В августе 1984 года хисаракские душманы вели себя крайне вызывающе. Они каждый день обстреливали стационарный пост боевого охранения «Зуб Дракона», через день обстреливали из миномётов ППД полка и вообще припухли и оборзели, как говорилось у нас в батальоне. Командование полка отказалось терпеть подобное безобразие и поставило задачу в очередной раз «нагнуть» в Хисараке банду Саиб-Хана. Наш горнострелковый батальон взял под козырёк и приступил к реализации «воспитательных» мероприятий.
В августе 1984 года хисаракские душманы вели себя крайне вызывающе. Они каждый день обстреливали стационарный пост боевого охранения «Зуб Дракона», через день обстреливали из миномётов ППД полка и вообще припухли и оборзели, как говорилось у нас в батальоне. Их борзое поведение убедительно отразилось в выписке из Журнала Боевых Действий от 25 ноября 1985 года, сделанной старшим лейтенантом Денисовым Сергеем Николаевичем. Ноябрь — это немного не август, но дата не меняет сути вопроса, ибо душманы плохо вели себя всегда.
Журнал боевых действий 682-го Рухинского полка от 25 ноября 1985 года:
4.00 — Обстановка без изменений.
6.00 — Обстановка без изменений.
7.15 — Расположение 1-го МСБ обстреливает снайпер.
7.30 — Вертолёты отказываются работать по постам, ввиду обстрела из стрелкового оружия.
8.00 — Обстановка без изменений.
8.45 — Начался миномётный обстрел ППД полка.
9.00 — Обстрел прекратился.
9.00 — Доклад "Донора": в расположении упало 4 мины, последствия выясняются. Жертв нет. Телефонная связь оборвана.
10.00 — Обстановка без изменений.
11.35 — Через советника получены данные о выходе банды мятежников с ДШК и миномётами в количестве 200 чел. в районе "Лев-14,3", отм. 3405, для усиления имеющейся там группировки.
12.00 — Обстановка без изменений.
13.40 — Доклад с "Вершины-29". По посту работает снайпер.
14.00 — Возобновился миномётный обстрел ППД полка. Доклад с "Вершины-24". Обстрелян из ДШК и СО из района "Шакал" 0943 (7).
14.30 — Доклад "Вершины-23". Обнаружен замаскированный дом (Тигр 53.6). Ночью наблюдается движение.
14.40 — Доклад "Вершины-28". Обстреливается из миномёта из района "Тигр 25" сев. н.п. Карваше.
14.48 — В сторону Рухи движется колонна "зелёных".
15.13 — Доклад "Вершины-26". Обстрелян из ДШК, миномёта и СО из района "Слон 10.1".
16.00 — Обстановка без изменений.
18.00 — Обстановка без изменений.
18.25 — Доклад "Вершины-29". Колонна "зелёных" обстреливает 28 и 30 посты.
Командование полка отказалось терпеть подобное безобразие и поставило задачу в очередной раз «нагнуть» в Хисараке банду Саиб-Хана. Наш горнострелковый батальон взял под козырёк и приступил к реализации «воспитательных» мероприятий.
Осень 1984 года. Седьмая рота движется на боевое задание через сад н/п Руха. Справа на лево: ряд. Мазык, ряд. Борисов, ряд. Щербина, ряд. Байрамалиев. Над левым плечом Щербины видна моя голова.
Один из прекрасных летних южных вечеров на Третьей точке застал меня в компании с Мишей Гидроквасом, и плавно перешел в тёмную ночь. Мы дежурили изо всех сил, не спали и почти не нарушали Устав гарнизонной и караульной служб, ибо нутром чувствовали, что вокруг нас что-то есть, и это что-то всегда где-то. На втором часу дежурства, как говорится, «Наташа Ростова почувствовала кружение головы, слабость в членах и лёгкое домогание». Кто-то явно намеревался домогаться к нам с Мишей, о чем свидетельствовали приглушенные звуки на склоне. Ниже нас по камням шаркали несколько десятков подошв. Нехилая толпа подбиралась к посту под покровом естественной маскировки. От такого ночного приключения у меня обмякли ручки-ножки и в голове промелькнула сказка про шапку-невидимку.
Необходимого головного убора старшина на наш пост не выдал, только каски, поэтому мне резко захотелось, чтобы там, в темноте, шаркали подошвами наши. Основания для такой мечты имели под собой определённый резон, полк же пошёл на операцию в Хисарак. А если это окажутся не наши, то не видать мне дембеля, как паровоза горе Санги-Даулатхан, ибо такое количество ног затопчет нас как медведь морковку.
Если долго вглядываться во тьму, то вначале ничего не произойдёт. И потом тоже ничего не произойдёт, — в кромешной тьме ты ничего не увидишь. Мы с Мишей эту особенность знали, поэтому молча переглянулись, я кивнул в сторону Второй точки, мол, метнусь к Коменданту, доложу обстановку, а ты держи ухо востро и автомат наготове. Миша проинтуичил мои мысли, кивнул в ответ и нахлобучил себе на башку каску.
Пока пробирался среди скал на доклад, я успел подумать: — «У кого есть в дружбанах такой пацан, который с кивка головы поймёт, что ты вернёшься и примешь вместе с ним бой против невменяемой толпы тех, кто внизу. И чтобы ты понимал, что друган не сдастся в плен, не сбежит, ты придёшь и застанешь его на боевом посту. Ты не окажешься один на позиции, рядом с тобой будет сражаться друг. И даже если придётся обоим сдохнуть, то он всё равно останется рядом. Есть у кого-нибудь такой друг? У меня есть».
В тишине и темноте мне не захотелось окликать Бендера из-за тех, кто двигался внизу, поэтому я наощупь молча пробирался среди скал и волновался, вдруг Олег услышит моё приближение и выстрелит. Из-за этой мысли я, внутри себя, жестко крыл матом чуваков, топотавших по склону, и планиды, сошедшиеся над Зубом Дракона. По их дурацкой прихоти я вынужден был щемиться на укрепления, построенные собственными руками, из которых меня могли пристрелить мои собственные друзья. Более неблагодарной участи придумать было сложно. Нам загодя следовало предусмотреть подобную ситуацию и договориться о совместных действиях, чтобы не поубивать друг друга, но мы не подумали заранее, и я оказался в обстановке, когда оставаться на Третьей точке было опасно для здоровья и идти на доклад тоже нехорошо. Вот она — горькая доля солдатская.
По итогу я прокрался на Вторую точку без эксцессов и стрельбы, как Чингачгук в лагерь гуронов, застал Хайретдинова в бодрствующем состоянии и доложил:
— Тарищ прапорщик, у нас под постом слышно движение. Видимо идут несколько десятков человек.
— Я понял. — Хайретдинов взял автомат. — Пошли, покажешь, кто там движется. Потом доложу по рации, если всё так, как ты говоришь.
Ну да, правильно, мало ли, кто чего докладывает командиру. Если есть возможность убедиться лично, нормальный военный должен пойти и убедиться. Кто-то из умных сказал: «Командир не должен доверять двум типам людей: первому и второму». Хайретдинов знал эту мудрость, прибыл на Третью точку, высунул голову через бойницу АГСа и послушал темноту. Затем втянул голову обратно на территорию поста, шепотом поставил нам с Мишей задачу:
— Смотрите тут в оба. Я мигом к рации, доложу и вернусь. Если эти, внизу, не кинутся на штурм, то огня не открывать. Они параллельно нашему хребту идут, не трогайте их, пока я не приду.
Классно сказал Командир! У меня от этого «не трогайте» распрямился позвоночник, я стал выше ростом и шире в плечах. А то крался, сгорбившись, к Бендеру на пост, трясся, как бы не «засветиться» перед чуваками и не подтолкнуть их к желанию проверить «какая группа крови у этого гринго». Или у этого кяфира, разница невелика.
Хайретдинов ушел между скал к радиостанции. Вернулся довольно быстро. Ну да, вряд ли захочется потравить с «Графиком» анекдотов, когда под постом движется несколько десятков человек.
— Должны быть наши. — Сказал мне и Гидроквасу Хайретдинов, затем снова высунул голову через бойницу АГСа и заорал вниз, в темноту:
— Эй, там, внизу! Стой, кто идёт! Пароль — три!
Если кто-нибудь в ущелье Хисарак попытается сказать, что не услышал голос Хайретдинова, не верьте в эту ерунду. Все, кому надо, всё услышали. Даже кому не надо, тоже услышали.
Внизу, под постом, сделалось тихо. Не стало ни шагов, ни шуршания камней… ни ответа на пароль. Притаились, детский сад, ей-богу! Как будто на склоне в 65 градусов можно спрятаться от нашего Прапора. На Зубе Дракона от Хайретдинова не уйдёшь!
— Эй, внизу, мать вашу! Я не на базаре, торговаться не буду! Если сейчас же не ответите, то впендюрю!
Внизу пацаны распространяли зловещую тишину. Хайретдинов сидел возле АГСа и прислушивался.
Через пару минут под постом снова зашуршали камни.
— С Хайретдиновым в кошки-мышки играть?! — Заревел Прапор через бойницу. — А ну, отозвались!
Внизу опять всё стихло. Прапор снял с предохранителя АКСУ, высунул в бойницу, направил вдоль склона.
— Ну, пацаны, вы сами себе подписали приговор, получайте!
— ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА! — Загрохотал АКСУ длинной очередью.
Со склона под постом, из двух разных точек, раздались два разных звука. Из середины колонны кто-то заорал душераздирающим воплем:
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Другой персонаж крикнул из головы колонны борзым командирским голосом:
— Прекратите огонь! Девятая рота движется!
Хайретдинов перестал стрелять, снова заорал в бойницу:
— А какого хрена Девятая рота не отвечает Коменданту поста? М?
— Мы звукомаскировку соблюдали! Теперь всё, конец звукомаскировке. Теперь к вам на пост будем подниматься, на ночёвку остановимся.
Пацаны снизу принялись карабкаться к нам наверх, а Хайретдинов пошёл по Зубу Дракона предупредить своих часовых. Ясный пень, что все всё слышали, но мало ли что, лучше пройти и предупредить.
Минут за десять пацаны закарабкались к нам на вертолётку, сорвали «сигналку», которую я выменял на испорченные сухари. Пацаны тяжело дышали и сильно потели от натуги, поэтому за «сигналку» мы почти не обзывались. Гранату же, поставленную на растяжку, мы сняли сами. Не столько её было жалко, сколько пацанов.
Через пару минут вновь прибывшие почти благополучно рассосались по территории поста. Было уже достаточно поздно, пацаны были очень задолбанные, они повалились где попало и моментально отрубились. А я подумал, что гораздо спокойнее чувствуешь себя на посту в горах возле Хисарака, если рядом спят семь десятков вооружённых амбалов. Всё сделалось совсем по-другому: жизнь стала легче, жить стало веселее.
Поутряни пацаны проснулись, жеранули сухпая, получили команду приготовиться к движению. Стало понятно, что они сейчас уйдут, поэтому мы быстренько стали расспрашивать, кто же орал в ночной тишине «А-А-А-А» после очереди Хайретдинова. Оказалось, одна из пуль попала в камень, тот покатился и зашиб молодому бойцу то ли руку, то ли ногу. «Салага» в темноте подумал, что очень сильно ранен огнестрельным ранением и принялся издавать предсмертные крики.
От радости за то, что все наши оказались по итогу целыми и здоровыми, мы с Мишей поржали. А потом поржали ещё раз. Теперь уже всем постом Зуб Дракона, потому что пацаны из 9-ой роты на полном серьёзе стали искать у нас на посту ДШК и говорить, что мы вчера в темноте их обстреляли именно из него. Громче всех заливался смехом Хайретдинов, на втором месте — мы с Гидроквасом, ибо мы втроём точно знали из какого оружия стрелял Прапорщик. Все остальные бойцы с Зуба Дракона ржали просто так, себе в удовольствие, ведь они знали, что ДШК у нас на посту отсутствует.
Пацаны из Девятой роты не поверили нам, походили по позициям, поискали ДШК. По итогу его не нашли, ничего не поняли и подались дальше воевать злых душманов в злом Хисараке, а у нас на Зубе Дракона после их ухода остался пулемёт ПК, снайперка и автомат с подствольником. Нормально, да?! Если семьдесят рыл после каждой ночёвки будут терять по три единицы стрелкового оружия, то посчитайте пожалуйста, дорогие мальчики и девочки, через сколько ночёвок 9-я рота сделается безоружной.