Моя практика началась со знакомства с очень интересным человеком: мой руководитель, профессор Ли Джеймс Филлипсон, подозвал меня после лекции и сказал, что я могу начать свою исследовательскую работу по журналистике со знакомства с крайне занимательной личностью, неким мистером Мариусом Форном.

— Тебе сказочно повезло! — воскликнул профессор Филлипсон и начал быстро писать записку, по всей видимости для того самого мистера Форна. — Он остановился в отеле Хартвелл, неподалеку от Центрального парка, можешь прямо сейчас идти к нему: передай эту записку и скажи: профессор Ли Джеймс будет рад видеть его у нас в университете.

Довольный, что мне так повезло с началом практики, я взял записку, горячо поблагодарил профессора, и сейчас же отправился в отель Хартвелл.

Идти было недалеко, отель располагался в десяти минутах ходьбы от университета, на закрытой территории, чтобы постояльцев никто не беспокоил. 
Выйдя из университета я бодро зашагал в сторону отеля, рассуждая о том, какой он из себя — этот мистер Форн: профессор не стал бы рекомендовать того, в ком не уверен или того, кто не стал бы помогать его студентам… Одним словом — мне было дико любопытно!

Отель Хартвелл — великолепное четырехэтажное здание, построенное буквально рядом с Центральным парком, так что вид постояльцам открывался потрясающий. Обычно здесь останавливались писатели, журналисты, знаменитые адвокаты и судьи- в общем непростые люди. Зайдя внутрь, я сразу направился к стойке, где меня ждал консьерж — статный мужчина лет пятидесяти.

— Добрый день, сэр. — обратился я к нему. — Подскажите пожалуйста, в какой комнате расположился мистер Мариус Форн?

— Добрый день, молодой человек, сэр Форн расположился в 217 комнате, на втором этаже. Вы хотели что-то передать ему? — поинтересовался консьерж.

— Мне необходимо лично передать ему послание, а также я бы хотел получить от него консультацию.

— Я Вас понял, молодой человек, сейчас уточню у достопочтенного сэра, сможет ли он Вас принять или нет, подождите несколько минут.

— Благодарю Вас. — ответил я, и направился в фойе отеля — просторное и элегантное, как и весь отель Хартвелл.

Не прошло и десяти минут, как консьерж вернулся с помощником и сообщил мне, что сэр Мариус ожидает меня у себя в номере. Помощник провел меня до комнаты 217, учтиво поклонился и оставил меня наедине с массивной дверью, на которой весела табличка с красивыми цифрами. Я вдохнул и постучался. За дверью послышались шаги и дверь открыл мужчина, примерно сорока лет.

— Добрый день, молодой человек! — звонко сказал Мариус Форн — не стойте в дверях, проходите.

— Добрый день, сэр Форн! — как можно увереннее и громче произнес я — благодарю Вас, что уделили мне время.

Зайдя в номер, первое, что мне бросилось в глаза — это рабочая обстановка: на массивном столе лежали книги, документы и множество черновиков, часть которых уже ютилась в мусорном ведре. Книжный шкаф был заполнен книгами и папками, а на журнальном столике лежала газета, по всей видимости свежая, от сегодняшнего числа.

— Сэр Мариус Форн к Вашим услугам! — нарушил молчание мужчина, стоящий напротив меня.

Я представился и с почти нескрываемым любопытством начал рассматривать моего собеседника: статный мужчина, с рыжими волосами, усами и великолепной бородой. Белая рубашка, серая жилетка и брюки, на ногах были до блеска начищенные коричневые броги. Яркие, «горящие» голубые глаза сияли живостью, будто говоря: мы повидали многое и нам есть что рассказать.

— Итак… — сделал паузу Мариус. — Вы пришли ко мне с посланием, я правильно понимаю?

— Ах, да! — поспешил я ответить. — Меня прислал профессор Ли Джеймс Филлипсон, он просил передать Вам эту записку, а также сказал, что будет рад видеть Вас в нашем университете.

— Профессор Ли Джеймс! — воскликнул Форн, беря из моих рук записку. — Сколько лет, сколько зим! Обязательно загляну к нему при первой возможности. — Но что же Вы стоите, присаживайтесь. — пригласил он меня, указывая рукой на одно из кресел у журнального столика.

Усевшись в кресло я перевел взгляд на мистера Форна: он подошел к окну, из которого открывался великолепный вид на Центральный парк. Внимательно прочитав записку, он задумчиво посмотрел в окно, затем спросил меня.

— Вам необходима моя консультация по журналистской практики, что ж, тогда сразу перейду к делу, какую именно тему Вы бы хотели осветить в своей работе? — повернувшись ко мне спросил Форн.

— Хотелось выбрать необычную и загадочную новость или историю, если такое возможно. — робко ответил я. — Но мне подойдет любая тема, которую Вы бы посчитали актуальной.

— Загадочная и необычная… — протянул стоящий у окна Мариус. — Да, необычная, подходящее слово! — направившись к книжному шкафу добавил он.

Внимательно осмотрев книги и папки, Мариус выбрал небольшую желтую папку, довольно улыбнувшись он сел в кресло напротив меня и положил ее на журнальный столик.

— Вы слышали что-нибудь о семье Фантóни?

— Если честно, впервые слышу — ответил я.

— Возможно что-нибудь слышали о мафии Старого или Нового Рима? — загадочно улыбаясь спросил он.

— Вообще я не очень знаком с историей Италии, да и не особо много новостей оттуда доходит до нас. — попытался я вспомнить, хоть что-то интересное из новостей оттуда, но так ничего и не пришло мне на ум.

— Тогда данная история Вам точно подойдет. — радостно взяв в руки папку, ответил довольный мистер Форн.

Я было потянулся за листами, чтобы записать информацию, как мой собеседник остановил меня.

— О, не спешите молодой человек. — открывая папку сказал он. — Для начала внимательно выслушайте историю, а затем я отвечу на Ваши вопросы и помогу выделить необходимую информацию.

Я кивнул, удобнее расположился в кресле, и все свое внимание обратил на сидящего напротив меня мужчину, чьи глаза, как мне показалось, засияли еще ярче.

— Мы отправимся в 1957 год… — медленно начал он. — В Старый Рим, где произошла необычная и неоднозначная история…

1957 год. Новый Рим. Красивый и богатый район Монти — обитель элиты: знаменитых артистов, спортсменов, судей, прокуроров, чиновников и просто богатых людей. В одном из домов горит свет и слышен смех — это семья Фантони празднует первое день рождение своей дочери Бьянки. Вивиан — знаменитая тридцатилетняя клоунесса, выступающая в большом цирке Нового Рима и ее муж Марко, работающий одним из главных инженеров на автомобильном заводе. Сегодня у них множество гостей, а главное к ним пришел отец Марко — Бернардо, заботливый отец и дедушка, который очень сильно любит свою внучку: прекрасную маленькую девочку с невероятно большими голубыми глазами. В этот день ей дарят подарки, желают счастливой жизни и беззаботного детства. Но главным подарком стал браслет подаренный ей родителями — золотой, с великолепным орнаментом, настоящая драгоценность, которая всегда будет напоминать дочке о семье, заботящейся и любящей ее.

1961 год. После белой полосы всегда приходит черная — это жизнь, как ни крути. Взлет в карьере Вивиан ознаменовал новый виток в жизни семьи Фантони, но всегда найдутся завистники, недоброжелатели и откровенные вредители. Они словно паразиты — будут получать только выгоду и материальные блага, пока от этого будет хоть какой-то смысл или польза. И, в конечном итоге, получив все нужно погубят свою жертву — так и стало с бедной Вивиан: коллега, которая улыбалась в лицо, превозносила и восхищалась ее талантом, за спиной поносила и таила зависть. Отвратительное чувство, которое буквально не дает покоя, съедает изнутри все нутро, отравляет существование. Это не может длиться бесконечно и, разумеется, находит не менее отвратительный выход — ложное обвинение в связях с мафией, с преступным миром, который якобы дал Вивиан возможность выступать по всей стране. Дал ей ту самую популярность и защиту. Словно стервятники, злопыхатели накинулись на Вивиан — теперь то у них есть возможность! Один за другим ее вчерашние друзья превратились в обвинителей, но больше всех старалась та особа, которая и начала все это «представление».

Арест, суд и сфабрикованное дело — полное обрушение карьеры… Пятилетняя Бьянка помнила только множество людей, которые пришли за мамой. Дедушка Бернардо закрыл ее глаза руками, чтобы она не видела весь тот ужас. Все было словно во сне: крики матери, возгласы тех, кто пришел за ней, мольбы отца, руки дедушки и ее полные слез, большие голубые глаза…

Далее был суды, на которые не допускали даже Марко. Закрытые, бесконечные процессы: ни журналистов, ни родственников, только сторона обвинения и адвокат с подсудимой. Бьянка не помнит этого, лишь рассказы дедушки. Но это лишь первый удар судьбы, неожиданная гибель отца, который трудился на фабрике, который был так нужен семье… Несчастный случай, такое решение приняла комиссия расследовавшее обстоятельства смерти Марко. После смеха приходит плач — так говорил дедушка Бернардо. В одно мгновенье жизнь перевернулась, оставив Бьянку сиротой.

Дом в элитном районе пришлось продать, чтобы оплатить адвоката и похороны. Вивиан уже отчаявшись отдала последние средства, чтобы Бьянка и Бернардо смогли иметь крышу над головой — это двухкомнатная квартирка в ветхом доме, на окраине Старого Рима. Лишь на это хватило тех малых денег, которые остались у нее: ни накопления, ни драгоценности, ни дорогое жилье — ничего из этого не хватило, чтобы покрыть суды и похороны дорогого мужа. Вивиан лишилась всего — семьи, дома, чести. Адвокаты лишь разводили руками, суд был непреклонен — пожизненное заключение. Связи с мафией не прощают — ни в Новом, ни в Старом Риме!

Бьянка так и не простилась с матерью, ей этого не позволили. Зависть взрослых отняла у пятилетнего ребенка мать, а несчастный случай забрал отца — миг, и жизнь рухнула, оставив после себя лишь руины. Единственный кто держал маленькую девочку за руку — ее любимый дедушка Бернардо, который ни за что не бросит ее. И снова, полные слез, большие голубые глаза…

1975 год. Старым Рим. Летняя жара в выходные заставляет прохлаждаться в кафе или парках. Деревья манят своей тенью, а лавочки будто приглашают присесть и отдохнуть. Люди не спеша бредут по улочкам вымощенным узорчатой плиткой, местами треснувшей и провалившейся. Домохозяйки поливают цветы на небольших балкончиках или развешивают разноцветные простыни, мужчины возвращаются с работы, старики собравшись в круг обсуждают спорт, а дети бегают и играют — мирный выходной день. Но не везде так тихо и спокойно: если пройти через парк де Рисаро, затем свернуть на узкую улицу Витторио Фантини, а потом после пройти немного вдоль улицы Виа Ромоло, то можно увидеть небольшой шатер — это один из первых цирков в истории Старого Рима. Уже ветхий от времени красно-белый шатер, с деревянной табличкой, на которой потускневшими золотыми буквами написано «Circo Pino Pinelli», скрывал арену. Зайдя внутрь, первое, что бросается в глаза — это круглая сцена, выкрашенная в красный цвет, стоящие по кругу деревянные скамейки, плотный занавес синего цвета. Подняв голову вверх, можно увидеть подвешенные на потолке канаты и множество красивых разноцветных ленточек — все это освещается лампами, которые находятся на самом верху шатра. Занавес, отделяющий круглую арену от технических помещений цирка приоткрывается, и на арену выходит клоунесса, одетая в бело-синий атласный костюм, с выделяющимися красными полосками. Воротник — украшенный золотыми вышитыми фигурами. На голове большая сине-красная клоунская шапка, с двумя синими шариками на концах, на ногах синие туфли с блестящими красными бантами. Лицо клоунессы покрыто тонким слоем белого грима, на котором будто-то размазали красноватые пятна. Алые волосы небрежно торчат из-под шапки, а большие голубые глаза смотрят на пустые скамейки. Она не спеша подходит к центру арены и совершает низкий поклон:

Звучат аплодисменты, это уборщик Леонардо подбадривает Бьянку, весело жонглирующую синими, красными и белыми шариками, которые она достает из карманов костюма. Затем шарики падают на пол арены, а клоунесса делает великолепное сальто назад. Веселая музыка, льющаяся из динамиков, создавала праздничное настроение. Репетиция продолжалась: на сцену вышли силачи — здоровые усатые богатыри, под два метра ростом, с тяжеленными гирями, которые они подбрасывали будто пушинки. Под потолком появились канатоходцы — с длинными шестами, чем очень сильно обрадовали Леонардо, который одобрительно засвистел. На арену вышли две лошади, на которых стояли наездницы, держащие багеты — тонкие полуобручи, через которые они перепрыгивали, как через скакалку. Задорная музыка, карнавал цветов, великолепная атмосфера веселья — все это перемешалось на арене цирка.

— АП! — раздался резкий крик мужчины в красивом красном костюме!

Все участники, находящиеся на сцене остановились и посмотрели на мужчину, который медленно начал хлопать.

— Молодцы, молодцы! — одобрительно закивал он. — Вступительная часть великолепна, но где же Марилена и ее попугаи?

— Наверное, заболела. — сказал один из силачей.

— Она на прошлой репетиции уже чувствовала себя плохо и жаловалась на головную боль. — заметил второй богатырь.

— Так не пойдет, у нас через несколько недель представление, а мы теряем такой прекрасный номер! — возмутился мужчина в красном костюме. — Может кто-то после репетиции проведать ее и узнать, что с ней случилось?

— Я смогу — сразу отозвался Леонардо.

— А я его провожу — задорно подхватила Бьянка.

— Великолепно! — потирая руки добавил мужчина. — А теперь продолжаем репетицию.

После репетиции Бьянка и Леонардо пошли навестить Марилену, которая жила на улице Клаудио Вилле. С небольшой улицы Ромоло, они свернули на улицу Фоско Гиачетти, на которой было множество бакалейных лавок, сиявшие пестрыми вывесками, зазывающими потенциальных покупателей. Сейчас же, в выходной день тут было необычно много народу, что невозможно было и протолкнуться: криков покупателей, пытающихся сбить цены, возгласы продавцов, которые по их словам продавали «исключительный и уникальный товар». Пройдя мимо лавок Леонардо обратился к Бьянке:

— Ну что же Бьянка, здесь так много народу, да и до дома Марилены рукой подать, лучше беги домой, я сам узнаю, что с ней и как она. — добродушно сказал старый уборщик.

— Ну смотрите сами! — ответила Бьянку.

— Чао, лучшая молодая клоунесса! — попрощался Леонардо.

— Чао, самый трудолюбивый и умный уборщик! — засмеявшись ответила Бьянка.

Попрощавшись, она направилась домой — на улицу Виа Марио Ленза. Идти было совсем недалеко: достаточно было свернуть вниз на длинную и широкую улицу Энрико Гуаззони, пройтись по красивым и широким тротуарам, а затем свернуть направо — на улицу Ленза. Этот день не стал исключением и Бьянка бодро зашагала по узорчатой плитке в сторону дома. Жила она в четырехэтажном строении, на втором этаже. Небольшая двухкомнатная квартирка — это все, что осталось у Бьянки от отца и матери. Жила она с дедушкой Бернардо — он взял опекунство над, тогда еще, пятилетней девочке. Обстановку нельзя было назвать богатой: небольшая кухонька, на которой ютились плита, маленький круглый стол, да два стула. Комната Бьянки и комната дедушки, ванная с туалетом. Все было максимально простым, без каких либо излишеств. Зайдя домой и поднявшись в квартиру, Бьянка прибрала костюм и обувь в небольшой шкафчик — их следовало почистить, но сделает она это позже. Сейчас же ей нужно поприветствовать любимого дедушку:

— Il nonno! (Дедушка с итальянского) — громко произнесла Бьянка. — Я дома! Репетиция была великолепной, директор цирка был в восторге. Он похвалил нас всех и сказал, что это будет лучшее представление в следующем месяце, ты можешь себе это представить?! — не умолкая, словно боясь остановиться, рассказывала она.

Бернардо, сидящий за столом с газетой в руках, одобрительно кивнул.

— Ты все читаешь и читаешь, дедуля. Я тебя целых два года так и вижу с газетой в руках, чтобы не происходило вокруг. — делая вид, что обижается, надула губы Бьянка. — Ты обещаешь, что придешь на мое первое выступление, обещаешь же? — взмолилась она.

Дедушка вновь кивнул, перелистывая газетный лист.

— Я все запомнила, теперь ты уже не сможешь найти причину, чтобы не выходить из квартиры. — победоносно заявила клоунесса.

Бернардо очень сильно переживал за свою внучку: в пять лет остаться сиротой, без отца и без матери, которые души не чаяли в своей любимой дочурке. Потеря сына Марко и суд над Вивиан с ее последующим арестом только усугубляли ситуацию. Получив шанс найти жилье для своей внучке, он взял на себя роль опекуна и собрал все необходимые документы. Шестидесятилетнему старику было очень трудно доказать, что он в состоянии дать пятилетней девочке крышу над головой, а также все необходимое для образования. Очень помогли последние средства, оставленные Вивиан, а также сбережения и связи самого Бернардо.

Бьянка, довольная тем, что дедушка наконец-то сможет оценить ее труды отправилась умываться, а затем пошла в свою комнату — день выдался тяжелым: репетиция, подготовка грима и костюма. Комната была небольшой, но уютной — кровать с мягким матрасом, небольшой столик с зеркалом, где Бьянка могла практиковаться в нанесении грима и макияжа, вместительный шкаф с одеждой и сундук возле окна, в котором хранились некоторые вещи матери и отца. Напротив кровати, возле входной двери висела фотография в рамке — это фото Бьянки и дедушки Бернардо, сделанное два года назад. Дедушка в своем черном парадном костюме и Бьянка в выходном платье.

Приготовившись ко сну, она села на кровать и задумалась, что сейчас с Мариленой — как она и сможет ли продолжить репетиции. Головная боль… да, это не редкость, но когда к ней присоединятся усталость, недосып — это гремучая смесь, способная вызвать кошмары и не что еще хуже… То она просыпалась с листовками в руках, то могла очнуться ночью на кухне с дедушкиной газетой в руках, которую он оставлял на столе — но Бьянка старалась не предавать этому особого значения: подготовка и обучение роли клоунессы, постоянный стресс и переживания — всякое бывает: так она себя успокаивала. Но несколько месяцев назад, произошло то, что уже действительно напугало Бьянку: она очнулась ночью, посреди главной площади Старого Рима, в клоунском костюме, с газетой в руках — ее заголовок гласил, что некто в клоунском костюме начал охоту на членов мафии и город ждут неприятности. Самое угрожающее было то, что костюм и руки Бьянки были покрыты красной краской, отдаленно напоминающие кровь. Столь страшное пробуждение запомнилось ей и теперь она стала внимательно следить за головной болью, режимом сна и общим состоянием. Никому не пожелаешь очнуться ночью посреди площади, да еще и в рабочем костюме клоунессы — думала про себя Бьянка, с отвращением вспоминая это происшествие. И сегодня ее также начала беспокоить сильная головная боль, также она чувствовала себя разбитой и уставшей, но она не стала никому об этом говорить — не сегодня, только не сегодня, ведь именно сейчас ей выпал шанс участвовать в настоящем представлении и не просто участвовать, а еще и открывать его!

— Завтра будет отличный день, мне нужно выспаться, а головная боль пройдет — это не беда. — подбадривая саму себя, произнесла Бьянка. Спокойной ночи дедуля, спокойно ночи папочка, спокойной ночи мамочка — вы будете гордиться мной — шепотом добавила она и легла в постель.

Старый Рим днем и Старый Рим ночью — это два совершенно разных города. Яркий, шумный и «живой» — днем, ночью он превращается в мрачный, тихий и «мертвый» — на улицах не души, только иногда проезжают черные машины — это мафия разъезжает по районам и проверяет их. Иногда слышны разговоры в закоулках или на окраинах улиц, это информаторы, они же «уши и глаза» мафии передают друг другу важную информацию и детали, которые необходимы их боссам. Не редки и перестрелки, в ходе которых погибают мафиози, но на утро — полиция не обнаружит ни следов разборок, ни трупов погибших бандитов, ни даже напоминаний, что здесь вообще что-то произошло. Ночью не стоит гулять, не стоит высовываться на улицу — ночь это время мафии, это время ее правил и законов.

Старый чердак дома, Бьянка здесь впервые — это можно утверждать на все сто процентов, в углах куча хлама — доски, мешки из-под строительного мусора и пивные банки. В небольшое окно попадал лунный свет, который освещал стоявшее напротив окна зеркало, а также часть чердака. Опять кошмар? Вновь злую шутку сыграла усталость от репетиций? Или это опять повторяется… Головная боль… Нужно было принять таблетки, не спускать на самотек… Мысли проносились в голове одна за другой. Бьянка почувствовала боль в висках, дыхание стало прерывистым — голова начал трещать.

— Это точно не сон! — крик вырвался из уст девушки.

Бьянка посмотрела в старое зеркало, стоявшее напротив окна: в нем отражалась девушка. На ней был старый темно-фиолетовый костюм, с белым воротником и черными полосками, который носили клоунессы лет двадцать назад. Голову же украшала шапка: на концах которой шипели и извивались, будто в диком танце — жуткие змеи. Девушка в отражение ужасающе ухмылялась, скрывая в своих ядовито-зеленых глазах нечто зловещее и… до боли знакомое.

— Мамочка… это ты? — прошептала Бьянка.

— Моя единственная… Дочка… Бьянка — ты стала такой красивый и взрослой! — восхитилась девушка в отражении зеркала, похожая на Бьянку, как две капли воды, за исключением цвета глаз: они были ядовито-зелеными и таили в себе нечто жуткое.

–

Бьянка будто лишилась дара речи, настолько ее поразило то, что она увидела в отражении — это было нечто невероятное, мистическое!

— Ты так и будешь стоять молча? — с притворной обидой в голосе произнесла девушка из зеркала. — Бьянка, ты не узнаешь свою мамочку?

— Мама — это на самом деле ты? — едва слышно прошептала она.

— Вивиан Адзурра Фантони, твоя любящая мама! — с гордостью ответило Бьянке отражение.

— Но это невозможно! — воскликнула девушка и закрыла рот ладонями, уже начиная рыдать. В ее голове все перемешалось — ночь, непонятный чердак, девушка в отражение, которая утверждает, что она ее мать… Что вообще тут происходит? Как она тут очутилась? Это сон? Может быть, виденье? Столько вопросов и ни одного ответа.

— Нет ничего невозможного, моя дорогая. — ухмыляясь ответила Вивиан. — Я тут только ради тебя.

— Ради меня? Но где ты, в зеркале? — Бьянка уже ничего не могла понять, ей становилось плохо. Голова начала болеть еще сильнее, будто огромные стальные тиски потихоньку сжимают ее. Пульсирующая, тупая боль…

— Я в твоей голове Бьянка, всегда с тобой. — Вивиан поднесла указательный палец к виску и улыбнулась.

Это было будто гром среди ясного неба: ее мама, по рассказам дедушки уже четырнадцать лет находилась в тюрьме, куда не допускали никого, даже самых близких родственников. Всех кто был обвинен в сотрудничестве с мафией — лишали любых связей с родными и близкими, чтобы не было ни малейшей возможности передать какую либо информацию или документы.

— Это все нереально… — Бьянка была в полном смятении, отказывалась верить в происходящее.

— Я тут не просто так, дочка. Моя задача помочь тебе вернуть нашей семье честь, отомстить тем, кто виновен в том, что нас разлучили. — уже со злобой сказала ее мать.

— Отомстить? Разве это вообще возможно? Ты в тюрьме, а я всего лишь подросток… — в недоумении спросила Бьянка, которой все больше казалось, что все это просто ее бредовый сон.

— Ты себя недооцениваешь, моя дорогая. — зловеще улыбнулась Вивиан. — С моей помощью у тебя все получится, поверь мне. Ты ловкая, находчивая, умная и никто не будет предполагать, что ты можешь нести угрозу для мафии.

— Значит во всем действительно замешана мафия? — спросила Бьянка у матери. — Я думала тебя, подставила коллега…

— Это все проделки мафии, нескольких противоборствующих кланов, но суть одна — это бандиты виноваты в том, что случилось с нашей семьей. И я сделаю все, чтобы помочь тебе отомстить за нас. — лицо Вивиан помрачнело, а змеи стали извиваться еще сильнее, будто в диком экстазе.

— Ты знаешь кто виновен, мама? — с надеждой воскликнула девушка. — Тогда мы можем обратиться в полицию, они помогут!

— Нет! — закричала девушка по ту сторону зеркала. — Полиция с ними заодно, мафия пустила свои щупальца по всему Старому и новому Риму: цирки, уличные артисты, театры, магазины, фабрики и полиция с политиками — везде у них есть свои люди. Мы должны действовать самостоятельно. — подытожила она.

— Но что я могу? Это же мафия, а я всего лишь ребенок — вытирая слезы прошептала Бьянка.

— У нас будет три основных противника, которые замешаны в деле против меня. Это влиятельные мафиози дочка, но не переживай, я — с тобой, и мы составим план, подход к каждому из них. Главное помни, я больше не оставлю тебя, я в твоей голове, в твоем сердце — Вивиан приложила ладонь к груди. — Я тут, моя девочка — она сжала ладонь в кулак и ударила себя в грудь.

— Мама… — уже рыдала Бьянка. — Мама не оставляй меня, пожалуйста! — она коснулась рукой зеркала и головная боль резко усилилась.

— Не бойся дорогая, сейчас тебе нужно отдохнуть, мы поговорим в следующий раз, дотронься до моей ладони. Вивиан протянула руку по ту сторону зеркала. Змеи зашипели и уставились на Бьянку.

— Я не хочу потерять тебя снова… мама… не хочу. — говорила сквозь слезы девочка.

— Не потеряешь, я совсем скоро вновь приду к тебе, обещаю! — с твердой уверенностью ответила Бьянке ее мать.

Дотронувшись до зеркала, именно туда, где была ладонь матери, Бьянка будто провалилась сквозь стекло — в бездонную темноту, которая была за зеркалом. Провалившись, она падала и падала, потеряв себя в пространстве и времени. Ей было настолько страшно, что не получалось даже закричать, от того ужаса, который объял ее: будто все внутри сжалось, страх парализовал ее, словно змеиный яд, а еще это боль в голове… — все перемешалось и она потеряла сознание, так ей показалось.

Бьянка пришла в себя в своей кровати. Мягкий матрас, небольшой столик с зеркалом, фотография в рамке, шкаф и сундук возле окна — все как всегда. Будто ничего и не было этой ночью: ни чердака полного хлама, ни зеркала, в отражении которого она увидела свою маму. Все это было похоже на очень странный, фантастический сон. Головная боль прошла — это было еще одним открытием, значит, все действительно было сном. Мистическим, загадочным, очень реальным — но все-таки сном… Бьянка встала с постели и подошла к окну: на улице было немноголюдно, выходные продолжались, поэтому люди лениво слонялись по тротуарам выложенным старой узорчатой плиткой.

Заправив постель и умывшись, Бьянка пошла завтракать — на кухне, впрочем, как и всегда, сидел дедушка Бернардо и читал газету.

— Дедушка, ты так рано встаешь, откуда у тебя на это силы? — уже в который раз задала она этот вопрос.

Бернардо перевернул страницу газеты.

— Уже позавтракал? — не дождавшись ответа, сразу спросила Бьянка.

Он кивнул и продолжил чтение.

— Вчера так болела голова, просто ужас. — делая себе бутерброд воскликнула девушка. — Может быть стоило выпить таблетки? — обращаясь к девушке, спросила она.

В ответ, он лишь отрицательно покачал головой и перевернул еще одну страницу газеты.

— Думаешь будет только хуже? Мне, кажется, терпеть головную боль наоборот вредно для здоровья. — наливая себе чай в кружку продолжала Бьянка.

Дедушка лишь пожал плечами и погрузился дальше в чтение газеты. Бьянка не спеша выпила чай и доела бутерброд, затем посмотрела в окно на кухне: солнце светило все ярче, через два часа, будет полдень и на Старый Рим опуститься зной жары, поэтому лучше всего идти на улицу прямо сейчас. Она встала, помыла посуду, пошла в свою комнату и переоделась для прогулки — ее настроение стало куда лучше.

— Дедушка, я схожу и проведаю дядюшку Леонардо. — с энтузиазмом произнесла Бьянка. — К тому же, не хочется сидеть дома в такую хорошую погоду. — добавила она.

Дедушка одобрительно кивнул и посмотрел в окно, затем вновь обратил свой взгляд на страницы газеты.

— Не скучай дедуля, я приду к ужину — не теряй меня! — весело прокричала Бьянка, закрывая за собой входную дверь. Она специально не стала рассказывать своему любимому дедушке, что ей привиделось ночью, чтобы он не волновался, не переживал.

«Ему не стоит знать об этом, он будет только сильнее переживать и волноваться. Может дойти до того, что он запретит мне посещать репетиции, из-за того, что я переутомляюсь, но мне хватит сил: я могу сдаться, только не сейчас — когда я в шаге от своей мечты, от своего первого большого выступления на арене цирка». — думала про себя девушка.

Прогулка до цирка была отличной идеей — это возможность развеется после тяжелого вчерашнего дня и минувшего кошмара этой ночью. Свежий воздух развевал волосы девушки, приятно обдувал лицо, солнце светило ярко, но не настолько, чтобы ослеплять и обжигать своим теплом, Бьянка вдохнула чистый воздух полной грудью — одним словом, день ожидает быть чудесным и полным событий — так ей показалось.

Леонардо всегда дежурил по выходным: убирал территорию цирка, следил за чистотой реквизита, кормил цирковых животных и ухаживал за ними. Он работал тут уже двадцать пять лет и считался старожилом. Ему нравилась атмосфера цирка — веселая музыка, яркие цвета, захватывающий дух представления, броские костюмы актеров, а особенно ему нравился запах: для него в цирке пахло опилками, кормом для лошадей, а также мандаринами, конфетами и сладкой ватой — будто он снова попал в свое детство, когда мог беззаботно гулять с родителями по паркам, смотреть представления на арене цирка, кушать ту самую сладкую вату, а дома его ждали любимые игрушки и теплая кровать. Леонардо часто предавался ностальгии: в такие моменты на его глазах выступали едва заметные слезы, он старался быстрее смахнуть их, ссылаясь на то, что опять повсюду в воздухе эта пыль и пора бы все тут убирать. Он был очень добр к Бьянке, постоянно хвалил ее и подбадривал. По его словам у нее большое будущее на арене цирка — главное, чтобы она постоянно совершенствовалась и усердно трудилась.

Девушка хотелось поделиться своими переживаниями именно с ним, не потому что он был единственным, кто мог ее выслушать и поддержать, а потому, что она не хотела беспокоить своего дедушку: ему и так тяжело, он уже столько потерял в этой жизни и теперь постоянно переживает за свою единственную внучку — он просто не может потерять и ее, свою «последнюю радость», которая осталось у него на этой планете.

Дойдя до цирка «Circo Pino Pinelli» Бьянка сразу направилась к заднему двору, где находились конюшни, в такое время Леонардо убирался в денниках — это огороженные боксы в конюшне, предназначенные для содержания лошади без привязи. Пройдя вдоль денников, девушка действительно увидела пожилого уборщика: он набирал в тележку сено, чтобы развозить его лошадям. Ловко управляясь вилами, он быстро заполнял тележку.

— Дядюшка Леонардо! — замахав руками поприветствовала его она!

— Mia giovane stella*! — воскликнул уборщик.

— Ты уже во всю занят делами. А как поживают наши Балерина и Туз? — поинтересовалась Бьянка.

— С ними все хорошо, вот только поели свежего сена, а вечером проверю подстилку из соломы. Навоз я уже убрал, не переживай. — засмеялся Леонардо, увидев как поморщилась девушка.

— Все равно пахнет — это ужасно! — сделав смешную гримасу ответила она.

— Ничего страшного, зато этот навоз можно будет продать местным жителям, которые смогут использовать его, как удобрение для своих садов. — парировал уборщик. — К тому же это позволяет нам сотрудничать с местной администрацией района, а ты понимаешь, как это важно для нас.

— Да, конечно, понимаю, что для полноценной работы цирка, необходимо сотрудничать хотя бы с тем районом, в котором мы находимся. Но все таки так тяжело понимать, что мы буквально зависим от чиновников. — с грустью ответила Бьянка, после сделала небольшую паузу и добавила — И от мафии.

— Тише Бьянка. — озираясь по сторонам сказал Леонардо. — Ты знаешь правила, я, конечно, все прекрасно понимаю и знаю, но хотя бы на улице будь аккуратна в своими словах.

— Пожалуйста, прости. — надула она губы. — Вчера выдалась тяжелая ночь, сильно болела голова. Да-да я никому не сказала, но пойми, — Бьянка сложила ладони в умоляющем жесте — Я не хотела пропускать такую важную репетицию, ты ведь прекрасно это понимаешь.

— Разумеется понимаю, и вообще я догадывался об этом, ведь ты в гримерке очень сильно терла виски — Леонардо оперся на вилы и ткнул пальцем Бьянку в лоб. — Это сразу бросается в глаза, поверь мне. — рассмеялся он.

— Спасибо тебе дядюшка, что никому не рассказал об этом. Ты ведь знаешь, как для меня важно это выступление. Я шла к нему всю сознательную жизнь — оно станет первой ступенькой в моей карьере.

— Скажу в сотый раз — уже серьезно начал Леонардо. — Ты невероятно талантлива, Бьянка, но помни: талант лишь крупица успеха — только усердный труд, большое терпение и контроль сделают из тебя профессионала.

— Ты будто древний мудрец, дядюшка Леонардо! — с восхищением произнесла Бьянка. — Из тебя вышел бы отличный политический деятель, уж ты бы навел там порядок. — подытожила она.

— Ох, нет, нет и нет. — замахал руками старый уборщик. — Мне и тут отлично: лошади, попугаи, кролики и прочая живность — это мне по душе, здесь я чувствую себя в своей тарелке.

— И все же возвращаясь к мафии… — Бьянка перешла на шепот, — ты что-то слышал в последнее время?

— Было пару неоднозначных новостей, как мне показалось. — с недовольным видом буркнул дядюшка Леонардо. — Старый Рим приходит в движение, особенно по ночам. Я бы не советовал тебе задерживаться на улице после семи. Полиция неохотно влезает в дела мафии, они все связаны, я думаю, ты и сама это прекрасно понимаешь. — тихо закончил он.

Бьянка и Леонардо были знакомы уже девять лет. В десятилетнем возрасте дедушка Бернардо привел ее в небольшой цирк «Circo Pino Pinelli» на улице Виа Ромоло. Тогда еще маленькая девочка была застенчивой и скромной, но цирк помог ей раскрыться. Она стала более общительной и веселой, даже несмотря на ту ужасную судьбу, что ее постигла. В эти минуты радости и счастья, Бьянка буквально сияла — настолько арена цирка преображал ее. В такие моменты она особенно была похожа на сою мать — Вивиан. «Как бы она была счастлива если бы видела свою дочку здесь — выступающей в цирке» — думал в такие моменты Бернардо.

Леонардо сразу заметил талантливую клоунессу, а узнав ее печальную историю — пообещал самому себе всячески помогать и оберегать ее. За эти девять лет многое поменялось: устройство и состав их небольшого цирка, отношение властей к актерам и цирковым животным, а также отношение зрителей — что-то стало лучше, а что-то деградировало, к великому сожалению старого уборщика. Но им всем нужно было двигаться вперед, особенно таким молодым артистам, как Бьянка: «У нее все впереди, она сможет, она справится» — так считал уборщик.

Бьянка помогла пожилому уборщику прибраться на территории цирка, угостила лошадей сахаром, а также покормила попугаев. День пролетел незаметно и пора уже возвращаться домой. Дядюшка Леонардо проводил Бьянку до улицы Виа Марио Ленза и попрощался с девушкой. Бьянка направилась домой. Сегодня у нее снова болела голова, но она постаралась не подавать виду, ей нельзя было пропускать репетиции, нельзя было подводить труппу.

Старый Рим. Ночь… Затхлый, старый чердак, в котором по углам лежат груды мусора, в грязное окно пробивается лунный свет, напротив стоит мутное зеркало… Бьянка уже была тут, вчера… Голова вновь раскалывалась, девушка никак не могла вспомнить, как она дошла до дома, как легла спать и как она вновь оказалась на этом чердаке. Первое, что пришло из более или менее логичных мыслей снова посмотреть в зеркало. Бьянка подошла к нему и разумеется увидела в отражение свою маму, которая все также хитро и зловеще ухмылялась, змеи на ее шапке извивались, словно танцуя.

— Это же не сон, я права? — сквозь боль в голове произнесла Бьянка.

— Разумеется не сон. Я же обещала скоро вернуться к тебе, а твоя мамочка не будет обманывать свою любимую дочку. — спокойно ответила девушка в отражении. Словно они виделись тут каждый день и это просить очередная встреча.

— Что ты хочешь мне сказать? Мне действительно нужно это знать, потому что я запуталась. — с надеждой спросила она свою мать.

— Ты здесь для того, чтобы я дала тебе информацию о нашей первой цели. Это будет серьезный противник, но не переживай Бьянка, я тебе помогу. Мы соберем все детали воедино, проведем слежку, выучим каждый его шаг, буквально научимся читать его мысли и в конце концов победим его. Только так мы вернем семье Фантóни доброе имя, только так мы сможем отомстить. — Вивиан вновь злобно ухмыльнулась.

— Я точно смогу это сделать? Я точно смогу вернуть честь нашей семье? Другого пути нет? — начала сомневаться Бьянка.

— Нет дочка, как они поступили с нами, так и мы поступим с ними. Око за око! — прокричала Вивиан из зеркала. — Слушай внимательно и старайся все запоминать. Наш первый враг тот, кто покрывал стукачей, тот, кто защищал лжесвидетелей, будь он проклят! — тут змеи на голове матери противно зашипели, а она понизила голос. — «Грустный» клоун — Джованни Донато.

Mia giovane stella* — с итальянского — Моя юная звезда.

Джованни Донато — родился в 1928 году в семье сапожника Лоренцо Донато, он был старшим сыном из троих детей. У него были младший брат Тони и сестра Андреа. С самого детства мальчик отличался особой любовью к братьям нашим меньшим, особенно собакам и кошкам. Родители не позволяли детям держать дома домашних питомцев, поэтому Джованни частенько подкармливал бездомных животных, строил им будки, всячески ухаживал за ними и мечтал, что когда вырастит, у него будет много хвостатых товарищей, для которых он станет хозяином и другом. Джованни рос крупным, коренастым мальчуганом, который мог дать сдачи если его задирали или обижали его младших брата и сестру. Он рано бросил школу, чтобы помогать отцу и матери в мастерской, поэтому не отличался красноречием и обширными знаниями в различных сферах науки, зато прекрасно справлялся с работой подмастерья в лавке своего отца. Свободное время мальчик проводил на улице, где играл со сверстниками, заботился о бездомных животных и продолжал мечтать…

На улице Джованни познакомился с ребятами постарше, которые имели определенный авторитет и влияние, и, как обычно, происходит в таких ситуациях, попал в плохую компанию. Небольшая группировка подростков начала с простых грабежей сверстников, а закончила связями с мафией. И вот, уже двадцатипятилетний Джованни стал одним из вышибал крупного мафиозного клана. Его карьера шла в гору также быстро, как быстро он полнел, становился больше и сильнее. В множестве рейдов на спорные районы, точки торговли и в битвах за сферы влияния, наш, уже взрослый мужчина заработал себе прозвище — «Грустный Джованни». Получил он его не просто так: чрезмерная жестокость, с которой он решал проблемы своих боссов поражала. Никакого сострадания и жалости, абсолютное хладнокровие с которым он подходил к своей «работе». А его любимым оружием были молоток и кувалда, которыми он ломал пальцы на руках, переламывал кости на ногах и в итоге разбивал голову тем, кто отказывался от сотрудничества или был предателем. Он улыбался все реже, грустное и апатичное выражение не покидали его лицо. Джованни становился все старше, угрюмее, злее и только четвероногие друзья нашли в его гниющем и зачерствевшем сердце — любовь и приют. Ими он дорожил больше всего на свете…

Наконец, в 1968 году, когда ему исполнилось сорок лет, глава клана назначил его отвечать за важную сферу бизнеса — самый большой цирк Старого Рима «Circo Moiro Forei». Это стало поворотным событием в карьере мафиози. Он стал не только развлекать публику, как «грустный» клоун, но и защищать цирковой бизнес. Множество влиятельных лиц, начиная с бизнесменов и заканчивая лидерами политических фракций, так или иначе были связаны с различными мафиозными кланами Старого и Нового Рима. И им приходилось «гарантировать себе защиту и покровительство» со стороны мафии, хотели они этого или нет. А Джованни Донато — буквально находился в первых рядах этой схемы, главная задача которого обеспечить безопасность цирковой сферы, а также тех темных и порочных схем, которые проворачивали директора данных заведений.

В каждом человеке живет монстр: кому-то удается держать его на привязи всю жизнь и не давать вырываться наружу — а кто-то напротив, лишь жаждет выпустить зверя на волю и дать ему разрушить себя изнутри. Именно таким человеком и был «Грустный Джованни» — его внутренний монстр практически полностью пожрал его, осталось совсем немного и от его человечности не останется и следа. Словно палач, он перед каждым выступлением приготовлял свой черно-белый костюм, поправлял прическу, наносил грим и осматривал кувалду, на которой было изображено грустное лицо — последнее, что видели перед собой те, кому не посчастливилось стать жертвами «грустного» клоуна. Представление начинается, на сцену выходит артист, одетый в черно-белый костюм, его большие башмаки поднимают пыль на арене, он поднимает кувалду над головой и грустно смотрит на купол цирка. Публика ликует и встречает аплодисментами своего любимца Джованни: «Эти глупцы даже ничего не подозревают. Им и в голову не приходит мысль, что сегодня моя кувалда не только будет бить по огромному барабану, но и превратит кого-то в кровавое месиво» — думал про себя клоун…

Очередное представление подошло к концу, в гардеробе артистов полно народу: клоуны, дрессировщики, силачи, фокусники, гимнасты. В главной комнате, находящейся под особой охранной, сидит крупный мужчина среднего возраста, в черно-белом костюме клоуна — он словно монолит, восседает на диване перед большим зеркалом, не спеша стирает с лица грим и потягивает виски из стакана. Комната богато обставлена: на полу выложена дорогая плитка с затейливыми узорами, роскошный кожаный диван посреди комнаты — бордового цвета, красивые картины, с завораживающими пейзажами Австрии, Италии и Швейцарии. Большое зеркало напротив дивана, резные вазы для цветов — после представления всегда полны и покрывают комнату прекрасными ароматами. Несколько кресел, также бордового цвета из дорогой кожи, стоят вдоль стены недалеко от двери, приглашая присесть и отдохнуть после утомительного выступления, очень уютно и атмосферно.

Дверь приоткрылась и в появившуюся щель проснулось лицо молодого человека:

— Босс, извините, что отвлекаю вас… Но там Стефано очень просит встречи, говорит это срочно… — боязливо пролепетал он.

— Пусть войдет, — устало ответил мужчина и заканчивая вытирать грим.

Дверь открылась шире и в нее протиснулся худощавый мужчина лет тридцати пяти, одетый в строгий черный костюм. Он быстро подошел к огромному клоуну, который отложил стакан и вытирал руки полотенцем, наклонился к его уху и что-то быстро прошептал.

— Ты уверен? — буркнул клоун, начав переодеваться.

Худощавый парень быстро закивал:

— Машина уже ждет вас, босс. Доедем за минут пятнадцать. Приготовить багажник? — сказал он.

— Освободите место для кувалды. — тяжело вставая ответил мужчина.

«Грустный» Джованни переоделся в шикарный серый костюм, с белой накрахмаленной рубашкой, взял в дальнем углу свою кувалду с «грустным лицом на торце» и направился к черному ходу, где его ждала припаркованная машина: черный длинный седан, с элитными номерами. Положив кувалду в багажник, Джованни влез на заднее сиденье автомобиля и занял его добрую половину. Стефано захлопнул за ним дверь и быстро сел рядом с водителем.

— Виа Клаудио Вилла, дом четырнадцать — продиктовал он.

Черная машина тронулась и будто растворилась в темноте ночного города. Она словно крейсер проплывала мимо рядов домов, окна которых уставились в темноту. Большая луна светила в абсолютно черном небе — мрачная картина. Свернув на узкую улицу, где невозможно было разъехаться, машина набрала скорость — словно никто не мог выехать навстречу и помешать ей. Для этого были все основания — дорогой седан, который могли себе позволить только богатые люди… или мафия. Завидев подобную машину издалека любой пешеход старался не попадаться под свет квадратных фар, ярко светивших желтым светом, пронзающим тьму узких улочек Старого Рима. Невозможно было предугадать за чем или за кем едут люди сидящие в этом автомобиле. Проехав еще несколько кварталов, машина наконец свернула на нужную улицу. Четырнадцатый дом был в самом ее конце, поэтому водитель плавно сбросил скорость и медленно подъехал к нему, остановившись у крыльца. Рядом с дверью стояли двое высоких мужчин одетые во все черное с ног до головы — будто работники похоронного бюро, ожидающие своего «клиента». Они моментально подлетели к остановившемуся седану и открыли пассажирскую дверь, чтобы помочь своему боссу выйти.

— А где Гвидо? — мрачно спросил Джованни, вылезая из машины. Стефано уже открывал багажник и доставал кувалду.

— Ожидает вас внутри босс, — ответил один из мужчин. — Допрашивает этого парнишку.

— Ясно, — сухо отрезал Джованни и направился к входной двери четырнадцатого дома, следом за ним шел Стефано.

Зайдя в дом, процессия направилась на второй этаж, Джованни поднимаясь тяжело дышал, каждый его шаг эхом разносился по зданию, будто кто-то в тяжелых ботинках основательно топает по каждой ступеньке, будто выделяя их. На лестничной площадке уже стоял еще один «работник похоронного бюро». Он учтиво поклонился Джованни и открыл ему деревянную дверь. Войдя внутрь, ему и его сопровождающим открылась следующая картина: в небольшой комнате царил беспорядок, повсюду валялись листки бумаги, газеты, были открыты шкафы, а все вещи раскиданы на полу. За небольшим столом сидели двое — мужчина средних лет, с аккуратной бородой, одетый в элегантный и дорогой светло-серый костюм с бордовым галстуком — напротив него со связанными руками сидел молодой парень лет двадцати пяти. Он был избит: губа распухла и из нее сочилась струйка крови, под правым глазом сиял свежий синяк, белая рубашка была порвана и на ней виднелись пятна свежей крови, а были волосы взъерошены, будто его возили лицом по земле. Он что-то пытался говорить, но слова было трудно разобрать. Сзади него стояли еще двое мужчин в черных костюмах.

— Лучше просто заткнись — кусок дерьма! — закуривая сигару процедил мужчина в сером костюме, — Сейчас сюда едет уважаемый Capo Bastone (с итальянского — Младший босс, который назначается самим доном), и поверь мне, если ты не будешь внятно говорить, это встреча станет для тебя последней. Понял?

Бедняга быстро закивал и бросил взгляд на открывшуюся дверь, в которой уже стоял Джованни — тот самый Младший босс. Пленника охватила истерика — он начал рыдать, дрыгая ногами в разные стороны, отчего стул и стол заходили ходуном.

— Гвидо, я вижу ты уже все подготовил. — медленно произнес «грустный» клоун. — Похвально.

— Босс, вы так быстро приехали! — засуетился Гвидо, поправляя бордовый галстук и быстро потушив сигару. — Присаживайтесь.

Он быстро поставил свой стул напротив связанного пленника и встал рядом, жестом приглашая Джованни присесть. Огромный мужчина уселся на стул и широко раздвинул ноги, он был вдвое больше парня, который уже просто трясся, его глаза были полны ужаса и первобытного страха. Сопровождающие встали за спиной босса. Стефано поставил кувалду подле босса, чтобы ему было сподручнее брать ее.

— До меня дошли слухи… — очень медленно начал Джованни, — что ты крайне плохо выполнил свою работу. — закончил он.

Лицо молодого человека побледнело, на нем появилось выражения такого ужаса, будто он сидел перед смертью, которая уже решала как именно ему суждено уйти из жизни.

— Это… Это! — жадно начал глотать он воздух. — Это ошибка босс, поверьте мне! — рыдая произнес испуганный парень.

— Ошибка, значит… — чуть наклонившись вперед произнес Джованни. — По-твоему мой capo (с итальянского — человек чести, «капитан» мафии, в его подчинение находится от 5 до 20 сотрудников мафии) ошибается?

— Я лишь хотел сказать… — начал было оправдываться пленник, как Джованни жестом заставил его замолчать.

— Я задаю вопросы, а ты только отвечаешь мне, все предельно ясно и просто, не так ли? — спокойно продолжил он. — Итак, мой capo говорит, что ты плохо выполняешь свою работу, а это значит, что тебе плевать на семью, правильно?

— Нет босс, я бы никогда так не поступил! — залепетал парень, от напряжения его губа затряслась и кровь пошла сильнее.

Джованни кивнул Стефано и тот моментально понял намек своего босс — достал нагрудный платок и вытер кровь с испуганного лица молодого человека.

— Итак, повторю свой вопрос еще раз: ты ненавидишь нашу семью? — пододвинувшись еще ближе спросил его «грустный» клоун.

— Нет босс, нет! — закричал в ответ пленник.

И тут произошло следующее: сразу после окончания последней фразы, Джованни моментально встал и схватил парня за шею мертвой хваткой, ни одна скула, ни одна мышца на его лице не дернулась — абсолютное хладнокровие! Связанный начал брыкаться и хрипеть, его лицо начало постепенно синеть от недостатка кислорода. Но «грустный» клоун даже не повел бровью:

— Слушай сюда ублюдок! Никто не смеет врать мне в лицо, я ненавижу это и поверь мне…

Он сделал небольшую паузу и внимательно присмотрелся к плечу задыхающегося человека, там он увидел еле заметный кошачий волос. Рука ослабила хватку и бедный парень начал с жадностью глотать воздух.

— Поверь мне, что это первый и последний раз — продолжил босс, еще больше ослабевая хватку, — Тебя есть кому ждать и даже возможно, кто-то считает тебя своим хозяином, поэтому я подарю тебе жизнь.

Джованни отпустил шею еле дышавшего и измученного человека, который с глухим стуком упал на пол и извиваясь начал дышать с широко открытым ртом — будто рыба, выброшенная на берег. Его лицо стало постепенно краснеть и он начал рыдать.

— Запомни мои слова: если я еще раз узнаю, что ты в чем то провинился — считай ты труп, я размажу твой череп этой кувалдой! Гвидо, — обратился он к мужчине в сером костюме, — разберись тут.

— Разумеется босс, будет исполнено. — моментально ответил capo.

— Стефано, едем домой. — сухо отрезал Джованни.

— Я лишь хотел сказать, что за вами следили босс… — еле слышно прошептал чуть живой парень.

— Заткнись! — рявкнул на него Гвидо.

Джованни на секунду задержался в дверном проеме и бросил взгляд на лежащего парня. Ему было все равно следят за ним или нет — ему некого боятся.

Выходя из дома номер четырнадцать, «грустный» клоун бросил взгляд на луну, которая источала мертвенно белый свет, зависнув на чернильно-черном небе. «У этого урода есть кошка, ей будет плохо без хозяина, он нужен ей. Я правильно поступил, что сохранил ему жизнь. Все ради питомца, она не заслужила голодную смерть или смерть под колесами машины». — рассуждал сам в себе Джованни. Ему было абсолютно плевать на судьбу этого парня, но вот только не на его домашнее животное.

Садясь в автомобиль он бросил взгляд на окно той квартиры, в которой он только что побывал: на балконе, перед занавешенным окном, сидела серая кошка…

Бьянка уже полторы недели не спускала глаз с группировки, которая была в подчинении у Джованни Донато. Он, как младший босс, имел в своем распоряжении несколько capo и двадцать пять человек на побегушках. Личную охрану ему обеспечивал старший capo по имени Гвидо и его секретарь Стефано. Благодаря своей ловкости и подсказкам матери, ей удалось раздобыть схему цирка, в котором выступал «грустный» клоун, что крайне сильно облегчало ей задачу по устранению последнего. Используя обычный фонарик накрытый мусорным пакетиком, который она примотала с помощью черной клейкой ленты, Бьянка добилась того, что луч света был максимально приглушен. Это позволяло ей оставаться незамеченной на территории цирка «Circo Moiro Forei», который охраняли несколько человек из банды Джованни. Чтобы фонарик не гремел батарейками, она набила в его корпус кусочки газеты. По ночам, она пробиралась на задний двор цирка, недалеко от конюшни. Издавая звуки птиц, она умело отвлекала охрану и тщательно изучала помещения шаг за шагом: внутренний двор, гардероб артистов, лестницы и балконы, помещения за сценой. Самое главное открытие, которое ей удалось сделать, это определить ту самую комнату, в которой переодевался и наносил грим «грустный» клоун. Бьянка скрупулезно изучала расписание охранников — кто и когда сменяется, где больше всего сконцентрировано их внимание. Спустя две недели подготовки, было решено провести операцию, которая должна была решить судьбу Джованни. Был подобран идеальный момент — через неделю должны были приехать приглашенные артисты, поэтому для них готовились помещения. Вышло распоряжение, согласно которому уборщики и обслуживающий персонал работал до восьми вечера. Большая часть охраны присматривала за ними, а так как комната босса была в совершенно другой части цирка — можно было не беспокоиться, что кто-то обнаружит Бьянку раньше времени. Главное устранить охрану возле комнаты, а затем ликвидировать самого клоуна. Огнестрельное оружие было спрятано в одном из столов гримерки, но Джованни практически не пользовался им, поэтому его можно было застать врасплох. Кто бы вообще решился на такую авантюру? Кому бы пришло в голову совершить покушение на Джованни Донато? Это и было важной частью плана, который чуть не сорвался, когда один из новеньких охранников чуть было не увидел Бьянку, возможно он догадался о слежке и передал информацию, но ему, по всей видимости, никто не поверил. Судьба, в этот раз, оказалась на стороне юной клоунессы. До решающего момента оставались буквально сутки и Бьянка, которая уже полностью доверилась советам своей матери, была воодушевлена мыслью, что у нее есть возможность отомстить. Сам факт того, что ей придется убивать — уже не пугал ее настолько сильно, как в самом начале. У нее были основания — мафия лишила ее семьи, лишила ее чести — они бандиты и смерть таких людей сделает мир лучше — так считала и сама Бьянка. В любом случае — ждать оставалось совсем немного…

Джованни Донато был доволен: новое представление с приглашенными артистами должно было стать не просто мероприятием месяца в Старом Риме — оно являлось прикрытием для встречи с представителями лояльных мафиозных кланов. Его боссы поручили ему сопровождать консильери — это советник самого дона мафии. Ответственное и престижное задание, которое Джованни обязан выполнить безупречно. Он распорядился провести ремонт в комнатах и гардеробных для артистов, чтобы к премьере все выглядело обновленным, благоустроенным и, что самое важное, комфортным. Поэтому Джованни лично обговаривал нюансы с мастером ремонтной бригады. Цвет краски, материал напольного покрытия, из какого дерева изготовить мебель, какого размера и формы будут зеркала — все это с чувством упоения решал младший босс Донато. Он чувствовал себя превосходно: «Наконец-то, спустя столько лет, цирковой бизнес выйдет на новый уровень в глазах дона. Я добьюсь своего и сделаю все возможное для того, чтобы мне доверили цирк в Новом Риме!». Душа Джованни ликовала — все к чему он шел семь лет вот-вот станет явью: так долго ждал этого момента, когда бизнес, вращающийся лишь вокруг банков, казино и наркотиков, которые продавали через сети фармацевтических организаций, наконец и всерьез начнет воспринимать и цирковую сферу. Артисты, клоуны, гимнасты, дрессировщики — лишь верхушка айсберга: тонны денег польются рекой в карманы влиятельных людей. Сотни схем для отмывания денег через строительство цирковых арен и обучения персонала, а также возможность еще крепче связать узлы взаимной выгоды с продажными чиновниками.

Неожиданно для самого себя, Джованни ощутил резкий прилив ностальгии — он подошел к разбитому зеркалу в одной из комнат, в которой вот-вот должен был начаться ремонт. Джованни пристально посмотрел в зеркало — в отражении он увидел лишь грустного ребенка в костюме клоуна. Таким он был раньше? Настолько он изменился? Его душа действительно стала такой черной? Закрыв глаза и снова открыв их он вновь бросил взгляд на свое отражение — на него смотрел полный сорокалетний мужчина, его лоб покрывали морщины, на лицо был нанесен грим, а торчащие крашеные пряди волос завершали образ «грустного» клоуна. Куча вопросов пронесшихся в голове моментально испарились, так и оставшись без ответа. Сейчас не время для слабости.

Десять часов вечера — в такое время улицы начинают пустеть, потому что Старый Рим начинает погружаться в беспроглядную темноту. Безликие окна четырехэтажных домов уставились друг на друга, тщетно пытаясь что-то разглядеть в безмолвной тьме. Узкие улочки стали похожи на кладбищенские тропинки — такие же мрачные, заросшие и до ужаса тихие, словно время для них остановилось. Ни шорохов, ни гулов, ни даже храпов бездомных, которые частенько искали ночлег в таких местах. Будто сегодня всё вокруг, затаив дыхание, чего-то ожидало.

Недалеко от цирка «Circo Moiro Forei» промелькнула фигура, она двигалась незаметно, словно тень — быстро перемещаясь к черному входу арены. Охране не суждено ее заметить. Тонкий и тусклый луч света переодически пытается пробиваться сквозь тьму, но он лишь освещает маленький участок, интересный только тому, кто управляет им. Каркают птицы — раздражая охранников, которые хотели б вздремнуть, заставляя их плотнее закрывать окна. Они даже не догадываются, что их провоцируют на эти действия, отвлекая их. Бьянка уже опережала свой график: она убедила дедушку, что после репетиции останется ночевать у одной из близких подруг, обязательно обещая вернутся рано утром и приготовив завтрак. На протяжении двух недель эта отговорка действовала безотказно, ведь дедушка Бернардо прекрасно понимал важность репетиций, которые предшествовали первому серьезному представлению в карьере Бьянки. Поэтому он был не против, лишь вздыхая кивал головой, все также не отрываясь от чтения газеты.

Беззвучно преодолев ограждение, которое скрывало черный ход арены цирка, Бьянка крепко сжала в руках фонарик и направилась к конюшням, там она хотела затаиться. Выждав минут пятнадцать, она осторожно пробралась к хранилищу с сеном, тут уже находилась дверь, ведущая в небольшой крытый дворик, в конце которого находилась комнаты охраны, а дальше комната Джованни Донато — именно туда ей и нужно! Сердце начало колотиться сильнее, это не просто разведка, сегодня ей придется действовать, мимо этого дворика иногда проходят охранники, которые следят за рабочими, которые уже должны были покинуть старые помещения. Обычно это один или два остолопа, которые особо не стараются что-то проверять и тем более прислушиваться к посторонним источникам шума. Но ни в коем случае нельзя расслабляться, потому что пешком по дворику пройтись не удастся — он хорошо освещается, и двигаться можно только по деревянным перекрытиям. Бьянка уже неоднократно проделывала этот трюк, изучая и сопоставляя расположения помещений цирка с украденной схемой — нерасторопные рабочие очень помогли ей. Аккуратно подпрыгнув и забравшись на тонкую деревянную балку, клоунесса не спеша поползла в направлении деревянной двери, ведущий к комнате охраны: благо окно этой комнаты смотрело в противоположную сторону от дворика, там, где не было столько освещения. Внезапно на территория дворика вышел охранник — высокий и худощавый мужчина, в сером костюме, его лысина крайне смешно блестела от света фонарей, будто была отполирована. Бьянка моментально остановилась, а мужчина неспешно шел в сторону конюшен, где потом обычно обходил территорию вокруг цирка. Все это Бьянка прекрасно знала, наблюдая и заучивая маршруты охранников, нужно было лишь подождать. Деревянная балка под весом девушки начала прогибаться и скрипеть. Настолько ветхой и тонкой она была, что даже худенькая Бьянка ставило под угрозу навесную конструкцию. Охранник остановился как раз под тем самым местом, где находилась клоунесса. Бьянка затаила дыхание, сердце буквально готово было выскочить из груди, капли пота стекали по лбу. Мужчина напрягся и… громко чихнул.

— Вот дерьмо! Не хватало еще заболеть. — выругался он и быстрее заковылял в сторону конюшен.

Бьянка испытала дикое облегчение. Нужно было продолжать ползти к комнате охраны, где ей нужно было или отвлечь, или устранить двух охранников. Скорее второе — Бьянка прекрасно это понимала, но одно дело на словах, другое дело в действии. Да, у нее бы план, убивать по одиночке. Главный козырь в ее рукаве — эффект неожиданности, все нужно делать быстро и четко, только так у нее есть хоть какой-то шанс на успех. Любое промедление будет означать неминуемую гибель! Продолжая осторожно ползти в направлении комнаты охраны, Бьянка прикидывала в голове дальнейшие действия: по плану, она должна была незаметно прокрасться к охранникам, дождаться, когда кто-то из них пойдет в туалет, расположенный на улице и тогда уже начинать действовать — ликвидировать охранника, оставшегося в комнате, а затем спрятаться за дверью и убить второго, который увидит труп своего коллеги. Длинный нож, спрятанный в рукаве костюма был наготове, Бьянка уже преодолела расстояние от хранилища с сеном, до комнаты охраны, и сейчас, самое время выждать подходящий момент. К счастью, он заставил себя долго ждать:

— Массимо, что ты добавляешь в кофе? — раздался противный гнусавый голос мафиози. — От него постоянно хочется срать.

— Заткнись и будь рад, что тут вообще есть кофе! — раздраженно ответил его напарник.

— Опять тащится на улицу… — уже открывая дверь, продолжал свои возмущения первый охранник.

Вот он — шанс! Бьянка проводила взглядом уходившего в даль мужчину, который оставил дверь слегка приоткрытой, настолько, что девушка без труда смогла бы протиснуться внутрь, что она и сделала, аккуратно закрыв за собой дверь и быстро юркнув за диван. Осторожно выглянув из-за спинки дивана, она смогла быстро оглядеть помещение. В комнате было, на удивление, относительно уютно: старый диванчик, за которым пряталась Бьянка, и служивший кроватью для оставшихся в ночную смену охранников, высокий, но узкий шкафчик возле двери; в центре стояли два стула с мягкими подушками и небольшой круглый столик, на котором ютился радиоприемник, две чашки, полная окурков пепельница, да колода старых и потертых карт. Второй охранник стоял у окна, которое выходило на противоположную сторону двора и пытался закурить. Сделав глубокий вдох и достав нож из рукава, Бьянка сжала его с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели, а в руке заныло от боли. Сердце продолжало дико колотиться в груди, будто птица пытавшаяся вырваться из клетки, а в голове начало гудеть. Пульсирующая боль в висках не утихала. Слабость начала разливаться по телу девушки… Но нельзя поддаваться страху! Или сейчас, или никогда!

Все произошедшее после было словно в туманном сне: то ли это эффект того, что адреналин ударил в кровь, то ли дело в попытке обуять слабость и страх.

Бьянка вылетела из-за дивана, уменьшая расстояние между собой и мужчиной, который начал оборачиваться. Сократив дистанцию до минимума, она оттолкнулась и с размаху всадила нож в кадык мафиози. Кровь алой струей брызнула в сторону, мужчина машинально схватился за горло порезав руку об лезвие торчавшего ножа. Он хрипел, а его дикие, широко открывшиеся от ужаса и шока глаза, свирепо смотрели на девушку, которая вдавливали рукоять все глубже и глубже. Бьянка сжала рот своей жертвы рукой, чтобы уменьшить шум и старалась навалиться всем своим весом на мужчину. Он пытался сопротивляться, но жизнь покидала его. Медленно его тело начало опускаться на колени, а затем издав сдавленный хрип, обмякло и испустило дух. Руки Бьянки были в крови, она бросила взгляд на убитого ею мужчину, он лежал в постепенно разрастающейся алой лужице крови. Ее начало трясти, она убила человека! Ни ранила, ни травмировала, а убила ЖИВОГО ЧЕЛОВЕКА!

— Возьми себя в руки дочка! — раздался резкий голос в голове, который смог на мгновение заставить пульсирующую боль исчезнуть. — Это не человек — это преступник, член мафии, убийца ни в чем неповинных людей. Его смерть лишь сделала мир лучше! Соберись и не расслабляйся, второй охранник уже направляется обратно.

Данное утверждение отрезвляюще подействовало на Бьянку, она «взяла себя в руки» на столько, на сколько это позволяли ее силы, и направилась к двери, чтобы спрятаться за ней. Закрыв окровавленной рукой свой рот, она попыталась дышать как можно тише, чтобы не выдать свое присутствие. Спустя пару минут, она услышала приближающиеся шаги — в комнату возвращался второй мафиози, нужно было выждать момент, когда он откроет комнату и внезапно нанести удар из-за двери. Шаги становились все отчетливее и ближе:

— Туалетная бумага закончилась! — раздраженно воскликнул вернувшийся охранник, открывая дверь. — Масси… Какого хре… — не успел закончить он фразу, увидев лежащее в крови тело напарника.

Сделав шаг вперед и входя в комнату, охранник Джованни совершил роковую ошибку: последнее, что он увидел левым глазом, была рука с ножом, вылетевшая из-за двери. Резко наклонившись назад, мафиози зашатался, а Бьянка не теряя времени, попыталась вытащить нож, для этого ей пришлось схватиться за куртку мужчины и наклонить его на себя:

— Аггрр… — прорычал последний и повалился на девушку.

Бьянка с трудом оттолкнула от себя навалившееся на нее тело. Труп с гулом упал на землю — из глазницы вытекали остатки глаза и сгустки крови. Отвратительное зрелище, от которого девушку вывернуло. Превозмогая отвращение, тошноту и судороги в мышцах — Бьянка вытерла руки и нож об куртку мафиози, стараясь не смотреть на тело. Оставить отпечатки пальцев она не боялась, руки были в перчатках. Волосы были собраны в сеточку и прикрыты клоунской шапочкой, что было гарантом того, что никто бы не нашел ее биологический материал на месте преступления. Порезов у нее не было, так что и ее кровь тут отсутствовала.

Аккуратно вставая, Бьянка убедилась, что не наступила в кровь и ее подошва не оставляет кровавые следы. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она уняла судорогу. Головная боль тоже стала менее сильной. Оставаться долго тут нельзя было ни в коем случае, Нужно закрыть дверь, тихо пройти дальше по дворику и выйти в коридор, именно там была комната Джованни.

Выйдя и закрыв за собой дверь, Бьянка осторожно, стараясь не издавать никакого шума, начала продвигаться к коридору. У гримерки Джованни никто сегодня не дежурил, потому что все capo были распределены по районам и выполняли поручения своего босса. Да и кто бы мог предположить, что найдется буквально самоубийца, возомнивший, будто ему удастся совершить покушение на самого «грустного» клоуна?! Заветная массивная дверь была прямо перед девушкой. Замерев она прислушалась: было очень тихо, будто находящийся внутри или спал, или находился в неподвижном состоянии.

— Открой дверь, дочка, беги прямо на него и нанеси смертельный удар! Главное, не дай ему достать пистолет. — вновь раздался в голове знакомый голос.

В голове вновь загудело, у Бьянки начали ныть трястись колени, ей было очень страшно. Страшно от того, что за дверью, которая была прямо перед ней, находится тот, кто причастен к развалу ее семьи. Тот, кто действительно заслуживает смерти. Волна ненависти захлестнула девушку, страх отступил, стиснув зубы, она потянула ручку двери на себя. Ее взгляду предстала шикарно обставленная комната, в углу которой, напротив зеркала сидел большой мужчина в костюме клоуна. Он ни шелохнулся, ни обратил никакого внимания на то, что дверь открылась, лишь продолжая потягивать виски из стакана, он, фыркнув, произнес:

— Я вроде бы четко сказал не беспокоить меня. — поставив стакан на место, он продолжил. — Сегодня я ночую здесь, так и передай Стефано.

Бьянка поняв, что Джованни даже не смотрит в ее сторону ускорила шаг в его направлении.

— Я неясно выражаюсь… — начинав поворачивать голову произнес клоун и они встретились взглядами с Бьянкой.

Девушка быстро сократила дистанцию до дивана, на котором восседал ее враг. Замахнувшись, она полоснула клоуна по шее. На пол брызнула ярко-алая струя крови, она задела артерию. Джованни, на удивление, быстро смог встать размахивая руками, отчего Бьянке пришлось отскочить. Перевернув диван своим весом, младший босс мафии, покачиваясь пошел в сторону кувалды, прижав рукой место пореза. Ситуация приняла неожиданный поворот: Джованни боролся за жизнь, и Бьянке нужно было не дать ему добраться до оружия. Сделав выпад в сторону, она попыталась нанести еще один удар, но боковым краем глаза вовремя заметила небольшое движение клоуна и резко перекатилась в сторону, ударившись об стену. В тот же момент, в место, где буквально секунду назад была голова девушки, ударила нога клоуна. Если бы Бьянка не увернулась, то, скорее всего, получила бы сотрясение мозга. Быстро встав и отскочив от стены, она оказалась в центре комнаты. Джованни, оставляя кровавый след, доковылял до кувалды и крепко сжал ее свободной рукой. Кровь, алой струей стекала по его белоснежному костюму, хрипя и совершая глубокие, дорвавшиеся с большим трудом вдохи, Джованни прорычал:

— Кто ты такая?! Кто послал тебя?! — лишь эти вопросы волновали его сейчас, когда главное событие в жизни было так близко, а сейчас ускользало, как и его кровь, буквально сквозь пальцы.

— Вивиан Адзурра Фантони! — прошипела в ответ девушка.

И без того широко открытые глаза клоуна, буквально вылезли из орбит. Настолько он был ошарашен и приходил в ужас, будто увидел призрака наяву.

— Быть… такого… не может… — выделяя каждое слово, медленно произносил Джованни. До него начало доходить осознание того, что если сейчас же не разобраться с напавшей на него девушкой, он умрет от потери крови.

Бьянка прекрасно понимала, что ей нужно потянуть время и не угодить под удары клоуна. Кувалда размажет ее голову об этот дорогой, выложенный узорчатой плиткой, пол. Начав ходить по кругу, она не сводила взгляда с клоуна. Джованни, в свою очередь, начал движение ей навстречу, продолжая держать кувалду одной рукой, второй он сжимал шею чуть выше раны, стараясь уменьшить кровотечение. Расстояние стремительно уменьшалось, бесконечно отступать девушке не удастся, главное для него загнать ее в угол. Выбрав момент «грустный» клоун взмахнул кувалдой, Бьянка попыталась увернуться, выполнив перекат, но клоун, несмотря на серьезное ранение, успел зацепить ее. Плечо девушки сильно пострадало, ей даже показалось, что оно вылетело. Но то был лишь очень сильный ушиб. Рванувшись вперед Джованни совершил ошибку и оступился, он потерял много крови, в глазах становилось все темнее, мутная пелена начала заслонять его взор. Собрав остаток сил он сделал еще один взмах, чтобы добить девушку. Но Бьянка была готова — оттолкнувшись от пола, она увернулась от удара и воткнула нож в спину клоуну.

— ШАЛАВА!!! — заорал Джованни от жуткой боли.

В его голове все перемешалось, он выронил кувалду и попытался схватить Бьянку за шею, но было уже поздно. Силы оставляли его и он, неуклюже размахивая рукой, рухнул на землю. Из шеи билась струя крови, Джованни начал биться в конвульсиях. Смерть была близка к нему, как никогда…

Все события в жизни стремительно проносились перед ним. Начиная от детства, заканчивая сегодняшним днем: сорок пять лет, как одно мгновенье. Его взору предстал грустный мальчик в костюме клоуна, где же он его видел? Вокруг него бегали щенята и котята… Грустное лицо сменила яркая улыбка. Мальчик был счастлив, действительно счастлив. Он наконец-то обрел свой покой…

В Старом Риме полиция особо не влезала в разборки, которые происходили между кланами мафии. Главное, чтобы не пострадали мирные жители, а что будут делать друг с другом отъявленные головорезы — им было все равно. Но вот случай, произошедший с Джованни Донато был из ряда вон выходящий. Устранили ни просто члена мафии, ни просто мелкую ячейку мафиозной семьи — был убит младший босс одного из влиятельнейших кланов города. Кому вообще такое могло прийти в голову? Это явно было дело рук убийцы, а может быть и не одного — так считало следствие, которое спустя полторы недели после убийства пыталась найти подозреваемых. Для мафии это стало тревожным звоночком, во многих кланах поползли слухи, что некто начал охоту на верхушку преступного синдиката. Полиция пыталась выследить убийцу, а мафия занималась собственным расследованием. Здесь большую роль играли информаторы: люди, которые были «ушами» мафии. Они могли работать в полиции, министерствах, больницах, бакалеях. Быть даже знаменитостями, находящимися под пристальным вниманием общественности, безупречно играя свою роль. Одним из таких информаторов был Тито Бонеччи, по прозвищу «кукловод».

Тито Бонеччи родился в 1929 году в семье великолепного столяра Винценцо Бонеччи, его мама Анна-Мария работала в цветочном прилавке. Мальчик был единственным ребенком в семье — его лелеяли и берегли, окружая безграничной родительской любовью. Он рос в довольно обеспеченной семье, так как его отец был очень востребованным мастером, который выполнял очень искусные заказы для богатых клиентов, в число которых, разумеется, входили и члены мафии. Тито учился в закрытой школе для мальчиков, куда его определили родители, когда ему исполнилось двенадцать лет. Там юный гений изучал прикладные науки, а также обучался ремеслу. Больше всего будущему кукловоду нравилось изготовление различных фигур из дерева, особенно кукол — юноша всегда мечтал о сестре, о которой он мог бы заботится. Первую, действительно серьезную работу, он выполнил в шестнадцать лет — этот была небольшая кукла, в красивом старинном платье, которое самолично сшил Тито. Ему пророчили успешное будущее — если он пойдет по стопам отца или же захочет стать мастером, изготавливающим кукол на заказ. Но, к всеобщему удивлению, двадцатилетний Тито решил стать артистом небольшого цирка, где смог выступать в роли кукловода и чревовещателя. Родители не стали мешать сыну и уважали его выбор, а местная публика была в восторге от новоиспеченной звезды.

Тито Бонеччи был невероятно талантлив — он был не только искусным кукловодом, но и сам изготавливал всех своих подопечных. Венцом его творений стала Никколетта — кукла в человеческий рост, которой Тито управлял посредством особых нитей. Неподготовленному зрителю казалось, будто это какое-то чудо или волшебство: Никколетта совершала невообразимые трюки, лишь стоило ее кукловоду взмахнуть руками. Представления молодого кукловода были особенно зрелищными и элегантными — его великолепные куклы поражали своей реалистичностью, а комедийные или же драматические сюжеты его представлений имели невероятную атмосферу.

В то время он стал очень двуличным и лицемерным, но самой главной проблемой был его невероятный нарциссизм — Тито стал буквально одержим верой в свою уникальность. «Лишь он один такой особенный и гениальный мастер, лишь ему одному открыты тайны способные «оживить» кукол, да что там, он просто гений не от мира сего!» — такие мысли не выходили из его головы.

Тридцатилетний мужчина решил, что небольшой цирк уже не в состоянии удовлетворить его раздувшиеся эго, а значит ему нужно было двигаться вперед. Поэтому кукловод приобрел небольшой фургончик и переоборудовал его в свою мастерскую. Где модернизировал своих кукол и создавал новых. Вот тут его и заприметила мафия — он был идеальным кандидатом для информатора: постоянно передвигаясь между Старым и Новым Римом, Тито был в курсе всех событий, потому что часто посещал бары, отдыхая после представлений, а значит, мог слышать абсолютно все сплетни и, разумеется, не вызывал никаких подозрений у собеседников. Это позволило бы ему безопасно передавать и получать необходимую информацию, оставаясь при этом нераскрытым. Для него это был действительно настоящий жизненный поворот, так как такое сотрудничество открывало ему дополнительное финансирование и покровительство влиятельных людей, а значит он мог позволить себе сосредоточится на изготовлении и модернизации кукол, оттачивая свое мастерство до идеала. Поэтому Тито без малейших колебаний согласился на предложенные ему условия и, вот уже пятнадцать лет был информатором для одной из ветвей крупной мафиозной семьи, оставаясь для простых людей талантливым артистом и гениальным мастером. Тито «Кукловод» Бонеччи идеально выполнял свою роль, но очень часто его нарциссизм давал о себе знать, особенно в последние годы: он абсолютно не воспринимал никакой критики, агрессивно отвечал на все замечания или советы касательно изготовления своих кукол. С ним становилось тяжело работать, да и контролировать его действия было все труднее и труднее, но мафии он все еще был нужен и с ним вынуждены были мирится. Таким был Тито «Кукловод» — следующая цель Бьянки, которая все ближе и ближе подбиралась к нему.

Новость о смерти Джованни, своего «коллеги» по цеху — гениальный кукловод воспринимал с присущим ему черным юмором:

«Тупорылый урод получил свое — теперь то он вдоволь наиграется с котятами и щенками!» — скорчив грустную мину произносил он. У него не было ни малейшего сожаления или жалости, он просто не думал ни о ком, кроме себя.

Также он не верил в слухи, что на членов мафии кто-то мог устроить настоящую охоту:

«Непроходимые тупицы те, кто так считают, их глаза настолько заплыли жиром, что они не видят дальше своего брюха. Обычные заказные убийства воспринимаются ими так, будто на них открыли сезон охоты — видимо они все мозги себе выкурили.» — насмехаясь, говорил о них Тито. Ему казалось, что это не более чем разборки между кланами за место «под солнцем», которые никогда не кончались.

Но вот что действительно его удивляло, так это то, с каким профессионализмом было совершенно убийство — была проделана большая работа и убийца явно хорошо подготовился. Так же Тито узнал, что пропал пистолет Джованни, Beretta 70 — великолепное оружие, которым «грустный» клоун очень дорожил, так как это был подарок босса мафии. Этот факт еще больше поражал кукловода. Джованни прикончили ножом, но тогда для чего убийце воровать пистолет? Это тайное послание врагам или же предупреждение для других кланов мафии? И кто мог быть убийцей? У Тито было только три кандидата, которые могли бы организовать столь дерзкое предприятие: двое были совершенно в других городах на момент событий и это подтвержденный факт. Третьим был Матиа Рокки — но он был наемником дружественной семьи и никак не мог быть причастным к смерти младшего босса Джованни Донато. Все это было очень и очень странно, и Тито, выпивая в баре, пытался сложить в голове пазл: кому было выгодно такое развитие событий и кто будет следующей жертвой? Он ни на секунду не сомневался, что это лишь начало и покушения продолжатся.

Ясное утро наступает в Старом Риме: узкие улочки постепенно заливаются солнечным светом, который вытесняет тьму уходящей ночи. Красивые и аккуратные балкончики заставленные цветами окрашиваются в оранжевый цвет вслед за крышами домов, окна открываются на распашку, чтобы скорее впустить внутрь солнечный свет. Лениво и не спеша жители города встречают новый день: на улицах слышатся разговоры, которые тонут в гуле моторов машин, аккуратно проезжающих по улочкам Старого Рима. Кофейни наполняются людьми, образующих небольшие очереди, газетчики открывают свои киоски, начиная выкрикивать заголовки новостей, а жители спешат на общественный транспорт, чтобы успеть на работу — городская жизнь начинает кипеть, подобно большому муравейнику, где каждый играет отведенную ему роль. В толпе можно заметить симпатичную девушку, которая идет по направлению в сторону парка де Ресаро. Большие голубые глаза которой ищут кого-то, вглядываясь вдаль, и наконец, находят: около входа в парк стоит группа людей, ожидавших ее. Подойдя к ним, девушка тепло всех приветствует и все вместе они заходят в парк, затем проходят по улице Витторио Фантини, где их ждет еще несколько человек. Далее процессия быстро проходит вдоль улицы Виа Ромоло, чтобы выйти к шатру цирка. Как не трудно было догадаться, это Бьянка вместе с другими членами цирковой труппы шла на репетицию.

Но почему все должны были ждать друг друга и идти все вместе? Ответ на этот вопрос дал директор цирка, который собрал всех на прошлой репетиции и произнес речь:

— Как вы уже все знаете — вздохнув, начал он, — случилось крайне пренеприятное событие, которое может отразиться на нашей работе. Было совершено убийство известного клоуна Джованни Донато. Следствие считает, что это может носить определенное послание для всего циркового общества. — сделав паузу и осмотрев всех присутствующих, директор продолжил. — Поэтому я принял решения, которое, я уверен, обезопасит всех нас: мы сократим количество репетиций, а также будем собираться на них все вместе, дожидаясь друг друга в определенных местах. Заканчивая репетицию, — он поднял указательный палец, — мы все вместе будет расходиться по домам, провожая друг друга. Ни в коем случае не ходим по одному! — воскликнул директор. — Никто не дает гарантии, что преступник или преступники не совершат еще одни попытки убийства актеров и работников цирка. Надеюсь на ваше понимание. — закончил он свою речь, еще раз оглядев присутствующих.

И пусть директор пытался говорить как можно увереннее, в его словах читалась неподдельная тревога — он действительно переживал за свою труппу. Поэтому все послушались его и вот уже несколько репетиций собирались все вместе по пути в цирк и провожали друг друга по ее окончании. Слухи и сплетни разносятся очень быстро и многие считали, что это орудует банда, которой ненавистно все то, что связано с цирком. И хотя больше нападений не было, эти слухи все больше и больше пугали работников труппы. Тучи над Старым и Новым Римом все сгущались…

Тьма… В темноте все кажется намного более ужасающим, чем является на само деле. Кривая тень спешит скрыться от света фар редко проезжающих машин, ей нельзя попадаться на глаза. Она подобно крысе тихо и незаметно скользит по земле, оставляя за собой смрадный след. Ее задача незаметно совершить свое злодеяние, чтобы ни одна живая душа ничего не заметила, а затем она вновь исчезнет в бездонной пропасти всепоглощающей тьмы. Тень спешит по мрачным улочкам, стараясь не издавать лишнего шума: быстро и проворно поднимаясь по старым и потрепанным временем лестницам, чтобы скрыться за поворотом очередной узкой улицы. Она постоянно озирается, чтобы убедится, что ее никто не преследует, издалека увидев свет фар очередной машины, она быстро прячется за ближайшим углом. Пропустив автомобиль, который не спеша едет сквозь тьму, тень снова показывается из-за угла — сейчас она начинает принимать форму человека, который одет сплошь во все черное. Незнакомец быстро следует вверх по направлению к набережной чтобы перейти на противоположную сторону по ближайшему мостику: он на несколько секунд попадает под свет фонаря и можно разглядеть его получше — это худощавый человек средних лет, с острыми чертами лица, небольшой бородкой и усами. Его шляпа наклонена вниз, а черное пальто ниже колен расстегнуто, чтобы не мешать ему прятать под ним небольшой сверток. Лакированные туфли стараются не стучать своими каблуками по вымощенному плиткой небольшому мосту. Он переходит на противоположный берег и быстро идет вдоль набережной, где стоит припаркованный фургончик. Мужчина быстро подходит к окну фургона тихонько стучит три раза, делает паузу и стучит еще трижды — затем оставляет письмо у двери и буквально растворяется в темноте.

Тито держит пистолет в руке и вслушивается в каждый стук: убедившись, что стучавший все сделал верно, согласно условному сигналу, он осторожно открывает дверь и забирает конверт, закрывая дверь фургончика. Положив «посылку» на стол, кукловод садится в свое кресло. Обстановка фургончика Тито Бонеччи была подстать своему владельцу: все лежало аккуратно и строго на своих местах. В его доме на колесах все было идеально: при входе стояла красивая резная вешалка для верхней одежды, а также небольшие шкафчики для обуви и вещей, которые были украшены резными ручками — дело рук самого Тито. На полу лежал красивый коврик, который служил условной границей прихожей. Справа от центра фургон стояли два стола: первый был кухонным, где Тито завтракал, обедал и иногда ужинал, если не проводил вечер в баре. Второй был его рабочим местом, здесь он создавал своих новых кукол, а также модернизировал и совершенствовал уже существующих. Все инструменты лежали в отведенных им местах, а несколько тумбочек стоявших рядом были заполнены платьями или тканями для будущих нарядов. Слева находился небольшой холодильник, на который Тито пришлось хорошо потратится, а также плитка — кукольных дел мастер переодически готовил себе омлеты или варил супы. Кровать была складной и находилась у передней стенки фургона, под ней находились отделения с пастельным бельем — все было практично и удобно. В фургоне имелось два прямоугольных окна, которые располагались друг напротив друга. Источником света служили светильники по периметру фургона, внутри было светло, недостатка в свете Тито не испытывал. Рядом с кухонным столом стоял складной стул и находилось кресло, в котором устроился информатор мафии. Он не спеша потягивал дорогую выпивку, и казалось, совсем не думал о письме, которое лежало перед ни на кухонном столе. Правда была в том, что Тито прекрасно знал содержимое письма: это деньги, которые ему полагались за выполнение предыдущего задания, а также послание с новым делом. Он знал, что ему поручат, да, нетрудно было до этого догадаться. Его боссы начали волноваться, а это значит, что они почуяли угрозу. Ему было весело от этого факта и становилось очевидным, что они попросят его найти хоть какую-то информацию о возможном убийце. «Что ж, это работа будет интересной» — отпив из бокала подумал Тито.

В письме было написано всего три слова, красивым и аккуратным почерком:

— «НУЖНО ВЫЧИСЛИТЬ УБИЙЦУ».

В это же время, в своей комнате напротив зеркала стояла Бьянка. День для нее выдался очень насыщенным, были проведены несколько репетиций, но самое главное: директор цирка сообщил, что она наконец-то получит постоянное место в труппе, так как минувшее выступление, первое в ее карьере, прошло выше всяких похвал. Осталось лишь урегулировать вопросы с документами и трудоустройством — небольшие формальности, и девушка это прекрасно понимала. Для нее это был огромный шаг — шаг вперед к своей мечте: стать такой же знаменитой клоунессой, как и ее мать Вивиан. Затем она вернет честь и восстановит доброе имя своей семье, а для этого она пойдет на все. Начало уже положено: Джованни Донато пал от ее руки и Бьянка все еще не могла принять тот факт, что ей удалось провернуть столь опасное дело, разумеется, не без советов своей матери. Остались еще двое — именно те, кто имел непосредственное отношение к делу ее семьи. Ее мама появлялась лишь тогда, когда это было необходимо и давала дочери советы. Так и сейчас, стоя перед зеркалом, она видела в отражении ни себя: голубоглазую и светловолосую девушку, одетую в домашнюю пижаму, а смотрела на клоунессу в старомодном наряде, которая ехидно ухмылялась:

— Бьянка, дочь моя… — нарушил тишину тихий голос. — Ты все сделала правильно. Все они: мафия и те, кто связан с ней заслуживают смерти. Убив Джованни, ты сделала мир чище. Но наш следующий противник более хитрый и ловкий, за ним нужно тщательно следить. Тито Бонеччи больной на голову нарцисс, но он далеко не идиот — в его арсенале много «фокусов». Поэтому нужно подготовиться и выбрать момент, когда он будет максимально уязвимым. Ты поняла меня? — уже громче задал вопрос голос из зеркала.

— Конечно, мамочка, и я даже знаю, какой момент нам подойдет больше всего. — подобно отражению, губы девушки начали принимать жуткое подобие улыбки…

Тито зарабатывал на жизнь двумя способами: с продажи билетов на свои выступления, в чем ему помогали местные власти, так как необходимо было разрешение и аренда помещений или уличных сцен. А также он мастерил кукол на заказ — богатые клиенты всегда были рады его работам, которые могли служить подарком для их чад или же пополнять коллекции ценителей такого искусства. Но никто не догадывался о том, что львиную долю заработка Тито «кукловод» Бонеччи получал от работы на мафию: доставлял и проверял информацию, а также выполнял «особые» поручения — убийства других информаторов или свидетелей. Но Тито не был наемным убийцей, скорее он просто подчищал за ними следы. Так или иначе, кукловоду было на что жить, тем более его не впечатляли роскошные особняки Нового Рима. Ему нравилось разъезжать на своем Ford Bronco 1972 года, который вот уже три года возил фургон, являвшийся как домом, так и служивший мастерской кукловода. У артиста не было семьи и детей, а его родители давно оставили этот мир. Поэтому для него было удобно и комфортно жить в таких условиях, чтобы ни от кого не зависеть и ни быть привязанным к определенному месту. Ощущение свободы и чувство само удовлетворения. Такой стиль жизни убеждал простых гаражан, что Тито был не особо богат, но люди не знали многого: не видели его счета в банках, а также не могли предполагать, что их любимый артист уже приобрел участок земли и начал строительство небольшого домика в курортной коммуне Фоджа. Это был подарок самому себе на пенсию — так считал Тито. Ведь годы брали свое. Он закончит свои дела с мафией и оставит сцену — будет спокойно жить в своем домике, недалеко от побережья Адриатического моря. А когда станет скучно, заведет свой Ford Bronco и будем путешествовать по стране, переодически выполняя понравившиеся ему индивидуальные заказы на изготовления кукол — Тито Бонеччи мог себе такое позволить. Но ни сейчас, пока рано, тем более нужно готовиться к очередному выступлению, которое состоится на открытом воздухе — в районе улицы Рома-Сан-Пьетро, кукловоду нравилось там выступать, местная публика всегда раскупала все билеты, а сцена и атмосфера были великолепными. Поэтому кукловод встал с кресла, поставил пустой стакан на стол и начал подготавливать реквизит к предстоящему представлению.

Сцена на улице Рома-Сан-Пьетро была установлена на специально огороженной площадке, чтобы зрителям не мешали проезжающие машины и ленивые зеваки, которые могли бы из любопытства попытаться пройти за сцену или же начать браниться с другими зрителями. Поэтому вход был строго по билетам, которые, все без исключения, были выкуплены. И это нисколько неудивительно, Тито здесь обожали и с нетерпением ждали. В первой части его концерта ожидалось комедийное шоу с участием малых кукол мастера, где кукловод выступал в качестве чревовещателя и “дирижера”, одновременно управляя пятью малыми куклами. Такое представление было по душе как взрослым, так и их детям — шутки были невинными, но злободневными, так что публика всех возрастов была в восторге. Вторая часть была посвящена танцевальной программе, в которой все куклы были в своих изящных платьях ручной работы, в финале выступала Никколетта — кукла в полный человеческий рост. Она была одета в красивый белоснежный костюм клоунессы, с интересными узорами в виде синих ромбов на рукавах и лампасах брюк. Шапка с двумя красными бубенцами, весело гремевшими от каждого шага куклы, а также маска с искусно нарисованными глазами и улыбкой — были не пугающими, а наоборот привлекательными и располагающими зрителей, которые начали бурно приветствовать свою любимицу. Никколетта вышла на середину сцены и изящно поклонилась, чем вызвала очередную бурю аплодисментов и оваций, сопровождающихся криками bravissimo (с итальянского — отлично). Создавалось ощущение, что она не кукла, а живая девушка, которая сейчас должна была начать свое выступление. Но это было не так, Тито изготовил новую технологию упругих и практически невидимых нитей, которую тщательно скрывал. Эта технология позволяла ему управлять Никколеттой на больших расстояниях, а также создавать тот самый эффект отсутствия видимости нитей, которая вызывал столь бурную реакцию у его зрителей. Сделав несколько плавных движений, кукла очень высоко подпрыгнула и выполнила сальто назад. Подняв механические руки вверх в знак успеха, Никколетта поклонилась публике, которая продолжала ликовать, затем на сцене появился кукловод и также поклонился зрителям. На нем был красивый атласный темно-бордовый костюм с белыми вставками, а также высокие черные сапоги. Лицо закрывала маска, на которой можно было различить едва заметную улыбку. Бело-бордовая шапка в цвет костюма украшалась на своих кончиках звездами, полумесяцем и полной луной — золотистого цвета. Начинался финал концерта, а именно великолепный танец Тито и Никколетты. Мастер и его создание двигались невероятно плавно и синхронно, каждое их движение было отточенным, а сам танец был нежным и элегантным. Завороженная публика с широко открытыми глазами смотрела на потрясающие представление, а артист и его «помощница» продолжали кружить в танце. В конце выступления Никколетта сделала грациозный пируэт, затем Тито подкинул ее в воздух и аккуратно поймал, заставив публику взорваться овациями — выступление закончилось!

Довольные зрители не спеша покидали площадку, а Тито собирал кукол и проверял их платья и нити: чтобы ничего ни порвалось, ни повредилось и ничего не пропало, да, и такое бывало. Правда таких глупцов Тито быстро вычислял и моментально наказывал. Никому он бы не позволил украсть свои произведения искусства! Хорошенько все осмотрев и аккуратно собрав реквизит, он начал аккуратно грузить его в свой автомобиль, который стоял за сценой, там же располагался и фургон на колесах. Закончив погрузку реквизита, Тито решил взять из фургона бутылку холодной минеральной воды, так как за рулем он не позволял себе пить алкоголь. Открыв дверь фургона, что-то щелкнуло у него в голове — создавалось ощущение, что тут уже кто-то побывал, кто-то посторонний, опыт подсказывал ему это… Тито закрыл за собой дверь и подошел к рабочему столу: все лежало на своих местах. Открыв нижний ящик стола, он достал пистолет и повертел его в руках — это был его любимый Beretta 72 модели. «Ни патроны в ящике, ни сам пистолет никто не трогал, тогда что ему или им было нужно?» — задумался Тито. Он нутром чуял, что в его фургоне побывал посторонний человек или же группа людей. Проверив ящик с документами, а также еще несколько ящиков с тем содержимым, которые могли бы заинтересовать потенциальных грабителей. Все лежало на своих местах и ничего не пропало. Это показалось кукловоду очень подозрительным и странным, его ни на секунду не покидало чувство того, что некто проник в его фургон и выискивал что-то. Но что именно его или их, если все таки эта была группа, могло интересовать? На данный вопрос у Тито пока не было точного объекта. Быстро покинув фургон, он сел в машину, подъехал к будке охранника, показал документы и выехал с территории, направившись к набережной, где обычно и останавливался на ночлег, так как там неподалеку был один из его любимых баров. Но сегодня вечером он не пойдет в бар. Его не покидало ощущение того, что какой-то информатор или же работник противоборствующего мафиозного клана, а это вероятнее всего был именно такой человек, решил разнюхать или выкрасть что-нибудь ценное. Но ничего не пропало, а это могло значить, что пробравшийся внутрь или переписывал информацию, или же не нашел ничего стоящего. И действительно, Тито имел хорошую привычку не хранить ценные документы у себя дома. Поэтому можно было не волноваться насчет этого, но сам факт того, что какой-то ублюдок, почувствовал себя бессмертным и решился на такую авантюру выводил кукловода из себя. Обхватив руль двумя руками, Тито с силой сжал его и утопил педаль газа в пол — двигатель заревел и машина набрала скорость, оставляя место представления далеко позади.

Наступила ночь и Старым Рим опустел, это происходит очень быстро. Люди на улицах словно исчезают во мраке, не хватает лишь объявлений на стенах домов и фонарных столбах, которые могли бы свидетельствовать, что их все же разыскивают — настолько это выглядело загадочно и мистично. Но в действительности никто не хотел оставаться на темных улочках Старого Рима, чтобы ненароком стать свидетелем разборок. В такие моменты, даже если и были слышны выстрелы, абсолютно никто не сомневался, что это дело рук мафии, а это значит нужно вести себя тихо и не высовываться, настолько люди были запуганы. Даже проезжающие полицейские патрули, десять раз думали, прежде чем направиться в сторону, откуда звучали выстрелы.

Тито сидел в своем фургоне и прокручивал в голове варианты развития событий: нужно было вычислить кто, как и когда проник в его фургон. Необходимо пообщаться с охранником и уточнить не было ли подозрительных личностей, или же были личности, которые пытались попасть на территорию без билета, но оказались пойманы. Так сообщник мог отвлекать внимание на себя или же сам проникнувший прикидывал возможности охраны. В любом случае Тито был на взводе, его все раздражало: он не поехал в бар, не выпил, как он обычно делал это после выступлений, и не мог спокойно лечь спать. Он ожидал чего-то, какого-то события и именно это не давало ему покоя.

На часах была около часа ночи, как раздались три стука в окно. Тито сжал пистолет, который он не выпускал из рук в этот вечер, он ждал… Раздались еще три стука — он выдохнул, это связной вновь принес очередной конверт, но что-то он рано, времени с прошлого визита прошло всего ничего. И тут раздались еще три стука… У Тито пошли мурашки по коже, видимо враг совсем переступил все границы, раз решился прийти сегодня, да еще и решил поиздеваться над ним, притворяясь связным.

— Ты следил за мной, урод. Ну ничего, сейчас посмотрим из какого ты теста. — прошептал вслух Тито.

Он не переодевался, и поэтому был в костюме, в котором выступал днем ранее. Встав с кресла и крепче сжав пистолет, кукловод направился к выходу, продолжая прислушиваться к посторонним шумам на улице. Ни шагов, ни шепота — абсолютная тишина. Тито даже услышал собственное сердцебиение. Приоткрыв дверь, Тито негромко произнес:

— Если бы ты хотел меня убить, то давно бы уже попытался это сделать, не так ли?

В ответ ничего не последовало, и Тито, отойдя назад, резко пнул дверь фургона и направил пистолет вперед. На набережной виднелась одинокая фигура девушки, ее силуэт освещался тусклым светом стоявших в ряд фонарных столбов. Тито в голос засмеялся:

— Девочка, ты похоже заблудилась, может быть тебе помочь найти маму и папу? — сквозь хохот говорил он.

Ответа, как и прежде не последовало, но после фразы про маму и папу фигура медленно зашагала по направлению к фургону. Она подошла ближе и теперь Тито мог хорошо ее разглядеть: это была молодая девушка, в уже считавшемся ретро, костюме клоунессы. В ее руке был нож, и она медленно двигалась в сторону кукловода. «Это и есть убийца Джованни?» — первая мысль была именно такой. Тито опустил пистолет и спросил идущую ему навстречу девушку:

— Ты — та самая? Убийца жирного Джованни? — задавал он вопросы.

И вновь тишина, это стало раздражать кукловода, и тут ему в голову пришла блестящая идея:

— Я тут подумал, — произнес Тито, ухмыляясь из-под маски. — Было бы отличной идеей отрубить тебе голову, она бы стала хорошим подарком для моего босса, как ты сама считаешь? Никколетта справится с этой задачей, ты ведь видела ее на выступлении? — не ожидая получить ответ продолжал Тито.

Девушка остановилась в пяти метрах от фургона и с ненавистью смотрела на кукловода. Тито убрал пистолет и начал взмахивать руками: послышался негромкий шум, раздававшийся где-то наверху, будто кто-то взбирается на крышу. Девушка подняла голову и увидела, как по крыше ползет кукла, словно огромная паучиха двигается по паутине, перебирая своими тонкими лапами. Спрыгнула вниз и аккуратно приземлилась возле своего хозяина. Из-за спины, она достала огромные ножницы, служившие ее оружием.

— Нравится? Никколетта тоже обожает эти чудесные ножнички, — вновь рассмеялся Тито. — А теперь будь добра, не сопротивляйся.

Кукловод был настолько уверен в себе и своем творении, что не стал использовать пистолет, а предоставил девушке честь умереть от оружия куклы.

— Бьянка! Разорви ее, и доберись до больного психопата! — буквально прорычал голос в голове девушки.

Началась дуэль между человеком и механизмом: Никколетта ринулась в бой и щелкнула ножницами в том месте, где секунду назад была голова девушки — Бьянка молниеносно среагировала и успела перекатиться в сторону. Никколетта повинуясь невидимым нитям быстро направилась в сторону девушки. Бьянка оттолкнувшись от земли попыталась проткнуть куклу, но та заблокировала удар ножницами — поймав лезвие ножа. Попытавшись лишить клоунессу оружия, кукла перевернула ножницы, чтобы вывернуть противнику руку, но девушка была готова к этому и сделала великолепное колесо, уводя куклу в сторону, вынуждая ее освободить нож.

— О, так ты гимнастка, неплохо-неплохо. — насмехался Тито.

Девушка прекрасно понимала, что нужно разрезать нити или отрубить кукле конечности. Только так она сможет добраться до кукловода. Никколетта и Бьянка стояли друг напротив друга, выжидая, кто же станет атаковать первой. Такую роль на себя взяла кукла, управляемая уверенным в себе кукловодом: он решил отрубить клоунессе руки и ноги, чтобы затем обезглавить. Сделав мощный выпад, кукла устремилась в сторону девушки, нацелившись на ее правую руку, в которой находился нож. Но именно этого Бьянка и ждала: она быстро пригнулась, ножницы рассекли воздух, и ей удалось всадить нож в деревянный корпус Никколетты — он вошел неглубоко, но большего и не требовалось. Приложив усилие, Бьянка заставила куклу потерять равновесие и встать на одно колено. Ей удалось оттолкнувшись от коленного шарнира, ногой выбить ножницы из деревянных рук Никколетты. Попытавшийся вернуть контроль над своей подопечной, кукловод быстро пошел вперед. Но было уже поздно, все произошло за несколько секунд: встающая было кукла оказалась разрезана пополам гигантскими ножницами, которые словно нож сквозь масло, прошли через деревянный корпус — обнажив грудные шарниры. Обезумевший Тито достал пистолет с криком:

— Сраная шавка, да как ты посмела!!! — направил его на девушку и с дикой яростью щелкнул курком…

Ничего, абсолютно — пистолет заклинило. Если бы не маска, Бьянка увидела бы округлившиеся от ужаса глаза Бонеччи. На секунду застыв, он посмотрел на лежавшие рядом части его любимой куклы.

— Никколетта… — еле прошептал Тито.

Подняв голову, он увидел уставившийся на него ствол пистолета.

— Сюрприз — тупой ублюдок! — процедила Бьянка.

Раздался оглушительный выстрел. Птицы встрепенулись от своего сна и с шумом разлетелись в разные стороны. Через минуту все затихло. Никто из людей не вышел из своих домов, находившихся недалеко от набережной, никто не вызвал полицию, потому что это дела мафии — они были твердо в этом уверены. Старый Рим вновь укутался в непроглядную темноту, лишь фонари на набережной тускло освещали две половины большой куклы, между которыми, с пулевым отверстием во лбу, распласталось тело известного кукловода…

Небольшая улочка Старого Рима. Подобных ей в городе великое множество: красивая плитка, пусть местами треснувшая и потускневшая от времени, проводит идущую по ней девушку к красивому парку. Раскидистые деревья стараются создавать уютную и прохладную тень, спасая ее от утреннего зноя. Ветер, гуляю между кустарниками, развивает непослушные волосы и овевает лицо прохладной свежестью, даря чувство бодрости, подобно свежесваренному утреннему кофе. Девушка уверенно шагает вглубь парка, по ее походке можно с точностью сказать, что она прекрасно знает дорогу. Сворачивая на узкие заросшие тропинки и проходя между кустарников ей удается сократить свой путь, минуя при этом оживленные участки парка, где прогуливаются молодые парочки, пожилые хозяева со своими домашними питомцами, а также мамочки с большими колясками. Девушка не хочет лишний раз попадаться кому-то на глаза, чтобы не привлекать к себе особого внимания. На ней было легкое бежевое платье ниже колен, украшенное замысловатым узором, хорошо гармонировавшее с белым атласным поясом, а завершали образ аккуратные белые туфельки, на небольшом каблуке с открытым носком. Единственное, что выделялось на фоне столь женственного образа — большая сумка из грубой рыжей кожи: местами потрескавшейся, сморщенной, но все же не выглядевшей дешево. Необычно большие ручки, видимо специально предназначенные для удобства переноски, были изготовлены из дерева, что придавало сумке особый колорит. В ней находился чистый выглаженный костюм клоунессы, а также сменная обувь, специально приготовленная для предстоящей репетиции. Немного ускорив свой шаг, девушка свернула на тропу, окруженную низкими ярко-зелеными кустарниками. Постепенно тропа стала расширяться, а кустарники редеть — вот и выход из парка. Вновь туфли девушки ступили на потрескавшуюся плитку, которая вела к узкой улице Витторио Фантини. Пройдя ее, она свернула на улицу Виа Ромоло и ее взору предстал красно-белый шатер цирка с обновленной деревянной табличкой, на которой уже яркими золотыми буквами было выведено название «Circo Pino Pinelli».

Внутри уже во всю кипела работа: специалисты за кулисами проверяли оборудование и настраивали прожекторы, дрессировщики кормили своих питомцев, силачи подготавливали реквизит, а гимнасты под потолком осматривали канаты. Директор цирка внимательно выслушивал просьбы и предложения работников своей труппы. Опираясь на толстую деревянную трость, украшенную набалдашником в виде головы кролика с длинными ушами, он поправлял свой темно-красный двубортный пиджак, из нагрудного кармана которого выглядывал, аккуратно сложенный, белый носовой платочек. Молочного цвета галстук с узором из черных ромбов, дополнялся серебряным зажимом. Накрахмаленная белоснежная рубашка, строгие брюки в цвет пиджака и черные кожаные туфли, с красивой перфорацией на носке, завершали его образ. Директор цирка был полноватым мужчиной пятидесяти пяти лет, с небольшой седой бородой, копной серо-пепельных волос и крючковатым носом. Его морщинистое лицо украшала улыбка, которая могла успокоить и расположить к себе абсолютно любого собеседника. Так и сейчас — он широко улыбался, отвечая на просьбы артистов труппы. Каждому директор старался уделить внимание и внимательно выслушивал, задавая вопросы. Он подшучивал, создавая приятную атмосферу, которую так ценили его друзья и работники цирка.

Увидев девушку, он слегка поморщился и подозвал ее к себе:

— Бьянка! Почему ты вновь пришла одна? — с легкой ноткой возмущения произнес он. — Ты же знаешь новые правила. Не заставляй меня и остальных переживать за тебя. — директор поправил свой галстук.

— Не нужно так беспокоиться за меня, я — девушка сильная и могу постоять за себя. — с улыбкой показала бицепс Бьянка. Она подошла ближе и поравнялась с артистами, окружившими директора.

Обменявшись со всеми приветствиями, Бьянка обратилась к руководителю цирка:

— Сегодня у нас состоится репетиция с новым оборудованием?

Директор немного нахмурился, оглядел клоунессу с ног до головы и фыркнув, недовольно произнес:

— Бьянка, мы четко все обговаривали, пока начальство не одобрит план на мероприятия — никакого нового оборудования нам не светит. — он быстро поправил пиджак и переложил трость из одной руки в другую.

По нему было видно его перемену в настроении. Бьянка, получив постоянную работу в труппе, уже успела доставить ему некоторые проблемы, благодаря своим вопросам и желаниям: она хотела новое оборудование, новую музыку, новые номера и, что особо раздражало директора — новых артистов и работников сцены.

— Буквально несколько выступлений, месяц с небольшим в статусе основной клоунессы трупы, и такое поведение… — буркнул себе под нос директор цирка, он уже начинал краснеть от злости.

— Нам начинать приготовления к репетиции? Аппаратура уже настроена. — перебил уже начинавшего злиться руководителя цирка один из рабочих. Он почувствовал, что «сгущаются тучи» и решил разрядить обстановку.

— Да, да — давайте быстрее. — протараторил директор, уже более расслабленно и спокойно.

Артисты начали подготовку: гримерки заполнились людьми, все начали подготавливать реквизиты к репетиции, а дрессировщики начали осматривать своих питомцев. Бьянка также начала переодеваться, доставая из сумки сменную обувь и сине-красный костюм. Ее начинало задевать такое отношение директора и его помощников: простые, на ее взгляд, просьбы встречали негативную реакцию. Но сейчас нужно отвлечься от дурных мыслей, начинающих погружать девушку в уныние и приготовиться к предстоящей репетиции. Работы впереди много и сейчас нужно максимально сконцентрироваться. Бьянка размялась, перекинулась пару-тройкой фраз с дрессировщиками, махнула рукой уборщику Леонардо и пошла к сцене — там работники проверяли оборудование: готовили освещение и музыку. Под куполом цирка уже все было готово, а на манеже рабочие уже заканчивали последние приготовления.

— Еще буквально пять минут! — окликнул Бьянку рабочий.

— Да, конечно, без проблем. — рассеянно ответила клоунесса, пытаясь глазами найти директора, который должен был занять место в середине ложи, специально расположенной напротив сцены.

Директора там еще не было, а значит он еще был занят общением с рабочими или незадействованными артистами, которые должны были выступать ближе к концу репетиции. Бьянка вздохнула, и начала разглядывать свои туфли на невысоком каблуке, затем сняла шапку, чтобы поправить прическу, и приготовилась к сигналу, который вот-вот должен был подать рабочий.

— Начинаем! Свет, музыка! — подал сигнал рабочий и быстро скрылся за занавесом. Из колонок полилась музыка и арена цирка загудела. Свет от прожекторов осветил купол и ложи, а затем плавно перешел на сцену. Бьянка под бодрый аккомпанемент выбежала на сцену и с широкой улыбкой начала репетицию:

— Папы, мамы и детишки!

— В цирке Вы не понаслышке!

— В ожидание представлений…

Неожиданно вступление прервали несколько вылетевших попугаев, которые с диким криком начали махать крыльями возле Бьянки, пытаясь сесть на нее. Девушка начала отмахиваться от них, затем сделала несколько задних сальто и покинула сцену, оказавшись на манеже. Попугаи полетели к куполу и сели на канатах.

— Как тут оказались попугаи?! Где Марилена? — возмутилась Бьянка, поправляя съехавшую набок шапку. Ее лицо начало багроветь от злости. Стиснув зубы, девушка сжала ладони в кулаки и направилась к сцене.

— Выскочка! ВЫ-СКО-ЧКА! — начали наперебой кричать попугаи, сидя под куполом арены.

Бьянка остановилась и бросила злобный взгляд на дико орущих птиц, которые не замолкая, продолжали кричать. «Марилена вообще выжала из ума?» — пронеслась мысль у нее в голове.

— Марилена!!! — уже вслух закричала девушка. — Твои попугаи испортили вступление, ты вообще следишь за ними?

За сценой послышался топот, и из-за кулис показалась тощая женщина лет сорока пяти, в разноцветном наряде. Она быстро засеменила к центру манежа, чтобы как можно скорее попасть в поле зрение пернатых артистов. Завидев свою хозяйку, попугаи один за другим начали спускаться, садясь на плечи и протянутые руки Марилены.

— Мои хорошие, зачем вы вылетели раньше времени? Вы же могли травмироваться! — расстроено протянула женщина, поглаживая своих пернатых подопечных.

— А тебя не смущает, что они испортили репетицию? И, позволь мне узнать, кого это они назвали выскочкой? — процедила девушка, так сильно сжав кулаки, что побелели костяшки пальцев.

— Не понимаю о чем-ты, Бьянка. — растерянно ответила женщина, в глазах которой было неподдельное удивление. — Мои попугаи, по-всей видимости, испугались чего-то за сценой, поэтому и вылетели раньше времени. Я приношу свои извинения, такого больше не повториться. — Марилена низко поклонилась, а попугаи широко расправили свои крылья.

«Какая же она двуличная лицемерка, меня от нее воротит» — подумала в этот момент клоунесса. Бьянке было очевидно, что уже возрастная артистка завидует ее таланту и молодости: для нее карьера и успехи на сцене только начинаются, а Марилена уже на закате — ее выход на пенсию, как дрессировщика, лишь вопрос времени. Это касалось и других артистов трупы, так как большинство из были уже далеко не молодыми. «Стадо завистников и бездарей» — подытожила свои мысли Бьянка, пытаясь вновь собраться и настроиться на репетицию. Обстановку разрядил директор, подойдя ближе к манежу и подняв свою трость так высоко, чтобы его увидели в темноте арены:

— Так-так, никаких споров и ругани, соберитесь! Марилена следите за своими попугаями! А ты, Бьянка — директор оперся на ограждение, отделявшее ложе от манежа, — уважительно общайся со старшими и не выдумывай себе глупостей! — он поправил свой темно-красный пиджак, который уже успел помяться, и постучал тростью об деревянные полы ложи, призывая всех собраться и начать репетицию заново.

Оставшаяся часть репетиции прошла без происшествий, но Бьянка была подавлена: смесь злобы и разочарования захлестнула девушку. Для нее было непонятно, почему возрастные артисты проявляют такую нетерпимость и скрытую агрессию по отношению к ней. Да, она молода и талантлива, у нее свежий взгляд на номера и ей нравится пробовать что-то новое. К тому же у молодой клоунессы отсутствует страх неудач, в целом — это именно те качества, которые необходимы артисту для успешной карьеры, и Бьянка это прекрасно понимала. Она видела их взгляды: завистливые и злобные, в них читались бессилие и осознание своей ничтожности. Ей было ясно, что когда она была новичком и ученицей, на нее никто особо не обращал внимания и не рассматривал, как конкурентку. И только сейчас, когда она получила место клоунессы и открывает каждое мероприятие — остальные почувствовали себя ущемленными. Это расстраивало Бьянку, но между тем и показывало ей, что она на шаг впереди этих стариков, которые неспособны ничего противопоставить одаренной артистке. С такими мыслями Бьянка собиралась домой. Ближе к выходу ее окликнул уборщик Леонардо, который по виду, был очень взволнован:

— Бьянка, у тебя есть несколько минут? Старый уборщик хочет немного пообщаться! — он скрывал волнение за улыбкой, но все ж оно читалось в его позе и слегка напряженном голосе.

— Да, конечно! — отозвалась девушка. — Для тебя у меня всегда найдется время для общения. — уже более веселым тоном произнесла Бьянка, подходя к уборщику.

Леонардо жестом пригласил ее пройти за сцену, мимо которой проходили работники, чтобы их разговор не подслушал никто из них, а также не один артист из труппы:

— Бьянка, я очень огорчен сегодняшним событием, и… — Леонардо сделал небольшую паузу и вздохнул, — вообще твоим поведением за последние полтора месяца. Такое ощущения, что кто-то подменяет тебя и время от времени, ты будто сама не своя, — он переступил с ноги на ногу и оперся на метлу, продолжив уже с горечью в голосе — Бьянка, я очень переживаю за тебя, ты ведь это понимаешь? Ты мне как родная и… и если тебе одиноко и грустно, я все понимаю. На тебя, итак, все свалилось в такой короткий промежуток времени! — Леонардо выпрямился и с надеждой, тихо добавил, — Если ты захочешь, я всегда приду тебе на помощь, выслушаю тебя и как всегда дам тебе совет.

Бьянка поняв, куда пожилой уборщик клонит разговор резко сделала шаг назад:

— О, нет-нет Леонардо! Только не нужно защищать этих идиотов! — повысила голос девушка, — Мне конечно понятно твое волнение и беспокойство, но лучше бы ты переживал за них, чем за меня. Эти поганые лицемеры и завистники думали, то я буду девушкой на побегушках? — Бьянка агрессивно подалась вперед и приставила указательный палец к своему лбу, — Им и в голову не приходил, что я могу в такие сроки стать действующей клоунессой и показать этой шайке их место. — усмехнувшись закончила она, особенно радостно смакую последнюю часть своей мысли.

— Но Бьянка, это не так и ты прекрасно это понимаешь! — уже с возмущением ответил уборщик, явно разочарованный таким резким ответом девушки, — Разве ты не видишь, что все пытаются помочь тебе? Ничего не поменялось в отношении к тебе — это ты поменяла отношение к окружающим, но я даже не могу понять помечу. — расстроенно покачал головой Леонардо, которому все больнее и больнее было произносить такие слова.

— Знаешь что дядюшка Леонардо, я всегда уважала тебя, но сейчас ты говоришь абсолютную глупость: эта труппа стариков неспособна принять в коллектив юных и талантливых артистов и дрессировщиков, — все напирала клоунесса, — Они как мафия: железной хваткой вцепились в свои места, и ни за что никому не отдадут свою территорию. — буквально прорычала в ответ Бьянка, чем очень сильно напугала пожилого уборщика, который буквально сжался от такого напора.

— Я не понимаю, не понимаю… — так тихо прошептал он в ответ, что девушке пришлось утихнуть и прислушаться, — Ты только-только начала свою карьеру и сейчас видишь во всех лишь врагов и завистников, но от чего такие резкие выводы? И директор и остальные из цирковой труппы, даже я — всего лишь уборщик, но мы все желали и желаем тебе лишь добра. — чуть не плача произнес Леонардо, который будто на глазах стало еще старее и меньше.

— Потому что также поступили и с моей матерью — такие же подлые завистники и продажные уроды испортили жизнь моей семье. И я никогда, и ни за что не повторю ее ошибок. Она верила своим коллегам, а они плюнули ей в душу. За спиной строили свои отвратительные планы, чтобы отнять у нее все самое дорогое: семью, карьеру и светлое будущее. — Бьянка поправила сумку и выпрямилась во весь рост, становясь высокой и сильной на фоне вжавшегося старика.

— Я не понимаю тебя Бьянка, от этого мне еще больнее. Ты запуталась, тебе нужна помощь! — постарался уверенне произнести Леонардо, но его жалкие попытки ни к чему не привели, клоунесса была вреда и непоколебима.

— А я все прекрасно понимаю и если ты с ними заодно, то лучше не подходи ко мне. Я за все благодарна тебе, — произнесла Бьянка, уже начиная уходить, — Но никогда не прощу и не буду принимать помощи от тех, кто как лицемер и завистник душит меня, — поравнявшись с уборщиком, она добавила, — Прощай, видимо нам не по пути.

Эти слова как молот по наковальне — отозвались гулким эхом в ушах пожилого уборщика, который никак не мог прийти в себя от шока. Та уверенная в себе и в окружающих, та молодая и жизнерадостная девушка, которая мечтала о карьере в цирке — вдруг стала токсичной, подозрительной и ненавидящей всех вокруг. Будто ее подменили. Все это не укладывалось в его голове, походя на ночной кошмар, в который он упал и начинал вязнуть, словно в мерзком черном маслянистом болоте, из которого не ни спасения, ни выхода.

Бьянка выйдя из цирка, отправилась домой, проходя через вечерний парк и тихие узкие улочки. Ей было немного жаль от того, что она так грубо обошлась с Леонардо, который все эти годы поддерживал ее. Но, по всей видимости, он или не понимает, или не хочет понимать, что девушку душат в этом коллективе. В худшем случае — он лишь притворялся все эти годы, а значит он с ними заодно и не заслуживает ничего кроме презрения. Ничего страшного, она справится сама, тем более с ней ее мать и дедушка — больше ей никто и не нужен. С такими мыслями девушка шла домой, растворять в вечернем Старом Риме…

Дедушка Бернардо всегда сидел за столом, читая газету, в которой особое внимание уделял колонки с новостями. Его тусклые серые глаза на мгновение «загорались», когда он вчитывался, наклоняясь к газете, а затем вздыхая, разглаживал небольшую седую бороду. Он не носил очки, чтобы не казаться еще старше, обожал свои коричневые подтяжки, которые были подарком его покойной жены и постоянно расстегивал голубую рубашку, так как ему было жарко летом. А черные потертые брюки, несколько лет назад бывшие очень дорогими, сейчас уже потеряли свой первоначальный облик. Но дедушка всегда старался быть опрятным. Именно таким он каждый день встречал Бьянку: задумчивым, молчаливым, но добрым и излучающим домашнее тепло и уют. Он словно светился, напоминая девушке о ее беззаботном детстве. Так было и в этот вечер, когда девушка вернулась домой и обнаружила дедушку сидящим за столом со своей газетой.

— Дедушка, я дома! Сегодня был такой тяжелый день, ты не представляешь. Но зато я многое для себя решила. — будто прочитав телеграмму, выделяя каждое предложение, произнесла Бьянка.

Дедушка лишь покачал головой, встряхнув газету и перевернув страницу.

— Люди стали такими жестокими и эгоистичными, совсем не так раньше… Я же права? — садясь за стол и наливая себе стакан воды, спросила она, у сидящего напротив дедушки Бернардо.

В ответ дедушка лишь немного пожал плечами и внимательно продолжил читать газету.

— Даже дядюшка Леонардо стал такими, как и они. — с грустью продолжала девушка, — А я так надеялась на него. Но ничего, правильно говорила мама: одной куда проще и быстрее всего добиться — окружающие будут лишь мешать и тормозить.

Бернардо опустил газету и на мгновение бросил печальный взгляд на Бьянку, казалось он был сильно разочарован.

— Ладно, не бери в голову дедушка, все будет хорошо. Это я так, больше плачусь, — уже твердо произнесла Бьянка, которой показалось, что она выглядит слабой в глазах дедушки, — Я сильная и справлюсь со всеми невзгодами и напастями, не так ли? — спросила она с ноткой гордости и радости, задавая этот вопрос больше самой себе.

Дедушка наклонился к газете и продолжил чтение, будто вновь вернувшись к некоему трансу: немного покачиваясь из стороны в сторону.

— Тяжелый день, пора отдыхать. Ты тоже не засиживайся, — с наигранным упреком добавила Бьянка, обращаясь к будто засыпающему дедушке.

Оставив последнего наедине с газетой, она направилась в свою комнату, где все было неизменно: уютная кровать, вместительный шкаф, сундук возле окна и фотография в рамке, недалеко от столика с зеркалом. Переодевшись и приготовившись ко сну, девушка расположилась на кровати. Бьянка медленно начала проваливаться в сон, будто открывая неведомый портал в мир грез и сновидений: в нем все перемешивалось настолько сильно, что невозможно было отличить быль от яви.

Старый Рим погрузился во тьму. Черная как смола ночь. Ни луны, ни звезд. Только затхлый чердак, с зеркалом напротив окна. Здесь Бьянка уже не в первый раз и это место больше ее не пугает, напротив — только здесь она может увидеться со своей матерью. Подойдя к зеркалу, она видит в отражении змей, извивающихся в адской пляске. Спустя некоторое время змеи исчезают, а в отражении появляется смутный силуэт девушки, которая начинает медленно говорить, ее голос эхом раздается в ушах Бьянки. Она жадно вслушивается в каждое слово, боясь упустить нечто важное:

— Бьянка, дочь моя. — нарушил тишину твердый, словно сталь голос. Он раздавался будто не из зеркала, а из головы девушки, — Ты меня слышишь?

— Конечно, мама! — воскликнула в ответ клоунесса.

— Хорошо! Вижу сегодня ты усвоила важный урок: никому нельзя доверять, никому! — прорычал голос, — Только себе! Не дай повториться тому, что случилось со мной, не позволь им! — глаза девушки в отражении яростно блеснули, подобно молнии в ночном небе, — Все было точно также: меня душили и не давали развиваться, а после моего успеха в открытую начали издеваться и подставлять. А закончилось все ложными обвинениями… Да, — голос начал постепенно становиться тише, — эта троица пожалеет о своих деяниях, во всяком случае двое уже пожалели! — голос стал чуть громче и язвительнее, будто говоривший радовался чужому горю, — Жирный клоун и тупорылый нарцисс кукловод уж точно. Они оба лжесвидетельствовали против меня, один больше, другой меньше. Но остался последний — девушка в отражении жестом поманила Бьянку, а ее руку начали обвивать змеи, — Матио Рокки — ублюдок телохранитель, который весь суд стоял возле босса мафии. Босс давно кормит рыб, а вот его телохранитель еще жив и также виновен в нашем горе — он наемный убийца, который охранял всю эту шайку. Но ничего и ему вскоре придет конец…

Девушка в отражении злобно ухмыльнулась, змеи вновь начали извиваться в адской пляске. Зеркало стало мутнеть, силуэт девушки начал постепенно исчезать, а Бьянка вновь провалилась в чернильно-черный сон.

Темное и мрачное помещение старого цирка на бульваре Карнаро, расположенное на границе Старого и Нового Рима. Оно заброшено уже лет пятнадцать или двадцать назад, точное время скажут лишь пожилые жители данного района, да и то — они будут спорить, что помещение забросили лишь тогда, когда все артисты разбежались в более крупные цирки Нового Рима. Все уменьшающаяся и редеющая труппа, как-то пыталась продолжать выступления, но для небольшого цирка этого было мало. Пришло время признать, что все усилия были напрасны. Цирк закрыли, а владельцы помещения безуспешно пытались сдать его в аренду. Иногда местные зеваки могли наблюдать, как по ночам к запасному входу подъезжают автомобили, а выходящие из них люди, сплошь одетые в черные костюмы, что-то выносили из здания. Но большинство не видели в этом ничего особенного, да и совать свой нос в такие дела никто не имел привычки — слишком все это было похоже на работу мафии, а как известно, с мафией Нового Рима шутки плохи. Тем более пошли слухи, что среди «работников похоронного бюро» заметили высокого мужчину в темно-бордовом пиджаке, маске и небольшой шляпе. Он был очень сильно похож на Матиа Рокки — одного из лучших мимов Нового Рима, пусть и уже находящегося на заслуженном отдыхе. Его и до этого связывали с мафией, но ни у кого не было веских доказательств.

Матиа Рокки выглядел намного моложе своих лет — зализанные волосы аккуратно виднелись из красивой шляпы, тонкие черты лица, небольшие карие глаза и аккуратный нос. Но больше всего в глаза бросалась его «зубастая» улыбка. Она могла заставить детей рыдать от страха, а у взрослых вызывала мурашки по коже. Но все же Матиа был одним из лучших мимов Нового Рима… а также элитным наемным убийцей влиятельнейшей мафиозной семьи. О его прошлом почти ничего неизвестно, только лишь слухи, да выдумки особо впечатлительных сплетников. Точно было известно лишь одно: Матиа — сирота. Он вырос в приюте Святой Августины в Старом Риме. В возрасте одиннадцати лет, его заметил один из capo, который следил за приютом. Мафия часто набирала в свои ряды сирот, чтобы дать им «семью», которая могла бы защитить их и дать работу. Но Матиа был не простым, его «зубастая» улыбка с самого начала поразила боссов мафии, они разглядели в нем огромный потенциал и не жалели средств на обучения сироты. В итоги Рокки стал одним из самых опасных наемных убийц в Старом и Новом Риме. Его услугами пользовалась как мафия, так и богатейшие жители города, которые желали устранить конкурентов или ненавистных членов собственной семьи. И рука Матиа Рокки никого не щадила, его «оскал» и длинные когти, будто острейшие ножи, не оставляли никому и шанса. Зловещий силуэт убийцы давал понять жертве, что ее время пришло. В свободное время он подрабатывал мимом, и за десять лет стал крайне популярен в Новом Риме, особенно благодаря своему наряду и все той же «зубастой» улыбке. В настоящее время услугами Рокки пользовалась одна из влиятельнейших мафиозных семей Нового Рима, а его убежищем как раз было то самое заброшенное здание на бульваре Карнаро.

За долгие двадцать пять лет работы наемным убийцей, Матиа повидал многое. Человеческая алчность, зависть, бездумная жестокость стали для него обыденными, но, к удивлению большинства, не сделали из него неуравновешенного монстра. Он всегда был учтив и вежлив с окружающими, и даже в своей работе не позволял себе оскорблять или унижать жертв. Кого-то это пугало и настораживало, а кому-то казалось даже забавным, но для профессионального убийцы чужое мнение не имело никакого значения. Единственное, что действительно заинтересовало его — это последовательная смерть «грустного» Джованни и «нарцисса» Тито. Со стороны было очень интересно наблюдать за тем, как влиятельные боссы мафии трясутся от страха, увеличивая личную охрану и отменяющие все крупные сделки, из-за боязни слежки и покушений. «Акулы» бизнеса лишаются своих зубов — это идеальное описание хаоса, творившегося в высших рядах мафии. Было одно «НО» — Тито и Джованни являлись давними знакомыми Рокки, мало того, их связывали несколько темных дел. Внезапная смерть клоуна, а затем и кукловода озадачила Матиа:

«Можно ли со стопроцентной уверенностью утверждать, что их устранил один и тот же человек?» — размышлял наемный убийца, сидя в черном кресле, которое располагалось в просторной комнате заброшенного здания. Если это было так, то следующим мог стать и сам Матиа, он чувствовал это, но у него не было и тени страха. Ему уже нечего бояться: будь то смерть от рук другого наемного убийцы, или же от рук неизвестного «ликвидатора», так прозвали в рядах мафии неизвестного, кто лишил жизни Джованни Донато и Тито Бонеччи. Скорее Матиа хотел встретиться с тем самым «ликвидатором» лицом к лицу, чтобы сразиться с ним в честной дуэли.

Бьянка посмотрела в окно: раннее утро, солнце только начало вставать из-за крыш вечно угрюмых домов. Район, в котором жила клоунесса находился на окраине Старого Рима и не мог похвастаться великолепными видами: ветхие постройки, с небольшими окнами, тяжелые и громоздкие крыши, будто монстры с бездонными ртами поглощающие квадратные коробки домов, накрывают тенью небольшие улочки. Такой вид из окна мог удручать и способствовать дурным мыслям, могущим отравить душу и разум. Но только не для Бьянки, напротив, для нее это картина была напоминанием того, что ее мать предали и оклеветали, а ей предстоит совершить правосудие. Девушке доставляло удовольствие мысль о том, что она в состоянии устранить тех, кто стал причиной всех проблем ее семьи: не важно каким способом, не важно, что она уподобляется мафии, в своих методах отмщения — все это лишь месть! Главное для девушки — цель, и она уже в шаге от ее осуществления. Остался лишь Матиа Рокки, наемный убийца, который охранял тех, кто стоял за сфабрикованным делом касательно связей ее матери с мафией. Найти его будет очень трудно, он уже давно отошел от основных дел и непонятно где его искать. Девушка изучала всю доступную ей информацию, осматривал районы города и устраивал слежки за людьми, которые могли бы вывести ее на след Рокки. Без грима ее было очень трудно узнать: Бьянка лишь немного красила глаза и губы, волосы собирала в пучок, надевала платье без рукавов. Все это постепенно приносило свои плоды — Бьянка смогла разузнать, что предполагаемое убежище противника находилось, где-то на границе Старого и Нового Рима. Круг поисков постепенно сужался, необходимо было лишь подтвердить полученную информацию. С такими мыслями девушка начала приготовляться к новому дню поисков: умыться, переодеться, позавтракать и пожелать дедушке Бернардо удачного дня — это уже обыденность. Данную идиллию нарушил внезапный стук в дверь:

— Кто может прийти к нам так рано? — пробурчала под нос клоунесса, лениво поднимаясь из-за стола. Девушка Бернардо лишь перевернул газету, будто не обращая внимания на продолжавшийся стук, который все более и более начинал раздражать девушку, — Да кто там такой неугомонный! — уже сердито продолжила она.

Девушка уже почти дошла до двери, как стук прекратился и прозвучал молодой голос, принадлежавший, по всей видимости, какому-то государственному служащему:

— Уважаемая Бьянка Адзурра Фантони! — торопливо начал молодой человек, по ту сторону двери, — Вас беспокоит служащий Джеральдо. Не мог ли бы открыть мне дверь, чтобы я передал вам распоряжение. Вы уже длительное время игнорируете все сообщения от нас. — закончил он.

«Какое еще распоряжение? Полиция уже вышла на мой след? Так быстро? Откуда у них появились доказательства или улики? Может быть, меня кто-то сдал?» — вопросы один за другим начали вертеться в голове Бьянки, все больше и больше заставляя девушку волноваться и переживать. Необходимо было срочно взять себя в руки — сделав глубокий вдох, она подошла вплотную к закрытой двери и ответила спокойным голосом:

— Я не в курсе никаких распоряжений, ничего не игнорировала и попрошу вас немедленно покинуть дом. Иначе я буду вынуждена применить силу. — тихо закончила Бьянка, в ее голосе не осталось и намека на тревогу.

— Вынужден вынести вам последнее предупреждение, уважаемая госпожа Фантони. В следующий раз я приду сюда с полицией! — строгим тоном проговорил молодой человек. Затем послышались шаги, которые все удалялись и удалялись, наконец, все стихло.

— Чертов урод! — выругалась Бьянка. Ей стало не по себе — появление такой нависающей угрозы стало для клоунессы неожиданностью. Полиция уже выходит на ее след, а значит времени остается катастрофически мало, нужно действовать максимально быстро и четко! Голос матери начал успокаивать девушку:

— Бьянка, дочь моя! — раздался в голове уверенный голос, — Соберись и не поддавайся панике. У тебя еще в запасе есть время, используй его разумно, разыщи ублюдка Рокки и убей его! — сделав небольшую паузу, голос матери тихо проговорил, — Отомсти за меня, отомсти за отца, отомсти за всех нас… А дальше — будь что будет, помни одно — я всегда с тобой Бьянка… ВСЕГДА! — прокричала мама в голове девушки и голос стих, эхом раздавшись в ушах.

— Я все сделаю как нужно мамочка, — со слезами на глазах прошептала в ответ Бьянка, — Я отомщу за всех нас…

Матиа Рокки расположился в огромной комнате своего убежища: светлые обои с незатейливым узором, на полу большие квадраты дорогой итальянской плитки, а из мебели стол, кресло, и высокое зеркало, расположенное в дальнем углу комнаты. Он спокойно сидел в небольшом черном кресле — его можно было даже считать антикварным: красивая и мягкая кожа, пусть и потрепанная временем, но не лишенная своего дорогого вида. Красивые вставки из натурального ясеня, не кричащие, а сдержанные — дополняли и завершали классический дизайн мебели. Большой дубовый стол, на четырех массивных ножках, стоял подле кресла. Наемный убийца в своем, уже также считавшимся классическим, темно-бордовом пиджаке, который идеально сидел по фигуре, спокойно читал книгу. Ничего не нарушало безмятежную атмосферу убежища. Ничего, даже буквально ворвавшийся в комнату мафиози:

— Матиа, ты в курсе? Ты уже слышал последние новости? — запыхавшись начал тараторить мужчина средних лет в дорогом темно-синем костюме. Его взъерошенный волосы, а также взволнованный голос свидетельствовали, что он был явно чем-то сильно обеспокоен.

— Дорогой Лоренцо, что вас так тревожит, поделитесь, будьте так добры. О каких последних новостях вы говорите? — невероятно спокойным и вежливым тоном спросил Матиа, не отрываясь от чтения книги.

— За тобой всерьез охотиться убийца Джованни Донато и Тито Бонеччи! Наш информатор гарантирует, что это профессионал.

— Разумеется я в курсе, — расплылся в улыбке Рокки, отложив книгу в сторону, — Скажу вам даже больше, уважаемый Лоренцо — я готов встретиться с ним лицом к лицу, для меня это будет чудесным приключением.

— Ты, ты… — выпучив глаза от ужаса попытался подобрать нужные слова мужчина, но все бесполезно.

— Да, я — не спеша встав с кресла и положив книгу на стол и абсолютно без эмоционально продолжил наемный убийца, — Эта встреча неизбежна, да и зачем тянуть, — Матиа Рокки сделал небольшую паузу, затем продолжил, улыбнувшись Лоренцо своей зубастой пастью, — Думаю он уже вычислил мое местоположение и придет ко мне в скором времени.

— Ты в своем уме? — наконец выпалил мафиози, яростно потрясая кулаками воздух, — Этот, мать его, ублюдок — убил Джованни и Тито, вообще без каких-либо улик! Ты вообще осознаешь весь масштаб угрозы? Да, ты профессионал — это безусловно, — Лоренцо тяжело вздохнув, подошел к столу и посмотрел на Матиа, — Но ты уже не так молод, а потерять тебя мы не можем, это станет большим ударом для семей, плюс влиятельные люди придут в ужас.

— А что Вы предлагаете мне? — усмехнулся в ответ Рокки, поправляя зализанные волосы, — Сдаться и молить о пощаде? Или еще хуже, сбежать поджав хвост, как последний трус? — он наклонился к Лоренцо и произнес по слогам, — Ни-ког-да!

— Ты не трус, Матиа — взмолился мужчина, — Но не выходи с ним на дуэль, а позволь нам помочь.

— Я всю свою осознанную жизнь убивал: мужчин, женщин, стариков. Мне было все равно, я был инструментом, который идеально выполнял поставленную задачу без лишних вопросов. Наносил удар в спину, заставал жертву врасплох, сражался в дуэлях и да, — положив когтистую руку на плечо взволнованного собеседника, Матиа продолжил — Я всегда выходил победителем. И если мне суждено погибнуть от рук подобного мне профессионала, то я сочту это за честь и приму смерть, как старого друга.

— Матиа, мы так давно знакомы с тобой. — тихо произнес Лоренцо, в его голосе чувствовалась безмерная грусть и безысходность. Ему было крайне тяжело смириться с решением своего старого знакомого, — Если ты так хочешь Матиа, то я не буду более тебя уговаривать, но знай одно, все мы на твоей стороне, держи это в голове. — мужчина поправил темно-синий пиджак, поклонился и направился к выходу.

— Я прекрасно это знаю, и благодарен за это. — прошептал Рокки, не надеясь, что его услышит уходящий Лоренцо, — С нетерпением буду ждать встречи с «коллегой»…

Время клонилось к полуночи, улицы опустели, и ночь уже полностью захватила все уголки Старого и Нового Рима. Бульвар Карнаро стал напоминать заброшенную кладбищенскую тропу: множественные ветки низких деревьев в темноте будто превратились в костлявые руки, готовые поглотить любого, кто приблизиться к ним. Невысокие дома, расположенные по правую сторону бульвара, мрачно смотрели пустыми окнами в непроглядную темноту ночи, вызывая отвращение и желание поскорее убежать куда-то далеко-далеко отсюда. Заброшенное помещение старого цирка в темноте выглядит еще более устрашающе и мрачнее, нежели при дневном свете: большая дверь, служившая входом, выглядела как покореженная от гнева пасть чудовища, а круглые ручки служили ему очами.

На крыше одной из построек, которая ранее служила техническим помещением появилась темная фигура, которая плавно и легко перемещалась в сторону основного здания цирка. В тусклом свете луны можно было лишь различить две извивающиеся фигуры, идущие от головного убора, которые напоминали змей, танцующих в безумном экстазе. Подобно тени, фигура скользнула вниз с крыши и быстро скрылась за стеной бывшей гардеробной заброшенного цирка. «Тень» исчезла, будто ее никогда и не было: ни звука, ни шороха — абсолютная тишина.

Матиа Рокки спокойно сидел в своем кресле и читал небольшую книгу, его вдумчивый взгляд скользил по строкам. Холодные плитки отражали тусклый свет, который освещал лишь часть помещения — дальние углы комнаты и дверь были покрыты мраком. Перелистывая очередную страницу, Рокки широко улыбнулся и произнес, обращаясь в дальний угол комнаты, расположенный рядом с входом:

— Похвально, похвально, меня очень радует ваша подготовка и навыки, — положив книгу на колени, он потер руки и похлопал, раздавшиеся аплодисменты гулким эхом разнеслись по помещению.

Ответом послужила лишь гробовая тишина, которая будто навалилась на комнату. Матиа встал и положил книгу на стол, затем поклонился и проговорил уже громче:

— Что же вы так скромничаете, не переживайте — я не кусаюсь! — улыбнулся он, обнажая свои «прелестные зубы». — Буду рад, если вы выйдите на свет, и мы поговорим.

Раздались негромкие шаги и из темноты показались темно-фиолетовые туфли, затем показались рука, сжимающая короткий нож с длинной рукояткой, и наконец, на свет вышла девушка, в старом клоунском костюме — великолепный атлас, приталенный силуэт, насыщенный темно-фиолетовый цвет и черно-белые вставки. На шее красовались большие бусы, а белый воротник покрывал золотистый узор. Огненно-рыжие волосы, служившие, скорее всего, париком, а также головной убор — классическая шапка, но «украшенная» головами змей, которые шипели и смотрели прямо на свою жертву. Но апогеем образа служили ядовито-зеленые глаза, которые буквально прожигали того, кто попадал в их поле зрения.

— О, так у меня в гостях дама! — воскликнул с удивлением Матиа Рокки и сняв шляпу повторно поклонился, уже более низко и плавно, — Для меня будет честью принять столь очаровательную гостью в моей скромной обители. — он развел когтистые руки в сторону, затем поправил пиджак и надел шляпу на голову, — Вы же не против того, что я не снимаю маску?

— Я пришла сюда не говорить. — раздался зловещий голос девушки.

— Это очень грустно и обидно, мне хотелось бы задать вам так много вопросов, относительно гибели моих старых знакомых, но видя ваше плохое настроение оставлю вопросы на будущее.

— Никакого будущего у тебя не будет — выродок, — прошипела Бьянка.

— Как грубо с вашей стороны, видимо мама не учила вас манерам. — еще шире улыбнулся Матиа, обнажая полный ряд острейших зубов, подобно акуле, готовившейся разорвать жертву.

— Не смей говорить о моей матери ублюдок! — прорычала девушка и остановилась в нескольких шагах от мужчины, — Ты и твои дружки — вы с полна ответите за все, что сделали с моей семьей.

— Так вас никто не нанимал… — воскликнул Рокки, наклонив голову слегка набок, — Месть, за маму… Фантони. — протянул наемный убийца, в его голосе чувствовалось нотка удивления, судя по всему он никак не ожидал увидеть дочку Вивиан.

— Не смей произносить вслух мою фамилию — ты не имеешь на это никакого права! — разъяренно закричала клоунесса, а змеи на ее шапке яростно зашипели, начав раскачиваться в бешеном ритме.

— Тогда все действительно встает на свои места, — сказал Матиа таким тоном, будто нашел решение давней загадке, которая не давала ему покоя, — Бьянка Адзурра Фантони! Вообще я не думал, что когда-либо увижу вас снова — почти пятнадцать лет миновало с тех событий.

— Ты знаешь меня? — не скрывая удивления спросила Бьянка, ей на минуту стало любопытно, какие подробности о ее семье известны Матиа.

— Я прекрасно знаю всю твою семью, — Матиа начал загибать пальцы руки, которые украшали острейшие когти, — Мать Вивиан, отца Марко, твоего дедушку Бернардо, и, разумеется, тебя — указал он когтем на девушку.

Бьянка ничего не ответила, лишь продолжала злобно глядеть на убийцу, который спокойно продолжал свою речь.

— Удивительно, что мы встретились здесь и сейчас, не находите? — странно, но эта фраза была произнесена очень серьезным тоном, который заставил мурашкам пробежать по телу Бьянки, а Матиа все продолжал, — Вам не приходило в голову, что будет после того, как ваша месть свершиться? И вообще, кто привел вас к Джованни, в его защищенный цирк, который являлся неприступной цитаделью? Кому вы обязаны тем, что смогли застать врасплох Тито, кукловода-параноика? И теперь вы здесь передо мной, в моем убежище, которое я скрывал от посторонних глаз. — убийца закончил и улыбнулся, но почему-то в его улыбке не было ни насмешки, ни издевательства. Будто он что-то знал, нечто скрытое и тайное, чего подсознательно боялась Бьянка.

— Замолчи, сейчас же замолчи! — попыталась перебить его она, но у нее не вышло, Рокки продолжал, своим спокойным и бархатистым голосом.

— Кто говорит в вашей голове? Чьи прихоти вы исполняете? Свои или чужие? Бьянка — мне кажется Вы запутались. — последняя фраза была сказана будто не убийцей, а давним другом.

Этот поворот ошарашил девушку: Бьянка отступила, сделав несколько шагов назад и крепче сжав нож, направив лезвие на поплывшего перед глазами Матиа Рокки:

— Умолкни, слышишь меня?! Ты — убийца и соучастник преступления! Я прикончу тебя, слышишь меня?! — закричала клоунесса, пытаясь успокоить себя, но безуспешно.

— Я готов, но прошу — без огнестрельного оружия: только твой нож и мои когти. — тихо произнес Матиа Рокки, — Ведь мы будем играть по правилам? — снова улыбнувшись, спросил он.

Бьянка не ответила, а лишь сделал выпад и попыталась проткнуть стоявшего напротив мужчину, но он, будто растворившись, оказался уже в другой стороне от девушки. С ужасом повернув голову, она приготовилась отражать удар, но Матиа лишь развеял руки в стороны, как бы приглашая ее попробовать еще раз:

— Не торопитесь, я никуда не убегу от вас. — будто играясь, нараспев произнес Рокки, перебирая пальцами с острейшими когтями.

— Замолкни урод! — заорала в ответ Бьянка, пытаясь нанести удар прямо убийце в глаз.

Очередная попытка и вновь Матиа Рокки будто испарился — словно яркая вспышка темно-бордового конфетти, и вот уже высокий мужчина в костюме стоит в другой стороне от Бьянки. Будто он играл с ней в игру по своим правилам, предугадывая каждое движение клоунессы, что начинало приводить девушку в состоянии паники.

— Бьянка разве голос матери не подсказывает тебе, что нужно делать? Ты его не слышишь? — задал вопросы Рокки, неторопливо направляясь в сторону девушки, вновь разводя руки в сторону, будто отказываясь защищаться.

— Закрой свою пасть! — заорала в ответ Бьянка, сделав мощный выпад и обрушив град точных ударов, буквально пронзая мужчину.

То, что произошло в следующий момент было очень трудно описать: вместо струй крови и колотых ран, из костюма посыпалось разноцветное конфетти, яркие вспышки света ослепили Бьянку и она невольно закрыла руками глаза. Матиа схватил девушку за плечи и произнес до боли знакомым голосом:

— Очнись глупышка, время пришло, хватит спать! — далее раздались громкие взрывы конфетти со всех сторон, а также ярчайшие вспышки света, буквально ослепляющие девушку, ее голова закружилась, Матиа будто начал таять на глазах, как бы растворяясь в воздухе — такое зрелище Бьянка просто не ожидала увидеть перед своими очами. Будто это был невероятный фокус, который девушка наблюдала со стороны.

В конце концов картина мира поплыла перед Бьянкой: пол начал уходить из-под ног, а стены рассыпались словно игрушечные — девушка начала проваливаться в Чернецкую темноту, которая все поглощала и поглощала ее. Только тихий ровный голос, раздававшийся где-то далеко-далеко произносил одну и туже фразу, будто заевшая пластинка:

— Очнись, время пришло! Очнись, время пришло, ОЧНИСЬ!!!

Утро. Лучи солнца начали заливать комнату Бьянки. Девушка открыла глаза и сразу в голову полезли вопросы: что было вчера? Она должна была отправиться к убежищу Матиа Рокки и убить его. Она сделала это? Фантастическая ночь вчера была сном или явью? Чей знакомый голос она слышала вчера? И слышала ли вообще? Она понимала лишь одно, как Рокки растворился после того, как она нанесла ему множество колотых ран, значит ли это, что он мертв? Скорее всего это так, ведь после такого никто не выживет. Внезапный стук в дверь квартиры нарушил размышление девушки:

— Кто там? — тихо прошептала девушка, но ей показалась что она, закричала.

Нужно вести себя тихо, возможно дедушка еще спит, не стоит будить его. Аккуратно встав с кровати, Бьянка поправила прическу и в одной пижаме подошла к входной двери. Стук продолжался, не утихая. Нужно было что-то делать.

— Кто там? — вновь произнесла она, надеясь, что это лишь ранний почтальон.

— Полиция Старого Рима! — четко произнес суровый мужской голос, — Бьянка Адзурра Фантони, будьте так любезны откройте дверь, нам необходимо отвезти вас в участок, так как вы игнорируете распоряжение… — остальные слова девушка не разобрала да и не хотела даже слушать. Ее нашли слишком быстро, но имеет ли это сейчас значение? Месть свершилась, она устранила всех причастных — значит фамилия Фантони будет очищена от позора!

Открыв дверь, она увидела двух крепких мужчин в форме полиции Старого Рима: красивые черные мундиры, белоснежные рубашки, темно-синие галстуки, черные брюки с коричневыми ремешками, на которых красовалась кобура пистолета и висела небольшая дубинка. Черные фуражки с гербом полиции — несомненно перед девушкой были представители закона, и неповиновение им сулило еще большие проблемы.

— Мне нужно переодеться и попрощаться с дедушкой, он не любит, когда я ухожу не попрощавшись с ним. — спокойным тоном произнесла Бьянка, приглашая полицейских войти внутрь.

Полицейский переглянулись, но ничего не ответив зашли в квартиру и остановились в прихожей, ожидая когда клоунесса переоденется и последует за ними. Прошло пятнадцать минут и Бьянка вышла, одетая в платье без рукавов и легкие белые туфли.

— Дедушка не волнуйся, я ненадолго — нежно сказала девушка, так чтобы ее можно было услышать!

Один из полицейских нахмурился, но ничего не сказал. Второй спокойно жестом пригласил девушку выйти из квартиры. Закрыв дверь, Бьянка спросила одного из полицейских — высокого коренастого мужчину лет сорока:

— Мы надолго? — лишенным эмоций голосом проговорила она.

— Все зависит от вас. — ответил мужчина и жестом пригласил следовать за ним, его напарник — низкий и полный мужчина, примерно того же возраста шел сзади девушки.

Выйдя из дома, полицейские и девушка направились к припаркованному темно-синему автомобилю марки Fiat, на дверях которого красовалась белая надпись POLIZIA. Рядом с машиной стоял еще один полицейский, который открыл заднюю дверь девушки и расположился рядом с ней. Машина тронулась и покинула район Бьянки.

— В чем меня обвиняют? У вас есть какие-то улики? — решила поинтересоваться Бьянка, устало смотря вперед.

Ни один из полицейских ничего не ответил. Бьянке это не понравилось и она задала очередной вопрос:

— Если вы расследуете дело об убийстве Джованни Донато и Тито Бонеччи, то это я убила их, а вчера я прикончила Матиа Рокки — абсолютно спокойным голосом произнесла девушка. Ей уже было нечего терять, да и месть она совершила. Чистосердечное признание будет только ей на руку.

Машина снизила скорость, мужчины переглянулись, сидящий рядом с Бьянкой полицейский округлил глаза от удивления. Водитель что-то сказал, но девушка ничего не расслышала. Больше никто ничего не говорил. В атмосфере гнетущей тишины, машина ехала еще минут десять. Наконец, сидящий на переднем пассажирском сиденье высокий полицейский нарушил тишину:

— Мы приехали, сейчас с вами будет говорить детектив Анджело Конти, будьте с ним учтивы и не грубите, тогда не будет лишних вопросов, все понятно? — Он обернулся и внимательно посмотрел на Бьянку, ожидая получить утвердительный ответ. Девушка лишь слабо кивнула, не обращая внимания на полицейского.

Покинув припаркованный на территории полицейского участка автомобиль, Бьянка и сопровождающие ее служители закона зашли в белое здание, в фойе их уже ждал тот самый детектив Анджело: высокий черноволосый мужчина с небольшими аккуратными усами и бородой, хмурыми бровями, одетый в темно-синем костюме, немного распущенный красными галстуком, в идеально отполированных коричневых туфлях. Он поздоровался с полицейскими, его голос был спокойным и приятным. Один из сопровождавших отозвал его в сторону и что-то шепнул ему на ухо, детектив не подал виду, лишь уверенно кинул и посмотрев на девушку мягко сказал: госпожа Бьянка Адзурра Фантони, приглашаю вас в мой кабинет, у меня есть к вам несколько вопросов. Двое полицейских остановились возле открытой двери и встали по обе стороны от нее, будто охранники. Жестом пригласив девушку присесть на один из двух черных стульев, детектив расположился за просторным деревянным столом. Взяв в руки ручку и достав тонкую желтую папку, он не спеша начал расспрашивать Бьянку, о ее работе, учебе, и месте жительства — остановился он на одном из них:

— Вы проживаете одна? — смотря в глаза девушки спросил детектив.

— Нет, с моим дедушкой Бернардо Фантони. — спокойно ответила девушка.

— Так, — протянул детектив Анджело, — то есть вы живете с дедушкой, работает клоунессой в цирке и закончили учебу. В отношениях не состоите и проблем с законом не имеете. Я все правильно перечислил? — делая пометки в папке спросил детектив.

— Сегодня призналась полицейским, что именно я виновна в смертях Джованни Донато, Тито Бонеччи, а также вчера убила Матиа Рокки. Но думаю вам уже все передали. — совершенно спокойно ответила Бьянка, не выражая абсолютно никаких эмоций, словно ей ничего не грозило.

— Как вы их убивали, можете описать в подробностях? Детали, орудия убийства? — задал вопросы детектив Анджело, при этом показав одному из полицейских стоявших у двери в кабинет странный жест.

В течении получаса Бьянка в общих чертах рассказала с чего началась ее месть: обстоятельства, мотивы, детали, а также подробности совершенных ей преступлений. Внимательно выслушав ее и все записав, мужчина откинулся на спинку стула и потер брови. Наступила пауза. Ее нарушил вошедший полицейский, с какими-то бумагами, которые он передал детективу. Анджело встал и подошел к большому окну, через несколько минут повернувшись к Бьянке он спросил:

— Вы ведь знаете какой сейчас год? — без тени насмешки или сарказма спросил он.

— 1975 год, очень странный вопрос, вам так не кажется? — удивленно спросила Бьянка.

— Нет, вопрос не странный, можете не сомневаться в этом. Мне нужно четкое понимание того, чтобы вы живете в том же году, что и остальной мир. — произнес мужчина вновь усаживаясь за стол.

— Что вы хотите этим сказать? — озадаченно спросила Бьянка, ей было совершенно непонятно, для чего спрашивать столь очевидные вещи.

— Джованни Донато, Тито Бонеччи, а также Матиа Рокки были убиты в один и тот же год, а именно 1972, с небольшой разницей во времени. — вздохнув произнес детектив, смотря на пораженную клоунессу, — Да, и если брать в расчет, что такую информацию как орудия убийства и место преступления можно было узнать из новостей, то вот детали, как количество ножевых ранений, калибр пули и, соответственно, модель пистолета — в газетах или иных средствах массовой информации узнать было невозможно. Это наталкивает меня на некоторые догадки, но в данный момент это не имеет особого значения. Госпожа Фантони, сколько лет вашему дедушке? — неожиданно задал свой вопрос детектив, смотря на девушку.

— Какое это имеет отношение к теме разговора? И о каком 1972 году вы вообще говорите? — выпалила Бьянка, абсолютно потерянная, по ее виду можно было понять: ей вообще непонятно, что творится в этом кабинете.

— Ответьте на поставленный вопрос, пожалуйста.

— Семьдесят два года. — в этом я уверена на сто процентов.

— Именно, — щелкнул пальцами детектив, — семьдесят два. Вы рассказали, что он стал вашим опекуном в пять лет, правильно?

— Да, так и есть. — ответила Бьянка, не понимая, к чему клонит сидящий напротив нее детектив.

— Вы видели этот документ? — протягивая свернутый листок бумаги, спросил мужчина.

— Что это такое? — недоуменно спросила девушка.

— Сами взгляните.

— Свидетельство о смерти, 1972 год. Бернардо Адзурра Фантони… — я ничего не понимаю. — Бьянка была просто ошарашена: какое еще свидетельство о смерти? Что этот детектив себе позволяет?

— Совершенно верно, ваш дедушка скончался летом 1972 года. Вы были на его похоронах, по завещанию получили наследство, в которое входит квартира, а также все остальное имущество вашего покойного родственника. — ответил Анджело просматривая какой-то небольшой документ.

— Вы издеваетесь надо мной?! — уже окончательно потеряв над собой контроль прокричала Бьянка, но детектив даже не повел глазом, передавая ей очередной листок:

— Вы сказали, что ваша мать, Вивиан Адзурра Фантони была обвинена в связях с мафией и приговорена к пожизненному заключению, правильно? Тогда ответьте на еще один вопрос, вы помните этот документ?

— Заключение медицинской комиссии… шизофрения с псевдогаллюцинациями, присутствует слуховой галлюциноз… женщина утверждает, что некий голос ее дальнего родственника дает ей советы и командует…серьезное расстройство психики, требуется лечение… рекомендуется содержание в клинике Святого Рафаэля… заключение лечащего врача П.А. Литтини. Дата 1960 г. — что это… откуда у вас… какого черта тут происходит, мне кто-то даст объяснение?! — бегло прочитав справку, начала истерить клоунесса.

— Госпожа Фантони, вашу мать Вивиан никто не обвинял в связях с мафией. — спокойно ответил детектив, — Она начала утверждать, что ее коллеги по работе в цирке завидуют ей и она слышит голосом, якобы советующий ей устранить их, в противном случае они сдадут ее властям. Эти проявления заболевания лишь усиливались с течением времени, достигнув кульминации после смерти вашего отца Марко. Ваша мать обезумела и напала с ножом на одного из коллег прямо на генеральной репетиции. Ваш покойный дедушка сделал все, чтобы Вивиан получила должный уход и лечение. В медицинском заключении, которое вы сейчас держите в руках прописан диагноз, некоторые описания и рекомендации лечащего врача. — подытожил мужчина, указав на листок в руках Бьянки.

В кабинете наступила пауза, Бьянке показалось, что время вокруг остановилось — настолько ее ошарашила полученная от детектива информация: смерть девушки, болезнь матери… Все это было похоже на ужасный ночной кошмар, сейчас она выйдет из этого проклятого участка и проснется в своей кровати — быстро встанет и побежит к дедушке, он, как всегда, будет сидеть за кухонным столом и с задумчивым видом читать новостную газету. Она обнимет его и спросит как у него дела, а он лишь кивнет ей в ответ и нежно посмотрит на нее…

— Госпожа Фантони, вы в курсе, почему вас привезли сюда? — раздался, будто издалека, голос детектива, нарушив мысли девушки.

— Меня обвиняют в убийстве… — еле выдавили из себя ответ Бьянка, ее начинало подташнивать, а в висках появилась пульсирующая боль.

— Вас никто ни в чем не обвиняет, — встав из-за стола начал детектив, — Напротив, мы защищаем ваши интересы. К моему великому сожалению, бюрократия Старого и Нового Рима далека от идеала. На этой недели к вам приходил служащий, чтобы вручить распоряжение, в котором содержится следующая информация: больница, где вы стоите на учете у психиатра уже давно не вызывала вас на осмотр и не выписывала вам лекарства, разумеется и никак не контролировала ваше лечение. С их стороны это отвратительный и непростительный поступок, напрочь противоречащий нормам медицинской этики и человеческой морали в принципе. Так возвращаясь к распоряжению, в нем доктор Альфредо Мацца незамедлительно требует, чтобы вы явились к нему на прием в клинику Святого Рафаэля, да — детектив Конти сделал паузу, тяжело вздохнул и продолжил, — Это клиника, где проходила лечение ваша мама. Но вы проигнорировали его просьбу, и он обратился в полицию, так как имел все основания полагать, что вы подверженны такому же заболеванию, как и ваша мама — Вивиан Фантони. — наконец закончил свою мысль мужчина.

— Какие лекарства, какое заболевание? — Бьянка чувствовала, что земля словно уходит из под ее ног, словно кто-то давил и давил на нее, пытаясь раздавить.

— Как и говорил доктор Мацца — вы ничего не будете помнить. — с печалью в голосе проговорил детектив Конти, — Что-ж мы обязаны отвести вас в клинику, иначе ваше состояние только ухудшится.

Все что происходило далее было сущим кошмаром — дорога в клинику, с осознанием того, что весь мир в котором она прибывала последние несколько лет — выдумка ее больного воображение, из-за прогрессирующей болезни, подобно своей матери, Бьянка сходила с ума и это было очень больно осознавать. Доктор Мацца был очень обеспокоен состоянием бедной девушки, что немедленно распорядился поместить ее в клинику под постоянное наблюдение специалистов. Бьянка жила в воображаемом мире воспоминаний — где еще был жив ее дедушка, который был не разговорчив, лишь читал газету и иногда одобрительно кивал в ответ на вопросы — именно таким она его и запомнила. Что касательно легенды, в которой мама — Вивиан Фантони обвиняли в связях с мафией — и тут не обошлось без дедушки Бернардо, именно так он хотел обезопасить внучку, чтобы она не росла с мыслью, что ее родная мать душевнобольная. Возможно ему стоило рассказать всю правду, но он или не успел, или просто по-человечески боялся, четкого ответа, к сожалению, нет. Голос «матери» создавал иллюзию того, что Бьянку ведет именно мама, которой девушки так не хватало, а выдуманная легенда лишь способствовала быстрой прогрессии болезни. Халатное отношение врачей после смерти опекуна, полная погруженность Бьянки в учебу и непреодолимое желание стать знаменитой клоунессой, как и ее мать — стали катализатором. Совокупность данных факторов, плюс наследственность, детская травма и суровая взрослая жизнь не оставили девушки вариантов, для нее мир грез и фантазий постепенно вытеснил привычную «серую» реальность. Слуховые, а впоследствии и визуальные галлюцинации стали неотъемлемой частью жизни бедной клоунессы, преследуя ее повсюду.

Выйдя из клиники детектив Анджело Конти подошел к темно-синему автомобилю полиции и сев на пассажирское кресло взглянул на водителя — высокий полицейский вопросительно смотрел на своего начальника:

— Что-то хочешь спросить, Лео? — доставая пачку сигарет из кармана пиджака, устало произнес детектив.

— Как там эта девушка?

— Переживаешь за нее? — закуривая спросил Анджело.

— Да, есть такое — она ведь вообще одна, у нее такая история…

— Да, досталось бедняжке, но думаю при должном уходе с ней не случится ничего плохого. — вздохнул мужчина, выпуская клубы дыма в открытое окно, — Всему виной мы — халатные люди, которым плевать друг на друга… Все это…

— Очень печально. — закончил свой рассказ Мариус Форн, закрывая тонкую желтую папку и откладывая ее в сторону, — Ну что скажете, вам подходит данная история?

Честно сказать, я был в шоке и даже сразу не сообразил, что мне ответить. Вся эта история: ее постепенное начало, быстрое развитие событий и резкий поворот сюжета в финале. У меня было множество вопросов, но я решил спросить о самом важном для меня:

— Как сложилась жизнь Бьянки? Она жива? — я надеялся на лучшее, но на сердце была тревога.

— Она жива и по сей день проходит лечение в клинике Святого Рафаэля, это ее личный выбор. — ответил мой собеседник, — Она смогла выбраться в реальный мир, а голоса в ее голове уже давно не дают о себе знать — наступила долгожданная ремиссия.

— Это очень хорошая новость. — с облегчением вздохнул я.

— А что касательно ярких галлюцинаций? Ведь она так четко видела, как совершает убийства.

— Детектив провел обыск в квартире девушки и там были обнаружены вырезки из различных газет с отрывками посвященными убитым мафиози, а также письма ее матери, где она описывает и перечисляет всех причастных к ее якобы обвинению в связях с мафиозными семьями Старого и Нового Рима. Также были найдены документы, скорее всего украденные или полученные путем взятки, в которых собрана часть информации о расследовании этих убийств. Оттуда Бьянка и черпала всю нужные ей знания относительно орудий убийств и оттого, как они были совершены. Джованни Донато убили трое профессиональных наемным убийц, они застали его врасплох и разделались с ним в его же гримерке. Тито Бонеччи был застрелен другим информатором. Матиа Рокки был заколот у себя в убежище, убийца так и не был найден. — ответил Мариус.

— А как же костюм матери? — спросил я.

— Так же был обнаружен при обыске — в сундуке, в комнате Бьянки.

Я задумался — это действительно была очень необычная история, идеально подходившая для моей практики, уверен профессор Филлипсон также будет не против.

— Это история… — начал было я, но Мариус Форн перебил меня на полуслове.

— Показывает нам, что не нужно романтизировать подобные ситуации. Бьянка бедное дитя, с тяжелой судьбой. Я думаю вы согласитесь со мной и с данным выводом.

— Разумеется! — закивал я.

— Что-ж, тогда я помогу вам с написанием отчета для практики, вот теперь листки бумаги и ручка пригодятся нам. — произнес Мариус и я заметил, как блеск в его глазах потускнел, словно закончив историю он вернулся из того времени в наше нынешнее.