Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пять с половиной лет назад…

Быть другом для всех — отстой.

Я думала об этом, уставившись в потолок и накручивая кончики своих черных волос на пальцы. Кровать, на которой я лежала, внезапно прогнулась, вырвав меня из моих мыслей, заставив вздрогнуть из-за нарушения моего покоя и тишины. Я взглянула на свою лучшую подругу, которая одной рукой опиралась на кровать, чтобы сохранить равновесие, а другой надевала туфли на высоких каблуках.

Брона Мерфи — моя противоположность во всех отношениях. Когда не притворяется невидимкой, она громкая, нахальная и обладает твердым характером. Еще она забавная, и, хотя сама она так не думает, но у нее потрясающее тело.

Наша с Броной пара странная, и мы не всегда были друзьями. На самом деле, только в последние несколько недель мы решили по-настоящему подружиться, после того, как на меня напал школьный хулиган и Брона защитила меня. После этого мы обнаружили, что на самом деле мы лучшие друзья и просто обязаны все время тусоваться вместе.

Однако по мнению Броны мы незавершенные. Я не особо общительная, но могу достаточно легко завести друзей, когда хочу, но Брона не может. У нее проблемы с доверием, и получить место ее подруги было само по себе чудом. Я училась в ее классе всю среднюю школу и часто видела ее в начальной, но никогда по-настоящему не знала ее. Никто не знал… пока Доминик и Дэмиен Слэйтеры не переехали в наш город, не попали в наш класс и, в буквальном смысле, не загнали ее в угол, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как показать себя.

Дэмиен Слэйтер, мои мысли блуждали. С чего мне начать рассказ о Дэмиене Слэйтере?

Я облизала губы и выдохнула.

Дэмиен… Боже мой, он совершенен. Он потрясающе красив, высокий, у него акцент, и он заставляет меня смеяться. Он один из однояйцевых близнецов, но для меня он совсем не похож на своего брата Доминика. С того момента, как я увидела его в его первый день в школе несколько месяцев назад, я знала, что втайне буду одержима им. Я просто не знала, что полностью зациклюсь на нем.

Я никогда не была по-настоящему влюблена в парня до того, как Дэмиен вошел в мою жизнь. Я думала, что некоторые мальчики в школе и городе симпатичные, а также некоторые горячие знаменитости, очевидно, привлекали мое внимание, как и любую другую девочку-подростка с кипящей кровью, но не было никого, с кем я действительно хотела бы быть. Все изменилось, когда я впервые увидела Дэмиена. Его личность была больше, чем сама жизнь, и, как бы банально это ни звучало, он выглядел так, словно был создан ангелами. Он был одним из тех идеальных людей, на которых смотришь и сразу понимаешь, что они никогда не бросят взгляд в твою сторону, не говоря уже о том, чтобы обратить пристальное внимание.

Через десять секунд после того, как я увидела его, я представила себе нашу свадьбу. У меня внутри все перевернулось, когда я представила, как его белокурые волосы будут выделяться на фоне черного смокинга, когда мы скажем «да». Как его серые глаза будут смотреть в мои, когда он заявит всему миру о своей вечной любви ко мне. Как его пухлые розовые губы будут ощущаться словно бархат, когда накроют мои и завладеют ими в жарком поцелуе. Как его улыбка сотрет все мои тревоги и страхи и заменит их надеждой. Как его большие руки будут держать мои, когда мы будем гулять на улице.

Мне потребовалось еще десять секунд, чтобы понять, что у меня нет ни малейшего шанса. Скорее всего, почти у каждой девочки в нашем классе и в этой чертовой школе были такие же мысли, что и у меня, и они из кожи вон лезли, чтобы первыми привлечь и удержать его внимание.

Признаваться в этом самой себе было унизительно, но Дэмиен захватил огромную часть моей жизни, а мы едва ли были даже друзьями. Если это не навешивало на меня ярлык жалкой, тогда не знаю, как еще это назвать. Единственное, что было на моей стороне, так это то, что никто не знал этих смущающих сведений… за исключением Броны, которая была слишком внимательна.

— Аланна, о чем ты вздыхаешь? — спросила она, задевая ногой мою ногу.

Я обратила внимание на нее.

— Хм?

— Ты продолжаешь вздыхать.

Я вздыхаю?

— Извини, я просто задумалась.

Брона уставилась на меня, вопросительно приподняв бровь идеальной формы.

— О Дэмиене? — спросила она.

Я почувствовала, как мои щеки краснеют. Брона моя лучшая подруга, но это звание новое, и означает, что она не подозревает о глубине моих чувств к Дэмиену. Никто не знает, и если бы все было по-моему, никто и не узнает.

— Ага, — пробормотала я.

Брона ухмыльнулась.

— Ты такая милая, когда краснеешь.

Именно так хочет выглядеть каждый восемнадцатилетний подросток — «мило».

Я игриво пнула ее ногой.

— Оставь меня в покое.

— Извини, — сказала она, и в ее глазах блеснуло веселье. — Я забываю, какой… ты интроверт.

— Это не я интроверт. А ты.

— Я? — Брона весело рассмеялась.

Я кивнула.

— Кто из нас долгие годы держался особняком?

— Я намеренно отгораживалась от всех, ты — нет.

Я не ответила, поэтому Брона приподняла бровь и уставилась на меня с понимающей ухмылкой на розовых губах.

— Ладно, — проворчала я. — Я немного интроверт, но меня это вполне устраивает. Когда я пытаюсь быть общительной, у меня ничего не выходит, так что лучше оставаться самой собой — беспроигрышный вариант.

— Когда это у тебя ничего не выходило? — спросила Брона.

Когда хоть что-то получалось? — вот в чем настоящий вопрос.

Я моргнула.

— С Дэмиеном.

Моя подруга нахмурилась.

— Ты его друг, его единственная подруга женского пола, не считая меня, и это только потому, что я встречаюсь с его братом. Если бы это было не так, он, наверное, попытался бы приударить за мной, а потом никогда больше не заговорил бы, когда понял, что я не заинтересована.

— Не похоже, что мы настоящие друзья. Я вижу его только вне школы, потому что теперь я все время с тобой, а это значит, что также с Домиником, а там, где есть Доминик, есть и Дэмиен.

— Аланна…

— Мне не нравится, когда он флиртует со мной, потому что я знаю, чего он хочет, — перебила я Брону, сглатывая. — Он открыто заявляет о том, что не хочет отношений дольше, чем возня под простынями, но я не хочу просто заниматься с ним сексом. Не хочу быть в его списке. Он мне действительно нравится, и это отстой, что я ему не нравлюсь.

Брона протянула руку и положила ее мне на колено.

— Мне жаль, Лана. Я бы хотела, чтобы он был другим.

— Он великолепен такой, какой есть, — подчеркнула я. — Просто мне хочется, чтобы я ему нравилась. Я не хочу быть похожей на Дестини или Лекси; они тусуются с парнями, словно это никого не касается, но я не могу быть такой. Я не могу быть такой, как они, только для того, чтобы привлечь его внимание. Я просто… Просто хотела бы, значить для него больше, чем быстрый перепихон… понимаешь?

Брона кивнула.

— Да, понимаю.

Настроение быстро стало удручающим, и я почувствовала себя плохо.

— Прости, Пчелка. Я отрываю тебя от твоей особенной ночи.

Она наклонила голову.

— Моей особенной ночи?

Я сохраняла невозмутимый вид.

— Твоя «юху» ночь с лишением девственности. Это подразумевает особенную ночь.

Брона широко раскрыла глаза, схватила подушку и ударила меня ею, заставив прыснуть от смеху. Она снова ударила меня, из-за чего я завизжала и рассмеялась еще громче.

— Ты сучка, — заявила она.

Я широко улыбнулась.

— И все же ты любишь меня.

— Ага, — сказала Брона таким тоном, словно на нее только что снизошло какое-то откровение. — Люблю.

Я знала, принять меня, как друга, было для нее большим достижением, но и забота обо мне еще больший шаг.

— Эй, — сказала я, привлекая ее абсолютное внимание. — Я тоже люблю тебя, и это значит, что ты останешься со мной на всю жизнь. Доминику придется привыкнуть ко мне, как к третьему колесу.

Моя подруга фыркнула.

— Он думает, что у тебя отличная задница, так что не будет возражать.

Я ахнула.

— Он не думает так!

— Так и есть, — хихикнула Брона. — Мы случайно заговорили об этом. Я совершенно не против, что ты знаешь об этом, потому что ты единственная девочка в школе, которая предпочитает Дэмиена, а не его.

Это правда.

Я съежилась.

— Подруга, Доминик… фу.

Брона расхохоталась.

— Дэмиен — его однояйцевый близнец. У них буквально все одинаковое. Только цвет волос не тот, но в остальном все то же самое.

Я не согласна.

— Когда я смотрю на них, я вижу двух совершенно разных людей. Это трудно объяснить, но для меня они совсем не похожи, хотя у них все одинаковое. Ты видишь Дэмиена в Доминике?

Брона покачала головой.

— Сначала так и было, но теперь нет. В Доминике столько индивидуальности, что его тело не может вместить это.

— Кстати, о любовнике. — Я ухмыльнулась. — Было… ну знаешь, было больно?

Щеки Броны покраснели, когда она кивнула.

— Сначала было больно, потом некомфортно, а затем все изменилось, и это было удивительно. Честно говоря, все не настолько плохо, как я всегда думала, но если бы Доминик не был так сосредоточен на том, чтобы доставить мне удовольствие, думаю, это было бы просто больно и ничего особенного, как у большинства людей в первый раз.

Я выдохнула.

— Приятно слышать. Может быть, я не буду так расстраиваться, когда наконец потеряю свою собственную карточку девственности.

— Сейчас мне немного больно, но Доминик говорит, что это нормально, потому что это был мой первый раз. В конце концов, это не будет некомфортно. Во всяком случае, так он говорит.

Я прикусила нижнюю губу.

— Тебе лучше принять таблетки, просто на всякий случай.

— Да, Бранна сказала, что отведет меня к врачу, чтобы получить рецепт.

Я вдруг хихикнула.

— Ты настоящая шлюха, тебе нужны таблетки и реальный запас презервативов.

Лицо Броны снова вспыхнуло, и я на мгновение задумалась, сойдет ли когда-нибудь румянец с ее щек.

— Прекрати. Мне становится неловко, когда я думаю об этом. И мне стыдно снова оставаться наедине с Домиником.

Снова кончить?

Я приподняла бровь.

— Но он твой парень.

— И что? — спросила моя подруга. — Я люблю его, и у нас отношения, но он недавно увидел меня обнаженной и лишил девственности. Ничего не могу поделать, мне стыдно.

— Ты такая странная, — задумчиво произнесла я.

Брона фыркнула.

— Это не новая информация.

Мужской смех, донесшийся снизу, привлек мое внимание, и я успокоилась.

— Братья близнецов, — сказала я, услышав их, — намного сексуальнее, чем ты о них рассказывала.

— Правда?

Я уставилась на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

— Ты говорила, что они симпатичные, но, детка, они просто секси. Я никогда раньше не встречала таких мужчин, как Райдер и Кейн. А Алек? В нем слишком много сексуальности на одного человека. Затем близнецы, которые один сексуальнее другого. Их генофонд чертовски удивителен.

Брона кивнула головой в знак согласия.

— Видела бы ты меня, когда я впервые встретилась с ними. Я смотрела, не моргая, и, кажется, у меня даже потекли слюнки.

— Никто не стал бы винить тебя, если бы так и было, — прокомментировала я.

Моя подруга рассмеялась.

— Ты готова идти?

Я вздохнула, оттолкнулась от кровати и встала на ноги. Расправила платье, надеясь, что оно не помялось.

— Я готова настолько, насколько это вообще возможно.

Брона нахмурилась.

— Если ты предпочитаешь остаться…

— Нет, я хочу прогуляться. Я никогда раньше не ходила в клубы, просто… Надеюсь, я не расстроюсь, если Дэмиен отымеет девушку. У меня нет к нему претензий, но он мне действительно нравится, поэтому гарантируй, что мои эмоции не возьмут верх, если он так поведет себя. Я просто надеюсь, что не заплачу.

— Знаешь что? — похвасталась моя подруга, и внезапная уверенность наполнила ее тон. Сегодня вечером ты будешь в ударе. Ты будешь целоваться и забудешь о Дэмиене Слэйтере.

Если бы.

— Ага. — воскликнула я с фальшивым энтузиазмом. — Хорошая идея.

Брона просияла, довольная собой.

— Отлично. Иди вниз и скажи ребятам, что я готова. Я схожу за духами Бранны и узнаю, готова ли она.

Я кивнула и вышла из комнаты. Добравшись до первого этажа, я повернулась и прошла по коридору на кухню, где столкнулась лицом к лицу с одним из братьев Слэйтер. Я подняла глаза и увидела, что Алек Слэйтер смотрит на меня сверху вниз с самодовольной ухмылкой на своем слишком идеальном лице. Он положил свои большие руки мне на плечи, чтобы поддержать меня, и оставил их там, что заставило меня взбеситься, потому что он слишком горяч, чтобы слова начали доходить до меня.

— Извини, — быстро сказала я.

Он продолжал ухмыляться.

— Не забивай свою хорошенькую головку, милая.

Я услышала стон из кухни, за которым последовало хихиканье.

— Ей только что исполнилось восемнадцать, большой брат. — Сказал Доминик, и мне захотелось врезать ему за то, что он поставил меня в неловкое положение.

Алек просто подмигнул мне, убрал руки с моих плеч, обошел меня и прошелся по коридору, а затем поднялся наверх. Я сделала глубокий вдох и выдохнула, прежде чем войти на кухню. Не осознавая этого, я повернулась обратно на пустое место, на котором только что был Алек, и уставилась на него так, словно он мог волшебным образом снова появиться.

— Он чертовски симпатичный.

Когда раздался мужской смех я посмотрела направо, и когда поняла что остальные четверо братьев Слэйтер уставились на меня, у меня округлились глаза.

— Я что, сказала это вслух? — спросила я в ужасе.

Компания кивнула, и я почувствовала, как кровь прилила к моей шее и щекам, что побудило меня закрыть лицо руками.

— Если тебя утешит, у тебя получается гораздо лучше, чем у Броны, — заметил Доминик.

— Когда она встретила всех моих братьев, то пристально осмотрела их. Я уверен, что она даже пустила слюни.

Я опустила руки, мои щеки все еще пылали.

— Кстати, о Броне, иди и избавь ее от страданий.

Доминик моргнул.

— Хочешь рассказать подробнее?

— Она подавлена, увидев тебя, хотя вы оба… ты все понимаешь.

Он ухмыльнулся.

— Да, я понимаю.

Райдер и Кейн покачали головами, в то время как Дэмиен стукнулся кулаками со своим близнецом.

— Иди и веди себя нормально, чтобы она перестала психовать, потому что, когда она психует, я должна быть психованной. Код лучшей подруги.

Дэмиен рассмеялся, его братья — нет. Я почувствовала прилив удовольствия от того, что, по крайней мере, он счел меня забавной.

— Пойду позабочусь о ней, — сказал Доминик, вставая, пройдя мимо меня и выходя из комнаты.

Когда я осталась наедине с оставшимися тремя братьями, то обнаружила, что хожу туда-сюда на шпильках. В мой разум врезался страх, что мои лодыжки подогнутся на высоких каблуках, и я остановилась.

— Итак. — Я прочистила горло. — Вы американцы.

Аланна, о боже мой.

Я съежилась от шокирующего начала разговора.

— А ты ирландка, — прогрохотал Кейн. — Теперь, когда мы разобрались с очевидным, насколько вы близки с Броной?

Я не была готова ни к этому вопросу, ни к напряжению в тоне Кейна, ни к обвинению в его горящих глазах.

— Бро, — начал Дэмиен, но один взгляд старшего брата заставил его замолчать.

Кейн оглянулся на меня, ожидая ответа, и я ничего не могла сделать, кроме как уставиться на него. Он очень устрашающе выглядит. Брона предупреждала меня о его внешности, и я знаю, не его шрамы волнуют меня, потому что внешность не характеризует его, но она не упомянула, что он немного задница.

— Думаю, настолько близки, насколько могут быть новые друзья, — ответила я, пожав одним плечом.

Кейн приподнял бровь.

— Она говорила с тобой о нас?

— Нас?

— Обо мне. Моих братьях.

Я моргнула.

— Эм, нет. Она назвала мне ваши имена, сказала, что вы из Нью-Йорка и что вы все симпатичные, на этом все.

Райдер улыбнулся и собирался что-то сказать, но Кейн еще не закончил.

— Ты собираешься задавать вопросы о нас?

У меня возникло ощущение, что я ему не нравлюсь, хотя я не уверена почему, ведь он меня не знает.

Я сглотнула.

— Нет, с чего бы мне это делать?

— Потому что тебе любопытно.

— Ты не Дэмиен.

Я поняла, что сказала, в ту же секунду, когда слова слетели с моих губ, и мне захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком, потому что это прозвучало дерзко, а я редко бываю дерзкой.

— Я не имела в виду то, как это прозвучало, — выпалила я. — Я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — прервал меня Кейн, откидываясь на спинку стула и оглядывая меня с ног до головы. — Ты не первая девушка, которая проявляет к нему любопытство, и не последняя.

Что происходит?

— Райдер, — проворчал Дэмиен. — Сделай что-нибудь.

Райдер слегка покачал головой и промолчал.

— Прости, я что-то сделала не так? — спросила я Кейна, ненавидя то, как неуютно чувствую себя из-за него. — Потому что, если нет, я хочу знать, в чем, черт возьми, твоя проблема и почему меня допрашивают без всякой на то причины.

Кейн приподнял брови, Райдер улыбнулся, а Дэмиен поперхнулся воздухом.

— Я просто чувствую тебя, — ответил Кейн, его глаза все еще были прикованы к моим.

Честно говоря, я думала, что мое сердце вот-вот разорвется от страха, но стояла на своем.

— Что ж, ты можешь сделать это вежливо, без такого отношения. Представиться и просто быть милым — хороший способ начать. Не знаю, что Брона рассказывала обо мне, но я хороший человек, который может вынести только немного дерьма. Если тебе нечего сказать хорошего, не говори вообще. Я буду более чем счастлива игнорировать тебя.

— Чтоб меня, — произнес Кейн, а Райдер расхохотался.

Между тем я пыталась контролировать свое дыхание и молилась не потерять сознание. Я не вступаю в конфронтации, и каким-то образом это именно то, во что я вовлечена… и кажется я победила.

— Думаю, этот разговор окончен, — выпалила я и поспешно вышла из комнаты.

— Большое спасибо, придурок! — рявкнул Дэмиен.

Смех продолжался, я услышала скрежет стула по полу, звук шагов и чье-то присутствие позади меня. Я обернулась как раз в тот момент, когда Дэмиен потянулся ко мне. Его рука, которая, я уверена, предназначалась для моего плеча, легла на мою правую грудь, и шок приковал меня к месту.

— Я не хотел хватать тебя за грудь, — сказал Дэмиен, не сводя с меня глаз, но его рука оставалась на моей груди.

Мой пульс ускорился.

— Все… хорошо, — пискнула я.

Я посмотрела вниз на руку Дэмиена, и когда он понял, что все еще держит мою грудь, он опустил руку, как будто она была в огне.

— Черт, — сказал он взволнованно. — Я хотел извиниться за поведение Кейна, а не лапать тебя.

Я так смутилась, что подумывала уйти из дома, не обменявшись больше ни словом, но я этого не сделала. Вместо этого я сглотнула и выдавила из себя улыбку, плотно сжав губы.

— Неважно; он, скорее всего, просто подшучивал надо мной.

— Да, — Дэмиен лгал.

Мы оба знаем, что Кейн не шутил со мной.

— Забудь о нем, — продолжал Дэмиен.

Кейн Слэйтер не из тех, кого легко забыть.

— Уже забыла, — сказала я, все еще с натянутой улыбкой на лице.

Дэмиен смотрел сквозь мою улыбку. Я знала это, потому что его лицо смягчилось. Он сделал шаг ко мне и открыл рот, чтобы заговорить, но прервался, когда Алек сбежал вниз по лестнице. Я сделала шаг назад и кивнула Алеку, который прошел мимо нас, лишь подмигнув. Дэмиен оглянулся через плечо, когда Алек заговорил, а остальные его братья рассмеялись. Затем они втроем вышли из кухни, и Алек начал хвастаться.

— Все, что я хочу сказать, это то, что у младшего брата есть навыки, которые он, очевидно, перенял у меня. Его девушка взывала к Богу больше раз, чем я могу сосчитать. Он контролирует…

— Закончишь это предложение, придурок, и я прикончу тебя! — прорычала Брона, спускаясь по лестнице с Домиником и Бранной позади.

Алек сделал движение, словно запечатал губы, хотя я сомневаюсь, что он закончил дразнить их с Домиником по поводу их особенной ночи. Я хотела сказать ему, чтобы он оставил ее в покое, но все еще пребывала в шоке от того, что Кейн набросился на меня и обращался со мной так, будто я делаю что-то неправильное.

Дэмиен отошел от меня, не проронив ни слова, а Брона подошла и взяла за руку. Я улыбнулась ей и ободряюще сжала ее.

— Ты готова? — риторически спросила она.

Я глубоко вздохнула, когда мы вышли из ее дома в ночь.

Готова, как никогда.

— Мне следовало остаться дома, — Брона зевнула и потянулась.

Два часа назад я бы ухватилась за возможность расслабиться в ее комнате и посмотреть фильм, но теперь, когда я навеселе и действительно чувствую музыку в клубе, я не дам Броне устроиться поудобнее на случай, если она все-таки заснет и ее придется везти домой.

— Выпей и расслабься, — подбодрила я, отливая ей свою водку с колой. — Это весело!

Брона бросила на меня взгляд, который заставил бы замолчать многих, но не меня.

— Я отказываюсь от выпивки, потому что нам утром в школу, — сказала она, приподняв бровь. — Тебе следует остановиться прямо сейчас. Иначе, когда проснешься, ты будешь умирать от похмелья.

Я не хотела, чтобы мне напоминали о школе или о чем-то еще, кроме развлечений для взрослых. Это мой первый раз, когда я в клубе и употребляю алкоголь. Мы заканчиваем школу всего через несколько месяцев, и я знаю, что мы с Броной, хорошо справимся с выпускными экзаменами, поэтому нам не нужно беспокоиться о них. Шансы на то, что потом я буду также расслабляться, ничтожно малы, поэтому я хотела насладиться.

Я послала ей воздушный поцелуй.

— Спасибо, ма, я буду иметь это в виду.

— Сучка! — заявила она, заставив меня рассмеяться, а ее ухмыльнуться.

Я посмотрела налево и увидела Бранну на коленях у Райдера, они были так поглощены друг другом, что никого вокруг себя не замечали. Алек, Дэмиен и Доминик были где-то в клубе, а Кейн все еще сидел рядом с Броной. Мы не разговаривали с тех пор, как он извинился передо мной при входе в клуб, и я была счастлива, оставить все как есть этой ночью. Он выглядел таким же измученным клубной атмосферой, как и Брона, и очевидно, ненавидел находиться в окружении такого количества людей, но я не позволяла его холодному поведению передаться ни мне, ни Броне.

— Давай потанцуем, — крикнула я своей подруге.

Я рассмеялась, потому что практически почувствовала ее вздох, хотя и не могла его услышать.

— Даже не думай говорить «нет», Брона, — предупредила я. — Мы должны сблизиться, а танцы помогают в этом, так что давай.

Моя подруга застонала, и я испугалась, что она не сдвинется с места, поэтому применила единственное оружие, которое было в моем арсенале. Мои глаза. Мой отец всегда говорил, что мои глаза погубят его, потому что они большие, карие и опасные, как у щенка. Я одарила Брону своим лучшим умоляющим взглядом, и прежде чем она на словах согласилась потанцевать со мной, я увидела, как она сдалась, поэтому протянула ей руку.

— Хорошо, — простонала она и схватила меня за руку.

Я выиграла.

— Ура, — просияла я.

Брона игриво закатила глаза.

— Мы вернемся позже, — обратилась я к тем, кто за столом, не смотря ни на кого конкретно.

Брона оглянулась на Кейна, Бранну и Райдера, которые обратили на нас свое внимание.

— Под «позже», — сказала она, — надеюсь, она имеет в виду после следующей песни.

Я расхохоталась, заслужив широкую улыбку Броны.

— Это вряд ли. — Я дьявольски улыбнулась. — А теперь пойдем, обожаю эту песню!

Не могу сказать, какая песня играла, но я узнала ритм, а этого было достаточно, чтобы привести меня в восторг. Я танцевала с Броной до тех пор, пока мои бедра и икры не начали гореть от чрезмерной нагрузки. Я смеялась до тех пор, пока у меня не заболело горло, и выпивала напитки, будто это никого не касается. Я хотела сказать Броне, как мне весело, но тут почувствовала, как чья-то рука на моем предплечье повела меня в центр толпы.

— Эй, — крикнула я и дернула свою руку. — Отпусти.

Я подняла взгляд на обладателя руки, которая держала меня, и когда сквозь мой пьяный взгляд показались серые глаза и копна белоснежных волос, я просияла:

— Дэмиен!

Я сосредоточилась на нем и обнаружила, что он улыбается мне сверху вниз, и его глаза сияют от удовольствия. Он положил руки мне на талию и, не говоря ни слова, притянул к себе, пока я не оказалась прижата к нему, и у меня не перехватило дыхание. Собравшись с духом, я положила руки ему на плечи и прикусила губу, прижимаясь всем телом. Я практически почувствовала его стон, когда его руки на моей талии сжали меня.

Он что-то говорил мне. Я видела, как шевелятся его губы, но не слышала его. Я приподнялась на цыпочки и крикнула:

— Я тебя не слышу.

Он схватил меня за руку и повел с танцпола. Когда он повернулся ко мне лицом, понятия не имею, что заставило меня это сделать, но я наклонилась, положила руки по обе стороны от его лица приблизилась и прижалась губами к его губам. Дэмиен застыл на пару секунд, а затем с готовностью ответил на мой поцелуй. Он обхватил меня руками и притянул так близко, как только мог.

— Аланна, — я почувствовала, как он произнес это в мои губы.

Я отстранилась от нашего поцелуя, чувствуя, что у меня перехватило дыхание, кружится голова от возбуждения, и я разгорячена до глубины души.

— Это было потрясающе, — выдохнула я.

Дэмиен прищурился, глядя на меня сверху вниз, прежде чем снова схватить меня за руку и подвести нас к двум огромным мужчинам, которые стояли за дверью. Я избегала смотреть на них, потому что они были пугающими. Вместо этого, когда мужчины расступились и открыли дверь, которую они, казалось, охраняли, я молча последовала за Дэмиеном. Когда мы вышли в коридор и дверь за нами закрылась, наступила тишина. Я оглянулась через плечо, удивленная тем, что из клуба не доносится ни единого звука.

— У меня звенит в ушах, — крикнула я, прежде чем сообразила, что в этом нет необходимости.

Дэмиен посмотрел на меня и усмехнулся, затем молча повел меня по коридору к последней двери. Когда мы вошли в огромную гостиную, первое, что я заметила, это огромная кровать. Моей первой реакцией при виде этого должна была быть неуверенность, но в тот момент меня осенила дьявольская мысль и подтолкнула мои ноги к кровати. Когда мои колени ударились об нее, я наклонилась вперед и провела рукой по полотну.

Шелк.

— Так приятно, — промурлыкала я.

Я услышала резкий вдох, и волна удовольствия пронзила меня насквозь. Я знала, что мое платье задралось чуть больше, чем положено, и в глубине души понимала, что Дэмиен может видеть все, что выставлено напоказ.

— Да помогут мне небеса.

Я выпрямилась и, не поправляя платья, обернулась.

— Ты что-то сказал? — спросила я.

Дэмиен поднял руку и провел ладонью по волосам, и я осознала, что это действие, которое мне отчаянно хотелось совершить.

— Я сказал, — прогрохотал он, — да помогут мне небеса.

— Почему тебе нужна помощь? — спросила я. — У тебя нет проблем.

— Наоборот. — Дэмиен ухмыльнулся. — Думаю, у меня целая куча неприятностей.

Я сглотнула.

— И какие же это могут быть неприятности?

— Ростом сто шестьдесят три сантиметра, с черными волосами и карими глазами.

У меня в животе запорхали бабочки.

— Ты думаешь, от меня одни неприятности?

— Детка, — усмехнулся Дэмиен. — Я думаю, ты — их определение.

Как такое может быть?

— Кажется, ты меня с кем-то перепутал, — ответила я, садясь на кровать, когда попыталась сделать шаг назад. — У меня никогда в жизни не было неприятностей.

— Нет, я уверен, что нет, — согласился Дэмиен. — Но я думаю, ты могла бы многие из них создать.

— Да? — спросила я. — Например, какие?

— Например, от одного поцелуя я жажду прикоснуться к тебе так, как к тебе никогда не прикасались.

Мое сердце бешено заколотилось в груди.

— О-откуда ты знаешь, какими способами ко мне прикасались? — пробормотала я, запинаясь. — Ко мне уже могли прикоснуться всеми возможными способами.

— Детка, — вот и все, что он сказал, когда на его щеках появились ямочки.

Я почувствовала, как румянец заливает мою шею, он признал мою девственность одним словом и чертовой ухмылкой.

— Хорошо. — Я облизнула губы. — Никто другой не прикасался ко мне, но я прикасалась к себе очень часто.

От страстного взгляда, который Дэмиен бросил в мою сторону, у меня по спине пробежали мурашки.

Я сглотнула.

— Почему бы тебе не изменить все и не прикоснуться ко мне?

С лица Дэмиена исчезли все следы веселья.

— Будь осторожна, Веснушка, — предупредил он. — Думаю, нам следует успокоиться и поговорить…

— Я не хочу разговаривать, — перебила я его. — Я хочу поцеловать тебя, прикоснуться к тебе… Хочу… Хочу, чтобы у нас с тобой были неприятности.

— Боже мой. — Он застонал и закрыл лицо руками. — Ты девушка не только для секса, Лана. Ты — девушка для отношений с цветами, шоколадом, ночами в обнимку и постоянным парнем. И мне это в тебе нравится, но я не могу дать тебе этого.

Я нахмурилась.

— Не смотри на меня так, — взволнованно произнес Дэмиен. — Я пытаюсь поступить с тобой правильно. Я пытаюсь убедить себя, что на самом деле ты не хочешь меня…

— Я хочу. — Я снова перебила его. — Я понимаю ситуацию, и я не дура. Я знаю, это просто секс, но я хочу тебя так сильно, поэтому принимаю.

Я вспомнила свой предыдущий разговор с Броной. Я сказала, что не хочу, чтобы Дэмиен хотел меня только ради секса, что не хочу быть в его списке, но у меня сильное желание, которое мне нужно удовлетворить любым способом.

— Это плохая идея. Мне не следовало приводить тебя сюда. — Он начал расхаживать взад-вперед. — Я просто хотел поговорить с тобой, но, черт возьми, ты выглядишь съедобной, и ты так вкусно пахнешь, что все, что я могу сделать, это оставаться на этой стороне комнаты.

— Подойди ко мне, — поманила я. — Не думай о том, что будет потом, думай о настоящем. Если я потом разозлюсь, это будет моя вина. Наверное, это глупая идея, но я никогда не нуждалась в ком-то настолько, насколько нуждаюсь в тебе. Если это ошибка, позволь мне совершить ее и извлечь из нее урок.

— Ты выпила, — категорично ответил Дэмиен.

— Я чертовски протрезвела с тех пор, как ты сказал мне, что от меня одни неприятности.

— Ты — беда.

— Докажи это, — бросила я вызов.

Дэмиен сделал шаг вперед, затем поколебался, прежде чем ответить:

— Давай просто успокоимся и немного поговорим. Просто… просто чтобы понять, действительно ли это то, чего ты хочешь.

Едва слова слетели с его губ, как я повернулась и вскарабкалась на кровать, плюхнувшись на спину.

— Что ты делаешь?

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, оставаясь на месте. — Я отдыхаю.

Дэмиен скрестил руки на груди, уголки его губ дернулись.

— Ты всегда отдыхаешь на кровати с раздвинутыми бедрами? — спросил он с легким намеком на смех в голосе.

— На самом деле, — сказала я, — так я лежу на своей кровати. Это вроде как… успокаивает.

Дэмиен перевел взгляд с моих глаз на раздвинутые бедра. Я увидела, как дернулся его кадык, когда он сглотнул. Он быстро пересек комнату, повернулся ко мне спиной и сел на край кровати. Не оборачиваясь, он похлопал по месту рядом с собой и сказал:

— Подвинься сюда и поговори со мной. Я хочу услышать твой голос.

Я практически подползла к нему, и это рассмешило Дэмиена.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила я, слегка запыхавшись.

Дэмиен перевел свой пристальный взгляд на меня и, посмотрев мне в глаза, ответил:

— Расскажи что-нибудь. Я просто хочу услышать твой голос. Мне нравится твой голос.

У меня было такое чувство, словно из комнаты выкачали весь воздух.

— Правда? — прохрипела я.

Дэмиен облизнул губы.

— Да, я слышу твой голос, даже когда тебя нет рядом.

Мое сердце бешено заколотилось в груди.

— Правда? — повторила я.

— Я слышу тебя, когда тихо, — ответил он, опуская взгляд на мои губы.

Я медленно провела языком по нижней губе.

— Что я говорю, когда ты слышишь мой голос? — спросила я хриплым от желания голосом.

Дэмиен фыркнул от смеха.

— Тебе лучше не знать, Веснушка.

Я недовольно сморщила лицо.

— Почему ты меня так называешь?

Он поднял руку и кончиком мизинца провел по моему носу и под глазами.

— У тебя прямо здесь россыпь веснушек, — пробормотал он.

Я нахмурилась.

— Если ты скажешь, что считаешь их милыми, я могу дать тебе пощечину.

Дэмиен улыбнулся.

— Милая — это не то слово, которое у меня ассоциируется с тобой.

Мой пульс участился.

— Какое слово у тебя ассоциируется со мной?

— Их несколько, — ответил он, убирая руку с моего лица. — Умная, веселая, трудолюбивая… красивая, элегантная, сексуальная, как грех.

Я ахнула.

— Ты думаешь, я веселая?

Дэмиен почти мгновенно расхохотался.

— Черт возьми, да, ты веселая. — Он фыркнул. — Из всех слов, что я сказал, ты услышала только «веселая».

Я покраснела.

— Никто никогда раньше не говорил, что я веселая.

— Что ж, так и есть.

Я наклонилась к нему чуть ближе.

— Ты думаешь, я красивая и элегантная?

— И сексуальная, как грех, — выдохнул он. — Нельзя забывать об этом.

Я улыбнулась и услышала, как из горла Дэмиена вырвался тихий стон, как будто он изо всех сил старался сдержать его. Я встала с кровати и сбросила шпильки, прежде чем повернуться к нему лицом. Я посмотрела на Дэмиена сверху вниз, а он уставился на меня снизу вверх.

Я больше не могла этого выносить.

Мое тело ощущалось словно провод под напряжением. Я хотела, чтобы Дэмиен поцеловал меня и прикоснулся ко мне, больше, чем сделать следующий вздох. Я не хотела, чтобы он делал первый шаг; я слишком хорошо знала его, чтобы позволить этому случиться. Вместо этого я шагнула вперед, раздвинула его бедра коленями и встала между ними.

— Аланна, что ты…

Я прижалась губами к его губам и взяла то, чего хотела с того самого момента, как впервые увидела его. Я запустила руки в его волосы, и чуть не упала на колени. Его волосы были густыми и мягкими — такими чертовски мягкими. Я запуталась пальцами в его прядях и потянула за них.

— Ты играешь со мной в опасную игру, Лана, — произнес мне в губы Дэмиен своим хриплым голосом. — На твоем месте я бы ушел.

Смелость захлестнула меня.

— Для меня это звучит как вызов.

— Поговорить, — простонал Дэмиен мне в губы. — Мы должны были поговорить.

— Да, — ответила я, скользя языком по его нижней губе. — Мы поговорим своими телами.

Дэмиен прервал наш поцелуй и шокировано уставился на меня. Его шок быстро сменился таким горячим и страстным желанием, что к тому времени, как он притянул меня к себе, я дрожала.

— Я так сильно хочу тебя, — выдохнул он. — Бог свидетель, я мечтал прикоснуться к тебе, поцеловать, попробовать тебя на вкус.

Мне пришлось сжать колени вместе, чтобы не упасть.

— Что ты сделаешь со мной, если я позволю тебе прикоснуться к себе? — спросила я хриплым от желания голосом.

— Я поцелую тебя. Нежно и медленно, пока мои губы не станут всем, что ты знаешь. Мои руки исследуют каждый дюйм твоего тела до тех пор, пока ты не будешь знать только мои прикосновения. Я буду любить тебя так сильно, что ощущение меня останется в тебе на всю жизнь. Я сделаю твое тело своим.

— Да, — произнесла я, затаив дыхание. — Пожалуйста, я хочу этого.

Больше, чем сделать следующий вздох.

Дэмиен притянул меня к себе и накрыл мой рот своим. Он зарычал в мои губы, прежде чем встать. Обхватив руками мои бедра, он поднял меня на ходу. Я выдохнула ему в рот, обвивая руками его шею и обхватывая ногами его талию.

— Мне нравится, какой ты высокий, — выдохнула я, отстраняясь, чтобы взглянуть на него. — Это заставляет меня чувствовать себя крошечной.

— Ты такая и есть, — сказал Дэмиен, задирая мое платье одной рукой, чтобы взяться за мою задницу.

Он снова прикоснулся своими губами к моим, и когда его язык скользнул внутрь в поцелуе, таком ненасытном, что у меня задрожали колени, сердце заколотилось в груди, а кожа вспыхнула от удовольствия. Мои мысли рассеивались с каждым толчком и скольжением его языка, облизывающим мой собственный. Поцелуй Дэмиена был таким всепоглощающим, что я не знала, где начался он и закончилась я.

— Ты такой великолепный, — выпалила я ему в губы. — И мне нравятся твои волосы. Они такие чертовски красивые и мягкие. Каким кондиционером ты пользуешься? На самом деле, неважно. Я люблю твое лицо. Боже мой, как же я люблю твое лицо.

Я почувствовала, как смех Дэмиена завибрировал на моих губах, прежде чем он начал целовать меня вниз по линии подбородка к шее, где покрыл мою кожу легкими поцелуями.

— Ты не поверишь, что я мечтала сделать с тобой, а ты бы — со мной, — промурлыкала я, моля Бога, чтобы это прозвучало страстно.

Дэмиен провел зубами по моему сладкому местечку, и это заставило мою спину выгнуться дугой, отчего я грудью прижалась к нему. Его руки крепко сжали меня.

— Почему бы тебе не рассказать мне подробно, чем ты мечтала заняться со мной, — спросил он хриплым голосом.

— Ты бы использовал свои губы, — пробормотала я, запинаясь. — И когда бы я подумала, что это убьет меня, ты добавил бы свои пальцы.

Дэмиен легонько прикусил мою шею, поощряя меня продолжать.

— Твой язык. — Я вздохнула. — Ты бы попробовал меня на вкус всю.

Я ахнула, когда Дэмиен внезапно повернулся и высвободил мои руки и ноги из-под себя, оттолкнув от своего тела и одним движением бросив на кровать. Он избавился от своей рубашки одним рывком, и от этого зрелища у меня по спине пробежали мурашки.

— Ты само совершенство, — сказала я, глядя на него снизу вверх.

Его загорелая кожа, казалось, светилась в лучах солнца, пряди волос падали ему на глаза. Он поднял руку, чтобы убрать их, и изгиб его бицепса заставил мои внутренности сжаться от желания. Его широкие плечи молили о том, чтобы мои зубы впились в них, а линия его пресса дразнила мои пальцы пробежаться по ней.

Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь.

— Это, ты, детка, — сказал он, схватив подол моего платья и задрав его до талии.

Без единого слова он схватил верх моего платья, спустил бретельки с плеч и потянул материал вниз, пока моя обнаженная грудь не оказалась свободна. Я не надела лифчик под платье, мне это было не нужно, и, похоже, Дэмиен оценил это, судя по его стону. Он оставил мою одежду на талии и откинулся на пятки, чтобы окинуть меня взглядом.

— Ты сногсшибательна, Лана.

Мое тело гудело из-за восторга от его слов и от его рук, когда он скользнул ими вверх по моим бедрам, скользнул по животу и прижал их к груди. Он обхватил мои холмики ладонями, нежно сжимая, прежде чем провести большими пальцами по чувствительным розовым вершинам. Ощущение покалывания вызвало легкий стон, когда тепло разлилось у меня между ног, а непрекращающаяся пульсация усиливалась с каждым дразнящим прикосновением.

Я почувствовала, как запылали мои щеки, когда его взгляд остановился на середине моих бедер.

— Кружево? — спросил он, не глядя на меня.

— Мне нравится красивое нижнее белье.

— Мне тоже. — Дэмиен посмотрел на меня с огнем в глазах.

— Что ты собираешься со мной сделать? — спросила я едва слышным голосом.

Он облизнул губы.

— То, что я хотел сделать с тобой с того самого момента, как впервые увидел тебя.

Я моргнула.

— Что? — спросила я.

Вскрикнув, когда он схватил край моего нижнего белья и сдернул его с моего тела. Если судить по звуку рвущейся ткани, я бы сказала, что он частично разорвал его в процессе. Я едва могла дышать, когда мои бедра раздвинулись, и Дэмиен опустил свое лицо к моей киске.

Он вдохнул, и в этот момент я почувствовала неловкость.

— Дэмиен! — Закричала я и отчаянно попыталась сомкнуть ноги. — Зачем ты меня нюхаешь? О боже! У тебя какой-то странный фетиш или что-то в этом роде?

Он рассмеялся, но не пошевелил ни единым мускулом, за исключением того момента, когда он остановил меня, чтобы я не извивалась.

— Нет, — задумчиво произнес он. — Я наслаждаюсь твоим запахом, потому что ты чертовски вкусно пахнешь.

Если я когда-нибудь снова заговорю с ним после этого, это будет слишком рано.

— Это неприлично! — заявила я, все мое лицо горело. — Ты не можешь просто… Дэмиен!

Прикосновение его горячего влажного языка было неожиданным и таким восхитительным.

— Святая Мария, Матерь Божья. — Я выдохнула.

— Молись, кому хочешь, Веснушка. Теперь никто не сможет спасти тебя от меня.

Сказав это, он начал лизать и посасывать мою киску, а затем раздвинул ее своим языком. Я почувствовала, что у меня начинают закатываться глаза, и это все, что я могла сделать, чтобы не толкаться бедрами в его лицо. Его язык скользнул вверх по влажному теплу, пока он не обвил мой клитор и не подарил мне ощущения, о существовании которых я и не подозревала.

Я протянула руку, запуталась пальцами в его волосах и схватилась изо всех сил.

Он надавил, обводя языком чувствительный бутон, и от этого движения у меня перехватило дыхание. Это было слишком сильное ощущение — слишком новое ощущение — чтобы мое тело могло с ним справиться. Я не могла лежать спокойно, поэтому Дэмиен обхватил руками мои бедра и сильно надавил на них, удерживая на месте.

— Дэйм. — Я задыхалась, мое дыхание стало неровным.

В ответ он быстро покачал головой из стороны в сторону, проводя языком по моему клитору, посылая волны блаженства вверх по моему позвоночнику.

— О боже, — закричала я от нового ощущения, которое это принесло. — О боже, о боже, о боже!

Я вскрикнула всего на секунду, прежде чем втянула воздух, задерживая его в легких, когда нарастающее удовольствие внезапно заставило мои бедра задрожать от предвкушения. На секунду я почувствовала острую боль, затем онемение, прежде чем на меня нахлынуло то, что я могла бы описать как рай. Пульсация восторга взорвалась во мне. Мои мышцы сжались в ответ, будто они радовались ощущению, охватившему их.

Я выдохнула задержанный воздух, когда мои легкие потребовали этого. Я даже не заметила, что закрыла глаза, но я не смогла бы открыть их, даже если бы захотела, так что это совсем не имело значения. Мои конечности ослабли, когда остатки энергии покинули меня, и это было все, что я могла сделать, чтобы не заснуть.

— Ты такая красивая, Веснушка, — прохрипел Дэмиен, когда раздвинул мои бедра еще шире. — Прости, если это причинит боль.

Это было единственное предупреждение, которое он дал мне, прежде чем мои внутренности закричали, когда их растянули и вторглись в них. Мои глаза распахнулись, и сдавленный стон сорвался с моих губ. Мои руки вцепились в широкие плечи Дэмиена, когда он замер внутри меня, моя спина выгнулась дугой, когда острая боль пронзила мое естество.

— Это пройдет, — прошептал Дэмиен хриплым голосом.

Он опустил голову и поцеловал меня с такой нежностью и заботой, от чего я легко сосредоточилась на его губах, а не на боли. Он прошептал слова ободрения в мои припухшие губы и коснулся кончиком носа моей щеки, прежде чем прижаться своим лбом к моему и пристально посмотреть мне в глаза.

В тот момент мы были единым целым.

Вскоре я задвигала бедрами, вызвав болезненный стон у Дэмиена, который изо всех сил старался оставаться неподвижным, как статуя. Я пошевелилась еще раз и почувствовала лишь легкий дискомфорт, но, к моему удивлению, жгучая боль полностью утихла. В ту секунду, когда я замурлыкала, Дэмиен воспринял это как зеленый свет чтобы двигаться дальше. Когда он медленно вышел и снова вошел, мои мышцы напряглись.

Это было не больно, но и не совсем приятно.

— Расслабься, детка, — прохрипел он. — Ты сжимаешь меня, слово тисками.

— Сам расслабься! — возразила я. — Такое чувство, будто в меня запихивают дыню.

Дэмиену хватило наглости хихикнуть, и это привлекло мое внимание, но когда он отстранился и снова вошел в меня, я откинула свою голову на кровать и застонала. Он вошел в ритм, и это лишило меня способности связно мыслить, не говоря уже о том, чтобы говорить.

— Господи, — выдохнул Дэмиен, опуская голову и покрывая поцелуями мою шею. — Ты ощущаешься невероятно.

Я подняла ноги и обхватила ими его бедра, перекрестив лодыжки, чтобы зафиксировать их на месте. Я не могла контролировать свой голос, особенно когда от каждого толчка по моему телу пробегала дрожь, и я жаждала большего.

— О! — Я ахнула, когда волна удовольствия прокатилась по моим внутренним мышцам.

— Да, — прохрипел Дэмиен. — О!

— Продолжай, — выдохнула я. — О, продолжай!

— Я не смог бы остановиться, даже если бы ты мне заплатила, — ответил Дэмиен, у него на лбу выступили капельки пота.

Быстрые и жесткие толчки сменились медленными и нежными. Я впилась пальцами в плоть Дэмиена, когда меня охватило желание что-нибудь укусить. Я пыталась сдержаться, но не смогла. Как животное, я наклонилась вперед, вцепилась зубами в его шею и прикусила. Дэмиен в ответ вошел в меня с такой силой, что по комнате раздался звонкий шлепок.

— Ты погубишь меня для любой другой женщины.

Я чертовски на это надеялась.

— Боже, я мог бы остаться в тебе навечно, — продолжал говорить он хриплым от страсти голосом.

Я отпустила его и прижалась своим лбом к его лбу, сглотнув.

— Ты сохранишь меня для себя?

— Да, — выдохнул он, прижимая мое лицо к своему. — Боже, да. Ты моя.

Мое сердце забилось от восторга, и широкая улыбка озарила мое лицо. Это быстро стерлось, когда обжигающий жар растекся по моему телу, как масло, отчего мурашки побежали по моей коже. Мой рот внезапно открылся в беззвучном крике, когда внутри меня начался гул и продолжил нарастать, пока изнутри меня не вырвался взрыв света. Удовольствие, которое начало струиться по моему телу, вызвало небольшие спазмы, прокатившиеся по моим конечностям, и заставило меня задрожать.

Когда я пришла в себя, то повторяла имя Дэмиена.

— Да, да, — выдохнул он, когда мои внутренние стенки сжались вокруг него.

— Ты обещаешь сохранить меня для себя? — спросила я, когда он вошел в меня сильнее, быстрее, глубже.

— Да, — почти выкрикнул он. — Я обещаю. Лана!

Затем его движения стали неистовыми, и как раз в тот момент, когда его толчки замедлились и превратились в подергивания, я наблюдала за ощущениями, которые он испытывал, пока они охватывали его тело и, подобно фильму, воспроизводились на его красивом лице.

Его глаза закрылись, он прикусил нижнюю губу, его щеки окрасились в приятный розовый цвет, брови нахмурились, а мышцы напряглись. Десять или около того секунд спустя казалось, что каждая унция напряжения, отразившегося на его лице, растаяла и распространилась по всему телу, как при глубоком массаже.

Это было единственное предупреждение, которое я получила, прежде чем он упал вперед.

— Дэмиен! — Я рассмеялась, когда из меня вышибло весь воздух.

Весь его вес был на мне, и хотя мне это нравилось, моя грудь не могла с этим справиться. Я толкнула его локтем, и он застонал, приподнявшись на локтях, перенеся большую часть своего веса с меня.

— Привет. — Я улыбнулась ему.

Мой разум, тело и сердце были настолько довольны и блаженны, что ничто не могло испортить этот момент.

— Я не хотел этого говорить, — сказал Дэмиен, его глаза вспыхнули от… ужаса.

Кроме этого.

Я моргнула.

— Что говорить?

— Ту фигню, — сказал он, прочищая горло. — О том, чтобы остаться с тобой.

Внизу моего живота начало формироваться ощущение тошноты.

— Дэмиен, — прошептала я. — Ты можешь не говорить этого, пока находишься все еще внутри меня?

Он посмотрел вниз на наши все еще соединенные тела и быстро вышел из меня. Я вздрогнула, а он извинился. Я лежала на простынях, так что мне нечем было прикрыться, кроме рук. Дэмиен избавился от использованного презерватива — я даже не знала, что он его надевал, — и начал одеваться с невероятной скоростью. Я начала паниковать и почувствовала, что должна сделать то же самое, поэтому присоединилась к нему в приведении в порядок своего платья, пока мы не оделись и не стали выглядеть так, как выглядели, когда вошли в комнату, — просто чуть менее собранно.

— Я не понимаю, что происходит, — сказала я, засовывая ноги обратно в туфли, мои ступни протестующе закричали.

— Я не должен был говорить это дерьмо.

Ударить меня было бы не так больно.

Я вздрогнула.

— Не говори так.

— Я должен, иначе ты в это поверишь.

— Значит, я не должна верить тому, что ты сказал, что останешься со мной? — потребовала я. — То, что ты обещал? Тогда зачем, черт возьми, ты это сказал?

— Аланна, я бы согласился на операцию по смене пола в тот момент, — категорично заявил он. — Я ничего не мог с собой поделать. Мои разум и тело были сосредоточены на ощущениях, и мой голос взял на себя главную роль.

Я почувствовала, что меня вот-вот вырвет.

— Ты все портишь! — сказала я, и моя нижняя губа задрожала. — Ты разрушаешь все, что касается меня в первый раз. Почему ты так поступаешь со мной?

Лицо Дэмиена побледнело.

— Мне жаль, но я не буду тебе лгать.

— Лгать?

— То, что я обещал остаться с тобой, — заявил он.

Я почувствовала, как мои глаза наполнились слезами.

— Дэмиен, — прошептала я.

— Дело не в том, что я не могу оставаться с тобой, Лана; дело в том, что я не хочу этого.

Он не мог смотреть мне в глаза, когда произносил слова, которые, я знала, никогда не забуду. Сила этих слов заставила меня отшатнуться на несколько шагов, как будто он ударил меня. Вероятно, у меня не было права чувствовать себя преданной, но я чувствовала, и это было больнее, чем я хотела признать.

— Я собираюсь привести себя в порядок, — пробормотала я.

— Нет. — Дэмиен нахмурился. — Пожалуйста, мы должны поговорить об этом. То, что я имею в виду…

— Не думаю, что что-либо из того, что ты можешь сказать, заставит меня почувствовать себя лучше, — перебила я его, изо всех сил стараясь держать свои эмоции под контролем.

— Аланна…

— Все в порядке, — снова перебила я его.

— Это, черт возьми, не так, — возразил он. — Я знал, что это плохая идея. Только посмотри, как ты расстроена! Вот почему я старался держаться от тебя подальше. Ты хорошая девочка, и я знал, что ты позволишь своим эмоциям занять центральное место. Это было ошибкой!

Его слова — чистая правда, и думаю, именно поэтому они причинили мне такую сильную боль.

— Ты прав. Это была ошибка, но ее совершила я. — Я сглотнула. — И я извлеку из этого урок.

Дэмиен потянулся ко мне, но я отодвинулась от него подальше и направилась в смежную комнату, которая, как я предполагала, была ванной.

— Я больше не хочу с тобой разговаривать, Дэмиен, — сказала я, открывая дверь.

Я больше никогда снова не хочу с ним разговаривать.

— Лана, — это было все, что он сказал.

— Аланна, — произнесла я, крепче сжимая дверную ручку. — Меня зовут Аланна.

Я вошла в ванную, закрыла за собой дверь и заперла ее на ключ. Бесцельно я справила нужду и протерла себя, насколько смогла, с помощью маленьких кусочков бумаги. Вместо того чтобы выйти из ванной, я прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз, пока мой зад не коснулся пола.

Я не была уверена, как долго я так просидела, но этого было достаточно, чтобы слезы, которые текли из моих глаз по щекам, высохли. Между моими бедрами возникло странное ощущение — будто сладкая истома, от которой я не могла избавиться. Мне показалось, что я услышала громкие голоса, и когда услышала стук в дверь, я вздрогнула.

— Лана? — Я услышала, как кто-то тихо произнес мое имя. — Это я, могу я войти?

Брона.

Я встала, подошла к двери, отперла ее, а затем села на закрытую крышку унитаза. Брона вошла в ванную и быстро заперла за собой замок. Она сбросила туфли на шпильках, опустилась на колени, а затем потянулась вперед и заключила меня в свои крепкие объятия. Когда я обняла ее, у меня вырвался крик, пронизанный болью.

В этот момент я одновременно почувствовала боль и унижение. Я поняла, что набросилась на Дэмиена так, словно мне не стыдно, а теперь стыд был единственным, что переполняло меня. Я не могла подобрать слов, чтобы рассказать Броне, как бесцеремонно я вела себя из страха, что она осудит меня, поэтому я держала рот на замке.

— Все будет хорошо, Лана. Ты сильная и не позволишь надоедливому американскому придурку сломить тебя, верно?

Мне удалось фыркнуть, когда я высвободилась из наших объятий. Я схватила салфетку, чтобы вытереть сопли, текущие у меня из носа. Я была в полном беспорядке и знала, что выгляжу так же плохо, как и чувствую себя.

— Знаешь? — Я шмыгнула носом. — Я знаю, что Нико — твой парень, но думала, что он придурок, а Дэмиен — милый. Я была так неправа. Нико честен и всегда был самим собой, независимо от того, нравится тебе или нет. Но Дэмиен… Он подобен змею в человеческом обличии. Я ненавижу его.

Я не могу винить Дэмиена за то, что он был откровенен до того, как мы занялись сексом, но ложь, которую он извергал во время секса, и дерьмовое оправдание, которое он придумал для того, чтобы сказать это, разозлили меня.

— Если тебе от этого станет легче, — вставила Брона, — Доминик действительно придурок.

Я начала смеяться сквозь слезы. И нахмурилась, когда Брона села на зад, и поморщилась от прикосновения. Это было напоминанием о том, что она тоже больше не девственница, но ее первый раз был волшебным, в то время как мой высосал из меня все волшебство через десять секунд после окончания.

— Я только что поняла, что мы обе потеряли девственность сегодня вечером с близнецами.

— Что ж… по крайней мере, мы можем обижаться и ненавидеть их вместе.

Я все еще была расстроена — и этому даже близко не было конца, — но я рассмеялась шутке Броны, и беззаботный звук немного помог. Даже когда рядом со мной моя подруга и я смеюсь, я не могу избавиться от ощущения, что на мое сердце только что накидали слой камней. Я бы никогда по собственной воле не поставила себя в ситуацию, чтобы снова почувствовать подобную боль.

Обманешь меня один раз — позор тебе, обманешь дважды — позор мне.

Я позвала Брону по имени, когда тишина, окружавшая нас, была нарушена, и снаружи послышался громкий глухой стук. Не знаю, откуда я поняла, но знала, это Дэмиен вышел из комнаты и убежал обратно в клуб. Убрался от меня так далеко, насколько возможно.

Гребаный трус.

Брона посмотрела на меня, когда я заговорила.

— Да?

— Ты готова вернуться наружу? — поинтересовалась я. — Я услышала, как приветствовали «RAMPAGE», когда остановили музыку для боя.

Все было как в тумане, Брона вскочила на ноги, снова надела туфли на каблуках и потащила меня из комнаты обратно по коридору в клуб. Тела всех форм и размеров столпились вокруг платформы, на которой находился Доминик и еще один боец. Я не могла сосредоточиться из-за шума и моря людей, поэтому, когда Брона прорвалась сквозь толпу, чтобы добраться до Доминика и после того, как он выиграл бой, я достаточно долго обнимала ее, когда она вернулась ко мне. В ту секунду, когда она сосредоточилась исключительно на Доминике, я ускользнула от нее и направилась к выходу из клуба.

Когда я вышла на улицу, вокруг никого не было, даже вышибал, которые несколько часов назад впустили нас в клуб. Я была рада побыть немного в одиночестве, чтобы попытаться осмыслить то, что произошло. Я села на бордюр и подавила новую порцию слез.

Это катастрофа.

«Дэмиен и Аланна» никогда не будут такими, как я хотела, и он позаботился об этом. Нет, мы чертовски позаботились об этом. Он лишил меня девственности, но я была той дурой, которая практически умоляла его забрать ее. За это мне некого было винить, кроме самой себя… и мои богом забытые гормоны.

Дэмиен вступил в нашу близость без каких-либо иллюзий или лжи, прикрытых красивыми словами, пока не получил то, чего хотел. Он заранее сказал, что не хочет отношений, он просто хотел секса, и с моей стороны было глупо чувствовать себя такой разбитой из-за того, что он сдержал свое слово.

В глубине души я безмолвно надеялась, что, как только мы займемся сексом, Дэмиен захочет быть со мной. Если это не было самым глупым заблуждением, которое наполняло головы девочек-подростков по всему миру, то я не знаю, что это.

Боль в моей груди была совсем не похожа на ту, которую я когда-либо испытывала раньше, и я не знала, как с ней справиться. Мне нужна Брона. Мне нужна моя подруга. Я услышала шум позади себя, и не была уверена почему, но поскольку подумала о Броне, я предположила, что это должна быть она. Я хотела оглянуться, но внезапно у меня закружилась голова, и я с трудом удержалась в вертикальном положении. Как раз в тот момент, когда я подумала, что моя голова и зрение прояснились, я почувствовала удар по затылку, за которым последовало падение моего тела.

Это было небольно, и первое, о чем я подумала, это что теряю сознание, потому что впервые выпила алкоголь. Я решила, что всплеск эмоций перевел мое тело в режим снятия стресса, и в результате мой разум просто отключился. Я была рада этому. Я была рада, когда обнаружила, что столкнулась лицом к лицу с темнотой, потому что в данный момент темнота была более приятным зрелищем, чем мысли о Дэмиене Слэйтере. Но мне не был дарован этот покой, потому что перед тем, как я полностью отключилась, его голос был последним, что промелькнуло у меня в голове.

Дело не в том, что я не могу остаться с тобой, Лана; дело в том, что я не хочу этого.

Дэмиен не хочет меня, но больше всего ранит то, что в глубине души я знаю, что всегда буду хотеть его, несмотря ни на что. Однако я никогда не позволю ни ему, ни кому-либо другому узнать об этом. Дэмиен, возможно, причинил мне боль, но я никогда не предоставлю ему возможность сделать это снова.

Он сказал, что я ему не нужна, и пока я жива, никогда этого не забуду.

Настоящее время

Я вздрогнула и проснулась.

Резко выпрямилась и приложила руку к груди, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди. Мое дыхание было затрудненно, и вместо того, чтобы пробудиться ото сна, казалось оно стучит так, будто я только что пробежала марафон. Я закрыла глаза и отчаянно попыталась успокоиться, но безуспешно.

Я ненавидела, когда слезы внезапно наворачивались на мои глаза, и я не могла остановить их, они переливались через край и крупными каплями падали мне на щеки. Я шмыгнула носом и небрежно вытерла их тыльной стороной ладони. Подтянув колени к груди, я обхватила их руками, крепко обняв.

Даже во сне я несчастна.

Моя личная и семейная жизнь разваливаются, и кажется, что все, что я делаю, чтобы предотвратить катастрофу, только подливает масла в огонь и быстрее разрушает все, что мне дорого. Прямо сейчас моя личная жизнь разбита вдребезги и оказалась в центре внимания.

Почти каждую ночь в течение последних нескольких месяцев я заново в деталях переживаю ту ночь, когда потеряла девственность. Мне давно не снилась та ночь, но его недавнее появление в моей жизни, казалось, заставило обрушиться на меня лавину эмоций, от которых я не могла убежать.

Я закрыла глаза, и, как обычно, все мои мысли переключились на него.

Дэмиен Слэйтер.

Я не хочу думать о нем, но, похоже, у меня нет выбора в этом вопросе, потому что мои мысли всегда возвращаются к нему. Быть настолько зацикленной на парне, который разбил мне сердце в средней школе, жалко, и я знаю, что это так, но, похоже, я не могу с этим справиться, как бы сильно ни старалась. Я, конечно, смирилась, но не могу избавиться от боли, которую чувствую, когда думала о нем и о том, что произошло между нами.

Я открыла глаза и как всегда нахмурилась, когда поняла, какая я дура. Я сбилась со счета, сколько раз мне хотелось вернуться в прошлое и отвесить себе пощечину за то глупое решение, что я приняла, и которое все испортило. Я снова закрыла глаза, откинулась на спинку кровати и стиснула зубы, когда красивое лицо Дэмиена мелькнуло в моей голове.

Этот ублюдок преследует меня.

Большую часть времени я не знаю, с чего начать, когда думаю о нем. Он был в моей жизни так недолго, но оказал на нее такое значительное влияние. Моя связь с ним сформировала ту женщину, которой я стала. Как бы мне ни было неприятно отдавать ему должное, он причина, по которой я никогда не позволяю другим мужчинам приближаться ко мне. Именно из-за него я построила высокие стены вокруг своего разбитого сердца.

Хотя я не всегда была такой осторожной. Долгое время после того, как он покинул меня, покинул эту проклятую страну, мысли о нем поглощали меня, пока я не убедилась, что все, что осталось — это лужа слез. Этот мальчик… нет, этот мужчина… разбил мне сердце, и я позволила ему это сделать. Я не только позволила ему погубить меня, но и практически умоляла его об этом. Мое подростковое увлечение им вышло далеко за рамки первой несчастной любви, потому что до того, как мы стали близки, я переживала о нем сильнее, чем следовало бы.

Я видела лучшее в Дэмиене, даже когда он сам этого не видел в себе.

Шесть лет назад я отдала свое сердце и тело школьному бабнику, и когда он отверг мое сердце и принял только тело, я не должна была удивляться, но все равно удивилась. Я была опустошена. Я чувствовала себя так, словно меня обманули, лишив первого волшебного сексуального опыта, потому что Дэмиен стал совершенно другим человеком после того, как мы занялись сексом, он не остался тем милым мальчиком, который обещал быть со мной, когда я его об этом попросила. Слова, которые он произнес, были ложью, сплетенной вокруг пламенной страсти.

Вранье. Вранье. Вранье.

— Глупая девчонка, — отругала я себя.

Я откинула покрывало со своего тела и поднялась на ноги. Протирая усталые глаза, я направилась вперед. В итоге я ударилась головой в свой гардероб, когда неправильно оценила расположение двери моей спальни. Я зашипела от боли, передвинув пальцы от глаз к пульсирующему месту на лбу. Я оглянулась через плечо и сквозь темноту уставилась на приоткрытую дверь своей спальни.

Мне все еще требуется время, чтобы привыкнуть к планировке новой квартиры.

Недавно я переехала в просторную квартиру с двумя спальнями в Аптоне, благодаря одной из моих лучших подруг, Эйдин Коллинз. Я упомянула при ней, что мне нужно съехать со своей старой квартиры из-за смехотворного повышения арендной платы, и она сказала, что в ее доме есть новая меблированная квартира по той же цене, которую я всегда платила за аренду. Я не могла поверить своей удаче, когда обнаружила, что в ней вместо одной комнаты две большие спальни, а также отдельная гостиная и кухня, которые более чем просторные. Мебель тоже была потрясающей. Я практически набросилась на агента по недвижимости, который показывал мне окрестности, и сказала ей, что возьму эту квартиру.

Это было месяц назад, и я все еще натыкаюсь на что-то по ночам. Я списываю это на свои повторяющиеся сны — нет, не сны, а кошмары — и просто надеюсь, что они прекратятся; в противном случае мои друзья начнут думать, что меня тайно избивают, если на моем лице продолжат появляться свежие синяки. «Я стукнулась о свой гардероб» можно сказать не так уж много раз, прежде чем у них возникнут подозрения.

Я вышла из спальни, на ходу щелкнув выключателем, и направилась в ванную облегчится. После того как я вымыла и вытерла руки, я услышала звонок, доносящийся из моей спальни. Звук заставил меня нахмурить брови, когда я подошла к своей прикроватной тумбочке. Я взяла телефон, отсоединила провод зарядки от его основания и нажала ответить. Я вздохнула, когда увидела, что получила сообщение от человека, с которым мне не хотелось разговаривать.

Данте Коллинз.

Я коснулась экрана, чтобы открыть сообщение, и закатила глаза, прочитав текст.

Секс по телефону?

Впервые за несколько дней я нажала «ответить на сообщение».

Нет, спасибо. Наши «секс-звонки» превратились в проблему.

Проблема в том, что все мои друзья и Дэмиен теперь знали об отношениях, которые я хотела сохранить в тайне. Я вздохнула, присаживаясь на край кровати, и опустила взгляд. Неделю назад я имела дело только с семейной драмой, но теперь мне пришлось добавить еще и драму с приятелем по переписке, и драму с бывшим любовником. Никогда не думала, что добровольно захочу мучиться чувством вины из-за того, что знаю, что у моего отца интрижка, и ничего не делаю по этому поводу, но необходимость справляться с этим, а теперь еще и с Дэмиеном, и с моими друзьями, заставила меня захотеть забраться в постель и остаться там навсегда.

Я откинулась на матрас, уставилась в потолок и мысленно вернулась на неделю назад.

Начиная, как и любой другой день, я проснулась, позавтракала, а затем провела большую часть дня, переключаясь между эскизами, рисованием и дизайном веб-сайта для клиента. В последнее время моя работа была единственным спасением от моей жизни, поэтому я старалась погружаться в нее так часто, как только могла, особенно зная о тайном романе моего отца.

Я хорошо справлялась с тем, чтобы не замечать всего этого, когда Брона прислала мне сообщение и пригласила потусоваться с ней и Джорджи. Мы как обычно весело провели вместе утро. Все пошло наперекосяк, когда мы заехали на обед домой к Райдеру и Бранне. Дэмиен был там и, как обычно, вел себя дружелюбно. Однако мое прошлое с ним заставило меня с подозрением отнестись к такому дружескому поведению.

Он пытался заигрывать со мной.

Я знала, что он пытается, но не знала, чего он этим добивается. Возможно, он искренне хотел быть просто моим другом, но в глубине души я помнила, что в последний раз, когда он хотел быть «просто моим другом», я осталась с разбитым сердцем и в придачу униженной. Только по этой причине я держалась от него на расстоянии. Если он входил в комнату, я выходила из нее. Если он завязывал со мной разговор, я вежливо обрывала его. Если он смотрел на меня, я старалась отвести взгляд и не обращать на него внимания. Я делала это с тех пор, как он вернулся домой больше года назад, но в тот день что-то в моем отношении к нему изменилось.

Он пригласил меня пообедать, и я внезапно почувствовала, что мои отношения с Данте стали петлей на моей шее. Это было странно, но я чувствовала, что Дэмиен имеет право знать, что я недоступна. Не потому, что у нас с Данте «дружба с привилегиями», а потому, что я не хочу, чтобы у него была ложная надежда на то, что между нами что-то может сложиться. Не то чтобы у него вообще была какая-то надежда или он хотел чего-то, кроме настоящей дружбы, но мне хотелось быть с ним такой же откровенной, каким он всегда был со мной.

Я знаю, что он не пренебрежет предупреждением так глупо, как это сделала я.

— Как ты собираешься туда добраться? — спросила меня Эйдин, когда я рассказала ей о своей встрече с потенциальным помощником в моем бизнесе по графическому дизайну. — Я знаю, что твоя машина в гараже моего отца, там ремонтируют дизельный насос.

— Я собиралась прогуляться.

— Я могу подбросить тебя, — предложил Дэмиен, оторвавшись от игры с детьми. — Нам с Райем нужно вернуться на работу не раньше, чем через полтора часа.

Я колебалась.

— Я не хочу быть обузой.

— Ты никогда не доставляешь хлопот, — сказал Дэмиен, и его щеки слегка запылали. — Мы можем пообедать или что-нибудь в этом роде после твоего собеседования, если ты не занята?

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

— Я не могу.

— Почему нет? — спросил Дэмиен, пересекая комнату нахмурившись.

Я избегала смотреть в сторону Эйдин, зная, что то, что я собираюсь сказать, выведет ее из себя.

— Я вроде как кое с кем встречаюсь.

Все погрузились в гробовое молчание, даже дети; как будто они знали, что что-то не так.

— С кем? — Первой спросила Брона.

— Да, — произнес Дэмиен шокирующе тихим голосом. — С кем?

— Не имеет значения, с кем…

— Еще как имеет! — прервала меня Брона.

Я посмотрела на свою подругу.

— Я собиралась рассказать тебе, правда, но я знала, что ты расскажешь Эйдин, и не хотела, чтобы из-за этого было много шума.

— Зачем ей рассказывать мне? — поинтересовалась Эйдин, нахмурив брови. — И почему из-за этого должно быть много шума?

Я застонала и закрыла лицо руками.

— О, боже мой! — Брона внезапно ахнула. — Это один из ее братьев, не так ли?

— Что? — спросила Эйдин, широко раскрыв глаза. — Ты встречаешься с одним из моих братьев?

Я подняла взгляд и вместо того, чтобы посмотреть на Эйдин, посмотрела на Дэмиена и ответила:

— Да.

Дэмиен сжал руки в кулаки.

— Который из Коллинзов?

Я сглотнула.

— Данте.

Моя грудь сжалась от боли, когда я увидела обиду в серых глазах Дэмиена.

— Мне нужно идти, — произнес он и повернулся, чтобы выйти из комнаты.

Повинуясь инстинкту, я схватила его за руку.

— Подожди. Послушай, нам нужно поговорить.

— Нет, — сказал Дэмиен и убрал мою руку со своей. — Нам не нужно этого делать.

— Пожалуйста, я не знаю, зачем я заговорила об этом, но мы должны попытаться…

— Я пытался, — сердито оборвал он меня. — Я старался быть терпеливым. Я пытался показать тебе, как я сожалею о том, что сделал с тобой. Я пытался подружиться с тобой. Пытался дать тебе пространство… Я пытался показать тебе, как сильно я забочусь о тебе, но ты не хочешь меня. Теперь я это понимаю.

— Дэмиен…

— Нет, Аланна, — прервал он меня. — Ты с Данте Коллинзом, а с меня хватит.

— Это не отношения, — выпалила я. — Мы не встречаемся. Он просто… рядом.

— Что, черт возьми, это значит? — сердито огрызнулась Эйдин.

Я не отводила взгляда от спины Дэмиена.

— Он помог мне забыть тебя…

— Когда ты легла под него? — рявкнул он.

Я вздрогнула.

— Это нечестно, Дэмиен. Тебя так долго не было, и мы были не в лучших отношениях.

— Я ушел ради тебя! — выкрикнул Дэмиен, разворачиваясь лицом ко мне. — Когда я понял, какую сильную боль причинил тебе, когда Брона сказала мне то, чего не сказал бы никто другой, я принял решение уйти, чтобы стать лучше, но также дать тебе время. Тогда я не знал, как все исправить, но я всегда собирался вернуться за тобой, Аланна. Я бы все исправил, но ты все усложнила.

У меня в горле образовался комок.

— Я… Я не знала.

Дэмиен покачал головой.

— Мне нужно идти.

Он повернулся и вышел из кухни, но я быстро последовала за ним, в то время как все остальные оставались как вкопанные на своих местах.

— Дэмиен, пожалуйста, — взмолилась я, снова хватая его за руку.

Я услышала, как дети начали плакать, скорее всего, из-за всех этих криков.

— Отпусти, Лана, — тихо ответил Дэмиен.

— Нет, — заявила я. — Нам нужно поговорить.

— Что нам нужно сделать, так это быть подальше друг от друга, — ответил Дэмиен. — Иди к Данте; я уверен, он будет более чем счастлив утешить тебя.

— Дэмиен, прекрати. Ты же несерьезно.

— Аланна. Отпусти.

— Нет, не отпущу.

Он повернул голову в мою сторону и уставился на меня сверху вниз. Я все еще видела боль в его глазах, но там был и гнев.

— Почему тебе вдруг захотелось поговорить? — спросил Дэмиен после нескольких секунд напряженного взгляда. — Почему не в первый миллион раз, когда я просил об этом?

— Потому что я готова разобраться со всем этим.

— Это заняло у тебя достаточно много времени!

— Не будь противным, — ответила я. — Во всем этом нет моей вины. Это мне было больно и стыдно, я годами жила с этим, а не ты.

— Не я? — взревел Дэмиен. — Я жил с этим с той самой секунды, как поступил с тобой неправильно, и я, черт возьми, знаю это. Я знаю, что сделал, и я пытался все исправить, но не могу. Ты сделала это невозможным.

— Как?

— Тем, что была с ним! — взревел Дэмиен. — Я ни к кому не прикасался с тех пор, как прикоснулся к тебе. Никого не целовал с тех пор, как поцеловал тебя. Не смотрел на другую женщину с тех пор, как мне было, черт возьми, восемнадцать, но сегодня вечером это закончится. Если ты двинулась дальше, то и я пойду своей дорогой.

Я почувствовала, как мой рот открылся в шоке от признания Дэмиена, и мое сердце бешено заколотилось в груди, но его последние слова запали мне в душу и привлекли мое внимание.

— Хорошо, — крикнула я, но мой голос слегка дрогнул, показывая, что я собираюсь заплакать. — Проваливай к какой-нибудь сучке, потому что меня здесь не будет, когда ты вернешься. Ты сказал с тебя хватит? Что ж, с меня тоже!

Дэмиен невесело рассмеялся.

— Ты покончила со мной уже очень давно, и ты это знаешь!

Я потерла лицо руками, заново переживая нашу ссору, произошедшую несколько дней назад, которая все еще казалась слишком свежей, чтобы ее можно было переварить.

Реакция Дэмиена на мои отношения с Данте была неожиданной, и, честно говоря, меня напугало то, насколько сильно я переживаю из-за того, что причинила ему боль. После того как Дэмиен пригласил меня на обед, я сказала ему, что не могу пойти с ним на свидание, потому что я кое с кем встречаюсь, и когда я рассказала, что это Данте, мне было все равно, что Эйдин плохо отреагировала на новость, меня просто волновало, как на это отреагировал Дэмиен. Он отреагировал хуже, чем я когда-либо могла себе представить, и я испугалась, когда он ушел от меня.

Я пыталась убедить себя, что хочу, чтобы он отдалился от меня, я хотела, чтобы он прекратил попытки сохранить какую-либо связь между нами, но потом, когда он сделал именно это, я запаниковала.

В течение нескольких месяцев он пытался поговорить со мной о том, что произошло между нами, но я каждый раз прерывала его. И когда он отдалился от меня, я не удивилась, что внезапно оказалась готова к разговору. Однако он передумал; он не хочет ни разговаривать со мной, ни иметь ничего общего. Он просто швырнул Данте мне в лицо, сказав, что со мной покончено, и ушел. После этого я сразу же отправилась домой и провела остаток дня, оплакивая Дэмиена.

Что я давным-давно поклялась никогда больше не делать.

Я знаю, что не сделала ничего плохого. Я одинокая девушка, которая может заводить отношения с кем хочет, но по какой-то причине вся эта ситуация оставила неприятный привкус у меня во рту. Не потому, что мне стыдно за связь с Данте, а из-за его связи со всеми. Он старший брат моей подруги, будущий шурин Кейна и коллега Дэмиена и Райдера по авторемонту «Авторемонт Коллинз».

Я не хочу, чтобы с Эйдин все было неловко, и боюсь, что так и будет теперь, когда она узнала, что я сплю с ее старшим братом. Дэмиен и Данте, несомненно, сталкиваются лбами на работе. Они никогда особо не нравились друг другу до того, как начали работать вместе из-за крупной ссоры братьев Слэйтер и Коллинз несколько лет назад, так что любая надежда на то, что они внезапно станут лучшими друзьями после того, как Дэмиен отреагировал на то, что я переспала с Данте, исключена.

— Все так запутано, — произнесла я пустой комнате.

Я чувствую себя так, словно меня наказывают, хотя я просто хотела не чувствовать себя настолько одинокой.

Данте единственный человек на белом свете, с кем я была близка после Дэмиена, но, в отличие от Дэмиена, я постаралась не создавать с ним эмоциональной связи. До, после или во время секса. Только по этой причине я ни разу не поцеловала Данте, даже случайно.

Он знает, что поцелуи нарушают мои условия договоренности, и более чем счастлив соблюдать это правило, если это означает, что мы можем пару раз в месяц развлечься под простынями. Данте время от времени шутит по поводу того, что я «использую» его, но я знаю, что он доволен нашим соглашением. Он никогда не требовал больше, чем я предлагала, а я никогда не предлагала больше, чем хотела, и это нас устраивало.

До сих пор.

Я села и посмотрела на телефон, когда он зазвонил.

В чем проблема?

Я вздохнула. Проблема такого рода, из-за которой мы возвращаемся к тому, чтобы быть просто друзьями.

Не прошло и десяти секунд, как зазвонил мой телефон, и быстрый взгляд на экран дал понять, что звонит Данте. Застонав и покачав головой, я ответила на звонок, приложила его к уху и снова легла.

— Привет.

— Черт возьми, ты действительно ответила. Я пытаюсь связаться с тобой уже несколько дней.

Я нахмурилась.

— Извини, я не хотела ни с кем разговаривать.

— Детка, поговори со мной.

Мои губы дрогнули.

— Я не собираюсь заниматься с тобой сексом по телефону.

Данте отрывисто рассмеялся.

— Это было бы странно, так как теперь мы просто друзья. Я имею в виду, мы ведь теперь просто друзья, верно?

— Ага, — пробормотала я. — Мне понадобится все мужество, которое я смогу собрать, чтобы встретиться лицом к лицу с Эйдин теперь, когда она знает. Думаю, что я умерла бы, если бы мы продолжили в том же духе, и она высказалась бы по этому поводу.

— Аланна, — усмехнулся Данте. — Эйдин — моя младшая сестра; она не имеет права голоса в том, с кем я занимаюсь сексом. Даже если бы она была старше, у нее все равно не было бы права голоса. Я взрослый человек.

— Это такой типичный братский ответ, — сказала я, закатив глаза. — Ее не волнует, что у нас был секс; ее волнует, что мы делали это у нее за спиной. Она одна из моих самых близких подруг, Данте, и ей больно, потому что я, по сути, солгала ей.

— Откуда ты знаешь, что она расстроена? — спросил он. — Я видел ее вчера, и она не показалась мне рассерженной.

— Она разговаривала с тобой?

— Ну… нет.

— Смотрела на тебя?

— На долю секунды… может быть.

— Вот именно. Я увидела это на ее лице, когда сказала Дэмиену, что сплю с тобой, — проворчала я. — Она была не просто шокирована, она была расстроена, и я знаю это потому, что ее оставили в неведении. Это тот же самый взгляд, которым одарили меня Брона и Кила. Они были расстроены, что я им не рассказала. Они не озвучили этого вслух, но я знаю.

— Аланна, — вздохнул Данте. — Ты не обязана делиться со своими друзьями всем. Тебе позволено иметь личную жизнь.

— Ты не понимаешь, — сказала я расстроенно. — Мы с девочками действительно близки. У нас нет ничего тайного.

Это одна из причин, по которой я так сильно люблю своих друзей. Мы можем говорить о чем угодно, и пока я скрывала от них свои отношения с Данте, у них не было секретов от меня. Из-за этого я чувствую себя чертовски ужасно.

— Хочешь, чтобы я поговорил со своей сестрой? — спросил Данте со вздохом.

— Это не повредит. Просто поговори с ней. Не с Кейном, Райдером и особенно не с Дэмиеном.

— Насчет этого. — Данте прочистил горло. — Я пытался поговорить об этом с Дэмиеном вчера на работе, и это закончилось… плохо.

Я закрыла глаза.

— Насколько плохо?

— У него синяк под глазом, а у меня ушиб челюсти и разбит нос… но это только из-за Кейна…

— Ты дрался с Кейном? — Я открыла глаза и приложила к лицу ладонь.

— Он пытался прекратить драку, но я подумал, что он нападает на меня, и одно повлекло за собой другое, теперь у него на щеке небольшой синяк. Это ерунда… правда.

Я застонала и откинула голову назад.

— Этого не должно было случиться.

Данте рассмеялся.

— Расскажи мне об этом.

— У меня такое чувство, что все меня осуждают.

— К черту их, — твердо сказал Данте. — Ты взрослая девушка, тебе не нужно разрешение на личную жизнь.

— Легче сказать, чем сделать, когда я сплю со старшим братом своей лучшей подруги.

— Смотри, дело сделано. У нас был секс, но мы больше не собираемся этого делать… или нет? Мне просто нужно разъяснение по поводу отсутствия секса.

Я улыбнулась.

— Ты такая свинья.

— Это не значит «нет» сексу.

— Больше никакого секса, Дэйт, — усмехнулась я, используя его известное прозвище, полученное из-за его вечных свиданий (прим. пер. — date с англ. — свидание)

— Ладно, ладно, — успокоил он. — Не расстраивайся так из-за этого, ладно? Это не конец света, милая.

— Я знаю. — Я вздохнула. — Просто такое ощущение.

— Хочешь, чтобы я зашел? У тебя подавленный голос, ненавижу, когда тебе грустно.

— Нет, я в порядке, — ответила я, смиряясь с этим. — Я собираюсь снова лечь спать. У меня такое чувство, что Брона завтра придет и надерет мне задницу. Я прячусь от нее уже несколько дней и знаю, что она достигла своего предела.

— Черт возьми, удачи тебе в общении с этой мелкой. Такой бури я бы никому не пожелал.

Я рассмеялась.

— Спасибо, Дэйт.

— Люблю тебя, красавица. То, что мы квиты, не значит, что я тебя не прикрою, слышишь?

— Ага, — улыбнулась я. — Я слышу тебя, и я тоже люблю тебя.

Я действительно люблю Данте; я просто не влюблена в него и знаю, что никогда не буду.

— Если тебе когда-нибудь понадоблюсь я или мой член, я всегда рядом. Лучшие друзья на всю жизнь.

Я рассмеялась.

— Спокойной ночи, псих.

Я повесила трубку пока Данте хихикал и почувствовала, будто гора упала с плеч, по крайней мере, с ним мы в хороших отношениях. Теперь, если бы я могла быть на одной волне со всеми остальными друзьями в моей жизни, все было бы просто замечательно. Я закрыла лицо рукой и застонала, понимая, что всего через несколько часов, по крайней мере, одной из моих подруг, наконец, удастся пройти мимо охраны в моем многоквартирном доме, и она будет ломиться в мою дверь.

Одному Богу известно, как я собираюсь пережить ураган по имени Брона.

Иисус, помоги мне.

— Аланна, никчемная, Райан?

Я бросила взгляд на дверь своей квартиры и осталась неподвижна. Я знаю, кто это, и знаю, что она знает, что я ее слышу. Беременность обострила все ее чувства, как у сумасшедшей мамы-медведицы, хотя она на сроке всего нескольких недель второй беременности. Я затаила дыхание и понадеялась, что она не почувствует запаха моего страха.

— С таким же успехом ты могла бы открыть дверь, черт возьми, потому что я не уйду, и ты не сможешь меня заставить.

Мне нужно оставаться сильной.

— Уходи, Брона.

— Ни за что в жизни, тупица, — быстро ответила она.

Я осталась сидеть.

— Хорошо. — Она драматично вздохнула. — Оставь свою беременную лучшую подругу в коридоре, где любой Том, Дик или Гарри может напасть на нее.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать подергивания уголков своих губ.

— У домовладельца всего четыре жильца во всем здании, — крикнула я. — Мы с Эйдин — двое из них, а двое других — пожилые пары на нижних этажах. Я единственный человек на всем этаже. Хозяин не торопится заселять квартиры, пока большинство из них еще не обставлено, так что никто тебя не услышит, не говоря уже о том, чтобы обидеть тебя.

Мое внимание вернулось к двери, когда раздался глухой стук, за которым последовало легкое дребезжание двери, что подсказало мне, что Брона слегка пнула ее, и это действие заставило меня улыбнуться. Она никогда не отличалась особым терпением, и это начинало проявляться.

— Ты можешь позволить мне хотя бы воспользоваться туалетом? — спросила она с надеждой в голосе. — Я даже не буду смотреть на тебя. Я схожу в туалет, потом вернусь сюда, закрою за собой дверь, и мы сможем начать этот спор сначала. Обещаю.

Услышав это, я рассмеялась.

— Ты заноза в моей заднице, Мерфи, — проворчала я, вставая, подходя к двери, отпирая ее и широко распахивая.

Брона мгновенно проскочила мимо меня и побежала по коридору.

— Я не шутила насчет того, что мне нужно в туалет!

С улыбкой на лице, я закрыла дверь и вернулась к своему дивану. Я села, поджала ноги под себя и стала ждать, когда налетит ураган Брона. Ровно через две минуты она вернулась и набросилась на меня.

— Ты эгоистичная сука, — произнесла она, садясь напротив меня. — Ты знаешь это?

— За это замечание я не заварю тебе чай.

Брона фыркнула.

— Пить чай не входит в мой список дел, но поджарить твою задницу — первый пункт в списке.

Я решила прикинуться дурочкой.

— Что я такого сделала?

— Что ты сделала? — Она бросила на меня недоверчивый взгляд. — Ты пропала на семь дней!

— Я была здесь, и ты это знаешь.

— Это к делу не относится, потому что я не могла попасть к тебе, сколько бы ни угрожала дневной и ночной охране, — съязвила она. — Ты не ответила ни на один из наших звонков после той бури с Дэмиеном на прошлой неделе. Мы все ужасно волновались за тебя. Меня буквально тошнит при мысли о тебе сейчас.

Я хихикнула.

— Большое спасибо.

— Я не шучу. С Дэмиеном было все серьезно. Ты в порядке, детка?

Я стиснула зубы при упоминании о нем.

— Мне просто нужно было немного побыть одной, Пчелка.

Прошло семь дней, и все равно этого недостаточно.

Брона скрестила руки на груди и уставилась на меня. Я подавила желание поддразнить ее, потому что знала, что она даже близко не закончила поджаривать мою задницу. Если я ткну палкой медведицу, когда она злится, я наверняка потеряю палец или даже два.

— Итак, — сказала я, — Бранна все еще беременна?

— Да, но если бы это было не так, ты бы пропустила рождение близнецов.

Я облизнула нижнюю губу.

— Я бы вышла из спячки, если бы у нее начались схватки.

— Конечно, ты бы это сделала.

Я проигнорировала ее тон.

— Я думала, ее уже должны были простимулировать?

— Доктор внес изменения в планы.

Ее резкие ответы дали понять, что она раздражена.

— Продолжай, — сказала я, махнув рукой. — Выкладывай все, что еще ты хотела сказать, проделав весь этот путь.

Она глубоко вдохнула и на одном огромном выдохе произнесла:

— Ты трахаешься с Данте Коллинзом, и тебе ни разу не пришло в голову просветить меня этой пикантной информацией? Ты худшая из лучших друзей, которые когда-либо были у кого-либо на планете Земля, а тебя это даже не волнует.

Я попыталась сдержать смех, но безуспешно, и это побудило Брону схватить подушку и запустить ею в меня. Я с улыбкой поймала ее и прижала к своему животу.

— Аланна, — сказала Брона, ее лицо было воплощением серьезности. — Поговори со мной.

Я перестала улыбаться.

— Я не хочу, Брона. Я просто хочу побыть немного одна и забыть…

— Забыть что?

Я посмотрела на подушку и провела по ней кончиками пальцев.

— И забыть о существовании Дэмиена.

Она резко втянула воздух и пролепетала:

— Ты же не серьезно.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Поверь мне, именно так.

Ее губы слегка приоткрылись.

— Аланна.

Я причинила ей боль своими словами, и из-за этого у меня сжалось в груди.

— Мне жаль, — искренне сказала я. — Я знаю, что ты действительно близка с ним, но я исключаю его, Брона.

— Исключаешь его из чего?

— Из моей жизни.

Брона отшатнулась, будто я дала ей пощечину.

— То, что случилось… это просто недоразумение.

— Это не так. Это был спор, основанный на многолетней напряженности, которая в конце концов взорвалась.

Моя подруга покачала головой.

— Ничего бы не взорвалось, если бы ты внезапно не обронила посреди кухни Бранны бомбу с названием «Я трахаюсь с Данте», — возразила она. — Я имею в виду, черт возьми, Аланна. Тебе действительно нужно было признаваться Дэмиену, что ты встречаешься с кем-то, на глазах у всех? Это было жестоко.

У меня скрутило живот.

— Я не хотела тогда этого говорить, — подчеркнула я. — Я вообще не планировала этого говорить. Я просто… Я просто почувствовала, что обязана быть честной с Дэмиеном после того, как он пригласил меня на ланч.

— Что ж. — Брона нахмурилась. — Ты была честна. Жестоко честна.

— Я знаю.

— Однако я все еще не могу смириться с этим, — сказала Брона, нахмурив брови. — Ты спишь с Данте Коллинзом? Он совсем не в твоем вкусе и намного старше. Как, черт возьми, это вообще произошло?

Я стиснула зубы, сдерживаясь, чтобы не пробудить Брону от ее шока, что кто-то такой сексуальный, как Данте, может спать с кем-то таким невзрачным, как я, но я сдержалась и глубоко вздохнула.

— Это продолжается всего несколько месяцев. — Я пожала плечами. — Помнишь, недавно у меня спустило колесо? Эйдин сказала обратиться в гараж ее отца, и я пошла, Данте был тем, кто разобрался со всем. Мы поболтали, и не знаю, мы просто совпали.

— Я могу купиться на это, — кивнула она. — Я могу поверить, что вы стали друзьями, но трахаться с приятелем? Это совсем на тебя не похоже, Лана.

Аланна.

Я снова пожала плечами.

— Однажды вечером он прислал мне сообщение, узнать, чем я занимаюсь. Я смотрела «Нетфликс» и пригласила его к себе. Он согласился, и мы…

— «Нетфликс» и расслабление?

— Именно так.

Она уставилась на меня, и я точно знала, о чем она думает.

— Ты думаешь, я веду себя не так, как обычно, не так ли?

Румянец окрасил ее щеки, когда она кивнула.

Я прикусила нижнюю губу.

— Если я попрошу тебя, пожалуйста, не говори Эйдин.

Брона скрестила пальцы на сердце.

— Ни слова.

— Данте начался как эксперимент, — выпалила я на одном дыхании.

Это признание сняло с моих плеч огромный груз, о котором я и не подозревала.

У Броны отвисла челюсть.

— Извини?

— Все не так плохо, как кажется.

— Пожалуйста. — Брона махнула рукой. — Объяснись.

С чего начать?

— Хорошо. — Я выдохнула. — Итак, у Данте длинный список женщин, с которыми он спал, он не заводит длительных отношений, он обаятельный, смехотворно привлекательный, заботливый, преданный своей семье… кого это тебе напоминает?

Брона моргнула.

— Любой из братьев до того, как они остепенятся, но я собираюсь поставить на Дэмиена, так как он твой центр внимания.

Я проигнорировала ее замечание о том, что он мой центр, и сосредоточилась на упоминании о нем.

— Бинго.

Моя подруга нахмурила брови.

— Ты спишь с Данте, потому что он похож на Дэмиена?

— Точно.

— Я знаю, в этом есть смысл, — произнесла Брона, потирая виски, — но у меня мозг беременной, так что давай, объясни мне все, детка.

Мои губы дрогнули.

— Я всегда винила свой возраст, тупость и дурацкие гормоны в том, что связалась с Дэмиеном, и мне хотелось доказать себе, что эти тривиальные вещи действительно были причиной того, как сильно он мне нравился. Поэтому, когда появилась возможность переспать с Данте, я ухватилась за это, за него, и проверила свою теорию на практике.

— И какова же была твоя теория?

— Что я могу заняться случайным сексом без каких-либо обязательств с кем-то вроде Дэмиена и не подвергнуться влиянию, как это случилось тогда.

Брона приподняла бровь.

— И у тебя это получилось?

— Довольно хорошо, — гордо сказала я. — У меня нет романтического интереса к Данте; это чисто физическое.

— В любом случае твоя теория точно ничего не докажет. — Брона помолчала, затем добавила: — Ну, если только…

— Если только что? — спросила я.

— Если только Дэмиен не тот человек, с которым ты переспишь, а потом уйдешь.

Я застыла.

— Это глупо, Пчелка.

Она предлагает мне заняться сексом с мужчиной, на преодоление которого у меня ушли годы?

Ты действительно покончила с ним?

Я стиснула зубы от своих мыслей, в то время как моя подруга оставалась невозмутимой.

— Ты только что сказала, что занимаешься сексом с Данте Коллинзом, потому что он похож на Дэмиена, и ты хочешь доказать, что можешь переспать с ним и уйти. Здорово, что у тебя может быть случайный секс с Данте, но это ничего не доказывает, если ты не переспишь и не бросишь мужчину, который в первую очередь стоит за твоей теорией, и это, моя дорогая подруга, Дэмиен Слэйтер.

Я отказывалась позволить себе переварить что-либо из того, что сказала Брона.

Я нахмурилась.

— Мне казалось, ты сказала, что у тебя мозг беременной?

Она усмехнулась.

— У меня бывают моменты просветления.

Пусть они случаются где-нибудь в другом месте.

— Мы можем не говорить о Дэмиене? — Я почти умоляла. — Мне правда не хочется думать о нем прямо сейчас.

Брона наблюдала за мной.

— Ты сделала ему больно, понимаешь?

Боль, промелькнувшая в его глазах, когда я рассказала ему о Данте, вспыхнула у меня в голове, и я напряглась.

— О чем ты говоришь? — спросила я резким тоном.

Брона не отступила.

— Дэмиен пытается заигрывать с тобой, Лана. Ты же знаешь, что это так.

Аланна.

— Я ничего подобного не замечала…

— Кила засняла тебя пьяной в стельку на видео, подтверждая, что ты точно знаешь, о чем я говорю.

Я крепче сжала подушку в своих объятиях. Я чертовски хорошо знаю, что Дэмиен пытается все наладить между нами; мне просто не нужно, чтобы все остальные рассказывали мне о том, что я и так знаю. Из-за этого было чрезвычайно трудно продолжать злиться на него.

— Я думала, ты должна быть моей подругой? — спросила я у Броны, пристально глядя на нее.

— Я и так твоя подруга, черт возьми, — огрызнулась она в ответ, ее собственные глаза сузились. — Но я также подруга Дэмиена, и вместо того, чтобы прятаться здесь и жалеть себя, тебе следовало бы отвезти свою задницу к Бранне и Райдеру и поговорить с Дэмиеном. Вы оба попали в эту ситуацию, и только вы двое можете выбраться из нее.

Я сбросила подушку с колен и сердито вскочила на ноги.

— Может быть, тебе стоит уйти, — ответила я Броне. — Мне нужно поработать.

— Лана…

— Аланна, — огрызнулась я. — Меня зовут Аланна.

— В чем дело? — потребовала ответа Брона. — Почему ты поправляешь всех, когда тебя называют Ланой?

— Потому что Дэмиен назвал меня так, и каждый раз, когда кто-то другой произносит «Лана», это напоминает мне о нем! А теперь, как я уже сказала, мне нужно поработать.

Она встала.

— Не отталкивай меня, потому что тебе не нравится слышать правду, идиотка. Семь дней назад ты сказала Дэмиену, что готова разобраться со всем, что между вами двумя, так что же изменилось с тех пор?

Всё.

— Ничего.

— Не вешай мне лапшу на уши. — Брона сверкнула глазами. — Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя, так что прекрати этот спектакль и поговори со мной.

Выиграть у нее спор невозможно!

— Ты была там, — сказала я, стараясь не расстраиваться. — Ты слышала, он сказал, что собирается «двигаться дальше», — сказала я, используя пальцы в качестве воздушных кавычек. — Мы обе знаем, что он имел в виду под этим. Не притворяйся, будто это не так.

Он собирается «двигаться дальше» между бедер другой женщины. Мне не следует беспокоиться об этом, но я переживаю и ненавижу себя за это.

— Самое большее, что он успел сделать, это добраться до работы, где к нему присоединились его братья, и он напился до беспамятства.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, и я внезапно почувствовала тошноту.

— Он… он не занимался сексом со случайной женщиной?

Брона покачала головой, и мое сердце подпрыгнуло от этого ответа.

— Он напился до бесчувствия и оправился от похмелья только три дня назад. Ему… плохо, и это не имеет ничего общего с тем, что его тошнило от выпивки. Также делу не помогло то, что он поссорился с Данте на работе.

Я отказываюсь позволять себе чувствовать какую-либо вину, но это трудно.

— И все обвиняют меня?

У нее хватило порядочности покраснеть.

— Мы вас не виним; вы оба являетесь причиной ваших проблем.

— Единственная проблема, которая у меня есть, — это ситуация с моим отцом. В остальном я совершенно…

— Не смей, черт возьми, говорить, что ты в порядке, — оборвала меня Брона. — Потому что это не так. Перестань отрицать дерьмо, которое у тебя прямо под носом. Из-за этого ты выглядишь несчастной.

Я отвернулась от нее.

— У меня никогда не было с ним отношений, Брона. Это был просто секс; секс, который произошел более шести лет назад. В этом нет ничего особенного.

— Кого ты пытаешься убедить, меня или себя?

Я оставалась безмолвной.

— Я знаю, у тебя много проблем с родителями и работой, но Дэмиен во многом объясняет то, почему ты чувствуешь себя не в своей тарелке.

Я вздохнула.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала, Брона?

— Поговори с Дэмиеном, — ответила она. — Это все, о чем я прошу. Просто поговорите друг с другом.

— А если я откажусь?

— Тогда я буду уважать твое решение, но также скажу тебе, насколько глупо с твоей стороны отказываться. Ты можешь сколько угодно говорить, что тебе наплевать на Дэмиена, но твои действия говорят об обратном. Посмотри на себя, ты почти плачешь из-за того, что я говорю.

Ненавижу то, что мои глаза защипало от непролитых слез.

— Это так глупо, — проворчала я и вытерла глаза, прежде чем мои слезы успели пролиться.

— Послушай, — сказала Брона, подойдя и сев передо мной на корточки, когда я снова села. — Я люблю тебя и хочу видеть счастливой. Будет ли Дэмиен в твоей жизни или нет, но, поверь мне, тебя будут мучить вопросы «а что если…», если не прояснишь ситуацию с ним.

Я сглотнула.

— Я… подумаю о том, чтобы поговорить с ним.

Брона подмигнула.

— Молодец, девочка.

— Как бы то ни было, — продолжила я, — на прошлой неделе он не смог убежать от меня достаточно быстро, так что он, скорее всего, убежит, когда увидит, что я иду к нему.

— Возможно. — Она усмехнулась. — Тебе просто нужно выждать время, выбрать подходящий момент и загнать его в угол, когда он меньше всего этого ожидает.

— Кажется, он всегда замечает меня раньше, чем я его. Я не смогу пустить пыль в его бдительные глаза.

— Если это случится, я просто напишу тебе, когда он будет у меня дома, и запру двери, чтобы он не смог уйти. Это просто.

Это настолько в духе Броны.

Я покачала головой.

— Ты сумасшедшая.

— Ты знаешь это, — ответила она и обняла меня, прежде чем выпрямиться. — Мне нужно идти. Доминик внизу, в машине, с Джорджи. Я сказала ему, что если не смогу образумить тебя за пятнадцать минут, то он может подойти и поговорить следующим.

— Иди. — Я хихикнула. — Прежде чем появится этот симпатичный ублюдок, и меня арестуют за покушение на убийство.

Брона вышла из моей квартиры, смеясь. Когда она закрыла за собой дверь, улыбка не сходила с моего лица, но лишь несколько мгновений. Как бы мне ни было неприятно это признавать, Брона права. Мне действительно нужно поговорить с Дэмиеном. Я понятия не имею, что ему сказать, но разговор должен состояться, и эта мысль заставляла меня сильно нервничать.

Я встала, пошла в свою спальню, переоделась в черные легинсы, черную майку и синюю клетчатую безразмерную рубашку, застегнутую на все пуговицы, и закатала рукава до локтей. На каждом предмете одежды были пятна от краски, угля или каких-либо чернил, и этот наряд был моим любимым всякий раз, когда мне хотелось сделать наброски или порисовать красками. Прямо сейчас мне нужно было сделать и то и другое.

Я достала свой мольберт из ящика и установила его. Обычно, когда я рисую, это происходит на бумаге, но сегодня что-то подсказало, что мне нужно порисовать на холсте. У меня их не так уж много. На самом деле, их осталось всего шесть штук из десяти, из набора, который Брона и Нико подарили мне на день рождения несколько месяцев назад, поэтому я была разборчива в том, для чего их использую, потому что у меня пока нет денег на их замену. Я схватила самый большой, поставила на кофейный столик рядом с мольбертом и некоторое время смотрела на него. Я обдумывала, какие краски хотела бы использовать, и хочу ли, чтобы все было цветным.

Я остановилась на темных тонах, чтобы отразить свое настроение.

Я схватила свои карандаши, затем устроилась на диване, скрестила ноги, положила холст на колени и принялась за работу. Я не решила, что рисовать, до той секунды, пока не прикоснулась заостренным грифелем к холсту. И когда моя рука автоматически изогнулась и нарисовала ту же пару глаз, которую я видела в своих снах каждую ночь, я поняла, что рисую не что-то.

Это был кто-то.

Когда я проснулась на следующее утро, у меня был план. Я решила последовать вчерашнему совету Броны и проверить его на практике. Я хотела поговорить… но не ради Дэмиена. Мне нужно подготовиться к этому. Человек, с которым я хочу поговорить, живет восемью этажами выше, и, стоя перед дверью ее квартиры, я молилась, чтобы у нее было хорошее настроение. Я отправила ей сообщение, что хочу поговорить, она приняла и сказала подняться к ней домой, когда буду готова.

Это было пять часов назад, и я только сейчас оказалась перед ее дверью. Прежде чем я успела струсить, я подняла руку и решительно постучала по темному дереву. Опустив руку, я начала обливаться потом.

— Я посмотрю.

Доносившийся голос принадлежал не кому иному, как Кейну Слэйтеру.

Из всех братьев Слэйтер Кейн был тем, с кем я была наименее близка. Мы почти не разговаривали, хотя много времени проводили в обществе друг друга. Это не было неловко из-за его сдержанности, но и мое молчание было вызвано не тем, что мне неловко; это произошло из-за разговора, который у меня был с ним, когда мне было восемнадцать. Он задал мне кучу вопросов о моей дружбе с Броной, которые мне не понравились, поэтому я высказала ему это. С тех пор он извинился, но я никогда не забывала тот разговор и поэтому оставалась очень внимательной всякий раз, когда оказывалась в присутствии Кейна, что приводило к моему молчанию.

Я вежливо улыбнулась, когда дверь открылась, и Кейн приветственно кивнул мне в ответ.

— Аланна.

— Кейн.

Я могла бы поклясться, что видела, как дернулись его губы, но не была уверена, поэтому не стала упоминать об этом. Вместо этого я осмотрела его лицо и сосредоточилась на синяке на челюсти, о котором упоминал Данте, когда я разговаривала с ним по телефону два дня назад. Он выглядел хуже, чем я думала.

— Дай угадаю, — протянула я. — Другой парень выглядит хуже?

Это вызвало мою улыбку.

— Они оба, — ответил он, — но я не могу приписать себе эту заслугу. Дэйт и Дэмиен могут постоять за себя, в результате чего они оба выглядят еще хуже.

Я вошла в квартиру, когда Кейн, отступил и жестом пригласил меня войти.

— Как раз то, что мне нужно, — проворчала я. — Два придурка дерутся из-за какой-то глупости.

Кейн закрыл дверь.

— Думаешь, ты какая-то глупость?

Я отвернулась от него.

— Они дрались не из-за меня. Они боролись за уязвленное самолюбие.

Он не ответил, поэтому я спросила:

— Где Эйдин? Я хочу закончить этот разговор как можно скорее.

— Она в спальне.

Я колебалась.

— Она в приличном виде?

Я должна была спросить. В конце концов, Эйдин помолвлена с одним из братьев Слэйтер, а это означает, что если вы не объявили о своем присутствии всякий раз, когда входите в дом, то наверняка увидите, как потные тела трахают друг друга. Я уже слишком много раз убеждалась в этом на собственном горьком опыте.

Кейн фыркнул.

— В приличном.

— Спасибо, — произнесла я и, не сказав больше ни слова, отошла от Кейна в направлении их с Эйдин спальни.

Я постучала в дверь, когда была достаточно близко, чтобы сделать это.

— Это я, — произнесла я, хотя и не была уверена, зачем я объявляю о себе. Она знает, что это я, потому что Кейн, я чертовски уверена, не стал бы стучать в дверь собственной спальни и выкрикивать свое имя.

— Заходи, — позвала Эйдин.

Я сделала вдох, выдох, затем открыла дверь. Я подпрыгнула от испуга, когда раздался крик, потом смех. Джакс, который лежал на кровати, поднял голову, услышав, как открылась дверь, и закричал от восторга, увидев меня.

— Привет, малыш, — просияла я.

Я вошла в комнату и протянула к нему руки, когда он потянулся ко мне, его детский лепет был в полном разгаре. Подобрав его, когда оказалась достаточно близко я несколько мгновений поиграла с ним. Когда я украдкой взглянула на Эйдин, она смотрела на меня, а Локки спал у нее на руках.

— Сколько?

Я даже не пыталась прикинуться дурочкой по поводу того, о чем она спрашивает.

— Четыре месяца.

Эйдин восприняла это как должное.

— Значит, не с тех пор, как Дэмиен вернулся домой?

Я покачала головой.

— Только последние четыре месяца.

— Вы вместе?

— Нет, — ответила я. — Мы решили, что у нас лучше получается быть друзьями. Я люблю твоего брата, но не в романтическом смысле. Последние несколько месяцев он был моей опорой, и, честно говоря, без тех отношений, которые у нас были, я, возможно, сорвалась бы раньше, чем неделю назад. Возвращение Дэмиена полтора года назад спутало мою голову, Данте сохранил мне рассудок как раз тогда, когда я думала, что вот-вот взорвусь.

— Тогда я рада, — сказала Эйдин, чертовски удивив меня. — Я рада, что он и отношения, которые между вами были, помогли тебе.

Она не выглядела такой уж радостной, и это меня обеспокоило.

— Ты ненавидишь меня?

Эйдин возмутилась.

— Мне следовало бы отшлепать тебя уже за то, что ты вообще спрашиваешь об этом.

Я отпрянула назад на случай, если она захочет дать пощечину.

— Нет, — продолжила она. — Я не ненавижу тебя и никогда не возненавижу.

Мои плечи опустились от облегчения.

— Я думала будешь, учитывая, кем для тебя является Данте.

— Аланна, — вздохнула Эйдин. — Я не прыгаю от радости, что у тебя были тайные отношения с моим братом. Если бы у вас с ним были отношения без всякой секретности, я была бы рад за вас обоих. Я просто… просто… мы друзья. С тех пор как я забеременела Джаксом, мы обе стали по-настоящему близки. Мы — большая часть жизни друг друга, и я искренне люблю тебя. Просто меня застало врасплох, что ты скрываешь это от меня. Я знаю, что это твое решение, и у тебя были на то свои причины, но я не могу не чувствовать себя расстроенной.

— Я знаю, и мне очень жаль. Я просто никогда не могла набраться смелости рассказать тебе об этом. Честно говоря, рассказать об этом вообще кому-либо.

— Я знаю, — сказала Эйдин, — и это моя вина, что я заставила тебя почувствовать, что ты не можешь поговорить со мной об этом, поэтому извини.

Я моргнула не зная, что сказать, поэтому промолчала.

— Как у тебя дела? — спросила она меня. — На самом деле?

Я глубоко вздохнула и села на кровать, позволив Джаксу сесть рядом со мной. Я положила руку ему на спину для равновесия.

— Я не знаю, — честно ответила я. — У меня в голове такая путаница, и когда я думаю о причине, это выводит меня из себя. Я не понимаю, почему мы с Дэмиеном вообще поссорились. Мы не пара, и никогда не были парой, поэтому, если подумать, все случилось из-за пустяка.

Эйдин цокнула языком.

— У вас обоих есть история, вас объединяет влечение, и осмелюсь сказать, вы даже заботитесь друг о друге. Просто вы оба абсолютно дерьмово общаетесь.

Неожиданный смех вырвался наружу, и было приятно расслабиться и выбросить все это дерьмо из головы.

— Все это просто большой беспорядок.

— Ты планируешь все это исправить?

Я прикусила нижнюю губу.

— Я собираюсь поговорить с ним, но одному Богу известно, чем это обернется.

— Не думаю, что все будет так плохо, как ты думаешь.

— Ты права, скорее всего, будет еще хуже.

Эйдин усмехнулась.

— Обычно ты никогда не говоришь так негативно.

— Я знаю, — признала я. — Я просто немного расстроена в последнее время.

— Все получится, — уверенно сказала Эйдин. — Что суждено быть, то и будет.

Я поцеловала Джакса в макушку.

— Ты стала такой мягкой с тех пор, как у тебя появились дети.

Эйдин ухмыльнулась.

— Только когда они ведут себя тихо.

Я фыркнула и посмотрела вниз на Джакса, который схватил мои пальцы и игрался с ними.

— Ты останешься на обед? — спросила моя подруга.

Не сводя глаз с Джакса, я покачала головой.

— Мне нужно забрать машину из гаража твоего отца, — ответила я. — Одному из парней пришлось заменить сломавшийся дизельный насос. Мне пришлось ждать, пока доставят деталь.

Эйдин присвистнула.

— Дэмиен сегодня на работе. Он больше не просто спасает людей на дороге вместе с Райдером. Мой отец взял их обоих в ученики.

Я подняла глаза.

— Но я думала, Райдер сказал, что не заинтересован возвращаться в школу?

— Не был, пока не заинтересовался двигателями.

Она пожала плечами.

— Папа уже договорился с Ирландской Компанией по Трудоустройству, поэтому они получают зарплату не только в гараже моего отца, но в то же время и от ИКТ. Школьная часть этого всего тоже классная. Требуется четыре года, чтобы получить сертификат механика, и они делят это время между работой в гараже и учебой в школе. Восемьдесят процентов времени они проводят на работе, а затем три месяца в году у них проводятся вечерние занятия по подготовке к экзаменам. Еще они получают пособие по обучению, так что никакой платы за обучение в колледже не будет.

— Это великолепно, — похвалила я. — Твой отец действительно оказал им большую услугу.

Эйдин кивнула.

— Он сказал, что они такие же трудолюбивые, как и мои братья, поэтому он рад привлечь их к работе.

— Я рада за них.

— Ты все еще собираешься забрать свою машину?

— Я должна, — ответила я, пожимая плечами. — Мне не только нужно пройтись по магазинам, чтобы купить еду, но и завтра у меня встреча в городе с парнем, который подал заявку на работу ассистента, чтобы помочь мне с бизнесом, и я не поеду на автобусе. Они будут забиты битком, потому что трамвайные линии все еще бастуют.

— Трамваи всегда в чертовой забастовке.

Я фыркнула и посмотрела на Джакса, который пускал слюни на мои пальцы, пока жевал их.

— Тебе повезло, что ты симпатичный, парень.

Эйдин рассмеялась, когда я переложила его на середину кровати и пошла в ванную вымыть руки. Закончив, я просунула голову обратно в ее спальню и сказала:

— Увидимся позже, хорошо?

— Дай мне знать, как идут дела, и если у тебя будет стычка с Дэмиеном!

Я прислонилась головой к дверной панели.

— Помолись за меня.

— Я сделаю это дважды.

Я ухмыльнулась, идя по коридору.

— Пока, Кейн! — крикнула я, открывая входную дверь.

— Пока, — крикнул он из гостиной.

Выйдя из своего многоквартирного дома, я поблагодарила Бога за то, что нет дождя, и отправилась примерно в тридцатиминутную пешую прогулку в «Гараж-Коллинз», чтобы забрать свою машину. Прогулка пошла мне на пользу; она не только дала мне время подумать, но и позволила размять ноги. Отсиживаться в своей квартире семь дней подряд оказалось убийственно для моих мышц, и отсутствие пользы было очевидно, потому что мои бедра и икры горели с каждым шагом.

Я добралась до здания быстрее, чем мне хотелось, но я была готова. Мой план состоял в том, чтобы забрать свою машину, успеть зайти в гараж и выехать из него до того, как Дэмиен или кто-либо другой заметит меня. Это хороший план, надежный план, чертовски надежный план.

У меня получится.

Я сделала семь шагов в это местечко, прежде чем увидела спину Данте Коллинза. Я быстро и тихо пробралась к стойке ресепшен, где скрылась из вида, чтобы он не увидел меня, если обернется. Мое сердце бешено колотилось в груди, а ладони вспотели сильнее, чем обычно.

Это дерьмовый план.

— Почему я решила, что это хорошая идея? — прошептала я сама себе.

Мне было хорошо с Данте, но я не хотела стоять рядом с ним и болтать, зная, что Дэмиен на смене. Я не настолько храбрая. Я закрыла дверь в приемную и молила Бога, чтобы никто из парней не вошел, потому что, честно говоря, я понятия не имела, что я сделаю, если столкнусь с кем-нибудь из них лицом к лицу. В моем распоряжении было всего две секунды, прежде чем я чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда дверь на ресепшен открылась. Я резко обернулась и, увидев, что это всего лишь мистер Коллинз, приложила руку к груди и заставила себя успокоиться.

Я была напряжена до предела.

— Привет, Аланна, любимая.

— Привет, мистер Коллинз, — просияла я. — С вами все в порядке? Вы что очень хорошо выглядите, сэр.

— Ты пытаешься заставить старика покраснеть, малышка? — ответил он, подмигнув. — Кто-нибудь из парней уже поговорил с тобой?

Я покачала головой.

— Я только что вошла.

Он кивнул, затем оглядел захламленную комнату.

— Мне действительно нужно нанять кого-нибудь, чтобы навести порядок в этом бардаке, — мистер Коллинз хмуро посмотрел на гору бумаг, потом на меня, его глаза внезапно расширились и наполнились надеждой. — Я не могу надеяться, что ты ищешь работу, милая?

Я хихикнула.

— Нет, сэр. Извините.

— Цифры. — Он вздохнул, уперев руки в бока. — Мне нужно чудо, чтобы организовать этот бизнес.

— Дайте объявление в газете или в интернете, — предложила я. — Вы удивитесь, узнав, как много профессиональных администраторов ищут хорошую работу.

— Не думаю, что у меня есть другой выбор, — сказал он со вздохом. — Мы не можем все время следить за ресепшеном, потому что занимаемся машинами, поэтому людям, которые приходят и ждут обслуживания, надоедает, и они уходят. В наши дни я не могу позволить себе терять клиентов, особенно с тех пор, как в прошлом году мы купили участок по соседству и все отремонтировали, превратив в один большой гараж. У меня так много бумажной работы, что я подумываю о том, чтобы начать пить во время налогового сезона. На данный момент мне нужна фея-крестная, чтобы во всем разобраться.

— Обязательно попробуйте рекламу, — подбодрила я. — Вы будете отбиваться от претендентов, просто подождите и увидите.

Мистер Коллинз ухмыльнулся, потом посмотрел мне через плечо и вздохнул.

— Я сейчас вернусь, любимая, — сказал он. — Мне нужно позаботиться о клиенте, которого игнорируют мои парни.

Я кивнула.

— Не торопись. Я никуда не спешу.

Большая. Жирная. Ложь.

Никогда в жизни мне так сильно не хотелось покинуть помещение. Я положила руки на стойку администратора, затем посмотрела на красивые антикварные часы на стене. Уже больше трех часов дня, и поскольку сегодня понедельник, в пять вечера у меня должен состояться традиционный еженедельный ужин с родителями. Я надеюсь, что моего отца там не будет; у меня нет настроения сидеть напротив него за обеденным столом и притворяться, что я не знаю о его интрижке.

У меня нет на это сил. Не сегодня.

Дверь в приемную внезапно открылась и закрылась. Тишина затянулась на несколько мгновений, и я могла бы поклясться, что услышала смешок, который заставил меня напрячься еще больше, чем я уже была. Я бы просто умерла, если бы это был Дэмиен.

— Я говорил тебе, что это дерьмо с Дэйтом вызовет проблемы, Аланна.

Мои плечи опустились, когда у меня вырвался вздох облегчения.

— Я знаю, — ответила я, твердо кивнув.

Я не пошевелила ни единым мускулом, когда он подошел ко мне, его тень упала на столешницу.

— И все же ты проигнорировала мои мудрые слова? — задумчиво произнес он. — Бьюсь об заклад, сейчас ты чувствуешь себя глупо, да, красавица?

Я повернула голову, запрокинула ее назад и встретилась взглядом с Харли Коллинзом, затем закатила глаза.

— Я никогда не считала тебя человеком типа «я же тебе говорил».

— Ты неправильно меня поняла, потому что… Я же тебе говорил.

Харли единственный человек, который знал о наших личных отношениях с Данте, потому что они были очень близки. Если кто-то из них делает что-то или с кем-то, другой знает об этом.

— Уходи, — проворчала я. — Ты злой.

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Дэйт сказал, что не мог связаться с тобой и что ты лишила его доступа в дом. Его арестовали, когда он попытался вломиться, понимаешь?

Какого хрена?

Я поперхнулась.

— Что?

— Не волнуйся, его освободили без предъявления обвинений, благодаря тому, что владелец заведения не выдвигал претензий. — Харли рассмеялся, его плечи затряслись. — Гребаный придурок попытался использовать пожарную лестницу в качестве черного хода после того, как ему отказали в третий раз. Он даже убегал от охранников, но упал, как муха, когда они ударили его электрошокером.

— Его ударили электрошокером и арестовали? — спросила я, широко раскрыв глаза.

— Упал в обморок, и все такое. — Харли хихикнул. — Не говори ему, что я тебе это рассказал; его самолюбие все еще уязвлено из-за этого.

— Я разговаривала с ним всего два дня назад, и он ни о чем таком не упомянул.

— Ты не услышишь от него ни слова. Он заставил меня и отца пообещать никогда не говорить об этом.

— Твой отец?

— Он был рядом, когда Дэйт позвонил мне из полицейского участка.

Я закрыла лицо рукой.

— Эта неделя не может быть хуже.

— Знаменитые слова, — пробормотал Харли.

Я была зла. Чертовски взбешена.

— Где он? — спросила я.

— Аланна, — произнес Харли, поднимая руки перед грудью. — Он только хотел проверить…

Я отошла от Харли, услышав, как он выругался и побежал, чтобы догнать меня.

— Данте Коллинз! — закричала я. — Где ты?

Он находился на другом конце гаража и поднимал на домкрате большую часть автомобильного двигателя. Он приостановил то, что делал, затем оглянулся через плечо и, увидев меня, улыбнулся. Эта улыбка медленно сползла с его лица, когда я приблизилась к нему, и мне стало интересно, он увидел, насколько сильно я разозлилась, или Харли подает сигналы рукой, позади меня.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — Рявкнула я на Данте, когда остановилась перед ним и ударила его в грудь. — Ударили электрошокером и арестовали? Ты от природы идиот или таким родился?

— Родился таким, — хором воскликнули Джей-Джей и Гэвин откуда-то из глубины гаража.

Данте закатил глаза, глядя на своих братьев, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Мне нужно было увидеть тебя, поговорить с тобой… но поскольку ты сделала это невозможным до нашего телефонного звонка, мне пришлось пойти на крайние меры.

Я нахмурилась.

— Тебе повезло, что владелец здания не выдвинул обвинений.

— Владелец этого здания — мой будущий…

— Твоя будущая причина отправиться в тюрьму, если ты снова попытаешься вломиться в его здание, — почти прокричал Джей-Джей.

Данте съежился, посмотрев на своего брата через мое плечо, прежде чем снова перевести взгляд на меня.

— То, что сказал Джей-Джей…

— Я даже не хочу знать, о чем вы оба говорите, — нахмурилась я, потирая пальцами висок.

— Эй, — сказал он, подходя ближе. — Все в порядке. Нет никаких проблем.

Я усмехнулась.

— Секс с тобой не принес мне ничего, кроме проблем.

Данте дьявольски ухмыльнулся.

— Но оно того стоило, верно?

Я ненавидела себя за то, что безуспешно попыталась скрыть улыбку.

— Ты здесь, чтобы увидеть меня?

Я покачала головой.

— Чтобы забрать машину.

— Сегодня утром я закончил замену дизельного насоса, но дай мне еще пять минут. Я хочу проверить уровень масла в твоей машине. Думаю оно на исходе.

Данте подбежал к моей машине и открыл капот. Я уставилась на него и уперла руки в бока. Я обвела взглядом гараж, высматривая Дэмиена, но несколько машин и оборудование загораживали мне обзор. Расширение гаража означало, что помещение было огромным, но большее пространство означало, что его нужно было чем-то заполнить.

— Язык твоего тела кричит о том, как тебе некомфортно, — пробормотал Харли, подходя ко мне. — Расслабься.

— Насколько бы ты расслабился, если бы парень, с которым у тебя были отношения, работал бы с парнем, с которым ты спал?

Харли скрестил руки на груди.

— Плохо, учитывая, что я натурал.

Я оттолкнула от себя теперь уже смеющегося Харли.

— Ты чертовски смешной.

Он подошел, положил руку мне на плечо и сказал:

— Дэмиен в задней комнате сортирует новые инструменты по ящикам тележки.

Затем Харли подошел к Данте и начал делать бог знает что с двигателем моей машины. Я оглянулась на дверной проем, который вел в заднюю часть гаража, и, прежде чем успела здраво подумать, направилась к ней. Когда я вошла в комнату, мне пришлось обходить большие тележки с инструментами, но когда я увидела белокурые волосы Дэмиена, мои ноги и сердце остановились. Мой взгляд блуждал по нему. На нем были черные рабочие брюки, те самые, в которых было миллион разных карманов и которые восхитительно облегали мужскую задницу. Ботинки на толстой подошве и флисовый джемпер с логотипом гаража. Это единственный одинаковый предмет одежды, который носят парни в гараже.

Я перевела дыхание и спросила:

— Дэмиен?

Он мгновенно напряг свою спину, не повернувшись.

— Могу я с тобой поговорить, пожалуйста?

Он оставался молчаливым, напряженным и неподвижным.

— Я знаю, что я, вероятно, последний человек, которого ты бы хотел сейчас видеть, но я была бы очень благодарна, если бы мы смогли поговорить. Пожалуйста.

Ничего.

— Все в порядке, — сказала я, мои плечи поникли. — Я понимаю.

Я развернулась и направилась к выходу из комнаты, но резко остановилась, когда меня схватили за предплечье. Одним быстрым движением он развернул и прижал меня к твердой, как камень, груди.

— Дэмиен!

Через долю секунды его рот обрушился на мой. Абсолютное замешательство охватило мой разум, но не тело. Мои губы действовали сами по себе, и руки тоже. Я провела руками по рукам Дэмиена, по его шее и крепко вцепилась в его густые волосы.

Он зашипел мне в рот и поцеловал с жадностью изголодавшегося мужчины. Его язык проник между моими приоткрытыми губами и затанцевал с моим собственным. Его руки каким-то образом добрались до моей задницы, и он потратил ровно ноль секунд на то, чтобы сжать ее до боли.

На этом он не остановился; он провел руками по моей спине, шее и зарылся ими в мои волосы. Когда он потянул за них, как сделала я, мой рот открылся от изумления, и он воспользовался этим моментом, чтобы прикусить мою нижнюю губу зубами. Я застонала, когда он втянул мою губу в свой рот и замурлыкал.

Его руки снова скользнули вниз к моей заднице, а затем внезапно моя спина оказалась прижатой к тележке с инструментами. Я застонала, и, услышав этот звук, Дэмиен прервал наш поцелуй, прижался губами к моему уху и прорычал:

— Теперь я могу поговорить с тобой.

Он отступил от меня, и только тогда я поняла, что дрожу, а мое тело ноет от желания. Моя грудь, как и у Дэмиена, быстро поднималась и опускалась. Я поднесла руки к своим основательно припухшим от поцелуев губам, и мои пальцы задержались на мгновение, прежде чем я опустила руку. Я уставилась на его подбитый глаз и не могла поверить, насколько сексуально он выглядит с фингалом.

— Зачем ты это сделал?

— Сделал что?

Что значит, сделал что?

— Почему ты поцеловал меня? — спросила я, затаив дыхание.

Однако это был не просто поцелуй, и я знала, что это так. Это было нечто большее; это было утверждение.

Глаза Дэмиена сузились, когда он сказал:

— Я не мог говорить с тобой, зная, что его губы последними касались твоих, поэтому… Я исправил это.

— Ты исправил это?

— Ага.

— Ты поцеловал меня так только потому, что у тебя в заднице торчит палка из-за того, что Данте был последним, кто целовал меня?

Правый глаз Дэмиена дернулся.

— Что-то в этом роде.

Я вскинула руки вверх.

— Ты, бл*дь, невозможен, Дэмиен Слэйтер.

Он удивил меня, когда ухмыльнулся и ответил:

— Я знаю.

Я опустила руки и нахмурилась.

— Это был не комплимент.

Он пожал плечами и повторил:

— Я знаю.

Я уперла руки в бока.

— Никогда больше не целуй меня так неожиданно.

— Тогда я могу поцеловать тебя, если ты будешь ожидать этого?

— Что? Нет!

— Хэй. — Дэмиен поднял руки. — Я просто хотел убедиться.

Я свирепо посмотрела на него.

— Больше никаких поцелуев. Мне это не нравится.

Улыбка Дэмиена исчезла, и он шагнул ко мне.

— Лгать — нехорошо.

Я облизнула губы, вздрогнув, когда почувствовала его вкус на них.

— Я не л…

— Ты все еще лжешь, — сказал он твердым голосом, сделав еще один шаг ближе ко мне. — Ты целовала меня как одержимая, Веснушка.

Я неохотно отступила назад и поняла, что Дэмиен загнал меня в угол, когда моя спина прижалась к чему-то твердому. Тележке для инструментов.

— Дэмиен, — сказала я, мой голос прозвучал более хрипло, чем мне хотелось. — Нам нужно поговорить, помнишь?

Его взгляд был прикован к моим губам.

— Я помню.

— Тогда отойди и перестань смотреть на меня так, будто я твоя добыча.

Он перевел взгляд на меня.

— Ты чувствуешь себя моей добычей?

Черт возьми, да.

— Да, — сказала я, вздернув подбородок.

— Ты боишься, что я тебя съем? — спросил он, понизив голос до соблазнительного шепота.

Я втянула в себя воздух.

— Прекрати это.

— Прекратить что?

— Что бы ты ни делал… Я не могу думать.

Всякий раз, когда он рядом со мной, все логичные мысли исчезают.

— Я заставляю тебя нервничать, — сказал он, и в его голосе прозвучало… удовлетворение.

— Ты сводишь меня с ума, — поправила я. — Ты только что поцеловал меня.

— Я знаю.

— Дэмиен, ты не можешь просто целовать меня, когда захочешь.

Он взял меня за лицо.

— Смотри на меня, черт возьми.

Мои конечности были как желе.

— Почему ты поцеловал меня?

— Я должен был, — сказал он. — Он целовал тебя последним.

Данте.

— Нет, не он, — сказала я со вздохом. — Из всего, что мы делали, поцелуи не входили в это число.

Брови Дэмиена нахмурились, когда он сделал шаг назад.

— Что это значит?

— Ничего, — ответила я. — Я не хочу говорить о Данте.

— Он — часть этого разговора, и ты это знаешь.

Я поднесла руки к лицу и вздохнула.

— Ты сбил меня с толку еще больше, чем я уже была, — сказала я, опуская руки. — Я думала, ты хотел быть друзьями?

— Разве друзья целуют друг друга так, как я только что поцеловал тебя?

Я облизнула губы, все еще ощущая его вкус.

— Нет, — тихо ответила я.

— Тогда нет, Аланна, — прорычал он, — я не хочу быть твоим другом.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Я не могу предложить тебе большего.

— Чушь собачья, — отрезал Дэмиен. — Я почувствовал, как ты целовала меня, и я вижу, как ты смотришь на меня. Ты хочешь меня; ты просто испугалась.

— Просто испугалась? — повторила я. — Дэмиен, я чертовски напугана. Мой единственный опыт общения с тобой закончился катастрофой.

Он стиснул зубы.

— Я уже не тот человек, которым был, когда мне было восемнадцать.

Я вздернула подбородок.

— Я тоже, и это благодаря тебе.

Я повернулась и направилась к выходу, но Дэмиену это не понравилось. Он снова схватил меня за руку, повернул к себе и поставил свое большое, крепкое тело между мной и выходом.

— Нет, — съязвил он. — Ты больше не будешь уходить от меня, когда мы разговариваем.

У меня отвисла челюсть.

— Ты приказываешь мне?

— Можешь поспорить на свою идеальную задницу, так и есть.

Неправильно так возбуждаться от его демонстрации доминирования.

— Я не подчиняюсь приказам ни от тебя, ни от любого другого мужчины.

— Увидим, — прорычал он.

— Мы ничего не увидим, потому что…

— Потому что что?

Он снова оказался у меня перед лицом, но я не могла думать.

— Я не знаю! — огрызнулась я. — Я ничего не понимаю, когда ты так близко ко мне.

— И ты говоришь, что не можешь дать мне большего? — спросил он, зарычав. — Твое тело знает, кому оно принадлежит; твоему мозгу просто нужно наверстать упущенное.

Это вырвало меня из оцепенения.

— Мои мозг и тело не командуют, — съязвила я. — Сердце, которое ты разбил, делает это!

Дэмиен отшатнулся назад и посмотрел мне в глаза.

— Ты знаешь, я бы все отдал, чтобы изменить то, как мы расстались с тобой, — он положил руки мне на плечи. — Я знаю, что ты это знаешь.

Он говорил мне об этом много раз за последний год, но я всегда списывала это на его нечистую совесть.

— Я больше не знаю то, что знаю, — призналась я, опустив глаза. — Все так запутано.

Дэмиен приподнял мой подбородок, пока мы не встретились взглядами.

— Нам нужно поговорить обо всем. Только мы вдвоем, детка.

Детка.

Я сглотнула и кивнула.

— Когда?

— Сегодня вечером, — ответил он. — Я зайду вечером.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Хорошо.

Он отпустил меня и сказал:

— Я провожу тебя.

Затем мы вышли из задней комнаты и направились к парадному выходу, где моя машина была готова и ждала. Алек и Кейн вошли в гараж именно в этот момент, и я подняла глаза к потолку, молча спрашивая у Бога, почему он так сильно ненавидит меня, что поставил в такую ситуацию.

— Твоя машина в порядке, красотка, — сказал Данте справа от меня, привлекая мое внимание.

Он подошел ко мне, уставившись на меня так, словно я единственный человек в комнате, и прежде чем я осознала это, я уставилась на спину, а не на лицо Данте.

— Этого достаточно, придурок.

Я закрыла глаза в ту же секунду, как Дэмиен заговорил, и в глубине души я знала, что сейчас произойдет.

— Я дам тебе две секунды, отойти в сторону, чтобы я мог поговорить со своей девушкой.

О боже.

— Твоя девушка? — рявкнул Дэмиен, шагнув вперед и оказавшись прямо перед лицом Данте. — Она, бл*дь, не твоя, ты кусок дерьма.

Братья Эйдин были единственными известными мне мужчинами, которые были такими же высокими, как братья Слэйтер. Хотя Дэмиен был на пять-шесть сантиметров выше Данте, несмотря на высокий рост того. Я бросилась к Алеку и Кейну, которые просто наблюдали за парнями, будто они вели непринужденную беседу.

— Сделайте что-нибудь! — потребовала я. — Прямо сейчас!

Кейн взглянул на меня, затем снова на парней, не произнося ни единого слова.

Я повернулась к Алеку.

— Пожалуйста!

— Пока нет, — ответил он, не глядя на меня.

— Не хочу тебя огорчать, приятель, — съязвил Данте у меня за спиной. — Но она точно, черт возьми, не твоя!

Я судорожно втянула воздух, когда темное облако того, что, как я знала, ярость, окутало Дэмиена.

— Пожалуйста, — взмолилась я, бросаясь вперед и протискиваясь между ними. — Мы все можем просто остановиться и подышать минутку? Это не обязательно должно заканчиваться насилием.

— Никакого насилия? — повторил Алек. — Это кажется неправильным.

Кейн фыркнул, но не сводил глаз со своего будущего зятя.

— Кейн, как ты думаешь, Эйдин это понравится? — спросила я, надеясь, что он образумится. — Как ты думаешь, она поймет, что ты дрался с ее братом? Потому что ты знаешь, что будешь драться, если он ударит Дэмиена.

— Я не буду драться, — уверенно ответил он. — Я просто сломаю его, если он нападет.

— Мистер Коллинз! Я отчаянно звала единственного мужчину, который, как я знала, положит конец этому безумию. — Мистер Коллинз, сэр!

— Он пошел обедать, красотка.

— Джей-Джей! — крикнула я, игнорируя Данте. — Харли!

— Мы здесь, Аланна, — ответил Джей-Джей с другого конца комнаты. — Но тебе нужно отойти в сторону, чтобы они смогли разобраться в своих разногласиях, дорогая.

— Пошел ты, Джей-Джей! — огрызнулся я. — И ты, Харли. Никто из вас больше не разговаривайте со мной.

— А что насчет Гэва? — Харли фыркнул. — Он здесь, и он тоже не собирается их останавливать.

— Пошел он тоже!

— Большое спасибо, придурок, — проворчал Гэвин своему брату. — Теперь она будет игнорировать меня, когда увидит в следующий раз. Она не такая, как Брона; она не бьет меня, когда я ее злю, она игнорирует меня. Молчание ранит гораздо сильнее.

Я проигнорировала их всех и сосредоточилась на одном из братьев Коллинз, который доставлял мне столько хлопот. Я толкнула Данте в грудь обеими руками, хотя это действие не заставило его отшатнуться, как я надеялась.

— Прекрати это, ты подстрекаешь его без всякой причины.

— У меня есть свои причины, — ответил Данте, но не сводил глаз с Дэмиена поверх моей головы. — И их много.

Он безнадежен, поэтому я повернулась и посмотрела на Дэмиена.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Не дерись, Дэмиен.

— Он называл тебя своей, хотя это не так.

— Что ж, — усмехнулся Данте, — она чертовски уверена, что и не твоя, приятель, иначе бы она не оказалась на моем члене.

Дэмиен попытался замахнуться на Данте, но поскольку я была прямо в середине, он остановился прежде, чем я смогла пострадать. Однако его глаза… Я никогда раньше не видела в них такого гнева, как сейчас.

— Просто прекрати! — Я закричала, толкая Дэмиена в грудь. — Посмотри на меня!

Он так и сделал; его взгляд опустился на мой, и он почти мгновенно смягчился.

— Пожалуйста, — умоляла я его. — Не делай этого. Я ненавижу драки.

Напряжение на его лице начало медленно спадать.

— Тебе лучше послушать ее, Слэйтер, — усмехнулся Данте. — В противном случае, мне придется еще немного подпортить твое хорошенькое личико, а потом поговорить с моей девочкой.

Данте имел наглость шлепнуть меня по заднице только для того, чтобы затеять драку, заявив, что я принадлежу ему. Взгляд Дэмиена снова посуровел, и он обошел меня так быстро, что я едва успела это заметить. Я закричала, когда Дэмиен и Данте столкнулись, но, к счастью, это продолжалось всего секунд тридцать или около того, прежде чем парни растащили их в стороны. Я не осознавала, что плачу, пока крики не прекратились и не стали слышны мой собственный плач.

— Я сказала, прекратите! — взревела я. — Я не хочу, чтобы кто-то дрался!

И Дэмиен, и Данте дышали, как разъяренные быки, и свирепо смотрели друг на друга. Из носа Данте хлестала кровь, но у Дэмиена кровотечения не было. Он выглядел так, будто из них двоих ему было лучше. Я даже не была уверена, услышали ли они хоть слово из того, что я сказала, но я знала, что остальные услышали, потому что каждый из них нахмурился.

— Знаете что? — сказала я паре придурков, шмыгая носом. — Убивайте друг друга, мне все равно. У меня есть вещи поважнее, о которых стоит беспокоиться, чем о вашем убогом эго.

Я бросилась вперед, выхватила ключи из рук Харли, не сказав «спасибо», и направилась к своей машине.

— Аланна! — крикнул Дэмиен. — Пожалуйста, подожди. Извини! Детка, подожди!

Я проигнорировала его. Села в свою машину, завела двигатель и выехала из гаража. Направляясь к дому своих родителей, я только и делала, что плакала. Моя грудь быстро поднималась и опускалась, а руки мертвой хваткой вцепились в руль. Я была в ярости и обижена. Это всегда чертовски больно. Когда я подъехала к дому моих родителей, я была рада увидеть, что машины моего отца нет на подъездной дорожке. Я немного рано приехала на ужин, но мне не хотелось возвращаться в свою квартиру и сидеть в одиночестве. Не после того, что только что произошло в гараже.

Выйдя из машины, я заперла ее и направилась в дом своих родителей. Звук маминого пения, доносившийся с кухни, вызвал легкую улыбку на моих губах. Она всегда была счастлива и всегда смотрела на все с положительной стороны. Мне хотелось быть больше похожей на нее и не зацикливаться на вещах, которые делают меня несчастной.

— Аланна, это ты, милая?

Я повесила свое пальто на вешалку.

— Да, мама, это я.

— Блестяще, — прощебетала она. — Ты можешь помочь мне с ужином. Я только что нарезала овощи. Папа только что звонил, и он присоединится к нам сегодня вечером. Разве это не здорово?

— Да, — эхом отозвалась я. — Отлично.

Я прислонилась к стене и подавила желание стукнуться о нее головой. Сегодня я уже пережила неловкий разговор с Данте и Дэмиеном, а также наблюдала за дракой между упрямыми придурками, и теперь мне придется просидеть весь ужин с родителями и притворяться, что я не знаю, что мой отец спит с другой женщиной.

Понедельники — гребаный отстой.

— Аланна?

Я подняла глаза.

— Хм?

Мама улыбнулась мне.

— Милая, я с тобой разговариваю.

Правда?

— Прости, ма, — ответила я с принужденным смешком. — Я была за много миль отсюда.

Она подошла ко мне и толкнула локтем.

— Мужчина заставляет тебя так сильно задуматься?

Я посмотрела на нее, и в ту секунду, когда увидела ее дьявольскую ухмылку, рассмеялась.

— Ты такой ребенок, — поддразнила я, нарезая кубиками куриную грудку.

— Это не ответ, — сказала она, пошевелив бровями.

Я удивленно покачала головой.

— Да, это из-за мужчины, — сказала я, а затем уточнила. — Вообще-то, из-за двух мужчин.

— Двух? — Вскрикнула мама. — Да ладно!

Я отложила нож, откинула голову назад и смеялась до тех пор, пока у меня не заболели бока. Она редко говорила на сленге, но, когда делала это, веселила меня.

— Это не так захватывающе, как кажется, — заверила я ее, все еще посмеиваясь. — На самом деле все совершенно наоборот.

— Расскажи мне все.

Я рада, что моя мама из тех матерей, которым можно все рассказать, и по этой причине меня еще больше убивает то, что я скрываю от нее роман отца. Я рассказываю ей все, но не могу заставить себя взвалить это на ее плечи. Я бы предпочла, чтобы это было моим бременем, а не ее.

— Ты ведь знаешь Дэмиена Слэйтера, верно?

— Тот маленький засранец, который лишил тебя девственности и сбежал из страны, когда тебе было восемнадцать?

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Ага.

— Что насчет него?

— Я рассказывала тебе, что он вернулся из Америки незадолго до рождения Джакса, — добавила я. — Так ведь?

— Ага.

— Что ж, я тебе не рассказала того, что он очень старался загладить то, что натворил, когда мы были детьми. Он действительно был добр ко мне и не делал ничего, что могло бы меня расстроить. Он дал мне пространство и вел себя как настоящий джентльмен.

— Но?

— Но. — Я вздохнула. — Я в ужасе от того, что снова случится что-то плохое, если я доверюсь ему. В прошлый раз мы даже не были парой, и он действительно провернул со мной номер. Я боюсь, что даже быть просто его другом причинит боль, потому что, если он переспит с другой женщиной… это убьет меня.

Я больше не могу отрицать свои романтические чувства к Дэмиену, только не после того поцелуя, которым мы обменялись на его работе. Я знаю, что в глубине души всегда питала к нему чувства, но после того, как мы поссорились и он ушел, мой разум сделал все возможное, чтобы скрыть эти чувства. Наверное, я верю, что если буду отрицать свои истинные чувства к нему, то смогу забыть его.

Это явно не слишком хорошо сработало.

— Итак, ты не хочешь быть другом Дэмиена или кем-то еще, потому что боишься, что тебе причинят боль, но ты также не хочешь, чтобы он был с кем-то еще… потому что это также причинит тебе боль.

Я закрыла глаза.

— Это звучит так глупо, когда произносишь вслух.

— Это не глупо, милая, — заверила меня мама, обнимая за талию. — Просто жаль, что человек, о котором ты переживаешь, это человек, которого ты боишься, что он может сломать тебя.

Я открыла глаза.

— Хотела бы я щелкнуть пальцами и забыть обо всем… это так тяжело. Внутренний голос напоминает мне о том, как было больно из-за наших поступков, совершенных нами в восемнадцать. Что, если я преодолею все и дам ему шанс, а потом все пойдет наперекосяк? Я не могу представить, как будет больно, если я буду любить его, а потом потеряю. Я начинаю беспокоиться из-за этого.

— Я понимаю, и это беспокойство вполне обоснованно… но это не способ прожить свою жизнь. Беспокоиться о чем-то, что может никогда не случиться, все равно что каждый день глотать яд. Ничего хорошего из этого не выйдет. Единственный человек, которому ты причинишь боль — это ты сама.

— Я знаю. — Я кивнула. — Знаю.

— А что насчет другого парня? — спросила мама, наклоняясь и шлепая меня по заднице.

Я вскрикнула, а она подошла и села за кухонный стол.

— Другой мужчина. — Я вздохнула. — Это Данте Коллинз.

— Имеет ли он какое-нибудь отношение к Эйдин?

— О, всего лишь ее старший брат.

Мама присвистнула.

— Вот тут ты облажалась, любимая.

Мне не следовало смеяться, но я рассмеялась.

— Хочешь знать самое худшее? — поинтересовалась я. — Я была с ним, и никто об этом не знал, кроме брата Данте Харли, потому что они хранители тайн друг друга, но все узнали, когда я рассказала об этом Дэмиену, когда он пригласил меня на ланч на прошлой неделе.

— Вот, дерьмо.

— Вот дерьмо, ты права. — Я фыркнула. — Но у нас хорошие отношения с Эйдин. Я набралась смелости поговорить с ней сегодня днем.

— Это хорошо, — сказала мама. — Но почему именно старший брат?

— Ну, Данте в точности такой, каким когда-то был Дэмиен. Он не понимает слова «обязательства», и он слишком красив и обаятелен. — Я продолжала нарезать еду кубиками. — Я хотела посмотреть, смогу ли я иметь с ним чисто физические отношения, не привязавшись эмоционально.

— Ты провела на этом мужчине секс-тест?

— Ма, — простонала я. — Не говори так. В твоих устах это звучит жутковато.

— Прости. — Она фыркнула. — Продолжай.

— Я просто хотела доказать себе, что мой возраст был единственной причиной, по которой Дэмиен так повлиял на меня.

— Но сейчас тебе двадцать четыре, и ты все еще испытываешь ту же боль из-за Дэмиена и то же влечение… верно?

Я хмыкнула.

— Верно.

— Значит твой возраст не был проблемой; у вас просто была сильная связь с этим парнем.

Еще одно ворчание.

— Думаю, да.

— Получается, твой секс-тест с Данте на самом деле не был так уж необходим.

— Ма.

— Что? — Она усмехнулась. — Я всего лишь говорю.

Я покачала головой.

— Кстати, о тесте, — продолжила она. — На самом деле если сексуальным объектом не был Дэмиен, то он ничего не доказывает. Ты можешь переспать со многими мужчинами и бросить их, но ты ничего не сможешь доказать, если не переспишь с Дэмиеном и не бросишь его. Он тот, кто в первую очередь связал вас всех в узел, так что тебе придется поэкспериментировать с ним, чтобы убедиться, верна ли твоя теория.

У меня отвисла челюсть.

— Это именно то, что сказала Брона!

Мама усмехнулась.

— Я всегда говорила, что она умная девушка.

Я покачала головой.

— Я не собираюсь заниматься сексом с Дэмиеном только для того, чтобы доказать свою теорию.

— Почему нет? — спросила ма. — У тебя был секс с Данте, чтобы доказать это.

Она всезнайка, но всезнайка, в словах которой есть смысл.

— Хватит обсуждать, с кем я занимаюсь сексом, спасибо большое.

Мама рассмеялась, и это вызвало улыбку на моем лице. Мне нравится ее смех.

— Тем не менее все это так интересно, — продолжила она. — Двое мужчин, и всего лишь одна ты.

— Это еще хуже, потому что Дэмиен и Данте никогда по-настоящему не ладили.

— И теперь они ненавидят друг друга?

— В значительной степени, — ответила я. — Они подрались сегодня из-за меня.

— Подожди, — сказала ма, щелкнув пальцами. — Итак, ты спала со старшим братом Эйдин, и никто об этом не знал, но теперь об этом знают все, и мужчина, к которому ты явно испытываешь чувства, знает и ненавидит ее старшего брата, и к тому же подрался с ним из-за тебя?

— Примерно так.

Мама хлопнула в ладоши.

— Это похоже на эпизод из шоу «Мори» (прим. пер. — что-то типа нашего «Пусть говорят»)!

— Ма! — Я хихикнула. — Это не смешно.

— Конечно, нет, — сказала она, держа руки на коленях. — Пожалуйста, продолжай.

— Мне больше нечего сказать. — Я пожала плечами. — Мы с Данте собираемся быть просто друзьями, а Дэмиен хочет поговорить со мной сегодня вечером обо всем, что произошло между нами, но после того, как я увидела, как они поссорились из-за меня… у меня остался неприятный привкус во рту.

— Два великолепных мужчины борются друг с другом, чтобы завоевать твое сердце — это романтично, а не безвкусно.

Я закатила глаза.

— Ты читаешь слишком много любовных романов.

— Вини в этом Килу, — возразила мама. — Она рекомендует мне их.

Я усмехнулась.

— Ты уже прочитала ее книгу?

— Да, она чудесная. Ты читала?

— Нет, — ответила я. — Она так заботится о ней. И так сильно не уверена в себе; думает, что мы будем смеяться, если прочтем. Она закончила книгу сто лет назад и ни на шаг не приблизилась к публикации.

— Это ее ребенок, — успокоила мама. — Это проект, в который она вложила кровь, пот и слезы. Это нормально, что она боится, но не должна позволять страху, что людям это не понравится, удерживать ее от публикации.

— Ты сказала ей об этом?

— Конечно, — ответила мама. — В конце концов, она опубликует. Ей просто нужно время. В конце концов, Рим был построен не за один день.

— Я надеюсь, что стану такой же мудрой, как ты, когда стану старше.

— Держись рядом, малышка. — Она подмигнула. — Я передам это тебе.

Я рассмеялась.

— Цыпленок готов.

Мы вместе закончили готовить ужин, по очереди готовя и приправляя еду. За те тридцать минут, которые нам потребовались, чтобы все подготовить, я никогда в жизни так много не смеялась, и это было очень важно, учитывая, как часто Алек Слэйтер надо мной шутит. Но моя мама? Она на совершенно другом уровне веселья.

— У меня уже болят бока, — произнесла я, накрывая на стол.

Мама фыркнула.

— Думаю, нам обоим нужен был этот смех.

— Я знаю.

Я почувствовала себя лучше. После прожитой недели, и особенно после сегодняшнего дня, было приятно забыть обо всем и просто посмеяться с мамой. Она всегда знает, что сказать и сделать, чтобы я почувствовала себя лучше. Мы продолжали шутить и смеяться… пока не открылась входная дверь.

— Я дома, любимая.

Я посмотрела на свою маму и увидела, как на ее лице расплылась широкая улыбка, когда папа вошел в дом. Она быстро поправила фартук, взбила волосы и выбежала в холл встречать его, будто ей шестнадцать, а ее парень просто случайно зашел в гости. Если бы я не знала, какой кусок дерьма мой отец, я бы подумала, что их с мамой отношения идеальные, но они были односторонними. Моя мама обожает его, а он отвечает на эту любовь и восхищение тем, что спит с другой женщиной.

Это заставило мою кровь вскипеть.

— Аланна, любимая, — просиял папа, когда вошел в комнату, его руки все еще обнимали мою маму, пока она также крепко обнимала его, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Ты рано.

Ни за что на свете я не рассказала бы ему настоящую причину, по которой пришла сюда так рано, и знаю, что мама тоже не стала бы этого делать.

Я пожала плечами.

— Хотела провести немного времени с мамой.

Он улыбнулся, посмотрел на мою маму сверху вниз и поцеловал. Мои пальцы согнулись, прежде чем сжаться в кулаки. Я хотела растерзать этого человека, как дикое животное, за его обман и не оставить ничего на съедение птицам, но единственная причина, по которой я все еще не сделала этого, моя мама. Она единственная причина.

— Готов поужинать? — спросила мама моего отца, отклоняясь назад, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

Она моего роста — сто шестьдесят пять сантиметров, а отец сто девяносто три сантиметра. Он очень высокий, и моя мама часто называет его долговязым. По какой-то причине мой разум сравнивает его с Дэмиеном, потому что они одного роста. Это раздражает меня еще больше, потому что я хотела бы сказать, что Дэмиен никогда не изменит девушке, но после того, как я стала свидетельницей, как мой отец изменил моей маме, это подорвало мое доверие ко всем мужчинам.

Отец кивнул.

— Умираю с голоду.

— Отлично, — прощебетала мама, убирая от него руки и принимаясь за еду. — Иди умойся, а я приготовлю еду.

Моему отцу не нужно было повторять дважды; он направился к выходу из комнаты, на ходу снимая пальто с пиджаком от костюма, и повесил их в прихожей на вешалку. Я оставила его умываться в ванной наверху, а сама подождала, пока мама закончит дела с раковиной, чтобы воспользоваться самой. Мне не хочется оставаться наедине с отцом — я боюсь того, что скажу или не скажу ему, если это случится.

— Что с твоим лицом?

Я посмотрел на маму.

— Хм?

— У тебя такой вид, будто ты проглотила что-то кислое, — пошутила она.

— Просто умираю с голоду. Пахнет потрясающе.

— Садись, — прошептала мама. — Я подам тебе тарелку первой.

Я сделала, как было сказано, и заняла свое место за столом. Мама поставила передо мной тарелку с жареной курицей, от которой шел пар, затем немного риса. Мой отец снова вошел в комнату, и она сделала то же самое для него, прежде чем присоединиться к нам. Мы склонили головы, пока мама благодарила Бога за нашу трапезу, и когда она закончила, папа повторил за ней «Аминь».

Я оставалась безмолвной.

— Как прошла твоя встреча? — спросила мама отца, начиная разговор.

— Неплохо, — ответил он, отделяя кусочек своей еды. — Этот квартал лучше, чем предыдущий, так что продажи неуклонно растут.

Я отключилась, пока они обсуждали дела. Мне наплевать на работу моего отца и на него самого в целом, поэтому сидеть и слушать о том, как прошел его день, не входит в список моих дел. Однако, чтобы сохранить лицо, мне пришлось это терпеть. Неважно, насколько сильно это сводит меня с ума.

— Аланна.

Я подняла голову, когда назвали мое имя.

И проглотила кусочек еды, который был у меня во рту.

— Хм?

— Я спросил, как прошло твое собеседование на прошлой неделе, — сказал отец. — С человеком, которого ты хотела нанять для ведения своего бизнеса в интернете, чтобы ты могла сосредоточиться на дизайне, который тебе нужно создать.

Я на мгновение уставилась на своего отца, удивленная тем, что он вспомнил про мое собеседование и что он вообще проявил интерес к моей работе. Я подумывала о том, чтобы послать его к черту, но это только вызвало бы проблемы.

— Мне пришлось перенести встречу, — ответила я, глядя в свою тарелку и накалывая еще еды на вилку. — Вместо этого она состоится завтра.

Я практически запихивала еду в рот, надеясь, что это удержит моих родителей от дальнейших расспросов. К счастью, оставшиеся тридцать минут ужина родители болтали только между собой, и мне приходилось отвечать односложно, когда они задавали вопросы в мою сторону. После этого я сложила всю посуду в посудомоечную машину и прибралась на кухне, а затем присоединилась к родителям в гостиной. С той секунды, как я вошла в комнату, я почувствовала, что что-то не так.

Я остановилась в дверях.

— Входи, милая. — Мама улыбнулась, но я заметила, что ее улыбка была натянутой. — Садись.

Она жестом пригласила меня сесть на диван лицом к ним, и, приподняв бровь, я сделала, как она просила.

— Все в порядке?

Мои родители переглянулись, и я сразу поняла, что ответ на мой вопрос «нет».

— Ма? — подтолкнула я. — В чем дело?

Она посмотрела на меня. Теперь ее глаза наполнились слезами, и это заставило мой желудок сжаться.

— О боже, — прошептала я. — Что-то с бабушкой? Дедушкой? Броган?

— Нет, нет, — быстро сказала мама, вытирая глаза. — Все в порядке. Бабушка, дедушка и Броган в полном порядке.

Броган моя двоюродная сестра, и ей всего шесть лет. Она живет с моими бабушкой и дедушкой с тех пор, как ее родители, мои тетя и дядя, погибли о время пожара в доме, когда ей было всего несколько месяцев. Они жили в графстве Оффали, так что мы видели их изредка, но я с облегчением услышала, что с ними все в порядке.

— Тогда что не так? — Надавила я. — И не говори мне ничего. Я вижу это по твоим глазам, мама.

Мой отец схватил маму за руку, когда она не выдержала, и мое сердце упало куда-то в глубину живота.

— О боже, — сказала я себе, вцепившись в диванную подушку, просто чтобы было за что держаться.

Что бы там не собирались рассказать мне мои родители, это что-то плохое.

— Прости, — всхлипнула мама. — Я не хочу выглядеть плаксой. Я обещала себе, что не буду плакать.

— Хей! — Отец нахмурился, глядя на нее. — Это совсем не так; ты ничего не можешь поделать со своими эмоциями.

Я уставилась на них и чуть не взорвалась.

— Расскажите мне, что происходит! — потребовала я. — Прямо сейчас.

Мама шмыгнула носом.

— Нам нужно тебе кое-что сказать, но, пожалуйста, не бойся.

Я перевела взгляд с мамы на папу и обратно.

Это из-за его романа? Она знает? Они собираются рассказать мне об этом?

— Прежде чем мы тебе что-нибудь скажем, — сказала мама со всей строгостью на лице, на какую только была способна, — я хочу, чтобы ты посидела и послушала, пока мы не закончим. Я не хочу, чтобы ты волновалась.

Я вне себя от беспокойства.

— Скажите мне, — чуть не задохнулась я. — Пожалуйста.

Нижняя губа мамы задрожала, и после многозначительной паузы она сказала:

— Я больна.

Мое сердце остановилось.

— Больна?

Она кивнула и шмыгнула носом, новые слезы брызнули по ее щекам.

— Насколько больна? — спросила я, едва слышным шепотом. — Насколько ты больна, мама?

— Я не очень хорошо себя чувствовала последние несколько недель, поэтому я обратилась по этому поводу к своему терапевту, и он посоветовал мне лечь в больницу, чтобы сдать кое-какие анализы, и он обнаружил кое-что во время обследования.

Что он нашел?

Я прикрыла рот рукой и уставилась на маму с ужасом в глазах. Мой желудок скрутило в узел, и я начала дрожать.

— Но с тобой все в порядке, верно? — спросила я, мой голос дрогнул. — Ничего серьезного?

Она посмотрела на моего отца, и ее слезы продолжили литься, когда он крепко прижал ее к себе и обнял.

— Па! — Я почти зарычала на него. — Скажи мне.

Он пристально посмотрел на меня, и я увидела в них печаль.

— Рак, — прохрипел он. — У мамы рак груди.

В ту секунду, когда он произнес это слово из моих легких вышибло весь воздух. Громкий шум заполнил мои уши, боль укоренилась в груди, и отвратительное ощущение тошноты обрушилось на меня, словно тонна кирпичей.

— Нет, — простонала я. — Нет, это не так.

Моя мама оторвалась от моего отца и подошла ко мне, когда я сломалась. Мы обняли друг друга и просто держались изо всех сил, пока плакали. Мама покачивала меня, пытаясь успокоить, в то время как это я должна была быть той, кто должен утешать ее и уверять, что все будет хорошо. От плача ей стало неловко, поэтому она, извинившись, удалилась в ванную, чтобы собраться с мыслями и привести себя в порядок.

Мне пришлось заставить себя собраться.

— Когда вы узнали об этом?

— В прошлый вторник, — ответил отец.

Я напряглась. У моей мамы рак, он знает об этом, и все еще… он все еще изменяет ей.

— Все будет хорошо, любимая…

— Не трогай меня! — Я оттолкнула руку отца, когда он потянулся к моей руке.

Он в шоке открыл рот, посмотрев на свою руку так, словно у нее выросла вторая голова.

— Любимая. — Он нахмурился. — В чем дело?

— Ты чертовски хорошо знаешь, кусок дерьма.

Он задохнулся.

— Аланна!

— Я знаю, — сказала я, стиснув зубы.

— Знаешь что? — спросил он, понизив голос и бросив взгляд на дверной проем. — О чем ты говоришь, Аланна?

Мне захотелось ударить его за то, что он выглядит таким ошеломленным; он не имеет права притворяться, что пребывает в неведении.

— Я знаю о той потаскухе, с которой ты видишься за спиной у мамы!

Я наблюдала, как кровь отхлынула от лица моего отца, и на нем появилось выражение, близкое к ужасу.

— Да, — усмехнулась я. — Тебе лучше бояться.

— Не говори ей, — взмолился он, переводя взгляд с меня на дверной проем и обратно. — Не сейчас.

— Ты больной, — сказала я ему. — Ты упал ниже некуда.

— Я знаю. — Он кивнул, сглотнув. — Я знаю.

— Почему? — потребовала я, чувствуя, как в горле образуется комок. — Почему ты вообще хочешь кого-то, кроме мамы? Эта женщина боготворит землю, по которой ты ходишь.

— Я знаю, — отрезал он. — Я знаю, ладно? Это был момент слабости.

Я откинулась на спинку стула и невесело рассмеялась.

— Аланна, — взмолился он, его руки теперь дрожали. — Пожалуйста, не говори маме.

— Я могла бы убить тебя, — сказала я, сжав пальцы в кулак. — Я могла бы убить тебя прямо здесь и сейчас и не почувствовала бы ни капли раскаяния.

Мой отец уставился на меня немигающим взглядом.

— Медвежонок…

— Не смей меня так называть!

Он вздрогнул от холода в моем тоне.

— Пожалуйста, детка, — прохрипел он. — Пожалуйста, мне очень жаль.

— Я ненавижу тебя за это, — продолжила я. — Ненавижу тебя.

Его кадык дернулся, кожа побледнела, и я могла бы поклясться, что увидела, как его сердце разбилось прямо у меня на глазах. Ему пришлось сцепить руки, чтобы они перестали дрожать.

— Мне очень жаль.

Я вздернула подбородок.

— Твоих сожалений никогда не будет достаточно.

— Я покончил с этим, — тихо воскликнул он. — В тот день, когда я поехал в больницу с твоей мамой и мы узнали, что она больна, я покончил с этим. Возможность потерять твою маму заставила меня понять, что она единственная женщина, которую я когда-либо любил и буду любить всегда. Она для меня на первом месте, и рядом с тобой она для меня весь мой мир. Это правда Аланна. Я клянусь тебе. Я люблю ее больше жизни.

Я уставилась на него, ненависть текла по моим венам вместо крови.

— Не говори ей, — повторил он. — Я умоляю тебя.

— Ты ее не заслуживаешь.

— Ты права, не заслуживаю, — отчаянно согласился отец, каждые несколько секунд бросая взгляд на дверь. — Но, пожалуйста, ничего не говори. Аланна, ей нужно сосредоточиться на предстоящем лечении и борьбе с этой болезнью.

Гнев захлестнул меня.

— Как ты смеешь! — огрызнулась я. — Как ты смеешь использовать ее борьбу, чтобы заставить меня замолчать!

— Аланна! — Отец почти зарычал. — Ненавидь меня столько, сколько хочешь, но не причиняй своей маме больше боли, чем уже есть.

— Я? — недоверчиво прошептала я. — Я ничего не сделала! Ты изменяющий придурок, засовывающий свой член в другую женщину.

У моего отца отвисла челюсть.

— У меня никогда не было секса с Оливией.

Оливия. Так зовут потаскуху.

— Я тебе не верю.

— Клянусь жизнью, я этого не делал, Аланна. — Поклялся он. — Мы целовались и прикасались друг к другу, но до секса дело никогда не доходило. Это ничего не оправдывает, и все равно это полное предательство доверия твоей мамы, но твоя мама… она единственная женщина, с которой у меня когда-либо была физическая близость. Всегда была она, с тех пор, как мне исполнилось семнадцать.

— Была она, пока ты не встретил ту потаскуху.

Все тело отца обмякло.

— Я всегда буду сожалеть о том, что обманул доверие твоей мамы. Правда, Аланна, но, пожалуйста, подумай о том, что это сделает с ней, когда нам понадобится, чтобы она была сильной.

Меня начало трясти от злости.

— Ты трус, — сказала я ему. — Ты гребаный трус.

Он сглотнул, его адамово яблоко дернулось.

— Я знаю.

Я услышала шаги на лестнице и почувствовала, как взгляд моего отца прожигает меня последней мольбой держать рот на замке. Я проигнорировала его и сосредоточилась на своей маме, когда она вошла в комнату. Ее глаза лишь слегка покраснели, и на ее красивое лицо вернулась улыбка. Она посмотрела на меня и обнаружила, что я смотрю на нее. Подошла ко мне, села и положила руку мне на колено.

— Мы справимся с этим, — сказала она, выпрямив спину. — Нет ничего такого, с чем мы втроем не смогли бы справиться вместе.

Мы трое… вместе. Бл*дь.

Когда она обняла меня, я посмотрела прямо на своего отца, и когда слегка кивнула ему, он практически сдулся от облегчения. Я отвернулась от него, закрыла глаза и сосредоточилась на своей маме. Я буду хранить от нее этот мучительный секрет, потому что он прав в одном — нам нужно, чтобы она сосредоточилась на борьбе со своей болезнью, а не на том, что он нарушает свои клятвы.

— Я так сильно люблю тебя, мамочка.

Она крепко обняла меня.

— Я люблю тебя еще больше, детка.

Страх окутал меня.

«Пожалуйста, Боже, — подумала я. — Не забирай ее у меня».

До этого момента я не знала что такое абсолютная беспомощность.

Четыре часа назад я узнала, что у моей мамы рак молочной железы. После первоначального шока родители объяснили мне, что заболевание обнаружено на ранней стадии. Лечение должно начаться в ближайшее время, и вероятность успешной ремиссии выше. Ничего из этого меня не утешает, потому что, в конце концов, у моей мамы рак, а единственная цель рака — убить своего носителя.

И этот носитель моя мама.

Я осталась в доме родителей, разговаривая и плача, пытаясь смириться с этой новостью, изменившей мою жизнь. Когда моя мама начала проявлять признаки усталости, я придумала предлог, что мне нужно пойти домой и подготовиться к завтрашнему деловому собеседованию. Это обрадовало мою маму, потому что она хотела, чтобы я вела себя как обычно, но, судя по выражению глаз моего отца, он знал, почему я ухожу.

Я оказалась у входной двери дома Броны и Нико вскоре после того, как рассталась с родителями. Было еще не поздно, около девяти вечера. Мне пришлось припарковаться на дороге, потому что машина Кейна стояла на подъездной дорожке рядом с машиной Нико, а машина Райдера стояла позади них обоих, не оставляя больше места. Несмотря на то, что у меня был ключ, я постучала в дверь и стала ждать.

Кила открыла дверь и широко улыбнулась, когда увидела меня, но постепенно улыбка сползла с ее лица.

— В чем дело?

Я не могла ей ответить; я прошла мимо нее и услышала, как она закрыла за мной дверь и быстро последовала за мной в гостиную, где были все. И под всеми я подразумеваю каждого. Джакс спал на руках у своего отца, а Локки спал на руках мамы. Джорджи нигде не было видно, поэтому я предположила, что она уже спит в своей кроватке наверху. Нико держал в руке радионяню, чтобы увидеть и услышать ее, если она проснется.

— Так, так, — объявил Алек, когда его игривые глаза встретились с моими. — Смотрите-ка, кто решил показать свое лицо.

Я не удостоила его взглядом; вместо этого я сосредоточилась на своей лучшей подруге, которая не сводила с меня глаз, медленно поднимаясь на ноги.

— Аланна, — медленно произнесла Брона, привлекая всеобщее внимание к тому, что со мной не все в порядке. — В чем дело?

На мгновение я лишилась дара речи, а потом каким-то образом мне удалось произнести слова, которые, как я знала, будут преследовать мои мечты.

— Моя мама, — прохрипела я, готовясь произнести слова, которые ни один ребенок никогда не хотел бы произносить. — У нее рак.

Все потрясенно втянули воздух, но меня это не удивило. Что меня действительно удивило, так это то, что первым человеком, который подошел ко мне, заключил в свои объятия и прижал к себе, была не Брона. Это был Дэмиен, и в тот момент не было другого места, где я хотела бы быть.

Я обняла его за талию и уткнулась лицом ему в грудь, когда из меня вырвались рыдания. Я не уверена, как долго пробыла в объятиях Дэмиена, но в конце концов он усадил меня на теперь уже пустой диван. Он сидел слева от меня, все еще крепко обнимая за талию, в то время как Брона сидела справа. Прислонившись своей головой к моей, она обняла меня.

— Что случилось?

— Я пошла к ним домой на ужин, как делаю каждый понедельник. — Я заплакала. — Я сегодня ушла пораньше, потому что Данте и Дэмиен поссорились в гараже, и я не хотела идти домой и оставаться одна после этого… Я хотела повидаться с мамой, поэтому поехала и помогла ей с ужином.

Дэмиен сжал меня, и я поняла, что это было молчаливое извинение за его ссору с Данте.

— Мы так хорошо посмеялись. — Я улыбнулась, моя нижняя губа задрожала. — Она выводила меня из себя и, как обычно, была счастлива. Все изменилось после ужина, когда они с моим отцом усадили меня в гостиной.

Еще одно сжатие от Дэмиена.

— Я поняла, что это что-то плохое, — сказала я, вспоминая обеспокоенные выражения на их лицах. — Сначала я подумала, что что-то могло случиться с бабушкой и дедушкой или с Броган. Ничто не могло подготовить меня к тому, что они собирались мне рассказать. Я не ожидала, что они скажут, что у нее рак груди. Я понятия не имела. Абсолютно никакого.

Брона вложила свою руку в мою и крепко сжала ее.

— Когда они рассказали мне, и мама вышла из комнаты, чтобы привести себя в порядок, я разозлилась на своего отца.

Брона ахнула.

— Ты поспорила с ним из-за его романа?

— Да; все, что я держала внутри, просто выплеснулось наружу. — Я сглотнула. — Я сказала ему, что за это я бы растерзала его, как животное.

Тишина.

Брона провела большим пальцем по моей руке.

— Что он сказал?

— Что он сожалеет об этом. — Я невесело фыркнула. — Что в ту секунду, когда он узнал, что у моей мамы рак, он порвал с ней. Что возможность потерять маму заставила его осознать, насколько он был неправ и что она единственная, кого он когда-либо любил и желал.

— Ты ему не веришь? — пробормотал Дэмиен.

— Нет, — ответила я. — Не верю. Если бы он вообще любил ее, он бы никогда не взглянул на другую женщину, не говоря уже о том, чтобы заводить с ней отношения. Он клялся Богу, что у них никогда не было секса, но даже если это так, он все равно изменил ей. Он нарушил клятвы, которые дал ей.

— А твоя мама знает? — поинтересовался Алек.

Я посмотрела на него и покачала головой, вызвав у него хмурый взгляд.

— Он умолял меня не говорить ей. — Я всхлипнула. — Он сказал, что нам нужно сосредоточиться на том, чтобы ей стало лучше, и, если я все расскажу, это не поможет.

— Манипулирующий ублюдок! — Эйдин нахмурилась. — Он использует ситуацию, чтобы скрыть свои ошибки.

Я торжественно кивнула.

— Я знаю, но, как бы мне ни было больно это признавать, он прав.

— Как так? — спросила Брона.

— Если я расскажу маме об этом романе, это сломает ее, и я не думаю, что она захочет победить свой рак.

— Конечно захочет, — пробормотал Дэмиен. — Она захочет жить.

— Ты не понимаешь, — воскликнула я. — Она обожает моего отца. Она так влюблена в него, Дэмиен. Если я расскажу ей, это погубит ее.

Тишина.

— Что бы ты ни решила, — заверила меня Брона. — Мы полностью поддержим тебя.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Это много значит для меня.

— Я приготовлю чай, — объявила Бранна.

Это та ситуация, которую чай не сможет исправить.

— Нет, — быстро сказала я, — я не останусь.

Она нахмурилась, глядя на меня.

— Но, Аланна…

— Я правда просто хочу вернуться домой, Бран.

Нахмурившаяся Бранна осталась на месте, кивнув мне.

— Я думала, ты уже должна была родить? В понедельник, в последний раз когда я видела тебя, ты сказала, что тебя вызовут через четыре дня, но они уже прошли.

— Мой врач изменил дату в последнюю минуту. Сейчас у меня тридцать восемь недель, так что в любое время все может начаться. — Она положила руку на свой большой живот. — В эту пятницу меня точно вызовут на стимуляцию, если до этого у меня не начнутся роды.

Я улыбнулась.

— Это делает мой дерьмовый день намного лучше.

Она подмигнула мне, но не смогла скрыть беспокойства, которое, я знала, она испытывает из-за меня. Я не хотела волновать ее еще больше, поэтому встала, и это движение заставило Дэмиена и Брону разжать руки.

— Я, пожалуй, пойду.

Все хмуро посмотрели на меня, и я ненавидела это. Мне не нужна ничья жалость, но я знаю, что получила ее в десятикратном размере.

Брона встала.

— Я провожу тебя.

Я попрощалась со всеми, она схватила меня за руку, когда мы подошли к входной двери.

— Что я буду делать? — Я спросила ее. — Я не могу потерять ее, Брона. Не могу.

— Этого не случится, — твердо сказала она. — Нет ни единого шанса, что твоя мама не справится с этим.

— Но есть… — всхлипнула я. — Есть шанс, что она не выживет.

— Посмотри на меня, — приказала она, и когда я подчинилась, она наклонилась и поцеловала меня в щеку. — С ней все будет в порядке.

Я кивнула, повторяя это снова и снова в своей голове.

— Я останусь с тобой на ночь, — добавила она. — Дай мне минутку, чтобы взять одежду.

— Нет, — сказала я ей. — Оставайся здесь со своей семьей. Я достаточно собралась, но побыть одной, когда все становится невыносимым, как раз то, что мне нужно.

Ей не понравилось мое решение, но спорить она не стала. Однако он стал.

— Извини меня, Пчелка.

Брона отошла в сторону, когда Дэмиен вошел в холл и я отступила, когда он подошел ко мне.

— Я останусь на ночь.

Я была уверена, что мои брови достигли линии роста волос.

— Извини?

— У тебя есть свободная комната, — сказал Дэмиен, не сводя с меня своих серых глаз. — Я посплю там.

Я посмотрела на Брону, она выглядела такой же потрясенной, как и я, но ничего не сказала. Я снова обратила свое внимание на Дэмиена.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Он пожал плечами.

— Я все равно останусь на ночь.

Одна часть меня была шокирована его смелостью, в то время как другой это понравилось. Если бы он предъявил такое требование неделю назад, я бы спорила с ним до посинения, но сегодня вечером… Во мне не осталось сил бороться. Мне больше не хотелось с ним спорить, поэтому я уступила.

— Хорошо.

Брона чуть не упала услышав мое согласие, но ничего не сказала. Она молча стояла, переводя взгляд с Дэмиена на меня и обратно.

— Хорошо, — сказал Дэмиен, кивнув. — Мне ничего не нужно, так что мы можем идти.

Я автоматически попрощалась с Броной, крепко обняв ее, и вместе с Дэмиеном прошла по дорожке и села в свою машину. Я вставила ключ в замок зажигания, пристегнула ремень безопасности, но прежде чем включить передачу, посмотрела на Дэмиена, сидевшего на пассажирском сидении.

— Это хорошая идея?

Он сосредоточился на мне.

— Прямо сейчас забудь все, что было сказано между нами на прошлой неделе, и все, что произошло сегодня. Я знаю, что нам нужно свернуть горы, чтобы все исправить, но сегодня вечером позволь мне быть рядом. Пожалуйста.

Впервые за долгое время, мне не нужно было выкручиваться чтобы оказаться в компании Дэмиена.

— Спасибо, — сказала я ему. — Если честно, я не уверена, что сейчас чувствую, но я правда ценю то, что ты хочешь мне помочь.

— Я завоюю тебя, — сказал он, и обещание, прозвучавшее в его словах, не было пустым. — Ты моя Веснушка.

Эти три маленьких слова обволокли мое израненное сердце, и, к моему огромному удивлению, заставили почувствовать себя немного лучше.

Я посмотрела вперед, потом снова на Дэмиена.

— Ты умеешь водить? — Спросила я. — Я отправлю нас в канаву. Мои мысли витают где-то в другом месте.

Мы поменялись местами, и в уютной тишине он отвез нас ко мне домой, припарковав мою машину в специально отведенном месте. Когда мы направились к моему дому, Дэмиен пропустил меня вперед, потому что никогда раньше не был в моей квартире. Я знаю, что он бывал у Кейна и Эйдин, но никогда не был на моем этаже, поэтому он не уверен, какая квартира моя.

Когда мы приблизились к двери моей квартиры, я почувствовала на себе его взгляд, поэтому оглянулась через плечо, и, к моему удивлению, взгляд Дэмиена был прикован к моей заднице. Он поднял глаза, словно почувствовав на себе мой пристальный взгляд, и вместо того, чтобы смутиться из-за того, что его застукали за разглядыванием, он просто ухмыльнулся и пожал своими широкими плечами.

Я быстро перевела взгляд вперед, почувствовав, как горят мои щеки.

Когда мы вошли в мою квартиру, я включила свет и пошла включать центральное отопление. Дэмиен на кухне уже наливал воду в чайник и включал его. Я оставила его и пошла в свою спальню переодеться в пижаму. Как только закончила, ни с того ни с сего, я разрыдалась. Я закрыла лицо руками и заплакала. Лицо моей мамы заполнило мой разум, и мысль о том, что я могу ее потерять, была невыносима.

Это причиняло боль.

Я была настолько погружена в беспокойство и опустошение, что даже не вздрогнула, когда рядом со мной прогнулся матрас и мое тело обняли руки. Дэмиен пошел еще дальше; он посадил меня к себе на колени и прижал. Я слышала, как он шепчет мне что-то на ухо, но не могла разобрать слов из-за своего плача. Он обнял меня, и я выплеснула все наружу.

— Прости, — проревела я. — Я не хотела быть такой плаксой.

— Эй, — твердо сказал Дэмиен, прижимаясь губами к моему виску. — Если тебе нужно поплакать, тогда плачь. Я никуда не собираюсь уходить.

Это заявление не должно было меня утешить, но я успокоилась.

Я не уверена, как долго мы так просидели — я плакала, Дэмиен утешал меня — но в конце концов я выпрямилась и глубоко вздохнула. Я должна взять себя в руки. Всякий раз, когда в моей жизни что-то идет не так, моя реакция это слезы и жалость к себе, но эту цепь, я должна разорвать. Я посмотрела на Дэмиена, из-за света в коридоре я могла лишь частично разглядеть его лицо. Не раздумывая, я протянула руку и потянула его за волосы.

— Когда мы были детьми, — пробормотала я, — я была уверена, что ты обесцвечиваешь волосы.

Когда он улыбнулся, у меня перехватило дыхание.

— Почему?

— Потому что. — Я пожала плечами, опустив руку. — У тебя такое же лицо, как у Нико, но цвет волос другой. Я думала, что вы не однояйцевые, если твои волосы на самом деле такие светлые, в то время как у него такие темные.

— Ты не думаешь, что мы идентичны?

Я обдумала это, а затем ответила:

— И да, и нет.

— Объясни.

— У вас обоих совершенно одинаковые лица, — начала я, — но, когда смотрю на тебя, я не вижу Нико. Знаю, это звучит глупо, но всякий раз, когда ты надевал шапку в школе и пытался одурачить других людей, тебе никогда не удавалось обмануть меня.

— Хм, — задумчиво произнес Дэмиен. — Я помню это. Ты всегда была очень довольна, что я не смог тебя обмануть.

Я кивнула.

— Я была довольна собой.

Дэмиен сжал меня в объятиях и прижался своим лбом к моему. Мое сердце заколотилось от этого прикосновения, а тело задрожало от малейшего проявления близости.

— Тогда ты была идеальной для меня, — прошептал он. — И сейчас ты для меня идеальная.

Я закрыла глаза.

— Нам следует выйти в гостиную.

— Прежде чем у нас не начались неприятности?

При упоминании слова «неприятности» я вспомнила нашу ночь, когда я попросила его устроить мне неприятности прямо перед тем, как мы занялись сексом. Я протрезвела, открыла глаза и поднялась на ноги.

— Да, — ответила я. — Пока не начались неприятности.

Сегодня утром я потеряла всякое рациональное мышление, пока Дэмиен находился рядом со мной. Это вылилось в страстный поцелуй, который только смутил меня еще больше, чем я уже была. Если случится еще один подобный момент в спальне, определенно произойдут неприятности. Я не настолько глупа, чтобы притворяться, что это не так, и не настолько глупа, чтобы думать, что я эмоционально стабильна, чтобы справиться с этим.

Дэмиен не возражал против того, чтобы мы вышли из комнаты. Думаю, ему тоже нужно было проветрить голову, вот почему он не стал бороться за то, чтобы между нами произошло что-то большее в этот момент. Я всегда считала его уравновешенным, но по какой-то причине он, казалось, поддавался своим инстинктам рядом со мной точно так же, как я поддавалась своим, когда была с ним.

Я не знаю, что с этим делать.

— Хочешь чаю? — спросил он, когда мы приблизились к кухне. — Я включил чайник.

Я усмехнулась.

— Что тут смешного? — спросил он, и я услышала улыбку в его голосе.

Я вошла на кухню, прислонилась к стойке, и скрестив руки на груди, повернулась к нему лицом.

— Вы со своими братьями часто спрашиваете не хотим ли мы с девочками чаю, — задумчиво произнесла я. — Думаю, вы неправильные.

— Чай успокаивает вас, женщин, — поддразнил Дэмиен. — Это единственная причина, по которой мы предлагаем его так часто.

Я улыбнулась и покачала головой, забавляясь. Я смотрела, как Дэмиен заваривает мне чашку чая, и удивилась, когда он добавил три кусочка сахара и ровно столько молока, сколько нужно, не уточняя. Мне стало интересно, видел ли он раньше, как я завариваю себе чай в доме Бранны или Броны? Мысль о том, что он наблюдает за мной, вызвала дрожь, пробежавшую по всей длине моего позвоночника.

Я взяла печенье и тарелки, пока Дэмиен заваривал себе чашку чая, затем отнесла обе чашки в гостиную. Как только все было расставлено на моем кофейном столике, я включила телевизор и стала смотреть, чтобы чем-нибудь занять себя. Я вдруг отчетливо осознала, что Дэмиен находится в моей квартире, и я не знаю, что думать и что чувствовать по этому поводу. Долгое время я так стремилась отгородиться от него, но сегодня вечером мне этого не хотелось.

Я хочу, чтобы он был здесь.

— Аланна?

Я вздрогнула.

— Да?

— Поговори со мной, — произнес Дэмиен, упирая руки в свои накачанные бедра. — Ты выглядишь так, словно собираешься сойти с ума.

— Я? — Я моргнула. — Я чувствую себя прекрасно.

Он приподнял бровь.

— Не лги.

Мои плечи поникли, когда я подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— На прошлой неделе я говорила себе, что есть причина, по которой мы закончили так, как закончили, — начала я. — Я должна напомнить себе о том, что произошло между нами, иначе я сделаю что-нибудь глупое.

— Что-нибудь глупое… типа поцелуешь меня в ответ, когда я поцелую тебя?

Я сглотнула.

— Именно так.

— Аланна, — вздохнул Дэмиен, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Я собираюсь подождать, пока у тебя будет время переварить новости о твоей маме, но я хочу, чтобы ты знала: то, что произошло между нами — это наше прошлое, но это не обязательно должно стать нашим будущим.

Я застонала и уткнулась лбом в колени.

— Что это вообще значит?

— Это значит, — продолжил он, — что все меняется. Люди меняются. Ситуации меняются. Только потому, что ранее между нами случилось что-то плохое, не значит, что это произойдет снова.

Это очень большое «если».

Я откинула голову на большую подушку за спиной.

— Мне страшно, — сказала я вслух.

— За твою маму?

— Из-за всего, — ответила я. — Из-за мамы, из-за бизнеса… из-за тебя. Просто из-за всего.

— Прямо сейчас мы сосредоточимся на твоей маме. Уладить отношения между нами можно позже, как и разобраться с твоей работой.

Я закрыла глаза при упоминании о работе.

— Завтра у меня собеседование с парнем, который подал заявку на должность ассистента. Я отшила его на прошлой неделе и не могу снова отложить собеседование, потому что боюсь, что он сбежит. Он единственный, кто подал заявку, и, судя по его предыдущему опыту, он действительно знает, о чем говорит, а мне это необходимо. Мне нужен кто-то, кто будет заниматься деловой стороной, чтобы я могла делать наброски и рисовать.

— Хорошо, значит, как только ты проведешь собеседование, тебе станет немного легче дышать?

Я кивнула.

— Тогда мы подготовимся к нему, — сказал он, потирая ладони друг о друга. — Как я могу тебе помочь?

Я не ответила. Я открыла глаза и уставилась в потолок.

— Почему ты здесь, Дэмиен?

— Я сказал тебе в машине, — ответил он. — Ты моя Веснушка.

— Я не знаю, что это значит.

— Это значит, что я рядом. Всегда.

Я посмотрела вперед и обнаружила, что он пристально смотрит на меня.

— Я не знаю почему, — сказала я ему. — Понятия не имею, почему ты хочешь иметь со мной что-то общее. Я ужасно обращалась с тобой с того самого момента, как ты вернулся в Ирландию.

— Ты что, шутишь?

Я была невозмутима.

— Я что, выгляжу так, будто шучу?

— Тогда это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал от тебя.

У меня отвисла челюсть.

— Извини?

— Вопрос, почему я хочу иметь с тобой что-то общее, для меня не имеет смысла, — ответил он. — Ты не вела себя ужасно; ты защищалась. Есть разница.

Я посмотрела вниз.

— Я вела себя ужасно грубо с тобой.

— И посмотри, как ты расстроена, зная это, — мягко сказал он. — Ты не злой человек, Веснушка. В тебе нет ничего плохого, поэтому, когда ты выдаешь что-то близкое к грубости, все знают, что у тебя есть чертовски веская причина так себя вести.

— И ты думаешь, это причина быть оправданной?

— И еще немного. — Дэмиен твердо кивнул.

Я потерла голову.

— Я не могу сказать, лжешь ты или нет.

— Я не лгу, когда дело касается тебя.

На это я фыркнула.

— Все о чем-то врут.

— Однажды я соврал тебе, это была самая большая ложь, которую я когда-либо говорил, и о которой я больше всего сожалею.

Я услышала биение своего сердца в ушах.

— В чем заключалась та ложь?

Дэмиен шумно выдохнул.

— Ты готова это услышать?

Нет.

Мне едва удалось кивнуть.

— Самая большая ложь, которую я когда-либо говорил тебе, была той ночью во «Тьме», когда сказал, что не хочу быть с тобой в отношениях.

Дело не в том, что я не могу быть с тобой, Лана; дело в том, что я не хочу.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, а во рту пересохло. Слова, которые преследовали меня годами, внезапно оказались неправдой и не имели никакого смысла. Я не знала, как это воспринимать.

— Ты не знал, что все превратится в это.

— Нет, — согласился он, — но независимо от того, длилось это несколько дней или лет, я все равно причинил тебе боль, и я ненавижу себя за это.

Я нахмурилась.

— Я не испытываю к тебе ненависти.

Выражение удивления на лице Дэмиена я никогда не забуду.

— Нет?

— Дэмиен, — начала я. — Если бы я действительно ненавидела тебя, то не была бы так расстроена из-за всего, что произошло между нами. Я просто злилась на тебя из-за этой ситуации. Иногда это может показаться ненавистью, но это был просто гнев.

— Был гнев или осталась злость?

— Я не уверена. — Я сглотнула. — Я знаю, ты обо всем сожалеешь, ты сказал это достаточно раз и показывал это достаточно часто с тех пор, как вернулся, но я просто не могу щелкнуть пальцами и притвориться, что все в порядке. Я бы хотела, но не могу.

— Все в порядке, — сказал Дэмиен, облизывая нижнюю губу, его глаза ни на секунду не отрывались от моих. — У меня есть время подождать, пока ты примешь решение.

Я моргнула.

— Чтобы решить что?

— Хочешь ли ты быть со мной.

Утром, в тот момент, когда открыла глаза, я осознала события предыдущего дня и ночи. Я покинула свою квартиру после семи дней проведенных взаперти, и за несколько последующих часов моя жизнь снова перевернулась с ног на голову. Дэмиен целовал меня до тех пор, пока я не начала плохо видеть, он снова подрался с Данте, я узнала, что у моей мамы рак груди, и Дэмиен, единственный из всех остался со мной на ночь, просто чтобы я не оставалась одна.

Я в постоянном замешательстве из-за этого человека.

Я перешла от непонимания того, что он от меня хочет, к тому, что он прямо сказал, что подождет, пока я решу, хочу я быть с ним или нет. Быть с ним в постоянных отношениях. Он сказал, что солгал, когда говорил, что не хотел меня, когда нам было по восемнадцать. Слова, которые преследовали меня днем и ночью в течение многих лет, внезапно оказались неправдой. Или, по крайней мере, он так сказал. Я все еще в состоянии шока из-за всего этого. Я не знаю, как переварить то, что он говорит… то, чего он действительно хочет.

Мне кажется это не по-настоящему.

Когда-то давным-давно слова Дэмиена о том, что он будет ждать меня, изменили бы всю мою жизнь, но я больше не ребенок. Я не такая беззаботная, и мое сердце не новичок в этой игре. Когда я впервые встретила Дэмиена, меня никогда не целовали, у меня никогда не было секса, и я никогда не была близка к тому, чтобы почувствовать любовь к другому человеку. Уверена, я не любила Дэмиена, когда мне было восемнадцать, но знаю, что влюбилась в него, когда между нами все пошло наперекосяк.

Я чувствую к нему что-то, что-то большое. Иначе я не была бы так разбита из-за него последние несколько лет.

Дэмиен покинул мою квартиру задолго до того, как я проснулась, и, должна признаться, я испытала немалое облегчение. Когда я вошла на кухню и увидела записку, приклеенную к крышке над тарелкой, я подняла ее и улыбнулась, пробежавшись глазами по написанным словам.

«Я иду домой, принять душ перед работой. Тебе нужно было отдохнуть, поэтому я не хотел тебя будить, но я приготовил тебе немного еды. Съешь ее. Увидимся позже.

Целую, Дэйм.»

Школьнице во мне хотелось завизжать от слов про поцелуй, но женщина во мне сдержала ее. Я не хочу и не нуждаюсь в надежде, когда дело касается Дэмиена. Я не могу думать о том, что он мне сказал; мне нужно сосредоточиться на более серьезной проблеме — у моей мамы рак. Прежде чем съесть завтрак, приготовленный для меня Дэмиеном, я позвонила маме.

— Доброе утро, любимая, — ответила она после третьего гудка.

— Доброе, — ответила я. — Как ты? Ты в порядке? Ты чувствуешь себя больной? Я собираюсь зайти и…

— Медвежонок, — прервала меня мама, посмеиваясь. — Я в порядке, детка.

Я хмыкнула.

— Это не так.

— Ладно, — уступила она. — В целом я не в порядке, но прямо сейчас, в этот самый момент, я чувствую себя хорошо.

Я прикусила нижнюю губу.

— Честно?

— Честное слово, медвежонок.

Мои губы дрогнули при упоминании этого прозвища.

— Я все равно собираюсь зайти к тебе попозже.

— После того как проведешь собеседование с претендентом на должность ассистента?

Я кивнула, хотя она не могла меня видеть.

— Да, — ответила я. — Дэмиен прошлой ночью помог мне подготовить то, что я хочу спросить парня, так что я готова как никогда…

— Попридержи коней. — Мама снова прервала меня. — Дэмиен помогал тебе прошлой ночью?

Я крепко зажмурилась, мысленно пиная себя за то, что проговорилась.

— Это не имеет большого значения, мама.

— Черт возьми, еще как имеет, — заявила она. — Разве не ты только вчера рассказывала мне, что спала со старшим братом Эйдин, а Дэмиен подрался с ним из-за этого?.. и теперь он был с тобой… ночью?

Мне пришлось заставить себя не рассмеяться; моя мама была так взволнована моей драмой.

— Ма…

— Ты спала с ним?

— Нет, — не веря ответила я. — За какую девушку ты меня принимаешь?

— За ту, у которой здоровое сексуальное влечение?

Услышав это, я рассмеялась.

— Ничего не было. — Я усмехнулась. — Я всем рассказала, что ты заболела, немного расстроилась, и он остался со мной на ночь. Я имею в виду, в комнате для гостей. Он просто хотел быть рядом. Он не оставил мне выбора; просто сказал, что остается, и все.

Мама завизжала.

— Это мило!

— Большинство матерей посоветовали бы своей дочери вызвать охрану, если бы мужчина, с которым у нее разногласия остается на ночь в ее квартире, не спросив разрешения.

— Когда это я была такой, как большинство матерей?

Я на мгновение задумалась об этом, потом фыркнула.

— Никогда.

— Вот именно, — сказала ма, и я знала, что на ее хорошеньком личике появилась улыбка. — Кроме того, если бы ты действительно не хотела, чтобы он остался, ты бы сказала ему об этом, и, судя по тому, что я о нем знаю, он бы послушался.

Я вздохнула.

— Ненавижу, когда в твоих словах есть смысл.

— Ты получила это от своего отца.

Я стиснула зубы от такого сравнения.

— Да, наверное.

— Позвони мне после собеседования.

— Я сделаю кое-что получше, — сказала я. — Заеду.

— Аланна, честное слово, я чувствую себя прекрасно.

— Знаю, — сказала я, стряхивая невидимую ворсинку со своих пижамных брюк. — Мне просто нужно побыть рядом с тобой. Это заставит меня почувствовать себя лучше.

— Ладно, медвежонок, — произнесла мама. — Увидимся через несколько часов.

После того как мы повесили трубки, я съела свой завтрак, затем сполоснула тарелку и поставила ее в посудомоечную машину. Я приняла душ, оделась и, стремясь выглядеть презентабельно для делового собеседования, поправила волосы и нанесла макияж. Я плохо разбираюсь в макияже. У меня есть куча продуктов, которые мои подруги заставили меня купить, но я использовала, может быть, три из них, когда решила нанести что-нибудь на лицо. Я хотела подчеркнуть все свои достоинства, но у меня не было навыков, необходимых для их применения. Я просмотрела тысячи обучающих роликов на «Ютубе» и в конце концов поняла, что смотрю эти видео только потому, что мне нравится смотреть, как люди преображают свои лица, а не потому, что хочу научиться.

Я тщательно нанесла праймер и тональный крем на свою увлажненную кожу и с помощью маленького спонжа аккуратно растушевала их, пока они не легли более-менее естественно. В любом случае, настолько естественно, насколько может выглядеть макияж. Волосы продолжали падать мне на лицо, поэтому я откинула их назад и рассмеялась контрасту моих волос с кожей. У меня черные как смоль волосы и светлая кожа.

Единственным участком кожи, который не был светлым, это светло-коричневые веснушки, рассыпавшиеся по моему носу и под глазами. Веснушки, которые теперь скрыты тональным кремом. Я нанесла закрепляющую пудру и подкрасила брови настолько, насколько смогла. После того как я добавила немного туши, немного контура на щеки и немного бронзатора, чтобы придать более загорелый вид, я была готова к выходу. Мои губы естественного цвета, поэтому я никогда не наношу на них ничего, кроме бальзама для губ.

Переодевшись четыре раза, я остановилась на единственном деловом костюме, который у меня есть. Это облегающий серый костюм с юбкой, который мои родители купили мне несколько лет назад, когда я начала искать работу и хотела выглядеть презентабельно на собеседованиях. Я так обрадовалась, что он все еще относительно впору.

Молния на талии больше не застегивается до конца, но это потому, что за эти годы я немного прибавила в весе. Если конечно одиннадцать килограмм считаются «немного». После того как я закончила подготовку, я посмотрела на себя в зеркало. Надев пиджак до талии, мне захотелось чтобы он был длиннее, чтобы мог скрыть форму моих бедер.

Я не Брона Мерфи.

У моей подруги фигура в виде песочных часов, у меня — нет. Не уверена, есть ли название для моей фигуры. У меня не большая, но и не маленькая грудь, а талия меньше бедер, но ненамного. Задница немного широковата, а бедра толстоваты. Именно это сказал Нико, когда я однажды упомянула в его присутствии, как сильно ненавижу их размер.

«Толстоваты», по-видимому, хорошо, но я так не думаю.

Я чувствую, что была бы намного счастливее со своим телом, если бы у меня не было жировых складок. Мое тело сыграло огромную роль в том, почему я практически не спала с Данте, учитывая, насколько он подтянут. Я всегда была не уверена, но Данте заверил меня, что я сексуальна, а мое тело — мечта для фантазий.

Я не уверена, что поверила ему, но он боготворил мое тело, когда мы были вместе, и по выражению его глаз, когда он увидел меня обнаженной, я поняла, что он не лгал, когда говорил что находит меня сексуальной. Мне бы хотелось видеть, что видел он, но я не могла. Прикусив губу, я схватила телефон и решила связаться по FaceTime с Броной, чтобы узнать ее мнение.

Ответил Нико и его улыбающееся лицо заполнило мой экран.

— Привет, красавица.

Я прищелкнула языком.

— Я звоню Пчелке, поговорить.

— Продолжай. Она согласится со мной.

Мои губы дрогнули.

— Где она? Мне нужно ее мнение о моем наряде.

— Неужели мое мнение ничего не стоит?

— Нет, потому что ты просто скажешь мне, что я хорошо выгляжу.

— Ты симпатичная.

Я улыбнулась.

— Где моя подруга?

— Брона! — закричал Нико. — Аланна звонит, хочет узнать твое мнение о наряде.

Я съежилась.

— Ты орешь.

— Ор — это единственный язык, который понимает Брона.

Я рассмеялась, и вскоре красивое лицо Нико сменилось красивым лицом Броны.

— Привет, как дела? Ты в порядке? Ты хочешь…

— Брона, — перебила я ее, посмеиваясь. — В данный момент у меня все в порядке.

— А твоя мама? — спросила она. — Ты вообще разговаривала с ней сегодня?

— Да, и она сказала, что с ней все в порядке.

— Это хорошо. — Брона кивнула. — Я имею в виду то, что она чувствует себя хорошо.

— Да, так и есть.

— И?

Я ухмыльнулась.

— И?

— Что было с Дэмиеном прошлой ночью? — спросила она, не теряя времени даром. — Незнание убивало меня.

— Ничего не случилось.

— Аланна!

— Что? Буквально ничего. Я расплакалась из-за мамы, а потом он помог мне составить вопросы для собеседования. Когда я проснулась этим утром, его уже не было.

Брона нахмурилась.

— Я подумала, что он мог бы поцеловать тебя или… что-нибудь в этом роде.

Я не хотела знать, что это за «что-нибудь».

— Он поцеловал меня вчера, когда я забирала свою машину из гаража, так что…

— Что?

Я подпрыгнула от громкости ее крика.

— Дэмиен вчера поцеловал тебя? — недоверчиво спросила она.

— Мой парень! — крикнул Нико на заднем плане.

Я застонала.

— Я позвонила, чтобы узнать твое мнение о том, что надену на собеседование, а не для того, чтобы говорить о Дэмиене.

— Да, но…

— Эй, есть кто дома?

Алек.

— Нет, уходи, — крикнула Брона. — У меня важный разговор.

Брона повернула телефон, и я смогла частично увидеть Алека, когда он вошел на кухню с Джорджи на руках. Я видела только ее пухлые ножки, но слышала, как она в полную силу что-то лопочет.

— Я возвращаю тебе твоего отпрыска. У нее полный подгузник.

— И ты не мог его сменить? — спросил Нико, забирая своего ребенка.

Брона передвинула телефон, и я увидела, как Нико расцеловал все лицо Джорджи, заставив ее взвизгнуть от восторга.

— Мог. — Алек пожал плечами. — Но не хотел.

— Ты — словно утро понедельника для людей, Алек Слэйтер. — Брона нахмурилась.‬

— Неправильно! — съязвил он. — Я определенно пятница!

— Ха! — раздался насмешливый смех Броны. — Ты дальше всех от пятницы!

— Твои слова, — сказал Алек, схватившись за грудь от притворной боли. — Ранят меня.

Моя подруга подошла к нему, камера показала мне ее ноги, когда она опустила руку.

— Я, черт возьми, побью тебя!

С того ракурса, который теперь был мне виден, Нико обхватил ее за талию, стараясь не касаться живота, и притянул к себе, улыбаясь поверх ее головы своему старшему брату.

— Отпусти меня!

— Нет, — ответил Нико, выделяя букву Е. — Ты беременна, а он должен быть жив, чтобы увидеть рождение своего первого ребенка.

Брона практически зарычала.

— Хорошо, — смилостивилась она, — но он не проживет достаточно долго, чтобы зачать второго.

— Это достаточно справедливо.

— Алло? — Я вздохнула. — Я все еще здесь, помнишь?

— Это Лана?

Аланна.

— Дерьмо, — произнесла Брона, затем всполошилась и подняла телефон так, что теперь я могла видеть ее лицо и грудь Нико, стоявшего позади нее. Я слышала Джорджи, но не видела ее. — Извини, Алек пришел и разозлил меня.

Я ухмыльнулась.

— Это его талант.

— Выкуси, Райан, — крикнул Алек.

Я фыркнула, щелкнула камерой на своем телефоне и направила ее на зеркало в полный рост.

— Честное мнение, Пчелка.

— Черт возьми, Аланна, — присвистнула она. — Ты выглядишь как сексуальная библиотекарша.

— Заткнись. — Я покраснела. — Это не так.

— Она не лжет, Лана, — вмешался Нико, затем Алек произнес:

— Вау, трахните меня, но ты выглядишь абсолютно греховно.

Я снова повернула экран на свое лицо, но прежде чем я успела отчитать парней за их чушь, Брона сказала:

— У тебя такой красивый макияж!

Мое настроение улучшилось.

— Ты так думаешь? Я старалась изо всех сил.

— Ты прекрасно выглядишь. — Просияла моя подруга.

Я колебалась.

— Я не перестаралась?

— Нет, ты проводишь собеседование с парнем о приеме на работу. Ты выглядишь как настоящая профессионалка, какой и являешься.

— Профессиональной женщиной, вызывающей эрекцию.

Брона ударила Алека за меня.

— Мне нужно идти, но я заеду по пути домой.

— Лучше так и сделай, — предупредила Брона. — Нам есть о чем поговорить.

Я кивнула.

— Поняла тебя, босс.

Мы попрощались, и не успела я опомниться, как уже сидела в своей машине и ехала в город. Я продолжала повторять в уме то что готовила, поглядывая на имя претендента на первой странице моих бумаг. Морган Аллен. Потом мне пришлось повторять это имя снова и снова, чтобы я не забыла его при первой встрече. Через час после того, как я отправилась в путь, я сидела в относительно большом кафе, потягивая чашку чая.

Я зевнула в шестой раз, ожидая, когда Морган Аллен явится на наше собеседование. Оно начиналось через пятнадцать минут, но я надеялась, что он придет пораньше, просто чтобы поскорее закончить встречу. Я нервничала. Никогда раньше не проводила собеседование с кем-то, кто хотел бы работать на меня, поэтому я действовала инстинктивно, когда дело дошло до вопросов, которые подготовила. Я просматривала вопросы, которые придумала вместе с Дэмиеном, в течение неизвестного количества времени, затем достала свой небольшой блокнот и начала делать наброски, когда на мой стол упала тень.

— Мисс Райан?

Я оторвала взгляд от блокнота для зарисовок и шумно втянула воздух, когда мой взгляд упал на прекрасный образец, передо мной. Человек или бог — он действительно похож на греческого бога — посмотрел на меня сверху вниз фиалковыми глазами. Рассуждая логически, я знаю, что фиолетовых глаз не существует, но пигментация радужной оболочки этого человека настолько светлая, что я не могу назвать какой-то другой цвет. Я долго смотрела на него и в его глаза, так долго, что он откашлялся и неловко почесал шею.

Я почувствовала, как мои щеки заливает жар.

— Д-да? — пробормотала я, заикаясь.

— Привет. — Фиалковые глаза улыбнулись, обнажив ровные жемчужно-белые зубы. — Я Морган Аллен, я здесь для…

— Собеседования, — закончила я с нервным смешком. — Конечно, извини, что я вела себя так странно и пялилась; просто… у тебя действительно яркие глаза.

— Они странно выглядят, да?

— Странно выглядят? — повторила я, стараясь быть чертовски хладнокровной. — Это контактные линзы?

Морган покачал головой.

— Нет, это естественный цвет глаз, хотите верьте, хотите нет. Они такие, потому что в моих радужках практически нет цвета, поэтому они выглядят как оттенок фиолетового. Это генетический дефект. Я в какой-то степени мутант.

— Хотелось бы, чтобы у меня был генетический дефект, благодаря которому у меня были бы фиолетовые глаза, — пробормотала я. — Все, что мне досталось, — это перепонки между пальцев на ногах.

Морган рассмеялся. Не знаю, смеялся он надо мной или нет, но я и не хотела знать.

— Мне исправили их, когда я была маленькой, — поспешила я. — Теперь они выглядят совсем как обычные пальцы. Больше никакой перепончатости.

— Перепончатость? — спросил Морган, глядя на меня так, словно я была той уродливой собакой, которая никому не нужна в приюте.

— Извини, — сказала я, чувствуя, как жар разливается по всему моему лицу. — Я выставляю себя полной идиоткой. Пожалуйста, садись.

— Спасибо, — сказал Морган и сел напротив меня. — И, к твоему сведению, немного перепончатости — это круто. Ты бы обогнала меня, если бы мы когда-нибудь оказались в ситуации, в которой за нами гонится акула и нам нужно было бы уплыть. Она добралась бы сначала до меня, и это было бы преимуществом для тебя.

Я пару секунд пристально смотрела на Моргана, а затем расхохоталась.

— О, боже мой, — хихикнула я и прикрыла рот рукой. — Ты еще более странный, чем я!

— Эй! — Он ахнул, изображая обиду. — Я пытался заставить тебя почувствовать себя лучше из-за того, что ты пялишься на меня и пускаешь слюни.

— Я не пускала слюни!

Я вытерла подбородок, просто чтобы убедиться, и Морган ухмыльнулся.

— Попалась.

Я старалась не улыбаться, уставившись на него.

— Ты ведь понимаешь, что у меня есть власть не давать тебе эту работу, верно?

— Да, но тогда тебе пришлось бы довольствоваться кем-то с глазами обычного цвета, и что в этом было бы веселого?

О, он хорош.

— Наверное, — задумчиво произнесла я. — Цвет глаз — это главное, когда работаешь в сфере дизайна.

— Тогда тебе лучше поторопиться со мной, потому что я слышал, что есть куча других дизайнеров.

Я фыркнула.

— Для тебя все становится хуже, — сказал Морган, покачав головой. — Ты пялишься, пускаешь слюни, у тебя когда-то были перепончатые пальцы на ногах, а теперь ты фыркаешь, когда смеешься? Этот список никогда не закончится, да?

Я подняла салфетку и бросила в него. Он поймал ее прежде, чем она успела ударить его по лицу, и при этом на его лице появилась убийственная ухмылка. Только в этот момент я поняла, что он флиртует со мной, а я флиртовала в ответ. Я не хотела этого, но его непринужденная аура расслабила меня. Я прочистила горло, выпрямилась и постучала по своим бумагам.

— Время собеседования.

Он выпрямился.

— Я готов.

— Что заставило тебя отправить мне заявку ассистента?

— Легко, — сказал Морган. — Я большой поклонник твоих работ, и слежу за тобой и твоими работами уже долгое время. Когда я увидел, что ты ищешь ассистента, ухватился за возможность подать заявление. Я тоже умею рисовать и эгоистично надеялся поучиться у тебя, а также поработать с тобой.

Мои губы приоткрылись.

— Ты хочешь учиться у меня?

— Определенно. Твои работы вдохновляют.

Я почувствовала, как мои щеки заливает жар.

— Спасибо, — пробормотала я, прежде чем вернуться к вопросам, которые я подготовила для него. — Ты отдаешь себе отчет в том, что представляет собой твоя работа?

Когда я снова подняла глаза, то увидела, что он кивает.

— Общее управление бизнесом.

— Думаешь, ты сможешь с этим справиться? — поинтересовалась я. — Количество предложений о работе, которые я получила за последний год, утроилось, и я едва успеваю их просмотреть, чтобы организовать и расставить приоритеты для тех, которые меня интересуют.

— Мы можем разработать систему, — сказал Морган. — Как только я узнаю, какие проекты привлекают тебя, я смогу классифицировать, каким работам отдать приоритет, а каким — нет.

Я кивнула и снова посмотрела на свои вопросы.

— Ты сказал, что у тебя есть опыт, я читала о том, что ты делал ранее, но как думаешь, что ты можешь привнести в мой бизнес?

— Сильная трудовая этика, которая обеспечит эффективность твоей компании, — ответил Морган. — Я справлюсь со всем, что мешает тебе рисовать прямо сейчас, и все улучшу.

Я подняла глаза и усмехнулась его уверенности.

— Как ты сделаешь все лучше?

— Твои работы выдающиеся, но на данный момент ты не очень хорошо продвигаешься на рынке.

— За последний год количество предложений о работе для меня утроилось, — повторила я. — Похоже, с маркетингом все в порядке.

— Но это все через сарафанное радио и по рекомендации, верно?

Я колебалась.

— Скорее всего.

Морган кивнул.

— Это фантастика, но я могу продвинуть тебя на более высокий уровень и достучаться до людей, которые не знают тебя по Сообществу местных художников и декораторов. Реклама — это ключ к успеху в графическом дизайне. Нам нужно, чтобы твоя работа была представлена потенциальным клиентам. Тебе нужно быть разборчивой и стремиться к проектам, которые будут успешными на своих платформах. Я видел твои рисунки на обложках книг, но только одна из них стала относительно успешной.

— Значит, ты считаешь, что я должна работать над проектами, которые будут успешными в своей сфере, чтобы привлечь внимание к моим проектам?

— Именно так. — Он кивнул. — Я не говорю, что ты не должна работать над другими проектами, потому что успех может прийти откуда угодно, но прямо сейчас тебе нужно, чтобы твое имя стало известным.

Я кивнула, поймав себя на том, что согласна с ним.

— И еще одна вещь, — осторожно сказал он. — Название твоей компании.

Я нахмурилась.

— А что не так с «Готовый проект»?

— Оно необычное, но на первый взгляд не отражает твой талант. Тебе нужно название компании, которое заставит людей тратить время на переход на веб-сайт или страницу в социальных сетях. Название привлечет их, а твой дизайн заинтересует. Ты не типичный графический дизайнер. Ты не используешь чужие изображения для создания дизайна; ты рисуешь эскиз и создаешь что-то совершенно оригинальное. Твои изображения не выглядят набросками, если только это не является предпочтением клиента. Твои проекты выглядят как фотографии до того, как ты отсканируешь их на компьютер, и нам нужно продвигать этот талант на рынок.

Я почувствовала, как у меня загорелись уши от похвалы.

Я подняла чашку с чаем и сделала глоток.

— Полагаю, у тебя есть несколько названий на примете?

Губы Моргана дрогнули.

— Несколько.

— Тогда давай послушаем их.

— Под несколькими я на самом деле подразумеваю одно.

Я рассмеялась.

— Продолжай.

— «Творения Энигмы».

Я моргнула.

— Мне… На самом деле мне очень нравится.

— Блестяще, — улыбнулся Морган. — Иногда твои рисунки остаются для меня загадкой, потому что, когда ты что-то рисуешь, это выглядит настолько реалистично, что мне приходится напоминать себе, что это нарисовано от руки.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Спасибо, думаю, что «Творения Энигмы» идеально подходит.

— Рад, что ты так думаешь.

Я задала Моргану еще несколько вопросов, и чем больше он говорил, тем больше мне хотелось остановить его и предложить ему работу. К тому времени, когда я задала ему последний вопрос, я ухмылялась как дурочка. Он улыбнулся мне в ответ.

— Означает ли эта улыбка, что я получил работу?

— Определенно это так.

Морган просиял.

— Великолепно.

— Я собираюсь превратить свободную спальню в кабинет, так что в конце концов у меня будет место, куда ты сможешь приходить и работать. Изначально я намеревалась нанять тебя только в качестве онлайн-менеджера, но думаю, что иметь рабочее место будет намного лучше. Тебя это устраивает?

— Ты даже не представляешь, насколько.

Мы договорились о почасовой оплате и графике работы, а потом немного поболтали. Я узнала, что Моргану двадцать один год, и родом он из Фингласа, но, когда был ребенком переехал со своими родителями в Таллахт. Как и я, он учился в Дублинском институте дизайна и только что получил степень бакалавра в области графического дизайна. Он единственный ребенок в семье, и не очень близок со своими родителями. После того как я допила еще одну чашку чая, а Морган выпил кофе, мы встали, чтобы покинуть кафе.

— Я напишу тебе завтра на электронную почту, мы сможем все обсудить и внести изменения, которые обговорили сегодня.

— Звучит неплохо, мы закончили как раз вовремя, чтобы я мог встретиться со своей девушкой. — сказал Морган, поправляя лямку своей сумки на плече. — Поговорим завтра, мисс Райан.

— Пожалуйста, зови меня Аланна.

— Аланна, — улыбнулся Морган и склонил голову. — Спасибо, что даешь мне шанс, я тебя не подведу.

Я собиралась предложить подвезти его, но передумала. Я не хотела сразу заводить дружбу с Морганом; мой бизнес на первом месте, и теперь он мой сотрудник, так что мне придется соблюдать границы. Когда мы расстались, я смотрела ему вслед и заметила, что группа девушек и женщин остановилась и сосредоточилась на нем, пока он вставлял наушники в уши. Я улыбнулась и покачала головой, задаваясь вопросом, понимает ли он, насколько хорошо он выглядит.

Когда я шла к многоэтажной парковке, чтобы забрать машину, у меня зазвонил телефон.

— Привет, ма, — сказала я, ответив. — Ты в порядке?

— В порядке. Просто звоню сказать, что мы с папой идем за покупками, так что меня не будет дома, если ты заедешь.

Я нахмурилась.

— Хорошо, завтра ты будешь дома?

— Ага.

— Тогда я загляну, — сказала я. — Я позвоню тебе вечером, перед тем как ты ляжешь спать. Как ты думаешь, во сколько это будет?

— Тебе не обязательно звонить мне, любимая.

Я села в свою машину.

— Я хочу этого.

Мама усмехнулась.

— Обычно я засыпаю в половине десятого.

— Я позвоню в четверть десятого.

— Хорошо, — сказала она. — Как прошло твое собеседование?

— Блестяще. — Я просияла. — Я наняла его и очень рада этому. Я взволнована, потому что у него есть несколько отличных идей для бизнеса.

— Я рада за тебя, любимая.

— Спасибо, ма.

— Поговорим позже.

— Ладно, пока. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, медвежонок.

После того как мы разъединились, я поехала обратно в Таллахт и направилась прямиком к дому Броны. Я обрадовалась, что в саду нет машин, кроме машины Нико, потому что это означает, что в доме больше никого нет. Мне нравится наша компания, но за эти годы она настолько разрослась, что нам с Броной редко удается пообщаться наедине. Припарковав свою машину на подъездной дорожке, я направилась к входной двери. Я собиралась постучать, но решила сначала проверить ручку и с радостью обнаружила, что она поддалась и открылась.

Я и не подумала заявлять о своем приходе. В гостиной было пусто, так что следующее очевидное место, которое я должна была проверить, это кухня.

— Привет, Пчелка, — произнесла я, открывая дверь. — Подожди, пока я не расскажу тебе о… О БОЖЕ!

Я закричала, Брона закричала, а Нико рассмеялся.

В этот самый момент моя лучшая подруга склонилась над кухонным столом, ее джинсы и трусики были спущены до лодыжек. Тугая голая задница Нико была выставлена на всеобщее обозрение, или же только мое, а его джинсы спущены до середины бедер. У меня не осталось никаких сомнений чем они занимаются, судя по тому положению, в котором он находился позади Броны, и по тому, как он держал ее обнаженные бедра там, где находилась остальная часть его тела.

— О, Господи Иисусе! — Я побледнела. — Мне очень жаль.

Мне нужно промыть глаза.

Эта мысль с бешеной скоростью пронеслась у меня в голове, когда я с силой захлопнула кухонную дверь, повернулась и побежала по коридору, врезавшись в мускулистое тело, когда открывала входную дверь. Я вскрикнула и мгновенно начала падать, но меня подхватили, развернули и прижали к твердому телу, когда я упала на пол. Или точнее, когда тело, на которое я приземлилась, ударилось о пол. От удара у меня перехватило дыхание, поэтому, когда я ахнула, человек подо мной изо всех сил попытался усадить нас.

— Аланна, ты в порядке?

Дэмиен.

Сделав несколько вдохов, мне удалось подняться на ноги, а Дэмиен помог мне это сделать.

— Я в порядке, — прохрипела я, затем опустила взгляд на свою юбку. — Блин, я что, порвала ее?

Я повернулась, чтобы Дэмиен посмотрел, не испортила ли я свою юбку, и когда он не ответил, я спросила:

— Дэмиен, я ее порвала?

Он прочистил горло.

— Идеально.

Я с облегчением выдохнула.

— Слава Богу, это единственный костюм, который у меня есть.

Его глаза поднялись к моему лицу, и он замолчал.

— Что это за макияж такой?

— А что с ним не так? — спросила я.

Он прищурился.

— Я не вижу твоих веснушек.

— И что?

— А мне нравится иметь возможность видеть их. Они красивые, ты красивая и без всего этого.

От того, что он назвал меня красивой, у меня в животе запорхали бабочки.

— Значит ли это, что макияж делает меня уродливой?

— Нет! — возразил Дэмиен. — Ты выглядишь хорошо. Наверное, я просто привык к тому, что ты его не наносишь. Ты выглядишь идеально в любом случае, но… Мне нравится видеть твои веснушки.

Эти чертовы веснушки.

— Я нанесла его только на собеседование, чтобы выглядеть собранной.

Я повернулась в сторону кухни, откуда, могу поклясться, услышала сдавленный стон, и мои щеки запылали от жара. От напоминания о том, от чего я убегала и из-за чего в первую очередь врезалась в Дэмиена, я съежилась.

— Мне нужно идти, — сказала я и попыталась протиснуться мимо Дэмиена, но он мне не позволил.

— Нет, — твердо сказал он. — Сначала скажи мне, что не так.

Я фыркнула.

— Что не так, так это то, что я только что увидела, как моя лучшая подруга сношается как кролик, и в довершение всего я увидела голую задницу твоего брата!

Дэмиен мгновение смотрел на меня сверху вниз, а потом рассмеялся. Жестко.

— Ты застала Доминика и Брону за сексом? — спросил он, его плечи тряслись.

Я приложила руки к своим пылающим щекам.

— Да, — ответила я. — И я никогда больше не смогу посмотреть ни одному из них в глаза.

Он продолжал смеяться, и только тогда я поняла, как близко мы стоим друг к другу. Я отступила на шаг, надеясь, что сделала не очевидным, что мне нужно пространство, но по тому, как Дэмиен сжал челюсть, он понял мои намерения.

— Как прошло твое собеседование? — спросил он, засовывая руки в карманы джинсов.

Я оживилась.

— Все прошло блестяще. Морган — как раз тот, кто мне нужен.

Увидев приподнятую бровь Дэмиена, я добавила:

— Он очень поможет мне в бизнесе. Это действительно снимет с меня нагрузку.

— Я рад, — сказал он. — Все, что облегчит нагрузку на тебя, — это хорошо.

Я кивнула в знак согласия, но замерла, когда открылась кухонная дверь.

— Она все еще здесь?

Я закрыла глаза.

— Оставайся на месте, Тугая задница.

Близнецы рассмеялись.

— В будущем, когда я войду в этот дом, я буду кричать, чтобы это никогда больше не повторилось, — произнесла я, открывая глаза. — Эту картину я никогда не смогу стереть.

— Аланна, иди сюда.

Я обошла Дэмиена и прикрыла глаза руками, проходя мимо Нико, что близнецам показалось забавным. Оказавшись на кухне, я закрыла за собой дверь и глубоко вздохнула.

— Мне правда следовало позвонить в дверь.

Брона усмехнулась.

— Извини за это.

Я посмотрела на нее и ухмыльнулась.

— Ага, ты выглядишь очень сожалеющей.

Она выглядела совершенно расслабленной и довольной тем, что ее волосы в беспорядке. Она шлепнула меня за то, что я ухмыльнулась ей, затем поправила волосы, завязав их в пучок на макушке. Я села за стол, стараясь не сесть рядом с тем местом, над которым она недавно склонялась, и это ее взбесило.

— Ты выглядишь нереально, — прокомментировала Брона, блуждая взглядом по моему наряду. — Тебе идеально подошел этот костюм.

Я улыбнулась.

— Спасибо, а где Джорджи?

— С Алеком и Килой. Они забирают ее на большую часть дня. В последнее время Кила проявляет очень материнские чувства и хочет брать с собой детей. Алек спокойно относится к этому, говорит, что им нужна практика, когда родится их ребенок.

— Это мило.

Брона кивнула в знак согласия.

— Как прошло собеседование?

— Блестяще, — прощебетала я. — Я очень довольна Морганом и так рада начать с ним работать.

Брона приподняла бровь.

— Он хорошо выглядит?

— А что?

— Просто спрашиваю.

— Что ж, да, так и есть.

— Сколько ему лет?

— Двадцать один.

— Откуда он родом?

— Финглас, но переехал в Таллахт, когда был ребенком.

— У него есть птица?

Я рассмеялась.

— Я не спрашивала его об этом, любопытная варвара, но да, есть. Он затронул эту тему в разговоре.

Губы Броны дрогнули.

— Ладно, перейдем к более интересному разговору.

— Начинается.

Брона приготовила нам чай и произнесла:

— Расскажи мне все и ничего не упускай.

— Брона, ничего…

— Даже не думай, — оборвала она меня, затем понизила голос. — Ты сказала, что Дэмиен вчера поцеловал тебя.

Я покраснела при этом воспоминании.

— Так и есть.

— И как оно?

Я задумалась об этом на минуту, а потом вздохнула.

— То, от чего подгибаются пальцы ног.

Брона взвизгнула.

— Это самый лучший вид поцелуев.

— Это было так неожиданно. Я не понимала, что происходит, а потом внезапно его губы и руки оказались на мне, и я целовала его, как изголодавшаяся женщина.

— Это так сексуально.

Я облизнула губы.

— Если бы он не прервал поцелуй, я бы не остановилась.

— Святое дерьмо.

Она подошла к столу, неся наши чашки с чаем. Я поиграла с ручкой своей кружки, когда она поставила ее передо мной, прежде чем сесть напротив. Я не могла смотреть на нее, пока мы говорили об этом, потому что мне было слишком неловко. Обычно наши разговоры о сексе или поцелуях происходят в основном когда Брона рассказывает, а я слушаю.

— Я теряю всякое рациональное мышление, когда он рядом со мной, — призналась я. — Похоже что мой разум просто забывает о драме между нами.

— И что ты по этому поводу чувствуешь?

Я хмыкнула.

— Еще большую путаницу.

— Он тебе нравится.

Это не вопрос.

— Да, — шепотом призналась я. — Но это ничего не значит, потому что я не могу отпустить прошлое.

Брона ничего не сказала.

— Все еще хуже, — произнесла я.

— Как?

— Он сказал… он сказал, что подождет, пока я решу, хочу ли быть с ним.

— О, Лана.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.

— Я знаю, — сказала я, протирая глаза, чтобы остановить глупые слезы. — Я хочу верить ему и хочу верить, что все будет по-другому, чем, когда мы были детьми, но я просто слишком напугана. И знаю, вы все, скорее всего, думаете, что мне давно пора справиться с этим, и я согласна, но похоже, что мое сердце просто… не может.

Я посмотрела на свою подругу, когда она потянулась и накрыла мои руки своими сжав их. У меня защипало глаза, и когда несколько капель упало на мои щеки, я быстро вытерла их. Я больше не хочу падать, потому что знаю, что если кто-нибудь из близнецов увидит, как я плачу, я не смогу выйти из дома, не объяснив им причину.

— Думаю, тебе стоит попробовать, — мягко сказала Брона.

— Попробовать что? — Всхлипнула я.

— Думаю, тебе следует попытаться понять, что происходит между тобой и Дэмиеном.

Я посмотрела на нее широко открытыми глазами.

— Ты будешь вечно сожалеть, если не сделаешь. Я знаю, что так будет.

Я тоже знаю, что пожалею.

— Я всегда была категорически против такой возможности, но, услышав от него, что он заинтересован, все поменялось.

Брона кивнула в знак согласия.

— Думаешь, он будет действовать медленно? — спросила я. — Из-за того, что моя мама больна, а отец — лживый ублюдок, я не могу сейчас вступать в полноценные отношения. Я недостаточно эмоционально стабильна для этого.

— Детка, Дэмиен будет двигаться черепашьими шагами, если это будет означать, что у него есть шанс с тобой.

Тень улыбки украсила мои губы.

— Я… Я поговорю с ним об этом.

Брона взвизгнула и весело захлопала в ладоши, словно тюлень на сцене, и это заставило меня рассмеяться. Мы обе посмотрели на дверь, когда она внезапно открылась и вошел Дэмиен с лепечущей Джорджи на руках. Я села прямо и быстро протерла щеки, чтобы убедиться, что на них не осталось слез.

— Эта маленькая красавица только что вернулась домой, и думаю, она проголодалась.

Брона встала, подошла к холодильнику, достала оттуда пластиковую баночку, затем сняла крышку и поставила ее в микроволновую печь.

— Я приготовила это для нее сегодня утром. Ты не посадишь ее на стульчик для кормления?

— Понял.

Дэмиен подошел к задней двери, где стоял стульчик для кормления Джорджи, и чем дольше я смотрела на него, усаживающего ее в кресло и затягивающего ремни вокруг нее, тем больше нервничала из-за разговора с ним.

— Дэйм.

Он взглянул на меня, его серые глаза на свету казались почти серебряными. От его подбитого глаза у меня внутри все сжалось, и я не знаю почему, ведь это был всего лишь синяк. Со мной что-то не так, раз я нахожу его из-за этого чересчур сексуальным.

— Хмм?

— Мы можем поговорить?… Позже?

Он замер.

— Поговорить?

Я кивнула.

— Позже.

Он пару раз моргнул, затем медленно кивнул.

— Спасибо, — сказала я, выдохнув.

Дэмиен откашлялся, затем повернулся к Броне, и по какой-то причине я поняла, что все, что он собирался сказать, должно развеять дурные предчувствия, внезапно наполнившие комнату.

— Доминик сказал, ты готовишь пиццу на ужин.

Брона взглянула на него, вынимая ужин Джорджи из микроволновки и проверяя температуру.

— Да.

Он огляделся по сторонам, прежде чем снова сфокусироваться на ней.

— Я ничего не чувствую.

Я переключила свое внимание на Брону и увидела, как ее глаза слегка сузились.

— Мне нужно съездить в «Даннес» (супермаркет) и купить пиццу, прежде чем я смогу ее приготовить. Еще рано.

— А, — проворчал он. — Значит, еды не будет до позднего вечера.

— На твоем месте я бы следила за словами.

Дэмиен моргнул, глядя на Брону.

— Что я такого сделал?

— Ты нарываешься, задавая вопросы пещерного человека, — ответила я от имени своей подруги. — Вот, что ты делаешь.

Брона щелкнула пальцами, когда я закончила говорить, и сказала:

— Вот именно.

— Нарываюсь? — Дэмиен ухмыльнулся. — Если я буду настаивать, значит ли это, что ты сделаешь мне сэндвич?

Я ладонями подперла подбородок, с большим удовольствием наблюдая за разворачивающейся передо мной сценой.

— Еще одно слово, — предупредила Брона Дэмиена, угрожающе погрозив пальцем. — Еще одно слово, и я, не колеблясь, придушу тебя.

— Задушишь меня? — Он приподнял бровь. — Ты сможешь хотя бы дотянуться до моей шеи?

— Ты — яркий пример! — Брона зашипела, ее руки метнулись к бедрам.

— Чего?

— Того, что высокий человек — гребаная задница!

Дэмиен рассмеялся, я фыркнула, а Брона сердито посмотрела на меня. Я наблюдала, как она снова принялась помешивать еду для Джорджи, и когда она молчала дольше десяти секунд, я сказала:

— Я думала, ты собираешься придушить его, если он скажет еще хоть слово? Он сказал десять.

— Господи, Лана, — нахмурился Дэмиен, но я знаю, что это была шутка. — Подписала бы сразу мое свидетельство о смерти, почему бы и это не сделать?

Он выбежал из комнаты в ту же секунду, как Брона потянулась за ножом. Она фыркнула, подув на пюре, и вместо этого взяла ложку.

— Киска.

Я рассмеялась, затем посмотрела на Джорджи, которая с улыбкой наблюдала за своей мамой.

— Я так сильно ее люблю.

Брона взглянула на нас и улыбнулась.

— Я тоже.

— Я все еще не могу поверить, что у тебя есть дочь, а теперь у тебя будет еще один ребенок. Когда мы успели так повзрослеть?

— Расскажи мне об этом, — усмехнулась Брона. — Такое чувство, что только вчера нам было по восемнадцать и мы учились в школе.

Аминь.

Брона подошла к Джорджи и накормила ее, прежде чем та закатила истерику. Мы еще немного поболтали о Моргане и его идеях для моего бизнеса; поговорили о Бранне, задаваясь вопросом, в какой день у нее родятся близнецы, а еще о моей маме. Мы позаботились о том, чтобы не упоминать в разговоре моего отца по очевидным причинам. После того как Джорджи была накормлена и вытерта дочиста, Брона встала.

— Я собираюсь купить что-нибудь на ужин.

— Я пойду с тобой, — сказала я, пытаясь подняться.

— Нет, — твердо ответила Брона. — Ты оставайся здесь; Дэмиен зайдет, как только ты останешься одна. Он может поцеловать тебя снова.

Я нахмурилась.

— Брона.

— Ты не пойдешь со мной.

Я раздраженно скрестила руки на груди, и это только заставило мою подругу ухмыльнуться. Зная, что она выиграла спор, Брона отстегнула Джорджи от стула и взяла дочь на руки, прижимая к себе.

— Я ненадолго. — Она подмигнула.

Я осталась одна, и как раз в тот момент, когда я собиралась сделать глоток чая, я поняла, что за мной наблюдают. За стеклянной раздвижной дверью, в дальнем конце сада на заднем дворе, прижавшись животом к земле и навострив уши, лежал Тайсон. Он замер и не мигая, смотрел на меня.

— Прекрати, — крикнула я ему. — Перестань пялиться на меня. Я не делаю ничего плохого.

Он не пошевелил ни единым мускулом и не отвел от меня взгляда, из-за чего я нахмурилась. Этот чертов пес затаил обиду сильнее, чем кто-либо из тех, кого я знаю. Я печально известна тем, что не особо слежу за тем, куда иду, когда отвлекаюсь, и, может быть, раз или два, или десять, я наступала на Тайсона, но это всегда было случайностью. За эти годы я несколько раз поступала так же со Штормом, но он никогда не обижался.

Однако Тайсон явно не простил меня и не забыл о том, что я делала… Он всегда наблюдал за мной, ждал… и это пугало меня до чертиков. Я перевела свое внимание с Тайсона на кухонную дверь, когда услышала знакомый голос, вызвавший улыбку на моем лице.

— Лучше тебе не брать мою чашку, Райан!

Алек проскользнул на кухню, его взгляд мгновенно остановился на чашке в моих руках. Когда он увидел, что это не его драгоценный кубок Гарри Поттера, он расслабился.

— Я подумал, что ты возьмешь ее.

— И рискну навлечь на себя твой гнев? Никогда.

Его губы дрогнули.

— Как прошло твое интервью с тем парнем?

— Блестяще, — воскликнула я. — Он станет отличным помощником, я уверена.

— Круто. — Алек улыбнулся. — Рад это слышать.

Затем его взгляд опустился на мое тело, и я втянула воздух.

— Алек!

Его глаза снова встретились с моими, и когда он увидел, насколько они расширены, он рассмеялся.

— Ты выглядишь сексуально, но я не разглядывал тебя. Честно.

Я нахмурилась.

— Что ты тогда делал?

— Искал твой блокнот для рисования.

— Мой блокнот дома.

Он нахмурился.

— Черт возьми, я хотел увидеть портрет Килы, который, по ее словам, ты нарисовала.

— Разве ты не видел?

— Нет… Если подумать, ты всегда делаешь наброски, но я никогда на самом деле не видел, что ты рисуешь.

— Конечно, видел, — ответила я. — Большая часть того, что я рисую, появляется на моем сайте после того, как я закончу, и я знаю, что тебе нравится просматривать мой сайт.

— Да, — согласился Алек, — но после того, как ты отсканируешь рисунок на свой компьютер и проделаешь с ним все свои магические штучки графического дизайнера. В половине случаев то, что ты рисуешь, не выглядит нарисованным от руки после того, как ты делаешь его таким, каким хочет клиент.

Я ухмыльнулась.

— Потому что я хороша в своей работе.

— Ты великолепна в своей работе, — поправил он. — Я хочу сказать, что хочу лично увидеть твою работу.

Я колебалась.

— Завтра принесу с собой блокнот, в котором нарисована Кила, и ты сможешь пролистать его, хорошо?

— Хорошо. С нетерпением жду этого.

Я приподняла бровь, когда он просто открыто уставился на меня.

— Что?

— Ты не поднимешься со мной в ванную?

— Что, зачем?

— Доминик сказал, что мне нужно увидеть что-то в ванной, а я не собираюсь подниматься туда один на случай, если там есть что-то… живое.

Смеясь, я поднялась на ноги.

— Пойдем, принцесса, — сказала я, выводя его из комнаты. — Я защищу тебя.

Добравшись до ванной на втором этаже, мы оба прижали уши к двери и сохраняли гробовое молчание. Никто из нас не услышал ни движения, ни какого-либо звука, поэтому я потянулась к дверной ручке и открыла ее.

Войдя в ванную, Алек решил набраться храбрости, но секундой позже резко втянул воздух и, спотыкаясь, выбежал из комнаты. Я заглянула в ванную и закричала, увидев клоуна. Алек сбегал вниз по лестнице, оставив меня на произвол судьбы.

— Ты трусливый ублюдок! — заорала я ему вслед.

Он не переставал бежать.

— Прости, — прокричал он, выбегая из дома. — Не осуждай меня!

Я зашла в ванную и уставилась на довольно устрашающую фигуру Пеннивайза (клоуна) из книги ужасов Стивена Кинга «Оно», которая охлаждалась в ванне. Я покачала головой и уперла руки в бока. Я оглянулась через плечо, когда по лестнице разнесся раскатистый смех. Нико, спотыкаясь, вошел в комнату, я покачала головой и усмехнулась.

— Его душа, вероятно, прямо сейчас находится на пути к Иисусу, я надеюсь, ты это понимаешь.

Нико это не волновало, он трясся от смеха.

— Он сказал, что я не смогу его напугать, — хихикал он. — Я доказал, что эта сучка ошибается, не так ли?

Я оставила «смеющуюся гиену» и направилась к выходу из дома, найдя Алека в конце сада.

— Это всего лишь картонная вырезка.

— Это зло, и я клянусь, оно подмигнуло мне, — отрезал Алек, уперев руки в бока. — Я убью Доминика.

Я фыркнула, но опустила взгляд, когда в моей сумке зазвонил телефон, поэтому я быстро потянулась за ним. Я нажала «Ответить», когда увидела, на экране мелькнувшее лицо Гэвина Коллинза.

— Я не разговариваю с тобой, Гэвин Коллинз. Думаешь, я забыла, что ты вчера в гараже проигнорировал мои просьбы остановить драку между Дэмиеном и Данте?

— Мне так жаль, но, пожалуйста, мне нужно поговорить с тобой, Аланна! Можно я зайду? Я по уши в дерьме.

Настойчивость в его тоне встревожила меня.

— Ты в порядке?

— Нет, — ответил он. — Я только что узнал кое-что, из-за чего мои братья и сестра убьют меня.

Я широко раскрыла глаза.

— Что?

— Я стану отцом.

— Мне нужно, чтобы ты объяснил мне все еще раз, Гэв.

Гэвин, лежавший лицом вниз на моем диване, застонал. После того как он позвонил мне, я извинилась перед Алеком, что мне нужно идти, а затем почти побежала к своей машине, попрощавшись со всеми по пути. Алек знал, что я разговаривала по телефону с Гэвином, потому что он слышал, как я произнесла его имя, и я могу только молиться, что он не услышал заявление Гэвина, потому что с его болтливым языком это дойдет до Эйдин раньше, чем Гэвин успеет сообщить ей новость о том, что она станет тетей.

— Я уже рассказал тебе все, что знаю, — сказал он приглушенным голосом, уткнувшись в диванную подушку. — Пожалуйста, не заставляй меня повторять все это еще раз.

— Кто она такая?

— Кто такая, кто?

Я кинула подушку, ударив его по спине, прежде чем она упала на пол, но он по-прежнему не двигался.

— Кто та женщина, которая беременна от тебя?

— О. — Проворчал он, приподнимаясь, затем повернулся и сел, откинув голову на спинку дивана. — Она просто та, с кем я встречался. Ее зовут Калин, ты ее не знаешь. Она из Килдэра.

Я нахмурилась.

— Ты никогда не упоминал, что встречаешься с кем-то.

— Мы не собирались встречаться, мы просто…

— Занимались сексом?

— Да, — ответил он, повернув голову, чтобы посмотреть на меня. — Чем-то вроде того, чем занимались вы с моим старшим братом.

Я почувствовала, как у меня запылали щеки, и Гэвин фыркнул, прежде чем повернул голову и посмотрел на меня.

— Прости, что не сказала тебе, — произнесла я, заламывая руки. — Я собиралась, но почти никогда тебя не видела, а когда увидела, то струсила… потом ты узнал об этом вместе со всеми остальными, прежде чем я смогла придумать, как все правильно рассказать.

— Не извиняйся, — сказал Гэвин. — Тебе не нужно сообщать мне, когда ты с кем-то трахаешься.

Я съежилась.

— Не говори так.

Гэвин улыбнулся.

— Извини, тебе не нужно сообщать мне, когда ты занимаешься с кем-то сексом.

— Так-то лучше.

Он усмехнулся, затем, словно вспомнив, зачем он здесь, громко застонал. Снова.

— Как это случилось?

Я сложила руки вместе.

— Ну, когда мужчина и женщина нравятся друг другу…

— Заткнись, всезнайка.

Я хихикнула.

— Прости.

Он наклонился вперед, поставив локти на колени и закрыл лицо руками. Мое сердце сжалось от сочувствия к нему, поэтому я встала и села рядом с ним, обняв за талию и положив голову ему на плечо.

— Мы разберемся с этим, — сказала я, сжимая его в объятиях. — Ты говорил с Калин? Она сообщила тебе что-нибудь о ребенке?

— Беременность продолжается, и ей уже шесть недель. Еще она предложила провести тест на отцовство, чтобы доказать, что ребенок мой, просто на случай, если у меня возникнут какие-либо сомнения. Это все, что я знаю.

— То есть? — Я надавила. — Есть какие-то сомнения?

— Поначалу очень много, — признался он. — Потом я не мог вспомнить, был ли на мне презерватив. В основном мы ходили вместе на вечеринки, и когда выпивали на одной из вечеринок босса, мы хорошенько напились. В любом случае я пройду тест, но Калин говорит, что у нее был секс только со мной, поэтому она уверена, что ребенок мой.

Босс, о котором он говорит, это Брэндон Дейли, дядя Килы. Я не знаю точно, во что вовлечен Брэндон, но знаю, что это незаконно. Мои друзья никогда не говорят о нем в моем присутствии, даже когда я задаю вопросы, поэтому я решила, что они, скорее всего, тоже понятия не имеют, чем он на самом деле занимается. Однако, Гэвин, знает — но не тем, что он сказал мне.

Судя по тому, что я лично знаю о мистере Дейли, он мне нравится. У него много дел со страховой компанией, в которой работает мой отец, и даже ранее он купил у меня большую картину на холсте. Я понятия не имела, кто купил ее, пока не доставила ее к нему домой. Он был настоящим джентльменом и сказал, что будет следить за моим сайтом в поисках других работ, которые привлекут его внимание.

— Ты придурок, — сказала я Гэвину. — Полнейший.

— Я знаю, — ответил он. — Боже, мне конец.

— Тебе двадцать четыре, — напомнила я ему. — Не думаю, что ты можешь получить за то, что сделал девушку беременной.

Гэвин усмехнулся.

— Если это так, то ты не знаешь моих братьев и сестру так хорошо, как тебе кажется.

— Это твоя ответственность, а не их, и если им есть что сказать, выслушай, а затем скажи, чтобы они отвалили.

— Ты можешь быть рядом, когда я им все расскажу?

— Я? Нет. Я, наверное, умру от страха за тебя. Эйдин пугает меня до усрачки, когда злится.

Гэвин расхохотался, обнял меня за плечи и, наклонившись, поцеловать в висок.

— Мы недостаточно часто тусуемся вместе.

— Нет, — согласилась я, когда он откинулся на подушку, потянув меня за собой. — Не тусуемся, и чья в этом вина?

Гэвин заметил мой тон и вздохнул.

— Не начинай, медвежонок. Я не в настроении.

Кроме моих родителей, Гэвин единственный человек, который называет меня медвежонком.

— Нет, я начну, — раздраженно сказала я. — Как мы перешли от того, чтобы видеться каждый день, к тому, чтобы видеться, может быть, раз или два в неделю, если вообще видимся?

— Я занят, — ответил Гэвин. — Ты это знаешь.

— Нет, я этого не знаю, потому что всякий раз, когда спрашиваю, что ты делаешь, ты мне не отвечаешь.

— Ты знаешь, я не могу говорить о том, что я делаю, когда я с парнями, — строго ответил Гэвин. — Я же говорил тебе, не спрашивай, потому что я не расскажу.

Я покачала головой.

— Думаю, тебе не следует общаться с людьми и делать Бог знает что, если это отдаляет тебя от твоей семьи и друзей.

Гэвин нахмурился, глядя на меня.

— Меня ничего не отдаляет от тебя, медвежонок.

У меня в горле образовался комок.

— Что, если однажды ты окажешься вовлечен во что-то, например, в то, о чем ты не сможешь рассказать, и это действительно отдалит тебя?

Он нахмурился еще сильнее, и когда увидел, мои полные слез глаза, его губы приоткрылись.

— Пожалуйста, пожалуйста, не плачь.

Слишком поздно.

— Я волнуюсь за тебя, — сказала я, вытирая слезы, прежде чем они успели упасть на мои щеки. — Я знаю, ты не доверяешь мне настолько, чтобы рассказывать о делах…

— Ты первый человек, который пришел мне в голову, когда Калин объявила, что беременна. — прервал меня Гэвин. — Ни Эйдин, ни мои братья, ни Брона. Ты, Аланна.

Я всхлипнула.

— Наверное.

— Мы долгое время были друзьями и всегда будем ими, — заверил меня Гэвин, притягивая ближе к себе. — То, что я не могу рассказать о работе, не значит, что я тебе не доверяю, ясно?

Я кивнула.

— Хорошо.

— Ты — моя девочка. — Гэвин сжал меня в объятиях. — Если бы я не любил тебя как сестру, я бы давным-давно попробовал свои силы в роли твоего парня.

Я шутливо толкнула его, изобразив на лице полное отвращение.

— Если бы я не знал тебя лучше, — поддразнил он, — я бы подумал, что ты испытываешь ко мне отвращение.

— Только если мне придется думать о тебе в сексуальном плане.

Я вздрогнула для пущей убедительности, а Гэвин рассмеялся. Ему не нужно, чтобы я говорила, как он хорош собой, потому что уверена, он знает об этом. Я никогда не могла представить его в сексуальном плане; и также не могла сделать этого ни с кем из братьев Слэйтер. Ну, кроме одного из них.

— Я должна тебе кое-что сказать.

Гэвин пристально посмотрел на меня.

— Ты же не трахаешься с Харли или Джей Джеем… не так ли?

Я хлопнула его по руке, когда он посмеялся надо мной.

— Будь серьезен.

— Хорошо. — Он усмехнулся. — Продолжай.

— Мне нужно сказать тебе две вещи, но я начну с более легкой. — Я выдохнула. — Вчера Дэмиен поцеловал меня в задней комнате гаража перед тем, как они с Данте поссорились, а я поцеловала его в ответ.

Гэвин присвистнул.

— Это задурило тебе голову еще больше, чем уже было?

— Да. — Я вздохнула. — Когда мы немного поговорили прошлой ночью, он сказал, что подождет, пока я решу, хочу ли попробовать быть с ним, и, конечно, мой разум думает обо всем, что произошло между нами, и автоматически отключается, потому что я боюсь повторения истории. Но потом я поговорила с Броной, и она сказала, что Дэмиен будет двигаться настолько медленно, насколько мне нужно.

— Тебе придется действовать помедленнее, — настаивал Гэвин. — Вы не знаете друг друга на данном этапе вашей жизни. Люди могут измениться за шесть лет как в лучшую, так и в худшую сторону. Начать все сначала имеет смысл.

Я кивнула в знак согласия.

— Но от этого мне не становится менее страшно.

Гэвин похлопал меня по ноге.

— Чему суждено быть, того не миновать.

— Эйдин вчера сказала мне это!

— Теперь я знаю, откуда у меня в голове взялись эти слова. — Он усмехнулся. — Что еще ты хотела мне сказать?

Моя мама промелькнула у меня в голове, и я сглотнула. Я сложила руки на коленях и сосредоточилась на своем дыхании.

— Моя мама больна.

Гэвин застыл, его глаза слегка расширились.

— Больна?

— Серьезно больна.

Его губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни слова, ни звука.

— Рак молочной железы, — с трудом выговорила я, проглатывая комок в горле. — Ранняя стадия.

— Медвежонок, — произнес Гэвин и потянулся ко мне, заключая в объятия.

Я сделала глубокий вдох, чтобы не расплакаться.

— Она скоро начнет лечение, — сказала я приглушенным голосом. — Я больше ничего не знаю, но, когда я завтра пойду к ней, мне нужна информация обо всем, а также о том, каков план действий.

Гэвин продолжал обнимать меня за плечи.

— Мне так жаль, что она проходит через это.

— Мне тоже, приятель.

— А твой отец, — прорычал Гэвин. — Кусок дерьма.

— Ты и половины из этого не знаешь, — сказала я, а затем рассказала ему о разговоре, который состоялся у нас с отцом по поводу его романа после того, как на меня обрушилась бомба с раком.

— Что за гребаная задница! — воскликнул Гэвин, когда я закончила говорить.

— Я знаю, — согласилась я, — но он прав. Нам нужно, чтобы мама сосредоточилась на борьбе с болезнью. Если она узнает, что он изменяет… Я не хочу думать о том, как она может отреагировать.

— Это пиздец, Аланна.

— Я знаю.

Гэвин убрал руку с моего плеча и потер лицо ладонями.

— Я думал, я в дерьмовой ситуации, но ты победила, детка.

Я улыбнулась ему.

— Однако твоя ситуация заканчивается рождением маленького ребенка.

— Ребенок, — повторил он с благоговением. — Я не могу поверить, что у меня будет ребенок.

— Когда ты собираешься рассказать своей семье?

— Понятия не имею, — ответил он. — Сначала это нужно переварить мне.

Я замерла, когда Гэвин посмотрел на меня суровым взглядом.

— Не говори Броне.

У меня отвисла челюсть.

— Нет, — предупредил Гэвин, прежде чем я успела возразить. — Она проболтается Нико, он расскажет Кейну, а Кейн расскажет Эйдин, и начнется дерьмо.

Я почесала шею.

— Но у нас с Броной нет секретов друг от друга. Ты это знаешь.

— Это ненадолго, — заверил меня Гэвин. — Только до тех пор, пока я не соберу всю семью и не наберусь смелости рассказать им.

Я откинула голову назад и вздохнула.

— Ладно.

— Я люблю тебя, медвежонок.

— Да, да, — ответила я, обнимая его в ответ, когда он притянул меня в свои объятия. — Я тоже люблю тебя, тупая задница.

Когда Гэвин ушел домой после нашего разговора, я была настолько опустошена событиями этого дня, что не вернулась в дом Броны, как намеревалась изначально. Я планировала отправить ей сообщение и сказать, что вместо этого заскочу на следующий день, но не смогла найти свой телефон. Я вспомнила последние события: как я поговорила с Гэвином и поехала домой от Броны. Когда я поняла, где он находится, застонала от досады.

Я вышла из своей квартиры и направилась в вестибюль здания, помахав Джозефу, ночному охраннику, когда проходила мимо. Когда я достала свой телефон из машины и заперла ее, я услышала тихий плач. Плач, который был слишком похож на детский. Напряженно с колотящимся сердцем я резко обернулась и прищурила глаза, надеясь, что это поможет мне лучше видеть.

Не помогло.

Я подпрыгнула, когда снова услышала плач, и быстро зашагала в том направлении, откуда он доносился. В моей голове проносились всевозможные сценарии. Я много раз видела в новостях то, как люди бросают новорожденных младенцев и оставляют их на улице без всякой защиты. Я молила Бога, чтобы это было не так, но когда я наткнулась на картонную коробку между двумя припаркованными машинами, все мое тело напряглось, и я чуть не умерла на месте. Я пробралась вперед, и когда набравшись смелости заглянула внутрь коробки, я чуть не сдулась от облегчения, увидев, что это не ребенок… но затем меня захлестнуло сочувствие, когда я поняла, на кого наткнулась.

Кто-то бросил беспомощного крошечного котенка.

— О, малыш, — произнесла я, прижав руки к груди.

Когда котенок снова заплакал, я с ужасом обнаружила, насколько он похож на детский плач. Бедняжка выглядел испуганным, поэтому я осторожно сунула руку в коробку и подняла его. Прижав его к груди, я поморщилась, от его когтей впившихся в мою кожу, когда он вцепился в меня изо всех сил. Я поспешила обратно в свой многоквартирный дом, проходя под углом к лифту, чтобы Джозеф не увидел котенка. В здании строго запрещается содержать животных, но я не могу оставить котенка на холоде на произвол судьбы.

Я просто не могу.

Добравшись до своей квартиры, я схватила с дивана покрывало поменьше и завернула в него котенка. Я положила его на диван и отошла в сторону. Испытав облегчение, когда увидела, что котенок не пытается убежать; он просто уютно устроился в безопасности и тепле одеяла. Я достала телефон и позвонила Алеку. Он работает в приюте для животных и единственный человек, которому я могу позвонить.

— Аланна, — ответил он после пятого гудка. — Все в порядке?

Я редко звоню ему, а время приближалось к восьми вечера, так что он, скорее всего, решил, что что-то случилось.

— Вроде того, — ответила я. — Я нашла котенка.

— Ты нашла котенка?

— Да, — ответила я. — Какой-то ублюдок оставил его в картонной коробке на парковке возле моего дома.

— Он жив?

— Да. — Я кивнула, хотя он не мог видеть этого.

— Хочешь я приду и заберу его? — спросил он. — Я могу оставить его себе и завтра отнести в приют.

Я сделала паузу. Когда я звонила Алеку, это было ради помощи котенку, но в тот самый момент я поняла, что позвонила ему только за советом. Я не хочу, чтобы он забирал котенка. Я не уверена, когда приняла это решение, но я захотела оставить его себе.

— Нет, — ответила я. — Я оставлю его себе.

Алек молчал.

— Что? — Я надавила. — Почему ты молчишь?

Алек никогда не был тихим, поэтому его молчание говорило о многом.

— Ты… ты не очень хорошо умеешь ухаживать за животными.

Мои губы приоткрылись от возмущения.

— Умею!

— Ты часто наступаешь на Шторма, когда приходишь к нам домой, а он больше тебя. Я все еще не понимаю, как ты его не замечаешь.

Я бы никогда не призналась в этом своим друзьям, но мое зрение не из лучших, и с каждым годом для меня становится очевидным, что мне придется стиснуть зубы и записаться на офтальмологическое обследование, чтобы получить очки, которые, как я знаю, мне нужны. Не помогает и то, что я не смотрю, куда иду, когда отвлекаюсь.

— Я не смотрю под ноги, так что, черт возьми, подай на меня в суд.

— Тайсон рычит на тебя всякий раз, когда видит, потому что ты наступала на него слишком много раз. Теперь он наблюдает за тобой всякий раз, когда ты оказываешься рядом с ним.

Этот чертов пес не может простить и забыть все также, как сделал это Шторм.

— Послушай, — заявила я, — каждый раз, когда это происходило, это было случайно.

Алек рассмеялся.

— Я оставлю котенка себе, вот и все, — раздраженно сказала я. — Ты можешь просто сказать мне, что нужно купить? Я ничего не понимаю.

— Я могу сделать для тебя кое-что получше, — прощебетал он. — Я могу сходить в зоомагазин до его закрытия и принести то, что нужно, так как нельзя оставлять котенка одного.

У меня потеплело на сердце, а плечи опустились от облегчения.

— Спасибо, Алек. — Я залилась краской. — Я не знаю, сколько ему месяцев, пока завтра не отвезу его к ветеринару, но он выглядит на самом деле маленьким, так что купи корм для котят. Захвати чек, когда придешь, и я верну тебе деньги.

После того как мы разъединились, я подошла и села рядом со своим новым соседом по комнате, заглядывая под одеяло. Шерсть котенка была совершенно белой, и, насколько я могла видеть, один глаз у него был зеленый, а другой голубой.

— Ты такой великолепный, — проворковала я.

Котенок не пошевелился, поэтому я осторожно подняла одеяло и прижала его к груди. Когда он в конце концов начал извиваться, я подняла его. Быстро проверила у него между ног и обнаружила, что котенок оказался девочкой. Я снова завернула ее в одеяло и дала ей привыкнуть к тому, что она нюхала и царапала.

— Что, детка? — спросила я, когда она начала мяукать, не останавливаясь.

Я подумала, не голодна ли она, а потом задалась вопросом, какого она возраста.

— У тебя должно быть классное имя, — сказала я, когда котенок высунул голову из-под одеяла и уставился на меня, затем оглядел комнату. — О, что насчет Налы? Она была крутой львицей в «Короле Льве».

Котенок оглянулась на меня и уставилась, не мигая.

— Я воспринимаю твое молчание как «нет».

Я обдумала пару уникальных имен, которые круто звучали в моей голове, но когда я произносила их вслух, ни одно из них не подошло. Ее скучающее выражение лица сказало мне, что все они тоже отстой. Я включила телевизор и выбрала приложение YouTube. Я пролистала видео, и когда дошла до одного из музыкальных клипов Барбры Стрейзанд, я уставилась на ее имя, затем перевела взгляд на котенка.

— Как насчет имени Барбара?

Котенок мяукнул, словно отвечая мне. Я уставилась на нее, воспринимая мяуканье как громкое «да», затем усмехнулась. Второе имя моей мамы Барбара, поэтому я остановилась на этом, зная, что ей понравится.

— Барбара, подходит.

Я подняла трубку, когда телефон начал вибрировать, и ответила на звонок, не глядя на экран.

— Алек сказал, что ты нашла котенка.

Я улыбнулась.

— Привет, Пчелка.

— Где ты нашла его?

Она продолжила, как будто я ничего не говорила.

— Я видела, как Алек садится в свою машину, когда выносила мусор Бранны. Он сказал, что ты нашла котенка, и собирается купить кое-что для него.

Я рассказала ей о том, когда, где и как я нашла ее, и она хмыкнула.

— Злой ублюдок, кто бы его не оставил.

— Ее.

Брона фыркнула.

— Ты дала ей имя?

— Ага.

— Давай послушаем.

Я ухмыльнулась.

— Барбара.

Как я и предполагала, Брона рассмеялась.

— Я ни капельки не удивлена, — сказала она, забавляясь. — Если бы ты назвала модное имя, я бы тебе не поверила.

— Что смешного? — Я услышала, вопрос Нико на заднем плане.

— Аланна нашла котенка и назвала ее Барбарой.

Я улыбнулась, когда он рассмеялся и сказал:

— Я люблю эту женщину.

Мы с Броной немного поболтали, и, к счастью, она ничего не упомянула о Гэвине, за что я втайне возблагодарила Бога. Я надеялась, что Алек сохранит мой телефонный разговор с Гэвином при себе, потому что, если Брона напомнит мне, я боюсь, что нарушу свое обещание данное Гэвину и расскажу ей все о том, что он станет отцом.

Мы только повесили трубки, когда в квартире зазвонил звонок. Я подошла к двери и нажала кнопку, чтобы Алек вошел в здание. Я не взглянула на монитор, чтобы убедиться, что это он, потому что Барбара мяукала, как баньши. Когда я в конце концов повернулась и посмотрела на монитор, подъезд был пуст, поэтому я решила, что Алек уже вошел в здание. Я отперла для него дверь, вернулась к дивану и нежно погладила Барбару. Когда моя рука коснулась ее, она сначала отодвинулась от меня, затем, казалось, расслабилась и не возражала, чтобы я почесала ее за ушками.

В дверь позвонили, и я крикнула:

— Открыто.

Я продолжала гладить Барбару, и когда она вернулась в безопасное место под одеялом, повернулась, чтобы поприветствовать Алека и помочь ему с вещами, которые он принес. Только в моей квартире был не Алек, а Дэмиен, и в руках у него были две большие сумки. Я остановилась и уставилась на него, приоткрыв рот от удивления.

Что он здесь делает?

— Куда мне это положить?

Не знаю, что было в пакетах, но мне удалось произнести:

— На кухню, пожалуйста.

Он молча прошел на кухню, оставив меня смотреть ему вслед. Вернувшись, он закрыл входную дверь и прошел в гостиную, разглядывая одеяло рядом со мной.

— Итак, ты нашла котенка?

Я тупо кивнула.

— Она была в коробке между двумя машинами на парковке, и решила, что мы могли бы составить друг другу компанию.

— Ты спасла ее, — заключил Дэмиен.

— Думаю, да.

— Это достойно восхищения.

Кровь прилила к моим щекам от его похвалы.

— Где Алек? — спросила я, меняя тему.

— Он позвонил и сказал, что ему нужна помощь в приобретении кое-каких вещей для тебя, а потом он подвез меня со всеми этими вещами. — Он поднял руку и почесал шею. — Я подумал, мы могли бы поговорить о том, о чем ты упоминала ранее, у Доминика дома.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я поняла, что совершенно забыла спросить его об этом. Когда Гэвин позвонил мне, все ушло на второй план, и я сосредоточилась на своем друге и его проблеме.

— Х-хорошо.

Взгляд Дэмиена упал на одеяло, когда оно шевельнулось.

— Ты назвала его?

— Ее.

Его губы дрогнули.

— Прости. Ты дала ей имя?

— Я выбрала Барбара.

Улыбка, появившаяся на лице Дэмиена, была ошеломляющей.

— Оно подходит ей?

— Подходит… Но, наверное, мне следовало назвать ее Снежинкой, как я называю тебя.

— Почему?

— Она белая, прямо как твои волосы.

Я сунула руку под одеяло и вытащила Барбару, отдирая одеяло с ее лап, так как ткань зацепилась за ее когти. Я держала ее на своей груди, стараясь осторожно прижимать к себе, чтобы ее когти не кололи меня, как иглы, которыми они явно были.

— Классные глаза, — пробормотал Дэмиен, наклоняясь ближе, чтобы взглянуть на нее. — Один голубой, другой зеленый.

Я замерла, когда он завис рядом без каких-либо признаков того, что собирается двигаться.

Я выпалила:

— Ты заставляешь меня нервничать.

— Тем, что здесь?

Я кивнула.

— Ты сказала, что хочешь поговорить со мной.

— Я… я знаю, — заикаясь, пробормотала я. — Я просто… просто…

— Напугана? — закончил он.

Я глубоко вздохнула.

— Безмерно.

— Хочешь, чтобы я ушел? — спросил он, нахмурившись. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно.

Именно поэтому я нервничала — потому что он не заставлял меня чувствовать себя некомфортно, он заставлял меня чувствовать себя… целой.

— Ты поверишь мне, если я скажу «нет»?

Губы Дэмиена приоткрылись от удивления, но он ничего не произнес.

— Садись, — сказала я ему. — Пришло время снять этот груз со своих плеч.

Дэмиен сел на диван напротив меня, и когда уперся локтями в колени и сцепил руки, я поняла, что он нервничает так же сильно, как и я, что помогло мне немного расслабиться. Я положила котенка обратно в одеяло на диван рядом с собой, просто чтобы занять себя на некоторое время. Когда я снова посмотрела на Дэмиена, то на мгновение задержала взгляд на нем, рассматривая его.

Он такой красивый; кажется, несправедливым, что кто-то мог родиться таким красивым. Его волосы, как всегда, идеально уложены. По бокам они коротко подстрижены, а болезненная белоснежность сливается с его шеей. У него густые волосы; я знаю это по опыту прикосновения к ним. Они небольшой длины, но никто этого не замечает, потому что он использует гель для волос и фен, чтобы получить идеально зачесанную назад прическу.

Я сосредоточилась на его лице, на его чистой коже и щетине, которая явно немного отросла после последнего бритья. Его брови темного оттенка. Они светлые, но далеко не такие светлые, как волосы, что имеет для меня смысл. Мои волосы черные, но брови от природы светло-каштановые. В отличие от моих бровей, брови Дэмиена густые и красивой формы. Без сомнения, благодаря Броне, заполучившей их в свои руки. У него светлые и длинные ресницы, обрамляющие его потрясающие серые глаза, которые, кажется, проникают в самую мою душу одним взглядом.

Я знаю каждый изгиб его лица, каждый изгиб его волос и его всевозможные варианты улыбок. Я вижу его каждую ночь в своих снах. Я могла бы нарисовать его по памяти… Я делаю это достаточно часто. Этот человек запал мне в душу, и уже давно. Этот разговор между нами назрел, и мне остается только надеяться, что я смогу отдать ему должное и проявить к нему уважение, которого он заслуживает.

— Я хочу попробовать.

Дэмиен наклонил голову.

— Попробовать что?

Будь что будет.

Я выдохнула.

— Я хочу попробовать быть с тобой… если ты, конечно, хочешь.

Тишина.

О боже.

Долгий период оглушительной тишины.

— Дэмиен?

Он смотрел на меня, долго и пристально, и в этот момент я поняла, что заплатила бы любую цену и сделала бы все, что угодно, чтобы узнать, что творится у него в голове.

— Хорошо, — сказала я, вытирая вспотевшие ладони о легинсы. — Теперь ты меня пугаешь.

— Извини, — ответил он, не моргая. — Мне кажется, все это не реально.

Я посмотрела на Барбару, когда она мяукнула, затем снова перевела взгляд на Дэмиена.

— Это очень реально.

— Хочешь сказать… что ты хочешь встречаться со мной?

Да. Да. Да. Да. Да.

— Да. — Я сглотнула. — Но вот тут-то все и усложняется, потому что я не готова быть просто твоей девушкой. У меня сейчас столько всего происходит, но я не хочу, чтобы это было еще одним оправданием того, почему я должна отстраняться от тебя больше, чем я уже делала это в течение прошлого года. Теперь я проявляю инициативу и следую советам, которые дают мне, казалось бы, все. Как бы то ни было, я хочу двигаться медленно.

— Что это значит?

— Это значит, что мы будем ходить на свидания и узнавать друг друга получше, потому что, давай будем честны, мы другие люди, чем, когда нам было восемнадцать. Я хочу, чтобы между нами установилось доверие, более тесная связь, чем сейчас… Я хочу всего того, что делают пары до того, как произойдет близость.

Дэмиен облизнул губы.

— Ты имеешь в виду все, что мы должны были сделать до того, как занялись сексом, когда были детьми?

Точно.

— Тебе подходит?

— Ты что, шутишь? — воскликнул он. — Можешь поспорить на свою задницу, подходит… но…

Мой желудок сжался.

— Но?

— Я хочу знать, почему ты этого хочешь.

Я покраснела.

— Что это за вопрос?

— Вполне приемлемый, — бросил вызов Дэмиен. — Ты избегала меня весь год, держала на расстоянии вытянутой руки с тех пор, как я вернулся домой. Тебя оберегали, но теперь внезапно ты хочешь попробовать. Я хочу знать почему.

Я задумалась об этом. Сложно. Просто сказать, что он меня невероятно привлекает, кажется недостаточно хорошим ответом. Не для меня. Я посмотрела на Дэмиена и мысленно повторила его вопрос. «Почему я хочу быть с этим мужчиной?» И вот так просто ответ пришел ко мне.

— Потому что я устала бояться признать, что мы могли бы быть вместе. Я устала беспокоиться о том, что может пойти не так, если я приму тебя обратно в свою жизнь, — ответила я, напряженным от эмоций голосом. — Я убедила себя, что во всем, что произошло между нами, была твоя вина… но это было не так, Дэйм. Мне жаль, что я никогда не признавала этого раньше.

Удивление отразилось на его лице.

— Это была не моя вина?

— Нет, не совсем так, как я всегда говорила. — Ответила я. — Ты все это время был откровенным и честным, и мне не следовало использовать против тебя то, что ты говорил во время секса. Я соблазнила тебя, несмотря на то, что ты убеждал меня, что это плохая идея. Ты говорил, что так и будет. Ты говорил, что я не отношусь к типу девушек, ориентированных только на секс, и ты был абсолютно прав, но я не послушала. Я видела, как ты смотрел на меня в ту ночь, и я использовала твое влечение ко мне против тебя, потому что очень сильно хотела тебя. Я знала о том, что может произойти, о том, что, очевидно, на самом деле произошло… но я думала, что смогу справиться с этим, если до этого дойдет.

— Но не смогла?

— Нет, не смогла. — Я прочистила горло. — Я хотела возненавидеть тебя; ты даже не представляешь, как сильно я этого хотела. Я пыталась убедить себя, что это так; я ясно дала понять всем остальным, что презираю тебя… но это неправда. Я просто возненавидела то, что произошло между нами, потому что мне было очень больно. Но знай, что это была не только твоя вина. Я была виновата больше, но никому не хотела в этом признаваться. Особенно самой себе.

— Аланна, — пробормотал Дэмиен, потирая лицо руками. — Тяжело слышать, как ты все это говоришь.

— Это больно? — тихо спросила я. — Я никогда не хотела причинить тебе боль.

Выражение его лица, когда я рассказала ему о Данте, промелькнуло у меня в голове, и это пронзило меня до костей.

— Причинить мне боль? — Он моргнул. — Детка, ты выглядишь такой грустной, говоря все это, что это разрывает меня изнутри.

Детка.

— Я в порядке. — Я грустно улыбнулась. — Просто это была трудная неделя.

— Ты справишься, — заверил меня Дэмиен. — Ты всегда справляешься.

— Я не так уверена, — прошептала я.

— Что?

— Я не храбрый человек, — ответила я, моя нижняя губа задрожала. — Когда кто-то или что-то причиняет мне боль, я не очень хорошо умею стоять прямо и смотреть этому в лицо, потому что боюсь, что мне будет еще больнее. — Я посмотрела вниз. — Во мне живет этот страх, Дэмиен. Это все портит.

— Аланна.

— Пожалуйста, — сказала я, покачав головой. — Не говори, что я храбрая, потому что это не так. Я никчемная трусиха.

Дэмиен резко вдохнул.

— Так и есть, — продолжила я. — Я была трусихой по отношению к тебе, заставляя тебя поверить, что все, что произошло между нами, произошло из-за тебя, хотя я чертовски хорошо знала, что это не так. Я труслива со своими друзьями; они долгое время были голосом разума в том, что тебя беспокоило, а я отмахивалась от их мнения. Я автоматически предположила, что они неправы, просто потому, что они не согласились со мной. Я трусиха по отношению к своим родителям; мой отец изменяет маме, одному Богу известно, как долго, а я даже не попыталась рассказать ей, потому что мне будет больно, если она не сможет с этим справиться. У женщины рак молочной железы… у нее рак, а не у меня. Она единственная, кто должен бороться с этим злом в своем теле, и все, о чем я, бл*дь, могу думать, это о том, что я не хочу, чтобы она умирала, потому что я не смогу справиться без нее… Я боюсь всего этого и не выношу этого.

— Аланна.

— Я бесхребетная, — заявила я, сердито вытирая слезы, которые навернулись на глаза прежде, чем они успели пролиться. — Я трусиха, у которой нет смелости.

Я испуганно отпрянула, когда Дэмиен пошевелился, и прежде чем я поняла, что происходит, он опустился передо мной на колени. Его руки легли по обе стороны от моего лица, а своим лицом он придвинулся настолько близко, насколько это было возможно, не касаясь моего носа своим.

— Послушай меня, Аланна Райан, — почти прорычал он. — Ты не являешься ни тем, ни другим, и у тебя достаточно смелости!

Я отвела взгляд от Дэмиена, не позволяя себе поверить его словам.

— Как ты можешь так говорить, не говоря уже о том, чтобы в это верить? Я боюсь того, что может случиться с моей мамой, с их браком. Я боюсь, что мой бизнес пойдет на спад, и я в абсолютном ужасе от того, что между нами все закончится хуже, чем в прошлый раз.

— И ты говоришь, что у тебя нет смелости? — спросил Дэмиен, поглаживая большими пальцами мои щеки. — Настоящая смелость — это действовать, когда ты в ужасе. Ты храбрая.

— Почему ты так добр ко мне? — прошептала я. — Я усложнила тебе жизнь.

— Нет, — предупредил он.

— Ты уехал из-за меня, — всхлипнула я. — Ты сказал это на прошлой неделе на кухне Бранны.

— Я сказал, что уехал ради тебя, а не из-за тебя. А также ради себя. Мне нужно было разобраться с таким количеством дерьма, с вещами, в которых я мог разобраться только сам. Если бы я думал, что ты сделала мне что-то плохое, Лана, я бы так сильно не старался завоевать твое доверие. Я бы вообще не вернулся.

Я заглянула в его глаза.

— Как тебе удается заставлять меня чувствовать себя лучше из-за того, что мучает меня столько, сколько я себя помню?

— Это талант, — сказал он, и его губы дрогнули. — Я научился этому в школе.

— С другими девушками?

Он фыркнул.

— Ничего важного. Они все просто хотели привлечь мое внимание.

— Я помню.

— Все чего-то хотели от меня, — сказал Дэмиен.

Я хранила молчание.

Он блуждал глазами по моему лицу.

— Каждый чего-то хотел… так чего же ты хотела от меня, Аланна?

Чего я хотела от Дэмиена Слэйтера?

— Я хотела того, чего всегда хотела, чего я все еще хочу.

— И что же это? — спросил он, наклоняясь ко мне, как будто ему нужно было услышать мой ответ.

— Твое время.

— Что? — Дэмиен отстранился и посмотрел на меня в замешательстве.

— Провести с тобой хотя бы миг своего времени было лучшей частью моего дня в школе, ты знаешь это? Все всегда хотели привлечь твое внимание, твою внешность, быть с тобой под руку… но я просто хотела быть рядом с тобой. Ни больше ни меньше. Я просто хотела поговорить с тобой… Просто хотела, чтобы ты уделил мне время.

— У тебя получилось, — сказал он, прижавшись своим лбом к моему. — У тебя есть каждая минута, каждая миллисекунда. Все твое.

Я закрыла глаза и положила ладони ему на плечи.

— Поцелуй меня.

Дэмиен издал какой-то горловой звук.

— Ты сказала, что мы должны двигаться медленно, — пробормотал он. — Мы должны. Я не собираюсь все портить.

— Один маленький поцелуй ничего не испортит, Снежок.

— Один твой поцелуй давным-давно погубил меня, Веснушка.

Когда я открыла глаза и улыбнулась Дэмиену, у него перехватило дыхание, и это было единственное предупреждение, которое я получила, прежде чем он накрыл свой рот моим. Мои руки, как я и предполагала, скользнули прямо к волосам Дэмиена, а пальцы запутались в густых прядях. Я приоткрыла губы, и когда его язык скользнул по моему, между моих бедер началась пульсация.

Я мгновенно прервала поцелуй.

— Неприятности, — прохрипела я. — Прекрати. У нас будут неприятности.

Дэмиен напрягся, но не попытался поцеловать меня снова, хотя я знала, что он хочет этого. Я почти чувствовала, как сильно он этого хочет.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он, не отрывая взгляда от моих губ.

Я покачала головой.

— Нет, не знаю.

— Ты вообще не хочешь, чтобы я уходил?

— Нет, — застенчиво ответила я.

— Ты пытаешься убить меня, — простонал Дэмиен. — Это точно.

— Я обещаю быть хорошей.

Он хмыкнул.

— Я буду вести себя хорошо, — продолжила я. — Не буду дразнить.

— Ты будешь хорошей девушкой?

Мой желудок перевернулся при упоминании этого слова.

— Я твоя девушка?

— Да, — мгновенно ответил Дэмиен. — Я не хочу играть в игры. Мы будем встречаться только друг с другом. Какой смысл не быть партнером, когда мы знаем, кем будем друг для друга? Я не занимаюсь этой ерундой с ярлыками. Я видел, как некоторые из моих братьев пошли по этому пути, и для них это было бессмысленно. Я знаю, кого я хочу, и это ты.

В моем животе запорхали бабочки.

— Никаких игр? — повторила я.

Дэмиен кивнул.

— Никаких игр.

— Нам придется разговаривать, — настаивала я. — Раньше нам сильно не хватало этого, так что это должно быть приоритетом, если мы действительно собираемся это сделать.

— Собираемся, — сказал Дэмиен, облизывая губы. — Ты моя девушка.

Школьнице во мне хотелось закричать: «Я девушка Дэмиена Слэйтера!», и в кои-то веки женщина во мне была на той же волне.

— Я буду лучшей девушкой, — заверила я Дэмиена. — Я обещаю.

Он улыбнулся, наклонился и нежно коснулся моих губ.

— Я, бл*дь, не могу поверить, что ты моя девушка.

Я тоже не могу… Мои друзья умрут.

Я резко выпрямилась, когда услышала громкий хлопок, за которым последовала череда ругательств. Я вскочила с кровати, к счастью, простыни не обвились вокруг меня, словно удав, и не поставили на колени. Я выбежала из своей комнаты и резко остановилась в коридоре перед кухней. Вздрогнув от яркого света, я подняла руку, чтобы заслониться от него. Когда я прищурилась, мое зрение прояснилось, и в поле зрения появился Дэмиен.

Полуобнаженный Дэмиен.

— Черт.

Дэмиен подпрыгнул и развернулся ко мне лицом.

— Ты напугала меня до усрачки, — сказал он, удивленно приложив руку к своей нелепо накачанной груди.

Мои глаза блуждали по его телу, а разум начал отмечать одно за другим.

Красивый загар? Есть.

Убийственный пресс? Есть.

Достойная слюней V-образная линия? Есть.

Бл*дская дорожка? Есть.

Ничего, кроме черных трусов-боксеров? Есть.

— Аланна, — произнес Дэмиен хриплым голосом.

Я подняла на него взгляд.

— Как тебе удается поддерживать загар? Люди проживающие здесь становятся светлее, а не темнее.

Дэмиен посмотрел на свое тело, затем снова на меня.

— Я стал светлее, чем год назад.

— Мне так не кажется.

Когда он не ответил, я подняла на него глаза и замерла, увидев, как он смотрит на меня.

— Перестань смотреть на меня так, будто хочешь съесть, — сказал он, его челюсть напряглась. — Я всего лишь мужчина, и я попытаюсь прикоснуться к тебе, если ты не прекратишь.

Неуверенная, смогу ли выполнить его просьбу, я подняла руку и полностью закрыла глаза.

— Сделано.

Когда низкий смех Дэмиена наполнил комнату, я почувствовала, как внезапное сексуальное напряжение спало, поэтому улыбнулась и снова опустила руку.

— Я не хотел тебя будить, — произнес он, слегка нахмурившись. — Кошка мяукала, поэтому я пришел проведать ее и наткнулся на стол, когда вошел.

Я ахнула.

— Барбара!

Прежде чем я успела повернуться и побежать в гостиную, голос Дэмиена остановил меня.

— Она в своем ящике, с ней все в порядке.

Прежде чем мы легли спать — в разных комнатах — мы разложили все, что Алек купил для Барбары. Это игрушки, еда, миски для еды и воды, лотки разных размеров, по мере ее роста, когтеточка, на сборку которой ушла на удивление целая вечность, пакетик кошачьей мяты и маленькая щетка для шерсти. Я уверена, мне понадобится больше припасов, но на данный момент, казалось, у меня есть все, чтобы удовлетворить ее потребности.

— Она ела что-нибудь? — спросила я.

Дэмиен кивнул.

— Он съела немного из того, что мы ей дали.

Я прикусила нижнюю губу и забеспокоилась.

— Надеюсь, она не слишком маленькая для корма для котят.

— Алек сказал женщине в магазине, что ты не уверена, сколько ей, и что она маленькая, поэтому она дала нам корм для котят, которых только что отлучили от материнского молока.

Я скрестила руки на груди.

— Но что, если она все еще должна питаться материнским молоком, а мы даем ей твердую пищу?

— Завтра ты пойдешь к ветеринару и узнаешь, хорошо? На данный момент мы сделали все, что могли.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Когда Дэмиен улыбнулся, я сменила позу.

— Что?

— Мы стоим на твоей кухне посреди ночи и говорим о котенке, и мы встречаемся. — Он покачал головой. — Просто я совсем не ожидал, что этот вечер пройдет так, когда ты сказала, что хочешь поговорить со мной.

— Чего же ты ожидал?

— Честно?

Я кивнула.

— Я думал, ты собираешься сказать, что хочешь быть просто друзьями.

Мои губы приоткрылись.

— Почему?

— Я не хотел давать себе напрасную надежду, поэтому всегда заставляю себя ожидать худшего, когда дело касается тебя… просто чтобы было не так больно.

У меня скрутило живот.

— Дэйм. — Я нахмурилась, опустила руки и пересекла комнату.

Он раскрыл руки и без слов принял меня в свои объятия. Он прижал мое тело к себе и провел рукой по моей спине. Меня поразило, насколько идеально я подхожу к нему и насколько успокаивающими кажутся его прикосновения.

— Мне жаль, что я заставила тебя почувствовать это.

— Больше никаких извинений. — Он поцеловал меня в макушку. — Мы больше не зацикливаемся на прошлом, верно?

Я сжала его.

— Верно.

Тут Барбара начала сильно шуметь, и Дэмиен вздохнул.

— Она поет нам песню своего народа.

Я рассмеялась, и мы вместе прошли в гостиную. Я выпустила Барбару из ящика и посоветовала ей есть больше еды и пить немного воды. Это заняло несколько минут, но она съела еще немного того и другого, и это принесло мне огромное облегчение. Я пододвинула к ней лоток поближе, чтобы она могла его увидеть и почувствовать запах. Я постучала по экрану своего телефона, когда мне в голову пришел вопрос.

— Думаю, ей нужно сходить в туалет, а «Гугл» советует класть ее в лоток после того, как она поест и попьет, чтобы стимулировать ее на поход в туалет.

Дэмиен потер глаза.

— Если «Гугл» так говорит, значит, это правильно.

Я подняла на него глаза.

— Ты что, издеваешься? — Я моргнула. — Я так переживаю из-за кошки, не могу передать.

Он устало рассмеялся, затем потянулся и обнял меня за плечи, притягивая к себе.

— Мне нравится, что я могу прикасаться к тебе вот так, не беспокоясь, что ты нападешь на меня.

Я обвила рукой его обнаженную талию, мои ладони почти мгновенно стали липкими.

— Когда это я на тебя нападала?

— В тот день, когда понял, что ты для меня единственная, — ответил он. — Нам было по восемнадцать, и между нами все пошло насмарку. Ты пнула меня по яйцам и сказала, чтобы я катился к черту и никогда не возвращался.

Моя свободная рука метнулась ко рту, и я рассмеялась.

— Я забыла об этом!

— Господи, а я нет.

Он игриво поморщился.

— Я все еще чувствую ослепляющую боль, когда вспоминаю об этом.

— Ты слишком зациклился, — хихикнула я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, когда я рассмеялась, и сказал:

— Ты великолепна.

Я почти мгновенно перестала смеяться и опустила голову.

— Не говори таких вещей, ты ставишь меня в неловкое положение.

Дэмиен застонал.

— Боже, это сексуально.

Я посмотрела на него, приподняв брови.

— Что?

— Тот факт, что ты не знаешь, о своем великолепии; это так заводит.

Я прищурилась, пытаясь не обращать внимания на свои пылающие щеки.

— Прекрати.

Дэмиен улыбнулся с дьявольским блеском в глазах.

— Заставь меня.

Я застыла.

— Нико постоянно говорит это Броне, и в девяти случаях из десяти я нахожу какой-нибудь предлог уйти, потому что знаю, что они собираются заняться сексом.

— Думаю, у меня больше контроля, чем у моего тупого брата-близнеца.

Я фыркнула.

— Ты так думаешь?

— Я это знаю.

Усмехнувшись, я повернулась к Барбаре, посмотреть, что она делает, и у меня перехватило дыхание.

— Дэмиен! — Я сжала его за талию. — Смотри.

Я указала на лоток для Барбары, которым она прямо сейчас пользовалась.

— Хорошая девочка, — сказал Дэмиен, и даже не поднимая на него взгляд, я знала, он улыбается.

— Думаю, мы только что познали мудрость.

Дэмиен фыркнул, а затем, когда Барбара закончила, положил ее обратно в ящик. Мне было неловко класть ее туда, но Дэмиен поделился, что Алек сказал, котятам не нравятся незнакомые большие пространства, а ящик поможет расслабиться ей и приспособиться. Я молила Бога, чтобы он был прав, потому что у меня разрывалось сердце, когда я смотрела на нее через маленькую зарешеченную дверь, словно на заключенную.

— Ты не слышала ее из своей комнаты?

Я покачала головой в ответ на вопрос Дэмиена.

Он фыркнул, выпрямляясь во весь свой гребаный рост.

— Я услышал ее из гостиной, — сказал он. — С ее легкими все в порядке, это я точно могу сказать.

Я потянулась к его руке.

— Тогда, может быть, тебе стоит пойти и переночевать со мной в моей комнате?

Его взгляд встретился с моим, и его удивление было ясно как божий день, если судить по выражению его лица с разинутым ртом.

— У нас не будет неприятностей, — заверила я его, увидев вопрос в его глазах. — Мы просто поспим.

Дэмиен выглядел обиженным, но, когда я потянула его за руку, он не оказал сопротивления и вышел со мной из кухни, по пути выключив свет. Я улыбнулась про себя. Впервые за очень долгое время я почувствовала, что контролирую что-то, и это было приятно. Я не боюсь спать в одной постели с Дэмиеном. Я взволнована.

— Ты всегда так много надеваешь в постель?

— Да, — ответила я. — Я легко простужаюсь.

Когда мы вошли, в моей комнате была кромешная тьма, но я знала, где моя кровать, а вот Дэмиен этого не знал, и он прошел прямо в гардероб.

— Вот блин!

Я рассмеялась, забравшись на кровать и откидывая одеяло.

— Думаешь, это смешно, не так ли?

Я вскрикнула, когда кровать прогнулась, и его рука обхватила меня, в то время как другая пробежала по моему боку, безжалостно щекоча. Я кричала, смеялась и умоляла Дэмиена остановиться, но он этого не сделал. Он трясся от смеха и остановился только, когда я упала на спину, и он обнаружил, что склонился надо мной, положив руку на мою обнаженную талию, так как моя футболка задралась во время приступа щекотки. Тогда мы оба замолчали. Мы не видели друг друга, потому что комната была погружена в темноту, но я остро ощущала его присутствие.

— Ты хорошо пахнешь.

Я облизала губы.

— Правда?

— Правда.

Я слышала, как бьется мое сердце.

— Дэмиен, мы не можем устраивать неприятности.

— Никаких неприятностей, — пробормотал он. — Я просто хочу прикоснуться к тебе. Могу я прикоснуться к тебе, пожалуйста?

Желание умолять его сделать именно это стало непреодолимым.

— Но… но…

— Ага, я очень хочу прикоснуться к твоей попке (игра слов but — но, butt — попа, ягодицы)

Я толкнула его и он усмехнулся.

— Расслабься, — прошептал он, опустив лицо настолько, что я почувствовала его горячее дыхание на своей коже. — Позволь мне доставить тебе удовольствие, детка.

Детка.

Мне нравится слышать, как он называет меня ласкательными прозвищами, но, если не считать этого, я боюсь.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала я. — Помнишь, что мы говорили о создании крепкой связи и доверии между нами, прежде чем мы вступим в близость?

— Ты мне доверяешь?

— Да помогут мне небеса, но да, доверяю.

— Тогда поверь, что я не переступлю черту, — произнес Дэмиен. — Доверься мне, я просто прикоснусь к твоему телу и доставлю тебе удовольствие.

— Мне страшно, — призналась я. — Когда мы сюда вошли мне не было страшно, но сейчас я боюсь.

— Я знаю, Веснушка, — почти промурлыкал Дэмиен. — Но, если ты избавишься от этого страха на некоторое время это поможет тебе привыкнуть ко мне. Теперь мы партнеры, и мне нужно поработать над тем, чтобы усыпить твою бдительность, и этот момент между нами поможет. Я знаю, что так и будет.

— Х-хорошо.

— Хорошая девочка.

Я подпрыгнула, когда его руки соскользнули с моей талии и опустились на живот. Я замерла, гадая, скажет ли он что-нибудь о моем животе. Я знаю, что не толстая, но я не похожа на своих подруг. Мне нужно бы сбросить около десяти килограмм, которые я набрала за последние пару лет, прекрасно осознавая этот факт, пока Дэмиен держит меня за руку.

— Почему ты так напряжена?

Я заколебалась, потом вспомнила о нашем соглашении разговаривать друг с другом.

— Мне стыдно.

— Потому что я хочу прикоснуться к тебе?

— Потому что я переживаю, что тебе не понравится то, что ты почувствуешь.

Я практически сквозь темноту ощутила, как глаза Дэмиена сверлят дыру в моем черепе.

— Ты думаешь, мне не понравится твое тело? — недоверчиво спросил он. — Ты не можешь говорить серьезно, Аланна.

Я поерзала рядом с ним, но его рука твердо осталась на моем животе.

— Я немного пухлая, — пробормотала я. — Я изрядно прибавила в весе с тех пор, как мы были вместе в последний раз. Я стесняюсь своего живота, бедер и ляжек. И моей задницы.

— Что, черт возьми, не так с твоей задницей? — запротестовал Дэмиен. — Или с твоими бедрами, ляжками и животом?

— Они не в тонусе, — ответила я со сдавленным стоном. — У меня целлюлит.

Боже, это чертовски неловко.

— Просто чтобы внести ясность, я люблю твое тело, — сказал он, медленно поглаживая большим пальцем мою кожу. — Меня оно чрезвычайно привлекает.

Я не хотела смеяться, но сделала это.

— Ты мне не веришь?

Прежде чем я успела ответить, Дэмиен нащупал мою руку, схватил ее, затем поднял и положил на кое-что… твердое. Кое-что очень твердое и пульсирующее так, словно завтрашний день не наступит.

— О, — прошептала я, когда поняла, к чему прижата моя рука.

Дэмиен хмыкнул, прежде чем вернуть наши руки обратно к моему животу.

— Я осмелюсь не согласиться, учитывая, как сильно мне сейчас нравится твое тело, — бросил он вызов. — Мой член не согласен с тобой, как и мои разум и сердце.

Я была рада темноте, когда улыбка озарила мое лицо обжигающим жаром.

— Я ничего не могу поделать с тем, как отношусь к своему телу.

— Нет, — согласился он. — Но ты научишься любить его так же, как я.

— Ты любишь мое тело?

— Ага, — сказал он, протягивая букву «а». — По уши влюблен в это великолепное тело. Идеальное, на самом деле.

Я хихикнула, но остановилась, когда рука на моем животе скользнула ниже и забралась под пояс моих пижамных брюк. Мое сердце бешено заколотилось, когда Дэмиен нежно раздвинул мои бедра. Его большая, грубая рука скользнула по внутренней стороне моих бедер и по моему позвоночнику пробежала дрожь. Он сжал мою плоть, заставив все мое тело ожить.

— Дэмиен, — прошептала я.

— Лана, — пробормотал он. — Я собираюсь заставить тебя почувствовать себя чертовски хорошо.

Мои бедра внезапно сжались вместе и поймали руку Дэмиена в ловушку.

— О, ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, — промурлыкал он. — Я чувствую, как сокращаются твои мышцы.

Мое тело окатило жаром, и мои ноги снова медленно раздвинулись.

— Вот это моя девочка.

Я резко втянула воздух, когда большой палец Дэмиена пробежал по моему нижнему белью. От трения ткани о мой клитор у меня по спине побежали мурашки.

— Дэмиен, — выдохнула я.

Он придвинулся ко мне еще ближе.

— Черт, — прошипел он. — Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Я долгое время общался с ирландцами, но твой акцент единственный возбуждает меня, когда ты говоришь. Мне нравится твой голос.

Я вспомнила, что однажды он сказал мне, что ему нравится мой голос, и это заставило мое тело содрогнуться.

— Ты убиваешь меня, Дэйм.

— Я еще даже не разогрелся, детка.

Все время, пока он говорил, он одним пальцем водил по моей сердцевине. Это было приятно, но недостаточно. Он как будто дразнил меня, не отодвигая ткань в сторону. С мужеством, о котором я и не подозревала, что обладаю, я сунула руку в пижамные брюки, положила свою руку поверх руки Дэмиена и заставила его пальцы отодвинуть ткань моего нижнего белья в сторону. Когда его пальцы, наконец, коснулись моего клитора, моя спина выгнулась дугой.

— Да!

Дэмиен приблизился губами к моему уху и издал звук, похожий на рычание.

— Требовательная малышка, — произнес он, — не так ли?

Я застонала в ответ, когда он скользнул одним пальцем к моему входу. Он окунул его раз, другой, затем застонал.

— Ты такая горячая, такая влажная. Я чувствую, как ты обхватываешь моей палец… Не могу дождаться, когда это будет мой член.

Я тоже.

Когда его палец снова скользнул к моему клитору и начал медленно кружить вокруг него, но не касаясь его напрямую, я начала терять рассудок. Мое тело начало извиваться, пытаясь с каждым движением прижать палец Дэмиена к моему клитору. Однако он прижался ко мне всем телом и использовал свой вес, чтобы удерживать меня на месте, продолжая свою восхитительную пытку.

— В течение многих лет, — прошептал он мне на ухо, — я ласкал себя и заставлял кончить, просто представляя, что я вот так с тобой.

Мое дыхание стало прерывистым.

— Ты?

— Да, черт возьми, — прорычал он. — Я вспоминал, каково это прикасаться к тебе, пробовать тебя на вкус, чувствовать, как ты так крепко обнимаешь меня. Я каждый раз жестко кончал.

Мысль о том, чтобы увидеть, как он трогает себя, послала по мне еще одну волну жара.

— Это правда? — внезапно спросила я. — То, что ты сказал на прошлой неделе, о том, что ни к кому не прикасался и не целовался с тех пор, как в последний раз прикоснулся и поцеловал меня?

«Я не прикасался к другой женщине с тех пор, как прикоснулся к тебе. Я не целовал другую женщину с тех пор, как поцеловал тебя».

— Каждое слово, — ответил Дэмиен, его язык скользнул по мочке моего уха. — Ты погубила меня для любой другой женщины. Ты единственная, к кому я когда-либо хочу снова прикасаться. Я же говорил тебе… ты — моя Веснушка.

Я вскрикнула, когда его палец, наконец, потер мой клитор.

— Да! — Я взвизгнула. — Да!

— Черт, ты такая горячая.

Его губы коснулись моей щеки, затем, не прошло и секунды, как они накрыли мои собственные, и вот так просто я растворилась в прикосновениях и вкусе Дэмиена. Мне нравится целовать его. Ранее я притворялась, что мне никогда не нравились поцелуи, которые мы когда-то разделили с ним, просто чтобы никогда не думать о них, но, целуя его сейчас, я поняла, какой идиоткой была, пытаясь обмануть себя, воображая, что они не доставляют удовольствия.

От них подгибаются пальцы на ногах.

— Могу я попробовать тебя на вкус? — спросил он у моих губ. — Пожалуйста, скажи «да».

— Ты уже.

— Нет, — усмехнулся он, звук был низким и рокочущим. — Не твой рот, твою киску.

Он скользнул пальцем в мою киску как раз в тот момент, когда я сжалась от его слов, а он зарычал.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал, — задумчиво произнес он. — Ты хочешь, чтобы мой язык был в тебе.

— Да, — выдохнула я. — Да, пожалуйста.

Затем прежде чем я успела пошевелиться, одеяло оказалось сдвинуто на край кровати, а мои брюки и нижнее белье стянуты с моего тела и брошены одному Богу известно в каком направлении. Руки прижались к моим коленям и широко раздвинули бедра. Я вздрогнула от удивления, когда его губы прижались к внутренней стороне моих бедер и медленно двинулись вверх. Мои веки затрепетали и закрылись, когда руки Дэмиена скользнули по моему телу, сжимая мою плоть. Я тихо стонала, пока он покрывал поцелуями внутреннюю поверхность моих бедер, его зубы покусывали мою кожу каждые несколько секунд, заставляя меня сжиматься от возбуждения.

Мое тело дернулось само по себе, когда я внезапно почувствовала, как его теплый, влажный язык скользнул по моим чувствительным складочкам. Я резко втянула воздух, потому что не испытывала такого ощущения с тех пор, как Дэмиен в последний раз касался меня губами много лет назад. Когда у меня был секс с Данте, это был просто секс — ни орального секса, ни поцелуев. Эти действия слишком интимные, слишком особенные для меня, и я поняла, что хочу разделить такую связь только с Дэмиеном.

Больше ни с кем, только с ним.

Он что-то промурлыкал, прижимаясь ко мне, а затем лизнул. Он не прикасался напрямую к моему пульсирующему клитору, который болел так сильно, что я стиснула зубы. Я сжала руки в кулаки и сосредоточилась на своем дыхании. Мои глаза округлились, когда он провел языком по выпуклости моего клитора, дразня меня и срывая с моих губ протяжные стоны. Он перенес свое внимание и умелый язык на мои половые губы и пососал их, прежде чем погрузить в меня свой язык.

— Дэмиен!

Он посасывал меня и даже провел зубами, отчего у меня по спине пробежала дрожь. Он провел языком вверх, и, наконец, я почувствовала горячий воздух на своем клиторе, за которым последовал его талантливый язык, ласкающий словно изголодавшийся мужчина.

— Бл*дь… Боже!

Дэмиен обхватил руками мои бедра и положил ладони мне на живот, надавливая, чтобы удержать мою задницу на матрасе. Он глубоко вздохнул, затем медленно обвел языком мой клитор. Это было так приятно, что почти причиняло боль, но это не помешало мне умолять его не останавливаться. Я пульсировала от желания, и необходимость зарыться руками в густые волосы Дэмиена стало трудно игнорировать. Мои пальцы сжали простыни.

Дыши, сказала я самой себе. Просто продолжай дышать.

С каждым движением языка Дэмиена мое тело дергалось, словно провод под напряжением. Моя плоть пылала от желания, а кожа горела от потребности. Страсть, которую я испытывала, была настолько сильной, насколько и опьяняющей. Это краткое бегство от реальности оказалось, как раз тем, что мне было нужно, и Дэмиен именно тот мужчина, которого я хочу — нет, мужчина, который мне нужен, чтобы дать мне это.

— Дэмиен, — взмолилась я. — Не ос-останавливайся.

В ответ его руки сжались на моем животе.

Затем толчки удовольствия стали более постоянными, а благодаря обилию внимания, сосредоточенному на моем клиторе, мой оргазм нарастал быстрыми темпами. Мое дыхание внезапно стало неровным, и я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, как хорошо себя чувствую. Я начала растворяться в прикосновениях Дэмиена не сопротивляясь; и бросилась через край.

Мои бедра начали дрожать, словно желе, так сильно, что Дэмиен сжал их руками, чтобы они не ударялись о его голову, пока он ласкал меня языком. Изменив положение своих рук, он раздвинул мои ноги еще шире, и от этого моя киска сильнее прижалась ко рту Дэмиена. В этот момент я перестала бороться с желанием зарыться руками в его волосы, и в ту же секунду, когда это сделала, он втянул мой клитор в рот, и мое тело начало биться в конвульсиях.

Я выкрикнула имя Бога, затем резко вдохнула и задержала дыхание.

На мгновение на долю секунды я почувствовала онемение, прежде чем необъяснимая волна блаженства накатила на мой клитор с каждым толчком выталкивая это ощущение наружу. Мои глаза закатились, спина выгнулась дугой, а губы приоткрылись в беззвучном крике. Моим легким не хватало воздуха, поэтому я выдохнула воздух, который задерживала, прежде чем жадно глотнуть еще. Мое тело продолжало бесконтрольно дергаться, а Дэмиен все еще посасывал и ласкал мой теперь уже сверхчувствительный клитор, как будто пытался вызвать у меня еще один оргазм.

Когда я начала хныкать, думаю, он понял, что я больше не выдержу, потому что он отпустил мой клитор, запечатлел на нем целомудренный поцелуй, а затем двинулся вверх по моему телу. Я чувствовала его руки на себе; я чувствовала, как его губы целуют мои бедра, ягодицы, живот и другие участки кожи, до которых он мог дотянуться. К тому времени, когда он добрался до моих губ, я уже наполовину спала, мое тело было полностью истощено.

— Спокойной ночи, Веснушка. — Дэмиен усмехнулся, касаясь своими губами моих. — Сладких снов.

Последнее, что я осознала, был не Дэмиен рядом со мной и не то, насколько я удовлетворена, а то, насколько довольной я себя чувствую. Это проникло глубоко в мои кости и окутало меня, словно теплое одеяло. Я уже очень давно не чувствовала себя так, и я молилась, чтобы этому не было конца.

Я проснулась, не потому, что мое тело решило, что оно готово к этому, а потому, что что-то впивалось мне в зад, отчего мне было неуютно. Открыв глаза, я намеревалась нащупать предмет, который случайно оставила в своей кровати, но в тот момент, когда рядом с моим ухом раздался тихий храп и кое-чье горячее дыхание обдало мою шею, я поняла, что это не предмет, впился в меня. Это часть тела.

Прошлая ночь нахлынула на меня в считанные секунды.

Я до смешного широко улыбнулась, когда слегка пошевелилась, а рука, обнимающая меня, напряглась. Я прикусила нижнюю губу, когда его рука обхватила мою левую грудь. Посмотрела вниз и увидела, что Дэмиен засунул руку под мою пижамную майку и схватил меня за грудь. Я подавила желание рассмеяться, потому что это было настолько по-мужски с его стороны, даже во сне.

Он продолжал храпеть, и я была рада обнаружить, что он делает это негромко и не отвлекает, а странно расслабляет. Я медленно повернулась к нему лицом, его рука упала с моей груди, но осталась на моей талии. Я сглотнула, когда поняла, что обнажена ниже пояса, и от этого у меня сжался желудок. Я вспомнила, что Дэмиен делал со мной прошлой ночью, и меня пронзил жар.

До этого Дэмиен прикасался ко мне ртом всего один раз, но прошлая ночь была лучшей из двух, потому что я все еще чувствовала удовлетворение от разрядки, которую он в буквальном смысле высосал из меня. Я прикусила нижнюю губу, откинув голову на подушку и уставилась на его спящее лицо. Он был сногсшибателен, и я не могла поверить, что мы поговорили и пришли к решению, что будем встречаться. Я все еще боюсь, что между нами все плохо закончится, но, как я уже сказала Дэмиену накануне вечером, я сыта по горло тем, что позволяла своему страху мешать мне делать то, что я хочу.

Я хочу быть храброй, как и говорил Дэмиен… и я хочу, чтобы эта храбрость началась с того, что я разбужу его добрым утренним минетом.

Он был прав, когда говорил, что небольшой момент близости между нами прошлой ночью поможет мне снизить бдительность, потому что я больше не испытываю никаких опасений из-за того, что Дэмиен прикасается ко мне таким образом. Мои проблемы с телом все еще на месте, но я поверила Дэмиену, когда он сказал, что любит мое тело. Мне просто нужно настроиться на ту же волну, что и он, чтобы мне оно тоже нравилось.

Не сводя глаз с его лица, я сказала себе, что смогу сделать то, что собираюсь, и Дэмиену это понравится. Эта смелость подтолкнула меня облизать свою ладонь, затем прижать тыльную сторону руки к его твердой груди и провести ею вниз по его торсу. Я облизнула губы, когда костяшки моих пальцев скользнули по его прессу и добрались до резинки его трусов-боксеров. Я просунула пальцы под резинку, и в ту секунду, когда почувствовала его затвердевший член, обхватила рукой и нежно сжала. Губы Дэмиена приоткрылись во сне, и он почти заскулил.

От пронзившего меня трепета у меня на ногах чуть не свело пальцы на ногах.

Слюна на моей ладони позволяла моей руке легче скользить вверх и вниз, и по тому, как поднималась и опускалась грудь Дэмиена, я знала, что его телу нравятся мои прикосновения. Мне почти хотелось, чтобы он открыл глаза и проснулся от удовольствия, которое я ему доставляю, но наблюдать за тем, как его черты исказились от блаженства во сне, возбудило меня.

Я хотела сделать с ним большее.

Я осторожно откинула с наших тел одеяло, укрывавшее нас. Мне пришлось убрать его руку со своей талии и подтолкнуть его на спину. Пару раз я думала, что он проснется, но он этого не сделал, и когда я скользнула вниз по его телу и раздвинула его бедра, я уставилась на очертания его толстого, эрегированного члена. Вытащив его из боксеров, я сжала его в кулаке и посмотрела на лицо Дэмиена как раз в тот момент, когда наклонилась и обхватила ртом головку.

Я никогда раньше не делала минет, поэтому я отталкивалась от того, что видела в порнофильмах, и молила Бога, что я делаю все правильно и Дэмиену приятно. Его рот открылся, руки сжались в кулаки, и громкий, первобытный стон наполнил комнату. Я четыре раза двинула головой, а на пятый, когда я продвинула его к горлу и сглотнула, его глаза резко открылись.

— Чееерт! — Он зашипел, приподнялся на локтях и уставился на меня сверху вниз, приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. — О, черт. Аланна. Детка, да.

Я улыбнулась, обхватив его член, и, клянусь, его глаза от этого слегка закатились.

Я пососала его, сжала рукой и вошла в ритм, трахая его своим ртом. Несколько раз его бедра дернулись вверх, прижимая член к задней стенке моего горла. Я дважды подавилась, и слюна оказалась повсюду, но это не замедлило меня. Все пошло наперекосяк, когда я использовала слюну, которая стекала по моему подбородку, и размазала ее по члену Дэмиена. Он громко молил Бога, умоляя продлить его удовольствие, но я не могла. Я хотела, чтобы он кончил, и кончил прямо сейчас.

Я работала ртом и рукой быстрее, посасывая сильнее и сглатывая как раз в тот момент, когда головка члена Дэмиена упиралась в заднюю стенку моего горла. Он кончил с ревом, и его горячая сперма покрыла мой язык. Я проглотила каждую каплю, продолжая облизывать его так, как делала это раньше. Бедра Дэмиена несколько раз дернулись, и его тело стало таким напряженным и твердым, словно доска, но, когда я с хлопком выпустила его член изо рта, он снова опустился на матрас.

Его глаза были закрыты, а грудь поднималась и опускалась так быстро, что можно было подумать, будто он только что пробежал марафон. Я вытерла рот и руку своей пижамной майкой, затем улыбнулась его обмякшему телу.

— Доброе утро, Дэмиен.

— Иди, — выдохнул он, — сюда.

Я подползла к нему и прижалась, обратно натягивая одеяло на наши тела. Я положила голову ему на плечо, когда его рука обвилась вокруг меня. Обхватив рукой его талию, я удовлетворенно вздохнула. Я застенчивый человек, когда дело касается секса; я могу слушать, как мои друзья обсуждают его, но, если моя сексуальная жизнь оказывается под микроскопом, мне становится не по себе. Мне вообще не хочется говорить об этом… но в постели с Дэмиеном? Кажется, у меня нет фильтра.

— Я не знала, понравится мне это или нет, но мне нравится кружить тебе голову.

— Пожалуйста, — почти захныкал он, — ты заставишь меня плакать.

— Плакать? — Я приподняла бровь. — Почему?

— Потому что я дрочил, мечтая о том, как просыпаюсь и вижу, как ты отсасываешь мне, и, боже мой, это лучше всего, что мог вообразить мой разум.

Я промурлыкала.

— Рада это слышать.

— Я чувствую себя так, словно моя душа покинула тело, — сказал он, его глаза все еще были закрыты. — Ты высосала ее из меня.

Я затряслась от смеха.

— Тебе понравилось?

— Что за глупый вопрос? — возразил он.

Я улыбнулась и в ответ поцеловала его в грудь.

— Но тебе не обязательно было это делать, ты ведь знаешь это, не так ли? — спросил Дэмиен, нежно сжимая меня. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной из-за того, что я ел твою киску прошлой ночью.

Мои щеки горели.

— Знаю, но я хотела это сделать. Ты был прав, когда сказал, что прошлая ночь поможет мне немного ослабить бдительность. Я с трудом могу поверить, насколько мне комфортно лежать здесь с тобой.

— Это кажется правильным?

— Да, — ответила я, кивая. — Это так.

— Я так счастлив, Аланна, — Дэмиен глубоко вздохнул. — Впервые за много лет я по-настоящему счастлив, и это благодаря тебе.

У меня потеплело на сердце.

— Я чувствую то же самое, — ответила я. — Я все еще до смерти напугана, но я счастлива, что мы это делаем.

— Я тоже.

— Это случайность, но ты кончил очень сильно, — произнесла я, проводя пальцами по груди Дэмиена. — Это было накоплено за шесть лет?

— Я много дрочил за последние шесть лет, но сегодня? Господи Иисусе, мой член не понимал, что происходит, и не знал, когда остановиться. Извини за обилие, я не сообразил.

— Почему ты извиняешься? — спросила я, ошеломленно. — Это было сексуально. Кроме того… Я все проглотила.

Дэмиен застонал.

— Прекрати. Я хочу трахнуть тебя, и знаю, что не могу, так что прекрати.

Я мгновенно вняла предупреждению и не собиралась дразнить его, зная, что это было бы жестоко.

— Пойду проведаю Барбару.

Он приподнял веко.

— Не могу поверить, что ты назвала кошку Барбарой.

— Не надо ненавидеть ее имя, — предупредила я. — Оно восхитительно.

Дэмиен полностью открыл глаза.

— Ты само совершенство.

Я смущенно опустила голову, а он рассмеялся, прижав меня к себе.

— Ты собираешься сегодня повидаться со своей мамой?

Я кивнула, вдыхая его запах.

— Я хочу знать, каков план действий, чтобы она поправилась.

— Как насчет того, чтобы отвезти Барбару к ветеринару?

— Это я тоже сделаю, — ответила я. — У меня нет работы до позднего вечера. Хотя, мне нужно поторопиться и переоборудовать свободную комнату в офис для Моргана.

— Морган?

— Мой сотрудник, — напомнила я. — Ты помогал мне подготовиться к собеседованию с ним, помнишь?

— Да, — медленно произнес Дэмиен. — Но разве ты не говорила, что это работа через интернет?

— Изначально — да, но я в любом случае переоборудую эту комнату в офис, и, если он будет бывать здесь время от времени, это многое облегчит. Он будет работать всего пять дней в неделю по несколько часов в день, и три из этих дней он будет здесь.

Дэмиен молчал, поэтому я села и посмотрела на него сверху вниз.

— В чем дело?

Он пожал плечами.

— Это не ответ, Дэйм.

Он встретился со мной взглядом.

— Мы только начали встречаться. Я не могу сказать то, что хочу сказать, не прослыв ревнивым бойфрендом.

Я протянула руку и провела большим пальцем по его губам.

— Поговори со мной, — подбодрила я. — Хранить секреты у нас никогда не получалось, поэтому я хочу, чтобы мы были честны. Общение, помнишь?

Дэмиен вздохнул, но кивнул.

— Я чувствую себя неуютно из-за того, что рядом с тобой будет находиться незнакомый мужчина.

На моем лице расплылась улыбка.

— Дэйм.

— Я ревную, — продолжил он. — Этот парень может быть геем, у него может не быть члена, и он может думать, что киска отвратительна, но я все равно буду ревновать.

Моя улыбка стала только шире.

— Дэйм.

— Я ненавижу, когда мои братья флиртуют с тобой, а они делают это только для того, чтобы подразнить меня, так что, если этот парень неправильно тебе улыбнется, я выйду из себя. Я знаю, так и будет.

— Дэйм.

Он вздохнул.

— Что?

— Ты такой сексуальный, когда ревнуешь.

Глаза Дэмиена загорелись желанием.

— Не надо, — предупредил он.

Я усмехнулась.

— Морган — мой сотрудник, это все. У него нет ко мне романтического интереса, и у меня к нему — никакого. А еще у него есть девушка. Единственный парень, который привлекает мое внимание и заставляет мою кровь кипеть, смотрит на меня прямо сейчас.

Дэмиен расслабился.

— Я доверяю тебе, но я все равно буду ревновать.

— О, я на это рассчитываю.

Он прошипел.

— Тебя заводит моя ревность?

— Что я могу сказать? Поведение пещерного человека привлекает внимание моего клитора.

Дэмиен попытался опустить руку вниз, чтобы найти вышеупомянутый клитор, но я сжала бедра вместе и засмеялась так сильно, что у меня заболел живот.

— Нет, — взмолилась я. — Мы не можем. Тебе скоро на работу, а мне нужно покормить Барбару.

— Тебе следовало подумать об этом до того, как ты открыла свой сексуальный рот, — сказал он, притягивая меня к себе. — Ты такая бесстыжая в постели, и такая же робкая, как Барбара, вне ее.

— Потому что на этих простынях только ты и я, — ответила я. — Я просто немного стесняюсь всех остальных, вот и все.

— Я знаю, и мне это нравится.

— Тебе нравится?

— Черт возьми, да, — ответил Дэмиен. — Эту твою сторону знаю только я.

В ту же секунду, когда эти слова сорвались с его губ, все поведение Дэмиена изменилось, и я знала почему. Он понял, что Данте делил со мной эту постель, причем не так давно.

— Посмотри на меня, — сказала я, и когда он это сделал, я наклонилась и поцеловала его в щеку. — Я никогда не была с Данте так, как с тобой. Я клянусь своей жизнью. Мы почти не разговаривали, не целовались, не занимались оральным сексом. Это был просто секс. Теперь я у тебя есть, вся я, и это главное, верно?

Он кивнул и закрыл глаза.

— Я хочу причинить ему боль за то, что он прикоснулся к тому, что принадлежит мне.

Слышать, как он называет меня своей, так горячо.

— У него была лишь крошечная частичка меня на короткое время. Я вся принадлежу тебе, и так было с тех пор, как я впервые встретила тебя.

Когда глаза Дэмиена открылись, он протянул руку прижал меня к себе и его губы нашли мои. Я промурлыкала ему в рот, и его язык обвился вокруг моего, но, когда он пососал мой язык, я громко застонала, потому что это было так приятно.

— Прекрати, — прохрипела я. — О, прекрати.

Дэмиен отпустил меня, спустил ноги с кровати и встал. Я снова упала на спину и уставилась на его в спину.

— Не поступай так со мной, — сказала я ему. — Боже, это сексуально.

— Заткнись. Вставай, — прорычал Дэмиен. — Не говори, не издавай ни звука. Я теряю контроль.

— Ты или твой член?

— А… ланна.

— Прости. — Я хихикнула. — Представь обнаженного Алека, обнаженного Райдера или обнаженного Кейна.

— Почему не Доминика?

Я фыркнула.

— Потому что он практически такой же, как ты, так что это все равно что сказать: думай о голом себе.

— Мы практически не похожи, — Дэмиен повернулся ко мне лицом с ухмылкой на лице. — Мой член больше.

— Я достану измерительную ленту, просто чтобы убедиться.

— Всезнайка.

Я улыбнулась и завернулась в одеяло, не сводя с Дэмиена глаз.

— Я мог бы привыкнуть к этому, — сказал он. — Просыпаться рядом с тобой.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Я тоже.

Затем я закрыла глаза, чувствуя себя утомленной, и Дэмиен спросил:

— Ты снова собираешься спать?

— Нет, — ответила я, но продолжала лежать с закрытыми глазами и не двигаясь.

Я почувствовала, как прогнулась кровать, и поцелуй коснулся моих губ.

— Я пойду покормлю кошку и уберу ее лоток.

Кажется, я хмыкнула. Я почувствовала, как Дэмиен отодвинулся от меня, затем почувствовала, как меня снова накрыли одеялом. Дэмиен зевнул, минуту или две походил по комнате, затем вышел. Я не планировала снова засыпать, но, когда почувствовала, что кровать внезапно просела, я очнулась от дремоты. Я открыла глаза, когда Дэмиен забирался обратно в постель.

— Я думала ты собираешься покормить Барбару.

Он ухмыльнулся.

— Ты заснула.

— Нет.

— Заснула, потому что я покормил ее и вычистил лоток полтора часа назад, — сказал он со смешком. — Я увлекся просмотром игры, которую пропустил вчера вечером.

— Который сейчас час? — поинтересовалась я.

— Больше восьми.

Я потянулась, подвинулась и прижалась к Дэмиену.

— Когда тебе нужно выходить?

— Примерно в восемь сорок пять. Моя смена в девять тридцать, но мне нужно заехать домой, принять душ и переодеться в чистое.

Я нахмурилась, когда поняла, что не хочу, чтобы он уходил, и дала ему знать об этом.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Он обнял меня рукой.

— Я вернусь после работы.

— Обещаешь?

Он поцеловал меня в макушку.

— Обещаю.

— На этот раз захвати с собой одежду и зубную щетку, чтобы тебе не пришлось возвращаться домой перед работой. Ты можешь принять душ здесь, а потом уйти.

Дэмиен спросил:

— Это твой способ сказать, что ты хочешь, чтобы я остался с тобой на ночь?

Я замерла, когда сомнение затопило меня.

— А ты разве не хочешь этого?

— Эй, — сказал Дэмиен и больше ничего не сказал, пока я не посмотрела на него. — Не делай этого.

— Не делать чего?

— Не уходи в себя, когда ты в чем-то не уверена; когда ты так делаешь, ты слишком много думаешь.

Я нахмурилась.

— Разве?

— Да, — ответил Дэмиен.

Я кивнула.

— И, отвечая на твой вопрос, я правда хочу остаться с тобой на ночь. Если ты мне позволишь, я хочу оставаться здесь каждую ночь. Я не собирался спрашивать, потому что все только началось… Не хотел испытывать судьбу.

— Ты сказал, что мы не играем в игры, ты сказал, что мы партнеры, а партнеры спят вместе в одной постели.

Губы Дэмиена дрогнули.

— Это так.

— Я не прошу тебя переезжать ко мне, — сказала я, чувствуя, как горят мои щеки. — Я просто… Я провела долгое время в подвешенном состоянии из-за тебя, и, если честно… Мне одиноко.

— Одиноко? — переспросил Дэмиен.

— Да, — пробормотала я. — Не по-дружески, просто…

— Без парня?

— Наверно.

— Так вот почему ты проводила время с Данте?

Я сглотнула.

— И да и нет.

Дэмиен глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:

— Расскажи мне. Я хочу знать.

— Это смущает.

— Ты говоришь со мной, милая.

Милая.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Когда… когда все только начиналось с Данте, это было просто для того, чтобы доказать кое-что самой себе.

Дэмиен молчал, поэтому я продолжила.

— Я хотела доказать, что так зациклилась на тебе, потому что была молода и глупа… и поскольку Данте очень похож на тебя в восемнадцать, я подумала, что, если пересплю с ним и не потеряю голову, это докажет, что мой возраст — причина того, что я насколько расстроилась из-за тебя.

— Ты убедилась? — тихо спросил Дэмиен.

— Нет, потому что я все еще испытываю к тебе те же чувства, что и тогда, когда мне было восемнадцать. — Я вздохнула. — У меня не было романтического интереса к Данте, но у меня всегда был этот интерес к тебе, даже когда я отрицала это перед самой собой. Когда ты поцеловал меня на днях, я почувствовала это в душе… Я знаю, это звучит глупо, но я никогда не чувствовала ничего подобного ни с кем, кроме тебя. Конечно, ты единственный парень, которого я когда-либо целовала, но тем не менее все мои мысли о тебе. Так было всегда. Так или иначе, но это всегда был ты.

Дэмиен протянул руку и погладил меня по щеке.

— Я единственный мужчина, которого ты когда-либо целовала?

Я кивнула.

— Только ты.

— Я чувствую то же самое, — сказал он. — Я попытался двигаться дальше, когда вернулся в Нью-Йорк. Я зашел в несколько баров и сказал себе, что выберу первую попавшуюся горячую цыпочку и трахну ее… но я этого так и не сделал. Ты постоянно была в моих мыслях, и не только потому, что я чувствовал себя дерьмово из-за того, как все закончилось между нами… но и потому, что я беспокоился о тебе. Ты такая милая, Аланна, и я всегда носил тебя в своем сердце, даже за тысячи миль отсюда.

Я закрыла лицо руками, когда слезы защипали мне глаза.

— Остановись, — взмолилась я. — Не хочу снова плакать из-за тебя.

Дэмиен притянул меня к себе.

— Ты же знаешь, что мы не похожи на обычных парня и девушку, которые только начинают встречаться, верно?

Я опустила руки и кивнула.

— У нас есть история, — продолжил Дэмиен. — Поэтому, не беспокойся о том, что правильно, а что нет, когда речь заходит о том, как мы должны себя вести. Если тебе кажется правильным, что я буду рядом с тобой ночью в твоей постели, тогда я буду здесь… Хорошо?

— Хорошо, — ответила я. — Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой, как прошлой ночью, засыпая с тобой рядом.

Мне стыдно признавать это, но улыбка Дэмиена сказала мне, что у меня нет причин так себя чувствовать.

— Я тоже, — сказал он. — Я некоторое время лежал без сна, просто слушая твое дыхание и наслаждаясь тем, что ты в моих объятиях.

— Дэйм, — пробормотала я.

Он наклонился и прижался своими губами к моим, подарив мне короткий и сладкий поцелуй.

— Ты делаешь меня очень счастливым, — прошептал Дэмиен. — Помни об этом всякий раз, когда начинаешь сомневаться в себе или чувствуешь страх.

— Ты тоже делаешь меня счастливой, — сказала я. — И, как я уже сказала, я все еще до смерти напугана, но я не жалею, что попробовала с тобой.

Брона была права; если бы я не попробовала с Дэмиеном, мой разум бы до конца жизни был бы забит вопросом «что, если?». Как бы тяжело мне ни было это делать, я должна мыслить позитивно; в противном случае я бы саботировала свои отношения с Дэмиеном еще до того, как они начались. Это действительно выходит за рамки моей зоны комфорта; будучи с ним, я шла наперекор всему, во что заставляла себя верить в течение шести лет. Мой настрой не изменился в одночасье, но я готова попробовать, и прямо сейчас это лучшее, что я могу сделать.

Я молюсь, чтобы этого было достаточно.

— Вы сказали, что нашли ее в картонной коробке?

После того как Дэмиен покинул мою квартиру, чтобы вовремя прийти на работу, я приняла душ, оделась и позвонила в ближайшую ветеринарную клинику, чтобы записать на прием Барбару. К счастью, у них была отменена запись на десять утра, и я ухватилась за возможность. Клиника случайно оказалась связана с приютом для животных, где работает Алек.

Пока я сидела в вестибюле, ожидая вызова ветеринара, я услышала, как две женщины восторженно отзываются о высоком, потрясающе красивом американце, который «такой забавный» и помог им вытащить собак из машин, когда проезжал мимо по дороге на работу. Я игриво закатила глаза. Могу представить, как от этой новости эго Алека увеличится в пять раз.

— Да, — ответила я ветеринару. — Она была внутри коробки без одеяла или чего-либо еще.

Ветеринар покачала головой, осматривая Барбару с головы до ног.

— Злобные ублюдки.

Мои губы дрогнули.

— Я полностью согласна.

— Что ж, я рада, что вы приютили маленькую леди, — похвалила меня ветеринар. — Не многие люди так поступили бы.

— Я не могла бросить ее на произвол судьбы, — ответила я. — Мне было бы плохо от самой себя, если бы я так поступила.

— У вас доброе сердце.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули жаром.

— Спасибо.

— Могу я задать вам вопрос?

Я приподняла бровь.

— Конечно.

— Почему вы назвали ее Барбарой?

Я рассмеялась.

— По телевизору показывали Барбру Стрейзанд, и я спросила ее, нравится ли ей имя Барбара, она мяукнула, так что я восприняла это как согласие. Это также второе имя моей мамы, поэтому я поменяла написание на то, как пишется ее, просто чтобы рассмешить.

Ветеринар прикрыла рот предплечьем и рассмеялась. На мгновение я задалась вопросом, почему она не воспользовалась своей рукой, но потом поняла, это потому, что она прикасалась к Барбаре и все утро трогала других животных. Она была в перчатках, но я не винила ее за то, что она не приложила руку ко рту.

— Это лучшее, что я слышала за всю неделю.

— Рада, что смогла вас позабавить.

Затем ветеринар с улыбкой сказала:

— Насчет ее возраста… она не такая уж маленькая, я думаю, ей от девяти до десяти недель.

Я моргнула.

— Но она такая маленькая.

— Она истощена, — объяснила ветеринар. — Скорее всего, мать оттолкнула ее или просто перестала заботиться о ней до того, как вы ее нашли.

Мой желудок сжался.

— С ней все будет в порядке?

— Будет. — Ветеринар кивнула. — Сегодня ей сделают первую прививку, и, если вы хотите, я могу сделать ей прививку от кошачьего лейкоза. Это не стопроцентная гарантия того, что она никогда не подхватит болезнь, но это даст ей хороший шанс избежать его.

— Сделайте все, что нужно чтобы она была здорова, пожалуйста.

Следующие двадцать минут были заполнены тем, что я оформила Барбаре страховку для домашних животных, в то же время ей сделали две прививки, дали дозу глистогона, вживили микрочип, провели полное обследование, а затем сделали первый снимок у ветеринара. Я видела, что на стенах приемной ветеринара висели фотографии сотен животных самых разных форм и размеров. Большинство фотографий были сделаны, когда домашнее животное было маленьким, затем еще одна была сделана много лет спустя, когда животное стало старше. Мне это понравилось; это показывало, насколько люди доверяют ветеринару, продолжая приводить к ней своих животных на протяжении всей жизни.

Я посмотрела на дверь, когда в палату вошла ветеринарная медсестра.

— Извините, что прерываю, — обратилась она ко мне, затем обратилась к ветеринару: — Кора меня прикрывает; я помогу Алеку покормить собак в питомнике.

— Хорошо, — ответила ветеринар. — Не задерживайся.

Медсестра убежала вприпрыжку, а ветеринар усмехнулась про себя.

— У этого мужчины весь женский персонал на поводке.

Алек Слэйтер.

— Вы знаете Алека?

— Все знают Алека. — Ветеринар усмехнулась. — Он не из тех людей, о ком можно забыть, и к тому же он приятен на вид.

Я ухмыльнулась.

— Не позволяйте ему услышать, как вы это говорите; у него раздуется эго.

Ветеринар усмехнулась.

— Предполагаю, что вы с ним знакомы.

— Совсем немного, — пошутила я. — Он помолвлен с одной из моих лучших подруг.

— Ах, с Килой. — Ветеринар кивнула. — Он много говорит о ней, и под «много» я подразумеваю «постоянно».

Я ухмыльнулась.

— Он бы пропал без нее.

— Не нужно мне говорить, я в это верю, — сказала ветеринар. — Официально он работает здесь совсем недавно; увидев, как хорошо он обращается с животными и какой он трудолюбивый, я была вынуждена предложить ему работу на полный рабочий день. Женский персонал любит его, независимо от того, занят он или нет. Он заставляет всех смеяться, поэтому они все хотят быть ближе к нему.

— Это похоже на Алека.

На этом встреча была завершена. Барбаре назначили прием через месяц, когда нужно будет вернуться для второй и последней серии прививок, затем ей нужно будет приходить каждые двенадцать месяцев на ежегодную вакцинацию. Я попрощалась с ветеринаром и покинула клинику. Направляясь к автостоянке, я услышала знакомый голос и остановилась.

— Лана. — Алек просиял, когда они с медсестрой, которая незадолго до этого заходила в смотровую, завернули за угол, направляясь к клинике. Обращаясь к медсестре, он сказал:

— Это Аланна Райан; она практически моя сестра.

Я совершенно растерялась этим вступлением, и по какой-то причине у меня встал ком в горле. Я проглотила его и вежливо улыбнулась медсестре.

— Приятно познакомиться.

— И мне. — Она улыбнулась в ответ. — Я Трейси.

Алек сосредоточился на переноске, которую я держала в руках.

— С ней все в порядке?

— Ага, — кивнула я. — Ей сделали прививки, обработали от глистов, микрочипировали, и с ней все в порядке до следующего месяца, пока не получит окончательную вакцинацию.

Губы Алека дрогнули.

— Скажи Трейси, как ты ее назвала.

Я хмуро посмотрела на него, потом на Трейси, ухмыльнулась и сказала:

— Барбара, в честь Барбры Стрейзанд.

Трейси рассмеялась, а Алек хмыкнул про себя и покачал головой.

— Ты насмехаешься, — сказала я ему. — Никто не любит тех, кто насмехается.

Алек продолжая улыбаться, извинился перед Трейси, сказав, что собирается помочь мне с Барбарой дойти до машины. Я собиралась ответить, что все в порядке, но, когда он забрал у меня переноску, я вздохнула с облегчением. Я потерла плечо в том месте, где образовался узел.

— Она ничего не весит, но эта чертова переноска весит очень много.

— Ты просто слабая.

Я закатила глаза.

— Укуси меня, сучка.

Мы подошли к моей машине, и когда Алек положил Барбару на заднее сиденье — и даже пристегнул ремнем безопасности ее переноску, — он закрыл дверцу и сосредоточился на мне. Я подняла брови, не понимая, почему он так пристально смотрит на меня.

— Я разговаривал с Райем сегодня утром.

Мое сердце остановилось.

— С Бранной все в порядке?

— Она в порядке, все еще беременна.

Я расслабилась.

— Слава Богу.

— Когда я разговаривал с ним, он упомянул, что Дэмиен отправил ему сообщение, что его не будет дома, потому что он остался ночевать в квартире одного человека.

Все мое лицо вспыхнуло, и Алек щелкнул пальцами.

— Я так и знал, — сказал он. — Я говорил Киле, что вы переспали, но она была непреклонна в том, что он будет спать в комнате для гостей.

Я попыталась сесть в машину, чтобы сбежать от Алека и от этого разговора, но он преградил мне путь.

— Ни в коем случае, краснолицая. Рассказывай.

Я застонала.

— Когда ты превратился в Брону?

— В ту секунду, когда понял, что ты проделала свои грязные штучки с моим младшим братом.

Я взвизгнула и хлопнула его по предплечью.

— Заткнись!

Алек залился смехом.

— Давай, выкладывай. Что случилось?

Я закрыла лицо руками и застонала, прежде чем опустить их.

— Он действительно остался на ночь… и не в комнате для гостей.

— Я, черт возьми, так и знал!

— Подожди. — Я подняла руку, не дав ему договорить. — У нас не было секса… но также мы не просто спали.

— Моя девочка, — сказал Алек, взмахнув рукой.

Я рассмеялась, подняла свою и хлопнула ладонью по его ладони.

— Итак, что теперь? — настаивал Алек. — Я в замешательстве, потому что разве ты не заявляла о своей ненависти к нему… на веки… вечные?

Я нахмурилась, ненавидя то, насколько точное это описание.

— Мы поговорили… поговорили обо всем и прояснили множество вопросов, которые были между нами, и, хотя мы все еще не разрешили наш тупик, этот разговор пошел нам обоим на пользу. Мы не хотим играть ни в какие игры, и оба хотим попробовать побыть в отношениях, поэтому… мы встречаемся. Официально. Исключительно.

— Аланна. — Алек улыбнулся так широко, что я была уверена, что у него болят щеки. — Я так рад за вас, ребята.

Когда он обнял меня, я обняла его в ответ.

— Спасибо. Но мне так страшно.

— Что это плохо кончится?

Когда мы расстались, я отступила назад и кивнула.

— Хочешь узнать секрет?

— Всегда, — ответила я.

— Я все еще боюсь, что это может случиться у нас с Килой.

У меня отвисла челюсть.

— Не неси чушь.

— Я серьезно, — сказал Алек. — Когда вся твоя жизнь зависит от кого-то… вполне естественно переживать, что этот человек не всегда будет рядом и будет частью этой жизни.

Наклонив голову, я произнесла:

— Но вы с Килой созданы друг для друга. Я никогда не видела двух более счастливых людей. — Я сделала паузу. — Так же, как и Нико с Броной, Кейн с Эйдин… и Райдер с Бранной. Все ваши отношения такие прочные; тебе не следует беспокоиться.

— И все же в глубине души у меня все еще есть страх, — пожал плечами Алек. — Я хочу сказать, не думай, что ты единственная, кто боится неудачи. Каждый о чем-то переживает.

Я обдумала это и поймала себя на том, что чувствую облегчение.

— Ты хорош, — сказала я ему. — Я чувствую себя лучше, услышав это. Спасибо тебе.

— Не за что.

Алек оглянулся через плечо, когда его позвали по имени, затем снова повернулся ко мне.

— Мне нужно идти, но увидимся позже?

— Как всегда.

Он поцеловал меня в щеку, затем повернулся и побежал к большому зданию на левой стороне территории, которое, как я знала, было приютом.

— Если пойдешь к Доминику, — крикнул Алек, — не трогай мою гребаную чашку.

Я рассмеялась на это, и хотела спросить, если он настолько сильно любит свою чашку, почему не держит ее у себя дома, но я знаю ответ. Ему слишком сильно нравятся наши препирательства по этому поводу, чтобы лишить меня этого, и мне это в нем нравится.

С улыбкой и обретенным чувством облегчения после нашего разговора я села в свою машину и поехала к дому своих родителей. Приехав, я увидела что Барбара спит в своей новой переноске и планировала оставить ее на заднем сиденье машины, но потом дождь начал лить как из ведра, и шум был слишком громким, чтобы она не испугалась.

Как только я отстегнула ремень безопасности, зазвонил мой телефон. Я ответила, не глядя на экран.

— Алло?

— Что ты сделала с моим младшим братом?

Райдер.

Я застыла.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, он не переставал улыбаться с тех пор, как я забрал его от твоей квартиры, а это было три часа назад. Я беспокоюсь, что его лицо таким и останется.

Хихиканье вырвалось на свободу.

— С ним все в порядке, — заверила я Райдера. — Мы многое обсудили прошлой ночью… и, возможно, я очень приятным способом разбудила его.

— Я так и знал! — заявил Райдер, а затем прокричал: — Я знал, что ты получил что-то, ты, лживая задница… э-э, с Аланной, кому я еще мог позвонить, чтобы узнать, почему ты так ухмыляешься?.. Нет, потому что я говорю с ней о… Ай!

Поднялась какая-то суматоха и послышались проклятия.

Я улыбнулась, когда Дэмиен произнес:

— Алло?

Боже, как я обожаю его голос.

— Ты только что ударил своего старшего брата?

— С ним все будет в порядке, — ответил он, и я услышала улыбку в его голосе. — Что ты делаешь? Я соскучился.

Я улыбнулась так широко, что у меня заболели щеки.

— Я только что с Барбарой приехала от ветеринара, — ответила я. — И я тоже скучаю по тебе.

— С ней все в порядке?

— Насколько может судить ветеринар, ей около девяти-десяти недель. Сегодня ей сделали первый курс прививок, а в следующем месяце проведут второй. Я зарегистрировала ее и оформила страховку для домашних животных. Официально она Барбара Райан, а я ее мать.

Смех Дэмиена заставляет меня улыбаться, и меня ничего не волнует. Знаю это, скорее всего, заставит всех, кто это увидит закатить глаза, но я счастлива и не собираюсь ни перед кем извиняться за то, что чувствую себя так.

— Получается я ее папочка?

— Я думала, ты мой папочка.

Я съежилась в ту же секунду, как эти слова слетели с моих губ. Однажды я поклялась всем святым, что никогда не буду называть парня своим «папочкой», потому что это жутко, но вот я здесь, называю Дэмиена… папочкой.

— Не делай так, — предупредил Дэмиен тихим голосом. — Не подкатывай ко мне, когда я на работе, в окружении всех этих инструментов.

У меня сложилось ощущение, что он говорит не об оборудовании.

— Я не пытаюсь возбудить тебя, — сказала я, мои губы дернулись. — Хотя, кажется, нужно не так уж много, чтобы заставить твой член встать по стойке смирно.

Дэмиен зарычал, но ничего не ответил, и я была благодарна ему, потому что боялась, что, если он это сделает, я потеряю ту малую толику наглой уверенности, которая наполняла меня. Я огляделась вокруг и обрадовалась, что идет такой сильный дождь. Это означало, что я могу еще немного посидеть в машине и… поговорить.

— Иди в заднюю комнату, — сказала я Дэмиену, облизывая губы. — Я хочу попробовать кое-что с тобой… по телефону.

— Черт, — проворчал он. — Рай, я вернусь через минуту.

Мне показалось, я услышала смех Райдера, но проигнорировала его, как и Дэмиен.

— Хорошо, — сказал Дэмиен минуту спустя. — Я в комнате, и дверь закрыта.

— Хорошо, — сказала я, в животе у меня порхали бабочки. — Я хочу заняться сексом по телефону.

— А… ланна.

Уверенность захлестнула меня, когда я услышала отчаяние в его тоне.

— Тебе не кажется это веселым? — тихо спросила я. — Я думаю, это будет отличная прелюдия, прежде чем мы на самом деле займемся сексом.

— Ты убиваешь меня, красавица.

Великолепно.

— Я чувствую, что с тобой могу быть смелой, поэтому я выхожу из своей зоны комфорта, уже предлагая это. Мне стыдно, но я не хочу, чтобы это мешало мне быть немного… непослушной.

— Боже на небесах, помоги мне.

Мой смешок был тихим.

— У тебя стояк? — спросила я, мой голос был немного задыхающимся. — Ты пульсируешь?

— Да, — прошипел Дэмиен.

— Твоя рука — моя рука, — сказала я ему. — Я хочу прикоснуться к тебе.

Его тяжелое дыхание это все, что я слышала, затем послышалось какое-то шуршание, а через несколько секунд раздался тихий стон, и я поняла, что он рукой обхватил свой член.

— Хороший мальчик, — похвалила я. — Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе?

Он почти прошипел свое «да».

— Оближи мою ладонь, — промурлыкала я, — затем закрой глаза, пока я буду сжимать в кулаке твой член.

— Господи, — простонал Дэмиен.

— Ты делаешь то, что я говорю?

— Да, мэм.

Я ухмыльнулась.

— Я стою перед тобой на коленях, — сказала я, облизывая губы, — поглаживаю тебя, обводя языком головку твоего члена.

Дэмиен не ответил; единственное, что я слышала, это его тяжелое дыхание.

— Ты видишь, как я стою перед тобой на коленях, чувствуешь, как я прикасаюсь к тебе?

— Да-да, — ответил он. — Чее… рт.

Я замурлыкала.

— Тебе нравится, когда я смотрю тебе в глаза, пока сосу твой член, не так ли?

— Аланна, — выдохнул он. — Господи.

Я сжала бедра вместе, заставляя себя игнорировать растущую боль между ними. Мое внимание сосредоточилось на Дэмиене, и прямо сейчас я хотела, чтобы все-все удовольствие принадлежало ему.

— Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — сказала я немного настойчиво. — Ты хочешь? Хочешь, чтобы я проглотила каждую соленую каплю?

Он хмыкнул, затем выдохнул.

— Аланна. Бл*дь. Дааа.

Он собирается кончить. Я знаю это.

— Я собираюсь проглотить все, — промурлыкала я. — Мне нравится твой соленый вкус, я хочу, чтобы он покрыл мой язык.

— Черт, — выдохнул Дэмиен все еще тихим голосом. — Вот черт!

— Давай же, малыш, — настаивала я. — Трахни меня в рот так сильно, чтобы я ничего не видела.

Я услышала хрипение, много хрипения, затем тяжелое дыхание, за которым последовал долгий и удовлетворенный стон. Уверенность окутала меня, понимая, что мои слова и образы, которые я вложила в голову Дэмиена, довели его до такой степени, что он потерял контроль.

— Ты — грех, — прохрипел Дэмиен через несколько мгновений. — О боже, ты — чистый гребаный грех.

— Это было весело, — сказала я, не обращая внимания на свои пылающие щеки. — Я никогда раньше не занималась сексом по телефону.

Дэмиен прочитал «Отче наш», и это заставило меня рассмеяться.

— Ты должен трижды произнести «Аве Мария», иначе Бог не простит то, что ты отлыниваешь от работы.

Когда прозвучал его рокочущий смешок, мои губы дернулись.

— Я собираюсь отомстить тебе.

— Отомстить мне? — Я моргнула. — У тебя только что был оргазм. Не стоит благодарности.

Еще один смешок.

— Не-а, Веснушка, ты возбудила меня на работе, прекрасно помня, что я просил тебя этого не делать.

Я надулась.

— Я просто немного повеселилась.

— Я знаю, — ответил Дэмиен, — но я все равно отомщу тебе.

— Я бы предпочла, чтобы ты просто уложил меня на спину, — поддразнила я. — Так я бы гораздо быстрее усвоила свой урок… Правда.

— Грех, — прошипел Дэмиен.

Мне это слишком нравится.

— Я ангел, и ты это знаешь.

— Ты выглядишь, как ангел, и ведешь себя словно ангел, но в ту секунду, когда мы остаемся наедине, ты становишься грехом. Ты — мое определение проблемы, Веснушка.

Я рассмеялась.

— Тебе это нравится.

— Можешь поставить на это свою прекрасную задницу, так и есть.

Я покачала головой.

— Иди, верни своему брату его телефон и сделай хоть какую-то работу. Бездельник.

Последовала многозначительная пауза, затем Дэмиен пробормотал проклятие.

— Мне нужно привести себя в порядок, вымыть руки… и чехол для телефона Райдера, иначе он убьет меня.

Я рассмеялась, а Дэмиен зарычал.

— Я так отомщу тебе за это, Веснушка.

— Снежок, — задумчиво произнесла я, — я с нетерпением жду этого.

Я повесила трубку и представила выражение его лица, когда до него дойдет то, что я сказала, и рассмеялась. Я чувствовала головокружение и уверенность в себе. Это было очень далеко от чувства страха и горечи из-за того, что когда-то произошло. Я вздохнула и поблагодарила Бога за то, что у меня есть лучшая подруга, которая дала мне пинка под зад, чтобы я образумилась, в то время как большинство просто толкнуло бы меня локтем.

Я быстро поспешила в дом своих родителей, изо всех сил прикрывая переднюю часть переноски Барбары от дождя.

— Ма? — Я позвала, когда вошла в дом.

— Я на кухне, милая.

Я поставила переноску Барбары рядом с батареей, чтобы ей было тепло, затем сняла куртку и прошла на кухню. Моя мама мыла чашку в раковине, поэтому я подошла к ней сзади, обняла за талию и прижалась к ней. Она усмехнулась, схватила кухонное полотенце и вытерла руки, чтобы положить их поверх моих.

— Ты в порядке?

— В порядке ли я? — повторила я. — Все хорошо, ма. А ты?

— Прямо сейчас да, — ответила она.

Я отпустила ее, и когда она повернулась ко мне лицом, я молча обняла ее.

— Медвежонок. — Она усмехнулась. — Милая, я в порядке.

— Но это не так, ма, — сказала я, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. — Ты не в порядке, у тебя рак груди.

Произносить это и знать, что это правда, подобно удару в живот.

— Я не единственная женщина, у которой рак груди, любимая, — мягко сказала она, кладя руки мне на плечи. — Миллионы и миллионы людей болеют этим.

— Да, и это ужасно, но ты… ты моя мама… Я ничего не могу поделать с тем, что волнуюсь за тебя.

— Я знаю, — она нахмурилась, поднимая руку к моей щеке. — Я поставлю чайник, и мы поговорим об этом, хорошо?

Я кивнула и села за кухонный стол. Сложила руки перед собой и стала ждать. Когда чай был готов, мама поставила мою чашку на подставку и села напротив меня. Я глубоко вздохнула.

— Расскажи мне все, — почти умоляла я. — Мне нужно все услышать.

Мама кивнула.

— Я расскажу тебе все до мельчайших подробностей.

Я сделала глоток чая, чтобы попытаться успокоить свой расстроенный желудок.

— У меня рак молочной железы первой стадии, — сказала мама, и я инстинктивно потянулась, схватила ее за руку и сжала. — Я собираюсь объяснить тебе это настолько, насколько смогу. Твой отец лучше разбирается в этом, потому что я не знаю, что означают все эти громкие слова.

— Все в порядке, — заверила я ее. — Не торопись.

— Рак вырос в молочном протоке моей левой груди, — объяснила она немного дрожащим голосом. — Первая стадия означает, что рак присутствует, но он локализован в области, где развились первые аномальные клетки. Врач заверил меня, что, поскольку заболевание обнаружено на ранних стадиях, его можно очень эффективно лечить.

Я кивнула, но ничего не сказала. Я не могла.

— Врач сказал, что у меня стадия 1А, это означает, что болезнь не распространилась на лимфатические узлы, так что это действительно хорошая новость.

Я поверила ей на слово.

— В моей левой груди есть небольшая опухоль, размером меньше арахиса.

Слышать слово «опухоль», какой бы маленькой она ни была, тошнотворно, и мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться.

— Предлагаемое лечение должно начаться немедленно, — продолжила она. — На следующей неделе, если быть точной.

У меня перехватило дыхание.

— Ма.

— Все в порядке, — сказала она, сжимая мою руку. — Мне предстоит комбинация из операции и облучения. Химиотерапия на этой стадии не рекомендуется; она предназначена для более поздних стадий, когда рак более тяжелый.

Я поймала себя на том, что киваю головой, пока она говорит.

— Операция, которая мне предстоит, назначена на следующий четверг, и она называется лампэктомия. Врач удалит опухоль и как можно меньше тканей молочной железы.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Я начну лучевую терапию через четыре недели после операции. Она будет проходить пять дней в неделю в течение пяти-шести недель, а после этого меня отпустят домой до тестирования через шесть месяцев, чтобы убедиться, что ничего не вернулось.

Я не осознавала, что дрожу, пока мама крепко не сжала мою руку.

— Милая, — сказала она. — Пожалуйста, не бойся.

— Я ничего не могу с собой поделать, — сглотнула я. — Бояться — это то, в чем я хороша.

— Нет, это не так, — твердо сказала мама. — Ты сильная женщина.

Я в это не верю.

— Ты крепкий орешек. Ты та, кто справится с этим.

— Мы все вместе пройдем через это, — заявила мама. — Я, ты и твой отец. Это затрагивает всех нас, поэтому бояться, чувствовать себя подавленной — это нормально. Я бы беспокоилась, если бы это было не так.

Я выдохнула.

— Я просто рада, что у нас есть план.

— Я тоже.

— Я поеду с тобой в больницу в день операции, — сообщила я ей. — И на все твои процедуры по облучению.

— Ладно, медвежонок. — Она улыбнулась.

Я сглотнула.

— Мне бы хотелось, чтобы это случилось со мной, а не с тобой, ма.

— Никогда не смей так говорить! — сказала она с ослепляющим страхом, сияющим в ее карих глазах при мысли о том, что я когда-нибудь буду так же больна, как она. — Я рада, что это я, а не ты, слышишь меня?

Я кивнула.

— Поскольку у меня рак молочной железы, твои шансы заболеть им возросли, поэтому я хочу, чтобы ты ходила и проверяла грудь ежегодно, если можешь, хорошо? Я знаю, что для твоей возрастной группы рекомендуется делать это каждые три года, но меня это не волнует. Мы не можем быть слишком осторожными.

Я согласилась с ней.

— Я договорюсь о встрече со своим терапевтом, хорошо?

— Хорошо. — Она расслабилась. — Здорово.

Она замерла, когда из коридора донеслось мяуканье.

— Это была кошка, — сказала она, выпрямляя спину. — Ты оставила дверь открытой?

— Нет, — ответила я. — Но я действительно привезла с собой кошку.

Губы мамы приоткрылись от удивления, поэтому я быстро рассказала ей о том, как у меня появилась Барбара, что она здорова и только что получила свой первый курс прививок. Я забрала ее из прихожей и принесла ее переноску на кухню.

— Она белая, — выпалила ма, заглядывая в переноску. — И у нее один глаз зеленый и один голубой. Она такая милая.

— Правда?

— Привет, Барбара, — проворковала ма, а затем захихикала. — Не могу поверить, что ты назвала ее Барбарой.

— Мне нравится, — улыбнулась я. — Оно ей подходит.

Мама перевела взгляд с Барбары, сидевшей в своей переноске, на меня, пристально посмотрела на меня, а когда я усмехнулась, она ткнула в меня указательным пальцем.

— Что с тобой происходит? — шутливо потребовала она. — Почему ты кажешься другой?

— Другой?

— Да, другой. Ты продолжаешь улыбаться… вот так! Смотри, ты снова улыбаешься!

Я рассмеялась и покачала головой.

— Рассказывай!

— Возможно, я уладила все с Дэмиеном.

Глаза мамы расширились.

— Что ты имеешь в виду?

— Это значит, что мы вместе. — Я покраснела. — Как парень и девушка.

— Что? — Мама взвизгнула, потом понизила голос, чтобы не напугать Барбару. — Как это произошло?

— Мы поговорили, — ответила я. — Мы нравимся друг другу и хотим быть вместе, поэтому мы вместе.

— Это такой поворот событий, — сказала мама, приложив руку к груди. — Разве на днях он не поколотил брата Эйдин за то, что тот переспал с тобой?

Я съежилась.

— Да… но это в прошлом.

При упоминании о Данте я сделала мысленную заметку рассказать ему о новом статусе своих отношений. Не хочу тыкать ему это в лицо — он скорее всего будет рад, что я счастлива, — но я хочу, чтобы он уважал Дэмиена и не бросал ему в лицо наши предыдущие отношения, потому что это просто низко.

— Я хочу с ним познакомиться, — объявила мама, кивнув головой. — Я хочу познакомиться с тем, кто обидел тебя, а теперь твой парень.

О, боже мой.

— Ты ведь не станешь на него нападать, правда?

— Ты собираешься что-нибудь предпринять, если собираюсь? — с вызовом спросила она, приподняв бровь.

— Черт возьми, нет, я не дура.

— Я не буду его допрашивать, — усмехнулась она, позабавленная моим ответом. — Я просто хочу с ним познакомиться. Ты взрослая женщина, которая может сама принимать решения о том, кто может присутствовать в ее жизни… но я выпущу ему кишки, если он когда-нибудь причинит тебе боль. От этого я не могу отступить, так что тебе просто придется принять это здесь и сейчас.

Я усмехнулась.

— Понятно.

— Блестяще. — Она потянулась к моей руке. — Я рада за тебя; новые отношения — это так волнующе. Начало — это волшебное время.

— Ты так думаешь?

— Я это знаю. — Она подмигнула.

Я знаю, что в тот момент она думала о моем отце, и мне пришлось подавить желание сжать руки в кулаки.

Я пробыла в родительском доме около часа, болтая с мамой, прежде чем она отправилась вздремнуть. Вместе с Барбарой я поехала обратно в свою квартиру. Оказавшись внутри, я закрыла все двери и выпустила Барбару в гостиную. Таким образом, я не потеряю ее, если она где-нибудь спрячется. Она, казалось, была довольна тем, что спряталась под диван, поэтому я пошла в свою спальню, собрала волосы в пучок на макушке, а затем переоделась в рабочую одежду. Схватила свой альбом для рисования и пенал из свободной спальни и вернулась в гостиную.

Я также взяла свой ноутбук с журнального столика и включила его. Я отправила Моргану электронное письмо и дала ему пароль от моего веб-сайта и рабочей электронной почты, чтобы он мог начать все организовывать. Я сверилась со своим календарем, отметив, что на следующий день начнется работа над проектом для автора, который хочет, чтобы я разработала дизайн обложки для детской художественной литературы в постапокалиптическом стиле. Ее электронное письмо было очень подробным, так что я была рада приступить к работе.

После того как я отправила Моргану информацию по электронной почте, я положила блокнот на колени и потратила час на рисование портрета Барбары на бумаге размером двадцать на двадцать два сантиметра. Как только я нарисовала первоначальный контурный эскиз, я использовала уголь, чтобы очертить его, и как только я закончила, раздался стук в дверь квартиры. Я нахмурилась, встала и вышла в коридор.

— Кто там? — спросила я.

— Твой парень.

Я открыла дверь и лучезарно улыбнулась Дэмиену.

— Как ты сюда попал, если я тебя не впускала?

— Я пришел как раз в тот момент, когда Кейн с Эйдин и мальчиками возвращались домой из магазина. — Он пожал плечами, прислонившись к дверному косяку, выглядя слишком горячим, чтобы просто разговаривать. — Я зашел с ними.

— Они спросили, зачем ты пришел ко мне?

— Очевидно. — Он ухмыльнулся. — Эйдин так взволнована тем, что мы встречаемся, что вскрикнула.

Я фыркнула.

— Алек дал мне пять, когда я увидела его в приюте.

Я отступила назад и жестом пригласила Дэмиена войти в квартиру, но он был слишком занят, разглядывая меня, чтобы заметить это.

— Ты прекрасна, — сказал он, задержав взгляд на моем лице.

Я приподняла бровь.

— Я почти уверена, что у меня на носу след от угля.

— Так и есть. А еще немного на щеках и лбу. — кивнул Дэмиен. — И ты по-прежнему потрясающе красива.

Я покраснела от комплимента, и это вызвало улыбку на лице Дэмиена. Не ухмылку, а настоящую улыбку, и это было великолепно.

— У тебя такая милая улыбка.

Он оттолкнулся от дверного косяка, шагнул вперед, поднес руки к моим щекам и обхватил их ладонями, поглаживая большими пальцами мою кожу.

— Уверен, это я должен быть тем, кто делает тебе комплименты.

— Это сказано в «Мужской Библии»?

Дэмиен улыбнулся еще шире.

— Да.

— Тогда я заткнусь и позволю тебе ласково поговорить со мной, — произнесла я, кладя руки ему на талию. — Не хотела бы испытать на себе гнев Нико за недоверие к его «Мужской Библии».

— Мудрое решение, — пробормотал Дэмиен.

Улыбка исчезла с его лица, и теперь его взгляд был прикован к моим губам. Я закрыла глаза в ту секунду, когда его губы коснулись моих, и еще до того, как начался настоящий поцелуй, я подумала о Барбаре, отстранилась и выдохнула:

— Закрой дверь. Барбара вылезла из своей переноски!

Дэмиен развернулся и быстро закрыл дверь, а я вбежала в гостиную, опустилась на четвереньки рядом со своим диваном и заглянула под него. Я практически затряслась от облегчения, когда села на корточки и сказала:

— Она все еще здесь.

Дэмиен стоял позади и выглядел оживленным, но когда он взглянул на мой блокнот для рисования на диване, то улыбнулся.

— Ты нарисовала Бэбс?

— Бэбс? — повторила я.

— У каждого есть прозвище, у Барбары — Бэбс. Прими это.

Я хихикнула.

— Да, я нарисовала Бэбс.

— Ты безумно талантлива, детка.

Дрожь пробежала у меня по спине.

— Спасибо, — застенчиво ответила я.

— Как тебе удается рисовать все настолько реалистичным? — спросил Дэмиен, вглядываясь в набросок. — Рисунок выглядит практически трехмерным.

— Практика, — ответила я. — Много-много практики.

— Как ты научилась так хорошо рисовать?

— Понятия не имею, — ответила я. — Я всегда рисовала и продолжала заниматься этим, потому что мне очень нравилось это делать. Со временем просто стало лучше.

— Это видно по твоей работе, потому что это потрясающе.

Мне всегда было трудно принимать комплименты, но всякий раз, когда меня хвалили за мою работу, моя гордость возрастала. Хотя мне все равно не нравилось сосредотачиваться на себе, я бы предпочла поговорить о ком-то или о чем-то другом.

— Не хочешь перекусить? Как долго продлится твой перерыв?

— Не делай этого.

Я застыла.

— Не делать чего?

— Ты смущаешься, когда люди хвалят твою работу, и пытаешься сменить тему.

Я прикусила нижнюю губу.

— Я застенчивая.

— Застенчивая? — повторил Дэмиен. — Ранее, по телефону, ты не казалась такой уж застенчивой.

Мои щеки вспыхнули, как сверхновая звезда, при этом напоминании.

— О боже, не надо! — Предупредила я. — Ранее я была храброй, но больше нет. Пожалуйста, не говори об этом. Я умру.

— Я оставлю тебя в покое… но я все равно отдам должок тебе.

— И я все еще с нетерпением жду этого, но пока что заткнись.

Дэмиен усмехнулся и снова перевел взгляд на набросок.

— Ты всегда предпочитаешь эскизы?

— Зависит от моего настроения, — объяснила я. — Иногда мне нравится рисовать красками.

Взгляд Дэмиена упал на мою клетчатую рубашку, заметив пятна.

— Я вижу.

— Иногда это может привести к беспорядку.

На мгновение в его глазах вспыхнул жар, затем так же быстро, как и появился, он исчез.

— Что ты за художник?

Я задумалась над этим вопросом. Сложным вопросом.

— Я другая, — пожала я плечами. — Некоторые люди видят мир в черно-белом цвете или вспышкой красок… Я вижу все, как чистый холст, ожидающий, когда я добавлю в него жизни с помощью красок.

Я улыбнулась и посмотрела на свои руки, отметив, что моя кожа и ногти заляпаны разноцветной краской, а также несколькими мазками древесного угля.

— Я люблю свободу искусства. Здесь нет правил, нет правильного или неправильного, нет наказания, только самовыражение. Это мой центр; это то, что я люблю делать, поэтому мне все равно, что это отличает меня от других. Мне нравится другое.

— Мне тоже нравится другое, — сказал Дэмиен. — У людей, которые отличаются от других, есть шанс быть оригинальными. Они отклоняются от реплик вместо того, чтобы придерживаться сценария. Все, что они делают, — это приключение.

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

— Именно, — тихо сказала я. — Именно так.

— Почему у тебя такое потрясенное лицо?

— Ты меня понял, — ответила я. — Никто никогда раньше просто так… не понимал меня.

— Что ж, никогда не знаешь наверняка, — подмигнул Дэмиен. — Может быть, я тоже другой.

— Да, — согласилась я, уставившись на него так, словно снова видела его в первый раз. — Может быть.

После того как Дэмиен пообедал у меня, он вернулся на работу, и Райдер любезно заехал за ним, чтобы он не опоздал. Я привела себя в порядок, сменила рабочую одежду и уложила Барбару в ее переноску после того, как она поела и попила. Я не хотела, чтобы она находилась в переноске, когда мне приходилось путешествовать с ней, но ей, казалось, нравилось оставаться внутри нее. Она заходила туда и оставалась внутри, даже когда дверь была открыта. Я оставила дверцу переноски открытой, чтобы у нее был доступ к еде, воде и лотку. Затем я направилась к дому Броны. Я знала, что Нико на работе, поэтому хотела пойти и составить ей с Джорджи компанию, пока он не вернется домой. В ту секунду, когда я вошла в ее дом, моя лучшая подруга заключила меня в объятия, и она… плакала.

— Брона? — встревоженно спросила я. — В чем дело?

— Ты и… Д-Дэмиен, — всхлипнула она. — Вы — пара. Райдер рассказал Бранне, а она рассказала мне, и с тех пор я плачу.

Я уставилась на нее, когда она высвободилась из наших объятий.

— Это заставляет тебя плакать?

— Я так счастлива. — Она шмыгнула носом. — Так рада за вас обоих.

Я улыбнулась ей и снова обняла, зная, что теперь, когда она снова забеременела, ее гормоны опять на взводе.

— Поставь чайник, — сказала я, — и я тебе все расскажу.

Мы прошли на кухню, и я взглянула на коляску Джорджи, отметив, что она пуста.

— Где Джорджи? — спросила я.

— Дремлет, — ответила Брона, указывая на радионяню на стойке, прежде чем взять несколько салфеток и промокнуть глаза. — Она легла всего десять минут назад, так что у нас есть как минимум час, прежде чем она пошевелится.

— О чем ты хочешь услышать в первую очередь? — спросила я. — О маме или о Дэмиене?

— Твоя мама, — мгновенно ответила Брона.

Я начала тот же подробный разговор, который вела со мной мама о раке и предстоящем лечении. Брона приготовила нам чай и сидела со мной за кухонным столом, пока я все объясняла. Она выслушала, и когда я закончила говорить, она спросила:

— Наличие плана заставляет тебя чувствовать себя лучше?

— Да, — ответила я. — Я все еще ненавижу это, но знание того, что есть план и что она не застряла в подвешенном состоянии, отчасти успокаивает.

— Я рада. — Брона отпила чай. — Я собираюсь заскочить завтра и повидаться с ней. Давненько я не заходила к ней на чашечку чая.

— Ей бы это понравилось, и, честно говоря, мне бы тоже, — призналась я. — Завтра я начинаю новый проект, и знание того, что вы ненадолго увидитесь, немного расслабит меня. Я чувствую себя ее защитницей. Постоянно хочу быть рядом или разговаривать с ней.

— С ней все будет в порядке, — сказала Брона. — Нормальность — это то, что ей нужно. Если ты будешь опекать ее каждый день, это, скорее всего, вызовет у нее ощущение, что она все портит.

Я нахмурилась.

— Но это не так.

— Ты знаешь свою маму, — продолжала Брона. — Она не любит никого обременять, даже когда она совершенно определенно не является обузой. Все, что я хочу сказать, это попытайся сохранить для нее все нормальным. Я знаю, это будет трудно, но постарайся хоть немного обуздать себя. Она видит тебя не каждый божий день, но теперь ты пытаешься видеться с ней как можно чаще. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да, — проворчала я. — Я становлюсь слишком властной.

— Ты обеспокоенная дочь, — поправила Брона, — и твоя мама это понимает. Все это понимают, и никто не говорит, что это плохо, потому что это не так. Я просто думаю, что, если ты поймешь, каким, скорее всего, покажется ей твое внезапное изменение в распорядке дня, будет полезно для тебя.

— Спасибо, — сказала я, кивнув. — Я не осознавала этого раньше, но всякий раз, когда я разговариваю с ней сейчас или захожу, она постоянно уверяет меня, что с ней все в порядке. Я не хочу, чтобы ей надоело постоянно говорить мне об этом, потому что это означает, что рак всегда в центре внимания. Она знает, что у нее рак, и ей не нужно, чтобы кто-то еще напоминал ей об этом.

— Вот именно, — сказала Брона, делая глубокий вдох. — Я боялась, что могу тебя обидеть.

— Никогда, — ответила я. — Ты моя лучшая подруга. Рассказывать мне чушь, которую никто не хочет слышать, — твоя работа.

Брона усмехнулась.

— И поскольку ты моя лучшая подруга, твоя работа — рассказать обо всем, что касается тебя и Дэмиена, и я имею в виду все!

Я почувствовала, как у меня загорелись кончики ушей, а Брона взвизгнула и заерзала на своем сиденье.

— Это будет здорово!

— Ты сумасшедшая.

— Все это знают, — сказала она. — А теперь начинай рассказывать.

— Верно, — начала я, — итак, так много всего произошло с тех пор, как я разговаривала с тобой прошлым вечером. После того как я нашла Барбару…

— Я все еще не могу поверить, что ты назвала кошку Барбарой.

Я приподняла бровь.

— У тебя проблемы с ее именем?

— Нет, — ответила Брона с приклеенной улыбкой на лице. — Это невероятно.

Мои губы дрогнули.

— В любом случае, — продолжила я, — прошлым вечером Дэмиен принес все, что Алек купил для Барбары, и мы поговорили, и Брона, это было такое… облегчение. Мы говорили обо всем, что произошло между нами. Я извинилась…

— Ты извинилась? — Брона перебила меня, широко раскрыв глаза.

Я кивнула.

— Я призналась, что была той, кто соблазнил его, поэтому держать обиду из-за того, что, по его словам, должно было произойти и в конечном итоге действительно произошло, кажется бессмысленным. Что ж, сейчас это кажется бессмысленным, но в то время притворство, что я ненавижу Дэмиена, вроде как помогло мне оттолкнуть его, понимаешь?

Брона уставилась на меня, не мигая.

— Что? — Я нахмурилась. — Почему ты так на меня смотришь?

— Я уже много лет говорю тебе, что…

— Я знаю. — Я перебила ее прежде, чем она начала свою речь в стиле «я же тебе говорила». — Я знаю, ты была голосом разума, все вы, но я была слишком упряма, чтобы прислушаться или признать, что в том, что произошло, виноват не только Дэмиен. Поверь мне, когда я говорю, что знаю, что вела себя совершенно неразумно, когда дело касалось его, но ты должна понять, это было из-за страха.

— Страха перед чем?

— Страх, что, возможно, я буду с ним, и все пойдет наперекосяк.

— И ты этого больше не боишься?

Я чуть не подавилась.

— Ты что, шутишь? Я в ужасе, но хочу быть храброй, как говорит Дэмиен. Даже моя мама сказала, что ничего не делать из-за страха перед результатом — дерьмовый образ жизни. Я знаю, что это трусливый образ жизни, и я не хочу так жить, поэтому я стиснула зубы и выложила все Дэмиену, и в результате мы стали парнем и девушкой. Мы не хотим играть в игры; мы хотим быть вместе, и вот мы вместе.

Брона хлопнула в ладоши.

— Я так счастлива по этому поводу, — выпалила она. — Ты понятия не имеешь насколько.

— Я тоже. — Я улыбнулась. — Теперь, когда я не заставляю себя сосредотачиваться на том, чтобы оттолкнуть его, я снова прохожу через стадии увлечения им. Я скучаю по нему, хотя только что его видела, улыбаюсь, когда думаю о нем, не могу дождаться, когда снова окажусь рядом с ним. Я просто… такое чувство, что все, что произошло между нами раньше, заставило меня осознать, насколько сильно я забочусь о нем теперь, когда мы на одной волне.

— Это глубоко.

— Хотя я не могу до конца поверить, что это реально. Типа, я могу поцеловать его, когда захочу.

— Ты целовала его?

Я отвернулась от подруги, а она протянула руку и шлепнула меня, в результате чего я зашипела на нее, как кошка, и прижала свою теперь уже горящую руку к груди.

— За что?

— Не смей смущаться, — предупредила она. — Мы все время обсуждаем мою сексуальную жизнь. Я хочу услышать о твоей.

— Ты говоришь о своей сексуальной жизни. Я просто слушаю.

Брона прищурилась, глядя на меня, и я подняла руки в знак капитуляции.

— Ладно, ладно. Спокойно, девочка.

Я уже собиралась начать рассказывать шаг за шагом о том, что произошло между мной и Дэмиеном, когда Брона подняла палец.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, я хочу задать тебе вопрос, который меня беспокоит.

— Говори.

— Помнишь, как мы все делали тесты на беременность, прежде чем узнали, что Эйдин беременна Джаксом? Мы не были уверены, кто может быть беременным на самом деле. Ты сказала, и я цитирую: «Мои часы не тикают уже шесть месяцев, так что это не я»… Это была ложь?

— Очевидно. — Я фыркнула. — Я не хотела, чтобы ты знала, какая я жалкая из-за того, что переспала с Дэмиеном всего один раз.

— Я бы никогда так не подумала, и ты это знаешь.

— Я знаю. — Я вздохнула. — Мне было просто неловко. Я имею в виду, что, кроме нескольких раз секса с Данте и того единственного раза с Дэмиеном, у меня нет никакого опыта. Во всяком случае, не такой, как у тебя или девочек.

— Аланна, это ничего не значит, — нахмурившись, сказала Брона. — Мне потребовался по меньшей мере год секса с Домиником, прежде чем я стала достаточно уверенной в себе, чтобы понимать, что делаю. Ему пришлось научить меня всему. Ему буквально пришлось объяснять мне, как делать ему минет, потому что я боялась, что все испорчу.

— Понимаешь, это и выводит меня из себя, потому что я такая неопытная, а у Дэмиена огромный опыт.

— У Дэмиена тоже не было секса шесть лет, так что твой парень наверняка заржавел.

Мои щеки загорелись.

— Это не соответствует тому, что он сделал со мной прошлой ночью.

Брона наклонилась вперед, ее глаза заблестели.

— Что он сделал?

— Он… набросился на меня.

Брона подперла ладонями подбородок.

— И?

— И что?

— Ты чертовски хорошо знаешь что, как это было?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, прежде чем сказать:

— Думаю, что умопомрачительно — идеальное слово.

Брона усмехнулась.

— Продолжай.

Я расслабилась в процессе разговора.

— Кажется, он точно знает, что нужно сделать, чтобы заставить меня сойти с ума, — сказала я, покачав головой. — Я имею в виду, он дразнил меня. Боже милостивый, он дразнил меня до такой степени, что мне хотелось кричать, а потом бац, все внимание переключилось на мой клитор, и я чуть не умерла прямо там, на кровати.

Брона радостно рассмеялась.

— Для меня это звучит так, словно он может доставить адский оргазм.

— Можешь повторить это еще раз.

— У вас был секс после этого?

Я покачала головой.

— Нет, сам оральный секс был сюрпризом, потому что я ясно дала понять, что у нас все будет медленно, но Дэмиен спросил, доверяю ли я ему, чтобы он доставил мне удовольствие, и я доверилась, а он действовал.

— Ты ответила взаимностью?

Я прочистила горло.

— Да, — сказала я тихим голосом, — но не прошлой ночью, потому что я вырубилась, когда он заставил меня кончить.

Брона фыркнула.

— Я очень приятным способом разбудила его, — сказала я, чувствуя гордость при мысли о том, как он проснулся и увидел мои губы на своем теле. — Я так нервничала, что делаю это неправильно, но я хотела доставить ему удовольствие, и сделала это.

— Он проснулся, когда ты отсасывала ему, или ты просто сделала ему сюрприз?

— Разбудила его, — ответила я. — Ты бы видела его лицо. Он выглядел так, словно вот-вот умрет.

Брона рассмеялась.

— Как он пробрался в твою постель?

— Он этого не делал, — ответила я. — Я попросила его поспать со мной. Я хочу спать и просыпаться рядом с ним.

Брона вздохнула.

— Это так мило.

— Я думаю, что нахожусь в состоянии шока всякий раз, когда сижу и думаю об этом, потому что вчера я планировала просто поговорить с ним, а сегодня у нас особенные отношения. Я никогда не верила, что что-то подобное может случиться, не говоря уже о том, что это произойдет так быстро.

— Все может случиться в мгновение ока, — пожала плечами Брона. — Когда дело доходит до того, чтобы быть с кем-то, нет никаких правил. Хотя я знаю, есть люди, которым нравится навязывать людям свое мнение. Все, что имеет значение, это то, что вам с Дэмиеном кажется правильным. Если у кого-то с этим проблемы или он думает, что все «слишком быстро», они могут сесть и заткнуться на хрен, потому что то, что хорошо для вас, не подходит всем остальным.

— Что ж, черт возьми, ты донесла свою точку зрения.

Брона усмехнулась.

— Хорошо.

— Думаю, это забавно, что мы встречаемся с близнецами. Я бы никогда не подумала, что такое возможно, когда мы были детьми. Я много мечтала об этом наяву, но никогда не думала, что это может стать реальностью.

— Мы никогда их не перепутаем, — пошутила она. — И я говорю не о цвете их волос.

— Верно? — сказала я, посмеиваясь. — Я никогда не смогу перепутать Дэмиена с Нико, никогда. Они слишком разные.

— Как день и ночь, — заключила Брона.

Мы провели двадцать минут, разговаривая обо всем: о моих новых отношениях, о том, что я мать кошки, о моих родителях и, наконец, о Гэвине.

— Гэв игнорирует меня последний месяц, — прокомментировала Брона. — Он всегда «занят», когда я звоню ему или пишу СМС. Я звонила ему вчера, и мне пришлось оставить гребаное голосовое сообщение. Этот придурок до сих пор мне не перезвонил.

Я почувствовала, как у меня вспотели ладони, когда информация, которой я располагаю о Гэвине, навалилась на меня, словно тонна кирпичей. В тот момент я могла бы отвесить ему затрещину за то, что он заставил меня пообещать сохранить его тайну.

— Я знаю. — Я прочистила горло. — Лучше бы он не работал на мистера Дейли. Что бы он ни делал, это подозрительно.

Брона начала выглядеть такой же смущенной, как и я.

— Что именно ты имеешь в виду, когда говоришь «подозрительно»?

Я пожала плечами.

— Ты слышала слухи о том, что мистер Дейли — бизнесмен, но… опасного рода.

— Опасного рода?

— Да ладно тебе, — сказала я, закатив глаза. — Я знаю, ты слышала, что он связан с… с мафией.

Последнюю часть я произнесла шепотом, и это заставило губы Броны дернуться.

— Ты когда-нибудь говорила с Гэвином о своих опасениях по поводу того, с кем его босс ведет дела?

Моя рука потянулась к груди.

— Я умру от страха, прежде чем смогу сказать хоть слово.

Брона рассмеялась.

— Ты такая трусишка.

— Я горжусь этим, — сказала я с высоко поднятой головой. — Я едва ли могу смотреть фильмы о мафии, поэтому быть вовлеченным во что-либо подобное или иметь к этому какое-то отношение… Я просто умру. Я не смогу этого переварить. Вот почему я всегда так беспокоюсь за Гэвина.

Брона внезапно отвела от меня взгляд.

— Да, — сказала она. — Я знаю, что ты имеешь в виду.

В этот момент атмосфера между нами изменилась, и по какой-то причине я почувствовала, что между нами осталось что-то недосказанное. Часто я чувствовала то же самое со своими друзьями, когда мы заводили случайный разговор. Я что-нибудь говорю, и они все замолкают, и я чувствую, что нужно сказать еще что-то… но больше ничего не происходит, и у меня остается чувство, будто я что-то упускаю. Это был как раз один из таких случаев, и, как и во все остальные разы, я была слишком встревожена, чтобы подвергать это сомнению, поэтому я задвинула это на задворки своего сознания и притворилась, что все это у меня лишь в голове.

— Я зайду к Джорджи.

— Я снова поставлю чайник, — сказала Брона, вскакивая на ноги. — Я проголадалась. Хочешь немного куриного жаркого? У меня куча всего осталось со вчерашнего вечера.

— Звучит неплохо.

Когда я вышла из комнаты и поднялась по лестнице, входная дверь открылась, и в дом вошли Нико с Райдером. Они оба остановились, когда увидели меня, и одинаковые улыбки растянулись на их губах.

— Не надо, — предупредила я их. — Не думайте ставить меня в неловкое положение. С меня на всю жизнь хватит того, что мое лицо горит, словно солнце.

Они захихикали, как дети, затем Нико шагнул ко мне, и когда наклонился и поцеловал меня в щеку, произнес:

— Теперь ты официально моя сестра.

Он сделал это; мое лицо горело, словно лава.

— Это так мило, — прошептала я, прежде чем развернуться и взбежать по лестнице, смех парней эхом отдавался у меня за спиной.

Я даже не успела спросить, почему только некоторые из них пришли домой с работы, и, конечно же, поскольку Райдер работает с Дэмиеном, мне также было интересно, где он. Я размышляла об этом, пока шла в туалет. Закончив и вымыв руки, я повернулась, чтобы выйти из комнаты, но на стойке, в нескольких сантиметрах от меня, сидел самый большой паук, которого я когда-либо видела за все свои двадцать четыре года жизни.

Я уставилась на него и поняла, что он смотрит на меня в ответ, бросая мне вызов… ожидая, когда я сделаю первый шаг. Я неохотно выдохнула весь втянутый воздух. Казалось, паук полз прямо на меня, так что я сделала то, что сделал бы любой нормальный человек. Я запрыгнула на унитаз и завопила во всю глотку. Думаю, прошло примерно десять-пятнадцать секунд, прежде чем дверь ванной распахнулась и ворвались Нико и Райдер.

— Оно собирается съесть меня! — Взвизгнула я, абсолютно без предупреждения бросаясь на Нико.

Он расширил глаза и раскрыл объятия за долю секунды до того, как мое тело столкнулось с его. Моя грудь уперлась в его, промежность прижалась к его животу, а ноги обвились вокруг его талии, в то время как руками я обхватила его шею так крепко, понимая, что душу его, но не могла отпустить.

— Убирайся, убирайся, убирайся! — Я практически кричала.

Нико наткнулся спиной на своего брата, когда тот пытался быстро выйти из ванной. Райдер повернулся к нам, и этот ублюдок смеялся. Теперь, когда я не кричала, я могла слышать его.

Он действительно смеялся.

— Заткнись! — Заорала я на него. — Просто убей его! Боже мой! Он размером с мою ладонь, Райдер, с мою гребаную ладонь!

Он рассмеялся еще громче.

— Кто? — прохрипел Нико, пытаясь дышать несмотря на мой удушающий захват.

— Паук, — всхлипнула я. — Большой паук.

— Ты так кричишь из-за гребаного паука?

Я по-прежнему держалась за него.

— Ты его не видел, Нико, — сказала я и поняла, что рыдаю. — Он ог-огроменный.

Потом я услышала детский плач, и мое сердце разбилось, когда я поняла, что разбудила Джорджи.

— Прости меня, детка, — крикнула я ей, но не могла отпустить ее отца.

Брона поднялась по лестнице, крича:

— Я займусь ей, ты… продолжай.

Нико сумел оторвать мою смертоносную хватку от своего тела, и когда мои ноги коснулись земли, он крепко положил руки мне на плечи и посмотрел на меня сверху вниз.

— Паук на самом деле заставил тебя так кричать? — изумился он. — Аланна Райан, я разочарован в тебе.

— У него гребаные колени, Нико! КОЛЕНИ!

Смех Райдера чуть не свалил его с ног, в то время как я стояла неподвижно и отряхивалась, как сумасшедшая. Нико посмотрел на кудахчущую гиену и тоже начал хихикать, что только еще больше расстроило меня, потому что я была вне себя от страха. Я почувствовала огромное облегчение, когда Дэмиен внезапно взбежал по лестнице.

— Что происходит, Аланна?

Он оттолкнул Доминика в сторону и рванулся вперед, положив руки мне на предплечья.

— Детка, в чем дело?

— Паук, — воскликнула я. — Он был огромным и был на мне, и теперь я не знаю, где он, но мне никто не помогает и…

Дэмиен подхватил меня с пола, будто я ничего не весила, и понес вниз по лестнице, прежде чем я успела осознать, что произошло. Когда мы вошли на кухню, он поставил меня на пол и помог почистить одежду.

— Все прошло, — сказал он, поворачивая меня и отряхивая с ног до головы. — Его нет на тебе.

Рыдания сотрясали мое тело, а дыхание было затруднено.

— Мне было так с-страшно.

— Я знаю, — сказал Дэмиен, обнимая меня. — Я знаю.

Я не отпускала Дэмиена, пока Брона не вошла в комнату и не спросила:

— Лана, ты в порядке? Паук мертв. Райдер убил его.

Облегчение наполнило меня, но я не отпустила Дэмиена.

— Ребята смеялись над ней, — сказала Брона напряженным голосом, пока Джорджи бормотала что-то, что, как я предполагаю, было из-за объятий ее матери. — Не думаю, что они понимают, насколько она боится пауков.

Я в ужасе от них.

Я напряглась, когда Нико и Райдер спустились по лестнице и вошли в кухню. Я отпустила Дэмиена только потому, что он подтолкнул меня к этому. Я взяла салфетку у Броны, когда она протянула ее мне. Я взяла ее с улыбкой, затем взяла Джорджи, когда она потянулась ко мне. Я прижала ее к своей груди и уставилась на ее лицо, радуясь тому, что расслабляюсь.

— Извинитесь, — потребовал Дэмиен от своих братьев.

— За что? — ощетинился Нико. — Мы просто посмеялись.

— Она в ужасе! — рявкнул Дэмиен, сжимая руки в кулаки. — Еще раз посмеешься над ней, когда она будет в тебе нуждаться, и я проломлю тебе череп кулаком. — Он перевел взгляд на Райдера и прорычал: — Тебе, бл*дь, тоже.

У Броны отвисла челюсть, Райдер приподнял бровь, а Нико хмыкнул, но не сказал ни слова.

— Дэмиен. — Я шмыгнула носом, качая Джорджи. — Все в порядке.

— Это не так, — ответил он твердым тоном. — Бранна боится крыс, а Брона мотыльков, и если бы я посмеялся над ними, когда их испугало бы то, чего они боятся, эти два придурка выбили бы из меня все дерьмо. И они, черт возьми, это знают.

Я удивилась, когда Райдер и Нико опустили головы, как будто им стыдно.

— Мне жаль, Аланна, — первым заговорил Райдер. — Я не думал, что ты настолько напугана. Иначе я бы не стал смеяться.

— Я тоже, — добавил Нико. — Ты важна для меня, и смеяться, когда ты напугана, это то, чего я бы никогда не хотел делать. Сможешь ли ты простить меня?

— Нас, — поправил Райдер.

Я вытерла глаза.

— Конечно, ребята. Все правда в порядке, я просто слишком остро отреагировала и…

— У тебя фобия пауков, — перебил меня Дэмиен, поворачиваясь ко мне лицом. — Ты не просто слишком остро отреагировала.

— Но Дэмиен…

— Ты. Не остро. Отреагировала.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Хорошо.

Он шагнул ближе ко мне, переводя взгляд на свою племянницу, и его взгляд почти мгновенно смягчился.

— Как поживает моя девочка? — спросил он ее, прикасаясь рукой к ее боку, щекоча ее.

Ее маленькое тельце дернулось в моих объятиях, и я, смеясь, отвернулась от нее.

— Не щекочи ее, — предупредила я. — Она такая же, как я; она не может с этим справиться.

— Я буду судить о том, с чем ты можешь справиться.

Никто не упустил из вида намек в словах Дэмиена.

— Заткнись.

Парни фыркнули.

— Ты совсем на другом уровне привлекательности, когда смущаешься, Веснушка.

Я наклонила голову, а Дэмиен рассмеялся, обняв меня и прижав к себе. Джорджи, не теряя времени, схватила его за руку своими маленькими ручонками и ущипнула, отчего он с визгом отстранился.

— Ай! — Он нахмурился и погрозил ей пальцем. — Нет. Ты не щиплешься. И нет, это не мило.

Ребенок уставился на него.

— Она любит Аланну, — сказала Брона. — Ей явно не нравится, что ты к ней прикасаешься.

— Ну что ж. — Дэмиен уставился на свою племянницу. — Тебе придется привыкнуть к этому, малышка.

Джорджи продолжала смотреть на Дэмиена, и это заставило меня усмехнуться.

— Она огонь, — сказала я. — Удачи тебе, когда она станет подростком, Нико.

— Господи, я знаю.

Мы все рассмеялись из-за этого, Джорджи тоже рассмеялась, и это показалось нам еще смешнее. Я передала ее матери, и Дэмиен обнял меня за плечи, притягивая к себе. Райдер вышел на улицу, чтобы ответить на звонок, когда зазвонил его телефон, поэтому я сосредоточилась на Дэмиене и спросила:

— Почему ты вернулся с работы?

— Во вторник я заканчиваю работу в три тридцать.

— О. — Я кивнула. — Мне придется изучить твое расписание.

Дэмиен наклонил голову, и я поняла, что он намеревается поцеловать меня, но он остановился и внезапно поднял глаза. Я проследила за его взглядом и замерла.

— Что? — сказал Дэмиен, переводя взгляд с Нико на Брону, которые пристально смотрели на нас. — Почему вы оба так на нас смотрите?

— Потому что мы ждали гребаные годы, чтобы увидеть это, — ответила Брона, и лучезарная улыбка растянулась на ее губах. — Вот почему, бро.

Нико улыбнулся ей, когда она назвала Дэмиена братом.

— Вы все собираетесь вести себя странно из-за этого? — поинтересовалась я. — Потому что я никогда не пялюсь ни на кого из вас.

— Никто из нас не заигрывал друг с другом так долго, как вы с Дэймом, — ответил Нико.

— Вы оба НП.

Я моргнула, глядя на Брону.

— Что означает НП?

— Настоящая пара, — ответила она. — Вот так.

Я закатила глаза.

— Тебе больше нельзя на «Тамблер» (интернет-платформа с микроблогами, включающими в себя множество картинок, статей, видео и gif-изображений по разным тематикам, позволяя пользователям публиковать посты), ты превращаешься в одну из тех сумасшедших людей.

— Отстань от «Тамблера», Лана.

Я игриво подняла руки и улыбнулась, прежде чем опустить их на обнимающие меня руки Дэмиена, крепко прижимающие к себе.

— Для нас это безумие — видеть вас, ребята, вместе, — сказал Нико с улыбкой. — В хорошем смысле.

— Вы привыкнете, — ответил Дэмиен. — Вы все.

Боже, я надеюсь на это.

Я улыбнулась ему, но мое внимание привлек дверной проем, через который Райдер проскользнул в комнату, с диким взглядом и блестящим от пота лбом.

— Что такое?

— Бранна, — ответил он в панике. — У нее отошли воды!

— Как Рай так быстро доставил Бранну в больницу? — спросила я Брону, пока мы трусцой бежали от автостоянки к Университетской больнице Кумби для женщин и младенцев, пробегая мимо машины Райдера, припаркованной под углом. — Мы живем в сорока минутах езды отсюда и уехали с ним в одно и то же чертово время!

— Бог не смог бы помешать этому человеку добраться сюда так быстро, как это сделал он с Бранной и малышами.

Я ничего не могла поделать, кроме как согласиться с ней, пока мы бежали ко входу в больницу, и у меня уже начал болеть бок.

— Ненавижу бегать, — ответила я, задыхаясь.

— С тех пор как Джорджи стала активной и начала ползать, бег — это все, на что я сейчас гожусь.

Я рассмеялась, а затем сделала столь необходимую передышку, когда мы замедлили шаг, приблизившись к стойке регистрации в вестибюле. Я думала, Брона собирается спросить, где находится родильное отделение, но, когда она повернула налево и направилась к гигантской лестнице, я слепо последовала за ней. Только когда мы поднялись на первый этаж, я поняла, что Брона точно знает, куда направляется, в конце концов, она рожала в этой же больнице.

— Разве родильное отделение не закрыто для посетителей?

— Обычно да, — ответила Брона. — Но поскольку Бранна работает здесь, и она пациентка, это означает, что мы получим особые привилегии.

— Мы? — Я замедлила шаг. — Ты только что сказала «мы»… то есть ты и я?

Брона помолчала, затем повернулась ко мне лицом.

— Я слышу страх в твоем голосе, — прокомментировала она. — Отбрось это, потому что мы должны сосредоточиться на Бранне.

Мои губы приоткрылись.

— Но… но… Я думала, что подожду в зоне ожидания, — сказала я, хватаясь за соломинку. — Я могу оказать большую моральную поддержку отсюда, понимаешь? Я буду держать всех в курсе. Я не покину это место даже для того, чтобы воспользоваться туалетом. Я буду лучшей поддержкой на расстоянии, клянусь.

Брона фыркнула, затем повернулась и продолжила идти. С протяжным вздохом я последовала за ней, молча молясь, чтобы охранник или кто-нибудь из персонала сказал, что мне нечего делать в палате, где женщина вот-вот родит… но нас никто не остановил. Ни одного чертова человека. Я последовала за Броной к посту медсестер, и когда заметила Эша, коллегу Бранны, за стойкой регистрации, я улыбнулась вместе с Броной. Эш милый, и всякий раз, когда я с ним встречаюсь, он всегда смешит меня какой-нибудь глупой шуткой.

— Брона, Аланна, — произнес он с сияющей улыбкой, когда она остановилась перед стойкой. — Рад видеть вас обоих. У кого из вас схватки, чтобы я мог вас зарегистрировать?

Я хихикнула.

— Придурок.

Он ухмыльнулся нам.

— Я бы запрыгнула на этот прилавок и свернула тебе шею, если бы не была так взволнована, — ответила Брона, переминаясь с ноги на ногу. — В какой палате Бранна?

— Номер один, — ответил Эш. — Салли с ней, и Тейлор тоже; у нее все прекрасно. Раскрытие уже около восьми сантиметров.

Эш едва успел закончить фразу, как Брона взволнованно взвизгнула и побежала к палате номер один в конце коридора. Я не двинулась с места, чтобы последовать за ней; вместо этого я уставилась на дверь комнаты, в которой только что исчезла Брона.

— Ты выглядишь испуганной.

Я снова посмотрела на Эша.

— Просто испуганной? Потому что я в ужасе.

Его губы дрогнули.

— Ты что, никогда не видела, как рождается ребенок?

— Лично нет, и, когда могу, я избегаю этого даже по телевизору, — ответила я. — Я не ожидала, что войду в палату. Я думала, это приватный момент.

— Судя по тому, что Бранна рассказала мне, вы — ее семья. Нет ничего более личного, чем это.

Это заставило меня улыбнуться.

— Да, — согласилась я. — Мы — семья.

— Тогда иди туда, — подбодрил Эш. — Чем больше поддержки, тем лучше, и, честно говоря, лучше ты, чем я. Брона может сосредоточиться на Бранне, а ты можешь сосредоточиться на Райдере. Этот человек выглядит так, словно вот-вот упадет в любую секунду.

Я кивнула, сглотнула, затем повернулась и направилась в палату, в которой исчезла Брона. Подойдя к двери, я тихонько постучала в нее, и прошло, может быть, секунды две, прежде чем дверь распахнулась, и я увидела очень растерянного Райдера.

— Лана, — сказал он с облегчением. — Иди сюда.

Он схватил меня за руку и втащил в палату, закрыв за нами дверь. Мой взгляд мгновенно упал на Бранну. Она стояла на четвереньках на своей кровати, опустив голову, а ее бедра покачивались из стороны в сторону, пока она стонала. На ней была красивая розовая ночная рубашка, а волосы заплетены в тугую французскую косу.

Рядом с ней стояла Брона, ее куртка и сумка висели на вешалке в другом конце палаты. Футболка с длинными рукавами была закатана до локтей, а волосы заправлены за уши. Ее внимание было на сто процентов сосредоточено на сестре, делая массаж нижней части ее позвоночника. Я заметила двух женщин, постарше и помоложе, расхаживающих по палате, проверяющих аппараты на Бранне, а затем болтающих друг с другом, будто рядом с ними не находится женщина, испытывающая мучительную боль.

Я предположила, что это Салли и Тейлор, о которых упоминал Эш. Я и раньше слышала, как Бранна рассказывала о них, но никогда не встречалась с ними лично.

— Ты справишься с этим, Бран, — сказала я ей, обретя дар речи. — Скоро ты станешь мамочкой.

Бранна подняла голову, и, хотя она была вспотевшей и с красным лицом, она улыбнулась мне настолько, насколько только могла.

— Я так счастлива за тебя и Дэмиена, милая.

На сердце у меня потеплело.

— Спасибо, Бран.

Она опустила голову и сказала:

— Вот и следующая.

Она застонала от боли, и Райдер, который все еще держал меня за руку, сжал ее.

— Эй, — сказала я, привлекая его внимание. — Она очень скоро сделает тебя папочкой, и с ней все будет в полном порядке.

Он наклонил голову, и я поняла, что он мысленно повторяет то, что я сказала. Он еще раз сжал мою руку, затем подошел к Бранне справа. Он поцеловал ее в щеку, в макушку, затем присел на корточки рядом с ней и схватил за руку, пока она переживала схватку.

Она вдруг вскрикнула от боли, и я подпрыгнула от испуга.

— Мне действительно не следует здесь находиться, — сказала я, ни к кому не обращаясь, и мой желудок сжался. — Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Эш хихикнул, войдя в палату, и это напугало меня, что подтвердило, насколько я взвинчена. Я сосредоточилась на нем.

— Эта палата переполнена, не так ли?

— Да, — ответил он, подергивая губами. — Но Бранна работает здесь, так что пригласить к ней дополнительных людей — не проблема.

Я хмуро посмотрела на мужчину.

— Ты должен был согласиться со мной, а затем выпроводить меня из этой палаты в комнату ожидания.

Эш покатился со смеху.

— Моя вина.

Я сосредоточилась на своей подруге, и Эш тоже.

— Ты прекрасно справляешься, детка, — сказал он ей. — Все скоро закончится.

Бранна застонала в ответ, а Райдер впился взглядом в Эша, в то время пока Брона продолжала поглаживать сестру по спине и произносила слова ободрения, чтобы помочь ей пережить нынешние схватки.

— Она раскрывается со скоростью света, — просияла от гордости пожилая женщина, которую я приняла за Салли, исходя из того, что рассказывала мне Бранна. — Эти близнецы будут здесь в течение часа, запомните мои слова.

Райдер выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

— Не слишком ли быстро все происходит? — Я обратилась с вопросом к Эшу. — Разве она не должна была рожать в течение нескольких часов? У моей мамы были схватки в течение двадцати семи часов, прежде чем она родила меня, она сказала, что именно по этой причине я единственный ребенок в семье.

— Каждая женщина индивидуальна, — ответил Эш, пожав одним плечом. — Когда я пришел на смену сегодня утром, женщина, у которой схватки продолжались в течение двенадцати часов, все еще была в своей палате, в то время как другая женщина пришла и ушла спустя час после родов.

— Ух ты, — пробормотала я. — Это безумие.

— У Бранны схватки с шести часов утра, и она ничего не сказала только для того, чтобы Райдер пошел на работу. У нее схватки уже добрых девять часов, — объяснил Эш. — Она не звонила Райдеру, пока час назад у нее не отошли воды, потому что знает, сколько времени могут занять роды, и не хотела его волновать.

Это было так в духе Бранны. Она никого не побеспокоит, даже своего мужа, если в этом не будет крайней необходимости.

Бранна внезапно вскрикнула от боли, когда ее схватки усилились, и я съежилась вместе с ней, когда все ее тело напряглось. Рассеянно скрестив ноги, я глубоко дышала. Я обнаружила, что эти действия помогали мне так же, как, казалось, помогали Бранне, поэтому я продолжала в том же духе.

— Помнишь, — с улыбкой сказала Брона своей сестре, — когда мне было восемнадцать ты подвезла меня до школы, но я не хотела заходить внутрь, потому что не хотела видеть Доминика?

Бранна кивнула, тяжело дыша.

— Помню.

— Помнишь, как смеялась надо мной?

— Да, — выдохнула Бранна, пот стекал по ее лицу. — Да.

— Помнишь, я сказала, что напомню тебе о том моменте, когда у тебя будут самые сильные боли при родах?

Бранна зарычала.

— Помню.

— Это моя месть за тот момент… тебе больно?

Бранна ударила Брону, которая, смеясь, отстранилась, затем вернулась к сестре. Она продолжила с силой растирать основание позвоночника Бранны, и это заставило Бранну застонать, но не от боли. Казалось, ей нравилось обращение, которое оказывала ей Брона, в то время как мне все это казалось довольно… грубым.

— Ты не заставишь меня снова увидеться с Домиником, пока я этого не захочу, правда? — поддразнила Брона.

Бранна рассмеялась, затем снова закричала от боли, и, хотя я пробыла в палате всего несколько минут, я могла сказать, что боли становились все сильнее и чаще.

— Больно, — проворчала она. — Боже, это чертовски больно.

— Я знаю, — сказала Брона. — Дыши. Ты справишься, Бран.

Бранна закричала во время самой сильной схватки, и на ее лице отразилась агония. Звук и изображение разделили меня на две части. Я посмотрела на Райдера, который не мигая смотрел на свою жену и выглядел именно так, как я себя чувствовала. Чертовски напуганным.

— Что я могу сделать, милая? — он почти умолял. — Я сделаю все, что угодно, только скажи мне, и я сделаю это.

— Лед, — простонала Бранна. — Немного льда, пожалуйста.

Райдер выскочил из палаты, чтобы собрать немного льда, еще до того, как Бранна закончила свое предложение.

Я смотрела ему вслед.

— Он чертовски напуган.

Бранна четыре раза глубоко вдохнула и выдохнула, и сказала:

— Нет смысла успокаивать его. Пока дети… не родятся… он останется таким.

— Или пока им не исполнится восемнадцать, — поддразнила я.

Все рассмеялись как раз в тот момент, когда зазвонил мой телефон. Я посмотрела на экран, увидела, что это Дэмиен, и немедленно ответила.

— Есть какие-нибудь новости?

Я вздрогнула, когда Бранна закричала и вцепилась в Брону, словно удав. Лицо Броны слегка покраснело, и это показало, насколько крепко за нее держится ее сестра.

— У нее все еще схватки.

— Я слышал ее, бедная мама, — сказал Дэмиен, и я представила, как он нахмурился. — С ней все в порядке, если не считать очевидной боли? Как держится Райдер?

— Бранна справляется блестяще. — Я посмотрела на его старшего брата, который в конце коридора набирал лед из автомата для льда, и сказала: — И Райдер все еще в сознании, так что я расцениваю это положительно.

Дэмиен фыркнул, а Эш ухмыльнулся рядом со мной и сказал что-то Тейлор, отчего ее щеки покраснели. Я наблюдала, как он похлопал ее рукой по спине, и ухмылка растянулась на его лице, прежде чем он вышел из палаты. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что они больше, чем просто коллеги.

— Я не ожидала, что окажусь в палате, — прошептала я Дэмиену, когда снова сосредоточилась на нашем телефонном разговоре. — Мне так страшно, я продолжаю скрещивать ноги, когда Бранне становится больно. Нахождение здесь — очень хорошее противозачаточное средство; они должны заставлять девочек-подростков приходить и смотреть на это.

Смех Дэмиена расслабил меня, но еще один крик Бранны перекрыл все. Я приложила палец к свободному уху, чтобы лучше слышать его.

— С тобой все будет в порядке, — заверил он меня. — Подумай об этом с другой стороны: ты увидишь, как наши племянники появляются на свет.

Наши племянники.

— Да, — сказала я, улыбаясь. — Ты прав.

Бранна закричала так громко, что я до смерти перепугалась, и мне ничего не оставалось, как поморщиться вместо нее.

— Мне пора, — сказала я Дэмиену. — Позвоню, когда у меня будут новости.

— Хорошо, детка. Пока.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не улыбаться, как дура. Каждый раз, когда он называл меня «деткой» или каким-нибудь глупым ласковым прозвищем, это напоминало мне, что мы правда вместе, и я даже не представляла себе нашу связь.

— Пока.

Закончив разговор, я положила свой телефон в карман. Райдер вернулся в палату с кувшином, полным льда, вместо маленькой чашки, и это заставило меня улыбнуться. Я никогда не видела, чтобы кто-то такой большой, как он, выглядел таким испуганным, но я знала, что он боится не только за своих детей. Он также боится за свою жену.

— Знаешь, — сказала я, — я все время забываю, что вы женаты, и твоя фамилия теперь Слэйтер, Бран.

Она улыбнулась сквозь свою боль.

— Я знаю. Но в этом есть что-то особенное, не так ли?

— Ага, — согласилась я. — Однако Брона Слэйтер звучит по-иностранному.

— Я, наверное, не возьму фамилию Доминика, — сказала Брона, пожимая плечами. — На дворе двадцать первый век; не каждая женщина берет фамилию своего мужа.

Райдер, который положил кусочек льда в рот Бранны, посмотрел на свою невестку и спросил:

— Доминик знает об этом?

— Нет.

Я ухмыльнулась.

— Можно мне быть там, когда ты скажешь ему?

— И мне, — в унисон сказали Райдер и Бранна, заставив друг друга рассмеяться.

Я нахмурилась, услышав всхлип Бранны, когда боль снова поглотила ее. Она уткнулась головой в шею Райдера и заплакала, когда он наклонился, чтобы обнять ее. Брона продолжала растирать ей спину, а Райдер что-то пробормотал Бранне, из-за чего она покачала головой. Я сидела на стуле слева, пока все быстро развивалось. В одну минуту Бранна дышала сквозь боль, а в следующую ее ноги оказались раздвинуты, и в комнате оказалось полно людей.

Мужчина по имени доктор Харрисон, Тейлор, Салли и еще две медсестры, которые ожидали принять каждого ребенка, заполнили и без того переполненную палату.

Не успела я опомниться, как Бранна начала тужиться. Брона находилась слева от нее, а Райдер — справа, и оба выглядели так, словно в мгновение ока поменялись бы местами с Бранной, если бы могли. Я, с другой стороны, сосредоточилась на своем дыхании, потому что чувствовала, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Я бы не смогла поменяться с Бранной местами, даже если бы захотела; я слишком напугана.

Этот страх, как мне казалось, был оправдан, поэтому я не чувствовала никакой вины.

Во время всей этой суматохи я достала свой телефон и начала запись. Я позаботилась о том, чтобы получить полное представление о том, как Бранна рожает, и отметила, что немедленно удалю это, если она не захочет сохранить, но поскольку никто больше не подумал снимать этот момент, а я только и делала, что учащенно дышала, я решила, что буду полезна и запечатлею то, что бывает раз в жизни.

— Головка, — объявил доктор после нескольких минут потуг. Как только головка показалась наружу, Бранна закричала во все горло.

— Плечи, грудь… пенис, бедра… и малыш А здесь.

Бранна заплакала от облегчения, когда ее сына положили ей на грудь, Райдер был в полном восторге, глядя на своего первенца, а Брона беззвучно плакала. Слезы текли по ее щекам, а на губах растянулась улыбка.

— Ты сделала это, Бран, — выпалила Брона и поцеловала сестру в макушку. — Ты сделала это!

— Спасибо тебе, — сказал Райдер Бранне, прежде чем поцеловать ее в лицо. — Спасибо тебе за то, что сделала меня папой. Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — всхлипнула Бранна.

Они вместе с Райдером смотрели на своего ребенка, пока Тейлор молча вытирала его полотенцем. Райдер поцеловал сына в макушку, и Бранна быстро последовала его примеру.

— Он само совершенство, — удивленно произнесла Бранна. — И он похож на тебя!

— Ты что, шутишь? — ответил Райдер, его глаза остекленели от непролитых слез. — Он прекрасен. Такой же, как ты, сладкая.

Я уставилась на ребенка.

— Мне мерещится или у ребенка действительно белые волосы?

— Все правильно, — рассмеялась Брона. — Дэмиен больше не единственный светловолосый парень.

У меня комок подступил к горлу, когда эмоции одолели меня, но я держала руку ровно, следя за тем, чтобы видео, которое я записываю, не испортилось. Семь минут спустя Бранна застонала от боли, и Салли убрала малыша А в сторонку, где его привели в порядок, взвесили и должным образом осмотрели. Мне отчаянно хотелось пойти и увидеть его, но я оставалась на месте как вкопанная. Затем все за считанные секунды перешло от спокойствия к безумию. У Бранны снова начались схватки, и она начала выталкивать своего второго сына.

Моя вагина была в агонии от одного только взгляда на нее, мои ноги так плотно сжались, что Дэмиена нужно будет наградить медалью, если ему когда-нибудь удастся снова их раздвинуть.

Я поймала себя на том, что тужусь вместе с Бранной, как будто пытаюсь помочь ей. Малышу Б, у которого тоже были белокурые волосы, потребовалось времени на десять минут больше, чтобы появиться на свет, что сделало его брата старше на семнадцать минут, но когда он появился, то издал пронзительный крик.

Все плакали, но в основном Бранна, и часть меня думала, это потому, что ей больше не нужно выталкивать еще одного ребенка. После того как малыш Б провел несколько минут со своими мамой и папой, его забрали, чтобы вымыть, взвесить и осмотреть точно так же, как его брата. Обоих младенцев вернули Бранне, как только она родила послед, обтерли губкой и уложили в постель.

К тому времени, когда это произошло, я прекратила снимать, но сделала много снимков, просто на случай, если Бранна и Райдер захотят, чтобы я удалила видео. Я подошла к близнецам после того, как их укутали в синие одеяльца, а на головы надели крошечные белые шапочки. Я восхищалась ими, и когда Брона присоединилась ко мне, мы от волнения обнялись.

После того как младенцев вернули Бранне, Салли сказала:

— Малыш А весит два кило пятьсот пятьдесят грамм и пятьдесят сантиметров в длину, а малыш Б — два кило двести шестьдесят грамм и пятьдесят сантиметров в длину. Хорошая работа, милая.

Бранна просияла, затем повернула голову и поцеловала Райдера, который вытирал слезы с щек. Он провел несколько минут, глядя на близнецов сверху вниз, затем поцеловал Бранну и снова поблагодарил ее за то, что она подарила их ему. Он осторожно взял у нее одного близнеца и прижал к своей груди. Мое сердце сжалось, когда я наблюдала за ним. Он — огромный мужчина, очень высокий, мускулистый, и вот он здесь, полностью во власти крошечного свертка в своих руках.

— Фото, — объявила я.

Райдер просиял, когда я сфотографировала его с сыном, Бранна передразнила его, когда я сфотографировала ее с другим их сыном. Райдер наклонился поближе, чтобы я сделала первую их семейную фотографию.

— Теперь мы можем услышать их имена? — спросила я, опуская телефон. — Мне кажется, я вот-вот упаду в обморок от всего этого волнения; скажите что-нибудь хорошее, на что я могла бы опереться.

Новоиспеченные родители улыбнулись мне.

— Этот маленький человечек, малыш А, — просияла Бранна, — Никсон Джо Слэйтер.

Райдер присел на край кровати Бранны.

— Этот маленький малыш, малыш Б, — он улыбнулся своему сыну, когда тот зевнул, — Джулс Алек Слэйтер.

Я прижала свободную руку к груди.

— Алек заплачет, когда узнает.

— Определенно. — Эхом повторила Брона, затем, обращаясь к своей сестре, спросила:

— Ты дала ему имя Никсон в честь отца?

— Конечно. — Бранна устало улыбнулась. — Он самый великий человек, которого я когда-либо знала, не считая Рая.

Брона подошла к сестре и поцеловала ее в щеку; затем снова тихо заплакала, когда Бранна предложила ей подержать Никсона. Брона села на предоставленный стул, и когда Райдер обошел кровать и передал Джулса ей, у нее вырвалось тихое рыдание.

— Улыбнись, Пчелка, — сказала я и подождала, пока она сделает, как я попросила, прежде чем сфотографировать их.

Райдер и Бранна обнялись и поцеловались, но когда он повернулся ко мне, то ухмыльнулся. Я переминалась с ноги на ногу. Я так гордилась ими обоими и была так счастлива за них, что готова была лопнуть.

— Ты стал папочкой! — Я взвизгнула и бросилась к Райдеру, который поймал меня, засмеялся и обнял так крепко, что я могу поклясться, услышала хруст своих костей.

— Я папа.

— Поздравляю, я так рада за вас обоих, Рай.

Я снова потянулась за своим телефоном, когда он отпустил меня.

— Я должна проинформировать всех, — объявила я. — Иначе они убьют меня.

Райдер фыркнул, затем подошел к Бранне, которая грызла кусочек тоста и потягивала чай из чашки, которую принесла ей Салли. Не похоже было, что она хотела что-либо из этого, но по взгляду, который Салли бросила в ее сторону, она поняла, что спорить бесполезно.

Я сосредоточилась на своем телефоне и набрала номер Дэмиена. Он ответил после второго гудка.

— Как она? — спросил он.

— Она потрясающе, — взвизгнула я, — и наши племянники тоже!

— Что? — крикнул Дэмиен. — Они уже родились?

— Ага!

— У Бранны родились близнецы! — Он закричал так громко, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. — Они родились!

— Определенно, два мальчика, — сказала я. — Оба совершенно здоровы.

Дэмиен повторил информацию, которую я ему передала, и на заднем плане раздались одобрительные возгласы.

— А Бранна? — спросил он.

— Она великолепно, — выпалила я. — Ты бы видел ее; она словно суперженщина. Я не шучу; она в буквальном смысле стала моим героем после того, как я увидела, как она дважды проходит через это в течение нескольких минут.

Дэмиен рассмеялся.

— Ты в порядке?

— Нет, — мгновенно ответила я. — Мне казалось, я вот-вот упаду в обморок пять или шесть раз, и мои ноги могут навсегда остаться скрещенными после того, чему я только что стала свидетелем.

Дэмиен втянул в себя воздух.

— Ты же не серьезно.

— Я только что видела, как женщина вытолкнула не одного, а двух человек из своего влагалища, — сказала я, покачав головой. — Я больше никогда не буду заниматься сексом. Мне жаль, но этого просто не произойдет.

— Аланна, — сказал Дэмиен… или захныкал. — Не принимай поспешных решений, просто… просто выброси секс из головы и сосредоточься на этих малышах и Бранне, хорошо?

— Ладно. — Я кивнула. — Но сексом я по-прежнему не занимаюсь.

— Бл*дь!

— Ты такой мужчина.

— Не говори мне успокоиться, — рявкнул Дэмиен кому-то на заднем плане. — Она только что сказала, что никогда не будет заниматься со мной сексом, потому что видела, как Бранна рожает! Как бы ты себя чувствовал, если бы Кила сказала тебе такое?.. Точно! Ты бы, черт возьми, заплакал!

Алек.

Я так сильно рассмеялась, что все посмотрели на меня, поэтому я отмахнулась от них и отвернулась, пытаясь сосредоточиться на Дэмиене.

— Мне нужно идти, — сказала я ему. — Увидимся позже.

Я повесила трубку, отметив, что он все еще спорит со своим братом, даже не услышав, как я прощаюсь. Я вздрогнула, когда зазвонил мой телефон, перед тем как засунуть его в карман; сначала я подумала, что это перезванивает Дэмиен, но, когда на экране появилось другое имя, я улыбнулась и нажала ответить.

— Привет, Морган, — просияла я.

— Привет, Аланна, — последовал его ответ. — Я просто проверяю, все ли наши договоренности в силе, я начинаю завтра? Я ввел твой адрес в свой спутниковый навигатор, так что без проблем найду его.

— Все в силе на завтра, — сказала я, взглянув на своих друзей. — Я все еще не переделала свободную комнату, но мы пока обойдемся письменным столом и оборудованием, которое у меня есть.

— Блестяще, — ответил Морган. — У меня составлено расписание, и я звоню, чтобы начать.

— Что ж, похоже, я сделала правильный выбор, наняв тебя. Похоже, ты более чем готов приступить к работе.

Его смешок практически прогрохотал в трубке моего телефона.

— Всегда готов, босс.

Около семи часов вечера мы собирались покинуть больницу, чтобы Бранна и Райдер могли побыть наедине со своими сыновьями и немного отдохнуть. Мы с Броной были с ними все это время; остальные члены семьи появились через час после того, как она родила, и к тому времени ее перевели в большую отдельную палату, где ее никто не беспокоил. Мы все с трепетом смотрели на младенцев. Джорджи и Джакс посмотрели на них, но их они не особо их заинтересовали; единственный раз, когда они проявили хоть какой-то интерес, это когда их родители взяли близнецов на руки. Им это не очень понравилось, и также им не понравилось, когда их взяла я.

— Я же говорила тебе, что она их любимица, — нахмурилась Кила. — Они не плакали, когда остальные держали младенцев на руках.

Я усмехнулась, забирая Джакса у Кейна после того, как осторожно передала Джулса обратно его отцу. Джакс прижался к моей груди и положил свою руку мне на грудь. Он начал играть с ней, и именно так я поняла, что он устал и что Эйдин скоро придется укачивать его. Я взглянула на его младшего брата, и мои губы дрогнули. Локк спал почти все время, пока находился в больнице. Он великолепен в двух вещах: в еде и сне.

— Я единственный, кто видит, как он открыто играет с ее грудью?

Я закатила глаза, глядя на Алека.

— А также единственный, кто видит, как Дэмиен смотрит на парня из-за этого?

Я посмотрела на Дэмиена, и, конечно же, его серые глаза были прищурены и прикованы к его племяннику-первенцу.

— Не думаю, что даже мне позволено свободно играть с ними, — произнес Дэмиен, не сводя глаз с Джакса. — Почему ему можно?

— Потому что он еще ребенок.

Дэмиен перевел свой пристальный взгляд на меня.

— Это не оправдание.

Джакс пристально посмотрел на Дэмиена, затем полностью положил руку мне на грудь, и сжал ладонь, что заставило Дэмиена зашипеть на него.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что делаешь, малыш. Я знаю, что ты знаешь.

Я не могла поверить, когда Джакс устало усмехнулся.

— Смотри! — Дэмиен указал на него пальцем. — Я же говорил. Он знает, что она моя и что прикосновения к ней бесят меня.

Игривая демонстрация доминирования вызвала учащенный пульс между моими бедрами.

— Прекрати ругаться, — сказал Кейн Дэмиену. — Ему почти год; он легко запоминает слова, если их часто произносят.

— Черт — это ругательство?

Брона что-то пробормотала своей сестре. Бранна устало улыбнулась.

— Не у нас, а в Америке? Да.

— Как насчет ад?

— Это ругательство, — ответил Нико своей невесте.

— Это глупо. Как это может быть ругательством, если это место?

— Не мы придумывали правила, детка, — усмехнулся Нико, прижимая Джорджи к груди. — Нас воспитали так, чтобы мы знали, что это ругательства.

— Проклятие, а не ругательство.

Я закатила глаза.

— Пусть они называют это как хотят; у нас куча слов, с которыми им ежедневно приходится сталкиваться, и вы не слышали, чтобы они жаловались.

Каждый мужчина в комнате произнес:

— Спасибо.

Я улыбнулась и поцеловала Джакса в макушку, привлекая его внимание.

— Хочешь устроить вечеринку с ночевкой, малыш? — Проворковала я. — С тетей Аланной?

— И дядей Дэмиеном.

Я улыбнулась, не сводя глаз со своего племянника.

— Если кто-то из вас и останется в моей постели, то это Джакс.

— Чертов малыш.

— Дэмиен!

— Что? Черт, извини.

— И не говори черт!

— Я не могу запомнить все эти правила, Кейн!

Я рассмеялась.

— Я напомню тебе, здоровяк.

Внимание Дэмиена сосредоточилось на мне.

— Это обещание, красавица?

Я сглотнула.

— О. — Брона вздохнула. — Я чувствую сексуальное напряжение между вами.

Мое лицо мгновенно покраснело.

— Брона!

— Что? — Она улыбнулась, взмахнув ресницами. — Что я такого сделала?

Она чертовски хорошо знает, что делает.

— Прекрати болтать, пожалуйста.

Она сделала движение, будто зажала губы пальцами, но на лице красовалась самодовольная ухмылка, из-за которой я покачала головой, борясь с собственной ухмылкой. Я сосредоточилась на Эйдин и Кейне, затем, кивнув на Джакса, спросила:

— Можно ему переночевать у нас?

— Да, — ответили они в унисон.

Дэмиен фыркнул.

— Локк не просыпается по ночам; интересно, чем вы будете заниматься.

Кейн ухмыльнулся; Эйдин была невозмутима.

— Мы будем спать, — авторитетно заявила она. — И не позволяй ему одурачить тебя. Он отключится раньше меня.

Кейн пожал плечами, не отрицая выдвинутых против него обвинений, что заставило остальных рассмеяться. Мы все поцеловали и обняли Бранну с Райдером, еще раз поздравив их. Каждый из нас еще раз поворковал над спящими близнецами и отметил, как сильно они похожи на Райдера. Все согласились, что они должны носить на лодыжках разноцветные повязки, потому что никто из нас не мог отличить их друг от друга.

Они идентичны.

Кейн и Эйдин забрали обоих детей в свою машину, потому что казалось бессмысленным устанавливать автокресло Джакса в мою машину, когда мы все едем в одно здание. Брона отправилась домой с Нико и Джорджи, а Алек уехал с Килой, так что в мою машину забрались только мы с Дэмиеном. Я пристегнулась прежде, чем поняла, что он сидит на водительском сиденье.

— Теперь это в порядке вещей? — спросила я. — Когда ты взял мои ключи?

— Они свисали у тебя из заднего кармана. Я легко их забрал.

Я покачала головой, улыбаясь.

— Я встречаюсь с вором.

— Я на дикой стороне, Веснушка.

Я устало усмехнулась, прежде чем зевнуть.

— Почему ты предложила взять Джакса, если устала?

— Потому что я люблю его, — ответила я. — И по мне он засыпает довольно легко.

— Он засыпает у тебя на груди?

— Да, а что?

Дэмиен хмыкнул.

— Мне тоже было бы достаточно легко заснуть, если бы я немного полежал у тебя на груди.

Я хихикнула, когда он задним ходом выехал с парковки. Дэмиен посигналил, когда мы проезжали мимо Нико, который усаживал Джорджи в автокресло. Он оглянулся через плечо, помахал мне, затем показал Дэмиену средний палец. Дэмиен, не моргнув глазом, ответил на этот жест.

— Теперь вы не единственные близнецы в семье, — сказала я, когда мы влились в поток машин. — Что ты чувствуешь по этому поводу?

— Я в восторге, потому что они не мои.

Мои губы дрогнули.

— Может быть, когда-нибудь.

— Тогда мне жаль тебя, потому что ты будешь вынашивать их.

Мое сердце остановилось, как и разговор.

— Лана, — сказал Дэмиен, ущипнув меня за колено. — Не злись на меня, пожалуйста? Я не хотел говорить этого вслух.

Я посмотрела на него.

— Но ты в любом случае говорил серьезно?

Он взглянул на меня, потом на дорогу.

— Мы не должны говорить об этом, — ответил он. — Еще слишком рано для этого. Я не хочу, чтобы ты была еще более осторожна в отношении нас, чем сейчас.

— Дэмиен, — сказала я, наклонив голову и глядя на него. — Ты только что сказал, что я буду вынашивать твоих детей… Это не то, о чем мы должны молчать.

Дэмиен сглотнул, и его адамово яблоко дернулось.

— Хорошо. — Он облизнул губы. — Когда я думаю о том, чтобы завести детей, ты автоматически становишься тем человеком, которого я представляю в качестве их матери.

В моем животе запорхали бабочки.

— Правда?

Дэмиен кивнул, крепче сжав руль.

— Ты напугана?

— Нет, — честно ответила я. — Тем не менее я очень тронута тем, что ты видишь меня в такой важной роли.

Дэмиен пожал плечами.

— Я говорю, что хочу сделать это с тобой по-настоящему. Я не ищу интрижку или несерьезных отношений. Я ищу жену, Аланна, и я знаю, что когда-нибудь ею будешь ты.

У меня пересохло во рту.

— Дэмиен.

— Это безумие, я знаю, — сказал он. — Но тебе не кажется, что мы могли бы приблизиться к этому хотя бы немного?

Я задумалась над этим, но лишь на мгновение, потому что ответ был очевиден.

— Я представила, как выхожу за тебя через несколько секунд после того, как увидела в школе, поэтому как ты думаешь?

Дэмиен посмотрел на меня, на дорогу, снова на меня, потом снова на дорогу.

— Ты серьезно?

— Как сердечный приступ, — ответила я.

— Черт возьми, детка, ты сделала и без того невероятный день намного приятнее, рассказав мне это.

Я провела рукой по его руке и положила ему на шею, пока он вел машину.

— Мы дойдем до этого, — сказала я. — Я знаю, что мы это сделаем.

— Медленно, но верно?

Я улыбнулась и посмотрела в окно, город проносился мимо в размытом потоке.

— Медленно, но верно.

— Детка?

Я оторвалась от смены подгузника Джакса, и на мгновение мне пришлось напомнить себе, что Дэмиен разговаривает со мной. Слышать, как он ласково называет меня, все еще очень сюрреалистично, и я не могу представить, что привыкну к этому.

— Да?

— Я вернусь сегодня только вечером, мне нужно поработать в обеденный перерыв и еще два часа после того, как я обычно заканчиваю, чтобы компенсировать отсутствие Райдера.

— Хорошо, — ответила я, кивнув. — Я собираюсь приготовить жаркое на ужин; хочешь, я оставлю тебе тарелку? — Я сделала паузу. — Тебе вообще нравится жаркое? Мне только что пришло в голову, что я понятия не имею, каковы твои предпочтения в еде. Я имею в виду, если ты собираешься жить здесь, я могла бы кормить тебя, так что это информация, которую мне нужно знать.

— Да, я люблю жаркое на ужин, — простонал Дэмиен.

— Боже, я уже с нетерпением жду этого, — усмехнулась я, снова сосредоточившись на Джаксе после того, как сменила ему подгузник и одела его. В этот момент в гостиную вошел Дэмиен, обнял его и поцеловал.

— Я могу подбросить его Эйдин по дороге, — предложил он. — Ты сможешь приступить к работе над тем проектом, о котором упоминала вчера вечером.

— О, правда? — Я расслабилась. — Да, пожалуйста. У меня голова кругом идет. Мне нужно еще раз прочитать пожелания клиентки, чтобы уловить ее видение того образа, который она хочет.

— У тебя все получится.

Я посмотрела на Джакса.

— Пока-пока, приятель.

Он улыбнулся и издал звук поцелуя, поэтому я наклонилась и покрыла поцелуями все его лицо, из-за чего он вскрикнул от восторга.

— Как насчет меня? — спросил Дэмиен, идеально надув губы. — Разве я не заслуживаю поцелуя?

— Не знаю, — задумчиво ответила я. — Ты был хорошим мальчиком?

— Прошлой ночью я заставил тебя кончить дважды, один раз на моем языке, а другой — на моих пальцах… Думаю, я очень хороший мальчик.

Я закрыла уши Джакса.

— Здесь ребенок!

Дэмиен рассмеялся.

— Дай мне немного сахарку, красавица.

Я приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам в целомудренном поцелуе.

— Увидимся позже, — прошептала я, прежде чем провести языком по его нижней губе.

— Грех, — прорычал Дэмиен. — Ты — грех!

Я подмигнула, затем снова обратила свое внимание на Джакса.

— Веди себя хорошо со своими мамой и папой, хорошо?

Он кивнул, как будто понял, о чем я говорю.

— Только с мамой, — сказал Дэмиен. — Кейн сегодня занят.

Прежде чем я смогла удержаться от любопытства, я спросила:

— Чем?

Дэмиен многозначительно отвел от меня взгляд, и я сразу поняла, что все, что он собирается сказать, ложь. Я знаю это, потому что тоже ни хрена не умею врать, и мои друзья неоднократно говорили мне, что я поступаю точно так же, когда говорю неправду.

— Выполняет какие-то поручения, — ответил он. — Я не уверен. Я не слушал его, когда он говорил прошлым вечером. Я был слишком занят, разглядывая тебя.

Когда Дэмиен снова посмотрел на меня, на моем лице была натянутая улыбка, я пыталась скрыть беспокойство, которое испытывала из-за того, что он так легко мне солгал.

— Хорошо. — Я прочистила горло, сосредоточившись на своем племяннике. — Будь добр к мамочке, слышишь?

Джакс что-то пробормотал на своем детском языке.

— Я расцениваю это как «да».

Дэмиен ухмыльнулся, затем наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Увидимся вечером?

Я кивнула.

— Это все его вещи? — спросил Дэмиен, закидывая лямку детской сумки повыше на плечо и одной рукой прижимая Джакса к груди.

— Да, — ответила я. — Я купила детский манеж, так как дети часто остаются у меня. В этой сумке есть все, что нужно.

Еще один поцелуй и еще одно прощание, затем я осталась наедине со своими мыслями, и по предыдущему опыту я знаю, насколько это может быть опасно, когда я сомневаюсь в чем-то или ком-то. Дэмиен только что солгал мне, я знаю, что он это сделал, но это касается того, чем занимается Кейн. Я не уверена, должна ли я обидеться или просто отмахнуться от этого, потому что на самом деле, не мое дело, куда пошел Кейн, и в обязанности Дэмиена не входит рассказывать мне об этом.

Я покачала головой, отгоняя это на задворки сознания, и пошла переодеваться в свою рабочую одежду. Я прибралась в квартире, и через час после ухода Дэмиена раздался звонок, я сразу поняла, это Морган. Направляясь к входной двери, я взглянула на настенные часы и увидела, что он пришел на работу почти на десять минут раньше, что заставило меня улыбнуться.

Я не ответила на звонок; просто открыла Моргану, как только увидела его на мониторе. Я положила Барбару в ее ящик, просто чтобы она не испугалась, когда войдет Морган, потому что она его не знает и все еще немного нервничает рядом со мной и Дэмиеном. Пять минут спустя раздался стук в дверь.

Я открыла ее с улыбкой.

— Привет, Морган.

Морган лучезарно улыбнулся мне в ответ.

— Привет, как дела?

— Я в порядке, — ответила я. — Входи, входи.

Морган присвистнул, когда мы вошли на кухню.

— Милое местечко.

— Спасибо, — прощебетала я. — Мне нравится.

— Ты здесь долго живешь?

Я покачала головой.

— Я переехала месяц назад; моя подруга живет выше и рассказала мне об этом месте.

— Мило, — сказал Морган, обводя взглядом комнату. — То место, где я живу, по сравнению с этим просто притон.

Я усмехнулась.

— Наверное, мне повезло.

— Да, — согласился Морган. — Думаю, так и есть.

— Хочешь чашечку чая?

— Если ты заварила чай, я не откажусь. Два кусочка сахара, пожалуйста.

Мужчина мне по сердцу.

— Я думал о том, что ты сказала о кабинете. — Заговорил Морган, пока я готовила чай. — И подумал, мы вдвоем могли бы сегодня подготовить его, чтобы решить это дело.

Я оглянулась через плечо.

— Ты уверен? Я не хочу, чтобы ты менял свои планы.

— Это не так, — ответил он. — Я собираюсь здесь работать, так что, думаю, я мог бы помочь тебе обустроить рабочее место.

— Это мило с твоей стороны, — сказала я. — Спасибо.

— Тогда решено, — ответил он. — Мы займемся этим, когда допьем чай.

Я поставила перед ним чашку, и мы вместе сели за мой кухонный стол.

— Тебе есть над чем поработать сегодня? — спросил Морган, потягивая чай.

— Да, — кивнула я. — Я должна начать работу над обложкой книги для автора; у нее есть довольно подробное описание. Мне нужно перечитать его, чтобы уловить ее видение, а также объединить его со своим собственным, чтобы создать что-то, что, я надеюсь, ей понравится.

— Когда у тебя крайний срок?

— Через две недели, — ответила я. — Обычно мне требуется несколько дней, чтобы сделать набросок, который меня устраивает, затем, как только он отсканирован на мой рабочий стол, все продвигается быстрее. Я всегда даю себе две недели на случай, если у меня случится блокада и я потеряю зрение.

— Такое когда-нибудь случалось раньше?

— Однажды, — ответила я, сглотнув. — Семейная драма выбила меня из колеи на несколько дней.

Новость о романе моего отца не просто выбила меня из колеи; она обрушилась на меня со всей силой гребаного поезда.

— Не сомневаюсь, что все, что ты создашь, будет фантастическим, — произнес Морган. — Ты никогда не создавала что-то меньшее чем невероятное.

Жар прилил к моим щекам, поэтому я поднесла чашку с чаем поближе к лицу, надеясь, что Морган подумает, что они покраснели от пара обжигающей жидкости, а не от его похвалы.

— Ты готов осмотреть кабинет? — Я прочистила горло. — Мне не терпится приступить к работе.

Мы оставили наши чашки в раковине, затем вошли в будущий офис. Морган оглядел комнату, либо осмысливая все, либо прикидывая, с чего начать в первую очередь.

— Куда ты собираешься деть кровать?

— Я собиралась разобрать ее, а потом просто прислонить все к стене. — Я пожала плечами. — Я не могу от нее избавиться; это часть мебели, которую предоставил домовладелец.

— Она выглядят чертовски дорогой, — отметил Морган, — а матрас выглядит так, будто полежать на нем было бы раем.

— Так и есть, — заключила я. — У меня в спальне такой же матрас, и он невероятный.

Морган упер руки в бока и посмотрел на пакеты в углу комнаты.

— Я могу помочь тебе разобрать ее и прислонить к стене, а потом мы вместе можем собрать книжные шкафы и твой стол. Печально видеть, как компьютер с такими большим монитором стоит на такой крошечной подставке.

Я взглянула на жалкую подставку и вздохнула.

— Я знаю, — призналась я. — Я просто не очень умелая; у меня плохо получается собирать что-то. Я собиралась попросить Дэмиена помочь, но забыла. Вчера у моих друзей родились близнецы, и это стало еще одним событием на без того насыщенной событиями неделе.

— Дэмиен?

— О, прости. — Я усмехнулась. — Дэмиен — мой парень. Он сейчас на работе.

— Круто, — сказал Морган, кивнув. — Я уверен, что он помог бы, но раз уж я здесь, ты можешь с таким же успехом поручить работу мне.

Мои губы дрогнули.

— Тебе не нужно повторять дважды.

Мы вместе потратили час на то, чтобы разобрать кровать и аккуратно прислонить доски и матрас к стене в дальнем конце комнаты. Собрать большой письменный стол оказалось гораздо более быстрым делом, чем я когда-либо могла представить, потому что Морган, казалось, точно знает, что делает.

Мне просто нужно было передать ему правильный винтик, а остальное он делал сам. Когда все было собрано, мы вдвоем перенесли письменный стол на новое место, и поставили книжные шкафы там, где я хотела. Разбор моего компьютера и мониторов занял около пяти минут.

Когда мы закончили, я уперла руки в бока и улыбнулась.

— Мне нравится!

Морган огляделся.

— Несколько твоих рисунков на стене прекрасно свяжут все воедино.

Я согласилась и уже начала обдумывать идеи о том, что нарисовать позже. Морган быстро перенес в кабинет стул, на который никто никогда не садился в гостиной, чтобы я могла сидеть и рисовать, пока он работает. Это имело смысл, вместо того, чтобы перекрикиваться друг с другом. Как только мы устроились, я перечитала пожелания клиента и приступила к работе над эскизами.

Морган вошел на рабочую электронную почту, которая подключена к моему веб-сайту, и начал упорядочивать электронные письма по категориям, чтобы я могла разобраться с ними. Он зачитывал краткий фрагмент электронного письма, затем мы оба решали, к какой категории оно относится. Потом он ответил на каждое электронное письмо, и, насколько я могла видеть, непрочитанных писем было много.

— Что ты отвечаешь клиентам? — спросила я, растирая большим пальцем резкую линию на частично разрушенном здании, которое я рисовала, создавая эффект дымки.

— Довольно стандартный, но формальный ответ, — ответил он, не отрывая взгляда от мониторов перед собой. — Не принимаю предложение работать с ними, но и не отказываюсь. Запрашиваю больше информации о том, что тебе нужно разработать, будь то обложка книги, иллюстрация или произведение искусства, которое можно повесить в гостиной, и тому подобное. О, и даты, когда они хотят начать и завершить работу, чтобы мы могли проверить, свободна ли ты. — Морган взглянул через мое плечо. — Знаешь что? Я создам форму для ввода всей этой информации и многого другого, а затем обновлю вкладку контактов на твоем веб-сайте. Каждый должен будет заполнить форму и отправить ее по электронной почте, чтобы получить ответ.

Я приподняла брови.

— Где ты был всю мою жизнь?

Морган рассмеялся, затем снова повернулся к монитору.

— Я привяжу твои календарь и электронную почту к своему телефону, так я смогу работать на ходу, и буду уверен, что не буду завален работой те несколько часов, что проведу здесь.

Я сделала паузу.

— Но я не хочу, чтобы ты работал в нерабочее время. Это нечестно, поскольку я плачу тебе только за оговоренные нами еженедельные часы.

— Аланна, — фыркнул Морган, оглядываясь на меня через плечо. — Я проверяю электронную почту; ты вряд ли будешь перегружать меня работой.

Я скорчила гримасу, но он ухмыльнулся и снова повернулся к компьютеру. Затем он полностью изменил мой веб-сайт, переименовав его и обновив мои аккаунты в социальных сетях, чтобы отразить изменения.

— Твой прайс-лист нуждается в обновлении.

— Слишком дорого?

Морган рассмеялся.

— Скорее, дешево.

Я моргнула.

— Например, твой уголок авторского дизайна. Ты берешь сотню за обложку книги в мягкой обложке и шестьдесят пять за обложку электронной книги.

— Да, — нахмурилась я, — но прямо сейчас ко мне приходят только независимые авторы, и у них не так уж много денег.

— Я уважаю это, — ответил Морган, — я уважаю, но ты же не делаешь обложку со стоковыми фотографиями и не отправляешь ее им. Ты рисуешь ее, и, если твои клиенты не оговаривают иное, твоя работа выглядит реалистично, будто это фотография. Тебе должны платить за качество работы, которое ты предоставляешь.

Я колебалась.

— Я имею в виду, если ты думаешь, что я должна…

— Да.

— Хорошо. — Я сглотнула. — Измени цены на все, как считаешь нужным, но не делай их безумно дорогими.

Морган кивнул и вернулся к работе. В течение следующих трех часов мы время от времени переговаривались, он задавал вопросы, а я отвечала на них, прежде чем задать ему собственный вопрос. Для меня это был интересный способ рисовать. Обычно, когда я рисую, рядом никого нет, если только я не делаю наброски в своем блокноте для эскизов, но мне было приятно обнаружить, что, если я захочу, я могу погрузиться в свое ремесло и при этом поддерживать беседу.

К часу дня у меня была нарисована обложка, на заднем плане мрачный разрушенный город с мелкими деталями и контурами персонажей на переднем плане. Я втянула шею в плечи, и когда мои кости хрустнули, я поняла, что на сегодня с меня хватит. Я убрала свои вещи, затем подошла к Моргану сзади, посмотреть, что он делает. Когда я увидела, как он изменил всю мою систему и все организовал, я была более чем впечатлена.

— Итак, — сказал он, когда почувствовал мое присутствие у себя за спиной. — Я пометил каждую категорию цветом. Все проекты, находящиеся на рассмотрении помечены синим цветом, желтый цвет — для проектов, которые ты приняла, красный — от которых отказалась, зеленый — для завершенных, а оранжевый — для незавершенных проектов.

Я улыбнулась.

— Блестяще.

— Кроме того, — добавил Морган, — я изменил твою политику. После того как ты нарисуешь эскиз и отправишь макет изображения клиенту на утверждение, изменения можно внести только один раз, прежде чем отсканируешь и приступишь к работе над онлайн-дизайном. Дополнительные изменения после того, как клиент одобрит макет, обойдутся в пятьдесят евро за правку, поскольку тебе придется стирать и физически перерисовывать изменения.

Я кивнула.

— Звучит неплохо.

— Еще, — продолжил он, — я также внес изменения в твою политику, согласно которой оплата за проект должна быть произведена авансом. Никаких депозитов или каких-либо комиссий за удержание не будет. Будет кошмаром пытаться получить деньги от людей после того, как ты уже вложилась в их проект и потратила время на его создание.

— Изначально я хотела сделать так, но многие люди предпочитали сначала вносить депозит.

— Что ж, если им действительно нужна твоя работа, они будут придерживаться новой политики, и у них не возникнет проблем.

Я кивнула.

— Да, ты прав.

Мы потратили еще час, решая, какие проекты я приму, а от каких откажусь. Я терпеть не могу отказывать тем, кому моя работа понравилась настолько, что они написали мне электронное письмо, но некоторые запросы были настолько неожиданными, что я понятия не имела, смогу ли создать то, о чем они просили. К тому времени, когда мы закончили, Морган подготовил официальные ответы по электронной почте с приложенным счетом. Каждый клиент был проинформирован о том, что до тех пор, пока счет не будет оплачен, работа не начнется, и их место в моем календаре находится под угрозой до тех пор, пока не будет внесен аванс.

— Как только счета начнут оплачивать, я обновлю твой календарь и отражу это в календаре на твоем веб-сайте, чтобы люди увидели, что ты занята, и им придется выбрать более поздние даты при заполнении новой формы для проекта.

Я изумленно покачала головой.

— Спасибо, Морган. Ты буквально организовал весь мой бизнес.

— Эй, — сказал он, поворачиваясь ко мне лицом. — Это моя работа. Мне все очень нравится, а это только мой первый день.

— Приятель, мне нравится, что ты здесь. Ты — мой спаситель.

Он фыркнул и ударил своей ладонью по моей, когда я подняла руку в воздух, чтобы дать пять.

— Когда ты будешь свободна, — сказал он, — тебе нужно будет создать новый логотип, и я смогу заняться маркетингом твоих товаров.

— У меня есть несколько идей по этому поводу, так что я займусь набросками, когда у меня будет свободное время, и придумаю несколько идей на выбор.

— Круто.

Я взглянула на время на мониторе и сказала:

— Твоя работа почти закончилась.

Его телефон завибрировал, и он вздохнул.

— Это, должно быть, моя девушка; у нее планы, сходить в кино и посмотреть новый мюзикл с Хью Джекманом и Заком Эфроном.

Я усмехнулась.

— Тогда вперед.

— Ты уверена, что все в порядке? Я могу остаться и помочь, если я тебе еще нужен.

— Иди. — Я махнула Моргану рукой. — Твоя подружка закопает тебя, если ты заставишь ее еще немного пождать.

Морган рассмеялся, поднял с пола сумку и сложил в нее свои вещи.

— Увидимся завтра.

— Увидимся.

После ухода Моргана я выпустила Барбару из ее ящика, затем вернулась в свой кабинет и огляделась с улыбкой на лице. Я в своей жизни принимала дерьмовые решения, но нанять Моргана не входило в их число.

После того как я снова переоделась в обычную одежду, я покормила Барбару и вычистила ее лоток. Я уже сбилась со счета, сколько раз его вычищала, но Барбара до сих пор не ходит в туалет никуда, кроме своего лотка, поэтому я молча продолжала в том же духе. Теперь я мать, так что мне не разрешается жаловаться. Вместо этого мне придется выпить вина, когда этого дерьма станет слишком много для меня.

После того как я позаботилась о ее нуждах и поставила мясо для нашего с Дэмиеном ужина на слабый огонь в духовке, мне потребовалось всего пять секунд, чтобы заскучать. До того как я заперлась в своем доме на неделю, я почти каждый день проводила в гостях у кого-нибудь из друзей, и теперь, когда я больше не в депрессии из-за Дэмиена или неуверенности по поводу будущего моего бизнеса, я хочу вернуться к своей обычной рутине.

Я схватила телефон и набрала Броне сообщение.

Ты дома?

Не прошло и трех секунд, как мой телефон зазвонил.

Где еще мне быть?

Я фыркнула.

Буду через 15 минут.

Все еще держа телефон в руке, я позвонила своей маме.

— Привет, медвежонок, — ответила она после второго гудка.

— Привет, ма, — прощебетала я, тепло улыбаясь. — Как ты сегодня?

— Я чувствую себя немного не в себе.

Меня затошнило.

— Я сейчас же приеду.

— Нет, — резко сказала мама. — Я приболела и чувствую себя паршиво. Твой отец взял отгул на работе и сейчас со мной. Возможно, у меня расстройство желудка, и я не хочу, чтобы ты заразилась.

— Что, если это не инфекция?

— Твой отец вызвал дежурного врача, чтобы он приехал и осмотрел меня, — ответила она, затем кашлянула, и это прозвучало так, будто ее вырвало, но я не очень хорошо расслышала, поэтому предположила, что она убрала телефон от лица. — Это не имеет никакого отношения к раку, милая. Мне просто плохо. Твой отец плохо чувствовал себя несколько дней назад, поэтому я, наверное, заразилась от него.

Я поднесла руку к лицу и ущипнула себя за переносицу. Не быть рядом с тем, кто мне дорог, шло вразрез со всем, что определяло меня как личность, и тот факт, что это моя мама, делает все это еще тяжелее, но я должна уважать и прислушиваться к ее желаниям.

— Ты позвонишь мне, как только доктор уйдет, — настаивала я, — и дашь знать, как у тебя дела, хорошо?

— В ту же секунду, как он уйдет.

— Хорошо. — Я вздохнула, неохотно уступая ей. — Отдохни немного, поговорим с тобой позже. Я люблю тебя.

После того как мы повесили трубки, мне пришлось заставить себя выйти из дома и направиться к Броне. Мне больше не хотелось выходить из своей квартиры, но я знаю, что если бы я этого не сделала, то ходила бы туда-сюда, ожидая звонка от мамы. Брона и Джорджи то отвлечение, в котором я отчаянно нуждаюсь.

После того как я подъехала и вошла в ее дом, я обнаружила свою подругу и ее дочь танцующими на кухне. Я прислонилась плечом к кухонному дверному косяку и улыбнулась, наблюдая за ними. У меня возникло знакомое ощущение порхания бабочек, когда я подумала о том, что однажды у меня будет ребенок, похожий на Джорджи, и впервые в моей жизни мечта сопровождалась мыслями о Дэмиене, как об отце моего будущего ребенка.

— Аланна! — взвизгнула Брона, когда краем глаза заметила меня. — Я чуть не умерла!

— Прости.

Она передала мне Джорджи, которая уже тянулась ко мне. Я расцеловала ее лицо, заставив закричать от восторга, что рассмешило ее мать.

— Клянусь, она любит тебя больше меня.

Я ухмыльнулась.

— Как Бранна и близнецы?

— Блестяще, — просияла Брона. — Я собиралась зайти сегодня утром, навестить их, но Райдер сказал, что Бран вымоталась и спит столько же, сколько близнецы. Она немного прослезилась во время родов, и прошлой ночью у нее было высокое давление, но сейчас с ней все в порядке, и завтра ее отпустят домой.

Узнав это, мне стало легче.

— Не могу дождаться, когда увижу их снова, — выпалила я. — Они такие милые, что я могла бы их съесть.

Брона усмехнулась, но согласилась, кивнув.

— Райдер сказал, что с обоими близнецами нянчатся профессионалы, и они совершенно идеальны. Доминик утром принес ему свежую одежду, чтобы Рай мог принять душ, и принес домой их белье на стирку. Я только что проделала большую работу. Сегодня вечером пойду к ним домой и приберусь, так что им останется просто вернуться домой и наслаждаться малышами.

Я сделала паузу.

— В доме Бранны так чисто, что ты могла бы есть с пола, Пчелка.

— Я знаю. — Губы Броны дрогнули. — Но она ненавидит пыль, поэтому я все равно приберусь, чтобы ей не казалось, что это нужно сделать, понимаешь?

Я кивнула.

— Сестра года.

— Пожалуй, я веду себя эгоистично, — усмехнулась она. — Доминик уже знает, что я буду помогать с близнецами первые несколько недель, пока они не войдут в привычный ритм жизни. Быть родителем в первый раз — все равно что быть брошенным в темную яму; никогда не знаешь, что может случиться. С близнецами у них будут двойные проблемы.

— Они оба разобрались с работой, верно?

— Ага. — Брона кивнула. — Вчера у Райдера начался двухнедельный оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком, которому он пока что доволен.

— Мужчины по всей Ирландии были в восторге, когда этот закон вступил в силу, и, если хочешь знать мое мнение, сейчас самое время.

— Аминь, сестра.

— А что что там с декретным отпуском Бранны? — поинтересовалась я. — Я знаю, что по закону она получит двадцать шесть недель оплачиваемого отпуска и дополнительные шестнадцать недель неоплачиваемого, если захочет, но она ходила на работу всю беременность. Конечно, в последнее время не так часто, но все это время она по-прежнему работала по тридцать часов в неделю.

— Она так работала, чтобы у нее было больше времени с близнецами, — ответила Брона. — Она не хотела тратить оплачиваемый отпуск впустую, сидя дома, вот почему она продолжала ходить на работу. Официально она ушла в отпуск в прошлый понедельник, потому что мы думали, что близнецы родятся раньше, чем получилось, пока врач не поменял все. Она взяла отгул около семи недель назад.

— Умно, — сказала я. — Очень умно.

— Райдер так счастлив, что у нее так много свободного времени и что ей все еще платят, — фыркнула Брона. — Кейн был таким же с Эйдин; они не могли поверить, что лучше, наш отпуск или то, что продолжают платить.

— Скажу кое-что, — сказала я, переключая внимание на Джорджи, которая пускала слюни, грызя свой сжатый кулак. — Ты самая красивая девочка на всем белом свете. Ты знаешь это, милая?

Она улыбнулась мне со сжатым кулаком, и это заставило меня рассмеяться.

— Есть новости о твоей маме?

Вздохнув, я подошла к кухонному столу, села и посадила Джорджи на столешницу.

— Ей сегодня плохо, — ответила я Броне, поправляя маленькую футболку Джорджи. — Она вызвала доктора. И не разрешает мне приходить, чтобы я не заразилась от нее.

Брона нахмурилась.

— Но ты видела ее на днях, так что ты, скорее всего, уже заразилась.

— Я знаю, — согласилась я, — но попробуй сказать об этом моей маме.

Брона фыркнула.

— Не могу с ней спорить; иногда логика ускользает, когда ты хочешь обезопасить своего ребенка.

— Это ты мне говоришь.

Я играла с пухлыми ручками Джорджи, пока Брона готовила нам чай.

— Как дела у вас с Дэймом?

— Счастливо, — ответила я, мои губы тронула улыбка. — Я нахожусь в состоянии постоянного шока, потому что всякий раз, когда думаю о нем, просто не могу поверить, что мы вместе.

— Вчера вечером я сказала то же самое Доминику. — Брона усмехнулась через всю комнату. — Я сказала, что вы провели столько лет в ссорах и отрицании, что для вас обоих преодолеть проблемы и быть вместе — это просто дикость.

— Сила общения.

— Аминь. — Брона рассмеялась.

Я положила Джорджи в ее манеж, пока мы с Броной пили чай за столом.

— Сегодня первый рабочий день Моргана.

— О, как это было?

— Отлично, мы так много сделали. Он буквально реорганизовал всю мою систему и улучшил ее в десять раз.

— Мило. Это немного снимает напряжение с твоих плеч?

— Ты не представляешь насколько. — Я кивнула. — Моя работа и Дэмиен два основных фактора, из-за которых я была в таком стрессе в прошлом году, и теперь, когда у меня все хорошо с ними, мне кажется странным иметь дело только с драмой моих родителей… и, конечно, с тем, что мама больна.

— Конечно, — эхом отозвалась Брона. — Ты справишься со всем остальным; ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что на все это просто нужно время.

— Да, — тихо согласилась я.

Прошло совсем немного времени, прежде чем наше трио умножилось. Эйдин и Кила появились через час после моего прихода, и я возненавидела себя за то, что сразу захотела спросить Эйдин, где Кейн, потому что мой предыдущий разговор с Дэмиеном прокручивался в моей голове, и я не могла отключить его голос.

— Где Кейн? — спросила я как можно беспечнее.

Эйдин отвела от меня взгляд и ответила:

— Выполняет какие-то поручения в городе.

Я уставилась на нее и поняла, что она, как и Дэмиен, лжет. Казалось, она тоже не может смотреть мне в глаза, но, в отличие от Дэмиена, Эйдин чувствует себя неуютно под моим пристальным взглядом, и я могу только догадываться, что творится у нее в голове. Мне немного обидно, что она солгала мне, но я должна напомнить себе, что это не мое дело, где находится Кейн и что он делает. Я просто надеюсь, что, что бы ни происходило, с ним все в порядке.

Все это время было заполнено болтовней, смехом и одним успокаивающим телефонным звонком от моей мамы, которая сообщила, что у нее была просто рвота и ничего более серьезного.

Когда приблизилось вечернее время и солнце начало садиться, я встала, чтобы налить себе еще чаю, и когда поставила свою чашку точнее чашку Алека на стойку, все пошло ужасно неправильно. Я по глупости поставила ее слишком близко к краю, и когда Джакс из-за чего-то закричал, я повернулась посмотреть, и мой локоть ударился о чашку.

Когда она начала переворачиваться в воздухе, время замедлилось, и ее быстрое падение заставило мое сердце забиться быстрее. Я споткнулась, предприняв последнюю отчаянную попытку вырвать ее из лап судьбы, но она была вне моей досягаемости, и через секунду после того, как я сбила ее со стойки, она ударилась о кафельный пол и вдребезги разбилась. Осознание того, что произошло, вызвало острую боль в моей груди.

В комнате воцарилась тишина, пока не послышалось мое затрудненное дыхание.

— Он убьет меня.

Я практически почувствовала, как съежилась Кила.

— Я согласна: он убьет ее.

Эйдин медленно приблизилась ко мне.

— Он этого не сделает, милая. Это был несчастный случай.

— Ха! — Я покачала головой. — Он линчует меня еще до того, как я успею объяснить, что это был несчастный случай.

— Мы купим ему новый кубок Гарри Поттера до того, как он вернется домой, — сказала Брона, щелкнув пальцами. — Он не заметит разницы.

— Он, черт возьми, узнает, — проворчала я, уставившись на причину моего предстоящего убийства. — У него есть секретные метки на этой дурацкой чашке, поэтому, если я когда-нибудь заменю ее другой, он поймет.

Кила рассмеялась. Я резко посмотрела на нее и впилась в нее взглядом.

— Извини. — Она усмехнулась. — Просто он такой забавный. И я так сильно люблю его.

Я закатила глаза.

— Любить ли ты его так сильно, что поможешь похоронить мое тело?

Кила рассмеялась еще громче, но я проигнорировала ее. Она безнадежна и уже испорчена ужасом, которым является Алек Слэйтер.

— У меня нет другого выбора, — произнесла я, уперев руки в бока. — Мне придется покинуть страну.

Брона издала звук, ужасно похожий на смех, и когда я посмотрела на нее, она отвернулась, но ее плечи дрожали.

— Ты смеешь смеяться надо мной, когда я стою перед лицом смерти, Брона Мерфи?

— Ты должна признать… — Она хихикнула, поворачиваясь ко мне лицом. — Он закатит самую большую истерику, известную человечеству.

«Господи, — подумала я. — Он так и сделает».

Я убрала беспорядок, который устроила, и после того, как выбросила осколки разбитой чашки в мусорное ведро, мне стало дурно. Алек определенно убьет меня.

— Я должна выбраться из…

— Котенок, ты здесь?

Я замерла, как и само время.

— Нет, — прошептала я. — Не может быть, черт возьми, почему он здесь?

— Сегодня среда, — ответила Кила, ее глаза расширились от тревоги. — По средам он рано заканчивает. Я забыла.

Прежде чем Кила успела договорить, я бросилась к ней и встала за ее стулом. Инстинкт подсказал мне отпереть заднюю дверь на случай, если придется убегать, что я и сделала. Мы все замерли, когда Алек вошел в комнату. Даже дети притихли и уставились на него. Взгляд Алека метнулся от Килы ко всем остальным, затем, наконец, ко мне, и он сузил глаза до щелочек.

— Что ты сделала?

Я медленно приблизилась к задней двери, таща за собой стул Килы и ее саму. Когда она встала, я удерживала ее перед собой, нисколько не стыдясь использовать беременную женщину в качестве живого щита.

— Это был несчастный случай, — спокойно заявила я. — Запомни это, прежде чем мы тебе скажем.

— Что. Ты. Сделала?

Я задыхалась от паники и не могла подобрать слов.

— Кила, — пробормотала Брона. — Ты скажи.

Алек сосредоточился на ней, и когда она заговорила, его правый глаз подергивался при каждом ее слове.

— Это был несчастный случай, абсолютно несчастный случай… Аланна разбила твою чашку с Гарри Поттером. Опять же, совершенно случайно, я дам показания в ее пользу, если это потребуется.

Кила указала на мусорное ведро, и он молча подошел к нему. Алек уставился в него, и, клянусь Богом, его глаза наполнились слезами, прежде чем их наполнила ярость, и они обратились на меня. С того места, где я стояла, из-за освещения его обычно серые глаза казались черными, и именно в этот момент я поверила, что он воплощение дьявола.

— Я знал, что в конце концов ты это сделаешь, ты, маленькая демон-убийца кружек.

— Я сделала это не нарочно. — Я отчаянно замотала головой. — Я клянусь, провалиться мне на этом месте.

— Не имеет значения, — сказал он поразительно спокойно. — Ты все равно сделала это, так что тебе лучше начать убегать.

Иисус.

— Она беременна твоим ребенком. — Я схватила Килу за талию. — Ты не можешь приблизиться ко мне, когда она беременна.

— Смотри, — сказал Алек и не моргая начал приближаться, рассчитывая каждое движение.

Я простояла на месте целых две секунды, прежде чем повернулась, рывком распахнула заднюю дверь и выскочила в сад за домом. Мои глаза метались по сторонам в поисках пути к отступлению, но все было перекрыто проклятыми игрушками. Единственное, что я заметила, это батут, и мысленно планировала забраться внутрь и застегнуть сетку, которая образовала бы барьер между мной и Алеком. Этот план не сработал, потому что, когда мне удалось проникнуть внутрь этой мерзкой штуки, Алек следовал за мной по пятам.

— Иди сюда!

Я закричала от испуга и отпрянула от него, когда он пролез через щель в сетке. Он крупный мужчина, но в замкнутом пространстве его высокий рост испугал меня еще больше. Я быстро поняла что, попытка спастись на батуте ничто иное, как полный провал, и все, о чем я могла думать, это о том чтобы прыгнуть так сильно и быстро, как только могу, чтобы сбить Алека с ног и получить шанс вырваться на свободу. Он пригрозил мне в ту же секунду, как я начала прыгать, и когда он приблизился, я закричала громче и запрыгала быстрее. Среди моих криков и угроз Алека я услышала, как мои так называемые друзья ржут, как гребаные гиены.

— Прекрати прыгать! — приказал Алек.

Я подпрыгнула сильнее, заставив его ноги трястись еще сильнее.

— Это нападение!

— Я пока что даже не прикоснулся к тебе!

Пока что.

— Тогда, когда ты прикоснешься ко мне это будет нападением.

— В таком случае это дело вот-вот переквалифицируется в убийство.

Я закричала.

— Он признался, что собирается убить меня!

Еще больше смеха.

— Брона, — взмолилась я. — Помоги мне!

— Почему я?

— Потому что, — взвизгнула я, когда Алек бросился на меня, но врезался в сетку, так как я нырнула в сторону. — Просто потому что!

— Что, черт возьми, происходит? Это Аланна и Алек?

— Дэмиен! — закричала я, меня охватило облегчение. — Спаси меня!

— Что случилось? — потребовал он ответа. — Он выглядит так, будто собирается убить ее.

— Она разбила его чашку, — ответила Кила.

— Вот дерьмо, — произнес хор мужских голосов.

Теперь, когда Алек не загораживал вход в батут, я заметила отверстие, ведущее к выходу, и поползла к нему так быстро, как только могла. Я уже наполовину выбралась, когда чья-то рука схватила меня за левую лодыжку и держала изо всех сил.

— Я, бл*дь, так не думаю, разрушительница!

— Это даже не то слово!

— Мне насрать, — завопил Алек. — Я собираюсь щекотать тебя, пока ты не заплачешь!

Словно в фильме ужасов, меня затащили обратно на батут, и все это время я кричала, моля Бога помочь мне, потому что никто из ублюдков в саду за домом этого не делал.

— Он, как Пеннивайз, утаскивает меня навстречу смерти, — проревела я. — Кто-нибудь из вас, ублюдков, помогите мне; я не хочу быть похожей на Джорджи!

Моя племянница обрадовалась, услышав, как я выкрикиваю ее имя, не понимая, что я говорю о вымышленном Джорджи, который был зверски убит танцующим гребаным клоуном.

Я не видела своих дерьмовых друзей, потому что перевернулась на спину, чтобы следить за движениями Алека, но я слышала их, и они все смеялись. Я могла бы поклясться, что слышала, как Джакс и Джорджи тоже завизжали, и это было совершенно неправильно. Привести этих прекрасных младенцев, чтобы они стали свидетелями моей кончины, непростительно.

Я уставилась на Алека, и то, как он наклонил голову, смотря на меня сверху вниз, напомнило мне Дэмиена. Все братья похожи друг на друга, но близнецы больше всего похожи на Алека. При упоминании о светловолосом близнеце у меня появилась идея.

— Дэмиен!

Молчание, затем:

— Да?

— Я займусь с тобой сексом, если ты уберешь от меня этого психа!

Снова воцарилось молчание, затем Алек поднял голову и прорычал:

— Даже не думай об этом, черт возьми, маленький засранец.

Я услышала шорох у себя за спиной.

— Извини, брат, — усмехнулся Дэмиен, и его голос прозвучал ужасно близко рядом со мной. — Не могу отказаться от ее предложения. Я мечтал о сексе с ней больше лет, чем готов признать.

Руки схватившие меня под мышками, вытянули меня вне досягаемости Алека, который нырнул к моим ногам. Я согнула их, не позволяя ему схватить меня, когда он отскочил от батута изрыгая проклятия в адрес всех.

— Предатель! — рявкнул Алек на своего младшего брата.

Я указала на каждого из тех, кто нанес удар мне в спину, пока Дэмиен прижимал меня к себе.

— Я припомню об этом, когда вам всем понадобится няня.

С лиц Броны и Эйдин сошли улыбки, и они побледнели, за исключением Килы, чье лицо покраснело от смеха.

— Тебе тоже, — сказала я ей. — Ваш демон-ребенок никогда не получит пятизвездочный уход от Аланны.

Она хлопнула себя по бедрам и рассмеялась. Дэмиен тоже смеялся, ставя меня на ноги, а потом рассмеялся еще громче, когда я оттолкнула его и выбежала из дома.

— Я доберусь до тебя, Аланна, — прокричал Алек, демоническим голосом. — И до твоей маленькой кошечки тоже.

Только не Барбара!

Я не останавливалась в своем бегстве до тех пор, пока не выбралась из дома, благополучно не села в свою машину и не умчалась прочь. Я благодарила Бога за то, что живу в охраняемом жилом комплексе, потому что одному Богу известно, что Алек Слэйтер сделает со мной, когда в конце концов доберется до меня.

Я точно покойница.

— На самом деле у нас не будет секса… Ты ведь знаешь это, верно?

Сбегая из дома Броны я совсем забыла о Дэмиене. Когда поняла, что его со мной нет, я быстро развернулась и поехала за ним обратно. Я старалась оставаться в своей машине с запертыми дверьми, пока он не выбежал из дома, смеясь, как сумасшедший. Из его глаз текли слезы, пока Алек гнался за моей машиной, в то время, как я, с другой стороны, верещала во все горло, пока не потеряла его из виду в зеркале заднего вида.

— Хочешь сказать, ты пообещала то, что, по-твоему, я хотел услышать, и заручиться моей помощью, чтобы я спас тебя от моего психованного старшего брата, который намеревался защекотать тебя до смерти за то, что ты разбила его любимую чашку? Я положительно шокирован таким поворотом событий.

Я уставилась на Дэмиена, поджав губы.

— Что ж, — я моргнула, — это твой первый прокол в наших отношениях.

— Может, нам отметить это событие в календаре, чтобы отпраздновать в следующем году?

— А это, — я закатила глаза, — второй. Третий, и ты выбываешь, приятель.

Дьявольская ухмылка Дэмиена творила что-то с моими внутренностями. Непослушные, непристойные штучки.

— Ты когда-нибудь в своей жизни смотрела бейсбольный матч?

— Господи, нет. — Я почувствовала, что бледнею. — Зачем мне вообще делать что-то подобное?

Его смех вызвал улыбку на моем лице.

— Мне нравится твой смех.

— Да? — спросил он, его яркие глаза заблестели. — Я тоже немного неравнодушен к твоему.

— Сладкоречивый болтун.

Он помог мне снять пальто, затем повесил вместе со своим собственным, пока я пошла проверить Барбару. Я осторожно приоткрыла дверь гостиной, и в тот же миг в нос ударил отвратительный запах. Я быстро огляделась и увидела грязный лоток.

— С какой стати я оставила здесь этот дурацкий лоток?

Я уперла руки в бока и оглядела комнату, остановившись, когда обнаружила Барбару, сидящую на карнизе для штор.

— Барбара! — Я ахнула. — Как, во имя всего святого, ты туда забралась?

— Как она поднялась туда, когда… черт возьми.

Я запаниковала и помчалась через всю комнату, пока не оказалась прямо под Барбарой с поднятыми руками, готовая подхватить ее на случай, если она упадет. Она смотрела на меня сверху вниз со скучающим выражением лица и не сделала ни малейшего движения, чтобы даже попытаться спуститься.

— От нее воняет.

— Дэмиен, сосредоточься на ней, а не на этом дурацком запахе.

— Аланна, это кошка, — спокойно ответил он. — Она не упадет, а если и упадет, мы ее поймаем.

— Мы? — потребовала я. — Я единственная, кто стоит здесь с поднятыми руками.

— Я это вижу, — ответил он. — Твоя футболка задралась из-за этого… Твоя задница выглядит чертовски хорошо в этих джинсах.

— Дэмиен!

— Верно, извини. Я сниму ее.

Он подошел ко мне и, даже не по-настоящему потянувшись, протянул руку и снял Барбару оттуда, где она сидела. Ее когти зацепились за занавески, поэтому Дэмиен осторожно отодрал ткань. Когда он протянул кошку мне, я прижала ее к груди, а затем зашипела, когда ее когти впились в меня.

— Ах ты, маленькая сучка, это больно.

— Когти, как иголки, да?

— Ага. — Я нахмурилась. — Мне нужно налить воды в пульверизатор, чтобы научить ее не лазать по занавескам. Она не только может упасть, но и испортит занавески своими когтями.

Дэмиен приподнял бровь.

— Кошки, как правило, часто царапают мебель.

— Но у меня есть для нее когтеточка!

Его губы дрогнули.

— Она все еще привыкает к квартире и к нам. Со временем она научится.

— Наверное.

Я опустила Барбару на пол, и она мгновенно запрыгнула на диван, уютно устроилась на одной из подушек плюхнувшись на живот, как будто только что пробежала марафон. Я покачала головой, глядя на нее, затем занялась чисткой ее лотка, пока Дэмиен относил миски с едой и водой на кухню. Я поставила лоток в угол комнаты и сделала мысленную пометку очищать его несколько раз в день. Если я буду содержать его без какашек и мочи, запаха не будет. Во всяком случае, я надеюсь.

Дэмиен, направляясь в ванную, заглянул в кабинет, помедлил, затем повернулся и вошел в комнату, включив на ходу свет.

— Что, черт возьми, здесь произошло?

— О, мой офис. — Я просияла, практически влетев в комнату. — Что думаешь?

— Думаю, он потрясающий, но, детка, я бы сделал это для тебя.

— Все хорошо. Я сделала все с Морганом.

— Ты сделал это с Морганом?

— Да, — ответила я. — Сегодня был его первый рабочий день, и мы переделали комнату примерно за час.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что Дэмиен очень тих и неподвижен. Я переключила свое внимание с кабинета на него и обнаружила, что он пристально смотрит на меня. Его тело было напряжено, и мне не потребовалось много времени, чтобы почувствовать, что он раздражен. Я сложила два и два вместе и съежилась. Это из-за Моргана.

— Разве я не говорила тебе, что сегодня его первый рабочий день?

— Нет, — холодно ответил Дэмиен. — Ты этого не сделала.

По его тону я поняла, что он зол и, возможно, немного ревнует.

— Я забыла. У Бранны родились близнецы, я узнала, что моя мама больна, а потом начались наши отношения, — произнесла я, сплетая пальцы вместе. — Прошло всего несколько дней с тех пор, как все это произошло, а я все еще не в себе, и это просто вылетело у меня из головы. Мне очень жаль.

Он кивнул и отвел от меня взгляд, поэтому я вошла в его пространство и обняла за талию.

— У тебя нет причин злиться или ревновать, — сказала я спокойно. — Никаких. Морган работает на меня, и все.

Дэмиен медленно расслабился.

— Я знаю, — вздохнул он. — Я доверяю тебе, правда…

— Но?

— Но мы только начали, и присутствие рядом с тобой другого парня просто выводит меня из себя. Это мелочно, я знаю, но это такое ноющее чувство.

Я наклонила голову.

— Тебе стало бы легче, если бы ты встретился с Морганом?

— Да, — мгновенно ответил Дэмиен. — Этот парень незнаком ни мне, ни тебе, так что встреча с ним, вероятно, расслабит меня.

Я сомневаюсь в этом, но готова попробовать.

— Он работает на меня пять дней в неделю, но у нас гибкий график, так что большую часть времени его может вообще здесь не быть. Он работает с десяти до двух, когда здесь, и с десяти до трех, когда его нет, или меньше, если он засекает свое рабочее время. В общей сложности мы договорились о двадцати семи часах в неделю.

Дэмиен нахмурился.

— На ближайшие несколько дней у меня четко расписан график работы, и я начинаю в девять. Мистер Коллинз терпеть не может опозданий, а у меня не может быть выходных, пока Райдер в отпуске по уходу за ребенком. У Харли и Джей Джея есть четыре выходных, чтобы подыскать место для бара, который они собираются купить, или что-то в этом роде.

— Дэйм, — усмехнулась я. — В конце концов, ты встретишься с Морганом; это не обязательно должно произойти прямо сейчас.

Он только кивнул в ответ, и я поняла, что встреча с Морганом именно в эту секунду то, чего он хочет, но я не могу этого изменить, поэтому отложила все в сторону и вернулась в свой кабинет.

— Нам нужно покрасить стены или поклеить обои.

— А можно? — спросил Дэмиен более легким тоном.

— Агент по недвижимости сказал, что домовладелец позволяет людям украшать дом, но это должно быть сделано со вкусом и соответствовать мебели, которую он или она предоставляет.

— Ты не знаешь, кто твой домовладелец, мужчина или женщина?

Я пожала плечами.

— Они вели бизнес через агента по недвижимости; вероятно, не хотят напрямую общаться со своими арендаторами. Многие домовладельцы так поступают.

— Наверное, — произнес Дэмиен, расхаживая по комнате. — Тебе следует написать несколько картин на холсте и развесить их.

— Морган предложил то же самое.

Дэмиен не ответил; он только проверил, насколько прочны книжный шкаф и письменный стол. Я покачала головой, глядя на него, пока он искал какую-нибудь ошибку, и сделала мысленную пометку не говорить о Моргане при нем, чтобы его эмоции оставались под контролем. Я поняла, к чему он клонит, и он признался, что ревнует. Не хочу тыкать ему в лицо, то о чем на самом деле не стоит беспокоиться.

— Ты голоден? — спросила я, меняя тему. — Жаркое готовилось на медленном огне весь день. Я сейчас приготовлю пюре, печеный картофель, крокеты из картофеля и овощей, хочешь помочь?

— Я помогу, — кивнул Дэмиен. — Ведь это слишком много картошки.

Я откинулась назад и посмотрела на него так, словно у него выросла вторая голова.

— Такого понятия, как «слишком много», не существует. Ты в Ирландии, приятель.

Дэмиен ухмыльнулся.

— Скажи «картошка».

Я сохраняла невозмутимый вид.

— Нет.

— Скажи, — настаивал он.

— Нет.

Он надулся, взрослый мужчина по-настоящему надулся, и это заставило меня вздохнуть.

— Ладно, картошка. — Я игриво закатила глаза на фырканье Дэмиена. — Но я даже не называю ее так.

— Ты называешь ее ба-дэй-тах, как другие девочки (основное ирландское название картофеля — «прата (правх-тах)»)?

Я рассмеялась над тем, как медленно он это произнес.

— Да, именно так я и говорю.

— Я люблю просто картошку, для меня все остальное слишком сытно.

Вместе мы прошли на кухню и принялись за приготовление ужина.

После того как мы все приготовили, я вынула мясо и накрыла его фольгой, пока не пришло время нарезать его ломтиками. Я всегда слушаю музыку, когда готовлю ужин, поэтому инстинктивно полезла в задний карман джинсов в поисках телефона. Когда я поняла, что он не при мне, я проверила каждую комнату в квартире.

— Что ты ищешь?

— Мой телефон, — ответила я и застонала. — По-моему, я оставила его в машине. Я всегда так делаю!

— Я принесу его.

— Нет, — вздохнула я. — Я сделаю это, а ты просто пригляди за Барбарой.

Я вышла из квартиры и спустилась на лифте в вестибюль. Выбежав из здания я направилась к своей машине, и нахмурилась глядя на свой телефон, лежащий в одном из подстаканников.

— Глупая вещь.

Достав телефон и заперев машину я быстрым шагом вернулась в дом, и вошла в лифт, но мне пришлось придержать его открытым, когда кто-то, окрикнув, попросил меня об этом. Я кивнула Кейну в знак приветствия, когда он вбежал в лифт, и сказал:

— Спасибо.

— Нет проблем.

Он поднес свой личный брелок к сканеру, затем нажал кнопку своего этажа.

— Мне позвонила Эйдин.

Я взглянул на него.

— Да?

— Хмм.

— Есть ли причина, по которой ты мне это рассказываешь?

— Она упомянула, что ты сделала с чашкой Алека.

Я почувствовала, как жар поднимается по моей шее.

— Это был несчастный случай, — подчеркнула я. — Абсолютно безоговорочный несчастный случай.

— Я также слышал, что он пытался убить тебя.

— Правда. — Я кивнула. — Ты бы его видел; он был похож на обезумевшего.

Кейн посмотрел на меня сверху вниз, и, очевидно, он с трудом сдерживал улыбку.

— Это не смешно! — Я нахмурилась, когда двери лифта закрылись. — У меня чуть не случился сердечный приступ, когда он загнал меня в угол на том батуте.

— Хотел бы я быть там и увидеть это.

Я покачала головой, сдерживая ухмылку, когда плечи Кейна слегка вздрогнули. Мы с Кейном редко разговариваем, поэтому я чертовски горжусь собой всякий раз, когда мы это делаем, потому что, мне кажется, я заставляю его улыбаться или смеяться, и любой, кто его знает, понимает, насколько это трудная задача. Я посмотрела на него и заметила, что у него нет ни сумок, ни чего-либо еще, что он мог бы взять с собой по своим поручениям.

— Что? — спросил он, заметив, что я смотрю на него.

Я пожала плечами.

— Есть что-нибудь веселое сегодня?

— Поручения, — ровным голосом ответил он.

Я немного прищурилась, прежде чем посмотреть вперед.

— Что это был за взгляд?

— Дэмиен и Эйдин отвернулись, когда сказали мне, что ты отправился по поручениям, и я хотела посмотреть, сделаешь ли ты то же самое.

— Зачем?

— Хотела посмотреть, собираешься ли ты лгать мне, как это сделали они.

Я почувствовала, как взгляд Кейна просверлил дыру в моем лице.

— Как ты думаешь, о чем они тебе солгали?

— Понятия не имею и не собираюсь настаивать на этом вопросе, потому что то, что ты делаешь, меня не касается.

Тишина.

— Я расскажу тебе, если ты хочешь знать.

— Все в порядке, — сказала я, покачав головой. — Я не должна знать; иначе Дэмиен и Эйдин не солгали бы мне.

— Ты не начнешь свои отношения с моим братом с глупой ложью, засевшей в глубине твоего сознания. Моей ложью.

— Мои отношения с твоим братом — это отношения с ним, — сказала я, чувствуя легкое раздражение. — Как я уже сказала, то, чем ты занимаешься, меня не касается. Забудь, что я сказала.

— Я не могу этого сделать.

— Твое дело.

Снова тишина.

— Ни одна из девушек никогда не была со мной настолько замкнута.

Я сглотнула.

— Ты не допрашивал ни одну из других девушек, когда им едва исполнилось восемнадцать и у них не было твердости характера.

Я не стала упоминать, что у меня все еще нет достаточной твердости характера, но Кейну не нужно знать, что я вспотела во время этой конфронтации с ним.

— Нет твердости характера, ни задницы, — съязвил он. — Ты ставишь меня на место и не думай, что я забыл об этом, потому что это не так.

Я не знала, что сказать, поэтому молчала.

— Ты подходишь моему брату, и ты так же хорошо подходишь нашей семье, как и тогда, когда тебе было восемнадцать, — сказал Кейн после долгой паузы. — Я необщительный, я знаю, но, пожалуйста, не думай, что если я замкнутый, означает, что ты мне безразлична.

Я почувствовала, как мои губы приоткрылись от шока.

— Не уверена, что и сказать.

— Ты не обязана ничего говорить, — сказал Кейн. — Это самый длинный разговор, с того первого раза, и я чувствую, что ошеломил тебя, потому что это пространство определенно начинает давить на меня.

Я удивила нас обоих, когда усмехнулась.

— Ваша квартира еще больше надавит на тебя, когда ты поговоришь с Эйдин.

— И почему это?

— Потому что, она смеялась надо мной, когда Алек преследовал меня, и я сказала ей, что больше никогда не буду присматривать за детьми.

Кейн, казалось, чуть не поперхнулся воздухом, когда лифт остановился на моем этаже. Двери открылись, я вышла в коридор и повернулась лицом к Кейну.

— Сейчас, Аланна. Подожди секундочку, — начал он. — Не нужно принимать поспешных решений, когда ты…

Двери лифта закрылись прежде, чем Кейн успел закончить, и я услышала, как он выкрикнул «бл*дь», когда лифт доставил его на нужный этаж, и это заставило меня рассмеяться. Слегка пружиня, я повернулась и пошла по коридору в свою квартиру.

— Я вернулась.

Следующие полтора часа прошли в том, чтобы доготовить ужин, а затем съесть его. Насытившись и удовлетворившись, мы с Дэмиеном сели на диван в моей гостиной и включили фильм на Netflix. Я прислонилась к нему и вздохнула.

— Мне это нравится.

— Нравится что?

— Просто быть здесь с тобой.

Дэмиен поцеловал меня в макушку.

— Мне тоже, Веснушка.

Я откинула голову ему на плечо и сказала:

— Я хочу выучить тебя.

— Ты хочешь выучить меня? — повторил он. — Это языковый барьер из-за твоего акцента или ты намеренно хотела сказать именно это?

Я усмехнулась.

— Я хотела сказать именно это.

— Ты хочешь выучить меня?

Я кивнула.

— Я хочу узнать, что делает тебя тобой.

— Это мило, но я понятия не имею, что ты имеешь в виду.

Я прижалась к его боку.

— Тебя не беспокоит, что между нами такая история, но мы на самом деле не знаем друг друга?

— Мы на самом деле знаем друг друга, — слегка запротестовал Дэмиен. — Я знаю каждый изгиб твоего лица и тела, каждый твой смех и то, как сильно ты любишь чай.

Я игриво закатила глаза.

— Это прекрасно, но я хочу знать более глубокие вещи.

Дэмиен замер, и легкого напряжения, охватившего его тело, было достаточно, чтобы я обратила на это внимание.

— Что ты хочешь знать?

— Все, — ответила я. — Я ничего не знаю о твоем прошлом или твоей семье, кроме твоих братьев. Не знаю о твоей родине, потому что вы, парни, никогда не рассказываете об этом.

Дэмиен молчал.

— Я имею в виду, серьезно, никто из вас никогда не рассказывает о своей жизни до Ирландии, и все это вроде как отложилось у меня в голове. Ирландия — часть меня; ты видишь и слышишь мою страну, когда разговариваешь со мной, но, если не считать акцента, я не узнаю в вас Америку, и думаю, это печально.

Дэмиен прочистил горло.

— На самом деле рассказывать нечего. Мы впятером выросли на севере штата Нью-Йорк, недалеко от города. Мы жили в маленьком сообществе, где все знали дела друг друга. Мои родители погибли, когда мне было пятнадцать, в автомобильной катастрофе…

Мой вздох прервал Дэмиена.

— Мне так жаль, — сказала я, беря его за руку. — Брона упоминала, что они умерли, но не сказала как, и теперь я понимаю почему. Ее родители погибли в автокатастрофе, так что она, скорее всего, не хотела думать об этом на случай, если это вызовет у нее плохие воспоминания.

Теперь стало понятно, почему она умалчивала про родителей парней всякий раз, когда я упоминала о них. Это больная тема не только для них, но и для нее тоже, из-за того, как они умерли.

— Да, — сказал Дэмиен, начав играть с моими пальцами. — Мы просто вроде как… были в свободном плавании несколько лет, потом мы приехали сюда и пустили корни.

— Но почему все-таки Ирландия?

Дэмиен прочистил горло. Снова.

— На самом деле это должен был быть всего лишь отпуск, но через несколько недель мы поняли, что хотим остаться. Райдер устроил нас в школу на последний год обучения; до этого момента мы учились на дому.

— Ну и дерьмо, — сказала я, потрясенно. — Неудивительно, что ни ты, ни твой брат не могли просто смешаться с толпой в школе и жить, не поднимая шума. У тебя не было такого опыта.

— Ага.

Я изучала его лицо.

— Ты не хочешь мне об этом рассказывать? — Спросила я. — Не похоже, что ты заинтересован рассказывать.

— Меня интересуешь ты, а не мое скучное детство, — сказал он, и его губы изогнулись в улыбке. — Все стало интересным, когда я встретил тебя.

— Пожалуйста, — хихикнула я. — Интересно — это последнее слово, которым меня можно охарактеризовать.

— О, именно им, — сказал Дэмиен, — но я знаю несколько других слов, которые подойдут тебе.

— Например?

— Элегантная, умная, трудолюбивая, красивая, забавная… сексуальна, как грех.

Он повторил мне те же самые слова много лет назад, и знание того, что он все еще думает, что все эти слова относятся ко мне вызвало улыбку на моем лице.

— Ты думаешь, я забавная?

Дэмиен рассмеялся.

— Да, детка, я думаю, ты забавная.

Я расслабилась, прижавшись к нему.

— Какой была твоя мама?

Дэмиен несколько мгновений молчал, и как раз в тот момент, когда я подумала, что он не ответит, он сказал:

— Она была не похожа на твою маму.

— Что ты имеешь в виду?

— Она не была матерью, — Дэмиен сглотнул. — Она была не очень ласковой и в основном холодно относилась к нам с братьями.

Мои губы приоткрылись в шоке.

— Почему?

Он фыркнул.

— Я провел все свое детство, пытаясь найти ответ на этот вопрос, но так и не нашел. Мои мама и папа… они были не очень приятными людьми, но я не мог увидеть этого, когда был ребенком. Я думал, что они потрясающие.

Это разбило мне сердце.

— Мне очень жаль, милый.

Дэмиен посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты только что сказала, как Бранна.

— Потому что я назвала тебя милым?

Он кивнул.

— Я был очень расстроен, когда умерли мои родители, больше, чем мои братья, потому что я нуждался в любви, которой никогда не получал от них, поэтому, естественно, я старался привлечь их внимание, когда это было возможно. Мне не нужно было стараться с Бранной; она полюбила меня с братьями после того, как влюбилась в Рая. Она мне больше мама, чем моя настоящая. Райдер для меня тоже больше отец, чем брат.

Я проглотила комок, который образовался у меня в горле.

— Мне жаль, что у тебя не было теплых отношений с твоими родителями. Я не могу представить, чтобы моя жизнь была такой, — сказала я, сжимая его руку в знак утешения. — Сейчас я не в ладах со своим отцом, но я все еще люблю его. Вот почему ненавидеть его так больно, потому что… Я все еще люблю его.

— Он твой папа, детка, — мягко сказал Дэмиен. — Я знаю, это будет тяжело услышать, но то, что он сделал твоей маме, произошло между ними. Он все еще твой отец.

Я опустила взгляд на свои колени.

— Но она моя мама, — тихо сказала я. — Он обманул не только ее доверие, но и мое тоже. Он мужчина, с которым я когда-то сравнивала своего будущего мужа в надежде найти кого-то столь же замечательного, как он, и я больше не могу этого делать, потому что если бы мужчина, с которым я росла, любящий меня всю жизнь, смог сделать то, что он сделал со мной, с мамой, с тем, кто умер бы за него, то любой другой мужчина всегда был бы не для меня.

— Даже я?

— Я хочу сказать «нет», но да, даже ты, — честно ответила я. — Можно сказать, что эта ситуация добавила мне и без того длинный список проблем с доверием.

Я закрыла глаза, когда Дэмиен наклонился и поцеловал меня в макушку, его губы задержались на несколько мгновений. Я вздохнула, открыла глаза и уставилась на него снизу вверх. Мне нравятся его глаза. Они серые, с белым кругом вокруг радужной радужки.

— Я не против потратить вечность, уверяя тебя, что никуда не уйду, Веснушка.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Хотя тебе не обязательно это делать, — сказала я. — Это несправедливо по отношению к тебе.

— Создание прочного доверия требует времени, — заверил меня Дэмиен. — Рим не за один день построен.

— Значит ли это, что у тебя проблемы с доверием?

— Проблемы не столько с доверием, сколько с откровенным страхом.

Я села прямо и заморгала.

— Чего ты боишься? — спросила я.

— Что между нами ничего не получится, — ответил Дэмиен. — Меня тошнит от мысли, что такое возможно, но я знаю, что такое может случиться, поэтому я боюсь этого.

У меня отвисла челюсть, а губы Дэмиена дернулись.

— Да, ты не единственная, кто боится того, что что-то пойдет не так.

— Этим признанием ты заставил меня почувствовать себя… человеком.

— Человеком?

— Да, — кивнула я. — Как будто я не слишком драматизирую, и страх, что наши отношения закончатся, не является законным беспокойством, когда это так.

— Конечно, это так, — сказал Дэмиен, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Любой из моих братьев скажет тебе то же самое, как и девушки, готов поспорить.

После моего разговора с Алеком я поняла, что они тоже так скажут.

— Спасибо, что поделился со мной информацией о своих родителях, — тихо сказала я. — Я знаю, что это нелегко.

Тело Дэмиена расслабилось.

— Я уже давно по-настоящему не думал о них; приятно время от времени размышлять о вещах из прошлого, просто чтобы взглянуть на то, кем я являюсь сейчас.

Я улыбнулась.

— Это прекрасный способ взглянуть на все.

Глаза Дэмиена остановились на моих губах, но в его взгляде не было жара.

— Что такое?

— Я никогда не имел в виду то, что сказал тебе той ночью во «Тьме», — произнес он, облизывая нижнюю губу. — Я знаю, что уже говорил тебе это, но хочу, чтобы ты знала, что я сказал это только потому, что понимал, что это причинит тебе боль и оттолкнет от меня. Я был в ужасе от того, как ты заботилась обо мне и как я забочусь о тебе, и моей реакцией было причинить тебе боль и оттолкнуть. В каком-то дурацком смысле я думал, что защищаю тебя.

Я подняла ладонь и погладила его по щеке.

— Я знаю, ты никогда этого не забудешь, но я надеюсь, что однажды ты простишь меня за то, что я сказал.

— Я правда прощаю тебя, — искренне ответила я. — Надеюсь, ты простишь меня за то, что я позволила тебе поверить, что все было твоей виной. Мне очень жаль.

— Детка. — Он мягко улыбнулся. — Тебе не за что извиняться.

— Я знаю, — настаивала я. — То, что я сделала, было неправильно и несправедливо. Я была зла и позволила этому гневу раздуться до невероятных размеров. Пожалуйста, не делай то, что я сделала, менее ужасным, только потому что мы теперь вместе.

— Хорошо, — прошептал Дэмиен. — Я прощаю тебя сейчас, а также простил много лет назад.

Я закрыла глаза и прислонилась головой к его голове. Чувствовать себя удовлетворенной, счастливой и настолько защищенной почти пугающе.

— Я знаю, прошло буквально несколько дней, но рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

— Рядом с тобой, я чувствую, что могу ослабить свою защиту, — сказал Дэмиен, прижимаясь своим лицом к моему. — Ты — мое надежное место, Лана. Моя Веснушка.

Я открыла глаза и улыбнулась.

— Раньше я ненавидела свои веснушки.

Дэмиен в ужасе втянул в себя воздух.

— Почему?

— Потому что все говорили, что они делают меня милой, а я ненавидела это.

— Ты милая. — Дэмиен ухмыльнулся. — И сексуальная, и греховная. И красивая. Черт, ты такая красивая.

Я поцеловала его, и он улыбнулся мне в губы.

— Знаешь, когда я впервые увидел тебя, я понял, что ты девушка, которая может сделать меня счастливым.

Я откинулась назад, приподняв брови.

— Когда ты впервые увидел меня, я налетела на тебя и опрокинула на задницу.

— Да, — хихикнул Дэмиен, — но ты протянула мне руку, чтобы помочь подняться.

— И у тебя создалось впечатление, что я могу сделать тебя счастливым?

— Ага, — кивнул он. — Я понял, что ты будешь той, кто всегда поможет мне подняться, когда мне будет плохо, несмотря ни на что. Вот почему я оттолкнул тебя после того, как мы были вместе, ты была той, кто, я знал, может достучаться до меня в тот момент моей жизни, когда я всех отталкивал, и это напугало меня до чертиков. Ты — или моя спутница, или моя убийца, Аланна.

— Это так романтично.

— Я могу быть более романтичным.

— Продолжай.

Дэмиен усмехнулся.

— Мы в конце игры.

Я уставилась на него, сбитая с толку.

— Я понятия не имею, что это значит.

— Это значит, — пробормотал он, убирая волосы с моих глаз. — Независимо от того, что произошло между нами, или что ждет нас дальше, в конце концов, ты будешь со мной, а я буду с тобой. Я знаю это, ты знаешь это… все знают это.

Мое сердце затрепетало, а в животе запорхали бабочки.

— Ты говоришь довольно уверенно, Снежок.

— Так и есть, Веснушка.

— С каких это пор?

— С тех пор как ты пнула меня по яйцам, когда нам было по восемнадцать, и послала меня к черту.

Десять дней спустя…

Прошло десять дней с тех пор, как я узнала, что у моей мамы рак, девять дней с тех пор, как мы с Дэмиеном официально начали встречаться, и восемь с тех пор, как я узнала о плане лечения, на который подписалась моя мама, чтобы надрать задницу раку, а также с рождения близнецов Бранны и Райдера. Сегодня четверг, день маминой операции по удалению опухоли размером с арахис из груди, и я никогда в жизни не чувствовала себя так плохо. Я ужасно волновалась и грызла ногти до тех пор, пока их не осталось, и каждый из моих пальцев или болел, или кровоточил.

— Аланна. — Брона прищелкнула языком, привлекая мое внимание. — Ты причиняешь себе боль.

Я посмотрела на свои пальцы, прежде чем вытереть их о легинсы.

— Ничего не могу с собой поделать. — Я прочистила горло. — Я так нервничаю, что меня может стошнить.

Я посмотрела направо, когда рука на моей талии сжала меня.

— С ней все будет в порядке.

Я уставилась на своего парня и нахмурилась. Он взял выходной на работе, и это меня беспокоило, потому что мистер Коллинз говорил ему, что его расписание на следующие несколько недель строго регламентировано, но все равно разрешил ему взять выходной, чтобы побыть со мной. Я всегда буду благодарна ему за это, потому что мне нужно, чтобы Дэмиен был рядом.

— Ты этого не знаешь, Дэмиен.

Он ничего не ответил; вместо этого он наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Когда она выйдет из операционной, она надерет тебе задницу за то, что ты так сильно переживаешь.

Я попыталась улыбнуться, но безуспешно, поэтому он снова сжал меня. Этот жест успокаивал, но именно его присутствие, а также Броны по-настоящему сдерживало мои взвинченные нервы. Когда я проснулась утром и собралась ехать в больницу на встречу с родителями, Дэмиен удивил меня, сказав, что взял выходной на работе, чтобы поехать со мной, и что мы должны по дороге заехать за Броной, потому что она тоже собирается приехать. Мне не хотелось плакать, поэтому я обняла его, прижавшись лицом к его груди, пока не пришлось выходить.

Это было три часа назад, и моя мама была всего час как на операции. Медсестра, с которой я разговаривала о процедуре лампэктомии моей мамы, сказала, что ограничений по времени нет, потому что это очень тщательная операция. Врач хочет удалить как можно меньше тканей молочной железы при удалении опухоли, поэтому он не торопится. Я понимаю это, поощряю, но Всевышний знает, что чем дольше она находится в операционной, тем хуже я себя чувствую.

Мой отец, кажется, разделял мое беспокойство.

Он ни разу не присел с тех пор, как закрылись двери операционной. Мы все могли остаться в зале ожидания, но предпочли сесть на ряд стульев, выстроенных у входа в операционную. Мой отец расхаживал туда-сюда перед двойными дверями с того момента, как моя мама прошла через них. Каждый раз, когда они открывались, он вытягивался по стойке смирно, но каждый раз его плечи опускались, когда он понимал, что это не она.

Он тоже был вне себя от беспокойства, и впервые с тех пор, как я узнала, что он изменил ей, я поняла, что он все еще заботится о ней. Все еще любит ее. Чем дольше я смотрела на него, тем яснее становилась возможность того, что все что он сделал, всего лишь одна огромная ошибка, и я не знаю, как к этому относиться. Я хотела продолжать злиться на него, так было намного легче отодвинуть его в сторону, но видеть его уязвимым, когда он ждет новостей о моей маме, задело меня за живое.

Он любит ее, и думаю, что после того, что он сделал, он любит ее еще больше, чем когда-либо прежде.

— Я заварю чай, — сказала я, вставая, из-за чего Брона и Дэмиен отпустили меня. — Кто-нибудь из вас чего-нибудь хочет?

— Нет, — ответили они в унисон.

Я прошла через холл к чайнику и кофеварке и только начала заваривать чай, как почувствовала чье-то присутствие справа от себя. Я бросила взгляд на своего отца, не удивившись, что он стоит там и смотрит на меня сверху вниз. Я оглянулась через плечо на Брону и Дэмиена, которые наблюдали за нами, как ястребы. Я могла бы поклясться, что ни один из них не моргнул.

— Чего ты хочешь? — спросила я, поворачиваясь обратно к машинке.

Краем глаза я заметила, что мой отец засунул руки в передние карманы своих джинсов.

— Нам нужно поговорить, Аланна.

Я сглотнула желчь.

— Мне нечего тебе сказать.

— Что ж, мне есть, что тебе сказать.

Я не могла заставить себя посмотреть на него, но молчала, дав ему возможность говорить, если он хочет. Я тщательно и медленно помешивала чайный пакетик в пенопластовой чашке маленькой деревянной палочкой.

— До самой смерти, — начал он, — я буду сожалеть о том, что изменил твоей маме и разрушил ее и твое доверие ко мне.

Слезы защипали мне глаза.

— Я не ожидаю прощения, — продолжил он, — я не ожидаю ничего меньшего, чем гнев, потому что это то, чего я заслуживаю, но я просто хочу, чтобы ты знала, что я действительно сожалею, и я никогда ни о чем так сильно не сожалел за всю свою жизнь.

Моя нижняя губа задрожала, когда я услышала эмоции в его голосе.

— Ты моя малышка, — сказал он, его голос слегка дрогнул. — Мне так жаль, что я разрушил наши отношения.

У меня потекли слезы.

— Почему? — потребовала я ответа, сердито вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Зачем ты это сделал?

— Я думал об ответе на этот вопрос с тех пор, как все это началось, — ответил он, прочищая горло. — Ничто из того, что я придумал, не является достаточно веской причиной. Ни одна причина не является достаточно веской для того, что я сделал.

В этом я с ним согласна.

— Я собираюсь рассказать твоей маме.

Я так быстро перевела взгляд на него, что у меня заболела шея.

— Что?

— После того как она закончит облучение, — продолжил отец. — Я собираюсь признаться в том, что я сделал.

Я потеряла дар речи.

— Ты оставишь ее?

— Господи, — побледнел отец. — Никогда. Я могу только молиться, чтобы она меня не бросила, хотя меньшего я и не заслуживаю.

Я обдумала его слова.

— Она тебя не бросит, — заключила я. — Она слишком сильно любит тебя.

Глаза отца наполнились слезами.

— Я ненавижу себя, — прохрипел он, глубоко вздохнув. — Я люблю твою маму, она — мое сердце. Я зол на себя за то, что сделал это с ней.

— Я тоже.

Мой отец пристально посмотрел на меня.

— Я никогда, — твердо сказал он, — никогда больше не обману вашего доверия. Я лучше умру.

Мое сердце бешено колотилось.

— Я не могу простить тебя, — сказала я хриплым от эмоций голосом. — По крайней мере, пока она этого не сделает.

— Я принимаю это, — практически умолял отец. — Я воспользуюсь любым шансом, каким бы маленьким он ни был, чтобы исправить то, что я натворил. Я так сильно скучаю по тебе, Аланна. То, что я не разговариваю с тобой и вижу боль в твоих глазах, когда ты смотришь на меня, разбивает мне сердце. Ты — моя малышка, и то, что я сделал, причинило тебе боль. Я поклялся, когда ты только родилась, что буду защищать тебя от всего в этом мире, я… я просто не понимал, что должен защитить тебя и от себя тоже.

Прежде чем я осознала, что делаю, я отставила свою чашку чая и шагнула вперед. Обняв своего папу, я разрыдалась, когда он обнял меня в ответ. Он сжимал меня так крепко, что это почти выдавило воздух из моих легких.

— Я люблю тебя, — воскликнул папа, наклоняясь и зарываясь лицом в мои волосы. — Мне так жаль.

— Я тоже тебя люблю. — Всхлипнула я, сжимая его в объятиях.

Бог знает, я ненавижу то, что он сделал, но все равно люблю его каждой клеточкой своего тела, и это самые противоречивые эмоции, которые я когда-либо испытывала. Я не уверена, что с нами будет дальше. Я не уверена, прощу ли его, смогу ли я когда-нибудь снова полностью доверять ему, но в одном я уверена: он сожалеет и никогда больше не сделает ничего такого, что причинит боль моей маме или мне. Я также уверена, что скучаю по нему так же сильно, как люблю, но мой гнев из-за того, что он сделал, заглушил эти эмоции, когда я сосредоточилась на поступке, который он совершил.

Услышав, как он признает свои ошибки, признается в них и готов принять все, что моя мама или я дадим ему взамен, я действительно поняла, что то, что он сделал, было просто ошибкой. Огромная ошибка, изменившая жизнь, но все равно ошибка. Я верю, что каждый заслуживает второй шанс, и пока я обнимала своего отца, я знала, что дам ему этот шанс. Точно так же, как, я знала, поступит моя мама, когда они с ней поговорят о его неверности. Этот разговор будет самым важным для нас, как для семьи, конечно, после рака моей мамы, но в глубине души я знаю, что мы справимся с этим.

Моя мама была права, когда сказала, что нет ничего такого, с чем мы втроем не сможем справиться вместе.

— Я плачу из-за тебя, — сказал папа с легким смешком, когда мы оторвались друг от друга. — А еще Брона и тот парень, с которым ты пришла улыбаются нам.

Могу себе представить.

— Этот парень — мой парень, — сказала я, поднося руки к лицу, чтобы вытереть слезы. — Его зовут Дэмиен Слэйтер.

Мой отец быстро вытер слезы со своего лица, выпрямился и сказал:

— Твоя мама рассказала мне о нем. Я бы хотел с ним встретиться, если ты не против?

Моя мама познакомилась с Дэмиеном несколько дней назад, и все прошло без сучка и задоринки. Дэмиен даже обиделся, когда она начала дразнить его из-за его ссоры с Данте, уверяя, что находит все это довольно романтичным. Я, конечно, была подавлена, но Дэмиен счел это забавным. К тому времени, когда мы покинули дом моих родителей, они с мамой стали практически лучшими друзьями.

— Конечно, ты можешь с ним познакомиться.

Пока мы шли, я посмотрела вниз на руку моего отца, затем, не говоря ни слова, взяла его за руку и сжала, подводя его к наблюдающему дуэту.

— Па, — начала я, когда мы остановились перед ними, — это Дэмиен Слэйтер, мой парень.

Дэмиен уже был на ногах, протягивая руку в направлении моего отца.

— Рад наконец-то познакомиться с вами, сэр.

Отец крепко пожал Дэмиену руку.

— Я тоже, сынок.

Сынок. Одно это слово заставило мое сердце растаять.

— Брона, любимая. — Папа улыбнулся моей подруге. — Ты выглядишь так же прекрасно, как и всегда.

Она фыркнула и обняла его в знак приветствия, поскольку не сделала этого, когда пришла в больницу, потому что он все это время расхаживал туда-сюда. И впервые отвлекся, когда подошел ко мне.

— Где вы были, чтобы сказать мне это сегодня утром, когда я застряла головой в унитазе и меня рвало?

Отец ухмыльнулся.

— Уверен, твой парень все предусмотрел.

Брона фыркнула.

— Поздравляю с беременностью, — продолжил отец. — Я все еще не могу поверить, что у тебя есть Джорджи, а теперь будет еще один малыш.

— К тридцати годам у меня будет целое племя, если Доминик добьется своего.

— Он так и сделает, — хором произнесли мы с Дэмиеном.

— Ну… — губы Броны дрогнули, — может быть.

Я подошла к Дэмиену и увидела, как взгляд моего отца упал на меня. Когда я почувствовала, как пальцы Дэмиена переплелись с моими, и мое сердце подпрыгнуло, когда уголки губ моего отца тронула улыбка. Я никогда не задумывалась о том, что подумали бы мои родители о Дэмиене, но осознание того, что моя мама практически любит его, а первая встреча отца с ним прошла хорошо, действительно расслабило меня. Я не могла представить, что останусь с кем-то надолго, если он и мои родители не поладят, учитывая, насколько я ориентирована на семью.

— Аланна, — внезапно сказала Брона. — Твоя мама.

Мое внимание привлекли двери операционной, и когда я узнала медсестру, которая отвела мою маму на операцию, проходящую мимо кровати, которую толкал мужчина, я поняла, что Брона права. Это моя мама. Мы с папой быстро подошли к кровати и расслабились, когда увидели, что мама спит, но выглядит совершенно нормально.

— С ней все в порядке, — сказала медсестра, привлекая наше внимание, пока мы молча шли. — Ты можешь подняться с нами в ее палату, но возможно, она еще несколько часов будет спать.

Я не хотела упоминать, что мы, несмотря ни на что, поднимемся с ней в палату, поэтому, кивнув, мы все последовали за медсестрой и мужчиной, который толкал больничную кушетку моей мамы. Я схватила Дэмиена за руку, когда он подошел ко мне, и сжала ее. Мое сердце бешено колотилось в груди, и я вспотела.

— Эй, — произнес Дэмиен, привлекая мое внимание. — С ней все в порядке.

Я повторяла это снова и снова в своей голове, пока мы не оказались в отдельной палате моей мамы и не сели вокруг нее на кровати, просто уставившись на нее. Я продолжала смотреть на ее грудь, наблюдая, как она поднимается и опускается, прежде чем перевести взгляд на кардиомонитор, к которому она подключена, следя за ее сердцебиением. Я хотела, чтобы она проснулась, просто чтобы я могла сама спросить, все ли с ней в порядке, но я знала, что должна быть терпеливой, хотя это было тяжело.

— Она выглядит так, будто могла бы быть твоей старшей сестрой, Аланна, — склонив голову набок произнесла Брона, глядя на мою маму. — Надеюсь, я буду выглядеть хотя бы вполовину так же хорошо, как она, когда мне исполнится пятьдесят.

— Это из-за того, что она всегда смеется. — Папа улыбнулся, потирая большим пальцем тыльную сторону ее ладони, которую он держал с того момента, как мы вошли в палату. — Это сохраняет ее молодость и делает счастливой.

— Если это так, то Алек Слэйтер никогда не умрет, — прокомментировала я. — Он всегда счастлив.

Брона и мой отец рассмеялись, но Дэмиен молчал, и это привлекло мое внимание.

— Ты в порядке?

Он кивнул.

— Просто размышляю.

— О чем?

— Куда мне отвести тебя на наше первое свидание.

Я сделала паузу.

— Это может быть что-нибудь простое?

— Простое?

— Да, например, сходить в кино, на ужин, прогуляться, когда на улице хорошая погода. Понимаешь, просто.

Дэмиен задумался.

— Это кажется слишком простым.

— Я простая девушка. — Я пожала плечами. — Мне не нравятся вещи, которые выходят за рамки.

— На твоем месте я бы послушал ее, — вмешался отец. — Когда мы с ее мамой устроили вечеринку по случаю ее двадцать первого дня рождения, она так разозлилась, что мы потратили на нее деньги, что нам пришлось неделями выслушивать от нее лекции об этом.

— Это правда. — Я кивнула. — Я действительно так сделала.

Губы Дэмиена дрогнули.

— Тогда сходим на ужин и в кино.

— О, а мы можем пойти посмотреть «Величайшего шоумена»?

Я поискала информацию о нем, когда Морган упомянул, что ведет свою девушку на мюзикл с Хью Джекманом и Заком Эфроном, и с тех пор мне не терпелось пойти на него.

— И что бы это значило?

— Мюзикл с Хью Джекманом и Заком Эфроном.

Дэмиен закатил глаза; Брона ахнула.

— Заткнись, — сказала она. — Я люблю Хью Джекмана и Зака Эфрона.

Я фыркнула.

— А кто не любит?

— Я сижу прямо здесь, женщина.

Я посмотрела на Дэмиена и ухмыльнулась.

— Это Хью Джекман и Зак Эфрон. Будто у меня есть шанс.

— Если бы они тебя увидели, он бы был.

Я рассмеялась.

— Хотелось бы.

Брона похихикала над хмурым видом Дэмиена, но все наше внимание обратилось к двери, когда раздался легкий стук и вошел главный врач из команды моей мамы, тот самый, который только что сделал ей операцию.

— Мы пойдем выпьем чаю, — сказала Брона, поднимаясь на ноги одновременно с Дэмиеном. — Извините.

Когда они вышли из палаты, мы с моим отцом поднялись на ноги, и после того, как поприветствовали доктора рукопожатием и кивком головы, мы стали ждать.

— Операция прошла прекрасно, — сказал доктор с сильным акцентом, который я не смогла уловить, скрестив руки на груди. — Я удалил опухоль и очень мало тканей молочной железы. Как только все полностью заживет, останется только небольшой шрам.

Я вздохнула с облегчением.

— Большое вам спасибо.

— Не за что. — Доктор слегка наклонил голову. — Когда она проснется, у нее будут небольшие боли в груди, а также будут опухшими некоторые прилегающие области, но все это совершенно нормально.

— Когда она сможет вернуться домой?

— Завтра утром, — ответил доктор. — Она останется на ночь просто для наблюдения.

Я нахмурилась.

— Так скоро?

— Операция вашей матери важна для плана ее лечения, но она незначительна. Завтра она будет чувствовать только дискомфорт и болезненность, а через несколько дней будет чувствовать себя намного лучше.

Я понимающе кивнула.

— Итак. — Отец прочистил горло. — Что теперь?

— Она записана на первое лучевое лечение через четыре недели, начиная с завтрашнего дня, и будет проходить его в течение пяти-шести недель, начиная с пяти раз в неделю.

Я снова кивнула.

— Не стоит так беспокоиться. — Доктор улыбнулся нам с отцом. — Сегодня хороший день; опухоль удалена без каких-либо осложнений. Будущее вашей матери и жены гораздо светлее, чем было сегодня утром.

Пока я не услышу слов «признаков болезни нет», не думаю, что перестану беспокоиться о своей маме. Черт, я думаю, я буду также беспокоиться о ней даже после того, как услышу эти самые важные слова. Это то, что ты делаешь, когда дело касается людей, которых ты любишь. Ты беспокоишься о них так же сильно, как и любишь их. Так ты узнаешь, насколько они важны для тебя. Если ты не можешь представить свою жизнь без них, они часть того, что составляет твое сердце, и я уверена, моя мама составляет целую половину моего.

Пять дней спустя…

— Я думал, у тебя улучшится настроение после того, как ты увидишь, как Хью Джекман и Зак Эфрон от всего сердца поют и танцуют на большом экране.

Когда он заговорил, я подняла взгляд от своей тарелки с едой на Дэмиена и нахмурилась.

— Дэйм, прости, я испортила наше первое свидание.

— Нет, это не так.

— Да, — вздохнула я. — Я продолжаю думать о маме.

— Позвони ей еще раз, если тебе от этого станет лучше.

— Не могу, — проворчала я. — Она сказала, что дотянется до меня через телефон и придушит, если я позвоню ей еще раз.

— Мне кажется, с ней все в порядке, если она угрожает тебе телесными повреждениями.

Мои губы дрогнули.

— Это властный защитник во мне, — сказала я, слегка пожав плечами. — Это делает меня занозой в заднице.

— Правда? — Дэмиен ухмыльнулся. — Я понятия не имел.

— Всезнайка.

Он усмехнулся.

— Прошло пять дней после ее операции, и когда мы увидели ее вчера, нельзя не сказать, что она выглядела неважно, потому что так оно и было.

— Да, — согласилась я, — но она не сказала бы мне, если бы чувствовала себя дерьмово, просто чтобы я не волновалась.

— Аланна, твоя мама знает, что ты в любом случае волнуешься, поэтому она не стала бы тебе лгать, детка.

— Надеюсь.

Затем я съела еще немного своей еды и оглядела ресторан.

— Мне здесь нравится, — радостно сказала я. — Я проходила мимо миллион раз, но никогда не заходила поесть.

— Я планирую чаще приводить тебя сюда и во многие другие места, так что привыкай к этому.

Я снова обратила свое внимание на Дэмиена.

— Я была бы так же счастлива поужинать с тобой дома.

— Кстати, о твоей квартире, мне нужно собрать стирку и отнести к Райдеру и Бранне…

— Я уже все постирала и высушила.

Дэмиен моргнул.

— Извини?

— Я все постирала этим утром. — Я пожала плечами. — Сегодня на улице очень ветрено, поэтому я развесила сушиться твою одежду на балконе в моей спальне. Ветреная погода — отличная погода для сушки. Моя мама всегда так говорит.

Дэмиен продолжал пристально смотреть на меня, и я покраснела под его пристальным взглядом.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Ты постирала мою одежду?

— Да, а что? — Я приподняла бровь. — И свою тоже. Она была грязной, поэтому я ее постирала… Ничего такого.

Когда Дэмиен улыбнулся, я не могла понять почему.

— Ты действительно странно относишься к тому, что я занялась твоей стиркой.

Он усмехнулся.

— Просто это кажется немного странным. Бранна обычно делает это за меня.

— Бранна — твоя «мамочка», — поддразнила я. — Я — твоя девушка, так что я унаследовала эту миссию от нее. Ты постепенно превращаешься в моего мужчину-ребенка.

Дэмиен игриво закатил глаза.

— Иногда я занимаюсь этим сам. Я не ленивый. Бранна просто делает это прежде, чем у меня появляется шанс.

— Она такая же, как я. — Я пожала плечами. — Мы не позволяем стирке накапливаться. Сушка — это важное дело, если ты еще не заметил. Когда выдается хороший ветреный день, все стирается.

— Райдер обычно сушил нашу одежду в сушилке для белья, пока Бранна не разозлилась на него из-за того, сколько это будет стоить.

— Поверь мне, — сказала я. — Я понятия не имела, что люди не сушат свою одежду на веревке для белья, пока несколько лет назад Нико не сказал, что нужно положить мокрую одежду в сушилку и просто нажать «Пуск». Это сразило меня наповал. Я кладу свою одежду в сушилку минут на десять, чтобы она размягчилась, и все.

Дэмиен снова наблюдал за мной с этим странным выражением лица.

— Что?

— У нас первое свидание, а мы говорим о стирке и лучшем способе сушки белья.

— Лучший метод — это сушка на веревке для белья, — настаивала я. — Не спорь со мной по этому поводу, приятель.

Дэмиен от души рассмеялся, и это привлекло внимание группы женщин, сидевших через несколько столиков. Я наблюдала, как они уставились на моего парня и уже не так сдержанно захихикали и заговорили друг с другом. Некоторые из них посмотрели на меня. Я наблюдала, как они оглядывали меня с ног до головы и смеялись, и я знаю, они решили, что я недостаточно хороша, чтобы ужинать с Дэмиеном. Я прищурилась, точно зная, что происходит в их головах, когда они снова обратили на него свои взгляды, потому что то же самое происходит в моей, когда я смотрю на Дэмиена.

— Они хотят заняться с тобой сексом.

Дэмиен подавился едой, которая была у него во рту.

— Кто? — прохрипел он, прежде чем сделать огромный глоток воды. — О чем ты говоришь, Аланна?

Я закатила глаза.

— Эта группа женщин пялится на тебя, и я могу сказать, о чем они думают, по тому, как они трахают тебя взглядом.

— Трахают меня взглядом? — У Дэмиена отвисла челюсть. — Я никогда раньше не слышал, чтобы ты говорила так.

Я опустила взгляд на свою тарелку с едой и принялась ковыряться в стейке.

— Мы можем уйти?

— Нет.

Я посмотрела на своего парня и нахмурилась.

— Нет, — повторил он. — Скажи мне, почему ты хочешь уйти.

Я покачала головой.

— Тогда мы остаемся здесь.

Я нахмурилась.

— Я могу уйти, если захочу.

— Ты можешь, — согласился Дэмиен, — но ты этого не сделаешь, потому что это наше первое свидание.

Я нахмурилась еще сильнее, но он только вопросительно приподнял бровь и стал ждать.

— Они кидали на меня неодобрительные взгляды, — проворчала я, глядя в окно на движение машин снаружи. — Это женская интуиция. Я знаю, они думают, я недостаточно хороша, чтобы сидеть здесь с тобой. Такие женщины, как они, такие…

— Женщины такие, как они? — повторил Дэмиэн.

— Да, — вздохнула я. — Худые женщины с красивой задницей, красивой грудью и великолепным лицом. Понимаешь, идеальные.

— Это твое видение того, кто идеален?

Я не ответила.

— Аланна.

— Я не знаю, — проворчала я. — Когда я думаю о том, кто идеален, я думаю о девушках.

— Но у Броны, Килы, Бранны и Эйдин совершенно разные типы телосложения.

Я колебалась.

— И что?

— Значит, они все не выглядят одинаково, но ты считаешь их идеальными.

— Они идеальны по-своему.

Дэмиен улыбнулся.

— И ты тоже.

Я оставалась безмолвной.

— Не знаю, что сделало тебя такой неуверенной в своем теле, но нам действительно нужно поработать над этим, потому что ты идеальна. И я ставлю своей личной миссией заставить тебе понять это.

Я опустила взгляд на свою тарелку, и на моем лице расплылась широкая улыбка.

— Ты такая заноза в заднице.

— Когда мы начнем заниматься сексом, я буду занозой в твоей заднице. Буквально.

Я резко втянула воздух и подняла взгляд на Дэмиена, он снова рассмеялся.

— Никогда, — заявила я. — Мы никогда этого не сделаем.

— Что?

— Это!

— Что это?

Я понизила голос.

— Анальный секс.

— Возможно, тебе это понравится.

— Или возможно, я это возненавижу, — возразила я. — Эта дырочка — выход, а не вход.

Я очень позабавила Дэмиена, и он не переставал улыбаться, пока мы не закончили ужинать и не вернулись к моей машине. После того как мы пристегнулись и поехали в мою квартиру, я повернулась и уставилась на профиль Дэмиена.

— Расскажи мне что-нибудь о себе из того времени, когда ты был маленьким, чего больше никто не знает.

Он на мгновение задумался.

— Когда я был ребенком, я всегда хотел быть ниндзя. Как настоящий борец с преступностью.

Это вызвало у меня фырканье.

— Ты никогда не смог бы стать ниндзя.

— Я мог бы им стать, если бы захотел.

— Нет, ты не смог бы.

— Почему нет?

— Вчера ты забыл завязать шнурки на ботинках и упал лицом вниз.

Дэмиен задумался.

— Возможно, ты права.

Мои губы дрогнули.

— Я всегда права.

— Это действительно так.

Он ответил слишком быстро, чтобы это можно было назвать честным ответом.

Я смотрела на него, пока он вел машину.

— «Мужская Библия»?

— Третья глава, страница девятнадцать, строка семь, — кивнул Дэмиен. — Всегда соглашайся с женщиной, несмотря ни на что. Часть «несмотря ни на что» выделена жирным шрифтом и подчеркнута.

Я рассмеялась.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть настоящий экземпляр «Мужской Библии».

— Есть, — ответил Дэмиен. — В мягкой обложке.

Я моргнула.

— В мягкой обложке?

— Да, Доминик узнал у Килы, поскольку она знает все о самиздате, и она помогла ему издать «Мужскую Библию». Он сделал пять копий, по одной на каждого брата.

Я недоверчиво уставилась на Дэмиена.

— Ты шутишь?

— Нет, — ответил он. — Зачем мне врать?

— Потому что это самая возмутительная вещь, которую я когда-либо слышала.

— Это Доминик. — Дэмиен пожал плечами. — С этим идиотом нет ничего невозможного.

— Кто-нибудь из других девушек знает об этом?

Дэмиен колебался.

— Нет, но ты не можешь им этого рассказать.

— О, я им расскажу.

— Аланна, — простонал Дэмиен. — Братья надерут мне задницу. Мы договорились не говорить ни тебе, ни другим девушкам, потому что ты захочешь прочитать «Мужскую Библию», а она не для женских глаз. Она священна для мужчин.

— О, боже мой, — сказала я, покачав головой. — Ты проводишь слишком много времени с Алеком. Прямо сейчас ты заговорил, как он.

Дэмиен ухмыльнулся, когда мы приблизились к моей квартире.

— Он мой старший брат, так что, думаю, я похож на него больше, чем думал.

— Я все равно расскажу девочкам.

Дэмиен зарычал.

— Мне придется наказать тебя, если ты это сделаешь.

— Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы отшлепать меня, я выбью тебе зубы.

Низкий рокочущий смешок наполнил машину.

— Ты и армия?

— Брона Мерфи.

— Это нечестно, — фыркнул Дэмиен. — Она дикая, когда злится.

— Точно, так что не связывайся ни со мной, ни с моей задницей, приятель.

— Ничего не обещаю.

Я ухмыльнулась, как дурочка.

— Ты много думаешь о том, когда мы займемся сексом?

— По меньшей мере сто раз за день.

Я расхохоталась, а Дэмиен просто улыбнулся и покачал головой. Мне понравилось то, какой он заставил меня почувствовать себя. Беззаботной, красивой и, самое главное, счастливой. Я не думала о сексе с ним сотню раз за день, но поймала себя на том, что думаю об этом всю дорогу домой, и решила, что мы оба ждали достаточно долго, чтобы это случилось.

Буквально.

Четыре дня спустя…

Целых четыре дня.

Именно столько времени потребовалось Дэмиену, чтобы сдаться. Мне понадобилось четыре гребаных дня, чтобы соблазнить этого мужчину. То, что я считала легкой задачей, оказалось совсем не так. С того момента как мы вернулись домой с нашего первого свидания, я намекала изо всех сил, что готова к физической близости. Дэмиен не уловил ни одного из этих намеков, а я была слишком смущена, чтобы просто подойти и попросить его заняться со мной сексом, поэтому я устроила игру. Всякий раз при любой возможности я незаметно поддразнивала его и много говорила о сексе. Ночью я забиралась к нему в постель и намеренно терлась о него, но ничего не происходило.

Либо у него было терпение святого, либо он просто понятия не имел, чего я хочу.

Я действительно начинала верить в последнее, пока, очевидно, не зашла слишком далеко на кухне Райдера и Бранны. Мы уже были дома, все до единого, дети и все остальные. Дэмиен подождал, пока мы все вместе покончим с едой, и поднялся на ноги, привлекая всеобщее внимание. Он достал из-за кухонной двери черную коробку, перевязанную серебряной лентой. Его внимание было приковано исключительно ко мне.

— Я хотел подарить это тебе на нашем первом свидании, но его доставили только сегодня.

Я широко раскрыла глаза, когда Дэмиен протянул мне коробку.

— Но сегодня не мой день рождения, — тупо сказала я, принимая подарок.

— Я знаю. — Он усмехнулся. — Это просто то, что я приготовил для тебя, чтобы показать, как много ты для меня значишь.

Все девушки громко вздохнули, и мне потребовалось все мое мужество, чтобы не присоединиться к ним.

— С-спасибо, — ответила я, озадаченно глядя на подарок. — Мне открыть его сейчас?

— Да, — в унисон сказали Брона и Кила.

Дэмиен фыркнул.

— Ты можешь открыть сейчас или позже. Это зависит от тебя.

— Сейчас, — сказала я. — Я хочу открыть сейчас.

Я развязала красивую серебряную ленту, которая была идеально завязана в бант, и затаила дыхание, когда сняла крышку с коробки и положила ее на стол. Я уставилась в коробку, на самом деле не понимая, на что смотрю. Какая-то папка в причудливой оберточной бумаге, но поверх нее лежал документ в рамке. Я осторожно взяла рамку и прочитала документ. Когда я поняла, что это, у меня перехватило дыхание. Я просмотрела его еще дважды, прежде чем подняла голову и встретилась взглядом с серыми глазами, пристально смотревшими на меня.

— Ты купил мне звезду?

Прекрасная улыбка озарила лицо Дэмиена, и мое сердце бешено заколотилось в груди.

— И, — сказала я, снова заглядывая в документ и улыбаясь, — ты назвал ее «Веснушка».

— Да, — сказал Дэмиен, от него волнами исходила гордость. — Таким образом, когда я буду смотреть ночью на звезды, я всегда буду видеть тебя.

— О боже, — прошептала Брона, крепче прижимаясь к Нико. — Это так романтично.

Я не поднимала глаз на Дэмиена, но улыбалась так сильно, что у меня начали болеть щеки.

— Спасибо, — сказала я, прижимая документ о праве собственности на звезду к груди. — Я всегда буду дорожить этим.

Когда я подняла глаза на Дэмиена, его взгляд все еще был прикован ко мне, и я встала, не в силах ничего с собой поделать. Мне нужно было быть рядом с ним. Я сделала еще один шаг вперед, полностью погруженная в транс, пока Алек не заговорил.

— Маленький ублюдок, — произнес он, нарушая тишину и возвращая меня в настоящее.

Все посмотрели на него.

— Что? — спросил Дэмиен, нахмурившись.

— Ты маленький ублюдок, — повторил Алек.

Дэмиен посмотрел на Нико, затем снова на Алека и сказал:

— Не понимаю, почему я ублюдок.

— Маленький ублюдок.

Губы Дэмиена дернулись в ответ на замечание Алека.

— Извини, я не понимаю, почему ты называешь меня маленьким ублюдком.

Алек нахмурился.

— Разве это не очевидно?

— Нет, — сказали все в унисон.

— Невероятно, — ответил Алек, покачав головой. — Ты маленький ублюдок, потому что купил этой женщине звезду. Гребаную звезду. Как, черт возьми, мы можем конкурировать с этим?

Вопрос был задан Кейну.

— Купишь своей девушке две звездочки? — предположил он.

Алек усмехнулся.

— Это не впечатляюще, поскольку покупка звезды уже сделана этим маленьким ублюдком.

— Ты мог бы купить мне черную дыру, — предложила Кила. — Меня затягивает в нее всякий раз, когда ты начинаешь говорить, так что это было бы идеально.

Я прыснула со смеху, и это заставило Алека пристально посмотреть на меня. Его сосредоточенность на мне длилась всего мгновение, прежде чем он посмотрел на Дэмиена и спросил:

— Ты можешь купить черную дыру?

Я рассмеялась еще громче и фыркнула, что вызвало смех Кейна. Это было нечто такое, чего я почти никогда не слышала, если только Эйдин не подшучивала над ним.

— Посмотри, что еще в коробке, — уговаривал меня Дэмиен.

Я именно это и сделала.

Я вынула бумагу из коробки и достала толстую папку. Внутри был еще один сертификат, дополнительные документы, звездная карта, личное свидетельство моего прозвища, являющегося настоящей звездой, цветная фотография моей звезды, ее точные координаты и серебряное ожерелье с подвеской в виде сердца и звезды. Я окинула все это взглядом, прежде чем взять ожерелье, и посмотрела на Дэмиена.

— Наденешь его?

Он улыбнулся, взял подвеску, затем надел ее, когда я повернулась и перекинула волосы через плечо. Я вздрогнула после того, как Дэмиен застегнул кулон, потому что он запечатлел целомудренный поцелуй на моей шее, но это было интимно, слишком интимно из-за группы людей, наблюдающих за нами. Я быстро повернулась лицом к Дэмиену, обхватила его руками за талию и прижалась лицом к его груди.

— Мне так нравится, — выпалила я. — Не могу поверить, что ты купил мне звезду.

— Не просто звезду, а сверхновую.

Я отстранилась.

— А в чем разница? — спросила я.

— Сверхновая — это звезда, жизнь которой подходит к концу; она сияет так ярко, что может затмить целую галактику. Она будет сиять на небе еще тысячи лет, но я хотел звезду, которая затмевала бы остальные. Я хотел такую, которая отражала бы, как много ты для меня значишь.

Мое сердце билось так громко и быстро, что я слышала его в своих ушах.

— Дэмиен, — тихо сказала я. — Я всегда буду ценить это.

— Я всегда буду ценить тебя.

Я улыбнулась и закрыла глаза, когда он обнял меня, и наклонился, прижавшись своим лбом к моему.

— Кажется, я помолвлена не с тем близнецом.

Я открыла глаза и увидела, как ухмылка расползлась по лицу Дэмиена.

— Это было бы хорошо, — одними губами произнес он, заставив меня хихикнуть.

— Что? — спросил Нико у Броны. — Дэмиен дарит Аланне умирающую звезду и внезапно он оказывается лучшим близнецом? Женщина, я дарю тебе детей.

Я повернулась в объятиях Дэмиена, прислонившись спиной к его груди, и наблюдала за разворачивающейся перед нами сценой.

— Твои братья тоже дарят девочкам детей, — фыркнула Брона. — В тебе нет ничего особенного.

Она дразнила его; я поняла это по тому, как подергивались ее губы.

— Ничего особенного? — повторил Нико. — Ничего, бл*дь, особенного?

— Эй, — отчитал его Кейн. — У нас за столом почти годовалый ребенок.

И это правда. Всего через три недели Джаксу исполнится год, как раз на Рождество.

— Заткнись, — сказал Нико Кейну, не сводя глаз с Броны. — Мы еще не закончили говорить об этом.

Она усмехнулась.

— С нетерпением жду, когда дома ты докажешь, насколько особенный.

— Ты чертовски права.

Я хихикнула, сделав все возможное, чтобы скрыть это кашлем, но Нико уловил это.

— Что тут смешного?

Я пожала плечами.

— То, что она может так легко манипулировать тобой.

Нико перевел взгляд с меня на Брону, затем снова на меня.

— О чем ты говоришь?

— Когда вы оба вернетесь домой, ты докажешь, насколько ты особенный в сексе, и это именно то, чего она хочет… Разве ты не помнишь, какой она была возбужденной, когда вынашивала Джорджи? — поинтересовалась я.

— Господи, я помню. Мне казалось, я должна побрызгаться дезинфицирующим средством всякий раз, когда входила в твой чертов дом.

Все рассмеялись, кроме Нико, который теперь был сосредоточен на ухмыляющейся Броне.

— Ты могла бы просто сказать мне, что хочешь секса.

— И что в этом забавного, здоровяк?

— Дьявол, — сказал Нико, его собственные губы изогнулись в улыбке, когда он наклонился и поцеловал Брону, затем Джорджи, которая спала у нее на груди.

Я снова повернулась лицом к Дэмиену, и быстрый взгляд вниз сказал мне, что его член твердый, и мне захотелось рассмеяться. Всякий раз, когда он прикасается ко мне, в сексуальной манере или нет, он возбуждается. Волнительно осознавать, что я вызываю такую реакцию. Не говоря ни слова, я осторожно провела ладонью через джинсы по его затвердевшему члену и сладко улыбнулась ему.

Это была та соломинка, которая сломала спину верблюду. В одну секунду я была на кухне, а в следующую меня перебросил через плечо Дэмиен, почти выбежал из комнаты и поднялся по лестнице, сопровождаемый смехом и радостными возгласами.

Я оступилась, когда мои ноги коснулись пола в его спальне на третьем этаже.

— Что, во имя всего Святого, ты делаешь, Аланна?

Я схватилась руками за голову.

— У меня сильно кружится голова.

— Садись, — проворчал Дэмиен, подводя меня к своей кровати, прежде чем начать расхаживать передо мной. — А теперь скажи мне, какого хрена ты делаешь?

Я моргнула, глядя на него снизу вверх.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Дэйм.

Он хмуро посмотрел на меня, продолжая расхаживать туда-сюда.

— Чушь собачья, — съязвил он. — Ты хватаешь мой член и улыбаешься мне с жаром в глазах, и говоришь, что понятия не имеешь, о чем я говорю?

— Ага.

— Ты лгунья. — Он покачал головой. — И ты испытывала меня последние несколько дней.

— Каким образом?

— Каким образом? — повторил Дэмиен, сбитый с толку. — Как насчет того, что ты вдруг перестала ходить по квартире в одежде? Как насчет всех этих ненужных наклонов, которые ты делаешь передо мной? Как насчет того, что ты практически накидываешься на меня в постели, прежде чем мы ложимся спать?

Я склонила голову набок.

— Неужели я все это делала?

— Так, черт возьми, и есть, и ты это знаешь, — почти прорычал Дэмиен. — Чего я не знаю, так это почему!

Я посмотрела на потолок и вздохнула.

— Мужчины глупцы.

Тишина.

— Извини?

Я посмотрела на своего парня.

— Ты тупой.

— Еще раз, — он моргнул, — прошу прощения?

Я почесала шею.

— Я делала все то, что ты перечислил, и да, делала специально.

— Я так и знал!

— Ты поймал меня, Шерлок.

Дэмиен остановился передо мной, упер руки в бока и хмуро посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты заставила меня пройти через ад, ты знаешь это, да?

Я закатила глаза.

— Ты подвергаешь себя аду, не прикасаясь ко мне.

— Аланна. — Он еще сильнее сдвинул брови. — Ты сказала, что мы должны действовать медленно, и это именно то, что я делал, так что, конечно, я собираюсь держать свои руки при себе. Я не сделаю ничего, что могло бы испортить отношения между нами.

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Ты милый, — сказала я ему. — Но я буквально из кожи вон лезла, пытаясь заставить тебя прикоснуться ко мне.

Дэмиен приподнял бровь.

— Прости, что?

Я откинулась назад, опираясь на локти, и провела языком по нижней губе.

— Я думала, ты уже поймешь, что я тебя соблазняла.

— Соблазняла? — Дэмиен поперхнулся. — Ты соблазняла меня?

— Судя по всему, не очень хорошо.

Губы Дэмиена приоткрылись от шока.

— Ты играла со мной в игру.

Мои губы дрогнули.

— В небольшую.

— Мы договорились, что никаких игр не будет.

— Да, — кивнула я, — но я хотела показать тебе, что хочу заняться сексом.

— И ты не могла просто прийти и сказать мне об этом? Я был бы рядом с тобой за считаные секунды.

Смех вырвался наружу.

— Прости, — сказала я, прикрывая рот рукой. — Это не смешно, но ты выглядишь таким разозленным.

— Так и есть, — ответил Дэмиен, напряженно. — Я. Разозлился.

Я медленно поднялась на ноги.

— Мне жаль.

— Прости?

Я осторожно придвинулась к нему всем телом.

— Мне так жаль.

— Не нужно, детка, — сказал он грубым голосом. — Только не тогда, когда я только что принял решение.

Мои брови взлетели вверх.

— И какое же это решение?

— Я потратил эти пару недель, давая тебе пространство, давая тебе время принять решение. — Ответил Дэмиен, его глаза блуждали по моему телу. — Мы были вместе, но я держал тебя на расстоянии вытянутой руки. Ходил вокруг тебя на цыпочках, потому что не хотел тебя отпугнуть, но теперь этому конец, теперь, когда я знаю, что мы хотим одного и того же. Кажется, я единственный, у кого хватает смелости, чтобы это произошло.

Я стояла на своем.

— И что, черт возьми, это значит?

— Это значит, — сказал Дэмиен, внезапно направляясь ко мне, — что я покончил с ролью славного парня. Отныне я беру то, что хочу. Если ты останешься там, где стоишь, я буду целовать тебя и не остановлюсь. Если ты не сможешь справиться с этим прямо сейчас, убегай, но знай, что я приду за тобой, и ты будешь моя. Ты моя, Веснушка. Игра, которую ты затеяла, окончена.

Я бы хотела сказать, что у меня не тряслись поджилки и что я стояла на своем, когда Дэмиен подошел достаточно близко, но это не так. Я испугалась, когда увидела собственнический взгляд его серых глаз, потому что знала, что он не шутит; он говорит о фактах. Он собирается поцеловать меня… чтобы заполучить. Я готова к этому, абсолютно готова, но не здесь и не сейчас.

Не раздумывая ни секунды, я развернулась и почти пулей вылетела из спальни Дэмиена, словно за мной гнался сам дьявол, на ходу слыша, как смех Дэмиена эхом отдается у меня за спиной.

— Усэйн Болт. Я ваш большой поклонник, сэр, — сказал Алек, гребаный комик, и попытался пожать мне руку, пока я пробегала мимо него по лестнице. — Сегодня вечером, Веснушка, — крикнул Дэмиен мне вслед. — Мы покончим с этим сегодня вечером.

Иисус, помилуй.

Все будет идеально.

Я снова и снова повторяла про себя эти слова, глядя на себя в зеркало во весь рост. На мне самая откровенная пижама, которая у меня есть, не оставляющие простора воображению узкие шорты на заднице и кружевной укороченный топ в тон, сквозь который видны мои соски. Возможно, это называется пижамой, но ни за что на свете она не предназначается для сна.

Кружево царапает мою кожу, а шорты сидят так плотно, что мне приходится сопротивляться желанию стянуть их. Очевидно, быть приклеенными к каждой ягодице — это именно то, для чего они созданы. По крайней мере, так ответила Брона, когда я позвонила и спросила ее по FaceTime, поскольку она подарила мне этот дурацкий наряд.

Моя лучшая подруга была взволнована тем, что я соблазняю Дэмиена. Неудивительно, что он рассказал им, чем я занималась последние несколько дней, и все они гордились мной за попытку соблазнить Дэмиена, зная, сколько мужества мне потребовалось, чтобы это сделать. Конечно, у меня это получилось не очень хорошо, но главное — это мысль.

Во всяком случае, мне нравится так думать.

Я осмотрела себя с головы до ног и немного подпрыгнула на носочках от того, что увидела. Я чувствовала себя сексуальной и знала, что это сведет моего мужчину с ума. Мне нужен пещерный человек Дэмиен, и этот кружевной пижамный комплект должен высвободить его… Мне просто нужно набраться храбрости и не струсить. Я сбежала из дома Райдера и Бранны два часа назад и жду обещанного приезда Дэмиена. Я ждала, когда прозвучит звонок, чтобы впустить его в здание, но, похоже, он намеренно заставляет меня ждать. Это сводит с ума, чего, скорее всего, он и добивается.

Я занялась игрой с Барбарой и ее игрушечными мышками, которых тащила за собой на длинной веревочке. Не могу поверить, насколько она выросла; она прожила у меня всего пару недель, но она растет и быстро набирает вес. Она объявила себя хозяйкой квартиры, а мы с Дэмиеном ее люди. И мы приняли это с радостью.

Когда Барбара устала от меня, я пошла в свой кабинет и начала рисовать, не переодеваясь. Я закатила глаза, когда немного брызг попало мне на кожу, но прежде чем я успела привести себя в порядок, мне показалось, что я услышала смех из коридора за пределами моей квартиры. Я быстро отнесла Барбару на кухню и закрыла за ней дверь, прежде чем подбежать к входной двери и посмотреть в глазок. Я ничего не могла разглядеть, только чернота.

— Какого черта? — сказала я вслух. — Что не так с этим…

— Все в порядке, детка, я просто прикрываю его рукой, чтобы ты меня не увидела.

Я взвизгнула, когда заговорил Дэмиен, затем взвизгнула еще раз, когда замок на моей двери повернулся сам по себе, и дверь открылась. Я отскочила назад, сложив руки на груди и уставилась на Дэмиена, когда он вошел в мою квартиру, приоткрыв рот.

— Ты напугал меня до смерти, Дэмиен.

Его самодовольная ухмылка исчезла в ту же секунду, когда его взгляд остановился на мне.

— Черт.

Я уперла руки в бока.

— Откуда у тебя ключ?

Взгляд Дэмиена медленно скользнул по мне.

— Сделал дубликат на прошлой неделе, — ответил он. — Ты сказала, что собираешься сделать, но так и не сделала, поэтому я сделал это за тебя.

Я моргнула.

— И ты просто решил, что ключ принадлежит тебе? Может быть, он должен был быть запасным.

Взгляд Дэмиена встретился с моим, и он ухмыльнулся.

— Ты хочешь его вернуть?

Я колебалась.

— Нет.

— Хорошо. — Дэмиен облизнул губы. — Я не хотел отдавать его обратно.

Определенно.

— Что на тебе надето?

Это напомнило мне о моем откровенном наряде.

— Брона купила это для меня давным-давно, — ответила я, присев в небольшом реверансе. — Это вроде как пижама.

— Пижама? — повторил Дэмиен, кашлянув. — Это пижама?

— Ага.

Дэмиен закрыл дверь.

— Ты надела ее ради меня?

Я почувствовала, как у меня запылали щеки.

— Да.

Его глаза потемнели.

— Из-за того, что я сказал ранее?

— Да.

Он сунул ключи в карман и направился ко мне.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил он, хватая меня за талию и притягивая к себе. — Ты хочешь, чтобы мы были вместе?

— Всеми возможными способами.

Дэмиен наклонил голову и коснулся моих губ.

— Мы встречаемся всего несколько недель, — прошептал он. — Мы все еще можем двигаться медленно, если хочешь…

— Я думала, ты сказал, что игра, которую я начала, окончена.

— О, детка, это так. Я просто предлагаю тебе выход, если ты действительно этого хочешь.

— Я не знаю, — ответила я. — Когда мы начали встречаться, ты сказал, что мы не обычная пара, которая только начинает, и ты был прав. Мне все равно, если это слишком быстро для других людей, мне кажется, что по времени все идеально. Я никогда не была так счастлива, как в эти последние несколько недель. Ты был моей опорой, в ситуации с мамой, голосом разума, помогавшим мне наладить отношения с папой, ты помог мне прийти в себя, нанять Моргана, чтобы я могла заняться своим бизнесом, и ты заботишься обо мне и оберегаешь каждую ночь с тех пор, как мы стали партнерами. Я хочу тебя больше, чем свой собственный следующий вдох, Дэмиен.

— Аланна, — пробормотал он. — Детка.

— Ты постарался и купил мне звезду, назвав ее в мою честь, — сказала я с дразнящей усмешкой. — Только за это ты получишь кое-что.

Губы Дэмиена дрогнули.

— В таком случае, мой гениальный план сработал.

Я рассмеялась.

— О, это определенно сработало… Снежок.

Его взгляд опустился на мою грудь, и он сглотнул.

— Я вижу твои соски.

— Что ж, смотри, тебе можно.

Дэмиен убрал руку с моей талии и провел большим пальцем по одному из затвердевших бугорков, и я вздрогнула.

— Ты такая красивая.

Я покраснела от удовольствия.

— Я хотела быть сексуальной.

Дэмиен ущипнул меня за сосок, заставив меня ахнуть.

— Ты и сексуальная, — сказал он. — Так чертовски сексуальна.

Он без единого слова развернул меня и грубо шлепнул по заду, заставив меня идти. Положив одну руку мне на бедро, Дэмиен толкал и поддерживал меня, пока я не дошла до спальни. Он провел меня вперед, пока мои колени не уперлись в основание кровати. Я начала забираться на кровать, но для Дэмиена это оказалось недостаточно быстро. Его большие руки крепко обхватили мои бедра, он перевернул меня на спину, встал между моими бедрами и раздвинул их. Он склонился надо мной, и взглядом пробежался по моему телу, будто я его еда.

Я взглянула на себя и ахнула, вспомнив, что не привела себя в порядок.

— Я испачкаю тебя краской.

Дэмиен схватил меня за бедра и притянул к себе. Жестко.

— Мне все равно, — прохрипел он. — Испачкай меня.

— Дай мне шанс, и я это сделаю.

Дэмиен сглотнул.

— Ты хочешь меня?

— Ты нужен мне, — взмолилась я. — Мне нужно, чтобы ты целовал меня, прикасался, трахал… любил так сильно, чтобы я не знала, где начинаюсь я и где заканчиваешься ты.

Дэмиен закрыл глаза, а когда открыл, в них полыхал дикий голод. Их цвет превратился в цвет блестящего отполированного металла, и они были прекрасны. Он был прекрасен.

— Мы сделаем это по-моему, — сказал он грубым голосом. — Позже ты можешь обладать мной так, как захочешь, но прямо сейчас я возьму тебя так, как хочу я.

— Да, — прошептала я. — Да, пожалуйста.

Он накрыл мой рот своим и грубо поцеловал. Когда наш поцелуй прервался, он воспользовался моментом, чтобы втянуть мою нижнюю губу в рот. Я застонала и снова потянулась к его рту, когда он с хлопком отпустил мою губу. Он лишил меня своих губ, и вместо этого осыпал поцелуями мою шею и грудь. Я застонала, когда он прильнул к моему левому соску через кружево моего укороченного топа и обвел его своим горячим, влажным языком. Трение ткани, а также язык Дэмиена заставили мою спину выгнуться, волны удовольствия заплясали по моему позвоночнику.

— О боже.

Дэмиен переместился от моего левого соска к правому и осыпал его с такой же любовью и вниманием. К тому времени, как он закончил, я задыхалась, меня бросило в пот от желания.

— Дэмиен, — взмолилась я. — Пожалуйста, трахни меня.

— Тихо, — приказал он, прокладывая дорожку из поцелуев вниз по моему животу. — Я сделаю это по-своему.

— Твой способ, черт возьми, прикончит меня.

— Тогда я позабочусь о том, чтобы ты кончила с криком.

Христос.

Большие руки Дэмиена легли на мои колени, и он крепко сжал их, раздвигая настолько широко, насколько это было возможно, не причиняя мне боли. Я сглотнула, когда он наклонил голову, и его губы прижались к внутренней стороне моих бедер, медленно продвигаясь вверх. Я не могла сосредоточиться ни на одном его движении. Его губы были невероятными на ощупь, но такими же были и его ладони, когда он скользил ими по моим бедрам, сжимая мою плоть. Я тихо застонала, когда его зубы впились в мою плоть, заставив меня сжаться от возбуждения.

Мое тело дернулось само по себе, когда внезапно я почувствовала, что его палец отодвигает мои шорты.

— Без трусиков?

— Я не думала, что они мне понадобятся.

— Ты права.

Я резко втянула воздух, когда теплый, влажный язык Дэмиена скользнул по моим чувствительным складочкам. Я крепко зажмурилась и сосредоточилась на Дэмиене — или, что более важно, на его губах. Он мурлыкал, прижимаясь ко мне, облизывая, но не прикасаясь к моему пульсирующему клитору, который болел так сильно, что я сжала руки в кулаки.

Я попыталась сосредоточиться на своем дыхании, просто чтобы отвлечься от изощренной пытки, но мои глаза сузились, когда талантливый язык обвился вокруг моего клитора, дразня и срывая с моих губ протяжные стоны. Дэмиен перенес свое внимание и умелый язык на мои половые губы, он пососал их, прежде чем погрузить в меня язык.

— Дэмиен!

Он посасывал мои половые губы и даже провел по ним зубами, отчего у меня по спине пробежала дрожь. Он провел языком вверх, и, наконец, я почувствовала горячий воздух на своем клиторе, за которым последовал его теплый язык, ласкающий его, словно изголодавшийся мужчина.

— Бл*дь!

Дэмиен обхватил руками мои бедра и прижал ладони к основанию моего живота, надавливая, чтобы удержать мою задницу на матрасе. Он глубоко вздохнул, затем медленно обвел языком мой клитор. Было так приятно, что почти причиняло боль, но это не помешало мне умолять его не останавливаться. Я пульсировала от желания, и желание наклониться и запустить руки в густые волосы Дэмиена стало трудно игнорировать. Мои пальцы сжались на простынях.

Когда он пососал мой клитор, я почувствовала, что у меня закатились глаза, и это было все, что я могла сделать, чтобы не задвигать бедрами перед его лицом. Он продолжал посасывать мой клитор и обводить его языком. Он удерживал свое внимание и дарил мне чистое блаженство. Я повела бедрами, и Дэмиен улыбнулся, прижавшись к моей киске, а затем в ответ пососал мой клитор.

— Да, — прошипела я. — Господи, соси сильнее.

Он так и сделал, и я застонала от удовольствия, наклонившись и запустив пальцы в его волосы. Я сделала три глубоких вдоха, а затем мое тело рассыпалось на части. Мое дыхание внезапно стало неровным, и я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, как хорошо я себя чувствую. Я начала растворяться в прикосновениях Дэмиена не сопротивляясь; я бросилась через край.

Мои бедра начали дрожать, да так сильно, что Дэмиен сжал руками их внутреннюю сторону, чтобы они не ударялись о его голову, пока он погружался в меня языком в забытье. Изменив положение своих рук, он раздвинул мои ноги еще шире, благодаря чему моя киска сильнее прижалась ко рту Дэмиена.

В этот момент мое тело начало биться в конвульсиях, пока я сильно кончала.

Когда я осознала свое окружение, я услышала, насколько затрудненно мое дыхание, а также то, что Дэмиен теперь нависает надо мной. Я несколько раз моргнула, затем уставилась на него с ленивой улыбкой. Он усмехнулся, наклонился и поцеловал меня. Ощущать себя на его языке — одна из самых эротичных вещей, которые я когда-либо испытывала. Я промурлыкала ему в рот и обвила руками его шею, притягивая к себе.

— Я знаю, ты хочешь трахнуть меня по-своему, — пробормотала я ему в губы, — но можно я оседлаю тебя? Я никогда раньше этого не делала.

Глаза Дэмиена закрылись всего на секунду, прежде чем он забрался на кровать рядом со мной, на ходу избавляясь от одежды. Когда он голый, как в день своего рождения, лег на спину рядом со мной, я, не теряя времени, перекинула через него ногу и оседлала его. Я сняла свой укороченный топ, и Дэмиен с шипением выдохнул, протянул руку и обхватил ладонью мою грудь.

— Ты сногсшибательна, детка.

Я чувствовала себя потрясающе. Я видела вожделение и обожание в глазах Дэмиена, смотревшего на меня, и это придало моей уверенности в себе огромный импульс.

— Ты тоже, — ответила я, кладя ладони ему на грудь. — Ты само совершенство.

— Я не идеальный, Веснушка.

— Для меня ты такой.

Я повела бедрами, и головка члена Дэмиена раздвинула губы моей киски и когда я задвигалась заскользила по моему клитору. Руки Дэмиена опустились на мою талию, и он зарычал. Он выглядел разозленным, но его глаза были прикованы к моим движениям, и я знала, что ему так же хорошо, как и мне.

— Аланна, — простонал он. — Если ты не трахнешь меня прямо сейчас, я собираюсь вдолбить тебя в этот гребаный матрас.

Не говоря ни слова, я подалась бедрами вперед настолько, чтобы подтолкнуть головку Дэмиена к своему входу, и когда я откинулась назад, то увидела взгляд Дэмиена в ту секунду, когда он почувствовал, как его член скользнул в мою киску. Его глаза закатились, он прикусил нижнюю губу, а пальцы больно впились в мою плоть, но я чувствовала себя слишком хорошо, чтобы комментировать это. Я опустилась на член Дэмиена, и мужчина подо мной задрожал.

— Никакого презерватива, — выдавил он. — О боже. Ты словно… Рай.

Я любительница презервативов. У меня в тумбочке стоит большая коробка, но я никогда не хотела использовать их с Дэмиеном. Я хочу его всего, во всех возможных проявлениях. Я приподнялась, и как только достигла головки члена Дэмиена, опустилась и вошла в медленный ритм.

— А… А… Ланна, — выдохнул Дэмиен, его лицо исказилось от удовольствия. — Я не на-дел пре-зер-ва-тив — бл*дь!

Я застонала, снова сжав мышцы вокруг него. Черт, это так приятно.

— Я принимаю противозачаточные, — ответила я, снова опускаясь на него. — Я хочу тебя полностью.

В ту секунду, когда эти слова слетели с моих губ, Дэмиен перевернул нас, и я с визгом ударилась спиной о матрас. Мои ноги были раздвинуты так сильно, что это причиняло боль, но в ту секунду, когда Дэмиен снова прижал свой член к моему входу и толкнулся вперед, все изменилось. Любая боль растаяла и сменилась удовольствием. Жесткое, грубое, сводящее с ума удовольствие.

— Тебе это нравится? — прошипел Дэмиен, трахая меня. — Я хотел трахнуть тебя так каждый раз, когда смотрел на тебя, с тех пор как вернулся домой в прошлом году. Я хотел раздеть тебя догола, зажать тебе рот рукой и трахнуть так сильно, чтобы ты закричала.

Мои мышцы сжались вокруг него, и он зарычал.

— Твоя киска, — простонал он. — Мое любимое место.

Я впилась ногтями в его спину, и он ответил, толкнувшись в меня сильнее.

— Дэ-Дэмиен. — Я поперхнулась. — О боже. Да.

Он опустил голову, коснулся губами моих, но отстранился, когда я попыталась поцеловать его. Он повторил это несколько раз, и от этого поддразнивания моя киска сжалась. Дэмиен зашипел и врезался в меня еще сильнее.

— Каждый раз, когда я обхватывал рукой свой член, пока меня не было дома, я закрывал глаза и представлял, что это твоя рука, твой рот, твоя киска, твоя задница. Ты — моя ожившая фантазия, и трахаться с тобой намного лучше, чем в моих воспоминаниях.

Господи, больше, я больше не могу выносить его слов. Он убивает меня.

— Тра… трахни меня, — простонала я. — Трахнименятрахнименятрахни…

Я вскрикнула, когда Дэмиен наклонил таз, и каждый толчок посылал пульсирующую волну блаженства вверх по моему позвоночнику.

— Посмотри на меня, — прорычал Дэмиен. Когда мне удалось сфокусировать свое затуманенное зрение на его лице, он сказал:

— Скажи, как хорошо ты себя чувствуешь.

— Я не могу думать, — выдохнула я. — Я чувствую… ты ощущаешься… черт, так хорошо.

Мои глаза закатились при следующем толчке, и из груди Дэмиена вырвался смешок.

— Тебе это нравится, не так ли?

— Да, — прохрипела я. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он сохранял свой ритм чертовски, бл*дь, крутых толчков в быстром темпе, и меня поразило, что он, казалось, совсем не уставал.

— Я никогда не остановлюсь, — проворчал он, прижимаясь губами к моей щеке, прежде чем провести языком по моей коже. — Каждый раз, когда я захочу трахнуть тебя, я трахну. Я заставлю тебя жаждать мой член. Я заставлю тебя умолять наполнить тебя.

— Да, — прошипела я. — Да, Дэмиен.

— Когда ты выведешь меня, я трахну тебя. Когда ты будешь в настроении, я трахну тебя. Когда ты улыбнешься мне, я трахну тебя.

Оргазм неожиданно обрушился на меня, я закричала всего на мгновение, прежде чем экстаз охватил меня. Я дергалась в объятиях Дэмиена, пока мои внутренности горели, как расплавленная лава. Этот оргазм не был похож ни на что, что я когда-либо испытывала раньше; в моем клиторе не было пульсации и волн блаженства. Вместо этого я испытала ощущение удовольствия во всем теле, которое продолжало кружиться во мне, пока Дэмиен продолжал трахать меня.

— Сильнее! — Закричала я.

Дэмиен трахал меня сильнее, и это продлило оргазм, и когда моя спина выгнулась дугой, я почувствовала прилив жара, врезавшийся в мою киску, и поняла, что все подошло к концу. Я упала на кровать и только тогда заметила, что Дэмиен больше не двигается. Он навис надо мной, едва удерживая вес своего тела на локтях. Я почувствовала легкий толчок его бедер, но было очевидно, что он кончил одновременно со мной.

— Ты… кончила.

Я не могла пошевелиться.

— Ага. — я сглотнула. — Жестко.

— Нет, — простонал он, двигая бедрами, и выскальзывая из меня. — Я имею в виду буквально.

Я не могла сосредоточиться на том, что он говорил, поэтому даже не пыталась. Я закрыла глаза и расслабилась.

— Аланна.

Я ничего ему не ответила.

— Детка?

Я застонала в ответ.

— Ты кончила, — повторил он.

— Я знаю, — сонно ответила я. — Я кричала не просто так.

— Веснушка. — Он усмехнулся. — Я имею в виду, что ты сквиртила.

Я чуть не столкнулась с Дэмиеном, когда резко выпрямилась.

— Я этого не делала! — пробормотала я, заикаясь. — Я не сквиртила. Я никогда так не делаю!

Дэмиен поднял руку к моему затылку и надавил на него, пока я не опустила взгляд и не уставилась на мокрое пятно на простынях между моих раздвинутых бедер.

— О, боже мой.

Теперь я поняла, что это был за прилив жара, и не была уверена, должна ли я гордиться или смущаться. Дэмиен не дал мне ни секунды на раздумье, он поднял мою голову, и когда я посмотрела на него, накрыл мой рот своим и толкнул меня, пока я не легла, а затем накрыл мое тело своим. Я обвилась вокруг него и замурлыкала от восторга.

— Это настолько сексуально, что ты так кончила, — произнес он мне в губы, одной рукой стягивая мои теперь уже мокрые шорты с моих ног. — Так. Чертовски. Сексуально.

— Я никогда раньше так не кончала, — ответила я, скользя языком по его нижней губе.

Дэмиен прижался своим лбом к моему.

— Я рад, что это случилось со мной.

— Я рада, всему между нами.

Я посмотрела вниз на свое обнаженное тело.

— Ты снял с меня все.

— Единственное, чего я от тебя не отрываю — это своих глаз.

Я содрогнулась.

Дэмиен пристально посмотрел мне в глаза и сказал:

— Ты значишь для меня весь мир.

Я скользнула руками вверх по его спине к шее и улыбнулась.

— Ты — весь мир для меня.

Когда он поцеловал меня в следующий раз, я потеряла всякое рациональное мышление, и весь мой мир превратился в Дэмиена.

— Аланна?

Я подняла голову, когда Морган назвал мое имя.

— Да?

Он улыбнулся мне и покачал головой.

— Я звал тебя четыре раза.

Я покраснела, смутившись.

— Извини, я была в своем собственном мире.

Это означает, что я не могу перестать думать о Дэмиене, но Моргану не нужно об этом знать.

Я не видела своего парня со вчерашнего дня, на следующее утро после того, как мы занялись сексом, я не могла перестать думать о нем. Он позвонил мне в обеденный перерыв и сказал, что помогает Кейну кое с чем после работы и что мне не следует его ждать. На самом деле я ждала его, но он так и не пришел. Это была первая ночь с тех пор, как мы стали парой, когда мы не спали вместе в одной постели, и я обнаружила, что больше не могу спать без Дэмиена рядом со мной, не слыша его тихий храп.

Я ворочалась всю ночь, и в четыре утра оставила попытки заснуть. Переоделась в безразмерную футболку и легинсы, вошла в свой кабинет и начала рисовать. Я художник, который выражает себя разными способами, но по какой-то причине я тяготела к живописи только тогда, когда мне было грустно или я испытывала стресс из-за чего-то. Мой портрет, конечно же, представлял собой идеально нарисованный образ Дэмиена, который я воплотила в жизнь с помощью красок.

Я взглянула на картину, которая все еще сохла на моем мольберте в углу комнаты. Вздохнула, взяла телефон и в миллионный раз проверила, не написал ли мне Дэмиен. Он этого не сделал, и это меня разозлило, потому что я отправила ему два сообщения, интересуясь, в порядке ли он, но он так и не ответил. Я волнуюсь, но если окажется, что с ним все в полном порядке, тогда я разозлюсь на него за то, что он игнорирует меня.

Я зашла на свою страницу в «Фэйсбук», и первое сообщение в моей ленте было от Броны, которая отметила Эйдин и указала местонахождение в больнице. Я уставилась на свой телефон и издала недовольный звук.

— Все в порядке?

— Да, — ответила я, просматривая фотографии Броны. — У моей подруги сегодня был назначен очередной прием по поводу беременности. Она говорила мне, что я могу пойти на следующее сканирование, но вместо этого она пошла с нашей подругой.

— Твоя подруга уже мама?

— Угу.

— Наверное, именно поэтому.

Я посмотрела на Моргана и приподняла брови.

— Что?

— Ты единственная из своих друзей, у кого либо нет ребенка, либо он не ожидается. — Морган пожал плечами. — Она, скорее всего, почувствовала, что другая подруга может отнестись к ней лучше.

Так вот почему она не пригласила меня пойти с ней?

— Я имею в виду, думаю, в этом есть смысл.

Морган повернулся обратно к компьютеру и снова начал печатать.

— Ты сегодня займешься чем-нибудь веселым?

— Нет, — ответила я. — Я, наверное, заеду к своим родителям или к кому-нибудь из друзей.

Морган усмехнулся.

— Не понимаю, как ты это делаешь.

— Что делаю?

— Постоянно куда-то идешь, — ответил он. — Судя по тому, что я от тебя узнал, ты всегда находишься в окружении своих «друзей». Тебе следует для разнообразия принять гостей, пусть они придут к тебе.

Я моргнула.

— Наверное, я никогда об этом не думала.

— Они могут не прийти? — спросил Морган. — В твоем голосе звучит сомнение.

— Нет, это не так. Просто… Просто я всегда хожу к ним. Они не приходят ко мне.

— О.

Услышав это «О», моя дружба показалась мне односторонней, но я знаю, что это не так.

— Но разве двое твоих друзей не живут наверху?

Я колебалась.

— Ага.

— Они приходят, да?

— Нет, не совсем.

— О.

Он дважды сказал «О» в течение тридцати секунд, и я поняла, что от этого разговора у меня начинает болеть голова.

— Однако есть что-то странное с братьями твоего парня. Я думал, они будут время от времени заглядывать к тебе, проверять как ты.

Я нахмурилась еще сильнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, — начал он, — судя по тому, что ты мне о них рассказала… они отличные ребята и всегда очень привязаны к семье.

— Да, они такие.

— Тогда почему они тебе не звонят и не заезжают повидаться?

В этот момент мне показалось, что мой язык увеличился втрое.

— У них есть работа, дети и…

— И нет времени?

Я долго смотрела на Моргана, прежде чем опустить взгляд на свой блокнот для рисования, который лежал у меня на коленях. Я не знаю, что ему сказать. Огромная часть меня хочет убедить себя, что в этом нет ничего особенного, но другая часть меня опечалена тем, что у моих друзей кажется действительно нет на меня времени. Всякий раз, когда я встречаюсь с ними, я единственная, кто должен пойти и повидаться с ними; они никогда не приходят ко мне. Я не уверена, почему я никогда не замечала этого раньше, и не уверена, почему мой разум вдруг так сильно напрягся из-за этого.

— Все это случилось со мной, — продолжил Морган, пожимая плечами. — У моего друга родился ребенок, и у меня заняло около года, но в конце концов я понял, что он медленно, но верно вычеркивает меня из своей жизни.

Я мгновенно покачал головой.

— Ты не знаешь моих друзей, — уверенно сказала я. — Они так со мной не поступят.

— Я тоже так думал, — пробормотал он, явно думая о своем друге и их былой дружбе.

— Я уверена, они позвонят и заглянут, когда у них будет возможность, — настаивала я. — Мои друзья на самом деле не знают границ. Брона может появиться в любой момент, и это нормально.

— Надеюсь, — сказал Морган. — Было бы паршиво для тебя потерять друзей, которые кажутся тебе семьей.

Я не уверена почему, но от слов Моргана мне стало дурно. Логически я уверена, что мне не о чем беспокоиться, но ворчливый голос в глубине моего сознания согласился с Морганом. Любой из моих друзей может позвонить или отправить мне сообщение, чтобы узнать, как я себя чувствую или все ли со мной в порядке, потому что для меня ненормально провести день, не поговорив с ними, особенно с Броной.

С этими мыслями я набрал ее номер.

— Привет, — сказала я, когда она ответила. — Как дела?

— Ничего, — ответила она. — Просто отдыхаю с девочками. Ты что делаешь?

Я взглянула на Моргана, который работал в стороне.

— Я отдыхаю от работы и решила позвонить тебе.

— Зайдешь позже?

Я колебалась.

— Почему бы тебе не прийти ко мне, я приготовлю ужин.

— Я слишком устала, — ответила Брона. — Сегодня ходила на прием, и все это ожидание в больнице утомило меня. Джорджи тоже изображает личинку. Ты можешь просто зайти ко мне? Поможешь мне с ней.

Я нахмурилась.

— Ты хочешь, чтобы я пришла и помогла с Джорджи?

— Конечно. — Брона усмехнулась. — Ты — супертетя Аланна.

Я нахмурилась еще сильнее.

— Да, — сказала я. — Супертетя Аланна.

Брона громко зевнула.

— Могу я спросить тебя кое о чем, — произнесла я, ерзая на своем сиденье. — Ты знаешь, чем занимаются Дэмиен и Кейн?

Тишина.

— Брона?

Она прочистила горло.

— Что ты имеешь в виду?

Я услышала сомнение в ее голосе, и мне стало дурно.

— Дэмиен прошлой ночью что-то делал с Кейном, и он так и не пришел ночевать, но он не сказал мне, чем он занимается. Я подумала, может быть, ты знаешь.

— Я не знаю, — ответила она слишком быстро, чтобы это было правдой. — Понятия не имею.

Я нахмурилась.

— Хорошо, Пчелка.

— Мне нужно идти, — сказала она. Это первый раз, когда я почувствовала, что она отмахнулась от меня. — Поговорим позже.

— Хорошо, я…

Я замолчала, когда поняла, что связь прервалась, потому что Брона повесила трубку. Я оторвала телефон от уха и уставилась на него, как на посторонний предмет. Она никогда раньше не бросала трубку, не отмахивалась от меня так легко и так нагло не лгала мне, как только что. Мой разум перегрелся, и, чтобы не зацикливаться, я позвонила Эйдин и Киле, но они не ответили, как и Бранна. Все трое сбросили звонок; я поняла это, потому что звонок раздался, а затем внезапно оборвался, как будто они нажали кнопку «Отклонить». Брона сказала, что она с ними, так что они, очевидно, слышали, как она разговаривала со мной по телефону.

Сомнение закралось в мой разум, когда я подумала о своих друзьях. Мой разум мгновенно отделил меня от них и выделил каждую мелочь, которая отличала нас друг от друга, пока я не почувствовала, что не могу дышать.

Брона — огонь, Бранна — спокойствие, Кила — веселье, Эйдин — необузданность, а я? Я — никто. Я не вписываюсь в круг этих девушек. Они знают это, я знаю это, даже братья знают, но никто из них, кажется, не возражает.

Но я возражаю.

Я возражаю против того, что в моем подсознании всегда сохраняется ощущение, что я лишняя, как будто все они знают что-то, чего не знаю я. Все приглушенные разговоры, которые мне приходится терпеть, все сбивающие с толку ответы, которые я получаю, когда задаю вопросы о прошлом братьев, недосказанные предложения всякий раз, когда я вхожу в комнату, и теперь мне лгут, когда я задаю простой вопрос.

Мои «друзья» и парень что-то скрывают от меня; вопрос только в том… что?

— Я не думаю, что мне следует уходить.

Я посмотрела на Моргана и попыталась сосредоточиться на нем.

— Я в порядке, Морган.

— Это не так, — мягко возразил он. — Я вижу что это не так.

— Ладно, я сегодня не особенно хороша, но нет ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. Я обещаю.

Он заколебался.

— Ты собираешься пойти к своим приятелям?

— Возможно.

— Ты поговоришь с ними о том, что тебя беспокоит?

Настала моя очередь колебаться.

— Не станешь, правда? — спросил он, по-видимому, шокированный. — Независимо от того, насколько сильно ты сомневаешься в них, ты не будешь противостоять им… не так ли?

— Противостоять им по поводу чего?

Он сбивал меня с толку еще больше, чем я уже была. Я думала, он собирается ответить на мой вопрос, но Морган начал смеяться. Не веселым смехом, а скорее маниакальным. Таким, который продолжается и продолжается, и конца ему не видно. Это напугало меня. Морган в тот момент напугал меня.

— Твоя смена закончилась, — сказала я, напоминая ему, что он должен уйти. — Я не хочу задерживать тебя дольше, чем необходимо.

— Ты меня никак не задерживаешь, — заверил он меня. — Ты — причина, по которой я здесь.

Его голос слегка изменился, и он произнес свои слова четче, что заставило меня сдвинуть брови.

— Ты говоришь о работе?

— Нет, Аланна.

Дурное предчувствие пробежало у меня по спине.

— Я в замешательстве.

— Я знаю, — кивнул Морган. — Я планировал держать тебя в замешательстве и сомнениях как можно дольше, но мне жаль тебя, Ангел.

Ангел?

— Ладно, Морган, в твоих словах нет никакого смысла.

Он вздохнул, протяжно и глубоко.

— Я больше не могу продолжать это дерьмо.

Я уставилась на него, приподняв брови.

— Морган, о чем ты говоришь?

— Меня зовут не Морган Аллен, Ангел.

Я уставилась на него, а затем рассмеялась.

— Ха-ха, ты веселый. — Я покачала головой. — Мы можем вернуться к работе, если ты не уходишь?

— Я с удовольствием вернусь к работе, как только мы немного поболтаем.

Я оторвалась от своего блокнота для рисования.

— Почему ты говоришь с таким акцентом? — спросила я, сбитая с толку. — Я не понимаю шутку, если ты ее разыгрываешь.

— Аланна, — сказал он, его губы дрогнули. — Ты просто прелесть. Честно говоря, детка, ты настоящая душка. Я хотел использовать тебя, чтобы причинить боль ему, причинить боль им, но, черт возьми, у тебя нет мужества, необходимого, чтобы противостоять лживым придуркам. Что бы я ни сказал, чтобы заставить тебя усомниться в них, ты не будешь противостоять им и не оставишь их.

Я поспешно начала убирать свои вещи.

— Я, черт возьми, понятия не имею, о чем ты говоришь. Никакого.

— Я буду честным с тобой, Ангел, потому что кто-то в твоей жизни должен быть таким.

Я сделала паузу.

— И что это должно означать?

— Это означает, — настаивал он, — что все твои друзья лгут тебе, твой парень лжет тебе, и даже твой старик в какой-то момент солгал тебе о своем романе. Твоя мама скрывала от тебя свой рак, но только до тех пор, пока они с твоим отцом не решили, что пора тебе рассказать. И поскольку я часть твоей жизни, ты должна знать, что я тоже лгу тебе.

О чем, черт возьми, он говорит?

Я сглотнула.

— Откуда ты узнал, что у моей мамы рак и что у моего отца был роман? Я никогда не говорила тебе ничего из этого.

Морган пожал плечами.

— Я взломал твой телефон.

— Ты… Ты взломал мой телефон?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть, работает ли то, что я делаю.

Я моргнула.

— Морган…

— Меня зовут не Морган Аллен.

Моя голова раскалывалась.

— Если ты не Морган Аллен, тогда кто же?

— Картер Майлз.

— Картер Майлз? — повторила я.

— Ага, — кивнул он. — Я из Нью-Йорка, а не из Дублина, это была ложь.

Я нахмурилась.

— У меня из-за тебя очень сильно разболелась голова.

Морган, или Картер, рассмеялся.

— Детка, мы еще даже близко не подошли к головной боли.

— Хорошо, Картер, — сказала я, уперев руки в бока. — Если ты действительно тот, кто говоришь, зачем ты мне соврал?

— Я знал, что, если назову тебе свое настоящее имя, это будет словно красный флаг для братьев.

— Братьев?

— Да, Слэйтеры.

Мне пришлось снова сесть.

— Какое это имеет отношение к братьям Слэйтер?

— Чертовски серьезное, Ангел.

Я поднесла руки к лицу и потерла глаза.

— Хорошо, — неуверенно сказала я. — Просто скажи мне, почему ты здесь и почему, по твоим словам, ты планировал сбить меня с толку.

— Слэйтеры… твой парень… они не те, за кого ты их принимаешь.

— Что? У них тоже вымышленные имена?

Губы Моргана дрогнули, и тогда я решила, что все равно буду думать о нем как о Моргане, потому что называть его другим именем как-то неправильно.

— Нет, Всезнайка.

Когда он усмехнулся, мне показалось, что он разыграл со мной какую-то грандиозную шутку, но потом я вспомнила, что он сказал о взломе моего телефона и о том факте, что он знает информацию о моих родителях, которой я с ним не делилась. Это вывело меня из себя и заставило очень настороженно относиться к Моргану и к тому, насколько близок он ко мне.

— Тогда кто же они такие?

— Люди с темным прошлым, — ответил Морган. — С прошлым, которым они не захотели поделиться с тобой.

Я приподняла брови.

— Ты, совершенно незнакомый человек, знаешь об их прошлом?

— Я не чужой для них, Ангел.

— Перестань называть меня так, — нахмурилась я. — И переходи к сути.

— Я знал Слэйтеров еще по Нью-Йорку. Я вырос в том же комплексе, что и они.

Я откинулась на спинку стула, потрясенная.

— Вот как?

— Да, — кивнул Морган. — Так и есть.

— Комплекс был похож на улицу или что-то в этом роде?

— Нет, это было сообщество. — Он пожал плечами. — Знаешь, комплекс зданий, окруженных высокой стеной.

— Дэмиен сказал, что вырос в небольшом сообществе.

Морган фыркнул.

— Комплекс не был маленьким, как и сообщество в целом. Люди приходили и уходили каждый день, но только некоторые из нас называли это место своим домом.

— Мне больше не кажется, что ты прикалываешься надо мной.

— Хорошо, потому что это не так.

Мой живот скрутила тошнота, когда я поняла, что человек, сидящий напротив меня, человек, которого я впустила в свой дом, не тот, за кого я его принимала.

— Ты собираешься сделать мне больно?

— Нет, — ответил он, и это прозвучало искренне. — Я никогда не причиню тебе вреда. Я бы никогда никому не причинил вреда… Когда-то давным-давно я, наверное, сделал бы это, но не сейчас.

— Тогда кого ты имел в виду, когда сказал, что хочешь использовать меня, чтобы навредить им?

— Братьев, — ответил Морган. — Я хотел использовать тебя, чтобы добраться до них, но не физически.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда меня охватил страх.

— Ментально?

— Бинго.

— Но… почему?

— Потому что они убили мою семью.

Мои губы приоткрылись от шока, и дыхание превратилось в сдавленный кашель.

— Ч-что?

— Как я уже говорил, Ангел, ты не знаешь Слэйтеров так, как тебе кажется.

Я сглотнула желчь, подступившую к горлу.

— Тогда скажи мне то, чего я не знаю.

Морган ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.

— Сядь поудобнее и расслабься, Ангел. Потому что дерьмо вот-вот станет реальностью.

— Я начну с самого начала, — произнес Морган, заложив руки за голову. — Просто чтобы рассказать тебе немного предыстории.

Я не ответила ему, лишь ждала.

— Что ты знаешь о мафии?

Мое сердце чуть не разорвалось.

— Извини?

— Мафия, — повторил Морган. — Как много ты знаешь об этом круге людей?

— Абсолютно ничего.

Морган усмехнулся.

— Я так и думал.

— Какое отношение имеет мафия к…

— Комплекс, где вырос я, где выросли братья, был, так сказать, базой мафии.

— У меня пересохло во рту.

— Босс комплекса, мой дядя Марко, время от времени сотрудничал с мафией, а также с различными наркокартелями. Всем, где бизнес шел хорошо и можно было заработать деньги, занимался мой дядя.

Его дядя прозвучал для меня абсолютно ужасным.

— Мы занимались всем — от наркотиков, оружия и подпольных боев до проституции, — продолжил Морган. — Все братья Слэйтер принимали непосредственное участие в этих делах.

Я подняла руку и прикрыла рот.

— Я тебе не верю.

— Да, — кивнул Морган. — Поверишь.

— Возможно, ты лжешь!

— Но это не так, и ты знаешь, что это не так, — ответил он. — Вот почему ты пребываешь в неведении относительно всей этой чертовой семьи. Они не хотят, чтобы ты знала об их прошлом, потому что не доверяют тебе информацию, которая может привести их в тюрьму.

— Замолчи!

— Все остальные девушки знают, — настаивала Морган. — Брона, Эйдин, Бранна и Кила. Все они связаны с прошлым братьев. Все, кроме тебя… то есть до сих пор.

Я закрыла лицо руками и начала раскачиваться, пытаясь успокоиться.

— Морган, послушай себя. Это не похоже на реальную жизнь.

— Для тебя нет, потому что ты не родилась и не выросла там, но это единственная жизнь, которую я знал, и я ненавижу ее.

Я опустила руки, но не смогла унять их дрожь.

— Тебе не нравится это?

— Больше всего на свете. — Морган кивнул.

— Как только покину эту страну, я вернусь домой и начну все сначала. Больше никаких наркотиков, оружия… больше ничего незаконного. Я хочу нормальной жизни, и у меня она будет, даже если это убьет меня.

Я не знала, что сказать, поэтому молчала.

— Когда я рос, — он вздохнул, — я много общался с близнецами, но в основном держался в стороне. Моему старшему брату Тренту нравился этот образ жизни, наркотики, насилие, женщины. Ему нравилось это дерьмо, и он собирался в один прекрасный день заменить Марко, поскольку у нашего дяди не было своих детей.

Глаза Моргана потемнели.

— Но у него не было такого шанса, потому что ваши драгоценные Слэйтеры убили его и моего дядю.

— Они не могли этого сделать, — подчеркнула я. — Эти люди… они не станут отнимать чью-то жизнь.

Морган невесело рассмеялся.

— Кейн убил больше, чем несколько человек, Ангел. Ты думаешь, он получил свои шрамы от обычной постоянной работы?

Моя нижняя губа задрожала.

— Прекрати.

— Разве ты не хочешь знать правду?

Хочу. Помоги мне Боже, но я хочу.

— Да, — тихо ответила я.

— Смотри. — Морган нахмурился. — Я не хочу причинять тебе боль, поэтому я кратко изложу все, что тебе нужно знать, вместо того, чтобы делать из этого историю, хорошо?

В ответ я могла только кивнуть головой.

— Я знаю, Дэмиен сказал тебе, что его родители погибли в автомобильной катастрофе, но это не так. Мой дядя убил их, потому что они предали нашу организацию. Из всех братьев Дэмиен тяжелее всех воспринял их смерть. Трент был мудаком, который любил пинать людей, когда они подавлены, поэтому он сказал Дэмиену какую-то хрень о том, что их родители заслужили то, что случилось, и произошла драка.

Я вцепилась в подлокотники кресла, на котором сидела.

— У Трента был пистолет, который он украл у нашего дяди, но он перешел из рук в руки и оказался у Дэмиена. Тот застрелил Трента, и долгое время Слэйтеры думали, что Дэмиен убил моего брата. Мой дядя, который был извращенным сукиным сыном, решил сохранить в секрете от братьев состояние Трента, потому что они предложили выплатить долг за то, что сделал Дэмиен, поскольку наказанием была жизнь Дэмиена за жизнь Трента.

Я еще глубже вжалась в кресло.

— У каждого из братьев есть свой собственный набор навыков, которым воспользовался мой дядя. Доминик стал его чемпионом по подпольным боям, когда ему было всего пятнадцать. Райдер стал его торговцем наркотиками и оружием, Кейн стал его силовиком, а Алек — его проституткой. В течение нескольких лет они работали, и работали усердно. Они вернули долг за жизнь, а затем и еще кое-что, когда решили, что хотят уйти. Они приехали сюда ради последней работы, им понравилось это место, и они решили обосноваться.

Меня всегда интересовало, что привело братьев в Ирландию, и теперь, когда я это узнала, я бы отдала все, чтобы снова оказаться в неведении.

— Так вот, эти люди заработали моему дяде много денег, поэтому, когда они решили, что больше не будут работать на него, ты можешь себе представить, как это его разозлило. Он приехал в Ирландию, чтобы… уговорить братьев не уходить. Вот тут-то ты и появляешься в этой истории.

Я побледнела.

— Я?

— Да, Аланна, ты.

— Я никогда не была связана с…

— В то время ты была без сознания, так что вряд ли помнишь.

Я широко раскрыла глаза.

— Что?

— Я приехал в Ирландию со своим братом, дядей и некоторыми из наших людей, но причинение боли людям никогда не было моей привычкой. Честно говоря, я ненавидел это дерьмо. Я наблюдал за всем в тени «Тьмы», и после того, как мой дядя схватил тебя, Дэмиена и Брону, я покинул клуб. Чертовски хорошо, что я сделал это, потому что мой брат погиб той ночью от рук Слэйтеров, и если бы я остался, со мной бы произошло тоже самое.

— Подожди, — сказала я, качая головой. — Как ты можешь быть уверен, что я там была?

— Потому что я был с Трентом, когда ты вышла из ночного клуба и села на тротуар, — ответила Морган. — Нам сказали использовать тебя в качестве рычага давления на случай, если Дэмиена и Броны окажется недостаточно, чтобы заставить братьев остаться на работе, а потом ты просто вышла из клуба, будто подарок для нас в подарочной упаковке. Это было слишком легко. Трент ударил тебя по затылку — и бум, ты отключилась, как лампочка.

Я подняла руку и потерла пальцами затылок.

— Я помню, — тихо сказала я. — Я думала, что просто потеряла сознание от выпивки.

— Нет, все это было подстроено, — ответил Морган. — Хотя я помешал Тренту изнасиловать тебя.

Я поперхнулась воздухом.

— Что?

— Мой брат был больным извращенцем, Аланна.

Мне пришлось сделать глубокий вдох.

— Он никогда не прикасался к тебе, — настаивал Морган. — Я отнес тебя в клуб, а потом ушел, потому что Трент пошел за Броной в одну из задних комнат.

— О, боже мой, — сказала я, обхватывая себя руками. — О, боже мой.

— Я продолжу, потому что еще не закончил, — сказал Морган.

Я не уверена, что смогу вынести еще больше.

— После этого прошло несколько лет, — продолжил Морган. — Я был здесь все это время и держал ухо востро, как только узнал, что у Алека завязалась связь с Брэнди Дейли. Я даже не восстановил связь со своим дядей, хотя он все еще был жив. Дома все начало разваливаться из-за вмешательства Брэнди Дейли, и федералы начали что-то вынюхивать, так что я знал, что Марко заставит меня сделать что-то, за что меня могут убить.

Все мое тело сотрясала дрожь.

— Алек убил моего дядю, — сказал Морган, опустошая меня. — Слухи распространились среди окружения Дейли, и поскольку знаю нескольких его людей, я получил информацию. Вот так я узнал, что Большой Фил появился несколько лет спустя, желая отомстить Кейну за убийство сына, а остальным — за убийство Марко и Трента.

— Что? — спросила я, мой голос дрогнул. — Какого черта?

— Если я остановлюсь чтобы объяснить каждую деталь, твоя голова взорвется, Ангел.

— Перестань называть меня так.

Морган проигнорировал меня.

— Ты знаешь о пожаре, который случился с твоей подругой Эйдин в школе? Большой Фил затеял это, чтобы убить ее. Он потерпел неудачу и сбежал. Но он добрался до Бранны и хорошенько побил ее, судя по сообщениям в новостях. Большой Фил был тем человеком, перед которым Кейн отчитывался, когда работал на моего дядю, и когда Кейн не делал того, что ему говорили, его наказывали. Кейн убил сына Большого Фила за то, что тот напал на ребенка, и этот человек был одержим жаждой мести. Он так и не понял этого… Он умер; Кейн убил его.

Я почувствовала, что меня сейчас стошнит.

— Ты будешь рада узнать, что на этом все убийства заканчиваются.

Когда я моргнула, слезы, скопившиеся в моих глазах, упали и потекли по щекам.

— Райдер какое-то время был связан с федералами, хотя я понятия не имею зачем, но сейчас они от него отстали, и, насколько я могу судить, жизнь Слэйтеров настолько нормальна, насколько это вообще возможно. Конечно, они не знают, что я есть в твоей жизни.

— Мне не следовало тебя нанимать.

— Я рад, что ты это сделала, — сказал Морган, фыркнув. — В твоей системе был полный бардак. Я все прибрал для тебя, и ты это знаешь.

— Заткнись. — Я фыркнула. — Просто перестань разговаривать.

— Ты не сможешь обработать всю эту информацию, Аланна, не тогда, когда ты все еще не веришь, что это правда.

Я сфокусировала свое затуманенное зрение на лице Моргана.

— Откуда ты знаешь, что я сомневаюсь в тебе?

— Потому что я вижу это на твоем лице каждый раз, когда говорю тебе, что Слэйтеры совершили что-то ужасное, — мягко ответил он. — Мужчины, которых ты знаешь, не способны на то, что я описал, но в этом вся суть. Ты не знаешь, кто они такие, и они никогда не собирались тебе говорить, так что это пришлось сделать мне.

— Мне нужно их увидеть, — сказала я. — Чтобы поговорить с ними.

— Давай, позвони им, — подбодрил Морган. — Пригласи их в гости.

Я колебалась.

— Давай, — настаивал он. — Я хочу увидеть их лица, когда они поймут, что потеряли тебя.

Дрожащей рукой я набрала номер Дэмиена и молилась, чтобы он ответил.

— Привет, детка, — ответил он после четвертого гудка. — Я только что просмотрел твои сообщения. Я на работе.

— Д-Дэмиен?

Все стихло.

— Аланна?

— Мне нужно, чтобы ты и все твои братья пришли ко мне домой прямо сейчас.

— В чем дело?

— Вы знаете Картера Майлза?

Тишина.

— Дэмиен?

— Где ты услышала это имя?

— От него, — ответила я, глядя Моргану прямо в глаза. — Он сидит прямо передо мной и наговорил мне всякой лжи о тебе и твоих братьях.

— Запрись в своей спальне, — потребовал Дэмиен, послышались торопливые движения. — Отойди от него, прямо сейчас.

— Он не собирается причинять мне боль. Он так сказал.

— Аланна, послушай меня. Отойди от него. Сейчас. Ты не знаешь этого парня.

— Но я знаю. — Я нахмурилась. — Или, по крайней мере, мне так казалось. Он работал на меня последние пару недель.

— Пей свой чай.

— Меня сейчас стошнит, Морган.

Он усмехнулся.

— Почему ты не хочешь называть меня Картер?

— Потому что я знаю тебя только как Моргана.

— Справедливо.

Я взглянула на дверь своей гостиной, ожидая, что Дэмиен и его братья ворвутся в нее в любую минуту. Я позвонила им пятнадцать минут назад и знаю, что они приедут в любой момент. Морган тоже это знает, вот почему он перевел нас в гостиную, чтобы мы могли сесть и расслабиться. Это его слова, не мои.

Я напряглась, когда он положил руку мне на плечо.

— Я не причиню тебе вреда.

Я оставалась напряженной.

— Надеюсь, ты лжешь обо всем.

— Поверь мне, Ангел, — фыркнул он. — Хотел бы я лгать.

Я закричала, когда в коридоре раздался громкий звук, подумав о Барбаре, хотя знала, что она в безопасности. Я посадила ее в ящик и отнесла в свою спальню, как только Морган сказал, что нам нужно покинуть мой кабинет, потому что братья уже в пути. Я оставалась неподвижной, словно статуя, когда дверь гостиной распахнулась, и в комнату ввалился Дэмиен, а за ним вошли все его братья. Я съежилась под их пристальными взглядами, потому что никогда раньше не видела их такими сумасшедшими.

— Посмотрите, кто к нам пожаловал.

— Картер, — почти прошипел Дэмиен. — Если ты сделал ей больно…

— Я не причинил ей вреда. Я не причиню ей вреда… И никогда не собирался, — ответил Морган с ворчанием. — Я никогда не собирался причинять боль никому из вас, не физически. Я бы никогда не смог так поступить с другим человеком. Я никогда не смог бы отнять чью-либо жизнь… но вы пятеро… вы убили мою семью, поэтому я должен был что-то сделать, чтобы отдать долг.

— Твоя семья убила наших родителей, — огрызнулся Алек. — Твоя семья отняла у нас жизнь. Твоя семья не принесла ничего, кроме боли женщинам, которых мы любим, и теперь твоя гребаная семья коснулась одной из самых чистых женщин, которых я когда-либо знал. Пошел ты и твоя злобная семейка.

— О, боже мой, — прошептала я в ужасе. — О, боже мой.

Алек… его глаза… Я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то с такой болью и ненавистью.

— Все в порядке, — сказал Морган, сжимая мое плечо. — Хорошо, что ты можешь увидеть их такими, какие они есть на самом деле.

Алек перевел взгляд с Моргана на меня, и когда он увидел, как я испугалась его в тот момент, он побледнел.

— Лана, — тихо сказал он. — Не позволяй этому парню забраться тебе в голову. Ты меня знаешь.

— Знает ли? — спросил Морган. — Она казалась очень удивленной, когда я рассказал ей все о нашем воспитании, о том, что у вас у всех была особая работа, потому что Дэмиен убил Трента, но на самом деле это произошло только несколько лет спустя. Она знает, что Алек убил Марко, а Кейн убил Большого Фила. Она была так удивлена; я имею в виду, просто посмотрите на нее. Бедная девочка все еще в шоке.

Нико сделал шаг вперед, не сводя глаз с Моргана.

— Зачем ты это делаешь?

— Просто, — ответил Морган. — Я хотел причинить боль всем вам, за то, что вы сделали. Что-то такое, что будет длиться долго, и пока наблюдал из тени, я увидел, как вы все относитесь к Аланне… что ж, я подумал, что плохого в том, чтобы настроить ее против всех вас.

Дэмиен и глазом не моргнул, пока Морган говорил.

— Я знаю, вы все любите ее, конечно, по-своему, — продолжил Морган. — Она — жемчужина вашей маленькой компании. Она не крикливая сучка, как Брона, не засранка, как Кила, и не надоедливая как собаки, Эйдин и Бранна. Я наблюдал за вами всеми, и ни одна из ваших женщин не привлекательна, кроме своей внешности. Никто, кроме Аланны, она практически ангел, и я знал, что смогу проникнуть в ее милый маленький разум. Мне практически не пришлось стараться; она приняла меня с распростертыми объятиями.

Дэмиен шагнул к Моргану, но когда я втянула воздух, он застыл на месте.

— Я ожидал увидеть вас, ребята, пока время от времени работал у нее, но был поражен, что никто из вас не зашел проверить меня. Ни один из вас. Никто из вас никогда не заходил к ней и не звонил. Я мог бы убить ее сто раз, и никто из вас не узнал бы, что это был я. Вы дерьмовые друзья.

Я опустила взгляд на свои руки, вместе сплетая пальцы.

— Я говорил тебе, Ангел, — мягко обратился ко мне Морган. — Ты для них расходный материал. На самом деле им на тебя наплевать.

— Картер, — почти прорычал Нико. — Прекрати накручивать ее.

Морган фыркнул, но замолчал.

— Что теперь? — потребовал ответа Райдер. — Ты просто хотел проветрить наше грязное белье, и все?

— Да, именно так.

— Тогда ты уходишь?

Этот вопрос исходил от Дэмиена.

— Зачем мне оставаться здесь? — переспросил Морган, приподняв бровь. — Я сделал то, что намеревался. Я причинил вам всем боль, забравшись в голову моего маленького ангела. Она знает о тебе все маленькие грязные секреты, которые только можно. Она знает, что никто из вас не доверял ей настолько, чтобы рассказать ей все, когда у вас были годы и все гребаные возможности сделать это. Она не забудет ни обо мне в ближайшее время, ни о том, на что я открыл ей глаза. Никто из вас этого не сделает. Даже если она простит тебя, она будет знать все и будет обращаться с тобой, как с посторонним. Для меня этого достаточно.

— Если ты не выйдешь из этой квартиры, я помогу тебе, — прорычал Кейн. — Тебе этого будет достаточно?

— Ты не убьешь меня, — Морган улыбнулся, совершенно непринужденно. — Я никогда не трогал ни единого волоска ни на чьей голове и никогда не собирался этого делать. Ты можешь выглядеть как монстр, Кейн, но ты не тот монстр, каким тебя учил быть Большой Фил… по крайней мере, я так не думаю.

— Он не монстр, — вмешался Алек, — но я да. Я был тем, кто лишил Марко жизни, а не он.

Услышав, как Алек признается, что убил кого-то, я была раздавлена.

— Ах, но это было оправдано, не так ли? — Морган ухмыльнулся. — С тобой жестоко обращались, потому что он продавал тебя людям, как пачку сигарет. Думаю, любой сказал бы, что то, что ты сделал, оправданно, и даже больше.

— Заткнись на хрен! — рявкнул Нико.

Морган усмехнулся.

— В тебе я не слишком уверен, Нико. Я наблюдал за твоими боями на протяжении многих лет, и какое-то время, я мог бы поклясться, тебе нравилось причинять боль другим людям.

— Ты ошибаешься, — вмешался Дэмиен. — Он никогда не причинял никому из этих бойцов вреда больше, чем должен был… Он никогда бы ни с кем не дрался, если бы не Марко. Никто из моих братьев не сделал бы ничего из того, что должны были, если бы не он.

— Думаю, частично это твоя вина, — сказал Морган. — Не думаешь? Я имею в виду, ты не убивал Трента, но ты думал, что убил. Ты пытался… Иначе ты бы не нажал на спусковой крючок. И все из-за девушки, которую ты обрюхатил.

Мой мир рухнул.

Я застыла.

— Что?

Морган сосредоточился на мне.

— Это еще одна вещь, о которой я забыл тебе упомянуть. Дэмиен обрюхатил свою девушку, когда был ребенком.

Его голос звучал так, словно ему доставляло удовольствие рассказывать мне что-то, что мне было больно слышать.

— Я думала, ты мой друг, Морган.

— Так и есть, — подчеркнул он. — Я открыл тебе глаза на то, кем на самом деле являются братья.

— Судя по тому, как все звучит, они не сделали ничего по своей воле.

— По большей части согласен, — ответил Морган. — За исключением того, что они никогда не рассказывали тебе о своем прошлом, в то время как все остальные девушки знали об этом. Они никогда не рассказывали тебе, что ты была без сознания в ту ночь, когда умер мой брат, и тебя использовали, как разменную монету. Они никогда не говорили тебе, потому что не доверяют тебе, Ангел. Они никогда этого не делали и никогда не сделают. Разве ты этого не видишь?

Я поднесла руки к голове, когда она запульсировала.

— Заткнись на хрен! — рявкнул Дэмиен, его голос звучал убийственно. — Прекрати играть с ней в гребаные игры разума.

— Игры разума? — повторил Морган. — Я говорю ей правду, и это самое малое, что я могу сделать, учитывая, что вы, придурки, никогда этого не собирались делать.

Меня стало плохо, поэтому я скрестила руки на животе.

— Детка, — произнес Дэмиен, его взгляд был сосредоточен на мне, а голос смягчился. — Ты знаешь меня. Знаешь мою семью.

— Знаю ли? — повторила я, глядя в пол. — Правда ли знаю, Дэмиен? Потому что я только что узнала кое-что о вашей жизни, о своей жизни… то, о чем понятия не имела.

— Ты должна поверить нам, когда мы говорим, что это было для твоей же безопасности, Аланна.

Заговорил Алек, но я никак не отреагировала. Я не отрывала взгляда от пола.

— Моей безопасности? — повторила я, нахмурившись. — Потому что я бедная, беспомощная Аланна, которая не может принимать решения или постоять за себя, верно?

— Нет! — хором воскликнули братья.

Я проигнорировала их.

— Меня тошнит, — сказала я, моя нижняя губа задрожала. — Мне кажется, что все было огромной ложью. Я никого из вас не знаю.

— Лана…

— Аланна, — рявкнула я, перебивая Дэмиена. — Перестань так называть меня. Тебе больше нельзя так меня называть. Никому из вас.

— Прикоснешься к ней, Картер, и я сломаю тебе руку. — Заговорил Кейн, и тон его голоса привел меня в ужас.

— Я хочу, чтобы вы все ушли.

— Нет! — рявкнул Дэмиен после того, как я заговорила. — Нам нужно поговорить об этом.

— Теперь нам нужно поговорить? — повторила я, глядя в его серые глаза и заставляя себя не обращать внимания на смятение в них. — Ты хочешь рассказать мне об этом бардаке сейчас, когда прошли годы. Буквально много лет, чтобы рассказать мне о чем-то, в чем я принимала непосредственное участие?

Тишина.

— Я чувствую себя полной дурой! — закричала я срывающимся голосом. — Я чувствую себя гребаной дурой. Вы все смеялись надо мной за моей спиной, потому что я была такой дурой? Ты смеялся, потому что знал, что я люблю вас всех, и ты никогда не заботился обо мне? Вы все получили от этого удовольствие?

— Ты моя сестра, — сказал Райдер, и его глаза наполнились грустью. — Ты видела, как мои сыновья приходили в этот мир. Неужели ты думаешь, что я допустил бы это, если бы не любил тебя?

Я отвела взгляд от его дерзких глаз, не в силах дать вразумительный ответ.

— Не прикасайся ко мне, — сказала я, когда Дэмиен попытался подойти ко мне. — Не смей больше ко мне прикасаться.

— И это, друзья мои, звучит для меня как хорошо выполненная работа. Я приму это как сигнал, что мне пора уходить.

Морган встал, но ни один из братьев не пошевелил ни единым мускулом.

— Если ты собираешься убить меня, — сказал Морган, и в его тоне не было ни капли страха. — Сделай это или позволь мне оставить вас пятерых в прошлом, потому что я, бл*дь, покончил с этим дерьмом. Я по-своему отомстил за дядю и брата. Я спокоен, а они мертвы из-за той жизни, которую выбрали.

По-прежнему никто не двигался.

— Пожалуйста, — сказала я, мое горло сжалось от волнения. — Пожалуйста, просто дайте ему уйти. Я хочу, чтобы он ушел и никогда не возвращался.

— Я так и сделаю, Ангел.

Я сосредоточилась на братьях, и один за другим, хотя это, казалось, причиняло им большое беспокойство, они отступили в сторону и позволили Моргану пройти мимо них. Я встала и последовала за ним, но остановилась, когда чья-то рука схватила меня за локоть.

— Нет, — сказал Дэмиен. — Мы позаботимся о том, чтобы он уехал отсюда и покинул страну. Садись.

Я коснулась его руки своей и убрала ее.

— Хоть раз в жизни, — сказала я, не в силах смотреть ему в глаза, — доверься мне хоть в чем-то. Мне нужно поговорить с ним, прежде чем он уйдет навсегда.

Когда я ушла за Морганом, на этот раз меня никто не останавливал. Я нашла его стоящим перед лифтом, засунувшим руки в карманы джинсов.

— Ты сказал, что смерти Марко и Трента были оправданы.

Морган взглянул на меня и кивнул, когда я подошла к нему.

— Так и было. Они творили ужасные вещи с братьями.

— Тогда зачем ты все это сделал? — потребовала я. — Почему ты хочешь причинить боль людям, которые избавили мир от такого зла?

— Потому что, — вздохнул Морган, — это зло было моей единственной семьей, и я не мог просто все оставить. Меня воспитывали так, чтобы я был верен своей семье, защищал ее так хорошо, как только могу. Если бы я ничего не сделал, я бы не смог оставить свое прошлое в прошлом.

— Все правда так? — спросила я. — Ты просто хотел залезть им в головы так же, как сделал со мной?

Морган кивнул.

— Я никогда не собирался причинять кому-либо физический вред. Я не мои брат и дядя. Когда-то я думал, что такой, но это не так. Все это доказало мне, что я просто хочу жить нормальной жизнью, я не хочу быть таким злым, как они.

— Я не вижу большой разницы.

— Ты мне нравишься, знаешь? — Морган печально улыбнулся. — Я действительно сожалею, что втянул тебя в это, если это тебя хоть как-то утешит.

— Не утешит, — съязвила я. — Ты все испортил.

Морган нахмурился.

— Ты милая и чертовски талантливая, но ты растрачиваешь себя впустую, связываясь со Слэйтерами. Они сломаны… испорченный товар, который прошел через ад и не подлежит ремонту. Порви с ними все связи, пока они не погубили и тебя тоже. Никто не будет винить тебя за желание защитить себя, Аланна.

— Ты ошибаешься насчет них, насчет мужчин, которых я знаю, — сказала я, стоя с высоко поднятой головой. — Они хорошие люди, и я люблю их всех. Они совершали ошибки, и, хотя я обижена и зла на них, я не допущу, чтобы кто-то причинил им боль. Они моя семья, даже если я для них нет. Морган, Картер, как бы там тебя, бл*дь, ни звали, если ты когда-нибудь снова попытаешься причинить им какой-либо вред… Я убью тебя.

Морган улыбнулась мне, и это было удручающе.

— Что ты понимаешь в этом? — спросил он, наклонив голову. — Может быть, для тебя все-таки уже слишком поздно… Похоже, ангел, которым я тебя считал, пал.

— Начнем с того, что я никогда не была ангелом… ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется.

— Может быть, ты и права. — Он кивнул в знак согласия. — Прощай, Ангел. Ты больше никогда меня не увидишь и не услышишь. Я завершил то, что хотел. Я возвращаюсь домой и начинаю новую главу своей жизни. Надеюсь, что ты найдешь счастье в следующей главе своей жизни, потому что ты, черт возьми, этого заслуживаешь.

Глаза Моргана скользнули по моему телу, и когда они остановились на моем лице, он подмигнул, сверкнув яркими глазами. Затем он отвернулся и шагнул в открытый лифт, не сказав ни слова, не оглянувшись в мою сторону, и только одна мысль промелькнула у меня в голове, когда двери закрылись.

Скатертью дорожка.

Вернувшись в свою квартиру, я сразу прошла на кухню и включила чайник. Я не хотела никакого чая, но это инстинктивное действие, когда я испытываю стресс. Чашка чая обычно решает все, но не это. Ничто не может прояснить мои новообретенные знания.

— Аланна?

Я схватилась за край столешницы и крепко зажмурила глаза.

— Тебе нужно уйти, Дэмиен.

— Я не уйду, — твердо сказал он. — Я не позволю ему забить тебе голову…

— Ложью? — Закончила я, поворачиваясь к нему лицом. — Пожалуйста, скажи, что все это ложь.

Дэмиен продолжал смотреть мне в глаза, но теперь я увидела в них правду. Морган не лгал о том, что рассказал мне, хотя я молила Бога, чтобы это было неправдой.

— Мы не можем вернуться назад, — сказала я, покачав головой. — Я даже не могу дружить с девочками, не после такого. Не после всего, что вы все скрывали от меня.

— Аланна, — сказал Дэмиен дрожащим голосом. — Пожалуйста. Не оставляй меня.

— А какой у меня есть выбор? — потребовала я. — Ты и твои братья убивали людей, Дэмиен. Убивали!

— Но все было не так. — Он повысил голос. — Ты не понимаешь нашу жизнь, Аланна.

— Как бы я могла, когда никто из вас ничего мне об этом не рассказал, — взорвалась я, и слезы полились из моих глаз. — Как ты можешь ожидать, что я хотя бы попытаюсь понять, когда этим утром ничего из этого даже не приходило мне в голову! Такое невозможно было даже в моих ночных кошмарах!

Дэмиен ничего не ответил; он только наблюдал за мной, и его страдальческое выражение лица разрывало меня пополам.

— Господи, Дэмиен, — я прижала ладонь к голове. — Как это может быть реальностью? Как вы все могли быть вовлечены в такой… такой ужас? Я надеюсь, что мне снится кошмар, потому что это слишком. Я не могу этого вынести… Не могу.

— Аланна, я умоляю тебя…

— Я умоляю тебя уйти, — прервала я его. — Дэмиен, я собираюсь кричать и плакать, и для этого мне нужно побыть одной.

— Я не могу оставить тебя, — произнес он беспомощным голосом. — Ты — моя Веснушка. Мой мир.

— Когда я проснулась сегодня утром, мой мир тоже начался и закончился с тобой, но сейчас? Я чувствую себя так, словно человек, которого я знала, мертв.

Дэмиен отшатнулся, как будто я дала ему пощечину, но прежде чем он успел ответить, я закрыла глаза, когда громкие голоса и шаги приблизились к моей квартире.

— Аланна? — крикнула Брона. — О боже. С ней все в порядке, Доминик?

— С ней все в порядке, — ответил Нико. — Нет, на самом деле, это не так. Она… она не хочет никого из нас видеть.

— Что? — спросила Кила. — Почему?

— Она знает обо всем. — Алек ответил ей. — Наше прошлое, то, что произошло в ту ночь, когда ее вырубили во «Тьме». Все.

— О боже, — воскликнула Брона. — Мне нужно ее увидеть.

Я оттолкнулась от стойки, задев Дэмиена и вышла в холл.

— Что тебе нужно сделать, так это уйти, Брона.

Моя бывшая подруга резко повернулась в мою сторону, и когда она бросилась ко мне, я отступила назад и покачала головой. На лице Броны отразилась боль, но я отказываюсь испытывать чувство вины за то, что причинила ей боль своим отказом. Ее секреты ранили меня гораздо сильнее.

— Идите домой к своим детям, все вы.

Бранны не было с девочками, что меня не удивило, поскольку ей нужно присматривать за двумя новорожденными.

— Братья Эйдин присматривают за ними, а Бранна с близнецами, — ответила Кила, схватив Алека за руку. — Мы здесь ради тебя.

Нет, это не так; они здесь ради самих себя.

— Позволь нам объяснить, — взмолилась Брона. — Пожалуйста, просто позволь нам объясниться.

— Для этого слишком поздно.

— Это не так, — твердо сказал Райдер. — Ты выслушала Моргана, и он изложил тебе факты; теперь позволь нам рассказать тебе о причинах, стоящих за этим.

— Есть ли достаточно веская причина для убийства людей?

— Да, — ответили все в унисон.

Я поднесла руки к лицу.

— Я больше ничего не слышу, — призналась я. — Моя голова… Я просто не могу.

— Аланна, пожалуйста.

Это Эйдин.

— У тебя чертовски стальные нервы, Эйдин.

Никто не произнес ни слова, когда я опустила руки и уставилась на нее.

— Ты заставила меня чувствовать себя гребаным дерьмом за то, что я не рассказала тебе о Данте. Ты скормила мне эту чушь о том, как мы близки, и что тебе было больно, что я скрывала все от тебя, хотя все это время ты знала кое-что о моей жизни еще до того, как я узнала тебя!

В глазах Эйдин стояли слезы.

— Мне так жаль, Аланна.

Я отшвырнула ее руки, когда она потянулась ко мне. Она ахнула, прижала ладони к груди и уставилась на меня потрясенным взглядом. Я оглядела коридор, вглядываясь в лица людей, которых считала своими друзьями. Своей семьей.

— Никто из вас мне не друг. — Я сосредоточился на Броне. — И ты разбила мне сердце.

Слезы катились по ее щекам.

— Ты не понимаешь, — воскликнула она. — Ты не понимаешь, как то, что произошло, могло затуманить тебе разум. То, что случилось… Иногда мне до сих пор снятся кошмары об этом. Кила сильно страдала после того, что с ней произошло, а Эйдин и Бранна чуть не погибли, так что я могу только представить, что творится у них в головах. Мы хотели защитить тебя от всего этого.

— Это не вам решать! — взревела я. — Не вам решать — держать то, что случилось со мной, в секрете или нет.

— Аланна…

— Не надо! — Я перебила Дэмиена, когда он подошел ко мне справа. — Ты хуже их всех.

Он побледнел.

— Я открылась тебе и рассказала все секреты, которые у меня когда-либо были, а ты ни разу не сказал мне правды. Ни разу.

— Я хотел защитить тебя.

Моя нижняя губа задрожала.

— Солгав мне?

Он шагнул вперед, на что я сделала огромный шаг назад.

— Держись от меня подальше.

— Я не могу, — ответил он, и его глаза наполнились болью. — Я люблю тебя, Аланна.

Я услышала тихие вздохи девочек и почувствовала напряженные взгляды братьев Дэмиена, когда он сделал свое заявление, но меня ничего не волновало. Ничего из этого. Никто из этих людей, которые годами лгали мне в лицо.

— Если ты так относишься ко мне, когда любишь, — повторила я, делая еще один шаг назад. — Мне страшно представить, что бы ты сделал, если бы возненавидел меня.

— Аланна, — мягко сказал он. — Пожалуйста, не уходи от меня.

Боль в моей груди была сильнее всего, что я когда-либо чувствовала раньше.

— Пожалуйста, — взмолился он. — Не оставляй меня.

— Я не могу сейчас быть рядом ни с кем из вас, — сказала я. — Я никому из вас не доверяю, точно так же, как никто из вас не доверяет мне.

— Мы доверяем тебе, Аланна, — взмолился Нико. — Доверяем.

— Но недостаточно, чтобы быть честными со мной?

Тишина.

— Точно, — сказала я, покачав головой. — Вы все можете говорить, что это было сделано, чтобы защитить меня, но это было только для того, чтобы защитить себя и тех монстров, которыми вы являетесь, не только то, что парни совершили такие поступки, но и то, что вы, девочки, стоите рядом с ними, зная, что они сделали.

— Аланна…

— Я иду в свою спальню и запираю дверь. Я заставлю себя заснуть, а когда проснусь, всем вам лучше уйти, и Дэмиен, я серьезно. В противном случае я вызову охрану, и никогда не знаешь, что я могу сказать, знаете, ведь я такая ненадежная.

Дэмиен схватил меня, когда я повернулась спиной и начала уходить.

— Ты должна позволить нам объяснить все, — взмолился он. — Ты должна позволить мне объясниться.

— Прямо сейчас я не могу, — ответила я, сдерживая слезы. — Мне просто нужно побыть одной. Если я захочу ваших объяснений, я попрошу вас о них, но, ради бога, дайте мне время обдумать все.

— Если я отпущу тебя, ты не вернешься ко мне. Я знаю.

— Это риск, на который вам придется пойти, потому что, так или иначе, я оставляю пространство между всеми вами и собой. Я не хочу быть рядом ни с кем из вас. Если вы не уважаете меня, как человека, чтобы доверить свои секреты, то, по крайней мере, уважайте мое решение не хотеть быть рядом с вами.

— Я расскажу тебе все, — сказал Дэмиен, целуя меня в щеку, отчего я тихонько вскрикнула. — Когда ты захочешь объяснений, я тебе все расскажу. Я клянусь.

Он обнял меня так крепко, что мне показалось, что у меня хрустнули кости.

— Я люблю тебя, Веснушка.

Печальным во всем этом было не то, что он сказал, что любит меня, после того, как я узнала такой ужас о его семье; печальным было то, что, зная, какие ужасные поступки были совершены и что он лгал мне в лицо, я тоже люблю Дэмиена. Несмотря на все это, я люблю его каждой клеточкой своего существа… и если это не издевательство, то я не знаю, что это такое.

Две недели спустя…

— Аланна?

Я посмотрела на свою маму.

— А?

— Медвежонок, я позвала тебя по имени три раза.

Я моргнула.

— Прости, ма, просто у меня много чего на уме.

Чертовски много.

— Что происходит? — мягко спросила она. — Пожалуйста, не говори мне «ничего», потому что я знаю, что что-то есть, детка.

Я прикусила внутреннюю часть щек, чтобы не расплакаться.

— Я сильно поссорилась с Дэмиеном и остальными.

— Даже с Броной?

Я хмыкнула.

— Да, даже с Броной.

— О, боже мой, — произнес папа справа от меня. — Должно быть, это была адская ссора, раз вы с Пчелкой поссорились.

— Это ты мне рассказываешь.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила мама, кладя руку мне на плечо. — Мы послушаем.

— Честно говоря, мне просто нужно побыть вдали от них всех, — призналась я. — Я в порядке, я обещаю; просто это то, с чем я должна справиться сама, понимаете?

— Да, любимая, — ответил папа слева от меня. — Мы знаем.

Я взглянула на него и улыбнулась, когда он подмигнул. Я перевела взгляд с него на маму, и, хотя я все еще боялась за ее будущее, в ожидании, когда она начнет облучение от рака, а потом сработает ли это, я была готова к этому. Мы будем бороться с ее болезнью вместе, как семья, что бы ни случилось на нашем пути, чего бы это ни стоило, мы справимся с этим вместе.

Отношения между нами стали намного лучше с того дня в больнице, когда моей маме сделали операцию. Несколько дней назад они стали еще лучше после того, как мои родители усадили меня, и моя мама призналась, что знала об измене отца. Он планировал подождать, пока она закончит облучение, чтобы поговорить с ней об этом, но чувствовал себя таким виноватым, что сказал ей об этом однажды ночью, когда они лежали в постели, а она ответила тремя словами:

— Я уже знаю.

Я была потрясена, и моим инстинктом было разозлиться на нее за то, что она осталась рядом, зная, что отец нарушил их клятвы, их доверие, но моя мама объяснила, что она знает, что мой отец понял, что все это было ошибкой, еще до того, как сам это осознал. Она сказала, что люди совершают ошибки и причиняют боль тем, кого любят, и это делает нас людьми. Способность быть несовершенным.

Мама сказала, что она могла бы собрать вещи отца и выгнать его, но что хорошего это принесло бы им обоим, если бы они отказались от своего брака без борьбы. Я утверждала, что битва была проиграна в ту секунду, когда отец сбился с пути, но как только я увидела, как сильно отец сожалеет о своих действиях, я поняла, что мама права, и нам всем повезло, что она такая заботливая и мудрая.

Некоторые вещи должны быть забыты, а за другие нужно бороться.

Мама не отреагировала на ситуацию так, как я; она сделала шаг назад и обдумала все, особенно результат. Я нет. Я действовала в соответствии с теми эмоциями, которые испытывала в тот момент, и когда я подумала об этом, это заставило меня задуматься о том, что произошло с моими друзьями.

Я мгновенно возвела стену и отгородилась от них всех, не дав им возможности объяснить то, что рассказал мне Морган. Я была зла и обижена. Я все еще такая, но теперь, когда у меня появилось время расслабиться и обдумать все, я поняла, что у меня есть только одна сторона из пяти историй.

Я знаю, что должна встретиться со всеми и выслушать их, но сделать это оказалось намного сложнее, чем я думала. Мое сердце разбито. Я чувствую себя такой неполноценной и продолжаю задаваться вопросом, нет ли во мне чего-то настолько ненадежного, что это заставляет всех лгать мне. Я всегда думала, что я хороший человек, которому каждый, особенно мои друзья и партнер, могут довериться, но это не так.

Предательство Броны и Дэмиена ранило сильнее всего. Брона — моя лучшая подруга, человек, который, как я думала, делится со мной всем, как и я с ней, но осознание того, что она добровольно скрывала от меня то, что произошло, глубоко ранило меня. Предательство Дэмиена ранило совершенно по-другому. Я любила его. Я полюбила его больше, чем следовало бы, за то время, что мы были вместе, но я не могла этого изменить.

То, чего я боялась с самого начала, произошло. У нас с Дэмиеном все закончилось, и мне больнее, чем в первый раз, потому что на этот раз мы разделили любовь, у нас случилась глубокая связь. Я не могу спать, почти ничего не ем, а когда пытаюсь работать, все, что я делаю это рисую лицо Дэмиена. Он постоянно в моих мыслях… как и то, что они все делали.

Убийства.

Они убивали людей. Забирали жизни других людей. Независимо от того, как долго я сидела и думала об этом, независимо от того, с какой стороны я на это смотрела, я с трудом могла поверить, что это правда. Люди, которых я знаю, преданные и яростно защищают меня, они одни из лучших людей, которых я когда-либо знала, и известие о том, что они совершают такие ужасные поступки, совершенно ошеломило меня. Если бы я не слышала, как они признаются в подобных поступках, я бы никогда по-настоящему не поверила Моргану.

Моргану, который сдержал свое слово. Он вышел из моей квартиры и не вернулся. Я получила от него электронное письмо, в котором сообщалось, что он удаляет свою учетную запись, но перенес все письма клиентов в мой почтовый ящик, а также подробное объяснение того, как поддерживать мою систему в порядке. Я не удалила это сообщение, потому что знаю, что оно мне понадобится, чтобы я не вернулась к своей прежней неорганизованности, но, когда я думаю о Моргане, я чувствую себя такой глупой. Не могу поверить, что впустила незнакомца в свой дом, кого-то, кто мог по-настоящему причинить мне боль, и ни о чем не догадалась. Я сказала себе, что то, что произошло, я никогда не могла бы себе представить, но то, что он меня обманул, оставило кислый привкус во рту.

Как и вся ситуация.

— Аланна?

Я посмотрела на маму и моргнула.

— Извини. — Я вздохнула. — Сегодня я совсем не в настроении.

Она обняла меня и крепко прижала к себе.

— Разве у Джакса сегодня не день рождения?

Мои плечи поникли.

— Да, так и есть.

— Ты собираешься зайти и повидаться с ним?

Я пожала плечами.

— Не хочу, чтобы его день превратился в большую ссору, поэтому я собиралась подняться в квартиру Кейна и Эйдин и оставить открытку и подарок снаружи, чтобы они передали ему.

У меня в горле образовался комок от осознания того, что я пропущу его знаменательный день, но я держала себя в руках. Мои родители ничего не сказали, вероятно, почувствовав мое эмоциональное настроение по этому поводу. Они быстро сменили тему на что-то обыденное, и два часа спустя я возвращалась в свой жилой комплекс и поднималась по лестнице в квартиру Кейна и Эйдин.

В руке у меня был большой подарочный пакет, в котором лежали маленькие игрушки, два наряда, немного сладостей, портрет Джакса, который я нарисовала с его недавней фотографии, и открытка ручной работы. Пока я была за дверью, я слышала, как внутри разговаривают дети, а также множество других голосов, от которых у меня чуть не остановилось сердце.

Было уже больше семи, так что я не ждала, что кто-нибудь еще заявится на вечеринку, которую, как я знаю, Эйдин и Кейн устраивают для Джакса. Я получила приглашение в свой почтовый ящик неделю назад. Я быстро поставила сумку за дверью, позвонила в дверной звонок, затем повернулась и быстро пошла по коридору обратно к лестнице. Я поняла, что звонить в дверь было ошибкой, в ту же секунду, как осознала, как далеко от квартиры находится лестничная клетка. Я услышала шум сзади, затем:

— Аланна, подожди!

Я замерла и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кейн наклоняется и поднимает подарочный пакет. Когда он посмотрел на меня, то неуверенно улыбнулся и сказал:

— Войди и посмотри на именинника. Он скучает по тебе.

Я нахмурилась.

— Использовать этого ребенка против меня низко, даже для тебя.

Кейн пожал плечами.

— Я никогда не говорил, что буду играть честно.

Я не пошевелилась.

— Войди и повидайся с Джаксом, — настаивал Кейн. — Тебе не обязательно видится или разговаривать с кем-то еще.

Я колебалась, но необходимость увидеть Джакса пересилила возможность сбежать.

— Пять минут, потом я уйду.

Кейн улыбнулся, когда я подошла к нему, затем отступил назад, и я вошла в квартиру, похожую на мою, только намного больше.

— Гостиная. — Он махнул рукой. — Он там.

Как и все остальные, я поняла это в ту секунду, когда вошла в комнату и обнаружила, что все взгляды устремлены на меня. Первым, на ком я задержала взгляд, был Дэмиен, и у меня чуть не подогнулись колени, когда я увидела, в каком он состоянии. Его глаза были налиты кровью, кожа бледная, и хотя он выглядел собранным, это было совсем не так.

Я опустила глаза и больше ни на кого не посмотрела, пока не раздался визг. Я улыбнулась, когда дети поняли, что я нахожусь в комнате. Я молча забрала Джорджи у ее матери, потому что она кричала от восторга, требуя, чтобы я это сделала, и сделала то же самое с Джаксом, потому что у него случился нервный срыв из-за того, что я держала его двоюродную сестру, а не его самого. Я поцеловала Локки, который был на руках у своего дяди Джей-Джея и улыбался мне, как маленький жеребец, которым он и был.

Я села на пол рядом с детьми и полностью сосредоточилась на них. Я заметила рождественские украшения по всей комнате, и это напомнило о том, что я даже не распаковала свои. После всего, что случилось, ощущения Рождества не чувствовалось.

— Именинник, — проворковала я Джаксу, щекоча его бока. — Сегодня твой день!

Он закричал, и все засмеялись над его ответом.

Когда он несколько раз поцеловал меня в лицо, Данте сказал:

— Он похож на меня. Определенно.

Я посмотрела на него снизу вверх и сказала:

— Заткнись.

Он ухмыльнулся, как дурак, но сделал, как было сказано. Кейн присел на корточки рядом со мной и положил мой подарочный пакет перед Джаксом. Он мгновенно разорвал пакет, и это заставило меня рассмеяться, как мне показалось, впервые за целую вечность. Я осторожно взяла у него портрет, когда он внимательно его изучил, и протянула Кейну.

— Это просто то, что я сделала, — пробормотала я. — На самом деле, ничего особенного.

— Это не ерунда, — сказал Гэвин с другого конца комнаты. — Он выглядит точь-в-точь как Джакс. Ты чертовски хорошо рисуешь, Лана.

— Он прав, Аланна, — согласился Кейн. — Он прекрасен. Спасибо тебе.

Я пожала плечами и оглянулась на детей, поскольку взрослые восторгались портретом Джакса, в то время как он сосредоточился на игрушках, которые я купила, проигнорировав одежду, в это время Джорджи осторожно взяла себе конфеты, заставив меня улыбнуться.

— Ты такая хорошенькая, — сказала я ей и потянула за розовую пачку, которая была на ней надета. — Самая красивая девочка на свете.

Она улыбнулась мне, и зуб, который прорезался у нее из десны несколько месяцев назад, теперь стал длиннее, и к нему присоединились еще два. Я вздохнула, наклонилась и поцеловала ее, затем Джакса, прежде чем подняться на ноги.

— Мне пора идти, — сказала я, ни к кому не обращаясь. — У меня много работы, которую нужно сделать.

Это ложь. За последние две недели я завершила проекты на весь месяц, потому что они отвлекали меня от моей жизни.

— Эй, подожди секунду, — сказал Гэвин, пересекая комнату. — Посмотри на меня.

Я так и сделала и нахмурилась.

— Что?

— Ты в порядке? — спросил он, наклоняясь и прищуриваясь. — Ты что, под кайфом?

— Если бы. — Фыркнула я. — Просто не очень хорошо спала, вот и все.

— Ты заболела? — спросил он. — Ты будто похудела с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

На девять килограмм, если быть точной. Разбитое сердце лишило меня аппетита.

— Да, но я в порядке.

Гэвин смотрел на меня, пока я не закатила глаза.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Я хочу знать, что происходит, — возразил Гэвин. — Эйдин сказала, что ты со всеми поссорилась, и я хочу знать почему. Ненавижу, когда люди хранят секреты.

Я рассмеялась.

— Ты последний человек, которому стоит говорить о секретах.

Гэвин застыл.

— Точно, — сказала я, игнорируя взгляды всех присутствующих, обращенные на меня.

— Что она имеет в виду, Гэв? — спросил Харли своего младшего брата. — У тебя есть секрет?

Гэвин взглянул на своего брата, затем снова на меня и застонал.

— Да, — кивнул он. — Который я попросил хранить Аланну, хотя она ненавидела каждую секунду этого, потому что это означает, что она должна была скрывать это от вас всех.

— Не беспокойся о них, — пробормотала я. — Они не разделяют со мной одни и те же чувства, когда дело доходит до секретов.

— Аланна, — сказала Брона справа от меня, заставив меня ощетиниться. — Пожалуйста, поговори с нами.

— Мне нужно идти.

— Нет, пока Гэвин не скажет то, что вы оба знаете.

Я сосредоточилась на Гэвине после того, как заговорил Данте.

— Давай, скажи им.

Гэвин вдохнул, затем глубоко выдохнул и сказал:

— От меня забеременела женщина.

Когда комнату наполнили резкие вдохи, я рассмеялась, хлопнула его рукой по плечу и сказала:

— Удачи, приятель.

— Я собираюсь наказать твою задницу за это позже.

Я вышла из комнаты, качая головой, и когда услышала шаги позади себя, спокойно сказала:

— Уходи, Дэмиен.

— Как ты узнала, что это я?

Потому что я чувствую тебя.

— Просто почувствовала, что это так.

Он заколебался.

— Пожалуйста, поговори со мной. Я так сильно по тебе скучаю.

Я закрыла глаза.

— Дай мне больше времени.

— Сколько еще времени тебе нужно? — нетерпеливо спросил он. — Господи, Аланна, я, бл*дь, схожу с ума без тебя. Я знаю, что ты тоже. Я знаю, ты любишь меня так же сильно, как я тебя. Я знаю, что это так, Веснушка.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Ты похудела, и судя по твоим глазам, не спишь. — Он продолжил. — Я ненавижу, что ты так чувствуешь себя из-за меня.

— Не только из-за тебя.

— Это все из-за меня, — подчеркнул он. — Все, что случилось, — это моя вина.

Что он имеет в виду?

Мои руки начали дрожать.

— Дэмиен, дай мне еще время.

— Хорошо, — смягчился он. — Хорошо, но, пожалуйста, береги себя, если не позволяешь мне сделать это за тебя. Я люблю тебя, Аланна.

Затем я покинула квартиру Кейна и Эйдин и поспешила вниз, к себе. Я вошла внутрь и закрыла за собой дверь, прежде чем не выдержала и разрыдалась. Это убивает меня. Чувство такого уныния и опустошенности убивает меня. Не уверена, как долго я проплакала, но, когда Барбара мяукнула на кухне, я взяла себя в руки и продолжила вечернюю рутину. Покормила Барбару, вычистила ее лоток, затем переоделась в свою рабочую одежду и вернулась к работе над новой картиной Дэмиена.

Я как раз закончила его пытливые серые глаза, когда в мою дверь позвонили. Инстинкт подсказал, что это Дэмиен, поэтому я положила свои принадлежности и пошла открывать дверь. Я открыла ее и сказала:

— Дэмиен, я… Ты не Дэмиен.

— Нет, — ответил Кейн. — Я выгляжу гораздо лучше.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла придумать, что сказать.

— Язык проглотила?

Я прочистила горло.

— Ты последний человек, которого я ожидала увидеть.

— Значит ли это, что ты впустишь меня?

— Зачем? — спросила я. — Ты хочешь устроить соревнование в гляделки?

Его губы изогнулись.

— Нет, хочу поговорить с тобой.

— В смысле разговаривать?

— Да, разговор.

Я прищурилась.

— Ты способен на это?

— Ха-ха-ха, ты смешная.

Я повернулась и прошла в гостиную. Я знала, что Кейн последовал за мной в ту же секунду, как закрылась дверь моей квартиры. Я села на диван, накинула на себя плед и включила телевизор. Краем глаза я увидела, как Кейн сел на диван лицом ко мне.

— Как ты держишься?

— Удивительно хорошо, учитывая, что мои так называемые друзья — кучка лживых крысиных ублюдков.

Кейн присвистнул.

— Ты причиняешь боль, когда злишься.

— Хорошо, — съязвила я. — Надеюсь, что заставлю тебя плакать.

Мы оба знаем, что я не смогу заставить Кейна плакать, но одна эта мысль заставила меня чувствовать себя лучше.

— Аланна, — вздохнул он. — Мы все любим тебя; именно поэтому мы сделали то, что сделали.

— Ты любишь меня? — повторила я со смехом. — Кейн, ты едва можешь меня выносить.

— Это было, когда ты была ребенком, — поправил он. — Ты вошла в мою жизнь в то время, когда я только привыкал находиться в компании своих братьев. Когда Доминик и Брона встретились, все изменилось. Райдер и Бранна сошлись, потом Алек встретил Килу, а я нашел свою Эйдин. Я тихий, и иногда мне не по себе находиться рядом со всеми сразу, но, если бы мне пришлось выбирать кого-то, кроме Эйдин, с кем бы я мог застрять в комнате на неделю, это была бы ты.

— Почему?

— Потому что ты — это ты. — Он пожал плечами. — Ты никогда не заставляла меня чувствовать себя неловко или что я должен завязать разговор, чтобы избежать неловкости. Все другие девушки заставляли меня чувствовать себя так в какой-то момент, даже если они этого не хотели, но не ты. С тобой легко находиться рядом.

— Ты имеешь в виду, что ими легко манипулировать и лгать.

Кейн покачал головой.

— Нет, ты хороший человек. Ты такая… хладнокровная. Мне нравится быть рядом с тобой.

— Мне не нравится быть рядом с тобой; ты лжец.

Еще один вздох.

— Мне жаль.

Я не ответила.

— Я действительно сожалею.

Я посмотрела на него, и он выглядел искренне сожалеющим, и из-за этого было очень трудно продолжать злиться на него.

— Вы все на самом деле причинили мне боль.

— Я знаю, Лана, но ты должна поверить нам, когда мы говорим, что это было сделано, чтобы защитить тебя.

Я сглотнула.

— Все это не кажется реальным, Кейн. Я не могу поверить, что вы все сделали то, о чем говорил Морган.

— Его зовут не Морган.

— Я знаю, — проворчала я. — Просто мне кажется странным называть его другим именем.

Кейн понимающе кивнул.

— Я не собираюсь объяснять то, что он тебе рассказал, — сказал он. — Я здесь только для того, чтобы убедить тебя дать шанс человеку, которому это нужно.

Я подняла глаза к потолку.

— Он все еще в твоей квартире?

— Да, — ответил Кейн. — Отец Эйдин ушел до того, как ты приехала. Данте забрал Джакса и Локка на вечеринку с ночевкой, Кила пошла домой уложить Джорджи спать, так как они с Алеком будут присматривать за ней сегодня вечером, а Райдер отвел Бранну с близнецами домой. Он вернулся обратно.

— Почему все остались?

— Мы надеемся, что ты дашь Дэмиену шанс выговориться, а затем выслушаешь нас.

— Что, если я скажу «нет»?

— Я скажу домовладельцу, что ты плохая соседка, и он может тебя выгнать.

Мои губы приоткрылись в шоке.

— Ты засранец, зачем тебе это делать?

— Потому что я с ним близок.

— Ты… ты?

— Чрезвычайно сильно.

Это новость для меня.

— Кто он такой? — потребовала я. — Я не знала, что ты его знаешь.

— Он, ну, это я.

Я моргнула.

— Извини?

— Я домовладелец.

Я ничего не ответила.

— Я, — настаивал Кейн. — Я владелец этого здания и еще четырех подобных по всему Дублину. Я владелец общественного центра, который летом сносят и перестраивают заново, чтобы я мог открыть его, как молодежный центр для детей, склонных вступать в банды, и увести их от такой жизни, чтобы они могли сосредоточиться на своем образовании и будущем.

Моя челюсть практически ударилась о колени.

— Ты этого не знаешь, потому что это еще один гребаный секрет, но мы больше не будем скрывать это от нашей семьи, а ты — наша семья, так что ты имеешь право знать.

И все же я не могла говорить.

— Дэмиен помогал мне найти другие места для строительства квартир. Он не делал ничего противозаконного. Он просто помогал мне и не рассказал тебе, потому что я попросил его. Прости, если заставил тебя усомниться в нем.

Я закрыла рот и просто уставилась на Кейна.

— Давай, — сказал он. — Кричи, ругайся, сделай то, что должна.

Я приподняла бровь.

— Я не собираюсь кричать на тебя.

— Нет?

— Нет, я редко кричу на кого-либо.

— Ты действительно не похожа на других девушек.

Я нахмурилась.

— Я знаю, что я не такая, как они.

— Эй. — Кейн нахмурился. — Это не плохо. Ты классная девчонка, Лана. Так что спокойно.

— Ты дважды назвал меня хладнокровной.

— Потому что ты такая и есть. — Он пожал плечами.

Я посмотрела на свои пальцы, прежде чем кое-что поняла, и посмотрела на Кейна широко раскрытыми глазами.

— О, боже мой, — прохрипела я. — Я знала, что эта квартира слишком хороша, чтобы быть правдой. Ты сдаешь мне ее намного дешевле, чем она того стоит, потому что я сказала Эйдин, что не могу позволить себе повышение арендной платы в моем старом доме и…

— Подожди, — оборвал меня Кейн. — Я владелец этого здания. Я могу сдавать жилье своим арендаторам по любой цене, какой захочу.

— Чушь собачья, — огрызнулась я. — Ты сдаешь ее мне за восемьсот в месяц, потому что жалеешь меня.

— Аланна, — невозмутимо произнес он. — Если это так, то я сдаю квартиру всем братьям Эйдин, потому что мне их жаль. Они — моя семья; ты — моя семья. Я даю тебе скидку точно так же, как я даю скидку им.

Я приподняла бровь.

— Ты сдаешь квартиры всем братьям Эйдин?

— Данте переезжает в это здание на следующей неделе, — объяснил Кейн. — Джей Джей и Харли тоже. Это место станет намного интереснее, это точно.

— Не заселяй Данте или Харли на этот этаж, — предупредила я. — Я сойду с ума и убью их во сне.

— Принято к сведению, — поддразнил Кейн. — Я буду держать их подальше от тебя.

Меня это позабавило, но я не улыбнулась.

— Гэвин все еще живет со своим отцом, значит ли это, что он не получит квартиру? Это было бы не очень справедливо, поскольку ты раздаешь их, как Опра. Ты получишь квартиру, и ты, и ты, и ты.

Кейн рассмеялся, и сдержать улыбку стало намного сложнее.

— Час назад он больше не жил дома, — ответил Кейн, покачав головой. — После того как Гэвин сообщил о ребенке-бомбе, Эйдин потребовала, чтобы он переехал в одну из квартир в этом здании, чтобы она могла помочь ему, когда у него родится ребенок. Я также поселил мать его ребенка в квартире напротив него. Эйдин взяла ее номер у брата, позвонила ей, и, судя по всему, женщина остановилась у подруги, из-за семейных неурядиц. Она согласилась на квартиру прежде, чем Эйдин успела спросить ее. И Гэвину, и этой женщине будет нелегко растить ребенка, которого они не планировали, особенно когда они едва знают друг друга. Я помогаю людям, когда могу, Аланна… Наверное, я пытаюсь загладить все то плохое, что совершил в прошлом.

Меня переполняло восхищение.

— Я горжусь тобой, — сказала я. — Сказать это, когда я злюсь на тебя, звучит словно уксус.

Кейн улыбнулся, и мне понравилось, как это отразилось на его изуродованном, но все еще очень красивом лице.

— Для меня многое значит услышать это от тебя.

— Правда?

— Да, потому что я знаю, что не ты знаешь причин, по которым мы делали те ужасные вещи, о которых тебе рассказали, поэтому то, что ты гордишься тем, что я делаю, показывает твой истинный характер. Ты хорошая девочка. Хорошая женщина. И моему брату повезло, что у него есть ты.

Я почувствовала, как мои щеки запылали от жара.

— Все еще угрожаешь выгнать меня, если я не поговорю с упомянутым братом?

— Да.

— Придурок. — Я нахмурилась. — Ты сошел с ума от власти.

Серые глаза Кейна засветились весельем

— Могу я пойти и сказать ему, что ты поговоришь с ним? Пожалуйста, скажи «да». Парень умоляет дать ему еще один шанс, Аланна. Он любит тебя так сильно, что не может без тебя существовать. Поверь мне, я видел его последние две недели, и он в полном беспорядке. Ему буквально нужна такая хорошая женщина, как ты.

Дэмиен нуждается во мне так же, как я нуждаюсь в нем.

— При одном условии.

— Назови его.

— Ты позволишь мне оставить Барбару, несмотря на то, что нельзя заводить животных.

Кейн фыркнул.

— Сделано.

Прежде чем я успела хорошенько обдумать причину, по которой этого не следует делать, я сказала:

— Тогда сходи за ним.

Я боялась того, что он собирается мне рассказать, но мне нужно это услышать, и у меня чувство, что, что бы это ни было, Дэмиену нужно сказать это так же сильно, как мне нужно это услышать. В кои-то веки я собиралась отбросить свой страх перед неизвестностью, чтобы сделать то, чего я боюсь больше всего, и встретиться лицом к лицу со своей болью. Я не знаю, каков будет результат, но мне ничего не остается, кроме как надеяться и молиться о лучшем.

Чему быть, того не миновать.

— Аланна?

Мое сердце чуть не остановилось, когда меня охватило дурное предчувствие.

— Я в гостиной.

Я перевела взгляд с окна на Дэмиена, когда он вошел в комнату, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не подбежать к нему. Я скучаю по нему так сильно, что это причиняет боль, но прежде чем появилась возможность примирения, нам нужно поговорить.

— Садись.

Он сел на диван лицом ко мне.

— Спасибо, что согласилась поговорить со мной, — сказал он, сложив руки вместе и положив локти на колени. — Я знаю, как это тяжело для тебя.

— Говорить с тобой не сложно, — сказала я. — Это одна из самых простых вещей. Самое трудное — это услышать то, что ты хочешь сказать.

— Я знаю, детка.

Мое сердце затосковало по нему в ту секунду, когда он назвал меня деткой.

— Я собираюсь непредвзято выслушать все, что ты хочешь сказать, так что ничего не умаляй.

— Я не буду, — ответил Дэмиен. — Я сказал тебе, когда ты будешь готова, я расскажу тебе все, и я собираюсь это сделать.

Я кивнула и стала ждать.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Моих родителей убил человек по имени Марко Майлз, — сказал Дэмиен, не сводя с меня глаз. — Мой отец был лучшим другом Марко с тех пор, как они были детьми. Они основали свою империю с нуля и вырастили ее. У них были связи, скорее всего, с каждой мафиозной семьей в Штатах и за их пределами, со всеми известными человечеству наркокартелями и теми, кто не был известен, и закон десятилетиями был у них в кармане.

«Дыши, — сказала я себе. — Просто дыши».

— Мы с братьями выросли в обстановке, которая совсем не была похожа на твою. С нами обращались как с принцами, и мы получали все, чего желали наши сердца, благодаря тому, кем был наш отец. Эскорт-услуги обслуживали нас с Домиником с тех пор, как нам исполнилось тринадцать; первая эскорт встреча на самом деле была подарком на день рождения от наших братьев. Наша жизнь была словно в тумане до тех пор, пока наших родителей не убили сразу после нашего с Домиником пятнадцатилетия.

Нога Дэмиена начала подергиваться, пока он говорил.

— Мой отец перешел дорогу Марко, желая подзаработать на сделке с наркотиками, поэтому Марко убил моих родителей. Они были лучшими друзьями, знали друг друга всю свою жизнь, но жадность моего отца к деньгам и власти изменила его, сделала пустым… злым. Мама была не лучше; единственное, что она любила — это деньги и материальные вещи. Я не лгал тебе об этом; они с моим отцом были холодны к нам с братьями.

Мое сердце болело за него.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Мне жаль, что тебя вырастили родители без любви; мне больно, что ты это знаешь.

Дэмиен прочистил горло.

— Спасибо.

Я откинулась на спинку и стала ждать.

— Долгое время после смерти родителей, — вздохнул он, — я убеждал себя, что не люблю своих братьев.

Мои губы приоткрылись в шоке.

— Я всегда был любящим братом, — продолжил он. — Я всегда был тем, кто жаждал любви и внимания своих родителей, и когда они не давали мне этого, я совершал безумные поступки, чтобы привлечь их внимание. После того как их убили, я был настолько погружен в горе, что боялся потерять кого-либо из своих братьев, поэтому я притворялся, что не люблю их. Таким образом, если я на самом деле потеряю их, это не ранит. Я говорил себе, что терплю их, потому что они моя плоть и кровь. Иногда из-за этого я становился противным сукиным сыном. Из-за этого я никогда никого не подпускал близко. У меня был секс со множеством разных женщин, потому что это была единственная связь, которую я мог контролировать. Я был пуст внутри… пока не встретил тебя.

Я сглотнула.

— Вернувшись на территорию комплекса, мы выросли с племянниками Марко, Трентом и Картером. Картер часто был рядом с нами, но он был полной противоположностью Трента. Он был одиночкой и, казалось, никогда не интересовался тем, что происходит в комплексе. Доминик, Трент и я когда-то были практически лучшими друзьями. Единственная разница между нами заключалась в том, что ему нравилось, когда людей избивают и пытают. Когда наш папа и его дядя заставляли нас участвовать в наказании кого-то, ему это нравилось, он говорил, что это помогает закалить характер.

Я скривила губы в отвращении.

— Нам это тоже не понравилось, — сказал Дэмиен, заметив мою реакцию. — Мы не хотели той жизни, которую обеспечил нам наш отец, если она сопровождалась вещами, которые мы ненавидели. В тот день, когда убили наших родителей, мы с Домиником собирались сказать, что хотим уехать, но после их смерти я отказался уезжать. Я чувствовал связь с тем местом, поскольку их у меня больше не было.

Я понимала это. Горе заставило его зациклиться на том, что больше всего заботило его родителей — на отвратительном и ужасном образе жизни.

— Мне было неприятно находиться рядом с Трентом, я был в таком состоянии, что не хотел чувствовать боли, единственным человеком, который обратил на меня внимание, была Нала.

Я выдохнула.

— Нала?

— Моя тогдашняя девушка, — сказал Дэмиен, затем быстро добавил. — Я не хочу причинять тебе боль, рассказывая о ней, но тебе нужно услышать это, чтобы все понять. Чтобы понять меня.

В тот момент я была благодарна, что не дала Барбаре имя Нала.

— Я же сказала тебе, ничего не преуменьшай.

Дэмиен кивнул.

— Я познакомился с Налой, когда нам было по десять. Она только что переехала в комплекс со своим отцом, и мы сразу же поладили. Она повсюду следовала за нами с Домиником, и я никогда не возражал, потому что был в нее влюблен. Я предложил ей встречаться, когда нам было по тринадцать, она согласилась, и мы были вместе до тех пор, пока ее не убили.

Я прикрыла рот рукой.

— О, Дэ… Дэмиен, — пробормотала я, запинаясь. — Мне так жаль.

Он крепче сжал руки.

— До того как это случилось, мы были неразлучны, но после смерти моих родителей я начал отдаляться и от нее. Я любил ее, по крайней мере, настолько сильно, насколько может кого-то любить тринадцатилетний подросток. Она тяжело восприняла мое отстранение, а Трент был рядом, подставив ей плечо, на которое она могла опереться. Через две недели после смерти моих родителей у меня был действительно плохой день, и Трент совершил ошибку, поцеловав Налу. Я напал на него и выбил из него все дерьмо. Он стал враждебным и во время драки сказал, что мои родители действительно заслуживают смерти за то, что сделали. Он хотел, чтобы я умер вместе с ними, и это заставило Доминика сорваться. Я впервые видел, как он дерется, и меня напугало, насколько сильно и быстро он может ударить другого человека.

Мой желудок трепетал от волнения.

— Я был зол на Доминика за то, что он встал на мою защиту, когда я мог сделать это сам, поэтому я оттащил его от Трента и намеревался ударить его сам, но тот вытащил пистолет. Если бы Нала не запрыгнула Тренту на спину, чтобы отвлечь его, он бы застрелил меня. Я видел это по его глазам, он собирался это сделать. Я забрал у него пистолет, благодаря Нале.

Он стиснул зубы.

— Когда я думаю о той ночи, я все еще слышу, как Доминик умоляет и плачет, чтобы я выбросил пистолет, потому что мы не наш отец, и я жалею, что не послушал его. Потому что то, что я сделал, разрушило жизни моих братьев. Я выстрелил в Трента, он упал на пол и перестал двигаться. Кровь была повсюду, и после этого все пронеслось как в тумане.

Я начала грызть свои ногти.

— Я знал, за то что я сделал мне придется умереть. Это так работает — жизнь за жизнь. В то время я был готов с этим смириться. Я чувствовал себя настолько разбитым из-за своих родителей, из-за того факта, что я стал таким же, как мой отец, что был готов умереть, только чтобы избежать всего этого. Райдер встретился с Марко, и я понимал, о чем идет речь. Если Марко убьет меня, он знал, что мои братья отомстят, поэтому они обсуждали это, пока не пришли к решению.

— Долг за жизнь, — заключила я. — Морган сказал, что твои братья начали работать на Марко, чтобы расплатиться с долгом за твою жизнь.

— Да, — ответил Дэмиен. — Они исключили меня из сделки, чтобы защитить.

Негодование в его тоне удивило меня.

— Ты разочарован, что не смог устроиться на опасную работу?

— Нет, — ответил он. — Я был разочарован тем, что мои братья рисковали своими жизнями, чтобы защитить меня, и не дали мне шанса самому расплатиться с долгом, который я навлек на нас. Это был день, когда я перестал быть братом.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась я. — Ты один из братьев Слэйтер.

— Номинально — да, — ответил он, — но внутри я таковым себя не ощущаю.

— Почему?

— Потому что они не относятся ко мне, как к равному, — ответил Дэмиен. — Они обращаются со мной, как с ребенком, которого им пришлось воспитывать. Я ненавижу это; всегда ненавидел. Доминик на четыре минуты старше меня, и он был в курсе всего, потому что он работал на Марко.

Я не знала, что сказать, поэтому молчала.

— В любом случае, — он прочистил горло, — я не знал, что Нала мертва, пока мы не переехали в Ирландию, и мои братья не захотели расторгнуть сделку с Марко, потому что они выплатили долг за жизнь и заработали для Марко больше денег, чем когда-либо смог бы Трент. Марко хотел держать мою семью под контролем, поэтому той ночью во «Тьме», когда мы были вместе, на меня напали и я потерял сознание. Тебя тоже вырубили. Марко использовал нас, как приманку, чтобы заманить моих братьев в ловушку. Для него все вышло боком. Трент признался, что изнасиловал и убил Налу на следующий день после того, как я выстрелил в него. Она пришла в поисках меня и наткнулась на Трента, которого осматривал врач. Марко не мог оставить ее в живых после того, что она увидела, поэтому он позволил Тренту убить ее. Он изнасиловал ее, убил, а затем похоронил в могиле, предназначенной для него самого. В то время она была на десятой неделе беременности; она рассказала мне за несколько дней до этого, и потому я начал отдаляться от нее. Я был в ужасе от того, что у меня будет ребенок, но еще больше меня пугало то, что я буду любить его.

Я начала беззвучно плакать.

— Я не знал этого, когда был ребенком, но подумал, что отец Налы собрал ее вещи и переехал, потому что я никогда не мог найти их. Я всегда думал, что она жива и у нее есть наш ребенок, и злился на нее за то, что она не позволила мне быть частью этого. Смерть моих родителей повергла меня в горе, но Нала удерживала меня там, и из-за нее я держал всех на расстоянии. Я был так зол на нее… все это время не зная, что они оба мертвы из-за меня.

— Трента.

Дэмиен моргнул.

— Что?

— Они умерли из-за Трента, не из-за тебя, — всхлипнула я. — Ты должен перестать перекладывать вину на свои плечи, когда она принадлежит другому.

— Аланна…

— Нет, — прервала я его. — Ты винишь себя за все, что случилось, но ты был ребенком. Пятнадцатилетним. Ты не мог контролировать то, что делают другие люди, так что перестань винить себя. Марко обманом заставил твою семью работать на него. Он виноват во всем этом, а Трент несет ответственность за убийство Налы и твоего ребенка. Он, а не ты!

Дэмиен уставился на меня, и я знала, ему трудно сделать то, о чем я прошу.

— Ты ни в чем не виноват.

Он моргнул.

— Ты не винишь меня во всем?

— Нет, — ответила я. — И я знаю, что никто так не думает.

Он опустил глаза, и в глубине души я знаю, он мне не поверил.

— Мы можем вернуться, — сказал Дэмиен, прочищая горло. — Я хочу продолжить.

Я кивнула и стала ждать.

— После всего, что случилось. Все, что связано с «Тьмой», с нами, я решил оставить, чтобы стать лучше благодаря Броне.

— Броне?

— Ага, — кивнул Дэмиен. — Когда она зашла в комнату, в которой были мы, она откровенно поговорила со мной. Она четко рассказала мне о своих чувствах, и как ужасно я себя повел из-за того, что переспал с тобой, хотя знал, что нравлюсь тебе. Она знала, как сильно я не хотел быть похожим на своих родителей, и она заставила меня понять, что то, как я обращался с девочками, как я обращался с тобой, было неправильно. Она была жестока, но никто другой не собирался говорить мне то, что мне нужно было услышать. Она щелкнула выключателем во мне.

— Что ты делал, когда вернулся в Нью-Йорк?

— Я снял надгробие Трента с могилы Налы и заказал новое для нее и ребенка. Я знаю, он был у нее в животе, но все же это ребенок, и я не хотел, чтобы люди не знали, что его или ее не существует. Понимаешь?

— Да, дорогой, понимаю.

Дэмиен выдохнул.

— Ты ненавидишь меня за то, Нала забеременела от меня?

— Конечно, нет, — ответила я, потрясенно. — Дэмиен, ты не знал о моем существовании, когда вы с Налой были вместе. Не говори глупостей.

Он кивнул и опустил взгляд на свои руки.

— Может быть… Может быть, мы сможем купить Нале с малышом звезду, как ты купил мне, — предложила я. — Таким образом, когда мы поднимем глаза, мы будем знать, что они где-то там, наблюдают за нами. Это тебе как-нибудь поможет?

Когда Дэмиен посмотрел на меня, мое сердце заколотилось, когда я увидела непролитые слезы в его глазах.

— Плакать — это нормально, — сказала я ему. — Тебе позволено грустить и оплакивать тех, кого ты потерял. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я чувствую по этому поводу. Мне грустно за тебя, за Налу и за ребенка. Никто не заслуживает того, через что ей пришлось пройти.

Я не пошевелилась, когда Дэмиен встал и подошел ко мне. Я обхватила его руками, когда он прижал мое тело к своему. Он положил свою голову на мою и заплакал. Когда он заплакал, это практически мгновенно вывело меня из себя. Я держала его, покачивая из стороны в сторону и позволила ему выпустить все, что он держал внутри.

— Мне нужно тебе еще кое-что сказать, — сказал он, прочищая горло.

— Кое-что о тебе или о твоих братьях?

— Кое-что о моих братьях, — ответил Дэмиен, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. — Моя история закончилась после того, как я… после того, как я лишил жизни Трента.

Услышав, как он произнес это вслух, я не пришла в ужас, как я думала; это принесло мне невероятное чувство облегчения и огромное чувство справедливости по отношению к Нале и ребенку, которых убили.

— Я рада, — сказала я, беря его за руку. — Я рада.

Дэмиен закрыл глаза и прижался своим лбом к моему.

— Кроме того, я не хочу слышать от тебя истории твоих братьев. Я хочу услышать все от них самих.

Дэмиен кивнул, не открывая глаз.

— Ты в порядке?

— Я просто наслаждаюсь чувством близости с тобой, — ответил он, открывая глаза. — Я так сильно по тебе скучал.

— Я тоже скучала по тебе, — сказала я. — Меня убивало то, что я отгородилась от вас всех, но мне это было необходимо. Мне нужно было собраться с духом, чтобы я смогла выслушать тебя.

— Я знаю, Веснушка.

Когда я поцеловала Дэмиена, он был так удивлен, что несколько секунд не отвечал на поцелуй, а когда ответил, это было словно волшебство. Когда мы отстранились друг от друга, он продолжал обнимать меня.

— Я хочу поговорить с тобой об Алеке, — сказал он. — Он дал мне разрешение рассказать тебе это. То, что знаю только я, и, позволяя мне рассказать это тебе, он хочет, чтобы ты знала, он любит тебя и доверяет тебе достаточно, чтобы сохранить этот секрет между нами.

Я попятилась назад.

— Я не хочу знать. Я больше не хочу хранить секреты.

— Это секрет, которым ты не захочешь делиться, — заверил меня Дэмиен. — Это только для того, чтобы помочь тебе понять моего брата и понять уровень любви и доверия, которые он испытывает к тебе после всего, через что ты прошла с Картером.

Я глубоко вдохнула.

— Хорошо.

— Алеку тридцать один, и он все время счастлив, — начал Дэмиен. — Он делает намеки, слишком остро реагирует на многие вещи, он придурковатый и хихикает над всем, что приходит ему в голову. Он другой. Ты когда-нибудь задумывалась почему?

Я приподняла брови.

— Нет.

— Из всех моих братьев, — продолжил Дэмиен. — Алек — тот, кто заслуживает улыбки и смеха над глупым дерьмом, потому что очень долгое время жизнерадостного, счастливого человека, которого ты знаешь, не существовало. Он был лишь оболочкой от человека.

— Что? — прошептала я. — Почему?

— Он подвергался жестокому обращению на своей работе, — Дэмиен сглотнул. — В глазах Марко он был проституткой, но считал себя эскортом. Большую часть времени на работе он занимался сексом по обоюдному согласию, большую часть времени ему даже не приходилось целовать своих клиентов, но иногда… он был вынужден делать вещи, в подробности которых я не хочу вдаваться.

— Изнасилование?

— Да.

В моем горле застрял крик, и я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать его.

— Было ужасно. — Голос Дэмиена стал грубым. — Когда мне было шестнадцать, через год после начала работы, двое мужчин причинили Алеку такую боль, которую я никогда не смогу пережить.

Мне стало дурно.

— Он всегда поздно возвращался домой, тем вечером я готовил немного полуночного перекуса, когда услышал, как он вошел и поднялся по лестнице. Он плакал. Я никогда раньше не слышал, чтобы он плакал, поэтому знал, что бы с ним ни случилось, это что-то ужасное. Через минуту или две я последовал за ним вверх по лестнице, просто чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке, и…

Мое сердце остановилось.

— Он пытался покончить с собой, Аланна, — произнес Дэмиен, и на его лице появилось выражение боли. — Он воспользовался кабельной стяжкой, перекинул ее через одну из потолочных балок и надел себе на шею. То, что эти люди сделали с ним, заставило его захотеть умереть.

— О боже.

— Я до сих пор не знаю, как мне удалось спустить его или снять кабельную стяжку с его шеи. Все было как в тумане, но я счастлив, что не спал, когда он вернулся домой, и что последовал за ним, чтобы узнать, все ли с ним в порядке.

Я заплакала, и Дэмиен обнял меня.

— Он рассказал мне все, что с ним случилось, и заставил меня поклясться, что я никогда не расскажу об этом остальным. Не потому, что он им не доверяет, а потому, что хочет избавить их от боли знания об этом.

— Как… как ты и остальные пытались сделать со мной.

— Да, потому что некоторые секреты лучше не раскрывать, детка.

Я согласилась.

— Я никогда не расскажу, — поклялась я. — Обещаю, никогда не расскажу. Я даже не буду говорить об этом Алеку.

— Я знаю, что ты не сделаешь этого.

— Не могу поверить, что он прошел через это.

— Все мои братья прошли через ад.

Я молчала.

— Это моя вина, — продолжил он. — Я разрушил их жизни, потому что не мог сдержать свой гнев.

Я могла бы повторять ему снова и снова, что это не его вина, но я не одна из его братьев. Ему нужно услышать от них, что он ни в чем не виноват.

— Ты уверен, что он никогда не рассказывал об этом Киле?

— Уверен. — Он кивнул. — Когда я вернулся и остался с ним наедине, он объяснил, что это часть его жизни, от которой он хочет защитить ее. Поскольку он не смог защитить ее от других сторон своей жизни, которые имели плохие последствия для их отношений.

— Тогда зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что он хочет, чтобы ты знала, насколько сильно он тебе доверяет. Ему не понравилось, как ты смотрела на него в тот день, когда Картер проник в твою голову; ему было больно видеть, что ты его боишься. Просто… он так долго молчал, но теперь у него есть причина быть услышанным. Ты понимаешь?

— Да, — кивнула я. — Правда.

Когда я встала, Дэмиен посмотрел на меня, нахмурившись.

— В чем дело?

— Ни в чем, — ответила я. — Просто я хочу подняться в квартиру Кейна, чтобы поговорить со всеми остальными.

Дэмиен поднялся на ноги.

— Ты уверена?

— Никогда в жизни не была так уверена.

Когда мы с Дэмиеном вошли в квартиру Кейна, там было тихо. Мы вошли в гостиную, и все взгляды устремились на нас. Взгляды всех присутствующих остановились на наших с Дэмиеном руках, и все, казалось, вздохнули с облегчением, когда увидели, что наши пальцы переплетены. Прежде чем кто-либо заговорил, мой взгляд остановился на Алеке. Я отпустила Дэмиена и чуть не врезалась в Алека, слишком крепко обняв его. Я понимала, что, должно быть, причиняю ему боль, но он не жаловался. Он обнял меня, прижался щекой к моей голове и обнял в ответ.

— Я люблю тебя, — сказала я, мой голос приглушила его грудь. — Очень сильно помешанный на чашках ублюдок.

Алек затрясся от смеха.

— Я тоже люблю тебя, сучка, разбивающая кружки. Кстати, ты купишь мне новую. Я буду твоим кошмаром, пока ты не сделаешь этого.

Когда мы оторвались друг от друга, я вытерла глаза и рассмеялась. Я заметила, что все смотрят на нас с ухмылками. У меня едва хватило времени взглянуть на Брону, прежде чем она обняла меня так же крепко, как я обняла Алека.

— Я так сильно люблю тебя, — воскликнула она. — Мне так жаль.

— Не извиняйся, — сказала я ей. — Не извиняйся, я понимаю.

Я обняла ее и поцеловала в щеку.

— Ты моя лучшая подруга, и я тебя очень сильно люблю.

Она снова обняла меня, и когда мы расстались, я оглядела комнату.

— Я прошу прощения у вас всех, — сказала я, сглотнув. — Я понимаю, почему вы все хотели защитить меня от вашего прошлого, и мне так жаль, что я назвала вас монстрами. Надеюсь, вы сможете простить меня.

— Аланна, — раздраженно сказал Райдер. — Ты была прощена в ту же секунду, как сказала это, малышка.

Я обняла его, а затем и всех остальных в комнате, прежде чем вернуться к Дэмиену и обнять его за талию. Кила и Бранна не присутствовали, но я воссоединюсь с ними завтра и обязательно обниму их так же крепко.

— Мы с Дэмиеном много разговаривали, и он рассказал мне все, что нужно, — сказала я. — Я хотела услышать ваши истории от каждого из вас, и знаю, что вы хотите рассказать мне, но на данный момент мне больше ничего не нужно знать. Если понадобится, я спрошу. Сейчас я просто хочу оставить прошлое в прошлом и сосредоточиться на нашем будущем.

— Я и сам не смог бы сказать лучше, Лана.

Я посмотрела на Нико, когда он заговорил, и улыбнулась.

— Мне только нужно, чтобы вы четверо помогли мне кое с чем, — сказала я, кивая Райдеру, Алеку, Кейну и Нико. — Кое с чем важным.

— Все, что угодно, — ответили они.

— Мне нужно, чтобы вы сказали Дэмиену, чтобы он не винил себя за все те ужасные вещи, через которые Марко и другие вовлеченные в это люди заставили вас пройти, ребята, потому что он винит себя и не верит мне, когда я говорю обратное. Он не чувствует себя вашим настоящим братом, и это разбивает мне сердце.

Дэмиен напрягся и посмотрел на меня сверху вниз, приоткрыв рот. Я отошла от него и кивнула, предлагая ему говорить.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал.

— Я знаю, — сказал Нико, привлекая внимание своего близнеца. — Скажи, что ты ни в чем не виноват и что ты мой брат.

— Но я виноват, — ответил Дэмиен. — Это все случилось из-за меня. Каждая работа, которую вам всем приходилось выполнять, каждая капля боли и беспокойства, через которые прошли ваши женщины, были из-за меня. Я все испортил.

Я была в шоке, когда Нико пересек комнату, схватил Дэмиена за шиворот и ударил его по лицу.

— Что бы ты ни натворил или что бы ты ни делал, ты все равно мой гребаный брат! Осознай это, а затем, черт возьми, прими это. Я люблю тебя до смерти, чувак. Я бы ничего не стал менять в своей жизни; это сделало меня тем, кто я есть, и привело меня к моей семье.

— Но твоя жизнь…

— Все было бы по-другому, если бы не наше прошлое. Я бы никогда не встретил Брону, женщину, на которой собираюсь жениться, и она никогда бы не подарила мне красивую девочку и не была бы беременна моим вторым ребенком.

Дэмиен уставился на своего близнеца.

— Но Доминик…

— Нет! — рявкнул Нико и встряхнул Дэмиена. — Ты. Ничего. Не сделал. Чтобы. Погубить. Наши. Жизни.

— Доминик…

— Дэмиен! — закричал Нико, его грудь быстро поднималась и опускалась. — Ты ничего нам не сделал. Так много людей несут ответственность за все то дерьмо, которое с нами случилось, но все это произошло из-за одного человека, и этим человеком был Марко, не ты.

Дэмиен продолжал молчать.

— Признай это, — настаивал Нико. — Вслух.

Дэмиен крепко зажмурился.

— Я не могу.

На лице Нико появилось выражение чистой муки.

— Дэмиен, — медленно произнес он. — Признай. Это. Вслух. Громко.

Я не осознавала, что плачу, пока из моего горла не вырвалась икота и чья-то рука не обвилась вокруг моей талии. Я поняла, что это Брона, даже не глядя на нее.

— Дэмиен, — заговорил Алек у нас за спиной. — Скажи это, потому что это правда, бро. Во всем, что с нами случилось, не было твоей вины. Абсолютно.

Услышав его слова после того, как узнала, через что ему пришлось пройти, я полюбила этого человека еще больше.

— Скажи это, малыш, — настаивал Кейн. — Ты не виноват ни в чем, черт возьми.

Глаза Дэмиена открылись, и он перевел взгляд с Нико на своих братьев, которые стояли в комнате.

— Давай, Дэйм, — Райдер заговорил последним, его голос был твердым. — Скажи это. Ты не разрушал наши жизни, это сделал Марко.

Дэмиен дважды открыл и закрыл рот, прежде чем облизнул губы и произнес:

— Я… Я не разрушал наши жизни… это сделал Марко.

Я прикрыла рот, чтобы скрыть свой всхлип, когда Нико заключил Дэмиена в сокрушительные объятия, к которым быстро присоединились остальные братья.

— У каждого есть демоны, Дэйм, — сказал Кейн, хлопнув брата ладонью по спине. — Нам просто нужно быть сильнее, чем они, потому что знаешь что, бро? Мы заслуживаем быть счастливыми.

Когда братья закончили обниматься, Дэмиен обратил на меня свой затуманенный взгляд.

— Я люблю тебя, — произнесла я впервые, мое тело дрожало. — Я так сильно люблю тебя, Дэмиен.

Он стоял напротив, уставившись на меня добрых десять секунд, прежде чем вышел из транса, ровно за две секунды пересек комнату и подошел ко мне. Его тело врезалось в мое, и, чтобы не упасть, мои руки мгновенно схватили его за талию, в то время как руки Дэмиена обхватили мое лицо с двух сторон. Он уставился на меня сверху вниз с такой напряженностью, что у меня подкосились колени. Я сжала его в объятиях и посмотрела в его большие серые глаза. В них горело множество эмоций, но одна эмоция выделялась на общем фоне.

Любовь.

— Я люблю тебя, Дэмиен, — повторила я, мое сердце бешено колотилось в груди. — Я никогда не пыталась полюбить другого человека; вот почему я всегда была так напугана, когда дело касалось тебя. Я никогда не любила другого человека так, как люблю тебя. Ты — мое сердце, и, если ты все еще хочешь, я твоя. Я всегда была твоей.

Я подавила рыдание, когда на его глаза навернулись слезы и потекли по щекам, словно рухнувшая плотина.

— Любимый, нет, — взмолилась я. — Пожалуйста, не плачь. Пожалуйста.

Я наклонилась и поцеловала его, вытирая слезы, прижимаясь губами к его лицу и, наконец, припадая к его пухлым губам.

— Я люблю тебя, — сказала я, целомудренно целуя его в губы. — Я люблю тебя; я люблю тебя; я люблю тебя.

Лоб Дэмиена прижался к моему, его руки опустились мне на талию, и он прижал меня к себе так крепко, что у меня почти перехватило дыхание. Когда он опустился передо мной на колени, мое сердце остановилось.

— Что ты делаешь?

— Показываю, что я в твоей власти. Всегда.

— Дэмиен.

— Я стою перед тобой на коленях, Веснушка. Думаешь, кто-то смог бы поставить меня на них?

Секундой позже я опустилась рядом.

— Ты и меня поставил на мои.

— Аланна, — прохрипел Дэмиен, глядя мне в глаза. — Я люблю тебя с тех пор, как мы были детьми.

Рыдание вырвалось из моего горла.

— Я тоже, и в глубине души я всегда это знала, но мне было так страшно принять это. — Я всхлипнула. — Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня, Дэмиен.

— Не бойся, — сказал он. — Я держу тебя. Пока ты есть у меня, а я есть у тебя.

— Как насчет вечности?

Он сжал меня.

— Это звучит чертовски божественно, Веснушка.

— Все, что касается тебя, Джек Фрост, — сказала я ему, — принадлежит мне.

— Джек Фрост?

— Тебя только что повысили с уровня простого «Снежка». Поздравляю.

Улыбка Дэмиена была поистине прекрасна.

— Я твой, Лана. Только твой.

Только. Мой.

— Я никогда в жизни так сильно не ждала будущего, — заявила я. — Ты переезжаешь ко мне, и мы будем заниматься сексом каждый божий день как минимум три раза. Я хочу иметь детей, пятерых, десятерых. Мне все равно сколько. Я просто хочу детей от тебя. И хочу выйти замуж, но сначала ты должен спросить моего папу, иначе он убьет тебя. Когда я захочу тебя, ты будешь моим, и я не хочу слышать от тебя ни единого гребаного слова по этому поводу. Тебе все ясно?

Дэмиен наклонился и прижался своим лбом к моему.

— Да. Чертовки. Мэм.

— Что ж, — воскликнул Алек. — Самое, бл*дь, время!

Мы поцеловались, под одобрительные возгласы, улюлюканья, аплодисменты и смех наших друзей… нашей семьи. С таким же успехом это могли быть поцелуи под фейерверк в полночь в канун Нового года, потому что это было так сладко, так нежно и так совершенно идеально, насколько было возможно. Это было началом прекрасной вечности.

Дэмиен лизнул мою нижнюю губу.

— Конец игры, Веснушка?

Радость наполнила меня.

— Да, Джек Фрост. — ответила я, потираясь кончиком своего носа о его. — Определенно.