Я не могла ему сказать правду, он бы все равно не понял. Был бы против моего решения, отговаривал. Возможно, я совершала самую большую ошибку в своей жизни. Иного пути не было.

Я встала со стула, чтобы мне проще было не смотреть ему в глаза, но в ту же секунду джинн оказался рядом.

— Перед тем, как ты его загадаешь. Ответь на вопрос. Будешь ли ты жалеть об этом потом?

«Конечно, буду! Я не хочу тебя терять! Прошу, прости меня!», хотелось ответить.

— Нет, — холодно ответила я, сжимая до боли кулаки.

— Рад слышать, ты наконец-то начала думать о себе, — с усмешкой произнес джинн. Я знала, усмешка является лишь его защитной реакцией, за которой скрывается боль.

Мне тоже больно, Алан. Очень.

— Скажи, — с вызовом потребовал он. От спокойного джинна не осталось следа. Его глаза горели, на скулах выступили желваки.

Алан стоял близко, внимательно наблюдая за мной. Я чувствовала, как аура вокруг нас сгустилась, образуя черный шар. Мое сердце бешено колотилось, хотелось закрыть уши, убежать и спрятаться.

«Прошу, не уходи!», кричало мое сердце.

— Еще одно желание, последнее! — повторил он громче. Его красивое, уже любимое лицо излучало злость, глаза горели ненавистью.

Время пришло.

Я должна!

— Ты свободен. — Обессилено выговорила я, и больше не сдерживаясь, дала волю слезам.

— Что? — опешил джинн, вместо злости пришло удивление, затем отчаяние. Цвет глаз снова стал медовым, моим любимым цветом. Последний раз я смотрела в них и тонула. Последний раз. Я всегда буду их помнить.

— Мое последнее желание — твоя свобода, Алан, — повторила я более отчетливо. — Прости. — прошептала я. Поддавшись своим чувствам, я поцеловала его, вложив в поцелуй всю свою любовь к нему. Он ответил. Обняв за талию, прижал к себе. Я знала: это были наши последние мгновения.

— Я люблю тебя, — успел ответить мой любимый джинн, прежде чем на его месте образовалась пустота, молниеносно заполняя собой каждый уголок в моем сердце.

— Прощай, Алан.

Яркий солнечный луч без разрешения пробрался в мою комнату, заставив накрыться одеялом. В теплой кровати было хорошо и уютно. В который раз на телефоне за утро прозвенел будильник, и в который раз я его отключила. Утро — самое нелюбимое мое время суток. Я была настоящей совой: ложилась поздно, вставала поздно. Пролежав под одеялом еще какое-то время, я начала вспоминать обрывки вчерашнего вечера: разговор с подругой по телефону и обсуждение дальнейших планов. Черт! Точно! Я резко вскочила с кровати, посмотрев на часы.

— Я опаздываю! — простонала я, на ходу стряхивая с себя остатки сна. Быстро приняв душ, я надела свой любимый теплый бирюзовый спортивный костюм. Несмотря на октябрь, по утрам уже было довольно прохладно. Захватив с комода свою сумку, я выбежала из дома. Сегодня я встречалась со своей лучшей подругой Дашей. Она собиралась приехать ко мне на выходные. Не дожидаясь автобуса, я пошла пешком до Железнодорожного вокзала1. Подруга совсем недавно получила водительские права, но водить сама по межгороду боялась, поэтому пока предпочитала электрички. Я набрала ее номер, послышались долгие гудки, оставшиеся без ответа. Не придав этому значения, я решила подождать ее уже на месте. Дорога заняла не более 15 минут, обычным прогулочным шагом, я, не торопясь, полностью погруженная в свои мысли, не замечала ничего вокруг. Вчерашний наш разговор выбил меня из колеи. Даша позвонила в 12 ночи, вся в слезах рассказала, что ее бросил парень Миша. На глазах у всех пошел танцевать со знойной блондинкой, полностью игнорируя свою девушку. Раздавленная подруга уехала одна домой на такси. Утешая подругу, я предложила ей приехать ко мне на выходные. Даша жила и училась в небольшом городе в 36 километрах от Владивостока0, столицы Приморского края России.

Когда я пришла на вокзал, электричка, на которой должна была приехать подруга, уже стояла около перрона. Еще раз, набрав подругу, я услышала те самые гудки без ответа. Не на шутку забеспокоившись, я продолжала звонить пока трубку не поднял знакомый мужской голос.

— Да, — сонно ответили мне.

— Миша? — узнала я. — Где Даша?

— Она спит, — также сонно ответил он.

— Вы помирились? — выпалила я, совершенно ничего не понимая.

— Мы не ругались, — буркнул он. — Перезвони позже, мы спим. — В трубке послышались короткие гудки.

Я стояла на перроне совершенно обескураженная. Что это сейчас было? Теперь уже злилась я. Помирились, значит. Странно, почему она не сказала мне, зная о нашей сегодняшней встрече. Даша — очень ответственный, обязательный человек. Чувство ответственности в ней было привито с самого рождения. Я списала все на эмоциональный всплеск, мало ли, что могло произойти за одну ночь.

Раз уж я была в центре в субботу рано утром, то решила не терять времени даром и прогуляться. Особым очарованием город Владивосток обладал по утрам, когда с восходом солнца девственные лучи начинали освещать улицы и здания мудрых годов. Свежий осенний воздух придавал бодрость и хорошее настроение. Город начинал медленно просыпаться. Слышались звуки двигателей автомобилей, шин, шершаво скользивших по асфальту, отрешенно идущих людей, которым несмотря на выходной день пришлось встать пораньше. Уже через несколько часов, город окончательно проснется и жизнь забурлит с новой силой.

Я училась на 4 курсе факультета журналистики. Еще немного и я смогу полноценно устроиться на работу, писать статьи, заниматься тем, чем мечтала с 9 класса. Мне всегда нравилось писать, особенно про какие-нибудь события или про людей, поэтому я уже подрабатывала внештатным сотрудником в городской газете. Писала небольшие новостные статьи про события, происходившие у нас в городе: «была обнаружена стая бездомных собак, которая наводит панику на местных жителей» или «припаркованные машины на обочинах возле домов вызывает недовольство у пешеходов». Я могла создавать текст из всего, что видела и слышала. Чистый лист бумаги и ручка являлись моими самыми главными помощниками. Я буквально жила своим увлечением. Мечтала стать хорошим журналистом, вести колонки в журналах. Единственная загвоздка заключалась в том, что таких как я, были сотни, тысячи. Мне в жизни предстояло преодолеть огромную конкуренцию, прежде чем добиться успеха.

Пока я шла вдоль старинных домов, то вспомнила о занимательном разговоре с Юлей. Юля — моя вторая лучшая подруга. Мы познакомились с ней на первом курсе. Обе напуганные желторотики, не имеющие понятия куда попали. Ее короткая стрижка боб, большие карие глаза и заразительная улыбка излучали абсолютное дружелюбие и наивность. Она была примерно моего роста, но вечно носила высокие каблуки. Подруга обожала всякие предметы из прошлого, поэтому предложила заглянуть в антикварный магазин, который нашла, облазив весь интернет. Она наткнулась на неприметное объявление, где в антикварную лавку требовался помощник на несколько часов в день. Магазин, кстати, находился совсем недалеко от центра города.

— Смотри, сюда требуется помощник! — радостно воскликнула она и показала коротенький текст объявления на своем планшете.

Мы сидели в аудитории, дожидаясь преподавателя.

— Мне кажется, ты не там учишься, — скептически тогда заметила я.

Недолго думая, я набрала номер Юли. Длинные гудки, сопровождались тишиной.

— Суббота, — вздохнула я.

Я решила не терять время даром и посетить антикварную лавку. Включила навигатор на телефоне и прогулочным шагом направилась к указанному месту.

Карта привела меня к трехэтажному кирпичному зданию исторической постройки. Винтажные окна, расположенные на одинаковом равномерном расстоянии друг от друга, имели прямоугольную форму, а по его бокам на втором и третьем этажах пристроены большие квадратные балконы. Само здание выкрашено в трехцветную палитру желтых оттенков: снизу ярко-желтый, второй этаж посветлее, третий же бледно-желтый. Вопреки своему мудрому возрасту, данная постройка могла вызвать лишь восхищение. Для поддержания и сохранения такого облика, все здания в городе периодически подвергались реставрации.

Магазин располагался в подвальном помещении, поэтому мне пришлось обойти все здание, чтобы увидеть надпись «ОстровЪ сокровищЪ». Коротенькая бетонная лестница вела к маленькой деревянной табличке, приклеенной на железную дверь. Постучав в нее несколько раз, я не получила ни намека на ответ. Дернув ручку на себя, внушительного размера железная дверь поддалась сразу. В нос ударил запах дерева, пыли и залежавшихся вещей. Небольшой тёмный коридор вывел меня в помещение размером примерно 20 на 20. На потолке, очень давно видавшем побелку, висела одна единственная лампочка без абажура, которая дарила тусклый свет всей комнате. Я огляделась. Огромное количество различных вещей буквально сыпались с полок: керосиновые лампы, часы, картины, чайники, пишущая машинка, книги и многое другое вмещала в себя комната.

Пока я нескрываемым интересом разглядывала каждую вещь, за мной с любопытством наблюдала пара незнакомых глаз.

— Добрый день, — прервал меня тихий, доброжелательный мужской голос.

— Здравствуйте, — поспешно ответила я, немного смутившись. Я была настолько увлечена рассматриванием антиквариата, что даже не заметила человека.

— Могу я чем-нибудь помочь юной леди?

— Моя подруга сказала, Вы ищите помощника, — выпалила я.

Лицо мужчины стало серьезным.

— К сожалению, Вы немного опоздали. Дело в том, что я уже нашел помощника, точнее помощницу, — с некоторой неловкостью в голосе произнес он. — Мне жаль.

Юля явно расстроится.

— А, да ничего, — улыбнулась я.

— Может, Вас что-нибудь заинтересовало? — спохватился он.

Я еще раз осмотрела магазинчик. Столько много разных интересных предметов…у меня разбегались глаза.

— Я ничего в этом не понимаю, — честно призналась я.

— Позвольте Вам помочь, — мужчина вышел из прилавка. При тусклом свете я заметила, на вид ему примерно лет 70, множество морщинок около глаз и рта говорили о его жизнерадостности. Именно так я себе представляла настоящего антиквара. Добрый, улыбчивый и спокойный. Не вооруженным глазом было понятно, передо мной стоял знаток своего дела от «А» до «Я». — Как Вас зовут?

— Кира.

— Кира, очень приятно. А я — Петр Алексеевич. Кира, антиквариат в этом «доме», так я называю это место, хранит свою историю. Каждый из них уникален по-своему, — начал рассказывать хозяин лавки. — К нему в целом относятся старые или редкие художественные произведения или другие ценные вещи, ведь именно они являются объектом коллекционирования. Честно сказать, предметы из прошлого — носители невероятной энергии и символического содержания.

С последней фразой я была согласна на 100 %. Вещь из прошлого таила в себе огромную ценность и могла поведать невероятную историю жизни определенного времени, жаль только они не умели разговаривать.

— Как они попадают к Вам? — спросила я, разглядывая золотого цвета самовар, который стоял на столе вместе с другими предметами. Его корпус в виде шара был украшен затейливой резной вязью, а ручки и носик сделаны в виде стеблей растений. И, несмотря на слабый свет, в нем я смогла разглядеть свое отражение. Вообще, весь антиквариат в этом «доме» содержался в опрятном состоянии, пыли почти не было.

— По-разному, кто-то приносит сам, кто-то продает через интернет. Мой сын помогает мне в этом, — добавил он.

— Например, вот эти часы, — Петр Алексеевич показал в сторону настенных деревянных часов. Белый циферблат, крупные замысловатые узоры на грубом дереве придавали часам солидный вид. — Они передавались из поколения в поколение, пока один из родственников не решил избавиться от них. Многие люди не понимают, какими счастливыми оказываются, являясь обладателем хотя бы одной такой вещи, — в голосе антиквара слышались нотки грусти. — Для большинства людей это лишь бремя, лишний хлам.

С его слов я понимала всю боль за них. Петр Алексеевич говорил о них, словно они были живые. Он продолжал рассказывать, показывая на тот или иной предмет, вкратце описывая его историю. Я была точно в музее с профессиональным экскурсоводом. С неподдельным интересом просматривая каждый предмет, я заметила среди них что-то блестящее. Среди керосиновых ламп, статуэток в виде кошек и фарфоровой посуды стояла она, похожая на волшебную лампу из сказки — масляная лампа. Моя рука невольно потянулась на ее красоту. Я даже не заметила, как она оказалась в моих руках. Холодный гладкий металл приятно холодил кожу рук. Завороженная я смотрела на нее, четко видя свое отражение в ней. Она была размером с небольшой чайничек с вытянутым носом, выпуклой крышкой и с орнаментом в виде узоров. Я была настолько поглощена ее красотой, что перестала замечать все вокруг. В комнате не было никого, только я и она. Мое сердце забилось быстрее, мне вдруг стало жарко. Я расстегнула куртку, не отрывая глаз от лампы.

— Понравилась? — из оцепенения меня вывел голос Петра Алексеевича.

Спохватившись, я быстро поставила лампу на место и отошла от нее. Непонятно почему, на душе сразу стало тоскливо.

— Извините, я увлеклась, — призналась я.

— Кира, Вам понравилась эта вещь? — снова спросил он на этот раз с улыбкой.

— Да. Не знаю, просто она меня привлекла, — затараторила я, чувствуя себя неловко.

— Очень интересно, — мужчина потер подбородок, явно о чем-то задумавшись. — Лампа находится у меня уже очень давно. Ее мне принес пожилой человек. Деньги брать не стал. Просто отдал и все. Сказал, возможно, кому-нибудь когда-нибудь она пригодится. За 10 лет еще о ней никто не спрашивал. Более того, никто ее даже не замечал. — Петр Алексеевич был явно удивлен.

— Сколько она стоит? — спросила я, параллельно представляя радостное лицо Юли.

— Знаете, Кира, раз она досталась мне бесплатно, то за нее я тоже не буду брать денег. Примите ее как подарок, — с этими словами он вручил мне лампу.

— Спасибо, — пробормотала я смутившись. — Мне неудобно. Я… не могу ее взять.

— Можете… — добродушно улыбнулся он, — а если неудобно, то я бы не отказался от шоколадных пирожных в кафе за углом, — он подмигнул мне и вернулся за прилавок. В этот момент в лавку зашел тучный хорошо одетый мужчина. Петр Алексеевич переключился на него.

Полностью потрясенная я вышла на улицу с неожиданным подарком в руках. Солнечный свет резко ослепил глаза. Я зажмурилась. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы глаза смогли привыкнуть к свету. На солнце лампа смотрелась как большой солнечный зайчик. Блестящая и яркая. Сунув ее в рюкзак, я пошла в ближайшее кафе за углом за шоколадными пирожными. Купив несколько штук, вернулась обратно, но в лавке Петра Алексеевича не оказалось. Дверь была закрыта на замок. Мне показалось это странным, ведь меня не было всего минут 10 максимум. Когда спустя 20 минут никто не пришел, я села в автобус и поехала домой.

Оказавшись в квартире, я кинула рюкзак на диван, включила для фона телевизор и пошла на кухню перекусить. Так как я жила одна, то редко готовила. В основном, это были легкие блюда в виде простых каш, салатов и бутербродов. Наспех сделав себе несколько бутербродов с чаем, я села за поздний завтрак, когда раздался телефонный звонок, на экране высветилось имя «Даша».

— Прости, — тут же послышался жалобный голос подруги.

— Ты прощена, — ответила я, — но могла бы предупредить, что не приедешь или написать хотя бы сообщение, чтобы я не тащилась рано утром в выходной на вокзал.

— Еще раз прости, — вздохнула Даша. — После нашего с тобой разговора, Миша пришел ко мне домой с цветами и извинялся. Сказал, перепил, бес попутал. Протрезвел, понял, что натворил, купил цветы и сразу ко мне. Он клянется, ничего между ними не было. — Оправдывалась Даша.

— Все нормально. Я рада, что вы помирились.

— Нет, не нормально. Я все равно чувствую себя виноватой. — Всхлипнула она.

— Прекрати, ты не обязана оправдываться, — предпринятая попытка номер два, чтобы остановить подругу.

— Я закончила, — выдохнула Даша. — Нам обязательно нужно поскорее встретиться. Я очень соскучилась.

— Согласна! Я тоже.

Мы еще немного поболтали, и когда Даша поняла на все сто десять процентов, что я не обижаюсь, успокоилась и повесила трубку.

Буквально через пару минут раздался звонок от Юли. Сегодня они с еще двумя нашими одногруппницами собирались клуб и звали меня с собой.

— Кстати, ты звонила? Прости, я спала.

Я не удержалась и закатила глаза, по-моему, на сегодня достаточно «прости». Мы договорились встретиться в 8 часов вечера возле клуба «Зенит». За это время я успела прибраться в квартире, постирать, переписать лекции, посмотреть фильм и даже почитать книгу. Время пролетело незаметно. Порой, раз в неделю я устраивала себе такой выходной, который могла посвятить не только каким-то домашним делам, но и своим увлечениям вроде чтения. Иногда я любила рисовать картины по номерам под какую-нибудь аудиокнигу.

Время быстро приблизилось к вечеру, значит пора было собираться в клуб. Надев обтягивающее черное платье на бретельках длиной выше колен и классические туфли на шпильке с заостренным носом, я посмотрела на себя в зеркало: мои длинные волосы цвета темного шатена ниспадали по плечам, слегка прикрывая скромное декольте; единственная пепельная прядь, выглядывавшая из копны волос, отлично гармонировала с серыми глазами, которые были украшены черными стрелками. Подкрасив ресницы тушью, а губы темно-розовой помадой, я накинула сверху бежевый плащ. Последний штрих — черный клатч. Я открыла рюкзак, чтобы переложить кошелек в клатч, когда моя рука наткнулась на что-то твердое. Я совсем забыла о лампе! Прохладный металл холодил ладонь. Так как за окном уже смеркалось, в моей комнате уже горел ночник, при его свете лампа выглядела таинственно. Легкие блики касались гладкой поверхности, отражая часть комнаты. Я пыталась рассмотреть в ней каждый миллиметр, сама того, не понимая, чем же она могла меня так привлечь. Лампа на самом деле напоминала мне волшебную лампу из сказок про джиннов. Я с лёгкостью открыла поддавшуюся крышку. Внутри она была такой же чистой и блестящей, как снаружи. Лишь мелкие, почти мимические морщинки выдавали ее возраст. Мне в голову вдруг пришла странная мысль потереть ее. Не знаю, на что я могла рассчитывать, но джинн не появился.

— А чего я ожидала увидеть? — нервно хохотнула я, — Парящего синего джинна?

Еще немного полюбовавшись красотой антиквариата, я благополучно оставила ее на прикроватном столике.

«Зенит» — весьма популярное место среди молодежи. Располагался в 10 минутах от моря, в трехэтажном здании. В субботу и в пятницу, в клубе было много народу. Шумная музыка, море напитков, крутые ди-джеи. Не то чтобы я была заядлой посетительницей клубов, однако могла иногда отдохнуть. С Юлей и еще с двумя девочками мы встретились на входе. Помимо нас тут стояли еще человек 10. Кто-то курил, кто-то стоял кого-то ждал. Юля надела короткие шорты, туфли на шпильке, подкрутила волосы. Двух других девочек звали Марина и Надя. Иногда мы тусовались вместе, в основном они больше общались с Юлей, потому что все жили в одном общежитии.

Мы зашли внутрь. Шумная музыка эхом отзывалась во всем теле, побуждая танцевать. Мы выпили по коктейлю и заняли место на танцполе. Время понеслось…

Я вернулась домой после полуночи на такси. Мне было достаточно выпить три коктейля, чтобы понять — вечер окончен. Пока еще в состоянии контролировать свои мысли, я вызвала машину через приложение. Юля осталась в клубе, так как познакомилась с симпатичным блондином, поэтому ее вечер имел продолжение. Ко мне же несколько раз подходили парни, но я всем говорила «нет». С тех пор как закончились мои последние отношения, а закончились они весьма болезненно, я дала себе слово не влюбляться. Я дружила с парнями, однако, не более того.

Голова гудела, желудок чувствовал себя не самым лучшим образом, поэтому я сразу скинула с себя обувь. Умывшись и наспех переодевшись в свою пижаму, легла под одеяло.

«Прекрасно, просто волшебно» — были последние мои мысли, как только голова коснулась подушки. Я провалилась в сон.

Прекрасные сновидения бывают разными, от огромного шоколадного торта до свободного полета в бескрайнее голубое небо. Мне снился белоснежный пустынный пляж. Одетая в бирюзовый открытый купальник, я медленно иду по белому песку. Палящее солнце беспощадно закрывает мне волшебный вид на лазурный океан. Я решаю пойти потрогать воду, мне очень хочется узнать, какая она на ощупь, должно быть, идеальной температуры. Мягкий песок приятно обволакивает ступни. Внезапно я слышу слабый аромат морского бриза, мандарина и бергамота. Мне кажется это странным, ведь вокруг лишь море. Я ускоряю шаг, подхожу к воде. Она теплая. На спокойной поверхности воды виднеется еле заметная рябь, которую создают стайки разноцветных маленьких рыбок. Не спеша, я захожу в воду, рыбки тут же расплываются в разные стороны. От наслаждения я закрываю глаза, подставляя лицо к солнцу. Затем, я чувствую слабые прикосновения чьих-то рук сзади, они ласкают мою спину, живот, шею и постепенно становятся уверенней. Внизу живота предательски ноет. Мой невольно вырвавшийся стон приводит меня в чувства, и я резко просыпаюсь.

Мое сердце билось настолько быстро, что я начала хватать ртом воздух. Несколько секунд я приходила в себя, восстанавливая воспоминания двух реальностей. Сон был похож на настоящую реальность, словно действия происходили наяву. Я дотронулась до шеи, где только что чувствовала определенно мужские ласки. Пока мои глаза привыкали к темноте, я пыталась рассмотреть каждую деталь в комнате. Мне бы не помешал фонарик, но телефон оказался некстати забыт в сумке. Все было на месте: диван, окно и лампа на прикроватном столике. Лунный свет, пробравшийся в окно, зеркальным бликом отражался на лампе. Откинув одеяло, я села в кровати. В горле пересохло, захотелось пить. Внезапно во всей квартире отозвался эхом низкий бархатный смех, отчего меня моментально бросило в ледяной пот. Сердце, почти восстановившее нормальный ритм, забилось с новой скоростью.

— Забавно. — Послышался незнакомый мужской голос из темноты.

Медленно, почти не дыша, я повернула голову в сторону голоса и заметила мужской силуэт. Лица мне видно не было. Лунный свет попадал лишь на ноги, освещая черные кожаные туфли.

Дикий страх сковал все мое тело, воздух перестал попадать в легкие. Я не могла издать ни звука. Не помню, как включила свет, но как только он озарил всю комнату, я зажмурилась, а, открыв глаза, заорала.

На диване, стоявшем рядом с кроватью, на которой я только что спала, в классической позе нога на ногу сидел красивый брюнет лет 25–27. Его руки в расслабленном положении покоились на спинке дивана. Одет он был в тёмную одежду: черные кожаные брюки, темно-бордовая шелковая рубашка, расстегнутая на две пуговицы сверху, предоставляя взору сексуальный участок груди и черная кожаная куртка сверху. Незнакомец ехидно улыбался.

— Ты кто? — вскрикнула я, схватив первое, что попалось мне под руку. Это была подушка. — Как ты сюда попал?

— Я — джинн, госпожа, — ответил он, вставая с дивана и неспешной походкой направился в моем направлении.

На автомате я попятилась назад.

— Не подходи, — взвизгнула я.

Он рассмеялся еще громче. Парень остановился в шаге от меня и не сводя глаз, разглядывал с нескрываемым интересом. Его глаза были необычного медового цвета, раньше я таких не встречала. Казалось, незнакомца забавляла сложившаяся ситуация, потому что в них вдруг заплясал озорной огонек.

— Джинн к твоим услугам. Можешь звать меня просто по имени — Алан. — Он отвесил приветственный поклон, сложив перед собой ладони. — У тебя есть три желания.

— Какого плана три желания? — не поняла я, а потом поняла. Неужели он из тех парней, кто за деньги?

О-о-о…

В памяти сразу всплыли пошлые кадры из фильмов для взрослых. Помню мы с Дашей в старших классах приходили к ней домой после школы и иногда смотрели спрятанные ее родителями видео кассеты. Чего там только не было…

Мое лицо залилось краской.

— Это не смешно, — ответила я, пытаясь сохранить последние остатки самообладания.

Параллельно я лихорадочно перебирала в своих воспоминаниях все связанное с сегодняшним вечером. Не могла ли я под тремя коктейлями привести домой парня, сняв его за деньги? Несмотря на его чертовски привлекательную внешность, на такое я не могла пойти. Или могла?

— Послушай, у меня нет денег, — начала я, переводя дыхание. — У тебя очень необычное имя и да, ты хорош собой. Если я там тебе что-то пообещала, то увы, нет. У нас ничего с тобой не будет. Поэтому, Джинн, давай я покажу тебе дверь. Ты спокойно уйдешь, — я махнула рукой в сторону выхода, мысленно молясь, чтобы он послушался.

Парень не сдвинулся с места.

— Каждый раз одно и то же, — покачал он головой. — Ты желаешь денег? Это твое желание? — поинтересовался он с каменным лицом.

— О чем ты?

— Я настоящий джинн, видишь эту лампу, — за один шаг он оказался возле прикроватного столика и, взяв в руки лампу, показал мне. Ты потерла ее, помнишь? Другими словами — вызвала джинна. И вот я здесь.

— Это шутка?

Незнакомец прикрыл глаза, потирая пальцами виски.

— Я очень устал от вас, людей. Предлагаю сделку, ты загадываешь сразу все желания. Твой покорный слуга, — он показал пальцем на себя, — их исполняет. И мы прощаемся.

— Уходи, — разозлилась я. — Ты что, думаешь, я полная идиотка? — Я схватила его за руку и потащила к входной двери. Не сопротивляясь, «джинн» последовал за мной. — Твой подкат — это что-то новенькое, к сожалению, на мне не сработает. Открыв дверь, я с силой вытолкала его в коридор. — Пока.

Закрыв дверь на все замки, прислонилась к ней спиной. Такой ночи у меня еще не было. Сегодняшние коктейли были явно перебором для моей головы. Зайдя в комнату, я оцепенела второй раз за ночь! Только что выставленного за дверь парня я видела сидящего у себя на диване. Он сидел в той же позе, в которой я увидела его первый раз.

— Как ты… тут? — я с не понимающим видом смотрела на него и оборачивалась на дверь. — Ты же там… — я показала пальцем в сторону входной двери. Я перестала ориентироваться в происходящем.

Он невесело вздохнул.

— Я много чего умею, — как только незнакомец это произнес, в ту же секунду вырубился свет, и голос прошептал над моим ухом. — Ты хочешь доказательств?

В нос ударил вкусный смутно знакомый запах бергамота вперемешку с мандарином. У меня закружилась голова. От неожиданности я резко отпрянула и чуть не упала на пол, но сильные руки подхватили меня за талию. В темноте я видела его горящие глаза и хитрую улыбку.

— Все еще не веришь?! — громче произнес он, удерживая меня на весу.

— Прекрати, — попросила я, еле выдавливая из себя слово.

— Как скажешь.

В ту же секунду все прекратилось, я также стояла посреди комнаты, свет горел, а незнакомец, улыбаясь, сидел на диване в своей, видимо, любимой расслабленной позе.

Мое сердце билось, тело потряхивало, я едва могла думать. Потом я просто присела на кровать, пытаясь унять дрожь.

— Первую часть, надеюсь, мы преодолели, — он не сводил с меня глаз. — Я готов. Ты можешь загадать все что, захочешь, за исключением «трёх» нет.

— Каких еще «трёх» нет?

— Любить, убивать и воскрешать. Не могу заставить кого-то полюбить против его воли, забрать жизнь и дать ее. — Пояснил он. — Это против природы.

Все его слова, казались, каким-то странным недоразумением, ведь джиннов не бывает! Также, как и домовых, леших, призраков.

— Допустим, я тебе поверила. Однако, спешу тебя разочаровать, у меня нет желаний. Поэтому…

— Не может такого быть! Ты лжешь! — Он резко поднялся и направился в мою сторону — все люди чего-то хотят. — Денег? — в его руках появилась пачка купюр, он подбросил ее вверх, словно конфетти, в воздух, и она разлетелась в разные стороны. Я даже не взглянула на нее, напуганная его внезапными действиями. — Может, деликатесов желаешь вкусить? — рядом со мной из ниоткуда возник длинный стол с различной едой. Я перевела взгляд на его содержимое: пирожные, тарталетки, гусь, мясо, морепродукты и фрукты, и графины с напитками. Стол буквально валился от еды, ее было слишком много. Меня затошнило. — А может, ты ненасытна в другом и не решаешься признаться? — мы вдруг оказались в незнакомой комнате, тусклый свет, негромкая музыка, интерьер в фиолетовых тонах.

— Где мы? — сглотнула я, оглядываясь по сторонам.

Джинн остановился поодаль от меня, наблюдая с презрительной усмешкой. Передо мной возникли два полуголых накачанных парня в масках. Они медленно подходили с двух сторон. Я по-настоящему испугалась. Страх застыл в жилах, хотелось убежать. Что происходит?!

Один из парней подошел совсем близко.

— Хватит! Перестань сейчас же! — зажмурив глаза, прокричала я.

В один миг все исчезло. Я стояла посреди своей комнаты с безумно бьющимся сердцем в груди и нервно оглядывалась на свою комнату. Что это сейчас вообще было?!

— Тебе разве не понравилось? — спокойно спросил он с такой же презрительной усмешкой.

— Убирайся! — прошипела я, желая всем сердцем чтобы незнакомец исчез. Во мне бушевало настоящее негодование.

Он послушался. В комнате его больше не было.

Я со злости схватила лампу со столика. Теперь она уже не казалась мне такой прекрасной.

— Завтра отнесу тебя обратно, — проговорила я, запихивая ее в рюкзак.

Недаром говорят: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

В воскресенье утром я проснулась от телефонного звонка, настойчиво доносившегося рядом с кроватью. Нашарив рукой свой смартфон, я увидела на экране надпись «Юля».

— Привет, ты чего так долго трубку не берешь? — послышался взволнованный голос подруги.

— Спала и до сих пор сплю. Вчера мы ведь с тобой были в клубе, — напомнила я, медленно вспоминая прошлую ночь.

— Так ты уехала рано. Оставила меня там одну.

— Ты была не одна, — я намекнула ей на блондина.

— А, Данил. Да. Сегодня мы с ним идем в кафе. Хочу позвать тебя тоже. Он возьмет с собой своего друга, — весело хихикнула Юля.

Я закатила глаза. Юля снова пыталась меня с кем-то познакомить. Последняя такая попытка состоялась несколько недель назад. Тогда это был парень с параллельной группы, который во время общей лекции всю пару не сводил с меня глаз. Заметив его интерес, Юля без колебаний подошла к нему и договорилась встретиться после занятий в нашем местном кафе. Мы мило посидели, кажется, того брюнета звали Сергей, он взял мой номер телефона, а затем настойчиво забрасывал глупыми сообщениями и пошлыми картинками. В итоге, пришлось отправить его в черный список.

— Прошлого раза мне, поверь, хватило, — поморщилась я. — Тем более, ты прекрасно знаешь, никакие отношения мне не нужны.

— Знаю, знаю, — вздохнула подруга. — Давай хотя бы просто сходим и отдохнем в воскресенье? Ну пожалуйста.

— Ладно, — сдалась я.

Мы договорились встретиться через 40 минут в кафе «Ух ты, блин!»

Я еле заставила себя встать и пойти в ванную. Голова немного побаливала. Окончательно прийти в себя получилось только в душе. Горячая вода всегда придавала мне бодрости, словно горячий кофе по утрам. Постепенно, яркими вспышками я начала вспоминать вчерашнюю ночь. Ухмылка, медовые глаза, бархатный смех… Затем воспоминания собрались в единую картину и потоком предстали передо мной. Мое тело пробил озноб. В тот момент, я замерзла даже несмотря на горячую воду. Сложно, практически нереально было поверить в произошедшее. Меня охватила паника. Закутавшись в махровый халат, я вбежала в комнату и посмотрела на прикроватный столик, который оказался пуст. Испытав облегчение от мысли, что возможно мне просто приснился слишком реалистичный кошмар, я вдруг вспомнила, куда ее переложила, поэтому молниеносно метнулась к рюкзаку. Лампа спокойно лежала на дне рюкзака, поблескивая из темноты. Дрожащими руками, я закрыла замок до конца и присела.

«Это не сон!», — звучали мысли в моей голове.

До встречи с подругой оставалось немного времени, поэтому, высушив волосы, я натянула джинсы с водолазкой, подкрасила губы прозрачным блеском, оставив волосы распущенными. Схватила рюкзак и выскочила из дома. Исходя из того, что времени до встречи оставалось мало, я решила отнести лампу в лавку лишь после встречи с ребятами. Естественно, долго засиживаться я не собиралась.

Погода сегодня стояла теплая, осенние лучи солнца ласкали кожу, щедро одаривая каждого прохожего витамином «Д». Я шла по оживленной улице медленным шагом, обдумывая вчерашнюю ночь. Все произошло так внезапно, буквально с неба на меня свалилась волшебная лампа, предоставив на выбор три желания. И что в итоге сделала я? Отказалась и намеревалась сдать ее обратно. Я могла воспользоваться ими сразу и быть далеко от этого места. Вообще быть в любом месте: в Европе, Азии или где-нибудь на жарких островах. Не заканчивать университет, а сразу получить готовый красный диплом, работу мечты, маленький дом на берегу моря и собаку ротвейлера. Конечно, как у любого человека у меня были свои мечты. Но я никогда не хотела иметь много денег, они нужны были мне лишь для удовлетворения повседневных человеческих потребностей, которые касались уровня моей жизни. Такие мечты реальны лишь тогда, если я могу исполнить их сама. Например, в 11 классе, я мечтала о новом смартфоне, почти у всех одноклассников были крутые телефоны, а у мамы, к сожалению, не было возможности его мне купить, поэтому я подрабатывала промоутером, раздавала листовки, продавала сим-карты и в знойную жару, и в дождь. Мне потребовалось целое лето, чтобы накопить себе на тот самый телефон. И 1 сентября я его купила. Долгожданный смартфон с широкоугольной камерой. Вот оно — настоящее счастье. Счастье, имеющее настоящую ценность. Моя мечта — достичь все своими силами. Быть самой себе джинном.

Когда я вошла в кафе «Ух ты, блин!», то в нос сразу же ударил божественный запах блинов, рот моментально наполнился слюной. Почти все столики были заняты. Не удивительно, ведь кафе пользовалось популярностью уже много лет. Заметив Юлю в компании двух парней за столиком, который располагался в середине зала, я подошла к ним и села на свободный стул.

— Привет! — сказала Юля, как только я присоединилась к ним.

— Всем привет, — улыбнулась я. — Я Кира.

— Привет, — поздоровались парни одновременно.

Юля представила меня ребятам. Высокого блондина, с которым вчера в клубе познакомилась подруга, звали Данил, а его друга худощавого брюнета с кудрявыми волосами — Костя. Я заказала себе капучино с карамельным сиропом и свой любимый десерт — блинчик с шоколадно-банановой начинкой.

Я очень любила это место, оно было уютным и каким-то домашним. Интерьер в русско-славянском стиле. Банки с заготовками на полках, сушеная кукуруза, деревянные столики, касса в форме русской печи. Меню полностью соответствовало интерьеру: блины с от сладких до мясных и рыбных начинок, пельмени, борщи, напитки, морсы, чаи и кофе. Все здесь было таким привычным и родным.

Мы сидели и общались, парни шутили.

— Ты смотришь каких-нибудь блогеров? — обратился ко мне Костя.

— Иногда и только некоторых, — безэмоционально отозвалась я.

За квадратным столом слева от меня сидели Костя и Юля, напротив же Данил. Я обратила внимание, Костя часто поглядывал в мою сторону. Парень несколько раз пытался заговорить со мной, однако мое настроение совсем не располагало для беседы. Все мысли возвращались к лампе. Ее присутствие не давало мне покоя. Казалось, за мной наблюдали. От этого мне становилось не комфортно даже в любимом кафе. Через некоторое время — я поняла, прийти сюда было ошибкой, так как я не могла расслабиться и следить за нитью разговора с ребятами, по этой причине мои ответы были односложными.

— Ты сделала медиа-экономику? — обратилась я к подруге, допивая свой кофе.

— Еще нет, вечером сяду, — вздохнула Юля, явно не прыгая от радости от напоминания о домашнем задании.

— Я тоже еще не садилась, поэтому пойду. В городе у меня есть несколько дел. Ребята, приятно было познакомиться, — я выдавила улыбку, поднимаясь.

— Так быстро? — не сдержался Костя. — Давай провожу, — он тоже поднялся.

— Нет, спасибо. Давай в другой раз? — вопрос был задан из вежливости, чересчур поспешно и давал надежду. В тот момент я была не в состоянии думать о последствиях, потому что очень торопилась. — Увидимся.

Я оплатила счет на кассе и, помахав на прощанье, вышла из кафе. Быстро добралась до антикварного магазина, который, на мое счастье, оказался открытым. На пороге меня встретили знакомый тусклый свет и запах старины. Не теряя времени, я прошла прямо к прилавку, за которым сидела незнакомая молодая девушка в наушниках. Видимо, та самая новая помощница, о которой говорил Петр Алексеевич.

— Здравствуйте. Вчера я приобрела у вас одну вещь. Хотела бы ее вернуть, — начала я. Девушка сняла наушники и посмотрела на меня.

— Здравствуйте, — кивнула она. — Что за вещь?

— Я брала на подарок подруге масляную лампу, оказалось, у нее уже есть такая, — сказала я, придумывая на ходу причину возврата. Вряд ли мне стоило распространяться о сверхъестественном существе. Она бы посчитала меня чокнутой.

Я достала из рюкзака лампу и поставила на стол перед девушкой. — Я просто ее возвращаю, — с этими словами я буквально выбежала оттуда, не оглядываясь.

Вернувшись домой, я испытала настоящее облегчение. В душе я надеялась, что со временем вчерашнее событие превратится в несуразное воспоминание, которое позже будет казаться нелепым сном. Кто поверит в быль о красавце-джинне из лампы? Правильно. Ни один нормальный человек. Ведь чудес не бывает. Сверхъестественных существ тоже. Я вспомнила о Юле, некрасиво получилось, я убежала, поставив подругу в неловкое положение. Хотя она перебарщивала со знакомствами, но такого отношения точно не заслуживала.

Повесив куртку, я зашла в комнату и мое сердце пропустило удар, потом еще один. Шок, смешанный с ужасом, заставил все мое тело оцепенеть. Я не могла поверить своим глазам! Лампа стояла на прикроватном столике! Этого просто не могло быть! Ведь я только-только вернула ее обратно!

— Нет, — в истерике рассмеялась я. — Невозможно!

Я ущипнула себя за руку.

— Ауч!

Больно. Значит не сплю.

Открыла-закрыла глаза. Ничего не изменилось: лампа продолжала, как ни в чем не бывало стоять на месте, поблескивая на солнце, и будто бы смеясь надо мной. Все происходящее казалось каким-то сном, выглядевшем слишком правдоподобно. Однако, такого ведь не бывает! Я уже начала сомневаться в своей адекватности. Может на самом деле я спала, а сейчас вдруг проснулась? В голову полезли разные страшилки, похожие на старинных кукол умеющих перемещаться, пока человек не видел, и высасывать из них жизнь. Недолго думая, я набрала номер телефона Юли. После трех томительных гудков, наконец послышался задорный голос.

— Алло.

— Ты где? — хриплым голосом спросила я, не сводя глаз с блестящего предмета.

— Я с Даней на Центральной площади0. Что-то случилось?

— Скажи, час назад мы встречались в кафе?

— Что? Да, мы виделись в кафе «Ух ты, блин!» У тебя все нормально? Ты меня пугаешь, — еще один холодок прошелся по моему телу после подтвержденных слов подруги. Я начинала сходить с ума. Не знаю, что больше меня пугало, то, что я не спятила или самопроизвольно перемещающаяся лампа.

— Все нормально, позже созвонимся, — не дожидаясь ответа, я повесила трубку.

Нужно было успокоиться, чтобы собраться с мыслями. Как он сказал, его зовут? Я, видимо, совсем спятила, если решилась поверить в волшебство.

— Алан? — неуверенно позвала я.

— Звала? — и почти сразу над моим ухом раздался низкий бархатный голос.

— А, — вскрикнула я, отшатываясь.

Передо мной стоял высокого роста, атлетического телосложения брюнет, одетый в темно-синие джинсы и темно-зеленую рубашку поло, в беспечной позе скрестив руки на груди, из-под которой вырисовались идеально накаченные мышцы. Несомненно, он был слишком хорош собой, слишком красив для джинна из лампы.

Я уже приготовилась к очередному его фокусу, но джинн по-хозяйски плюхнулся на диван, раскинув руки на спинке.

— Что с тобой? — он выгнул одну бровь.

— Я надеюсь, фокусы закончились? — с нескрываемой надеждой спросила я.

— Ты про вчерашнее? — Алан усмехнулся.

Ах, какой догадливый!

— Я вернула лампу обратно в лавку. Почему она снова у меня дома?

— Теперь ты владелица лампы. Пока я не исполню все три желания, она будет находится у тебя, — объяснил он. — Стоп, ты хотела избавиться от лампы? — Алан наклонился вперед, явно очень этому очень удивившись, затем громко расхохотался.

— Не от лампы, а от ее содержимого! — огрызнулась я. — В отличии от некоторых, сама лампа мне очень даже нравится.

Казалось, мои слова забавляли сидящего передо мной джинна. На красивом лице читалось веселье, смешанное с удивлением.

— А ты и вправду забавная, — проговорил он, все еще смеясь. — Я впервые встречаю таких странных девушек. Неужели ты совсем не рада моему появлению? Представь, ты можешь загадать все, что пожелаешь, все, о чем только могла когда-то мечтать! Деньги и власть будут у твоих ног, стоит только сказать.

— Ты правда, можешь исполнить любые мои желания? — серьёзно поинтересовалась я, игнорируя обаятельную улыбку, от которой почему-то было совсем неспокойно на сердце.

Мой вопрос понравился джинну, об этом говорила его презрительная усмешка, мол «ну наконец-то, проявилось твое истинное лицо».

— Правда. Могу, — самодовольно кивнул он.

Если ему нужны желания, пусть они пойдут на благо человечества. Мне ничего не нужно.

— У меня есть желания. Первое, мир во всем мире, второе, спасти всех животных на земле и третье, пусть люди перестанут голодать, — с этими словами я села в плетенное кресло, стоявшего напротив дивана, и скрестив руки на груди, посмотрела на Алана с вызовом.

Если бы я не знала, кем он являлся на самом деле, то сочла бы его точно за демона. Обычно так выглядят опасно красивые парни. В моем же понимании, джинн — сверхъестественное существо без ног, состоящее из дымки, с черным, синим или голубым цветом кожи. Да, еще у него обязательно должна быть бородка. Вместо всего вышеперечисленного, у него был светлый цвет кожи, длинные ноги и гладкий подбородок.

— Ты сейчас серьёзно?

Похоже мне удалось удивить джинна во второй раз.

— Серьёзней не бывает, — я улыбнулась в ответ.

— Нет.

— Нет? Почему?

— Слишком глобальные желания. Я исполняю лишь те, которые касаются непосредственно тебя, твоих личных потребностей, — объяснил он и поднялся. Легкой походкой подошел к окну и с интересом начал разглядывать улицу.

Сейчас джинн находился в нескольких метрах от меня, поэтому я могла хорошо его разглядеть: прямая спина, широкие плечи, узкая талия. Джинсы отлично обтягивали ягодицы. Для меня было странным, находится в своей квартире с практически незнакомым мужчиной, да вообще с мужчиной. Данная картина совершенно не вписывалось в мое сознание.

— Другие есть?

— Что? — я моргнула несколько раз, прежде чем поняла, о чем он.

Боже, он, наверняка заметил, как я пялилась на него. Мое лицо незамедлительно запылало.

— Другие желания есть? — спрашивал Алан.

— Чем тебя не устраивают эти?

Джинн вздохнул и прикрыл глаза, затем потер переносицу.

— Мир во всем мире приведет к дисбалансу. Если люди перестанут умирать, а только рождаться, то такое явление приведет к перенаселению планеты, произойдет настоящая катастрофа! Спасти всех животных на земле относится сюда же. Пищевая цепочка должна иметь продолжение. Если лев на охоте не поймает зебру, то останется голодным, в итоге он рано или поздно погибнет. Плотоядные животные никогда не станут травоядными. Это против природы. Мне продолжать?

Судя по рассуждениям Алана, он был прав. Нельзя идти против природы. И естественный отбор ведь никто не отменял. Похоже, мы желания оказались слишком поспешными.

— Хорошо. Ты прав. — сдалась я, принимая поражение. — Тогда у меня нет других желаний.

— Что на счет денег? Власти? В конце концов, мечта о красивой жизни? Молодая девушка не может не мечтать о красивых вещах, модной одежде, квартире в центре города, шикарной машине, — не отставал джинн.

Признаться, все это звучало весьма соблазнительно. Красивая жизнь в социальных сетях всегда привлекала внимание. Однако, такая жизнь — лишь пыль для окружающих, никто не знает, что скрывается за ней. Возможно, я была очень приземленной реалисткой или глупой девчонкой, раз отказывалась от всего, что предлагал мне Алан. Жить, имея все сразу — не интересно. Лично мне хотелось бы в дальнейшем гордиться собой, рассказывать своим будущим детям чего их мама добилась сама, и быть для них настоящим примером.

— Мне ничего не нужно, — я пожала плечами.

— Не стоит пытаться обманывать саму себя. Все люди чего-то хотят, — презрительно заметил он.

Слова джинна звучали обидно. Вероятней всего, у него за плечами был огромный опыт с ненасытными людьми, использующие желания для своих личных благ. Следовательно, такое сложившееся мнение о нас было весьма объяснимым.

— Знаешь, меня совершенно не волнует твое мнение о людях. Ты вправе думать все что угодно.

— Благодарю за вашу щедрость, — Алан наигранно отвесил ироничный поклон.

— Давай так, — я встала и прошлась по комнате. — Вижу у нас с тобой разные взгляды на жизнь, поэтому предлагаю отложить тему о желаниях до тех пор, пока я по своей воли их не озвучу.

— Твое право.

Быстрое согласие джинна немного выбило из колеи. Вот так просто?

— И еще. Мне совсем неловко вот так держать тебя в комнате, будь моим гостем, раз уж из-за вынужденных обстоятельств нам приходится быть в обществе друг друга.

На лице Алана отобразились несколько разных чувств и только одно из них мне удалось распознать — удивление. Какое-то время он молчал, затем просто кивнул.

— Чаю? — предложила я.

Всего несколько часов назад при виде его появления я испытывала дикий страх, но сейчас страх словно ветром сдуло. Сейчас же, я чувствовала себя вполне комфортно, хотя немного опасалась, ведь в связи с последними событиями, джинн был весьма непредсказуемой личностью.

Спустя час нашего общения, мне даже пришлось признать, что он очень интересный собеседник и, к тому же, заядлый сладкоежка. Возвращаясь из Университета, домой, я иногда покупала печенье, шоколадные батончики и мороженое. Алану понравилось шоколадное мороженое. Он с удовольствием съел маленькое ведерко, хранившееся у меня на особый случай, например, пострадать перед очередной мелодрамой в пасмурную погоду. А что? Плакать порой даже полезно. Мы разговаривали о мире и о быстро летящем куда-то времени. Джинн был свидетелем всех перемен и ему было о чем рассказывать. Алан мог находиться в лампе несколько лет или несколько десятков лет подряд, за это время мир менялся и, чтобы хоть как-то вернуть упущенное время, ему приходилось читать газеты, смотреть телевизор и теперь уже, осваивать интернет, ведь мир не стоял на месте, прогрессировал, с каждым разом открывая новые возможности. И именно с помощью данного способа, джинн мог восстанавливать потерянные пробелы.

— Ты живешь одна? — спросил он, осматривая кухню.

— Да, одна.

— Родители?

— В разводе.

— Почему ты не живешь с ними?

— У отца другая семья. Мама живет в другом городе, у нее там работа.

— Что за работа?

— Мама учитель русского языка и литературы в школе.

Внезапный поток вопросов со стороны джинна застал меня врасплох. Кажется, должно быть совсем наоборот.

— Учишься или работаешь?

— Учусь на 4 курсе в университете на журналиста.

— Студентка, — заключил джинн. — Подруги? Отношения?

На последнем слове я поперхнулась.

— Это допрос?

— Нет, я просто любопытен.

— Есть две лучшие подруги, Даша и Юля. Даша лучшая подруга детства, Юля — одногруппница. Отношений нет.

— Почему нет отношений? — слегка удивившись спросил Алан, затем оценивающим взглядом прошелся по-моему лицу, будто впервые меня увидел, затем его взгляд соскользнул ниже.

— Не заинтересована, — я сглотнула. От его пристального взгляда меня бросало в жар. Я решила быстро перевести тему. — К кому больше относятся джинны, к демонам или ангелам?

— Ни к одному из них.

— Тогда кто вы?

— Про нас ходят много легенд. Одна из распространённых — сверхъестественная нечисть, злые и коварные существа.

— И это правда? — вопрос вырвался сам без разрешения.

— Попробуй сама узнать, — приглушенным, даже интимным голосом произнёс эту фразу Алан, и по телу моментально пробежали мурашки. Он не дал четкого ответа, значит, есть что скрывать? Должна ли я была его опасаться? Интуиция подсказывала, должна. Однако, эти медовые глаза, бархатный голос, наоборот, только притягивали.

Джинну не особо нравилось отвечать на мои вопросы, касающееся его «работы». Пусть в моем запасе было сто пятьдесят миллионов вопросов, я решила их пока не озвучивать. Возможно, у меня еще будет время узнать получше о другом мире.

— Если я тебе понадоблюсь, можешь позвать в любое время, — сообщил он перед тем, как исчезнуть.

Остаток дня я провела за приятными повседневными хлопотами. Позвонила маме, попереписывалась с одногруппниками. Все было как обычно, за исключением лампы на прикроватном столике, которая несмотря на временное «перемирие» с джинном, все еще не давала мне покоя. К счастью, на этот раз ночь прошла без приключений. Проснувшись утром, я сразу же посмотрела на лампу. С виду обычная красивая вещь. Никогда бы не подумала, какой силой она могла обладать.

В университете я встретилась с друзьями. Сходила на пары, а после мы с Юлей пошли в наше любимое кафе за углом, где делали очень вкусные молочные коктейли.

Небольшое, светлое помещение с видом на кампус. Нежно-персикового цвета кирпичные стены, выкрашенные краской с разноцветными минималистическими картинами; черная доска со стороны кассы, на которой креативно выведены веселые строки актуального меню; пять круглых столов и деревянные стулья с мягкими сиденьями.

— У тебя все нормально? — спросила Юля, явно намекая на последний мой странный звонок.

Заказав два молочных коктейля, мы заняли наш любимый столик в углу около окна, где нас никто не мог услышать. За окном моросил октябрьский дождик. Пожелтевшие листья деревьев, еле державшиеся на ветках, и цепляющиеся за последние минуты своей жизни, вызывали у меня тоску. Почему-то в этот момент я подумала об Алане, любил ли он осень и дождь? Какие чувства вызывала у него осень? Лето у меня ассоциировалось с яркими красками и хорошим настроением, весна с зарождением новой жизни, зима же с теплым пледом, горячим чаем и бульварным романом.

— Все хорошо. Просто, — я попыталась подобрать слова, врать подруге не хотелось, — я вчера нашла одну вещь у себя дома, которую думала недавно отдала ее хозяину. Я, видимо, перепутала дни.

— Перепутала дни? — переспросила подруга, глядя мне прямо в лицо. — Какую вещь? Кира, я совсем перестала понимать смысл твоих слов, — усмехнулась Юля.

— Неважно, — отмахнулась я. — Слишком все сложно и запутанно.

— В последнее время ты какая-то странная, — пробормотала она. В ее голосе слышались нотки беспокойства. — Ты уверена, что все в порядке?

Ничего не в порядке! В моем доме живет чертовски привлекательный джинн со строптивым характером, готовый исполнить любые мои прихоти. Я никак не могу от него избавиться, потому что для этого где-то нужно взять три желания. О да, я как раз тот человек, у которых их нет. Сказать тоже никому не могу, мне все равно никто не поверит. Сочтут сумасшедшей, вызовут неотложку и отвезут на Шепеткова0.

— Да, не переживай. Осень, сама понимаешь, нехватка витаминов, — отмахнулась я.

— Хорошо, пусть осень будет виновата. Но витамины пропить стоит. — Юля откинулась на спинку стула, затем взглянула на свои наручные часики. — Какие планы на сегодня? Может, я заеду к тебе чуть позже? Мы договорились с Даней встретиться ненадолго перед его работой.

— Судя по погоде, промокну и буду греться весь оставшийся день под пледом, попивая чай. А после того, как согреюсь, буду рада, если ты зайдешь ко мне, — ответила я.

— Договорились.

— Сейчас бы на море, теплый пляж, а не вот это все, — потянулась Юля, зевнув.

Алану бы, несомненно, понравилась Юля. Вот у кого не возникло проблем с тремя желаниями. Острова, красивый парень. Я мысленно представила себе джинна в купальных шортах.

— Согласна, — кивнула я. — Ограбим банк и улетим на острова? — пошутила я.

— Хорошая мысль — рассмеялась подруга.

— Юль, если бы у тебя было три желания, допустим, ты нашла лампу с джинном. Что бы ты загадала? — спросила я, ковыряясь трубочкой в пенке от коктейля. Мне вдруг захотелось узнать мнение подруги.

Юля задумалась.

— Я бы загадала нескончаемое количество денег, классного парня и розовый кабриолет, — наконец произнесла она.

— Почему кабриолет и еще розовый? — прыснула я от смеха, пытаясь представить подругу за рулем розовой машины. Нет, никак. Только Юля могла сказать совершенно нелогичное желание. — Ты ведь можешь купить его на нескончаемое количество денег.

— Просто хочу розовый кабриолет, — задорно рассмеялась подруга. Она допила свой ананасный коктейль. — Деньги. Если у тебя есть деньги, ты можешь все. Даже парня крутого купить.

— Фу, — сморщилась я. — Нельзя купить любовь.

— За деньги можно все, дорогая. А ты? Чтобы ты загадала, если бы у тебя был джинн с лампой?

Ох, если бы она только знала…

— Ничего.

— Неужели?

— Я серьёзно.

— А как же острова?

— Ладно, если только они, — сдалась я. — Вообще, у нас летом есть прекрасные моря на наших островах. Вспомни, в прошлом году мы отдыхали в домиках на Русском остове.0 Вода была теплой как парное молоко.

— Помню. Классно было, за исключением каменистого берега и бурых ежей, — поморщилась Юля.

На самом деле Юля права. Несмотря на чистую, прозрачную и безумно теплую воду, в море водилось много разной живности, особенно морских звезд и бурых ежей, любивших погреться на солнышке. Помимо всего прочего, острые камни безжалостно ранили ступни, поэтому купаться без специальных тапок было весьма неприятно.

Но сейчас от теплого моря я бы точно не отказалась. С каждым днем погода становилась холоднее, зима была не за горами. А так хотелось по-настоящему теплых солнечных лучей и голубого неба.

Мы еще немного посидели и разошлись по домам. По дороге домой я промокла до нитки, некстати, забыв сегодня утром зонт на комоде. Я чувствовала, как холодные капли дождя стекали мне за шиворот и оставляли неприятные мурашки на коже. Волосы, некогда имевшие с утра приличный вид, теперь превратились в мокрые сосульки. Однако, несмотря на дискомфорт из-за дождя, слова Юли о желаниях не выходили из головы. Возможно, я слишком наивна, чтобы понимать людей, покупающих любовь за бумажки. Деньги не могут сделать человека счастливее, они могут лишь улучшить его материальное положение, открыть двери в нужные и даже ненужные комнаты. Деньги были способны решить человеческие проблемы. Но любовь, здоровье и саму жизнь купить невозможно, просто нельзя. Это против природы. Сердцу и судьбе не прикажешь. Жизнь не бесконечна. Еще нельзя купить время, которое, к сожалению, летит безжалостно быстро.

Каждый раз я привыкла приходить в пустую квартиру, где меня никто не ждал. Временами меня захлестывало необъяснимое чувство одиночества. Возвращаться в квартиру, где ответом на твой приход отвечала тишина, порой не хотелось. Были даже мысли совместно с кем-нибудь снимать квартиру. Но я быстро отгоняла их, потому что ценила свое личное пространство. Иногда я задумывалась о каком-нибудь домашнем животном, вроде кота, которое бы встречало меня с порога. Я вспомнила о лампе, о джинне, сидевшем в ней. Какая там жизнь изнутри, и можно ли это назвать жизнью или же это было просто существованием. Каждый день одно и то же, без возможности самостоятельно принимать какие-либо решения. Все свое существование проводить запертым в лампе, созерцая перед собой лишь вечно чего-то жаждущих людей.

— Алан? — позвала я с порога, стаскивая с себя мокрые кроссовки. С моих распущенных волос капала вода. Взглянув на себя в зеркало мельком, я тут же отвернулась: под глазами следы от черной туши, волосы прилипли ко лбу.

Беспечно облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди, передо мной предстал Алан. На нем были белые льняные брюки и хлопковую белую рубашку с коротким рукавом. Его волосы были аккуратно уложены в стрижке «британка». Джинн выглядел так, словно только что сошел со страницы модного журнала. Не знаю почему, но увидев его, я испытала даже радость.

— Неудачный день? — он выгнул одну бровь, — кто-то облил тебя водой?

— Очень смешно, — скривилась я. — На улице вообще-то ливень.

Джинн щелкнул пальцами и на меня резко обрушился поток воздуха. Я еле устояла на ногах.

— Так лучше, — заметил Алан, удовлетворенно улыбаясь.

Я посмотрела на себя в зеркало. Волосы выглядели так, словно я только что проснулась, а накануне ночью легла спать с мокрой головой. Что ж, зато сухие! Одежда тоже была сухой, однако следы от туши никуда не делись.

— Весьма мило с твоей стороны, — пробормотала я, трогая свои торчащие в разные стороны пряди.

— Это бонус.

Спокойствие. Я же обещала быть вежливой и гостеприимной.

Переодевшись и умывшись, я вышла из ванны, застав Алана за просмотром телевизора. Он быстро пролистывал каналы на пульте. На мое появление никак не отреагировал.

— Интересная картина. Если бы я не знала кто ты есть на самом деле, то приняла бы за обычного человека, — заметила я, плюхаясь рядом.

— Я и есть…, - Алан запнулся, — не важно, — отмахнулся он, не отрываясь от экрана.

Его недосказанность не осталась не замечена мной. О чем он?

Мы сидели очень близко; я почувствовала запах его одеколона, от которого слегка кружилась голова. Разве джинны пользуются одеколоном? Уловив мое состояние, Алан выключил телевизор и повернулся ко мне. Дурманящий аромат мандарина и бергамота пронесся мимо легким шлейфом. Он не сводил с моего лица глаз, я видела, как расширились его зрачки, медовые глаза стали ярче. Мой пульс вдруг участился, а удары сердца быстро набирали обороты. Его рука потянулась к моему лицу, он погладил меня по щеке тыльной стороной ладони едва касаясь. Мимолетное и едва заметное прикосновение эхом отозвалось в моем сердце, кажется, я забыла про воздух. Все, что происходило вокруг, казалось нереальным. Было ощущение, словно я находилась не в комнате, а в прострации, в невесомости от реального мира.

— Не получается, — нарушил он тишину и встал. Я несколько раз моргнула, прежде чем понять, где нахожусь.

— Что? — прошептала я. — Что сейчас произошло? — я встала и подошла к нему. Алан смотрел в окно, лица его не было видно, но я могла с уверенностью сказать, он чем-то явно был не доволен. Об этом говорила его поза: руки скрещены на груди, взгляд устремлен прямо, однако, не в окно.

— У каждого человека есть свой порок, разумеется, я говорю не о каком-то проступке, — он повернулся ко мне. Я сразу же посмотрела ему в глаза, они пылали огнем, словно вместо глаз вставили фитильки от спичек. За долю секунды Алан оказался рядом, появился из воздуха. — Я говорю о 7 грехах, — джинн сделал шаг в мою сторону. Он был настолько близко, что я невольно попятилась назад. — Кто-то не может отказать себе в еде, кто-то очень жаден и способен на убийство ради денег, — он сделал еще один шаг ко мне. Страх, смешанный с неизвестностью, побуждал бежать. Моя спина вдруг наткнулась на жесткую стену, в то время как лицо джинна было уже в нескольких сантиметрах от моего. Он тут же положил свои руки на стену, тем самым поймав в ловушку. Этот запах бергамота с мандарином сводил с ума. — А кто-то никогда не отказывает себе в плотских наслаждениях, — его голос перешел на шепот.

Кончиками пальцев Алан дотронулся до моей щеки, на коже сразу появились приятные мурашки. В этот момент я была в его власти. Возбуждение со страхом настигли меня одновременно. Его глаза, которые снова стали медовыми, с интересом следили за мной. — Признайся, в чем твой грех? — прошептал он.

Я сглотнула. Джинн перевел свой взгляд на мою шею.

— Чего ты хочешь? Скажи?

В этот момент я хотела почувствовать его прикосновение еще раз и раствориться в них. Мое сердце готовилось вырваться наружу, а тело предательски реагировало на близость с ним. Я не была уверена в честности Алана. Применял ли он сейчас магию или же все происходило по-настоящему? Я знала одно: такое со мной было впервые. О чем я могла думать на данный момент? Могли ли вообще думать? Все мои потаенные чувства разом восстали, требуя удовлетворения запретной неизвестности. Мои мысли были обращены к нему, поэтому я была не состоянии отдавать отчет своим действиям, одной рукой я дотронулась до его щеки. Гладкая, мягкая кожа отзывалась на пальцах легким приятным покалыванием. Джинн прикрыл глаза. Он не дышал. Не знаю, сколько мы так простояли. В тот момент время остановилось, будто существовали лишь мы. В этот момент мои желания и потребности были полностью сосредоточены на нем.

Внезапно раздался резкий пронзительный звон, вернувший из транса нас обоих. Пропал зрительный контакт возвращая в привычный мир.

— Ты снова это сделал! — сетовала я. Алан уже отошел от меня на несколько шагов. Я начала вдруг понимать, что этот джинн не просто безобидное существо из сказки, он имеет какую-то потустороннюю силу, возможно даже не связанную с благими намерениями. Такая сила обычно принадлежала демонам, если они, конечно, тоже были настоящими.

Алан молчал. Звон повторился. Я не сразу поняла, что это был звонок в дверь. Кто-то стоял за дверью, нетерпеливо требуя моего внимания. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и осознать источник потустороннего шума. Я пошла открывать дверь, восстанавливая на ходу нормальный ритм сердцебиения. Я все еще частично находилась в прострации, ощущая близость Алана. На кончиках пальцев, которыми я прикасалась к нему, чувствовались остатки приятного покалывания. Мысли в голове путались.

За дверью стояла Юля.

— Кира, это я. Открывай. Я принесла торт, — послышался задорный голос подруги.

— Сейчас, — как можно радостнее ответила я, но мой голос предательски дрогнул. Совсем забыла, что Юля обещала заглянуть ко мне позже. Я обязана была успокоиться. Я прошла в комнату, огляделась. Все было как обычно, никакого намека на присутствие джинна. Он исчез.

— Ты не одна? — спросила подруга, оказавшись в квартире. Она подозрительно огляделась. — Мужских ботинок вроде не видно.

— Не смеши, — рассмеялась я.

— Почему тогда долго не открывала дверь? — Юля передала мне маленький торт, сверху политый белым шоколадом. Мой любимый — из птичьего молока0.

— М, — я облизнулась. — Трехслойный? — я по-настоящему обрадовалась. Я обожала птичье молоко. Могла съесть целую коробку конфет. Особенно, я любила конфеты от «Приморского кондитера»0, бессмертные конфеты, пользовавшие популярностью во всем Приморском крае и за его пределами. Если хочешь сделать приятное, подари коробку конфет «Птичье молоко» и ни за что не прогадаешь.

— Конечно, — улыбнулась Юля. Ее короткие волосы немного растрепались. Она тряхнула головой, поправляя прическу. — Так вопрос в силе, почему ты так долго открывала?

— Мне некого прятать, ты же знаешь, — нервно проговорила я, проходя на кухню.

Юля последовала за мной, по пути вешая свое пальто на вешалку в прихожей.

— Кир, правда. Ты давно уже ни с кем не встречаешься. Пора бы уже, — не отставала Юля. От ее вопросов я начинала краснеть. Мысль о том, что нас слышит Алан, загоняла меня в краску. Мне бы не хотелось, чтобы он знал обо мне такие подробности, тем более после такой дикой эмоциональной вспышки, от которой у меня до сих пор подкашивались ноги.

— Я подумаю над твоими словами, — согласилась я, лишь бы Юля не продолжала разговор. — Поговорим об этом позже.

— Ты очень нравишься Косте. Представляешь, было бы весело гулять парочками по ночному городу.

Я закатила глаза.

— Он не мой типаж. Не нравится. Зато я очень рада за тебя. Похоже, у вас с Данилом все хорошо.

Мне удалось переключить подругу на ее парня, и она с воодушевлением начала рассказать об их отношениях, естественно упуская некоторые подробности. Оказалось, у них много общего. Им обоим нравится один и тот же жанр кино — триллер, оба любят Стивена Кинга и ходить в походы. Юля рассказывала без остановки, а я слушала ее, параллельно накрывая на стол. Я разрезала торт на равные части и поставила чайник. Шум закипающей воды помог мне успокоиться. Подруга сидела за столом, одетая в университетскую одежду. Черные обтягивающие лосины и красная туника отлично подчеркивали ее стройную фигуру. Она вся светилась от счастья.

— Сегодня мне показалось, тебе нужна компания. Ты какая-то грустная. Кстати, я тебе звонила, но ты не взяла трубку, — вздохнула Юля, размешивая сахар в чае.

Телефон. Я совсем забыла о нем!

— Видимо стоит на безвучном, — пожала я плечами и направилась в комнату. — Ты же знаешь, на парах я всегда отключаю звук.

Подруга не стала сидеть одна на кухне, поэтому пошла за мной.

— О, Боже! — воскликнула она, стоило ей войти в мою комнату. — Какая красота! Юля подбежала к столику и схватила лампу. — Откуда она у тебя?

В ее руках лампа блестела, как в первый раз, когда я ее увидела. Цвет золотого металла ярким блеском переливался при дневном свете.

— Приобрела в антикварном магазине. — Беззаботно ответила я, стараясь быть спокойной, — Я хотела тебе ее показать, но не было возможности.

«Да, ведь изначально я хотела тебе ее подарить» — хотелось выпалить мне.

— Это настоящий раритет. Судя по узору, ей уже очень много лет. И это очень ценный антиквариат. Не смотри на меня так, — Юля выставила руки перед собой под моим скептическим взглядом. — Я тебе говорила, что обожаю вещи такого рода.

Юля покрутила лампу в воздухе и поставила на место.

— Помню. Идем, чай остынет, — вздохнула я, радуясь в душе тому, что Юля не догадалась потереть ее. Интересно, смогла бы она тогда увидеть Алана?

Вечер мы провели весело. Смеялись, вспоминая разные моменты с первых курсов. С Юлей время всегда летело незаметно. Мы могли болтать обо всем на свете, иногда даже спорить. Ее легкая натура с первых дней привлекла мое внимание. Мне нравились люди, с которыми было легко не только в общении, но и по жизни. Пошутить, посмеяться, поговорить по душам. Поддержать в трудную минуту со словами: «все будет класс». На первых курсах мы часто до самой ночи разговаривали по телефону, обсуждая последние новости кино, университета или же просто болтали ни о чем. С ней я чувствовала себя в своей тарелке. Ее простое отношение к жизни быстро передалось мне.

— Здесь и сейчас! — Провозгласила подруга.

— Да, твое, т. е. уже наше правило жизни, — рассмеялась я, совершенно забыв, что нас могут подслушивать.

— Он больше не звонил? — внезапный вопрос Юли застал меня врасплох.

Я встала слишком резко, чтобы вскипятить чайник.

— Нет.

— Кира, прошел год. Это ведь твой опыт. Ты стала сильнее, разве нет?

— Возможно. Я просто стараюсь об этом не думать.

Нарочно пряча глаза, а в них и незажившие раны, я пыталась стряхнуть затронутую тему. Долив кипятка в наши с Юлей чашки, я взяла еще два небольших кусочка «птички» и положила нам на тарелки.

— Хорошо. Давай так. Я сбегаю в магазин и куплю бутылку красного. Мы с тобой сядем и поговорим по душам. Ты расскажешь, что у тебя на душе. — Не отставала Юля.

Я набрала побольше воздуха в легкие.

— Юль, я очень ценю твою дружбу и заботу. И ты, как никто другой, можешь меня всегда поддержать, но поверь, говорить не о чем.

— Ладно.

Мы еще немного посидели, Юля засобиралась домой. Как только за ней закрылась входная дверь, я позвала Алана.

— Надеюсь, ты ничего не слышал, — крикнула я с порога.

— Я слышал все, увы. — Ответил джинн, появившись из ниоткуда. — Но меня твои дела не касаются, поэтому можешь расслабиться.

— Рада слышать, — огрызнулась я. — Вообще, я бы не хотела, чтобы ты подслушивал.

— Данное пожелание не зависит от меня, вы слишком громко разговариваете, — парировал Алан.

— Юля меня не поймет, если я начну шептаться, — усмехнулась я, представляя себя со стороны. Ладно, — я закатила глаза. — Пойдем на кухню, Юля принесла торт из птичьего молока, — вздохнула я и направилась на кухню. — Налью тебе чай.

Джинн последовал за мной. Я налила чай, отрезала кусочек торта. Воздушное суфле Алан оценил.

Мне было совершенно не привычно видеть у себя дома парня, пусть даже не настоящего, ведь я никогда никого не приводила домой, за исключением одного человека, вспоминать которого не хотелось. Сегодня еще Юля снова затронула эту тему. Возможно даже не подозревая, что воспоминания о неудачном прошлом не переставали приносить мне боль. Они подобны множеству мелких клинков, вонзающихся в самое сердце, заставляя медленно истекать кровью. Расставание с ним — самый тяжелый этап в моей жизни. С тех пор прошел год, а боль до сих пор не утихла, словно все произошло только вчера. Я невольно тряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания.

— Почему ты исчез, когда ко мне пришла подруга? — спросила я, включая кран. Я собиралась помыть чашки.

— А ты бы предпочла, чтобы я остался? — ехидно улыбнулся он, щелкнув пальцами.

Раковина тут же оказалась пуста, чистая посуда аккуратно лежала на сушилке в шкафу.

— Не благодари.

— Весьма удобно, — прокомментировала я. — Ненавижу мыть посуду.

— Я же сказал, не благодари.

Я включила свет на кухне и села напротив Алана. В соседних домах тоже загорались окна, свидетельствуя о наступивших сумерках.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Меня может видеть лишь владелец лампы, для других я не видим, — послышался долгожданный ответ.

Прошло две недели с тех пор, как в моей жизни появилась волшебная лампа, существование которой, несмотря на нескончаемые доказательства, оставалось под сомнением. Алан применял магию в бытовых мелочах: помыть посуду, выбросить мусор, починить кран, протереть пыль и все в таком роде. Про себя в шутку я называла его «муж на час». На самом деле я понятия не имела, как себя вести с ним и что делать дальше. В ближайшем будущем я пообещала озвучить свои три желания, а пока попросила дать мне время. Вряд ли нас можно было назвать друзьями, между нами существовала негласная договоренность — он будет приходить, если я его позову сама. Несмотря на его магическую силу и готовность помогать в бытовом плане, характер джинна мне не нравился. Его привлекательная внешность являлась полной противоположностью характера: дерзкий, самовлюбленный и эгоистичный. Когда он находился рядом, я чувствовала разную атмосферу, которая, по всей видимости, зависела от его настроения.

Также, в интернете я усиленно искала любую информацию про сверхъестественных существ — джиннов, и сведения попадались самые разные. Джинн — это древний дух, наделенный образом мышления или мировоззрением, лампа — его дом. Они существуют в своем параллельном мире, приходят в мир людей по зову владельца лампы или по своему собственному желанию. В одних источниках говорилось, что они могут быть злыми, интерпретировать желание владельца по-своему, либо добрыми джиннами, по-настоящему помогающими человеку в его трудной жизненной ситуации. Также существовали джинны-провокаторы, исполняющие желания буквально или неправильно. Многие из них могли вселяться в людей и управлять ими в свою пользу. Однако со всеми нужно было быть очень осторожными, правильно продумывать свои желания, знать точно, чего хочешь, иначе не избежать серьёзных последствий. Насколько найденная мной информация являлась правдой, я не знала, но внутреннее мое чутье подсказывало: не стоило пока доверять Алану. В ближайшем будущем мне предстояло выяснить, кем же на самом деле являлся Алан, каким именно он был джинном.

Еще, я подыскивала себе подработку. В основном подработка для студента — это сфера обслуживания: официант, посудомойщик, уборщик, оператор в колл-центр, продавец консультант или курьер в службу доставки. Я выбрала самый оптимальный для себя вариант — официант в кафе. Есть оклад, проценты от продаж некоторых блюд и, конечно, чаевые. Плюс ко всему, если работаешь до конца рабочей смены, то есть развоз по домам за счет заведения. Когда выбор вакансий сузился до одной, я остановилась на уютном кафе европейской кухни, располагавшимся на другом конце города. Собеседование прошла без проблем. Молодой хозяйке, которой муж подарил данное заведение, сразу понравилась моя кандидатура.

Меня встретил дружный коллектив: три улыбчивых повара, две девушки — официантки, бармен, посудомойщица и уборщица. Мне дали время осмотреться: небольшая барная стойка со стенкой, где аккуратно был выставлен алкоголь разного вида, освещенный яркими светодиодными лампами, отчего вызывал неподдельный интерес ко всему ассортименту, до блеска натертые стаканы и бокалы, педантично расставленные за барной стойкой слева, две кофе-машины; огромные окна, около 10 столиков, застеленных белоснежными скатертями, сервированных на 4 персоны, и серые кресло-стулья. Больше всего мне понравились стены, выкрашенные краской в светло-серые тона. Мой первый рабочий день начинался с завтрашнего дня с 6 вечера. Перед этим я должна была пройти общий инструктаж.

Свою новую подработку мне хотелось отпраздновать в кругу близких людей. Я позвонила Даше и пригласила вечером в кафе, но так как среди недели подруга не могла сорваться в другой город из-за учебы, просто поздравила меня по телефону, пообещав в ближайшем будущем обязательно приехать. И хотя в последнее время наши встречи стали очень редкими, я всегда знала, у меня есть лучшая подруга, готовая в любое время дня и ночи поддержать, приехать на помощь или просто быть рядом в трудную минуту.

— Как ваши дела с Мишей? — между делом спросила я, подходя к автобусной остановке. Погода сегодня стояла теплая. Осенние лучи солнца слепили глаза, дул легкий прохладный морской ветер. Я сделала несколько вдохов, наслаждаясь свежим воздухом.

— У нас все… спокойно, — с сомнением в голосе ответила подруга.

— Хм, я знаю этот тон. Что случилось?

— Ничего, просто я уже не уверена в своих чувствах. Вроде бы все как обычно, а вроде бы нет. Такое ощущение, мы вместе по привычке. Сходили в кино, в кафе, погуляли в парке.

— Я тебя поняла. Мне кажется, вам не хватает страсти.

К остановке подъехал маршрутный автобус, несколько человек вышли из передней двери, затем открылась задняя и три человека зашли внутрь. Такая система действовала уже больше 10 лет. Раньше во всех автобусах работали кондукторы, но со временем их деятельность сошла на «нет», и пассажиры стали выходить через переднюю дверь, оплачивая проезд водителю. Новая очередь выстроилась у задней двери, терпеливо ожидая пока другие выйдут из автобуса.

— Нам нужен перерыв. Понимаешь, после того как я увидела его с другой, во мне будто все перевернулось.

Рядом со мной встала пара, громко обсуждая какой-то фильм. Я отошла в сторону, чтобы лучше слышать Дашу.

— Ты его больше не любишь? — предположила я.

— Не знаю. У меня просто не те чувства, какие были раньше.

— Наверное, ты права и вам действительно необходим перерыв, — подтвердила я, понимая, к чему обычно приводят такие паузы. Они расстанутся на неопределенный срок, пострадают и пойдут дальше, каждый по отдельности. — Решать все равно вам.

— Я уже все решила. Сегодня вечером поговорю с ним.

— Я в тебя верю, дорогая, — поддержала я Дашу. — Обещай, что приедешь ко мне в самое ближайшее время, я позову Юлю, и мы куда-нибудь сходим вместе.

— Хорошая мысль! Все будет хорошо. Я тебя люблю.

Мы попрощались. От телефонного разговора с Дашей у меня остался небольшой осадок. Конечно, отношения в 22 года не всегда приводят к большой и крепкой любви до гроба, однако всегда жаль пары, которые после нескольких лет расстаются. Очень жаль.

Я быстро забежала домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок: надела свои любимые черные джинсы-скинни, бежевую тунику и полусапожки на каблуках. Волосы распустила, слегка выпрямив их утюжком.

Через полчаса мы с девочками встретились в караоке-баре «микрофон». Нина и Ева были с параллельной группы, учились на PR-менеджера. Мы всегда хорошо общались. Еще Ева была соседкой по комнате с моей подругой. Настроение Евы мы уловили практически сразу: заплаканные глаза, красный нос, поникшие плечи. Нина с Юлей вместе были похожи на сестер: одного роста, смуглая кожа, карие глаза и пухлые губы. Разница была лишь в длине волос. Если первая носила длинные волосы, то вторя — каре. Цвет волос был практически одинаковым.

— Дима сегодня бросил Еву, — шепнула на ухо Юля при встрече.

— Поняла.

И они расстались. Все вокруг расставались, бросали друг друга, хотя совсем недавно ходили счастливые за ручку. В душе я радовалась, что была одна. Нет парня, нет проблем. Тем более, одного раза мне хватило очень надолго.

Конечно, мне было жаль соседку Юли. Симпатичная, среднего роста худенькая блондиночка, с большими зелеными глазами и пухлыми губами вызывала неподдельный интерес у многих парней. Ева мне нравилась. В отличие от Нины, она была доброй и скромной. Яркая и капризная Нина являлась полной противоположностью Евы. Ее интересовали парни, внимание и новая одежда.

Небольшое помещение подвального типа: темно-синие стены, посреди зала стояли одинокие кирпичные колоны, из каменного гранита столики, рассчитанные максимум на 4 человека, черные кожаные диваны, миниатюрная сцена с зеркалами и несколько экранов висели сверху, предоставляя посетителям возможность видеть тексты песен. Также в заведении имелись три вип-зоны, рассчитанные на 8-10 человек; каждая из них включала полукруглый диван, стеклянный круглый стол и огромные окна с видом на основной зал. В такой зоне можно было отгородиться своей компанией от других гостей. За счет сине-фиолетового освещения, которым были снабжены все светильники в «Микрофоне», создавалась слегка интимная атмосфера.

— Давайте закажем что-нибудь выпить? — предложила Нина, пританцовывая под ненавязчивую музыку. Зал оказался почти пуст. Кроме нашего, было занято еще два столика: один с двумя девушками и другой с тремя парнями. Возможно, еще пока не вечер. Все было впереди.

Мы заказали по коктейлю.

— Давайте выпьем за новую работу Киры, — предложила Юля, когда официант принес наш заказ. — Поздравляем!

Мы подняли бокалы.

— Желаю тебе хороших чаевых! — провозгласила Юля. — Поверь, чаевые — основной твой заработок.

— Спасибо, девочки, — улыбнулась я и сделала глоток охлаждающей жидкости.

— Ты правильно сделала, устроившись на работу, — заметила Ева. — Работа отвлекает от неприятных мыслей.

— Я устроилась на работу, потому что хочу стать финансово независимой, — призналась я. — Готовлю, так сказать, себя заранее ко взрослой жизни.

— В наше время без денег никуда, — вздохнула Нина и до дна осушила свой бокал. — Новая одежда требует больших затрат.

Мы проводили время в непринужденной обстановке, болтая на разные темы. Ева рассказала про свое расставание. Стараясь отвлечься, она практически один за другим выпила три коктейля.

— Он тебя не стоит! — говорила Нина. — Найдешь себе другого парня. Вон, смотри, там сидят несколько парней. — Она указала на соседний столик, где сидели три парня, периодически поглядывая в нашу сторону.

— Нет, я так не могу, — простонала Ева. — У меня чувства, понимаешь!

— Кому нужны эти чувства?! У них у всех, одно чувство, и оно в штанах.

— Я с тобой не согласна, — возразила я. — Любовь существует.

Пусть у меня был неудачный опыт, я все равно верила в настоящую любовь.

— Дорогая моя, — улыбнулась Нина, сверкнув своей белоснежной улыбкой, — любовь приходит и уходит, а секса хочется всегда!

Мы хором рассмеялись. Вот уж кто-кто умел разрядить обстановку, так это Нина после первого бокала коктейля.

— Э… по-моему данная фраза звучит немного по-другому, кушать хочется всегда, — вспомнила Юля. Подруга уже тоже успела осушить свой бокал.

— И кушать, и секса всегда хочется, — согласилась Нина. — У меня есть идея! Хватить киснуть, давай лучше споем, — не дожидаясь ответа, Нина потянула Еву к стойке администратора для выбора песни.

Девочки спели вместе, и Ева сразу оживилась. Остаток вечера проходил активно и весело. Я, кстати, тоже спела несколько песен.

На следующий день я проснулась от жуткой усталости во всем теле. Кости ломило, голова беспощадно болела. С трудом встав с кровати, я направилась в ванную, чтобы собраться в университет, но, посмотрев в окно, внезапно испытала жуткую апатию. Всё вдруг показалось бессмысленным. Несмотря на утренние сумерки, уже можно было заметить затянутое тучами небо. Если бы я могла описать свое настроение в цвете, то, не задумываясь, сказала — темно-серый. Мое состояние явно было болезненным, хотя никаких начальных признаков ОРВИ не наблюдалось.

«Я сегодня пропущу пары, плохо себя чувствую» — написала я Юле.

«Поправляйся» — пришел ответ.

Затем я позвонила на работу и сказала, что приболела. Слава Богу, они отнеслись с пониманием и не стали увольнять в первую же смену.

Весь день я провалялась в кровати за ноутбуком и телефоном. Мой день состоял из сериалов, социальных сетей и сна. Я не понимала, что со мной происходит. Ничего не хотелось. На следующий день все повторилось.

«Что с тобой? Ты сильно заболела? Температура?» — пришло сообщение от Юли.

«Не знаю. Просто неважно себя чувствую. Еще пара дней и, думаю, буду огурцом» — ответила я.

В душе почему-то было очень уныло и тоскливо, хотелось буквально выть. В мессенджере одногруппники обсуждали предстоящий праздник в честь Хэллоуина в конце октября, однако мне было все равно. Каждый год у нас была традиция наряжаться и идти веселиться в клуб. Я вдруг поняла, что мне безразлично на все: на учебу, на работу, на Хэллоуин. Мне все равно на мое будущее. Как ни странно, сейчас больше всего меня волновал диван с подушкой.

У меня закончились продукты, поэтому я заказала домой доставку. Убираться мне тоже не хотелось: разбросанные салфетки, упаковки от чипсов и пустые банки от газировки валялись по всей квартире. Несколько раз у меня возникала идея вызвать Алана, но я тут же отметала ее обратно, понимая, что никого не хочу видеть. В голове вертелись разные варианты причин моего апатичного состояния, одна из них — нервный срыв. Такое уже бывало, год назад. Тогда я пробыла в депрессии несколько недель, пока друзья не начали вытаскивать меня на прогулки и разного рода развлечения в виде квестов и пеших походов. Невольно я вспомнила то время, когда сильно страдала и похудела, выпав из жизни в прямом смысле слова. Лишь благодаря друзьям я научилась смотреть на мир заново, начала понимать, что есть жизнь, и что в ней на самом деле имеет ценность. Взглянув на себя в зеркало, я отшатнулась, заметив темные круги под глазами, бледное лицо и сальные волосы, завязанные в пучок. Не сдержав слез, я расплакалась.

Мое сердце пронзила острая боль, слезы нескончаемым потоком лились по щекам. Плакать, не означает быть слабой, плакать — значит выпустить на волю скопившуюся боль. Я села на колени и дала волю своим чувствам, время от времени всхлипывая от нахлынувших воспоминаний. Мы были знакомы с детства. Сначала ходили в один детский сад, в школу и университет. Наша дружба постепенно переросла в настоящие взрослые чувства. Он — моя опора, мой друг, моя первая любовь. Тогда я бы доверила ему свою жизнь. И я доверила. Мы строили планы на совместное будущее, пока один неверный шаг не разрушил все. В тот момент я потеряла себя. Теплые воспоминания, доставляющие страдания памятными фотографиями, раскрывались в мысленном фотоальбоме: его цветы, которые он подарил мне в 10 классе на 8 марта, наш первый поцелуй, неловкое признание в любви в день всех влюбленных. А затем его звонок, чужой отрешенный голос… И все эти воспоминания провалились в бездну, оставляя после себя черную пустоту. Если в этом мире и существовал ад, то тогда я прошла именно через него. Прошел ровно год с нашего последнего разговора. Он звонил, писал и просил прощения. Я заблокировала его во всех социальных сетях, занесла номер телефона в черный список, удалила совместные фотографии, вычеркнув из жизни, сожалея лишь о том, что так же просто нельзя было удалить из сердца. Слишком сильная боль не дала нам шанса на будущее, ведь у нас он был только один. Говорят: «время лечит», но не лечит, а притупляет. Боль остается, сердце не забывает, оно помнит. Всегда.

Несмотря на апатию и безразличие к происходящему, в голове все еще звучал здравый смысл. Разве я хотела страдать? Разве хотела себя терзать и съедать изнутри? Или находиться в таком состоянии, в котором не способна ни на что, кроме самобичевания? Нет. Нет. Нет. Я не имела права тратить бесценное время своей жизни на глупости, безделье и прошлое, ведь в этом мире недостаточно просто чего-то хотеть, нужно делать, идти вперед, не оглядываясь назад, ставить перед собой цели и во чтобы то не стало добиваться их.

— Я должна встать и пойти умыться, — вслух произнесла я.

Огромная тяжесть в душе мешала сдвинуться с места, но я заставила себя. Мысль, о том, что я снова буду переживать страдания по человеку, легко предавшему наши отношения, возымела на меня мотивирующий эффект.

— Я должна. Вставай, — приказала я самой себе и встала.

Через два часа квартира сияла. Я вынесла мусор, помыла пол, приготовила себе нормальную еду.

Пока еще не стемнело, я надела свой теплый черный спортивный костюм, куртку и вышла на улицу. Меня встретила осенняя прохлада, отрезвляюще подействовавшая на мысли. Страдать больше не хотелось, плакать тоже. Я улыбалась. Небольшая пробежка по стадиону окончательно избавила меня от глупых мыслей и болезненных воспоминаний. Словно заново родившись, я вернулась домой и сразу направилась под горячий душ. Вода нужной температуры окончательно помогла мне прийти в себя, расставив мысли по полочкам. Завернувшись в свой старенький махровый халат, я вышла из ванны, просушивая свои длинные волосы полотенцем.

В комнате уже горел светильник, когда я увидела Алана. При его свете джинн казался таинственным. Белая рубашка, небрежно заправленная в черные брюки, и взъерошенные волосы придавали ему образ ничем не обремененного повесы. В медовых глазах читалось восхищение.

— Впечатляет, — С самодовольной улыбкой хлопая в ладоши, встретил меня Алан. Он сидел на диване, закинув ногу на ногу.

— О чем ты? — спросила я, почему-то краснея.

— Ты впечатляешь, — произнес он.

Я почувствовала себя неловко.

— Не понимаю, о чем ты. Почему ты без стука? — проговорила я хриплым голосом, стараясь не смотреть ему в глаза. Нужно срочно переодеться. — Я только из душа.

— Не смог удержаться и не прийти. Тем более, мы давно не виделись.

— Я была занята, — пояснила я, проигнорировав его соблазнительный тон. Я подошла к шкафу, чтобы выбрать себе одежду. — Кстати, я устроилась на работу.

— Могла бы просто загадать кругленькую сумму на счет в банке, — ничуть не удивившись, с ехидной улыбкой, заметил джинн.

— Я много чего могла бы, — парировала я, стараясь сосредоточиться на одежде.

— Так скажи, — потребовал он, внезапно очутившись у меня за спиной. Мое тело невольно пробила дрожь. Он стоял так близко, что я могла слышать его дыхание. Приятный аромат бергамота с мандарином щекотнул нос. Я была не в состоянии думать ни о чем, кроме его присутствия.

— Твое сердце бьется слишком быстро, — Алан перешел на шепот.

Он взял меня за руку, переплетая наши пальцы. Где-то вдалеке заиграла медленная музыка.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила я, не в силах сопротивляться.

Вместо ответа джинн свободной рукой развязал мой халат. Мягкая ткань послушно распахнулась, оголяя живот. Незамедлительно я вернула края халата на место, плотно прикрывая свою наготу. Его нежный поцелуй в шею заставил мое тело содрогнуться. Это было прекрасно. Его обжигающее дыхание, его запах сводили с ума. Резким движением Алан развернул меня к себе, прижимая к своему твердому телу. Еще одним движением он скинул с меня халат, оставляя меня в нижнем белье. Я стояла перед ним практически обнаженная. Это смущало и возбуждало одновременно. Внизу живота предательски заныло. Я хотела все прекратить, остановить его, но была не в силах пошевелиться, не в силах его оттолкнуть. Я и не хотела. Я хотела большего. Разум кричал: «остановись!», а тело неистово желало его. На красивом лице тоже читалось желание. Затуманенный взгляд темно-медового цвета не мог лгать. Мы оба хотели большего. Я прикрыла глаза от наслаждения, полностью отдаваясь во власть его прикосновениям.

— Алан, — прошептала я.

— Скажи.

— Алан, — прерывисто повторила я.

Руки джинна блуждали по спине, плечам, шее, не пропуская ни единого миллиметра на моей коже.

— Ты прекрасна, — низким приглушенным голосом произнес он, прижимая меня к шкафу. Затем я почувствовала легкий нежный поцелуй в шею, который унес меня вдаль от всего мира. Были только мы с ним, только мы. Его ласки становились более смелыми, более разгоряченными.

— Чего ты хочешь? — требовательно спросил он, продолжая одаривать меня ласками.

Вопрос прозвучал словно мне дали пощечину. Я распахнула глаза и увидела себя со стороны: полуголая стою в своей квартире с малознакомым парнем и бесстыдно с ним развлекаюсь, позволяя прикасаться к своему телу. По телу пробежал неприятный холодок.

— Прекрати, — прошипела я, с силой отталкивая Алана от себя. Музыка тут же стихла. Джинн неохотно отошел от меня на несколько шагов. Я видела, он был еще возбужден, поэтому не сразу понял, что произошло. Его затуманенный взгляд бесстыдно блуждал по моему телу.

Я быстро подобрала халат и, накинув на себя, плотно укуталась.

— Разве тебе не понравилось? — придя в себя и скрестив руки на груди, усмехнулся он.

Похотливое желание исчезло, уступив место насмешливой улыбке. Мне стало мерзко и не приятно, от того, что несколько секунд назад испытывала чувства и головокружительную страсть к человеку, который таким образом хотел мной воспользоваться. Я никогда не считала себя ханжой. У каждого человека был выбор в своем поведении: любить всех, отдаваться душой и телом без зазрения совести, либо же найти того единственного и быть преданным только ему. После прошлых отношений я ни с кем больше не встречалась, никого не подпускала себе. Боль комом подступила к горлу, сердце забилось в испуганном темпе, не находя места.

— Ты больше никогда не прикоснешься ко мне! — отчаянно прокричала я, игнорируя слезы.

— Это твое желание?

— Как же меня раздражают эти твои желания! Ты зациклен на них. Если для этого нужно использовать желание, то да. Это мое желание!

— Исполнять желания — моя сущность! — воскликнул Алан. — Спешу тебе напомнить, я не человек! Я — джинн!

— Ты не даешь мне даже шанса забыть об этом, — с нескрываемым сожалением ответила я.

Лицо Алана исказилось гримасой боли. Всматриваясь в мое лицо, джинн будто искал подтверждения только что сказанных моих слов, а затем, прикрыв глаза, просто спокойно задышал.

— Ладно. Понял. — наконец устало проговорил он. — Я больше не подойду к тебе. Обещаю. Не трать напрасно свое желание.

Алан исчез, оставив меня одну посреди комнаты. Выключив светильник, полностью опустошенная я легла в кровать, и пытаясь спрятаться от внешнего мира, с головой накрылась одеялом.

За окном стояла ночь. Лишь одинокая полная луна освещала в ней темноту.

На новом месте я работала уже неделю. За этот период смогла показать себя, выучив наизусть меню. Я предлагала гостям блюда, которые нужно было продать в первую очередь. Разрываясь между учебой и работой, я старалась изо всех сил все успеть. На выходных выбиралась куда-нибудь с друзьями. В крайние выходные Юле таки удалось уговорить меня погулять вчетвером: Юля с Данилом, я с Костей. Естественно, речи об отношениях с Костей не было. Мы просто общались. Я практически сразу дала ему понять — никаких отношений, никакой романтики. Несколько раз он хотел заплатить за меня в кино и кафе, однако я твердо отказывалась. Я не хотела чувствовать себя чем-то обязанной ему или кому бы то не было.

С Аланом после последнего случая мы не разговаривали целую неделю. Видимо, он понял свою ошибку, поэтому всячески старался загладить вину. Каждое утро на прикроватном столике я находила одну розу. Дома было идеально чисто, квартира буквально сияла. Честно признаться, я больше не злилась. И не потому, что он дарил мне цветы и помогал следить за домом, — нет. Дело было в другом: он ясно осознавал свою вину и не переходил выстроенную мной границу.

— Алан, — позвала я его после очередной рабочей смены. Сегодня была полная посадка, много гостей. У меня жутко гудели ноги.

— Звала? — джинн сидел в кресле, листая мой учебник по истории журналистики.

— Нам надо поговорить.

— Я же пообещал — больше не прикоснусь к тебе, — проговорил Алан, не отрывая взгляда от учебника. — Мне жаль.

Мне было странным видеть его таким… простым, человечным, не заинтересованным. Сейчас он будто бы специально избегал зрительного контакта, нарочно листая учебник. Сдался он ему? С каких пор джинны читают историю журналистики?

— Я принимаю твои извинения. Благодаря им теперь у меня в вазе собрался целый букет прекрасных разноцветных роз.

Я посмотрела на окно, где стояла моя единственная хрустальная ваза с розами: черной, белой, синей, желтой, красной, фиолетовой, розовой и последняя сегодняшняя — радужной. Каждый день по розе. Всего их было 7.

— Я рад, — невесело отозвался Алан, вернув учебник обратно на полку.

— У тебя все нормально? — я не на шутку начала переживать.

— Тебя не должно волновать мое состояние.

— Не хочешь говорить, ладно.

— Зачем ты меня звала?

— Хочу заключить перемирие.

— Перемирие? — он выгнул одну бровь.

— Да.

— Зачем тебе все это?

— Потому что я тоже чувствую себя виноватой, не в силах помочь тебе поскорее избавиться от меня.

— Ты не понимаешь, — вздохнул он.

— Понимаю. Ты устал ждать.

Джинн ничего не ответил. Было ясно — я попала в точку. Я была права. Возможно, эгоистично с моей стороны держать его в неведении, не загадывать желания и не давать ему возможности дальше выполнять свою работу. Так почему же я медлила и ничего не загадывала? Что меня останавливало? Ответа не было. Я сама не знала.

— Жаль, что ты не можешь жить нормальной жизнью, — вслух произнесла я, представляя Алана среди людей: он играет в футбол; гуляет по улице с картонным стаканчиком свежесваренного кофе; весело проводит время в баре с друзьями; сидит в своем кабинете за столом, разрабатывая очередной успешный проект. Однако слишком поздно я пожалела о сказанных словах, заранее не успев подумать, что это может как-то задеть или ранить его.

— Я тот, кто есть. Не больше не меньше. И я не нуждаюсь в твоей жалости, — прорычал он. Медовые глаза вспыхнули огнем. Свет в комнате начал мигать. Я видела, он едва сдерживал свою магию, сжимая руки в кулаки. Затем закрыл глаза и все прекратилось.

— Я согласен, — спустя какое-то время произнес он.

— Перемирие? — с надеждой в голосе спросила я.

— Да.

Нельзя было назвать перемирие шагом к дружбе, но можно было считать хорошим знаком.

— Завтра у меня выходной. Сходим погулять? Я возьму лампу с собой.

— Если ты будешь со мной разговаривать, тебя сочтут сумасшедшей.

По правде говоря, я стала задумываться о выходе в свет с джинном несколько дней назад, ведь ему, должно быть, скучно сиделось то в лампе, то в моей съемной квартирке.

— Подумаешь, буду говорить сама с собой, — вспомнив, что он видим только для владельцев лампы. — И вообще, 21 век на дворе, сейчас все разговаривают сами с собой, — засмеялась я, вспомнив о блютуз наушниках.

— Нашествие психопатов?

Я достала из сумки свои любимые наушники. Вставив один наушник в ухо, наглядно показала Алану, как просто могу разговаривать сама с собой, люди будут думать, что говорю по телефону.

— Точно. Наушники, — ухмыльнулся он, вертя в руках бокс от них. — 10 лет назад были только проводные.

— Весьма удобное изобретение, но имеет свои минусы. Наушник легко можно потерять.

На следующий день мы действительно пошли гулять. Я одела синие джинсы с завышенной талией, черную водолазку в рубчик и дутую куртку сверху. Не забыла про рюкзак, в который положила лампу. Так как я собиралась надеть наушник, волосы заплела в хвост, оставляя спереди несколько прядей.

Улица встретила нас затянутым серым небом. К счастью, ветра не было, и мы в полной мере наслаждались прогулкой. Джинн с неподдельным интересом разглядывал окрестности и мимо проходящих прохожих. Мы направлялись в центр города на владивостокский Арбат0. Алан шел рядом, одетый в темно-серое пальто с шарфом, черные джинсы и туфли.

Пожалуй, Арбат — мое любимое место: широкая аллея, выложенная плиткой, рассаженные в некоторых местах мраморные клумбы с цветами, редкими кустами и елями. Сама улица ограждена старинными зданиями, в которых на первых этажах благополучно располагались магазины и кафе. В 2011 году здесь была проведена серьезная реконструкция — изменилась архитектурная композиция. По обеим сторонам пешеходной зоны, ближе к домам, появились аллеи, а в центральной части были обновлены фонтаны. Между насаждениями установили скамейки и фонари, выполненные в стиле ретро. Его дорога вела вниз к Спортивной набережной, еще одной достопримечательности города. Туда-сюда сновали родители с маленькими детьми, студенты, туристы, влюбленные парочки и люди почтенного возраста. Здесь можно было встретить разных людей.

— Алан?

— М?

— Почему ты всегда в одежде? — этот вопрос мучал с первого момента нашего знакомства.

От моего вопроса он резко остановился.

— Хочешь, чтобы я ее снял? — усмехнулся он.

Невольно, совсем на долю секунды я представила его без одежды и мои щеки предательски запылали!

— Нет, я не это имела ввиду! — возмутилась я. — Ты каждый раз одет в разную одежду. Не отстаешь от современности. Где ты ее берешь? Просто понимаешь, в сказках джинны носят либо что-то восточное, либо набедренную повязку, — протараторила я.

— Одежда — всего лишь материя, сотворить ее сущий пустяк, — ответил джинн, продолжая путь. — Если ты намекаешь, что хотела бы увидеть меня в набедренной повязке, то я…

— О боже! Нет, конечно! Я просто спросила, почему… в общем, не важно. Забудь. — Все больше краснея, проговорила я, ускоряя шаг. Казалось, Алану нужен лишь повод, чтобы поиздеваться, каждый раз вгоняя меня в краску.

С набережной дул несильный ветер, принося с собой нотки морского бриза. Мы шли не спеша, наслаждаясь прогулкой.

— Кофе? — я кивнула на популярную кофейню.

— Кофе… — словно пробуя на вкус слово, повторил он.

— Ты никогда не пробовал кофе?

— Нет.

— Жди меня здесь.

Даже в обычный будний день в кофейне «Пират кафе» была очередь. Популярный местный бренд, прославившийся своей вкусной продукцией, благодаря сочетанию сливок, сиропа и варёного кофе в одном стакане. Недорогой, с жирными сливками и сладкими топпингами на выбор. Если большинство людей пили кофе для бодрости, то этот напиток пили именно ради его великолепного вкуса. Я обожала «Капучино коктейль» с карамельным сиропом и ореховым топпингом поверх взбитых сливок. Отстояв до победного не маленькую очередь, я вышла с двумя большими картонными стаканами. Алан ждал меня на лавочке с моим рюкзаком и задумчиво наблюдал за прохожими. Я приземлилась рядом.

— Так странно, — начал он, забирая у меня один стакан. — Быть тут странно. Я никогда не гулял по улице словно обычный человек.

— Почему? — поинтересовалась я, делая первый глоток. Божественная на вкус жидкость горячим теплом разливалась по телу.

— Люди в основном сразу загадывали желания. Правда были и те, которые загадав одно, держали лампу дома в шкафу очень долгое время. Для них я был средством обогащения, исполнителем их прихотей.

Мое сердце защемило от того, насколько ему было больно. Этот взгляд, полный грусти. Должно быть, он всем своим сверхъестественным нутром ненавидел нас, людей. И у него было на это полное право. Все в этом мире гонятся за деньгами и красивой жизнью, забывая в бешенной гонке о важном — о чувствах других.

Затем внимание джинна переключилось на белый картонный стакан в руке.

— Это очень вкусно, — улыбнулась я, наблюдая за его скептическим настроем в отношении вкуса непонятного горячего напитка. — Попробуй.

Он сделал небольшой глоток, потом еще один и еще.

— Какой превосходный вкус! — воскликнул он.

— А я тебе говорила, — рассмеялась я. — Люди обычно пьют кофе по утрам для бодрости. Я пью его ради удовольствия, в тишине, растягивая каждый глоток.

— Признаюсь, это лучшее, что я когда-либо пробовал! — впервые, я заметила в лице джинна мальчишеское озорство. По телу разлилось приятное тепло, только уже совсем не от кофейного коктейля.

В молчании мы допивали кофе, слушая приятную суету вокруг. Никто не обращал на нас внимания. Я вдруг задумалась, видят ли окружающие второй стакан кофе?

— Как только предмет попадает в мою досягаемость, то тоже становится невидим, — услышала я ответ на свой немой вопрос.

От удивления я выгнула одну бровь.

— Как ты узнал, о чем я думаю?

— Просто подумал, тебе будет интересно, — пожал плечами Алан и неожиданно поднялся. — Идем. Я хочу взглянуть на океан.

Мы спустились вниз по Арбату, перешли дорогу по пешеходному переходу. Перед нами возник фонтан, который, к сожалению, уже не работал. Фонтан включали только в теплое время года — летом. Пройдя мимо него, мы увидели Спортивную набережную0, одно из самых популярных мест Владивостока. Летом люди приходят сюда загорать и купаться, а осенью, зимой и весной насладиться океаном и морским воздухом. Спортивная набережная или «набка» практически всегда была заполнена местными жителями и туристами. Тут проходили большинство праздников, концертов, дискотек, огненных шоу.

Вдоль берега тянулась вымощенная мраморной плиткой дорога для прогулки, отдаленная от песчаного берега коричневого цвета бетонной балюстрадой. Вдоль прогулочной зоны стояли продавцы в ларьках и предлагали разные местные угощения: вареную кукурузу, картошку-спиральку, шашлык, пян-се0 и многое другое. А за ними располагался яркий парк аттракционов для посетителей всех возрастов. Главной вишенкой на торте парка являлось колесо обозрения, с него очень хорошо был виден город и часть Амурского залива, прилегающая к суше.

Ветер возле моря всегда становился холоднее и сильнее. Поплотней укутавшись в свою куртку, я поежилась. Алан же, наоборот, расстегнув пальто, подставил лицо ветру. Я залюбовалась им. Интересно какие мысли были в его голове? О чем он думал?

— Хорошо, — произнес он с закрытыми глазами.

Мне, как и другим жителям города очень повезло жить рядом с морем. Мы часто наблюдали за его настроением, будь оно то спокойным, то тревожным. При взгляде на него можно было испытать разную гамму чувств: умиротворение, любовь, счастье, грусть, одиночество или же тоску, поэтому я примерно понимала Алана, ведь человек, увидевший впервые бескрайнее синее море мог чувствовать лишь одно — свободу.

Мы прогуливались молча, наблюдая за жизнью, которая била ключом: уличный музыкант лет 50, худощавого телосложения с густой копной серебристых волос сидел за ударной установкой и исполнял песню в стиле ретро; невысокий юноша, играющий на гитаре, пел знакомую песню; художники с мольбертами сидели на скамейках и представляли уже готовые свои работы. Мимо нас пронеслись несколько подростков на скейтбордах, весело выкрикивая что-то друг другу. Одетые в яркие костюмы лошади, идущие рядом вместе со своими хозяевами, катали в сёдлах детей, постукивая копытами по бетонной поверхности. Здесь царила непринуждённая атмосфера настоящего отдыха. Алан с нескрываемым интересом, словно ребенок, наблюдал за всеми, время от времени останавливался, всматривался, хмурил брови и улыбался.

Дойдя до конца прогулочной зоны, я предложила Алану зайти в одно двухэтажное кафе с видом на море. Нас встретила официантка.

— Добрый день. На сколько человек нужен столик? — спросила приятная девушка.

— Эм… я буду с другом, он скоро подойдет, — немного замешкавшись ответила я. Конечно, она не может видеть Алана.

— Хорошо. Пройдите со мной.

Официантка провела нас на второй этаж и усадила за столик возле окна. Я часто тут бывала вместе с друзьями. А Даша просто обожала это кафе. Всегда, приезжая во Владивосток, мы заходили первым делом сюда.

— Тут уютно, — сказал Алан, когда мы сели за столик.

— Мы с моей подругой Дашей любим это место. Часто приходим сюда, когда она приезжает в город, — улыбнулась я.

Нам принесли меню.

— В этом заведении очень вкусные чизкейки! — я открыла меню. Мой выбор пал на клубничный чизкейк, Алан же выбрал малиновый. — Расскажи мне о людях, которым ты исполнял желания? Многим ты успел помочь?

— Достаточно, только вряд ли это можно назвать помощью, — усмехнулся джинн своим мыслям.

— Разве ты не помогаешь людям?

— Помощь бывает разная. Например, однажды лампа попала в руки 50-летнему господину. Узнав о своем несказанном везении, он очень обрадовался. Нормальная реакция, кстати. — Джинн подмигнул мне.

«Это намек на мою неадекватную реакцию?!»

— Чего может хотеть человек в 50 лет? Благополучия своим детям, внукам, а также спокойную жизнь, — рассуждала я, представляя себе человека солидных годов с сединою на висках.

— Ты слишком наивна, — упрекнул меня джинн. — Первым его желанием стал развод с третьей женой без раздела имущества, т. е. он хотел забрать все, хотя у него в браке оставались двое несовершеннолетних детей.

— Как? — я ахнула. — Подло и очень цинично!

— Да. Вторым — иметь много денег, третьим — бесконечное количество доступных женщин.

— Мне жаль его. Потратил свои желания на такую белиберду, — фыркнула я.

— Ты правда так считаешь? — Алан заглянул мне в глаза. Медовые радужки его глаз расширились. Не в состоянии оторвать взгляда, я начала тонуть в них. Каждый раз оказываясь в их плену, окружающий мир переставал для меня существовать. Я не заметила официантку, которая подошла слишком тихо, словно возникнув из ниоткуда.

— У вас все хорошо? — спросила она.

— Что? — спохватилась я. — Да, да. Эм… я разговариваю по наушнику.

— Ваш заказ, — девушка поставила передо мной чайную пару, дымящий чайничек и чизкейк, от вида которого моментально потекли слюнки. И вторую пустую чайную пару с десертом перед Аланом.

— Приятного дня. — пожелала она и удалилась с пустым разносом.

Разговаривая с Аланом, краем глаза я заметила косые взгляды в нашу сторону. Меня это даже забавляло. Одна женщина, сидящая через столик, кидала быстрые взгляды в нашу сторону и что-то говорила своей знакомой. Я закатила глаза. Порой, я не понимала людей, позволяющих вести себя слишком бестактно по отношению к другим. Не моргая, джинн с легким прищуром наблюдал, как я демонстративно заправила прядь волос за ухо с наушником, открывая его окружающим. В его глазах что-то мелькнуло, всего секунда и он дальше продолжал наш разговор.

— Мы можем уйти, — предложил он, тоже заметив открытый интерес посетителей в нашу сторону.

— Я уже говорила, мне все равно, о чем подумают люди, — улыбнулась я. — Наш мир так устроен, общественное мнение порой слишком давит морально, поэтому стоит для себя выбрать оптимальный способ защиты. А лучший способ избежать давления — абстрагироваться.

— Весьма интересное решение, — согласился он, обдумывая мои слова.

— Расскажи еще о других людях.

— Хорошо, — кивнул он. — Была одна женщина, которая получила целое состояние от своего покойного мужа: дом, бизнес и виллу на острове.

— С этим целым состоянием помог ему ты, — догадалась я.

— Да, я. Только ее муж был далеко не первый, кто оставил ей все состояние.

— Хочешь сказать, она выходила замуж за мужчин очень сильно старше нее? — неуверенно предположила я, отламывая десертной вилкой кусочек чизкейка.

— Хуже, — глаза джинна сверкнули.

— Что? Нет! — от удивления я прикрыла рот рукой.

— Да. Она убивала своих мужей ради денег. Однако продавая дом последнего мужа, нашла в кабинете лампу.

— Что в итоге с ней случилось?

— Она стала несказанно богатой, — Алан пожал плечами и откинувшись на спинку стула.

Я была настолько поражена рассказами Алана и не могла поверить в существование другой стороны жизни, где правили жестокость и беспощадность.

— Ужасно, — сглотнув, проговорила я.

— Почему же? Конец они встретили с улыбкой. Последние минуты своей жизни все ее мужья были любимы.

— Любовь нельзя купить за деньги. — Сказав это, я вспомнила слова Юли: «За деньги можно все и даже парня крутого купить». Тряхнув голой, я отогнала от себя неправильные мысли. — Определенно нельзя.

Джинн ничего не ответил. Мне вдруг захотелось узнать его мнение по этому поводу, но вопрос повис воздухе, потому что нас отвлекли.

— Кира? — послышался знакомый голос.

Моргнув, я посмотрела в сторону источника голоса. Перед нами, добродушно улыбаясь стоял Костя.

— Привет! — он неожиданно меня обнял. Я растеряно взглянула на парня, затем на Алана, который равнодушно уже смотрел в окно.

— Привет, — поздоровалась я, мысленно сожалея о внезапном появлении Кости.

— Ты одна тут? Или ждешь кого-то? — он показал на второй чизкейк и чайную пару.

— Я… Нет, я жду… друга, — слишком быстро ответила я. — А ты?

— Пришел на работу. Я бармен.

И тут я обратила внимание на одежду парня: джинсы, черная рубашка и галстук-бабочка.

— А, ясно. Я недавно тоже устроилась на работу.

Я вкратце объяснила, в каком заведении получила работу официанта.

— Не знал, что ты была в поисках, иначе предложил бы вакансию здесь. На днях у нас уволилась одна девушка. Может еще передумаешь?

— Спасибо. Я подумаю, — вежливо ответила я.

— В выходные дни здесь очень хорошие чаевые. Ладно, — парень торопливо посмотрел на свои наручные часы. Мне пора. Был рад встрече, — подмигнул Костя и скрылся за барной стойкой.

— Пока.

— Ты ему нравишься, — заметил Алан.

— Чай остыл, — проигнорировав его замечание, я начала разливать чай по чашкам.

— И ты согласишься устроиться сюда?

— Конечно… — я специально потянула время, внимательно наблюдая за его реакцией. В глазах джинна появился слабый огонек. — нет.

Огонь потух, джинн явно не ожидал такого ответа.

— Почему?

— Я уже выбрала себе работу, — спокойно заверила я.

— Тут хорошие чаевые.

— Я слышала. Чаевые везде могут быть хорошие, если хорошо работать.

— Ты сказала, подумаешь.

— Лишь из вежливости.

В целом, наш первый выход в свет прошел хорошо, за исключением ситуации в кафе. После нее, настроение Алана резко изменилось и до дома мы шли молча, мне даже пришлось снять наушник из-за проваленных с треском попыток заговорить с ним. Ох, уж этот несносный джинн!

Мы зашли домой, когда позвонила Юля.

— Привет. Что делаешь?

— Привет. Задавая каждый раз этот вопрос, я знаю, что за ним последует какая-нибудь идея, — рассмеялась я. Краем глаза я уловила быстро брошенный взгляд джинна в мою сторону.

— Мне сейчас позвонил Данил. Костя видел тебя в «Рассвете», и ты была не одна. Не одна? — последний вопрос Юля задала со своей фирменной интонацией, не терпящей обмана и требующей незамедлительного ответа.

Я нахмурилась. Снова Костя!

— Я ждала друга.

— Так… Друг или…?

— Юля, пожалуйста, давай без допросов, — грубо перебила я.

Меня начинала раздражать вся эта ситуация. Костя позвонил Данилу, тот Юле и рассказал о друге. Какая разница, с кем я виделась. Почему они вдруг решили, будто имеют полное право вторгаться в мою личную жизнь?!

— Прости, — осеклась подруга, понимая о чрезмерном вмешательстве своего любопытства в мое личное пространство.

— Все нормально. Ты тоже меня прости, — вздохнула я. — Друг, ты его не знаешь, мы познакомились… недавно. Пока это все, что я могу тебе рассказать. Мне пора, я только пришла домой. Увидимся завтра, — попрощалась я.

Хоть я и злилась на Юлю, но в душе понимала, она желала мне добра.

Остаток дня я провела в одиночестве, готовясь к завтрашнему дню: запекла овощи с куриной грудкой, написала статью для газеты, почитала лекции, прибралась в квартире. Вечером позвонила мама и рассказала об ученике с другого класса, который натер доску мылом, отчего мел на ней не писал. Вызывали родителей к директору. Но, несмотря на такие моменты, работа в школе ей очень нравилась, ведь благодаря ее ученикам, мама никогда не скучала.

— С ними я чувствую себя молодой, — часто говорила она.

Хотя дети порой сильно трепали ей нервы, мама их очень любила. А недавно, призналась, что познакомилась с мужчиной, разделяющим ее интересы в работе и по садоводству. Он тоже был учителем, только истории. Они встретились на курсах по повышению квалификации для педагогов. Я была очень рада за нее, даже спокойна, потому что она теперь была не одна.

Ложась спать, мне пришло сообщение от Кости:

«Привет. Как дела? [смайл с подмигиванием]»

«Привет. Я норм. Как сам?»

«Тоже норм. Чем занята завтра? Может сходим вечером в кино? [улыбающийся смайл с красными щеками]»

— Ты, конечно, милый и симпатичный… — не успела я закончить фразу, как услышала голос Алана.

— Надеюсь, ты обо мне?

Я вздрогнула.

Джинн сидел в плетеном стуле и улыбался.

— Нет, о Косте, — нарочно промурлыкала я, недовольная его подслушиванием. Иногда я забывала, что живу «не одна».

Алан проигнорировал мой тон, хотя по его выражению лица сложно было сказать, о чем он думал.

— Ну все, хватит, — я встала с кровати, отбрасывая одеяло. На сон я надела узкую майку и короткие шорты. Глаза Алана тут же скользнул по моему телу, задержались на груди, отчего я почувствовала себя голой. От его оценивающего взгляда и внезапно потемневших глаз, меня бросило в жар. — Нам надо поговорить, — нервно произнесла я, попутно ища, чем бы прикрыться. — Перестань.

— Что перестать?

— Ты прекрасно понимаешь, что, — рассердилась я. — Перестань пялиться.

— Я весь во внимании, — хрипло ответил джинн, переводя свой взгляд на лицо. Воспользовавшись моментом, я быстро накинула на себя покрывало, плотно укутавшись словно бабочка в кокон.

— Честно говоря, я иногда забываю о твоем заочном присутствии и веду себя как вела до встречи с тобой. Ты объявляешься, когда тебе вздумается.

— Мне перестать так делать?

— Мы могли бы договориться.

По-моему, Алан явно не понимал к чему я клонила. Он встал и подошел ко мне.

— Алан, — откашлялась я, нервничая еще больше. Он стоял слишком близко. В этот момент мое сердце начинало биться в тахикардии. Надо срочно сходить к кардиологу. — Ты можешь больше не прятаться в лампе. Помнишь, мы заключили перемирие?

Джинн ничего не ответил, подошел вплотную, потянул на себя одеяло, оно послушно соскользнуло на пол. От неожиданности я застыла, не в силах пошевелиться.

— Ты очень красивая, — прошептал на ухо Алан. — Спасибо, — с этими словами он испарился в воздухе. А я в недоумении осталась стоять посреди комнаты с бешено колотящимся сердцем в груди.

— Кира, ты уже выбрала себе костюм на Хэллоуин? — спросила Юля во время обеда в нашей университетской столовой.

Мы с подругой решили пообедать после пар. Я взяла себе борщ и свекольный салат.

— Пока нет. Не до костюма сейчас. Работа занимает все мое свободное время, — пожаловалась я, лениво ковырялась в тарелке.

Вокруг болтали студенты, толпились в очереди, расплачиваясь за еду. Вся студенческая суета звучала фоном. Каждый жил своей жизнью. Несмотря на родной запах столовской еды, аппетит у меня так и не появился.

— По-моему, ты слишком много на себя взвалила.

— Может быть.

— Давай помогу с костюмом? Кем хочешь быть?

— Согласна просто на кошачьи ушки, — вздохнула я.

— Слишком банально, — фыркнула Юля, доедая свой овощной салат. — Давай я подумаю и покидаю тебе варианты?

— Буду очень благодарна, — вымученно улыбнулась я.

На самом деле, я очень устала за последние две недели. Будни превратились в день сурка, каждый день одно и тоже: университет, дом, работа. Я могла взять лишь два выходных в неделю и не всегда субботу с воскресением. Чувствуя значительную потерю энергии, я уже начала подумывать о первом желании — загадать Алану отвезти меня на необитаемый остров, где нет суеты, людей и городского шума; зато есть спокойствие, палящее солнце с избыточным количеством витамина «Д» и, конечно, теплая морская вода. Во Владивостоке с каждым днем погода становилась холоднее, а беспощадные северные ветра намекали о скорой зиме.

— Как у вас дела с Данилом?

— Все хорошо, даже очень. Вчера мы ходили в кино, позавчера в боулинг с его друзьями. Видимся каждый день. Кстати, Костя часто спрашивает о тебе.

— Юль, прошу не начинай, — я закатила глаза. — Вокруг много девушек, а он все обо мне спрашивает. На днях он звал в кино, — вспомнила я. — Я ему ничего даже не ответила. Надеюсь, намек им понят.

— Подруга, я тебя порой не понимаю. Сходила бы развеялась. Ты практически всегда одна. Живешь одна, спишь одна, — Юля вытерла губы салфеткой. Звякнул телефон, и она машинально посмотрела на экран.

— Я не одна. У меня есть ты и Даша. Иногда мы все вместе куда-нибудь выбираемся. И с другими ребятами тоже, — я отодвинула салат в сторону. Все мои попытки впихнуть его в себя с треском провалились, не судьба ему оказаться в моем желудке. Борщ, кстати, ждет такая же участь.

— Кстати, как поживает Дашка? — Юля оторвалась от экрана. — Извини, Даня написал.

— Мы созванивались. Она рассталась с Мишей. В целом все нормально.

На днях Даша позвонила и сообщила об их с Мишей разговоре. Они расстались по-хорошему. Мирно.

— Ясно. Пусть приезжает.

Я не стала рассказывать Юле о подробностях разговора с подругой детства, но мне показалась странным ее резкая смена поведения. Сначала она страдала, рыдала, а сейчас безразличным тоном, без всякого желания говорила о нем. Как подруга, я пыталась ее оправдать. Однако вчера ночью мне позвонил Миша. Парень был подшофе. Нёс какую-то ерунду.

— Кира, она никогда меня не любила.

— Алло? Миша, это ты? — я спросонья подняла трубку.

Мы с Дашей познакомились с ним на втором курсе на День города, он и еще несколько парней танцевали под песни местной городской группы.

— Ее бывший вернулся, поэтому она меня… бросила, — горько рассмеялся он.

— Миша, ты выпил? Какой еще бывший? — я моргнула несколько раз и взглянула на часы: 2 часа ночи.

За окном стояла кромешная темнота, тучи затянули ночное небо, оставляя город без звезд и лунного света.

— Да, я тебе говорю. Чес-но!

— Тебе нужно проспаться, — зевнула я.

— Нет! — воскликнул он. — Неужели не знаешь? Ее бывший!

— Единственный бывший Даши несколько месяцев назад женился по огромной любви и по своей воли, — отрезала я. — Не неси чепухи. Ты пьян.

Я начала раздражаться. Этот несвязный бред в два часа ночи начинал надоедать.

— Не тот бы-ший! — икнул парень.

— Спокойной ночи. Кладу трубку. — я нажала кнопку отменить.

С того момента на душе мне было не спокойно. Подруга обещала приехать, однако никак не решалась. Вечно придумывала разные отговорки: родителям надо помочь, ходила в клуб и сегодня ей плохо, у знакомого умерла собака и т. д.

— На этих выходных я съезжу домой. Давно уже собиралась проведать маму. Заодно поговорю с Дашей, — задумчиво произнесла я вслух.

— Конечно, обязательно поезжай.

Накануне поездки домой я собирала одежду в свою спортивную сумку. Мне удалось наконец вырвать выходные в субботу и воскресенье. Мои мысли были заняты подругой детства, когда в дверном проеме появился Алан.

— Куда собираешься? — спросил он.

— Домой на пару дней.

— Домой?

— Да, к маме. Поедешь со мной? — я мельком взглянула на Алана и достала серую шерстяную кофту из шкафа.

— Нет. Я останусь в лампе, — заявил он.

— Хорошо. Лампа поедет со мной.

Дорога до моего родного города занимала около часа на электричке или 40 минут на автобусе. Я всегда предпочитала электричку. Шум стучащих по рельсам колес приятно успокаивал. Короткое путешествие навевало на меня приятные воспоминания. Купив свой любимый кофе в банке, я заняла место возле окна, положив рядом с собой сумку с вещами; рюкзак с лампой на колени. Надела наушники, включила музыку и погрузилась в свои мысли.

Вагон в субботу утром был почти пуст. За окном мелькал пейзаж из деревьев, домов, парков и океана. Раньше электрички были другие: жесткие деревянные лавки, деревянные рамы на окнах, шумные печки под сиденьями и вечно снующие из вагона в вагон продавцы с пирожками, платками и сладостями, а также «зайцы», убегающие от контролеров. Сейчас все было по-другому, никто ничего не продавал, «зайцы» больше не бегали. Если раньше можно было сесть в любой вагон, которых было 8, то сейчас только в первые три, остальные два шли по определенной цене, с бесплатной водой и удобными мягкими креслами. Их конечная станция была только в аэропорту. В связи с ужесточением контроля, несколько лет назад ввели платформенные раздвижные двери со штрих-кодом. Чтобы войти на перрон, необходимо было отсканировать штрих-код, напечатанный на билете. Другими словами, без билета на перрон попасть невозможно.

С приходом новых правил пропала романтика. Не успел купить билет, забыл или вовсе нет средств (мало ли, студент потратил последние деньги на пирожок), можно проехать бесплатно, при этом испытать адреналин, бегая от контролеров. Иногда, кстати, удача безбилетникам улыбалась, и контролеры не проверяли билеты.

— Унылый вид, — заметил Алан, оказавшись напротив меня.

Я сидела одна, занимая два трехместных пластмассовых сиденья с мягкой обивкой. И только несколько человек сидели поодаль от нас.

— Скоро зима, тут всегда так, — ничуть не удивившись его присутствию ответила я.

— Почему ты вдруг решила навестить родной дом? — спросил джинн. Сегодня он был одет в светло-серый спортивный костюм и белые кроссовки.

— Я давно не виделась с мамой.

— Ты очень редко общаешься с ней. Вы не близки?

— Мы иногда созваниваемся, у мамы очень загруженный график. В этом году она классный руководитель у двух классов, — вздохнула я.

— Отец? Вы не общаетесь? — вопросы Алана о моих родителях стали неожиданностью, хотя однажды, он уже спрашивал о них.

— Папа звонит, редко. Он помогает мне с квартирой, оплачивает, пока я учусь в университете. Я уже говорила, у него другая семья. У меня есть сводный брат по отцу, Никита. Ему 10. Хочу сказать, папе не совсем до меня. — я давно перестала обижаться, раньше мне не хватало общения с ним, не хватало его плеча, совета. А сейчас, сейчас я просто повзрослела.

Электропоезд остановился. Объявили остановку. В вагон зашел пожилой мужчина.

— Кира, почему ты выбрала журналистику? — спустя какое-то время спросил Алан. Он так редко называл меня по имени, поэтому, услышав свое имя из его уст, мне стало приятно.

Послышался шум раздвижных дверей, зашел контролер.

— Подготовьте, пожалуйста, билеты на проверку.

— Так как моя мама учитель, то с детства заставляла меня читать. За свою жизнь, я прочитала много разных книг, — объясняла я, пока к нам не подошла молодая девушка-контролер. Я показала ей заранее приготовленный билет. Проверив его, она пошла дальше.

— Тогда почему ты не хочешь стать писателем, раз прочитала очень много книг? — рассуждал Алан.

— Весьма логично, — похвалила я, — однако моя мечта — путешествовать. Путешествовать не в книгах, Алан, а по-настоящему. — когда речь заходила о моей мечте, сердце начинало биться быстрее, словно я лелеяла свою ее в мягкой колыбели. Выращивала младенца, который вот-вот вырастет.

Алан не сводил с меня глаз, словно пытался понять подлинность слов.

— У тебя могло быть все прямо здесь и сейчас, — моргая, откашлялся джинн, переводя свой взгляд снова на окно. — Но твоя наивность, я бы даже сказал — глупость не дает тебе двигаться дальше.

— Я двигаюсь дальше, сама. — заверила я, тоже отворачиваясь к окну.

Иногда я задумывалась, какими судьбами меня занесло в ту антикварную лавку, почему попалась в руки волшебная лампа с джинном и его тремя желаниями, если они мне даже не нужны? Какова ее роль? Прошел уже месяц, а я понятия не имела о своих желаниях. Не загадывала их, мучила Алана, держа возле себя. Порой я испытывала вину, что ему приходиться меня терпеть.

Город Артем0 встретил меня осенним солнцем. В отличии от Владивостока здесь не было моря, не задували холодные ветра, поэтому воздух сохранялся теплым. Летом я приезжала сюда погреться, понежиться на солнышке и спрятаться от промозглого тумана. Как и во всех маленьких городах, здешняя инфраструктура находилась на стадии развития: строились торговые центры, высокоэтажные здания и новые жилые комплексы.

Я не сказала маме о своем приезде, решила сделать сюрприз. Поднявшись на второй этаж, я позвонила в дверь. Послышались торопливые шаги.

— Кира! — воскликнула мама, открывая замок.

Всегда молодая душой родная мамочка крепко меня обняла. Короткие волосы, окрашенные в темный шатен, аккуратно убраны назад заколкой-крабом. Одетая в старенький, красно-черный махровый халат, давно видавший лучше времена, мама стояла в прихожей и радостно улыбалась. В квартире пахло детством. Сложно описать словами родной запах, ведь для каждого выросшего ребенка он свой. У меня были ассоциации с запахом книг и вкусной маминой выпечки. Здесь я снова превращалась в маленькую девочку. Родные стены, мебель, любящие мамины глаза составляли отчий дом, куда хотелось возвращаться вновь и вновь. Со всей своей городской суетой я начала забывать о главном — тепле и уюте. Самое обидное было то, что я двигалась дальше, все больше отдаляясь от своего детства.

— Почему ты не предупредила, что приедешь? Я бы приготовила твои любимые пигодьки! — спохватилась она, забирая у меня из рук сумку с рюкзаком.

Пигоди — это корейские паровые пирожки, приготовленные на пару. Поскольку мы жили в Приморском крае, русская кухня и фастфуд являлись не единственной едой среди местных жителей. Корейская, китайская и японская еда давно занимали чуть ли не первые места по популярности. Многие мои знакомые обожали корейские острые салаты: марков-ча0, ким-чи0, чесночные стрелки, салат из фунчозы0. Рестораны с китайской кухней были очень популярны. Вкусные блюда имели не только вкусный сладковатый вкус, но и были доступны в цене. Японская кухня славилась своими оригинальными роллами с морепродуктами. Некоторые местные шефы экспериментировали, создавая свои съедобные шедевры.

У мамы была подружка-кореянка, которая научила готовить те самые мои любимые паровые пирожки. Паровое дрожжевое тесто и обжаренная капуста с мясом идеально сочетались вместе. По времени готовились примерно одинаково с обычными печеными пирожками.

— Хотела сделать сюрприз, — улыбнулась я, снимая кутку и обувь. — Мам, я так соскучилась по тебе.

— Я тоже, — улыбнулась она.

Мама жила в двухкомнатной квартире. Одна комната почти всегда пустовала. Когда я училась в школе, она была моей. Со времен школьных дней ничего не изменилось. На стене все также висел узорчатый массивный ковер, возле которого стояла моя односпальная кровать, огромный деревянный шкаф, полностью закрывавший одну стену, стол-книжка и старенький компьютер. Возле стола висела картина с изображением пегаса. Ее я рисовала по номерам. Завораживающий статный темно-синий пегас с сияющей звездой на лбу стоял на краю скалы, излучая силу и превосходство.

Пока мама ставила чайник и накрывала на стол, я переоделась. Не передать словами, какого это находиться в доме, где я выросла. Знакомые звуки, доносившие из кухни, невольно возвращали в прошлое.

Наша кухня была самой маленькой комнатой в квартире. В ней помещался крохотный кухонный гарнитур, квадратный столик и небольшой холодильник.

Мы сели за стол. Мама нарезала огурцы и подогрела суп.

— Кирюш, я достала мясо из морозилки, сейчас схожу в магазин за капустой. Вечером приготовлю пигодьки, — суетилась мама.

— Приготовим вместе, — обрадовалась я.

— Хорошо. Как твои дела? — спросила она. — Как учеба? Работа?

— Все нормально. Ничего нового, правда. Расскажи лучше, как твои дела?

Мама принялась рассказывать истории, которые случаются каждый день в школе. Окончив ее пять лет назад, я пришла к выводу, что ничего не поменялось. Вечная проблема учителей — несносные ученики и их родители.

Я не заметила, как быстро пролетело время.

— Кир, скажи. Тебе хватает денег? — голос мамы был обеспокоен. Она всегда переживала, что я не прошу у нее деньги. В самом начале моей университетской жизни ей приходилось мне помогать, но я также понимала, зарплаты у учителей маленькие и мне не хотелось, чтобы мама из-за меня брала дополнительные часы. Я могла заработать деньги сама.

— Конечно. В кафе хорошие чаевые. Я подрабатываю в газете, присылаю им статьи. Папа оплачивает квартиру, — я поцеловала маму в щеку. — Не переживай.

— У тебя есть кто-нибудь? — вдруг спросила мама. У меня никогда не было секретов от нее.

— Ты же знаешь, — насупилась я. — Ничего с тех пор не изменилось.

— Ты его все еще…

— Пожалуйста. — прервала я и встала со стула. — Не хочу говорить об этом.

— Как скажешь, — вздохнула она, убирая со стола посуду.

Ближе к вечеру ужин был готов. Мама собиралась к подруге на день рождения, однако в связи с моим приездом передумала идти. Пришлось ее уговаривать не менять своих планов и не переживать на счет меня, тем более, я сама планировала на пару часов уйти, чтобы встретиться с Дашей.

Я отправила подруге сообщение: «Приветик! Если гора не идет к Магомеду, то Магомед сам идет к горе! Я в городе. Встретимся?»

Она долго не отвечала, и я уже думала ей звонить.

«Привет! Ого! Давай встретимся, но только через час. Занята немного».

Мы встретились в центре города в кальянной. Не то, чтобы я увлекалась этим, иногда могла себе позволить. Кальянная находилась в подвальном помещении. Нам она нравилась наличием отдельных кабинок, отгороженных плотными шторами друг от друга. И игровая приставка, в которую между делом можно было поиграть.

Даша выглядела замечательно. Длинные рыжие волосы водопадом ниспадали по спине, а обтягивающие черные брюки с зеленой шелковой блузой только подчеркивали ее пышные формы. В последний раз мы виделись несколько месяцев назад. С тех пор, она очень изменилась.

— Даша! Красотка! — воскликнула я, увидев ее.

Мы обнялись.

— Кира! Я так сильно соскучилась! Почему ты не сказала, что приедешь? Я бы тебя встретила, — упрекнула она.

Мы быстро расправились с заказом.

— Я не была уверена на счет выходных, иногда мои смены не совпадают с субботой и воскресением, — призналась я. — Расскажи, как твои дела? Ты похудела!

— Все хорошо. Правда с этим расставанием совсем забыла про еду, — усмехнулась подруга. — Миша продолжает написывать.

И тут я заметила, что перемены коснулись не только внешности. Ее настроение тоже изменилось. Она не была похожа на девушку, страдавшую из-за недавнего разрыва с парнем. Даша сияла, глаза горели радостным огнем, будто она… была влюблена?

— Он тебя достает? — обеспокоено спросила я.

— Закидывает сообщениями о любви, — фыркнула она. — Идиот.

— Идиот? — расхохоталась я. — Не могу поверить! Ты ведь сама недавно рыдала из-за него.

— Дура была.

— Он мне как-то звонил. Твердил про твоего бывшего, — вспомнила я.

— Что? — удивилась Даша. — Какого еще бывшего?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Я ему сказала, что единственный твой бывший женился по большой любви. Мне кажется, Миша сильно страдает.

— Мне, с одной стороны жаль его, с другой, он сам виноват.

— Не бери в голову. Он явно был не в себе. Выпил, — отмахнулась я.

Молодой парень-официант принес наш заказ: фруктовый чай в чайничке и пару сырных сэндвичей.

Даша была подругой, с которой можно поделиться мыслями и переживаниями, точно зная, что меня не осудят, выслушают, поймут и примут. Задорный смех, наивность и доброта сочетались в ней одной и эти качества идеально подходили друг другу, словно изначально родились они, а потом сама Даша. В детстве мы часто дурачились, я называла ее Дашкой, а она меня Киркой. У нас было очень много детских дорогих воспоминаний. Она всегда приходила на помощь и была одна из тех, кто вытаскивал из депрессии год назад. С Юлей они сразу нашли общий язык. Мы часто гуляли втроем, весело проводили время. Две мои лучшие подруги, мои опоры, мои сестры.

— Расскажи, как работа? Универ? — спросила Даша, откусывая сэндвич.

— Работа нормально. Хорошие чаевые, дружный коллектив радуют, — ответила я, разливая по чашкам ароматный чай.

— Как там Юля?

— У нее лучше всех. В клубе она познакомилась с парнем, теперь они встречаются.

— Кир, только спокойно, — начала подруга, а у меня уже ушло сердце в пятки. Сердце пропустило испуганный удар. — Я видела Вадима. Он вернулся из Штатов.

Услышав его имя, я сглотнула. Ароматный чай показался безвкусным.

— Я спокойна, мне все равно, — соврала я, пытаясь унять предательское сердце.

— У вас с ним точно все кончено? — вопрос Даши был задан с особой осторожностью.

— Прошел год. Между нами точка.

Я, Вадим и Даша — друзья детства. Мы жили в одном дворе с третьего класса. Дети одинакового возраста всегда находят общий язык, тем более, если живут в одном доме. Прекрасные, теплые воспоминания, которые не сотрешь.

— Ты его еще любишь?

— Нет. Однако, совру, если скажу, что нет к нему никаких чувств, — призналась я.

Я чувствовала обиду. Сильную обиду за предательство от дорогого мне человека.

— Мне надо в туалет, — я схватила рюкзак и вышла.

Закрывшись в туалете на замок, я облокотилась на раковину. «Я видела Вадима» — фраза подруги повторялась в моей голове без остановки. Не могу поверить — он вернулся! Умывшись холодной водой, я взглянула на себя в зеркало и поймала удивленный взгляд медовых глаз.

— Вадим — твой бывший?

— Да, — буркнула я, вытирая лицо бумажной салфеткой.

— Интересно.

— Ничуть. Тебя не должна волновать моя личная жизнь, — огрызнулась я. Меня охватила внезапная злость. Я не собиралась обсуждать с Аланом своего бывшего парня.

— Что ты собираешься делать? — вдруг спросил он.

— Делать? О чем ты?

— Ты доверяешь своей подруге? — вопрос Алана застал меня врасплох.

— Что? Конечно, она моя лучшая подруга. Само собой, я доверяю ей! Алан, к чему такие странные вопросы?

Кто-то снаружи подергал ручку. Джинн перевел свой взгляд на дверь и нахмурился.

— Договорим позже, — шепотом сказала я.

Я вышла из туалета спустя минуту, Даша сидела в телефоне, увлеченно с кем-то переписываясь. Заметив меня, она сразу убрала телефон в сумку.

— Ты в порядке?

— Все хорошо. А что?

Нет, не все хорошо. Что имел ввиду Алан, спрашивая, доверяю ли я своей подруге? Вне сомнений, я доверяла ей.

— Тебя долго не было, я пошла за тобой. Кто такой Алан? — иногда прямолинейность Даши поражала. — Я просто слышала, ты с кем-то разговаривала, — быстро поправилась она.

— Мой друг, я разговаривала по телефону.

Про телефон пришлось соврать.

— О, вы встречаетесь?

Слишком откровенная встреча у нас получается. Алану, должно быть, занятно подслушивать. Все же надо было оставить лампу дома.

— Нет, мы просто друзья.

— Он тебе нравится? — не отставала подруга.

— Если скажу нет, ты скажешь, я вру. Поэтому да, он мне нравится, — я покраснела. И отчасти я не соврала. Его прикосновения, медовые глаза, запах сводили с ума. От одних лишь воспоминаний в животе появлялись бабочки.

— Я так рада!

— Ты же понимаешь, я сказала тебе то, что ты хотела услышать, — рассмеялась я.

Мы допили чай, съели сэндвичи и немного прогулялись. Из-за отсутствия живого общения между нами, мы просто не могли наговориться.

— Обещаю приехать в ноябре, — на прощание крикнула Дашка.

Воскресенье мы провели с мамой вдвоем. Сходили в кино, побродили по магазинам. А вечером я села на вечернюю электричку и уехала. Такие выходные давали мощную зарядку морально. Смена обстановки и общение с близкими людьми всегда шли мне на пользу. Я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Со всей этой приятной суетой я забыла о приезде Вадима, чему была несказанно рада. Возможно, мне не следовало о нем даже думать, ведь тогда, по телефону, было все понятно расставлено по полочкам. И его возвращение никак не было связано со мной. Мало ли, у человека дела. Прошел целый год, многое изменилось.

Когда я уже подходила к дому, зазвонил телефон. Решив, что звонит мама, не глядя подняла трубку. Мама всегда звонила примерно через час или полтора после моего отъезда.

— Я уже почти дома, — быстро проговорила я, заходя в подъезд.

— Приглашаешь в гости? — послышался знакомый голос. Я застыла на месте и едва не уронила сумку, не веря своим ушам. Мое сердце чуть не ушло в пятки, тело пробила нервная дрожь.

— Вадим? — сглотнула я.

— Я боялся, ты меня забыла, — в трубке я слышала его улыбку. Конечно, зная человека больше 10 лет, практически знаешь о нем все, вплоть до цвета его носков. Белые. Вадим предпочитал белые носки.

— Чего ты хочешь? — выйдя из оцепенения, поинтересовалась я.

— Хочу увидеться. Разве ты — нет?

— Для чего?

— Кира, дорогая. — Так он всегда меня называл. От слова «дорогая» мое сердце таяло словно мороженое на солнце, но не сейчас. Не сейчас. — Мы с тобой столько всего пережили вместе. Я думал о тебе, не переставая. Прошу, давай поговорим. Не по телефону, естественно.

В чем-то он был прав. Столько всего пережили…

— Пережили? Одно мы не пережили, твое предательство, Вадик, — почти выкрикнула я и бросила трубку.

Я не помню, как дошла до квартиры, открыла ключом дверь, оказалась внутри. Меня всю трясло. Как он мог?! Просто взять и позвонить, заявиться в мою жизнь без разрешения? Да, нас с ним связывали воспоминания, но это не давало ему права так поступать со мной! Скинув с себя вещи, я прошлась по квартире, пытаясь успокоиться. Настроение было испорчено. Когда Даша рассказала о возвращении Вадима, я даже не предполагала о его скором звонке. Я металась по квартире словно птица в клетке. Вспомнила про бутылку вина, которую однажды мне оставили вместо чаевых. Не задумываясь, схватила ее из холодильника и попыталась открыть. Тщетно. Из-за нервов руки отказывались слушаться.

— Тебе помочь? — спросил Алан, наблюдая за моими попытками открыть эту чертову бутылку.

Джинн сидел на стуле, скрестив руки на груди.

— Если можешь, — слишком резко ответила я, передавая бутылку Алану.

— Не нужно.

Пробка сама моментально вылетела из горлышка.

— Магия — очень полезная штука, — подметила я.

— Что с настроением? — серьезно спросил джинн.

— Все хорошо, — слишком поспешно ответила я, избегая смотреть ему в глаза.

Алан оказался передо мной. Интуитивно я попятилась назад.

— Не бойся, я же обещал, больше никаких прикосновений, — напомнил он, выставляя перед собой руки. Уголки губ дрогнули в слабой улыбке. — Просто хочу знать, что ты в порядке.

Но я не была в порядке. Я просто не находила себе места, едва сдерживая эмоции.

— Кира? — мягко произнес он мое имя.

Я молчала, продолжая смотреть в медовые глаза.

— Кира, пожалуйста, посмотри на меня.

Алан был выше меня почти на голову, поэтому мне пришлось запрокинуть свою, чтобы наши взгляды встретились. Я посмотрела ему в глаза, не скрывая свою боль. В обеспокоенных глазах я увидела свое отражение. Он все понял. Алан по-настоящему волновался. Почему?

— Кто тебя обидел? — последовал вопрос.

— Сегодня мне позвонил Вадим, — вырвалось у меня, хотя сама не понимала, почему вдруг решила открыться ему.

— Я уже слышал это имя. Твой бывший, не так ли? — Джинн внезапно напрягся.

— Да.

— Разве вы не расстались? — ехидно заметил Алан, делая шаг назад.

Он отвернулся и посмотрел в окно. Повисло молчание. Лишь звук тикающих настенных часов говорил о движение времени.

— Расстались. Наши отношения закончились год назад. Но Вадик хочет поговорить, — мой голос казался бесцветным.

— А чего хочешь ты? — также, не поворачиваясь, спросил Алан.

— Ничего. Он — мое прошлое.

Я не совсем понимала, почему обсуждала Вадима с Аланом, зачем вообще рассказывала об этом. Ведь я не говорила о своем бывшем почти ни с кем.

— Почему тогда ты расстроилась?

— Прошлое не всегда приятно вспоминать, особенно, если оно приносит боль, — пояснила я. — И я буду лицемеркой, если скажу, что ничего не чувствую к Вадику.

Я чувствовала обиду.

Я достала два бокала из шкафа и разлила ярко-бордовую жидкость.

— Выпьешь со мной?

Алан молча взял бокал с вином. Мы расположились в комнате.

На улице смеркалось. Не включая свет, я села в плетеное кресло, Алан на диван. Какое-то время оба молчали. Я собиралась с мыслями. Возможно, мне нужно было выговориться.

— Однажды, ты спросил, почему у меня нет отношений, — начала я.

— Ты ответила, что не заинтересована, — вспомнил джинн.

— Я старательно избегаю их не просто так, — усмехнувшись, я сделала первый глоток для храбрости. Кисловатая жидкость теплом разлилась по телу. — Мы знали друг друга с детства, он старше на три года. Сначала дружили, затем в 10 классе дружба переросла во влюбленность. В университете начали встречаться. Целеустремленный, амбициозный. Эти качества не остались не замеченными преподавателями, которые сулили Вадику хорошее будущее. Он учился на факультете Международных отношений, прекрасно знал английский, — я сделала еще два глотка. — Один из преподавателей посоветовал ему подать документы в одну компанию в Штатах. Хорошая должность с перспективой карьерного роста. Через неделю ему ответили. Пройдя собеседование онлайн, его приняли на работу.

Вино начало действовать, стало жарко. Все это время Алан молча слушал не перебивая.

— Я переживала за наши отношения, но он меня успокоил. Сказал, мы будем писать друг другу каждый день и созваниваться по видео связи. Он там устроится, а через три месяца я прилечу к нему на каникулы. Из-за большой разницы во времени, я не высыпалась. У него была ночь, у меня день или наоборот. Несмотря на трудности, я ждала, нашей встречи. Все шло хорошо. Вадим купил мне билет на самолет. Я уже собирала чемоданы, пока… — Я замолчала, допивая вино. — Пока за день до отлета, он не позвонил и не признался, что изменил со своей коллегой по работе. У них была там какая-то вечеринка, они выпили и просто переспали. — На последнем слове я сглотнула. Каждый раз, прокручивая последний телефонный с ним разговор, я страдала. Невыносимо больно услышать от любимого человека, которому доверяешь свое сердце, которому открываешь душу, что он предпочел другую.

«Прости, так вышло» — тогда, в свое оправдание сказал он.

Рассказывая Алану о своих неудачных отношениях, я ждала слез, однако их не было. Осталась лишь незатянутая рана.

— Ты его не простила? — спросил Алан в пространство.

— Я никогда не прощаю предательство. Между нами давно все кончено. — Прости, что тебе пришлось выслушивать все это, — спохватилась я, резко подскакивая с места. Голова кружилась. Вино ударило в голову, я ощутила себя в невесомости и, если бы не руки Алана, вовремя подхватившие меня за талию, с позором рухнула бы на пол.

— Я благодарен тебе за то, что ты решилась рассказать об этом, — мягко произнес он, не сводя с меня своих медовых глаз, излучавших теплоту. Теперь я уже не понимала, отчего больше кружилась голова, от алкоголя или от Алана.

Я все еще помнила, на что способны его прикосновения. Сейчас же он не предпринимал никаких попыток зайти дальше. Заметив мое колебание, джинн отпустил меня почти сразу, убедившись в моем состоянии твердо стоять самостоятельно.

— Не мог же я дать тебе упасть! — возмутился он, убирая руки за спину.

Мне почему-то стало смешно. И возможно в этот момент я почувствовала — мое сердце начинает оттаивать, оттаивать благодаря джинну.

Мое признание стало еще одним шагом к нашей дружбе. Будто бы сняв с себя тяжелый груз, на душе чувствовалось спокойствие. Если ранее между нами ощущалось напряжение, сейчас оно исчезло, позволив обоим улыбаться без повода. Казалось, джинну было приятно мое общество. Остаток дня мы провели в разговорах, смотрели телевизор, слушали музыку и даже дурачились. Атмосфера была легкой и непринуждённой.

— Алан? — спросила я перед сном, уже лежа в кровати. Джинн лежал на диване, закинув руки за голову.

— М?

— Ангелы и демоны существуют?

— Никогда их не встречал, но да. Они существуют.

— Правда, что у каждого человека есть свой ангел?

— Думаю, да.

— Ты останешься сегодня со мной?

— А ты этого хочешь?

— Хочу.

И он остался. Не исчез. Проваливаясь в сон, я слышала его размеренное дыхание. Впервые на душе было спокойствие. Я не одна.

Проснувшись рано утром, я начала собираться на пары. Алана не было. Вчерашний вечер был прекрасным. Несмотря на утро, я чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей. Однако тема на счет Даши осталась открытой. Перед выходом я позвала джинна, чтобы спросить о его странном вопросе в адрес подруги.

— Твоя подруга. Она… что-то скрывает от тебя, — начал он.

Алан потер лоб. Снова этот серьезный усталый вид.

— Мы не давали друг другу клятву рассказывать все детали нашей личной жизни, — заметила я. — Если у Даши есть секреты, то это ее право.

— Это касается тебя.

— Ты что-то знаешь?

— Забудь, — отрезал джинн.

— Алан!

Дальнейшей дискуссии джинн предпочел избежать, поспешно ретировавшись.

— Да как ты можешь! Начать говорить и не закончить. Интриган! — крикнула я в пустоту.

Вместо ответа на меня обрушился поток воздуха.

Отлично поговорили!

Близился конец октября. Пока Юля тщательно выбирала для меня костюм на Хэллоуин, я пребывала вся на нервах из-за возвращения Вадима. Хоть я и была уверена в отсутствии чувств к нему, в голову закрадывались неприятные мысли. Нельзя просто так вычеркнуть человека, которого знаешь половину своей жизни, из сердца. Мы росли вместе, вместе ходили в школу. С ним были завязаны приятные детские воспоминания. В душе я бы хотела остаться с ним друзьями, однако, понимала в невозможность возвращения нашей беззаботной дружбы. Забыть все обиды и делать вид, что все хорошо — не для меня. Простить ему предательство означало переступить через себя. Он клялся в любви, обещал всегда быть вместе. Я верила ему беспрекословно.

Алан продолжал играть в молчанку по поводу Даши, каждый раз избегая этой темы.

— Завтра Хэллоуин, — напомнила мне Юля. — Ты готова увидеть свой костюм?

— Надеюсь, я не буду какой-нибудь бабочкой? — пошутила я.

Мы стояли возле аудитории на перемене, ожидая преподавателя.

— Конечно, нет, — рассмеялась подруга.

— Тогда готова.

Юля показала фотографию на телефоне.

— Ты шутишь? Это правда мой костюм? — я не верила своим глазам. На фото был костюм восточного стиля: голубые шелковые шаровары, к поясу которых была пришита легкая прозрачная голубая ткань, и короткий топ с открытым декольте, расшитый золотистыми нитями.

— Я очень долго думала над твоим образом и вспомнила лампу у тебя дома.

— Восточная принцесса? — переспросила я. — Серьёзно?

— Восток — дело тонкое. Тебе пойдет, — раздался за спиной голос. Голос принадлежал коренастому брюнету, одетому в джинсы с худи. Марк был душой компании. — Готов стать твоим рабом и махать опахалом, — довольно протянул он.

— Тогда тебе не придется заморачиваться по поводу костюма, достаточно будет набедренной повязки, — сказала Нина, которая только что подошла к нам.

Все дружно рассмеялись.

— А других вариантов нет? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Нет. Представь, ты распустишь волосы, твоя пепельная прядь идеально подойдет к этому образу!

Надо бы Алану показать костюм. Он точно по-настоящему повеселится!

Хэллоуин праздновали в последнее воскресенье октября. Несмотря на его западное происхождение, свое отдельное место у нас он сумел найти, с каждым годом пуская корни. Те, кто раньше не признавали Хэллоуин, смирились. Дети ходили по квартирам с пустыми корзинами и просили сладости. Мы не соблюдали все его обычаи, а лишь переняли самую интересную часть. Весело проводили время, наряжаясь в разных страшных персонажей: ведьм, вампиров, монстров и других.

С девочками мы договорились встретиться в клубе заранее, чтобы переодеться. Дома я укладывала волосы.

— Ты не поверишь, какой костюм выбрала для меня Юля! — воскликнула я, второй час накручивая себе пряди.

— Костюм кролика? — ехидно предположил Алан.

Джинн со скучающим видом сидел на диване и пролистывал каналы на телевизоре. Сегодня он был одет в белый спортивный костюм с капюшоном, который отлично подчеркивал его фигуру. На самом деле Алан был настолько хорош собой, что любая на нем одежда смотрелась превосходно.

— Считаешь, мне бы подошел костюм кролика? — нахмурилась я, представляя у себя на попе хвостик и заячьи ушки на голове. — Смешно.

— Я думаю, тебе бы больше подошел костюм тыквы.

В ответ я показала ему язык.

— Ты несносный!

Алан улыбнулся уголками губ.

— Ты пойдешь со мной в клуб?

— Откажусь, не люблю большое скопище народа.

— Джинн-интроверт?

— Джинн-нелюбитель подобных глупых сборищ, — вздохнул он и выключил телевизор. — Ты собираешься когда-нибудь загадывать желания? Мне скучно без магии.

— Считай, у тебя отпуск, — промурлыкала я.

— До встречи с тобой я 10 лет был заточен в лампе. По-твоему, я не отдохнул?

— Будут тебе желания. Скоро. Очень скоро ты, Алан, больше меня не увидишь, — выпалила я со злости.

В чем-то джинн был прав. Время шло, а я продолжала тянуть со своими желаниями, показывая, возможно, несерьезность по отношению к нему. Я много раз думала над ними, перебирая разные варианты, однажды даже обратилась за помощью в интернет: квартира, БМВ, последний айфон, прыжок с парашюта, работать 4 часа в неделю и т. д. Подобного рода желания вызывали у меня лишь улыбку, ведь в мире присутствовали и другие ценности, посерьезней материальных вещей.

Невзирая на уже хорошо сложившиеся отношения с Аланом, я все же опасалась неожиданного подвоха с его стороны. Я не знала о точности выполнения желаний. Терзаясь в догадках, обладая лишь теорией, мне хотелось не допустить ошибку в их загадывании. Вдруг мой джинн совсем не добрый и может мне навредить.

— Очень этого жду, — огрызнулся джинн. — Хорошо провести время! — и испарился.

Хэллоуин в клубе — грандиозное событие среди местной молодежи, особенно, если приглашался какой-нибудь популярный ди-джей или знаменитость. Сегодняшний праздник не являлся исключением. У входа в клуб толпилась шумная очередь прибывших, два крупных охранника пропускали только по предоставлению флайера, который можно было приобрести на сайте клуба. Юля была заядлой активисткой подобных мероприятий, поэтому достать несколько штук не составило труда. Когда мы оказались внутри, нас встретили прикольные декорации в виде паутин с пауками, нависающими приведениями и, конечно, же громкой музыкой. Музыка звучала повсюду, создавая легкую вибрацию во всем теле. На сцене танцевали красивые девушки в откровенных костюмах кошек. Ди-джей-вампир, пританцовывая вместе со всеми, проигрывал сеты, погружая зал в тематическую атмосферу Хэллоуина. Больше всего мне понравилась фотозона на входе в главный зал: скелет в черном плаще с черной шляпой сидел на стоге сена в окружении вырезанных тыкв “Jack-o-lantern”, а рядом свисали паутины с летучими мышами. Зал был забит гостями, разодетых в самые разные костюмы: вампиры, ведьмы, монстры, ангелы, демоны. Глаза буквально разбегались. Хотелось рассмотреть каждого.

Ева, Нина, Юля и я заняли очередь в раздевалку, специально открытую в такой день. Спустя 15 минут дождавшись своей очереди, мы зашли в маленькую комнатку, вмещающую в себя несколько стульев и круглое зеркало. Юля передала мне небольшой черный пакет с костюмом. Я ожидала увидеть голубые оттенки ткани, однако, каково же было мое удивление, когда из пакета я достала не костюм восточной принцессы, а обтягивающее, длинное серебряное платье, вышитое пайетками. Оно было прекрасным! Я сразу в него влюбилась.

— Юля! Какое красивое!

— Я знала, тебе понравится! — рассмеялась подруга.

— А как же костюм с фотографии?

— Шутка, — с виноватым видом ответила Юля. — Мне хотелось посмотреть на твою реакцию, поэтому предварительно нужно было показать тебе хоть что-нибудь.

— Спасибо, — я обняла подругу.

— Девочки, давайте поторопимся. Мы тут не одни такие, кому надо срочно переодеться, — напомнила Нина.

Через 10 минут все вчетвером были готовы. На Юле была надета пышная черная юбка, рваные капроновые колготки и короткий черный топ. Волосы подруга пышно залакировала. Ева надела белые брюки с майкой, завершая образ белыми крыльями на спине. Нина решила быть сегодня плохой медсестрой в окровавленном медицинском халате. Я посмотрела на себя в зеркало. Платье, которое подобрала для меня Юля, на мою фигуру село идеально. Распустив волосы, я нарисовала себе на щеке маленькую летучую мышку.

— Ты похожа на Мертвую Невесту, — заметила Нина, подкрашивая губы кровавого цвета красной помадой. — Очень крутой образ получился.

— Согласна, — кивнула Ева. — Юля, ты молодец!

— Еще раз спасибо, — поблагодарила я и мы вышли в зал.

В зале было шумно. Мы пробирались сквозь танцующих скелетов, ведьм, призраков, клоунов, падших ангелов к барной стойке, даже не надеясь присесть. Глаза разбегались в разные стороны от количества разнообразных обликов. Однако не все пришли праздновать Хэллоуин в костюмах, некоторые отделались одним нарисованным тематическим узором в виде тыквы, пореза или черепа на лице. Официанты, сновавшие туда-сюда с разносами, ходили в светящихся ободках с красными рожками. Мы встретили Марка с девушкой в костюме демонессы, который, к счастью, не надел набедренную повязку. Парень был одет в черные джинсы с футболкой, повязав на шею черную накидку, эффектно разлетающуюся при ходьбе.

— Дракула! — догадалась Ева.

— Он самый! А куда делась восточная принцесса? — Спросил одногруппник, увидев мое платье.

— Юля решила пошутить, — ответила я.

— Это платье даже лучше, — подмигнул Марк. — Ладно, увидимся позже, — и они скрылись в толпе.

К нам присоединились Данил с Костей. Парни пришли в обычной повседневной одежде, лишь рисунки на лице выдавали их причастность к празднику.

Началась веселая тусовка: танцы, живое общение, напитки. Все было прекрасно, за исключением ощущения, что мне чего-то не хватало. Заполненный людьми зал и пребывание друзей рядом не приносили мне полной радости. Я чувствовала внутри себя странную пустоту, словно все равно была одинока. И почему-то мои мысли невольно возвращались к одному образу: ехидная усмешка, удивленный взгляд, запах бергамота с мандарином. Я непрерывно думала о джинне, который, пока по непонятным причинам, занимал мою голову даже тут. За месяц нашего общения, я знала, он всегда рядом. Двигаясь в такт музыки, я старалась отогнать мысли о нем, но его образ не переставал вставать перед глазами. Если бы сейчас со мной была лампа, я бы хотела, чтобы он был здесь. Я бы потратила желание, только будь он рядом.

Поблизости, тесно прижимаясь друг к другу, танцевали Юля со своим парнем. Они ничего не замечали вокруг, полностью растворенные в ритме танца. Нина с Евой, держась за руки двигались под музыку, наслаждаясь окружающей атмосферой. Сзади ко мне подошел Костя, обняв за талию, притянул к себе. В нос ударил запах алкоголя, смешанный с корицей. Видимо, алкоголь придал ему смелости, поэтому сегодня он решил действовать, хотя до нынешнего момента вел себя сдержанно, можно сказать даже робко. Я же покрылась мурашками от неприязни от этих прикосновений. Появилось ощущение неправильности. Когда ко мне прикасался Алан, мое тело реагировало по-другому, желая его ласк.

— Только без рук! — прокричала я, высвобождаясь из цепких объятий.

— Кира, это всего лишь танец, давай потанцуем, — Костя нагнулся и его голос прозвучал рядом с моим ухом.

В ответ я покачала головой, невербально отказываясь от танца.

— Давай поговорим? — он взял меня за руку и потащил за собой в коридор.

По пути я отцепила наши руки. В коридоре было прохладней и намного тише, а неяркий свет освещал лишь часть проходного помещения

— Ты все время меня динамишь, — его язык заплетался. — Мой друг и твоя подруга встречаются, им хорошо вместе. Кажется… у них любовь.

— Я за них очень рада, — скрестив руки на груди, сказала я.

— Кира, ты мне нравишься, — Костя попытался взять меня за руку, я сделала шаг назад.

Похоже настало время сказать этому парню все в лицо, раз он не понимал намеков.

— Ты хороший парень. Не знаю, чего там тебе наговорила Юля, но я не заинтересована в отношениях, — как можно мягче произнесла я. — Мне не нужен ни парень, ни, тем более, отношения.

Мимо нас прошли две девушки в коротких платьях, громко обсуждая декорации клуба.

— Ты даже не даешь мне шанса!

— Я просто честна перед тобой.

— Мы могли бы быть друзьями, пока, — не отставал он.

— Пока — это надежда. Я не даю никаких надежд, — отрезала я. — Идем в внутрь, — развернувшись на каблуках, я направилась в сторону зала.

Возможно, я была слишком категорична к нему, однако ничего не могла с собой поделать. Не в моих правилах играть в одни ворота, ведь отношения такого рода просто обречены на провал.

— Ты все еще любишь своего бывшего? — съязвил он мне в спину.

— Что? Что ты сказал? — я обернулась.

— Своего бывшего. Юля сказала, вы расстались год назад. Я подумал… ты до сих пор любишь его. Я мог бы помочь тебе его забыть, — он подошел ближе.

Я была настолько поражена его словами, что абсолютно не могла поверить в сложившую ситуацию, которая каким-то нелепым образом происходила сейчас со мной. Приличный с виду парень вел сейчас себя как последний мерзавец.

— Алкоголь, видимо, развязал тебе язык, — усмехнулась я. — Если подойдешь еще хоть на шаг…

— Да ладно тебе, — его рука потянулась ко мне и вдруг сильный поток воздуха сбил Костю с ног. Знакомый запах мандарина и бергамота распространился по всему коридору, наполняя спокойствием каждую клеточку моего тела. Сердце предательски защемило.

Обескураженный Костя поднялся на ноги и испуганно огляделся по сторонам. Я не стала дожидаться продолжения. Зайдя в общий зал, я направилась к барной стойке, где издалека заметила костюм ангела. К счастью, одетых в белые костюмы людей было не много.

— Нет, не может быть, — я тряхнула головой отгоняя мысли об Алане. Определенно, мне показалось. Без лампы джинн не мог передвигаться, а я точно помнила, лампу оставила дома на прикроватном столике.

— Где ты была? — спросила Ева.

— Дышала воздухом, — отмахнулась я.

Я заказала себе коктейль и, осушив сразу пол бокала, стала наблюдать за залом.

Музыка стала немного тише. На сцену вышел ведущий.

— Привет, привет! Всех с праздником! Надеюсь, вы жутко проводите время! — зал восторженно зааплодировал. — Я, ваш Джек-Потрошитель, хочу объявить конкурс на самый чудовищно страшный костюм!

Зал восхищенно загудел.

— Рядом со сценой стоит коробка, — он показал на черную коробку, разрисованную белой паутиной, — сюда вы можете скидывать свои голоса. Напомню, при входе в клуб, вам выдавали браслеты с номерами. Прошу надеть их на руки, если кто-то этого еще не сделал. На бумажке вы пишите номер человека с понравившимся вам образом. За себя голосовать нельзя!

Я посмотрела на свой браслет. У меня был номер 38.

— Победитель будет объявлен через час! Время пошло! Всем удачи!

Все принялись голосовать. Я проголосовала за костюм Юли с номером 39.

В зале снова заиграла музыка, появился искусственный туман, создавая атмосферу таинственности. Вернувшись к свободному месту около барной стойки, я скучающе взглянула на окружающих. Мои друзья были где-то там, сливаясь с толпой, веселились вместе с остальными. Время на часах показывало пол одиннадцатого, слишком рано, чтобы идти домой. Интересно, чем сейчас занят Алан? Выпив до дна свой бокал, я решила направиться на поиски друзей. Кто-то сильно схватил меня за руку. Я перевела дыхание. Да что ж такое сегодня! Обернувшись, я увидела перед собой незнакомого парня, еле стоявшего на ногах.

— Красотка, потанцуем?

— Не танцую, — отрезала я, свободной рукой отцепляя его хватку. Незнакомец не стал настаивать, чему я искренне обрадовалась, ведь разборок мне еще не хватало. Я направилась дальше.

Мир прекрасен и очарователен, даже если ты одинок. Одиночество же прекрасно, если не сводит с ума. Сейчас, пробираясь сквозь танцующую толпу, мне была необходима компания Алана. Он не покидал моей головы. Ехидный смех, иллюзия, создаваемая им, манила в свои сети. Расставшись с Вадимом, я дала себе слово — никакой любви, привязанности и отношений. Ничего, кроме дружбы, ведь любовь убивает. Уничтожает медленно, пожирая изнутри. Заставляет страдать сердце, разрывая душу на мелкие кусочки. Борьба за выживание в настоящем аду длинною в целый год, пока… Пока не появился он. Сумевший отвлечь от внутренних переживаний и заставивший поверить в чудеса.

По моему телу пробежали мурашки, каждой клеточкой тела я вдруг почувствовала чей-то взгляд. В этот момент ноги сами понесли меня в эпицентр зала. Я шла, протискиваясь сквозь разодетых в костюмы людей, в поисках медовых глаз. Разум твердил «Его тут нет», а сердце вторило: «Он тут». Я уловила до боли знакомые ноты: бергамота, мандарина, мяты и лайма. Сердце сжалось в восторженном отклике. Я сходила с ума от мысли, что Алан все же мог быть здесь. Алкоголь вперемешку с духотой ударил в голову, перекрывая кислород к мозгу. Мимо ходом пронеслась безумная мысль. А может, Алана не существовало вовсе? Может, на нервной почве, я выдумала себе джинна, хотя на самом деле его никогда и не было, ведь его никто никогда не видел. Неужели он всего лишь плод моего воображения?

Черная шелковая рубашка, небрежно заправленная в брюки такого же цвета, была расстёгнута сверху на несколько пуговиц. Слегка взлохмаченные волосы и спрятанное под черной маскарадной маской лицо. Я бы узнала его из тысячи. Он не сводил с меня глаз. Время остановилось. Завороженная, в беспокойном темпе я двигалась на встречу к тому, кого так отчаянно желала увидеть, мысленно молясь, лишь бы он только не исчез. Страх потерять его из виду нарастал. Он нужен был мне больше воздуха. Встретившись с ним глазами, я вдруг осознала, чего хотела. Я хотела его. Словно прочитав мои мысли, не спеша Алан направился ко мне. Нам не нужны были слова, все было ясно без них. Когда Алан оказался совсем близко, я, наконец, успокоилась и, прикрыв глаза, поддалась на встречу своему единственному желанию. Сначала нежное, почти невесомое прикосновение губ, которое вызвало во мне бурю невероятных эмоций. Затем прикосновения губ стали настойчивее. Алану было мало. Мне было мало. Приоткрыв рот, я ощутила настоящий вкус поцелуя. Трепетный, жадный и опьяняющий. Здесь, сейчас, существовали лишь мы. Мир словно остановился, даря нам бесценные чувственные мгновения.

Оторвавшись наконец друг от друга, счастливые, мы хватали ртом воздух. Затуманенный взгляд Алана блуждал по мне, заставляя мое лицо заливаться краской. Мне было приятно его внимание, хотя нас окружали девушки в откровенных костюмах, джинну, казалось, было все равно.

— Прости, я обещал не прикасаться к тебе, — хрипло проговорил он.

Алан прижимал меня к себе, обнимая за талию. Впервые в его объятиях я ощущала себя по-другому. Что-то между нами изменилось.

— Я сама этого хотела, — призналась я. — Как ты тут оказался? Лампа ведь дома.

— Сегодня Хэллоуин. В этот день открываются двери в потусторонний мир и только в этот день джинны могут ходить среди людей самостоятельно, — тепло улыбнулся он.

— Ангелы и демоны тоже?

— Сдались тебе ангелы и демоны, — рассмеялся Алан. — Да, они тоже. Также, мертвые души.

— Ах!

— Не бойся, тебя они не тронут. Я ведь с тобой.

— Спасибо, что пришел, — прошептала я.

— Я не мог не прийти.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Он пришел сюда ради меня, хотя терпеть не мог шумные места.

Заиграла медленная красивая музыка. Громкие басы уступили место лирической и волнующей мелодии. Зал удивленно загудел. Я взглянула на Алана и сразу догадалась, без магии не обошлось. Невзирая на серьезное лицо, его глаза улыбались.

— Потанцуешь со мной?

— Не смею отказать.

— Спасибо, что другим отказала, — внезапно на ухо прошептал он мне.

— Откуда ты…

— Чшш, — не дав договорить, джинн, прикоснувшись указательным пальцем к моим губам, унес меня в волшебный мир танца. Если всего час назад внутри я ощущала пустоту, то сейчас пустота была заполнена.

Когда музыка закончилась, мы остановились, не решаясь нарушить молчание.

— Алан, получается, тебя сегодня могут видеть другие? — с нескрываемой надеждой, спросила я.

— Да, — подтвердил джинн. — Только сегодня.

Меня осенило. Я осмотрелась по сторонам. Мы стояли, обнимаясь, в самом центре зала, в то время как остальные танцевали, не обращая на нас никакого внимания. Музыка продолжала громко играть, но мы могли спокойно разговаривать.

— Алан, твоих рук дело? — прищурилась я, кивая на танцующую толпу.

Он вздохнул.

— Я лишь уменьшил звук, здесь слишком шумно.

— Они нас видят?

— Конечно. Кстати, о видят… Твои друзья.

К нам направлялись, держась за руку, Юля с Данилом. Подруга не сводила подозрительного взгляда с Алана. Они его видели. Я была счастлива!

Алан «отменил» свою магию, и говорить стало снова проблематично, кричать бессмысленно. Подруга показала свой телефон с написанным текстом.

«Я смогла достать нам вип-комнату. Идем туда. Голова уже болит от этой музыки»

Войдя внутрь, мы сразу же увидели Нину, Еву и Костю. Нина с Евой сидели вместе, попивая коктейль, о чем-то увлеченно болтали, Костя же, развалившись на полдивана, играл в телефоне. Заметив незнакомого парня, ребята очень удивились.

— Привет! — кивнул им Алан.

Все поздоровались в ответ. Вне сомнений, джинн привлекал всеобщее внимание, это было понятно из-за любопытных взглядов ребят.

— Вас очень сложно собрать, — запричитала Юля, плюхаясь на свободное место.

Вип-комната стала настоящим для нас спасением. Здесь было мрачновато, зато намного тише, чем в зале. По крайней мере, по ушам не били бешенные басы, уже начинавшие давить на мозг. Приглушенный синий тусклый свет, кожаные черные диванчики, расставленные буквой «П» и маленький прямоугольный деревянный столик цвета грецкого ореха.

Уставшая, я буквально тонула в мягком сиденье: «Истинное блаженство!»

Алан сел рядом. Одно само его присутствие приносило мне ощущение спокойствия и защищенности.

— Как у тебя получилось достать вип-комнату? — спросила я.

— Забронировала ее еще в прошлый Хэллоуин. В общем, долгая история, расскажу как-нибудь потом. — ответила подруга, не сводя пристального взгляда с джинна. — Мы знакомы? — обратилась она к нему.

Алан неспешно снял маску. Красивое лицо не выражало никаких эмоций. Он был расслаблен.

— Не думаю, — бархатный голос заполнил комнату. — Меня зовут Алан.

— Какое… необычное имя. Ты иностранец? — усмехнулся Костя, не меняя позы. — Хотя вряд ли. Я не слышу акцента.

Джинн даже не взглянул в его сторону.

— Теперь понятно, про какого друга ты говорила, — припомнила Юля, улыбнувшись.

— Да. Алан очень занят. У него много работы, поэтому не было возможности вас познакомить, — объяснила я. — Алан, познакомься, это мои друзья, мы вместе учимся. Данил, Костя, Юля, Ева и Нина.

— Ты не похож на студента, — заметила Нина, откровенно разглядывая джинна. — Чем занимаешься?

— Юриспруденцией.

Я удивленно посмотрела на Алана, который с самым серьезным лицом отвечал на вопросы. Если бы я не знала его, то беспрекословно поверила бы каждому слову. Не знаю, что больше меня удивило, профессия или идея профессии. Почему именно юриспруденция, а не, например, врач-хирург? Я вдруг осознала, мы никогда не обсуждали подобные темы. Являлась ли данная профессия его мечтой?

— Юрист? Вау! — Нина села рядом с Аланом с другой стороны. — По какому направлению? — промурлыкала девушка.

Все мое тело напряглось. Сердце неприятно кольнуло. Нина не упускала возможности пофлиртовать.

— Гражданское право, — последовал ответ.

— Давайте что-нибудь закажем? — предложил Данил. — Зай, что будешь? — обратился он к своей девушке.

— Воды. Голова побаливает, — ответила Юля, потирая виски. — Праздник, конечно, крутой, но эта музыка… Они решили нас убить ею.

— Согласна. В прошлом году было не так шумно, — подхватила Ева.

Данил нажал на кнопку вызова, которая лежала на столике и через минуту в дверях появился официант.

— Так, Алан, что ты будешь пить? — не отставала Нина, как бы невзначай дотронувшись до его коленки.

— Виски со льдом, — вежливо ответил тот.

— Я буду Мохито, — произнесла я, изо всех сил стараясь игнорировать поведение Нины. Жаль, она не видела нас вместе в зале, иначе бы не вела себя так откровенно, хотя кто знает…

Официант записал наш заказ и удалился, напомнив о скором объявлении результатов на самый лучший страшный костюм.

— Ева, куда ты пропала? — спросила я, пересев к ней, скрепя сердце оставляя Алана «наедине» с Ниной.

Наш поцелуй был невероятным и много значил для меня, однако за Алана я не могла ничего утверждать. Являлся ли его порыв внезапной случайностью или настоящим желанием. На данный момент он мило разговаривал с Ниной, не глядя даже в мою сторону.

Ева скучающе сидела в телефоне.

— Встретила бывшего, — грустно ответила она. — С другой. Не слишком приятное зрелище.

— Ты плакала? — искренне сочувствуя, я взяла ее за руку.

— Слава богу, нет. Наоборот рада, что мы расстались.

Нам принесли наши напитки.

— Я обязательно должна попасть к тебе на консультацию! — услышали мы восторженный голос Нины.

Я подавилась Мохито. Из-за попадания жидкости не в то горло начался назойливый кашель. Алан среагировал быстро, оказавшись рядом, легким прикосновением руки моментально остановив приступ кашля.

— Спасибо, — тихо произнесла я, хватая ртом воздух.

— Ты в порядке? — спросила Ева.

— Все хорошо, просто подавилась. Мне надо выйти. — я поднялась.

— Пойти с тобой? — взволнованно спросила Юля.

— Нет, все нормально.

В туалете была очередь, поэтому вернулась я лишь через некоторое время, а когда вернулась, то застала одного Алана, сидящего на диване. В расслабленной позе, нога на ногу, он держал в руках свой недопитый стакан виски и с интересом разглядывал янтарную жидкость.

— А где все? — спросила я.

Алан поднял голову. При виде меня, в его глазах что-то промелькнуло.

— Ушли в зал. Объявляют победителя.

Я присела рядом с ним.

— Почему ты не пошел с ними?

— Ждал тебя, — ответил он и поставил стакан на стол. — Ты в порядке? — повернувшись ко мне, он одарил меня одним из своих самых горячих взглядов. Медовые зрачки расширились. Меня моментально бросило в жар, комната стала тесной.

— Тебе очень идет это платье, — хрипло проговорил он, наклоняясь ко мне.

Боже, что же он творил со мной! Во мне бушевало пламя, которое вот-вот собиралось вырваться наружу, сжигая все на своем пути. Кровь за пульсировала по венам, я не слышала своих мыслей или в принципе я не могла их слышать, находясь так близко с причиной моего нестабильного состояния. Этот прямой нос, скулы, губы, бархатный голос.

— Алан, — прошептала я его имя, прикрывая глаза.

— Да?

— Я хотела, чтобы ты был со мной.

Он больше не медлил. Одно мгновение и наши губы встретились в страстном, разгоряченном поцелуе. Из груди джинна вырвался рык. Я забыла обо всем: где мы находились и что нас могли увидеть. Да плевать! Плевать на все! Пламя внутри меня горело слишком сильно.

Запустив пальцы в густые волосы Алана, я наслаждалась моментом. Желание здесь и сейчас быть с ним было сильнее всех моих желаний. Под напором его ласк я оказалась в его власти. Внизу живота ощущалась приятная истома, мое тело просило большего. Были ли это магия или мои собственные чувства, все равно. О таком я могла читать лишь в книгах и видеть в фильмах. До сегодняшнего дня я бы не поверила в существование таких чувств, до сегодняшнего дня я не знала о существовании настоящей страсти. Наши тела словно парили в невесомости, были одним целым и отдельным от всего остального мира. До сегодняшнего дня я не жила, а просто существовала. Его дурманящий запах действовал на меня как афродизиак. Оторвавшись от губ, с затуманенным взглядом Алан поцеловал меня в шею, медленно прокладывая дорожку из поцелуев ниже. Его тело было напряжено под моими прикосновениями. Казалось, сдерживаться больше нет сил.

— Кира? — голос Юли застал нас врасплох.

Нехотя джинн оторвался от меня. Жесткое выражение лица выдавало его чувства. А я, разочарованная и смущенная одновременно, не без сожаления отпустила его. Мы поднялись, приводя себя в порядок. Мои распущенные волосы немного спутались, поэтому пришлось приглаживать их рукой, приводя в боле менее приличный вид.

— Мы можем поговорить? — спросила подруга, переводя свой взгляд с меня на Алана.

— Да, — я прочистила горло. Губы все еще горели от поцелуев. — Алан, встретимся в зале, — я хотела улыбнуться ему, но он даже не взглянул в мою сторону, пройдя мимо к выходу.

Мы остались с Юлей одни.

— Что с тобой происходит? Кто он такой на самом деле? — набросилась она на меня.

— Я уже говорила…

— Никогда в это не поверю, — прервала она, подходя ко мне. — Вы живете вместе? Он вскружил тебе голову! Да, он очень хорош собой. Красивый, но ты его не знаешь! В жизни не поверю, что он твой старый знакомый!

— Хватит! — крикнула я. — Зачем ты лезешь ко мне в душу?

— Я переживаю за тебя, — поспешно вставила Юля, беря меня за руки. — Я, конечно, очень рада, впервые за столько времени тебя кто-то смог заинтересовать. Понимаешь, — Юля замолчала, — он сомнительный.

Ох, знала бы ты, насколько Алан сомнительный. Ты даже представить себе не можешь, кто он.

Я перевела дыхание. Подруга действительно выглядела обеспокоенной. Она всматривалась мне в лицо, надеясь получить разумные ответы.

— Как давно вы вместе?

— Около месяца, — вздохнула я, чувствуя себя маленькой девочкой. Ее переживания объяснимы, ведь она первая кто пришел мне на помощь во время депрессии год назад. Я была ей обязана. Мне хотелось сказать правду, но я не могла.

— Поэтому ты отшивала Костю?

— Я его не отшивала, просто никогда не давала ему надежды. Да, мы гуляли вместе, не одни, гуляли с вами, вчетвером. И дело вовсе не в Алане, дело во мне. — Отпустив руки Юли, я присела на край дивана, взяла свой недопитый Мохито и опустошила его, оставляя на дне стакана лайм и мяту. Юля села напротив. Костюм ведьмы ей очень шел, особенно пышная черная юбка, которая спереди сексуально оголяла стройные ноги. Я совсем забыла о Хэллоуине. Забыла, что мы в костюмах. — Я прошу тебя, перестань навязывать мне парней. Я не нуждаюсь в них.

— Ты нуждаешься в Алане, — она озвучила мои мысли вслух.

— Да, — честно призналась я.

— Кира, я должна тебе кое-что сказать.

Начало мне уже не нравилось. Сегодняшний вечер получился уж слишком насыщенным.

— Прошу, только не нервничай.

— О чем ты?

— Я сам ей скажу.

Я знала этот голос хорошо. Я знала его с детства.

— Привет, Кира, — поздоровался Вадим, заходя в вип-комнату.

Коротко стриженные русые волосы, серые глаза, нос с горбинкой, тонкие губы, добрая улыбка. На щеках и подбородке трехдневная щетина. Именно таким я запомнила своего лучшего друга детства, когда в последний раз мы виделись в аэропорту. Он стоял с одним чемоданом в кожаной коричневой куртке. Сейчас передо мной стоял другой Вадим. Он отрастил волосы, которые теперь были завязаны в маленький хвостик.

— Я скучал, — сказал Вадим и подошёл ближе.

Я даже не успела среагировать, оказавшись в его объятиях. Странно, я ничего не почувствовала. Он сменил одеколон с мягких нот на резкие.

— Ты все такая же красивая, — нехотя отстраняясь, проговорил Вадик довольно улыбаясь.

— Я хотела тебе сказать, — вмешалась Юля, вставая с дивана. — Оставлю вас. Вам есть, о чем поговорить.

И подруга бесшумно вышла.

Шокированная его появлением, я не ожидала встретиться с ним настолько скоро. На самом деле, я совсем не ждала нашей встречи.

— Какой сюрприз, — наконец выдавила я, приходя в себя. — Зачем ты вернулся?

— Есть кое-какие дела здесь. Но основная причина — ты. Я вернулся за тобой.

— Неужели думал, я обрадуюсь? — рассмеялась я, смех вышел истеричным.

Передо мной стоял абсолютно чужой человек. Я всматривалась в его знакомые, некогда родные черты лица и понимала, что ничего к нему не чувствую. Ничего.

— Нам о многом нужно поговорить. Я совершил ошибку. Ты себе не представляешь, насколько сильно я об этом жалею. Прошу, давай не будем все рубить с плеча. У тебя было время подумать. У нас еще может быть будущее. — Вадим говорил и говорил. С каждым его словом во мне закипала злость.

— Совершил ошибку? — повторила я. — Ты называешь измену ошибкой? — мой голос сорвался на крик. — Твоя ошибка стоила нам отношений! Твоя ошибка раскрыла твою суть, Вадим.

Я вдруг увидела его с другой стороны: самовлюбленный эгоист, считающий, свое поведение все дозволенным, несерьезно относившийся к ошибкам, совершенно не заботясь об их последствиях. Было время подумать? Да он просто издевается! У меня было время, однако не для подумать, а чтобы забыть и вычеркнуть его из своей жизни!

— Давай начнем все сначала, — он протянул ко мне руки. — Я сделал тебе больно. Прости меня, Кира.

Вадим правда сожалел, я видела сожаление в его глазах.

Музыка в зале стихла. За дверью послышались чьи-то голоса.

— Мне уже давно не больно, — усмехнулась я, глядя на человека, из-за которого страдала целый год. — Нет никаких «нас». Заканчивай тут со своими делами и уезжай.

— Кира….

Меня всю затрясло от злости.

— Хватит! Между нами — ничего нет и не будет! — С этими словами я развернулась и выбежала.

В коридоре я встретила Юлю с девочками, проигнорировала их вопросительные взгляды кинулась в зал. На глаза наворачивались слезы. Слезы не от боли, слезы от радости. Я правда больше ничего не чувствовала к Вадиму. Узнав от Даши о его приезде, переживала себя, за возвращение своих чувств к нему и за сердце, которое снова начнет страдать. К счастью, этого не произошло. Я больше его не любила. Теперь все мои мысли занимал другой. Протискиваясь через толпу, я лихорадочно искала лишь одного человека…

Работа, учеба, гиперопека друзей, внезапно сваливший на голову бывший парень со своими чувствами. Я вдруг осознала, насколько устала. Несколько слезинок невольно скатились по щекам. Всплески эмоций отнимали много сил. В этот момент мне захотелось быть подальше от нынешнего мира, быть где-нибудь далеко, в тишине. Поддавшись бушующим эмоциям, в моем сердце зародилось первое желание.

Я нашла Алана, сидящего на высоком стуле у барной стойки. Он держал в одной руке виски со льдом. Слева от него сидела симпатичная брюнетка с пышными формами в костюме вампирши. Девушка что-то шептала ему на ухо. Джинн, в свою очередь, не обращал на нее внимания, оглядывая скучающим взглядом всех присутствующих в зале. Заметив меня, не раздумывая, направился навстречу.

— Я готова загадать первое желание, — быстро проговорила я, вытирая слезы.

— Что случилось? — взволновано спросил он.

— Желание, Алан, — повторила я.

— Весь во внимании, — кивнул джинн.

— Я хочу оказаться подальше отсюда, там, где тепло, где море и нет никого кроме нас с тобой. Я хочу оказаться на необитаемом острове.

Желание владельца лампы — закон. И лишь одному джинну известен метод его исполнения.

Я сидела на белоснежном песке, морской ветер игриво развивал волосы в разные стороны. Я смотрела вдаль на бескрайний океан и думала, ведь где-то там, далеко-далеко, возможно даже за горизонтом, есть обязательно его конец. Сейчас, находясь в таком сказочно красивом месте, мне было очень спокойно и хорошо. Ощущение полного удовлетворения, гармонии с собой. Пальмы еле слышно шелестели своими листьями, будто о чем-то докладывая; из джунглей доносилось шумное пение тропических птиц, словно, на данный момент, проходило какое-то важное совещание. Все было невероятно прекрасным и райским, я с трудом верила в эту реальность. Алан исполнил мое первое желание. Загадав его, мы очутилась здесь. Ни одного человека, лишь живая природа. Оказавшись на необитаемом острове, я поняла, насколько сильно, оказывается, устала от внешнего мира.

Всего пару часов назад Алан перенес нас сюда, по пути захватив из дома рюкзак с волшебной лампой. День всех святых заканчивался через пару часов, поэтому без лампы джинн не смог бы находиться со мной рядом в другом месте. Я быстро написала сообщение Юле, что уехала на несколько дней домой, затем выключила телефон, убрав его подальше в рюкзак.

На мне было надето все то же Хэллоуинское платье. Несмотря на жару и палящее солнце, я не решалась его снимать, ведь тогда окажусь в одном нижнем белье. О сменной одежде, естественно, я не подумала. Минус спонтанных поездок — нет времени нормально собраться. С другой стороны, а нужна мне была вообще одежда? Ответ был спорным: и да, и нет. Все же, я не была одна, я была с Аланом. С чертовски желанным парнем. Тем не менее, я не жалела о своем спонтанном желании. Разговор с бывшим стал моей последней каплей. Весь последний год я запрещала себе вспоминать Вадима, как бы тяжело мне не было, все же большая часть моей юности связана именно с ним. Его внезапное появление не стало для меня сюрпризом, скорее настоящим сюрпризом стали слова, сказанные им про совместное будущее, несмотря на предательство с его стороны. Я тряхнула головой, отгоняя от себя непрошенные мысли. Быть здесь — означает не думать о проблемах.

Яркое солнце беспощадно ослепляло глаза, загораживая вид на огромные морские камни, выступающие в море, где на одном из них босыми ногами стоял человек, который за столь короткое время смог стать для меня больше, чем просто другом. Он безмолвно смотрел на лазурную воду, наблюдая за спокойной рябью. Легкий морской ветер раздувал его белые, льняные брюки и рубашку с закатанными по локоть рукавами. Сейчас, стоя там один, джинн выглядел одиноким. Со своего места я могла поспорить: в данный момент он о чем-то думал. Джинн никогда не делился своими мыслями, никогда не разговаривал о чувствах. Я видела, он специально выстроил грань между людьми и их желаниями. Отношения с людьми — работа. Выполнив ее, исчезал и уже никто не мог его найти. Лампа в жизни человека появлялась лишь раз.

— Алан, — я позвала его, помахав рукой. Он услышал меня с первого раза.

— Кира? — вмиг он возник передо мной.

— Мы можем поговорить? — спросила я, приглашая джинна присесть рядом.

Без колебаний Алан принял мое предложение, усаживаясь на теплый песок.

— О чем ты хотела поговорить?

— У меня много вопросов. Здесь очень красиво, — начала я. — Ты бывал здесь раньше?

— Много раз.

— Наверное, многие девушки были в восторге от такого места, — я не могла не съязвить, представив его в компании какой-нибудь сексапильной блондинки.

Оторвав свой взгляд от океана, Алан удивлено посмотрел на меня.

— Нет, ты первая, кого я привел сюда, — серьезно ответил джинн.

— Ты находишься здесь, если нет желаний?

— Да. Я могу быть где угодно, но не по-настоящему, а в созданной мной иллюзии. Желания реальны только для человека.

Я вспомнила с каким удовольствием Алан смотрел на океан, когда мы гуляли по набережной. Получается, он много раз видел его, однако не мог в полной мере насладиться им. Несправедливо.

— Сколько тебе лет? — вопрос интересовал меня уже очень давно.

— Около трехсот, — усмехнулся он.

Где-то там закричал попугай. Я зарылась босыми ногами в теплый мягкий песок. Крохотные белые песчинки приятно щекотали кожу.

— Не такой уж ты и старый, — хихикнула я. — Я читала, джинны довольно древние существа.

— Это правда. — Кивнул он. В его голосе послышались грустные нотки. — Я не всегда был джинном.

— Я догадывалась, — сразу призналась я, — однако не решалась спросить напрямую, посчитав бестактностью с моей стороны.

— Неужели это так очевидно? — джинн от удивления выгнул одну бровь.

— Да. Твоя кожа имеет естественный человеческий цвет, у тебя нет бородки, — я вздохнула. — Другими словами, ты больше похож на человека, нежели на сверхъестественное существо.

— Синий цвет кожи, бородка и подобная атрибутика лишь мнимое представление о нас. На самом деле мы внешне ничем не отличаемся от обычных людей.

— Хочешь сказать, нас кормят сказками? — возмутилась я.

— Было бы скучно, если бы мы никак не отличались от вас, — невесело рассмеялся Алан.

В его словах была правда. Если вспомнить других магических персонажей, они все выглядели по-особенному, имея свои внешние отличительные черты: статные красивые с белыми крыльями ангелы; маленькие волосатые домовые; миниатюрные с удлиненными ушами феи, имеющие за спиной прозрачные крылья, похожие на стрекозьи и т. д.

— Как ты стал джинном? — вопрос вырвался сам. — Можешь не рассказывать, если тебе не хочется возвращаться в прошлое, — поспешно добавила я, беря Алана за руку. Рука была теплой и сильной. Перед глазами тут же возникла сцена в вип-комнате, где эти руки ласкали мое тело. Мое лицо моментально стало пунцовым. Я сглотнула. Алан улыбнулся и поцеловал меня в щеку.

— С прошлым надо уметь сталкиваться. Без него не было бы настоящего и будущего.

— Согласна. Тогда расскажи мне, Алан, — попросила я.

— Это долгая история, — вздохнул он.

— Разве мы куда-то торопимся?

— Хорошо. — кивнул джинн. — Я родился в 1673 году в многодетной семье: мать, отец, я и три сестры. Я самый старший. Родители работали на полях, собирали урожай, держали кое-какое хозяйство: несколько кур, козу, корову. Нашей основной кормилицей была матушка-земля. Времена были сложные, лили сильные дожди, оставляя нас без урожая. Несколько лет подряд наша семья едва сводила концы с концами. В августе 1700 года была объявлена война Швеции в связи с открытием выхода в Европу. Это стало началом Северной войны. Тогда я принял решение пойти на фронт. — Алан замолчал.

— Когда мы проходили Северную войну по истории в школе, я не могла даже представить, что столкнусь с реальным участником того события, — я была искренне поражена.

— Тут нечем гордиться, — грустно отозвался джинн и продолжил. — Все шло нормально, пока однажды наш отряд не направили в одну заброшенную деревню, где, по некоторым данным, недалеко находился противник. Мы провели в засаде несколько дней, у нас закончилось все продовольствие. Голодные и обессиленные мы ждали команду «атаковать». В итоге, потеряв бдительность, были атакованы врагом.

Слушая рассказ Алана, я представляла себе всю картину происходящего. Вот она — настоящая реальность всех жестоких войн. Мое сердце сжалось от страха.

— Взрывы, крики, взрывы. Много крови, — вспоминал он, на красивом лице отразилась гримаса боли, словно он заново переживал те события. — Оставшиеся из нас в живых отстреливались, борясь за последние минуты жизни. Мы все были обречены. — На секунду он прикрыл глаза. — Я получил пулю в ногу. Не смертельно, конечно, если вовремя оказать первую помощь, — усмехнулся своим мыслям джинн. — Но о первой помощи не могло быть и речи. Слишком далеко мы находились от нашего ближайшего лагеря. Я должен был умереть. На улице были глубокие сумерки, когда, цепляясь за жизнь, кое-как дополз до старого заброшенного дома.

— Там тоже могла быть засада, — предположила я, представляя раненного Алана, заползающего в незнакомый дом.

— В тот момент я об этом не думал. Я просто хотел спокойно встретить свою смерть.

В горле появился ком, слезы были готовы вот-вот вырваться наружу. Еще никогда я не видела его таким беззащитным. Я едва могла сдерживать подступившую боль, испытывая огромное сострадание к нему.

— Ты не умер, Алан, — тихо произнесла я, еле сдерживая рыдания, разрывавшие меня изнутри.

— Нет, но лучше бы я умер, — горько усмехнулся он и его глаза на секунду вспыхнули. Я узнала эту вспышку. Джинн злился. — Внутри пахло сыростью и плесенью. В углу валялась груда грязных тряпок. Если бы я не умер от потери крови, то точно бы скончался от заражения. Порывшись в них, перевязал рану, более-менее остановив кровь. Силы были на исходе, поэтому я хотел накрыться старыми тряпками, чтобы меня не смогли найти враги. Разгребая кучу старой ветоши, моя рука уперлась во что-то твердое и гладкое. Это была она, самая обычная масляная лампа. То ли из-за пребывания в бреду, то ли от безысходности, я потер ее. Передо мной появился Он. Маленького роста, тучного телосложения человек, с неприятным скрипучим голосом и жутковатым смехом. Тогда я подумал, что начал сходить с ума и это мои первые галлюцинации. Он рассказал, кем является, и предложил исполнить любые три желания. Терять мне все равно было нечего. Поэтому, без лишних колебаний, я вступил с ним в игру по его правилам. Первым моим желанием было выбраться отсюда, и я оказался дома. Там родители вызвали местного лекаря. На удивление я быстро поправился. Когда я пришел в себя, джинн исполнил второе мое желание. Я загадал много денег для своей семьи. Над третьим желанием мне пришлось думать дольше. Проживая в бедности с самого рождения, я мечтал ни в чем никогда не нуждаться.

Что означало «ни в чем никогда не нуждаться»? Быть бессмертным и иметь то, чего не было при жизни?

— Алан, что в итоге ты загадал? — сглотнула я, заранее предполагая ответ.

Мой заданный вопрос подействовал отрезвляющие, вернув Алана в реальность.

— Я загадал себе ту жизнь, которой живу сейчас. — Цинично усмехнулся он.

Меня словно окатили ледяной водой. Чисто теоретически, джинн исполнил его желание, только переиграв в свою пользу. Другими словами, заточил Алана вместо себя в лампу, превратив против воли в сверхъестественное существо. Он его обманул!

Рассказ джинна меня впечатлил, оставив особый след в сердце. Несмотря на его скверный характер и магическую сущность в душе он все еще оставался человеком.

— Алан…

— Я заслужил это, — он поднялся, протягивая мне руку. — Вода очень теплая, идем.

— Но у меня нет с собой купальника… — простонала я.

— Он тебе не понадобиться, — притягивая меня к себе, прошептал Алан. Затем одним движением расстегнул молнию на платье, одновременно нежно поглаживая оголенный участок кожи на спине. В такие моменты я была беззащитна. Тело предательски отказывалось подчиняться разуму. Платье ненужной тряпкой упало на песок.

Оставшись в одном нижнем белье, я прикрылась руками.

— Ты очень красивая, — хрипло произнес Алан, даже не пытаясь отвернуться.

Меня бросило в жар. Его нахальное поведение полностью выбивало из колеи.

По дороге он скинул с себя рубашку, оставшись в одним брюках. Идеальные твердые мышцы вырисовывались на плечах, спине и груди, а рельефный живот дополнял ко всей этой картине больше сексуальности.

Вода оказалась божественной: прохладной, мягкой и безумно приятной. Не отпуская рук, мы медленно заходили в лазурного цвета море. Песок под ногами был настолько мягким, что как только наши ступни касались его поверхности, он с радостью принимал их в свои объятия. Прозрачная вода становилось мутновато-белой с каждым нашим шагом. Достигнув нужной глубины, я прикрыла глаза, позволяя океану держать меня в своей невесомости. Алан нырял рядом. И каждый раз, когда он выныривал из воды, я не могла не отметить, насколько красивым он все-таки был. Капли воды стекали по светлой коже, оставляя влажные следы, которые хотелось попробовать на вкус. Желание было настолько сильным, что я невольно ощутила нарастающее возбуждение внизу живота. Чтобы сбросить непрошенные ощущения, я попыталась сосредоточиться на воде и поплавать, но внезапные нежные объятия джинна не дали проплыть мне даже пару метров. Наши губы встретились. Сначала поцелуй был едва ощутимый, неуверенный, словно спрашивающий разрешение. Обняв за шею, я притянула его к себе, облизнув солоноватые от морской воды губы. Невольно вырвавшейся от наслаждения стон, дал понять Алану больше не сдерживаться. Раскрыв рот, я впустила его язык. Эхом отозвавшиеся приятные ощущения, заставили мое тело затрепетать от удовольствия.

— Кира, — прорычал он мне в губы, — ты сводишь меня с ума!

Одной рукой он накрыл мою грудь, и я ахнула, больше не сдерживая стона. Другая рука спустилась к ягодицам, оставляя разгоряченные следы. Я задыхалась, окончательно теряя голову.

— Не останавливайся… — прошептала ему в губы я. — Алан…

Затем все резко прекратилось. Все еще прибывая в прекрасной истоме, я не сразу поняла, что произошло. Моргнула несколько раза и увидела Алана, который стоял в нескольких шагах от меня, повернувшись спиной. Его мышцы были напряжены.

— Не могу, — с болью в голосе произнес он.

— Алан? Что случилось? Почему ты…

— Кира, я не могу! — воскликнул он, оборачиваясь. Медовые глаза пылали огнем, на шее выступали желваки. Выражение лица стало жестким и отрешенным.

— Не понимаю, — разозлилась я. — Джинны не могут «этим» заниматься?

— Нет, т. е. могут конечно! — он тряхнул головой, словно сбрасывая с себя последние остатки возбуждения.

— Тогда в чем дело? — мое тело покрылось мурашками. Я начинала замерзать, несмотря палящую на жару.

Алан молчал. Теперь он даже не смотрел на меня.

— Я поняла, — нервно усмехнулась я, нарушая молчание. — Ты играешь со мной. Сначала соблазняешь, потом отталкиваешь. Какая же я глупая!

— Дело не в этом, ты очень желанная и мне очень сложно сдерживаться, поверь, — джинн подошел и взял за руку, заглядывая прямо в глаза.

По его глазам я увидела, он не врал. Было что-то такое, чего ему нельзя было говорить. И это причиняло ему невероятную боль. Я хотела ему верить, но стоило ли? Однажды мне уже довелось довериться человеку, которого я хорошо знала, и он в итоге предал меня. Нет, с Аланом все было по-другому. Он был другим. Я это чувствовала.

— Кира, есть то, о чем я не имею права тебе рассказывать — с нескрываемой болью в голосе произнес он. — Не хочу, чтобы ты страдала.

Я была растеряна. Моя интуиция не подвела. Обязательно должна быть веская причина его противоречивого поведения. Глаза не могли врать, ведь мы оба хотели большего.

— Идем, я хочу показать тебе одно место, — сглотнул Алан, меняя тему.

Я не стала с ним спорить, надеясь со временем получить все ответы. Мы вышли из воды. Мокрое нижнее белье теперь просвечивало, платье валялось на песке слишком далеко. Мое смущение не осталось не замеченным.

— Вот, держи. Накинь.

Отвернувшись, джинн передал мне свежую белую рубашку, внезапно оказавшуюся в его руке. Рубашка приятно пахла мандарином и мятой.

Он взял меня за руку, переплел наши пальцы и повел в сторону скал. Мне было приятно идти с ним вот так и чувствовать себя с ним безмятежно. Хоть я немного злилась на него, в душе понимала, есть некоторые обстоятельства, находящиеся выше наших собственных желаний. Несмотря на неловкую ситуацию в океане, мне было очень важно, чтобы он был рядом.

Алан держал меня за руку нежно и бережно. К подобным его прикосновениям мое сердце реагировало с трепетом, лелея такие моменты. Я давно поймала себя на мысли, что не отношусь к нему как к какому-то сверхъестественному существу, для меня он был человеком. Его противоречивый характер, насмешливая улыбка, запах бергамота и мандарина, дразнящие прикосновения, медовые глаза — все это являлось таким привычным, таким родным в последнее время. Если раньше у меня правда не было желаний, то сейчас они появились и были связаны с ним. Я в него влюблялась.

Мы шли молча, не проронив ни слова, слушали прекрасные звуки природы. Вдалеке черной точкой виднелись скалы, так я думала изначально, но стоило нам подойти ближе, я поняла — это пещера. Причем не совсем обычная.

— Где же вход? — спросила я, осмотревшись.

— Наверху, идем.

Алан помог мне взобраться на верх пещеры. Аккуратно, боясь оступиться, босыми ногами я ступала на грубую, шероховатую поверхность. Поднявшись на самый верх, я увидела большую зиявшую дыру, которая уходила вниз, открывая взору белоснежный песок.

Я опустилась на колени и, упираясь ладонями о твердую, местами острую поверхность, попыталась получше рассмотреть содержимое пещеры. До меня донесся шум журчащей воды.

— Вода в пещере? — удивилась я.

— Да, — кивнул он безэмоционально.

Алан взял меня на руки, и мы оказались внизу. Я сразу ощутила запах сырости и серы, а прохладный воздух буквально обволакивал нас с ног до головы. Небольшое прозрачное озеро с ярко-изумрудным оттенком, уходившее дальше вглубь пещеры, открывало взору каменистое дно. Настоящий восторг! Я чувствовала себя маленькой девочкой при виде такой природной красоты, сравнимой с райским великолепием.

Джинн не торопился меня отпускать.

— Из-за обильных осадков вода проникает в глубокие слои почвы. Здесь есть впадина, поэтому тут собирается вода, образуя под землей озеро, — объяснил Алан.

— Я хочу потрогать ее. Должно быть, она ледяная, — радостно предположила я.

— Прости меня, Кира. — И с этими словами, джинн отпустил меня на песок.

— За что? — улыбаясь, спросила я, вставая на предполагаемый песок. И замерла. Некогда ощутимый восторг уступил место внезапному страху. Страх, смешанный с отвращением, застыл в моих жилах. Кожа по всему телу покрылась мурашками и липким потом, заставляя содрогнуться от ужаса. Каждая клеточка моих ног чувствовала мелкое движение. Ритм сердца нарастал с каждым ударом. Живые, маленькие и мерзкие шевеления вызывали тошноту. Я зажмурилась, не в силах посмотреть вниз. Мне стало трудно дышать. Кожа покрылась холодным потом. Я сжимала кулаки, ногти больно впивались в ладони. Я не могла пошевелиться.

— Что там? — еле слышно спросила я, хватая ртом воздух. Одно лишнее движение, и я вот-вот упаду.

Алан стоял в шаге от меня, не выражая абсолютно никаких эмоций. Он был спокоен.

— Твой страх, Кира, — ответил джинн, избегая моего взгляда.

Мне 10 лет. Я гуляю с другими детьми во дворе. Мальчик по имени Степа с выпученными глазами зовет нас к себе. Он что-то нашел. Сгорая от любопытства, мы всей компанией ребят бежим к нему. Я наклоняю голову и вижу: толстая, серого цвета огромная гусеница с красным ртом и такого же цвета глазами ползет в мою сторону. Она не похожа на тех обычных зеленых гусениц, из которых вылупляются капустные бабочки, она другая. Ее тело не состоит из выпуклых объемных мышц, и она даже не волосатая. На ее спине есть мелкие лапки, которые при движении тоже двигаются. А ее голова! Никогда в жизни я не забуду ее голову. Она двигается и крутится на 360 градусов, обнажая мерзкую пасть, будто состоящую из красных зубов. Гусеница омерзительно улыбается. После такого зрелища, я падаю в обморок. С этого момента у меня появляется сколецифобия0.

Каждый раз при виде червей и гусениц мне становилось плохо. Они вызывали во мне дикий ужас, не сравнимый ни с чем. Кто-то боялся пауков, змей, высоты или замкнутого пространства. Эти страхи находились на психологическом уровне и с ними надо было бороться, но что делать, если на это просто нет сил?

— Что ты чувствуешь, Кира? — услышала я голос Алана сквозь темноту.

— Мне страшно, — прерывисто ответила я, не открывая глаз.

— Что еще? — голос стал громче и требовательнее. — Посмотри вниз, открой глаза.

— Нет, — я замотала головой.

— Открой, — мягко попросил Алан.

И я открыла. Борясь с собой, открыла глаза. Под ногами копошились миллионы белых, толстых личинок. Они ползали повсюду, занимая каждое свободное пространство. Они были подо мной. Омерзительные мелкие шевеления теперь ощущались по всему телу.

Перед глазами все поплыло, последнее, что я запомнила прежде, чем темнота поглотила меня — медовые глаза Алана.

Я проснулась с пульсирующей болью в голове, испытывая навязчивое ощущение, что кто-то нарочно маленькими молоточками стучал по вискам. Издав несколько мучительных стонов, я попыталась понять, где нахожусь. В самом помещении было темно, несколько желтых огоньков за окном подсказывали время суток. Стояла не глубокая ночь. Пока глаза привыкали к темноте, я прислушивалась к запахам. Ощущение комфорта и домашнего уюта. Я находилась в своей съемной квартире и лежала в своей кровати.

— Проснулась? — спросил Алан, садясь рядом со мной на кровать. — Как себя чувствуешь?

В темноте я слышала его взволнованный голос.

— Нормально, — хрипло ответила я.

Хотелось пить. Во рту у меня была настоящая пустыня Сахара.

— Выпей, — джинн заботливо подал мне стакан с холодной водой.

— Спасибо. — Осушив весь стакан, я пролила несколько капель на свою домашнюю футболку, в которую была одета. Скорее всего, Алан переодел меня.

Постепенно я старалась восстановить в памяти последние события, отчего становилось совсем не легче.

— Как мы тут оказались?

— Я перенес нас сюда. Что ты помнишь?

Я помнила все, к сожалению. Красивая пещера, чистое озеро и песок, усыпанный толстыми мерзкими личинками, ползающими везде. От этих воспоминаний я содрогнулась. Мне хотелось принять горячий душ и смыть ощущение мелкого, до жути неприятного шевеления.

— Все. — Я сглотнула. — У меня к тебе два вопроса: откуда ты узнал про… фобию; и второй, зачем ты это сделал?

В ответ была тишина. Алан молчал. Если бы кровать не проседала в том месте, где сидел джинн, я бы подумала, что нахожусь в квартире совсем одна.

— Снова отмалчиваешься, — горько усмехнулась я. — В этом весь ты. Столько секретов.

Я встала, голова все еще кружилась. Заметив мою слабость, Алан бережно поддержал меня за талию.

— Не прикасайся ко мне, — воскликнула я, убирая его руки. — Я думала между нами… — замешкавшись на долю секунды, продолжила, — что-то есть. У меня есть к тебе чувства, Алан.

Я замолчала. Одинокая слеза скатилась по щеке. Это случилось. Я в него влюбилась. Влюбилась в джинна, который играет со мной, жестоко забавляясь. Сначала делает вид, будто я ему интересна, затем резко отталкивает. Ему интересна не я, ему важна моя реакция! И тут меня осенило. Информация, которую я нашла в интернете про то, какие бывают джинны оказалась вовсе не выдумкой. В голове всплыли нужные строчки: «им нельзя доверять», «хитрые», «интерпретируют желание по-своему», «сбивают с толку», «подталкивают заказчика к каким-то конкретным действиям». Я вспомнила наш разговор. У каждого человека есть свой грех.

Грех. Грех. Грех.

— Я знаю, кто ты такой, — почти неслышно прошептала я, молясь оказаться не правой.

— Скажи это вслух, — потребовал он.

— Провокатор, — слова сами слетели с губ. — Джинн, который провоцирует на желания. Питается слабостями людей. Живет за счет человеческих пороков.

На окне зажегся ночник. При слабом свете джинн выглядел еще более таинственным. Одетый в черную одежду, Алан с напускным безразличием смотрел на меня, и лишь медовые глаза теплого золотого оттенка выдавали его истинные чувства. Неужели сожаление?

— Ты говорил про 7 грехов, что у каждого человека они есть. Тот мужчина, который судился со своей женой, оставляя своих детей ни с чем. Алчность! Желание обладать женщинами. Похоть!

— Да.

Нервничая, я начинала ходить туда-сюда, несмотря на слабость во всем теле. Правда оказалась сильнее всяких физических ощущений.

— Женщина, убивавшая своих мужей ради наследства. Алчность! — мои слова эхом гремели в ушах. Несмотря на все еще пульсирующую боль в висках, я уже была не в силах остановиться. — Ты как-то сказал, что не чувствуешь у меня ни одного греха.

— Это правда, — подтвердил джинн.

В воздухе витало напряжение.

— Поэтому ты решил меня провоцировать, — горько рассмеялась я. — Когда я была дома одна и заболела. Несколько дней страдала апатией. Это была Лень?

Молчание лишь подтвердило мой ответ. Больно. Так больно.

— Только вот не сработало, не так ли? — победно спросила я. — В тот же вечер ты пытался меня соблазнить. Похоть?! — я сорвалась на крик. — Я, наивная, верила тебе! Ты все это время играл со мной! Играл с моими чувствами!

Я больше не могла сдерживать слез. Сердце пронзила острая боль. Он сделал мне больно.

— Кира… — он сделал ко мне шаг. — Прошу, не надо.

— Не подходи! Даже не думай! — рыдания вырывались из груди. — Там, в пещере. Ты сыграл на моем страхе. Зачем? Что побуждает страх, Алан?

— Гнев. Страх вызывает гнев. В страхе человек чувствует себя уязвимым, поэтому гнев его маскирует. Ты должна была разозлиться, — ответил джинн, избегая моего взгляда.

— Ты просто ужасен, — произнесла я, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Я такой, какой есть, Кира. Я не человек. Да, моя сущность — провокация. Нас таких много, и мы все разные. Я питаюсь чужими пороками. На них основываются людские желания. Но с тобой все по-другому! Ты другая! В первые минуты нашей встречи я не почувствовал в тебе ни одного из них. И не поверил. «Такого не бывает» — думал я. За 300 лет я повидал много людей и все они загадывали желания в угоду своим 7 грехам. У кого-то их даже было несколько. Тогда я решил действовать. Ни на один из них ты не попалась! — признал Алан.

— Разве? — переспросила я.

— Настоящие чувства нельзя путать с похотью, — догадавшись, о чем я, ответил джинн.

— Ты оттолкнул меня!

— Я не хотел делать тебе больно. Я еще никогда не встречал таких людей как ты, таких девушек как ты. Добрых и невинных.

— Ты уже сделал мне больно, Алан, — обессилено проговорила я, садясь на кровать.

— Мои чувства к тебе искренние, Кира, — с уверенностью заявил джинн. — Поэтому, я не хотел сближаться с тобой, будучи не до конца честен. Ты первая, кто отнесся к желаниям несерьезно. Вместо того, чтобы загадать деньги, ты просто устроилась на работу. Я был поражен!

Я слушала Алана и не могла поверить в происходящее. Все казалось каким-то сном.

— Как ты узнал про мой страх?

— Нина.

— Точно. Ты ведь не упустил возможности пофлиртовать с ней. Получилось соблазнить? — усмехнулась я.

— Твоей подругой руководит Похоть. Я смог ее почувствовать, стоило нам оказаться в одном помещении. Но ты ошибаешься. Я с ней не флиртовал. Лишь воспользовался возможностью узнать кое-что интересное о тебе. Она без задней мысли рассказала про твою боязнь к ползучим насекомым без лапок.

— Почему-то я в этом не сомневалась, — ухмыльнулась я, вспоминая, каким взглядом Нина смотрела на Алана в тот вечер. — Использовал свои чары.

Алан подошел ко мне и присел на корточки, взял за руки и заглянул в глаза. Я не сопротивлялась. Его медовые глаза излучали теплоту. Сердце предательски забилось быстрее. Обессиленная и раненная, я пыталась найти правильное решение. С самого начала я понимала, Алан — сверхъестественное существо, джинн, выполняющий свою работу. На что я надеялась? Но разве можно приказать сердцу не влюбляться? Разве можно ему объяснить, так нельзя?

— На тебе никакие чары не работают.

— Ошибаешься.

— Я в этом уверен. Кира, поверь, ты мне не безразлична, — нежно проговорил джинн, вытирая мои слезы. — Прости меня. — С этими словами Алан нежно поцеловал меня в губы.

Я поверила и больше не сопротивлялась. Да и не хотела.

Легкий, практически невесомый поцелуй волнующим трепетом отозвался в моей душе. Я притянула его к себе ближе. Губы Алана стали настойчивее. Теперь он целовал меня неистово, переплетая наши языки. Я почувствовала его руки под футболкой у себя на талии. И все же, один грех у меня был. Я страстно желала этого джинна. Сегодня, я приказала себе не думать о завтрашнем дне, приказала отдаться чувству, которое вызывал во мне джинн. О последствиях буду думать завтра.

— Алан, не мучай меня, — простонала я, расстёгивая на нем рубашку. Одежда явно была лишней.

— Ты прекрасна во всем, — шептал он.

В ту же секунду я оказалась без футболки. На автомате я прикрыла грудь.

— Не надо, — попросил он, немного отстраняясь. Я видела его потемневшие от желания глаза. — Не прячься от меня.

Еще один страстный поцелуй, затем его губы мучительно медленной дорожкой начали спускаться вниз, сначала к шее, к ключице, затем ниже…

— Алан…

Я задохнулась от удовольствия, когда его губы нашли мою грудь. Я запустила пальцы в густые волосы, которые уже успела полюбить. Без стеснения я гладила его плечи, сильные упругие мышцы. Сейчас он был только моим.

— Алан, ты все же ошибся, — шептала я.

— Я никогда не ошибаюсь, — ответил он, целуя меня в живот.

При свете ночника обнаженный джинн был еще красивее. Он был идеален.

— Похоть, Алан. Я желаю тебя. Больше не могу… Прошу!

Было ли это моим истинным желанием и Алан исполнял его в этот момент, я не знала. Я не хотела знать, ведь слишком долгое ожидание оказалось настоящей пыткой для нас обоих.

Алан с легкостью приподнял меня с края кровати и опуская на ее середину, не переставал покрывать обнаженные участки кожи поцелуями.

— Я мечтал об этом с первой минуты нашего знакомства. Прекрасная, такая желанная, — шептал он, сжимая мои ягодицы.

Мы словно находились в другом мире, парили в невесомости от реальности. Никого здесь не было, кроме нас. Каждая клеточкой тела я ощущала огонь, горевший от желания к нему. Кровать вдруг стала тесной, слишком маленькой для двоих.

— Алан! — закричала я от удовольствия. И он накрыл мои губы своими, заглушая крик.

Я задыхалась от его прикосновений. Но мне было мало просто ласк. Мои руки спустились ниже его груди, нежно поглаживая накаченный торс. Алану этого было достаточно, чтобы понять, что я на грани.

— Ты сводишь меня с ума, — зарычал джинн, перехватывая мои руки и тут же целуя их.

Еще никогда в жизни я не испытывала подобных ощущений. Мне казалось, я видела звезды, луну и слышала чудесные звуки фортепиано, которые звучали настолько сладко, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Мы парили в невесомости, наслаждаясь друг другом. Я не могла ни о чем думать, кроме него, он был моим центром вселенной. Сегодняшняя ночь являлась волшебной, по-настоящему состоящей из магии страсти. Мы были поглощены друг другом всю ночь, отдавали и получали то, чего оба давно хотели. Уставшим и изнеможённым, нам удалось уснуть лишь под утро.

Резкий телефонный звонок, не прекращающий своего наглого врывания в мой сон, звонил раз за разом. Я мечтала, чтобы мой телефон утонул в реке Ганга, лишь бы только перестал трезвонить.

— Ты можешь утопить его? — простонала я, накрывшись подушкой.

Алан безмятежно обнимал меня сзади. Впервые мы просыпались вместе, впервые, мой джинн никуда не исчез, остался со мной, был рядом всю ночь, доставляя неописуемое удовольствие. Невольно вспомнив прошлую ночь, я залилась краской.

— Твой телефон выключен, — пробормотал сонный джинн мне в шею. — Я проверял.

Я весело захихикала.

— Значит, кто-то звонит в дверь рано утром? Не хочу никого видеть.

— Вообще-то сейчас полдень, — отозвался Алан, целуя меня в шею. На коже сразу же появились мурашки. Я замерла, чувствуя, как снова хочу его. Руки Алана под одеялом исследовали не изведанные со вчерашней ночи участки на моем теле. Хотя, я очень сомневалась, что он пропустил хотя бы про какой-нибудь миллиметр.

— Сломай звонок, — прерывисто попросила я.

— Готово.

Звонки действительно прекратились. Спустя минуту раздался громкий стук в дверь.

— Кира, я знаю, ты дома! Открывай!

Взволнованный голос принадлежал Юле.

— Юля? — я подскочила в кровати. — Лучше открыть, иначе она выбьет дверь.

— Иди, — вздохнул джинн.

— Встретимся в ванной через 5 минут? — я быстро чмокнула джинна в губы и, на ходу подобрав свою футболку, которая вчера ночью благополучно была выкинута на пол, побежала открывать дверь

В дверном проеме стояла взвинченная одногруппница.

— Слава Богу! — протянула она, набрасываясь на меня с объятиями.

— Что случилось?

— Что случилось?! — переспросила Юля, заходя в квартиру. — Ты вчера ночью отправила мне странное сообщение и исчезла. Телефон выключен! Я звонила Даше, она сказала, ты не приезжала.

— Я надеюсь, вы не звонили моей маме? — испугалась я.

— Нет, додумались. Хотя очень хотели! — Разувшись, Юля прошла в комнату и застыла на месте.

Я выдохнула.

— Ты… не одна?

О чем может подумать посторонний человек, если увидит в чужой комнате разбросанные вещи, бутылку открытого вина и разобранную в полдень постель? Точно! Вчера с Аланом мы пили вино. Я совсем забыла. Два с красной жидкостью бокала стояли на прикроватном столике. Вспомнив прошлую ночь, я моментально покраснела. От Юли мое внезапное волнение не осталось незамеченным.

— Алан? — улыбаясь, спросила подруга.

— Да, — призналась я, понимая, отнекиваться бесполезно.

— Почему ты не сказала, что вы встречаетесь? Ходила вокруг до около… друг, он просто друг, — Юля скопировала мой голос.

Я рассмеялась.

— Тогда все было…. В подвешенном состоянии. Честно, мы сами не знали.

— Ох, лучше поздно чем никогда. Я очень за тебя рада! Хотя, честно, не доверяю я этому Алану. Слишком уж он подозрительный.

Юля обняла меня.

— Спасибо. Обещаю, буду осторожна, — улыбнулась я.

— Где Алан?

— В душе.

— О. Значит я не вовремя.

— Эм, ты можешь остаться.

— Ну уж нет. Тут вся квартира пропахла похотью, — наиграно сморщившись, подруга еще раз оглядела комнату. — Мне пора. Включи, пожалуйста, свой телефон.

Провожая подругу до дверей, я еще раз обняла ее. Обняла от счастья. Да, я на самом деле была счастлива. По-настоящему.

Алан стоял под душем, когда я вошла к нему. Капли стекали по его телу, отчего кожа начинала блестеть.

— Я скучал, — промурлыкал джинн, прижимая меня к себе.

— Ммм…Моя любимая температура, — с наслаждением улыбнулась я, вставая под множество тонких горячих струек воды.

— Иди ко мне, — улыбнулся Алан и поцеловал.

И мы затерялись во времени. Нам было настолько хорошо вместе, что мы не замечали ничего вокруг. Находясь в обществе друг друга, я забывала обо всем. Мы вместе смотрели телевизор, готовили еду, занимались любовью. Обычные человеческие потребности делали нас счастливыми!

Неделя пролетела незаметно. Я брала с собой лампу на работу, и джинн всегда был рядом. Чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, я надевала наушник и разговаривала с ним. Во время университетских занятий джинн был дома.

— Не хочу отвлекать тебя от учебы, — высказался он, целуя меня в губы, когда я предлагала взять лампу в университет.

Все вокруг замечали мое настроение. После пар мы с Евой, Ниной и Юлей в очередной раз зашли в наше любимое студенческое кафе, чтобы выпить по молочному коктейлю.

— Кир, а где тот парень, твой знакомый? После Хэллоуина я его больше не видела, — спросила Нина.

— Он много работает, — пожав плечами, ответила я.

— Неужели так много? Он мог бы сходить куда-нибудь с нами.

— Забудь, — рассмеялась Юля, — Кира и Алан встречаются.

— Правда? — Нина надула губки. — Так и знала, между вами что-то есть.

— Мы не планировали. Так вышло, — улыбнулась я.

— Любовь невозможно планировать, — мечтательно произнесла Ева. — Вы хорошо смотритесь вместе! Я за вас очень рада.

— Спасибо, мне правда очень приятно.

Я еще немного посидела с девочками и заспешила домой. Сегодня выпал первый снег. Градус за окном показывал -5. Затянутое серое небо укрывало улицу вторым покрывалом. Я шла не спеша, погруженная в свои мысли. Жизнь с Аланом казалась настоящей сказкой. Мне было безумно хорошо с ним. Он дарил мне много тепла и ласки. Если мы не занимались любовью, то просто наслаждались обществом друг друга, делая самые простые обыденные вещи, которые обоим доставляли радость. И все же, кое-что меня беспокоило. Пусть мы жили с ним в одном мире и в наших отношениях было все хорошо такая жизнь не являлась для джинна полноценной. Алан не мог общаться с другими людьми, не мог без лампы посещать те места, которые хотел. Целиком и полностью он зависел только от меня. С каждым днем, чувство вины нарастало, медленно съедая изнутри. Он — джинн, бессмертное сверхъестественное существо, а я всего лишь человек, обыкновенная смертная. Я могла не загадывать свои оставшиеся два желания хоть всю жизнь, эгоистично держа возле себя Алана. Однако, я не могла с ним так поступить. Он был слишком дорог и значим для меня. Я хотела обоюдного счастья. Быть с ним, радоваться вместе, не думая о дальнейших последствиях. С каждым днем время бесценно утекало, все больше уступая место нарастающему страху потерять его.

Близилась сессия, я готовилась к экзаменам и зачетам. Некоторые предметы засчитывались автоматом, над другими приходилось попыхтеть. Закончив переписывать очередную лекцию дома, я поняла, нужен перерыв. Алан сидел на диване и читал книгу «Марсианские хроники», Рэя Брэйдбери. Что самое удивительное, ему нравилась научная фантастика.

— Прогуляемся? — предложила я. — Голова болит.

— Идем, — согласился джинн.

Часы показывали около 10 вечера, когда мы вышли на улицу. Стоял небольшой морозец. На днях снова выпал снег, тонким покрывалом накрыв предыдущий слой. Медленным шагом, никуда не спеша, мы прогуливались по скверу им. К.А. Суханова0: аккуратные дорожки, выложенные серой брусчаткой, гранитные бордюры, лестницы, урны, сделанные из камня. Хорошо освещенный стильными уличными фонарями сквер создавал атмосферу романтики. Он был похож на маленький островок, вокруг которого кипела суета. Звуки автомобильных шин, тормозов и свет мигающих фар оживляли район даже в вечернее время. Летом, особенно в знойную жару, здесь можно было укрыться под тенью специально высаженных каштанов, белых ив, цельнолистных пихт и других деревьев. Несколько парочек, держась за руки, прошли мимо нас. Увлеченные друг другом, они не замечали никого вокруг. Мне стало грустно, ведь мы не могли гулять с Аланом так же, как они, держась за руки и строить будущее. Отогнав от себя грустные мысли, я старалась думать о позитивном. Главное — у нас сейчас все хорошо.

— Чем ты планируешь заняться после окончания университета? — спросил Алан.

— Планировала путешествовать, но… — я замолчала.

— Но?

— Я не уверена. Возможно, пойду учиться дальше, на магистратуру. Что на счет тебя, Алан?

— А что на счет меня? — удивился он, пиная носком ботинка снег.

Сегодня Алан был одет в зимнюю кожаную куртку с мехом на воротнике и синие джинсы. Красивый, стильный модный джинн был моим.

— Хотел бы ты жить полноценной жизнью? — я подошла к вопросу, который меня беспокоил.

— Не важно, чего я хочу, — ответил он, подумав. — Мои желания закончились 300 лет назад.

— У меня еще есть два желания. Я бы могла…

Внезапно Алан поцеловал меня, не дав договорить. Он сразу понял, что я собиралась сказать.

— Не надо, — прошептал он в губы. — Ты мне очень дорога, и я не позволю тебе тратить свои желания на меня. Я этого не заслуживаю.

— Алан, ты не понимаешь, время идет! — воскликнула я, негодуя, как можно быть настолько спокойным в такой ситуации.

Он взял меня за руку, продолжая наш путь.

— К счастью, в загадывании желаний нет определенного лимита во времени.

— По окончанию всех желаний, что с нами будет? — я боялась задавать этот вопрос. — Нет! Я не хочу знать!

Точнее, я знала, просто не хотела слышать.

Ответ: Алан исчезнет.

— Ты знаком с другими джиннами? — поинтересовалась я. Мы гуляли по скверу, не останавливаясь. Свежий морозный воздух пощипывал лицо, изо рта шел белый пар, однако домой не хотелось. Тесные стены сильно давили, перекрывая кислород. Алан же не жаловался. Ему было хорошо везде.

— Встречал нескольких.

— Какие они? Как выглядят? Они тоже провокаторы?

— Разные. Похожи на обычных людей. Бывают провокаторы, добрые, злые. Последних вообще лучше не встречать.

— Они могут убить? — спросила я, представляя, как может выглядеть злой джинн.

— Джинны не могут убивать, влюблять и воскрешать.

— Да, я помню.

— Есть вещи пострашнее самой смерти.

Мимо нас на скорости пронесся белый седан, при торможении его начало заносить. К счастью, водитель, справившись с управлением, выровнял машину. Хоть снега выпало немного, на дорогах было довольно скользко. Никогда не понимала таких водителей. Ладно своя жизнь тебе не дорога, но подумай о чужой. Седан, сверкнув красными фарами, скрылся за углом.

— Что могут сделать злые джинны?

— Навредить. Все, чего бы не загадывал владелец лампы, злой джинн поймет по-своему. Например, ты загадала крупную сумму денег, а получишь либо фальшивые, либо деньги, находящиеся в розыске. Исход будет один — окажешься в тюрьме.

— Да уж, — я поежилась. — Мне, оказывается, повезло. Всего-то попался джинн-провокатор! — рассмеялась я.

— Поверь мне, лучше я, чем злой джинн! Я лишь подталкиваю людей к их скрытым порокам, помогаю раскрыть человеческую сущность. — усмехнулся Алан, сжимая мою руку. — А злые джинны вселяются в людей и управляют ими в свою пользу.

— Я, кстати, читала об этом в интернете. Получается, интернет-источники не врут?

— Скорее всего, те, кто пишут информацию о джиннах, уже сталкивались с нами. Хотя многие истории больше основываются на легендах и сказках.

— Я бы точно не хотела, чтобы моим телом завладел джинн, — призналась я без задней мысли.

— Но мне ты позволила им завладеть, — рассмеялся Алан, в его глазах заплясали бесенята, отчего мое лицо стало пунцового цвета.

— Что на счет добрых? — мой вопрос был перекрыт резким звуком торможения шин и истошным женским криком.

От страха у меня все сжалось внутри.

— Бежим! — крикнул Алан и потянул в сторону шума.

Мы бежали со всех ног. В мыслях рисовались разные картины: от ужасных до самых жутких. Судя по шуму, сбили человека. Только бы все обошлось, только бы человек остался жив. Мне было очень страшно. Сердце гулко стучало, холодный воздух заполнял легкие, отчего моментально закладывало уши. Крик повторился.

— Помогите! — кричал женский голос, который показался смутно знакомым.

Добежав до конца сквера, мы спустились вниз по лестнице, ведущей прямо к дороге.

Сначала перед нами возник тот самый белый седан с включенной аварийной световой сигнализацией, одиноко мигающий на пустой дороге. Водителя видно не было, видимо, он был внутри машины. В метре от пешеходного перехода на асфальте лежал человек, рядом с ним на коленях сидела рыжеволосая девушка и громко рыдала. Мне потребовалась секунда, чтобы узнать в ней свою подругу. Не помня себя в страхе, я подбежала к ней.

— Помогите кто-нибудь! — кричала она, рыдая навзрыд, и дрожащими руками пыталась нажимать на телефон. Она никого не замечала, содрогаясь в дикой панике.

Я взглянула на пострадавшего, лежащего без движения человека. Сердце глухо пропустило удар, затем еще один и еще. Перед глазами пролетели картинки воспоминаний: приятных, добрых, ярких. Передо мной лежал он. Бледный, без сознания Вадим Дегтярев. Наспех обсмотрев Вадика на наличие открытых ран, крови не было. Я молилась лишь бы только не было внутреннего кровотечения. Я присела рядом на колени и взяла прохладную руку парня в свои. Он не реагировал. Меня пробил озноб.

— Я не могу вызвать скорую! — кричала Даша. — Вадик, любимый, прошу, не умирай! — склонившись над ним, рыдала она.

В любой другой ситуации слова Даши резанули бы мне уши и вызвали поток неприятных вопросов, однако сейчас на это не было времени. Я достала свой мобильный телефон и набрала 103. Все машины скорой помощи, как назло, находились на срочных вызовах. Оператор пообещала, как только хотя бы одна машина освободится, они пришлют ее к нам. Моя паника нарастала. Секунды тикали, помощи не было. Я лихорадочно искала варианты. Выход был вызывать такси или заставить виновника происшествия везти Вадима в больницу, но, если задеты жизненно важные органы, без медицинских знаний трогать его было категорически нельзя. Мы могли сделать только хуже.

Я схватила Дашу за плечи и потрясла. Заплаканная, с мокрыми от слез щеками, она не переставала дрожать.

— Даша, это я, Кира! Посмотри на меня! — Слегка тряхнув ее за плечи громко сказала я.

— Кира? — узнав, подруга сразу обняла меня.

— Что произошло? — я всматривалась в ее испуганные глаза в поисках ответа.

— Мы шли… переходили дорогу… Там, эта машина… из-за угла. — Рыдания смешались с всхлипами. Дальше я не смогла разобрать ни слова.

— Все будет хорошо, — сказала я, успокаивающими движениями поглаживая ее по спине.

Мы сидели с Дашей рядом с человеком, которого знали с самого детства. Обеим он был дорог. Я боялась за жизнь Вадима и не представляла, как жить дальше с мыслью, что его больше нет. Несмотря на наше с ним расставание, он всегда был хорошим другом, отличным собеседником и веселым соседом. К глазам подступили слезы, готовые потоком вылиться наружу. Вадим должен жить!

— Пульс есть, — сообщил Алан, трогая двумя пальцами в районе горла.

Алан! Точно! В сердце зародилась надежда. Алан мог спасти Вадика.

— Ты можешь ему помочь? — быстро спросила я, не задумываясь, что кто-то услышит мой странный разговор с пустотой. — Я использую свое второе желание.

— Кира, не стоит…

Джинн явно не одобрял моего решения, но разве я могла поступить иначе, когда дело касалось человеческой жизни?

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Он ведь не чужой мне человек!

— Ты в этом уверена? — аккуратно спросил Алан.

— На все 1000 %!

— Хорошо, — кивнул он.

Собравшись с мыслями, я произнесла:

— «Пусть машина скорой помощи приедет сейчас!»

Алан не мог воскрешать, убивать или заставить кого-то полюбить. Я и не просила. Нельзя было тянуть со временем и ждать медицинскую помощь, ведь стольким временем мы не обладали.

Джинн прикрыл глаза и исполнил мое второе желание. Сразу послышался звук сирен, вдалеке показалась желтая машина с красно-синими проблесковыми маячками. Началась суета, появилось несколько человек в синей форме, подъехала полицейская машина. Человек в полицейской форме задавал вопросы. Вадима погрузили на носилки. Вдвоем мы поехали с ним на машине скорой помощи в больницу. По пути Даша позвонила родителям Вадима и сообщила об аварии. Приехав в больницу в круглосуточный дежурный приём, его почти сразу увезли в смотровую. Через некоторое время вышел врач.

— У пациента черепно-мозговая травма и перелом левой руки, — объявил высокий пожилой мужчина. — Ничего критичного, но нужно класть его в стационар. Будем наблюдать.

Дождавшись приезда родителей нашего друга, мы коротко поздоровались. Худощавая среднего роста женщина и высокий статный мужчина с мудрой сединою на некогда густых светлых волосах являлись родителями Вадика. Я не хотела смотреть в глаза людям, с чьим сыном когда-то встречалась. Я уважала их, ведь знала очень давно. Времени на любезности не было, поэтому, поговорив с врачом, они занялись оформлением сына в стационар.

Убедившись, что жизни Вадима больше ничего не угрожает, вызвали такси и поехали ко мне домой. По дороге обе молчали. За окном мелькал ночной пейзаж. Город готовился к новому дню, постепенно погружаясь в сон. Я вдруг начала осознавать все масштабы сложившейся ситуации. Внутри закралось сомнение по поводу подруги, которая намеренно от меня что-то скрывала.

Переступив порог квартиры, я громко бросила ключи на комод, отчего Даша вздрогнула.

— Надо поговорить, — твердо сказала я, снимая куртку. — Поставлю чай.

В ответ она просто кивнула.

Во мне начинала закипать злость, плавно переходящая в обиду. Сердце гулко стучало. Мне необходимо было успокоиться.

Я прошла на кухню и включила чайник. Облокотившись на столешницу, прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Теплые ласковые руки обвили мою талию.

— Расслабься, — прошептал на ухо бархатный голос. Мое сердце затрепетало.

— Алан, — шепотом произнесла я.

— Тише, — он поцеловал меня в шею. — Я рядом, — сказав это, он испарился.

Мне не нужно было знать причину, почему он не остался со мной. Потому что я услышала тихие неуверенные шаги. На кухню вошла Даша.

— Кира, я должна тебе кое-что рассказать. Ты, наверное, уже сама догадалась, — наконец грустно сказала подруга.

— Вовремя ты. Как давно? — не оборачиваясь, безжизненным голосом спросила я.

— Два года назад, — сглотнула она.

Чайник вскипел. Сделав нам успокаивающий зеленый чай, я поставила дымящиеся кружки на стол. Сидеть я не могла. Эмоции внутри меня бушевали бурей.

Скрестив руки на груди, я встала перед Дашей, буравя ее взглядом.

— У меня всегда были чувства к Вадику, но из-за ваших с ним отношений, из-за уважения к нашей дружбе я старалась их игнорировать, — избегая моего взгляда, призналась Даша. — Помнишь, несколько лет назад у меня был непростой период в жизни?

Конечно, я помнила. Два года назад у Даши были проблемы с учебой. Выбранная ею специальность не нравилась. Из-за этого появились пропуски, хвосты по многим дисциплинам. Она находилась на грани отчисления. Подруга уже подумывала бросить учебу и пойти работать, останавливали лишь родители, которые всю жизнь копили деньги ей на университет. Когда Даша нуждалась в поддержке, ее парень заявил о расставании. В лоб признался, что полюбил другую. В 20 лет для нее это стало настоящим ударом. Слава Богу она смогла выкарабкаться. Только теперь я понимаю, каким образом и какой ценой.

— Однажды, когда я приехала к тебе в город, то случайно встретила Вадика на улице, — не дожидаясь моего ответа, продолжила подруга. — Ты была на парах, поэтому Вадик предложил подождать тебя в кафе. Я рассказала ему о расставании. Он меня поддерживал и в порыве чувств я поцеловала его. Сам того не ожидая, Вадим ответил на поцелуй. Спонтанный порыв, перевернувший мою жизнь! — Даша замолчала, сделав глоток чая. — Он попросил тебе ничего не говорить, потому что очень дорожил вашими отношениями. Всего лишь поцелуй, Кира! С того момента я жила надеждой, что когда-нибудь мы будем вместе. — по ее щекам потекли слезы. — Когда он уехал за границу, мы переписывались каждый день. Я, буквально, жила этими переписками. А когда ты сообщила о вашем расставании, начала действовать. Призналась ему в свои чувствах. Но Вадик никогда ничего мне не обещал. Видимо, даже несмотря на многолетнюю дружбу, ему было удобно держать глупую Дашу у себя под боком.

Я ахнула. Все это время она скрывала от меня их связь.

— Почему ты мне никогда не говорила о своих чувствах к нему?

— Боялась, ты не поймешь. Боялась за нашу дружбу. Боялась, ты отвернешься от меня, — всхлипывала она.

Внезапно я вспомнила ночной звонок Миши. Вот какого бывшего он имел ввиду! Миша знал о Вадиме.

— Ты бросила Мишу ради него?

— Миша — хороший парень, мне было хорошо с ним.

Ее ответ лишь подтвердил мою догадку.

— Прости меня, Кира, — плакала Даша. — Я просто… люблю Вадика!

Что я чувствовала в этот момент? Чувство предательства уже было мне знакомо. Еще один нож в спину от человека, которому веришь больше, чем самой себе. Я давно не любила Вадима. Но сам факт, что оба скрыли от меня свои отношения, разрывал меня внутри на части.

— Ты отвернешься от меня теперь? — сглотнула подруга, вытирая слезы рукавом.

— Я не могу больше тебе доверять, — честно ответила я. Нет, плакать мне не хотелось. Мне просто было больно. В который раз, больно. — Все это время ты врала мне! Смеялась за спиной, когда я тебе рассказывала про него. Я верила тебе больше, чем себе.

Чай остыл. Я сделала глоток теплой безвкусной жидкости. Ненавижу зеленый чай!

— Я правда не хотела! — воскликнула она.

— Знаешь, — я улыбнулась. — сегодня я поняла. Не важно, сколько лет ты знаешь человека, дружишь и доверяешь ему. Важно то, как он на самом деле относится к тебе. Я любила вас обоих. Вы оба оказались слишком эгоистичны, чтобы быть по-настоящему человечными.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Наши пути расходятся. Я не прощаю предательство. Никому, — последнее слово я буквально выплюнула. — Уже поздно. Ты можешь остаться здесь, однако, завтра я больше не хочу видеть вас обоих. — с этими словами я вышла из кухни.

Сейчас мне данное решение казалось самым правильным. Я доверяла Даше, делилась своими секретами. Рассказывала о нашем с Вадимом первом поцелуе, о свидании, обо всем. Я любила ее.

Даша легла на диване. Мы больше не разговаривали. Она уснула практически сразу, об этом говорило ее размеренное ровное дыхание. Рыжая копна волос безмятежно покоилась на подушке. Мне же не спалось, я ворочалась. Поток неприятных мыслей одолевал голову, сбивая напрочь какие-либо намеки на сон. Перед глазами вставала картина двух уже бывших друзей: Вадима и Даши. Людей, которых я когда-то любила и была уверена в нашей настоящей дружбе. Возможно, я была слишком наивна и не понимала реальной жизни. Меня огорчала мысль, что Даша все это время скрывала от меня правду, прекрасно зная о конфликте между мной и Вадимом. На самом деле она радовалась, узнав о нашем расставании. Вся поддержка с ее стороны оказалась фальшью. Я вспомнила, как она приезжала ко мне каждые выходные в течении нескольких месяцев, привозила пирожные, подбадривала, и улыбаясь в лицо, говорила какой Вадим плохой. И что я достойна лучшего. Эти воспоминания разрывали мне сердце. Сейчас я осознаю, все было ложью, ведь наш разрыв был ей только на пользу.

В три часа ночи, уставшая и обессиленная, я встала и прошла на кухню. Сегодня было полнолуние. Яркий лунный свет пробирался сквозь занавески, освещая мою небольшую кухню. В квартире стояла полная тишина, был слышен лишь звук работающего холодильника. Не включая свет, я достала из холодильника бутылку воды и налила в стакан. Сделав глоток, я услышала его.

— Не спится? — шепотом спросил он.

— Да, — также шепотом ответила я.

Красивый, в черных брюках и белой рубашке, Алан стоял, облокотившись на холодильник.

— Тогда, твои слова по поводу Даши, доверяю ли я ей? Ты знал?

— Я не знал, — вздохнул он. — Просто почувствовал ее грех. У нее есть один из грехов, ярко выраженный. — Джинн взял меня за руку и притянул к себе.

— Какой же? — я заглянула в любимые медовые глаза. При свете луны они выглядели ярче. От его прикосновений по телу разлилось долгожданное спокойствие, и куда-то пропало напряжение, накопившие в связи с последними событиями. Вне сомнений без вмешательства Алана не обошлось.

— Зависть.

— Зависть? — удивилась я.

— Я думаю, теперь не сложно догадаться в чем конкретно она заключается, — усмехнулся Алан.

Завидовала тому, что Вадик выбрал меня, а не ее? Я не совсем понимала о какой зависти идет речь. Я ведь никогда не была и, тем более, не считала себя лучше других.

— Это глупо завидовать мне.

— Зависть является ее внутренним пороком. Он управляет ею.

— Она любила Вадима и скрывала об этом. За моей спиной встречалась с ним. А я ей доверяла. Алан, почему мне так больно? — с болью в голосе спросила я, уткнувшись в его твердую грудь. Мне хотелось спрятаться от всего мира в его объятиях.

— Предательство всегда больно. К сожалению, наши грехи порой крепко вгрызаются в нас, — мягко говорил джинн. — Лишь сильная личность способна противостоять им.

Какое-то время мы простояли в тишине. Алан просто находился рядом и ничего не говорил. Я была ему за это очень благодарна, ведь с ним мне гораздо легче переносить предательства и отпускать прошлое. Я слушала стук его сердца и больше не чувствовала себя одинокой.

— Алан, у меня осталось одно желание.

— Да, — кивнул он.

— Ты исчезнешь, когда я загадаю последнее желание?

Джинн молчал.

— Судьбу нельзя обмануть, — спустя какое-то время ответил он. — Я — джинн.

— Я могла бы… чисто теоретически… тебя освободить, — к горлу подступил ком. Я еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Меня не так ранило предательство Даши, как мысль о том, что я больше никогда не увижу своего джинна.

— Чисто теоретически — да, — он выпустил меня из своих объятий и отошел к окну. Алан всегда так делал, если был расстроен. Закрывался, уходил. — Но ты не должна этого делать. Впереди у тебя целая жизнь! Ты можешь потратить последнее желание на свою мечту.

— А может, моя мечта — чтобы ты больше не был джинном и мог жить полноценной жизнью? — я сорвалась на громкий шепот.

Он покачал головой.

— Не надо.

— Алан, что будет, если я освобожу тебя последним своим желанием? — с вызовом спросила я, совершенно забыв о спящей подруге в соседней комнате.

— На моей памяти был один случай, человек влюбился в джинна, она была девушкой. Он освободил ее, — джинн потер лоб, закрыв глаза.

— Что с ней стало в итоге? — я сглотнула, боясь услышать ответ.

— Ее больше никто не видел. Говорят, если освобождаешь джинна, он перерождается.

Я не верила своим ушам.

— Насколько это достоверная информация, никто не знает, — он пожал плечами.

— Ты хочешь сказать, в двух случаях исход будет одинаковым? — бесцветным голосом спросила я.

Сердце пропустило несколько гулких ударов. Страх, некогда медленными шагами подступающий к моей душе, достиг своей цели. Наши отношения были обречены. Влюбившись в джинна, я дала своему сердцу почувствовать себя счастливой лишь на время.

— Да, — наконец отозвался Алан. — Я исчезну в обоих случаях.

По щекам потекли слезы. Нескончаемым потоком они лились по щекам, оставляя соленые следы. Я отвернулась, не в состоянии смотреть на человека, к которому успела привязаться всем сердцем.

— Кира, — он подошел ко мне, не решаясь дотронуться. — Прости меня. Впервые за 327 лет я полюбил. Впервые я встретил такую девушку, как ты. С самого первого нашего знакомства почувствовал — ты другая. Ты притягивала меня своей красотой, не только внешней, но и внутренней. Меня сильно тянуло к тебе. Я пытался с этим бороться, пытался игнорировать. Не вышло. Я не смог. Магия джинна оказалась бессильной перед настоящими человеческими чувствами.

От его слов меня бросило в жар.

— Кира? — на кухне резко включился свет. На пороге стояла Даша, сонно потирая глаза. Ее волосы были взлохмачены. — С кем ты разговариваешь?

— Ходила во сне, — вытирая слезы, ответила я. — Почему ты сама не спишь?

— Хотела попить воды и услышала, как ты с кем-то разговариваешь, — ответила она, зевая. — Ты в порядке?

Ее непринужденный вид сейчас казался маской. Этакая невинная овечка.

Конечно, я была не в порядке!

— Да, все хорошо. Идем спать.

Вымотанная за весь день, я почти сразу провалилась в сон. Мне снился Алан. Мы гуляли с ним по берегу моря, держась за руки. Мы были счастливы. Снилась Даша в образе змеи и пыталась нас укусить.

Я проснулась в холодном поту с бешено стучащим сердцем. Было утро. Быстро восстановив в памяти последние события, я взглянула на диван. Он оказался пуст. Постельное белье было аккуратно сложено.

— Даша? — позвала я.

Ответом была тишина. Я прошлась по квартире и не нашла никаких следов уже бывшей подруги. Ее не было. Ушла не предупредив, по-английски. Что ж, возможно, это к лучшему. Я присела на кровать.

— Алан? — позвала я.

Я с нетерпением ждала его появления, однако в ответ получила лишь тишину. Такого еще никогда не было. В каком бы настроении он не был, Алан всегда приходил.

Алан? — повторила я. — Не смешно.

Тишина. В ответ я слышала лишь тиканье настенных часов.

Алан! — крикнула я в пустоту.

Мне стало страшно. Почему он не приходил? Я вспомнила про лампу, лежавшую в моем рюкзаке. Вчера ночью я без задней мысли оставила его на комоде в прихожей. И я ее не доставала. Ночью мы дважды разговаривали с Аланом. Лампа должна быть на месте. В панике я побежала в прихожую и увидела рюкзак в том положении, в котором оставила вчера накануне. Расстегнув дрожащими руками замок, потеряла дар речи. Рюкзак был пуст. Кошелек, телефон, документы. Все было на месте. Пропала только лампа.

Тревога, смешалась с нарастающей паникой, заполняя каждую клеточку моего тела. Мне стало трудно дышать. Алан не приходил, потому что лампа была украдена. Вне сомнений, без участия теперь уже бывшей подруги не обошлось, поскольку ночью она могла меня подслушать. В разговоре с Аланом я употребила слово “джинн” и тогда, на месте аварии, я загадала желание перед ней.

— Нет! — воскликнула я. — Это я во всем виновата!

Быстро набрав номер Даши, я услышала три длинных гудка, показавшихся мне бесконечностью, прежде чем услышала ее голос.

Алло? — как ни в чем не бывало ответила бывшая подруга.

Ты кое-что украла у меня, — процедила я сквозь зубы. — Как ты вообще посмела? Где лампа?

На другом конце телефона послышались всхлипы.

Я не хотела. Увидела у тебя красивую вещь и решила одолжить.

Во мне закипала злость.

Где Алан?! — выкрикнула я.

Я думала, мы лучшие подруги, нехорошо было скрывать от меня такого красавчика. Он намного симпатичней Вадика.

Ты патологическая лицемерная лгунья! Где мой джинн?! — меня всю трясло от злости.

Твой джинн? Если он твой, тогда почему он со мной? — также невинно спросила Даша.

Ты украла у меня лампу! Верни сейчас же!

Зачем ты так? — она шмыгнула носом. — Называешь меня воровкой, а сама украла у меня Вадика.

Что ты несешь?! — мне стало вдруг противно. Тошнота подступила к горлу. Оказывается, я совсем не знала свою подругу детства, всегда слепо ей доверяя.

Не украла, одолжила. Я не воровка. Алан сейчас сидит напротив меня, а я пакую чемоданы и собираюсь на острова со своим джинном. Пока, — в телефоне послышались короткие гудки.

Несколько секунд, шокированная и злая, я пялилась на включенный экран. Алан у нее. Я лихорадочно ходила по квартире, сжимая до боли в руке телефон. Мне надо было взять себя в руки и успокоиться. Должен быть выход. Должно быть решение! Я была на волоске потерять того, кто был мне действительно дорог. Того, кого я любила. Да, я любила Алана! Неважно, джинн он или человек! В голове всплыла одна фраза, сказанная им во вторую нашу встречу — “джинна может видеть лишь владелец лампы”. Чисто теоретически, я еще являлась её владелицей, ведь у меня оставалось одно желание. И мне нужно было находиться в нужном радиусе лампы, чтобы увидеть Алана. Больше не раздумывая, я вызвала такси и выбежала из дома. Если Даша сейчас собирала чемоданы, значит, она пока дома. По крайней мере, я на это очень надеялась.

По пути в Артем я нервно поглядывала на часы, стараясь унять дрожь во всем теле и страх больше никогда не увидеть Алана. Сверхъестественное существо, буквально появился из ниоткуда, перевернул мою жизнь с ног до головы, заставил поверить в настоящее чудо. Испытать чувства, о которых я даже не подозревала. Он заслуживал другой жизни. Новой, настоящей, человеческой жизни.

Мне повезло, мы доехали быстро, без пробок. Ворвавшись в знакомый подъезд, я буквально влетела на четвертый этаж. В голове звучала единственная мысль: “только бы успеть”. Я не успела. Дверь мне никто не открыл. Насколько я знала, Даша жила одна в квартире родителей, те, в свою очередь, переехали в дом, доставшийся по наследству ее отцу от матери, бабушки Даши, благополучно позаботившись о комфорте единственной дочери. Я стояла перед квартирой бывшей подруги и звала Алана. Он не появлялся, лампы не было дома, иначе бы Алан меня услышал, иначе бы Алан обязательно пришел. Я позвонила Даше, телефон оказался отключен. Я звонила, звонила и звонила. Безрезультатно. Скорее всего, она сейчас была где-нибудь далеко, с моим джинном. Он — раб лампы, вынужденный подчиняться ей беспрекословно, исполняя ее прихоти. Правильно говорит Алан — я действительно была наивной. Ведь только я могла 3 месяца не загадывать желания.

Я всегда считала, что знала Дашу, ведь мы знали друг друга еще с начальной школы. Оказывается, нет. Оказывается, можно знать человека 20 лет и только на 21 год узнать каков он на самом деле. Мое сердце разрывалось на части, мне было больнее еще больше, чем когда я узнала об измене Вадика. Я не стала заходить домой. Не хотела появляться перед мамой в таком состоянии. Ей не следовало лишний раз переживать. Ничего не замечая вокруг, на автомате дошла до остановки, села на автобус, на автомате купила билет у водителя.

Мне казалось, мир уже не будет прежним. Никогда!

Прошел месяц с тех пор, как моя наполненная яркими красками жизнь превратилась в серые унылые будни. Без чудес, без улыбок, без гулко бьющегося сердца. Жизнь без медовых глаз Алана состояла из работы, учебы, сессии, редких встреч в кафе с подругами и одинокой пустующей квартиры. Возвращаясь домой после рабочей смены, я зарывалась в подушку и рыдала. Из-за жуткой бессонницы я не спала до утра, а когда все же засыпала, то лишь под первые солнечные лучи. И практически сразу настойчиво гремел будильник, напоминая, что уже пора вставать. Я вставала разбитая, не выспавшаяся. От этого у меня появились синяки под глазами. Понимая, к чему это ведет, я ничего не могла поделать.

Через неделю после аварии я все-таки решилась поговорить с Вадимом, навестив его в больнице. Он лежал в платной палате на больничной койке с перебинтованной головой. Увидев меня, он обрадовался.

Кира! Не ожидал тебя увидеть, — улыбнулся Вадик и хотел встать с кровати. — Ой. — Он тут же схватился за голову.

Эй, тебе нельзя вставать, — я подскочила к нему, удерживая за руку.

Спасибо, что пришла.

Да, и принесла тебе апельсинов.

Я села на единственный пустой стул, который стоял возле кровати. Небольшое помещение, напоминающее комнату в общаге, где жила Юля, только светлая и чистая. Минимум мебели: тумбочка, стул, телевизор, стол, электрический чайник и микроволновка.

Как у тебя дела? — спросил Вадим, все также улыбаясь. — Ты стала еще красивее. Раньше мое сердце трепетало при виде его улыбки, сейчас же я видела в нем лишь друга детства.

Могло быть лучше.

Вадим поджал губы, понимая мое настроение. Какое-то время мы сидели в тишине.

Даша мне все рассказала, — начала я.

Он никак не отреагировал.

Кира, я давно хотел тебе рассказать, только не знал, как, — он откашлялся. — Мы, все трое, дружим с детства. Даша — твоя лучшая подруга. Я сам не понял, тот поцелуй…

Не стоит сожалеть о том, что уже произошло. Я бы все равно узнала об этом. — Прервала его я.

Вадик отвел глаза.

Да, ты права. — Вздохнул он. — Я совершил ошибку и искренне прошу за это у тебя прощения.

Знаешь, когда я узнала о твоей… измене, не знала, как дальше с этим жить. Прошел год. Я тебя простила, Вадик.

Я очень рад, ты не представляешь, — улыбнулся он. — Кира, я так тебя… — он снова попытался встать.

Нет, я не об этом. Между нами ничего не будет. Просто хочу, чтобы ты знал, я больше не держу на тебя обиду. — С этими словами я встала со стула и поставила пакет с апельсинами на окно. — Мне пора. Я желаю тебе скорейшего выздоровления.

У тебя появился другой? — вопрос был задан в спину.

Я остановилась.

Да. И я его люблю. — не оборачиваясь ответила я.

А он тебя? Любит? — в голосе Вадима звучал интерес.

Я ничего не ответила, открыв дверь вышла, не оглядываясь на прошлое. Возможно, когда-нибудь, мы сможем восстановить нашу дружбу, сидеть где-нибудь в ресторане семьями и беззаботно смеяться, вспоминая теплые веселые моменты из детства. Я впервые почувствовала облегчение. Теперь я поставила точку. Закрыла дверь, которую, казалось, невозможно закрыть.

У меня совершенно не было настроения. Я находилась в депрессии, делая все на автомате. Теряясь в догадках, почему так получилось, где я могла просчитаться, доверяя, казалось бы, близкому человеку. Считая Дашу своей лучшей подругой, я думала, что понимаю ее. Сейчас, прокручивая в голове нашу дружбу, больше осознавала, насколько сама идеализировала наши отношения.

Я очень сильно скучала по Алану. Чувство одиночества захлестывало меня с каждым днем. Чувствуя внутри себя пустоту, я пыталась отвлечься. Приходила после очередной рабочей смены, включала фильм, наливала себе бокал вина и засыпала то ли от усталости, то ли от нервного истощения. Я понимала, закрываться в себе — совсем не выход, однако мне необходимо было время. Я съедала себя изнутри, винила за свою оплошность за то, что потеряла бдительность и на глазах у Даши разговаривала с джинном. Не стоило было мне впускать ее к себе в ту ночь. Я подставила наши отношения с Аланом под удар и в итоге потеряла его.

Время действительно лечит, но, к сожалению, не все раны. Однажды я проснулась от своего собственного крика. Мне снился сон. Даша, я и Алан стоим в незнакомой квартире. Даша держит в руках лампу и довольно ухмыляется.

— Алан, — зову я его.

— Он теперь мой, — отвечает бывшая подруга.

— Алан не вещь. Он человек.

Из ниоткуда появляется Алан. На нем черная рубашка и брюки. От радости я бросаюсь к нему на шею.

— Я так скучала, — шепчу я, целуя в губы. Они твердые и холодные.

— Я не человек, — холодно отвечает он и отталкивает меня. — Я джинн и это моя сущность.

Затем они с Дашей смотрят на меня и издевательски смеются.

— Алан!

Я проснулась вся в слезах и в холодном поту. Он стоял совсем близко, такой родной и чужой одновременно. Мои чувства росли к нему с каждым днем и время совсем не помогало.

До нового года оставалось меньше двух недель. Все готовились к празднику. Магазины, украшенные яркими, новогодними украшениями создавали праздничное настроение. Обычно я всегда думала о подарках заранее и продумывала каждую деталь. Мы с ребятами также играли в «тайного Санту», предварительно обговаривая примерную сумму для подарка. Я любила ходить по магазинам в поисках чего-нибудь необычного: интересных сувениров, забавных безделушек, красивых украшений для дома. В этом же году мое настроение совершенно не соответствовало предпраздничной суете. Хотелось отгородиться от всего мира. Я понимала, мне необходимо было отвлечься и заняться любимым делом. Находясь в подвешенном состоянии, я решила действовать, ведь пора было решать свое будущее, каким оно будет.

Я сидела в кафе «Рассвет» за тем самым столиком, за которым мы с Аланом однажды пили чай с чизкейком, и готовилась к региональному конкурсу по журналистике среди студентов. Для начинающего журналиста такого рода конкурс являлся отличным шансом показать себя, свои возможности, а также доказать свою уникальность. В дальнейшем это окажется огромным плюсом при приёме на работу. Работы будут оцениваться представителями крупных издательств, журналов и периодических изданий. Другими словами, от результата данного конкурса зависело мое будущее. Я старалась сконцентрироваться на статье, игнорируя эмоции и чувства.

Любимое дело немного отвлекало от мыслей об Алане. С каждым днем я теряла всякую надежду снова его увидеть. Те несколько месяцев, проведенные с ним, теперь казались сладким сновидением, как будто он был лишь моей иллюзией. Не передать словами, как я скучала по его медовым глазам и запаху бергамота с мандарином.

«Сосредоточься на статье» — твердила я самой себе, отчаянно стуча по клавиатуре.

В сумке зазвонил телефон. Не отвлекаясь от статьи, я нажала на смартфоне «принять звонок».

— Привет! Ты где? — послышался обеспокоенный голос Юли.

— Привет. В «Рассвете». Что случилось?

— Вы с Дашей не общаетесь?

Я уже давно не слышала это имя. Кровь с молниеносной скоростью запульсировала по венам, зажигая в сердце крохотный фитилек надежды.

— Почему ты спрашиваешь? — вопросом на вопрос поинтересовалась я, оторвавшись от экрана ноутбука.

Мне не хотелось втягивать Юлю в наши разногласия, поэтому я не рассказывала ей правду. Лишь мельком однажды упомянула об отъезде Даши в другой город.

Мимо прошел Костя. Увидев меня, парень опустил глаза и сделал вид, будто не заметил.

— Я только что видела ее, не одну. Кхм, — подруга медлила.

— Говори, как есть, — слишком громко сказала я и вскочила со стула, готовая бежать сломя голову к ней.

— Я видела ее с Вадимом, — наконец призналась она, вздыхая. — Я чего-то не знаю?

— О, ты много чего не знаешь. Где ты их видела?

— Я видела их возле ресторана «Сатурн». Давно Даша ездит на последнем Лексусе?

— Давно они зашли туда? — я лихорадочно начала собирать свои вещи со стола. Нельзя было терять ни минуты.

— Да, они с Вадимом только приехали. Мы с Даней проходили мимо и случайно увидели их.

— Я еду, — быстро сказала я и повесила телефон.

Не дожидаясь официанта со счетом, я оставила деньги на столе, больше, чем стоил мой заказ, и понеслась вниз по лестнице, на ходу вызывая такси.

Вечер буднего дня во Владивостоке — час пик настоящих, бесконечно изнурительных пробок. У меня было дежавю. Примерно месяц назад я так неслась в свой родной город, надеясь успеть застать подругу дома. Сейчас моим пунктом назначения являлся ресторан «Сатурн». «Сатурн» — крутое и дорогое заведение. Средний чек в таком ресторане — около 50 тысяч, обычная студентка четверокурсница не могла себе позволить даже простой десерт. В основном туда ходили состоятельные люди и знаменитости. Вне сомнений, Даша могла позволить себе такой поход в ресторан только с помощью Алана. Судя по последнему Лексусу, одним из ее желаний оказались деньги.

Водитель такси высадил меня спустя час возле высокого стеклянного здания. В районе районе «Орлиное гнездо». Свое название он получил в честь того, что находился на высокой сопке, с которой открывался один из самых великолепных видов на город, но главной вишенкой на торте была панорама на Золотой мост0, проходящий через море и соединяющий два берега. Ночью он выглядел по-особенному красиво.

Я зашла внутрь, где меня встретил здоровый охранник. Оглядев меня с ног до головы, спросил, назначена ли мне встреча.

— Да, меня ждут. Дарья Валентиновна Маслова, — непринуждённо ответила я, хотя очень нервничала. Я едва могла сдерживать дрожь и гасить в себе нарастающее волнение, едва вырывающееся наружу.

— Ваше имя?

— Кира.

Охранник что-то спросил по рации и, получив утвердительный ответ, кивнул в сторону лифта. Я поднялась на 12 этаж. Как мне теперь вести себя с бывшей лучшей подругой? Как сильно она изменилась? Впрочем, все было неважно, ведь я ее никогда не знала хорошо. Главный вопрос заключался в другом: «Где сейчас Алан?»

В зале играла живая музыка, официанты в идеально выглаженных белых рубашках и черных брюках сновали туда-сюда. На ресепшене меня встретила приветливая девушка-администратор. Ее взгляд быстро скользнул по моему внешнему виду. Я явно была одета не для шикарного ресторана: джинсы-клеш, бежевая водолазка, дутая черная куртка сверху, огромный черный рюкзак на плече и волосы, туго затянутые в пучок. Скорее, мой образ подходил для студенческого кафетерия. Но мне совершенно некогда было думать о своей одежде, когда дело касалось Алана.

— Добрый вечер. — поздоровалась девушка-администратор.

— Здравствуйте. — я почувствовала себя несколько неловко под ее взглядом. — Я, эм… у меня встреча с Дарьей Валентиновной Масловой, — мое лицо начинало пылать от вранья. Если Даша скажет, что не знает меня, то придется уйти отсюда ни с чем. Тогда придется искать другой путь.

— Дарья Валентиновна ждет вас, — кивнула она. — Пожалуйста, сдайте верхнюю одежду в гардеробную. Я провожу вас к ней.

Сдав куртку милой женщине и получив свой номерок, я вернулась на ресепшен, где администратор повела меня через зал. Огромный зал буквально пропах роскошью, вместо стульев здесь стояли мягкие бархатные кресла, деревянные столы из древесины амаранта были идеально сервированы натертой до блеска посудой. На потолке красовалась хрустальная люстра в стиле «винтаж». Больше всего мне понравились свечи в подсвечниках, расставленные по всему ресторану. Люстра не давала нужного света всему помещенью, поэтому свечи лишь добавляли немного освещения, делая обстановку спокойной и расслабленной.

Я ожидала увидеть Дашу в общем зале, однако ни за одним столиком ее не оказалось. Меня провели дальше, по небольшому коридору к массивной двери.

— Это вип-комната, — пояснила девушка-администратор и открыла дверь.

В просторной комнате за столом, держа в руке бокал красного вина, сидела Даша. Одна. При виде меня, она невесело улыбнулась.

— Привет, заходи.

Нас оставили одних. Чувствуя внезапно появившуюся неловкость, я бесшумно села напротив. Даша сидела на диване изумрудного цвета, обтянутого велюром. Я сразу про себя отметила ее внешние перемены: некогда рыжие кудрявые волосы теперь были прямые и блестящие; длинные густые ресницы и пухлые губы делали лицо еще более выразительными; несколько с бриллиантами золотых колец украшали длинные пальцы с идеальным маникюром, а красное платье с из органзы подчеркивало фигуру. Сейчас передо мной сидела другая, новая Дарья Маслова.

— Ты изменилась, — заметила я.

— Надеюсь в лучшую сторону, хотя… — она горько усмехнулась. — Все равно не помогло.

Последняя ее фраза была адресована, скорее, самой себе.

— Зачем ты взяла лампу? — я перешла сразу к делу.

— Хочешь выпить?

— Нет.

— Да ладно тебе. Давай выпьем за старую дружбу. — Даша взяла уже открытую бутылку и налила золотистую жидкость. — Белое, полусладкое, как ты любишь. Кстати, угощайся. Морепродукты здесь шикарные!

Не удивительно, она все еще помнила мое предпочтение на счет белого вина.

— Я сюда пришла не вино с тобой пить, — Проигнорировав ее «великодушный» жест, отрезала я.

— Знаешь, я всегда тебе завидовала. Твоей доброте и пониманию людей, — снова усмешка. — А я в твоей тени.

— Не правда, — возразила я. — Ты никогда не была в моей тени, мы обе всегда были равны! Я любила тебя.

— А я хотела быть лучше тебя, чтобы Вадик был моим, — ее глаза сверкнули. — Сильная, жизнерадостная.

— Не кидайся прилагательными. Каждый человек такой, какой он есть. У тебя и у меня есть свои плюсы и минусы.

— Да, — кивнула она, делая большой глоток. — Я думала, если у меня будут деньги, если я буду другой, — Даша показала пальцем на свое лицо. — Он полюбит меня! Но он ни на что не повелся! Я все равно оказалась ненужной для него, — послышался всхлип, белоснежной салфеткой бывшая подруга промокнула подступившие слезы.

Мне вдруг стало жаль ее и по привычке захотелось сесть рядом, обнять и утешить. Я часто так делала, когда мы были детьми. Подавив в себе внезапное желание, я впилась ногтями в ладони, приводя себя в чувство.

— Даша, ты знаешь Вадика столько же, сколько и я. Он всегда был свободолюбивым в своем выборе. Его нельзя купить, — я передала ей салфетку. — Мне жаль, что твои старания оказались напрасными.

— Почему? — она стукнула кулаком по столу.

— Потому что нельзя полюбить только за красивую внешность и деньги. Любовь — она другая, — искренне ответила я. — Внешность лишь оболочка, которая со временем блекнет.

Повисло молчание.

— Где Алан?

— Не знаю. Сегодня я загадала свое последнее желание, затем он исчез.

Его здесь нет… Неужели я теперь никогда не увижу его! У меня опускались руки, чувство разочарования заполняло сердце опустошало душу. Все было зря. Что я тут делаю, если Алана здесь нет?

— Как он? — сглотнула я.

— Все нормально с твоим джинном, — раздраженно ответила Даша. — Совсем неинтересный, молчаливый, скучный.

Я не верила своим ушам: Даша описывала не Алана, а полную его противоположность.

— Мне пора, — я резко встала.

— Кира, я потеряла вас обоих в один день.

— Наши решения зависят от нас самих. Ты выбрала то, которое посчитала нужным, — и вышла.

Чувствуя пустоту, я закрыла еще одну дверь в прошлое.

Прощайте.

Я не помню, как добралась до дома, вероятно, доехала на такси или на автобусе. Открыла дверь и, не включая свет в квартире, скинула вещи. Мне хотелось отгородиться от всего мира, ни с кем не разговаривать и никого не слышать, и не видеть. Я выключила телефон, убрала в сумку, легла на кровать, накрывшись одеялом, свернулась клубочком. Я была одна во всем мире. Обещала не влюбляться, но влюбилась. И теперь даже не знаю, где Алан, что с ним. Слезы беспощадно душили, боль на мелкие кусочки разрывала душу, хотелось кричать.

— Я скучаю, Алан, — всхлипнула я. — Как ты мог оставить меня!

— Скучаешь? Я думал ты меня уже давно забыла, — послышался знакомый бархатный голос.

Я застыла и задержала дыхание. Вероятней всего я либо спала, либо у меня начались галлюцинации.

— Привет, первая галлюцинация!

— Все же я был прав, ты действительно забавная, — рассмеялся он.

Я подскочила в кровати и включила свет.

Я не верила своим глазам! Алан собственной персоной сидел у меня дома на диване и улыбался своей ехидной улыбкой. Любимые медовые глаза улыбались, сияя озорным блеском.

— Алан! — воскликнула я.

Через самую малую долю секунды джинн уже страстно целовал меня. Боже, как же я скучала по нему, по его запаху, по прикосновениям.

— Алан, — шептала я.

— Я тоже очень скучал, — улыбнулся джинн, целуя меня в нос.

— Я думала, мы больше никогда не увидимся, — говорила я, не в силах оторваться от него. — Где ты был так долго?

— Твоя подруга оказалась весьма ненасытной.

— Что? — я отодвинулась от Алана, заглядывая ему в глаза.

Алан снова рассмеялся. Бархатный смех заполнил комнату. Как же мне не хватало его!

— Мм, я чувствую ревность, — словно пробуя на вкус, произнес джинн. — Вкусно.

— Алан!

Вместо ответа он снова страстно поцеловал меня в губы. Его язык соскользнул в рот, от чего у меня подкосились ноги и закружилась голова.

— Оказалась ненасытной в своих желаниях, — уточнил он.

— Что она загадала? — спросила я и ахнула, когда рука Алана коснулась голой кожи под футболкой.

— Банальные желания.

— Я видела ее сегодня, она очень изменилась внешне.

— Поговорим позже, — прошептал он мне в губы. — Ты не представляешь, как я скучал по тебе.

В его глазах я увидела желание, затуманенный взгляд, обращенный лишь на меня одну.

— Согласна, к черту разговоры! — поддержала я, расстёгивая пуговицы на рубашке. — Слишком долго. Нужна твоя помощь.

Я вся горела, чтобы ждать хотя бы еще несколько секунд. Мы потеряли слишком много времени находясь вдали друг от друга, не имея возможности на прикосновения и ласки. Алан нужен был мне словно воздух, чтобы дышать.

Джинн понял мой намек и в тот же момент мы оба оказались без одежды.

Уставшие, но счастливые, мы лежали на кровати в объятиях друг друга. Я слышала его спокойное дыхание и размеренно бьющееся сердце. Было ощущение, что я наконец-то обрела то, чего так долго искала. Мое сердце было на своем на месте.

Алан вырисовывал пальцем круги на моем плече.

— Я люблю тебя, — вдруг сказал он.

Я затаила дыхание, боясь нарушить счастливый момент. Эти три слова звучали насколько прекрасно, настолько же нереально

— Я никогда не знал, что такое любовь. Никогда не встречал ее, всегда считая «любовь» лишь метафорой. Ее красноречиво описывали в книгах, чувственно показывали в фильмах. — продолжил Алан. — Сначала я жил обычной человеческой жизнью, затем заточенный в лампу, сталкивался с людьми, которым было абсолютно все равно, кто я такой. За 300 лет сверхъестественная сущность затмила человеческую, и я начал воспринимать людей за работу, питаясь их грехами, пока не встретил тебя, Кира. Ты единственная, кто напомнил мне, что не все потеряно. Ты разбудила во мне человека и показала, как надо любить. — Алан поцеловал меня в лоб. — Я очень благодарен тебе за это.

На глаза невольно навернулись слезы. На этот раз слезы счастья.

— Почему ты плачешь? — он поцеловал меня в соленые щеки, убирая выбившую прядь с лица.

— Потому что я тоже люблю тебя, — искренне произнесла я и приподнимаясь на локте, заглянула ему в глаза. — Очень! А месяц разлуки с тобой оказался настоящей пыткой!

— Для меня тоже. — признался джинн.

— За месяц я понял, насколько мои чувства сильны к тебе.

Мы занимались любовью всю ночь, восполняя потерянное время.

Алан рассказал, что Даша загадала деньги, поездку в Голливуд и предложение от Вадика. Джинн все устроил, только Даша не хотела слушать про три «нет». Джинны не могут заставить кого-то полюбить против воли. Поэтому, Алану пришлось пойти на хитрость и закинуть обручальное кольцо в бокал с шампанским, которое позже должен был принести официант. Предполагалось, что, увидев кольцо в бокале, Даша скажет «да», а Вадиму ничего не будет оставаться делать, как подыграть. Но он не стал лгать.

— Это какая-то ошибка, — сразу прямо сказал Вадик, увидев кольцо в бокале. — Оно не мое.

— Жестоко, зато честно. — прокомментировала я поступок бывшего парня. — Не все в этой жизни вертится вокруг нас.

— Хочу отдать ему должное, поступил он беспощадно, — сказал Алан.

— Несмотря на безответную любовь, у Даши теперь другая жизнь благодаря тебе, — заметила я, вспоминая ее обновленную внешность. — Новые возможности, новые открытые двери. Встреча с тобой не прошла напрасно. Я верю, она еще встретит своего человека.

Пусть наши пути с ней разошлись, я все же не держала на нее зла. Она поступила так, как посчитала нужным, сделав свой выбор. Я искренне желала ей только счастья.

Мы сидели в одном уютном кафе, наблюдая за хлопьями снега, хаотично падающими с пасмурного неба.

Официант принес нам два пирожных и ароматный фруктовый чай в чайничке. На этот раз я не стала надевать наушник, нарочно игнорируя беглые взгляды людей в мою сторону. Да, я сумасшедшая! Разговариваю сама с собой. Я улыбнулась этой мысли.

— Почему ты улыбаешься? — спросил джинн, выгнув одну бровь.

— Я счастлива, Алан, — призналась я.

— Является ли счастье синонимом любви?

— Скорее является одним из его определений.

— Тогда и я счастлив.

В этот момент сотни бабочек в животе запорхали одновременно, заставляя улыбаться еще шире. Он тоже был счастлив. Мой любимый джинн!

— Что на счет последнего оставшегося желания? — спустя какое-то время поинтересовался Алан.

— Есть кое-какие предположения, — я положила в рот кусочек пирожного с кремом, с наслаждением смакуя его. — Пусть пока останется тайной.

— Кира, ты ведь понимаешь, наши отношения… — Алан замолчал, словно подбирал слова. — Недолговечны.

Я боялась этого разговора.

— Почему мы должны думать об этом сейчас? — я старалась сохранять спокойствие, но сердце предательски выдавало мои чувства, едва ли, не выпрыгивая из груди.

— Я хочу, чтобы ты думала о будущем, — Алан взял меня за руку и заглянул в глаза. В них я видела искреннее беспокойство. — Со мной у тебя его нет.

— Алан, — я отдернула руку. Его слова ранили меня. — Ты слишком жесток.

— Я — сверхъестественное существо! Я нереален для настоящих человеческих отношений! — глаза джинна сверкнули, лицо исказилось гримасой боли.

— Что ты предлагаешь? — горько усмехнулась я, избегая его взгляда. Мне хотелось расплакаться. Как же он был неправ.

— Воспользуйся последним желанием. У тебя сейчас идет подготовка к важному конкурсу. Позволь помочь тебе.

— Так быстро хочешь избавиться от меня, да? — на глаза навернулись слезы.

— Ты неправильно понимаешь! — Воскликнул он.

— Все я правильно понимаю, — я вскочила со стола и выбежала из кафе, совершено забыв оплатить счет.

Слезы сильным потоком душили меня, рыдания, вырывавшиеся из самой глубины сердца являлись лишь подтверждением моих страданий. Мы были счастливы, я видела это счастье в его глазах. Алан говорил о чувствах, о любви, однако будущего со мной не видел, упрямо ссылаясь на свою сущность. Меня тоже терзали сомнения на счет нашего будущего, и я с силой отгоняла их от себя, предоставляя времени решить за нас. Мы только нашли друг друга. Я не хотела его терять, я боялась лишиться чувств, которые во мне вызывал джинн: любовь, страсть, счастье, умиротворение, счастье, спокойствие. С ним я больше не нуждалась в одиночестве. С ним одиночество стало мне врагом. Нет, я не была готова снова лишиться его. Возможно, эгоистично с моей стороны. Тогда я действительно эгоистка. Мне не нужны были никакие желания, никакое волшебство, мне нужен был только Алан.

Я понимала, что когда-нибудь, несмотря на все свои страхи потерять его, впереди, ведь рано или поздно, мне предстоит сделать важный выбор.

Я сидела на подоконнике, укутавшись в теплый плед с горячей чашкой чая в руке. За окном, не переставая шел снег, все больше застилая улицу белоснежным покрывалом. Окна соседних домов были украшены новогодней атрибутикой в виде снежинок, красочными изображениями дед морозами и Снегурочками, светящимися шторами-гирляндами, у кого-то уже стояла наряженная ёлка. Я всегда радовалась за людей, создающих атмосферу праздничного настроения. Они искренне верили в волшебство, которое на самом деле существовало. Ч и т а й к н и г и н а К н и г о е д. н е т

— Должен признаться, ты очень быстро бегаешь. Я едва успел оплатить счет, прежде чем лампа оказалась вне досягаемости кафе, — по-доброму усмехнулся Алан, ставя стул рядом с подоконником.

Я даже не обернулась, продолжая смотреть в окно.

— Кира, я понимаю твои чувства. Мне тоже больно, и я не хочу тебя терять, — он взял мою руку и поцеловал. Теплые губы коснулись кожи, заставляя мое сердце таять. Разве он виноват, что я злилась на его заботу о моем будущем?

— Алан, я уже говорила, что всего в жизни хочу добиться сама, — мягко произнесла я, сжимая его руку.

— Помню. Знаешь, в ту ночь, когда твой друг попал под машину, ты победила еще один грех.

— О чем ты? — в недоумении спросила я, взглянув на него.

Джинн прикрыл глаза.

— Загадала желание, чтобы спасти человека, который когда-то сделал тебе больно. Наступила на свою гордость и без колебаний использовала желание. Это была Гордыня.

Я была ошарашена.

— Я даже не думала об этом, — призналась я. — Наверное, я бы спасла так любого человека.

— В этом вся ты. Бесконечно добрая, абсолютно не думающая о себе.

— Алан, давай не будем думать о желаниях. Давай просто наслаждаться сегодняшним днем? Это действительно то, чего я хочу сейчас.

— Хорошо, — согласился он, вздыхая. — Сейчас только мы.

— Только мы.

Однажды сидя вечером вдвоем, мы смотрели местные новости по телевизору, где мельком показали Набережную Цесаревича.0 Алан заинтересовался им, поэтому я сразу предложила там погулять. Нам повезло с погодой, день оказался весьма теплым для зимы.

Здесь, на Набережной всегда было много народу. Люди разных возрастов приезжали сюда, чтобы отдохнуть после работы. Только для каждого отдых был свой: кто-то просто гулял, получая удовольствие от красивого вида на море и на возвышающийся мост, кто-то катался на роликах или велосипеде, а кто-то приходил сюда просто пообщаться и побыть в приятной городской суете. Специально обустроенная территория, простиравшаяся на несколько километров вдоль берега, где с одной стороны находились бетонные ограждения, отделяющие набережную от моря с судами, а с другой старинные дома и центральную дорогу города Владивостока. Также, недавно построили детскую площадку с вагончиками уличной еды.

— Мне нравится это место, мне нравится этот город, — сказал Алан. — Очень живой, динамичный, хранящий свою историю.

— Согласна с тобой, — кивнула я. — Когда-нибудь мы придем с тобой сюда летом. Летом здесь намного интересней.

— В каком плане интересней?

— Ну как минимум тут тепло, — рассмеялась я. — И кофе не так быстро стынет.

Алан посмотрел на свой картонный стакан с уже остывшим напитком.

— Пожалуй, ты права. Мой уже холодный.

— Почему тебе нравится Владивосток?

— Из-за моря, — почти сразу ответил джинн.

Что ж, а ведь в его словах была правда.

Приближался Новый год. Обычно я встречала его с мамой вдвоем, каждый год приезжая домой. Мы с ней ходили по магазинам за продуктами, закупали разные вкусности к столу и вместе готовили праздничный ужин, а 1 января к нам приходили родственники. Но этот год был другим. По горячей путевке маме с ее новым другом предложили поехать на новогодние каникулы в Тайланд. Она сомневалась ехать без меня, однако я ее заверила, что у меня все отлично и что я собираюсь встретить новый год со своим парнем. Только тогда она согласилась на эту авантюру. Я была очень счастлива за нее, поэтому без зазрения совести взяла смену в новогоднюю ночь, оплачиваемую вдвойне.

— Я предполагал, Новый год ты бы хотела встретить немного по-другому.

— В смысле? — спросила я, крутясь перед зеркалом в раздевалке. Праздничная форма была мне явно мала. Черное обтягивающее платье выше колен сидело тесно в бедрах и в груди. Пуговицы едва держались за петли, грозясь лопнуть. — Неужели село после стирки…

— А по-моему, очень сексуально, — хрипло сказал Алан, пройдясь оценивающим взглядом по моей фигуре. Его глаза вспыхнули огнем. В раздевалке неожиданно стало жарко.

— Сексуально? — загадочно улыбнулась я, медленно подходя к джинну, который, скрестив руки на груди, стоял облокотившись на одну из железных кабинок. — Представь, я приношу заказ за столик, где сидят молодые парни, — я перешла на шепот, — наклоняюсь, чтобы поставить перед ними заказанные блюда, — моя рука потянулась к верхней пуговице к платью, — и внезапно несколько верхних пуговиц на платье расстёгиваются, предоставив им лицезреть открытое декольте вместе с моим кружевным черным бельем, — в этот момент я специально расстегнула несколько пуговиц, демонстрируя джинну черный кружевной бюстгалтер. Алан не сводил глаз с моих движений. Все его тело напряглось, глаза потемнели. Одним резким движением он поднял меня на руки, а в ответ я сразу же обхватила ногами его за талию, и, издав рык, с жадностью поцеловал меня.

— Не позволю. ТЫ МОЯ! — прорычал он мне в губы. Затем по щелчку мое платье стало на два размера больше. Однако отпускать меня на ноги Алан не спешил, продолжая осыпать поцелуями.

— Нас могут увидеть, — прерывисто заметила я, не в силах сопротивляться. — Дверь.

— Уже заперта.

— Мне надо идти в зал.

— Подождут, — ответил джинн, покончив наконец со всеми пуговицами на платье.

— Спасибо. Теперь я довольна размером платья. — поблагодарила я спустя какое-то время. Покрутившись перед зеркалом, радостно улыбнулась. — Так, о чем ты говорил? Как бы я, по-твоему, хотела встретить Новый год?

— Ужин при свечах на пляже или в ресторане на крыше. Я видел в фильмах, современным девушкам нравится подобное.

— Значит, я старомодна.

— Просто у тебя другие ценности, — вздохнул Алан. — Я люблю тебя.

Неожиданное признание джинна снова заставило мое сердце трепетать.

— Я тоже люблю тебя.

Алан уже привык к моим необычным решениям, не переставляя им удивляться. Новогодняя ночь прошла хорошо, я много работала, обслуживая столики. Алан был на подхвате, помогая, если я вдруг не успевала. У нас получилась отличная команда. После окончания смены мы вернулись домой, прихватив с собой кое-какую еду из ресторана.

Мы сидели дома на диване, джинн одной рукой обнимал меня за талию, когда я вручила ему небольшую коробку, завернутую в красную подарочную бумагу с синим бантом.

— С новым годом!

Джинн удивленно взял подарок и аккуратно развернул его. Внутри оказалась небольшая плоская черная рамка с белым фоном.

— Это электронная книга. Я закачала в нее все книги твоего любимого писателя. — Пояснила я. — Теперь ты сможешь везде носить ее с собой.

Алан был впечатлен, не зная, что сказать.

— Я никогда не получал подарки, — наконец выдавил он. — Спасибо, Кира. Ты просто невероятная. — Его глаза горели радостным огнем.

Мне хотелось расплакаться.

— У меня тоже есть для тебя подарок.

— Надеюсь, не машина, — пошутила я. — Иначе я…

— Иначе бы ты ее не приняла, — закончил он.

— Угадал. Постой, джинны тоже делают подарки? — я скептически взглянула на него. — Я думала, вы исполняете только желания.

— Ты сделала меня человечной, Кира, — сказал он, достав из кармана маленькую, длинную бархатную коробочку.

Открыв ее, я увидела золотую цепочку с золотым кулоном волшебной лампы.

— С новым годом, любимая, — и поцеловал меня в щеку.

— Боже! Какая красота! Он такой красивый!

— Пусть он тебе всегда напоминает обо мне.

Последняя его фраза прозвучала слишком грустно. По телу пробежался холодок. Я не стала портить прекрасный момент вопросами, заранее зная, что он имел ввиду. Кулон — символ наших отношений, которые обречены. Мы оба это знали.

Все шло своим чередом, жизнь продолжалась. У Юли все складывалось хорошо, их отношения с Данилом перешли на новый уровень, ребята съехались, сняв однокомнатную квартиру рядом с университетом. Я рассказала ей о Даше, упустив лишь моменты с джинном. Юля была в шоке, даже не сразу поверила, что речь шла про Дашу, ведь та всегда казалась безобидным божьим одуванчиком. Очередное подтверждение высказыванию: «Внешность бывает обманчива». Сама Даша с нашей последней встречи пропала, продала квартиру, переехав вместе с родителями в другой город. Касаемо Вадима, от общих знакомых, да и Юля подтверждала информацию, он решил свои дела и переехал окончательно за границу. Я не ждала от него прощального письма или сообщения, ведь все было сказано в нашу последнюю встречу. Сначала мне все же было больно терять обоих близких людей, с которыми было связано мое прошлое, мое детство, но я смирилась, приняла это за жизненный опыт, ведь все что не делается в нашей жизни — все к лучшему!

Несмотря на переживания и боль из-за когда-то дорогих людей, все же я была счастлива, потому что у меня был Алан. Мой джинн. Время текло быстро, напоминая, насколько сильной эгоисткой я являлась, не отпуская Алана. Я всеми силами старалась не думать о плохом, но каждый раз винила себя за эгоизм, видя, как сама могу жить полноценной жизнью, отнимая такую возможность у любимого человека, да, именно человека, Алан для меня прежде всего в первую очередь был человеком, нежели джинном. Я понимала, долго так продолжаться не может.

Прошло еще два месяца. Я наслаждалась жизнью, выбираясь иногда куда-нибудь с друзьями, много времени проводила с Аланом, работала без дополнительных смен, стараясь больше времени уделять учебе. Впереди меня ждала цель, к которой я шла несколько лет. Я готовилась к сдаче последних экзаменов и писала дипломную работу.

Отправив свою статью на конкурс по журналистике еще до новогодних праздников, я ожидала оглашения результатов. Всего было три этапа, два из них мне удалось пройти. Оставался последний. Я жутко нервничала, страдая бессонницей. Алан поддерживал меня как мог.

— Кира, на днях будет объявлен победитель, — сказала мой преподаватель по журналистике после лекции, окликнув меня на выходе из аудитории.

Татьяна Валентиновна преподавала историю журналистики. Именно с ее подачи я подала заявку на конкурс.

— Так скоро? — испуганно спросила я.

Ожидание результатов давило на меня сильнее, чем я предполагала.

— Да, они прислали письмо сегодня. В конце этой недели каждый участник из списка получит ответ. Независимо оттого, победит он или нет.

— Хорошо, — я сглотнула.

— Не переживай. Я верю, у тебя получится выиграть, — улыбнулась Татьяна Валентиновна.

Переживания по поводу конкурса были не единственной причиной моего беспокойства. Меня волновалась за отношения с Аланом, ведь каждый день проведенный вместе, отзывался болью в душе. С каждым днем я понимала, что обязана его наконец отпустить. Оттягивая момент расставания с ним, я делала хуже нам обоим. Не давала ему возможности жить дальше. Была бы моя воля, я бы ни за что его не отпустила, но это было бы слишком эгоистично с моей стороны. Я уже не представляла жизни без него, пустую квартиру, кровать, рюкзак без лампы. От одной только мысли потерять его, я приходила в ужас. Однако чувство справедливости было сильнее моих чувств, чему я была совсем не рада. Алан принимал мое волнение за переживание о конкурсе, мне это играло только на руку. Время близилось, тянуть больше не было смысла. Каждый раз, думая о том, чего я собственноручно лишаю любимого джинна, мое сердце обливалось кровью.

И я решилась. Сегодня или никогда!

Сегодня лампа была дома, я хотела побыть на работе без джинна, хорошо все взвесив. Если бы он был рядом со мной сегодня, я бы снова не смогла его отпустить.

Стоя перед входной дверью квартиры, я осознавала: вот-вот решится наша судьба, и это решение я приму сама. Как только я переступила порог квартиры, в нос ударил родной запах бергамота, апельсина и мяты. Сердце сжалось от невыносимой боли, я едва сдерживала подступившие слезы.

— Алан, — позвала я его.

— Я скучал, — внезапное появление за моей спиной давно уже стало таким привычным. Он прижал меня к себе и поцеловал. — Очень скучал.

— Я тоже, — грустно улыбнулась я.

— Что с настроением? — джинн развернул меня к себе, заглядывая в лицо. И с нова это беспокойство. Он всегда с легкостью понимал меня.

— Я… не знаю, — промямлила я, не решаясь начать разговор.

— Предоставь мне поднять твое настроение, — ласково сказал джинн. Где-то в далеке заиграла музыка, на душе разлилось тепло. Сердце успокаивалось, гипнотизируемое красивой мелодией.

— Прекрасно, душевно. Что за произведение?

Алан загадочно улыбнулся, нежно прижимая к себе.

— Потанцуем?

Мы танцевали, растворяясь в умиротворяющей мелодии.

— Клод Дебюсси «Арабеска», — спустя некоторое время ответил он, продолжая медленно двигаться. — Много лет назад, один аристократ устраивал в своем особняке грандиозный прием, пригласив музыканта, который играл «Арабеску» на фортепиано, тогда я и услышал эту мелодию. Я почувствовал радость и умиротворение. По сей день оно со мной.

— Сейчас ты тоже чувствуешь радость и умиротворение? — догадалась я.

— Да, еще любовь.

Я не могла больше тянуть, еще немного и никогда не смогу отпустить его. Пусть в моей памяти останутся самые яркие теплые моменты, которые я буду лелеять до конца своей жизни. В душе я осознавала, никогда никого полюбить не смогу. Можно знать человека всю жизнь и не понимать, тот он самый или нет, а порой достаточно всего нескольких месяцев, чтобы понять, он — тот единственный.

— Алан, нам нужно поговорить, — хрипло произнесла я, отстраняясь от него. — Идем на кухню.

Я хотела пить. В горле пересохло из-за нервов.

Явно удивленный моей резкой переменой настроения, Алан без вопросов последовал за мной на кухню. Я старательно избегала взгляда, не зная, с чего начать, хотя буквально минуту назад прокручивала наш разговор. Алан тоже молчал, терпеливо ожидая начала объяснений.

Я достала из холодильника бутылку холодной воды и сделала два больших глотка.

— Кира? Что случилось? — не выдержал он.

Я перевела дыхание. Пора!

— Алан, ты знаешь о моих чувствах к тебе. Мне очень хорошо с тобой. Я к тебе привыкла.

— Привыкла?

— Да, привыкла, — кивнула я, все также избегая смотреть ему в глаза. — Мне очень сложно говорить тебе об этом, но я должна двигаться дальше. Конкурс, статья, все давит на меня большим грузом. Даже если я не выиграю, то не остановлюсь на этом…

— Ты хочешь сказать? — перебил он меня вопросом.

— Мне нужна карьера, Алан. Наши отношения… я хочу их закончить, — я сглотнула.

Некоторое время джинн молчал, обдумывая мои слова.

— Понимаю, — кивнул он.

Мое сердце разрывалось на части, вот так просто, он меня понимает? Так просто готов согласится и отпустить? Мне хотелось обнять его, но я сдержалась.

— Я рада, что мы встретились. Ты стал для меня светлым проводником, — набравшись смелости, я взглянула ему в лицо и увидела в глазах боль.

— Не стоит, я не люблю прощания. Просто скажи свое последнее желание, — безэмоционально произнес Алан.

— Да. Последнее желание.

Я не могла ему сказать правду, он бы все равно не понял. Был бы против моего решения, отговаривал. Возможно, я совершала самую большую ошибку в своей жизни. Иного пути не было.

Я встала со стула, чтобы мне проще было не смотреть ему в глаза, но в ту же секунду джинн оказался рядом.

— Перед тем, как ты его загадаешь. Ответь на вопрос. Будешь ли ты жалеть об этом потом?

«Конечно, буду! Я не хочу тебя терять! Прошу, прости меня!», хотелось ответить.

— Нет, — холодно ответила я, сжимая до боли кулаки.

— Рад слышать, ты наконец-то начала думать о себе, — с усмешкой произнес джинн. Я знала, усмешка является лишь его защитной реакцией, за которой скрывается боль.

Мне тоже больно, Алан. Очень.

— Скажи, — с вызовом потребовал он. От спокойного джинна не осталось следа. Его глаза горели, на скулах выступили желваки.

Алан стоял близко, внимательно наблюдая за мной. Я чувствовала, как аура вокруг нас сгустилась, образуя черный шар. Мое сердце бешено колотилось, хотелось закрыть уши, убежать и спрятаться.

«Прошу, не уходи!», кричало мое сердце.

— Еще одно желание, последнее! — повторил он громче. Его красивое, уже любимое лицо излучало злость, глаза горели ненавистью.

Время пришло.

Я должна!

— Ты свободен. — Обессилено выговорила я, и больше не сдерживаясь, дала волю слезам.

— Что? — опешил джинн, вместо злости пришло удивление, затем отчаяние. Цвет глаз снова стал медовым, моим любимым цветом. Последний раз я смотрела в них и тонула. Последний раз. Я всегда буду их помнить.

— Мое последнее желание — твоя свобода, Алан, — повторила я более отчетливо. — Прости. — прошептала я. Поддавшись своим чувствам, я поцеловала его, вложив в поцелуй всю свою любовь к нему. Он ответил. Обняв за талию, прижал к себе. Я знала: это были наши последние мгновения.

— Я люблю тебя, — успел ответить мой любимый джинн, прежде чем на его месте образовалась пустота, молниеносно заполняя собой каждый уголок в моем сердце.

— Прощай, Алан.

Время летит стремительно, если занят осуществлением своей мечты и не замечаешь ничего кроме нее.

Три года назад я выиграла в том конкурсе на самую лучшую статью. Жюри высоко оценило мои способности, предложив работу в популярном журнале сразу после окончания университета. Пока я постепенно привыкала к своей новой должности, поступила заочно на магистратуру. Жизнь складывалась так, как я планировала. Маленькими шагами, полностью погруженная в работу, шла к мечте путешествовать, вести блог, писать интересные статьи. Находясь в обществе молодых коллег мужского пола, я часто ловила на себе их взгляды, они оказывали мне знаки внимания, приглашали на свидания. Только вот я не нуждалась во всем этом, ведь в моем сердце был лишь он один — мой любимый джинн с медовыми глазами. Казалось, я начала привыкать к мысли никогда больше не увидеть его, казалось, я начинала принимать реальность без него, полностью погружая себя в любимое дело. Лишь иногда по вечерам я давала волю слезам, вспоминая Алана. Я скучала по нему, тосковала настолько сильно, что порой занималась самобичеванием, вспоминая вечер расставания. Жалела ли я? Да, и очень сильно. Я любила его. Оказываясь в каком-нибудь людном месте, будто бы чувствовала запах бергамота и мандарина, и тогда я начинала искать его в толпе. Алан как-то сказал, после того как джинна освобождают желанием, он перерождается. Было ли это правдой на самом деле, я не знала, но старалась верить. Где был Алан, как он выглядел? Сколько ему лет? Может, мы когда-нибудь встретимся? В память о нем у меня оставалась лампа и золотой кулон, который я носила, не снимая. После его исчезновения, я убрала лампу в коробку, ведь она напоминала мне о нем. А эти воспоминания приносили мучительные страдания несмотря на уверенность в правильности своего последнего желания. Желание на настоящую человеческую жизнь для Алана и его счастье были сильнее и выше моей любви к нему. Позже, я достала лампу и поставила обратно на прикроватный столик, так как поняла: не хочу забывать его, ведь он самое лучшее, что было в моей жизни.

Я прилетела в Баку пару дней назад в поисках вдохновения и новых идей. Сидя за ноутбуком на террасе в одном милом кафе, работала над очередной статьей. Вкусный запах свежеиспеченной выпечки и божественного кофе распространялись по всей улице, заполняя каждый ее уголок. Улица, вдоль которой располагалось кафе, была аккуратно высажена кустами и яркими цветами. Наслаждаясь теплыми лучами солнца, нежно ласкавшими мою кожу, я думала о людях, которые здесь жили. Радостные, улыбчивые лица местных горожан приветствовали на каждом шагу, выражая неподдельный интерес к иностранцам. Я не знала их местного языка, лишь владела несколькими словами вроде «здравствуйте», «спасибо», «сколько стоит» и «до свидание». Я писала статью о местных кафе и вкусной выпечке.

— Заказ для красивой девушки, — широко улыбаясь, сказал официант, по совместительству хозяин кафе. Это был статный мужчина лет 65 с добрыми глазами. Я заказала «Шор гогал»0 с черным кофе.

— Чох сагол0, - улыбнулась я.

— О, вы говорите по-азербайджански? — обрадовался мужчина.

— Нет, к сожалению, всего несколько слов, — вежливо ответила я.

— Ничего, мне очень приятно слышать даже несколько слов родного языка. О, чуть не забыл, — спохватился он, доставая сложенный белый лист бумаги из кармана фартука. — Это вам.

— Записка? От кого? Я никого тут не знаю.

— Простите, ханым, не могу сказать. Приятного вам дня, — с этими словами хозяин кафе удалился.

Озадаченная, я смотрела на сложенный в два раза лист белый лист бумаги, лежавшую передо мной на столе. Развернув ее, увидела аккуратным почерком фразу, которая заставила мое сердце забиться чаще: «У тебя есть три желания».

Я сразу же подскочила со своего места и побежала за официантом, быстро скрывшего внутри кафе, в надежде все-таки узнать, кто же на самом деле являлся автором данной записки. Я обязана знать автора этой фразы! Забежав внутрь, я тут же заметила одинокий силуэт мужчины, сидящего за столиком около окна. На него падала тень от козырька на крыше, поэтому я не могла четко разглядеть лица. С бешено колотящим сердцем, медленно, шаг за шагом я подходила к нему, боясь ошибиться. Мне достаточно было одного взгляда его медовых глаз, чтобы понять — мой Алан.

Нам снова не нужны были слова, чтобы оказаться в объятиях друг друга. Я бы узнала его из тысячи. Любимый аромат бергамота вперемешку с мандарином.

А знаете ли вы, на что способна бескорыстная и чистая любовь? Она способна на многое, главная сила заключается лишь в вере в нее. Алан теперь был человеком со всеми воспоминаниями о сверхъестественной жизни. Оказывается, когда я его освободила, он нечего не помнил, жил жизнью обычного человека, пока однажды воспоминания сами постепенно не начали возвращаться к нему.

— Все время меня преследовал твой образ во снах, пока однажды я не вернул воспоминания через них, — рассказал Алан.

— Что ты видел?

— Нас, нашу первую встречу. Сначала были просто бледные картинки, твое лицо, размытое, нечеткое, затем сны становились ярче, красочнее. Вместе с ними я переживал эмоции. Когда стало невыносимо наблюдать за воспоминаниями, причиняющими боль, я решил тебя найти. Мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать, что, действительно, была такая девушка по имени Кира, которая училась на факультете журналистики. Ты много путешествовала, поэтому я не успевал тебя отследить, хотя шел по горячим следам.

У Алана была одна теория, почему он не переродился заново. Возможно, повлияли мои желания, потраченные во благо. Однако утверждать со сто процентной уверенностью он не мог, ведь в теории могло произойти, все что угодно.

Любовь может преодолеть все, если она искренняя и настоящая. Я пожертвовала своими двумя желаниями во благо, не боясь за последствия, и обрела самое главное — любовь. Алан все равно вернулся ко мне, только уже в облике человека с воспоминаниями о прошлой жизни. Нам обоим пришлось пожертвовать тремя годами жизни, чтобы в итоге обрести друг друга. Сейчас мы начинали нашу жизнь заново, с чистого листа. Мы сами писали свою судьбу, теперь уже без магии. Алан — успешный юрист по гражданскому праву, помогающий людям в трудных жизненных ситуациях, я же свободный в полете журналист, открывающий людям другой мир через свои статьи. Мечты сбываются, если мы сами идем к ним, маленькими шагами, стремимся к цели. Что я чувствовала сейчас? Счастье, которое не могла описать никакими прекрасными словами.

— Кира, если бы у тебя сейчас было три желания, что бы ты загадала? — вдруг спросил Алан, когда мы гуляли по Набережной Цесаревича.

Я даже представить себе не могла, что гулять вдвоем по вечернему Владивостоку, держась за руки, настолько прекрасно. Я была по-настоящему счастлива.

Мы подошли к бетонному ограждению. Небо сегодня было ясным, открывая взору множество ярких звезд, а море тихим и спокойным, был лишь слышен слабый звук волн, колебавших массивные суда. Я чувствовала свежий запах прохлады, соли и влажных камней.

— Два из них у меня уже исполнились, — улыбнулась я. — У меня есть ты, любимая работа.

— Что на счет третьего? — не унимался Алан.

Я задумалась. Алан, притянув меня к себе, обнял за талию, целуя в губы.

— Подумай.

— Не знаю, хочу салют, — хихикнула я.

Алан щелкнул пальцами. И небо тут же озарила яркая вспышка разноцветных огней. Следом последовали другие, настоящие цветные огни, сопровождающими восклицательными возгласами всех здесь присутствующих. Открыв рот от удивления, я не могла поверить в происходящее.

— Алан! Поразительно! Ты волшебник! — прокричала я сквозь шум не прекращающих фейверков.

— Нет, Кира. Я — человек, — жизнерадостно улыбаясь, ответил бывший джинн.

Всего два этих слова звучали лучше самых красивых слов на свете. Впереди у нас с Аланом была целая жизнь, которую мы собирались прожить, как сами того пожелаем, без магии.

Алан, став человеком, не утратил силу быть волшебником. Теперь ему не нужна была магия, чтобы исполнять желания. А это, в свою очередь, доказывало — все в наших руках. Ведь, если чего-то очень захотеть, можно сотворить без помощи сверхъестественного вмешательства.