БОНУС! Подарок читателям))Небольшая история о том, как Дракон и Снежинка решили устроить друг другу сюрприз на Новый Год:)
Я стою в супермаркете с корзинкой и оглядываюсь по сторонам, раздумывая, что бы прикупить домой. Новый год на носу, а у нас ни салатов, ни украшенного дома, ни даже мандаринок. Рома весь день где-то пропадает. Даже на сообщения не отвечает.
Гад! Точнее, ящерица!
Вот так вот жить с Драконом. Утащить — утащил, а что делать с принцессой дальше — непонятно.
Со вздохом ставлю корзину с набором для оливье, мандаринками и гранатовым соком на кассу. Расплачиваюсь и бреду домой с небольшим пакетом. С неба падают снежинки, кружа неспешным вальсом в воздухе. Я прячу нос в шарф, чтобы не замёрзнуть.
Несмотря на то, что Грозовский зовёт меня Снежинкой, я терпеть не могу холод. Хотя и рада тому, что к Новому Году земля укрылась пушистым покрывалом снега.
Я поднимаюсь на седьмой этаж. Открываю дверь и вхожу внутрь. Разуваюсь, оставляя сапожки у входа.
На всякий случай. Вдруг косячник вернётся со своих «важных дел» и мы успеем закупиться продуктами. Хотелось бы приготовить нормальный салат, а не это подобие оливье, что я взяла с собой перекусить, пока жду Дракона, который летает, не пойми где.
Полгода назад мы купили квартиру и затеяли грандиозный ремонт. Теперь простая девушка из провинции, Юлия Снежина, живёт в люксовых апартаментах. До этого мы ютились в одной из комнат особняка Грозовских, но Элеонора не та женщина, с которой хотелось бы конкурировать на кухне и в доме. Там она — полноправная хозяйка. А мне хотелось чего-то своего. Поэтому Рома заработал на квартиру.
Когда мы съехали, моему счастью не было предела. Теперь я могла делать, что душе угодно, и подчиняться только своим правилам.
Оставив продукты на кухне, топаю в комнату. Там на тумбочке лежит то, ради чего я так сильно жду возвращения Грозовского на самом деле.
Тест на беременность.
И он положительный.
Тяжело вздыхаю и пытаюсь отогнать грусть. Два часа назад меня переполняли неуёмная радость и безграничное счастье, а сейчас на глаза наворачиваются слёзы.
Поджимаю губы и сглатываю ком в горле.
Не сказать, что за полгода наших тесных взаимоотношений что-то изменилось, и Рома ко мне охладел. Наоборот, я отмечаю, что с каждым днём мы становимся только ближе. Меньше ссоримся и проводим много времени вместе.
Но грудь всё равно стискивают мерзкие щупальца страха.
А вдруг у него кто-то появился? Я где-то читала, что не всегда мужчина ведёт себя отвратительно, когда изменяет. Наоборот. Любовница даёт ему новые эмоции и он приходит домой всё время добренький и на позитиве.
А Грозовский всегда такой…
Резко поднимаюсь с кровати, засунув тест в передний карман расклешённых брюк.
Пойду лучше химозное оливье сделаю, чем попусту себя накручивать.
Я прохожу на кухню, раскладываю продукты и приступаю к нарезке. Включаю музыку, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, и напеваю в унисон певице. Покачиваю бёдрами, замечая, что настроение понемногу ползёт вверх.
По крайней мере, Рома и вправду старается для нас изо всех сил, работая в компании отца, помимо учёбы в универе. Он принципиально не хочет больше жить на родительские деньги. Кольцо на пальце изменило мажора. В лучшую сторону. Он стал серьёзным и ответственным.
А ещё любящим, нежным, заботливым и…
На телефон приходит уведомление. Я, чуть не выронив нож из рук, спешно открываю «шторку».
Дракон объявился.
«
Ну, вот! Я же говорила. Он просто работает.
Но чем больше проходит времени, тем сильнее меня охватывает тревога. И мысли о том, что он с другой сейчас.
До Нового Года осталось часа три. Стрелки неумолимо несутся вперёд, вынуждая меня бросить своё занятие. Я злюсь. Очень злюсь. Выхожу в коридор, чтобы накинуть верхнюю одежду и свалить к Алине с Таней.
Лучше бы с ними в клуб пошла потусить! Захотелось встретить Новый Год по-семейному, да, Юленька? Получи, распишись!
Но, когда я обулась, накинула на себя куртку и начала искать контакт Алины в телефонной книжке, моё внимание привлекла небольшая записочка на зеркале. Стикер в форме сердца.
Что это?
Обычно Рома не занимается таким, называя это «романтичной хренью». Это я ему оставляю записки на холодильнике и тайком подкидываю их в карманы верхней одежды.
Хмурясь, отлепляю розовый (!) стик от зеркала. Ещё раз несколько раз его перечитываю, убеждаясь, что почерк принадлежит Грозовскому.
Но он же только что написал мне, что задержится? Неужели решил устроить сюрприз?
Воспоминания о похищении ещё свежи. И записка заставляет напрячься.
А вдруг дома кто-то был? Тайно проник и решил выманить меня?
Около пяти минут я кусаю ноготь. Но любопытство, в конце концов, берёт верх. Я спускаюсь вниз по лестнице и выхожу на улицу. Снег всё ещё продолжает идти, поэтому я не сразу замечаю сердце из лепестков. Если бы не крупные свечи в центре, ни за что бы не приметила.
Холод в груди уступает место теплу. Хотя небольшое волнение не отпускает.
Я подхожу к сердцу из лепестков, присаживаюсь и вижу там вторую записку и конверт. Вскрываю его и не могу сдержать счастливый смех, рвущийся наружу.
Дракон спрятал в конверте одно из самых ценных сокровищ, о котором я даже успела позабыть — наше первое совместное фото. Мы ругались на источниках в горах, и Грозовский решил сделать селфи, оправдывая это тем, что заводится, когда я бешусь, и что он хочет иметь подобное фото у себя в телефоне.
Извращенец!
Смеюсь и беру с собой конверт. А ещё читаю следующую записку.
Я краснею.
Коварный Драконище!
Фонари? Но где?
Я оглядываюсь по сторонам и тут, как по заказу, тёмный двор освещается множеством огней. Они так искусно натянуты, что ничем не отличаются от тех, что висят в туристических аллеях Китая. Ощущение, будто меня взяли и моментально перенесли в Поднебесную.
Я иду под сотней, а может тысячью, фонариков, чувствуя себя самой счастливой девушкой на всём белом свете. С лица не сползает улыбка, будто её приклеили на супер клей. На очередном повороте я уже предвкушаю встречу со своим мужем-затейником, но дорогу мне преграждает большой снеговик, держащий в одной «руке» красную коробку с подарком, обмотанным подарочной лентой, а в другой — очередную записку.
Он что, по ночам читал мою коллекцию любовных романов? Чтобы Грозовский выражался подобными эпитетами… Нонсенс! Ему точно Кирилл помогал!
Я беру коробочку в руки и слегка приоткрываю, потому что любопытство побеждает.
Что же он там «наолэнклюзивил»?
Внутри оказывается элегантный кулон в форме снежинки. И я охаю от восторга, заполняя пространство вокруг себя облачком пара. Грани кулона настолько искусно вырезаны, что очень сложно найти отличия от настоящих снежинок. Разве только размер выдаёт. И инкрустация множеством алмазов.
— Божечки-кошечки, — выдыхаю вслух.
Я поражена до глубины души. Мне так хочется кинуться на шею Роме, что сил нет. Меня буквально распирает изнутри от целого спектра разных эмоций, которым требуется выход.
Вот где его носит? По шее получит, прежде чем начну благодарить!
Убирая коробочку с украшением в карман, дочитываю записку:
Передо мной появляется жужжащий робот, украшенный небольшой гирляндой (или это такая подсветка в виде гирлянды — и не разберёшь). Когда он дёргается в сторону, повинуясь дистанционному приказу, я следую за ним, выходя со двора.
Дрон ведёт меня по знакомой тропе. К подземной парковке, где зимой обычно отдыхает «Астарта» и стоит вторая по значимости железяка для Грозовского — его машина. Меня удивляет выбор места встречи, но задать вопрос некому.
Рому я вижу издалека. Я милого узнаю, где угодно, даже если бы он и не махал мне рукой. Сорвавшись с места, несусь в любимые объятия. А уже спустя несколько секунд утопаю в тепле любимого мужчины. Он так крепко сжимает меня в своих объятиях, что кости трещат.
— Привет, Снежинка! Моя любимая, — покрывает лицо поцелуями. — Думал, не дождусь и испорчу сюрприз. К чертям все эти квесты! Наблюдать со стороны оказалось тяжелее. В следующий раз буду рядышком! Прости, что пришлось пойти на хитрость. — Он немного отстраняется и заглядывает в глаза. — Надеюсь, не переживала?
Я сощуриваюсь и обиженно надуваю губы.
— Если только немного…
— Глупышка, — довольно фыркает Дракон. — Гони все эти мысли прочь.
— Поможешь? — Достаю коробочку с подарком и протягиваю её Грозовскому, оставляя без внимания его замечание.
Тут попробуй не ревновать!
Рома достаёт кулон и помогает мне надеть его. «Снежинка» холодным металлом ложится на грудь, но уже спустя секунду согревается за счёт тепла моего тела. А может и за счёт любви, которую Рома вложил в этот подарок.
— Ну, вот, теперь у Снежинки есть персональная снежинка-оберег. И чтобы не снимала! Покусаю, — бурчит парень, клацая зубами. — А теперь перейдём к основному подарку, — переплетает наши руки. — Пошли.
Какое-то время мы идём вдоль парковки. Но не к машине Грозовского, как я ожидала, а куда-то дальше. Настолько, что, в конце концов, выходим за пределы подземной парковки наружу.
Снег так и не прекращает падать, видимо, преследуя цель перевыполнить план за декабрь. Рома вдруг останавливается и кладёт свои ладони на моё лицо, прикрывая глаза.
— Чуть-чуть пройдёмся так. Доверься мне и просто шагай вперёд.
— Довериться тебе? Ты себя слышишь? — Хихикаю, однако иду вперёд.
— Поздно, Юленька, раньше надо было думать, за кого замуж выходишь.
— Ни секунды не пожалела, — тихо произношу я и точно знаю, что в этот момент Грозовский улыбается.
— Открывай глаза, — шепчет мне на ухо и убирает ладони.
Я моргаю и не сразу понимаю, куда смотреть. Пока до моего ошарашенного разума не доходит: на крыше белоснежной машины, которая посоперничала бы палитрой с сугробами вокруг, алеет огромный бант.
— С новым годом, Снежинка! — восклицает Дракон, обнимая меня сзади.
— П-погоди, — запинаюсь. — Эт-то мне? Машина? Целая машина?
— Если не нравится цвет, перекрасим. Розовый — слишком банально, красный — не под твой характер, а белый — самое то. Как Снежинка. Как моя чистая и наивная жёнушка.
У меня вырывается нервный смешок. Я оборачиваюсь в его объятиях, чтобы стукнуть Дракона по его мощной груди и едва не разреветься.
— Зачем? И вот ничего я не наивная!
— Ещё и спрашиваешь? Ты же так сильно хотела «какую-нибудь машинку, свою», — передразнивает меня.
— Я же имела в виду, в обозримом будущем. Когда стану бизнес-вумен.
— Чтобы статусно и с пафосом ездить, нужно сначала в автошколе научиться вождению, а потом уже крутить баранку одной рукой и в чёрных солнцезащитных очках.
— Говоришь так, словно сам преодолел весь этот путь.
— Оставим это за кулисами, у Дракона только одно средство передвижения — и это свобода. Моя Астарта. А машинки мы оставим для мажориков.
Я давлюсь смехом.
— Сказал мажоришка.
— Ты будешь меня благодарить или нет? — Хмурится Грозовский. — Я жду вообще-то! Восторг увидеть хотел, а ты даже не смотришь, — обиженно поджимает губы.
— Для меня ты — самая большая награда. Моё счастье. Мой подарок. — Заключаю его лицо в ладони и тянусь поцеловать.
— Совсем не нравится? — По-настоящему куксится муж.
— Нравится. Ты сегодня превзошёл сам себя, — позволяю счастливым слезинкам сорваться вниз. — Вот только…
— Только что? — Настораживается Рома и слегка убирает голову в сторону, не давая мне его поцеловать.
— У меня тоже есть для тебя сюрприз. Весь день ждала, чтобы положить под ёлку. Но раз уж такое дело…
Я отстраняюсь от Грозовского, неохотно выбираясь из его тёплых объятий, и слегка расстёгиваю куртку, чтобы достать из переднего кармана то, что шокирует неподготовленного мажоришку. Если не ввергнет в шок.
Надеюсь, мне не придётся откачивать его, после того, как покажу…
— Ты меня пугаешь, — косится на меня разноцветными глазами.
А я смотрю в эти омуты и надеюсь, что у ребёнка будут его глаза. Самые необычные и красивые на всём свете.
— Та-да-ам! — Раскрываю его ладонь и вкладываю в него тест с положительным результатом.
— Это что? Врач приезжал? Ты вирус подхватила? — демонстрирует флешбеки пандемии.
— Да нет же, Ром, — мягко произношу я, кивая на тест. — Две полоски…
— Две полоски… — повторяет заторможено. А спустя мгновение до него доходит, наконец. — Две полоски! — Счастливо восклицает Рома, перехватывает меня и кружит. — Ты беременна? — Ставит меня на землю, укрытую снегом, но не отпускает. Так сильно прижимает к себе, что я чувствую его сбитое, тяжёлое дыхание. А о лихорадочном блеске в глазах нечего и говорить.
Фух, вытаскивать Дракона из обморочного состояния не придётся!
— Беременна, — выдыхаю я, и меня тут же целуют. Так жарко и сладко, что ноги подкашиваются.
— У нас будет ребёнок! — Таким счастливым я вижу Грозовского второй раз. Первый был, когда я ответила «да» у алтаря.
Будто два разных человека!
— Маленький дракончик, — лукаво ухмыляюсь я.
Рома вдруг вскидывается, озабоченно оглядывает меня с ног до головы и начинает кудахтать, как наседка:
— Так, быстро в дом! Ещё не хватало простудиться, — до подбородка застёгивает мою куртку и в довершении укутывает своим шарфом поверх моего.
— А как же машина? — растерянно смотрю на белоснежную иномарку с красным бантом, пока парень волочет меня в сторону дома.
— Постоит здесь пока. Сначала согреем тебя горячим пуншем, а уже потом, если захочешь, прокатимся по городу, — двигает бровями. — Заедем в одно местечко и сладко отметим…
— Грозовский! — рычу я, пряча пунцовые щёки за шарфом. — Давай, не здесь! Вдруг кто-то услышит твои извращенские планы на ночь.
— Все сидят по домам и ждут выступления президента. И нам тоже пора.
И не поспоришь!
Не знаю, как Рома всё успел, но дома нас ждал стол, который ломился от множества блюд, закусок, десертов и салатов. Новогодняя пушистая ёлка весело мерцала разноцветными огнями, пока под бой курантов мажор пил шампанское, а я — горячий пунш, потому что мне строго настрого запретили смотреть даже на бутылку.
— Как назовём малыша? — спрашиваю, глядя на салюты с балкона.
Да, мажоры тоже не любят выпускать деньги в воздух. Как сказал Грозовский: «Если захочешь, организую тебе приватный салют. С твоим именем и признанием в любви, а не вот это вот всё. А потом организую ещё один салют, поприятнее…»
— Снежинка, если это будет девочка, — лукаво щурит глаза.
— Ага, — фыркаю, — а мальчика — Дракон. И будет семья нелюдей.
Рома задумчиво вертит в руках сигарету.
— Пора бросать, — и выкидывает всю пачку в урну, отправляя одинокую «палочку» следом.
Я победно улыбаюсь.
— Давно пора.
Грозовский не соврал. Новый год действительно начался с катания на новой машинке и салютов в мою честь. А чуть позже муж расстарался, демонстрируя мне те самые «салюты поприятнее», воспевая хвалебные оды в мою честь языком тела.