Дождь перешел в противную мелкую морось. Одежда быстро набухала влагой. От земли, укрытой рыжей прелой хвоей, шел парок. Небо нависало низкой пеленой облаков. Уже достаточно рассвело.

Следователи и сопровождающие прошли между домиками к крайнему небольшому дощатому навесу. Поселок скрывался среди деревьев. Домиков и складов было не много. За навесом все было укрыто брезентом.

Бабкин и Степушкин поспешили убрать брезент, обнажив сухой мох и песок, вывороченный во время борьбы жертвы и убийцы.

— Вот здесь нашли Семина. Его прислонили к стене и оставили сидеть, — объяснил Бабкин. — Я собирался в бочки воды натаскать — у нас под навесом бочки двухсотлитровые стояли для воды. А здесь недалеко родник. Для питья мы воду через фильтр прогоняем, а для технических нужд — сюда, значит, в бочки. Ну и заглянул я за стенку — тут он и сидит мертвый, рот открыт, все тело истерзано, мухи жужжат, осы. Я из-за мушьего жужжания и заглянул, думал, какой-то гад сходил по-большому. У нас туалеты устроены уличные, конечно, вот и бывает, что кто-то ночью ленится идти далеко.

— Почему туалеты далеко? — поинтересовалась Александра.

— А запах? Конечно, обрабатываем хлоркой, но…

— Почему же у вас не устроят нормальных туалетов?

— База уже давно морально устарела. Не удивлюсь, если ее вообще закроют… Я борюсь, чтобы чисто было, без скотства — самим же приятно. Я сразу к товарищу полковнику побежал.

— А где труп? — неожиданно спросил Загин.

— Мы их всех в ледник уложили. Жара, сырость. Чтобы не разлагались, — ответил Фарафа.

— А вот и след медвежьих когтей, — нагнулся Купчик над глубокой бороздой пятерни. — Свежая. Ходят медведи?

— Забредают… Только это не медведь. Это убийца свою метку оставил, — сказал Фарафа. — Последний раз медведь в начале лета наведался, с того края поселка. Прогнали.

Купчик молча посмотрел на полковника, но ничего не сказал.

— А где бочки для воды? И что с ней, вообще, происходит? Вы наполните бочки, и… — допрашивал завхоза Загин.

— Для приготовления пищи и мытья посуды берем из бочек, пропускаем через фильтр, наполняем специальные цинковые баки. Отдельно воду греем для душа, для бани, для стирки — у нас две стиральные машины. Все это на мне — я же завхоз. Ребята приходят усталые, грязные. Помоются, сменят белье, покушают, наполнят термосы и вперед — на дежурство.

— Товарищ полковник, а вы говорили, только вы здесь с Синицыным и радист.

Фарафа замялся.

— Совсем забыл. Забыл про Бабкина. Голова кругом идет от всего!

— Но я изредка все же бываю на дежурствах. Чтобы не терять квалификацию, — заметил Бабкин, как бы оправдывая полковника.

— А бочки?

— Унес отсюда. Вон, у канцелярии составил. Не могу в этом месте находиться один. Что-то давит такое. Неприятно, — виновато отозвался Бабкин.

— Тогда, — с удивлением заговорила Александра, — получается, всегда кому-то выпадает к определенной установке ехать на дежурство одному?

— Да. — Фарафа совсем стушевался. Такой порядок нарушал инструкцию. Военные пошли на такое, чтобы сделать службу более комфортной. По-человечески понятно, но нарушение явное.

— А почему ваш зам Синицын не мог дежурить вместо завхоза?

— На центральном пульте положено дежурить двум операторам и связисту.

— Для завхоза вы смогли найти повод не исполнять предписание.

Фарафа напыжился:

— На пульте обязаны находиться два офицера — это важно. Нахождение оператора на дальних установках — всего лишь страховка. Я вам объяснял это.

— Вы, когда вам доложили про труп, что сделали? — спросил Фарафу Ваня.

— Связался с воинской частью и сообщил об убийстве. Место накрыли брезентом, а труп перенесли в ледник — мне передали, что сначала передадут о происшествии в Москву, в секретное подразделение, а оттуда уже прилетят следователи. Я прикинул — долгая петрушка, потому приказал убрать труп в ледник. Специально гонять за трупом вертолет не станут — мне прямо сказали, да и туман проклятущий…

— А кому вы сказали, что вертолет сюда прибудет уже со следователями, не раньше, и труп заберут только после проведения расследования? — заинтересовался Загин. Можно было сразу определить круг лиц, которые могли, зная эту информацию, решиться лишить базу связи, чтобы развязать себе руки.

— Всем рассказал, — похоронил надежду Фарафа. — У нас была дружная команда единомышленников, и гибель одного стала ударом для всех.

— Медведя мог привлечь запах крови, он обнюхал труп, убедился, что это не представляет для него интереса, разъярился, царапнул древесину и ушел, — попытался объяснить возникновение медвежьего следа Ваня Купчик.

Загин не согласился:

— Был бы медведь — он бы полакомился. Трупами мишки не брезгуют.

— Да, это не медведь. Это человек, — настойчиво повторил Фарафа. — Убийца. Медвежья метка — это как сигнал зла.

— Черная кошка? — проиронизировала Александра. — Понятно — оставлять фирменный след в большом городе. Здесь-то зачем?

— Все то же самое. Запугать. Лишить воли.

— Думаете?

— Зря иронизируете… Теперь пойдемте к другому месту. — Фарафа повел следователей к обитому проолифленной дощечкой домику. — Это случилось там, в самом помещении. У нас в таких домиках офицеры живут. Грубо говоря, живут они же всегда на объектах. Один домик на троих, комнатки маленькие, но изолированные, тут у них кровати, шкафы, вещи.

Полковник достал из кармана ключ и отомкнул маленький навесной замочек.

— Здесь же место проклятое. Я про Зло, — продолжал он рассказывать. — Проходите. Базу строили в дурном месте, чтобы местные жители носа сюда не совали. Таежники — они тайги не боятся, все выведают. А «дурные места», как дети, страшась, стороной обходят. Ну и самое главное, космос отсюда как на ладони. В давние времена здесь погибли медведица с медвежатами — охотники (из больших советских шишек) были пьяны, мать поймали, а медвежат на ее глазах закололи и съели. Ну, там, шашлык, жаркое на угольях. Мать, сами понимаете, хоть и зверь, а как есть мать, взломала путы и ринулась на извергов, но была застрелена. С той поры любой медведь, забредающий в этот район, становится одержимым. Жаждет убивать.

— Таежные байки, — заключил Купчик.

— Нет, это молва, — отозвался Фарафа, открывая дверь в одну из комнат. — Комната Васина. Здесь его убили. Вот его кровать — он лежал на ней. Видите следы крови на смятой постели?

В прибранной комнате, с небольшим шкафом, тумбочкой и окровавленной кроватью, было тесно. Никаких следов борьбы. Видимо, убитый до нападения спал и не оказал сопротивления.

— Смотрите, — завороженно произнесла Александра.

На деревянной стене, чуть выше спинки кровати, красовались пять глубоких борозд медвежьей пятерни.

— Да, медвежий след. И так во всех случаях, — подтвердил полковник. — Я же говорю — это человек.

— Как же он оставляет медвежий след? — спросил Загин. Он еще никаких догадок, в отличие от Александры, не делал, но все запоминал, сопоставлял факты, анализировал, копил информацию.

— Медвежий след… Это история! — хмыкнул полковник. — Прошлым летом дело было. Повадился на базу медведь заглядывать, да злющий. Всё боялись — попортит оборудование. А тут спор случился. Мы сначала медведя отпугивали — ну, стрельнем вверх, он и убегает, а тут — у нас два охотника заядлых, Игин и Прозоровский, оба ребята крепкие, поспорили, кто медведя возьмет. Прозоровский вырезал рогатину, и, когда медведь вышел опять в поселок, мы всей компанией собрались, понятное дело, все с автоматами, смотрим, страхуем, Прозоровский взял рогатину, армейский нож и пошел на медведя. Медведь увидел человека, заревел, встал на дыбы, попер навстречу. Обычный медведь не пойдет на человека, если есть возможность уйти, а наши — все одержимые. Прозоровский уловил момент, упер рогатину медведю в грудь — чтобы тот не достал лапой (удар хищника смертелен) — и вогнал нож по рукоятку. Он отскочил, медведь рухнул. Прямо как в старину. У него в домике до сих пор шкура лежит, и морду оскаленную он себе оставил, а две лапы, специально обработав и залакировав, подарил мне и своему оппоненту в споре — Игину.

— Надо взять обе лапы и, приложив, выяснить, какой из них сделана метка, — сказал Купчик.

— У тебя все просто, Ваня, — осмеял его Загин. — Ты уверен, что такой лапой человек в состоянии сделать такие глубокие борозды?

— Ну сделал же!

— С лапами проблема. — У Фарафы снова лицо стало виноватым. — Обе лапы пропали. И у меня, и у Игина.

— По-другому и быть не могло, — согласился Загин, посмотрел на Александру, мол, как у них все здесь закручено замысловато.

Александра обернулась, взглядом велела выйти вперед Степушкину:

— Расскажите, как вы обнаружили тело?

Тот замялся, плаксиво сморщился — общение со следователями его все больше убеждало, что, раз он обнаружил трупы, на него все и свалят. Заговорил оторопело:

— Зашел к нему — мне с ним выезжать на дежурство, — смотрю, распластанный лежит, весь в крови. Я сразу доложил.

— Когда это было?

— Днем. Мы вернулись с объектов, пообедали, помылись, немного передохнули. Пора выходить — его нет. Я заглянул к нему — он мертв.

— Вы где живете?

— В доме напротив.

— И никто ничего не слышал?

— Никто ничего, — качнул головой Фарафа. — Я всех расспрашивал.

— Мы еще раз расспросим, — сказал Ваня. — Что ж, кто у нас на очереди? Радист? Показывайте, где убили радиста.

Пошли в помещение, примыкавшее к штабу управления, — радиорубку. Внутри все оборудование было истерзано, разбито, разгромлено. Пол заляпан кровью, стул опрокинут.

— Мы все оставили, как было, — пояснил Фарафа. — Только тело унесли в ледник, а так здесь ничего не трогали… Эх, Костя, Костя… Сапин был веселый человек. Всех смешил.

— Его просто убили?

— Нет… Пытали… Всех пытали…

— Такое впечатление, что убийца пытался узнать у жертв что-то важное, — заметил Ваня. Но тут же выдал новую версию: — А может, просто садист убийца этот, кайф ловил от мучений жертвы, смотрел с наслаждением, как боль людей корежит.

Александра внимательно осматривала повреждения аппаратуры. Работал профессионал, знал, куда бить, чтобы ремонтом уже и не пахло. Все-таки зря так скептичны к ее версиям Купчик и Загин, здесь явно след диверсии…

Она озвучила свои наблюдения:

— Повреждения нанесены профессионально — выведены из строя трудно восстановимые участки. По-моему, они сделаны армейским ножом.

— Да, ножом, — согласился полковник. — Мы все ножи проверили — на них ни одной царапины. Не хватает ножа Сапина. Убийца искорежил аппаратуру ножом убитого, а нож спрятал.

— Теперь посмотрим место гибели четвертого сотрудника, а после осмотрим трупы, — сказала Александра. Тут же переиграла: — Нет… Это огромная трата времени. Считаю, нам не стоит ходить такой толпой. Капитаны, идите с полковником и завхозом в ледник. А я отправлюсь на место четвертого преступления с товарищем Степушкиным… Пойдемте, Степушкин.

Они вышли из радиорубки. Степушкин показал на крайний домик:

— Это вон там, у склада.

— А что в складах? Надеюсь, это не сверхсекретная информация…

Степушкин улыбнулся, пожал плечами, мол, чего там секретного.

— Запчасти на наши вездеходы, продукты, боеприпасы, вещи. Все необходимое.

— И они совсем не охраняются?

— От кого охранять? — снова хмыкнул с улыбкой Степушкин. — Здесь только мы…

Став серьезным, указал рукой, идя впереди:

— Так, здесь тоже было дело за домом. Сюда. Вот тут его нашли… Я нашел.

Степушкин завел Александру за склад — дальше была тайга: деревья, мох, рыжая старая хвоя, веточки, источенные мышами шишки.

— Он лежал прямо на земле, лицом вверх.

— А вы зачем сюда забрели? — Александра шарила взглядом, стараясь рассмотреть даже самую малость. Где-то должен был быть медвежий след, он же символ Зла. Да, вон, на ближайшем тонком стволе лиственницы разодрана кора. Как в тривиальном детективе.

Александра даже усмехнулась про себя: «Ну, где ты, Агата Кристи?»

Степушкин смутился простому вопросу Александры, заморгал растерянно:

— Да так. Прогуливался… Бывает так, товарищ следователь. Бродишь от безделья по поселку.

— Не убедительно, — подвела итог Александра. Но Степушкин не мог быть убийцей, несмотря на его нелепые объяснения. Какой-то он простой, сермяжный, и фамилия у него — Степушкин, с такой фамилией не убивают.

— Пойдемте в канцелярию, Степушкин, — сказала Александра.

Итак, четверо убитых, всеобщее смятение, кавардак и взорванный вертолет. Есть ли здесь непосредственная связь с пропавшим «золотым» вертолетом, которая так явственно прослеживалась для Александры всего час назад? Теперь уже возникали сомнения. Присутствия посторонних внешне на базе не ощущалось. У людей хоть и подавленное настроение, но лица абсолютно спокойные — не угадаешь, что прячется за масками напускного равнодушия. Может, один из служащих свихнулся в этой дыре от безысходной тоски? Почему нет? Тоже версия. Он здесь девять месяцев, жена одна с детьми, деньги вроде есть, но их всегда не хватает, сколько бы ни платили, своего угла до сих пор нет, хоть и обещают квартиру. И сидишь в дыре безвылазно, и ничего от тебя не зависит. Попробуй быть хладнокровным, когда тебя такое гложет. И сбрендил мужик. И давай резать направо-налево, крушить все. Может быть такой вариант? Вполне. Только вот вертолет с золотом как же?

В размышлениях добравшись до канцелярии, Александра громко вздохнула и открыла дверь. В помещении сидели на стульях Фарафа, Ваня Купчик и Загин. Бабкин накрывал на стол — время было обедать.

— Присоединяйтесь, Александра Сергеевна, — позвал полковник. — Мы вам домик выделили, там сможете отдохнуть.

— Отдохнем ночью, — сказала Андреева. Усевшись за стол, ощутила, что проголодалась. Да, что она подумала о взорванном вертолете? А она о нем не думала. Она думала о «золотом» вертолете, а о взорванном была лишь мимолетная искра в мозгу, что подрыв был произведен с помощью мины. А мины хранились на складе…

— Товарищ полковник, взорван вертолет. Значит, использовалась взрывчатка, — сказала Александра.

— Понял вас, — кивнул Фарафа. — Сейчас вскроем склад и проведем ревизию.

— Петя, это твое дело, — взглянула она на Загина.

Петя, думая о своем, послушно согласился.

Сникли ее ребята, уже не играются — целиком направили интеллект на анализ фактов. Молодцы, это ей нравится.

— Ну а каковы результаты осмотра тел?

Купчик отозвался:

— Преступник действовал однообразно: оглушал жертву, обездвиживал, мучил — быстро, но сильно — и убивал, или, как в случае с Семиным, жертва умирала от боли. Почерк одинаков — убийца один и тот же человек.

— И он ходит по поселку, — вздохнул Фарафа. — Кстати, мне отпустить ребят на объекты или пусть все здесь будут, под рукой?

— Наверное, сегодня пусть останутся здесь, — решила Александра. — Ваня, ты бери свой чудо-чемоданчик и прощупай каждый сантиметр поверхности, сними отпечатки, мы их введем в наш ноутбук, сверим с отпечатками пальцев из досье офицеров.

— Это ничего не даст, — вмешался начальник базы. — Уверен, в каждом домике и в радио рубке есть отпечатки всех ребят.

— А за навесом? Где были бочки с водой. Или за складом? В тех местах не людно, — отозвалась Александра. — Мы, товарищ полковник, разберемся, не беспокойтесь.

В канцелярию вошел майор Вепрев. Радостно оскалился:

— Обедаем?! И мне мисочку! А где пилоты?

Александра зыркнула на него с подозрением — что-то чересчур бодро себя ведет.

— Пилоты? Под деревом отдыхают. Спят, — кивнул Бабкин. — Провозились с останками своей керосинки, а потом, расстроенные, прилегли.

— Надо их позвать. Конечно, устали: полночи летели, а тут — бах! Такие события. — Вепрев мотнул головой и вышел за пилотами.

Бабкин поставил перед Александрой миску супа с куском жирной тушенки и пряным ароматом сушеного лука. Александра отодвинула ложкой тушенку в сторону (конечно, это не кабачковые котлеты и не сырный суп), зачерпнув жидкости, поднесла ко рту, тихонько подула.

Вбежал Вепрев, глаза круглые.

— Пилоты убиты!

— Как?!!

Все вскочили. Александра от неожиданности обожглась супом, зло бросила ложку (что же здесь творится!), за всеми побежала на улицу.

Пилоты лежали в естественных позах под деревом и походили на спящих. Загин склонился над ними, посмотрел зрачки, пощупал пульс, тут же нашел раны в области сердца, потер окровавленными пальцами, посмотрел на офицеров, на Купчика, на Александру.

— Убиты армейским ножом, коротким ударом, чтобы не успели вскрикнуть, — профессионально.

Александра мысленно возмутилась: «Да так здесь всех перебьют!», многозначительно посмотрела на Фарафу:

— Товарищ полковник, соберите всех и постройте. Убийца всех перережет, если не ограничить перемещения по базе!

— Понимаю, — кивнул начальник базы. — Вепрев, за мной, Бабкин.

Военные ушли к канцелярии. Бабкин побежал собирать офицеров.

Загин достал из кобур пилотов пистолеты.

— Оружие убийца не взял. Видимо, не успел.

— Ваня, обследуй здесь все, может, есть какие отпечатки, — попросила Александра. Прикинув, сказала: — У меня есть догадка. Фарафа рассказывал о поединке опытного охотника Прозоровского с медведем. Там тоже был мастерский удар ножом.

— Игин тоже охотник, — подал голос Загин.

Александра согласилась:

— Хорошо. Давайте подумаем. Мне кажется, круг сужается. Пилоты убиты. А с нами в это время были Фарафа, Бабкин и этот, с одутловатым личиком, у него фамилия, как в мультике каком-то, — Степушкин. Вот, они отпадают… Из восьми убираем троих. Остается пятерка подозреваемых. Уже легче.

— Пилоты убиты в интервале тридцати минут. Никто не отпадает, — заявил Петя.

— Почему? — не поняла Александра.

— Когда мы завершали осмотр трупов в леднике, Фарафа ушел в канцелярию, а потом и Бабкин — суп разогревать.

— Ладно, значит, Степушкин отпадает.

— И Степушкин остается. Ты от склада дошла до канцелярии, больше ты его не видела. А он мог, проходя мимо спящих, мгновенно жах, жах, и дальше потопал. Это профи. Убить — секунды.

— Что же получается: подозреваются все?

— Пока так, — вздохнул Загин, поднимаясь с корточек, освобождая место вооруженному бутылочкой с раствором и щеточкой Вани Купчику.

— Плохо. А я уже хотела обрадоваться, — разочаровалась Александра. — Тогда пойдем поглядим на контингент.

У канцелярии Фарафа построил офицеров.

Загин на ходу бубнил Александре на ухо:

— За Прозоровским надо понаблюдать внимательно. Ты верно подметила — с медведем он одним ударом справился. А Игин, интересно, что за птица? Гущин — слишком здоровый. Такому только убивать. А Синицын, заместитель, что-то чересчур робкий, старается не попа даться на глаза — тише воды ниже травы. Тоже странно.

— Да ну тебя, Петя! — заулыбалась Александра, поняв, что Загин ударился в черный юмор. — Ты еще Вепрева раскритикуй.

— И раскритикую. Почему он с нами прилетел? Неспроста…

Фарафа молча смотрел на своих подчиненных, переминавшихся в строю перед канцелярией. Подошли Андреева и Загин. Александра пытливо всмотрелась в лица офицеров — один из них особо опасный преступник, убийца.

Вот робкий, как его охарактеризовал Загин, заместитель Фарафы Синицын. Лицо скучное, вялое. Старается не попадаться на глаза. А что ему крутиться перед следователями? Он делает свое дело, и все… Дальше не причастный, но испуганный служака Вепрев — на него не стоит обращать внимания… Вот завхоз Бабкин. Лицо простое, с озабоченным выражением — бытовых хлопот и правда хватает. Крепкий мужик, основательный… Степушкин тоже прост, даже чересчур. И это теперь, с подачи Пети, выглядело подозрительным. Как сказал Загин, «жах, жах, и пошел дальше!». Чтобы убить — достаточно секунды… Они здесь все профессионалы, и об этом нельзя забывать.

Гущин слишком огромный и мощный. Такой легко сломит сопротивление любого из здесь присутствующих. По словам Купчика, убийца обездвиживал жертвы, вот Гущин-то и в состоянии обездвиживать. Но тот бил сзади по голове, чтобы человек потерял сознание. Гущину такое не нужно — слишком сильный. Обычно огромные толстяки по натуре добряки. Ладно, будет видно… Остались три офицера, которых Александра еще не знала: кто-то из них охотник Игин и медвежатник Прозоровский. И совершенно неизвестная личность, фамилии которой она даже не ведала.

— Товарищ полковник, представьте нам офицеров, — попросила Александра.

Военные заулыбались. Фарафа рявкнул:

— Равняйсь! Смирно! Вольно. Полковник Синицын, майор Вепрев, капитан Бабкин, капитан Степушкин, майор Гущин, майор Прозоровский, капитан Игин, капитан Пастухов.

Значит, Прозоровский — этот вальяжный, чем-то смахивающий на актера, спесивый тип. Александре показалось, что медведя мог завалить тот крепкий, с неправильным прикусом, а он Игин. Но он тоже мог бы. И замыкал круг подозреваемых «темная лошадка» Пастухов. Ладно, вечером она переберет их личные дела и попытается проанализировать.

— Товарищи офицеры, — попросила внимания Александра. — Вы понимаете, в каком сложном положении оказался ваш коллектив — среди вас находится преступник, и этот человек, по известным лишь ему причинам, имеет намерение уничтожить здесь всех. Вам придется рассказать мне, что вы знаете, что видели, что посчитали подозрительным в эти дни. Сегодня вы не поедете на объекты, а останетесь в поселке. Мы временно ограничим вашу свободу… Товарищ полковник, где разместить офицеров: на улице или в помещении?

— В помещении душно. Пусть на улице.

Александре подумалось, что на улице несравненно лучше. Но они же в тайге! А где тучи кровососущих? Где комары? Где страшный, пресловутый гнус — мошка?

Ее озарение не укрылось от Фарафы. Он с готовностью спросил:

— Что?

— Федор Осипович, а почему я не вижу комаров и мошки? В чем дело? Я как-то не обращала внимания…

Все офицеры заулыбались. Фарафа кашлянул:

— Мы избавлены от этого ужаса. Специальные реагенты…

Александра продолжала удивленно молчать.

Фарафа объяснил коротко:

— Военные технологии.

— А-а, — дошло до Александры. И тут же она снова взяла деловой тон: — Тем лучше. На улице так на улице. Вы будете друг у друга на виду, и, надеюсь, никого больше не убьют. Майор Вепрев, вы, как лицо, не имеющее отношения к делу, проследите, чтобы никто из офицеров не отлучался. Я буду вызывать по одному человеку в канцелярию и снимать показания. А вы, Федор Осипович, — обернулась Александра к начальнику базы, — поможете провести осмотр склада с боеприпасами следователю Загину… Да, пусть уберут трупы пилотов в ледник. Все.

— Разойтись, — приказал Фарафа. — Степушкин и Пастухов, перенесите пилотов в ледник.

Офицеры с ворчаниьм разбили строй и направились в беседку, устроенную напротив канцелярии между двумя лиственницами. Степушкин и Пастухов подошли к телам пилотов, напряженно глядя на них, ждали, когда Ваня Купчик окончит свои манипуляции. Купчик уже обследовал место преступления и фотографировал убитых.

— Товарищ следователь, — подал голос Бабкин. — А как быть с ужином? Я буду в беседке сидеть, а есть что будем вечером?

Александра вздохнула — естественно, ограничить свободу всем не удастся, да и глупая это затея на военной базе, находящейся в режиме боевого дежурства.

— Хорошо, товарищ капитан. Я с вами с первым побеседую, и можете заниматься хозяйством, — разрешила Александра. Она обратилась к Фарафе: — Товарищ полковник, отойдемте в сторонку.

Отойдя шагов на двадцать, Александра заговорила:

— У меня есть две версии происходящих здесь событий. И одна из них связана с пропавшим вертолетом золотодобытчиков. Подскажите: могли артельщики, наладив отношения с вашими подопечными, договориться захватить и уничтожить базу, чтобы замести следы и уйти с золотом на большую землю?

— Нет, — резко, не скрывая возмущения, мотнул головой Фарафа.

— А теоретически? — Александре не понравилась категорическая уверенность полковника. Она все еще чувствовала, что вертолет с золотом и череда смертей на базе все-таки взаимосвязаны.

— Не знаю, — пожал плечами полковник, но тон его был таков, что становилось понятным значение этого «не знаю».

— Хорошо. Но ведь существует шанс, что вертолет с золотом не потерпел аварию, сбившись с курса в тумане, а был угнан. У людей с вертолета охотничьи ружья. Мог у них зародиться замысел захватить базу, чтобы замести следы?

Фарафа нехотя улыбнулся:

— Вы задали тот же вопрос, но другими словами… Снова повторяю: нет! О базе никто не знает.

Теперь улыбнулась Александра:

— Так ли — никто?

— Никто!

Александра не ожидала, что Фарафа такой твердолобый.

— Из непосвященных, абсолютно никто, — уверенно добавил начальник базы.

— Но представьте, — не сдавалась Александра, — угонщики случайно натыкаются на базу, а все здесь, простите, с голыми руками.

Фарафа хмыкнул:

— Вы предлагаете вооружить сотрудников базы?

Александра пожала плечами. Давать в руки подозреваемых стрелковое оружие она не собиралась, но…

— Не обязательно вооружать, но оружие можно сложить где-нибудь рядом, под рукой. На случай ЧП.

— Хорошо. — Фарафа уже, очевидно, устал от общения с Александрой, потому согласился легко. — Я буду с автоматом, Вепрев получит автомат, и… Кого вы отпускаете из «заточения»? Бабкина? Бабкин будет с автоматом… А автоматы других офицеров мы сложим в канцелярии.

— Спасибо. — Александра вздохнула.

Трудно одной девушке управляться с кучей взрослых мужиков, потертых жизнью. Они считают себя профессорами бытия, а ее лишь ученицей, чересчур бойкой, но еще наивной. Александра была уверена, что Фарафа в мыслях обозвал ее трусихой. Он обезоружил офицеров, именно опасаясь самого страшного, а она попросила об обратном. А что, если убийца Бабкин? Выйдет он после опроса из канцелярии, получит автомат и шарах по беседке — вот и база в руках. Кто ему сможет противостоять? Ваня с фотоаппаратом или Фарафа с безоружным Загиным из склада боеприпасов? Александра и будет противостоять с кучей автоматов из канцелярии. Вот и думай тут, что правильно, а что глупость.

Девушка посмотрела на скучающего, готового к допросу Бабкина. Сможет она в прямом автоматном бою вывести его из строя?

«Смогу!» — почувствовала Александра.

Против нее, конечно, эти военные — не бойцы. Хотя их подготовки она не знала, но годы сидения в тайге, формальные и редкие стрельбы, отсутствие занятий по тактике пехотного боя… Конечно, они уже растренированные. Пусть все идет как идет. Есть у нее уверенность, что убийца, даже получив автомат, в открытый бой вступать не станет. У него другая мысль — вырезать потихоньку.

— Пойдемте, господин Бабкин, поговорим.

— В армии официальным обращением является товарищ, — неожиданно поправил Александру завхоз.

Она усмехнулась (смотри-ка, какой принципиальный!), объяснила свой «конфуз»:

— Никакой ошибки. Я к вам обратилась по фамилии. То есть господин Бабкин. А уж по-военному: товарищ капитан!

Александра открыла дверь канцелярии:

— Прошу, товарищ капитан!

— Спасибо, товарищ следователь.

Они вошли в помещение канцелярии, разместились за столом, тем самым, за которым не смогли пообедать из-за гибели пилотов, — стол уже был чистым (Бабкин постарался, все прибрал, пока остальные пребывали в шоке). Александра расстегнула свой походный незаменимый рюкзак, вытащила работягу-ноутбук, включила его, раскрыла папку с файлами — высветился бланк допроса. Она быстро набрала фамилию: Бабкин, и сразу же возникла фотография капитана и номера файлов с его данными: семейные, профессиональные, служебные. Все это было во флешке, полученной в Москве вместе со скоросшивателем с первыми сведениями о преступлении, — заехав домой, Александра перекачала информацию в свой компьютер.

— Сейчас все в цифровом режиме. Техника! — услужливо восхитился Бабкин, кивая на ноутбук. — Скоро все будет, как в фантастических фильмах… Пальцами в воздухе будем рисовать…

— А на базе оборудование уже цифровое или еще аналоговое? — неожиданно для себя спросила Александра и тут же осеклась, поняв, что такой вопрос неуместен.

Бабкин, не меняя выражения лица и доброжелательного тона, пояснил:

— Это военная тайна, товарищ следователь.

— Ясно… Ну, товарищ капитан, начнем… А начнем мы с самого начала. Где вы находились в среду?

— В среду? — удивился Бабкин вопросу.

Конечно, он держал в своих мыслях пятницу, день первого убийства. Но Александра решила начать со среды — дня пропажи вертолета с золотом. Пусть что хочет думает Загин, а она будет работать над двумя версиями: первая — сговор и угон вертолета с последующим захватом и уничтожением базы, и вторая — маниакальная обида одного из офицеров на весь мир, на свою жизнь, на всех окружающих.

— В среду? — напрягся Бабкин. — Сейчас вспомню. В среду я был в поселке, готовил пищу, носил воду для душа, помыл полы в канцелярии. Вроде все. Ребята сменились. Я читал, когда все уехали, смотрел видеопрограммы по телевизору, ночью дежурил на пульте.

— Вы дежурили на центральном пульте? Такое тоже входит в ваши обязанности?

— Не совсем так. Это постоянный пост Фарафы и Синицына, а они, чтобы было легче, скооперировались с радистом Сапиным, каждый дежурил сутки, и двое отдыхал. Хотя, чем тут заниматься во время отдыха? Все всегда вместе были. Разве что ночью уходили спать в свои домики.

— Почему же вас оставили на ночь на центральном пульте, если такие дежурства не входят в вашу компетенцию? — Александра не собиралась своими вопросами загонять Бабкина в тупик, просто проясняла ситуацию. Она знала, что во многих закрытых мужских коллективах, как-то: геологических, топографических партиях, зимовьях в Арктике и Антарктике — официальные правила не соблюдаются, а действуют негласные правила социальных отношений, основанные на законе гориллы — руководит самый сильный и наглый самец. Может, здесь происходило подобное? Все свалили на безответного Бабкина, а сами ваньку валяли.

Бабкин задумался, но не стушевался, как ожидала Александра, выходит, ничего запретного и плохого в своем дежурстве Бабкин не видел. Он сказал, неторопливо подбирая слова:

— Я имею право на такие дежурства. Просто меня нагрузили другими заботами. Меня такое положение устраивало. Но случилось так, что во вторник приболел Степушкин. Легкое недомогание. У нас все офицеры имеют медицинскую подготовку — сами себя лечим, но Фарафа, начальник базы, приказал отлежаться ему сутки. А сам заменил его на объекте. Синицын только что отдежурил, радист Сапин занимался профилактикой оборудования, потому мне пришлось посидеть ночь у пульта.

Александра записала показания в память компьютера. Одновременно проходила запись через веб-камеру изображения и запись звука через микрофон.

Тут же Александре стало забавно. Ах и прохвост этот Фарафа. Оказывается, в день пропажи «золотого» вертолета, Фарафы в поселке не было — он находился на объекте, за сотню километров отсюда. Ушлый какой! Упомянуть забыл про такую мелочь… Случайно… Хитрец…

Разве Фарафа не мог сам войти в сговор с угонщиками? Еще как мог! Он начальник базы, ему и карты в руки — у него доступ ко всему: и на склад боеприпасов, и в радиорубку, и к стрелковому оружию. Все знают, что начальники — первые воры и бандиты. Как их ни сажают, ни карают, не помогает ничто — получает человек должность, тут же у него мозг сносит, и он начинает воровать, думая авось обойдется… Только нет, не обойдется… Нынче вам не лихие девяностые, управа находится на некоторых… Потому начальнику базы выгодно, если он вор, базу уничтожить, скрыть объемы своего воровства. Как это было во время множества пожаров на складах оружия и боеприпасов, разворованных, а потом подожженных…

Начинаешь мысленно комбинировать, и все становится в стройный ряд… Но это лишь догадки, фантазии. Как заявили капитаны, не стоит, Александра Сергеевна, шить дело белыми нитками, не надо сочинять преступлений, необходимо скрупулезно разбираться.

— Когда происходит смена постов?

— Когда как, обычно в обеденное время.

Александра не знала, в какое время вылетел вертолет с золотом из поселка золотодобытчиков и какое отсюда расстояние до артели, поэтому тут можно было гадать бесконечно, к тому же отдаленных объектов было четыре — где упал вертолет? Все знают — найти такие борта нереально. Упал как-то самолет местной авиации, год искали, а он всего в восьми километрах от аэродрома лежал. Все помнят до сих пор тот инцидент, который доказывал — в России шагнул в сторону от официальной дороги, и все, не найдут тебя, настолько везде места дикие, неосвоенные.

— Скажите, товарищ капитан, вам комфортно от вашего положения на службе, от положения вашей семьи?

Бабкин заулыбался.

— Ловите меня на психологической угнетенности из-за нашей неустроенности? Дак такая угнетенность у всех наших офицеров без исключения. Квартиры строят, только их получают центральные и городские, а нам, «точечникам», только обещают. Все ждем и ждем. Семья у меня в Красноярске живет, в одной комнате. Я тут в лесу. Жена у меня врач. По деньгам-то нашим существовать можно. Не слишком хорошо, конечно, но и не совсем плохо. То есть, товарищ следователь, в семейном плане и бытовом у меня все ровно. Все хорошо. Я дослужу, получу квартиру и уволюсь. Я на Вооруженные силы России не в обиде. Я просто жду, просто дослуживаю… Мне вот это все, что здесь случилось, на фиг не нужно!

— Какой вы! — улыбнулась Александра. Сразу и не скажешь, что такой упорный… Да нет, именно он сразу показал себя упорным и крепким. Ему правда не нужен совсем кавардак, завертевшийся на базе…

Александра снова улыбнулась:

— А скажите, вы помните пары офицеров, находившихся на объектах в среду?

Завхоз удивился:

— Есть график дежурств, там все пары указаны.

Александра источала улыбкой полнейшее расположение и дружбу.

— Вы доказали, что реальность отличается от записей в журналах базы…

Бабкину понравился ее финт, он включился в игру, заговорив игриво:

— Что ж, вас не проведешь… Насколько я помню… Примерно…

— Да, Алексей. — Александра впервые назвала завхоза по имени, чтобы уж совсем наладить сотрудничество.

Бабкину это понравилось, и он сказал очень спокойно и ласково:

— Вон там, над шкафом, сверху, у нас график дежурств, возьмите его, Александра Сергеевна, и все узнаете. Всю правду. Потому что нарушений в выходе на объекты у нас не было.

Такой финт возмутил Александру:

— А выход на объект Фарафы? А ваш выход на центральный пульт?

— Все это записывается в журнал командира, который хранится в сейфе повышенной секретности.

— Но мне нужны эти сведения, — обалдела Александра от коварства такого «доброго» Бабкина.

— Обращайтесь к Фарафе…

«Циничный ублюдок!» — вдруг прозрела Александра. И ему дадут автомат с полным боекомплектом по ее просьбе. Нет, теперь она такого не допустит. Пусть оружие будет только у Фарафы и майора Вепрева… А чем оправдать ее перемену? Нервозностью, недостойной начальника группы расследования? Нет и еще раз нет. Автомат будет мешать выполнять Бабкину его бытовые обязанности… Да, так она объяснит свое новое решение… Бабкин оружия не получит!

— Значит, тот график над шкафом более или менее реальный?

— Примерно, — согласился завхоз. — Но официально утвержденный.

— Мне нужна правда, Алексей, а не официальные справки.

Завхоз пожал плечами.

Делать было нечего. Александра встала из-за стола, протянула руку и сорвала закрепленный канцелярскими скобками план выхода на объекты.

— Это официально утвержденный график?

— Да. Там фамилии перекрещиваются, а сбоку номера объектов и дни дежурств.

Александра внимательно всмотрелась в график. В среду на объекте номер один дежурили Игин и Викторов (убитый последним). Объект номер два — дежурили Прозоровский и Пастухов. Номер три — Гущин и Семин (убит первым). Номер четыре — Фарафа и Васин (тоже убит). Вот и Фарафа «засветился» или «замарался», тут кому как нравится… Значит, в первые ряды подозреваемых выходят: Игин — охотник-медвежатник, Гущин — его напарник убит первым, и хитрый Фарафа.

Смотрим четверг, ведь вертолетные разбойники из артели могли выйти на контакт с операторами базы и не в среду, а — отсидевшись — в четверг. В четверг на объекте номер один была пара Степушкин — Васин (убитый). Далее на других: Гущин — Игин (оба подозреваемые), Семин — Викторов (покойнички), Пастухов — Прозоровский… Степушкин тоже идет в копилку предполагаемых убийц. А вот завиток Пастухов — Прозоровский напрягает вопросом: объект сменили, а пару нет. Почему? Выяснить!

В то же время с убитыми на постах контактировали перед пятницей только Фарафа, Гущин, Игин, Степушкин… Уже есть сужение. Замечательно.

— Скажите, капитан, когда вы в пятницу нашли труп?

Бабкин задумался, направил взгляд в потолок, пожал плечами, проигрывая в мыслях прошедшие события. С огромным сомнением в голосе заговорил:

— Утром, часов в одиннадцать… Всю ночь шел ужасный ливень. Парни в пятницу с постов приехали ни свет ни заря. Мокрые все, злые… Я им горячего приготовил… Так, на скорую руку… Дождь кончился. Висел очень плотный туман, такой же, как сегодня… Липкий такой, отвратительный… Я решил воды согреть — пусть помоются перед новой вахтой. Пошел, значит, к бочкам… Там и нашел Семина… — Завхоз глубоко вздохнул, заново переживая произошедшее: — Конечно, уже никто никуда не поехал… О-о-х!

— Значит, и в пятницу, и в субботу все операторы были в поселке?

— Точно так.

— А мог в это время кто-либо незаметно уходить по своим делам в тайгу?

Бабкин удивился постановке вопроса, заявил с юмором:

— Еще как мог! Толпа могла уйти. Мы же не следили ни за кем… Все были подавлены, мало общались друг с другом…

Александра устало вздохнула, не глядя на завхоза, про себя сделала вывод: ничего она путного не обрела от этой беседы. Все подозреваемые, абсолютно все! Единственное, что из всего этого выходило, — из списка объектов пристального внимания Бабкина можно было исключить… Или она правильно просчитала завхоза, или тот смог ее профессионально задурить… Но такое Александра отметала.

Значит, одна победа уже есть — завхоза Бабкина можно не разрабатывать как предполагаемого преступника.

«Что ж, хотя бы такой результат», — подумала она и мягко улыбнулась капитану.

— Спасибо за помощь, товарищ капитан.

Бабкин вдруг выпалил:

— Я еще хочу сказать, товарищ следователь…

Александра напряглась — что еще за финт?

— Да?

— Я вам говорил, что нашел Семина сидящим… То есть прислоненным к стене.

— Да. — Александра была вся внимание.

Бабкин боязливо взглянул на нее и промямлил:

— Это я его прислонил.

Новость так новость!

Александра удивилась сверх всякой меры. Вот так поворот событий!

— Что? Зачем?

Но тут же осеклась… Требовалось выглядеть спокойной, чтобы Бабкин не испугался и не заперся в себе, как улитка в раковине.

Спросила совсем равнодушно:

— Зачем вы его перетащили и прислонили?

Это был вопрос вопросов! Правда, зачем?

— Сам не знаю. — Бабкин пожал плечами, глядя поверх Александры в угол комнаты, а скорее всего, в себя. Все стояло у него перед глазами. Он торопливо договорил: — Я всем сказал, что нашел его сидящим… Только я, вы и убийца знают, что он лежал на земле. Это вам поможет. Кто-то да проговорится!

— Ого! Вы изначально планировали сотрудничать со следствием! Это замечательно. — Александра удивленно записывала, шурша клавиатурой ноутбука. Мозг горел мыслями, схемами анализа полученной информации. Вот тебе и скромный простак-завхоз. Ловушки устраивал! Странно, очень странно… Не перепугался, не впал в ступор… Хладнокровно подумал о помощи следствию… Для военного это нормально… Выдержка — это основное качество человека, который считает себя вправе верховодить над другими.

Да, с какими еще типами она столкнется, проведя откровенные беседы со всеми офицерами базы, прокисшими в этой проклятой тайге…

Готовься, майор Андреева!

Она бодро велела:

— Идите, Бабкин, занимайтесь своими делами. Можете получить оружие, — все-таки пусть будет с оружием, решила она.

Бабкин повеселел, стремительно встал со стула, кивнул:

— До свидания! — и быстро вышел на улицу.

Александра хмыкнула — Бабкина еще предстояло понять, разобраться, что он за фрукт.

В канцелярию вошел возмущенный Ваня.

— Александра, полковник вооружает свою банду! Он выдал автомат Вепреву, себе взял и, я слышал, Бабкину собирается оружие вручить!

Александра оторвала взгляд от экрана ноутбука, сказала очень спокойно:

— Это я разрешила… Пусть вооружаются… Проходи, Ваня, не стой столбом… База секретная, а все с голыми руками… Не солидно… Не безопасно… — Она сверкнула глазами. — А вдруг вертолет золотодобытчиков все-таки угнан, и моя версия о захвате базы не детективная догадка?! Пусть будет оружие — это меры безопасности.

Ваня рассеянно и устало опустился на стул, на котором прежде сидел завхоз.

— Я вам удивляюсь, товарищ майор. Вашим иллюзиям…

Он внимательно всмотрелся в глаза Александре.

— А сказать, что больше всего волнует меня сейчас, что гложет изнутри?

— Ну… — Александра напряглась. Сейчас Купчик выдаст нечто важное, ставящее крест на ее догадках о «золотом» вертолете и на всем остальном, объявит ей ее несостоятельность как командира следственной бригады…

Ваня заявил:

— Есть мне охота! Вкушать пищу, аки вечно голодному кадавру, желудочно неудовлетворенному! Из-за гибели пилотов не успел как следует перехватить, а вернулся — стол чистый… Завхоз Бабкин уж очень у них проворный…

Александра расслабленно прыснула. Вот как с ними, с капитанами-балбесами?! Вроде дело сложнейшее и опасное, а они шутят и балаболят!

— Во время ужина оторвешься, приналяжешь! Бабкин пошел готовить.

— Зачем же тогда ему автомат? Поварешки хватит — и баланды намутить, и по лбу дать!

Александра снова посмеялась, но сразу же сделалась серьезной.

— Что Петя?

— На складе с Фарафой возятся.

Дверь открылась, вошел со связкой «калашниковых» Бабкин. Автоматы были с пристегнутыми магазинами. Он улыбнулся и неловко свалил их на пол у шкафа.

— Фарафа велел сюда принести.

— Спасибо, капитан, — кивнула Александра.

Когда за Бабкиным затворилась дверь, Ваня спросил, улыбаясь:

— Это все тебе одной?

Александра снова рассмеялась. Все-таки хорошо, что ее капитаны такие весельчаки. Когда с улыбкой, все оно легче.

— Все мне одной, ты прав… Ладно, смотри сюда. — Александра указала Ване на экран ноутбука. — Видишь схему? Это выходы операторов к объектам в среду, в день пропажи вертолета, и в четверг… В пятницу уже убили Семина, и с той поры все сидят в поселке. Видишь крестики напротив фамилий убитых? Получается, на данный момент подозреваемых четверо: Гущин, Игин, Степушкин и Фарафа. Он тоже выходил на объект!

Ваня почесал затылок, глядя на схему, потом пододвинул компьютер к себе и одним пальцем быстро нащелкал: «Синицын + Бабкин + Фарафа + Степушкин + Гущин + Игин + Прозоровский + Пастухов, разделить на: Сапин + Семин + Васин + Викторов, равенство: Кто убийца?»

— Поняла? — хмыкнул Ваня. — Отбрось дурацкий вертолет с золотом к черту. Здесь у них какие-то свои бытовые разборки, и в пятницу это вылилось в убийство. А дальше одно убийство повлекло целую череду. Кто подозреваемые? Не расслабляйся, майор, — все сотрудники базы. Все живые сотрудники.

Ваня со вздохом встал, потянулся.

— Пойду дальше возиться.

— Иди уж… Что интересное намечается?

— Ничего. Никаких следов.

— Плохо.

— Хорошего мало, если учесть, что наш противник не прочь перебить здесь всех… Пока!

Александра осталась одна. Вредный Ваня, словно медведь в теремке, разрушил все ее следственные построения… Хорошо, пусть подозреваемыми остаются все, но это по второй версии, о внутреннем конфликте на базе, а по первой — об угонщиках «золотого» вертолета — у нее четверо, и она проработает их основательно.

Кого же допросить вторым? С кем «побеседовать по душам»? Пусть будет Синицын. Скромный заместитель полковника Фарафы. Они, хотя и старшие по званию, а, как успела заметить Александра, между собой были недружны. Встретили следователей вместе, а потом — Синицын вечно где-то в задних рядах, и Фарафа его не поминает, все больше с завхозом. Петя тоже подметил, что Синицын в тени… Ну-с, вытащим его на свет.

Александра встала из-за стола, выглянула на улицу:

— Майор Вепрев, полковника Синицына ко мне!

Офицеры сидели в беседке, курили. Говора слышно не было — царило напряженное молчание. Синицын со вздохом поднялся, словно пришла его очередь идти на казнь, никому не подмигнул, не кивнул — словно он был всем чужим, не спеша побрел к канцелярии. Александра ухмыльнулась про себя — в пыточную идет, не иначе…

Взглянув на приблизившегося Синицына, отошла от двери:

— Проходите, товарищ полковник… Побеседуем…

— Побеседуем, — пробурчал Синицын.

— Не драматизируйте это событие, это лишнее… — Александра указала рукой на вход в канцелярию.

Пройдя внутрь и усевшись за стол, Александра вывела на экран ноутбука новый протокол, посмотрела на неуверенного, ерзающего на стуле Синицына и принялась:

— Вы не бываете на объектах? Всегда в поселке?

Синицын сразу обрел уверенность, заговорил четко и громко:

— Очень редко бываю… Если кто приболеет… А так нет.

— В среду на объект убыл Фарафа вместо Степушкина?

— Да. Я как раз отдежурил, поэтому пошел начальник.

— Вы с ним в натянутых отношениях?

Последовало показательное удивление полковника:

— Почему вы так подумали?

— Я не подумала. Просто так показалось… Вы какой-то потерянный…

Синицын смущенно мотнул головой и пожал плечами:

— Это вам привычно среди трупов, а для меня — шок. Все мои коллеги. Никак в толк не возьму — такой дружный коллектив, никаких конфликтов, и вдруг — патологическая ненависть, пытки, убийства… И эти странные знаки. Для чего они? Запугать чтобы? Дак и без них страшно!

Александра резко перешла на другое:

— Где живет ваша семья?

Синицын тут же напрягся испуганно — вопрос его смутил.

— В Красноярске. Снимаем квартиру.

— Вам еще не дали жилья?

— Все обещают. Ждем. А пока житье не ахти.

— Ну, вы получаете хорошую зарплату…

Синицын съехидничал:

— А что в вашем понимании «хорошая»?

Александра поняла — эта тема ничего ей не даст. Она вернулась к делам на базе:

— Вы утверждаете, что конфликтов, даже бытовых, на базе не было?

Синицын тут же успокоился, заговорил уверенно:

— Мелкие конфликты случались. В тесном мужском коллективе без конфликтов невозможно прожить — аксиома. Но то были мелочи… — Он, улыбнувшись, чуть поднял руку, шевельнул пальцами. — Так, споры, минутная игра настроений… А драк и оскорблений там, требующих отмщений, — нет. Нас же сюда подбирали психологи, мы проходили тесты на совместимость.

Александра хищно улыбнулась — вот как, подбирали их, словно космонавтов. Тогда как он отнесется к более прямому «наезду»:

— С кем вы особенно дружны, Георгий Дмитриевич?

Но Синицын не растерялся, чем сразу же расстроил Александру, ответил быстро, словно заученно:

— С Гущиным у меня теплые отношения… Он, вообще, бодряк… С Сапиным хорошие… были… Игин интересный человек.

— А Прозоровский?

— Хороший. Но иногда чванлив. Когда у него хорошее расположение духа, с ним очень даже приятно, а как захандрит, лучше его не трогать — будет скандалить, оскорблять…

— Так он вам не нравится?

— Почему «не нравится»? Он хороший человек, прекрасный служака, верный товарищ… Но когда захандрит… — Тут Синицын, как бы извиняясь, грустно улыбнулся.

— Отчего же он так часто хандрит? — улыбнулась в ответ Александра.

— Тайга, — объяснил одним словом Синицын. Добавил меланхолично, уже не глядя на Александру: — Побудьте здесь с наше. Замутит…

— Вы давно не отдыхали, да? — поняла Александра. Видимо, полковник собирался в отпуск, и вот его мечта о цивилизации откладывалась на неопределенный срок — есть отчего скиснуть.

Синицын вздохнул, не скрывая своего сожаления.

— Пастухов и Викторов вернулись из отпуска. Пора было мне ехать и Гущину. А тут такое! Теперь-то уж… не скоро вырвусь…

Александра изобразила сожаление на лице (во всяком случае, подумала, что Синицын понял ее мимику как сожаление):

— Понимаю вас, Георгий Дмитриевич… Что ж, идите, занимайтесь делами… Я завтра с вами еще побеседую.

Александра закрыла глаза. Синицын не убийца, это точно. Слишком он усталый и замученный, чтобы убивать. Чтобы вытворить то, что случилось здесь, надо быть собранным, налитым адреналином, а Синицын просто пересидел в нелюбимой им тайге.

— Мне снова идти в беседку? — не понял полковник.

Александра открыла глаза, улыбнулась.

— Нет, уже не надо… Идите, куда хотите. Занимайтесь своими делами, товарищ полковник. У вас же масса служебных обязанностей.

— А-а… Спасибо, — кивнул он. — Тогда я пойду.

— Пожалуйста.

Он медленно вышел.

Александра подперла щеку рукой. Кто теперь?

Можно было попробовать «прощупать» Пастухова. Темная лошадка. Только вернулся из отпуска… Один из прибывших отпускников убит, Викторов… И еще, этот Пастухов в паре с Прозоровским два дня не расставались. Что у них был за интерес?

Александра оглянулась на шкаф, где хранились чайные принадлежности, — не мешало бы чайку…

Встав из-за стола, она открыла дверцы шкафа, вытащила фарфоровую чашку, потом термос, который вскрыла — пахнуло изумительным ароматом, — и торопливо налила себе хорошо заваренного чая, сглотнула слюну (изумительно!), облизнулась на варенье, но брать не стала: чай бодрит, а от сладкого зубы портятся.

Сделав глоток чая, вздохнула, потянулась — косточки застоялись, еще раз жадно глотнула, поставила чашку рядом с компьютером и пошла звать на допрос-беседу мистера Пастухова.

Почему «мистера»? Ну… так в голове возникло…

Вернувшись за компьютер, снова хлебнула чаю. Ну-с, мистер Пастухов, поговорим…

Капитан вошел стремительно, метнул взгляд из-под густых ресниц на Александру, тут же по-дурацки ухмыльнулся, словно представив себе что-то «этакое» (дерзкий), уверенно сел на стул напротив.

Александра начала опрос, даже не поздоровавшись (а нечего быть таким самоуверенным!):

— Так, товарищ капитан, у меня к вам наводящий вопрос: почему вы двое суток находились в паре с Прозоровским?

Пастухов снова ухмыльнулся:

— Как вы сразу! Напористо, уверенно! Такая красивая девушка, а имени-отчества моего не спросили, о здоровье не поинтересовались.

Александра усмехнулась. Фрукт еще тот, господин Пастухов. Хамит следователю. Другие боятся, а он выпендривается… Может, оттого, что чист?

Она заулыбалась:

— Как же ваше здоровье?

— В норме. Но такая красивая дама здесь, в тайге… Я сначала решил, что грежу… Ах, если бы нам с вами столкнуться там, на большой земле.

Это уже была откровенная наглость. Александра возмутилась:

— Капитан!

— Валерий Палыч.

— А ну, встать! — рявкнула Александра.

Пастухов дернулся, как от пощечины. Ишь, мальчик забылся после отпуска.

— Встать, вам сказано! Приказы старших по званию нужно выполнять, капитан!

Пастухов, обиженно надувшись, начал подниматься, встал, вальяжно расслабив живот. Пресс подрастерял во время отдыха. Офицер называется.

— Смирно! — снова загремела Александра, не усидела, нервно встала из-за стола. Самой было ужасно неприятно. А по-другому с таким хамьем нельзя.

Пастухов подтянулся.

— Вольно. Садитесь. Расслабьтесь и нормально отвечайте на поставленные вопросы. Или вы забыли, что являетесь российским офицером? Отпуск закончился, там вы были скоморохом, как я поняла… Но теперь надо быть серьезным!

Вздохнув, Александра тоже села на свое место. Беседа не получилась… Теперь Пастухов морально раздавлен и настроен агрессивно, будет отвечать неискренне. А ведь наша российская полиция просто обожает этот способ допроса — сначала морально уничтожить, а после давить и выдавливать требуемые показания… Как хорошо, что ее обучали профессии следователя в академии ФСБ.

Да, теперь не получится поговорить с Пастуховым по душам.

Александра прохрипела, поправляя компьютер:

— Продолжим. Я задала вопрос: почему вы не поменяли пару, как полагается по инструкции, а остались с Прозоровским дежурить на вторые сутки?

— Никакого криминала, — вальяжно хмыкнул Пастухов, уже снова расслабившись сверх всякой меры (неугомонный!), — мы с Прозоровским играли в карты на счет. Одного дня не хватило, остались в паре еще на дежурство.

«Картежники», — ухмыльнулась про себя Александра.

— А такое возможно: захотели не меняться и не поменялись?

— Почему же нет? Мы здесь сами себе начальство. С одного объекта переехали на другой и продолжили матч.

— Ну. — Александра удивилась. Что-то слишком замороченно получается, вроде правила есть, а как бы их и нет. — Если возможно не меняться парам, в чем смысл перемещений, чехарда с партнерами?

— Чтобы не возникало отдельных группок, течений. Коллектив маленький, и он должен быть монолитным.

— И был монолитным? — сразу активизировалась Александра. Сейчас он что-то такое скажет, за что можно будет зацепиться, а там, наседая и отступая, она все выведает…

Но Пастухов просто улыбнулся и пожал плечом.

Разочарованная (не получалось раскрутить капитана), спросила отвлеченно:

— Кто же выиграл принципиальный длительный матч в карты?

— Конечно, я. — Пастухов чуть выпятил грудь, но тут же, хмыкнув, ответил правдиво: — Естественно, Прозоровский… Он ас во всем!

— Но вы дали ему карточный бой?

Пастухов качнул головой, мол, как бы… дал.

Александра внимательно изучала Пастухова, сверлила его взглядом.

— Он заядлый охотник?

— И охотник. Но когда бывает в отпусках… Здесь не до охоты, здесь служба… Но медведя он завалил лихо. Хоп! Я тогда его зауважал по-мужски. Настоящий мужик.

Александра торопилась записывать — Пастухов говорил искренне.

Она заметила:

— Есть мнение, что он неуравновешенный. Когда нормально общается, а когда может давить на человека. Спеси в нем много… Не замечали?

Пастухов отвечал не задумываясь:

— Не замечал… Это кто вам такое сказал? Синицын? Прозоровский полковника Синицына не жалует — слишком тот затюканный, зажатый в себе. Отчего это в нем такое — непонятно. Может, дела гражданские всему виной… Но Прозоровский иногда над ним подшучивает… Не скажу, что зло, но на грани фола… А мы смеемся… Ну, смешно…

— Кто смеется? Вы?

— Да все, — ушел от прямого ответа Пастухов.

— Еще над кем смеялся Прозоровский?.. Как они с Игиным контактировали? — Александра торопилась записывать, шурша клавиатурой ноутбука, а сама прикидывала, мог ли Прозоровский вступать с кем-либо в открытый конфликт самолюбий.

Пастухов пояснил:

— Прозоровский любит держать себя на высоте.

— Свысока? — поправила Александра.

— Как вам нравится. Просто его надо принимать таким, каков он есть, а не дуться. Он хороший парень. У меня с ним отличные отношения.

Александра догадалась, услышав выражение «а не дуться»:

— Так он и над вами зло шутит?

Выражение лица Пастухова не изменилось, он показывал, что не понимает сарказма Александры.

— Шутит. Но я понимаю шутки.

— И Игин понимал?

— Игин? Игин вроде нормальный мужик… Но он сам по себе…

— Почему же они поспорили, кто убьет медведя? Был ведь какой-то вызов?

Пастухов заулыбался.

— Так, милая история. Игин увлекся в последнее время вместе с Семиным атлетизмом. Сделали себе штанги и гантели. У Игина дело пошло хорошо. Он и на объекты с собой железо таскал, там занимался. А тут они в беседке уже отзанимались, Игин отошел к бочкам, стал освежаться, смывать пот, а Семин убирал инвентарь. Тут пришел покурить Прозоровский, что-то у него было кислое настроение, он и рявкнул на Семина: «Пошел вон!» Тот обиделся, но ничего не сказал.

— Вы это видели?

— Лично видел. Подошел Игин и, играя мускулами, пошутил, мол, кто обижает моего подопечного, сейчас я разберусь. Я — Терминатор! А Прозоровский дунул в него табачным дымом и сказал, что тот не Терминатор, а турбо-мастурбатор. Тоже пошутил.

Александра хмыкнула. Дерзкие шутки, на грани фола. К такому человеку, действительно, необходимо привыкнуть.

— Игин взвился, — продолжал Пастухов, — мол, тебе ли, мешку требухи, дергаться? Прозоровский не смутился, сказал, что у него есть право так говорить. В эти дни как раз нас набегами медведь замучил. Вот его Прозоровский и зарезал, чтобы доказать, что мужик, а не балаболка.

— И больше у Прозоровского с Игиным и Семиным конфликтов не было?

— И это был не конфликт.

— Ладно, скажите, а какие у вас были отношения с Викторовым?

Пастухов пожал плечами, особо не задумываясь:

— Служебные.

— Вы в отпуск вместе выехали.

— Что же? Я в одну сторону, он — в другую.

— Прозоровский и над Викторовым шутил?

— Думаете, Прозоровский будет убивать? Надсмеялся над всеми, потом испугался, что сильно обидел своими шутками, и стал убивать?.. Нелепость. Наоборот, если бы кто как следует обиделся на него, его бы и убил… Не там ищете, товарищ следователь.

Александра пытливо посмотрела на Пастухова — он опять начинал ей хамить. Или он по жизни такой наглый?

Пастухов не выдержал ее взгляда, отвернулся, стал барабанить пальцами по стулу.

Она уткнулась в экран ноутбука. Две версии, и ни по одной нет зацепки.

— Скажите, Пастухов, психологическая обстановка на базе была здоровая? Вы вот рассказали, что Прозоровский над всеми зло шутил, может, кто-то еще что подобное делал? Тут ведь тайга — вы и лес. Как в космосе. Кто-то не выдержал, и пошли убийства, да не просто, а с пытками.

— Может быть. — Пастухов остался равнодушен. — Я в отпуске выветрил усталость. Может, кто и слетел с тормозов, иначе бы такого кошмара не случилось.

— А ваша версия? Какова может быть причина убийства?

Пастухов не хотел раскрываться.

— Не знаю.

Александра стала налегать:

— Но вы ведь обдумывали происходящее?

Пастухов внимательно посмотрел на Александру, словно пытаясь ответить правдиво только взглядом, но словами озвучил очередную отговорку:

— Да, обдумывал. Признаюсь, кроме мысли, что в нашем коллективе появился безумец, ничем другим объяснить происходящее не могу.

Александра резко переключилась:

— Как ваша семья?

— Спасибо, хорошо… А зачем вы это спросили?

Александра пожала плечами, сама удивилась:

— Просто… Чтобы не выглядеть черствым следователем… Ладно, Пастухов, идите, отдыхайте. Позовите из беседки Прозоровского.

— А что, я уже не интересен? — опять пошутил капитан.

Александра, смеясь, качнула головой:

— Идите, идите. Ну вас.

Оставшись одна, она не спеша допила остывший чай. С теми, кто отвечал на ее вопросы, ничего подозрительного не творилось — они вели себя естественно, без нервного надрыва. Для убийц слишком они выдержанные. Они ведь не киллеры-профессионалы и не разведчики, обычные офицеры-операторы и только. Александра рассчитывала, что во время приватной беседы-допроса ей удастся вычислить того, кто сжатой пружиной держал в себе груз убийств… Был еще шанс, что кто-то выскажет то, что будет ключом к разгадке. Пока было все ровно, но по версии с вертолетом уже появились четверо подозреваемых: Игин, Гущин, Степушкин и чересчур забывчивый начальник базы Фарафа… Теперь Прозоровский — этот может быть толчком, нарывом тяжелых противоречий (если они были), толкнувшим кого-то к преступлениям. Могло ведь и так случиться, что Прозоровский кого-то унизил, да еще при всех, а такие, как Пастухов, создали вокруг недотепы несносную, насмешливую атмосферу, и тот, боясь Прозоровского, излил ненависть на менее сильных обидчиков.

— Разрешите? — в приоткрытую дверь заглянул майор Прозоровский.

— Да, входите. Садитесь, пожалуйста.

Александра еще раз внимательно изучила лицо Прозоровского. На нем читалась печать природной снисходительности к окружающим. К таким тянутся люди, таких уважают иной раз именно за этот вид, вальяжно-спокойный, уверенный… Да, трудно, глядя на человека, сразу же определить его душевный расклад.

Александра непростительно громко вздохнула, быстро вывела на экран новый бланк допроса и набрала фамилию Прозоровского.

— Устали? — доброжелательно спросил Прозоровский.

Александра улыбнулась — и голос у него харизматичный, с покровительственными нотками.

— Да нет. Извините… Что ж, давайте побеседуем.

Она прочитала на экране имя и отчество Прозоровского.

— Скажите, Андрей Владимирович, вам не тяжело в коллективе?

— Не понял, — искренне удивился Прозоровский. Он явно не ожидал такого вопроса. Ничего себе начало!

Александра порадовалась про себя, что сразу вызвала легкое замешательство в стане «противника».

— Многие говорят, что вы подчас общаетесь с людьми чересчур, ну, как сказать повежливее, вольно. Не стесняясь в выражениях.

— А… вы о моих шутках. — Прозоровский заулыбался. Лицо его при этом было спокойное, добродушно-рассеянное. — Я так говорю с мужиками, причем без злобы. Если такое кого-то не устраивает, пусть мне в лицо скажет. Если его слова меня убедят, я перестану над ним шутить.

— Получается, вас многие не любят на базе, но боятся сказать об этом открыто?

— Я не думал об этом. Да нет. Подлостей я не делал. И никогда не перегибал в шутках — это точно!

— Расскажите, как вы узнали об убийстве Семина?

Александра снова задала неожиданный вопрос, но на этот раз Прозоровский не отобразил на лице никаких эмоций, стал отвечать без всякого напряжения:

— Я был в домике. Забежал Игин, глаза дурные, ошалело заявляет: «Бабкин Семина нашел мертвого». Я побежал вслед за Игиным к навесу, там уже Фарафа, Синицын… Так это было.

— А про других?

— Так же. Мне сообщали, когда убитых уже находили. Сам я никого первым не обнаруживал. Радиста нашел Фарафа, Степушкин — Васина и Викторова.

— Четыре трупа. Убийца выведен из себя. Почему? В чем причина?

— Не знаю. У нас всегда все было прилично. Убивать нет причин никаких. Случилось что-то аномальное. Что-то пришло извне… Убивают по какой-то причине, никак не связанной с внутрибазовыми отношениями… Так мне кажется.

Александру это откровение как током пронзило — «золотой» вертолет. Еще один человек, кроме нее, понимает, что всему виной внешнее воздействие! Прозоровский сразу стал привлекательней в глазах Александры — все понимающий, флегматичный интеллектуал.

— Что же тогда? — спросила она.

Прозоровский снисходительно, почти театрально, развел руками:

— Я не знаю. Ищите. Вы профессионал.

Эти последние слова майор произнес с нескрываемым сарказмом.

Александра улыбнулась, нисколько не обидевшись. Она ожидала, что он клюнет на ее симпатичную мордашку и доверительный тон, но просчиталась — майор снова состроил снисходительную гримасу. Александра поняла, что собеседник понял ее маневр и теперь потешается.

— А все же? — спросила она.

Прозоровский мотнул головой.

— Увольте, не знаю. Но понимаю, что убийца каким-то образом переводит стрелки на меня. Думаю, и вы ко мне присматриваетесь более внимательно, чем к остальным.

— Почему вы так решили? — удивилась Александра проницательности Прозоровского.

— Медвежий след. История с медведем свежая, у всех на слуху, и вы держите меня одним из основных подозреваемых. А я скажу вам честно — не убивал. Люди не медведи, чтобы их резать, да еще и мучить.

— А как убиты пилоты! Ваш удар — как того медведя.

— Нет. Вы совершенно не разбираетесь в ножевом бое, товарищ следователь.

— Кое-что знаю.

— Тогда вам должны были уже сообщить, что того медведя я ударил по рукоять, а пилотов били в сердце, и коротко, как укус, чтобы не вскрикнули. У нас многие владеют таким ударом.

— А вы?

— Я не порчу руку. Часовых снимать меня не учили. Я медвежатник, мне надо бить на все лезвие.

— Кто же умеет снимать часовых из ваших коллег?

— Посмотрите в личных делах офицеров. Кто окончил общевойсковые училища, тот и натренирован на поединки. Пехота.

— А вы какое окончили?

— Я окончил училище связи, но служил не по специальности.

— Хорошо, товарищ майор, я посмотрю, кто окончил общевойсковые училища… Что ж, идите, можете отдыхать… Пригласите из беседки Игина.

Прозоровский молча поднялся и спокойно ушел. Все равно он не развеял своей харизмой настороженности Александры, она к нему присмотрится основательно и будет всегда держать его в поле зрения.

Компьютер выплюнул на экран фамилии общевойсковиков: Гущин, Фарафа, Степушкин. Догадка о Степушкине всплыла вместе со словами Пети Загина: кто его видел после возвращения Александры в канцелярию? Он мог жах, жах пилотов и пойти дальше. Неужели это выход на возможного убийцу?

Александра решила еще налить себе чаю, встала из-за стола, плеснула в чашку из термоса. И вдруг ее озарило — учить убивать коротким ударом могут и не в училищах. Она набрала файл предыдущих мест службы офицеров с базы, и, словно красной строкой, высветилось напротив фамилии Прозоровского: Алейская бригада спецназа ГРУ. Он ас рукопашного боя! Как сказал Пастухов — он ас во всем… И как сразу он раскусил ее психологический трюк с доверием! Неужели он?.. Терпение, Александра, не радуйся, а просто возьми на заметку и спокойно переговори со всеми, особо обратив внимание на Фарафу — с ним явно что-то нечисто.

Она подошла к окну, не спеша пила чай, смотрела на сидящих в беседке офицеров. Земля парила. Уже появилась назойливая мошка. Офицеры размахивали перед собой веточками. Вепрев с автоматом наперевес прогуливался перед беседкой, то и дело шлепая себя по шее и щекам пухлой ладонью. Скучно, противно, тягостно. Если убрать шок от свалившихся убийств, такая тягостная, меланхоличная обстановка здесь была постоянно. Как в тюрьме. Закрытое пространство, и не вырвешься. Прав Синицын — тайга. В неимоверной скуке можно от однообразия и тоски сойти с ума… Явных сумасшедших только не видно. Все приличные, взволнованные и невиновные. Вот определи здесь — кто? А генерал Харченко бодренько пожелал за три дня раскрыть преступление и с победой вернуться в Москву… Не получится за три дня.

Александра еще раз взглянула через стекло окна на офицеров в беседке, залпом допила чай — он уже был едва теплым. Если она не найдет убийцу уже завтра, то в Москву возвращаться будет некому — вот здесь какая ситуация. Будь это террористы с вертолета золотодобытчиков или маньяк-одиночка, возненавидевший мир, быстрая методичность убийств показывала, что с еще живыми долго церемониться никто не собирался.

Она открыла дверь канцелярии. Перед лицом мгновенно повисла туча мошкары, а несколько микротварей попали в ноздри. Подавившись и кашляя, Александра кивнула Вепреву, чтобы пускал Игина.

Захлопнув дверь и просморкавшись, вытирая выступившие слезы, она вернулась к своему ноутбуку. Хорошо, что мошкарики не успели покусать, иначе лицо в мгновение покроется воспаленными волдырями, и балаболки-капитаны поднимут ее на смех.

Вздохнув от неизбежного (мошка все равно искусает), она вывела на экран карточку Игина. Ну-с, дорогой капитан Игин, узнаем, кто вы такой!

— Разрешите?

Игин вошел, аккуратно затворив дверь.

— Проходите, пожалуйста.

Игин кивнул, быстро сел на стул, вздохнул тяжко.

Александра подняла на него взгляд, улыбнулась.

Игин пояснил свой вздох:

— Мошка, обычно, не лезет внутрь помещений. Снаружи жрет, а внутрь — ни-ни. А тут… Видимо, вы, москвичи, вкусно пахнете…

Александре стало смешно.

— Свежее мясо?!

Игин тоже заулыбался (вот и возник контакт):

— Вроде того…

— Понятно. — Александра задумалась над первым вопросом — он решит многое, от него зависит ход беседы. О чем же спросить? Все неожиданно вылетело из головы… Что это с ней?! Повернуть Игина к взаимоотношениям с Прозоровским? Нет, надо отодвинуть на время свои предложения, пусть Игин выведет разговор в удобное ему русло, тогда Александра легко наставит порогов и омутов, которые слижут с лица Игина напускную вежливость. — Скажите, Владимир Исаич, обстановка на базе была нормальная?

— То есть? — удивился такому вопросу Игин. Прежде от него пришел в ступор Прозоровский. Отсюда Александра сразу определила — коллектив базы, несмотря на всякие внутренние терки, был сплоченным и ровным.

Тем не менее она налегала:

— Ну, конфликты, ссоры, споры принципиальные…

— А. — Игин, понимающе, кивнул. — Я думаю, у нас было хорошо с климатом, мы были товарищи… Прекрасный коллектив. Отлаженный, как машина… И вдруг произошел сбой этой машины…

— Многие так не считают. — Александра была беспощадна. — Что все было хорошо. Противоречий, причем очень острых, накопилось с избытком!

— Это их мнение, — упорствовал Игин. — Меня все устраивало.

— Значит, вам здесь нравилось… А другим?

— Другим? — одновременно удивился и задумался Игин. И тут же нашелся и обрадовался этому: — Другие вам о себе сами расскажут.

— Многие не смогут, — мрачно заметила Александра.

Игин, поджав губы, уперся взглядом в пол, пожал плечами. Александра напряглась — сейчас последует вздох и что-то интересное.

Игин вздохнул.

— Коллектив хороший. Только Синицын, зам нашего босса, ноет. А остальные ребята — что надо. Из тех, кто убит, все парни были нормальные. Явных антипатий не было… Привязанностей, к сожалению, тоже.

— Почему — к сожалению? — удивилась Александра.

— Дружбы между людьми как таковой не было. Когда человека три-четыре связаны между собой, тогда по-настоящему дружба, преданность, общность интересов. У нас же на базе группировок не было — психологи постарались. Вот и выходит — коллектив ровный, можно сказать, монолитный, а взглянуть по-другому — каждый сам за себя. Потому моя мысль, товарищ следователь, что действует здесь убийца-одиночка. Это я вам говорю, как думаю… И эта лапа дурацкая. Явно кто-то на Прозоровского наводит.

— А вдруг не наводит? — без интереса спросила Александра.

Игин усмехнулся.

— Если бы Прозоровский захотел вырезать базу, он бы вырезал ее за десять минут! Только он на такое не способен, он не псих, а нормальный офицер.

— Тогда кто, по-вашему?

Игин сразу стушевался.

— Нет, вы что, я так не скажу. Я одно думаю, а на деле выйдет совсем другое, — он явно не хотел называть фамилии.

— Почему же вы о Прозоровском высказались, а о других не хотите?

— А что можно сказать о других? Все факты лишь не в пользу Прозоровского.

— Вы это заметили?

— Все заметили. Да и он сам сказал.

Александра напряглась.

— Так, вы сами заметили о косвенных уликах или после разъяснений Прозоровского?

Игин растерянно захлопал ресницами, оказавшись в тупике. И тут Александра повела атаку на самого Игина:

— А ведь и против вас кое-что имеется.

Игин побледнел.

— Не может такого быть. Я не убивал никого.

— Я вам верю. Но ведь Прозоровский убил медведя, а вам и Фарафе подарил каждому по медвежьей лапе. Убийца же оставляет медвежий след. Вы можете показать лапу, подаренную вам Прозоровским?

Игин был потрясен.

— Нет.

— Почему?

— Ее украли. И у Фарафы, и у меня.

— А может ведь быть и так, что вы скрываете злосчастную лапу, чтобы по ней не могли вас обвинить в преступлениях?

— Я не убивал никого! Клянусь!

— Успокойтесь, Владимир Исаич, не надо так волноваться и кричать, — миролюбиво заговорила Александра, тем не менее крайняя нервозность капитана показалась ей странной, — я говорю, что верю вам, но я вам сейчас показала, что ни один Прозоровский с его талантами на заметке. И у вас не меньше шансов быть подозреваемым номер один, и у Фарафы.

— Но те лапы украли, правда.

— Потому припомните, как это произошло и когда?

Игин неуверенно пожал плечами. На его простоватом лице читалась напряженная работа мысли. Как его растрясло от намека на возможность стать подозреваемым номер один. Перепугался. Но пусть успокоится, нельзя вызывать преждевременную настороженность. Для Александры все эти офицеры особо подозреваемые. Ведь даже принимая версию об угонщиках вертолета, кто-то из офицеров орудует с ними заодно. Похож Игин на такого перевертыша? Еще как — строит из себя расчувствовавшегося, а сам внутри твердый гранит. До него все допрашиваемые вели себя естественно: Бабкин — работяга и простой мужик, Синицын — забитый и разуверившийся, Пастухов — нагловатый хам, а Прозоровский — вальяжная, надменная личность, лелеющая свой эгоизм… Кто же Игин? Перевертыш?

Игин снова пожал плечами.

— Было это три недели назад. А обнаружил пропажу, когда вернулся с дежурства. Все в домике на месте, а лапы нет. У ребят поспрашивал, поискал, думал, куда завалилась. И все. А после и Фарафа пожаловался: «И мою кто-то спер». Решили — шутят. Ругались, мол, хватит. Без толку.

— Понятно… Теперь о дне перед убийством… Нет, давайте о среде. — Александра аккуратно записывала показания Игина, тихо касаясь клавиатуры ноутбука.

— В среду я и Викторов дежурили на объекте номер один. Все, как обычно. В четверг на базе я взял паек, пообедал, отдохнул и в паре с Гущиным переехал на объект номер два.

— Ничего подозрительного не заметили?

— Нет. Гущин, как всегда, рассказывал о рыбалке и отпуске. Он про рыбалку и отпускные приключения часами может рассказывать… А в пятницу случилось убийство.

Александра отвлеклась от компьютера, ухмыльнулась, качнула головой осуждающе:

— Да, товарищ капитан, не много вы рассказали.

— Что видел.

— Хорошо, можете отдыхать. Идите, Владимир Исаич…

Оставшись одна, Александра задумалась. Ей осталось переговорить еще со Степушкиным и Гущиным. Здоровяка Гущина она намеренно оставила напоследок. Что же она предпримет дальше? Может, что отыщет Ваня, какой-то неосторожный отпечаток, хотя вряд ли. Итак, следующие шаги: тщательный осмотр жилища Игина и Фарафы. Нет времени на детальный обыск всех помещений базы. И еще ей хотелось бы повнимательнее осмотреть место убийства радиста Сапина. На базе должна быть аппаратура слежения, если убийца не стер данные за среду, там могут быть следы вертолета золотодобытчиков, если он действительно приземлился недалеко от базы. Если данные не стерты и на них нет следов вертолета, значит, версию с захваченным «золотым» вертолетом можно будет смело отбросить и сосредоточиться на поиске маньяка-одиночки.

Дверь отворилась, вошел усталый Петя, хлопнул на стол папку с протоколом осмотра склада.

— Чаек пьешь? И мне нацеди.

— Где Фарафа?

— С Бабкиным вопросы бытовые решает.

— Что склад?

— А что? И так было ясно — не хватает изрядного количества взрывчатки и взрывателей.

Александра радостно щелкнула пальцами, озарившись догадкой:

— Они хотят взорвать базу!

— Что-то хотят взорвать, это точно, — согласился Петя, устало опускаясь на стул.

Александра налила Пете в кружку чаю. Тот обхватил ее ладонями, поднес к лицу, втянул носом аромат, заулыбался.

— А у тебя, начальница, как дела?

— Дела, как сажа бела. Вот что, Петя, быстренько пей чай и дуй в радиорубку и на пункт слежения. У них где-то есть локатор, который засекает воздушные цели. Надо посмотреть его базу данных за неделю.

— Все вертолет ищешь?

— Ну, если там пусто, я его перестану искать.

— Сделаю. Фарафу подключу.

— Вот-вот. Какие бы ни были результаты, сразу мне на стол.

— Слушаюсь, мэм!

Когда Загин ушел, Александра опять подошла к окну. В беседке сидели Гущин и Степушкин. Что ж, она допросит их и начнет проводить обыск домиков. Должны существовать какие-то следы, пусть самые ничтожные. Без зацепки невозможны следующие ходы, а топтаться на месте она не имеет права, у нее нет на это времени. Восемь подозреваемых, закрытое пространство. Что еще надо следователю, чтобы почувствовать себя Шерлоком Холмсом или мисс Марпл? Улики. Их нет. Пока.

Александра выглянула на улицу. Вепрев сразу настойчиво уставился в ее сторону.

— Товарищ майор, отправляйте Степушкина!

— Хорошо, товарищ следователь.

Александра поспешила закрыть дверь. Все-таки надо намазать лицо и руки кремом от гнуса. Он мерзко пахнет, но выбирать не приходится.

Вошел Степушкин.

— Садитесь, — кивнула на стул Александра. — Сейчас мы снова вернемся к тому, о чем вы мне уже рассказывали.

— Хорошо.

Александра уселась на свое место за компьютер.

— Василий Борисович, начнем с того, что я сказала по поводу вашего рассказа о нахождении трупа Викторова — «Неубедительно!».

Степушкин вымученно улыбнулся, пожал плечом, мол, рассказал правду.

Александра задала вопрос прямо:

— Так зачем вы пошли на край поселка и заглянули за склад?

Степушкин вдруг показался Александре хитрым. Он явно придумывал ответ. Не все, значит, чисто со Степушкиным. Вот тебе и простачок.

Пауза затягивалась. Александра потребовала:

— Говорите правду, а не сочиняйте. Ну, быстрее!

— Мне нужно было сходить в туалет.

— Ложь. На базе есть оборудованные туалеты. Вы сами твердили, что следили за чистотой на базе, боролись с проявлениями «скотства» — это ваши слова.

— Ну, как вам сказать? — Степушкин замялся. — Мне неудобно.

— Говорите, Степушкин, говорите. Это в ваших интересах.

— Я хотел подшутить.

Александра удивилась такому ответу.

— Подшутить? — Вот новость. Здесь главный шутник базы Прозоровский. — Над кем подшутить и каким образом?

— У нас завхоз Бабкин все пытается наладить этакую немецкую чистоту, чтобы все стерильно было. Мы, конечно, все с пониманием. Я сам искренне возмущался, когда обнаруживал непорядок. Но однажды Бабкин перегнул палку со своей антисанитарией, на собрании заявил: мы люди интеллигентные, элита армии, и прочую чушь, — потому настоятельно просит справлять малую, а тем более большую нужду только в туалетах, а не под деревьями. Дак у нас никто этим и не занимался… Хотя… Кто-то, иногда… Очень редко… В общем, меня задело это наставление Бабкина. Я и стал, когда настроение веселое или, наоборот, скучно, подваливать Бабкину то в одном месте, то в другом. Завхоз бесился, устраивал дознания — всем потеха.

— Шутки у вас своеобразные, — хмыкнула Александра. Точно все они здесь, в глуши, обалдели уже и отупели, по-другому не скажешь. — И не стыдно вам, взрослый человек, а себя ведете как ребенок.

— Поживите здесь подольше.

— Вы, Степушкин, наверное, маньяк. Говорите о своих гадких забавах, а в глазах светится нескрываемое удовольствие.

Степушкин стушевался.

— Скажете тоже, гадкие забавы. Так, шалость.

— Ладно, меня это не касается, — согласилась Александра, впечатывая откровения капитана в бланк допроса. — И что? Вот вы пошли, извините, за склад «шалить», а там…

— Там тело Викторова.

— И что, хладнокровно «нашалили» рядом или «шалить» сразу расхотелось?

— Расхотелось.

— Очень интересно… В среду вы болели, в четверг дежурили на объекте номер один в паре с Васиным. Потом его убивают. Заметьте, Степушкин, сначала убивают Семина, всю базу охватывает шок, потом гибнут Васин и радист Сапин, а вас, как ни в чем не бывало, охватило желание «пошалить». Откровенный цинизм, мне совсем не понятный. Как я уже вам говорила в первый раз: «Неубедительно!»

Степушкин побледнел. Попался.

Александра не обрадовалась, что легко раскусила ложь Степушкина — она внутренне чувствовала, что Степушкин не убийца. Тут было что-то другое.

— Давайте, капитан, колитесь, как говорят в органах. Рассказ о ваших «шалостях» я запротоколировала, теперь хочу услышать правду.

Степушкин смотрел перед собой.

— Говорите же.

— У меня было подавленное настроение, и мне хотелось побыть одному. В домике стены давили на меня… Мне хотелось уйти от всех подальше… Претили эти надоевшие лица, их обсуждения смертей, воспоминания: он был таким парнем, а теперь его нет. Не выношу!

— Я могу в это верить? — посмотрела на капитана Александра. Этот человек мог выдавать новые и новые версии своего похода за склад бесконечное количество раз. Почему же он не желает озвучить истинное течение событий?

— Это правда, — заверил Степушкин.

— Хорошо. — Александра не верила Степушкину. Но она не видела в нем убийцы. — Идите пока, товарищ капитан.

На выходе Александра перехватила взгляд капитана, брошенный на сваленные в кучу автоматы. Степушкин заметил ее взгляд, смутился и вышел. Да, автоматы следовало убрать подальше.

Она встала из-за стола, перенесла автоматы к шкафам… Так что же понадобилось Степушкину на окраине поселка? Он не мог быть убийцей, ведь он, обнаружив труп, сразу оповестил Фарафу, прекрасно зная, что именно сообщающие о таких страшных находках, первыми попадают в списки подозреваемых. Но он сообщил, не думая об этом. Или думая?.. Надо успокоиться и разложить возможные варианты по полочкам… Первое. Допустим, Степушкин убил Викторова и сообщил о трупе, чтобы этим самым отвести от себя подозрения. Такое возможно. Ведь он уже знал, что летят следователи, значит, на время отодвинув от себя подозрения, он развязывал себе руки для дальнейших действий. Второе. Он мог заметить в лесу людей, чужаков — похитителей золота, но утаить это из чувства самосохранения. Он сообщил о трупе Викторова, но побоялся сказать о бандитах, здраво рассудив, что на базе есть «пятая колонна» и его сразу уберут. Такое возможно. И третье, самое простое. Он пошел на окраину что-то спрятать. А труп ему помешал, и это что-то сейчас или в его домике, или где-то недалеко от домика… Надо действовать, и незамедлительно!

Она выглянула из канцелярии и крикнула майору Вепреву, чтобы позвал к ней Ваню Купчика.

Через десять минут вошедший Ваня, скучный и рассеянный, стер с лица ладонью налипшую мошкару.

— Ни черта не обнаружил.

— Ты не знаешь, что ищешь, потому и нет результата, — объяснила Александра. Быстро налила в кружку терпкого чая, поставила перед Ваней на стол. — Пей. И взгляни, пожалуйста, на протокол допроса Степушкина.

Повернула к нему ноутбук.

Ваня уселся на стул, быстро прочитал, хлебанул чаю из кружки. Его глаза заулыбались.

— Нечисто дело!

— Именно. Только, думаю, не Степушкин убийца. Но ты, Ваня, принимайся за его домик и вокруг все перерой. Собачку бы сюда.

— Что искать? — продолжал радоваться Купчик.

— Улики, Ваня. Улики, дорогой мой!

Ваня расплылся в улыбке.

— Какой страстный у меня начальник. Для вас, Александра Сергеевна, я перерою всю округу, но найду.

Александра улыбнулась: опять балаболить начинает. Надо его выпроваживать.

— Давай, в темпе, допивай чай и за работу. Скажи там Вепреву, пусть Гущина сюда запускает.

Залпом опустошив кружку теплого чая (термос уже был не полным, и чай в нем сильно подостыл), Ваня отер губы, выдохнул: «Пошел!» — и ретировался, с силой захлопнув дверь за собой.

«Обалдуй!» — ласково подумала Александра о своем подчиненном капитане.

Оставшись одна, она долго прохаживалась у окна, то и дело поглядывая на беседку. Неужели дело сдвинулось? А вдруг это Степушкин прячет взрывчатку?.. Нет, надо все забыть, успокоиться, дышать ровно и естественно. Надо расслабиться и реагировать без эмоций, как при тестах на детекторе лжи, как учили в академии, чтобы тебя не раскололи. Парни делают необходимое: Петя Загин ищет следы вертолета золотодобытчиков в базе данных локатора, Ваня Купчик — то, что собирался спрятать Степушкин. А она спокойно займется Гущиным.

На экране ноутбука высветилась очередная карточка допроса. Гущин Вадим Андреевич. Майор Ракетно-космических сил. Тридцать два года. Женат. Имеет дочь Ольгу семи лет.

Александра заулыбалась: просто досье из фильма «Семнадцать мгновений весны»: истинный ариец (то есть русский), характер нордический (истинный патриот России), с коллегами по работе отношения ровные, доверительные… Просто идеальный офицер, защитник Отечества…

С такими сложнее всего, потому она и оставила его напоследок.

Александра вгляделась в фотографию майора. Симпатичный гигант. И вживую симпатичный, и очень фотогеничен. Она усмехнулась: «Похоже, дорогая, в тебе начинает говорить женщина. К чему бы?» Александра налила себе новую кружку чая, улыбнулась: «Неужто, девушка, сомлели, мужичка захотелось?.. А мужичок бы не помешал. Эдакий светловолосый верзила. Как он».

— Разрешите? — прохрипел Гущин.

Александра уперла взгляд в лицо вошедшего майора Гущина, отозвалась приветливо:

— Да, пожалуйста. Садитесь, товарищ майор. Побеседуем.

Гущин сел, стул под ним скрипнул. Да, мощное создание. Настоящий тяжелый самец. Человек-горилла. Александра хмыкнула от этого внутреннего сравнения, быстро зашуршала клавишами, набирая первый вопрос.

— Скажите, Вадим Андреевич, в среду вы дежурили на объекте номер три в паре с Семиным?

— Да, точно так. — Гущин изображал полную сосредоточенность и желание сотрудничать со следствием.

— Что можете рассказать о том дежурстве?

Гущин задумался на секунду, тут же расслабился.

— Все как обычно.

— Вас не удивляет, что я интересуюсь средой?

— Нет. Со мной в среду дежурил Семин — первый погибший. А в четверг Семин дежурил с Викторовым — оба мертвы. Все правильно.

Александра решила говорить с Гущиным прямо.

— Как думаете, Вадим Андреевич, кто убил Семина?

Гущин не думал ни секунды.

— Не знаю… Любой мог, если бы захотел.

— За что?

— Мотивы могут быть разные.

— И у кого какие могли быть мотивы?

— Да мало ли.

— А у вас?

Гущин засмеялся:

— Гундосил он. На нервы действует.

Александра посмеялась, качнула головой. Тяжело ей было говорить с Гущиным: мужское обаяние гиганта мешало сосредоточиться.

— Вы пошутили? Так? А теперь скажите серьезно.

— А серьезно, я ничего подозрительного в тот день не заметил. Да и в четверг, до смены, он вел себя обычно. Потом мы расстались. Я отдежурил с Игиным. В пятницу вернулись с объекта, а тут такое…

Александра зафиксировала показания…

По словам Бабкина, Семина он нашел около одиннадцати утра. Шел дождь, потому все прибыли с объектов рано. Надо расспросить завхоза, когда кто вернулся с объектов, тогда круг подозреваемых можно будет очертить еще плотнее… Гущин говорит — вернулись, а тут труп. Кто же в то время был на базе?

— Скажите, а кто был тогда на базе? Вот вы прибыли с объекта, вот труп, вокруг офицеры. Может, кто-то еще отсутствовал, не вернулся с объектов?

— Нет, были все. В том-то и дело, потому говорю — убить мог любой.

— Любой. — Александра заулыбалась. Ах и хитрец товарищ Гущин. — Любой. Так, получается. Кроме вас и Игина — все подозреваемые?

— Нет, не получается, не улыбайтесь. Я себя не выгораживаю. Вы следователь, вам и разбираться. А я, чем могу, тем помогу, — совершенно серьезно заявил Гущин. — Не получается у меня алиби, хотя мне бы очень хотелось…

— Поясните. — Александра уже подавила в себе женщину и думала теперь только о расследовании.

— Когда мы вернулись с объекта на базу, я не знаю, жив был Семин еще или уже мертвый лежал.

— Вы вернулись раньше одиннадцати?

— Повторяю — шел дождь, мы приехали очень рано. А остальные еще раньше нас.

— Вот как… Не соблюдаете вы здесь никакого режима службы. Захотели — уехали, захотели — приехали… Вот тебе и щит родины.

— Перестаньте. — Гущин скривился.

— А разве не так?

— Не так. Вы человек пришлый, не можете понять местной специфики…

— А мне очень надо ее понять, эту вашу специфику, чтобы раскрыть убийства… Ладно, оставим это… Продолжим по существу дела…

— Семина живым в пятницу я не видел… Когда мы приехали, прошло какое-то время, очень небольшое, и Бабкин поднял переполох, все сбежались.

— Вы что-нибудь заметили подозрительное на месте преступления?

— Нет. Я пришел, когда тело уже уносили в ледник по приказу Фарафы.

— И все офицеры базы были там?

Гущин показательно задумался, но именно показательно, помолчав, ответил:

— Кажется, все.

— А что было потом?

Гущин стал смотреть в окно.

— Все переживали, конечно. Честно — были в шоке… Радист Сапин сообщил в нашу часть о преступлении… Фарафа говорит, мол, давайте, мужики, берите паек и дуйте на работу. Служба, как говорится, службой… Еще никто не уехал, а в обед Степушкин вот с такими глазами влетает в канцелярию и орет: «Васина зарезали!»… Тут, сами понимаете, уже никто никуда не поехал.

— А вы в обед были в канцелярии?

— Да, играл в шахматы с Пастуховым.

— Значит, в момент убийства вы были в канцелярии?

— Получается.

— А кто с вами?

— Только Пастухов.

— А где остальные находились?

— Не знаю.

Интересная картина! Александра заносила ответы Гущина в файл, а сама думала, что придется опросить всех еще раз. Если установить, кто и где находился в момент каждого убийства, можно будет легко отсеять тех, у кого будет неоспоримое алиби. И круг подозреваемых сузится.

Она поймала себя на мысли, что уже не думает об угнанном вертолете, а старается вычислить убийцу. Как только она его вычислит, сразу появится ответ — есть связь между смертями на базе и угнанным вертолетом или нет.

— Что ж, сейчас вы можете идти отдыхать, но чуть позже мы продолжим. Я кое-что выясню у других офицеров, и тогда мы обговорим некоторые моменты более детально.

Александра почувствовала невероятную усталость от нудных допросов. Майор Гущин ушел. В канцелярии противно вились у окна маленькие мошки и несколько комаров. Она сжала лоб рукой и тяжело вздохнула.

Теперь прочь из канцелярии на улицу, на свежий воздух.

В дверь постучали.

— Да. — Александра подняла глаза.

— Разрешите? — заглянул с улицы удивленный Вепрев. — Товарищ следователь, вас вызывают ваши коллеги в домик Степушкина.

— А что там? — У Александры было только ощущение усталости.

— Они Степушкина арестовали…

Вепрев, немного лебезя («пожалуйста, здесь осторожнее, здесь неровность»), проводил Александру к домику Степушкина. У строения, бесцельно глазея по сторонам, переминался, покуривая, полковник Синицын.

Александра вдруг обомлела — автоматы! В канцелярии оружие осталось совсем без присмотра. А все эти сотрудники базы (метнула взгляд на Синицына, который, показательно отвернулся) народ опасный.

— Петр Сергеевич, — посмотрела на Вепрева Александра. — Мы с вами совсем не подумали об автоматах. Ушли просто так.

— Да, это прокол, — согласился Вепрев и напрягся, осознавая всю опасность возникшей ситуации.

Александра как можно доверительнее (а кому еще здесь доверять, кроме Пети и Вани, — только Вепреву, прилетевшему вместе со следователями) попросила:

— Петр Сергеевич, прошу вас, бегом туда — в канцелярию и возьмите оружие под охрану.

— Понял. — Тут же майор заспешил прочь.

Александра секунду смотрела вслед Вепреву, потом повернулась к Синицыну, с показным любопытством оглядела его, но, ничего не спросив, вошла в домик.

Степушкин сидел на заправленной кровати, на его запястьях красовались наручники. Хмурый Ваня Купчик курил, прислонившись к стене. На табуретке лежала медвежья лапа.

— Ого! — Александра несказанно удивилась.

Такого она никак не ожидала.

Степушкин опустил голову. Руки его чуть подрагивали.

— В его домике обнаружили, — кивнул на лапу Ваня. — Та самая. На когтях лак облупился. Ей скребли.

Александра тяжело вздохнула — час от часу не легче.

Она опустилась на стул. И тут же вскричала возмущенно:

— Степушкин! Вы с ума сошли! — Потом добавила спокойно: — Откуда у вас лапа? Вам ее подбросили?

Ваня тут же возмутился:

— Что ты его выгораживаешь?!

Он нервно стряхнул пепел с сигареты прямо на пол.

— Степушкин, ты попался с поличным. Твоя лапа, капитан? Ведь твоя?!

Степушкин кивнул, не поднимая глаз.

Ваня констатировал:

— Видишь, Александра, сам признается… Все, дело можно закрывать… Сейчас учиним допрос по всей форме: зачем убивал и пытал, куда спрятал взрывчатку, похищенную со склада, и домой.

— На чем домой?! — взорвалась злостью Александра от показной тупости Вани. — Вертолет взорван, связи с материком нет… Когда они нас хватятся?!

Переведя внимание от раздосадованного Купчика на Степушкина, зло хрипя, потребовала:

— Рассказывайте, Степушкин. Рассказывайте, а то мой коллега сейчас быстро на вас все повесит! А это пожизненное…

— Александра! — Ваня возмутился. — Чего ты добиваешься?

— Ваня, помолчи… Пусть он расскажет. А добиваюсь я правды… Если поверить в виновность Степушкина, до завтра мы можем не дожить…

Такой взгляд на ход дела Ваню возмутил (он желал все раскрыть быстро и просто, как велело начальство), он демонстративно раздавил пальцами окурок сигареты, бросил его на пол, сказал, не скрывая своего раздражения:

— Как знаешь! Я напишу собственное обоснование.

— Пожалуйста. Но теперь помолчи.

Александра встала со стула, заложила руки за спину. Строго взглянула на недовольного Ваню. Чего она добивалась тирадой о непричастности Степушкина к убийствам? Правда, чего? Она ведь не верила в его полную невиновность. Тогда что?

— Рассказывайте, Степушкин. Капитан Купчик, раскрывайте ноутбук и ведите протокол допроса.

Ваня, несмотря на свое недовольство, тут же включился в работу — сел у маленького столика, раскрыл ноутбук, вывел на экран протокол допроса, ввел данные Степушкина.

Степушкин, ежась под злым взглядом Александры, которую он только что обманул, заявив, что лапы пропали, произнес тихо:

— Я украл эту лапу у Игина.

— Зачем? — напирала Александра голосом.

— Пошутить захотел.

Это уже было совсем запредельным хамством! Сидит, показательно боится и тут же ерничает, глумится над следователями… Так ли прост этот Степушкин?!

Александра заявила агрессивно:

— Бросьте, Степушкин. Я сыта по горло вашими баснями о шутках. У вас на базе какая-то эпидемия шуток, если вам верить. Говорите прямо — вы убивали людей?

— Нет… Не я…

Что-то очень спокойно сказал. Александра уже начинала сомневаться в своих предположениях о непричастности Степушкина к убийствам. Главным ее ощущением было удивление — неужели она так ошиблась в Степушкине?

— Как же медвежий след? — спросила она.

— Может, его делали той, другой лапой, похищенной у Фарафы.

— Мы это проверим.

— Проверьте. — Степушкин оживился. — Я, честно, никого не убивал. И вы обратите внимание на борозды — они глубокие. Я бы так не смог — силы не хватит.

— Вы хотите сказать, что, судя по бороздам на местах преступлений, выходит — убийца Гущин? Он самый мощный мужчина на базе.

— Он очень сильный. Это так.

— Но лапу нашли у вас… Очень странно… Рассказывайте дальше, Степушкин.

— Я украл лапу у Игина, чтобы пошутить над Фарафой. Придержал ее, пока Игин шумел, мол, где лапа, а потом собирался подбросить ее Фарафе, чтобы ее у него нашли.

— Для чего? — продолжала удивляться Александра, и Степушкин ей казался все более противным, отвратительным моральным уродом.

Степушкин пожал плечами. Ответил просто:

— В тайге без развлечений тяжело.

— Странные они у вас. То кучи навалите между домиками, то чужие сувениры крадете и другим подбрасываете. Тип вы, оказывается. — Александра старалась посмотреть Степушкину в глаза, но тот прятал взгляд. — И что потом?

— Потом кто-то украл лапу у Фарафы… А что с этой делать? Спрятал.

— Почему на место не вернули?

— Случая не было.

— Как это не было? — снова удивилась Александра.

— Ну, не было…

— Вот себе и удружили.

Степушкин вздохнул.

— Удружил, это точно… А в пятницу убили Семина, и там этот след лапы медвежьей нашли. Я подумал, кто-то сошел с ума, убил парня да еще метки ставит. Моя лапа была спрятана, значит, метили другой, украденной у Фарафы. А может, у Фарафы и не крал никто лапу, а он просто объявил о краже в своих целях.

— Вы рассказывайте, а не стройте предположения, — подал голос Ваня.

— Да, да. Вот, значит, погиб Семин. Как положено в таких ситуациях, база передала сообщение о преступлении на большую землю, стали ждать следователей. Фарафа велел готовиться к выезду на объекты, я зашел к Васину, и тут такое… Я первым обнаружил труп. Все кровью залито, и опять след медвежьей лапы. Я его близко рассмотрел и обратил внимание, что борозды глубокие. Я сразу подумал на Гущина — у него большой вес, и еще на Прозоровского, тот тоже сильный, как бугай, хотя с виду не скажешь. У меня весь день шок был, Васин перед глазами стоял, кровь эта и отметина на стене. Я все о ней думал. Потом Фарафа сказал, что радист убит… Вот такая заварушка…

— Слово вы подобрали — заварушка, — язвительно хмыкнул Ваня.

Степушкин виновато улыбнулся, как бы извиняясь, продолжил рассказ:

— У меня из головы не выходила медвежья лапа, спрятанная в моем домике… Я тайком пробрался в домик Васина, приложил свою лапу к оставленному следу — меня озноб пробил…

— Что так? След сошелся? — снова съязвил Ваня.

Александра сердито поджала губы — зря Купчик пытается давить на Степушкина. Только сбивает с мысли. Обидится, затаится, не скажет что-то важное.

— Ваня! — подала она голос.

Купчик поднял руки, мол, больше не будет.

Степушкин хрипло произнес:

— Меня пробил озноб от облегчения — не моей лапой след оставлен. По-другому и быть не могло. Но держать ее в домике было безумием, и я решил ее спрятать где-нибудь за поселком. Пошел прятать, а за навесом тело Викторова. Меня чуть не вывернуло… Я бросился к канцелярии, чтобы сообщить о новом трупе, а потом понял — лапу держу в руках! Я ее закинул к себе и бегом к Фарафе. Выходить из поселка уже побоялся, чтобы никто меня в причастности к убийствам не заподозрил, тут вы прилетели, времени спрятать лапу за поселком уже не было.

— Ваня, записал? — спросила Александра.

— Да, все зафиксировано. — Ваня встал, поднес ноутбук Степушкину, протянул ему стило, указал на маленькое черное окошко-экранчик: — Поставьте свою подпись.

Степушкин покорно расписался — электронная роспись возникла на экране ноутбука, под словами: «С моих слов записано верно».

— Степушкин, пока мы не ограничиваем вашу свободу. Будете здесь, в своем домике, — сказала Александра. — Мы сейчас проверим, этой ли лапой оставлены следы, и проведем экспертизу отметин… Пойдем, Ваня.

На улице снова моросил мелкий дождь, и к земле опять спускался туман.

— Ну и погодка, — буркнул Ваня.

— Скис, товарищ следователь? — усмехнулась Александра. По лицу Вани прямо читалось, что он затосковал, потерял присущую ему самоуверенность.

— Место здесь реально гнилое. И дело это отвратительное. Столько убийств. Просто невероятно…

— Слушай, Ваня, такое наблюдение. Когда я подходила к домику Степушкина, здесь полковник Синицын околачивался. Курил… Или что-то вынюхивал, — сказала Александра.

— Надо Вепрева к домику приставить.

— Вепрев канцелярию охраняет, там автоматы… Не бойся, не убежит Степушкин. Он же утверждает, что не убивал… Только находил трупы… И куда ему бежать в наручниках!

— Я не за побег беспокоюсь, а чтобы он ни с кем не контактировал.

— Понятно. Сейчас осмотрим домик Васина, я вернусь в канцелярию и отпущу Вепрева.

— Идет.

Они подошли к домику. Дверь была опечатана. Сорвали бумажку, вошли.

Итак, прибранное помещение и окровавленная постель. Как говорили Степушкин и Фарафа, Васин не сопротивлялся, когда его убивали, потому все находилось на своих местах. Вот и отметина на стене.

Ваня подошел, стараясь не наступать на пятна засохшей крови, приложил к отметине лапу, найденную у Степушкина, присвистнул, глянул на Александру с веселой ухмылкой.

— Она, родимая!

— Не может быть! — не поверила Александра.

— Сама посмотри, — посторонился Ваня.

Александра взяла лапу из рук Вани, приложила. Точно, она. Получается, все против Степушкина. Что же тогда не так? Она внимательно пригляделась к отметине. Степушкин говорил, что борозды от когтей достаточно глубокие, необходимо иметь изрядную силу, как у Гущина или Прозоровского, чтобы оставить такие… Надо будет проработать и того и другого. Только вопрос, как попала лапа к Степушкину, ведь у него была другая, которая не совпадает с этими следами… Конечно, все это со слов Степушкина… Но могло быть с самого начала, что лапа была эта, потому он и испугался, и понес ее прятать.

Александра снова поймала себя на мысли, что ведет себя непрофессионально — она изначально решила, что Степушкин не убийца, и что бы ни всплывало теперь — факты, нестыковки, она исходит из своей убежденности — только не Степушкин. Она должна быть беспристрастной. Что же мешает ей быть таковой? Факты, только факты…

Она внимательно всмотрелась в бороздки.

— Ваня, достань из чемоданчика лупу.

Ваня щелкнул замочками своего чемоданчика, вытащил увеличительное стекло. Александра поднесла его к отметине. Рваные волокна древесины стали видны отчетливо.

— Посмотри, Ваня.

Купчик взял лупу, долго всматривался, вдруг, оглянувшись, оскалился:

— Конец Степушкину. Все, товарищ майор, мы действительно нашли убийцу. Бороздки углублены лезвием или ножом… Ах хитрец! И валит все на Гущина и Прозоровского!

— Успокойся, Ваня, не торопись. — Александре не понравилась реакция Купчика.

Ваня обрадованно заулыбался — у него была идея, что Степушкин виновен, и он ее уверенно продвигал:

— Конечно, теперь торопиться некуда. Я сейчас запротоколирую, что лапа и следы совпадают, а потом как следует допрошу Степушкина. Мы с Петей быстро из него все вытрясем!

Александра решила его осадить, но вежливо — ей не улыбалось, что два ее напарника насядут на Степушкина, которого она не считала виновным, а настоящий убийца или убийцы продолжат свое кровавое действо.

— Ваня, давай так. — Александра произнесла мягко. — Ты сейчас закончи здесь, потом эту лапу сравни с отметинами на месте гибели Семина и Викторова. Я осмотрю место гибели радиста. А Петя закончит с локатором. И вместе все обсудим, прежде чем принимать судьбоносные решения.

Купчик немного обалдел от такой яркой речи шефа, произнес, безвольно улыбаясь:

— Идет, Александра Сергеевна.

Александра усмехнулась:

— А если бы не шло, я бы просто приказала…

— Ну-у-у. — Ваня показательно засомневался в силе приказов Александры. — Приказы можно выполнять по-разному. Можно с усердием, а можно выполнять, не выполняя по сути…

— Ты еще тот прохиндей, — пошутила Александра, сразу же признавая его правоту: приказы можно выполнять и не выполнять по-разному. Можно так не выполнить, что не придерешься, а к тебе потом придерутся проверяющие органы…

— Еще тот. Опытный, — согласился Ваня. Но сказал примирительно. — Но мне твой план нравится, начальница.

Александра вышла на улицу. Было душно. Мелкий дождь не приносил прохлады, но мошка исчезла.

Вепрев, нахохлившись, сидел на корточках перед входом в канцелярию.

— Все, товарищ майор, теперь идите к домику Степушкина. Он временно задержан. Пожалуйста, проследите, чтобы с ним никто не контактировал.

— Слушаюсь.

Александра улыбнулась усталой покорности Вепрева. Попыталась ободрить майора:

— Ничего, скоро все закончится.

— Быстрее бы.

Она проводила его взглядом, вздохнула, открывая дверь. Войдя в канцелярию, она оставила дверь приоткрытой — пусть помещение немного проветрится. Подойдя к столу, бросила взгляд на угол комнаты, куда до ухода свалила автоматы к шкафам. Автоматов на полу не было…

Александра некоторое время ошеломленно смотрела на пол. Вот тут лежали автоматы, теперь здесь пусто. Или их унес Фарафа куда-то в другое место от греха, не предупредив, или их банально украли, пока она в сопровождении Вепрева ходила на допрос Степушкина. Остальное время канцелярия была под охраной Вепрева.

Она выскочила на улицу. Майор Вепрев расхаживал перед домиком Степушкина. Александра, стараясь не волноваться, не спеша подошла к нему, перевела дух — необходимо выглядеть спокойной.

— Товарищ майор, вы никуда не отлучались от дверей канцелярии, пока я допрашивала Степушкина?

Вепрев удивленно приподнял брови.

— Нет, конечно. Как поставили меня, так и мок под дождем. И сейчас мокну.

— И вы никого не видели? Никто к вам не подходил? А может, кто выходил из канцелярии, когда я вас туда отправила?

— Кому ходить? Дождь!.. Потеряли что-нибудь?

— Пока не знаю. А полковника Фарафу не видели?

— Он должен быть на главном пульте. С вашим следователем.

— Да, да, вспомнила. Ладно.

Александра двинулась к центральной операторской. Дурацкая ситуация — на минуту канцелярия осталась без присмотра, и бац — автоматов нет! Или Фарафа унес, или завхоз куда-то перетащил по приказу Фарафы. Если же их действительно украли, это будет верхом нелепости!

В просторной операторской у длинного, усеянного клавишами и цифровыми датчиками пульта, одиноко сидел Петя Загин.

— А где Фарафа? — Александра почувствовала некоторое облегчение, не застав здесь полковника. Конечно, это он заглядывал в канцелярию, увидел оружие без присмотра и, ругаясь на все лады, забрал автоматы, чтобы запереть в оружейный ящик. Еще и выскажет ей за ее разгильдяйство!

— Фарафа? Вышел не так давно. — Загин дописывал акт, рядом лежала распечатка данных локатора. Подняв голову, он улыбнулся. — Могу тебя обрадовать: в базе данных информация за среду уничтожена! Так что дело пахнет твоим «золотым» вертолетом!

Александра измученно присела на кожаный крутящийся табурет. В голове все мешалось в непонятную кашу. То не было следов, теперь поперло, и сразу не разберешься. Лапа с места преступления, Степушкин, призрак вертолета золотодобытчиков.

Петя, улыбаясь, пояснил:

— Есть мысль, что радиста Сапина убили как раз для того именно, чтобы стереть информацию за среду. Он ведь в среду на центральном пульте дежурил, Фарафа был на объекте вместо больного Степушкина, Синицын отдыхал. А Сапин засек «золотой» вертолет. И его грохнули. Кто? Кто имел доступ к пульту. Синицын, Фарафа, Бабкин — он завхоз, везде лазит, и Степушкин — он в тот день отлеживался в поселке.

— Бедный Степушкин, — ухмыльнулась Александра. Все клонилось не в его пользу, а не принимало сердце его участия в этом кровавом бардаке.

— Почему он бедный? Понравился? — Петя шутливо подмигнул.

Александра качнула головой:

— Ваня у Степушкина лапу медвежью нашел, уже акт составил, что это та лапа, какой метки ставили на месте убийств!

— Ого! Степушкин влетел.

— А ты веришь, что он?

— Надо все раскопать, тогда станет ясно. А сам он что говорит?

— Говорит, что не виноват.

— Было бы удивительно, если бы он говорил обратное. Знаешь, майор, что мне непонятно, не совсем ясно? — Петя задумался, потом пристально посмотрел Александре в глаза. — Если Степушкин действительно сообщник угонщиков «золотого» вертолета и случайно узнал, нет, предположим, не случайно узнал, а специально притворился накануне больным, чтобы на среду (день появления в пределах базы вертолета) остаться в поселке и стереть информацию, почему он не убил Сапина сразу, а только после гибели Семина и Васина, аж в пятницу — через два дня?

— Непонятно. Расспросим Степушкина.

— Так он не признается… Дай подумаю. Степушкин мог стереть информацию уже в среду. Сапин вдруг возжелал на время отлучиться, Степушкин его подменил…

— Не положено по инструкции!

— Какие инструкции? Вспомни, что офицеры говорили — они здесь сами себе хозяева. Сюда, по инструкции, не положено заходить кому попало, а уверен, сюда табунами ходят все операторы. Да и мы. Пульт брошен, мы, хоть и следователи-секретники, люди посторонние, а сидим здесь. Вот тебе и секретная база на боевом дежурстве! Бардак. Понятно? Значит, рассуждаем дальше: Степушкин стер информацию в среду, но ведь Сапин знал о вертолете, почему никому не сказал?

— Может быть, сказал.

— Про вертолет все молчат. Стереть в среду информацию Степушкин мог только при одном условии: он сам находился здесь в момент, когда вертолет приземлялся в окрестностях базы. Один. Вот как мы сейчас.

— Почему же он убил Сапина в пятницу? — Александра внимательно следила за рассуждениями Пети.

— Потому что погиб Семин (вопрос, по какой причине его убили, может, что видел случайно?), вызвали следователей из Москвы, и они, то есть мы, все равно полезли бы в данные локатора.

— Вы бы с Ваней не полезли. Вы бы все сделали просто — назначили виновного и быстро бы закрыли дело! «Золотой» вертолет — это моя идея, — усмехнулась Александра.

— Без обиды отдаю все лавры моей любимой начальнице, — пошутил Петя.

— Ты уже успел меня полюбить? — хмыкнула Александра. Она заметила, что общество Загина действует на нее подобно благотворному бальзаму.

— Как начальника я полюбил вас с первого взгляда, — не растерялся Петя. — Так вот, тут же не знали, что мы без тебя, начальница, такие обалдуи. Ждали серьезных людей.

Александра непроизвольно прыснула — и это асы секретного сыска! О, Господи, пошли силы управлять такими товарищами!

Петя продолжил:

— Так вот, Степушкин понял, что мы расспросим Сапина, что да как, про среду, и он выложит — подменялся Степушкиным. И Сапина не стало… А потому про Степушкина можно смело забыть.

— Как так? — с преувеличенным удивлением спросила Александра. Ей понравилось, что Петя, как и она, не воспринимал Степушкина единственным подозреваемым.

— Потому что мои слова — только предположения. Шитье дела белыми нитками… Кстати, начальница, ты знаешь, почему так выражаются?

— Знаю. Я девушка образованная. В Российской империи, то есть при царе, дела уголовные и политические — листы допросов, показания свидетелей, акты экспертиз — все это сшивалось белыми нитками. Элементарно, листы сшивались иголкой, а нитки были белыми.

— Так вот. — Петя многозначительно прочистил горло громким хрипом. — Сапина мог подменить и не Степушкин, а Синицын, к примеру, или Бабкин. Или его вообще никто не подменял, он сам засек объект и сам стер информацию. Почему Сапин никому про вертолет не рассказал? А может, он засек не вертолет, а что-то другое?

— Что? — Александра весело ухмыльнулась. Чересчур плотные построения завели Петю в тупик. — Что засек? НЛО?

— Может быть… Не знаю, — простодушно пожал плечами Петя. — Про это знали только Сапин, и тот, кто его убил… Ясно одно: что-то они засекли, и здесь начался бардак.

— Хорошо. — С этим утверждением Александра внутренне согласилась. — Дописывай акт, а я пойду. Надо переговорить с Фарафой.

— Есть вопросы к полковнику?

— Да он носится с автоматами офицеров, как курица с яйцами. На минуту вышла, он их уже в ящик для оружия запер… Ладно, придешь в канцелярию, как закончишь…

Александра вышла из операторской. В тумане моросил мерзкий дождичек. Где теперь искать вредину Фарафу? Все они здесь какие-то сдвинутые.

Она пошла к домику с приоткрытой дверью. Как только она прояснит вопрос с автоматами и выслушает упреки Фарафы о легкомысленном обращении с оружием, сразу же направится в радиорубку. Там следов медвежьих когтей не было. Вот это было странно. Вообще, всплыло столько новых обстоятельств, а ясности никакой! Кошмар! Таежный кошмар! Другого выражения не подберешь.

Из домика вышел озабоченный Фарафа.

«На ловца и зверь бежит», — усмехнулась Александра.

— Товарищ полковник, я к вам. Заходила на пульт, Загин сказал, вы вышли.

— Да, я Бабкину поручил наполнить бойлер водой в домике, который вам приготовили, вечерком ванну примете, все как положено. Только где этот завхоз? На кухне нет, здесь полдела сделал. — Фарафа покачал головой, вздохнул. — Люди ополоумели у меня!

— Автоматы вы убрали? — спросила Александра.

— Какие? — не понял Фарафа.

У Александры екнуло сердце.

— Автоматы офицеров. Бабкин их принес в канцелярию.

— Да, знаю… И что, их нет? Я не пойму? — На лице Фарафы отобразилось недоумение и явное непонимание, о чем шла речь.

— Нет, — пожала плечами Александра. Она чувствовала себя одураченной. Промямлила, словно провинившаяся школьница: — Я думала, вы их забрали.

— Я не понимаю! — взвился голосом Фарафа и задышал через ноздри, словно конь. — Вы что, бросили автоматическое оружие в канцелярии без присмотра, а сами где-то шастали?! Девушка, вы способны понять, что вы наделали?!

Александра сразу остановила полковника ледяным голосом (не дело, чтобы местные военные наседали на московских следователей, иначе истины не выявить):

— Успокойтесь, товарищ полковник! Тише! Сбавьте обороты!.. Не вы, так Синицын или Бабкин убрали автоматы. Надо собрать всех и узнать, кто забрал автоматы, чтобы они не были без присмотра.

— И все же, Александра Сергеевна, вы меня удивили. Ужасное легкомыслие с вашей стороны…

Александра почувствовала, как против воли покрывается пунцовым румянцем. Щеки и уши горели. Нелепее ситуации не придумаешь.

Фарафа пошел прочь.

Александра пошла к канцелярии, вошла в помещение и закрыла за собой дверь. Еще раз уперла взгляд в пустой угол, где прежде лежали автоматы… Действительно идиотка! Майор ФСБ, секретник… Эх, девчонка неразумная! Главную заповедь забыла — нельзя оставлять оружие без присмотра и передавать его в чужие руки!

А что, если правда автоматы украли? Нет, чепуха! Видимо, Бабкин прибрал их. Он здесь самый ответственный.

У канцелярии собрались офицеры. Петя отдал Александре акт, заполненный по старинке — на бумаге, после засунул руки в карманы брюк и вжал голову в плечи — дождь усиливался. Ваня Купчик курил, щурился от дыма. Он выглядел усталым, несвежим, словно пил прошедшую ночь напролет. Вепрев поодаль топтался у домика арестованного Степушкина.

Фарафа, исходя злостью, подошел к Александре, зыркнул сверху вниз.

— И что теперь? Никто не знает, куда делись автоматы. Сперли их.

Александра молчала, переваривая новость.

— Я напишу на вас рапорт, товарищ майор, — сказал Фарафа.

Александра раздраженно согласилась (а что еще было делать):

— Пишите! Еще какое оружие есть на базе?

— Пистолеты, — прорычал Фарафа. — Каждому офицеру по штату положен автомат и пистолет.

— Вооружите всех офицеров и организуйте поиск пропавших автоматов. Надо перевернуть весь поселок.

— Надо искать Бабкина. А он исчез, — с досадой отозвался Фарафа.

Александра поняла, что свой статус следователя глупой оплошностью уронила. Для офицеров с базы она теперь тупая девка, которая находится не на своем месте.

— Пистолетами много не навоюешь, Александра Сергеевна! — процедил, уходя, Фарафа.

— С кем вы воевать собрались?! — крикнула вдогонку Александра.

Фарафа обернулся.

— Не знаю! Кому-то же понадобились пять автоматов со снаряженными магазинами!

— А почему вы думаете, что Бабкин похитил оружие?

— Потому что все здесь, а его нет. И автоматов нет!

Александра вернулась в канцелярию, села на стул у стены. Загин и Купчик, нахмуренные, расположились за столом. Они молчали. Тоже ее обвиняют. Черт с ними, пусть думают что хотят, а она руководитель группы и не даст задвинуть себя на задний план.

— Что притихли, капитаны? — спросила Александра устало.

— Неловко получилось с автоматами, — отозвался Ваня.

— Согласна. Но оплошность может превратиться в новую версию. Бабкин исчез, унес автоматы. Пока офицеры ведут поиск, предлагаю подвести промежуточные итоги. Петя!

— А что говорить? — Загин вздохнул, взял лежавший на столе карандаш, стал крутить его между пальцев. Взгляды Александры и Купчика «прилипли» к карандашу. Петя начал излагать: — Вижу две версии. Одна с вертолетом, и другая — с внутренними разборками. Я лично считаю первую версию более верной… Что у нас есть? Убиты операторы и радист, информация локатора за среду стерта, со склада похищена взрывчатка, уничтожен наш вертолет и убиты пилоты, которые могли бы наладить простейший передатчик и передать на большую землю о здешнем беспределе. Наконец, Бабкин пропал и пять автоматов.

— Не забывай Степушкина, — буркнул Ваня.

— И Степушкин утверждает, что лапа у него не та, какой сделаны метки на месте убийств.

— Но лапа та, — опять вмешался Купчик.

— Теперь та. Ее Степушкину подбросили, — выдохнула Александра.

— Подбросили! — сразу же возмутился Ваня. — А почему Степушкин не может быть убийцей?

— Когда пропали автоматы, он был под арестом, — сказала Александра.

— Значит, с угонщиками вертолета золотодобытчиков связан Бабкин, — сделал быстрый вывод Петя. — Он убивал, а теперь, улучив момент, собрав оружие, ушел к сообщникам. Даю голову на отсечение — база заминирована похищенной со склада взрывчаткой. Базу взорвут, потом вернутся, уложат обгорелые трупы в брошенный предварительно сожженный вертолет и ходу в тайгу. Что подумают те, кто будут бродить по пепелищу? То, что вертолет рухнул, офицеры нашли на месте аварии золото и перерезали друг друга.

— Слишком наворочено, — сказал Ваня. — Ты говоришь, Степушкин не виноват, потому что был изолирован, когда пропали автоматы. А я говорю, что он виноват. И вообще, мне кажется, преступники действуют в паре. Почему Бабкин сбежал? Он понял — запахло жареным, Степушкин все выложит, потому схватил автоматы и ходу!

— Зачем ему пять автоматов, если не принимать версию с угонщиками вертолета? — спросила Александра.

— Я не говорю, что эту версию не приемлю, — произнес Загин. — Что-то было на локаторе в среду. Но что?

— Итак, ваше мнение — это Бабкин и Степушкин. — Александра встала, заложив руки за спину, напряженно зашагала по комнате. — Все указывает на то, что преступников двое, согласно вашим доводам, капитаны. Но я упорно не хочу верить в виновность Степушкина, пока это не прояснится окончательно. Да и о Бабкине что сказать? Просто его нет. И нет автоматов. А ведь на него могли просто сделать ложный навод. Автоматы украли, а Бабкина убили. Похититель же ходит по поселку и радуется. И этот таинственный похититель не обязательно действует в паре со Степушкиным. Он может быть убийцей-одиночкой. Умный убийца. Подбросил Степушкину лапу, спрятал автоматы, убрал Бабкина, и вот для нас все ясно! Он обязательно связан с вертолетом золотодобытчиков. Иного объяснения убийствам я пока не нахожу… Цель — захватить и уничтожить базу, чтобы замести следы. Банальный бандитизм. — Александра посмотрела на капитанов, вдруг игриво подмигнула, меняя настроение: — Может быть так?!

Капитаны не воспряли, как она надеялась, даже не отозвались — в ответ не прозвучало ни звука.

Александра разразилась новой тирадой:

— У нас мало улик. До обидного мало. Знаете, что я подумала? Надо мне расшевелить Фарафу. Вопросов к нему скопилось предостаточно. Он спрятал от офицеров оружие и выдал его только по моему требованию. Но кому? Себе, Вепреву и Бабкину… Убираем Бабкина, остаются Вепрев и он… А мы с голыми руками!

— А пистолеты пилотов? Теперь я и Петя вооружены, — улыбнулся Ваня, похлопав себя по карману.

— Забыл, что сказал Фарафа? Пистолетами много не навоюешь!

— Ты валишь на него все из-за возникшего чувства неприязни? — прямо спросил Загин.

У Александры дернулась злость в душе (ах, подлец!) и тут же погасла.

— Брось, Петя. Он меня отчитал правильно. Но надо настоять, чтобы теперь он вооружил всех офицеров пистолетами. Это, конечно, не автоматы, но все же… — Александра вздохнула. — И надо внушить офицерам, что мы верим в вину Бабкина, укравшего автоматы. Если убийца не Бабкин, и не Степушкин, если настоящий преступник вывел нас на них, чтобы закончить задуманное, мы усыпим его бдительность…

— Александра, это понятно. Но вопрос: а если все значительно проще — именно Бабкин спер автоматы? — Петя постучал карандашом по столу.

Купчик и Александра посмотрели на карандаш, потом на искривленное скепсисом лицо Загина.

— Надо провести осмотр у склада с боеприпасами, у операторской и еще где-нибудь, — заговорил Купчик. — База может быть заминирована. Бабкина в любом случае не найдут — сбежал он или убит, а мы теряем время.

— За дело! — согласилась Александра.

Они вышли из канцелярии. Шумел мелкий дождь. Между деревьев и домиков висел белой дымкой душный туман. Купчик направился к операторской и главному пульту, Загин — к складу боеприпасов. Александра стала, напрягая внимание, обходить канцелярию. Если здесь ничего нет, она осмотрит ближние домики.

Где-то за поселком звучали голоса офицеров, прочесывавших округу в поисках Бабкина или его тела.

Правильно рассудил Ваня — что бы ни случилось с Бабкиным, его не найдут. Если он сбежал, то уже далеко, если затаился — офицеры так шумят, что их слышно за версту. А если убит, убийца постарался скрыть труп. Как жаль, что нет собачки. О чем думают в управлении? Собака многое бы упростила.

Александра обошла канцелярию вокруг. Ничего подозрительного на глаза не попалось. Вдали, у домика Степушкина, маячил Вепрев. Охраняет узника, бедняга, мокнет под дождем. Бессмысленный постовой.

Где же теперь искать? Что, вокруг каждого домика смотреть? А смысл их взрывать? Если задуман теракт, мины должны быть установлены у функциональных зданий базы. Она снова посмотрела на здание канцелярии. Небольшой балок, обшитый доской. Если база заминирована, она заминирована не сегодня, потому явных следов закладки взрывчатки уже найти невозможно. Но взрыв будет, пока все офицеры находятся на территории поселка, значит, этой ночью. Завтра Александра отпустит операторов на объекты. Если все сложится хорошо.

По периметру балок был обложен скатом из почвы и мха. Дождь лил которые сутки, но благодаря этому валику вода скатывалась дальше, не образуя луж перед самим домиком.

Александра нагнулась над мхом, вырвала кусок. Земля.

Она быстро обошла канцелярию вокруг. В одном месте мох казался не таким плотным. Она нагнулась, легко отвалила в сторону пласт.

У самого основания стены пиявкой прилепился аккуратный шмат пластида с двумя взрывателями и датчиком. Это была простейшая мина, собранная на скорую руку.

«Однако», — ошеломленно подумала Александра.

Она потрогала пальцами пластид. Такую взрывчатку легко обезвредить — надо вытащить из пластида взрыватели, и все. Такие мины используют при терактах и диверсиях: прилепил, отошел подальше и нажал кнопку. Здесь преступник заминировал базу, но быстро произвести взрыв возможности не имел. Кто бы он ни был, этот злодей, подрыв базы он уже не сможет произвести — следователи лишат его такого удовольствия.

Александра вытащила взрыватели из пластида, отбросила их вместе с датчиком в сторону… Лихорадочно осмотрев оставшийся валик из мха, ничего не нашла. Конечно, взрыв и так получился бы сильнее некуда. Она отодрала пластид от стены, посмотрела на взрыватели.

Сзади грохнули два хлопка.

Александра нервно вздрогнула. Это был Загин. Он держал в руке четыре взрывателя. Петр вырвал проводки взрывателей из датчиков, и они сработали, как пистоны.

— Две мины! — торжественно заявил он.

— И у меня одна. — Александра показала ему пластид. — А взрыватели зря испортил. Мой отключать от датчика не будем. Когда он хлопнет, поймем, что послан сигнал, что преступник все-таки пошел на уничтожение базы.

— Что ты собираешься предпринять?

— Вернутся офицеры, покажу им мины и скажу, что Бабкин заминировал базу. Если убийца среди офицеров, он уже не будет пытаться дать сигнал минам, которых нет. Если же мой взрыватель хлопнет, значит, Бабкин жив, и это он во всем виноват. А теперь, Петя, осмотри остальные строения. А Ваня пусть займется Степушкиным. Для Вани Степушкин виновен, вот пусть и покрутит его как следует. Мало ли.

— Слушаюсь, начальник, — улыбнулся Петя. — А дело-то пошло, Александра Сергеевна.

— Не радуйся. Впереди ночь. — Александра вздохнула. — Я уже чертовски устала, а самое опасное, думаю, впереди.

— Конечно, впереди. Куча голодных мужиков и отсутствие ужина! Завхоз не вовремя сбежал. Или его не вовремя убили!

— Не надо черного юмора. Иди выполняй!

— Слушаюсь. — Петя приложил руку к непокрытой голове, всучил Александре испорченные взрыватели и пластид и пошел прочь.

Александра подобрала с земли взрыватели от «своей» мины, вздохнув (бог знает, что ждет впереди!), направилась в канцелярию. Ваня Купчик издали помахал ей рукой. Александра остановилась.

— У меня улов! — показал испорченные взрыватели Ваня. — Две мины. Не ожидал такого урожая, честно признаюсь!

— Ваня, я уже не удивляюсь. Здесь, в этом гиблом месте, возможно все. Я Петю отправила искать еще мины, если они есть, а ты, будь добр, займись основательно Степушкиным.

Ваня передал Александре пластид и взрыватели.

— Что с ним делать?

— Что хочешь, но вытряси из него как можно больше. Как говорится — он твой. Выходка с автоматами меня разозлила. Нас не хотят принимать всерьез. Мины, убийства бесконечные… Пора распутывать это дело.

— Мудрые слова. Когда будет ужин, не забудь предупредить меня и моего подопечного.

— Тебя забыть могу, а задержанного пытать голодом противозаконно, — пошутила Александра.

— А как можно пытать? — оживился Купчик.

Александра нахмурилась: не любила она таких тем, даже в шутливой форме.

— Никак нельзя. Не задавай глупых вопросов.

— Как же я из него правду вытрясу? — показательно растерялся Ваня, состроив забавную гримасу.

Вот клоун!

— Это останется твоим секретом. — Александра хитро прищурилась. — Но если он будет на тебя жаловаться, я ему не поверю.

— Мужской разговор!

Купчик пошел к домику Степушкина. Александре показалось, что у него поднялось настроение. Тут такое творится, а ему — чем хуже, тем интереснее. Ребенок. Взрослый ребенок!

Купчик бодренько заговорил с майором Вепревым. Жестикулируя, он пытался быть убедительным, указывая на близлежащие домики и на Александру, потом отпустил Вепрева с поста. Вепрев кивнул (он и правда хотел отдохнуть), перекинул автомат через плечо, пошел прочь.

Правильно, пусть отдохнет. Ему сегодня пришлось помаяться на ногах. То офицеров в беседке караулил, то канцелярию, то Степушкина. Сумасшедший день.

Александру удивило, что, несмотря на череду неприятностей, чувствовала она себя уверенно. Да, устала, да, утомилась, но была спокойна, не взвинчена переживаниями. Как робот, фиксировала смерти, улики, делала выводы и предположения, а в душе царило марево спокойствия. Что же это, профессиональная привычка или тупая, тормозящая нервную работу мысли усталость от бессонной ночи и муторного, выворачивающего на изнанку дня?.. Не все ли равно? Она следователь, и она распутает клубок головоломок, созданных убийцей. Но было бы проще и быстрее, если бы в воинской части имелось достаточное количество керосина и они не выжидали бы трое суток, на которые сюда забросили следователей, а, удивившись молчанию базы, прислали дополнительный вертолет, людей и хотя бы одну собачку.

Шум из леса приближался — возвращались офицеры.

Между домиками показались хмурые Синицын и Фарафа, Игин, задумчивый Прозоровский, гигант Гущин, постукивающий длинной палкой по стволам сосен, росших между строениями, хам Пастухов, кажется нисколько не унывающий.

Итак, их осталось пятеро. Бабкина можно отбросить по двум причинам — его нет, это раз, и его нет — это два. Пока он не появился, она проработает оставшуюся пятерку, а со Степушкиным разберется Ваня. Кто у нее за номером один? Фарафа! Он начальник, он странно повел себя с нежеланием вооружить офицеров, он мог быть в сговоре с угонщиками вертолета золотодобытчиков, потому настоял на том, чтобы Степушкин отлежался в поселке, а сам уехал на объект, он же мог стереть информацию на локаторе и убить радиста, он имеет ключи от склада боеприпасов. Он здесь главный и может все — это основное обстоятельство, выводящее его в подозреваемые номер один. Дальше — Синицын. Пусть он разуверившийся слюнтяй, но он первый зам, и он тоже может все. Дальше, конечно, Гущин и Прозоровский. Гущин — гигант, и он дежурил в среду с Семиным.

Он мог войти в контакт с угонщиками и уговорить Семина, а Семин дал задний ход, отсюда смерть. А потом началось постепенное ослабление базы тихими убийствами офицеров… Прозоровский? Он ас во всем! Ну и медведя не сбросишь со счетов… Замыкают пятерку Пастухов и Игин… Пастухов хам, с ним как бы все ясно, но в то же время он темная лошадка. Загадочная личность, от которой можно ждать всего. А Игин, что очень подозрительно, выставляет напоказ свою простоту.

Всех их Александра возьмет в оборот, хотя основные события, она уверена, бандитом или бандитами были запланированы на ночь. Если все-таки преступник и убийца Бабкин и сработает ее взрыватель, то всем здесь придется не сладко. Угонщики, поняв, что план взорвать базу провален, вооруженные автоматами, пойдут на открытый штурм.

Александра тряхнула головой: «Замечталась». Не следует торопить события, но желательно действовать по плану. А что у нее по плану? Дезинформация!

Офицеры подошли к канцелярии. Александра окинула взглядом их кислые физиономии.

— Как поиски?

— Зря все это, — махнул рукой Гущин.

— Вижу, — согласилась Александра. — Бабкин убежал, и уже далеко. К тому же вы так шумели в лесу, что я отсюда слышала прекрасно, как трещат сучья и звучат голоса… Вы такие горластые!.. А теперь, товарищи офицеры, прошу внимания! Обстоятельства дела начинают проясняться. Мы предполагаем, что преступники орудовали в паре: Бабкин — Степушкин. У Степушкина обнаружена пресловутая лапа, которой сделаны отметки на месте преступлений. Сейчас он дает показания. Это вы знаете. Теперь то, что вы не знаете, но должны знать — рядом с базой приземлился вертолет, перевозивший золото из артели в город. Вертолет угнан… Угонщикам кто-то из вас помогает… Отсюда весь кавардак, взрывы и убийства… Возьмут куш и свалят, а всех вместе с базой в расход!

Офицеры зашумели: «Что за глупости? Что за дурь? Вертолет! Золото! Здесь секретный объект!» Александра осадила: «Тихо! Я же объясняю!»

Внимательно посмотрев всем в глаза (кто же из них преступник?), заговорила:

— Мы сделали вывод про угнанный вертолет по двум причинам. Первая причина: информация локатора за среду (день угона вертолета) стерта, а радист Сапин убит. Вторая причина: Бабкин украл пять автоматов, чтобы вооружить угонщиков. И еще — он заминировал базу! Вот пластид и выведенные нами из строя взрыватели с датчиками. Такие мины были закреплены практически всюду. Следователь Загин продолжает разминирование. Не удивлюсь, что взрывных устройств будет масса…

Ошеломленные, офицеры притихли, у многих даже вытянулись лица. Александра усмехнулась, наблюдая за такими анатомическими изменениями. Правда, дикие люди, все эмоции на лицах — столько сидеть в тайге… Но кто-то из них отличный актер, разыгрывает безмерное удивление, совсем не удивляясь. Хотя, конечно, он в шоке — взорвать базу теперь ему не удастся.

— Однако! — первым опомнился Пастухов. — Не ожидал от Бабкина такой прыти. Сукин кот! Вот же сучара…

Но злости в голосе капитана не было — этакое показательное дежурное замечание. Как Александре показалось — замечание сделано было для нее.

— Никто от него этого не ожидал, — сухо заметил Гущин, таким же ровным, без эмоций, голосом.

Александре на мгновение стало не по себе — а не общий ли здесь заговор?!

Такого, конечно, быть не могло, но все-таки…

Прозоровский цыкнул сквозь зубы. Александра поняла его жест как полное неверие в ее версию. Синицын промолчал, как и Игин, а Фарафа, задергав щекой, сказал:

— Мерзкое дело. Из-за золота, из-за личного преступного обогащения эти негодяи забыли о чести офицеров и о судьбе родины. Все готовы продать… Подонки…

— Так вот, товарищи, преступники не знают, что мины обезврежены. Но, когда попытаются взорвать базу и им это не удастся, они пойдут на открытый захват поселка… Сейчас они вооружены, а мы нет. Базу им необходимо уничтожить, чтобы скрыть следы. Поэтому ночью нам придется несладко… — Александра снова внимательно на всех посмотрела и остановила взгляд на Фарафе. — Товарищ полковник, у нас осталось два автомата — у вас и Вепрева — и два пистолета убитых пилотов — они у следователей. У вас есть в оружейном шкафу еще пистолеты офицеров, потому прошу вооружить людей.

— Согласен, — кивнул Фарафа.

— Дальше, — продолжила Александра. — Вас пятеро, Вепрев, Степушкин, и нас трое, всего десять человек. Я хочу, чтобы все были друг у друга на виду, потому предлагаю разместиться тремя группами. Степушкин останется с капитаном Купчиком — там идут следственные мероприятия. Капитан Загин, майор Вепрев, капитан Пастухов и полковник Синицын разместятся на складе боеприпасов: склад необходимо охранять. А я, вы, товарищ полковник, майоры Прозоровский и Гущин разместимся на центральном пульте.

— Думаю, это разумно, — опять согласился Фарафа.

— Все мы под присмотром следователей, — язвительно констатировал Гущин с ухмылкой.

— Да. И это в ваших интересах. Это ваше алиби, — озвучила Александра с некоторым вызовом.

Но больше Александре не понравилась безоговорочная покорность Фарафы. Он даже не попытался попрекнуть ее за легкомыслие: «Вы нас поставили в очень затруднительное положение, просмотрев автоматы, оставленные вам, майор!» На слове «майор» обычно делается ударение, чтобы усугубить вину… Александре пришлось бы парировать: «Я разминировала базу!» Она бы занервничала и всех возненавидела бы, особенно себя. Но Фарафа не посчитал нужным продолжать давление на «глупую девчонку».

— Тогда все, — заключила Александра.

— Нет. Еще всем необходимо подкрепиться, — сказал Фарафа. — Так как завхоз покинул нас, не позаботившись об ужине, сегодня все получат сухой паек — на сегодня и завтра. Вы разрешите, товарищ майор, выдать офицерам паек?

Александра улыбнулась полковнику как можно любезней:

— Конечно. А потом я бы хотела переговорить с вами.

— Понял.

Офицеры направились к дощатому домику продовольственного склада. Александра, зная, что ее никто не видит, позволила себе ухмыльнуться: все-таки Фарафа уколол ее, попросив разрешения у младшего по званию выполнить свои обязанности. Товарищ майор! Спрашивают подследственные у следователя, а не у майора. Ну ничего, если Фарафа замешан в этих гадких преступлениях, она возьмет реванш и отыграется по полной программе!

Александра вошла в домик, еще днем указанный Бабкиным как специально приготовленный для нее и капитанов. Было бы хорошо помыться — от неимоверной сырости и духоты тело покрылось вонючим потом и чесалось, но она здесь не на курорте. Впереди долгая бессонная ночь. Надо хорошо умыться, почистить зубы, чтобы почувствовать себя свежей, а ночью она будет пить крепкий и горячий кофе и спрашивать, спрашивать, спрашивать и анализировать.

Александра заглянула в ванную комнату — все по высшему классу для здешних таежных мест: ванна, кафель, зеркала, керамическая плитка на полу, явно импортная. В домиках офицеров подобного шика она не наблюдала. Этот домик специально предназначался для комиссий и приезжего начальства. Фарафа сказал, что велел Бабкину наполнить бойлер водой и включить нагрев. К сожалению, завхоз исчез, не успев исполнить приказания.

Александра открыла краны — из смесителя текла только холодная вода.

Теперь она быстро умоется, причешется и отправится в операторскую центрального пульта. За ночь она успеет прокрутить Фарафу, Гущина и Прозоровского — основных подозреваемых. Она специально взяла их в свою компанию, чтобы ночь не пропала даром.

В дверь постучали.

— Войдите!

В комнату вошел капитан Петухов:

— Ваш паек.

Он водрузил на стол две маленькие картонные коробки стандартного армейского пайка. Каждая коробка — на сутки.

— Спасибо, товарищ капитан, — мягко улыбнулась Александра.

— Разрешите идти?

— Подождите. Присядьте. Я хочу кое о чем вас расспросить.

— Пожалуйста.

С показной неохотой Пастухов сел на стул у двери.

Александра снова улыбнулась.

— Сейчас вы мне больше нравитесь, чем в первый раз.

— Спасибо. — Лицо Пастухова чудесным образом преобразилось, исказившись его прежней, идиотской и наглой, ухмылкой.

Александра не стала тянуть время.

— Сразу вопрос. Я беседовала с майором Гущиным, он мне поведал, что, когда Степушкин нашел тело Васина, вы в это время находились в канцелярии и играли с ним в шахматы.

— Так и было.

— Выходит, у вас алиби?

— Выходит.

— Что же вы сразу об этом не сказали во время нашей первой беседы? Это же в ваших интересах и в интересах следствия!

— А я не знаю, когда убили Васина. Мы пообедали, потом, извините за излишнюю откровенность, я ходил по естественной надобности, потом умылся и прилег отдохнуть в своей каморке, потом пошел покурить. В беседке мне Гущин предложил: «Пойдем сыграем». А уже перед выездом на объект (мы доигрывали третью партию), влетел Степушкин и заорал: «Васина зарезали!»

— Значит, вы не считаете, что у вас алиби?

— Вопрос какой-то провокационный, — удивленно ухмыльнулся Пастухов, пояснил: — Я буду упорствовать в своем алиби, а вы начнете копать: почему? Нет, я буду, как все. Что было, то рассказал. Васина могли зарезать тысячу раз до того, как мы сели с Гущиным играть в шахматы. А про алиби решайте сами.

Но Александра не собиралась так сразу отпускать Пастухова.

— Тогда такой вопрос. В среду вы были на объекте номер два в паре с Прозоровским, в четверг — с ним же на объекте номер четыре. Вы не видели пропавший вертолет?

— Ха. Шутите?!

— Значит, не видели. А Бабкин был в среду в поселке. И Степушкин был в среду в поселке. Вам не кажется странным, что именно они оказались замешанными в сговоре с угонщиками?

Пастухов пожал плечом, не пытаясь оспорить обвинение Александры против завхоза и Степушкина. Наоборот, заговорил уверенно:

— Было бы странно, если бы я оказался в сговоре, если таковой существовал. Вы удивляетесь этому, а я нет: и Бабкин, и Степушкин — слабые, серые людишки. Они не личности. Сейчас там, в России… Чему вы улыбаетесь? Здесь, в тайге, чувствуешь себя совершенно оторванным от основного мира. А я только вернулся. Кругом там деньги! Давай деньги, и будет все! Кто-то концы с концами еле сводит, а кто-то жирует, купаясь в роскоши. А тут шанс. Для них, для слабаков, для серости, — единственный шанс разбогатеть. По-другому у них не выйдет.

— А вы? Как вы разбогатеете? Или вы не думаете об этом? — Александра с интересом следила за рассуждениями Пастухова.

— Я личность. Мне не нужны преступные авантюры, изначально обреченные на неудачу. И я не думаю о богатстве, вы правы. У меня все есть.

— Так уж и все? — хитро подмигнула Александра.

— Моя жизнь меня пока устраивает, скажем так.

— А у них нет шанса на успех?

— Сто процентов — нет. Ну, взорвут они базу, унесут золото. Их все равно найдут.

— Вы так верите в наше правосудие? — искренне удивилась Александра. Что-то уж совсем он патриотичный, капитан Пастухов. Даже как-то не верится.

— Здесь честь государства. Укради они просто золото — это одно, а взрыв базы — предательство (по-другому не назовешь), совсем другое. И шансов здесь нет!

— А каков ваш шанс?

— Мой шанс — медленное и упорное продвижение к цели. Я терпеливый. Я люблю служить. Выслужусь. Может, даже в Академию Генштаба поступлю.

— У вас большие планы, — качнула головой Александра, сдерживая усмешку.

— А то, — с вызовом отозвался Пастухов.

— Что ж, желаю успеха. Оказывается, вы интересный человек. Но с вами надо держаться настороже. Вы — темная лошадка. Это напрягает.

— Хм. Темная лошадка. Пусть так, — задумчиво согласился капитан. — Но я не убийца!

— Дай-то бог. — Александра пристально посмотрела ему в глаза. Там был непроницаемый туман. — Не смею задерживать.

Оставшись одна, она с удовольствием принялась умываться. Вот он, значит, какой, Пастухов. «Я терпеливый!» Терпеливый. А убийце в терпении не откажешь… Но что можно предъявить Пастухову, кроме его нагловатости? Если преступник убрал Бабкина, чтобы отвести от себя подозрение, он этого достиг. В голове, кроме Фарафы, Гущина и Прозоровского, никто не вертелся. Ну, еще Степушкин и Бабкин. Мало ли? А загадочные Синицын, Игин и Пастухов ушли в тень. Так нельзя. Надо всех в уме держать. И все же у нее нет другого выхода. Она не может делать опережающие шаги, чтобы расставить западню, она идет по следу и только. А убийца или убийцы показали, что все просчитывают наперед. Это еще один довод в пользу сговора угонщиков и убийц. Если бы убийства совершались стихийно в таком узком пространстве поиска, она бы уже обнаружила преступника.

Александра принялась чистить зубы. Мятный вкус зубной пасты охладил небо. Хорошо, приятно.

Этой ночью окончится неопределенность, она в этом была уверена. Или Бабкин с угонщиками атакуют базу, или взрыватели, лежащие в ее рюкзаке, так и не щелкнут пистонами, и она удостоверится, что Бабкин убит для увода следствия от настоящего убийцы. Тогда останется шесть подозреваемых, которых она будет держать всегда перед глазами, и убийца сделает тот роковой ошибочный выпад, который его погубит.

Покончив с гигиеной, Александра распаковала картонную коробку сухого пайка. Что там приготовило Министерство обороны? Банка перловой каши с говядиной 250 граммов, банка гороховой каши с говядиной 250 граммов (сегодня только не горох!), банка тушеной говядины 380 граммов, пакет черных сухарей, маленькая пачка галет и четыре упаковки сахара-рафинада по два кусочка. А где чай? Видимо, в походе военнослужащим предлагается пить кипяток. Ладно. Отлично. Не ясно, достаточен ли такой паек для здорового мужика, но для нее он королевский. Можно налупиться в хлам. Ужин она устроит из маленькой банки каши, двух галет и двух кусочков сахара.

В настенном шкафчике она обнаружила кипятильничек размером с мизинец и стакан, а также пакетики растворимого кофе и фруктового чая. Отлично. Будем пить чай. Или кофе?

Ей пришла в голову мысль совместить приятное с полезным. Побросав в рюкзак вещи, паек, стакан с кипятильником и пакетики растворимого кофе, закрыв гостевой домик, она поспешила к домику Степушкина. Пока будет уплетать ужин, она узнает, чего достиг Ваня и как держится Степушкин.

Прошмыгнув по улице, она легонько постучалась и вошла в комнату. Идиллия ее поразила. Степушкин сидел без наручников за одним столом с Ваней, и они ели из сковородки горячую кашу из пайковых банок.

— А, товарищ майор, — не удивился Ваня. — Присоединяйся.

Степушкин, увидев Александру, поперхнулся и перестал есть. Александра поняла, что у нее на лице написано легкое обалдение. Справившись с удивлением, она улыбнулась:

— С удовольствием. Вношу свою лепту. Ваня, открывай мою банку и тоже в сковородку.

— Угу.

Ваня взял банку перловки, ловко вскрыл ее складным ножом, вывалил содержимое в сковородку и все перемешал.

Александра села за стол, достала из кармана свою персональную ложку, подцепила аппетитное месиво.

— А вы что ждете, Степушкин? Я вас смутила?

— Немного.

Степушкин стал есть. Александра, проглотив, облизнулась, поймала на себе смеющийся взгляд Купчика.

— Что тут у вас, Ваня?

— Ничего. Сели ужинать.

— Ты же Степушкина подозреваешь в убийствах.

— Что-то не складывается у меня. Степушкин утверждает, что не убивал, что лапу подбросили в тот момент, когда он, забросив ее в свой домик, побежал к Фарафе рассказать о найденном трупе Викторова. Если бы он был убийцей, он бы и о трупе Васина ничего не сказал. А так получается — убивает и тут же сообщает, что нашел труп? Рискованно. Даже слишком. Именно таких находчивых следователи и берут сразу на заметку. К тому же Бабкин сбежал с автоматами. Думаю, его рук дело и подмена медвежьей лапы.

— Да? — Александра посмотрела на Купчика. Тот был прост. Степушкин, глядя в сковородку, медленно ел. — Ну, смотри.

Пока ели кашу, вскипела вода, и чай пили в тишине.

— Знаете, Степушкин, я тоже не верю в вашу причастность к смертям на базе, — сказала Александра. Она говорила искренним тоном, чтобы расслабить Степушкина. Купчик ведь прикинулся таким добреньким, чтобы усыпить бдительность подозреваемого, а сам во время ночного допроса забросает коварными вопросами. Знала она подобные методы работы!

Допив чай, Александра удовлетворенно вздохнула:

— Ладно, господа офицеры, с вами хорошо, но мне пора. Степушкин, капитан Купчик проведет с вами основательную беседу, надеемся на ваше сотрудничество со следствием. В ваших же интересах рассказать капитану все до мельчайших подробностей. Ваши показания помогут нам найти того, кто хочет свалить на вас свою вину.

Она вышла на улицу. Было темно. Небо давило, клубилось зловещей мглой. Тучи закрывали звезды. Значит, до утра опять польет. Прямо как в тропиках.

Сразу загудели проклятые комары. Александра звонко хлопнула себя по щеке. Убила одного.

«Хуже тропиков», — ухмыльнулась она и заспешила к операторской, светящейся большими решетчатыми окнами.

В операторской встретила рабочую молчаливую сосредоточенность. Фарафа сидел за пультом, нажимая клавиши; на многочисленных мониторах менялись картинки: виды местности, позиции с ГЛОНАСС, графики температур и состояния «объектов», множество других показателей, которые были непонятны Александре. Гущин полулежал в углу на полу, отпивая кофе из большой керамической кружки. Почему кофе? Александра почувствовала аромат своим чувствительным обонянием. Прозоровский сидел в крутящемся кресле, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Вид его был задумчив, но все такой же вальяжно-снисходительный.

— Проходите, товарищ следователь. — Он первым подал голос, увидев Александру. — Есть горячий кофе.

— Спасибо. — Александра прикрыла дверь, снова окинула взглядом помещение. Здесь, в среду, у пульта сидел радист Сапин, и он засек какую-то воздушную цель. Кому он сказал о ней? А может, он и не знал о том, что локатор выловил прилетевший вертолет? Его могло просто не быть в тот момент в операторской. Здесь могли сидеть или Степушкин, или Бабкин, или Синицын. А вот Фарафы здесь тогда не было. Он был в лесу, на объекте номер четыре.

Александра встретилась взглядом с полковником, улыбнулась.

— Я только что напилась персикового чая, но от крепкого кофе не откажусь.

— Вам помочь? — начал подниматься Гущин.

Александра его остановила жестом:

— Нет, спасибо. Я сама.

Александра поставила на пол свой рюкзак. Там внутри лежали взрыватели и датчик. Если импульс будет пойман, взрыватели хлопнут, тогда убийца Бабкин, и он был здесь в среду, у локатора, он стер его данные, он же уничтожил радиста, он же подбросил лапу Степушкину. Но почему убит первым Семин? Гущин с Семиным были в среду на объекте номер три. Если вертолет сел у третьего объекта, убили бы обоих. Если же убийца Гущин и он в паре с Семиным встретил вертолет на третьем объекте, а потом убил Семина, почему он не убил сразу же Викторова, с которым Семин дежурил в четверг, и, следовательно, тот мог получить от Семина информацию о вертолете золотодобытчиков? Вторым убили Васина! Третьим — радиста, и только четвертым Викторова… Загадка. Может быть, Семин что-то разнюхал уже здесь, в поселке, потому и погиб, а его напарник по среде Гущин до сих пор жив и здоров?

Александра подошла к столику, на котором стояли двухлитровый термос, простенький электрочайник и куча черных керамических кружек, на боках которых красовались выведенные позолотой знаки зодиака. Она усмехнулась… Какую выбрать? Свой знак? Слишком просто. Тут собрались люди сложные. Она тоже будет играть в сложную игру!

Александра взяла кружку со знаком «весы». Это знак правосудия. На одну чашу ложатся факты обвинения, на другую — доводы защиты. Что перетянет? Хм. Как знать! А вдруг преступник, в конце концов, перехитрит ее, устроив все так, что она упрется в ошибочную версию?.. Да, может быть и такое. Хотя, дело, конечно, за один день не закроешь, если понадобится, когда прилетят вертолеты спецотряда Министерства обороны, имеющего разрешение работать на секретных объектах, всех подозреваемых вывезут в Красноярск, а потом и в Москву. Но шанс у преступников есть. Так что не прав Пастухов, именуя здешнюю заваруху проигрышной для убийц на все сто процентов.

Александра налила в кружку кипятка, бросила ложку растворимого кофе из жестяной банки. Поплыл пряный аромат. Приятный… Она осторожно отпила… Вкус подходящий для здешней дыры… Нет, просто хороший вкус для растворимого кофе. Как говорят шутники, растворимый кофе — это лишь пыль с бразильских дорог… Ничего, пойдет. Кофе не чай, а чай не кофе… Что ж, пора приниматься за дознание.

Начнет она с Фарафы, как и планировала.

— Товарищ полковник.

— Да, я слушаю.

— Мне необходимо с вами побеседовать.

— Допросить? — криво усмехнулся Фарафа.

Александра не собиралась любезничать, сказала с легким вызовом и усталостью:

— Как вам будет угодно. Допрос так допрос.

— Что ж! — бодро согласился Фарафа. На лице его читалось спокойствие. — Всегда готов к беседе с прекрасной леди.

— Спасибо за комплимент, — отозвалась Александра.

А чего она ждала от Фарафы? Испуга? Он уже тертый карась. Прошел сотни проверок, был уверен в себе. Он ее не боялся. Она была ему не соперник… Почему же у нее был интерес к полковнику? Он был в среду в лесу, на объекте номер четыре, в паре с Васиным. Почему же убили первым Семина, а не Васина? Накручено здесь головоломок. Если бы здесь работали привычными методами, то сразу бы очертили круг явных подозреваемых и трясли нужные показания, не заботясь о том, кто же истинный преступник. Им бы стал Степушкин — он был в среду с Семиным. Но, на беду бандитам, главным человеком ныне здесь была она — Александра Андреева, майор ОСУ, она и не такие узлы потихоньку распутывала.

— Кстати. — Фарафа полез в свою кобуру, расстегнув ее, достал ПМ, отстегнул кольцо с поводком. — Это вам. Я вооружил всех офицеров. Только вы у нас беззащитная.

Александра приняла пистолет, но поправила полковника, глядя прямо ему в глаза:

— Безоружная, а не беззащитная.

— Ну да, ну да, — стушевался Фарафа, то ли искренне, то ли напоказ. Сейчас Александра во всех действиях и движениях искала скрытый смысл, которого, как сама подозревала, скорее всего, не было.

— А как же вы теперь? — «забеспокоилась» в ответ Александра.

Фарафа расцвел улыбкой:

— А у меня автомат.

— Да. Хорошо. Спасибо. Спасибо за оружие. — Александра поняла, что Фарафа пытался наладить с ней контакт, понравиться, доказать свою лояльность. Она была не против. — Итак, давайте присядем. Вон в том уголке, не будем мешать офицерам. Я включу свой ноутбук.

— Да, да, пойдемте.

Александра уселась на место, на экране монитора ноутбука высветилась карточка допроса и фотография Фарафы.

— Федор Осипович, меня интересует все, начиная со вторника.

— Ага. Сейчас припомню. — Фарафа собрал на лбу складки, изображая процесс усиленного вспоминания. — Что могу сказать? Офицеры были на объектах, я находился в поселке вместе с Бабкиным, Сапиным и Синицыным. Синицын дежурил на пульте. Степушкин приехал со смены с недомоганием. Мы ему надавали таблеток, даже водки дали, в целях лечения (чтобы пропотел как следует). На другой день, в среду, я велел ему отлежаться в поселке, а его заменил и поехал в паре с Васиным на объект номер четыре. На пульте остался дежурить Сапин. Дежурство в среду протекало в обычном режиме. Ничего подозрительного. В четверг я уже был в поселке и дежурил на пульте. Тоже все было как обычно. Среди операторов никакого волнения, смятения, подавленности я не наблюдал. Потому в пятницу, когда парни из-за проливного дождя начали прибывать на базу раньше времени, меня молнией пронзило известие о гибели Семина… Семина нашел завхоз Бабкин.

— Это я знаю, — сказала Александра, все аккуратно записав. — Интересная история вырисовывается: Бабкин нашел труп Семина, а теперь он сбежал с автоматами. Не странный ли поворот? Получается, убийца (если Бабкин убийца) сам донес на себя.

— Думаю, заявив о Семине, он этим отвел от себя возможные подозрения. Но, честно признаться, я думаю, Семина убил не Бабкин.

— Кто же, по-вашему?

— Степушкин, — не колеблясь заявил Фарафа.

Вот так номер! Александра чуть не подпрыгнула. Делает Фарафа загибы!

Полковник же продолжил:

— Вы сами предположили однажды, Александра Сергеевна, что они действовали в паре: Бабкин и Степушкин.

— Я такое говорила? — засомневалась Александра, но не стала перечить: она много чего говорила за последние безумные часы. Она предполагала всевозможные варианты, тем не менее в глубине души не считая Степушкина убийцей.

— Степушкин убивал, трупы находил Бабкин. Когда убивал Бабкин, трупы находил Степушкин. Получается абсурд, если подумать, — рассуждал Фарафа. — И тот находил, и другой находил. Вроде бы оба под подозрением. А по большому счету — нет. Они лишь свидетели, и убийцу ищут среди других. Психология.

— Это не так, — мягко отозвалась с улыбкой Александра. — Мы искали среди всех. И сейчас ищем среди всех.

— Что же тогда значили слова о группе Бабкина — Степушкина?

— А вдруг есть кто-то третий?

Фарафа ухмыльнулся:

— Не думаю. Когда вы нашли медвежью лапу у Степушкина, Бабкин понял, что Степушкин может его выдать. Он схватил автоматы и дал ходу в тайгу. Теперь скрываться нечего. Базу они собираются взорвать. Все следы хоронятся в огне. А что сообщник погиб, тем лучше.

— Интересные рассуждения. Но вы отвлеклись. — Александра печатала. — Когда у трупа собрались офицеры, что было?

— Шок. Шок у всех, другого не скажу.

— Дальше.

— Дальше я побежал на узел связи. Сапин вышел на связь, доложил в в/ч о происшествии. Я велел труп перенести в ледник, а место преступления укрыть брезентом, чтобы следы не смыло дождем. Еще и след медвежьей лапы заметили. Сразу вспомнили про украденные у нас сувениры Прозоровского.

— А Сапин в тот день не выглядел встревоженным или задумчивым? Он ведь должен был знать, что вертолет угнан и совершил посадку недалеко от базы.

— Выглядел обычно. Хотя, честно, может, и было что, да в той суете, этот труп, знаете, я не обращал на Сапина внимания. Думаю, он не знал ничего о вертолете. Видимо, на пульте его кто-то подменял, Бабкин или Степушкин.

— Интересно. А скажите, Федор Осипович, почему вы сегодня на рассвете, когда я пыталась вас убедить в контакте офицеров базы с артельщиками, были непреклонны, теперь же верите, рассматриваете эту версию как основную?

— Тогда были только предположения, и они мне казались нелепыми. Теперь факты налицо. — Фарафа говорил с выражением полной искренности.

Но Александра чувствовала недоверие к его ярко выраженным эмоциям. Слишком театрально. Переигрывает полковник.

Она заверила Фарафу:

— Факты, как вы говорите, налицо. И мы их еще подтвердим, когда сюда прибудут дополнительная бригада следователей и спасатели для поиска вертолета. Следователи полетят в артель и опросят всех старателей, может, кто и слышал о контактах угонщиков с кем-то из офицеров.

— Зачем же сюда спасатели прилетят?

— Они же думают, что вертолет рухнул. Прилетят искать. Собак привезут.

— И когда?

— Что? — Александра насторожилась. Но нет, лицо Фарафы по-прежнему, кроме любопытства и полной готовности отвечать на любые вопросы, ничего другого не выражало.

— Когда прибудут они?

— Через два дня.

— А-а. Долго. Прилетели бы завтра, было бы легче. Если преступники начнут штурм, с ними нам было бы легко отразить нападение.

— Действительно, помощь не помешала бы, — согласилась Александра задумчиво. Как раскусить Фарафу, пока ей было непонятно. — Итак, дальше. Семин в леднике, сообщение в в/ч отправлено, офицеры…

— Офицеры все-таки поели, и я дал команду отдыхать, чтобы потом отправить их на объекты. Преступление преступлением, а служба службой. Честно говоря, что я мог еще предпринять? Держать их здесь три дня, пока вас сюда из Москвы пришлют? Грешным делом подумал — убийца убежит, следствию будет ясно, кого искать. Но нет. Степушкин примчался: Васина зарезали. Тут уж, — Фарафа поднял руку, пытаясь жестом показать свое душевное состояние, — ужас. Это было чересчур. Я, естественно, велел офицерам из домика Васина выйти — все ведь туда набились посмотреть, — ничего не трогать, труп перенести в ледник, Сапина отправил в узел связи, и сам туда же пошел, а уже все… Сапин — труп, аппаратура искорежена, связи нет.

— Скажите, когда Сапин убежал в радиорубку, кто был у вас на глазах в домике Васина?

Фарафа замялся. Александра смотрела в лицо полковнику. Кого-то он все равно назовет, значит, у тех людей будет алиби на убийство Сапина.

— Не помню.

— Не может этого быть! — возмутилась Александра. Полковник явно темнил, не говорил всей правды. Спросила прямо: — Кто уносил труп в ледник?

— Гущин и Викторов.

Ага! Сердце Александры екнуло — есть один. Гущин в момент убийства Сапина был на глазах Фарафы, а это алиби — Сапина он не убивал. Александра почувствовала легкую досаду: Гущин у нее числится в первых рядах на роль убийцы.

— Ну, точно не помню, — задумался Фарафа. — Вроде Гущин и Викторов. А может, нет. Не помню. Честно. У Гущина спросите.

Полковник точно юлил. Не желал ей давать ни одного невиновного. Играл Фарафа непонятную ей партию. Что-то за ним было. Она посмотрела на Гущина, безучастно сидящего за пультом и наблюдавшего за пульсирующим экраном локатора.

— Майор Гущин!

Гущин встрепенулся от ее окрика.

— Да, товарищ следователь.

— Вы не подскажете, кто уносил труп Васина из домика в ледник?

— Я и Викторов.

— Спасибо. — Александра внесла в протокол допроса ответ Гущина, улыбнулась Фарафе хищно. К чему эта игра в забывчивость? Сейчас она его покрутит. — Значит, вы сразу из домика пошли в радиорубку… на узел связи… а труп понесли в ледник?

— Нет, — качнул головой Фарафа. — Труп забрали сразу, и Сапин сразу убежал, а я еще десять минут в домике был. Все осмотрел, офицеров успокаивал, выгнал их (все обратили внимание на медвежью метку, ропот подняли), дверь домика запер и опечатал, и только потом пошел к Сапину. В таких делах я педант. Сделаю одно, а уже потом следующее.

— Гущин, а вы долго были в леднике? — вновь крикнула Александра.

Фарафа упорно не желал сделать Гущину алиби. Интересная комбинация.

— Долго, — сказал Гущин.

— А что там делали?

— Завхоз нами руководил. Труп Семина перенесли к стене, внесли труп Васина, покурили. Минут пятнадцать или больше ушло. Поговорили о происходящем. Были взволнованны.

— Кто это подтвердит?

— Викторов мог. Бабкин.

— Понятно. — Александра вздохнула. С алиби Гущина покончено.

Она сделала несколько больших глотков кофе из кружки. Кофе уже остыл. Странно, обычно керамика температуру держит. Не годится такая кружка для горячих напитков. Кивнув на кружку, сказала Фарафе:

— Красивая.

— Подарок. К 23 февраля командование поднесло набор кружек личному составу базы.

— В них кофе быстро стынет.

— Китайские. Из чего их слепили, одному богу известно. Могу железную кружку принести из канцелярии. Принести?

— Нет, не стоит. На улице темень, и, кажется, дождь пошел.

— И могут быть бандиты.

Александра не поняла, иронизировал Фарафа или говорил серьезно. Но он улыбался. Значит, иронизировал.

— Продолжим, товарищ полковник. Вы пошли в радиорубку и обнаружили труп Сапина.

— Осмотревшись, я понял, что аппаратуру искорежили штык-ножом, срочно велел проверить все штык-ножи. Все были на месте, в шкафу для оружия, и без единой царапины. Ночь прошла тревожно. Я лично поспал совсем чуток. А утром новая смерть. Степушкин нашел Викторова. До вашего прилета как на иголках сидели. Только без толку. Вертолет взорвали, пилотов убили, потом Бабкин сбежал. Он, поди, их и зарезал. Немыслимо. Никогда не ждал такого от Бабкина и Степушкина.

— А что вы от них ждали?

— В смысле плохого? Ничего!

Александра закончила протокол допроса, повернула ноутбук экраном к Фарафе:

— Ознакомьтесь.

Когда Фарафа прочел, она передала ему электронный карандаш.

— Распишитесь этой штучкой где-нибудь на столе.

— Пожалуйста.

Фарафа с удивлением осмотрел пластмассовую палочку с электронной начинкой, потом размашисто черканул по крышке стола — на экране ноутбука под протоколом высветилась его подпись.

— Техника, — хмыкнул полковник.

— Пора уже.

Александра повернула компьютер к себе, еще раз прочитала все ответы Фарафы.

— Все, Федор Осипович, у меня к вам пока вопросов нет. Отдыхайте.

Фарафа вздохнул облегченно, поднявшись, подошел к столику с чайными принадлежностями. Александра уперла взгляд в его сильную спину, и тут же краем глаза заметила, что Гущин, изображавший из себя размышлявшего философа, тихонько на нее поглядывал. Это, конечно, не являлось преступлением, даже было естественной реакцией. Он знал, что его подозревают, потому волнуется и старается разгадать по выражению лица Александры свою участь. Она с ним сейчас переговорит. А вот что дал ей допрос Фарафы? С точки зрения новых фактов — ничего. Но теперь в ее руках протокол с описанием событий, как их воспринял Фарафа. В дальнейшем, когда многое прояснится, этот протокол поможет выявить несоответствия, если таковые появятся.

Работа следователя — это нудная кропотливая бумажная возня. Когда проводятся допросы и опросы, многократно, чтобы не ошибиться, анализируются ответы подозреваемых и свидетелей, и в конце концов медленно, постепенно вырисовывается картина происшедшего.

Такое, конечно, в идеале. Многие работники фемиды идут по прямому пути — берется любой человек, нещадно подвергается истязаниям, уничтожается его воля к свободе, и пожалуйста — преступление раскрыто, «преступник» во всем «сознался», следователям премия, настоящий злодей продолжает творить свой черный беспредел.

Вот она все на Купчика косится, мол, капитан ухватился за Степушкина и хочет любым путем доказать себе, окружающим и самому Степушкину, что лапа, найденная в доме подозреваемого, основная улика, и дело можно закрывать, а Степушкина отдавать под суд… Топорная работа, но, если вдруг окажется, что Купчик пошел кратчайшим путем, оказавшимся единственно верным, Александре надо будет уходить на научную работу. Хватит тогда портить людям нервы и воздух в управлении.

При этой мысли Александра ухмыльнулась и представила, как Купчик измывается над бедным Степушкиным. Не принимала ее душа вины Степушкина, хоть что ей пусть говорят. Может, это женская интуиция, но Степушкин, он какой-то ненастоящий весь. Степушкин, одним словом.

А кого она видит в числе главных подозреваемых? Все тех же — Фарафу, Гущина, Прозоровского да еще полковника Синицына. Не примечательный ничем, сильно уставший от тайги, разочарованный и очень страдающий. Синицын человек на грани — он по-старому уже не может, или пойдет вверх (что нереально), или скатится (что реально, но во что верить он не желает)… А Бабкин? Беднягу, скорее всего, убили. И сегодняшняя ночь это подтвердит. Александра не надеялась, что взрыватели сработают. Синицын и компания в операторской знают, что мин нет, но они не знают, что в ее рюкзаке лежит рабочий взрыватель и его молчание откроет карты — убийца не Бабкин.

Вздохнув, Александра вывела на экран файл с фотографией майора Гущина и протоколом прошлого допроса. Первый допрос был коротким. Гущин говорил, что Семин в среду вел себя естественно, что, когда в пятницу он вернулся с объекта, лил дождь, а потом нашли Семи на, но тела он не видел, что Степушкин нашел тело Васина, когда он, Гущин, и хам Пастухов играли в шахматы в канцелярии. Сейчас она выяснит, когда Гущин и Пастухов начали играть в эти дурацкие фигурки, и сверит ответ Гущина с ответом Пастухова, вот тогда можно будет узнать, пытается Гущин заиметь алиби или нет… Если он невиновен, зачем ему алиби?

И еще один вопрос не давал ей покоя. Вот что говорил Гущин про смерть Семина в пятницу: «Когда мы вернулись с объекта на базу, я не знаю, жив был Семин еще или уже мертвый лежал. Я не видел его живым в пятницу. Бабкин поднял переполох, все сбежались». Кто же видел Семина в пятницу перед смертью? Естественно, Викторов — с ним Семин вернулся утром с поста. Но Викторов погиб в субботу… Еще завхоз Бабкин… Бабкин пропал, но многое поведать он успел. Бабкин показывал ей место гибели Семина и рассказал, как он увидел труп. Александра включила файл с протоколом допроса Бабкина, куда были включены и его показания про обнаружение тела Семина: «Я же вам говорил, что нашел Семина сидящим, то есть прислоненным к стене. Но это я его прислонил. Что Семин лежал, знают только я, вы, и убийца». А что сказал Гущин на допросе? Он сказал: «жив он был или уже лежал». Лежал! Почему Гущин сказал, что Семин лежал, когда всем Бабкин показывал: вот Семин, сидит мертвый? Неужели Гущин допустил «прокол»? Нет, с Гущиным одним словом, как со Степушкиным, не справишься.

«Вот на эти и другие вопросы он мне сейчас и ответит», — подумала Александра и громко позвала:

— Майор Гущин! Ваша очередь!

— Иду, — вздохнул Гущин.

Он сел напротив нее, ногу на ногу, руки скрестил. Готов. И она готова. Тогда в атаку!

— Скажите, Вадим Андреевич, почему вы во время предыдущего допроса сказали мне, что Семин лежал на земле?

— Разве я такое говорил? — удивился Гущин.

— Вот протокол допроса, вами подписанный. Вы сказали дословно: «Когда мы вернулись с объекта на базу, я не знаю, жив был Семин еще или уже мертвый лежал».

Гущин пожал плечами, усмехнулся:

— Мертвый, значит, лежит. Не стоял же он.

— Он сидел. Бабкин всем сказал, что обнаружил труп сидящим.

— Что говорил Бабкин, я не знаю. Не обратил внимания на его слова, даже если их слышал. А трупа на месте преступления я не видел. Я вам говорил, когда туда пришел, тело Семина уже уносили. Можете в протоколе посмотреть.

Александра вздохнула. Вывернулся. Да, его одним словом не поймаешь. На все у него объяснение и оправдание. А может, так и есть? Явных-то улик нет, ее догадки — это субъективное мнение, ничем пока не подтвержденное.

— Идем дальше. — Александра решила поймать Гущина на создании себе алиби. — Смерть Васина. Расскажите, что было с вами в промежутке между смертью Семина и гибелью Васина. Кого видели, что делали?

— Понятно. — Гущин задумался и без паузы, уверенно, заговорил: — Когда тело Семина унесли, мы собрались с офицерами у канцелярии, курили, обсуждали. Всем было не по себе. Потом Бабкин велел обедать, а Фарафа приказал выезжать на объекты после обеда. Обедали все вместе, молча. Потом разошлись. Я принял душ, в домике переоделся, надо было как-то занять время — пошел в беседку. Там были офицеры: Игин, Прозоровский, Викторов. Сидели в беседке минут двадцать. Потом пришел капитан Пастухов.

— О чем вы говорили в беседке с офицерами? — Александре казался рассказ Гущина заученным. Слова, как барабанная дробь. Тук, тук, тук. Без запинки. Все продумано заранее, лишнее отброшено.

— О том же. Про убийство. Разве другие темы могли быть? Да вот у Прозоровского спросите, не даст соврать. Настроение, конечно, было паршивое, я и предложил Пастухову сыграть в шахматы. Мы пошли в канцелярию, играли. Потом Степушкин сообщил о смерти Васина.

— Понятно. Зафиксировано. — Александра взяла свою кружку с кофе, отхлебнула. Совсем холодный. Подняв взгляд на Гущина, мило попросила: — Не нальете горяченького?

— С удовольствием.

Гущин принял кружку из ее рук, ушел к столику с термосом.

Из рассказа Гущина следует, что он не был на глазах свидетелей, только когда мылся в душе и отдыхал в домике, другое же время он был в беседке и в канцелярии с Пастуховым. Он был с Пастуховым, Пастухов был с ним. А что, если это пара? Гущин и Пастухов. Один прикрывает другого. Ну-ка, как Пастухов обрисовал игру с Гущиным?

Александра набрала файл допроса Пастухова.

И тут грохнуло в ее рюкзаке!

Она вздрогнула, душа прыгнула вниз. Сработал взрыватель!

И сразу же дернулась земля, пол тряхнуло, а стекла звенящей мишурой разлетелись в ослепительном свете!

Александра свалилась под стол.

— Взрыв! — заорали офицеры, выбегая на улицу.

Она встала на колени, вытерла губы рукой, выплюнула пыль, оказавшуюся во рту. Взрыватели сработали, и грохнула какая-то не найденная мина! Вот и конец заумным рассуждениям! Бабкин попытался взорвать базу! Теперь жди атаки угонщиков.

Ах, черт, почему все получается совсем не так, как тебе хочется?

Злясь, Александра поднялась на ноги. Стекол в окнах не было, горела яркая лампочка под потолком, дверь открыта нараспашку. Вдали орали офицеры, и был виден отсвет пожара — пылали остатки взорванного домика.

Александра оказалась на улице. Преступники сделали новый выпад, требовалось отвечать.

Она подбежала к месту пожара, и тут ее затрясло — взорванным оказался домик Степушкина.

— Ваня! Ваня! А-а-а-а! — Александра ополоумела, срывая голос в оре.

Купчик погиб! Она кинулась к пылающим остаткам строения. Ее поймали чьи-то руки. Кричали офицеры, мелькая черными силуэтами, горели две сосны, кто-то шипел огнетушителем. А ее бил озноб и пожирало горе потери. Стало страшно и больно, ох как больно! Она ощутила, что нет Вани, парня, к которому она начала привыкать, с которым она уже несколько суток была бок о бок. Он говорил, он делал выводы, он хотел завершить дело, чтобы быстрее вернуться в Москву, а теперь его нет! Нет.

Александру трясло. Текли слезы, душили рыдания. Как такое случилось?! Почему?!

— Ваня…

— Ну что, начальник? Что?

Ее обнимал пахнущий сигаретами и потом Купчик.

«Это сон». — Александра не поверила, что стоит в объятиях живого капитана, и он, паразит, еще ухмыляется.

— Ты жив? — Александра возмутилась.

— Жив.

— Гад! Я чуть не рехнулась! Урод! — Она с силой оттолкнула его от себя и вдруг почувствовала, как страшно разболелась голова.

Она пошла было прочь, но тут же села под дерево и разрыдалась.

— Что? — недоумевал Ваня.

— Я решила, что ты умер.

— Я…

— Дом ведь взорван!

— Вышел отлить.

Александра вытерла глаза, просморкалась. Отлить он вышел! Никакого серьезного отношения к жизни. И нисколько не смущен, что мог погибнуть. И тут ее толкнуло.

— А Степушкин?

— Степушкин погиб.

— Ага. — Весть о гибели Степушкина уже не задела. Шок прошел. Просто в голове была пустота.

Она торопливо вытерла лицо, протянула руку:

— Помоги мне.

Он помог ей встать.

Офицеры уже почти затушили огонь. Опять сгустилась темнота. Было тихо. Мелькали силуэты, шипели пеной огнетушители.

— Эту мину должен был найти Петя, — сказала Александра.

— Значит, все-таки, Бабкин.

— А что сказал тебе Степушкин?

— Что он мог сказать? Твердил: не убивал.

— Выходит, не убивал.

— Почему тогда Бабкин сбежал?

— Не знаю. Может, время его поджимало. Надо было успеть до прилета вертолета с в/ч базу взорвать и уйти.

— Теперь полезут. Только войны мне не хватало. Веселая ночка.

— Да здесь вообще, гляжу, весело! — В душе Александры закипала злость. Верх беспредела вокруг, а она бессильна его остановить. — Где Загин? Бросили, наверное, склад, все сюда сбежались. Загин! Капитан Загин!

— Петька! — заорал Купчик. — Эй! Где ты?!

— Здесь! Здесь я!

Из темноты появился взволнованный Петя.

— Не нашел ее, стерву!

— Какую стерву? — не понял Ваня.

— Да мину эту проклятую.

— Загин! — загремела Александра. — Почему вы здесь? Склад кто охраняет?

— Так ведь как рвануло! Все сюда бросились.

— И склад со взрывчаткой без присмотра. — Александра бесилась. — Вы меня удивляете, капитан Загин! Мину, Петя, ты просмотрел — Степушкин погиб, Ваня чудом живой. Склад брошен!

— Товарищ майор…

— Молчи, Петя. Я злая. Где Вепрев? Гони его на склад!

— Есть!

Загин нырнул в ночь, был слышен только его голос:

— Вепрев! Майор Вепрев!

Через минуту Петя вернулся и доложил:

— Вепрева на охрану склада отправил.

— Надеюсь, склад хоть закрыт?

— Нет. Мы же внутри были. Пластид от выстрела не взорвется, ему импульс взрывателя нужен, вот на складе и сидели. Не под дождем же! И все у меня перед глазами. А как рвануло, сразу сюда побежали.

— Петя, молись богу, чтобы там ничего не пропало! Иди на склад. — Александра еле себя сдерживала, чтобы не обложить Загина «по матушке». — Иди, Петя. Боюсь я военных одних оставлять. И проверь, цело ли все.

— Иду.

Загин исчез. Купчик, засунув руки в карманы, молчал.

— А ты что стоишь? Проверь, все ли офицеры здесь.

— Понял.

Оставшись одна, она перевела дух. Пусть так, зло и громко, но она не даст никому расслабиться и скиснуть. Расследование будет идти положенным чередом, и убийцы не уйдут от ответственности. Прав Пастухов — ни хрена у них не выйдет, на все сто процентов! Что бы они ни сделали, они только усугубят свое положение.

Офицеры в свете фонарика Фарафы выстроились у пожарища. Лица усталые и чумазые. Александра подошла, бегло вгляделась каждому в лицо. На нее смотреть не хотели, прятали глаза. Конечно, она виновата, что не сделала все от нее зависящее.

— Товарищи офицеры. — Голос Александры сипел. От пережитого волнения, а может, умудрилась простудиться среди ночной сырости. — Произошла еще одна трагедия. Погиб капитан Степушкин. Теперь преступники, видимо, пойдут на штурм базы. Им обязательно ее надо взорвать. Нас это не устраивает, поэтому остаток ночи прошу провести в состоянии готовности и предельного внимания. Соотношение сил не в нашу пользу. У нас только два автомата, остальное оружие — пистолеты, а благодаря Бабкину у преступников пять автоматов, помимо охотничьих ружей. Но бой мы должны выиграть. Даже не ради сохранения собственных жизней, а ради сохранения обороноспособности нашей страны на необходимом уровне… У кого есть вопросы?

Офицеры молчали. Фарафа взбрыкивал ногами, словно застоявшийся жеребец, его автомат бряцал металлическими карабинами ремня.

— Вопросов нет. Прошу вернуться в помещения. Если начнется бой, как себя вести, знаете. Увидимся утром, — закончила Александра.

— Разойдись! — рявкнул Фарафа.

Он нагнал Александру у операторской.

— Думаете, они точно нападут?

— Не знаю. А что им еще остается? Только бы не ночью.

— А спасатели не могут прилететь раньше? Завтра, например?

— Молю Бога об этом. — Она устало улыбнулась.

Они вошли в ярко освещенную операторскую. Пол был усеян осколками оконного стекла, хрустевшего под подошвами.

— Во время взрыва у вас что-то хлопнуло в рюкзаке, — сказал Фарафа.

— Один взрыватель я оставила на взводе. Никто из офицеров не знал про это. Я надеялась, что он не сработает.

— Ищите «пятую колонну»? — Фарафа ухмыльнулся.

— Пока не найден убийца, все вы, полковник, подозреваемые.

— Понимаю.

— Но взрыватель сработал. Степушкин погиб. Потрясена. От него хоть что-то осталось?

— Фрагменты… Извините.

— Ничего. Я привычная к такому.

В операторскую вошли Гущин и Прозоровский.

— А меня допрашивать будете? — вальяжно спросил Прозоровский.

Александра передернула плечами. Сырость и ночная прохлада знобили тело, комары противно гудели, мошка вилась роем у лампы под потолком. И все вокруг устилало битое стекло. Да, рабочие условия у нее просто идеальные.

— Если нальете мне кофе.

— И себе. Можно?

— Пожалуйста. Кофе можете пить без специального разрешения.

— А есть? — Гущин хлопнул себя по животу. — У меня от потрясения аппетит разыгрался. Дурно прямо.

— Ешьте, майор. — Александра вздохнула. — Когда-нибудь это обязательно кончится.

Она аккуратно стряхнула со стола, где лежал ее ноутбук, осколки стекла, села на стул.

— Конечно, кончится. Нас осталось уже не так много, — заметил Прозоровский, садясь напротив нее.

— Не смешно, товарищ майор.

— Да я так. От скуки. Не повезло Степушкину. Сначала арестовали, потом бух — и разорвало на куски. Ужасный финал нелепой жизни.

— Почему вы так спокойно рассуждаете об этом?

— Я переживаю, просто наружу не выплескиваю эмоций. Меня в училище звали удавом. Спокойный, как удав.

Александра включила компьютер, вывела на экран файл допроса Прозоровского. В голове была пустота. Взрыв мины и смерть Степушкина все смешали, опустошили ее. Она понимала, что не способна сейчас вести продуктивный опрос. Хотелось спать, забиться в теплый уголок, свернуться комком и уснуть. Она шумно вздохнула, погасила экран.

— Извините меня, но я не могу.

— Я понимаю. — Прозоровский стал серьезен. — Вам надо отдохнуть. Хотите, я вас провожу в канцелярию? Там ваш Купчик разместился с капитанами Игиным и Пастуховым, проводит следственные мероприятия. В отдельном кабинете там есть кровать. А мы тут сами. Не бойтесь, нас трое, каждый будет во все глаза следить за другими… и за лесом.

Александра благодарно кивнула:

— Спасибо.

Она сложила в рюкзак свои пожитки.

Когда она вышла из операторской на улицу, услышала за спиной голос Гущина:

— Сникла наш следователь.

— Конечно, столько смертей, да еще вертолет чертов, — бурчал Фарафа. — Как-будто в Москве голов не имеют, посылают в пекло девчонку и еще хотят, чтобы был результат.

Александра медленно зашагала к канцелярии. В темноте среди сосен и строений она шла по мокрой дорожке. Над головой пролетела ночная птица. Зря она, конечно, потащилась спать. Еще один минус для ее репутации следователя. Но она действительно опустошена и не способна к работе.

Вздохнув, она поправила рюкзак и вдруг увидела черный силуэт среди деревьев. Сердце екнуло. Кто это?

Человек заметил ее и шагнул навстречу.

— А! — вскрикнула Александра.

— Товарищ майор, вы что кричите? Это я — Игин, — пробурчал силуэт, враз став не страшным.

Александра расслабленно тряхнула головой. В ногах возникла мерзкая слабость — запоздалая реакция организма на испуг.

— Игин, вы почему бродите неприкаянно? Ночь.

— По надобности выходил, извините за интимную подробность. А то еще подумаете бог знает что!

— А что я подумаю? Возьмите мой рюкзак.

— Что я убийца и делаю свое черное дело в черной ночи.

По голосу Александра поняла, что Игин усмехается.

— Это идея.

— Плохая идея. Я чист.

— Что же исчезаете с глаз следователя? Вдруг что стрясется. Вы будете первым подозреваемым.

— А Бабкин?

— Ладно, вторым.

— Желудку не прикажешь, товарищ майор.

— Слабые у вас желудки. Гущин вон тоже жалуется, что ему есть хочется от потрясения. Вас проносит. Непорядок.

— Завхоза нет, кормежка подвела.

Они подошли к дверям канцелярии.

Александра шутливо съязвила:

— Вы же военный. При необходимости должны легко переносить отсутствие пищи или плохое ее качество.

— Я и переношу. Сплошные тяготы.

Игин открыл дверь перед Александрой. Сама галантность! Она вошла, увидела задумчивую физиономию Купчика над листами исписанной бумаги — он работал по старинке, записывая показания авторучкой.

— Шеф! — удивился Ваня.

— Работайте, капитан. Как успехи?

Купчик кивнул на усталого капитана Пастухова, которого он допрашивал, пояснил:

— Ничего интересного. Рутина. Проверяю и дополняю.

— А почему Игин у тебя гуляет?

— Я ему верю.

— Не поняла! Ему? — Александра оглянулась на улыбающегося Игина, потом снова обратила взор на Купчика. Ваня тоже выглядел усталым и безучастным к происходящему. Спекся капитан. — А если бы его там убили?

— Это его проблемы.

Александра опять оглянулась на Игина. Тот пожал плечами.

— Ладно, меня это не интересует. Я удаляюсь в соседнюю комнату.

Купчик удивленно округлил глаза: «Что за дела?»

— Ваня, я на минутку, — прошептала просительно Александра. Все-таки она девушка, ее должны понять коллеги-мужчины.

Она вошла в тесную каморку, где были застеленная кровать, небольшой столик, сейф и стул, опустила свой рюкзак на пол. От вида кровати ее враз сморило.

Заглянул Купчик.

— Начальница, ты спать собралась, что ли? — показательно удивился он.

— Ваня, мне простительна эта слабость.

— Почему?

— Женщины более хрупкие существа, чем мужчины… Мне необходимо хотя бы немножко соснуть.

— Соснуть? — еще более удивился Купчик и опустил взгляд на ширинку своих брюк. — А?

— Негодяй! — чуть не плача, хмыкнула Александра. Вот подонок, изыскал способ над ней подшутить. — Какое у тебя отношение к начальству! Ни капли трепета!

— Тоже хочу спать, — признался Ваня.

— Не выйдет. Иди трудись. Продолжай, выражаясь казенным языком, следственные действия.

Ваня громко вздохнул — мол, какая у него трудная доля!

— Слушаюсь, герр майор… — Ваня снова вздохнул. — Можете спать спокойно, капитан Купчик всегда на страже.

Александра ухмыльнулась: Ваня неисправимый балабол.

Она рухнула на кровать. Завтра с утра (если ничего не случится) она сделает ход, который будет неожиданным не только для преступников, но и для нее самой, а теперь она будет отдыхать.

И Александра уснула…

Было светло. Александра смотрела в обитый тонкой дощечкой потолок. Утро.

«А где нож, которым Прозоровский убил медведя? Странно, что я упустила это из виду». Она громко зевнула и резко поднялась.

Следовало быстренько умыться и идти в операторскую, чтобы обрадовать Прозоровского вопросом.

Она встала, поправила одеяло, поверх которого спала, и вышла в канцелярию. Пастухов и Игин мирно спали на полу, подстелив под себя одеяла. Значит, Ваня отпускал их ночью за одеялами. Самого Вани в помещении не было. Вот тебе и верный страж.

Александра вышла из душной канцелярии в утреннюю прохладную пелену тумана. Хорошо. И комаров не слышно. О, и небо чистое. Слава богу! Может, сегодня прилетит помощь из в/ч.

Она быстро сходила в туалет, умылась прямо из бочек, зубы чистить не стала, всунула в рот жевательную резинку с мятным вкусом. И только сейчас до нее дошло, что остаток ночи прошел без происшествий — никто базу не штурмовал. Почему?

Она прошла к пепелищу взорванного домика Степушкина. Обгорелые сосны, воронка, истоптанная земля. И тут же среди рыжей прошлогодней хвои ползают муравьи. Тишина.

Александра отказалась от мысли немедленно идти в операторскую. Вопрос о ноже задать она успеет. А вот склад — это интересно. Почему не было штурма базы? Может, во время неразберихи после взрыва домика Степушкина настоящий убийца — не исчезнувший Бабкин, а тот, которого она так упорно ищет среди оставшихся здесь офицеров, — успел вновь похитить пластид и вновь заминировать всю округу?

На складе было заметно движение. В проеме открытой двери суетился Загин.

— Привет! — Александра махнула ему рукой.

Петя недобро взглянул на нее — дуется за вчерашнее. А что дуться, наорала она на него по заслугам.

Она вошла в склад.

— Где Вепрев?

— Спит. И Синицын тоже спит. — Петя выглядел как после бурной ночи, проведенной за распитием водки.

— А ты что не спишь? Ты Ваню не видел?

— Ваню не видел, а не сплю, потому что проверяю наличие пластида и взрывателей.

— И что? Еще не проверил?

— Не до конца, но уже подозреваю, что пластида не хватает.

— Ого! — Александра не удивилась. Значит, она права, ища истинного убийцу среди оставшихся офицеров. — Жаль Бабкина.

— Почему?

— Значит, не он минировал, не он убивал, не он крал автоматы. А?

— Наверное, так, — без энтузиазма согласился Петя.

— Они не знают? — Александра кивнула на спящих Вепрева и Синицына.

— Нет. Если они к этому не причастны. — Петя внимательно посмотрел на офицеров, вздохнул. — Боже, боже. Быстрее бы прилетели спасатели.

— Думаешь, тогда перестанут убивать?

— А что — нет?

— Думаю, когда они прилетят, тогда базу и ахнут. Чтобы сразу и со всеми.

— Ты сегодня очень спокойная.

— Еще не проснулась. Сейчас позавтракаю, а после устрою всем головомойку. Тебе придется снова проверить все здания.

— Думаю, они еще не заминированы. У преступника было время только похитить взрывчатку.

— Было время и заминировать. Я ночью Игина встретила, он шатался по базе. Купчик ночью и Игина, и Пастухова отпускал. Они сейчас спят на одеялах, которые притащили из своих домиков. А Синицын когда сюда притащился?

— Сразу после меня.

— А Вепрев ничего не заметил подозрительного?

— Я не спрашивал. А сам он ничего не говорил. Разбудить?

— Пусть спит. Потом спрошу. Где же Ваня? Ладно, пойду в операторскую. У меня есть вопрос к Прозоровскому: куда он дел нож, которым завалил медведя?

— Хороший вопрос. Слушай, майор, ответь откровенно: ты на кого думаешь?

Александра задумалась. На кого она думает? На Фарафу. И на Гущина. И на Прозоровского. И даже на Синицына. Есть шанс обвинить Бабкина. А Игина? Хотя он и шлялся ночью, но его она подсознательно не обвиняла. И Пастухова тоже. Но она не имеет права говорить открытым текстом: убийца, по-моему, тот-то. У нее нет для этого доказательств.

— Петя, я думаю на всех.

Александра медленно побрела к центральной операторской. В голове не было мыслей и предположений. Сон смыл остатки вчерашних переживаний и сопоставлений. Но она теперь уверена — убийца среди тех, кто на базе. Кто же из шести? Фарафа, Гущин, Прозоровский, Синицын, Игин, Пастухов. Кто он или они? Кто?

В операторской сидели опухшие от бессонницы Гушин, Фарафа и Прозоровский. Фарафа дремал за пультом, а Гущин с Прозоровским пили горячий кофе.

— Присоединяйтесь, товарищ следователь, — предложил Прозоровский.

— Спасибо. С удовольствием.

Она села за стол. В кружку с изображением «весов» налили горячий темный напиток. Горьковатый аромат приятно пощекотал обоняние.

— К вам капитан Купчик не заглядывал? — спросила у офицеров.

— Нет, не видели.

— Ночью все было спокойно?

— Спокойно, — отозвался Прозоровский. — И это настораживает. Может, сейчас полезут.

— Может быть. Может быть все.

Александра сделала глоток. Крепкий кофе. Хорошо. Вкусно. Поймав взгляд Прозоровского, в лоб спросила:

— Андрей Владимирович, а где ваш нож, которым вы убили медведя?

— Как где? У меня в домике. Я вам покажу.

— Прекрасно. А то я боялась, что его тоже украли.

— Иронизируете? — Прозоровский изобразил обиду.

— Ничуть.

— Принести?

— Да.

— Я его сделал из штык-ножа. Еще в училище. Всегда был со мной. Специально заточенный. А когда в ножнах, от обычного штык-ножа не отличишь. Только на рукоятке я выжигательным прибором выжег маленькую змейку.

— Удав? — хмыкнула Александра.

— Да. Ха-ха. Мой знак. Я сейчас.

Прозоровский, поставив кружку на стол, поспешно ушел.

Фарафа говорил, что после убийства радиста Сапина он осмотрел штык-ножи офицеров и ни на одном не было царапин, которые могли появиться, когда преступник корежил оборудование в секторе связи.

— Федор Осипович.

Фарафа дернулся, очнувшись от дремы:

— Да!

— Вы что, спали? — удивилась Александра. Знала бы, не побеспокоила. Думала, он просто с закрытыми глазами за пультом сидит, бдит.

— Сморило.

— Федор Осипович, вы проверяли штык-ножи после смерти Сапина, а штык-нож Прозоровского смотрели?

Фарафа сразу сбросил сонливость, насторожился.

— Да, проверял. Все чисто.

— Но у него их два. Один армейский, а другой свой — для охоты.

— Точно. Охотничий я не осматривал.

Александра вздохнула. Все равно пасьянс не сходился. Прозоровский должен был растерянно признаться, что его нож был похищен, ан нет — весело побежал, чтобы предъявить. Значит, есть еще один неучтенный штык-нож.

В дверях появился Ваня Купчик.

— Приветствую всех. Александра Сергеевна, можно вас?

Александра поставила кружку на стол. Появился ее ангел-хранитель. Глаза блестят. Где он шатался? Начиная ощущать непонятную досаду, она встала.

— Иду.

Выйдя на крыльцо, она устремила взгляд в лицо Вани.

— Сэр, я вами недовольна.

Ваня примирительно улыбнулся, разряжая обстановку:

— Вы начальник, вам по должности полагается быть вечно недовольной.

Но Александра не собиралась переводить дело в шутку:

— Я не шучу. Я думала, ты работаешь, а вышла утром — офицеры спят на своих одеялах. Зачем ты их выпускал на улицу?

— Никого не выпускал, — отмахнулся Ваня, продолжая улыбаться. Он виновным себя не считал. — Я уснул.

— Ваня, но я серьезно! Такое творится, а ты…

— Подожди, Александра Сергеевна, не суетись. Сейчас я тебе кое-что покажу, ты меня сразу похвалишь. Пойдем.

— Сейчас вернется Прозоровский, он предъявит нож, которым зарезал медведя.

— Это не интересно. Пойдем же.

— Ну, смотри. — Александра погрозила Купчику пальцем.

Заглянув внутрь операторской, она предупредила Гущина и Фарафу, чтобы Прозоровский дождался ее вместе с ними, потом стремительно пошла по улице вперед. Ваня бросился за ней.

— Ты куда?

— А куда надо идти?

— К домику, который нам выделил Фарафа.

Александра решительно направилась к двери гостевого домика, но Купчик ухватил ее за локоть и увлек за угол.

— Нам сюда… Вот.

Александра увидела развороченный мох, выбранную землю из-под фундамента и деревянную круглую крышку, сколоченную из досок.

— Это так было здесь?

— Нет. Я разворотил. И крышку снял.

— Так, дальше. — Александра не понимала.

— Я допрашивал Игина, а думал, знаешь, о ком? О Бабкине! Я подумал: где был Бабкин перед пропажей?

— В канцелярии — он оттуда спер автоматы.

— Нет. Это мы думаем, что он спер автоматы. А перед исчезновением Бабкин наполнял бойлер водой в этом домике. Фарафа пошел проверить исполнение и здесь его уже не нашел. Я подумал об этом, и меня осенило — надо все осмотреть вокруг гостевого домика. Чуть забрезжил рассвет, я кинулся сюда. Я все исползал и вижу — мох в этом месте вырван, а после уложен обратно, но комками. Он комками уложен. Я снял мох, а тут крышка, а под ней яма. Вот эта яма… Порядочная… Ну, я пошарил рукой на самом дне…

— Это что, тайник, что ли? — удивилась Александра, немного обалдевая. Тайник глубокий, на вытянутую руку, вместительный.

— Быстро соображаешь. Тайник оказался пустым. Но не совсем. Кое-что я нашел, совсем маленькое.

— Что ты нашел? Ваня, не томи. — Александра взмолилась. Неужели что-то стоящее, пусть не раскрывающего убийцу, но хотя бы намекающее на него.

— Подожди. Я когда нашел эту штуку, тут же сообразил, в чем дело, и снова осмотрел все, даже лупу использовал, как Шерлок Холмс. Нашел следы. Вот здесь, смотри. — Купчик отошел от домика к сосне и показал на взрытый мох и бороздки на устилающей землю хвое. — И дальше. Пойдем. Я полз и полз. Идем туда.

— В лес?

— Не бойся. Бандитов в лесу нет.

— А куда они делись?

— Сейчас узнаешь.

Купчик быстро углублялся в тайгу. Александра, пугаясь его резвости, не отставала.

— Идем. Я, как собака, нашел дорогу. Буквально вынюхал. Ты присмотрись — там хвоя пробуравлена, там ягель сорван.

— Кого-то тащили! — догадалась Александра и тут же поняла: тащили труп Бабкина.

— Умница. Тащили тело.

— Бабкина, — выдохнула Александра.

— Его. Уже рядом.

Комок сжался в груди у Александры. Она сразу подозревала, что Бабкина убили, но, услышав сейчас подтверждение его гибели, взволновалась и сильно расстроилась. Эх, Бабкин, Бабкин, безобидный завхоз, оказался в ненужное время в ненужном месте…

Они оказались у пологого спуска в густые заросли дикой смородины и мелкого березняка.

— Здесь где-то болотце или ручеек, — пояснил Ваня. — Видишь, какая высокая трава и кустарника много. Пойдем.

Ваня повел ее в заросли. Взвились тучи комаров, набросились, кусая лицо, руки, попадая в глаза, рот, нос.

— Вот он, — выдохнул Купчик, указывая на заваленный наломанными ветвями труп завхоза, и тут же стал убирать ветки.

— На ветвях могут быть отпечатки пальцев убийцы.

— Конечно. Но я и так знаю, кто убил Бабкина, — уверенно заявил Ваня.

— Кто? — Сердце Александры напряженно сжалось. Неужели убийствам придет конец!

— Гущин!

— Его отпечатки?

— Нет, я еще не проверял. Я его логически вычислил, — ликовал Ваня.

Александра разочарованно хмыкнула:

— Как ты его вычислил?

Вычислил он, балбес. Никаких фактов, никаких доказательств! Ох, Ваня, Ваня!

— Сейчас поймешь. Смотри на Бабкина.

Александра взглянула на труп несчастного завхоза. Тот лежал, такой спокойный и покорный судьбе, руки вдоль тела, в груди его торчал остро заточенный штык-нож. Александра сглотнула слюну — жуткое зрелище! Бедный Бабкин.

— Ваня, вытащи нож.

Купчик вырвал нож, не обтирая, протянул Александре.

Александра взяла нож двумя пальцами. Лезвие оцарапанное — этим орудием испортили оборудование на пункте связи, им же убили Сапина, да и других, пожалуй. Она взглянула на рукоятку — выжжена маленькая змейка. Удав.

— Это нож Прозоровского, — сказала тихо, надеясь поразить Ваню.

Но Купчик был неумолим в своей эйфории:

— Гущин его украл у Прозоровского!

Александра непроизвольно улыбнулась, посмотрела на Ваню:

— Но почему Гущин? Он что, тебе сразу не понравился?

Ваня хрюкнул смешком.

— Ничего личного, Александра Сергеевна. Смотри, что я нашел в том тайнике под домом. — Он разжал свой кулак. На ладони тускло поблескивали золотинки. — Приисковое золото. В тайнике лежало золото с вертолета золотодобытчиков. Его там спрятали, потому что у себя под задницей никто искать не будет. Мы бы, проживая в гостевом домике, на него меньше всего внимания обращали. Умно… Но Фарафа захотел тебе удружить — ты же хрупкая девушка, велел Бабкину согреть воды, тот стал наполнять бойлер и, видимо, что-то ему не понравилось в сантехнике, полез рыться и нашел тайник, а там — золото! Гущин его кокнул и уволок сюда. Вот. — Купчик подошел к телу Бабкина, разжал один из его кулаков, показал Александре два маленьких самородка в ладони завхоза.

— Это ты переборщил! — возмутилась Александра.

— Что?! — показательно возмутился Ваня.

Ах, хитрец! Александра не удержалась от улыбки.

— Золото зачем в кулак подложил?

— А, — просто сознался Купчик. — Ладно, подложил. Для пущего эффекта… Но я точно нашел золото в тайнике, видно, просыпалось из прорехи, в чем там они его хранят. Бабкин нашел спрятанное золото и поплатился жизнью. А автоматы Гущин унес, чтобы изобразить побег.

— Где автоматы?

— Вон они, все тут.

— Слава богу. — У Александры отлегло. Куча оружия и труп. Это устраняет угрозу нападения угонщиков на поселок. — Золото в поселке, а автоматы здесь… Как золото попало к офицеру, который всех вырезает? Это его доля за помощь в заметании следов? Но почему он не отнес автоматы угонщикам? Не было времени? — Александра подбрасывала на своей ладони золотинки и удивлялась, пытаясь анализировать. Значит, все-таки из-за него, проклятого металла, весь сыр-бор.

— Не поэтому. Просто угонщиков нет. — Ваня ухмыльнулся ее непонятливости. — Ты что так тупишь, начальница? До сих пор не доперла? Вертолет с золотом действительно потерпел аварию, и все там погибли…

Александра осеклась. Точно! Золото на ее ладони говорило именно об этом — вертолет золотодобытчиков потерпел аварию, рухнул поблизости от какого-то объекта, и офицеры, там дежурившие, найдя золото, решили его присвоить. Дальнейшее — следствие этого события. Одно преступление потянуло за собой целый шлейф. Чтобы прибрать к рукам золото, требовалось украсть взрывчатку, стереть с локатора данные о падении, чтобы никто из старших офицеров не догадался раньше времени об аварии, убить радиста и повредить связь, а потом взорвать базу и подбросить обгорелые трупы артельщиков вместо себя, а самим спокойно уйти на большую землю. Если бы такой план осуществился, кого бы искали правоохранительные органы? Кого-то из артельщиков! Вроде все верно, один в этом большой прокол: сейчас Министерство обороны на своих базах при ЧП всякий раз проверяет трупы на соответствие ДНК. Об этом преступник или преступники не подумали… А зря. Как говорил Пастухов — ничего у них не получится. Александра запомнила это утверждение и будет всеми силами способствовать, чтобы подтвердить эту теорию…

По раскладу Вани — первый подозреваемый теперь Гущин. Он в среду дежурил с Семиным, погибшим самым первым. Но вопрос: почему Гущин после убийства Семина не взорвал базу и не ушел преспокойно, а стал метаться, резать кого попало, тем более пытая? И еще — Гущин здоровяк, а Ваня нашел труп Бабкина благодаря следам на хвое и ягеле, оставленным волочившимися ногами трупа.

— Ваня, Гущин мог преспокойно взвалить Бабкина на плечо и бегом отнести в этот березняк. Так было бы быстрее, и никаких следов! — сказала Александра.

Ваня засомневался.

— Может, в крови измазаться боялся?.. Допросим — узнаем!

Александра махнула рукой — уймись.

— Может, здесь другой орудовал? Скажем, Прозоровский. — Александра кивнула на нож, сейчас сама не веря в версию причастности Прозоровского. Теперь Гущин ей казался подозрительным, как никогда… Почему она так часто меняет свое мнение? Ответ очевиден — меняется информация, меняется и мнение.

— Александра Сергеевна, я тебя не понимаю. Прозоровский! Он что, дурак, своим ножом резать? — возмутился Купчик.

— Да, здесь дураков не найти. Что же ты предлагаешь предпринять? Думаю, говорить о найденном трупе Бабкина и автоматах пока не стоит.

— Согласен. Но автоматы мы заберем с собой.

Ваня повесил на плечо Александры два автомата, три взял сам. Труп Бабкина он снова завалил ветвями, лезвие ножа Прозоровского он тщательно вытер о траву и взял нож с собой. Подмигнул Александре:

— Ну как, начальник, работенка капитана Купчика?

Александра просияла:

— Молодец, Ваня! Прекрасная работа!

Они пошли обратно в поселок.

— Ты взял ветки? — оглянулась Александра.

— Вот, несколько штук, у сломов. Там имеются пальчики. Я их сравню с отпечатками офицеров. Уверен — Гущин. Теперь ему накрутится на всю катушку. Сколько золота взял! А все мало! Зарезал Семина, чтобы прибрать его долю!

— Ваня, но почему он резал остальных? — Александра мучилась, чувствуя, что версия с Гущиным скоропалительна. Но кто тогда? Фарафа? Синицын как старший офицер? Или Прозоровский, резавший офицеров собственным ножом? А почему нет? Убивает своим ножом, а скажет в случае надобности, что нож украли. В такое легко поверить.

Подходя к базе, Александра отдала автоматы Ване, а сама тихонько прокралась к складу. Внутри сидел пригорюнившийся Петя Загин. Уже не скрываясь, она возмущенно заговорила:

— Так, почему один? А где Синицын и Вепрев?

— Синицын под присмотром Вепрева ушел в канцелярию завтракать. Там все офицеры собрались.

— А ты сторожишь?

— Сторожу… Что у тебя?

— Сейчас.

Александра заглянула за склад, помахала Ване рукой. Купчик, бряцая автоматами, тяжело подбежал, крутя головой.

— Ощущение, что сам преступник!

— Заходи быстрее! — толкнула его внутрь склада Александра.

У Пети отвалилась челюсть.

— Автоматы нашли!

Купчик свалил оружие на пол.

— И автоматы, и труп Бабкина, и нож, которым завхоз был убит. Вот, смотри. Нож Прозоровского!

— Ого! — Загин повертел в руке остро заточенный штык-нож. — Грозное оружие.

— Только убивал не Прозоровский, а Гущин, — продолжал удивлять Петю Купчик. Разжал кулак, показывая. — Вот золото из вертолета, рухнувшего где-то здесь.

— Ну, вы даете, ребята!

— Не я, а он, — хлопнула Ваню по спине Александра. — Это он все раскопал, и это его версия насчет Гущина! А я думаю на Фарафу, Прозоровского или Синицына.

— Вот как. — Петя глупо усмехнулся. По его лицу было видно, что он уверовал в скорое окончание таежного дела. Теперь Москва, цивилизация, теплые тапочки и кресло перед телевизором! — Значит, мне остается подозревать Игина и Пастухова.

Купчик предостерегающе качнул рукой:

— Не шути, Петя. Вертолет рухнул в среду, Гущин и Семин нашли его и присвоили золото. Дальше я представляю все смутно, но Гущин мне все расскажет.

— Почему он тебе расскажет? — удивилась Александра. Слишком уж быстро Ваня меняет версии. — Он пошлет тебя подальше. У тебя против него нет улик. Даже на ветках, которые ты припер, могут быть не его отпечатки. Или там вообще нет отпечатков. Ведь до сих пор их нигде не было! Вдруг он резал Бабкина и ломал ветки, которыми укрыл труп, в перчатках?

— Я припру его к стенке! — не сдавался Ваня.

— Как?

— Отправлюсь с ним на объект, на котором он дежурил в среду с Семиным, найду вертолет…

— В четверг там дежурили Семин и Викторов!

— Именно! — взвился Ваня.

И тут Александра осознала, что Семин сменил после среды партнера, а объект — нет. Он и в среду, и в четверг был на объекте номер три. Почему? Сторожил золото?

— Уверен, трупы уже начали разлагаться, там вонища на всю округу!

— А вдруг их закопали?

— Не думаю. Можешь отправиться с нами, Александра. Ты, я и Гущин. Прижмем его и начнем колоть!

— А я? — Петя смиренно смотрел на возбужденного Купчика и задумчивую Александру.

— Ты останешься в канцелярии караулить офицеров, — ответил Ваня.

— А склад?

— Склад будет под присмотром майора Вепрева. Если Гущин убийца, я раскрыл дело! Все лавры мне! — торопился Ваня.

Александра рассмеялась. Он неисправим. На душе ее было легко и тихо — наконец можно было отбросить угрозу нападения «угонщиков» и работать основательно, в привычном ритме.

— Не гони лошадей, Ваня, — сказала она. — Но я согласна. Проработаем версию с Гущиным. А ты, Петя, отвечаешь головой за офицеров. Чтобы ни один с твоих глаз! Помни — взрывчатка у преступника и он готов предпринять новую попытку взорвать базу. Автоматы оставим здесь. Склад необходимо закрыть, пусть Вепрев снаружи охраняет!

Когда Загин запер и опечатал склад, они пошли в канцелярию. Александра беспокойно поглядывала на чистое небо.

— Я все надеюсь, что прилетят спасатели. У них собаки. Быстро и золото найдем, и взрывчатку.

Она вздохнула. Если бы они прилетели! Расследование проводилось бы не рваными скачками, а по всем версиям сразу, не торопясь, обстоятельно.

Дверь канцелярии была нараспашку. За столом сидели завтракающие Синицын, Вепрев, Игин и Пастухов.

— А остальные?

— Я звал, — отозвался Вепрев. — Говорят, вы велели им ждать в операторской.

— Точно. — Александра совсем забыла, что не разрешила уходить своим подопечным из операторской. — Я их позову.

— Я могу, — начал вставать Вепрев.

— Нет, я сама.

Она направилась на центральный пульт. Фарафа и Прозоровский сидели на крыльце, Гущин — рядом на корточках, ел перловую кашу из консервной банки. Лицо Прозоровского было уныло, а Фарафа сонно помаргивал ресницами. Вот они какие смирные. Сидят, ждут. А один из них опаснее дикого зверя! А может, и нет, может, убийца жует свой сухой паек в канцелярии? Ничего, недолго теперь длиться муторной неопределенности. Ваня позавтракает и снимет отпечатки пальцев с обломанных веток. Только бы там были эти отпечатки.

— Принесли нож? — обращаясь к Прозоровскому, Александра изобразила невинное ожидание.

— Принес, — кисло сознался Прозоровский, вставая. — Только это не мой. Вот.

Он протянул ей штык-нож в ножнах.

— Ножны мои, нож — не мой.

— Понятно.

Александра взяла из рук Прозоровского штык-нож, тоже остро заточенный, повертела, взглянула на номер.

— Федор Осипович, этот нож числится в ведомости оружия? — Она вопросительно взглянула на Фарафу, заранее зная ответ.

— Нет, конечно. Какой-то неизвестный нож.

— Я его приобщу к делу. На ноже есть номер, мы дадим запрос в Министерство обороны и узнаем, из какой воинской части он был похищен. Потом я узнаю, кто служил в той части из офицеров базы, и пойму, кому он принадлежит.

Александра внимательно следила за лицами офицеров. Они нисколько не изменились. А ведь она дала понять, что по этому ножу найдет владельца. Крепкие нервы у тебя, парень. Или тебя здесь нет.

— Пойдемте в канцелярию. Я хочу, чтобы все офицеры были там под присмотром капитана Загина.

Офицеры покорно последовали за Александрой в канцелярию. Ваня и Петя стояли на улице, отмахиваясь от комаров.

Когда завтрак был закончен, Александра попросила минуту внимания.

— Товарищи офицеры, я попрошу вас побыть несколько часов здесь, в канцелярии, с капитаном Загиным. Насколько я успела понять, постоянного присутствия в операторской не требуется.

Фарафа согласно кивнул.

Александра продолжила:

— У меня и капитана Купчика возникла необходимость осмотреть окрестности базы.

— А нападение угонщиков? — спросил Пастухов.

— Думаю, его не будет.

— Почему вы так думаете? — удивился Гущин.

— Тайна следствия. Кстати, Вадим Андреевич, вы нам поможете.

— Я? — Гущин опешил.

— Да, вы. Остальные могут отдыхать. — Александра улыбнулась.

— Только и делаем, что отдыхаем, — буркнул Игин.

— База прекрасно справляется с работой в автоматическом режиме, почему бы не побездельничать в интересах следствия… Не унывайте. Скоро все кончится.

Александра, улыбаясь, внимательно смотрела на офицеров. Почему-то сейчас не понравился Синицын. Скрытный мужичок. Не проронил ни слова. Александра вздохнула. Не занимается она им основательно, а зря. Очень может быть. Особенно если учесть, что в тихом омуте всегда водится изрядное количество нечистой силы.

— Майор Вепрев, вы будете охранять склад. А вас, товарищ полковник, — Александра посмотрела на сосредоточенного Фарафу, — я попрошу вручить мне ваш автомат. Все-таки в лес идем. Я вам верну пистолет.

— Пожалуйста, — не сопротивлялся Фарафа.

Александра взяла его автомат, закинула на плечо.

— Вот и отлично.

— Еще вопрос! — поднял вверх указательный палец Игин.

— Да, товарищ капитан.

— А если покурить захочется или в туалет?

— Выйдете за дверь и у двери покурите. А туалет…

Загин улыбнулся и докончил за Александру:

— В туалет я буду отпускать по парам. Чтобы друг за другом присматривали.

— Ну вот, все вопросы решены. Пойдемте, Вадим Андреевич.

Гущин нехотя поднялся из-за стола, пошел к выходу. Доски пола под ним натужно скрипели. Гигант!

Оказавшись на улице, Александра огляделась, потом посмотрела на Купчика и остановила взгляд на выражающем досаду лице Гущина. Было видно, что майор больше всего желал не мотаться по лесу, а лечь и выспаться.

— В какую сторону поедем?

— К объекту номер три.

— Что? — Лицо Гущина вытянулось. Он был безмерно удивлен. — Собираетесь туда ехать? Почему именно туда?

— Чтобы осмотреть рухнувший вертолет, — ответил Ваня.

— Объект номер три! С чего вы взяли, что там есть какой-то вертолет?! — негодовал Гущин.

Ваня смотрел в сторону.

— Что, он правда упал? — настаивал майор.

— Упал, — ответила Александра.

— Боже мой. Так далеко переться! Да я ночь не спал! Почему я? Я под подозрением?

— Как все. Просто вы такой огромный и сильный, — пыталась льстить Александра.

— Пусть Пастухов едет или Игин. Они дрыхли ночью. Или Синицын, — злился Гущин. Он явно не желал ехать так далеко.

— Нет, придется ехать вам, — отрезала Александра.

— Как знаете, — вдруг сдался Гущин. Он ссутулился и пошел вперед, в сторону накрытой тентом стоянки внедорожников. — Пойдемте. Вечно мне не везет.

— Почему? — тут же оживился настороженный Ваня. Это была его дичь, и он усиленно расставлял ловушки.

Но Гущин не чувствовал подвоха, махнул рукой, ответил:

— Почему? Не знаю. Только одни и спят, и остались в канцелярии сидеть. А я, как дурак, всю ночь глаз не смыкал в лишенной стекол операторской, нажрался холодной перловки из консервной банки, и еще ехать в тайгу на поиски мифического вертолета!

Александра снисходительно улыбнулась, произнесла мягко:

— Успокойтесь, Вадим Андреевич. Помните поговорку, что жизнь состоит из белых полос, из черных полос. Наступит белая полоса и для вас.

— Что-то не верится… Ладно, подождите минут пять — я заправлю машину.

Гущин взял одну из канистр, стоявших чуть в стороне, быстро и ловко через шланг перелил топливо в бак внедорожника, кивнул следователям на машину:

— Прошу.

Вернув пустую канистру на место, он уверенно уселся за руль внушительного внедорожника в боевой таежной раскраске. Ваня занял место рядом. Александра разместилась на заднем сиденье.

— Теперь топлива хватит, чтобы доехать и вернуться? — поинтересовалась она осторожно.

Двигатель внедорожника мерно заработал. Гущин, тронувшись с места, отозвался:

— Как только группа приезжает с объекта, сразу следует техобслуживание и заправка, а потом уже все остальное. Бензина в баке было достаточно, но я ради вас добавил еще. Можете быть спокойны.

— Понятно.

Несколько минут ехали молча — грунтовая колея петляла среди молодого сосняка. Высокие лиственницы закрывали небо — сверху дорога была не видна.

— О, комар! — Александра звонко хлопнула себя по щеке.

Гущин хмыкнул.

— Сейчас всех выдавим, — включил кондиционер на излишнее давление внутри салона.

— Теперь вспухнет волдырь. Вадим Андреевич, а вас совсем не кусают, — продолжала строить из себя неопытную девочку Александра.

— Организм привык уже, выделилось противоядие. А первое время тоже ходил с распухшим рылом, — пробурчал Гущин.

— Отчего же рылом, а не лицом?

Гущин вдруг рассмеялся.

— Да я все злюсь, что потащили меня.

Тут же ахнул выстрел. В дерево врезалась пуля, отщепив кору.

Гущин резко затормозил. Выскочив на улицу, вытащил пистолет и выстрелил в ответ.

Александра сразу сбросила оцепенение, сняла с плеча автомат, отщелкнула предохранитель, толкнула дверь внедорожника — короткая оглушающая очередь полетела в смертоносную тайгу.

Эхо долго гудело в обрушившейся тишине.

Гущин скалил зубы.

— А вы говорили, нападения не будет!

Александра сглотнула слюну. Этого она никак не ожидала. Вот тебе и подозреваемый Гущин! Ах, Ваня, Ваня, все торопится найти убийцу и свалить в столицу, отсюда — брак в версиях и топтание на месте.

Покинувший салон внедорожника Купчик посмотрел на Александру, потом на Гущина, потом поднял вверх руки.

— Что ты паясничаешь!? — ругнулась Александра, покидая свое место, откуда стреляла.

— Что еще остается?! — зло огрызнулся Ваня. Он понял, что Гущин не убийца. Этот загадочный ружейный выстрел смешал все его построения. Лавровый венок победителя разом осыпался.

— Еще пульнуть? — спросила Александра, качнув стволом автомата.

— Не стоит, — спокойно произнес Гущин. Он, не прячась, подошел к дереву, вглядываясь в чащу, откуда стреляли, похлопал по стволу, вздохнул.

Тишина.

— Странный выстрел, — произнес он.

Александра, чувствуя, как посасывает в желудке, медленно поправила ремень автомата. Словно голая.

Но время шло, а никто больше не стрелял.

Ваня уже сидел на корточках у сосны и выковыривал пинцетом из ствола пулю. Наконец ему это удалось. Он поднес ее к глазам, повертел.

— Ружейная.

— Едем дальше? — спросил Гущин, ухмыляясь и глядя на зловещий лес.

— Далеко от поселка устроили засаду, — произнесла задумчиво Александра. — Мы ехали минут пять.

Гущин громко хмыкнул:

— Ха! Далеко. Тут дорога петляет. А если из поселка идти вон по тропке, вон она, еле заметная, за пару минут сюда доберешься. Нас из поселка мог любой перехватить здесь! Мы обратно поедем, а он раньше вернется на место, паскуда! Уж простите, Александра Сергеевна, грубость в выражениях!

— Товарищ майор, идите за руль. Мы посекретничаем, — сказал Гущину Купчик.

Гущин, ухмыляясь, вернулся в машину.

— Значит, это не Гущин, — зашептала Александра, поглядывая на пулю в пинцете Вани и озираясь по сторонам. Ей казалось, что их рассматривают и сейчас раздастся новый выстрел, несущий смерть.

— Не Гущин… А ружье, пожалуй, с вертолета.

— Кто же? Что теперь — ехать дальше? — В голове Александры царил сумбур. Версии возникали и рушились, лишенные каких бы то ни было опорных точек.

Ваня вдруг принял решение:

— Дальше поедем я и Гущин. А ты вернешься по тропинке в поселок. Ты дамочка тренированная и вооруженная, — кивнул он на автомат. — Я за тебя не беспокоюсь. Может, следы какие обнаружишь.

— Это я о тебе беспокоюсь. Ты и Гущин, — произнесла Александра.

Ваня скривился:

— А, прекрати… У меня два варианта течения событий. Первый: Гущин виноват в убийствах, но вертолет не рухнул, а угнан, и то золото, которое он прятал в тайнике, действительно его доля за помощь в захвате базы. Теперь угонщики засекли нас и пугнули, чтобы дальше не совались. Второй вариант: убийца не Гущин, а кто-то из оставшихся в поселке офицеров, и он тоже пульнул, чтобы пугнуть нас и заставить вернуться обратно.

— Как же он ускользнул от Пети?

— Не знаю. Это и выяснишь в поселке.

— Ваня, тебе не следует сейчас ехать с Гущиным на объект. Надо вернуться. Это не нужный риск.

— Брось, майор. Другого выхода нет. Такая сложилась обстановка. А дело раскручивать надо. И, кроме прочего, у меня тоже есть пистолет, как и у Гущина. Не бойся за меня. Я же крутой!

Александра непроизвольно хохотнула, грустно улыбнулась:

— Ты балаболка.

Ваня хмыкнул, аккуратно разжал пинцет. Пуля шлепнулась в ладонь Александре.

— Сувенир для любимой начальницы… Ладно. Держи автомат наготове. Беги. Может, даже нагонишь стрелявшего!

Александре не понравилось, что Ваня сумел-таки подчинить ее своей воле и давал приказания, но спорить не стала: дело, действительно, требовало скорой раскрутки.

Тут Александра вспомнила про нож Прозоровского. Она вытащила его из-за пазухи.

— Ваня! А может, стреляли, чтобы мы вернулись из-за этого ножа?!. Прозоровский сказал, что ножны его, а сам нож — нет. На нем номер. Я сказала, что пошлю запрос в Министерство обороны и узнаю, из какой части пропал этот штык-нож…

Купчик чуть не захохотал:

— Это гонь полная, Александра Сергеевна. Да сейчас таких ножей пруд пруди отовсюду по России миллионами гуляет с одинаковыми номерами…

— Послала бы запрос… после узнала бы, кто из офицеров служил в той части, и так вышла бы на владельца. Там сидели Гущин, Прозоровский и Фарафа.

— Зачем ты это сказала?

— Хотела увидеть их реакцию. Но ее не последовало. А теперь Прозоровский или Фарафа, поняв, что по ножу их легко вычислят, каким-то образом выскользнул из-под опеки Пети (я ему устрою!) и выстрелом пытался отпугнуть от поисков вертолета, ведь там может быть рабочая радиостанция. Возьми нож. Если у вертолета радиостанция в порядке, сразу вызови подмогу и передай номер этого ножа. Мало ли. Вдруг нас хотели убить?

— Через бронированные стекла и одной пулей? Ладно, не сердись, начальница, на глупого Ваньку-капитана, беги быстрее. А что там с вертолетом, я выясню на месте…

Бежала по тропинке Александра, не теряя бдительности, осматривалась по пути очень внимательно и аккуратно, но не заметила ни следов, ни вообще ничего подозрительного. Даже места, откуда стреляли, не смогла определить. И прибежала в поселок на удивление быстро — прав был Гущин, что дорога делала большущую петлю.

Отдышавшись, она посмотрела на автостоянку — остальные внедорожники были на месте. Быстро прошла в канцелярию. Дверь была приоткрыта.

Александра ничего не понимала. Спали вповалку. Идиотизм какой-то. Она трясла их за плечи, Загину влепила пощечину — без толку. Все спали. И все были здесь: Фарафа, Синицын, Игин, Пастухов, Прозоровский. На столе кружки с недопитым чаем, варенье из брусники, рассыпанные галеты.

Что здесь произошло? Потравили всех? Не смогли взорвать базу, тогда так расправились? Но все живые, просто спят… Чертовщина, не иначе!

Она вышла из канцелярии, быстро зашагала к складу, где должен был дежурить майор Вепрев. Александру уже трясло от нервного напряжения. Она ничего не понимала и не могла понять. Каждое новое событие опровергало ее предположения. Она чувствовала себя загнанной в угол жестоким беспощадным противником.

Вепрева она заметила издали — он помахал рукой, улыбаясь.

— Уже вернулись?! — спросил он удивленно, поправляя свой автомат на плече.

— Петр Сергеевич, вы не заметили ничего подозрительного?

— Слышал ружейный выстрел. Больше ничего… А что?

— Там в канцелярии офицеры спят вповалку… Это нормально? И не просыпаются…

— Как не просыпаются? — удивился Вепрев.

— Я их тормошила — без толку. На столе чашки, чай недопитый. Их чем-то опоили. На базе есть снотворное?

— Конечно. В каждой аптечке есть димедрол.

— А крепче?

— Не знаю, может, и есть. Я в здешних делах не разбираюсь, я только приписан сюда, а службу несу в части. Здесь я от раза к разу — кого-то сопроводить из начальства, вот и все мои функции здесь.

— Хорошо, Петр Сергеевич. Продолжайте охранять. И будьте внимательны — в тайге кто-то есть. Сами выстрел слышали.

— Вы их видели? — Лицо Вепрева было встревоженно.

— Нет. Был один выстрел из охотничьего ружья, и все… Я думала, кто из офицеров базы к этому причастен, потому сюда вернулась… А здесь все на месте. Все вповалку…

— Товарищ следователь, получается, мы теперь здесь вдвоем… Как теперь?..

— Ну-ну, Петр Сергеевич, вы что?! У нас два автомата… Да мы взвод бойцов с вами разнесем шутя, если что…

— Да, вы правы, — немного застыдился Вепрев. Оживленно предложил: — А вы все аптечки проверьте, может, там какие следы найдете.

— Так и сделаю!

Александра была решительна, как никогда. Она участвовала в расследовании преступлений, но здесь все зашкаливало по полной программе, тут преступники перешагнули все границы.

Александра направилась к ближайшему домику. На обыск личных аптечек она, конечно, не рассчитывала — снотворного не могло в них быть. Хотя… Откуда она знает, что положено иметь в аптечке на каждой определенной секретной базе…

Одно ей было ясно: стрелявшим был один из офицеров с базы, спящий теперь в канцелярии. Незаметно всыпал снотворное в чай, все быстро уснули (явно не димедрол, а что-то очень мощное!), помчался вдогонку за следовательской группой по прямой тропке, выстрелил один раз (для чего, пока не было понятно!), потом вернулся в поселок, сам выпил тот же снотворный чай и теперь был невинным ангелочком… Век живи, век учись, Александра Сергеевна!

Но кто же мог предположить, что преступник применит такое оружие, как снотворное?!

Никто. Слишком уж хитроумный этот паренек, и многие его резоны пока недоступны ей, руководителю следственной группы, а потому действия его непредсказуемы. Инициатива не в ее руках, вот в чем дело!

Осмотрев домик, к которому подошла, Александра не заметила ничего подозрительного, сорвала бумажку с печатями с двери, вошла внутрь. Домик Прозоровского, Игина и Викторова. Все время они жили втроем, а домик рассчитан на двоих, но, видимо, их все устраивало.

Александра посмотрела на полки — на них ничего не было. Она оглядела внутренность домика. Уютный, аккуратный. Все очень компактно… Но отсюда украли нож Прозоровского… Точнее выражаясь, здесь его подменили… Вытащили из ножен один клинок и вставили в те же ножны другой…

Но вернемся к аптечкам — вот они, все три вместе. Александра хмыкнула — все аптечки подписаны. Так положено в армии — абсолютно все подписывается, что кому принадлежит и кто за это отвечает — сразу понятно.

В аптечке Викторова Александра наткнулась на упаковку иностранного порошка. Этого лекарства она не знала. Естественно, невозможно знать всех лекарств, но армейские аптечки комплектуются стандартным набором, и про это вещество Александра не слышала, чтобы оно входило в список. Она проверит по компьютеру, что это за вещество.

В аптечке Прозоровского тоже был этот порошок.

В аптечке Игина порошка не было. Может, это и есть пресловутое сильнодействующее снотворное? Она это узнает через пару минут.

Из домика Игина — Прозоровского она заглянула в соседний домик — там тоже во всех аптечках лежал такой порошок.

Она не поленилась и заглянула в два других домика — и там в аптечках все было цело.

Тогда она сходила в домик, предназначенный для них — следователей. В аптечках был полный набор лекарств. Только у Игина недоставало порошка.

Александра вернулась в канцелярию — офицеры по-прежнему спали в неестественных позах. Она сняла крышку с термоса, вынула пробку — чай еще горячий. Это улика. Она вогнала пробку на место и убрала термос в свой рюкзак, а оттуда извлекла ноутбук. Включив компьютер, ввела запрос в базу данных. Экран ответил информацией: быстродействующее снотворное! Ха-ха. Странный состав аптечек — быстродействующее снотворное. Зачем? Видимо, те, кто разрабатывал комплектацию, решил, что такой порошок может быть необходим… Ладно. Это уже дело московское. Там будут делать запросы. Сейчас она будет опираться на то, что есть. А есть это пресловутое, быстродействующее снотворное, и преступник решил им воспользоваться и, естественно, позаимствовал порошок из чужой аптечки. Если он взял снотворное из своей — то он дебил, а Игин не такой. Он умный. Значит, кто-то подставляет Игина. Именно Игина, а не кого-то другого. Тут было о чем поразмышлять…

Александра решила воспользоваться беспомощным состоянием офицеров, чтобы обшарить их карманы. Выражаясь дежурным языком: произвести негласный досмотр. Мало ли там что могло лежать, вдруг пакетик от использованного снотворного!

Несанкционированный обыск. Тайный. Ужасно интересно!

Александра приступила к обыску. Хмыкнула. Знали бы они, чем она сейчас занимается!

В карманах офицеров лежала всякая дребедень: сигареты, спички, зажигалки, обертки от конфет, обломки карандашей, зубочистки, брелоки с ключами, семечки. Улов негуст.

Во сне у Игина возбудился член и торчал под штанами тугим холмом. Наверное, видит ее обнаженной, может, даже овладевает, негодяй. Александра усмехнулась, потрогала его холм рукой. Ничего, рабочая штука!

Александра фыркнула — фу, ужасно! И рассмеялась. Напряжение ушло. Она стала спокойной. И сразу решила осмотреть Петины карманы.

Она влезла Загину в карман и вытащила хрустящую пачку от снотворного…

— ?!!

Ага, преступник не только дерзок, но и не прочь пошутить. Однако зря он так. На пакетике могут быть его «пальчики».

Александра спрятала пакетик в свой карман.

Выходит, преступник подсыпал в термос порошок, а когда все уснули, всунул пустой пакетик Пете в карман, мол, полностью облажался следак, потом выпил сам сонного чая и уснул в общей куче… Ничего, ничего…

Александра, перешагивая через спящих офицеров, пошла прочь из канцелярии. В голове все вертелось: «Ничего, ничего, ничего…»

Выйдя на улицу, она вздохнула. Действительно — ничего.

В небе слышался отчетливый рокот.

Она подняла голову. Да, действительно рокочет. Неужели?

Она поспешила на свободное от деревьев пространство вертолетной площадки, где мрачно чернел сгоревший остов машины, на которой они сюда прилетели. Сердце сжалось от плохих мыслей. Да, наворочено здесь дел.

Задрав голову, долго всматривалась в мутное, серое небо. Кажется, вертолет. Только чей? Военных спасателей или угонщиков? База-то, ха-ха, голая. Не считая ее и Вепрева, бери ее, как говорится, и владей, вытворяй что угодно… Не один вертолет — два. Они шли на посадку — это военные! Слава богу! Ну, теперь держись, загадочный убийца!

Вертолеты зависли над площадкой и одновременно приземлились. Из люков полезли бойцы, выскочили две овчарки, двое офицеров в пестрых камуфляжах с папками в руках заспешили к взволнованной Александре. Она заметила их удивленные взгляды, направленные на останки взорванного вертолета. Да, дорогие товарищи, здесь постоянно что-нибудь взрывается.

Подойдя к Александре, офицеры отдали честь.

— Майор спасательного управления МО по Красноярскому краю Герасимов.

— Капитан Мироев, командир отряда «Буран».

— Следователь Особого специального управления ФСБ майор Александра Андреева, — представилась Александра. — Заждалась вас.

Спасатели улыбнулись.

— Что с вертолетом? Авария?

— Взорвали. Тут такое творится, не поверите. Много трупов. Минирование, хищение боеприпасов. Ко всему где-то в округе находится угнанный вертолет с золотом, а среди офицеров базы скрывается преступник.

— Ого! Работы хватит.

— Да. И вам, и вашим собачкам. Пойдемте.

Бойцы уже убежали в поселок, делая оцепление. Из затихших вертолетов выбрасывали спецгруз.

— Я боялась, что вы не успеете, — призналась Александра, поглядывая на высокого и грузного майора и похожего на мальчишку-практиканта капитана.

— Наш спецотряд один. А происшествий на закрытых объектах хватает. Везде не поспеваем, — пояснил Герасимов. — Ваша база долго не выходила на связь.

— Связи нет.

Они подошли к канцелярии.

— Что тут?

— Посмотрите, — предложила Александра.

Спасатели заглянули, удивленно переглянулись.

— Они спят. Опоили снотворным, — пояснила она.

— Зачем?

— Не знаю. Не я же опоила.

— А кто?

— Не знаю!

— Ага, ясно, — произнес Герасимов, всем своим видом показывая, что ему ничего не ясно. — А нам что делать?

— У вас собаки. Прочешите округу, осмотрите все в поселке, где-то здесь лежит спрятанное золото и взрывчатка.

— Теперь понятно, — повеселели офицеры, узнав, чем им предстоит заниматься. Герасимов взглянул на Мироева: — Дайте людям задание.

— Есть.

— Еще момент, — сказала Александра.

— Да. — Герасимов снова оглянулся на спящих офицеров, ухмыльнулся: «Дела!»

— У вас два вертолета. Один будет служить радиостанцией для базы, а на втором надо произвести поиск вертолета золотодобытчиков.

— Понятно.

— А перво-наперво сейчас вы и я полетим на объект номер три. Там наш следователь, капитан Купчик. Есть предположение, что артельный вертолет находится в районе третьего объекта.

— Идет. Летим?

— Минуту. Я кое-что возьму с собой.

— Хорошо.

Герасимов пошел от канцелярии обратно к вертолетам. Капитан Мироев, построив у беседки два десятка бойцов отряда, отдавал распоряжения. Александра удовлетворенно вздохнула — теперь дело пойдет. Она посмотрела на спящих офицеров. Спите, дорогие, главное вы уже проспали — инициатива от убийцы перешла к ней.

Она пробралась через спящих к своему рюкзаку, затолкала туда ноутбук. Взяла чемоданчик Вани. В вертолете она снимет отпечатки с пакетика от снотворного и через ноутбук сравнит отпечатки с отпечатками пальцев офицеров. Она будет использовать каждую минуту для работы.

На площадке рокотал вертолет. По поселку сновали бойцы отряда «Буран» с собаками. Она кивнула Мироеву:

— Присматривайте за канцелярией.

— Не беспокойтесь.

Майор Герасимов принял из рук Александры рюкзак и чемоданчик, помог ей забраться в уже отрывающийся от земли вертолет.

Машина резко ушла вверх, чуть завалилась на бок и быстро помчалась над тайгой. Александра прижалась к стальной стенке.

Герасимов улыбнулся.

— Не трудно вам?

— Что? — не поняла Александра.

— Ну, все это. Убийства, закрытые объекты, тайга.

Александра пожала плечами:

— Я не думала об этом.

— Так и не думали?

— Интересная работа. Польза родине.

— Неужели о родине думаете?

— А вы нет?

Герасимов убрал с лица улыбку, устремил взгляд в иллюминатор, долго молчал.

— Думаю. — Он опять повеселел, повернулся к Александре. — Так принято у нашего народа, думать о себе и родине одновременно. Даже преступники ваши — и те думают о родине.

— Думают, — согласилась Александра. — Как подорвать ее обороноспособность да карман свой набить.

Она поудобнее уселась на скамеечке, водрузила на колени чемоданчик Вани, открыла его. Найдя реактивы и щеточки для снятия отпечатков, быстро обработала пакетик из-под снотворного, потом перевела отпечатки на прозрачную пленку. Разные. Один из них — ее. Убрав чемоданчик, она извлекла из рюкзака ноутбук и портативный сканер. Сканер жрет много энергии из переносных блоков питания, ну да ничего, на базе она их подзарядит. Она ввела отпечатки через сканер в компьютер.

Герасимов поглядывал на ее манипуляции, не решаясь мешать.

На экране компьютера возникли отпечатки, тут же был произведен сравнительный анализ. Две фамилии: Прозоровский и Игин.

Александра шумно выдохнула через нос. Значит, два подозреваемых и, скорее всего, убийца — Прозоровский. Отпечатки Игина могли остаться на пакетике, когда он искал какое- нибудь лекарство в своей аптечке. Что ж, зацепка у нее хорошая — пальчики на пакетике. Остальное она вытянет на допросах.

Из кабины выглянул пилот в наушниках, прокричал:

— Вижу вертолет!

Александра прильнула к иллюминатору — внизу шумела плотная тайга. Посадка была невозможна. Чуть впереди деревья были повалены, и в этом буреломе лежал опрокинутый вертолет золотодобытчиков с поломанными винтами. Значит, авария, а не угон. Не повезло артельщикам.

Герасимов нагнулся к уху Александры:

— Будем спускаться?

— Как?

— Откроем дверь и по канату вниз. Там могут быть раненые.

— Сомневаюсь. — Александра представила, как вертолет рухнул, зацепившись в тумане о макушки сосен, как стонали еще живые артельщики и как хладнокровно убивали их вышедшие на шум операторы с базы. — Но там наш следователь, надо его забрать.

— Он один?

— Нет, с ним офицер — майор Гущин.

У Александры стало неприятно на душе: Гущин ведь мог быть преступником. Если вертолет нашли в среду, то он и Семин положили начало страшной череде убийств при дележке золота, а если в четверг, то Семин и Викторов. Тогда Гущин ни при чем. Кто-то ведь стрелял в него или в них, отгоняя от места аварии. Это Прозоровский или Игин. Да, работы у нее будет много, прежде чем она разберется во всех уликах и фактах.

— Вертолет зависнет, а мы спустимся. Я первый, — сказал Герасимов, зацепился за стальную скобу карабином с тонким, альпинистским канатом.

— Надо передать на базу, чтобы взяли под арест капитана Игина и майора Прозоровского! — прокричала Александра сквозь рокот двигателя.

— Сейчас.

Герасимов ушел в кабину к пилотам, потом вернулся, показав большой палец (все нормально!), надел перчатки, вторую пару кинул Александре. Откатив в сторону дверь, он встал на краю бездны.

Вертолет висел над макушками деревьев, и до земли было метров пятнадцать. Герасимов улыбнулся, махнул рукой, взявшись за сброшенный вниз канат, уверенно начал спускаться. Александра сидела на корточках перед дверью, глядя на спуск. Сердце свербило нехорошим предчувствием — ни Вани Купчика, ни Гущина у разбитого вертолета не было.

Герасимов оказался внизу. Она быстро вылезла из вертолета. Сверху гнало воздух от крутящихся винтов. Стараясь не напрягаться, полезла по упругому канату вниз — Герасимов держал снизу. Спускалась Александра уверенно, движения были заученные, отработанные.

Метра за полтора до земли Александра не утерпела, спрыгнула.

— Не похоже, чтобы здесь кто-то был, — заметил Герасимов, придержав ее. — Обследуем вертолет.

Они подошли к распахнутой двери искореженной машины, заглянули внутрь.

— А-а, — раздался стон из-за дощатых ящиков и бухт стальной проволоки.

Александра увидела ботинки Купчика.

— Ваня!

Она бросилась к нему через хлам, покореженное железо. Купчик был бледен и смотрел из-под полуприкрытых век. Левое плечо его бурело кровью. Правая рука сжимала пистолет.

— Ты ранен!

Он скосил взгляд на свое плечо.

— Гущин. Его надо задержать.

— Хорошо. Лежи, не шевелись. Сейчас мы тебя аккуратно вытащим.

— Прилетели спасатели?

— Да. Много крови потерял?

— Наверное… Не знаю.

Александра позвала Герасимова. Тот, осторожно ступая, приблизился к Купчику, забрал у него пистолет.

— Как вы?

— Порядок.

— Сейчас потихоньку приподнимемся.

Александра с одной стороны, а Герасимов с другой подняли Ваню на ноги. Он тихо застонал, сжал челюсти. На полу была порядочная лужа крови.

— Он совсем ослаб, — сказал Герасимов. — Теперь осторожно выберемся из вертолета.

Когда они оказались снаружи, Ваню прислонили к стволу старой сосны. Герасимов помахал пилотам, и они спустили на лебедке брезентовое кресло, куда осторожно усадили Ваню. Лебедка поволокла Ваню наверх, а Герасимов ловко полез по канату. Он первым оказался внутри вертолета и помог втащить Ваню. Потом лебедкой подняли Александру.

Пилоты сразу же взяли курс обратно на базу.

Ваню усадили к стене, Герасимов из аптечки достал бинт и вату, сделал перевязку, вколол обезболивающее.

— Сейчас станет легче.

— Гущина арестовать, — напомнил Ваня.

— Иду. — Герасимов направился к пилотам.

— Как ты, Ваня? — погладила Купчика по голове Александра.

— Ничего. Пустяки. У меня повышенный травматизм в эти сутки.

— Точно, — ухмыльнулась она. — Ночью чуть не взорвался, днем чуть не пристрелили. Почему он в тебя стрелял?

— Мы приехали на объект. Вроде все спокойно, тайга. Но меня же знаешь, пошел вперед. Вижу — что-то странное вдали между деревьями. Гущин — за мной. Ближе подошли — вертолет. Гущин еще так натурально удивился, словно в первый раз увидел. Я полез внутрь вертолета. Трупов нет.

— А где они?

— Не знаю. Где-то закопали, чтобы по запаху разложения вертолет не нашли раньше времени те, кому не следует.

— Трупы найдем. У спасателей две собаки.

— Я начал рыться в вертолете, ящики двигать. Думаю — должна быть какая-то улика. И нашел. — Ваня слабо улыбнулся, разжал левую руку.

На ладони лежал бронзовый брелок — мужчина с длинным пружинистым членом.

— Как мило, — хмыкнула Александра.

— Гущин наблюдал за мной. Как увидел эту безделушку, сразу побелел. Его! Уронил, негодяй, когда вертолет потрошил! Не успел я ничего сообразить, он бах в меня из пистолета. В плечо. Меня в ящики откинуло. Ну, я не промах. Выстрелил в ответ. Гущин сбежал.

Из кабины вернулся Герасимов.

— На базу передали. Как только он появится, его задержат.

— Может и не появиться, — произнес Ваня. — Если у него золото в лесу, а база заминирована, ахнет базу и ходу.

— Нет, база не заминирована. Все строения ребята осмотрели — чисто, — сказал Герасимов.

— Странно.

— Действительно, странно, — согласилась Александра.

— А кто в нас стрелял в лесу? Выяснила? — спросил Ваня.

— Или Игин, или Прозоровский. Прилетим на базу, все узнаем. Пока отдыхай…

Когда вертолет приземлился на базе, улыбающийся командир отряда «Буран» Мироев встречал на площадке. Подав руку Александре, помог ей сойти по лесенке, тут же сообщил:

— Сделали все, что говорили. Игина и Прозоровского изолировали. Гущина на входе в поселок арестовали, сопротивления не оказал — не ожидал, что мы здесь. Офицеры ваши проснулись, жалуются на головную боль.

— Хорошо, товарищ капитан. У нас раненый.

— Не беспокойтесь, помощь окажем.

У канцелярии стоял задумчивый Петя и курил, отрешенно глядя на вертолеты. Александра махнула ему рукой, но он не прореагировал — еще не отошел от действия снотворного.

Подойдя к капитану, Александра усмехнулась:

— С добрым утром! Как спали?

— Голова раскалывается.

— Офицеры где?

— Игина и Прозоровского охраняют, а остальные расползлись по домикам — отходняки ловят. Что это за дрянь была?

— Не дрянь, а сильное снотворное. Вопрос к Министерству обороны, почему им укомплектовали аптечки на этой базе?

— С Гущиным понятно, а Игина и Прозоровского зачем задержали?

— Вас кто-то из них усыпил и обстрелял нас в лесу. Хочу узнать: зачем? На пакетике из-под снотворного их отпечатки. Вот пакетик. — Александра показала Пете пакетик. — Я нашла его в твоем кармане!

— Ты лазила по моим карманам! — К Загину возвращалась жизнь, глаза стали осмысленными, и в них сверкнуло возмущение.

— Гущина ты брал?

— Нет, спасатели.

— Соня. А где он?

— Пойдем провожу. — Загин поежился. — Гадство, холодно как.

— Брось, тебя просто знобит.

— А где Ваня?

— В вертолете. Спасатели перенесут его в домик.

— Что? Перенесут?! — Петя остолбенел. — Что с ним?

— Гущин ему плечо продырявил.

— Что же ты молчала! Эх, ты!

— А Гущин?

— А! — Петя отмахнулся и побежал к вертолету, где уже суетились спасатели.

Александра разжала кулак. На ладони лежал бронзовый брелок. Улыбнувшись, она подкинула его и ловко поймала. Что ж, осталось выслушать слезно-сопливое признание Гущина: как и зачем? Вперед!

У дверей домика, в котором держали Гущина, стояли два бойца отряда «Буран». Александра посмотрела на них секунду — веселые лица, кроме интереса к происходящему — ничего. Правильно, их забота сделать то, что прикажут, ее — разобраться в навороченных друг на друга преступлениях.

Нет, говорить с Гущиным она будет только в присутствии Загина. Но времени терять не стоило. Хотелось поскорее завершить основное расследование и вернуться в лоно цивилизации, гонять по Москве в своей белой иномарке, ходить в ночные клубы, смущая мини-юбкой сдуревших от обилия денег мужиков, вкусно есть и сладко спать. Недолго ее хватило на тайгу. Теперь Александре была понятна торопливость Вани.

Сейчас она примется за «красавцев-отравителей» — Игина и Прозоровского.

У домика, где томились «отравители», тоже стоял охранник. Задумчивый Игин смотрел в окно и, заметив Александру, замахал рукой, улыбаясь.

— Иду, — успокоила его она. Нервы у Игина сдали, вон какой перепуганный. Еще не ведает, что главный подозреваемый не он, а Прозоровский, но пусть поволнуется. Страх за собственную шкуру освежает душу.

Войдя внутрь, она улыбнулась. Прозоровский лежал на кровати, задрав ноги на спинку и подложив руки под голову. При виде Александры он поспешно сел. Игин встал со стула, но тут же уселся опять. Про арест Гущина эти красавцы еще не знали. Что ж, она их проработает, словно Гущин еще не раскрыт.

— Товарищ следователь, почему нас изолировали? — в упор спросил Прозоровский.

— Есть улики.

— Против меня? — Он с вызовом удивился.

— Да, — улыбнулась на его вызов Александра.

— А против него? — Прозоровский, злясь, кивнул на бледного Игина.

— И против него, — «успокоила» Александра. — Сейчас я все объясню. У каждого офицера имеется личная аптечка. Вот здесь они у вас тоже есть.

Она указала на лежавшие на полке аптечки, взяла одну из них, расстегнув, вывалила содержимое на стол.

— Видите, здесь все лекарства на месте.

— Я знаю, что вы хотите спросить. — Игин просветлел. — В моей не хватает снотворного. У Андрея болел зуб неделю назад, не мог уснуть, и анальгин не помогал, вот он и выпил снотворного, чтобы хоть немного поспать.

— Точно, — тоже повеселел Прозоровский. — У меня и дырка в зубе есть. Могу показать.

— А почему вы не взяли снотворное из своей аптечки?

— Это он придумал. Он сам и вручил мне порошок… Да у всех спросите, все тот случай помнят. Я отсыпал положенную дозу в воду, выпил, и меня как отрубило… А утром уже зуб не болел. Тогда, наверное, горячее в дупло попало…

— Что же вы не лечите? Зубы — это такая система…

— Боюсь. — Прозоровский передернул плечами.

— Хорошо, я принимаю ваш рассказ как объяснение, но… Кто-то же вас опоил сегодня этим же снотворным. И во всех аптечках оно на месте.

— Да. — Офицеры снова подавленно сникли.

— Когда вы спали, я нашла этот пакетик на полу в канцелярии. — Александра показала им злосчастный пакетик, не говоря, что обнаружила его в кармане Пети. — На нем ваши отпечатки. Потому вас и арестовали.

— Отпечатки наши на пакетике, потому что Володька сам вытащил его из аптечки и дал мне, а я уже срезал верхушку и развел порошок в стакане воды. Потом я бросил наполовину пустой пакетик обратно в аптечку. Этот пакетик подкинули, чтобы все свалить на нас, — деловито объяснял Прозоровский. Он уже не выглядел встревоженным.

— Тогда откуда взялось снотворное, которым усыпили всех офицеров в канцелярии? Я смотрела все аптечки, во всех домиках, там снотворное в целости.

— Кстати, Александра Сергеевна, доза в пакетике двойная — два раза для одного человека. Что, остатками удалось опоить всех? — ухмыльнулся Игин.

— Я это понимаю.

Прозоровский усиленно почесал затылок, соображая.

— А в операторской смотрели? Там, на пульте, общая аптечка, более емкая, там больше препаратов.

Александра удивилась — оказывается, еще есть лекарства на базе!

— Не смотрела, но посмотрю. Даже нет, мы сделаем по-другому.

Александра выглянула на улицу и велела бойцу сбегать в операторскую и принести аптечку.

Когда аптечка оказалась в ее руках — это была кожаная сумка большего размера, чем личные аптечки, она торопливо ее распотрошила — снотворного не было вообще. Неужели пакетик подбросили, чтобы вывести следствие на Прозоровского? Но кто?

Она велела, чтобы собаки обыскали округу — пустая упаковка от снотворного из общей аптечки могла валяться на улице в рыжей гнилой хвое. Минуты ожидания томили неизвестностью — если упаковка будет найдена, она выдаст настоящего «отравителя»…

Но собаки вернулись ни с чем.

— Мы уже не задержанные? — поинтересовался Игин. — У нас ведь алиби.

— Пока задержанные, — остудила его пыл Александра. — Но можете выйти, покурить у дверей, а я кое о чем расспрошу товарища майора.

Игин исчез за дверью.

— Все-таки в меня метите? — вздохнул Прозоровский. — Я убил медведя, у меня пропал охотничий нож, теперь пакетик с моими отпечатками.

— Нож мы нашли.

— Нашли?!

— Да. Им был зарезан завхоз Бабкин, да и другие жертвы. Им же раскурочено оборудование узла связи.

— Вы его нашли, — завороженно повторил Прозоровский.

— Теперь, может, расскажете, как вы подсыпали в термос снотворное и, убежав из поселка, стреляли в нас?

— Стрелял?! Я?! В кого я стрелял?

— В меня, в капитана Купчика и майора Гущина.

Прозоровский резко отвернулся к стене. Все, комедия окончена.

Александра победно улыбнулась, ожидая признательной исповеди…

Прозоровский резко обернулся. Лицо его было перекошено злобой.

— Я вам скажу: не выйдет у вас по косвенным уликам все на меня свалить!

Александра слегка опешила от такого поворота — а жук-то и не собирается сдаваться!

Она выкрикнула ему в лицо:

— Основная улика — ваш нож!

— Не убивал я! — тоже прокричал Прозоровский.

— Упорствуете, значит. Хорошо. — Александра усилием воли сдержала гнев, стала внешне спокойной, хоть и кипела внутри яростью. Она выдержала паузу, чтобы сбить подкатившее раздражение. Она медленно произнесла: — Я опущу нож, если вы скажете, с какой целью опоили офицеров.

— Нет. Не скажу.

— Почему?

— Потому, что я этого не делал. Не подсыпал снотворное в чай, не стрелял. С чего я мог стрелять? Из пистолета? Проверьте его — он чист и патроны на месте.

— Стреляли из охотничьего ружья.

— У меня нет ружья! Здесь, уважаемая товарищ следователь, военная база, а не егерское хозяйство. Вы что-то путаете, предъявляя такие обвинения.

— Успокойтесь, Прозоровский. Вижу, вы решили от всего отказываться. Это не правильная тактика. И вы в этом убедитесь.

Александра вышла на улицу. Игин под ее взглядом быстро докурил и скрылся за дверью. Александра кивнула бойцу:

— Никого к ним не пускать.

Она пошла на вертолетную площадку. Ее переполняла досада от упорства Прозоровского — своим отпирательством он многое усложнял. Она допускала, что Гущин и Прозоровский могли работать в паре. Один прикрывал другого.

Теперь была надежда, что Гущин расколется, и Прозоровскому нечем будет крыть. А пока пусть себе возмущается. И на старуху бывает проруха. Только что же делать с пакетиком? Надо опросить офицеров, был ли случай с зубной болью. Хотя это бессмысленно, раз Игин говорит, значит, был. Но куда делось снотворное из операторской? Почему Прозоровский не выбросил использованный пакетик из аптечки Игина, а вернул его на место? Почему старый пакетик оказался в кармане Пети? Или старого давно нет и это пакетик из операторской? Тогда почему на нем отпечатки пальцев Игина? Абсолютно ничего не сходится.

Александра раздражалась все сильнее. Она снова прокрутила в уме комбинации, выводящие на Прозоровского, но выходило, что Прозоровский вроде ни при чем, а все дело рук Игина — он подсыпал порошок и оставил пакетик на месте происшествия, чтобы еще больше завалить Прозоровского, учитывая его пропавший нож. Но Игин не знал про нож! Выходит, что знал?

Она проработает и того, и другого. Пусть сейчас непонятно, кто стрелял, но ясно другое: на базе орудовала пара преступников. Гущин и мистер икс. И надо сделать так, чтобы Гущин открыл имя подельника. Надо подкинуть ему информацию, что «суд учитывает содействие следствию».

Ваня Купчик лежал на носилках на краю вертолетной площадки, укрытый брезентом по грудь. Медик колол ему противовоспалительное, и на лице Вани проявились черты прежней веселости. Рана была не опасной — это самое главное. Загин сидел рядом с ним на корточках, что-то рассказывая.

— Как ты? — Александра потрогала лоб Вани. Он был горячий. — У тебя температура.

— Дело житейское. — Ваня был покорен судьбе.

— А-а, уже шутишь. Хорошо. Говорила, давай вернемся все вместе в поселок, нет, поехал с Гущиным.

— Съездил-то продуктивно. Ты, начальник, меня только ругаешь, а я пашу как вол.

— Отпахал, — хмыкнул Петя.

— Это точно. — Александра задумалась, потом улыбнулась Ване. — Сейчас тебя перенесут в домик, там выспишься.

— Я не хочу спать. — Ваня возмущенно хохотнул.

— Не спорь с начальством. Когда спят, раны быстрее заживают. Кушать будешь?

— Не буду. Не хочу.

Загин посмотрел на Александру.

— Товарищ майор, что у тебя с Гущиным?

Александра мотнула головой.

— Ничего. Я его не допрашивала. Вместе с ним поговорим. Думаю, при тебе ему труднее будет вилять… Пыталась вывести на чистую воду Прозоровского, но он все отрицает. Да и этот дурацкий пакетик из-под снотворного больше клонит в пользу его невиновности, чем наоборот. Не мог же он, оставив на пакетике отпечатки, подсунуть его в карман следователю? Куда проще пакетик выбросить или сжечь.

— Все может быть. Здесь на базе сплошь интеллектуалы собрались. Все у них с выкрутасами, с закавыками. А такие ребята могут все обдумать, просчитать и сделать совершенно проигрышный ход, который потом окажется самым правильным, — задумчиво резюмировал Петя. — Мы как рассуждаем? Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. А они? А они думают: «Почему бы нет?!»

— Вот и я сомневаюсь, — вздохнула Александра. — Что, Петя, пойдем к Гущину? А ты, Ванечка, все-таки постарайся поспать. Потом мы вместе пообедаем. Хорошо?

Купчик покорно закрыл глаза. Петя шутливо толкнул капитана в здоровое плечо.

— Э, брат, тебя уже Ванечкой зовут!

— Уметь надо, — не открывая глаз, отозвался Ваня.

Подошедшие спасатели подняли носилки и понесли Купчика к гостевому домику.

Гущин сидел на кровати, прикованный наручниками к стальной дужке. Был он злой и бледный. Вместе с Петей и Александрой в домик вошли два спасателя — мало ли что могло прийти в голову этому здоровяку! По трупам видна его маниакальная беспощадность.

Петя сел на стул у окна, Александра с компьютером за стол.

— Учтите, Гущин, содействие следствию учитывается судом, а добровольное признание смягчает вину, — сказала Александра, выводя на экран протокол допроса.

— Мне все равно. — Голос Гущина звучал глухо. В нем чувствовались разочарование и усталость.

— Тем более. Назовите своего подельника.

— У меня нет подельника.

— Вот как? — Александра улыбнулась, не скрывая своего сарказма.

Гущин не отреагировал.

— Хорошо, — подвела она итог попытке узнать имя подельника с ходу. Как она и предвидела, все будет не так просто. — Начнем с самого начала. Рассказывайте, как все было. Повторяю — это в ваших интересах.

— В моих интересах было уйти отсюда с мешком золота, а не сидеть прикованным к кровати. Пишите. В среду я и капитан Семин дежурили на объекте номер три, заметили падающий вертолет. Когда он рухнул не очень далеко, побежали к месту аварии, думали спасти кого-нибудь. Вертолет лежал среди поваленных деревьев, двигатели были заглохшие, потому он не взорвался. Нам удалось открыть дверь в салон — там все были мертвы: два пилота, три мужика и одна женщина. Обнаружили, что в брезентовых мешках лежит золото. Один мешок был разодран и мешочки с золотом валялись по салону.

Александра записывала не перебивая. Интересно, в какой момент в голове честных офицеров возникла преступная идея, уничтожив базу и своих товарищей, начать новую, богатую жизнь?

— Мы, конечно, были в шоке, не знали, что делать. Первым делом я хотел позвонить на базу, сообщить о происшествии. У нас с объектами телефонная связь. А Семин все не мог насмотреться на золото, потом заявил, мол, эта музыка стоит кучу бабок. Если унести его вдвоем, можно жизнь начать с нуля.

Гущин волновался, переживая заново происшествие, сломавшее все его представления о себе, о жизни, о внутренних табу и идеалах.

— Меня, конечно, поразило, что здесь такая куча золота. Умершие люди тоже, но золото отодвинуло это куда-то на задний план. Я думал, что его слова просто болтовня. Все знают, что вертолет упал, и его найдут, а потом найдут нас, если мы украдем даже малую часть. А Семин говорит: «Можно сделать так, что искать нас не будут!»… У него вообще голова быстро соображала. Он говорит: «Возьмем на складе взрывчатку, заминируем базу и ахнем ее, потом взорвем этот вертолет. Вместо себя подбросим на базу обгорелые трупы пилотов — все равно не опознают, будут искать именно их — как угонщиков вертолета, а мы выйдем из тайги и частями сбудем золото, документы переделаем, можем мелкую пластику лиц сделать, чтоб уж совсем не узнали». Ну, рассказывал все так, что выходило реально. Я загорелся — уж больно устал жить неудачником, без перспективы впереди. Но сказал Семину: «Сначала обделаем дело со взрывчаткой, а здесь, на месте аварии, ничего трогать пока не надо. Если дело не выйдет, мы ни при чем — все целое». Хотел, чтобы было наверняка. В общем, договорились… Вернувшись в поселок пораньше, я начал действовать. Бабкин дрыхнул, за пультом сидел Сапин, тоже сонный. Синицын и Степушкин спали. Я зашел в операторскую, поговорил с Сапиным о пустяках, незаметно взял ключ от склада, незаметно прошел к нему, вскрыл и вынес пластид и взрыватели с кнопкой управления. Потом вернул ключ на место. Но минировать надо было ночью… Мы с Семиным решили, что он вернется на объект номер три и проследит, чтобы Викторов ничего не разнюхал. Я поехал с Игиным, потому что он ночью спит как бревно, не добудишься, можно было незаметно отлучиться. А если бы он и обнаружил мое отсутствие, я бы объяснил, что отлучался на ночную рыбалку — там озерко неподалеку. Вот такие дела… В четверг поздним вечером Игин, как всегда, уснул, а я помчался на базу и заминировал строения. В пятницу, когда должны были собраться все операторы, планировалось базу взорвать. Небо покрылось тучами, что было мне на руку. Я вернулся на объект и сильно переживал, что ввязался в такое дерьмо, но обратного хода уже не было. И тут я додумался, что могу все золото забрать сам, без помощи Семина! Я пораньше поднял Игина, говорю, едем, а то дождь ливанет, по раскисшей дороге пробираться… Довез его почти до базы, высадил, говорю — пешком дойдешь, а я забыл на объекте плеер, как без него столько суток буду? Он поверил, поворчал и пошел пешком. А я рванул к объекту номер три. У нас тут дорог много между объектами. По одной из них я и поехал, чтобы не столкнуться с Семиным и Викторовым при их возвращении. Думаю, сейчас перепрячу золото, потом вместе с Семиным взорвем базу, а после я его кончу. Чтобы на него свалить взрыв. Это было справедливо — его ведь план! Мое «тело» лежало бы обугленным на базе, а он валялся у болотца захлебнувшийся. У него и кнопку нашли бы. А золото пропало, и все.

— Фантазия у вас, — буркнул Петя.

— Да, мозг работает, — согласился Гущин. — Ко всему у меня мысли были, что Семин сам меня кинет. Он парень ушлый был… Примчался я, значит, на объект — Викторова и Семина уже не было. Я пошел к вертолету, смотрю — не так что-то. Заглянул в салон, а там пусто.

— То есть? — не понял Петя.

— Трупов нет, золота нет. Я понял — надул меня Семин. Меня затрясло всего! Получалось, он тоже задумал убить меня… Не помню, как приехал в поселок, но меня раздирала злость. Пробрался незаметно к домику Семина, заглянул — он один. Я внутрь вошел — его аж передернуло! Ну, думаю, точно рыльце в пушку… Сам стараюсь выглядеть беспечным, мол, не подозреваю ничего. Улыбнулся, говорю ему: «Выйдем». Он молча за мной пошел. Когда за навес зашли, спрашивает: «Все здесь обделал, как договаривались? Если все, надо уходить и взрывать!» Я говорю: «Я тебя, гнида, первого разорву. Где золото?» А Семин стал из себя дурачка строить: «В вертолете». Я отвечаю: «Его там нет!» Он побледнел, спросил: «Ты был там? Зачем?» «А затем! — отвечаю. — Что тебе, скоту, не верю! Куда дел золотишко?» Прижал его к стене, вытащил нож и говорю: «Или колешься, гад, или умрешь мучительно! Шутить не буду!» Он шепчет: «Ты с ума сошел! Я не брал!» Думал, наверное, что я дернусь и отступлю. Я ему рот ладонью зажал и давай грудь резать! У него глаза огромные от боли, пот по лбу градом, извивается, а я на лезвие давлю: «Говори!» Я не смертельно его ранил, но он вдруг обмяк и сполз вниз — сердце остановилось. Меня ужасная досада охватила — умер, а я не узнал, где золото! Так и стоял под дождем, смотрел на него. Потом подумал, что надо вызнать, кто с ним орудовал, у того и золото. Тут мне идея в голову пришла — надо напугать!

— Кого? — оторвалась от экрана Александра.

— Офицеров. Я оставил труп лежать, бегом заскочил к себе, достал из личных вещей медвежью лапу, какую украл у Фарафы, и черканул ей по стволу — знак злой силы! Такие лапы были у Игина и Фарафы. У Игина лапу украл Степушкин — я случайно видел, как он ее прятал. Степушкин мастер на дешевые шутки. Он ведь решил Фарафу ославить — лапу Игина подбросить полковнику, мол, тот для пары спер, ну а я, в свою очередь, над ним посмеялся — взял лапу у Фарафы, Степушкину уже не было смысла добрасывать ее. Не люблю его за эти маленькие подлости. Хотел Степушкину ее подбросить, чтобы именно у него обе нашли, выявили, так сказать, вора, да случая все не выпадало. Полоснул, значит, потом подумал, что зря так сильно, ножом бороздки подрезал, мол, специально углубляли, и ушел в свой домик ждать, когда найдут тело.

— Каким ножом вы убили Семина? — спросила Александра.

— Я не убивал. Он сам умер. Я только делал ему больно. Своим ножом. У меня штык-нож есть неучтенный. У Прозоровского такой был, я по его примеру в Красноярске купил у прапорщика, держал на всякий случай.

— Это тот нож, какой был вложен в ножны от штык-ножа Прозоровского? — сощурилась Александра. Теперь все вставало на свои места… А ловко Гущин придумал — купил у прапорщика со склада, так что справка о пропаже из воинской части ничего бы не дала следствию. Ловко и просто.

— Нет. Тот нож мне неизвестен.

Александра подавилась воздухом. Это что еще за номер?!

— Как неизвестен?!

— Так. Мой лежит в этой комнате. Под кроватью есть дощечка в полах, под ней мой нож.

Загин был удивлен не меньше Александры. Ножей становилось все больше!

— Один момент!

Петя встал на четвереньки и полез под кровать. Гущин ухмыльнулся.

— Вот он. — Петя вытащил штык-нож в оранжевых ножнах.

— Это мой, — подтвердил Гущин. — От него пострадал Семин.

— Не пострадал, а был убит! — возмутилась Александра.

— Семин сам умер, от сердечной недостаточности, — настаивал Гущин на своем.

— Хорошо, что вы сотрудничаете со следствием. — Александра продолжала вести протокол.

— Что мне еще остается?

— Действительно, ничего вам не остается. Полное раскаяние. Рассказывайте дальше. Вот Бабкин обнаружил труп, и вы пришли на место своего преступления.

— Да, пришел — труп уже уносят. У всех ошеломленные лица, но у Васина — просто белое. И у Степушкина. Ну, тот ладно — он следа испугался от медвежьей лапы, потому что у него такая в тайнике лежала. А Васин был потрясен по двум причинам. Первая: след лапы — это намек на то, что кто-то знает о его участии в похищении золота. И второе: Семин мог рассказать о нем мне. Они же с Семиным прекрасно ладили… Я даже про себя выругался — и так мог догадаться, что Семину приятнее было проклятого Васина взять в подельники, а не меня. Радист Сапин передал в в/ч информацию о происшествии. Фарафа велел брать паек, обедать и выдвигаться на объекты. Я улучил момент, когда Васин один в своем домике лежал в прострации (так он был ошеломлен!), ну и зашел к нему. Он увидел меня с ножом, все понял, побледнел. Я его сразу прижал к кровати, спрашиваю: «Золото где?» Он не понял: «Какое золото?!» И тут я дошел — не он! Семин был, видимо, все-таки в паре с Викторовым, а не со своим дружком Васиным! Семин с Викторовым договорились между собой, или Викторов сам нашел вертолет в четверг и обделал дело в одиночку. Я, на всякий случай, решил проверить Васина — помучил немного, а потом добил — не было времени, в домик могли в любой момент войти, а пощадить его я уже не мог… Здесь мой грех — убил преднамеренно. Семина не убивал, а этого убил… Черканул медвежьей лапой по стене, бороздки подправил, чтобы не так заметно было, что физически сильный человек след оставляет, и вышел. Сразу идти к Викторову времени уже не было, решил ночью его прихватить, а Пастухова позвал в шахматы играть — думал себе алиби сделать, мол, труп Васина найдут, а я в это время в шахматы играл. Потом, конечно, понял — туфта это… Решил, как золото возьму, сразу базу взрываю и ухожу!.. Степушкин труп Васина обнаружил — все пришло в движение, никто уже на объекты не поехал — а мне это на руку! А тут Сапин пошел в узел связи, чтобы в нашу в/ч доложить о новой смерти…

— Ну, ну, — торопилась печатать Александра. Все вставало на свои места. Ход событий был прост, без всяких загибов — прямолинейное течение. Первое убийство повлекло за собой цепь остальных — Гущин уже не мог остановиться. Все было понятно. Главное, чтобы Гущин говорил не прерываясь и раскрыл все… Она поощрительно кивнула Гущину. — Так.

— Сапин пошел в узел связи, а там его кто-то убил и разворотил все оборудование.

В душе Александры екнуло: «Сглазила!» Кончилось прямое течение событий! Ну, ё-моё! Но досады своей показывать не стала, спросила ровным голосом, не выражающим интереса:

— То есть Сапин и оборудование связи — это не вы?

— Не я. — Гущин говорил искренне… Или делал вид, что искренен, снова начав юлить, напускать тумана. Разве поймешь, что творилось в его изощренном преступном мозгу?!

— Дальше.

— Дальше я понял, что его убил Викторов… У него было золото, и ему необходимо было уходить. В его планы не входило, чтобы в в/ч узнали о втором убийстве и поторопились с присылкой следователей. Он знал, что я заминировал базу (раз он был в сговоре с Семиным), знал, что я убил Семина. Чтобы отобрать у меня кнопку взрыва, он должен был меня убить… Так мне казалось… А убить он мог только ночью. Я всю ночь ждал его, но заметил из окна своего домика, что вышел он только рано утром. Я выскочил ему навстречу и сразу ударил в лицо. Он потерял сознание. Я оттащил его на край поселка, привел в чувство и потребовал, чтобы он отдал золото. Но он твердил, что ничего не знает!.. Пытки не принесли результата. Я понял, что опять ошибся. И убил его.

— Просто у вас: подумал — он, оказалось — не он, тогда убил, — ухмыльнулась Александра.

— Рассказываю, как было.

— И у кого же золото из вертолета было? — не удержался Загин.

Гущин недоуменно округлил глаза и, помолчав, вдруг развеселился.

— У того, кто убил радиста Сапина. Вы его, значит, еще не взяли?

— Кого — его? — напряглась Александра.

— Человека, чей брелок нашел ваш следователь в салоне вертолета!

— Так это не ваш брелок?! — оцепенела Александра.

— Нет. Хм. Его потерял тот, кто уволок из вертолета золото и трупы артельщиков… Когда я увидел брелок в руках капитана Купчика, я понял, из кого следует вытрясти душу. Он же стрелял в нас в лесу, когда мы выехали к объекту. Помните, товарищ майор? Я не стал больше играть в прятки, ранил следователя и ринулся в поселок. Тут меня и взяли. Чуть-чуть не успел.

— Кто же похитил золото?

Гущин скривил губы в ухмылке.

— Полковник Фарафа…

Александра не сразу пришла в себя. Все правильно, она с самого начала чувствовала, что Фарафа по уши увяз в «трясине». И он даром времени не терял. А они потеряли.

Она резко закрыла ноутбук.

— Мы продолжим допрос позже. Петя, пойдем.

На улице Загин сразу закурил.

— Будем задерживать?

— Ты думаешь, он еще в поселке? — Александра ухмыльнулась. — Иди собери офицеров у беседки.

Петя привел Вепрева, Пастухова и Синицына.

— Товарищи офицеры, теперь вы вне подозрений, — торжественно объявила Александра. — Майор Вепрев, выдайте офицерам их автоматы. Надо прочесать окрестности. Пойдем в сторону болотца. Бойцы отряда спасателей нам помогут. Необходимо задержать полковника Фарафу — он обвиняется в убийстве капитана Сапина и капитана Бабкина.

Александра заметила победные искорки в глазах Синицына. Она поняла, о чем он подумал, — теперь его поставят начальником базы.

Получив автоматы, Александра, Петя Загин, Синицын, Пастухов и майор Вепрев, в сопровождении военных спасателей с двумя собаками, устремились в погоню за сбежавшим Фарафой.

Следы вели к месту захоронения Бабкина. Александра злорадствовала — Фарафа думал, что там лежат автоматы. А там их нет! Но у него при себе пистолет. Долго отбиваться он не сможет… Только бы не застрелился!

Дело завершалось, но вместо радости в душе шевелились усталость и отупение. Все-таки прав Синицын — тайга!

Собаки бешено залаяли, натягивая поводки, — почувствовали затаившегося полковника. Александра сделала знак офицерам — внимание! Укрылись за деревьями.

— Фарафа, сдавайтесь! Вы проиграли! — закричал Петя.

В ответ прогремел пистолетный выстрел.

— Бах!

— Это глупо, Фарафа, вы только усугубляете свою вину!

— Бах! — снова выстрел.

Из-за выступа в земле вскочил полковник и, выстрелив еще раз, резко прыгнул в сторону и затаился за муравейником.

Вепрев наклонился к Александре:

— Товарищ следователь, можно я поговорю?

Не дожидаясь ответа, закричал:

— Федор Осипыч, это я — Вепрев! Не глупи! Мы все здесь! Не будешь же ты стрелять в нас?!

Александра злорадно усмехнулась — наивный человек. Не будет он стрелять! Еще как будет! Горло будет грызть!

Но нового выстрела не последовало.

Вепрев ей подмигнул. Она показала большой палец: «Молодец! Еще!»

— Федор Осипыч, успокойся. — Вепрев выглянул из-за дерева, помахал Фарафе рукой. — Не стреляй! Давай поговорим.

— Бах!

Грянул выстрел, Вепрев опрокинулся на спину и дико заорал — из левого плеча ударила фонтанчиком кровь.

Александра кинулась к майору, приподняла его. Зря он полез под пули! Похлопала по щеке враз обмягшего Вепрева:

— Петр Сергеевич, держись!

В этот момент Фарафа вскочил, кинулся прочь, в заросли, но разом грянули два автомата.

— Нет! — рявкнул Петя, но было поздно — Фарафа, безобразно дернув ногами, рухнул на землю.

Синицын и Пастухов опустили оружие.

— Убили!!! — взорвался Петя.

Вепрев стонал на руках Александры, медик-спасатель уже колол ему сквозь одежду обезболивающее. Другие бойцы отряда «Буран» побежали к телу Фарафы.

Петя нервно закурил, оглянулся на Александру.

— Если Фарафа мертв, я сам убью этих снайперов! Специально, что ли?

— Он в Вепрева стрелял, — первым опомнился Пастухов.

— И что?! Живой он нам нужен! — заорал Петя, не сдерживаясь. — Понимаете это?

— Эй! Медика сюда! — замахали спасатели. — Он жив. Дышит!..

Из леса возвращались с двумя ранеными. Их несли на брезентовых плащах. Вепрев стонал, а Фарафа был без сознания — его грудь в двух местах была пробита облегченными пулями калибра 5,45 мм, наносящими при попадании в тело страшные раны. Главным было теперь, чтобы Фарафа выжил, а для этого было необходимо срочно вывозить его в Красноярск.

— Петя, срочно вылетаешь в Красноярск, отвезешь Фарафу, Вепрева и нашего Ваню в военный госпиталь. И свяжись с местным управлением ФСБ. Пусть нам приготовят номера в гостинице, отдельный кабинет и несколько камер для задержанных. Пока я все не проясню, Прозоровского и Игина я отпускать не собираюсь… Сразу возвращайся обратно, а я здесь еще поработаю — надо поискать украденную со склада взрывчатку, золото, спрятанное Фарафой, и трупы с вертолета, да и сам вертолет как следует осмотреть — почему он потерпел аварию? И через ФСБ достань мне информацию о погибших артельщиках: кто, откуда и т. д. и т. п. Про их пилотов не забудь.

— Александра, ты уже взваливаешь на себя дело военной прокуратуры. Мы на секретном объекте основное отработали, мотивы выявили, преступников тоже. Теперь передаем дело военным и — домой.

— Я согласна с тобой, Петечка. Но я хочу увидеть похищенное золото собственными глазами и понять, из-за чего вертолет артельщиков зацепился за верхушки деревьев — летели бы себе высоко и прилетели бы куда следует.

— И трупы мне вывозить?

— Нет, пусть полежат в леднике. Сейчас еще Бабкина туда определим… Все, хватит вопросов, бери вертолет и вези раненых, за них головой отвечаешь.

Петя тут же утратил всякую серьезность и, приставив руку к козырьку камуфлированной кепки, басом прокричал, повеселив бойцов-спасателей:

— Слушаюсь, ваше… родие!

— Накажу, — отреагировала Александра.

Когда Ваню Купчика втаскивали в вертолет, он помахал ей рукой. Слишком грубая работа получилась — простое дело, а сколько трупов и раненых! Александра вздохнула. Начальство по головушке за такое не погладит. Дали ей собственную группу, а она сразу накуролесила. Прощай, безупречная репутация!

Ей очень захотелось закурить, но потом она вспомнила вкус горечи во рту, такой неприятный, тошнотворный, что желание сразу пропало. Лучше выпить чаю. Или кофе.

Капитан Мироев с бойцами «Бурана» продолжали обыскивать окрестности поселка, особенно прочесывали место временного захоронения Бабкина — там, по всей вероятности, рядом было спрятано и золото, где-то не далеко зарыта и взрывчатка, похищенная со склада во время ночного взрыва домика, когда погиб Степушкин.

Вертолет, грохоча, завис над площадкой, наклонился вперед и резко ушел ввысь.

На площадке осталась одна винтокрылая машина — единственный источник связи с большой землей.

Александра знала, что из в/ч уже летел вертолет воздушно-космических сил с собственной комиссией: помощник заместителя командующего ВКС генерал-майор Сугубов, его адъютант майор Эрже, начальник обеспечения майор Курков и его заместитель капитан Акин. К этим «товарищам» у Александры тоже были вопросы.

Ее интересовало, почему на базе хранилась взрывчатка, совсем здесь ненужная, и почему в аптечках офицеров присутствовал снотворный препарат «сногсшибательного» действия (стоит глотнуть, и ты в «отрубе»!), зачем это?

Александра вздохнула — одна она теперь, без поддержки своих капитанов, Гущина ей придется вновь допрашивать уже в одиночестве. Но он, похоже, сломался, готов рассказать все, что сотворил, до конца. Главное теперь — лишить его информации о происходящем на базе.

К ней подошел спасатель Герасимов:

— Моя команда отправляется к вертолету золотодобытчиков, нужно отыскать тела. Вы полетите?

— Обязательно. Только захватим с собой термос с горячим кофе. И галеты.

— Есть паек в вертолете. Там и галеты.

— Тогда кофе.

— Блестящая идея! — Герасимов улыбнулся, но посуровел. — Сейчас сюда прибудут наши военные тузы. Убегаю с глаз долой… Сразу начнут командовать, кричать… Все им не так, все перед ними виноватые… — И вдруг добавил, снова улыбаясь: — А вы красивая, товарищ майор!

Александра закатила глаза, — похоже, Герасимов имел на нее виды! Этого ей как раз и не хватало. Дел выше головы, а тут ухаживания!

Она произнесла с легкой ухмылкой:

— Это что! Видели бы вы меня в Москве!

— О! Очень хочу повидать вас в Москве! Вы москвичка?!

— Да. А вы?

— Оттуда. Из нашей прекрасной столицы.

— Тогда готовьте деньги на все злачные места, и в первый же вечер после завершения этого дела идем гудеть!

— Вы шутите? — не поверил Герасимов.

Александра состроила смешную гримасу.

— А вы решили, что я всерьез?

— Но я все же поищу денежки.

— Где? В вертолете золотодобытчиков? Там уже все взяли до вас. — Она погрозила ему. — Все, иду за термосом.

Александра повернулась и заспешила к канцелярии. Что ж, от ухажера она мягко избавится, а то, не приведи бог, будет путаться под ногами с пустыми разговорами, будет мешать и нервировать.

Войдя в канцелярию, она заглянула в стенной шкаф, где были чайные принадлежности, выбрала термос тяжелый, еще не опорожненный, — другие были легкие, сняла крышку, откупорила пробку — кофе. Что нужно! Галеты, по словам Герасимова, в вертолете имелись. Что ж, они будут и обедом и ужином одновременно.

Получалось, по словам Герасимова, «начальственные шишки» из ВКС летели сюда, чтобы ограничить деятельность военных спасателей. Приструнить и следователей заодно. Это понятно, конечно, но… Объект секретный, и она здесь человек не посторонний. Она им не спустит загибов, если такие начнутся… Да они ей и не страшны — основное она успела выяснить за то время, что база была оторвана от внешнего мира. Теперь попытается определить, чем была вызвана авария вертолета золотодобытчиков, допросит Гущина и вместе с золотом (а она его найдет!) и с задержанными Прозоровским и Игиным вылетит в Красноярск. Там еще день-два — и Москва!

Герасимов стоял у гудящего вертолета и махал ей рукой.

«Что он так спешит?» — недоумевала Александра. Ей бы хотелось сначала встретить «начальственную комиссию», познакомиться, кратко обрисовать обстановку… Все скомкано, все не правильно… Но побежала, придерживая на голове камуфлированную кепку. Герасимов ловко подхватил ее за талию, буквально забросил в вертолет и запрыгнул следом.

Вертолет мгновенно пошел вверх, взял в сторону и вихрем ушел над площадкой, поднимаясь над таежным морем.

Александра заметила через иллюминатор шедший на посадку вертолет с комиссией ВКС. Она посмотрела на Герасимова.

— Вы поэтому так спешили? — улыбнулась снисходительно. Что за ребячество? Все равно не миновать майору-спасателю Герасимову общения с членами комиссии. Лучше бы сразу получил нагоняй, если было за что, чем, откладывая экзекуцию на потом, только себя расстраивать и начальство злить.

Герасимов пожал плечами, мол, сам не знал, почему сбежал… Александра рассмеялась.

Рядом с Герасимовым сидели на железной скамье четверо бойцов и один инструктор с овчаркой. Собака, вывалив язык, смотрела на Александру дружелюбно, но с повышенным интересом.

— Вы часто работаете на секретных объектах?! — прокричала вопрос Герасимову сквозь шум двигателей Александра.

Герасимов наклонился ближе к Александре, тоже прокричал:

— Для меня это не совсем мое! На сверхсекретных объектах постоянно работает капитан Мироев, он начальник спецотряда. Я — московская крыса. Тыловик. Бывает, пошлют на автокатастрофу при движении военной автоколонны, на наводнение, когда МЧС не справляется и требуется помощь военных… Ну, или теракт в Африке…

— Вы и за границей работаете?

— Да. А вы?

Александра рассмеялась.

— Это секретная информация.

— Насколько секретная? — перешел на доверительный тон майор.

Александра отвернулась и расхохоталась. Ну вот, результат этих «ухаживаний» — она уже не думает о преступлениях, не строит догадки и версии, а кокетничает!

Она рассердилась на себя: «Бог знает что!»

— Товарищ майор! — сделала строгое лицо. — Мы же договорились — все глупости будут в Москве! Сейчас — только работа!

— Но как же я вас там найду?! — взмолился Герасимов.

— Я дам вам номер своего телефона.

Герасимов тут же засиял довольством. Александра снова чуть не рассмеялась — мужичок, видимо, твердо уверовал, что он в ее вкусе.

Она его стала инструктировать:

— Будете мне звонить в обеденный перерыв на работу, и если я не буду отсутствовать…

— Понятно, — сразу потемнел лицом майор.

Александра опять расхохоталась.

— Что вам понятно?

— Ничего мне не понятно, — обиженно пробурчал Герасимов.

— И я того же мнения. Давайте пить кофе. На месте аварии найдем на это время или нет — еще вопрос.

Всем досталось по половинке стакана горячего напитка и по четыре галеты. Александра почувствовала, что очень голодна, несмотря на съеденное и выпитое. «Буду злее», — решила она…

Вертолет завис над местом аварии, по канатам спустились вниз. Вертолет сразу улетел.

— Итак. — Герасимов посмотрел вопросительно на Александру.

— Вы ищите место захоронения погибших в вертолете и откапывайте их. А я попытаюсь установить причину аварии.

— Понятно. — Герасимов кивнул своим бойцам, и военные спасатели, ведомые собакой, пошли прочь от заваленного на бок вертолета…

Александра первым делом распаковала свой рюкзак, вытащила фотоаппарат Вани, сделала несколько снимков места аварии, потом полезла внутрь салона. В первый раз, когда она увидела раненого Ваню, она мало на что обратила внимания. Теперь предстояло осмотреть все с особой тщательностью.

Вон там, между дощатыми ящиками и бухтами проволоки, лежал раненый Ваня, вон его бурая кровь. Александра, не торопясь, оглядела салон. Все свалено и искорежено — это, конечно, результат падения вертолета.

Александра сделала несколько снимков места ранения Вани, потом как следует прощелкала фотозатвором в другой части салона. Чем больше снимков, тем лучше. Слава богу, теперь можно делать тысячи фотографий, не заботясь о количестве пленки, которая у тебя осталась… Сколько там Ваня наснимал? Фи, всего пятьсот снимков… Еще шуровать и шуровать…

С любопытством Александра заглянула в кабину… Все разворочено… О, это что такое?

Она уперлась взглядом в пробитую пулей панель управления… Вот, значит, причина аварии! В салоне шла борьба, и прозвучал выстрел, который стал роковым для всех… Но почему? Потому что кто-то хотел захватить золото. Выстрел был произведен из охотничьего ружья. Да, проклятый металл всех сводит с ума. Здесь, оказывается, возиться и возиться. Слишком наворочено все… Одно преступление влечет череду следующих…

Петя сказал, основное мы сделали, теперь передаем дело и арестованных в руки военной прокуратуры и спокойно летим домой. Пока не получится. Необходимо переправить останки вертолета в Красноярск, чтобы военные следователи, не выезжая на секретную базу, могли вести расследование, имея на руках улики и участников преступления. Жалко бросать дело на середине. Было бы интересно разобраться, кто из сопровождавших золотой груз задумал угнать вертолет. Ведь стреляли в пилота, это точно. А для чего? Чтобы принудить изменить курс. Или чтобы вертолет завис над тайгой в указанном районе и преступники могли с золотом скрыться. Второй вариант глуп — район мгновенно оцепили бы военные. Первый еще глупее — угнанный вертолет привез бы преступников прямо в руки правосудия… Так почему прозвучал выстрел?

Александра вздохнула. Узнает она ответ на этот вопрос? Если и узнает, то не скоро.

Она вылезла из вертолета, осмотрелась. Спасателей еще не было. Она устало присела на землю, оперлась спиной о дерево. Когда вертолет спасателей заберет группу и обнаруженные трупы и привезет в поселок, первым делом она побеседует с военными насчет взрывчатки и снотворного, а потом закончит допрос Гущина. Его раскаяние было прервано поимкой Фарафы, теперь он сможет продолжить свой рассказ. Главное, чтобы Фарафа выжил, именно его показания поставят все точки над «и», иначе можно будет строить догадки до бесконечности…

Послышались шаги. Александра повернула голову. Один из бойцов-спасателей махнул ей рукой.

— Мы нашли трупы.

— Далеко отсюда?

— Нет. Преступники поленились унести тела подальше. Вы идете?

— Да. Я здесь закончила.

Александра спрятала фотоаппарат в свой рюкзак, затянула веревки, вскинула его себе на плечо — тяжелый. Молодой парень, улыбаясь, протянул руку.

— Позвольте помочь?

— Вы джентльмен. Спасибо.

Парень покраснел, закинул рюкзак себе на плечо и сразу пошел вперед. Александра расплылась в улыбке — обожала застенчивых молодых людей. Над ними так приятно подшучивать!

Вскоре она увидела спасателей. Из раскопанной ямы бойцы извлекали тела пассажиров вертолета. Инструктор отвел собаку подальше, чтобы она не испортила себе нюх трупным зловонием. Герасимов улыбнулся Александре, кивнул на тела:

— Пахнет от них.

— Да, не французскими духами. Я сделаю несколько снимков.

Александра достала из рюкзака фотоаппарат. Тела лежали в ряд. Женщина — это бухгалтер. Пожилой мужчина — явно начальник артели. Два пилота — они в летных комбинезонах, и два охранника, оба молодые мужчины лет под тридцать пять, высокого роста, каждый килограммов под девяносто. Да, таким и мыть золото, таким его и охранять.

Она сфотографировала уложенные в ряд трупы, потом каждое тело отдельно и крупным планом лица.

— Вот и ружье. — Герасимов принес из ямы охотничье ружье двенадцатого калибра. — Только одно.

— Из второго в нас стреляли. А это не взяли, потому что оно без патронов. Откройте его.

Герасимов преломил двустволку, в одном из стволов была стреляная гильза. Он вытащил гильзу, показал Александре.

В салоне вертолета Александра не нашла гильз, выходит, прав был Ваня, говоря, что в ружье стрелявшего в них был только один патрон. Потому преступник это ружье закопал, а то, с патроном, забрал с собой. Значит, у каждого охранника было охотничье ружье и по одному патрону. Символично…

Когда вернулся вертолет, трупы погрузили с помощью брезентовых мешков, поднимая лебедкой, а сами поднялись по канату. Александра устало привалилась к стене, сидела, закрыв глаза. Накрыло чувство внутренней опустошенности. Она поглядела на Герасимова.

— Вы не осмотрели карманы погибших?

— Как-то не подумал.

— Я тоже.

— Давайте посмотрим сейчас.

— Прилетим и посмотрим.

— А военные тузы? О, вы их не знаете. Они начнут совать свои длинные носы во все щели!

Герасимов улыбнулся, откинул брезент, опустился на колени перед телами. Отворачивая лицо, он начал методично обшаривать карманы. Собака беспокойно заскулила. Салон наполнился невыносимым зловонием. Александра скривилась, зажмурилась, но запах тлена проникал в нее. Ее чуть не стошнило. Она сдерживала себя из последних сил.

Наконец Герасимов закончил, укрыл трупы брезентом.

— Да откройте вы дверь, черт возьми! — заорал из кабины пилот.

Дверь откатили в сторону — холодный ветер резанул и разом унес вонь.

Герасимов сел рядом с Александрой.

— Мне дурно, — простонала она.

— Сейчас будет легче. Вот, оцените мой улов: документы, деньги, листочки с телефонами, губная помада, карандаш, зажигалка, сигареты, какая-то странная металлическая пластинка с выемкой для какого-то колечка. На флешку похожа, правда? И вот два пакетика с каким-то порошком. Может, лекарство? Или наркотики?

Александра не поверила своим глазам.

— Дайте-ка мне! У кого вы их нашли?

— Вон у того охранника… Вы не переживайте, я запомнил, что у кого было.

Александра помяла в пальцах пакетик.

— Странный порошок. У вас есть лезвие?

— Нет.

Александра надкусила пакетик и тут же, начав отплевываться, отерла губы.

— Черт! Это кокаин!

— Наркотики! Вот это номер! — весело оскалился Герасимов.

— Да, товарищ майор, номер еще тот. — Александра, недоумевая, покачала на ладони надкусанный пакетик и спрятала его в карман. Вырисовывалось неожиданное продолжение в этом деле. Наркотики! Так что рано передавать дело в военную прокуратуру. Настойчиво уперев взгляд в глаза Герасимову, она строго произнесла: — Об этой находке пока никому ни слова!

— А когда можно будет рассказывать?

— Когда я скажу.

— Понял.

— Я серьезно говорю!

Вертолет пошел на посадку.

В вертушку ВКС бойцы грузили взрывчатку из склада. Спохватились, голубчики.

Александра, покинув вертолет, сразу пошла к недовольным военным тузам — они стояли гуртом с папочками в холеных руках, в фуражках-аэродромах, спесивые. Синицын по-собачьи преданно смотрел на генерал-майора и ловил его слова. Из-за грохота винтов Александра не слышала, что вещал «главный начальник».

Подойдя к живописной группе, она приложила руку к своей кепке, представилась:

— Майор Особого специального управления ФСБ Александра Андреева, руководитель следственной группы.

— Очень приятно, товарищ майор, — пробасил генерал. — Я Сугубов Сергей Васильевич, помощник заместителя командующего воздушно-космических сил, руководитель комиссии по расследованию происшествия на базе.

— Я знаю, — улыбнулась Александра.

— ФСБ знает все?! — скривил губы в подобии усмешки Сугубов, и его подчиненные, включая Синицына, подхалимски захихикали.

— Не все, к сожалению… Увозите взрывчатку?

— Как видите.

— Тогда вопрос к вам как к ответственному лицу: для чего на базе была складирована взрывчатка, совсем здесь неуместная?

— Осталась со времени строительства.

— Нет. База строилась давно, а взрывчатка современная.

— Знаете что, товарищ майор. — Сугубов посуровел. — Не суйте свой нос в военные дела!

— Да это моя прямая служебная обязанность! Я имею на это право! — возмутилась Александра.

Но генерал не собирался больше дискуссировать.

— Я не признаю ваших прав! Комиссия во всем разберется. Больше вас не задерживаю!

Александра открыла было рот, чтобы попытаться спорить о своих полномочиях, но генерал пошел к загружаемому вертолету — ее для него больше не существовало. Сопровождающие гордо последовали за ним.

Александра ухватила за рукав Синицына.

— Вас можно поздравить?

— С чем? А, да. Утвержден начальником базы. Я остаюсь здесь в паре с Пастуховым… Комиссия сейчас улетает в Красноярск решать вопрос насчет базы.

— Они всего на пару часов прилетели и что? Все здесь выяснили? — недоумевала Александра.

— Начальству виднее, — был дипломатичен Синицын.

— Скажите, товарищ полковник, взрывчатку на базу давно завезли?

Синицын вымученно скривился, опасливо зыркнул на недовольных членов комиссии. Те перешли всем составом от вертолета ВКС к вертолету спасателей, откуда выгружали трупы артельщиков, завели беседу с Герасимовым, тыча папками в завернутые в брезент тела.

— Точно не помню.

— А не точно?

— Месяца два назад.

— Раньше ее здесь не было?

— Нет.

— И кто привез?

— Вон, начальник обеспечения, майор Курков.

— Чем объяснили доставку взрывчатки?

— Сказали, будут какие-то работы взрывные производить… Товарищ следователь, мне сейчас недосуг отвечать на ваши вопросы. У меня вон, начальство… Давайте после побеседуем.

— Хорошо. Только скажите, они аптечки тоже сейчас забирают?

— Личные аптечки? Да. Новые привезли.

— Здорово! — Александра перестала что-либо понимать. — И где эти новые аптечки?

— В канцелярии.

— Понятно.

Александра заспешила в поселок. Вот так сюрприз! Военные, словно специально, завезли взрывчатку, чтобы базу мог кто-то взорвать. Бред какой-то! Но что заметают сейчас следы — это ясно как дважды два. По обычному военному головотяпству привезли сюда взрывчатку, а теперь, после происшествия, быстренько ее увозят, так сказать, устраняют ошибку. Такое у нас возможно. Скорее всего, так и есть.

Проходя к канцелярии, у дверей которой дежурил боец-спасатель, Александра заметила, что операторскую с центральным пультом охранял уже прибывший с комиссией солдат. Прав был Герасимов — военные ограничивают зону следствия для ее группы. Ничего, комиссия сейчас уберется, а Синицына она уговорит пустить ее еще раз детально осмотреть операторскую. Зачем? На всякий случай. Может, потом побывать там уже не придется.

Александра кивнула бойцу-спасателю, беспрепятственно вошла в канцелярию, бросила на пол свой рюкзак. На столе лежали штабелем личные аптечки операторов в кожаных сумках. Двенадцать штук — полный штатный комплект. Сейчас, наверное, военные срочно подбирают новый состав операторов. Синицын вон как доволен — будет он здесь царь и бог, сразу забыл про бытовую неустроенность. А пока база будет работать в режиме слежения с центрального пульта. Интересно, если бы сейчас возник мировой конфликт, сработала бы она в боевом режиме? Нет, конечно. О чем это говорит? О многом.

Александра потрогала рукой пахнущие свежей кожей и соляркой новые аптечки (все начинает пахнуть солярой, побывав в салоне военно-транспортного вертолета). Что она имеет на данном этапе? Не найденное золото и взрывчатку, одного выявленного убийцу и трех подозреваемых (Фарафа, Прозоровский, Игин), пропавшее охотничье ружье с вертолета золотодобытчиков, авария вертолета из-за перестрелки в салоне, наркотики в кармане одного из охранников и эта непонятная пластинка с выемкой для колечка, похожая на флеш-карту. Что дальше?

Дальше она проверит, что хотела.

Она открыла аптечку и вывалила ее содержимое на стол. Сразу бросилось в глаза, что пакетика сильнодействующего снотворного не было. Значит, старые аптечки были укомплектованы не по стандарту… Так с какой целью на базу завезли взрывчатку и убойное снотворное? С какой?

День подходил к концу. Надо было приступать к допросу Гущина. Вертолет ВКС улетел, увозя в Красноярск негодующую комиссию. Полковник Синицын и капитан Пастухов заперлись в центральной операторской, майор Вепрев улетел в в/ч, Герасимов командовал укладкой трупов артельщиков в ледник. Александра сидела за компьютером, занося результаты осмотра места катастрофы, на ее столе лежало охотничье ружье с пустой гильзой — из этого ружья произведен выстрел, ставший причиной аварии вертолета. Она собиралась снять с ружья отпечатки пальцев и определить, кто из охранников сделал роковой выстрел, — тот, у которого Герасимов нашел кокаин, или другой, «чистый». В дверь канцелярии постучали.

— Войдите.

Заглянул боец-спасатель.

— Мы золото нашли. Капитан Мироев зовет вас.

— А взрывчатку?

— Нет. Все осмотрели — без толку.

— Плохо. Подождите минуту, я уже заканчиваю.

Боец присел на стул. Александра быстро допечатала протокол, закрыла ноутбук. Итак, золото найдено. Еще один гол в ее копилку!

— Пойдемте. Далеко отсюда?

— Недалеко от места захоронения этого, Бабкина, кажется.

— А почему долго не могли найти?

— Там болотистая местность, сырость, собаке тяжело работать.

Они направились за поселок. Небо уже темнело. Где-то далеко стучал дятел. Занудно гудели комары, но Александра с удивлением замечала, что все меньше обращает на них внимание — начинается адаптация организма.

«Быстро у меня», — ухмыльнулась она, шагая по рыжей хвое. От земли шел приятный дух — после недавних дождей она была пропитана влагой.

Вскоре показались силуэты спасателей. Залаяла собака.

Подойдя ближе, Александра увидела, что бойцы стоят у полураскопанной ямы, из которой торчал стянутый шнуром брезентовый мешок. Мироев улыбался.

— Вот оно.

— Это золото? — спросила Александра.

— Золото. Вон, с боку дырка, видно, что внутри…

Александра нагнулась над мешком — точно, в нем было золото. Из этой прорехи высыпались те золотинки, которые нашел Ваня в тайнике под гостевым домиком.

— Хорошо. Сейчас я сделаю несколько снимков, и будем извлекать.

После фотографирования бойцы выкопали мешок и уложили на брезент.

— Сейчас его упакуем и опечатаем. А всех, кто участвовал в извлечении, прошу задержаться в канцелярии, я напишу акт, вы его засвидетельствуете.

— Бумажная рутина, — ухмыльнулся Мироев.

— Компьютерная. Но рутина, — согласилась Александра.

После всех формальностей золото заперли в сейф, и у канцелярии усилили охрану. Спасатели разошлись отдыхать по пустующим домикам. Александра, тяжело вздохнув, поплелась к Гущину — продолжать допрос.

У двери его домика дежурил боец. Он курил и беспечно пинал шишки, валявшиеся на земле.

— Никто к нему не заходил? — спросила Александра.

— Нет. Вы же запретили к нему пускать.

— А что, кто-то пытался?

Боец расплылся в улыбке.

— Нет.

Александра уверенно взялась за дверную ручку и, выдохнув воздух, шагнула внутрь.

Гущин понуро сидел на своей кровати, пища на стуле перед ним стояла нетронутой.

— Пропал аппетит? — съязвила Александра. Не жаловала она преступников, хоть и привлекательных внешне.

Гущин метнул взгляд в ее сторону, но промолчал.

Александра уселась за стол, открыла ноутбук.

— Сейчас мы продолжим прерванный разговор.

— Фарафу поймали?

— Поймали.

— Сбежать хотел?

— Хотел.

— Гад. — Гущин ухмыльнулся. — И что говорит?

— Это тайна следствия. Но потом вы ознакомитесь с его показаниями.

— Когда?

— Перед судом. Когда будете читать свое уголовное дело.

— Понятно.

Александра вывела на экран компьютера неоконченный протокол допроса Гущина, внимательно посмотрела на майора — что он сейчас чувствовал? По его лицу можно было разглядеть недовольство собой — не успел провернуть «крутое» дельце. Раскаяния не наблюдалось. А что ему каяться? Кто не рискует, тот в тюрьме не сидит. Он будет. Получит мистер Гущин десять или пятнадцать лет, выйдет на свободу еще не старым человеком, обозленным на изменившийся мир, а смерть тех, кого он несколько дней назад в порыве алчности безжалостно зарезал, так и останется не отмщенной, и вся их родня будет нести в своих сердцах ненависть к подобному правосудию.

— Итак, гражданин Гущин, мы с вами прервали беседу на том, что вы заминировали базу, задумали обмануть своего подельника Семина, но обнаружили, что кто-то к тому времени унес золото из вертолета и захоронил трупы. Вы заподозрили Семина и зарезали его. Потом вы решили, что золото у Васина, и тоже его убили. Тут вы поняли, что золото у Викторова. Убийство радиста Сапина, совершенное неизвестным, утвердило вас в этой догадке, и вы попытались вызнать у Викторова, где он прячет золото, но, придя к заключению, что у него золота тоже нет, зарезали и его. Так?

Гущин все это время напряженно слушал Александру и согласно кивнул:

— Все верно.

— Рассказывайте дальше.

— Дальше прилетели вы. Я понял, что у вас имеется в вертолете радиостанция. Узнав о творящемся на базе, вы тут же свяжетесь с в/ч и попросите подкрепления, все оцепите здесь и выйдете на меня. Я не мог уходить без золота. А чтобы его найти, требовалось время. Я прикрепил к вертолету пластид, поставил таймер — через определенное время произошел взрыв. Вы начали проводить допросы, а я решил увести след, если таковой имелся, в сторону, потому подменил медвежью лапу, подкинув Степушкину, а его лапу спрятал за поселком в болотной жиже.

— Покажете место?

— Сейчас?

— Завтра, конечно.

— Покажу.

— Дальше.

— На время следствия я решил затаиться, надеясь, что тот человек, который скрывал золото, сам проявит себя, он ведь знал, что я на него охочусь и что следователи его ищут, думая, что убийца один. Я стал ждать.

— А смерть пилотов?

— Это не я. Зачем их убивать? Они мне не мешали.

— Ну, вы всех собирались убить, когда нашли бы золото.

— Взрывом. А резать людей мне не в удовольствие. Я обычный нормальный человек, а не монстр какой.

— Вы уверены в этом? — хмыкнула Александра. Начались обычные оправдательные блеяния, характерные для всех пойманных убийц. Сначала режут, а после объявляют себя простыми обывателями.

— Уверен. В себе я уверен. — Голос Гущина прозвучал твердо.

— Нормальный человек. Но перед убийствами не остановились.

— Не останавливался. Я уже объяснял — это была дорога в другую жизнь.

— Сдобренная кровью.

— Деньги и кровь неразделимы, — бесстрастно заметил Гущин.

— Есть богатые люди, ни в чем не запятнанные.

— Чушь. Все богачи, так или иначе, связаны с преступными группами, их преуспевание пропитано слезами обездоленных, обманутых людей. И часто кровью.

— Вы прямо революционер. Но вы ошибаетесь. Ваши понятия о человеческой жизни, которая стоит меньше пригоршни золотишка, скорее всего, почерпнуты из детективов и криминальных романов, наводнивших всю страну. Вы развращены этим, как и многие другие, к сожалению. Отсюда непростая криминальная ситуация. Кому это выгодно — не знаю, но это так.

— Криминальная ситуация не от книжек и боевиков из телевизора, а от нынешней жизни. Потому жизнь — ничто, а деньги — все!

— Я ваши высказывания тоже внесла в протокол. Так сказать, для истории. Какой вы правдолюбец. А теперь рассказывайте по делу.

— По делу пропал Бабкин с автоматами. Я даже уверился — он. Мы пошли прочесывать лес, а когда вернулись, вы показали испорченные взрыватели. Меня охватила досада — понял, что проиграл. Но вы заявили, что Бабкин в сговоре с угонщиками вертолета и ночью угонщики, вооруженные украденными автоматами, атакуют базу. И я догадался — это ловушка! Если взрыватель сработает, то вы решите, что Бабкин виноват, а если нет — кто-то другой, может быть, я. У меня кнопка взрыва была за поясом. Я, когда вы вели допрос в операторской, отвернулся налить кофе и нажал ее — тут же взлетел на воздух домик со Степушкиным. Я не ожидал, что вы не все мины нашли. Перепугался даже — вдруг у Степушкина было золото спрятано.

— И вы в суете вновь похищаете взрывчатку со склада?

— Нет, взрывчатку я больше не похищал.

— А когда вы поняли, что золото не у Степушкина?

— Когда в нас стреляли в лесу. Ружейная пуля. Я обрадовался — есть еще шанс! Не стал чинить препятствия вашему следователю, он человек опытный, мог что-нибудь отыскать. И отыскал — брелок Фарафы. Тут я выстрелил в него, но неудачно. Только ранил, а добить не смог — он стал палить в ответ. Но я не переживал, подумал, что кровью изойдет, а сам побежал в поселок. У меня был пистолет. Я надеялся убить Вепрева, захватить его автомат, всех под дулом запереть в канцелярии или в операторской и взорвать. А потом уйти с золотом.

— А где кнопка взрыва?

— Я ее выбросил по дороге к объекту номер три. Поищите — найдете.

— Больше ничего не хотите добавить? — Александра закончила заполнение протокола. — Какие-нибудь смягчающие обстоятельства?

— Нет.

— Тогда распишитесь.

Гущин взял электронный карандаш, небрежно черканул.

— Пока все… Можете отдыхать. И поешьте, голодовку объявлять глупо… Наши беседы мы продолжим уже в Красноярске.

Александра захлопнула ноутбук, посидела в задумчивости, постукивая пальцами по столу. Теперь роль Гущина во всей этой заварухе ей понятна и ясна. Осталось допросить Фарафу, окончательно разобраться с отпечатками пальцев Игина и Прозоровского на пустом пакетике из-под снотворного, отыскать ружье, из которого стреляли в лесу, найти украденную взрывчатку, прояснить ситуацию с наркотиками.

Выходя из домика, Александра снова озадачила себя вопросом: что представляет собой загадочная пластинка, напоминающая флешку? Может, это какая-то деталь золотопромывочной машины? Она ведь найдена в кармане артельщика. Вопрос этот, конечно, прояснится только в Красноярске. Там она отдаст ее на экспертизу, и все станет ясно. А хотелось бы уже сейчас все прояснить… Но сейчас лучше взять паузу и отдохнуть: умыться как следует, выспаться. Завтра лететь в краевой центр. Она переговорит по телефону с Москвой. Может быть, генерал Харченко вызовет ее для личного отчета, и пару дней она побудет дома. Александра зажмурилась с улыбкой: «Мечты, мечты!»…

Рано утром ее разбудил боец-спасатель — завтракать.

Александра сидела за общим столом в канцелярии, задумчиво жевала рисовую кашу с бараниной, запивала кофе и все еще находилась под впечатлением сна — из мутных клубов белого пара на нее надвигалась искаженная болью физиономия Фарафы, и он орал ей в лицо: «Это не я! Не я! Не я!»… Странный сон.

После завтрака она заглянула к Игину и Прозоровскому. Те были недовольны своим затворничеством. Александра разрешила им часок посидеть в беседке.

Игин недоуменно спросил:

— Вы что, серьезно думаете, что я подсыпал снотворное в термос?

— Следствие покажет.

— Нас так и будут держать, словно преступников?

— Пока да. Берите пример с Прозоровского. Вон какой спокойный.

Прозоровский стрельнул в нее прищуренным взором, а потом вальяжно улыбнулся. Такая улыбка, если она предназначается мужчине, ничего хорошего не сулит.

Игин тут же возразил:

— Что ему трепыхаться! У него рыльце в пушку. Нож в спине завхоза!

— Успокойтесь, Игин! Раз вы не виновны, что так волнуетесь? Ждите. Все разъяснится, вновь вернетесь к службе.

— Почему я должен ждать? Я не хочу ждать! Я законопослушный гражданин, ничего противозаконного не совершал, а вы меня арестовали и требуете, чтобы я был спокоен и покладист! Это беззаконие! Измываетесь над свободным человеком!

— Все мы свободные, Владимир Исаич! Только кто ее признает, нашу свободу? Всегда есть ограничения. Терпите. Вы хотели курить, вот и идите. Не портите мне с утра настроение.

— Своим непрофессионализмом вы мне надолго испортили настроение, — буркнул Игин.

— А вы возмутиться не хотите? — обратилась к Прозоровскому Александра.

Тот потянулся, опять улыбнулся сладко, но не добро.

— Не хочу.

— Очень рада. Тогда повлияйте на товарища Игина. А мне некогда. Встретимся позже!

Отсюда Александра пошла к Гущину. Встретившемуся Мироеву она велела отправить инструктора с собакой по дороге к третьему объекту, чтобы попытаться отыскать кнопку взрыва, выброшенную Гущиным, если он избавился от кнопки вблизи базы.

У домика Гущина к ней подошел Герасимов.

— Много дел?

— Не очень. Сейчас пойдем извлекать улику. Составите мне компанию?

— С удовольствием, — улыбнулся Герасимов.

Александра вошла к Гущину.

— Здравствуйте, гражданин Гущин.

Тот бросил на нее невнятный взгляд (ничего не выражающий: ни уныния, ни спокойствия), вздохнул, скрипнул кроватью.

— Молчите? Как вам спалось? Хм. Плохое настроение. Понимаю… В вашем положении настроение не может быть хорошим. Дайте руку, я отстегну наручники.

Александра отстегнула Гущина от кровати. Тот потер на запястье след от стального браслета, ворчливо заметил:

— Вы что-то сегодня веселы.

— А что мне не веселиться? Отвезу вас в Красноярск, сдам военной прокуратуре, а сама — домой, к маме.

— Вам везет.

— Я не резала людей ради золота.

— Вам еще не выпадал такой шанс, Александра Сергеевна.

Александра удивилась такому заявлению. Интересно, если бы ей выпал шанс, что победило бы в ней — стяжательство и алчность или законопослушание и внутренний запрет? Вопрос вопросов. Неужели она себя не знает?

— Пойдемте, Гущин, покажите, куда вы спрятали медвежью лапу.

Гущин вздохнул, медленно вышел на улицу, посмотрел на Герасимова, на малорослого бойца-спасателя.

— Что встали? Идите показывайте, — указала ему Александра.

— Не боитесь, что убегу? — усмехнулся Гущин.

— Бегите. От себя не убежишь. Да и не верю я, чтобы вам удалось живым выбраться из тайги. Что бы вы себе ни планировали до этого. Даже если бы ваш план удался — со взрывом базы, с золотом. Сгинули бы, и все дела.

— Все у вас просчитано.

Гущин уверенно пошел из поселка. Александра с Герасимовым и бойцом-спасателем двинулись следом. Она представила себе, как Гущин бросится бежать, спасаясь от правосудия, но сразу отбросила эту мысль — у нее в кобуре был наготове ПМ, принадлежавший Фарафе, да и Гущин, похоже, полностью примирился со своим поражением.

Они углубились в лес метров на триста.

— Далеко еще?

— Нет. Скоро. Уже. Видите заросли кустарника? Там начинается болотистая местность.

— Хорошо.

Герасимов напряженно молчал, вперив взгляд в крепкую спину Гущина, и его настороженность передалась Александре — что-то она расслабилась, надо было Гущина «заковать» для пущего спокойствия.

— Гущин.

— Да. — Тот оглянулся, и Александра уловила его нервозность.

— Дайте-ка свои запястья. Что-то вы мне разонравились.

Гущин сразу расслабился.

— Пожалуйста. А то я удивлялся…

Он шагнул к Александре, протягивая руки. Она полезла в карман за наручниками, и тут же ослепла от удара. Не успев «прозреть», она ощутила железные тиски — Гущин зажал ее горло локтем, привлек к себе и забрал из кобуры пистолет. Он молниеносно взвел курок и приставил ствол к ее виску.

— А ну, отойдите на пятьдесят метров, — приказал он остолбеневшим спасателям.

Сердце Александры бешено взвилось в диком ритме. Что предпринять? Тиски были профессиональными, да и масса была не в ее пользу. И еще холодный ствол больно вжимался в висок. Так тебе, дура! И правильно получила по морде. Лицо гудело от боли. Гущин просто хлопнул ее кистью руки по глазам. Если бы ударил кулаком — сломал бы лицевые кости, это точно!

Спасатели попятились.

— Быстрее!

Они отбежали и замерли. Гущин убрал пистолет от виска Александры, неожиданно отпустил ее и сильно толкнул от себя. Она отлетела, зацепилась ногами, упала.

— Не дурите! Кто побежит за мной — пристрелю! — предупредил Гущин громогласно и стремительно кинулся через заросли прочь.

Герасимов кинулся к Александре, помог ей подняться. Она терла рукой вспухшие веки.

— Как вы? Будем ловить?

— Я нормально. А ловить его придется вашим бойцам.

Все еще слышался шум убегающего Гущина. Александра была раздосадована сверх меры — сбежал! Очередной прокол! Теперь его долго и упорно будут искать. Хорошо, что успела запротоколировать его признания, и это плюс. Участие Гущина в событиях с золотом полностью ясно, единственное, что настораживало, — он заранее был готов к побегу. Может быть, этой лапы, спрятанной в болотной жиже, вовсе не было — она была только поводом для выхода из поселка. Тогда похищенная взрывчатка могла быть все-таки делом рук Гущина. Он вооружен. Что может предпринять? Золота ему не видать — сегодня вертолет увезет все «улики» дела в краевой центр: трупы, золото, вещественные доказательства. Туда же перевезут Игина и Прозоровского… Может, это к лучшему, что Гущин сбежал, поможет своим безрассудством найти взрывчатку. Он ведь может в порыве злобы вновь попытаться уничтожить базу. На живца, получается, придется ловить. Начальству этого не объяснишь, живец ведь стратегическая база ракетно-космической обороны. Черт бы побрал этого Гущина!

Александра опустила голову. Да, профессиональный удар. Она была совсем не готова. Что-то вы, Александра Сергеевна, халтуру гоните в тайге. Надо взять себя в руки. Дело совсем непростое, как могло показаться вначале, и этого прокола — с побегом сознавшегося в убийствах задержанного — ей не простят, если она все быстренько не изменит в свою пользу.

— Что, так плохо? — нудил Герасимов, заглядывая в лицо, своей участливостью разжигая в Александре злость.

— Пройдет. — Александра резко вскинула голову. — Я улетаю в Красноярск. А вы попытаетесь поймать Гущина.

— Мы весь лес обыщем.

— Не стоит. Занимайтесь обычными делами, только по периметру поселка устройте засады. Людей у вас хватит. Он все равно выйдет к базе.

— Хорошо…

Через полчаса в загруженном трупами вертолете с понурыми Игиным и Прозоровским за компанию Александра поднялась над базой, бросила на прощание взгляд на останки взорванного вертолета, в котором сюда прилетела дождливой ночью, и расслабленно зажмурилась — таежный период расследования закончился, начинался период кабинетный, или, как она его называла, «городской». Что ж, может быть, она уже не вернется сюда, а случится — и наведается…

Вертолет на посадочной площадке в в/ч встречали Петя Загин и местные фээсбэшники во главе с полковником Николаевым.

Александра спустилась по ступеням из вертолета, еще свистящего вращающимися лопастями, придержала кепку на голове. Сразу представила себя со стороны — хороша, ничего не скажешь.

Но Петя весь лучился радостью, только обнимать не бросился, а Николаев смущенно подхватил ее под руку, забрал с плеча рюкзак.

— В мой джип, прошу.

— Осторожно, там аппаратура.

Александра оказалась на заднем сиденье внедорожника. Рядом уселся Петя. Полковник Николаев, открыв дверцы багажного отделения, хмуро проследил, как его подчиненные приволокли из вертолета и с натугой забросили в джип мешок с золотом. Туда же уложили охотничье ружье.

Захлопнув дверцы, Николаев уселся за руль, просигналил своим — его парни погрузились в два других джипа, кавалькада тронулась с места.

— Вот ключи от вашего кабинета и сейфа. — Николаев передал через плечо связку ключей.

Александра спрятала ключи в нагрудный карман.

— Тяжелый у вас мешочек, — усмехнулся полковник, взглянув на нее в зеркало заднего вида — оно намеренно было повернуто так, что отражало не дорогу, а заднее сиденье.

— Сорок килограммов, — отозвалась Александра. — Правда, мы не взвешивали, но, по официальной информации, должно быть сорок.

— Надеюсь, наше заведение не будут штурмовать, — пошутил полковник.

— Я тоже надеюсь.

Александра смотрела в окно автомобиля на улицы города и чувствовала наступающую расслабленность — она опять возвратилась в лоно цивилизации. В гостинице первым делом помоется в ванной, потом сходит в парикмахерскую, вкусно пообедает в хорошем кафе… Все это наполнит ее утраченной в таежной бездне энергией хищника. Она и есть хищник, который охотится на других хищников, очень и очень опасных.

Петя молчал всю дорогу до здания краевого управления ФСБ.

Николаев, вручив пропуска, проводил до кабинета, после чего вежливо откланялся.

— Извините. Откуда я могу позвонить в свою контору? — удержала его Александра и пояснила: — По закрытому каналу связи.

— Из вашего кабинета.

— Ключ от кабинета в одном экземпляре?

— И от кабинета, и от сейфа. Это теперь ваша вотчина. Следственный изолятор во дворе, морг-холодильник в подвальном этаже. Можете работать, не покидая пределов управления.

— Очень удобно… У меня к вам могут быть вопросы. Как я вас найду?

— Иногда я бываю в своем кабинете. И вот номер моего мобильного. — Николаев с располагающей улыбкой протянул Александре карточку с номером.

— Тогда все. Спасибо за помощь.

— Всего доброго. Работайте спокойно.

Николаев ушел. Александра открыла дверь, вошла. Петя заволок рюкзак, вещи, ружье, мешок с золотом.

В кабинете было два желтых стола, четыре жестких стула, настольные лампы, компьютеры, принтер, сканер, большой несгораемый шкаф, названный Николаевым грозно: «сейф», и — что радовало — кроме четырех телефонов, был еще факсимильный аппарат.

— Светоч цивилизации в каменном веке, — кивнул на оборудование кабинета Петя.

— Не юродствуй. Здесь еще шикарно. Закладывай золотишко с ружьем в «сейф», и едем к Ване в госпиталь. Как он?

— Поправляется.

— А Фарафа?

— Пришел в себя. Доктор допросы разрешил.

— Отлично. Но им займемся завтра. Сегодня разгрузочный день. Хочу позвонить Харченко. Пусть вызовет в Москву для предварительного отчета.

— Домой решила смотаться? — съязвил Петя. — А меня бросишь здесь?

— Конечно, у тебя куча работы. — Александра вытянула в сторону Пети губы и чмокнула воздух. — Тебе будет интересно.

— С чего ты взяла? — пытался «бузить» Петя.

— Думаю так. Кстати, я Гущина упустила.

— Ну даешь, сестра! А я все не мог понять, где главный бандюган, да спросить стеснялся. Убег, значит. Да, товарищ майор…

— Ладно, не кривляйся. Там бойцы-спасатели, они его выловят по-любому… Он меня звезданул по лицу, отобрал пистолет и был таков.

— Растяпа.

— Упрек заслуженный, но предлагаю тему закрыть. Давай лучше посмотрим мои трофеи.

Александра развязала свой рюкзак, вытащила ноутбук, потом завернутые в тряпку улики, найденные в карманах погибших артельщиков. Петя присвистнул, сразу вытянув из кучки пакетики с кокаином.

— Это улов!

— Круто, да? — Александра улыбнулась. — А вертолет рухнул потому, что в салоне возник конфликт — в панели управления отверстие от пули. Масса фотографий — я старалась снимать все. Потом просмотришь, проанализируешь.

— У кого были наркотики?

— У одного из охранников. Кстати, он и стрелял из этого ружья, видимо, в пилота. Может, был под кайфом? А второе ружье пока не найдено. То, из которого обстреляли меня, Гущина и Ваню.

— Думаешь, наркотики имеют лишь косвенное отношение к делу? — Петя был поглощен созерцанием пакетиков с кокаином. Он знал, что, если где всплывали наркотики, значит, там все очень серьезно.

— Нет. Меня многое теперь смущает. Военные со склада взрывчатку вывезли, аптечки заменили. А вот что это, как ты думаешь? — Александра вытянула из кучки загадочную пластинку.

— Не знаю. На флешку похожа, но разъема нет… Непонятно. Деталь какая-то.

— И я не знаю… Но придется узнать… Ты получил дела на пассажиров «золотого» вертолета?

— Все сделал. Вот флешка. Негусто, чисто официальная информация.

— Молодец… Все, укладывай хозяйство под замок, и уходим отсюда.

Петя убрал в «сейф» мешок с золотом, еле втиснул ружье, в верхнее отделение Александра сложила свои улики, замкнула несгораемый шкаф на ключ.

— Обязательно сегодня просмотрю дела артельщиков. — Она убрала флешку с делами артельщиков в карман. — А теперь к Ванечке.

Они вышли из кабинета, Александра заперла дверь.

— А меня зови Петечка, — ухмыльнулся Загин.

— Хорошо. Когда тебя ранят, Петя, я назову тебя Петюнчик.

— Без ранений нельзя?

Александра вздохнула:

— Пока нельзя, — и пояснила: — Не вижу рвения в твоих глазах.

— Ты присмотрись. — Петя широко раскрыл и выпучил глаза, словно лягушка.

Александра рассмеялась.

— И так тоже вижу: рвения к работе не наблюдается!

— Опять ты о работе! — затосковал Петя.

— Опять ты не о работе! Поехали, дон Педро Загин, к раненому соратнику.

— Почему ты потешаешься над подчиненным? — Петя шутливо возмутился.

— Почему ты пристаешь с глупостями к начальству?

В такси доехали до военного госпиталя. В киоске у ворот купили килограмм мандаринов и двухлитровый пакет яблочного сока.

— Это все мне! — обрадовался Ваня.

— Тебе, зверюга, — хмыкнул Петя, укладывая подношения на прикроватную тумбочку.

— Спасибо. Очень без вас скучал.

Ваня выглядел бледным, но чувствовалось, что идет на поправку. В глазах играли озорные огоньки. На щеках и подбородке успела отрасти щетина.

Александра улыбнулась.

— Тебе идет легкая небритость.

— Да, в Париже модно, — отшутился Ваня. — Ну, рассказывайте, как движется расследование. Что нового?

— Выздоровеешь — все узнаешь. Скажу одно: в деле появилась наркота.

— Уже интересно.

— И военные что-то химичат.

— Эти всегда химичат. Но тоже интересно.

— Вот видишь, как у нас все интересно. — Александра с теплотой смотрела на Ваню, чувствуя, что он уже начал изводиться вынужденным пребыванием в госпитале.

— Без тебя, Ванечка, у нас нет того темпа, что был в начале, — сказала она.

— Нет темпа? Петя, а ты на что? Не понял.

— Да, Ваня, не справляюсь. Нет во мне рвения.

Александра оглянулась на Загина и подтвердила:

— Нет. Это точно…

Из госпиталя не перестающий балагурить Загин свозил ее в кафе пообедать. Сразу уставшая от сытной пищи и хорошего вина, Александра получила в гостинице ключ от своего номера, сказала Пете «До свидания!» и уединилась в чистеньком номере. Она торопливо приняла душ и завалилась в кровать. Читать дела погибших артельщиков уже не было желания, и она к ним не прикоснулась, лежала и смотрела телевизор. Что еще, кроме чтения дел, она сегодня не сделала? Не позвонила генералу Харченко. Надо бы позвонить, но силы совсем оставили ее.

Повалявшись еще минут двадцать, она заставила себя встать и мобилизоваться. На первый раз хватит. Длительное расслабление вредит рабочему тонусу.

Переодевшись, отправилась в УФСБ.

Петя сидел в кабинете за компьютером, знакомился с протоколами последних следственных действий. На столе рядом с ним лежали распечатанные на принтере фотографии.

Александра устало села на стул у стены.

— Как впечатление?

— От новых фактов? Нормальное. Хочу нащупать жилку, которая меня увлечет. Не люблю вести расследование, если не ощущаю интереса.

— Ищи, ищи.

Александра встала, подошла к сейфу, вставив ключ в замочную скважину, провернула два раза — дверца открылась. Она потянула тряпицу с разложенными на ней уликами и вдруг осеклась:

— Петя, здесь кто-то рылся!

Загин оторвал взгляд от экрана ноутбука.

— Не может быть! Что-то пропало?

— Нет.

— В чем же дело?

Он встал из-за стола, подошел к Александре, заглянул через ее плечо внутрь сейфа. В нижнем отсеке были мешок с золотом и ружье, в верхнем — улики.

— Вот здесь, смотри, пластинка лежит прямо у дверцы, а я ее клала в самый конец, за пакетики с кокаином. У меня прекрасная зрительная память.

— И что ты хочешь сказать?

— Что кто-то вскрыл шкаф, увидел, что эта штука находится у нас, и со спокойным сердцем закрыл дверь.

Петя не поверил.

— Ты бредишь, начальник… Захлопотались, мамуленька?

Он вернулся за компьютер и затих, равномерно шурша клавишами. Александра еще с минуту заторможенно смотрела на пластинку — она точно ее клала в другое место, и кому-то необходимо было убедиться, что пластинка находится у следователей. Надо быть впредь осторожнее: местные фээсбэшники могут вести свою игру.

Она захлопнула дверцу и провернула ключ.

— Я позвоню Харченко.

Генерал взял трубку после двух гудков:

— Слушаю.

— Товарищ генерал, майор Андреева беспокоит.

— Александра Сергеевна! — Его голос стал теплее. — Как расследование?

— Происшествие на базе, можно сказать, расследовано, все виновные выявлены…

— Великолепно.

— Подождите… Тут не все гладко. Возникает масса вопросов.

— Вам требуется консультация?

— Да, необходима.

— Что ж, вылетайте. Даю вам двое суток, а потом вернетесь на место расследования.

— Спасибо, товарищ генерал. — Душа Александры радостно взвизгнула: «Домой! Домой!» — Уже вылетаю.

Александра опустила трубку и победно глянула на Загина. Тот зло ел ее глазами — завидовал!

— Только бы билеты были, — сладко пропела Александра.

— Ты снова бредишь, начальница. Сейчас да отсутствие билетов?

— Да, да, захлопоталась… Так, слушай мой наказ. За время моего отсутствия вызовешь сюда руководство артели и по акту сдашь им на руки золото — нам оно ни к чему, проведешь допрос Фарафы, поработаешь с Игиным и Прозоровским, попытайся их запутать, вдруг что всплывет. А там и я вернусь. Да, и не забудь поцеловать Ванечку от моего имени.

— Поцеловать! — шутливо возмутился Петя. — Тьфу! Я его пну как следует!

— В таком случае назначаю тебя старшим следственной группы. Бывай, капитан!

Александра бросила на стол ключи от «сейфа» и заспешила прочь. До вылета она еще успеет сделать прическу, чтобы не напугать мамулю, страдающую манией подозрительности…

Билет она купила без проблем, успела уложить волосы и, наскоро подкрепившись, вылетела на видавшем лучшие дни «боинге» в Москву, к маме…