Этот небольшой сборник было бы правильнее назвать «Карантинные рассказы». Почти все их я написал в 2020 году, когда работал из дома. Поскольку в чумной год до библиотек было не добраться, а компьютер оказался слабоват для хороших игр, я перечитал всю фантастику, что нашлась дома, погрустил, а потом понял — если хочешь прочесть что-то хорошее, придется сперва это написать!

Cвободный от работы год дал мне возможность сочинить романы, опубликованные на Литресе, но и рассказы вышли неплохо.

Надеюсь, они порадуют вас также, как когда-то моих друзей, которые и заставили меня издать этот крошку-сборник.

Здешние рассказы написаны в жанрах стимпанк и героическое фантази. Не назову их юмористической фантастикой, но они не лишены юмора.

Приятного чтения!

Олег Рония: Мне всегда нравились рассказы Уильяма Пола Андерсена — не режиссера, а фантаста Золотого века, автора «Звёздных торговцев», «Три сердца и три льва», «Сломанного меча» и многих других романов и повестей. Потому я написал рассказ про контакт с иными разумными расами в его духе. Здешнее человечество вышло в космос с помощью технологий стимпанка и вынужденно доказывать свою разумность старым народам Вселенной. Для этого инопланетян решили обратить в католичество — но что-то пошло не так…

Антонио Пашо старался не выделяться среди пассажиров звездного корабля, следующего на Элладу. Он редко выходил в салон первого класса, где, среди позолоты, роскошных люстр и алого плюша бои-китайцы разносили блюда высокой кухни Трех планет. Большую часть дня старик проводил в каюте или на прогулочной палубе, скромно наблюдая издали, как пассажиры играют в палубный крикет, а детишки гоняют обруч под присмотром нянь. Однако день за днем его узнавали все больше пассажиров. Это тяготило Антонио.

Лишь покорность воле наследника святого Петра и понимание, что с кризисом на Элладе может справиться только он, заставило Антонио оставить родную паству Марса и принять тяжкий груз почета.

Семьдесят лет назад правящий Галактикой Совет Цивилизованных народов обследовал человечество и признал его разумной расой VII категории. К тому времени культура правящих Галактикой мудрых котоголовых великанов мафуров насчитывала больше тридцати тысяч лет. Должно быть, думал иногда Антонио, для дедов, привыкших считать себя избранными Господом, чтобы нести прогресс, тяжело было признать, что человечество встало в ряд с шестью десятками народов VII категории: «Степень разумности выясняется».

В пределах доступного людям космоса единственной пригодной для заселения планетой оказалась Эллада — чудесный мир тихо шепчущих океанов и зеленых равнин. Объединенные британские территории, Триединая монархия Гегенцоллернов-Габсбургов-Романовых, империя Ямато, Галльская империя и Соединенные Штаты Америки уже завезли туда 10 тысяч колонистов, когда выяснилось, что планета обитаема.

Галльская экспедиция профессора Корсака, отправившаяся на южный континент, обнаружила местный разумный вид, называвший себя каппи и достигшей эпохи камня. Отчеты экспедиции сообщали, что каапи миролюбивы, многосемейны, общительны, дружелюбны, покрыты густой шерстью, а ростом доходят среднему человеку до пояса. Жили они в норах, а потому при обследовании планеты с орбиты их поселений не заметили.

Возник вопрос, что делать с каапи. Они жили на отдаленном от колоний континенте, но то, что долгожданная новая планета человечества уже заселена, вызвало бурю эмоций в прессе и немало сократило жизни многим пожилым политикам. К тому же как раз в тот момент на Землю прибыл приставленный к человечеству Лорд-психолог сиятельных мафуров.

Вряд ли это было случайное совпадение. Именно лорд-психолог Галактического Совета за пару веков до того обрек на уничтожение расу рюцзу, которую специалистами признали не полностью разумной за упорную склонность решать проблемы военной силой.

Пожалуй, единственным, кто не растерялся, оказался папа римский Пий XXVI. Он повелел отправить к каапи миссионеров, дабы учить их слову Божьему. Папа полагал, что христиане всегда найдут общий язык — к каким бы разным видам они не относились.

Вечерами, сидя над каким-нибудь богословским трудом в свой каюте, Антонио Пашо погружался в воспоминания о том, как почти 30 лет назад впервые высадился на Элладу.

Он родился на Галльском Марсе от матери-итальянки и отца-провансальца и много лет нес слово веры язычникам-китайцам, завезенным на Марс империей Ямато. Антонио был невысок, худощав, отличался добродушным лицом уроженца Прованса, темные глаза его глядели вдумчиво и кротко.

Теплый ветерок Эллады, благоухающий неведомыми запахами, стал для него откровением; небо поражало чарующей голубизной, а далекие горы и холмы имели непривычно-мягкие очертания. Тогда еще он подумал, что именно таким, наверное, был Эдем. Антонио горел желанием как можно скорее начать нести обитателям этого мира Слово спасения.

Он задержался в тщательно распланированных, но построенных едва на треть Афинах Элладских ровно столько, чтобы купить припасов и найти члена экспедиции Корсака, который возьмётся быть его проводником. Реактивный дирижабль доставил миссионера и его багаж на южный континент в лагерь племени каапи, с которым экспедиция вступила в контакт. Антонио мягко, но с твердостью отверг предложение взять для охраны отряд солдат Триединой монархии — он пришел с миром.

До сих пор старик помнил, как билось сердце, когда он впервые увидел деревню и свою новую паству. Ему предстояло стать первым, кто понесет слово Божие нечеловеческим народам!

Деревня была выкопана на лугу, около тихо шепчущего леса. Не успели люди выйти из кабины и размять ноги, как пришельцев окружила огромная дружелюбная толпа, с любопытством ощетинившись десятками огромных ушей. Антонио не подозревал, что уши каапи составляют чуть ли не треть общего роста; вторым сюрпризом стало то, что они передвигаются прыжками — наподобие земного зверя кенгуру, которого он знал по картинкам.

Туземцы уже хорошо поняли, что людей не стоит бояться попусту. Мужчины стояли ближе; широкие, почти квадратной формы дамы — чуть дальше. На спине едва ли не у каждой висели по два сонных каапенка, а вокруг кружился вихрь из каапят постарше. Слаженным прыжком вперед выскочили пять каапи и один из них начал на удивительно приемлемом французском, которому их немного научила экспедиция.

— Мы рад привет…

— При-вет-ствов… — громким шепотом подсказал второй.

— ать! — подсказал второму третий.

— Мы рад при-вет-ствов… ать ваз у племени Холмистого склона. Вы хотите… домить…

— Госить! — подсказал второй.

— ГосТить! — поправил третий.

— Гостить унас? Мы приглашаем… напир!

Они обступили знакомого им члена экспедиции Корсака и принялись хором расспрашивать про жизнь. Удивительно, но раздачу подарков отложили на потом — в этом каапи отличались от людей. «Напир» оказался веселым и сытным — и именно там Антонио пришлось впервые попробовать толстую, мохнатую «едовую гусеницу». Он отправил ее в рот с содроганием и молчаливой молитвой — честно говоря, миссионер боялся прямо тут опозорить человечество.

Но гусеница оказалась отличным блюдом — если закрыть глаза и нос, можно подумать, что ешь бифштекс из марсианского тоннельного червя. Это было хорошо — денег у него оставалось в обрез, и возить человеческую пищу с другого континента оказалось бы слишком накладно. Пережевывая гусеницу, Антонио Пашо подумал, что пища паствы на много лет станет и его пищей.

Каапи ничего не имели против того, что человек будет жить у них.

Антонио глубоко уважал отшельников раннего христианства, но ни в пещере, ни в норе жить все же был не готов. Канадские плотники, нанятые им в Нью-Мельбурне, за две недели выстроили простой, но прочный бревенчатый дом и надежную ограду от хищников. Каапи наблюдали за этим с огромным любопытством — все, у кого не было срочных дел, часами стояли кружком и смотрели на все этапы работы. Особенно озадачила их ограда.

Антонио активно учил язык туземцев, но, увы, не преуспел. Каапи говорили очень высокими голосами, а посреди фраз возникали странные паузы. Скоро он понял, что часть звуков их языка находится за пределами слышимости человеческого уха, не говоря уже о возможностях голосовых связок.

Печально было, что Господь поставил такое препятствие на пути миссионеров!

Со скорбью в сердце ему пришлось оставить язык каапи и начать учить их французскому. Тут же нашлось пятьдесят добровольцев, и он с трудом сумел уговорить сорок из них учиться позже — десятка учеников ему более чем хватало.

Пока же он присматривался к их быту.

Каапи вели жизнь мирную, но нелегкую. Мужчины, вооруженные пращами из кожи и хорошим запасом камней, охотились и старались, чтобы звери, а не каапи стали добычей. Женщины и дети собирали съедобные дикие зерна, ягоды и коренья в лесу. Вечерами, если удавалось добыть мясо, все дружно прыгали на площадке для ка-па-пи — эта игра была чем-то средним между волейболом и танцами. Идея высших сил им, похоже, была незнакома — в простой позитивной картине мира каапи богов некуда было приспособить. Войны были каапи также неизвестны — точнее, они были слишком заняты отчаянной войной с хищниками, чтобы сражаться еще и между собой. Потому у них не было ни жрецов, ни вождей. «Почти такими же, должно быть, были люди во времена Эдема», — записал, помниться, Антонио в дневнике. Сейчас он понимает, как был тогда молод и наивен.

Уроки языка начались при большом стечении народа. Кроме его учеников, собралась вся деревня.

— Я буду учить вас по одной книге… и эта книга очень важна для моего народа… Из нее мы берем вечную мудрость, — с этими словами Антонио достал отлично иллюстрированную Библию. Так началась христианизация инопланетян.

Каапи впитывали знания с огромным энтузиазмом. Те, что понимали по-французски, пересказывали услышанное другим.

Но как же они любил задавать вопросы!

— А он сотворил за шесть дней только Зем-лю или Ма-рс тоже? Или он тратил на каждую планету по шесть дней? А почему он отдыхал — он же всемогущий? Вот человека он создал, а каапи создал кто? А Эдем только один — на Земле или на каждой планете по Эдему? А что такое «яб-ло-ко»? А змея на что похоже? А где у человека ребро? А Адам в раю охотился? Нет, просто так сидел? А нору он выкопал? — все эти вопросы они задали где-то за минуту.

Антонио объяснял и объяснял, а вопросов и комментариев все прибавлялось.

— Чем-чем занимался Авель… зем-ле-едением? Зем-ле-делением? Он закапывал семена в землю? Зачем? Их же съесть можно! Что значит, растут лучше? А жены у них обоих откуда взялись?

— А у нас тоже в прошлом году потоп был! Правда маленький, реку вот, стволами запрудило! А зачем «ков-чег»? Сидеть в нем, пока вода не спадет? Плавает? По воде? По воде! — каапи задумались, а потом долго рассматривали картинки в библии.

— А что такое дво-рец? А хр-ам? А зачем хр-ам, если можно на улице молиться? А этот Са-ло-мон кто — опытный выборный охотник? Чего он всеми тут командует?

Особенно большой интерес вызвала у них история про Давида и Голиафа.

Антонио объяснял и объяснял; слушать его приходили из ближних и дальних племен, а сказители обходили соседние поселения с рассказами из Библии — в жизни самих каапи подобных увлекательных историй не случалось.

Но, несмотря на горячий интерес к священной книге, обращенных не оказалось.

На его прямой вопрос, ученики ответили.

— Ну бог то ваш, он создал Землю, так? И человека, так? А каапи он не создавал! Иначе бы мы об этом точно знали! И Спаситель у нас не бывал — мы бы слышали, если бы кто-то кого-то из мертвых вос-кре-шал!

Однажды радиостанция Антонио передала шифрованное сообщение Ватикана, доставленное кораблем с Земли. Папа спрашивал, сколько уже обращено каапи и мягко намекал, что авторитет Церкви срочно требует обращения к Христу нечеловеческих разумных видов.

Антонио, прочитав телеграмму, тяжело вздохнул. Что ж, ему не привыкать было работать с теми, кто не готов пока оценить слово Божие…

Миссионер стал использовать те же методы, что и при обращении китайцев-язычников на Марсе — раздавал консервы тем, кто примет крещение и оказывал медицинскую помощь всем страждущим.

Страждущие прискакивали целыми деревнями за много дней пути, однажды Антонио крестил сразу пять сотен каапи. Ты целый месяц ходили в только что выстроенную церковь, а потом, когда доели полученные при крещении консервы, перестали. Зато они выстругали из огромного дерева идола с лицом каапи и бодро стали молиться ему.

Антонио пришел в ужас, ибо до того каапи вовсе не знали никакой религии и потому не были язычниками. Поклонение идолу тянуло их души прямо в ад.

Расспросы — каапи уже очень сносно изучили французский и бодро осваивали английский — показали вот что. Из пересказа Библии они узнали идею идолопоклонства… и решили попробовать!

Антонио снова выдал им продукты. Каапи торжественно порубили идола на топливо и постепенно сожгли и ходили в церковь целый месяц. Когда продукты были съедены на две трети, Антонио застал их за изготовлением нового идола.

В это же время к нему пришло пять десятков старых, мудрых каапи из окрестных племен и изъявили желание креститься всеми общинами. На следующий день миссионер застал их за переговорами с местным плотником, который учил и их изготовлять идолов.

После этого с глубоким сожалением практику обращения «рисовых христиан» на Элладе пришлось прекратить.

Антонио продолжил жить среди каапи, рассчитывая наставить их на путь истинный долголетним примером праведной жизни.

Когда через три года его навестила комиссия Святого престола, они обнаружили, что каапи выстроили себе наземные дома — иллюстрированную Библию внимательно изучали уже четыре поселения.

Вокруг деревни возвели крепкую ограду от хищников; около нее — высадили поля из злаков, которые до этого собирали дикими. Каапи оказались очень сметливым народом и обожали учиться. Охотники дополнили традиционные пращи луками и копьями. Каапи начали носить хитоны из шкур. Местный целить бодро делал перевязки и оказывал простую медицинскую помощь. Детская смертность резко упала. У деревни появился постоянный выборный вождь; он подумывал выкопать себе норный дворец.

Крещеных каапи же не было ни одного.

Когда через десять лет безутешный Антонио покинул деревню, каапи уже разводили земные сорта пшеницы, а молодое поколение учеников миссионерской школы разработало собственный алфавит.

Миссионера тепло проводили и просили возвращаться, но Антонио привез с собой на северный континент единственного христианина. Да и тот ненароком оскандалил его, честно признавшись, что хотя в церковь ходит, в богов не очень верит, а зато умеет читать и писать по-английски и по-французски и хочет учиться в университете.

С горечью в сердце Антонио покинул Элладу и перенес свой пыл на язычников Марса, и там усилия его дали всходы. Ныне Антонио, епископа Марсианского, с теплом вспоминали в подземных поселениях от Северной шапки до Южной, и, как говорили люди, в истории красной планеты не было равного ему миссионера.

Потому именно его Папа привлек для решения проблемы, грозившей погрузить в пламя всю Элладу… если не все человечество.

Предполагалось, что живя на разных континентах, встречаться люди и каапи будут не часто. Южный континент год за годом обрастал добротными поселками, окруженными полями, в море выходили неуклюжие плоты, а реки бороздили плоскодонные суда. Племена каапи заключали союзы для истребления хищников. Численность этого разумного вида выросла по крайне мере в три раза, а тысячелетиями царившие на равнинах грозные звери-гиганты попрятались в леса.

В один несчастный день подданный Триединой монархии — торговавший с каапи купец Сидоров из Вологды — положил глаз на богатые залежи олова на территории туземцев. Он привел туда отряд Элладского казачьего войска и заложил Форт-Сидоров.

Тут и выяснилось, что местные деревни давно подписали договор о взаимопомощи и 50 казаков окружили пять тысяч вооруженных луками каапи. Те, видимо, решили поиграть в конкистадоров и во время переговоров напали на великого вождя армии.

По итогам битвы каапи заполучили пятьдесят ружей, пятьдесят электрических револьверов, пятьдесят комплектов казачьей формы (изрядно попорченных стрелами) и пятьдесят мехоконей, а также пулемет Максим-3008 и пять тысяч патронов к нему, плюс — горнодобывающие машины купца Сидорова и пленного инженера-геолога.

Сам купец умчался на ветрокрыле на северный континент и требовал отмщения. Несравненная наглость туземцев, посмевших напасть на цивилизованных людей (а главное, разбить их), вызвала мобилизацию всей колонии Триединой монархии. Через три недели около рудника разгорелась эпическая битва всего Элладского казачьего войска, а также добровольцев из имперской ландмилиции против орды каапи.

Большим сюрпризом стало то, что туземцев было уже не пять, а 15 тысяч, а фатальным для колонистов — то, что каапи прекрасно освоили пулемет. Из пяти сотен человек карательной экспедиции южный континент покинуло лишь тридцать.

Скандал вышел далеко за пределы Эллады. В колониях Земли и в метрополии бушевала буря — пресса призывала примерно проучить зарвавшихся аборигенов. Отборные отряды звездной пехоты кайзера, снаряженные тесла-скафандрами, уже грузились на тяжелый вакуумный дирижабль «Бисмарк», когда в Афины Элладские опустился челнок с мафурским Лордом-психологом на борту. Он сообщил, что прибыл как частное лицо и турист, но все слишком хорошо помнили судьбу расы рюцзу.

К Элладе стягивались вакуумные линкоры Великих держав. Однажды небеса затмил трехкилометровый исполин — такую громаду прежде люди никогда не видели. Это был легкий мафурский корвет, прибывший для наблюдения.

В эту-то кипящую ненавистью и страхом печку и держал путь епископ Антонио Марсианский — папский легат и первый человек, подружившийся с каапи. Эллада встретила его памятным с юности вольным ветром, хотя, кажется, в воздухе стало меньше свежести и больше дыма. Афины Элладские разрослись, и кроме тщательно распланированного центра в городе появились неказистые трущобы — Антонио подумал, что город, можно сказать, возмужал.

Интернациональная столица была заполнена войсками — отряды звездной пехоты кайзера в серой форме с черным орлом, рейх-казаки в высоких барашковых шапках с алыми околышами; Британские Южноафриканские стрелками в широкополых шляпах; невозмутимые индусы; американский полк легкой механической кавалерии; молодцеватые белые зуавы Галльской империи…

Цены на продукты взлетели до небес, а мест в гостиницах не осталось вовсе. Человеческая Эллада явно не могла прокормить сорок тысяч войск. Продовольствие кораблями и дирижаблями ввозили с Южного континента.

Антонио встретила интернациональная переговорная делегация: чопорные губернаторы Триединой монархи и Объединенных британских территорий; непроницаемый даймё, надзиравший за колонией империи Ямато, молодцеватый генерал-префект Галльской империи и почтенный, сугубо штатский господин с ухоженными бакенбардами — хлеботорговец из Соединенных штатов, который возглавлял Ново вашингтонскую общину колонистов и носил титул шерифа штата Эллада.

Папского легата посвятили в детали ситуации.

Каапи собрали под ружье (или, вернее, под лук) двадцать или тридцать тысяч, но все, знавшие их, сходились на том, что генерального сражения давать они не станут, а предпочтут норно-партизанскую тактику. Галльский генерал принялся было, поглаживая роскошные усы, объяснять святому отцу свои выкладки о численности сил, необходимых для оккупации южного континента, но быстро сообразил, что это слегка неуместно.

Антонио, впрочем, уловил цифру в 100–150 тыс. солдат. После совещания он уточнил у шерифа штата Эллада численность человеческого населения планеты: она составляла 120 тыс. человек обоего пола.

Пока же вакуумная пехота кайзера получила строжайший приказ мирно патрулировать побережье континента, и не пускать колониальное ополчение к каапи, а каппи — к колонистам.

На следующий день состоялась встреча с «Великим выборным военным вождем Южноконтинентальной армии каапи».

Высоких человеческих переговорщиков сопровождали отборные пехотинцы Пяти держав в хромированных тесла-скафандрах и военный оркестр. Вождей каапи — две сотни лучников в броне из выделанной кожи или прочных панцирей Копателей равнин.

Антонио не мог не поразиться, насколько выросла материальная культура каапи — все присутствующие были одеты в домотканые хитоны, а лучники вооружены стрелами со стальными наконечниками, явно купленными у людей-торговцев. Мафурский Лорд-психолог стоял неподалеку, шевелил усами и с непроницаемым видом делал заметки на треугольных листочках.

Как частенько бывает с каапи, встреча пошла не по протоколу.

Украшенный исполинскими бакенбардами Великий выборный военный вождь первым делом спросил.

— А с вами правда, прибыл сам Чиир?

Антонио это заинтересовало — переговорщики-каапи отлично говорили по-французски, по-немецки и по-английски, но это слово использовали как имя или титул. Он напряг память. Похоже на каапячье слово «мудрец» или даже «учитель»…

Переговорщики-каапи собрались вокруг него и разглядывали с тем же почтительным интересом, что и их предки во время первой встречи. Каапи — короткоживущий вид. Из тех, кого Антонио учил Библии, до сего дня дожили разве что новорожденные каапята, ставшие седыми старцами. Поколения менялись, и тот человек, кто научил их строить дома и засеивать поля, давно стал мифической фигурой.

— Пожалуй, — думал Антонио, — не будь им так чужда идея высших сил, я был бы у них эдаким богом-основателем в духе китайского Юя.

Что ж — он для того и прилетел сюда, чтобы это использовать. Антонио сказал мягкую, неторопливую речь — не только выборным вождям, но и человеческим переговорщикам. Говорил о том, что Господь — верят они в него или нет — учил миру. О том, что каждая сторона имеет свои интересы, и что важно сделать так, чтобы никто не остался внакладе. Что пролитая кровь — это пятно на отношениях людей и аборигенов Эллады, но вовсе не повод проливать ее снова. Каапи слушали, задумчиво шевеля ушами. Люди были менее внимательны.

— Интересно выходит, — заметил один из спутников вождя, — мы значит, интересы Сидорова должны уважать, а Сидоров наши — не очень? А как он что, так за него вон, сколько звездолетов налетело!

Антонио слегка смутился и объяснил, что людей напугало истребление их хорошо вооруженного отряда. Делегация людей стала глядеть на него сурово — нечего давать туземцам понять, что человек может их бояться!

Но Антонио знал каапи.

— Я помню, как в старые времена хищники приходили ночью к входам в ваши норы и как матери прятали за спиной каапят, хотя входы были для хищников узки и всегда прочно загорожены на ночь. Так и люди беспокоятся за свои семьи, даже когда угроза далека и умозрительна… Ведь мы тоже когда-то жили в пещерах и боялись хищников.

Каапи оживились — похоже, они ничего не знали о том, что у людей тоже была эпоха дикости.

А Антонио продолжал, вдохновляясь: — Человек век за веком истреблял хищников, рубил леса и распахивал поля. Осушал болота и менял русла рек, разрабатывал шахты на астероидах и строил корабли для вечной пустоты. Он привык бороться за ресурсы, ибо они нужны ему.

— Каин и Авель! — понимающе сказал вождь. — Наверняка Каиновы овцы топтали Авелевы поля, вот оно и пошло!

Антонио кивнул, хотя такая мысль в голову ему не приходила.

— Но бороться можно по-разному — не только оружием, но и словом. Люди давно прошли ту стадию, когда споры решала крепкая дубина, — тут Антонио уловил внимательный взгляд янтарных глаз мафурского Лорда-психолога — …ныне войны стали очень дороги, а зрелым разумом в наши дни можно добиться большего! — это было сказано, скорее, членам делегации Пяти держав.

Те слушали с непроницаемыми лицами.

— О, почтенный Чиир! — важно ответил на его речь Великий выборный военный вождь, — Ты говоришь, как истинный Чиир! Однажды ты помог нам встать на тропу процветания и безопасности, и снова помогаешь нам на развилке пути! Мы войны не хотим, но своего не отдадим! Мы согласны допустить на наш континент рабочих и позволить организовать рудники, если люди обещают не занимать силой земель племен, а платить за аренду, отдавая нам… скажем, половину добытого металла!

И в качестве жеста доброй воли каапи предложили мир и компенсацию за убитых.

— Мы очень ценим ваши металлы, нарядные ткани и медикаменты, а зерном и шкурами торговать тоже любим. Но если еще повоевать хотите — мы уже сотни лиг тайных глубинных ходов нарыли и партизанских поселков в лесах накопали! Давид вон Голиафа камнем победил; значит, и мы сможем! — закончил он жизнерадостно.

Мафурский Лорд-психолог повел усами и поставил в листок изящную закорючку.

Неизвестно, сыграло роль присутствие мафура или подсчет того, какие расходы потребуются, чтобы покарать каапи, но обе стороны проявили удивительное благодушие.

По итогам недельных переговоров был подписан внушительный пергамент с сургучными печатями всех Великих держав и значком Союза деревень каапи.

Цивилизованные люди благородно оставили месть, а каапи согласились выплатить компенсацию купцу Сидорову, а сверх того выразили желание за свой счет сытно кормить всех сирот погибших. Кроме того, они в знак доброй воли сдали пять сотен трофейных винтовок (к которым у них кончились патроны) и вернули сотню пленных казаков с конями и шашками. Пулемет, по их словам, утонул в болоте.

В документе было подробно оговорено право каапи селиться, учиться и торговать в городах людей, а также право людей селиться и торговать на их континенте — с разрешения местных каапи. Примерено на этих условиях люди и каапи сосуществуют на Элладе до сих пор.

Переговоры закончились большим празднеством. В глубокое темное небо взлетали фейерверки и подожженные стрелы, столы ломились от яств, каапи играли в ка-па-пи и научили игре индусов.

Вакуумный ландвер опасливо пробовал гусеничное пиво. Шотландская Звёздная пехота играла на волынках. Французы потешно танцевали, взяв в пары каапих.

Антонио подсел к шерифу штата Эллада, который растянулся на камне с фляжкой виски. Он давно хотел спросить кого-нибудь знающего, что такое Чиир, а американец провел долгие годы, торгуя с каапи.

Шериф смутился.

— Понимаете, господин легат… Библию каапи очень любят и знают, но понимают как-то по-своему. Например, с их точки зрения змей-искуситель — положительный персонаж, который спас Адама от безделья и заставил стать на путь прогресса…

И он быстро выпалил.

— Так вот, господин легат, Чиир — это и есть змей-искуситель!

Олег Рония: Этот рассказ, если хотите, «конина» наоборот. С детства люблю рассказы про Конана-варвара. Во-первых потому, что он — экстра крутой парень, а во-вторых — я историк, а оригинальный, говардовский мир Конана — неплохо проработанное, не типовое фентази. В 2020 году, сидя в карантине, я перечитал всего бывшего под рукой Конана и исторические вещи Пола Андерсена и решил написать что-то подобное. Так родилось «Третье правило пророка». Думаю, вы и сами узнаете знаменитую античную битву, к которой я отсылаю.

Я стоял на носу исполинской пентаремы1 и невидящим взором глядел на горизонт. Белоснежные колонны великолепных храмов города на утесе были ясно видны. В его гавани тянулась бескрайняя изогнутая линия парусов флота Союза Островов. За кормой «Руки Богини» шел, выстраиваясь клином, огромный флот громоздких пентарем и трирем великого Гурраха — царя, захватившего уже треть ведомого нам мира.

Гуррах — массивный, чернобородый, со смуглой кожей, одетый в белоснежный хитон и золоченую броню, покрытую отметинами бессчетных битв, стоял за моей спиной. Его свита — на почтенном расстоянии позади.

— Что говорит Эбеновая богиня? — голос Гурраха, привыкший перекрикивать рев ветра и грохот боя, прозвучал тихо и почтительно. — Что говорит она, о, пророк?

Я не повернулся к нему, а продолжил стоять внушительно и молча, мой глухой темный плащ трепетал под свежим ветерком. Честно говоря, Богиня пока молчала.

А между тем флот Великого царя и объединенные эскадры полисов Союза Островов вот-вот вступят в битву.

Я отточенным движением завершил жертвоприношение и вручил помощникам сердце белоснежного тельца. Потом повел глазами на связанную деву, лежавшую рядом. Неужели Богиня все же ждет…

— ПОБЕДА ТВОЯ! — глас Эбеновой богини прозвучал громче грозного летнего грома, на пределе того, что могут выдержать чувства человека. Даже мои помощники, которые пока что далеки от той степени единения с Её волей, которой достиг я, вздрогнули.

— НО ВРАЖЕСКИЙ ПОЛКОВОДЕЦ ПРЕДАСТ.

Огромная молния, похожая на перевернутое древо, осветила горизонт. Эбеновая Тшарат сама идет в бой — значит, боги Союза Островов тоже вступят в дело? Опять гекатомбы воинов полягут…

Я обернулся к Великому царю и сказал нараспев:

— Знай же царь, что победа твоя,

Но бойся улыбки и бойся письма,

Если помощь примешь ты от друга отца, то средь

Моря сверкнет отточенный кинжал.

Первое правило уважающего свое искусство пророка — будь загадочен и витиеват. Увы, пророчества мне приходится изрекать на примитивном и грубом языке тшат, и выходят они до смешного неуклюжими. Я немного завидую Пифии Пантеона Островов — койре ее народа — гораздо изящнее и богаче.

Я поглядел на царя.

Густые брови Гурраха на мгновение сошлись на переносице.

— О Глас, понял я слова Богини, — почтительно сказал он, и приказал своим полководцам.

— Когда корабли стратига Эллиданов, что называл себя в письме другом моим и моего отца, покинут ряды вражеского флота и подойдут к нам — якобы сдаваться — атакуйте их и захватите.

Бородатые полководцы и украшенные золотом капитаны низко поклонились.

Я жестом велел помощникам отвести связанную деву в ее каюту.

Глаза мои невольно остановились на ней. Девушка лет 18, с огромными, глубокими черными глазами, одетая в легкий, белоснежный хитон, не скрывавший грациозных контуров ее фигуры, поглядела на меня гордо. Испуг, который стоял в ее глазах во время жертвоприношения, ушел.

И хорошо. Я очень не одобряю приношения Богине живых людей. Наши предки ограничивались белыми быками, а людей закалывали лишь в тяжелейшие годы — когда племя стояло на краю пропасти. Увы, Великие цари, приняв нашу Богиню, стали злоупотреблять человеческими жертвами больше, чем позволяет хороший тон.

К тому же Акта — последняя из захваченных Великим царем Детей богов. Убьем ее — и кого, спрашивается, в жертву, если Богине будет нужен прилив сил? В наши времена хороший запас Детей богов — залог выживания царства.

Я пошел проведать ее отца. Могучий мужчина был прикован к главной мачте. Его мускулистое, почти обнаженное тело покрывали глубокие шрамы — от давних битв и от кнута палача. Они изуродовали лицо, но глаза, когда Тара открыл их, глядели сурово.

Говоря честно, я побаиваюсь этого взгляда. Вот уже десять лет Тара прикован к мачте или повозке в армии Великого царя и сопровождает Гурраха в каждом походе и переезде внутри нашей державы. Вот уже десять лет Тара ежедневно терзают палачи и, все эти годы он получал лишь столько воды и пищи, чтобы не умереть. Но огонь гордой ярости все еще не угас в его глазах. Да и неудивительно.

Два десятка лет Тара Железный Шаг терзал восстаниями империю. Много армий Великого царя полегло от его изощренного ума и железной руки. До того — когда Гласом богини был мой дед, а Железный Шаг еще не родился — Тара-Варвар водил в походы дикие племена кахазов, что наводили на земли Богини ужас, вторгаясь из прокаленных солнцем равнин Восьмиречья… А до того Тара Громовержец оспаривал власть Эбеновой богини в самой столице, ибо был богом и богом могучим.

Я опустился рядом со скованным человеком и проверил, крепко ли держат его Знаки.

— Дочь ваша, Акта жива, — сказал я шепотом.

Тара поглядел на меня молча и ничем не выказал своих чувств. Но я хотел бы верить, что мы с ним… дружны. Еще когда я был мальчишкой и только начал путь по тропе Знаний, родные приставили меня к пленному Таре. Я следил за ним и обновлял сковывающие его Знаки. Рядом с ним постигал искусство жреца Богини. Сколько звездных ночей провели мы рядом — я со свитком и масляным светильником, а он — скованный и погруженный в глубины своих мыслей!

Мир наш устроен гармонично. Боги в Восьми небесах, люди на земле и несчастные души в подземном мире. Сколько существует Вселенная, столько Восемь небес кипят битвой. Боги — малые и большие, хитроумные и простоватые, родом из разных краев ведут борьбу за власть, штурмуют Восемь небес одно за одним. И чем сильнее божество — тем сильнее его последователи!

Наш клан служит Богине век за веком и делает то, что в человеческих силах для славы Её. В далекие времена Эбеновая Тшарат была божеством нищего племени, затерянного в джунглях подле истоков Ниа. Но Она была хитроумной, жестокой и целеустремленной. Сперва от ее руки пали божки окрестных племен, потом — боги жестоких людей Кха с чешуйчатой кожей. Затем Сторукий Дорок из Калихеша.

Вместе с тем крепли власть и богатство нашего клана. Ныне мы владеем собственным почти независимым царством, входящим в империю Великого царя.

Но если бог терпит поражение на небесах, то оказывается низвергнут в Мир тверди. Тогда снова, воплощение за воплощением, он стремиться на небо. И часто удачно, ибо даже лишенный сил, Перерожденный бог — герой, каких не рождает род людской. Тара Громовержец — один из опасных врагов Эбеновой Тшарат, потому Великий царь держит его в этом теле — так долго, как это только возможно, изнуряя его день за днем и не давая освободиться, но не позволяя и убить себя и обрести новое тело.

Обернувшись, я увидел, что за мной, старясь делать это незаметно, наблюдает статный юноша — гибкий, как тростник, но сбитый крепко, с повадкой того, кому часто случается идти в битву. Мальчишка-оруженосец держал его золотой шлем в виде головы льва. Я поклонился. Второе правило уважающего свое искусство пророка — служа богам, не забывать и о царях. А принц Хара имеет немалые шансы сменить на троне Великого царя. И, кажется, я знаю, зачем он тут стоит.

Хара задал мне несколько вежливых вопросов о грядущей битве, о силе и привычках богов Элиддании… Но интересовала принца Акта. Могу его понять. Эта девушка производит глубокое впечатление.

Редко кто из Детей богов держится так твердо пред лицом ужасной смерти, которая может прийти в любой час. Я не раз замечал взгляды, которые Хара бросал на Акту… и как сияли тогда ее глаза.

Когда Харе случалось просидеть вечер у меня в каюте или шатре, разговаривая о делах мудрости, Акта всегда старалась слушать… И боюсь, что мои рассказы интересовали ее меньше всего!

— Не думаю, что Богине потребуется сегодня еще одна жертва, — как бы невзначай вставил я. Видели бы вы, как оживился Хара! Взяв у мальчишки шлем, он веселым голосом крикнул гребцов и поплыл к подчиненной ему эскадре. И даже не попросил погадать о своей судьбе. Как можно так легкомысленно идти на битву!

Это было одно из тех сражений, которое потомки, несомненно, будут вспоминать среди великих. Когда на следующее утро мы сошли на берег, прибой вынес множество тел. Плотными рядами лежали светлокожие, высокие воины Элиддании и моряки и пехотинцы множества племен Великого царя — после смерти все вместе. Большинство тел уже обобрали; царские воины суетились на берегу, довершая дело.

Гордый город, которым я любовался вчера, потемнел. Здания кое-где еще догорали. В молчании мы поднялись на скалу Акрополя. Богатая Малата считается одним из центров великой культуры наших дней, городом славных философских школ Садов — я сам учился логике и риторике у выходцев из нее. Жаль, так больше не будет…

Дома по обе стороны выгорели, крыши рухнули, здесь и там валялись неприбранные тела. Накануне я послал толкового помощника со священным знаменем и с ним — две сотни моих копейщиков, чтобы охранять Академию Садов, но сколько еще осталось здесь не спасенных книг, погибших картин и статуй…

Над пожарищем возвышался белоснежный храм Оракула Госпожи олив, где укрылись уцелевшие жители. Статуи здешних богов охраняли его надежнее копий. Грабившие город солдаты расступались перед моим отрядом, несшим священные знамена Тшарат. Многие падали ниц. Часть выживших горожан присоединялась к ним надеясь понравится новым владыкам города.

Добравшись до мраморной арки и порога Священных ворот, мои солдаты опустили копья и расселись кучками. Знамена Богини поставили подальше, чтобы не прогневать богов, владеющих этой землей. Я послал мальчишку в Оракул, спросить Пифию, могу ли я войти.

Вскоре воины в золотых шлемах с забралами в виде лиц встретили меня. Оракул заполнила толпа горожан, потерявших все, чем владели. Люди сидели плотными рядами, неподвижно и молча, лишь изредка поднимая на нас глаза. Оружие бежавших сюда воинов было сложено у Священных ворот.

Пифия ждала меня в увитой виноградом беседке в садике на холме. Сожженный горд был виден отсюда особенно ясно и пугающе. Каким неуместным казался теперь этот изобильный, спокойный сад!

Мы сели рядом и угостились сладостями. Я хорошо знал Тамир еще со времен учебы в Академии Пророков, что в мире Переплетенных Древ.

Некоторое время мы с Тамир молчали. Сейчас, много лет спустя, могу сознаться себе — обаятельная, статная, всегда спокойная Тамир нравилась мне в годы учебы — по-настоящему кружила голову! Если бы я не относился к семье, преданной Тшарат, а она — к роду Жриц Госпожи олив, мы (кто знает) могли бы и пожениться. Но… человек идет по пути своих богов.

Ее точные, грациозные движения остались прежними, как и лежащие на плечах густым водопадом темные волосы. Но няня с младенцем сидела чуть поодаль, а очень похожая на Тамир серьезная девочка лет шести о чем-то горячим шепотом просила статую Госпожи олив. Как идут годы…

Тамир давно стала женой одно из первых граждан родного полиса, а я, как требует мое положение, сочетался браком с дочерями многих знатных слуг Великого царя.

Молча мы сидели рядом и смотрели на сгоревший город и флот царя, заполнявший бухту до самого горизонта.

— Мне очень жаль, что мы встретились так, — я и сам понял, как глупо это прозвучало.

— Таши… — ее синие глаза взглянули мне в лицо, — такова была воля твоей богини. Госпожа олив тоже призывала моими устами к этой войне. Так уж повелось, что люди платят за помощь божества участием в войнах небожителей… — Голос ее прервался. Тамир порывисто сжала чашу с душистым напитком. — Хуже то, Таши, что это (она обвела чашей сгоревший город) лишь начало. На помощь Союзу Островов идут остальные города Элиддании — с того берега моря. Сотни кораблей… с ними шествуют их боги.

Она помолчала и сказала тихо — Таши! Весь пантеон Элиддании соберется здесь против твоей Богини.

Я помрачнел.

— А много у вас Детей богов для жертв? Прости, Тамир, ты не обязана отвечать! — спохватился я.

Но она махнула головой. — Я могу сказать тебе, рано или поздно Великий царь узнает это сам — шпионы его повсюду. У нас ни одного человека, кем можно подпитать силы богов.

Вернувшись на корабль Великого царя, я погрузился в раздумья. Руки мои привычно приносили вечернее жертвоприношение (пять козлов с позолоченными рогами и один теленок из священного стада), уста изрекали обычные молитвы, а разум лихорадочно работал.

Итак, если Великий царь победит, то флот его выжжет города на нашем берегу, пересечет море, а потом уничтожит города Элиддании и там — на родине этого народа. Это будет катастрофа…

С горечью должен признаться, что мы всегда были варварами — мои чернокожие предки-шаманы, их потомки, служившие Великим царям и даже сами Великие цари. Темные разумом, во власти суеверий, не знающие ничего ни об иных мирах, ни об истинной природе богов, не умеющие ценить удовольствие от чтения свитков и от картин…

Искусством нашим были грубые статуи, вершинами словесности — темные тексты священных табличек и рассказы певцов о набегах и эпических попойках богов и героев. Мы сами не подозревали о своем варварстве, ибо таков был весь известный нам мир.

Так было до того, как три поколения назад в наши края пришли философы и софисты городов Элиддании, где боги дают людям свободу размышлять и творить. Уча за деньги и ради славы, Элидданы постепенно вытащили нас из болота тьмы к свету знания, открыли глаза на чудеса и красоту мира. Не будь их, мы не знали бы даже истиной природы мироздания — темные пешки в руках богов. Думаю я, потому Эбеновая богиня и объявила поход против Элиддании.

Объявила моими устами… Она — дикарская богиня и нисколько не изменилась с той далекой поры, когда голые жрецы приносили ей тощих козлят после удачной охоты. Она думает, что люди должны бояться, а не понимать. Богиня не успокоится, пока Великий царь не сожжет все города Элидданов, а жителей не переселит на другой край империи — в бесплодные равнины диких кахазов. И тьма снова не опуститься на мир, где будут догорать угольки знаний.

Весь вечер и почти всю ночь я вершил гадания об исходе грядущей битвы. Вообще гадания — вещь очень ненадежная. Но, как выяснилось поколение назад, если применить теорию Больших чисел, то из гаданий можно извлечь прок. Пять десятков раз я совершил гадание и результат выпал двадцать пять за победу Элидданов и столько же — за победу Великого царя. Это значит — силы богов и людей равны… и все решит жертва, которая наполнит Тшарат силой. Бедняжка Акта не доживет до конца недели, а то, что так дорого нам, будет погублено — моими руками.

Увы, Богини видит все, что происходит в мире, а пойти против воли Её — самоубийство. Я не могу позволить, чтобы клан мой разгневал ту, что дала нам все, чем мы владеем. Хотя…

Наутро разведчики сообщили Великому царю, что основной флот Элиддании приближается. Он походил на темную стену просмоленных парусов, заполнявшую горизонт. Над ним двигался фронт грозных черных облаков, подгоняя корабли ветром — так шли их боги. Я вывел Акту из каюты на царской пентареме, где она жила под неусыпной стражей двух старых, надежных черных евнухов.

Естественно, я ничего не говорил Акте, но привел ее на палубу и дал шанс в последний раз поглядеть на отца. Скованный Тара открыл глаза и смотрел на Акту не отрываясь — как и она на него. Я велел утроить стражу у пленного и проверил связывающие его Знаки. Когда я обернулся, то увидел еще пару глаз, не отрываясь, пожиравших Акту — принц Хара.

После обеда, когда флот кипел, словно улей, готовясь к завтрашней битве, Хара пришел ко мне в каюту и вел долгую, очень сейчас неуместную беседу о делах мудрости. Хитроумный юноша вывел разговор на роль человеческой жертвы для подпитки силы богов.

— Кровь принесенной в жертву невинной девы бодрит Богиню, словно воина — чаша отличного вина, — объяснял я неторопливо. — Это средство на крайний случай — как например, завтра!

Принц потерял самообладание и вскочил. — Вы хотите… — он невольно протянул руку, чтобы схватить мою.

Я отстранился и сказал сухо.

— Такова воля Её. Тшарат изрекла во время вечерней жертвы, что желает испить перед боем кровь девы.

Я помолчал. — Принц. Если вы хотите поговорить с ней напоследок, — я с радостью позволю, но лишь через дверь.

Четвертое правило хорошего пророка — будь человечен, даже служа богам.

Всю ночь двое евнухов провели, по очереди охраняя Акту — великий стыд будет, если она исхитрится сама лишить себя жизни!

Солнце едва-едва начало проглядывать сквозь тучи, когда я начал большое жертвоприношение. Одного за другим я закалывал белых быков с золочеными рогами, которых подводили помощники, и пел молитвы. Акта была гвоздем финала четвертого гимна.

Великий царь стоял позади в благоговейной позе. Со всех стороны слышался звон оружия и песни на сотне языков и наречий, которыми подбадривают себя воины царя. На кораблях Элиддании тоже приносили гекатомбы быков — воздух звенел напряжением магии. Тучи разбухали; в их черноту уже страшно было смотреть. Но над флотом Великого царя Гурраха густела такая же туча — Эбеновая богиня простерла руку над своими верными сынами!

Не прерывая пения, я жестом отослал помощников за Актой. Они явились посреди второго гимна — и без девушки. Прервать молитву было нельзя, и я долгих шесть стихов ждал их доклада. Прервавшись, я подошел к помощнику. Тот был бел, как полотно.

— Великий! Дева пропала! Евнухи убиты! Каюта пуста!

Я побледнел и сделал шаг назад. Будь я постарше лет на тридцать — то осел бы на руки слуг.

— Великий царь! — воскликнул я негромко (только паники перед битвой нам не хватало) — Акта пропала!

Гуррах качнулся, словно от удара копьем, а потом выругался — давненько я не слыхал такого забористого богохульства!

— Где Хара? — Надо отдать должное — царь знал о тайнах своего сына не хуже моего и понял все мгновенно.

Слуги сказали, что принц с утра остался в своей каюте — у него прихватило живот, а свою эскадру навестил накануне вечером. Естественно, в каюте его не было.

— Найдите этого щенка! — взревел царь так, что жертвенные быки повернули к нему большерогие головы.

Помощники, не понимая, почему нарушен церемониал, жестами звали меня к алтарю, старясь сохранить должное благолепие. Я вернулся к третьему гимну. И вот, когда я пел очень красивые, прямо-таки лиричные строки, которые не портил даже неуклюжий язык тшат, Богиня прервала меня.

— У ТЕБЯ СПЕРЛИ ДЕВУ, ОСЕЛ!!! — глас ее гремел, как никогда прежде. — ИЩИТЕ, ГЛУПЦЫ! — в ужасе я упал ниц, а кое-кто из моих помощников — так и вовсе за борт.

Я поручил обряд племяннику и побежал за гадательными костями из панциря зверя шапхха. Но они не понадобились.

— ОНИ У ПРАВОГО БОРТА, ОСТОЛОП! — глас Богини покрывал шум начинающейся битвы.

Небольшая, длинная лодка ходко шла, подскакивая на высокой волне; десяток друзей и слуг принца слаженно гребли. В центре сидел Хара, а рядом — нечто, подозрительно прикрытое полосатым покрывалом. Минута — и грозные окрики понеслись над флотом, задвигались значки на мачтах царской пентаремы и ближайшие к принцу суда вышли наперерез беглецам. Слуги Великого царя спешили выполнить его приказ, рассчитывая на почести и награды. Со всех сторон на воду спускали лодки.

Мощными гребками они сближались. Тогда поднялся сам Хара и броском копья сразил чернокожего великана-такирца на носу ближайшей лодки. Но их окружали уже десяток судов. Огромные триремы медленно приходили в движение. Лучники получили приказ не стрелять, чтобы не задеть деву, но солдат царя было во много раз больше, чем друзей Хары.

Принц недаром был закален в горниле битв. Скупыми жестами он отдавал приказы. С треском, слышным даже на нашем судне, его лодка врезалась в центр ближайшей царской ладьи. Хара первый перескочил на ее борт и проткнул ближайшего солдата… Бой был коротким, но яростным. Как это и бывает, одна прекрасная дева стоила жизни многим славным мужам.

Люди принца и люди царя усеяли своими телами сцепившиеся лодки, но Хару и его спутников оттеснили обратно на их окруженное суденышко. Темные волосы Акты виднелись в центре — она судорожно сжимала руку принца. Тот отстранил ее за спину и поднял меч. Броня его была изрублена.

Вода под лодками ударила вверх, словно гейзер, суденышки слуг царя полетели прочь. Массивное, темное тело всплыло перед лодкой принца и осторожно обхватило ее щупальцами. Хара поднял было меч, но опустил, признав существо из легенд — Каратака, морского коня самого Элидданского бога морей. Исполинская мокрая лошадиная голова встряхнулась, обдала всех водой, и наполнила воздух задорным ржанием.

А потом потащила за собой лодку принца. Громоздкий корабль с тремя рядами весел перекрыл ей путь. Конь дохнул водой и пробил борт. С грохотом, словно от ядра катапульты, он пролетел судно насквозь, таща лодку дальше. Половины корабля быстро тонули.

Тогда в дело вступила разгневанная Тшарат!

Богиня моя яростная и могучая, но, увы, не слишком меткая. Молнии ее падали на море, словно исполинские копья, сотканные из света. Грохот оглушил нас. Молнии разили впереди и сзади коня, убивая тех бедолаг, кто оказался в воде, поражали корабли царя, превращая их в полыхающие костры, но чудесный конь морей ловко уходил, вился из стороны в сторону и словно издевался над Тшарат.

Я невольно залюбовался этим чудным, игривым существом. Богиня азартно углубилась в погоню, как бывало, наверное, во времена моих пращуров, когда добычей нам служили панцирные кабаны джунглей Ниа…

В этот миг чудовищный разряд поразил царскую пентарему. Никто из нас не устоял на ногах. Поднявшись, я увидел вокруг себя искаженные ужасом лица. Обернулся… и похолодел — Тара был свободен! Молния разнесла в щепки мачту, к которой он был прикован, вокруг лежали оглушенными охранявшие его солдаты. Пока госпожа моя была отвлечена погоней, боги Элидданов нанесли неожиданный удар по царскому судну!

Молнии били и били с небес, а Тара медленно поднимался… Кто-то из солдат бросился на него — бывший бог сокрушил его одним ударом кулака и повернулся к своему палачу. Тот мчался на него с кнутом из кожи буйвола. Тара сделал шаг в сторону и вырвал кнут. Яростные удары один за одним настигали палача. Тот молча рухнул. Немногие пережившие удар богов солдаты шли на Тару, обнажив мечи, но он бешено обрушил на них длинный кнут, рассекая доспехи и снося черепа.

Великий царь громогласно отдавал приказы с носа корабля. Его отборные стражи приближались к Таре с разных сторон, кто-то готовил веревки. Тот застыл, словно зверь, и страшно сверкнули его глаза…

Тара бросился в атаку. Кнут его разил, отбирая жизни десятками. Шаг за шагом шел он к носу корабля, словно перед ним были не лучшие воины царя, а согнанные на убой крестьяне. Гуррах поднял копье и метнул. Он пробило икру Тары, но тот, хромая и оставляя кровавые следы, неотвратимо шел на него. Тара страшным усилием оторвался от палубы и перескочил на высокий мостик на носу, где еще стояли жертвенные сосуды и толпились бешено мычащие быки.

Кнут его сек. Быки в ужасе разорвали путы и ворвались в гущу телохранителей царя, сея смерть и хаос. В какой-то момент бог и царь встретились лицом к лицу. Гуррах выбросил вперед щит, Тара ушел в сторону, но в бешеной давке не смог размахнуться кнутом. Царь выхватил короткий кинжал и нанес короткий удар в грудь бывшего бога. Тара заревел, сделал шаг вперед, и пальцы его сомкнулись на горле Гурраха.

На носу корабля все погрузилось в пламя. К счастью, я заранее собрал священные знамена и драгоценности. Мои вещи уже лежали в лодке, я спрыгнул туда сам, то же сделали слуги, и мы отчалили. Позади нас пентарема мучительно заскрипела, и ее перекосило на борт — люди и амфоры с припасами кубарем катились вниз.

Затем нестерпимый свет поднялся над водами. Царь наш благословлен богами и природа его — сродни им. Поглотив ее, Тара получил то, чего ему не хватало, чтобы вернуть себе силу божества.

Сияющий исполин стоял на месте судна и ноги его касались дна морского, а голова — туч. Вода кипела от его прикосновений. Напротив него туча рухнула на море и менялась, принимая свой истинный облик. Впервые я видел мою Богиню во плоти.

Исполинская, черная как ночь фигура женщины с бычьей головой ревела, заглушая гром. Руки ее сжимали молнии и ураганы. Мы видели ее мгновение, а потом Тара и боги Элидданов обрушились на нее. Море кипело в сердце их битвы — по несчастью, именно там находился флот царя.

Бездна разверзлась там — от земли и до неба. А потом Богиня бежала. Туча ее мчалась к югу — к далеким землям, где мы поклоняемся ей — а боги Элидданов неслись следом и торжествующие голоса их бушевали в небесах.

Буря далеко разбросала жалкие остатки царского флота и лишь к вечеру мы взошли на борт потрепанной триремы. Гадание не обмануло, и там мы нашли Хару. Акта крепко прижилась к его плечу, но смотрела на меня без страха.

Я церемонно поклонился.

— Господин мой Хара, ведомо ли вам, что отец ваш погиб? Сражался он отважно, но сражен был силой бессмертных, встретив конец, достойный его великой доблести.

Хара кивнул и опустил взгляд.

Акта смотрела на меня, широко открыв глаза.

Я поклонился и ей.

— Видели вы и сами мощь вашего отца, достопочтенная. Ныне вернулся он домой из долгого изгнания и называют его отныне Тара, Сжимающий Кнут. Боюсь, Тшарат Эбеновая сегодня получила грозного противника.

Я таинственно замолк, как должен замолкнуть пророк, открыв смертным истину.

Да, вряд ли моя госпожа теперь рискнет покидать земли Великого царя! И, что немаловажно — сам я ничего не сделал ради такого исхода. Ну кто же, в самом-то деле, мог подумать, что Хара решит похитить жертвенную деву, а уж тем более, что боги Элидданов помогут чужеземному принцу!

— Думаю, господин мой Хара, поторопить к родным берегам надобно вам, покуда братья ваши трон опустевший не заняли, — закончил я веско.

Третье правило пророка такого: служа богам, помни, что ты — с людьми.

Олег Рония: Это маленький, пародийный рассказ в духе Р. Шекли про то, что иногда наши желания сбываются не так, как мы ожидали. Ну, и про космических индейцев!

Джозеф Шульц был недоволен своей работой и жизнью вообще.

Он учился на спутника-компаньона пожилых, одну из немногих профессий, на которых роботы не прижились. Но все вакансии на много лет вперед оказались заняты, и ему пришлось получать низший разряд зарплаты и идти на завод — оператором красной кнопки.

Целыми днями Джозеф стоял у пульта с единственной кнопкой — сидеть запрещалось — и ждал неисправности. Если бы на линии возникли неполадки, он должен был нажать кнопку и остановить роботов на конвейере. Впрочем, мастер смены как-то по секрету признался, что автоматика сама реагирует на неисправность за две сотых миллисекунды, а неисправности происходят в среднем одна на миллион часов работы линии. Правительство Земного Альянса содержит почти весь сектор синих воротничков, чтобы занять людей хоть какой-то работой вместо того, чтобы платить им «счастливые пособия».

Джозеф Шульц проводил рабочее время, уходя с головой в свою страсть — он читал и писал про индейцев. Началось все в детстве с винтажного плоскостного фильма с Клинтом Иствудом, потом пошли приключенческие книжки, затем — книги серьезные. Теперь Джозеф проводил скучные дни, мечтая о бескрайних прериях, стадах бизонов до горизонта, вольных племенах, прекрасных индейских девах…

Он вел голографический блог про индейцев, на который были подписаны 106 человек, включая его маму, и время от времени перечитывал книги своего знаменитого предка — Джеймса Шульца, прожившего четверть века среди индейцев племени пикуни в золотую эпоху прерий.

Джозеф и сам был потомственным членом этого племени. Один из его предков вступил в племя в эпоху больших льгот для коренных жителей. Однажды Джозеф даже посетил «родную» резервацию в Монтане, но не нашел там ничего, кроме нескольких до непристойности туристических типи (названых в путеводителе вигвамами), и нескольких игравших на барабанах индеанок, как на подбор толстых и безвкусно одетых.

Джозефу настолько надоела профессия оператора красной кнопки, что он предложил администратору парка свои услуги, как специалиста по индейцам и предъявил свой блог. Старый, почтенный афроиндеец, возглавлявший парк, проглядел бложек критически и спросил, есть ли у Джо профессиональное индейское образование.

— Профессиональное индейское образование? — переспросил тот.

— Да, юноша. Диплом бакалавра охоты, магистратура в области индейской культуры, не менее 120 кредитов по курсу «Тропа шамана», дополнительная специальность «Парковый рейнджер»… Да еще курсы по выбору по традиционной культуре аборигенов Австралии, Европы Бронзового века или Сибири.

— А-э-э-э…

— А получив профессиональное образование — афроиндеец тряхнул перьями и смахнул пылинку с лацкана модного светодиодного пиджака, — вы сможете встать в очередь на вакансию младшего помощника рейнджера парка. Двадцать пятым будете!

Джозеф приуныл настолько, что старый вождь и сам тяжело вздохнул.

— У нас сейчас даже индейцем быть непросто. Конкуренция! — А потом, подумав, добавил. — Если прям уж не терпится быть индейцем, летите на Викиап. Там в индейцы и без профильного образования берут.

Вернувшись в родной Йоркаго, Джозеф задумался всерьез. Викиап… Почему же он не думал о нем раньше?

Три сотни лет назад, когда тессерактыне двигатели стали надежными и относительно дешевыми, последовала Вторая великая волна заселения космоса. Тогда каждая группа, недовольная своим положением на Земле, смогла отыскать себе по планете. В какой-то момент правительство США и племена Совета Коренных Народов заключили соглашение.

Индейцы в знак извинения и компенсации за земли, которых бледнолицые хитростью и силой лишили их в колониальные времена, получали в свое полное владение планету, получившую индейское имя Викиап.

Племена поделили Викиап на владения, перевезли туда лошадей и бизонов, создали в тамошних степях богатую земно-подобную экосистему и постепенно перебрались туда сами. Ныне индейцы вели на Викиапе свободную жизнь среди бескрайних прерий, охотясь на стада бизонов до горизонта…

Конечно, было безумием срываться с Земли, имея надежную работу, и лететь на другой край Альянса. Но Джозеф представлял себе десятки лет, которые ему предстояло провести у кнопки, и затея казалась ему все менее авантюрной.

Однажды, взяв из банка свои сбережения на женитьбу и заняв денег у мамы, Джозеф Шульц купил билет на Станцию Бето, что лежит на полпути до Викиапа. Он говорил, а может и сам верил, что хочет просто осмотреть эту планету.

Три дня в обычном космосе до точки, где тессерактное поле было наиболее отзывчиво к колебаниям, три миллисекунды в прыжке и еще сутки до станции. Джозеф с замиранием сердца смотрел на эту сияющую огнями громаду, окруженную десятками гигантских пассажирских и грузовых звездолетов, среди которых виднелись многокилометровые громады крейсеров Миротворческой полиции.

На Бето начались проблемы. Викиап лежит в стороне от торговых путей, а индейцы не слишком-то примечают цивилизацию бледнолицых. Правительственные транспорты ходят туда раз в десятилетие. Сказать, что Джозеф приуныл — значит промолчать. Как глупо будет вернуться домой с пустыми руками, потратив на дорогу такую кучу денег…

На пятый день на его объявление в станционном интернете откликнулся капитан Ягго — независимый торговец и контрабандист. Он как раз летел на Викиап с грузом титана для томагавков, медикаментов для шаманов и вирт-дисков для салунов, рассчитывая обменять все это на экологические меха и шкуры бизонов.

Узнав, сколько у Джозефа осталось денег, капитан печально зашевелил большими, пушистыми ушами и задумался. Ягго принадлежал к расе каапи — с их активной помощью люди разработали тессерактный двигатель. Ростом Джозефу до пояса, капитан передвигался упругими прыжками и носил широкие алые шаровары и кожаную жилетку — хотел выглядеть настоящим контрабандистом.

Задумавшись, Ягго некоторое время напряженно шевелил ушами, а затем сказал, что Джо может заплатить за дорогу работой — отсмотреть вирт-диски для салунов и сказать, подходят ли они.

— А то мне их один яррах продал, а они вообще-то в человечьей натуре не в зуб лапой, — объяснил каапи, сидя в баре и отхлебывая молоко.

Джозеф радостно согласился отсмотреть диски до отлета.

— Ну не знаю… — сказал он через три очень напряженных дня. — Думаю, передачи про акутарских животных будут более-менее, пятьдесят дисков с «Тайнами Одиноких сердец» можно как-то продать бизон-боям. А вот «Полная коллекция Диснея за пятьсот лет»…

— Оставь! Оставь! — вскликнул капитан Ягго. — Ее мне сам большой шаман Одинокий хвост заказал!

Джозеф думал, что кораблик будет невелик, а обнаружил трехсотметровую громаду, освещавшую космос рядами окон и заполненную каапи. Дед Ягго заселился туда вшестером с женой и детьми, а ныне экипаж составлял уже двести каапи, не считая отложенных, но еще не вылупившихся кладок.

Кроме них, на борту поместилась геологическая экспедиция со всем оборудованием. Её отправили в систему Викиап земно-лунная корпорация «Углеродресурспромбанк».

Джозеф быстро сошелся с ее младшим техником — его сверстником Пызиным из Воронежзани. Тот тоже обожал индейцев. Весь долгий полет — капитан Ягго промахнулся с точкой выхода и они три недели коптили обычное пространство — они смотрели вестерны, обсуждали книги Шульца и бложек Джо.

Кроме них, в экспедицию входила почти три сотни человек — геологи, техники, администраторы, водители тяжелой техники; и полсотни охранников — мрачных, сгорбленных шестируких ящеров-яррах, украшенных заостренными спинными гребнями. С Джо геологи почти не общались, оккупировав корабельные бары. Каапи также получили солидный доход, «тайно от капитана» сдавая в аренду вирт-диски для салунов. Джозеф подозревал, что Ягго промахнулся с точкой выхода не совсем случайно.

Почти через месяц после отлета с Земли Джозеф, наконец, увидел долгожданный Викиап. Великолепная, сочная зелень с вкраплениями морской синевы и сияющих озерных просторов, горные хребты… и бескрайние, словно океан, степи. С первого же взгляда Джозеф понял, что на Землю больше не вернется.

Корабельный катер приземлился в вольном городе Форт-Бенетон — фактической столице планеты. Именно здесь, на Равнине Больших типи, собиралась ассамблея вольных племен Викиапа. Окруженный металлической стеной городок простирался под крыльями катера уютными двух и трехэтажными домиками, выстроенными из дерева местных лесов.

В небе с грохотом взрывались фейерверки, по ветру трепетали флаги, на которых на зеленом фоне изображен был косматый бизон. Толпы горожан приветствовали катер единым радостным криком. У трапа капитана Ягго торжественно встречали владельцы города — длинноволосые джентльмены в люминесцентных пиджаках и высоких шапках из первосортного меха бобра. За их спинами стояли городские служащие и… индейцы! Гордые профили, невозмутимые взгляды, а какая осанка — воина и воистину вольного человека! Джозеф Шульц был на вершине блаженства.

— Капитан, — спросил он у Ягго, — почему вас так встречают? Вы тут знаменитость или…

Ягго лихо шевельнул ухом.

— Нет Джо. Это первый корабль за год. И мы привезли им ВИСКИ!

Спиртное в Форт-Бенетоне кончилось уже месяц назад. Родичи Ягго вытащили из катера ящики и организовали торговлю прямо со сходен. Бутылку виски меняли на целую шкуру бизона — с головой и хвостом, на пять бобровых — или две бутылки на пятнистую шкуру тцоттара.

Город гулял шумно, весело и буйно. Джозеф впервые в жизни видел убийство — в салуне поссорились два траппера, схватились за бластеры, но пострелять не успели — агрессора застрелил бармен. Вечером по опустевшим улицам с гиканьем скакали индейцы, стреляя в воздух из скорострельных винтовок. А Джо сидел у окна гостиницы «Визит вождя» и потягивал сок кяянвы в компании Пызина, капитана Ягго и его здешнего родича — сухопутного торговца Ягго, которого индейцы звали Щедрый Ягго, так как он охотно продавал им пули и виски в кредит.

Почти целая бутылка некой «Индейской воды», которой он после перестрелки запил таблетку анти-стресса, привела Джо в состояние ласкового умиления. Они сразу сошлись с Щедрым Ягго и, проснувшись утром, Джо с некоторым удивлением обнаружил, что вчера дал согласие стать деловым партнером торговца-каапи.

Следующие недели прошли неторопливо и были наполнены впечатлениями до краев. Множество племен съезжалось к форту, и оба Ягго развернули бурную торговлю скорострельными ружьями, титановыми томагавками, фабричными бусами, заводскими тканями и одеялами. Из всех салунов слышались звуки включенных на полную громкость допотопных ЖК-телевизоров. Индейцы целыми толпами собирались посмотреть «Тайны Одиноких сердец».

Джозеф перебрался подальше от города — в лагерь племени пикуни, в палатку Одинокого хвоста — большого шамана племени и большого же друга обоих Ягго. Шульц предъявил ему захваченное с Земли удостоверение члена племени. Седовласый, властный, усохший в молитвах и бдениях с духами Одинокий хвост внимательно изучил удостоверение, держа его вверх ногами, и подал военному вождю — Могучему Бобру. Тот читать умел и удостоверил, что Джозеф Шульц — полноправный член племени пикуни. Теперь он получил право жить в племени и взять себе жену.

Джозеф ездил на охоты за благородными оленями, антилопами; целые дни проводил в прерии с лошадью и новым другом, младшим сыном Одинокого хвоста, пока не убившим ни одного врага и носившим детское имя Младший хвост.

Стрельба с седла давалась Джозефу легко. Однажды они устроили небольшую охоту на антилоп для Пызина, который приехал на уикенд из главного лагеря геологов, что около горы Шаманское Облачко. Техник начал охоту робко, потом увлекся, затем лошадь понесла, и Младший хвост и Джозеф долго гнались за ним по степи, рискую попасть в нору суслика и поломать ноги лошадям. Пызина нагнали, только когда его кобыла выбилась из сил. Как оказалось, когда она понесла, техник инстинктивно сжал бока скакуна ногами — тот и мчался вперед, покуда не выдохся. Этим вечером они заночевали прямо в степи, разведя костер под яркими, незнакомыми, но уже привычными Джозефу звездами. А утром, когда они рассказали в лагере про погоню, Пызин торжественно получил индейское имя Мо-мис-кан-тел, что значит Сжал-кобылу-ногами. Нельзя сказать, чтобы младший техник-геолог был очень уж доволен.

Когда бывшие в форте пикуни закупили все, что требовалось, и продали все шкуры, они вернулись на земли племени. Джозеф и Щедрый Ягго сопровождали их, нагрузив товары на неторопливый старый грави-авто, носивший имя «Пыхтач». Почти три недели они ехали среди неторопливого каравана волокуш через степи, до горизонта заполненные бескрайним серым морем бизонов.

Джозеф и Младший хвост отъезжали в сторону, охотились прямо на ходу, и к обеду возвращались, нагруженные свежим мясом. Джозеф получил индейское имя Стреляет-отважно-но-мимо. Это слегка его огорчило, но он уже надумал со временем сменить это глупое прозвище на имя зрелого воина.

В стычках с соседями участвовать ему не хотелось — убить бизона одно, а человека… Потому Джозеф очень обрадовался, узнав от Могучего Бобра, что имя воина можно получить, принеся в шатер вождя пятнистую шкуру тцоттара. Впрочем, этих хищников в окрестностях городов давно уже не встречалось.

Засыпая в шатре Одинокого хвоста, Джозеф вспоминал долгие дни, проведенные у постылой кнопки, и сердце его наполняла тихая радость. А на утро его ждал еще один длинный, счастливый день.

Большой лагерь пикуни, палатки которого простирались почти до горизонта, поразил Джозефа.

Но больше всего… В палатке жен Одинокого хвоста старика радостно встретила шестнадцатилетняя девушка, тоненькая и грациозная, с длинными косами цвета полуночи. Смеясь, она обняла отца, а потом взглянула на Джозефа, и смущенно опустила глаза. Щеки ее залились краской. Младший хвост уже отпускал сестре шуточки. Девушка фыркнула, гордо повернулась и ушла. С тех пор Лилия у Пруда держалась чуть в стороне, но, если Джозефу что-то требовалось, именно она почему-то оказывалась рядом. Прошло не так много времени, а Щедрый Ягго уже пару раз, словно между прочим, заводил с Джозефом разговор о том, как происходит сватовство у индейцев.

Впрочем, и без его советов Джозефом и Лилия частенько проводили дни вместе. Одежда Шульца износилась, и Лилия сшила ему полный набор индейских одеяний: рубашку с бахромой, штаны, ноговицы и плащ из одеяла. Подолгу они разговаривали, сидя рядом. Желание Джозефа отправится в горы и добыть там шкуру тцоттара все крепло. Только мужчина, убивший врага, мог претендовать на руку дочери шамана. Младший хвост прознал про его планы и вызвался сопровождать. Они почти уже готовы были ехать к дальним горам, когда в лагерь пикуни прибыли геологи «Углеродресурспромбанка».

Их планетарный катер опустился в километре от лагеря, рядом вырос небольшой контейнерный поселок. Каждый день администраторы корпорации ходили в гости к Одинокому хвосту и Могучему Бобру, дарили им подарки и угощали отличным виски. А Джозеф, Младший хвост, и Лилия проводили дни далеко в степи вместе с Пызиным — т. е. с Сжал-кобылу-ногами. Лилия каждый раз заразительно смеялась, вспоминая эту историю. Пызин тогда сурово поправлял на переносице очки в пластмассовой оправе.

Однажды, лежа у костра тихим вечером после охоты, Джозеф лениво раздумывал. Хорошо, что Пызин с ним, и хорошо, что геологи так долго гостят… А собственно, зачем?

Он глубоко задумался. До этого он проводил дни, словно в счастливом забытьи среди своих новых друзей, но что-то на самом краю сознания не давало ему покоя. Он погрузился в размышления.

«Углеродресурспромбанк»… он ведь что-то о нем слышал… еще на Земле. Будто сто лет назад, в другой жизни. Джозеф думал под далекий стрекот пастушковой пташки. Вокруг лежала засыпающая степь… Степь… Боже мой! Подземный расстрел! Лет пять-семь назад служба безопасности «Углеродресурспромбанка» крайне жестко подавила выступление безработных шахтеров в городе… кажется, Шахты, около Ростовочеркасска. Память Джозефа резко заработала. Восстания лунатиков в поселениях «Углеродресурспромбанка» на Луне… Незаконная торговля корпорации на новонаселенных планетах… и — боже мой! Корпорация обманом скупала земли зеленокожих аборигенов на Платоне! А когда туземцы поняли суть сделки и возмутились, служба безопасности корпорации с воздуха сожгла их столицу и священное дерево.

Джозеф резко вскочил.

— Пызин!

Допрос был коротким. Младший техник-геолог не особенно и упирался. Кажется, для него было облегчением рассказать друзьям о планах корпорации.

— Администрация приказала нам купить у туземцев концессию на добычу полезных ископаемых. Мы разведали на индейских землях нефть, газ, плутоний, крупные залежи рубидия и молибдена… Сейчас директор Ся договаривается с Одиноким хвостом, Могучим Бобром и меньшими вождями о том, что пикнуи уступят «Углеродресуру» свои племенные земли. Да, по поручению акционерного совета. Сделка… я понимаю так, что прямо завтра утром. Извини, Джо… Меня просили… увезти тебя на дальнюю охоту, чтобы ты не вмешался. Я отказывался… Да… угрожали уволить… Прости меня. — Закончил он едва слышно.

Друзья переглянулись. Джозеф Шульц несколько мгновений сидел неподвижно, затем вскочил и порывисто схватил свое седло. Младший хвост помчался ловить отпущенных на ночь коней. Лилия стремительно упаковывала суммы с одеялами и мясом. Хвост подвел четырех коней. Джозеф неуверенно оглянулся на Лилию. Девушка ответила ему быстрым и смелым взглядом. Вчетвером они помчались сквозь ночь к лагерю племени.

Это была бешеная скачка сквозь тьму. Вдали ревели хищники, но они мчались, словно ветер, сколько хватает силы у лошадей — впереди Джозеф Шульц, за ним — Младший хвост, а подле него, между ним и братом — Лилия. Пызин, отважно вцепившись в седло, галопировал позади.

Сеть упала на них неожиданно. Лошади запутались и рухнули. Только чудом никто из людей не пострадал. Прежде, чем мир перестал гудеть в голове у Джозефа, одетые в броню яррахи появились из темноты. Пленников ослепили фонари. Друзей сковали. Людей погрузили в грузовой гравицикл. Оглянувшись через плечо, Джозеф видел, как наемники деловито сжигают бластерами в пепел их лошадей и вещи, заметая следы. Связанного Пызина тоже засунули в кузов.

Пленников бросили на пол жилого контейнера. Через несколько минут в комнату вошли несколько человек в дорогих костюмах. Среди них возвышался ящер — начальник наемников.

Холеный китаец — он был тут главный — подошел к ним. Держался он напряжено — обращаться с пленниками ему явно было непривычно. Джозеф почему-то особенно запомнил крупный и безвкусный перстень с бриллиантом на пальце главы экспедиции.

— Он. Он. Она! — Ся ткнул в них ухоженным пальцем, сравнил с фото и успокоился. — Ваши люди отлично поработали, генерал Щщанх.

Массивный ящер молча пожал верхней парой плеч.

— Бледнолицые! — звонко воскликнула Лилия. — Зачем вы захватили нас? Наш отец — великий шаман Одинокий хвост… — ожерелье из крупных синих камней на шее девушки дернулось от ее порывистого движения.

Ся кивнул.

— Не беспокойтесь, прекрасная Лилия. Мы не причиним вреда ни вам, ни мистеру Шульцу. — Пызина он не упомянул, и младший техник заметно побледнел. — Вы находитесь здесь, как гарантия того, что договор с пикуни будет заключен.

— Вы хотите скупить у индейцев землю за безделушки! — возмутился Джозеф. Отвага и ярость переполняли его так, что ему казалось, еще немного — и он разорвет наручники, словно герой древнего комикса. — Это незаконно…

Ся спокойно кивнул.

— Это незаконно, мистер Шульц. Но ровно до тех пор, пока контракт не подписан. Как только ваш Невдумчивый Бобер подпишет документ, а Безграмотный Хвост поставит опечаток пальца — договор можно будет расторгнуть только судом. А поверьте уж — у «Углеродресура» юристы получше, чем у дикарей! Мы законно заплатим пятьсот титановых томагавков, сотню ружей и пятьдесят килограммов заводских бус, а также триста почти новых одеял за… — он сверился с планшетом — пятьсот миллиардов акров земель! Завтра, на рассвете, земли пикуни законно станут владениями компании! Естественно, мы выделим им достойную резервацию — мы же цивилизованные люди, в конце концов.

Ся был доволен, словно угревшийся кот. Руководителя ловкой операции ждали повышение и перевод в главную контору.

— Так что до завтра вы побудете тут, а завтра…

— Вот уж не думаю, — раздался спокойный голос Могучего Бобра. Все застыли. Голос шел из ожерелья Лилии.

— Мистер Ся. В ожерелье встроены микрофон и камера. Все, что вы сказали, было записано. С записи сняты три копии. Одна — передана через спутник в Форт-Бенетон. Таким образом, мой условно-бледнолицый друг, вы сами сознались в… Ягго, как это сказать по-бледнолицему?

В беседу вступил голос Щедрого Ягго.

«1. Попытка злостного обмана коренного населения планеты и лишения его законных прав на землю и имущество.

2. Намерение нарушить естественный образ жизни коренного населения планеты путем помещения его в резервацию.

3. Захват силой и удержание детей законно-избранного шамана племени.

4. Попытка насилия я отношение дочери шамана племени — то есть жестокое оскорбление обычаев и морали всего народа пикуни, а через них — всех индейцев Викиапа».

С каждым словом Ся все больше и больше серел.

— Я… попытки насилия не было! Я ее не трогал! Я специально ящеров послал! И приказал…

— Ха! — ответил Ягго. — Вы ее насильно схватили? Значит, насилие было!

И зачитал до конца.

«Пункт 5. Причинение жестокого морального ущерба дочери шамана племени — сожжение у нее на глазах лошади» — у индейцев совсем особая связь с лошадьми! — торжественно закончил он.

Джо начал понимать, почему на эту охоту и Младший хвост, и Лилия взяли старых, беззубых кобыл.

Ся жалко сглотнул.

— Но я… мы… мне приказали! Меня бы уволили!! Освободите их! — истерично крикнул он наемникам. — Ящеры сняли с друзей наручники. Их командир сложил на груди три пары рук и смотрел на босса с глубочайшим презрением.

— Если мы сообщим об этих пунктах Миротворческой полиции Альянса, — продолжал Ягго, — «Углеродресурспромбанк» вряд ли хоть когда-то отмоется — после прошлых художеств-то! Вероятно, Торговая палата Альянса инициирует процедуру роспуска корпорации.

Ся опустил плечи. Вид у него был жалкий.

— Так что, — голос каапи приобрел почти игривые ноты — сколько миллионов условно-бледнолицые захватчики готовы заплатить Совету племен Викиапа, чтобы дело не выплыло наружу?

Переговоры получились увлекательными.

Сперва пикуни две недели вели их с Ся. Затем капитан Ягго привез со станции Бет большую корпоративную шишку со свитой, а его планетарный катер — вождей остальных племен Викиапа. Сумма отступного сразу возросла до 550 миллионов универсальной волюты. Шишка отдала приказ своим телохранителям, и несчастного Ся больше никто не видел.

Переговоры почти завершились, когда в систему пожаловал еще один корабль — роскошнейшая яхта три сотни метров длиной, а на ней — такая важная корпоративная персона, что прежняя шишка, как объяснил Джозеф Лилии, едва ли могла теперь считаться бутоном.

Сумма отступного увеличилась еще вдвое. Через месяц тайные переговоры закончились и из яхты выгрузили ящики с наличными — миллиард в универсальной валюте, не считая компенсации морального ущерба.

Шульц был потрясен до глубины души. Он совершенно не представлял, на что племена будут тратить такую прорву денег. Приделом мечтаний пикуни было одело за пять единиц валюты, максимум — отличное ружье за тридцать. Он спросил у Могучего Бобра.

Вождь, преисполненный довольства, сидел у себя в шатре на пятнистой шкуре тцоттара и курил трубку.

— Думаю я, — и из других вождей многие так считают — наймем отряд яррахов мы. С тяжелым вооружением.

Шульц решил, что ослышался.

— Зачем, вождь?

— Истребим горные города тцоттаров, — невозмутимо отозвался индеец.

— Го-ро-да… Они же хищники!

— Яррах, вроде тоже только мясо и любят, но вполне разумны, — солидно вступил в беседу гостивший у вождя Щедрый Ягго.

— Когда предки наши прибыли в этот мир, племена тцоттаров владели равнинами — объяснил Могучий Бобр. Мы купили у них землю, но эти полуживотные не захотели ее отдавать, нападали на караваны, на лагеря и города поселенцев. Нам потребовалось немало лет, чтобы загнать этих зверей в бесплодные горы.

— Подождите… купили? — вскликнул Джозеф.

— Ну да, — индеец невозмутимо затянулся трубкой, — мы купили у них землю, а они думали, что только право охоты. Животные, одно слово! — и гордо добавил.

— За наши земли пикуни заплатили им сто титановых тамогавков и две сотни почти новых одеял!

Олег Рония: Если я увижу ваш интерес к сборнику, опубликую вторую часть:

«Инструкция» — о полете полу-корабля поколений, который пошел не по плану.

«Остывшее блюдо» — о том, что люди смогли противопоставить громадному флоту ящеров, обнаруженному за орбитой Нептуна.

«Статистическая погрешность» небольшое приключение в духе незабвенных Грегори и Арнольда Р. Шекли. Знаменитому путешественнику Мира прибоя поручили расследовать тайну Осколка от громадного звездолёта, на котором люди прибыли сюда на заре времен. Беда в том, что он не первый, кому это поручили. И все остальные не вернулись.

«За горизонт!» история про мальчишку-пастуха, который бросил вызов последнему из древних богов-сатиров, захватившему его родной остров.

Большой гребной корабль с пятью рядами гребцов.