Лес был мне незнаком, да и как, переходя оживлённый проспект, можно было оказаться в лесу? Вот и я ни понимала, стояла пришибленная.

Словно в замедленной съёмке перед моими глазами пронеслись последние минуты жизни. «Значит, я умерла», — спокойно констатировала я в своей голове, кивнув, словно подтверждая свою догадку. Тогда где я? На рай это не похоже, на ад тоже. Для достоверности осмотрелась.

Полянка красивая, вся в цветочках. Хлопнув глазами, увидела свои ноги, пощупала для достоверности. Красивые и длинные, у меня таких нет. Вернее, не было, на всякий случай ощупала себя со всех сторон. На мне была какая-то странная белая тряпка, напоминающая ночную сорочку, длинная и закрывающая меня со всех сторон. Пока выясняла, что у меня родное, а что досталось не пойми от кого, на поляну вышли трое мужчин.

Все трое — красавцы писаные, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Все трое были чем-то похожи: миндалевидные глаза, чуть раскосые к вискам, высокие скулы и лбы, что сразу говорило об их уме. Брюнет был зеленоглазым, блондин словно вместо глаз имел два аметиста, а шатен сверкал янтарными очами.

«Братья, — пришла мысль, — трое из ларца, одинаковых с лица». И я почему-то попятилась. Как оказалось, не зря, потому что один начал заходить слева, другой справа, а третий улыбался и излучал доброжелательность. Может быть, я бы и поверила, что они добрые самаритяне, но посреди непонятного леса, на полянке в гордом одиночестве, с трудом верится в доброжелательность и альтруизм. Подхватив непонятную белую хламиду, которая была на мне одета, я понеслась со всех ног куда глаза глядели. Впрочем, глядеть было особо некуда, лес кругом, а враги окружают.

Далеко я не убежала: ноги не мои, длинные, в них и запуталась. Знала бы заранее, мечтала бы о чём-то другом. Пока собирала конечности в кучу, враги окружили и, особо не церемонясь, подхватив под мышки, поставили на ноги.

— Здравствуй, Избранная, — с улыбкой сказал мне блондинистый оккупант.

— И вам не хворать, любезный, — решила быть вежливой, мама меня хорошо воспитывала.

Они переглянулись и, вежливо улыбнувшись, сообщили:

— Нам пора в храм.

— Конечно, — кивнула в ответ. — Спасибо, что помогли встать, не стоит из-за меня задерживаться, идите. — Радостно покивала головой и помахала рукой. Развернулась опять в сторону леса, но меня остановили вопросом.

— Ты куда? — поинтересовался брюнет.

— В лес, — всем своим видом показывая, что может быть непонятно.

— Зачем? — поинтересовался шатен.

— Надо, — посмотрела на него возмущенно и сделала шаг.

— Мы сейчас будем в замке, там есть все удобства, — сообщил блондин.

— Рада за вас, — кивнула с улыбкой и сделала ещё один шаг.

— Кажется, мы не с того начали, — вздохнул брюнет, ухватив меня за руку. — Тео, открой портал, мы и так задержались.

Блондинистый оккупант поводил руками в воздухе, и в шаге от нас появилось круглое и светящееся нечто. Я даже ущипнула себя и вздрогнула. Пока пыталась понять, верить своим глазам или нет, меня затащили в этот круг. Даже возмутиться не успела, как оказалась в другом месте.

Вышли мы в каком-то темном помещении с очень высоким потолком. Свет едва пробивался через высокие окна, расположенные в самом верху. Мне всегда было интересно, как их моют на такой высоте. Или тут главное красота, чистота — дело второе? Вот действительно, сейчас только о чистоте окон и думать, больше не о чем.

Осторожно огляделась по сторонам, мои похитители предупредительно придерживали меня с двух сторон.

— Куда вы меня привели? — Дёрнулась в их руках, но держали меня крепко.

— Сейчас пройдём обряд и всё объясним, — ответил мне с улыбкой блондин, который шёл впереди.

— Нет. — Упёрлась, пытаясь затормозить наше стремительное шествие, но меня подхватил на руки шатенистый гад и, мило улыбаясь на моё возмущение и попытки вырваться, понёс дальше, словно я назойливая муха, пожужжу и успокоюсь. — Немедленно поставь меня.

— Потерпи немного, мы быстро пройдём обряд и, когда твоей жизни не будет ничего угрожать, обо всём поговорим, а пока просто доверься нам, — последовал ответ, заставивший задохнуться возмущением.

Шагая со мной на руках, словно я ничего не весила, значительно прибавил скорости, словно мы сдавали кросс. Быстро транспортировав меня на какой-то огромный плоский камень, они заметно выдохнули.

Выхватили кинжалы и начали что-то говорить на непонятном мне языке. Я подобралась, готовая бежать в любой момент, но тут холодный камень, на котором я сидела, начал заметно теплеть. Странное радужное сияние окутало меня с ног до головы, лишая способности двигаться, вводя в какое-то подобие транса. Губы сами собой начали производить странные звуки вместе с мужчинами. Я отстранённо отреагировала, когда они полоснули по своим запястьям, а потом сделали то же самое с моими руками, соединив наши порезы. Надрезы не почувствовала, а когда наша кровь смешалась, меня захлестнула боль, заставляя выгнуться дугой. Запнувшись за удивлённые взгляды всех троих на мою реакцию, уплыла в темноту.

Плавая в чём-то тёмном и вязком, совершенно не понимала, кто я и что тут делаю. Тело не чувствовала. Весь последний год меня преследовали сны, словно я попадала в другую параллельную вселенную, за которой мне позволяли подглядывать.

Сначала мне это нравилось, но потом я начала путать свою реальность и сны. Хорошо, что мои родные жили в другом городе и не видели, в каком я раздрае. Мама у меня психолог, быстро бы поняла, что со мной что-то не так, и упекла на лечение, не спрашивая. По телефону же приходилось в разговоре с родителями себя контролировать по максимуму, делая вид, что всё хорошо.

На работу ходила на автомате, почти всю работу переложив на своего помощника. Благодаря тому, что мы всего лишь филиал, основную политику направления нашей компании задавал головной офис, мы лишь слепо следовали, не проявляя инициативы. Рано или поздно такой инфантильностью могли заинтересоваться. Особенно учитывая тот факт, что перевели меня в филиал из головного офиса как перспективного руководителя, способного принимать решения и развивать новое направление.

Родителям я говорила, что разрабатываю новый проект, который отнимает все силы, руководству то же самое, но пока не готова говорить о том, что придумала. Идеи и правда были, сил ими заниматься не было, впрочем, как и желания.

Всё это сейчас промелькнуло в моём сознании, напоминая, кто я такая. Впервые за долгое время голова была ясной. Голова? Я попыталась увидеть себя или хотя бы нащупать, но ничего не получилось. В отчаянье была готова разрыдаться, но тут словно кто-то включил свет, который резко ослепил.

— Рад, что ты проснулась, — услышала я голос. — Наверное, надо извиниться за то, что выдернул тебя из твоей привычной жизни, но я не буду. — Послышался смешок, глаза начали приходить в норму, и я увидела перед собой силуэт мужчины. Лицо его рассмотреть не представлялось возможным, со спины он освещался то ли солнцем, то ли каким-то источником света. — Ничего хорошего там тебя не ждало, кроме любимой работы. Впрочем, благодарить меня тоже не надо. Ты нужна этому миру, поэтому ты сейчас здесь. Твои мужья тебя уже заждались.

— Кто?! — истерично воскликнула, лихорадочно вспоминая, когда успела выйти замуж. — Почему мужья?!

— Уже три дня, — радостно рассмеялся мой собеседник, — у тебя их трое.

— За что? — растерянно спросила, совершенно не понимая, что происходит.

— Так было нужно, чтобы привязать твою душу к этому миру и сохранить твоё сознание. Знаний о мире я вложил за год в тебя достаточно, так что постарайся не выдать себя, им нельзя знать, что ты не родная этому миру. Твои знания нужны, я буду вести и подсказывать, но главное — постарайся полюбить своих мужчин.

— Как же так? — растерянно протянула. — А мои родители?

— Не переживай за них, они справятся. Со временем усыновят малыша и из него вырастят прекрасного человека, чем спасут много человеческих жизней, изменив его судьбу, лишив мир серийного убийцы. — Мой собеседник развёл руками и пожал плечами, словно извинялся за подробности. — А у тебя свой путь — спасти мой мир.

— Вы что, Бог? — осторожно спросила, не скрывая удивления.

— Догадалась всё-таки, — насмешливо ответил он. — Всё, Избранная, тебе пора, если я нужен, приходи в храм. И выброси мысли о возвращении: если узнают, что ты подменная, не пожалеют никого, убьют всех, а у тебя теперь семья.

Свет потух так же резко, как и возник, погрузив во тьму.

— Прекрасно поговорили, — возмутилась в ответ, запутавшись ещё больше.

Тьма начала отступать, тело ощущалось, и это было прекрасно, оно было ватным, но это не пугало.

Я открыла глаза. Мутная пелена не давала рассмотреть, что меня окружает, голова напомнила о себе резкой болью. Я не смогла сдержать стона. Что-то упало, а потом послышались быстрые шаги и хлопок двери.

Собравшись с силами, я навела резкость, чуть прищурившись: комната была мне незнакома. Значит, всё правда, Храм, обряд, разговор с Богом. Мне не приснилось, я не сошла с ума. Пусть и слабая, но надежда была.

Я попробовала пошевелить руками, они казались занемевшими, покалывало мелкими иголочками — неприятно, но вполне терпимо. Ног не чувствовала, вообще всё, что ниже пояса, казалось не моим.

Вдох-выдох, надо вспомнить, как меня зовут в этом мире, пока я одна. Итак, я дочь знатного рода арша Теофана Хаусхолдер. Арш — обращение к знатному мужчине, арша — к девушке, аршма — к замужней даме, вдове.

Мои мужья — драконы, правда я так и не поняла, что это значит, то ли у них есть вторая ипостась, то ли нет. Одно знаю: у женщин её точно нет, а остальное выясним по ходу. Если бы знала, то серьёзнее отнеслась к своим снам, а так у меня сплошная мешанина в голове. Одна надежда на рефлексы тела. Можно, конечно, многое списать на болезнь и отсутствие памяти, но далеко на этом не уедешь.

Дверь резко распахнулась, прервав мои воспоминания. Зрение ещё не вернулось в норму, поэтому я прищурилась в очередной раз в попытке рассмотреть, кто меня обрадовал визитом. Двигались они стремительно, слаженно, словно один организм. Не успела я испугаться, как блондинчик приложил к моим вискам руки, мило улыбаясь. Боль прошла мгновенно, как и зрение пришло в норму.

— Что ещё беспокоит? — поинтересовался он так, словно ничего вообще не произошло. Решила: буду наглеть, раз разрешили.

— Что с моими ногами? — хриплым полушёпотом спросила у него. Он тут же сделался серьёзным, поводил надо мной руками и нахмурился. Оглянулся на братьев, словно просил помощи. С кровати мне не видно было, но кто-то покинул комнату.

— Сейчас придёт целитель, он поможет, — сообщил с улыбкой, подхватил стул и сел у кровати.

— Хорошо, — осторожно кивнув в ответ, согласилась с ним. Для этого мира нормальное явление — вот такие браки. Драконы — долгожители, женятся только на истинных. Раньше они путешествовали и искали свою половинку, пока один ленивый маг не придумал обряд призыва Избранной. Теперь, когда приходит время жениться, проводят обряд принадлежности к одной семье, потом, если у братьев или побратимов, что тоже часто бывает в этом мире, одна истинная, они совершают её призыв, а дальше сразу в Храм, пока не пришла в себя. Почему в этом мире мало женщин, я не запомнила, да и неинтересно мне было, всё казалось бредом воспалённого сознания. Я даже плохо поняла, как они определяют, что у них одна жена на троих, не говоря уж о большем.

Целитель оказался пожилым мужчиной, поводил надо мной руками, и меня тут же бросило в жар, а ноги опалило болью. Правда, я даже пискнуть не успела, как тут же всё прекратилось, а я смогла пошевелить пальчиками на ногах.

— Вставать пока нельзя, надо окрепнуть, можно выносить на свежий воздух, близость отложить до полного выздоровления. Пить укрепляющую настойку для восполнения резерва. Приду через неделю, — проскрипел старик и, развернувшись, не спеша покинул мою комнату.

Оказывается, я магически одарённая, но ничего по этому поводу тоже не помню. Меня что, совсем не учили ей пользоваться? Столько вопросов, а ответы брать негде, начнёшь спрашивать — раскроют. И что делать?

Уставилась на мужа, а он на меня, о чём-то думая, потому что его лицо отражало сейчас целую гамму эмоций.

Муж, а я даже имени его не знаю. Очаровательно, если не сказать больше. Хорошо хоть, брачную ночь отложили, а то не представляю, как бы я выкручивалась. В этом мире нормальное явление, а вот для меня очень сложная задача.

Закрыл глаза, сделал вдох-выдох и с улыбкой, сияя глазами, сказал:

— Мы так и не познакомились. Братья, вы готовы представиться?

— Готовы, — услышала я чуть насмешливое. — Только давай позовём слуг, пусть помогут привести в порядок нашу жену, а потом и поговорим, можно даже погулять.

— И правда, — расплылся в улыбке блондинчик, встал и хлопнул в ладоши. — Мы вернёмся через час, не торопись. Одежду тебе уже приготовили, пока ты болела. Надеюсь, тебе всё понравится.

В комнату вошли слуги, а мужья вышли, закрыв за собой двери. Три молодых парня, судя по их виду — фейри, вежливо поклонились. Я зажмурилась: совсем забыла, что прислуживают в этом мире только мужчины. Как правило, из очень бедных семей, не способные прокормить жену. Чаще всего нанимают другой расы, и, чтобы другим мужчинам не ревновать, они проходят специальный обряд, который полностью лишает их мужской силы. На висках появляется знак пятиконечной звезды.

Немного отстранённо рассматривала слуг. У них острые ушки, чуть вытянутые вверх, тонкие черты лица. Длинных волос у них быть не может, только бритая голова. Магически эта раса очень одарена. Как правило, они не столько слуги, но и охрана.

Знатная аршма, коей я сейчас являюсь, с детства привычна к такому положению, а значит, дышим и ведём себя естественно.

— Помогите мне принять ванну и одеться, — сказала глухо и отстранённо, заставляя себя представить, что я на приёме у врача.

Один тут же ушел в боковую дверь, что спряталась за портьерами, другой приблизился к кровати и подхватил осторожно на руки, а третий помог нам, открывая двери. Меня принесли в ванную — наверное, справедливости ради честнее будет назвать это помещение купальней. Здесь был небольшой бассейн с тёплой водой, куда меня и посадили. Быстро освободили от ночной сорочки и намылили самым тщательным образом, смывая липкий пот. Промыли несколько раз волосы и ополоснули каким-то составом. Завернули в полотенце и отнесли обратно в спальню, усадив напротив туалетного столика.

Это была не я — первое, что поняла, а значит, меня и правда похоронили в моём мире. Один вопрос, на который мне хотелось бы узнать ответ: где душа хозяйки этого тела? Умерла, а в чём причина?

Брюнетка с чуть вьющимися волосами до середины спины, мне их даже высушить успели. Миндалевидные глаза, вытянутые к вискам, зелёного цвета. Маленький ротик, сложенные сердечком губы, высокие скулы и тонкий аристократичный носик. Тёмные брови и высокий лоб. Аристократка и красавица, ещё долго я буду привыкать к своей внешности, которая оказалась полной моей противоположностью.

Меня не торопили, давая время, и я была искренне благодарна предупредительности слуг. Поймала взгляд одного из них и чуть заметно кивнула, давая понять, что готова продолжить.

Долго расчёсывая, мои волосы уложили в причёску, украсив драгоценностями, которых было в избытке в шкатулках. Платья предложили на выбор, но я отмахнулась, давая понять, что мне всё равно.

Одели, обули, и хоть жизнь в этом мире очень сильно напоминала средневековье, одежда радовала своим разнообразием и отсутствием корсетов. Судя по всему, виной всему магия, потому что платье на мне сидело как влитое, ни одной складки. Рукавов не было, но, насколько я помнила, здесь лето, и всё же мне вручили кружевное болеро, которое накинули на плечи. Бельё тоже порадовало: никаких панталон или сорочек, кружевное бюстье и обычные трусики. Жизнь-то налаживается, но радовалась я рано. Всё же Боженька тот ещё шутник, а мне так хотелось тихо отсидеться и никуда не встревать.

Окинула последним придирчивым взглядом себя в зеркале и осторожно, чтобы не напрягаться, повернулась к своим слугам. Благодарно улыбнулась и спросила:

— Мне не мешает поесть, прежде чем я пойду знакомиться с мужьями. Кто из вас отвечает за моё питание?

Говорила тихо, но твёрдо, как принято обращаться к слугам. Произошедшее в следующий миг очень сильно удивило.

— Госпожа, простите мою дерзость, но выслушайте нас, — сказал один из троих, различать их было очень сложно, они были похожи, а бритые головы их обезличивали.

— Говори, — разрешила и посмотрела отстранённо, глядя сквозь него. Так и должна смотреть на слуг благородная аршма. Я оказалась права, отточенные годами рефлексы хорошо работали в этом теле, что радовало.

Пасс рукой, и в комнату перестали проникать посторонние звуки. Я не вмешивалась, ждала, что они будут делать дальше. Полог тишины уже вызвал интерес. Убежать и позвать на помощь тоже не смогу, пугаться и мельтешить нет смысла. Да и если бы хотели навредить, то не стали бы терять время на уговоры. Слишком я была спокойна, что настораживало, словно у меня забрали все эмоции, а я сторонний наблюдатель.

Слуги опустились на колени передо мной, опустив глаза в пол. Я обвела взглядом их фигуры, крепкие накачанные тела — значит, они не столько слуги, сколько воины. Вот только непонятно, они мои стражи, чтобы не сбежала, или охрана?

— Мы все трое братья, — начал говорить всё тот же слуга, — я старший — Сап. — Он отогнул мочку уха и показал сапфировый гвоздик, память тут же услужливо подкинула информацию, что так делают в богатых домах. — Мои братья — Руб и Изу. Нашей мечтой всегда было служить Богу, мечтали уйти в монастырь, готовились, заканчивая свои мирские дела, но ровно год назад нам приснился сон, который изменил наш путь.

Кивнула и обвела их взглядом. В этом мире и правда многие уходили в монастыри замаливать грехи рода. По сути, они проходили все тот же обряд, который лишал мужской силы, вот только после этого они жили за высокими стенами монастыря и не касались внешнего мира. Проводили время в молитвах, а жили и питались, если на то была милость Бога, на подаяния, по-другому им нельзя было зарабатывать себе на жизнь.

— Нам всем троим в одно и то же время явился Бог с просьбой послужить для избранной и быть её щитом. Так мы гораздо больше сделаем для этого мира, чем будем просто сидеть и молиться. С того самого дня, когда мы ответили согласием, нас словно вели за руку, пока мы не пришли в этот дом, нанятые для госпожи в услужение. Примите нашу клятву, чтобы мы могли говорить без опаски, — всё так же склонив голову, попросил Сап.

— Хорошо, но только давай ты будешь Саф, так красивее. — Улыбка чуть тронула мои губы. Он молча кивнул, и в их руках тут же оказались кинжалы. Мужчины рассекли свои ладони и, подняв на меня глаза, начали говорить клятву на древнем языке. Самое странное — я понимала этот язык, каждое слово. Заботиться, оберегать, защищать, быть ушами и глазами госпожи до самого последнего вздоха.

— Да будет так, — произнесла я в конце клятвы на древнем языке, тем самым закрепляя и принимая их клятву. Они словно выдохнули и радостно улыбнулись, раны на руках затянулись, кровь растворилась в воздухе. Клятва принята и закреплена магией.

— Сейчас мы отнесём вас в столовую, а пока вы пьёте свой бульон, мы расскажем, как обстоят дела на самом деле, — подхватывая меня на руки, сказал Руб, шагая куда-то за пределы спальни. — Пока вы лежали без сознания, мы ухаживали за вами, но, поскольку мы слуги, нас особо не замечают и не стесняются. За неделю мы услышали достаточно интересного.

— Сколько я была без сознания? — Мне казалось, что всего несколько часов, но так ли это на самом деле?

— Три дня, госпожа, — было мне ответом.

Меня усадили за стол, но ложку в руки я взять не смогла. Посмотрела беспомощно на Руби. Он, видя моё замешательство, спокойно и без суеты помог мне поесть, словно так и должно быть. Наваристый бульон и сухарики быстро насытили меня, последние три ложки съела через силу, заставив себя открыть рот.

— Под ваши покои отведено западное крыло дворца на втором этаже. Спальня соединена с купальней и гардеробной. Столовая с гостиной, а дальше по коридору — кабинет и несколько гостиных. За что они будут отвечать, потом сами решите.

— Вижу, я удачно вышла замуж, — констатировала и обвела глазами столовую. — Что вы хотели мне рассказать?

— Ваши мужья, как вы, наверное, уже поняли, наследные принцы драконьего государства. — Но, наткнувшись на мой удивлённый взгляд, замолк и покачал головой. — Тогда с самого начала. Наследные принцы совершили свой последний призыв истинной — как вы должны помнить, его можно провести всего три раза по законам этого мира.

Я кивнула. Это я помнила, но меня удивило не это, а то, что мужья — будущие правители, а дальше я вспомнила, что у них не всё так просто. Два раза призыв не сработал, и на третий раз надежды было мало, что означало только одно — смену династии. Кто-то очень сильно постарался для этого, но найти никого не удалось. Вмешался Бог, и они получили меня.

— После обряда вы впали в беспамятство, что помешало довести обряд до конца, а теперь оказалось, что ваши магические каналы были пережаты, из-за чего консуммировать брак нельзя. Вы просто выгорите, и тогда династия не получит сильных наследников. А из положенной недели на завершение обряда уже прошло три дня, восстанавливаться вам ещё минимум неделю, — продолжил объяснять Руби.

— А если не консуммировать брак до конца недели, то я окажусь в роли наложницы, мне никогда не быть женой, но принцы смогут наследовать трон, а наследники будут рождены истинной, а значит, все законно, — закончила я за него и закрыла лицо руками. — Теперь всё завит от моих мужей и их решения.

— Да, — кивнул слуга и, посмотрев, виновато сообщил: — Вас ожидают для разговора.

— Почему не начали меня лечить, пока я была без сознания? — спросила обречённо.

— Был риск, что вы умрёте, так и не приходя в сознание, — последовал ответ, который и расставил всё по своим местам. От разговора я уже не ждала ничего хорошего, но покорно разрешила подхватить себя на руки и отнести в гостиную, где меня ожидали мои мужья — пока ещё мужья.

Пока Саф нёс меня, я вспомнила жизнь Фани, как её называли близкие, и не смогла найти, где и когда с ней случилось несчастье и почему её не лечили. Это могло означать только одно — отложенное проклятье на вот такой случай. Значит ли это, что кто-то мог знать о том, кто предназначен наследникам в истинные? Могли и знали или не знали, но перестраховались. Призыв совершали с разницей в двадцать лет, чтобы наверняка, а истинная успела родиться и вырасти. Истинная — это половинка души, как же так получилось, что моя душа оказалась в другом мире?

Одни вопросы, а ответов нет. Слуги застыли перед двойными дверями, давая мне время собраться. Я сделала глубокий вдох и кивнула, разрешая вносить. Перед смертью не надышишься, всё равно будет мало, лучше уж сразу узнать всё, что меня ждёт.

При моём появлении мужчины поднялись. Осторожно усадив меня в кресло, мои слуги остались стоять за моей спиной. Один из принцев не глядя махнул рукой, указав им на дверь. Не сдвинулся ни один, пока я не подала знак, что меня можно оставить. Руби ненавязчиво коснулся рукой браслета, когда поправлял подушку, прежде чем выйти. Намек поняла. Молодцы, всё предусмотрели и повесили на меня артефакт вызова слуг. В ушках моих фей гвоздики — рубин, сапфир и изумруд, как и на моём браслете. Можно вызвать одного, а можно и всех сразу.

Если моих мужей и удивил тот факт, что слуги слушают только мои приказы, то ничем не выдали себя. Я осмотрелась по сторонам. Гостиная была небольшой и уютной. В таких интерьерах мне бывать не приходилось, а вот для Фани привычное дело. Здесь всё кричало о роскоши. Диваны, украшенные драгоценными камнями? Или это цветное стекло? Что-то мне подсказывало, что первый вариант ближе к реальности.

Натянула улыбку вежливости и посмотрела на мужей. Сидят и изучают, ждут чего-то.

— Мы так и не познакомились, — начал говорить один из братьев, — нам же нужно позвать ваших близких на свадьбу.

Сидит и улыбается, словно ничего не знает, хотя что-то мне подсказывает, что про меня они выясни всё, если не больше, но улыбаемся и верим, что интерес искренний.

— Арша Теофана Хаусхолдер, — намеренно сказала о себе как о незамужней, хотела посмотреть на реакцию.

— Аршма Теона, нам безгранично приятно с вами познакомиться, — ненавязчиво поправил, позволив себе вольность сократить имя, что позволено только близким, но я молчала, меня явно хотели вывести на эмоции. — Позвольте и нам представиться: арш Теодор к вашим услугам. И мои братья, — он повёл рукой в сторону шатена, а потом показал на блондина, — Даниэль и Себастьян.

— Очень приятно, арши, — ответила с милой улыбкой, словно не с мужьями знакомилась, а со случайными прохожими и нам не надо будет вместе делить кровать.

Повисла небольшая пауза. Я рассматривала их, вспоминая, что мне про них известно. Совершеннолетие у драконов наступает в восемьдесят лет, это их третий призыв, а значит, им по сто двадцать лет. Почему? Призыв совершают через двадцать лет, если попытка была неудачной. Я уцепилась за эту мысль. Слишком мало для таких долгожителей.

— Теодор, прекращай со своими реверансами, — вдруг сказал Себастьян. — Всё это прекрасно, но нам надо узнать, откуда на нашей жене проклятье.

— Проклятье? — переспросила с удивлением в голосе.

— Проклятье, — кивнул Тео. — Не хотел вот так всё вываливать на твою голову, дорогая, но давай и правда начистоту. Ты, как мы поняли, успела принять клятву служения у своих слуг и даже не скрываешь этого, а значит, хорошо осведомлена, кто мы.

— Допустим, — опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях, — кто вы, я знаю, да и сложно не услышать о наследниках гуляющие сплетни. Что касается слуг, считайте это моим капризом, мне так спокойнее.

Моих слуг сливать нельзя, слишком ценные кадры, но знать об этом никому не надо.

— Хорошо. И что ты думаешь по этому поводу? — пытливый взгляд.

— Думать я могу много чего, а по факту всё зависит от вас, быть мне женой или наложницей. — Вздохнула и натянула улыбку. — Вот только второй вариант меня не устроит. Мои отцы — благородные арши, как вы понимаете, от меня мало что зависит.

— Что и требовалось доказать, — всплеснул руками Даниэль, — да и с её семьёй отношения у короны натянутые.

— Знаю, — Теодор устало прикрыл глаза, — если бы она сама согласилась, мы избежали бы многих проблем.

— Я говорил, что это не выход. — Себастьян поднялся и открыл дверь на террасу, в комнату хлынул свежий воздух. — Вы понимаете, аршма Теона, что мы вынуждены будем настаивать на консуммации, несмотря на последствия?

— Понимаю, арш Себастьян, и прошу лишь дать мне максимальное для восстановления время, — ответила глухо, сглатывая ком в горле.

— Вы понимаете последствия? — взвился Даниэль, срываясь на крик. — Если вы выгорите, то всё, что вас ждёт, — это одиночество на всю жизнь, а нас монастырь?

— Понимаю и всё же вынуждена настаивать, — ответила спокойно и твёрдо. Я благородная арша, будь мой ответ другим — это вызовет кучу вопросов. — У меня будет только одна просьба. Смените целителя.

— Что? — Теодор удивлённо посмотрел на меня.

— Можно сделать это, не привлекая внимания. Не знаю, как объяснить. — Я сделала вид, что задумалась, и тут всплыла в памяти картинка, едва не заставив меня подпрыгнуть. Мать Фани была целителем, как и весь род. Женщина умерла, когда девочке было двадцать лет, но до этого она учила её правильно собирать и сушить травы, варить зелья и основам обращения с даром. До своего совершеннолетия Фани жила на два дома, на этом настоял дед. Академий в этом мире не было, учили сами, свято охраняя знания. По всему получается, я сама целитель, вот только магии во мне сейчас нет, она словно утекает из меня, отсюда и слабость. — В моей ауре дыра, магия не задерживается во мне. Мой дед — прекрасный целитель, можно отправить за ним, ни у кого не вызовет вопросов визит родственника.

— Почему вы не хотите сделать это открыто? — спросил Теодор, а нахмурились все трое.

— Не доверяю. Я сама целитель, и если бы могла лечить себя, то поняла бы проблему, — с полной уверенностью заявила им. — Дед вложил много сил в моё обучение, я единственное, что у него осталось от дочери. Вокруг вас и вашей семьи много недоброжелателей, я не склонна всё происходящее списать на волю случая. Скорее это чей-то злой умысел.

— У вас хорошее воображение, аршма Теона, — смеясь, ответил мне Теодор, братья его поддержали.

— Хорошо, если это так, — улыбнулась в ответ, — тогда ответьте: откуда на мне отложенное проклятье? Быть может, это случайность, а если все совершеннолетние девушки им награждены? Женщин в мире мало, и это очень ужасно, но ведь одной ради благого дела можно и пожертвовать, если правильно заложить условия.

— Остальные проживут с ним всю жизнь и ничего не узнают, — продолжил за меня Даниэль, внимательно изучая, словно заговорила лошадь. Братья переглянулись и с чем-то согласились, кивнув друг другу.

— Мы отправим за вашим родственником прямо сейчас, не будем откладывать. Если он может помочь, мы будем более чем благодарны, — Теодор мило улыбнулся. — У нас ещё дела, дорогая жена. У вас будут особые пожелания?

Быстро они свернули разговор, ну да ладно. Арш Фегор — это моя последняя надежда на чудо, а его мне обещали позвать. Хоть надежда появилась, но пока рано радоваться. Слишком рано: что-то мне подсказывало, что всё не так просто.

— Во дворце есть часовня? Хотела помолиться, — ответила, скромно опустив глаза, спрятав своё недовольство происходящим.

— Да, но только в сопровождении охраны, — категорично заявил Себастьян.

— Они не будут мешать? Мне хотелось это сделать в одиночестве, — добавила чуть больше мягких нот в голос, всё так же не поднимая глаз.

— Они останутся снаружи, не переживайте, вашу молитву никто не нарушит, — более мягко ответил он.

Простилась, коротко и без надрыва. Пищу для размышлений дала, а какие сделают выводы, поживём — увидим. Вызвала Сафа, он появился мгновенно. Подхватил на руки, унося обратно в комнаты.

Мне помогли переодеться в более удобную одежду, уложили отдыхать, и я уже практически уснула, когда дверь моей спальни резко распахнулась, ударившись о стену.

Я вздрогнула и посмотрела на возмутителей спокойствия, давя в себе раздражение. Их Величества в полном составе. Нашла глазами слуг и кивком попросила приблизиться.

— Руб, проводи гостей в мою гостиную, предложи выпить, — попросила спокойно, но была прервана.

— Нам и здесь неплохо, — сказал один из отцов моих мужей. — Что же вы выпроваживаете нас так, словно не рады видеть своих правителей, дорогая невестка?

Хорошо, что легла в пеньюаре, а потому, когда Саф помог мне встать, не было чересчур неловко. Натянула улыбку и ответила:

— Ну что вы, Ваши Величества, как можно? Такой заботы от родственников моих мужей я не ожидала.

Папенек перекосило, но надо отдать им должное, глаза отвели. Опираясь на руку слуги, я вышла в гостиную, где меня устроили со всеми удобствами. Здесь так не принято, а уж тем более врываться в спальню к замужней аршме неприлично. Хотели смутить? Если учесть тот факт, что брак не консумирован, выглядит вообще как провокация. Чего хотели добиться?

Начинать разговор первой не стала, ждала. Сами пришли — значит, с остальным придумают, как быть. Всё, что можно нарушить, они нарушили, с какой стати быть вежливой? И потом представить меня своим родителям должны мужья, а пока этого не случилось, они чужие мне люди или нелюди. Не суть, быстрее бы привезли моего родственника, чтобы хоть немного поставил меня на ноги, потому что несмотря на то, что дед Теофаны мог догадаться, что она умерла и разоблачить меня, страшила меня больше всего моя беспомощность и неспособность нормально передвигаться.

Пауза критически затянулась, и кто знает, чем бы всё это завершилось, если бы в гостиной не нарисовались мой муж и дед.

— А что вы тут делаете? — Теодор обвёл недобрым взглядом своих отцов. — Арш Фегор, проходите. Думаю, представлять вас Их Величествам не нужно? Вот и прекрасно. Можете забрать Теону и пройти в спальню, на правах ближайшего родственника это допустимо, а я пока пообщаюсь со своими отцами.

Руби тут же подхватил меня на руки и вынес, а дед прошёл следом, так и не успев проронить даже слов приветствия.

Оставшись в спальне, мы обменялись взглядами, и он кивнул на кровать, куда меня и уложили. Присел рядом и, осмотрев меня, явно успев просканировать, покачал головой.

— Здравствуй, дочка, — сказал он с улыбкой. — Это хорошо, что ты меня позвала. Я займусь твоим лечением, твой слуга понадобится как батарейка, если никто не против, а потом мы поговорим.

— Здравствуй, дедушка, — ласково отозвалась и согласно кивнула. Память опять подкинула воспоминания о встречах и общении этих двоих, проходивших всегда с душевной теплотой. Потеряв единственную дочь, которую любил до беспамятства, дед всю любовь перенёс на единственную внучку. Врать близкому родственнику не получится.

Арш Фегор положил руки на мою голову и вздохнул:

— Такого я не ожидал, аура в решето от проклятья, а её даже не попытались подлатать. Куда же местный целитель смотрит?

— В сторону тех, кто ему за это заплатил, — отозвалась отстранённо и спокойно. Голова кружилась, немного подташнивало, но в целом всё было в норме.

— Если бы я мог забрать тебя отсюда, то сделал бы это немедленно, — покачал головой дед. — Только что-то мне подсказывает, твои отцы повернут эту ситуацию себе на пользу.

— Я далека от политики, — пожала плечами неопределённо.

— Надо вникать, иначе не выжить в этом гадюшнике, — откликнулся на мои слова арш и резко побледнел. Истощение, а значит, пора звать Руби. Он единственный присутствовал в моей спальне, остальные слуги остались в гостиной. Будет интересно узнать, о чём говорили свёкры и мой муж. Позвала Руби, он без лишних слов быстро опустился рядом с кроватью на колени и протянул свою руку.

Сколько прошло времени, не смогла бы ответить, потому что меня то бросало в жар, то в холод, тошнота стала родной, я почти не замечала её. Руби напитывал своей силой, пока сам не истощился, а арш Фегор не начал покачиваться от усталости.

— Вот и всё, — с улыбкой ответил целитель, — ты молодец, что вытерпела все манипуляции без погружения в сон, мне так было легче отслеживать твоё состояние. Теперь тебе надо выспаться как следует, и можно приступать к работе над моими правнуками.

— А поговорить? — устало отозвалась на его попытку пошутить.

— Завтра. Сейчас зови слуг, пусть принесут укрепляющий отвар. Мне тоже надо отдохнуть, — с улыбкой покачал он головой и печально посмотрел на Руби.

— Хорошо, — кивнула и позвала Изу и Сафа с помощью браслета. Всё остальное для меня прошло как в тумане. Отвар я пила на грани сна, а сделав последний глоток, тут же провалилась в объятия Морфея.

Утро встретило головной болью, но я смогла сползти с кровати без посторонней помощи и дойти самостоятельно в ванную комнату. Хоть и чувствовала себя загнанной лошадью, но была счастлива. Хотелось хоть немного побыть одной, без чужого присутствия. Вчерашний день оставил неприятный осадок, который вызывал кучу вопросов, на которые у меня не было ответов.

В дверь осторожно поскреблись:

— Госпожа, это Изу, можно мне войти?

Тяжело вздохнув, прикрыла глаза и, набрав в лёгкие воздуха, ответила:

— Войди.

— Мы потеряли вас. Ваш родственник хочет вас видеть перед отъездом.

— Сколько у нас времени? — спросила с очередным вздохом.

— Умыться и причесаться. Арш настаивает, у него срочное дело, — развёл руками Изу.

— Как чувствует себя Руби? — спрашивать о здоровье слуг не принято в этом обществе, но не спросить я не могла.

— Спасибо, госпожа, хорошо, — последовал удивлённый ответ. — По просьбе арша Фегора мы накрыли на одной из террас.

— Прекрасно, причеши меня и найди, во что переодеться, — кивнула спокойно, скрывая свои истинные чувства.

Терраса встретила утренней прохладой и свежестью. Свежезаваренным чаем и омлетом. Арш Фегор окинул меня взглядом и кивнул.

— Доброе утро, дочка, — произнёс он с улыбкой.

— Доброе утро, дедушка, — улыбнулась в ответ и села напротив него.

— Ешь. Времени у нас мало. Я поставил полог, чтобы наш разговор не стал достоянием чужих ушей. Не забывай улыбаться, это важно. — Он взял в руки чашку с чаем и сделал глоток, задумчиво посмотрев в сторону сада. — История непростая, но об этом меня просила тебе рассказать моя внучка, её подвести я не могу.

Увидев, как я побледнела, быстро взял меня за руку и заглянул в глаза.

— Прости, Фани, расстроил тебя своими словами, — он горестно вздохнул, — не с того я начал. Вспомни. Это то, что ты просила меня тебе сказать, когда я помогу тебе. Надеюсь, про свой дар предвиденья ты не забыла?

Увидев мою растерянность, он улыбнулся, подталкивая меня сделать то же самое. Улыбнулась, едва не умирая от страха, а арш Фегор тем временем продолжил говорить:

— Помимо целительства наш род имеет ещё один магический дар — провиденье. Мы всегда старались оберегать этот дар. Моей дочери достались крохи целительской магии, а вот внучка унаследовала и то и другое. Она знала, что умрёт, знала она и то, что её телом Бог распорядится по-своему, а потому всё сделала, чтобы наш с тобой разговор состоялся.

— Она знала про проклятье? — тихо ахнула, посмотрев на арша Фегора, с трудом удерживая улыбку на губах.

— Оно заложено в формуле призыва. Как мы поняли, там много чего не так, потому я искренне рад, что Бог вмешался и не допустил смены династии. — Арш покачал головой. — Мне жаль это говорить, но своих свёкров тебе тоже стоит опасаться.

— Не хотят делиться властью? — хмыкнула в ответ.

— Не только, — покачал он головой, — истинная их ушла рано, есть надежда, что она уже переродилась.

— Мне кажется, всё не так просто, — покачала головой и посмотрела своего собеседника.

— Не просто, ты права, — он улыбнулся и отпил свой чай, — есть ещё один момент. У наследников нет второй ипостаси, хотя магически они очень сильны. А на самом деле всё просто: они унаследовали от матери особенность, о которой мало кто знает. Они обретут вторую форму, когда обретут истинную, сразу же после полного единения.

— Другими словами, они считают своих наследников слабыми? — удивлённо спросила у деда.

— Да, это одна из причин, — кивнул он, — об остальном можно только догадываться. У меня к тебе только одна просьба: сбереги второй дар и передай дочери. Всё, что тебе для этого надо, — это вспомнить.

Последнее слово подбросило, воспоминания и знания Фани начали прорываться, словно вспышки фейерверка.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — искренне поклялась пожилому мужчине.

— Больше мы с тобой не увидимся, мой жизненный путь закончился, а твою тайну я унесу с собой. Береги себя, девочка. Слово-ключ поможет вернуть тебе память Фани, не пройдёт и недели. Прощай.

Арш Фегор покинул меня, а я ещё долго переваривала наш разговор. Что вообще тут творится? Подумать и поразмышлять в тишине и одиночестве мне не позволили.

— Доброе утро, дорогая, — Теодор появился словно из воздуха, заставив вздрогнуть, — могу я присоединиться к твоему завтраку?

Ответить не успела, да и не нужен ему был мой ответ. Он уже взмахнул рукой, требуя его обслужить. Наблюдала за тем, как он устраивается и приступает к еде. Только сейчас обратила внимание, что при его появлении начали чесаться тонкие полоски брачных браслетов. Заметила я их ещё вчера. Слуги объяснили, что после подтверждения связи они станут ярче и останутся со мной навсегда.

Для местных женщин подобное обращение норма, а мне было немного дико и не по себе, что он, совершенно забыв про меня, исправно работает челюстью, набивая желудок. Хотя, может, он действительно голоден, поэтому я решила не мешать. Развлекала себя разглядыванием сада, пробуждением нового дня.

Всё, что я видела, было непривычным и немного странным, но красивым. Увлеклась, не заметив, что их Высочество утолил голод и о чём-то меня спрашивает. Перевела на него удивлённый взгляд и спросила:

— Наелись?

— Да, спасибо, — смутился он и откашлялся. — Так что насчёт моего предложения?

— Какого? — безразлично уточнила, вызвав бурю возмущения, но, видимо, что-то рассмотрев на моём лице, Теодор проглотил своё возмущение и повторил вопрос:

— Я спрашивал, — он сделал глубокий вдох, — вернее, мы все хотели провести с тобой время подальше от этого дворца.

— Это безопасно? — спросила, безразлично пожав плечами.

— Вполне, — немного раздражённо ответил он.

— Мои слуги поедут со мной, — согласилась на столь необычное предложение. Теодор словно выдохнул и расплылся в счастливой улыбке.

Совершенно не разделяла его энтузиазм, но радостно улыбнулась, насколько хватило сил.

— Пойду обрадую остальных и отдам распоряжения, собирайтесь, моя дорогая. — Он склонился и поцеловал кончики моих пальцев. Я хлопнула ресничками, сделав вид, что смущена.

Муж ушёл, а меня накрыла волна отчаянья. Невозможность вернуть свою жизнь огорчала наравне с собственной смертью, словно умер кто-то очень близкий и родной. Подавив в себе горестные мысли, напомнила себе, что я счастливая новобрачная. Слезы вызовут ненужные вопросы.

Зачем меня хотят убрать из этого дворца? Как же я запуталась, но времени на раздумья нет. Надо отдать распоряжения, чтобы всё подготовили. Я позвала слуг и попросила их решить, кто поедет со мной, а кто останется на хозяйстве во дворце. Все, кроме Руби, ему ещё нужно время на восстановление. Осторожно просканировала себя и нашла своё состояние вполне удовлетворительным. Регенерация в этом мире у всех хорошая, ещё несколько часов — и можно будет считать себя полностью здоровой. В голове сплошная каша из того, что показывал мне Бог, и воспоминаний самой Фани.

Терраса хоть и была вся увита цветами, но чёй-то навязчивый взгляд словно банный лист прилип и доставлял дискомфорт.

Я поднялась и, делая осторожные шаги, побрела подальше от этого пристального внимания. Закрыла двери на террасу, задёрнув шторы. Выдохнула с облегчением.

Почему арш Фегор сказал, что его жизненный путь закончен? Он же не умрёт? Как бы мне хотелось хоть немного понимать, что творится вокруг меня.

Оставшись одна, тут же почувствовала облегчение, дышать стало свободнее, и мысли перестали быть такими пессимистичными. Это что, на меня кто-то воздействовал?

Менталисты в этом мире не редкость, но вот чтобы так открыто влиять, надо либо считать меня совсем за дуру, либо вообще ничего не бояться, за такое могут и магию заблокировать.

Порылась в своей голове и вспомнила, что Фани умела ставить щиты. Вспомнила порядок действий и проверила себя. Оказалось, что они слетели, пока я болела. Быстро всё вернула на место и немного успокоилась.

В комнату вошёл Саф и, поклонившись, сообщил, что всё готово.

Слуги помогли переодеться в удобную одежду для длительных поездок или прогулок. Укутали с ног до головы в накидку, закрыв голову капюшоном, максимально прикрыв лицо.

— Саф, ты поедешь со мной, Изу оставим с Руби, — отдала я распоряжения.

— Госпожа, позвольте с вами не согласиться, — низко склонившись, возразил Саф, — мы не должны вас оставлять одну.

— Со мной ничего не случится, — тяжело выдохнув, ответила ему. — Здесь лучше оставить всё под присмотром, да и с мужьями надо попытаться найти общий язык, а это лучше всего сделать, выказав доверие. Лучше расскажи, о чём вчера говорили мои мужья с отцами.

— Их Величества высказали сомнения по поводу вас, — обтекаемо сообщил он.

— В каком смысле? — уточнила у него.

— У наследников нет истинного обличья, они слабее чувствуют свою пару, а короли не чувствуют в вас близкого родственника, — ответил он осторожно.

— Так вот зачем они приходили, — улыбнулась в ответ, увидев удивление на лице Сафа. — Думаю, мне есть чем их удивить.

В дверь осторожно постучали. Слуга открыл, на пороге обнаружился слуга принцев и Изу.

— Всё готово, ожидают только вас, госпожа, — сообщили мне, я кивнула и тут же оказалась на руках у слуги. В коридоре ожидала охрана, состоящая из дворцовых гвардейцев. Быстро прошли по каким-то боковым коридорам, ни одного раза не встретив никого на своём пути. Разогнали или заранее освободили?

Рядом с входом максимально близко стояла карета, куда меня и внесли мгновенно, чтобы никто не видел. Всё это настораживало, а если честно, то очень сильно пугало. Сил почти нет, магичить толком нельзя, а даже если бы и можно было, то пока я синхронизирую воспоминания, пока попробую хоть что-то сделать, пройдёт много времени, которого мне никто не даст. Вздохнув, поежилась от пронзившего меня холода, посмотрела на слуг. Хоть один мой, второму доверия нет, на мужей работает.

Карету тряхнуло, голова чуть закружилась, но очень быстро всё пришло в норму. Окна плотно закрыты, куда и зачем меня везут? Осталось лишь ждать и надеяться на хорошее.

Прошло минут десять, а карету снова тряхнуло, и вот тут я начала нервничать, и сильно, потому как в памяти Фани обнаружила, что такое бывает, когда переходят портал, а значит, мы совершили два перехода и уже очень далеко от дворца.

— Осталось недолго, госпожа, ещё минут пять, и мы будем на месте, — сообщил мне слуга моих благоверных.

Молча кивнула и не стала ничего говорить — да и что тут сказать, если уже всё случилось. Осталось только понять, куда меня привезли.

Карета начала замедляться. Только сейчас начав прислушиваться к тому, что творится снаружи, я поняла: в карете стоит полог, и снаружи вовнутрь не попадает ни звука. Вместе с полной остановкой практически сразу открылась дверца, и в карету заглянул широко улыбающийся Даниэль.

— Пойдём, — сказал он мне и протянул руку. Я вложила свою руку в его раскрытую ладонь. Он осторожно сжал и потянул за собой, не позволив ступить на приставную подставку. Подхватил на руки, капюшон слетел с головы, и моему взору предстало монументальное здание с высокими и толстыми стенами.

— Крепость… — выдохнула неосознанно и вцепилась руками в крепкие плечи мужа.

— Всё верно, это колыбель, в которой выросли все короли этого мира. Здесь прошло наше детство и юность. Это тот надежный оплот, где мы можем быть спокойны, что с тобой больше ничего не случится до нашего вступления на трон, — радостно ответил мне мой муж.

— Не пугайся, мы здесь ненадолго, Теона, — добавил подошедший Теодор. — Только в спокойной обстановке пройдём единение, а потом вернёмся.

— Правда, было бы неплохо, чтобы ты полюбила это место: здесь спокойно, лучшего места для вынашивания детей не придумать, — продолжил мысль Себастьян, которого я не сразу заметила.

— Какие далеко идущие планы, — тихо пробурчала себе под нос и попыталась сползти с рук мужа. Не сразу, но он разжал руки и помог встать на каменную брусчатку двора.

Мужчины наблюдали за мной с чуть заметными улыбками, никак не прокомментировав мои слова, за что я им мысленно поставила плюсик. Прошлась по двору чуть вперёд и увидела вход. Нас ждали и встречали слуги, которые в полном составе стояли сейчас на крыльце. Мужчины не торопили меня, шли не торопясь сзади. Оглянулась на них, спрашивая взглядом, куда дальше.

— Теона, мы не просто так собрали слуг, все они принесли нам клятву. Сейчас мы хотим, чтобы они принесли её и тебе, до того как ты войдёшь в этот дом. — Теодор подошёл сзади и встал за моей спиной. — В этот дом вхожи и наши отцы, мы им доверяли, но последние события показали, насколько это было неосмотрительно. Благодаря какому-то чуду у нас всё же вопреки всему получилось призвать свою истинную, но больше мы не желаем пережить то, что чувствовали, когда не знали, выживешь ты или нет.

Пока он говорил, обнимая меня руками за плечи, Даниэль и Себастьян встали от меня слева и справа. По их лицам невозможно было что-то понять, годы жизни во дворце сделали своё дело. Но чувствовать я пока не разучилась. Всё, что произнёс Тео, шло из его сердца и души. В голосе чувствовалась и застарелая боль.

— Хорошо, — сдавленно согласилась. Почувствовав, как он чуть подтолкнул меня вперёд, сделала несколько шагов, а слуги уже опустились на колени и начали говорить клятву. Я её приняла и увидела улыбки на их лицах. Послышались робкие поздравления, что очень удивило, но, всмотревшись в лица пожилых драконов, поняла, что они знают моих мужчин, наверное, всю жизнь. Чуть улыбнулась в ответ и опять оказалась на руках у Тео.

— Мне надо ходить, я и так слишком ослабла за время болезни, — ворчливо попеняла мужу, вызвав его смех.

— Знаешь, это так мило, как ты хмуришь свои бровки, а твои губы сами напрашиваются на поцелуи, — ответил он, отсмеявшись и посмотрев на меня с нежностью.

— Тео, дай и мне жену, — протягивая руки, Даниэль преградил нам путь, — мне тоже хочется пообниматься.

Я хлопнула глазами и растерянно посмотрела на смеющегося Дана, которому меня осторожно передал Тео.

«И что всё это значит?» — спросила себя мысленно, лихорадочно копаясь в своей голове, пытаясь найти информацию об интимной стороне этого мира.

Оказалось всё не так просто, как бы мне того хотелось. Совершеннолетие наступало поздно, жить восемьдесят лет непорочной девой было бы странно даже для меня. Здесь к этому подошли с практичностью и решили, что девам стоит учиться основам и при желании пройти практику. Обучающие дома, куда за практической частью обращались родители девушек, зарабатывали на этом приличные деньги. Теоретическую часть девушки постигали дома, за чтением специальных книг.

В моей голове мелькали картинки из книг, которые читала Фиса. Вспомнился её первый опыт и потеря невинности, после которой ей сменили «учителя». Реальность была такова, что секс воспринимался как еда или поход в туалет. Хорошо, что я это вспомнила сейчас, а не когда окажусь в постели с мужьями. Ложный стыд и скромность или нежелание в чём-то угодить мужу может показаться странным.

Замуж выдавали, не дожидаясь совершеннолетия, но не раньше двадцати лет. Ближе к совершеннолетию, если до этого не нашлось ни одного истинного, что, как ни странно, иногда случалось, девушка могла жить самостоятельно. Иногда случались браки с теми, у кого ни на один призыв не явилась истинная. Детей такой союз не приносил, что порицалось, но к одиночкам относились намного хуже, чем к бездетным семейным.

С домами, где обучали девушек, тоже было непросто, условия там были не простыми, но для бедных это был шанс поправить материальное положение. Заключив контракт на пять лет, мужчины выходили оттуда в состоянии купить жильё или получить образование. Бывали случаи, когда они становились на долгие годы любимыми игрушками, пока женщина не выходила замуж.

Единственное, что было туманным, где набирались опыта мужчины этого мира. Женщин мало, некритично, но всё же каждая на вес золота.

Посмотрела на своих мужей: в их глазах было столько затаённой надежды на счастье, что я потерялась. Приняв положение дел, поплыла по течению, не давая себе возможности грустить и думать о том, что потеряла. Почему и за что — смысла не видела стенать, жить хотелось сильнее, пусть и так, но жить, а счастье возможно. Во всяком случае, мне хотелось в это верить

Улыбнулась и прильнула кошкой. Это там, у себя, я сильная и независимая, а здесь у меня три мужа, вот пусть они и решают.

Себастьян шёл впереди, предупредительно направляя и открывая двери. Поднявшись по широкой лестнице, мы оказались в просторном коридоре с множеством дверей. Комнаты, куда меня занесли, были отделаны в светло-бежевых тонах. Кофейные тона делали акценты и разбавляли общую картину. По виду мы оказались в гостиной, посреди которой меня и поставили.

— Твои комнаты, Теона, — повёл руками Теодор, обозначая окружающее пространство. — Надеюсь, тебе здесь понравится. Мы с братьями постарались предусмотреть все с максимальным удобством, если что-то будет не так — мы исправим.

Я осторожно улыбнулась и осмотрелась, прошлась до окна и, отодвинув шторы, оценила вид. Куда хватало обзора, простирался бесконечный зелёный лес.

— Мы надолго здесь? — задала мучивший меня вопрос и посмотрела на мужчин.

— На два дня, не больше, сейчас мы не можем оставить дворец надолго, да и свадьба наследников не может пройти без нас, — спокойно ответил Даниэль и хитро улыбнулся. — Позволишь нам помочь тебе переодеться перед прогулкой?

Я моргнула, чуть не задохнувшись воздухом, но кивнула, соглашаясь. Рано или поздно, но нам предстоит разделить постель, а их желание ухаживать за своей женой — норма для этого мира.

— Ты выглядишь испуганной, — лениво протянул Себастьян, перехватывая мою руку и заглядывая в глаза, — что-то не так?

— Всё так, — улыбнулась натянуто, — просто нужно время, чтобы привыкнуть к тому, как сильно изменилась моя жизнь.

Братья переглянулись между собой, словно молча о чём-то разговаривая, хотя, наверное, за столько лет жизни вместе они понимают друг друга без слов. Пауза затягивалась и становилась неловкой под их внимательными взглядами.

— Отлично, — преувеличенно бодро воскликнул Теодор, когда дальше молчать стало неудобно. — Идём, мы покажем, где тут спальня и твоя гардеробная.

— Мой слуга уже успел разложить вещи? — спросила удивлённо, подняв на него глаза.

— Нет, но это и не нужно, гардероб во дворце пространственный, точка выхода настроена на этот замок, тебе не о чем переживать, — ответил он мне и приподнял бровь, заставляя смутиться. Память услужливо подкинула новую информацию. Чтобы не перевозить огромное количество вещей с места на место, придумали вот такой простой и магически не затратный способ с несколькими точками выхода, а помимо этого с собой всегда носили подвеску или кольцо, если вдруг случалось заночевать в гостях. С помощью такого артефакта гардероб всегда был под руками.

— Мне об этом не было известно, и артефакт никто не передавал. — Покачала головой и повела плечиком.

— Достаточно, что об этом помним мы, — улыбнулся Даниэль и потянулся за другой рукой. — Пошли, мы всё покажем.

Вложила свою руку в протянутую ладонь и сделала маленький шаг в его сторону. Крепко ухватив, он посмотрел за мою спину и кивнул. Теодор прошёл вперёд, посмеиваясь, а мы, как не разлучники, держась за руки, шли втроём сзади.

Спальня была смежная с гостиной, только дверь так сразу и не найдёшь, она была замаскирована так искусно, что, когда меня подвели к стене с гобеленом, я в удивлении приподняла брови. Нажав на рычаг, Теодор подождал, когда сдвинется панель, и жестом предложил пройти вовнутрь.

Спальня оказалась просторной и очень светлой, даже мебель была белой, что меня очень сильно удивило: по воспоминаниям Фани, это огромная редкость. Не спрашивая у меня ничего, Тео обвёл рукой пространство, которое открылось моим глазам, и, чуть прищурив глаза, посмотрел на меня.

Я выдавила из себя улыбку и осмотрелась. Комната соединялась с другими помещениями, я в полной тишине прошла и заглянула в обе двери. В одной нашла купальню, а в другой гардеробную.

— Здесь очень уютно, — произнесла под внимательными взглядами мужей, понимая, что от меня ждут реакции.

— Прекрасно, — услышала за своей спиной хриплый голос, — тогда не будем больше затягивать с переодеванием.

На мой живот легла широкая ладонь и привлекла к сильным мужским бёдрам, а шею опалило поцелуем.

Я забыла, как дышать, и застыла, ожидая, что будет дальше. Видимо, не дождавшись нужной реакции, меня резко развернули, и я оказалась лицом к Тео, который смотрел потемневшим взглядом. Чуть наклонив голову набок, он лениво улыбнулся, не отпуская моего взгляда. Со спины осторожно начали расшнуровывать платье. Я хлопнула ресничками и оглянулась через плечо: Даниэль осторожно избавлял меня от дорожного платья. Придержала лиф, помня о том, насколько прозрачная нижняя сорочка, которую на меня надели в дорогу, но мои руки убрали — мягко, но настойчиво.

Теодор окинул меня жадным взглядом, когда платье упало к моим ногам, помог переступить через него и повёл в гардеробную. Подвёл к зеркалу, в котором я отражалась в полный рост, и, склонившись к самому моему ушку, которое пылало от стыда, тихо спросил, поймав мой взгляд в отражении:

— Ты же не будешь против, если мы выберем платье на свой вкус?

Мотнула отрицательно головой, сама так и не поняв, согласилась я или отказалась. Увидела, что Себастьян уже принёс целых три варианта и по очереди прикладывает ко мне, а я только и делаю, что моргаю, пытаясь подстроиться под их стремительные перемещения.

— Мне кажется, яркие цвета подходят больше, — вставил замечание Даниэль, подойдя с другой стороны. Посмотрела на наш квартет и хмыкнула. Мальчикам дали живую куклу, играют и получают удовольствие. Они заметили мою улыбку и переглянулись, но, словно молча о чём-то договорившись, приложили ко мне ещё раз платье изумрудного цвета.

— Тебе нравится? — спросил Теодор, поймав мой взгляд в зеркале. Отвела взгляд и присмотрелась, неопределённо кивнув в очередной раз, мысленно вздыхая и настраивая себя на позитив. Повторяя сама себе, что я привыкну к подобному отношению со стороны своих мужчин.

В шесть рук они надели и зашнуровали платье, словно всю жизнь служили горничными, что наводило на мысли не очень позитивные, но в этом мире могло быть что угодно, а потому я не торопилась делать выводы и терпеливо принимала их знаки внимания.

За платьем последовали украшения. Меня усадили за туалетный столик и предложили открыть ящик. Как выяснилось, это целый сейф с сокровищами, который мужья пополняли с первого призыва своей истинной, все сорок лет. Браслет, который надели мне слуги на руку, служил не только для призыва слуг, но и был ключом к гардеробной и сокровищнице. Последнюю могла открыть только я сама, даже у слуг не было доступа.

Теодор извлёк легкое и изящное колье из россыпи изумрудов и приложил к моей шее, Даниэль нашёл серьги, а Себастьян в том же стиле украшение для волос. В дорогу я не стала ничего надевать, только позволила уложить в сложную причёску волосы.

Легкое хлопковое платье приятно льнуло к коже, украшения переливались при малейшем движении. Довольные результатом мужчины удовлетворённо улыбнулись, и, предложив мне руку, Теодор сказал:

— Ты очень красивая, нам несказанно повезло, Теофана. Здесь есть небольшой сад с живописной беседкой, позволь нам показать тебе его красоту.

Осторожно с лёгкой улыбкой вложила в его руку свои подрагивающие пальчики и встала. Посмотрев на братьев, которые стояли за моей спиной, Теодор повёл меня на выход. Поплутав по длинным и мрачным коридорам замка, в которых гулял ветер, мы вышли с задней стороны и сразу же попали в сад. Огороженный со всех сторон высокой каменной стеной, он казался чем-то нереальным в этом месте.

Красиво, но это место казалось мрачным и неуютным, солнышко почти не прогревало это место, тянуло сырой землёй. Я зябко поёжилась, оглядываясь по сторонам.

— Это место сделали для нашей мамы, когда она жила здесь в ожидании нас, но она его не любила, — произнёс Себастьян, когда мы дошли до беседки, которая пряталась в густых ветвях небольших деревьев. Теодор помог пройти до скамейки и усадил меня, помогая подложить под спину небольшую подушечку.

— Почему? — сдавленно спросила у него и посмотрела внимательно.

— В её дневнике, который она оставила нам, было лишь сказано, что это место ей напоминало о том, как ей недолго осталось, — ответил он задумчиво и вздохнул. — А мы любили здесь играть в детстве, пока нам не передали её вещи. Тогда нам уже было около двадцати лет, мы многого не понимали, а сейчас всё предстало с другой стороны.

— Ты никогда не задумывалась, почему твоя мама так рано ушла из жизни, если продолжительность жизни у драконов такая длительная? — грустно спросил Теодор и отвёл взгляд.

Порылась в своей голове, но ответа не нашла и подняла на него непонимающий взгляд, понуждая продолжить, не понимая, к чему он ведёт.

— В своих дневниках мама оставила нам наказ, чтобы мы провели полный обряд, сделав полную привязку со своей истинной, чтобы не обрекать её на раннюю смерть, — ответил он, а я, кажется, начала понимать, что они пытаются до меня донести. — Неполный обряд даёт возможность выжить дракону, когда умирает истинная. Но это приводит к тому, что во время вынашивания детей она не может в полной мере восстанавливать свою силу и, сама того не замечая, тратит жизненный резерв. Нашей мамы хватило на нас троих, а твоей, судя по всему, только на тебя.

Я в ужасе прикрыла рот ладошкой и посмотрела на них.

— А если бы я не выжила после призыва? Вы бы ушли вслед за мной? — спросила ошарашенно, переводя глаза с одного лица на другое, но мужья смотрели упрямо и чуть нахмурив брови. Покачала головой и не нашла что тут ещё можно сказать. — Зачем так делают, если это убивает? Женщин и так мало в этом мире, я не понимаю, мне об этом никто никогда не говорил…

— Никто бы и не сказал, это под строжайшим секретом, мама узнала случайно, мужчины этого мира таким образом нашли для себя выход. Неполная привязка с истинной — это заблокированные чувства, а значит, и боли от потери нет. Вроде бы как замужем, но в то же время это лишь наложница на легальном положении.

— Зачем вы мне это рассказали? — спросила у них, сцепив руки в замок, заметив, как они начали подрагивать.

— Мы хотим, чтобы наша семейная жизнь не строилась на лжи, — ответил Теодор, покачав головой, — но истинное положение придётся скрывать, пока мы не примем дела и трон от наших отцов. С этим могут возникнуть проблемы, ведь мы первые в истории наследники без второй ипостаси.

— Это как раз исправимо. Мой дедушка, когда лечил меня, сказал, что у вас проснётся дракон, когда мы пройдём полное единение, это особенность вашего наследства от мамы. Дедушка — целитель и пожил немало, нет причин ему не доверять, — произнесла, покачав головой.

Мужья переглянулись и, как всегда, без слов поняв друг друга, кивнули, а Себастьян произнёс:

— Это многое объясняет, а аршу Фегору нет оснований не доверять.

Тишина, которая наступила после слов Себастьяна, показалась осязаемой, но отмахнуться от неловкости не получилось.

— Большую часть времени тебе придётся проводить в этом замке, Теона, — сказал Теодор и вздохнул, отворачиваясь, — нам так будет проще не выдать себя. Мы хоть и понимаем, что поступили правильно, но ты наше слабое место. Пострадаешь ты — мир в нашем государстве будет поставлен под угрозу.

Я нервно сглотнула ком в горле, едва не рассмеявшись от горечи, которая меня затопила. Они поступили правильно, но ответственность за это решение нести мне, а они будут жить как и раньше, ничего не меняя в своей жизни. За исключением того, что надо будет иногда развлекать скучающую жену.

— И как долго вы предполагаете меня прятать? — спросила спокойно, хотя хотелось кричать и бежать куда глаза глядят.

— Мы не знаем, — ответил Даниэль спокойно, словно мы говорим о том, что завтра, возможно, пойдёт дождь.

— То есть, другими словами, вы сделали шаг и сами его испугались, совершенно не понимая, что с этим делать. Проще сделать вид, что ничего не случилось, и жить как и раньше. — Покачав головой, поднялась, не желая оставаться в их обществе. — Лучше бы и не пытались, если вам не хватает силы духа хоть что-то изменить в этой жизни и взять на себя ответственность за принятые решения.

Медленно побрела в сторону замка, что возвышался впереди. Меня не стали останавливать, да и что тут ещё можно сказать? Всё и так понятно. Моего мнения никто не спрашивает, им оно неинтересно. Что за странный мир с его правилами и законами, а ещё дурацкими обрядами? Неудивительно, что женщины не желают рождаться в этом кошмаре. Одно непонятно: что я забыла здесь? Зачем меня поместили на место этой несчастной, сделав истинной драконов?

Отцы моих мужей как раз в этой ситуации мне более понятны с их жаждой власти, а что хотят мои истинные? Главное, как так получилось, что душа чужого мира оказалась для них истинной?

Я посмотрела на браслет и позвала Сафа, мне очень нужно было с кем-то поговорить и всё же посетить храм или часовню — всё равно что, главное — найти ответы на вопросы, которые меня разрывают.

Саф появился так, словно стоял за соседним кустом, и, склонившись, спросил:

— Какие будут приказания?

— Скажи, у тебя есть связь с братьями? — спросила у него, даже не надеясь на положительный ответ.

— Есть, — качнул головой неуверенно, — но этого никто не должен знать.

— Теперь я верю, что вас и правда мне послал сам Бог, — тихо и задумчиво прокомментировав его слова. — В замке есть храм или часовня?

— Небольшая часовня, но без охраны вас туда не отпустят, — был мне ответ с грустным покачиванием головы.

— Знаю, — качнула головой, — пока не пройду единение. Но всё же попробуй всё организовать в ближайшее время и свяжись с братьями, мне надо знать, что происходит во дворце в отсутствие наследников.

— Как прикажете, моя госпожа, — склонился слуга, демонстрируя свою покорность излишне подчёркнуто, вызвав моё удивление, но, как оказалось, Саф давал понять, что мы уже не одни.

— Какие-то проблемы? — услышала я голос Теодора и едва не вздрогнула от неожиданности. Натянула улыбку и повернулась к мужу.

— Нет, просто хочу посетить часовню, в замке я в полной безопасности, вот просила своего слугу всё организовать, — максимально спокойно ответила на вопрос, стараясь не показывать своих истинных чувств, что сейчас меня обуревали.

— Могу составить компанию. — Муж протянул руку, которую я приняла с радостью — во всяком случае, мне хотелось, чтобы это выглядело именно так.

— Если у тебя нет других дел, — передёрнула плечами, выдавая свою нервозность.

— Для тебя у меня всегда найдётся время. — Он чуть сжал мою руку, посмотрел отстранённо. — Не знал, что ты настолько религиозна.

— Не настолько, но сейчас мне больше не у кого просить поддержки, — холодно ответила ему, даже не пытаясь скрыть свой настрой.

— Зачем ты так? Мы твои истинные, и для нас… — Я накрыла его губы ладошкой, прерывая его речь, покачав головой.

— Не стоит, мне лучше пойти одной, хоть какое-то личное пространство у меня должно быть, — ответила ему и, забрав свою руку, сделала шаг от него, грустно улыбнувшись.

Собрав себя в кучу, я поднялась и пошла на выход, там меня остались ждать охрана и мой слуга. Приоткрыв тяжёлую створку, выскользнула наружу.

— Вы что-то забыли, госпожа? — спросил меня Саф, посмотрев растерянно.

— Нет, всё, что я хотела сделать, уже сделала, — ответила осторожно.

— Но вы только вошли и тут же вернулись…

— Всё потом, — ответила ему и покосилась на охрану. Саф кивнул и пошел, чуть отставая от меня, но в то же время достаточно близко, чтобы прийти на помощь. Говорить не хотелось: во мне зрело возмущение от всей ситуации, но больше всего меня пугало не это, а факт того, что мои мужья не пойдут на открытый конфликт со своими отцами — во всяком случае, пока у них нет в руках реальной власти.

Аристократия тоже разделилась на два лагеря: одни были против таких наследников, без истинного облика, другие же пожимали плечами и говорили, что им все равно, на всё воля Бога, но реальной поддержки у моих мужчин не было. Если сейчас заявить об истинном положении дел, это только осложнит их восхождение на трон. Отцы моих истинных ещё не настолько стары, и народ скорее пойдёт за ними, чем за тёмными лошадками принцами.

Прятать себя я тоже не позволю, это я прекрасно понимала. Вывод — пройти единение нам нужно хотя бы ради укрепления позиций и для того, чтобы у моих мужчин наконец-то вылетел дракон. Коронация происходит при закрытых дверях, в узком кругу, а значит, скрыть факт реального положения вещей нам вполне по силам. Допустим, меня коронуют на равных, но афишировать этот факт никто не станет. Что я должна такого сделать, чтобы получить реальную возможность помочь женщинам этого мира?

Если у моих мужей, наследников трона, нет реальной власти, то у меня её нет от слова совсем, несмотря на благородное происхождение. Значит, надо сделать всё для того, чтобы эта власть у меня появилась, после этого можно будет заявлять о себе и менять реальность.

Я не заметила, как оказалась в своих покоях. Охрана осталась за дверями, а мой слуга наблюдал за моими метаниями по гостиной. Нужно сделать так, чтобы я не могла забеременеть, во всяком случае, в ближайшие несколько лет. Целитель я или кто? Затем нужно попробовать стать куратором всех научных новшеств этого мира, чтобы прекратить поток заклятий, направленных на истребление женщин. Пусть не сразу, но можно будет составить список запрещённых заклятий, а ещё лучше пресечь все изыскания злого гения этого мира. Хотелось бы мне понять, кто ему так насолил. Социальная сфера — это ещё один рычаг влияния на народ. Пусть женщин в этом мире мало, но они могут стать реальной силой при правильной подаче информации. Править можно и не показывая истинного лица, а значит, с этой минуты мы разворачиваем шпионскую сеть. Кто владеет информацией, тот владеет миром. В нашем случае дворец — это государство в государстве, которое живёт по своим законам, и в моих силах на это влиять с молчаливой поддержки моих мужчин. Если правильно всё организовать, из мужей можно будет вить верёвки, и наша истинность мне в помощь. Хоть мне, выросшей в других реалиях, очень трудно понять, что это такое.

Порывшись в воспоминаниях Фани, пришла к выводу, что это совокупность факторов. Физическая привлекательность партнёра, духовное родство и банальное на уровне подсознательного, привлекательный запах. Вот только я пока ничего к своим мужчинам не чувствовала. Да, они мне понравились внешне, но и только. В мире, где я жила, это не повод для заключения брака, за красивой оболочкой очень часто скрываются такие монстры, что страшно представить.

— Госпожа, — окликнул меня Саф с тревогой во взгляде, — сюда кто-то идёт, вам лучше сделать вид, что вы заняты рукоделием.

Слуга всучил мне в руки спицы и усадил в кресло у окна. Вот ведь удивительное дело, вязать я умела и любила. Быстро разобралась, что надо делать, и начала вязать под удивлённым взглядом слуги.

Без стука дверь распахнулась, явив мне слугу, который, окинув комнату взглядом, произнёс:

— Госпожа, вас ожидают в гостиной.

— Кто? — спокойно откликнулась, не отрываясь от своего занятия.

— Вас просили спуститься немедленно, — последовал ответ, на что я вскинулась, подняв глаза от вязания.

— Вам задали вопрос: кто? — Я еле сдерживала себя от желания скрутить его болью в спине, чтобы знал своё место и не смотрел с таким вызовом.

— Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы, — услышала насмешливое. Глубоко вздохнув, улыбнулась еле сдерживающему себя Сафу, передала вязание и, прочитав заклятие, сжала руку в кулак.

— Я не буду повторять вопрос, но, если не услышу на него ответ, дышать тебе останется меньше минуты, — сдерживая ярость, произнесла с улыбкой, выделяя каждое слово, чтобы дошло наверняка. Это местные считают, что целитель — это Божий одуванчик, у меня же нет таких терзаний. Если мне надо будет, смогу и убить.

— Графиня Атия Кларк, — прохрипел слуга, пытаясь вдохнуть воздух, почти синея на моих глазах.

— Свободен. — Махнула рукой, отпуская и проследив взглядом, как чужой слуга в буквальном смысле слова уползает. Горько усмехнулась. Гулял слух, что данная женщина была приближена к телам наследников, но его быстро замяли. Однако после этого финансы семьи Кларк резко увеличились. И вот вопрос: чего она хочет от встречи со мной?

Я посмотрела на Сафа и спросила:

— Тебе знакомо имя аршмы?

— Да, госпожа, — кивнул он задумчиво. — Когда мы поступили во дворец, она потребовала нас к себе, даже пыталась выкупить, когда ей не удалось получить нас в дар.

— Значит, слухи правдивы, — протянула задумчиво. — У меня к тебе будет просьба: пригласи моих мужей в гостиную, меня до неё проводит охрана.

Саф поклонился и вышел. Расправив складки на платье, поправила руками причёску и отправилась к женщине, которая возомнила себя моей соперницей. Не люблю разочаровывать, но лучше сразу поставить на место. Мне без ревнивых дамочек хватает проблем.

Почти дошла, осталось открыть дверь, как меня перехватил Теодор.

— Теона, мы сами поговорим с аршмой Кларк. — С извиняющейся улыбкой он попытался развернуть меня в обратную сторону.

— Аршма изъявила желание поговорить со мной лично, будет невежливо отказать ей в такой малости, да и я уже дошла, — возразила в ответ, мило хлопая глазками невинной овечки, на что мой муж закатил глаза, а слуга, которому я успела кивнуть, открыл двери.

Картина, которая предстала нашим глазам, была странной и немного абсурдной. Молодая женщина была растрёпанная и не совсем трезвая. Платье едва прикрывало пышную грудь, а местами виднелись пятна. Икая и пошатываясь, она бродила по гостиной и рассматривала предметы интерьера, то и дело роняя их из своих рук, делая вид, что случайно, но при этом посмеиваясь.

Смотреть на всё это было неприятно, но главное я увидела. Красивая, но глупая — с такой даже нет желания договариваться, тем более делать своим союзником.

Я поморщилась, но шагнула вслед за Теодором, который едва сдерживал гнев.

— Могу я поинтересоваться, что здесь происходит? — процедил он, скрещивая руки на груди, видимо, чтобы не придушить случайно.

— Тео, — расплылась в улыбке женщина, — вот попросила проводить меня в любимую гостиную твоей матушки. — Она, обвела рукой пространство комнаты и горько рассмеялась, едва сдерживая боль, которая разрывала её на части, а в стену полетела очередная ваза. — Решила приложить руку и исправить отдельные детали.

— Где твои мужья? Что ты вообще здесь забыла? — скривившись, поинтересовался принц и оттащил аршму от каминной полки с вазами, почти кинув её в кресло.

— Мужья? — Она рассмеялась в голос, схватив себя за волосы. — Всё, что они могли от меня взять, уже получили, оставили вынашивать ребёнка, понимая, что тем самым убивают.

Она кричала, размазывая по лицу слёзы и сопли, пытаясь лишить себя волос.

— А от меня что вы хотели? — всё же решилась спросить у неё я, не совсем уверенная, что мне ответят.

— Ты, это всё ты! — На меня наставили палец, глядя с укоризной. — Ненавижу тебя!

— Я тоже не в восторге от знакомства с вами, но могу помочь, — усмехнулась в ответ. — Такие, как вы, не должны плодиться, тут я с вами согласна. Предлагаю прервать беременность и сделать вас бесплодной. У вас будет около пятидесяти лет бесполезной жизни. Решайте.

— Ты врешь, — осклабилась она на меня, выплюнув проклятия, — ни один целитель не пойдёт на это…

Молча перешла на магическое зрение и прервала нить жизни, создала полную непроходимость маточных труб, делая её бесплодной.

— Готово, — посмотрела на резко побледневшую женщину, схватившуюся за живот, — можешь не благодарить, но буду благодарна, если больше не увижу тебя в своей жизни.

Я посмотрела на мужа и разочарованно покачала головой:

— Прекращайте это представление и предупредите слуг, что для определённых лиц вход под запретом.

Теодор кивнул, словно я обращалась не к своему слуге, ему давать указания у меня не хватило бы духу, а так я даже была рада, что избежала разборок с не совсем трезвой аршмой. Никогда не понимала женщин, которые шли к законным женам с разборками в попытке что-то требовать и качать права. Видимо, во дворце ко мне было не подобраться. Остаётся открытым вопрос, кто пропустил её в крепость.

Вернувшись к себе, я пошла исследовать временное жильё, искренне надеясь, что мне не нужно будет проводить всю свою длинную жизнь в этом месте. Немного трясло от того, что я сделала, но это единственное, что могло продлить жизнь молодой женщине, которая даже не смогла бы выносить ребёнка: её жизненных сил просто не хватило бы. Я сама не поняла, зачем так поступила, но в тот момент меня словно кто-то вёл. Неполный обряд её истощил, а тут, видимо, ещё наложился факт измены, высушив практически полностью. Пожалела ли я? Нет, у меня нет причин её жалеть, все знали, на что шли, но вот то, что её захотят убрать как не нужный мусор, покоробило. Подложили под принцев, прикрывшись неполным обрядом, заблокировав свои чувства, нажились и выбросили. Слишком цинично. Надеюсь, у неё хватит сил изменить свою жизнь к лучшему.

Комнаты, выделенные мне в замке, казались мрачными и сырыми, несмотря на светлые оттенки в интерьере.

Распахнув дверь на террасу, я вдохнула воздух, поймав себя на мысли, что тут даже стены давят и лишают воли.

— Госпожа, — услышала осторожное покашливание за спиной. Саф тактично нарушил моё уединение, стараясь не напугать.

— Что случилось, Саф? — спросила у него, улыбнувшись одними глазами: нравились мне мои слуги. С чем это связано, сказать не могла, вернее пока не разобралась.

— Вас ждут к обеду, у нас есть примерно час, чтобы привести вас в порядок, — ответил он невозмутимо, чуть склонив голову.

— Что с нашей гостьей? — спросила, разворачиваясь к нему лицом.

— Аршма отбыла из крепости полчаса назад, — последовал сухой ответ.

— Приготовь мне ванну, — кивнув в ответ, я вернулась к созерцанию сада — пожалуй, единственного зелёного места в этой крепости. Взгляд постоянно натыкался на серый камень и высокие стены, крыши строений.

Я вздохнула и пошла в спальню. В душе творился раздрай.

Столовая встретила мрачной тишиной. Мужья стояли в ожидании рядом с камином и что-то обсуждали с озабоченным видом. Ни один не догадался прийти, чтобы лично сопроводить; цветы в подарок — нет, не слышали. Помочь устроиться за столом, чтобы не тягать тяжёлый стул, — вообще нонсенс. Пожалуй, впервые я смогла их рассмотреть, не скрываясь.

Избалованные эгоисты, которых и переделывать нет смысла: они слишком погрязли в этом. И вот это мне предстоит видеть рядом с собой очень много лет. Хотя надо отдать должное, манеры и знание этикета на самом высоком уровне, как и умение поддержать ничего не значащий разговор.

Натянуто улыбнулась своим мыслям и покачала головой, что не осталось незамеченным.

— Что-то не так, дорогая? — спросил Даниэль с вежливой улыбкой, подбешивая этим «дорогая» до зубовного скрежета.

— Всё хорошо, дорогой, просто задумалась, — ответила ему, вернув его улыбку. Теодор закашлялся и быстро запил всё водой.

— О чём можно было задуматься с таким выражением лица? — поинтересовался Себастьян, помогая налить воды в стакан Теодора.

— Ничего такого, о чём стоило бы говорить за столом во время еды, — ушла от скользкого вопроса, сдобрив всё милой улыбкой.

— Тогда, надеюсь, ты не будешь против, если мы вернёмся к этому после трапезы? — спросил хрипло Теодор, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Если вы так настаиваете, — пожала плечами и продолжила ковырять свой десерт. Пудинги вот вообще меня не вдохновляют, а это любимое блюдо Фани, но заставить себя есть это нечто желеобразное белого цвета я не смогла, хоть и пыталась проникнуться, но едва не вернула всё содержимое желудка обратно на тарелку. Под пытливыми взглядами своих мужей — хотя надо и их понять, я для них тёмная лошадка — вообще есть трудно.

Полностью погрузившись в свои мысли, я, сама того не замечая, размазала тонким слоем по тарелке весь пудинг, превратив его в неаппетитную и бесформенную массу. Очнулась только тогда, когда услышала покашливание. Посмотрела на тарелку и быстро её отодвинула.

— Видимо, обед был очень сытным, надо будет поблагодарить повара, — всё ещё задумчиво произнесла я и подняла взгляд на мужей.

— Да, видимо, — в тон мне протянул Себастьян. — Может, пройдём в гостиную?

Улыбнувшись в ответ, отложила салфетку и приняла предложенную руку. Слуги помогли отодвинуть стул, Даниэль подняться.

— Можно выпить чаю, если ты не против, — предложил Дан и уложил мою руку на свой локоть.

— Ели только чаю, — ответила и поморщилась, вспомнив пудинг. Видимо, теперь он мне будет сниться в кошмарах.

Мы устроились в гостиной, благо в замке их было много, и эта мне понравилась хотя бы тем, что в ней горел камин. И пусть он и не согревал, но смотреть на огонь мне всегда нравилось. Замок всё больше казался нежилым, промозглым — наверное, поэтому камин не грел, да и пока прогреешь эту каменную громадину, можно с ума сойти. Интересно будет посмотреть, что здесь творится во время зимы.

Меня устроили в кресле рядом с чайным столиком, куда слуги уже принесли чайник и чашки. Как порядочная аристократка в энном поколении, я должна была уметь разлить чай, не пролив ни одной капли. Трехлитровый чайник одной рукой удержать — это ещё тот квест, особенно если другой надо придерживать горячую крышечку, но, видимо, Фани была в этом тренированной, поэтому я справилась и смогла сохранить нормальное выражение лица, а главное — не послать всех куда не надо с чайными церемониями этого мира.

Разлив чай, взяла свою чашку в руки и ободряюще улыбнулась мужчинам, чтобы они присоединялись, но наткнулась на горящие страстью глаза Теодора. Руки дрогнули, едва не уронив чашку, но я вовремя прервала наш контакт, сделав вид, что наслаждаюсь ароматом чая.

— Теона, — чуть хрипло привлёк мое внимание Себастьян, — могу я задать тебе вопрос?

— Тебе для этого не нужно разрешение, — со светской улыбкой ответила, чуть кокетничая, — что за вопрос?

— Сегодняшний день, скажем так, был непростым, мы поэтому тебя и не смогли проводить лично к обеду, но я до сих пор не могу поверить в то, что ты сделала. Ты так поступила, потому что до тебя дошли слухи, кем для нас являлась графиня? — Опустив взгляд на свои руки, он сжимал и разжимал их, наблюдая, как напрягаются и расслабляются жилы.

— Слухи — да, дошли, но я это сделала по совершенно другой причине. — Поставив чашку на столик, я встала и подошла к камину, внимательно вглядываясь в огонь.

— Если это не секрет, поделись, — отозвался Теодор с напряжением в голосе. Я повернулась к нему лицом.

— Сначала ответьте на вопрос: почему вы приняли такое решение — совершить полный обряд? Мне интересно, что вас на это подвигло, мне почему-то так и видится, как вы вымаливаете свою истинную у Бога, давая обет, что даже готовы совершить полный обряд. Или вы это сделали по просьбе вашей матери? — выпалила на одном дыхании, не сводя с них глаз, отслеживая их реакцию на мои слова.

Теодор подскочил и резко отбросил свою чашку с чаем, которая в его руках казалась почти игрушечной и едва не разбилась, разлив вокруг себя содержимое. Он прошёл до окна, а Даниэль и Себастьян переглянулись, понимая друг друга без слов. Давая этим понять, что в их трио ведущая роль у Теодора, как он решит, так и будет. Затаила дыхание, хорошо понимая, что от того, что они сейчас решат мне ответить, будет зависеть, как выстроится наше дальнейшее общение. Станет понятным, искренними ли они были сегодня утром в беседке и на самом ли деле хотят в наших отношениях честности и открытости.

Всё это длилось не больше минуты, которая для меня растянулась в целую вечность, но вот Теодор тряхнул головой, приняв для себя решение, оглянулся на меня и криво улыбнулся.

— Мы дали обет, ты угадала, — произнёс он наконец-то и выдохнул, посмотрев на своих братьев. Они, как мне показалось, тоже выдохнули, что это не нужно больше скрывать, но не перебивали. — После того как на два наших призыва истинной никто не пришёл, мы были в отчаянии. Дворцовые маги искали выход из сложившейся ситуации, мы перерыли всю библиотеку, но так и не смогли найти решение этой проблемы. Это был жест отчаяния, который дал нам надежду, ей мы и жили, не желая думать о том, что будет, если истинную нам не суждено встретить.

Теодор замолчал, рассматривая свои ладони, тяжело вздыхая. Он словно погрузился в свои воспоминания, я кожей прочувствовала их отчаяние и боль, но вот он поднял на меня взгляд: в нём было столько всего намешано — от радости до непонимания.

— Мы поклялись, что заключим брак по древним законам нашего мира, будем беречь и всю жизнь носить тебя на руках, оберегая от всех бед. — Он тряхнул головой, посмотрел на своих братьев и опять скривился в подобии улыбки. — Отцы же, в свою очередь, предложили фальсифицировать обряд и под видом истинной, если обряд опять пройдёт впустую, представить девушку, которая нам понравится. Маги всё должны были сделать без нашего участия.

— Мы сбежали и совершили призыв на два часа раньше назначенного времени, и пришла ты, — радостно сообщил Даниэль, сияя улыбкой. — И даже хотела сбежать, что нас только раззадорило.

— А как в вашей жизни появилась аршма? — поинтересовалась у них, чуть поморщившись сама от себя, ведь обещала себе забыть и не вспоминать об этом. Досадливо прикусила внутреннюю сторону щеки, сложив губы в трубочку.

— Это часть нашего обучения, которое из временного растянулось на несколько лет, — коротко ответил Себастьян.

— Понятно, — кивнула задумчиво и подняла глаза на Теодора. — Я отвечу на ваш вопрос, хотя предпочла бы промолчать, но меня подкупает ваша честность. — Вздохнула, прошла к креслу и, посмотрев на остывший чай, вспомнила, что я могу согреть его: помимо целительства мне доступна бытовая магия, которой меня обучали. Сделав всё на автомате, отпила свой чай. — Сделала я это не из мести и далеко не из жалости. Просто она заслужила прожить остаток своей жизни так, как хочет она сама, не оглядываясь на мужей, своих истинных, которые её предали, вернее продали. Она заплатила за это дорогой ценой, но смогла бы она полюбить этого ребёнка, понимая, что он её убивает, словно кинжал в руках тех, кому она доверилась?

В комнате повисла тишина в очередной раз за этот час, что мы провели вместе. Мужчины отвели глаза и никак не стали это комментировать, а я усмехнулась.

— Другими словами, ты сделала доброе дело, убив нерождённого ребёнка? Дети священны, и это нельзя назвать добрым делом, — покачал головой Даниэль.

— Правда? — рассмеялась грустно и печально, набрав в лёгкие воздух. — А то, что мужчины за своих женщин не берут ответственность, подкладывая под других мужчин, — это как назвать? Широтой души? Желанием поделиться с ближним, которому не перепало такого счастья? Вы своими ритуалами женщин возвели в ранг скотины для продолжения вашего рода, а в остальном вообще не считаетесь с нашими желаниями, убивая каждым рождением ребёнка, отнимая жизнь. И что в этом самое интересное, всеми силами желаете, чтобы женщины перестали так редко рождаться и истинные были не одна на троих, а так, как раньше. Так скажите мне, мои дорогие, что вы для этого делаете? Что готовы сделать, чтобы это изменить? Готовы во всеуслышание рассказать, что заключили не урезанный брак, что взяли на себя все страхи и риски за мою жизнь, связав со своей?

Теодор на глазах потемнел, как и остальные, нервно выдохнув от моих слов. Да, я хотела занять нейтральную позицию, но я оказалась не права. Моя помощь нужна не скрытая, а полностью открытая, чтобы они могли, не прячась, попросить защиты. Ведь многих можно защитить и спасти, пройди они полный ритуал со своими истинными, а для этого надо работать, объяснять. И пусть немногие семьи на это пойдут, но вот те, что будут формироваться в ближайшем будущем, смогут выбрать для себя правильный путь. Женщины должны знать, на что они идут, чтобы быть женой, а не пребывать в неведении, как слепые котята, которых приносят на алтарь мужскому эго. Говорить это вслух я не стала, пока рано, сейчас важнее добиться от своих истинных, рискнуть и объявить, что у нас настоящий брак, а не его суррогат.

— Нет, — покачал он головой, — мы не можем так рисковать и не будем: слишком дорогой ценой ты нам досталась.

— Тео, не торопись, — возразил Даниэль, покачав головой, — Теона права: если мы сделали такой шаг, который не делали уже очень много лет мужчины, то надо быть до конца честными, а не прятаться за закрытыми глазами, делая вид, что ничего не происходит.

— Себастьян? Ты тоже так думаешь? — Теодор отлип от окна, у которого стоял, и подошёл к братьям, пытливо вглядываясь в их лица. Себастьян словно нехотя кивнул головой, натянутый как струна.

— Мне кажется, если начинать что-то менять, то самое время начать с себя и нашего брака. Мы приняли решение быть честными и справедливыми, и если наша жена готова рискнуть, то мы не имеем права её подвести в этом.

Спрятав лицо в ладонях, Теодор долго молчал, то ли успокаивался, то ли пытался найти выход из сложившейся ситуации, а потом, мотнув головой, спрятал руки в карманы своих брюк.

— Хорошо, — выдохнул он единственное слово, заставляя меня задохнуться воздухом, — отказать своей истинной я не могу, как и вам, братья, но все мы понимаем, как рискуем. Решение принято, и давайте больше не возвращаться к этому вопросу.

— Лучше прожить пять лет, но не прячась, отдавая всю себя, чем жить долгие годы, довольствуясь суррогатом, воруя у самих себя счастье, — тихо ответила ему, словно подвела черту. Братья переглянулись, и по их лицам я поняла, что они опять сделали какой-то свой вывод. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы я научилась понимать их без слов?

— Чай остыл, — поморщился Себастьян, посмотрев на свою чашку, как на противного слизня. Я покачала головой и протянув руку, нагрела напиток, от которого тут же начал идти пар и аромат. Себастьян поднял растерянный взгляд и, отпив немного, счастливо зажмурился.

— Так делала мама, — улыбнулся Даниэль и протянул свою чашку, толкнув в мою раскрытую ладонь. — Теперь я знаю, зачем нам жена.

— Греть твой чай, — усмехнулся Теодор.

— Нет, — радостно улыбаясь, возразил Даниэль и отпил горячий чай, жмурясь от счастья, — напоминать нам, что мы просто мужчины, которым нужна забота и любовь, а не наследники и будущие правители, от которых ждут невозможного.

— С этим трудно не согласиться, — улыбнулся Себастьян, а Теодор протянул свою чашку мне. Растерянно посмотрев на него, я улыбнулась в ответ и быстро её нагрела.

— Вот вам ещё один повод рассказать о нас правду, — произнесла горько, теряя улыбку. — Сколько таких, как и вы, детей, которым не хватило материнского тепла?

— Просто не будет. — Теодор посмотрел прямо и строго. — Не расслабляемся, теперь наша жизнь зависит друг от друга, и нам надо сплотиться, а главное — выжить.

— Вместе мы со всем справимся, — ответила ему, где-то глубоко внутри себя чувствуя, что только так мы и выстоим, что бы ни случилось.

— Что будем делать, если поползут слухи про этот неприятный инцидент с аршмой? — вдруг спросил Даниэль и поморщился.

— Не поползут, — выдохнув, ответила ему спокойно, — если она не совсем дура, то использует ситуацию себе на пользу.

— Почему ты так думаешь? — удивился Себастьян, который, видимо, мало сталкивался или не задумывался о коварстве женщин.

— Всё просто, — повела плечами я. — Для неё сейчас очень хорошее время, чтобы надавить на жалость своих мужей, сказав, что у неё случился выкидыш на фоне всей ситуации. Требуется уединение, ну а потом депрессия может затянуться, а это самая хорошая почва для того, чтобы долго играть на их чувстве вины. Они начнут мириться, желая «обрадовать» её новой беременностью, но поскольку я всё сделала, чтобы она больше не могла забеременеть, то это не поможет, она проживёт столько, сколько ей и осталось. И я очень надеюсь, что она сможет стать хоть немного счастливой.

Говорила искренне, нисколько не лукавя, желая этой женщине счастья.

— Вот как… — протянул Теодор и посмотрел на меня задумчиво, чуть скривив губы в подобии улыбки. — Нам уже можно боятся?

— Зачем? Не вы ли меня просили о честности? — ответила ему, чуть приподняв бровь. — Или мне пора готовить пути отступления?

— Теодор остановись, — Даниэль чуть повысил голос, одёргивая брата, — у нас совсем другая ситуация, не надо с больного перекладывать на здоровое.

Прикрыв глаза, выдохнул, кивнул и рассмеялся как-то горько и с надрывом.

— Тео? — Я осторожно прикоснулась к его руке, не понимая, что на него нашло. Он резко остановился и, посмотрев на меня немного отстранённо, вдруг резко встал, подхватил на руки и понёс на выход. Я лишь растерянно посмотрела на оставшихся мужчин и их улыбки, которыми они нас проводили.

Не спуская меня со своих рук, Теодор молча шагал по длинному коридору. На все мои попытки заговорить с ним он только сверкал глазами. Мы спускались, и меня начало немного потряхивать, да и что тут говорить, девушка я нервная. Что творится в его драконьей голове? Паническими атаками я не страдала, но дышать становилось всё труднее и труднее. Чем ниже мы спускались, тем воздух становился более влажным и жарким. Очень скоро вместо каменной кладки показались каменные своды, словно мы вдруг оказались в пещере. Пар уже застилал всё пространство. Судорожно сделав вдох, я попробовала понять, куда мы пришли, но увидела лишь каменный пол, в котором была выдолблена чаша или мини-бассейн. Освещение было тусклым, что показалось странным. Свет шёл от воды. Меня поставили на ноги, а уже в следующий миг моё платье с лёгким шуршанием упало к моим ногам, оставляя меня в одной нижней сорочке. Всё происходило так быстро и стремительно, что я между действиями успевала только хлебнуть воздуха. Сорочка полетела к моим ногам, а обнажённое тело моего мужа уже склонилось к моим ногам, чтобы снять с туфельки.

Раздев меня полностью, не давая опомниться, он подхватил меня на руки и шагнул в воду, медленно погружаясь вместе со мной. Вода была горячей, на грани, но тело быстро привыкало по мере погружения. Нагота не смущала, да и не успевала я адекватно реагировать на всё происходящее. Теодор наблюдал за мной сквозь ресницы, его взгляд казался тягучим и горячим. За его спиной раздались два осторожных всплеска, заставляя меня встревоженно распахнуть глаза. Попытка что-то рассмотреть сквозь пар не увенчалась успехом. Муж осторожно поставил меня на ноги и чуть отстранился, а со спины меня уже обнимали другие руки. Чувственные губы изогнулись в улыбке, а я неосознанно оперлась на опору, которую мне предоставили. Чуть повернув голову, рассмотрела Даниэля. Различать их получалось только по волосам, и то по причёскам: рассмотреть цвет волос не получалось.

Вода вокруг нас начала бурлить, а свет становился ярче. Сбоку подошел Себастьян и протянул ладонь, я машинально ухватилась за неё, Даниэль чуть сместился и взял меня за другую руку, а Теодор соединил свои руки с братьями. Не успела я набрать воздуха в лёгкие, как меня макнули в воду с головой, заставляя окунуться полностью. Впрочем, среагировать я не успела, потому что меня резко вернули обратно, и так три раза. Хотелось ругаться громко и не совсем цензурно, но, стиснув зубы, я молчала, как и мои мужья не спешили мне что-то объяснять. Голова кружилась, я чувствовала себя очень странно, перед глазами всё плыло, резко начало клонить в сон. Последнее, что запомнила, — как меня на руках вынес Теодор, а Даниэль с Себастьяном закутали во что-то белое и мягкое. Лица мужчин плыли, они ругались, но их разговор остался за гранью моего понимания, сил не осталось. Уснула, так и не выяснив, что произошло.

Сны мне снились светлые и радостные — так хорошо мне не было уже очень давно, просыпаться не хотелось. Уже на грани сна и реальности сладко потянулась, не понимая, чему улыбаюсь. Тело было лёгким, словно перышко. Распахнула глаза, не веря сама себе: у меня не болело ничего, что с прошлыми моими пробуждениями в этом мире казалось нереальным. В голове вспыхнули картины, которые привели к моему состоянию. Интересно, сколько я проспала? Повернув голову, увидела, что на улице светло, но всё равно не могла понять, утро сейчас или день. В углу послышался шорох.

— Моя госпожа, — услышала сдавленное, — я позову ваших мужей.

Раздались шаги и стук дверей. Я зажмурилась и улыбнулась, потягиваясь. Промелькнула ленивая мысль, что я не успела спросить, сколько проспала. Подложила под щёку ладонь и закрыла глаза, нежась, пока ещё была такая возможность.

Дверь вновь распахнулась, раздались торопливые шаги, а потом судорожный вздох.

— Теона, — послышалось тихое, я даже не смогла разобрать, чей это голос, — нам сказали, ты проснулась.

Открыла глаза и увидела Себастьяна: его встревоженное лицо склонилось надо мной, внимательно изучая.

— Проснулась, — сдерживая зевок, ответила ему. По его лицу пробежало облегчение. — Долго я спала?

— Сейчас утро, вечер и всю ночь, — улыбнулся он, неуверенно хлопая глазами. — Как себя чувствуешь?

— Прекрасно, — выдохнула счастливо и опять закрыла глаза, улыбаясь. Опять послышались торопливые шаги, которые заставили посмотреть, кто меня посетил на этот раз. Пришли Даниэль и Теодор, внимательно меня изучающие. Я поджала губы: поспать мне, видимо, больше не дадут.

— Объяснить ничего не хотите? — чуть приподняв бровь, поинтересовалась у них. Переглянулись, как всегда, разговаривая без слов, на что я только мысленно покачала головой, едва удерживаясь, чтобы не закатить глаза.

— Давай мы поможем тебе подняться, поговорим за завтраком, — скомандовал Теодор, да и кто бы сомневался, что ответ последует от него.

Молча кивнула и только сейчас поняла, что на мне нет даже ночной рубашки. Хлопнула глазами, вспомнив вчерашние события, и вздохнула. Мужчины там уже всё видели, да и, судя по всему, нам сегодня надо будет подтвердить брак, но вот заставить себя встать в их присутствии я не могла.

— Позовите моего слугу, я выйду, как буду готова, — ответила с вызовом, давая понять, что обсуждать и спорить по этому поводу мы не будем. Теодор приподнял бровь, но Даниэль коснулся его руки и чуть качнул головой. Тео кивнул и быстро покинул мою спальню, братья последовали за ним.

Я прикрыла глаза, собираясь с духом. У меня от их вида мурашки бегают, а уж если они прикасаются, в животе становится щекотно и горячо, сдерживать себя получается с трудом, и они это знают, в драконах всё же сильна животная составляющая. Как же всё непросто. Но сейчас надо сосредоточиться на событиях вчерашнего дня и понять, что произошло.

Саф проскользнул в комнату и поклонился, а потом быстро прошёл в гардероб.

— Приготовь мне купальню, — попросила его спокойно.

— Да, моя госпожа, — кивнул он мне покорно, не поднимая головы. Странное поведение слуги заставило насторожиться, но вслух я не произнесла ни слова. Встала и, не накидывая пеньюар, прошла в ванную комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Саф оглянулся и приложил палец к губам. Я молча кивнула и подошла к чаше, опустилась в воду. В руки мне легло письмо. Удивлённо вскинула на слугу взгляд, но он лишь покачал головой и показал взглядом на письмо.

Я прочитала, от кого оно, и в удивлении подняла на слугу глаза, он лишь развёл руками.

Писала графиня Атия Кларк. Письмо было коротким, но достаточно содержательным. Расшаркиваться в любезностях аршма не стала, короткое приветствие, которое быстро перешло в благодарственное, а завершила она его заверением в искренней расположенности и предложила свою дружбу и помощь, если мне таковая понадобится, в конце своего послания заверяя меня, что для неё будет честью стать мне подругой, а если не подругой, учитывая все обстоятельства, то верной слугой.

Я протянула письмо Сафу и увидела его интерес, который вызвал улыбку. Молча кивнула, разрешая прочесть. Он поначалу удивился, а потом, отбросив ложную скромность, быстро прочёл и растерянно посмотрел на меня, а я улыбнулась. Одними губами сказала ему: «Потом», и он согласно кивнул. Убрал письмо и приступил к своим обязанностям. Быстро меня вымыл и, завернув в полотенце, усадил на кушетку. Интересно, от кого мы так шифруемся, уж не от моих ли благоверных? Эта мысль меня повеселила, но я так и не произвела не одного постороннего звука.

Саф быстро уложил мне волосы, одел и повёл рукой в сторону драгоценностей. Я открыла сейф посмотрела, как Саф быстро нашёл всё, что надо, и убрал вчерашние украшения, которые лежали на туалетном столике.

С поклоном предложил мне руку и проводил до гостиной, где сидела троица неразлучников. При моём появлении они поднялись и проводили задумчивыми взглядами моего слугу. Я села на край дивана и сложила руки на коленях, глаза чуть прикрыла ресницами, из-под них так удобно наблюдать, да и образ получался именно такой, как мне надо. Правда, пропущенный ужин давал о себе знать: стоило мне подумать об обещанном завтраке, как желудок болезненно сжался.

— Мы обещали тебе завтрак, — после небольшой паузы сказал Даниэль, словно сделал одолжение. Вскинула на него глаза и поморщилась под внимательным взглядом. Вот бы ещё понять, что опять сделала не так. Вздохнув про себя, я покорно кивнула, чем ещё больше его распалила. Вот если бы не знала, что у него нет истинного облика, то решила бы, что он сейчас перекинется и раздавит нас всех своей тушей. Нервно сглотнула и отвела глаза.

Теодор предложил мне свою руку и помог встать, внимательно на меня глядя. Его взгляд чувствовался кожей, по которой бежали электрические разряды.

— Ты сегодня на удивление тихая, что очень злит, — прошипел он мне тихо, но я была уверена, что нас слышат все.

— После вчерашнего купания мне непонятно, чего от вас ждать, защиты или нападения, — ответила, чуть вздрогнув: возбуждение накрыло с головой, и сказать, что у него был только сексуальный подтекст, — это ничего не сказать. Туда тонкой нитью вплетались страх, волнение и ожидание, что что-то должно произойти. Меня уже начало мелко потряхивать, но я старалась себя сдерживать, чтобы не сорваться под их взглядами. В крик или бег?

Чуть дернув меня на себя, Теодор накрыл мои губы поцелуем, опаляя губы страстью, а я замерла, как мышь под веником, широко распахнув глаза.

— Не надо играть, Теона, мы это тоже хорошо умеем, — произнёс он, когда увидел мою реакцию, и чуть отстранился. — Ещё вчера мы понимали, что не время, но сегодня нас уже не остановить, запреты сняты, и только от тебя зависит, каким он будет — этот наш первый раз, жена.

Я посмотрела на него недоумённо, хлопнув глазами, лихорадочно соображая, что ещё могло случиться, пока я спала.

— Вы обещали завтрак, — решила сменить тему и сбавить накал страстей, но кто бы мне дал.

— Раз обещали, идём. — Меня подхватили на руки и понесли, а я устало прикрыла глаза, положив голову на грудь Теодора, чем вызвала их переглядывания.

— Что случилось, пока я спала? — спросила, даже не надеясь, что мне ответят, но Даниэль, посмотрев в мою сторону, чуть улыбнулся.

— Ты будишь в нас желание, словно у нас есть вторая сущность, которая стремится к своей самке, заставляя нас остро реагировать на твое поведение. Мы реагируем на твою ложь и недомолвки, они словно имеют вкус, как и твой страх, именно это и вызывает нашу агрессию, — ответил он под попытки братьев его остановить от откровенности. — А твоё возбуждение вперемешку со страхом — это невкусно, бьёт по нервам, давая понять, что тебе плохо и мы не справляемся.

— Зачем тогда пугаете и давите? — чуть успокоившись от его слов, спросила у него.

— Всё, о чём мы можем сейчас думать, — так это как быстрее сделать тебя своей, всё остальное кажется неважным, — качая головой, ответил Себастьян на вдохе, словно наслаждаясь приятным ароматом. — Ты так пахнешь, что передать, как это прекрасно, словами будет очень сложно. Поэтому сейчас мы покормим тебя, мы уже завтракали, а потом вернёмся в кровать, иначе к вечеру мы разнесём весь замок.

Я обвела их взглядом и кивнула, перед смертью всё равно не надышишься. Покормят, что уже хорошо, а потом пойдём сдаваться.

До столовой мы дошли быстро. Не спуская меня со своих рук, Тео кормил меня, как маленькую, с ложечки, Себастьян помогал пить, но тоже только из своих рук, а Даниэль сел возле стула на пол и, сняв мои туфельки, нежно массировал ступни, не позволяя себе большего. За каждую съеденную ложку омлета, который они определили для моего завтрака, отвергнув кашу, Теодор целовал мою шею или что-то мурлыкал на ушко, заставляя покрываться мурашками всё тело. Слух меня подводил, в голове шумело, реагировать на такое кормление адекватно не получалось. Себастьян перебирал пальчики и ласкал моё запястье, лукаво улыбаясь. К концу завтрака, когда мне скормили приличную порцию, напоив чаем с молоком, я была готова сама утащить их в постель, сдерживало меня только моё воспитание и непонимание, как это делать вчетвером. Судя по их слаженным действиям, они-то как раз не терзались и хорошо понимали, что и как у нас произойдёт. И вот странное дело, меня это ещё больше возбуждало, раньше у меня такого опыта не было, воспоминания Фани не в счёт, да и там она не сильно геройствовала, больше двух партнёров в её постели никогда не было. «Верните меня обратно», — молила Бога под их взглядами, но в ответ мне только послышался смешок — или мне показалось, что хоть на время отвлекло.

Перемещались по замку так же быстро, как и вчера. Вроде бы вот только сидели все вместе в столовой, а вот уже я лежу обнажённая в спальне, под горящими страстью глазами своих мужчин, которые торопливо раздеваются, разбрасывая вокруг себя одежду. Их крепкие тела радуют глаз своим рельефом, так что кончики пальцев начинает покалывать от желания к ним прикоснуться не только руками, но и губами, которые жаждут их поцелуев и ласк.

И вот Теодор опускается рядом, медленно ведёт рукой по моей обнажённой ноге, заставляя вздрагивать от этого первого прикосновения. Между нами словно пробегает молния. Чуть останавливается у лобка, и мне даже кажется, что его рука дрогнула, но он уже ведёт ею дальше, не заостряя внимания. Даниэль опускается с другой стороны, а Себастьян устраивается в изголовье кровати и помогает мне опереться на его грудь, чуть подтянув меня вверх и целуя в основание шеи, заставляя мои пальчики подгибаться.

Руки Тео и Даниэля встречаются на моём животе, а потом начинают медленно ползти к моей груди. Чуть массируя и перекатывая соски, они накрывают их губами с двух сторон почти одновременно, а мои руки сами тянутся по своей воле прижать их к себе, но вместо этого я чуть откидываю голову и натыкаюсь на взгляд Себастьяна, который с жадностью смотрит на мои губы. Притягиваю его голову ближе и сама целую. Едва касаясь его губ, словно ещё решаю, стоит ли это делать, но он не позволяет мне этой слабости и неги. Быстро перехватывает инициативу, опаляя губы страстным и требовательным поцелуем. Голова кружится, мысли путаются, ласки мужчин становятся всё более откровенными, и я тону в них с головой. Их губы и руки уже везде, кажется, что не осталось ни одного миллиметра кожи, где бы меня не гладили и не целовали, и я таю, словно мороженое под лучами палящего солнца.

Всё прерывается на миг, заставляя меня вынырнуть из омута страсти, когда Теодор просит посмотреть на него. Встречаюсь с ним взглядом и тону в нём, растворяясь. Сейчас он навис надомной, его член упирается в мои нижние губки там, где всё так жаждет его вторжения, но он медлит. Не отрывая от него взгляда, сама толкаюсь навстречу, стремясь быть заполненной. Он не противится и рывком подаётся вперёд, наполняя меня, и замирает, словно чего-то ждёт. Видимо, что-то такое мелькает в моих глазах, что он начинает двигаться, словно отпускает себя, и начинает наращивать темп. В этот миг существуем только мы с ним, только его руки, губы и одна на двоих вселенная, в которую мы улетаем, когда нас накрывает оргазм. Его рык и мой крик на пике сливаются в музыку для ушей, нашу музыку для нашей сказки.

А потом всё опять приходит в движение, и Теодор, словно его кто-то подпалил в одно место, срывается и распахивает окно, в которое он выпрыгивает. Внутри меня всё замирает, но тут же становиться понятным, когда я слышу рык за окном и вижу силуэт дракона, который на миг зависает, прежде чем взлететь в небо. Но меня уже наполняет собой Даниэль, он более мягкий, меня качает на волне страсти и предвкушения увидеть и его дракона. Но пик нашего единения такой острый, что всё вылетает из головы, кроме рук и губ Даниэля и того, какое наслаждение он мне дарит. Но вот и он бежит к окну и взлетает в небо.

Рядом со мной Себастьян, всматривается в меня, словно хочет найти мою волшебную палочку, которая обратила его братьев, но быстро сдаётся и припадает ко мне в страстном поцелуе. Он не спешит, но и его захватило то, что происходит за окном нашей спальни. И мне кажется, мысленно он уже там. Всё происходит очень быстро, но удовольствие доставить мне он успевает, а потом, словно извиняясь, идёт к окну, но я вижу, как его ломает, и он быстро выпрыгивает в окно.

Мокрая от такой гонки, устало опускаюсь на подушки и закрываю глаза. Меня ещё потряхивает от пережитого и долго не отпускает. В груди становится очень жарко, зрение становится расфокусированным, и я вдруг вижу нити, которые выходят из моей груди и тянутся за окно, туда, где в небе парят три дракона. Я тянусь к ним, не понимая, что со мной происходит, из моего горла вырывается рык, и мир переворачивается.

Миг — и вот я уже лечу. Всё моё существо наполняется восторгом, который невозможно передать ни словами, ни рыком, который рвётся из моей груди. Крылья несут меня всё выше, а потом я парю, спускаясь ниже, туда, где едва виднеется замок. Чуть порыкивая, рядом появляется дракон, потом второй и третий, а я резко меняю направление, резко набирая высоту. Всё моё существо стремится сбежать и сдаться, и меня разрывает на части от этих противоречивых чувств.

Меня быстро нагоняют и с трех сторон пытаются развернуть и направить на спуск. Сопротивляюсь для порядка, но недолго и покорно снижаюсь. Приземляюсь в сад и складываю крылья, наблюдая, как поблизости от меня приземляются мои истинные. Рассматриваю их во все глаза, мне так хочется их запечатлеть в своей памяти, каждую чешуйку. Короны на их головах и острые пики хвостов, которыми они чуть нервно постукивают. И тут мне приходит в голову вопрос: а собственно, как вернуть себе нормальный вид? И я беспомощно рычу, чуть испуганно, на что мои мужья тут же реагируют, и вот передо мной уже мужчины.

— Теона, — Себастьян осторожно ко мне подходит, вглядываясь в мои глаза, — если ты меня понимаешь, кивни.

Я мотаю мордой и выпускаю из пасти пар, пугаюсь этого и шарахаюсь, едва не сбивая его с ног. Он подходит и гладит мой чешуйчатый бок, словно успокаивая.

— Красивая, — говорит восторженно и снова гладит, а я начинаю заинтересованно изучать себя и фыркаю, укутывая его в дым, на что он только смеётся. — Вот так, моя хорошая, а теперь представь, что ты стоишь у зеркала и смотришь на себя. Представь себя такой, какая ты есть, и возвращайся к нам.

Я закрыла глаза, сделала всё, как он меня попросил, и вот мир опять увеличился, а я, совершенно голая, стою посреди сада. На улице день, а у нас пляски нудистов. Всхлипываю и прячу лицо в ладонях, чтобы не рассмеяться от абсурдности всего происходящего.

Мои плечи укутывают во что-то мягкое, укрывающее меня полностью, а потом подхватывают на руки.

Мои мужья как были в чём мать родила, так и прошлёпали босыми ногами до покоев, под изумлёнными взглядами слуг. Краем глаза видела встревоженное лицо Сафа, но мне сейчас было не до объяснений, поэтому сидела на ручках у Себастьяна и млела. Тело ещё не отошло от полёта и сексуальных игр, поэтому я пребывала в эйфории.

Стоило нам войти в спальню и закрыть дверь, в один миг всё изменилось. На меня смотрели странно и с каким-то подозрением. Приподняла брови, не понимая их взглядов.

— Не хочешь ничего нам рассказать? — спросил Теодор, даже не пытаясь прикрыть наготу.

— Спрашивай — отвечу, если знаю, мне скрывать нечего, — фыркнула в ответ и обиделась. Вот ведь заразы!

— Как давно ты умеешь обращаться? — строго спросили меня, и все трое уставились на меня как на блоху под микроскопом.

— Дайте подумать. — Сделала вид, что задумалась, а потом, посмотрев на них, с улыбкой ответила: — Сегодня был первый раз.

— Ты хочешь сказать, что среагировала на наш оборот? — спросил задумчиво Даниэль.

— Не знаю, — развела руками, мышцы начали болеть и чуть ныть от нагрузки, — когда вы скрылись за окном, я увидела три нити, которые тянулись из моей груди туда, куда вы улетели, а потом меня потянуло за вами. Послушайте, можно всё это выяснить потом?

— Тебе плохо? — встревоженно спросил Себастьян.

— Нет, устала, и после всех событий хочется помыться, а не устраивать разбор полётов. — Вот кто бы мне ещё объяснил, чего эти трое после моих слов расхохотались.

— Идём, — благодушно сказал Теодор, опять подхватывая меня на руки, — мы сами тебя искупаем. — И добавил мне на ухо: — Вчера нам очень понравилось.

— Вы так и не рассказали, что это было, — произнесла сдавленно, вспомнив, что за всеми событиями забыла это выяснить.

— У правящей семьи есть маленькие секреты, и мы их храним. Целебный источник, но он дал не тот эффект, на который мы рассчитывали.

Я посмотрела на Тео, чуть приподняв бровь, а он с улыбкой добавил:

— Ты уснула.

— Не должна была? — удивилась в ответ.

— Мы хотели тебя, так сказать, взбодрить и ускорить брачную ночь, — ответил Даниэль, чуть фыркнув.

Теперь смешно уже было мне, я спрятала лицо на груди Тео и расплылась в улыбке.

— Куда мы опять так долго идём? — со вздохом спросила у них, когда приступ смеха меня отпустил.

— В общие покои, мы не стали селить тебя поблизости, чтобы не было соблазна, но теперь для этого нет причин. Во дворце всё же придётся придерживаться правил, но мы все на одном этаже, поэтому не особо критично, — ответил мне Теодор. — Не переживай, тебе понравится, а если нет, то мы вернём тебя обратно, но и сами поселимся рядом. В ближайший месяц мы будем часто тебя навещать.

— И только? — усмехнулась, за что тут же была наказана поцелуем.

— У нас есть только этот день, и даже не надейся, что мы дадим тебе передышку, потому что вечером мы возвращаемся, — сказал Тео, ставя меня на ноги, давая возможность осмотреться.

— Откуда здесь такая красота? — спросила у них, рассматривая бассейн огромных размеров.

— Наша бабушка была водным драконом, — ответил Даниэль задумчиво, — прожила она долго, как и наши деды, которые довольно-таки рано отошли от дел государства. Это была их любимая резиденция, когда они гостили у сыновей.

— Ещё один полный брак? — спросила, осторожно пробуя ногой воду.

— Получается, что так, но вслух об этом не говорили, да и бабушка никогда не вмешивалась в политику государства, занималась только благотворительностью, — ответил Себастьян, снимая с меня плащ, а я подумала, что он очень наивный, раз так считает. Мягкая политика невмешательства, тем более в социальной сфере, может дать больше, чем громкие заявления, но говорить ничего не стала.

Протянув мне руку, Себастьян помог опуститься в воду. Вода была немного прохладной, но именно это прекрасно помогло расслабить мышцы и взбодрить тело, которое просило сна и отдыха. Я счастливо зажмурилась, легла на спину и отплыла от бортика.

Поплавать мне не дали, поймали и в шесть рук вымыли, натирая тщательно и с какой-то особой заботой. Впрочем, то, что случилось потом, объяснило их действия. Если в первый раз они стремились как можно быстрее сделать меня своей, то теперь их ласки были бесконечными. Словно они хотели испытать меня на прочность и найти предел своей выдержке или моей — я так и не поняла, но, отбросив все сомнения, растворилась в них полностью. Пусть у нас не так много точек соприкосновения и секс не самая прочная из них, но это лучше, чем совсем ничего.

Мне даже удалось немного отдохнуть на руках у Теодора после посещения душа, в который они меня носили по очереди после очередного забега. Я успевала себя сканировать, но, видимо, повышенная регенерация драконов помогала, и болезненных ощущений не было, только голое удовольствие.

Тяжело вздыхая, я собиралась с духом прервать эту гонку, как в дверь постучали. Теодор, не надевая одежды, прошёл к двери и открыл. На пороге стоял его слуга и протягивал письмо, низко склонив голову.

Тео вернулся и сел на кровать, покрутив в руках послание. Посмотрев на братьев, чуть усмехнулся. Разорвал конверт, прочёл и протянул письмо Даниэлю, а тот, в свою очередь, Себастьяну.

— Отцы напоминают, что у нас завтра свадьба, присутствие на ужине сегодня обязательно, — сообщил он, глядя на меня горящими глазами, а я счастливо выдохнула и искренне улыбнулась. И пусть папы преследовали другую цель, но я была им очень благодарна. Не хотелось начинать семейную жизнь с недомолвок, а если бы я начала сейчас говорить, что у меня болит голова, меня бы точно не поняли. Да и как у целителя может болеть голова, если она не отдельно от тела?

Пока я радовалась, не заметила, как в комнате повисло напряжённое молчание. Посмотрела на Теодора и увидела, что он что-то пишет, Себастьян и Даниэль стоят за его спиной и что-то подсказывают по ходу изложения.

— Что вы делаете? — спросила у них, скатываясь с кровати, на которой лежала.

— Мы забыли одну важную вещь, — ответил Даниэль, не отрываясь от своего занятия. — Нам нужны артефакты, которые хранятся в сокровищнице, чтобы после оборота не терять одежду. На сегодняшнем ужине мы должны показать своих драконов. Для тебя тоже нужно подобрать что-то из женских вариантов, но запрос нужно к хранителю отправлять заранее. Вот мы и озаботились. Если честно, до последнего не верили, что они нам понадобятся.

— Понятно, — ответила, задумчиво накидывая на себя простыню, чтобы не расхаживать голой. — Вызову своего слугу, пора собираться.

— Да, не теряй времени, но можешь подождать, — чуть лукаво ответил Себастьян, посмотрев на меня краем глаза, — мы сами поможем тебе.

— Спасибо, я воздержусь, — поджав губы, отвергла его предложение, вызвав их смешки.

Саф пришёл мгновенно и провёл меня в соседнюю комнату, которая оказалась будуаром. Мой гардероб чудесным образом оказался за соседней дверью, для меня до сих пор это казалось чудом, но приходилось делать вид, что это привычно и само собой разумеющееся.

С другой стороны, я не смогла найти информации в памяти Фани, что за ужин такой, на котором так настаивают короли. Саф установил полог тишины, видя, что я хочу что-то спросить.

— Здесь нет возможности поговорить, моя госпожа, если только быстро, — произнёс он, опустив голову. — Ваши мужья сейчас очень ревнивы, после обретения и установления связи лучше их не провоцировать.

— Мне ничего не известно про ужин, немного волнуюсь. Если там ничего страшного, просто кивни и сними полог, — ответила ему тихо, внимательно на него посмотрев.

— Это традиции королевской семьи, об этом мало что известно, но попробую связаться с братьями и выяснить до того, как мы прибудем во дворец, они успеют выяснить подробности, — ответил он, убирая полог и оборачиваясь на дверь.

В дверь настойчиво стучали, словно случился пожар или потоп. Я кивком отправила слугу открывать, а сама повернулась к зеркалу и сделала вид, что выбираю украшения, хоть и не собиралась их надевать в дорогу. Саф напомнил, что теперь меня прятать нет смысла, а значит, они обязательны даже в дороге, потому что нас будут встречать придворные.

На пороге стоял взволнованный Даниэль, обшаривая взглядом комнату. Полностью одетый, словно собрался не в дорогу, а на свидание.

— Что-то случилось? — спросила у него спокойно.

— Да, — ответил он машинально, а потом, поняв, что он ответил, стушевался. — Карету подали, нам пора отправляться.

— Так быстро? — удивилась в ответ.

— Кое-что ещё произошло, нам лучше выехать заранее. Если ты готова, то пошли, — взяв себя в руки, протянул он, изучая меня каким-то ленивым взглядом.

— Расскажешь? — спросила машинально, но от его насмешливого взгляда поморщилась, вопрос так и повис в воздухе. Их пренебрежение больно резануло по нервам, но говорить больше ничего не стала. Поблагодарила кивком Сафа, который накинул на мои плечи шаль.

Даниэль придержал меня за руку, заглядывая в глаза, я встретила его взгляд, чуть вздёрнув бровь. Он отскочил от меня, словно я его стукнула. В полном молчании мы вышли из замка, где нас ждали остальные. Себастьян уловил моё настроение и удивлённо посмотрел на Даниэля. Я прошла в карету, не желая разгадывать их взгляды и пантомимы. Внутри всё кипело от негодования. Дыхательная гимнастика помогала, но ненадолго, пока я не поймала себя на мысли, почему так остро реагирую на них, словно влюбилась. И вот это «влюбилась» меня отрезвило, сбросив в пучину отчаянья, потому что отрицать очевидное я не была склонна никогда, а сейчас тем более, но что со всем этим делать — не понимала.

Ехали мы практически в таком же порядке, какой был до этого, разве что я не была укутана, да и подъехали мы к центральному входу. Саф распахнул дверь кареты, но вот выйти мне уже помогали мои мужья, радостно мне улыбаясь. Натянула на лицо улыбку, очень надеясь, что она не напоминает оскал, и шагнула в свою новую жизнь.

Меня официально приветствовали, как и положено моему положению жены наследников. Придворные расшаркивались в поклонах и приветствиях. Старалась всем вежливо кивнуть и улыбнуться. Где-то за спинами увидела своих слуг, которых оставляла во дворце, и мазнула по ним лишь краем глаза. Нас проводили до наших покоев, то и дело поздравляя, и оставили в покое, только когда за нами закрылись двери.

Оказавшись в общей гостиной на семейном этаже, я обвела взглядом мужей и, не говоря ни слова, направилась в свою спальню. Нужно поправить причёску и сменить платье на более торжественное.

— И на что ты обиделась, Теона? — спросил Теодор, когда я уже открыла дверь. Обернулась и посмотрела на него с улыбкой.

— А мне есть на что обижаться? — ответила ему вопросом на вопрос, чуть прищурившись, мазнула взглядом по Даниэлю, который рассматривал носки своих туфель, о чём-то размышляя, но меня не так просто провести, мозг у них коллективный, достаточно было сегодня увидеть, как они составляли письмо, всё становится понятно.

— Вот и я думаю, что не на что, — расплылся в улыбке Себастьян, расточая благодушие.

— Милые мои, в эти игры можно играть обоюдно, вы же в курсе? — спросила у них спокойно, без тени улыбки, с небольшой грустью. — Мне казалось, семья — это не место для соревнований, кто кого перехитрит или обыграет. Жаль, что я ошибалась.

Понимая, что говорить больше не о чем, пошла дальше, не желая больше терять время на пустые разговоры, его и так немного. Одно хорошо — что со слугами мне повезло. Когда вошла в свою комнату, там уже всё было готово, а меня были рады видеть.

Нам бы этот вечер пережить после всех событий насыщенного дня, а потом найти время побыть одной и хоть немного переосмыслить и наметить приоритеты.

Слуги затянули меня, словно в броню, в платье. Посмотрев, не смогла себя узнать. Вот вроде бы начала привыкать к своей новой внешности, и вот на тебе, новый образ. Обвешали меня как ёлку бриллиантами, под их тяжестью меня немного покачивало.

Когда я спросила у слуг:

— Зачем столько? — сама себя и оборвала, понимая, что статус обязывает, поэтому на их удивление только махнула рукой, оставив вопрос без ответа.

И вот в дверь чуть предупредительно стукнули, и она открылась, явив мне Теодора, который решил, что мне мало блеска бриллиантов, и преподнёс кольцо. Только потом поняла, что это артефакт для сохранения одежды во время оборота. Колечко было небольшим и по сравнению с другими украшениями скромным.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, когда надел мне кольцо, чем меня несказанно удивил. Я не смогла это скрыть, но смогла только выдохнуть.

— Я справлюсь, — ответила немного отстранённо и попыталась его обойти, но он мне не позволил.

— Мы не всегда можем во всё посвящать тебя, Теона, хотя бы ради твоей безопасности и спокойствия, — произнёс, заглядывая мне в глаза. — Не стоит из-за этого на нас держать обиду.

— Ты прав, не стоит, но ответь мне, Тео: если я не знаю о проблеме, не значит, что её не существует, так кому от этого спокойнее, мне или вам? — не отводя взгляда, поинтересовалась у него спокойно. Времени у меня было достаточно, чтобы договориться с собой и перестать нервничать. Отношения — это совместная игра, и если нет отдачи, то всё затухнет, так и не начавшись, даже та влюбленность, которой я озадачилась. Никакая истинность не поможет, останется одна физическая потребность без душевной привязанности. Хотя, может быть, я зря сейчас нагнетаю, но перспективы мне не нравятся. Или они просто не умеют проявлять свои чувства? Кто бы мне ответил на этот вопрос.

— Давай поговорим, когда будет время? — покачал головой, чуть отстраняясь, я даже видела, как он строит стену между нами, надевая маску, за которой все его чувства словно в броне.

— Ты прав, нам пора, — приняла правила игры и тоже убрала все свои переживания. Сейчас не до этого, кто бы мне ещё объяснил, чего ждать, но от них ждать ответа не приходится, а значит, надо рассчитывать только на свои силы. — Остальные присоединятся или они уже ушли?

— Ждут в гостиной, — ответил нейтрально и безразлично.

— Прекрасно. — Я улыбнулась светской улыбкой и оперлась на предложенный локоть, едва касаясь своей рукой.

До торжественного зала мы добирались добрых минут двадцать, но, как выяснилось, короли перенесли торжество в Старинный зал, куда нас и развернули со всеми почестями. Мужья мрачнели на глазах, а я опять терялась в догадках, что у нас приключилось, так как они молчали, словно набрав в рот воды.

Мы поднялись почти на самый верх. Хотя почему почти? Когда нас представили и мы вошли в зал, его потолок оказался куполом, в котором чернела огромная труба или дыра — я так и не смогла дать определение этому сооружению.

Короли сидели на возвышении и радостно на нас смотрели, по их довольным лицам было понятно: гадость нас ждёт редкостная. Надеюсь, у моих дорогих-любимых есть на этот случай выход из создавшейся ситуации.

Справа от королей стояли советники, но почему-то за защитным экраном из огнеупорного стекла. Впрочем, с левой стороны, где расположилась знать, экран тоже присутствовал, что наводило на не совсем радужные мысли.

Мы стояли одни в центре огромного зала, я едва сдержала себя, чтобы не поёжиться от такой расстановки.

Мужья склонили головы, приветствуя отцов и королей в одном лице. Мне было положено присесть в реверансе, что я и сделала. Спасибо моему телу, потому что оно было привычно для таких вывертов.

Поскольку знать встретила нас овациями, видимо так было положено, один из королей поднял вверх руку. Видимо, у них так же, как и у моих мужчин, он негласный лидер или просто старше всех. В зале мгновенно установилась тишина.

— Приветствую вас, дети мои, позвольте мне поздравить вас с обретением истинной. Все мы так долго ждали этого дня, — не смог удержаться от усмешки, но искусно завуалированной. — Рад, что наше мужское общество разделит такая благородная аршма, которую нам будет позволено назвать дочерью.

Он обвел нас взглядом и посмотрел на придворных, которые внимали каждому слову.

— Сегодня мы, как и много лет назад делали наши предки, собрались в этом зале, чтобы наследники смогли подтвердить своё право на трон по всем правилам. Традиция давно утрачена, но надо же с чего-то начинать. Слухи ходят разные, но мы решили их развеять и всему народу показать, что, передавая трон, оставляем наше государство в надёжных руках. — Посмотрел на нас и, набрав в лёгкие воздуха, продолжил: — За стенами нашего дворца собрался народ, в этом зале весь цвет Дран Дарии и соседних государств.

Даниэль взял меня за руку и незаметно сжал, подбадривая или отвлекая, потому что мне уже было непонятно и страшно, а король тем временем продолжил говорить:

— Сейчас мои сыновья явят нам свой истинный облик, а простому народу явят своё пламя, после чего мы сложим свои полномочия, но только в том случае, если все условия будут соблюдены. — Он поднял вверх две руки и посмотрел на нас. — Надеюсь, вы готовы, и, чтобы избежать ненужной паники, лучше делайте это по очереди.

Я посмотрела на Теодора, он смотрел на отцов с горечью, а я лихорадочно пыталась понять, успели ли королям донести, что дракон у сыновей вылетел, и они таким образом решили помочь, или нас сейчас пытаются завалить. Судя по напряжению, с каким смотрел на отца Тео, я была склонна ко второму варианту.

Себастьян и Даниэль подхватили меня под руки с двух сторон и отошли в сторону ограждения, оставив Теодора в центре. Он не смотрел на отцов, лишь мазнул по нам взглядом и обернулся. Расправил крылья, чуть вытянув шею, переступил и дыхнул пламенем в ту самую дыру, которая мне с самого начала показалась подозрительной. В зале стояла тишина, а за стенами дворца раздавались радостные крики. Вернувшись в нормальный вид, Тео подошел к нам, и уже Себастьян прошёл в центр зала. Быстро проделал всё с той же последовательностью, что и его брат, а за ним и Даниэль. Народ разразился овациями, но Тео поднял руку, призывая к тишине, и подтолкнул меня к центру. Мы сцепились с ним взглядами, но я уступила, понимая, что сейчас не место и не время. Прошла в центр, стараясь абстрагироваться от взглядов. Приняла истинный облик и дыхнула огнём, правда он у меня был зеленоватый, что лично меня не удивило: я целитель, и этим всё сказано. Потом обернулась обратно, жутко нервничая, что артефакт не сработает и я останусь голой посреди зала, на глазах народа. Кольцо не подвело, а спустя минуту рядом со мной стояли мои мужья, как и раньше, двое по бокам, а третий страховал со спины.

Народ при появлении моего пламени ненадолго замолчал, а потом начал веселиться в два раза сильнее, сотрясая воздух радостными возгласами и овациями. В зале же стояла тишина, короли сидели, опустив головы. Надо отдать им должное, проигрывать они умели с высоко поднятой головой.

— Поздравляю, дети мои, вы достойно прошли это испытание, но мы в вас даже не сомневались. Порадовали. — Короли встали, улыбаясь нам. — Судя по тому, какую сильную истинную дал вам Бог этого мира, за ваше потомство можно не переживать.

— Я, король Брендон второй, передаю власть, данную мне по праву наследования, с величайшей милости Бога. — Положил корону на трон и подошёл к сыну, низко склонив голову.

Теодор подошёл к трону и, подняв венец, водрузил его на голову.

— Я, Теодор первый, принимаю власть по праву наследства, с благословения Бога, — произнеся последнюю фразу, он сел на трон.

— Я, король Гордон третий, передаю власть, данную мне по праву наследования, с величайшей милости Бога. — Положил корону на трон и подошёл к сыну, низко склонив голову.

Себастьян, надев на голову венец, чуть заметно вдохнул.

— Я, Себастьян пятый, принимаю власть по праву наследства, с благословения Бога, — произнеся последнюю фразу, он сел на трон.

— Я, король Инсент первый, передаю власть, данную мне по праву наследования, с величайшей милости Бога. — Положил корону на трон и подошёл к сыну, низко склонив голову.

Даниэль, смотрел за действиями отца, словно это происходило не с ним. В открытый конфликт ни короли, ни их наследники вступать не станут. Это хоть и поражение, но битва впереди, которую мы, я очень надеюсь, выиграем.

— Я, Даниэль первый, принимаю власть по праву наследства, с благословения Бога, — произнеся последнюю фразу, сел на трон просто на автомате.

Все застыли в ожидании, но так ничего и не происходило. Я осталась стоять в центре зала, только сейчас я стояла с отцами моих мужей. Украдкой рассматривая мужчин, поняла, насколько сыновья их точные копии, и пусть волосы тронула седина, но их цвет, как и цвет глаз, был точно такой же. Тем временем по залу поползли шепотки, а «бывшие» короли приободрились. Теодор сделал какой-то жест, и вот в его руках женский вариант венца. Спустившись со своего трона, Теодор протянул мне руку, ожидая, когда я подойду. Даниэль и Себастьян встали по бокам.

Я растерянно выдохнула, но, сделав первый шаг, на подкашивающихся ногах подошла к мужу. Он посмотрел на братьев, которые положили свои руки на венец и все вместе надели его мне на голову. Слова пришли сами, словно я их всю жизнь знала.

— Я, королева Теофана первая, принимаю власть, данную мне союзом истинных, с благословения Бога, — едва слова слетели с моих губ, меня осторожно подхватили с двух сторон и подвели к трону. Надо заметить, он был сделан в виде небольшого дивана с высокой спинкой. Помогли сесть и сами уместились рядом, едва втиснувшись.

Молния, ударившая в нас, заставила наши венцы сиять, а я, не в силах сдержать эмоции, едва не начала орать. Хорошо, что мою руку держал Теодор и вовремя её сжал. Я опустила взгляд, сердце билось как заполошное, сознание держалось на грани.

Торжественный ужин прошёл в напряжённой обстановке, под тяжёлыми взглядами не только королей, которые сегодня передали власть сыновьям. Сопредельные с нами государства не были готовы к такому повороту, и у них были договорённости, которые теперь каким-то образом надо опять устанавливать. На меня смотрели как на неведомую зверушку. И если бы всё ограничилось одним вечером. Впереди нас ждала целая неделя празднеств, которую организовали короли, по поводу нашего союза и передачи власти.

Завтра нас ожидала охота, и если в моём мире загоняли бедную зверушку, то здесь всё было гораздо суровее. Нам предстояло в истинном облике летать и охотиться на специально припасённую, пусть и не совсем разумную рептилию, но из воспоминаний Фани она была простым драконом или одичавшим. Маги бились над этой загадкой много столетий, но так и не нашли ответа. У меня же возникли ассоциации из мира, в котором я жила. Человек, обезьяна и труд. Видимо, это были два совершенно разных вида, и связи между ними лишь в том, что одни могут принимать вид рептилий, а другие так и живут рептилиями, даже не задумываясь, что может быть как-то по-другому. Хищники по своей природе, они достаточно агрессивны, если их не трогать — не нападают, живут себе в горах, размножаются нечасто, но достаточно, чтобы не вымереть. Чем для нас обернётся охота, предположить сложно. Всё из тех же воспоминаний — такие охоты очень часто заканчиваются фатально.

В разговоре, который шёл за столом, я не участвовала, только если мне задавали прямой вопрос. Старалась отвечать односложно и так, чтобы пресечь все дальнейшие вопросы.

Королева соседнего государства, которой меня представили в начале трапезы, сидела со своими мужьями, их у неё было четверо, но то ли я ей не понравилась, то ли это простая женская стервозность и желание блеснуть — я так и не смогла для себя определить, но она периодически пыталась меня поддеть, задавая каверзные вопросы. Сейчас, во время обсуждения завтрашней охоты, она опять решила задать мне вопрос, который меня немного дезориентировал — больше своей нелепостью.

— Аршма Теофана, а вы примете участие в завтрашней охоте? — спросила она меня, наивно хлопая глазами. Как и все драконы, она была красива. Её пышные волосы песочного цвета и небесно-голубые глаза были её сильными сторонами, а полные губы на фоне бледной кожи казались нераскрытым цветком розы. Овальное личико и длинная шея были женственными, жесты её рук отточенными и выверенными. Всё в ней было прекрасно, кроме одного: она не умела молчать. Её желание быть всегда в центре внимания и получать комплименты для неё стояло на первом месте, остальное вторично.

И что такого в этом вопросе? Да ничего особенного, вы правы, кроме одного: женщин, несмотря на всё, что в этом мире происходит, берегут, и подвергать их заведомой опасности никто не станет, тем более брать на охоту, только если она сама об этом настойчиво не попросит.

За столом повисла пауза. Хорошо, что я успела положить в рот кусочек мяса, у меня не было нужды отвечать сразу, во всяком случае, пока не прожую. Я не только прожевала, но и запила водой. Всё как положено. Все с нетерпением ждали моего ответа, мужчины хмурились, причём все, им не нравилось, куда повернул разговор, но никто пока не влезал с советами.

— Нет, я не буду участвовать в охоте, аршма Генраетта, оставим мужчинам их развлечения, — ответила ей с улыбкой, мужья рядом со мной выдохнули и чуть ожили, а я добавила: — Нам хватит развлечений во дворце.

— Посидим за вышивкой? — скривилась королева, недовольная ответом.

— Если вы так желаете, мой долг быть гостеприимной хозяйкой, — ответила ей с улыбкой, — но я придумала другое развлечение.

— И какое, если это не секрет? — фыркнула она в ответ и посмотрела на меня со скукой во взгляде.

— В нашем дворце очень прекрасные террасы, с них открывается чудесный вид на море и небо, в котором всё и будет происходить. Мы можем понаблюдать из первых рядов, думаю, многие придворные дамы согласятся составить нам компанию, — пожалуй, это была самая длинная речь, произнесённая мною за этим столом. — Как вы на это смотрите?

Королева смотрела на меня так, словно я открыла ей целый мир, но природная вредность не позволила со мной согласиться, во всяком случае сразу.

— Я подумаю до завтра, — последовал ответ, на что я только про себя улыбнулась, а вот придворные дамы молчать не стали.

— Простите мне мою дерзость, Ваше Величество, но могу ли я составить вам компанию? Мне бы очень хотелось в этом поучаствовать и хоть раз всё увидеть самой, а не с чужих слов, — подала голос аршма, что сидела чуть дальше за столом, рядом с одним из советников короля.

— Простите мою супругу, Ваше Величество. — Мужчина поднялся и, склонив голову, представился: — Лайонэл Брактуф, советник. Моя супруга — аршма Лиоша.

— Приятно познакомиться, советник. Вы ничем не оскорбили меня, — ответила со спокойной улыбкой. — Аршма Лиоша, буду рада вашей компании. Если кто-то из ваших друзей или знакомых пожелает к нам присоединиться, зовите всех.

— Благодарим вас, королева, — ответили супруги почти в голос.

После моих слов женщины за столом приободрились и разговор чуть оживился, а я наконец-то выдохнула. Хотелось завершить этот долгий вечер как можно быстрее, но веселье только начиналось. Отцы, молчавшие всё это время, обратили свой взор на меня.

— Наши сыновья говорили, что вы произошли из рода целителей, аршма Теофана. — Король Брендон смотрел на меня так, словно собирался препарировать.

— Вы правы, Ваше Величество, — согласно кивнула, но взгляд отводить не стала, ожидая, что он поведает дальше.

— Не боитесь смотреть на столь кровавое зрелище? — продолжил он, чуть приподняв бровь и приподняв уголки губ в подобии улыбки.

— Я не увижу там ничего для себя нового, — ответила так же безразлично, — труд целителя — это не поле, усеянное ропрошкой*. Вонь, грязь и испражнения тела, а ещё кровь, много крови.

Мой ответ если и удивил, то вызвал лишь улыбку, но я не купилась. Внутри меня всё перевернулось. Кажется, завтрашняя охота запомнится всем, и это будут не самые лучшие впечатления. Теперь мои подозрения получили подтверждения, и я невольно поискала глазами своего слугу. Жаль, у меня нет возможности с ним сейчас поговорить и уйти с этого ненавистного мне ужина.

Видимо, этот фарс надоел не только мне или в этом мире всё же есть высшие силы, потому что кто-то из придворных вспомнил, что мы молодожены и нам пора в кроватку, так сказать, заниматься продолжением рода. На что будущие дедушки скривились, но уступили, и нас провожали в покои целой толпой придворных. Правда, мои мужья их дальше порога не пустили, за что им отдельное спасибо от всей моей попаданской души.

Утро встретило головной болью: поспать получилось всего два часа, потому что всё остальное время пришлось посвятить организации мероприятия, о котором я заявила на ужине. Мужья же, как только мы остались одни за закрытыми дверями, притянули меня к себе, нежно поцеловав, буквально рухнули в кровать и уснули. Я повесила над кроватью полог тишины и позвала слуг. У них завтра не самый простой день, и один Бог ведает, как мы выберемся из этой переделки.

Расставить стулья и столики на террасе — это не так и сложно, но небезопасно, поэтому пришлось привлекать дворцовых магов, чтобы установили защитные экраны. Я посетила лично одну из центральных террас и поняла, что простых защитных экранов мало, нужны с эффектом увеличения. Пока объяснила магам, что от них требуется, пока убедилась, что у них всё получится, пролетело полночи. Отдала последние мелкие распоряжения, связанные с декором и меню. Уснула, едва стянула с себя платье.

По внешнему виду слуг поняла, что они, как и я, мало спали, в лучшем случае по очереди. Кто придумал начинать охоту рано утром? Я встала с кровати и, пока меня готовили к выходу, дремала, когда получалось. Странные понятия в этом мире о досуге новобрачных, но, может быть, нас оставят в покое, когда всё это закончится, однако надежды на подобный исход было мало.

В гостиной наткнулась на Теодора, он окинул меня ленивым взглядом.

— Как спалось, Ваше Величество? — услышала голос Даниэля и покосилась в его сторону.

— И главное, где? — это уже интересовался Себастьян.

— В своём будуаре, — пожала плечами и вздохнула, сдерживая зевок. Слуги по моей просьбе поставили раскладную кровать. — Не хотелось вам мешать.

— Всё успела сделать? — усмехнулся Теодор, внимательно меня рассматривая. — Не передумала присутствовать?

— Не передумала, да и, судя по всему, — махнула рукой на поднос, который вчера специально поставили для карточек от аршм, которые готовы присоединиться, — как видите, желающих присоединиться много. Тут есть даже те, что прибыли с посольскими делегациями.

— Тогда пора завтракать, — рассмеялся Теодор и притянул меня к себе, — только пообещай быть осторожной и, если будет плохо, сразу уходи.

— Хорошо, — пообещала на автомате, хоть и понимала, что не сделаю то, о чём он просит. Судя по выражению его лица, он это тоже понял, но промолчал.

— Прости, что вчера не поделились своими страхами, — произнёс Даниэль, не обращая внимания на своих братьев. — Наши страхи подтвердились, а ты к такому была не готова. Спасибо за твою смелость.

— С молнией, которая ударила в нас, было особенно феерично, — нервно кивнула, вспомнив вчерашние события.

— Таким образом Бог даёт знать, что благословил нас. — Теодор вздохнул и отстранился. — Идёмте есть, у нас ещё будет время на разговоры, когда всё это закончится.

Столовая была небольшой, с красивым круглым столом, за которым мы все разместились. Завтракали молча, мужья хоть и пытались не показывать вида, но было видно, что они напряжены, а их взор каждый раз невольно стремился в сторону окна, в котором виднелось небо.

Мне было страшно до того, что мои руки тряслись, но я старательно улыбалась, делая вид, что всё хорошо. Наконец настало время для расставания. Мужья меня страстно поцеловали, передавая из рук в руки, а потом ушли, не оборачиваясь.

Слуги появились на моём пороге и протянули записку. Руби показал на губы, давая понять, что надо молчать. Я развернула послание, в нём было всего две строчки, от которых мне стало плохо, но я быстро взяла себя в руки. Я глубоко вдохнула, и в моей голове мгновенно созрел план, папочки опять грязно играют. Не получилось нас свалить вчера, так решили чужими руками.

— Проводите меня к моим мужьям, — произнесла громко и глазами показала, что это игра. Слуги переглянулись.

— Моя госпожа, так не принято, — произнес Руби и показал на дверь.

— Но я забыла им сказать, как сильно их люблю, — стенала я, заламывая руки, а сама уже шла вслед за слугами.

— Идёмте в ваши покои, вам надо успокоиться. — Меня увели в покои, где я быстро отправилась в гардероб и нашла три шарфа максимальной длины.

— Я требую меня отвести, — отдала приказ, который слуги не могли не исполнить, что и произошло.

Мы спускались и поднимались по лестницам дворца, коридоры казались бесконечными, но вот мы вышли на площадку на крыше, где уже все были готовы и ждали начала. Рыдая, я бросилась в объятия своих мужчин.

— Делайте вид, что утешаете, — сказала, накидывая на нас полог тишины, продолжая изображать из себя испуганную девицу. — Зверя опоили зельем, в которое добавили вашу кровь.

— Бездна, — ругнулся Теодор, прижимая меня к себе. — Откуда ты узнала?

— Неважно, сейчас не об этом. — Я уткнулась лбом в его грудь, словно плакала. — На вас должно быть что-то яркое, я помогу, но как это сделать — не знаю. Можно пометить зверя, вообще было бы идеально.

Даниэль притянул меня к себе и заглянул в глаза, обнимая.

— Нам уже пора, мы поменяем облик, а ты продолжай плакать, повяжи на нас шарфы. — Он кивнул на то, что я судорожно сжимала в своих руках. — Прямо на шею, и, главное, не переживай: что бы ни случилось, мы будем вместе.

Мужчины отошла на расстояние, а я стояла, опустив голову. Первым изменился Теодор, я повязала на него красный шарф, обняла, и он взлетел. За ним Себастьян в зелёном и Даниэль в синем. Сделали круг. Меня увели слуги, закрывая от посторонних глаз. Кто-то посмеивался над моей эмоциональностью, кто-то качал головой, а я выдохнула: пусть что хотят, то и думают. Я жить хочу, и мы ещё поборемся. Сжав кулаки, поднялась туда, где уже собралась большая часть женщин, которые пришли за новыми впечатлениями. Надеюсь, что эти нежные аршмы долго продержатся и не сбегут от вида крови.

При моём появлении они поднялись и присели, приветствуя. Я натянула улыбку, словно не я только что рыдала на груди своих мужчин. Рядом со мной усадили жену советника, аршму Лиошу. Я уселась на стул, окинула взглядом, оценила сделанное, особенно порадовал защитный экран, на котором начинали появляться первые участники охоты. Я увидела своих мужчин и вздохнула, настраиваясь.

— Ваше Величество, спасибо что пригласили, — ко мне склонилась Лиоша, — такого ещё не было, но желающих оказалось больше, чем эта терраса может вместить.

— Мы это предвидели, и здесь только жёны дворцовых сановников, герцогов, но мы приготовили ещё две площадки, чтобы места хватило всем. Королеву Генраетту разместили на соседней террасе, как и жён послов. Все остальные на третьей. Надеюсь, аршмы будут довольны, — просветила я её, не определившись с её ролью. Шпионит или просто наивная? Время покажет.

Тем временем в небе началась охота, зверь был выпущен из клетки, ему дали фору. Животное улетало все дальше, но вот на небе появился знак, и все бросились его догонять.

В небо взмыли драконы, а я затаила дыхание. Это было потрясающе: красивые и сильные животные сделали круг вокруг нас, некоторые подлетали достаточно близко и, словно шутя, вскользь пускали струю огня. Аршмы так впечатлились, подогревая восторженными криками своих мужчин, что, почти не переставая, аплодировали и выкрикивали лозунги.

Жена советника тоже не переставая хлопала в ладоши, не забывая между делом меня благодарить за такое зрелище, а я поняла, что, сама того не желая, ввела новую традицию, заметив, как одна из аршм повязывает своему мужу шарф. Он завис над террасой и склонил голову, желая получить трофей своей аршмы. И я почувствовала, что такие кровавые развлечения теперь станут очень частыми и модными. Наверное, надо предложить, чтобы не отлавливали несчастных диких драконов, а охотились на приговорённых к смерти.

Поймав себя на мысли, что серьёзно обдумываю такую возможность, чуть не схватилась за голову. А в небе тем временем разворачивались события. Дикого дракона начали разворачивать, атакуя огнём, он отбивался, огонь ему не вредил, защищала чешуя, но было видно, что он дезориентирован. Я потянулась мысленно к нитям, которые связали меня с мужьями, и поняла, что они для меня окрасились в цвета шарфов, которые я на них повязала. Отправила по ним свою поддержку и уже хотела посмотреть, что творится на небе, как нить Даниэля налилась болью, за ней нити Теодора и Себастьяна. Их ранили, но, бросив беглый взгляд на небо, я там никаких изменений не заметила. Разве что Теодор чуть приотстал, запав на правое крыло.

Я перешла на внутренний взор, попробовала по нити отправить исцеляющее заклятие и с радостью поняла, что у меня получилось, но кровь уже пролилась. Быстрый взгляд в небо, дикий в один миг стал агрессивным и начал сам нападать, пытаясь зацепить всех, рыча и извергая огонь, пытаясь добраться до тех, чья кровь его так манила.

Кое-как взяв себя в руки, отправила обезболивание по нитям и с ужасом увидела, как дикий вцепился в шею дракона, а потом, словно выплюнув, продолжил преследовать свою цель. Раненый дракон упал вниз, разбрызгивая веером кровь. Дальше случилось то, чего не ожидал никто из тех, кто охотился.

Дракон, который отличался по силе и был крупнее остальных, принял прямо в воздухе человеческий облик, материализовал оружие в руках и, спланировав на спину дикого, лишил его головы. С ног до головы облитый кровью, издал громкий крик, падая вниз, обратился в дракона, а потом на лету уже практически у самой земли подхватил голову и, рыча, набрал высоту. Совершил победный круг, а я почувствовала облегчение. Отделались малой кровью.

Аршмы, шумевшие до этого момента, взорвались криками и повскакивали со своих мест, но были и те, кто тихо сполз под стул, и вокруг них кружили слуги, пытаясь привести в чувство. Жена советника, приложив надушенный платочек, просто прикрыла глаза, схватив меня за руку.

Я тоже поднялась, но затем, чтобы отправиться на площадку, где повязывала шарфы. Слуги смотрели на меня как на ненормальную, но всё же провели. Раненых было очень много, целитель, предоставленный дворцом, залечивал только внешние повреждения. Просканировав своих мужей и излечив пару трещин и раны, которые чуть не привели к трагедии, я пошла помогать раненым, попросив помочь своих мужей.

Подошла к мужчине, который сидел и держался за живот, положив рядом быстро распухающую ногу.

— Арш? Вы позволите вам помочь? — спросила его осторожно. Он поднял на меня мутный взгляд, вздрогнул и попытался встать.

— Лежите, — приказала ему, а своих мужчин попросила его положить. — Тео, помоги лечь аршу, мне надо его отправить в сон.

Быстро погрузила в сон, обезболила. Первым остановила внутреннее кровотечение, вывела ненужную жидкость и кровь из организма и просканировала напоследок, чтобы исключить другие внутренние повреждения.

— Мне нужны две дощечки, чтобы правильно сложить кости, иначе быстрая регенерация сделает нам недоброе дело и он останется хромым, — не отвлекаясь от своего дела, попросила мужчин, которые тут же принесли требуемое. Закончив и убедившись, что ничего не забыла, перешла к следующему. Пролечив ещё троих, устало осмотрелась: больных ещё было много. А потому пошла к тем, кому ещё требовалась моя помощь, но тут внесли того самого дракона, которого дикий сбросил вниз.

Целитель склонился над ним, но тут же отошёл.

— Я бессилен ему помочь, — развёл он руками, — позовите близких, чтобы простились.

Я посмотрела на него и поняла, что такого целителя нам во дворце не надо. Устало опустилась рядом с носилками и увидела в глазах мужчин, которые его принесли, надежду.

— Ваше Величество, помогите, — шёпотом попросил один из них, а я устало опустилась рядом с больным, сканируя его состояние и удивляясь, как он ещё не умер от потери крови. Хотя чему я удивляюсь? Регенерация у драконов почти мгновенная, и от страшной раны на шее почти ничего не осталось, порванная артерия почти заросла, а потому жизнь в нём ещё теплится.

— Мне нужна подпитка. Если кто сможет поделиться, я попробую его вытащить, но он очень слаб, и нам нужна восстанавливающая кровь настойка. — Посмотрев на них, погрузила пациента в сон и обезболила, он дёрнулся и захрипел, а мужчины упали рядом, опустив головы. — Это всего лишь сон и обезболивание, — успокоила их, — найдите тех, кто поделится силой.

— Мы желаем помочь, если позволите. — Рядом со мной встал арш, пристально посмотрев на тех, что сейчас стояли на коленях, не в силах соображать. Мазнули по ним взглядом и обречённо кивнули.

Прежде чем начать принимать чужую силу, я посмотрела на мужчину:

— Вас одного мало.

Он кивнул и ответил, посмотрев на меня пристально:

— Нас много, не переживайте.

— Хорошо, когда ваши силы будут на исходе, пожмите мне руку, чтобы я могла понять, что поток силы будет другой, и потом отходите, не истощайте себя, — вдохнув в легкие воздуха и настраиваясь на работу, попросила его, прежде чем протянуть свою руку. Он что-то сказал, чуть повернувшись назад, аршу, что стоял за его спиной, а я уже начала тянуть из него силы.

Повреждений было много, внутренние органы в кашу, но магия творит чудеса. Сломанный позвоночник меня очень неприятно пугал, но и это удалось исправить, вывести массу гематом из головы и поправить череп. Мужчины, что меня питали своей энергией, сменялись один за другим, а я ничего не видела, кроме магии, которая творила чудо прямо на глазах у всех.

— Мне нужен таз, и снимите с него штаны, надо отвести лишнюю жидкость из организма и очистить кишечник, крови слишком много внутри, она может вызвать отравление организма, если её не убрать. — Посмотрела на мужей, что стояли рядом и, кажется, в какой-то момент тоже поделились своей силой. Они кивнули, и тут же появилась простыня, за которой больного раздели и уложили в таз. Закончив чистку, просканировала ещё раз, занялась переломами, которые оставила напоследок.

— Всё, теперь ему нужен покой. Настойку нашли? — подняла глаза на тех, кто принес больного, они молча протянули мне склянку и ложку. Покачала головой. — Помогите поддержать его голову.

Сняла крышку и влила половину, стараясь следить, чтобы жидкость не проливалась. Остатки вернула.

— Будете давать по ложке каждый час, начиная с этого. Если поднимется температура, по ложке жаропонижающего настоя. Не будет помогать — отправите за мной. До утра он проспит, и помните, что первые трое суток самые критичные. Если организм не справится, исход может быть какой угодно.

Поднялась на ноги, в глазах резко потемнело, чуть пошатнулась, но меня придержал Теодор. Мечтая быстрее оказаться в своих покоях и лечь в кровать, услышала:

— Ваше Величество, я прошу прощения, — мужчина передо мной стоял, преклонив одно колено, опустив голову, — целитель ушёл, а у нас ещё один больной.

Устало прикрыла глаза и сделала вдох. Обвела всех мутным взглядом, все ждали моего ответа.

— Мне потребуется подпитка, — произнесла максимально твёрдым голосом. — Где раненый?

— Теона, ты едва стоишь, — проворчал Себастьян, но всё же подхватил с другой стороны и повел туда, где нуждались в моей помощи.

Меня усадили рядом с мужчиной, у которого виднелась кость из разорванной штанины. Нога была перетянута, что давало надежду, что он потерял не так много крови. Молча протянула руку, её тут же подхватили, и в меня полилась магия.

— Нужно разрезать штанину, — сказала, совершенно не различая ничего и никого, кроме того, что делаю. Кто-то быстро оголил повреждённую конечность. Сложила кости, немного магии, и они уже зафиксированы правильно, убрала мелкие осколки, промыла. Сращивать плоть было сложно и энергозатратно. Наложив лангет, прописала покой. В остальном он был стабилен.

Даниэль подхватил меня на руки: стоять я не могла от слабости. Легкой рябью пробежался удивлённый ропот. Любопытство взяло верх, и я попыталась сфокусировать свой взгляд на том, что случилось.

Огромный мужчина ростом под два метра шёл в нашу сторону, волоча за собой драконью голову, которая за собой оставляла кровавый след. Подтащив её как можно ближе, он остановился и посмотрел на меня очень внимательно. Затем бегло окинул взглядом моих мужей и упал на одно колено.

Я в ужасе зажмурилась, и нет, не от вида драконьей головы с выпученными глазами и крови, что перепачкала всё вокруг себя.

— Ваши Величества, — произнёс мужчина и протянул на вытянутой руке коготь дракона, — аршма Теофана, я дарю вам эту победу.

Я подняла взгляд на Даниэля и попросила меня поставить на ноги. Даниэль позволил мне соскользнуть вниз и встать, но старался придерживать.

— Представьтесь, арш, — тихо попросила и забрала дар. В этой ситуации другого мне не оставалось. Хочу не хочу — традиции, чтоб их… В этом мире бывает и так, когда одиночки вот так публично посвящают победу и дарят её той, в чью семью хотят войти. Отказать я не могу.

— Фергус Калимантанский, — произнёс он немного дрогнувшим голосом. Руки Даниэля сжались на моей талии чуть сильнее, когда я вздрогнула, осознав, кто стоит передо мной. Мне предстоит произнести ритуальную фразу. Сжав в руках коготь, выдохнула, собираясь с силами.

— Добро пожаловать в семью, — голос мой остался ровным, внутри же меня поселился страх. Об этом мужчине, который так и не обрёл побратимов и ни один призыв истинной которого не сработал, ходили разные слухи. Меньше всего я ждала таких последствий от своей выходки, когда пришла помогать мужчинам.

— Всё, достаточно. Даниэль, отнеси Теону в покои. — Посмотрел на герцога внимательно и выдавил: — Присоединяйся.

Путешествуя на руках мужа, я рассматривала коготь и вздыхала. Платье пришло в негодность, клонило в сон, организм бунтовал от переизбытка принятой магии.

В покоях меня ждали слуги, на руки которых меня и передали. Надо отдать им должное, вопросов они не стали задавать и просто привели меня в нормальный вид. Искупав и уложив в кровать, задёрнули портьеры, удалились.

Проваливаясь в сон, я увидела, как в комнату заходят мужья, а вместе с ними арш Фергус. Сонное состояние мгновенно испарилось.

— Теона, мы всё обсудили, Фергус принял условия полного брака, — до этих слов во мне теплилась слабая надежда, что я смогу избежать ещё одного мужа, в этот момент она умерла в муках.

— Я рада, — выдавила из себя слабую улыбку.

— Нам всем надо в храм. — Себастьян подошёл к кровати и откинул покрывало, которым я была укрыта, оставляя меня в одной сорочке. — Брак надо подтвердить.

— До завтра это подождать не может? — спросила в попытке прикрыться.

— Нет. Мы прошли обряд братания, теперь твоя очередь. — Покачал головой и поднял на руки.

— Мне надо одеться, — сделала слабую попытку сопротивляться.

— Нет, для обряда самое то. — И передал в руки жениха, накрыл плащом и прошёл на выход.

Церемония прошла мимо меня, я отметила только краем сознания, что у меня появился ещё один браслет, и провалилась в сон, бессовестно проспав очередную брачную ночь.

Утром, распахнув глаза, чувствовала себя выспавшейся и полной сил. На губах поселилась улыбка. Я потянулась к браслету, чтобы вызвать слуг, и замерла. На соседней подушке кто-то спал. Повернулась и наткнулась на внимательный взгляд.

Новоиспечённый муж не спал, внимательно меня рассматривая, подперев рукой щёку. Вчера я среагировала только на его имя, но толком рассмотреть не получилось. Решив не стесняться, да и драконицам это не свойственно, перевернулась на другой бок, устраиваясь удобнее. В его глазах промелькнули смешинки.

Его лицо было по-мужски красивым, но словно вырубленным и большим. Огромные глаза, лоб, скулы, нос, губы — и всё это завершал квадратный подбородок. Цвет глаз определить не смогла, они слишком быстро сменяли цвет от синего до зелёного. Темные волосы, заплетённые в косу, были отброшены на подушку. Мощная шея переходила в необъятные плечи.

Окинула быстрым взглядом его фигуру, осознав, что на нём лишь одни брюки, и растерянно хлопнула глазами. Мне с ним нужно подтвердить брак. Мы оба это знаем. Он ждёт, а мне страшно. Если он везде такой огромный, что мне с ним делать?

Словно что-то прочитав в моих глазах, он резко встал с кровати и пошёл на выход.

— Арш Фергус, — окликнула его хриплым со сна голосом, — могу я вам задать вопрос?

— Да. — Он застыл возле двери, так и не обернувшись. Зато я в полной мере смогла оценить всю мощь его тела.

— Почему? — спросила тихо, сама себе не веря, что решила вывести его на откровенный разговор.

Его напряжённая спина немного расслабилась, он размял шею и повернулся ко мне лицом.

— Желание жить семьёй достаточный повод? — ответил он, чуть скривив губы в чувственной улыбке, ответив вопросом на вопрос.

Приподняла бровь, посмотрев на него скептически, но произнесла:

— Допустим. Почему наша семья?

Он прошёл обратно к кровати и, подняв меня как пушинку, сел вместе со мной на кровать. Вздохнул, заправил своей огромной рукой выпавший локон за моё ушко и улыбнулся.

— Не поверите, если я скажу, что влюбился в вас с первого взгляда, — ответила эта гора с нежностью в голосе.

Потянулась рукой к его щеке и погладила, почему-то в тот момент он показался таким ранимым, с оголённой душой. Оттолкнуть его в этот момент показалось неправильным. Потёрся, словно кот, о мою ладонь, заглядывая в глаза. Потянулся за поцелуем. Любопытство пересилило, я качнулась вперёд, припадая к его губам.

Осторожная нежность, которая обрушилась на меня, была неожиданной. Сама не поняла, как оказалась на лопатках. Сорочка улетела ещё раньше, а надо мной нависла гора мышц. Сильные руки играли с моим телом, не позволяя вынырнуть из чувственного омута, в который он меня поместил. Страх и сомнения забылись. Помимо чувственного удовольствия, получала эстетическое и тактильное наслаждение, млея от мысли, что это теперь моя прелесть.

Небольшая заминка произошла, когда он начал осторожно проникать в меня. «Там» его природа тоже не обделила, как я и предполагала. Осторожно продвигаясь, растягивал меня под свой размер. Вся эйфория слетела, я чувствовала себя как бабочка, которую пришпилили булавкой.

Заметив мою реакцию, он застыл во мне, не позволяя сдвинуться даже на миллиметр, пока я не расслабилась и не начала опять отвечать на его ласки. Вообще, вся эта ситуация напоминала горькое лекарство, которое надо выпить, потому что надо. Можно потерпеть один раз, но принимать его всю жизнь нет никакого желания.

Все эти мысли в моей голове мешали отпустить ситуацию и расслабиться. Он это понимал и не торопил, но растягивать эту пытку мне не хотелось. Осторожно остановила, уперев ладонь в его грудь. Он застыл и заглянул в глаза.

— Ложись, — похлопала ладонью по кровати, он покачал головой, но послушно лёг, выскользнув из меня.

Села на него верхом и осторожно опустилась на его член. Мужчина удивлённо выдохнул, положил свои руки мне на попку, помогая, и дело пошло на лад. В конце, когда нас накрыл оргазм, я устало упала на его грудь. Мысли путались между «мне понравилось» и «это было феерично», а размер — ну так у всех свои недостатки.

Фергус встал вместе со мной и пошагал в купальню. Осторожно опустился в воду. Мои ноги не разгибались от слабости и неги, что разлилась по телу. Но мне почему-то была ближе мысль, что это тело просто не было готово к такой растяжке и меня теперь будут с мужчины отдирать.

Вода помогла, я соскользнула, собрала ноги в кучу и вдохнула полной грудью. Счастье-то какое, справилась. Надеюсь, когда-нибудь я привыкну к реалиям этого мира. Сначала ритуал, брачная ночь, а какой он, твой муж, — узнаешь потом, так сказать, сюрприз.

Новоиспечённый муж смотрел на меня очень внимательно, подмечая мельчайшие детали, по его непроницаемому лицу ничего нельзя было понять. Во мне сейчас бушевала буря, с одной стороны были реалии этого мира, а с другой — мое воспитание. Закрыла глаза и начала считать барашков, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего.

Рядом раздался смех, я удивлённо распахнула глаза и посмотрела на Фергуса. Он сидел и откровенно улыбался. Я состроила ему глазки и отвернулась, сдерживая улыбку.

— Почему? — спросил он у меня серьёзным тоном, без тени юмора, и я сразу поняла, о чём он спрашивает.

Передёрнула плечами, посмотрела на него и ответила:

— Не знаю. Это сложно, мне показалось это правильным.

— Правильным?! — скептически посмотрел на меня, приподняв бровь, и притянул в свои объятия. — Значит, мне повезло и у нас будут нормальные отношения?

— Почему нет? Если наши желания совпадают. — Я упиралась ладошками в его грудь, чтобы видеть лицо.

— Совпадают, — кивнул и окинул меня плотоядным взглядом, — моему дракону очень понравилась твоя драконица. Не хочешь полетать?

Я растерянно посмотрела на него, не зная, что ответить.

— С того момента, как я попала во дворец, меня прячут и оберегают. Даже когда был первый оборот, мои мужья не обрадовались, — покачала головой, — и ты вот так просто просишь меня полетать?

— Да, мне хочется провести время только с тобой вдвоём, — улыбнулся он счастливо. — Со мной тебе нечего бояться.

— Да, слава о тебе бежит впереди тебя, — качнула головой, не зная, как быть. — Боюсь, пока не закончится эта неделя, вырваться у нас не получится.

— Сплетни, — скривил он губы. — А когда всё это закончится?

— Когда это всё закончится, я буду рада сбежать хоть на край света. — Улыбка озарила моё лицо от одной мысли, что можно вырваться из дворцового плена.

— Вот и чудесно, — кивнул мужчина серьёзно и потянулся за губкой, придерживая меня одной рукой, словно я совсем ничего не весила. Начал сосредоточенно мыть. В его огромных и сильных руках я чувствовала себя хрупкой статуэткой, а потом просто отбросила ненужные мысли и расслабилась.

Из ванной мы вышли через полчаса, довольные жизнью, и обнаружили остальных членов семьи. Они сидели на кровати ровным рядком. Окинули нас нечитаемыми взглядами.

— Рад, что вы смогли пройти обряд, — проговорил Теодор сдавленно.

— Спасибо, — сдержанно ответил Фергус, чуть склонив голову.

— Что у нас сегодня? Мне начинать переживать? — спросила, вызывая своих слуг, желая удалиться в свой будуар.

— Сегодня решили отдохнуть и устроить на природе пикник, — ответил Себастьян и посмотрел на меня. — Между дамами будут соревнования в фехтовании. Участие принимать не обязательно, но желательно.

— Хорошо, — спокойно кивнула в ответ, не понимая, из-за чего похоронные лица, — а чем в это время будут заниматься мужчины?

— Ты не поняла. Ты должна их начать, — произнёс Даниэль и вздохнул. — Мы-то понимаем, что ты целитель, но вот…

— Я справлюсь, — произнесла уверенно и пошла на выход, увидев своих слуг.

Мужчины проводили меня удивлёнными взглядами. А что я могла им ответить? Что это Фани не держала в руках оружия, а у меня за плечами пять лет спортивной школы по фехтованию? Да, я уже много лет не держала рапиру и не тренировалась, но я знаю основное, а значит справлюсь.

Слуги, склонив головы, последовали за мной. Как только двери за нами закрылись, я установила полог тишины.

— Рассказывайте, — улыбнулась им, когда они переглянулись, видя мои манипуляции, — что у нас нового?

Саф кивнул и, отдав распоряжения братьям, усадил меня за туалетный столик, взяв щётку для волос.

— Все обсуждают ваш новый брак и гадают, примете вы в полной мере нового мужа или нет. — Он посмотрел на меня сквозь отражение в зеркале. — Даже вчерашняя охота меркнет на этом фоне. Хотя надо заметить, аршмы до сих пор под впечатлением от увиденного вчера своими глазами. Ваша гостиная завалена благодарственными письмами и открытками. Спасённые вами арши чувствуют себя хорошо и молятся о вашем здоровье.

Задумчиво кивнула и спросила:

— Что с сегодняшним пикником?

— Тут мнения разделились, — ответил Саф, ловко укладывая мои волосы в причёску, — одни делают ставки на то, что вы откажетесь в силу вашей магии, другие ставят на то, что вы будете участвовать.

— А что думаешь ты сам? — спросила у него, чуть улыбнувшись своему отражению.

— Вы хотите узнать моё мнение? — удивился он, приподняв бровь, не отвлекаясь от своего дела.

— Да.

— Как видите, я уложил ваши волосы в удобную и достаточно простую причёску, — ответил он спокойно, продолжая свою работу, — чтобы она не растрепалась, когда вы будете показывать, что королева не только вышивает крестиком. Хотя, как мне показалось, вчерашний день и так показал всем, что им досталось сокровище, а не королева.

— Да ты льстец, Саф, — улыбнулась в ответ на его слова, — и очень проницателен.

Руби и Изу вернулись с платьем для предстоящего пикника. Оно оказалось не совсем обычным, под него надевались просторные штанишки в тон платью, которые не стесняли движений. Юбка была с разрезами, которые шли от самой талии. Я старалась не показывать своего удивления.

Посмотрев на себя в зеркало, была приятно удивлена простотой и в то же время красотой образа. Благодарно кивнула своим слугам.

— Спасибо, — поблагодарила их и, посмотрев внимательно, добавила: — Изу, постарайся быть поблизости. И да, на письма надо ответить и пригласить дам на чай.

Слуги поклонились, а я пошла искать своих мужей.

Наш выход обставили с помпой и полным пафосом. Королевская чета в обновлённом составе вызывала интерес. Всех, как я понимала, не столько интересовало, залез ли он мне под юбку, сколько какую роль будет играть в управлении государства.

Нас рассматривали словно под микроскопом. Мой наряд произвёл фурор среди аршм. Как я поняла, те, кто не собирались, поспешили заявить о своём участии. В полном составе прошли к специально установленному возвышению. Отцы моих мужей обвели нас взглядами и, дождавшись, когда мы займём свои места, толкнули речь. Слушать не стала, ничего нового для себя там услышать не ожидала. Рассматривала пространство, отведённое для пикника: разбитые шатры и площадку для состязаний, озеро, что манило своей прохладой. Масштаб мероприятия впечатлял.

Очнулась, только когда Фергус чуть тронул меня за руку и шепнул на ухо:

— Теона, тебе пора открывать состязания. Помощь нужна?

— Нет, я справлюсь, — так же тихо ответила ему. Нашла глазами Изу и, чуть заметно кивнув, дала понять, чтобы был рядом. Поднялась и пошла под ободряющие выкрики и аплодисменты к площадке. Изу держался на шаг позади.

— На чём сражаются? — спросила его, совсем забыв о самом главном.

— На шпагах. Цель — выбить оружие, — быстро ответил он и показал на стойку.

Вытянула ближайшую ко мне, взвесила в руке и хмыкнула. Изу протянул мне амулет в виде подвески.

— Наденьте, это защита от травм, если пропустите укол, — объяснил он, словно понимал, что мне это нужно. Молча кивнула и надела. В это время проходила жеребьёвка, кто из аршм будет открывать вместе со мной состязания.

Я поднялась на площадку, помахала рукой мужьям под ободряющие выкрики подданных и постаралась отрешиться от всего: от сотен взглядов и криков толпы. Краем глаза старалась следить за жеребьёвкой. Очень интересно, кто удостоится чести выйти первой. Мне главное — понять, как настроена аршма.

Мне имя Лионелла Громштиц было не знакомо, лишь по воспоминаниям Фани, на слуху было герцогство, но без особых деталей.

И вот вперёд вышла женщина. Сколько ей лет, определить было трудно. Что она давно не девочка, стало понятно, едва я заглянула в её глаза. Красивая, знающая себе цену. Густые русые волосы были убраны в сложную косу. Глаза цвета неба, опушенные густыми черными ресницами, аристократический носик и полные губы.

Аршма поднялась на площадку, наши взгляды встретились, но несмотря на то, что эта аршма знала себе цену, она присела в реверансе.

— Ваше Величество, благодарю за оказанную честь, — произнесла она и выпрямилась.

— Боюсь, аршма Лионелла, это воля случая, — ответила ей сдержанно, чуть склонив голову.

— Интересно вы называете ваших свёкров дорогая, — усмехнулась она, делая вид, что рассматривает свою шпагу, вставая в стойку.

— Хм, зачем же они вас послали? — чуть скривившись, спросила у неё, также вставая в стойку, чтобы поприветствовать противника.

— А вот это самое интересное, — улыбнулась она, переходя в наступление, — ваш амулет защиты неисправен, а я должна вас убить.

— Вот как? — улыбнулась в ответ, легко отражая её атаку. — Что-то мне подсказывает, что этот разговор не просто так?

— Вы правы, — мы с ней не столько сражались, сколько развлекали себя, прощупывая сильные и слабые стороны друг друга, — и я рада, что не ошиблась. Вы мне нравитесь, я не для того создавала себе имя и репутацию, чтобы положить её к ногам уходящей эпохи.

— Да, короли никак не могут смириться, что их время прошло. — Вздохнув и чуть уйдя в сторону, сделала выпад и выбила из рук герцогини шпагу. Женщина удивлённо посмотрела на меня и едва не рассмеялась, сделать это ей помешало воспитание.

— А вы не так просты, Ваше Величество, — склонила она голову, принимая поражение, — ой как не просты.

— Мой слуга вам передаст приглашение на чай, когда закончится эта неделя. Думаю, нам есть что обсудить, — также склонив голову, ответила ей, принимая её проигрыш.

— Это честь для меня, но я бы ускорила события. В ваших же интересах, — последнюю фразу она произнесла едва слышно. К нам спешили слуги и мои мужья. Аршма Лионелла лишь кивнула слуге, предавая шпагу.

— Я подумаю, что можно сделать, — ответила ей так же тихо, на что она чуть заметно склонила голову, давая понять, что услышала.

Изу нервничал, весь его вид показывал, как он напряжён. Мужья были встревожены, хоть и шли, делая вид, что расслаблены.

— Что происходит? — спросила своего слугу.

— Амулет был неисправен. Это видели все, когда начался поединок. Герцогиня — грозный противник, и её проигрыш лишь в случае отступления, — произнёс он, не глядя в мою сторону.

— Что-то мне подсказывает, она метит в союзники, — ответила тихо, наблюдая за своими мужчинами.

Теодор подошёл одним из первых и склонился к моей руке в поцелуе.

— Дорогая, ты всё больше удивляешь меня, — произнёс он, быстро снимая с моей шеи амулет. Фергус перехватил подвеску и передал подбежавшему стражу.

— Что случилось? — мило улыбаясь, спросила у него, делая вид, что говорим мы о погоде.

— Теперь всё хорошо, — выдохнул Себастьян, подошедший с другой стороны, — как насчёт прогулки?

— С удовольствием, — кивнула в ответ и, вложив свои пальчики в ладонь мужа, пошла по направлению к озеру. — Я так и не поняла, кто судит эти соревнования? А самое главное, зачем их устроили?

— Простое развлечение для аршм, — ответил Фергус, шагающий рядом.

— И всё? А как же приз победителю? — удивилась в ответ.

— Приз? — в свою очередь удивились мои мужья в голос, а я прикусила язык, едва не выдав себя, вспомнив реалии этого мира.

Пожала плечами и улыбнулась, решив промолчать. Включив извечное женское «догадайся сам, что я там хотела сказать». Оглянулась и отпустила Изу, показав ему глазами, что он может быть свободен. Фергус неопределённо крякнул, но промолчал. В полной тишине мы подошли к озеру, думая каждый о своём. Побыть одним не получилось, нас обступили любопытные аршмы и их мужья. Глубоко вдохнув, приказала себе набраться терпения и улыбаться.

Мужчины очень оперативно избавились от всех, но побыть одним не получилось. К нам подбежал взволнованный мужчина.

— Простите, Ваши Величества, — поклонился, сильно нервничая, — Ваша Светлость, — отдельно к Фергусу. — Помогите, нашей жене плохо.

Теодор едва не зарычал, посмотрел на меня и ответил:

— Ведите.

— Арш? — обратилась к нему.

— Вильям, — ответил он на невысказанную просьбу представиться.

— Что случилось, арш Вильям? — спросила его, шагая рядом, стараясь не отставать за широкими шагами мужчины.

— Лилиана беременна, — ответил он кратко, но я уже и сама всё увидела. У женщины начались схватки, но напугало меня не это.

— Оставьте нас, — потребовала от мужчин, посмотрев выразительно на своих мужей. Они быстро сориентировались и отвели мужчин аршмы.

— Ваше Величество. — Аршма попыталась встать, но я остановила её, покачав головой.

— Вам лучше сидеть, аршма Лилиана. У вас начались схватки, надо звать целителя, родите вы не скоро, я могу вас лишь обезболить. Хотите? — спросила у неё с улыбкой. На что она, поморщившись, кивнула.

Я обезболила и подождала, когда она немного придёт в себя.

— Спасибо, Ваше Вел… — начала она, но я опять её прервала, качая головой.

— Просто аршма Теофана, не надо титулов, — ответила ей немного грустно, рассматривая её ауру. — Вы умеете управлять своим даром?

— Да, — кивнула она немного удивлённо, посмотрев с беспокойством в сторону своих мужей.

— А внутренний резерв видите? — опять туманно поинтересовалась, прощупывая, готова ли она услышать правду.

— Да, — немного горько кивнула она, — я знаю, что, скорее всего, не переживу эти роды. Малыш оказался очень сильным магом и забрал все мои жизненные силы.

— А знаете почему? — спросила у неё, посмотрев внимательно. Как и ожидала, получила отрицательный ответ. — Причина в том, что ваши мужья не заключили с вами полный брак, только его урезанную часть. Вот и получается, что малыш вместо того, чтобы тянуть силы из отцов, выпил вас. А вы по факту официальная фаворитка. После вашей смерти, а осталось вам не так много, они не уйдут вслед за вами, а продолжат жить и здравствовать.

— Я не понимаю, — покачала она головой.

— Если вы видите резерв, значит, вы можете видеть ауры. — Получив от неё кивок, продолжила: — Рассматривали свою?

Она опять кивнула и покосилась на меня, на что я, улыбнувшись, предложила:

— Можете посмотреть мою и сравнить со своей, у меня полный брак, проведённый по всем канонам мира.

Посмотрев поверх моей головы, аршма нахмурилась и, посмотрев на своих мужчин, скривилась, как от боли.

— Теперь я вижу, о чём вы говорите, — с горечью произнесла она, — но от этого мне не легче.

— Вы можете потребовать от них исполнения обряда или уйти и передать ребёнка на воспитание, и прав у них на него не будет, в приоритете желание матери, тем более если она не замужем, — произнесла я задумчиво.

— Это я и сделаю, не хочу уходить так рано в гордом одиночестве, — зло произнесла она, — пусть отвечают за то, что сделали.

Натянув улыбку радостной дурочки, она помахала рукой своим мужчинам, процедив через зубы:

— Пожелайте мне удачи.

— Я пойду с вами, — ответила ей не менее радостно, — почти не помню свои обряды, всё проспала.

Она радостно рассмеялась.

Сидела и умилялась, как она ими вертит, то и дело хватаясь за свой живот, охая и ахая, надувая губки.

— В храм? — воскликнули мужчины в голос, не понимая, что пришло в голову их жене.

— В храм, хочу вознести молитву Богу, чтобы хорошо родить, — кивнула она радостно.

— Ты рожаешь? — опять вопль раненых бизонов.

— Рожает, можете отправить за целителем, а пока у вас есть время, сделайте, что у вас попросили, — внесла свою лепту в разговор. — С удовольствием составлю вашей жене компанию. Фергус, составишь мне компанию?

Мужья нахмурились, но промолчали, по взглядам я поняла, что от объяснений мне не отделаться. Теодор открыл портал и, посмотрев на меня внимательно, попросил:

— Не задерживайтесь.

В храме представление продолжилось. Аршма капризничала, что в её положении было нормальным. Вот только даже я не ожидала, что она выкинет что-то подобное.

Мужчины по просьбе жены усадили её на алтарь.

— Брик, мне нужен кинжал, — потребовала она и протянула руку.

— Милая, ты можешь пораниться, — сделал попытку арш, но тут же наткнулся на глаза, полные слёз. Вдохнул и протянул оружие. Аршма взвесила его в руке и приставила к своему животу.

— Я хочу, чтобы вы провели полный обряд, хоть перед смертью узнаю, что такое быть женой, а не наложницей, — потребовала она. — Иначе и сына у вас не будет.

— Лилиана, убери оружие, — рыкнули все разом, но аршма не сдвинулась.

— Я жду, и если думаете, что шучу, то сильно ошибаетесь, я не отступлю, — ответила она спокойным голосом.

Мужчины опустились на колени и закрыли глаза.

— Лилиана, это ничего тебе не даст, ты умрешь, и мы уйдём за тобой, наш ребёнок останется сиротой, — попытался один из четырех призвать её к разуму и ответственности.

— Нет, мои дорогие, мне будет скучно одной, так что не тяните, — усмехнулась она, не скрывая слёз, которые текли по её щекам.

По храму пробежал ветерок, словно погладив меня по голове. Напряжение пропало, а мужчины словно нехотя начали читать древнее заклятие. Лилиана отвечала им, уже не контролируя себя, выронив кинжал. Вокруг неё вспыхнул защитный кокон, формируя связь. С удивлением я увидела, как её жизненные силы возвращаются.

С алтаря встала всё та же женщина, но она словно светилась внутренним светом. Тревога ушла с её лица, и она стала ещё красивее. Голубые глаза сверкали, а русые волосы блестели, едва не отбрасывая искры. Губы алели, а улыбка счастья не сходила с её кукольного личика.

Легко спрыгнув с алтаря, она прошла мимо своих уже мужей и подошла к нам.

— Спасибо, Ваше Величество, вы вернули мне мою жизнь, теперь я перед вами в долгу. — Она присела в книксене, радостно улыбаясь.

— Берегите себя, аршма Лилиана, — улыбнулась ей в ответ, — и лёгких вам родов.

Она поклонилась и обернулась к своим истинным:

— А сколько ещё таких, как я?

— Почти все, — ответила ей с горечью в голосе.

— Мне хотелось бы им помочь, — произнесла она, наблюдая за приближением мужчин, которые не знали, что говорить и как себя вести, нервно переглядываясь.

— Главное сейчас — это родить, всё остальное подождёт, — произнесла я, просканировав её напоследок, и повернулась к Фергусу. — Нам пора, но, если вам будет нужна помощь, пообещайте, что найдёте меня.

Она вздохнула и кивнула, а потом шагнула в сторону своих мужей. Провожая её взглядом, искренне пожелала ей счастья и найти понимание с мужьями.

— Возвращаемся? — произнёс Фергус, погладив меня по спине.

— А есть выбор? — ответила вопросом на вопрос. — Как думаешь, они справятся?

— Справятся, — усмехнулся он, но тут же более жёстко припечатал: — Или объясним.

— Тогда пошли, а то нас потеряют, — ответила, заглядывая в его глаза, в которых столько всего плескалось, но главным была нежность. Он приподнял бровь и улыбнулся.

— Там ужасно скучно, — выдохнул, закрывая глаза.

— Так давай оживим это скучное сборище, — ответила, потирая руки от пришедшей в голову идеи.

— И как? — шагая за мной, вяло поинтересовался он.

— Можно устроить поединки между мужчинами, без магии и оружия. Крови минимум, куча обнажённых мужчин, — протянула мечтательно, за что тут же получила шлепок пониже спины.

— Мало тебе нас? — возмущенно покачал Фергус головой, улыбаясь. — Хорошая идея, думаю, аршмы будут в восторге.

Выйдя из храма, быстро шагнули в портал, который вывел нас на ту же полянку. Народ всё так же лениво гулял между палаток, где можно было отдохнуть и поесть. Площадка давно пустовала, аршмы устали от ленивых поединков.

Поискала глазами своих мужчин и удивлённо распахнула глаза. Их Величества сидели в окружении арш и аршм всех возрастов, откровенно скучая. Посмотрела на Фергуса, брови которого уползли на лоб, и улыбнулась. Он спал с лица и нервно сглотнул.

— Идём. — Взяла его за руку и повела в сторону своей семьи. Себастьян заметил нас первым, что-то тут же сказав Теодору, а Даниэль, почувствовав напряжение, сам нашёл меня глазами.

Аршмы при нашем появлении сделали вид, что меня не заметили, и не соизволили подняться, Теодор тут же напрягся, а я обвела тёплую компанию взглядом, чтобы запомнить всех в лицо. Скользнула на колени к мужу, обвивая его шею руками.

— Тео, милый, — промурлыкала, сделав губы уточкой, — скучно, можно мы немного пошалим?

Теодор, застывший подо мной, хлопнул глазами, посмотрел на Фергуса и откашлялся:

— Можно, тебе всё можно, моя королева.

— Прекрасно, — воскликнула и тут же повернулась к Себастьяну, — ты идёшь с нами.

— А я? — возмутился Даниэль.

— И ты, — ласково улыбнулась ему.

Теодор встал, подхватив меня на руки.

— Руководи, моя королева, всё в твоих руках, — шепнул он мне на ушко.

— М-м-м… мы точно говорим об одном? — приподняв бровь, уточнила у него, рисуя круги на его груди.

Теодор рассмеялся и начал кружить меня, как маленькую. Мир кружился смазанным пятном, якорем были счастливые глаза мужа, пока нас не прервал Фергус.

— Вещайте, что там пришло в эту светлую голову в очередной раз? — спросил Себастьян, шагая рядом.

— Устроить среди аршей поединки без оружия и магии, — ответил Фергус, посмеиваясь.

— И зачем? — Теодор резко затормозил перед нами.

— Просто. — Пожала плечами и добавила: — Развлечение для аршм, а призом победителю можно выбрать поцелуй понравившейся женщины или поцелуй той, которой он посвятит выигрыш.

— Интересно, — покачал головой Даниэль, но только хмыкнул и покачал головой.

И вот что мне нравится в этом мире — всё организовалось, и спонтанность мероприятия только добавила пикантности. Благодаря магии вместо мягкого пола сделали воздушную подушку. Из правил обозначили не наносить тяжких травм, и выигрывает тот, кто первым уложит противника на лопатки.

Объявление сделали усиленным магией голосом. Фергус первым обнажился по пояс, вызывая усиленное слюноотделение у прекрасной половины драконов. Размял шею и вышел в ожидании противника. И как не странно, смертник на его вызов нашёлся. Явно позируя и строя глазки, играл мышцами и заводил толпу. Правда, когда он всё же решил нормально ответить, поединок тут же и завершился. Мило раскланявшись, он уступил место другим, а сам отправился ко мне за поцелуем и под свист и улюлюканье толпы поцеловал так, что у меня не осталось иллюзий насчёт того, как я проведу эту ночь.

Теодор наблюдал за всем со стороны и только улыбался. Даниэль и Себастьян делали ставки и спорили до хрипа, кто сильнее. Иногда их мнения совпадали, и они дружно болели, выкрикивая имя, или свистели.

Мне всегда нравилось смотреть бокс, было в этом что-то завораживающее. И пусть то, что происходило сейчас, было лишь жалким подобием, народу нравилось. Аршмы оживились, арши, особенно холостые, воспрянули и рвались показать себя во всей красе.

Вспомнив про дом, задержала дыхание и закрыла глаза. Минуту слабости себе можно позволить, а потом идти дальше. Во всяком случае, одной я смогла помочь и сохранить жизнь, а там сработает сарафанное радио и пожар разгорится. Мне очень хотелось в это верить.

День клонился к своему завершению, хотелось есть и спать, когда ночное небо раскрасили яркие картинки иллюзий, заставив улыбнуться. Огненное шоу, как его называли в этом мире, очень напоминало наш салют, только с той разницей, что не было шума. И перед нашими глазами разворачивались целые картинки или расцветали цветы.

Уставшие, мы вернулись в наши покои, поздний ужин ждал нас. Мои слуги выцепили из рук мужей моё тельце и унесли в ванную, пообещав вернуть.

Вода оживила, но усталость всё же чувствовалась, мужчины тоже освежились.

— Прошло всего два дня, а такое чувство, что месяц. Что же будет к концу этих празднеств? — произнесла, возвращаясь в гостиную и затягивая пояс на пеньюаре.

— По мне, сегодня был прекрасный день, особенно его завершение, — откликнулся Фергус, вставая мне навстречу, — просто народные гуляния в отдельно взятом дворце.

— Всё лучше, чем эти непонятные поединки, которые непонятно кого развлекают, — качнула головой, разглядывая мужа в пижамных штанах.

— Решил, что скоро спать и можно не одеваться, — заметив мой взгляд, пояснил он. Кивнула и посмотрела на стол. Еда меня сейчас интересовала намного больше, чем сексуальное тело Фергуса, хотя оно и добавляло в обстановку остроты.

— А где остальные? — спросила и посмотрела на дверь в гостиную, где стояли Теодор, Себастьян и Даниэль. Обвела свой наряд взглядом и хмыкнула. — Вот, Фергус, что значит дворцовое воспитание. При параде всегда и везде. — И уже мужьям, застывшим в дверях: — Проходите, что как неродные?

Теодор расхохотался, снял с себя китель и скинул сапоги. Себастьян тоже разделся, а Даниэль покачал головой и сел за стол.

— Я так упарился, пока одевался, что буду сидеть красивым, — произнёс он под смешки остальных. — Я такой голодный, что мой мозг не соображает.

Ели в лёгкой и непринужденной обстановке с лёгкими шутками, что нас заметно сблизило. И тут я решила задать вопрос, что сбило весь настрой.

— А что у нас завтра? — Мужчины замялись и переглянулись, опустив глаза, что меня напрягло. Ещё одной охоты или чего-то подобного я не переживу, а потому морально подобралась.

— Завтра будут полёты, Теона, — ответил Теодор, скривившись, — тебе там не место.

— Почему? — поинтересовалась растерянно.

— Потому что там будут одни самцы, ты чуть ли не единственная самка, это опасно, ну и ты ещё не окрепла, твой дракон вылетел всего несколько дней назад.

— То есть участвовать в охоте на следующий день, как вылетели ваши, вы могли, а мне нельзя просто полетать? — спокойно уточнила у него. Фергус покачал головой и ткнул Теодора под столом ногой, но тот уже закусил удила и останавливаться не собирался.

— Да! — выкрикнул он под стоны и шипение остальных остановиться и не горячиться.

— Прекрасно, — улыбнулась в ответ и посмотрела на него, чуть прищурившись, — тогда я завтра вообще не выйду из дворца. Можешь объяснять это, как хочешь, а спать, дорогие мои, вы сегодня будете в своих комнатах.

— У нас нет своих комнат, — произнёс Даниэль расстроенно.

— Мне жаль, — сочувственно улыбнулась ему, — сладких снов.

— Теона, ты хорошо подумала? — прилетело мне вслед от Теодора. Хотела проигнорировать и уйти молча, но он не желал успокаиваться. — Если ты сейчас выйдешь, то по окончании этой недели навсегда переедешь в крепость.

Вдох-выдох, прикрыла глаза, заставила себя успокоиться. Остальные сидели, ошарашенные таким заявлением. Фергус собирался что-то сказать, но я попросила его молчать, подняв вверх ладонь.

— Ты знаешь, Теодор, мне казалось, что ты не только умный, но и не по годам мудрый. Как жаль, что я так ошиблась. — Покачав головой, грустно улыбнулась. — Я не рвалась на эти полёты, мне пока дорога моя жизнь, больше всего меня возмущает, что ты принимаешь решения за других, не желая это обсуждать даже с побратимами. Я с радостью уеду в крепость, но что-то мне подсказывает, что одна я там не останусь.

Посмотрела выразительно на Фергуса и всё же ушла. Вслед мне понеслась ругань, звон посуды, грохот. Пусть хоть весь дворец разнесёт, баран упёртый, мне всё равно. Поговорить, обсудить — не для него, пусть наслаждается. Ещё посмотрим, кто быстрее сдастся.

Кипя возмущением, легла в кровать и укрылась одеялом. Одной спать было одиноко и холодно. Кое-как уснула под утро, с протяжными вздохами сожаления. Вот не могла я промолчать и проглотить, как это сделала бы другая нормальная драконица.

Утро наступило неожиданно, под топот ног моих слуг, которые бегали словно ужаленные. Мне-то, в отличие от остальных, никуда не надо было, сама себе устроила выходной.

Позвала Сафа, чтобы узнать, что происходит, и поняла, что ничего не поняла, а потому пошла искать того, кто сможет мне хоть что-то объяснить.

Фергус нашёлся в гостиной за чтением книги — вот с чем я его представить не могла, так это с книгой. С мечом на тренировочной площадке, но не с книгой.

— Привет, — сонно ляпнула, забыв, что здесь так не приветствуют, — что у нас нового?

— Доброе утро, — он радостно улыбнулся и отложил книгу, — нового у нас много, ты всё проспала, радость.

— Вещай, — разрешила ему милостиво и, сев рядом, подавила зевок.

Он, покачав головой, рассмеялся, рассматривая мою сонную моську.

— Если кратко, то мы все вчера подробно объяснили Теодору, что либо принимаем решения вместе, либо я забираю тебя и переезжаю в свой замок. И вот увидеть тебя для него лично будет проблемой, — развёл мой муж руками, — остальные присоединились и потребовали прекращать весь этот балаган, который устроили бывшие короли. Поэтому вечером бал, которым всё и завершится.

— Прекрасно, но поговорить нам всем всё же придётся, повторения вчерашнего хотелось бы избежать. — Не выдержав, зевнула. — А слуги чего всполошились?

— Ты думаешь, так просто за несколько часов приготовить бал? Задействовали всех, кого могли, а твои ещё чуть истерику нам не устроили и покрутили пальцем у виска на наше заявление. Вот и суетятся.

— Понятно, а остальные где? — поинтересовалась как бы между прочим.

— Заняты организацией, — покрутил он рукой в воздухе, — я в этом ничего не понимаю, вот меня и отправили к тебе, как менее провинившегося.

Кивнула и пошла досыпать в кровать. Повесила над кроватью полог тишины и провалилась в сон. Сказала, что не выйду, — значит, надо хотя бы отдохнуть.

Проснулась отдохнувшей ближе к обеду, сняла полог и поплелась в ванную, почти не открывая глаз, когда меня подхватили сильные руки и подняли в воздух. Глаза открывать было лениво.

— И куда ты пошла? — услышала вопрос.

— В ванную, — пробурчала невнятно.

— С закрытыми глазами? — поинтересовался Фергус со смехом в голосе. Приоткрыла один глаз и кивнула.

— Ты меня куда понёс? — спросила у него на всякий случай, чтобы быть в курсе происходящего.

— Приводить твою красоту в порядок, — хмыкнул он, — хотя такой ты мне нравишься ещё больше.

— Ну, неси, — милостиво разрешила в ответ, пригревшись в сильных руках.

— Теона, ты собираешься идти на бал? — каким-то странным голосом поинтересовался он.

— Нет, что мне там делать? — хмыкнула в ответ. — Вдруг там страшно, меня цветами закидают, и я помру от запаха, как я могу подвергнуть такой опасности своих мужчин?

Рядом кто-то неопределённо крякнул, но я не стала открывать глаза.

— Ты королева, твоё появление на праздновании собственной свадьбы и вступления на трон обязательно, — заявил Фергус категорично.

— Нет, — эмоционально откликнулась в ответ, — кому должна — всем прощаю.

— Все девочки любят балы, — притворно сладко протянул Фергус.

Приоткрыла один глаз и посмотрела на него: вдруг мне другого мужа подкинули?

Фергус был растерян, его моё поведение выбило из привычной колеи. Попытка говорить со мной как с маленькой оказалась действенной — во всяком случае, это вызвало мой интерес. Я лихорадочно соображала, продолжить капризничать или всё же осчастливить народ своим появлением. Сознание путалось.

Капризы не помогут, но в этой ситуации надо выторговать себе побольше плюшек, если получится. Пока размышляла, Фергус принёс меня в ванную, где меня уже ждали слуги. Фергус сюсюкал, а я отмалчивалась. За его спиной кто-то старательно вздыхал, но молчал. Интересно, кто из троицы братьев там пыхтит?

Посмотрев косо на слуг, муж раздел меня и опустил в воду. Сонливость мне показалась странной, и я решила себя просканировать. Оказалось, меня банально отравили. Яд «Ласковый убийца» вызывает сонливость, апатию, отравленный просто засыпает. Попыталась понять, насколько давно он попал в мой организм, но мозг плохо соображал, паника накрыла с головой. Я сплела успокоительные чары, чтобы сосредоточиться без лишних эмоций.

Быстро локализовала распространение и запустила чистку организма. Процесс небыстрый, но к началу бала организм должен справиться. Фергус мне что-то говорил, но я словно была за стеклянной стеной. По его губам, которые повторяли одно и то же, смогла понять, что он не может понять, что происходит.

— Отравление, — произнесла в надежде, что меня услышат, — я справлюсь.

На мгновение всё застыло, а потом резко пришло в движение. Меня вынули из воды, что было очень хорошо: в теплой воде яд останавливать было сложнее. Глазами показала на туалет, куда меня тут же усадили. При таком количестве народа ещё ни разу не справляла естественные нужды, но всё когда-то бывает в первый раз. Старалась сосредоточиться на том, чтобы быстрее прийти в себя.

В тот момент, когда я пришла в себя и открыла глаза, рядом со мной стояли мои мужья и слуги, на коленях. Обвела их взглядом и произнесла:

— Слуг отпустите, они не виноваты.

— Это мы сами решим, — категорично произнёс Теодор. Посмотрела на него устало и покачала головой.

— Во-первых, на них клятва, они бы не смогли, а во-вторых, яд «Ласковый убийца» мог быть нанесён на мои простыни кем угодно. Перед сном, во время сна, когда весь дворец стоит на ушах из-за дикой идеи сделать бал за один день, — голос едва шелестел, все силы ушли на излечение. — Могли отравить мою одежду, что, по всей видимости, и было, так как я до сих пор жива. Еду отравить сложнее, и я этот вариант исключаю, потому что вы себя чувствуете прекрасно.

Мои стражи, переглянувшись, поднялись, а потом Саф произнёс:

— Простите, госпожа, могу я сказать?

— Да, Саф, говори, — кивнула одобряюще.

— Мы сегодня застали в ваших покоях чужого слугу, он сказал, что ошибся и перепутал двери или этажи. Если честно, я не стал выяснять у него подробности, он не показался подозрительным, — опустив голову, произнёс он. — Мы по очереди оставались здесь, но меня отвлекли с просьбой о помощи. Вышел буквально на пару минут.

— Как он выглядел, запомнил? — спросил Фергус, нахмурившись. — Имя он какое-то называл, свое или господ?

— Нет, — покачал головой Саф, — всё произошло очень быстро, не до имён было, а вот внешность его запомнил, как и камень.

— Ну хоть что-то, — произнёс Себастьян, рассматривая носки туфель, — сейчас у нас бал, и надо быть готовыми через час. Кто бы ни был в этом замешан, мы найдём, сейчас важно дать понять, что их попытка провалилась.

— У меня сил нет, — простонала, хватаясь за живот, который разрывала боль — последствия интоксикации. Я обезболила и попыталась встать, но мне не позволили.

— Лежи, Теона, — скомандовал Теодор, на что я только фыркнула. — Самое интересное во всём этом, что пропал королевский целитель. Его не могут найти второй день. Я пришлю своего слугу, чтобы ты смогла восстановить силы.

Комментировать не стала, потому что опять всё пришло в движение. Меня вынесли из ванной в пустую спальню и отнесли в будуар на кушетку.

Слуги развели суету, чтобы придать мне нормальный вид. Теодор привёл своего слугу. Подпитка оживила мой вид и придала сил, часа на два меня должно хватить. Так я думала, но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы.

К положенному времени я стояла в бальном зале под руку со своими мужьями. Нам предстояло открыть бал. В теории я помнила и знала, что делать, как всегда, одна надежда на память тела Фани. Платье с его многослойными юбками казалось каменным, а потому вся надежда на мужчин.

Положенные реверансы, поклоны, приветствия. Мне обещали придумать повод уйти после положенных танцев. Слуги с масками на лицах рассредоточились по залу, как королева я имела такую привилегию. Это хоть немного вселяло в меня надежду. Их Величества старшие вели себя хорошо.

И вот я сделала на паркете первые па с Себастьяном, его сменили Теодор, Даниэль и Фергус. В руках моего великана чувствовала себя особенно защищённой, но словно что-то кололо иголкой на грани сознания. Что-то было не так, но что? Старалась улыбаться и вести себя естественно. Где-то в этой толпе спокойно ходил тот, кто хотел мне смерти.

На моих руках были перчатки, их на меня надели из-за предосторожности. Всё тело максимально закрыто несмотря на то, что на мне бальное платье. Мужья не отходили от меня ни на шаг, страхуя каждый мой шаг. Себастьян сделал знак, что через пять минут можно уйти. Отдали последние распоряжения.

— Ваши Величества, ваша Светлость, могу я попросить свою дочь подарить мне танец? — услышала за своей спиной голос, заставивший меня вздрогнуть.

— Арш Хаусхолдер, — расплылся в улыбке Фергус, — боюсь, что сейчас не самое удачное время.

— Бал по поводу брачного союза дочери неудачное время? — громко произнес отец Фани, заставив меня развернуться.

— Отец, какая неожиданность, — нейтрально улыбнувшись, изобразила радушие и интерес, — ваш визит ожидался несколько позже.

Мужчина посмотрел на меня оценивающе и усмехнулся:

— Представь, как мы все были удивлены, когда узнали, что наша дочь стала королевой.

От ответа меня спас Теодор:

— Ваша дочь пропадала больше недели, а беспокоиться вы начали только сейчас?

Атмосфера накалилась, воздух словно сгустился. Отцам всегда было плевать на Фани. Если бы не мать и дед, сложно сказать, как бы сложилась её жизнь и обучение. И вот ведь что странно: мать для них была истинной, а неполный обряд словно отвернул их от неё, заставил ненавидеть. Эта мысль царапнула, но обдумать её не было времени. Дочь они ненавидели по инерции. Только здоровались во время приёма пищи и, живя в одном доме, оставались чужими.

О том, что этот день настанет и мне придется столкнуться с прошлым Фани, я знала, но всячески гнала эту мысль. И вот теперь, глядя этому прошлому в глаза, едва держала себя в руках, чтобы не плюнуть этим лицемерам в лицо.

Отец проигнорировал Тео и протянул руку со словами:

— Давай, Фани, это не страшно.

— Не страшно, но неприятно, — с неизменной улыбкой ответила ему, — да и Фани осталась в прошлом.

Фраза звучала очень двусмысленно, но истинное значение было известно только мне.

Отец втянул воздух носом, не переставая улыбаться, чуть заметно отступил назад, за его спиной стояли ещё двое моих отцов. Рука, которая так и висела в воздухе, не принятая мной, сжалась в кулак. На лице отца была улыбка, а в глазах ненависть, которую сейчас видели все, кто мог заглянуть в его глаза.

Стиснув зубы, всё же протянула свою руку и шагнула в сторону отца. Скандал мне не нужен, вокруг нас и так слишком много разговоров и сплетен. Воспринимать его папой не получалось, для меня это слово ассоциировалось совсем с другим человеком. Если бы он хоть немного был добр к той, в чьё тело меня поместили, я, быть может, и подумала бы, как вести себя с ним.

Очень резко схватив мою руку, отец дёрнул меня на себя, его улыбка из натянутой превратилась в оскал, заставляя меня понять, что я только что совершила ошибку, к которой меня умело подтолкнули. Страх прошил меня насквозь, но при таком скоплении они не будут совершать ошибок.

Стоило нам присоединиться к танцующим, как музыка сменилась и из общего танца наподобие ручейка, где пары расходятся и сходятся, перешла на местный вальс. Правда, он выглядел чуть консервативнее, но принцип тот же, а значит, избежать разговора не получится.

По играющим желвакам на лице мужчины я могла с уверенностью сказать, что моё непослушание его вывело из себя, но необходимость себя сдерживать и следовать правилам этикета охлаждала его пыл. Мой новый статус совершенно никому не интересен. Едва мы встали друг напротив друга, как меня резко крутанули, так что в глазах потемнело. Всю мою неуверенность снесло чувство самосохранения. Сама того не замечая, я начала пить его силу, игнорируя его попытки меня остановить.

— Я думал, ты умнее, королева Теона, — осклабился отец Фани, в очередной раз дёргая меня, словно куклу. Больше терпеть не стала и вызвала у него боль в спине. Арша Алекса слегка перекосило, но он лишь немного скривился и выдохнул: — Ты так и в детстве делала, но нам всё равно придётся поговорить.

— Так излагайте, зачем пожаловали? — Я чувствовала себя с каждой минутой всё лучше, но решила не наглеть и не осушать резерв папеньки.

— Нам нужно, чтобы ты отказалась от наследства, — процедил он, словно сам себе не верил, что стал просителем.

Я едва не оступилась, но надо отдать должное родителю этого тела, танцевал он хорошо и вовремя придержал.

— Я не ослышалась? — переспросила у него, не зная, как реагировать на такое заявление. Лихорадочно рылась в памяти, чтобы вспомнить или найти хоть что-то о праве наследования, но там, как назло, было пусто.

— Да, нам нужно, чтобы ты отказалась от наследства. Есть вероятность, что наша истинная переродилась, мы хотим попытать счастья, — ответил он нехотя, крутанув очередной раз меня резче, чем положено. Я усилила боль в спине, пережав кровоток. Посиневшие губы и скрип зубов были мне наградой.

— От какого наследства я должна отказаться? — чуть прищурившись, уточнила.

— А ты ещё не в курсе, что твой дед умер? — усмехнувшись, спросил он.

Не знаю, какой реакции ждал от меня арш Алекс, но мой ответ ему не понравился.

— Мало вам было смерти моей матери, теперь на наследство замахнулись. — Я качнула головой, чуть улыбнувшись. — Боюсь вас разочаровать, арш Хаусхолдер, но наследство деда я передам своим детям.

— Зря ты так, Теона. — Он чуть сильнее дёрнул меня на себя, заглядывая в глаза, а потом оттолкнул, словно испачкался. — Мы по-хорошему предлагаем, пока предлагаем.

— Спасибо, но я не передумаю, — устав играть в эти игры, ответила ледяным тоном, желая как можно быстрее завершить эту пытку, именуемую танцем. На моё счастье, музыка подошла к концу. Вежливо поблагодарив друг друга, мы отправились в сторону моих мужчин.

Они стояли в окружении своих и моих отцов, вежливо улыбаясь. По их напряжённым плечам и позам становилось понятно, что разговором они недовольны. Фергус едва сдерживал своего дракона, на его щеках проступила чешуя.

При нашем появлении все переглянулись, по молчаливым переглядываниям было ясно, мой ответ не остался ни для кого секретом, и если одним он понравился, то других просто вывел из — себя.

— Фергус, милый, — хлопнув ресничками, кокетливо улыбнулась, — потанцуй со мной.

Муж растерянно посмотрел на меня, молча взял мою руку и потянул за собой. Танец не располагал к разговору, но главного я добилась — увела, чтобы дать ему время прийти в себя. С остальным справятся мои короли. Фергус быстро пришёл в себя и понял, что я сделала.

— И как давно я стал милым? — спросил с улыбкой игриво. Округлив глаза, сделала вид, что не понимаю, о чём он говорит, и это его рассмешило. — Хочешь поиграть?

Состроила глазки, хлопнув ресничками, отступила, делая шаг назад и хлопок. Партнёр по танцу сменился — молодой дракон с чуть подрагивающими руками и милой улыбкой. Ещё один шаг, поворот, хлопок, и вот я опять стою перед своим мужем, у которого на губах играет загадочная улыбка, а в следующий миг я уже стою, прижатая к стене в одной из ниш бального зала.

— Так на чём мы остановились? — опалил моё ушко вопрос, а губы прижались к изгибу шеи.

По моей коже бежали мурашки, собираясь в тугой узел внизу живота. Я вдохнула резко и глубоко, меня накрыл его запах. Горький аромат полыни, так знакомый мне по прошлой жизни. Чуть вздрогнув, отстранилась и заглянула в его глаза.

— Мой дед, арш Фегор, умер, — произнесла, совершенно не понимая, как реагировать.

— Мы хотели тебе сообщить, но только после всех праздников, — чуть напряжённо произнёс Фергус. — Кто же знал, что твоих отцов принесёт и они сообщат тебе всё таким образом. Смерть твоего деда и стала одной из причин завершить все празднества чуть раньше положенного.

Прикрыв глаза ресницами, кивнула.

— Нас не потеряют?

— Нет, я оставил наши иллюзии, мы там до сих пор танцуем, — произнёс, чуть растягивая слова, в которых я уловила улыбку.

— Интересно, — протянула задумчиво, — настолько сильная магия иллюзии?

— С самого рождения, можешь посмотреть сама, — ответил, разворачивая меня лицом к бальному залу. — Мои родители едва со мной справлялись.

Посмотрев через арку, увидела, как на паркете скользят пары, среди которых были я и муж. Хрупкая брюнетка и не сводящий с неё влюблённых глаз высокий широкоплечий мужчина. Смотрелись мы гармонично, словно настоящие, и если бы я не знала точно, что это иллюзия, то не смогла бы отличить.

— Потрясающе, — произнесла восторженно, — и сколько у нас есть времени?

— До конца этого танца, — чуть вздыхая, ответил Фергус, — а потом мы отправимся на выход или в эту арку. Что им надо?

— Наследство, — слово упало, как-то неуверенно наведя на мысль: а так ли всё просто? Я заглянула в глаза Фергуса, он скептически посмотрел на меня.

— Зачем им наследство твоего деда? Насколько я знаю, герцогство Хаусхолд довольно процветающее. — Муж смотрел на меня с сомнением. — Может быть, ты что-то не так поняла, Теона?

— Хорошо, если так, но что-то мне подсказывает, что всё не так просто, — протянула задумчиво. — Предполагаемая женитьба не в счёт.

— Женитьба? — Фергус был не просто удивлён — шокирован. — А вот это уже интересно.

Прижалась к его груди щекой и закрыла глаза, он осторожно, но крепко прижал меня к себе. В его объятиях было хорошо и спокойно.

— Мы можем уйти? — спросила, прижимаясь к нему сильнее. Ничего мне не ответив, Фергус перенёс меня в незнакомую мне комнату.

— Моя спальня, если ты не против, — сделав шаг в сторону, произнёс он. — В твоих комнатах ремонт.

— Прекрасно, — улыбнулась растерянно. — Поможешь с платьем?

Наклонив голову набок, он окинул меня ленивым взглядом.

— Сколько я живу, а такую, как ты, вижу впервые, — произнёс лениво. — Поворачивайся спиной, будем освобождать тебя из кружевного плена.

— И что со мной не так? — Развернулась, чтобы ему было удобнее, перекинула волосы на грудь.

— Ты не боишься меня, что безумно подкупает и возбуждает. Сначала мне показалось, что я придумал это себе, но твой запах, в отличие от слов, лгать не умеет, — произнёс он, осторожно расстёгивая платье, — в нём чувствуется интерес и возбуждение. И совсем незнакомое мне восхищение.

Кончики его пальцев осторожно касались кожи там, где она оголилась, а когда его губы обожгли плечо поцелуем, стон сорвался сам собой, выдавая мое состояние с головой. Платье упало к ногам цветной лужицей. Осторожно выступила из него и посмотрела на мужа. Его глаза пылали страстью, голодной и неприкрытой.

Усталость и слабость отступили перед силой страсти. Желание во мне открыло второе дыхание, питая и заряжая энергией. Отбросив сомнения, сделала шаг навстречу Фергусу. Сильные руки приподняли меня за талию. Фергус заглянул в мои глаза, пытаясь там что-то найти. В его плескался вопрос, невысказанный, но понятный. Обвила руками шею, а ногами торс и потянулась к губам. Поцеловала, чуть скользнув губами, хотелось ласковой неги, но вместо неё получила бездну страсти, накрывшую нас с головой. Фергус словно пил меня, терзая поцелуем, а я, как могла, отвечала. Голова кружилась от недостатка кислорода. Мысли путались, всё, чего мне сейчас хотелось, — это раствориться в Фергусе полностью, без остатка.

Перехватив меня одной рукой под попку, он шагнул в сторону кровати. Движения его были порывисты, дыхание рваным, словно он пробежал целый марафон. Уложив меня на кровать, он отстранился, чтобы снять одежду. Срывал её с себя, заставляя трещать по швам.

Закусив губу, наблюдала за открывшейся моим глазам картиной, впитывая каждый порывистый жест, приближающий нас к близости.

Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. Недовольно поморщившись, я отвела взгляд от мужа и увидела ещё троих, что с растерянными лицами застыли в дверях.

— Интересные у тебя способы утешения, — произнёс Себастьян, вталкивая братьев в спальню и закрывая дверь, — надо будет запомнить.

— Пользуйтесь, — усмехнулся Фергус и уже не спеша снял штаны, что ещё остались на нём, лёг рядом, обвил моё тело руками. — Чем всё закончилось?

Положила голову на его грудь и потёрлась, как кошка, едва не мурлыча.

— Не спрашивай, одно радует: это отвлечёт наших отцов от нас. — Теодор подошёл к кровати и, прищурившись, спросил: — Что они хотят на самом деле?

Закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Разговаривать и разбираться в ситуации мне не хотелось. Посмотрела на него, чуть приподняв бровь.

— Это обязательно выяснять именно сейчас? — спросила излишне спокойно, рисуя на груди Фергуса сердечко.

— Да, Теона, сейчас, — возмутился он и развёл руки в разные стороны. — Завтра может быть не до этого, а решение лучше найти заранее.

— Я устала, Тео, и всё, чего хочу сейчас, — чтобы меня все оставили в покое, — сделала попытку уйти от разговора. Себастьян, молчавший всё это время, недовольно сморщился. Даниэль же просто лёг рядом и положил свою руку мне на живот, выписывая на нём круги пальцами.

— Хорошо. Значит, ложимся спать, — проворчал Себастьян, начиная раздеваться. Все посмотрели на него немного с удивлением, но больше никто ничего не произнёс. Кровать для нас была маленькой, но кое-как мы улеглись. Закрыв глаза, долго лежала и пыталась успокоить свои разбушевавшиеся гормоны, то и дело нервно вздыхая в кольце рук Фергуса.

— И долго ты будешь вздыхать? — в тишине голос Даниэля прозвучал громко и звонко, но по реакции остальных стало понятно, что никто и не думал спать.

— Могу уйти, чтобы не мешать, — обиженно сообщила, продолжая пыхтеть. — И вообще, вас сюда не звали.

Фергус расхохотался в голос и, подхватив меня на руки, куда-то понёс.

— И можно поинтересоваться, куда вы? — спросил Себастьян, подскочив на кровати.

— Можно, — отозвался Фергус, — но я лучше промолчу.

— Я настаиваю.

Фергус остановился, посмотрел на меня как кот на сметану. Мне уже и без слов всё стало понятно, улыбнулась в ответ, не скрывая, что поддерживаю его идею.

— Я потом объясню, — так и не обернувшись, ответил Фергус, пошагав дальше, скрывшись за дверью купальни под пристальными взглядами королей. Не сговариваясь, мы выдохнули, а потом рассмеялись. Напряжение странным образом покинуло.

— Сбежим? — играя бровями, с улыбкой спросил меня Фергус. Кивнула машинально, не в силах отвести взгляд от его губ. Он быстро открыл портал и внёс меня в него. — Добро пожаловать в герцогство Калимантское.

— Нас же потеряют, — оглядываясь по сторонам, ответила растерянно.

— Если только немного, — улыбнулся он, чуть хмыкнув, — утром верну нас обратно, а сегодня мне не хочется делить ни с кем даже твой сон.

Соскользнув по его сильному телу на пол, устланный ковром, покачала головой.

— Я немного не одета для гостей. — На мне всё так же было нижнее бельё, которое он не успел с меня снять.

— Мне нравится, — ответил подбоченившись, как бы подчёркивая тот факт, что сам он был в одних штанах, так напоминавших мне семейные трусы, на завязках.

Приподняв бровь и округлив глаза, кивнула и улыбнулась. Мы находились в спальне, в которой центральное место занимала огромная кровать с балдахином.

— Монументально, — осматривая местную достопримечательность, выдавила из себя.

— Её заказал ещё мой прапрадед несколько веков назад. Как понимаешь, в нашем роду нет маленьких мужчин, — он говорил, а сам наблюдал за мной и тем, как я реагирую.

— Интересно, — двинулась в сторону окна, противоположную от предмета нашего разговора, — здесь очень аскетично.

Кровать, пара кресел и ковер — всё, что составляло обстановку этой немаленькой комнаты.

— Здесь я только спал, уют должна создавать женщина, а меня всё устраивает. — Передёрнул плечами и шагнул в мою сторону. — Как вид из окна?

Вид из окна потрясал своей красотой. Ночное море было прекрасно, особенно если смотреть на него с высокой скалы, на которой стоял замок.

— Красиво, — выдохнула, не в силах отвести взгляд.

Фергус подошёл со спины, провёл руками по моим плечам.

— Идём в кровать, Теона.

Повернулась к нему лицом и утонула в его глазах.

— Идём. — Я прижалась к его груди щекой, счастливо закрыв глаза, совершенно не понимая, почему мне так хорошо и спокойно. Особенно если учесть, что буквально не так давно боялась его до дрожи в коленях.

Он подхватил меня на руки, не желая затягивать, и отнёс в кровать. Легкий поцелуй, вздох, и страсть разгорелась с новой силой. Миг, и я совершенно обнажена и раскрыта для него.

— Прости, но сдерживать себя я больше не могу, — выдохнул он, одним толчком погрузился в меня полностью, заполняя собой пустоту, которая жаждала его одного, и застыл, заглядывая в мои глаза. Притянула его к себе, чувствуя себя распятой и цельной. Закинула ножки на его талию, чуть выгибаясь навстречу, понуждая к действию. Застонав, словно от бессилия, он осторожно отстранился и толкнулся обратно, срывая с моих губ вскрик удовольствия. Я провела по его плечам ладонями, чуть царапая ноготками, окончательно срывая его осторожность. Подхватив одной рукой мою попку, притягивая меня ещё ближе к себе и в то же время словно фиксируя в одном ему удобном положении, начал двигаться. Порывисто и рвано, словно сам себе не мог поверить, что это происходит на самом деле.

Ночь получилась длинной и мучительно страстной. Удовлетворив первый порыв, Фергус изучал моё тело, как дорвавшийся до желанной игрушки ребёнок. Не позволив мне прикасаться к себе, ласкал мое тело, доводя каждый раз до грани, в которую я проваливалась и взлетала к звёздам.

Уснула я под самое утро, совершенно обессиленная, но с улыбкой на губах.

Проснулась я оттого, что мне было холодно и неудобно лежать. Всё тело занемело от долгого лежания в неудобной позе. Попытка встать с первого раза не увенчалась успехом. С ужасом распахнув глаза, увидела, что лежу на каменном полу какой-то пещеры, на руках непонятные браслеты. Голова тяжёлая, словно после похмелья, и я абсолютно голая. Осторожно села, стараясь совершать как можно меньше телодвижений, чтобы мелкие острые камушки, которыми был усеян весь пол, не впивались в кожу. Бок, на котором я лежала, был весь одной сплошной гематомой со ссадинами, из которых сочилась кровь, словно меня не положили, а бросили. Рядом валялась простыня, которой я была укрыта, когда засыпала. Осторожно подтянула её к себе в попытке укрыться и спрятать наготу. Теплее не стало, но почувствовала я себя намного лучше. Вокруг меня был полумрак, свет шел откуда-то сбоку. Придерживая простыню, осторожно встала и направилась в сторону света.

Тело болело, магии я не чувствовала. Ступать по каменному крошеву было больно, но желание выйти на свет и найти выход из каменного мешка было сильнее. Добравшись до проема, из которого исходил свет, осторожно выглянула и застыла. Меня просто перенесли и бросили? Кто и с какой целью — непонятно. Охранять меня не стали, но почему? Не представляю ценности? Так было бы проще убить — или я чего-то не понимаю?

Мысли, словно в развороченном улье, роились в моей голове одна за другой, но ответить на все возникшие вопросы не представлялась возможным. Впереди была небольшая пещера и широкий выход в лес. Пошла осмотреться, куда меня занесло в этот раз.

Нагретая солнцем трава и влажная почва после каменной крошки в пещере показались раем. Солнце ласково согрело своими лучами. Вдохнула полной грудью и посмотрела на свои руки. Браслеты, всё дело в них, мне заблокировали магию. Опять возникает вопрос: зачем?

Внимательно рассмотрев их со всех сторон, не смогла найти застёжку, но сидели они плотно. Снять их пока не представлялось возможным. В памяти Фани не смогла ничего найти по этому поводу, кроме того, что так наказывали преступников. Женщин такой процедуре не подвергали, несмотря на всю тяжесть поступков.

Без магии мне не выжить, а значит, надо искать способ снять браслеты. Жить я хочу, но сейчас неплохо было бы найти еду. Вопрос пропитания не менее важный.

Наметив себе цели, перехватила удобнее простыню. Обмотала её вокруг себя и завязала наподобие пляжного платка. Оторвав кусок, разделила на две части и замотала ступни — так будет меньше травматизма. Вздохнув, пристально посмотрела на кусты, что виднелись невдалеке. Идти было страшно, лес мне незнаком. Магии нет, как и оружия. В памяти Фани есть информация о хищниках, но очень мало и поверхностно. Хорошо, что с флорой её познакомила мать, а значит, есть шанс не отравиться незнакомой мне ягодой или травой.

Пещера, учитывая все обстоятельства моего появления в ней, тоже была не лучшим источником укрытия. Надо идти, но вот куда? Вопрос оставался открытым.

Я гнала от себя прочь мысль, которая билась в моём мозгу с самого пробуждения, но она всё же сформировалась. Где Фергус? Что случилось, когда мы уснули? Или это его рук дело?

Осторожно пробираясь через кусты, придерживаясь за саднящий бок, почти сразу же вышла на поляну, полную синих ягод. Кустики были небольшими, чуть больше тридцати сантиметров в высоту. Нечто среднее между голубикой и черникой, название в памяти Фани забылось, но мне было важно другое: она безопасна.

Быстро поела, сожалея о том, что не могу набрать впрок. Отправилась дальше, но тут же испуганно застыла. Прямо перед моим лицом вспорхнула птица и, отлетев немного вперёд, села на куст. Птица смотрела на меня, я на неё. Она опять взлетела и, сделав круг, снова села на куст.

— Мне надо идти за тобой? — произнесла я вслух, сама испугавшись своего хриплого голоса. Вздрогнув, прокашлялась, горло саднило, что было не очень хорошим знаком. Птичка в ответ, наклонив головку, вспорхнула и отлетела на следующий куст. Я шагнула в её сторону, она полетела дальше, пока не нашла точку опоры, на которой дожидалась моего приближения.

Так мы и шли, пока я не выбилась из сил. Меня знобило, несмотря на жару. Хотелось пить и спать. Неугомонная птица кружила вокруг и тянула меня вперёд. Собрав последние крохи сил, я поплелась дальше, держась за мысль, что скоро это закончится.

Сколько я прошла на голом упрямстве, сказать сложно. Увидев впереди покосившуюся землянку, выдохнула с облегчением.

Отворив покосившуюся дверь, увидела давно покинутое жилище. Стол, кровать, сломанный стул и печь, почерневшую от времени, сложенную из камней. Земляной пол и истлевшие от времени циновки. Поискала глазами посуду и нашла щербатую кривую глиняную кружку, явно сделанную своими руками.

Оглянувшись на птичку, которая всё так же сидела на кусте, одними губами спросила:

— Вода?

Словно понимая, о чём я её спрашиваю, она покивала головкой и полетела показывать направление. Ухватив кружку, я пошла за своим поводырём. Далеко идти не пришлось, буквально в трёх метрах от домика бил ручей. Небольшая струйка чистой воды. Судя по количеству намытого песка, его давно не использовали по назначению и не чистили.

Помыла чашку, предварительно помыв тщательно руки. Напилась, утолив жажду. Набрала воды и пошла обратно в домик. Осмотрев его ещё раз, поняла, что сил на уборку нет, но спать в многолетней пыли не смогу. Поставив чашку на стол, пошла искать хоть что-то, что сможет помочь навести здесь порядок.

За домиком нашлось старое корыто, выдолбленное из куска дерева, и рассохшееся от времени деревянное ведро. Чуть поправив последнее руками, решила, что сгодится. Сходила за водой, принести смогла не больше трети, и та стремилась сбежать. Нашла ветошь и принялась за уборку. Ходить за водой пришлось не один раз, но в итоге доски кровати, стол и оконце, через которое поступал свет, радовали своим чистым видом.

Посмотрев на кровать, поморщилась. Спать на голых досках ещё то удовольствие, но выбора особо нет. Всё лучше, чем голый каменный пол в пещере, а потому, перестав привередничать, легла и тут же уснула. Голодный желудок возмущённо урчал, но сил не осталось. Мелькнула мысль, что я так и не поблагодарила птичку, которая мне помогла.

Проворочавшись на неудобной кровати в полудрёме, заработала головную боль, но так и не отдохнула толком. Едва за небольшим окошком забрезжил рассвет, заставила себя подняться. Тело болело, магии, чтобы вылечить себя, ни на грамм. Как снять браслеты, не придумала, но что-то мне подсказывало, что это не так-то просто, а у меня даже простого напильника нет. Больше всего терзал вопрос, как выбираться из этого леса.

Желудок ныл от голода, напоминая о более насущных проблемах. Вчерашний марш-бросок давал о себе знать. Тело хоть и имело повышенную регенерацию, как у всех драконов, но Фани была аристократкой. Физические нагрузки были минимальными, и сейчас это чувствовалось особенно остро.

Вставать пришлось через боль, и не только в мышцах и отбитом боку. Болели ступни, которые прошагали практически босыми огромное расстояние. Ткань, которой я их обматывала, истрепалась до дыр. Исколотые камнями и ветками, за несколько часов они опухли и сейчас отказывались идти.

Решительно встала, превозмогая боль, и поплелась к роднику, захватив с собой кружку. Жажда была нестерпимой, во рту была пустыня. Я дошла до родника. Утолила жажду. Села, опустив ступни в воду, надеясь, что холодная вода хоть немного снимет отёк. Зажмурилась от удовольствия, едва не застонав в голос. Хотя кто бы смог меня услышать: вокруг ни души.

Как смогла, омыла тело. Ногам и правда стало легче после водных процедур. Нужно было найти хоть какой-то еды, но меня опять начало клонить в сон. Чуть пошатываясь, дошла до домика, но, не рассчитав силы, споткнулась и упала. Из носа хлынула кровь. Я прижала руки к лицу в попытке остановить кровопотерю. Испачкала все руки и уже хотела пойти назад, чтобы умыться ещё раз, но тут заметила, как что-то щёлкнуло. Посмотрела на свои запястья, где были браслеты, и обнаружила их открытыми. Быстро скинула их и с облегчением выдохнула, почувствовав свою магию. Оказалось, к хорошему и правда быстро привыкаешь, а в этом мире это ещё и вопрос выживания.

Вернувшись к роднику, умылась, холодная вода помогла остановить кровотечение. Пришлось отмывать себя от последствий падения, а единственную одежду застирывать. Спасибо любознательности Фани, бытовой магии она была обучена, путь и самому элементарному, но это помогло высушить простыню теми крохами магии, что во мне остались.

Чуть подлечив ноги, почувствовала головокружение. Пришлось долго сидеть и ждать, когда смогу восстановиться. Целительская магия отняла все силы, но ноги болеть перестали. Прижавшись к стволу дерева, которое росло рядом с родником, пригревшись под утренними лучами солнца, заснула там же, где сидела.

Проснулась отдохнувшей, под пение птиц. Солнце уже стояло очень высоко, магия пусть и не полностью, но вернулась. Я просканировала себя на наличие внутренних травм и нашла сломанное ребро. Скривилась от боли, но быстро все залечила. Убрала мелкие ссадины, что доставляли дискомфорт. Гематомы трогать не стала, оставив их до лучших времён. Осторожно поднялась, нашла оброненную кружку, выпила воды и всё же решила поискать еды. С ней силы восстановятся гораздо быстрее.

Осторожно шагая босыми ногами по траве, морщилась от попадавших мелких камушков. В пятнадцати шагах от землянки нашла грибы. Они напоминали земные боровики, только здесь их называли Болети. Обрадовалась им как родным, а чуть дальше нашлись всё те же кустики с ягодами, что я уже ела. Синеока — вспомнилось мне их название. Набрав полный подол даров леса и попутно позавтракав и пообедав, пока собирала ягоду, отправилась обратно. Вытряхнув свою добычу на стол, пошла искать посуду.

За печью нашла котелок, нож, деревянную лопату. Две деревянные ложки, соль. Последняя окаменела от времени. Находка меня очень обрадовала, заставив улыбнуться. Ступка и жернова из камня. А ещё тонкий плоский камень с небольшим углублением. Я повертела его в руках и решила, что это какое-то подобие сковороды или что-то в этом роде. Деревянная миска и кружка, почерневшие от времени. Три самодельных глиняных кувшина, разных по объёму, чуть кривоватых, но в них можно было принести воду.

Собрав нехитрый скарб, положила всё в котелок и пошла к ручью мыть. Сорвала траву, что росла рядом, замочила посуду и начала натирать песком. С ножом пришлось провозиться дольше всего, он был ржавым и тупым, его пришлось не только натирать песком, но и точить об камень, чтобы хоть немного резал.

Собрав сухие ветки — все, что смогла найти неподалёку, — принесла к домику. Попытка разжечь очаг увенчалась успехом со второй попытки. Пока огонь разгорался и нагревал каменную плиту небольшого размера, почистила и сложила в сковороду грибы. Отколов немного соли, размельчила её в ступке, приправила грибы и, взяв ложку, чтобы помешивать, начала ждать их приготовления.

Машинальные действия отвлекали от невесёлых мыслей, но я отмахивалась от них, утешая себя одной мыслью. Жива — уже счастье, а с остальным справлюсь. Мужья не выходили из головы, особенно я переживала за Фергуса: что-то мне подсказывало, что его просто подставили. Только бы братья короли не натворили глупостей, а с остальным справимся. Осталось только восстановить силы и встать на крыло.

Бросив взгляд на свои руки, увидела колечко, что сохраняет одежду во время оборота. Иногда я про него забывала, вот и похитители не посчитали его ценным или просто не заметили. Хоть что-то хорошее. Браслет для вызова слуг сорвали, оставив ссадину на коже.

Отцам выгоднее всего моя смерть, но это слишком очевидно.

Грибы тушились в собственном соку, источая аромат, заставляя давиться слюной. Терпеливо дождалась их готовности, а потом сняла с плиты. Водрузила на очаг котелок с водой. Очень хотелось чаю, но поблизости не было нужных трав. Решила использовать ягоды и листья дикой мяты и попытаться приготовить подобие морса. Мята или млята, как её здесь называли, росла прямо за домиком. Обед или скорее уже ужин получился скромным, но это была горячая еда.

После еды разморило, но я посмотрела на кровать, и всякое желание отдыхать отпало. Нужно было найти лапник или нарвать травы, чтобы провести эту ночь в домике с хоть каким-то комфортом. Прихватив нож, пошла на разведку.

Едва выйдя за дверь, услышала треск веток: в мою сторону кто-то шёл, особо не пытаясь скрыть своё присутствие. На минуту застыла в нерешительности, не зная, как лучше поступить, а потом быстро свернула в сторону леса, решив затеряться среди кустов и деревьев и переждать. Накинула на себя заклятие невидимости и застыла, чтобы не раскрыть себя, случайно наступив на ветку.

Долго ждать не пришлось, на полянку вышли трое воинов и застыли, рассматривая домик. Действовали они слаженно, словно понимали друг друга без слов. Один пошёл проверять дом, другой пошёл осмотреть окрестности, а третий остался снаружи.

Мужчина, что вошёл в дом, быстро вернулся, сжимая антимагические браслеты в руках.

— Она не могла далеко уйти, печь ещё не потухла, — произнёс воин и оглянулся на лес, словно почувствовал мой взгляд, — она где-то рядом.

— Ищите, — скрипнув зубами, скомандовал тот, что остался рядом с домом, — она нужна живой.

Воин, склонив голову, удалился в лес, шагая в мою сторону, кривил губы, обшаривая взглядом кусты. Пройдя мимо меня, он выругался и, сплюнув, пошёл дальше. От страха я едва не срослась с деревом, но быстро взяла себя в руки.

Я усыпила воина, который меня не заметил, и стала ждать. Его отсутствие скоро заметят. Быть может, они пришли меня спасти, но что-то верилось в это с трудом.

Воин, ушедший первым в лес, вышел на полянку. Переглянувшись с первым, они пошли в мою сторону — туда, куда ушёл их товарищ. Нашли они его быстро и выругались.

Усыпила и их для верности, частично вызвав паралич, чтобы не убежали, и пошла по своим делам. Когда проснутся, сами подадут голос. Нарезала травы, чуть подсушила магией и разложила на досках.

Из леса раздался крик отчаянья и ругань.

Поправив траву на кровати, устало улыбнулась. Кричать в лесу, на который опустился вечер, не самая лучшая затея. Они хоть и сильные воины, но в том положении, в котором они находятся сейчас, привлекать к себе внимание крайне неразумно.

Силы, что я отняла у воинов, пришедших за мной, помогли мне восстановить организм. Оставаться в домике и дальше было неразумно. Да, бросать своё убежище не хотелось, а потому я пошла на разведку.

Мужчины лежали там, где я их оставила, и передвигались с помощью рук, ползая по полянке. Они по-прежнему молчали, видимо переговариваясь мысленно. Отбросив страх, решительно шагнула вперёд, чтобы меня было видно.

— Кто вы и зачем пришли? — спросила у них, сохраняя дистанцию. Пусть я и подпиталась их магией, но всё забирать не стала. От боевых магов можно ожидать чего угодно.

В мою сторону полетел фаербол, я поймала его на свой щит и покачала головой. Истончила кость у того, кто его кинул, и она сломалась от небольшого усилия. Помимо ругани мой слух порадовали крики боли.

— Вопрос повторить или мне продолжить ломать вам кости? — поинтересовалась у них с улыбкой. — Вы не стесняйтесь, я сегодня добрая.

В мою сторону полетели уже два фаера, и ещё две руки повисли плетьми.

— Пожалуй, я приду к вам утром, когда вы будете готовы к разговору, — произнесла меланхолично под вопли боли. Скрылась под непечатную ругань за деревьями.

В домик возвращаться не стала: судя по поведению пришедших, они специально создают шум, надеясь на подкрепление. В лесу может быть кто-то ещё, а потому я, надеясь разжиться нужным скарбом, быстро собрала сумки, что валялись ненужными.

Найдя в одной из сумок ботинки, обмотала ноги тканью, обулась и побежала, стараясь не создавать лишнего шума. Хватило меня ненадолго, но удалилась я на приличное расстояние. Присев на кочку под кустом, решила изучить содержимое сумок. Нашлись чистые рубашки и штаны, в которые я поспешила переодеться. По лесу бегать в простыне не самый лучший вариант. Одежда была мне большой, но я старательно подогнула и подвязала всё, что могла, почувствовав себя наконец-то одетой. Нашла флягу, в которой оказался алкоголь, поморщилась, но отвергать подарок не стала. Во второй была вода. Я сделала глоток, почувствовав себя немного лучше после пробежки. Браслеты, что были надеты на меня, бросила на дно сумки: улики оставлять нельзя, тем более такие непростые. Кинжал, сыр, вяленое мясо и хлеб показались подарком небес. Быстро соорудила бутерброд и жадно накинулась на еду.

Прикрепив кинжал к поясу, сложила всё ценное в одну сумку, закинула себе на плечо, а остальное спрятала под кустом. Доела и пошла дальше, стараясь до темноты пройти как можно больше. Лететь среди ночи — не самый лучший вариант, особенно если сил почти нет, но это единственная возможность оторваться от преследователей.

Кто бы ни похитил меня, по какой-то причине я нужна им живой. Зачем? Вопрос так и остался открытым. Где-то глубоко внутри души жалостливо скреблась совесть. Чувство самосохранения на неё шикало, а я тем временем дождалась темноты. Нашла место для оборота, чтобы не навредить своему дракону. Обернулась и взлетела. Для той, кем я была раньше, всё это казалось невероятным. Поднявшись в небо, сделала круг и осмотрелась.

Место, в которое меня закинули, оказалось островом, а материк виднелся маленькой точкой, что была едва различима на горизонте. Я зависла на минуту, оглянувшись на лес, из которого я пришла, и увидела два сигнальных огня, что взлетели в небо.

Рыкнув, полетела в сторону своего спасения. Не пролетев и половины, почувствовала усталость. Крылья, не привычные к нагрузке, быстро устали. Поймав ветер, стала планировать, чтобы хоть так давать им передышку.

Когда я пролетела половину расстояния, земля уже казалась такой близкой, придавая мне сил одним своим видом.

Слева и справа я заметила движение: два огромных и сильных дракона нагоняли меня, а у меня не осталось сил, чтобы сделать рывок и оторваться от них. Плавно спланировала к воде и обернулась. Оставалась только одна надежда на магию.

Нырнув в воду, ушла на глубину, позволив себе несколько секунд отдыха, чтобы осмотреться. Пока хватало воздуха, плыла под водой, перевернувшись на спину, чтобы видеть небо. Сделав круг над местом моего падения, драконы ненадолго зависли, а потом резко взмыли в небо.

Я осторожно всплыла на поверхность, с жадностью глотая воздух. Всё же я была права, решив лететь в ночь, по-другому было не уйти. Слишком острое у нас зрение, даже ночью, но вода скрыла меня. Теперь надо добраться до берега. Лететь не вариант, а значит, надо плыть, насколько хватит сил.

Обернулась драконом и начала грести — так получалось намного быстрее, а ноющие мышцы от усталости не чувствовали веса. Возможно, завтра у меня будет всё болеть, но, чтобы это завтра для меня настало, сейчас мне надо доплыть до берега.

На голом упрямстве, через силу, через не могу я сделала это и почувствовала лапами берег. Выползла и упала без сил. Позволила себе отдышаться и только потом начала изучать, куда я приплыла. Чуть выше начинался скалистый берег, а за ним густой лес.

Цепляясь лапами, поднялась по камням и, поменяв облик, пошла искать ночлег. Мне повезло, в корнях дерева я обнаружила нору, достаточную для того, чтобы в ней укрыться. Залезла в неё, прикрыв вход лапником на всякий случай, и забылась тревожным сном.

Проснулась оттого, что всё тело занемело от лежания на голой земле и неудобной позы. Мышцы болели, скручивая всё тело в узел. Как смогла обезболила, нестерпимо хотелось в кустики, но выходить из убежища было страшно. Нашарила сумку, которая висела на плече, раскрыла её и была приятно удивлена, что внутри все осталось сухим. Нашла флягу с водой и продукты. Поела и всё же решила пойти на разведку.

Минут пять прислушивалась к тому, что происходит снаружи, и даже принюхивалась, пока не убедилась, что все спокойно. Сдвинула лапник и выглянула наружу. Понять, утро сейчас, день или вечер, не представлялось возможным. Размяв ноги, осмотрелась: небо было серым и хмурым. За двое суток, что я провела в лесу на пределе своих сил и возможностей, мне весь мир стал казаться враждебным. Серое небо как отражение моего состояния и настроения.

Хотелось кричать, срывая голос, но, стиснув зубы, я пошла прочь от места ночлега, мечтая выйти в поселение.

Почувствовав в груди вибрацию, перешла на магическое зрение. С удивлением увидела четыре нити, что связывали меня с мужьями, натянутыми до предела. Осторожно коснулась и отправила по ним импульс, давая понять, что со мной всё хорошо. Нити опять завибрировали, но наша связь была ещё слишком молодой, да и, по сути, нам не дали времени на узнавание. Захотелось оказаться в сильных и надёжных объятиях своих мужчин.

Взяла себя в руки, обезболила ноющие мышцы и пошагала дальше. Я должна выжить, что бы там ни думали мои враги. Сделав шаг, услышала за спиной открывшийся портал. С ужасом оглянулась назад, не ожидая увидеть ничего хорошего.

На меня смотрел Себастьян, не меньше меня ошарашенный моим видом.

— Теона? — протянул он и сгрёб меня в охапку. Открыв очередной портал, шагнул в него со мной. Мы вышли во дворце, посреди общей гостиной.

Теодор, Даниэль и Фергус сидели и о чём-то спорили, размахивая руками.

— Наберите ванну и позовите слуг, — бросил им Себастьян, пронося меня мимо их ошарашенных лиц.

Усадив на кровать, меня быстро раздели, от усталости и перенапряжения все их действия проходили мимо меня, и только когда меня опустили в тёплую воду, я смогла расслабиться. По моим щекам текли слёзы облегчения.

Мужья молчали, скрипя зубами и сжимая кулаки. По их лицам было очень сложно понять, о чём они думают. Руби, появившийся в ванной, помог мне помыться. Очень долго причитал и вздыхал над волосами, которые за эти дни превратились в один сплошной колтун. Осторожно промыв и вычесав их так, что они опять стали блестеть, передал меня в руки мужьям.

Фергус отнёс в кровать, в которую меня усадили, обложив подушками, чтобы накормить с ложки мясным бульоном. Покачала головой и забрала миску.

— Уже выяснили, кто всё это устроил? — спросила у них, но вместо ответа получила опущенные головы. — Меня перенесли на остров, недалеко от того места, где меня забрал Себастьян. Возможно, наёмники, троих мне удалось вывести из строя, ещё двое преследовали, пока не решили, что я утонула. Моя кровь помогла открыть антимагические браслеты, иначе я не смогла бы выбраться.

— Кровь? — переспросили они все вместе и переглянулись.

— Но это невозможно, если только… — начал говорить Даниэль и резко замолчал, посмотрев на братьев.

Фергус стиснул зубы и процедил:

— Они дорого за это заплатят.

— О чём вы все? Договаривайте, что вы опять от меня скрываете? — наставив на них ложку, потребовала ответа. Но они молчали и вздыхали. Тёплая вода и еда сделали своё дело, мягкая кровать довершила процесс. Глаза слипались. Кто-то забрал миску, заботливо поправив подушки.

— Спи, — шепнули мне ласково, и я послушно закрыла глаза, проваливаясь в сон. Что-то внутри меня скреблось, все вокруг казалось неправильным. Но ухватить мысль не получилось.

Плавая в каком-то мутном мареве, не могла понять, что происходит. Хотелось проснуться, но кто-то каждый раз, когда я открывала глаза, заботливо поил меня сладкой водой. Сознание после этого путалось, и сон вновь принимал меня в свои объятия.

Перестав бороться, я просто спала. Пока в один из дней не проснулась от резкого стука. Упало что-то тяжёлое и металлическое, наполнив комнату звонким дребезжанием. Сил не было, лениво было шевелиться и открывать глаза. Вздрогнув от такой апатии, прислушалась к тому, что происходит вокруг меня.

Кто-то ходил рядом с кроватью. Шаги были тяжёлыми. Слышно было дыхание, вздохи. Шуршание ткани. Предмет, который упал, подняли. Судя по всему, это был таз.

С меня стянули одеяло. Оказалось, что я лежу совершенно голая. Теплая мокрая ткань коснулась моей кожи. Кто-то обтирал меня, поворачивая, словно куклу.

После обтирания мне сделали растирание с маслом, его резкий запах ударил по обонянию, едва не заставив поморщиться. Кто бы это ни делал, мне становилось лучше — или мне так казалось.

После всех процедур меня подняли на руки. Зашуршала ткань, а потом меня вернули на кровать. Всё так же молча укрыли. Послышались удаляющиеся шаги, скрип закрывшейся двери.

Попыталась пошевелить пальцами на ногах, но не смогла. Отстраненно подумала, что это странно. Опять хотелось спать, но я с усилием встряхнула себя. Сделала попытку призвать магию, и у меня получилось. Машинально прошептала заклинание сканирования организма и ужаснулась. Меня медленно убивали, отравляя организм сонными отварами. Мысли метались, но, взяв себя в руки, я запустили очищение организма, взяв с себя обещание ничего больше не пить, как бы сильно этого ни хотелось.

Стало чуть лучше, появилась связность мыслей. Я смогла приоткрыть глаза, чтобы понять, где нахожусь. Комната мне была незнакома. Выругалась про себя и продолжила лежать, чтобы не было даже намёка на то, что я пришла в себя. Тело затекло, после очистки организма хотелось уединиться и полноценно помыться.

За дверью послышались шаги, дверь открылась. В проёме показался мужской силуэт. Сквозь небольшую щёлку век, которую я себе позволила, мне был виден только его силуэт. Он окинул взглядом кровать, на которой я лежала, и его губы скривились в подобии улыбки. Это я смогла увидеть, потому что он склонился надо мной и сказал:

— Ещё один день, Теона, а ты ещё с нами. Я всё жду, когда же ты сдохнешь, а ты не спешишь меня порадовать. Лес тебя не напугал. Браслеты ты смогла снять. Сбежала. Покалечила моих людей. Пришлось тебя похищать второй раз, твои олухи так и не могут тебя найти вот уже три недели. Нашли птичку и опять потеряли, но не переживай, я им посочувствовал.

Он помолчал, рассматривая меня, а потом продолжил:

— Жаль, не могу тебя придушить, чтобы не оставлять улик, но я очень терпеливый и подожду, когда ты уйдёшь на перерождение без моей помощи. Твои мужья тебе составят компанию, так что не переживай, скучно не будет. Могу сказать, что буду сожалеть, уже привык рассказывать, как прошёл мой день. — Комнату заполнил его истеричный смех, заставив меня внутренне сжаться. После монолога резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Послышался его приказ слугам следить и поить меня отваром по часам. Я почувствовала, как подо мной расплывается лужа. Стало ужасно стыдно и неудобно. Тошнота подступила к горлу. В комнату кто-то заглянул. Опять зазвенела металлическая тара. Меня переложили, помыли и вернули на сухую кровать. К губам поднесли ложку в попытке напоить. Принюхалась и поняла, что это бульон. Резко распахнула глаза и увидела своего слугу Руби. Он быстро приложил к губам палец, показав глазами на ложку. Я послушно выпила бульон.

Покормив меня, он протянул бумажку, на которой было написано: «Мы ждали твоего пробуждения. Лежи и делай вид, что спишь. Уходить будем ночью, сегодня или завтра».

Едва заметно моргнула и закрыла глаза. Запахло горелым: лист, на котором была записка, сожгли. Вопросов было много, но задавать их равносильно самоубийству. Решила, пока есть время, набираться сил, очистить организм, чтобы быстрее восстановиться. Двигаться из-за длительного бездействия было сложно и больно.

Из слов похитителя поняла, что он приближен к моим мужьям и по какой-то причине желает им смерти. Я оказалась тем слабым местом, по которому он ударил.

Сейчас особенно остро чувствовалась тоска по дому, которого меня лишили, навязав чужую жизнь и судьбу. Хотелось рыдать и крушить все вокруг себя, но я лежала, словно послушная кукла, которую дергает за ниточки кукловод.

Уснуть не получалось, да и боялась расслабиться и изменить своё положение тела: пусть и случайно, но даже мелочь может нас выдать. Судя по тому, что мой похититель говорил, с головой у него не всё в порядке.

Я совершенно потеряла счёт времени, казалось, оно тянется как склизкий слизняк. Медленно и мучительно. Тело от лежания в одной позе занемело, и даже мои попытки разогнать магией кровь не помогали. Внутренний резерв был полон, что хоть немного примиряло со всей ситуацией.

Окна были плотно закрыты, по ним не получалось сориентироваться, день сейчас или ночь. Гипноз двери не помогал, она оставалась плотно закрытой.

Потеряв всю на надежду на хоть чьё-то появление в комнате, я забылась сном, то и дело вздрагивая и просыпаясь.

Дверь распахнулась очень тихо. С закрытыми глазами было очень сложно определить, друг пришёл или враг.

Меня осторожно подхватили на руки, закутав в простыню. Изображать бессознательное тело, когда ты не спишь, очень сложно. Комнаты мы покинули. Несли меня осторожно, пока не поставили на ноги и не приложили палец к губам.

Осторожно приоткрыла глаза. Рядом со мной стоял Изу и просил молчать, показывая жестами, что надо слушать. Молча кивнула. Осмотрелась по сторонам. Каждое движение давалось с трудом, тело покалывало мелкими иголочками. Мы находились в каком-то узком проходе, вокруг нас была каменная кладка, под ногами чувствовался мелкий сор и камни. Пыль лежала толстым слоем, паутина свисала со всех сторон. Удивлённо посмотрела на слугу, переминаясь голыми ногами на холодном полу.

Сдвинув панель, Изу жестом позвал меня и освободил для меня место. Чуть придерживаясь за его руку, шагнула вперед и застыла. Напротив меня стоял мой похититель и поправлял волосы, довольный собой. Узнала его по губам. Они были полными и казались излишне женственными. Как и все драконы, красив. Черные волосы чуть вились. Синие глаза миндалевидной формы и волевой подбородок. Оглянулась на своего слугу, чуть пошатнувшись, но он придержал меня и, приложив в очередной раз палец к губам, сделал знак смотреть. Потом взял мою руку и приложил к стеклу. Мне стало слышно, что происходит в комнате. В удивлении распахнула глаза и помахала рукой, поняла, что мужчина меня не видит.

Пока пыталась сообразить, что мы тут делаем, дверь распахнулась и в комнату вошёл Фергус. Кивнув хозяину, устало опустился в кресло.

— Леор, ты хотел меня видеть, что случилось? — произнёс он вместо приветствия. — У меня мало времени, если можно, побыстрее.

— Я тоже рад тебя видеть, — произнёс мой похититель, нервно сглотнув, едва сдерживая радость. Взяв себя в руки и спрятав радостную улыбку, повернулся к моему мужу. — Как доехал?

— Ты знаешь, я уже месяц передвигаюсь исключительно в карете на тот случай, если моя жена найдётся. К чему эти вопросы? Говори, зачем ты меня позвал.

— Если честно, не могу понять, зачем тебе её искать, — пожал похититель плечами, — для твоих побратимов она истинная, плюс полный обряд, на тебе никак не отразится исход этих поисков.

— Я сделаю вид, что этого не слышал, — произнёс мой муж хмуро. — Если это всё, я пойду.

— Фергус, — Леор нервно дёрнулся в сторону кресла и опустился на колени в ногах у моего мужа, — я знаю, что ты просил не возвращаться к этому разговору, но я люблю тебя. Пожалуйста, не отталкивай меня.

Руки мужчины легли на бёдра моего мужа и поползли выше. Отвращение, отразившееся на лице Фергуса, было красноречивее любых слов. Сбросив руки, он встал.

Посмотрел на Леора тяжёлым взглядом и молча закатал рукав, обнажая предплечье. На нём был знак истинной пары.

— В ту ночь, когда её похитили из моей кровати, между нами произошло единение. Я обрел свою истинную, как это было и раньше в нашем роду, обретение происходит только после полного принятия. — Поправив одежду, вздохнул. — В прошлый раз, Леор, я говорил, если ты подойдёшь ко мне со своими приставаниями еще раз, нашей дружбе придёт конец. Да, мы дружим с детства, но на этом всё.

Фергус подошел к двери и оглянулся на бывшего друга, в глазах отражались пустота и отвращение. Леор сидел на полу, опустив голову, сжавшись как побитая собака.

— И да, твоё поведение в моём поместье и сейчас подводит меня к мысли, что ты мог приложить свою руку к её пропаже, а потому мои люди сейчас проведут обыск в твоём доме. Надеюсь, возражений и препятствий нам чинить не станут. И молись, «друг», — чуть усмехнулся на последнем слове, — чтобы мы её тут не нашли, — произнес спокойно, словно говорил о погоде, и вышел, резко захлопнув дверь.

Леор начал раскачиваться на полу и подвывать, а потом разносить всё, что попадалось под руку. Изу закрыл панель и, подхватив меня на руки, сделав пару шагов, нажал на какой-то рычаг. Часть кладки сдвинулась, и мы оказались в освещённом коридоре, навстречу нам шагал мой муж. Сначала он нахмурился при виде нашего появления прямо из стены. Подбежал и забрал меня из рук слуги. Прижал к своей груди, посмотрел на Изу и кивнул.

Широко шагая и бережно поддерживая, Фергус вынес меня из ненавистного мне дома. На улице ярко светило солнце. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я прикрыла глаза. Мимо нас в дом спешили незнакомые мне драконы. Дверцы кареты распахнулись, и меня передали на руки Себастьяна.

Он выглядел не лучше Фергуса: уставший и бледный, с тёмными кругами под глазами. Молча прижалась к нему, проводив взглядом Фергуса, у которого на лбу залегла морщина.

— Мне надо остаться, проследить за всем, — произнёс он хмуро.

— Мы во дворец, не задерживайся, — кивнул в ответ Себастьян, поцеловал меня в макушку и взял протянутый Фергусом плащ, чтобы укутать меня.

Под мерное покачивание кареты в надёжных руках мужа я позволила себе ненадолго уснуть. Себастьян так и не выпустил меня из рук, пока не доставил до моих покоев и не передал в руки Сафа. Пока меня купали и приводили в порядок, был рядом и просто молчаливо смотрел. Понять по его глазам, о чём он думает, было сложно.

Саф помог мне сеть перед туалетным столиком, чтобы уложить волосы в причёску, и я поняла, что от меня остались одни кости. Череп был обтянут кожей, и только глаза хоть немного напоминали, что я пока жива. Волосы висели тусклой паклей, и как их ни пытались привести в прежний вид — ничего не помогало.

Покачав головой, попросила принести платок. Красиво повязала, способов ещё по прошлой жизни знала множество. Лучше выглядеть не стала, но хоть на умертвие походить перестала. Слабо улыбнулась и позволила себя одеть.

— Где все? — тихо и хрипло спросила Себастьяна, когда Саф с поклоном удалился.

Муж выдохнул и, поднявшись из кресла, в котором всё это время сидел, подошёл ко мне. Молча подхватил на руки и сказал:

— Пойдём кушать, Теона, поговорим потом.

— Почему? У нас ещё что-то случилось? — с тревогой в голосе спросила у него.

— Нет, всё хорошо, не волнуйся, — поспешил меня успокоить, видя моё волнение, — просто мы не надеялись на простое решение и перестраховались, они прибудут чуть позже. Спасибо твоим слугам, сработали на отлично.

Малая столовая встретила тишиной и накрытым столом на две персоны. Осторожно усадив меня на стул рядом с собой, Себастьян помог расправить салфетку на коленях.

Говорить не хотелось, желудок напомнил, что его кормили несколько часов назад. Густой и наваристый бульон с сухариками показался верхом блаженства, но съесть я смогла совсем немного. Себастьян попытался скормить мне ещё пару ложек, но, видя моё состояние, настаивать не стал.

Налил мне чаю и предложил сладости, я посмотрела на него с удивлением. На что он пожал плечами — явно нахватался у Фергуса, потому что раньше в таком не был замечен.

Сделав глоток чая, я обожглась и отставила чашку. Себастьян тут же забрал себе и начал дуть, а потом поить с ложечки. За этим занятием нас и застали влетевшие в столовую Даниэль и Теодор. Застыли на пороге, а потом подошли ко мне и опустились на колени рядом со стулом. Уткнулись в мои колени с двух сторон. Растерянно посмотрела на них, потом на Себастьяна, глаза которого подозрительно блестели. Вздохнула и зарылась руками в их волосы. С нежной улыбкой погладила.

— Поговорим? — подняла взгляд на Себастьяна. Он молча кивнул.

— Не устала? Мы хотели дождаться Фергуса, чтобы каждый дополнил рассказ для полного понимания, — сдавленно произнёс он в ответ. Ответ удивил, особенно моё спокойствие. Машинально просканировала себя и скривилась.

— Кто добавил в еду успокоительное? — спросила спокойно, сжимая руки в кулаки, совершенно не замечая, что дёргаю мужчин за волосы.

— Теона, не обижайся, но всем сейчас не помешает оставаться благоразумными, — спокойно и равнодушно произнёс Себастьян.

Натянула на лицо улыбку и, вдохнув глубоко, на мгновенье прикрыла глаза.

— Я просила не делать за моей спиной действий, которые мне не понравятся, даже из лучших побуждений. — Взгляд прямой, усталый и спокойный. — Чем в этом случае вы лучше того, кто травил меня почти месяц, медленно убивая?

Осторожно оттолкнула со своих колен головы. Встала, ноги отказывались держать, но упрямства мне не занимать. Дошла до стены и, придерживаясь, пошла к себе. Остановить меня не пытались, разумно промолчав.

В коридоре обнаружились мои слуги, встретившие меня поклоном.

Саф молча подхватил на руки и донёс до моих комнат. Усадил в гостиной, потом достал браслет, чтобы я могла их позвать, и надел на руку. На низком столике стояли фрукты.

— Принесите книги, — попросила у слуг, потеряв всякое желание разговаривать хоть с кем-то.

— Есть особые предпочтения? — спросил Руби, набрасывая плед на мои колени.

— Всё равно, — отмахнулась меланхолично, — мне надо отвлечься.

Слуги бесшумно растворились. Книгу принесли быстро, я открыла, даже не прочитав названия, положила на колени и устремила взгляд в окно. Мысли роились в голове, но, пожалуй, одна была самой яркой. Как свободной и эмансипированной женщине выжить в патриархальном обществе? Я давно привыкла сама нести за себя ответственность, принимать решения, руководить коллективом. Всё, что касалось здоровья, вообще неприкосновенная территория, а тут они решают, быть мне спокойной или нервничать. Завтра решат, что мне надо срочно начать размножаться, подольют зелье фертильности. Мне что, теперь жить и постоянно оглядываться, ожидая подвоха?

Тяжело вздохнула, опустила взгляд на книгу. Строчки плясали перед глазами. Руки дрожали. Состояние на грани срыва, и довели меня не мои скитания, а действия моих мужчин.

Мозг, не желая успокаиваться, подкинул картинку, которую я увидела в доме похитителя. От отвращения скривилась. Никогда не понимала однополой любви в любом виде и в воспоминаниях Фани об этом не нашла ничего. Понять, насколько здесь подобное распространено, не смогла.

Погрузившись в эти невесёлые мысли, вздрогнула от резко распахнувшейся двери. Фергус без церемоний и разрешений прошёл в комнату и опустился на пол у кресла, устало привалившись к креслу. Потянулась и погладила мужа по волосам. Он перехватил руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

Ещё один истинный. Резко поднялся, подхватил на руки, книга с громким хлопком упала на пол, а он уселся в моё кресло и посмотрел на меня с нежностью.

— Чем обидели мою аршму? — уткнувшись носом в шею, глухо спросил он.

— Просто не сошлись в методах моего спокойствия, — ответила меланхолично, чем вызвала его смех. В нём было столько боли, словно он только сейчас до конца осознал, что всё позади.

— Если бы ты знала, сколько мы выпили успокоительного, подавляющего зов к истинной, — отсмеявшись, сказал он, не отпуская моей руки.

— Откуда я могу знать, если вы мне ничего не рассказываете. — Передёрнула плечами и забрала свою руку, которую он нехотя отпустил.

— Ты слышала наш разговор с Леором? — вдруг спросил он, напрягаясь.

— Не только слышала, но и видела, — не стала отрицать очевидного, почувствовав, как он выругался едва слышно. — У меня было много предположений, кому понадобилась моя смерть, даже на своих отцов грешила, но что это будет дракон, который мечтает стать твоим любовником, — развела руками, — я о таком даже не слышала.

— Не слышала, потому что о таком не принято говорить вслух, но эта гниль всё больше поднимает голову. Сказывается недостаток женщин. — Тяжело вздохнув, Фергус посмотрел на меня. — Ты готова меня выслушать?

— Не знаю, — посмотрела на него растерянно, — тут всё зависит от того, готов ли ты обнажить душу.

— Мне нечего скрывать, Теона, — покачал головой и опустил её, — только рассказ не будет полным, если не позвать побратимов.

— Нам не помешает поговорить, — согласилась с ним и перевела взгляд на окно. Фергус встал, я почувствовала, как его пальцы провели по платку на моей голове, затем усадил меня обратно в кресло и вышел.

Фергус вернулся очень быстро. В руках его была корзина цветов, которую он поставил у моих ног. Цветы напоминали ирисы, вот только их окрас был чуть светлее. Нежно-сиреневые цветы вперемешку с белыми лилиями. Напрягла память и вспомнила их название. Лалиусы или белый цветок любви и ирмус, что на языке цветов этого мира означает нежность. Тонкий аромат наполнил комнату.

Губы сами собой растянулись в улыбке, я осторожно коснулась лепестков. Быть сильной и независимой хорошо, но цветы я всегда получала только по случаю и в большинстве своем от коллег или когда от меня хотели что-то получить.

Вспомнив, что Фергус находится рядом, подняла на него взгляд. Он смотрел на мою руку, которая невесомо пыталась приласкать цветок. Рассмотреть, что отражал его взгляд, я не успела: дверь резко распахнулась. Братья шагнули в гостиную, а потом застыли на пороге, рассматривая цветы с каким-то неверием.

Уселись на диван в рядок и, переводя с меня на Фергуса взгляды, пытались понять, что между нами произошло. Улыбку сдержать не получилось, так это смешно выглядело. Словно три совы, они синхронно повторяли действия друг друга. Заметив мою реакцию, Себастьян хмыкнул и скривился в подобии улыбки. Фергус же сидел с каменным лицом, без единой эмоции.

— Так и будем молчать? — спросила у них, окинув нечитаемым взглядом. — Давайте свой рассказ начну я, а вы дополните в тех местах, где события развивались без моего участия.

— Для начала мы хотели извиниться, — выдавил из себя Себастьян и скривился, как от боли. — Нет, не за успокоительное, а за всё, что тебе пришлось пережить за этот месяц. Мы оказались бессильны, несмотря на всю нашу силу и магию. Это больно ударило по самолюбию, и вместо того, чтобы искать причину и виновных, мы занимались склоками и самокопанием.

Я смотрела на него, совершенно не понимая, что говорить. Молча кивнула, давая понять, что услышала, и посмотрела на остальных.

— Заснула я в кровати с Фергусом, а проснулась в пещере. Судя по всему, меня усыпили заклятием, когда забрали из кровати. Выбросили из портала, надели антимагические браслеты. Сутки или даже больше я была предоставлена сама себе. — Перевела взгляд на окно, вспоминая события на острове, про птичку и её помощь говорить не хотелось, решила умолчать. Чуть вздохнув на этой мысли, продолжила рассказывать о событиях: — Для меня прошло всего несколько дней, и понять, что я выпала из жизни на целый месяц, было сложно.

Мужья слушали меня внимательно, не перебивая. Фергус сидел, опустив голову, словно окаменев. Остальные лишь кривились и переглядывались. Закончила рассказ на потайной комнате, куда меня принесли мои слуги.

— Думаю, дальше лучше передать слово Фергусу.

Он поднял на меня взгляд и кивнул. Встал и растерянно замялся, а потом подошёл и осторожно поднял меня на руки. Стянул с моей головы платок и распустил волосы. Пропустил сквозь пальцы пряди и вдохнул их аромат.

— В ту ночь я осознал, что ты моя истинная, — произнёс он немного грустно и болезненно. — В моём роду один раз в четыре поколения рождается наследник, которому для обретения своей пары требуется для начала полюбить, а потом дождаться, чтобы и его половинка приняла его всей душой и телом. В ту ночь я стал самым счастливым драконом, Теона.

Он так и стоял, держа меня на руках, в его глазах отражались нежность и любовь. Я обвила руками его шею и поцеловала в щёку, не в силах удержаться.

— Сядь, Фергус, мы понимаем, что тебе сложно сдерживаться, но мы тоже соскучились по нашей жене. — Даниэль чуть обиженно смотрел на наши нежности.

Фергус посмотрел на меня с улыбкой:

— Пойдёшь на руки к Дану?

Посмотрела на смотрящих на меня с надеждой мужчин и кивнула. Осторожно пересадив меня на колени к Даниэлю, Фергус уселся в моё кресло.

— В ту ночь ко мне приехал мой друг Леор, который был мне как брат. Ему я доверял как себе. Я покинул постель всего на каких-то полчаса, а вернувшись, обнаружил твоё отсутствие. Это неприятно кольнуло, но я не стал поднимать панику, обошёл комнаты, опросил слуг, но найти не смог. — Фергус на этом месте усмехнулся и рвано вдохнул, словно сдерживал себя. Сидя на коленях Даниэля, я хотела встать и погладить этого сильного мужчину, у которого сейчас плакала душа. Кольцо из рук и дышащий мне в затылок Дан сдержали мой порыв. Чуть поёрзав, устроилась удобнее. Муж подо мной застыл, перестав дышать.

— Я продолжу, — отозвался Себастьян, когда пауза затянулась. — Когда вы ушли с Фергусом в ванную, мы долго не могли уснуть. Меня распирало возмущение на твоих отцов, Теона. Да и все ждали вашего возвращения. Мы обсуждали события, которые произошли в период после нашего обряда, а потом незаметно уснули. Проснулись под хлопок открывшегося портала. Одного вида Фергуса с растерянным лицом хватило, чтобы понять, что случилось непоправимое. Мы потеряли тебя.

— Поиски ничего не дали, — продолжил Теодор, который сидел справа от нас. — Дани, дай и мне нашу жену, — сказал он неожиданно, перетягивая меня на свои колени. Мысленно хмыкнула, чувствуя себя любимой игрушкой соскучившихся по мне детей, но говорить ничего не стала, а Тео тем временем продолжил рассказ: — Пока на третьи сутки мы не почувствовали тебя. Нам показалось это невозможным, но Фергус, не слушая доводов разума, ринулся за тобой. И оказался прав, заставив нас в очередной раз сомневаться в себе.

— Потеряв тебя второй раз, и опять из кровати, во дворце, где приставили к тебе охрану, мы схватились за голову. Не буду вдаваться в подробности, но за этот месяц всплыло много неприятного, если можно так сказать. Раскрыто три заговора. Подвергнуто ментальному сканированию больше тысячи служащих дворца. Наши и твои отцы не избежали этой участи. — Себастьян поморщился, теперь я сидела посередине, на коленях Тео, и его руки поглаживали меня по спине. Поглаживания меня раздражали с самого детства, но я терпеливо молчала. Колени упирались в ноги Себастьяна, который во время своего рассказа смотрел на них и периодически вздыхал. — Наши отцы оказались жертвами заговора кабинета министров, что в итоге привело к откровенному разговору между нами. Это помогло всем понять, что не всё кажется тем, что есть на самом деле. Всё это время они помогали нам тебя искать, именно они обратили наше внимание на друга Фергуса. Твои отцы планировали твоё похищение, отравление приготовили на крайний случай.

— Я даже не сомневалась, — поджав губы, прокомментировала последние слова мужа. — А как в это оказались замешаны мои слуги?

— Слуги, Теона? — усмехнулся Фергус, всё это время молчавший. — Насколько я знаю, они твои Хранители, Избранная. Ты не хочешь нам ничего рассказать?

Перевела взгляд на мужа, растерянно хлопнув ресницами, лихорадочно пытаясь сообразить, как выкрутиться из этой щекотливой ситуации. И тут, как говорится, прилетело, откуда не ждали.

— Фергус, мы уже всё выяснили у слуг, — произнёс Себастьян примирительно. — Божественное провиденье, испытания для нас, чтобы мы ценили жену и сделали всё как положено.

— И вы поверили? — Фергус скривился, качая головой.

— Ну а какой в этом ещё смысл, по-твоему, может быть, учитывая, что это был последний для нас шанс? Теона и так чуть не погибла после обряда, — произнёс Даниэль устало.

— Тогда зачем ей Хранители, если она уже выполнила свою миссию? — задал ещё один вопрос с подковыркой мой четвёртый муж. После чего в гостиной повисла напряжённая пауза, запустив мыслительные процессы в головах мужчин.

Осторожно сползла с колен Себастьяна и, отложив плед в сторону, встала. Чуть пошатываясь, дошла до окна. Хотелось рассказать им всю правду, как есть, но дворец не место для откровений. Даже полог тишины не даст гарантий, что нас не подслушают.

Если промолчать сейчас, потом может быть поздно. С другой стороны, я не несу угрозу этому миру. Ограничения на меня наложили не просто так, а с явной целью. Я уцепилась руками за подоконник.

— Теона, ты зачем встала? — Услышала шаги Фергуса и обернулась, его руки осторожно погладили меня по спине.

— Устала сидеть, но сил для прогулки у меня ещё мало, — ответила, совершенно не покривив душой. — Мне есть что рассказать вам. Для начала ответьте на один мой вопрос.

— Какой? — спросил муж, обнимая меня за талию.

— Что такое подменная душа и почему их все так боятся? — стоило произнести это вслух, как Себастьян тут же накинул полог тишины и бросил на братьев предостерегающий взгляд.

— Это закрытая информация, ты даже не должна знать, что подобное бывает в нашем мире, — ответил он мне резко, закрыл глаза и опустил плечи. В гостиной повисла гнетущая тишина.

Я оперлась о руку Фергуса, возвращаясь к креслу. Осторожно опустилась и обвела мужчин взглядом. Покачала головой, решив поведать им свою историю, а дальше будь что будет.

— В моём мире меня звали Фаина Орлова, — начала я свой рассказ, устало усмехнувшись при виде их вытянутых лиц. Поведала в подробностях всю историю моего попаданства, чувствуя, как с каждым словом с моей души снимается груз, который я носила всё это время. Рассказав про возложенную на меня Богом миссию, увидела озадаченные лица. Закончив говорить, увидела, как они все четверо переглянулись.

— Это что, мы всё это время убивали посланников Бога? — растерянно протянул Даниэль.

Развела руками и устало прикрыла глаза. День получился длинным и насыщенным на эмоции.

— Вы как хотите, а я не собираюсь отказываться от жены, — категорично заявил Фергус и шагнул в мою сторону.

— Мы тоже не готовы отказаться от жены, — произнёс Теодор расстроенно, — просто получается, мы убивали невинных, по чужому навету. И в свете того, что рассказала Теона, всё видится под другим углом.

И тут я словно очнулась, всё так же стоя перед окном. Голос в моей голове усмехнулся:

— А может быть и так.

Меня снова погрузили в видение, но на этот раз мой рассказ обернулся кошмаром. Все четверо кричали на меня, взирая с презрением, словно я грязь под их ногами. Словно по волшебству появилась стража, меня подхватили под руки и волоком потащили в местные казематы.

На этом эпическом моменте меня вновь вернули в реальность. Вздрогнув, посмотрела в окно.

— Не смей, Фани, открывать им правду, уничтожу, — услышала я категоричное заявление Бога в своей голове. Устало прикрыла глаза и обернулась к своим мужьям.

— Что за странные вопросы? — чуть вздёрнув брови, спросила у них. — Вы сами называли меня Избранной, когда первый раз увидели.

— Это старая традиция, — усмехнулся Себастьян, и все заметно расслабились. — Тогда что тебя расстроило?

Мысленно хмыкнув, отметила, что обвинить мужа в рассеянности не получится, слишком внимательный.

— Просто устала, — отмахнулась от его слов, чуть пошатнувшись, чтобы выглядело правдоподобно, и опять перевела взгляд в окно. Что там происходило, рассмотреть не хватало сил, да и желания вникать в чужую жизнь не было никакого. Смотрела и не видела.

Фергус подскочил первым и подхватил на руки, бережно прижав к своей груди.

— Ты зря встала, — ласково пожурил он. — Жаль, что дела нас держат, сейчас тебе не помешало бы быть подальше от всех интриг двора. Только после месяца разлуки отпустить мы тебя не в силах, да и вопрос с твоими отцами остался открытым. Без тебя мы не стали выносить им приговор.

— Зря, — отозвалась в ответ холодно, — я приму любое ваше решение.

Мужья переглянулись, их взгляды были растерянными, но задавать вопросы мужчины не стали. Повисла неловкая пауза. Теодор откашлялся.

— Мы не распространялись о том, что случилось. Было объявлено, что ты отдыхаешь в крепости в связи со всеми событиями и расследованиями, которые последовали. Этим легко объяснялось наше отсутствие и разъезды по твоим поискам. Посвященными был лишь небольшой круг приближенных.

Посмотрела на Тео и кивнула.

— Теперь, когда ты вернулась, твоё участие в жизни дворца необходимо. Придворные уже начинают подозревать, кто-то пустил слух, что ты смертельно больна.

Посмотрела на него с сомнением и покачала головой.

— Не могу, для начала мне надо прийти в себя и вернуть нормальный вид, а на это нужно время.

— Я наложу на тебя иллюзию, — произнёс Фергус, который так и стоял со мной на руках.

Подняла на него глаза, а Себастьян произнёс:

— Иллюзия скроет тебя полностью. Сильных магов и то вводит в заблуждение, так что у нас всё получится.

Кивнула, понимая, что они правы. В голове всё ещё крутилось последнее видение, заставляя меня сжиматься от страха. Внутри всё кричало, чтобы я рассказала, но доверять полностью им не могла. Это огорчало не меньше, чем страх обмануться в своих ожиданиях.

— Я устала, отнеси меня в спальню, — попросила Фергуса, прикрыв глаза. Физическая слабость навалилась, отнимая последние силы. Здоровый сон не будет лишним. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Заснула раньше, чем муж донёс меня до кровати.

Проснулась от пения птиц и легкого ветерка, что гулял по спальне. Ветер трепал занавески на окне. Утренняя свежесть приятно холодила кожу. Сон восстановил силы и желание жить. Улыбнувшись своим мыслям, тронула браслет, вызывая слуг. Хранители пришли быстро и как один опустились на колени.

Молча смотрела на это и не понимала, что происходит. Изу чуть пошевелился и, посмотрев на меня исподлобья, произнёс:

— Прости нас, Избранная, мы не справились.

Шумно выдохнув, отвернулась.

— Будем считать, что я сама виновата, потому что ушла с мужем, никого не предупредив, — спокойно произнесла в ответ, совершенно не чувствуя того спокойствия, которое демонстрировала. — Поднимитесь и помогите одеться, пока вас не застали в подобном положении. Мне и вчера хватило расспросов от мужей.

Вокруг меня тут же развили бурную деятельность. Выполнив обычный утренний моцион, усадили перед зеркалом. Подняв взгляд, я вздрогнула. Фергус, как и говорил, наложил иллюзию. Зеркало отражало меня прежнюю. Улыбнулась грустно и отвела взгляд, позволив слугам привести себя в порядок.

Долго рассматривала свою руку. Иллюзия, наложенная мужем, сидела на мне словно вторая кожа. Единственное, что она не смогла скрыть полностью, — это моя болезненная худоба, но в зеркале отражалась красивая женщина. Слегка похудевшая, но цветущая. Глаза по-прежнему блестели, губки алели, а волосы густой копной спускались на плечи. Криво улыбнувшись своему отражению, благодарно кивнула слугам.

Едва сделав пару шагов в сторону гостиной, застыла перед резко распахнувшейся дверью. В проёме показался Даниэль. Собираясь что-то сказать, он резко застыл с открытым ртом.

— Доброе утро, — произнесла, чуть приподняв уголки губ, польщённая его реакцией. Пусть это всего лишь иллюзия, но такая реакция приятна.

— Доброе?! — Дан всё же отмер и расплылся в улыбке. — Оно прекрасно, Теона, и ты его главное украшение.

— Как ты галантен, — рассмеялась в ответ, кокетливо стреляя в него глазами.

— Позвольте проводить вас в столовую, моя аршма, — подставил мне свой согнутый локоть.

Не стала пренебрегать дополнительной опорой, мы так и шли, легко обмениваясь шутками и флиртуя, до самой столовой.

— Сегодня мы желаем представить тебе наш ближний круг, — шепнул мне муж чуть слышно, когда двери перед нами распахнулись. Дёрнулась от страха, но Даниэль накрыл мою руку, которая покоилась на его локте, своей ладонью.

Мужья стояли в компании других мужчин и при нашем появлении тут же направились в нашу сторону. Прожгла их взглядом, сохраняя на лице улыбку. Интриганы! Знали, кого отправить, чтобы усыпить мою бдительность и страхи.

Следуя этикету, все трое поцеловали мне руку, пытаясь что-то рассмотреть на моем лице.

— Теона, позволь нам познакомить тебя с советниками, — произнёс Себастьян, так и не отпустив мою руку. Кивнула, не желая выдать своё волнение.

— Арш Киран. — Вперёд вышел высокий темноволосый мужчина с карими глазами. Его взгляд был цепким, он словно пытался меня просканировать. На его породистом лице была вежливая улыбка. — Граф Готланд, советник по безопасности.

— Ваше Величество, — произнёс он, склоняясь в поклоне, — рады видеть вас в добром здравии.

Милостиво кивнула с улыбкой, пытаясь понять, что им известно, а Себастьян уже обратил свой взор на следующего мужчину.

— Арш Витольд. — Худой как палка мужчина склонился в поклоне, русые волосы, собранные в косу, скользнули на грудь. Серые глаза казались выцветшими, тонкие губы презрительно поджатыми. Внимательно посмотрев на меня, он чуть иронично вздёрнул брови, бросил быстрый взгляд за мою спину, где стоял Фергус. — Граф Кос, советник по дипломатическим вопросам.

— Ваше Величество, рад познакомиться с вами лично, — произнёс он сухо, продолжая рассматривать меня.

Сдерживая вздох, вежливо улыбнулась, переводя свой взгляд на третьего мужчину. В нём чувствовалась особая порода. Черные как сама ночь волосы были собраны в хвост. Синие глаза смотрели по-доброму. Его красота была завораживающей, оторвать взор было сложно, настолько он казался совершенным.

— Ваше Величество, — произнёс он, склоняясь в поклоне, — герцог Мелвилл к вашим услугам.

— Арш Алексис заведует казной нашего государства, а по совместительству подрабатывает, развлекая аршм во дворце, — отозвался Себастьян, качая головой.

Вздёрнула вверх брови в притворном удивлении, делая вид, что не понимаю, о чём идёт речь. Словно извиняясь, арш развёл руками, пожимая плечами. Покачав головой, посмотрела на Себастьяна, а потом рассмеялась.

Мужчины удивлённо посмотрели на меня.

— Удивительно, как внешность бывает обманчива, — отсмеявшись, произнесла, качая головой. Все понимающе покивали улыбаясь.

— Остальные сегодня к нам не смогли присоединиться. — Теодор отодвинул для меня стул, приглашая сесть за стол. — Так уж получилось, что они три дня назад обрели истинную и сейчас заняты семьёй.

— Советники? — уточнила, на что получила кивок. — Они побратимы?

— Да, — кивнул с улыбкой арш Алексис, — как и мы трое, но наше время пока не пришло.

На его лицо набежала тень, но он быстро спрятал истинные чувства за показной весёлостью.

— Так уж получилось, что мы много лет дружим с Их Величествами, — произнёс арш Витольд, в его голосе промелькнула гордость, — но мы сегодня встретились не так просто. — Он бросил на меня короткий взгляд. — Киран, продолжишь?

Перевела взгляд на советника по безопасности и вздрогнула под его внимательным взглядом. Моя реакция от него не укрылась. Приподняв брови, он усмехнулся.

— Их величества просили меня поговорить с вами о вашем похищении. — Он бросил на моих мужей взгляд, словно о чём-то спрашивая. — Они просят вас просканировать.

Прикрыла глаза, воздух в лёгких закончился в один миг. Распахнув глаза, посмотрела на своих истинных, не скрывая боли во взгляде. Это не укрылось от присутствующих. Даниэль дёрнулся, но его остановил Теодор.

— Арш Киран, — произнесла хрипло, но твёрдо, — вы спрашиваете у меня разрешения или ставите перед фактом?

Мужчина поперхнулся, посмотрел на меня с сожалением.

— Будет лучше для всех, если вы согласитесь отрыть свои ментальные щиты для сканирования добровольно, — играя желваками на скулах, произнёс граф сдержанно. — Мне это нравится меньше всех.

Улыбнулась в ответ, перевела взгляд на королей, что сидели, напряжённо меня изучая. Фергус рассматривал пустую тарелку, поджав губы.

— И в чём меня подозревают? — решила поинтересоваться, словно разговор шёл о погоде. Едва понимая, что накладываю в свою тарелку, сосредоточилась на том, чтобы руки не тряслись.

— Ваши мужья хотят понять один момент, — арш Киран замялся и опять бросил взгляд на моих мужей.

— Моей Избранности? Я правильно понимаю? — Граф вскинулся, желая что-то ответить, но я остановила его жестом. Закусила губу и выдохнула: — Все ваши слова про истинные чувства — пустой звук, когда до ходит до конкретных действий. Поскольку вы пожелали в этот вопрос вмешать третьи лица, — подняла взгляд на Себастьяна, — я воспользуюсь своим законным правом и напомню, что женщин подобному не подвергают.

— Вы правы, Ваше Величество, — кивнул граф, соглашаясь со мной и расслабляясь, — но даже вы не можете обойти королевский приказ.

— А я его отменяю, как королева, — улыбнулась в ответ и развела руками. Советник растерянно посмотрел на Себастьяна.

— Теона, — Себастьян поджал губы, — создаётся впечатление, что тебе есть что скрывать.

— Продолжай и дальше так думать, — согласилась с ним спокойно. — Сильнее, чем сейчас, унизить вы меня не сможете.

Советники уткнулись в свои тарелки, всем видом показывая, что их тут нет.

— Ответь на вопрос, и закроем это, — вклинился Теодор в наши препирания. — Что имели в виду твои слуги, называя тебя Избранной?

— Я отвечу, — посмотрела на свою тарелку, где остывал мой завтрак, — только для начала ответь на мой вопрос. Зачем вы со мной так?

Тео опустил глаза, зло сжимая кулаки.

— Я отвечу, Теона, — вскинулся он, сверкая злым взглядом. — Раньше так называли подменную душу. Да, все они как одна уверяли нас, что пришли по воле Бога, чтобы вернуть в этот мир любовь и благополучие. Но…

— Но? — усмехнулась в ответ. — Вам не нужна любовь, а понятие благополучия у всех своё.

— Нам нужны женщины, а не благополучие и любовь, — огрызнулся в ответ Себастьян.

— А женщинам нужна любовь, надежное плечо. Надежда на светлое будущее, а не отдавать свои жизни для того, чтобы произвести на свет очередного мужика-шовиниста. А вы становитесь такими, потому что у вас нет матерей. Вас никто не прижимает к груди, когда вам плохо. Не гладит по голове, когда болеете. Вы просто не способны на ответные чувства. И мне вас жаль. — Обвела всех присутствующих мутным взглядом, в глазах двоилось. Меня чем-то одурманили, но разбираться и лечить себя мне не хотелось. Усталость легла неподъёмным грузом. — Совершенно не понимаю, зачем ваш Бог всё ещё пытается посылать нас, вы не достойны этого. Меня прислали в надежде, что у меня получится вернуть этому миру женщин. Но я не хочу вам помогать: не заслужили. Вот когда у вас будет одна истинная на двадцать мужчин, тогда, быть может, вы задумаетесь. И мне всё равно, что будет со мной. Одна надежда, что скоро я покину этот мир.

Прикрыла глаза, проваливаясь в вязкую темноту.

В себя пришла на жесткой скамье, сколоченной из грубо обработанных досок. Камера была холодной. Где-то справа капала вода, затхлый запах чего-то прелого и гнилого забивался в нос. Приподняв голову, я осмотрелась и усмехнулась.

— Вот и поговорили по душам, — проворчала хрипло, разговаривая сама с собой. Уставилась в узкое оконце, которое скудно освещало небольшое помещение.

Осторожно села. На мне было надето шерстяное платье из плохо выделанных волокон. Провела рукой по грубой ткани, благодаря которой было не так холодно.

Пол был устлан полусгнившей соломой. На скамье обнаружила сложенный плед, который в этой обстановке казался инородным предметом. Осторожно развернула и накинула на плечи. Что-то тонко звякнуло. В полумраке камеры сразу не смогла рассмотреть, что упало на доски. Пошарив рукой, вскрикнула от боли и только сейчас поняла, что не чувствую свою магию. Осторожно вытащила занозу и продолжила поиски.

Браслет для вызова слуг тускло мерцал на моей ладони. Удивленно посмотрела на него и провела по камням. Интересно, выжили мои Хранители или их уже казнили? Мысль проскочила в моей голове, заставляя вздрогнуть от боли, что заполнила мою душу. Я убрала камни в декольте и попыталась вызвать искру, но магия молчала.

Пыталась понять, на чём меня вычислили, но так и не смогла. Отмахнулась от тяжёлых мыслей: всё равно в том положении, в каком я оказалась, выход один.

Легла на скамью и повернулась к стене. В соломе послышалось характерное для грызунов шуршание, но это меня не испугало. Закрыла глаза и попыталась заснуть, чтобы ни о чём не думать. Получалось откровенно плохо, желудок ворчал на нерадивую хозяйку. Едва мне удалось пригреться и уплыть в дрёму, в коридоре заскрипела тяжелая дверь и послышались шаги, что направлялись в мою сторону.

Сжалась в комок от страха, но подниматься не стала. Шаги замерли рядом с зарешеченной дверью в мою камеру. Послышался звон ключей. Скрежет ключа в замочной скважине и скрип двери.

— Поднимайся, Теона, — услышала резкий приказ. Столько холода и презрения в голосе Даниэля удивили, но я покорно поднялась со скамьи и села. Посмотрела на него, ожидая, что он ещё скажет, но он лишь зло усмехнулся: — Пошли.

Встала, ноги тут же застыли на холодном камне, которым был выстлан пол. Первым покинув мою камеру, Даниэль ждал в дверях, когда я последую за ним. Осторожно сделав шаг, остановилась, пережидая, когда перестанет кружиться голова. Сделала глубокий вдох и пошла дальше.

Придерживаясь рукой за стену, шла за мужем. Хотя, наверное, уже нет: кто их знает, какие у них для этого придуманы обряды или заклятия. Ноги окончательно закоченели, когда мы стали подниматься по лестнице наверх.

Свежий воздух и солнце наполнили душу щемящим чувством невосполнимой утраты. В одном мире я уже умерла, этот оказался негостеприимным. Без опоры идти было сложно, но я старалась поспевать за широкими шагами Даниэля. Камни больно впивались в мои ступни, но, поджав губы и сдерживая крик, я шла вперёд. Попутно старалась ловить лучи солнца, жмурясь от его яркого света.

На мужчину старалась не смотреть, было почему-то больно, словно в мою грудную клетку воткнули копьё и повернули.

Наконец мы пришли, на дорожке стояла карета, в которую меня, грубо подхватив под локоть, втолкнули слуги. К горлу подступила тошнота, во рту разлилась горечь, в глазах было темно. Устало опустилась на жёсткое сиденье и поджала ноги. Опустила голову на спинку и закрыла глаза.

— Что8 даже не посмотришь? — услышала надменное шипение. Распахнув глаза, уставилась на мужчину, что сидел напротив. Карета мягко тронулась, заставив наклониться моё тело в его сторону. Себастьян был сам на себя не похож. Темные круги под глазами, отчего его глаза сейчас казались почти чёрными. Складка, которая залегла между сурово сдвинутых бровей, делала его старше.

Отвечать не стала: с каждой секундой мне становилось всё хуже, я проваливалась в вязкую темноту. Кто-то кричал, но сил отрыть глаза не было. Я знала, что там, за гранью, нет боли, ни физической, ни душевной.

Кто-то тряс меня, но мне было все равно. Слова не складывались в нужную информацию, которую до меня пытались донести. Слух пропал, погрузив меня в тишину. В голове была лишь одна мысль: я хочу уйти. Сбежать от этого кошмара, в который превратили мою жизнь.

Темнота приняла в свои объятия, ласково обняв. Я счастливо улыбнулась: как же хорошо. Время для меня остановилось. Иногда в мою темноту пытался пробиться свет. Наблюдала за ним как-то отстранённо. Я была, и в то же время меня не было.

Однажды вместе со светом пришли слова.

«Возвращайся». И столько в этом было отчаянья и боли, что я встрепенулась и осмотрелась. Куда я должна вернуться? Меня никто не ждёт.

Именно после этого момента меня стали посещать яркие вспышки видений. Силилась понять, чью жизнь мне показывают, но так и не смогла. Чаще просто отмахивалась, не желая понимать и разбираться. Мне было хорошо, но навязчивые образы, словно яд, отравляли моё существование, заставляя задаваться вопросами. Пока в один не прекрасный миг я не вспомнила, кто я и почему тут оказалась.

С того дня всё изменилось, и моя темнота перестала быть уютной. Она начала давить на меня, словно стремилась от меня избавиться, выдавливая из себя.

И однажды так и случилось. Я обрела тело, а вместе с ним пришла боль, которая затопила меня. Непрошеные слёзы текли по моим щекам сами по себе. Болело всё тело, словно его, не жалея сил, отбили, как кусок мяса для отбивной.

Попытка открыть глаза не увенчалась успехом. Так походили дни. Рядом со мной кто-то находился, но кто — понять не могла. Меня мыли, массировали, перекладывали с боку на бок, чем причиняли ещё большую боль.

Но нет ничего вечного, к боли можно привыкнуть, как и к распорядку дня, который я выучила до секунды. Это злило, но и развлекало мое унылое бытие.

В один из дней я оттолкнула чью-то руку и распахнула глаза, с гневом посмотрев на бесцеремонного помощника, который сжал мой сосок в своих пальцах.

Растерянность на лице мужчины была неподдельной. Он отмер, тут же отнёс меня в кровать и убежал, хлопнув дверью.

С трудом обвела окружавшее меня пространство взглядом. Комната показалась знакомой, но силы очень быстро меня оставили. «Почему я всё ещё жива? Чего от меня ещё хотят?» — крутились усталые мысли в моей голове.

Вокруг меня словно лопнул пузырь, и мой мир наполнился звуками и запахами, а боль отступила. Зевнув, я мгновенно провалилась в сон. Почему-то я понимала, что сплю, и это было не самое странное. Казалось, каждая клеточка моего тела наполняется силой, которая ласково ко мне ластится, едва не мурлыча.

Посторонний шум меня не смущал, я отслеживала его на периферии, словно разделилась надвое. Одна половина сейчас сладко спала, а вторая следила за тем, что происходит вокруг тела. Голоса были взволнованными и до боли знакомыми, но почему-то вызывали отторжение и затаённый страх.

И все же сон занимал меня больше. Тело не трогали, а потому я продолжала напитываться силой — это казалось важнее, чем происходящее в реальности. К тому же там пошумели и ушли, оставив меня спать.

Проснувшись, первое время не могла понять, что происходит, тело обвевал легкий ветерок. Поискала глазами источник и увидела настежь распахнутое окно. Глубоко вдохнула свежий воздух. Услышав шорох, перевела взгляд к его источнику и вздрогнула. В кресле сидел мужчина и наблюдал за мной. Из-за тени, которая падала на его лицо, рассмотреть не получалось. Его подбородок покоился на сцепленных в замок руках, локти упирались в колени.

С шумом вдохнула и отвернулась, от мужчины шла странная энергетика, природу которой я не могла понять. Мысли начали путаться, я силилась вспомнить своё имя, но попытки не увенчались успехом. Растерянно хлопнула ресничками. Нестерпимо чесалась спина, я попыталась поёрзать, но и тут потерпела фиаско. Тело меня не слушалось. Беспомощность злила, разъедая душу.

Мои потуги не остались незамеченными. Мужчина встал и сделал шаг в мою сторону. Зло на него зыркнув, отвернулась, чтобы не показать свой страх.

— Прекрати злиться, Теона, я могу помочь, — его голос, сильный и властный, отражался от стен, больно ударяя по перепонкам, а может, это я слишком долго не слышала человеческую речь. Хмыкнула и усмехнулась.

— Ты и помощь — вещи несовместимые, Себастьян, — едва слышно отозвалась в ответ. По горлу словно провели наждачной бумагой. Едва не задохнулась от боли, а из глаз брызнули слёзы.

Проигнорировав мои слова, он подошёл и сел на кровать, словно не слышал меня.

— Давай я помогу тебе сесть и, если хочешь, принесу воды.

Молча кивнула, наблюдая за его действиями. Прикосновения его рук отдавались болью, но сильнее всего болела душа, которую предали. Хотелось знать, что ему от меня нужно. Осторожно подхватив, Себастьян посадил меня на кровать, подложив под мою спину подушки.

— Сейчас принесу воды, главное — не засни, — произнёс он с улыбкой. — У меня для тебя сюрприз.

С ужасом уставилась на него. Сюрпризов мне не надо, как-то перестала я их любить. Поджав губы от досады, Себастьян отвернулся и встал. Послышался звон посуды и плеск воды.

Перед моими глазами появился стакан с водой. Видя мою растерянность, мужчина сам поднёс его к губам, помогая напиться. Медленно и осторожно.

— Успокоительное добавлять не стал, нам надо поговорить, — со вздохом произнёс и посмотрел на меня словно побитая собака. — Скажи, ты понимаешь меня?

Несколько секунд смотрела на него с желанием послать далеко и надолго, но терпеливо кивнула. Быстрее скажет, зачем пришёл, быстрее уйдёт. Задумчиво посмотрев на меня, Себастьян резко отвернулся.

— Начну с самого начала, — произнёс он, глядя в окно. — В то утро, когда мы пригласили на завтрак своих советников, мы знали, что ты пришла из другого мира. Только они имели способность открывать любой магический замок своей кровью, да заклятия разрушать у вас получается лучше всех. Почему так происходит, мы так и не смогли понять. Поэтому и был придуман блокатор, который связывает вашу кровь и блокирует магию. Мы неправильно рассчитали дозу, которую добавили в твою еду. Убивать тебя не входило в наши планы, пока мы не расторгли наш союз. Главными составляющими в обряде должны были быть ты и твоя кровь.

На этом он замолчал и тяжело вздохнул, так и не глядя на меня. Затаив дыхание, слушала его рассказ. Каждое слово вонзалось острыми иглами, и в то же время мне стало понятно, для чего меня оставили в живых.

— Целители смогли нейтрализовать блокатор, но его действие убило твоего дракона, и ты всё это время находилась на грани между жизнью и смертью. Нам это было неважно, мы стремились избавиться от обузы, а для твоих слуг приготовили наказание перед смертью. Они должны были убить тебя после обряда, и только потом их ждала казнь. — Сделав глоток воды, он посмотрел на меня и продолжил: — Прибыв в храм, мы начали подготовку, и тут твои Хранители совершили самоубийство, вспоров себе животы зачарованной сталью. Как ты должна понимать, после такого не выживают, даже если помощь придёт вовремя.

На глаза навернулись слёзы: мне было жалко этих сильных молодых мужчин, они в этой игре оказались разменной монетой.

— Нас охватили сомнения, но мы лишь попросили убрать трупы и продолжили обряд. Думаю, что не только у меня, а у всех нас мелькала мысль воспользоваться зачарованным оружием. Рассечь не твои ладони, а сразу вены, чтобы у тебя не осталось шансов. Но мы не успели ничего сделать. — Он усмехнулся и продолжил: — Нас словно приморозило к полу. Мы могли только видеть и слышать, ноги и руки стали подвластны чужой воле. Я много раз слышал истории о том, что Бог являл себя жителям этого мира, но никогда не думал, что удостоюсь этой чести.

Он замолчал и посмотрел на меня с каким-то сожалением. Что он хотел увидеть в моих глазах, я так и не поняла.

— Бог был разгневан. На улице, где нас ждали слуги, поднялась целая буря, сметая всё на своем пути, деревья вырывало с корнем, а мы стояли и смотрели на алтарь, не в силах помочь. Голос Бога бил по нам своей силой. Жертва Хранителей оказалась не напрасной: пусть и посмертно, но они смогли тебе помочь. Нас заставили принять на себя их участь хранить тебя и оберегать ценой своей жизни. — Вздохнув и прикрыв на мгновенье глаза, вдруг спросил: — Не устала?

Отрицательно покачав головой, ждала продолжения.

— Нам показали, как твоим Хранителям, зачем ты нужна этому миру. Вернее, нам показали, что его ждёт через пару веков, если всё продолжится так, как было. Самое малое, что нас всех ждёт, — одна женщина на огромное количество мужчин и однополые отношения. Самое страшное — полное вымирание. Всё это нас повергло в шок. Пока мы, наши отцы и деды боролись за власть, конфликтуя между собой, ситуация усугублялась. Всё это вылилось в целый культ, где каждый второй является его сторонником. Наши друзья и те, кому мы доверяли, — одни из них.

На последней фразе дверь в мою спальню резко отворилась. Вздрогнув, посмотрела на пришедшего. Даниэль стоял растерянный и переводил взгляд с меня на Себастьяна.

Не поворачиваясь к брату, Себастьян спросил:

— Уже вернулся?

Даниэль выдохнул и прошёл в комнату, сел в кресло и устало прикрыл глаза.

— Вернулся, — произнёс он, посмотрев на меня. — Как себя чувствуешь, Теона?

— Ей трудно говорить, так что не жди ответа, — хмыкнул его брат в ответ, — да и я развлекаю рассказами уже час.

— Устала? — поинтересовался Дан, посмотрев на меня участливо.

Покачала головой под их внимательными взглядами.

— Мне продолжить? — Себастьян посмотрел вопросительно.

Отрицательно качнув головой, закрыла глаза. Голова и так раскалывалась от обилия информации.

— Мы наняли новых слуг, можем позвать, чтобы они помогли тебе, — предложил Дан, поднимаясь. Испуганно посмотрела на него и отрицательно мотнула головой. Он приподнял бровь и перевёл взгляд на брата. — Они пугают тебя или плохо вели себя?

— Всё вместе, — прохрипела в ответ и закашлялась от боли. Себастьян тут же поднес к моим губам стакан с водой, помогая сделать глоток. Устало положив голову на подушку, поняла, что меня опять клонит в сон. Сопротивляться не стала. Заснула.

Проснулась от голосов на повышенных нотах. Разговор, который мне удалось подслушать, удивил и озадачил.

— Фергус, я прошу тебя, не мельтеши, она от этого быстрее не проснётся, — произнёс Теодор, бархатные ноты в голосе я могла определить даже с закрытыми глазами. — Да и не простит она нас так сразу.

— Ты хотел сказать, если вообще простит, — пророкотал мой четвёртый муж с отчаяньем в голосе. — И зачем я пошёл у вас на поводу и согласился? Забрал бы её себе, и живите вы как хотите. Так нет…

— Ты всё прекрасно понимаешь, нас всё равно бы вынудили от неё отказаться. — Тео вздохнул, словно судорожно глотал воздух, которого ему не хватало. — Эта зараза оплела всё вокруг.

— Всё знаю, но простить себя не могу за то, что оставил её одну и именно тогда, когда она больше всего нуждалась в нас, — взревел Фергус с отчаяньем.

— Не кричи, мы все равно не в силах изменить прошлое, как бы ни хотели. Да и поднимали этот разговор уже не раз — всё пустое. За прошедшие два месяца, что она тут лежит, мы так и не смогли придумать ничего, что могло бы оправдать наши действия тогда. Так к чему всё это ворошить?

— Ты прав, но… Почему ей не понравились новые слуги? — вдруг спросил он. Усталость в его голосе была очевидна, и я почувствовала её, даже не глядя.

— Не могу знать.

— После её Хранителей найти нормальных будет непросто.

— Да, мы и тут обделались.

Открыла глаза и посмотрела на мужчин. Тео сидел в кресле, а Фергус, стараясь ступать тихо, метался по комнате, словно загнанный в клетку зверь.

Стоило чуть пошевелиться, как они тут же отреагировали и посмотрели на меня с надеждой. Впервые за всё это время хотелось есть.

— Кормить меня будут? — собрав все силы, прохрипела, сонно моргая от яркого освещения в комнате.

Мужья переглянулись.

— Мы разбудили тебя? — спросил Тео, хмурясь и бросая косые взгляды на Фергуса.

Отрицательно качнув головой, сделала попытку сесть. С трудом, но у меня это получилось. Взглянув на окно, попыталась определить, какое сейчас время суток. За окном было светло, пели птицы.

Голова немного кружилась, а мужчины от моих действий впали в ступор и не спешили помочь. Бросила на них взгляд и увидела удивлённые лица. Сообразила чуть позже, что с меня спало одеяло, а я под ним в чём мать родила.

— Сорочку дайте. Или на мне экономят? — зло прошипела, заходясь кашлем.

После моих слов резко все пришло в движение. Сорочка нашлась, словно мужчины только и ждали, что я у них её попрошу. Фергус, как куклу, подхватил меня на руки и одел. Тео куда-то умчался, сверкая пятками.

Усадив и обложив подушками, муж сел на край кровати, которая под его весом прогнулась.

— Прости, просто слугам так проще было за тобой ухаживать.

Прикрыла глаза, кивать как китайский болванчик и качать головой не стала, всё равно не смотрит, да и что на это можно ответить. Им удобно, мне некомфортно. У всех свои цели.

Вскоре Тео вернулся с бульоном. Меня кормили с ложки, положив на грудь салфетку, Фергус держал миску, а Тео орудовал ложкой. Осилив три ложки, насытилась и отвернулась.

— Теона, надо съесть еще ложечку, — мило улыбаясь, уговаривал Тео. Поморщилась, вздыхая, и отрыла рот. Умом понимала, что надо есть, но ссохшийся желудок отказывался принимать больше. На очередную ложку, которую поднесли к моему рту, вызверилась на мужчин, пытаясь убить взглядом. С минуту меня пытались переупрямить, но страх лопнуть был сильнее.

— Вот не понять вас, женщин. Хочу есть — съела три ложки и уже наелась, я же дольше ходил за едой, чем ты ела, — ворчал Тео, забирая миску и убирая её на столик. Фергус хихикал, чуть подрагивая, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.

Удовлетворенно вздохнув, закрыла глаза, не желая с ними разговаривать. Им меня навязали, и пусть Себастьян этого не озвучил, скорее всего выдвинули кучу требований. Сначала навязанная истинность, теперь обязанность быть Хранителями. Любви между нами никогда не было, а то, что начало зарождаться у меня к ним, они предали. За них говорить и анализировать их чувства не берусь. Себя бы понять. За всё время пребывания в этом мире мне так и не дали передышки, чтобы остановиться и осмыслить все, что со мной случилось.

Пытаясь вспомнить лица своих родителей, поняла, что не помню их лиц. Просто есть понимание, что они были, как и у всех детей, а всё остальное в тумане. Лица, голоса, родной запах маминых рук — всё исчезло. И где-то на задворках сознания пришло понимание, что так лучше, ведь изменить хоть что-то и вернуться назад я не могу.

Пока предавалась своим безрадостным мыслям, мужчины молчали, не мешая мне думать. Передвигались бесшумно, о чём-то тихо переговариваясь. Заметив, что я за ними наблюдаю, переглянулись, а потом Фергус произнёс:

— Мы пригласили слуг, чтобы ты могла выбрать сама, справишься?

— Это не может подождать? — говорить с каждым разом получалось всё лучше, боль уже была не такой острой.

— Нет. — Отрицательно дёрнув головой, Тео нахмурился. — Тех, что были, мы уволили, а новых без тебя нанимать нет желания: вдруг что-то пойдёт не так?

— Почему уволили?

— Они не справлялись, — сухо и ничего не объясняя, ответил Фергус. — Давай ты просто посмотришь, вдруг кто-то понравится?

Чуть скривившись, качнула головой, понимая, что от меня не отстанут. В комнату завели первую группу мужчин, все они как один были драконами, и, несмотря на их положение, надменность так и сквозила во всех их движениях и взглядах. От таких ждать только подвоха, а не помощи.

Я отрицательно мотнула головой под удивлёнными взглядами своих мужей или уже не мужей — надо все же выяснить этот момент. Первую тройку увели и завели других.

Мне не понравился никто: одни казались слабыми, другие слишком женственными, третьи надменными, четвёртые наглыми, а потом вариантов не осталось.

— И как это понимать? — спросил Фергус, стараясь сдерживать себя.

— Как хочешь, — ничего не объясняя, закрыла глаза.

— Что не так, Теона? — это уже Тео спросил потерянно.

— Всё не так. Верните мне моих слуг, а этих отправьте в монастырь, чтобы их научили спокойствию и уважению, — столь длинная фраза далась с трудом, отняв все силы.

— Понятно.

Что там им понятно, разбираться не стала и, положив голову на подушку, уплыла в сон. Спать мне нравилось. Там нет пугающей реальности и неопределённого будущего.

Так и проходили мои дни. Между сном и бодрствованием на короткое время. Новых слуг мне больше не приводили. Разговорами не утомляли. Дня через три смогла встать и буквально с минуту постоять у кровати. После чего пошла на поправку намного быстрее. Заметив это, мужчины стали выводить меня в сад — греться на солнышке и дышать свежим воздухом. Через неделю я могла сносно ходить по комнате.

Мужья так и продолжили меня опекать, сменяя друг друга всё так же парами. Фергус-Тео, Себастьян-Даниэль. Говорить получалось подолгу, но больше они не приставали с долгими рассказами, а я не задавала вопросов.

Так и жили, пока в один из дней я не увидела своё отражение в до блеска начищенном подносе. Увидев лысую макушку, вздрогнула и провела рукой, чтобы проверить, что глаза меня не обманули. Зажмурившись от ужаса, только сейчас поняла, что за всё время меня только мыли, но ни разу не делали прически, а я даже не придала этому значения.

Посмотрев на Себастьяна, увидела виноватый взгляд.

— Это сделали мы, я лично. Сила мага в его волосах, после этого они не выросли ни на миллиметр.

— Конечно, просто так убить не так интересно, — зло выплюнула в ответ. — Надо было глумиться над бессознательным телом. Сволочи.

— Сволочи, — пожал он плечами, — мы даже не захотели выслушать и понять, но нам от этого не легче, как и тебе.

Закрыв глаза, проглотила ком в горле, стараясь не показывать своей слабости и сдерживая слезы. Теперь становилось понятно, почему я так и не смогла почувствовать свою магию и вызвать хоть малую искру. Меня лишили дракона и магии, сделав инвалидом по меркам этого мира.

Поднявшись с пледа, на котором сидела, побрела в комнату. Где мы всё это время находились, не знала. Дворец, замок — по сути, не имело значения. На первый взгляд, здание было огромным, но мне было всё равно. Их забота тяготила. Как жаль, что мне не дали умереть.

Разум отказывался принимать действительность, в голове уже мелькали рецепты, отвары, которые могли помочь. Где только взять нужные травы? Мозг словно проснулся от спячки и лихорадочно соображал.

Идея была лишь одна — спросить напрямую, а потому, быстро взяв себя в руки, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Магия не приговор, лечить травами можно не менее эффективно, хоть и намного медленнее. Впервые за долгое время на моем лице расцвела улыбка.

Именно в этот момент вошел Даниэль и застыл, нервно сглотнув. Чуть прищурившись и не меняя выражения лица, спросила:

— Мне нужно место, где я смогу сварить нужные мне отвары. Это возможно?

— Да, но ты не совсем восстановилась, и твоя магия…

— Её нет, ты хотел сказать, — усмехнулась и провела рукой по голове. — Если у меня всё получится, то есть шанс, что я встану на путь выздоровления быстрее.

Неуверенно кивнув, Даниэль повёл рукой в сторону письменного стола:

— Напиши всё, что нужно, мы всё сделаем.

Не теряя времени, пошла писать список нужных трав и инвентаря. Справилась за полчаса и только потом вспомнила, что это дорого.

— Я забыла спросить, на какой бюджет можно рассчитывать, — повернулась к Дану, который сидел задумчивый.

— Бюджет не ограничен, — повёл он плечами. — Можно спросить, что ты задумала?

— Нет.

Кашлянув в кулак, молча кивнул. Я протянула ему список, по которому он тут же пробежался глазами. Сложив листок пополам, засунул в карман.

— И сделайте как можно быстрее. — Смягчив требование, с полуулыбкой спросила: — Я так и не поняла, в каком статусе теперь пребываю в этом мире?

Даниэль поперхнулся воздухом, пришлось долго ждать, когда он сможет говорить.

— Почему ты вдруг этим заинтересовалась? — сдавленно спросил, посмотрев с сомнением.

— А что в этом в вопросе странного? Я вам жена или уже нет?

— Жена и королева, почему ты сомневаешься? — обиженно спросил, сдерживая своё возмущение.

— Тебе не кажется, что у меня на это есть веские основания? — ответила вопросом на вопрос и усмехнулась. После чего он, словно воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух, сдулся и замолчал.

В комнате повисла напряженная пауза. Сделав глубокий вдох, Даниэль поднялся.

— С того момента, как ты проснулась…

— Очнулась после потери дракона и магии, — поправила его, — называй вещи своими именами.

— Подданным было объявлено, что ты серьезно больна и на грани жизни и смерти. — Глубокий вдох. — Две недели назад мы объявили, что ты пришла в себя. Все ждут твоего появления. После того как мы стали твоими Хранителями, мы изменили политику и настояли на совершении полных обрядов. За это время в нашем государстве почти не осталось неполных браков. Женщины уже почувствовали разницу и хотят видеть свою королеву-спасительницу.

Приподняв брови, отрицательно покачала головой:

— При чем здесь я, что вы им сказали?

— Почти правду. — Поджав губы, он нервно дернул уголком губ. — Нам надо было объяснить, почему все должны пройти обряд и с чем это связано. Да и новость о том, что королева — подменная душа, распространилась по дворцу со скорость лесного пожара. Учитывая, что культ Одинокого проник даже в совет.

— Одинокого? — переспросила, впервые услышав название. — Что вы конкретно говорили?

— Да, — он махнул рукой, — романтический бред, для нас было главным, чтобы в него поверили.

Сделав вдох, зажмурилась, медленно выдыхая.

— Я не готова к выходу.

— Но…

Я подняла руку вверх, останавливая его возражения.

— Я скажу, когда буду готова, ждите.

— Хорошо, — покаянно опустив голову, согласился муж, — пойду отдам распоряжения по твоему списку.

Покинув мою комнату в один миг, словно за ним гнались, резко захлопнул за собой дверь. Просидев в тишине всего пять минут, я услышала стук.

— Войдите.

Дверь открылась, в дверном проеме показался Фергус. Я удивлённо на него посмотрела. Он хмыкнул и обернулся на того, кто стоял за его спиной.

— Проходите, — произнёс он и посмотрел на меня. — Мы привели на выбор слуг, как ты и просила, из монастыря.

— Я надеюсь, они добровольно пришли? — качая головой, поинтересовалась с сомнением.

— Добровольно, — ответил он так, что мои сомнения получили подтверждение.

— Зови.

В комнату вошли мужчины, если их так можно было назвать. Худые, практически прозрачные. Их рясы были испачканными и изношенными до дыр. Все трое упали на колени, нервно озираясь. Прикрыла глаза, чтобы не видеть их измождённых лиц. Расу разобрать не смогла, уже зная, что они будут мне служить.

— Добровольно ли вы пришли сюда? — спросила у них, вздохнув.

— Да, госпожа, — произнесли синхронно с затаённой надеждой.

— Приведите себя в порядок, переоденетесь и не забудьте поесть, потом приходите: у меня для вас будет задание.

— Сначала клятва, — строго одёрнул Фергус.

— Да, как я могла забыть. — Посмотрела на него с жалостью и отвращением. Он отпрянул, но проследил за тем, чтобы все было правильно. Потом передал мужчин в руки слуг, объяснив ситуацию.

— Я думал, ты будешь благодарна, — услышала, когда мы остались одни.

— Благодарна, — едва не рассмеявшись, откликнулась в ответ, — за что? Ваш культ и нежелание видеть привели этих мужчин к такому состоянию. Ведь они уходят в эти монастыри не от хорошей жизни, а чтобы избавить свои семьи от лишних ртов. И умирают они в муках. Ты хоть заметил, в каком они состоянии? Крайняя степень истощения.

— Теона…

— Нет, молчи, — остановила его, махнув рукой. — Политику в отношении монастырей надо пересмотреть. Не хотите финансировать — пусть у них появиться возможность зарабатывать. Смотреть больно.

— Да, Избранная, — склонив голову, произнёс Фергус. — Ещё будут приказания?

— Будут, — кивнула и посмотрела на него внимательно, — пусть принесут в комнаты зеркало.

Слуги вернулись через несколько часов, чистые и с проколотыми ушами, в которых блестели зачарованные серьги. Агат, бирюза и гранат.

— Госпожа. — С поклоном мне протянули браслет с камнями вызова. Молча забрала и надела на руку.

— Феи? — поинтересовалась у них.

— Дроу.

Удивлённо посмотрела на них.

— Как попали к драконам?

— Нас забрали из монастыря на территории нашего государства, — ответил всё тот же слуга, с агатовой серьгой.

— Вот как, — хмыкнула в ответ. — Ты старший? Почему пошли?

— Да. Это честь — служить благословлённой Богом, — услышала в ответ с благоговением.

— Зеркало принесли? Вас обучали или нет? Какая магия?

Забросав их вопросами, пыталась расшевелить и разговорить. В моей голове зрел план, а для этого мне нужно их расположение. Вынужденные держать обеты и месяцами молчать, мужчины каждый раз вздрагивали, пугаясь своих голосов.

Оказалось, они должны были стать наследниками, но, как это было в случае с моими мужьями, отцы женились второй раз, и они стали ненужным балластом. Папеньки быстро решили вопрос, определив их в монастырь. Хоть они и не сказали этого, но в их душах горела надежда на месть. Это было то, что мне нужно, и мужья подарили мне союзников, хоть и сами пока не поняли, как подставились.

Мне осталось только посетить Храм, чтобы восполнить все пробелы. Осталось много недосказанности. Мои хитропопые Хранители по воле Бога что-то недоговаривают.

Я отправила слуг отдыхать и отъедаться, чтобы у них появилась возможность в полной мере пользоваться своей магией, не падая в обмороки.

Дверь за слугами закрылась, а я посмотрела на часы, засекая время. Не прошло и пяти минут, как в комнату вошел Себастьян. Обернувшись к нему, улыбнулась.

— Ваше Величество, мне надо в Храм! — Страх на лице этого сильного мужчины стал бальзамом на душе.