Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕкоммерческих целях.

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких соц. сетях, как: Инстаграм, Тик Ток, Твиттер, Фейсбук, Пинтерест и т. д.

Дэл

«Доброе утро», — это самый дерьмовый способ поприветствовать новый день, и мне хотелось бы избить засранца, который придумал эту фразу. Нет ничего хорошего в утре, в то время дня, когда мы вынуждены вырваться из утешительной хватки сна. Если бы я мог, я бы оставался без сознания ещё полгода. По крайней мере, тогда бы мне не пришлось думать о ней.

Расставание было к лучшему, но от этого легче не стало. Особенно, если учесть, как это произошло. Я стараюсь не думать об этом, когда разогреваю миску овсянки и несу её на стол. Я пытаюсь не думать об этом уже несколько месяцев, но пока плохо получается.

Мой сосед по комнате сидит за столом. Он засовывает в рот бублик и крошит маленькими семенами чёрного тмина по всему столу. Они похожи на помёт тараканов.

— Мы должны вытащить тебя из этой депрессии, — говорит он с полным ртом хлеба, — я записываю тебя на «фотосессию с незнакомцем».

— Я даже не знаю, что это такое, но мой ответ — хрена с два.

Тейлор закатывает глаза.

— Это фотосессия вслепую, и я не понимаю, почему ты не хочешь попробовать. Это не свидание или одна из вечеринок, на которые я постоянно тебя приглашаю. Похоже, пора принять решительные меры, иначе ты помрёшь в одиночестве.

— Уж пусть лучше меня четвертуют.

Я провожу рукой по своим тёмно-русым волосам, и уже знаю, что будет дальше. Ещё больше чувства вины за мой разрыв с бывшей.

Аппетит пропал, я отодвигаю тарелку с овсянкой и роняю голову на руки. Не знаю, почему он не может оставить меня в покое. Да, я немного раздавлен, но мне не хочется бежать и искать очередную девушку после моего последнего расставания. Нужно время, чтобы преодолеть это самому. Честно, я уже сильно устал от всего. Я имею в виду, мне двадцать пять, и я до сих пор живу с соседом по комнате.

Я искал квартиру для себя и бывшей. Когда нашёл идеальное место, я решил сделать ей сюрприз. Она тоже приготовила для меня сюрприз. Я поймал её под одним из моих, теперь уже бывших, друзей и положил всему этому конец. Жаль, что я не знал, какая она лживая сука, когда проколол ради неё свой член. Возможно, следующая моя женщина это оценит, но я не собираюсь встречаться с ней в ближайшее время.

Моя жизнь — это удручающий беспорядок, и я не думаю, что странное свидание вслепую изменит мои шесть месяцев страданий ерундой. Хотя, даже если я страдаю, то считаю, что имею право. Я чертовски любил её. Или я так думал. Во всяком случае, теперь я не знаю, что означает это слово.

Тейлор поворачивает телефон ко мне.

— Посмотри на этих девушек. Они чертовски горячие. На этом сайте, им даже требуется некоторое время, чтобы индивидуально подобрать красивое личико, подходящее к твоей личности.

Я отталкиваю его телефон от себя.

— Угомонись, Тейлор. Пожалуйста.

Я умоляю его оставить эту дурацкую идею. У меня нет никакого желания этим заниматься. Во-первых, это не в моём стиле. Совершенно. Во-вторых, я не готов, какими бы горячими ни были девчонки.

— Ну, как хочешь. Если ты умрёшь в одиночестве, не говори, что я не пытался. Он поворачивает экран к себе и продолжает прокручивать пальцем, раздражённо поджав губы.

Я ценю, что он пытается мне помочь. Он по-прежнему приглашает меня на какие-то вечеринки, хотя знает, что я откажусь.

— Спасибо, Тейлор, — говорю я, — серьёзно.

— Да-да.

Он подносит бублик ко рту, осыпая стол крошками.

Я выбрасываю недоеденную овсянку в мусор, наполняю бутылку водой и хватаю наушники. С тех пор, как мы с Лизой расстались, я набрал десять фунтов¹ и изо всех сил пытаюсь их сбросить. Несмотря на то, что я ненавижу бег, он помогает скоротать время и прояснить голову. Трудно думать о своей бывшей, и о том, как она разрушила мою жизнь, когда я борюсь за каждый следующий вдох. Если я смогу сбросить эти десять фунтов, я, возможно, даже соглашусь пойти на любое свидание вслепую, которое придумает Тейлор.

Хотя, вряд ли.

Я включаю музыку и начинаю бежать по тротуару. Наш арендованный дом расположен в милом маленьком квартале, наполненном семьями и пожилыми парами. Я пробегаю мимо лужаек, заваленных велосипедами и игрушками, идеально подстриженной травой и ухоженными клумбами. В такое раннее время здесь не так много людей, но те немногочисленные пешеходы, мимо которых я пробегаю, не машут мне рукой или даже коротко не кивают с натянутой улыбкой. Я здесь совсем не вписываюсь, и они, кажется, всё это знают.

Всё это не имело значения, когда у меня была Лиза. Я вписывался в её окружение, и мне этого было достаточно. Теперь я кусок коряги, плывущий в открытом море, одинокий и брошенный. Хоть я и не тороплюсь, чтобы меня кто-то подобрал, но было бы неплохо, быть замеченным, а не невидимым, каким я являюсь.

Я вижу девушку, пробегающую на противоположной стороне улицы. Её светлый хвост колышется из стороны в сторону, а её большая грудь подпрыгивает, несмотря на все усилия спортивного топа, сжимающего её сиськи. Её глаза встречаются с моими, и я ожидаю недовольного взгляда, потому что меня поймали на том, что я пялюсь, но она только улыбается в ответ. Её взгляд говорит мне, что она была бы не прочь встретиться со мной как-нибудь.

Это должно бы меня взволновать, но это не так. Люди — это нечто большее, чем их внешняя оболочка, и я хочу, чтобы моя следующая связь была с настоящей искрой. У меня никогда не было такого с Лизой. Она была сногсшибательной, и именно поэтому я хотел быть с ней, но за её золотой обёрткой не было никакой начинки. Мы сошлись на физическом уровне. Секс был хорош, и на неё было приятно смотреть. Но теперь я вижу, что то, что у нас было, было лишь поверхностным чувством.

Я не чувствую искры с этой женщиной, поэтому продолжаю бежать дальше.

Возможно, Тейлор прав. Может, мне стоит больше проявить себя. Я отказываюсь от этой дурацкой фотосессии, но попробовать познакомиться с кем-то ещё раз не помешало бы. Если быть честным с самим собой, я не хочу вечно оставаться холостяком. На этот раз мне просто нужно найти подходящую женщину. Ту, которая разожжёт во мне огонь, и которая займёт все мои мысли.

Затем я вспоминаю свои немногочисленные попытки в приложениях для знакомств, и по телу пробегает дрожь. Одна девушка меня преследовала, — она писала целые романы на каждое моё сообщение, а я не мог делать то же самое. Другая девушка подставила меня, использовав фотографию сестры в своём профиле. Я не так хочу познакомиться с девушкой.

Моя пробежка подошла к концу, я разворачиваюсь и бегу домой. Возможно, эта фотосессия меня хотя бы развеселит. Есть только один способ это узнать.

Мэрайя

Обычно я просматриваю ленту новостей в приложениях, чтобы чем-то себя развлечь. Но сегодня, всё как-то уныло. Возможно, люди начинают понимать, насколько тупо выкладывать своё грязное бельё в социальные сети. Боже, надеюсь, что нет. Как ещё я буду проводить время, если не буду читать их печальные истории?

Я пролистываю немного дальше и замечаю рекламу курсов по фотографии. Мой большой палец задерживается дольше обычного, когда я снова провожу пальцем вверх, и меня автоматически переносит на их бизнес-страницу. Блядь. Теперь каждая реклама, которую я увижу на следующей неделе, будет посвящена фотографии. Я закрываю приложение.

Хорошо, что у меня сегодня выходной, но мне всё равно нечем заняться. Моя жизнь — сущая скука. Я просыпаюсь, несколько часов брожу по своему маленькому дому, смотрю телевизор и ложусь спать.

Одна.

Конечно, я пробовала встречаться с мужчинами, но зачастую, мужчины которых я встречаю, просто отвратительны. Кажется, куда бы я ни повернулась, я сталкиваюсь лицом к лицу с изменщиком, как будто у меня на лбу висит табличка, с надписью «девушка для перепихона». А я хочу быть основным блюдом для своего мужчины, поэтому мне остаётся только ждать, когда появится подходящий для этой участи человек.

И это то, что я делаю. Я жду. Я перестала проявлять себя, потому что устала. Свидания в наше время, утомят даже самую восторженную женщину, а я уже далеко не энтузиаст. Если бы жизнь могла поставить мужчину моей мечты на моём пути, было бы здорово.

Я просматриваю свои сообщения и нахожу несколько приглашений на вечеринку от знакомых по работе, хотя не понимаю, почему они зовут меня туда. Мои туфли для вечеринок давно выброшены в мусор, примерно в то время, когда мне позвонила жена моего последнего бывшего.

Приходит сообщение от коллеги, спрашивающей, смогу ли я заменить её завтра на работе. Я вынужденно соглашаюсь. А что, у меня были какие-то планы? Нет. Тем более, лишних денег не бывает.

Тихий стон вырывается из груди, когда я вижу, в какую смену её нужно прикрыть. Я ненавижу утро.

Я достаю из морозилки пинту мороженого и возвращаюсь к своему телефону. Кто-то обручился. Чей-то ребёнок сделал что-то обычное, и родители считают, что это что-то невероятное. И, о, смотрите, рекламная фотография.

Я закатываю глаза и продолжаю листать дальше, но моё внимание привлекает следующее объявление.

Мужчина и женщина позируют у озера, и в их глазах буквально сияет любовь. Я нажимаю на рекламу, меня больше интересуют фотографии загадочной пары, чем текст на экране. Меня перебрасывает на бизнес-страницу фотографа, который ведёт специальный проект, называемый «Фотосессия с незнакомцем». Мне трудно поверить, что эти люди никогда не встречались до того, как были сделаны эти фотографии. Я была достаточное количество раз на свиданиях вслепую, чтобы знать, что такая химия не случается так просто. В большинстве случаев, на таких свиданиях это залипать в телефоне и задавать нелепые вопросы.

На экране появляются правила и условия участия в проекте, когда я нажимаю на публикацию, сдвигая изображения вниз. Принять участие в съёмке абсолютно бесплатно, если обе стороны согласны с тем, что фотограф может использовать эти фотографии в качестве рекламного материала. Мой большой палец завис над другой ссылкой, которая приведёт меня к листу регистрации, куда я введу свою информацию для рассмотрения фотографом.

Я наступаю на те же грабли, нажимая на ссылку ещё раз.

Пять минут спустя, я уже загрузила фотографию и написала своё имя на пунктирной линии. Я бы солгала, если бы сказала, что не была немного взволнована. Эта возможность даёт мне повод принарядиться и выглядеть красиво, и если парень, которого они мне подберут, будет интересным и с приятной улыбкой, тем лучше. Пока я мечтаю о нашем первом свидании, мой телефон звонит с уведомлением, и последующее электронное письмо разбивает мои мечты о знакомстве с идеальным мужчиной.

Фотограф выберет только одного счастливчика для участия в фотосессии с незнакомцем, а крайний срок регистрации — шесть часов вечера. Победители будут уведомлены в течение следующих двадцати четырёх часов. Это означает, что мне придётся противостоять всем остальным зарегистрировавшимся женщинам. Сколько скучающих одиноких женщин могли заполнить анкеты?

Наверное, много.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — бормочу я, засовывая телефон в карман.

Я хватаю из-под раковины небольшую лейку и наполняю её водой до краёв. Затем я обхожу свою гостиную и поливаю каждое растение в комнате. Насколько я скучный человек. Вместо собаки, кошки или даже рыбки у меня чёртовы домашние растения. Я клянусь воспользоваться следующей увлекательной возможностью, которая появится на моём пути, какой бы страшной или странной она ни была. Что бы жизнь ни бросила в меня, я раскрою руки и поймаю это, потому что отказываюсь оставаться внутри этой тусклой коробки. Настало время жить.

Дэл

Я вращаю колесо на мышке, когда прокручиваю ленту браузера онлайн. Я сел за компьютер, как только вернулся с пробежки, мысленно готовясь к поиску «фотосессии с незнакомцем», о которой упоминал Тейлор. Это не может быть хуже, чем те шоу о свиданиях вслепую по телевидению. Где незнакомцы сидят друг напротив друга и неловко болтают, выглядя при этом так, будто они предпочли бы быть где-нибудь в другом месте, а не здесь. Или момент, когда ни один из людей не говорит что-то достаточно смешное, чтобы по-настоящему рассмеяться, но оба издают странный, наигранный смех. Честно, от одной только мысли о такой показухи, меня начинает тошнить.

Я нахожу фотографа на Facebook и нажимаю на публикацию о «фотосессии с незнакомцем». Фотосессии на свиданиях вслепую кажутся мне безумием, даже если пара на фото довольно милая. Прочитав пост, я начинаю понимать, как это будет происходить.

На фотосессию набираются два человека. Им завязывают глаза до тех пор, пока они не увидят человека, с которым оказались в паре. Они могли быть красивыми, милыми, злыми. Чёрт, да какими угодно. Но не это самое ужасное. Ожидается, что вы сделаете интимные фотографии друг с другом. Например, фотографии в паре. Рукопожатия, поцелуи, томные взгляды. Я не могу представить, чтобы я делал что-то подобное с кем-то, кого только что встретил.

Листаю дальше. Незнакомцы целуются, и это выглядит так естественно, несмотря на такую неестественную постановку. Лица участников излучают счастье и сексуальное влечение. Меня бросает в пот только от одной мысли об этом.

Моё лицо не способно изобразить выражение счастья или удовольствия, если я этого не чувствую. Если меня не привлекает мой партнёр, фотограф выставит наше взаимное смущение на всеобщее обозрение Интернета.

Я слишком неопытен для этого. Я вырос в семье очень религиозных родителей и на первое свидание пошёл только в восемнадцать. Я был девственником до девятнадцати лет, но в глазах родителей я всё ещё остаюсь язычником, потому что не дождался свадьбы. В свою защиту скажу, что если бы я послушался их, то был бы девственником до самой смерти.

В любом случае, у меня было не очень счастливое детство. Я никогда не показывал своих истинных чувств. Я удивлён, что не стал психопатом из-за того, что в детстве мне приходилось скрывать свои эмоции.

Может быть, это повлияло на мою способность любить, и, может быть, поэтому я сейчас так шарахаюсь свиданий. Я попытался завести отношения с Лизой. Пожалуй, я с самого начала знал, чем они закончатся, потому что никогда бы не смог дать ей то, что она хотела. То, что ей было нужно. Возможно, это подтолкнуло её лечь под другого мужчину.

Воспоминания об этом дне, заставляет нагреваться моё тело, словно в скороварке, кипятя мои органы до тех пор, пока они не взорвутся. Я снова сосредотачиваюсь на экране, и меня охватывает чувство спокойствия. Я нажимаю на ссылку и начинаю вписывать свою информацию в регистрационную анкету. Лучший способ забыть кого-то — это найти кого-то другого, верно? Добавляю свою фотографию и, не раздумывая, нажимаю «Отправить». Паника наступает практически сразу.

Что я сделал?

Я могу просто отказаться, если они ответят мне. Фотография, которую я загрузил, была не самой лучшей. Они выберут только одного парня из, бог знает, скольких, так что я, наверное, зря беспокоюсь.

Расслабься, — говорю я себе. — Они не свяжутся с тобой, а если и свяжутся, то для того, чтобы сказать, что ты не прошёл. Не волнуйся, они тебя не выберут.

Ни хуя. Я смотрю на непрочитанное письмо в своём почтовом ящике, но не могу заставить себя нажать на него. Возможно, лишь малая кучка людей подписалась на такую бредовую вещь, поэтому, конечно, меня выбрали.

Я выхожу из приложения на телефоне и делаю вид, что никогда не видел этого электронного письма. Я стараюсь не позволять тревоге одолеть меня, но она, как будто, прожигает пластик на моём телефоне, когда я смотрю на него.

Пиздец.

Я беру телефон в руки и снова открываю электронную почту. Сразу же в глаза бросается заголовок большими, жирными буквами.

«Фотосессия с незнакомцем».

Тема: Съёмка свидания вслепую.

Я нажимаю на неё с надеждой, что появится сообщение: «Извините, мы выбрали других кандидатов». Но это не так. В письме, меня поздравляют с тем, что я выбран для бесплатной фотосъёмки. Прекрасно.

Благодарим за заявку на бесплатную фотосессию. Наши съёмки на свидании вслепую — самый популярный розыгрыш. Это опыт, который вы не скоро забудете! В настоящее время мы выбираем для вас подходящего партнёра и свяжемся с вами как можно скорее. Если по какой-либо причине вы решили не участвовать, ответьте на это письмо, чтобы мы могли предоставить возможность другому участнику.

Сейчас самое время сказать им, чтобы они предоставили эту возможность всем, кроме меня, но вместо того, чтобы нажать «Ответить», мой большой палец колеблется над ссылкой на их последнюю съёмку. Я нажимаю на неё, и их веб-сайт заполняет мой экран.

Я пробегаю глазами по фотографиям. Девушка сидит на коленях у мужчины, наклоняется над ним и целует его в губы. Они выглядят влюблёнными и счастливыми. И что-то внутри меня тоже этого хочет. Привязанность. Внимание.

И возможность уйти после этого, как будто ничего волшебного просто не произошло.

Потратив несколько часов на то, чтобы притвориться влюблённым, возможно стоит пару неловких моментов, и нет риска разбить мне сердце, когда я уйду.

Когда я возвращаюсь к своей электронной почте, я не отказываюсь от предложения. Как бы мне не хотелось в этом признаваться — и я никогда не признаюсь в этом Тейлору — я с энтузиазмом отношусь к этой идее. Я чувствую, что начинаю этого хотеть.

Я ещё раз прочитал письмо. Они ищут мне пару, но как они смогут определить мою пару? Человек, чья внешность дополнит мою? Какой поверхностный способ устроить свидание вслепую, даже если это просто фотосессия. Интересно, какое лицо дополняет моё? Можно ли выбрать привлекательность таким образом? На самом поверхностном уровне?

«У вас двоих получились бы красивые дети, поэтому я подобрала вас обоих друг другу». Прекрасная методика. Не могу дождаться.

Но теперь мне придётся играть в выжидательную игру. После того, как они выберут моего партнера, нам остаётся только дождаться ещё одного письма с указанием времени и места съёмки. И когда я сниму повязку с глаз, я должен поцеловаться с совершенно незнакомым человеком, как будто я его люблю.

Пиздец.

Что может пойти не так?

Мэрайя

Я завязываю фартук вокруг талии, затягивая завязки в аккуратный бантик, и направляюсь за прилавок. Очередь из покупателей занимает всё свободное пространство, начиная от стойки и заканчивая у входной двери. Кто бы ни спроектировал это место, он мало верил в нашу популярность. К несчастью для нас, работников, мы расплачиваемся за их недальновидность.

Возбуждённый ропот доносится из растущей толпы людей. Они всегда такие милые по утрам, в предвкушении своей первой порции кофеина, и ожидание в этом переполненном помещении только делает их добрее к тому моменту, когда они доходят до прилавка.

— Средний чёрный, — кричит мужчина прежде, чем я успеваю активировать кассу.

Я не могу сказать ему, чтобы он подождал ещё чёртову секунду, поэтому просто улыбаюсь ему и позволяю своему беспокойству разъедать меня, пока наш кассовый аппарат, наконец, не заработает. Я пробиваю средний чёрный кофе.

— Что-нибудь ещё? — спрашиваю я, улыбаясь своей пластиковой улыбкой.

— Нет, просто побыстрей, — говорит он, не глядя мне в глаза.

Моя мама всегда говорила, что с мёдом в руках можно поймать больше мух, но в этом засранце полно мочи и уксуса. Когда клиент ведёт себя как нетерпеливый ребёнок и требует оперативного обслуживания, я гарантирую таким клиентам совершенно противоположное обслуживание.

Он оплачивает заказ, и я приступаю к работе. Когда я беру крышку и накрываю ею стакан, моя рука соскальзывает, и я проливаю на себя горячий кофе. Бо́льшая часть жидкости проливается на фартук, но кофе успевает обжечь мне руки. Я прикусываю губу, чтобы не закричать. Засранцу придётся ждать кофе вдвое дольше, а это моё единственное утешительное вознаграждение за то, что я перенесла ожоги второй степени.

Мой телефон звенит в кармане, предупреждая меня о текстовом сообщении и вызывая ещё больше гневных стонов в толпе.

Расслабьтесь, ребята, я не буду проверять телефон сейчас. Я просто сварю новый кофе, пока старый ещё обжигает мне руки.

Я немного взбодрилась, пока делала напиток во второй раз, а мужчина был в ярости, когда я поставила его стакан с кофе на стойку. Он хватает его и смотрит на меня:

— Я не знаю, зачем прихожу сюда. Обслуживание ужасное, и кофе здесь не очень.

Грубый ответ застревает у меня на языке, но я проглатываю его и улыбаюсь.

— Я прошу прощения, сэр.

Он пыхтит и отпивает кофе, на ходу. Надеюсь, кофе сожжёт с его языка все вкусовые рецепторы.

К тому времени, как утренняя суета заканчивается, мои чёрные волосы выпадают из хвоста, ещё больше пролитого кофе пропитывает мою одежду, и у меня остались силы только, чтобы прислониться к стойке и вздохнуть.

— Привет, — говорит мой менеджер, — если тебе нужен перерыв, возьми десять минут.

Спасибо, блядь.

Я срываю фартук и выбегаю к машине. Я почти уверена, что у меня там есть запасная рубашка, чтобы переодеться и спастись от аромата старого кофе. Перебирая мусор, лежащий на полу, я нахожу большую футболку с несколькими пятнами краски спереди. Фартук их прикроет, но, по крайней мере, она сухая. Я переоденусь, как только вернусь внутрь.

Мой телефон снова звонит, и я вспоминаю пропущенное сообщение. Я вытаскиваю его из кармана и смотрю на уведомление:

У меня сжимается живот. Это письмо от «Фотосессия с незнакомцем».

Меня выбрали для съёмки.

Мои руки начинают потеть, а желудок подымается к груди. Это далеко за пределами моей зоны комфорта. Я выросла в то время, когда на внеклассных программах нам рассказывали об опасности с незнакомыми людьми. А сейчас я записалась на встречу с неизвестным мужчиной, с которым буду целоваться, пока кто-то нас будет фотографировать. К тому же, он может быть полным извращенцем или даже тем засранцем, которого я видела сегодня утром.

Вариантов много. И ужасных тоже.

Я открываю письмо и читаю текст. Они уже нашли мне пару, а место и время фотосессии будут объявлены позже.

Я так нервничаю. С этого момента я буду как на иголках, ожидая поступления следующей порции информации. Но даже когда мне напишут, где и когда, я всё равно не буду знать, кто именно этот незнакомец.

В мой разум начинают закрадываться сомнения. Что, если мой загадочный мужчина снимет повязку с глаз и разочаруется? Что, если я разочаруюсь? Как я смогу дать фотографу те эмоции, которые он рассчитывает запечатлеть на фотографии, если вдруг мы не понравимся друг к другу?

Я смотрю на свою запачканную кофе рубашку и вздыхаю. В данный момент я не чувствую себя очень привлекательной и уж точно не считаю, что заслуживаю заветного места для этой фотосессии.

Мне надоело чувствовать себя некудышной в этой жизни. Должна же я чего-то стоить, а не вести бездельное существование. Мне необходимы новые впечатления и необычные волнения, которые помогут мне почувствовать хоть что-то.

Засунув телефон обратно в карман, я тащусь в кофейню со своей «чистой» рубашкой в руке. Проходя мимо незнакомых лиц, я не могу удержаться от мысли, нет ли среди них моего незнакомца.

Вполне возможно.

Против моей воли, мой разум рисует в воображении сценарии с участием почти каждого незнакомого человека в здании. Я представляю, как открываю глаза и впервые вижу их лица, а затем меня заставляют их поцеловать. И каждый раз, мой желудок грозит вернуть мой завтрак. Возможно, это была не очень хорошая идея.

Я иду в ванную, чтобы сменить рубашку. Снова надев фартук, я достаю телефон и сажусь на сиденье унитаза. Я быстро отвечаю на письмо:

Извините, кажется, я передумала. Вам придётся выбрать кого-то другого. Я ценю предоставленную возможность и приношу извинения за возможные неудобства.

Мой большой палец завис над кнопкой отправки. Но я не могу этого сделать.

Я встаю, засовываю телефон в карман и возвращаюсь к работе. У моей матери была ещё одна поговорка: «Не рискнёшь — не выиграешь».

Дэл

Под колёсами хрустит гравий, когда я еду по самой длинной и ветреной дороге, которую я когда-либо видел. Дорога кажется бесконечной, но это не так. В конце меня ждёт увлекательная и, надеюсь, захватывающая история.

Вскоре после того, как я выиграл возможность участвовать в фотосессии, я пережил период ненависти к себе, неуверенности и чрезмерных размышлений. Что, если я не тот, кого ожидает моя загадочная девушка? Что, если она не сможет скрыть отвращение на лице? Теперь я перешёл на последнюю стадию — волнение.

Мой сосед по комнате обосрался бы, если бы узнал, что идея, которую он придумал, каким-то образом меня заинтересовала. Я до сих пор ему не сказал. Я не могу позволить ему думать, что его идея была хорошей, верно?

Однако подготовка к этому долгожданному моменту была непростой. Нервозность от предстоящей встречи с незнакомкой достигла кончиков моих пальцев, и мне почти пришлось сдерживать себя, чтобы не взломать их систему и не увидеть свою партнёршу раньше времени. Но я этого не сделал. Я заставил себя отложить свои технические навыки и оставить свидание вслепую… на слепую.

Деревья у дороги начинают редеть, показывая заселённые районы. Мой GPS сигнализирует, что я на месте, и я въезжаю на подъездную дорожку. Осенние листья покрывают тротуар оттенками красного и жёлтого. Они хрустят под моими ногами, когда я выхожу из машины.

Дом представляет собой великолепное строение, А-образной формы, похожий на картинку из журнала. Мне вдруг становится стыдно, что я до сих пор живу в дерьмовой двухкомнатной квартире с соседом по комнате. Я делаю шаг назад к машине, саботируя себя ещё до того, как мы начнём.

Мелодичный голос доносится из дома и останавливает мой шанс на отступление.

— Дэл Монро?

Женщина машет мне рукой со своего крыльца. На шее у неё висит фотоаппарат, сияющий стеклянный объектив направлен в землю. Скоро она нацелит его на меня, и камера всё увидит.

Каждое движение лица.

Каждое невысказанное слово.

Каждую скрытую эмоцию.

В конце концов, камера не лжёт и выскажет мою правду громко и ясно.

Бежать уже поздно, поэтому я иду к ней. Она протягивает руку, и я пожимаю её.

— Да, я Дэл. Ты Сара, верно?

— Это я! Рада встрече. Мы ждём вашу пару, заходите и не нервничайте.

Я не знаю, все ли приходят, также нервничая как я, или она видит тревогу, сочащуюся из моих расширенных глаз, но я надеюсь на первое. Обычно я не такой нервный человек, но эта ситуация выводит меня из себя.

Я следую за Сарой внутрь и понимаю, насколько она поглощена в работу. Фотографии разложены на каждой поверхности. Антикварные камеры украшают двойные книжные шкафы в её гостиной. Вместо книг на полках фотографии в рамках, которые заполняют каждое свободное пространство. В основном они демонстрируют снимки природы, и они очень хороши.

Когда мы заходим на кухню, я беру несколько фотографий, лежащих на столе. Я просматриваю их, не в силах определить, сделаны ли они из других фотосессий на свидании вслепую или на них изображены реальные пары, которые встречаются уже много лет. Связь между людьми кажется невероятно правдоподобной.

Я не могу не задаться вопросом, создаёт ли пара эту химию сама или это в основном связано с человеком, управляющим камерой. Сможет ли она заставить двух врагов выглядеть влюблёнными, если их запечатлеть при правильном солнечном свете?

Возможно.

Сара проводит листом бумаги по потёртой дубовой поверхности и постукивает пальцем над двумя строками в нижней части контракта.

— Мне просто нужна ваша подпись здесь и здесь. Вкратце, там говорится, что я могу использовать ваши фотографии в рекламных материалах, не выплачивая вам компенсацию, и вы соглашаетесь, что не будете связываться с другим участником, как только всё закончится. Однако если вы хотите прочитать контракт сами, не торопитесь.

Я чувствую некое облегчение. Если дела окажутся плачевными, мне больше никогда не придётся беспокоиться о том, что я снова услышу о своём свидании вслепую. Часть давления снята, так что, возможно, мне не составит труда притвориться, что мне нравится эта женщина, если на самом деле это не так. Это значит, что мне не придётся терпеть её ни минутой больше, после того как камера щёлкнет нас в последний раз.

Я заполняю каждый бланк информацией о себе и передаю ей контракт обратно, не изучая текст, написанный мелким шрифтом. Если вы читали когда-нибудь один контракт, знайте — вы прочитали их все. Она проверяет его, кладёт в кожаную сумку для ноутбука и провожает меня в комнату поменьше.

Большое окно выходит во двор. Золотые поля простираются вдаль, и ряд деревьев усеивает обширную местность. На одном из деревьев свисают старомодные качели. Две толстые верёвки ведут к ветхой скамье. Живописно — это мягко сказано.

Сара следит за моим взглядом на задний двор.

— Обычно для съёмок мы устраивались в местном парке, но там было слишком многолюдно для того, что я запланировала на сегодня. Я подумала, что вы не против провести съёмку здесь. Спасибо, что согласились.

— Без проблем.

Она подносит камеру к глазу, затем возится с несколькими кнопками под экраном просмотра.

— Как только Мэрайя придёт сюда и подпишет документы, вам обоим завяжут глаза и выведут наружу. Вот тогда и начнётся веселье.

Она одаривает меня взволнованной улыбкой.

Мэрайя. Это её имя. И это красивое имя.

— Оставайтесь здесь, — говорит она, — если вы выйдете из этой двери до того, как мы завяжем вам глаза, фотосессия будет прекращена. Ваша одежда в шкафу. Мы ещё раз взглянем на вас в последний раз, прежде чем завяжем вам глаза.

Я киваю, и она выбегает из комнаты, оставляя меня с моими мыслями наедине. Чем дольше я жду, тем они становятся более пессимистичными. С каждой секундой, пока я одеваюсь, я изо всех сил пытаюсь удержаться от того, чтобы развернуться к двери и убежать. Возможно, мне удастся улизнуть отсюда до того, как придёт кто-нибудь ещё.

Но мысль о том, что я разочарую эту девушку, которую я, блядь, никогда не встречал, удерживает меня на месте. Да, мне бы стало лучше, но каково будет ей? Бедная девушка почувствовала бы себя униженной и ненужной, если бы приехала и обнаружила, что её партнёр сбежал с корабля. Затем мне в голову бьёт мысль, когда я смотрю на часы.

Что, если это меня кинули?

Мэрайя

Я переминаюсь с ноги на ногу. Влево, вправо, влево, вправо. Пальцы ног поджимаются в туфлях, и лёгкий пот выступает на лбу. Я ничего не вижу через чёрную повязку на голове. Портит ли это мои волосы или размазывает макияж? Надеюсь, нет. Сара и её команда потратили немало времени на придание стиля и совершенствование моего образа.

Фух, но тошнота — это что-то другое. Мой желудок скручивается в узел, и я чувствую, что меня сейчас стошнит. Я была близка к тому, чтобы не прийти сюда, но мысль о том, что я могу пропустить, так или иначе, перевесила страх разочарования.

Холодный ветерок ласкает мои щёки. Поскольку я ничего не вижу, я навострила уши, чтобы слышать всё. Листья шелестят где-то рядом. Чьи-то шаги шуршат о землю и замолкают. Ткань скользит по коже на моём лице, и я снова слышу звук чьих-то шагов.

— Вы двое, мы почти готовы, — говорит Сара.

Каждая мышца моего тела напрягается. Возможно, они уже почти готовы, но я нет. Теперь я хочу сорвать эту повязку с глаз и побежать прямиком к своей машине. Наверное, по пути я бы извинилась за то, что заставила всех потратить время впустую.

Кто-то дышит позади меня. Каждый вдох происходит слишком быстро и неравномерно. Должно быть, это моя пара, потому что я дышу так же.

— Это чертовски пугающе, — шепчу я.

Он усмехается.

— Это точно.

Ноги шаркают по траве позади меня, а затем его спина прижимается к моей. Его тепло меня успокаивает. Ещё один ветерок пронёсся мимо нас, и я ощутила его запах. От ноток кедра и бергамота у меня кружится голова, и я начинаю думать, что, возможно, не так уж всё и плохо. Если он окажется непривлекательным, я просто закрою глаза и сосредоточусь на этом аромате.

— Мы готовы, — говорит Сара, — повернитесь друг к другу, но пока не снимайте повязки с глаз.

На шатких ногах я оборачиваюсь. Земля кружится подо мной. Я не уверена, то ли из-за нервов мне так трудно определить, в какую сторону мне нужно идти, или повязка на глазах как-то связана с моей внезапной потерей равновесия, но я спотыкаюсь вперёд.

Мощные руки подхватывают меня прежде, чем я могла бы упасть в грязь. Смущение пытается проникнуть в смесь эмоций, но я слишком поглощена его прикосновением, чтобы это заметить. Мои руки ощущают его крупные бицепсы. Я сжимаю его мышцы в своих ладонях, и мне хочется растаять.

Звук камеры щёлкает несколько раз подряд и вытаскивает меня из этой слепящей дымки. Я почти забыла, что нахожусь в центре внимания, где будет задокументировано каждое действие и выражение лица.

— Снимите повязки с глаз на счёт три. Раз…

Я отпускаю его руки и тянусь пальцами к своей повязке на глазах.

— Два…

Я развязываю узел и держу свободные концы дрожащими руками.

— Три.

Я стягиваю повязку с глаз.

Улыбка скользит по моим губам при виде того, как он одним движением стягивает повязку с головы. Его тёмно-русые волосы растрёпаны, а пронзительные голубые глаза почти заставляют моё сердце остановиться.

Прикусив свою полную нижнюю губу, он смотрит на меня, скользя взглядом по моим волосам, и спускаясь к губам. Затем его взгляд опускается ниже. Прямо в моё декольте. Типичный мужской поступок, но я не могу отрицать, что мне нравится то, как я себя чувствую под его пристальным вниманием.

Мои нервы начинают сдавать. Это свидание не имеет ничего общего с моей личностью, с предпочтениями или наоборот. Очевидный успех этого момента определяется тем, как наши тела реагируют друг на друга.

Моё внимание переключается на выпуклости его мускулистой груди и изгибы его сильных рук под тёмной классической рубашкой. Мой взгляд падает ниже, на очертания его мужской выпуклости сквозь брюки.

У него эрекция. Для меня. Из-за меня.

Я чувствую, как наши тела реагируют друг на друга, что заставляет меня нервничать еще больше.

Дэл

Я никогда прежде не видел такого красивого создания. Волнистые чёрные волосы обрамляют её лицо и ниспадают на плечи. Она смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами. Капелька пота собирается на изгибе её декольте и стекает между полных сисек. Лиловое платье обтягивает тело во всех нужных местах, и я могу только представить, как срываю его зубами. Цвет соответствует фиолетовым мелким полоскам, проходящим по моей классической рубашке.

Я настолько поглощён видением этой прекрасной женщины, что почти не слышу щелчка камеры. Если они надеялись, что я буду выглядеть чертовски влюблённым в неё, я уверен, что они добились своего.

Я меняю позу, когда вижу её глаза на своём члене. Да, я твёрд. Да, болит. Желание прикоснуться к ней руками и ртом сумасшедшее. Единственное, что могло бы меня остановить, это если бы она произнесла стоп-слово «осень». Если кто-то из нас произнесёт это слово, съёмки немедленно прекратятся.

Я надеюсь, что она этого не сделает, потому что я, блядь, этого точно не сделаю.

— Привет, — говорит она, застенчиво махнув рукой.

— Привет, — я неловко машу рукой в ответ.

Я одёргиваю вниз длинные рукава рубашки, которые закрывают большую часть моих татуировок, но та, что на шее, виднеется из-под воротника. Говоря о моём воротнике, почему он вдруг стал таким тугим? Я протягиваю к нему руку и оттягиваю его от шеи, пытаясь ослабить, нуждаясь в воздухе.

— Дэл, это Мэрайя, — говорит Сара, — Мэрайя, это Дэл.

Мэрайя усмехается.

— Как компьютер?²

— Д-Э-Л, — мои щёки горят.

Сара опускает камеру, рассматривая нас.

— Хорошо, Мэрайя, почему бы тебе не подойти немного поближе? Он не кусается.

Так ли? Потому что прямо сейчас я только об этом и думаю. Я бы с удовольствием прикусил некоторые части её тела.

Мэрайя подходит ближе ко мне, и моё сердцебиение ускоряется, когда её руки находят мои. Тепло её кожи обжигает меня, и мне хочется отстраниться от её прикосновений, но кокетство в её глазах помогает мне пережить этот жар.

— Наклонись поближе, Мэрайя, — говорит Сара.

И она это делает. Её дыхание омывает меня, когда её рот приближается к моему. Она пахнет цитрусовыми и клубникой.

Не дожидаясь следующих указаний, я наклоняюсь к ней и захватываю её губы в рот. Мои губы прижались к её. Она мгновенно принимает мой язык, и затвор камеры щёлкает, словно тысяча микроскопических петард.

Мэрайя издаёт стон, когда мои руки скользят вверх по бокам её тела и останавливаются на шее. Я провожу кончиками пальцев выше, касаясь линии волос, и мне хочется вмешаться и сделать то, от чего она по-настоящему застонет. Но я сохраняю спокойствие.

— Что тебе нравится? — я шепчу ей в губы.

— Мне нравится, когда трогают мои мочки ушей.

Для меня это что-то новенькое, но я готов пойти на это. Мои пальцы покидают её волосы и находят мочки ушей. Когда я ласкаю мягкую кожу, её идеальные губы приоткрываются, издавая тихий стон. Я очень надеюсь, что они засняли это на камеру.

— А что тебе нравится? — шепчет она.

— Мне нравится, когда меня тянут за волосы.

Её рука поднимается прямо к моим волосам, и совершенно дикий стон срывается с моих губ, когда она хватает пряди моих волос и тянет за них.

Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк.

Когда я открываю глаза, её лицо озаряет сияющая улыбка. Этот кокетливый взгляд тоже вызывает во мне что-то игривое. Но и что-то злобное. Часть меня, с которой я никогда не сталкивался.

Я клинически одержим мыслями за пределами этого момента. Я хочу, чтобы она была подо мной, уверенный в том, что она знает — она моя.

И ничья больше.

Моя.

И снова вспышка камеры.

Мэрайя

На улице было прохладно, но жар, исходящий от его рук, обжигал меня. Под разноцветной осенней листвой, он садится на скамейку и тянет меня к себе на колени, усаживая меня верхом на себя. Мои губы нависают над его, и быстрые щелчки камеры звучат в одном ритме с моим сердцебиением.

Его пальцы пробегаются по моим волосам, и он смотрит на меня с таким желанием, больше, чем я когда-либо видела в глазах мужчины. Как будто верит, что мои губы смогут обеспечить его следующий вдох. Он подтягивает меня плотнее, и его эрекция прижимается ближе ко мне. Мои щёки краснеют от жара.

— Извини, — шепчет он.

— Не извиняйся. Я нахожусь у тебя на коленях, — говорю я, смущённо улыбаясь.

Я понимаю, почему он возбудился. Я тоже возбудилась. Влажность между моими ногами невозможно контролировать, когда его руки скользят по моему телу или его губы касаются моих. Добавьте сюда это чрезвычайно интимное положение и его твёрдый, как камень, член подо мной. Похоть только усиливается от того, что я не могу с ним переспать. Мы подписали контракт, в котором говорилось, что после проекта мы расстанемся и сохраним анонимность.

В тот момент я подумала, что это хорошая идея. Мне легче вести себя так, будто мне кто-то нравится, если я знаю, что я никогда больше его не увижу. Но это не тот случай.

— Тебе нравится быть сверху или снизу? — спрашивает он, и эти слова вызывают ураган чувств между моих ног.

— Снизу.

Он поднимает меня, камера мигает слева от нас, и укладывает на холодную траву. Он опускается, проталкивая свои бёдра между моими ногами, наклоняясь надо мной. Моя грудь поднимается, касаясь его тела. Я вдыхаю прохладный осенний воздух, но затем он целует меня, и его полные губы захватывают мои. Яростные щелчки камеры затихают, и остаёмся только мы вдвоём.

Его бёдра прижимаются ко мне, а его твёрдая длина натягивает ткань штанов. Мне очень хочется сбросить одежду и дать этому фотографу и её помощнику больше, чем они рассчитывали. Что очень на меня не похоже. Обычно я даже не целуюсь на первом свидании.

Что этот человек делает со мной?

Его рот приближается к моему уху, и он захватывает нежную кожу между зубами. Оказывая нужное давление, он дразнит меня, пока я не превращаюсь в податливую размазню в его руках. Я полностью забыла об этих двух зрителях, когда услышала у себя над головой щелчок пальцев фотографа.

— Эй, вы двое! Я рада, что вы оба прониклись духом происходящего, но это не лучший ракурс для снимков, которые мне нужны. Давайте попробуем что-нибудь другое.

Я не хочу пробовать что-то ещё. Я хочу продолжать делать именно то, что мы делаем. Если только что-то ещё не связано с переездом в спальню и срыванием с себя одежды, я предпочитаю оставаться там, где я есть.

Но Дэл слезает с меня и встаёт, и я не могу вспомнить, когда в последний раз я чувствовала себя настолько «оторванной» от чего-либо. На мгновение нас связала какая-то невидимая нить, переплетённая между нами. Теперь Сара разорвала её на части, и я слегка раздражена. Я всё равно встаю, мне любопытно узнать, что она запланировала для нас дальше.

Дэл

Сара поворачивается к своему помощнику.

— Сэм, помнишь ту позу, которую мы использовали с последней парой?

Он достаёт из кармана пузырек с глазными каплями и капает жидкость себе в глаза, затем кивает.

— Им это не совсем подошло, потому что им не хватало правильного внешнего вида, но я думаю, что для этих двоих эта поза подойдёт идеально.

Она поворачивается к нам.

— Сэм покажет тебе, как ты будешь позировать, Дэл. Мэрайя, ты просто плывешь по течению, хорошо?

Мы киваем, но мне это не нравится. Ассистент — угрюмый придурок, который даёт мне возможность посоревноваться во внешности. А ещё он напоминает мне парня, которого я поймал со своей бывшей. Моя челюсть сжимается, когда Мэрайя приближается к нему.

Сэм обхватывает её волосы своей рукой, садится на скамейку и с чертовой решительностью тянет её к себе на колени. Я близок к тому, чтобы потерять всякое самообладание и избить его камерой Сары, но я делаю глубокий вдох, пытаясь выглядеть спокойным и наблюдаю.

Мне не нравится, как его руки скользят по её телу. Он смотрит на неё так, словно готов сожрать. Я его понимаю. Она чертовски красива и идеально подходит для фотографий.

Но на время этой фотосессии она моя.

— Хорошо, я понял, — говорю я, подходя к ним. Я обхватываю руку Мэрайи, помогая ей встать на ноги, добиваясь большего расстояния между ними.

— Убери от неё руки, — Сэм поднимается на ноги, чуть не толкнув Мэрайю на землю.

Я отпускаю её руку, как только убеждаюсь, что она устойчиво стоит на ногах, а затем подхожу к Сэму. Может, он и под стать мне по внешности, но я мог бы надрать ему задницу одной левой.

— Я думаю, вы забыли своё место, мистер помощник.

— Дэл! Сэм! Вам обоим нужно остыть! — кричит Сара, вставая между нами. — Перерыв пять минут!

Я провожу рукой по волосам и отхожу от этого парня.

— Я пойду покурю.

Он усмехается и снова достаёт глазные капли из кармана. Думаю, у тебя и так достаточно мокрые глаза, но я держу язвительный комментарий при себе и направляюсь к машине. Я хватаю сигарету и зажигалку с центральной консоли. Никотин должен снять стресс. Я, блядь, на это надеюсь.

Возможно, я немного остро отреагировал, но я не мог позволить ему продолжать так прикасаться к ней. Возможно, мне это только показалось, но ей с ним, похоже, было не так комфортно, как со мной. Вместо того, чтобы наклониться к нему, она отклонилась назад. Это вызвало у меня потребность увести её от этого умелого помощничка, хотя, возможно, ревность сыграла свою роль.

Я закуриваю сигарету, облокотившись на свою машину. Никогда бы не подумал, что почувствую подобное, записавшись на фотосессию. Чувства не должны были быть такими реальными, особенно не так быстро.

Рядом с моей машиной хрустит гравий, и я поворачиваю голову на звук. Мэрайя подходит ко мне и протягивает руку, шевеля пальцами и показывая мне, чтобы я дал ей сигарету. Я протягиваю ей одну и зажигаю.

— Прости, что схватил тебя, — говорю я.

Она пожимает плечами и затягивается.

— Я рада, что ты вмешался. Этот парень меня раздражал. Но ты немного приревновал, не так ли? — ухмылка поднимает уголок её рта вверх.

Она издевается.

— Нет, — говорю я, но это ложь. Я чертовски ревновал. Очень ревновал.

— Я думаю, приревновал.

Я поворачиваюсь и делаю шаг в её сторону. Ещё шаг, пока спиной она не прижимается к машине.

— Может быть, я ревновал. Ну и что? Твоё тело принадлежит мне на время фотосессии, верно? — я опускаю руку ей на бедро, а потом сжимаю.

Она выдыхает полный дыма воздух, и улыбка на её лице снова заставляет мой член затвердеть.

— Я не думала, что мне может понравится такой контроль.

Моя рука скользит по её волосам, и я крепко сжимаю их на затылке. Я оттягиваю её шею назад и прижимаюсь ртом к её горлу, кусаю и сосу, пока не оставляю на её коже след.

— Теперь этот ублюдок будет знать, кому ты принадлежишь, — шепчу я ей на ухо.

Откуда это взялось? Почему эта девушка, заставляет меня так себя вести?

И главное, как я собираюсь с ней попрощаться, когда съёмки закончатся?

Мэрайя

Мои щёки краснеют, когда я смотрю на ассистента Сары, и клянусь, его налитые кровью глаза приклеились к засосу на моей шее. Мне не стыдно. Напротив, я невероятно возбуждена. Я никогда не думала, что мне понравится принадлежать кому-либо, что я буду рада, что мужчина оставляет отметины на моём теле, будто пытаясь показать всем, что я его. Но вот я здесь, и мои трусики уже насквозь промокли от его действий.

— Всё в порядке? — спрашивает Сара, поднимает камеру и начинает нажимать кнопки.

Мы с Дэлом киваем.

Он даже не взглянул на ассистента с тех пор, как мы снова собрались на заднем дворе. Если бы до сегодняшнего дня вы спросили меня, хочу ли я, чтобы кто-то так по-собственнически ко мне относился, я бы ответила: нет, спасибо. Но по какой-то странной причине сегодня мне это очень понравилось. Мне нравится осознавать что, за такое короткое время, я заняла определённое место в его голове. Что я достаточно хороша для ревности и злости к кому-либо.

Я знаю, что это нездоровая реакция. По сути, она машет мне огромным красным флагом. Но после этих съёмок я больше никогда его не увижу, так что позволю этому чёртовому флагу развеваться перед моим лицом.

Дэл сидит на скамейке, также как сидел ассистент Сары. Он тянет меня к себе на колени, как это сделал Сэм, но двигается немного вперёд и поднимает моё бедро так, что моя спина выгибается. Затем он проводит рукой по моим волосам и притягивает меня к своему рту.

— Моя, — шепчет он мне в губы.

Я скольжу бёдрами вперёд, и моя уже мокрая киска притягивается к его эрекции, он рычит, прежде чем отстраниться. Камера оживает, когда губы Дэла снова находят мои. Каждый быстрый щелчок камеры соответствует биению моего сердца, и мне интересно, сможет ли камера запечатлеть эту неуловимую страсть между нами. Тепло, исходящее от его тела, обжигает. Потребность и голод распространяется и мчится по нашим венам. Я никогда никого не хотела так сильно, как этого мужчину в данный момент.

Но мы не можем.

И это только заставляет меня хотеть его ещё больше.

— Думаю, мы справились с самой горячей частью фотосессии. Давайте сделаем несколько завершающих красивых кадров.

Сара показывает в сторону леса.

— Пройдитесь к деревьям, держась за руки.

Мы встаём, переплетая наши пальцы и направляемся к деревьям. Он сильнее сжимает мою руку, и на его губах появляется ухмылка.

— Хорошо, а теперь остановитесь и сделайте что-нибудь романтичное, — кричит Сара позади нас.

Мы поворачиваемся друг к другу на фоне осенних красок, в которые выкрашены кроны деревьев. Это действительно чертовски романтично. Его рука поднимается к моей щеке и проводит за ухом. Он касается нежной кожи мочки и массирует её большим и указательным пальцами. Я хнычу, когда полученное удовольствие от прикосновения к моим ушам, растекается и доходит прямо до моей вагины. Даже стимуляция сосков меня не так возбуждает.

И он запомнил, что со мной делают эти прикосновения. Немногие мужчины воспринимают информацию, которую им дают женщины, и действительно пользуются ею, но сейчас он делает то, что мне очень нравится.

Он наклоняется и прижимает лбом к моему.

Сара визжит от волнения за камерой.

— Всё, ребята! Отлично!

Её ассистент ворчит, но он не может разрушить эти чары, под которыми мы находимся. Что-то невероятное происходит между мной и Дэлом. Искра. Желание большего. Но следующие слова Сары, будто невидимым кулаком ударяют мне в живот, и выбивают дух.

— Хорошо, я думаю, у нас достаточно кадров. Ребята, мы закончили!

Когда он отстраняется, наступает мгновенная пустота. Мои руки жаждут снова притянуть его к себе, снова почувствовать его дыхание на своей коже, но я остаюсь неподвижной и слегка улыбаюсь.

— Хорошего дня, Мэрайя, — говорит Дэл.

Моё сердце разрывается, когда он спешит прочь, оставляя меня с чувством растерянности, как будто меня бросили. Я, конечно, не ожидала, что он останется здесь, но у меня внутри всё сжимается от той скорости, с которой он мчится к своей машине. Возможно, я не повлияла на него так сильно, как он на меня, хотя его бушующая эрекция говорила об обратном.

— Ну, пока, — тихо шепчу я, чтобы никто не услышал.

Дэл

Я выезжаю на главную дорогу, и в моей голове проносится ураган мыслей. Мэрайя выглядела такой потерянной, когда я отстранился от неё, но мне пришлось уйти как можно быстрее после того, как Сара сказала, что мы закончили. Я бы не стал придерживаться контракта, если бы остался здесь ещё на минутку.

Я хотел её. Я всё ещё хочу её. Даже когда моя машина подъезжает к городу, я не могу перестать думать о ней и запахе её кожи. Сладкий фруктовый аромат, который остаётся со мной до сих пор. Она проникла в моё тело и захватила мой разум.

Но она не может. Она не может, блядь, сделать это со мной.

Я закуриваю сигарету, чтобы заглушить её запах, но не раньше, чем тяну рубашку к носу и вдыхаю оставшийся на себе аромат. Я надеюсь, что жар одержимости остынет к тому времени, как я доберусь до дома. Это просто ненормально. Никто не должен испытывать подобные чувства по отношению к другому человеку после одной лишь встречи с ним. Но большинство людей, встретив человека впервые, не хватают его руками и, тем более, губами при первой встрече.

Эта ситуация уникальна, но с таким же успехом её можно назвать хреновой.

Я подъезжаю к дому и надеюсь, что Тейлора там нет. Я действительно не хочу, чтобы он задавал мне вопросы. Несмотря на мою надежду, я чуть не столкнулся с ним, когда направлялся в дом.

— Как всё прошло? — спрашивает он.

Я бросаю на него убийственный взгляд.

Он протягивает руки вверх, чтобы защитить себя от моего молчаливого гнева.

— Так плохо?

Он не знает, что я ходил на фотосессию. Тейлор думает, что разозлил меня настолько, что я пошёл на обычное свидание.

— Нет, это было слишком хорошо.

— Я не понимаю. Если всё прошло хорошо, почему ты выглядишь таким злым?

— Потому что я пошёл и сделал одну из этих глупых фотосьёмок на свидании вслепую. «Фотосессия с незнакомцем».

Как я и ожидал, на его лице появилась дерьмовая ухмылка.

— И всё прошло великолепно.

— Так в чём, чёрт возьми, проблема, чувак?

— Я подписал контракт, в котором говорилось, что я больше её не увижу.

Тейлор смеётся, и мне хочется ударить его в горло.

— Этот контракт почти не имеет никакой юридической силы, Дэл. Как ты мог этого не знать? Они не смогут помешать тебе увидеться с кем-то, как только ты покинешь их территорию.

Я зажимаю переносицу пальцами. Хотел бы я подумать об этом, прежде чем оттолкнуть её от себя. На её месте, я бы тоже не захотел себя видеть.

И как, чёрт возьми, мне её теперь искать? Кроме её имени и мягкости мочки уха, я ничего о ней не знаю. Времени на светские разговоры было не так много. Они сделали съёмку настолько безличной, но в то же время очень интимной.

Разочарование, которое кипит во мне, готово выплеснуться наружу. Навязчивый порыв отыскать её, пожирает меня изнутри. Несмотря на контракт, и на то, что я прекрасно осознаю, что это ужасная идея, я знаю, что нужно сделать, чтобы эта ненасытная боль ушла.

Я должен её найти.

Дэл

Я еду уже известным маршрутом по знакомой местности. Когда я следую к дому среди леса, меня приветствуют всё те же деревья, окрашенные в осенние цвета. Нормальная часть моего мозга продолжает размахивать красным флагом, говоря мне, чтобы я прекратил то, что я собираюсь сделать. А ненормальная часть продолжает поджигать этот чёртов флаг. Независимо от того, какая сторона победит, остаётся рациональный вопрос.

Что, если она использовала не своё настоящее имя?

Я не нашёл никого по имени Мэрайя в нашем районе. Если она не солгала в своих документах, то либо она ведёт очень закрытый профиль, либо у неё нет социальных сетей вообще. У кого сегодня нет социальных сетей? Она словно призрак.

Даже если она призрак, меня всё равно преследует её вкус, звуки её стонов, её необыкновенный фруктовый аромат. Я стал одержим этим запахом. Мой мозг воспроизводит его с реалистичной точностью.

Я заезжаю на подъездную дорожку и оглядываюсь вокруг. Свет выключен, и на парковке нет машин. Я не смог бы спланировать лучше, даже если бы попытался.

Когда я был здесь на фотосессии, я не обратил внимания на камеры наблюдения, поэтому одел перчатки и первым делом направился к входной двери. Дверная ручка не поворачивается, поэтому я пробую заднюю дверь, результат такой же, но окно, которое рядом, приоткрыто. Я толкаю створку внутрь, хватаюсь за подоконник и влезаю в дом.

Шагая сквозь темноту, я пытаюсь вспомнить, куда Сара положила контракты. Помню, как подписал его, но не помню, что она с ним сделала потом. Я проверяю каждую комнату, но не нахожу каких-либо зацепок. Спальня. Кладовая. Ванная комната. Все они пусты. Последняя комната, в которую я захожу, — это её кабинет.

На столе стоит несколько камер. Фотографии развешены на бельевой верёвке, висящей между стенами. Мой взгляд ловит одну из фотографий рядом со мной.

Это мы.

Моя рука зарыта в её волосы, а улыбка на моём лице делает меня неузнаваемым. Мне кажется, я никогда раньше так не улыбался. А Мэрайя? Её прекрасные ямочки украшают каждую щеку по обе стороны от её широкой улыбки. Мой взгляд скользнул по красивому изгибу её спины у меня на коленях. Бля, это так красиво.

Она прекрасна.

И мне нравится, как я выгляжу с ней.

Я хватаю фотографию и заменяю её одним из снимков, разбросанных по столу, прежде чем обратить внимание на картотечный шкаф рядом с ним. Я открываю ящик и просматриваю бумаги внутри, пока не натыкаюсь на золотую жилку.

Контракты.

Я внимательно просматриваю каждую бумагу, пока не нахожу наши. Затем, записываю её информацию в блокнот и кладу его в карман. Выходя, я замечаю на кухонной стойке пузырёк с глазными каплями и вспоминаю, как маленький уёбок-помощник Сары использовал его, чтобы смыть марихуану со своих стеклянных глаз. Одна только мысль об этом парне снова заставляет мою кровь закипеть. Я могу взорваться.

Мне нужно скорее уйти, прежде чем я сделаю что-то, о чём пожалею. Всё для Мэрайи, женщины, которая, возможно, не заинтересована в том, чтобы увидеть меня когда-нибудь снова.

Мэрайя

Я рисую на салфетке во время короткого затишья на работе, когда мои мысли возвращаются к фотосессии. Эти воспоминания разожгли во мне желание снова рисовать. Раньше я всё время рисовала, но потом жизнь на этой монотонной работе взяла надо мной верх. Я не брала в руки карандаш и бумагу около года. Пятно растеклось в правом верхнем углу моей фотографии из-за пролитого кофе, о котором я даже не подозревала.

Вот, чёрт. Это пятно дополняет картину.

Звучит служебный звонок, я складываю рисунок и засовываю его в карман, прежде чем вернуться к стойке, чтобы принять заказ. Передав две чашки чёрного кофе, я снова погружаюсь в свои мысли. Но творческий фонтан вдохновения пропал.

Я уже говорила, что ненавижу эту работу? Я даже не пью этот чёртов кофе.

Снова звенит звонок, и я спешу выполнить ещё один заказ. Я даже не удосужилась взглянуть на лицо этого человека. Спустя столько времени работы они все сливаются в одно.

— Спасибо, — говорит мужчина, пока я передаю кофе через стойку.

Я замираю от услышанного звука. Подняв глаза, вижу лицо, которое соответствует знакомому голосу. Его тёмные глаза скользят по моему испачканному фартуку.

— П-пожалуйста, — говорю я, заикаясь как идиотка.

— Ты помнишь меня?

Мои щеки краснеют.

— Да. Фотосессия…

— Сэм, — говорит он, вытаскивая из кармана пузырёк глазных капель, намереваясь воспользоваться ими прямо в кофейне.

Это тот жуткий ассистент с фотосессии. Я облизываю губы, заправляя прядь волос за ухо и вымученно улыбаюсь. — Было приятно снова тебя увидеть, Сэм, но мне пора возвращаться к работе. Извини!

Я убегаю, прежде чем он успевает сказать что-нибудь ещё.

Он симпатичный, но меня не зацепил. Даже если бы он меня не пугал, у меня всё равно нет времени интересоваться им. Кроме того, общение между ним и Дэлом доставляло мне неудобства. Ну, неудобства в том что, это заставило меня хотеть Дэла ещё больше. Пока он не повернулся на сто восемьдесят градусов и не превратился в засранца, который едва смог попрощаться перед уходом. Я не знаю, чем я его разозлила, но никогда не собираюсь это выяснять.

Когда я оборачиваюсь, Сэма уже нет. Слава Богу.

— Этот парень оставил это тебе, — говорит моя коллега, протягивая мне фотографию. Это моя фотография, на которой я у него на коленях, а на обратной стороне фото его номер телефона. Я не могу скрыться от странного взгляда коллеги.

Положив фотографию в карман, я отхожу в сторону, в надежде избежать её взгляда и перевести дух, после неприятного общения, чтобы я смогла закончить оставшуюся часть этой дерьмовой смены и пойти домой.

Дэл

Зная её полное имя и адрес, я выяснил, что она работает в кофейне в центре города. Я наблюдаю за этим местом с парковки, сидя в своей машине, когда вижу, что оттуда выходит тот ублюдочный помощник. От злости я сжимаю пальцами руль, когда вижу хитрую ухмылку на его тупом лице.

Почему он здесь? Она видится с ним? Она никогда не подписывала контракт, согласно которому не будет общаться с этим идиотом, так что это возможно.

Я ударяю по рулю. Блядь.

Он проезжает мимо моей машины, не замечая меня, и я вздыхаю с облегчением. Я не хочу, чтобы Мэрайя знала, что я слежу за ней. Было бы забавно объяснять ей, что я здесь делаю.

Я ненавижу чувства, которые она вызвала во мне. Это то, чего я никогда не чувствовал со своей бывшей. Я просто хочу быть рядом с ней. Дышать с ней одним воздухом. Быть там же, где и она. Эта женщина поглотила меня.

Я выезжаю на главную улицу и еду домой. Возможно, когда я вернусь домой, то смогу чем-то занять свои мысли на некоторое время и отдохнуть от этих терзаний.

Похоже, ничего не помогает. Я пытаюсь что-нибудь посмотреть по Netflix, но провожу больше времени, пролистывая разные подборки с фильмами, вместо того, чтобы остановиться на чём-то конкретном. На ПК вышла новая игра, и мне очень хотелось в неё поиграть, но и она не удерживает моё внимание. Такое ощущение, что всё, что я делаю, — это для того, чтобы скоротать время до тех пор, пока я не смогу увидеть её снова, но этого никогда не произойдёт. Ну… до того пока я не решу стоит ли мне это делать.

В моей голове резко возникает идея, я хватаю ключи от машины и снова отправляюсь в путь. Уже почти полночь. Мне следовало бы лечь спать, но я не смогу заснуть, пока не сделаю это. Моя кожа покалывает, и в голове крутятся образы её великолепного лица. Как будто каждый щелчок камеры, который фиксировал нашу первую встречу, автоматически переносил все моменты того дня прямо в мой мозг.

Я хватаюсь за руль, сворачиваю на её улицу и смотрю в окна каждого дома, мимо которого проезжаю. Я ищу любые признаки того, что кто-то проснулся — мерцание телевизора, включённый свет в комнате, — но кажется, что весь район спит.

И это хорошо. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь настучал о том, что я собираюсь сделать.

Выключив фары, я съезжаю на бордюр возле её дома. Я могу только надеяться, что у неё нет камеры, направленной на эту сторону улицы. В наши дни большинство людей пользуются камерами дверных звонков, и мне следует держаться подальше, если она у неё есть.

Натянув перчатки на руки, я выхожу из машины и иду вдоль стены дома. Сегодня вечером даже сверчков нет. Мои ноги скользят по влажной траве, и я благодарен, что она поддерживает чистоту во дворе, так что мне не нужно беспокоиться о хрусте опавших листьев. Я обнаружил, что её задняя дверь не заперта, поэтому вошёл.

Свет выключен. Я ощупываю стену, пытаясь найти её спальню. Меня тянет к одной конкретной двери, как будто какая-то жизненная сила зовёт меня. Я останавливаюсь и прикасаюсь к дверной ручке, и моё сердце бешено колотится в груди, когда она поворачивается в моих руках.

Ночник рядом с кроватью излучает фиолетовый свет. Это единственное освещение в комнате. Она лежит спиной ко мне, и её длинные тёмные волосы рассыпались по подушке под её головой. Бесшумно подползаю к краю кровати и снимаю перчатку, чтобы провести кончиками пальцев по её прядям. Она этого не чувствует, а я да.

Простыня покрывает её тело, и мой взгляд ловит каждый восхитительный изгиб. Мой член упирается в молнию, удерживающую его. Мои руки движутся к покрывалу, словно ими завладела какая-то невидимая сущность. Мне очень хочется отодвинуть его и посмотреть, что скрывается под ним, но меня душит паника. Я останавливаюсь. Если бы она проснулась и увидела меня, всё бы закончилось, не успев начаться. Любая надежда приблизиться к ней будет разрушена.

Когда я возвращаю руки на место, мой взгляд переключается на её ванную комнату. Ещё один небольшой ночник освещает место над раковиной. Моя маленькая Венти³ боится темноты?

Я пробираюсь в ванную и осматриваю комнату. Мне нужно кончить, а я не хочу кончать на неё. Пока нет.

Мой взгляд останавливается на флаконе увлажняющего лосьона для тела, стоящего на раковине возле дозатора с мылом. Когда я откручиваю крышку, мой член пульсирует при мысли о том, что я собираюсь сделать. Я хочу кончить прямо в её лосьон, чтобы она могла наносить меня на свою кожу.

Носить меня.

Я освобождаю свой член и начинаю поглаживать себя. Мои мысли переключаются на грязные образы о ней, когда я откидываюсь спиной на стойку и смотрю на чистое совершенство, лежащее на кровати. Я представляю, каково было бы раздвинуть её ноги и уткнуться лицом в её тепло. Я хочу чтобы мой язык и подбородок были покрыты её возбуждением.

Интересно, как выглядит её киска? Я дрочу наращивая темп. Какая она? Уверен, тугая. Тёплая и чертовски влажная. Стараясь не издавать звуков, я увеличиваю скорость работы моей руки. Одна только мысль о ней заставляет мои яйца сжаться. Хватая флакон с лосьоном, я прижимаю головку члена к отверстию, следя за тем, чтобы оно располагалось так, чтобы не потерять ни капли. Стиснув зубы, я подавляю стон, наполняя бутылку своей спермой.

Как только я снова закрутил крышку на флаконе, я встряхнул его и всё перемешал. Когда она в следующий раз откроет крышку, она ничего не заметит. Надеюсь, ей понравится носить меня. Мой запах хорошо сочетается с её.

Выходя из её комнаты, я замечаю на столе блокнот и ноутбук. Я снова смотрю на кровать и, убедившись, что она всё ещё спит, открываю компьютер. Он оживает без пароля, что не очень умно в наше время. Каждый должен ставить на свои компьютеры пароли. Но я должен быть благодарен, потому что это значительно облегчает мои дальнейшие действия.

Я подключаю флешку, которая прожигала дыру в моём кармане. Это главная причина, по которой я вообще пришёл сюда. Прикоснуться к её лосьону было всего лишь попутным бонусом, и собственническим желанием пометить территорию. Святое дерьмо, когда эта, спящая мирным сном, женщина успела вызвать у меня такие чувства?

Сначала я подключаю флешку к адаптеру, а затем подключаю его к телефону. Теперь я смогу отслеживать всё. А главное иметь возможность увидеть, разговаривает ли она с этим ублюдочным ассистентом или с кем-то другим.

Я уже собираюсь уйти, но любопытство берёт верх, и я открываю блокнот. Простые белые страницы смотрят на меня, пока я пролистываю их с конца, но затем натыкаюсь на то, что она нарисовала. Это альбом для рисования.

Используя свет экрана компьютера, я изучаю изображение с улыбкой на лице. Она нарисовала клён со скамейкой под ним, а на этой скамейке стоит фотоаппарат. Она не только красива, но и талантлива. И она, видимо, думала о том дне так же часто, как и я.

Я достаю телефон и фотографирую рисунок. У меня есть планы на этот счёт.

Моя миссия завершена, я направляюсь к двери, но не раньше, чем поворачиваюсь, чтобы в последний раз увидеть её фигуру под простынёй.

— Спокойной ночи, Венти.

Мэрайя

Душ — моя любимая часть утра. Это возможность освежиться и зарядить энергией тело и разум. Съёмная насадка с импульсным режимом тоже хороша. Прежде всего, для моих уставших мышц.

Я выхожу и обматываюсь полотенцем. Вытираясь, я беру увлажняющий лосьон, открываю крышку и выдавливаю его на руки. Когда я распределяю белый крем, до моего носа доносится обычный фруктовый аромат, но есть намёк на что-то ещё. Какой-то мягкий запах, который я не могу уловить. Но я, не обращая внимания, продолжаю втирать его в кожу.

Мой телефон жужжит, и я подхожу, чтобы взять его с тумбочки. Неизвестный номер:

Привет.

Кто это?

Я так понимаю, ты никогда не сохраняла мой номер?

В памяти у меня всплывает воспоминание о фотографии Сэма с его номером на обороте. Я не внесла его в контакты телефона, потому что мне он не интересен. Я хватаю, лежавшие на полу, штаны и вытаскиваю из кармана сложенную фотографию. Со вздохом проверяю, что цифры совпадают.

Да, прости. Откуда у тебя мой номер?

У меня есть свои источники.

Он уже начинает раздражать. Мне не хочется иметь с ним ничего общего. Я не хочу иметь ничего общего ни с кем, кто был на этой чёртовой фотосессии.

Пожалуйста, потеряй его.

Я отправляю сообщение и бросаю телефон на кровать. Лучше бы я никогда не записывалась на эту дурацкую фотосессию с незнакомцем.

Хреново, но я всё ещё думаю о Дэле, даже после того, как он был со мной таким придурком, а теперь я ещё привлекла внимание жуткого сталкера. Почему я излучаю такую энергию, чтобы привлекать самых худших мужчин?

Мой мозг представляет Дэла в роли сталкера, и я не могу отрицать лёгкого чувства возбуждения, которое вызывает у меня эта мысль. Почему не может быть так? Если бы Дэл был преследователем, а Сэм — засранцем, жизнь была бы намного проще. Я бы могла получить всё, что хочу.

Я закрываю глаза и представляю, каково было бы, если бы за мной охотился Дэл. И каково было бы, если бы он меня поймал. Мы могли бы воплотить в жизнь мою тайную фантазию, которой я никогда ни с кем не делилась. Ну, кроме случайных людей на фетиш-сайте, который я иногда посещаю. Но они не знают меня лично, и эти вещи никогда не заходят дальше небольшой ролевой игры и моего собственного воображения.

Но что, если всё могло бы быть иначе?

Возможно, мне нужно зайти снова на сайт. Если нет ничего другого, то, по крайней мере, это отвлечёт меня от текущей ситуации. Я открываю свой ноутбук и перехожу на сайт.

Дэл

Этот ублюдочный ассистент написал ей сообщение. Она явно не заинтересована в нём, и это хорошо, но мне нужно присмотреться к этому парню. Я ищу его по имени и ничего не нахожу, но затем я пробиваю его номер телефона и узнаю всё, что мне нужно.

Его номер зарегистрирован на другого человека, но когда я ввожу его имя в поисковую строку, возраст совпадает. Также мне даётся приличный список преступлений и фотография. Роджер Мэти. Тридцать лет. Маньяк, осуждённый за сексуальное насилие, совершённое по отношению к жертве женского пола, которая не достигала возраста четырнадцати лет.

Абсолютный кусок дерьма.

Знает ли его босс о его отвратительном прошлом? Позволила бы она ему таскать девушек к себе на колени, если бы она знала о нём?

Какой же еблан. Возможно, мне следует сообщить Саре, кого она наняла на работу.

На моём ноутбуке появляется уведомление. Кажется, Мэрайя подписалась на фетиш-сайт. Я отражаю её экран и вижу, как она пишет в чате. Что здесь делает моя маленькая девочка Венти?

Whorista: 25/f/ny

Я разделяю экран и ищу веб-сайт, затем создаю учётную запись. Ещё несколько нажатий клавиш, и я в чате с Мэрайей. Ответы летят на экране, продвигая её сообщение выше, и я могу только надеяться, что она меня заметит.

ItsVenti: 27/m/ny

Не самый лучший ник, но это всё, что я смог придумать. В последнее время имя Венти, постоянно крутится в моей голове. Оно ассоциируется у меня с ней, каждый раз, когда я появляюсь около этой дурацкой маленькой кофейни, в которой она работает, чтобы узнать её расписание.

Всплывает личное сообщение. Это Мэрайя.

Whorista: Где живёшь в Нью-Йорке?

ItsVenti: Северная часть, а ты?

Whorista: Тоже.

ItsVenti: Что ты здесь ищешь?

На экране появляются маленькие точки, подпрыгивающие вверх и вниз, пока она слишком долго печатает ответ. Вероятно, она печатает, удаляет и снова печатает. От предвкушения мои ладони потеют. Что она ответит?

Whorista: Кажется, у меня есть сталкер…

Верно. Это я. Но я не думаю, что она имеет в виду меня. Я не оставил никаких следов своего присутствия в её доме… если только она не обнаружила мой подарок в своём лосьоне. Это очень маловероятно. Я хорошо всё перемешал.

Может ли одной девушке не повезти иметь сразу двух сталкеров?

Я печатаю ответ.

ItsVenti: Ты думаешь, что у тебя есть сталкер, и поэтому заходишь в чат для извращенцев?

Whorista: Мне нравится, как я себя чувствую, испытывая страх. Думаю, этим вечером он наблюдал за мной на работе. Не знаю почему, но мне стало не по себе.

Моё волнение улетучивается. Она говорит о каких-то начинающих сталкерах, а не обо мне. Она понятия не имеет, что я тоже за ней наблюдаю. Рациональная часть меня хочет сказать ей, чтобы она позвонила в полицию. Но тогда они могут поймать и меня.

Whorista: Но мне не нравится парень, который меня преследует. Вместо него я представляю другого, и это меня слишком волнует.

Меня накрывает тёплая волна облегчения.

ItsVenti: Ты действительно хочешь быть напуганной?

Whorista: Думаю, да.

ItsVenti: Насколько напуганной? Типа, чтобы за тобой кто-то гнался по лесу и тебе было страшно?

Меня беспокоит отсутствие ответа с её стороны. Я возвращаюсь к зеркальному экрану и взламываю её веб-камеру. Когда она появляется на моём экране, я понимаю, почему она не отвечает.

Мятое полотенце обхватывает её живот, обнажая прекрасную грудь. Её волосы всё ещё влажные после душа. Левой рукой она крутит сосок между кончиками пальцев, а правая рука лежит у неё на коленях под полотенцем. Мне не нужна её реакция, чтобы знать, что она хочет, чтобы я продолжал.

ItsVenti: И что произойдёт, когда я тебя поймаю?

Рот Мэрайи приоткрывается, и она откидывается назад. Её ноги раздвигаются, полотенце падает, позволяя мне ясно видеть её руку между сочными бёдрами.

ItsVenti: Ты бы стала бороться со мной или наоборот хотела бы этого?

Она продолжает играть одной рукой, а свободной печатает ответ. Уведомление всплывает на экране.

Whorista: Я бы боролась. Боролась с тобой изо всех сил.

Но я бы этого хотела.

Когда я был моложе, я смотрел много порно нон-кон — очень много порно — так что неудивительно, что мой член напрягся при мысли о том, чтобы разыграть с ней свою фантазию. Не помогает и то, что я вижу эти изящные телодвижения Мэрайи, когда она покачивает бёдрами в ответ на мои слова и гонится за оргазмом, не догадываясь, что я смотрю на неё прямо сейчас.

ItsVenti: Ты увлекаешься нон-кон?

Whorista: Что это?

ItsVenti: Сексуальное взаимодействие без согласия. Но ты заранее даёшь мне согласие, и я делаю с твоим телом всё, что захочу. Конечно, до установленных тобой пределов. Если я поймаю тебя, я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь стоять, даже если ты будешь умолять меня остановиться.

Она откидывает голову назад и издаёт дикий стон, потирая клитор. Я понятия не имел, что та милая девушка которая, была у меня на коленях в день фотосессии, окажется в таком чате. Что ей может быть интересно что-то подобное. Хотя, судя по тому как ей понравилось моё ревностное поведение и собственническое отношение к её телу, не так уж и сложно предположить, что она, возможно, захочет, чтобы её трахнули, как будто она «вещь», которую можно использовать.

Whorista: Я хочу попробовать. Очень хочу.

Я вытаскиваю член и поглаживаю его горячую длину. Возбуждение настолько сильное, что мне больно. Никогда в жизни я не хотел никого больше, чем её.

ItsVenti: Похвала или унижение?

Whorista: Я не знаю.

ItsVenti: Тебе нравится быть хорошей девочкой или шлюхой?

Её губы сжимаются при вопросе, и движение между её ногами прекращается. Не слишком ли я оттолкнул её?

Whorista: Разве я не могу быть и той, и другой?

ItsVenti: Со мной ты можешь быть кем захочешь.

Whorista: Когда и где?

Мы оба кончаем почти в унисон. Её дрожь утихает, когда начинается моя. Я дрочу сильнее и быстрее, сперма стекает по моей руке, когда она вытаскивает свою, её пальцы блестят от влаги между ног. Это могла быть моя рука.

Там будет моя рука.

Она вся будет моей.

Мэрайя

Вокруг меня щебечут сверчки, хотя ещё даже не ночь. Солнце скрылось за горизонтом, и уже начало темнеть. Осенний воздух щиплет мою кожу, и я плотнее укутываюсь в куртку. Чем дальше я иду в лес, тем больше задаюсь вопросом, правильно ли я поступаю.

Я буквально соблазнила случайного незнакомца в Интернете и сказала ему, что хочу, чтобы за мной охотились в лесу, как за животным. Что, чёрт возьми, я делаю?

По крайней мере, у нас есть стоп-слово «тыква» — на случай, если что-то окажется для меня слишком невозможным, что вообще, для меня слишком невозможное? Я не узнаю об этом, пока не попробую, думаю, именно для этого и нужно стоп-слово.

Я оглядываюсь вокруг. В этой части местности лес настолько густой, и я боюсь, что он не сможет меня найти. Мы не обменивались контактной информацией. Чёрт, мы даже не представились нормально друг другу. Он хочет, чтобы я называла его «кошмаром», и он будет в маске. Он мог быть кем угодно под этой маской. А это значит, что, соглашаясь на это, я готова впустить в себя кого угодно.

Какого хера я творю? Я чувствую себя какой-то сумасшедшей оттого, что мне хочется отдаться первому встречному в интернете. И всё потому, что мне нравится, когда меня преследуют, и то, как я чувствую себя возбуждённой при этом.

Страх превращается в какое-то странное желание, которое я не могу контролировать. Мне понравилось, когда Дэл проявил себя собственником по отношению ко мне. Я почувствовала это прямо своей киской, и я не могу перестать думать об этом. Я просто буду представлять, что этот человек в маске — это он. Возможно, я не буду чувствовать себя такой чокнутой, если буду думать, что это кто-то, кого я знаю. Но если бы это было так, возможно, я бы не была настолько возбуждена.

Я не могу ничего с собой поделать, но мне любопытно, как он поживает после фотосессии. Думал ли он когда-нибудь обо мне, или, как и фотографии, наша встреча была для него лишь коротким воспоминанием?

Поднимается ветер, развевая мои волосы и поднимая юбку. Я прижимаю руками ткань к ногам. Мои бёдра холодные, но ботинки согревают меня. Я боюсь заблудиться, если зайду слишком далеко в лес, поэтому останавливаюсь у большой сосны и жду.

Откуда-то сзади доносится зловещий свист, и это не ветер.

— Беги, маленькая шлюха! — кричит глубокий, угрожающий голос.

— Беги! Потому что, когда я тебя поймаю, я тебя трахну!

Слова, которые доносятся до моих ушей, спускаются к нижней части живота, где медленно сливаются с растущим теплом между моих ног. Я отталкиваюсь от мягкой земли и начинаю бежать. Как он нашёл меня так быстро?

Я ускоряю шаг, протискиваясь между деревьями к тропе, по которой я пришла в лес. Тяжёлые шаги сопровождают каждое моё движение, вселяя в меня страх, который я так жаждала испытать. Несмотря на то, что я это устроила, и на то, что я согласилась на всё это — моё тело, похоже, не осознаёт отсутствия риска. Мой мозг знает, что с нами всё в порядке, но тело реагирует иначе.

Беги, уноси свои ноги отсюда скорей и не допусти, чтобы тебя трахнули, как бы сильно ты этого не хотела. Это то, что моё тело кричит моему мозгу.

Сердце бешено колотится в груди. Такое ощущение, будто оно пытается выпрыгнуть изо рта, но застревает в горле. Задыхаясь, я продолжаю двигаться дальше, пока ноги не начинают дрожать. Больше не слыша его шагов, я облокачиваюсь на дерево, в надежде, что смогу немного отдышаться.

— Вот ты где, — говорит голос позади меня.

Охнув, я поворачиваюсь, и мой взгляд останавливается на блеске ножа. Я не соглашалась на оружие.

— Зачем тебе нож?

— Заставить тебя делать то, что я хочу.

Для этого ему не нужен нож. Я и так согласилась делать то, что он захочет.

— Подними эту юбку и потри для меня свою хорошенькую пизду, — говорит он под маской. — Я хочу увидеть, как ты будешь извиваться, прислонившись к этому дереву.

Ладно. Может быть, это не то, о чём я мечтала в конце концов, и это кажется неправильным, но я подчиняюсь и поднимаю юбку, потому что, по сути, это то, о чём я просила.

Мои взгляд останавливается на маске-черепе, а затем переходят на нож, висящий на его бедре. Моя рука поднимается вверх по бёдрам, прежде чем нырнуть в трусики и начать себя трогать. Холодный воздух дразнит меня с каждым прикосновением тёплых пальцев.

— Прекрасно. А теперь кончи для меня, — стонет он, потирая выпуклость на своих чёрных штанах.

Я прислоняюсь к дереву, мои бёдра дрожат, когда я начинаю ускорять движения пальцев по клитору. Быстрые круговые движения приближают меня к кульминации, и я быстро моргаю с каждым содроганием тела. Когда волна удовольствия, наконец, разливается между бёдрами, мои веки закрываются. Когда я открываю их снова, мужчины уже нет, как будто его здесь и не было. Если бы не следы его ботинок на том месте, где он стоял, я бы подумала, что мне всё это привиделось.

Очередной свист приносит затхлый осенний воздух. Он звучит издалека, но от этого звука у меня кипит кровь, а сердце бешено колотится в груди.

Беги.

Дэл

Я нахожу на телефоне мигающую точку и следую за ней. Свист — это игра разума, позволяющая ей понять, что я здесь и ищу её.

Охочусь на неё.

Мигающая точка увеличивается всё больше, с каждым шагом, когда я приближаюсь к ней. Наконец, я уже достаточно близко, и телефон мне больше не нужен. Я чувствую её.

Вдыхаю её запах.

— Беги, беги, моя маленькая шлюха! — кричу я. Хочу, чтобы она почувствовала мои слова до самых костей. Я хочу, чтобы мой голос звучал в её ушах ещё долго после того, как я закончу.

Её шаги звучат справа от меня, и я бросаюсь за ней. Мне не терпится поймать её и уложить под себя. Мне очень хочется почувствовать то, о чём я мечтал и чем был одержим с того момента, когда она сидела у меня на коленях.

Её тёмные волосы развеваются на ветру, когда она бежит. Она выглядит одичавшей. Как дикое животное, пытающееся убежать от огромного и свирепого зверя. Какое точное сравнение.

— Тебе уже страшно? Боишься того, что я сделаю с твоей киской, когда поймаю тебя? — кричу я.

Её ответ — запыхавшиеся хныканье.

— Я собираюсь разорвать тебя на куски своим членом. Раздвинуть твои ноги и жёстко трахнуть!

Она уже устала. С каждым шагом её ноги всё тяжелее ударяются о землю. Расстояние между нами сокращается, а это значит, что между моим и её ртом остаётся всё меньше пространства.

Но потом я вспоминаю эту чёртову маску призрака. Я не могу её поцеловать, потому что не могу позволить ей увидеть моё лицо. Она согласилась позволить неизвестному кошмару преследовать её, а не мне.

Нет Дэл, нельзя.

Она сейчас так близко. Я нахожусь в нескольких шагах, чтобы услышать каждый напряжённый вздох, а затем обхожу дерево и замечаю её. Я прыгаю вперёд и хватаю её за руку, прекращая её движения.

Леденящий кровь крик вырывается из её горла и почти заставляет меня отпустить её, но я напоминаю себе, что она именно этого и хотела. Толкаю её на землю и сажусь сверху. Несмотря на то, что она извивается под моим весом, это именно то, о чём она просила.

— Остановись! — кричит она. — Пожалуйста.

Я сжимаю её запястья и, наклонившись вперёд, поднимаю руки над её головой. Она напрягается и извивается подо мной, и я чувствую запах её истинного страха. Не таким способом, я хотел впервые войти в неё, но либо так, либо никак. Я возьму всё, что она мне даст.

— Ш-ш-ш. Дай твоему кошмару трахнуть тебя, — рычу я ей в щеку.

— Нет! Не смей! — кричит она, когда я раздвигаю её ноги.

Она не сказала стоп-слова, так что я продолжаю.

Я срываю трусики с её тела. Ничто не остановит меня, и я хочу, чтобы она помнила, что я сделал, пока она будет ехать домой, прислонившись голой задницей к сиденью своей машины.

Я стягиваю переднюю часть своих чёрных спортивных штанов. Мой член больно подрагивает при виде её сладкой, идеальной киски, ноющей передо мной. Она корчится и напрягается, когда мой член прижимается к её щели. Её киска настолько влажная, как будто она уже кончила.

— Ты такая мокрая, — рычу я, сжимая свой член в кулаке.

Её глаза расширяются при виде моего пирсинга. Наверное, мне следовало рассказать ей о двух чёрных штангах на нижней части моего члена, но я об этом не подумал. Когда я буду внутри неё, ей понравится.

Я отвожу бёдра назад и равняюсь с её входом. В тот момент, когда я погружаюсь в неё, из её горла вырывается сдавленный крик. Несмотря на её просьбы и мольбы, я проникаю в неё, потому что она ни разу не произнесла стоп-слово, которое могло бы положить этому конец.

Её напряжённые крики стихают, прежде чем смениться на хныканье. Я причиняю ей боль? Даже если так, мне всё равно. Она этого хочет. И я вижу, насколько она этого жаждет, в тот момент, когда она начинает двигать бёдрами мне навстречу.

— Остановись, пожалуйста, — умоляет она.

Я вытираю слёзы с её мокрых щёк.

— Плачь для меня. Я люблю твои слёзы. И не прекращай бороться со мной. Мне так нравится, когда ты сжимаешь и душишь мой член.

Я напоминаю себе, что она хочет этого, поскольку разочарованный гнев маскирует её приятные спазмы. Мои пальцы запутываются в её волосах, и я с диким рычанием отдёргиваю её голову назад, трахая её.

— Кто я?

— Мой кошмар, — задыхается она.

Грязь прилипает к её коже, пока я трахаю её на земле. Она скулит от силы каждого мощного движения моих бёдер, но я не останавливаюсь.

Мне почти жаль, что мне пришлось трахать её так жёстко и грубо, потому что я хочу насладиться ощущением её тёплой, влажной киски, сжимающей мой член. Но это не я. Это мужчина, которым я притворяюсь, чтобы сблизиться с ней.

Я чувствую приближение оргазма. Её стенки сжимаются вокруг моего члена будто тиски, несмотря на то, что она сопротивляется мне. Дикий стон срывается с моих губ, когда я прижимаюсь к ней и прекращаю движения, наполняя её тугую маленькую пизду спермой. Я содрогаюсь от каждого крика, сотрясающего её тело. Я борюсь с желанием заставить её кончить, потому что хочу поклоняться её киске. Но это не то, о чём она просила.

— Ты была хорошей маленькой шлюшкой, но почему ты была такой мокрой? — спрашиваю я, крепко сжимая её щёки.

— Ты уже заставил меня кончить, — выдыхает она.

Я уверен, что нет.

Блядь.

Я тут же осматриваюсь по сторонам. Нет. Он не мог этого сделать. Или мог? Откуда он мог знать о нашей маленькой игре?

Наверное, так же, как я узнал, что она была в том чате. Больной чёртов ублюдок.

Я знаю, что должен сказать ей, но я могу всё испортить и сделать себе только хуже.

Хуже для нас.

— Точно, — говорю я ей, хотя знаю, что она кончила в первый раз не благодаря мне.

Её заставил кончить другой сталкер.

Мэрайя

Обычно звуки и запахи в кафе крайне меня раздражают. Но не сегодня. Сегодня я чувствую себя потрясающе — если не считать боли между ногами. Но это небольшая цена за то, чтобы чувствовать себя такой живой. Каждый шаг напоминает мне о вчерашнем дне. Он оставил синяки на внутренней стороне моих бёдер, когда срывал с меня трусики, и эти отметины каждый раз напоминают о себе при ходьбе.

И мне это чертовски нравится.

Напоминание, что это действительно произошло. На меня охотились в лесу и взяли против моей воли, которая была по моему желанию.

Возможно, я плакала и умоляла его остановиться, но это происходило инстинктивно. Сколько бы раз я ни говорила себе успокоиться, каждая клеточка моего существа кричала, что я в опасности. В каком-то смысле, это действительно так и было.

Секс был не из самых лучших в моей жизни, но чувства, которые я испытала, были фантастическими.

То как я ощущала проникновение, почву под моими сжимающими руками. Мои сдавленные крики. Как будто я наблюдала за собой со стороны. Как выглядело его тело, когда он так эгоистично использовал моё. Он широко раздвинул мои ноги, как и обещал, и использовал мою киску. Он использовал меня всю. Он позаботился о том, чтобы женщина, вышедшая из леса, была не той женщиной, которая в него вошла.

Когда мы обсуждали детали в чате, я сказал ему, что хочу, чтобы он ушёл, как только мы закончим, но он не захотел. Он протянул руку и помог мне подняться, а затем, не говоря ни слова, проводил меня обратно к машине. Я думала, что это немного разрушит мою иллюзию, но этого не произошло. Впервые за несколько дней я ехала домой, чувствуя себя в безопасности. Кто знал, что поездка домой в луже спермы, застрявшей внутри меня, окажет такое терапевтическое воздействие?

Говоря о сперме, мне, вероятно, не следовало позволять ему трахать меня без защиты. Интернет-знакомства: Правило 101. Но я не хотела, чтобы он возился с презервативом, прежде чем взять меня. Я хотела, чтобы всё было максимально реальным, насколько это возможно.

Миссия выполнена.

Тем не менее, этот выбор, вероятно, не был моим блестящим проявлением ума. Я принимаю противозачаточные средства, но они не эффективны на сто процентов. Что бы я делала, если бы забеременела? Стала бы я просто пролистывать чат в поисках загадочного человека? Насколько это было бы позорно?

Я вспоминаю, как он впервые нашёл меня в лесу, когда заставил меня мастурбировать перед ним. Как бы я ни старалась, я не могу логично соединить эти две встречи. Первая мне не понравилась так, как вторая, но я не могу понять, почему. Возможно, это было из-за ножа. Я была рада, что он больше им не воспользовался. Это не было частью сделки, и для меня это почти перешло черту. Если бы он поднял этот вопрос заранее, когда мы обсуждали детали, возможно, я бы согласилась.

— Пойду вынесу мусор! — кричу я, собирая мешки.

Выходя на улицу, я блокирую входную металлическую дверь. Я подхожу к мусорным контейнерам, держа в каждой руке по тяжёлому чёрному пакету, когда вдруг, волосы у меня на затылке встают дыбом. Резко останавливаюсь и оглядываюсь вокруг.

От запаха скисшего молока, заплесневевшей кофейной гущи и разлагающихся пищевых остатков у меня сворачивает желудок, но в кишечнике остаётся и кое-что ещё. Ощущение, будто за мной наблюдают. Я не могу не волноваться, что если мой сталкер бродит где-то здесь? Не двигаясь с места замираю в ожидании. Похожее чувство, заставило меня войти в чат, но здесь некому выбить из меня страх.

— Если ты собираешься за мной наблюдать, то, как минимум, ты мне должен помочь вынести этот чёртов мусор! — восклицаю в пустоту.

Я не знаю, почему я стою здесь и жду, будто он выскочит и поможет мне, как джентльмен. Всё, что он сейчас делает, это скрывается в темноте. Он пассивная сущность, постоянно присутствующая, даже когда его там нет.

Я фыркаю и продвигаюсь вперёд, направляясь к огороженной территории за магазином. Я поднимаю громоздкую металлическую крышку и бросаю каждый мешок в мусорный бак. Один пакет зацепился за что-то, и испорченное молоко выплеснулось на меня, запачкав мой фартук.

— Твою мать.

Ничто так отвратительно не пахнет, как скисшее молоко, и мне не хочется так пахнуть до конца смены. Со стоном я поворачиваюсь, чтобы вернуться внутрь, но чья-то фигура преграждает мне путь.

Сэм.

Он смотрит на меня, не говоря ни слова. Его руки сжимаются и разжимаются в кулаки, пока он продолжает смотреть на меня. Моё сердце ускоряет темп, когда я отступаю назад, чтобы увеличить дистанцию между нами.

— Ты не ответила мне, — говорит он.

А ты, блядь, намёков не понимаешь, хочу сказать, но не знаю, в каком он состоянии. Нет смысла размахивать красным флагом перед быком.

— Прости, Сэм. Мне действительно это не интересно.

Боковым зрением я смотрю на заднюю часть здания. Мне нужно вернуться внутрь, где безопасно. Там, где нет Сэма.

Я пытаюсь обойти его, поскольку он блокирует единственный выход из огороженной территории вокруг мусорных контейнеров, но он не двигается с места.

Он облизывает губы.

— Возможно, тебе не интересно, а мне очень.

Он начинает меня раздражать, я готова дать отпор.

— Нужно обоюдное согласие, чувак.

— Не обязательно, — говорит он, вскидывая руки и хватаясь за дверной проём.

— Твой босс знает, что ты подонок? — спрашиваю я, подняв подбородок. Потому что, честно говоря, этот парень уже заебал.

Его рука резко оказывается на моём горле, он толкает меня, прижимая к забору.

— Сара знает обо всём, что я сделал. Она моя сестра.

Всё, что он сделал? А есть что-то ещё? Осознание того, что я не первая из его жертв, вызывает у меня дрожь.

— Отпусти меня!

Он подносит свободную руку к моему рту, прикрывая ладонью, превращая мои крики в приглушённые хныканья. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но забор цепляется за мою рубашку и удерживает меня на месте.

— Просто позволь этому случиться, — стонет он, прижимаясь ко мне.

Страх выбивает всё дыхание из моих лёгких. Хотя я и придумала аналогичный план с незнакомцем из чата, но сценарий, который мы запланировали, был безопасным. Если бы я когда-нибудь почувствовала себя некомфортно или по-настоящему в опасности, я могла бы остановить всё одним стоп-словом.

А сейчас? Сейчас я в ловушке.

В этом взаимодействии нет никакого доверия. Мужчина передо мной заставляет испытывать меня только леденящий душу страх. Вместо того, чтобы быть одновременно напуганной и возбуждённой, я испытываю только ужас. Это не сексуально. Это не весело.

И я ничего не могу сделать, чтобы остановить его.

Дэл

Я нажимаю кнопку и включаю автомобильную сигнализацию. Я в полной готовности подбежать и выбить из него всё дерьмо, если это не сработает, но он что-то говорит ей и убегает, как паразит, которым он и является. Она убегает в здание.

Я наблюдал за ней, пока он не пришёл, а потом я наблюдал за ним. Я не доверяю этому извращенцу. Когда я услышал, как она повысила голос, я понял, что должен что-то сделать, чтобы избавить его от неё, даже если для этого придётся выдать себя. Мне нравится преследовать её, но я готов отказаться от этого, ради её безопасности.

Я выключаю сигнализацию, поворачиваю ключ зажигания и выезжаю с территории кафе. Она в безопасности внутри, и я не хочу, чтобы кто-нибудь меня заметил. Этой девушке ужасно повезло. У неё есть два сталкера, чёрт возьми. Но, по крайней мере, один из них доброжелательный преследователь. Я искренне забочусь о её благополучии и не хочу причинять боль. Я просто хочу быть рядом с ней.

И внутри неё.

У другого парня грязные намерения, и я помогу ей разобраться с ним. Я защищу её.

Я паркуюсь за углом, чтобы убедиться, что она благополучно доберётся домой, когда уйдёт с работы в девять. Кафе закрывается в семь, но она обычно остаётся, чтобы прибраться. Я знаю её расписание лучше, чем своё собственное.

Мой телефон звонит.

Whorista: Ты здесь?

Мои глаза сужаются, читая её сообщение в чате. Ей не следует делать это на работе. Обычно она пишет мне, когда возвращается домой, когда я могу включить её веб-камеру и кончить. Этот чёртов засранец, должно быть, напугал её.

ItsVenti: Да. Как дела?

Whorista: Мне нужна услуга.

ItsVenti: Какая?

Whorista: Только что кое-что произошло с моим сталкером.

О Боже. Надеюсь, я не опоздал.

ItsVenti: С тобой всё в порядке?

Whorista: Я боюсь. Но не так, как мне нравится. Мне нравится, как ты пугаешь меня.

Она набирает текст. Точки то появляются, то исчезают. Она нерешительна в отношении того, что хочет сказать, но об этом не стоит беспокоиться. Я знаю, чего она хочет, и более чем рад предоставить ей это.

Наконец, она набирается смелости:

Whorista: Мне нужно, перестать чувствовать страх.

ItsVenti: Где ты?

Я задаю этот вопрос, хотя знаю, где она. Я всегда знаю, где она.

Whorista: Кофейня на улице, с крупной вывеской «Капучино» на витрине. Мы скоро закрываемся, но сегодня я последняя на смене.

ItsVenti: Я знаю где это. Скоро буду. Оставь незапертой, для меня дверь.

Я жду в машине несколько минут, потому что это не должно выглядеть так, будто я сижу, блядь, прямо за углом и жду её. Тишина даёт мне пространство, чтобы подумать.

С Сэмом нужно что-то делать. Он должен исчезнуть, но я не убийца. Хотя я могу дойти до этого уровня, если он причиняет ей боль.

Возможно, не обязательно его убивать.

Если бы я мог проскользнуть в его дом, то добавил бы ему что-нибудь в глазные капли, чтобы ослепить, и тогда он больше не смог бы смотреть на мою девушку-венти. Он также больше не сможет подкрадываться к молодым девушкам. Он больше никогда не сможет никого мучить. Мне требуется ещё пара минут, чтобы обдумать свою идею, прежде чем завести машину и отправиться в кафе.

Я паркуюсь, достаю маску с заднего сиденья и надеваю её на лицо. Входная дверь осталась незапертой. Хорошая девочка. Когда я вхожу в тёмное кафе, в воздухе витает чувство тревоги. Тишина меня немного нервирует. Машины, которые обычно жужжат и гудят целый день, бездействуют, а отсутствие гула и тихих разговоров только усиливает жуткое настроение. Я хочу позвать её, но это испортит всё веселье.

Я крадусь в заднюю комнату, поджимая губы, и издаю пронзительный свист.

— Прячься, прячься от меня, маленькая шлюха. Потому что, когда я поймаю тебя… Я тебя трахну.

В поисках её я заглядываю под металлические стеллажи, открываю шкафы. Оборачиваясь, я вижу брошенный ею фартук, лежащий на полу. Раньше его здесь не было. А это значит, что она здесь.

Но где?

Я заглядываю за коробки с разными сортами кофе и чашками. Но затем я вижу металлическую дверь. Может быть, она прячется там, ожидая, когда её кошмар последует за ней?

Я распахиваю дверь, и прохладный воздух окутывает меня ещё до того, как я вхожу внутрь. Она прячется в холодильной камере, но я могу её согреть.

— Маленькая шлюха? Выходи к своему кошмару! Дай мне увидеть тебя.

Чашки, крышки и тонна коробок с кофе стоят вдоль стен. Я захожу внутрь и нахожу её, свернувшуюся калачиком на полу рядом со стойкой и пытающуюся спрятаться от меня. Она кричит, когда видит меня. Я хватаю её за волосы и поднимаю на ноги. Моя рука скользит по её телу, и она дрожит рядом со мной.

— Как ты меня нашёл? — спрашивает она с дрожью в голосе.

— Потому что ты не очень сообразительна, шлюха, — рычу я.

Почему она вбежала в такую холодную часть этого старого здания, я не понимаю.

— Блядь. Твоё тело закаменело от холода. Интересно, насколько холодной ты будешь внутри.

— Я не хочу этого, — шепчет она, но на этот раз в её глазах горит огонь, и я уверен, что она этого хочет. Она меня чертовски возбуждает, даже если ей хочется сыграть роль беспомощной жертвы.

— Бьюсь об заклад, если я засуну руку тебе в трусики, то найду там мокрую киску, да?

Она качает головой, и я доказываю её неправоту. Я притягиваю её ближе и провожу рукой по её штанам. Тёплая влажность кажется кипящим жаром по сравнению с прохладным воздухом вокруг нас.

— Как я могу заставить тебя, если твоя киска такая гостеприимная, шлюха?

Я протягиваю руку и хватаю нож с полки позади неё. Мы договорились не использовать оружие при первой встрече, но у неё всегда есть выход, если ей это не понравится. Я жду её реакции, которая покажет, что она согласна с изменением планов, прежде чем продолжить. Когда она не произносит ни слова, чтобы остановить меня, я прижимаю лезвие ножа к её щеке и опускаю его по коже с минимальным давлением. Она закрывает глаза.

Как она может доверять незнакомцу?

Я опускаю нож и разрезаю её рубашку. Когда лезвие задевает её живот, она хнычет. Я стягиваю с её тела рваную ткань, обнажая круглые сиськи. Острые соски тянутся ко мне из этих идеальных круглых холмиков.

Я провожу лезвием по чувствительной коже, прежде чем поднести его к её горлу. Она кричит, когда я прижимаю её к стойке, разворачиваю и наклоняю вперёд. Её грудь касается прохладного металла. Держа нож у горла одной рукой, другой я тянусь к её брюкам и спускаю их. Кожа под одеждой тёплая. Я не был уверен, что смогу устроить представление в такой холодной обстановке, но в тот момент, когда её задница и киска открываются передо мной, я твердею, как её чертовы соски.

— Нет, — задыхается она. — Пожалуйста, кошмар.

— Пожалуйста, что?

Она должна сказать мне остановиться, но она этого не делает. Она хочет меня. Её мокрая киска кричит, чтобы я продолжал, даже если она не может сказать.

Моя рука ищет её тепло, и я погружаю пальцы в её пизду. Она задыхается, когда я засовываю их по костяшки. Я отстраняюсь и просовываю в неё ещё один палец, растягивая. Каждый раз, когда я выхожу из неё, холод окутывает мои влажные пальцы. Надеюсь, она почувствует этот ледяной порыв, когда я снова погружусь в неё.

Я трахаю её пальцами, пока крики не прекращаются, превращаясь в стоны дикого удовольствия, когда я задеваю самое чувствительное место внутри неё. Я вынимаю пальцы из неё как раз вовремя, когда поток её возбуждения вырывается наружу. Её фееричные брызги распространяются по всему полу. Как негигиенично.

Мне нравится.

Если бы здесь было холоднее, её возбуждение превратилось бы в скользкий лёд на полу. Я продолжаю заставлять её пизду фонтанировать снова и снова, пока она не начинает задыхаться.

— Не надо больше, пожалуйста, — умоляет она.

— Ты кончишь столько раз, сколько я захочу, — рычу я, снова нападая на её пизду.

Она кричит, наклоняясь вперёд, чтобы избежать моего прикосновения, и нож сильней вдавливается в её горло. Я отхожу и позволяю ей снова забрызгать пол, зная, что завтра её босс найдёт улики этого вечера. Я не позволю ей это убрать.

— Остановись! — кричит она.

Я в последний раз толкаю и вытаскиваю пальцы из её мокрой, покрасневшей, и набухшей киски и даю её телу передышку.

— Ты хочешь, чтобы твой кошмар трахнул тебя, не так ли? — шепчу я ей на ухо.

Она качает головой.

— Знаю, что хочешь. Ты моя, и я могу делать с тобой всё, что захочу. Моя, чтобы использовать. Моя, чтобы наполнить.

Я отбрасываю нож в сторону и тянусь к ремню. Выхватываю его из петель своих штанов, затем надеваю ей на шею, и плотно его затягиваю. Её руки инстинктивно тянутся к горлу, чтобы схватить ремень дрожащими пальцами. Я держу его как поводок, тяну её шею и толкаю плотнее в металлическую стойку своим телом.

Мой член упирается в её щель. Я отвожу бёдра назад и вхожу в неё. Пирсинг касается её входа, и из её губ срывается стон. Моя цель не в том, чтобы причинить ей боль, но я продолжаю движения. Она будет чувствовать себя хорошо, когда я окажусь внутри неё.

Она стонет, не в силах совладать с эмоциями, пока я тараню её. Игра с перепадами температуры дико возбуждает. Жар, исходящий от наших тел, контрастирует с ледяным воздухом вокруг. Трение согревает ещё больше, пока я трахаю её. Я сжимаю ремень, и её стоны приобретают приглушённый оттенок. Я уверен, что от удушья ремнём, ей становится тепло. Ещё одна игра с температурой.

Я трахаю, толкая член глубже, а затем медленно выхожу из неё, чтобы почувствовать холод по всей длине, прежде чем снова погрузиться обратно. Моя рука поднимается к её груди, я беру её полную грудь в ладонь и сжимаю. Она стонет и прижимается ко мне своей задницей. Её руки сжимают стойку, а я трахаю сильнее и быстрее, пока она не может контролировать великолепные звуки, вырывающиеся из её рта. Стойка дребезжит от силы каждого толчка, и я боюсь, что всё, что на ней сверху, рухнет нахуй.

Но я не останавливаюсь. Я просто продолжаю трахать её.

— Умоляй свой кошмар, — рычу я.

— Я хочу кончить, — задыхается она.

— Умоляй меня, шлюха.

— Кончи в меня, — умоляет она, повышая голос.

— Хорошая маленькая шлюха. Ты такая жадная девочка.

И я даю ей то, о чём она просит. Каждую каплю. Я надеюсь, она чувствует этот огонь внутри себя.

Я выхожу из неё и размазываю ей по заднице то, что осталось. Моя сперма так быстро остывает на ее коже. Я протягиваю свою руку к её уху, и потираю чувствительную мочку, прежде чем ослабить ремень на её горле.

Её тело напрягается. Она выпрямляет спину, поворачивается и смотрит на меня. Её рот широко открыт.

— Дэл?

Моё сердце буквально останавливается, затем бьётся о рёбра и снова замирает.

— Нет… — говорю я, но её руки хватаются за мою маску прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь ещё. Я пытаюсь остановить её, но она справляется с этим прежде, чем я успеваю пошевелиться. — Позволь мне объяснить!

— Тыква! — кричит она, прежде чем ударить коленом мне по яйцам.

Я падаю на колени и приземляюсь в холодную мокрую лужу её соков. Я хватаюсь за металлическую стойку перед собой и резко вдыхаю, когда боль перемещается из паха в живот. Она выбегает из холодильной камеры, и я боюсь, что она запрёт меня внутри, но она слишком потрясена и измотана, чтобы думать об этом.

Слава Богу.

— Мэрайя!

Я хочу, чтобы она остановилась и выслушала меня. Я не хотел так к ней прикасаться. Я потерялся в воспоминаниях о том, как я заставил её чувствовать себя на фотосессии. Будучи рабом обстоятельств, я лишь хотел доставить ей немного больше удовольствия. Теперь моя слабость сорвала завесу и разрушила нашу договоренность.

Я поднимаюсь на ноги и, хромая, выхожу из комнаты. Её фартук больше не лежит на полу. Она ушла.

Ну, всё блядь. Всё кончено, и я больше никогда её не увижу. И я не могу справиться с этой мыслью. Она нужна мне больше, чем воздух в лёгких или кровь, текущая по моим чёртовым венам. Если у меня её нет, у меня нет ничего.

Я должен её вернуть.

Мэрайя

Пошёл он на хер. Кем он себя возомнил? Как он вообще нашёл меня в чате? Он тоже меня преследует? Как столько ужасного дерьма вообще может случиться с одним человеком? Как можно было встретить двух людей, которые так колоссально пересрали мне вечер, что я еду домой в запятнанном фартуке вместо рубашки, посреди грёбаной ночи?

И в довершение ко всему, я вся в его сперме.

Я въезжаю на подъездную дорожку и вбегаю внутрь своей квартиры, прежде чем кто-нибудь меня увидит, потому что это самый большой позор в истории. Я сразу же бросаюсь в ванную, снимаю фартук и первым делом, начинаю смывать беспорядок между ног. Я хочу кричать. Я хочу плакать. Но я не делаю ни того, ни другого. Я захожу на фетиш-сайт, блокирую чёртов чат и удаляю это дурацкое приложение со своего телефона. Я покончила с этим дерьмом.

Чёртовы мужчины.

Чёртовы сталкеры.

Ах, да. Мой сталкер! Сэм, раз уж мне надо уточнить, кто есть кто, ведь их у меня двое. У меня даже не было времени переварить происшествие. Я даже не дала себе времени осознать то, что произошло возле мусорных контейнеров. Он становится смелее.

Это, блядь, безумие какое-то.

И это всё моя вина.

Вот что происходит, когда вы позволяете страху внутри вас превратиться во что-то другое.

Я сделала глупость, зайдя в онлайн-чат в поисках чего-то странного и необычного. Потому что на самом деле, каковы были мои шансы найти кого-то нормального, чтобы воплотить в жизнь какую-то новую фантазию, которую вызвала моя вагина, потому что она немного испугалась?

Одна дома, я больше не чувствую себя в безопасности. Не хватает замков на дверях и окнах. У меня такое чувство, будто все сейчас гоняются за мной. Как будто мой мир внезапно стал намного меньше.

Я не могу дать этим чертовым мужчинам власть заставить меня чувствовать себя такой маленькой и напуганной. Они этого не заслуживают. Я должна найти способ вернуть свою жизнь. Моё здравомыслие.

Как мне разобраться с этим беспорядком? Я жалею, что вообще пошла на эту проклятую фотосессию.

Дэл

Даже спустя несколько дней я не могу перестать думать о ней. Особенно здесь, рядом с домом Сары. Там, где всё началось. Вспышки с моментами наших съёмок проносятся в моей голове. Я достаю фотографию из кармана и провожу большим пальцем по глянцевой поверхности.

Мы выглядели счастливыми. Мы выглядели так, будто могли бы быть чем-то бо́льшим. И тогда мне нужно было взять и всё испортить. Её лицо на фотографии так отличается от выражения лица, когда мы были в холодильной камере. Её взгляд, когда она поняла, что я сделаю всё, чтобы быть с ней, даже если это означало бы быть кем-то другим.

Сирены воют вдалеке. Это единственный дом у дороги, так что я уверен, что они направляются сюда. Я прячусь в кустах, но отступаю ещё немного назад, чтобы меня не заметили. Я сижу на корточках за кустом и наблюдаю за домом. Отдалённые крики продолжаются внутри, и я непроизвольно ухмыляюсь, потому что я знаю источник каждого болезненного вопля.

Идеально.

Если я не смогу быть с Мэрайей, если я не смогу защитить её, то я, по крайней мере, избавлюсь от более серьёзной проблемы.

Скорая помощь подъезжает к дому. Мужчины в форме заходят внутрь, и крики в скором времени прекращаются. Его выносят из дома на носилках, и каждый глаз закрыт толстыми марлевыми повязками, которые не могут скрыть покраснение кожи вокруг.

Надеюсь, он ослеп.

Надеюсь, его глаза никогда больше не увидят Мэрайю.

Сара выходит на крыльцо, держа в руках платоу, которым вытирала свои слёзы. Она не должна плакать из-за него. Он извращенец. Она наблюдает, как скорая помощь увозит его.

Сначала я подумывал разместить несколько фотографий на его компьютере и сообщить о нём в полицию, но вечная темнота ещё хуже для таких, как он. Он больше не сможет смотреть на ничего не подозревающих женщин и молодых девушек.

Я принял правильное решение.

Когда я иду через лес, меня одолевает тяжесть мыслей. Я думал, что избавление от Сэма поможет мне почувствовать себя лучше, но это не так. Мои мысли о Мэрайи кружатся в голове в бесконечном цикле. Я поглощён ею. Её образ высасывает из меня всю душу.

Весь день меня преследуют воспоминания наших встреч. То, как я преследую её по лесу. Занимаюсь с ней сексом. То, как она не могла контролировать себя в холодильной камере, потому что сильно меня хотела. Эти моменты прочно засели в моём мозгу.

Я бы сделал всё, чтобы вернуть тот момент в холодильнике. Как далеко мы могли бы зайти, если бы я не прикоснулся к её мочке? Было ли её удовольствие достаточным, чтобы влюбиться в меня? Перешли бы наши разговоры о сексе к чему-то серьёзному? Я мог бы остаться её кошмаром, но также мог бы быть и её мечтой.

Когда я добираюсь до своей машины, я принимаю решение. Я встречусь с ней. Почему бы и нет? Что мне терять? Она ушла из чата. Пользователь не найден. Если я напишу ей, она просто заблокирует мой номер. Мне нужно встретиться с ней лицом к лицу. Мне нужно хотя бы объясниться. После этого она может делать всё, что захочет, но мне, по крайней мере, нужен шанс пояснить, почему я так поступил.

Поэтому я поворачиваю ключ зажигания и еду в сторону кафе, как поступил бы любой нормальный, здравомыслящий человек. Я паркуюсь на улице и направляюсь в здание, где сливаюсь в длинной очереди.

Я замечаю её за стойкой. Тёмные волосы собраны в хвост, когда она мечется от одной кофе-машины к другой. Она меня не видит, и наблюдать за ней в её стихии почти невыносимо. Она закусывает губу, чтобы не ответить грубому покупателю. Убирает выбившиеся волосы за ухо, когда нервничает. Она так сосредоточена на всём, что перед ней, и я не могу не задаться вопросом, когда она заметит меня или как изменится её лицо, когда она, наконец, меня увидит.

Очередь становится короче. Теперь есть лишь горстка разгневанных ожесточённых клиентов, которым нужен кофе просто для того, чтобы не убить себя или окружающих. Тихий, неумолимый дух, преследующий Мэрайю всюду, где бы она ни была.

Наконец, я в начале очереди. Но я попадаю на её коллегу.

— Чёрный кофе. Большой.

Она смотрит на меня так, словно я сумасшедший, стоящий в очереди за чем-то, что легко могу приготовить дома, но я здесь не ради кофе. Где Мэрайя? Несколько минут назад она была здесь.

Я оплачиваю свой заказ и поворачиваюсь, чтобы уйти. Но я простоял в очереди сорок пять минут, и я не могу поехать домой, не поговорив с ней. Я жду, пока её коллега займётся следующим человеком в очереди, а затем проскальзываю за стойку.

Пробраться туда оказалось достаточно легко. Мне нужно было сделать это раньше. Я нахожу её склонившейся над коробкой, роющейся во множестве чашек внутри. Одна выпадает из коробки, и катится ко мне, врезаясь мне в ногу. Я беру её и подхожу к ней.

— Венти, — зову её по имени, которое использовал для чата.

Мэрайя роняет чашки и замирает. Она не встаёт и не двигается. Она просто сидит на корточках перед коробкой, как будто отказываясь признать меня означает, что я исчезну.

Я никуда не уйду, пока не объяснюсь.

— Мы можем поговорить?

Она вытирает стекающую слезу со щеки и встаёт. Она не смотрит на меня, подбирает чашки с пола и пытается пройти мимо. Я хватаю её за руку.

— Мне нужно принести им чашки. Они ждут меня.

Она вырывается из моей хватки.

— Я не позволю тебе уйти, пока мы не поговорим.

— Свали с дороги, Дэл, или я…

— Что ты сделаешь?

Она издаёт разочарованный вздох, убирая волосы со лба.

— Мэрайя, где чашки? — кричит её коллега из зала. — Люди теряют терпение!

— Мне пора идти, Дэл, — говорит она, её глаза сужаются.

Я протягиваю руку, преграждая выход, чтобы она не смогла пройти.

— Дай мне пять чёртовых минут, Мэрайя. Пожалуйста.

— У тебя есть две минуты.

Мне хватит.

— Мне жаль, что я скрывал, кто я, но то, что между нами было, было по-настоящему. Это правда. Неважно, кто скрывался под маской, я или твой кошмар, этот мужчина готов абсолютно на всё, чтобы быть с тобой.

Она тяжело сглатывает.

— Ты солгал мне. Ты сбежал со съёмок, как будто я тебе противна. Зачем делать всё это ради того, с кем ты не можешь находиться рядом ни на секунду дольше, чем нужно?

— Мне пришлось уйти, потому что я не мог смириться с тем, что, уйдя, я больше никогда тебя не увижу. Я предпочёл разорвать отношения таким образом, чем медленно попрощаться, это бы сломало меня. Мне жаль, что я так резко сбежал.

Я убираю волосы с её покрасневших щёк.

— Но я не сожалею обо всём, что произошло после этого. Частично это было эгоистичной потребностью увидеть тебя снова, но мне также нужно было защитить тебя от твоего сталкера.

— Сталкеров, — отрезает она, — множественное число.

— Ты не знаешь, на что он способен. Он может причинить тебе боль. Я всего лишь хотел быть рядом с тобой.

— Это не оправдание, Дэл.

Согласен. Она права.

— Прости.

Пронзительный голос резко разрезает воздух.

— Чашки, Мэрайя!

— Да иду я, иду!

Она закрывает глаза, затем открывает и смотрит на меня, её взгляд смягчается.

— Приходи ко мне домой сегодня вечером. Я уверена, ты знаешь адрес, — затем она ныряет под мою руку и исчезает, как будто её здесь и не было.

Мэрайя

Я не могу поверить, что пригласила Дэла к себе домой. Мне бы следовало вообще с ним не разговаривать и просто оставить его в прошлом, но он был чертовски убедителен, когда стоял прямо передо мной. Я уверена, что это и было его намерением. В любом случае, ничего не случиться, если я его выслушаю.

Верно?

— Можно мне средний кофе?

Знакомый голос останавливает поток моих мыслей. Я не хочу его слышать, особенно когда в голове уже такая путаница. Может быть, я просто воображаю вещи. После того, что произошло вчера вечером, я на грани.

Я поворачиваюсь настолько медленно, насколько могу. Я почти убедила себя, что увижу очередного незнакомца за стойкой, но мой рот отвисает, когда я встречаюсь с ним взглядом.

Или место, где должны быть его глаза, полагаю.

Это Сэм, один из двух моих сталкеров. Я замечаю тёмные покрасневшие пятна вокруг чёрных солнцезащитных очков на его лице. Я делаю несколько шагов влево, затем вправо, но его голова не поворачивается вслед за моими движениями.

— Мэрайя здесь?

Я прямо перед ним. Но он меня не видит.

Моя коллега смотрит на меня, и я яростно качаю головой. Я не хочу, чтобы он знал, что я здесь.

— Она недавно ушла, — говорит она.

Сэм постукивает по стойке тростью и ругается себе под нос.

— Ты можешь передать ей это? — он подсовывает фотографию моей коллеге, и она принимает её.

— Конечно.

Он разворачивается и уходит, даже не успев выпить кофе.

— Сэр, а что насчёт вашего заказа?

— Забудь об этом, — говорит он, отмахиваясь от неё, и выходит.

Она поворачивается ко мне, но не раньше, чем посмотрела на фотографию, и с отвращением передала её мне. Я смотрю на изображение и чуть не падаю в обморок. Это фотография, на которой я удовлетворяю себя в лесу. И это может означать только одно…

— Мне пора идти, — говорю я, не поднимая глаз на коллегу.

— Наверное, так будет лучше всего, — говорит она.

Теперь он не только нарушил мои личные границы, но и разрушил мою общественную жизнь. Как я могу показаться здесь снова, если к следующей смене все узнают мой маленький грязный секрет?

Я снимаю фартук и выбегаю через заднюю дверь, надеясь избежать встречи с Сэмом, и, желая, унять тошноту от моего унижения.

Звонок в дверь. Как мило, что мой сталкер заявил о себе таким образом. Я подхожу к двери и швыряю фотографию в лицо Дэлу, как только он переступает порог моего дома.

— Что за..? — он смотрит на фотографию, сразу же понимая откуда она.

— Почему он это сделал? — спрашиваю я, стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, но это бесполезно.

— Мэрайя, я могу…

— Вы работали вместе? Это была какая-то чёртова игра, в которую вы, ребята, решили со мной поиграть?

Он качает головой.

— Нет. Я не знал, что он был в лесу той ночью, пока ты не сказала, что я заставил тебя кончить дважды, прежде чем поймать тебя.

— Не пизди!

— Клянусь богом, Мэрайя. Вот почему я проводил тебя до твоей машины, когда мы закончили. Я не хотел, чтобы он навредил тебе.

— Как мило с твоей стороны. Какой джентльмен!

Я больше не знаю, чему верить.

— Когда я узнал, что он преследовал тебя… — он качает головой.

Я делаю глубокий вдох.

— Я когда-нибудь спала с ним?

— Я был в лесу и в холодильной камере у тебя на работе. Если бы были другие случаи, куда он сунул свой нос, я бы отнял у него больше, чем просто зрение.

Облегчение, которое я испытываю, услышав это, недолговечно, потому что, хоть это всегда был он, оставшаяся часть его предложения застревает у меня в груди.

— Так ты сделал это с ним?

— Для тебя.

— Ты не можешь говорить, что это было для меня, Дэл. Я не просила тебя об этом!

— Я должен был защитить тебя.

Я вздыхаю. Я хочу ненавидеть его за это признание, но не могу. Я разрываюсь между чувством отвращения и гордости. С одной стороны, он показал, на что способен, а с другой, он доказал, что сделает всё, чтобы я была в безопасности.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе.

— Я сожалею о том, что мне пришлось сделать, чтобы защитить тебя, но мне не жаль, что я уберёг тебя от него. Я сделаю всё возможное, чтобы ты была в безопасности, я тебе это обещаю. Просто доверься мне ещё раз, Мэрайя.

— Дэл…

— Нет, послушай. Я дышу тобой. Ты живёшь внутри меня навсегда, — он поднимает рубашку, обнажая красивую татуировку с изображением осеннего дерева, а рядом на скамейке под деревом лежит камера.

Я задыхаюсь от переполняющих меня эмоций и оглядываюсь назад, в сторону своей спальни, отстраняюсь от него и спешу схватить со стола альбом для рисования. Я перелистываю страницу и убеждаюсь, что это фотография, которую я нарисовала сразу после фотосессии. И снова гордость и разочарование борются за власть в моём сознании.

Я возвращаюсь в гостиную и подталкиваю к нему альбом для рисования.

— Ты думаешь этим сразить меня? Это значит, что ты был в моём доме без моего разрешения.

— Прости, Мэрайя. Это просто хороший рисунок, и он доказывает, что тот день повлиял и на тебя тоже.

Мои щёки краснеют. Никто никогда не был таким одновременно оскорбительно-честным и милым. Это вызывает во мне неоднозначную реакцию, и я не знаю, что с этим делать. Он видел, как я рисую на бумаге, — это замечательно. Я просто не ожидала, что мой рисунок окажется на теле моего сталкера. То есть, одного из моих сталкеров.

— Я ненавижу тебя за то, что ты сделал.

Я изучаю свои ноги, прежде чем позволить своему взгляду встретиться с его.

— Но я люблю тебя за то, что ты думаешь, что мои глупые рисунки достаточно хороши, чтобы набить их на своём теле.

— Они не глупые.

Я шагаю вперёд, желая оказаться к нему ближе. Такое ощущение, будто я стою на краю обрыва. Если я сделаю ещё пару шагов, то смогу обрести что-то прекрасное, но я также рискую повредить своё сердце.

— Откуда мне знать, что всё остальное время это был ты?

— Тебе нужно, чтобы я напомнил тебе, как ощущался мой пирсинг на члене, когда он задел твою киску?

Я забыла о красивых чёрных штангах под его членом. Было трудно сосредоточиться на них, когда меня преследовали и принуждали, потому что такой опыт заставил меня чувствовать всё сразу. Но я определённо почувствовала их, когда мы были в холодильной камере. И он прав. У человека, который взял меня в лесу и на работе, были одинаковые чёрные штанги.

— Может быть, ты хочешь почувствовать это в глубине горла, чтобы освежить память? — спрашивает он. Мы стоим так близко друг к другу, что его тёплое дыхание ласкает мою макушку.

Моё сердце застревает в горле. Он такой грубый по сравнению с человеком, которого я помню на съёмках. Это я так влияю на него? Или он так влияет на меня? Он меня обидел, бросив меня после фотоссесии, и я злилась на него, но всё же я отдалась ему, даже если не знала, что это был он. Я была в его руках, и я скучаю по этому чувству.

Я скучаю по нему.

— Да, я хочу, чтобы ты напомнил мне.

Его руки ложатся мне на плечи, толкая меня вниз на колени. Я сталкиваюсь лицом к лицу со своим рисунком, когда он поднимает подол рубашки, чтобы расстегнуть джинсы. Я рассматриваю татуировку. Мне бы хотелось сделать линии чётче, но откуда мне было знать, что мой рисунок в конечном итоге будет увековечен на его теле?

Его пальцы пробегают по моим волосам, затем он сжимает их, посылая приятную боль по коже.

— Вкуси свой кошмар, Венти.

Его прозвище для меня согревает. Моё прозвище для него возбуждает.

— Мой кошмар, — повторяю я, прежде чем он просовывает свой член между моих губ.

Его член кажется мне знакомым во рту. Это он. Человек, которому я отдала себя. Человек, которому я позволила преследовать и охотиться за мной. Он принял мои извращения и позволил мне прожить их вместе с ним. Этот член безопасен для меня, даже если и принёс мне неприятности.

Кончиком носа, я слегка касаюсь татуировки, наклонив голову ниже, я понимаю, как потрясающе смотрится картина на его теле, нарисованная моей рукой. Я связана со своей музой ошеломляющим образом, и я уже никогда не буду прежней. Его тело внезапно стало моей фреской, и мне хочется излить на него своё удовольствие.

Он держит мою голову неподвижно и берёт на себя инициативу, когда я давлюсь его членом, пока он трахает меня в горло. Пирсинг задевает чувствительную кожу прямо за задней частью языка. Мои глаза слезятся, но я не останавливаю его. Я хочу, чтобы он использовал меня.

Он вытаскивает член из моего рта и поднимает меня на ноги, вытирая слюни, стекающие с моего подбородка.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, кошмар, — шепчу я, когда он оттягивает назад мою голову, рассматривая меня.

— Ты хочешь, чтобы мужчина, который преследовал и охотился за тобой, был внутри твоей хорошенькой маленькой пизды?

Я киваю, выдерживая его хватку.

— То, чего хочешь ты, всегда было моей командой, Венти.

Он целует меня, и вся эта пламенная страсть выливается мне в рот, когда его губы касаются моих. Он высасывает душу из моего тела одним лишь поцелуем.

Он тащит меня в мою комнату, и я подавляю чувство дискомфорта, когда я вижу, что он точно знает, где и что находится. Он толкает меня на кровать, а сам идёт в ванную. Когда он возвращается, он держит в руке бутылочку увлажняющего лосьона. Я хочу спросить, для чего это нужно, но тут он начинает меня раздевать, и слова вылетают из моего мозга. Как только я оказываюсь перед ним обнажённой, он набирает в руку немного увлажняющего крема и втирает его в мои щёки, продвигаясь вперёд, пока не достигает мочек ушей. Я закрываю глаза и издаю хриплый стон.

— Ты узнаёшь этот запах? — спрашивает он, массируя кончиками пальцев мочки ушей и посылая по моему телу волну удовольствия.

— Клубника, — говорю я ему.

— И?

Мои закрытые глаза резко открываются.

— И что?

— Подумай сама. Чем он пахнет, когда ты каждый день натираешь им своё идеальное лицо?

У меня кружится голова.

— Что ты сделал с моим кремом?

Его бровь приподнимается, и на лице появляется дерзкая ухмылка.

— Ты втираешь меня в себя.

Втираю? Что он… О боже.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не кончал в мой лосьон!

— О, я это сделал. Я хотел быть рядом с тобой, даже когда не мог прикоснуться к тебе. Я хотел, чтобы каждый человек, который вдыхает этот аромат, тоже чувствовал мой запах.

Я отталкиваю его.

— Дэл, я не могу поверить, что ты это сделал!

— Но тебе, должно быть, нравится, как я пахну, иначе ты бы не стала его наносить на свою кожу.

Мне действительно нравился запах, я просто не знала, что он сделал.

— Что ещё ты делал в моей комнате? Ты трогал меня, пока я спала?

Если он это сделал, я заколю его карандашом на тумбочке.

— Нет, Венти. Как бы я ни хотел, я бы не сделал этого с тобой. Но когда я увидел тебя лежащей в постели, мне нужно было кончить, и если я не мог прикоснуться к тебе, мне пришлось прикоснуться к себе.

— Тебе не обязательно было кончать в мой грёбаный флакон с лосьоном!

— Обязательно. Либо так, либо моя сперма хлынула бы на твоё тело. Я вёл себя уважительно.

— Уважай мою задницу.

— Почему мне кажется, что ты хотела бы, чтобы я прикоснулся к тебе, пока ты спала?

У меня перехватывает дыхание. Я не пойму, что меня злит больше, куда он кончил или что он вообще кончил? Господи Иисусе, нет. Почему все эти ситуации превращаются во что-то, что меня заводит? Мне нужно бежать и звонить в полицию, а не прыгать на его член.

— Завтра вечером, — говорит он, — почему бы тебе не принять снотворное и не лечь спать? Посмотрим, что произойдёт.

— А сегодня вечером?

Он раздвигает мои ноги, прежде чем схватить за бёдра и потащить к краю кровати. Его тёплое дыхание касается моей щели.

— Сегодня вечером я съем твою киску, которую мне хотелось вылизать с того дня, как я встретил тебя.

Его язык выскальзывает изо рта и касается моего клитора. Я всхлипываю и опускаю голову на матрас. Два его пальца проникают в меня, он трахает меня языком и, чёрт возьми, это так приятно. Никто не «ел» меня так, как он сейчас. Будто я шведский стол, разложенный перед ним.

Он сосёт и покусывает мой клитор, прежде чем провести языком по моим складочкам. Я стону, моё тело скручивается против моей воли, а мышцы напрягаются с каждым прикосновением его языка и ощущений его пальцев внутри.

Я прижимаюсь своей киской к его лицу. Он хватает меня за бёдра и подтягивает ближе в ответ. Он стонет и рычит в мою плоть, и я понимаю, что он убрал от меня руки, чтобы подрочить.

Мысль о том, как он гладит свой член, пока вылизывает мою киску, безумно возбуждает меня. Я непроизвольно прижимаюсь к его лицу, пока он доводит меня до оргазма. Затем он резко меняет движение языком, и этого оказывается достаточно, чтобы за моими закрытыми веками вспыхнул шквал огней. Я кончаю ему на лицо. Сильно.

Он стягивает с себя рубашку, убирая свою руку с моего бедра, чтобы трахнуть меня пальцами, пронзая меня тремя из них сразу. Внутри меня нарастает сильное удовольствие. Он вытаскивает пальцы как раз вовремя, заставляя меня кончить так сильно, что я брызгаю на его обнажённую грудь.

— Блядь, какая хорошая девочка. Кончи ещё раз, Венти. Я хочу, чтобы ты пропитала меня своим возбуждением.

Он снова вводит пальцы и трахает сильнее и быстрее, пока невыносимое давление не обрушивается на меня. Он вытаскивает пальцы, и я снова забрызгиваю его. Влажные звуки моего удовольствия смешиваются с его дикими стонами, когда я покрываю его своим возбуждением.

— Дэл, — задыхаюсь я.

Он ложится рядом со мной и указывает на блестящее месиво на своей груди.

— Давай, теперь почисти меня.

Прежде чем я успеваю пошевелиться, он хватает меня за волосы и притягивает ближе. Я открываю рот и прижимаюсь языком к его горячей плоти, слизывая своё солёно-сладкое возбуждение. Он поглаживает себя, пока мой язык скользит по его груди и животу, уделяя особое внимание татуировке рядом с его бедром. Он стонет, темп его ударов увеличивается, и я подумываю о том, чтобы запрыгнуть на него и оседлать. Прежде чем я успеваю, он издаёт низкий стон.

— Я сейчас кончу, — рычит он. Белые капли изливаются с головки его члена, вырываясь наружу, и приземляются на нижнюю часть живота, а последняя капля попадает на татуировку. Я слизываю каждую каплю языком, отчищая маленькую скамейку под деревом, теперь испачканную его удовольствием.

Теперь, когда мы оба удовлетворены, меня охватывает печаль. Я хочу попросить его остаться, но мне кажется, что для этого ещё слишком рано.

— Увижу ли я тебя завтра, кошмар?

Он встаёт и хватает с пола рубашку.

— Прямо сейчас я не твой кошмар, но завтра вечером я буду им снова.

Не могу дождаться.

Дэл

Следующей ночью я стою возле её дома. Снежинки падают с неба и в свете уличного фонаря, невесомые ледяные пушинки, сказочно сияют. Такое ощущение, что за последние сутки температура упала градусов на двадцать. Несмотря на холод вокруг, моё тело горит, стоит лишь подумать о ней.

Вчера вечером перед тем, как я покинул её дом, она попросила меня поиграть с ней. Она хочет, чтобы я продолжал наши игры, даже если она не проснётся. Я нервничаю по этому поводу, потому что, если она спит, как я узнаю, что зашёл слишком далеко? Но она заставила меня пообещать, что я не остановлюсь. Она хочет чувствовать с утра, что я был с ней, даже когда меня уже не будет рядом. Когда она проснётся, она хочет знать, что я был внутри неё ночью. Вот что она мне сказала, и я с радостью поддержу её новую фантазию.

Я крадусь по лужайке и забираюсь через окно в задней части дома. Я не хотел, чтобы она оставляла двери незапертыми, пока Сэм всё ещё был рядом. Даже если он не видит, он всё равно представляет угрозу. Его слепота — серьёзная преграда, но такие люди, как он, найдут способ обойти препятствие, если им дать достаточно времени, чтобы приспособиться к новому образу жизни.

Я спрыгиваю с подоконника на кухню и направляюсь к её комнате. Лунный свет проникает в спальню, бросая бледный луч на её лицо. Она прекрасна, даже когда спит.

Я провожу пальцами по её руке, но она не шевелится. Когда я откидываю одеяло, она продолжает сладко спать. Дыхание остаётся спокойным и ровным. Я переворачиваю её на спину, затем приподнимаю подол её рубашки и провожу рукой по нижней части живота. Она такая мягкая и тёплая. Я наклоняюсь и целую её живот, слегка прикусывая кожу. Она никак не реагирует.

Не знаю, приняла ли она снотворное или притворяется, но если это всё притворство, то у неё чертовски хорошо получается.

Я приподнимаю ткань футболки выше, и передо мной открывается прекрасный вид на её сиськи. Наклоняюсь ближе, беру твёрдый сосок в рот и нежно посасываю его. Затем я кусаю с такой силой, что разбудил бы её наверняка, но она не двигается. Она не притворяется.

Я ласкаю её грудь, поглаживая соски большим пальцем. Её трусики намокли, и, стянув их вниз, я вижу как блестит её пизда. Раздвигаю пальцами её складочки и обвожу клитор, но потом вспоминаю, что она спит. Она не осознаёт, что происходит. Мне не нужно её удовлетворять. Её тело принадлежит мне, и я могу использовать его самым эгоистичным образом, каким только захочу, и мне не нужно думать о том, чтобы заставить её кончить. Хотя я знаю, что всё равно буду думать об этом, о тех прекрасных звуках, которые она издаёт, и том, как её удовольствие окутывает меня.

Но сегодня она хочет, чтобы я использовал её, поэтому я дам своей Венти то, что она хочет.

Я забираюсь на кровать и падаю между её бедер, прежде чем наклониться и поцеловать её. У неё такие восхитительные губы, которые невозможно не поцеловать.

Я сажусь сверху, её соблазнительные бёдра оказываются между моими коленями. Спуская свои спортивные штаны, я беру твёрдый как камень член в руки. Её голова повернута в сторону. Я откидываюсь назад и обильно плюю на её киску. Моя тёплая слюна стекает вниз по её щели, покрывая нас обоих, когда я отвожу бёдра назад и вхожу в неё.

Моё вторжение приветствуется тишиной, и я скучаю по тем стонам, которые она издавала, когда я впервые побывал в ней.

Я толкаюсь вперёд, стараясь как можно глубже погрузиться в неё. К моему приятному удивлению, она слегка шевелится, с её губ срывается смущённый стон. Наверное, она думает, что ей это снится. Я надеюсь, что в её сне я также растягиваю её киску, как и наяву.

Теплота её пизды дарит мне невероятное наслаждение. Тихие, едва уловимые стоны доносятся до поверхности моего сознания, пока я трахаю её. Толкнувшись в неё ещё раз, я вытаскиваю, блестящий от её возбуждения, член и переворачиваю на живот. Её тело остаётся неподвижным, когда я это делаю.

Прижимая её к матрасу, я снова погружаюсь в неё. Продолжая трахать, я наклоняюсь и зарываюсь лицом в её длинные чёрные волосы. Она так хорошо пахнет, но знаете что самое приятное? Она пахнет лосьоном, который я «испортил». Я чувствую его запах на её шее и лице.

Я хочу, чтобы она всегда пахла мной.

Она поверхностно дышит, пока я её трахаю. Я увеличиваю скорость и давление, пока болезненное удовольствие снова не заставляет её тихо постанывать.

— Кошмар? — шепчет она.

— Всё в порядке, Венти. Спи, пока я тебя использую. Ты сама хотела, чтобы я наслаждался твоим телом всю ночь напролёт, трахал и наполнял тебя своей спермой снова и снова, чтобы ты проснулась с болью и тоской по моему члену, вот что я тебе даю. Ты проснёшься в полном беспорядке. Грязной и наполненной. Это всё для тебя.

— Да, — шепчет она с усталой тяжестью в голосе. — Пожалуйста.

— Хорошая девочка. Спящая чёртова красавица.

Я запускаю руку в её волосы и трахаю сильными и быстрыми толчками, чтобы завтра утром при каждом шаге, она ощущала смутное воспоминание об этом моменте. Я оставлю на ней отпечаток этой ночи.

Чтобы глубже погрузиться в неё, я хватаюсь руками за бёдра, притягивая ближе её задницу. Удовольствие пронзает мой позвоночник, когда я замедляю темп и мои толчки становятся поверхностными.

Мысли о том, как она просыпается, наполненная моей спермой, заставляют мои яйца сжиматься. Эти видения заставляют меня ещё сильнее возбудиться. Я хочу, чтобы моя сперма капала с неё и растекалась по её мягким, бархатным бёдрам. Когда она встанет, ей придётся принять душ, чтобы смыть с себя все последствия моего удовольствия.

Господи Иисусе, как же она невероятна. И она заслуживает каждой капли, которую я могу ей дать.

Я в последний раз толкаюсь в неё, наполняя её киску всем, что я так долго берёг для неё. Всё, что она просила.

Закончив, я ложусь рядом с ней. Мой член подёргивается, когда я прижимаюсь к её заднице. Положив её обмякшую ногу на свою, я провожу пальцами между её бёдер. Она всё ещё спит. Я чувствую, как сперма вытекает из неё, тогда я ловлю каждую каплю и заталкиваю обратно в неё. Я не могу позволить, чтобы хоть что-то пропало зря.

Мои пальцы до сих пор внутри. Я хочу держать их там, пока не стану достаточно твёрдым, для того чтобы использовать её ещё раз. Одного раунда недостаточно. Мне нужно больше.

Я наклоняюсь и целую её приоткрытые губы.

— Мы проведём незабываемую ночь, Венти.

Ведь ночь только началась. Я планирую трахать её до тех пор, пока мне будет нечего ей дать. Я буду кончать в неё, пока не отдам ей всё, что смогу.

Потому что я хочу дать ей всего себя, до последней капли.

Дэл

Всю ночь я провёл трахая её. «Один раз» перешёл во второй, потом в третий… К тому времени, как первые лучи солнца выглянули из-за занавески, я, кажется, наполнил её раза четыре или пять. Я сбился со счёта. А потом, вопреки собственному желанию, я оставил её укрытой простынями и наполненной моей спермой. Она получила то, чего хотела.

Я уже несколько часов лежу на кровати и не могу заснуть. Я не могу перестать думать о ней и о том, что она, должна была почувствовать, когда проснулась. Приняла ли она уже душ и смыла меня с себя? Или она отправилась на работу с нашими общими следами удовольствия между ног?

Блядь.

Я смотрю на свой телефон и проверяю трекер, который я установил на её сотовый. Там написано, что она всё ещё дома. Странно. Сегодня четверг, и она работает по утрам. Может быть, она проспала или она плохо себя чувствует после снотворного.

А что, если она приняла слишком большую дозу?

Моя грудь сжимается при мысли о том, что с ней что-то не так. Чтобы убедиться, что она не забыла свой телефон дома, я звоню ей на работу. Меня коротко приветствует голос с другого конца линии.

— Здравствуйте, Мэрайя сегодня работает?

— Нет, она так и не появилась, — говорит женщина, и её голос звучит очень взволнованно, очевидно, она занята.

Когда я обрываю звонок, паника сжимает мои внутренности в узел. На автопилоте я сажусь в машину и мчусь к ней домой. Страх, что у неё случилась передозировка, не покидает меня. Я не должен был оставлять её одну. Она просыпалась во время нашей с ней ночи, и я думал, что с ней всё будет в порядке. О, боже, это все моя вина.

Её входная дверь всё также заперта, а её машина всё ещё стоит на подъездной дорожке. Перспектива найти её мёртвой в постели приводит меня в неописуемый ужас. Я снова залезаю в окно и чуть не падаю на задницу, потому что мои покрытые потом ладони скользят. Я мчусь в спальню, и то, что я нахожу там, выбивает воздух из моих лёгких.

Её нет в постели, но есть большое красное пятно.

Я падаю на колени, и моё лицо оказывается в нескольких дюймах от пятна на бежевой простыне. Брызги крови тянутся от того места, где она лежала, к краю кровати.

Бог мой, где она?

Поднимаясь на ноги, я оглядываюсь вокруг. Я не знаю, что делать и как её найти, но я уверен, что за всем этим каким-то образом стоит Сэм.

Я бросаю её телефон на тумбочку и выбегаю обратно за дверь. Я даже не удосуживаюсь запереть её. Сажусь в машину и вслепую еду к знакомому дому в лесу. Мог ли он отвезти её в свой дом? Сомнительно, но это единственная зацепка, которая у меня есть.

Кажется, в доме никого нет, когда я вновь пробираюсь в то место, где всё началось. Я снова копаюсь в кабинете. На этот раз я ищу информацию не о Мэрайе, я ищу что-то, что подскажет мне, куда придурковатый брат Сары мог забрать мою девочку. В одном ящике лежат документы о его условно-досрочном освобождении. В другом я нахожу книгу депозитных квитанций по чекам. У них есть фотолаборатория, за которую каждый месяц вносится оплата. Они арендуют это место?

Есть только один способ это узнать.

Мэрайя

Я сижу, со связанными за спиной руками. Засохшая кровь на виске раздражает кожу. Я оглядываюсь вокруг и часто моргаю, чтобы привыкнуть к темноте. На стенах комнаты я замечаю фотографии, на которых изображены мы с Дэлом. С ужасом я понимаю, что на всех снимках у него поцарапано лицо.

Ублюдок Сэм.

Сегодня утром он проник в мою комнату, разбудив меня, несмотря на то, что моё сознание было еще затуманено из-за снотворного, которое я приняла накануне вечером. Я пыталась от него отбиться, но потом он меня чем-то ударил, и я очнулась тут. В этой комнате.

— Помогите! — я кричу. — Меня кто-нибудь слышит?

Мой вопрос остался без ответа, но возможно это и к лучшему. Единственный человек, который может ответить, это тот, кто привёз меня сюда.

Я дергаюсь вперёд, и стул с противным визгом скользит по полу, когда я пытаюсь высвободиться из ремней. Обе мои ноги прикреплены к стулу, и я полностью обездвижена. Будучи слепым, он без особого труда смог связать человека.

— Привет, Мэрайя, — говорит Сэм, входя в комнату.

Свет очерчивает его фигуру, отбрасывая от него глубокую тень. Это значит, что на улице день. Кто-нибудь вообще понял, что я пропала? Моя коллега, вероятно, ненавидит меня и думает, что я проспала или что-то в этом роде. Это уже не в первый раз.

— Сэм, ты должен отпустить меня, — говорю я, выпячивая грудь с притворной уверенностью.

Он смеётся.

— Этого никогда не произойдёт.

— Зачем ты это делаешь?

— Всё, что тебе нужно было сделать, это позволить мне полюбить тебя, и до этого бы не дошло.

— Ты меня не любишь. Ты меня даже не знаешь!

Сэм отворачивается от меня и подходит к фотографиям. Его пальцы касаются изображения, прежде чем он срывает его и рассматривает фотографию.

Он рассматривает её?

— Ты можешь видеть? — спрашиваю я.

— Да, и я также видел, как ты попросила свою коллегу сказать мне, что тебя там не было.

Я тяжело сглатываю.

— Я думала, ты слепой…

— Твой маленький дружок смог ослепить мой левый глаз, но я не стал закапывать правый, потому что он начал жечь сразу, как только капли попали в глаз. Теперь большая часть моего зрения сосредоточена только в одном глазу.

— Мне очень жаль, Сэм. Я ничего об этом не знала, — говорю я.

Конечно, я знала, но мне приходится лгать. Мне нужно как-то выбраться отсюда.

Он снова смотрит на фотографию в своей руке.

— Почему он, а не я?

Я даже не знаю, что на это ответить. То, что произошло с Сэмом, произошло только по команде его сестры, но он явно чувствовал что-то, на что я не могу ответить взаимностью.

— Мы с Дэл…

— Он выглядит лучше меня, не так ли? У него нет шрамов, — он указывает на ужасные ожоги вокруг глаз и на щеках.

Нет, он не псих.

Ну, может и псих, только в другом смысле. Я чувствую себя с ним в безопасности в самые опасные моменты. Что касается Сэма, то рядом с ним, я всегда испытываю просто страх и беспокойство.

Когда я не отвечаю, он тянется к камере на столе и фотографирует меня. Яркая вспышка на мгновение ослепляет моё зрение. Затвор камеры снова щёлкает, и я вздрагиваю от яркого света.

— Ты такая красивая, — шепчет он, проводя большим пальцем по экрану.

Он кладёт камеру на стол и поворачивается ко мне.

— Теперь я хочу сделать ещё несколько смелых кадров. Ты готова стать моей идеальной моделью?

Я качаю головой. Если выбор будет стоять между смертью и подчинением его несогласованным фетишам, я лучше умру. У Сэма нет стоп-слова.

Где-то в доме хлопает дверь, и мы резко поворачиваем головы на звук.

— Какого чёрта? — рычит он, делая шаг к двери. Прежде чем он успевает продвинуться дальше, дверь резко распахивается, и в комнату проникает дневной свет. Я всё ещё ослеплена от вспышки камеры, поэтому не могу чётко разглядеть черты лица этого человека, но знакомый голос оживляет мою надежду.

— Какого, блядь, чёрта ты задумал с ней сделать? — спрашивает Дел.

— Как ты меня нашёл?

— Ты не единственный сталкер в этой комнате. Я знаю, что ты последовал за ней в лес в тот день.

Дэл бросается вперёд, но Сэм хватает камеру и направляет на него свет яркой вспышки. Это останавливает его на полпути. Он пытается прикрыть руками глаза, но уже слишком поздно.

— Каково быть слепым, Дел? — спрашивает Сэм.

Он ждёт, пока Дэл снова попытается открыть глаза, прежде чем ещё раз щёлкнуть камерой.

— Ебать! — выругивается Дэл.

— Так будет более справедливо, не находишь? Чтобы ты был таким же слепым, как я? — его голос сменился на противное карканье от волнения. Раздражающее, как если бы водили ножом по стеклу.

— Я убью тебя! — кричит Дэл, нащупывая стол позади себя и следуя за голосом Сэма.

Я кричу, когда звуки ударов плоти прорывают тишину. Я не знаю, кто кого бьёт. Что-то падает на пол и разбивается, а кто-то кряхтит, когда воздух выбивается из лёгких. Мне хочется потереть глаза и убрать этот ужасный свет, чтобы я могла нормально видеть, но плотно застёгнутые ремни на моих запястьях не дают мне этого сделать.

Когда мерцающие круги в моих глазах исчезают, и я, наконец, могу видеть, мне хотелось бы оставаться слепой, от развернувшихся действий передо мной. Сэм сидит на Дэле, снова и снова нанося ему удары по лицу. Если он проиграет, то и я проиграю. Что тогда Сэм со мной сделает? Убьёт меня? Оставит меня своим чёртовым питомцем?

— Давай, Дэл! — кричу я. — Ты лучше его!

Моя поддержка, кажется, помогает, он поднимает бедро и переворачивает Сэма на спину. Их положение поменялось, и удары продолжаются, только на этот раз я радуюсь каждому звуку, который слышу.

— Ты разрушил мою жизнь! — рычит Сэм.

— Ты педофил, и жуткий ублюдок! — Дэл бьёт кулаком Сэму в нос. — Ты сам разрушил свою жизнь!

Это правда? Откуда он знает? На данный момент меня это не удивляет. Я сильнее борюсь с ремнями на запястьях. Если у него есть опыт причинения вреда людям — и притом детям — неизвестно, на что он готов пойти.

— Не нужно было меня ослеплять! — кричит Сэм.

— Я не хотел, чтобы ты смотрел на то, что принадлежит мне. Я пытался остановить тебя, прежде чем дело дошло до этого, но вот к чему это привело. Мне следовало посадить твою задницу в тюрьму с фотографиями из твоего компьютера.

— Ничто не удержит меня от неё. Разве ты этого не понимаешь? Даже если тебе удастся засадить меня в тюрьму, они не смогут держать меня там вечно. Они никогда этого не делают. Я найду её, как только выйду.

— Тогда я, блядь, тебя убью.

Дэл слезает с Сэма. Он бросает на меня взгляд, его лицо всё в крови. Позади него Сэм идёт за стоящей в углу метлой с металлической ручкой. Дэл оглядывается вокруг, его глаза яростно ищут что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Он хватает канцелярский нож, наполовину зарытый под стопкой фотографий.

Они снова сталкиваются, размахивая руками и ногами. Лезвие ножа скользит по ручке метлы, рассыпая искры. Наконец раздаётся хлюпающий звук, и я предполагаю, что битва окончена, что Дэл победил.

Но Дэл отшатывается назад с торчащим ножом в нижней части живота.

— Нет! — кричу я, тряся стул, отчаянно пытаясь вырваться.

Дэл смотрит на меня, прежде чем упасть на колени. Его руки сжимают лезвие, и он смотрит на него с неверием. Сэм подходит к нему ближе, не упуская возможность съязвить:

— Каково это чувствовать себя лузером?

— Иди ты на хуй, — шипит Дэл.

Сэм толкает его, и Дэл падает на спину. Я почти уверена, что знаю, что Сэм планирует сделать дальше, и не могу смотреть, как умирает Дэл. Единственный человек, которого заботило моё исчезновение, и который нашёл меня. Человек, который принял мои фантазии и воплотил их в реальность.

Я закрываю глаза.

Из пространства передо мной вновь доносятся хлюпающие звуки. У меня сводит желудок, и желчь подступает к горлу, когда я слышу, как убивают Дэла.

Я открываю глаза.

Кровь льётся из живота Дэла, но других ран я не вижу. Потом я вижу Сэма. Он согнулся и спотыкается с ножом, застрявшим у него в груди. Должно быть, Дэл вытащил нож из своего живота и воспользовался моментом, чтобы нанести удар Сэму, пока тот злорадствовал.

Его рука прижата к животу, и он изо всех сил сжимает кровоточащую рану. Сэм падает вперёд и лежит неподвижно, но угроза ещё не миновала. Всё это будет напрасно, если Дэл истечёт кровью.

Мне нужно добраться до него.

Я использую всю свою силу, чтобы сорвать один из ремней, фиксирующих мою руку. Кожа так сильно горит, но я с криком, вырываюсь на свободу. Меня не волнует, насколько это больно. Я должна спасти его любой ценой. Как только одна рука освобождается, я поворачиваюсь и расстёгиваю другую, потом наклоняюсь, чтобы расстегнуть ремни с ног. После того, как я полностью освободилась, я срываю с себя рубашку и мчусь к Дэлу, что бы зажать его рану. Он улыбаясь, смотрит на меня.

— Венти, — шепчет он.

Его лицо бледное, а липкая кожа лишь убеждает меня в том, что нам осталось не так уж много времени вместе.

— Я не позволю тебе умереть из-за меня, — говорю я, когда кровь пропитывает рубашку и мои руки.

Он облизывает губы.

— Если я выживу, ты выйдешь за меня замуж?

— Когда ты выживешь, я выйду за тебя замуж. Я обещаю.

Дэл глубоко вдыхает, и я боюсь, что это его последний вздох.

Только не это.

Мэрайя

Год спустя

Переминаясь с ноги на ногу, я дико нервничаю, гадая, что же увижу, когда сниму повязку с глаз. Дэл стал очень важной частью моей жизни. Мой герой. Та ночь в фотолаборатории стала для меня переломным моментом, и сегодня я снова здесь — на фотосессии вслепую. После всего, что произошло, я вернулась к началу всей этой истории. Однако на этот раз всё немного по-другому. Я готова увидеть человека позади себя.

— Готовы ли вы снять повязку? — говорит фотограф.

На этот раз, это другая женщина, и видно, что она в восторге от этой работы. Я не могла встретиться с Сарой, зная, что её брат погиб из-за меня. Хотя я думаю, что он умер по своей вине, она так не считает.

Слёзы наворачиваются на моих глазах, когда я киваю. Забавно, как события в жизни могут вернуть вас к изначальной точке отсчёта.

— Сделай три шага вперёд, а затем повернись, — говорит она.

Я делаю, как мне говорят, — три шага вперёд, прежде чем повернуться к другому человеку. Мой желудок скручивается узлом при мысли о том, что я делаю это снова.

— А теперь снимите повязки с глаз.

Завожу руки назад, и развязываю повязку знакомым движением. Я позволяю полоске шёлка упасть с моего лица, и слышу щелчок камеры рядом. Улыбка появляется на моём лице, когда мужчина передо мной стягивает повязку с глаз. Его слегка взъерошенные волосы выглядят идеально, а на лице появляется улыбка.

— Иди сюда, Венти, — говорит Дэл, и я бегу к нему. Прыгая в его объятия, я обхватываю ногами его талию. В том месте, где я обвиваю его, есть шрам — напоминание о его готовности защитить меня, даже если это может стоить ему жизни. В тот день этого не произошло, и я так благодарна за это судьбе.

Очередной щелчок позади нас, и мы вновь переживаем тот день, когда впервые встретились.

Дэл опускает меня на землю и становится на колено. Он достаёт из кармана бархатную коробочку и открывает её передо мной.

— В тот день, в прошлом году, я чуть не умер, но твоё обещание помогло мне выжить. Мэрайя Ри, сдержишь ли ты своё обещание и выйдешь за меня замуж?

Слёзы наворачиваются на моих глазах и стекают по щекам, от воспоминаний того самого дня, когда я удерживала его жизнь в своей руке под окровавленной рубашкой. Я вспоминаю моменты, когда я уже отчаялась и была уверена, что он умер. Казалось, что машина скорой помощи ехала целую вечность. Я помню, как сидела в зале ожиданий и ждала, что мне скажут, что «сделают всё возможное, чтобы его спасти». Какое-то время спустя, они сказали мне, что он в критическом состоянии, но жив. С тех пор мы неразлучны.

— Да! Сто раз, да! — я целую его, и камера рядом с нашими лицами срабатывает вновь.

— Я обещаю всегда преследовать тебя, когда ты захочешь сбежать, Венти, но мне нужно, чтобы ты пообещала мне одну вещь.

— Всё, что угодно.

— Пообещай, что снова начнёшь рисовать. Я хочу прикрыть этот шрам чем-нибудь красивым.

Я притягиваю его к себе и обнимаю.

— Я обещаю.

— Мне нужен перерыв, — говорит Дэл, хватаясь за живот. Я знаю, что ему не больно. Он просто хочет, чтобы фотограф оставил нас наедине.

— Хорошо. Перерыв пятнадцать минут, — говорит фотограф. — Я как раз хотела покурить.

Дэл оглядывается по сторонам, задерживая свой взгляд на осенней красоте парка, где вся листва окрашена в оранжевые, желтые и красные оттенки. Здесь потрясающе красиво.

— Тебе, наверное, стоит начать убегать, — говорит он.

Моё сердце колотится в груди, но на этот раз не от страха. Возбуждение разжигает огонь внутри, и я начинаю бежать к лесу.

— Если я тебя поймаю, готовься к кошмару! — кричит он мне в след.

Я чувствую, как он сокращает дистанцию между нами, пока я бегу. Его шаги по земле совпадают со стуком моего сердца. У меня перехватывает дыхание, когда его руки обнимают меня сзади. На этот раз я точно знаю, чьи это руки. Мы падаем на мягкую землю, пачкая одежду. Они разозлятся на нас, когда мы вернёмся на съёмки, но меня это не волнует. Я хочу жить этим моментом.

Руки Дэла скользят по моим испачканным бёдрам, прежде чем раздвинуть шире мои ноги. Он оттягивает мои трусики в сторону, освобождает свой член и резко входит в меня. В этот раз он без маски, и я рада, потому что я могу его поцеловать. Вместо того, чтобы притворяться, что я этого не хочу, я позволяю ему увидеть, насколько отчаянно я в нём нуждаюсь.

Он закатывает рукава и прижимает мои руки к земле. Новая татуировка красуется на его коже. Она представляет собой проткнутое ножом сердце с маленьким фиолетовым цветком, растущим из пореза. Я нарисовала эскиз для него, и моё сердце наполняется гордостью каждый раз, когда я вижу свой рисунок на его теле.

Его бёдра прижимают меня к мягкой земле, а губы атакуют мой рот, заявляя на него свои права. Наши сердца грохочут друг напротив друга.

— Дэл, — задыхаюсь я.

Он отпускает одну из моих рук и касается мочки моего уха. Он ласкает её, и я стону ему в рот. Он знает, как прикоснуться ко мне. Особенно сейчас, когда он может быть самим собой. Его рука скользит между нами, касаясь моей мокрой киски. Он начинает кружить по моему клитору, в то время как я отчаянно прижимаюсь к нему и пачкаю переднюю часть его чёрных брюк своей влажностью.

— Я собираюсь кончить, Венти, но ты не сможешь слизать сперму на этот раз. Я хочу, чтобы ты закончила эту съёмку, с моей спермой между твоих ног. Сможешь сделать это для меня?

Я киваю в ответ, и мы кончаем в унисон. Синхронизация нашей сладкой кульминации, заставляет дикий стон сойти с его губ и выдохнуть в мой рот. Каждый раз, когда мы кончаем одновременно, мы чувствуем себя одним целым. Одним телом, одной сущностью. Словно мы дышим друг другом.

— Я люблю тебя, — шепчет Дэл мне в губы.

— Я тоже тебя люблю, — задыхаюсь я.

Наша встреча с Дэлом произошла невероятно необычным способом, а влюбились мы друг в друга ещё более нетрадиционным образом. Теперь у меня есть только один сталкер.

По-другому и быть не могло.

[←1]

4,5 кг

[←2]

«Dell» — амер. компания по производству техники.

[←3]

персонаж из компьютерной игры «Genshin Impact»