В октябре 1941 года враг стремился к Серпухову с запада, прорываясь на правом фланге 49-й армии, бои шли на ближних подступах. В то время западнее Серпухова на Протве произошел бой местного значения, один из сотен боев Битвы за Москву. Этот бой для серпуховичей стал, возможно, самым ярким эпизодом обороны города от немецко-фашистских захватчиков. В том бою с советской стороны действовал танк Т-34–76 из состава 4-й танковой бригады, экипаж возглавлял танковый ас Великой Отечественной войны лейтенант Дмитрий Федорович Лавриненко. Об этом человеке, вскоре после его трагической гибели в сражении 18 декабря 1941 г., хорошо сказал М.Е. Катуков, командир 4-й танковой бригады (интервью корреспонденту газеты «Красная звезда» Ю.А. Жукову в конце декабря 1941-начале января 1942 г. под Волоколамском).

На сегодняшний день в исторических документах не удалось найти ни одного танкиста Красной армии, на счету которого было бы больше уничтоженных танков противника, чем у Д.Ф. Лавриненко[4].

Дороги войны привели лейтенанта Дмитрия Федоровича Лавриненко в Серпухов в трагические дни октября 1941 г., когда Красная армия отступала под Москвой по всему Западному фронту. Лавриненко к этому моменту имел за спиной уже не одно танковое сражение, и всегда он выходил победителем. Однако к середине октября 1941 г. танкист еще не был признанным мастером своего дела, слава придет к нему после боя под Серпуховом.

19 октября в этом бою Д.Ф. Лавриненко пришлось действовать отдельно от своей бригады. Город был в опасности, и ему самостоятельно пришлось принимать трудное решение, делать выбор офицера и патриота своей страны — сделать прыжок в неизвестность навстречу многочисленному хорошо вооруженному врагу или же равнодушно проехать мимо. Здесь, под Серпуховом Д.Ф. Лавриненко смог переступить границы обычной боевой работы, проявить воинскую доблесть, достойную того, чтобы о нём помнили. Помнили серпуховичи, помнил весь народ нашей страны.

Д.Ф. Лавриненко во время учебы в Ульяновском бронетанковом училище.

О героическом подвиге советских воинов на реке Протве, в октябре 1941 г. люди в СССР узнали во многом благодаря участию в нем кроме Д.Ф. Лавриненко, таких ярких личностей, как смелый комбриг П.А. Фирсов, искусный воин-разведчик полковник Н.Г. Брилев, но именно личность танкиста запомнилась современникам более других. Подвиги 27-летнего танкиста из Прикубанья были многократно описаны в газетных статьях, мемуарах военачальников. В боевой биографии Д.Ф. Лавриненко бой под Серпуховом занимает одно из важнейших мест. Память о тех событиях до сих пор жива у серпуховичей. Участники этого необычного сражения стали, своего рода, былинными богатырями. Именами героев названы улицы, о них слагают легенды.

Всеобщий интерес к бою с участием Д.Ф. Лавриненко возник сразу же. В ходе октябрьских оборонительных сражений за Москву в 1941 г. этот бой был редким случаем для начала войны, когда Красная армия наступала и победила небольшими силами. Кроме того, врага разбили на участке, который в тот момент был наиболее опасным в обороне Москвы — на стыке «малоярославецкого» и «серпуховского» направлений. Вот почему это сражение приобрело особое значение.

К исходу третьей недели немецкого наступления на Москву (операция «Тайфун»), к 18 октября 1941 г., уже иссякли силы батальонов подольских курсантов и других героических подразделений, частей и соединений 43-й армии, сражавшихся под Малоярославцем. 18 октября 1941 года — трагический день, когда Красная армия оставила главную линию обороны Малоярославецкого укрепрайона Можайской линии обороны и, теряя технику и людей, стала с боями отходить по Варшавскому шоссе и по проселочным дорогам густыми лесами к Подольску. Именно в этот тревожный день Д.Ф. Лавриненко оказался в 50 км восточнее Малоярославца, в Серпухове, в 40 км от линии фронта. В этот день в Подмосковье некоторым жителям прифронтовой полосы и измученным красноармейцам казалось, что никто уже не остановит врага, рвущегося к Москве. И вдруг, в хаосе отступления Красной армии появилась сила, которая не только остановила врага, но и повернула его вспять. Сделать это смогла небольшая группа воинов, прибывших на линию фронта из Серпухова.

Подобные факты в те трагические дни не могли ускользнуть от внимания центральной советской прессы и военного командования Красной армии, сообщения об этом бое вошли в многочисленные газетные статьи, сводку Совинформбюро, рапорты, доклады штабов 43-й, 49-й армий, Западного фронта.

В октябре 1941 г. сложно было установить все обстоятельства столкновения на подступах к Серпухову. Военкоры и штабные работники в 1941 г. давали противоречивую информацию о произошедшем. Не меньше противоречий было и в послевоенных воспоминаниях офицеров. Все сходились лишь в одном — тогда под Серпуховом случилось неординарное событие.

Что на самом деле произошло 19 октября 1941 г. под Серпуховом можно понять только после тщательного анализа всех фактов, знакомства с боевой документацией, со свидетельствами участников и очевидцев тех событий.

Бой с участием Д.Ф. Лавриненко — единственный эпизод боев, разгоревшихся на р. Протве в октябре 1941 г., который был широко освещен в газетах в 1941 г. и в литературе мемуарного жанра послевоенного времени. Публикации воспоминаний об этом бое были первым шагом в историческом изучении обороны Красной армии на одном из важнейших участков битвы за Москву.

Корпус нарративных исторических источников, повествующих о бое с участием Д.Ф. Лавриненко под Серпуховом, сложился с 1941 по 1991 гг. Их авторами были чаще всего сторонние наблюдатели: штабные офицеры, журналисты. Сводки Совинформбюро и газетные статьи военного времени сообщали об этом бое лаконично, только то, о чем позволяла писать цензура военного времени, но авторы уже тогда ставили свои акценты по-разному, оценивали действия его участников по-своему. Степень нарративности[5] сообщений в средствах массовой информации часто весьма высока. Послевоенные воспоминания военачальников об этом бое, все без исключения, нарративны, богаты деталями, в них высказываются личные мнения, поэтому, они часто противоречат друг другу.

Нарративные источники выражают мнение определенных групп, и приведенные их авторами данные всегда нуждаются в подтверждении из других источников, прежде всего, из боевых документов. Несмотря на всю скупость и противоречивость газетных статей и мемуаров, без них не обойтись при изучении событий под Серпуховом октября 1941 г. Перекрестная проверка фактов, приведенных нарраторами, часто позволяет найти в них подлинные исторические факты. При анализе надо понимать, что разница в сообщениях различных нарраторов и несоответствие их боевым документам обусловлена чаще всего не желанием ввести в заблуждение читателя, а ограниченностью данных, на основе которых они высказывали свои суждения. Кроме того, на свидетелей событий воздействовали экстремальные условия войны, нередко их воспоминания искажались, накладывались одно на другое. События Битвы за Москву восстанавливались через много лет, что-то в воспоминаниях ветеранов смешивалось с другими случаями, путались даты событий.

Попробуем сравнить сообщения различных нарраторов о битве 19 октября 1941 г. под Серпуховом.

О том, как воевал Д.Ф. Лавриненко под Серпуховом, люди в разных концах СССР узнали в 1948 г., когда вышла книга Я.Л. Лившица, рассказывающая о подвигах воинов 4-й танковой бригады (1-й гвардейской танковой бригады)[6]. Большое внимание автор книги уделил случаю с экипажем танка Т-34 лейтенанта Д.Ф. Лавриненко, произошедшего под Серпуховом[7]. Сам автор не служил в 4-й танковой бригаде, опубликованная история была записана им со слов ветеранов и на основе документов бригады. Согласно автобиографии Я.Л. Лившица, во время Битвы за Москву он был политруком в 9-й дивизии народного ополчения Кировского района г. Москвы, а затем ответственным секретарем бюро ВЛКСМ 1304 стрелкового полка 139-й стрелковой дивизии. Наиболее вероятным первоисточником информации, изложенной Я.Л. Лившицем, был командир 4-й танковой бригады (4 тбр), на момент окончания войны маршал СССР М.Е. Катуков.

1-я гвардейская танковая бригада. На снимках: Командир танка лейтенант Д. Лавриненко, старший сержант М. Бедный, сержант И. Борзых и старший сержант В. Федотов. Газета «Красная звезда» от 12 ноября 1941 г.

Вот цитата из книги Я.Л. Лившица.

«Бой лейтенанта Лавриненко под Серпуховом».

Когда первые танки бригады подходили к окраинам Москвы, танк лейтенанта Лавриненко появился на улицах Серпухова.

Сразу же после выхода из Мценска Лавриненко получил задание по охране штаба армии. Бригада вышла к Москве, а Лавриненко со своим экипажем вынужден был задержаться для приведения в порядок своей машины перед длительным маршем. Накануне марша он получил карточку кандидата в члены ВКП (б). Настроение было радостное и приподнятое. Он ехал по приказу товарища Сталина защищать столицу Советского Союза.

— Ну, дадим немцам смерти! — говорил Лавриненко своему экипажу. Бодрость его передавалась всему экипажу.

Остановив свой танк на центральной улице города Серпухова, Лавриненко, Бедный, Борзых и Федотов — весь экипаж «тридцатьчетверки» — направились в парикмахерскую. Приезжать в Москву небритыми танкисты не хотели.

Танкистов усадили в кресла, но вдруг в парикмахерскую вошёл солдат и сказал, что командир танка срочно вызывается к коменданту города. В городской комендатуре Лавриненко ждал комбриг Фирсов. Он сказал, что к городу по шоссе Малоярославец — Серпухов подходит колонна немецкой пехоты с артиллерией и колёсными машинами, и приказал лейтенанту Лавриненко задержать своим танком эту колонну до подхода вызванных на помощь частей Советской Армии.

— Ну как, справитесь с этой задачей? — спросил Фирсов. — Будет выполнено, — ответил Лавриненко. Как всегда, не торопясь, Лавриненко рассказал экипажу о задаче предстоящего боя. А она была нелёгкой. К городу подходил немецкий батальон, сопровождаемый противотанковыми орудиями и мотоциклистами.

— Главное — внезапность, — заключил Лавриненко разъяснение задачи.

Экипаж занял свои места, и танк пошёл на сближение с противником. Не доезжая деревни Высокиничи, Лавриненко поставил танк в засаду в роще таким образом, чтобы держать под обстрелом всё шоссе. Через несколько минут из-за поворота показалась голова немецкой колонны.

Впереди двигались мотоциклисты, затем штабная машина, противотанковые орудия и, наконец, немецкая пехота в строю. Немцы были настолько уверены в успехе, что даже не организовали разведки.

Колонна приближалась. Башенный стрелок Федотов зарядил орудие, но к нему стал Лавриненко. В ответственные моменты боя он всегда стрелял сам.

Немцы подходили всё ближе. Уже были видны их омерзительные лица. Но Лавриненко ждал. Он хотел, чтобы вся колонна подтянулась к этому участку шоссе. Ещё несколько минут…

— По фрицам осколочным, огонь! — сам себе скомандовал Лавриненко, и снаряд за снарядом полетел в колонну противника. С первых же выстрелов были подбиты два орудия. Третье орудие немцы начали разворачивать в сторону советского танка.

— Вперёд! — командует Лавриненко. Федотов нажимает на стартёр, машина вздрагивает, мощные моторы бросают её рывком на шоссе. И она мчится навстречу врагу. Немцы были ошеломлены. Они даже не пытались сопротивляться. Противотанковые орудия их не успели сделать ни одного выстрела. Советский танк врезался в немецкую колонну, сокрушая всё на своём пути. Его пушка и пулемёты работали безостановочно. Через десять минут подоспевшая пехота с криком «ура» добивала немцев.

Всё было кончено. Тринадцать трофейных автоматов, шесть миномётов танкисты уложили на броню танка, а затем прицепили к нему десять трофейных мотоциклов и одно противотанковое орудие с полным запасом снарядов. Штабную машину повёл своим ходом сержант Бедный.

В Серпухове отважный экипаж ждал комбриг Фирсов. Старый воин видел, как дрались танкисты; он с радостью обнял и расцеловал этих смелых людей.

Штабная машина оказалась наиболее ценным трофеем. В ней нашли важные немецкие карты. Все документы были немедленно отправлены на самолёте по назначению.

Гнев и возмущение всех присутствовавших вызвали найденные в машине женские туфли, сковородки, бельё, детские соски. Штабные немецкие офицеры возили с собой награбленные у населения вещи.

Получив официальный отзыв о проведённом бое, экипаж Лавриненко мог продолжать свой марш.

Возвращаться в парикмахерскую было некогда, и танк тут же направился к Москве.

Утром 20 октября Лавриненко прибыл в Кубинку, где скромно доложил о проведённом бое.

«Только приехал Лавриненко — вспоминает начальник политотдела Деревянкин, — я на него набросился: как же ты отстал от бригады? Вместо ответа Лавриненко вынул бумажку. В ней значилось:

«Полковнику Катукову. Командир машины Лавриненко Дмитрий Фёдорович был мною задержан, ему была поставлена задача остановить прорвавшегося противника и помочь восстановить положение на фронте в районе г. Серпухова. Он эту задачу не только с честью выполнил, но и геройски проявил себя. За образцовое выполнение боевой задачи Военный совет армии всему личному составу экипажа объявил благодарность и представил к правительственной награде». — Тут ругать его уж никак нельзя было»[8].

Экипаж танка Т-34 лейтенанта Д.Ф. Лавриненко (слева), старший сержант М. И. Бедный, сержант И.П. Борзых и старший сержант В.Д. Федотов. Газета «Правда» от 24 октября 1941 г.

Запись о происшествии под Серпуховом с экипажем танка Д.Ф. Лавриненко была сделана Я.Л. Лившицем со слов знавшего эту историю человека по истечении большого срока, поэтому в рассказе Я.Л. Лившица есть географические неточности: он упомянул «шоссе Малоярославец — Серпухов», хотя такого шоссе никогда не существовало. Дорога, шедшая от Серпухова вдоль Протвы, доходила до села Черная Грязь, где пересекалась со Старой Калужской дорогой, и далее продолжалась до Белоусово, к Варшавскому шоссе, а по шоссе можно было проехать к Малоярославцу. Безусловно, существовала сеть проселков, по которым также можно было попасть из Малоярославца в Серпухов, но эти дороги никак нельзя назвать «шоссе Малоярославец — Серпухов». Эта географическая неточность — свидетельство того, что при написании своего труда Я.Л. Лившиц не пользовался свидетельствами жителей Серпухова, а также не общался с представителями группировки советских войск, державших в то время оборону на серпуховском направлении. Не пользовался Я.Л. Лившиц и статьями в центральной и местной советской прессе, что становится очевидным далее при их разборе. Описания боя в средствах массовой информации 1941-го года почти ничего общего с версией Я.Л. Лившица не имеют. Таким образом, история боя с участием Д.Ф. Лавриненко под Серпуховом в изложении Я.Л. Лившица представляет собой вариант, появившийся самостоятельно в кругу ветеранов, танкистов 4-й танковой бригады.

Наградной лист на лейтенанта Д.Ф. Лавриненко на присвоение ему звания Героя Советского Союза от 5 декабря 1941 года. ЦАМО.

В изданных в 1966 и 1974 гг. воспоминаниях маршала М.Е. Катукова почти слово в слово передается история о действиях Д.Ф. Лавриненко под Серпуховом, опубликованная ранее Я.Л. Лившицем[9]. Разница текстов Я.Л. Лившица, и М.Е. Катукова незначительна.

Схожесть текста книги Я.Л. Лившица и мемуаров маршала Катукова косвенно свидетельствует об их соавторстве, текст Я.Л. Лившица, вероятнее всего, был согласован с М.Е. Катуковым, а, возможно, и исходил от него. Из содержания книги Я.Л. Лившица или мемуаров М.Е. Катукова читатель мог сделать вывод о том, что главную роль в сражении под Серпуховом сыграли танкисты 4-й танковой бригады — Лавриненко, Бедный, Борзых и Федотов, а пехотинцы под командованием П.А. Фирсова подоспели к месту боя позже, завершив разгром врага. П.А. Фирсов в рассказе Я.Л. Лившица и М.Е. Катукова предстает сторонним наблюдателем, а не участником боя. Таким образом, история боя под Серпуховом написана Я.Л. Лившицем и бывшим командиром 4-й танковой бригады М.Е. Катуковым в изложении танкистов.

Причиной, по которой экипаж Д.Ф. Лавриненко оказался в Серпухове, исходя из сообщений Я.Л. Лившица и М.Е. Катукова, была передислокация частей 4-й танковой бригады с брянского направления на волоколамское по личному распоряжению Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина. Распоряжение было передано Сталиным по телефону в штаб 50-й армии командующему 4-й танковой бригадой М.Е. Катукову 16 октября 1941 г. после 20.00. Через 4 часа после этого разговора танковая бригада начала передислокацию к станции Кубинка. Маршрут пролегал через Серпухов[10].

Д.Ф. Лавриненко отстал от своих по причине, указанной авторами как задание по охране под Тулой штаба 50-й армии. Кроме того, нужно было привести машину в порядок перед длительным переходом[11]. В 1966 г. в статье «1-я гвардейская в боях под Москвой» М.Е. Катуков пишет, что причиной задержки была мелкая неисправность[12]. У специалистов по истории Битвы за Москву сразу возникнет вопрос: могла ли это быть 50-я армия?

Судя по отчету о боевых действиях армий Брянского фронта с 1 по 26 октября 1941 г. за авторством командующего Брянским фронтом генерал-полковника Еременко, члена Военного совета дивизионного комиссара Мазепова и начальника штаба Брянского фронта генерал-майора Захарова, штаб 50-й армии с 14 октября с боями прорывался из окружения. В Белев вышла часть штаба 50-й армии во главе с майором Борисовым. О судьбе командующего армией на 19 октября ничего не было известно[13]. Белев был местом сбора отступавших частей 50-й армии. Штаб 50-й армии на отчетной карте штаба Брянского фронта за октябрь 1941 г. указан в Белеве с пометкой «17.10–19.10»[14]. Однако, первое достоверное сообщение о размещении остатков штаба 50-й армии в Белеве содержится в оперсводке № 99 Брянского фронта, пришедшей в 20.00 19 октября 1941 г.:

«По данным полученным от полковника АРГУНОВА отдельные подразделения 154, 260, 290, 299 и 278 сд 50 армии продолжают выходить на БЕЛЕВ и сосредотачиваются в районе НОГАЯ, ПЕСОЧЕНКА. Объединяет эти группы вр. нач. штаба 50 армии подполковник ПОЧЕМА, который с группой командиров штаба находится в БЕЛЕВЕ»[15].

Таким образом, штабные работники 50-й армии 16–17 октября, по-видимому, еще были за линией фронта в окружении, если штаб возглавил временный начальник.

В донесении командующему 3-й армией о положении частей 13-й и 50-й армий сообщал генерал-майор Вечный 19 октября 1941 г.:

«Курская группа войск ведет бой с противником в районе Жданово и к югу от Линца. Для соединения с вами выслан разведотряд в составе танковой роты, мотороты и кав-полка. Отряд 17.10 выступил в направлении Радогоща.

Части Петрова (части 50-й армии и штаба Брянского фронта — А.П.) до 3000 чел с мат. частью 17.10 вышли в район Белева. Главные силы предположительно в Нарышкино (20 км зап. Орла).

Городнянский (13-я армия — А.П.) со штабом и частью дивизий вышел в район расположения Ермакова Принимаются меры по выводу остальных частей и мат. части.

Группа Ермакова (13-я и 50-я армии — А.П.) передается в состав Городнянского. Фронт, занимаемый Городнянским (с группой Ермакова). — Белые Берега, (иск.) Рыльск, Коренево.

Штаб фронта — Щигры.

26 А. группа Аргунова в Белеве, остальные части занимают оборону по р. Зуша в районе Мценска.

ВЕЧНЫЙ»[16].

Листовка «Герои и подвиги. Боевые эпизоды Великой Отечественной войны» с материалом о подвиге старшего лейтенанта Д.Ф. Лавриненко. Издана в 10-х числах декабря 1941 г. Я.Л. Лившиц, автор книги «Первая гвардейская танковая бригада в боях за Москву». Фото 1980-х гг.

50-я армия 17–19 октября 1941 г. разделилась на несколько групп, каждая из которых самостоятельно пробиралась в различных направлениях.

Уточняют положение штаба 50-й армии донесения по 26-й армии и Брянскому фронту. Из переговоров офицеров связи штаба Брянского фронта и Генерального штаба капитана Цехмистренко и старшего лейтенанта Чудакова:

«— Если имеешь время, я дам материал о ходе выхода из окружения 50 армии.

— Давайте, это важно нам.

— Даю. 24.10.41 к нам в штаб прибыл майор БОРИСОВ из штаба ВВС 50 армии, который двигался совместно с наземными войсками. Он доложил: 13.10 армия сосредоточилась у переправы через реку РЕССЕТА в районе Гутовского лесозавода (20–25 км северо-восточнее БРЯНСКА), причем армия собралась в одно место. Все перемешалось: люди, артиллерия, машины и повозки. В таком состоянии армия находилась до утра 14.10.1941. С рассвета 14.10.41 154 сд отбросила немцев и форсировала реку. За дивизией некоторое время спустя двинулся штаб армии, но на восточном берегу он был обстрелян минометным и пулеметным огнем. Майор БОРИСОВ, подполковник ПОЧЕМА, генерал-майор ПЕТРОВ, полковник БОГДАНОВ и член Военного Совета, фамилию не помнит, южнее переправы организовали батальон пехоты и решили нанести удар в тыл немцам, которые к этому времени оттеснили прикрывающие части к самой переправе. У переправы творилось что-то невероятное. Артиллерия вела огонь тут же, с колес, часто поражая своих. Раненых и убитых никто не подбирал. В процессе обходного маневра нашего организованного батальона последний распался на две части. Первая часть совместно с БОРИСОВЫМ вышла в БЕЛЁВ. Генерал-майор ПЕТРОВ остался со второй частью батальона, судьба которого неизвестна. Части армии имели задачу и двигались на БЕЛЁВ. Маршрут движения БОРИСОВА: ТЕРЕБЕНЬ, ТРОСНА, ВЫТЕБЕТ, РАДОМНА, СЕРЕДИЧИ, БЕЛЁВ. После переправы на всем отрезке пути он немцев не встречал. По опросу местных жителей, последние сообщали, что немцы заходили в деревню, брали продукты и двигались на восток и северо-восток. По докладу БОРИСОВА, немцев было не больше батальона с 5 минометами. Материальная часть гвардейского дивизиона уничтожена самими артиллеристами. Все. Ясно ли?

— Все ясно»[17].

Из доклада Борисова становится ясно, что он, будучи представителем штаба ВВС 50-й армии, вышел в Белев с половиной батальона. Остальных штабных работников 50-й армии в Белеве еще не было.

Из переговоров офицеров связи Маслюкова и Залетова 20 октября 1941 г. можно почерпнуть дополнительные подробности о штабе 50-й армии.

«… — Передаю то, что АРГУНОВЫМ было установлено в 16.00 часов у их телеграфистов. Записка генерал-майору ЗАХАРОВУ и члену Военного Совета МАЗЕПОВУ.

Здравствуйте. Докладываю обстановку:

Первое: на сегодня все хозяйства, за исключением 276 (сд), вышли на меня, приводятся в порядок, организуем отпор врагу.

Второе: лично ПЕТРОВ еще не появился. Имею сведения о нем, что 12.10.41 он перешел РЕССЕТА у завода юго-восточнее ХВОСТОВИЧИ. Вышедшие командиры видели его и 15.10.41 северо-восточнее этого завода.

Третье: вчера прибыл с частью штаба подполковник ПОЧЕМА, очень немного их осталось.

Четвертое: сегодня полностью выбрался ИВАНОВ. Я прошу вашей телеграммы через генерала КУРКИНА в отношении ИВАНОВА. Думаю, что наиболее целесообразно его отправить, но для этого нужно дать телеграмму.

Пятое: в основном свою задачу я выполнил. Все собрано, налаживается прямая связь всех хозяйств непосредственно со Штармом. Включаю свою опергруппу в аппарат ПОЧЕМА. Жду ваших указаний.

20.10.41 АРГУНОВ. Передал капитан МАСЛЮКОВ 19.22 20.10.41…»[18].

По данным Донесения заместителя начальника оперативного отдела штаба 50-й армии начальнику штаба Брянского фронта от 23 октября 1941 г. «О состоянии и положении частей армии».

«Штаб армии в составе полковника ПОЧЕМА, нач. артиллерии полковника ЛЕСЕЛИДЗЕ, оперотдел 2 чел., штаб артиллерии 3 чел., разведотдел 4 чел. Всего 50 командиров находится АСТАФЬЕВО и 23.10 сосредотачивается АРСЕНЬЕВО. Сведений о нахождении командующего и чл. Военного совета с 18.10 нет. До этого он с подразделениями 1-го гвардеского полка следовал из ЛЬГОВО на ЗНАМЕНСКОЕ… Положение армии неопределенное. По мере сколачивания частей, таковые получают задачу от полковника АРГУНОВА»[19].

С 13 октября 1941 г. Белевский боевой участок охранялся силами примерно одной стрелковой дивизии, собранной из отступающих. Командиром был полковник Аргунов[20]. С 14 октября 1941 г. Белевский боевой участок (группа Аргунова) входит в подчинение Западного фронта[21].

Я.Л. Лившиц, автор книги «Первая гвардейская танковая бригада в боях за Москву». Фото 1940-х гг.

15 октября 1941 г. Белевский боевой участок переходит под командование 26-й армии, в которой и служил лейтенант Лавриненко. В отличие от 50-й армии, 26-я армия имела штаб, командующего и сохраняла полную боеспособность[22].

Судя по приведенным документам, к 17 октября из окружения в Белев вышел один представитель штаба 50-й армии — майор Борисов. 19 октября в Белев прибыл подполковник Почема с небольшим количеством штабных работников. 20 октября Аргунов на основе штаба Почемы создает штаб Белевского боевого участка. К 23 октября 1941 г. управление войсками 50-й армии в составе группы Аргунова, перешло к командирам 26-й армии.

Директивой Ставки Верховного Главнокомандования 23 октября 1941 г. произведено слияние 26-й и 50-й армий. Командование новой 50-й армией вначале осуществлял бывший командующий 26-й армией генерал-майор Куркин, а позже бывший командующий 13-й армией генерал-майор Ермаков. Формирование штаба новой 50-й армии происходило на основе штабов группы Аргунова (в том числе штабных работников группы подполковника Почемы), 13-й и 26-й армии. Новая 50-я армия, согласно директиве, вошла в состав Брянского фронта[23]. Начало работы штаба вновь сформированной 50-й армии относится, по данным журнала боевых действий, к 25 октября 1941 г. Штаб размещался под Тулой.

Лишь 28 октября 1941 г. вышел первый приказ (№ 1) по 50-й армии о занятии обороны на р. Упа[24].

Таким образом, штаба 50-й армии 17–19 октября в Белеве не существовало. Д.Ф. Лавриненко не мог защищать этот штаб 17 октября, так как штаб 50-й армии начал работать под Тулой только 25 октября.

Чей штаб защищал танк Лавриненко, можно установить из общего контекста боевых действий.

До слияния с 50-й армией штаб 26-й армии находился в г. Чернь, что подтверждается боевыми документами фронтов и армий[25]. В состав 26-й армии в числе других частей 12–17 октября 1941 г. входила и 4-я танковая бригада, в которой служил Д.Ф. Лавриненко[26].

26-я армия образована 9 октября 1941 г. директивой ставки № 002815 путем переформирования 1-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора Д.Д. Лелюшенко. Командующим армией был назначен генерал-майор А.В. Куркин. Линия разграничения с Западным фронтом справа проходила через населенные пункты Бетово, Семеновское, Дубна, Алексин (все включительно для 26-й армии)[27]. 15 октября линия разграничения была уточнена директивой Ставки ВГК № 002999. Теперь она проходила через Лаптево, Титово, Перемышль, Сухиничи (все включительно). Той же директивой в состав 26-й армии передавались войска 31-й кавдивизии 49-й армии, войска Белевского боевого участка (войска групп Аргунова и Рейтера)[28].

По сохранившемуся журналу боевых действий 11-й танковой бригады, также входившей в состав 26-й армии, 4-я танковая бригада к ночи с 16 на 17 октября 1941 г. занимала позиции у д. Долматово между Чернью и Мценском. К 3.00 ночи 17 октября 4-я танковая бригада вместе с 34-м полком НКВД покинули позиции, передав их 11-й танковой бригаде[29]. Через Долматово проходило шоссе Орел-Тула, по нему 4-я танковая и отправилась в путь на север к ст. Кубинка в Московскую область.

Д.Ф. Лавриненко 17 октября мог охранять только штаб 26-й армии в г. Чернь, ведь штаб находился в тылу боевого участка обороны 4-й танковой бригады.

Разговор М.Е. Катукова с И.В. Сталиным также, по-видимому, состоялся именно в Черни, в штабе 26-й армии. Ошибку нарраторов можно объяснить следующим: командование 26-й армии было объединено с командованием 50-й армии 23 октября 1941 г. История 26-й армии стала частью долгой и славной истории 50-й армии, а короткий двухнедельный период существования 26-й армии никому из военачальников не запомнился.

М.Е. Катуков разговаривает по телефону. Фото 1941–1942 гг.

Д.Ф. Лавриненко прибыл в Серпухов из Черни, проехав по шоссе Чернь — Тула — Серпухов расстояние в 200 км. Сейчас на легковом автотранспорте по современным дорогам путь от Серпухова до Черни можно преодолеть за 2,5 часа. Максимальная скорость танка Т-34 по шоссе составляла 55 км/час[30]. В октябре 1941 г. темп движения по шоссейной дороге Чернь — Тула — Серпухов — Москва был низким из-за большой загруженности потоком войск и беженцев.

Оценивая время движения танка Т-34–76 Д.Ф. Лавриненко в пути, надо вспомнить знаменитые испытательные пробеги танка Т-34, прошедшие в марте и октябре 1940 г., в том числе и по отрезку пути от Черни до Серпухова. Первый пробег по маршруту Харьков — Москва 6–12 марта 1940 г. длился 6 дней, по бездорожью был пройден путь в 650 км. За день танки проходили около 110 км.

Второй пробег состоялся в октябре-ноябре 1940 г. по маршруту Харьков — Серпухов — Смоленск — Киев — Харьков. Было пройдено 2680 км за 14 дней, при этом выработано 129 моточасов[31]. Можно подсчитать, что средняя скорость движения танка на пробеге составила около 21 км/час. Эта скорость развивалась при движении по полям, проселочным дорогам и шоссе.

Отрывок из книги Л.Я. Лившица помогает нам установить темп движения 4-й танковой бригады по маршруту Долматово — Тула — Серпухов — Москва — Кубинка 17–18 октября 1941 г.:

«За сорок часов бригада прошла триста шестьдесят километров…»[32].

Средняя скорость движения составила, таким образом, 9 км/час. При таком темпе движения, учитывая, что бригада ушла с позиций в Долматово до 3 часов ночи 17 октября, можно предположить, что она могла прибыть в Кубинку 18 октября не ранее 19.00. 19 октября с утра до вечера бригада совершала марш от Кубинки к Чисмене под Волоколамск[33].

Танк Д.Ф. Лавриненко должен был пройти 200 км от Черни до Серпухова тем же темпом, что и основная колонна 4-й танковой бригады, или несколько быстрее, то есть примерно за 20–22 часа. В книге М.Е. Катукова есть следующие строки:

«Штаб армии отпустил танк Лавриненко буквально вслед за ушедшей танковой бригадой. Но дорога оказалась забитой автотранспортом и, как ни торопился Лавриненко, нагнать бригаду ему не удалось»[34].

Из этого следует, что танк Д.Ф. Лавриненко был отпущен из штаба 26-й армии уже 17 октября. Время, которое Д.Ф. Лавриненко провел, охраняя штаб армии и догоняя колонну, можно установить из сообщения Я.Л. Лившица:

«Когда первые танки бригады подходили к окраинам Москвы, танк лейтенанта Лавриненко появился на улицах Серпухова»[35].

Расстояние от Серпухова до окраин Москвы в 1941 г. составляло около 100 км. Это расстояние колонна 4-й танковой бригады могла преодолеть за 11 часов. Таков был разрыв в движении основной колонны бригады и танка лейтенанта Д.Ф. Лавриненко, когда последний был в Серпухове.

Предполагая минимальный темп движения танка Д.Ф. Лавриненко, можно утверждать, что в Серпухове он должен был оказаться 18 октября не ранее 14.00 или немного позже. В любом случае это произошло в дневное время, ведь танкисты зашли в Серпухове в парикмахерскую, которая могла работать до 17–18 часов. Таким образом, время прибытия танкистов в Серпухов сокращается до промежутка от 14.00 до 17.00 18 октября.

Учитывая, что 4-я танковая бригада передала позиции в Долматово к 3.00 17 октября 11-й танковой бригаде, выход танка Д.Ф. Лавриненко из Черни должен был состояться с опозданием на 8–11 часов, то есть около 11.00–14.00 17 октября.

Я.Л. Лившиц пишет, что 4-я танковая бригада двигалась через Москву ночью 19 октября. Очевидно, имелась в виду ночь с 18 на 19 октября. Первые танки бригады появились у Москвы, судя по расчетам, во второй половине дня 18 октября. К тому же времени относилось и прибытие танка Д.Ф. Лавриненко в Серпухов, далее бригада прошла по темным улицам вечерней Москвы, однако, из приведенных выше слов Я.Л. Лившица следует, что бригада уже к 19.00 18 октября должна была быть в Кубинке, а не в Москве. На марше в 360 км километровая танковая колонна неминуемо должна была растягиваться, останавливаться, в тот момент, когда голова колонны уже была в Кубинке, хвост еще мог идти через Москву.

Расчеты времени движения дают нам возможность определить время пребывания Д.Ф. Лавриненко в Серпухове.

Из текстов воспоминаний М.Е. Катукова становится известна дата прибытия Д.Ф. Лавриненко в свою танковую бригаду — полдень 20 октября[36]. Учитывая среднюю скорость движения танков Т-34 на испытаниях в 1940 г. и темп движения колонны 4-й танковой бригады, маршрут Серпухов — Москва — Кубинка в 160 км танк Д.Ф. Лавриненко должен был преодолеть, самое большое, за 18 моточасов. Из Кубинки Д.Ф. Лавриненко должен был направиться по проселкам к месту дислокации своей бригады в Чисмене, что в 87 км к северу от Кубинки.

Командир 1-й танковой бригады генерал-майор танковых войск М.Е. Катуков. Снимок Б. Фишмана. Газета «Красная звезда» № 266 от 12 ноября 1941 г.

Из текстов Я.Л. Лившица и М.Е. Катукова мы узнаем дату прибытия 4-й танковой бригады (без Д.Ф. Лавриненко) к новому месту дислокации на ст. Чисмена — вечер 19 октября 1941 г.[37] В Кубинке же бригада сосредоточилась не позже утра 19 октября.

Д.Ф. Лавриненко прибывает к Чисмене около 12.00 20 октября. 87 км от Кубинки до Чисмены по проселку он мог пройти со скоростью большей, чем на шоссе, ведь на шоссе были пробки, хотя, с другой стороны, и разбитые проселочные дороги не давали возможность развить высокий темп движения. Время прохождения последнего отрезка пути от Кубинки до Чисмены танком Д.Ф. Лавриненко могло составить до девяти часов. 160 км от Серпухова до Кубинки танк Д.Ф. Лавриненко должен был пройти средним темпом за 18 часов, а весь маршрут Серпухов — Москва — Кубинка — Чисмена занял бы целые сутки. При этом надо учитывать, что темп движения ночью, когда автомагистраль несколько разгружалась, мог быть выше и достигал показателей испытаний танка Т-34 в 1940 г. — 21 км/час, т. е. ночью около 8 моточасов подряд танк Д.Ф. Лавриненко мог идти быстрее и пройти за это время около 160 км. Оставшиеся 87 км танкисты могли пройти снова на низкой скорости в 9 км/час за 10 часов. В этом случае, время на преодоление пути от Серпухова до Чисмены могло составить не сутки, а 18 часов или менее. В этом случае из Серпухова танк должен был выйти вечером 19 октября.

Генерал-полковник танковых войск А.В. Куркин. 9–25 октября 1941 г. командовал 26-й армией, штаб которой располагался в Черни. Этот штаб охранялся 16–17 октября 1941 г. одним танком Т-34 из состава 4 тбр (командир экипажа — Д.Ф. Лавриненко).

Таким образом, Д.Ф. Лавриненко задержался в Серпухове с 14–17 часов 18 октября до вечера 19 октября, в этом промежутке времени и произошло сражение с его участием.

Пройдя первый отрезок пути в 200 км за сутки, нет сомнений, что экипаж танка Д.Ф. Лавриненко был сильно измотан. Требовалось время на то, чтобы отоспаться и привести себя в порядок. Поиск места для ночлега, бритье, возможно баня, два приема пищи, сон, общение с начальником гарнизона города Серпухова — всё это должно было занять не менее 12–14 часов. Экипаж мог быть готов к выполнению боевой задачи не ранее 5–7 утра 19 октября. Таким образом, все данные указывают на то, что сражение под Серпуховом с участием Д.Ф. Лавриненко состоялось 19 октября 1941 г.

Экипаж танка Т-34–76 насчитывал 4 человека. В статье и книге М.Е. Катукова перечисляется состав экипажа танка лейтенанта Д.Ф. Лавриненко на 19 октября 1941 г.: механик-водитель — старший сержант Бедный, стрелок-радист — сержант Борзых, заряжающий — красноармеец Федотов[38].

Некоторые члены экипажа Д.Ф. Лавриненко известны по боевой документации, дневникам и воспоминаниям.

Механик-водитель старший сержант Иван Бедный из взвода лейтенанта Д.Ф. Лавриненко упомянут в дневнике Николая Петровича Капотова, служившего также во взводе Д.Ф. Лавриненко.

«3 октября.

В десять утра проехали Серпухов. Вечером прибыли в Мценск[39]. Дальше не поедем. Неужели немцы уже в Орле? Выгрузка. Облака закрыли луну. Черный мрак. Город почти пуст. В ожидании распоряжений водитель Николай Федоров и радист Алексей Сардыка дремали в машине, а мы с башенным стрелком Иваном Бедным интересовались окружающей средой и будущими задачами…»[40].

Иван Бедный по дневнику И.П. Капотова — башенный стрелок, а в воспоминаниях М.Е. Катукова и Я.Л. Лившица — механик-водитель. Дневник Капотова составлялся непосредственно на передовой в 1941 г., поэтому его данные точнее сведений М.Е. Катукова из послевоенной публикации. В танковом экипаже могла иметь место смена специальностей.

О гибели Ивана Бедного в бою 18 ноября 1941 г. рассказал в своей книге М.Е. Катуков. Это произошло в бою на Волоколамском шоссе:

«Водитель взялся за рычаги, но тут в танке раздался взрыв. В боковой броне зияла рваная дыра. Когда дым рассеялся, Лавриненко увидел, что по виску Бедного течет кровь. Водитель был мертв. Другой осколок попал радисту Шарову в живот. Его с трудом вытащили через верхний люк. Но Шаров тут же скончался. Бедного вынести не удалось: в пылающей машине начали рваться снаряды.

Лавриненко тяжело переживал гибель боевых друзей, с которыми прошел через столько испытаний на мценских рубежах, на заснеженном Волоколамском шоссе»[41].

Танк Т-34 из состава 1-й гвардейской танковой бригады на позиции. Западный фронт, ноябрь 1941 года.

Д.Д. Лелюшенко в воспоминаниях приводит описание боя с участием механика-водителя Федотова из 4-й танковой бригады под Мценском в начале октября 1941 г.:

«С НП видно, как танк лейтенанта Кукарина, который одновременно с другими вышел из леса, вскоре вырвался вперед. Заметив стремительно приближающуюся машину, немецкие танки сосредоточили по ней огонь. Кукарин вдруг остановился и стал стрелять с места. За считанные минуты он подбил 5 танков противника. Позже мы узнали, что, когда наводчик Любушкин вел огонь, вражеский снаряд повредил рычаги управления, и двигаться вперед стало невозможно. Раненый механик-водитель Федотов с трудом включил задний ход, и танк, отстреливаясь, стал пятиться к лесу. И только когда очутились в безопасности, экипаж увидел, что радисту-заряжающему Н.С. Дуванову оторвало ногу.

Кукарин и Любушкин вынесли раненых товарищей из машины, а сами продолжали бой и подбили еще 4 вражеских танка.

За выдающийся подвиг и высокое воинское мастерство наводчику Ивану Тимофеевичу Любушкину было присвоено звание Героя Советского Союза, и остальные члены экипажа тоже получили награды»[42].

В описаниях боев экипажа Д.Ф. Лавриненко ноября 1941 г. механика-водителя Федотова уже не было. Если доверять воспоминаниям Д.Д. Лелюшенко, Федотов был ранен в начале октября, так, что ему пришлось выйти из боя. Значит и в Серпухове он был со свежим ранением, не в медсанбате, как следовало бы ждать. В присутствии Федотова в составе экипажа Лавриненко можно усомниться. Впрочем, известны случаи, когда во время Великой Отечественной войны раненые бойцы и командиры оставались в строю и продолжали вести бой.

Автомобильный и железнодорожный мосты через Оку в Серпухове.

В 4-й (1-й гвардейской) танковой бригаде служил сержант Иван Семенович Борзых 1904 или 1908 г. р. Он имел награды: медаль «За отвагу» и орден «Красной звезды». И.С. Борзых пропал без вести в бою 16 июля 1944 г[43]. В 1943 г. он служил номером в орудийном артиллерийском расчете в противотанковой истребительной батарее бригады, а в 1944 г. санинструктором в той же бригаде. Очевидно, именно он и был членом экипажа танка Д.Ф. Лавриненко 19 октября 1941 г. В приложении дана его краткая боевая биография.

Трое из четырех членов экипажа Д.Ф. Лавриненко 19 октября 1941 г., скорее всего, погибли смертью храбрых на фронтах Великой Отечественной войны (Д.Ф. Лавриненко, И.С. Борзых, И. Бедный), о судьбе Федотова данных нет. В списках потерь в ЦАМО РФ двоих членов экипажа танка (Федотова и Бедного) найти не удалось.

Документы учета потерь личного состава 1-й гвардейской танковой бригады 1941-го года свидетельствуют о том, что учет велся неудовлетворительно. Так, Д.Ф. Лавриненко присутствует в двух списках потерь, как пропавший без вести по Западному фронту, хотя погиб он, по воспоминаниям, на глазах у своего командира[44]. Личные данные Д.Ф. Лавриненко записаны в списках потерь с ошибками: неверно указано название станицы, из которой он был родом, и номер танковой бригады, где он служил. То же и с учетом потерь по двум другим членам экипажа — Бедному и Федотову.

Состав экипажей танков постоянно менялся. Федотов около 5–8 октября 1941 г. был в экипаже Любушкина. Бедный 3 октября 1941 г. был в экипаже Капотова, а 17 октября-18 ноября 1941 г. в экипаже Лавриненко. Борзых присутствует в списке экипажа Лавриненко только 17–20 октября 1941 г. На фото в газете «Правда» за 24 октября 1941 г. экипаж в составе Лавриненко, Бедного, Борзых, Федотова присутствовал в таком составе в последний раз (читать ниже).

Танк Д.Ф. Лавриненко прибыл в Серпухов в дневное время, так что все танкисты сразу же смогли зайти в работающую парикмахерскую. Момент приезда в Серпухов и посещения парикмахерской подробнее всего описан в еще одной компиляции из воспоминаний М.Е. Катукова, в изложении сотрудников Серпуховского музея. Статья музейных сотрудников «Бой экипажа Лавриненко у Высокиничей 19.10.1941» представляет собой дополненное повествование М.Е. Катукова об этих событиях. Дополнения музейных сотрудников (краеведов) касались локализации места пребывания экипажа в Серпухове, а также локализации места боя.

Вот одно из дополнений:

«Утром 19 октября, переправившись по мосту через р. Оку, танкисты достигли Серпухова. Лязгая гусеницами, танк двигался по улице Московской, проехал через площадь III Интернационала (ныне площадь им. Ленина), продолжил движение по ул. Московской и проехал прямо под окнами городской комендатуры (дом № 26, в этом здании на первом этаже в то время располагался и призывной пункт). Проехав перекресток с ул. Ворошилова танкисты увидели в прифронтовом городе работающую (в доме № 10) парикмахерскую»[45].

Далее описывается сцена, известная по воспоминаниям М.Е. Катукова, приглашения экипажа танка на разговор к военному коменданту Серпухова, а после снова дополнение:

«Танкисты, молча, поднялись с кресел, вышли из парикмахерской и быстро заняли свои места в боевой машине. Механик-водитель Бедный подал «тридцатьчетверку» назад и лихо повернул из-за угла здания к дверям городской комендатуры. В этот момент Бедный через открытый люк увидел между танком и зданием перепуганную женщину с ребенком на руках, надавил на тормоза и прикрикнул ей — «Ну, что же ты, мамаша, с ребенком под танк лезешь?!» Женщина (Куракова Г.К.) перепугавшись, решила, что ее — «чуть не задавили пьяные танкисты!» На самом деле танкисты были уставшими. Экипаж танка был измотан сложной дорогой и двое суток люди провели без сна»[46].

Серпухов. Вид на здание на площади III-го Интернационала (сейчас — пл. Ленина), где, предположительно, размещался штаб начальника гарнизона Серпухова 18 октября 1941 г. Фото конца 1940-х — начала 1950-х годов. Фонды СИХМ. КП 7073.

Эта вставка содержит указание времени прибытия Д.Ф. Лавриненко в Серпухов (утро 19 октября), хотя никакие доказательства тому представлены не были. Это время и дата опровергнуты приведенными нами выше расчетами. К сожалению, авторы данного эссе не упоминают, откуда взялась свидетельница, и насколько ее воспоминания могут относиться именно к танку Д.Ф. Лавриненко, а не к какому-либо другому танку из состава 4 тбр или иной танковой части, проезжавшей в октябре 1941 г. через город. Так или иначе, вставки содержат указания на места расположения парикмахерской, где могли стричься танкисты (ул. 1-я Московская, д. 10) и комендатуры, из окон которой танк мог быть замечен П.А. Фирсовым (ул. 1-я Московская, 26). На фотографиях площади III Интернационала начала 1920–1930-х годов, впрочем, есть и другая парикмахерская, которая находилась прямо через улицу от комендатуры, на углу площади и 2-й Московской улицы. Одно ясно, что к 1941 г. в районе площади были парикмахерские и в них могли стричься люди именно 19 октября.

Время работы всех городских предприятий, в том числе и парикмахерских, в военное время устанавливалось ежедневно с 7 до 19 часов[47]. В этом промежутке времени Д.Ф. Лавриненко должен был появиться в Серпухове 18 октября 1941 г.

В повествовании М.Е. Катукова и всех его компиляторов одним из ключевых событий является встреча танкистов в военной комендатуре города Серпухова с комбригом Фирсовым. Во время встречи П.А. Фирсов просит лейтенанта Лавриненко участвовать в рейде для отражения атаки немцев на город Серпухов. Здесь надо обратить внимание на то, что Д.Ф. Лавриненко добровольно вошел в подчинение комбрига Фирсова, нарушая ранее данный ему приказ М.Е. Катукова двигаться на Кубинку. Военный устав 1939 г. (ПУ-39) обязывает подчиняться последнему приказанию старшего по званию (ст. 93). Но без санкции непосредственного командира П.А. Фирсову изымать танк было нельзя. 4-я танковая бригада перемещалась из под Мценска на Волоколамское направление по личному распоряжению И.В. Сталина, а Д.Ф. Лавриненко должен был об этом знать и предупредить П.А. Фирсова. По уставу лейтенант Лавриненко должен был оповестить своего непосредственного командира (командира танковой роты, батальона, полка, бригады) о том, что ему поставлена новая задача. Командование 4-й танковой бригады о привлечении танка Д.Ф. Лавриненко для выполнения специального задания под Серпуховом заранее оповещено не было. П.А. Фирсов, не предупредив М.Е. Катукова, привлек танк из его бригады и использовал его в своих целях. Таким образом, П.А. Фирсов и Д.Ф. Лавриненко нарушили устав РККА. Снимая танк с маршрута, рисковали оба.

Серпухов. Благоустройство на улице 1-й Московской. 1959 г. Взято на сайте pastvu.com. В кадре парикмахерская, в которую, предположительно, заходил экипаж танка Т-34 Д.Ф. Лавриненко 18 октября 1941 г.

Какие средства убеждения применил П.А. Фирсов в разговоре с Д.Ф. Лавриненко, чтобы оставить его на серпуховском направлении, остается загадкой.

Все, кто знал при жизни П.А. Фирсова, вспоминали его как смелого, прямого человека. Боевого опыта на 18 октября 1941 г. комбриг еще не имел, следовательно, и авторитета боевого командира у него еще не было. П.А. Фирсов был коммунистом, умел разговаривать с аудиторией, поскольку был преподавателем военного ВУЗа. Ораторские способности П.А. Фирсова могли произвести должное впечатление на молодого лейтенанта.

Звание комбрига, которое носил П.А. Фирсов, приравнивалось в 1941 г. к званию полковника или даже генерал-майора (всё зависело от результатов аттестации). Лейтенант Лавриненко получил от комбрига Фирсова приказ, но, очевидно также и то, что Д.Ф. Лавриненко имел горячее желание бить врага, сделать всё, чтобы принять участие в бою, даже ценой конфликта с командованием своей танковой бригады. Нарушение приказа двигаться без промедления на Кубинку могло приравниваться к дезертирству, что каралось сурово по законам военного времени. Тем не менее, лейтенант Лавриненко не испугался изменить маршрут. Долго его уговаривать П.А. Фирсову не пришлось.

Серпухов. Вид на северо-западную часть площади III-го Интернационала (сейчас — пл. Ленина). Фото 1920-х годов. На зданиях вывески «Парикмахерская» и «Чайная Столовая». Фонды СИХМ. КП 11611.

Понимал ли комбриг Фирсов всю тяжесть последствий, которые могли бы наступить для лейтенанта Лавриненко и для него самого за это самоуправство? Отчасти да, поскольку он написал записку командиру 4-й танковой бригады с объяснением задержки Д.Ф. Лавриненко. Ответственность за задержку лейтенанта Лавриненко комбриг Фирсов брал на себя. Судьба лейтенанта зависела от записки, клочка бумаги размером в 1/4 тетрадного листа.

Это самоуправство могло быть оправдано лишь опасной ситуацией, возникшей на подступах к Серпухову. Такая ситуация, судя по воспоминаниям М.Е. Катукова, сложилась в тот момент на ближних подступах к Серпухову: рядом с городом была обнаружена вражеская колонна. Именно критической ситуацией можно объяснить столь рискованные решения командиров Фирсова и Лавриненко. Это было решение настоящих патриотов своей Родины. В тот момент они поднялись выше боевого устава, встали на путь, который в итоге привел их к высочайшей ступени воинской доблести, именуемой подвигом.

В музейном тексте содержится еще одна вставка, которая отсутствует у М.Е. Катукова — "маршрут движения танка Д.Ф. Лавриненко из Серпухова к месту боя 19 октября 1941 г".

«Экипаж танка занял свои места, механик-водитель повел свою машину вниз по ул. им. Ворошилова и пересек р. Нару по Варгинскому мосту. Выехав из города, Т-34, развив большую скорость, ехал по Дашковской дороге… По пути Лавриненко искал подходящее место для танковой засады. Проехав деревню Бор и спустившись с пригорка, командир остановил машину и осмотрелся. Подходящее место он нашел на дороге между деревнями Высокиничи и Бор. Место было выбрано удачно: дорога делала поворот и сужалась, рядом берег реки Протвы, на обочине дороги густое мелколесье… Лавриненко расположил танк в роще таким образом, чтобы держать под прицелом дорогу в обе стороны. Итак, место выбрано и очень вовремя — через несколько минут на дороге из-за поворота показалась голова немецкой колонны»[48].

Данное повествование доносит нам мнение авторов этой вставки о том, что бой мог состояться у с. Бор Высокиничского района. Оно согласуется с мнением М.Е. Катукова, который пишет, что бой был на подступах к Высокиничам. Однако были основания и для другой локализации, о чем речь пойдет ниже. М.Е. Катуков и музейный работник из Серпухова не были очевидцами этих событий, рассказывали о месте боя не по документам или воспоминаниям очевидцев, а размышляя логически. Боевая документация, как будет видно далее, существенно скорректирует эти предположения.

Серпухов. Вид с юго-востока на перекресток улиц Ворошилова и 1-й Московской. 1920-е годы. На перекрестке вывески «Парикмахерская». Фонды СИХМ. КП 11614.

В музейном источнике есть описание боя. Музейные сотрудники предположили, что Д.Ф. Лавриненко участвовал в разгроме батальона 19-й танковой дивизии вермахта. Они утверждали, что «других воинских частей у противника в этот день на данном направлении просто не было»[49]. Дальнейший анализ боевой документации покажет, что это утверждение не верно, в данном районе были и другие немецкие части.

М.Е. Катуков и его компиляторы в описании боя с участием Лавриненко под Серпуховом предложили схемы, которые таили в себе вопросы и противоречия.

Он предлагал следующую схему боя с участием лейтенанта Лавриненко под Серпуховом: танк Д.Ф. Лавриненко маскируется, стоит в засаде у дороги, ждет колонну, далее производит выстрелы из пушки, выходит на дорогу и начинает бить из пулеметов и давить немецкую технику гусеницами. Через 10 минут прибывает пехота, которая довершает бой. Далее М.Е. Катуковым перечисляются трофеи: 13 автоматов, шесть миномётов, 10 мотоциклов, одно противотанковое орудие с полным запасом снарядов и штабная машина. Списки трофеев в воспоминаниях М.Е. Катукова отличаются от прочих, приведенных в боевой документации и в воспоминаниях других авторов, о чем речь пойдет ниже.

Еще надо упомянуть один момент нестыковки данных об участии П.А. Фирсова в сражении. Комбриг Фирсов, по воспоминаниям М.Е. Катукова, не участвовал в сражении, оставшись в Серпухове. Становится не понятно, кто же командовал пехотой на поле боя. Пехота, судя по тексту, подошла в тот момент, когда танкисты, по сути, уже разгромили немецкую колонну.

Цель рейда танкистов, по мнению М.Е. Катукова, состояла в отражении нападения немецкой колонны на город Серпухов. В дальнейшем, при рассмотрении документов, в этом придется усомниться.

Воспоминания М.Е. Катукова с добавками его компиляторов представляют нам целостную картину событий 18–19 октября 1941 г., произошедших с танковым экипажем лейтенанта Лавриненко под Серпуховом. Эти данные изобилуют многочисленными подробностями о передвижении 4-й танковой бригады 18–20 октября, без которых смысл происходящего был бы не ясен. Однако данные, которые касаются самого боя, вызывают сомнения.

Нет уверенности в точности сведений о составе экипаже танка Т-34, о времени появления 4-й танковой бригады в Москве и в Кубинке, а также о месте боя экипажа Д.Ф. Лавриненко.

Чтобы уточнить все данные из воспоминаний М.Е. Катукова необходимо обратиться к другим источникам информации.

В 1991 г. были опубликованы два письма Д.Ф. Лавриненко, написанных им своим близким[50]. В одном из писем есть воспоминания о том дне, когда он побывал в Серпухове.

Строка «я один ехал на своем танке, отдельно от части» — «о пути из Черни через Серпухов и Москву на Кубинку. Далее Д.Ф. Лавриненко пишет о том, что его представили к правительственной награде, что вполне согласуется с записями Я.Л. Лившица о том, что в записке П.А. Фирсова, данной Д.Ф. Лавриненко, рекомендовалось наградить танкистов за выполнение специального задания под Серпуховом. Д.Ф. Лавриненко рассчитывал, что командир танковой бригады генерал-майор М.Е. Катуков немедленно выполнит рекомендацию полковника П.А. Фирсова, однако, награждения за бой под Серпуховом не последовало. Первый и последний наградной лист на Д.Ф. Лавриненко появился лишь 5 декабря 1941 г., зато сразу на звание Героя Советского Союза. 14 декабря 1941 г. военный совет округа и командующий 16-й армией генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский, в чьем распоряжении была тогда 1-я гвардейская (бывшая 4-я) танковая бригада М.Е. Катукова, отвергли предложение наградить Д.Ф. Лавриненко Звездой Героя, изменив награду на Орден «Ленина»[51].

Город Серпухов. 1930-е годы.

Старшему лейтенанту Дмитрию Федоровичу Лавриненко звание Героя Советского Союза было присвоено посмертно Указом Президента СССР от 05.05.1990 г. № 114 «О присвоении звания Героя Советского Союза активным участникам Великой Отечественной войны 1941–1945 годов».

Экипаж танка Т-34–76 Дмитрия Лавриненко в перерывах между боями. Осень 1941 года. Фото из архива А. Смирнова.

О бое 19 октября 1941 г. с участием Лавриненко под Серпуховом одними из первых узнали гражданские серпуховичи, ведь трофеи этого сражения уже 19 октября были привезены в город.

Сохранилось воспоминание о прибытии в Серпухов кортежа, состоящего из танка Т-34 во главе с Д.Ф. Лавриненко, трофейного штабного автомобиля и мотоциклов. В школьной научной работе «Воспитанник Ленинского комсомола Дмитрий Лавриненко» (Совет музея г. Протвино, сш № 2. 1989 г.) есть такие строки:

«В письме Орлова, члена бюро ГК ВЛКСМ г. Серпухова рассказывалось, что шло заседание бюро, когда за окном послышался грохот, выглянули в окно: под окнами Горсовета — танк, а на прицепе 12 немецких мотоциклов с колясками и штабная машина типа «Виллис».

Над люком ее — «командир, который машет рукой, прося подойти к нему. Когда комсомольцы выбежали, Дмитрий передал им немецкую технику, сказав: «Разберитесь, а нам надо догонять своих…»[52].

Штабная машина типа «Виллис» в составе немецкой колонны могла указывать на присутствие в ней немецкого офицера, командира батальона или даже полка. Возникает вопрос: что это была за колонна, какое немецкое подразделение шло по дороге, почему впереди войск ехали штабные? На эти вопросы нарраторы дают лишь частичные ответы.

О бое с участием Д.Ф. Лавриненк вспоминал председатель городского исполкома Серпухова Н.С. Соколов в августе 1943 года.

«Вспоминаю случай с тов. Фирсовым. Одно время в Серпухове не было регулярной армии, а противник рвался к городу. Наша разведка донесла, что противник находится около деревни … И вот 20 октября т. Фирсов организует группу из 16 человек и на автомашинах, с одной танкеткой идет в этот район. Было это на рассвете, и немцы не разглядели эту группу, а наши этим воспользовались, открыли огонь из танкетки по застрявшим в грязи двум машинам с пехотой, а также по танку, который там застрял, и возвратились все невредимы»[53].

Это воспоминание передает ситуацию со слов знакомых Соколову людей. Он говорил о бое, допуская неточности, например: Фирсов, организовал свой отряд 18–19 октября, а не 20. Интересны подробности, которые Н.С. Соколов мог услышать только от участников боя:

— бой шел в сумерках, в данном описании утренних;

— 2 немецкие машины и танкетка встали на дороге, завязнув в грязи.

— группа бойцов П.А. Фирсова была малочисленной — 16 человек, передвигалась на автотранспорте;

— потерь в том бою советская сторона, по его данным, не понесла.

Все эти факты требуют проверки, поскольку приводит их человек, который сам в бою не участвовал, однако данные оригинальны, достоверность их может быть высока.

За событиями на стыке 43-й и 49-й армий следили военные корреспонденты центральной прессы СССР. О боевых действиях в районе Брянского фронта и 49-й армии постоянно сообщали на страницах газеты «Правда» спец. военкоры Л. Митницкий и М. Сиволобов. 21 октября 1941 г. вышла их статья «Сражения в районе Орла», 22 октября — «Упорное сопротивление», 23 октября — «Налет на вражескую колонну». Последняя статья сообщала о событиях, произошедших недалеко от Серпухова, поэтому она была перепечатана в серпуховской газете «Коммунист», вышедшей 26 октября 1941 г. Вот цитата из этой статьи:

«Много инициативы и смелости проявили командиры Павел Фирсов и Никита Брилев. Разведчики сообщили, что по направлению города N движется колонна пехоты из 17-й дивизии «СС». Нащупав слабое место в нашей линии обороны, они устремились туда. Подтягивать резервы не было времени. Спасти положение взялись командиры Фирсов и Брилев. Во главе группы бойцов они на трех грузовиках двинулись навстречу фашистской колонне. Внезапный удар ошеломил эсесовцев.

Все три грузовика ринулись в самую гущу колонны. Смертоносные очереди наших автоматов, разрывы ручных гранат опрокинули наступление врага. Уцелевшие фашисты бросились с дороги в лес в канавы. Рассеяв колонну, наши бойцы вступили с фашистами в рукопашный бой. Командир Брилев лично заколол штыком 7 немцев.

В итоге внезапного и короткого боя фашисты оставили на дороге 40 убитых солдат и трех офицеров, противотанковую пушку, 5 мотоциклов, 7 велосипедов, миномет, вездеход, много винтовок, автоматов и пистолетов.

Смелым налетом группа отважных бойцов предотвратила прорыв врага на главную шоссейную магистраль».

Д.Ф. Лавриненко. Фото 1930-х годов.

В этой статье, написанной военкорами «Правды», мы получаем версию произошедшего под Серпуховом 19 октября 1941 г., исходящую, по-видимому, от кого-то из оперативной группы штаба 49-й армии в Бутурлино, возможно от начальника оперативной группы полковника Н.В. Пастушихина. Исходя из текста статьи, руководили рейдом комбриг П.А. Фирсов и полковник Н.Г. Брилев, основной ударной силой в бою был истребительный отряд из Серпухова. Речь в статье идет именно о бое с участием Д.Ф. Лавриненко, хотя танк там и не упоминается. Многие детали описания боя сходятся с интерпретацией Я.Л. Лившица и М.Е. Катукова: в руководстве истребительным отрядом из Серпухова был П.А. Фирсов, среди трофеев мотоциклы, противотанковая пушка. Привлекает внимание одна деталь: упоминание количества поверженных полковником Н.Г. Брилевым врагов — семь заколотых штыком. Эта личная подробность могла быть установлена в личном общении с Н.Г. Брилевым или кем-то из его друзей и сослуживцев, людей, которые хорошо знали Н.Г. Брилева и хотели его выделить из общей массы участников боя. Скорее всего, это был полковник Н.В. Пастушихин, вместе с которым Н.Г. Брилев организовывал действия войск 49-й армии на ее правом крыле.

Статья Л. Митницкого и М. Сиволобова «Налет на вражескую колонну». Газета «Коммунист» от 26 октября 1941 г. Архив администрации г. Серпухов.

Черты биографии полковника Н.В. Пастушихина были схожи с биографией Н.Г. Брилева. Оба офицера выучились военному делу в дореволюционную пору, оба участвовали в 1-й Мировой войне, оба владели иностранными языками. Оба, будучи полковниками, ходили в атаку на серпуховском направлении и получали боевые ранения. Из штаба 49-й армии кроме них никто не проявлял большей воинской доблести. Генерал-лейтенант И.Г. Захаркин 16–18 октября 1941 г. именно их поставил управлять оперативным отделом 49-й армии в Серпухове.

Военные корреспонденты газеты «Известия» А. Булгаков и В. Антонов в октябре 1941 г. были направлены собирать материал для своих статей на левый фланг Западного фронта и на Брянский фронт. 22 октября вышла их совместная статья «Бои под городом С.». В ней упоминаются события 19 октября 1941 г. под Серпуховом. Серпуховская газета «Коммунист» перепечатала и эту статью в выпуске от 28 октября 1941 г. В тексте статьи были некоторые подробности, отсутствовавшие в статье М. Сиволобова и Л. Митницкого. Вот цитата из статьи А. Булгакова и В. Антонова:

«Командиру Фирсову донесли о появлении противника у деревни П. Воспользовавшись тем, что наши части вели упорный бой на соседних участках, фашистские бандиты решили вклиниться в стык двух наших частей и прорваться к городу.

Тов. Фирсов принял смелое решение. Он вооружил группу бойцов автоматами и гранатами, усадил их на три грузовика. Спереди этот небольшой отряд защищался нашим танком.

Из деревни П. были уже хорошо видны немецкие части. Наши саперы готовили взрыв моста. Фирсов приказал отложить взрыв.

— Слушай мою команду! — обратился он к бойцам. — Из машин бей по врагу из автоматов и гранатами.

Из-за поворота отряд выскочил на мост. Танкисты с ходу дали несколько залпов. Танк и машины молниеносно проскочили мост и оказались лицом к лицу с врагом. Удар был до того неожиданным, что немцы не могли сопротивляться. Бросая оружие, повозки, мотоциклы, они бежали в стороны. Бойцы забрасывали их гранатами, поливали их огнем. Десятки трупов валялись у дороги».

Примечательно, что в данном отрывке пропадают сведения о руководстве отрядом, осуществлявшемся Н.Г. Брилевым и П.А. Фирсовым, но появляется указание на участие в бою танка.

Газетные статьи в «Правде», «Известиях» и «Коммунисте» представляют нам версию произошедшего на основании рассказов бойцов, командиров и политработников 49-й армии, и эта версия, как можно заметить, сильно отличается от версии М.Е. Катукова. В частности, танку в газетных статьях отведена второстепенная роль. Ведущая же роль отводится пехотинцам.

Авторы статьи В. Антонов и А. Булгаков, кроме боя с участием Д.Ф. Лавриненко, упомянули боевые действия 238-й стрелковой дивизии (238 сд), они пишут о сложностях с подвозом боеприпасов по раскисшим дорогам в лесистой местности под Серпуховом. Высокая осведомленность авторов о реалиях обстановки в 49-й армии говорит о том, что их респонденты были знакомы с театром боевых действий непонаслышке. Их источники информации вызывают доверие. Но то, что среди упомянутых журналистами участников боя нет командиров, наводит на мысли, что источники информации у корреспондентов газеты «Известия» были иные, чем у корреспондентов «Правды». Судя по общему тону статьи, рассказывал о бое его участник, близкий к П.А. Фирсову или даже он сам. В последующем П.А. Фирсов с удовольствием сам давал военкорам интервью об успешных действиях подчиненных ему частей.

Поскольку в последней газетной статье есть сокращения названий населенных пунктов и рек, предусмотренных цензурой военного времени, то из нее не вполне ясно, о каких населенных пунктах идет речь, где состоялся бой. Не ясно и когда состоялся бой, из каких воинских частей были пехотинцы, приехавшие на грузовиках, и что за танк помогал им.

В статье В. Антонова и А. Булгакова имеются два сокращения: река П. и населенный пункт П. В округе Серпухова есть лишь одна река на «П», возле которой шли боевые действия — р. Протва. На р. Протве от ее устья до г. Боровска в 1941 г. существовали несколько населенных пунктов с названиями на букву П. — Потесниково, Пурсовка, Почеп. Конечно, в газете могло практиковаться и шифрование названия населенного пункта, как это было сделано в статье от 23 октября 1941 г. в газете «Правда», где фигурирует город N, под которым надо понимать Серпухов. Были случаи, когда первая буква в сокращенном названии населенного пункта в газетных статьях «Коммуниста» заменялась по ошибке или для пресечения панических настроений, если этот пункт угадывался однозначно в контексте описываемых событий. Ни газетные статьи, ни мемуары М.Е. Катукова не дали однозначного ответа о месте сражения. Это в последующем породило массу разночтений. Места боя в послевоенный период стали определять самые разные — от д. Калиново, где ныне стоит на постаменте танк Т-34–85, до д. Бор. Вопрос локализации населенного пункта «П» — один из важных в нашем исследовании, и решение этого вопроса, как мы увидим дальше, оказывается вполне возможным.

Статья А. Булгакова и В. Антонова «Бои под городом С.». Газета «Коммунист» от 28 октября 1941 г. Архив Администрации г.о. Серпухов.

Достоверность данных из обеих приведенных газетных статей «Правды», «Известий» нам кажется высокой, поскольку они написаны «по горячим следам». Были живы участники этого рейда, и давать ложную информацию авторам статей было нельзя, ведь читателями газеты могли оказаться сами участники боя из состава истребительного отряда.

24 октября 1941 г. в газете «Правда» вновь появилась статья о поражении немцев от действий танкового экипажа Лавриненко под Высокиничами. Однако эта статья сильно отличается от предыдущих двух. Вот ее содержание.

«Смелый удар танкиста Лавриненко.

19 октября командир танка лейтенант Лавриненко получил задание уничтожить группировку противника, прорвавшуюся на подступах к Москве и укрепившуюся в населенном пункте В. Лейтенант лавриненко поставил свой танк в засаде и следил за передвижением немцев на противоположном берегу реки.

За мостом появились 20 немецких разведчиков и группа мотоциклистов. За ними следовал штабной автомобиль, несколько машин с пехотой и противотанковая пушка. Лавриненко терпеливо выжидал момент для нанесения удара.

На окраине села машина остановилась. Немцы начали окапываться и устанавливать противотанковое орудие.

Старший сержант Федотов послал снаряд в канал ствола. Первым же выстрелом были перебиты прислуга вражеского орудия и часть скопившейся пехоты.

— Полный вперед! — скомандовал Лавриненко.

Механик-водитель Бедный дал полный газ, и стальная крепость проскочив мост, врезалась в самую гущу немецкой пехоты.

Командир танка и сержант Борзых из пулеметов и пушки в упор расстреливали пытавшихся сопротивляться немцев. Ничто не могло остановить боевой экипаж. Огнем пулеметов, гусеницами танка уничтожали бойцы врага.

Наша пехота, воодушевленная героическим поступком экипажа танка, с криками «ура» бросилась в штыковую атаку уничтожать остатки фашистов.

Нападение было столь неожиданным, что немцы побросали заведенные машины и заряженное орудие, из которого не успели ни разу выстрелить.

Выбив немцев из населенного пункта В., экипаж Лавриненко захватил фашистскую пушку со снарядами, штабную машину с ценными оперативными документами, 10 мотоциклов, много минометов, автоматов и пулеметов. На улицах села валялось до батальона убитых и раненых немцев. В машинах был обнаружен целый склад товаров и продуктов, награбленных немцами у населения. Здесь были женские туфли, сковороды, белье и даже… детские соски.

Батальонный комиссар К. Мельник.

Старший батальонный комиссар И. Деревянко.

Западный фронт, 23 октября».[54]

Взгляды авторов статьи на события 19 октября 1941 г. под Высокиничами напоминают те, что представляли в своей книге Я.Л. Лившиц, а после и М.Е. Катуков. Авторы отстаивали важнейшую роль танкистов в этом боевом столкновении, а значит получали информацию именно от них. Отсюда столь незначительная роль пехоты.

Статья делалась в воинской части, где служил Лавриненко. Там же, вероятно, и была сделана фотография, которая была приложена к статье. Фотография имела подпись: «Танковый экипаж лейтенанта тов. Лавриненко (слева направо): Д.Ф. Лавриненко, старший сержант М. И. Бедный, сержант И.П. Борзых и старший сержант В.Я. Федотов. Фото М. Калашникова». Фото экипажа Лавриненко, предположительно, сделано после боя у Высокиничей и до начала верстки, газетного номера, то есть в период 21–23 октября 1941 г. у ст. Кубинка, Истры или у ст. Чисмена[55].

Текст статьи открывает подробности боя. По прибытии в Высокиничи танк Лавриненко был поставлен в засаду на огневую позицию у моста на левом берегу р. Протвы. Противник был обнаружен наблюдением из танка и танк открыл огонь с этой огневой позиции, после чего переехал мост и продолжил бой в рядах советской пехоты. Состав колонны врага в статье представлен следующим образом: штабной автобус, грузовики с пехотой и прицепленным противотанковым орудием, штабной автобус. Часть немецкой пехоты (20 человек) двигалась впереди колонны и, подойдя к окраине Высокиничей (точнее д. Тиньково), стала организовывать оборонительную позицию для орудия. Эта группа первой попала под огонь пушки и пулемета танка Т-34. Бой продолжался на предельно сжатых дистанциях, так, что танкисты стреляли по врагу в упор. Пехота одновременно пошла в рукопашную. Бой завершился захватом трофеев, в том числе автобуса, пушки, минометов, ручного огнестрельного вооружения. Количество жертв среди немецких военнослужащих выглядит преувеличенным (до батальона, то есть около 600 человек).

Н.Г. Брилев, в 1941 г. — начальник разведывательного отдела 49-й армии. Фото 1940-х годов.

Район боя называется как «населенный пункт В.», вероятно имелось в виду село Высокиничи. Однако на правом берегу Протвы, где, как пишут авторы, происходил бой, находится уже другое село — Тиньково. Эта неосведомленность о географии Высокиничи выдают то, что военным корреспондентам К. Мельнику и И. Деревянко для написания статьи информацию о бое давали люди не знакомые в достаточной мере с той местностью. Респондентами могли быть танкисты 4-й танковой бригады.

В утреннем сообщении Совинформбюро 29 октября 1941 г. говорилось:

«Отвагу и мужество проявил в боях с фашистами танковый экипаж лейтенанта Лавриненко. На днях танк тов. Лавриненко неожиданно обрушился на немцев. Орудийным и пулеметным огнем уничтожено до батальона армейской пехоты, 10 мотоциклов, штабная машина, противотанковое орудие»[56].

В таком варианте информация о подвиге Д.Ф. Лавриненко под Серпуховом еще раз попадает на страницы центральных СМИ СССР. Об участии П.А. Фирсова и Н.Г. Брилева, как руководителей боя, не сообщается, что говорит о том, что материалы для сообщения Совинформбюро готовили без опоры на сообщения газет «Правда» и «Известия», а также без опроса работников штаба 49-й армии. Журналисты Совинформбюро могли черпать информацию о бое от командования 4-й танковой бригады. Очень характерно, что свой подвиг, судя по данной сводке, танкисты экипажа Д.Ф. Лавриненко совершали под Серпуховом, как бы, в одиночку, пехота не упоминается. Вероятно, именно это сообщение в прессе упоминает Д.Ф. Лавриненко в строчке своего письма родным 6 ноября 1941 г. (см. выше).

Сходство с сообщением Совинформбюро угадывается в текстах воспоминаний М.Е. Катукова. Источником информации данной сводки Совинформбюро можно считать штабного работника 4-й танковой бригады или же самого М.Е. Катукова.

В статье газеты «Правда» военкоров М. Сиволобова и Л. Митницкого от 23 октября 1941 г. одним из командиров, возглавлявших отряд из Серпухова 19 октября 1941 г., был назван Н.Г. Брилев. Никита Григорьевич Брилев (годы жизни — 1896–1955 гг.) хорошо известен по документам 49-й армии. К 1 октября 1941 г. полковник Брилев временно возглавлял штаб 49-й армии, что видно по оперсводкам армии[57]. Позже он выполнял особые поручения Командарма И.Г. Захаркина самого различного характера, например, руководил штабом 49-й армии, организовывал размещение штаба оперативной группы 49-й армии на ее правом фланге в Бутурлино и Тарусе (см. ниже), временно исполнял обязанности командира 60-й стрелковой дивизии (с 27 октября по 11 ноября 1941 г.)[58]. Приходилось наводить порядок в отступающих частях 415-й стрелковой дивизии (ноябрь 1941 г.). В то же самое время, в октябре 1941 г. Н.Г. Брилев выполнял задачи по сбору разведданных. В донесении 49-й армии от 14 октября 1941 г. Н.Г. Брилев поставил подпись как «нач РО» (начальник разведотдела армии)[59]. Разведотделом 49-й армии он руководил и позже[60]. В этом заключалась его основная работа в 49-й армии.

Уникальная информация о бое 19 октября 1941 г. содержится в автобиографии Н.Г. Брилева, написанной в 1947 г.[61]

«16.10.1941 г. в моей фронтовой жизни произошло исключительное событие. По поручению Командарма генерал-лейтенанта Захаркина я возглавил оперативную группу и прибыл в г. Серпухов для размещения прибывающего туда Штарма. Штарм переходил из г. Алексин в г. Серпухов. К моменту моего прибытия в Серпухов, начальнику гарнизона комбригу Фирсову из г. Высокиничи передали по телефону, что прикрывавшая шоссе Высокиничи — Серпухов дивизия «ДОН» отходит. Обстановка требовала во что бы то ни стало спасти положение, приостановить отход и удерживать Высокиничи и тем самым не допустить выхода противника на шоссе Тула — Серпухов — Москва. Нач. гарнизона комбриг Фирсов имел в гарнизоне только одну коммунистическую роту — 60 солдат, 5 офицеров и случайно на площади Серпухова оказался один Т-34 (отставший от армии Лелюшенко). Сил было явно мало, но я решил и с этими силами спасти положение. Посадив роту на три грузовика, имея танк впереди, я и Фирсов немедленно отправились в Высокиничи, куда прибыли вовремя, выдержали горячую рукопашную схватку, но спасли положение. Лично я в рукопашном бою уничтожил 7 немцев»[62].

В.С. Лебедев, исполнявший в октябре 1941 г. обязанности начальника штаба артиллерии 49-й армии. Фото 1940-х годов.

Невозможно было пройти мимо этого интересного воспоминания. Некоторые подробности автобиографии Н.Г. Брилева перекликаются с газетными статьями октября 1941 г. в «Правде», «Известиях», «Коммунисте» и сводках Совинформбюро, о чем речь шла выше. Совпадает многое: в бою под Серпуховом вместе с Брилёвым участвовал и Фирсов; Брилев «в рукопашном бою уничтожил 7 немцев»; передвижение серпуховского отряда осуществлялось на трех грузовиках; в этом бою участвовал один танк (танк Д.Ф. Лавриненко).

Н.А. Антипенко, исполнявший в октябре 1941 г. обязанности начальника тыла 49-й армии. Фото 1940-х — 1950-х гг.

В тексте автобиографии есть и подробности, которые выдают человека, знавшего Серпухов: танк Т-34 остановился на площади, где и был замечен П.А. Фирсовым. Старожилы серпуховичи прекрасно поняли бы о какой площади идет речь — площадь III Интернационала (ныне пл. Ленина). У этой площади располагались парикмахерская, где, судя по воспоминаниям М.Е. Катукова, приводили себя в порядок танкисты экипажа Д.Ф. Лавриненко. У площади располагалась и военная комендатура, где находился П.А. Фирсов. Из окон комендатуры была видна вся площадь. В воспоминаниях Н.Г. Брилева есть определение причины, по которой отряд из Серпухова вместе с танком Т-34 вступил в бой — угроза захвата шоссе Москва — Серпухов — Тула, возникшая после отхода от Высокиничей некой дивизии «ДОН»[63].

Из сообщения автобиографии следует, что командиром отряда, в который входил танк Д.Ф. Лавриненко, был начальник разведотдела 49-й армии полковник Брилев, решение направить отряд принял он. Бой же произошел после того, как отряд достиг Высокиничей, не раньше.

Кроме общих моментов, в воспоминаниях Н.Г. Брилева есть и особенные:

— в составе участников рейда была коммунистическая рота из 65 человек;

— рейд начался после того, как под Серпуховом начался отход одной из советских частей, дивизии «Дон», занимавшей оборону в районе Высокиничей;

— задача рейда бойцов 49-й армии, судя по строкам автобиографии, заключалась в том, чтобы выставить заслон на оголившемся участке фронта на стыке армий у Высокиничей.

Таким образом, по его словам, отряд выполнял не разведывательную, а тактическую задачу по организации боевого заграждения на неприкрытом войсками участке фронта. Решение этой задачи было в ведении командующего армии и начальника оперативной группы штаба армии, а не начальника разведотдела.

Дата прибытия Н.Г. Брилева с оперативной группой штаба 49-й армии в Серпухов, судя по его воспоминаниям — 16 октября. В это время штаб 49-й армии перемещался в Иньшино под Алексин, там же находилась и основная войсковая группа 49-й армии. В 10-х числах октября 1941 г. оперативная обстановка на фронте 49-й армии стала меняться, основное направление атак гитлеровцев было определено как серпуховское, что потребовало организации в Серпухове еще одного штаба. От линии соприкосновения с противником на фронте 49-й армии до Серпухова 16 октября было 60 км. Однако командующий 49-й армией И.Г. Захаркин уже 12 октября 1941 г. отдает приказ одной из групп своей армии отступать именно в Серпухов[64]. В Серпухов в период с 13 до 18 октября прибывали отдельные подразделения 194-й стрелковой дивизии (194 сд) и другие части, выходившие из-под Калуги. Председатель серпуховского горисполкома Н.С. Соколов записал в своем дневнике, что группа штабных работников 49-й армии вместе с И.Г. Захаркиным появилась в Серпухове 18 октября[65].

Приезд Н.Г. Брилева в Серпухов за два дня до И.Г. Захаркина может объясняться длительностью процесса подготовки места под штаб оперативной группы 49-й армии. Необходимо было выбрать дом, протянуть связь, достать письменные принадлежности, подготовить места проживания офицеров и пр.

Вероятно, Командарм уже 16 октября 1941 г. предполагал, что штабу его армии придется переезжать под Серпухов и что именно там развернутся основные бои.

Повествование участника боя 19 октября 1941 г. Н.Г. Брилева можно считать источником, содержащим информацию, обладающую высокой степенью достоверности.

30 мая 1946 г. гвардии полковник Владимир Сергеевич Лебедев, исполнявший в октябре 1941 г. обязанности начальника штаба артиллерии 49-й армии, вспоминал о бое с участием Н.Г. Брилева 19 октября 1941 г.:

«В момент наступления противника, нам нужно было узнать о его намерениях. Комендант Серпухова комбриг Фирсов, начальник разведки армии Брылев и еще несколько наших военных взяли машину, несколько смелых автоматчиков, выехали вперед по направлению к противнику, неожиданно напали на него и взяли пленных и установили намерения противника. В этом подвиге особую роль сыграл начальник разведывательного отдела тов. Брылев и комендант города Серпухова т. Фирсов. Пленные рассказали о состоянии немецких частей, и это во многом помогло при организации обороны города»[66].

Его слова подтверждают наличие пленных, взятых в этом бою. Важнейшей задачей рейда, по воспоминаниям В.С. Лебедева, была разведка.

Н.А. Антипенко, исполнявший в октябре 1941 г. обязанности начальника тыла 49-й армии. Фото 1940-х — 1950-х гг.

Участником событий 19 октября 1941 г. в Серпухове был и начальник тыла 49-й армии Николай Александрович Антипенко (в октябре 1941 г. — комбриг). В своих мемуарах он написал следующее:

«Между тем обстановка на фронте все более обострялась. В эти дни со стороны Высокиничей на Серпухов двигалась колонна немецких войск, не встречая на своем пути какого-либо серьезного сопротивления. Войска нашей армии до крайности растянулись в обороне, и командарм вспомнил о серпуховском отряде рабочих, проходивших повседневно военное обучение. Он приказал бросить этот отряд навстречу противнику. Командование отрядом добровольно взял на себя комбриг Фирсов, человек решительный и храбрый; в те дни, сдав мне обязанности начальника гарнизона Серпухова, он временно оказался не у дел. Под его командованием отряд серпуховчан не только остановил немецкую колонну, но и разгромил ее, захватив пленных и трофеи — немалое событие для того времени! Фирсов вскоре стал командовать дивизией, затем корпусом и закончил войну в звании генерал-лейтенанта, Героя Советского Союза.

Успех под Высокиничами воодушевил серпуховских рабочих, которые и до этого охотно выполняли любые задания, чтобы помочь Красной Армии»[67].

А.И. Литвинов, в октябре 1941 г. член военного совета 49-й армии. Фото начала 1940-х годов.

В этом воспоминании также есть общее с газетными статьями. Можно обратить внимание, что участниками рейда он называет серпуховских рабочих, очевидно, из добровольческого формирования Серпуховского истребительного батальона НКВД. О полковнике Н.Г. Брилеве в воспоминаниях нет ни слова. Видимо, так проявилось личное отношение автора к этому офицеру.

Н.А. Антипенко единственный из авторов писал о том, что комбриг П.А. Фирсов добровольно взялся командовать истребительным отрядом, оставшись не у дел, передав должность начальника гарнизона комбригу Н.А. Антипенко. Из слов Н.А. Антипенко следует, что П.А. Фирсов занимал должность начальника гарнизона Серпухова до прибытия туда Н.А. Антипенко. Когда тот прибыл в Серпухов, П.А. Фирсов смог отправиться на задание под Высокиничи.

Н.А. Антипенко дает оценку состоянию фронта: фронт 49-й армии под Серпуховом был растянут, то есть был уязвим для противника, в этом была главная опасность. На Серпухов, по его словам, двигалась немецкая колонна, что и побудило выслать отряд. Главная задача отряда П.А. Фирсова заключалась, по мнению Антипенко, в защите Серпухова от вторжения врага.

Об участии танка в этом бою он не упоминает.

Воспоминания Н.А. Антипенко являются самостоятельным источником по данной теме, показывают знание автором реалий жизни города Серпухова и боевой обстановки в день сражения. Комбриг Н.А. Антипенко был в Серпухове 18–19 октября, он принимал военный гарнизон города у комбрига П.А. Фирсова, знал о боевом задании, на которое тот направлялся.

В 1966 г. были опубликованы воспоминания о бое 19 октября 1941 г. члена военного совета 49-й армии Андрея Ивановича Литвинова (в октябре 1941 г. он был полковым комиссаром), который неотступно следовал за командующим 49-й армией И.Г. Захаркиным и владел всей той оперативной информацией, что и сам И.Г. Захаркин. В частности, А.И. Литвинов писал следующее.

«Мне вспоминается такой случай. На правом фланге армии из района Высокиничей прорвался большой разведывательный отряд противника на бронетранспортерах и устремился на Серпухов. Командующий армией И.Г. Захаркин поручил своему заместителю Н.А. Антипенко создать заградительный отряд. Такой отряд был создан из 500 военнослужащих, которые прибыли в город, разыскивая свои части. Отряду ставилась задача — ликвидировать прорвавшегося врага. Командование отрядом было возложено на начальника серпуховского гарнизона комбрига П.А. Фирсова, участника гражданской войны, очень храброго человека. Он пользовался у серпуховчан большим уважением, в городе его знали буквально все, помнят о нем и сейчас. Впоследствии он командовал дивизией, затем корпусом и закончил войну в звании генерал-лейтенанта, Героем Советского Союза.

Отряд Фирсова с двух сторон окружил движущуюся вражескую колонну и после недолгой, но ожесточенной схватки истребил врага. Захвачены были все бронетранспортеры и несколько пленных. Это были первые пленные гитлеровцы, доставленные в Серпухов»[68].

Воспоминания А.И. Литвинова во многом противоречат сообщениям других авторов. Среди трофеев, упомянутых им — бронетранспортеры, которые отсутствовали во всех прочих воспоминаниях и газетных статьях. Отряд П.А. Фирсова, по его словам, с двух сторон окружил немцев, хотя в большинстве прочих сообщениях говорилось о лобовой атаке или единоличном действии танка из засады.

В отличие от Н.А. Антипенко, А.И. Литвинов утверждает, что отряд П.А. Фирсова был создан не из рабочих, а из военнослужащих, разыскивавших свои части, что совпадает с данными Н.Г. Брилева.

А.И. Литвинов подтверждает, что именно Н.А. Антипенко было поручено формирование отряда, которым командовал П.А. Фирсов.

Численность истребительного отряда, бывшего в распоряжении П.А. Фирсова, по данным А.И. Литвинова, была 500 человек. Эти данные противоречат тому, что писал Н.Г. Брилев, ведь по его данным в отряде П.А. Фирсова было лишь 65 человек. Но возникла эта путаница в воспоминаниях А.И. Литвинова и Н.А. Антипенко не случайно, о чем будет сказано далее.

Схема оборонительных рубежей фронта Можайской линии обороны (схема 21 января 1942 г.).

О танке Д.Ф. Лавриненко в воспоминаниях не упоминается, есть информация лишь о пехотинцах П.А. Фирсова. В этом проявилось личное позитивное отношение автора к заслугам П.А. Фирсова и негативное к танкистам М.Е. Катукова.

Воспоминания А.И. Литвинова упускают наличие танка и, в целом, не отличаются богатством деталей. С момента событий до написания этих воспоминаний прошло 23 года, многое забылось. Кроме того, А.И. Литвинов, как и И.Г. Захаркин, как будет видно дальше, не обладал подробной информацией о результатах рейда Н.Г. Брилева, Д.Ф. Лавриненко и П.А. Фирсова, поскольку сам в нем не участвовал.

Положение частей Малоярославецкого боевого участка к исходу 10 октября 1941 г.

Еще одним источником информации о бое 19 октября 1941 г. под Серпуховом являются воспоминания бывшего командира роты 158-го отдельного саперного батальона, а позже полкового инженера 470-го стрелкового полка 194 сд, Кузьмы Константиновича Шилова (Шилов, 1984). К.К. Шилов — ветеран 194 сд. Он собрал в своей книге воспоминания ветеранов дивизии и свои собственные. О бое 19 октября 1941 г. он пишет следующее.

«Едва комбриг (Фирсов — А.П.) переступил порог деревенского дома, в котором расположился штаб дивизии, и назвал себя, как тут же ему доложили о выдвижении из районного центра Высокиничи в направлении Серпухова большой колонны противника и о полученном в связи с этим боевом распоряжении командующего 49-й армией — генерал-лейтенанта И.Г. Захаркина. Командарм приказал создать в срочном порядке заградительный отряд численностью до 500 бойцов и немедленно бросить его навстречу вражеской колонне с задачей не допустить ее подхода к Серпухову.

— Отряд создан? — спросил комбриг.

— Да, — ответил начальник штаба дивизии. — Состав — пятьсот бойцов и командиров, вооружение — винтовки, ручные и станковые пулеметы, две противотанковые пушки…

— Жаль, танков пет, — с сожалением произнес командир дивизии. И тут кто-то из штабных командиров вспомнил, что десять минут назад видел стоящий на улице танк Т-34. Комбриг Фирсов распорядился немедленно вызвать к нему командира танка. Вскоре тот уже докладывал комбригу, что вверенный ему, старшему лейтенанту Д.Ф. Лавриненко, танк Т-34 следует из-под Мценска в 4-ю танковую бригаду, которая должна находиться теперь в районе Волоколамска…

— Почему отстали от части? — строго спросил комбриг.

— По распоряжению командира бригады полковника Катукова был временно оставлен под Мценском для охраны штаба пятидесятой армии.

П.А. Фирсов приказал старшему лейтенанту Лавриненко немедленно выдвинуться с танком навстречу вражеской колонне, приближающейся к Серпухову со стороны Высокиничей, и во что бы то ни стало задержать ее до подхода заградительного отряда дивизии.

Вскоре с улицы донесся звук заработавшего мотора. Взревев, танк устремился на Высокиничи. На большой скорости он проскочил деревню Кременки, мостик через реку Протва и, въехав в подступавшую к самому шоссе рощицу, замаскировался там, приготовился к встрече врага. Все это он успел сделать прежде, чем на шоссе показались первые вражеские машины. Подпустив их метров на 150, советские танкисты открыли по ним прицельный огонь. Внезапное открытие огня и его разящая точность внесли в ряды противника замешательство, причинили ему немалый урон в живой силе и технике. Разгром неприятельской колонны довершил заградительный отряд, который возглавил комбриг П.А. Фирсов. Атакой во фланги отряд вынудил противника в беспорядке отступить к Высокиничам. На шоссе остались десятки трупов его солдат.

В ходе боя было уничтожено три вражеских орудия, танк и автомашина с пехотой, захвачены пленные и трофеи — шесть минометов, десять мотоциклов с колясками, противотанковое орудие и штабной автобус.

Кроме экипажа танка старшего лейтенанта Д.Ф. Лавриненко при разгроме неприятельской колонны отличились также многие бойцы и командиры заградительного отряда дивизии. Политрук Краснов, заметив вышедшего из строя пулеметчика, метким пулеметным огнем подавлял огневые точки противника, надежно поддерживал своих товарищей, атаковавших врага. Одну из групп атакующих бойцов возглавил старший политрук Л.А. Пентегов, отважно поведя ее вперед, на залегших в придорожном кювете вражеских автоматчиков. За этот героический поступок мужественный комиссар был посмертно награжден орденом Ленина. Успешно выполнив боевой приказ, экипаж танка Т-34 продолжил путь в свою часть. По просьбе танкистов командир 194-й стрелковой дивизии написал командиру 4-й танковой бригады служебную записку такого содержания: «Полковнику Катукову! Командир машины Лавриненко Дмитрий Федорович был мною задержан. Ему была поставлена задача остановить прорвавшегося противника и помочь восстановить положение на участке фронта в районе Серпухова. Он не только с честью выполнил эту задачу, но и геройски проявил себя. За образцовое выполнение боевой задачи Военный совет армии всему личному составу экипажа объявил благодарность и представил к правительственной награде». Комбриг Фирсов вернувшись в штаб дивизии и заслушав подробный доклад майора Чистякова об обстановке на серпуховском участке фронта и о ходе формирования частей дивизии, тихо, с нотками раскаяния, произнес:

— Видимо, — мне не следовало самому бросаться в пекло, но зато я сразу окунулся в боевую обстановку. Считайте, провел рекогносцировку на направлении вероятного главного удара противника…»[69].

Остатки противотанковых рвов на левом берегу реки Протвы у с. Черная Грязь. Фото автора.

В книге К.К. Шилова прослеживается компиляция из воспоминаний М.Е. Катукова, но, в целом, текст К.К. Шилова сильно отличается не только от мемуаров М.Е. Катукова, но и от статей газет «Правда», «Известия» и сводок Совинформбюро.

П.А. Фирсов, по воспоминаниям К.К. Шилова, 19 октября 1941 г. уже вступил в должность командира 194 сд, хотя Н.А. Антипенко утверждает, что это произошло позже, что комбриг временно оказался не у дел. П.А. Фирсов прибыл в Серпухов поздно вечером 18 октября[70]. По данным же дневника Н.С. Соколова, Фирсов был в Серпухове уже вечером 17 октября.

Информация о прорыве немцев под Высокиничами, согласно К.К. Шилову, поступила от разведки 194 сД.Н.Г. Брилев же пишет, что сообщение поступило по телефону из Высокиничей, где были высокиничские партизаны и подразделения 43-й армии. Делали доклад об обстановке не разведчики 194 сд, поскольку та находилась на формировании в районе Ст. Кузьменок и Серпухова и боевых действий еще не вела.

Остатки противотанковых рвов на левом берегу реки Протвы у с. Черная Грязь. Фото автора.

П.А. Фирсов в воспоминаниях К.К. Шилова не только организатор, но и участник боевых действий 19 октября, в чем можно увидеть противоречие с мемуарами М.Е. Катукова, который пишет, о том, что прибывший из Высокиничей отряд был встречен П.А. Фирсовым в Серпухове.

По словам К.К. Шилова, П.А. Фирсов самостоятельно принял решение об атаке на Высокиничи, что маловероятно в тех условиях, ведь это противоречило бы уставам РККА и понятиям о воинской дисциплине.

Танк Т-34, по К.К. Шилову, вступил в бой с противником, переехав мост через р. Протву. По приглашению совета ветеранов дивизии и города Серпухова, К.К. Шилов бывал в 1970-х на мемориалах в Серпухове и Кременках, возможно и в районе Высокиничей, отсюда и детальная точность описания места боя. Правда, надо заметить, что сам К.К. Шилов о месте боя не знал. Он не был его участником и вряд ли интересовался об этом у Фирсова, ведь тот умер за 20 лет до издания книги К.К. Шилова.

В текстах К.К. Шилова упоминается старший политрук И.А. Пентегов, участвовавший в сражении 19 октября 1941 г., и за это, якобы, награжденный посмертно орденом Ленина. В наградном листе Л.А. Пентегова описывается бой 26–27 октября 1941 г., в котором он совершил свой героический подвиг и погиб, про бой 19 октября в наградных документах не упоминается[71].

Среди немецкой техники, уничтоженной отрядом П.А. Фирсова во вражеской колонне, по данным К.К. Шилова, был танк, танкетку упоминал и Н.С. Соколов в приведенных выше воспоминаниях. Факт уничтожения вражеского танка не прошел бы мимо советских средств массовой информации в 1941 г., однако ни в одной статье данные о подбитом в том бою немецком танке не содержатся. Таким образом, танк появился в сообщениях Н.С. Соколова и К.К. Шилова как отклик на описание некой немецкой техники, определение которой дать было сложно. Возможно, это был гусеничный или полугусеничный автомобиль, ошибочно названный танком.

О месте боя К.К. Шилов сообщает самые общие сведения:

«…танк устремился на Высокиничи. На большой скорости он проскочил деревню Кременки, мостик через реку Протва и, въехав в подступавшую к самому шоссе рощицу, замаскировался там, приготовился к встрече врага».

Бой, по его словам, произошел на шоссе. После боя немцы, по словам К.К. Шилова, отступили на Высокиничи. То есть Высокиничи, якобы, уже были в руках противника. Ниже мы рассмотрим боевую документацию, которая указывает на то, что Высокиничи были взяты противником лишь 21 октября 1941 г., т. е. в момент боя с участием Д.Ф. Лавриненко 19 октября были в руках Красной Армии.

По словам К.К. Шилова бой произошел на правом берегу р. Протвы, рядом с Высокиничами, а на правом берегу реки шоссе есть только в районе с. Новая Слободка (Старая Калужская дорога) в 8 км от Высокиничей. Немцы двигались от Высокиничей по шоссе, а после отступали в обратном направлении. Схема изложения описания района напоминает ту, что предлагал М.Е. Катуков. В вопросе локализации места боя К.К. Шилов не добавил ясности.

К.К. Шилов называет отряд П.А. Фирсова заградительным, подразумевая то, что главной функцией этого отряда будет преграждение пути немецкой колонне, двигавшейся в направлении Серпухова.

К.К. Шилов первым из всех авторов сообщил о потерях, понесенных в этом бою отрядом Красной Армии, в частности, пишет, что когда пулеметчик серпуховского отряда вышел из строя, на его место встал политрук Краснов. «Вышел из строя» — эту фразу, очевидно, надо понимать как «был ранен» или «убит». Н.С. Соколов вспоминал, что все участники рейда вернулись домой живыми, значит, пулеметчик был ранен. Сообщение К.К. Шилова о потерях с советской стороны заслуживает внимания, хотя, в целом, в тексте книги К.К. Шилова встречаются многочисленные неточности. Достоверность его данных по изучаемому нами вопросу кажется невысокой.

Несмотря на всю противоречивость рассмотренных источников, надо констатировать, что внимание к бою 19 октября 1941 г. под Серпуховом в советской прессе и исторических трудах было повышенным, сравнимым с вниманием к подвигам подольских курсантов и героев-панфиловцев. Освещавших бой под Серпуховом в прессе военкоров поражала дерзость и доблесть советских воинов, которые в период всеобщего отступления Красной Армии под Москвой у Малоярославца нашли в себе силы нанести сокрушительное поражение противнику, пусть и в небольшом сражении. При этом потерь красноармейцы не понесли, а немецкая сторона имела десятки убитых, некоторые немецкие военнослужащие попали в плен.

Рассмотренные нарративные источники называют дату боя с участием Д.Ф. Лавриненко — 19 октября 1941 г. Данные авторов о времени боя разнятся:

— раннее утро (сумерки) — у Н.С. Соколова;

— день, и не позднее вечера — у М.Е. Катукова;

Место боя авторами определяется по-разному:

— у д. Бор;

— в с. Высокиничи;

— на правом берегу р. Протвы напротив Высокиничей.

Разброс — 4–5 км.

Цели серпуховского отряда тоже определяются по-разному:

— действия по удержанию участка фронта на стыке армий с целью предотвратить выход противника на шоссе Москва-Серпухов;

— защита Серпухова от вторжения вражеской колонны;

— разведка нахождения противника.

Решение на организацию рейда принимали, по данным различных авторов:

— самовольно комбриг П.А. Фирсов;

— совместно комбриг П.А. Фирсов и полковник Н.Г. Брилев;

— генерал-лейтенант И.Г. Захаркин, а исполнителем был комбриг Н.А. Антипенко;

— начальник разведотдела 49-й армии полковник Н.Г. Брилев.

Командирами истребительного отряда в различных источниках указаны разные люди:

— полковник Н.Г. Брилев;

— начальник гарнизона (или военный комендант) Серпухова или командир 194 сд комбриг П.А. Фирсов;

— танкист 4-й танковой бригады лейтенант Д.Ф. Лавриненко.

Отряд пехоты, участвовавший в бою, имел численность по разным данным от 16 до 500 человек.

Состоял отряд, по мнению различных авторов:

— из серпуховских рабочих (бойцов местного истребительного батальона Серпухова);

— из отступавших бойцов РККА;

— из военнослужащих, имевших направление и разыскивающих свои части.

Весь отряд П.А. Фирсова назван Н.Г. Брилевым «коммунистическая рота» начальника гарнизона г. Серпухова, а всеми прочими авторами назван Серпуховским истребительным батальоном.

О ходе боя также рассказывают по-разному:

— танк Т-34 из засады обстрелял колонну, далее, выйдя на дорогу, начал давить немцев гусеницами, после чего подоспела пехота, завершившая бой (версия М.Е. Катукова);

— советские танк и три грузовые автомашины с пехотой неожиданно увидели на дороге немецкую колонну боевой техники. Завязался встречный бой, закончившийся рукопашной схваткой (версия газеты «Правда», «Известия» и Н.Г. Брилева);

— советская пехота с танком действовали из засады, при этом танк неожиданно обстрелял вражескую колонну с фронта, а пехота обходила с флангов (версия К.К. Шилова, Н.С. Соколова);

— советские пехотинцы окружили колонну противника с двух сторон (Н.А. Антипенко).

Нарративные источники и в данном случае демонстрируют плюрализм мнений.

Независимо возникшие версии истории этого боя по разному оценивают роль танкистов:

— у М.Е. Катукова ведущая роль принадлежала танкистам;

— военкоры газеты «Правда», Н.Г. Брилев в его автобиографии, работники штаба 49-й армии (Н.А. Антипенко, В.С. Лебедев, А.И. Литвинов), историограф 194 сд К.К. Шилов представляют историю боя, как сражение пехотного подразделения, а танку отводится либо роль вспомогательная, либо же данные об участии танка совсем отсутствуют.

Источники дают разные сведения и о потерях врага и составе трофеев, полученных серпуховским отрядом, что отражено в таблице.

Н.А. Антипенко, А.И. Литвинов, К.К. Шилов, В.И. Лебедев сообщают о захвате в бою 19 октября 1941 г. пленных из числа военнослужащих противника.

Наиболее полно сведения о потерях противника и взятых Красной Армией трофеях в этом бою приведены в статье газеты «Правда» от 21 октября 1941 г. В списке трофеев отсутствует лишь штабной автобус, известный по статье в Правде от 24 октября и воспоминаниям М.Е. Катукова. По словам Катукова, автобус достался штабу 4-й танковой бригады, а все прочие трофеи перешли к 49-й армии. Информация в статье «Правды» от 21 октября явно была дана штабом 49-й армии, куда трофейный автобус не поступал, поэтому сведения о нем отсутствуют. Таким образом, в газете перечисляются трофеи только 49-й армии. Штабные работники А.И. Литвинов, Н.А. Антипенко и В.С. Лебедев независимо друг от друга упоминают также пленных: первых пленных немцев в Серпухове, которые дали ценные сведения. На основе этих показаний принимались решения по организации обороны города Серпухова.

Таблица 1.

Потери немецко-фашистских войск и трофеи, захваченные Красной армией в бою с участием Д.Ф. Лавриненко 19 октября 1941 г. под Высокиничами.

Н.А. Антипенко определил значение боя под Серпуховом — «немалое событие для того времени… Успех под Высокиничами воодушевил серпуховских рабочих, которые и до этого охотно выполняли любые задания, чтобы помочь Красной Армии»[72].

Изучив сообщения в средствах массовой информации, личной переписке, мемуарах, можно выделить проблемы и вопросы истории боя 19 октября 1941 г. под Серпуховом, которые оказались не решенными нарраторами:

— сбивчиво обозначено время и место боя;

— авторы расходятся в оценках конкретных причин рейда серпуховского отряда (разведка или боевое заграждение), — не дан номер советской части, которая отошла, оголив фронт у Высокиничей;

— не вполне ясно, кто же командовал боем — Н.Г. Брилев, П.А. Фирсов или, как написано в воспоминаниях М.Е. Катукова, Д.Ф. Лавриненко;

— не понятно, с каким немецким подразделением шел бой, и какова была задача этого вражеского подразделения;

— была ли это разведывательная операция или по дороге ехала заблудившаяся колонна.

Для понимания обстановки, в которой произошел бой, необходимо выяснить также ряд дополнительных аспектов, которые не затрагивали авторы воспоминаний и газетных статей:

— боевой состав частей Красной Армии державших оборону на участке фронта у Высокиничей и Серпухова 19 октября 1941 г., состав войск противника;

— ход боевых действий на участке стыка 43-й и 49-й советских армий в районе от Серпухова до Угодского Завода 18–20 октября 1941 г.;

— общая обстановка, сложившаяся в тылу, в Серпухове и Высокиничах 18–20 октября 1941 г.;

— степень угрозы захвата города Серпухова, оборонительное строительство РККА в Серпухове и его округе на 19 октября 1941 г.

Обзор таких видов исторических источников как мемуары и воспоминания различных авторов, не позволяет оценить их достоверность и дать ответы на поставленные дополнительные вопросы. Для изучения и оценки произошедшего боя необходимо привлечь подробные архивные данные боевой документации Красной армии, НКВД и вермахта.

 Маршрут движения танка Т-34 лейтенанта Д.Ф. Лавриненко 17-20 октября 1941 г.

30 сентября 1941 г. немецко-фашистские войска начали операцию «Тайфун» по захвату Москвы и центрального промышленного района СССР. Организовав окружение крупных группировок советских войск под Вязьмой и Брянском, гитлеровцы продолжили наступление, выйдя к 10–13 октября на Можайскую линию обороны. На этой укрепленной линии советские войска отражали натиск немецких войск от 3 до 12 дней[73].

Можайская линия обороны протянулась от Московского моря до Оки на 220 км. Она была поделена на 4 укрепленных района (УР) с номерами 35, 36, 37, 38. Ближайшими к Серпухову были 37-й (Малоярославецкий) и 38-й (Калужский) УРы. Серпухов в системе Можайской линии обороны должен был представлять собой самостоятельный опорный пункт[74].

Линия обороны имела несколько оборонительных рубежей — главную оборонительную позицию, тыловой и промежуточные рубежи. Названия этих рубежей в различной документации менялись, поэтому в отношении укрепленных полос 37 УР мы будем говорить о «главной линии обороны» (рубеж Ильинское — Детчино) и протвинском рубеже (рубеж Боровск — Высокиничи).

Ближайшие к Серпухову позиции Главного рубежа Можайской линии обороны, по схемам и картам РККА, находился в 60–80 км западнее на подступах к городам Калуга и Малоярославец. Промежуточный рубеж Можайской линии обороны должен был проходить, судя по проекту, по р. Протве северо-западнее Высокиничей в 30 км к западу от Серпухова[75].

Линия обороны на Протве была распределена между двумя армиями Западного фронта — 43-й и 49-й. Стык обороны армий проходил по юго-восточной окраине райцентра Высокиничи. Границы оборонительной линии армий Западного фронта определялись приказом штаба Западного фронта № 0342 от 13 октября 1941 г. В нем, в частности, говорилось, что «Малоярославецкий УР — в составе 43 армии. Штаб армии — МАЛОЯРОСЛАВЕЦ. Разгранлиния слева с 49 армией — ПРОЛЕТАРСКИЙ, БОБРОВКА, ПОЛОТНЯНЫЙ ЗАВОД»[76]. Все обозначенные в приказе населенные пункты были в зоне ответственности 43-й армии.

В соответствии с приказом Ставки ВГК от 9 октября 1941 г. № 44642 создавался фронт Можайской линии обороны во главе с командующим МЗО П.А. Артемьевым. Его приказом № 2 от 10 октября 1941 г. укрепрайоны были преобразованы в боевые участки — Волоколамский, Можайский, Малоярославецкий. Калужский УР, при этом, был занят 49-й армией. В зоне 43-й армии был Малоярославецкий У Р, начальником боевого участка был назначен командир 312-й стрелковой дивизии полковник А.Ф. Наумов. Этим приказом полковнику А.Ф. Наумову предписывалось оборонять участок Павлищево, исключая Полотняный Завод. Забота о стыке с 49-й армией также возлагалась на него. Плотность обороны на левом крыле Малоярославецкого боевого участка 10–12 октября составляла 1 батальон на 8–9 км, а в среднем по боевому участку — 1 батальон на 4 км[77].

Фактического стыка оборонительных позиций 49-й и 43-й армий в 10-х числах октября 1941 г. не существовало. Разрыв в обороне достигал 30 км. В период 13–19 октября 43-я и 49-я армии не имели связи друг с другом. Что происходило на стыке армий в этот период, не знало ни командование Красной армии, ни вермахта. Все основные боевые действия сконцентрировались вдоль шоссе и большаков, ведущих к Москве с юго-запада, а в зоне от Высокиничей до Серпухова хороших дорог не было, были лишь труднопроходимые грунтовки, в густых лесах. Немецкие войска наступали на данном участке медленно и самоуверенно, почти не ведя разведки.

Серпухов к октябрю 1941 г. не имел развитой системы фортификационных заграждений. Первый укрепрайон в районе Серпухова создавался с мая по 5 октября 1941 г. в районе размещения военного лагеря Подольского военно-пехотного училища в 5 км восточнее Серпухова[78]. Однако враг наступал на город с запада.

Предвидя надвигавшийся кризис в обороне укрепрайонов Можайской линии обороны, 9 октября 1941 г. начальник генерального штаба маршал Шапошников отдал приказание Военному совету МВО построить полевые укрепления «по линии Гаютино, Пошехонье-Володарск, Рыбинск и далее по восточному берегу р. Волга, Кимры, по восточному берегу канала Москва-Волга, до Пушкино, с обводом Москвы по линии Сходня, восточнее Дедово, Красная Пахра, южн. Подольск, выс. 171, перекресток железной и шоссейной дорог и далее Подольск, Серпухов, по северному берегу р. Ока до Шилова, Сасово, по р. Цна, (иск.) Моршанск». Строительство этой линии было поручено Московскому военному округу. Срок окончания работ — 25 октября. 1941 г.[79] Эта линия должна была прикрыть Серпухов по западной его окраине.

В районе Серпухова оборонительная линия Шапошникова строилась постепенно силами управлений военно-полевого строительства, мирных жителей и войск МВО и 49-й армии.

В районе Дракино — Тарусы в середине октября 1941 г. накапливались подразделения 60-й стрелковой дивизии (60 сд), которые должны были создавать линию обороны вокруг этих населенных пунктов, однако, нет сомнений, что прибывающие с марша роты к 19 октября еще не могли создать сколько-нибудь значительных сооружений. Бойцы рыли окопы для пехотинцев и строили капониры для артиллерии.

В самом Серпухове строительство баррикад и прочих укреплений началось 22 октября 1941 г. и продолжалось не меньше месяца. Ответственным за строительство в городе был назначен председатель Совета депутатов Серпухова Н.С. Соколов[80]. 27 октября комитет обороны Серпухова принял решение строить укрепленные рубежи вокруг города. Ответственным за организацию строительства вокруг города был назначен секретарь ГК ВКП (б) А.А. Скворцов[81]. Работы по укреплению города Серпухова продолжались с октября 1941 по конец 1942 г.

К 19 октября на южной и западной окраинах Серпухова и в районе с. Калиново были созданы только оборонительные позиции для пехоты и артиллерийские капониры. Мирное население Серпухова не привлекалось к военно-полевому строительству внутри и на подступах к городу до 22 октября 1941 г. К 19 октября Серпухов еще не имел сплошной оборонительной линии, способной выдержать массированную атаку пехоты и танков противника. На тот период еще не было продолжения укреплений на север и восток, как того требовал план Шапошникова. Город мог быть в те дни легко атакован и даже взят врагом атакой с северо-запада и севера (со стороны Шатово — Калугино — Станки).

Именно в этом неприкрытом фортификацией направлении в последней декаде октября 1941 г. наступали на Серпухов войска XIII-го армейского корпуса вермахта.

13–19 октября 1941 г. создается критическая ситуация на стыке 43-й и 49-й армий. Противник, нащупав разрыв в обороне советских армий от линии Недельное — Высокиничи до линии Таруса — Серпухов, стал использовать этот коридор сначала для обходных маневров в районе Детчино и захода в тыл Малоярославецкого боевого участка, а позже, поняв открывшиеся стратегические возможности, направил туда 17-ю пехотную дивизию. Она прошла 100 км от Калуги в сторону Подольска, не встречая организованного сопротивления.

Севернее разрыва всё это время мощная группировка 43-й армии вела оборонительные бои на главном рубеже Можайской линии обороны у Малоярославца и Детчино. 18 октября 1941 г. немецко-фашистские войска сломили оборону 43-й армии на этом рубеже, и вышли на р. Протву. За Протвой перед противником уже виднелось шоссе, соединявшее Угодский Завод и Серпухов, возникла угроза быстрого прохода к этим городам.

Оборонительные позиции вдоль Протвы еще не были выстроены и заселены войсками, подход врага стал неожиданностью. Расстояние по шоссе от Серпухова до позиций передовых частей вермахта у с. Новая Слободка 18 октября составило 42 км. Река Протва была последним рубежом Можайской линии обороны перед выходом в район города Серпухова.

В результате нерешенности ряда проблем комплектования и снабжения войск, оборона Малоярославецкого боевого участка на главной линии смогла держаться всего пять дней, а Калужского боевого участка — три дня. Вместе с тем, советские войска на этих укрепленных рубежах дрались героически, показывая примеры воинской доблести. Противник понес на рубежах укрепрайона большие потери, темп наступления немецко-фашистских войск на Москву стремительно падал.

Серпухов к 1941 г. был важным экономическим и стратегическим объектом СССР. Город был одним из крупнейших в Европейской части России. Население составляло более 90 тысяч человек[82]. По своему промышленному потенциалу он был сравним с областными центрами СССР.

В 1941 г. в Серпухове и его округе располагалось большое количество фабрик, заводов, артелей, составлявших Серпуховский промышленный район. Крупнейшие промышленные предприятия Серпухова относились к легкой промышленности. На 1941 г. в Серпуховском промышленном районе действовало до 30 фабрик и заводов, а также десятки артелей. Эти предприятия выявляются по материалам серпуховской газеты «Коммунист» за 1941 г.

В Серпухове действовали предприятия текстильной промышленности. Завод «Красный текстильщик», Занарская прядильно-ткацкая фабрика, Прядильная фабрика имени Ногина, Ткацкая фабрика «X Октябрь», Новоткацкая фабрика, Ситценабивная фабрика, Суконная фабрика № 8, Котонинная фабрика, фабрика «Автопрокладка», фабрика им. «20 лет ВЛКСМ». В Серпуховском районе в пос. Пролетарий действовала текстильная фабрика «Пролетарий». Из предприятий, занимающихся металлообработкой и машиностроением, важнейшими были завод им. Сольца, Мотозавод, Механический завод № 1 Мособлметпромсоюза, Механический машиностроительный завод «8 лет Октября», Серпуховские судоремонтные мастерские Московско-Окского управления речного пароходства. Крупнейшие предприятия пищевого производства Серпухова — «Росглавплодовощь», завод пищевых концентратов, Серпуховский хлебокомбинат, Сепуховский мясокомбинат, Завод «Главфруктвод». Также в городе располагались многочисленные предприятия, производившие товары народного потребления, относившиеся к Райпромкомбинату и Горпромкомбинату: Мебельная фабрика, Швейно-трикотажная фабрика, Лесопильный завод, Трикотажная фабрика, Гончарная фабрика, Смоло-скипидарный завод, Механические мастерские. Также можно отметить Серпуховский известковый завод, кожевенный завод «Труд». В Серпухове было сконцентрировано 3,5 % ткацкого производства СССР[83].

Ассортимент выпускаемой предприятиями Серпуховского промышленного района продукции был широк. Ткани и одежда, бумага, картон и изделия из них, кожа и кожевенные изделия, мотоциклы и запчасти для разного рода машин и станков, инструменты для металлообработки, пищевые концентраты, мясные, кондитерские и хлебные изделия, соки и фруктовые воды, мебель, гончарные изделия, скипидар, уголь, разнообразные стройматериалы.

При подходе врага к городу началась эвакуация части специалистов и оборудования из Серпухова на восток. Первые предприятия, их специалисты и их семьи выехали из города уже в начале июля. Массовая эвакуация заводов Серпуховского промышленного района началась 10 октября 1941 г. Демонтаж оборудования заводов и его эвакуация шла медленно, затянувшись до ноября 1941 г.

Н.С. Соколов, в октябре 1941 года исполнял обязанности председателя исполкома Серпухова. Фото 1940-х годов.

Многие серпуховские предприятия 19 октября 1941 г. всё еще находились в городе, обладали значительной экономической мощью, их захват врагом ощутимо уменьшил бы экономическую базу СССР.

В Серпухове в начале октября 1941 г. базировались шесть госпиталей, которые активно принимали раненых из-под Калуги и Малоярославца, но в день, когда пала Калуга, 13 октября 1941 г., половина госпиталей была эвакуирована[84]. 15 октября в Серпухов из-под Калуги прибыл медсанбат отступающей 194 сд, он частично занял Варгинскую больницу в городском Бору[85]. Серпуховские госпитали 19 октября были наполнены ранеными, вторжение неприятеля могло бы закончиться для них трагедией.

Н.С. Соколов, в октябре 1941 года исполнял обязанности председателя исполкома Серпухова. Фото 1940-х годов.

Серпухов был важнейшим транспортным узлом на подступах к Москве. В районе Серпухова имелось два моста через р. Оку и один мост через р. Нару. Через город проходило Симферопольское шоссе, железная дорога Москва — Тула. Захват Серпухова открыл бы перед немецкими войсками новое направление наступления на Москву — с юга по Симферопольскому шоссе, а также потребовал бы от ставки Верховного Главнокомандования перестройки и удлинения линии фронта. Для этого потребовались бы новые воинские резервы, перегруппировка войск за счет ослабления и так трещавшей по швам обороны на других направлениях. Наконец, захват транспортных магистралей в районе Серпухова означал бы блокаду Тулы.

Столь же важным было военно-стратегическое значение Серпухова. Захват города означал бы создание угрозы расчленения Западного фронта, разъединения Западного и Брянского фронтов, окружения войск 43-й, 49-й и 50-й армий.

Было понятно, что Серпухов очень важен для обороны Москвы, без боя его сдавать было нельзя.

В период 13–19 октября 1941 г. обстановка в Серпухове была тревожной. По главным улицам города растянулись колонны беженцев, отступающих красноармейцев, перемещавшейся военной техники. Проезд по улицам города был сильно затруднен. Об этом в своем дневнике пишет председатель исполкома города Серпухова Н.С. Соколов.

13 октября 1941 г., после падения Калуги, прекратилось пассажирское сообщение поездами на перегоне Серпухов — Тула[87].

В связи с отъездом в 10-х числах октября членов семей руководителей серпуховского Горисполкома и предприятий, среди рабочих заводов города распространялось недовольство, жителями овладели панические настроения. Остающиеся в городе рабочие фабрик останавливали машины с эвакуируемыми. Начались грабежи и мародерство. Н.С. Соколов писал в дневнике:

Волнения в городе продолжались до 22 октября 1941 г. Тем не менее, руководство города, отправив семьи в эвакуацию, осталось на местах в полном составе, 16 октября 1941 г. все представители городской власти получили личное оружие. Город начал готовиться к обороне[89]

16 октября 1941 г. на узкоколейной железной дороге в 16 км от города у разъезда Буриново появилась немецкая разведка[90]. 17 октября среди населения Серпухова распространился слух о том, что немцы взяли Высокиничи[91], хотя до этого было еще пять дней. Всё это подогревало панические настроения в городе.

«Революционный порядок» в городе Серпухове во время боев за Москву обеспечивали, прежде всего, милиция и истребительный батальон НКВД. Юридическое оформление истребительные батальоны получили в Постановлении СНК СССР от 24 июня 1941 г. № 1738-746сс «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе»[92]. Изначально это были добровольческие вооруженные формирования.

Лейтенант Бабков. Начальник штаба серпуховского истребительного батальона НКВД.

Серпуховский истребительный батальон был создан постановлением бюро МК и МГК ВКП (б) 27 июня 1941 г. Все истребительные батальоны райцентров Московской области подчинялись УНКВД по Москве и Московской области. Содержание батальона легло на плечи Серпуховского Горсовета, серпуховских заводов и фабрик. Вооружение отрядов производилось через отделы военного снабжения НКВД. В состав вооружения входили два ручных пулемета, винтовки, револьверы, гранаты, бутылки с зажигательной смесью. Истребительным батальонам НКВД выдавалось, в основном, оружие иностранного производства[93].

Основной задачей истребительных батальонов по июньскому постановлению ГКО была борьба с парашютным десантом и диверсантами противника. 9 июля 1941 г. постановлением ГКО № 76сс, подписанным И.В. Сталиным, функции ряда истребительных батальонов Московской области были существенно расширены:

«Кроме основной задачи по уничтожению десантов и диверсантов противника, на истребительные батальоны г. Москвы и пригородных районов возложить:

а) борьбу с возможными контрреволюционными выступлениями;

б) организацию патрульной службы и оказания содействия органам милиции в поддержании общественного порядка во время воздушной тревоги;

в) установление тщательного наблюдения в районах возможной высадки десантов и диверсантов противника»[94].

Вскоре эти функции стали относиться и к новообразованному Серпуховскому истребительному батальону.

13 октября 1941 г. Приказом НКВД СССР № 001495 «Об организации охраны Московской зоны и обеспечении бесперебойной работы» истребительный батальон Серпухова был включен в систему охраны Московской Зоны обороны, действовавшей в пределах прифронтовой полосы и осуществляемой органами НКВД. МЗО была поделена на семь секторов охраны, одним из них стал Серпуховский сектор, начальником которого был назначен генерал-майор Любый. Батальону ставились следующие задачи:

— очистка московской зоны от всех сомнительных и подозрительных элементов;

— усиление борьбы с дезертирством;

— наведение порядка на дорогах, ведущих в Москву с фронта, и контроль регулирования движения по трассам;

— обеспечение фронтового командования бесперебойной ВЧ-связью с Москвой.

Кроме истребительных батальонов, для выполнения этих задач объединялись районные органы НКВД, милиции, заградительные отряды[95].

Серпуховский истребительный батальон был сформирован к 26 августа 1941 г. Руководил им в ту пору старший лейтенант Щелков и политрук А.В. Фуколкин (Приказ № 1 по Серпуховскому истребительному батальону от 2/VIII.1941 г.)[96].

Личный состав Серпуховского истребительного батальона обычно был рассредоточен по всему городу на важных промышленных объектах, мостах, дорожных постах, на железнодорожных станциях, заводах[97]. В послевоенном докладе партийных органов власти Серпухова о деятельности Истребительного батальона говорилось следующее:

«После выступления т. Сталина от 3 июля — в течении 5 дней из числа добровольцев был укомплектован истребительный батальон в количестве 663 человека, из них 196 коммунистов и 132 комсомольца. Этот батальон трудящимися фабрик и заводов был обмундирован и полностью находился на продовольственном снабжении города»[98].

В этом отчете было указано максимальное количество бойцов Серпуховского истребительного батальона.

О реальной численности Серпуховского истребительного батальона в октябре 1941 г. можно узнать из документации УНКВД по Московской области. В марте 1942 г. о батальоне имелась следующая официальная информация:

«Справка о служебно-боевой деятельности балашихинского, мытищенского, серпуховского батальонов и истребительной группы мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области 12 марта 1942 г.

…Серпуховской истребительный батальон организован 7 июля 1941 г. в составе 200 человек, а 25 августа преобразован в боевую единицу в составе 3 рот с общим числом бойцов 415 человек.

Членов и кандидатов ВКП (б) в общем составе было 75 человек, или 18 %, членов ВЛКСМ — 20 человек, или 5 %.

Личным составом батальона полностью проработана и практически освоена программа боевой подготовки.

Кроме того, подготовлены:

— взвод саперов,

— взвод связистов,

— санитарные звенья подразделений,

— снайперы для каждого подразделения,

— группы истребителей танков, по две в каждой роте.

Батальон нес службу патрулирования, наблюдения за воздухом и ликвидации последствий налетов вражеской авиации. До 16 октября батальон нес охрану: Фабрики тонких сукон, станции Серпухов 1-й и Лесная, совхоза «Большевик», окского моста, фабрики «Пролетарий», а с 16 октября в связи с непосредственной угрозой городу были взяты под охрану все важнейшие предприятия города, водопровод, почта, телеграф.

В помощь батальону было организовано 14 групп содействия численностью 84 человека.

Истребительных групп для действия в тылу врага батальоном было сформировано 14 с общим количеством людей 246 человек.

С 20 октября 1941 г. была организована систематическая разведка о продвижении противника и его группировках.

Группа начштаба батальона т. Бобкова 23. X уничтожила разведку противника из 8 фашистов и 1 офицера. Кроме того, задержали штабную бронированную машину, в которой убили 2 офицеров и 1 ранили.

Подполковник Бондарев»[99].

Численность стрелкового батальона РККА по Штату № 04/601 стрелкового полка сокращенной стрелковой дивизии (военного времени) от 29 июля 1941 г. составляла 655 человек, численность стрелковой роты — 162 человека, стрелкового взвода — 51 человек. Стрелковый батальон РККА состоял из штаба, взвода связи, санитарного взвода, взвода снабжения, трёх стрелковых рот, пулеметной роты, взвода 82 мм минометов[100]. На 26 августа 1941 г в Серпуховском истребительном батальоне числилось три роты, а в них семь взводов[101]. Таким образом, до штатной численности стрелкового батальона данное подразделение укомплектовано не было.

Областные власти обязали областные и городские комитеты Красного креста включить в состав истребительных батальонов медицинский персонал с медикаментами[102]. Скорее всего, в Серпуховском истребительном батальоне также числился медперсонал («санитарные звенья подразделений»).

В соответствии с приказом № 4 по Серпуховскому истребительному батальону от 22. X. 1941 г. 19 октября 1941 г. в его состав влились 23 человека, оставшихся в строю из числа 23-го Калужского истребительного батальона, принимавшего активное участие в обороне Калуги. Вместе с войсками И.Г. Захаркина они отступали по направлению к Серпухову[103]. Так численность Серпуховского истребительного батальона 19 октября 1941 г. несколько выросла, примерно до 440–450 человек, что почти соответствует штатной численности семи стрелковых взводов РККА.

Согласно приказу № 1 по Серпуховскому истребительному батальону от 2. VIII. 1941 г. дислокация рот батальона была следующей: 1-я рота — г. Серпухов, в клубе Тонких сукон по улице Пролетарской (ныне — здание Богоявленского храма); 2-я рота — в клубе при фабрике им. Ногина; 3-я рота — в клубе при фабрике Пролетарий. С 22 октября 1941 г. 3-я рота перешла в школу фабрично-заводского ученичества на ул. Пролетарской в г. Серпухове[104]. В задачи батальона входил поиск и истребление вражеских десантов, диверсантов, разведка на подступах к городу, позже разминирование минных полей, сбор трофейного оружия и снаряжения на полях боев.

Командир истребительного батальона 49-й армии старший лейтенант Зохрабов Бахрам Башир оглы (Захрабов).

Морально-боевой дух бойцов Серпуховского истребительного батальона до октября 1941 г. был невысоким. В документах батальона упоминаются факты самовольного ухода бойцов, употребления спиртного, плохая физическая подготовка. Мерами дисциплинарного воздействия на бойцов батальона были выговоры, арест с заключением на гауптвахте до 10 суток, отчисление из рядов батальона. Эти меры были мягкими, по сравнению с теми, что применялись к бойцам таких же батальонов в регулярной Красной армии. Специальным постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 14 августа 1941 г. № 35/17/у за преступления, направленные против установленного в истребительных батальонах порядка несения службы, полагалось привлекать бойцов к военному трибуналу[105]. С 20 октября 1941 г. Серпуховский истребительный батальон стал регулярно участвовать в боевых операциях, и дисциплина начала укрепляться.

П.А. Фирсов, начальник гарнизона Серпухова 17–19 октября 1941 года. Коллекция автора.

Состав Серпуховского батальона объединял работников НКВД, рабочих фабрик и заводов, допризывную молодежь. В батальоне были и несовершеннолетние. Так, в медицинском заключении о смерти одного из бойцов Серпуховского истребительного батальона Алексея Филипповича Федосова, умершего в эвакогоспитале № 413 в Серпухове 9 сентября 1942 г. от пулевого ранения, значилась дата рождения 1925 г., т. е. на момент гибели ему было 16–17 лет[106]. Еще один боец истребительного батальона Сергей Сергеевич Маршалов 1924 года рождения в возрасте 17 лет погиб в декабре 1941 г. в Буриново под Высокиничами при разминировании минного поля[107]. Один из красноармейцев Серпуховского истребительного батальона Анатолий Карабаев в 2015 г. в интервью газете «Выбирай» рассказал о службе несовершеннолетних в батальоне, как о массовом явлении:

«Настоящие советские мальчишки, те, кому не исполнилось 18-ти, но кто рвался на фронт бить фашистского гада, — как быть этим здоровым сильным парням? Не идти же на завод или в колхоз — там и без них было кому за станком стоять и хлеб растить. Они, которые взрослому мужику могут запросто морду набить, которые еще в школе научились стрелять из винтовки, как быть им? Некоторые, кто похитрее, приписывали себе лишние год-два и уходили на фронт. А кто не догадался? Тем можно было вступать в истребительный батальон — военизированное, добровольческое формирование советских граждан для борьбы с диверсантами, парашютистами, шпионами, ставленниками и пособниками гитлеровской Германии, а также с дезертирами, бандитами, спекулянтами и мародерами.

Именно так и поступил шестнадцатилетний Толик Карабаев и восемь его друзей с Ногинки. Пришли в Исполком, начальник глянул на этих высоких плечистых парней и направил в формировавшийся в Серпухове истребительный батальон — помогать милиции ловить диверсантов и дезертиров, которых в Серпухове в военном 1941-м оказалось более чем достаточно. Особенно зимой… Мы не только охраняли город, но и помогали нашим саперам разминировать минные поля… Много тогда моих товарищей подорвалось на этих минных полях, кого насмерть, кого покалечило. Но задачу свою мы выполнили. И всех бойцов, кого собрали на этих полях — всех похоронили в братских могилах»[108].

Личный состав батальона, по данным его командира И.В. Щелкова, был 1925–1882 гг. рождения, т. е. наиболее молодым бойцам в батальоне было по 16 лет.

Личный состав батальона в октябре 1941 г. вел патрулирование улиц, охрану объектов (почта, телеграф, железнодорожная станция, водонапорная башня, 479-я фабрика, фабрика «Красный текстильщик», фабрика тонких сукон), участвовал в разборе завалов в пострадавших от бомбардировок зданиях, в облавах с целью поиска диверсантов и парашютного десанта противника.

Боевая разведка под Серпуховом осуществлялась истребительным батальоном с 16 октября 1941 г. Первая встреча с врагом разведчиков группы Матвеева из состава истребительного батальона в ходе разведки у линии фронта в районе Трояново состоялась 20 октября 1941 г., что отмечено в отчетах и воспоминаниях командования батальона[109]. Участие в боевых действиях 19 октября ни в одном документе и воспоминаниях служащих истребительного батальона не отмечено.

Истребительный батальон Серпухова с момента создания в июле 1941 г. до 27 октября 1941 г. подчинялся Управлению НКВД по Москве и Московской области. Эта структура не являлась армейской, формально командованию РККА не подчинялась, однако, когда боевые действия начинались вблизи городов Московской области, батальоны нередко получали боевые задачи от командования армий. Командующий 49-й армией И.Г. Захаркин еще до прибытия в Серпухов имел опыт использования истребительных батальонов НКВД, калужского и алексинского (подчинялись Управлению НКВД по Тульской области). Прибыв в Серпухов, Н.А. Антипенко, заместитель командующего 49-й армией, занял должность начальника гарнизона Серпухова, и 27 октября 1941 г. подчинил истребительный батальон НКВД командованию 49-й армии, что было отражено в распоряжениях Комитета обороны Серпухова и приказе начальника гарнизона, опубликованных 27 октября 1941 г. в серпуховской газете «Коммунист».

До 27 октября 1941 г. истребительный батальон НКВД 49-й армии не был задействован. Проблему с участием истребительных батальонов в операциях РККА в НКВД признавали и пытались разрешить. Впервые она была обозначена начальником УНКВД по Московской области М. И. Журавлевым 22 октября 1941 г. в докладной, адресованной руководству НКВД СССР.

«Докладная записка начальника УНКВД по г. Москве и Московской области М. И. Журавлева № 1/955 в НКВД СССР о необходимости передачи истребительных батальонов, находящихся в зоне фронта, в состав РККА

22 октября 1941 г.

Истребительные батальоны, находящиеся в зоне фронта, получают боевую задачу от командования Действующей армии и ведут боевые действия наравне с воинскими частями Красной Армии. Не имея своего тыла, истребительные батальоны лишены всякой возможности дальнейшего их снабжения боеприпасами и продовольствием, в результате чего бойцы истребительных батальонов по суткам и больше остаются голодными, что снижает их боевую способность, а главное — и в дальнейшем этот вопрос остается не разрешенным.

Командование Действующей армии на снабжение материально-техническим имуществом и продовольствием истребительные батальоны не берет, наряду с этим охотно использует как воинскую вполне сколоченную и подготовленную часть.

Практика показала, что истребительные батальоны, находящиеся в зоне фронта, неизбежно должны действовать совместно с частями Красной армии под общим командованием войскового начальника боевого участка-фронта.

Для повышения боевой способности и упорядочения снабжения истребительных батальонов считал бы необходимым просить Вас разрешить вопрос о передаче истребительных батальонов, находящихся в зоне фронта, в состав Рабоче-Крестьянской Красной Армии, для чего необходимо иметь Ваше указание.

Начальник Управления НКВД по г. Москве и Московской области старший майор государственной безопасности.

Журавлев».[110]

Вопрос подчинения истребительных батальонов НКВД армии решался по-разному. Из воспоминаний командира ОМСБОНа НКВД СССР полковника М.Ф. Орлова мы узнаем об эпизоде в его биографии, когда он в сентябре 1941 г. встречался с начальником Генерального Штаба РККА Б.М. Шапошниковым и начальником Главного военно-инженерного управления Красной армии Л.З. Котляром и обсуждал с ними эту ситуацию.

«…Когда я приехал в ГВИУ, Котляр без предисловий приступил к делу:

— Михаил Федорович! Вы сейчас самое многочисленное и самое квалифицированное соединение в Москве, которое может вести минно-взрывные работы. Нам необходимо прикрыть важнейшие подступы к городу. Вы получите необходимое количество противотанковых мин и будете ждать команды.

Он повел меня к начальнику Генерального штаба Шапошникову. Борис Михайлович внимательно выслушал объяснения Котляра и поддержал его:

— Правильно! Согласен. Прямо ставьте им задачи. Это ничего, что они НКВД. Не стесняйтесь, сейчас война.

Эти слова Шапошникова были не случайны. Нам и позже часто мешал узковедомственный подход к делу. Поэтому я порой превращался в этакое «управление по согласованию» и тратил много времени на разрешение по существу совершенно ясных вопросов.

С Борисом Михайловичем мне пришлось встречаться потом не раз. У него мы всегда находили помощь и поддержку. Ему-то совершенно был чужд узковедомственный подход.

Сразу же после разговора с Котляром мы приступили к подготовке…»[111].

На момент приезда в Серпухов И.Г. Захаркина (18 октября 1941 г.) истребительный батальон НКВД еще не подчинялся РККА. Этот вопрос был отчасти решен после докладной начальника УНКВД по Москве и Московской области 22 октября 1941 г. Все истребительные батальоны Московской области, находившиеся в прифронтовой полосе, начали действовать совместно с РККА[112], но на армейское довольствие так и не встали. В списках подразделений РККА нет Серпуховского истребительного батальона.

Таким образом, 19 октября 1941 г. Серпуховский истребительный батальон НКВД в боевом столкновении под Высокиничами не участвовал. Следовательно, послевоенные воспоминания офицеров 49-й армии и историографа 194 сд дают не вполне точную информацию по этому вопросу.

В серпуховской газете «Коммунист» за 7 ноября 1941 г. (№ 263 (5843)) была опубликована статья «Добровольцы», в которой рассказывалось еще об одном серпуховском истребительном батальоне, созданном из рабочих серпуховских предприятий. Время формирования батальона определялось в статье широко — «Когда фронт приблизился к Серпухову, здесь была создана из числа добровольцев часть, которой командует старший лейтенант тов. Б. Захрабов». В послевоенных исследованиях краеведов датой начала формирования батальона названо 19 октября 1941 г. Впоследствии, по их же сведениям, этот истребительный батальон в полном составе влился в 415 сд 49-й армии[113].

Командиром истребительного батальона 49-й армии являлся старший лейтенант Зохрабов Бахрам Башир оглы (Захрабов). В январе 1942 г. он уже в звании капитана занимал должность комбата в 415-й стрелковой дивизии, 13 января был ранен, а 29 октября 1942 г. был осужден судом полевого трибунала по статьям УК РСФСР, лишен наград и званий (материалы ЦАМО). Комиссаром батальона был старший политрук И. Тумаков, секретарем парторганизации — политрук И. Чернов. В октябре-ноябре 1941 г. бойцы батальона проходили военный курс подготовки. Об участии в боевых операциях данных нет.

В статье батальон преподносится как воинская часть. То, что он влился в состав 415-й стрелковой дивизии РККА, говорит о том, что подчинялось подразделение штабу 49-й армии. По-видимому, именно об этом подразделении писал в своих воспоминаниях Антипенко:

В этом отрывке можно обратить внимание на то, что формирование этого батальона проходило с целью дать хоть какую-то военную силу Комитету обороны Серпухова, который был организован 22 октября 1941 г. Таким образом, формирование этого подразделения может относится ко времени позднее 19 октября. Созданием этого местного стрелкового формирования занимался Н.А. Антипенко, будучи начальником гарнизона Серпухова, скорее всего, в целях обеспечения порядка в городе, как особый батальон 49-й армии. На 19 октября все еще шло формирование данного подразделения, а гражданские лица, составлявшие его, проходили обучение азам воинского искусства, чем они продолжали заниматься, судя по газетной статье, и в ноябре 1941 г., следовательно, этот отряд не мог принимать участия в рейде П.А. Фирсова.

У различных авторов воспоминаний о бое с участием Лавриненко должность комбрига П.А. Фирсова определяют то как начальника гарнизона Серпухова (А.Н. Антипенко, Н.Г. Брилев, А.И. Литвинов, Н.С. Соколов), то как военного коменданта (Я.Л. Лившиц и М.Е. Катуков, сотрудники СИХМ и В. Романенко, В.С. Лебедев). В связи с этим не вполне ясно, что за подразделение находящееся у него в подчинении, участвовало в бою вместе с танковым экипажем Д.Ф. Лавриненко. В воспоминаниях Н.Г. Брилева его отряд назван коммунистической ротой. Попробуем разобраться в этом вопросе.

Прежде всего, надо ответить на вопрос, какую же должность на 19 октября 1941 г. занимал П.А. Фирсов.

В дневнике председателя серпуховского исполкома горсовета Н.С. Соколова есть запись, сделанная в 2 часа ночи с 17 на 18 октября после разговора с П.А. Фирсовым:

Таким образом, 18 октября 1941 г. в Серпухове начальник гарнизона комбриг П.А. Фирсов начал формирование роты, которой было суждено стать истребительным отрядом в составе 49-й армии. Эта рота была в подчинении непосредственно начальника гарнизона города Серпухова.

Н.Г. Брилев, один из руководителей оперативной группы штаба 49-й армии в Серпухове, в приведенном выше отрывке автобиографии упоминал отряд П.А. Фирсова: «Обстановка требовала во что бы то ни стало спасти положение, приостановить отход и удерживать Высокиничи и тем самым не допустить выхода противника на шоссе Тула — Серпухов — Москва. Нач. гарнизона комбриг Фирсов имел в гарнизоне только одну коммунистическую роту — 60 солдат, 5 офицеров и случайно на площади Серпухова оказался один Т-34 (отставший от армии Лелюшенко)».

Н.С. Соколов в воспоминаниях об отряде П.А. Фирсова написал:

По данным Н.Г. Брилева и Н.С. Соколова, ближе всех знавших П.А. Фирсова, он являлся начальником гарнизона.

Назначение на должность коменданта и начальника гарнизона Серпухова до середины октября 1941 г. было в компетенции МВО, но с приходом в город органов управления 49-й армии подбор кандидатур на эти должности шел с участием командования этой армии. Документации о назначении коменданта и начальника гарнизона Серпухова в архивных делах по личному составу 49-й армии в ЦАМО не сохранилось. Однако, есть приказ о снятии с должности начальника гарнизона Серпухова комбрига П.А. Фирсова с одновременным допущением его к командованию 194 сд от 25 октября 1941 г.[120]

Документация по кадрам этой дивизии за период со 2 по 24 октября 1941 г. в ЦАМО отсутствует. Отрывочные сведения о должностных назначениях этого периода встречаются в приказах ноября 1941 г. Работники управления 49-й армии стали производить в Серпухове назначения на должности уже с 15 октября 1941 г. В этот день, например, в Серпухове был назначен комендант пристани[121].

Из сохранившихся приказов по личному составу 49-й армии известно, что в Серпухове приказом командующего 49-й армией назначался также комендант железнодорожной станции Серпухов. Из приказов по личному составу становится также известно о формировании в 49-й армии Управления коменданта города Серпухова и комендантской роты, а также о назначениях по армии на должности командира и помощника командира этой роты[122]. Есть также упоминание о назначении на должность адьютанта коменданта города Серпухова[123].

Таким образом, становится понятно, что П.А. Фирсов прибыл в Серпухов по направлению МВО, и вошел в штат 49-й армии к 25 октября 1941 года. Одновременно П.А. Фирсов участвовал в работе гражданских органов власти Серпухова.

14 октября 1941 г. председатель исполкома горсовета Серпухова Н.С. Соколов записал в своем дневнике: «Принимаю военных, все вопросы решаю сам». 15 октября он писал: «Не могу разыскать коменданта города». 16 октября: «Начальника гарнизона постоянно нет». Из этого сообщения мы узнаем, что в Серпухове 14–16 октября все вопросы гражданские, а также по обеспечению воинских частей решали преимущественно представители гражданской власти, хотя в городе, вместе с тем, имелись военный комендант и начальник гарнизона.

16 октября 1941 г. в Серпухове в городском штабе обороны находились представители городской гражданской власти, переведенные на казарменное положение. Там же бывал председатель подпольного окружкома партизанских отрядов Н.М. Васильев, который занимался укомплектованием городского партизанского отряда и координацией деятельности всего партизанского движения на серпуховском направлении обороны столицы. Штаб получал сведения от мирных жителей о движении разведки противника на подступах к городу. Этот штаб решал вопросы, как гражданской жизни города, так и эвакуации граждан и оборудования предприятий. Принимали там и военных, хотя это была прерогатива военного коменданта и начальника гарнизона.

П.А. Фирсов, начальник гарнизона Серпухова 17–19 октября 1941 года. МБУК «Ветлужский краеведческий музей». ВТМ 1145.

Исходя из сведений дневника Н.С. Соколова, в Серпухове в период боевых действий одновременно с гражданскими властями действовали два функционера военно-административной власти — начальник гарнизона и комендант. Коменданты и начальники гарнизонов в годы Великой Отечественной войны решали задачи организации обороны, поддержания дисциплины личного состава воинских частей расквартированного в населенном пункте, организации парадов войск, решения вопросов тылового снабжения войск во вверенном им районе, охраны объектов армии, контроль соблюдения комендантского часа и прочее. Фактически они могли брать на себя всю полноту власти.

П.А. Фирсов, начальник гарнизона Серпухова 17–19 октября 1941 года.

В Серпухове начальник гарнизона П.А. Фирсов и гражданские власти города, как писал об этом Н.С. Соколов, договорились о разделе полномочий. До создания Комитета обороны города Серпухова (23 октября 1941 г.) власть гражданская оставалась за председателем исполкома и секретарем горкома ВКП (б), военная — за начальником гарнизона.

С началом работы Комитета обороны военная и гражданская администрации были объединены.

После выхода постановления ГКО от 22 октября, Бюро МК ВКП (б) постановило:

«создать городские комитеты обороны в Серпухове, Орехово-Зуеве, Коломне в составе:

1. Серпуховский ГКО — т. Гусев (председатель), члены — Соколов, Иосифов и комендант города.

2. На данный комитет возлагается руководство районами — Высокиничским, Лопасненским, Лискинским[124], Каширским, Ступинским. … В распоряжение комендантов передать войска НКВД, милицию и добровольческие отряды»[125].

22 октября 1941 г. образован Комитет обороны Серпухова, но состав комитета был шире, чем предписывало постановление МК ВКП (б)[126]. В его состав вошел не только комендант, но и начальник гарнизона П.А. Фирсов[127], при этом имя коменданта Серпухова в первом опубликованном в серпуховской газете «Коммунист» 26 октября 1941 г. списке Комитета не значилось. По-видимому, новое назначение коменданта еще не состоялось. Имя коменданта появилось впервые в газетной публикации 27 октября 1941 г., это был офицер 49-й армии из управления тыла — капитан Евгений Федорович Люблинский. К 27 октября Фирсов из Комитета вышел. 27 октября Комитет издал постановление, по которому в распоряжение коменданта города капитана Люблинского передавались войска НКВД, милиция и добровольческие отряды, в том числе и истребительный батальон[128].

Сам же капитан Люблинский был по штатному расписанию 49-й армии непосредственным подчиненным начальника управления тыла комбрига Н.А. Антипенко. У коменданта Люблинского были полномочия поддерживать режим беспрепятственного функционирования тыловых служб 49-й армии в городе всеми способами: контроль пропускного режима, охрана всех гражданских и военных объектов, военно-полевое строительство на подступах к Серпухову. Комитет обороны при этом занимался и вопросами социального обеспечения гражданского населения. Комитет обороны стал подчиняться начальнику гарнизона Серпухова, все гражданское работоспособное население города было мобилизовано в армию на строительство полевых фортификационных укреплений. Вместо гражданского суда в Серпухове стал действовать суд военного трибунала.

Так, вся полнота военной и административной власти в городе перешла к капитану Люблинскому, его командиру — заместителю командующего 49-й армии и одновременно начальнику гарнизона комбригу Н.А. Антипенко и к его непосредственному начальнику командарму Захаркину.

Когда же произошла передача полномочий начальника гарнизона от представителя МВО П.А. Фирсова к тыловым службам 49-й армии?

В воспоминаниях Н.А. Антипенко, в том разделе, где речь шла о рейде П.А. Фирсова на Высокиничи есть упоминание этого момента:

«В эти дни со стороны Высокиничей на Серпухов двигалась колонна немецких войск, не встречая на своем пути какого-либо серьезного сопротивления. Войска нашей армии до крайности растянулись в обороне, и командарм вспомнил о серпуховском отряде рабочих, проходивших повседневно военное обучение. Он приказал бросить этот отряд навстречу противнику. Командование отрядом добровольно взял на себя комбриг Фирсов, человек решительный и храбрый; в те дни, сдав мне обязанности начальника гарнизона Серпухова, он временно оказался не у дел»[129].

Из текста воспоминаний можно сделать вывод о том, что П.А. Фирсов сдал свои полномочия начальника гарнизона в дни, когда он убыл из Серпухова на выполнение специального задания командования 49-й армии в Высокиничи, то есть 19 октября 1941 г. Приведенные воспоминания Н.А. Антипенко о его собственном участии в формировании отряда, которым в бою в Высокиничах руководил П.А. Фирсов, можно считать неверными, поскольку Н.А. Антипенко занимался формированием другого отряда, которым руководил Захрабов. Н.А. Антипенко не участвовал в формировании отряда П.А. Фирсова. Речь в его воспоминаниях шла о формировании истребительного отряда под командованием старшего лейтенанта Захрабова, о котором речь шла выше. В его воспоминаниях ошибочно заслуги отряда Фирсова передаются отряду Захрабова.

Из приказа по кадрам 49-й армии мы знаем, что П.А. Фирсов покинул должность начальника гарнизона Серпухова и был назначен командиром 194 сд 25 октября 1941 г.[130] Вместе с тем, самый ранний из сохранившихся приказов П.А. Фирсова по личному составу, как командира 194 сд, относится к 24 октября 1941 г.[131] Приказ составлен в Новых Кузьменках, поэтому можно говорить о том, что он 24 октября убыл в расположение дивизии и окончательно сдал должность начальника гарнизона Серпухова комбригу Н.А. Антипенко. Исходя из этих данных, документального подтверждения того, что П.А. Фирсов ранее 24 октября передал полномочия начальника гарнизона Антипенко нет, утверждения Антипенко, что полномочия начальника гарнизона были сложены Фирсовым уже 19 октября 1941 г. можно поставить под вопрос. С другой стороны, Фирсов, убыв на выполнение особого задания в Высокиничи, должен был сдать, хотя бы временно, полномочия кому-то из офицеров 49-й армии, наиболее подходящей кандидатурой для этого должен был стать Антипенко.

Появление Н.А. Антипенко в Серпухове относится к середине октября 1941 г., о чем он указывал в письме на имя Щербакова:

«Еще в средине октября 1941 г., по приезде в этот город, я, как зам. командующего 49 армией, совместно с секретарем Горкома и предгорисполкома, созвал директоров предприятий с целью восстановления дисциплины на производстве, привлечения людей на работу и организации производства, удовлетворяющего нужды армии»[132].

Совещания директоров предприятий Серпухова, судя по записям в дневнике председателя серпуховского исполкома Горсовета Н.С. Соколова, состоялись 16 и 21 октября 1941 г.[133] Наиболее вероятно, что Антипенко уже 16 октября участвовал в совещании директоров предприятий.

В Серпухов в середине октября прибывают и другие работники управления 49-й армии: 14–16 октября в Серпухове действовал штаб ВВС 49-й армии полковника Минкова[134]. В автобиографии начальника разведотдела 49-й армии Н.Г. Брилева 16 октября 1941 г. обозначено датой, когда тот был направлен в Серпухов, для выполнения задачи, поставленной Командующим армией (см. выше). Также можно отметить, что первое назначение коменданта серпуховской пристани командованием 49-й армии относится к 15 октября (см. выше), а это было тыловое ведомство, которым ведал Н.А. Антипенко. Вероятнее всего Н.А. Антипенко к этому времени уже прибыл в Серпухов и сразу приступив к организации работы городских комендатур. Таким образом, П.А. Фирсов прибыл на должность начальника гарнизона Серпухова по направлению из МВО 17 октября, в тот момент, когда многие учреждения военного управления в городе были уже подчинены 49-й армии Западного фронта.

На момент прибытия комбрига П.А. Фирсова командующего 49-й армией генерал-лейтенанта И.Г. Захаркина в городе не было, отдать приказ о переподчинении комбрига Фирсова от командующего МВО командующему 49-й армией было некому. В Серпухове находился заместитель командующего армией комбриг Н.А. Антипенко, но он был в равном П.А. Фирсову звании и не мог переподчинить его своим приказом. До утверждения его в должности командармом И.Г. Захаркиным комбриг П.А. Фирсов не мог вступить ни в одну из должностей, соответствовавших его рангу, даже имея направление от командующего МВО.

Е.Ф. Люблинский, комендант Серпухова в октябре-декабре 1941 года.

П.А. Фирсов по прибытии в Серпухов, по воспоминаниям Н.А. Антипенко, временно оказался не у дел. Вся организационная работа, которую Фирсов должен был выполнять, уже делалась работниками управления 49-й армии. Н.А. Антипенко уже, по сути, исполнял обязанности начальника гарнизона Серпухова, назначал комендантов объектов, регулировал вопросы оборонительного строительства и т. п. Вот почему в Серпухове оказались два командира, равнозначных по званию и, фактически, по должностям, назначенные командованием различных военных объединений — МВО и 49-й армии. Эта двойственность военной власти в Серпухове возникла по причине нескоординированности действий 49-й армии и МВО, возникших вследствии быстро изменявшейся боевой обстановки.

А.А. Чистяков, временно исполняющий обязанности командира 194 сд в период 13–24 октября 1941 г.

Н.А. Антипенко исполнял обязанности начальника гарнизона Серпухова до начала января 1942 г. Штаб 49-й армии и комбриг Н.А. Антипенко переехал из Серпухова в деревню Прудки 3–4 января 1942 г.[135] В конце января, а именно 28 января 1942 г., в своем письме на имя секретаря Московского комитета ВКП (б) Щербакова Н.А. Антипенко подписался как бывший начальник гарнизона Серпухова[136].

Таким образом, нами установлено, что комбриг П.А. Фирсов числился начальником гарнизона Серпухова по направлению командующего МВО в период 17–24 октября 1941 г., а комбриг Н.А. Антипенко с 24 октября 1941 г. до начала января 1942 г. был начальником гарнизона Серпухова по указанию командующего 49-й армией Западного фронта. В реальности срок исполнения П.А. Фирсовым обязанностей начальника гарнизона ограничивался 17–19 октября, но, в то же время, с 15 октября в Серпухове начали действовать тыловые органы 49-й армии во главе с комбригом Н.А. Антипенко. Последний уже фактически исполнял функции начальника гарнизона, поэтому возникла некоторая двойственность военно-административной власти, П.А. Фирсов «остался не удел». После убытия Фирсова на выполнение боевого задания под Высокиничи 19 октября обязанности начальника гарнизона фактически стал исполнять Н.А. Антипенко, а с 25 октября Н.А. Антипенко официально вступил в эту должность.

Как оказалось многие авторы воспоминаний о событиях боя с участием Лавриненко путают коменданта и начальника гарнизона Серпухова. Нами установлено, что комендантом Серпухова был капитан Люблинский, который был в этой должности с октября по декабрь 1941 г. Это следует из наградного листа, подписанного его непосредственным командиром генерал-майором интендантской службы Н.А. Антипенко[137].

На исходе 17 октября в район Серпухова прибывает вереница измученных многодневным переходом бойцов — сводный отряд 194 сд под командованием майора А.А. Чистякова. За период с 13 по 17 октября бойцы сводного отряда, следуя приказанию генерал-лейтенанта Захаркина, прошли пешком более 100 км от р. Угры до Серпухова, при этом ввязываясь в бои с противником. В отряд входил почти весь штаб 194 сд, 616-й стрелковый полк (616 сп), батальон 470-го стрелкового полка (470 сп), дивизион 299-го артиллерийского полка (299 ап), 158-й отдельный саперный батальон (158 осб), дивизионные тылы 194 сд, 5-й гвардейской стрелковой дивизии (5 гв. сд), часть ее артиллерийского полка (ап)[138]. Части сводного отряда разместились в деревнях Сьяново, Новые Кузьменки, Рыжиково, Шарапова Охота[139]. 19 октября 1941 г. 194 сд под командованием А.А. Чистякова начала переформирование до полного штата. 21–22 октября 1941 г. 194 сд была слита с остатками 106-й и 173-й стрелковых дивизий (106 и 173 сд)[140]. 24–26 октября она в полном составе развернула боевые порядки на рубежах под Серпуховом. По воспоминаниям Н.Г. Брилева, именно из состава отступающей 194 сд была сформирована коммунистическая рота П.А. Фирсова.

Вид д. Старые Кузьминки в Г.о. Серпухов, где 17–25 октября 1941 года переформировывалась 194 сд.

Облик советских бойцов, отступавших из-под Калуги и Мценска (в их числе были и бойцы 194 сд) в эти дни, описывает в своих мемуарах артиллерист 238 сд В.Ю. Волков:

«Ежедневно приходилось видеть выходивших из окружения бойцов и командиров… Брели усталые, небольшими группами, растянувшись по дороге, а кое-кто в одиночку выходил из ближайшего леса. У них не было ни командиров, ни политруков. Те, кто сумел сохранить винтовки, несли их как попало: на ремне прикладом вверх или на плече, придерживая рукой за ствол, будто это не винтовка, а грабли, с которыми колхозники идут на уборку сена. Карманы у некоторых были набиты печеной картошкой. Грязные, небритые, они направлялись в Тулу, к военному коменданту.

Отдельные бойцы заходили на огневую позицию батареи, несмело просили закурить. Старший сержант К.Е. Шахов… вступил в разговор с одним из окруженцев, заметив, как наполненный патронами подсумок оттягивал его поясной ремень.

— Неужели ни разу не выстрелил в немца? — строго спросил К.Е. Шахов.

Сконфуженный боец, уклонившись от ответа, торопливо зашагал по дороге.

Еще более виноватыми себя чувствовали артиллеристы, их без труда можно было различить по черным петлицам. Вступив в первые дни войны в бой в пограничных районах, они так и не успели сменить довоенные знаки различия на полевые защитного цвета. Свои орудия они оставили под Калугой или Вязьмой на территории занятой теперь врагом. С любопытством посматривали они на наши мощные пушки и штабеля ящиков со снарядами. К потерявшим воинский вид окруженцам, бойцы батареи относились неодобрительно. Сочувствия к ним не проявляли»[141].

Солдаты, много дней отступавшие по лесам, теряли чувство реальности, паниковали. Так 16 октября 1941 г. под Серпуховом бойцы серпуховского районного партизанского отряда, опрашивая отступавших по лесам бойцов РККА, получали от них ложную информацию:

«Попадающиеся нам навстречу подразделения утверждали, что они уже находятся в окружении немцев, что немецкие воинские части обходят г. Серпухов и перерезают железную дорогу Москва — Серпухов и Серпухов — Тула, и, вероятно, к утру немцы выйдут к Серпухову по местным дорогам Таруса — Серпухов и Высокиничи — Серпухов»[142].

Военнослужащие РККА выходили из окружения деморализованными, зачастую потерявшими облик бойца регулярной Красной армии. В городе они приводили себя в порядок, направлялись на переформирование. Сборный пункт для отступавших в Серпухове располагался в клубе железнодорожников[143]. Это здание было снесено в 1980-х годах, стояло оно у перекрестка ул. Советской и Ворошилова (ул. Вокзальная в 1941 г.), рядом с Вокзальной площадью.

Офицер 49-й армии Н.А. Антипенко вспоминал после войны.

«В Серпухов продолжали прибывать в одиночку и группами солдаты и офицеры, выходившие из окружения или отставшие от своих частей. Был учрежден сборный пункт, где этих людей принимали и обеспечивали всем необходимым. Для выходящих из окружения очень важно было простое человеческое внимание, не говоря уже о товарищеском отношении к ним командования и политических органов. Вырвавшимся из окружения товарищам у нас создавались максимально благоприятные условия (к сожалению, не везде так было)»[144].

Кроме бойцов 194 сд, в Серпухов выходили и другие «окруженцы» — бойцы частей и соединений 43-й армии. Комиссия по истории Великой Отечественной войны в 1943 г. записала свидетельства бойцов 60 сд о том, что их выход из окружения под Гжатском и Вязьмой продолжался более месяца, с 4 октября до 12 ноября 1941 г. на широком фронте от Можайска до Тулы[145], которое подчинялось командованию 43-й армии[146].

Все, кто выходил к Серпухову, несмотря на их приписку к тем или иным частям 33-й, 43-й и прочих армий, перераспределялись, направлялись в ближайшие формируемые части соединений 49-й армии — 60, 173, 194 сд и 5 гв. сд.

Бывший секретарь парткома Серпуховского железнодорожного узла, а в последующем член ЦК КПСС В.В. Гришин в своих мемуарах описал как П.А. Фирсов возвращал в части Красной армии вышедших из окружения военнослужащих на привокзальной площади в Серпухове в период 18–24 октября 1941 г.:

«Осенью 1941 г. обстановка на фронте осложнилась. У нас в городе появилось довольно много военнослужащих и ополченцев, вышедших из окружения. Это были растерявшиеся, голодные, плохо одетые люди, отставшие от своих частей и не знавшие, как им поступить. Скапливались они на вокзале станции Серпухов-1. После того, как в вокзальном ресторане кончились продукты, кое-кто начал бесчинствовать. Наши уговоры, попытки убедить направиться в подразделения армии ни к чему не приводили.

Тогда я связался по телефону с военным комендантом города. Вскоре на полуторке приехал комендант с группой автоматчиков и потребовал, чтобы все находящиеся в вокзале вышли на привокзальную площадь. Их построили в колонну и повели в комендатуру. Затем эти люди были направлены в подразделения 49-й армии.

Комендантом города в конце 1941 года был волевой, требовательный и смелый командир (фамилия его, кажется, Фирсов). Он немало сделал для обороны Серпухова в самое тяжелое время»[147].

П.В. Дементьев, командир партизанского отряда Серпуховского района в 1941–1942 годах.

Бойцы и командиры частей Красной армии, пришедшие в Серпухов, имели боевой опыт. Именно из таких военнослужащих и была 19 октября 1941 г. составлена комендантская коммунистическая рота П.А. Фирсова, которую он собрал для выполнения особого задания. В этой роте были наиболее боеспособные и сознательные военнослужащие, коммунисты и комсомольцы из личного состава 194 сд, добровольцы из тех, кто уже восстановил силы после 100-километрового пути от Калуги до Серпухова.

Комбриг П.А. Фирсов назвал отряд коммунистическим и, по свидетельству Н.А. Антипенко, добровольно отправился ним на боевое задание в Высокиничи[148]. По собственной воле присоединился к отряду и танкист Д.Ф. Лавриненко. Он вполне мог бы сослаться на приказ командира 4 тбр М.Е. Катукова и не сворачивать с прямого пути, тем не менее, по просьбе начальника гарнизона Фирсова, он добровольно присоединился к отряду коммунистов. По словам А. Я. Лившица, накануне прибытия в Серпухов Лавриненко получил карточку кандидата в члены ВКП (б)[149]. Это подтверждается его наградным документом 5 декабря 1941 г[150]. Для него было честью присоединиться к коммунистической роте.

Начальник разведотдела 49-й армии полковник Н.Г. Брилев тоже присоединился к отряду добровольно, оценив серьёзность ситуации. Хотя рейд серпуховского отряда на Высокиничи, по воспоминаниям Н.А. Антипенко, совершался по приказу военного совета 49-й армии, полковник не обязан был сам ехать с отрядом и добывать данные, задача не соответствовала уровню его звания и должности. Он мог бы выслать на задание кого-то из младших офицеров разведотдела армии или разведчиков дивизии, но действовать надо было быстро, этого требовала ситуация.

К утру 19 октября 1941 г. собранный для выполнения боевого задания отряд, он же коммунистическая рота, подчинялся командованию 49-й армии, состоял примерно из 70 добровольцев: 8 офицеров и 62 рядовых.

«Коммунистическая рота» — это не образное, а вполне конкретное наименование. Создание добровольческих коммунистических батальонов для защиты Москвы началось в столице 13 октября 1941 г. Уже 14 октября 1941 г. все первичные партийные организации Москвы узнали о плане создания партийно-комсомольских батальонов. Их формирование завершилось к 16 октября 1941 г. Коммунисты составляли в коммунистических батальонах 70–85 %[151].

Начальник гарнизона Серпухова П.А. Фирсов был коммунистом (по данным наградного листа в партии с 1919 г.[152] По данным книги учета начальствующего состава 194 сд, П.А. Фирсов прибыл на командование дивизией из Москвы, где он преподавал в Военной Академии РККА им. М.В. Фрунзе[153]. На заседании парторганизации Академии обсуждали призыв председателя МК ВКП (б) А.С. Щербакова о создании коммунистических батальонов. Не случайно 18 октября появилась серпуховская коммунистическая рота. Свежий опыт московской партийной организации был использован П.А. Фирсовым в Серпухове.

Н.Г. Брилев, по данным наградного листа, член партии с 1939 г.[154], Д.Ф. Лавриненко — кандидат в члены партии. Вместе с П.А. Фирсовым они составляли костяк командного состава коммунистической роты.

Коммунисты стойко сражались на подступах к Москве, плен для них был равнозначен смерти. Осознание этого добавляло стойкости бойцам-коммунистам. Они обладали высокими профессиональными качествами и морально-политической устойчивостью. Эти качества личного состава, без сомнения, были характерны и для серпуховской коммунистической роты.

Численность отряда Фирсова определяется по-разному. Н.С. Соколов пишет, что 19 октября отряд выступил на задание в следующем составе: «т. Фирсов организует группу из 16 человек и на автомашинах, с одной танкеткой идет в этот район»[155]. Н.Г. Брилев определял численность отряда в 65 человек, из них пять — командный состав, 60 — рядовой и сержантский состав.

Таблица 2.

Местные военные стрелковые формирования Серпухова в 1941 г.

Дата существования	Наименование воинского формирования	Численность	Командир	Подчиненность
7 июля 1941–1943 г. (?)	Серпуховский истребительный батальон	450 человек	Старший лейтенант И.В. Щелков	УНКВД, с 22 октября — Комитет обороны Серпухова (комендант) и 49-я армия
17–21 октября 1941 г. (влита в состав 194 сд)	Коммунистическая рота начальника гарнизона Серпухова комбрига П.А. Фирсова	65 человек	Комбриг П.А. Фирсов	49-я армия
19 октября — начало декабря 1941 г. (влит в состав 415 сд)	Истребительный батальон начальника гарнизона Серпухова комбрига Н.А. Антипенко (под командой Б. Б. Захрабова)	663 человека	Старший лейтенант Захрабов Б.Б.	49-я армия
с 27 октября 1941 г., позже влиты в состав 49-й армии	Два рабочих батальона	1280 человек*	?	С 22 октября — Комитет обороны Серпухова (комендант) и 49-я армия
Существовал в ноябре 1941 г. (дата создания и расформирования не известна)	Рота коменданта Серпухова капитана Люблинского	?	Капитан Люблинский	С 22 октября — Комитет обороны Серпухова (комендант) и 49-я армия

* Справка о работе Военного отдела Серпуховского Горкома ВКП (б) за период Отечественной войны 1941–1945 г. (ЦАОПИМ. Ф. 149, on. 2, д. 100, лл. 1–4 об.).

Выше мы говорили о том, что в Серпухове к 19 октября 1941 г. существовали истребительный батальон НКВД, батальон 49-й армии под командованием Захрабова, коммунистическая рота Фирсова.

49-й армии, с момента начала расквартирования в Серпухове штабных и тыловых учреждений, нужны были вооруженные отряды для осуществления контроля над городом. Серпуховский истребительный батальон НКВД вошел в подчинение 49-й армии лишь 27 октября 1941 г. Между тем, начальнику гарнизона города Серпухова, как и коменданту, уже в середине октября нужны были армейские отряды для охраны военных объектов и, если потребуется, для отражения нападения противника на город. Так в 49-й армии возникли отряд Фирсова и Захрабова.

Позднее 19 октября формируются еще рабочие батальоны. Они были созданы постановлением Комитета обороны Серпухова от 27 октября 1941 г. для строительства и охраны оборонительных линий и промышленных предприятий. Всего в батальонах числилось 1280 человек[156]. Рабочие батальоны подчинялись на тот момент военному коменданту города — капитану Люблинскому. Рабочие батальоны сразу вошли в подчинение коменданту Серпухова капитану Люблинскому, а значит и 49-й армии[157].

Состав и подчиненность местных стрелковых формирований Серпухова в октябре 1941 года отражены в таблице.

Таким образом, на утро 19 октября 1941 г. в Серпухове был истребительный батальон (около 450 человек), свежее сформированная коммунистическая комендантская рота П.А. Фирсова в составе 60 бойцов и пять командиров, а также, вероятно, Н.А. Антипенко уже начал формировать батальон, командиром которого был назначен старший лейтенант Захрабов, численность на 19 октября неизвестна. 19 октября 1941 г. для рейда на Высокиничи командованием 49-й армии был использован лишь отряд П.А. Фирсова.

Накануне рейда коммунистической роты фронт стремительно приближался к Серпухову: к утру 17 октября 1941 г. расстояние до ближайших позиций немецко-фашистских войск составляло 50–70 км. Днем 18 октября — 45 км, а к утру 19 октября 1941 г. это расстояние сократилось до 35 км. Ближе всего к Серпухову 18–19 октября 1941 г. противник подобрался с запада, со стороны Малоярославца и Высокиничей, где оборону занимали войска 43-й армии.

К. Д. Голубев, командующий 43-й армией в 1941–1944 гг.

Командиром 43-й армии с 18 октября 1941 г. был генерал-майор К.Д. Голубев[164], членом военного совета — бригадный комиссар А.Д. Серюков, начальником штаба армии — полковник А.Н. Боголюбов, комиссаром штаба старший батальонный комиссар Демченко, начальником оперативного отдела — комбриг С.И. Любарский[165].

13 октября 1941 г. командующим Западным фронтом Г.К. Жуковым был отдан приказ об обороне на рубежах Можайской линии (Приказ № 0346). В частности, в приказе говорилось:

«4. Войскам 16, 5, 43 и 49 армии Западного фронта перейти к активной обороне на подготовленном Московским резервным фронтом рубеже, с задачей не допустить прорыва противника через линию укреплений в восточном направлении. 5. Учитывая особо важное значение укрепрубежа, объявить всему к/с до отделения включительно о категорическом запрещении отходить с рубежа. Все отошедшие без письменного приказа В/С фронта и армии, подлежат расстрелу»[166].

С этого момента начались оборонительные бои 43-й армии на заранее подготовленных рубежах Малоярославецкого укрепрайона Можайской линии обороны.

Состав войск Малоярославецкого УР на 13 октября 1941 г. отражен в донесении заместителя начальника генерального штаба генерал-майора Шарохина командующему Западным фронтом:

«3. Малоярославское направление, на рубеже Павлищево, Машкино, Устье: 312 сд со 108 зсп, Подольское пех. училище, Подольское арт. училище, 517 пап РГК, танковая рота, пять огнеметных рот, 31-й отд. арт. дивизион, 222, 395, 382, 452 ап ПТО, три дивизиона «PC», 538 сапбат, сапрота МВИУ»[167].

В задачу 43-й армии входило удержание главного рубежа обороны укрепрайона на рубеже Павлищево — Машкино — Устье. В случае прорыва главной линии войска могли продолжить обороняться на запасной линии укрепленного района — по рекам Протве и Наре.

Защита линии обороны Малоярославецкого укрепрайона по р. Протве, приказом от 13 октября была поручена войскам 33-й армии, но с приближением войск противника к запасной линии 17–18 октября, войска 33-й армии, стоявшие на рубежах вдоль рек Протвы и Нары, были переданы в 43-ю и 49-ю армии. Таким образом, хоть и запоздало, но 43-я армия стала целиком отвечать за все рубежи обороны Малоярославецкого укрепрайона, включая протвинский и нарский участки. Войска 43-й армии стали основной военной силой, оборонявшей Малоярославецкий укрепрайон с 13 по 21 октября 1941 года.

Командование 43-й армией на отчетной карте на 13.00 14 октября 1941 г. нанесло линии разграничения между тремя секторами Малоярославецкого боевого участка (южный, центральный и северный). Фронт южного сектора боевого участка отделялся от центрального по линии Подсосино (исключая), Чулково (исключая), Лыково (включая). Войска центрального сектора защищали Варшавское шоссе, размещаясь на фронте от Подсосино (включая) до Зеленино (включая). Северный сектор не был сформирован[168]. 10–17 октября Малоярославецкий укрепрайон заполнялся войсками, которые сходу вступали в бой.

Войска 43-й армии оставили главный рубеж обороны Малоярославецкого боевого участка 18–19 октября 1941 г., при этом войска южного сектора и часть войск центрального сектора с боями отошли 18–20 октября на рубеж р. Протвы в район Угодского Завода, оказавшись 19–20 октября на переправе через реку у д. Трубино.

Протяженность фронта 43-й армии с утра 18 октября составляла около 60 км, а 19 октября в результате отступления и перегруппировки сократилась до 35 км. На 19 октября позиции 43-й армии располагались по линии северо-запад — юго-восток фронтом на юго-запад от Балабаново до Высокиничей. В предыдущую неделю район действий 43-й армии был шире — от Боровска до Высокиничей. Весь правый фланг обороны 43-й армии 18 октября 1941 г. был поручен 33-й армии: с 24.00 18 октября 1941 г. приказом командования Западным фронтом № 0347 от 0.55 17.10.41 г. был выделен боровско-верейский участок обороны[169]. Тот участок обороны, который еще 18 октября был левым флангом, 19 октября стал левым флангом и центром. 18 октября участок обороны на Варшавском шоссе являлся центральным в обороне 43-й армии, а к 19 октября этот участок стал правым флангом обороны. Разграничительная линия с соседом слева — с 49-й армией, у 43-й армии, начиная с 10 октября до 21 октября 1941 г., оставался неизменным — Московка — Высокиничи — Недельное — Бобровка — Полотняный Завод, все пункты в полосе обороны 43-й армии[170].

На 17 октября в полосе обороны 43-й армии имелось большое количество частей и подразделений, подчиненных иным объединениям Красной армии. Так, на левом фланге 43-й армии до 17 октября 1941 г. вперемежку стояли соединения как ее собственные, так 33-й и 49-й армий. В подчинении 33-й армии до 17 октября были 17, 60, 173 сд, стоявшие во втором эшелоне обороны Малоярославецкого боевого участка и в тылу 43-й и 49-й армии. 17–18 октября все упомянутые соединения 33-й армии были переданы 43-й и 49-й армиям.

Из числа частей и подразделений Московского военного округа к 17 октября на левом фланге располагались 2-й отдельный Люберецкий полк, курсантские роты Московского военно-инженерного училища и батальоны Подольского военно-пехотного и артиллерийского училищ, зенитно-артиллерийские батареи и пр. Сюда же был направлен бывший 49-й батальон охраны штаба Резервного фронта (49 обо), подчинявшийся непосредственно штабным органам Западного фронта.

Из числа формирований УНКВД по Московской области в полосе обороны 43-й армии на 17 октября имелись партизанские отряды Серпуховского, Высокиничского и Угодско-Заводского района Московской области, а также высокиничский истребительный батальон. Также в полосе обороны 43-й армии действовал батальон 616-го стрелкового полка (616 сп) 194 сд из состава 49-й армии.

Численность личного состава войск, не подчинявшихся командованию 43-й армии, но находившихся в ее тылу, была значительной. Командование не всегда могло оперативно привлекать эти части и подразделения к выполнению задач по обороне своего боевого участка. 17–19 октября все воинские формирования в тылу и на передовой вошли в подчинение командования 43-й армии и ее оперативных групп.

18–21 октября в составе 43-й армии существовало три группы войск.

1-я группа — передовая группа войск Малоярославецкого боевого участка Можайской линии обороны полковника А.Ф. Наумова (53-я, 312-я стрелковые дивизии (53 и 312 сд), 301-й, 302-й, 303-й пулеметные батальоны (301, 302 и 303 пульбаты), 517-й артиллерийский полк Резерва главного командования (517 ап РГК), остатки батальонов подольских курсантов, 2-й и 3-й дивизионы 12-го полка реактивных минометов (2 и 3 див. 12 гмп), 108-й запасной стрелковый полк (108 зсп), отдельные подразделения саперов, огнеметные роты, 17-я танковая бригада (17 тбр) и пр. 18–21 октября они отступали с рубежа у Малоярославца и Детчино на р. Нару. При этом войска А.Ф. Наумова были раздроблены на 2 большие группы (южная и северная). Между этими группами было Варшавское шоссе, захваченное противником. Каждая из двух групп отходила из под Малоярославца на рубеж р. Нары самостоятельно.

2-я группа — войска протвинского укрепленного рубежа полковника П.С. Козлова (17-я стрелковая дивизия (17 сд), 49 обо, мотобатальон 148-й танковой бригады (мотобат. 148 тбр), 2-й Люберецкий полк, высокиничский истребительный батальон). 18–21 октября они вели боевые действия на Протве, пропуская через свои порядки отходящую группу войск А.Ф. Наумова и одновременно ведя бой с наступавшими войсками противника.

3-я группа — войска подчиненные непосредственно штабу 43-й армии командарма К.Д. Голубева (152-я мотострелковая бригада, 201-я воздушно-десантная бригада (201 вдбр), 9-я танковая бригада (9 тбр), отдельные артиллерийские дивизионы). 18–21 октября они вели боевые действия на Варшавском шоссе, отходя и одновременно сдерживая наступавшего противника.

Для целей нашего исследования наиболее важно то, что происходило 18–21 октября 1941 г. на участке Западного фронта от Серпухова до Угодского Завода, где действовал серпуховский коммунистический отряд под командованием Н.Г. Брилева, Д.Ф. Лавриненко и П.А. Фирсова. Ближе всего к Серпухову на этом участке действовали войсковые группы 43-й армии полковника А.Ф. Наумова и полковника П.С. Козлова.

18–19 октября у Высокиничей, Черной Грязи, Угодского Завода в районе переправ на р. Протве оказалось большое количество войск из состава 43-й армии, как отступавших, так и находящихся на оборонительных позициях. Сводные данные по дислокации войск на левом крыле 43-й армии даны в таблицах.

Рассматривая состав войск на Протве, нам, прежде всего, важно понять, сколько войск сражалось на рубеже реки Протвы 19 октября 1941 г.

В районе рубежа на р. Протве к исходу 19 октября 1941 г. было две группы войск 43-й армии различного подчинения: войска полковника А.Ф. Наумова (более 5000 чел. и 36 орудий) и войска полковника П.С. Козлова (более 5000 чел. при 16 орудиях). Войска А.Ф. Наумова с боями отступали из под Детчино и Малоярославца с задачей выйти на р. Нару к Тарутино. Наиболее боеспособной группировкой на 18–19 октября 1941 г. была войсковая группа полковника П.С. Козлова: 17 сд (4 100 человек) с 980 ап (до 16 орудий), сводный мото-батальон 148 тбр (400 человек), 49-й отдельный батальон охраны штаба Резервного фронта (не менее 400 человек). Кроме того, в Лыково размещались подразделения 2-го Люберецкого полка (400 человек), которые были подчинены П.С. Козлову, но 19 октября в боях не участвовали. Группа П.С. Козлова обороняла полосу фронта протяженностью около 25 км. Полковник Козлов при любом удобном случае пытался подчинять себе выходившие с главной линии обороны из-под Малоярославца подразделения группы А.Ф. Наумова.

Боевые действия на протвинском рубеже 17–21 октября 1941 г. носили ожесточенный характер. Войска 43-й армии упорно обороняли рубежи вдоль р. Протвы, бои часто заканчивались рукопашными схватками. В частности 19 октября 1941 г., пехота ходила врукопашную на переправах у Протвы между деревнями Ивановское и Тимашево (участвовали мотобатальон 148 тбр и высокиничский истребительный батальон), а также в с. Ильинское (участвовали 1312 сп 17 сд и 49-й батальон охраны) и Базовке (участвовал истребительный отряд П.А. Фирсова из Серпухова). Немецкие войска наступали при поддержке около 20 штурмовых орудий Sturmgeschutz III, которые советские источники называют танками. С советской стороны был использован один танк Т-34.

Чтобы лучше представить географию сражений 18–21 октября 1941 г. на Протве, приведем таблицу.

Основные боевые действия на этом этапе шли на подступах к Протве у с. Недельного и д. Чухловки в районе Старой Калужской дороги. Противник без боя форсировал р. Протву на Варшавском шоссе. 18 октября начался отход группы войск А.Ф. Наумова с главного рубежа обороны Малоярославецкого боевого участка на Протву и Нару. Охарактеризуем подробнее ход боевых действий этого этапа.

17 октября бои велись вдоль Старой Калужской дороги на подступах к Протве. С марша занявший позиции у Кобылино-Недельное 2-й Люберецкий полк был выбит противником и отброшен в д. Чухловку. В тот же день в Чухловке произошел еще один бой. Красноармейцы спешно отходили в Лыково за Протву. Потери полка в тот день — вся артиллерия и большая часть личного состава. В строю осталось лишь 17 % личного состава.

Расстояние от места последнего боя 2-го Люберецкого полка у д. Чухловка до спасительного рубежа на р. Протва по Старой Калужской дороге — 13 км. Это расстояние можно было преодолеть пешком за 2,5–3 часа. Можно предположить, что остатки полка после разгрома у Чухловки лесами проследовали к Протве, поскольку, без сомнения, передовые части противника должны были проследовать дальше по Старой Калужской дороге к Черной Грязи. Отступление остатков 2-го Люберецкого полка от Чухловки состоялось 18 октября. Основная часть полка отступила без приказа еще раньше, во время боя на подступах к с. Недельному 17 октября. Различные источники сообщают о том, что, как минимум, 4 роты полка сдались в плен.

События 17–18 октября упомянуты в журнале боевых действий 34 пд:

В ночь с 17 на 18 октября у Угодского Завода и Черной Грязи появилась разведка противника, просочившаяся вслед за отступавшими подразделениями 2-го Люберецкого полка. В Отчете о боевой деятельности Угодско-Заводского партизанского отряда в январе 1942 г. сообщалось, что в ночь с 17 на 18 октября немецкие части были в Угодском Заводе[291]. В журнале боевых действий 34-й пехотной дивизии вермахта 18 октября было записано следующее:

Фраза «еще вечером» в данном контексте могла означать лишь вечер 17 октября. С каждым часом силы противника прибывали. «Московской дорогой» здесь именовалась Старая Калужская дорога.

Весь день 18 октября до вечера со стороны Чухловки к позициям 17 сд и 49-го батальона выходили военнослужащие 2-го Люберецкого полка. 18 октября к переправе у д. Новая Слобода подошел передовой отряд 34 пд вермахта, но с ходу овладеть переправой ему не удалось. Немецкие войска начали штурм переправы у Новой Слободы на следующий день.

Боевые действия в полосе обороны 17 сд 18 октября частично отражены (из донесения штаба 17 сд 19 октября в штаб 43-й армии).

18 октября 1941 г. из штаба 43-й армии последовал новый приказ для 17 сд.

17–18 октября 1941 г. была смята оборона 43-й армии на Главном рубеже Можайской линии обороны Малоярославецкого боевого участка. Противником был занят г. Малоярославец. 43-я армия стала с боями отходить на промежуточные рубежи Можайской линии обороны, которые планировалось создать на р. Протве и Наре.

К вечеру 18 октября в район Угодского Завода (переправа у д. Трубино) стали подходить первые части отступающей группы Наумова (артиллерийские и тыловые части).

Одновременно с этим, во второй половине 18 октября, противник прорвался через р. Протву по Варшавскому шоссе, без боя обходя слева позиции 1316 сп 17 сд. Обороны Красной армии в районе Варшавского шоссе на Протве не оказалось, мост через реку взорвать не успели.

19–20 октября в полосе обороны 43-й армии на Протве состоялся прорыв немецко-фашистских войск и организация ими плацдармов на левом берегу Протвы в полосе обороны войсковой группы П.С. Козлова. Высокиничи защищали войска 43-й и 49-й армии под командованием П.А. Фирсова. Группа А.Ф. Наумова продолжала отход через Трубино.

На левом фланге и в центре 43-й армии 18–20 октября оказалась половина войск 1-й группы (полковника А.Ф. Наумова) и все войска 2-й группы (полковника П.С. Козлова). К 19–20 октября две этих группы частично перемешались, но костяк 1-й группы все-таки передислоцировался в тыл 43-й армии на рубеж р. Нары. Лишь с 22 октября все три группы войск 43-й армии начали представлять собой единую группировку, управляемую из единого центра, из штаба 43-й армии. Все войска 43-й армии с этого момента приобрели «локтевую связь», в полосе 43-й армии вновь начал устанавливаться единый фронт.

Левый фланг 43-й армии 18–21 октября был открыт, стыка с обороной соседней 49-й армии всё еще не было. Обстановка на стыке 43-й и 49-й армий была неизвестна ни командованию РККА, ни вермахта.

Вдоль р. Протвы от Высокиничей до Варшавского шоссе в районе действий 43-й армии шло мощеное белым камнем шоссе Серпухов-Боровск. На участке от Угодско-го Завода до ст. Обнинское (11 км) укладка камня была произведена в 1938–1941 гг. Мощение дороги Серпухов — Высокиничи, судя по карте 1939 г., было выполнено лишь на участке Серпухов — Дракино. На картах 1928 г. дорога Серпухов — Высокиничи указана как шоссе местного значения, оно было грунтовым улучшенным. На картах Генерального Штаба 1936–1938 г. масштаба 1:100000 см дорога от Серпухова до Угодского Завода указана одинакового качества на всём пути, т. е. имела улучшенное покрытие.

Перпендикулярно шоссе Серпухов — Боровск была грунтовая Старая Калужская дорога, которую в 1938–1941 г. методом народной стройки стали ремонтировать и готовить к мощению, но сделать этого не успели[294]. Перекресток этих двух рокад находился в д. Черная Грязь в 9 км к северо-западу от Высокиничей. Этот перекресток был важнейшим стратегическим пунктом на левом крыле обороны 43-й армии. Захват перекрестка открывал немецкой армии путь с одной стороны, на Высокиничи и Серпухов, с другой стороны, на Тарутино, Лопасню и Подольск.

На Протве в районе действий 43-й армии находились два райцентра Московской области — с. Высокиничи и г. Угодский Завод, захват которых противником имел бы негативные военно-стратегические и политические последствия для советской стороны, означал бы явную угрозу для Москвы с юга. Кроме того, к югу от Угодского Завода располагалась малоприметная деревня Стрелковка — малая родина и место проживания родителей командующего Западным фронтом Г.К. Жукова. Последний фактор имел важное моральное значение для командующего фронтом. Все эти обстоятельства вызывали повышенное внимание командования Западным фронтом к району боевых действий 43-й армии на Протве. Но что происходило на протвинском рубеже 18–19 октября 1941 г. в штабе Западного фронта до конца никто не понимал.

По донесению члена военного совета и начальника штаба 43-й армии начальнику штаба Западного фронта В.Д. Соколовскому, радиосвязь в районе Угодского Завода и Высокиничей почти не работала. Тогда была создана оперативная группа штаба, которая с вечера 18 октября была направлена в район Угодский Завод, Высокиничи, к местам дислокации 17 тбр и 17 сд. Представитель штаба прибыл в Угодский Завод лишь утром 19 октября[295].

После отхода войск 43-й армии с главного рубежа Малоярославецкого УР возникла опасная ситуация. Ночью с 18 на 19 октября в донесении штаба 43-й армии значилось: «Останавливаем бегущие подразделения, ловим на дорогах, принимаем самые жесткие меры, вплоть до расстрела»[296]. После этого донесения начальник штаба Западного фронта В.Д. Соколовский попросил штаб 43-й армии уточнить положение соседей, это касалось 33-й и 49-й армий. Информация о положении у штабов Западного фронта и 43-й армии об этих армиях была минимальной. В ночь на 19 октября никто не знал, что творится на стыке 43-й и 49-й армий, где зиял многокилометровый разрыв фронта. Отсутствие данных не только о противнике, но и о собственных частях беспокоило командование Западного фронта. Необходимо было произвести разведку.

В 8.00 19 октября в сводке 43-й армии отмечалось, что «На левом фланге армии пр-к ведет наступление общем направлении Недельное, Высокиничи, Угодский Завод, стремясь выйти на наши тылы»[297].

Отчеты офицеров штаба 43-й армии о попытках посещения позиций 17 сд 18–19 октября 1941 г. сохранились в ЦАМО и впервые опубликованы Г.Я. Грин[298]. Позже эти документы были переизданы А.А. Милютиным, который провел их источниковедческий анализ[299].

Историк Г.Я. Грин называет автором этого документа полковника Фурсина, а А.А. Милютин — капитана Слепченко.

В 10:00 19 октября полковник Фурсин получил подписанный в 8:47 ранее приведенный приказ штаба 43-й армии, для 17 сд и 148 тбр, и отправился разыскивать 17 сд. В его докладе в штаб 43-й армии от 21 октября 1941 г. тот рассказывает о попытке посещения штаба 17 сд и 148 тбр.

Активные боевые действия на Протве широко развернулись 19 октября 1941 г. сразу в нескольких направлениях. Немецко-фашистские войска начали наступление с утра с Варшавского шоссе на восток (19-я танковая дивизия (19 тд) и 98 пд), из района Детчино на Ерденево (98 пд), из района Новой Слободы на Черную Грязь (34 пд) и из района Почепа — Алтухово на Базовку и Высокиничи (17 пд).

Командир 2-го Люберецкого полка из Лыково докладывал в штаб 43-й армии в 13.00 19 октября:

Таким образом, в 8.00 наступление немецко-фашистских войск началось с минометного обстрела 1312 сп в районе д. Черная Грязь. На позиции в район с. Ивановского была выведена рота немецкой пехоты.

Важный источник для понимания событий 19 октября 1941 г. на Протве — выдержки из журнала боевых действий (ЖБД) 34 пд. Перевод впервые опубликован исследователями А.А. Милютиным и Е.А. Макаровой. ЖБД 34 пд на 19.10.1941 г. содержит следующую запись:

Поскольку населённого пункта Ивашковичи не существовало, исследователи этого документа предположили, что под Ивашковичами немецкие офицеры понимали Высокиничи.

В этом источнике были обозначены главные направления атак 34 пд на 19 октября — Черная Грязь, Ильинское, Тимашево. На двух последних из этих направлений 34 пд достигла успеха, захватив переправы через Протву и организовав плацдарм на ее левом берегу.

Главным направлением атак 34 пд 19 октября 1941 г. была д. Черная Грязь, стоящая на Старой Калужской дороге на левом берегу Протвы. Атаки в направлении этой деревни шли как с фронта через д. Новая Слобода, так и через соседнюю д. Ильинское.

О напряжении боя у Черной Грязи свидетельствует и документация 34-й пехотной дивизии вермахта. По данным А. Милютина, приведенным из дневного донесения 34-й пехотной дивизии вермахта, наступавшей на Черную Грязь 19 октября, в тот день было взято в плен 130 советских военнослужащих, в основном из 1312 сп 17 сд. Дважды солдатам вермахта 19 октября приходилось ходить в штыковую атаку на позиции 49 обо и 17 сд[304].

О том, как дралась 19 октября 1941 г. 17 сд описывал в своих политдонесениях старший батальонный комиссар Грачев. Эти донесения впервые опубликованы Е.А. Макаровой.

Факты из этих донесений полностью подтверждаются другими документами. Командир 312 сд А.Ф. Наумов, отступавший через порядки 17 сд, вспоминал о событиях 19 октября 1941 так: «Поздно ночью (19 октября — А.П.) начальник штаба артиллерии дивизии капитан А.В. Расторгуев был послан в Угодский Завод к командиру 17 стрелковой дивизии с просьбой оказать нам помощь горючим и боеприпасами, а также прикрыть наш переход через реку Протва по мосту у деревни Ивашкевичи.

К рассвету 20 октября Расторгуев вернулся и доложил, что в Угодском Заводе он застал комиссара 17 стрелковой дивизии. Тот собирался уезжать в Тарутино. Никакой обороны по восточному берегу Протвы уже не было. Только у моста стояли саперы, которые должны были взорвать его. Комиссар дивизии передал:

Одновременно на правом фланге 17 сд в районе Варшавского шоссе 19 октября бой вёл противотанковый отряд дивизии. Батальонный комиссар Грачев писал об этом в политдонесении:

Вечером 19 октября 1941 г. П.С. Козлов составил приказ об отходе всех его войск с занимаемых рубежей на р. Протве.

В донесении командующего 43-й армией в штаб Западного фронта в 9.45 20 октября 1941 г. сообщалось:

В донесении обозначены причины отхода 17 сд — отсутствие снабжения горючим, боеприпасами и продовольствием, а также давление противника. К этому надо еще добавить малое количество артиллерии (всего 14–16 стволов), что вместе с недокомплектом минометов, ручного огнестрельного вооружения и боеприпасов стало важным фактором свертывания обороны дивизии на Протве. На узком участке фронта 18–19 октября на Черную Грязь наступало до 30 бронемашин противника и более полка пехоты. Им противостоял 980 артполк, батальон 17 сд и 49-й батальон охраны.

20 октября и в журнале боевых действий 43-й армии появилась запись:

В донесении 43-й армии в штаб Западного фронта на 17.50 20 октября 1941 г. информация об отходе 17 сд подавалась иначе:

20 октября 1941 г. был взорван мост через Протву у Трубино, так, что переправиться по нему из числа группы полковника А.Ф. Наумова успели не все. 53 и 312 сд пытались строить переправы через Протву, а кто мог спешно переходили реку вброд, поскольку группировку уже прижимали к реке огнем пулеметчики противника. С большими потерями к вечеру 20 октября остатки войсковой группы Наумова закончили переправу.

20 октября 1941 г. немецко-фашистские войска продолжили штурм укрепленной линии обороны вдоль Протвы. В журнале боевых действий 34 пд вермахта 20 октября было записано, что 253 пп «В упорных ближних боях на построенных позициях напротив моста Овчинино» к 13:00 вышел к Черной Грязи и к 15:40 захватил ее и уже в темноте 253 пп занял Лыково.

Сообщения советской стороны о боевых действиях 20 октября скупы. Доклад офицера 43-й армии о событиях в полосе обороны 17 сд представил подполковник Баланцев.

Основные усилия противник сосредоточил в центре и на левом фланге обороны войсковой группы П.С. Козлова. Новым направлением в наступлении 34 пд стали Высокиничи и Трояново.

По данным из документации 34-й пехотной дивизии, на правый фланг 17 сд с вечера 19 октября начала наступление еще одна немецкая дивизия — 98 пд[314].

Село Высокиничи в 1929–1944 гг. являлось центром района Московской области, который был исторически тесно связан с Серпуховом[315]. Важнейшие транспортные коммуникации (узкоколейная железная дорога и шоссе) связывали два районных центра. В.Д. Петраков описал дороги, соединяющие Высокиничи и Серпухов в 1941 г.:

Ежегодно колхозники Высокиничского района сдавали в Серпухов на хранение урожай. Долгое время Серпухов для жителей Высокиничей был ближайшим местом, где имелись больницы с высококвалифицированным медицинским персоналом. Связи Серпухова и Высокиничей были очень плотные и по административно — управленческой линии[316].

Население села Высокиничи на 1939 год составляло 960 человек, население района — 12414 человек[317]. Численность населения Серпухова была в 94 раза выше численности населения Высокиничей.

В деятельности населния района преобладало мясное и молочное животноводство, зерноводство, огородничество. Накануне войны в районе началось строительство первой угольной шахты. Райпромкомбинат Высокиничей в 1941 г. организовал промышленный выпуск тележных колес, бондарных и столярных изделий, работали две мастерские по валке валенок и войлока. Райпищепром-комбинат в 1940 г. организовал в Высокиничах производство кондитерских изделий и безалкогольных напитков, был пущен крахмальный завод. Работало 4 хлебопекарни, 27 магазинов, артели по пошиву одежды. Вся местная промышленность работала на местном сырье и материалах.

К 1941 г. в Высокиничах имелась районная больница на 50 коек, родильный дом на 25 коек. В районе к 1941 г. работало 13 начальных, пять неполносредних и две средних школы. В районе работали пионерские летние лагеря и санатории[318].

Секретарь райкома партии Высокиничского района В.Д. Петраков в воспоминаниях обращает свое внимание на то, что в пределах района имелись три сельсовета, где с начала XX в. компактно жили немецкие колонисты.

Еще летом 1941 г. на территории компактного проживания немецких колонистов был сброшен немецкий десант, была попытка организации диверсионной работы с опорой на бывших соотечественников.

Фактор наличия немецкой диаспоры в Высокиничском районе без сомнения был учтен противником при наступлении на Высокиничи в октябре 1941 г. Не случайно, наступавшие немецкие войска вошли первым делом именно в «немецкие» сельсоветы (см. ниже), хотя соотечественников им найти там уже не удалось.

10–14 октября была произведена дополнительная эвакуация из Высокиничей в Серпухов колхозной техники и скота. Также были вывезены семьи партийных и советских работников, семьи офицеров Красной армии. В Высокиничах после этого осталось руководство района, председатели колхозов, истребительный батальон (численность до 300 человек), партизаны и большая часть русского местного населения.

Военно-стратегическая значимость Высокиничей была небольшой, поэтому ни советское, ни немецкое командование не строили планов упорной борьбы за Высокиничи. Пожалуй, главное, что определяло тактическую значимость Высокиничей — наличие там стыка полос обороны двух советских армий — 43-й и 49-й. Стыки армий часто были слабо прикрыты и немецкие стратеги часто именно там планировали главный удар своих войск.

Высокиничи находились в полосе обороны 43-й армии, но боевая обстановка потребовала защищать этот населенный пункт силами подразделений и 49-й армии. В боях за родное село в октябре 1941 г. приняли участие местные партизаны, а также высокиничский истребительный батальон. Оборона Высокиничей была поручена 17 сд и включенному в ее состав мотобатальону 148 тбр. 19 октября западнее Серпухова 148 тбр приняла бой с наступавшими войсками 34 пд вермахта. Данные об этом бое содержатся в журнале боевых действий 34 пд. Приведем выдержки из этого документа:

Ивашковичи в отрывке обозначают Высокиничи. Известие журнала боевых действий 34 пд о том, что 107 пп захватил Ильинское и Тимашево в рукопашных схватках не отразилось ни в одном боевом документе РККА.

19 октября Тимашево находилось в полосе обороны 148 тбр, Ильинское в полосе 49 обо. Среди документов ЦАМО удалось найти косвенное подтверждение участия мотобатальона 148 тбр в бою 19 октября 1941 г.

Списки потерь 148 тбр содержат многочисленные данные о месте и дате боевых действий. Этот документ позволяет уточнить ход оборонительных боев бригады на протвинском рубеже в период 18–22 октября 1941 г. Сводка потерь по различным подразделениям мотобатальона 148 тбр, сделанная со списков по безвозвратным потерям бригады за 19 октября 1941 г., приведена в таблице.

Таблица 7.

Потери подразделений 148 тбр в районе Высокиничей 19 октября 1941 г.

Наименование подразделения	Без вести пропавшие	Убитые
148 отдельная рота управления	8 человек в районе д. Высокиничи	0
148 отдельная разведрота	2 человека в районе д. Ивановка Высокиничского района 22 человека в р-не д. Ивановка Высокин. р-на Моск. обл.	6 похоронены в р-не д. Ивановка Моск. обл.
148 отдельная автотранспортная рота	20 человек при обороне в р-не с. Ивановка, Серпуховского р-на Моск. обл.	0
148 отдельная ремонтно-восстановительная рота	14 человек в районе с. Высокиничи Мос. обл. (дата потерь указана, возможно, ошибочно — 16.10.1941 г.)	0
Трофейный взвод 148 тбр		4 похоронены в Высокиничском р-не Московской обл.
148 мотострелковый пулеметный батальон	2 человека в р-не дер. Кузьминичи, Любань Смоленской обл. (возможно, ошибочно указано место)	0
Штаб 148 мотострелкового полка	1 человек	0
Итого:	69	10

Документы учета потерь 148 тбр свидетельствуют о больших боевых потерях, понесенных в районе Высокиничей 19 октября 1941 г. Наибольшее количество потерь — пропавшие без вести у с. Ивановское, что в 3 км к западу от Высокиничей, на правом берегу р. Протвы. Общие потери 148 тбр за этот день составили 79 человек убитыми или пропавшими без вести. Двое из числа «пропавших без вести» обнаруживаются в списках похороненных в Серпухове на Соборной горе, очевидно, они умерли в госпиталях города от ран (красноармейцы Старков М.А. и Шадрин Н.А. из 148-й автотранспортной роты). Дата захоронения обоих — 19 октября 1941 г. (см. список захороненных на погребении).

Село Ивановское находится напротив устья р. Аложи. 19 октября оно оказалось в полосе обороны 148 тбр. В списках потерь автотранспортной роты сводного батальона 148 тбр значится обстоятельство, при котором пропали военнослужащие — «при обороне в р-не с. Ивановка, Серпуховского р-на Моск. обл.». Вероятнее всего 148 тбр 19 октября выдержала атаку сил противника, намеревавшихся переправиться у с. Ивановского через р. Протву. Судя по тому, что многие при этой атаке пропали без вести, имел место прорыв противника на левый берег р. Протвы в районе устья р. Аложи. Расположение батальона в самом селе Ивановском также вероятно. Там могло быть выставлено боевое заграждение, которое приняло первый удар на окраине села.

148 тбр участвовала в боях в районе Высокиничей и позже, 20–22 октября 1941 г., о чем свидетельствуют записи в списках потерь. Заградотряд особого отдела НКВД при 148 тбр 20 октября 1941 г. понес потери в Высокиничах в количестве восьми человек пропавшими без вести. Музыкальный взвод 148 тбр 20 октября понес потери в количестве двух человек пропавшими без вести. Медико-санитарный взвод 148 тбр 20–22 октября 1941 в районе д. Высокиничи потерял 6 человек пропавшими без вести. 148-й мотострелковый пулеметный батальон (148 мспульбат) 21–22 октября потерял 4 человека убитыми в д. Журавли Московской области, и в Высокиничах — одного человека. Журавли фигурируют и в более ранних списках потерь батальона, только этот населенный пункт относился к Смоленской области. Надо признать Журавли ошибочно указанным населенным пунктом.

В общей сложности в боях в районе Высокиничей 19–22 октября 1941 г. 148 тбр потеряла 100 человек убитыми и пропавшими без вести, что составляет 22 % от численности сводного батальона на 14 октября 1941 г.

С утра 19 октября 1941 г. командир 43-й армии Голубев издал следующий приказ:

«Командиру 17 стрелковой дивизии.

Сводный отряд 148 танковой бригады, занимающий район Черная Грязь, немедленно направить комбинированным маршем в район Тарутино.

Командиру отряда ставится следующий приказ: срочно в районе Тарутино организовать опорный пункт с задачей не допустить прорыва танков и пехоты противника на Подольск. Оборона должна быть противотанковой.

Командующий 43 — й армией генерал — майор Голубев»[321].

Приказ не был выполнен, поскольку не дошел до мотобатальона 148 тбр, связь по радио с ним отсутствовала, кроме того батальон в первой половине дня 19 октября был отрезан противником от штаба 17 сд. Мотобатальон 148 тбр 19 октября не покинул своих позиций. В приказе, изданном командиром 17 сд в 18.30, он обозначен на позициях (см. выше). 20–22 октября батальон продолжал сражаться и нести потери в Высокиничах.

19 октября активная оборона Высокиничей, совмещавшая атаки и оборонительные бои, была организована войсками 49-й армии. Одним из главных организаторов обороны Высокиничей стал начальник гарнизона Серпухова — комбриг П.А. Фирсов.

В направлении Высокиничей в период 13–21 октября 1941 г. вела наступление 17-я пехотная дивизия вермахта (17 пд), которая в советской боевой документации 1941 года иногда ошибочно именуется 17 дивизия СС. Информация об этом имеется в журнале боевых действий XIII-го армейского корпуса вермахта (XIII ак), в составе которого числилась дивизия в этот период. Вот выдержки из данного документа.

«19.10.41 г. Утренняя сводка.

260, 17 и 52 дивизии. Положение без изменения.

Сообщение в 4-й армейский корпус: Передовые части не могут войти в Тарусу, поскольку мороз не начался, по этой причине дороги непроходимы для автотранспорта.

19.10.41. Промежуточная сводка.

У 17 пд снова враг в тылу, в районе Сугоново?

1/3 17 пд для наступления на него повернула назад. Подробности отсутствуют…

19.10.41. Вечерняя сводка

17 пд чистит ближний тыл и основной массой выходит на дорогу Дворики ― Высокиничи».

Исходя из сообщения, 17 пд двигалась от Калуги по дороге Калуга — Дворики — Высокиничи. Темп движения войск дивизии составлял не более 20 км за день.

В приказе № 64 по XIII ак от 13 октября 1941 г. было записано:

«XIII.A. K. предписывается на 14.10. — атака на северо-восток, с правым флангом на Серпухов, продолжается и захватывается первым делом линия Егорьевская — Аристова — Степановская».

В Бундесархиве во Фрайбурге (ФРГ) хранится журнал боевых действий 17 пд за период октября 1941 года. Судя по содержанию этого документа, 17 пд вела бои с частями 49-й армии к северо-востоку от Калуги, далее продвигалась до р. Протвы, встречая неорганизованное сопротивления со стороны отходящих частей Красной армии.

Привычным для этой дивизии 16–21 октября стал захват без боя сдававшихся в плен красноармейцев: 16 октября сообщается о 50 пленных, взятых у Песочни, 17 октября о 86 военнопленных, взятых при зачистке д. Подосинки, и 35 в районе Новоселок, Марьино, Муратово и т. п. Разведбат 17 пд каждый день наблюдал отступающих русских солдат.

В тот же день на 1-й дивизион 53-го артиллерийского полка (1/53 ап) 17 пд у Верхней Каменки (верховья р. Тарусы) напало около батальона красноармейцев, бой шел 4 часа, атака была отбита немецкой артиллерией. Немцы потеряли двух офицеров. 21-й пехотный полк (21 пп) 17 пд сообщал в этот день в штаб дивизии о том, что войска Красной Армии с пушками угрожают тыловым частям полка. Всего-то насчитывалось до взвода красноармейцев.

С 19 октября 1941 г. в полосе наступления 17 пд начались боевые столкновения с Красной армией. В журнале боевых действий наступавшей левее 34 пд вермахта 19 октября 1941 г. было записано:

«Перед передовым отрядом тоже никаких изменений. Южнее дивизии подошла на тот же уровень 17-я дивизия вермахта. Она находилась к вечеру в атаке против противника, обороняющего переправу Ивашковичи»[322].

Речь в журнале идет о том, что 34 пд продвинулась до Тимашово. Подразумевалось, что 17 пд продвинулась до линии р. Протвы и атаковала защитников переправы у Высокиничей (в документе ошибочно Ивашковичи). Фраза «южнее подошла на тот же уровень 17-я дивизия» могла означать, что дивизия наступала до линии Тимашево — Алтухово. Это положение 17 пд дано на середину дня 19 октября.

Неожиданностью для солдат 17 пд стало столкновение 19 октября с организованным отрядом Красной Армии южнее Высокиничей. В журнале боевых действий по этому поводу записано следующее:

«Радиосообщение левого соседа (34-я пехотная дивизия) в 19:30 часов, также поступившее вскоре после полуночи, дает некоторые подсказки:…Боевой шум к югу от Высокиничей. Части ли это 17-й пехотной дивизии?»

Этот бой описан в журнале боевых действий 17 пд на следующий день в записях 20-го октября:

«17-й разведбатальон 19.17 (19.10 — А.П.) достиг Базовки, атакован противником в 17.00 северо-восточнее Базовки в составе роты пехоты и 2-х танков. Отделение сначала держит район Базовки. Связь с 34-й пехотной дивизией недоступна».

Об итогах боя в сообщении ничего сказано не было. По воспоминаниям участников боев на серпуховском направлении нам известно всего об одном сражении 19 октября 1941 г., произошедшем на Протве, в котором принимала участие советская бронетехника — бой серпуховского отряда Н.Г. Брилева, П.А. Фирсова и Д.Ф. Лавриненко. Почти всегда в воспоминаниях упоминается всего один единственный танк Т-34.

Каждый танк на Западном фронте в октябре 1941 г. был на особом контроле. 2–3 танка в тот период под Москвой составляли порой весь боевой состав танковых бригад, ведущих сражения с большими потерями. В распоряжении 49-й армии после боев за Калугу не осталось ни одного танка. В 43-й армии действовала 17 тбр, но вся ее немногочисленная матчасть действовала в районе Варшавского шоссе примерно в 30 км севернее Высокиничей. В полосе обороны 49-й армии 17–18 октября проходили танки 4-й танковой бригады М.Е. Катукова, но лишь один танк из ее состава задержался в Серпухове.

Два танка — миф, придуманный командованием 17 пд, чтобы оправдать свои высокие потери в бою под Базовкой. Немецкий батальон, принявший участие в боевом столкновении у Базовки — 17-й разведывательный батальон (17 рб) 17 пд. Немецкий батальон не ожидал нападения противника. Немецкие разведчики привыкли наблюдать красноармейцев в бинокль отступающими или в качестве военнопленных во время зачисток деревень. Обычно это были голодными, плохо одетыми и плохо вооруженными советские военнослужащие, совершавшие многодневный марш, выходя из окружения. У Базовки же немецкому разведбатальону встретился совсем другой противник. Опытные воины, хорошо одетые и вооруженные, накормленные, мотивированные на победу коммунисты. Это была коммунистическая рота П.А. Фирсова.

Сообщения журнала боевых действий 17 пд многое дополняет цепь событий, произошедших 19 октября у Высокиничей. Место боестолкновения, судя по данным немецких источников, находилось северо-восточнее Базовки. Это перекресток дорог, ведущих из сел Высокиничского района Чаусово и Алтухово к райцентру Высокиничи. Этот перекресток дорог находится на расстоянии 2300 м к юго-западу от высокиничского моста через р. Протву.

Рядом с полем боя у дороги в 1941 году располагалось кладбище деревни Тиньково и кирпично-черепичный заводик, рядом с которым, южнее, существовал небольшой карьер по добыче глины. Кладбище и карьер и сейчас различимы на местности, хотя кирпичного завода уже нет.

Из сообщения журнала боевых действий 17 пд вермахта следует, что бой у Базовки шел с 19.00 по московскому времени, и продолжался до 21.30 по московскому времени, т. е. не менее 2,5 часов.

Время в журнале боевых действий 17 пд всегда указывалось берлинское, ведь немецкая армия во время Великой Отечественной войны жила и на территории СССР по берлинскому времени. Оно отличается от московского на 2 часа. Бой под Базовкой начался не ранее 19.00.

В соседней немецкой 260-й пехотной дивизии один из военнослужащих в личном дневнике записал 19 октября 1941 г. следующее:

«19.10.1941: До сих пор идет дождь. Мы сидим в палатке возле Юхнова, скучаем, ведя пустые разговоры, ходим друг к другу…. Становится темно. Уже в 17:00 у нас начинается ночь».

Итак, в 19.00 по московскому времени было уже темное время суток, бой под Высокиничами состоялся под покровом ночи.

Сумерки делятся на три этапа. Гражданские сумерки — время, когда еще достаточно светло, чтобы работать вне помещения без искусственного освещения. 19 октября 1941 г. в Москве сумерки начались в 17.21 по московскому времени. Навигационные сумерки — время, когда на воде все еще заметна линия горизонта. 19 октября 1941 г. навигационные сумерки начались в 17.59. Астрономические сумерки — время, когда Солнце все еще является источником света и мешает видимости самых слабых звезд. Для обычного наблюдателя это время неотличимо от ночи. Концу астрономических сумерек соответствует момент, когда Солнце полностью прекращает быть источником света. 19 октября 1941 г. астрономические сумерки начались в 18.42, а закончились в 19.25[323]. Следующей фазой были истинные сумерки.

Всё время, от начала и до завершения, бой под Базовкой шел в темное время суток, в период астрономических и истинных сумерек.

Герберт Лох, в октябре 1941 года командир 17 пд.

Итоги сражения у Базовки в немецкой документации отсутствуют. Видимо, в ночное время 17 рб 17 пд не мог учесть потери, все убитые остались на территории, оставшейся в руках Красной армии. Однако, это не объясняет, почему и 20 октября в журнале боевых действий, вместе с информацией по бою, штабные работники 17 пд не дали данных о потерях. По-видимому, имел место факт сокрытия данных о поражении немецкого подразделения и о серьёзных потерях в дивизии. Командира 17 пд Герберта Лоха ждало скорое повышение, его направляли командовать корпусом, а комбат 17 рб Макс Лемке, единственный в 17 пд, 18 октября 1941 г. был удостоен награды «Железный крест с дубовыми листьями». Для обоих офицеров неприятные факты больших потерь могли обернуться крахом карьеры и лишением наград. В результате факты потерь были ими сокрыты от командования армейского корпуса и группы армий «Центр».

Макс Лемке, в октябре 1941 года командовал 17-м разведывательным батальоном 17 пд вермахта.

Исходя из содержания записи в журнале боевых действий 17 пд 22 октября 1941 г., командир 17 рб майор Лемке на 19 октября 1941 г. командовал передовым отрядом, который продвигался на Тарусу далеко от района действий разведбатальона на дороге Петрищево ― Таруса.

Отсутствие в журнале боевых действий 17 пд данных о потерях немецкой стороны в бою у Базовки не говорит о том, что их не было. Большинство потерь, возникавших после боевых столкновений не отражены в донесениях и ЖБД. Потери Красной армии были немецкой стороной освещались значительно подробнее, и, вероятно, были преувеличены. Надо предполагать намеренное утаивание немецкой стороной собственных потерь. Вероятно, они были ощутимыми.

В журнале боевых действий 17 пд вермахта отмечено, что в результате сражения у Базовки было отсрочено соединение частей 17 и 34 пд для совместных действий по захвату переправ на Протве и штурму райцентра Высокиничи. Лишь спустя два дня после поражения у Базовки 17 пд совместно с 34 пд развернула наступление на Высокиничи.

Упоминания о бое с участием серпуховского истребительного отряда у Высокиничей есть в ряде боевых документов частей и соединений РККА, а также УНКВД по г. Москве и Московской области.

Докладная начальника УНКВД по г. Москве и Московской области в НКВД СССР от 27 октября 1941 г. содержала информацию, что:

«Высокиничский партизанский отряд 18 октября 1941 г. во взаимодействии с разведывательной группой Серпуховского гарнизона выбил противника с занятых им рубежей…»[324].

Как отмечалось выше, в этом сообщении речь о событиях 19, а не 18 октября.

В данном сообщении есть ряд важных моментов: вступивший в бой отряд из Серпухова был разведывательным; в бою приняли участие высокиничские партизаны; немецко-фашистские войска были выбиты с занимаемых позиций.

Документы штаба Западного фронта, 43-й и 49-й армий содержат несколько сообщений о бое под Высокиничами. Первое сообщение о бое Серпуховского истребительного отряда 19 октября было сделано в устном докладе начальника штаба 49-й армии полковника П. М. Верхоловича работнику штаба Западного фронта А.Ф. Анисову в ночь с 19 на 20 октября 1941 г. в 00.05:

«…О 17 дивизии, бывшей на нашем фронте, имею данные, что она вышла на тарусское направление в том районе несколько западнее Высокиничи. 25 км западнее Серпухов ее передовые части вели бой с нашими подходящими частями. Направленные из района Серпухов моей опергруппы, по предварительным данным, здесь немцев порядком поколотили. Захвачено до 15 мотоциклов, 1 легковую машину, 1 пушку. Потери немцев и трофеи подсчитываются. После уточнения донесу. С нашей стороны потерь не много. Надо полагать, что бои носили встречный характер и были неожиданными для противника»[325].

Далее в докладе было уточнение, что информация об этом бое пришла в штаб за 15 минут до начала разговора[326], то есть около 23.50 19 октября.

В 10 утра 20 октября этот разговор продолжился:

«…По имеющейся от нач РО (начальник разведотдела 49-й армии полковник Н.Г. Брилев — А.П.) армии, находящейся в опергруппе районе Тарусса, доносит, что к половине дня 19.10 разведка противника достигла Высокиничи, в районе Недельное шел бой сил противника до двух пп с танками. Противник стремился развить наступление в сторону Семкино―Мамоново. Кроме того, имею сведения, по предварительным данным части 194 сд, высланные в направлении Таруса, отдельным отрядом достигла района Высокиничи и в результате встречного столкновения немцев порядком побили. Захватили 1 орудие, 15 мотоциклов, одну легковую машину, пленных, а по данным там действуют части 17 пд, ушедшие с алексинского направления. Эти данные я получил от своего нач. оперотдела. С получением официального донесения донесу подробнее. Эти сведения уточняются.

…Какими данными пользовался начальник разведотдела армии, сообщивший, что в районе Высокиничей разведка противника? Известно ли вам, что по р. Протва восточнее Высокиничи занимает оборону 17 сд вашего правого соседа, а район Высокиничи сводный МСБ 148 бригады? Все.

=17 сд и сводном отряде данных у меня не было, обстановку эту я уточню.

=У меня уже должно быть об этом донесение. Проверю всё.

Анисов.

=Тов. Верхолович, вы сумели дать 10 часов 20/X обстановку только на 16 часов 19 или с опозданием на 18 часов. Это слишком большое опоздание…

=Доложенная мною обстановка в положении частей армии к утру 9.00 положение не изменилось. Докладывая вам, я этой поправки не сделал. Необходимо считать это положение к утру 20.

=Данные о подходе разведки противника к Высокиничам проверьте, а я это сделаю через штаб вашего соседа»[327].

В этом отрывке есть важные указания на то, что 19 октября бой был у Высокиничей, в нем приняло участие подразделение 194 сд. Также из сводки становится известно, что противник в этот день достиг Высокиничей своими разведчастями, и это были части 17 пд. В отрывке говорится о встречном бое. Еще важно то, что о положении частей 43-й армии в штабе 49-й армии не было известно, таким образом, серпуховский истребительный отряд действовал в районе Высокиничей с целью произвести разведку.

Журнал боевых действий Западного фронта за 20 октября 1941 г. о сражении под Высокиничами содержал следующую запись:

«По уточненным данным в бою у Высокиничи силами заградотряда уничтожено до 40 человек немцев.

Захвачено: легковая машина, одно орудие ПТО, 15 мотоциклов и много документов»[328].

В сообщении Западного фронта участником столкновения у Базовки является «заградотряд». Речь в сводке идет о серпуховском заградотряде, который выполнил роль боевого охранения, поэтому и был назван именно заградотрядом.

Разбор ситуации, сложившейся в Высокиничах, продолжался и позже. 22 октября 1941 г., после захвата противником Высокиничей, штаб Западного фронта начал разбирательство по этому поводу. Начали выяснять, что сделал командующий 49-й армией И.Г. Захаркин для удержания Высокиничей. Штабные работники 49-й армии, в связи с этим, представили в штаб Западного фронта объяснения, которые приводится с сохранением каждого слова.

«Об Высокиничах. Этот пункт был занят и подход разведывательных частей противника к нему был до того, как нами были высланы части подчиненные нам в этом направлении. Наши работники, выехавшие в этом направлении уже столкнулись с этими обстоятельствами, и до окончания приема частей и их подхода был выброшен заградотряд в этом направлении, который и встретился с противником в районе Высокиничи. Там же, по информации меня работников вашего штаба, уже занимались частями подчиненных нашему правому соседу, и с подходом частей туда были немедленно выброшены, поэтому нами были приняты все меры с целью упреждения противника в этом направлении. Всё.

…= отвечаю= и подтверждаю доклад тов. Лащенко, что я имел информацию, причем своевременную из оперативной группы того направления полковника Пастушихина, что противник подходил к Высокиничи, что ими приняты меры разбить этого противника высылкой заградотряда под командой тов. Фирсова. Этот отряд имел встречное столкновение с немцами, порядком их наколотил, захватил трофеи, о чем мною немедленно было доложено тов. Маландину. Этот доклад ставился передо мной тов. Маландиным, тов. Анисовым передо мной ставился, якобы я доношу о противнике по необоснованным данным. Я указал, что факты — упрямая вещь. Наличие трофеев является доказательством боя и донес официально начштаба. Так что, меры нами в этом направлении до сосредоточения наших частей нами были приняты, и с подходом частей, по мере их укомплектования, выбрасываются и уже выброшены в точном соответствии с приказом фронта = Этими действиями в этом направлении руководит военсовет армии с управлением при нем опергруппы штарма»[329].

Несколько сбивчивая речь докладчиков, которыми, являлись офицеры штаба 49-й армии полковник Верхолович и капитан Лащенко, выдает их волнение. Докладчики искренне рассказали всю известную им информацию о бое в Высокиничах 19 октября, ничего не утаивая. В докладе прозвучало имя еще одного человека, имевшего отношение к действиям отряда П.А. Фирсова — полковник Н.В. Пастушихин, начальник оперативного отдела 49-й армии. Поскольку Пастушихин вместе с Н.Г. Брилевым возглавлял оперативный отдел штаба в Серпухове, то именно в их зоне ответственности происходили события в Высокиничах.

Эти доклады офицеров штаба 49-й армии содержат объективные оценки событий, произошедших в Высокиничах. В докладах надо обратить внимание на следующие моменты:

— Именно военный совет 49-й армии инициировал действия истребительного отряда П.А. Фирсова.

— Организация рейда в Высокиничи была в руках оперативной группы штаба 49-й армии серпуховского направления, конкретно полковника Н.В. Пастушихина и полковника Н.Г. Брилева.

— Противник подходил к Высокиничам, и оперотделом были предприняты действия с целью разбить его высылкой заградотряда под командой комбрига Фирсова. Именно этот отряд и имел встречное столкновение с немцами.

Танк Т-34 в данных докладах не упоминается, это не было главным для работников штаба. Они привыкли руководить войсковыми соединениями, насчитывавшими тысячи человек, десятки орудий и танков. Да и пришлось бы объяснять командованию Западным фронтом, почему задержали танк, который должен был вступить в бой совсем на другом направлении — под Волоколамском.

В приведенных документах содержится и повторяемый из доклада в доклад набор трофеев: «Захвачено до 15 мотоциклов, 1 легковую машину, 1 пушку». Также в докладе 20 октября упоминаются пленные 17 пд.

В боях за Высокиничи активное участие приняли местные партизаны.

В июле 1941 г. был создан областной штаб по руководству подпольем и партизанским движением Московской области. Затем созданы окружные комитеты партизанского движения, объединявшие по несколько районов Московской области. Южная (серпуховская) группа районов, кроме Серпуховского района, включала Высокиничский, Малоярославецкий, Угодско-Заводский. Южная группа партизанских отрядов объединялась Южным (Серпуховским) окружкомом, во главе которого стояли Н. М. Васильев — заместитель председателя исполкома Мособлсовета, И.И. Янов — директор треста совхозов Московской области[330]. Партизанские отряды вели боевую работу, согласуя свои действия с окружкомом и с войсками.

На левом крыле 43-й армии и правом крыле 49-й армий в лесном массиве между реками Протвой, Нарой, Окой и Варшавским шоссе к 19 октября 1941 г. действовали партизанские отряды серпуховского, высокиничского и угодско-заводского районов Московской области.

19 октября 1941 г. серпуховский и угодско-заводской партизанские отряды вели разведку местности в лесном массиве на левом берегу р. Протвы, не вступая в контакт с противником.

Более активные действия вели 14–19 октября партизаны Высокиничского района. В Высокиничах к этому времени были созданы два партизанских отряда.

В.Д. Петраков, командир 2-го партизанского отряда Высокиничского района.

Командиром первого партизанского отряда стал председатель Райсовета депутатов трудящихся высокиничского района В.Д. Петраков, а комиссаром 1-й секретарь высокиничского райкома партии Н.С. Дроздов. Вторым отрядом высокиничского района руководил сотрудник отдела милиции Высокиничского РО УНКВД МО начальник паспортного отдела А.И. Чернов, комиссаром был сержант государственной безопасности начальник Высокиничского РО НКВД В.И. Детнев[331]. Второй отряд в докладах высокиничских партизан часто именуется «партизанским отрядом НКВД», поскольку в его составе было немало выходцев из истребительного батальона НКВД и сотрудников высокиничского УНКВД.

Численность 1-го отряда, по данным из воспоминаний партизан этого отряда, составляла чуть более 30 человек[332]. Численность 2-го отряда по воспоминаниям комиссара В.И. Детнева составляла 37 человек[333].

Бойцы партизанского отряда Высокиничского района С.Н. Скрипицын (слева) и П.В. Малинин у костра на партизанской базе.

Высокиничский отряд, в отличие от соседних отрядов серпуховского и угодско-заводского районов, вел не только разведывательно-диверсионную работу в тылу врага, но и вместе с регулярными частями Красной армии, принимал участие в оборонительных боях на протвинском рубеже. В частности, высокиничские партизаны принимали участие в обороне райцентра Высокиничи 19–22 октября 1941 г. В приведенной выше докладной записке УНКВД по г. Москве и Московской области в НКВД СССР «О формировании партизанских отрядов и положении на временно оккупированной немецко-фашистскими войсками территории области» от 27 октября 1941 г. содержались сведения о совместной боевой операции высокиничских партизан и Серпуховского истребительного отряда[334].

Первая встреча разведчиков из числа высокиничских партизан с противником состоялась 18 октября 1941 г. Как оказалось, эта встреча имела следствие — появление в Высокиничах 19 октября серпуховского истребительного отряда. Вообще, в воспоминаниях высокиничских партизан дню 19 октября 1941 г. уделяется особое внимание, ведь тогда начались бои на подступах к Высокиничам. Партизаны в этот день перебрались в лес. Непосредственное участие в боях под Высокиничами принял отряд Н.Г. Брилева и П.А. Фирсова. В рукописи воспоминаний бывшего командира 1-го партизанского отряда Высокиничского района В.Д. Петракова «По зову партии» о действиях партизан 17–19 октября 1941 года написано следующее:

«Последние дни перед оккупацией. Быстро летит время, с календаря сорвано уже 15 листков октября. Из глубокого тыла район стал прифронтовым. До оккупации время исчисляется не неделями, а днями и часами. Вот-вот ворвутся оккупанты и застучат по селениям кованые вражеские сапоги, будет слышна лающая чужая речь. В эти тревожные и последние перед оккупацией дни партизаны помогали колхозникам прятать общественное имущество: хлеб, личные вещи раздавали населению, оставшиеся в торговых точках и складах продовольственные и промышленные товары. Секретарь Райкома партии Михаил Васильевич Васильев с группой партизан объехал все окрестные сельсоветы, собрал приготовленные населением для солдат Красной армии теплые вещи и спрятал их в надежном месте, так как отправить их в город Серпухов не представлялось возможным. Все эти вещи хорошо сохранились, и по освобождении района они были переданы Красной Армии как подарок партизан.

17 октября 1941 года из города Серпухова в район подошли свежие части и по реке Протва у районного центра и по дороге в направлении Угодского Завода заняли оборону[335]. Не решаясь покидать районный центр, к бойцам Красной армии присоединились и партизаны.

Где фронт, далеко ли немцы, с какой стороны их ждать никто из нас не знал.

— Вот что товарищи, о — братился к нам командир батальона[336], — Ваши люди хорошо знают местность, дороги, знакомы с населением. Нужно послать ваших разведчиков партизан и установить, где находится враг.

Через час три группы партизан разведчиков отправились навстречу врагу. Одна группа пошла по дороге на Угодский Завод и дальше до Варшавского Шоссе, две другие за реку Протва в направлении совхоза Чаусово и к Старой Калужской дороге до поселений Недельное Малоярославецкого района, откуда, вероятнее всего можно было ожидать появления врага.

Ночь с 17 на 18 октября прошла тревожно, в неизвестности, где враг. Партизаны вместе с бойцами Красной армии находились в обороне. Утром 18 октября вдруг раздался требовательный продолжительный телефонный звонок, вызывал Почеп[337], маленький населенный пункт в 3 или 4 домика, расположенный в небольшой, окруженной лесом лощине в километре от дороги.

В какую-то секунду на 10-километровое расстояние провода передали тревожную весть: в Дурове, Полухине, Белянках появились немецкие части, слышится в трубке торопливый голос нашего партизана-разведчика Саши Рассохина. С донесением, передавал он, ждите Ядровского, часа через полтора явится и подробно доложит. Я остаюсь наблюдать и буду сообщать по телефону.

Двигаясь в направлении Старой Калужской дороги, наши разведчики утром 18 октября встретились с немцами. Впереди шла немецкая разведка, а за ней походным порядком, печатая шаг, двигалась пехота, передовые части врага. Заняв населенные пункты, они не задерживались, а проселочными дорогами шли дальше в направлении районного центра Высокиничи.

— Если возвратиться обратно, — рассуждали разведчики, — и доложить командованию, то мы придем одновременно с немцами, и наше донесение может запоздать, немцы могут сходу занять районный центр.

— Вот что, Володя, — обратился партизан Рассохин к своему напарнику, — ты отправляйся скорее обратно и обо всём доложи, а я постараюсь связаться по телефону и предупредить.

Партизан Ядровский отправился с донесением, Рассохин пробрался в Почеп и установил с нами телефонную связь, предупредив о продвижении врага. Подобравшись ближе к дороге, по которой двигались враги, Рассохин стал наблюдать, затем около Почепа на косогоре, на густой высокой ели устроил свой наблюдательный пункт. Справа, слева, спереди и сзади по всем населенным пунктам уже немцы — пехота, обозы, пушки, танки. Через каждые полчаса раздавался призывной звонок телефона: наш партизан-разведчик сообщал всё новые и новые данные о продвижении врага — обозов, орудий, танков, автомашин.

Немцы в этот день хотели сходу опрокинуть наши части, ворваться в Высокиничи, перерезать дорогу, ведущую от Варшавского шоссе через Угодский Завод и Высокиничи на Серпухов, отрезать наши части, находящиеся в Угодском Заводе, и по дороге двинуться в Серпухов.

Предупрежденные партизаном-разведчиком наши части приготовили достойную встречу врагу. На подмогу из Серпухова подошли танки. Дважды в этот день бросались немцы в атаку, но каждый раз, неся потери, отступали. Поздно ночью, предварительно выведя из строя подстанцию, вернулся и наш разведчик Саша Рассохин. Он рассказал нам, как шли немецкие солдаты, держа шаг, в широких дудочкой голенищах кованых сапог, что-то позвякивало, и когда он подполз поближе, то это оказались запасные диски автоматов, вставленные за голенища сапог.

— Скажи по-правде, Саша, — обратился к нему комиссар. — Когда ты подполз близко и видел их в лицо, наблюдал, как они печатали шаг, тебе было страшно? Только говори правду, не криви душой.

Подумав немного, Рассохин ответил.

— Нет, Николай Степанович, не страшно.

— Это хорошо. Вот об этой своей встрече с врагом рассказывай всем партизанам, рассказывай, что тебе не было страшно, что врага можно бить.

— А если бы тебя в Почепе застали немцы, что бы ты стал делать? — задал вопрос один из партизан.

— А ничего, назвался бы местным жителем, военного на мне нет ничего, я не военнообязанный, освобожден по состоянию здоровья. Винтовку и боеприпасы на это время я припрятал. Будьте спокойны, сумел бы от них отделаться и вернуться в отряд.

Саша Рассохин, комсомолец, работал председателем Тишковского сельского совета. В партизанский отряд пошел добровольцем. До этого, кроме охотничьего ружья, он не держал никакого оружия. Будучи первый раз в разведке, встретив немцев, он не растерялся и не испугался их. Отослав своего напарника с донесением, он воспользовался телефоном и в течении целого дня передавал сведения о продвижении врага.

Казалось бы, что в поступке нашего партизана Саши Рассохина ничего героического нет, такое мог совершить любой наш партизан, а на самом деле, поступок Саши был смелым и мужественным. Он совершен впервые и до того, как уйти нам в лес, в тот напряженный момент, когда враг всеми силами стремился к Москве. Оставаясь в тылу врага, он в течении дня, сам того не знал, что предупрежденные им наши части достойно и как следует встретили врага, не дали ему сходу захватить Высокиничи и почти на целых три дня задержали его на одном месте, на целых три дня выиграли время.

А за это короткое время, выигранное с помощью партизана-разведчика, наши части подготовили новые рубежи обороны, сперва в урочище Сивцово близ селения Вязовня в 6 километрах, затем у селения Кременки в 12 км на границах Серпуховского района, где в конце октября 1941 года враг был окончательно остановлен. С этого рубежа потом, в конце декабря 1941 года, началось наступление наших войск и разгром немецких войск.

Памятный воскресный день 19 октября 1941 года, с утра был пасмурным, всё было окутано туманной пеленой, никакой видимости. За рекой где-то в тумане, всего в нескольких километрах — враги, их пока не видно, но они там. Не сумев 18 октября захватить Высокиничи, они заняли господствующие высоты и готовили новый удар.

Население еще накануне попряталось. Бойцы Красной армии, сделав за ночь ложные позиции, замаскировались на огневых точках и приготовились к встрече врага. Часов в 11 утра, когда туман стал рассеиваться и появилась видимость, немцы, открыв ураганный огонь, повели новое наступление. Атаку за атакой отбивали наши бойцы. Бои шли уже в одном-двух километрах. Вот-вот немцы ворвутся в районный центр. Оставаться дальше, нам партизанам, в районном центре стало нельзя. Как ни тяжело было, была отдана команда отряду двигаться в лес.

Впереди, твердо и уверенно ступая, шел комиссар. Следом, выстроившись по два в ряд, шли вооруженные люди, шли молча. Под ногами шелестели опавшие листья, по лицу зазевавшегося партизана, не привыкшего еще к лесным дорогам, больно хлестали голые березовые прутья и колючие лапчатые сучья зеленых елей. В лесу было тихо, только за спиной партизан шел бой, оттуда доносился треск пулеметов и автоматов. Там рвались вражеские снаряды, поднимая вверх фонтаны земли. Следом за партизанами тянулись подводы, небольшой партизанский обоз, груженый дополнительными боеприпасами, медикаментами и другим имуществом. Проводив отряд в лес, я с тремя партизанами вернулся в районный центр. С ними еще раз обошел помещение Райкома партии, Райисполкома, помещение, где жили на казарменном положении, проверили еще и еще раз, не оставили ли мы второпях какие-либо документы, списки, записки, что могло бы навести немцев на наш след, на след наших партизан и вызвать тяжелые последствия для их семей, родственников и знакомых, оставшихся в районе. Но всё обошлось благополучно, ничего подозрительного обнаружено не было. Товарищи, уходя, не забыли уничтожить свои следы.

Направляясь на командный пункт части[338], чтобы выяснить обстановку и договориться о связи, мы неожиданно встретились с Даниловым, работником Потребкооперации, бойцом истребительного батальона[339]. Дня три тому назад Данилов со своими бойцами истребительного батальона под командованием члена Исполкома районного совета директора Высокиничской средней школы Ивана Михайловича Дубровского был направлен в воинскую часть и вот он снова очутился в Высокиничах. За плечами у него винтовка.

На мой вопрос, почему он здесь, Данилов ответил, что он отстал от своей части, теперь не знает, куда ему деться, он пришел, чтобы попроситься в партизанский отряд.

Одно время мы с комиссаром отклонили его кандидатуру на зачисление в партизанский отряд, мы не были в нем уверены. В истребительном батальоне он не проявил себя как боец, плохо изучал оружие, не отличался дисциплиной, был склонен к паникерству, а от паники до трусости один шаг. Данилов снова перед нами. Как с ним быть?

Прежде, чем решиться, взять ли Данилова в отряд, решил проверить его, как он себя поведет, когда останется один на посту.

— Хорошо, — говор — пойдешь с нами. Винтовка, патроны есть. Видишь, — показываю фургон, в котором развозят хлеб, — иди, запряги в него лошадь и подъезжай к пекарне.

Несмотря на жестокий бой на подступах к Высокиничам, пекарня еще работала, выпекался хлеб для бойцов Красной армии. Пекари решили уйти вместе с отходом Красной армии. Пока я разговаривал с Даниловым, мне пришла мысль, нагрузить фургон печеного хлеба и направить его с Даниловым в лес, как резерв дополнительного продовольствия для партизан.

У пекарни с помощью пекарей мы нагрузили полный фургон хлеба и повезли его в лес. Отъехав в лес километра на 4, я остановил лошадь, велел ее выпрячь, а фургон замаскировать.

— Вот, — говорю, — товарищ Данилов, оставайся здесь и охраняй хлеб до прихода партизан. Это теперь партизанское продовольствие. Смотри, не вздумай уйти, к вечеру мы вернемся.

Оставив Данилова на охране фургона, мы направились снова в районный центр. По дороге мы встретили комиссара, который разместив партизан во временном лагере, тоже направлялся в районный центр, где продолжались бои. По дороге мы собрали в лесу до роты красноармейцев, которые от Угодского Завода лесом пробирались на Серпухов. Они привели их в расположение воинской части. Когда под вечер с командного пункта мы возвращались в лес, то снова столкнулись с Даниловым. На этот раз, бросив свой пост около фургона с хлебом, и не замечая нас, он, как вор, крадучись, пробирался к Высокиничам. Винтовки в руках у него уже не было. Когда мы его остановили, от неожиданности он настолько перепугался, что поднял руки.

Что мог сказать в свое оправдание трус? Он что-то лопотал в свое оправдание, что очень низко летали вражеские самолеты и ему одному в лесу было страшно, он покинул свой пост, чтобы разыскать нас.

— Куда дел винтовку? — спросил комиссар. Данилов опустил голову, молчит. Что было с ним делать?

Оставлять безнаказанно такой случай мы не могли. Судить самим по всем правилам у нас не было возможности. Нам снова пришлось вернуться в Высокиничи и передать Данилова в штаб воинской части, как дезертира и труса, бросившего свой пост и свое оружие. Этот случай нам подсказал, что нужно еще и еще раз поговорить со своими партизанами, а нет ли среди них таких Даниловых, таких трусов, которые будут бояться, что в лесу им на голову, как на посадочную площадку сядет самолет. Не подведут ли кто из них в критический момент? Но нет, таких не должно быть.

В этот день 19 октября гитлеровцы так и не смогли взять Высокиничи. Только на второй день, подтянув свежие части и артиллерию, в середине дня они ворвались в районный центр. Наши войска отошли на новый подготовленный рубеж обороны»[340].

Еще одна рукопись В.Д. Петракова, которая, как бы, продолжает данную — «Партизанская борьба в тылу врага», датирована ее автором 1948 годом[341]. Вероятнее всего, и вторую рукопись «По зову партии» надо датировать примерно тем же периодом — около 1948 года. Значительная часть текстов этих рукописей была издана в 1971 году в книге В.Д. Петракова «В лесу фронтовом»[342], но они значительно богаче сюжетами и фактами.

Развединформация, полученная партизанами Рассохиным и Ядровским и переданная 18 октября в Высокиничи и Серпухов, послужила поводом для отправки из Серпухова в Высокиничи истребительного отряда под руководством Н.Г. Брилева и П.А. Фирсова.

В составе войск, принимавших участие в оборонительных боях за Высокиничи, был высокиничский истребительный батальон, упомянутый в рукописи «По зову партии». Дополняет информацию об истребительном батальоне отрывок из рукописи «Партизанская борьба в тылу врага».

«Всем бойцам будущего партизанского отряда выдали оружие — канадские винтовки, длинные, тяжелые, как дубинка, с ограниченным количеством патронов, надеясь на то, что придет время, мы перевооружимся за счет немцев, лучшее оружие будем добывать в бою с врагом. 14 октября весь отряд перевели на казарменное положение. Был стянут в райцентр и весь состав истребительного батальона, поредевшего к тому времени: часть бойцов истребительного батальона к тому времени мы забрали в партизанские отряды, а часть неустойчивых, под разными предлогами (болезнь, семья), остались дома, но в батальоне еще оставалось значительное количество бойцов, о которых еще окончательно не решен был вопрос, куда их девать.

С 14 октября, находясь в райцентре, мы повседневно вели разведку, используя и бойцов истребительного батальона, несли охранную и наблюдательную службу, поддерживали связь с сельскими советами, проводили последние подготовительные работы, так как враг уже был у границ нашего района.

…Наконец, настало время решить и последнюю задачу, куда направить истребительный батальон. Бросать его на произвол судьбы мы не могли, взять с собой в лес тоже. Связавшись с командиром Красной Армии, занимавшей оборону, мы решили передать батальон 17-й стрелковой дивизии, как наше пополнение. Командиром передаваемого батальона мы назначили члена Райисполкома директора Высокиничской средней школы тов. Дубровского Ивана Михайловича, энергичного, смелого, который приняв батальон и влившись в регулярную воинскую часть, показал себя как хороший командир, оправдал наше доверие и доверие командования Красной Армии»[343].

О судьбе истребительного батальона Высокиничей коротко сообщал партизан Н.А. Ершов из 1-го высокиничского партизанского отряда.

«3. Мы узнали перед выходом в лес, что большая часть истреббатальона передается батальону Энской дивизии, защищающему Высокиничи.

4. В день боя за Высокиничи, когда батальон отступил, мы узнали, что часть людей Высокиничского истребительного батальона, переданная батальону Н-ской дивизии[344], вовсе не явилась в батальон, дезертировала, часть людей разбежалась по домам после боя 19 октября»[345].

Данные партизан показывают, что 19 октября в Высокиничах стоял батальон 17 сд (мотобатальон 148 тбр). Комбат этого подразделения получил подкрепление — часть истребительного батальона Высокиничей.

Обстановка в Высокиничах и действия партизан 19 октября 1941 года откровенно описаны в воспоминаниях руководителей обоих партизанских отрядов, записанных вскоре после освобождения Высокиничей и возвращения партизан из леса в начале 1942 г. Так, командир и комиссар 1-го отряда (В.Д. Петраков и Н.С. Дроздов) вспоминали после окончания боевых действий:

«19 числа[346] уже партизанский отряд вышел в лес. Это было часов в 12 дня. Основные силы партизанского отряда уже двинулись в лес. Немцы были на правой стороне Протвы. Партизанский отряд в это время уходил на свои подготовленные места. Погрузились, все направились в определенные места.

В районе остался я, как командир, комиссар партизанского отряда тов. Дроздов, Карамышев, зав. военным отделом и осталось несколько партизан. Вернее, тов. Володя Глушков, комсомолец Платов, Ядровский, Зимин, Манюкин, которые также выполняли задание и не вернулись, а отряд уже вышел. Не вернулись, потому что не выполнили задание. Они вчера 18 получили задание, были связаны и должны были это задание выполнить. Тут немцы стали нажимать. Мы свою основную массу имущества отправили на условленное место. Мы остались и организовали здесь заслон на 19 октября около кладбища. Заслон состоял в том, что мы задержали значительное количество наших бойцов, которые блуждали по лесу или вышли.

Дроздов. Дело обстояло так, что армия вышла, конечно. Впечатление было такое: мы уходим в партизанский отряд, а армия целиком спасовала, и мы решили своими силами задержать. Они бросали бутылки и шли к нам в плен.

Петраков. Мы, говорят, голодные. Мы их ведем в столовую, чтобы накормить, потому, что они идут на позиции, а они даже обед не съедали. Мы их потом отправляли… Тов. Карамышев и мы все уходили тогда, когда уж мины рвались. Я остался на ночевку здесь в Исполкоме, потому что я еще отправлял хлеб. Поставил часового, прихожу туда, где хлеб сложен. Нахожу людей в условном месте, связываюсь с командованием Красной Армии в 8 часов вечера 19 октября с 3 батальоном 17 стрелковой дивизии. Я организую ночевку. Ночевка попала неудачная. Мы все мокрые. Самое главное — надо обсушиться… Утром я вызвал Глушкова Володю и других и направляю на задание. Даю им лошадь, даю задание: выполните задание и утром 20 октября приходите. Сам нахожу командира Красной Армии на командном пункте у Макаровской дороги. Связался с ним, направил людей на соединение с отрядом. Мы прибыли на сборный пункт в тот же день. Армия наши Высокиничи еще не оставила…

Это вот первое предисловие, как мы вышли на партизанскую деятельность. Часть партизан, это товарищи Маникин Алексей комсомолец, Зимин М. М., Ядровский, Киселев, в это время к нам не присоединились. Они присоединились, но несколько позже, потому что они в этот день по заданию командования, по согласованию со мной, в особенности по заданию командира Фирсова, были заняты по охране переправы в селении Бор. Это было с 19 на 20 и с 20 на 21 октября. Фирсов в это время был начальником гарнизона города Серпухова. Они охраняли переправу для того, чтобы фашистская разведка не пробралась сюда в тыл. Эту задачу они выполнили и опять присоединились к нам»[347].

Таким образом, 19 октября около 12.00 дня, партизаны 1-го отряда основной массой вышли в направлении своих лесных баз. В Высокиничах остались командир и комиссар отряда с шестью бойцами. Партизаны сначала организовали у Высокиничского кладбища заслон с целью задержания и возвращения в строй отходящих красноармейцев. Это кладбище и сейчас находится к северо-востоку от Высокиничей у опушки леса. К вечеру те же партизаны были направлены в район с. Бор на переправу через р. Протву. Сделано это было по приказанию начальника гарнизона Серпухова П.А. Фирсова. Заслон из четырех партизан ставился для защиты левого фланга войсковой группы П.А. Фирсова в Высокиничах, против немецкой разведки, которая могла попытаться здесь проникнуть в тыл Красной армии. Заслон стоял на позициях в ночь с 19 на 20 и с 20 на 21 октября.

В приведенном отрывке воспоминаний партизан есть указание на место расположения командного пункта командира подразделения Красной армии, занимавшего Высокиничи, находившегося у Макаровской дороги, а также на присутствие в районе Высокиничей 3-го батальона 17 сд. Возможно, речь идет о командовании 3-го батальона 1113-го стрелкового полка 330 сд (комбат — капитан Афанасьев). Батальон этой дивизии был направлен в Высокиничи приказом И.Г. Захаркина 19 октября и прибыл к 16.00 20 октября. В действительности командование батальона могло прибыть из Серпухова в Высокиничи на автотранспорте уже в тот же день.

В Высокиничах 19 октября присутствовал сводный батальон 148 тбр, который за день до того был подчинен командиру 17 сд полковнику П.С. Козлову.

Комиссар 2-го партизанского отряда В.И. Детнев в воспоминаниях по-своему описывал обстановку в Высокиничах, сложившуюся 19 октября 1941 года:

«19 октября 1941 г., когда части Красной Армии оставили временно несколько населенных пунктов района под напором численно превосходящего противника и когда немцы заняли ближайшие деревни к Высокиничам, мною были посланы бойцы Преснов, Майский и Грачев[348] для разведки обстановки, где находятся немцы, в скольких километрах от Высокиничей. Разведчики встретились с группой красноармейцев возле деревни Алтухово и здесь же была обнаружена немецкая разведка. Завязалась перестрелка. В результате было убито 6 немцев и 4 ранено.

Для более тщательной разведки мною была послана одна девушка — работница райотдела связи, которая добросовестно выполнила задание, собрала сведения о передовых частях противника, расположении его огневых средств. Несмотря на двукратный обстрел немецкими патрульными частями, она все-таки добралась благополучно до отряда. Получив все данные о немецких частях, огневых средствах, я их сразу передал командованию Красной армии. Командование, получив эти данные, перешло в контрнаступление. Немцы были отброшены за несколько километров южнее районного центра Высокиничи.

Получив доклад об уничтожении шести немецких солдат, о том, что они не были обысканы, я послал Евдокимова и Преснова обыскать немцев и принести найденное. Кроме того, я дал поручение одному бойцу отряда уничтожить оставленные нашими войсками в 2 км от Высокиничей 2 грузовые машины. Бойцы отряда под покровом темноты добрались до машин и уничтожили их»[349].

Панорама деревни Алтухово, где 19 октября был бой с участием высокиничских партизан.

В.Д. Петраков и В.И. Детнев сходятся в своих воспоминаниях в том, что 19 октября 1941 года на правом берегу Протвы произошли два боя, один в районе д. Алтухово, другой — в 2 км южнее Высокиничей (у д. Базовка). Из текстов воспоминаний можно заключить, что в бою у д. Алтухово Красная армия при поддержке партизан вела сдерживающий оборонительный бой, в результате которого немцы были задержаны, но всё же продвинулись ближе к Высокиничам. Второй бой в 2 км южнее Высокиничей был наступательным, более сильный отряд Красной армии разбил немецкую часть и задержал ее на несколько дней.

Дополнительные подробности боевых действий 19 октября содержатся в книге В.Д. Петракова «В лесу фронтовом»:

«Получив его (Рассохина — А.П.) сообщение, бойцы и партизаны залегли в окопы. Тщательно замаскировав огневые точки, приготовились к бою.

Дроздов позвонил в Серпухов начальнику обороны первому секретарю горкома партии В.С. Гусеву и просил его прислать подкрепление.

Скоро к нам подошел танк «Т-34». Мы познакомились с его командиром старшим лейтенантом Дмитрием Федоровичем Лавриненко. Оценив обстановку, он замаскировал свою грозную машину недалеко от реки Протвы. Вскоре на дороге показались мотоциклисты, штабной автобус, противотанковые орудия и пехота на машинах. Мы впервые видели врагов так близко. Гитлеровцы двигались открыто, нахально, пренебрегая осторожностью. Они даже не выслали вперед разведку. Они демонстрировали свою силу, надеясь запугать всех, кто встретится на пути.

Подпустив их почти вплотную, Лавриненко открыл огонь. Тут же раздались дружные залпы бойцов и партизан. Гитлеровцы смешались, стали растекаться в стороны, но рассредоточиться не успели. Два их орудия уже были разбиты меткими выстрелами Лавриненко. Экипаж танка вывел машину из укрытия и на полном ходу врезался в колонну, стреляя из пушки и пулеметов, давя фашистов гусеницами.

Скрежет металла, вопли фашистов, выстрелы и взрывы огласили окрестность. Бой захватил нас. Мы стреляли с ожесточением, радуясь первому успеху.

Перегруппировывая свои силы, гитлеровцы дважды бросались в атаку, но, потеряв много солдат и офицеров, отступили.

Поздней ночью, когда мы, уставшие за этот трудный день, собирались поспать, прибежал Саша Рассохин. Захлебываясь от пережитого, он рассказывал, как вывел из строя в Почепе телефонную подстанцию и пробрался сквозь боевые порядки фашистов…

…Памятный воскресный день 19 октября. С утра пасмурно, всё окутано туманной пеленой никакой видимости. Где-то за рекой в густой белой мгле — фашисты. Их пока не видно. Заняв господствующие высоты, они наверняка готовили новый удар по Высокиничам. Бойцы с помощью партизан благополучно перешли за ночь на новые позиции, замаскировались, опять приготовились к встрече врага»[350].

В этом отрывке явственно угадываются строки, относящиеся к истории боя с участием Д.Ф. Лавриненко, описанной командиром танковой бригады М.Е. Катуковым. Тем не менее, в данном тексте В.Д. Петракова есть и собственная сюжетная линия:

— сигнал о приближении противника отправлял в Серпухов Дроздов, а принял В.С. Гусев,

— партизаны и бойцы подготовили окопы и замаскированные огневые точки, ожидая подхода противника, еще 18 октября 1941 г., как только получили сигнал из Почепа,

— партизаны познакомились с Д.Ф. Лавриненко в Высокиничах.

— после прибытия в Высокиничи танк Д.Ф. Лавриненко также был замаскирован на правом берегу Протвы,

— партизаны 1-го партизанского отряда Высокиничей участвовали в бою вместе с бойцами регулярных войск Красной армии и с экипажем Д.Ф. Лавриненко, а позже, ночью, отводили войска на новые позиции.

Сам В.Д. Петраков в бою вместе с Фирсовым и Лавриненко участия не принимал, судя по его личным ранее записанным воспоминаниям, но в данной книге он выступает в ряду участников боя. Этот сюжет надо считать художественным вымыслом.

Узнав о деятельности высокиничских партизан из воспоминаний руководства отрядов, можно вновь обратиться к нерасшифрованным сокращениям в статье газеты «Известия» от 22 октября 1941 г., рассказывающей о бое с участием Д.Ф. Лавриненко под Серпуховом. В первой строке статьи сказано: «Командиру Фирсову донесли о появлении противника у деревни П.». Вероятнее всего речь идет о д. Почеп, откуда в Серпухов партизаны высокиничского отряда сообщили о движении немецкой колонны.

Церковь в д. Почеп, где 17–18 октября 1941 года располагался наблюдательный пункт высокиничских партизан.

«Воспользовавшись тем, что наши части вели упорный бой на соседних участках, фашистские бандиты решили вклиниться в стык двух наших частей и прорваться к городу». Здесь речь может идти не о двух советских частях, а скорее о двух соединениях — 43-й и 49-й армиях. Стык их, действительно, находился в районе Почепа и Высокиничей.

«Тов. Фирсов принял смелое решение. Он вооружил группу бойцов автоматами и гранатами, усадил их на три грузовика. Спереди этот небольшой отряд защищался нашим танком.

Из деревни П. были уже хорошо видны немецкие части. Наши саперы готовили взрыв моста. Фирсов приказал отложить взрыв». В этом месте населенный пункт П. снова надо трактовать как Почеп.

Воспоминания партизан Высокиничей не только указывают на место боев под Высокиничами 19 октября — Алтухово, Базовка, но и на маршрут движения немецкой части — Почеп — Алтухово — Базовка.

Минометный обстрел Высокиничей с утра 19 октября 1941 года, описанный в нескольких текстах партизан, требует особых комментариев. Дистанция стрельбы 81 мм миномета, стоящего на вооружени вермахта, составляла 2400 м, а 51 мм миномета — 510 м. Обстрел Высокиничей с утра 19 октября не мог вестись из Алтухово, где партизанами были замечены немцы. Расстояние до этого населенного пункта составляет около 5 км. 19 октября с запада на Высокиничи наступал противник, о котором партизаны не писали, это была 34-я пехотная дивизия вермахта. В этот день она захватила Тимашово и столкнулась в Ивановском с батальоном красноармейцев из 148 тбр. По-видимому, минометная стрельба сопровождала отход остатков подразделений этого батальона к Высокиничам. Немецкие 81 мм минометы вполне могли достать выстрелом из Тимашево до Высокиничей, расстояние между ними составляет около 2300 м. Обстрел достиг, по воспоминаниям партизан, только западной окраины Высокиничей. Мины рвались в районе ветлечебницы, которая отмечена на картах РККА. Таким образом, Тимашево и Ивановское были захвачены рано утром 19 октября. Отходящие из-под Тимашево и Ивановского бойцы красноармейского истребительного батальона Высокиничей, к середине дня 19 октября уже достигли опушки леса севернее города, где их задерживали партизаны, направляя обратно к комбату сводного батальона 148 тбр.

В воспоминаниях командного состава партизанских отрядов обозначены следующие эпизоды боевых действий 17–20 октября 1941 года в районе Высокиничей:

— 14 октября из Серпухова прибыл батальон 148 тбр, который занял позиции в районе Высокиничей, а 17 октября истребительный батальон Высокиничей передан на усиление этого батальона;

— 17 октября — отправка партизанской разведки из 1-го отряда в сторону Недельного, Чаусова и Варшавского шоссе;

— 18 октября утром — партизанами 1-го Высокиничского отряда А.Г. Рассохиным и В.А. Ядровским в районе Почепа обнаружена разведка противника, партизаны немедленно сообщили об этом в Высокиничи, а комиссар отряда Н.С. Дроздов немедленно сообщил 1-му секретарю Горкома партии В.С. Гусеву в Серпухов.

— 19 октября с утра батальон 148 тбр, усиленный истребительным батальоном Высокиничей, на правом фланге в 2–4 км к западу от Высокиничей у д. Ивановское и Тимашево несет потери; оставшиеся в живых бойцы бегут домой, в Высокиничи.

— 19 октября утром — разведка с участием партизан Преснова, Майского, Грачева (В.П. Галкина) из 2-го отряда в районе Алтухово, бой в районе Алтухово, совместно с красноармецами; противник понес потери (10 человек), но продолжил наступление на Высокиничи;

— 19 октября около 11–12 часов западная окраина Высокиничей у ветлечебницы обстреляна из минометов, после чего 1-й партизанский отряд ушел в лес;

— 19 октября около полудня — партизаны 1-го отряда установили заградотряд у кладбища Высокиничей, останавливая отходящих бойцов Красной Армии, всего задержано около 50 человек, в том числе из истребительного батальона Высокиничей; заслон стоял до конца дня;

— 19 октября — после боя у Алтухово в разведку была направлена девушка с высокиничской телефонной станции, которая установила расположение огневых средств противника;

— 19 октября вечером — контрнаступление отряда Красной Армии (серпуховский отряд Брилева, Лавриненко, Фирсова) при поддержке партизан 1-го отряда южнее Высокиничей (у д. Базовки); красноармейцы выдерживают 2 контратаки немцев, враг задержан, отброшен на несколько километров;

— 19 октября ночью партизаны помогают бойцам Красной Армии из отряда Фирсова перейти из окрестностей д. Базовки на новые позиции в Высокиничах;

— с 19 на 20 октября ночью партизанская операция 2-го партизанского отряда по уничтожению двух грузовиков, оставленных красноармейцами отряда Брилева, Лавриненко, Фирсова, в 2 км южнее Высокиничей на месте боя у Базовки;

— с 19 на 20 октября — по приказу П.А. Фирсова партизаны 1-го отряда, сняв заслон у высокиничского кладбища, установили заслон на переправе у селения Бор с целью препятствования переправы немецкой разведки;

— с 20 на 21 октября — по приказу П.А. Фирсова партизаны 1-го отряда вновь стерегут переправу через р. Протву у д. Бор.

Данные из воспоминаний высокиничских партизан существенно дополняют картину событий, происходивших в городе 19 октября 1941 г.

В период 20–21 октября 1941 г. в обороне протвинских рубежей наступил кризис, завершившийся отводом частей Красной Армии. В эти дни окончился отход войсковой группы А.Ф. Наумова через Трубино на Тарутино. Войсковая группа П.С. Козлова также совершила отход с Протвы на Нару в Тарутино. 20 октября противник овладел райцентром Угодский Завод. Оборона Высокиничей группой войск 43-й и 49-й армии под руководством П.А. Фирсова безуспешно завершилась 21 октября. В этот день противник овладел райцентром.

21 октября войска П.С. Козлова, уйдя с укрепленных позиций вдоль Протвы, продолжали отступать на Тарутино, ведя арьергардные бои. В журнале боевых действий 34 пд вермахта за 21 октября было записано:

В этом сообщении намечена основная канва событий, происходивших 21 октября 1941 г. на участке обороны Красной Армии вдоль Протвы от Старой Калужской дороги до Высокиничей. Ожесточенные бои шли в с. Мал. Литашово и Боево. Немцам пришлось вводить в бой самоходную артиллерию. Основные усилия противник сосредоточил в центре и на левом фланге обороны войсковой группы П.С. Козлова. Новым направлением в наступлении 34 пд стали Высокиничи и Трояново.

Атака на Высокиничи была подготовлена совместно командованием 17 и 34 пд вермахта. 20 октября для атаки на Высокиничи в район Азарово — Горяново — Алтухово был подведен 95-й пехотный полк, 192-й дивизион штурмовых орудий и 17-й артиллерийский полк (17 ап) 17 пд. В соседней с Базовкой деревушке Карпово с 16.00 размещался 17-й разведбат.

Как сообщалось в журнале боевых действий 17 пд, приказ об атаке на Высокиничи пришел из штаба XIII ак 20 октября в 20.00 по берлинскому времени. План атаки был выработан следующий: 95-й полк достигает дороги Чаусово — Базовка, после чего по ней устремляется на Высокиничи. Атаку было решено тщательно готовить, поскольку позиции Красной армии на берегу Протвы у Высокиничей были укреплены.

21 октября 17-й разведбат доложил, что на левом берегу Протвы обнаружены укрепленные позиции Красной армии, мост у Высокиничей через Протву не поврежден, а в самих Высокиничах находятся 1 рота советской пехоты и 2 30-тонных танка. Однако, мы знаем, что танк Д.Ф. Лавриненко сразу после боя 19 октября отбыл в Москву, 20 октября в Высокиничах его не было. 2 танка были домыслами немецких разведчиков. Из этих данных в журнале боевых действий 17 пд мы можем заключить, что советская бронетехника без потерь вышла из боя у Базовки 19 октября и ушла в Высокиничи.

21 октября в 10.45 по берлинскому времени (12.45 по Москве) началась атака 95-го пехотного полка вермахта на мост через Протву у д. Тиньково и Высокиничи. В 11.15 (13.15 по Московскому времени) мост был захвачен, началось отступление советских войск по левому берегу Протвы от Высокиничей на с. Бор и Трояново. В Высокиничах шли уличные бои. Одновременно был бой южнее Высокиничей на правом берегу Протвы. В 13.30 по берлинскому времени (15.30 по Москве) Высокиничи были захвачены, однако бой продолжался на опушках леса севернее и восточнее Высокиничей, а на правом берегу Протвы немецкими войсками была произведена «зачистка». Бои на левом берегу Протвы утихли с наступлением ночи, к 16.30 по берлинскому времени (18.30 по Москве). Таким образом, по данным немецких документов, бой за Высокиничи продолжался 6 часов.

По данным ЖБД 330 сд 19 октября 1941 г. 3-й стрелковый батальон 1113 сп 330 сд под командованием капитана Афанасьева приказом И.Г. Захаркина был направлен в Высокиничи в распоряжение П.А. Фирсова. Батальон прибыл в 16.00 20 октября, занял оборону по правому берегу р. Протвы, укрепив на позициях у Высокиничей мотобатальон 148 тбр.

21 октября 1941 г. в 11.30 начался артобстрел позиций 3-го батальона 330 сд и мотобатальона 148 тбр. Через час началась атака на Высокиничи несколькими батальонами противника при поддержке танков. В бою в Высокиничах 3-й батальон 1113 сп потерял 232 человека и отошел к Серпухову.

В ЖБД 330 сд описан бой 3-го батальона в Высокиничах:

Всеми войсками в Высокиничах 19–21 октября 1941 г. руководил комбриг П.А. Фирсов, о чем в переговорах говорили штабные работники 49-й армии (см. выше). В общей сложности, в подчинении у П.А. Фирсова в тот момент было около 600 человек. Артиллерии в Высокиничах не было.

Описание боевых действий 21 октября дает представление о позициях советских войск у Высокиничей. Линия обороны Красной армии шла южнее Высокиничей, на правом берегу Протвы, вдоль дороги Базовка — Высокиничи, а также перед мостом через реку. Вторая линия обороны шла в Высокиничах по улицам. Третья линия шла севернее и восточнее Высокиничей по опушке леса.

22 октября отошедшие из Высокиничей красноармейцы заблокировали дороги на Серпухов (у В. Вязовни) и на Макаровку (в 3 км к северу от Высокиничей), окопавшись и заняв оборонительные позиции. Отбить у врага захваченный город советским войскам не удавалось вплоть до декабря 1941 г.

Шла третья неделя Битвы за Москву. Войска вермахта пробивались к столице СССР по шоссейным дорогам и проселкам, преодолевая сопротивление Красной армии на Можайской линии обороны. К 18 октября 1941 г. расстояние от Москвы до линии фронта составляло 80–130 км и с каждым днем оно сокращалось.

12–13 октября пала Калуга и Калужский укрепрайон, один из четырех укрепрайонов Можайской линии обороны, после чего открылось новое направление немецкого наступления на Москву — серпуховское. Обороняла это направление сильно потрепанная в боях под Калугой малочисленная 49-я советская армия генерал-лейтенанта И.Г. Захаркина. С боями войска 49-й армии отходили от Калуги к Алексину, Тарусе и Серпухову.

Севернее Калужского укрепрайона бои шли на Малоярославецком боевом участке, где оборонялась 43-я советская армия. Главный рубеж обороны 43-й армии был прорван и 18 октября ее войска перешли на левый берег Протвы под прикрытием частей 17 сд.

На Протве в районе райцентра Высокиничи находился стык обороны 43-й и 49-й армий. Особенностью оборонительного строя этих армий в октябре 1941 г. был его очаговый характер, отсутствие сплошной линии фронта. При этом, если в обороне 43-й армии расстояние между оборонительными пунктами обычно было визуально определимым, то в обороне 49-й армии существовали разрывы в обороне, достигавшие 30 и более километров. Один из таких разрывов существовал на участке от Серпухова до Высокиничей. На этом опасном участке обороны Западного фронта 19 октября 1941 г. развернулись события, от которых зависела судьба всего южного крыла Западного фронта. Линия обороны Красной армии в ту пору западнее Серпухова протянулась преимущественно вдоль реки Протвы. Оборонительные бои войск Красной армии на протвинском рубеже Малоярославецкого боевого участка 18–21 октября 1941 г. имели важное значение при защите Москвы от немецко-фашистских войск. Малоярославецкое направление было наиболее опасным в обороне Москвы в октябре 1941 г. Прорыв противника в районе Малоярославецкого укрепрайона мог привести к оккупации всего Южного Подмосковья, райцентров Угодский Завод, Малоярославец, Высокиничи, Подольск, Лопасня, Серпухов.

В планах врага было наступление на малоярославецком направлении силами XII и XIII, LVII армейских корпусов. Главной силой, противостоящей захватчикам на этом направлении, была 43-я армия.

18 октября 1941 г. была прорвана оборона на главном рубеже обороны Малоярославецкого боевого участка, где вела бои группа войск 43-й армии под руководством полковника А.Ф. Наумова. Эта группа с боями отошла на запасной промежуточный рубеж обороны, проходивший вдоль р. Протвы, и после отдыха 20–21 октября 1941 г отошли еще глубже в тыл, на оборонительный рубеж вдоль реки Нары.

Уже во второй половине дня 18 октября 1941 г. немецко-фашистские войска вышли на рубеж реки Протвы, где оборонялась группа войск второго эшелона обороны 43-й армии под руководством полковника П.С. Козлова.

Войска Козлова 18–20 октября пропустили через свои порядки отходящие войска группы Наумова, одновременно вступив на рубеже Протвы в оборонительные бои, длившиеся с вечера 18 до вечера 20 октября. К вечеру 20 октября 1941 г. войска Козлова под давлением превосходящих сил противника, находясь в полуокружении, отошли следом за войсками Наумова с Протвы на рубеж р. Нары. 18 октября 1941 г. противник форсировал Протву севернее позиций войск П.С. Козлова и развивал наступление по направлению к Москве по Варшавскому шоссе. Основная задача, которая ставилась 43-й армии командующим Западным фронтом Г.К. Жуковым в середине октября 1941 г. — не пропустить врага по Варшавскому шоссе и Старой Калужской дороге к Москве.

49-я армия в середине октября имела основную задачу — не допустить врага на автомобильную и железную дорогу, соединявшую Москву и Тулу, а также удержать один из крупнейших городов Подмосковья и Центральной полосы РСФСР — Серпухов. Оборона южного сектора Мало-ярославецкого боевого участка и Протвы 18–21 октября войсками 43-й и 49-й армий была напрямую связана с обороной Серпухова. В ходе этих боев решалась судьба группировки войск правого фланга 49-й армии, прикрывавших ближние подступы к городу. Собственных войск на правом фланге 49-я армия с 13 по 19 октября еще не имела, поэтому в этот период между Серпуховом и линией разделения 43-й и 49-й армий зиял разрыв в обороне шириной в несколько десятков километров. Героически обороняясь на левом фланге, подразделения 43-й армии 10–21 октября оттягивали на себя удар сил противника, действовавших на правом фланге 49-й армии (17, 34, 98 пд вермахта). Упорные бои 43-й армии у Детчино, Ерденево и Чухловки не дали противнику быстро выйти к Протве и Наре, совершить обход и окружить Серпухов с севера, прорваться врагу на Симферопольское шоссе.

Каждый день, пока обороняющиеся войска 43-й и 49-й армий сдерживали противника на своих участках обороны, давали командованию Красной армии драгоценное время для организации крепкой обороны на южных подступах к Москве. В октябрьские дни 1941 г. порой даже небольшие подразделения Красной Армии могли надолго задерживать врага на пути его продвижения к Москве. Так, в ходе рейда небольшого отряда капитана Старчака, при участии 2-го батальона Подольского военно-пехотного училища, при двух орудиях Подольского артиллерийского училища, в районе Медыни на несколько дней были задержаны превосходящие силы врага, что дало время прибывающим войскам Красной Армии занять укрепленный бетонными ДОТами Главный рубеж обороны Малоярославецкого боевого участка и подготовиться к длительной обороне.

Бой роты начальника гарнизона Серпухова под командованием полковника Брилева, лейтенанта Лавриненко, комбрига Фирсова с 17-м разведбатальоном 17-й пехотной дивизии вермахта с 18 до 20.30 19 октября. 1941 г. Реконструкция событий.

В ряду подвигов, когда советские воины малыми силами побеждали значительно превосходящие их силы противника, стоит и смелый рейд серпуховского отряда комбрига П.А. Фирсова, начальника разведки 49-й армии полковника Н.Г. Брилева, при участии одного танка Т-34 лейтенанта Д.Ф. Лавриненко. Рота красноармейцев, всего около 70 бойцов, остановила и разбила в бою на берегах Протвы у д. Базовка и села Высокиничи до батальона немецкой пехоты, сдержав наступление врага на Высокиничи и продвижение врага на Москву на два дня. Эти два дня дали возможность подвести резервы и укрепить оборону на серпуховском и малоярославецком направлениях.

Пытаясь прорваться через линии обороны героическими сражавшихся частей Красной армии и неся в боях на подступах к Протве потери столь значительные, что немецкое военное командование старалось не писать о них в боевой документации. В результате немецко-фашистские войска на подольском и серпуховском направлениях во второй половине октября 1941 г. постепенно утратили наступательный порыв и перешли к обороне. Темп немецкого наступления существенно замедлился. Немецко-фашистским войскам на направлении обороны 43-й и 49-й армий удалось в период октября 1941 г. овладеть несколькими райцентрами (Калуга, Детчино, Малоярославец, Угодский Завод, Высокиничи), но на этом успехи их завершились. Силы наступающих иссякли. С начала операции «Тайфун», с 30 сентября 1941 г. им удалось пройти 2/3 пути до Москвы, сделать 2/3 от задуманного. Оборона Москвы в октябре 1941 г. испытывала сильнейший натиск, но устояла.

В такой боевой обстановке происходил рейд серпуховского отряда с участием лейтенанта Д.Ф. Лавриненко. Воспоминания и газетные статьи, боевые документы войск СССР и фашистской Германии, содержащие данные об этом рейде, позволяют нам уверенно реконструировать цепь событий, произошедших с отрядом.

В 43-й армии 17–18 октября 1941 г. фактически образовались три войсковые группы:

— группа отходящих с Главной линии Малоярославецкого укрепрайона войск полковника А.Ф. Наумова (53, 312 сд, батальон 616 сп 194 сд, 4-й батальон ПВПУ, 301 и 303 пульбаты, остатки подольских военных училищ, две огнеметные роты, несколько артполков, дивизион «Катюш»);

— группа полковника П.С. Козлова, удерживающая рубеж р. Протвы от Варшавского шоссе до Высокиничей (17 сд, батальон охраны бывшего штаба Резервного фронта, мотобатальон 148 тбр);

— группа войск 43-й армии, ведущих бой на Варшавском шоссе под непосредственным управлением командующего и штаба 43-й армии (152 мсбр, 201 вдбр, 9 тбр, 53 сд, остатки подольских военных училищ, 108 запасной полк, 17 тбр).

Отдельно от указанных групп в этот период сражался 2-й Люберецкий полк, сдерживающий продвижение противника по Старой Калужской дороге на подступах к Протве в районе Недельного и Чухловки.

Все войска 43-й армии 17–18 октября были втянуты в боевые действия. Группа войск А.Ф. Наумова начинала переправляться через Протву в районе д. Трубино.

Войска П.С. Козлова 17–18 октября заняли боевые позиции в заранее подготовленных укрепрайонах на берегу Протвы. 18 октября в состав этой группы вливаются подразделения 2-го Люберецкого полка, который потерпел поражение в боях у Недельного и Чухловки и отдельными группами выходил к Протве. Следом за 2-м Люберецким полком к д. Новая Слободка вечером 18 октября подошли немецко-фашистские войска (34 пд).

18 октября к вечер правый фланг войск группы Козлова был обойден танками 19 тд противника по Варшавскому шоссе. Сопротивление Красной Армии на берегу Протвы в районе Варшавского шоссе организовано не было. Возникла угроза выхода врага в тыл и окружения группы Козлова в районе Тарутино.

На левом фланге группы Козлова в районе Высокиничей 17–18 октября было спокойно. Партизаны Высокиничей 17 октября 1941 г. организовали разведку, которая к утру 18 октября донесла о том, что враг находится в районе Белянок, Полухино, Дурово и двигается по дороге от Недельного на Высокиничи в районе Почепа. По телефону информация о движении оперативно поступила в Высокиничи к председателю райкома ВКП (б) и к командованию мотобатальона 148 тбр, занимавшего там оборонительные позиции. Сразу же эта информация из Высокиничского райкома по телефону была доложена в Серпухов председателю горкома ВКП (б) Гусеву, а также представителям командования 49-й армии. Сообщение о движении противника на Высокиничи по дороге от Недельного означало, что вскоре враг мог выйти к Серпухову уже на следующий день 19 октября.

Обстановка в Серпухове 17–18 октября была следующей:

— 14–16 октября в Серпухов прибывают штабные работники и тыловые службы 49-й армии,

— к 17 октября в Серпухове организована работа оперативного отдела штаба 49-й армии во главе с полковником Пастушихиным и полковником Брилевым

— 17 октября в Серпухов прибыл и командующий 49-й армией И.Г. Захаркин.

В тот же день в Серпухов из резерва МВО прибыл комбриг П.А. Фирсов. По линии МВО он был назначен на должность начальника гарнизона Серпухова. В ночь с 17 на 18 октября в Серпухов звонил Верховный главнокомандующий И.В. Сталин. Он отдал приказ полковнику Фирсову и командующему 49-й армии Захаркину: «Серпухов ни в коем случае не сдавать!». Этот устный приказ означал то, что Ставка ВГК считает серпуховское направление в обороне Москвы чрезвычайно опасным.

В ночь с 17 на 18 октября оперотдел 49-й армии в Серпухове получил разведданные о том, что войска соседа справа (43-й армии), в частности 2-го Люберецкого полка, отходят по Старой Калужской дороге на рубеж обороны вдоль р. Протвы, а разведка противника наступает в сторону Высокиничей. Захват Высокиничей противником мог бы означать то, что враг мог бы добраться до Серпухова по автомобильному шоссе Серпухов — Высокиничи за считанные часы. На срочном совещании оперотдела штаба 49-й армии, происходящем вблизи Серпухова в д. Бутурлино 18 октября, И.Г. Захаркин поставил вопрос о том, как остановить врага на подступах к Высокиничам и Серпухову. Обсуждалась схема размещения средств противотанковой обороны на основных транспортных магистралях, ведущих к городу. Говорили о необходимости проведения разведки к западу от Серпухова.

49-я армия на 17–18 октября 1941 г. в районе Серпухова обладала следующими силами.

Во-первых, в город 17 октября зашла часть 194 сд из состава 49-й армии, которая пять дней с боями отходила из района Калуги. Состояние бойцов отряда не позволяло их всех вводить в бой, людям нужен был отдых, а подразделениям — пополнение. Лишь некоторые бойцы дивизии могли сражаться с оружием в руках.

Во-вторых, 18 октября 1941 г. начальник гарнизона Серпухова комбриг П.А. Фирсов сформировал из числа бойцов 194 сд истребительный отряд (роту) численностью в 65 человек. Начальник разведотдела 49-й армии Н.Г. Брилев в автобиографии называл это подразделение коммунистической ротой, поскольку формировалась рота из коммунистов.

Кроме того, в тылу 49-й армии в районе Лопасни в этот период шло формирование 173 сд 33-й армии. 18 октября формируемая дивизия была передана в состав 49-й армии. В Серпухове 17–18 октября размещалась в полном составе 330 сд МВО. Командарму И.Г. Захаркину удалось договориться с командующим МВО П.А. Артемьевым о привлечении отдельных батальонов этой дивизии для обороны в полосе 49-й армии.

В Серпухове и его округе стояли также подразделения 244 озад, дивизион ВНОС, несколько артиллерийских полков, на аэродромах в Липицах и Дракино был летный состав авиационных частей 6 иак ПВО МВО. Через район Серпухова и Дракино 17–18 октября двигались на позиции под Тарусой части 60 сд. Войск в районе Серпухова на 18 октября было достаточно, чтобы остановить не менее дивизии противника.

Несмотря на то, что прямой угрозы захвата города не было, западнее Серпухова в полосе обороны 49-й армии существовал разрыв шириной 20–30 км от Высокиничей до верховий р. Тарусы. Что там происходило, какими силами там наступал противник штабу 49-й армии не было известно. У 49-й армии не было связи со штабом и частями 43-й армии, но и у тех не было достоверных данных об обстановке в разрыве фронта.

Военный совет 49-й армии был обеспокоен происходящим на не занятом войсками участке фронта, и когда 18 октября в Серпухов поступило сообщение от высокиничских партизан о движении войск противника, военный совет армии принял решение направить в район Высокиничей войска с целью разведки и предотвращения прорыва противника в сторону Серпухова. На совещании в штабе 49-й армии комбриг П.А. Фирсов и полковник Н.Г. Брилев проявили инициативу, вызвались выполнить разведку противника и по-возможности задержать его продвижение. Формированием отряда из отдельных военнослужащих 194 сд занимался начальник гарнизона П.А. Фирсов.

18 октября во второй половине дня через Серпухов следовал одиночный танк из состава 4 тбр под командованием лейтенанта Д.Ф. Лавриненко. Танк догонял колонну 4 тбр, ехал из Черни, где охранял штаб 26-й армии. Поскольку экипаж до Серпухова без остановки следовал сутки, командир решил остановиться, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Танк стоял на площади III-го Интернационала в центре Серпухова, о чём доложили начальнику гарнизона П.А. Фирсову. Посыльный нашёл членов экипажа танка в парикмахерской. Лейтенанту Лавриненко было предложено принять участие в рейде на Высокиничи. Тот согласился задержаться, хотя задержка могла стать причиной обвинения в дезертирстве. Выезд отряда был запланирован на утро 19 октября.

Погода 19 октября была пасмурной, туманной, весь день шел дождь и снег, температура воздуха падала ниже нуля. В период 18–21 октября 1941 г. почти беспрерывно шли дожди и снег, температура воздуха колебала с -9° до +8°.

В журнале боевых действий 6 иак ПВО за 19 октября о состоянии погоды было сказано следующее:

По наблюдениям за погодой на Центральном аэродроме на Ходынском поле в Москве, с 15 октября по 1 ноября 1941 г. каждый день шел дождь и снег. 19 октября количество осадков было наибольшим с начала октября, дождь лил весь день. В этот день метеостанцией Центрального аэродрома им. Фрунзе (Ходынское поле) в Москве были сделаны следующие наблюдения:

В сводке 43-й армии на 8.00 19 октября 1941 г., изданной в Каменке на р. Наре, сообщалось, что:

В Журнале боевых действий 60 сд 19 октября 1941 г. была сделана следующая запись:

Запись сделана в штабе 60 сд в с. Кузьмищево под Тарусой.

Из дневника ученого секретаря комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера — о событиях в Москве и авианалетах на столицу в октябре 1941 г. мы узнаем, что «19/X…. Утром -2° и снег, днем — дождь, туман, гололедица…»[395].

Погодные условия 18–21 октября 1941 г. были неблагоприятными для полетов авиации: низкая облачность, слабая видимость, туман. Авиаразведка советскими авиаполками в этот день не велась. 19 октября из-за дождя видимость составляла 500–800 м, что сокращало и возможность разведчиков противника. Обе стороны в этот день получали разведданные только от пехоты.

С утра отряд П.А. Фирсова и Н.Г. Брилева выехали в Высокиничи на трех грузовиках, имея впереди танк. П.А. Фирсов перед выездом передал дела начальника гарнизона начальнику управления тыла 49-й армии комбригу Н.А. Антипенко. Около 14.00 серпуховский отряд прошел Кременки, где начальник разведотдела 49-й армии Н.Г. Брилев зафиксировал движение полка 60 сд пешим маршем через Высокиничи и Троицкое на Тарусу.

19 октября по всему фронту обороны группы войск полковника П.А. Козлова на Протве начались ожесточенные кровопролитные бои. С правого фланга вдоль Варшавского шоссе наступала 19 тд вермахта и ее атаки успешно отбивал 1316 сп 17 сд. В центре оборонительной позиции войск Козлова на Старой Калужской дороге у деревень Новая Слободка и Черная Грязь артполк 17 сд весь день сдерживал попытки 34 пд вермахта переправиться через Протву. Предприняв маневр, до полудня подразделения 34 пд после рукопашной схватки смогли переправиться через Протву восточнее Старой Калужской дороги, у с. Ильинского и д. Тимашово[396], и организовать там плацдарм вплоть до дороги Высокиничи-Угодский Завод, отрезав таким образом райцентры друг от друга. В рукопашной у Ильинского и Тимашово с советской стороны участвовали подразделения 49-го батальона охраны штаба, мотобатальон 148 тбр, истребительный батальон Высокиничей. Подразделения войсковой группы П.С. Козлова потерпели поражение и открыли противнику возможность организации дальнейшего наступления врага в сторону реки Нары. Мотобатальон 148 тбр понес потери до 100 человек убитыми и пропавшими без вести. Некоторые из тяжело раненых в этом бою были отвезены в Серпухов и умерли там в госпиталях. Отступившие после рукопашной схватки с противником бойцы мотобатальона 148 тбр и сражавшегося вместе с ним высокиничского истребительного батальона отошли в Высокиничи.

Около 11.00 утра западная окраина Высокиничей у ветлечебницы впервые была обстреляна из минометов, установленных противником в Тимашово.

В первой половине дня мотобатальон 148 тбр, при поддержке высокиничских партизан, выслал заградительный отряд на дорогу Почеп — Алтухово — Базовка — Высокиничи. Там, у д. Алтухово, произошел бой, в котором было уничтожено десять немцев из 17 рб 17 пд вермахта. Советский отряд отошел в район Базовки и дальше в Высокиничи. Следом по пятам двигался немецкий разведбатальон.

Перекресток дорог Почеп — Алтухово — Высокиничи и Чаусово — Высокиничи, где 19 октября 1941 года состоялся бой отряда Н.Г. Брилева, П.А. Фирсова с 17-м разведывательным батальоном 17 пд вермахта.

После полудня партизаны предприняли еще одну разведку в район Базовки, послав гражданскую девушку. Она успешно выполнила задание, разведав размещение огневых средств противника, при этом была обстреляна, но осталась жива и сведения донесла до командования Красной армии.

Во второй половине дня 19 октября в Высокиничи вошел отряд 49-й армии под командованием Н.Г. Брилева и П.А. Фирсова на трех грузовиках в сопровождении танка Т-34 лейтенанта Д.Ф. Лавриненко. В Высокиничах танк был поставлен на огневую позицию возле моста через Протву, недалеко от церкви и замаскирован. В Высокиничах состоялась встреча комбата мотобатальона 148 тбр и представителей командования 49-й армии. Они договорились о совместных действиях по обороне Высокиничей. Поскольку мотобатальон 148 тбр был с полудня 19 октября отрезан от штаба 17 сд, комбриг П.А. Фирсов подчинил его себе, взял командование всеми подразделениями Красной армии в Высокиничах в свои руки. Была достигнута договоренность, что мотобатальон 148 тбр останется в Высокиничах до подхода подкрепления 49-й армии из Серпухова, а после начнет отход согласно приказа командующего 17 сд полковника Козлова. П.А. Фирсов договорился с саперами 43-й армии, готовившими взрыв моста через Протву в Высокиничах, не уничтожать мост до его особого распоряжения, поскольку он планировал, переправиться через реку и напасть на немцев.

Сваи старого деревянного моста на р. Протве в районе Высокиничей. В этом месте танк Д.Ф. Лавриненко преодолел реку и напал на вражескую колонну 19 октября 1941 г.

В целях получения достоверных сведений о противнике, начальник разведотдела 49-й армии полковник Н.Г. Брилев лично возглавил дальнейшие действия серпуховского отряда. Около 18 часов отряд Н.Г. Брилева переехал на грузовиках мост через реку и начали двигаться в сторону Базовки. В то же время в 2000 м к югу от д. Тиньково на дороге Алтухово — Базовка — Высокиничи показалась пехота противника, около 20 человек. Следом по раскисшей дороге двигалась колонна техники — два французских грузовика с противотанковой пушкой, штабной автомобиль (автобус), десять мотоциклов. Советская пехота на грузовиках приближалась к немецкой колонне. Около 18.00 танкисты произвели выстрел по колонне противника, после чего танк переехал мост через Протву и устремился на врага. Начался бой. В то же время советская пехота с грузовиков начала обстрел немецкой колонны из стрелкового оружия. Завидев движение советских войск, немцы начали разворачивать артиллерийской орудие.

Вид на поле перед д. Базовкой, где 19 октября 1941 года состоялся бой отряда Н. Г. Брилева, П. А. Фирсова с 17-м разведывательным батальоном 17 пд вермахта.

Двигаясь в сумерках при плохой видимости по дороге Базовка — Высокиничи в 2000 м южнее Высокиничей, колонна советских машин отряда Брилева в начале седьмого часа вечера встретилась с колонной 17 рб 17 пд вермахта.

Немецкие военнослужащие из состава 17 пд за предшествующую столкновению неделю привыкли наступать, не встречая сопротивления организованных сил Красной армии. Они не ожидали, что Красная армия может пойти в наступление на данном участке фронта, поэтому шли без опаски, без глубокой разведки. Нападение советских войск было ошеломляющим.

Танк лейтенанта Д.Ф. Лавриненко обогнал советскую колонну, стреляя из пушки, пулемета и давя гусеницами вражескую технику. Артиллерийскими залпами танкисты подавили расчет артиллерийского орудия противника. Дистанция между противниками сократилась до предела, танкисты в упор начали расстреливать немецкую пехоту. Вслед за этим советская пехота пошла в рукопашную. В штыковой атаке полковник Н.Г. Брилев лично заколол семь военнослужащих противника. Одновременно советские военнослужащие установили пулемет, заняли оборонительные позиции.

Бой происходил у дороги в районе карьеров черепичного завода и кладбища деревни Тиньково, перекрестка дорог Чаусово — Высокиничи и Базовка — Высокиничи.

Противник предпринял две контратаки, но, не добившись успеха, отошел в Базовку, где занял оборону. Шум боя южнее Высокиничей у Базовки с 18.00 до 20.30 по московскому времени слышали в соседней 34 пд, наступавшей на Высокиничи с запада.

На поле боя у Базовки остались более 40 трупов немецких солдат и офицеров, несколько немецких солдат попали в плен. Советскими войсками были взяты богатые трофеи: немецкая штабная машина с боевыми документами, несколько мотоциклов, стрелковое вооружение, минометы. Трофеи были погружены на танк и грузовики и отправлены в Серпухов командованию 49-й армии. Лавриненко вывел эту автоколонну к серпуховскому Горкому на Советскую улицу и отправился догонять свою бригаду в Кубинку. После сбора трофеев пеший отряд 49-й армии был ночью около 20.30 выведен партизанами обратно в Высокиничи.

П.А. Фирсов, оставаясь в Высокиничах, вечером 19 октября организовал боевое охранение силами партизан в районе переправы через Протву у с. Бор. После возвращения отряда 49-й армии в Высокиничи, на место только что отгремевших боев у Алтухово и Базовки были посланы двое партизан для уничтожения двух подбитых, но до конца не уничтоженных грузовиков противника, а также для сбора документов десяти поверженных у Алтухово солдат врага, что и было выполнено.

20 октября немецко-фашистские войска выбили войска 1312 сп 17 сд и 49-го батальона охраны с позиций у д. Черная Грязь, вся войсковая группа полковника П.С. Козлова отошла на Тарутино. К вечеру 20 октября завершили переправу через Протву войска группы полковника А.Ф. Наумова и также отошли на Тарутино. При отходе войска 43-й армии вели бои с прорвавшимся на левый берег Протвы врагом. Отрезанный от штаба полковника П.С. Козлова мотобатальон 148 тбр, оставался на позициях в Высокиничах.

Бой серпуховского отряда Брилева и Фирсова у Базовки отсрочил атаку немецко-фашистских войск на Высокиничи, поэтому Высокиничи были 20 октября последним населенным пунктом, который оставался в руках войск 43-й армии.

Командование 49-й армии в полной мере воспользовалось выигранным временем. 19 октября в Высокиничи из Серпухова был направлен свежий 3-й батальон 1113 сп 330 сд. Он прибыл на смену мотобатальону 148 тбр

20 октября в 16.00. Батальон из состава 148 тбр отошел из Высокиничей в район Стремилово и Лопасни. Всю группировку войск Красной армии в Высокиничах с 19 октября возглавлял комбриг П.А. Фирсов.

20 октября во второй половине дня 17 пд вермахта подвела к Высокиничам с юга пехоту и артиллерию, в том числе самоходные орудия Sturmstug на базе танков T-III. Западнее Высокиничей накапливался пехотный полк 34 пд вермахта также со штурмовыми орудиями. Немецкие войска готовились штурмовать Высокиничи.

К вечеру 20 октября военные корреспонденты газеты «Правда» Л. Митницкий и М. Сиволобов взяли интервью у представителей командования 49-й армии в Серпухове о сражении серпуховского отряда у Высокиничей.

21 октября с утра статья о бое вышла в «Правде». История о бое заинтересовала и других корреспондентов «Правды» и газеты «Известия». В этот день корреспонденты начали поиск участников боя. Газетные статьи о бое с участием Лавриненко выходили с 21 по 29 октября 1941 г. почти ежедневно. Газета «Правда», «Известия», «Коммунист» сводки Совинформбюро, повсюду мелькали имена Фирсова, Брилева и Лавриненко. Так к участникам боя пришла известность.

21 октября в 11.30 начался артиллерийский обстрел позиций 330 сд в Высокиничах. Через час началось наступление на Высокиничи немецко-фашистских войск силами двух пехотных дивизий из состава 17 и 34 пд вермахта при поддержке штурмовых орудий Sturmstug. Атака на Высокиничи шла сразу с двух сторон — с юга и с запада. Около 13 часов Высокиничи были захвачены противником. Войска П.А. Фирсова отошли в лесной массив к северу и к д. Верхняя Вязовня, понеся потери до 50 % личного состава убитыми, ранеными и пропавшими без вести. У Вязовни советские войска вновь заняли оборону, получили подкрепление и приготовились к обороне дороги Высокиничи — Серпухов.

С 21 по 24 октября 1941 г. отряд П.А. Фирсова и подкрепление из состава 330 и 194 сд продолжали вести бои под его руководством в районе д. Вязовня, сдерживая продвижение противника на Серпухов по шоссе Высокиничи-Серпухов. 24 октября П.А. Фирсов принял командование над 194 сд в Новых Кузьминках под Серпуховом, а его отряд влился в состав 194 сд. 25 октября 1941 г. П.А. Фирсов официально приказом по кадрам 49-й армии сложил с себя обязанности начальника гарнизона Серпухова.

Действия войск по защите Высокиничей, в том числе бои 19 октября 1941 г. у Алтухово и Базовки, были образцом активной обороны Красной армии, сочетавшей позиционную оборону и контратаки. В целом, удачных наступательных боевых действий на Западном фронте в период 18–21 октября 1941 г. было немного. Напротив, в эти дни шел массовый отход советских войск. В этой ситуации любая успешная контратака Красной армии, даже небольшая, была заметным событием. Вот почему результатами боя у Базовки почти сразу заинтересовались военные корреспонденты центральных средств массовой информации страны. Статьи о бое отряда П.А. Фирсова, Н.Г. Брилева и Д.Ф. Лавриненко через несколько дней появились в газетах «Известия», «Правда» и в сводках «Совинформбюро».

Героические действия серпуховского боевого отряда, партизан и остатков батальона 148 тбр помогли отстоять Высокиничи 19 октября, выиграть два дня для организации противотанковых районов на танкоопасных направлениях вокруг Серпухова. За период 20–21 октября, благодаря удержанию Высокиничей отрядом П.А. Фирсова, были заложены оборонительные позиции в Кременках — важнейшем узле обороны Серпухова на протяжении всего периода боев за этот город в октябре-декабре 1941 г.

Разведрейд серпуховского отряда под Высокиничами — образец отечественного воинского искусства, соединивший в себе высочайшую доблесть бойцов, их смекалку, дерзость и воинское мастерство.

Изучение документальных свидетельств о бое с участием Лавриненко под Серпуховом помогло расширить круг его участников, установить имена и других бойцов, проявивших героизм в тот день: офицеры 49-й армии — полковник Н.Г. Брилев, комбриг П.А. Фирсов, Л.А. Пентегов, экипаж танка — механик-водитель старший сержант Иван Бедный, стрелок-радист сержант Иван Сергеевич Борзых, заряжающий красноармеец Федотов, высокиничские партизаны В.Д. Петраков, А.И. Чернов, В.А. Глушков, М.М. Зимин, А.Е. Карамышев, А.Д. Манекин, Г.И. Платов, В.А. Ядровский, А.Г. Рассохин, Н.С. Дроздов, М.К. Преснов, В.Б. Евдокимов, В.С. Майский, Киселев.

Победа над врагом в Высокиничах 19 октября 1941 г. была важна для всех, кто защищал столицу нашей Родины. Она показала, что Красная армия может бить врага, даже когда силы не равны. Не числом, а умением!

Борзых Иван Семенович. 1904 (или 1908) г. р. Тамбовская область, Глазовский район, Гололобовский с/с — пропал без вести 16.7.1944 г. в районе гор. Порыцк Волынской области. На фронте с 29.06.1941 г. (по другим данным — с 5.08.1941 г.). Призван Мичуринским РВК Тамбовской области. Сержант. Кандидат ВКП (б) с 1943 г.[397]. В октябре 1941 г. — стрелок-радист в 4-й танковой бригаде[398]. К 1943 г. — орудийный номер истребительно-противотанковой батареи 1-й гвардейской танковой бригады. В 1944 г. — санитарный инструктор бригады. Имел награждения медалью «За отвагу» и орденом «Красной звезды». Из наградного листа на орден «Красной звезды»:

В газете «Правда» за 24 октября 1941 г. был напечатан портрет сержанта И. П. Борзых вместе с танковым экипажем под командой лейтенанта Лавриненко. Вероятнее всего, корреспонденты допустили ошибку, указав в инициалах Борзых буквы И. П., а не И. С.