Рассказ Джорджетт Хейер (1902–1974) "Бульдог и чудовище" (The Bulldog and the Beast) был опубликован в марте 1923 года в британском "Счастливом журнале" (The Happy Mag).
Время и место действия рассказа — Англия 1920-х годов.
1.0 — создание файла — Famar
На лестнице, ведущей в его квартиру, Хью Рутвену повстречался бульдог. Некоторое время они молча глазели друг на друга, пока бульдог громким фырканьем не выразил своего одобрения этому новому знакомцу.
— Полностью согласен с тобой, — сказал Рутвен.
Бульдог, казалось, был доволен этим замечанием: он расположенно засопел и запереваливался вверх по лестнице вслед за Рутвеном. Держа ключ наготове, Рутвен снова обратился к бульдогу.
— Хочешь зайти? — спросил он.
Бульдог сказал, что хотел бы. Он сказал это совершенно определённо своими ушами и хвостом.
В уютном холле посредством сладкого печенья они стали друзьями. Бульдог после бродил по холлу с осмотровой экскурсией. Её прервал девичий голос, звавший снаружи.
— Сайкс! Сайкс! Где ты, Мистер Сайкс? Сюда, мальчик!
Бульдог вперевалку подошёл к двери и посмотрел через плечо на хозяина квартиры.
— Мой дорогой Мистер Сайкс, — обратился к нему Рутвен, — если ты принадлежишь представительнице пола, который мы слепо и ошибочно называем "слабым", то я тебе сочувствую.
Казалось, бульдог осудил это замечание. Голос позвал снова, и пёс громко фыркнул.
Рутвен лениво поднялся.
— Ты ошибаешься, — сказал он. — Когда у тебя будет больше опыта с женщинами, ты поймёшь, что нет ничего более безжалостного, более жестокого и более вероломного. Ты все ещё желаешь воссоединиться со своей хозяйкой?
Мистер Сайкс завилял всей своей задней частью.
— Значит, желаешь. В таком случае я далёк от того, чтобы попытаться удержать тебя. Прощай, — Рутвен открыл дверь и понаблюдал, как Мистер Сайкс вперевалку выходит. Темноволосая девушка стояла наверху лестницы. Она радостно встретила свою заблудшую собственность, но посередине приветствия приметила Рутвена, и в глазах у неё появился холодный огонёк.
— Должен извиниться за то, что приютил вашу собаку, — ровно, но с горькой ноткой в голосе сказал Рутвен.
— Не стоит, — чопорно произнесла девушка. Она позвала Мистера Сайкса и вошла в квартиру напротив. Дверь закрылась с решительным щелчком.
Кэтрин Тестрам печально посмотрела на Мистера Сайкса.
— Сайкс, как ты
Мистер Сайкс сконфуженно поёжился.
— Мужчина! — сказала Кэтрин. — Разве ты не знаешь, что мужчины — это злобные, жестокие, непостоянные существа?
Мистер Сайкс слегка приподнял уши.
— Они такие! — решительно подтвердила Кэтрин. — Не забывай, как мужчина обошёлся со мной… и как мужчина обошёлся с бедной Люсиль. — Мистер Сайкс лизнул ей руку.
"Ты не можешь судить обо всех мужчинах по двум мерзавцам", — сказали его уши.
— Они все одинаковые, — заявила Кэтрин категорически. — Кроме тебя.
Из какового загадочного замечания следует, что какой-то мужчина очень плохо обошёлся с Кэтрин. Как и было на самом деле.
Год назад умер её отец, оставив ей своё благословение. И это было всё, что у него имелось оставить, за исключением некоторых долгов. Случившееся стало жестоким потрясением для Кэтрин, ибо она всегда надеялась быть обеспеченной и никогда не утруждала свою голову денежными делами. Но мистер Тестрам запутался в своих инвестициях, в результате чего у Кэтрин остались всего пятьдесят фунтов в год и бульдог. Она была обручена — и её жених разорвал помолвку.
Теперь она состояла компаньонкой при своей двоюродной бабушке — своенравной, придирчивой пожилой леди, которая никогда не переставала втолковывать своей внучатой племяннице двух пунктов: во-первых, что она позволила ей оставить Мистера Сайкса в качестве большой уступки; во-вторых, что Кэтрин не следует надеяться быть упомянутой в её завещании.
Только ужасная мысль о неизбежности разлуки с Мистером Сайксом заставляла Кэтрин оставаться при миссис Хилтон. Она предпочла бы поискать средства к существованию каким-нибудь любым другим способом, но понимала, что если бы ей пришлось устраиваться самостоятельно, то Мистером Сайксом нужно было бы пожертвовать. А Мистер Сайкс был единственным, что у неё осталось.
Мистер Сайкс, однажды испытав гостеприимство Хью Рутвена, обозлившегося и разобиженного женоненавистника, и найдя это приятным, взял за правило посещать того регулярно. Не проходило и дня, чтобы Рутвен не услышал любопытствующее фырканье за своей дверью, а когда, подойдя, открывал, то своей перекатывающейся походкой пробирался Сайкс с выжидательно приподнятыми ушами.
Они быстро стали друзьями, к досаде хозяйки Сайкса. Однажды она пересекла узкую площадку, разделяющую две квартиры, и холодно потребовала свою собственность у слуги Рутвена. Её пригласили войти, и она очень неохотно сделала это.
Рутвен направился к ней, Сайкс — за ним по пятам, и вид её собаки, преспокойно следовавшей за этим мужчиной, привёл Кэтрин в бешенство. Её тёмные глаза вспыхнули, а губы затвердели.
— Я должна серьёзно потребовать у вас не заманивать мою собаку к себе в гости! — резко сказала она.
Рутвен слегка приподнял брови. Наклонился потрепать Мистера Сайкса.
— Вы страдаете от заблуждения, мисс?..
— Моё имя не имеет значения. Пойдём, Сайкс!
— Ни в малейшей степени, — протянул Рутвен. — Как я уже сказал, вы ошибаетесь. Я никогда… э… не заманивал вашу собаку. Кажется, ему нравится моя компания.
— Тогда могу ли я потребовать, чтобы вы больше не впускали его?
Рутвен несколько насмешливо улыбнулся.
— Конечно, можете.
Румянец Кэтрин стал гуще.
— Не знаю, как вы ухитрились умаслить его, — сказала она язвительно, — но попрошу вас прекратить ваши старания. Я не разрешаю ему шататься по чужим квартирам. Я крайне против этого.
Рутвен окинул её взглядом, всё ещё слегка улыбаясь.
— Почти складывается впечатление, что вы имеете что-то лично против меня, — скучающе заметил он.
Кэтрин выпрямилась.
— Я ничего не знаю о вас, кроме того, что вы упорно поощряете мою собаку заходить в вашу квартиру, однако мне не нравится весь ваш пол. — Она готова была откусить себе язык, как только эти дурацкие слова вырвались из её уст.
Глаза Рутвена расширились.
— Как же интересно, — ответил он. — Я, со своей стороны, питаю отвращение к женскому роду. Теперь мы понимаем друг друга. Рад, что вы заглянули сегодня, так как мне хотелось вас увидеть. Я желал бы купить вашу собаку.
Кэтрин устремилась к двери.
— Он не продаётся, — чопорно сказала она. — Сайкс!
Рутвен поклонился ей вслед. Он закрыл дверь и сардонически обратился к самому себе:
— Тут у тебя имеется наихудшая женская разновидность, — уведомил он себя. — Злюка. Любопытно: кто же был этот мужчина?
— Ты туда больше не ходи! — заклинала Кэтрин Мистера Сайкса. — Он совершенно отвратительное существо. Как он только посмел вот так улыбаться мне?
Мистер Сайкс расстроенно засопел.
— Он, может быть, и красив, — строго сказала Кэтрин, — но он чудовище!
Мистер Сайкс вперевалку отошёл. Бывали времена, когда он находил свою хозяйку малость утомительной.
Мисс Тестрам и мистер Рутвен не теряли времени на выяснение имён друг друга. Всякий раз, когда им доводилось встречаться, в лифте или же на лестнице, они делали вид, что не замечают друг друга в упор. Только Мистер Сайкс продолжал тянуться к ним обоим. Что-то было такое в мистере Рутвене, что привлекало его. И Рутвен продолжал впускать Мистера Сайкса в свою квартиру.
Также он оставался глух к голосу мисс Тестрам, призывающему снаружи свою собственность, так что она была обыкновенно вынуждена переступать его порог. Зачем он это делал, он понятия не имел. Смехотворно, конечно, будто бы ему хотелось увидеть леди, ибо в данных обстоятельствах они были крайне неприязненны по отношению друг к другу, чтобы не сказать грубы.
Однажды, когда Кэтрин зашла в квартиру Рутвена за заплутавшим мистером Сайксом, Рутвен приветствовал её едкой улыбкой.
— С сожалением сообщаю, что Сайкс не у меня, — сказал он.
— Не у вас? Тогда где же?.. Я вам не верю!
Рутвен поклонился.
— Извольте отдать его мне сейчас же!
— Его здесь нет.
— Тогда где же он? — вопросила она с сомнением. — Вы украли его?
— Вряд ли вы можете ожидать ответа на такой вопрос, — ответил он. — Вы потеряли его?
— Вы очень хорошо понимаете, что да! — огрызнулась она и поспешила на выход.
Через два часа Рутвен спустился из своей квартиры и небрежно спросил у портье, нашлась ли собака мисс Тестрам. Когда ему сказали, что собака мисс Тестрам не нашлась, он вышел и скользнул в свою гоночную машину.
В конечном итоге он углядел Мистера Сайкса совсем близко от их квартала бредущим к дому с обрывком верёвки, волочившимся вслед за ним.
Рутвен притормозил и позвал несколько испачканного Сайкса в машину. Бульдог с облегчением забрался внутрь и в знак благодарности лизнул Рутвену руку.
Подъехав обратно к их дому, Рутвен серьёзно осмотрел своего протеже.
— Мистер Сайкс, честность заставляет меня заметить, что ты не слишком-то чист.
Мистер Сайкс испустил глубокий вздох.
— К тому же… выражаясь откровенно… ты попахиваешь.
Мистер Сайкс виновато вильнул хвостом.
— Предлагаю направиться в мою квартиру. Едва ли в таком состоянии я могу вернуть тебя Злюке. Ванна — вот то, что тебе нужно.
Мистер Сайкс, услышав ненавистное слово, уныло проследовал за ним в лифт.
— Вам поклон от мистера Рутвена, мисс, и он нашёл Мистера Сайкса и вернёт его, как только тот обсохнет.
— Нашёл его? О, благодарение небу! Где он? Отдайте его мне сейчас же, пожалуйста!
— Видите ли, мисс, собака была немного грязна, и мистер Рутвен вымыл её, — объяснил слуга.
Кэтрин колебалась. Затем вышла из квартиры и закрыла дверь.
— Я пойду заберу его, — сказала она.
Она обнаружила Мистера Сайкса по-дружески вздорящим с хозяином квартиры и старым полотенцем.
— Спасибо, что взяли на себя столько хлопот из-за Сайкса, — холодно сказала она. — Сожалею, что обвинила вас в его краже.
— Да ничего, — ответил Рутвен так же холодно. — Не хотите ли присесть?
— Я бы предпочла сейчас же забрать его домой, благодарю вас.
— Конечно, — пожал плечами Рутвен.
Месяц спустя Рутвен распечатал адресованное ему письмо, написанное неизвестным, но явно женским почерком, и прочитал следующее:
Рутвен дважды перечитал текст. Не взглянул на родословную, тем не менее встал и направился к своему столу. Своим великолепным чётким почерком дал ответ на письмо следующим образом:
— Ну вот, проклятье, зачем я пригласил эту девушку навещать его?! — воскликнул Рутвен. Он нерешительно повертел письмо в руке. — О, да ладно! Пусть так и остаётся!
Кэтрин, с дрожащими губами, последний раз прижала к себе Мистера Сайкса.
— Он… он будет… добр к тебе, дорогой. У него… у него жёсткий, суровый р-рот, но ты ему нравишься. И… и это было… это было м-милое письмо! Только я никогда не п-приду навестить тебя… потому что… это с-сделает… тебя таким несчастным. Кро… кроме того, он… терпеть не может… женщин!
Она поцеловала Мистера Сайкса в макушку и поспешно удалилась, пока исполненная сочувствия горничная отводила Сайкса вместе с распиской в квартиру мистера Рутвена.
Ибо двоюродная бабушка Кэтрин наконец умерла, к великому облегчению всей семьи. Её унесла вспышка бронхита, и Кэтрин осталась практически без гроша. Она изо всех сил старалась найти место компаньонки у какой-нибудь леди, которая не возражала бы против того, чтобы она оставила Мистера Сайкса, но такой леди, похоже, не существовало. Либо та сама была владелицей собаки или кошки, либо имела против них серьёзные возражения. Как Кэтрин ни старалась, но смогла найти лишь одно решение этой проблемы. Мистер Сайкс должен был перейти ненавистному Рутвену.
Рутвен вытянул ноги к огню и нахмурился, глядя на Мистера Сайкса, неспокойно лежавшего у его ног.
— Я разузнал пару фактов о твоей прежней хозяйке, Сайкс, — сказал он.
Мистер Сайкс поднял голову. В его встревоженных глазах появился проблеск надежды, и он нетерпеливо засопел. Слово "хозяйка" привлекло его внимание. Рутвен потрепал его.
— Извини, старина. Я не то имел в виду. Ей плохо, знаешь ли. У неё большие трудности.
Мистер Сайкс издал короткий хриплый лай. И вперевалку пошёл к двери.
— Хорошо, — сказал Рутвен. — Но это только ради тебя, запомни! — Он вытащил свою записную книжку и достал из неё листок бумаги. — "Рэдклифф Гарденс", — прочёл он. — Чудовищная дыра. Пойдём.
Мистер Сайкс радостно последовал за ним. Двадцать минут спустя смотрительница пансиона с любопытством разглядывала Рутвена.
— Мисс Тестрам съехала, — объявила она.
— Съехала! Куда?
Смотрительница скрестила руки.
— Наши цены были слишком высоки для мисс Тестрам! — воскликнула она. — Полагаю, она переехала в меблированные комнаты.
— Не могли бы вы дать мне адрес? — холодно сказал Рутвен.
— О, конечно! — Она исчезла в своём кабинете, отдёрнув юбки от Мистера Сайкса. Немного спустя появилась снова. — Брайан Роуд, — объявила она с коротким хмыканьем. — Номер 245.
— Спасибо, — поклонился Рутвен. — Пойдём, Сайкс.
Как только они оказались снова в его машине, он, нахмурясь, посмотрел на Сайкса.
— Брайан Роуд? — сказал он. — Ты назовёшь это подходящим местом для такой девушки, как Злюка?
Мистер Сайкс чихнул.
— Мне думается, нет, — сказал Рутвен. — И ты должен понимать, что я ищу её исключительно ради тебя.
В глазах бульдога ему почудился лукавый проблеск. Пристальным взглядом Рутвен тут же заставил Мистера Сайкса смущённо потупиться.
Мисс Тестрам снимала комнату над мебельным магазином. Рутвен вместе с Сайксом медленно поднялся по обшарпанной лестнице и постучал в дверь Кэтрин. Мистер Сайкс неистово засопел, ибо его нос уловил слабый запах хозяйки.
Кэтрин открыла дверь, и, только взглянув на неё, Рутвен решил, что выглядит она изнурённой и недокормленной.
— Что… о,
— Я… прошу прощения. Я… что…
— Я привёл Мистера Сайкса навестить вас, — сказал Рутвен. — Он очень скучает по вам.
— Он худеет, — упрекнула она Рутвена.
— Знаю. Могу я ли спросить, чем вы занимаетесь?
— Я… я беру на дом… машинописные работы, — сказала она как можно небрежнее.
Рутвен сурово посмотрел на неё.
— Да? Ну и есть ли причина, почему бы вам не оставить Сайкса у себя сейчас, когда вы сидите здесь целыми днями?
Внезапный румянец окрасил щёки Кэтрин.
— О! О, а можно… — Она взяла себя в руки. — Я… боюсь, я не могу… предложить… выкупить его… прямо сейчас, — с трудом сказала она. — Это… очень любезно с вашей стороны.
— Нет, это не так, — возразил Рутвен. — Я не могу держать у себя хандрящую собаку. Если вы заберёте его, то сделаете мне одолжение. С оплатой нет особой срочности. Надеюсь, вы… э-э… заплатите мне, когда вам будет удобно.
Глаза Кэтрин наполнились слезами.
— Неужели… неужели вы… на самом деле всерьёз… вот это? — спросила она.
— Конечно, всерьёз! — ответил он резко. — Но должен попросить вас позволить мне… э-э… изредка навещать его.
— Я не… чувствую, что мне следует…
— Я не возьму его обратно с собой, так что, если вы не оставите его, он станет бродячим.
— Я… у меня нет большого выбора, так? — сказала она с какой-то усталой улыбкой. — Большое-пребольшое вам спасибо. Я… я надеюсь, вы придёте повидаться с ним… когда захотите. — Она протянула руку.
Рутвен взял её и обнаружил, что говорит:
— Э-э… я тут подумал… не могли бы вы завтра пойти со мной на ланч?
Кэтрин была удивлена.
— С вами на ланч? Это очень любезно с вашей стороны, но…
— И Сайкс, конечно. Я зайду за вами.
— Но…
— Пожалуйста, не спорьте! — отрывисто сказал Рутвен и удалился.
Месяц спустя, после нескольких ланчей, двух ужинов и нескольких поездок с Кэтрин на автомобиле, Рутвен получил от неё письмо.
Рутвен провёл полчаса, уставившись в огонь. Затем он аккуратно сложил письмо и убрал его в записную книжку, присовокупив к другому, написанному тем же почерком. Затем он написал ответ Кэтрин.
Прежде чем Рутвен покинул в четверг свою квартиру, на прощание он дал своему слуге несколько указаний относительно ланча и подготовки одной из комнат. Двумя днями ранее тот, по его выражению, был совершенно ошарашен необычайным заявлением, сделанным мистером Рутвеном. Слуга обсудил это со своей женой, кухаркой Рутвена, и они сошлись на том, что это непостижимо.
Когда в то утро Кэтрин открыла Рутвену дверь, было вполне очевидно, что девушка плакала. Рутвен заметил это с одного взгляда. Однако ничего не сказал.
— Оденьтесь, — скомандовал он, — и приведите Сайкса.
— Но…
— Я не собираюсь спорить об этом, Кэтрин. Наденьте шляпку.
Кэтрин покраснела, ибо он до сих пор никогда не обращался к ней по имени.
— Я не понимаю…
— Я не могу и не хочу разговаривать с вами здесь, — прервал Рутвен. — Объясню в машине. Идите и делайте так, как я вам говорю.
Кэтрин пошла с удивительной кротостью. Не ранее чем они поехали по улице, она отважилась задать новый вопрос. Сайкс, блаженно пыхтящий, всунулся между ними, пытаясь поочерёдно лизать обоих в лицо.
— Куда… куда вы меня везёте? — сказала Кэтрин.
— Я всё досконально обдумал, — сказал Рутвен, — и пришёл к выводу, что нам лучше пожениться. Так что я купил кольцо и специальную лицензию и заказал свадебный завтрак на дом, и…
— Но это невозможно! — воскликнула Кэтрин, как только оправилась от первоначального удивления. — Вы не любите меня… Я едва знаю вас! Мне не нравятся мужчины! Вам не нравятся жен…
— Ничего не могу поделать с этим. Мы обязаны ради Сайкса.
Кэтрин начала истерически смеяться.
— О, пожалуйста, отвезите меня обратно! Вы… вы совсем помешались! Я не могу в любом случае выйти за вас замуж! Это слишком сме… смехотворно! Я…
Рутвен свернул в переулок.
— Кэтрин, ты любишь меня или нет?
— Нет, к-конечно, н-нет!
— Что ж, а я вот люблю тебя, — сообщил ей Рутвен. — Я не знаю, что в тебе такого, но я не могу жить без тебя. И не собираюсь. Так что не начинай снова спорить.
Кэтрин нашарила свой носовой платок, пошмыгала и начала плакать, совсем тихо. Мистер Сайкс отчаянно стремился успокоить её. Мистер Рутвен притормозил и взял Кэтрин за руку.
— Не плачь, Кэтрин! Бедная девочка, у тебя были чертовски тяжёлые времена, но ты не плачь! Я собираюсь всё это изменить, и ты больше никогда не будешь несчастной, Кэтрин. Если ты не перестанешь, мне придётся тебя поцеловать, а там кто-то смотрит!
Кэтрин сглотнула и вцепилась в его надёжную руку. Рутвен поцеловал её пальцы.
— Ты выйдешь за меня замуж, Кэтрин? Сайкс явно этого желает.
Кэтрин кивнула, вытирая глаза.
— Да, Хью, ладно, — вздохнула она. — Тот… тот человек сейчас уже не смотрит.
Мистер Сайкс хмыкнул и растянул оскал от уха до уха.
Мистер Сайкс сопровождал невесту к алтарю. Он первым обнимался с ней после церемонии в обшарпанной конторе загса и фыркал так громко, что невозможно было ошибиться в его восторге.
Позже, когда молодожёны сидели у камина в квартире Рутвена, занимая вдвоём одно кресло, Сайкс лежал у их ног, удовлетворённо изогнувшись.
— Думаю, он планировал это с самого начала, — заметил Рутвен в волосы Кэтрин. — Знаешь, твои волосы пахнут фиалками, дорогая.
— Правда? — Она хихикнула. — Думаешь, Сайкс действительно всё это продумал?
— Ну да. Посмотри на него сейчас! Абсолютный триумфатор. Сайкс, старый плут, ты взялся за сверхчеловеческую задачу, ибо мы оба ненавидели друг друга.
Сайкс на миг прищурился на него.
— Ну да, — подтвердила Кэтрин. — На протяжении… о, целой вечности!
Мистер Сайкс пренебрежительно фыркнул и снова расположился к ним спиной.
Мистер и миссис Рутвен посмотрели друг на друга.
— Не думаю, что он нам верит, — сказала Кэтрин.
— Да, не думаю, что верит. У него слишком много здравого смысла, — ответил Рутвен.
Мистер Сайкс услышал звук долгого поцелуя и сонно вильнул хвостом. Затем перекатился набок и закрыл глаза. Он чувствовал, что труды его подошли к концу.
Дженнифер Клостер
Она знала и обожала этих животных с раннего возраста — начиная с любимой таксы её матери и заканчивая бабушкиными терьерами, тётушкиными и своими собственными собаками, которых у Хейер в детстве было несколько.
Есть замечательная фотография, сделанная примерно во время написания "Чёрного мотылька", когда Хейер было 17 лет, где она сидит положив руку на красавца пекинеса (того самого, который, вероятно, был прообразом Чу-Чу-Сана из рассказа "Предложение").
Ещё один любимец — силихем-терьер Родди, который жил у Хейер, когда она вышла замуж, и отправился с ней в Африку в 1926 году (запечатлён в статье "Рогатый зверь из Африки").
После смерти Родди появился Джонатан Велхерст Викинг — породистый белый бультерьер, которого в семье звали Джонни. А в середине 1930-х годов Хейер приобрела также великолепного волкодава по кличке Мисти Дон (буквально "Туманный Рассвет").
С волкодавом они были большими друзьями, и однажды Хейер написала своему издателю, что для требуемого паблисити может привезти своего волкодава в отель "Ритц", поскольку была уверена, что это определённо вызовет ажиотаж.
Что касается бультерьера Джонни, то он был верховодом по натуре и очень умным животным, собак не любил, предпочитал им людей и обожал малыша Ричарда — сына Джорджетт. В раннем детстве Ричард иногда дремал рядом с Джонни, и Хейер однажды описала, как обнаружила своего сына глубоко спящим, при этом "крепко обнимающим руками большого и свирепого на вид бультерьера. Какая негигиеничная, но такая милая картина!". Хотя в 1942 году Хейер взяла Джонни жить с собой в Олбани (жилой комплекс на Пикадилли в Лондоне), после его смерти она больше не держала собак, так как обитать в квартире с ними было слишком сложно.
Джонни стал последним четвероногим другом писательницы, но с Хейер всегда будут литературные собаки — восхитительные вымышленные собаки, которые оживут в её книгах. Мистер Сайкс из рассказа "Бульдог и чудовище" воплощает эмоциональную привязанность Хейер к собакам, и он окажется литературным предшественником достопамятных представителей семейства псовых, которые со временем поселятся в её романах об эпохе Регентства, — это Улисс в "Арабелле", Тина в "Великолепной Софи" и Лафра в "Фредерике".