монитор.

– Наверное, ты прав, это удлинитель. Кто владелец пятнадцать-ноль-один? – Он поднял бумаги. – Спайсерсы. Салли и Фрэнк. – Положил листки обратно. – Я должен был проверить факс, когда забирал в пятницу…

Скотт похлопал напарника по плечу.

– Да это неважно. Может, на девятой странице написано: «Ведите машину осторожно, ребята». Что бы там ни было, мы проверим удлинитель сегодня вечером.

Эрик кивнул, перемотал запись назад и нажал на паузу.

– Может, он сказал: «Золото для моей принцессы»?[60]

Эрик нажал воспроизведение. На этот раз мужской голос прозвучал отчетливее, с любовью и торжеством: «Золото для моей принцессы».

Фрэнк Спайсер в банном халате сначала включил на крыльце свет, потом открыл входную дверь дома по адресу 1501, Прикли-Пир-клоуз и обнаружил на пороге четырех человек. Они колотили в нее целую минуту – столько времени потребовалось Фрэнку, чтобы добраться до входа.

Двое мужчин показали ему значки ФБР. На двух других была форма полиции Финикса. Один из агентов ФБР протянул какие-то документы. На первой странице было напечатано слово «ОРДЕР» – так крупно, что Фрэнк рассмотрел его даже без очков. Для прочтения остального очки потребовались, и он впустил служителей закона внутрь. В конце концов, ему нечего скрывать.

Оказалось, правоохранители не собираются обыскивать дом. Все это было ошибкой, как и думал Фрэнк. Они хотели обыскать припаркованный перед домом Спайсеров старый фургон, к которому те не имели никакого отношения. Фрэнк им так и сказал, а его жена Салли в розовой махровой муу-муу [61], присоединившаяся к ним в гостиной, подтвердила:

– Так и есть, это не наш. У нас «Сатурн», он стоит на подъездной дорожке.

– Мэм, удлинитель от этого фургона ведет в ваш гараж, – сказал светловолосый фэбээровец.

Салли попятилась.

– Что-что? – Она бросилась к окну, увлекая за собой мужа. – Фрэнк, ты это видел?

Фрэнк почувствовал усталость.

– Нет, не видел.

Салли обернулась к четверым правоохранителям, стоящим в гостиной словно статуи:

– Нас несколько недель не было в городе. Может, кто-то решил воспользоваться нашим электричеством?

Она замолчала и снова посмотрела на мужа. Тот пожал плечами.

– Мы думали, кто-то приехал в гости к соседям… Я не заметил удлинитель.

Скотт посмотрел на Фрэнка и Салли Спайсер. Никто из них не походил на человека, которого он видел у фургона вчера вечером.

– Мистер и миссис Спайсер, здесь живет еще кто-нибудь?

– Наш сын Уэйн, – озадаченно ответила Салли.

– Нам нужно поговорить с ним, чтобы выяснить, не его ли это фургон. Где его можно найти?

– Это не его… – начала было Салли.

– Давайте я его позову, – перебил ее Фрэнк. – Так будет проще. Уэйн не любит, когда его беспокоят, – бросил он через плечо и вышел из гостиной. Один из полицейских последовал за ним.

Скотт стоял на другом конце гостиной. Салли Спайсер не казалась встревоженной – просто сбитой с толку, как человек, которого только что разбудили. Она взъерошила короткие седые волосы и смущенно улыбнулась Хьюстону. Его лицо оставалось вежливо-бесстрастным.

Человек, зашедший в гостиную вместе с Фрэнком, очень напоминал того высокого мужчину, за которым Скотт и Эрик наблюдали в монитор. Только к темным спортивным штанам теперь добавилась белая майка. Длинные белесые волоски на теле прилипли к коже под струйками пота, как будто он только что вышел из комнаты без кондиционера.

Скотт повернулся к нему, а двое полицейских незаметно загородили дверь.

– Вы Уэйн Спайсер?

– Да. – Казалось, мужчина удивлен, что они знают его имя.

– Это ваш фургон возле дома?

– Да, мой.

Скотт заметил, что Салли схватила Фрэнка за руку.

– У нас ордер на его обыск, сэр.

Эрик подошел и встал рядом со Скоттом, держа в руках второй экземпляр ордера.

Взгляд Уэйна заметался от Скотта к окну.

– Почему? Он стоит там вполне законно. Я не сделал ничего плохого. – Его голос с каждым словом звучал все выше.

– Присядьте, сэр. – Скотт указал на диван, обитый тканью в цветочек. – Вот ваша копия ордера.

Эрик передал бумагу Уэйну. Скотт ожидал, что такой крупный мужчина будет как-то сопротивляться, но тот словно больше ничего не слышал и не видел.

– Уэйн? – умоляюще позвала Салли.

Он не ответил.

Один полицейский остался в гостиной со Спайсерами, а Скотт, Эрик и офицер Перес вышли на улицу.

Перес подошла к патрульной машине, припаркованной поперек подъездной дорожки Спайсеров, и направила мощный луч прожектора на заднюю часть фургона. Эрик вынул из сумки с оборудованием фотоаппарат и со вспышкой заснял фургон со всех сторон, а потом сделал несколько снимков навесного замка на задних дверях. Перес достала из багажника болторез, и Эрик сфотографировал, как она разрезала навесной замок, сняла цепочку между дверными ручками и медленно распахнула обе двери. Скотт включил фонарь и посветил внутрь.

Удлинитель тянулся из-под бампера куда-то в пол фургона, в ржавое отверстие, частично залепленное кусками черной изоленты. Скотт проследил взглядом за шнуром и увидел другой – белого цвета, идущий от задней стенки белой морозильной камеры среднего размера. Серая резиновая планка, словно ремень опоясывающая фасад камеры, была прикручена к стене блестящими, с виду совсем новыми винтами. Между морозильником справа и армейской раскладушкой слева едва хватало места для прохода. В дальнем конце фургона с потолка свисал брезент, закрывая передние сиденья.

Когда Эрик сфотографировал все изнутри, Перес забралась в фургон, чтобы сломать навесной замок на дверце морозильника, а потом они поменялись местами. Скотт открыл дверцу, чтобы Эрик мог сфотографировать содержимое. Самому ему не было видно, поэтому наблюдал за Эриком. Но напарник опустил фотоаппарат, так и не сделав ни одного снимка.

– Что там? – не выдержал Скотт.

– Сам посмотри. – Эрик быстро щелкнул вспышкой три раза подряд и спрыгнул вниз.

Скотт забрался в фургон и посветил фонариком в морозильную камеру. Внутри на спине, согнувшись, прислонившись головой к левой стенке и опустив подбородок, лежала мертвая женщина. Темные волосы вились вокруг юного лица и падали на плечи, слегка сжатые передней и задней стенками камеры, вытянутые руки скрещены ладонями вниз на животе. На ней были только лифчик и трусы. Она выглядела невинной и умиротворенной. Благодаря холоду признаков разложения не было.

Скотт переглянулся с Эриком.

– Мы поймали его. Наконец-то достали ублюдка. Перес, вызовите эвакуатор. Мы конфискуем фургон.

Во время ареста Уэйн Спайсер хранил молчание – только кивнул в знак понимания, что ему разъяснены его права, и посмотрел на родителей пустым взглядом, прежде чем его вывели из дома в наручниках. Выходя из гостиной, Скотт взглянул на Фрэнка и Салли Спайсер. Они рухнули на диван как подкошенные и явно не смогут встать в ближайшее время. Он тихо закрыл за собой дверь.

Эрик остался возле фургона – стеречь улики для команды судмедэкспертов, которая приедет официально зафиксировать смерть, и дожидаться полицейского эвакуатора.

Офицер Перес выехала с Прикли-пир-клоуз и направилась по тихим улицам Месы. Уэйн на заднем сиденье полицейской машины поглядывал в окно, неглубоко дыша и обливаясь потом. Сидящий рядом Скотт пытался выровнять собственное сбившееся дыхание и думал, как использовать на допросе труп в морозильнике в качестве улики. Не может быть, чтобы этот парень не понимал: рано или поздно его найдут и посадят. Они с Эриком заставят его расколоться, где тела других убитых им женщин, и наконец закроют те старые дела в Атланте.

Скотт и Эрик выехали из отеля в центре Финикса, решив сначала получить предварительное заключение из офиса коронера о девушке в морозильнике, а уже потом допросить Уэйна Спайсера.

Скотт вспомнил, что вчера так и не перезвонил Джейн, и поклялся сделать это сегодня днем. Он сверился с лежавшим у него на коленях листком. Дежурным патологоанатомом в офисе судебно-медицинской экспертизы округа Марикопа была доктор Боделл.

В офисе коронера агентам разрешили не переодеваться и оставили их в смотровой комнате. Окно выходило в просторное помещение, где за столом для вскрытия трудилась доктор Боделл. Оно занимало бо́льшую часть стены, и у Скотта возникло ощущение, что он находится прямо рядом с патологоанатомом. Агент опять удивился ее голосу с британским акцентом, хотя Скотту доводилось слышать его раньше.

– Меня хорошо слышно? – Доктор Боделл в комбинезоне из тайвека [62] задрала подбородок к микрофону, свисающему с потолка, и смотрела на них через окно. Молоденький ассистент придвинул микрофон чуть ближе к ней. Агенты кивнули, хотя им показали, как пользоваться настенным микрофоном, чтобы патологоанатом их слышала.

– Значит, вы нашли труп в морозильной камере, – заявила она. – Есть предположения, как долго он там пролежал?

Агенты покачали головами. Доктор Боделл продолжила:

– Что ж, я смогу предоставить больше информации после вскрытия. Когда тело еще немного разморозится, мы проведем полное обследование. А пока могу сказать, что ваша неизвестная – белая, за двадцать, рост пять футов шесть дюймов, худощавое телосложение. Рентген показал перелом шеи.

Доктор Боделл сделала паузу, чтобы Эрик успел записать, и, глядя на него, продолжила:

– Я подумала, вам будет интересно узнать, что у нас достаточно материала для опознания. Взгляните на экран.

Они посмотрели на экран, вмонтированный в консоль прямо напротив. Сначала он был черным, потом появилось размытое и движущееся изображение во весь экран. Скотт взглянул на доктора Боделл, которая двигала трубкой размером с авторучку вокруг рта трупа. Ассистент подошел к ближнему краю стола и невольно загородил Скотту обзор. Агент снова взглянул на экран и увидел зубы: камера перемещалась вокруг рта.

Из динамиков донесся голос доктора Боделл:

– Видите пломбу в этом клыке?

Агенты хором ответили: «Нет». Скотт вспомнил, что нужно нажать кнопку микрофона, чтобы патологоанатом услышала их. Он так и сделал и повторил: «Нет».

Патологоанатом усмехнулась. Ассистент передал ей какой-то инструмент.

– Посмотрите еще раз на экран.

Они наблюдали, как в руках Боделл появилась зубочистка и очертила овал на внешней поверхности клыка.

– Видите, возле губ оттенок светлее?

Агенты различили это с трудом, в чем и признались. Доктор Боделл, казалось, наслаждалась происходящим.

– Какому-то очень дорогому дантисту понравился бы ваш ответ.

Ассистент рассмеялся, и патологоанатом объяснила:

– Это высококачественный пломбировочный материал. Такой же стоит между клыком и боковым резцом. – Она подняла глаза на агентов. – Работа дантиста такого уровня редко встречается у неопознанных трупов, с которыми мы имеем дело. Так что, джентльмены, если эта женщина есть в системе, то стог сена, в котором вы ищете иголку, стал гораздо меньше.

Патологоанатом снова посмотрела на труп:

– Я понимаю, почему над этим ртом проделана такая высококлассная работа. Посмотрите на зубы, улыбку.

Теперь она медленно водила камерой по передним зубам. Скотт мысленно согласился, что зубы выглядели на удивление одинаковыми по размеру и цвету.

– Если у вас есть деньги на такую улыбку, она того стоит, – заметила доктор Боделл.

Скотт перевел взгляд с экрана на патологоанатома. В этот момент ассистент отступил в сторону, позволив агенту снова увидеть тело. Скотт машинально посмотрел на рот, где металлические зажимы оттягивали уголки верхней губы. Казалось, мертвая девушка улыбается.

Джейн спустилась по лестнице и пошла на кухню на звук голосов. Мари заворачивала бутерброды в вощеную бумагу, Стили сидела на кухонной стойке. Подруга посмотрела на Джейн и сообщила:

– Твоя мама хочет помочь прибраться у тебя дома.

– Спасибо. – Джейн слегка вздрогнула. – Вообще-то я бы с удовольствием его покрасила. Чтобы замазать все следы того, кто там побывал.

– Понятно. – Мари сложила свертки в бумажный пакет и протянула его Джейн. – Вот ваш ланч, съешьте в агентстве. Конечно, для Стили я сделала вегетарианский. И спроси Кэрол, как ей мой майонез с васаби.

Джейн прижалась к матери. Объятие длилось так долго, что Мари оглянулась через плечо на Стили и приподняла брови. Потом она поцеловала дочь.

– Это означает, что ты останешься здесь еще на несколько дней?

Джейн улыбнулась, но ответила только:

– Вперед, Стили. Иначе Кэрол нас опередит.

По пути к пикапу Стили спросила:

– Ты звонила Скотту еще раз?

– Да. Там снова автоответчик, но я оставила подробное сообщение. – Джейн пожала плечами, опустила стекло и тронулась по извилистой подъездной дорожке от дома Мари. – Кто знает, что там происходит… Засада может закончиться перестрелкой.

Стили взглянула на нее.

– Может, это и Аризона, но не Дикий Запад. – Тут она почувствовала настроение подруги и добавила: – Дурные вести распространяются быстро. И раз ты до сих пор ничего не слышала, с ним все в порядке.

Эрик и Скотт уже два часа провели с Уэйном Спайсером в комнате для допросов в полицейском участке Финикса. Уэйн отказался от адвоката, поэтому Скотт начал с вопроса о теле в морозилке. Когда он посмотрел на Уэйна через стол, в памяти всплыла застывшая улыбка девушки. Подозреваемый не произнес ни слова – только попросил содовой и потягивал ее из банки, вытирая капли с подбородка рукавом рубашки. Эту рубашку ему позволили надеть, когда полиция забирала его одежду в качестве вещдока.

– Она была красоткой, Спайсер. – Скотт облокотился на стол и наклонился к Уэйну. Тот прикрыл глаза. – Где вы встретились? – Он откинулся на спинку стула. – Ты ее долго выслеживал?

Веки Уэйна дрогнули и приоткрылись, но он ничего не ответил.

– Куда ты дел ее остальную одежду? Спрятал? А, Спайсер? Или надевал на себя?

Уэйн обхватил огромной ладонью банку с содовой, отхлебнул и быстро вытер подбородок.

– Хотя ее одежда тебе не по размеру. Она же была совсем миниатюрной. – Скотт перегнулся через стол. – Как ты это сделал? Обманом уговорил пойти с тобой?

На лице Уэйна что-то промелькнуло, но он по-прежнему не ответил.

Когда через десять минут допрос продолжил Эрик, он начал с повторения уже заданных вопросов, но в другой формулировке:

– У тебя реально классный фургон, Уэйн, даже раскладушка есть… Любишь путешествовать?

Нет ответа.

– Тебе нравится ездить на север? Нужно ведь хоть иногда попадать под дождик, а? – Эрик усмехнулся и расслабленно закинул руки за голову. – Тебе нравится Портленд? Ты ведь бывал там, да, Уэйн? А как насчет Джорджии? Саванна [63] – это же классно, правда?

Скотт наблюдал за ними, прислонившись к стене. Уэйн уставился на Эрика остекленевшим взглядом.

Скотт заговорил, не отрывая затылка от стены:

– Когда ты собирался ее разделать?

Спайсер вскочил, опрокинув на пол стул задом наперед. Эрик вскочил, готовясь отбиваться от здоровяка, но Уэйн, спотыкаясь, попятился к стене и указал пальцем на Скотта, который принял боевую стойку на другом конце комнаты.

– Я бы никогда так с ней не поступил! – Голос Уэйна дрогнул. – Она… Я… – Он запнулся, его лицо побагровело: – Я бы никогда этого не сделал. – Он тут же поднял металлический стул, поставил на место и сел, смяв банку из-под содовой.

Эрик оглянулся на Скотта, который кивнул в ответ, и спросил:

– Еще содовой?

Уэйн секунду обдумывал предложение и молча наклонил голову.

– Хорошо, мы принесем.

Агенты вышли из комнаты и попросили стоявшего снаружи полицейского присмотреть за подозреваемым. Скотт закрыл дверь, остановился в коридоре, взъерошил волосы и снова пригладил. Эрик скрестил руки на груди и прислонился к стене. Офицеры и другие служащие полицейского участка Финикса сновали мимо, не обращая на агентов никакого внимания.

– Что ж, по крайней мере, ты добился какой-то реакции, – начал Эрик.

Скотт надул щеки.

– Ему не нравится говорить о расчлененке.

– Тогда давай надавим на него.

Скотт кивнул.

– По данным NCIC, полиция никогда не интересовалась этим парнем. Ни судимостей, ни протоколов, ни штрафов за парковку. Куда он складывал тела? И зачем мотаться туда-сюда из Джорджии в Аризону и обратно?

– Схожу за содовой. – Эрик прошел по коридору и через несколько минут вернулся с новой банкой. Они зашли в комнату для допроса, и полицейский ушел.

На этот раз за стол уселся Скотт. Он подождал, пока Уэйн откроет следующую содовую, и начал:

– Давай поговорим о расчлененке.

Глаза Уэйна вспыхнули, но он ничего не сказал.

– Мы знаем, что тебе нравится их резать, – продолжил Скотт. Уэйн нахмурился, но по-прежнему молчал.

– Ведь именно так ты поступил с Элеонорой Паттерсон. И с другими.

Уэйн ухватился за край стола.

– Да, мы нашли кое-что на обочине шоссе. Ты думал, что сумеешь спрятать миссис Паттерсон, покромсав ее на куски, а?

Спайсер тяжело задышал и посмотрел на Скотта, потом на стоящего у двери Эрика и снова на Скотта.

– Что ж, она сама за себя отомстила. Ее палец указывает на тебя, Спайсер. И другие жертвы тоже это сделают.

Уэйн вытер пот с верхней губы.

– Где остальные части тела миссис Паттерсон, а, Спайсер? Ее семья наверняка хочет знать. И куда ты дел остальных девушек?

Уэйн тревожно огляделся и вытер лицо краем рубашки.

– Э-э… Мне нужен перерыв.

Скотт закатил глаза к потолку.

– Мне нужен перерыв, – повторил Уэйн. – Надо в туалет. – Он попытался улыбнуться. – И можно чего-нибудь перекусить?

– Ладно, – согласился Эрик.

Уэйн посмотрел на него с благодарностью.

– Тебе принесут поесть и отведут в туалет.

Агенты вышли из комнаты, оставив в дверях полицейского.

– Ты его напугал, – заметил Эрик.

– Давай позвоним эксперту – посмотрим, удалось ли ей установить личность по зубам. Если женщина в холодильнике родом из Джорджии, то дело закрыто.

Но как только Скотт позвонил доктору Боделл и назвал себя, она велела ассистенту соединить агента с Клиффом Локвудом, одним из трех медицинских следователей Бюро судебно-медицинской экспертизы. Скотт уже знал, что двое из них – бывшие детективы, а один – антрополог-криминалист, переквалифицировавшийся в следователи. Они выезжали на места преступлений, идентифицировали все неизвестные трупы в округе Марикопа и сообщали родственникам о найденных телах, если семьи еще не знали о смерти.

Клифф Локвуд, один из экс-детективов, работал в офисе судмедэксперта с незапамятных времен – так сказала доктор Боделл. Он подошел к телефону; его голос был хриплым, как у заядлого курильщика.

– Да, мы уже установили личность вашей девушки. – Локвуд прервался, чтобы откашляться, и Скотту показалось, что Клифф сплюнул.

– Я слушаю, – нетерпеливо ответил Скотт, стараясь перекрыть кашель Локвуда.

– Это Кейтрин Рут Олстон. По буквам. Омега. Лима. Сьерра. Танго. Оскар. Ноябрь. – Клифф опять закашлялся. – Год рождения семьдесят девятый. Европеоид. Рост метр шестьдесят семь, вес пятьдесят шесть. Шатенка, глаза карие. Пропала без вести в Лос-Анджелесе, Калифорния, пятого декабря девяносто девятого.

Скотт быстро прикинул в уме: Кейтрин исчезла раньше, чем те проститутки в Атланте. Она стала первой жертвой Спайсера, и он сохранил ее тело в качестве талисмана?

– Номер в NCIC?

– Майк-один-девять-семь-семь-три-один-девять-пять-три.

– При каких обстоятельствах пропала?

– Есть подозрение, что ее похитили. Она была совершеннолетней; машину нашли на шоссе, никаких следов борьбы. Студентка, об исчезновении сообщили родители. Я свяжусь с вами сегодня.

– На каком шоссе?

– На сто первом. И еще кое-что, Хьюстон. Мы опознали ее по стоматологической карте в NCIC, и там есть пометка, что карта получена не от врача, а от некоего агентства «32/1». Вы их знаете?

– Можно сказать и так.

– Чем они там занимаются, черт побери?

– Криминалистическая экспертиза пропавших без вести.

Локвуд тихо присвистнул.

– Тогда сами разбирайтесь с этими калифорнийцами, которые ищут свою нишу на рынке. Давно они работают?

– Нет, но в NCIC есть их материалы, обычно связанные с нераскрытыми делами. Держу пари, ваши эксперты о них слышали.

Как только Скотт закончил разговор, он получил еще одно голосовое сообщение от Джейн. Сначала он рассказал Эрику про Олстон, а потом про результаты проверки, проведенной Джеппсеном в агентстве «32/1».

– У них есть какие-нибудь предположения, почему им поставили «жучок»? – спросил Эрик.

– Не знаю. Наверное, это связано с работой.

– Ты ведь звонил Джейн насчет Паттерсон на рабочий телефон агентства?

– Да, но даже если кто-то и подслушивал, для постороннего это ничего не значащая информация.

– Можно выкроить минутку, и ты позвонишь ей прямо сейчас.

– Нет. – Скотт взглянул на напарника. – У нас появилось новое оружие против Спайсера, и сейчас я хочу вернуться к нему.

– Отлично. Давай с ним разберемся.

Эрик снова занял место у двери в комнате для допросов. Скотт сидел за столом напротив взбодрившегося после еды Уэйна. Руки Спайсера свободно лежали на столе, словно он собирался заключить деловую сделку, и он по-детски улыбался, будто храня секрет.

Скотт открыл тонкую картонную папку. Там лежал один-единственный машинописный листок, с мелким шрифтом заглавными буквами, так что его было трудно прочесть вверх ногами. Уэйну он мог показаться каким-нибудь полицейским документом, а для Скотта это была подробная инструкция проезда от отеля «Мишн» до офиса коронера Марикопы. Скотт опустил взгляд на листок и заговорил:

– Мы знаем, где ты ее похитил, Спайсер. Девушку из твоего морозильника.

Улыбка Уэйна погасла.

Скотт посмотрел на него.

– Сто первое – твое любимое место, да?

Уэйн дернулся и спрятал руки под стол.

Хьюстон снова опустил глаза на листок с инструкцией и уставился на Уэйна.

– Наверное, она не такая, как все. – Он наблюдал, как на верхней губе Уэйна выступила капелька пота. – Мы подумали, что она особенная, потому что ты не стал ее резать.

Уэйн вдруг оскалился и стукнул кулаком по столу:

– Хватит говорить так!

– И как только ты затащил ее в фургон…

– Это был не фургон! – почти заорал Уэйн и добавил уже тише: – Это была другая машина.

Скотт молчал.

– Твоя машина, Уэйн? У тебя не только фургон, но и машина? – вкрадчиво спросил Эрик.

Уэйн улыбнулся и ответил, обращаясь к Эрику и игнорируя Скотта, откинувшегося на спинку стула:

– У меня была машина. Фургон тоже мой, но он не всегда был моим.

– Когда ты его купил?

– Не так давно. – Уэйн уставился за спину Эрика, на дверь. На его губах появилась улыбка. – Я собирался уехать на нем. С Кейти.

– Кто продал тебе фургон?

– Я не знаю, как его зовут.

– Сколько ты заплатил?

– Мы поменялись. Я отдал ему машину, а он мне – фургон.

– Очень странно, Уэйн. Большинство людей предпочитают деньги. Похоже, ты все выдумал. Это всегда был твой фургон.

– Нет, я же сказал, мы поменялись. Та любопытная ведьма через дорогу подтвердит. Она все видела.

Скотт напрягся. Если у Уэйна есть свидетель, это совсем другое дело. Он с нетерпением ждал следующего вопроса Эрика.

– Когда?

– Я же сказал – недавно.

Ответ был уклончивым, но Скотт уже прокручивал в голове выводы. Если Уэйн Спайсер говорит правду, то он имеет отношение к смерти Кейтрин Олстон, но не к фрагментам тела, которые они нашли у шоссе. Значит, вряд ли он причастен к преступлениям в Джорджии. Мысли Скотта метались. Идентификационный номер фургона на приборной панели и двери после аварии искорежен, так что поиск зарегистрированного владельца займет время. Криминалистической лаборатории придется разобрать фургон, чтобы найти такой же скрытый номер внутри на раме. И если Уэйн сказал правду, то нужно описание его машины и того человека, который сейчас сидит за рулем, потому что он и есть настоящий владелец фургона. Скотт посмотрел на Эрика, тот кивнул и спросил:

– Когда именно, Уэйн?

Уэйн опять переключился на Эрика, но теперь выглядел более раздраженным:

– Ну, пару дней назад. Он клялся, что все чисто.

– Его имя, Уэйн. Как его зовут?

– У него нет имени.

– Ты что имеешь в виду?

Уэйн улыбнулся.

– Я знаю его ник.

Эрик начал расхаживать туда-сюда по комнате. Скотт решил, что напарник тоже в нетерпении. Если этот человек без имени действительно существует, то он снова ускользнул и мчится где-то по шоссе, пока они возятся со Спайсером.

– О чем ты, Уэйн? – Голос Эрика звучал напряженно.

– Я познакомился с ним на «Offthegrid» [64].

– Это сайт?

– Сайт. Я там советовался на тот случай, если уеду… с Кейти. И никто не сможет нас найти. Мы просто все время будем в разъездах. Многие так делают.

– Ладно, и какой же у него ник?

– «Турист», – хвастливо ответил Уэйн. – Вы его не найдете. Он третьего уровня. Вам никогда не найти таких парней. Они сами вас найдут.

– Значит, теперь Турист водит твою машину, Уэйн?

Спайсер кивнул.

– Опиши ее.

Уэйн снова положил руки на стол и в первый раз посмотрел на Скотта. И стал серьезным.

– Только если оставите нас с Кейти в покое.

Скотт посмотрел на него и постучал авторучкой по столу, как будто собираясь начать переговоры. На самом деле он думал об одном: серийный убийца все еще разъезжает по дорогам. Нужно срочно передать сигнал всем постам насчет Туриста и его машины. Скотт не выдал себя ни единым жестом – только пожал плечами и посмотрел на Эрика, чтобы тот отвлек Уэйна. Напарник подошел к столу, с любопытством глядя на Спайсера.

– Торгуешься, Уэйн?

– Ну да. Я же вам нужен… – Он осторожно хихикнул, растерявшись от нового – жесткого – тона агента Рамоса.

Эрик положил ладони на стол и наклонился к уху Уэйна – так, что Спайсер не мог обернуться и увидеть собеседника.

– А вот тут ты ошибаешься. – Он перешел почти на шепот. – Если ты не скажешь нам, мы найдем всё сами в архивах Калифорнийского департамента транспортных средств, и твоя старая регистрация приведет нас прямо к машине. Брось, Уэйн. Торговаться не о чем.

Уэйн оглянулся на Скотта, прикрыл глаза и начал раскачиваться на стуле из стороны в сторону, как школьник, которому нужно в туалет.

– Посмотри на меня, Уэйн, – приказал Эрик.

Уэйн посмотрел; его губы дрогнули, беззвучно произнеся слова:

– Тебе не выбраться.

Он продолжал раскачиваться на стуле, с улыбкой глядя на дверь и повторяя: «Кейти, Кейти».

Наблюдая за ним, Скотт понял, что верит Уэйну. Турист действительно существует, а Кейти для Уэйна дороже всего на свете. Теперь Скотт знал, как его расколоть. Он откинулся на спинку стула.

– Ее разрезали, Спайсер.

Уэйн перестал бормотать и раскачиваться и пристально посмотрел на Скотта, который с улыбкой продолжал:

– Ты ведь знаешь это, правда? – Он придвинул стул к столу, посмотрел на папку и снова заговорил, стараясь смягчить тон: – Она больше не твоя Кейти, Спайсер. Она Кейтрин, и ее разрезали сверху донизу.

– Ты врешь! – Уэйн не выкрикнул, а выплюнул эти слова, буквально, и слюна упала на стол крошечными лопающимися пузырьками.

Скотт покачал головой.

– Мы ее видели. Прямо перед тем, как прийти сюда. Сегодня утром.

Уэйн стал мотать головой – все быстрее и быстрее.

– Ты ведь знаешь, почему пришлось ее разрезать, да?

Уэйн уставился на него, удивленно разинув рот.

– Всё из-за тебя. – Скотт пожал плечами. – Если б ты не похитил и не убил ее, ничего бы не было.

Уэйн крепко зажмурился и втянул ртом воздух.

– Как выяснили, кто она, – как ты думаешь? Пришлось разрезать ее на части, чтобы осмотреть. Проверить ее кости, а вся ее красивая плоть только мешала. Ты знал об этом, Спайсер? – Скотт повысил голос. – Она теперь не твоя Кейти, а просто труп девушки, в котором главное – это зубы. – Он сорвался на крик. – Они вырвали ей все зубы, Спайсер!

– НЕТ! – Уэйн ударил кулаком по столу. – НЕТ!

Скотт встал и облокотился на стол, уставившись на напряженное лицо Уэйна. Щеки парня тряслись, по ним текли слезы, смешиваясь со струйками пота. Он открыл глаза, прищурившись, как от слепящего света.

Скотт перехватил его взгляд и, не отводя глаз, быстро заговорил:

– Ее заберут родители. Ты когда-нибудь задумывался, что у нее есть родители, а, Спайсер? Они отвезут ее домой. Завтра вы будете уже в разных штатах. Расскажи о своей машине, Спайсер. Ты остался один. Кейти больше нет.

Уэйн выглядел испуганным, но не отрывал взгляд от Скотта. Тот решил, что Уэйн готов расколоться и раскаяться.

– Выдай нам Туриста, мистер Спайсер. Отдай его нам, и на сегодня закончим. Это значит, что ты сможешь посидеть в камере предварительного заключения рядом с моргом. Понимаешь? Ты сможешь провести еще одну ночь рядом с Кейти. Она будет за соседней дверью. Завтра ее ждет большое путешествие.

Уэйн вытер лицо рубашкой и с трудом выдавил сквозь стучащие зубы:

– Пожалуйста. – Он уже не мог остановиться. – Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Когда Скотт с Эриком вышли из комнаты для допросов в коридор, у Скотта на руках было составленное со слов Уэйна Спайсера описание Туриста – предполагаемого первоначального владельца фургона с номером штата Джорджия. Оно не слишком отличалось от показаний свидетелей в Лос-Анджелесе. Теперь оставалось узнать его настоящее имя.

Они также получили описание машины Уэйна и отправили полицейских Финикса на Прикли-Пир-клоуз выяснить, правду ли сказал Уэйн про обмен с Туристом. После этого они должны были допросить Уэйна и выяснить подробности похищения Кейтрин Олстон с Голливудской автострады в 1999-м.

Скотт и Эрик направились по коридору к своему временному кабинету в другом конце здания мимо снующих туда-сюда сотрудников. Агентов остановили два офицера – один с короткой афропрической, другой рыжий, оба с виду слишком молодые для полицейских. Ни один из них не выказал никакого почтения, а рыжий вдобавок демонстративно жевал резинку.

– Мы как раз заканчиваем отчет об обыске в гараже Спайсеров. Вам доложить устно?

– Да, – ответил Скотт. – Что вы нашли?

– Ничего, – сказал тот, что с афропрической.

– В смысле – «ничего»?

– Этот парень помешан на компьютерах. У него нет ничего, кроме большого морозильника – там все чисто, – мощного компьютера и кое-каких шмоток. Да, и еще мы методом дедукции выяснили, что он до сих пор обожает Хэллоуин.

Полицейские-новички хихикнули.

Скотт посмотрел на них и переступил с ноги на ногу.

– Вы о чем вообще?

Теперь инициативу перехватил рыжий:

– У него в шкафу со шмотками всё по полочкам: спортивные костюмы, брюки, рубашки. И хэллоуинский костюм на вешалке. Вот прикол…

– Какой костюм? – раздраженно спросил Скотт. Ему надоело тянуть клещами каждую деталь.

– Полицейский. – Рыжий громко щелкнул лопнувшим пузырем из жвачки и опустил взгляд на свою форму. – Довольно дерьмовая подделка формы полиции Лос-Анджелеса.

Скотт похолодел.

Эрик схватил рыжего за плечи:

– Там был жетон?

Молодой коп так удивился столь резкому обращению, что выронил изо рта жвачку. Лицо Эрика оказалось пугающе близко, и рыжий отвернулся.

– Вместе с формой был жетон?!

Скотт потянул напарника за руки. Тот опустил их, но смотрел по-прежнему свирепо. Новичок, судя по виду, явно хотел сбежать от агентов куда подальше, но все же ответил Эрику:

– Нет, чувак. Жетона не было.

Стили ответила на звонок мобильного и с удивлением услышала голос Эрика, который, даже не поздоровавшись, сходу начал задавать вопросы. Причем спрашивал он не о прослушке в агентстве.

– Мне нужно знать, не получала ли ты повестку после того, как смылась от того копа.

– Нет.

– Как он выглядел?

– Я больше запомнила не его внешность, а его наглость…

– А расу, национальность?

– Белый. Со светлыми усами. Лица толком не разглядела из-за очков и шляпы.

– Телосложение?

– Обычное. Скорее худощавое.

Она услышала, как Эрик сказал куда-то в сторону:

– У него не было лишнего веса. Значит, точно не он.

– Эрик, что случилось?

Голос агента Рамоса снова возник в трубке:

– Мы задержали преступника и нашли у него фальшивую форму лос-анджелесского копа. И вспомнили про тебя, потому что этот парень, возможно, использовал форму, чтобы затащить жертву к себе в машину.

– Вот черт…

– Но наш парень не подходит под твое описание, так что это или совпадение, или кто-то другой занимается тем же самым. И еще, Стили, у нас тут дело, которое имеет отношение к «Тридцать два – один». Не могу сообщить подробностей, но вам всем нужно быть начеку.

Закончив разговор, Стили присела и попыталась вспомнить того полицейского – она убедила себя, что это настоящий коп, – который остановил ее. По громкой связи раздался голос Кэрол, сообщая, что Бен Олстон на первой линии просит соединить со Стили или Джейн. Мигающая красная лампочка первой линии погасла прежде, чем Стили подбежала к своему столу, поэтому она бросилась в кабинет Джейн.

Джейн явно сообщали что-то важное, потому что она только бормотала «поняла» или «ладно» и записывала. Стили читала заметки Джейн вверх ногами.

Позвонить экспертам в Марикопу. Кейт опознали. На рентгене перелом шеи. Нет следов сексуального насилия. Позвонить завтра…

Наконец Джейн ответила:

– Хорошо. Следователь сказал, кто судмедэксперт? Боделл? Вам будет с ней легко, она располагает к себе… Нет, конечно, если вы хотите, чтобы мы тоже были с ней на связи, мы так и сделаем… Да, Бен, спасибо, это очень великодушно. Тогда скоро созвонимся.

Закончив разговор, она встала. В кабинет вошла Кэрол.

– Что-то случилось? Я поняла по его голосу, когда ответила на звонок.

Джейн в ужасе покачала головой.

– Он на пределе. Кейт нашли мертвой. Ему сказали, что она умерла мгновенно и не подверглась сексуальному насилию. Но он не может понять, почему ему позвонил следователь из офиса коронера в Финиксе. В девяносто девятом году полиция сообщила Олстонам, что машину Кейт нашли на Голливудском шоссе и ни в салоне, ни рядом не было никаких следов борьбы. Сейчас пытаются выяснить, почему она добровольно вышла из машины и поехала с кем-то в Аризону.

Стили откинула волосы со лба.

– Кажется, я знаю почему… – Она на секунду задумалась и тряхнула челкой. – Мне только что позвонил Эрик и спросил про то происшествие с моими задними фарами в прошлый четверг. И сказал, что в Аризоне задержали подозреваемого, у которого нашли поддельную форму лос-анджелесского копа. И еще они наткнулись там на одно из наших расследований. Есть вероятность, что Кейт Олстон и эта форма как-то связаны.

Джейн присела на краешек стола.

– Теперь Олстоны хотят во что бы то ни стало выяснить, что произошло. Утром они вылетают в Финикс, и мы договорилась созвониться, когда они приедут к судмедэкспертам. Они готовы оплатить нам перелет.

– Что ж, если дело, на которое вышли Скотт и Эрик, действительно касается Кейт, то, возможно, ее родители узнают, что произошло, – заметила Стили.

Джейн посмотрела на Кэрол.

– Ты в этом плане эксперт.

– Родные должны знать правду, – уверенно ответила Кэрол. – Будет тяжело, но они справятся.

– Но все подробности, касающиеся формы, будут рассматриваться в судебном порядке, так что… мы не можем разглашать их родителям. Но можем попросить Скотта и Эрика, чтобы Олстонам было легче со всем этим справиться. – Джейн посмотрела на Стили. – Позвони Скотту. Скажи ему, что нам необязательно подтверждение, чье именно тело нашли. Но если это Кейт и если подозреваемый подтвердил, что использовал полицейскую форму, чтобы выманить ее из машины, то Скотту и Эрику нужно сообщить обо всем родителям как можно деликатнее.

– Поняла, – ответила Стили, возвращаясь к себе в кабинет.

Разослав ориентировку на автомобиль Уэйна Спайсера всем постам, Скотт и Эрик сразу отправились в КПЗ полицейского управления Финикса.

Они представились дежурному сержанту, и он пропустил их в маленькое помещение за своим постом, отделенное решетками от четырех камер. Агенты увидели Уэйна через решетку левой камеры. Он гладил желтоватую стену, думая, что за ней морг с телом Кейти.

Агенты договорились между собой применить к Уэйну особый подход, чтобы заставить его вспомнить как можно больше и отделить вымысел от реальности. Скотт включил запись и снова предупредил об этом Уэйна. Эрик начал допрос с похвалы полицейской форме – «как настоящая», – найденной в шкафу Уэйна. Спайсер заглотил наживку, и тут его прорвало. Слова полились ручьем.

Оказалось, мысль приобрести поддельную форму пришла ему в голову после того, как несколько человек приняли его черный «Форд Краун Виктория» за полицейскую патрульную машину и съехали на обочину, чтобы позволить ему совершить обгон. Это было в часы пик, когда загруженные дороги Лос-Анджелеса стояли в пробках. Потом его родители переехали в Аризону, а Уэйн остался в Лос-Анджелесе и купил форму патрульного в магазине костюмов. Когда он надевал ее, некоторые даже махали ему рукой, хотя обычно не обратили бы на него внимания.

Потом он купил вращающуюся красную лампочку и подсоединил к электросистеме своего автомобиля с помощью провода и контрольного переключателя, используя элементарные навыки, приобретенные во время работы в магазине радиотоваров. Но он никогда не пользовался проблесковым маячком и даже не пытался остановить кого-нибудь, пока в начале декабря 1999-го не заметил впереди на 101-м шоссе подававший сигнал бедствия коричневый «Датсун» с мигающими аварийными фарами.

В тот вечер на Спайсере была форма. Фальшивый жетон лежал на соседнем сиденье. В последний момент он решил остановиться и посмотреть, действительно ли кто-нибудь обратится к нему за помощью. Ему было не важно, мужчина это или женщина, – лишь бы только один человек. Двое или больше могут представлять опасность, потому что «никогда не знаешь, что там за люди». Он съехал на обочину, подрезая другие машины, водители которых, как он видел в зеркале заднего вида, свирепо смотрели на него. Но их взгляды сразу смягчились, как только он включил красную мигалку.

Девушка в «Датсуне» была прекрасна. Она улыбнулась Уэйну и опустила стекло, едва взглянула на жетон, поэтому Спайсер сунул его в карман. «В чем проблема, мэм?» – спросил он, как это делают полицейские по телевизору. Она объяснила, что машина сломалась и она ждет вызова эвакуатора, или полиции, или того и другого, потому что у нее нет при себе телефона. На ее лице не было того жалостливого выражения, к которому он привык у коллег на работе или у людей, с которыми пытался заговорить в очереди в супермаркете.

Уэйн хотел еще поговорить с ней и попросил «присесть» к нему на пассажирское сиденье, чтобы обезопасить от проносящихся мимо машин. Но как только она оказалась внутри, вид у нее стал неуверенный. Уэйн забыл про игру в «полицейского», и она запаниковала. Попыталась выбраться, но дверная ручка со стороны пассажира была сломана с тех пор, как Спайсер купил машину. Девушка этого не знала и начала кричать и дергать ногами, пытаясь привлечь внимание проезжающих. Уэйн собирался ее выпустить и перегнулся, чтобы опустить стекло и открыть дверцу снаружи. Но девушка об этом не догадывалась и попыталась пролезть мимо него на заднее сиденье. Она ткнула большими пальцами ему в глаза, и он ненадолго ослеп. Упал на нее, придавив всем весом к переднему сиденью, и ее тельце оказалось наполовину под ним. Его ноги заскользили по коврикам на полу. Он не мог дотянуться до дверцы, поэтому вывернул локоть и поднял вверх, задев девушку. Она тут же затихла.

Уэйн даже не понял, что произошло. Похлопал ее по щеке – голова девушки безвольно откинулась назад. Попытался с ней заговорить, но она больше не реагировала. Полицейский жетон впился ему в бедро. Уэйн сполз с девушки и выключил красную мигалку.

Он смотрел на нее и понимал, что не может просто бросить ее здесь, на шоссе, одну. Открыл ее сумочку и нашел водительские права.

Рядом с фотографией было имя: Кейтрин. Он взглянул на ее темные волосы, ее гладкую кожу и понял: она Кейти. Проезжавшая мимо машина просигналила; краем глаза Спайсер заметил свет фар. Теперь это его Кейти. Но им придется уехать из Калифорнии.

– Она была единственной. И всегда будет единственной.

Уэйн посмотрел в сторону морга и отказался говорить дальше. Агенты оставили Спайсера в камере, его большое тело распласталось по стене.

Когда они вышли из полицейского участка, Скотт проверил мобильник и увидел два сообщения на автоответчике. Он прослушал их, идя вслед за Эриком к «Субурбану». Первое было от Стили и не требовало ответа. Второе – от Клиффа Локвуда, медицинского следователя округа Марикопа. Он просил Скотта срочно перезвонить, даже в нерабочее время, и оставил номер мобильного.

Вечером голос Локвуда звучал не так хрипло. Скотт заподозрил, что его горло смазано спиртным.

– Завтра из Калифорнии первым рейсом прилетают родители вашей девушки. У них много вопросов, на которые я пока не могу ответить. Но я подумал, вдруг вы это сделаете. Сможете приехать сюда к одиннадцати часам?

Скотт на секунду задумался и посмотрел на Эрика, который вез их в отель – переночевать и завтра в семь утра выехать в Лос-Анджелес. Если он останется на встречу с Олстонами, напарнику придется уехать одному, чтобы координировать поиск Туриста из офиса ФБР в Лос-Анджелесе.

Скотт тянул время, задав вопрос, на который уже знал ответ из сообщения Стили:

– О чем конкретно речь?

Локвуд вздохнул.

– Они хотят знать, как их дочь оказалась здесь, в Аризоне, в руках какого-то маньяка. Я расскажу им про морозильник до того, как они увидят тело, но это практически все, что мне известно.

Скотт задумался, не поручить ли Локвуду рассказать Олстонам о костюме лос-анджелесского копа. На другом конце провода он слышал звуки какой-то комедии в телевизоре и сдержанный смех на заднем плане. И понял, что не уверен, сумеет ли Локвуд вести себя тактично с родителями Кейтрин. Да, это его долг, а не Локвуда.

– Я приеду.

Дав отбой, он посвятил в подробности Эрика. А потом рассказал о сообщении Стили, которая посоветовала рассказать Олстонам об обстоятельствах похищения их дочери.

Эрик кивнул, загоняя машину на парковку у отеля.

– Кстати, ты звонил Джейн с тех пор, как у нее дома практически наорал на нее?

Скотт открыл дверцу, помедлил и вышел.

– Нет.

Эрик вздохнул и заглушил мотор.

– Не позволяй другому парню заполучить ее, Скотт.

Скотт нахмурился.

– Какому другому парню?

– Не знаю, но рано или поздно появится другой парень. Нельзя сдаваться, пока не будешь готов смириться… и оказаться гостем на их свадьбе.

– Кто сказал, что я сдаюсь? – Скотт захлопнул дверцу.

Рейс 597 авиакомпании «Саутвест эйрлайнз» из Финикса в Лос-Анджелес прибыл вовремя, и в середине утра Эрик уже входил в свой кабинет на бульваре Уилшир. Первый звонок он сделал на третий этаж, в отдел информационных технологий. Эрик хотел получить новую информацию по запросу из Финикса. Его интересовал мониторинг активности пользователя под ником «Турист» на сайте www.offthegrid.net.

Новой активности не было, но они подняли кэши старых сообщений с этого ника. Никаких зацепок насчет личности Туриста пока не обнаружилось.

Эрик взглянул на компьютер, где была установлена программа поиска дорожно-транспортных происшествий в NCIC. Он ждал звукового сигнала, который укажет на совпадение. Нет никакой гарантии, что это окажется именно автомобиль Уэйна, потому что программа сигнализировала о любом сообщении по любому делу из базы данных, которые вело лос-анджелесское Бюро. Но Эрик все равно ждал.

Зазвонил телефон, он снял трубку. Криминалистическая лаборатория Финикса составила предварительное заключение по результатам осмотра фургона Уэйна Спайсера / Туриста: в нем обнаружили множество биологических следов. Хотя изнутри фургон, по-видимому, тщательно вымыли, криминалисты собрали следы крови, слюны и эпителия из щелей, стыков и других поверхностей. Пока еще слишком рано делать выводы, принадлежит ли весь биоматериал одному или разным людям и можно ли на основе этого проследить связь Туриста с фургоном. Криминалисты сообщили Эрику, что им понадобятся образцы людей, которые ездили в фургоне, – например, человека, скрывающегося под ником Турист.

Эрик снова посмотрел на монитор. Ничего.

Когда Клифф Локвуд открыл дверь, Скотт сразу подумал, что он мог бы стать дублером Криса Кристофферсона [65]. Его грудь бочкообразной формы на секунду загородила проем. Следователь пригласил агента войти и кивнул на кресло слева. Оно было развернуто к двум людям, которые тут же поднялись с места.

Помещение было небольшим, и когда все встали, Скотт почувствовал себя словно в набитом вещами шкафу. Но как только Локвуд сел за стол, стало просторнее. Он представил друг другу Бена и Линду Олстон и Скотта – как служителя закона, который нашел их дочь.

У Линды Олстон были собранные в хвост каштановые волосы и ярко-голубые глаза. Когда она смотрела на Скотта, в ее взгляде читалась неприкрытая мольба о помощи. Бен Олстон с коротко подстриженной каштановой бородкой протянул Скотту руку и накрыл другой ладонью во время рукопожатия. Никто из мужчин не произнес ни слова. Линда улыбнулась Скотту, но не пожала руку. Она прижимала к груди большой лист картона.

– Прошу, мистер и миссис Олстон, садитесь, – начал Локвуд. – Агент Хьюстон здесь, чтобы ответить на любые ваши вопросы, на какие только сможет. Как я уже говорил, он ограничен рамками текущего расследования смерти вашей дочери, но эти ограничения будут сняты в ближайшее время.

Бен и Линда кивнули. Линда повернулась к Скотту, все еще крепко прижимая картонку.

– Прежде всего мы хотели поблагодарить вас за то, что нашли Кейт.

Скотт серьезно кивнул.

Она с большим трудом продолжила:

– Мы только что видели ее, и… – Линда замолчала, скривив губы, и муж обнял ее за плечи своими длинными руками. Она выпрямилась. – И мы хотим, чтобы вы знали, какая красивая она была.

Она перевернула картон, и Скотт увидел большой портрет – улыбающуюся версию женщины, которую он нашел в морозилке Уэйна Спайсера. Ему показалось, что разноцветные краски потекли по ней, как кровь, возвращая ее к жизни. И ее улыбка. Он узнал бы эти зубы где угодно.

– Кейт была очень светлая душа. Умница, красавица… Хорошая девочка, – говорил в это время Бен.

– Мы всё понимаем, мистер Олстон. Надеюсь, вы тоже понимаете, – отозвался Локвуд.

Но Линда еще не закончила:

– Мистер Хьюстон, как она здесь оказалась?

Благодаря Стили Скотт знал, что даже если он больше ничего не расскажет Олстонам, то все равно должен ответить на этот вопрос. Накануне вечером в отеле они с Эриком обсуждали это, пытаясь облечь известные факты в как можно более деликатные формулировки, но безуспешно. Наконец Эрик подытожил: «Дело не в том, что ты скажешь, а как».

Скотт взглянул на Локвуда. Тот посмотрел на него в ответ, откинувшись в кресле и прикрыв рот сцепленными в замок пальцами. Хьюстон повернулся к Олстонам и вспомнил визит к Спайсеру в КПЗ вчера вечером.

Тщательно подбирая слова, он рассказал Олстонам отцензурированную версию истории. Опыт работы в правоохранительных органах подсказывал, что нужно подстраховаться от возможного судебного преследования со стороны Уэйна Спайсера. К тому же Скотт понимал, как важны для Олстонов последние минуты жизни их дочери. Он старался смягчить каждое слово.

– Миссис Олстон, человек, похитивший вашу дочь, был одет в точную копию полицейской формы. Он подошел, когда она сидела в своей сломавшейся машине на обочине Голливудского шоссе. Только показав ей что-то похожее на настоящий полицейский жетон, он заставил ее выйти наружу. С тех пор он возил ее тело с собой.

Скотт вдруг понял, что во время рассказа Бен Олстон не шелохнулся, но по его лицу текли слезы. Он не вытирал их, положив одну руку на плечо жены, а другой держа ее за руку.

Линда Олстон улыбнулась, ее лучистый взгляд устремился куда-то за спину Скотта.

– Кейт всегда доверяла людям в форме. – Она похлопала Бена по колену и быстро вытерла глаза салфеткой, которую вытащила из-под ремешка для часов. – Я бы поступила так же. – На последнем слове ее голос прервался, и Линда поднесла руку ко рту, комкая салфетку, не в силах скрыть боль. У нее вырвалось приглушенное «Господи!». Она рухнула на мужа, а тот уткнулся лицом в ее волосы. Фотография Кейт улыбалась им с колен Линды.

Горе Олстонов было таким осязаемым, что Скотт несколько раз сглотнул ком в горле. Он оглянулся на Локвуда, тот медленно кивнул, и агент Хьюстон понял, что прямо сейчас прошел какой-то тест. А еще понял, что недооценивал Клиффа Локвуда. Пора уходить. Скотт кивнул Локвуду в ответ, вышел из комнаты и не останавливался, пока на него не обрушился уличный полуденный зной и оглушительный вой сирен скорой помощи неподалеку.

Морг находился рядом с больницей, а не с полицейским участком с его желтыми камерами предварительного заключения. В этом Скотт обманул Уэйна Спайсера.

Доктор Боделл, что-то рассказывавшая Джейн и Стили, прервалась на полуслове и представила им двух своих коллег, вышедших из секционной.

– Значит, вы тоже связаны с этим делом о морозилке? – поинтересовался один из них и кивнул на каталку с телом Кейт Олстон. Ее родители закончили осмотр, и теперь техник вез труп обратно в морг.

– Похоже, данные стоматологического обследования, которые нам удалось приобщить к делу, помогли ее опознать, – ответила Джейн.

Стили кивнула на Боделл.

– Если б не таблица, сделанная Лиз для нас в прошлом году, мы бы даже не представляли, как запрограммировать хотя бы половину данных для NCIC.

Доктор Боделл повернулась к коллеге:

– Они слишком скромничают.

– Что ж, рад познакомиться. – Медик улыбнулся, оценивающе посмотрел на Стили и повернулся к доктору Боделл: – Пообедаем, Элизабет?

– Я подойду, Хэл, – кивнула она и поманила Стили и Джейн к черному ходу.

Когда они втроем вышли на парковку, где стояли два фургона для перевозки трупов, Стили наклонилась к доктору Боделл и прошептала:

– Есть что-нибудь еще, что нам следует знать, Элизабет?

Доктор Боделл улыбнулась и пропустила ее вперед.

– Идите к главному входу. Вы нужны вашим клиентам. Джейн, поскорей приезжай снова. Можно без Стили и ее намеков.

Когда Джейн и Стили обогнули здание, Стили заметила:

– Она сказала это таким тоном, будто я член группы «Стили и ее намеки». Интересно, какую музыку мы играем?

– Что-нибудь тяжелое, – ответила Джейн.

Подруги остановились под мескитовыми деревьями, отбрасывающими пятнистые тени на фасад здания. Теперь Джейн и Стили отражались в тонированных двойных дверях, через которые входили и выходили родственники умерших. Отражение показало, что кто-то вышел из машины у них за спиной. А потом окликнул по имени. Они обернулись и увидели на парковке возле «Субурбана» Скотта.

Джейн подошла к нему:

– Скотт? Ты что здесь делаешь?

Он угрюмо сжал губы.

– Я по делу Олстонов. – Посмотрел на Стили: – Я получил твое сообщение. Они сейчас там, с экспертами.

– Спасибо, что все устроил, – ответила Стили.

– Да ничего я не сделал, – резко ответил он и провел рукой по лицу. – Прости. Вы приехали к ним?

Джейн кивнула.

– Что ж, мне пора. Эрик уже в Лос-Анджелесе. – Скотт криво улыбнулся. – Был рад повидаться.

Он повернулся, собираясь уйти, но тут Стили окликнула его, толкнув Джейн локтем.

– Эй, Скотт, ты не против захватить с собой Джейн?

Он обернулся.

– Нет, а что такое?

– Дело в том, что я… – Джейн недоуменно посмотрела на подругу.

– Это все из-за турбулентности, – поспешно ответила Стили. – Полет выдался неудачный, и она сказала, что лучше вернуться на машине. – Она повернулась к Скотту. – Даже собиралась взять напрокат, а тут как раз ты…

Видимо, это объяснение устроило Скотта: он начал убирать вещи с пассажирского сиденья.

– Джейн, ему не помешает компания. Хотя бы для того, чтобы не заснуть за рулем, – шепнула Стили. – Я останусь с Беном и Линдой.

Джейн кивнула, и Стили быстро обняла ее на прощание.

Последствия встречи Скотта с Олстонами сказались не сразу, а через семь с половиной часов езды.

Все нарастало постепенно. Сначала Скотту показалось, что он не может дышать. Потом дыхание участилось, он начал хватать воздух ртом. Наконец решил, что у него сердечный приступ: руки покалывало в тех местах, где они сжимали руль, а грудь сдавило. Он чувствовал, как между сердцем и руками все время бежит электрический ток.

Скотт резко свернул с правой полосы на обочину, разбрызгивая сыпучий гравий, и вырулил на ближайшую выездную полосу. И тут услышал, как Джейн зовет его. Проезжая съезд, он машинально прочел надпись «Калимеса». Скотт никогда не слышал про такое место, да и плевать. Глаза слезились, нужно было остановиться.

Скотт резко повернул руль на съезде с магистрали, растянув плечо, и переключил коробку передач в режим парковки. Он не заглушил двигатель, потому что по ощущениям стало легче, хотя все равно дышал судорожно и глубоко. Джейн стиснула ручку дверцы. Он почувствовал ее пристальный взгляд. Немного успокоился, убедившись, что это не сердечный приступ, с облегчением закрыл глаза и увидел ее: Кейт Олстон. Вот она скорчилась в холодном безмолвии морозильной камеры. Вот улыбается ему со стола для вскрытия. Вот – как живая – на фотографии в руках родителей. А вот ее родители – раздавленные, опустошенные…

Он всхлипнул, открыл глаза, хлопнул по рулю, стиснул его и опять крепко зажмурился. И снова почувствовал приступ дурноты. А потом увидел зубы Кейт Олстон – отдельно, вне рта, их беспощадный оскал. Скотт осознал, что Джейн открыла дверцу машины, лишь когда пустынный воздух наполнил салон мускусным запахом креозота. Он снова открыл глаза и увидел прямо перед собой затылок Джейн, знакомые завитки ее волос. Она просунула руку ему под мышки, чтобы выключить двигатель. Скотт не мог произнести ни слова.

– Идем, – позвала она. – Нужно выбираться отсюда.

Ему казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека. Она обняла его, расстегнула ремень безопасности и сняла его руки с руля.

– Все хорошо, Скотт. Идем.

Турист раскатывал по одному из своих излюбленных районов Атланты, радуясь знакомым видам – и мрачным пустырям, и жилым кварталам, где пенсионеры по вечерам включали телевизоры на полную громкость, потому что программа «Медикэр» [66] по-прежнему не распространялась на слуховые аппараты. Находиться в Лос-Анджелесе было рискованно, особенно с учетом прослушки. Хотя она дала ему ответы на нужные вопросы и свободу передвижений.

Но он все равно шел на риск. Турист немного обезопасил себя, забрав ретранслятор, установленный снаружи квартиры той брюнетки. Хотя если б устройство когда-нибудь обнаружили, то решили бы, что это дело рук какого-то любопытного соседа, а не кого-то издалека.

Рассмотрев ехавший впереди белый хэтчбек, Турист огляделся по сторонам и решил: пора. Нужен новый расходный материал. Он включил красный проблесковый маячок на приборной панели, и хэтчбек послушно затормозил.

Единственным зданием на этой улице был строящийся офисный центр. В корпусе без окон было темно, рабочие давно разошлись после смены по домам. Подходя к машине, Турист с ностальгией вспомнил и фургон, и старый метод охоты. Но с фургоном пришлось расстаться, а у нового метода есть потенциал… Он наклонился к приоткрытому водительскому окну:

– Ваши права и техпаспорт, мэм.

Ему молча протянули оба документа. Турист выпрямился и проглядел их. Ее звали Памела Уинтон. Он снова наклонился:

– Вы превысили скорость, миссис Уинтон.

– Мисс Уинтон.

– Выйдите из машины, мэм. Я требую, чтобы вы прошли алкотест.

Она со вздохом подчинилась. Турист улыбнулся про себя: новый метод сработал. А мисс Уинтон, в свою очередь, только что подписала себе приговор. Он наблюдал, как она вышла на тротуар, присыпанный песком и гравием, просочившимися со строительной площадки через ограждение из сетки-рабицы.

– Разведите руки в стороны на уровне плеч и идите ко мне с закрытыми глазами, ставя одну ногу перед другой, – настойчиво-дружелюбно приказал он.

Едва женщина закрыла глаза, Турист набросился на нее и обхватил одной рукой, а другой зажал ей рот.

Она взмахнула руками и попыталась убрать его ладонь от своего лица. Он дернул ее вбок с такой силой, что ее ноги на секунду мелькнули в воздухе, но тут же опустились, больно лягнув Туриста в правую лодыжку. У него перехватило дыхание, хватка ослабла, и мисс Уинтон, собравшись с силами, дернула его руку вниз и впилась зубами в мягкую кожу между большим и указательным пальцами.

Теперь он удерживал ее только одной рукой. Уинтон несколько раз судорожно и неуклюже ударила его левым локтем в спину. Он понял, что новый метод помог выманить женщину из ее машины, но не усадить в его автомобиль. Всегда было проще и безопаснее, когда они шли добровольно, без применения силы. Он подался вперед, стараясь удержать мисс Уинтон, но она успела ударить его. Он мог бы отделаться синяком, но удар пришелся в солнечное сплетение, и Турист согнулся пополам, ловя воздух ртом. Женщина схватила его за волосы и дернула вниз. Турист ударился лицом о ее правое колено и сразу почувствовал, как мало жира на коленной чашечке. Особенно когда колено согнуто.

Памела Уинтон вздрогнула, глядя сверху вниз на офицера полиции. Он молча лежал на запорошенном песком тротуаре лицом вниз. Вдруг застонал, и она с криком отскочила в сторону. В луче фар патрульной машины увидела, как он медленно приподнялся, пытаясь перекатиться набок, и завалился на спину. Кровь ручьем текла из носа, заливая лицо, ненадолго скапливаясь возле ушных мочек и проливаясь дальше потоком на песок тротуара.

Мисс Уинтон плотнее запахнула блузку и задрожала. Она знала, что без веских доказательств никто не поверит, что на нее напал полицейский. Оглядела улицу – пусто, под фонарями ни одной машины или человека. Памела пристально взглянула на полицейского. Он дышал, но глаза были закрыты. Его жетон мерцал отраженным светом приборной панели патрульной машины. Мисс Уинтон глубоко вздохнула, бросилась к нему, вопя от страха, и вырвала жетон вместе с карманом рубашки. И умчалась прочь на своем хэтчбеке, не переставая кричать. Ее отчаяние выплеснулось в открытое окно, но отразилось от окружающих машин и в итоге вернулось к ней.

Если б охранник из Атланты Трой Перселл завернул за угол минутой раньше, то услышал бы скрежет шин автомобиля Памелы Уинтон на повороте в конце улицы. Но график обхода строительной площадки в ту ночь полетел к чертям: пока Трой находился в трейлере для охранников, кто-то забросал его машину яйцами. По опыту он знал, что яйца нужно отмыть немедленно, и желательно газированной водой без сахара. Поэтому ему пришлось разыскивать у босса диетический тоник, отмывать автомобиль и не забыть пополнить запас воды до конца смены в шесть утра.

Увидев распростертое тело у пятого шлагбаума, он понял, что у кого-то выдалась еще более тяжелая ночка. А когда заметил узорные отблески света на грязном заднем стекле полицейской машины с включенными фарами, его охватил ужас. Трой Перселл съехал на обочину и огляделся, есть ли кто поблизости. Никого. Он вышел из автомобиля и запер его. Надпись на дверце машины «Элитная охранная корпорация» переполнила его гордостью и придала решимости. Трой подошел к телу.

Мужчина был весь в крови, но дышал. В левом нагрудном кармане темной формы виднелась дыра. Раненый офицер полиции.

Охранник сделал два звонка: первый – в скорую, второй – в полицейский участок в Честертоне.

Еще никто не успел приехать, как офицер пришел в себя настолько, что забормотал и попытался встать. Но Трой Перселл удержал его, положив ладони ему на грудь, и заверил, что скорая и коллеги-копы уже в пути. Когда раздался вой сирен, офицер оставил попытки подняться, и Трой Перселл решил, что он потерял сознание.

Эрик злился. Скоро вечер – и до сих пор ни одного звонка насчет машины Уэйна Спайсера. Он так надеялся, что какой-нибудь коп-новичок с энтузиазмом воспримет ориентировку и чудесным образом поймает Туриста в обычной пробке… Эрик поднялся из-за стола, чтобы налить кофе, когда в комнату вошел его начальник Крейг Тернер с листом бумаги в руках.

Эрик работал под началом Тернера всего несколько недель, но они не раз встречались в Куантико, где ветеран Бюро регулярно проводил семинары и специальные тренинги. Поэтому Эрик знал, что доходящие до самой лысины морщины на лбу Тернера – это нормально. Необычным было то, что шеф жестом велел ему сесть на место.

– Где твой напарник, Эрик?

– Едет из Финикса, сэр.

Тернер навалился худощавым телом на край стола и уставился на агента Рамоса немигающим взглядом, за который получил прозвище Лед среди курсантов-новичков Куантико. Оно было производным от предыдущего прозвища – Железный Занавес, ЖЗ [67].

– Ладно. Введи меня в курс дела о расчлененке у трассы. С самого начала.

Эрик откинулся на спинку кресла, собрался с мыслями и изложил ключевые моменты расследования вплоть до замороженного тела женщины, найденного внутри подозрительного фургона.

Тернер сверился со своим листком:

– Это пропавшая без вести Кейтрин Олстон из Калифорнии.

– Да, сэр. На допросе подозреваемый признался в непредумышленном убийстве Олстон в девяносто девятом и заявил, что хранил ее тело у себя в морозильной камере. Сначала в Калифорнии, потом в Аризоне. Он собирался уехать с ее телом в фургоне, который недавно приобрел у другого человека. Этот человек, как мы подозреваем, потерял фрагменты тел на трассе из-за аварии.

– Имя подозреваемого знаете?

– Только его ник в интернете: Турист.

– Что еще?

– У нас есть описание внешности: белый, голубоглазый блондин, рост примерно шесть футов четыре дюйма, чисто выбрит…

– Это описание подтверждает или опровергает вашу теорию, что именно Турист находился за рулем фургона, когда попал в аварию?

Эрик сделал паузу и задумался. Слово «теория» в устах Тернера прозвучало тревожным звоночком.

– Оно соответствует показаниям двух свидетелей, которые общались с водителем фургона после аварии.

– И как – полностью соответствует?

– Не полностью, но отличаются только те приметы, которые легко изменить.

– Цвет волос, глаз?

– Цвет волос совпадает. Насчет бороды описания разнятся.

– Значит, вы установили расу, рост и цвет глаз.

– Цвет глаз под вопросом, потому что некоторые видели его в солнцезащитных очках.

Тернер кивнул и снова сверился с листком:

– В последнем рапорте вы указали, что возникла задержка с установлением личности предыдущего владельца фургона, найденного в Аризоне, из-за поврежденного идентификационного номера?

– Именно так, сэр.

– И что говорит криминалистическая лаборатория? Когда можно узнать идентификационный номер на раме?

Эрик развел руками.

– Жду от них звонка.

Тернер снова окинул его пристальным взглядом.

– Значит, у вас нет никаких зацепок насчет имени подозреваемого?

– Пока нет, но я поручил айтишникам выяснить, кто зарегистрирован в интернете под ником Турист.

– Ладно, но если вы понятия не имеете, кто этот парень, то зачем объявили в розыск машину, где он якобы за рулем, с указанием марки, модели и номера? И разослали ориентировку всем копам Джорджии?

Эрик приоткрыл рот – и тут же захлопнул. Он чувствовал себя словно в первый день учебы в Куантико. Как будто Тернер перед всем классом задал ему вопрос, на который агент Рамос не знает ответа и к тому же не открывал задание на лето.

Эрик лихорадочно соображал. Он ничего не рассылал копам Джорджии, и, насколько он знал, Скотт тоже. Если же напарник все-таки объявил машину в розыск, не сказав Эрику, Тернер не обрадуется. Более того, если ориентировка разослана специально для полиции Джорджии, то как Тернер узнал об этом в Лос-Анджелесе?

Эрик решил подстраховаться:

– Кто бы ни находился за рулем, нужно найти его как можно быстрее. Это часть расследования смерти Кейтрин Олстон.

По сути, Эрик уклонился от ответа и знал, что Тернер это понял. И испытал глубокое облегчение, когда начальник медленно кивнул. Но когда Тернер ослабил галстук, непроизвольно стиснув костлявые пальцы, то Эрик понял, что все еще у него на крючке.

– Я знал, что ты скажешь что-то подобное. Потому что сейчас разговаривал со спецагентом по надзору Фрэнксом. Он недоволен.

«Я проработал под началом Фрэнкса три года, и этот человек никогда не был доволен», – хотел ответить Эрик, но прикусил язык.

– А теперь я тоже недоволен, потому что это уже второй звонок от него с тех пор, как вас с Хьюстоном перевели сюда.

– Сэр…

– Ты знаком с этими обвинениями, Эрик? – Тернер расправил свой листок и откашлялся. – Непосредственно Фрэнксу была подана анонимная жалоба относительно поведения спецагента Хьюстона во время расследования пропажи проституток в Атланте. Заявитель утверждал, что Хьюстон «дружил» с этими проститутками в рабочее время в служебном автомобиле.

– Это всё Фрэнкс…

Тернер оборвал его одним взглядом.

– Нет. Фрэнкс как раз защищал Хьюстона и не сообщил об этом в УПО.

Эрик поморщился про себя при упоминании об Управлении профессиональной ответственности ФБР. Его мысли метались: он то представлял себе сотрудников управления, то прокручивал в голове варианты, кто же мог заявить на Скотта.

Тернер продолжал:

– Фрэнкс заинтересовался и нашел доказательства, что Хьюстон подвозил проституток в служебном автомобиле, что, как тебе известно, против правил. Покупал им еду и напитки. Общался с ними наедине в нерабочее время. Фрэнкс выяснил, что, несмотря на всю заботу спецагента Хьюстона об этих проститутках, по иронии судьбы, двое из них позже пропали без вести.

Эрик недоверчиво покачал головой. Но он уже знал по опыту: начальство лучше не перебивать.

– В общем, по мнению Фрэнкса, вы с Хьюстоном так и не раскрыли это дело, потому что выдвинули ошибочную версию о похитителе-маньяке-одиночке. Когда вас перевели сюда, Фрэнкс охарактеризовал вас обоих как «одержимых». Я ответил ему, что в моих правилах давать опытным агентам свободу действий. Но как только он услышал, что вы объявили в розыск этот автомобиль, то сразу позвонил мне узнать, чем вы сейчас занимаетесь. Я обрисовал ему ситуацию в общих чертах, но он недвусмысленно заявил, что вы с Хьюстоном придерживаетесь тупиковой версии и теперь на нас повиснет нераскрытое дело, которое отнимет ценные ресурсы и человеко-часы. Он посоветовал мне как можно скорее взять все под контроль.

Тернер резко провел пальцами по едва заметной щетине на подбородке и выпятил нижнюю челюсть, словно желая ее растянуть.

– Теперь я могу сам сделать выводы о тебе и Хьюстоне. Но осталось еще кое-что, что необходимо прояснить…

Эрик собрался с духом.

– О чем, черт возьми, вы думали, когда допустили на место преступления у шоссе двух гражданских лиц?

Джейн были знакомы эти симптомы. Пока она спала как младенец на пассажирском сиденье, Скотт за рулем не сомкнул глаз. Нет, он не заболел. На него нахлынули кошмары из прошлого. Может быть, из-за дела Олстон, а может, это дело вызвало другие воспоминания. Но Джейн знала, что должна вытащить Скотта из машины. Долгие поездки в одиночестве или, как сейчас, в тишине приводят к нервным срывам. Стили как-то назвала это «законом Джейн». Да, Стили предвидела будущее еще на парковке в Финиксе, когда Джейн решила, что Скотт просто очень устал. Нужно вытащить его из машины.

Она снова произнесла его имя, и Скотт повернул голову, но по-прежнему смотрел куда-то вперед, сквозь лобовое стекло. Ее потрясло беззащитное выражение его лица и красные уголки глаз, контрастирующие с побелевшими губами. Джейн потянула Скотта за руки, заставляя выбраться наружу, и он сполз с водительского сиденья. Когда его ноги ступили на землю, Хьюстон отшатнулся и, бормоча «господи», быстро зашагал прочь по обочине, взметая песок. Джейн отпустила его. Наконец он остановился. Она смотрела ему вслед. Скотт ослабил галстук, положил руки на затылок и посмотрел в темнеющее небо. Через минуту Джейн подошла и остановилась у него за спиной – так близко, чтобы он понял: она здесь.

Он повернул голову, глядя на Джейн краем глаза.

– И как же вы, ребята, справляетесь? – Его голос прозвучал сдавленно, устало.

– Справляемся с чем?

Скотт отвернулся, взъерошив волосы.

– Должен признаться, встреча с Олстонами едва не доконала меня. – Он помолчал. – Я все время представлял их дочь в холодильнике, в морге. И ее зубы. Я никогда не видел таких идеальных зубов. Она мертва, а зубы совсем как у живой… Ради всего святого! – Он опустил руки и скрестил их на груди.

Когда Джейн потянулась, чтобы дотронуться до него, Скотт прошептал:

– Я сейчас не в себе.

Потрясенная, она отдернула руку и посмотрела ему в затылок. Он правда это сказал? Он чувствует то же, что и она? Джейн поняла, что он имел в виду. Мертвые остаются мертвыми, несмотря на все ваши старания. Несмотря на все расследования и раскрытия, возмещение ущерба и привлечение к ответственности мертвые мертвы и их не воскресить. Джейн это понимала.

– Я никогда так не радовался раскрытию дела. И никогда потом не чувствовал себя так… ужасно. – Голова Скотта поникла, плечи затряслись.

Джейн потянулась к нему, повернула к себе его голову и прижала к груди, чувствуя на блузке его влажное горячее дыхание. Она машинально поглаживала его по спине, и слова сами рвались наружу:

– Я знаю, знаю…

Она повторяла это снова и снова, уткнувшись в его волосы, и слова превращались в звуки поцелуев. Джейн прикасалась губами к его уху, лбу, влажной щеке. А потом его руки обвились вокруг Джейн, и Скотт обнял ее еще крепче, найдя ее губы своими губами.

Честертонские полицейские Кобб и Хейден с первого взгляда поняли, что человек на носилках не «один из них», как утверждал охранник, который несколько минут назад позвонил в участок, отчаянно вопя в трубку:

– Офицер ранен! Офицер ранен!

Но он мог быть из другого управления. Парамедики не позволили офицерам поговорить с едва пришедшим в себя мужчиной. Когда они проверили его карманы и не нашли никаких документов, Кобб разрешил скорой увезти раненого в больницу.

Пока Хейден опрашивал сидевшего в машине на обочине охранника, Кобб обыскал темно-синий седан в поисках полицейского удостоверения, но тщетно. Он открыл и заглянул в темные внутренности багажника, обитого несколькими слоями сверхпрочного прозрачного пластика. Это удивило Кобба, хотя определить владельца автомобиля не поможет. Единственное, что можно сделать, – вернуться в патрульную машину и пробить номерной знак по NCIC.

NCIC установила, что номер из Джорджии, но зарегистрирован на другой автомобиль – не тот, который Кобб сейчас освещал своим фонарем. Обычный номер несложно перевесить, с идентификационными же номерами это проделать невозможно. Кобб вернулся к темному седану и наклонился, чтобы записать в блокнот 17-значный номер на металлической табличке, прикрученной к приборной панели. Еще раз проверил его и вернулся в патрульную машину.

Когда Кобб увидел, что этот номер вчера вечером был объявлен в розыск, к голове у него прилила кровь. Не исключено, что человек, которого сейчас везут в больницу, – тот самый водитель. Он может быть вооружен и опасен, его нужно задержать. Первой мыслью было броситься за скорой вдогонку, но Кобб не мог оставить напарника со свидетелем на обочине. Он связался по рации с полицейским участком и приказал дежурному срочно отправить наряд для перехвата скорой по дороге в отделение неотложной помощи или на входе в него.

Потом он связался с коллегой из другого отдела и попросил добавить в NCIC сведения, что разыскиваемый автомобиль обнаружен с человеком без сознания. Возможно, это тот самый водитель, а возможно, и нет.

Турист был осторожен. Он ответил парамедикам на вопросы о жизненно важных показателях – так, чтобы они успокоились по поводу его состояния, но не начали расспрашивать о его личности.

Пока он приходил в себя, они выяснили, что у него легкое сотрясение мозга. Никаких переломов черепа или ребер, которые грозят серьезными осложнениями. Они ехали с включенными фарами, но без сирены и не слишком быстро. Турист слышал, как оба парамедика, стоя у машины, шутили по поводу охранника со стройплощадки и обсуждали, где перекусить во время перерыва: в фастфуде или ночном баре «У Рика».

Турист поднял голову. Зрение туманилось, однако носовое кровотечение прекратилось. Он чувствовал сгустки засохшей крови в глубине ноздрей. Сильно болела голова.

Скосив глаза вниз, Турист увидел лямки, похожие на ремни безопасности, крест-накрест обхватившие разорванный полицейский костюм и удерживающие его на носилках во время движения. Эти ремешки легко расстегнуть и оставить в таком положении, будто они по-прежнему застегнуты. А что делать дальше, будет зависеть от того, куда именно его привезут в больницу: в отделение неотложной помощи или к главному входу. Он ждал, борясь с желанием закрыть глаза от головной боли и провалиться в чудесный сон.

Скорая остановилась, и Турист окончательно пришел в себя. Он продолжал лежать, пока не услышал, как парамедики спрыгнули с передних сидений и подошли к машине сзади. Ему стало понятно, что они подъехали к главному входу, потому что иначе дверцы уже открыли бы сотрудники отделения неотложной помощи. Турист быстро сел на носилках, и жгучая боль в голове усилилась; краем глаза он видел вспышки белого света. Сбросил ремни и перекинул ноги по обе стороны носилок.

Когда парамедики, все еще обсуждая будущий перекус, открыли задние дверцы, Турист спрыгнул на землю и бросился в уличную темноту. Вслед раздалось испуганное «эй!», но у него было преимущество внезапности. Во время бега все чувства обострились, ноги и руки двигались как надо, глубокое дыхание очистило нос от кровавых сгустков, головную боль вытеснил прилив адреналина.

Эрик медлил с ответом на вопрос босса про «гражданских лиц». Понятно, что Тернер имел в виду Джейн и Стили, но кто доложил ему, что они были там?

Сотрудники дорожного патруля не стали бы действовать через голову Скотта, «зверюгам» тоже незачем разговаривать с Тернером. И при чем тут Фрэнкс? Откуда, сидя в Атланте, он узнал про Джейн и Стили? Что-то не сходилось.

Эрик так ничего и не ответил, и Тернер поднял глаза от листка:

– Я все знаю. Они не только находились на месте преступления, но и приезжали сюда. Вы разрешили спецагенту Вайсу позвать к нам двух антропологов из «Тридцать два – один» в качестве посетителей, а он отвел их на десятый этаж. Похоже, это нарушение регламента посещения. Объяснись.

– Сэр, они помогли найти зацепки по этому делу.

– Черт возьми, Эрик, фрагменты тела должны ехать к коронеру Лос-Анджелеса, а не мозолить глаза всем подряд. Это наша зона ответственности.

– Антропологи ни разу не прикоснулись к останкам, сэр.

Тернер взглянул на него с интересом.

– Кто-нибудь может это подтвердить? Кроме твоего напарника?

– Конечно. Тони Ли.

– Хорошо. Позови его.

Эрик потянулся к телефону, но тут у него за спиной пискнул компьютер. Агент Рамос резко повернулся в кресле, просмотрел на зеленые цифры двоичного кода на стареньком мониторе и сразу расшифровал их. Полицейский участок в Честертоне, в Атланте, Джорджия, откликнулся по поводу разыскиваемой машины Уэйна Спайсера.

– Мне нужно позвонить полицейским. – Эрик опять потянулся к телефонному аппарату на столе.

– По громкой связи, спецагент Рамос.

После секундного замешательства Эрик выполнил приказ, и они услышали мужской голос с южным акцентом:

– Офицер Лейк, полиция Честертона.

– Спецагент ФБР Эрик Рамос. Это я посылал запрос, на который вы откликнулись. Можете рассказать подробнее?

– Да, агент Рамос, но новости не особо хорошие.

– Расскажите.

– Машину нашли, но водитель сбежал.

– Погодите. У меня информация, что водитель доставлен в больницу без сознания.

– Видно, парни на месте происшествия решили, что он без сознания. Ну, или он потом пришел в себя. Так или иначе, когда наши парни догнали скорую уже возле больницы, он сбежал прямо с носилок. Провалиться мне на этом месте, если они его не отыщут. Он ранен.

– При нем не было удостоверения личности?

– Нет, но мы пробили номер и узнали, что машина зарегистрирована на некоего Кинга, шестидесятого года рождения. Сейчас отправлю вам факс.

Эрика едва не затрясло.

– Объявите этого человека в розыск с подробным описанием. И еще раз особо отметьте, что он вооружен и опасен, – торопливо произнес он.

– Ясно, агент Рамос. Я уже объявил его в розыск. Нам очень жаль, но мы его найдем.

Закончив разговор, Эрик опустил трубку на рычаг и сказал боссу:

– Мне нужно позвонить Скотту.

Тернер покачал головой.

– Пусть сначала Тони подтвердит, что вы оба ведете это дело не как пара ковбоев. Звони ему прямо сейчас.

Больше всего Эрику хотелось швырнуть телефон об стену, представляя самодовольное лицо своего прежнего начальника Фрэнкса. Но он взял себя в руки и набрал номер Тони Ли.

Вошедший «зверюга» увидел босса в кресле Скотта в другом конце кабинета и вопросительно посмотрел на Эрика.

– Чем обязан?

– Тони, спецагенту Тернеру нужно, чтобы ты рассказал о посещении Стили Ландер и Джейн Холл Главного Звериного Логова.

Тони откашлялся:

– Агент Рамос разрешил антропологам из агентства «Тридцать два – один» доступ в главное помещение лаборатории. Потом я проводил их в холодильную камеру, они надели необходимую защиту. Я находился с ними все время, пока они исследовали останки. Я занимался мешками для трупов, фрагментами тел и оборудованием.

– И снимками? – резко спросил Тернер.

– Да, и снимки остались в лаборатории. Антропологи смотрели их только там и только при мне.

– Значит, они не прикасались к останкам?

– И даже не дышали на них. – Тони скрестил руки на груди.

Телефон на столе Эрика ожил, и он взглянул на определитель номера. Звонила коллега, которая теперь работала вместо него в Атланте, Джорджия. Агент Рамос включил громкую связь раньше, чем Тернер приказал это сделать.

– Рамос слушает.

– Эрик, это Никс. Мы на громкой связи?

– Да, Энджи. Здесь спецагент Тернер и Тони Ли. Говори.

– Сегодня мы с Уилсоном получили сообщение от Хьюстона.

Эрик надеялся, что в свете устроенной спецагентом Фрэнксом «охоты на ведьм» Тернеру не покажется подозрительным, что Скотт использовал служебный телефон для отправки зашифрованных сообщений.

Энджи продолжала:

– Он попросил проверить список подозреваемых, который вы с ним составили по делу пропавших женщин еще до перевода в Лос-Анджелес. И предложил воспользоваться ориентировкой, которую вы только что разослали на автомобиль. Он считает, что водитель может оказаться тем самым преступником из Джорджии.

– Хорошо, Энджи. – Эрик постарался, чтобы ответ прозвучал так, будто он в курсе просьбы напарника. Одновременно Рамос пытался сообразить, когда Скотт успел переключиться с версии, что они обнаружат Туриста где-нибудь между Аризоной и Джорджией, на Джорджию.

– У нас появилась зацепка, – сообщила Энджи. – Мы проверяли список с тех пор, как получили ордера на обыск. Пока этот парень колесил между Калифорнией и Аризоной, все подозреваемые находились у себя дома. Все, кроме одного. Не знаем, как тогда, но сейчас его дома нет. А потом мы узнали, что полиция Честертона объявила его в розыск.

– Это Кинг?

– Да. Его не видели уже несколько недель. Как только мы узнали про розыск, то получили ордер на обыск и осмотрели дом в его отсутствие. В самом доме все чисто, но на заднем дворе есть трупный запах.

– Да-а-а! – Эрик торжествовал.

– Погоди, Эрик, – перебила Энджи. – Я звоню тебе потому, что к нам только что приехал медэксперт. Видимо, во дворе полно костей, зарытых неглубоко. Док говорит, что не может определить, кому они принадлежат: людям или животным. Он считает, что там и те и другие. У него есть несколько студентов-волонтеров, которые с радостью этим займутся, но у них не так много опыта, и все может растянуться на несколько недель. Так что мы пока в режиме ожидания. Что собираешься делать? Это ведь ваше с Хьюстоном дело.

Эрик посмотрел на начальника. Тот подался вперед в кресле, упершись локтями в колени. Выражение глаз Крейга Тернера обрадовало агента Рамоса. А еще больше он обрадовался, когда босс встал, скомкав листок с записями телефонных звонков спецагента Фрэнкса.

– Позвони в «Тридцать два – один», – приказал он, выходя из кабинета. Уже в дверях обернулся. – Но сначала свяжись с Хьюстоном.

Эрик улыбнулся Тони Ли и сказал в трубку:

– Тебе все ясно, Эндж?

– Десять-четыре.

– Перезвоню в ближайшее время.

Эрик ликовал.

Руки Скотта скользнули вверх по спине Джейн, легли на ее шею, запутались в волосах, притягивая ее к себе. Он хотел прижаться еще теснее, но теснее было некуда. Их поцелуи перерастали в нечто особенное, и Скотт почувствовал, как его пульс участился. Но в ушах шумело не поэтому: со съезда с магистрали к ним очень медленно приближался автомобиль. Они с Джейн очнулись одновременно. Однако Скотт продолжал прижимать ее к себе, пока пикап проехал мимо и свернул направо у начала съезда.

Теперь Скотт различал и другие звуки. Машины на магистрали, пролетевшую муху, учащенное дыхание Джейн в такт его дыханию… И еще кое-что: звонок своего мобильника. Он посмотрел на «Субурбан» с распахнутой настежь водительской дверцей.

Скотт направился к машине, увлекая за собой Джейн. Он не выпускал ее руку, потому что не хотел терять ощущение близости. Она позволила ему втиснуть себя в тесное пространство между дверью и сиденьем и не отрывала от него глаз, даже когда он потянулся за телефоном на приборной панели. Скотт услышал голос Эрика, но в первые секунды разговора мысленно все еще был только с Джейн. Она пристально смотрела на его губы, а он тоже смотрел на нее, отчаянно желая поцеловать. И лишь потом до него дошел смысл слов напарника. Скотт напрягся.

Джейн вопросительно посмотрела на него, но вместо объяснений проще было протянуть ей телефон.

– Ты тоже послушай. – Хьюстон включил динамик.

– Джейн? – раздался негромкий, но внятный голос Эрика. – Нам нужна помощь агентства. У нас тут скорее всего массовое захоронение на заднем дворе, а медэксперту одному не справиться. Мы не просим, чтобы вы провели эксгумацию. Но «Тридцать два – один» помогло бы нам выйти на след, если вы оцените уровень подготовки студентов-добровольцев, готовых помочь эксперту, и немного их натаскаете. Это срочно, связано с делами в Джорджии. Подозреваемый до сих пор на свободе. Не стану притворяться, что это абсолютно безопасно, но вы со Стили будете под федеральной защитой. Ты готова?

Скотт заметил, как на лице Джейн промелькнула смесь волнения, озабоченности и чувства долга, прежде чем она ответила:

– Нужно посоветоваться со Стили, но я согласна.

– Хорошо, – сказал Эрик. – Потому что Стили уже в пути и захватила твою дорожную сумку. Скотт, увидимся в Лос-Анджелесе, как только доберетесь. Вам забронированы билеты на ночной рейс.

Офис ФБР, Атланта. 9:45 утра. Скотт закатал рукава рубашки и облокотился на длинный стол в комнате для совещаний. Свет был приглушен, все внимание на экран на стене.

Эрик изучал спроецированное нечеткое изображение мужчины, пока агенты Марк Уилсон и Анджела Никс смотрели на Скотта с противоположного края стола. Скотт бросил взгляд на часы.

– Джейн Холл и Стили Ландер будут через пятнадцать минут, и пока они не подъехали, я хочу убедиться, что все всё запомнили. – Он кивнул на экран. – Начнем с описания нашего подозреваемого, Кинга: белый мужчина, сорок пять лет, рост шесть футов четыре дюйма, блондин, голубоглазый. Владеет домом тринадцать дробь двадцать по Мид-стрит и, согласно свидетельским показаниям, там же и проживает. Мы с Эриком включили его в список подозреваемых в похищении проституток примерно год назад, потому что считали, что он связан с некоторыми из пропавших женщин. У нас не было никаких серьезных улик – отчасти потому, что за ним не велась слежка. Так что мы не добились ордера на обыск его дома.

Эрик указал на экран:

– Самая последняя его фотография из тех, что у нас есть. Из его личного дела на работе. Работает в аэропорту Атланты неполный день, в основном занимается уборкой служебных помещений и зоны прибытия. Прямо сейчас в отпуске. Работает там уже полтора года. До этого нигде не работал.

Скотт щелкнул пультом, вызывая следующее изображение.

– Это фото Кинга из архива Департамента транспортных средств. Сделано пять лет назад.

Мужчина на портрете не улыбался. Из-за бледного узкого лица он казался старше своих лет.

Скотт продолжал:

– По описанию он похож на человека, с которым местная полиция контактировала прошлой ночью. И на машине, которую мы отслеживали из Аризоны, его номера из штата Джорджия. Адрес, указанный на идентификационном номере, – Мид-стрит. Какие последние новости после домового обхода? – Вопрос был адресован Энджи.

Та тряхнула тонкими волосами, убранными в хвост, обнажив шею – по-прежнему тоненькую, несмотря на ежедневные тренировки.

– Соседи не сказали ничего особенного, – ответила она. – Тихий, они редко его видят, вовремя выносит мусор… Насколько мне известно, у него ни друзей, ни знакомых. Никто с работы тоже с ним не общался и не был у него дома.

– У него нет мобильника – во всяком случае, зарегистрированного на его имя, – так что мы не можем отследить его таким способом, – добавил Марк.

Эрик кивнул.

– Однако он пользовался интернетом. Мы проверили информацию с сайта «Offthegrid», где, как мы считаем, Кинг проявлял активность под ником Турист. И если он и есть Турист, то успешно скрыл свои следы в Сети. Айтишники мониторят сайт, но в последнее время там не было никакой активности под этим ником. Так что зацепок пока нет. Проблема в том, что если Кинг – Турист и залег на дно, то, видимо, хорошо знает, как не всплыть на поверхность. – Эрик взглянул на напарника.

Скотт перелистнул изображение, и на экране появилась карта. Лазерной указкой он отметил улицу.

– Вот здесь полиция нашла автомобиль с зарегистрированным на Кинга номером. Водитель по описанию в целом похож на Кинга, и мы придерживаемся версии, что раненый мужчина в полицейской форме или ее имитации действительно Кинг. – Хьюстон указал на другую точку на карте. – Вот больница Честертон-Дженерал, откуда сбежал Кинг. А здесь, – он отметил другое место в паре миль от предыдущего, – его дом. Примерно в то время, когда он выпрыгнул из скорой возле больницы…

Скотт прервался, чтобы свериться с записями, и Марк продолжил вместо него:

– Мы получили ордер на обыск и взломали его дверь. Если он пытался вернуться домой, то уже понял, что мы у него на хвосте.

У Энджи зазвонил мобильник. Доставая его из кармана, она обратилась к присутствующим:

– Мы установили наблюдение с двух концов улицы на случай, если он все-таки появится. Будьте бдительны. – Последнее слово было сказано в телефонную трубку. – Спасибо. – Энджи поднялась с места. – Антропологи уже здесь. Я приведу их.

После ночного перелета из Лос-Анджелеса Джейн и Стили наспех приняли в гостинице душ, и волосы их до сих пор не высохли.

Горячая вода намочила голову, но не смыла усталость, и Джейн и Стили молчали всю дорогу до штаб-квартиры ФБР в служебном автомобиле. На входе их встретила женщина, представившаяся агентом Анджелой Никс: проворная, невысокая, миниатюрная. Они поспешили за ней на пост охраны, получили пропуска для посетителей, и агент Никс зашагала вперед, оглядываясь на ходу:

– Гостиница нормальная? Вам что-нибудь нужно?

Стили достала очки из кармана блузки и начала их протирать.

– Как ни странно, но, кажется, я не прочь позавтракать.

– У нас кое-что есть в комнате для совещаний. Маффины, рогалики, кофе. Как вам такое?

– Похоже, мне стоит заглядывать сюда почаще.

Они проходили мимо кабинетов по обе стороны коридора, в открытые двери было видно агентов за работой. Джейн почти ждала встретить печально известного спецагента по надзору Фрэнкса, о котором Эрик вчера вечером в аэропорту рассказывал жуткие истории. Она все еще переживала, что спецагент Фрэнкс отреагировал на анонимку о неподобающих отношениях между Скоттом и агентством «32/1», даже не проверив, кто сообщил эту информацию.

– Наш с Марком кабинет. – Энджи кивнула на комнату, мимо которой они проходили: два письменных стола, придвинутых друг к другу, на обоих идеальный порядок, посередине растение в горшке. – А вот и комната для совещаний. – Она распахнула дверь в конце коридора.

Джейн увидела Эрика, склонившегося над проектором, и Скотта на другом конце стола. Они поздоровались с вошедшими. Энджи представила Джейн и Стили спецагенту Марку Уилсону, сидевшему за компьютером. Он поднялся с места, и Джейн заметила, какой он высокий и подтянутый, с аккуратной короткой стрижкой. Уилсон подошел, дружелюбно улыбаясь, и крепко пожал им руки:

– Рад познакомиться. Добро пожаловать в Атланту. Как вы?

– Бывало и получше, но мы готовы приступить, – ответила Джейн.

– Отлично. Угощайтесь кофе.

Они поставили сумки на стулья и присоединились к Скотту, который намазывал сливочный сыр на две половинки рогалика на бумажной тарелке. Он подмигнул Джейн. Она украдкой улыбнулась в ответ и заметила, что Скотт сменил синий костюм на черный, хотя пиджака на нем не было.

Ей нравилось смотреть на него слева после того, как весь полет пришлось рассматривать его правый профиль: это все, что Джейн могла увидеть со своего заднего ряда через проход. Она постоянно вспоминала его поведение после случая на трассе. Он не стыдился своей галлюцинации с Кейт Олстон и того, что при этом едва не опрокинул машину. Даже рассказал Эрику. Похоже, Скотт принимает как должное, что у его работы такие последствия. Сумеет ли Джейн тоже принять это? И если этот поцелуй был прелюдией к чему-то большему между ними, то примет ли Скотт ее такой, как есть? Со всеми недостатками, с которыми она сама так и не смирилась?

Яркий свет в комнате для совещаний вернул Джейн к реальности. Она повернулась к экрану, на котором высветилась электронная карта, прошла вслед за Скоттом и Стили и села за стол.

Энджи взяла пульт и направила на проектор. Карта на экране сменилась снимком улыбающейся женщины. У нее было круглое лицо, в каштановых волосах проглядывали седые корни, а улыбка выглядела так, словно женщину кто-то поддразнивал, а она в ответ посмеивалась. Из-под топа в цветочек виднелись оголенные плечи.

– Элеонора Паттерсон, – прокомментировал Эрик.

Джейн и Стили одновременно выпрямились на стульях. Для них стало шоком фото женщины, чьи расчлененные останки они обследовали и чья пластина в кости помогла опознанию. Элеонора Паттерсон, от которой нашли только руки.

Скотт обратился к присутствующим:

– Паттерсон – единственная опознанная жертва, чья связь с фургоном преступника установлена. Поэтому в первую очередь нужно выяснить обстоятельства ее исчезновения. И помогут ли они дать наводку на его нынешнее местонахождение. Начнем с того, что нам известно о Паттерсон. Из предварительного заключения «Тридцать два – один» следует, что при жизни ей были нанесены травмы. Но в заявлении мужа о ее исчезновении не говорилось ни о шрамах, ни о пластине, благодаря которой мы в конце концов ее опознали. Мы попросили полицию Карлайла побеседовать с ее мужем. Они только что прислали рапорт. – Эрик взял в руки листок, похожий на распечатку электронного письма. – Муж признался в ее избиении, но сказал, что не сообщил об этом, потому что не думал, что это как-то поможет розыску. Он не ожидал, что ее найдут мертвой, потому что, уходя, она не взяла с собой ничего из вещей или одежды и оставила свои кредитки. Он решил, что она уехала, чтобы начать новую жизнь с любовником. Да, и еще он сказал карлайлским копам, что не хочет, чтобы ему отдавали тело. Что заявил о ее пропаже только затем, чтобы она вернулась и, цитирую его дословно, забрала свое барахло.

Эрик посмотрел на собравшихся:

– Ее «барахло» до сих пор у него дома в комнате наверху. У полиции Карлайла нет никаких версий, как Паттерсон оказалась за пределами Орегона, не говоря уже об обстоятельствах смерти.

Стили откашлялась:

– Конечно, мы с Джейн здесь по поводу останков в доме подозреваемого, но у меня только что появилась мысль насчет этой женщины…

Эрик взмахнул рукой, приглашая продолжать. Она взглянула на экран.

– Вы сказали, что она ушла из дома без вещей и даже без кредиток и что у вас есть доказательства ее избиения?

– Да, – кивнул Скотт, внимательно глядя на нее.

– Что ж, судя по зажившим переломам руки, физическое насилие продолжалось довольно долго. Поэтому я думаю, что, возможно, она наконец решила с этим покончить.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Эрик. – Она не заявляла о жестоком обращении.

– Я не имею в виду заявление. Я имею в виду, что она решила свалить из Доджа куда угодно – хоть к черту на рога. Как насчет того, чтобы проверить приюты для женщин, подвергшихся домашнему насилию? Причем не в Орегоне. Возможно, она попыталась убраться от мужа как можно дальше. Не знаю, приехала ли она именно сюда, в Джорджию, но вы уже в курсе, что она где-то пересеклась с подозреваемым. Можно начать с проверки местных приютов.

Последовало недолгое молчание, а затем Эрик вскочил со стула:

– Друзья мои, это именно то, что я называю зацепкой. – В три больших прыжка он пересек комнату и оказался на другом конце стола. – Энджи?

Энджи начала собирать бумаги.

– Я займусь этим. – Она улыбнулась Стили и вышла вслед за Эриком.

Скотт тихо усмехнулся.

– Что? – Стили, казалось, была застигнута врасплох той бурной активностью, которую вызвали ее слова.

Он положил руку ей на плечо.

– Я просто хотел спросить, не нужна ли тебе работа.

Марк поднялся и направился к еде. Джейн присоединилась к нему – налить еще кофе. Ей было приятно, что они со Стили стали частью команды. Она обернулась, когда Скотт увеличивал изображение на экране.

– Так. Вот наш подозреваемый: уборщик из аэропорта Атланты.

Джейн посмотрела на изображение, и ей пришлось ухватиться за спинку ближайшего стула.

– Господи Иисусе, ничего себе! Это же Джин Кинг! – послышался голос Стили.

Дурнота накатывала волнами. Турист понимал, что причины тому – нервы и злость. И волнение – точнее, страх – при мысли о том, что седан этого идиота Уэйна попадет в лапы копов раньше, чем он удостоверится, что там все чисто. Он сжимал и разжимал кулаки. Нужно контролировать страх. И все время убеждать себя, что бояться нечего: сейчас он не Джин Кинг.

Да, на машине номер, принадлежащий Кингу. Но теперь он только Турист, и больше никто. Он и так собирался «перейти на полную ставку» – просто это случилось раньше, чем планировалось. Он снова разозлился. Кто такие эти копы, чтобы диктовать ему, когда менять свою жизнь? Но главный вопрос в другом: не осталось ли каких-то следов Туриста в машине?

Вой сирены. Нет! Контролируй свой страх. Сжимай и разжимай кулаки.

– Вы точно хотите, чтобы я ехал через Пичтри?

Турист поднял голову и заметил, что таксист наблюдает за ним в зеркало заднего вида.

– Да.

– По бульвару вдвое быстрее.

– Я же сказал, мне не нравится этот маршрут.

– Что ж, деньги ваши. – Водитель пожал плечами, снова сосредоточился на дороге и включил радио на полную громкость.

Турист пришел к выводу, что только такси обезопасит его и от улиц, и от общественного транспорта, где копы наверняка вовсю ищут Джина Кинга. Особенно если уже поняли, что он выдавал себя за одного из них. А о нападении на ту сучку они узнают, только если она сама заявила. И на этот случай Турист обезопасил себя, сделав три вещи: убежал как можно дальше от больницы, не приближался к дому и выждал несколько часов, прежде чем поймать такси. Нельзя ловить машину возле больницы, да еще ночью: водитель может вспомнить пассажира, если его допросят копы. И он не поедет на такси домой. Нет, он поедет в убежище.

Конечно, план побега предусматривал такой вариант, но не днем, а поздно вечером, когда главный вход будет закрыт и он войдет по своему коду. Однако обстоятельства сложились так, что пришлось ехать туда в рабочее время, когда двери открыты. Если даже его и заметят, то не обратят внимания. А поскольку и код не понадобится, его будет невозможно отследить.

Он попросит высадить его за несколько кварталов до убежища, так что водитель ничего не узнает. Дальше пешком. Теперь, сняв форменную полицейскую рубашку и оставшись в белой футболке и темных брюках, он ничем не походил на копа. Скорее на официанта после ночной смены.

Турист запустил пальцы в правый носок и нащупал деньги, которые спрятал там, когда снимал форму. И удивился, обнаружив, что наличные промокли от пота. Он не помнил, чтобы потел. Когда он снова выпрямился, то услышал, как позади такси взвыла полицейская сирена. Ему потребовалось невероятное усилие, чтобы не обернуться, когда он увидел, как водитель уставился в зеркало заднего вида куда-то за голову Туриста.

Скотт переводил взгляд с Джейн на Стили.

– Да, это Юджин Фредерик Кинг. А в чем дело?

– Что? – рассеянно переспросила Джейн, не в силах оторвать глаз от экрана.

– Стили, ты знаешь этого парня?

– Да, мы обе его знаем. И вы тоже должны. Джин был одним из вас, ребята, фэбээровцем. – Стили посмотрела на Марка, который покачал головой.

– Насколько нам известно, это не так. Ты уверена? – настаивал Скотт.

Она кивнула.

– По крайней мере, десять лет назад он работал в ФБР. В криминалистической лаборатории округа Колумбия. И был с нами в миссии ООН в Руанде. И Джейн в курсе, где он работает сейчас. Никакой он не уборщик, это точно.

Марк уставился на Джейн, приоткрыв рот.

– Вы поддерживаете контакт с Кингом?

– Я видела Джина на прошлой неделе, но я не…

– Так, хватит. – Скотт резко отодвинул стул и встал. Все наблюдали, как он поднес руки к лицу, словно молясь. Потом приказал Марку: – Выясни, почему его нет в нашей системе, и отправляйся прямо к руководителю лаборатории, чтобы узнать все, что у них есть. Выясни, кто с ним работал, и поговори с ними как можно скорее.

Марк кивнул и направился к двери. Она с грохотом захлопнулась за ним.

Скотт посмотрел на Джейн и с силой провел пальцами по губам.

– Тебе придется кое-что объяснить.

– Но… я его плохо знаю.

– Позволь мне самому разобраться. – В его голосе появились резкие нотки. – Мне нужно взять кое-что из оборудования. Подожди здесь. – Он вышел из комнаты.

Выйдя из комнаты, Скотт сразу остановился, держась за дверную ручку. Мысли путались. Джейн называет Кинга – их подозреваемого – Джином. Она знает его. Черт возьми, она знакома с этим ублюдком. Он представил Кинга и Джейн вместе. Они что – друзья? Тут он представил, что Джейн грозит опасность, и отогнал это видение, снова сосредоточившись на Кинге. Бывшая лабораторная крыса из ФБР. Как они могли это упустить? Он такой ловкач, что стер собственные данные? И если да, то с кем они имеют дело? Точно не с уборщиком, которому «просто повезло» все это время убивать и оставаться безнаказанным. И если Кинг приезжал в Лос-Анджелес на прошлой неделе, то это подтверждает версию, что именно он был за рулем фургона, из которого выпали останки. И он виделся с Джейн – тоже на прошлой неделе. Совпадение? Или Кинг знал, что она имеет отношение к этому делу? Она ему что-то рассказала? Нужно выяснить, что именно связывает ее с этим больным ублюдком. Скотта передернуло от злости и отвращения. Он оторвался от двери и зашагал по коридору.

Джейн пыталась перебороть тошноту, сглатывая скопившуюся во рту слюну. Она смотрела невидящим взглядом в одну точку, прокручивая в голове тот вечер, когда встретилась с Джином в Лос-Анджелесе. Джейн то представляла его убийцей, то отказывалась в это верить и гнала такие мысли прочь. «Он всего лишь предполагаемый убийца, – сказала она себе и почувствовала, как у нее все сводит внутри. – Я провела с ним вечер, он побывал у меня дома. Я позволила ему прикоснуться к себе! Он что, все это время прощупывал меня? Нет-нет… Это лишь предположение. Им нужны доказательства. Мне нужны доказательства. Господи, неужели у меня есть какие-то доказательства, а я даже не подозреваю об этом? А Скотт? Что он… что он теперь думает обо мне? Значит, все кончено? Между нами все кончено, едва начавшись…»

Стили наблюдала за Джейн, словно читая ее мысли. Сама она ни капли не сомневалась, что Джин вполне подходит на роль убийцы. Но не могла поверить, что он настолько изобретателен, чтобы провести вечер с Джейн, сочиняя какие-то выдумки о себе. И не могла поверить, что он устроился работать уборщиком. Если только не зарабатывать на жизнь, а зачем-то еще. Но больше всего ей не верилось, что он мог заняться делом, в котором не будет стремиться прославиться.

Скотт забрал на складе записывающее оборудование и направился в кабинет Марка и Энджи. Он поставил чемоданчик у двери и кивнул Эрику. Тот отошел от стола Энджи, за которым она говорила по телефону, глядя в лежащий перед собой список. Марк сидел напротив, тоже разговаривая по телефону и придерживая в другом ухе наушник.

Эрик вышел в коридор и понизил голос:

– Марк все рассказал. Они знают Кинга?

Скотт кивнул, плотно сжав губы.

Эрик скосил глаза на чемоданчик на полу.

– Собираешься допросить их?

– Джейн виделась с ним на прошлой неделе.

– Боже мой…

– Она могла ему что-нибудь сболтнуть. Нечаянно, разумеется.

Эрик округлил глаза и перешел на шепот:

– Эй, мужик, ты же на самом деле так не считаешь.

Скотт нервно пожал плечами.

– Разреши мне самому допросить их, – почти умоляюще произнес Эрик.

– Нет. Возможно, они – наша главная зацепка, чтобы выяснить, где сейчас этот мудак. Я буду деликатен.

– Скотт, не надо. Это же Джейн и Стили. Если Кинг – это Турист, то он ведет двойную жизнь и ни за что на свете не выдал бы себя Джейн. Если она что-то и узнала, то сама не поняла этого. Она знакома не с Туристом, она знакома с Кингом.

Эрик замолчал и внимательно посмотрел на Скотта.

– Не надо их допрашивать. Просто расспросить. И подчеркнуть, что они не подозреваемые.

Подошла Энджи, и Эрик отпрянул от Скотта. Она не обратила на это внимания и ничего не спросила о стоящем на полу чемоданчике, взмахнув листком бумаги.

– С помощью служб здравоохранения и социальных служб я получила список приютов возле метро для женщин, подвергшихся насилию. Нужно ехать туда самим и предъявить удостоверения, или забудьте об этом варианте.

Марк как раз повесил трубку и позвал их в кабинет:

– Лаборатория подтвердила, что Кинг работал в ФБР. Семь лет занимался сбором улик и фотофиксацией. В девяносто шестом его на девять месяцев направили в распоряжение Международного уголовного трибунала ООН в Руанду. Пробыл там до девяносто седьмого. Официальная должность: судебно-медицинский эксперт. Уволился из лаборатории в девяносто девятом по собственному желанию.

– Этому что-то поспособствовало? – прервал его Эрик.

Марк покачал головой.

– В личном деле никаких дисциплинарных взысканий. Единственное, что обращает внимание, – это рекомендации психолога по поводу дальнейшей работы после возвращения из миссии ООН. Кинг никогда о них не распространялся, но от него этого и не требовалось. Непонятно, почему его личного дела нет в общей базе Бюро, – только в базе самой лаборатории для внутреннего пользования.

– Умно, – задумчиво протянул Скотт. – Его коллеги по лаборатории могут найти Кинга в своей базе, но его нет в общей системе, которой пользуются другие, когда проверяют списки сотрудников ФБР. В лаборатории уверены, что у него достаточно технических навыков, чтобы провернуть такое?

– Руководитель лаборатории не очень хорошо знал Кинга – тот пришел незадолго до его увольнения. Но он сказал, что Кинг был известен как мастер на все руки. Он проработал в Бюро достаточно долго, чтобы получить знания в разных областях. Анализ крови, геология, энтомология, криминалистический учет – Кинг разбирался практически во всем.

– У вас есть его адрес?

– Только старый.

Энджи посмотрела на Скотта.

– Не хочешь спросить у Стили и Джейн?

– Пока не знаю. Сейчас надо проверить приюты и выяснить, где этот парень бывал регулярно, кроме своего дома и аэропорта. Марк, попробуй связаться с бывшим руководителем лаборатории, у которого работал Кинг. Нам нужны зацепки – его друзья, планы на жизнь после ухода из ФБР. И наверняка есть какое-то укромное местечко, где он сейчас зализывает раны после вчерашней ночи.

Команда разошлась в разные стороны.

Мысленно перебирая возможные признаки склонности Джина к насилию, Джейн опять вспомнила Руанду. Но там было насилие не в прямом смысле – не физическое.

– Помню, как Геррит назвал Джина агрессивным, особенно по отношению к тебе, – заметила Стили.

Джейн уставилась на столешницу.

– Так и было. Геррит тогда испортил мои отношения с Джином.

В дверях мелькнула чья-то тень, Джейн обернулась и увидела Скотта, который стоял, наблюдая за ней. Она начала подниматься с места:

– Скотт, я…

Он стремительно вошел в комнату.

– Все, что ты расскажешь о Кинге, будет записано. – И с глухим стуком поставил на стол чемоданчик.

Джейн замерла полусидя. Скотт продолжил – уже не так резко:

– Просто имей это в виду, хорошо?

Она кивнула и села.

Стили разглядывала содержимое открытого чемоданчика.

– В чем дело, Скотт? У меня предчувствие, что ты собираешься зачитать Джейн ее права.

– Она не подозреваемая, – коротко ответил Скотт, достав и установив микрофон на подставке в центре стола. – Как и ты, если уж на то пошло. Вы – важные свидетели. Запись нужна для всей команды. Вы просто расскажете нам о подозреваемом. Не под присягой. – Он распутал провода, наклонился воткнуть вилку в розетку на краю стола и перехватил взгляд Джейн. – Но лучше говорить правду.

Затем включил диктофон, придвинул к себе блокнот и посмотрел на собеседницу в упор.

– Кто такой Геррит?

Джейн открыла и закрыла рот, переспросив:

– Геррит? Разве речь не о Джине?

– Да, а Геррит, по-видимому, ваш общий друг. Вас с Кингом. Так что я планирую побеседовать с ним тоже. – Скотт опустил глаза, что-то записал в блокноте и добавил: – Для полноты картины. Итак, кто такой Геррит? – повторил он, теперь адресуя вопрос Стили.

– Он был ведущим следователем Международного уголовного трибунала ООН в Кигали в девяносто шестом, когда мы работали там с Джином на эксгумации массовых захоронений, – спокойно ответила она.

– Фамилия?

– Лёвен.

– Командировка или…

– Командировка.

– На год или два?

– Он работал там второй год.

– Кто его направил?

– Правительство Нидерландов. От полиции.

– Ты знаешь, кем он работает сейчас?

Стили взглянула на Джейн, которая ответила:

– Он шеф полиции.

– У тебя есть его контакты?

Джейн кивнула, взяла с соседнего стула сумку и порылась в поисках мобильника. Скотт пододвинул к ней блокнот чистой страницей вверх, она записала электронный адрес Геррита и его телефоны и подвинула блокнот обратно через стол.

– Он остался работать с Джином после нашего отъезда.

Скотт перевернул страницу блокнота.

– Ты сказала, что видела Кинга на прошлой неделе?

– Да.

– Когда, во сколько?

С того вечера произошло столько событий, что Джейн на секунду задумалась. И тут же поняла: эта пауза наводит на мысль, будто ей есть что скрывать. Поэтому она посмотрела Скотту прямо в глаза.

– В среду вечером. Я заехала за ним около семи, а он ушел от меня около одиннадцати.

Она увидела, как расширились его зрачки и он нахмурился, уставившись в блокнот. Прошло не меньше минуты, прежде чем агент Хьюстон поднял глаза.

– Как он связался с тобой насчет встречи?

– Я бы не назвала это встречей. Мы просто поужинали. Он написал мне – точнее, нам. Отправил электронное письмо в агентство во вторник и…

– В прошлый вторник, за день до встречи?

– Да.

– Значит, вы поддерживали постоянный контакт?

– Нет… – Джейн всплеснула руками. – Ты не понял…

Она посмотрела на Стили, которая, в отличие от подруги, ответила беззаботным тоном:

– Скотт, мы ничего не слышали о нем после Руанды. Это была внезапная встреча.

– Ага. Значит, вы ни с того ни с сего получили электронное письмо. И что в нем было?

– Только то, что он прилетает в Лос-Анджелес на следующий день. И предложение встретиться, – ответила Стили.

– Только с Джейн или с вами обеими?

– С обеими.

– Но ты не пошла на встречу, Стили?

– Джин никогда не был моим любимчиком. Еще до того, как ты заявил, что он серийный убийца. – Она поджала губы и улыбнулась.

Скотт сделал пометку в блокноте.

– Хорошо, к этому мы еще вернемся. – Он снова посмотрел на Джейн. – Сколько всего электронных писем вы получили от него?

– Я ответила, что могу встретиться, а потом он написал еще раз, что остановится в «Омни». И уточнил, во сколько я смогу за ним заехать.

– И всё? Ни слова о том, зачем он едет в Лос-Анджелес?

– Нет.

– Ты точно уверена, что он написал, что прилетит на следующий день, в среду?

– Да, точно.

– Откуда прилетит?

– Я решила, что из Вашингтона, потому что там он жил раньше.

Скотт забарабанил ручкой по блокноту.

– Нам придется проверить вашу переписку и отследить его аккаунт.

«Я не вру». Джейн проглотила эти слова и сказала вслух:

– Отлично. Мы можем войти в учетную запись агентства прямо отсюда.

– Ты получала от него другие письма после вашей встречи?

– Нет… – Джейн замолчала, вспомнив сообщение, которое отправила Джину в тот день, когда полупустой кухонный шкафчик поверг ее в депрессию. Она поняла, что Скотт может увидеть это сообщение.

– У тебя какой-то неуверенный голос.

Джейн заметила, что Стили смотрит на нее с любопытством, и взяла себя в руки.

– Я уверена. Он больше не писал.

Дверь открылась, и все подняли головы. Марк Уилсон, войдя, обратился к Скотту:

– Есть новости. Доложить прямо сейчас?

Скотт кивнул и выключил запись.

– На этого парня почти ничего нет. Пара человек были его приятелями, когда он работал в лаборатории, но с тех пор не общались. Они решили, что он уволился, чтобы ухаживать за матерью – вроде у нее обнаружился Альцгеймер…

– Точно, – вмешалась Джейн. – Он сказал, что она умерла несколько лет назад и у нее был Альцгеймер. – Она посмотрела на Скотта, но тот жестом попросил Марка продолжать.

– Приятели Кинга встречались с ним только в баре в Вашингтоне или на профессиональных конференциях. Раньше у него был мобильник с кодом города Вашингтон. Я позвонил и туда, и в телефонную компанию. Этот номер не существует уже четыре года.

– Когда умерла его мать?

– Примерно тогда же.

– Узнай, до или после и через сколько времени.

– Проверить насчет Альцгеймера?

– Да. – Скотт перевернул лист в блокноте, оторвал его и протянул Марку. – И свяжись с этим голландцем. Вытащи его хоть из постели, если понадобится. Он был ведущим следователем, когда Кинг работал с Джейн и Стили в Руанде. Похоже, он имел дело с Кингом дольше, чем они сами. Выясни, не случилось ли там чего-нибудь. Его имя произносится как Херрит.

Марк кивнул и вышел.

Джейн хотела что-то сказать, но Скотт уже включил запись:

– Хорошо, вернемся к вечеру среды. Ты спросила про Кинга на ресепшене в «Омни»?

– Нет, он предложил встретиться на стоянке такси.

– Ты видела, как он выходил из отеля?

– Нет… – Джейн вдруг задумалась. – Я смотрела по сторонам, но он заметил меня первым и подошел к пикапу.

– И какое было первое впечатление о нем?

– Ты про его поведение или про что? – Джейн почувствовала, что ее голос звучит как-то рассеянно.

Скотт нахмурился, уставившись на нее.

– Ты что, уже устала?

Джейн покачала головой. На самом деле в ее мозгу, как на ускоренной перемотке, прокручивался тот вечер. Только теперь Джейн поняла, как много она воспринимала как само собой разумеющееся во время приезда Джина в Лос-Анджелес и как мало на самом деле от него узнала.

– Просто вспомни тот момент, когда в первый раз его увидела. Закрой глаза, если это поможет, – мягко попросил Скотт.

Джейн послушалась и вспомнила, как Джин запрыгнул на пассажирское сиденье пикапа, как обнял ее там, в салоне.

– Сначала я его не узнала: он постарел, хотя все мы стали старше. Его лицо показалось мне каким-то землистым и дряблым, но Кинг был энергичным, живым, забавным, и видеть его оказалось… приятнее, чем я ожидала. – Она открыла глаза и пожала плечами.

– Хорошо. Он был выбрит? Усы? Борода?

– Нет, на лице никаких волос.

– Во что одет?

– Весь в бежевом. Ветровка на молнии, рубашка для гольфа, брюки. Марку обуви не помню. Никаких логотипов.

– Значит, он сел в пикап около семи вечера, а потом?

– Мы поехали в Маленький Токио.

– Он выбрал или ты?

– Я, потому что это рядом.

– А ресторан выбрал он?

– Нет, я предложила посмотреть на месте, что нам больше понравится, когда приедем.

– О чем вы говорили по дороге?

– Да так… Он сказал, что давно ушел из Бюро и не жалеет. Сейчас работает в электронной компании, которая расширяется на Западное побережье, и его послали на разведку.

– Что за компания? – Скотт что-то подчеркнул в блокноте, трижды обвел кружком и с силой вдавил ручку в бумагу, поставив точку.

– Не знаю. Я не спросила.

– А сам он не говорил? Может, потом, в течение вечера? Не дал свою визитку?

– Нет.

– Сказал, где живет?

– Нет.

– Значит, вы припарковались и пошли пешком в Маленький Токио. Где ужинали?

– Гм-м-м… Я не обратила внимания на название. Мы остановились перед каким-то ресторанчиком, и хозяин просто протянул нам меню.

– Кинг остановился или ты остановилась?

– Не помню, просто остановились… Нет, погоди. Это я остановилась, потому что он сказал что-то такое, что вывело меня из себя, и я не могла одновременно идти и отвечать.

Губы Скотта скривились в легкой усмешке, а потом он снова стал серьезным.

– Вы что, поссорились?

– Нет. Он заявил в своей обычной манере – высокомерно и самоуверенно, – что наше агентство вряд ли сможет что-то сделать. По сути, он сказал, что все наши попытки установить личности, сопоставляя преступников с неопознанными телами, – лишь капля в море.

– Ты мне об этом не говорила, – вмешалась Стили.

Джейн бросила на нее испепеляющий взгляд.

– А зачем? Чтобы еще и ты вышла из себя?

Стили было запротестовала, но Скотт перебил ее, снова обратившись к Джейн:

– Почему ты так разволновалась из-за этого, что даже остановилась?

– Потому что так мог выразиться какой-нибудь чиновник или просто посторонний, а не судмедэксперт – ну, или другой специалист.

– Да, верно. – Скотт снова слегка улыбнулся. – Значит, ты наставила его на путь истинный. И как он отреагировал?

– Вроде пошел на попятный, и мы зашли в ресторан.

– Названия которого ты не знаешь.

– Но я могу его описать.

– Позже. – Скотт заглянул в записи. – За ужином он что-нибудь рассказывал, где жил, чем занимался, есть ли у него машина или другой транспорт?

– Нет. Мы вспоминали прошлое.

– И долго вы там пробыли?

– Часа полтора. Примерно.

– Кинг заплатил за ужин?

У Джейн мелькнула надежда, что Скотт просто ревнует, выпытывая, не было ли у них свидания.

– Да, заплатил. – Она попыталась увидеть выражение лица Хьюстона, но тот склонился над блокнотом.

– Картой?

Нет, все не так. Он просто пытается найти следы, по которым ФБР может выйти на Джина.

– Наличными.

– И потом поехали к тебе домой?

– Нет, сначала в агентство.

Стили и Скотт повернули голову к Джейн одновременно. Скотт поднял руку, чтобы Стили не перебивала его.

– Это он предложил?

Джейн кивнула, начиная понимать, как странно все это выглядит. Ей вдруг стало интересно, чем на самом деле занимается Джин, правда ли он имеет отношение к тем расчлененным останкам возле шоссе. Она замерла, пытаясь вспомнить, что именно он мог увидеть или услышать, пока они были в агентстве.

– Джейн! – нетерпеливо окликнул Скотт.

– Да. Да, а что? Джин попросил показать, где я работаю.

– И это показалось тебе нормальным? После восьми вечера?

Не удержавшись, Джейн стала оправдываться:

– Мы заговорили о сходстве между нашей работой в Руанде и тем, чем сейчас занимается агентство. И как-то само собой получилось, что он предложил заехать ко мне на работу.

– Замечательно. Вы приехали в агентство. И что вы там делали?

Джейн потерла лоб.

– Я показала ему, что у нас есть. Мы были там не очень долго.

– И что же ты ему показывала? Досье, фотографии, записи…

Джейн пристально посмотрела на Скотта.

– Нет. Я думала, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать: я не сделаю ничего такого. И я ничего не говорила про консультации для ФБР, если ты об этом. И о расчлененке возле шоссе тоже, а сам он, черт возьми, о ней точно не спрашивал.

– Он интересовался чем-то конкретным?

Джейн на секунду задумалась.

– Да всем подряд. Например, ОВК.

Стили шумно вздохнула.

– Ты что, включала мой компьютер в лаборатории?

Джейн закатила глаза.

– Разумеется, нет. – И напористо продолжила, чтобы прояснить этот вопрос раз и навсегда: – Я не открывала при нем никакие файлы, не вводила пароли и код сигнализации… – Она вдруг замолчала. «Вот дерьмо».

– Что такое? – Скотт подался вперед. – Ты что-то вспомнила. Про сигнализацию?

Она покачала головой.

– Нет, просто подумала кое-что… Джин – единственный посторонний человек, который был и в агентстве, и у меня дома. – Ее напористость сменилась растерянностью.

– И что с того?

– Прослушка. Прослушка телефонов, черт возьми! – почти взвизгнула она. – Он сказал, что занимается электроникой. Может, как раз именно этим… Он был в обоих местах, и я сама его впустила! Ради всего святого, это я впустила его!

Она попыталась встать, но ее сумка зацепилась ремнем за ножки стула и опрокинулась на пол вверх дном. Джейн наклонилась, чтобы навести порядок, но махнула рукой и перешагнула через сумку, впившись взглядом в лицо Джина на экране. «Нет!» Она повернулась к Скотту, который обошел стол с другой стороны и схватил ее за плечи. Джейн смотрела по сторонам, избегая его взгляда и чувствуя, как ее охватывает отчаяние. Джин так легко манипулировал ею… Возможно, она скомпрометировала расследование Скотта и даже само агентство «32/1». «Что я натворила?»

Она услышала, как Скотт попросил Стили выключить запись, и наблюдала, как подруга выполняет просьбу. «Господи, Стили, мне так жаль…»

Скотт склонился к Джейн и повернулся так, чтобы она посмотрела на него.

– Прослушку установили снаружи, а не внутри. Я не хочу, чтобы ты придумывала то, чего не было, или делала поспешные выводы. Просто расскажи, что произошло в тот вечер. Мы со всем разберемся.

Постепенно до Джейн дошло: если она как-то навредила агентству, ей придется это исправить. Ради себя, ради Стили, ради их клиентов.

Эрик и Энджи ждали в небольшой пристройке к двухэтажному зданию, которое занимал «Перси Гейл» – приют для женщин, подвергшихся насилию. Он был вторым в их списке. Визит в первый приют «Горизонты» не дал результатов, но они не вычеркнули его, потому что заведующая просто отказалась обсуждать своих подопечных. Эрик настоял, чтобы она хоть взглянула на фотографию Элеоноры Паттерсон. Но заведующая сказала, что не знает эту женщину. Эрика ее ответ не убедил.

Ему пришлась по душе версия Стили, что Паттерсон сбежала в Джорджию от мужа, и было логично предположить, что она на первых порах остановилась в приюте. Эрик отчаянно нуждался в любых зацепках, так что Энджи пришлось самой закруглить визит в «Горизонты». Она одарила Эрика взглядом, знакомым ему еще по их первой совместной работе в Атланте годом раньше. И этот взгляд означал: «Отвали».

Он подчинился только потому, что знал: Энджи ничего не упустит – это не в ее правилах.

По дороге в «Перси Гейл» она предложила разрабатывать текущую версию немного по-другому: попросить приюты рассказать, каким образом они принимают женщин. Это может дать наводку, как Паттерсон оказалась в Джорджии, даже если не получится найти именно тот приют, где она останавливалась. Они договорились, что разговаривать будет Энджи. И когда администратор «Перси Гейл» вошла в комнату, именно Энджи выступила вперед.

Женщина лет шестидесяти представилась «просто Дорой». Она выглядела так, словно раньше страдала избыточным весом, потом похудела и теперь ее объема не хватало, чтобы заполнить всю кожу. Она прошла мимо агентов к столу, оставляя за собой шлейф духов, взяла бумажный веер с цветочным рисунком и откинулась на спинку стула, привычно взмахнув запястьем.

– Садитесь, пожалуйста. Здесь слишком жарко стоять.

– Дора, мы ищем информацию о женщине, которая пропала без вести. Возможно, она обратилась за помощью в один из приютов, – начала Энджи.

– Есть заявление о ее пропаже? – Дора окинула агентов проницательным взглядом.

– Да.

– Заявил муж?

– Да.

Дора подалась вперед, сложила веер и бросила на стол.

– Ничем не могу вам помочь.

Нетерпение Эрика сменилось растерянностью, но Энджи невозмутимо ответила:

– А мы уверены, что можете.

– Мы никому не раскрываем информацию о наших подопечных, даже полиции. Если только нет ордера на арест. Но вряд ли здесь именно тот случай.

– Она не в розыске, а пропала без вести. И, как я уже сказала, мы считаем, что она исчезла, когда искала убежище. Нам очень пригодится любая информация о том, как женщины попадают в «Перси Гейл».

– Мы есть в телефонном справочнике, наши брошюры лежат в библиотеках, мы в списке аккредитованных организаций. Так что те, кому нужна наша помощь, нас находят.

– А как насчет женщин, которые живут за пределами Джорджии?

– То же самое. А теперь мне пора.

Она встала. Ни Эрик, ни Энджи не сдвинулись с места.

– Женщину, про которую мы спрашиваем, нашли мертвой, – сказал Эрик.

Дора отвернулась, поджала губы, порылась в бумагах на столе, снова села.

– Ее убил муж?

– Мы как раз это выясняем. – Эрик кивнул Энджи, и та продолжила:

– Мы пытаемся отследить ее передвижения и будем признательны, если вы хотя бы скажете, могла ли она быть вашей подопечной. Ее звали Элеонора Паттерсон.

Эрик удивился, когда Дора рассмеялась.

– Дорогие мои, вы можете назвать любое имя, которое захотите, но мне оно ничего не скажет. Разве вам не известно, что в приютах для женщин, подвергшихся насилию, не используют настоящие имена?

– Погодите, – снова удивился Эрик. – Тогда откуда вам знать, что женщина, которая приходит к вам, – именно та, за кого себя выдает?

– Мы присваиваем кодовые имена для защиты.

– Как это происходит?

Дора раскрыла веер и снова замахала им, освежаясь.

– Когда кто-то обращается к нам в поисках убежища, мы присваиваем кодовое имя, просим хранить его в тайне и используем, когда женщина приходит сюда.

Эрик разочарованно посмотрел на Энджи.

– Не могли бы вы взглянуть на фотографию и сказать, узнаёте ли эту женщину? – спросила она.

Дора порылась в бумагах, извлекла из-под завалов пару очков, протерла линзы и надела. Серебристая оправа подчеркивала седину ее пышных волос.

Энджи протянула ей снимок Элеоноры Паттерсон, Дора внимательно изучила ее и сняла очки.

– Нет, не узнаю. И, честно говоря, я посмотрела только из любопытства. Видите ли, мы не знаем, как выглядели эти женщины до того, как пришли сюда. Мы никогда не видели их раньше и, как я уже сказала, не знаем их имен. – Она встала и теперь уже решительно направилась к двери, придерживая ее открытой для агентов. – Желаю удачи и надеюсь, что вы поймаете этого ублюдка.

Марку потребовалось не так много времени, чтобы дозвониться до Геррита Лёвена. Сначала пришлось оставить сообщение на продиктованный Джейн номер. Но пока агент отслеживал местонахождение мобильника Лёвена, на его собственном телефоне высветился входящий международный звонок. Лёвен говорил мягко, с сильным акцентом. Марк слушал и ушам своим не верил.

Джейн сидела за столом, чувствуя себя совсем разбитой после перелета. Но вопрос Скотта вернул ее к тем минутам, которые она провела в агентстве с Джином.

– Ты сказала, его заинтересовала «Ориентировка всем коронерам»?

– Да, – тихо ответила она.

– Что именно он сказал?

Джейн вздохнула.

– Он сказал, что это настоящее достижение. Сказал, что понял, как я справляюсь с работой: делю большую проблему на маленькие части.

– Ты говорила, что ненадолго оставила его одного?

– Когда я пошла в уборную, то оставила его в лаборатории. А когда вернулась, он сидел у меня в кабинете в моем кресле.

– Ты не заметила: на столе или где-нибудь еще что-то было не на своих местах?

Джейн покачала головой.

– Значит, вы ушли из агентства и поехали прямо к тебе домой? Что вы там делали?

– Ну, он воспользовался туалетом. Я сварила кофе. Мы посидели на веранде, еще немного поболтали…

– О твоей работе или о его?

– Нет, на более… личные темы.

– Личные?

Джейн опустила глаза на стол.

– Он интересовался, есть ли у меня кто-нибудь.

Она почувствовала тяжесть в груди, ожидая следующий вопрос, но его не последовало. Джейн взглянула Скотту в лицо и увидела, что тот уставился на диктофон, потирая подбородок. А потом спросил:

– Ты оставляла его одного в квартире?

– Я пошла вниз, в кладовку, за фотографией. Фотография из Кигали. Он хотел взять ее себе.

– И долго ты ходила?

– Пару минут. Ну, точно меньше пяти.

– А потом?

– Мы посмотрели фотографии, и он ушел.

– Ушел? Как именно? Он сказал, что свяжется с тобой? Оставил свой номер? Предлагал снова встретиться?

– У меня нет и никогда не было его номера. Да, он сказал, что будет на связи, но пока не объявлялся. Как я поняла, он через день-другой улетал из Лос-Анджелеса. Просто ушел и поцеловал меня на прощание.

Ручка Скотта зависла над блокнотом, но он не стал записывать последнюю фразу.

– Ты не отвезла его обратно в отель?

– Нет… – Джейн вспомнила, как странно Джин растворился в ночи, как только вышел на улицу. – Я решила, он поймал такси.

– Ты видела, как он садился в машину? Ты сама вызвала ему такси?

– Ни то, ни другое. Я побежала за ним на улицу, чтобы вызвать такси, но его уже не было.

– В вашем районе легко поймать такси?

Джейн покачала головой.

– Нет.

– Ладно. – Скотт перевернул страницу назад. – Стили, ты сказала, что Джин никогда не был твоим любимчиком и вы с ним не встречались на прошлой неделе. Почему он тебе не нравится?

Стили откинулась в кресле, скрестив ноги и положив одну руку на спинку.

– Десять лет назад он был заносчив. Умен, но заносчив. И самонадеян. И с замашками колонизатора, хотя Руанда уже лет тридцать как была независима. В общем, он представлял ООН не лучшим образом.

– Там происходили какие-то ЧП? И как тебе удалось долго работать вместе с ним при таком отношении?

– Во-первых, я мастер скрывать свои чувства – заметь, я не потеряла остроумия, хотя ты устроил допрос моей лучшей подруге. Во-вторых, он хорошо выполнял свою работу, как только смирился с тем, что не в ответе за всех остальных. Последней каплей стало то, что он…

– Народ. – Марк Уилсон с грохотом открыл дверь и подошел к компьютеру, подключенному к проектору. – Народ, внимание.

Турист поднял роликовую дверь, остановился на пороге бокса и заглянул внутрь. Солнечные лучи падали наискосок, в угол железобетонного помещения. Турист обернулся и огляделся по сторонам: никого. Заключая договор на вымышленное имя, он выбрал именно этот бокс, потому что тот находился в самом дальнем углу. Большинство людей не ходили с вещами по складу дальше, чем до своих боксов, поэтому его приход и уход обычно оставались незамеченными.

Он вошел, включил свет и опустил за собой дверь, временно заблокировав ее. Внутри все было на своих местах: несколько предметов выцветшей мебели в чехлах, принадлежавших еще его матери; стопка старых штор с крючками; аквариум, чья когда-то пышная растительность пожухла, и, в самой глубине, мотоцикл. Турист направился к нему.

Он взял спицу, вставил в левую выхлопную трубу и извлек пластиковый пакет. Потом достал из сумки нож, подошел к дивану, сдернул чехол и начал разрезать швы на спинке, не беспокоясь о шуме. Сделав разрез длиной в фут, порылся в недрах дивана и извлек еще два маленьких полиэтиленовых пакета и большую мягкую сумку. Потянул за края сумки, придав ей форму коробки, закрепил на багажнике мотоцикла, убедился, что надпись «Пицца Джо – уж доставляем так доставляем!» обращена лицом вверх, и положил маленькие пакеты на дно.

Потом занялся двумя мягкими креслами в чехлах и таким же способом извлек из их внутренностей скальпели, пинцеты, хирургические перчатки, телефонный провод, бечевку и скотч. Порывшись на самом дне, достал пакеты с фальшивыми водительскими правами, страховыми карточками, мотоциклетными номерами, мобильником в чехле и гранатой. Распоров шторы, достал смену одежды, упаковки с комбинезонами из тайвека и мотоциклетную кожаную куртку.

Турист переоделся, запихнув остатки лжеполицейского обмундирования под спинку дивана, и снова накинул на мебель чехлы. Облачился в кожаную куртку и включил мобильник, чтобы проверить заряд. Производители оказались верны обещаниям: телефон работал, хотя с прошлой подзарядки прошло уже много времени. Турист набрал сообщение и нажал «отправить». Убедившись, что сообщение отправлено, он улыбнулся, надел шлем, поднял дверцу и выкатил мотоцикл.

Марк Уилсон вставил флешку в компьютер и продолжил, стуча по клавишам:

– Я только что говорил по телефону с Герритом Лёвеном. Кажется, я знаю, откуда Кинг черпал вдохновение для убийств. Оцените.

На экране появилось речное русло в высоких зарослях тростника. В ярком солнечном свете тростинки казались бледно-желтыми, а ясное небо над ними – почти белым. Из зарослей совсем не к месту торчала черная доска с фотографиями. Чуть дальше в землю была воткнута люминесцентная оранжевая пластиковая стрелка, которая указывала на пластиковую же букву N.

Марк посмотрел на Джейн и Стили.

– Когда вы обе в девяносто шестом уехали из Кигали, полиция ООН привлекла Геррита и Кинга к расследованию убийства. Сначала полицейские решили, что оно связано с геноцидом, но поняли, что ошиблись, потому что труп был свежим. Тогда они подумали, что это убийство из подстраховки: например, убрали свидетельницу, чтобы она не могла на трибунале дать показания о геноциде. Именно тогда полиция вызвала на помощь Геррита, а он, в свою очередь, попросил Кинга сфотографировать место преступления. Смотрите: вот общий план, а вот – крупнее – фрагменты тела.

– Фрагменты? – переспросил Скотт.

– Труп расчленили.

Скотт что-то пробормотал, но Марк остановил его:

– Погоди. Посмотрите сюда. Включаю слайд-шоу.

Он нажал кнопку, и одно изображение стало сменяться другим. Сначала, все ближе и ближе, виднелись только тростниковые заросли, но на третьем снимке появилась часть тела. На следующих фотографиях кто-то раздвинул тростник специальным приспособлением, показывая расчлененные останки, лежащие как яйца в гнезде. Две ноги, на темной коже трупные пятна, земля внизу почернела от засохшей крови. И две руки, каждый палец отдельно от ладони. Затем показалась еще одна – непарная – часть тела, в которой Джейн через секунду опознала шею.

Марк присел рядом со Скоттом.

– Ничего не напоминает?

– Напоминает те первые фрагменты, которые мы нашли на окраине Атланты. Особенно шея.

– Вряд ли совпадение. Думаю, когда Кинга позвали фотографировать останки, это и натолкнуло его на мысль.

– Но за время работы в лаборатории Бюро он всякого навидался, – с сомнением возразил Скотт. – Почему именно этот случай? Труп опознали? Голову нашли?

– Нет, так и не нашли. И они произвели только приблизительное опознание. Оказывается, с весны девяносто четвертого, когда начался геноцид, в Руанде было не так уж много пропавших без вести. Так что список новых жертв оказался невелик, в основном работницы секс-индустрии – и большинство даже не руандийки. Они приехали из других стран, чтобы обслуживать миротворцев и сотрудников международных организаций. Что касается тела… Предположительно это молодая женщина из Кот-д’Ивуара. Она пробыла в Кигали совсем недолго. Но установили, что она подцепляла клиентов в клубе под названием… – Марк сверился с записями. – «Кадиллак». – Он вопросительно посмотрел на Стили и Джейн. – Слышали о таком?

Стили посмотрела на Джейн.

– Что ж, может, сейчас самое подходящее время рассказать им…

Но тут Скотт поднял указательный палец, потому что зазвонил его мобильник.

Джейн поняла, что он говорит с Эриком, и новости не из приятных. Она снова взглянула на экран, где продолжалось слайд-шоу. «Там что-то есть… Что это?» Она подошла ближе, движимая профессиональным любопытством, которое тут же вытеснило былую растерянность. Краем уха Джейн слышала, как Скотт пересказывает слова Эрика, что приюты используют для клиентов кодовые имена и ни по фамилии, ни по фотографии Элеоноры Паттерсон ничего выяснить не удалось.

Наконец Скотт повернулся к Стили.

– Так что ты хотела сказать?

Но Джейн перебила его, не отрываясь от экрана:

– Погоди секунду. Марк, можешь прокрутить назад и поставить на паузу?

Он встал и нажал несколько клавиш на компьютере.

– На сколько кадров назад?

– На два.

Фотография, которая ее заинтересовала, была сделана крупным планом. Но не у реки, а на столе, застеленном зеленой хирургической простыней. В кадре была подсвечена разрезанная лодыжка, рядом для масштаба лежала линейка с ярлычком с надписью UNCP #7–0193.

Стили подошла к экрану и встала рядом с Джейн.

– Есть другие фото из этой серии? Геррит сказал, где они сделаны?

– Сказал, что все материалы хранятся в штаб-квартире ООН, – ответил Марк. – И что снимки сделаны во временном морге.

Они смотрели на фотографии: отрубленные пальцы по отдельности и все вместе, приставленные к ладони. Снимки рук в разных ракурсах, при ярком освещении, чтобы показать поперечное сечение разрезов.

Джейн протянула руку, указала на один из разрезов и посмотрела на Стили, которая кивнула в ответ. Они переглянулись и кивнули друг другу еще пару раз, пока Скотт не вмешался:

– «Тридцать два – один», кроме вас, здесь есть и другие люди. Может, поделитесь, что вы там увидели?

– Джин не вдохновлялся ими, – ответила Джейн.

Скотт раздраженно всплеснул руками.

– Вовсе не исключено, что он сфотографировал фрагменты, а потом вернулся сюда и стал проделывать то же самое!

Она покачала головой.

– Нет, я имею в виду… По крайней мере, мне так кажется… Они его не вдохновляли. Он сам это сделал.

Оба агента уставились на нее, и она посмотрела на Стили, ища поддержки.

– Мы уже видели точно такое раньше, – уточнила Стили. – В Главном Зверином Логове. Руки Паттерсон. Те же разрезы между суставами, та же аккуратность, чтобы не задеть кости. Расчленение с помощью ручных – точных – инструментов, а не просто пилы для костей.

Она набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить, но Скотт перебил ее:

– Вы хотите сказать, что Кинг убил эту женщину в Руанде и потом сам же фотографировал ее во время расследования? Серьезно?

Казалось, Стили тщательно подбирала слова, прежде чем ответить. Сейчас она говорила как юрист, чего раньше за ней не наблюдалось:

– Мы хотим сказать, что с большой вероятностью один и тот же человек отрубил руки Паттерсон и расчленил эту женщину в Кигали. Мы не знаем, кто он. Вполне возможно, что это два разных убийцы… Хотя они похожи как две капли воды.

– А если женщину убил кто-то другой? И на месте преступления встретился с Кингом и научил его, как расчленить тело?

Стили только пожала плечами.

Марк листал записи:

– В этом что-то есть. Геррит сказал, что разрезы очень аккуратные, особенно по сравнению с травмами, которые наносили во время геноцида с помощью мачете или косы. Он сказал, что позже у него возникли подозрения относительно тех, кто имел доступ в штаб-квартиру ООН. Потому что когда они распечатали новый комплект инструментов для морга, то обнаружили пропажу половины лезвий и нескольких рукояток скальпелей. Сейчас посмотрю… – Он пробежал глазами страницу и ткнул в нее пальцем. – Да, вот. Он сказал, что расспросил ребят из отдела логистики, но они подтвердили, что комплекты были доставлены из Евросоюза упакованными, в палетах. – Марк поднял глаза на Скотта. – Однако Геррит подчеркнул, что его подозрения насчет кражи – это только личное мнение. У него не было никаких доказательств.

Скотт повернулся к Джейн.

– Кинг мог получить доступ к палете?

– Запросто. Сотрудники ООН имели доступ практически ко всему – в рамках закона. Конечно, нужно было отметить, сколько и чего взято.

– Кто-нибудь охранял палеты или контролировал учет?

– Парням со стволами было не до этого, а листок учета висел на планшете прямо на стене склада.

Скотт развернул стул к Марку, спиной к женщинам, и понизил голос:

– А ты что думаешь?

– Думаю, мы должны как можно скорее доставить их домой к Кингу, Хьюстон. Они могут заметить то, чего не замечаем мы. – Марк кивнул на слайд на экране.

– В чем проблема, чтобы отвезти нас к нему домой? – окликнула Джейн. – Ты же не зря позвал нас сюда.

Скотт снова повернулся к ней.

– Проблема в том, что теперь нам известно, что вы знакомы с подозреваемым. Нам нужно убедиться, что мы не скомпрометируем расследование, если отвезем вас в дом Кинга.

– Ого…

– Марк, выясни, не возникнут ли проблемы из-за их присутствия там. И если возникнут, устрани.

Эрик почувствовал удушье: ремень безопасности впился в тело, когда Энджи резко остановила «Краун Викторию» перед домом в пригороде Афины. Пока она парковалась, он взглянул на нее и заметил улыбку.

– Тормозная педаль просто ватная, – пояснила Энджи с усмешкой. – Приходится топить изо всех сил, иначе не сработает.

Эрик отстегнул ремень и опустил на раму.

– Что-то я не припомню, чтобы ты раньше так «топила».

– А я не припомню, чтобы просила комментировать мой стиль вождения… – Энджи выглянула в пассажирское окно. – Похоже, там над дверью охранная система.

Эрик обернулся и увидел на кирпичном домовом фасаде, в отличие от соседних, едва заметную металлическую панель с дверным звонком, клавиатурой и отверстиями для динамика и микрофона. Агент Рамос вышел из машины, снова посмотрел на дом и заметил крошечную камеру над дверью прямо под окнами второго этажа. Лестница с глянцево-черными перилами вела вверх, к входной двери, и вниз, в подвал. Кирпич на фасаде выглядел очень чистым, словно после пескоструйной обработки.

Агенты поднялись по лестнице, Энджи нажала кнопку звонка. Из динамика донесся женский голос:

– Да?

Эрик машинально поднял глаза вверх, на камеру, и Энджи поднесла к ней свой значок.

– Спецагенты Никс и Рамос, ФБР. Можно войти?

– Минуту.

Они услышали, как повернулся замок. Открывшая дверь женщина напомнила Эрику монахинь, руководивших его начальной школой. На ней не было никаких религиозных атрибутов, но ему показались знакомыми и покрой серого платья, и приветливо-строгое выражение. Пока она рассматривала их значки и удостоверения, он заметил седину в корнях ее темно-каштановых волос. Женщина подняла взгляд, и агент Рамос не увидел в ее карих глазах ни удивления, ни любопытства из-за визита фэбээровцев.

– Входите. – Она придержала и закрыла за ними дверь.

Эрик знал, что парадный вход в таких домах ленточной застройки обычно ведет в коридор и дальше, в глубину дома. Но здесь оказалась другая планировка: агентов провели в приемную, откуда не было прохода – только окно, а за ним – помещение, похожее на офис, в которое можно попасть через другую дверь, снабженную отдельным кодовым замком.

– Авива Голдсмит, соучредитель приюта «Убежище», – представилась женщина в сером. – Чем могу помочь?

– Мы хотим выяснить, не было ли у вас женщины по имени Элеонора Паттерсон. Она могла приехать из Орегона, – начала Энджи.

Авива Голдсмит покачала головой.

– Вы, наверное, не знаете, что мы не спрашиваем имен женщин, которые ищут убежища. Это делается для их защиты, если мужья или партнеры, которые жестоко обращались с ними, начнут их искать.

– Мисс Голдсмит, мы как раз разыскиваем человека, который, по нашей версии, причинил вред Элеоноре Паттерсон, – продолжила Энджи. – Не могли бы вы взглянуть на фото и сказать, узнаете ли эту женщину?

– Взглянуть могу, но не смогу сказать, та ли это, кого вы ищете.

Энджи достала такой же снимок, как продемонстрированный Эриком утром в комнате для совещаний. Агент Рамос внимательно наблюдал за Авивой Голдсмит, пока она разглядывала фотографию, и ему показалось, что под внешним спокойствием мелькнуло облегчение.

– Я ее не узнаю, – ответила она.

Всю дорогу от здания ФБР до Мид-стрит Джейн старалась привыкнуть к мысли, что едет просто в некий пункт назначения, а не домой к Джину. Марк припарковал «Субурбан», она посмотрела через тонированное заднее стекло и сразу увидела дом. Двухэтажное здание в викторианском стиле, обшитое сайдингом, безуспешно имитирующим кирпичную кладку, венчали дымоход и чердачное окно над крышей. Перед домом было небольшое крыльцо с тремя бетонными ступеньками, а посреди неухоженного двора возвышалась большая полицейская палатка.

Джейн вышла из машины и подождала, пока Стили обойдет «Субурбан» с другой стороны. Она посмотрела дальше по улице и увидела группу телевизионщиков и небольшую толпу по другую сторону оградительной желтой ленты. Они со Стили присоединились к Скотту и Марку, перешли дорогу и направились к дому.

Внутри палатки полицейский офицер и агент ФБР зарегистрировали их в журнале посетителей и выдали защиту, которую следовало надеть поверх одежды и обуви. Как только все облачились, Марк повел их к крыльцу. Он поздоровался со стоявшим на посту у двери полицейским и сообщил Стили и Джейн:

– Электричества нет. Мы работаем над его восстановлением, а пока возьмите и включите фонарики. Мы пройдем насквозь к черному ходу, боковой вход закрыт. И лучше не говорите эксперту, что знакомы с Кингом.

Он вручил им фонарики, и они вошли внутрь.

Переступив порог, Джейн почувствовала себя в другом климате. На улице было тепло и влажно, а в доме прохладно, стоял затхлый запах. Узкий коридор, заваленный какими-то коробками и другим хламом, вел к лестнице. Сверху доносились голоса, в комнате, выходящей на лестничную площадку, горел свет.

– У следователей наверху есть генератор, – пояснил Марк.

За лестницей вдоль по коридору с левой стороны тоже виднелись комнаты, но там было совсем темно. Джейн провела лучом фонарика по полу и стенам, дабы убедиться, что ни на что не наткнется. Они вышли через черный ход и оказались прямо на солнце. В нос ударил резкий запах гниения.

Задний двор был узким, но длинным и пустынным. Только вдоль отделявшего двор от соседей высокого деревянного забора рос густой кустарник. Бетонная дорожка вела к гаражу, обшитому вагонкой. Двойные двери были открыты, и Джейн разглядела внутри прожекторы на подставках. Удлинители от них тянулись к генератору, гудевшему на дорожке снаружи. Скотт направился в гараж.

– Разрешите представить дока и его команду, – сказал Марк.

Справа у забора четверо человек рылись в земле – каждый на своем участке, обнесенном сеткой и огороженном флуоресцентным розовым шпагатом, натянутым между вбитыми в землю колышками. На всех были защитные костюмы из тайвека и резиновые сапоги. Позади стояли еще трое в таких же костюмах и просеивали землю над большими пластиковыми ведрами через подвешенные на поясе лотки. Рядом стоял стол, заваленный полиэтиленовыми и бумажными пакетами, ярлыками для вещдоков, фотомаркерами и другими инструментами для документирования добытых на раскопках улик.

По пластиковым квадратам, разложенным на земле словно ступеньки, к вновь прибывшим приближался мужчина. На ходу он стянул маску, открыв смуглое морщинистое лицо. Защитный костюм висел на худом теле мешком и как-то наперекосяк, но голос оказался на удивление сильным.

– Вы, должно быть, антропологи. Я Леонард Пенман, судмедэксперт.

Марк представил ему Стили и Джейн. Они обменялись рукопожатием в перчатках.

– Мы в нашей дыре не совсем отсталые, – с улыбкой сказал доктор Пенман, – но, честно говоря, с таким сталкиваемся впервые. Нам не приходилось иметь дело с массовыми захоронениями, не говоря уже о скелетированных останках. Наше самое крупное дело – крушение местного самолета прошлой зимой. Мы занимались поиском останков, и то с помощью DMORT [68].

Джейн кивнула. Она и Стили с большим уважением относились к региональным группам оперативного реагирования при катастрофах, которые состояли из судмедэкспертов и направлялись на места массовой гибели для быстрого опознания жертв.

Доктор Пенман махнул рукой себе за спину, указывая на двор:

– Как видите, в первую очередь криминалисты огородили это место сеткой. Мы начали копать у забора, потому что именно там кто-то – скорее всего, собака – недавно разрыл землю и обнажил останки, от которых исходит запах. Нам помогает доктор Грег Паркер из местного университета. Он археолог, а его студенты с факультета антропологии вон там просеивают почву. Мне сказали, что вы двое можете дать полезный совет. Если это так, то вы как раз вовремя, потому что сейчас мы переходим к более крупным фрагментам.

– Думаю, нам лучше поближе взглянуть на ваши находки, – ответила Стили.

– Прошу за мной, – предложил доктор Пенман, и в его голосе послышалось что-то похожее на удовольствие.

Из гаража вышел Скотт и окликнул:

– «Тридцать два – один», вы нужны мне буквально на секунду.

Они посмотрели на доктора Пенмана. Тот кивнул.

– Идите. Мы никуда не денемся.

Скотт держал в руках прозрачный пакет для сбора улик, внутри которого что-то лежало. Он указал в глубь гаража:

– Видите тот шкаф у задней стены?

Джейн посмотрела на металлический шкаф. Криминалист собирал и описывал какие-то предметы на промаркированных полках.

– Рядом с ним – огромная морозильная камера, где Кинг, видимо, хранил фрагменты тел. А в этом шкафу – сувениры на память. Вот, например. – Скот тряхнул пакетом, демонстрируя находящуюся внутри дамскую сумку кремового цвета. – В ней мало что нашлось, но все же кое-что… Скажем, водительские права, выданные в Орегоне на имя некоей Элеоноры Паттерсон.

Стили тихо присвистнула.

– Что еще в сумке? – спросила Джейн.

– Как я уже сказал, мало что. – Скотт взглянул на нее. – Пустая монетница, пустой бумажник, пудреница, губная помада и, гм… гигиенические прокладки, – торопливо добавил он. – Похоже, на полках есть вещи и других жертв.

Скотт направился к дому, но Джейн окликнула его:

– Постой.

Он остановился и взглянул на нее.

Джейн задумалась о содержимом сумки, вспомнила руки Паттерсон в Главном Зверином Логове и мысленно увидела веснушки.

– Ты говорил, Паттерсон опознали по пластине в руке. Сколько, они сказали, ей было лет?

– Пятьдесят один год на момент пропажи. А что?

Джейн оставила вопрос без ответа и протянула руку.

– Можно посмотреть сумку?

Агент Хьюстон заколебался.

Она повернула руку и щелкнула пальцами по ладони.

– Я знаю, это вещдок, но пакет еще не опечатан. И я в перчатках.

Он протянул пакет.

Джейн сунула руку внутрь и потянула сумку вверх – так, чтобы ее открытый верх оказался вровень с верхним краем пакета. Заглянув внутрь, она увидела губную помаду, пудреницу и два кошелька, а потом оттопырила внутренний карман и обнаружила упаковку прокладок – не начатую, но не заклеенную с краю. Затем вернула пакет Скотту.

– Наверняка тебе захочется заглянуть внутрь прокладки.

– Что?

– Распотроши ее – только осторожно.

Помедлив секунду, Скотт жестом позвал Джейн и Стили за собой и окликнул криминалиста, работавшего в глубине гаража:

– Тейт!

Дальше он надел хирургические перчатки, вытащил из пакета с вещдоками бумажник и положил на стол перед молодым человеком.

– Сфотографируй внутри и снаружи.

Криминалист положил рядом ярлычок и выполнил просьбу. Когда он закончил, Скотт вытащил из кармана пачку прокладок и тоже выложил на стол.

– А теперь вот это.

Тейт окинул Скотта таким взглядом, словно собеседник шутит.

– Ну же.

Тейт тут же взял себя в руки:

– Да, сэр.

Он взял камеру, положил ярлычок и сфотографировал. Затем подцепил пинцетом тонкую полиэтиленовую упаковку и вытащил и развернул втрое сложенную прокладку, ожидая дальнейших указаний.

Скотт повернулся к Джейн.

– Ты сказала, надо разрезать?

Она кивнула.

Хьюстон оглянулся на Тейта, который скальпелем начал делать надрез сбоку прокладки. Вдруг криминалист остановился и взял лупу.

– Здесь уже разрезано, сэр.

Скотт наклонился.

– Ладно, тогда открой.

Тейт осторожно раздвинул слои и извлек предмет, явно не предназначенный для впитывания влаги: маленький, во много раз сложенный листок бумаги. Сверху по нему как будто прошлись утюгом.

Криминалист сфотографировал его, положив рядом линейку с ярлычком для вещдоков, и развернул с помощью пинцета. И отступил, чтобы остальные тоже могли прочесть еле заметную карандашную надпись:

– Ты сказал, что приюты присваивают женщинам кодовые имена. Возможно, это имя Паттерсон, – предположила Джейн.

Не успела она договорить, как Скотт вытащил мобильник, не отрывая взгляда от листка. Уже уходя, Джейн и Стили услышали, как он спрашивает:

– Эрик, приют по адресу семь девять три, Кобб есть в вашем списке? Вы сейчас там? Хорошо, тогда проверьте, кто такая Агапантус – возможно, это кодовое имя Паттерсон.

Агент догнал Джейн уже на выходе из гаража.

– Как ты догадалась про прокладку, черт побери?

– Ты сказал, что Паттерсон пятьдесят один год. Скорее всего, у нее уже климакс и прокладки ей не нужны. То есть такое возможно, но маловероятно.

Эрик закончил разговор со Скоттом и внимательно посмотрел на Авиву Голдсмит. Они стояли в приемной «Убежища».

– У нас есть основания полагать, что вы знали Элеонору Паттерсон под именем Агапантус.

Вместо того чтобы снова взглянуть на фотографию, Авива не отрывала взгляда от Эрика. Он заметил, как задергалось ее левое веко. Она прижала его пальцем.

– Пожалуйста, посмотрите еще раз, – тихо попросил Эрик.

– Незачем. Агапантус так и не доехала до нас.

Услышав прошедшее время, Эрик встрепенулся:

– В смысле – «не доехала»? Значит, вы ее ждали? Как она должна была добраться до вас?

Он почувствовал ладонь Энджи на своей руке и перестал засыпать вопросами Авиву Голдсмит, которая пыталась вставить слово.

– Дайте объяснить, – сказала она. – Правила такие: когда с нами связываются женщины, нуждающиеся в убежище, мы не задаем никаких вопросов. Просто даем адрес и инструкции, как добраться. Мы не знаем ни их имен, ни откуда они приедут. Единственное, что нам известно, – из другого ли они штата и приедут ли с детьми… Ну и в какой день их ждать. Эта информация нужна, чтобы понять, есть ли для них место. Если они едут из другого штата, как Агапантус… – Она помолчала и снова взглянула на фотографию в руке Энджи. – Тогда мы объясняем, что от аэропорта до ближайшей к нам остановки у Военно-морского колледжа ходит автобус. Сообщаем его номер и как потом добраться до приюта. Их мучителям сложнее их выследить, потому что женщины меньше общаются с посторонними и не берут такси, как будто они местные. Мы предупреждаем, что не нужно брать с собой много вещей, чтобы не привлекать внимание. И в автобусе безопаснее, потому что там другие пассажиры.

Эрик и Энджи переглянулись. Видимо, Авива Голдсмит заметила это, потому что спросила:

– Это важная информация?

– Вы инструктируете, как доехать автобусом из аэропорта Атланты? – уточнила Энджи.

– Да-а. – Авива посмотрела на них вопросительно.

– Боюсь, эти инструкции привели Элеонору Паттерсон прямо в лапы хищника, – ответила Энджи.

Эрик заметил, что Авива расстроилась, и решил узнать у нее как можно больше, пока она не ушла в себя.

– Скажите, в какой день Элеонора Паттерсон должна была прилететь в Атланту? И были ли у вас другие женщины, которые так и не приехали?

Авива уставилась куда-то вдаль.

– С вами все в порядке?

– Нет, не все. – Она сморгнула слезинки и сосредоточилась на собеседнике. – Я чертовски зла.

Затем повернулась на каблуках, подошла к внутренней двери и набрала код. Раздался прерывистый перестук. Эрик смотрел и удивлялся, как вообще мог принять ее за монахиню.

Агенты подошли к окну, наблюдая, как она выдвинула ящик с документами, достала несколько папок и положила на подоконник поближе к ним.

– Только три женщины обратились к нам и не доехали. Три с тех пор, как мы открылись в девяносто девятом. В этих папках сведения о наших контактах с ними и даты ожидаемого прибытия.

Энджи тут же начала просматривать папки, держа наготове блокнот и ручку.

Эрик посмотрел на Авиву Голдсмит.

– Вы никогда не задумывались, почему они так и не приехали?

Она устало улыбнулась в ответ.

– Люди сложно устроены. А женщины, подвергающиеся насилию со стороны любимого человека или отца своих детей, – еще сложнее. Даже решив уйти от мучителя, они могут передумать и остаться. Или уходят, а потом решают, что им не нужно такое место, как «Убежище». Они имеют право решать сами. Если женщина обратилась к нам и не приехала – значит, это ее выбор. Мы уверены, что у нее есть другие варианты…

Ее рука потянулась к седым корням волос, и Эрик заметил тонкие шрамы на тыльной стороне ее пальцев.

– Например, – продолжала она, – когда жертвы жестокого обращения решают уйти, то подвергаются еще большему насилию со стороны партнеров. Но, признаться, мы даже не задумывались, что, сбежав от мучителя, они могут столкнуться с кем-то более опасным… – Авива перестала трогать волосы и в упор посмотрела на собеседника. – Можно спросить, откуда вы узнали кодовое имя этой женщины? Мы предупреждаем всех, что его нельзя нигде записывать и нельзя никому говорить.

Эрик был ограничен рамками расследования, но не мог не ответить:

– Наверное, она боялась забыть, вот и записала. Но тщательно спрятала записку. И эта записка должна помочь нам найти ее убийцу.

– Убийцу? – переспросила Авива. – Вы же сказали, что этот человек просто причинил ей вред.

– Да. Причинил вред, убив ее.

На лице Авивы Голдсмит появилось уже знакомое Эрику выражение: она была чертовски зла. Просто в ярости.

Энджи захлопнула последнюю папку:

– Ясно. Идем.

Турист подождал, пока на дисплее появится надпись, подтверждающая принятие наличных: «Заправьтесь в колонке № 4». Он подошел к мотоциклу и надавил педаль газа. Через шлем ему был слышен прерывистый голос диктора, доносившийся из установленных над заправочными колонками маленьких телеэкранов.

«Вернемся к нашим новостям. Мы только что получили сообщение из Нортсайда, где полиция и ФБР вышли на след преступника в деле о нераскрытых убийствах в Атланте. Тери в прямом эфире с места происшествия. Тери?»

Турист едва не выронил шланг и обернулся к экрану. Камера сфокусировалась на корреспондентке с ярким макияжем в тот момент, когда она отняла палец от уха.

«Все так, Дон, но следует уточнить, что ни полиция, ни ФБР пока не сделали официального заявления о том, что происходит в доме, который находится примерно в половине квартала отсюда. Говорят, на этой тихой улице на окраине Атланты обнаружены части женского тела, личность женщины не установлена. У меня за спиной видно, как сюда съезжаются правоохранители, а место преступления огорожено лентой».

Камера переместилась с лица журналистки на улицу и остановилась на доме, частично скрытом другим зданием на переднем плане. В углу телеэкрана появилось окошко с видом той же улицы и титром: «Сегодня утром». Было видно, как несколько человек вышли из «Джипа» и пересекли улицу. Турист поднял забрало шлема, пристально вгляделся и сразу узнал Джейн Холл и Стили Ландер, шедших вслед за спецагентом Хьюстоном.

«…и хотя у нас нет официальной информации о расследовании, семьи женщин, пропавших без вести в Атланте, уже собираются здесь в надежде что-то узнать о своих близких. Передаю тебе слово, Дон».

Туриста охватила такая ярость, что даже пальцы на ногах завибрировали, а страх отступил. Его план вернуться в Калифорнию и доставить этим сучкам столько же неприятностей, сколько они причинили ему, провалился. Сейчас они на шаг впереди него. Нужно убрать их всех, включая Хьюстона. Значит, придется рискнуть и вернуться домой, на Мид-стрит, вопреки плану побега. Нужно воспользоваться шансом. Турист резко опустил забрало и повернулся к мотоциклу.

По дороге в офис ФБР Эрик сделал несколько звонков. Во-первых, убедился, что Кинг действительно работал в аэропорту Атланты в тот день, когда туда собиралась прилететь Элеонора Паттерсон. Потом связался с транспортной полицией, чтобы получить записи с камер в аэропорту и его окрестностях. Поскольку конкретное время прилета Паттерсон неизвестно, придется просмотреть записи за весь день: не встречалась ли она с Кингом. Против него нужны веские улики, поскольку не доказано, что именно Кинг был за рулем фургона, когда ее отрубленные руки выпали на трассу. Сумка, найденная в гараже, – тоже не доказательство, что это Кинг убил Элеонору.

Когда Эрик и Энджи вошли в комнату для совещаний, транспортная полиция уже прислала записи камер из аэропорта с сопроводительной запиской, что агенту Рамосу стоит поблагодарить новые правила хранения данных видеонаблюдения, вступившие в силу после 11 сентября 2001 года. Теперь покрытие камер стало шире, а записи хранились дольше, иначе их уже стерли бы.

Энджи раздобыла у кого-то телевизор и видак, Эрик принес из буфета сэндвичи и газировку. Фото Элеоноры Паттерсон светилось на экране, помогая агентам опознать ее на видео. Они прокручивали записи в ускоренном режиме, одновременно жуя и глядя на экран.

Стационарная камера показывала только часть помещения: стойку информации и около пятнадцати футов выложенного плиткой пола перед ней. Мимо сновали люди, и при быстрой перемотке казалось, что они исполняют сложный танец, время от времени кружась.

Энджи несколько раз нажимала на паузу, принимая каких-то женщин за Элеонору Паттерсон, но тревога оказывалась ложной. И нигде не видно было моющего полы мужчину, хотя Кинг в этот день работал.

Вдруг Энджи вскрикнула «ого!» и перемотала запись назад.

– Хьюстон говорил про большую светлую сумку, найденную в гараже Кинга. Кажется, я только что видела такую…

Она нажала кнопку воспроизведения. Сначала на картинке появились только пол, стойка информации и человек за ней. Затем в кадр попала женщина: она появилась откуда-то справа, со стороны терминала, остановилась и стала медленно оглядываться по сторонам, словно решая, в какую сторону идти. Энджи поставила запись на паузу, когда женщина повернулась лицом к камере. Это было в 16:22:12. Эрик посмотрел на фотографию на экране и на застывшую картинку с камеры.

– Это она.

– Да, точно. Все совпадает: квадратная челюсть, черты лица, прическа… И большая светлая сумка.

– Давай дальше, Энджи.

Они наблюдали, как Элеонора Паттерсон повернулась и направилась к стойке информации. Она остановилась, держа сумку под мышкой, и разговаривала с дежурным сотрудником. В 16:26:34 в кадр слева вошел мужчина. Его голова была опущена, он почему-то медленно пятился назад. Тут же стало понятно почему: он мыл пол и двигался задом наперед, чтобы не наступать на свежевымытые участки.

– Вот дерьмо, – прошипела Энджи.

Мужчина со шваброй прошел прямо за спиной Паттерсон, когда она облокотилась на стойку, чтобы что-то рассмотреть. Он остановился, словно хотел размять спину, вытащил из заднего кармана платок, вытер лоб и взглянул на женщину. А когда сунул платок обратно в карман, Эрик нажал на паузу.

– Это он. Это Кинг, сукин он сын.

– Она даже не подозревает, что он рядом.

– На тот момент это для нее неважно. Если она вообще его заметила. Просто парень, который моет пол. Нужно понять, как он втерся к ней в доверие. – И Эрик снова включил запись.

Кинг продолжал уборку, пока не исчез из кадра куда-то вправо. Паттерсон закончила разговор у стойки информации и пошла влево, в сторону выхода и автобусной остановки. Было 16:31:02. Кинг вернулся в кадр с правой стороны, опять пятясь задом. Казалось, теперь он мыл пол в ускоренном темпе. С 16:40:36 он больше не появлялся перед камерой.

Энджи поставила запись с другой – наружной – камеры. Остаток записи внутри аэропорта они досмотрят потом. Она включила быструю перемотку, остановилась на 16:30:00, и они увидели, как в 16:31:01 Элеонора Паттерсон вышла из здания аэропорта, прошла мимо двух автобусных остановок и остановилась возле третьей. Ее было четко видно. В течение 24 минут подъехали и отъехали четыре автобуса, но Паттерсон не села ни в один. Однажды она подняла руку – возможно, ее о чем-то спросили, а она в ответ выставила три пальца вверх: мол, ждет автобус номер 3.

В 17:03:00 она, похоже, устала стоять и присела на скамейку, прижимая сумку. В 17:07:20 к остановке подъехал фургон. Он был светлого цвета, но в остальном очень походил на своего золотистого собрата, которого Эрик два дня выслеживал в Месе в Аризоне. В окне с пассажирской стороны была табличка с аккуратной надписью от руки: «Афины». Город, где находится «Убежище».

Агенты наблюдали, как Элеонора то отмахивалась от фургона, то пожимала плечами, то снова высматривала автобус… а потом кто-то открыл пассажирскую дверцу изнутри. Эрик подался вперед и нажал на паузу.

В остановившемся кадре рука водителя была видна не слишком четко. Эрик снова включил запись. Элеонора Паттерсон забралась в салон и захлопнула за собой дверцу. Ровно через три секунды, в 17:08:10, стоп-сигналы погасли и фургон тронулся с места. Его номерной знак штата Джорджия хорошо читался. Машина постепенно набирала скорость, пока не исчезла из кадра.

Эрик перемотал запись назад, и они увидели, как к остановке, изрыгая выхлопы и покачиваясь, подъехал автобус номер 3. Агент Рамос не знал, на сколько минут он опоздал. Но для миссис Паттерсон все равно было уже слишком поздно.

Грег Паркер, профессор археологии, поприветствовал Джейн и Стили, которые только что объяснили его студентам, как различать человеческие и нечеловеческие кости. С помощью шпателя Грег извлек из земли скелетированную руку. На костях еще оставались мышечные волокна. Он отряхнул руки от земли, выпрямился и убрал шпатель в пояс для инструментов.

– Взгляните-ка.

Джейн опустилась на колени и присмотрелась.

– Можно мне щетку?

Грег протянул небольшую кисточку, Джейн осторожно коснулась ею костей и увидела четкий сухой разрез. Никаких трещин по краям. Она отодвинулась, уступая место Стили. Подруга коротко кивнула.

– Это сделали после смерти.

Джейн тоже кивнула. Все сняли маски и уселись на землю.

Грег подался вперед.

– Как видите, на этом участке пальцев не найдено. Исчезли. И это не первый раз, когда я сталкиваюсь с подобным.

– Думаете, кто-то повредил тело, когда копал другую могилу? – спросила Джейн.

– Может, он забыл, где прятал предыдущие тела, и задевал их лопатой, когда зарывал кого-то другого? – предложил Грег.

– Похоже на захоронения в Зворнике, – задумчиво протянула Стили.

Джейн поняла, что та имела в виду. Сами они не работали на реке Дрине в Сербии, но знали, что там из массовых захоронений были «украдены» тела убитых в Сребренице. Кто-то попытался вывезти трупы и спрятать в другом месте, но делал это в спешке и, скорее всего, ночью, к тому же выкапывал тела ковшом экскаватора. И часть останков и обрывков одежды осталась на месте.

Джейн снова посмотрела на руку, о которой они говорили. На разрезе ничего не было, только крошки земли. Грег Паркер хорошо выполнил свою работу.

– Вряд ли кто-то забыл, где зарыл тела, – возразила Стили Грегу. – Думаю, что некоторые из них… Господи… Преступник копал по два раза в одном месте по другой причине. Он доставал тела по кусочкам. – Она оглядела двор. – И, возможно, не все они здесь.

– Вы хотите сказать, что можно перерыть весь двор и не найти всех останков? – уточнил доктор Пенман.

– Да, такое возможно, – ответила она. – Я не в курсе всех тонкостей поведения маньяков. Но уверена: тот, кому просто нравится убивать и расчленять, и тот, кто возвращается и перекапывает разлагающиеся останки на своем заднем дворе просто ради забавы, – это разные люди.

– Да уж, – хихикнул Грег. – Последний вариант ближе к тому, чем вы занимаетесь.

Джейн и Стили переглянулись и встали. Повисло неловкое молчание. Грег попытался его прервать.

– Или чем занимаются на «Ферме тел» [70], – неуверенно произнес он. – В Университете Теннесси [71].

Доктор Пенман решил не отклоняться от темы:

– Что вы посоветуете?

Джейн оглядела двор.

– Думаю, вам придется обнести сеткой весь двор. И внимательно приглядывайтесь к любым останкам с посмертными травмами или расчленениями. Тщательно сопоставляйте опознанные с неопознанными, где бы вы их ни нашли. Поскольку вы, скорее всего, имеете дело с расчлененными телами, нужно проверять, сделано это до или после смерти.

– Значит, надо искать признаки прижизненных изменений: переломы, вывихи и тому подобное?

– Да. – Она взглянула на Грега, который тоже встал. – А Грег может сосредоточиться на посмертных изменениях, которые ему хорошо знакомы по археологическим раскопкам.

– Ребята, да вы просто команда мечты, – рассмеялась Стили.

– Вообще-то, – заметил Паркер, – я только сейчас понял, что ту работу, с которой вы справитесь поодиночке, мы можем выполнить только вдвоем.

– Может быть, но никто из нас не отличит каменный инструмент от обычного каменного осколка и не проанализирует содержимое желудка.

– Да вы и не захотите. – Грег хлопнул доктора Пенмана по спине.

В этот момент к ним подошел Скотт:

– Как дела?

Доктор Пенман рассказал ему про беспорядок в захоронениях. Скотт стал серьезным.

– Установили, сколько здесь человек?

– Как минимум трое – на основе эксгумированных пятнадцати фрагментов. У нас есть две правые ключицы с окостеневшим грудинным концом и одна левая с еще не окостеневшим.

– Объясните по-человечески.

– Ключицы. Две правые ключицы – значит, два человека. И у обеих сросшийся конец – значит, этим людям больше двадцати пяти лет. И одна левая ключица – того, кто моложе двадцати пяти. Итого три. Как минимум. Хотя пока только один череп, – объяснила Стили.

– Ясно. – Скотт кивнул. – В гараже найдены удостоверения личности и водительские права восьми разных людей – все женщины. Мы собираемся провести перекрестную проверку данных, чтобы узнать, не подавали ли о ком-то заявление о пропаже человека – помимо Элеоноры Паттерсон и двух уже известных мне местных пропавших проституток. Не все вещи могут принадлежать этим убитым женщинам – вероятно, есть и другие жертвы, о которых мы пока не знаем. Я пришел сказать: продолжайте поиски.

– Ни слова больше. – Грег отправился давать указания студентам.

– И, боюсь, доктор Пенман, мне придется забрать этих двух дам. Им нужно успеть на самолет.

Судмедэксперт пожал Джейн и Стили руки, словно они знали друг друга много лет, и женщины поспешили вслед за Скоттом. Он обернулся и что-то пробормотал себе под нос.

– Посмотрите сюда. – Он веером держал в руке несколько прозрачных пакетов для вещдоков. – Кинг напечатал эти снимки из Кигали.

Стили включила фонарик и направила на крайний снимок.

– Глядите-ка. На всех фотографиях есть номер полицейского дела. Полиции ООН. И номера разные.

Скотт перевернул фотографии и прочел на обороте: «ЮK‐001». Он тихонько присвистнул и перевел:

– «Юджин Кинг: первая жертва».

– Отличный трофей, – пробормотала Джейн.

– Да, – согласилась Стили. – Это не архивные копии, а свежие снимки. Любой, кто увидит их, подумает, что это фотографии с места преступления или из материалов дела. Он сможет объяснить, зачем они ему: в конце концов, он работал в ФБР. И кто знает, мало ли какие жуткие вещи вы, странные ребята из Бюро, таскаете с собой.

Скотт убрал фотографии.

– Ладно, ваша машина ждет у входа. Она отвезет вас обратно в отель и на ужин, а потом мы пришлем агента Картера, который проводит вас в аэропорт. У него будут ваши посадочные талоны.

Стили отошла попрощаться со студентами Грега, а Джейн вошла в дом, опередив Скотта. Поднимаясь по черной лестнице, она заметила, что уже совсем стемнело. Включила фонарик и почувствовала, как холод этого дома снова пробирает ее до костей. Джейн с трудом могла поверить, что знакома с человеком, который жил здесь и ответствен за то, что зарыто во дворе. Найденная рука тревожила ее. Где остальные части тела?

Она вышла из парадной двери и остановилась: на улице, прямо напротив, собрались мужчины, женщины, дети – в деловых и спортивных костюмах, в школьной форме. Они держали в руках зажженные свечи и что-то еще… Джейн пригляделась и поняла: это фотографии, но исключительно женщин. Большие портреты и моментальные снимки: женщины с детьми на руках; смеющиеся женщины; женщины, смущенно смотрящие в объектив; женщины в мантиях выпускников. Женщины, которые были живы. И пропали без вести.

В дверном проеме рядом с ней появился Скотт.

– Джейн, они уже знают. Или догадываются. Я узнал кое-кого из родственников женщин, пропавших без вести, которых видел, когда я еще работал здесь. – Он направился к полицейской палатке.

Джейн в последний раз посмотрела на собравшихся. Они выглядели точь-в-точь как те люди, ждавшие в девяносто шестом в Кигали грузовик ООН с эксгумированными телами своих родных в кузове.

«Все везде одинаково».

Джейн последовала за Скоттом, чувствуя себя так, словно она снова оказалась в Кигали и зашла в старенькую палатку – полевой морг ООН, сняла маску, бахилы, перчатки… Точь-в-точь как сейчас. Точно так же разложила все по красным пакетам для биологически опасных отходов. Такие знакомые действия, что она могла бы повторить их даже во сне. Теперь, оказавшись внутри палатки, Джейн не смогла бы ответить, где она находится и какой сейчас год. Казалось, если она выйдет наружу, то на дворе снова будет девяносто шестой и Джин будет там. Все по-прежнему, и семьи убитых ждали точно так же.

Она замялась, и тогда Скотт вмешался:

– Иди за мной. Когда я остановлюсь поговорить с родственниками, обогни нас справа. Дальше по улице тебя ждет наш агент в черном «Субурбане». Тебе туда.

Джейн последовала за ним в сгущающиеся сумерки. Яркая лампа осветила Скотта, Джейн заметила телекамеру и услышала, как агент Хьюстон представился и сообщил собравшимся, что официальных заявлений пока не будет. Она зашагала дальше, сосредоточившись на темном силуэте «Субурбана» впереди. А потом чья-то рука ухватила ее и увлекла в сторону.

Посередине стола в комнате для совещаний ФБР лежали полупустые коробки из-под пиццы. Агент Марк Уилсон жевал таблетки для улучшения пищеварения и просматривал запись с камер наблюдения: фургон Кинга с Элеонорой Паттерсон на пассажирском сиденье отъехал от аэропорта в 17:08. Агент уже сбился со счета, сколько раз пересматривал эту запись, но продолжал это делать в надежде отыскать какую-то подсказку, где сейчас прячется Кинг.

Сидящая во главе стола агент Анджела Никс наблюдала за Марком, постукивая карандашом по лежащим перед ней бумагам. Она обвела кружочками имена Кинга и пропавших женщин, а также информацию о каждой жертве. Энджи пыталась понять, где эти круги могут пересечься и дать наводку, где скрывается Кинг. Но пока ничего не получалось. По-видимому, случай в аэропорту с Элеонорой Паттерсон был единичным. Непонятно, каков был почерк Кинга с другими женщинами, но каким-то образом он заманивал их. Энджи начала постукивать ластиком карандаша по кончику носа: иногда это помогало.

Агент Скотт Хьюстон на время выбросил из головы мысли о Кинге и сосредоточился на компьютере, проверяя статус рейса, которым Джейн должна улететь вечером вместе со Стили. Сайт авиакомпании открывался медленно, и Скотт ждал, бездумно уставившись в монитор. Он уже хотел спросить Энджи и Марка, всегда ли в последнее время такой плохой интернет, и тут кое-что вспомнил:

– Кто-нибудь проверял почту агентства «Тридцать два – один» насчет сообщений от Кинга?

Ответное молчание заставило агента Хьюстона закрыть сайт авиакомпании и перейти в аккаунт агентства «32/1». Марк протянул листок с паролем, который оставила Джейн, и Скотт ввел его. После паузы появился почтовый ящик.

– Боже мой… – Скотт выпрямился.

– Из какого часового пояса оно отправлено? – Марк придвинул стул к компьютеру.

Энджи и Эрик тут же подошли и встали рядом.

– Кинг написал им сегодня, – пояснил Марк. – Но это смотря какой часовой пояс установлен в его аккаунте. Он мог отправить сообщение несколько часов назад.

Скотт кликнул по письму, темой которого было «Привет из СФ»[72]:

Энджи наклонилась поближе:

– Нажми «ответить». Посмотрим, что будет.

Скотт сделал, как она сказала, и в поле «кому» появился электронный адрес из букв и нескольких цифр, похожих на телефонный номер.

– Энджи, ты не могла бы… – Он повернулся, но она уже поднесла к уху мобильник.

– Техотдел? Нужно пробить номер сотового. Срочно.

Стоя перед туалетным столиком в номере отеля, Джейн положила свечу в сумку и подумала о женщине, остановившей ее на улице у дома Джина. Она выглядела не очень старой, но кожа напоминала пергамент. Незнакомка держала в руках фотографию, закрывая изображения кончиками пальцев. Она улыбнулась Джейн, взяла ее за руку и не отпускала, пока к ним не подошла еще одна женщина.

Эта вторая – темнокожая – женщина держала незажженную свечу, которую протянула Джейн. Та взяла ее, кивнув в знак благодарности. Обе женщины улыбнулись и пошли дальше, словно их миссия выполнена. И тут Джейн поняла, что больше не сомневается, какой сейчас год и где она находится. Она там, где всегда была и будет: на полпути от живых к мертвым, помогая установить между ними связь вне времени и пространства. Потому что она нужна всегда и везде. Эта связь существовала там, где живые искали пропавших, где люди умирали безымянными. Джейн держала свечу в руках всю дорогу в отель. Теперь она повезет ее домой, в Лос-Анджелес.

Джейн услышала стук в дверь. Они со Стили ждали его: агент Картер приехал отвезти их в аэропорт. Она взглянула на Стили, застегивавшую молнию на сумке, и направилась к двери.

Стоявший за дверью мужчина был одет неожиданно – в мотоциклетную кожаную куртку и шлем. Он поднял забрало и сказал: «И снова привет!» Еще до того, как Джейн услышала голос, она узнала глаза Джина.

Джейн резко, но запоздало захлопнула дверь, которая тут же распахнулась и ударила ее. Джейн потеряла равновесие, споткнулась и отшатнулась. Она еще успела заметить, как Стили с криком, который донесся словно откуда-то издалека, бросилась на Джина, и как он перешагнул порог. А потом подступила тьма, заполняя все вокруг, пока в глазах совсем не почернело.

Скотт уступил место перед компьютером Марку. Тот перешел на страницу настроек аккаунта агентства «32/1».

– Вот, смотри. – Марк ткнул в монитор. – В настройках аккаунта указано тихоокеанское время. Но входящие сообщения все равно могут быть датированы часовым поясом отправителя. – Он поднял глаза на Скотта. – Мы уверены, что Кинг в Сан-Франциско?

Скотт со скрещенными на груди руками стоял, вслушиваясь в телефонный разговор Энджи с отделом техподдержки.

– Нет. Точно нет. Не знаю, в какую игру он играет, но находится он здесь, в Атланте. Мы видели его в автомобиле Уэйна Спайсера.

– У нас нет подтверждения ни от медиков скорой, ни от кого-то другого, что за рулем машины Спайсера был именно он, – тихо произнес Эрик.

Скотт бросил на напарника испепеляющий взгляд, и агент Рамос вскинул руки в знак капитуляции. Как раз в этот момент Энджи обернулась к ним, предупредительно подняв палец и прислушиваясь к телефонному собеседнику. Агенты повернулись и вопросительно взглянули на нее.

– Да, хорошо, – ответила она, прикрыла трубку ладонью и обратилась уже к Скотту, Эрику и Марку: – Сообщение отправлено с мобильного сегодня ночью в час ноль семь.

Скотт бросился к Энджи, едва не выхватив телефон у нее из рук.

– Прямо сейчас его мобильник включен? Они могут его отследить?

– Да неважно, включен или нет… Так, погоди. – Она дослушала собеседника на другом конце провода, поблагодарила и закончила разговор. – Так вот, сотовый не обязательно включать, чтобы телефонная компания могла пропинговать его и определить местоположение с точностью до сотни футов. Но сначала нам нужно получить ордер.

– Чушь собачья! – вскипел Скотт. – Это дело первостепенной важности, ты им сказала?

– Кажется, есть другой вариант. – Она переглянулась с Марком. – У детективов отдела розыска пропавших без вести в полицейском управлении Атланты есть технология отслеживания мобильников.

Скотт окинул взглядом каждого из агентов.

– Отдел розыска пропавших без вести? А вы знаете кого-нибудь из этих детективов?

Энджи поджала губы.

– Есть у меня пара человек, за которыми имеется должок. Но этого может оказаться недостаточно.

– Да они все такие: ты – мне, я – тебе… Что от нас требуется, Эндж? – взмолился Скотт.

– Дай мне сделать несколько звонков. – Она повернулась и вышла.

Эрик направился следом:

– Пойду на всякий случай добывать ордер.

Дверь за ними захлопнулась. Скотт вопросительно посмотрел на Марка.

– У нее была какая-то история с главой этого отдела, – ответил тот.

– Что-то личное или служебное?

– И то и другое, но дело не в этом. Она помогла им в одном расследовании и теперь собирается вернуть должок. Но поскольку там есть личный момент, ей не очень хочется его просить. Ты же знаешь Энджи.

– Она его бросила?

– Эй, я ничего не говорил. – Марк ткнул себе пальцем в грудь и встал. – Ты разве слышал что-то такое?

– Она ведь не забудет, что это я попросил ее об одолжении? – Скотт мысленно поморщился и вслед за Марком покинул комнату для совещаний.

Веки Джейн дрогнули. Она открыла глаза, совершенно не понимая, где находится. Голова болела, во рту пересохло. Она попыталась сглотнуть слюну и почувствовала во рту какую-то тряпку – кляп? Инстинктивно подняла руки, чтобы вытащить его, но обнаружила, что лежит навзничь, а руки связаны за спиной. Она подняла взгляд и увидела перед собой незнакомую дверь.

И сразу все вспомнила. «Отель, Атланта, Джин. Боже…» Она невольно вздрогнула и подняла голову, чтобы осмотреть себя. Лодыжки были стянуты скотчем. А потом Джейн заметила какое-то движение в другом конце комнаты.

Джин в белом защитном костюме из тайвека, в капюшоне и хирургических перчатках, склонился над Стили – «Стили!» – лежащей на кровати на животе. Ее руки были тоже связаны за спиной, лицо повернуто в другую сторону. Джейн услышала, как Джин кряхтит от напряжения, и этот звук перемежается с взвизгами Стили, пока он завязывал кляп у нее на затылке.

Внезапно Стили лягнула Джина связанными ногами и умудрилась попасть ему ниже спины. Он что-то буркнул, отпрянул и схватил ее за ноги, оттаскивая назад. Соскальзывая с матраса, Стили извернулась, чтобы не упасть лицом вниз, и увидела Джейн. Их взгляды встретились. Джейн заметила слезы в глазах подруги, и у нее самой навернулись слезы. Джин рывком поставил Стили на колени. Она брыкалась и извивалась, но он прижал ее к себе, грубо ощупывая тело Стили растопыренными пальцами.

Джейн закричала, но приглушенный кляпом звук застрял в пересохшем горле. Она изо всех сил перекатилась на левый бок, попытавшись опереться на плечо и встать, но тщетно. Снова издала отчаянный крик и вытянула шею. Ее сердце колотилось как бешеное. Стили откинула голову, стараясь ударить в лицо склонившегося над ней Джина. Джейн почувствовала прилив надежды. «Давай, врежь ему, врежь…»

Но Джин шагнул вперед, схватил Стили за колени, рывком опрокинул на кровать и легко перевернул, одной рукой удерживая ее голову под одеялом, а другой расстегивая ее брюки-карго. Джейн вытаращила глаза. «Господи!» Нужно отвлечь его от Стили. Она в панике огляделась и увидела открытое окно в ванной комнате. А вдруг Джин испугается, что она поднимет оттуда тревогу и ее услышат? Джейн рывками поползла назад и перекатилась через порог ванной, стараясь производить как можно больше шума.

Она оглянулась посмотреть, заметил ли Джин ее маневр, и едва не перестала дышать: он улыбался. А потом поняла причину: в кармане Стили Джин обнаружил ее мобильник. Он не зря так грубо обыскивал ее – теперь он нашел, что хотел, и остановился. Джин схватил Стили за шею и начал привязывать ее к спинке кровати, удерживая лицом к стене.

Джейн почувствовала, что снова может дышать, и изо всех сил попыталась перекатиться вправо, чтобы перевернуться на живот. Но не успела, громко стукнувшись коленями о бортик ванны. И тут же ощутила, как чья-то нога снова перевернула ее на спину.

Она попыталась крикнуть «Отвали!», но издала только какое-то невнятное бульканье и свирепо посмотрела на Джина. На его переносице расплылся огромный синяк, глаза налились кровью, придавая бледным радужкам еще более неестественный оттенок.

Он улыбнулся ей сверху вниз, держа в одной руке сумку.

– Спасибо, что сама приползла в ванную. Местечко самое подходящее.

Затем захлопнул окно и открыл краны на полную мощность. Струя ударила в пустую ванну с оглушительным шумом, и у Джейн перед глазами мелькнула страшная картина: сначала Джин топит ее, а потом Стили. Но он просто присел на край ванны, упершись ногой, и достал что-то из сумки. Джейн не могла разглядеть, что именно, потому что он сжал руку. Но в просвете между пальцами мелькнуло что-то похожее на гранату.

Джин наклонился к Джейн и прижал предмет к ее уху.

– Сейчас выну кляп. Если заорешь, выдерну у этой малышки чеку и успею свалить, а ты сдохнешь. Поняла?

Предмет казался не слишком холодным для металлического, но он мог быть сделан из пластика, а слово «чека» определенно указывало на гранату. Джейн попыталась рассмотреть, что именно Джин прижимал к ее голове, но он не позволил. Теперь она поняла, что краны открыты затем, чтобы заглушить их разговор. Джин явно хотел что-то узнать перед тем, как убить их. Убить, как убил остальных. Джейн почувствовала желание разрыдаться и сдаться. И закрыла глаза.

– Поняла или нет? – Он еще сильнее прижал предмет к ее уху.

Она заставила себя открыть глаза и кивнула.

Джин вытащил кляп и с силой наступил ногой ей на грудь. Джейн затрепыхалась, мышцы живота напряглись. Он посмотрел на нее как на какой-то экземпляр для препарирования и пошутил:

– Странно, что ты сразу не узнала мой почерк на шоссе в Лос-Анджелесе, Джейн Холл.

Когда до нее дошел смысл его слов, глаза Джейн едва не вылезли из орбит.

– Откуда знаешь, что я там была?

– Я следил за тобой. И должен сказать, что «эксперт» из тебя так себе: не можешь сложить два и два… Хотя я не менял свой почерк со времен Кигали.

«Господи… Он правда убил ту женщину в Руанде».

– Я не знала про Кигали.

Джин склонил голову набок.

– Ты меня удивляешь. Я был уверен, что Геррит прислал тебе фотографии с места преступления. По тем временам необычное для Руанды преступление. Другого уровня, нежели остальные убийства.

Джейн не смогла скрыть отвращения.

Он закатил глаза.

– Ты всегда была слишком мягкой, Джейн. Я слышал, как ты разговариваешь со своими так называемыми клиентами…

У нее вспыхнули щеки.

– Ты о чем?

– Почему бы тебе прямо не сказать им, что раз их дочь пропала, то ее нет в живых?

– Это ты прослушивал мой телефон?

– Ты не должна внушать им ложную надежду, но именно этим и занимаешься.

– Значит, это был ты? Зачем ты встретился со мной? Я не понимаю.

Джейн чувствовала, как жалобно прозвучали ее слова, но ничего не могла поделать. События последних двух недель вертелись в голове.

– Я хотел выяснить, что тебе известно. – Джин взмахнул предметом, зажатым в руке, и Джейн окончательно уверилась: это граната. Маленькая, осколочная, смертоносная. – Мне нужно было понять, сколько у меня времени до того, как придется залечь на дно. И то, что я услышал, меня успокоило. Ты так же плохо делаешь свою работу, как и Хьюстон. Я бы оставил тебя в покое, учитывая твою некомпетентность, но ты разболтала обо мне Хьюстону. Теперь придется заплатить.

Джейн затрясло от страха. «Что он имеет в виду?»

– Я… Я ничего ему не говорила.

– Ты никогда не умела врать, Джейн. Я видел тебя в доме своей матери. Ты была там сегодня и притащила с собой Хьюстона.

– Но это не так! Он сам нашел тебя и твой дом! – Она почти перешла на крик из-за шума воды.

– Да брось. Он обычный агент. Он и свою задницу-то не найдет без посторонней помощи.

В его голосе внезапно послышалось раздражение, и Джейн увидела выход. Джин не сумасшедший. Но даже если и сошел с ума, у него есть какая-то своя логика. Она попыталась подавить страх и сменила тактику. Нужно тянуть время, чтобы Джин продолжал разговор, пока не появится агент Картер. И тогда все закончится прежде, чем Джин успеет сделать что-то страшное. Она не знала, который час, но машина в аэропорт должна приехать с минуты на минуту.

– У тебя какая-то проблема, да? – Джейн старалась говорить непринужденно, как будто не валялась на полу, связанная веревкой и скотчем, хотя от страха ее колотила дрожь и голос тоже дрожал и срывался. – Какая-то обида на агентов? Ты что, подавал заявление, а тебя не взяли, потому что ты слишком старый?

Внезапно Джин бросился к ней и ударил по лицу растопыренной ладонью. Резиновая перчатка обожгла ей кожу. Слезы защипали глаза. Джейн поняла, что задела его за живое, и решила не менять тему:

– Так и есть, да?

– Заткнись! – Он сжимал и разжимал ладонь, которой ударил ее.

– Значит, ты подал заявление, – продолжала Джейн. – И у тебя почему-то не вышло. Хотя странно, что они тебя не взяли, учитывая твою ученую степень, ум и опыт работы в Бюро. К тому же ты такой энергичный и спортивный… – Ее почти тошнило от собственных слов, но голос крепчал. – По-моему, идеальный кандидат в агенты. Ты и сам знаешь, что ты хорош, правда? И не важно, что они сказали.

Она наблюдала, как комплимент подействовал: спина Джина заметно выпрямилась, на губах промелькнуло что-то похожее на улыбку.

Она не отступала:

– Ты уже работал в Бюро в лаборатории. Почему для тебя так важно было стать агентом?

Он ответил не сразу, уставившись на гранату в руке:

– Я хотел остаться в Руанде еще на год, но Бюро сказало, что такой вариант возможен только для агентов.

Ответ был неожиданным, и Джейн не сразу придумала, о чем бы еще спросить:

– И что?

Он впился в нее взглядом.

– Может, ты не заметила, но никто из этих «специальных» агентов ни на что не годен. Мало того, что Бюро не позволило мне продолжить работу в Руанде… Через два года они решили послать команду в миссию ООН в Косово, и что? Они взяли туда этот тупой кусок дерьма, этого новичка. Вместо меня…

Джейн нахмурилась.

– Какого новичка?

Джин закатил глаза, словно удивляясь ее тупости.

– Хьюстона. – Он усмехнулся. – На его месте должен был быть я, с моим-то опытом работы в судебной медицине и в предыдущей миссии ООН… Они даже советовались со мной, кого взять в команду. И кого в итоге обошли? Меня. А кого послали? Скотта Хьюстона. Так не пойдет. Ну уж нет, Бюро удастся кинуть меня только один раз. Я сразу подал в отставку, лишив их своих талантов. И с тех пор стараюсь, чтобы они поняли, какую ошибку совершили, выбрав Хьюстона. Я не тороплюсь, но обставлю все так, что этого подонка лишат всех званий. Я уже доказал, что он неспособен раскрыть даже пару убийств, что он фантазер, которому за каждым углом мерещатся маньяки. Господи, да он даже не в состоянии раскрыть на месте пару дел об исчезновении!

Опять этот надменный тон, только теперь мишенью стал Скотт. Хотя они с Джином даже не знакомы. Джейн уставилась на Кинга, пытаясь понять, как не заметила признаки убийцы-социопата, пока они работали бок о бок на захоронениях. Внезапно на нее обрушились образы с фотографий, которые они смотрели в комнате для совещаний. Буйные краски Руанды, выцветшие под полуденным солнцем. Плодородная земля, пропитанная свежей кровью. И тут Джейн вспомнила… Вот Джин в «Кадиллаке», сбиваясь с ритма, танцует с девушкой. Вот она идет вслед за ним в бар, многозначительно улыбаясь. Ее улыбка сразу исчезла, когда он не угостил ее холодным напитком, несмотря на жару. Грохот музыки, световые вспышки крутящегося диско-шара. Эта девушка танцевала со смертью и даже не подозревала об этом. И никто не подозревал – и потому не защитил ее.

Джейн почувствовала, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы.

– Ты убил ту девушку в Кигали? Там, где люди только что прошли через геноцид? – Ее голос задрожал.

Джин явно упивался ее волнением.

– Ты даже не поняла, почему это идеальное место для убийства. Что значил еще один труп в Руанде? Все были слишком заняты восемьюстами тысячами других, чтобы обратить на него внимание.

– Но… Но ты же был судебным медиком. Ты должен помогать людям, а не убивать. Зачем, ради всего святого, ты убил эту девушку?

Кинг покачал головой.

– Ты все такая же идеалистка, а, Джейн? Позволь рассказать правду об этих жертвах, которых ты возводишь на столь высокий пьедестал. Все дела, которые мы расследовали в Бюро, были следствием глупости. Жертвы оказались настолько глупы, что позволили себя убить, а убийцы настолько глупы, что оставили следы. Я столько времени копался в нижнем белье людей, перед смертью опорожнивших кишечник, в их засохшем дерьме… И понял, что мир без них станет лучше. Но я не рассчитывал, что меня застукают, когда я буду избавляться от них.

Джейн удивленно посмотрела на Кинга. Он что, нарочно притворяется? Ему ли не знать: человеческий кишечник может непроизвольно опорожниться после смерти, и фекалии потекут в нижнее белье независимо от того, глуп ты или нет.

– По-твоему, некоторые заслуживают смерти? И та девушка в Кигали тоже заслужила?

– Мне не нужны идиоты, которые портят генофонд.

Джейн чуть не поперхнулась.

– Да кто ты такой, черт возьми, чтобы решать, кто идиот, а кто нет?

Джин вытащил из сумки моток веревки и убрал гранату.

– Эй, я даю им возможность выбирать: следовать инстинкту самосохранения или сказочкам про доверие к другим, которые им рассказывает общество. Если они не выбирают жизнь, то не имеют права жить и тем более размножаться. Такой же выбор был у наших предков, когда они оказывались в саванне лицом к лицу со львом. Я предоставляю людям возможность, но обычно они делают неправильный выбор. И тогда мне приходится убирать за собой и одновременно топить Хьюстона. – Джин улыбнулся. – Кто сказал, что мужчины не умеют работать в режиме многозадачности?

Джейн представила Элеонору Паттерсон. Она встретила этого человека как раз в тот период жизни, когда оказалась наиболее уязвима и беззащитна. Джин оправдывал свои убийства извращенной эволюционной теорией. Хотя на самом деле он преследовал женщин сначала из-за карьерных неудач, а потом из мести. Несмотря на все свои теории.

Джейн отбросила жалобный тон. Джин глубоко не прав и должен об этом знать.

– Ты не давал им выбора. Ты заманивал и обманывал. Ты предал доверие людей, Джин, вот и всё.

Кинг продел веревочную петлю в чеку гранаты и встал, расставив ноги над Джейн.

– Вы со Стили всегда притворялись святее, чем есть… – Он сел прямо на нее, обхватив коленями ее бока. – Поговорили, и хватит. Ты останешься лежать здесь, в ванной, Джейн, как приманка для Хьюстона. И когда он придет за тобой – а я знаю, что он так и сделает, потому что ему нравятся кошки-мышки, а ты уже давно корчишь недотрогу, заставляя его бегать за тобой… Нет-нет, не спорь. Он зайдет и активирует эту гранату, которую я купил специально для тебя. – Кинг склонился над ее лицом. – Я соврал, когда сказал, что не следил за тобой после Кигали. Я знал и про Косово, и про шахту, которую взорвала ваша команда. Так что тебе должно понравиться, как Хьюстон и Стили разлетятся на куски. Сама ты, наверное, выживешь – ну, может, лишишься пары конечностей… А теперь начнем шоу. Ты позвонишь своему любовничку и позовешь сюда. А если скажешь про гранату, я тут же выдерну чеку. Не против, если я тебя обыщу? – Он начал обшаривать ее карманы.

Джейн запаниковала. Она не хотела умирать и знала, что сюда войдет не Скотт, а Картер, водитель из ФБР. Еще одна невинная жертва – точно такая же, как Бенни в Косово. Нужно остановить его. Джин нашел ее телефон и теперь держал в поднятой руке, вдавливая копчик Джейн в кафельный пол. И вдруг страх, боль и тяжесть на ее бедрах вызвали давнее-предавнее воспоминание: она, еще маленькая, лежит на коврике, на уроке самообороны…

Джейн закричала во все горло. Джин отреагировал именно так, как она и ожидала: наклонился, чтобы засунуть кляп обратно ей в рот. Его вес сместился вперед, и, что самое важное, Кинг привстал с ее бедер. С силой, о которой Джейн даже не подозревала, она выгнула бедра высоко, как только смогла, и отправила Джина головой вперед в холодный твердый унитаз. И закрыла глаза за долю секунды до того, как его колени врезались ей в лицо.

Скотт старался сохранять терпение, наблюдая за Энджи в дверях ее кабинета.

Наконец она положила трубку с воплем:

– У нас получилось! Ребята, у нас получилось. – И торжествующе посмотрела на Скотта.

Он почувствовал, как в груди разлилось тепло, и потянулся к Энджи для рукопожатия. Она сжала его ладонь обеими руками и затрясла.

Эрик просунул голову из коридора:

– Ты знаешь его точное местонахождение?

– Пока нет. – Она выпустила Скотта и схватила со спинки стула ветровку с надписью «ФБР». – Но он где-то северо-восточнее. Я буду поддерживать связь по мобильнику, чтобы они сообщили с точностью до ста футов.

– Хорошо, а я уже оформил ордер, так что поеду с вами.

Марк вскочил с места.

– Я за рулем.

Четверо агентов бросились вниз по лестнице через черный ход на парковку.

– Четыре-восемь-шесть! – крикнул Марк, и они подбежали к черному «Субурбану» с этим номером. – Внутри бронежилеты и стволы.

Через несколько секунд Марк вырулил с парковки задним ходом и включил красно-синие мигалки спереди и сзади. Они на полной скорости выскочили на шоссе.

У Энджи зазвонил мобильник. Она послушала и ответила:

– Ясно, курс на юго-восток. На связи.

Марк обогнал остановившийся во втором ряду грузовик и резко затормозил, когда на их полосу выскочило такси.

– Давай, не тормози!

– Мы засекли его! – громко объявила Энджи. – Последний сигнал был рядом с Иден и Сорок пятой. Мы почти на месте.

На перекрестке Марк сбросил скорость, выключил мигалки и остановился на углу, осматриваясь. Скотт выглянул в переднее окно и увидел через дорогу отель. Сначала он глазам не поверил, а потом оторопел:

– Твою мать!

Марк проследил за его взглядом и дал задний ход, припарковавшись так, чтобы машину не было видно из окон отеля. Скотт набрал номер на мобильнике, остальные выскочили через задние двери.

Скотт присоединился к ним через секунду, все еще сжимая телефон.

– Это тот самый отель, в котором Трэвел поселил Джейн и Стили вчера вечером. Картер здесь, на парковке. Он приехал за ними пораньше, услышал через дверь шум воды и решил, что кто-то принимает душ. И ждал назначенного времени, чтобы вернуться и постучать.

– Там Кинг, это точно. Никто из них не станет принимать душ в то время, когда пора выходить, – вмешался Эрик.

Скотт кивнул.

– Надевайте жилеты. Он наверняка вооружен и опасен. Подкрепления не ждем. Ясно?

Все кивнули и бросились к зданию, разделившись на пары. Взлетели по разным лестницам на второй этаж и встали по обе стороны от двери номера Джейн и Стили со стволами наготове. Марк держал в руках небольшой таран. Скотт кивнул ему, и он протаранил дверь. Та с грохотом распахнулась.

– ФБР! Бросай оружие!

Ответом была тишина. Агенты ворвались в номер.

Скотт увидел, как Эрик бросился к кровати, возле которой на полу, привалившись к стене, лежала Стили. Хьюстон обшарил взглядом номер. Никого. Он запаниковал, представив, как Кинг схватил Джейн и увез с собой. А потом услышал слева крик:

– Вызовите врача!

Он резко обернулся, и тревога на лице Энджи передалась ему. Протиснулся мимо Марка к стоявшей в дверях ванной комнаты Энджи, услышал хлюпанье и посмотрел вниз. Через порог переливалась вода, смешиваясь с кровью. Возле унитаза Скотт увидел мужчину, придавившего другое скорчившееся тело. Колени мужчины закрывали чью-то голову. Джейн. Скотт понял, что вода льется через край ванны. А кровь – чья это кровь? Он отчаянно надеялся, что не Джейн. Скотт вошел и опустился на колени. Он вытащит ее.

Скотт стоял возле больничной койки Джейн, уставившись в планшет, снятый с двери ее палаты. Она что-то пробормотала. Хьюстон посмотрел на нее, но ее глаза оставались закрытыми. Джейн полулежала под одеялом, ее лоб был совсем бледным. Там, где заканчивались короткие рукава больничного халата, на руках виднелись ссадины. Скотт услышал шаги в коридоре, выбежал из палаты и успел остановить проходившую мимо медсестру. Та вежливо-вопросительно улыбнулась. Он показал агентский значок и планшет с записями.

– Что все это значит? Почему она без сознания?

– Она в сознании. Просто спит. – Медсестра забрала планшет и снова прикрепила на дверь. – Не волнуйтесь так, сэр. Удар по голове вызвал легкое сотрясение мозга, и врач решил оставить ее под наблюдением. Он осмотрел ее полчаса назад, а сейчас она спит. Пожалуйста, не беспокойте ее.

Скотт вздохнул и пригладил волосы.

– А Ландер? Стили Ландер? Их привезли вместе.

– Восемьсот восьмая палата за углом. Кажется, ваш коллега уже там. – И медсестра направилась дальше по коридору.

Скотт обернулся и снова посмотрел на Джейн. Ее рот слегка приоткрылся, яркая полоска от люминесцентной лампы падала на лоб. Он наклонился и выключил свет, надеясь, что шум разбудит ее. Он хотел убедиться, что с ней правда все в порядке. И попросить прощения за то, что подверг ее опасности.

Скотт потянулся к ее щеке, но вспомнил, что было, когда он поднял ее с пола в ванной и вытащил кляп изо рта. Она открыла глаза, но не смогла сфокусироваться на нем. Он снова и снова звал Джейн по имени, но она не узнавала его. А потом примчались вызванные агентом Картером парамедики, оттолкнули Скотта и отругали за то, что он переместил ее, не разобравшись в ее состоянии.

Скотту пришлось отойти в сторону и наблюдать, как они хлопочут над Джейн и лежащим без сознания Юджином Кингом. Он даже не подумал о Стили, которая стояла у него за спиной, поддерживаемая Марком и Эриком.

Нужно поговорить с ней.

Скотт отошел от кровати Джейн и увидел, что Энджи наблюдает за ним, стоя в дверях. Он подошел к ней. Она посмотрела на него и спросила полушепотом:

– Ты что, успел переодеться?

– Когда ездил регистрировать вещдоки.

– Что-нибудь слышно о Фрэнксе?

Скотт покачал головой.

Энджи перевела взгляд на Джейн.

– Как она?

– Медсестра говорит, с ней все в порядке. Просто спит. А что с Кингом?

– Доктор пока не разрешает нам забрать его. Похоже, за последние сутки у него было две травмы головы. Он будет в отключке еще день-другой. – Она помолчала. – А Джейн крепкая, хотя с виду и не скажешь…

Уже уходя, Энджи обернулась:

– Не отпускай ее.

Это прозвучало неожиданно. Скотт хотел ответить первое, что придет в голову, но издал только какой-то сдавленный звук.

Энджи секунду смотрела на него, улыбаясь, а затем пошла дальше по коридору.

Скотт бросил прощальный взгляд на Джейн и отправился на поиски палаты Стили. Он заглянул в ее дверь и увидел Эрика, сидящего на краешке кровати Стили. Его рука прижалась к ее бедру.

– Держи хвост пистолетом. Это главное, – наставлял он.

Скотт обратил внимание на синяк, расплывшийся на подбородке Стили. Из-за взлохмаченных волос ее голова казалась просто огромной на фоне худенького тела, утонувшего в просторном больничном халате.

Она подняла голову и заметила Скотта.

– Добро пожаловать в бойцовский клуб. Первое правило клуба – это… быть бойцом. – Кивнула на Эрика. – Это главное. – И откинулась на подушки.

Скотт присел на стул у двери.

– Эрик тебя тренирует?

– Да, и это всяко лучше, чем устраивать проверки моего состояния. Минуту назад он спросил, сколько пальцев показал. Там был только один – средний.

Эрик улыбнулся и встал.

– Мне не слишком часто удается повторить эту шутку. – Он направился к двери. – Вернусь через пять минут.

Стили секунду разглядывала Скотта, а потом спросила:

– Джин тоже здесь?

Агент Хьюстон кивнул.

– Он под охраной, да?

– Никуда не денется. – Скотт огляделся по сторонам, не зная, что бы еще сказать. – Я только что от Джейн. Она спит. С ней все будет хорошо.

– Да, доктор мне сказал.

Они замолчали. Скотт оперся локтями о колени и уставился в пол. Ему было неловко, но он все равно начал:

– Стили, я должен извиниться перед вами обеими. Я должен был предвидеть… – Он замолчал, пытаясь понять, почему она застонала.

Стили села на кровати.

– Предвидеть что? – с вызовом спросила она. – Что Джин устроит нам засаду? Что у него мощный хук справа? Ты что, экстрасенс? – Она откинулась на подушки.

Он никогда не видел ее такой рассерженной.

– Понял.

В ожидании, пока она успокоится, Скотт отвел глаза и посмотрел на капельницу над кроватью. На бейджике с именем значилось: «Ландер, Сандра». Он нахмурился, попытался сосредоточиться и быстро взглянул на нее в надежде, что она ничего не заметила. Не заметила, как он прочел ее имя: Сандра. Но Стили не смотрела на него. Он встал и подошел к кровати:

– Знаешь, Стили, когда я возвращался из Финикса вместе с Джейн, у меня возникла… проблема.

– Да, я слышала.

– Верно. Что ж, тогда ты должна знать, что Джейн меня спасла. И я задумался: а кто спасает ее саму, когда нужно? Ты? Или кто-то еще?

Стили не ответила.

– Думаю, ей не обойтись без помощи. Хотя бы затем, чтобы справиться с кошмарами, которые, мне кажется, ей снятся. – Помолчав, он продолжил: – Я спрашиваю только потому, что мне не все равно. Никто не должен оставаться один… или блуждать на ощупь в темноте. У нас в Бюро нет выбора, нам регулярно устраивают «разбор полетов». А вы с кем обсуждаете свои проблемы?

Стили оценивающе взглянула на него.

– У нас никогда не было «разбора полетов». Но вряд ли у Джейн были бы такие последствия, если б не один инцидент. После него ей стало трудно нормально реагировать на обычные вещи. Во всяком случае, мне так кажется… – Она вздохнула. – Джейн оказалась не в том месте и не в то время. Хотя и не в таком неподходящем месте, как наш проводник. Его звали Бенни; французский солдат, ему было всего двадцать. Мы искали место захоронения. Он зацепил растяжку, напоролся на мину и истек кровью в нескольких футах от Джейн. Саперы пытались что-нибудь сделать, а ей приказали не трогаться с места… – Стили помолчала. – Говорят, через шесть часов травмирующее воспоминание застывает в твоем мозгу как гребаный бетон. Джейн провела там три дня, и никто не мог ей помочь. И… – она потянулась к кроватному пульту и начала опускать матрас, – ты знаешь способ, как разрушить бетон?

Их взгляды на секунду встретились.

– Заморозить-разморозить. Обычно срабатывает.

Стили слегка кивнула, закрыла глаза и откинулась на подушки.

– Сейчас я пациент и знаю свои права, так что хватит меня донимать. Тихо.

Скотт отважился подойти поближе к капельнице и еще раз прочитать имя на бейдже. Затем натянул одеяло ей до плеч и снова взглянул на синяк на ее подбородке.

– Как хорошо, что ты опять с нами, Стили…

– Да, я лучшая, – пробормотала она.

Выйдя из палаты, он увидел возле лифта в дальнем конце коридора Эрика. Напарник на ходу покачал головой.

– Что случилось? – Скотт напрягся, предполагая самое худшее: например, что Кинг ухитрился умереть за последние полчаса.

– Поверить не могу, – пробормотал Эрик, увлекая его обратно к лифтам. – Ты знаешь про сим-карты, которые нашли в доме Кинга?

Скотт кивнул.

– Техподдержка сверила их номера с подозрительными номерами в журнале звонков тех пропавших проституток.

– Он сам звонил жертвам, – предположил Скотт.

– Нет. – Эрик взглянул на него. – Он звонил нашему старому боссу Фрэнксу.

– Что?! – Скотт остановился как вкопанный.

Эрик затащил его в лифт и нажал кнопку первого этажа.

– На одной сим-карте – звонок на нашу анонимную «горячую линию», а еще на двух – по одному звонку Фрэнксу.

– Напрямую Фрэнксу?

Эрик кивнул.

– Он начал звонить, когда ты объявил через СМИ сбор информации о фургоне. Интервал между звонками примерно шесть месяцев. Мы пока не знаем, о чем они говорили, но Фрэнксу придется отдать телефон на проверку. Держу пари, Кинг был анонимным информатором. Когда Тернер расспрашивал меня в Лос-Анджелесе, он упомянул о парне, с помощью которого Фрэнкс рассчитывал разделаться с тобой и добиться, чтобы нас убрали отсюда.

Скотт почувствовал одновременно злость и облегчение.

Эрик посмотрел на него.

– Кинг натравливал его на тебя, чувак.

Они вышли из лифта и направились к «Краун Виктории», которую Скотт припарковал на площадке для машин скорой помощи.

– Думаешь, Фрэнкса уволят?

– Если даже не уволят, все равно это ему выйдет боком. Все зависит от Управления профессиональной ответственности. Они разберутся, насколько тщательно Фрэнкс проверял сведения от информатора, прежде чем использовать их для принятия оперативных решений. Хочешь, поведу машину?

Скотт помедлил у дверцы и оглянулся на здание больницы, где в этот поздний час светилась только треть окон. Он попытался вычислить, за каким из них палата Джейн, а потом понял, что даже не знает, на какой стороне она находится.

Он повернулся к напарнику:

– Кто охраняет Кинга?

– Два местных копа.

– Они знают, что он опасен?

– Хьюстон, у него сотрясение мозга. И он в наручниках.

– Они знают, что он опас…

– Их рекомендовала лично Энджи.

– Тогда ладно. – Скотт бросил напарнику ключи через крышу машины. – Так бы сразу и сказал.

Скотт проснулся в номере отеля от звонка мобильника. Такое ощущение, словно он только что заснул. Увидел, что звонит Эрик, и ответил, не зажигая света.

Агент Рамос сразу перешел к делу:

– Кинг очнулся и хочет поговорить.

Скотт сел на кровати.

– С кем?

– С теми, кто готов его выслушать. Но он четко дал понять, что не будет говорить со «спецврагом Хьюстоном». Похоже, это ты.

– О, уж я его заставлю!

– Нет, Скотт. Тебе лучше держаться от него подальше.

– Вряд ли у меня получится держаться подальше, Эрик. Мне нужно расколоть этого парня.

– Скорее всего, он признается, если решит, что с самого начала заставил нас плясать под его дудку. Мы можем пойти ему навстречу.

– Бред.

– Нет, это рабочая тактика, – возразил Эрик.

Скотт снова лег, на секунду задумался, зевнул и взъерошил волосы.

– Ладно, но надо все продумать. Начни с Паттерсон, потому что у нас есть улики – ее вещи, найденные у него. А потом надо перейти к вещдокам, которые нашли у Спайсера, чтобы прижать Кинга с помощью биологических следов из фургона… Извини. – Он вздохнул. – Ты и сам знаешь, что делать. С кем пойдешь?

– Сначала с Энджи – вдруг он захочет распустить хвост перед женщиной… Если не сработает, возьму Марка.

– Хорошо. Они оба в курсе дела… – Скотт помолчал. – Я тоже хочу послушать.

– Я все сделаю. Ты можешь сидеть в соседней палате или где-нибудь дальше по коридору – где захочешь.

– Замечательно. – Скотт попытался переключиться в режим поддержки. – Что еще тебе понадобится?

– Если он не расколется сразу, мне нужны все вещдоки из его дома. Чтобы исключить версию, что это кто-то другой устроил на его заднем дворе скотобойню. Но я думаю, мы добьемся признания. Особенно если он узнает о показаниях Джейн…

– Стоп, что ты сказал?

– Энджи уже говорила с ней.

– Когда? – Скотт вытянул шею, чтобы разглядеть время на часах на прикроватном столике. – Ради бога, сейчас же ночь! Ты что, в больнице? Ты тоже с ней говорил?

– Я в отеле, Скотт. И мне почти слышны твои вопли с другого конца коридора. Нет, Энджи говорила с ней, пока ты был в офисе.

– А мне почему не сказали?

– Это же стандартная процедура. Джейн пришла в себя и дала свидетельские показания.

Скотт вспомнил слова Энджи, что Джейн крепче, чем кажется. Значит, она уже тогда рассказала о том, что Кинг сделал с ней в ванной. Скотту показалось, что его отстраняют от собственного расследования, хотя и понимал, что это не так.

– В общем… не мог бы ты связаться с экспертами насчет опознания останков во дворе Кинга? И взять на себя криминалистов? – спросил Эрик.

Скотт вздохнул.

– Ладно.

– Я подброшу тебя в офис. В восемь ноль-ноль у входа?

– Заметано.

Скотт повесил трубку и положил телефон себе на грудь, лежа в темноте и слушая гул кондиционера с климат-контролем. Он терпеть не мог спать с кондиционером и так и не смог привыкнуть, даже когда жил в Атланте. Теперь он снова здесь, снова спит с кондиционером, занят тем же расследованием, и ему даже не дают допросить подозреваемого. Он почувствовал сильное раздражение.

Агент Хьюстон положил телефон на прикроватную тумбочку и лег навзничь, глубоко и медленно вдыхая и выдыхая, в надежде поспать еще несколько часов.

Скотт заехал на больничную парковку в 11:30 утра. Он закончил составлять список дел на утро и направился в соседнюю с Кингом палату, где Эрик установил оборудование, чтобы Скотт слышал допрос. Но агент Хьюстон сделал крюк, чтобы увидеть Джейн. Зашел в ее палату и чуть не врезался в тележку с чистящими средствами. Кровать оказалась пуста, постельное белье исчезло. Он вернулся на медицинский пост, мимо которого проходил минуту назад, проигнорировав вопрос медсестер, не нужна ли ему помощь, и обратился к одной из них:

– Я ищу Джейн Холл. Она лежала в восемьсот тринадцатой палате, поступила вчера.

Медсестра сверилась с листом, приклеенным скотчем к стене:

– Восемьсот тринадцатую выписали.

– Когда?

Медсестра снова посмотрела на листок:

– Сегодня утром в девять тридцать.

– Но я… Кто разрешил?

– Доктор Рид, лечащий врач. А в чем дело?

Скотт напомнил себе, что за дурные вести нельзя убивать гонца, поэтому только покачал головой и направился в палату Стили. Там тоже было пусто. Он вернулся к лифту, поднялся на охраняемый этаж, где лежал Кинг, и показал агентский значок полицейскому в коридоре. Тот направил его в комнату с прослушивающим оборудованием.

Скотт нашел Марка за столом, в наушниках, подключенных к звуковоспроизводящему устройству. Марк протянул ему вторую гарнитуру. Скотт покачал головой, давая понять, что хочет поговорить. Марк снял один наушник.

– Ты не слишком много пропустил.

Скотт отмахнулся.

– Где Джейн и Стили?

Марк взглянул на часы.

– Наверное, проходят контроль в аэропорту.

Скотт перевернул указательный палец, словно перематывая пленку назад.

Марк понял намек.

– Врач их выписал, и у них не было причин – или желания – оставаться здесь, особенно учитывая, что Кинг лежит наверху. Картер организовал билеты и отвез их в аэропорт. Он проводит их на посадку.

Скотт проглотил ругательство. Марк водрузил наушник на место и махнул Скотту.

– Давай.

Скотт надел наушники и сел. Он не узнал голос. Значит, говорил Кинг.

Кинг: Тогда мне не нужна была полицейская форма. И я ездил на фургоне.

Эрик: Как тебе удавалось уговорить их пойти с тобой?

Кинг: Это квартал красных фонарей. Как, по-твоему, я это делал?

Эрик: Ты был клиентом?

Кинг: Я не был клиентом. Я выдавал себя за него. Две разные вещи.

Эрик: Итак, ты предлагал женщинам сесть в фургон. А потом?

Кинг: Да им не нужно было предлагать! Они сами предлагали. Или ты не бывал в таких местах, спецагент Рамос? Тогда спроси у Хьюстона: они сами рвались внутрь. Правда, леди?

Энджи: Я спецагент Никс, мистер Кинг. Ответьте на вопрос.

Скотт снял наушники. Он не мог сосредоточиться, но знал, как это сделать. Он предупредил Марка, что вернется через несколько минут, и отправился искать почтовое отделение при больнице.

Когда Скотт вернулся и возобновил прослушивание, допрос продолжался.

Эрик: Двор и гараж. Почему ты хранил улики там?

Кинг: Первое правило, которому в Бюро учат нас, криминалистов, и которому никогда не учат обычных агентов: каждый контакт оставляет след. Так что мне пришлось держать этих сучек под пятой. Буквально – у себя под ногами. Ха!

Эрик: Зачем ты расчленял тела?

Кинг: Не хватало места. Расчлененку проще перевозить. Ты когда-нибудь перетаскивал труп с места на место? Он тяжелый. Из-за воды, или костей, или того и другого.

Эрик: Но ты не просто расчленял. Это ювелирная работа.

Кинг: Я польщен, что ты заметил. Да, это было сделано напоказ. Я действовал очень аккуратно.

Эрик: Напоказ?

Кинг: Я разбросал их по всей стране в качестве длинного любовного послания спецврагу Хьюстону.

Эрик: Ты о тех, кого разбросал в Лос-Анджелесе?

Кинг: [Смех] Э-э, нет, спецагент Рамос… Он немного туповат, правда, леди? Давайте не будем обращать на него внимания. Если вам повезет, леди, то вы найдете фрагменты везде – отсюда до самой Калифорнии.

Энджи: Тех людей, которых вы убили в других штатах?

Кинг: Нет, не тех. Это части тел все тех же проституток, которых я подбирал на прекрасных бульварах Атланты. Я выбрасывал их вдоль шоссе между штатами.

Энджи: Зачем?

Кинг: Наконец настал тот славный день, когда спецвраг Хьюстон публично выступил с заявлением, что по Атланте разгуливает серийный убийца, и дал почти верное описание моего фургона. Я припоминаю, что ты был с ним, Рамос, но держался в тени, как положено настоящему второстепенному дружочку, каким ты и являешься. И это стало для меня сигналом – обставить все так, будто эти шлюхи убиты в другом месте. Я заморозил некоторые части тел только затем, чтобы спрятать их в разных местах, где они разморозятся и будут выглядеть для копов свеженькими. Как будто это разные дальнобойщики проезжали через Атланту, подбирали проституток, подвозили и убивали по дороге. Чтобы Хьюстон пошел по этому следу, а я водил его за нос. Это означало бы конец версии о серийном убийце, мой фургон оставили бы в покое, а карьере Хьюстона тоже пришел бы конец.

Энджи: Нам пока не поступала информация о фрагментах за пределами Атланты, кроме тех, что в Лос-Анджелесе.

Кинг: Ну да, копы такие тупые… Пока не найдут вещдок, не почешут свои задницы. Со временем это сработало бы.

Энджи: Мистер Кинг, если вы собираетесь заключить сделку со следствием, то должны сообщить местонахождение тел этих женщин.

Кинг: Да ну, правда? Слушай, не рассказывай мне, как это делается. Я сам расскажу тебе. [Неразборчивое бормотание] Сучка.

Эрик: Следи за языком, Кинг. Агент Никс права. Они не пойдут на сделку, пока ты не сообщишь нам местоположение.

Скотт снял наушники, чтобы ответить на звонок мобильника, который завибрировал и высветил лос-анджелесский номер Крейга Тернера. Он вышел в коридор.

– Доброе утро, сэр.

– Хьюстон, я получил утром твой факс. Подозреваемый отказался от адвоката?

– Да, сэр.

– Допрос уже начался?

– Да, я сейчас в больнице; Рамос и Никс допрашивают его.

– И как?

– Все нормально. Они стараются вывести его из равновесия, загоняют в угол. – Скотт не стал говорить, как часто во время допроса упоминалось его собственное имя, потому что еще не разобрался во всем до конца.

– Хорошо. Что с опознанием тел, найденных на заднем дворе подозреваемого?

– Утром я говорил с «Пропавшими в Атланте». Они снова поднимут дела о пропавших людях, которые относятся к периоду активности подозреваемого. Передадут все биологические данные напрямую судмедэкспертам. Но есть еще одна проблема. Подозреваемый только что заявил, что разбросал фрагменты тел вдоль трассы между Атлантой и Лос-Анджелесом. Нужно выяснить, не обнаружены ли там какие-то останки. И если да, то почему до сих пор не опознаны. Если мы получим доказательства по этим делам, то сможем предъявить ему обвинение по каждому пункту.

– Я позвоню Кейтсу, он свяжет тебя с NCIC.

– Сэр. – Скотт услышал, как босс переключился на громкую связь, и ждал продолжения. Наверное, главу Отдела информационных служб уголовного правосудия не слишком обрадует перспектива напрямую звонить в NCIC, но что поделаешь, если Тернеру хочется покрасоваться.

– Вчера вечером со мной побеседовало Управление профессиональной ответственности. – Теперь голос Тернера звучал более непринужденно, словно он откинулся в кресле. – Мне самому никогда не нравились служебные расследования, и я всегда на стороне рядовых сотрудников.

Скотт улыбнулся, представив тактику перекрестного допроса, которую Тернер, наверное, применил к агентам, пытавшимся допросить его самого.

– Я объяснил, что, с моей точки зрения, ни одно из твоих действий в ходе данного расследования не заслуживает дисциплинарного взыскания, – заявил босс.

– Спасибо вам…

– Что ж, Хьюстон, для этого я должен был реально оценить ситуацию. И теперь понимаю, почему ты выбрал агентство «Тридцать два – один». Кстати, не знаешь, почему оно так называется?

– Э-э… в честь Женевских конвенций, статья тридцать вторая первого протокола [73].

– Женевские? Это законы ведения войны?

– Да, сэр. Насколько я знаю, статья, в честь которой названо агентство, касается права семей знать, что случилось с их родственниками: где они похоронены и так далее.

– Что ж, твой утренний факс показывает, что «Тридцать два – один» помогло вам опознать тело и это стало решающей уликой против подозреваемого. Это так?

– Да, сэр.

– А теперь ты говоришь, что у нас есть фрагменты тел, разбросанные по всему Библейскому поясу [74], Кукурузному поясу [75] и Скалистым горам?

– Да, сэр.

Тернер отключил громкую связь, и Скотт быстро перебрал в уме список претензий, которые босс может предъявить ему в следующий раз.

Сан-Фернандо-роуд, Лос-Анджелес, 14:00. У Кэрол был выходной, поэтому Джейн сама встретила почтальона. Она отдала ему письмо для Ледбеттеров из Висконсина, которые решили составить досье на Эми в «32/1», совместив это с поездкой в Диснейленд для двух других дочерей. Почтальон передал пачку присланной корреспонденции. Джейн услышала, как Стили окликнула ее, и пошла на зов с почтой в руках.

Стили сидела в лаборатории у светового короба и рассматривала рентгеновский снимок размером около полутора дюймов с каждой стороны. Она обернулась к Джейн:

– Можешь взглянуть?

Джейн положила почту, проверила синяк на подбородке Стили – не появились ли новые оттенки – и сосредоточилась на снимке. На нем было изображение нескольких зубов верхней челюсти.

– Есть что-нибудь, кроме резцов? – спросила она.

– Здесь тебе не шведский стол, – парировала Стили. – Как думаешь, это корневой канал со штифтом или без?

– Есть записи дантиста?

– Нет. Бумажную карту сдали в архив и там потеряли. Остался только этот снимок – наверное, потому, что его прикрепили степлером к самой папке.

– Думаю, это просто канал, но я бы пометила «под вопросом». У нас маловато информации, чтобы сделать точные выводы.

Стили достала из банки на стойке лупу и еще раз взглянула на снимок. Джейн прошла в глубь лаборатории и начала рыться в ящике стола.

Через некоторое время Стили повернулась на стуле:

– Ради бога, что ты там ищешь?

– Разве у нас не осталось подсвечников с тех пор, когда постоянно отключалось электричество?

– А, ты имеешь в виду, когда еще не было генератора? – пошутила Стили. – Кто сейчас помнит те времена?

– Серьезно. И куда ты дела свечу, которую дала мне женщина в Атланте?

– Все в верхнем ящике вон в том шкафу. – Она снова повернулась к световому коробу.

Джейн выдвинула ящик, достала подсвечник и вставила свечу, но та оказалась слишком тонкой и не держалась вертикально. Джейн зажгла спичку – разогреть воск, чтобы он прилип к подставке – и посмотрела на фитиль. И вспомнила, как Скотт что-то говорил о фитиле, проходящем через свечу насквозь.

Они стояли на парковке у здания «Санкист» – это была их первая встреча. Он оказался прав и насчет фитиля, и насчет того, что они оба действовали с разных концов, стремясь к одному и тому же. Все они устанавливали личности людей, будь это труп или живой человек. Наблюдая, как тает воск, Джейн поняла, что Скотт во многом прав, и воспоминание об их объятиях на обочине дороги нахлынуло волной – его руки в ее волосах, ее губы на его губах, желание…

И желание теперь было лишь частью воспоминания. Когда она пришла в себя и поняла, что Скотт поднимает ее с того мерзкого окровавленного пола в ванной комнате отеля, то почувствовала себя по-настоящему живой. Но не смогла выдавить ни слова. Позже она спросила Энджи, где Скотт. Та ответила, что он регистрирует улики, и предложила передать ему сообщение. Но Джейн просто хотела выказать свои чувства. Они уже достаточно наговорились. Она не звонила ему, просто ждала – и это ожидание, когда он вернется в Лос-Анджелес, было мучительным, но приятным.

Зазвонил телефон, Стили крикнула: «Моя очередь!» – и повернулась на стуле, чтобы ответить на звонок.

– Скотт!

Джейн обернулась, почти ожидая увидеть его в дверях. Но Стили продолжала внимательно слушать, держа телефонную трубку и подняв большой палец.

– Погоди, Хьюстон, включу громкую связь.

Джейн поставила свечу и подошла к Стили, которая нажала кнопку и увеличила громкость, одновременно рассказывая Джейн:

– Они всё еще в Атланте. Ты должна это услышать… Скотт? Повтори Джейн то, что сейчас сказал мне.

– Джейн, – произнес Скотт, помолчав.

Она вздрогнула, услышав его голос.

– Скотт, привет.

– Привет. В общем, я сказал, что у нас есть полное признание Кинга по делам в Джорджии и по останкам на трассе Вентура.

Они со Стили задавали вопросы одновременно. Скотт коротко рассказал, как Кинг охотился на женщин в квартале красных фонарей в Атланте, как выдал себя за водителя маршрутного такси, чтобы похитить Элеонору Паттерсон.

– И еще он остановил женщину, когда переоделся в костюм копа. Но не тебя, Стили. По крайней мере, он это отрицает.

Джейн уставилась на подругу, которая вдруг встревожилась.

– Я и не думала, что это Джин… – ответила Джейн. – А если это не он, значит, есть кто-то другой, кто выдает себя за полицейского и нападает на людей.

– Мы связались с полицией Лос-Анджелеса и Департаментом шерифа. Оказывается, людей, выдающих себя за копов, в округе Лос-Анджелес больше, чем вы думаете. В основном это делается с целью вымогательства наличных. Иногда ради сексуального насилия. Но обычно дело не заканчивается убийством, и местные ребята поймали уже довольно много таких преступников. Кроме того, есть несколько копов, которые злоупотребляли своими жетонами. Так что, Стили, не беспокойся насчет того парня – в конце концов его найдут. Что касается Кинга, он пошел на сделку со следствием в обмен на информацию о местонахождении частей тела, которые разбросал по всей стране.

Джейн сразу же подумала о том, что они со Стили отделались синяками, но остались живы. А родственники пропавших, собравшиеся в ожидании у дома Джина, наверное, скоро узнают совсем другие новости…

– Что он говорил о Кигали? – спросила Джейн.

– Пока ничего. И вряд ли подробно расскажет. Я уверен, что он не захочет попасть за решетку за границей. Мы на связи с Герритом Лёвеном – выясняем, сможет ли он привлечь ООН. – Скотт помолчал. – Лёвен так нахваливал вас обеих. Конечно, я предупредил, что его сведения устарели на десять лет…

Джейн рассмеялась и в награду услышала в трубку ответный смех. Она представила, как его губы изгибаются в полуулыбке, и поблагодарила:

– Спасибо, что режешь правду-матку, Скотт.

– Что ж, мы в долгу перед вами… за многое в этом деле. – Он откашлялся. – Перейдем к следующему пункту. Позвольте мне пригласить Эрика.

– Дамы… – бодро и нараспев произнес Эрик, словно диджей в полумраке дискотеки.

– Ты явно в хорошем настроении, агент Рамос, – заметила Стили, начиная просматривать почту, которую Джейн бросила на стойку.

– Просто немного развеселился.

– Когда вы, ребята, освободитесь? – спросила Джейн, рассчитывая выяснить, когда Скотт вернется в Лос-Анджелес.

– Хороший вопрос, – ответил Эрик. – Бюро не оставит нас здесь больше чем на неделю…

– Ты, наверное, шутишь! – воскликнула Стили, пододвигая к подруге квадратный конверт, адресованный Джейн.

– Вообще-то они думали закончить пораньше, но тогда нам с Хьюстоном пришлось бы работать в удвоенном темпе. А этого, поверьте мне, никто не хочет.

– Давайте ближе к делу, – вмешался Скотт. – Джейн, Стили, наш босс Крейг Тернер попросил нас подготовить соглашение о намерениях. Чтобы сотрудничать с вашим агентством не только в этом, но и в будущих расследованиях.

Джейн, открывавшая конверт, замерла и увидела, что брови Стили взлетели почти так же высоко, как и ее собственные.

– Ты хочешь сказать, что ФБР собирается подписать меморандум о соглашении с нашей некоммерческой организацией, чтобы мы снова вам помогали? – уточнила она.

– Да, как помогли нам сейчас. Только теперь без личного риска. Чтобы наше сотрудничество развивалось. Официальные договоры – по мере необходимости. Тернер уже занимается этим. Нам нужно более подробное экспертное заключение об останках пропавших проституток, поскольку Кинг уверяет, что они в виде отдельных костей разбросаны в разных местах. Кое-кто из членов семей пропавших уже спрашивал о вас. Они очень удивились, когда увидели на месте преступления двух женщин, к тому же таких – цитирую дословно – молоденьких женщин, выходящих из дома Кинга.

До лаборатории донесся звон колокольчиков на входной двери агентства.

– К нам кто-то пришел, а Кэрол сегодня нет, так что нам пора. Мы… обдумаем ваше предложение, – сказала Джейн в трубку.

– Ладно, «Тридцать два – один», – в голосе Скотта послышалось удивление. – Похоже, ты корчишь из себя недотрогу, но знай: в эту игру можно играть вдвоем.

Джейн прикусила губу, чтобы удержаться от улыбки, и повесила трубку.

Стили направилась к двери, на ходу поинтересовавшись:

– От кого это?

Джейн наконец взглянула на конверт у нее в руках. Без обратного адреса, с почтовым штемпелем Атланты и с чем-то блестящим внутри. Ее сердце заколотилось как бешеное. «Скотт?» Она вытащила карточку. Это было приглашение с позолоченной каймой поужинать в «Ин-н-аут бургер» в следующую пятницу.

На этот раз ее улыбка была такой широкой и расплылась так быстро, что она не смогла скрыть ее от Стили, которая закатила глаза и вышла в коридор. Джейн наслаждалась переполняющим ее счастьем целых тридцать секунд. А потом пошла вслед за подругой на встречу с очередным клиентом агентства «32/1».

Агентства «32/1» в реальности не существует, а жаль.

Его прототипом стал Центр идентификации пропавших без вести – основанная автором калифорнийская некоммерческая организация, которая налаживает контакты между семьями пропавших и коронерами, у которых на руках тысячи неопознанных тел.

Сюжет и персонажи этой книги – вымысел.

Статистика неопознанных тел – факты.

Антропологические профили пропавших без вести – надежда.

www.mpid.org

Первый черновик книги написан в сентябре 2004 года. Да, это было так давно… Вы сейчас читаете эти слова на бумажной странице или в ридере только благодаря людям, которые шесть лет следили за тем, чтобы я не отказывалась ни от романа, ни от самой себя. Порой было нелегко. Одни кормили меня, другие купили новый компьютер, который я не могла себе позволить. Почти все видели, как я плачу (и от радости, и от горя). Слишком многим приходилось выслушивать, как я цитирую Джейн и Стили, словно они мои настоящие подруги, а не просто слова на странице. Я хочу назвать имена этих очень важных для меня, очень настоящих людей.

Я в неоплатном долгу перед теми, кто был рядом со мной с 2004 года: Дэвид, Мсиндо и Кимер Кофф, Сэм Браун, Суттират Энн Ларларб. Все они поддерживали меня – каждый по-своему, часто в буквальном смысле. Они вместе читали мои черновики, возводили мою рукопись на пьедестал и освещали ее силой своей убежденности. И этого света хватало, чтобы снова прийти в себя и вернуться к книге. Спасибо вам.

За 2005 год я благодарю Изабель Диксон и Деони Файфорд. Их первые впечатления от рукописи побудили меня снова сесть за клавиатуру. Благодаря им я поняла, что моя писанина может стать книгой. Мне невероятно повезло, что рядом оказались эти двое с большим опытом и я поделилась с ними давней мечтой – стать автором детективов.

Первые читатели в 2005 и 2006 годах были самыми важными. Тогда рукопись напоминала больше не книгу, а брошюру, однако полные энтузиазма и вместе с тем взвешенные отзывы Питера Брауна («Книга появится в магазинах к Рождеству!») и Виктории Боделл («Да там и Портленд упомянут!») я никогда не забуду. Также хочу поблагодарить свою бабушку Джери Кофф за то, что она прочла написанное мной от корки до корки за один чудесный уикенд в Санта-Барбаре. Тогда у нее был день рождения, но подарок получила я.

В 2007 году Джордж Лукас поделился со мной важными советами, как писать детективные романы, а Эми Уемацу отвезла меня в Маленький Токио, чтобы я познакомилась с настоящим автором детективов, который там жил. Эти советы и вдохновение поддерживали во мне энтузиазм целый год. Большое спасибо Наоми Хирахаре за то, что она подбодрила меня и при личной встрече, и своими детективными сериями.

Если б у рукописи билось сердце, то в 2008 году пульс этой книги нащупал бы только очень опытный врач. Тогда мне сделали операцию по пересадке органа, который не до конца прижился, и к тому же были подозрения, что у меня внутри остались хирургические ножницы. Я жила в Лос-Анджелесе без медицинской страховки, так что обратиться к врачам не могла. Потом я поговорила с Полом Кроутером, который уже не в первый раз твердо посоветовал стоять на своем: не бросать свою книгу, своих персонажей, свою мечту. Его слова пришлись кстати: мой ноутбук стал спасительным якорем, и роман выжил, что было очень важно, учитывая дальнейшие события.

Я буду вечно признательна Майклу Ондатье за его неоценимую помощь и душевную щедрость в 2009 году. Он изменил будущее этой книги. Конрад Кеттер предоставил мне убежище, где я смогла увидеть себя в этом будущем – спасибо за такую уверенность во мне и в книге. И спасибо Пэту Лобрутто за то, что он настаивал, чтобы я не забывала про жизнь, смерть – и то, что будет после смерти.

И, наконец, меня до сих пор воодушевляет решительное «да», сразу сказанное моим литагентом Эллен Левин в 2009-м. Спасибо за то, что свела меня с издательством «Северн хауз», сотрудничеством с которым я так горжусь. 2010 и 2011 годы для меня неразрывно связаны с Эллен и Моникой Вудс и литагентством «Трайдент медиа груп», а также моим издателем Эдвином Бакхальтером, редактором Джеймсом Бакхальтером и всеми членами команды «Северн», в том числе дальновидным Тони Малликеном из «Мидас PR». Спасибо вам за то, что говорили о моих персонажах как о реальных людях. Это помогло мне наконец найти себя в писательстве.

Город в штате Вирджиния, где расположены главный учебный центр и главная криминалистическая база ФБР. – Здесь и далее, если не указано иное, – прим. пер.

Англ. Steelie – «стальная», т. е. в данном случае «стального цвета».

Персиковый штат – официальное прозвище Джорджии.

Биологическое происхождение.

Кодовое выражение, означающее «вас понял».

Имеется в виду стадион «Доджер-стэдиум» бейсбольной команды «Лос-Анджелес Доджерс».

Тарзана – район Лос-Анджелеса.

Военная база морской пехоты США.

В дальнейшем употребляется аббревиатура – NCIC.

«Ин-н-аут бургер» – одна из самых популярных сетей фастфуда местного происхождения в Калифорнии.

«Кэл Плаза» – офисно-торгово-развлекательный комплекс из двух небоскребов.

Мишн-роуд – магистральная улица в Лос-Анджелесе, на которой расположен офис коронера округа Лос-Анджелес.

Англ. Automated Fingerprint Identification System – Автоматизированная система идентификации отпечатков пальцев.

В оригинале игра слов, основанная на графическом сходстве англ. «angles» («углы») и «angels» («ангелы»).

501(c)(3) – кодовое обозначение организаций, освобожденных от уплаты федерального подоходного налога.

Бульвар Уилшир – одна из главных улиц Лос-Анджелеса.

«Доу нетуорк» – волонтерская организация, занимающаяся сопоставлением пропавших с неопознанными.

«Молочная королева» – американская и международная сеть быстрого питания.

Ксерискейпинг – процесс озеленения, который уменьшает или устраняет необходимость в поливе.

Розовый сад – один из садов Белого дома, часто используемый для приемов и мероприятий для СМИ.

Тапас – испанские закуски к легкому алкоголю; ужин с вином и тапас – популярный формат свиданий в Америке.

Гаура «пчелиные цветы» – род цветковых растений семейства кипрейных.

«Возвращение в Оксфорд» – детективный роман английской писательницы Дороти Ли Сэйерс.

Имеется в виду глава 11 Кодекса о банкротстве США.

Вудленд-Хиллз – район Лос-Анджелеса.

«Мокрая» лаборатория – тип лаборатории (можно сказать, классический), где проводятся исследования, в т. ч. связанные с риском для жизни и здоровья и поэтому требующие специальной уборки и вентиляции, а также защиты от утечек (в противоположность «сухим», где работают с минимумом веществ или анализируют данные). – Прим. ред.

Флюороскоп – рентгенографический прибор.

«Эффект CSI» – нереалистичное, излишне драматическое изображение работы судмедэкспертов в различных криминальных телешоу, названное в честь популярного сериала «CSI: Место преступления».

Дистальный (дальний) конец бедренной кости – нижняя ее часть, которая принимает участие в образовании коленного сустава.

NASCAR – национальная ассоциация гонок серийных автомобилей (слово «серийные» тут имеет чисто историческое значение).

Англ. minimal number of individuals, минимальное число лиц (или особей, если речь о животных) – наименьшее возможное количество организмов, которым может принадлежать скопление костей.

Перелом Монтеджи – перелом локтевой кости с вывихом головки лучевой кости.

Выражение, аналогичное «кнуту и прянику».

«Омни» – отель в «Кэл Плаза».

Маленькое Токио – японский квартал в центре Лос-Анджелеса.

«Хоум депо» – американская торговая сеть.

Оскар Эммануэль Питерсон (1925–2007) – канадский джазовый пианист и композитор.

Рулиндо – район в Северной провинции Руанды.

Марьячи (мариачи) – жанр мексиканской народной музыки, а также исполняющие ее музыканты.

Одонтограмма – графический способ отображения состояния десен, зубов и патологических процессов во рту.

Имеется в виду знаменитая книга В. У. Шпица и Р. С. Фишера «Посмертная судебно-медицинская экспертиза».

Гравилат – род многолетних растений семейства Розовые.

Домик (исп.).

I‐5 – межштатное шоссе вдоль Западного побережья от границы с Мексикой до границы с Канадой.

Вегетарианский заменитель индейки, чье название составлено из слов «tofu» («тофу») и «turkey» («индейка»).

«Трейдер Джо’с» – американская сеть супермаркетов, самая крупная в торговле органическими продуктами.

I‐10 – межштатное шоссе вдоль южной границы США, соединяющее оба побережья страны.

Синие дороги – обиходное название старых автотрасс, потерявших свое былое значение со строительством новых магистралей (в дорожных атласах они обозначались синим цветом, тогда как новые – красным).

Резня в Сребренице в июле 1995 г. – признанное актом геноцида массовое убийство боснийских мусульман в ходе войн на фоне распада Югославии.

Речь о геноциде народности тутси в Руанде в 1994 г.

Паучник – растение семейства Спаржевые.

Тусон – второй по населению город Аризоны после Финикса, столицы штата.

Меса – пригород Финикса, третий по населению город Аризоны.

Рубен Блейдс (наст. Рубен Бладес Бельидо де Луна, р. 1948 г.) – панамский музыкант, работающий в латиноамериканских жанрах.

Омбудсмен – здесь в самом широком смысле: лицо, разбирающее жалобы. – Прим. ред.

Фиброскоп – гибкий пучок оптического волокна с окуляром на одном конце и линзой на другом, который используется для осмотра небольших труднодоступных мест.

Кейп-код (по названию полуострова в штате Массачусетс) – традиционный тип североамериканского сельского дома, ведущий происхождение от жилищ первых британских переселенцев.

Англ. «Prickly Pear Close» – «Опунциевый тупик».

Могут иметься в виду две условные линии – либо Американский континентальный водораздел, разграничивающий бассейны океанов и частично проходящий в районе границы Аризоны и Нью-Мексико, либо подчиненный этому водоразделу Замкнутый большой бассейн, проходящий в т. ч. через Калифорнию близ границы с Аризоной.

В оригинале две похожие на слух фразы: «Good for my pincers» и «Gold for my princess».

Муу-муу – гавайская одежда свободного покроя.

Тайвек – долговечный материал из высокопрочного полиэтилена.

Саванна – один из крупнейших городов Джорджии.

Англ. «off the grid», букв. означающее нечто не подключенное к сетям; может быть в данном случае переведено как «вне общества» или «избегание постоянных контактов».

Крис (Кристоффер) Кристофферсон (р. 1936 г.) – знаменитый американский кантри-певец, композитор, актер.

«Медикэр» – национальная программа медицинского страхования для лиц 65 лет и старше.

По-английски «лед» – «ice», а «железный занавес» – «iron curtain».

Англ. Disaster Mortuary Operational Response Team – Оперативная группа по идентификации погибших жертв катастроф.

Агапантусы – цветы, также известные как африканские лилии или африканские тюльпаны.

«Ферма тел» – исследовательское учреждение, занимающееся изучением всех аспектов разложения человеческого тела.

Здесь в 1981 г. было открыто первое такое учреждение. – Прим. ред.

Сан-Франциско.

Первый и второй дополнительные протоколы к Женевским конвенциям 1949 г. были приняты в 1977 г., и 32-я статья первого протокола (касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов) формулирует общий принцип его раздела III, «Лица, пропавшие без вести, и умершие»; далее Скотт излагает этот принцип. – Прим. ред.

Библейский пояс – обозначение региона (куда входит почти весь исторический Юг США и некоторые примыкающие к нему территории), в котором сильны позиции евангелических протестантских конфессий, прежде всего баптизма.

Кукурузный пояс – обозначение региона на Среднем Западе США, где исторически агрономической основой сельского хозяйства выступала кукуруза.