Aimée Carter

ANIMOX KINDRED BOOK 5: THE TIGER’S REVENGE

Text © 2024 by Aimée Carter

First published in Germany in the German language by Oetinger Verlag under the title “Die Erben der Animox 5. Die Rache des Tigers”

© Чамата Т. А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Ариана Вебстер ненавидела птиц.

Три дня назад, до того как её с друзьями вынудили вернуться в Нью-Йорк, она не питала к ним настолько сильного отвращения. Как представительница Царства Насекомых и Арахнидов, которым она правила, имея титул Королевы Чёрной вдовы, – с самого детства она привыкла бояться их или как минимум избегать. В конце концов, некоторые птицы не прочь были перекусить восьмилапыми, а обладатели более тонкого вкуса любили их подразнить. И всё же Ариане нравилось их яркое оперение и мелодичные трели, хотя она понимала, что в паучьем облике любоваться ими не стоит.

Однако сейчас, наблюдая в окно библиотеки за парой ястребов, патрулирующих периметр Небесной башни, Ариана не столько досадовала на пернатых из-за врождённой неприязни, сколько пылала неконтролируемой злобой. Она понимала, что ястребы и прочие воины Царства Птиц попросту защищали Небесную башню от нового нападения, ведь неделю назад её обитатели едва не погибли. Но попутно они следили, чтобы Ариана с друзьями никуда не улизнули. И это начинало действовать ей на нервы.

– Ваше Величество, – раздался у уха тихий, обманчиво сдержанный голос. – Вы меня вообще слушаете?

Не будь за плечами Арианы многих лет тренировок – она бы подскочила, столкнувшись лбом с уж больно обыкновенным мужчиной, нависшим у неё над плечом. Она покосилась на Куратора с презрением, которое отпугнуло бы любого советника, но только не его. Он лишь выпрямился во весь – очень средний – рост и больше никак не отреагировал. Будучи директором Улья, шпионской школы Арахнидов и Насекомых, и главным организатором большинства миссий, в которых участвовала её огромная армия, Тиберий Сайлз повидал многое. А за последние два дня дал ясно понять, что его не испугает даже разъярённая королева.

– Нет, – ответила Ариана. Отчасти потому, что врать было бессмысленно, отчасти – чтобы он знал: она его не простила. Не простила за то, что он держал их в башне, как пленников, пока остальные анимоксы готовились к войне.

– Жаль, – сказал Куратор. – Информация была довольно важной.

– Правда? – спросила Ариана. – Потому что лично меня сейчас волнует одно: как найти Саймона и остановить Совет.

Краем глаза она заметила за окном ещё одну птицу, пролетевшую совсем близко. Только в этот раз она узнала в ней беркута, и в душе затеплилась надежда: может, Саймон всё-таки понял, что не справится без неё и всех остальных, и прилетел извиниться?

Но нет, конечно же, нет. Несколько дней назад, когда Саймон обернулся сапсаном и вместе с Ноланом, своим близнецом, последовал за амазонскими Наследниками в небо над тропическим лесом, он не оглянулся назад – и Ариана знала, что он себе не изменит. Они столько пережили вместе, стольким рискнули, а он взял и улетел безо всяких раздумий, и она сомневалась, что сможет его за это простить.

Но все сапсаны и беркуты напоминали о нём. Вообще все птицы напоминали, и её ненависть к Птичьему Царству разгоралась только сильнее.

Куратор вздохнул и, к удивлению, опустился на колени рядом с креслом, в котором она свернулась калачиком. Она не двигалась с места всё утро, когда прокралась в библиотеку в надежде спрятаться от бесконечных обязанностей королевы – обязанностей, которыми она пренебрегала последние три недели, вместе с Саймоном и остальными друзьями перезжая из страны в страну в попытках опередить солдат Совета и кровожадных Хранителей. Но Куратор нашёл её, и вместо того чтобы оставить в покое, вёл себя так, будто они изначально собирались встретиться среди высоких книжных шкафов.

– Ваше Величество, – сказал он. – Ариана. Позволите высказаться?

Она даже не знала, что напрягло её больше – обращение по имени или взгляд, в котором она видела нечто, похожее на сочувствие. Он не афишировал их биологическое родство, поскольку королевы в её Царстве всегда воспитывались исключительно матерями. Но сейчас она вдруг вспомнила, что отец у неё всё же есть.

– Высказывайся, – сказала она, злясь на себя за дрогнувший голос. А когда Куратор вдруг взял её за руки, она порадовалась, что ей самой не придётся ничего говорить.

– Ариана, – сказал он, глядя на неё с такой искренностью в карих глазах, что она с трудом поборола желание отвернуться. – Ты во многом похожа на маму, и она бы невероятно гордилась всем, что ты сделала ради защиты нашего мира. Риск, испытания, потери, выпавшие на твою долю…

Он на мгновение отвёл взгляд, и Ариана поспешно сморгнула слёзы. Смерть Лео Торна была мучительно свежа в памяти – его даже не успели похоронить. Она была рядом, когда он испустил последний вздох в амазонской пещере, и пусть наблюдать за ним было больно, реакция Саймона на смерть дедушки вонзилась в сердце ножом. В отличие от продолжительной болезни её мамы, Лео умер внезапно – его кожи коснулся листолаз, ядовитая маленькая лягушка, запустившая смертельный отсчёт времени. Но он всё равно сделал всё, чтобы защитить их. До последнего боролся с собственным умирающим телом, и всё ради цели, в которой видел высшее благо.

Но сейчас, сидя в Небесной башне, Ариана едва могла сделать вдох, что уж говорить о достижении каких-то целей. Лео умер героем. Она, как трусиха, сидела в башне стекла.

– Не буду говорить, что эта боль мне знакома, – помолчав, продолжил Куратор, и Ариана вновь встретила его взгляд. – Но мне знакома тяжесть беспомощности, и я понимаю, каково бросать друга в опасности, когда испытания ждут впереди.

– Чудесно, – пробормотала она. – Тогда почему ты меня не пускаешь?

От его терпеливой полуулыбки хотелось кричать.

– Потому что ты не только отважная дочь своей матери, которая бежит навстречу опасности, когда остальные от неё убегают. Ты Королева Чёрная вдова, правительница самого крупного на планете Царства анимоксов. Число твоих подданных в двести миллионов раз превышает число обычных людей, и ты нужна им… нам целой и невредимой.

– Даже не знаю, муравьи прекрасно обойдутся и без меня, – проворчала она. – Но если с Саймоном что-то случится, или Вадим найдёт Наследников…

– Наследники способны постоять за себя, – заметил Куратор. – Если они так же сильны, как Звериный король…

– Сильнее, – поправила Ариана, пусть это и был аргумент в его пользу. Просто ей нужно было, чтобы он ошибался хоть в чём-то. – Они могут превращаться в любых животных на свете, а потомки Звериного короля превращались только в тех анимоксов, чьи силы он украл, то есть в североамериканских.

Куратор поджал губы.

– Думаешь, одна Чёрная вдова способна всё изменить?

– Разве не этому нас учат в Улье? – Она слегка вздёрнула подбородок, будто ждала возражений. – Метко брошенный кинжал способен изменить ход войны.

– И кинжал, конечно же, должен быть твой?

Ариана пожала плечами.

– А что, кто-то метает их лучше?

Куратор медленно втянул воздух, что Ариану изрядно порадовало. Может, у неё не получилось его разозлить, но она как минимум его задела.

– Твоя задача, – наконец сказал он, – не спасать мир. Твоя задача – обеспечить подданным лучшую жизнь. Ты – их королева, не королева мира…

– Да плевать мне на мир, – сказала она с такой горечью, что и сама удивилась. – Меня волнует Саймон.

Куратор вздохнул:

– Я понимаю, ты расстроена, что мистер Торн в опасности…

– Я не расстроена, – огрызнулась она, выдернув руку из его ладони. – Я в бешенстве. Мы два года были одной командой, рисковали ради друг друга жизнью, чуть не погибли, а он теперь решил, что может просто взять и нас бросить? А мы даже не можем…

Ариана осеклась. Они с друзьями даже не могли защитить Саймона, как защищали бесчисленное множество раз. Они не могли помешать ему пожертвовать жизнью ради высшего блага. И в этот раз он точно натворит что-нибудь непоправимое – она это чувствовала. Но даже не могла попытаться отговорить.

Куратор, видимо, ощутил всю глубину её ярости, а может, заметил, как покраснели глаза, потому что медленно поднялся.

– Понятно, – сказал он, заложив руки за спину. – Тогда я оставлю вас, Ваше Величество. Мирный договор между комарами и июньскими жуками требует доработки, и я лично прослежу, чтобы проблемные пункты были пересмотрены в соответствии с вашими рекомендациями.

Ариана коротко кивнула, ничего не сказав. Склонив голову в поклоне, Тиберий вышел, наконец-то оставив её в покое. В покое, но не в умиротворении – мысли роились в голове, вместе с обидой и гневом смешиваясь в такую ядовитую субстанцию, что она разъедала её до костей, и казалось, что никакой Арианы уже не осталось.

Почему Саймон так поступил? Почему бросил их?

– Пс-с!

Оторвав взгляд от окна, она увидела в тени двери прячущегося Джема Флюка. Его светлые волосы были недавно подстрижены, в очках отражался солнечный майский день, и даже в тусклом свете библиотеки были видны выглядывающие из-под шортов ожоги от австралийской физалии. И хотя Ариана знала, что они до сих пор болят, он ни разу не жаловался.

– Джем? – спросила она, не скрываясь. – Что ты…

Он прижал палец к губам и заглянул за угол, будто боялся, что их подслушивают. Он поманил её за собой, и хотя у Арианы не было настроения на игры, она встала.

– Мы тут одни, – заметила она, подходя ближе. – Чего ты…

– Всё в порядке?

В дверном проёме появился Малкольм Торн – дядя Саймона и Альфа Царства Зверей. Длинные волосы, стянутые в небрежный пучок, тёмные круги под глазами. Ариана заметила, что в ту же серую рубашку он был одет накануне, на бедре у него потрескивала помехами рация.

– А… Да, – ответила Ариана, стараясь не смотреть на Джема, замершего по ту сторону открытой двери. – Я просто хотела поесть.

– Понятно, – сказал Малкольм. Он потянулся, чтобы провести рукой по волосам, но вспомнил, что они собраны. – Зия говорила, что ты не пришла завтракать. Она хотела чего-нибудь тебе принести, но я отправил её отдыхать.

Тон у него был извиняющимся, будто Ариана не могла сама сходить за едой и её должна была приносить глубоко беременная жена Малкольма. С момента, как она узнала о смерти отца, Зия Торн каждую минуту проводила в движении. Ариана понимала эту потребность – ей было знакомо желание спрятать голову в песок и сделать вид, будто ничего страшного не случилось, отвлечься на что угодно, лишь бы не оставаться наедине с горем. Но до родов Зие оставалась примерно неделя, и, хотя Ариана держалась особняком, она видела, как взрослые пытаются одновременно дать ей прийти в себя и проследить, чтобы она не запустила себя и ребёнка.

– Я помогу приготовить обед, – предложила она. – Уговорю её присесть ненадолго.

Малкольм с облегчением вздохнул.

– Отлично. Спасибо. У нас с Изабель встреча с генералом, но когда мы закончим…

– Я попробую убедить её вздремнуть, – сказала Ариана. – Идите на свою встречу. Всё будет хорошо.

Малкольм явно ей не поверил, да и она понимала, что это ложь. Всё было плохо с того самого дня, когда началась эта кругосветная гонка, и просвета не наблюдалось. Но Малкольм поспешно ушёл, и Ариана перевела взгляд на Джема.

– Ну, теперь ты скажешь, в чём…

Не успела она договорить, как рот зажали рукой, и Ариана отреагировала инстинктивно. Быстро пригнувшись, она плавным отработанным движением перекинула нападавшего через себя, и кудрявая брюнетка рухнула на ковёр.

– Шарлотта? – поражённо спросила Ариана. Уж кто-кто, но Шарлотта Рот, почти не уступающая в мастерстве рукопашного боя самой Ариане, могла бы и догадаться, что не стоит её хватать. Но Джем, бросившийся к ним, снова прижал палец к губам, и она замолчала.

Вдвоём они помогли Шарлотте подняться, и хотя это Ариана обучалась шпионажу и скрытности, она пошла за Джемом по длинному коридору, минуя множество спален, ванных и гостиных, выполнявших роль кабинетов, пока впереди не показалась знакомая дверь комнаты, которую они делили с Уинтер.

Джем ритмично забарабанил по дереву. Через какое-то время замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. Один за другим они проскользнули внутрь, и как только оказались одни, Уинтер сунула в руку Ариане рюкзак.

– Времени мало, – сказала она. Её тёмные волосы были собраны в косу, а кожа так и осталась болезненно бледной, хотя они довольно долго провели в самых солнечных странах планеты. – Самолёт вылетает через пять часов…

– Самолёт? – сказала Ариана, расстёгивая рюкзак. Внутри лежали одежда, зубная щётка с пастой и, что самое удивительное, паспорт, который она тут же пролистала. – Откуда…

– Украла их у Малкольма в первый же вечер, – сказала Шарлотта с европейским акцентом. – Решила, что пригодятся.

Ариана захлопала глазами.

– Погоди, ты снова решила сбежать?

– Мы, – поправила Уинтер. – Сбежим отсюда и найдём Саймона.

– Не только Саймона, – мрачно заметила Шарлотта, взвалив на плечо потрёпанный красный рюкзак. Несмотря на решимость, глаза у неё опухли от слёз, пролитых за последние двое суток, и Ариана тут же всё поняла.

Пока сама она переживала из-за бросившего их Саймона, у Шарлотты была совершенно другая причина. Она много лет считала своего брата Бэка мёртвым, а выяснилось, что всё это время он был жив. Хуже того, он работал на таинственного Анонима, который воспользовался тем, что Ариана с друзьями путешествуют по миру в поисках Наследников, стараясь опередить кровожадного Вадима со взводом солдат. Уж если даже Ариана злилась на Саймона, она просто не представляла, что чувствовала Шарлотта.

– И как же мы их найдём? – поинтересовалась она. – Мы понятия не имеем, где они прячутся, а Саймон нас даже видеть не хочет…

– Нельзя же вечно на него злиться, – заметил Джем, собирая вещи.

– Можно, – ответила Ариана, сбросив рюкзак на пол. – Он нас бросил.

– Потому что хотел защитить, – сказал Джем. – Неужели не понимаешь? После Лео у него не было выбора…

– Выбор есть всегда, – сказала Ариана и с ужасом ощутила, как ломается голос. – Просто он нас не выбрал.

Спальня погрузилась в тишину. Никто не спорил, да и что тут сказать? Она была права. Но даже так, она всё равно не смогла удержаться от взгляда на шрамы Джема. И на Уинтер, которая в Аништадте потеряла способность превращаться в змею и всё ещё не оправилась от яда, чуть не убившего её на Амазонке. И, честно сказать, Ариана до сих пор не забыла, как несколько минут в Серенгети Саймон думал, что она умерла.

Может, он действительно бросил их не без причины. Но обида от этого не прошла.

– Ну, он ошибся, – сказала Уинтер, слабым голосом нарушив невыносимую тишину. – Всё как всегда. Что, теперь будем винить его до последнего?

Ариана хотела бы сказать, что они просто не понимали, но нет. Они всё понимали. Они вместе прошли этот путь.

– Он не хочет нас видеть…

– Мне всё равно, и тебе тоже, – сказала Уинтер. – Да, он Наследник, и что с того? Мы помогли ему найти Сердце Хищника и сейчас поможем, хочет он того или нет. Он устал, его столько раз едва не убили, что я сбилась со счёта…

– Если мы его не найдём, он не справится, – поправив очки, тихо добавил Джем. – Ты ведь сама понимаешь.

Да, она понимала. Все понимали. По правде говоря, она сама не знала, почему спорит, хотя буквально десять минут назад уговаривала Куратора её отпустить.

– Ну и как будем его искать? – наконец спросила она, и трое друзей выдохнули с облегчением.

– Разыщем Наследников, – ответила Шарлотта, достав из кармана сложенный лист бумаги – список всех возможных Наследников в мире. – Мы ещё не были в Азии, а учитывая, что Вадим всё время за нами гонялся, высока вероятность, что и он их пока не нашёл. Значит, сейчас он отправится туда – а раз так, то и Саймон с Ноланом тоже.

– Ну да, конечно, – сказала Ариана. – Азия. Как я сама не додумалась. Всего лишь самый большой континент в мире. С лёгкостью их отследим.

Уинтер подхватила рюкзак Арианы и с удивительной силой пихнула его ей в руки.

– Заканчивай уже, а?

– Вопрос хороший, – дипломатично заметил Джем. – Мы всё обдумали и решили…

– Мы найдём Цзяна, – перебила его Шарлотта. – Азиатского Хранителя. Не считая Вадима, он остался один.

– Ты хорошо его знаешь? – спросила Ариана, продевая руки в лямки рюкзака.

– Не особо, – призналась Шарлотта, чей отец служил европейским Хранителем до того, как Вадим убил его и занял его место. – Он работал Хранителем дольше остальных, но в основном держался особняком, и мы с сестрой ему не очень-то нравились.

– Очередной враг, значит? – разочарованно сказала Ариана. Впрочем, ничего удивительного – из четверых Хранителей, с которыми они до сих пор столкнулись, только Фахари из Африки пыталась защитить Наследников, а не убить.

– Видимо, – сказала Шарлотта, прижавшись ухом к двери. Через мгновение она кивнула. – Пойдём.

К счастью, в коридоре никого не оказалось, и они потянулись к лифту со скоростью муравья – то есть не очень быстро. Проходя мимо приоткрытой двери, Ариана услышала голоса: низкий принадлежал Малкольму, а высокий – Изабель Торн, матери Саймона и Нолана, главе Стаи, которая держала в плену Ариану с друзьями.

– …Звери, Птицы, Арахниды и Насекомые готовы к мгновенному наступлению, – говорила Изабель, и Ариана заметила мелькнувшие светлые волосы. – Совет рептилий пока противится, а генерал отказывается помогать, раз его сын в безопасности…

Джем скорчился.

– Ну конечно, – одними губами произнёс он. Генералом подводного царства был его отец, и он явно планировал использовать Джема как предлог для сохранения нейтралитета. Но Ариана могла назвать сотню причин, по которым присоединиться к войне против Верховного Совета было единственно верным решением. Изоляция Северной Америки кончилась, и если Вадим с Советом победят, они выступят против Пяти Царств.

Если бы она не планировала сбежать, то сидела бы сейчас там, вместе с Малкольмом и Изабель. В конце концов, таково было её право, как королевы своего Царства. Но даже если бы им не удалось уговорить генерала и Совет Рептилий предоставить войска, она точно знала, что у Куратора есть компромат на любого чиновника, а уж если кто и мог шантажом заставить два Царства вступить в борьбу, так это он.

Остальные свернули за угол, и она бесшумно поспешила за ними, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Дев, её лучший друг и телохранитель, обычно сидел где-нибудь в тёмном углу в тараканьем обличье, но после вчерашнего инцидента, когда молодой орёл попытался им закусить, он взял выходной. По крайней мере, сказал, что взял выходной. Насчёт Дева сложно было знать наверняка.

Наконец впереди показался лифт, и пока они с тревогой ждали его прибытия, Ариана задёрнула тёмно-синие шторы на ближайшем окне.

– Что будем делать с птицами? – прошептала она. – Они же заметят.

– Они все снаружи, – ответил Джем. – И они не смогут напасть на нас среди бела дня. Максимум поднимут тревогу, так что такси нужно будет найти быстро. На машине мы сможем от них оторваться.

Не самый хороший план, но бывало и хуже, так что она кивнула. Двери лифта наконец звякнули и раскрылись – и они замерли, потому что навстречу им вышла Зия Торн.

Несмотря на стоящий на дворе май, она была в одних футболке и шортах, с пучком рыжих волос на макушке и потрескивающей рацией на бедре. Глаза у неё были опухшими, но сухими, а на животе балансировали три большие коробки с пиццей, которые, как искренне надеялась Ариана, ей доставили в холл.

– Привет, Зия, – сказала Ариана, когда тишина затянулась. – Это нам на обед? Есть хочу жутко.

– На обед, да, – медленно произнесла Зия, оглядывая всех по очереди, – но такое чувство, что вы на него не останетесь. Куда это вы собрались?

– Никуда, – машинально ответила Уинтер, но поняла, что рюкзаки выдают их с головой, и сглотнула. – Просто… просто…

– Хотим прогуляться, – подсказал Джем. – До ПРИЮТа. Заберём школьные вещи.

– Ну-ну, – прищурилась Зия. – Значит, мне приснилось, что Малкольм с Изабель запретили вам уходить из Небесной башни, и уж тем более в одиночку?

Ариана умела сохранять самообладание, зато на лицах остальных всё было написано. Переглянувшись с ними, Ариана шагнула вперёд, пытаясь предотвратить неизбежный спор:

– Зия, мы не можем здесь оставаться, когда Совет дышит Саймону с Ноланом в спины…

– Вы знаете, где они? – с надеждой спросила Зия.

– Нет, – признала Ариана. – Но мы хорошо представляем, где они появятся. Если уйдём сейчас, будет шанс их догнать.

– План так себе, – заметила Зия. – Ещё и без взрослого…

На мгновение Ариане показалось, что Зия сейчас предложит пойти вместе с ними, и плевать, что до родов ей оставалось буквально несколько дней. Но Шарлотта оборвала невысказанные слова на корню.

– С нами будет мама, – сказала она, и хотя Ариана в этом сомневалась, она кивнула.

– Катарина Рот, – добавила она. – Глава Одичалых. Она ждёт нас в аэропорту.

Уголок губ Зии дёрнулся: она явно им не поверила.

– Если она ждёт вас в аэропорту, сможет подождать и в холле, и тогда мы все будем спокойны…

– Времени нет, Зия, – сказала Уинтер, сжимая сумочку в дрожащих руках. – Пожалуйста. Если мы их не найдём, они уже не вернутся.

Учитывая недавнюю смерть Лео, Ариана опасалась, что она надавила на больное. Но Зия с усилием сглотнула, и в её взгляде проступило такое горе по потерянному отцу, что на душе заскребли кошки.

– Вы действительно думаете, сможете их найти и вернуть? – дрогнувшим голосом спросила она.

– У нас нет выбора, – сказала Ариана. Его действительно не было. Её не устраивали другие исходы, не устраивало будущее без Саймона. Они должны были найти его. Должны были найти их обоих, пока до них не добрался Совет.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Зия обвела их взглядом. А потом, придерживая коробки животом, выключила рацию.

– Я не могу просто вас отпустить, – сказала она, к ужасу Арианы. – А поскольку остановить вас у меня не получится, придётся предупредить Малкольма, Изабель и всю её стаю.

– Зия… – начала Ариана.

– Но, – перебила та, будто не слышала, – у меня болят ноги, так что сейчас я ненадолго присяду, а уже потом пойду их искать.

Ариана не сразу сообразила, что это значит, но потом бросилась к ней и обняла, чуть не уронив пиццу на пол.

– Спасибо, – сказала она. – Мы их найдём. Обоих. И вернём домой.

Свободной рукой Зия крепко прижала её в ответ.

– Вам спасибо, – прошептала она, сглотнув. – Вы только берегите себя, ладно?

– Обязательно, – сказала Ариана, но в душу всё равно закрался страх. Как бы ей ни хотелось, она не могла этого обещать.

Зия вышла из лифта, и Ариана с друзьями забились в кабину.

– Держите, – сказала Зия, протянув им верхнюю коробку с пиццей. – Вроде бы пепперони.

В закрывающуюся щель было видно, как Зия опустилась на стоящее неподалёку кресло, открыла другую коробку и достала кусочек себе.

Спуск занял меньше минуты, но к тому времени, как двери лифта открылись, коробка с пиццей опустела, а у Арианы с друзьями был готов план. Они шли непринуждённо, будто просто собрались на занятия, закинув рюкзаки так, будто там лежали учебники и тетради, а не пожитки в дорогу. Не прошли они и десяти метров, как их ожидаемо заметил охранник – наверняка кто-то из стаи в человеческом облике.

– Эй! – крикнул он, вскочив на ноги за мраморной стойкой. – Вам сюда нельзя!

– Но мы здесь, – сказала Уинтер, но несмотря на надменность, бросилась бежать вместе со всеми, когда охранник потянулся за рацией.

Не прошло и пары секунд, как Ариана с друзьями выскочили через вращающиеся двери вестибюля на залитую солнцем улицу и, не сговариваясь, повернули налево, к оживлённому перекрёстку. Над головой Ариана слышала возмущённые птичьи крики, отражающиеся от высоток, но не стала поднимать голову. Им нужно было просто поймать такси. По дороге в аэропорт они будут в безопасности – ну, насколько это возможно, когда против них ополчится всё небо…

БИ-И-ИП!

Прямо над ухом раздался высокий гудок, и Ариана вздрогнула, вырванная из своих мыслей. Дверь фургона, стоящего на обочине, распахнулась, и не успела Ариана осознать происходящее, как её схватили крепкие руки.

– Эй! – закричала она, вырываясь. – Пустите нас!

Но никакие тренировки не могли противостоять грубой силе, особенно когда её застали врасплох. Под взгляды поворачивающихся прохожих их с друзьями бесцеремонно запихнули в фургон, а когда Ариана открыла рот, чтобы закричать – да так, чтобы её вопль не смогли проигнорировать даже привычные ко всему ньюйоркцы, – дверь захлопнулась, и их с друзьями отбросило назад: это фургон сорвался с места, и под визг шин их крики о помощи затерялись во тьме.

Рубиновое солнце выглядывало из-за верхушек гор южного Китая, а Саймону Торну хотелось кричать.

Они с американскими Наследниками – как северными, так и южными – летели почти полные сутки, расправив крылья и ловя воздушные потоки. Каждая косточка в пернатом теле болела, и он остро ощущал все раны, полученные за последние недели, – даже те, которые вроде как зажили. Но боль как минимум не давала заснуть, и он оглядывал раскинувшиеся внизу пышные деревья, сверкающие утренней росой.

Они провели в пути несколько дней – Саймон уже сбился со счёта. Когда частный самолёт таинственного Анонима забрал их из амазонских джунглей и доставил в отдалённый аэропорт Китая, темноволосый парень по имени Бэк Рот – их проводник в этом бесконечном путешествии – попросил всех превратиться в сапсанов, и вместе они отправились в полёт.

Это было вчера, примерно после завтрака. А сейчас, ранним утром, когда багряный рассвет окрашивал величественные горы и скалы, Саймон был готов отдать всё, лишь бы приземлиться среди сочной зелени и отдохнуть. И, судя по жалобам остальных Наследников, он был не один.

– Если Бэк снова предложит питаться жуками, – раздался слева знакомый голос, – я ему так хвост ощипаю, что он неделю сидеть не сможет.

Хотя на первый взгляд все сапсаны были неотличимы, голос брата Саймон бы узнал где угодно.

– А я его поддержу, – пробормотал Саймон сквозь сжатый клюв.

– Он даже возразить не успеет. – Нолан невесело хмыкнул, и хотя в последнее время он явно помогал Бэку, Саймон был рад, что близнец пока не совсем перешёл на тёмную сторону. Ну, или на какой стороне Бэк с Анонимом были в войне против Совета. – С ним нужно поговорить.

– Тебя он послушает, – сказал Саймон, а Нолан фыркнул:

– Ага, как же. Для него отдыха не существует. И сна тоже. И нормальной еды, видимо, а кому она нужна – те слабаки. Так что тут проблемка.

С таким упрямством Саймон уже сталкивался в Вадиме Сергееве, европейском Хранителе, который возглавлял охоту Верховного Совета на Наследников. На чьей бы стороне ни был Бэк, подходы у них не особо-то и разнились.

Вздохнув, Саймон устало взмахнул крыльями и полетел вперёд, где в одиночестве парил сапсан, пристально всматривающийся в проносящуюся внизу землю. С тех пор как они покинули Амазонку, Бэк почти ни с кем не общался, но терпение Саймона окончательно истощилось, и он поравнялся с сапсаном.

– Нам нужно передохнуть, – сказал он со всем спокойствием, на которое был способен. – Все устали, и если мы не спустимся…

– Слишком опасно, – ответил Бэк, и его голос подхватил ветер. – Совет близко.

– Совет? – встревоженно сказал Саймон, острым взглядом осматривая макушки деревьев. – Они внизу?

– Они могут быть, где угодно, – ответил Бэк. – Нас и так слишком много, мы привлекаем внимание. Нам нужно добраться как можно быстрее.

Саймон нахмурился, насколько мог, учитывая, что у него была голова птицы. С другой стороны, серо-белые сапсаны обычно казались хмурыми сами по себе.

– Долго ещё?

– Мы ближе, чем ты думаешь, Саймон Торн. – Он говорил так же загадочно, как и прежде, когда был леопардом в Серенгети и ягуаром в тропических лесах Амазонки. – Ладно. Но предупреждаю, большинство долго не протянет…

Внезапно Бэк бросился вниз: спикировал так резко, что какое-то мгновение Саймон только и мог, что изумлённо смотреть. Но остальные сапсаны нырнули следом, и он присоединился к ним.

Они пронеслись сквозь деревья изумрудного леса, ковром расстилающегося под горным хребтом. Четыре раза обогнули торчащие скалы, словно сбрасывали хвост – наверняка Бэк этим и занимался. Но потом, спустя полчаса утомительного петляния, они вылетели на опушку и один за другим приземлились у основания горы, которая выглядела очень уж необычно и сразу врезалась в память.

– Мы на месте, – объявил Бэк, принимая человеческий облик. Он стоял всего в нескольких метрах от отвесной скалы, которая поднималась так высоко, что Саймон не видел верха. – Это Убежище.

Саймон бы не назвал это место убежищем. Он ещё никогда не чувствовал себя в такой опасности. Но Наследники постепенно оборачивались людьми, и он последовал их примеру, а потом осмотрелся, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы укрытия. Но в удивительно гладкой скале не было даже трещин.

С другой стороны, все здесь могли превращаться в мельчайших букашек, так что вход он мог попросту не заметить. Он думал, что Бэк поведёт их дальше, но нет. Они просто стояли, сгрудившись под безоблачным синим небом, а Бэк ждал чего-то, запрокинув голову.

– Мы горой точно не промахнулись? – пошутила Дельфина, Наследница из Амазонки, с виду уставшая даже больше, чем Саймон. Правда, она едва пережила отравление ядом, от которого погибло немало её соплеменников, и хотя перелёт через океан она проспала, этого было мало, чтобы оправиться.

– Терпение, – сказал Бэк, глядя вверх. Постепенно все замолчали, задрав головы в поисках… чего-то, Саймон не знал чего. Но в голове стоял туман, и сил на любопытство попросту не хватало. Хотелось спать. Хорошенько выспаться в своей постели в Небесной башне в Нью-Йорке, не беспокоясь о семье и о Лео…

Он одёрнул себя. Не стоило думать об этом – ничего хорошего бы не вышло. Горе и так окутывало его с головой. А все вопросы, терзания и чувство вины, от которого он не сможет избавиться… они могли подождать.

«Ничего не бойся».

Последние слова его дедушки прозвучали в мыслях не голосом, но осязаемым чувством, будто их можно было коснуться. Но вместо того чтобы окунуться в них с головой, он с ужасом от них отшатнулся. Храбрость ещё ни разу не помогла. Она предала его, лишила самых любимых людей, а он так устал. Устал сражаться в чужой войне, которая когда-то не имела к нему отношения.

Позади раздался судорожный вздох, и Саймон обернулся. Он не заметил ничего странного, но девочка смотрела в небо с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. А когда он отступил и проследил за её взглядом, то понял, что именно она видит.

Из-за усталости ему показалось, что на них надвигается разноцветное облако. Оттенки радуги смешивались в единое целое, то и дело беспорядочно сменяясь. Порхая, облако спустилось по горе, и только тогда Саймон понял, что каждое пятнышко цвета – это бабочка.

Десятки, сотни бабочек всех возможных оттенков слетели вниз по отвесной скале.

Они приземлялись без всякого страха, мягкими крылышками касаясь кожи Наследников. Саймон протянул руку, и на неё опустилась ярко-голубая бабочка, а монарх защекотал крыльями щёку. Распахнувшего рот Нолана облепили с ног до головы – бабочки сидели у него в волосах, на плечах, руках, ногах, даже ступнях, и Саймон понимал, что выглядит так же. И не только он – все Наследники оказались в бабочках, и амазонские ребята смеялись в восторге, которого им так не хватало после долгого путешествия.

Но сквозь буйство красок Саймон разглядел что-то ещё – движение, которого не было секунду назад.

К ним шёл тигр.

Саймон напрягся, и в один миг бабочки взмыли в воздух, и он увидел огромную кошку. Их взгляды встретились, и какое-то время они, не шевелясь, просто смотрели друг на друга, разделённые буквально десятком метров. И Саймон, сам не до конца осознавая, почему, вдруг понял: перед ним Аноним.

– Это ты, – выпалил он, не сдержавшись после суток без сна. – Ты украл Камень Судьбы. Ты похитил Наследников…

– Думаю, ты довольно быстро убедишься, – перебил Бэк, – что все пришли сюда по собственной воле.

Саймон нахмурился, и бабочки исчезли одна за другой, а на месте их хрупких силуэтов появились люди – Наследники. Некоторых он уже встречал в Африке и Австралии, но большинство лиц были ему незнакомы.

Наследники Азии.

Он оглядел растущую толпу, и голова закружилась. Со всего континента собралось больше сотни ребят, и все были их с братом ровесниками. Некоторые настороженно косились на них с амазонскими Наследниками, другие радостно улыбались новичкам, радуясь пополнению рядов.

– Привет! – прощебетала девочка с длинными чёрными волосами и округлым лицом. Она подскочила к Саймону на носочках, будто парила. – Я Ви, а ты, наверное, Саймон Торн. Нам о тебе столько рассказывали!..

– Саймон!

Восторженный вопль отразился от гор эхом, и Саймон обернулся навстречу бегущей к нему темноволосой девушке. Она стиснула его в объятиях так крепко, что он задохнулся, и хотя тело прошило болью, он осторожно обнял её в ответ.

– Суюки, – выдохнул он. – Ты здесь. У тебя всё?..

– У нас всё отлично, дружище, – ответила она, отпуская его. – Даже шикарно. Мы сначала испугались, когда к нам в номер пробрался динго, но…

– Но в итоге всё обернулось как надо, а? – сказал австралийский мальчик с выцветшими под солнцем волосами, и Саймон ухмыльнулся, несмотря на тяжесть ситуации.

– Кай, – сказал он, не в силах скрыть радости. Кай Сорен спас его, когда Вадим отравил его ядом смертоносного синекольчатого осьминога, и Саймон был обязан ему жизнью. – Мы думали… раз Камень Судьбы не даёт превращаться…

– Нам нужно было пообщаться с Суюки и Каем, – неожиданно раздался за спиной голос Бэка, подошедшего вместе с тигром. – Но вы с друзьями постоянно оставались поблизости, а это была единственная возможность выиграть время, чтобы успеть им всё объяснить.

Саймон повернулся к нему, и радость от встречи сменилась ледяной яростью.

– Вы нас обманули, – сказал он. – Вы с Анонимом использовали нас. Отправили в бессмысленную погоню, в которой мои друзья едва не погибли, а дедушка… – В горле встал ком, и он насилу выдохнул.

– Лео? – Суюки удивлённо раскрыла рот. – Что с ним? Он же в порядке?

Саймон помотал головой.

– Это они виноваты, – выдавил он. – Если бы они сразу всё объяснили, он бы…

– На кону стояли не только ваши жизни, Саймон Торн, – произнёс Бэк, а тигр хранил молчание. – Мы делали то, что должны были. Мы спасали Наследников.

– Не стройте из себя героев, – огрызнулся Саймон. – Вы бросили умирать стольких животных. Вы втянули мою семью и друзей в войну, в которой они не могли победить…

– Мы никуда их не втягивали, – сказал Бэк. – Это ты привёл их с собой.

Повисла тяжёлая тишина, и на мгновение перед глазами всё побелело от ярости. Саймон выпустил когти, и только крепкая хватка на локте удержала его от атаки. Не физически, разумеется, ведь он мог превратиться в кого угодно, но она помогла немного прийти в себя.

Когда ярость схлынула, он тяжело дышал, а брат изо всех сил цеплялся за его руку.

– Саймон, – пробормотал он. – Они нас убьют.

Саймон моргнул. Наследники наблюдали за ними: кто-то с интересом и любопытством, кто-то – особенно ребята из Азии – явно готовые к бою.

Он тяжело сглотнул.

– Кто ты? – спросил он тигра. – Уж хоть этого я заслуживаю.

– Напротив, – сказал Бэк, но тише, словно понимая, как глубоко его слова ранили Саймона. – Ты противостоял нам на каждом шагу и порой был не меньшим препятствием, чем Вадим. Ты ничего не заслуживаешь.

– Сурово, – пробормотал Кай, но Саймон его не слышал. Разъярённый, он вырвал руку из хватки брата, но болезненно потянул швы чуть ниже плеча. Крик он сдержал, но в глазах встали слёзы, и он вновь уставился на тигра.

– Кто ты?

Тигр неподвижно смотрел на него – скорее статуя, чем живой, дышащий зверь. А потом, не отвечая, он склонил голову в знак признания, и в мгновение ока оранжево-белое кошачье тело обернулось мерцающей чёрной бабочкой. И пока Саймон смотрел на него, разъярённый, отчаявшийся, измученный непомерной тяжестью горя, бабочка вспорхнула в небо и исчезла в горах.

Кто такой Аноним?

Уже несколько недель Саймон терзался этим вопросом, но сейчас, среди Наследников, знакомящихся у подножия горы, он мог думать только об этом. Этот вопрос вдруг оказался самым важным на свете, хотя Саймон понимал, что кем бы Аноним ни был, это не остановит Совет, они всех уничтожат.

Гул разговоров нарастал, и разные языки смешивались в любопытной болтовне с нервным смехом. Наследники косились на Саймона, но не успели подойти к нему, как раздался голос Бэка. Он вновь попросил их обернуться птицами – на этот раз чёрными хохлатыми майнами, – и они стройными стаями полетели вверх по отвесной скале, вслед за Анонимом скрывшись в горах.

Саймон ждал, пока поднимутся остальные, хотя сам не знал, чем вызвано его нежелание лететь с ними: злостью на Бэка или чем-то ещё. Может, осознанием, что участие в планах Анонима делает его ответственным за то, что случится дальше. По сути, он соглашался присоединиться к его армии, а ему очень уж не хотелось исполнять чужие приказы, особенно когда они исходили от человека, имени которого он до сих пор не знал. Что уж говорить о мотивах.

– Кто он? – спросил Саймон у брата, когда очередная стая Наследников взмыла в воздух.

Нолан бросил на него косой взгляд.

– Неужели великий Саймон Торн чего-то не знает?

Может, он просто устал, но в этот раз мелкий укол, на который раньше Саймон не обратил бы внимания, показался ударом под дых.

– Лео погиб, – прошипел он. – Ты что, не понимаешь? Мы тут не в игрушки играем…

– Я и не играл, – ответил Нолан, сверля его взглядом. – Я защищал Наследников, если помнишь…

– Ты делал вид, что работаешь на Вадима, – в ярости сказал Саймон. – И в Африке, и в Австралии – ты вечно крутился рядом, искал Наследников…

– Я искал их для Бэка и Анонима, – прорычал Нолан. – Ты злишься, потому что в кои-то веки я занимался чем-то важным, пока ты…

Он осёкся, словно не решался договорить, и ноги Саймона вросли в землю.

– «Пока я» что? – спросил он. – Что, Нолан?

– Путался под ногами, – ядовито выплюнул брат. – Не слушал меня. Вёл себя так, будто ты самый умный, будто мы враги…

– Ты был заодно с Вадимом и остальными Хранителями!

– Видишь?! – взорвался Нолан, и оставшиеся Наследники обернулись, оглядывая их огромными птичьими глазами. – Вот об этом и речь! Плевать, что я помог тебе сначала в Австралии, потом в Африке, а потом спас твою шкуру в лесах Амазонки! Ты не стал ничего выяснять, просто вбил себе в голову, что я тут главный злодей, хотя это из-за тебя Лео…

Саймон сам не понял, как они с Ноланом оказались на земле. И хотя он не помнил ни последние секунды, ни кто ударил первым, тошнота в горле подсказывала, что это был он. Они с Ноланом и раньше препирались, и часто – на самом деле почти что всегда. Но в этот раз всё было по-другому. В этот раз они не могли просто закрыть на это глаза, и когда Кай всё-таки оттащил его от брата, Саймон задыхался, сгорая от разочарования и ненависти к себе. Потому что Нолан говорил правду. Это Саймон был виноват, и это ему теперь жить с этим.

Суюки помогла Нолану подняться. И он стёр грязь с заживающих следов когтей на щеке, глядя на Саймона пылающими голубыми глазами.

– Иди домой, Саймон, – выплюнул он. – Тебе всё равно здесь не нравится, и ты нам не нужен. Мы прекрасно справлялись и без тебя. Я прекрасно справлялся.

Саймон не удивился – Нолан уже не раз говорил ему это, пусть и другими словами, но легче не становилось.

– Я здесь не ради тебя, – сказал он тихо и чётко.

– Тогда зачем? – спросил Нолан. – Доказать, что ты самый умный? Показать силу Наследника?

У Саймона не было ответа – лишь холодная, непреклонная ярость. Он пришёл, потому что иначе оставалось лишь сидеть сложа руки. Пусть он был напуган, пусть безумно устал, но он не собирался сдаваться, причём с того самого дня, когда Шарлотта Рот пришла к нему с просьбой найти пропавшую сестру.

Но он не знал, как выразить это словами, и сил всё равно не было. Поэтому, виновато покосившись на Кая, он обернулся хохлатой майной и полетел вслед за очередной стаей, бросив брата у подножия горы. Они покинули лес Амазонки в напряжении, но после всего, что выпало на долю их семьи, Саймон надеялся – даже предполагал, – что теперь они будут в одной команде. Видимо, он ошибался.

На вершине отвесной скалы, под углом, почти что невидимым снизу, зияла пещера шириной метров в пятнадцать, а глубиной раза в три больше. Её вход открывался прямо на склоне, сразу срываясь в обрыв, сулящий верную смерть всем, у кого нет крыльев.

Несмотря на то что стены у пещеры из горного камня, они выглядели гладкими и округлыми, словно над их созданием потрудился человек. Превратившись из птицы, Саймон поёжился от прохладного воздуха. Он не видел ни тигра, ни чёрной бабочки – только две сотни болтающих и дурачащихся Наследников. Вокруг вились разнообразные птицы – некоторые даже садились на головы и плечи желающих, и Саймон заметил среди них пару пушистых золотистых обезьян. Было видно, что животные здесь чувствуют себя в безопасности.

Облаком перьев появилась последняя стайка Наследников, в том числе Кай, Бэк и Суюки, и когда они обернулись людьми, до Саймона донеслись смешки. Он оглянулся, но увидел лишь красного от ярости Нолана, который прошёл вглубь пещеры, весь напряжённый и недовольный.

Вот и отлично. Не одному Саймону же страдать.

– Наследники, – обратился Бэк, который в свои пятнадцать возвышался над остальными почти на голову, и не заметить его было сложно. – Я хочу с вами поговорить. Найдите себе переводчиков.

Удивительно, но большинство Наследников тут же разбились на группки по языкам. Среди африканских и азиатских Наследников набралось как минимум по пять-шесть разных группок, и амазонские ребята, быстро всё обсудив, собрались вокруг Дельфины и обернулись к Бэку.

– Он любит выступать перед публикой, – шепнула на ухо Суюки. – То ещё трепло.

Саймон слабо улыбнулся, хотя весёлого было мало.

– А Аноним что-нибудь говорил? – прошептал он. – Тот тигр?

Суюки помотала головой.

– Даже не пискнул. Про него никто ничего не знает, – добавила она, предвосхитив вопрос Саймона. – Уж не знаю, что с ним такое, но разговаривает за него Бэк.

– И вечно всеми командует, – сказал Кай. – У нас тут целое расписание…

– Добро пожаловать, – сказал Бэк, и его голос эхом разнёсся по пещере. Он замолчал, и ребята, которые знали английский, шёпотом перевели его слова на родные языки. – Меня зовут Бэк. Спасибо, что согласились присоединиться. Вы ждали ответов, и теперь вы получите их. Вы – все мы – собрались здесь с одной целью. Победить Верховный Совет и раз и навсегда разобраться с нависшей над нами угрозой.

Он сделал паузу для переводчиков, и тут Саймон заметил девочку, которая стояла в стороне и прижимала к груди блокнот. Она показалась ему совсем маленькой, года на два младше самого Саймона. Её тёмные волосы мягкими локонами ниспадали на спину, а глаза были ярко-зелёного цвета, и было в ней что-то поразительно знакомое, но Саймон никак не мог понять, что. Пока Бэк рассказывал о правилах Убежища и перечислял, что они делают для подготовки к войне – ежедневные тренировки и патрулирование, обучение, обмен стратегиями, обсуждения животных, в которых наиболее эффективно превращаться для быстрой победы, – Саймон не сводил с неё глаз. И лишь когда Бэк мельком посмотрел на неё, а девочка быстро, но искренне ему улыбнулась, картинка наконец-то сложилась.

Не может быть.

Не задумываясь, он отошёл от Суюки и Кая, пробираясь к ней сквозь толпу. Он не сводил с неё глаз, будто боялся, что она испарится, и только бормотал извинения, лавируя среди Наследников. Сердце часто билось в груди.

Не может быть. Просто не может.

Но чем ближе он подходил, тем сильнее убеждался в догадке. Волосы, глаза, нос, подбородок… Саймон в целом не отличался наблюдательностью, но сейчас был абсолютно уверен.

– Эмилия?

Эмилия Рот, двенадцатилетняя сестра Шарлотты, из-за которой Саймон с семьёй и оказались втянуты в эту войну, моргнула, и на круглом лице промелькнуло замешательство.

– Мы знакомы? – прошептала она с акцентом, который в точности повторял акцент сестры. Если раньше у Саймона ещё были сомнения, они окончательно испарились.

– Н-нет, – признался Саймон, слишком удивлённый для смущения. – Но мы знакомы с твоей…

– Что такое?

Голос Бэка прорезал воздух подобно ножу, и если кому-то он мог показаться спокойным, Саймон чётко услышал угрозу. Оторвав взгляд от Эмилии, он обернулся через плечо: Бэк стоял куда ближе, чем он ожидал.

Но не только он наблюдал за ними. Все взгляды были устремлены на Саймона и Эмилию, и когда Бэк скользнул мимо, вставая рядом с сестрой, Саймон встревоженно отступил.

– Я просто… – начал он, но Бэк снова его перебил:

– Ночь выдалась длинной, – объявил он собравшимся, легко заглушив голос Саймона. – Спальные места для новоприбывших уже готовы. Поешьте и отдохните. Нас ждёт много дел, если мы хотим выиграть эту войну.

Пока переводчики повторяли его указания, Бэк обнял Эмилию за плечи.

– Мне нужна помощь в лазарете, – сказал он, и она кивнула, настороженно глядя на Саймона.

– Извините, – тихо сказала она и направилась к одному из туннелей, ведущих в толщу горы.

– Эмилия… – вновь позвал Саймон, но Бэк обернулся на него через плечо. Саймон привык к раздражённым взглядам Нолана, Уинтер и остальных друзей, полным нетерпения, досады и доброй дозы «может, не надо?». Но взгляд Бэка сулил неприятности, произнеси Саймон хоть слово, и пусть он не умел вовремя останавливаться, он промолчал. Пока что.

– Подруга? – спросила Суюки, объявившись рядом, и Саймон покачал головой.

– Сестра Шарлотты, – пробормотал он, проводив взглядом брата и сестру. – Мне нужно с ней поговорить.

– Да поговорите ещё, дружище, – сказала Суюки. – Лучше пока вздремни.

– И перекуси, – добавил Кай. – Я помогаю на кухне. Всем нравится разное, так что у нас тут целый пир, выбирай не хочу.

Но Саймон не хотел есть. Честно сказать, он уже настолько устал, что даже не знал, получится ли уснуть. Но, отказавшись от завтрака, он всё же пошёл за Суюки и Каем к очередному туннелю, где в гладких каменных стенах была высечена винтовая лестница, и втроём они спустились в толщу горы.

Он изо всех сил старался запомнить лабиринт пещер, который представляло собой Убежище, но как бы ни пытался сосредоточиться на импровизированной экскурсии, мысли ускользали, цепляясь за обрывки слов, будто во сне. Мысль о еде напомнила о последнем ужине в Небесной башне, когда на пороге появилась Шарлотта. Упоминание о пауках, устроившихся в тёмных закоулках туннелей, принесло с собой воспоминание об Ариане, и сердце забилось чаще. Вернулись ли друзья в Нью-Йорк? Всё ли у них хорошо? Он надеялся, что да, иначе какой смысл было бросать их?

– …нельзя, – произнесла Суюки, и твёрдость её голоса вырвала Саймона из мыслей. Он нахмурился.

– Что?

Суюки поморщилась.

– Ты что, вообще не слушал? – спросила она и, видимо, поняла всё по взгляду Саймона, потому что вздохнула. – Говорю, заходить в ту дверь категорически запрещено, понял?

Только тогда он заметил неподалёку деревянную дверь. Если бы Суюки не обратила на неё внимание, он бы пропустил её, но теперь, конечно, стало любопытно.

– Почему? Что там?

– Понятия не имеем, дружище, – ответил Кай, похлопав его по плечу. Саймон дёрнулся, и после всего, что он перенёс за последние сутки – или, скорее, за последние три недели, – ноги чуть не подкосились от дружеского хлопка. – Просто знай, правил тут не так уж и много…

– Да их вообще нет, – вмешалась Суюки.

– Но на этом Бэк настаивает, – закончил Кай.

Саймон не стал уточнять, но перед тем как уйти, бросил на дверь пристальный взгляд. Может, там они хранили Камень Судьбы? Но если бы обсидиановый Камень находился неподалёку, он бы заглушил способности любых анимоксов, включая Наследников. Значит, там прятался Аноним, когда принимал человеческий облик?

Впрочем, сейчас это не имело значения. Усталым от него не было толку, и как только Суюки с Каем привели его в длинную спальню, освещённую слабым красным светом непонятного происхождения, Саймон мешком повалился на свободную циновку.

– Мы будем в пещере, – сказала Суюки, и Саймон пробурчал что-то неразборчивое, а потом, несмотря на страх, тревогу и напряжение, закрыл глаза и моментально уснул.

Проснулся он с мыслью, что ему что-то снилось. Саймон не помнил, что именно, и всё же сон оставил зыбкий след, словно его слишком резко вырвали в реальность. Поморщившись, он сел и моргнул в свете пещеры. Он понятия не имел, сколько времени, но голова раскалывалась, во рту пересохло, и казалось, что он проспал целый день.

В длинной пещере он был не один: североамериканские и амазонские Наследники лежали на циновках – большинство спали, но некоторые уже проснулись. Он устало улыбнулся мальчику из Амазонки, который не разговаривал по-английски, и с невыразимой тоской невыспавшегося человека насилу поднялся.

Только тогда он понял, что понятия не имеет, как вернуться в основную пещеру – центр Убежища. Утром он был слишком уставшим, чтобы запомнить путь сквозь туннели, а те редкие Наследники, что попались ему по дороге, то ли не поняли вопроса, то ли разыгрывали его, потому что указывали в разные стороны. Раздосадованный и как никогда скучающий по Джему и его способности всегда находить дорогу, Саймон решил придерживаться туннелей и лестниц, ведущих вверх, пока наконец-то не вышел на свет просторной пещеры.

Тут же в нос ударил аромат мяса и специй, и в животе заурчало. Перед сном сил завтракать не было, но сейчас он чувствовал голод. Вдоль ближайшей стены стоял длинный деревянный стол, ещё утром заваленный картами, но сейчас на нём красовалось бесконечное множество блюд со всех уголков земного шара. Большинство Наследников сбились в компании, переговариваясь за едой, и никто не заметил его появления. Разве что…

– Саймон!

Имя эхом отразилось от каменных стен, и Саймон, обернувшись, увидел бегущего к нему африканского мальчика, который лавировал среди Наследников и извинялся, чудом не задевая чужие миски.

– Тембо? – сказал Саймон за мгновение до того, как Тембо по-братски обнял его и легко похлопал по спине. – Не знал, что ты здесь. Я тебя искал, но…

– Я был в патруле, – сказал Тембо. – Если бы знал, что ты прилетишь с ними, обязательно бы дождался. Мы думали, ты не придёшь.

– Я тоже, – признался Саймон. Он сам не ожидал, что бросит друзей и присоединится к Анониму, как одинокий волк, которым он никогда не был. Но в какой бы опасности он ни находился, главное, что с друзьями всё в порядке. И Саймон мог делать то, что должно, не беспокоясь за них.

Отстранившись, Тембо оглядел его с ног до головы и приподнял брови.

– Да ты ранен.

– Давно, – успокоил он, осторожно касаясь следов когтей на руке. – Ариана меня подлатала.

У Тембо загорелись глаза.

– Это же твоя подруга-паучиха? – спросил он и обернулся, будто ожидал увидеть её у себя за спиной. – Она с тобой?

– Нет, – ответил Саймон, и на плечи вдруг навалилась беспричинная тяжесть. – Они вернулись в Нью-Йорк с мамой и дядей.

– Жалко, – сказал Тембо. – Мне нравились твои друзья. Особенно Шарлотта.

Внезапная новость, учитывая, что в Серенгети они постоянно ругались, но Саймон не стал уточнять. Он просто пошёл за Тембо к столу, заставленному едой, и огляделся, сам не понимая, кого именно ищет, пока взгляд не упал на дальний туннель – тот самый, по которому ушли Бэк с Эмилией.

Нужно было придумать, как связаться с Шарлоттой. Сердце до сих пор разрывалось, когда Саймон вспоминал взгляд, которым она смотрела на восставшего из мёртвых брата, и даже если Саймон не мог углубляться в детали, он как минимум мог дать ей знать, что сестра жива. Это мало поможет, ведь их всё равно разделяет полмира, но хоть немного утешит – ведь Шарлотта будет знать, что она цела и здорова. По крайней мере, пока.

Безуспешно пытаясь вытеснить из головы мысли о друзьях и Шарлотте, Саймон положил в деревянную миску мясо, рис и овощи. Некоторые блюда он не узнавал, но пахли они просто невероятно, а пока он выбирал, Тембо рассказывал, как провёл последнюю неделю в Убежище и что видел в патрулях.

– Здесь волшебно, – с блестящими глазами заявил он. – Не так волшебно, как в Серенгети, но тебе понравится. Пейзажи просто потрясающие, я никогда такого не видел. А животные…

Тембо кивнул в сторону небольшой компании Наследников из Азии и Австралии, которые наблюдали за маленькой пританцовывающей золотистой обезьянкой. В какой-то момент они рассмеялись, и обезьянка с ухмылкой обошла их по кругу, выбирая себе угощение из мисок. Поймав взгляд Саймона, Тембо усмехнулся.

Они подошли к обрыву у входа в пещеру, и Тембо сел на самом краю, свесив ноги. Саймон без страха последовал его примеру, устроив миску на коленях и оглядывая яркий пейзаж. Небо ещё не окрасилось цветами заката, а солнце висело прямо над величественными пиками гор. Саймон никогда не видел ничего подобного – зазубренные скалы прорезали гладкие уступы давно пересохших рек, на месте которых теперь росли деревья.

– Бэк говорил, местный Совет ищет Наследников, – сказал Саймон, принявшись за еду. – Вы поэтому ходите в патрули?

Тембо кивнул.

– Совет уже близко, и если мы не сможем отвлечь его, рано или поздно нас найдут, – сказал он и набросился на еду с оголодавшим видом.

Саймона пробрала дрожь. Он очень сомневался, что азиатская ветвь Верховного Совета отличается от европейской, австралийской, африканской и южноамериканской, и не побоится выпустить когти, наплевав на переговоры.

– Вы знаете, где Вадим? – спросил он, неуверенно кусая курицу. Он не знал, специи ли так на него повлияли или жуки, которыми они питались во время полёта, но мясо казалось ему поразительно вкусным.

Тембо, жуя, покачал головой.

– Уж поверь, мы искали. Никаких следов. Мы надеялись, что ты или Наследники Амазонки с ним… разобрались.

– Пока нет, – пробормотал Саймон. С того дня, как они с друзьями отправились в путь, он боролся с темнотой в душе, которая шептала, что Наследники не смогут жить спокойно, пока жив Вадим. И из-за этой внутренней борьбы – из-за его нерешительности – погиб Лео. Сотни, если не тысячи животных пали в боях, соплеменники амазонских Наследников отравились, а четверо Хранителей умерли – или от рук Вадима, или из-за собственной гордости.

Анимоксы и так слишком многое потеряли, и когда Саймон в следующий раз столкнётся с Вадимом, у него не останется выбора – придётся пойти на всё, чтобы европейский Хранитель больше никогда и никому не смог причинить вред. Это был его долг – перед семьёй, перед Наследниками, перед самим собой. И если Саймону придётся жить с очередной смертью на своей совести, в этот раз она хотя бы принесёт благо. В этот раз она не будет напрасна.

– Ты знал, что белки могут пережить свободное падение? – вдруг спросил Тембо.

– Что? – растерялся Саймон.

Тембо указал на долину внизу.

– Нам так Бэк сказал в первый день, – ответил он. – Если вдруг запнёмся и упадём, не обязательно пытаться взлететь, можно превратиться в белку.

Саймон недоверчиво прищурился.

– Больше похоже на розыгрыш моего брата.

Тембо рассмеялся, и этого оказалось достаточно, чтобы с плеч упал камень.

– Никто пока не пробовал вроде, – признал он. – Но мысль интересная, согласись? Что некоторым можно не беспокоиться о падении.

Они посмотрели вниз, и Тембо коснулся камня, висящего у него на шее. Эта подвеска – точнее, её отсутствие – и подсказала Саймону, что Аноним не похищал Тембо. Что Аноним никого не похищал. Он вновь перевёл взгляд на миску.

– Ты правда ушёл по собственной воле? – спросил он. – Покинул Серенгети… Африку, только потому что Нолан и Бэк попросили?

Тембо неловко улыбнулся.

– Я хотел предупредить, – виновато признался он. – Но Бэк сказал, что чем меньше ты знаешь, тем лучше. Для твоего же блага.

Саймон не знал, правда ли Бэк так считает, но всё равно стало обидно.

– Он мне не доверяет.

– А ты бы на его месте доверял? – спросил Тембо.

– Нет, – признал Саймон. – Но только потому, что он меня обманул.

Тембо махнул свободной рукой.

– Это мелочи по сравнению со злом, с которым мы столкнулись, – сказал он. – Здесь собрались Наследники со всего мира, и хотя мы во многом не согласны друг с другом, мы пришли остановить Верховный Совет. У нас одна цель. – Он положил ладонь Саймону на руку чуть выше следов от когтей. – И нам очень повезло, что ты с нами. Без тебя это была бы не битва.

Саймон вдохнул и медленно выдохнул. За несколько дней, что они не виделись, Тембо успел повзрослеть, и это не нравилось той испуганной неуверенности, что засела глубоко в Саймоне. Но он понимал, что Тембо прав. На кону стоит слишком много, чтобы рисковать всем из-за какой-то обиды, да и злился Саймон не на Бэка. Он злился на себя.

– Я постара… – начал он, но тут на периферии мелькнуло что-то рыже-чёрное, и он обернулся. На выступе, который Саймон раньше не замечал, восседал тигр, помахивая хвостом и обводя взглядом толпу Наследников.

Аноним.

Саймон стиснул зубы, стараясь сохранять спокойствие, и сверлил взглядом тигра, сидящего на уступе. Скорее всего, Аноним всё это время был поблизости, но даже дневной сон не успокоил кипящую внутри ярость.

Наследники постепенно тоже оборачивались к нему, и гул голосов затихал – лишь кое-где слышались разговоры. Несмотря на такое внимание, Аноним лишь лениво моргнул, как кот, осматривающий свои владения, и его золотые глаза остановились на Саймоне.

Тело сковал холод. В этом взгляде было узнавание – даже признание, любопытство, которого не было утром. Но время шло, а тигр молчал. Саймон и не ожидал, что он что-нибудь скажет, но в присутствии стольких Наследников тишина обрела глубину, и недовольство Саймона укрепилось. Что толку от лидера, который не желает вести людей за собой? Не желает признавать жертвы, на которые они пошли? Не желает даже разговаривать?

Прошла ещё минута, и тигр наконец спрыгнул с уступа. Покачивая хвостом, он затрусил ко входу в туннель и растворился во тьме. Стоило ему скрыться из вида, как разговоры вспыхнули с новой силой, громкие и полные восхищения.

– Наблюдатель вернулся, – с широкой улыбкой сказал Тембо, разобравшись с едой и отставив миску в сторону.

– Ты про тигра? – спросил Саймон, и Тембо кивнул.

– Мы зовём его Наблюдателем, потому что он только этим и занимается. Всегда смотрит, как мы тренируемся и обсуждаем стратегии, но не вмешивается, даже с Бэком не разговаривает. Вы знакомы?

Саймон кивнул.

– Это Аноним. Он оставлял мне записки с подсказками, куда двигаться дальше.

Тембо задумчиво хмыкнул.

– О нём говорят всякое, – признался он, понизив голос. – Якобы он первый Наследник.

– Что? – удивлённо переспросил Саймон. Видимо, слишком громко, потому что Тембо приложил палец к губам, и уже шёпотом Саймон продолжил: – Но ему же тогда далеко за сотню. Разве люди столько живут?

Тембо пожал плечами:

– В нашем племени есть легенды об анимоксах, которые всю жизнь проводили в зверином обличье и выступали в роли защитников и проводников. Некоторые животные живут дольше людей, так почему анимоксы не могут?

Это не укладывалось в голове. Саймон знал, что некоторые животные, особенно из Подводного Царства – киты, черепахи, даже акулы и морские ежи, – живут веками, поэтому сама идея не была уж такой неожиданностью… Но всё же удивила.

– Он не может быть первым Наследником, – сказал он наконец. – Первой была принцесса, которую сослали в Южную Америку. По крайней мере, так говорят ребята из Амазонки.

– Хм. – Тембо почесал щёку и улыбнулся. – Тогда вторым.

– Как вариант, – согласился Саймон. Он оглянулся на уступ. Аноним ушёл, но он до сих пор ощущал жар тигриного взгляда. – Есть идеи, кто он такой?

Тембо усмехнулся.

– Даже не задумывался на эту тему. Смысл? Он хороший. Остальное не важно.

Остальное было важно Саймону, но к ним подошёл мальчик, забравший пустые миски, и он промолчал. Даже если он не узнает, кто такой Аноним, Совет никуда не денется – Вадим с Цяном искали Наследников и не собирались останавливаться. Кем бы этот Аноним ни был, оставалось надеяться, что он готов вступить в бой.

Тембо встал в опасной близости от края скалы.

– Я сейчас снова в патруль, – сказал он. – Пойдём с нами. Закаты тут потрясающие.

Тембо протянул ему руку, и Саймон поднялся. Тело ныло, но в голове роились тревожные мысли, и безумно хотелось чем-то себя занять.

– Хорошо, – сказал он, понимая, что руки не обрадуются очередному полёту. – Куда…

Его прервал вскрик, отразившийся от каменных стен: у стола с едой кто-то дрался. Саймон обернулся так быстро, что чуть не упал; сквозь быстро сгущающуюся толпу было видно, как мальчик с песочного цвета волосами уворачивается от кулака в лицо.

Нолан.

Саймону не хотелось второй раз за день попадать под горячую руку брата, но он всё равно побежал к нему, пробираясь через толпу Наследников, пока не добрался до центра. Нолан к тому моменту уже исчез, а на его месте стоял огромный серый волк, оскаливший зубы.

Напротив волка, всё ещё в человеческом облике, стоял другой парень, мрачно сжимающий кулаки. Экон, африканский Наследник. Они с Ноланом были заодно в Серенгети, но временное перемирие между ними явно подошло к концу. Вздохнув, Саймон шагнул вперёд, вставая между Эконом и братом. Это бы всё равно их не остановило, если бы они решили напасть, но, может, так бы они хоть задумались.

– Что случилось? – спросил он, не скрывая, как ему всё это надоело. Какое-то время Нолан с Эконом молчали, и Саймон оглядел их. – Нолан? Что такое?

Волк зарычал.

– Какая разница, – пробормотал он, прижав к голове уши.

– Как видишь, большая, – ответил Саймон. – Экон…

– Это убежище для Наследников, – сказал Экон, скрестив руки. – А не для самозванцев и дешёвых подделок.

Не успел Саймон полностью осознать сказанное, волк бросился вперёд, обогнув Саймона с ловкостью кошки. Но Экон тоже был Наследником, и он ждал нападения. В мгновение ока он обернулся львом и зарычал, сверкнув острыми зубами.

Его рык громом разнёсся по пещере и далеко за её пределами, и волк резко затормозил, а Саймон зажал уши. За спиной раздались возгласы, и среди Наследников появились другие животные, но Саймон не сводил глаз со льва и волка.

– Нолан, – сказал он как можно спокойнее, но с ноткой мольбы. – Мы с Тембо идём патрулировать. Пойдём с нами. Остынешь, а там…

– Ему нельзя с вами, – сказал лев, сверкая глазами. – В том-то и дело, Саймон Торн. Ему нельзя в патруль, потому что он не может превратиться в местных птиц и обезьян, которые не вызовут подозрений. Он не Наследник, а просто обуза.

Яростно заорав, Нолан превратился из громадного волка в гризли, который был и крупнее льва, и страшнее. Он выпрямился во весь рост, практически задев головой потолок пещеры, и Саймон услышал гром шагов – Наследники отступили. А может, подошли ближе, чтобы получше его рассмотреть.

– Повтори, что ты сказал, – прорычал гризли. – Попробуй.

Лев шагнул навстречу, гордо подняв голову – а зря, потому что Саймон прекрасно знал, на что способен Нолан в таком состоянии. Когти у гризли были очень, очень длинные.

– Тебе, – угрожающе низко произнёс лев, – здесь не место. Ты не…

– Хватит!

Голос Саймона эхом отразился от стен пещеры, и он обернулся белым медведем, в последний момент бросаясь между братом и Эконом. Нолан полоснул его лапой по боку, и хотя густая шерсть защитила от серьёзной раны, было всё равно больно.

Саймон выругался, и Нолан отдёрнул лапу, глядя на него с открытым от удивления ртом.

– Ты зачем…

– Что будет, когда нас найдут Цян с Вадимом? – горячо спросил Саймон. – Вы опять подерётесь? Может, побережёте силы для битвы с Советом?

Лев прищурился.

– Они нас пока не нашли, – заметил он. – А на войне нет места самозванцам…

– Это Нолан нас здесь собрал, – сказал Саймон, обращая свою ярость на Экона. – Его, как и меня, втянули в эту войну насильно. Но он рисковал жизнью, чтобы найти вас и не дать Вадиму добраться до вас раньше Бэка…

– Нолан – чужак, – холодно сказал Экон, присев.

– Мы все здесь потомки королевской семьи, – возразил Саймон. – Мы одной крови…

– Он не Наследник, – сказал Экон, и пусть он был прав, Саймон не верил своим ушам. Нолан так им помог, пошёл на такие жертвы, как и вся их семья, а Экону было плевать, просто потому что Нолан не мог превращаться во всех животных на свете.

– Мы тут готовимся к войне против Верховного Совета, если ты не забыл, – сквозь зубы заметил Саймон. – Никакая помощь не помешает.

Экон искривил губы.

– Мы Наследники. Нам никто больше не нужен.

– А как же животные? – спросил Саймон, и в надменном взгляде Экона мелькнуло замешательство.

– При чём тут животные…

– Сколько их из-за нас погибло? – рявкнул Саймон с таким презрением, что сам удивился. – В Серенгети, в Австралии, на Амазонке – они ведь тоже в этом замешаны. Потому что пока Вадим и Совет на свободе, они будут убивать всех, кто попадётся им на пути. Перебьют всех птиц и обезьян из этой пещеры, всех наших друзей, наши семьи, наших соседей – Совет не пощадит их, как не пощадила Фахари, соплеменников амазонских Наследников, Лео… – Его голос сорвался, но он сглотнул и продолжил: – Совет их убьёт, и мы будем виноваты. Сколько ещё людей и животных должно ради тебя погибнуть, Экон, чтобы ты понял, что это не только наша война?

В его челюсти дрогнул мускул.

– Но сражаемся мы, – сказал он. – Это мы рискуем жизнью.

– И за последние три недели пора было уже понять, что мы не справляемся, – взорвался Саймон. – Мы проиграли в Серенгети, проиграли на Лазурном острове, проиграли на Амазонке, и из-за нас погибли сотни животных. Нам нельзя больше проигрывать. Нельзя. Какой смысл в Наследниках, защитниках всех анимоксов, если мы не можем никого защитить?

Несмотря на собравшуюся толпу, в пещере стояла мёртвая тишина. Даже животные притихли, и Саймон обернулся человеком – его не волновало, что он стоит меж двух хищников, полных ненависти друг к другу. Он устал. Очень устал. И после всего, что выпало на их долю, эта вражда была лишь пустой тратой времени.

– Верховный Совет уже близко, – сказал он слабо, с надрывом, обращаясь не столько к Экону, сколько сразу ко всем. – Они придут не только за нами, но и за всеми, кто нам дорог. Да, Нолан не Наследник, но он сильный и храбрый, и мы не можем так обращаться с ним после того, как он спас нас. Мы не Вадим и не Совет. Разве нам важно, кто во что превращается? Ведь если так… – Он зло поглядел на Экона. – Чем ты тогда лучше них?

Воцарилось неловкое молчание, но постепенно Наследники зашептались, и Экон зарычал. Но не напал, а лишь провёл по земле когтями с пронзительным скрипом, оставив на камне следы, обернулся хохлатой майной и вылетел из пещеры в вечернее небо.

Стоило ему скрыться из виду, Нолан вернул себе человеческий облик. Он весь покраснел и держался скованно, но когда Саймон шагнул в его сторону – резко развернулся и пошёл в противоположный конец пещеры, где оставалась лишь пара Наследников. У них хватило ума уйти. Он ненавидел ругаться с братом безо всякой причины, но не успел даже дёрнуться в его сторону, как рядом возник Тембо.

– А ты молодец, что отругал Экона, – сказал он под гул вновь завязавшихся разговоров. – Они с твоим братом похожи. Гордые и вспыльчивые – опасная комбинация, я бы сказал.

– Вот уж точно, – пробормотал Саймон, зарываясь пальцами в волосы. В таком настроении с Ноланом невозможно было разговаривать, но Саймону нужно было придумать, как преодолеть растущий раскол, пока он не превратился в непреодолимую пропасть.

– Пойдём, – сказал Тембо. – Слетаем в дозор, развеемся. Тут неподалёку есть роща – там обезьян столько, что они вечно на деревьях болтаются, а уж какой там закат…

– Я лучше останусь, – виновато сказал Саймон, поглядывая на брата. И хотя объяснять он не стал, Тембо, видимо, понял, потому что кивнул.

– Понятно. Удачи, – сказал он. – Надеюсь, тебе не откусят голову.

Дома, в Нью-Йорке, Нолан обычно больше болтал, чем делал. Но на загорелом лице брата, присевшего у стены, плясали унижение и ярость, и Саймон понимал – последние три недели изменили его, как изменили и Саймона. И, если честно, ему было страшно видеть, кем они стали, и страшно, что они больше не будут братьями. Но после того, через что им пришлось пройти, как сообща, так и порознь, он был обязан хотя бы попытаться – ради Нолана, ради семьи, ради себя самого.

Поэтому, когда Тембо ушёл, Саймон набрался храбрости и подошёл к дальней стене пещеры, откуда брат в ярости наблюдал за закатом. Даже если он его и заметил, то никак не отреагировал, и Саймон присел рядом.

– Не обращай на него внимания, – сказал он. – Экону никто не нравится, и он не прав. Ты заслуживаешь признания. Даже больше, чем все остальные. Ты так старался их защитить…

– Забей, – буркнул Нолан, всё ещё глядя на небо. – Мне не интересно слушать, какой я крутой.

– Да я же… – начал Саймон, но замолчал. Мысленно вздохнул. – Я понимаю, мы не так давно встретились, но мы всё-таки братья. Близнецы…

– Правда? – горько спросил Нолан. – А я-то и не заметил.

– И нам нужно научиться друг другу доверять, – продолжил он, будто не слышал. – У нас с этим и раньше было туго, ещё до того, как Шарлотта нас во всё это втянула…

– Это меня втянули, – прорычал Нолан. – А ты просто решил сунуть свой нос.

– Совет тебя похитил, – возразил Саймон. – Я не мог сидеть сложа руки. Но дело не в этом, – быстро добавил он, пока Нолан не успел съязвить в ответ. – Я просто хочу быть твоим братом. По-настоящему, а не просто потому, что мы близнецы. Я хочу с тобой дружить.

– Ага, надейся, – фыркнул Нолан.

– Но почему? – не сдавался Саймон. – Потому что ты меня не любишь? Я иногда тоже на тебя злюсь, но всё равно надеюсь, что ты поможешь, когда будешь нужен…

– А когда я был тебе нужен? – выплюнул Нолан, и Саймон тут же вспомнил разговор на берегу Лазурного острова, когда они собирали в вёдра выброшенных на берег морских обитателей и возвращали их в океан.

«Я тебе не нужен. И никогда не был нужен».

– Нолан… – Саймон инстинктивно потянулся к нему, но поборол себя. – Ты же мой брат. Ты столько раз спас меня от смерти, что не упомнишь.

Нолан поджал губы.

– Только на это я и гожусь, да? Вытаскивать тебя из рек и следить, чтобы ты не умер?

– Конечно, нет. Только благодаря тебе мы так далеко зашли. Я постоянно ошибался, мешался и… делал только хуже. – При мысли о Лео в горле встал ком, и он постарался успокоиться. – Чем больше я стараюсь, тем хуже становится, а ты…

– На твоём месте должен быть я.

Нолан повернулся к нему, и в его глазах пылала такая ярость, а слова истекали таким ядом, что Саймон удивлённо раскрыл глаза.

– В смыс… – начал он, но Нолан перебил:

– Это я должен был стать наследником Звериного короля. Только я, – сказал Нолан. – Я думал, что буду особенным, что буду что-то да значить! А потом появился ты и всё у меня отнял. Ты спас маму, ты собрал Осколки Хищника, ты чуть не погиб, пытаясь его уничтожить.

– Я… – с открытым ртом сказал Саймон, но Нолан не останавливался:

– А потом меня похитили, – сказал он. – И ты всё равно умудрился перетянуть одеяло на себя. Из-за тебя взорвался Камень Судьбы. Тебя боятся Хранители. Тебя все считают героем, а меня – просто помощником. Кого волнует, насколько опасно было подыгрывать Вадиму и одновременно помогать Бэку искать Наследников? Кого волнует, на какие жертвы мне пришлось пойти? Для них всё одно – «Саймон то», «Саймон сё»…

– Я в этом не виноват, – жарко сказал он. – Я их не просил.

– Тогда почему всё всегда достаётся тебе? – взорвался Нолан так громко, что на них обернулась пара Наследников. – Почему не мне?

– Ты ничуть не хуже меня, – сказал Саймон, несмотря на раздражение понизив голос. – Как ты не понимаешь? Это ты собрал Наследников. Благодаря тебе они живы…

– Так почему ты Наследник, а я нет?

Саймон захлопнул рот. Ну конечно, всё дело в этом. Нолан возненавидел его с первой же встречи в двенадцать лет, когда думал, что Саймон унаследует силы Звериного короля вместо него. Почему же в этот раз он должен был отреагировать как-то иначе? Потому что они узнали друг друга получше? У Нолана появилось только больше причин его ненавидеть.

– У тебя есть силы Звериного короля, – сказал Саймон, хотя понимал, что Нолану этого мало, что его брат не успокоится, если не станет лучшим.

– Здесь они бесполезны, – сказал Нолан. Его голос дрогнул – а может, Саймону показалось. – Наследники вообще должны были исчезнуть, но ты всё равно умудрился им стать, а про меня как всегда все забыли. И плевать, что мы близнецы и потомки Звериного короля. Камень Судьбы решил, что только ты тут достоин…

– Это был не Камень Судьбы, – сказал Саймон, а Нолан фыркнул.

– Да он, конечно, что же ещё, – сказал он, зло шмыгнув носом. – По-твоему, сама Вселенная вдруг решила, что не должно существовать никого могущественнее великого Саймона Торна?

Саймон вновь пропустил колкость Нолана мимо ушей, хотя ему было обидно. Всегда. Но в этом, наверное, и была цель.

– Мне кажется, это был Хищник.

На этот раз брат уставился на него с глубочайшим подозрением.

– Хищник разбился, – сказал он. – На наших глазах.

– Да, но… – Саймон с неохотой полез в карман и достал золотые часы, подаренные мамой полтора года назад. Тогда он ещё не знал, но именно в этих часах был спрятан последний Осколок Хищника, ставший ключом к окончанию войны между Пятью Царствами анимоксов Северной Америки.

В мирные месяцы после битвы Саймон спрятал часы, стараясь о них даже не вспоминать. Но в ночь, когда они с Шарлоттой сбежали из Небесной башни и отправились в Аништадт, город анимоксов в Швейцарии, базу Хранителей и Совета, Лео специально отдал их ему. И только в Австралии Саймон осознал, почему.

Он провёл большим пальцем по гербу Звериного короля, выгравированному на крышке. Его окружали волк, змея, дельфин, паук и орёл. На глазах брата Саймон повернул колёсико, пока стрелки не показали шесть часов две минуты – второе июня. Их с Ноланом день рождения.

Часы открылись. Внутри лежали крошечные осколки, некоторые из которых были не больше щепки. Нолан уставился на них с открытым ртом, и его глаза полезли на лоб.

– Это что…

– Осколки Хищника, – тихо ответил Саймон. – Их собрал Лео. Я даже не знал, что они в часах, – добавил он. – Понял только в Австралии, когда ты не смог превратиться в сахарную летягу.

– А ты смог, – тускло сказал Нолан, и Саймон кивнул.

– Я сразу подумал, что тут что-то не так. И Лео… – Он откашлялся. – Лео рассказал, что спрятал в часах Осколки, а Уинтер предположила, что в Цитадели через меня Камень Судьбы воссоединился с Хищником, которого Звериный король украл пятьсот лет назад.

– И поэтому… ты стал Наследником? – спросил Нолан. – Не потому что заслужил, а просто… так получилось?

– Скорее всего, – сказал Саймон. – Других вариантов всё равно нет.

Он смотрел на Осколки, переливающиеся розовым в лучах заходящего солнца. Он не открывал часы со дня смерти Лео, и ему вдруг стало так грустно – а Нолан тем временем осторожно выбрал тонкую щепку.

– Может, у меня тоже получится, если я коснусь Камня Судьбы, – сказал он, и Саймон сам не понял, почему от этих слов по коже побежали мурашки.

– Возможно, – согласился он и замолчал. Он любил брата, даже если они иногда ссорились – ладно, почти постоянно. Но Нолан явно жаждал власти и сопутствующего уважения, а Саймон сомневался в его намерениях. Поэтому, когда Нолан вернул Осколок в часы, Саймон осторожно закрыл крышку и убрал их в карман. Он доверял брату; по крайней мере, хотел ему доверять. Но он давно перестал его понимать и не представлял, на что тот готов пойти ради цели. Кто знает, не украдёт ли он единственное напоминание о дедушке.

– Ты смелее меня, – помолчав, сказал Саймон, и Нолан посмотрел на него в замешательстве.

– Чую, многие с этим не согласятся, – пробормотал он, и Саймон покачал головой.

– Ну и что? Это правда. Ты готов был защищать Наследников в одиночку. Ты врал нам, что заодно с Вадимом, а сам рисковал. – Саймон кивнул в сторону пещеры, где Наследники смеялись и болтали, будто и не было никакой ссоры. – Знаешь, ты на них совсем не похож.

– Да, я уже понял, – проворчал Нолан, и Саймон красноречиво на него поглядел.

– Речь не про способности, – сказал он. – А про то, что ты заслужил своё место. Ты потом и кровью проложил дорогу сюда. А мы… – Саймон пожал плечами. – От нас требовалось просто прийти. Экон тебе завидует – в отличие от него ты действительно что-то сделал.

Несмотря на мрачное выражение лица, уголок губ Нолана дрогнул в едва заметной улыбке.

– Я бы с ним справился, – сказал он.

– С лёгкостью, – согласился Саймон, и подёргивание превратилось в усмешку, которая быстро исчезла, когда Нолан вдруг произнёс:

– Ты тоже помог, – сказал он, и Саймон не выдержал.

– Если честно, такое ощущение, что единственное, чего добился я – это смерти Лео.

Нолан нахмурился, и в его взгляде мелькнула горечь утраты.

– Вадим убил Лео. А мы убьём его.

Он сказал это так легко, что Саймон на секунду замешкался. Но он понимал, что так Нолан извиняется перед ним – может, даже протягивает руку над пропастью, которая их разделяла. А большего ему было не нужно.

– Да, – тихо сказал он. – Убьём.

Тело до сих пор ныло, а голова раскалывалась даже после сна, и всё равно Саймон одним из первых поднял руку, когда Ви, азиатская Наследница, тепло встретившая его утром, объявила о наборе добровольцев для ночного патруля.

– Чудесно, – сказала она, улыбаясь от уха до уха. – Все обычно предпочитают вылетать днём, но ночью куда интереснее.

За последние дни… недели… месяцы Саймон навидался такого, что предпочёл бы обойтись без него, но к ним уже присоединились другие добровольцы, поэтому оставалось молчать и надеяться, что это «интересное» не принесёт новых проблем.

– Ты раньше был в Китае? – спросила Ви, когда они вылетели из пещеры в облике рыбных филинов – больших чёрно-бурых пятнистых сов с пучками перьев, торчащими из ушей. Саймону казалось, что обычно они не собираются такими крупными стаями, но Ви успокоила, сказав, что в темноте их всё равно не заметят.

– Нет, – честно ответил Саймон. – Я раньше вообще не выезжал из Нью-Йорка. Только два года назад попутешествовал по стране.

Она моргнула совиными глазами.

– Как грустно, – сказала она тихим голосом, теряющимся на фоне стрёкота ночных насекомых. – Хотя я не лучше. Всю жизнь провела во Вьетнаме. Но моя мама выросла в Лондоне, и я всегда мечтала туда скататься. А вот Фэн объездил весь мир, – добавила она, кивнув в сторону летящего впереди филина. – Родился в Йоханнесбурге, учится в Париже… – Она снова вздохнула. – Не жизнь, а мечта. Я так хочу послушать о его путешествиях, а он упрямится.

Филин – видимо, тот самый Фэн – обернулся, то ли чтобы подтвердить слова Ви, то ли чтобы смерить её недовольным взглядом.

– За последние три недели мы с друзьями тоже весь мир объездили, – сказал Саймон. – Могу что-нибудь рассказать, если хочешь.

Ви просияла.

– Круто, давай! – радостно сказала она. – Ты с братом ездил?

– Ну, можно и так сказать, – ответил Саймон и понял, что о некоторых моментах он бы предпочёл умолчать. – Мы искали Наследников.

Только порознь.

Ви щёлкнула клювом.

– Несчастный он какой-то, да?

– Ну… – Саймон замялся. После Аништадта они с друзьями постоянно говорили о Нолане, но обсуждать его за спиной было как-то неправильно. Да и, по правде говоря, Саймон сам был не так уж и счастлив. – Было тяжело. Ты здесь давно? – добавил он, надеясь сменить тему.

– Почти три недели, – жизнерадостно ответила Ви. – Прибыла среди первых – тут поначалу было совсем тихо, а сейчас столько народу собралось! Согласись, классно? И не одиноко.

Саймону и раньше не было одиноко – он всегда делил с кем-то и силы Звериного короля, и способности Наследника, – но он всё равно кивнул.

– Что мы высматриваем, кстати? Вадима, Цяна, солдат Совета?

– Мы засекли разведчиков в десяти километрах отсюда, – беспечно ответила Ви, будто её совершенно не пугала мысль об армии профессиональных солдат, идущих убивать всех Наследников до единого. – Довольно далеко, чтобы вступать с ними в бой, но мы стараемся увести их в другую сторону от Убежища…

Внезапный животный визг прорезал ночной воздух, и Саймон дёрнулся, чуть не потеряв равновесие.

– Что… – начал он, но Фэн перебил:

– Внизу, на два часа, – произнёс он тихим, едва слышным на ветру голосом.

Саймон тут же перевёл взгляд на просеку правее и ниже. Поначалу он ничего не заметил, но потом увидел движение в траве, будто где-то там хищник выслеживал свою добычу.

Только это было не животное, а человек.

– Неужели… – сказал Саймон, напрягшись всем телом.

– Верховный Совет, – подтвердила Ви дрогнувшим голосом. – Нужно лететь отсюда… Саймон!

Он нырнул вниз, не дожидаясь остальных. Визг повторился, и вскоре он разглядел весь ужас, что творился на поляне.

Как минимум трое солдат размахивали в траве клинками, пытаясь добраться до разбегающихся лисиц. Шерсть некоторых уже намокла от крови, но одна, сильно прихрамывая, то и дело бросалась к дереву, будто что-то защищала.

Только тогда Саймон расслышал доносящийся писк.

Лисята.

– Не смейте! – прорычала хромая лисица – скорее всего, мать малышей. Она укусила солдата за лодыжку и тут же увернулась от клинка, который скользнул по воздуху буквально в сантиметре от шеи.

Саймон сжал клюв, уже готовый обернуться чёрно-бурым малайским медведем, но не успел добраться до поляны, как в него что-то врезалось, и он влетел в весеннюю листву ближайшего дерева.

– Саймон, Саймон, – раздался голос Ви, когда она прижала его к ветке орлиными когтями. – Нам нельзя вмешиваться. Бэк сказал…

– Плевать мне на Бэка. – Саймон попытался вывернуться, а когда ему это удалось, она обернулась серой обезьянкой и обхватила его руками.

– Нам нельзя вмешиваться, – повторила она. – Совет этого и добивается. Они нас выманивают…

– Плевать. – Саймон превратился в стрекозу и бросился прочь, но воробей схватил его коготками.

– Попытаешься им помочь, – тихо сказал Фэн, – и мы погибнем, а виноват будешь ты.

– Но как же лисы? Нельзя их бросать. – Саймон обернулся вороном, оттолкнул воробья и поднялся в воздух, пытаясь поймать крыльями воздушный поток. Но не прошло и пары секунд, как Ви с Фэном догнали его в соколином облике и прижали к стволу.

– Выбора нет. – Голос Ви дрогнул, а глаза блеснули в свете луны. – Слишком опасно…

– Ну и бегите, – огрызнулся Саймон. – Без вас справлюсь.

– Саймон…

Но он не слушал. На этот раз, превратившись в осу, он бросился прямо в густую листву, где поймать его было сложно. И хотя он слышал на ветру их горячечный шёпот, он оставил его без внимания и снова нырнул к поляне.

Из раны на плече лисицы текла кровь, а солдаты окружили её с детёнышами, отрезав путь к спасению. Саймона охватила ярость, и он полетел к ним, но что-то его остановило.

«Мы погибнем, а виноват будешь ты».

Он не знал, что наговорил им Бэк, и не знал, чего Верховный Совет добивался, выманивая Наследников, но понимал: если Фэн с Ви окажутся правы, он просто не выдержит. Поэтому за мгновение до того, как вылететь на поляну, он вытеснил из мыслей образ медведя и обернулся летучей мышью. Раз он не может напасть на них прямо, придётся просто прогнать.

Поляна окрасилась серым – цвета пропали, оставив одни лишь оттенки. Но он прекрасно всё видел – даже лучше, чем ожидал, – и каждый шорох, каждый рык, каждый вой и писк, казалось, заливали всё вокруг светом, точно показывая местоположение солдат Верховного Совета. Поэтому, выпустив острые когти, он бросился в лицо первому, целясь прямо в глаза.

Солдат закричал и попытался отбросить его, но Саймон успел увернуться. Когда солдат пошатнулся, выронив меч, Саймон перелетел ко второму с неистовым визгом.

Третий не стал дожидаться нападения бешеной летучей мыши. Он скрылся среди деревьев, а раненые солдаты тёрли глаза и лицо, а их крики эхом разносились в тихом лесу. Саймон довольно смотрел, как они, спотыкаясь, убегают в противоположную сторону. Лисица бросилась за ними, кусая за ноги, а в темноте раздалось рычание её соплеменников, и Саймон осознал, что эти солдаты к своим не вернутся.

– Закончил?

Фэн, снова обернувшийся филином, тихо ухнул с ветки дерева, и Саймон поднялся к нему.

– У меня не было выбора, – сказал он, не собираясь оправдываться. – Я прослежу, чтобы за нами не было хвоста.

– Уж давай, потому что ты только что подписал нам смертный приговор, – сказал Фэн, раздражённо взъерошив перья при взгляде на залитую кровью поляну.

– Расскажем всё Бэку? – спросила Ви с ветки над ними. Несмотря на совиный облик, она показалась совсем маленькой и испуганной, и хотя Саймон понимал, что ему должно быть стыдно, совесть молчала. Он не мог жалеть о содеянном, когда слышал, как лисица внизу успокаивает своих малышей.

– Нет, – сказал Фэн, устремив на Саймона пронзительный взгляд. – Мы ничего ему не расскажем. Это останется между нами. А если что-то случится…

– Всё будет нормально, – сказал Саймон. Но по коже пробежали мурашки от бесчисленных взглядов животных, скрывающихся в лесу, потому что он понимал: его слова здесь мало что значат.

Они вернулись в Убежище поздней ночью, три часа летая кругами, меняя облики и прячась среди деревьев, кустов и полчищ насекомых. Вход в пещеру охраняли дозорные, но они молча прошли мимо, обменялись взглядами, а потом спустились по винтовой лестнице в глубины горы.

В длинной пещере, служившей Наследникам спальней, стояла тишина, нарушаемая лишь похрапыванием, сопением и вздохами. Саймон давно к ним привык, а потому устало прилёг на циновку, и мышцы отозвались болью.

Но время шло, а уснуть не получалось. То ли он выспался за день, то ли ноющее тело не давало расслабиться, то ли стоило лишь чуть-чуть задремать, как в ушах раздавался отчаянный писк лисят. И сколько бы он ни лежал с закрытыми глазами, не шевелясь, сон всё не шёл и не шёл.

Звяк!

Саймон нахмурился. Металл ударился о камень совсем рядом – так близко, что он мог дотянуться до источника звука. Но руки налились тяжестью, и ему не хотелось даже шевелиться, не то что нащупывать что-то.

Он наконец-то забылся некрепким сном, проваливаясь в глубины подсознания. Но рядом вновь что-то звякнуло, и тут же раздался тихий скребущий звук.

Саймон растерянно обернулся, оглядывая пол рядом с циновкой. Кошачьим зрением он заметил полёвку, бегущую прочь с чем-то большим и круглым в маленьких лапках. А за ней…

За ней тянулась цепочка.

Цепочка карманных часов.

Всякая усталость испарилась, пульс подскочил, а в голове заметались мысли. Он хотел броситься за полёвкой и отобрать часы, но голос разума заставил на секунду остановиться.

Часы украли не просто так, а причина могла быть только одна: хранящиеся внутри Осколки Хищника. Вор, видимо, подслушал их разговор с Ноланом. И хотя это мог оказаться кто угодно, у Саймона был главный подозреваемый.

Аноним.

Стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не спугнуть полёвку, Саймон превратился в таракана и пополз за ней. Слабый звон цепи, волочащейся по земле, заглушал случайные шорохи его лапок, и Саймон старался не подходить слишком близко, чтобы не попасться ей на глаза.

Вскоре мышь проскользнула в дверную щель, и Саймон думал, что она обернётся человеком – Наследником, Бэком, может, даже самим Анонимом. Но нет; к изумлению Саймона, воровка тихонько выдохнула, опустила часы на землю и потащила их за цепочку.

Неужели это была настоящая мышка? Или тот, кто скрывался за ней, попросту осторожничал? Саймон крался за ней, вжимаясь в тёмные углы и избегая тусклых огней коридора, и в конце концов воровка остановилась у приоткрытой двери. Только это была не просто дверь, а та самая, про которую говорила Суюки. Куда Наследникам нельзя заходить.

Окончательно убедившись, что за кражей стоит Аноним, Саймон последовал за полёвкой. Он думал, что теперь-то она точно превратится, но то ли мышь вовсе не была анимоксом, то ли решила не сдаваться на полпути, потому что продолжила тащить часы вниз по склону, уходящему всё глубже и глубже в недра горы. Тянулись минуты, а Саймон всё полз и полз за ней следом, стараясь не шуметь.

Он не знал, сколько прошло времени, но вдруг его охватило странное чувство. Искра в груди медленно затухла, и в какой-то момент он осознал, что тараканье тело увеличивается. И вовсе не потому, что он сознательно решил сменить форму, нет – шестеро лапок сами по себе превратились в руки и ноги, а хитиновый панцирь исчез, и он снова стал человеком.

Камень Судьбы где-то рядом.

Сбитый с толку, он огляделся во тьме, но ничего не увидел. Только услышал шорох карманных часов и понял, что мышь – теперь уж точно настоящая – тащит их дальше.

Саймон осторожно пошёл следом, касаясь рукой прохладной стены. По спине тёк пот, и он старался контролировать дыхание, чтобы не спугнуть животное. Обычно он не боялся замкнутых пространств, но стоило только подумать о толщине камня, окружавшей его, и горло сдавило паникой. Одно землетрясение, и всё будет кончено.

Наконец во всепоглощающей тьме показался слабый мерцающий огонёк. Это свет свечи лился в тонкую щель, куда и скользнула мышка с часами, а Саймон замер у порога.

– Нашлись! – пискнула мышь по ту сторону, хотя Саймон до сих пор видел бóльшую часть цепочки. – Они были у Наследника в кармане.

– Молодец, Шу, – раздался низкий голос, показавшийся до жути знакомым. Саймон уже его слышал, причём недавно, но где и когда? – Неси сюда.

Цепочка поползла в щель, и Саймон осознал, что если ничего не предпримет, то часов ему не видать. Поэтому, так и не вспомнив кому принадлежал голос, он нагнулся, ухватил конец цепочки и осторожно потянул её на себя.

Мышь испуганно пискнула и, видимо, отпустила часы, потому что они упали прямо Саймону в руки. Тот с облегчением схватил их, но не успел даже подумать, что делать дальше, как тяжёлая дверь распахнулась, не задев его по голове только чудом.

Саймон замер. Теперь ничто не мешало ему рассмотреть комнату, и хотя несколько свечей неплохо освещали небольшой кабинет, отгороженный двумя переполненными книжными полками, тени уходили глубоко внутрь пещеры, создавая впечатление зияющей во мраке пасти.

Только сейчас Саймону было плевать, насколько большим было открывшееся ему помещение. Все его мысли занимал мужчина с короткими чёрными волосами, который сгорбился над столом, заваленным множеством книг и свитков. Он сидел ко входу спиной, но повернулся, когда разговаривал с мышкой, и свечи осветили его лицо – очень знакомое лицо человека, которого совсем недавно Саймон выглядывал в темноте леса.

Это был Цян, азиатский Хранитель.

– Это ты, – сказал Саймон, глядя на азиатского Хранителя. – Ты Аноним.

До этого они встречались всего раз, в подземельях Цитадели, где Цян шантажом вынудил Нолана присоединиться к Верховному Совету, его лицо навсегда врезалось Саймону в память. Несмотря на возраст, в тёмных глазах Хранителя читался острый ум человека, который подмечал всё, и сейчас он пристально изучал Саймона.

– Зачем тебе мои часы? – спросил тот, сжимая подарок так сильно, что колёсико впилось в ладонь. – Почему ты хотел их украсть?

Он сделал несколько шагов ко мне, но вдруг путь ему преградил другой человек, закрыв собой Цяна.

Бэк.

– Тебе здесь не рады, – сказал он с явной угрозой.

– Объясните, что происходит, – огрызнулся Саймон. Но не успел он оттолкнуть Бэка, как тот захлопнул дверь, и коридор погрузился во тьму. Саймон дёрнул ручку, но дверь была заперта, и сердце истошно забилось в груди. Вариантов было немного: он мог колотить в дверь, мог кричать и ругаться, мог даже разбудить остальных Наследников. Но даже в полутьме он видел в глазах Бэка холодную ярость и чувствовал, что, если устроит скандал, Бэк без колебаний заставит его замолчать. Саймон вернул часы и узнал личность Анонима. Пока этого было достаточно. Остальное могло подождать до утра.

Однако по мере того, как он поднимался по спиральному туннелю, в голову лезли вопросы, быстро прораставшие, как сорняки. Зачем Цян собрал здесь Наследников? Зачем манипулировал Саймоном, хотя Нолан уже с ним работал? Неужели он загнал их в ловушку – неужели убедил Бэка, Нолана и остальных Наследников, что пытается их защитить, а сам хотел подать их Вадиму на блюдечке?

Но среди вороха непрошеных мыслей всплыла ещё одна, на мгновение заглушив остальные.

Аноним – Цян – был Наследником. Бэк сказал это ещё в Амазонке, а теперь Саймон убедился. Может, он действительно хотел им помочь? С другой стороны, Габриэль тоже был потомком королевской семьи, но всё равно попытался убить их. Кровные узы не гарантировали верность – этот урок Саймон усвоил на собственной шкуре, и он не знал, чему верить.

Когда Саймон добрался до своей циновки и лёг, сжимая часы в кулаке, в голове царил спутанный кавардак из идей и теорий, одна безумнее прежней. Закрыв глаза, он попытался сосредоточиться на дыхании. Вдох, выдох, вдох, выдох, всё медленнее и глубже, пока поток мыслей не стих до слабого гула. Сегодня он не получит ответов, но теперь знает, какие вопросы задать.

И только когда Саймон задремал, убаюканный тяжестью век и биением собственного сердца, среди расплывшихся мыслей скользнула ещё одна – такая, что он резко сел в темноте, пульс бешено подскочил, а по шее стекла капля пота.

У Цяна была только одна причина просить питомца украсть часы. И хотя у Саймона не было доказательств, он был абсолютно уверен, что Цян подслушал их с Ноланом разговор – то ли случайно, то ли намеренно. Он видел, как Саймон открыл часы, и точно знал, что лежит под их крышкой.

Осколки Хищника. Цян искал их.

В итоге Саймон всю ночь ворочался, а когда всё же уснул, ему снились кошмары о красноглазых тиграх и окровавленных лисах. Он очнулся на рассвете вместе с остальными Наследниками, и хотя в голове стоял туман, а виски пульсировали обещанием боли, Саймон волевым усилием заставил себя подняться.

– Ты вообще спал? – спросила Суюки, которая подошла, пока он ковырялся во фруктах, мясе и каше, которые предлагались на завтрак. – А то выглядишь, как зомби.

– Вот спасибо, – пробормотал он. – Ты не видела Бэка? Хочу с ним…

– Здорово, дружище. – Кай появился рядом так внезапно, будто только что сменил форму. Или Саймон настолько не выспался, что просто его не заметил. – Мог бы ещё поваляться. Ты тут первый день, никто не заставляет вставать так рано.

– Не смог заснуть, – сказал он, потирая глаза. – Ну так что, вы видели Бэка?

Учитывая, что ночью тот засиделся у Цяна, он мог ещё спать, но, несмотря на усталость, Саймон понимал, что не успокоится, пока не поговорит с ним.

– Не, пока нет, – отозвался Кай, окинув взглядом пещеру. – Ничего, скоро появится. На рассвете у нас тренировки.

– Чем вы… – начал Саймон, но тут услышал тихое:

– Пс-с!

Он обернулся. Звук доносился сзади, но за спиной был только пустой туннель. Отлично, теперь ему ещё и мерещится всякое. Он раздражённо повернулся к Суюки и Каю.

– Чем вы занимаетесь на тренировках?

– Да всем подряд, – ответил Кай. – Изучаем редких животных, учимся драться…

– В том числе и друг с другом, – добавила Суюки, кусая грушу. – Устраиваем из тренировок игру. Победителю достаётся…

– Пс-с! Саймон.

Теперь ему точно не показалось. Но когда он обернулся к туннелю, там было всё так же пусто, как и двадцать секунд назад.

– Может, сходишь посмотришь, чего им от тебя надо? – спросила Суюки, и только тогда Саймон понял, что они с Каем тоже это слышали.

– Сейчас вернусь, – пробормотал он, поставил тарелку на стол и с опаской пошёл к туннелю, чувствуя себя так, словно собирался сунуть руку в кишащий гадюками куст.

Его тут же схватили за запястье, и не успел он ничего сказать, как девочка с тёмными вьющимися волосами потянула его за собой. Спросонья он не сразу сообразил, в чём дело, а когда понял, глаза у него полезли на лоб.

– Эмилия?

– Тш-ш. – Она прижала палец к его губам, и дважды повторять не пришлось. Вдвоём они поспешно прошли в туннель, пробираясь всё глубже и глубже, пока не остановились в коридоре без дверей. Воздух здесь был прохладнее, и Саймон подавил дрожь.

– Что такое? – спросил он, и Эмилия снова шикнула.

– Тихо, – едва слышно сказала она. – В туннелях отличная слышимость, а я не хочу, чтобы Бэк нас нашёл.

Вот теперь она его заинтересовала.

– Почему он запрещает тебе со мной разговаривать? – прошептал он.

Эмилия пожала плечами.

– Мне кажется, он тебя боится.

– Боится? – удивился Саймон. – Почему?

– Я надеялась, ты мне скажешь, – ответила она, и он озадаченно покачал головой. До вчерашнего дня он думал, что максимум раздражает Бэка. Теперь, после случая с мышью и Цяном, он точно знал, что тот его ненавидит. Может, и боится – не самого Саймона, а того, что Саймон расскажет про Цяна Наследникам. Вполне оправданный страх, учитывая, что именно это Саймон и планировал сделать.

– Ты знаешь, кто этот тигр? – выпалил он, и Эмилия склонила голову.

– Конечно, – сказала она. – Цян Сюэсун. Азиатский Хранитель. Бэк сказал, ты его не особо любишь.

– Он похитил моего брата, – пробормотал Саймон. – …Наверное. А потом шантажом заставил его работать на Хранителей. Только…

– Только это Цян спас меня от Вадима, – довольно усмехнулась Эмилия. – Он с самого начала нам помогал.

Саймон не видел Цяна ни в Серенгети, ни в Австралии, ни в лесах Амазонки. Всю грязную работу за него делали Нолан и Бэк, а Саймон с семьёй и друзьями за это расплачивались. Но слова Эмилии сбили с толку, и он уставился на неё.

– Цян тебя спас?

Она снова кивнула, и в темноте было видно, как покраснели её щёки.

– Когда я рассказала папе о том, что Наследница, он поручил Вадиму тайно вывезти меня из Цитадели. Вадим тогда служил начальником охраны, – добавила она. – И папа полностью ему доверял.

– Но Вадим желает нам смерти, – сказал Саймон, и она кивнула, сглотнув.

– Он не сказал, куда мы едем, не отвечал на вопросы и даже не дал попрощаться с сестрой. Просто… просто твердил, что папа хочет меня защитить и что это всё ради моего блага, но он так это говорил и так смотрел на меня… – Она покачала головой. – На выходе из туннелей Цитадели нас окружили солдаты Верховного Совета, и Вадим заковал меня в кандалы. Я попыталась вырваться, но он что-то вколол мне, и…

– И ты не могла ни двигаться, ни превращаться, ни обороняться, – мрачно сказал Саймон, и Эмилия кивнула, почти не удивившись, что он это знает.

– Я думала, что умру, – сказала она. – А потом появился тигр. Он защитил меня, прогнал Вадима с солдатами, а когда… а когда превратился обратно… – Она помотала головой. – Оказалось, что это был Цян. Он рассказал, что Хранители веками охотились на Наследников. Что в каждом поколении появляется кто-то один. И он сказал… сказал…

– Он сказал, что Бэк жив, – закончил за неё Саймон, хотя мог только догадываться.

Эмилия кивнула, сжав губы, и судорожно втянула воздух.

– Когда Цян узнал про дар Бэка, он помог ему сбежать. Мы с Шарлоттой столько лет считали его мёртвым, а он… – Эмилия моргнула, и даже в тусклом свете было заметно, как блестят слезами изумрудные глаза. – Шарлотта ведь не знает, что я жива, да?

Саймон помедлил. Он хотел бы соврать – сказать, что вопреки всему её сестра всё ещё цепляется за надежду. Но он видел, как последние недели ломают Шарлотту. Как решимость и готовность спалить мир дотла, чтобы только найти сестру, сменяются бессилием и изнеможением. И он понимал, что Эмилия заслуживает знать правду.

– Она прилетела за нами в Нью-Йорк, – признался он. – Потому что слышала, что мы с братом тоже умеем превращаться в разных животных.

Эмилия шмыгнула носом.

– Слухи ходили, но я думала, она в них не верит.

– Может, и правда не верила, – сказал Саймон. – Но всё равно прилетела, потому что ради тебя готова была попробовать что угодно. Мы путешествовали с ней по миру, – добавил он на случай, если Бэк вдруг не говорил. – И она готова была идти до последнего. Но…

Он замолчал, и Эмилия сморгнула слёзы.

– Но в итоге отчаялась, – прошептала она. – Да?

– Ей ничего больше не оставалось, – тихо сказал Саймон. – Мы искали, но… не нашли даже намёка, что ты жива. Ни единого. Шарлотта… не выдержала. Она не знала, как справиться с этой болью. Она не разлюбила тебя и не сдалась, просто надежда превратилась в яд, и она не знала, как с этим дальше жить.

Эмилия стиснула зубы.

– Не понимаю, почему Бэк ей ничего не сказал. Он ведь всё время был рядом, но промолчал.

– Мне кажется, у него не было выбора. Он не мог выдать себя, – сказал Саймон, хотя оправдывать Бэка совсем не хотелось.

– Лучше бы всё равно рассказал, – резко сказала она, но быстро сдулась. – У меня такое ощущение, что с ним что-то не так. Он изменился. Ну, он всё ещё мой брат, просто… раньше он был другим. Мягче.

Саймон глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Учитывая, сколько лет прошло с исчезновения Бэка, он сражался против Верховного Совета дольше, чем они думали.

– Он много лет провёл в одиночестве. Для родных он был мёртв, но не мог открыть им правду, потому что это было слишком опасно. Я не говорю, что он поступил правильно, – поспешно добавил он, предвосхитив возражения Эмилии. – Но такое давление кого угодно изменит.

– Ты-то откуда знаешь? – поинтересовалась она, вскинув бровь, чем так напомнила Шарлотту, что он не сразу нашёлся с ответом.

– Я тоже через многое прошёл, – сказал он. – Как и все мы.

– Кому-то повезло меньше, – пробормотала она и вытерла глаза тыльной стороной ладони. – Но с ней всё в порядке? С Шарлоттой. Бэк сказал, что она отравилась, но на этом всё.

– Он нашёл противоядие, – успокоил Саймон. – Шарлотта ещё не пришла в себя, когда мы улетали, но она постепенно шла на поправку, так что сейчас, думаю, она в полном в порядке. – По крайней мере, физически. Он не представлял, как ей было тяжело на душе. – Я хочу с ней связаться.

– Связаться? – спросила Эмилия. – Зачем?

– Сказать, что ты жива, – честно ответил Саймон. – И передать друзьям и семье, что у нас с Ноланом всё хорошо.

Эмилия закусила губу.

– Не получится. В Убежище слишком хорошая защита.

Саймон нахмурился.

– Что, совсем никак? Даже простое письмо не отправить?

– Если уйдёшь, за тобой проследят, – сказала она. – Бэк вчера чуть не отправился на поиски, когда понял, что вы задерживаетесь.

– Он заметил? – удивлённо спросил Саймон.

– Он знает обо всём, что творится в Убежище, – сказала Эмилия. – Тут повсюду животные, даже когда их не видно, а Наследники только рады поделиться с ним новостями, просят их или нет.

По дёрнувшимся губам было видно, такая слежка её не устраивает, и Саймон вдруг осознал, почему они ушли подальше в толщу горы, а не наблюдали сейчас за рассветом.

– Бэк говорил, что у меня есть карманные часы? – спросил он, и Эмилия захлопала глазами.

– Нет, – сказала она. – А должен был?

– Да нет. Забудь, это не важно, – пробормотал он, скользнув пальцами по цепочке, прикреплённой к петельке ремня. Он доверял Эмилии, пожалуй, больше остальных Наследников, учитывая, как откровенно она с ним общалась, но и это могло оказаться обманом.

– Явно же важно, – сказала Эмилия, её взгляд снова напомнил ему Шарлотту. – Но можешь не говорить, если не хочешь. Бэк иногда такой… – Она красноречиво махнула рукой, и Саймон устало улыбнулся.

– У меня вопрос, – тихо сказал он. – И я уже знаю ответ, но Шарлотта меня убьёт, если я хотя бы не попытаюсь… – Он замялся. – Ты точно не хочешь сбежать отсюда и пойти к ней? Я бы тебе помог.

Во взгляде Эмилии мелькнуло удивление, даже искренняя задумчивость, но она быстро пропала, и Эмилия ожидаемо покачала головой.

– Не могу, – сказала она. – Точнее, не хочу. Пока Верховный Совет нас не нашёл, здесь безопасно, и у нас важная цель. Шарлотта поймёт. Расстроится, – добавила она, – но поймёт.

Саймон ни капли не удивился. Скорее, был бы в шоке, согласись она убежать.

– Спросить стоило, – сказал он, и она кивнула.

– Вот уж не думала, что дойду до такого, – сказала она. – До подготовки к войне. Но Цян с Бэком правы. Мы ведь не ради себя стараемся. Мы сражаемся за анимоксов во всём мире. Если Верховный Совет сейчас победит, никто не сможет ему противиться, а им только и нужно, что заграбастать побольше власти. Им нет дела ни до людей, ни до животных, – сказала она. – А нам – есть. И тебе тоже. Я ведь помню, как ты вчера завёлся… ты явно всё понимаешь.

Саймон отвёл взгляд, стараясь не вспоминать, как упорно Фэн с Ви отказывались помогать лисам. Не потому что не хотели, а потому что им запретил Бэк.

– Но Цян же Хранитель. Он – часть Верховного Совета.

– Уверен? – спросила она, покусывая ноготь большого пальца. – Потому что я – нет.

– В смысле? – удивился Саймон, но она помотала головой.

– Не мне это рассказывать. Просто поверь, мы в хороших руках. Цян спас меня. Спас Бэка. Он просто защищает Наследников, и я понимаю, почему ты в нём сомневаешься, но… нужно ведь иногда верить в людей.

Саймон не ответил. Ему хотелось согласиться с Эмилией – хотелось поверить в добрые намерения Цяна, якобы готового защищать Наследников любой ценой. Но он уже доверился Габриэлю, и из-за этого умер Лео. Саймон понимал, что мыслит предвзято, но он слишком уж хорошо представлял, что может натворить Хранитель, если заполучит и Камень Судьбы, и Осколки Хищника. Даже если этот Хранитель – Наследник.

– Просто у меня такое чувство, что тут что-то нечисто, – сказал он. – Вся эта напускная таинственность, записки с подсказками, увиливание от ответов…

– А ты не думал, – раздался ещё один голос, – что мы тебе просто не доверяем?

Саймон с Эмилией обернулись, и из глубины туннеля вышел высокий парень с тёмными волнистыми волосами.

Бэк.

У Саймона пересохло во рту, а Эмилия по-мышиному пискнула – удивительно, что не превратилась.

– Бэк! – сказала она, слегка покачнувшись, будто хотела то ли подойти к нему, то ли отступить. – Подслушивать невежливо.

– Ничего, иногда можно, – сказал Бэк, а когда приблизился, Саймон чуть ли не кожей ощутил исходящий от него холод. – Иди позавтракай перед тренировкой, Эмилия. Наберись сил, они тебе пригодятся.

Эмилия попыталась было возразить, но Бэк коротко взглянул на неё, и она вздохнула.

– Только не подеритесь, – предупредила она и снова посмотрела на Саймона. – Это касается вас обоих.

– Ничего не обещаю, – сказал Бэк, и хотя его слова могли быть типичным братским поддразниванием, в них не было ни капли тепла.

Крайне неохотно Эмилия ушла, оставив Саймона и Бэка наедине. Какое-то время оба просто смотрели друг на друга, но стоило Саймону открыть рот, как Бэк прорычал:

– Зря ты к ней полез.

– Она сама хотела поговорить, – парировал Саймон. – Зря ты не сказал Шарлотте про Эмилию.

– Не было времени, – ответил Бэк. – И Шарлотта бы тогда только и делала, что нас искала…

– А сейчас, думаешь, не будет искать? – спросил Саймон, хотя втайне надеялся, что друзья её всё-таки остановят. Хотя бы на время. Без подсказок Цяна они не знали, с чего начать поиски. Впрочем, Шарлотта из раза в раз удивляла своим упорством, и хотя он не всегда одобрял её выбор, он как минимум её понимал.

– Ей нас не найти, – сказал Бэк, неосознанно повторяя мысли Саймона. – Это ради её же блага.

– Ну да, она обязательно с тобой согласится, – язвительно сказал Саймон. – Почему ты мне не доверяешь? Я ведь сделал всё, о чём вы с Цяном просили.

– Правда? – спросил Бэк тоном, по которому было понятно, что вопрос риторический. – Ты не с нами. Ты сам по себе. Ты непредсказуемый, и мы не можем тебе доверять. Ставки слишком высоки.

– Почему это я непредсказуемый? – поинтересовался Саймон. – Потому что думаю своей головой? Потому что не слушаюсь безумных приказов? Я просто пытаюсь всех защитить…

– Пытаешься. А мы защищаем, – сказал Бэк, и хотя его слова больно кольнули, Саймон был готов к этой жестокости: он уже понял, каким человеком был старший брат семьи Рот.

– Что-то не помню, когда ты успел запачкать лапы, – ядовито заметил Саймон. – Обычно вся грязная работа достаётся нам.

– Ты даже не представляешь, что достаётся мне. – Бэк широкими, но медленными шагами направился в ту же сторону, где скрылась Эмилия, и Саймон в ярости пошёл следом. – Как ты собираешься остановить Верховный Совет, Саймон Торн? Где твой грандиозный план? Раз уж ты не доверяешь нам с Цяном, как ты собираешься победить несколько тысяч солдат, которые мечтают нас уничтожить?

– Я… – Саймон нахмурился. – Придумаю что-нибудь, чтобы не рисковать сразу всеми. Эмилия…

– Упорно тренируется, готовясь к тому, что нас ждёт, – сказал Бэк. – Мы здесь не просто так, Саймон. Никакие слова и уловки тут не помогут. Одиночная жертва ничего не решит. Нам нужно объединиться и работать сообща, не подвергая каждое слово сомнению. Ты лезешь с вопросами. Требуешь объяснений. Ты не доверяешь нам – ни нашим намерениям, ни нашим суждениям, – но ждёшь, что мы поверим тебе?

Саймон уставился на него, потеряв дар речи.

– Цян же Хранитель, – кое-как выдавил он. – Как я могу доверять человеку, который желает нам смерти…

– Цян – Наследник, – сказал Бэк. – Если тебе этого мало, ничего не поделаешь. Раз ты ему не доверяешь и не хочешь нам помогать… Можешь идти. Останавливать не будем.

Они подошли к главной пещере, откуда доносился слабый гул разговоров, и Саймону, если честно, действительно захотелось уйти. Бэк был прав – ему не место среди Наследников. Что бы ни говорил Бэк, Саймон просто не мог полностью довериться Цяну.

Но здесь был его брат, и никакие гадости Экона не сподвигли Нолана всё бросить. И пусть Саймон мог уйти хоть в ту же минуту, это не воскресило бы Лео. Боль и хаос, обрушившиеся на него и всех его близких, никуда бы не делись. Хотел Саймон того или нет, соглашался ли с остальными Наследниками или нет, это была и его война тоже – причём с того самого момента, как на пороге его дома появилась Шарлотта. Он не мог уйти, потому что знал: если Совет победит, он лишится всего. И никто – даже Бэк Рот – не мог снять с его плеч это непосильное бремя.

– То, что я лезу с вопросами, – дрожащим от тихой ярости голосом сказал Саймон, – не значит, что я с вами не заодно.

Бэк покосился на него.

– Так докажи.

До поворота в пещеру и, соответственно, конца разговора оставалось всего несколько шагов, и Саймон машинально схватил Бэка за плечо, чтобы остановить. Тот, развернувшись, одним плавным движением вырвался из хватки Саймона и прижал его к каменной стене, надавив рукой на раненое плечо.

– Не трогай меня, – прорычал он, глядя на него сверху вниз, и вместо извинений Саймон оскалился в ответ.

– Зачем Цяну всё это? – спросил он. – Зачем он собрал Наследников вместе?

– Я уже говорил, – с угрозой ответил Бэк. – Чтобы свергнуть Верховный Совет.

– И кто будет править анимоксами дальше? Он? – поинтересовался Саймон, и на мгновение повисла гробовая тишина.

– Нет, – ответил Бэк. Отпустив Саймона, он отступил, не сводя с него ядовитого взгляда. – Мы.

И с этими словами Бэк развернулся и скрылся за поворотом, а Саймон остался стоять с открытым от удивления ртом.

Бэк с Цяном хотели, чтобы Наследники правили анимоксами.

Если подумать, это не было таким уж откровением. В конце концов, избавившись от Верховного Совета, они бы создали вакуум – очень мощный вакуум, который привлёк бы как лучших, так и худших представителей их вида. Саймон прошёл в пещеру, осторожно массируя заживающее плечо, и оглядел собравшихся Наследников. Некоторые уже повернулись к центру, где Бэк негромко беседовал с незнакомым высоким брюнетом, а остальные переговаривались и смеялись за завтраком, и Саймон машинально задумался: что будет, если они придут к власти?

Конечно, плюсы были – Саймон даже не отрицал. Наследники были защитниками мира анимоксов. Но кто мог остановить их, кроме себе подобных? После истории о Зверином короле Саймон прекрасно представлял, насколько опасным может стать один-единственный Наследник, возомнивший себя самым сильным.

– Доброе утро, – окликнул Бэк. – Начнём с учений. Вы знаете, что делать, а если не знаете, найдите того, кто знает.

Учения. Значит, так Бэк готовил неопытных Наследников к войне. Все тут же разбились на пары – некоторые перекрикивались с товарищами через пещеру, другие держались за руки или просто стояли рядом. Саймон с удивлением заметил направляющегося к нему брата, хотя по взгляду Нолана стало понятно, что учения тут ни при чём.

– Нужно поговорить, – остановившись напротив, сказал брат, и Саймон стиснул зубы так, что они заболели.

– О да, – хрипло и тихо сказал он. – Ты с самого начала знал, что Аноним – это Цян, да?

Нолан уставился на него, явно не ожидая такого вопроса.

– Ну… да, – признал он без зазрения совести. – Только не с самого начала. Когда он нашёл нас и попросил помочь Хранителям…

– Он не просил, – жёстко оборвал его Саймон. – Он тебя заставил. Он шантажировал нас.

Брат пожал плечами.

– Ты всё равно никого не слушаешь. Он оставил тебе зацепки.

Нолан был прав, но как же это бесило.

– Сказал бы сразу, – пробормотал он. – Я имел право знать, кому помогаю…

– Он хотел защитить Наследников, но не мог из-за Вадима, – сказал Нолан. – Что бы изменилось, если бы ты сразу узнал, что он Аноним? Хочешь сказать, ты бы всё бросил?

Саймон не ответил. Он не знал, что сказать – внутри всё кипело от сомнений и злости. Цян не мог быть спасителем, каким считали его Бэк с Ноланом, ведь он работал с Верховным Советом – а значит, им двигало что-то ещё, какой-то мотив, который Саймон не понимал. А учитывая, что остальных Наследников не волновала личность их благодетеля, кто-то должен был задаться неудобным вопросом.

Нолан раздражённо застонал.

– Можешь хотя бы разок мне довериться?

Саймон нахмурился.

– Ты мне не доверяешь, а я должен? – спросил он, кипя от злости.

– Я… – начал Нолан, но тут за спиной кто-то откашлялся.

Бэк. Близнецы молча обернулись к нему. Вокруг Наследники приступили к тренировкам – кто-то в зверином облике оскалил клыки, кто-то сошёлся в схватке в форме рептилий – яркие гадюки нападали на каймановых черепах и злобных комодских варанов, и даже в воздухе парили хищные птицы, цепляясь друг за друга когтями и бритвенно острыми клювами. Но Саймон на них не смотрел – его волновал только старший брат семьи Рот.

– Нолан, – сказал Бэк, решив не тянуть время. – Ты в паре с Арушем. Саймон, будешь с Дмитрием. Хочу посмотреть, на что ты способен.

– Но… – начал Нолан, но замолчал под пристальным взглядом Бэка.

– Думаю, друг с другом вы уже тренировались, – сказал он. – Мне интереснее бросить вам вызов.

Бэк ошибался, но Саймон не стал его поправлять. Он не любил драться. Ему не нравилось использовать свои силы во вред, и он не хотел утверждаться за счёт других, просто потому что ему повезло родиться потомком Звериного короля – а теперь, если точнее, повезло коснуться Камня Судьбы с Осколками Хищника в кармане. Он готов был сражаться, когда речь шла о жизни и смерти, и противник не оставлял ему выбора. Но сейчас выбор был.

– Я не собираюсь тренироваться, – отрезал он. – Я устал, и у меня болит плечо, потому что один придурок только что надавил прямо на рану.

Бэк приподнял бровь.

– Совету ты то же самое скажешь? «Простите, я знаю, вы хотите меня убить, но я очень устал, не отпустите подремать на часок»?

Саймон глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он прекрасно понимал, чего добивается Бэк, и хотя обычно подначивание с ним не работало, он ощущал на себе жаркие взгляды Наследников. Саймон всё ещё думал рассказать им о Цяне и о потенциальной угрозе, которую тот представлял, но что толку? Он понимал: если уйдёт сейчас, если откажется тренироваться с ними и поставит себя выше остальных, Наследники точно не станут слушать.

– Один бой, – наконец согласился он. – Не больше.

– Тогда советую сразу показать, на что ты способен, – сказал Бэк и направился к высокому брюнету, с которым до этого разговаривал, – видимо, это и был Дмитрий.

Он поговорил с ним на незнакомом Саймону языке, и Дмитрий подошёл к нему. Саймон думал, он оскалится или хрустнет костяшками, но вместо этого Дмитрий мальчишески ухмыльнулся.

– Не волнуйся, – сказал он с сильным русским акцентом. – Сильно бить не буду.

– Лучше бей, – пробормотал Саймон. – А то Бэк просто скажет начинать заново. Я думал, Эмилия с Бэком – единственные Наследники из Европы.

– Не вся Россия находится в Европе, – заметил он. – Доводилось бывать в Новосибирске?

– Нет, – признался Саймон. – Ты оттуда?

Дмитрий кивнул.

– Приезжай, если выживем, – сказал он. – Устрою тебе экскурсию. Ладно, давай начинать.

И тут же Дмитрий исчез, а на его месте появился огромный лось. Высотой он был метра два, если не больше, а размеры поражали. Опустив голову, лось – Дмитрий – бросился на Саймона рогами вперёд.

Да, Саймон не любил драться, но два года в ПРИЮТе – Передовом Результативном Институте для Юных Талантов, где они с Ноланом и друзьями учились, – и месяц сражений с Вадимом научили его постоять за себя. И хотя сражению с Наследником он предпочёл бы оказаться под копытами оленя-переростка, инстинкты просто не позволяли.

Поэтому, мысленно вздохнув, он стремительно уменьшился в размерах, и лось пронёсся мимо, обдав его безобидным ветерком.

– Куда ты делся? – спросил Дмитрий, а Саймон в обличье осы поднялся под потолок. Он мог спрятаться и подождать, пока противник не сдастся, но эта стратегия не сработала бы против Вадима и Верховного Совета. Нет – если он хотел удовлетворить так называемые «требования» Бэка и доказать остальным, что его стоит слушать, нужно было разобраться с Дмитрием быстро и наверняка. Поэтому, хотя ему очень не хотелось причинять ему боль, он подлетел к уху Дмитрия и вонзил жало в мягкую кожу.

Лось взвыл так громко, что Наследники прервали тренировку и обернулись на них.

– Ухо! – проревел Дмитрий, мотая головой так рьяно, что две пантеры только чудом увернулись от его рогов. – Что ты сделал с моим ухом?

Он обернулся человеком, и Саймон тоже приземлился на ноги перед противником.

– Прости, – искренне сказал он. – Просто укусил. Оно немного опухнет, но…

– Хоси! – крикнул Бэк, а когда девочка с длинными чёрными волосами обернулась – показал на Саймона. – Твоя очередь.

Хоси с любопытством посмотрела на него, и Саймон осознал, что она задумала, буквально за долю секунды до того, как на её месте появилась чёрная змея. Стоящие между ними Наследники поспешно отпрыгнули в сторону; выругавшись себе под нос, он тоже превратился, только в этот раз стал птицей, которую видел в африканском путеводителе Уинтер – бурым змееядом. Эта форма была для него новой, но он в целом привык к ястребиной сущности, а потому превращение прошло легко.

Расправив крылья, он поднялся в воздух, а змея зашипела и прыгнула. Но он был готов: ловко увернувшись от укуса, он схватил змею прямо под челюстью. Она забилась, и Саймон сделал единственное, что пришло в голову – вылетел из пещеры на улицу, нашёл ближайший клочок травы среди скал и разжал когти.

– Превращайся в белку! – крикнул он вслед, и через мгновение извивающееся в воздухе змеиное тело обернулось рыженькой белкой. Она ударилась о землю с такой силой, что Саймону самому стало больно, но быстро пришла в себя, разве что смотрела с лёгкой оторопью.

Убедившись, что Хоси в порядке, Саймон повернулся к пещере, откуда за ним наблюдала сотня Наследников. Некоторые смотрели на него с раскрытыми ртами, а некоторые ухмылялись, улюлюкали и подбадривали его. Но среди них Саймон заметил холодный взгляд Бэка.

– Сколько раз мне нужно победить, чтобы ты успокоился? – спросил он, раздражённо щёлкая клювом. – Два? Три? Десять?

Бэк не ответил. Вместо этого, поглядев на троицу ребят из Южной Азии – двоих мальчиков и одну девочку, – он дёрнул головой, и они, обернувшись хищными птицами, бросились на Саймона.

На мгновение захотелось сдаться. Попросить пощады и попросту уйти спать. Но Бэк раскусил бы его или, того хуже, решил бы, что выиграл их молчаливую войну, и даже измотанный, Саймон не мог с этим смириться.

Снова сработали инстинкты, и несмотря на ноющие мышцы и больное плечо, он обернулся колибри и полетел вверх, всё выше и выше, пока земля вдали не показалась ему нарисованной картинкой. Тройка ястребов, разумеется, последовала за ним, и когда они его окружили, Саймон просто завис на месте.

– Сдаётесь? – спросил он, повторяя слова, которые произносил на тренировках ПРИЮТа. Один из ястребов фыркнул.

– Это мы должны спрашивать, – сказал он. Но когда свёл крылья, готовясь напасть, Саймон сделал единственное, чего точно никто не ждал: собравшись с духом, он обернулся котом, резко уходя из-под удара.

Троица ястребов, разумеется, изумлённо заголосила, а Саймон камнем рухнул вниз. На пару секунд он закрыл глаза, полностью отдаваясь падению. Каждая клеточка тела в страхе вопила превращаться, но Саймон сдержался, а когда снова открыл глаза – перевернулся на спину и увидел трёх пикирующих птиц.

Первая настигла его почти мгновенно, и Саймон непринуждённо от неё отмахнулся, будто вовсе не был в мгновении от смерти. Ястреб сбился с курса, и второй помедлил, но лишь на секунду – а когда всё же атаковал, Саймон полоснул его когтями по перьям, и тот, потеряв равновесие, кувырнулся в воздухе.

Остался лишь третий, тот самый, что бросал ему вызов. Земля была уже совсем близко, и Саймон видел в ястребиных глазах решимость, с которой он прижал крылья, ускоряя пике.

– Ты не победишь, – сказал он сквозь стиснутый клюв. – Я тебя…

Но Саймон так и не узнал, что он задумал. Как только они миновали вершину горы, Саймон вновь развернулся и обернулся сапсаном, расправив крылья и поймав ветер в нескольких сантиметрах над землёй. За спиной послышался болезненный вскрик: третий ястреб попытался повторить за ним, но Саймон с самого начала заметил, что троица не особо умеет летать. Как он и ожидал, последний Наследник головой вперёд свалился в мягкую кучу листьев, проклиная всё на свете.

– Ты там живой? – окликнул он, но ястреб заворчал только громче.

Удовлетворённый таким ответом, Саймон вернулся в пещеру и, пролетев над головами Наследников, вернулся к месту, где они с Дмитрием начали тренировку, если её вообще можно было так назвать.

– Ладно, – сказал он и, обернувшись человеком, закатал рукава толстовки. – Кто следующий?

Наследники наступали группками по двое и по трое, но самые храбрые пытались справиться один на один. Не раз им почти удавалось – но Саймон больше не мог сдерживаться, и дикая тьма, которую он с таким трудом прятал, хлынула из него ураганом. Снова и снова он превращался, уворачиваясь от больших и маленьких, ядовитых и сильных хищников, хотя никто, к его удивлению, больше не пытался напасть на него с воздуха. Вновь и вновь он царапался, кусался и толкался, а всё тело болело и ныло, и он настолько ушёл в себя, что даже не осознавал, что именно делает, а просто подчинялся инстинктам.

Наконец, аккуратно отступив с пути Наследницы, которая прямо в прыжке обернулась акулой, и дождавшись, пока она врежется в стену, он остановился, тяжело дыша и оглядывая толпу оставшихся Наследников. На этот раз никто не шелохнулся. Они просто смотрели, и в их взглядах читался страх.

– Всё, закончили? – спросил он. Несмотря на адреналин, ноги подкашивались. Но как только появилась надежда, что он наконец-то отдохнёт, из толпы вышел последний Наследник.

Бэк.

Он молчал, и внутри всё затрепетало от предвкушения. Какое-то время они просто оценивали друг друга, не скрывая молчаливой враждебности, и вдруг…

Превратившись в снежного барса, Бэк бросился на Саймона, не дав ни секунды на размышления. Но пока умом Саймон осознавал, что именно происходит, тело отреагировало само по себе, и на этот раз он не собирался играть с едой.

Он ни разу намеренно не причинил вред никому из противников. Они понаставили себе синяков, поведясь на его уловки, но в основном пострадала лишь уязвлённая гордость. Он понимал, что не заработает так ни друзей, ни уважения, зато его совесть была чиста. Но вот с Бэком…

Саймон понимал: если он не продемонстрирует силу, эта вражда никогда не закончится. Бэк будет всеми силами портить ему жизнь, а в условиях войны, когда они все могли умереть, у них не было на это ни сил, ни времени.

Поэтому, прекрасно понимая, что это подло и может только усугубить ситуацию, Саймон обернулся муравьём-пулей, приземлился в бело-серый пятнистый мех и прокусил первый попавшийся участок кожи.

Заорав на всю пещеру, Бэк обернулся человеком так быстро, что сбросил крохотного Саймона на землю, и схватился за плечо, будто в него попала настоящая пуля. Наследники уставились на него, явно не понимая, что делать, а Саймон сбросил облик муравья и отступил от стонущего противника на пару шагов.

– Муравей-пуля, – пояснил он без зазрения совести. – За пару дней поправится. Наверное.

– Наверное?.. – Суюки, которая не пожелала попытать против Саймона силы, приподняла бровь и оглядела задыхающегося Бэка со странной смесью сочувствия и удовлетворения. – Теперь понятно, чего он тебя не любит.

– Я… – Бэк стиснул зубы, содрогаясь всем телом. – Я не…

– Пойдём-ка в лазарет, – сказала Эмилия, присев рядом с ним на колени. Она тоже не захотела с ним драться. На самом деле никто из знакомых Саймона не стал к нему лезть – даже Экон, мрачно усмехающийся неподалёку. И только сейчас, оглядывая толпу, Саймон заметил Нолана, который стоял в стороне с таким лицом, будто видел вместо него привидение.

Помогая брату подняться, Эмилия посмотрела на Саймона с той же смесью страха и восхищения, что застыла на лицах всех остальных. Он слабо ей улыбнулся, заранее извиняясь за Бэка, которого ей придётся выслушивать. Они ушли, и сердце болезненно забилось в груди. Он не хотел этого. Не хотел драться. Но всё равно, что бы он ни делал, его всегда все боялись, и…

С дальней стороны пещеры, куда выходил не самый многолюдный туннель, раздались хлопки. Когда ближайшие Наследники обернулись посмотреть, кто аплодирует, среди них появилось знакомое лицо, и несмотря на усталость, Саймон подобрался, готовый к последней битве.

К нему шёл Цян.

Наследники расступились, пропуская азиатского Хранителя, и Саймон застыл на месте, не зная, что делать. Раскрыть его тайну? Рассказать Наследникам, что это он их таинственный благодетель?

Но Цян не дал ему возможности высказаться. Остановившись в добрых пятнадцати шагах от него, он сложил руки, и в тёмных глазах блеснула странная гордость.

– Поразительно, – сказал он голосом тихим, но звучным – такой не нужно повышать, чтобы его услышали. – Я давненько не видел такой изобретательности и изящности в бою, Саймон Торн. Хотя, стоит признать, я ни капли не удивлён.

Саймон насилу перевёл дыхание, но кулаков не разжал.

– Что, решил им всё-таки рассказать? – спросил он, и Наследники непонимающе зашептались.

– Некоторые давно знают, – сказал Цян. – Но да, я решил, что пришло время представиться. Меня зовут Цян Сюэсун, и я тот, кого вы называете Наблюдателем.

Толпа быстро разошлась по языковым группкам, и Цян подождал, пока переводчики передадут его слова остальным. Но Саймон не сводил с него взгляда, и пульс зашкаливал от адреналина и ярости.

– Скажи им правду, – потребовал он, и Цян ответил ему абсолютно спокойным взглядом.

– Помимо этого, – медленно произнёс он. – Я – азиатский Хранитель.

Саймон ждал возгласов, ждал шока и ужаса, ждал страха. Но вместо этого, когда переводчики замолчали, воцарилась тишина, пронизанная любопытством. Никого не удивило подобное откровение, и когда Саймон наконец огляделся, он заметил, что некоторые Наследники чуть ли не зевают от скуки.

– Я посвятил десятилетия защите Наследников и развалу Верховного Совета изнутри, – продолжал Цян, не сводя взгляда с Саймона, будто эта речь предназначалась ему, а не сотне ребят. – Я собрал вас здесь, чтобы точно знать: когда придёт время сражения, вы будете к нему готовы.

– Это так Бэк их готовит? – кисло поинтересовался Саймон. – Попутно выясняя, сколько Наследников понадобится, чтобы меня убить?

Суюки кашлянула.

– Реально странно, – согласилась она. – На остальных он так не набрасывается.

– Потому что у остальных нет того опыта, который есть у Саймона с Ноланом, – сказал Цян. И хотя Саймон от такого комплимента ощерился, краем глаза он заметил, как брат выпрямил спину.

– Ну и как нам научиться так драться? – спросил Дмитрий, широко улыбаясь Саймону, несмотря на влажную тряпку у уха. И хотя тот чувствовал себя натянутым как струна, готовая порваться от любого движения, он слабо улыбнулся в ответ.

– Да, обалденно дерёшься, дружище, – сказал Кай. – Я тоже так хочу.

– И я! – крикнула Ви откуда-то сзади, и Саймон заметил, как она выглядывает из-за спин.

Толпа согласно загудела, и Цян посмотрел на Саймона, усмехнувшись.

– Интересно, – сказал он негромко, – а сам-то ты понимаешь, как у тебя это выходит, Саймон Торн?

Саймон захлопал ртом. Адреналин, на котором он держался во время боя, быстро испарялся, а оставшихся сил едва хватало, чтобы не падать. Но он хотел ответить хоть как-то, лишь бы Цян не решил, что знает его лучше, чем он сам.

– Я просто… встречал много животных, – сказал он, и Цян неожиданно усмехнулся.

– Именно, – сказал он с подозрительной теплотой, хотя буквально вчера Бэк выставил Саймона из его тайного подземелья. – В своих путешествиях ты повстречал сотни, даже тысячи разных животных. Ты многому у них научился.

Саймон пожал плечами, краснея.

– Как и все.

– Отнюдь, – сказал Цян и повернулся к Наследникам. – Да, мы все обладаем одинаковым даром, однако личный опыт, а также знания и мудрость, которые мы из него извлекаем, отличают нас друг от друга. Саймон сражался с впечатляющим мастерством, но кто скажет, чего он избегал?

Наследники переглянулись, а некоторые даже посмотрели на Саймона, будто прося подсказки. Но он сам не знал, к чему клонит Цян.

– Он хотел обойтись без жертв? – предположил Кай, почесав шею.

– Да уж надеюсь, на тренировке-то, – сказал Цян, по-отечески усмехнувшись.

– Но так и есть, – раздался знакомый голос, и в круг, образовавшийся вокруг Цяна, выступил Нолан. – Саймон не превращался в опасных животных. Он мог стать… медведем, не знаю, крокодилом, бегемотом, львом, тигром, да кем угодно. Но он их избегал.

На губах Цяна появилась улыбка.

– Именно, – сказал он. – Саймон избегал превращения в самых опасных и страшных животных, он не рассчитывал на их острые зубы и длинные когти. Он реагировал в зависимости от ситуации. Оценивал противника, находил сильные и слабые стороны и использовал их против него.

– И не нападал в лоб, – сказал Дмитрий. – Всегда импровизировал.

Цян кивнул.

– Потому что опыт и знания позволяют.

Сдержав стон боли, Саймон опустился на пол и прислонился к стене пещеры, мечтая оказаться где угодно, только не здесь. Разумеется, это был урок – Цян не хвалил его просто так, – но стоящие впереди Наследники пялились на него в открытую, и ему в жизни ещё не было так неловко и неуютно.

– Скажите, – продолжил Цян. – Какое животное считается самым сильным…

– Слон, – выпалил кто-то из африканских Наследников.

– Горилла, – возразила девушка с противоположной стороны круга.

– Анаконды тоже очень сильные, – сказала Дельфина, сегодня уже не такая бледная. – Одна как-то схватила меня за ногу, я думала, что не вырвусь.

Цян вновь усмехнулся.

– Ответы отличные, но я не договорил. Какое животное считается самым сильным относительно своих размеров?

Кауан, парень из Амазонки, который помог Ариане найти противоядие, когда они отравились водой, кашлянул.

– Муравей?

– Или рак-богомол, – добавила Суюки. – Они жуть какие сильные.

– Хорошие варианты, – согласился Цян и перевёл взгляд на Саймона. – Ты знаешь ответ?

Саймон мысленно вздохнул. Он не хотел отвечать и выставлять себя всезнайкой, особенно когда спрашивал Цян. Но он действительно знал. Не из личного опыта и не из уроков в ПРИЮТе, а потому что Уинтер заваливала их бесконечными фактами из своих любимых путеводителей. Среди друзей он не был ни самым умным, ни самым хитрым, ни даже самым быстрым. Но он умел слушать.

– Навозный жук, – сказал он, тщетно пытаясь скрыть усталость.

Цян просиял.

– Верно! – Он хлопнул в ладоши и повернулся к остальным. – А кто знает, у кого самое лучшее зрение?

– Ну это точно рак-богомол, – сказала Суюки, практически не расстроившись, что ошиблась.

– Но если учитывать ночное зрение, то совы, наверное, – сказал Дмитрий.

Так продолжалось ещё какое-то время. Наследники угадывали, кто быстрее всех плавает (рыба-парусник), кто сильнее всех кусается (большая белая акула) и даже кто из животных способен заново отращивать потерянные конечности и органы (аксолотль). Наконец, когда обсуждения переросли в откровенный галдёж, раздался раздражённый голос:

– И как это поможет нам справиться с Верховным Советом? – поинтересовался стоящий в стороне Экон. – Какая разница, сильные навозные жуки или слабые, если солдата они не убьют?

В пещере воцарилась тишина, и Цян посмотрел на него, мгновенно посерьёзнев.

– Большая. Верховный Совет готов к бою. Он знает, на что мы способны, и будет сражаться в полную силу. У него оружие, тактика, уловки и ловушки, и он будет ожидать хищников. Яда. И он его получит, – добавил он, когда Экон вновь раскрыл рот. – Но вам было интересно, почему Саймон так умело сражается, и вот вам ответ. Знания и отсутствие гордыни. Он понимает, что лучший выбор – не всегда самый страшный. Иногда вместо рогов лучше – и безопаснее – целиться в ухо.

– Листолаз убьёт лося за одно прикосновение, – сказал Кауан, и Саймон похолодел.

– Но на это уйдёт время, – сказала Дельфина, виновато покосившись на Саймона. – В этом основная проблема яда. Он действует не мгновенно.

– А если нас укусят? – спросила девушка в розовом хиджабе. – На нас яд тоже подействует?

– Чтобы справиться с ядом, – легко сказал Кай, – просто превратись в того, кто тебя укусил. Обычно это хорошо помогает.

– А если мы не узнаем, чем нас отравили? – нервно спросила Дельфина.

– Опоссумы устойчивы к яду, – сказал Нолан с ноткой самодовольства. – Попробуй стать им.

Остальные начали предлагать свои варианты, но Цян поднял руку, и все тут же замолчали.

– Всё это нужно учитывать при выборе тактики, – сказал он. – То, что мы обсуждаем сейчас, пригодится на поле боя, где принимать решения придётся за доли секунды, а ошибка может привести к…

– Помогите!

Тишину пещеры прорезал голос – не громкий, но такой отчаянный, что Саймон забыл, как дышать.

– Что… – начал он, но вдруг заметил молодую обезьянку, трясущимися руками цепляющуюся за край обрыва. Сердце тут же истошно забилось; пошатываясь, Саймон поднялся, и к тому времени обезьянка всё же смогла забраться в пещеру. Она тяжело дышала, а её оранжево-золотистый мех был весь в крови.

Ближайшие к обезьянке Наследники поспешно отступили, запинаясь, но Саймон, наоборот, подскочил к окровавленной малышке с колотящимся сердцем.

– Помогите! – всхлипнула та, с трудом удерживаясь на ногах. – Плохие люди… пришли за моей семьёй…

– Плохие люди? – спросил Цян, возникнув перед Саймоном с нечеловеческой скоростью. Он преградил ему путь, и Саймон резко остановился, но не успел обойти Хранителя – подбежавшие Наследники помешали.

– Люди в коричневом, – выдавила обезьянка, и Саймон тут же всё понял. Солдаты Совета. – Они… они напали на Золотую рощу.

– Золотая роща? – переспросил Саймон, когда ему наконец-то удалось проскользнуть мимо африканских Наследников, включая вмиг помрачневшую Залику, двоюродную сестру Тембо. – Где это?

– Где-то в пяти-шести километрах отсюда, – сказала Ви, присаживаясь рядом с обезьянкой и подставляя ей руку. – Но мы не можем…

– Можем, – возразил Саймон. – Нас больше сотни. Если выдвинемся сейчас…

– Боюсь, Ви права, – мрачно сказал Цян. – Мы ничем не можем помочь.

– Ты не хуже меня понимаешь, что это ложь, – выплюнул Саймон. Не обращая внимания на боль в теле, он присел рядом с Ви и оглядел обезьянку. На первый взгляд она была в полном порядке, только полуобморочно покачивалась. Для Наследников пять-шесть километров – пустяк, но она явно потратила последние силы, чтобы добраться до Убежища.

– Сомнений нет – за нападением стоят Вадим и Верховный Совет, – сказал Цян. На первый взгляд терпеливо, но Саймон чувствовал скрывающееся в его голосе напряжение. – Он использует животных, чтобы заманить нас в ловушку…

– Какая это ловушка, если мы о ней знаем? – возразил Саймон. – Ты что, правда будешь отсиживаться, пока Вадим вырезает её семью?

Цян поджал губы и перевёл взгляд с Саймона на обезьянку.

– Где было солнце, когда на вас напали? – спросил он.

– В горах, – всхлипнула она. – До наступления тепла.

– Значит, уже слишком поздно, – тихо сказал Цян, и обезьянка, дрожа, упала на землю. – Когда мы придём, защищать будет некого. Вадим об этом позаботится.

Ви тихо всхлипнула, а у Саймона в горле встал ком.

– Откуда ты знаешь? – сглотнув, спросил он. – Шансы ещё есть.

– Возможно, – согласился Цян. – Но ты готов рискнуть ради них своей жизнью? А жизнью твоего брата? – Он кивнул в сторону Нолана, который смотрел в землю. – Кем ты готов пожертвовать, Саймон Торн, ради выживших, которых может и не остаться?

Саймон поднялся.

– Я никого не заставляю идти со мной.

Цян покачал головой, сощурившись, и Саймону показалось, что ему попросту страшно.

– Мы не можем остановить все злодеяния Верховного Совета и не можем брать на себя вину, когда Вадим нас провоцирует. Это его решения приводят к трагедии, не наши, а жизни Наследников слишком ценны и важны, чтобы растрачивать их впустую.

Саймон фыркнул.

– Наши способности не делают нас важнее остальных, – сказал он. – А если ты так считаешь – если думаешь, что мы должны прятаться, пока невинные животные умирают, просто потому что мы Наследники, – то ты ничем не лучше Вадима.

– Дело не в… – начал Цян, но Саймон его перебил:

– Я ухожу, – объявил он на всю пещеру. – Если хотите присоединиться, никто вас не останавливает.

Бросив последний взгляд на рыдающую обезьянку, Саймон превратился в сапсана и взмыл в небо. Правда, буквально сотню метров спустя он осознал, что не знает, где именно находится роща, но тут по правую сторону возник полный решимости сокол.

– Золотая роща на северо-востоке отсюда, – нервно сказала Ви. – Ты точно уверен, что справишься?

– Нет, – честно ответил Саймон, но он должен был попытаться. – Тебе не обязательно в это лезть…

– Знаю, – сказала Ви и сглотнула. – Но я хочу. И кто-то же должен показать тебе дорогу.

Саймона захлестнула волна благодарности, но он не стал это афишировать.

– Нам нужен план. В одном Цян прав – это ловушка, и как только Верховный Совет нас заметит…

– Давайте разделимся, – раздался ещё один знакомый голос, и слева появился второй сапсан. Кай. – Часть отправим за выжившими, а остальные устроят охоту на этих паршивых псов.

– Ты не любишь собак? – раздался сзади голос Тембо. – Лично мне кажется, они весьма благородные животные.

– Мы любим собак, – сказала Суюки, пролетая под Саймоном. – Но оскорбление всё равно хорошее.

Саймон огляделся, насколько мог, учитывая, на какой скорости они летели. Он насчитал десяток соколов, и сердце благодарно дрогнуло.

– Будет непросто, – предостерёг он. – В лесах Амазонки Вадим настроил против нас животных. Он может повторить это здесь.

– Значит, будем готовы.

Этот голос был знаком Саймону не хуже собственного, и когда он посмотрел вверх, то увидел над головой брата. За последние три недели он неплохо научился летать. Всё ещё слегка пошатывался на ветру, но держался не хуже остальных, и Саймона охватила странная гордость. Он понимал, что лучше не стоит говорить это вслух, но он был рад его видеть. Сколько бы они ни ссорились, Саймон всегда знал: пока они с Ноланом заодно, им всё по плечу.

Перелетев через горы, их импровизированная стая разделилась на группы: одна во главе с Каем и Саймоном приготовилась искать выживших, вторая – охотиться на Верховный Совет под руководством Суюки и Тембо. Нолан вполне ожидаемо присоединился к охотникам, и Саймон не стал возражать. В конце концов, Нолан дольше всех провёл с Вадимом и его отвратительной армией, и уж ему ли было не знать их привычки.

Наконец Ви кивнула в сторону долины, где вдоль лениво текущей реки росли красивые старинные деревья.

– Мы на месте, – понизив голос, сказала она. – Это Золотая роща.

– Пора на охоту, – с предвкушением сказала Суюки, и Тембо согласно хмыкнул.

– Берегите себя, – попросил Саймон, стараясь скрыть волнение. Но больше говорить было не о чем: пятёрка соколов отделилась от стаи, а оставшиеся молча спустились к верхушкам деревьев.

Все они превратились в разных животных. Саймон стал стрекозой, чтобы можно было зависать в одном месте. На первый взгляд пышные кроны выглядели вполне заурядно, и только солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, приобретал изумрудный оттенок. Но осмотрев самые верхние ветви, Саймон понял: что-то не так. Все обезьяны, которых он встречал за последние три недели, беспрестанно болтали, кричали, визжали и хохотали, но в роще было тихо.

Не просто тихо – не считая шелеста ветра, здесь царило гробовое безмолвие.

Внутри всё сжалось, и Саймон нырнул в ветви, выискивая клочки шерсти и пятна крови, которые могли выдать прячущихся поблизости обезьян. Он перелетал от дерева к дереву, но не находил признаков жизни, и ужас вырос в душе, как сорняк.

– Саймон.

Он резко обернулся. На ветке неподалёку сидела Ви, в облике палочника практически сливаясь с корой.

– Нашла кого-нибудь? – спросил он, и она указала длинной тонкой лапкой в сторону листьев.

Сначала Саймон ничего не заметил. Но когда вгляделся, то увидел сквозь лесной полог реку – и забыл, как дышать.

Вода покраснела от крови.

Отбросив всякую осторожность, Саймон нырнул вниз, сквозь ветви помчавшись к земле. Как и река, трава и мох окрасились алым, а повсюду, куда ни посмотри…

Лежали мёртвые обезьяны. Множество обезьян, изуродованных до неузнаваемости. Их оранжево-золотистый мех насквозь пропитался кровью; многие прижимали к себе детёнышей, матерей, сестёр и братьев, а те, что лежали подальше, явно пытались защитить остальных от чудовищ, которые на них нападали. И чем дольше Саймон вглядывался в них в поисках выживших, тем хуже ему становилось и тем сильнее начинало тошнить.

Столько невинных животных – и все погибли из-за Вадима. Он пойдёт на всё ради победы – даже если ради неё придётся перебить всех людей и животных, что попадутся ему на пути. Несмотря на усталость, ярость захлестнула Саймона изнутри, и ему только и оставалось, что не дать ей вырваться наружу.

Он полетел к реке, внимательно осматривая густые кустарники, где могли скрыться солдаты. Они были рядом, иначе какой смысл всё это устраивать? Бойня нужна была Вадиму, чтобы выманить и убить как можно больше Наследников, то есть…

– Помогите! – раздался приглушённый голос Кая из-за деревьев.

Саймон мгновенно развернулся, хотя понимал, что солдаты тоже наверняка всё услышали. Этот крик мог означать лишь одно, и действительно – на противоположном краю рощи Кай в человеческом облике стоял на коленях, прижимая к груди рыжего детёныша, который тихонько плакал.

Его мама лежала рядом на залитой кровью траве. Одного взгляда хватило, чтобы понять: она спасла малыша ценой собственной жизни, и новая волна безутешной ярости накрыла Саймона с головой.

– Забери его отсюда, – сказал он Каю. – Вернись в Убежище, передай остальным…

Тишину вдруг нарушил звон арбалета, и Саймон, не задумываясь, обернулся человеком. Он не заметил, в кого и откуда стреляли, но это было не важно, потому что мгновение спустя он уже повалил Кая на землю, а сам рухнул сверху, прикрывая собой малыша.

– Совет! – крикнул он во всю глотку. По роще разнеслись яростные вопли бросившихся в атаку Наследников, но когда Саймон поднялся и осмотрелся в поисках стрелявшего, его внимание привлёк другой звук.

Мучительный стон.

– Что… – начал он, но сразу всё понял. А когда посмотрел вниз и увидел болт, торчащий из груди Кая, и расплывающуюся вокруг лужу крови, то понял, что опоздал.

Лес вокруг звенел рычанием и воем, а Саймон зажимал рану на груди Кая, пытаясь остановить кровь.

Кай смотрел на него испуганными голубыми глазами. Одной рукой он прижимал к себе плачущего детёныша, а второй потянулся к Саймону и схватил его за руку.

– С-саймон, – выдавил он. – Что…

– Всё в порядке, – сказал Саймон истончившимся сдавленным голосом. – Всё будет хорошо, Кай, правда. Ты только держись. Всё…

– Суюки, – прохрипел он. – Где…

Его дыхание сбилось, глаза закатились, а хватка ослабла, и Саймон содрогнулся от ужаса.

– Помогите! – заорал он, зажав рану крепче, а над ухом просвистел очередной болт. – На помощь!

Не прошло и секунды, как перед ним появились двое – Залика и Тембо.

– Что случилось? – встревоженно спросил Тембо, падая на колени рядом. – Он…

– Жив, – сквозь зубы ответил Саймон. – Где-то прячется арбалетчик…

Выругавшись себе под нос, Залика обернулась красной осой с фиолетовыми крылышками и скрылась в ближайшем кустарнике. Через несколько секунд оттуда раздался пронзительный вопль, но быстро затих.

– Нужно увести их отсюда, – сказал Саймон дрожащим от отчаяния голосом. – Непонятно, сколько здесь солдат…

Раздался свист, и Саймон с Тембо пригнулись за мгновение до того, как в ствол дерева вонзился третий болт. Тембо зарычал, раздув ноздри, и лицо его исказила ярость.

– Жди здесь, – сказал он. – Скоро вернусь.

– Тембо… – начал Саймон, но Тембо уже превратился в жука и полетел к низкому холмику, ведущему к реке. Вскоре он скрылся за его гребнем, и Саймон остался один.

Пот, стекающий по лбу, щипал глаза, но он не решался убрать руки от груди Кая. Он чувствовал, как слабеет пульс под ладонями, и паника охватывала всё сильнее.

Что же делать? Он мог превратиться в кого-нибудь сильного и вынести Кая из рощи, но тот мог истечь кровью по дороге. А если они останутся, и до них доберутся солдаты Верховного Совета…

Кай слабо застонал, и Саймон напрягся.

– Кай? Ты как? Слышишь меня?

– Саймон? – Он с трудом приоткрыл глаза. – Что…

– Можешь превратиться? – торопливо произнёс Саймон. – В кого-нибудь маленького, или с хорошей регенерацией…

– В аксолотля? – пробубнил он, белый как мел. На мгновение он свёл брови: видимо, пытался превратиться. – Не получается. Больно.

– Постарайся, – сказал Саймон. – Пожалуйста, Кай, нам нужно выбираться отсюда…

За спиной хрустнула ветка, и Саймон обернулся. Буквально в десяти шагах от него стоял солдат Верховного Совета в коричневой форме, покрытой травой, листьями и грязью. И целился он прямо в Саймона.

Время замерло, и все чувства резко обострились. В нос ударил запах крови Кая, рот наполнился собственной кровью – Саймон прокусил щёку. Тёплая влага под ладонями, биение сердца в ушах, лицо солдата, залитое изумрудным светом – он видел и чувствовал всё в мельчайших деталях. Он не боялся, не жалел, что подверг Кая с остальными Наследниками опасности, не послушавшись Цяна и угодив прямо в ловушку Вадима. Ярость окончательно захлестнула его.

– Убирайся! – заорал он, но сам бросился на противника, превратившись в… кого? Он сам не знал, но это было что-то большое, мохнатое, с когтями размером с палец и зубами, способными разорвать кого угодно. Но когда он прыгнул и весь мир замер, будто в замедленной съёмке, среди деревьев появился кто-то ещё – такой же большой, только рыжий и полосатый, и от его рёва содрогнулась земля.

В мгновение ока он повалил солдата на землю, и Саймон рухнул в кусты, прокатившись по камням и сломанным веткам. Сквозь рычание животных прорезался человеческий крик, и когда Саймон поднялся, содрогаясь всем телом в виде огромного белого медведя, он увидел тигра, перерезавшего горло солдату, который чуть его не убил.

Цян.

На одно леденящее душу мгновение их взгляды пересеклись, и тигр оскалился.

– Я же предупреждал, – прорычал он. Но отчитать не успел – неподалёку раздался шорох, и он напрягся. – Помоги Каю, а я разгребу кашу, которую ты заварил.

Оцепенев, Саймон продрался сквозь кустарник и вернулся к другу. В ушах звенело, и следующие несколько минут, хотя вокруг бушевала битва Наследников с людьми Верховного Совета, он смотрел только на Кая, чьи стоны были единственным подтверждением, что он ещё жив.

– Всё будет хорошо, – шептал он, а на руках остывала липкая кровь. – Держись, Кай. Всё будет хорошо, ты справишься. Просто держись.

Наконец тигр снова вышел к нему, весь забрызганный кровью.

– Ишан! – рявкнул он. – Захир! Абака!

Среди деревьев показались трое парней, причём раньше их точно не было. Цян резко сказал им что-то на трёх языках, и они подошли к Каю с Саймоном, но тот даже не успел спросить, что они делают, как раздался ещё один голос:

– Кай? Кай!

Чёрно-белая сорока спикировала с дерева и неуклюже приземлилась на землю, а мгновение спустя Суюки вернула себе человеческий облик. В ужасе распахнув тёмные глаза, она отпихнула одного из парней с дороги, а потом вцепилась в руку Кая до побелевших костяшек.

– Привет, – выдавил Кай, и в его голосе прозвучало облегчение, будто он держался ради неё. – Всё… плохо?

– Что? Что пло… – начала Суюки, но потом подняла взгляд на Саймона, и кровь заледенела в жилах.

– Арбалет, – сглотнув, ответил он. – Кай спас… он спас…

Он кивнул на маленькую обезьянку, лежавшую в руках Кая, и Суюки всё поняла.

– Всё с тобой будет в порядке, – сказала она удивительно ровным голосом, хотя всё ещё цеплялась за Кая, будто всеми силами удерживала его на этом свете. – Ну? Чего уставились, динго?

Один из парней оттолкнул Саймона, и тот даже не стал возражать. Остальные, превратившись в слонов, осторожно подхватили Кая хоботами, а третий вскарабкался на бивни и прижал руки к его груди.

– Поторопитесь, – сказал Цян, и слоны синхронно зашагали вперёд. Земля содрогалась под тяжестью их шагов, но в конце концов они скрылись из вида, и Саймон оказался лицом к лицу с Цяном.

– Не начинай, – сказал Саймон, потому что сердце и так не выдерживало, но тигр покачал головой.

– Храбрость – это, конечно, хорошо, – сказал он с тихим упрёком. – Но у поступков есть последствия.

– Думаешь, я не знаю? – огрызнулся Саймон, и в глазах встали слёзы. – Может, тебя устраивает сидеть сложа руки, но меня – нет, и никогда не устроит.

Тигр оглядел его, не меняясь в лице.

– Всех не спасти, Саймон Торн, – сказал он. – Я начинаю сомневаться, что ты можешь спасти хотя бы себя.

Он поднял голову к небу, обернулся вороном с большим клювом и взмыл в воздух. А мгновение спустя целая туча ворон – других Наследников – поднялась вслед за ним, оставив Саймона одного среди мёртвых обезьян с перепачканными кровью Кая руками.

Когда Саймон добрался до Убежища, всё тело болело, а голова раскалывалась от сожалений и ярости.

Его никто не ждал – стоило бы догадаться, но даже Тембо не высматривал его с края обрыва. Нолан, разумеется, куда-то пропал, а Ви сидела с вьетнамскими ребятами и уныло смотрела в деревянную миску. Саймон поймал на себе злые взгляды пары Наследников, но стоило посмотреть в их сторону, и они отвернулись. Поэтому, чувствуя себя совсем жалким и крошечным, он зашагал ко входу в ближайший туннель, сам не зная, куда идёт, но понимая, что не выдержит их презрения.

Следующие двадцать минут Саймон бесцельно блуждал по туннелям, стирая с рук кровь чуть ли не вместе с кожей и безрезультатно пытаясь запомнить, куда какая развилка ведёт. В какой-то момент впереди показалась приоткрытая дверь, помеченная красным символом. За ней слышались тихие голоса, включая один очень знакомый.

– …всегда такой безбашенный, – сказала Суюки сквозь слёзы. – То с морскими змеями плавает, то с кенгуру и динго дерётся…

– Ты же сама говорила, что тоже так делаешь, – раздался второй девичий голос с европейским акцентом, и Суюки вздохнула.

– Да, но я-то не лезу на рожон, потому что это круто. Редко, по крайней мере.

Саймон понимал, что это неправильно, но всё равно заглянул в щель. Дверь вела в пещеру с двумя рядами кроватей, насквозь пропахшую антисептиком. К его удивлению, на краю кровати ближе к центру сидела Суюки – а рядом лежал без сознания мальчик с выцветшими на солнце волосами.

Кай. От облегчения у Саймона перехватило дыхание, и он привалился к стене, чтобы не упасть. Видимо, болт не задел ничего важного, или Цян разбирался в медицине, или ему помог ещё кто-нибудь. Главное, что он выжил. Он выжил.

Эмилия сидела на соседней койке, держа на руках обезьянку. Она завернула её в одеяло, оставив открытым только лицо, и Саймон заметил, что на коленях Эмилии спит обезьянка постарше – та, что молила о помощи. Зрелище было довольно милым, только он своими глазами видел бойню в Золотой роще. А теперь Саймону лишь поплохело при мысли о том, что из всей стаи, из всей их семьи выжило только двое.

Внимание привлекло невнятное ругательство, и Саймон оглядел лазарет. Какой-то наследник из Африки заматывал бинтом ногу, а с противоположной стороны на койке спиной к двери лежал другой парень, и его била крупная дрожь.

Бэк.

И если Саймон грыз себя за Кая, жалости к Бэку он не испытывал. Но всё равно отступил, не желая расстраивать и так расстроенных людей.

Однако в тот же момент Суюки подняла голову, и их взгляды пересеклись. На мгновение Саймон решил, что она его окликнет, но вместо этого она медленно поднялась, стараясь не потревожить Кая.

– Сейчас вернусь, – сказала она, но когда подошла к двери, Саймон заметил на себе взгляд Эмилии. Она смотрела на него с нечитаемым выражением, и только когда Суюки вышла в коридор, он смог отвести глаза.

В полном молчании они отошли подальше от лазарета.

– Ты как? В порядке? – спросила она, найдя безлюдное место. – Мы не знали, ранили тебя или нет. Просто поверить не могу, что эти засранцы бросили тебя одного. А если бы там остались солдаты Верховного Совета…

– Всё в порядке. Только… – Саймон покачал головой, сомневаясь, что сможет облечь чувства в слова. – Как Кай? Нормально?..

– Скоро будет как новенький, – сказала она, но с усталостью, которую не получилось скрыть даже за австралийским оптимизмом. – Эмилия сказала, что болт не задел органы. Крови он, конечно, потерял много, но ничего, поправится. От полётов какое-то время придётся воздержаться, но он и так не любил летать.

Саймон втянул носом воздух и медленно выдохнул. На сердце стало полегче.

– Прости, – выдавил он хрипло и низко, сам не узнавая свой голос.

– За что? – спросила Суюки. – За то, что помог животному, которое в этом нуждалось? Кошмар, спас жизнь обезьянке. Сразу видно, ужасный человек.

Он попытался выдавить улыбку, но, если честно, именно так он себя и чувствовал.

– Я знал, что это ловушка, и всё равно пошёл.

– Мы все знали, – заметила она. – Мы тебе не бездумные прислужники, знаешь ли. Мы сами можем подумать головой и ей же рискнуть, спасибо большое.

Саймон помотал головой.

– Если бы не я…

– Мы с самого начала всё понимали, – сказала Суюки. – Как только увидели обезьянку – знали, что ты пойдёшь помогать. Вопрос был в том, кто пойдёт с тобой, и, ну, мы же не могли отправить тебя одного в лапы Вадима.

Саймон нахмурился.

– А если бы меня не было? Если бы я проспал или ушёл в лазарет после тренировки?

– Бэк, кстати, совсем обалдел, – мрачно сказала Суюки. – С нами бы он так не поступил. А вот с тобой…

– Он знал, что я справлюсь, – сказал Саймон. – Ну, или хотел доказать обратное.

Она фыркнула.

– В общем, он тот ещё паршивец. И… – Она замялась. – Хотела бы я сказать, что пошла бы помогать обезьянам, даже если бы тебя не было. Но твоя магия, Саймон, заключается в том, что, глядя на тебя, хочется поступать правильно, даже когда это нелегко. Особенно когда это нелегко.

Саймон откинул голову назад, коснувшись стены. Он не знал, что сказать.

– Не слушай меня. Я сам не знаю, что делаю.

– А кто знает? – заметила она. – Но какими бы сильными Наследники ни были, мы не выживем в одиночку. Просто некоторые отказываются это признать.

Саймон провёл языком по внутренней стороне щеки. Он даже не заметил, когда прокусил её.

– Жалко, что столкновения не избежать, – сказал он. – Ну, с Верховным Советом. В честном бою у нас было бы преимущество, но ведь они не сражаются честно.

– И у них будет оружие, – тихо сказала Суюки.

– Больше оружия, больше отравы, больше невинных жертв. Если мы встретимся с Вадимом на его условиях, он устроит кровавую бойню.

– Ну, выход очевиден? – сказала она. – Нам нужен план.

Саймон вздохнул.

– С планами – это к Джему, – сказал он, и тут же его пронзила острая тоска по друзьям. – К Ариане, к Шарлотте, даже к Уинтер – без них я не понимаю, что делаю.

– К счастью, у тебя есть мы. Замена плохая, но уж какая есть, – с лёгкой насмешкой сказала Суюки. – Мы что-нибудь придумаем. Мы ведь сражаемся за себя и за своих близких, а Вадим с Верховным Советом сражаются, потому что ненавидят нас и боятся. Ненависть и страх – дорога проигравших, сам знаешь. Рано или поздно на них просто не останется сил.

Хотелось бы верить, но он настолько устал, что мог только уступить – в конце концов, она смотрела на ситуацию в целом, а он видел лишь ужасы у себя перед носом.

– Спасибо, – сказал он. – За… да за всё, если честно. Но особенно за то, что не бросила.

– Не за что, дружище, – сказала Суюки. – В смысле, пожалуйста. Ну, ты понял. – Она помолчала, а потом несильно сжала его запястье. – Мы победим, Саймон. Не потому что мы Наследники, а потому что такие мы люди. Мы знаем, за что сражаемся.

Он неискренне улыбнулся.

– Победим, – сказал он. Но хотя верил в это – верил, что Наследники действительно победят, если объединятся, – он боялся представить цену, которую придётся заплатить.

Суюки проводила Саймона в спальную пещеру, освещённую лишь слабым светом свечей, хотя на улице стоял полдень. К этому времени все Наследники проснулись и разошлись, так что ему не пришлось волноваться, что и здесь он будет ловить недовольные взгляды. Свернувшись калачиком на циновке, он постарался устроиться так, чтобы не тревожить ноющие мышцы, суставы и чуть ли не каждую клеточку тела.

Когда он всё же уснул, сны дробились осколками, острыми словно нож. Запах крови, вялое сердцебиение Кая, отчаянные мольбы обезьяны, взывающей к Наследникам. А когда он открыл зудящие от недосыпа глаза с чувством, что голова забита ватой, над ним возвышался силуэт, трясущийся, будто от холода.

– Вставай, – сказал Бэк хриплым голосом человека, который всё утро кричал. Впрочем, учитывая репутацию тех муравьёв, это было вполне вероятно.

Тело отказывалось шевелиться, но Саймон всё же присел и провёл ладонью по взъерошенным волосам.

– Что такое? С Каем что-то…

– Он в лазарете. Иди за мной, – приказал Бэк, сжимая трясущиеся руки в кулаки. Саймон не представлял, насколько ему сейчас больно, и только кольнувшая совесть вынудила его встать и пойти за Бэком.

Пока они шли по туннелю, Бэк то и дело ругался себе под нос – передвигался он скованно и неровно.

– Ты выдал наше местоположение, – проворчал он у запретной двери, которую распахнул с надсадным стоном. – Теперь Верховный Совет камня на камне от Убежища не оставит.

– Зато теперь им не придётся вырезать целые семьи, – холодно сказал Саймон.

– А как же Наследники, которых они убьют? – спросил Бэк. – Или они не считаются?

– Мы можем постоять за себя, – возразил Саймон. – Мы же за этим здесь собрались, не забыл? Научиться сражаться?

Бэк ответил не сразу – сначала зажмурился; видимо, пережидал волну боли.

– Утром ты спросил, почему мы тебе не доверяем.

– И ты сказал, что я непредсказуемый, – напомнил Саймон.

– И ты только подтвердил мои слова, – колко ответил Бэк. – Ты – просто обуза, и да, сегодня вам с Каем повезло, но рано или поздно из-за тебя кто-нибудь умрёт.

Саймон нахмурился.

– Я делаю, что могу…

– Ну так перестань, – сказал Бэк. – Серьёзно. Хватит делать вид, что ты выше Наследников.

– Я не…

– Да, именно так ты себя и ведёшь. – Бэк покосился на Саймона, и на его лицо упала тень. – Ты никого не слушаешь. Не умеешь работать в команде. Только и ищешь, что славы…

– Да не нужна мне…

– …нам не нужны такие солдаты, – перебил его Бэк. – Нам нужны Наследники, которые нам доверяют. Которым доверяем мы. А мы не можем тебе доверять, Саймон Торн, ведь ты считаешь себя самым умным.

Саймон стиснул зубы, не удостоив его ответом, и остаток пути провёл, сверля взглядом затылок Бэка. Он ничего не сказал, даже ощутив влияние Камня Судьбы, – слишком злился, чтобы беспокоиться о последствиях.

Когда они добрались до подземелья, Бэк жестом махнул ему войти, но сам остановился на пороге освещённого свечами кабинета. А когда Цян оторвался от свитка, Бэк закрыл дверь, оставив Саймона наедине с азиатским Хранителем.

– Можешь не начинать, – ядовито сказал Саймон, – я сам всё знаю. Я действовал безрассудно, чуть не погубил Кая, поставил под угрозу жизни друзей и других Наследников…

– И свою, – сказал Цян, аккуратно скручивая свиток. – Об этом ты не подумал, Саймон Торн? Или вспомнил, что тоже смертен, только когда увидел перед собой арбалет?

Саймон стиснул зубы.

– Я не боюсь смерти.

– Не боишься, – согласился Цян. – Я знаю. Иначе не стал бы снова и снова бросаться в омут с головой, не задумываясь о собственной жизни.

Саймон скривился.

– Хочешь сказать, об остальных я тоже не задумываюсь? Потому что это не так.

– Даже не сомневаюсь, – подозрительно спокойно согласился Цян. – Ты поспешил на помощь нуждающимся – поступок весьма благородный. Глупый, – добавил он, – по многим причинам. Но всё равно благородный.

Саймон стоял на месте и не знал, что сказать. Только теребил рукава футболки и изо всех сил боролся с желанием отвести взгляд.

– Я не хочу враждовать, Саймон, – наконец сказал азиатский Хранитель. – Мне кажется, нам обоим ясно, что в Аништадте между нами возникло… недопонимание.

– Ты угрожал моей подруге ножом, – горячо сказал Саймон.

– О чём очень сожалею и чего крайне стыжусь, – ответил Цян, и было бы у Саймона чуть более снисходительное настроение, он бы даже поверил. – Если мне когда-нибудь представится такая возможность, я принесу твоей подруге глубочайшие извинения. Как её звали? Уинтер, да?

Саймон отрывисто кивнул, но как представил встречу Цяна с Уинтер – разозлился только сильнее.

– Ты шантажом заставил брата выполнять за тебя грязную работу.

– Я старался ради Наследников, – ровным тоном ответил Цян. – Бэк не справлялся в одиночку, а твоему брату представилась уникальная возможность сделать то, с чем больше никто бы не справился. Даже ты. Я не стану извиняться за то, что обманул тебя, когда ещё сомневался в твоих намерениях и внутреннем стержне, но сейчас хотел бы загладить вину.

– Потому что вместе мы сила? – спросил Саймон, выплёскивая накопившийся яд, и губ Цяна коснулась слабая улыбка.

– Потому что я боюсь тебя, Саймон Торн. Боюсь того, на что ты способен. Боюсь твоего мужества, твоей непоколебимой решимости, но больше всего – твоего бесстрашия. И я готов пойти на многое, чтобы больше не оказаться твоей целью.

И снова Саймон потерял дар речи, хотя постарался скрыть это. Он был упрямым и безрассудным, но далеко не бесстрашным, и хотя подозревал, что Цян просто пытается расположить его к себе, в итоге лишь ощущал себя втянутым в очередную непонятную игру.

– Зачем ты украл Камень Судьбы? – спросил Саймон. – Это ведь был ты, да? В тронном зале Цитадели. Я его уронил, а ты нашёл и забрал.

– Да, – медленно произнёс Цян. – В отличие от остальных Хранителей я не боялся его – и не боюсь. Я знал, что он не лишит меня сил.

– А ты знал, что Габриэль тоже потомок королевской семьи? – спросил Саймон, и Цян склонил голову.

– Нет, – ответил он честно. – Я узнал только тогда, когда он признался Вадиму, что изменил список, чтобы защитить своё племя. Я хотел тебя предупредить, но Бэк был занят на Амазонке, и я не мог передать ему новые инструкции. Честно сказать, я надеялся, что ты догадаешься и без моих подсказок.

Саймон поджал губы. Он должен был догадаться – это было совсем несложно. Может, если бы он знал, что южноамериканский Хранитель соврал, что может превращаться, Саймон бы отнёсся к нему с большим подозрением. Тогда всё могло обернуться совсем по-другому. Лео мог бы остаться в живых.

Он выбросил эту мысль из головы с такой силой, что почти физически ощутил пустоту, которую она оставила после себя.

– Так зачем ты забрал Камень Судьбы? – спросил он. – Чтобы Вадим не использовал его против нас?

– Чтобы Вадим его не уничтожил, – сказал Цян, и Саймон нахмурился, впиваясь пальцами в рукав толстовки до треска ниток.

– Зачем ему уничтожать камень?

– Остальные Хранители рассматривают Камень Судьбы как символ статуса – пока он находится в нашем распоряжении, нас почитают превыше других анимоксов. Но Вадим ненавидит Наследников, и я опасаюсь, что в стремлении истребить нас он его уничтожит.

Эта мысль не приходила Саймону в голову, и он бросил взгляд на простую деревянную шкатулку, стоящую на столе рядом с грудой свитков. Раньше он её не замечал, но внутри что-то затрепетало, и необъяснимым образом он понял: внутри лежит Камень Судьбы.

– Что будет, если его уничтожить?

– Наверняка неизвестно, – ответил Цян и жестом пригласил Саймона сесть рядом. – Но у меня есть догадки.

Саймон неохотно принял немое приглашение – в основном потому, что всё тело болело.

– Сам скажешь, или мне угадать?

Цян улыбнулся.

– Ты умный человек, Саймон, а моя теория не такая уж и надуманная. Что случилось, когда ты уничтожил Сердце Хищника?

Саймон вспомнил день, когда год назад они с Лео и Ноланом сразились с Орионом, его дедушкой по материнской линии и бывшим правителем Царства Птиц, чтобы не дать ему заполучить оружие, которое высасывало силу у всех жертв, которых убило или хотя бы коснулось. В пылу сражения Орион лишил Саймона способностей, оставив его практически беззащитным. Но он сумел заполучить Хищника и сделал единственное, что пришло в голову: спрыгнул с башни, намереваясь разбиться о скалы вместе с кристаллом.

Но Орион спрыгнул за ним, и в падении Повелитель Птиц допустил роковую ошибку: он попытался выхватить Хищника, но порезался о него. А поскольку Хищника держал Саймон, он вовремя воспользовался вернувшимися силами, но Орион разбился – а вместе с ним на осколки разлетелось и его оружие. В тот момент в небо ударил луч света, и тогда Саймон ещё не знал, что напоследок Хищник одарил способностями Наследников всех потомков королевской семьи, что ещё не успели впервые превратиться.

Хищник дарил силы. Камень Судьбы их отбирал. Если он разобьётся…

– Думаешь, Наследники разучатся превращаться? – спросил Саймон, сглотнув.

– Да, – тихо ответил Цян. – Именно так я и думаю. Но не только Наследники – вообще все анимоксы.

Саймона охватил ужас, будто на него опрокинули ведро ледяной воды.

– Мы станем простыми людьми?

Цян кивнул.

– Но это всего лишь теория. С другой стороны, по легенде анимоксы появились именно благодаря Хищнику и Камню Судьбы. Не так уж и сложно предположить, что их уничтожение приведёт к исчезновению нашего вида.

Саймон сглотнул.

– Но зачем… зачем Вадиму так рисковать? Или он не знает?

– Подозреваю, он просто об этом не думал. Во всяком случае, точно меньше меня. – Цян с горечью обвёл кипы свитков и книг, и Саймон пролистал первый подвернувшийся том. Его страницы давно пожелтели и выцвели, а язык текста он не то что не понимал – даже не узнавал.

– И что там сказано? – спросил он.

– Учёные на протяжении многих веков пытались разгадать тайны Камней, – сказал Цян. – Иногда кажется, что теорий не меньше, чем песчинок в океане. Но даже королевская семья не знала наверняка, пусть и заявляла иначе. А если они и знали те тайны, то давно унесли их в могилу.

Саймон закусил губу, и события утра легли на плечи тяжёлым грузом.

– Бэк сказал, что Вадим с Советом уже близко. Что это я привёл их в Убежище.

– Это было неизбежно, – сказал Цян тоном, который показался уж слишком пренебрежительным. – Конечно, хотелось бы, чтобы они нашли нас попозже, но мы уже готовимся к переезду в другое укрытие.

К переезду. Не к битве. Стоило радоваться, но вместо этого всё внутри сжалось.

– Когда отправляемся?

– Сразу после заката, – сказал он. – Всё равно мы слишком долго оставались на одном месте. Рано или поздно удача должна была повернуться спиной.

Саймон не понимал, искренне Цян так считает или просто пытается поднять ему настроение.

– Значит, Вадим попытается отобрать Камень Судьбы?

– Если узнает, что он здесь, – несомненно, – ответил Цян. – Это единственный способ временно заглушить наши способности – и, соответственно, единственный способ контроля. Если он поймёт, что камень у меня, то переключится на него. Может, даже на время оставит Наследников в покое.

Саймон пару раз немо открыл рот.

– Вадим знает, что Камень у Анонима, – признался он. Цян приподнял бровь, но промолчал, ожидая подробностей, и Саймон вздохнул. – Я доверился Габриэлю. Думал, что он наш союзник, ведь его племянницы тоже Наследницы.

– Разве я не просил остерегаться союзников? – не изменившись в лице, спросил Цян.

– И доверять врагам, – раздражённо заметил Саймон, но спорить было бессмысленно. – Я не думал, что он побежит докладывать всё Вадиму. Мне жаль.

Цян какое-то время молчал, но потом покачал головой.

– Ничего. Мы с самого начала готовы были защищать Камень Судьбы. То, что Вадим знает о нём, ничего не меняет. Факт остаётся фактом: сам он его не тронет, а если прикажет солдатам – они вряд ли на это пойдут. Я могу подать ему Камень на блюдце, и он всё равно не сможет его украсть. Только если пожертвует всем.

Цян, видимо, его успокаивал, но Саймон знал Вадима и был уверен: он найдёт способ.

– Что с ним не так? – спросил он. – Что ему сделали Наследники?

– Ненависти не нужна причина, – ответил Цян. – Вадим Сергеев родился в небольшой общине анимоксов во Франции, у русского отца и франко-итальянской матери. Насколько я знаю, с самого детства он жил в полном достатке. До начала этой войны единственным Наследником, с которым сталкивался Вадим – не считая меня, конечно, – был Бэк. Двенадцатилетний ребёнок, единственное преступление которого заключалось в обладании силой, которой не было у Вадима. – Он нахмурился, и уголки губ поползли вниз. – Иногда, Саймон, чем лучше знаешь врага, тем легче его победить. Но за эти годы я хорошо узнал Вадима Сергеева, а его прошлое, боюсь, так и остаётся загадкой. Я не знаю, когда, где и почему он вбил себе в голову, что Наследники – враги анимоксов. Но если тебе интересно, можно ли оправдать его ненависть, то ответ прост: нельзя.

Саймон задумался. Цян был прав – он действительно искал оправдания, и при мысли об этом ему поплохело.

– Вадим был готов умереть, – сказал он. – В лесу Амазонки и в Серенгети. Он не боялся идти до конца.

– Ты тоже, что неоднократно доказывал, – сказал Цян. – Хотя очень надеюсь, что только он преуспеет в этой погоне за смертью. А теперь я бы хотел взглянуть, если ты не против.

– Взглянуть на что? – спросил Саймон, вновь посмотрев на деревянную шкатулку с Камнем Судьбы внутри. Раз Вадим был готов пожертвовать жизнью ради уничтожения Наследников, то он пойдёт на всё, чтобы украсть Камень – в том числе добровольно откажется от способностей.

– На причину, по которой ты здесь, – сказал Цян. – Как и все мы.

Его взгляд упал на цепочку, пристёгнутую к поясу Саймона, и тот мгновенно понял, что просил показать Цян.

Осколки Сердца Хищника.

Удивляться тут было нечему. Азиатский хранитель раскрыл свои карты ещё накануне, когда послал мышь украсть часы Саймона. При всём его красноречии и напускном понимании, Цяну было нужно только одно: Хищник.

Цян, видимо, ощутил его недовольство, потому что пристально посмотрел на Саймона, словно отчитывая за то, что тот вообще мог о таком подумать, будто это не было очевидно.

– Уверяю, я никогда не стремился завладеть Хищником, – сказал он. – Сила меня не интересует, но когда ты прибыл в Убежище…

– Ты решил, что второй камень будет приятным пополнением коллекции? – холодно спросил Саймон.

У Цяна дёрнулись уголки губ.

– Наоборот, – сказал он и без лишних объяснений медленно открыл шкатулку, где лежал Камень Судьбы. Обсидиановый камень пульсировал, а в глубине его искрился странный огонёк, и Саймон уставился на него в удивлении. Конечно, он уже видел камень в Цитадели, но не успел рассмотреть – был занят тем, что пытался не умереть.

– Он как будто живой, – сказал он, и Цян без страха взял его в руки, словно заурядный камень, а не древний артефакт, способный уничтожить всех анимоксов.

– Он стал таким с твоим появлением, Саймон Торн, – сказал Цян. – Всё это время я не замечал в нём ни малейших признаков жизни. А теперь…

Тёмные глаза Цяна остановились на нём, и Саймон нахмурился.

– Мог бы просто попросить, – пробормотал он, доставая часы из кармана. Он положил их на стол, но не снял с пояса цепочку. – Красть было не обязательно.

– Одолжить, – поправил Цян. – Мы просто хотели одолжить их, пока ты спал.

– Зачем? – недоверчиво спросил Саймон.

– Чтобы понять, настоящие ли Осколки, – ответил он. – И чтобы изучить их, конечно. Прости за некрасивый поступок, но, как я и сказал, с твоим прибытием Камень Судьбы начал пульсировать. Я подозреваю, что даже в таком виде они с Хищником всё ещё связаны. – Он осторожно вернул камень в шкатулку. – Можно взглянуть?

Саймон глубоко вздохнул.

– Объясни, ради чего ты так стараешься. Зачем защищаешь Наследников, почему хочешь свергнуть Верховный Совет – я хочу знать всё.

Он спрашивал не в первый раз, но только теперь Цян искренне задумался над ответом. Он поджал губы, а потом медленно, с заметной болью потянулся к небольшому блокноту в кожаном переплёте, потёртом, но всё равно новее остальных книг. На несколько столетий новее.

Он размотал длинный шнур, обвивавший блокнот, а потом открыл его с неожиданным трепетом. Страницы оказались пустыми, но внутри лежала небольшая фотография, которую Цян подобрал и осторожно протянул Саймону.

– Вот она, моя причина.

На фотографии совсем ещё молодой Цян – может, немного за тридцать – обнимал за плечи мальчика лет одиннадцати и смеялся.

– Это мой сын, Цзюнь. Его уже нет на свете, – добавил он, словно всё ещё не привык, что тот существует только в воспоминаниях. – У каждого поколения есть свой Наследник, и перед Бэком им стал Цзюнь.

Саймон изумлённо поднял на него глаза.

– Твой сын был Наследником? – спросил он, уже представляя, какой трагедией всё обернётся.

Цян кивнул, глядя в пустоту.

– Я не рассказывал ему о своей тайне. Я никому не рассказывал – так и выжил, потому что Верховный Совет обо мне не узнал. Мне потребовалось много лет, чтобы понять, почему я отличаюсь от остальных, но я с первого превращения понял, что не такой, как другие, и за эту тайну я был готов отдать жизнь. А получилось так, что отдал жизнь Цзюня. Когда он сказал, что умеет превращаться в разных животных, было уже слишком поздно – он успел похвастаться перед друзьями, и поползли слухи. Они дошли и до Совета.

Внутри всё перевернулось.

– Так его…

– Да, – просто ответил Цян. – Однажды он вышел в школу и не вернулся. Я не сомневаюсь, что его безжалостно убили, но поскольку они не могли признаться в своих преступлениях, я так и не узнал, где он похоронен. И похоронен ли вообще.

Мгновение Саймон не слышал ничего, кроме стука собственного сердца.

– Мне очень жаль, – сказал он, пусть и понимал, что это не поможет.

Цян покачал головой.

– Я сам виноват. Был, есть и буду. В то время я только начал осознавать, откуда взялись мои способности, и мне даже в голову не приходило, что они могли перейти к моему сыну или что Верховный Совет… за ним придёт. Я представить не мог. Если бы я только сообразил раньше, – добавил он с такой ненавистью к себе, что Саймон чуть отодвинулся. – Если бы поинтересовался, если бы доверил ему свою тайну… Если бы я только знал… если бы он знал…

Он замолчал, и Саймон осторожно вернул ему фотографию. Цян забрал её, и хотя наверняка видел уже столько раз, что мог воспроизвести в мельчайших деталях, но снова уставился на неё, скользя пальцем по лицу сына.

– Но зачем становиться Хранителем, если Верховный Совет… убивает Наследников? – нерешительно спросил Саймон. Он не хотел обвинять Цяна, но тот не стал оправдываться, просто вложил фотографию между страниц блокнота и аккуратно закрыл его.

– Когда я понял, что и зачем сотворил Совет, я поклялся, что пока жив, ни одного Наследника больше не постигнет такая участь. А единственным способом защитить следующее поколение – сначала Бэка, а теперь и всех вас – было стать тем, кого я так ненавидел. Было непросто. Нельзя просто взять и стать Хранителем. Но я построил карьеру в Верховном Совете. Знакомился с нужными людьми, говорил то, что от меня хотели услышать, понравился прошлой Хранительнице. Когда она отошла от дел, я остался единственным кандидатом.

– Они так и не узнали, что твой сын?.. – Саймон запнулся, но Цян понял.

– Нет. Может, так и не удосужились узнать его имя, или попросту не связали. Да и я постарался создать себе прошлое, которое понравилось бы Хранителям, – признал он. – Если постараться, легко стать кем-то другим. Но я не забыл Цзюня и не забыл свою цель.

– Защитить Наследников, – сказал Саймон, и Цян кивнул. На этот раз Саймон ему поверил.

– Я старался, как мог, а теперь учу их постоять за себя. Никогда бы не подумал, что после уничтожения Хищника наша численность возрастёт, но так уж случилось, и теперь война с Верховным Советом – единственное, что отделяет нас от смерти. Думаю, ты сам понимаешь – пока Совет во главе, спокойной жизни можно не ждать.

Саймон не знал, что на это ответить. После всего увиденного кровопролития он не мог ввязаться в очередной бой – в очередную войну, – не попытавшись отыскать другой путь. Но Совет был уже близко, а Вадим не остановится ни перед чем, пока живы Наследники, и Саймон понимал, что никакого «другого пути» не существует. Иногда казалось, что к этому моменту он шёл всю жизнь, и он был неизбежен, как восход солнца.

– Без тебя мы бы не справились, – помолчав, сказал Цян. – Ты это понимаешь? Мне кажется, ты не представляешь, как много жизней ты спас.

Саймон смотрел на дрожащее пламя свечи.

– Если бы знал правду, спас бы ещё больше.

– Возможно, – согласился Цян. – И мне очень жаль, что я так долго скрывал её от тебя. Но мы не знали тебя и не могли доверять, а потому пришлось…

– Нолану ты рассказал, – бросил Саймон слишком уж резко.

– Да, – терпеливо ответил Цян. – Так было нужно. Но я понимал его гнев, понимал, что им движет, и этому пламени нужна была цель, пока оно не поглотило его самого…

– И поэтому ты его использовал, – сказал Саймон. – И меня тоже.

– Не буду отрицать, – сказал он, скользя пальцами по деревянной шкатулке. – Но и нас самих использовали силы за гранью нашего понимания. Эти камни сохранили наш род – прошли века, а они не забыли про нас, потому что верили. Верили, что мы способны искоренить зло, защитить нуждающихся, и они ждали. Все эти годы они ждали тебя.

– Меня? – удивлённо переспросил Саймон.

– Камень Судьбы выбрал тебя, – сказал Цян, глядя на него в мерцающем свете пламени.

– Ну… – Саймон замялся. – Не уверен.

– Ты получил силы Наследника, как только воссоединил Хищника с Камнем Судьбы, – сказал Цян. – Впервые за пятьсот лет камни выбрали преемника, и им стал ты.

Саймон вцепился в стол и покачал головой.

– Они выбрали всех. И тебя, и Бэка, и остальных. Мы все избранные.

Цян пожал плечами, не отрицая, но и не соглашаясь.

– У нас одно предназначение – продолжать королевский род. Даже те, кто получил силы после уничтожения Хищника, были выбраны только потому, что их способности ещё не пробудились. Но у тебя они уже были.

– Камень Судьбы просто обрадовался, вот и всё, – пробормотал Саймон. – Он меня не выбирал. Я не сделал ничего особенного.

– Наследники существуют только благодаря тебе, – сказал Цян. – Как ты не понимаешь, Саймон? Если бы ты не собрал Хищника, если бы не уничтожил его, нас бы сейчас здесь не было…

– Да знаю я, – раздражённо сказал Саймон. – Я во всём виноват. Уж простите! Я же не знал, что…

– Я тебя не ругаю, Саймон, – сказал Цян. – Наоборот. Если бы ты не уничтожил Хищника, мы с Бэком остались бы единственными Наследниками, и через пятнадцать – двадцать лет уже он сделал бы всё возможное для защиты грядущего поколения. Но благодаря тебе все здесь стали Наследниками. Благодаря тебе у нас наконец появилась возможность исправить ошибки прошлого и вновь стать защитниками анимоксов.

Саймон резко выдохнул. Цян искал в войне плюсы, но Саймон видел только смерти и разруху, ждущую за порогом.

– Не надо на меня это взваливать. Я не специально это устроил.

– Умысел редко вершит историю, – заметил Цян. – Именно мелочи меняют мир, Саймон – моменты, которые на первый взгляд кажутся пустяком, но в итоге определяют будущее. Ты положил начало нашему будущему, и теперь нам нужна твоя помощь отвоевать его у Вадима и Верховного Совета.

– Я этим и занимаюсь, – пробормотал он, теребя цепочку карманных часов. – Но только всё порчу. Наследники меня ненавидят, Кай чуть не погиб, Вадим узнал про Убежище…

– Камень Судьбы выбрал тебя, – повторил Цян, будто этого было достаточно, чтобы позабыть все тревоги. – Но ты всё ещё человек, а людям свойственно ошибаться. Но ты создал нас. Объединил нас. Сражался за нас, а вскоре именно ты поведёшь нас в лучшее будущее. Это твоя судьба.

По спине пробежал холодок, и Саймон подавил пробившую его дрожь. «Судьба». Он ненавидел это слово – оно напрочь лишало свободы выбора.

– А если я не хочу?

Цян с любопытством посмотрел на него.

– Ты говоришь так, будто не ведёшь Наследников с первой же встречи. Знаешь, те, кто сражался с тобой бок о бок, очень тебя уважают. Они знают, за что ты борешься и чего стоишь, а все остальные, кто ещё не имел подобной возможности… они всё поймут, когда увидят.

– Как все умирают из-за меня? – пробормотал Саймон.

– Как ты сражаешься за них всем сердцем, – сказал Цян. – И это доброе, сильное сердце. Такие нам и нужны. – Он кивнул в сторону карманных часов на столе. – Что ж, я ответил на твои вопросы. Теперь покажешь мне причину, по которой мы здесь собрались?

Саймон пошевелился не сразу. Несмотря на слова Цяна, он всё равно не доверял ему до конца, пусть и не представлял, на что могут сгодиться утратившие силу Осколки. Поэтому с большой неохотой он повернул колёсико, пока стрелки не показали 6:02, и открыл крышку, под которой лежали разбитые кристаллы.

– Тут не все, – сказал он. – Часть свалилась в воду.

– Какая красота. – Цян наклонился так близко, что Саймон разглядел отдельные седые пряди в чёрных волосах. – Можно?

Саймон хотел отказаться – от одной мысли, что он передаст Хранителю Хищника, пусть даже Осколок, к горлу подступала тошнота. Но это был Цян. Он стал Наследником раньше, чем пошёл работать в Верховный Совет, и хотя Саймон достаточно настрадался и больше не верил Хранителям, он верил Наследникам. Как минимум верил, что все они готовы бороться за свою жизнь.

– Ладно, – сказал он, и Цян с огромной осторожностью выбрал крохотный, размером со щепку Осколок. Он поднёс его к пламени, и внутри замерцала радужная искорка, моментальный проблеск, который исчез так же быстро, как и появился. А может, Саймону просто привиделось.

– Он тёплый, – с лёгким удивлением заметил Цян.

– Когда он был целым, Осколки нагревались при приближении друг к другу, – сказал Саймон, тоже выбрав кристаллик из кучи и прокатив его между пальцами. От него исходило слабое тепло, совсем не похожее на прежний жар. – Я и не знал, что они до сих пор реагируют. Я думал… – Он покачал головой. – Наверное, это из-за Камня Судьбы.

На лице Цяна появилось странное выражение, и он нахмурился.

– Как интересно, – пробормотал он. – Ты это чувствуешь?

– Что чувствую? – спросил Саймон. Единственной разницей между кристаллами был холод, который излучал Камень Судьбы. Но стоило подумать об этом, он действительно заметил что-то необычное. Он не понимал, что именно, но неизвестное нечто отзывалось пульсацией внутри него.

– В Осколках теплится жизнь, – сказал Цян. – Даже в таком виде они кажутся… целыми, словно каждый кусочек несёт в себе мощь Хищника.

– Нет, – сказал Саймон. – Сами по себе Осколки бесполезны. Звериному королю нужны были все пять, чтобы красть силы анимоксов.

– Хищник способен на большее, – мрачно заметил Цян. – Этот камень даровал наши способности. Он был светом во тьме Камня Судьбы, источником нашего дара, настоящей силой за… Стой!

Рука Саймона замерла в нескольких сантиметрах от Камня Судьбы.

– Что такое? – растерянно спросил он, когда обсидиановая тень потянулась навстречу его пальцам.

Цян поспешно отодвинул шкатулку.

– Ни в коем случае не трогай камни одновременно, – сказал он крайне серьёзно. – Понял?

– Не особо, – нахмурился Саймон. – В тронном зале…

– Именно поэтому, – сказал Цян. – Ты даже не прикасался к Хищнику напрямую, а Камень Судьбы всё равно отобрал силы у всех анимоксов в пределах досягаемости. Мы даже не представляем, что случится, если они по-настоящему воссоединятся, и последствия могут оказаться катастрофическими, вплоть до уничтожения камня.

Саймон помотал головой.

– Мне кажется, Камень Судьбы просто горевал по нему – ну, насколько камень способен горевать. Он разозлился. Не факт, что это повторится.

– Не факт, – согласился Цян. – Но вдруг ты ошибаешься? Разве можно так рисковать?

Вопрос остался без ответа. После похищения брата Саймон рисковал на каждом шагу.

– Иногда выбора не остаётся, – наконец сказал он. – Если бы я не подобрал Камень Судьбы в тронном зале…

Его перебил резкий стук, и они с Цяном одновременно обернулись к двери, за которой стоял Бэк.

– Они здесь, – сказал он мрачно, и Саймон разом всё понял.

Верховный Совет нашёл их.

– Я попросил Наследников превратиться, чтобы скрыть нашу численность, – тяжело дыша, сказал Бэк, вместе с Цяном и Саймоном торопливо и нервно двигаясь вверх по спиральному туннелю в толще горы. – Совету незачем… незачем знать, сколько нас.

– Хороший ход, – сказал Цян, и хотя его тон остался собранным и спокойным, будто окружившие гору силы совершенно его не смущали, Саймон видел морщинки в уголках его глаз и напрягшуюся шею. – Придётся эвакуироваться.

– А как же Камень Судьбы? – спросил он, когда они вышли за радиус его действия, и внутри вновь пробудилось странное тепло. Они не могли оставить камень здесь, но не могли и сбежать с ним.

– Я о нём позабочусь, – сказал Цян. – Вы займитесь Наследниками. Уведите их отсюда, только так, чтобы Совет за вами не проследил.

Бэк нахмурился.

– Нужно дать бой, – возразил он. – Вадим с Советом ещё не выступали против стольких Наследников разом. Они не представляют, что их ждёт.

– Они ждут от нас обороны, – сказал Цян. – Но мы не пойдём у них на поводу. У Вадима полно недостатков, но он не дурак. Если он готов пойти на подобный риск – значит, готов ко всему.

– Ну вот и узнаем, что он нам приготовил, – сказал Бэк, но Цян помотал головой.

– Слишком опасно. Наша цель – не только свергнуть Верховный Совет, но и защитить Наследников от смерти.

Бэк поджал губы.

– Мы не сможем победить, если будем бояться поражения.

Цян поглядел на него, приподняв бровь.

– Но можем попытаться.

Впереди показалась дверь. Цян открыл её и вышел в пустой туннель, а Бэк помедлил, дожидаясь Саймона.

– Это ты во всём виноват, – пробормотал он совсем тихо. – Из-за тебя он теперь боится Совета.

Саймон подумал было пропустить его слова мимо ушей: за годы издевательств он понял, что молчание – лучший способ справляться с нападками, как бы обидно ни становилось. Но из-за царящего в воздухе напряжения и глубокого несогласия с тактикой Бэка он не смог удержать язык за зубами.

– Цян прав, – сказал он обычным голосом, но даже если азиатский Хранитель услышал его, то не подал вида. – Нельзя плясать под дудку Вадима. Он учится на своих ошибках.

– Мы тоже, – не скрываясь, ответил Бэк.

– Да, только Наследники в большинстве своём ещё не сталкивались с Верховным Советом, – заметил Саймон. – Они не понимают, что их ждёт, даже если готовы к…

– При чём тут это? – резко перебил Бэк. – Мы Наследники. Мы в тысячу раз сильнее Совета.

– Ты всем об этом твердишь? – без восторга поинтересовался Саймон. – Потому что такими темпами Наследники вообще перестанут тренироваться.

Бэк хотел было возразить, но Цян резко остановился и обернулся.

– Хватит, – приказал он, и хотя не повысил голос, Бэк с Саймоном замолчали. – Гору окружают солдаты Совета, которые считают нас главной угрозой благополучию анимоксов и которые готовы пойти на всё, чтобы от этой угрозы избавиться. Сейчас не время для споров. Мы должны действовать сообща, чтобы спасти жизни жителей этой горы, и я не собираюсь смотреть, как вы подрываете наши усилия мелкими дрязгами. Всё ясно?

Саймон кивнул, и Бэк тоже пристыженно склонил голову.

– Хорошо, – просто сказал Цян. – Не всякая успешная битва должна заканчиваться кровопролитием. В нашем случае спасение – достаточная победа…

– Бэк!

Высокий голос Эмилии эхом отразился от стен, и по камню загрохотали шаги, а вскоре показалась она сама: кудрявые волосы были стянуты в небрежный пучок, и даже в тусклом свете лицо белело.

– Совет… ой. – При виде Цяна и Саймона она резко остановилась, переводя дыхание. – Совет нас нашел…

– Знаем, – ответил Бэк, хотя при виде сестры его голос заметно смягчился. – Солдаты окружили гору…

– Не только солдаты, – сказала Эмилия. – К ним присоединились животные. Они лезут к пещере.

От ужаса внутри всё перевернулось.

– На Амазонке всё было так же, – сказал Саймон. – Вадим шантажом заставил животных переметнуться на его сторону…

– И это сработало, – мрачно сказал Бэк. – Так зачем менять тактику.

Саймон хотел возразить, как будто это изменило бы ситуацию, но Бэк был прав.

– Другого выхода нет? – спросил он, и Цян покачал головой, стиснув зубы.

– Нет. Анимоксы, построившие Убежище, давно об этом позаботились. – Он посмотрел на Бэка. – Придётся лететь.

– В небе сотни птиц, – сказала Эмилия, заламывая руки. – Они нас поджидают.

– Можно превратиться в насекомых, – предложил Саймон, поспешно соображая. – Среди них есть очень быстрые…

– Слишком лёгкая добыча, – сказал Цян и пошёл дальше, жестом позвав остальных за собой. – Сколько ты видел солдат, Бэк?

– Больше сотни, но они прятались, – сказал Бэк, морщась на каждом шагу. – Сколько их на самом деле – непонятно, особенно, если им помогают животные. Придётся сражаться, ты ведь сам понимаешь.

– Сначала нужно своими глазами увидеть, с чем мы имеем дело, – сказал Цян голосом человека, который почти готов сдаться, и в душе Саймона поселился уголёк ужаса, прожёгший упрямую решимость.

Эмилия бросилась в лазарет помогать Каю и остальным раненым Наследникам – или, скорее, готовить их к бою даже сквозь боль, – а Саймон с Бэком поспешили за Цяном ко входу в пещеру. Однако у последнего поворота Цян остановился.

– Иди к Наследникам, – сказал он Бэку. – Поясни ситуацию и передай, что именно от них ожидают. Их безопасность превыше всего, и Саймон прав – они не готовы сражаться с Советом на условиях Вадима. Если сможете бежать – бегите. Но если не останется выбора, постарайся выиграть им время.

Несмотря на боль, Бэк расправил плечи: больше солдат, чем мальчик.

– Понял.

– Хорошо, – сказал Цян. – В двадцати километрах к югу отсюда есть другие пещеры, добраться до них по земле очень сложно. Ви знает, куда лететь. Следуйте за ней, но никого не бросайте. Я догоню вас, как только смогу.

Бэк кивнул, без лишних слов превратился в жука и полетел к Наследникам в пещеру. Саймон шагнул было следом, но Цян положил руку ему на плечо.

– Пойдёшь со мной, Саймон, – серьёзно сказал он. – Когда скажу превращаться – не медли, понял?

Саймон осторожно кивнул.

– А в кого превращаться?

– В кого придётся, – ответил Цян. – Идём. Нам нужно убить чудовище.

Они повернули за угол, и за пару шагов до пещеры Цян исчез, а на его месте появился огромный тигр. Раньше Саймон не замечал, насколько эти кошки большие, но сейчас от клацанья длинных когтей о камни его пробрала дрожь.

Пещера, в которую они вышли, сначала показалась пустой, и на мгновение Саймон решил, что Наследники успели сбежать. Но тут краем глаза он заметил крохотного паучка, шевелящегося в тени, и хотя не повернул головы, увидел поблизости ещё нескольких насекомых, настолько неподвижных, что разглядеть их было практически невозможно.

Вот и хорошо. Может, если Вадим их не заметит, то в конце концов сдастся. Вряд ли, конечно, но Саймон хватался за любую соломинку, ища мельчайшую искорку надежды на то, что им удастся выбраться отсюда живыми.

Однако с таким трудом добытая искорка обернулась дымкой, когда они с Цяном приблизились к обрыву. С него в пещеру заглядывали животные: птицы, обезьяны и прочие скалолазы. И хотя виды, которые Саймон узнал, не отличались немногословностью, по мере приближения тигра он не услышал от них ни писка, ни карканья, ни визга.

Встревоженный тишиной, Саймон остановился у входа в пещеру и заглянул вниз, но тут же об этом пожалел. Среди густой листвы, скрывающей большинство животных от глаз, собралась целая толпа. Снежные барсы, гималайские тары, волки – даже красные панды и самые настоящие яки. Среди них тут и там виднелись солдаты Верховного Совета с оружием наготове, а в самом центре передовой линии, в броне, скрывающей чёрную форму, стоял Вадим, светлые волосы которого светились рубиновым в лучах заходящего солнца.

– А, Саймон, – окликнул он с жутковатым спокойствием. Бесчисленное множество птиц кружило над головой, отрезая Наследникам последний путь к бегству. – Какое счастье, что ты жив. Я давненько хочу тебя убить, было бы обидно, если бы меня опередили.

Саймон хотел огрызнуться – хотя сам не знал, что сказать, – но позади раздался размеренный голос:

– Мы тоже рады тебя видеть, – сказал Цян, выступая вперёд в облике тигра. – Вижу, ты не сидел сложа руки, Вадим.

Уголок губ европейского Хранителя насмешливо дёрнулся, и он окинул взглядом окружавшую его армию.

– Это точно. Слышал, ты тоже времени не терял, Сюэсун. Или ты теперь Аноним?

Тигр ничуть не удивился, что Вадим знает его секрет – даже присел, будто они обменивались дружескими колкостями.

– Это тебе Габриэль рассказал? Потому что, помнится мне, ещё неделю назад ты даже не догадывался.

Ухмылка Вадима угасла: Цян явно его задел.

– Вообще-то, Саймон, – сказал он. – Наш общий друг любезно выложил Габриэлю твои самые сокровенные тайны, а тот передал их мне.

– Какой же у нас чудесный коллега, – сказал Цян. – Скажи, ты выразил соболезнования его семье после того, как он погиб, сражаясь за тебя на Амазонке? А родственникам солдат, убитых под твоим руководством? Скольких ты уже потерял в этой бессмысленной войне? Сотни? Тысячи?

Цян перешёл на китайский, обращаясь к солдатам. Те нерешительно переглянулись, но не опустили оружия. А вот животные беспокойно зашевелились, и Саймон закусил щеку. Как им отличить тех, кого втянули в бой шантажом, от солдат-анимоксов?

– Заканчивай, – рявкнул Вадим, мгновенно растеряв всё веселье. – Где Наследники?

– Ушли, – солгал Цян. – Как только мы узнали, что ты идёшь, я отправил их в безопасное место. Здесь ты ничего не найдёшь.

– И почему же ты не ушёл с ними? – с усмешкой поинтересовался Вадим. С его лица до сих пор не сошли синяки, оставшиеся после стычек – преимущественно с Саймоном.

– Какой хозяин не встретит гостя после долгого пути? – спросил Цян. – Признаюсь, мне приятно будет видеть, как ты проиграешь, толком не начав.

Вадим уставился на них, и на одно чудесное мгновение Саймон решил, что он купился. Но потом европейский Хранитель вызывающе вздёрнул подбородок, щурясь и хмуря брови, и Саймон понял: его так просто не обмануть.

– Тогда, видимо, придётся позвать их сюда, – сказал Вадим и махнул рукой стоящим позади солдатам. Те даже не шевельнулись, но в кустах Саймон заметил движение, и вскоре в темнеющее небо поднялись клубы дыма.

Они подожгли лес.

– Не надо! – крикнул Саймон с края обрыва. – Животные ничего вам не сделали!..

– Но они очень хотят, чтобы вы с друзьями поскорее ушли, – перебил Вадим. – Забавно, согласись? На что только не пойдут люди с животными, чтобы защитить дом от паразитов и хищников. Как и мы, они понимают необходимость войны и готовы пожертвовать многим, лишь бы Наследники перестали разорять их земли и убивать их потомство. Может, даже большим, чем мы.

Саймон сжал руки в кулаки, но сказать ничего не успел – тигр встал, оскалившись и прижав к голове уши.

– Так вот что ты им наплёл? – спросил Цян. – Что это мы убиваем их сородичей?

– Но это правда, – сказал Вадим. – Столько невинных полегло в сражениях с Наследниками. Ты, конечно, можешь и не нести личной ответственности за их смерти, Цян, но чудовища, которых ты приютил…

– Мы никого не убивали, – прорычал Саймон. – Мы защищали животных. Это ты послал своих солдат их убить. Прошлой ночью вы напали на лисиц, утром вырезали целую стаю обезьян…

– Правда? – спросил Вадим. – Потому что, как я слышал, это твои руки были в крови, Саймон Торн. Не мои.

Саймон распахнул рот, и вдруг всё стало ясно. Своей жестокостью Вадим выманивал Наследников, не только чтобы убить их, но и чтобы подставить. Какая разница, что Бэк с Цяном не хотели отпускать подопечных в бой. Из-за того, что они отказались рисковать Наследниками, из-за того, что не дали им защитить животных и дать отпор Верховному Совету, Вадим взял ситуацию в свои руки. Что бы Наследники ни сделали, он с самого начала планировал выставить их виноватыми.

Тигр оскалился.

– Твой обман долго не продержится, – прорычал он. – Как только животные узнают правду…

– Тут не нужны доказательства, Цян, – сказал Вадим. – Животные своими глазами видели жестокость Наследников. Они понимают, что на кону. И они, как и мы, не остановятся ни перед чем, чтобы защитить близких.

– Единственное, что ты защищаешь – это страх и гордыню, – холодно сказал Цян. – Войну не выиграешь ложью, Вадим. Тебе ничто не поможет. Ты не Хранитель и никогда им не станешь, сколько бы солдат Верховного Совета ни стояло у тебя за спиной. Ты самозванец, который пытается компенсировать некомпетентность хитростью и жаждой крови, но ты ни разу не выиграл. Саймон, тринадцатилетний подросток, побеждал тебя снова и снова, и этот раз не станет исключением.

Во взгляде Вадима мелькнула тусклая, кислая насмешка.

– Это мы ещё посмотрим, – сказал он, а затем поднял руку. – В бой!

Вадим вытянул руку, и солдаты, собравшиеся под горой, выпустили град смертоносных стрел, арбалетных болтов и копий, целясь в Цяна и Саймона.

– Превращайся! – заорал Цян, но Саймон опередил его. Отшатнувшись, он поспешно стал панголином и свернулся в чешуйчатый шар, а когда откатился к стене пещеры – услышал, как стрелы врезаются в камень. Дважды в него что-то попало, но, к счастью, не пробило броню.

Два крика боли прорезали вечерний воздух, и Саймону пришлось изо всех сил сдерживаться, дожидаясь, пока град стрел прекратится. Когда всё стихло, он с колотящимся сердцем оглядел пещеру. На дальнем конце сидел Фэн в человеческом виде и, стиснув зубы, нащупывал стрелу, вонзившуюся в бедро. Но не успел Саймон сделать и шага в его сторону, как за спиной раздался натужный болезненный стон, и он, обернувшись, увидел покачнувшегося тигра, из плеча которого текла кровь.

– Цян! – Саймон поковылял к нему, проклиная медлительность панголина. Животные, притаившиеся у входа в пещеру, тоже бросились к тигру, ухая и визжа от злости. Но не успел Саймон обернуться другим, более быстрым и опасным зверем, как по пещере разнёсся яростный голос:

– Вперёд! – прорычал Бэк, и Саймон не успел даже понять, что происходит, как раздался нестройный хор голосов: это Наследники бросились в бой. Соколы, львы, гиены, гадюки и шершни – сотни животных появились словно из ниоткуда, устремившись вперёд, как прорвавшая плотину вода.

Инстинктивно Саймон свернулся в клубок, прячась от лап и когтей. А когда всё же осмелился выглянуть, то увидел, что животных, которым не посчастливилось подвернуться Наследникам, оттолкнули и сбили с ног, и многие побежали прочь из пещеры.

Только когда Наследники сами поспрыгивали, вступив в бой что в воздухе, что на земле, Саймон заметил, что тигр пропал. Он растерянно огляделся, пытаясь понять, в кого мог превратиться Цян. Но помимо горстки сражающихся ребят, в пещере оставались только раненый Фэн и Эмилия, бросившаяся к нему на помощь.

– Сиди спокойно, – приказала она, осматривая рану, но тот пробормотал что-то в ответ и попытался подняться, морщась от боли.

– Эмилия, ты не видела… – начал Саймон, но тут краем глаза заметил ястреба, который нырнул в пещеру и понёсся прямо к Эмилии. Выругавшись, он обернулся чёрно-белым орланом, расправил огромные крылья, вовремя перехватил ястреба и швырнул его в стену.

– Бегите отсю… – сказал Саймон, обращаясь к Эмилии, но не успел закончить, как побитый ястреб исчез, а на его месте появился солдат в коричневой форме. Из пореза на лбу текла кровь, заливая левый глаз, и хотя руки его тряслись – то ли от адреналина и страха, то ли из-за удара по голове, – он вытащил из рукава нож, и его взгляд остановился на Эмилии и Фэне.

– Нет! – заорал Саймон и бросился к нему, на ходу превращаясь. Крылья уменьшились, но тело выросло и удлинилось, и он прыгнул как раз в момент, когда солдат отвёл руку, чтобы метнуть нож.

Они столкнулись клубком когтей и пятнистого меха снежного барса, и Саймон впился зубами в руку солдата, не обращая внимания на крики боли. Нож выпал на землю, и Саймон издал низкий рык.

– Уходите! – рявкнул он, но не солдату, а Эмилии и Фэну. – Если останетесь, они вас убьют.

Эмилия фыркнула.

– Пусть только попробуют, – сказала она, так напомнив свою сестру, что Саймон на секунду забыл, кто перед ним. Но потом они с Фэном быстро переглянулись, обернулись скворцами и вылетели из пещеры, оставив за собой окровавленную стрелу.

Чертыхаясь, Саймон схватил кричащего солдата зубами за руку и подтащил к краю пещеры. Пока он думал, как бы так сбросить его со скалы, человек исчез, и в небо взмыл ястреб с вывихнутым окровавленным крылом, визжащий от боли и опасно покачивающийся в воздухе.

Саймон стоял на скале, а вокруг бушевала битва. Над головой целые стаи хищных птиц сражались группками по двое и по трое, постоянной сменой обликов пытаясь сбить противников с толку. Внизу пылал пожар, разожжённый Верховным Советом, и густой дым туманом клубился среди деревьев, поглощая всё на своём пути. Но это не мешало солдатам с животными драться: вместе они нападали на Наследников, среди которых были и львы, и гориллы, и медведи, и ядовитые змеи, и крокодилы, и даже один бегемот.

Внимание Саймона привлёк зловещий свист, и он обернулся стрекозой за мгновение до того, как мимо пролетела стрела, иначе попавшая бы ему точно в голову. Однако пока Саймон оглядывался, пытаясь понять, откуда она взялась, воздух прорезал крик. Вскинув голову, он увидел гарпию, которая отбивалась от нескольких дятлов.

– Помогите! – крикнула она знакомым голосом, и Саймон с жужжанием взлетел в дымное небо. Трое дятлов драли гарпию коготками, двое клевали ноги, а третий сидел на голове, целясь в глаза. Наследница крутилась в воздухе, пытаясь сбросить их, и Саймон помчался к ней, превратившись в сапсана.

– Убирайтесь! – заорал он, срывая дятла с головы гарпии и со всей силы швыряя в сторону. Тот закружился, подхваченный ветром, но тут же устремился обратно.

– Они не уходят! – крикнула гарпия, и только тогда Саймон узнал в ней Дельфину, Наследницу с Амазонки. Избавившись от дятла, лезущего в глаза, она сорвала с ноги второго и бросила его в сторону дыма. – Нужно что-то придумать!

Саймон стиснул клюв. Он не хотел драться с животными, но не мог отдать им Дельфину на растерзание.

– Мы вам не враги! – отчаянно заорал он. – Вадим лжёт!..

– Уходите, – в унисон закричали дятлы, и к ним присоединились другие птицы. – Уходите, уходите, уходите…

– Хватит! – Саймон поймал настырного дятла когтями и отшвырнул в сторону. Он хотел просто напугать его, но слишком поздно понял, что бросил его прямо в скалу.

Дятел ударился о край пещеры и свалился на землю. Охваченный ледяным ужасом, Саймон бросился к раненой птице.

– Прости, – сказал он, вернув себе человеческий облик, и опустился рядом с дятлом на колени. Птичка хрипло стонала, но, к счастью, грудь её ровно вздымалась. Крыло пострадало, но Саймон осторожно помог ей перевернуться на лапки, и она смогла устоять на ногах.

– Уходите, – прохрипел дятел. – Уходите.

– Мы пытаемся, – сказал Саймон. – Мы не хотим с вами сражаться…

– Саймон!

Крик Дельфины пронзил его ледяным ножом, и Саймон, в последний раз оглянувшись на дятла, снова взмыл в небо.

– Превратись в кого-нибудь другого! – крикнул он, подлетая к ней на крыльях колибри. – Кого-нибудь громкого, чтобы их отпугнуть!

– Может, в… – начала она, но её крик затерялся в ветре, а на Саймона уже набросился очередной дятел. От испуга он вонзил острый клюв ему в спину, и дятел, удивлённо пискнув, кувыркнулся в воздухе и только чудом успел встать на крыло. Он бросился к нему снова, но Саймон перехватил его и тыкал клювом, пока тот не улетел.

Когда он обернулся к Дельфине, гарпии уже не было. На её месте появилась большая сова с чёрно-белыми пятнами на лицевом диске. Она открыла клюв, но вместо визга раздался низкий стук, и дятлы тут же бросились наутёк.

– Это кто? – спросил он, удивлённо уставившись на неё.

– Очковая сова, – ответила Дельфина, с таким же озадаченным видом наблюдая за разлетающимися дятлами. – Я в неё раньше не превращалась, но…

В дыму раздались ещё крики, и Саймон с Дельфиной обернулись. В этот раз облако летучих мышей окружило тройку Наследников, практически поглотив их во тьме.

– Придётся отбиваться, Саймон, – сказала Дельфина, когда они бросились к ним. – Выбора нет. Нам нужно защищаться.

Внутри всё перевернулось, но он не смог возразить.

– Так мы только докажем правоту Вадима, – выдавил он, но за словами не было пламени, ведь Наследники вокруг кричали от боли и звали на помощь, которая не могла прийти вовремя.

– Ничего не поделаешь, – сказала Дельфина. – Мы не сможем доказать обратное, если умрём.

Она была права, и он понимал это. Поэтому с огромной неохотой он обернулся филином и бросился в драку. Не из желания убить – разве что оглушить и обезвредить. Только животные не прислушивались к доводам разума, а поскольку на кону стояли жизни Наследников, у него не было выбора.

В хаосе они с Дельфиной разделились, но Саймон не стал её искать. Вместо этого он перелетал от стычки к стычке, помогая быстро теряющим силы Наследникам вырваться и сбежать. Некоторые умели сражаться, и не раз он с затаённым дыханием наблюдал, как ребята из Африки и лесов Амазонки изящно и ловко расправляются с противниками, при этом не причиняя вреда. Но остальным было непросто, и Саймон изо всех сил старался их защитить.

В конце концов он оказался среди дымящихся верхушек деревьев, всего в пятнадцати метрах от разрастающегося пламени, где маленькая красная панда сражалась с енотом. Пару секунд он наблюдал за ними, пытаясь понять, стоит ли вмешиваться, но потом панда схватила енота за горло, и Саймон нырнул к ним.

– Эй! – крикнул он, обернувшись осой и ужалив панду в шею. Та взвизгнула, и на мгновение Саймон испугался, что ужалил настоящую панду. Но потом она выругалась так красочно, как ни одно животное не смогло бы, и енот быстренько раскачался на соседней ветке, врезал противнику прямо в грудь и сбросил его с дерева.

– Я бы и сам справился, – огрызнулся он, и только тогда Саймон понял, что это был Нолан.

– Знаю, – ответил Саймон без лишних извинений. Спорить с братом было некогда: вокруг стоял хор криков и воплей. – Мне нужна помощь. Собери Наследников, сколько сможешь, и летите на другой склон. Нужно уводить их отсюда…

– Мы что, сдаёмся? – потрясённо спросил Нолан. – Это Цян тебе приказал?

Саймон помотал головой.

– Солдат слишком много. Наследники уже не справляются…

Где-то неподалёку раздался звон арбалетной дуги, и сквозь шум битвы пробился крик боли. Саймон, обернувшись стрекозой, повис в воздухе.

– Пожалуйста, Нолан, – сказал он. – Нам не победить. Если не уйдём, Наследники погибнут.

Не дожидаясь ответа, он бросился вниз, сквозь ветви пробираясь на звуки поскуливаний. Дым здесь был гуще, чем казалось с воздуха, и он задержал дыхание, пока не заметил впереди камышовую кошку. Поначалу он решил, что это просто животное – в дыму сложно было сказать, – но плакала она, как человек.

– Куда попали? – спросил Саймон, возвращая привычный облик и опускаясь на колени рядом с Наследницей.

– В ногу, – всхлипнула та, а когда вытянулась, Саймон увидел в песчаном меху кровоточащую рану: арбалетный болт попал в бедро, переломив кость пополам.

Он постарался сохранить спокойствие.

– Сможешь превратиться в птицу? – спросил он, и она кивнула. – Хорошо. Улетай от огня, а когда выберешься из дыма – перебирайся на противоположный склон горы. Мы скоро присоединимся, только…

– Осторожно!

Но предупреждение запоздало на долю секунды, и Саймон, успевший превратиться в серого волка и закрыть её своим телом, ощутил, как острие клинка полоснуло его по плечу. Развернувшись, он с рычанием столкнулся лицом к лицу с солдатом, держащим в руках острый нож, лезвие которого побагровело от чужой крови ещё до того, как столкнулось с Саймоном.

– Лети! – крикнул он Наследнице, не оборачиваясь. А сам бросился на солдата, пока тот не успел снова взмахнуть ножом. Но когда Саймон приземлился ему на грудь, солдат исчез, а из-под волка выскочила краснолицая макака, которая бросилась к ближайшему дереву, унося с собой нож.

Саймон не медлил. Как только он почувствовал, что Наследница за спиной взлетела, он принял вид большой серой обезьяны и помчался вслед за солдатом. Длинные конечности и гибкий хвост облегчили подъём, и вскоре он настиг макаку, которая бежала не так быстро, потому что пыталась удержать нож.

– Уходи, если хочешь жить, – рыкнул солдат, карабкаясь выше, но в его голосе слышался страх.

– Вы же как раз пытаетесь нас убить, – сказал Саймон. Его терпение лопнуло, и он бросился на макаку сзади.

Солдат крутанулся, наставив на Саймона нож, и ему пришлось превратиться в пчелу, чтобы не напороться на лезвие. Маниакально хохотнув, солдат попытался схватить его, но Саймон увернулся, кувыркнулся в воздухе и снова стал обезьяной. С яростным воплем он приземлился на плечи макаки, и они вместе свалились на ветку ниже.

Солдат выругался, и Саймон не стал терять время. Схватив его за руку с ножом, он со всей силы заколотил его кулаком о ствол дерева.

– Отпусти! – крикнул он, но макака вцепилась в нож и истошно вопила.

Наконец, устав от упрямства солдата, Саймон снова решил превратиться в орлана. Но только тело начало обрастать перьями, произошло нечто странное. Вместо крыльев и лап с острыми когтями, которыми он мог бы сбросить макаку, появились человеческие руки и ноги, а потом…

А потом ветка треснула, и они с солдатом, тоже принявшим человеческий облик, грохнулись вниз – прямо на землю.

Когда Саймон постепенно пришёл в себя, первое, что он ощутил – запах дыма и опалённых волос.

Голова кружилась, и какое-то время он лежал с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, почему так сложно дышать. Тело потихоньку начинало откликаться, и если поначалу он ощущал лишь ветку, уткнувшуюся в бок, то сейчас боль обрушилась на него с такой силой, будто его сбил грузовик. Или, точнее, будто он грохнулся с дерева на жёсткую землю.

В ушах звенело, но когда он открыл глаза, звон перерос в крики. Кричали люди – Наследники, и хотя зрение плыло, он поспешно присел среди дыма. Нужно было добраться до них. Помочь. Как можно скорее.

Но превратиться не получилось. Он остался тринадцатилетним мальчиком среднего роста без особых способностей и умений, а когда медленно повернул пульсирующую голову, то увидел в паре шагов от себя солдата. Тот лежал на земле с изогнутой под неестественным углом шеей. Видно, ему не повезло – падение Саймона замедлила парочка крепких веток.

Двигаясь с осторожностью человека, который точно ушиб пару рёбер, Саймон медленно поднялся. Он давно не чувствовал себя настолько беззащитным. Один вооружённый солдат, и ему придётся уворачиваться от стрел, ножей или ещё какого оружия, а он не сможет. Нужно было бежать. Найти место, где перестаёт действовать Камень Судьбы, и…

– Отступаем!

Дым прорезал знакомый голос, хриплый от боли, и Саймон тут же обернулся на него, не обращая внимания на боль в висках. Это же…

– Наследники! – повторил голос, но громче, с отчаянием. – Отступаем!

Цян. Живой. Близко.

В дыму ничего не было видно, но Саймон, спотыкаясь, всё равно двинулся на его голос. Он не понимал, туда ли идёт, но какая разница – главное, что он шёл, перебираясь через корни, сломанные ветки и брошенное оружие, наверняка лежащее недалеко от своих владельцев. Запоздало он подобрал пару ножей, таких же, с каким на него нападала макака. Его не учили владению оружием, но вариантов всё равно не было.

– Цян? – позвал он, хотя очень боялся привлечь внимание какого-нибудь солдата. Ему нужно было найти Цяна. Только вместо ответа он услышал лишь низкий, горловой смех, от которого по телу разлилась паника.

Вадим.

– Что представляют из себя Наследники без своей силы? – сказал европейский Хранитель. – Теперь я знаю ответ, и какое же это великолепное зрелище.

Вадим был где-то впереди, Саймон чувствовал. Глаза горели и слезились от дыма, но он прищурился, и наконец в жутком рыжем отблеске горящей на земле ветки различил на поляне два силуэта. Цян стоял на коленях, склонив голову и сгорбившись, а над ним возвышался Вадим. Приблизившись, Саймон заметил у него на плече маленькую рыжую обезьянку, сжимающую в кулаке что-то чёрное.

Камень Судьбы.

Несмотря на уверенность Цяна, что никакой анимокс не пожертвует своими способностями ради камня, Вадим всё же нашёл способ его заполучить – только благодарить за это нужно не солдат, а обезьяну, у которой не было никаких сил.

– Ты воюешь с Наследниками, не с Камнем, – сказал Цян. Когда он с трудом поднялся, Саймон заметил, что вся его рубашка промокла от крови, а по правой руке тянутся следы от когтей. И всё же Цян смог поднять меч, который явно забрал у кого-то из убитых солдат. – Оставь его, и я сохраню тебе жизнь.

Вадим рассмеялся, скрипуче, будто провёл ногтями по школьной доске.

– Боюсь, Цян, ты не в том положении, чтобы со мной торговаться. Да и что бы ты мог предложить? Даже моя жизнь не стоит единственного способа лишить Наследников сил.

Цян оскалил окровавленные зубы и бросился вперёд, вскинув меч так, будто он был продолжением его руки. Но Вадим, у которого Саймон запоздало заметил собственный меч, ловко парировал удар, и от столкновения клинок чуть не вылетел из дрожащей руки Цяна.

– Нет! – крикнул Саймон, врываясь на поляну и выхватывая нож. Но не успел он сделать и пары шагов, как сильная рука схватила его за локоть и дёрнула назад, и он задохнулся от боли.

Бэк.

– Стой где стоишь, Саймон, – приказал Цян, не сводя глаз с Вадима. – Это не твоя битва.

– Он никуда не денется, – хрипло сказал Бэк, и Саймон гневно обернулся, а раненое плечо запульсировало болью.

– Вадим убьёт Цяна, – прошипел он. – Надо ему помочь…

– У Наследников одна проблема, – сказал Вадим, со смертоносным изяществом взмахивая мечом. – Вы слишком полагаетесь на свои силы.

Он рубанул клинком, но Цян вовремя увернулся, при этом потеряв равновесие. Обезьяна на плече Вадима восторженно завизжала, и Цян, выпрямившись, бросил взгляд на рыжего примата.

– Ты знаешь, что в честном бою вам не победить, Вадим, – тяжело дыша, сказал он. – Поэтому остаётся только хитрить и воровать.

– Я ничего не крал. – Вадим кивнул в сторону обезьяны с Камнем Судьбы. – Просто возвращал украденную реликвию. Или ты забыл клятву, которую давали Хранители?

– Камень Судьбы принадлежит Наследникам, – сказал Цян, сжимая меч обеими руками. – Это Хранители украли его, а не мы.

– История покажет, – с ухмылкой сказал Вадим. – Только для Наследников она оборвётся.

Взревев, Цян бросился на него, слепо размахивая клинком. Вадим поспешно уклонился, но Цян выпустил меч из рук и прыгнул, потянувшись к горлу Хранителя. Или нет, не к горлу. Он пытался добраться до обезьяны. Забрать Камень Судьбы.

Время замедлилось. На кратчайшее мгновение Цян ухватил обсидиановый камень, и обезьяна пронзительно закричала. Но не успел Саймон осознать происходящее, как Вадим быстро двинул левой рукой, и Цян застыл всем телом, гортанно захрипев.

– А теперь у них нет ни единого шанса. – Глаза Вадима победно сверкнули. – Безболезненной смерти не обещаю, Цян, но она будет быстрой, уж можешь не сомневаться.

Европейский Хранитель отошёл, низко рассмеявшись, а Цян попятился, зажимая живот. Там, вбитый по самую рукоять, торчал такой же нож, что держал в руках Саймон.

– Нет! – заорал он, вырвавшись из хватки Бэка, и без раздумий метнул клинок, целясь Вадиму в горло. Но тот вовремя уклонился, и нож безобидно ударился о ствол дерева.

– Это всё, на что ты способен, Саймон Торн? – крикнул Вадим, поспешно скрываясь в дыму, но Саймон даже не заметил подкола. Он подбежал к Цяну, который опустился на землю, так и держась за живот, и рухнул рядом с ним на колени.

– Держись, – выдавил он. – Ты просто… держись, ладно? – Рукоятка ножа торчала под странным углом, и Саймон с новой волной ужаса понял, что Вадим всадил клинок прямо под рёбра.

Огонь подбирался всё ближе, и Цян закашлялся. Бледные губы окрасились свежей кровью.

– Идите, – прохрипел он. – Защитите… Наследников.

– Мы тебя не бросим, – твёрдо заявил Саймон, хотя сам понимал, что лжёт. – Бэк… Бэк!

Но когда он оглянулся через плечо, то увидел, что Бэк даже не шелохнулся. Он смотрел на них в ужасе, а на лице его читалось невыносимое горе: он принял то, с чем Саймону никак не удавалось смириться.

Цян снова закашлялся, и его влажные хрипы мгновенно выдернули из ступора.

– Всех не спасти, Саймон, – сказал он, дыша всё слабее. – Но Наследников… ещё можно. Хищник… Хищник – ключ. Ты же чувствовал… не мог не почувствовать.

– Я почувствовал, – дрожащим голосом ответил Саймон, пусть и не был уверен. – Цян… что…

– Наследники, – прохрипел Цян. – Защити… защити их. Только ты сможешь.

– Но… – начал Саймон, не зная, что сказать, но тут рядом опустился Бэк. Он взял Цяна за руку.

– Мы с Саймоном о них позаботимся, – сглотнув, произнёс он. – Мы закончим эту войну, Цян. Обещаю.

Цян смотрел на них расфокусированными тёмными глазами.

– Хищник… ключ, – повторил он, захлёбываясь отчаянием. – Саймон… Хищник…

Но всё, что он хотел сказать, утонуло в булькающем хрипе, и наконец Цян затих.

Какое-то время Саймон слышал только пульсацию крови в венах и стук собственного сердца. Бэк взвыл, хрипло и тихо, уронив голову и вцепившись в ладонь Цяна, а Саймон сел и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

Пальцами он коснулся карманных часов. Что же он упустил? Когда они с Цяном рассматривали Осколки рядом с Камнем Судьбы, Саймон действительно что-то почувствовал. Но он так и не понял, что именно, и не понимал до сих пор. Как Осколки разбитого артефакта могли помочь…

Наследникам.

Резко придя в себя, Саймон услышал крики, смешивающиеся со стонами раненых и умирающих. Его взгляд метнулся к месту, где только что стоял Вадим, но европейский Хранитель испарился, и Саймона захлестнула бурлящая ярость.

– Вадим! – заорал он, поднимаясь. – Вернись и сражайся!

Адреналин кипел в венах, подхлёстывая, и он шёл вперёд, хотя каждый шаг приносил с собой невероятную боль. Но Саймон не останавливался, оставляя за спиной Цяна и тайны, которые тот унёс за собой в могилу. Ему было плевать, в правильном направлении он идёт или нет. Нужно было найти Вадима. Он не мог упустить его снова.

– Вади!..

Неожиданно из-за дерева вынырнул меч, не задев его только чудом. Саймон обернулся, сжимая в руке второй нож, и лицом к лицу столкнулся с Вадимом Сергеевым. Если бы не дым, он бы смог разглядеть все заживающие раны, все налитые синяки и шрамы, что старые, что полученные в течение последних недель. Но воспоминание о битвах не принесло ни капли удовлетворения – вместо этого Саймон лишь пожалел о том, что упустил столько возможностей нанести смертельный удар.

– Наконец-то мы встретились на равных, Саймон Торн, – хрипло сказал европейский Хранитель, а его обезьяна вскарабкалась на соседнюю ветку, сжимая в кулаке Камень Судьбы. – Я так долго ждал этой возм…

Но Саймон не стал дожидаться, пока он разразится очередной речью. Вместо этого он бросился на него, метя ножом прямо в сердце. Он застиг Вадима врасплох, и тот не успел увернуться, но клинок не вошёл ему в грудь, а наткнулся на непробиваемую преграду.

Броня.

Выругавшись, Саймон снова замахнулся, на этот раз целясь в узкий стык брони у шеи, но ударить не успел: Вадим толкнул его в грудь, и Саймон рухнул на землю.

– А ведь раньше я считал тебя серьёзным противником, – сказал Вадим, а когда Саймон попытался сесть, коснулся острием меча его горла. – Но ты всего лишь мальчишка. Без своих сил ты ничто – нет, даже хуже, ведь ты этого не понимаешь. Ты думаешь, что способен на подвиги даже без сил, но посмотри на себя.

Острый кончик меча скользнул по нежной коже горла, и у Саймона пересохло во рту, когда он ощутил прилившую к порезу горячую кровь.

– Я тебя убью, – сказал он чуть слышно, но Вадим всё равно усмехнулся.

– Такой храбрый, но такой глупый. – Меч вонзился чуть глубже, и по ключице потекла струйка крови. – Прощай, Саймон Тор…

Раздался свист, и не успел Саймон осознать происходящее, как рукав Вадима прорезал вылетевший из ниоткуда нож. Вскрикнув, европейский Хранитель схватился за бицепс, выронив меч, который безобидно ударил Саймона в грудь тупой стороной.

– Ты убил его!

Захлёбываясь от ярости, Бэк метнул второй нож. В этот раз Вадим попытался увернуться, но лезвие всё равно рассекло ему щёку, оставив неглубокую алую полосу.

– Совет! – заорал Вадим. – Ко мне! Убить их! Всех убить!

Саймон столкнул с себя меч, стараясь избегать острых краёв, но когда подскочил на ноги, Вадим уже испарился.

– Куда… – начал он, но рядом возник Бэк, который вложил ему в руку очередной нож.

– Нужно за ним, – торопливо сказал он. – Если он сбежит с Камнем Судьбы…

В дерево между ними вдруг вонзилась стрела с чёрным оперением. Выругавшись, Саймон пригнулся, увлекая за собой Бэка.

– Надо выбираться отсюда, – прошептал он. Из пореза на горле текла кровь, заливая ворот футболки. – Если вернёмся к горе…

– Мы не можем уйти без Камня, – возразил Бэк. – Если Вадим с обезьяной сбегут…

Поблизости загрохотали шаги, и сквозь дым Саймон различил солдата в коричневой форме, который направлялся к ним с копьём в руках. Но только он раскрыл рот, как в кустах что-то мелькнуло, и оттуда выскочил солдат с парой ножей.

– Бэк… – предостерёг Саймон.

– Вижу, – пробормотал тот, а когда из-за деревьев показались ещё трое солдат, ухватил Саймона за рукав. – Иди за мной.

Вскочив на ноги, он бросился в противоположную сторону, а Саймон побежал за ним. Мысли, роящиеся в голове, осыпались пеплом – оставались только паника и желание сбежать как можно дальше. Но буквально десять шагов спустя впереди показался лучник.

Их окружили.

– Беги, – сказал Бэк, приняв боевую стойку и вскинув нож, будто его бы хватило. – Поодиночке у нас больше шансов.

– Я тебя не брошу, – сказал Саймон, а Бэк скривился.

– Я серьёзно, Саймон. Беги, – сказал он. – Пока нас…

Его прервал хриплый крик, и они обернулись навстречу женщине в серой форме, которая, повалив лучника, всадила ему нож прямо в горло.

– Не высовывайтесь, – бросила она с сильным французским акцентом, и хотя раньше Саймон её не встречал, он узнал форму.

Одичалые.

В мгновение ока лес наполнился солдатами в сером. Все они держали в руках оружие – не только ножи, но и дубинки, и топоры, и копья, и даже щиты из металла и дерева. Замерев от шока, Саймон смотрел, как Одичалые расправляются с Верховным Советом – оружием они владели едва ли не лучше, чем подготовленные солдаты.

– Это кто? – озадаченно спросил Бэк.

– Одичалые, – шёпотом ответил Саймон, будто боялся, что они вдруг исчезнут. Так называлась группа повстанцев под предводительством Катарины Рот – в неё вступали анимоксы, которых Верховный Совет вынудил прикоснуться к Камню Судьбы, навсегда лишив сил. Когда Саймон разговаривал с Катариной в последний раз, они прятались где-то в Европе, но сейчас оказались здесь. В Китае.

А значит…

– Пойдём, – сказал Бэк, дёргая его за руку. – Нужно найти Камень Судьбы.

Лучник больше не преграждал путь, а потому Саймон не стал спорить, и они вместе поспешили прочь от разгоревшейся битвы. Несмотря на раны и меньший рост, Саймон не отставал от Бэка, вместе с ним продираясь сквозь ветви в направлении, где скрылся Вадим – если, конечно, Бэк не ошибся.

– А он точно… – начал Саймон, когда звуки боя за спиной стихли, но не успел договорить, как его охватило странное чувство – то же самое он ощущал, когда выходил из радиуса действия Камня Судьбы.

К нему вернулись способности.

– Да! – воскликнул он, без промедления обернулся совой и взмыл в темнеющее небо. Позади раздался шелест крыльев Бэка, и они вместе прорвали лесной полог, затянутый дымом.

– Если у него есть мозги, он спрячется в горах, – сказал Бэк в виде полярной совы, поднимаясь выше над бушующим пожаром.

– Надо понять, в какую сторону он ушёл, – крикнул Саймон, высматривая в редеющем подлеске следы Вадима и обезьяны. – Может, вернулся в Убежище?

– Вряд ли, рядом слишком много Наследников, – ответил Бэк. – Я тебе говорю, он ушёл в горы…

– Вадим предпочитает действовать неожиданно, – сказал Саймон, спускаясь ниже. – И они с обезьяной всё равно разделились. Значит, у них назначено место встречи, так что если мы их заметим…

– Поднимись выше! – крикнул Бэк, когда Саймон спустился прямо к деревьям.

– Но отсюда мы их не увидим, – возразил тот. – Нужно найти… ай!

Силы оставили его так же внезапно, как и появились. Он стал человеком практически в тридцати метрах над лесом – а крыльев у людей не было.

Саймон полетел вниз, распахнув рот в беззвучном крике. Ветки цеплялись за одежду и кожу, и хотя все инстинкты вопили раскинуть руки, Саймон прижал их поближе к телу, повернувшись так, чтобы удариться о землю ногами. Под ним не было крепких веток, способных замедлить падение, а земля приближалась на пугающей скорости, и он всеми силами старался превратиться – даже если он уже не сможет взлететь, то хотя бы замедлит падение, и…

Ага!

Короткого мгновения едва хватило, чтобы человеческое тело уменьшилось, приняв вид серой белки. Саймон врезался в землю – так сильно, что тело вспыхнуло болью от старых ран, – но вопреки ожиданиям он не переломал себе все кости и даже ничего не вывихнул. Вместо этого, к огромному изумлению, он просто отпрыгнул.

Всего на несколько сантиметров, но когда вновь приземлился – завалился на бок, не в силах поверить, что до сих пор в сознании. Он пошевелил пальцами, покрутил запястьями и лодыжками, согнул колени и локти – и да, он был в полном порядке.

– Саймон! Саймон!

Полярная сова нырнула к нему сквозь кроны деревьев, чертыхнулась и приземлилась рядом.

– Если ты свернул себе шею… – пробормотал Бэк, но Саймон вернул себе человеческий облик и осторожно присел.

– Я в порядке. Вроде. Ну, не хуже, чем раньше. Ты нашёл Вадима?

– Нет, – язвительно сказал Бэк. – А судя по тебе, продолжать слишком опасно. Точно всё хорошо?

Саймон кивнул, но сам так не думал. Как он мог, когда Вадим сбежал с Камнем Судьбы? Когда столько людей и животных покалечилось и погибло? Он понимал: всё будет хорошо только тогда, когда Камень Судьбы вернётся к Наследникам, а с Вадимом и Советом будет покончено раз и навсегда.

Когда Саймон с Бэком вернулись к Убежищу, опустилась ночь, и хотя пожар ещё пылал, битва наконец стихла.

Земля была усеяна мёртвыми и умирающими, и хотя в большинстве своём это были солдаты Совета, от вида лежащих среди них животных защемило сердце. Они этого не заслуживали – не заслуживали сражаться в чужой войне, куда их втянули обманом. Отведя взгляд от бойни, он вслед за Бэком обернулся человеком в тени предгорья, где одетые в серый Одичалые оказывали Наследникам первую помощь.

– А, вернулись, – сказал Дмитрий, сидящий на коленях рядом с ворчащей новозеландской Наследницей с перевязанной рукой. – Камень Судьбы вы не нашли, правильно понимаю?

– Как ты догадался? – пробормотал Бэк, а Саймон огляделся. Наследники устроились на окровавленной траве, и хотя бóльшая часть была в сознании, некоторые лежали с закрытыми глазами, не шевелясь.

– А брат… Наследники… Никто не?.. – Саймон замолчал, прервавшись на полуслове, но Дмитрий всё равно его понял.

– Нолан с Эконом и ещё парой ребят прогоняют последних солдат из долины, – сказал он. – Среди Наследников много раненых, но в основном это порезы, ушибы и переломы. До свадьбы заживёт. С самыми тяжёлыми сейчас медики Одичалых, но пропавших без вести нет и мёртвых тоже. Пока.

Саймон выдохнул так резко, что ноги подкосились. С трудом удержавшись, он сглотнул ком, вставший в горле.

– А лидер Одичалых тоже здесь? Её зовут…

– Саймон!

Знакомый голос прорезал ночной воздух, и Саймон застыл. Он решил, что ослышался, но когда обернулся, темноволосая девочка бросилась ему навстречу, расталкивая всех, кто попадался ей на пути. Сердце подпрыгнуло, и он понял, что не ошибся.

– Уинтер? – задохнулся от радости он, но больше ничего сказать не успел: она врезалась в него, и, хотя сама была невысокой и хрупкой, после пережитой ночи сил не осталось, и они вместе повалились на землю.

– Мы так волновались, – дрожащим голосом сказала Уинтер, обняв его, словно они и не падали вовсе. – Тебя не было с остальными Наследниками, и мы решили… решили, что…

– Да ты живой, я погляжу, – раздался другой голос, и Саймон поднял голову, а сердце забилось чаще. Над ними, скрестив руки, возвышалась Ариана с собранными в высокий хвост крашеными чёрными волосами. Саймон потёр глаза, будто она была лишь видением и могла исчезнуть в любую секунду. – Ну что, сильно пострадал на этот раз, Саймон?

Ледяной тон обжигал, но он понимал, что сам напросился. В последний раз они виделись среди лесов Амазонки, и он бросил Ариану – бросил всех друзей и семью, – потому что решил присоединиться к Бэку, брату и амазонским Наследникам в их путешествии. Она не хотела его отпускать. Он до сих пор помнил мольбу в её взгляде, отчаяние в голосе. Но у него не было выбора, и в глубине души он надеялся, что Ариана это поймёт.

Видимо, он ошибался. Уинтер отпустила его, и он медленно поднялся, разом ощутив все царапины, раны и синяки. Даже голова потихоньку начинала болеть.

– Выживу, – сказал он. – Откуда вы здесь? Как…

– Мы же знали, что без нас ты не справишься, вот и решили найти, – раздался третий голос, и рядом возник Джем, лучший друг Саймона. Он протянул ему руку. – Катарина подобрала нас в Нью-Йорке, и мы сразу поехали к вам.

При упоминании матери во взгляде Бэка мелькнуло странное выражение, но Саймон не обратил внимания – он до сих пор не отошёл от внезапной встречи с друзьями.

– А где мама и дядя Малкольм? – спросил он, с помощью Джема поднимаясь на ноги. – Они не с вами?

– Да мы… сбежали, – призналась Уинтер. – Я оставила записку, чтобы они не волновались, но…

– Они скоро придут, – холодно сказала Ариана. – Они стягивают силы всех Царств. Точнее, пытаются. Генерал с Рептилиями не рвутся ввязываться в чужую войну.

Саймон даже не знал, что хуже – оставить маму с дядей Малкольмом не находить себе места в Небесной башне, или сражаться с ними против Вадима и всего Верховного Совета.

– Мне нужно позвонить маме, – сказал он, хотя понимал, что связи здесь нет. – Сейчас отведём Наследников в безопасное место, и я слетаю в ближайший город…

– Бэк?

Саймон замолчал, а Бэк напрягся при виде Шарлотты. Она подошла к нему крохотными шажками, будто боялась спугнуть раненое животное, и в её огромных карих глазах читалось нечто непонятное. Наверное, шок или страх потерять его, а может…

– Какой же ты придурок!

Шарлотта врезала брату по руке, затем ещё раз и ещё, и вскоре она колотила его, как стену. Бэк стоял, не двигаясь, безропотно принимая удары, но смотрел не на неё, а словно насквозь. Саймон поспешно схватил её за локоть, а Ариана придержала с другой стороны, и вместе они её оттащили.

– Почему? – рыдая, спросила Шарлотта. – Почему ты сразу не сказал, что живой? Мы так по тебе скучали… Оплакивали…

– Шарли?

Её тираду оборвал ещё один голос, высокий и нерешительный, и к брату подошла Эмилия Рот. Шарлотта обмякла, мгновенно растеряв весь свой пыл.

– Эмилия? – выдавила она, задыхаясь, и Саймон с Арианой отпустили её. – Ты…

Эмилия обняла старшую сестру, и та долго стояла, не шевелясь, а потом прильнула в ответ. Сотрясаясь от рыданий всем телом, она нежно прижала к себе Эмилию, будто боялась, что они обе разлетятся на части.

– Прости, – сквозь слёзы сказала Шарлотта. – Это я виновата, Эм… Прости меня…

– Ни в чём ты не виновата, – возразила Эмилия. – Я хотела тебе рассказать, но…

Шарлотта обняла её крепче, прижимаясь влажной щекой к щеке Эмилии.

– Я думала… Думала, ты…

– Знаю. Но я жива. Я рядом, Шарли. Всё хорошо.

Саймон отвернулся, чтобы дать им возможность побыть наедине, и тут же оказался лицом к лицу с высокой темноволосой Катариной Рот, которая наблюдала за своими детьми, крепко сжав зубы. Но мгновение спустя она посмотрела на Саймона, и тот выдержал её взгляд.

– Сходи к медику, – сказала она, проводя пальцем по ране на его горле.

– Я в порядке, – ответил Саймон, оглядываясь через плечо. Сёстры так и стояли, обнявшись, а рядом с потерянным видом маячил Бэк. – Цян погиб.

Катарина тяжело вздохнула и тоже посмотрела на Бэка.

– Этого я и боялась. Это ведь он был Анонимом, да?

Саймон кивнул.

– Откуда вы…

– Мы были друзьями, – сказала она. – Я не знала наверняка, но догадывалась. Поэтому мы и решили выследить Вадима – надеялись, что Наследников защитит Цян. – Она ещё раз окинула его оценивающим взглядом. – Правда, Саймон. Иди найди медика.

Она прошла мимо, направившись к детям. И хотя Саймон понимал, что ему стоит отвернуться, он не смог – и так и остался смотреть, как Бэк отступает, будто боится, что мама тоже на него накричит. Но Катарина просто обняла его, и через какое-то время Бэк медленно прижался к ней, зарывшись лицом в волосы.

– Нельзя здесь оставаться, – сказал Джем, и Саймон отвернулся от семьи Рот. – Вадим теперь знает, где искать Наследников, и когда пришлёт за ними новых солдат – вопрос времени.

– Мы планировали встретиться в пещерах к югу отсюда, – сказал Саймон. – Но до них далеко.

– На прошлой неделе я нашла пещеры поближе, – раздался робкий голос, и Джем отступил, пропуская Ви. Несмотря на расцарапанную щёку и перебинтованную руку, выглядела она целой и невредимой. – Они совсем рядом, так что надолго там остаться не получится, но день-два, пока все приходят в себя…

– Туда можно добраться пешком? – спросил Саймон, обернувшись на Одичалых, оказывающих Наследникам первую помощь, и Ви кивнула.

– Путь будет не самым приятным, но идти недалеко. Я соберу ребят, мы сделаем носилки из простыней и веток.

– Спасибо, – сказал Саймон и мысленно вздохнул. – Ты в порядке?

Ви слабо улыбнулась, и несмотря на всё, что им пришлось пережить, на её щеках проступили ямочки.

– Да. Злюсь, что Вадим сбежал, но ничего. Поймаем.

Саймон хотел бы согласиться, но голова болела, и он всё равно понимал, что не сможет сдержать обещание.

– На всякий случай надо послать вперёд разведчиков. Кто знает, где прячутся солдаты Верховного Совета.

– Я пойду, – вызвалась Ариана. – Но я не умею летать, так что придётся тебе меня понести, Саймон.

Он хотел было возразить, но встретил её бушующий пламенем взгляд, и слова застряли в горле. Тяжесть её гнева безмолвно боролась со страхом, что с ней что-то случится, и вместе они накрыли Саймона какофонией чувств, которая пришла вместе с уверенностью: если сейчас он откажется, она больше никогда ему не поверит.

– Ладно, – сказал он. – Пойдём вместе.

Пока уцелевшие Наследники мастерили носилки для всех, кто не мог ходить и летать, Ви проводила Саймона, Ариану и ещё нескольких человек к лабиринту пещер у подножия горы, примерно в трёх километрах.

– Даже с большой группой путь вряд ли займёт больше часа, – сказала она, раздвигая плющ, скрывающий узкий вход. – Кажется, после меня тут никого не было.

– Надо проверить, – сказал Саймон, хотя совершенно не желал сейчас с кем-то драться. Но в просторных пещерах не нашлось ничего, кроме земли и помёта летучих мышей.

– Пойдём назад, а то нам ещё нести раненых, – сказал Дмитрий, когда они вернулись ко входу. – Если Совет снова нападёт, мы должны быть готовы к бою.

Саймон кивнул, но когда последовал к узкому лазу за остальными, Ариана крепко схватила его за локоть.

– Тебя это не касается, – сказала она и посмотрела так ядовито, что он не стал возражать.

Пока остальные пробирались наружу, она отвела его к небольшой нише у входа, смахнула пыль и жестом предложила присесть, а сама полезла в фиолетовую поясную сумку.

– Ну и сколько раз это ещё повторится? – поинтересовалась она, доставая швейный набор и антисептические салфетки.

– Что именно? – уточнил он, опускаясь на твёрдую землю.

– Сколько раз ты будешь рисковать жизнью, будто без тебя желающих не найдётся? – Она присела рядом с ним на колени. – Футболку сними.

Он стащил её с себя, и щёки потеплели под пристальным взглядом осматривающей его Арианы.

– Сколько потребуется, – сказал он, понимая, что ответ её не устроит.

Выругавшись себе под нос, она резким движением открыла салфетку и принялась за работу, в первую очередь сосредоточившись на горле. К счастью, швы не понадобились, но она очистила рану и аккуратно наложила повязку, а потом перешла к боку.

– Тебе вообще плевать на людей, которые тебя любят? – мрачно поинтересовалась она, а когда вскинула взгляд на Саймона, в её глазах стояли слёзы.

– Нет, конечно, – поражённо возразил тот.

– А мне кажется, что плевать, – сказала она. – Наши чувства тебя не волнуют. Ты думаешь, что защищаешь нас, а в итоге делаешь хуже, чем Вадим и весь Совет, вместе взятые. Ты хоть представляешь, каково нам изо дня в день гадать, жив ты или нет? А если каким-то чудом всё-таки жив – волноваться, не ранен ли ты и сможешь ли вернуться домой. Меня это бесит, Саймон. Бесит.

Он нахмурился, во рту пересохло.

– Ариана… вся эта война началась из-за меня. Это я разбил Сердце Хищника. Это из-за меня появилось столько Наследников…

– Но это не значит, что ты должен постоянно рисковать ради них жизнью, – сказала она, дезинфицируя иглу.

– Наоборот, – сказал он, и внутри что-то оборвалось. – Я заварил эту кашу, мне её и расхлёбывать. Я должен всё исправить. Чтобы… чтобы никто больше из-за меня не погиб.

Ариана без предупреждения вогнала иглу под кожу, и он зашипел от боли.

– Значит, ты у нас не только поразительный эгоист, – сказала она. – Ты ещё и самовлюблённый упрямец.

Саймон захлопал глазами.

– Чего? Нет, я…

– Ещё какой, – злобно сказала она. – Самое ужасное, что ты даже не замечаешь. В мире больше сотни Наследников, а ты всё думаешь, что они не справятся без тебя.

Он уставился на неё с открытым ртом.

– Я так не думаю, Ариана…

– Да конечно. – Она отстранилась, оставив иглу, и посмотрела на него. Её глаза припухли, щёки покраснели, но это ничуть не смягчило ярость. Наоборот, разожгло только сильнее. – Ты всегда мог уйти, но ты здесь. Тебе не нужно убивать Вадима. Не нужно жертвовать своей жизнью, чтобы доказать… что? Что ты храбрый? Что достоин быть Наследником? Достоин с нами дружить? Всё, что ты делаешь – это расстраиваешь людей, которые тебя любят, а сам даже не замечаешь. Или замечаешь, просто тебе плевать. Может, тебе и на нас плевать, пока вокруг скачут другие фанаты.

Её слова задели Саймона всерьёз, он выпрямил спину, впиваясь ногтями в ткань футболки.

– Нет, – повторил он, но яростнее. – Ты же знаешь, что это не так. Я не хочу здесь оставаться. Я не хотел этой войны, не просил меня в неё впутывать. Я не хотел, чтобы Лео из-за меня умер. Я даже не хотел ехать в Аништадт. Просто у меня не было выбора…

– Выбор есть всегда, – яростно сказала она. – И каждый раз ты делаешь неправильный. Потому что не можешь по-другому. Или не хочешь. Я просто не понимаю, чем я… чем мы тебя не устраиваем.

Саймон смотрел на неё и не знал, что сказать.

– Ты меня устраиваешь, – ответил он. – И ты, и… и Джем с Арианой, и Нолан с мамой, и дядя Малкольм с Зией… Вы – самое важное, что у меня есть. Я просто… просто хочу сделать так, чтобы мы жили счастливо и не задумывались, какие кошмары ждут впереди.

Выдохнув, она взялась за иглу, не поднимая взгляда.

– Вот бы хоть раз этим занялся кто-то другой. Или чтобы ты в кои-то веки доверился нам и не бросил.

– Прости, – тихо сказал он. – После смерти Лео я… я не могу потерять ещё и тебя. И всех остальных тоже.

Она поджала губы.

– И ты меня прости, – сказала она, и хотя напряжение всё ещё висело густым дымом пожара, воцарилась полная тишина.

Пока Ариана обрабатывала Саймону раны, подоспели первые Одичалые. Натянув футболку, он пошёл помогать им с припасами, и хотя при каждом удобном случае украдкой поглядывал на Ариану, она ни разу не обернулась.

Наконец, когда все разместились в пещерах, а раненым оказали первую помощь, Саймон, Джем и Уинтер расстелили циновки в укромном уголке. Элоиза, сахарная летяга, устроилась на плече Саймона, прижавшись к нему так, будто не собиралась больше выпускать, и от её непоколебимой преданности настроение стало хуже прежнего.

– Смотри, там Суюки, – сказал он, кивнув в сторону девочки с перевязанным запястьем, которая сидела рядом с лежащим Каем. Тот, впрочем, пришёл в себя и даже шутил, судя по её слабой ухмылке. – Она за тобой присмотрит.

– Хочу остаться с тобой, – сонно возразила летяга, уютно устраиваясь у его шеи. – Я скучала.

– Я тоже, – ответил Саймон, поглаживая её по головке кончиком пальца. Учитывая, что Суюки её растила и заботилась, он был тронут желанием Элоизы остаться, но совесть всё равно неприятно кольнуло – совесть и страх, что с ней тоже что-то случится. – Прости, что ушёл.

Элоиза зевнула.

– Но теперь ты здесь, – сказала она, словно только это имело значение. Может, для неё так и было.

– Тебе не обязательно извиняться, – заметил Джем. Его голос прозвучал буквально в паре сантиметров, и Саймон обернулся от неожиданности. – Мы всё понимаем. Мы от этого не в восторге, но всё же.

– Ариана на меня даже не смотрит, – расстроенно сказал Саймон. – А ещё она назвала меня эгоистом. И самовлюблённым упрямцем.

Джем фыркнул.

– Ну, синдром героя у тебя действительно есть. Мы это давно знаем. – Он пожал плечами. – Но это не так уж и плохо. Просто… обидно, когда тебя бросают.

Саймон снова хотел извиниться, но Джем помотал головой.

– Не надо. Серьёзно. У всех есть свои недостатки. Уинтер вечно ворчит и ругается, но при этом всегда готова разбиться в лепёшку, лишь бы помочь. Ариана всегда и во всём самая лучшая, и её никогда не перегнать, зато можно не волноваться о своих обидчиках, потому что она доберётся до них первой. Я часами могу болтать о любимых вещах и заваливать ерундовыми фактами, зато я отлично ориентируюсь в пространстве.

– Не только, – со слабой улыбкой заметил Саймон. – Ещё ты самый умный и крутой человек на свете, и мой лучший друг.

Джем покраснел.

– Я правда крутой?

– Очень, – ответил Саймон. – И я всегда знаю, что ты меня прикроешь, даже если я натворю глупостей.

– Конечно, – с непоколебимой уверенностью согласился Джем. – А ты… Ты вечно бросаешься в омут с головой, не задумываясь о последствиях. Но мы знаем, что ты готов ради нас на всё, даже если иногда в первую очередь думаешь о других людях. И это нормально. Потому что благодаря тебе мы смогли повидать мир. Мы смогли изменить его к лучшему, помочь людям, которые в этом нуждались. Благодаря тебе мы стали лучше, хотя было непросто. Совсем непросто. Но я думаю, что оно того стоит.

Саймон опустил глаза.

– Мне кажется, Ариана так не считает, – сказал он.

– Ещё как считает, – ответил Джем. – Чуть ли не больше всех остальных. Мы же команда, Саймон. Поодиночке мы неплохи, но когда собираемся вместе – тут случается настоящее волшебство. И уж насколько мы нужны тебе – нужны же, признайся, – ты тоже нам нужен. Даже Ариане.

Джем легко толкнул его в бок и понимающе ухмыльнулся. Но Саймон не успел найтись с ответом, потому что у входа послышался шум, и они с Джемом поднялись посмотреть, что происходит. Оказывается, в пещеры ввалились Наследники – все они явно были в порядке, и среди них Саймон с облегчением заметил бредущего брата, за которым мрачно шёл Бэк.

– Ну наконец-то. – К ним подошла Катарина Рот, до того тихо беседовавшая с высокой француженкой на другом конце пещеры. – Нашли следы Совета?

– В радиусе пяти километров всё чисто, – ответил Бэк, не глядя на мать. – Тембо, Залика, Мбизи и Имка вызвались дежурить первыми. Нужно найти им смену.

– Как закончишь, обсудим с Сериз дальнейшие действия, – сказала Катарина. – Нам понадобится твоё мнение.

Бэк немо кивнул и направился вглубь пещеры – явно хотел не просто найти добровольцев, но и скрыться с глаз матери. Дождавшись, пока он уйдёт, Саймон подошёл к брату, с трудом подавив внезапное желание его обнять.

– Всё в порядке? – спросил он, и Нолан кивнул.

– Поверить не могу, что Вадим опять улизнул, – проворчал он. – У него жизней больше, чем у кошки.

– Я пытался его догнать, но у него был Камень Судьбы, – виновато сказал Саймон.

Нолан выругался.

– Ничего, поймаем. Он ещё пожалеет, что появился на свет. – Замолчав, он искоса оглядел Саймона. – Бэк сказал, ты сильно свалился.

Саймон пожал плечами.

– Оказывается, белкам правда всё нипочём. Он рассказал про Цяна?..

Нолан снова кивнул, помрачнев.

– Что будем делать?

Цян умер, Убежища больше не было, и Саймон не знал, что на это ответить. Не знал, что случится с Наследниками, что случится со всеми. Мельком подумал, как хорошо было бы вернуться в Небесную башню, оставив Вадима с Верховным Советом за океаном, но быстро отмёл эту мысль. Может, Ариана была права, и он действительно был высокомерным упрямым эгоистом, но он не мог оставить Наследников.

Недавнее нападение на башню только укрепило его решимость. Им не видать прежней жизни, пока правит Совет. Ариана не понимала этого – или не хотела понимать. Он сражался не за людей, которых впервые видел, и не против организации, ноги которой не ступало в Америке. Он, как и все, сражался за родной дом, за своих друзей и семью. И эту битву они не могли проиграть.

Он открыл рот, пытаясь выразить мысли словами, но краем глаза заметил зовущую их к себе Катарину. Сделав глубокий вдох, медленно выдохнул и кивнул в её сторону.

– Пока не знаю, – сказал он брату. – Но, думаю, сейчас мы это решим.

– Нам нужен план.

Катарина Рот обвела взглядом небольшую группу людей, собиравшихся в глубине пещеры, поочерёдно задерживаясь на лицах. Саймон сидел между Джемом и Шарлоттой, которую пришлось уговаривать отойти от сестры, а Нолан расположился неподалёку и поедал вяленое мясо с домашними злаковыми батончиками, которые принесла Сериз. Саймон убрал свой в карман – он не мог есть, хотя тело требовало, – а Бэк буквально накинулся на ужин, держась вне общего круга и делая вид, что в любой момент может сбежать.

– Нужно забрать Камень Судьбы, вот что нам нужно, – сказал Бэк, хмуро запихивая мясо в рот.

– Да, – согласилась Катарина. – Но, боюсь, об этом придётся подумать позже. Наша первоочередная задача – понять, куда двигаться дальше. Мы не можем здесь оставаться, поскольку Верховный Совет может нас выследить…

– Мы замели следы, насколько могли, – добавила Сериз. – Но сложно сказать, поможет ли это.

– И что, предлагаешь сбежать? – поинтересовался Бэк стальным голосом.

Катарина поджала губы.

– Здесь мы как на ладони. На нас в любой момент могут напасть…

– На нас могут напасть где угодно, – возразил Бэк. – Пока Камень у Вадима, опасно будет везде. А чем дольше он у него остаётся, тем больше у него времени на подготовку, и…

– Тем опаснее становится ситуация, – закончила за него Катарина. – Я согласна, Бэк. Поэтому нам и нужно найти безопасное место, где можно восстановить силы и разработать собственную стратегию…

– Да какую стратегию? – с ощутимым раздражением спросил Бэк. – Вы всю войну только и делали, что скрывались. А мне надоело прятаться. Надо действовать! Если мы ничего не предпримем…

– И что ты предлагаешь? – терпеливо спросила Катарина. – Собрать тех, кто может ходить, раздать им оружие и напасть на Верховный Совет в лоб?

– Да, – огрызнулся Бэк. – Мы с ними справимся, мы сильнее, умнее, быстрее…

– А как же Камень Судьбы? – спросила она. – Что вы будете делать, когда Наследники повалятся с неба?

Бэк открыл было рот, но потом захлопнул и скривился.

– Пусть Одичалые его отберут, – какое-то время спустя сказал он. – Вы же тут мастера сражаться с оружием, а? Не превращаясь.

– Неплохая идея, – сказал Джем, и все повернулись к нему. Заморгав от неожиданности, он поправил очки. – Вблизи камня Наследники не представляют особой угрозы, и Вадим это знает. Наверняка он будет держать его при себе, то есть у Одичалых будет больше шансов его забрать.

– Спасибо, – сказал Бэк тоном, в котором так и слышалось: «Я же тебе говорил». Но Джем кашлянул – он не закончил.

– Проблема в том, – осторожно продолжил он, – что мы не знаем, где Вадим. Даже если Наследники полностью расправятся с азиатской ветвью Верховного Совета, останется ещё четыре континента. Это всё равно, что черпать воду из океана вёдрами. Солдаты появятся снова, а мы только укрепим легенду Вадима – якобы Наследники плохие, а он герой, пытающийся их остановить. Так мы развяжем войну, которая продлится десятки лет.

– Значит… найдём Вадима, – сказал Бэк. – Он не мог уйти далеко.

– Правда? – поинтересовалась Катарина. – У тебя есть идеи, куда?

Бэк не ответил, только нахмурился ещё сильнее. Воцарилось неловкое молчание, и наконец Саймон не выдержал:

– Бэк прав, – тихо сказал он, и все взгляды обратились к нему. – Вы все правы. Но особенно Бэк. Раненым Наследникам нужно время, но и Камень Судьбы нужно как можно скорее вернуть. Это наш единственный шанс на победу. Без него мы уязвимы и не можем отправлять Наследников в бой и рисковать потерей способностей. Нам нужно сосредоточиться на поисках Камня. Только… – Тут он кивнул в сторону Джема. – Мы не знаем, где Вадим. На его поиски может уйти несколько недель, а это потеря времени.

– Вариантов нет, – пробормотал Бэк. – Даже если выступим в роли приманки, Вадим не выйдет против нас без Камня Судьбы.

– Именно этого мы и пытаемся избежать, – сказал Саймон. – Но что, если Наследники исчезнут?

– В смысле, уйдут в подполье? – уточнил Джем, неуверенно взглянув на Бэка, но Саймон видел, что в голове друга уже заработали шестерёнки.

– Вадим прилетел в Китай, потому что здесь были мы, – сказал Саймон. – Но если Наследники уйдут – если мы последуем совету Катарины и спрячемся, – то что ему останется делать?

– Только вернуться в Аништадт, – тихо ответила Шарлотта. – Там у него город в горах, Цитадель, целая армия…

– И мы будем знать, где он, – сказал Саймон.

Над головой Джема будто вспыхнула лампочка, и он выпрямил спину.

– И тогда можно будет осуществить план Бэка, – радостно сказал он.

Саймон кивнул.

– Семья Рот знает Цитадель не хуже Вадима, а Шарлотта с Хьюго знакомы с городом…

– Мы запросто сможем устроить ловушку, – сказала Шарлотта. – Даже если Наследникам придётся вступить в бой, рано или поздно Вадим появится, а с ним будет Камень Судьбы. И тогда…

– Тогда нападут Одичалые, – сказал Саймон. – Они заберут камень.

– Или убьют его, – мрачно сказала Шарлотта. – Тоже вариант.

Катарина побарабанила пальцами по колену.

– Раз у Наследников будет время отдохнуть и оправиться, то я не возражаю, – сказала она. – Можем вернуться на базу: она недалеко от Аништадта, так что мы сможем быстро отреагировать…

– Всё это время вы были у Аништадта? – резко спросил Бэк, будто они жили прямо у Вадима в подвале.

– Конечно, – сказала Катарина. – Что бы ты себе ни напридумывал, мы не трусы и уже очень давно ведём эту войну. – Она посмотрела на Сериз. – Нужно послать разведчика, чтобы он организовал перелёт. Тут недалеко есть деревня – те, кто могут идти, доберутся за день…

– Наследники путешествуют вместе, – твёрдо сказал Бэк. – Мы никого не оставим.

Катарина взглянула на сына с лёгким любопытством, но кивнула:

– Хорошо. Тогда нам понадобится минимум два дня, ведь раненых придётся нести на себе.

– Оставь это Наследникам, – сказал Бэк. – Разбирайтесь со своим перелётом. Об остальном позаботимся мы.

С этими словами он встал и пошёл к выходу из пещеры. И хотя Саймон сомневался, что собрание на этом закончилось, он с трудом поднялся на ноги, виновато поглядел на Катарину и поспешил следом за ним.

Он догнал Бэка у плюща, закрывавшего вход, а когда потянулся к нему, тот резко обернулся.

– Чего тебе? – спросил он, и Саймон с трудом сдержал порыв отступить.

– Да я… – Он замялся. – Мне жаль, что с Цяном так вышло. Если ты… если ты будешь его хоронить, я бы хотел помочь…

– Мне не нужна твоя помощь, – прорычал он, сжимая руку в кулак. – Напомогался уже, хватит.

В его голосе прозвучала такая горечь, что Саймон не сразу нашёлся с ответом.

– Ты сделал всё, что мог, – наконец тихо произнёс он. – Сражался рядом с Цяном, пытался защитить его от Вадима…

– Ты даже не представляешь, на что я способен, – прорычал Бэк, скалясь. – И Вадим тоже.

Он направился к выходу, а когда Саймон дёрнулся следом, в тишине пещеры раздался громкий голос:

– Куда это ты пошёл с моей летягой?

Сердце ушло в пятки, и он, обернувшись, нос к носу столкнулся с разгневанной Суюки.

– Э… – начал он. – Я просто…

– Я останусь с Саймоном, – заявила Элоиза с его плеча. – Он мой друг. Мы вместе ездили в Африку и на Амазонку. Правда, потом он ушёл, но теперь…

– В Африку? – переспросила Суюки, подрагивая от ярости. – На Амазонку? Она же совсем кроха!

– Но… но… она сама за нами увязалась, – сказал он, замечая направленные на них чужие взгляды. – Мы боялись, что она снова залезет в багаж, вот и…

Но Суюки не слушала: подхватив возмущённую Элоизу, она направилась к Каю, на ходу читая нотации.

Саймон замер под взглядами хихикающих Наследников. Он с самого начала понимал, что Суюки не обрадуется путешествию Элоизы, однако сейчас её гнев был не самой большой проблемой. Но когда он обернулся ко входу, всё же надеясь догнать Бэка, то увидел только завесу плюща.

Несмотря на быстрый темп, тридцатикилометровый поход через горы занял два полных дня.

Саймон почти не спал, бóльшую часть времени проводя в небе в поисках Верховного Совета. Солдат в коричневой форме он не заметил, зато то и дело видел животных, которые наблюдали за ними с пристальным напряжением, словно выслеживали добычу, и это нервировало.

– Я тоже их видела, – мрачно сказала Катарина, когда он поделился с ней опасениями. – Они с самого начала за нами следили.

– Что будем делать? – спросил Саймон, спотыкаясь о камни. – Если они работают на Верховный Совет…

– Пока на нас не нападают, нужно двигаться дальше, – сказала Катарина, поправляя лямки тяжёлого рюкзака. – Совет в любом случае нас найдёт, так что не будем на них отвлекаться. Придётся сражаться – будем сражаться, но пока что просто идём.

Саймон надеялся на стратегию похитрее, поэтому, вернувшись в небо над группой, с двойным усилием принялся высматривать любую опасность. Сердце подскакивало от каждого шороха и оклика дозорных, и в конце концов он вымотался так, что уже не мог отличить реальность от собственного воображения.

До небольшой деревушки, приютившейся в очередной низине, они добрались только на третий день, когда солнце уже висело над горизонтом. Там Саймон с удивлением увидел большой военный самолёт, ждущий на поле у самой окраины.

– Кто может превращаться – превращайтесь, места на всех не хватит, – сказала Катарина, и пара Одичалых открыли двери грузового отсека. – Условия не самые комфортные, но уж какие есть.

Пока Одичалые занимали места, Саймон с Наследниками ждали снаружи. Знакомые ребята из Австралии, Африки и Амазонии с мрачным смирением готовились к очередному долгому перелёту, а вот Наследники из Азии жались друг к другу, словно прощаясь.

– Что случилось? – спросил Саймон, приземлившись рядом с друзьями и вернув человеческий облик. Чёрная вдова на плече Джема демонстративно отвернулась, но Саймон постарался не принимать её реакцию близко к сердцу.

– Многие не были за пределами Азии, – пожав плечами, сказала Шарлотта. – Тебе не было страшно в первый раз уезжать из дома?

Саймон вспомнил, как несколько недель назад они с Шарлоттой вылетели в Швейцарию из Нью-Йорка. Тогда ему было страшно, но он не впервые покидал родной дом. Это случилось в день, когда они с Джемом, Арианой и Уинтер сели на поезд до Аризоны и отправились искать Осколок Хищника в Царстве Рептилий. С того момента не прошло и двух лет, а казалось, будто целая вечность, и Саймон до сих пор помнил тревогу, с которой смотрел на уходящий за горизонт Нью-Йорк.

Он отошёл от друзей и направился к ребятам, среди которых стояла заплаканная Ви. Но не успел он подобрать слова в утешение, как она обняла его.

– Прости, – сказала она, уткнувшись носом в футболку. – Я думала, будет легче. Уезжать из Вьетнама было тяжело, но сейчас…

– Не извиняйся, – сказал Саймон, осторожно обнимая её в ответ. – Уезжать всегда тяжело. Но ты вернёшься.

– Когда? – грустно усмехнулась Ви. – Через неделю? Месяц? Год? Никогда?

– Когда закончится война, – сказал Саймон. – Я не знаю, когда это будет, но мне кажется… Я надеюсь, что уже очень скоро. А как только мы победим, ты вернёшься к семье. И мы тоже. Поэтому сейчас и придётся уйти – мы ведь сражаемся ради них.

– Но вы тоже моя семья, – с комом в горле сказала она. – Мы сражаемся и за себя тоже.

Она отпустила его, вытерла глаза, повернулась к друзьям и заговорила. Пара ребят покосились на Саймона, но он отошёл, убрав руки в карманы.

Что бы ни сказала Ви, это подействовало. Передавая друг другу её слова, Наследники один за другим превращались в насекомых и скрывались в глубине самолёта, пока Саймон с друзьями не остались одни.

– Что думаете? – спросила Шарлотта, оглядываясь на самолёт. – Скоро наше кошмарное путешествие закончится?

– Да уж надеюсь, – проворчала Уинтер. – Или мне придётся самой разобраться с этим Вадимом.

– И чего мы сразу об этом не подумали? – сказал Джем, протягивая ей руку. – От него бы давно мокрого места не осталось.

– Ты прекрасно знаешь, что, если бы я могла превращаться, так бы оно и было, – сказала Уинтер, и они вместе поднялись в самолёт.

Шарлотта пошла следом, но Саймон помедлил, ощущая на лице тёплые прикосновения полуденного ветерка. Он не знал, правильно ли они поступают и действительно ли смена страны позволит Наследникам победить в войне, которую начали не они. Все в самолёте могли умереть – и пусть Саймон понимал, что виноват в этом был только Вадим, он всё равно чувствовал себя ответственным за их жизни. За то, что допустил смерть Цяна. За то, что уничтожил Хищника и собственными руками положил начало рождению Наследников. За то, что предложил план, из-за которого они могли погибнуть. Они были детьми, как и Саймон, и просто хотели вернуться домой. Но вместо этого собрались здесь, готовые сражаться, готовые рискнуть всем, и он с ужасом думал о том, что ждёт дальше.

– Ты идёшь, Саймон?

Шарлотта смотрела на него с трапа, а Джем с Уинтер заглядывали через плечо. Глубоко вздохнув, он кивнул, а потом постарался выдохнуть все тревоги и страхи.

«Ничего не бойся».

Слова дедушки прозвучали в ушах, и ему показалось, что он стоит перед пропастью. Один шаг – и его ждёт падение. А может, и взлёт.

– Иду.

Бóльшую часть следующих одиннадцати часов Саймон провёл в облике летяги, вместе с Элоизой свернувшись в сумочке Уинтер и отсыпаясь за последние несколько суток. Но каждый час он всё равно дёргался, озирался и только при звуке голосов друзей вспоминал, где находится. Ему снились кошмары, но они ускользали из памяти, чему он был только рад. Какие бы ужасы ни порождало его подсознание, он не хотел о них помнить. А втайне с трепетом думал, что будущее, которое их поджидало, могло оказаться гораздо страшнее.

Только после того, как самолёт остановился на дозаправку и снова взлетел, он выполз из сумочки на плечо Джема, ощущая себя так, будто на него пару раз хорошенько так наступили, проверяя, выживет он или нет.

– Проснулся, наконец, – сказала Уинтер с лёгким раздражением, будто Саймон мог заняться чем-то и поважнее сна. Они с Джемом сидели друг напротив друга за стопкой карманных путеводителей, а Шарлотта спала, положив голову Уинтер на колени и обняв мурчащую кошку, в которую, видимо, превратилась Эмилия. – Во время остановки я пыталась дозвониться до Изабель и Малкольма, но они не ответили.

– Не ответили? – переспросил Саймон нервно.

– Ты не волнуйся, – поспешно сказал Джем. – Мы же знали, что они будут нас искать. Они, наверное, в самолёте или в глуши…

– Или на них снова напал Вадим, – сказал Саймон, охваченный страхом.

– Ты бы видел, сколько в Небесной башне охраны, – сказал Джем. – Даже не представляешь, как там сейчас безопасно.

Саймон понимал, что Джем его успокаивает, но это не помогло: он ведь знал, что мама с дядей вряд ли остались в Нью-Йорке.

– Ты звонила Зие? – спросил он, и Уинтер раздражённо нахмурилась, только злилась теперь на себя.

– Нет. Позвоню, как приземлимся, – пообещала она. – Уж она точно знает, где…

– Саймон.

Все трое подняли головы. Неподалёку стоял Бэк, встревоженный, с кругами под глазами, которые в сумраке самолёта казались ещё темнее. Во время похода он избегал взлетать, вместо этого оставаясь на земле в облике снежного барса, но Саймон подозревал, что отдохнул Бэк примерно так же хорошо, как и он сам.

– Всё в порядке? – спросил он, оглядывая самолёт. Наследники и Одичалые в большинстве своём спали, а Катарина тихо беседовала с Сериз. На первый взгляд всё было спокойно.

– Хотел поговорить, – сказал Бэк. Он скорее приказывал, чем просил, и только поэтому Саймон подумал отказаться. Но несмотря на поведение Бэка, он понимал, что нельзя судить его за реакцию на такой сильный стресс, а потому спрыгнул с плеча Джема, обернулся человеком и вместе с Бэком прошёл в хвост самолёта.

– Чего тебе? – спросил Саймон, не утруждаясь любезностями.

Бэк провёл рукой по растрёпанным волосам.

– О чём вы с Цяном говорили, когда он… когда он умер? Он сказал, что Хищник – ключ. Что это значит?

Саймон помедлил.

– Не знаю.

– Но догадываешься, – кисло сказал Бэк. – О чём вы разговаривали, когда напал Совет?

– О Хищнике и Камне Судьбы в основном, – ответил Саймон, скользя пальцами по цепочке, закреплённой на поясе. – Он сказал, что их нельзя воссоединять – что вместе они могут лишить сил сразу всех анимоксов. Но это просто теория, – добавил он. – Наверняка никому не известно.

– И ты не знаешь, почему он считал Хищника ключом? – спросил Бэк, которого явно не впечатлил такой ответ.

Саймон помотал головой.

– Когда мы держали Осколки, он спросил, что я чувствую, и мне показалось, что там действительно что-то есть, только я не понял, что именно. Может, между ними есть какая-то связь, и…

– То есть Хищник может привести нас к Камню Судьбы? – с надеждой спросил Бэк. Увы, Саймон снова покачал головой.

– Я не чувствовал, чтобы их друг к другу тянуло, – признался он. – Если связь и была, то точно другая.

Бэк помрачнел.

– Тогда думай, – коротко сказал он. – Даже если Цян не был уверен в своей идее… нам нужно попробовать.

Саймон кивнул, и Бэк молча вернулся в переднюю часть самолёта. Он не представлял, как Бэку тяжело без наставника, и хотя они не особо ладили, ему вдруг стало невероятно его жалко.

Когда Саймон вернулся к друзьям, вымотанный настолько, будто и не спал вовсе, Джем тыкал пальцем в карту из путеводителя Уинтер.

– Да она точно рядом с Боденским озером, – заявил он. – Катарина же сказала, что база в окрестностях Аништадта…

– Там куча туристов, – возразила Уинтер. – В горах прятаться удобнее. Например, во Франции или Италии…

– Италия далеко, – сказал Джем. – Говорю тебе, Боденское озеро…

Сев, Саймон привалился к стене, не слушая споры друзей, достал из кармана часы и открыл крышку, под которой лежали посверкивающие Осколки. Он подобрал один из них, настолько крошечный, что почти незаметный, но безымянное чувство из Убежища не вернулось. Он отложил его и попытался ещё пару раз, но что бы ни делал и сколько бы ни держал его в пальцах, так ничего и не ощутил.

О чём говорил Цян? В последние мгновения жизни он изо всех сил старался рассказать Саймону, как спасти Наследников, но картинка в голове упорно не складывалась.

С другой стороны, может, Цян просто бредил. Может, от страха он пытался найти порядок в хаосе, а на самом деле искать было нечего. Но Саймон действительно почувствовал что-то в Убежище, когда стоял рядом с Камнем Судьбы, а теперь никак не мог понять, что это значит и значит ли вообще что-то.

– Ты его не склеишь, ты в курсе?

Рядом вдруг появился Нолан, и Саймон не дёрнулся только из-за жуткой усталости.

– В курсе, – сухо сказал он, осторожно вернул Осколок в часы и закрыл крышку. – Пытаюсь понять, что имел в виду Цян.

– Он сказал, что Хищник поможет спасти Наследников? – спросил Нолан, и Саймон удивлённо взглянул на него. – Бэк рассказал. До сих пор не верю, что Цян погиб из-за Камня Судьбы. Это же просто булыжник, даже не очень хороший. Хищник хотя бы давал силы, а Камень только отбирает…

– Цян боялся, что Вадим попытается его уничтожить, – перебил его Саймон; для тирады брата он слишком устал. Нолан нахмурился.

– Зачем?

– Якобы он может решить, что так отберёт у Наследников силы, – мрачно ответил Саймон. – Только Цян боялся, что сил лишатся вообще все анимоксы.

Нолан уставился на него с открытым ртом.

– А это вообще возможно?

– В теории, – сказал Саймон, убирая часы в карман. – Никто не знает наверняка, вот в чём проблема. И я очень не хочу выяснить это на практике.

Брат замолчал, а Саймон закрыл глаза и понадеялся, что, когда их откроет, Нолан уйдёт доставать кого-нибудь другого. Не то чтобы Саймон не хотел общаться с близнецом, просто он очень устал, а судьба всего мира наступала на пятки, и у него не было сил на его шутки и бесконечные колкости. Ему просто хотелось отдохнуть.

– Не думаю, что Вадим его уничтожит, – сказал Нолан целую минуту спустя, и Саймон устало открыл глаза. – Это ведь его единственный инструмент против Наследников. Он не такой уж кретин, явно прибережёт Камень, пока его совсем не загонят в угол.

– Как вариант, – сказал Саймон, не скрывая сомнения. – Но нам нельзя рисковать.

– Можно сражаться за пределами действия Камня, – сказал Нолан. – Как только мы поймём, где он, можно будет просто уйти. Не обязательно рваться сразу к Вадиму – можно сначала разобраться с его армией, а потом…

– Он разозлится и уничтожит его нам назло, – сказал Саймон. – Особенно если мы победим.

Нолан помотал головой.

– Вадим расчётливый. Он думает, прежде чем действовать…

– Мы ещё ни разу не загоняли его в угол, – заметил Саймон. – Тем более с сотней Наследников…

– Почему у тебя вечно только два мнения, твоё и неправильное? – сорвался Нолан, и Саймон захлопал глазами.

– Нет же…

– Да же, – сказал Нолан. – Ты никогда меня не слушаешь. Кого волнует, что я с ним несколько недель таскался и якобы помогал. Вы пять минут поговорили, и всё, ты теперь главный эксперт…

– А почему ты вечно споришь? – спросил Саймон, сверля его взглядом, и Нолан ответил ему таким же. – Мы братья, вообще-то, если ты не забыл. Нам не обязательно постоянно ругаться.

– Да? – парировал он. – Мне кажется, ты сам об этом не вспоминаешь.

Саймон сощурился.

– Мы не враги, Нолан. Я понимаю, это не всегда просто, но мы команда. Семья. – Он посмотрел на Шарлотту и кошку-Эмилию, льнущих друг к другу после нескольких месяцев разлуки. – Разве ты не скучаешь? По маме, дяде Малкольму, Зие… Я постоянно о них думаю и держусь только на мысли, что в конце концов мы с тобой вернёмся домой, в Небесную башню, в ПРИЮТ, будем соперничать, ругаться и спорить, кто бросил полотенце на полу в ванной…

– Только ты их бросаешь, – пробормотал Нолан, но Саймон, не слушая, продолжил:

– Я просто хочу вернуться к семье, домой, будто ничего этого не было. Хочу, чтобы Лео с дядей Дэррилом остались живы, чтобы не было бессмысленных войн. Я устал терять близких людей и животных, потому что меня втянули в очередной конфликт, который ко мне не относится, и я боюсь, что это никогда не закончится. Боюсь, что… что в Аништадте кого-то… – Его взгляд скользнул к Джему и Уинтер; те молчали. – Боюсь, что не все вернутся домой. Мне так страшно, что что-то случится, и мы так и не станем настоящими братьями. Не сможем ругаться и мириться тоже не сможем. А тот, кто останется, всю жизнь будет корить себя за смерть другого.

Нолан уставился на него огромными глазами.

– Да никто не…

– Откуда ты знаешь? – спросил Саймон, и голос надломился, но ему было плевать. – Откуда ты знаешь? Я вот не знаю. Не знаю, что доживу до завтра, не знаю, не полетим ли мы домой в гробу. Меня достало ругаться, Нолан. Достало. И достало, что мы не ценим то, что имеем.

Он не стал дожидаться ответа, не стал дожидаться, пока что-нибудь скажут друзья – просто обернулся мухой и взлетел под потолок. Там, среди приваренных болтов, он нашёл укромный уголок, скрытый от посторонних, и спрятался. Сердце колотилось, мысли метались; он понимал, что Нолан не хотел его задеть – они просто устали от нервотрёпки без конца и края. Но на душе всё равно было паршиво, и Саймон сосредоточился на дыхании, пытаясь успокоиться.

Где-то через минуту к нему подползла знакомая паучиха. Саймон напрягся. Он ожидал очередной нотации – думал, она встанет на сторону Нолана и снова назовёт его эгоистом. Но Ариана молча коснулась его лапки своей, и остаток полёта они провели в обоюдном молчании.

Они приземлились в крохотном европейском городишке ранним вечером, ещё до того, как солнце скрылось за горизонтом. Катарина с Одичалыми не назвали страну, куда они прилетели, и даже примерно не сообщили Наследникам их местоположение, но когда они вошли в густой лес, где находилась база, которую они называли Укрытием, Уинтер пробралась к Саймону и сунула в сумочку путеводитель.

– Мне кажется, мы в Шварцвальде, – прошептала она. – Я видела из окна Боденское озеро и Рейн…

– И мы точно рядом с Аништадтом, – сказала Шарлотта, подходя к ним в компании Джема. – Я узнаю горы.

– Долго нам идти? – спросил Джем, до сих пор заметно прихрамывая. – Есть хочу – жуть.

– Не особо, – раздался за спиной голос, и все четверо виновато обернулись к Катарине. – И да, вы правы. Мы действительно в Шварцвальде, в южной части. Координаты, уж простите, не уточню.

– Если всё пойдёт по плану, – сказал Джем, – Одичалым больше не придётся прятаться.

– И быть Одичалыми, – сказала Шарлотта.

– Да, – со слабой улыбкой ответила Катарина. – На это мы и надеемся.

Несмотря на общий медленный темп, всего через пару часов Катарина подняла руку, и все потихоньку остановились. Лес здесь ничем не выделялся, разве что где-то журчала вода, и Саймон заозирался.

– А вот и наше Укрытие, – сказала Катарина. – Оно скромное, но будем надеяться, что вам понравится…

– Мы что, будем жить тут? – раздался голос из последних рядов, и толпа расступилась, пропуская Экона, Наследника из Африки. – Это же самый обычный лес.

– На первый взгляд – да, – согласилась Катарина. – Но это значит одно: мы хорошо прячемся, и вы теперь под нашей защитой.

Внимание Саймона привлёк шелест листьев, и он, подняв голову, заметил среди яркой весенней листвы сидящего на ветке Одичалого в серой форме. А в тридцати метрах, в хитро замаскированном домике в самой кроне, появился ещё один – а затем ещё и ещё, и ещё.

Одичалые выходили из-за кустов и деревьев, поднимались из траншей под поваленными брёвнами, а некоторые – правда, немногие – оборачивались людьми.

– Ого, – широко распахнув глаза, произнёс Тембо, подошедший к Саймону и его друзьям. – Как их много.

– Больше, чем раньше, – заметил Саймон, но тут Катарина вскинула руку, и удивлённый ропот Наследников стих.

– Пока вы здесь, – продолжила она, – будьте добры соблюдать несколько простых правил, которые нужны ради вашей же безопасности. Вы можете свободно передвигаться, но, пожалуйста, только в виде местных животных – если вы с ними не знакомы, мы вам всё объясним. Если встретите солдат Верховного Совета, не вступайте в бой, а сразу сообщите…

– Лотти!

Из леса выскочил парень в джинсовой куртке. Он пронёсся мимо, чуть не запнувшись о корень, но Саймон сразу его узнал – это был Хьюго Котес, которого он в последний раз видел в аэропорту Дар-эс-Салама, когда тот садился на самолёт до Цюриха то ли неделю назад, то ли две. За последние дни Саймон окончательно потерялся во времени и даже не знал, какой сейчас месяц.

Не обращая внимания на взгляды Наследников и Одичалых, Хьюго влетел в толпу и заключил Шарлотту в медвежьи объятия.

– Какие люди! – воскликнул он с сильным лондонским акцентом. – А меня даже не предупредили!

– Это потому что ты больно любишь трепаться, – сказала Шарлотта. – Что, решил пересидеть весёлую поездку в Китай?

– Мне Серенгети хватило… – начал Хьюго, но его перебил приглушённый писк:

– Ты… меня… задушишь!

Отпустив Шарлотту, Хьюго поспешно расстегнул куртку.

– Извини, По, – сказал он, когда оттуда высунулся бело-рыжий фенек с огромными взъерошенными ушами. – Я просто хотел поздороваться с Лотти.

– Душить меня при этом не обязательно, – возмущённо сообщил По Бишара, но посмотрел на Шарлотту и немного смягчился. – Вижу, жива ещё.

– Я тоже скучала, – сказала Шарлотта, выхватив По и крепко его обняв. Тот не стал возражать, что говорило о многом. – Так надеялась, что вы здесь…

Стоящая во главе Катарина откашлялась, и все повернулись к ней.

– Я рада вашему воссоединению, – сказала она, – но поговорить можно потом.

– А экскурсия может подождать? – спросил Кай, окружённый ребятами из Австралии. Он передвигался самостоятельно, но после долгого похода опасно побледнел. – Мне бы присесть.

– А мы хотим есть, – заявила Яра, Наследница из Амазонки. Тут же последовали согласные возгласы, и Саймон не удивился, что они быстро переросли в галдёж.

Катарина предприняла мужественную попытку утихомирить Наследников, но через минуту сдалась.

– Ладно, – крикнула она, хотя голос потонул в шуме. – Идите за мной, только говорите потише!

Последовавшие возгласы сложно было назвать тихими, но вскоре они улеглись, и Катарина повела Наследников к обычному на вид холму. Но под травой и листвой обнаружились двойные двери, за которыми скрывалось просторное помещение, на тридцать метров уходящее вглубь холма. Узкое отверстие шириной сантиметров в пятнадцать пропускало немного света у входа, но основную работу выполняли фонари на стенах землянки. Вместо пола здесь были ровные деревянные доски, а вместо стульев тут и там виднелись брёвна, зато столов не было.

– Столовая, – объявила Катарина, хотя на столовую это было похоже мало. – Пока что вы будете спать здесь. Условия, увы, не идеальные, но лучше у нас ничего нет. Разве что деревья и норы.

– Всё супер, – радостно сказала Суюки, хотя её энтузиазм разделяли немногие. Лично Саймон видел условия и похуже, и хотя сам он не жаловался, Уинтер сморщила нос.

– Разберись уже с этой войной побыстрее, – пробормотала она, зыркнув на Саймона.

– Постараюсь, – ответил он и больше ничего не сказал.

Пока они стояли в очереди за ужином, Хьюго рассказывал об Укрытии, причём тараторил так быстро, что Саймон едва за ним поспевал.

– Здесь база не такая обустроенная, как в Диколесье, – сказал он. – Поэтому и условия не лучшие. Пришлось постараться, чтобы выделить место…

– Тут не так уж и плохо, – сказала Шарлотта, хотя смотрела исключительно на Эмилию, которая неподалёку смеялась о чём-то с Наследниками из Амазонки. – Не Ковчег, конечно, но переживём.

– Да и смысл торчать взаперти, – сказал Хьюго. – По ту сторону холма есть речка с водопадом, недалеко отсюда – луг с полевыми цветами, а животные те ещё балаболы…

– У вас много общего, – доброжелательно заметила подошедшая к ним Катарина. – Есть новости?

– Я перехватил переговоры европейской ветви Верховного Совета, – сказал Хьюго. – Они снова нас ищут.

– Вполне ожидаемо, – сказала она. – Думаю, Вадим давно догадался, что где мы, там и Наследники. Они не говорили, он уже вернулся в Аништадт?

– Пока непонятно, – ответил Хьюго. – Возможно, он ещё в Китае и не знает, что Наследники здесь.

Катарина вздохнула:

– Сомневаюсь. Скорее, он просто тянет время, чтобы успеть отточить свои планы.

– Мы постараемся к ним подготовиться, – сказал Джем. – Он далеко не такой непредсказуемый, каким себя считает.

Она стиснула зубы.

– Будем надеяться. По крайней мере, у нас появилось время прийти в себя. Мы встретим Верховный Совет и Вадима в полной готовности – они даже моргнуть не успеют, как всё уже будет кончено.

Саймон был бы рад согласиться, но что-то его смущало, будто они упустили важный фрагмент общей картины. Но тут очередь дошла до них, и беспокойство испарилось, сменившись удивлением – то ли он настолько проголодался, то ли кроличье рагу Одичалых оказалось поразительно вкусным. Как бы то ни было, они с друзьями заняли уголок поближе к импровизированному окну, и он накинулся на еду так, будто видел её в последний раз. А Ариана, обернувшаяся человеком, чтобы поесть, молча разломала свой хлеб надвое и положила половину ему в тарелку.

– А я говорил, что твоя сестра жива, – сказал Хьюго Эмилии, которая сидела плечом к плечу с Шарлоттой. – Вот знал же, знал…

– Это да, – с удивительной лёгкостью отозвалась Шарлотта. – Зато с Бэком вышло неожиданно.

– Да, он тёмная лошадка, – хохотнув, согласился Хьюго. – У вашей семьи больше жизней, чем у кошки, Лотти.

– Вот уж не знаю, – сказала Шарлотта. Она покосилась на Саймона, и тот поспешно отвёл глаза. Она нашла мать, брата и сестру, но потеряла отца. И Саймон не мог обещать, что война не заберёт остальных.

Когда с едой было покончено, Одичалые раздали им одеяла и тонкие матрасы, набитые листьями, и все разошлись по землянке спать. Уже через несколько минут повсюду раздавались посапывания, хотя Элоиза, устроившаяся у него на подушке, умудрялась храпеть громче всех.

Полчаса Саймон ворочался, пытаясь устроиться и выбросить из головы тревожные мысли. Коварный голосок нашёптывал об ужасах, ждущих впереди, и отключить его не получалось. Наконец Саймон смирился с бессонницей, встал, обернулся воробьём и вылетел через узкое окно.

В лицо ударил прохладный воздух, и когда он превратился в сову, тёмный лес ожил. Насекомые жужжали, ночные животные рыскали в подлеске, и даже ветерок звучал в ушах музыкой. Но Саймон не вслушивался: на бесшумных крыльях он поднялся в небо и пролетел над холмом, где действительно шумел водопад, о котором рассказывал Хьюго.

Устроившись на берегу реки, Саймон обернулся человеком. Над головой расстилалось усыпанное звёздами небо, и в свете полумесяца всё казалось нереальным. Под мелодичное журчание воды глаза закрывались. Он мог бы поспать здесь, в тишине и спокойствии. Принять облик животного и не волноваться, что его потревожат.

Но даже сейчас тревога не утихала, и в какой-то момент, не задумываясь, он снова достал карманные часы. Осколки блеснули в лунном свете, и Саймон взял тот, что покрупнее, будто надеялся разглядеть что-то внутри. Но, конечно же, ничего не увидел.

От Осколков его отвлёк трепет крыльев, и рядом приземлилась сова – настолько легко и естественно, что Саймон удивился, когда она обернулась Ноланом.

– Я не вовремя? – спросил брат, взглянув на часы, и только тогда Саймон понял, что захлопнул крышку. Он прокатил Осколок между пальцев.

– Смотря чего тебе надо, – сказал он. – Снова пришёл орать?

Нолан со вздохом откинулся на локти, глядя в безоблачное небо.

– Прости за то, что я сказал в самолёте, – с большой неохотой выдавил он. – Ну, про то, что ты не считаешь нас братьями. За остальное извиняться не буду, – добавил он и покосился на Саймона, но с ухмылкой. – Потому что это чистая правда.

– Да не… – начал Саймон, но тоже вздохнул и опустил плечи. – Ты меня тоже прости. Хотя бы за то, каким тоном я с тобой разговаривал. Не стоило так наезжать.

– Ты не наезжал, – сказал Нолан. – Ты просто боишься, что… что наша жизнь уже не станет прежней или что мы потеряем друг друга, и всё изменится. Я тоже боюсь, просто мне сложно в этом признаться. – Он глубоко вдохнул ночной воздух. – Я ведь поэтому и вызвался работать с Хранителями. Решил, что, если… если откажусь, они придут за мамой и дядей Малкольмом. И за тобой тоже. В первую очередь – за тобой. А я так хотел этого избежать, что…

– Не оправдывайся, не надо, – пробормотал Саймон.

– Надо. Ты не думай, что я заготовил длинную речь, но… когда я согласился работать с Хранителями, я был готов на всё, лишь бы они не трогали нашу семью, даже найти им Наследников. Мне просто повезло, что у Цяна были другие планы. – Он покачал головой. – Я понимаю, обычно это ты жертвуешь ради нас всем, но я тоже хотел помочь. Хотел в кои-то веки поступить правильно. Ради тебя. А теперь… – Он снова мотнул головой. – Теперь пути назад нет, и остаётся только идти до конца. И меня от этого тошнит.

– Меня тоже, – тихо сказал Саймон. Это и было самое страшное – понимание, что им придётся идти на риск, не зная, чем он обернётся и кто останется в живых, когда осядет пыль.

Какое-то время они сидели в тишине, и в кои-то веки между ними не было недосказанности. Наоборот, молчать так было приятно, и Саймон скользнул пальцем по гербу на крышке часов.

– Ты стал лучше летать, – заметил он наконец. – Я даже сначала не понял, что это ты.

– Серьёзно? – оживился Нолан. – Как-то само по себе вышло, мы же теперь вечно в полёте.

– Это заметно, – сказал Саймон. – Такими темпами ты даже догонишь…

Позади хрустнула ветка, и они с Ноланом обернулись, обнажив когти. Но когда Саймон переключился на совиное зрение, в темноте проступил знакомый силуэт, и он расслабился.

– Место для друзей найдётся?

Из леса на лунный свет вышла Ариана с собранными в небрежный пучок волосами. На мгновение сердце остановилось, но вновь успокоилось, когда вслед за ней показались Джем, Уинтер и Шарлотта.

– Лучше бы спали, – сказал он друзьям, когда те устроились у реки, рядом с ним и Ноланом.

– Вы тоже, – ответила Уинтер. Она коснулась воды босыми ногами и дернулась от холода. – Красота, согласитесь?

Саймон огляделся, любуясь пейзажем в свете луны. Было действительно очень красиво. А может, так ему казалось под влиянием момента, ведь рядом были брат и друзья, и впервые за долгое время им ничего не угрожало. При мысли об этом он наконец-то расслабился, пусть и не до конца. Но постоянная пульсация ран всё же стала не такой болезненной.

Джем кашлянул.

– Не хочу совать нос не в своё дело…

– Не хотел бы – не пришёл, – сказал Нолан, но без злости, и даже Уинтер фыркнула.

– В общем, вы поняли, – покраснел Джем. – Просто мы случайно услышали вас в самолёте, когда вы обсуждали Цяна. Ну, что он говорил про Хищника.

У Саймона пересохло во рту.

– Это были его последние слова перед смертью, – признался он. – Что Хищник поможет спасти Наследников.

– Но как? – озадаченно спросила Ариана. – Он же разбился?

Саймон провернул часы в ладони.

– Перед тем как на нас напали, я показал Цяну Осколки. Камень Судьбы тоже был рядом, и когда мы прикоснулись к Осколкам, я… не знаю. Я что-то почувствовал.

– Что-то почувствовал? – переспросил Джем, глядя на часы. – Что?

– Не знаю, – повторил Саймон. – В этом-то и проблема. Я не понял, что это было, а Цян не сказал. Он всё твердил, что я не мог не почувствовать и что Хищник – это ключ…

– Что ты делал, когда показывал Цяну Осколки? – хмурясь, спросила Ариана.

– Ничего, – ответил Саймон. – Рядом с Камнем Судьбы мы даже не могли превратиться. Бэк предположил, что они притягиваются, как магниты, и через Хищника можно найти Камень Судьбы, но я не чувствую притяжения.

– А что-нибудь ещё чувствуешь? – спросил Джем, и Саймон покачал головой.

– Вообще ничего. Даже того, что ощущал в Убежище. Может, мне показалось? Или Цян что-то себе напридумывал, а я поверил?

– Такое тоже возможно, – пробормотал Джем. – Но я бы не стал отвергать и остальные варианты. Что это было за чувство? Можешь его с чем-то сравнить?

Саймон уставился на крошечный Осколок, зажатый в пальцах.

– Мне как будто… перевязали рану. Не знаю, словно… пустота внутри куда-то пропала…

Уинтер ахнула.

– Ну конечно! – сказала она, настолько взбудораженная, что забыла о ногах в холодной воде. – Саймон, ну конечно! Вдруг в этом и смысл? Вдруг Хищник…

Внезапно ночной воздух прорезал вой сирены, и птицы вокруг сорвались с деревьев, а ночные животные бросились в безопасные норы.

– Что случилось? – крикнул Саймон, закрыв уши, но он уже знал. Сработала тревога. А значит…

На нас напали.

Среди пронзительного воя сирены из Укрытия доносились голоса, сливающиеся в ужасную какофонию. Что бы ни случилось, тревога явно не была ложной, и Саймон подскочил на ноги.

– Оставайтесь здесь, – сказал он друзьям. – Я узнаю, в чём дело.

– Но… – начала Ариана, и Саймон понимал, что может вновь настроить её против себя, но всё равно перебил:

– Пожалуйста, Ариана, оставайтесь здесь.

Не дожидаясь возражений, он превратился в сипуху и взлетел, а через несколько секунд услышал, как тихо ругается поднявшийся следом брат.

– Сам никого не слушаешь, а командовать любишь, – сказал ему Нолан.

– Потом извинюсь, – ответил Саймон. Они как раз взлетели над холмом, и среди деревьев показалось рыжее зарево факелов – а заодно солдаты, которые их держали.

Крики внизу нарастали, и Саймон спустился ниже, пытаясь понять, что происходит. Оказывается, перекрикивались солдаты Верховного Совета: они даже не пытались скрываться. Вопреки всем ожиданиям, Саймон не видел ни Наследников, ни Одичалых – солдаты просто слонялись без дела, будто ждали… чего?

– Что происходит? – пробормотал Саймон. – Нолан, ты не…

– Саймон, смотри! Землянка!

Саймон резко обернулся и увидел троих солдат, стоящих у скрытого входа в холм. Форма у них была разного цвета – бордовая европейская, зелёная амазонская и синяя австралийская. Они сгрудились, явно на чём-то сосредоточившись, но даже острым совиным зрением Саймон не смог разглядеть, что они делают, и не понимал, почему Наследники до сих пор не бросились в бой.

Впрочем, это было не важно. Саймон понёсся прямо на троицу, уже представив тигра, который их разорвёт. Но когда подлетел ближе – настолько близко, что ощутил, как когти превращаются в лапы, – что-то внутри померкло, и лапы стали человеческими руками. Только тогда он с ужасом понял, почему Наследники не рвутся наружу.

Рядом был Камень Судьбы.

Саймон врезался в землю под углом и покатился кубарем, оцарапав лицо и руки. Заживающие раны вспыхнули жгучей болью, будто в момент открылись. А когда он, задыхаясь, всё же остановился, пытаясь прийти в себя, то оказался всего в десятке метров от троих солдат – и пары стальных толстых балок, которыми они заперли двойные двери убежища.

– Эй! – крикнул он, поднимаясь на ноги. – Убирайтесь отсюда!

Солдаты, даже если и слышали, продолжили крепить балки. Саймон понимал, что не справится с ними, особенно учитывая, что после падения левая нога подгибалась, но всё равно двинулся к ним.

– Я же сказал, убирайтесь!

Солдат из Южной Америки обернулся, освещая землю факелом, а солдат в бордовом выхватил длинный нож. Голос в голове, уж больно похожий на Ариану, умолял Саймона остановиться, но он упрямо шёл на них – понимал, что это плохая идея, но они заперли Наследников в землянке, и он должен был им…

Звяк!

Стрела с коричневым оперением вонзилась в шею европейца, и тот, издав булькающий хрип, в панике выдернул древко. А когда Саймон затормозил перед ним, споткнувшись, – упал на колени, а затем лицом в грязь.

– Одичалые! – крикнул австралиец и развернулся, вскидывая арбалет. Саймон наклонился кдёргающемуся солдату и выхватил нож, но не успел вонзить его в бок австралийцу, как перед ним проскочил солдат из Южной Америки. Саймон не успел его остановить и только и мог, что наблюдать, как тот просовывает факел в окно и бросает на деревянный пол – и набитые листьями матрасы, на которых спали Наследники.

– Нет! – крикнул Саймон, а из убежища донеслись крики. Солдаты бросились бежать, уворачиваясь от стрел, а Саймон подскочил к двери и заглянул в окошко. Рыжее пламя быстро распространялось, хотя мечущиеся внутри силуэты пытались его потушить, и он сощурился, вглядываясь в густеющий дым.

– Помогите! – раздался изнутри голос, и у Саймона перед носом возник парень из Кореи. – У нас не получается превратиться!

– Это из-за Камня Судьбы! – крикнула Дельфина. – Он слишком близко. Саймон, найди его!

Камень Судьбы. Если он поймёт, у кого камень, то сможет прогнать носителя. Саймон поспешно поднялся, но не успел толком встать, как кто-то окликнул его:

– Саймон! – сквозь дым прорезался голос Суюки, и она просунула руку в узкое окно. – Возьми Элоизу!

Сахарная летяга визжала во всё горло, оглушая даже на фоне остальных криков, и извивалась, отчаянно вырываясь из хватки Суюки.

– Саймон! – всхлипнула она, когда он её подхватил. – Пожар…

– Знаю, – мрачно сказал он и поставил её на землю. – Беги к дереву. Спрячься в корнях, а я потом тебя найду.

Элоиза убежала, уворачиваясь от сапог Одичалых и солдат Совета, заполонивших лес, а Саймон заметил неподалёку брата, потирающего затылок. Он тоже, видимо, свалился с неба, и Саймон бросился к нему.

– Нолан! – крикнул он. – Нолан, Наследников заперли…

Брат заметил дым, валящий из землянки, и его глаза расширились.

– Дверь, – сказал он, задыхаясь. – Нужно её разблокировать…

Он бросился к двери, но его опередили Катарина и Сериз с ломами наперевес.

– Мы разберёмся, – сквозь зубы сказала Катарина. – Одичалые! Топоры!

Они принялись отжимать стальные брусья от деревянной двери, но Саймон понимал, что они не успеют. Он схватил брата за руку и потащил в обратную сторону.

– Камень Судьбы, – сказал он торопливо. – Если найдём его…

Брат тут же всё понял.

– Он наверняка у животного, да? – сказал он. – Солдаты бы его точно не взяли. Не согласились бы.

– Да кто их знает, – сказал Саймон, и пока брат оглядывал землю, вскинул голову к кронам деревьев. Видно в темноте было плохо, но благодаря бушевавшему вокруг пламени он заметил поспешно удирающих лесных обитателей.

Только тот, у кого был Камень Судьбы, должен был оставаться на месте. Ему бы пришлось дождаться, пока землянка сгорит, и…

– Смотри! – крикнул Нолан, указывая на ветвь дуба. – Это та обезьяна!

Саймон проследил направление и действительно разглядел сидящую у ствола знакомую обезьянку, заметную исключительно благодаря зареву пламени.

– Эй! – крикнул Саймон, размахивая руками, и побежал к дереву. – Иди отсюда!

Обезьяна зашипела на него, и в её кулаке блеснул обсидиан Камня Судьбы. Кровь в венах будто застыла, и он судорожно заозирался в поисках того, что можно было бы бросить.

Брату, похоже, пришла та же идея, потому что он метнул в обезьяну палку и промахнулся буквально на несколько сантиметров.

– Пошла отсюда! – заорал Нолан, а обезьяна расхохоталась, забавляясь их неудачей.

Они продолжили швырять в неё все, что попадалось под руку – камни, палки, даже нож, который Саймон снял с мёртвого солдата. И хотя он учился метать кинжалы во время недолгого пребывания в Улье, шпионской школе для Насекомых, куда раньше ходила Ариана, он тоже промахнулся, и нож застрял в дереве.

– Погоди, – сказал Нолан минуту спустя. – Пойду найду лук и стрелы. Попробуй пока её сбить!

Он убежал, а Саймон провёл ладонью по волосам. Голова кружилась от страха, а дразнящий смех обезьяны пронзал насквозь. Перед глазами всё поплыло, и в ушах зазвучал голос Цяна:

«Хищник – ключ. Хищник – ключ. Хищник…»

Нужно было превратиться. Хоть как-нибудь. Можно было попробовать отбежать подальше, а потом высоко взлететь и сбросить обезьяне на голову камень. Не самый гениальный план, но если он ничего не предпримет, если не поторопится, то Наследники умрут. Все до единого. Суюки, Кай, Тембо, Залика, Дельфина, Яра, Кауан, Ви, Дмитрий, Фэн, Эмилия, Бэк…

«Хищник – ключ».

«Будто перевязали рану».

«Пустота внутри куда-то пропала».

«Саймон, ну конечно!»

В мгновение ока что-то внутри брызнуло осколками, как разбитый Хищник, и он разом всё понял. Ну конечно! Догадка Уинтер, предсмертные слова Цяна…

Дрожащими руками он снова достал часы. Он не знал, куда делся кристаллик, который был с ним у реки, но сейчас его это не волновало. Глубоко вздохнув, он собрался с силами, приоткрыл крышку и достал новый Осколок.

Крохотный кусочек Хищника. Малая толика того кристалла, которым он был раньше, – кристалла, который по легенде и породил Наследников. В это сложно было поверить. Даже представить сложно. Но когда Саймон взял Осколок в руки, на него вновь нахлынуло неописуемое чувство, которое он испытал в кабинете Цяна в толще горы.

Пустота внутри куда-то пропала.

Закрыв глаза, он представил себе сипуху. Не стал думать, получится у него или нет. Не стал думать о криках, которые доносились с холма, но потихоньку затихли. Просто вдохнул, а на выдохе…

Он превратился.

В шоке он ощутил, как руки становятся крыльями, а кожу покрывают перья. Трансформация заняла лишь долю секунды, но Саймон прочувствовал её до мельчайших деталей, и когда раскрыл крылья и взмыл в воздух, вся неуверенность испарилась.

Сработало. Это сработало.

Хищник – даже его Осколки – перебили воздействие Камня Судьбы. Вот что имел в виду Цян, когда назвал Хищника ключом. Саймон носил с собой единственное, что было сильнее обсидианового артефакта – единственное, что Камень Судьбы не стал бы подчинять своей воле.

Эмоции захлестнули его, разогнав лёд в жилах жаром и дикой надеждой. Устремившись прямо на обезьяну, он распахнул клюв и оглушительно крикнул:

– Оставь нас в покое!

Улыбка тут же сошла с её морды.

– Помогите! – закричала она, бросаясь в ночь. – Наследник превратился! На помощь!

Саймон погнался за ней, уворачиваясь от веток и проносясь между деревьями. Сначала обезьяна бежала по кругу, придерживаясь пылающего холма, но Саймон полоснул её когтями по хвосту. Взвизгнув и залепетав, обезьяна метнулась в глубь леса, подальше от Укрытия и смертоносного пламени.

Саймон помчался за ней, пробираясь сквозь дым и густой полог листьев. Если бы он нагнал обезьяну и отобрал Камень, Вадим бы не смог его уничтожить, и тогда…

– А ну пусти!

Знакомый крик пронзил ночь, и Саймон крутанул головой и взмахнул крыльями, едва не влетев в дерево.

Нолан.

– Только тронь, я тебя…

Внезапно он замолчал, и Саймон обернулся к обезьяне. Та уже убежала, и хотя Саймон прекрасно осознавал последствия, которыми грозила пропажа Камня Судьбы, он повернулся на голос брата и взлетел над деревьями, выискивая его внизу.

– Нолан! – позвал он. – Нолан, я тут!..

– Саймон? – Голос брата звучал странно, словно его душили. – Беги… беги отсюда…

– Где ты?

– Беги, – слабеющим голосом повторил Нолан. – Пожалуйста… Саймон…

С колотящимся сердцем он продрался сквозь густой клён, а когда вырвался на небольшую поляну, то увидел брата – его окружало кольцо из десятка солдат, а Вадим Сергеев прижимал к горлу нож.

– А, Саймон, – сказал Вадим. – Я тебя ждал. Только не приближайся, а не то проведёшь остаток короткой жизни единственным ребёнком в семье.

Саймон застыл, вцепившись когтями в ветку. Он знал, что брат не сдался бы просто так, а значит, что-то случилось. Но, заметив остекленевшие глаза Нолана и пустой шприц в свободной руке Вадима, он понял, что произошло.

– Что ты ему вколол? – резко спросил он.

– Да так, ничего особого, – ответил Вадим. – Думаю, ты ещё помнишь, что я использовал на Амазонке.

Саймон сглотнул.

– Нолан, – в отчаянии позвал он. – Послушай меня. Ты можешь превратиться. Камня Судьбы здесь нет. Просто сосредоточься, и всё…

– Увы, не получится, – перебил Вадим. – Этот состав разработан специально, чтобы жертва оставалась в сознании, но не могла шевелиться… и превращаться.

Саймон сжал ветку когтями.

– Попробуй, Нолан, – взмолился он, расправив крылья. – Пожалуйста…

– Не двигайся!

Вадим стиснул нож и сильнее прижал его к горлу Нолана, только чудом не пустив кровь. Саймон поспешно сложил крылья, но единым движением солдаты Совета направили на него оружие.

– Я понимаю, почему ты мне не веришь, – до ужаса спокойно сказал Вадим. – В конце концов, я столько раз обещал убить тебя, но так и не сдержал слова. Но я клянусь, Саймон Торн, ещё один шаг, и твоему брату конец.

– Я к тебе и близко не подойду, – огрызнулся Саймон. Восторг, который он ощутил, когда узнал тайну Хищника, испарился, сменившись бессильной яростью. – Пожалуйста, отпусти Нолана. Лучше возьми меня, можешь даже убить, только…

– Чудесный прощальный жест, твой брат явно оценит, – сказал Вадим. – Но, увы, вынужден отказаться. Мы с Ноланом уходим. И если я хоть на секунду решу, что ты за нами следишь, я перережу ему горло и буду смотреть, как он истекает кровью. Всё ясно?

Саймон кивнул, сглотнув ком, вставший в горле.

– Чего… чего тебе нужно? – спросил он, и на губах Вадима появилось кривое подобие улыбки. Но в ней не было ни доброты, ни веселья – только злоба, от которой кровь стыла в жилах.

– Скоро узнаешь, – сказал Вадим. – До встречи, Саймон Торн.

Не опуская нож, Вадим увёл Нолана в темноту. Даже ночное зрение не позволило разглядеть их серые силуэты, исчезающие среди деревьев вместе с шансами на спасение брата.

– Нолан! – крикнул он. – Нолан!

Но солдаты держали его под прицелом, и Саймон не двигался. Как натянутая струна, он был готов сорваться в любой момент, но не успел ничего придумать, не успел даже сообразить, что делать дальше, как раздался вопль солдата в бордовой форме:

– В атаку!

Все стрелы, болты и пули разом полетели в него. Не раздумывая, Саймон обернулся мошкой и нырнул под ветку, чудом увернувшись от смертоносного дождя. Солдаты ругались, поспешно перезаряжая оружие, но Саймон не стал их дожидаться. Он пронёсся над поляной в сторону, куда Вадим утащил брата. Вадим не заметит, что за ними следят.

Но мошка двигалась слишком медленно, а чёткие силуэты, которые он различал, слились с тенями. И сколько бы он ни искал, сколько бы ни всматривался и ни прислушивался, прошла минута, затем другая, и он понял, что продолжать бесполезно.

Нолан пропал.

Когда Саймон вернулся в затянутое дымом Укрытие, пожар практически потушили, и несколько Одичалых лопатами раскапывали холм там, где раньше было окно.

Им мешало пламя, потрескивающее внутри землянки – оно так и тянуло свои огненные языки к траве на холме. И если все методично копали, избегая огня, Катарина лихорадочно втыкала лопату в землю, и лицо у неё было серым.

– Не отвлекаемся, – скомандовала она, когда кто-то остановился протереть от пота лицо. – Ещё есть надежда… ещё есть…

В двадцати метрах от них сгрудились друзья Саймона, бледные, с растерянным выражением на лицах, залитых светом огня. Ариана с Хьюго стояли рядом с заплаканной Шарлоттой, убитой шоком и горем, а Джем с запотевшими очками и Уинтер со скрещенными на груди руками держались в стороне, и лица у них были непроницаемыми.

Саймон приземлился рядом с Уинтер и вернул себе человеческий облик, но друзья даже не посмотрели в его сторону. Всю дорогу назад он думал только о Нолане и ноже, который Вадим прижимал к его горлу, утаскивая во тьму. Он почему-то решил, что с Наследниками всё будет в порядке – а может, просто отказывался принимать правду. Может, думал, что пусть тайна Хищника открылась ему не так уж и быстро, они всё равно найдут способ выжить.

Но он ошибался.

– Новостей нет? – прошептал он, и даже так голос показался ему слишком громким.

– Нет, – тихо ответила Уинтер. Элоиза рыдала у неё на плече. – Катарина думает, что ты вовремя избавился от Камня Судьбы, но пока никто не вышел.

– Может, они просто наглотались дыма, – сквозь слёзы выразила надежду Шарлотта. – А так в полном порядке. Хоть кто-нибудь…

Она замолчала, и никто не стал спорить. Вместо этого они наблюдали, как Одичалые с методичным упорством копают землю, пока отверстие не расширилось достаточно, чтобы в него можно было пролезть.

– Воды! – крикнула Катарина. – Принесите воды!

Подобрав вёдра, набранные в реке, Одичалые один за другим залили их внутрь, туша пламя, и в какой-то момент Катарина прижала влажную тряпку к лицу и скрылась в дыму землянки.

– Эмилия! – закричала она. – Бэк!

Она зашлась в кашле, и Шарлотта, бросив Ариану и Хьюго, побежала к холму.

– Мама! Слишком опасно, ты задохнёшься…

Сериз поймала её, не дав нырнуть следом за Катариной, и крепко прижала Шарлотту к себе.

– Ма шери, – снова и снова повторяла она, – всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

Но все понимали, что этому не бывать. Саймон затаил дыхание, но время шло, и перед глазами темнело. Он выдохнул, а Шарлотта вновь разрыдалась. Катарины не было видно, и наконец другой Одичалый шагнул ко входу.

– Я её вытащу, – мрачно сказал он. Но не успел протиснуться в отверстие, как изнутри послышался кашель, и из дыма показалось маленькое странное существо с длинным носом и иглами, с трудом пробравшееся в узкий проход.

– Фух, – раздался мужской голос с сильным австралийским акцентом, и Саймон в шоке смотрел, как вернувший человеческий облик Кай вытирает пот перепачканной в саже ладонью. – Жарковато тут.

– Да, видала я барбекю и получше, – раздался другой голос, и вслед за ним выбрался второй игольчатый зверёк. – Осторожно, ещё раз потянешь швы – попрошу Эмилию не давать тебе обезболивающее.

Элоиза с визгом спрыгнула с плеча Уинтер, широко растопырив лапки, приземлилась и тут же бросилась к ним, и только тогда Саймон поверил глазам и ушам.

– Кай? – выпалил он. – Суюки? Вы… вы живы?

– А ты как думал, – сказала Суюки, превратившись в человека и подхватив лепечущую летягу на руки. – Вадим нас так просто не убьёт.

Саймон подскочил к ним и заключил обоих в крепкие объятия.

– А мы думали… думали…

– Да живы мы, дружище, – сказал Кай, похлопав его по плечу. – Чутка обгорели, конечно, ну ничего – подстрижёмся, переоденемся и будем как новенькие.

В проход тем временем протискивалось всё больше и больше маленьких забавных существ, и несмотря на ситуацию, Саймон ощутил закипающий внутри истерический смех. Наследники выжили. Наследники выжили!

– Это кто? – поинтересовалась Уинтер, подходя к ним. – Странные они… из Австралии, что ли?

– Это ехидны, – сказала Суюки. – Забавные дьяволята, согласитесь? Но жутко полезные. Это всё Кай придумал – когда Камень Судьбы перестал действовать, мы уже не могли пробиться к окну, и он предложил превратиться в ехидн…

– Они славятся тем, что лесные пожары им нипочём, – покраснев, сказал Кай. – Они зарываются под землю, а мы как раз смогли сдвинуть доски и спрятаться.

– И все… все в порядке? – к ним подошла Шарлотта, но смотрела она исключительно на поток ехидн, выбирающихся наружу. Когда они превращались, в её глазах вспыхивала и снова угасала надежда, и Саймон взял её за руку.

– Вроде да, – сказала Суюки. – Некоторые чуть не потеряли сознание, но…

– Кажется, все успели превратиться, – сказал Кай, но нахмурился, и слова его прозвучали не так уверенно, как Саймону бы хотелось.

Наследники продолжали вылезать, и где-то минуту спустя, когда вышла последняя ехидна, в дыму показались три человеческих силуэта. Сердце Саймона подпрыгнуло, а Шарлотта вцепилась в его руку так, что затрещали кости.

– Мама? – спросила она с отчаянием в голосе. – Эмилия? Бэк?

Саймон снова затаил дыхание, и один за другим в проёме появились трое. Первой была Эмилия: её щёки раскраснелись, а кудрявые волосы покрыл пепел. Следом вылез Бэк, тёмные волосы которого тоже поседели от копоти, и он подал руку кашляющей Катарине, которая выбралась последней.

Шарлотта мгновенно разрыдалась. Саймон попытался удержать её руку, засомневавшись, что сама она устоит на ногах, но она вырвалась и бросилась к семье.

– Живые! – прорыдала она, и на этом голос перестал слушаться окончательно. Эмилия прижалась к ней, Катарина обняла обеих, но Бэк отступил, и круги под его глазами показались ещё темнее, чем были раньше.

– Внутри никого не осталось, – сказал он, и Саймон не сразу понял, что он обращается к нему. – Здесь все на месте?

– Н-не знаю, – ответил Саймон и оглядел толпу Наследников. Некоторые стояли с потерянным видом, кто-то кашлял, а остальные чуть не подпрыгивали от перевозбуждения. Среди них были Тембо, Залика с Эконом, Ви с Дмитрием, Дельфина с Ярой и Кауаном, но лица остальных расплывались перед глазами, и пересчитать их не получалось. – В-вроде да…

– Все на месте, – подтвердила Суюки. – Я посчитала. Внутри не было только Саймона, Шарлотты, Арианы, Уинтер, Джема и Нолана.

– Но они в порядке? – спросил Бэк, глядя на Саймона. Тут же вся радость при виде Наследников испарилась, и он с трудом мотнул головой, а во рту пересохло.

– Нолан у Вадима, – сказал он сквозь ком в горле, и Бэк мгновенно помрачнел.

– Он жив? – спросил он, оглядываясь по сторонам, будто они могли оказаться рядом. – Они близко? Если полетим…

– Он жив, – выдавил Саймон. – Вадим накачал его тем же снотворным, которым пользовался на Амазонке. Я пытался за ними проследить, но… но не нашёл, а Вадим… Вадим сказал, что убьёт его, если решит, что их преследуют.

Бэк стиснул зубы.

– Если выдвинемся сейчас же…

– Нет! – выпалил Саймон, и Бэк посмотрел на него с недоумением. – Я ему верю. Верю Вадиму. Если пойдём за ним… если он хоть на секунду решит, что мы его преследуем, он убьёт Нолана.

– И что нам, по-твоему, делать? – с вызовом поинтересовался Бэк, но Саймон оцепенело покачал головой.

– Не знаю.

На лицах подошедших друзей была написана та же тревога. Джем коснулся его плеча.

– Ничего страшного, нам не обязательно следить за Вадимом, – сказал он. – Мы и так знаем, куда он заберёт Нолана.

– Знаем? – переспросил Саймон, а Джем кивнул.

– В Цитадель. Вадим – последний Хранитель, он не бросит крепость. Ему там комфортно, а Камень Судьбы защитит его от тебя.

– Не только от меня, – заметил Саймон, оглядывая собравшихся вокруг Наследников, но тут Джем вдруг улыбнулся.

– От тебя, – сказал он. – Вадим думает, что остальные мертвы. Так что, получается, ты у нас…

– Последний Наследник, – тихо сказал Бэк, спрятав руки в карманы. – Этим можно воспользоваться, – добавил он, а потом развернулся и пошёл к семье.

Той ночью, под звёздным небом и растущей луной, они покинули Укрытие пешком.

Наследники не спрашивали, куда их ведут, а Одичалые если и знали, то молчали. Как только они достигли городка, у которого не так давно приземлились, Наследники превратились в насекомых, а остальные сели в колонну военных машин.

– Вы их позаимствовали? – спросила Ариана, разглядывая эмблему на приборной панели грузовика: ромб, прорезанный двумя треугольниками. Символ Верховного Совета.

– Да, – сказала Катарина, заводя двигатель. – Можно и так сказать. Не волнуйся, их не хватились за много лет. Сомневаюсь, что сейчас хватятся.

Весь час пути Саймон оставался в облике стрекозы и молчал, пока друзья с семейством Рот тихо переговаривались в темноте. Их грузовик двигался в начале колонны, и вскоре они добрались до нового, но до жути знакомого леса.

– Дальше снова пешком, – сказала Катарина, когда они вышли из машины и Саймон принял человеческий облик. – К рассвету должны добраться до лагеря.

Никто не стонал и не жаловался, что говорило о том, насколько они все устали. Катарина вела их по тёмному лесу, Сериз замыкала строй, а те Наследники, кто мог передвигаться самостоятельно, окружали их в зверином облике, высматривая следы солдат. Несмотря на численность группы, двигались они удивительно тихо, а Саймон бесшумно летел над ними, прислушиваясь к шорохам и скрипу, которые могли бы выдать присутствие чужаков – или, каким-то чудом, Нолана и Вадима.

Разумеется, они на них не наткнулись. Саймон не смел об этом даже мечтать. Но вскоре он заметил знакомые деревья и просеки, и когда они вышли на выжженную поляну, давно переставшую тлеть, он точно знал, где они оказались.

– Диколесье? – спросил он, приземлившись рядом с Катариной, к которой постепенно подтягивались остальные. – Но Вадим же знает о вашей базе.

– Да, – сказала Катарина. – Но он и лейтенанты слишком самонадеянны – они даже не подумают, что мы решили вернуться. Но наши товарищи замели следы, сделав вид, будто мы бежали на запад, во Францию, а ещё одна группа несколько недель жила здесь. Они позаботились, чтобы никто нас не обнаружил.

Саймон открыл было рот, уверенный, что никакие ухищрения не обманут Вадима и его тысячную армию, но Катарина красноречиво на него посмотрела.

– Уж поверь, Саймон. Сегодня я уже едва не потеряла детей. Я бы не привела сюда ни их, ни вас, если бы не была уверена в нашей безопасности, пусть и временной.

– Значит, нужно этим воспользоваться, – сказал Бэк, приземляясь рядом с матерью. Его тело было напряжено, а волосы до сих пор припорошены пеплом. – Я пойду в дозор первым. Наследники, если среди вас есть добровольцы…

– Нет, – мягко возразила Катарина. – Наследникам нужно отдохнуть. Оставь дозор нам.

Бэк не стал возражать. Саймон тоже сомневался в безопасности укромных домиков на деревьях, землянок и хижин, где Одичалые жили ещё до того, как он услышал об Аништадте, но пока он раздумывал, стоит ложиться спать или нет, Ариана коснулась его руки.

– Мы без тебя не уснём, – тихо сказала она, и он заметил, что из-за её спины на него тревожно смотрят Джем, Уинтер, Шарлотта и даже Хьюго.

– Ариана, я не могу, Нолан… – начал он, но она переплела свои пальцы с его и крепко сжала.

– Одну ночь, Саймон. Геройствовать будешь завтра, хорошо? Сейчас ты всё равно ничем ему не поможешь, а если наберёшься сил – то найдёшь Вадима и раздавишь этого гнилого, кровожадного…

– Монстра, – закончил за неё Джем, пока она не успела выругаться.

– Мы обязательно его найдём, – заверила Уинтер, сжимая сумочку как оружие. – Мы вернём Нолана и покончим с этим, Саймон. Обещаю.

– Мы все обещаем, – сказала Ариана, и Джем с Шарлоттой и Хьюго согласно кивнули.

Наконец Саймон сдался, и друзья увели его в тот же подземный домик, где они останавливались после битвы в тронном зале Цитадели. На этот раз Наследники разделились на группы не больше десяти человек, и Саймон, свернувшись калачиком на предоставленном матрасе, слушал, как друзья устраиваются на ночь – точнее, на раннее утро. Даже с закрытыми глазами он до сих пор видел отблеск ножа, который Вадим приставил к горлу брата, и на периферии зрения бушевало пламя, будто обернись он – и столкнётся с пылающим адом. Но хотя он был абсолютно уверен, что не уснёт, воспоминания сменились дрёмой, и наконец под тихий храп Элоизы и неровное дыхание друзей он провалился в глубокий сон.

Ранним вечером того же дня, когда Саймон с друзьями сидели за длинным столом и завтракали тушёным мясом с хлебом, в голове вертелась только одна мысль: где же сейчас его брат.

Вдруг Вадим снова привязал его к постаменту Камня Судьбы в тронном зале? Вдруг его брат сейчас лежал без сознания и не знал, где находится? Саймону было тошно представлять беспомощного Нолана рядом с Вадимом, но в целом это был лучший вариант. Так Нолан хотя бы не мог огрызаться, а значит, не рисковал перерезанным горлом.

В лучах света, льющегося через окно, друзья Саймона склонились над картой Аништадта, нарисованной Шарлоттой и Хьюго, и их голоса слились в тихий неразборчивый гул. Саймон понимал, что стоило бы их послушать, но мог только гонять еду ложкой по тарелке, слишком занятый кошмарами, которые подкидывало воображение.

– Саймон! Саймон! – Из мыслей его вырвал резкий оклик Арианы, и Саймон поднял взгляд. Друзья смотрели на него: кто-то с раздражением, кто-то с тревогой. – Ты вообще слушаешь?

– Не особо, – виновато ответил он и отложил ложку. – Вы что-нибудь придумали?

– Это просто идея, – сказал Джем, указывая карандашом на карту, – но если мы сможем проникнуть в Цитадель через пещеры, которые ведут на нижние уровни…

– Говорю тебе, Вадим ни за что не оставит их без охраны, – сказала Ариана. – Мы сами загоним себя в ловушку.

– Вполне возможно, – сказал Джем. – Но если он о них не знает…

– Он много лет возглавлял службу безопасности Цитадели, – сказала Шарлотта. – Он точно о них знает.

– А если знает, то позаботится об охране, – сказала Ариана. – Нельзя рисковать.

Пока они спорили, причём явно не первый раз за день, внимание Саймона привлекло движение. Двери домика распахнулись, и внутрь вошла пара одетых в серое Одичалых, один из которых сжимал что-то в руке.

Они направились к Катарине, которая сидела за главным столом с Сериз и парой седовласых мужчин. Отвлёкшись от беседы, она быстро переговорила с Одичалыми и забрала лист бумаги, который они принесли.

Но стоило Катарине мельком просмотреть написанное, как она подняла голову, и их взгляды пересеклись. Саймон машинально отвёл глаза, смутившись, и только потом понял, что она посмотрела на него не просто так.

То, что принесли Одичалые, каким-то образом касалось его.

Когда он снова взглянул на неё, Катарина всё ещё наблюдала. Она наклонила голову и позвала его. В груди Саймона шевельнулся ужас. Отодвинув миску, он поднялся, пробормотал что-то в качестве оправдания и отошёл от друзей. В спину ему донеслись удивлённые оклики, но он ничего не ответил, а просто подошёл к Катарине, которая не сводила с него глаз.

– Что случилось? – прямо спросил он. Она нарочно наклонила плотный лист так, чтобы не показывать содержимое, и пальцы зачесались желанием выхватить его. – Какие-то новости о Нолане?

Катарина снова взглянула на лист, помедлила, и Саймон заметил, что он порван – только не с краю, а по центру, будто его пронзили ножом.

– Дозорные нашли его прибитым к дереву на краю нашей территории, – сказала она хриплым голосом человека, наглотавшегося дыма. – Оно адресовано тебе.

Она перевернула лист, и когда Саймон увидел кроваво-красные слова, выведенные крупным аккуратным почерком, его сердце пронзил лёд:

«Он ждёт тебя, Саймон Торн. Приходи до полуночи».

На самом верху страницы он увидел знакомый ромб с двумя треугольниками – символ Верховного Совета, – и очертания замка.

Цитадель.

– Это что… – Краска схлынула с лица, когда он пригляделся к странным чернилам. – Кровь?

– Утром солдаты заметили наших разведчиков, так что Верховный Совет про нас знает, – сказала Катарина, будто он и не спрашивал, что само по себе стало красноречивым ответом. – Но пока они думают, что Наследники сгорели, они не станут тратить ресурсы и силы на стычку на нашей территории, а лучше бросят их на подготовку к твоему нападению…

– Я пошёл, – выпалил Саймон. Если кровь действительно принадлежала Нолану, то Вадим его пытал, а Саймон прекрасно знал садистские наклонности европейского Хранителя. Он не мог ждать полуночи, не мог рисковать – ведь если брат попытается сопротивляться, Вадим убьёт его одним движением ножа или одной каплей яда.

Но когда он повернулся, чтобы уйти, то столкнулся с друзьями, которые окружили его, прижав к краю стола.

– Никуда ты не пойдёшь, – сказала Ариана. – Сначала составим план.

– Вадим только этого и добивается, – добавила Уинтер, скрестив руки на груди и придав уверенности веснушчатому лицу. – Нолан не заложник…

– Он – приманка, – закончила Шарлотта.

– Вадиму нужен ты, – сказала Ариана, сверля его тёмными глазами. – Это ты сталкивался с ним и уходил живым раз за разом. На твоём фоне он просто посмешище.

– Я понимаю, что это ловушка, – пробормотал Саймон, комкая записку в кулаке. – Но я не могу сидеть сложа руки.

– Ситуация паршивая, – согласился Джем. – Очень паршивая, я бы сказал. Но, – добавил он, – в ней есть и позитивные стороны.

– Мой брат пропал, – вспылил Саймон. – Что тут…

– Я не про это, – поспешно исправился Джем. – И мы придумаем, как вернуть его, не потеряв ещё и тебя, Саймон. Но у нас тактическое преимущество. – Он обвёл рукой завтракающих Наследников. – Катарина правильно говорит: Верховный Совет не знает, что Наследники живы. Вадим считает, что победит, как только убьёт тебя, и будет полностью сосредоточен на этом.

– То есть, – с лёгкой ухмылкой сказала Шарлотта, – если мы правильно всё спланируем, ты отвлечёшь Вадима, а Наследники с Одичалыми уничтожат всю его армию прямо у него под носом.

Все они выглядели невероятно довольными – даже Ариана, которая смотрела на него так, будто понимала, что они загнали его в угол. Но Саймон покачал головой, а на сердце заскребли кошки.

– Это хороший план, – признал он. – Правда, хороший…

– Мы знаем, – сказала Уинтер, перекинув косу через плечо.

– Но, – продолжил Саймон, – я не могу заставлять Наследников и Одичалых – да и вас тоже – опять рисковать собой. Они и так достаточно натерпелись – что вчера, что в Китае.

– Только вот, – раздался ещё один голос, – тебя никто не спрашивает.

Между Шарлоттой и Джемом встал Бэк, возвышаясь над ними на добрых пятнадцать сантиметров. В зелёных глазах горела серьёзность, а за его спиной виднелись наблюдающие Наследники.

– Мы здесь не потому, что делаем тебе одолжение, – продолжил Бэк. – Мы здесь потому, что не хотим победы Верховного Совета.

Саймон покачал головой.

– Но вам больше не нужно сражаться. Для Верховного Совета вы мертвы – вы можете просто вернуться домой, к семьям, и никогда больше не волноваться о Вадиме.

– Но он останется в живых, – сказал Тембо, стоящий у входа. – Пока существует Верховный Совет, не видать нам ни спокойствия, ни свободы.

– Как и всем анимоксам, – сказала Яра, вставая, и её близняшка Дельфина поднялась вслед за ней. – Мы не сможем жить в мире, которым правит Верховный Совет. Вот почему мы здесь, Саймон. Мы – защитники анимоксов, и сражаться за них – наш долг и честь.

По толпе прокатился ропот, и, к удивлению Саймона, на стол взобралась Суюки, чуть не угодив ногой в миску Кая.

– Давайте проголосуем, – сказала она. – Кто хочет жить в страхе до конца своих дней, под чужим именем и в чужой стране, притворяясь, что он не Наследник, лишь бы Верховный Совет его не нашёл?

Никто даже не шевельнулся.

– Голоса за позорный побег отсутствуют, – объявила Суюки, красноречиво покосившись на Саймона. – А кто хочет раз и навсегда расправиться с Верховным Советом, отбить у них город наших предков и позаботиться, чтобы от рук Вадима больше не пострадала ни одна семья и ни один анимокс в мире?

В воздух моментально поднялось пятьдесят рук, а за ними постепенно подтянулись и остальные – даже Экон, стоящий на другом конце комнаты, мрачно расправил плечи.

– Да, Нолан не Наследник, – пророкотал он, – но он один из нас. Ради нас он рисковал семьёй и собственной жизнью. Он сражался с нами, объездил ради нас весь мир. Пришла пора проявить благодарность.

Несколько Наследников, включая Саймона, пораскрывали рты.

– Но ты же его ненавидишь! – воскликнул Тембо, а Экон пожал плечами.

– Да, мы не ладили, но теперь мы бок о бок сражаемся против самых грозных наших врагов. И за это я готов называть его – и всех вас – братьями.

– И сёстрами, – жизнерадостно добавила Ви, подскочив. – И вообще, Саймон, когда нам нападать, если не сейчас, когда есть такая возможность застать их врасплох!

– А я говорил, – ухмыльнулся Джем. – Тактическое преимущество.

Бэк, всё это время молчавший, кивнул.

– Сейчас или никогда, – согласился он. – И мы выбираем сейчас.

Саймон догадывался, что Наследники его не бросят, но после всего пережитого они не обязаны были бросаться в бой с таким уверенным энтузиазмом. Они вообще не были ему обязаны. Но они были здесь, и они готовы были сражаться, и он понятия не имел, как выразить захлестнувшую его благодарность, от которой глаза защипало от слёз.

Но вместе с благодарностью пришло ещё кое-что. Знакомый страх ответственности за жизни Наследников, понимание, что, если с ними что-то случится, он будет помнить об этом до конца своих дней. Дыхание перехватило, но он не мог им отказать. Это была не только его война, и он понимал, что в одиночку не справится с Верховным Советом. Они подарили ему надежду на жизнь. Подарили надежду на будущее, о котором он так мечтал – будущее, которое они увидят.

– Хорошо, – с трудом выдавил он сквозь ком в горле. – Ладно. Тогда… раз мы собираемся покончить с Верховным Советом раз и навсегда, нам понадобится помощь.

Он достал карманные часы, повернул крохотное колёсико, и под крышкой блеснули Осколки Хищника, переливающиеся в солнечном свете, льющемся из окна. Наследники уставились на них со смесью любопытства, удивления и лёгкого равнодушия, и только Бэк, широко распахнув глаза, непроизвольно шагнул вперёд.

– Ты догадался? – спросил он сдавленным от надежды голосом. – Понял, что имел в виду Цян?

Саймон кивнул.

– Камень Судьбы заглушает наши способности, но Хищник… он ему мешает. Если коснуться его, даже встав рядом с Камнем, всё равно можно будет превратиться.

– Так и знала! – торжествующе воскликнула Уинтер, а у Бэка открылся рот. Джем, Ариана и Шарлотта переглянулись, тоже сообразив, что к чему, а вот остальные Наследники уставились на него пустыми глазами.

– Разве Хищник не разбился? – помолчав, спросила Суюки. – И поэтому мы стали Наследниками?

– Не совсем, – сказал Саймон. – Точнее, да, вы стали Наследниками из-за него, но Хищник остался в виде Осколков. Их очень много, несколько сотен. Мой дедушка… – Голос дрогнул, и он тяжело сглотнул. – Лео собрал их и отдал мне. Я не знаю, зачем – мне кажется, он и сам не знал. Но эти Осколки… если вы к ним прикоснётесь, Камень Судьбы вам больше не помешает. Вы останетесь Наследниками.

Он выбрал Осколок и поднял, показывая остальным – насколько мог, ведь даже друзьям пришлось прищуриться, чтобы его разглядеть. Но какой бы маленькой ни казалась щепка, главное, что она была.

По столовой разнеслись настороженные шепотки. Тембо подошёл к нему первым, и Джем с Уинтер отошли, уступив ему место.

– Ты серьёзно? – скептически спросил он, разглядывая крохотный Осколок.

– Да, – ответил Саймон. – Я вчера это понял, спасибо Уинтер – так и прогнал обезьяну, у которой был Камень Судьбы. Взял его и смог превратиться.

Тембо втянул носом воздух.

– Невероятно, – прошептал он и протянул руку. Саймон положил Осколок ему на ладонь, и Тембо нахмурился. – Такой крохотный.

– Знаю, – виновато сказал Саймон. В конце концов, это была его вина, хотя в целом виде Хищник бы вряд ли помог всем Наследникам. – Можем их куда-нибудь приклеить или… не знаю, просто держать в руках…

– Кому надо – могу сделать браслеты, кольца или ещё какие-нибудь украшения, – вызвался Тембо. – Только мне понадобятся трава и бечёвка.

– И того и другого у нас в избытке, – сдавленно сказала Катарина из-за спины Саймона, и когда тот обернулся, то заметил, что она улыбается, хотя глаза у неё покраснели. – Ладно, тогда вставайте в очередь и берите по Осколку. Только не потеряйте.

Пока Наследники выстраивались в беспорядочную шеренгу между столами, Саймон принялся отделять Осколки.

– Думаю, на всех хватит, – сказал он друзьям, и Ариана оглядела горку.

– Ещё как, – решила она. – Так, дай нам всем по щепотке, а мы раздадим. Иначе весь день тут провозимся.

Саймон послушно передал им по щепотке Осколков. Но когда уронил их в ладонь Уинтер, она вдруг застыла, и во взгляде её появилось странное выражение. Не сводя с него светло-зелёных глаз, она приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать. Но вместо этого – превратилась.

Её тело уменьшилось и удлинилось, кожа обросла чешуёй. Она свернулась в клубок у ног Саймона, а когда трансформация завершилась – обнажила белую пасть и зашипела.

– Я же… Я… – запинаясь, выговорила она. Ариана в шоке прикрыла рот ладонью, а Джем просто смотрел во все глаза.

– Да, – сказал Саймон, потому что на большее его не хватило. Откашлявшись, он нелепо кивнул, хотя внутри всё гудело, будто его ударило током. – Ты… Ты змея.

Сдавленно всхлипнув, Уинтер вернула себе человеческий облик, а потом вновь превратилась в змею. Она менялась снова и снова, как будто не верила, что это взаправду. Но так оно и было. Осколки Хищника не просто сводили на нет действие Камня Судьбы. Они возвращали способности анимоксов, которые их лишились.

Тут же Саймон ощутил на себе взгляды Одичалых, и пока Ариана с Джемом обнимали превратившуюся в человека Уинтер, он повернулся к Катарине.

– Если хотите, на Одичалых тут тоже хватит, – сказал он.

Катарина промокнула глаза и накрыла его руку ладонью.

– Спасибо. Ты даже не представляешь, как благодарны мои солдаты за этот подарок.

Но он представлял – не совсем, но немного, ведь на несколько ужасных мгновений тоже лишился сил в битве за Хищника. Но чем больше Осколков они раздавали – даже дрожащая Уинтер, отнёсшая свои Одичалым, – тем сильнее разрасталось всеобщее воодушевление и тем отчётливее он ощущал тревогу, зародившуюся под бесконечным восторгом. Сколько Одичалых, вернувших себе способности, тем же вечером потеряют жизни, сражаясь ради него и Наследников?

Наконец, когда все в столовой взяли по Осколку, а Катарина ушла раздавать остатки разбросанным по лагерю Одичалым, Саймон потянулся было закрыть часы, но тут заметил Шарлотту: та стояла в паре метров от него, стиснув зубы и выпрямив спину.

– Шарлотта, – сказал он, шагая навстречу, но она отстранилась, и он нахмурился. – У меня ещё остались Осколки. Дать?

– Нет, – ответила она, глядя в пустоту за его спиной. – В человеческом облике я опаснее, чем в зверином.

– Мы в курсе, – удивлённо ответил Саймон. – Но силы анимокса этого не изменят. Тебе что, совсем не интересно? Вдруг ты песец, как мама, или… – Он не знал, кем был её отец, а потому замолчал.

Шарлотта фыркнула.

– Совсем. Эти силы никак ко мне не относятся, и пусть так и остаётся.

Саймон не знал, что на это ответить. Когда он впервые услышал о существовании анимоксов, ему тоже было страшно узнать, кем же он станет. Он понимал, что в нём могут пробудиться силы Звериного короля, что изрядно пугало, ведь тогда он был уверен, что Нолан придушит его во сне. Но Саймон даже представить не мог, как это – отказаться от своих сил полностью. Даже Уинтер, которая ненавидела Рептилий и очень хотела стать Птицей, в итоге привыкла к своему змеиному облику – а теперь то и дело переключалась на него, и по человеческим щекам текли слёзы.

Но Шарлотта потеряла способности ещё в детстве, до того как превратилась впервые. Она выросла с мыслью, что навсегда лишена этих сил. Как же тяжело ей было жить среди анимоксов, понимая, что никогда им не стать…

Саймон снова открыл часы и выбрал самый крупный Осколок, а затем оторвал лоскут футболки, которая видала лучшие времена. Завернув Осколок в ткань, он подошёл к Шарлотте, не давая ей времени убежать.

– Просто на всякий случай, – сказал он и протянул ей свёрток. – Если не для себя, то для мамы, Бэка и Эмилии.

Шарлотта глубоко, с содроганием вздохнула и наконец-то на него посмотрела.

– Он мне не пригодится.

– Ничего, – сказал Саймон. – Это твой выбор. Но лучше возьми. Пусть будет под рукой, если понадобится.

Она сжала губы и стиснула руки в кулаки.

– Я его потеряю.

– Не страшно, – сказал Саймон. – Только не урони его рядом с Вадимом.

Уголки её губ слегка приподнялись, и что-то тёмное сверкнуло в глазах.

– Он сегодня умрёт, Саймон. Мы наконец-то покончим с этим.

– Надеюсь, – тихо сказал он, безуспешно пытаясь улыбнуться в ответ. Но даже с поддержкой Наследников и Одичалых, даже с Осколками Хищника в руках, он всё ещё сомневался. Никто не мог знать наверняка. А если они сегодня проиграют, если Вадим победит, несмотря ни на что…

Шарлотта смотрела ему в глаза, и нечто безмолвное воцарилось между ними, чувство, которое Саймон не смог описать. И тогда, с неохотой, будто ей дали яд, она взяла завёрнутый Осколок и положила в карман.

– Я в этом уверена.

Следующий час, пока Тембо делал Наследникам браслеты и чокеры, в которых Осколки Хищника всегда соприкасались с кожей, Саймон стоял в стороне и смотрел, как за главным столом друзья с Одичалыми планируют нападение.

– Ворота Аништадта хорошо защищены, – сказала Катарина, изучая карту Шарлотты и Хьюго. – Вряд ли нам удастся открыть их снаружи.

– Я соберу Одичалых, умеющих летать, и мы откроем их изнутри, – сказала Сериз. – Займёт не больше минуты.

Ариана покачала головой.

– С вами расправятся за секунды. Вадим позаботится об охране.

– Можем попробовать отвлечь войска у ворот, – предложил Джем. – Как-нибудь увести их подальше…

– Могу послать пару Наследников, – хмуро сказал Бэк. – Большинство нужно будет придержать в резерве, но…

Саймон оставил их размышлять, а сам выскользнул из столовой, засунув руки в карманы и не поднимая головы. Солнце, стоящее высоко в небе, пробивалось сквозь листву и освещало землю, а вокруг целеустремлённо расхаживали Одичалые, несущие оружие и щиты с решимостью людей, понимающих, что до битвы, которую они ждали – к которой готовились годами, – остались считаные часы.

Саймон не мог здесь находиться. Не мог смотреть, как друзья готовятся к войне, понимая, что они могут не дожить до следующего рассвета. Эти мысли невыносимой тяжестью давили на плечи, и он, обернувшись воробьём, с лёгкостью взмыл в воздух.

Поначалу он сам не знал, куда полетит, но когда поднялся в ярко-синее весеннее небо, то понял, что вариант только один. Он понимал, что в сам Аништадт лучше не соваться, а потому сел на скалу, с которой открывался вид на городские ворота и Цитадель, возвышающуюся на фоне. Древний замок, в котором когда-то проживала королевская семья анимоксов, был построен из серого камня, такого же прочного и непробиваемого, как гора, на которой он стоял, и Саймон представил брата – где-то там, внутри, в плену в глубине крепости. Он не слишком задумывался о роли, которую сыграет грядущей ночью, о чём тут было задумываться? Ближе к полуночи он придёт к главным воротам Цитадели, а что будет потом…

Он не мог даже представить. Да и, по правде говоря, не хотел. В день своей смерти Лео сказал Саймону, что только храбрость может изменить мир, но сейчас, глядя на свою судьбу, он не находил в себе храбрости. Ему было страшно – страшно думать, что с Ноланом что-то случится, что он снова кого-нибудь потеряет, что какая-нибудь непредвиденная трагедия положит конец существованию всех анимоксов.

– Надеюсь, не о глупостях думаешь? – раздался знакомый голос, и рядом приземлился ещё один воробей. – А то, если вдруг нужна эмоциональная поддержка одной паучихи, могу за ней слетать.

Саймон захлопал глазами.

– Бэк? Что ты…

– Нужно же было кому-то убедиться, что ты не пошёл напрасно жертвовать собой ради предотвращения неизбежного, – сказал Бэк. – Хочешь ты того или нет, но битве быть, и никакие подвиги этого не изменят.

Мысленно Саймон вздохнул.

– Я не собирался сбегать в Цитадель раньше времени. Правда, – добавил он в ответ на сомнение во взгляде Бэка. – Мне просто… хотелось побыть одному.

– Хм. – Бэк явно ему не поверил, но какая разница? Саймон не врал. – Думаешь, наш план не сработает?

– Не знаю, – честно ответил Саймон. – Думаю, мы и не узнаем, пока не попробуем.

Бэк издал неопределённый звук, соглашаясь, и какое-то время они наблюдали в тишине. Хотя Верховный Совет тоже должен был готовиться к битве, в лабиринте Аништадта не было видимых признаков их присутствия. Более того, город казался заброшенным. Только кое-где нервные горожане пробирались по безлюдным улицам, спеша по своим делам. Рынки пустовали, а судя по тёмным витринам тех немногих магазинов, которые Саймон мог разглядеть с такого расстояния, все они были закрыты.

– Где все? – спросил он.

– Гражданские, видимо, прячутся, если не хватило ума бежать из города, – кисло ответил Бэк. – А вот солдаты… вопрос. Одичалые передавали, что последние пару недель Аништадт стягивал тысячные резервы со всего мира. Они должны быть повсюду.

Но никого не было.

– Может, тоже прячутся, чтобы не выдавать число?

– Вполне возможно, – ответил Бэк. – Ночью я слетал в горы на разведку…

– Ты вообще спишь? – спросил Саймон.

– По мере необходимости. Пещеры под Цитаделью патрулирует десяток австралийских солдат, так что войска на месте, – сказал Бэк.

Сердце Саймона оборвалось.

– Получается, другого пути нет?

– У меня сложилось впечатление, что тебя ждут у парадного входа, – заметил Бэк, а Саймон пожал плечами.

– Запасной план никогда не помешает. – Он надеялся воспользоваться пещерами, через которые Джем в первый раз провёл их к тронному залу, если что-то пойдёт не так и ему понадобится быстро вытащить Нолана. Но если такой возможности не будет… если обратно придётся пробиваться…

Саймон не хотел об этом задумываться. Он не мог подготовиться ко всему. Не мог заранее наметить план, когда не знал, что ждёт впереди. Оставалось только поверить в себя, в свои инстинкты, и надеяться, что Вадим допустит ошибку. Большую ошибку.

– Ты бывал в Аништадте с тех пор, как?.. – спросил Саймон, замолкнув на середине фразы. Он не ожидал, что Бэк ответит, учитывая его враждебное отношение, не меняющееся уже несколько дней – да что там, недель. Но в воздухе витало что-то тяжёлое, и слова вырвались сами собой – он даже не успел их толком обдумать.

– Нет, – отстранённо ответил Бэк. – Я хотел вернуться домой. Несколько месяцев умолял Цяна отвести меня к семье или хотя бы передать им, что я живой. Но он говорил, что только так сможет обеспечить мою – и их – безопасность.

Саймон попытался представить, каково это – лишиться семьи в возрасте одиннадцати-двенадцати лет, соврать маме, брату, дяде, друзьям о своей смерти, только чтобы защитить их. Оказывается, представить эту тоску не так уж и сложно – может, потому что он сам многое потерял. Одиночество, неуверенность, страх – только сейчас Саймон ощутил в полной мере, что Бэку Роту пришлось вынести. И не только ради защиты Наследников, но и чтобы попросту выжить.

– Сочувствую, – сказал он. – Тяжело тебе пришлось.

Бэк взъерошил перья.

– Ну, ради этого мы и сражаемся. Чтобы Наследникам больше не нужно было скрываться и отказываться от всего, лишь бы остаться в живых.

Саймон кивнул. У них было много причин биться, но теперь он знал, по какой причине борется Бэк.

– Поначалу я в тебе сомневался, – спустя какое-то время сказал Бэк. – Считал тебя… высокомерным. Думал, ты просто строишь из себя героя, как твой брат. Но ты и правда герой.

– Нет, – пробормотал Саймон. – Я просто хочу защитить семью и друзей.

– И всех, кто под руку подвернётся, – со смешком сказал Бэк, но веселье быстро угасло. – …Спасибо тебе за всё, что ты сделал ради моей сестры, и за все жертвы, на которые ты пошёл ради Наследников. Тебе выпала несправедливая доля, и мне жаль, что я только подлил масла в огонь.

Саймон боялся пошевелиться, ведь тогда, казалось, его с головой захлестнёт волна горя, которую он сдерживал всю неделю.

– Твоей семье тоже пришлось пережить много несправедливости, – выдавил он. А потом, ободрённый их первым искренним разговором, добавил: – Тебе станет легче. Ну, с Шарлоттой, Эмилией и Катариной. Они тебя любят, и ты к ним привыкнешь.

– Наверное, – пробормотал Бэк.

– Точно. Два года назад я даже не знал, что у меня есть брат-близнец, а мама вообще не жила со мной, пока… пока я не уничтожил Хищника. До этого мы практически не виделись, и… иногда так странно, что она теперь рядом. Но я люблю свою семью, и хотя мне бывает неловко, оно того стоит. Так непривычно, что мне теперь есть на кого положиться. Раньше был дядя Дэррил – это он меня вырастил. А когда он умер… – Саймон выдохнул. – В общем, тебе станет легче.

Бэк издал низкий звук, слегка похожий на рычание, но вскоре замолчал.

– Я не понимаю, как быть человеком, которого они во мне видят, – признался он так тихо, что Саймон с трудом расслышал слова за шелестом листьев. – Я уже не тот ребёнок, что исчез из их жизни. Я даже не помню, кем он был.

– Так им и скажи, – заметил Саймон. – Они поймут. Они тоже изменились.

Бэк хмыкнул.

– У меня плохо… с разговорами по душам. Когда я в последний раз поделился с кем-то своей тайной, то лишился всего.

– Ты просто… попробуй, ладно? – сказал Саймон. – У тебя появился второй шанс. Не упусти его. Они искренне тебя любят.

– Знаю, – сказал Бэк, и стало понятно: тема закрыта. Поэтому Саймон не стал упорствовать, и они погрузились в молчание. В этот раз тишина не давила, и он немного расслабился под солнечными лучами, радуясь, что они с Бэком в кои-то веки на одной волне.

Но где-то через минуту он заметил, как по улице на окраине города пробирается женщина, следуя уж больно странным путём.

– Что она делает? – озадаченно спросил он. – Как будто трещины на тротуаре обходит.

– Не знаю, – хмуро сказал Бэк. – Что-то тут не так.

– Нужно разобраться, в чём дело, – сказал Саймон, расправляя крылья, но Бэк ткнул его в бок, и он поперхнулся.

– Только попробуй, – сказал Бэк. – Мы и так слишком близко. Как бы Совет не заметил, как мы улетаем.

– Но если что-то случилось…

– Ночью узнаем, – сказал Бэк. – Мы не можем рисковать. Если в Совете поймут, что Наследники выжили…

– Я сам слетаю, – упрямо сказал Саймон.

– И что мы скажем Вадиму и твоему брату, если с тобой что-то случится?

Саймон зыркнул на него, но решимость постепенно угасла. Вадим ждал его в Цитадели, и он не мог бросить Нолана.

– Давай хотя бы сообщим Одичалым, – сказал Саймон Торн. – Пусть знают, что там что-то неладно.

– Обязательно, – согласился Бэк, снова взъерошив перья. – Только понаблюдаем ещё немного. Может, поймём, что к чему.

Угрюмо ссутулившись – насколько он мог в облике воробья, – Саймон устроился рядом с Бэком, и какое-то время они наблюдали за городом. Только изредка на пустынных улицах появлялись жители – некоторые передвигались так же странно, как и первая женщина, а остальные просто торопились, стараясь не задерживаться на месте.

Спустя пятнадцать минут Саймон, сам не зная почему, вдруг сказал:

– Мне очень жаль, что с Цяном так вышло.

Второй воробей напрягся. Но если после битвы в Убежище он улетел, то теперь остался на месте.

– Я думал, он доживёт до этого момента, – пробормотал он. – Думал, мы вместе выступим против Верховного Совета. Цян не заслуживал умереть в Китае. Он вообще не заслуживал смерти.

Как и Лео. И Фахари, и Ивонна, и даже Габриэль с Ромулом, и все невинные животные и анимоксы, которые погибли в борьбе с Вадимом. Но Цян был единственным, кто разделил с Бэком годы одиночества, и Саймон ни на секунду не сомневался, что для Бэка он был родным человеком, даже если тот не признавал это вслух.

– Он тобой очень гордился, – сказал Саймон. – И сейчас бы гордился, что ты продолжаешь сражаться даже без него.

У Бэка дёрнулись крылья.

– Он просто хотел, чтобы никто и никогда больше не пострадал от рук Верховного Совета.

– И сегодня мы исполним его желание, – сказал Саймон. – Все вместе.

Кажется, Бэк слегка улыбнулся, хотя по воробьиному клюву сложно было сказать наверняка.

– Обязательно, – сказал он и вздохнул, ещё раз окинув взглядом город. – Ладно, полетели отсюда.

Но когда они расправили крылья и направились в сторону Диколесья, крохотное зерно сомнения закралось в мысли Саймона, тревожно нашёптывая и подтачивая слабую надежду. Даже если он сможет найти и убить Вадима, даже если спасёт брата и сбежит с ним из Цитадели, найдётся немало анимоксов, которые попытаются занять место Хранителя и продолжить войну. Вадим Сергеев начал её, но и до него были те, кто видел в Наследниках абсолютное зло. Не он несколько веков назад повёл войско на королевскую семью. Не он создал Верховный Совет и Хранителей, и не он использовал Камень Судьбы, чтобы красть силы анимоксов, оправдываясь тем, что они якобы были преступниками.

Дело было не в одном человеке, не в армии и даже не в поколении. Сегодня Наследники могли выиграть битву, но не войну. Саймон, как потомок Звериного короля, прекрасно понимал, что им придётся сражаться до конца своих дней, доказывая, что они не злодеи, что они хотят помочь анимоксам, что именно они, а не Администрация, защитят свои общины и всех их жителей. И какими бы хорошими они ни были, как бы ни старались доказать, что заслуживают доверия, им не удастся убедить всех.

Но они должны попытаться.

Когда Саймон с Бэком приземлились в самом центре лагеря Одичалых и приняли человеческий облик, дверь домика вдруг распахнулась, и к ним направилась Сериз, держа в руках топор размером с неё саму.

– Катарина внутри? – спросил Саймон. – Нам нужно…

– Потом, – оборвала их Сериз, крепче сжимая оружие. – У нас гости.

– Гости? – переспросил Саймон, и они с Бэком переглянулись. – Верховный Совет? Они…

Но Сериз не была настроена на разговоры. Она зашагала к деревьям, и Саймон с колотящимся сердцем поспешил за ней. Неужели Вадиму наскучило ждать, и он решил напасть первым? Или солдаты всё же оставили город, а Вадим изначально планировал разобраться с Одичалыми до того, как они нанесут удар?

Бэк догнал его, и хотя ничего не сказал, по взгляду было видно, что он думает о том же. Вдвоём они смогли бы справиться с отрядом солдат, но тогда стало бы ясно, что в пожаре выжил как минимум один Наследник, и это лишило бы их элемента неожиданности. А если отряд был не один… если Одичалым придётся вмешаться…

Когда они добрались до поляны на краю лагеря, два десятка Одичалых уже выстроились у кромки деревьев, нацелив оружие на одинокую тропу, уходящую вглубь леса. В самом центре стояла Катарина, держа руку на охотничьем ноже на поясе, и Саймон с Бэком подошли к ней.

– Уже понятно, кто это? – спросил Бэк, и Катарина покачала головой.

– Дозорные их не узнали. Это явно не наши, – сказала она. – Но они привели с собой много друзей.

Так они и стояли в ожидании, пока из-за кустарника не послышались тихие шаги. Саймон выпустил когти, представляя медведя, в которого превратится.

Но тут в рассеянном полуденном свете мелькнули тёмно-коричневые крылья с золотистым отливом. Судорожно вздохнув, он машинально шагнул вперёд, и…

– А мы точно туда идём? – раздался низкий раздражённый голос с американским акцентом, и на свет вышел огромный серый волк. – Как-то этот лес знакомо пахнет.

– Он знакомо пахнет, потому что ты тут уже был, – ответила орлица, с ветки наблюдая за волком. – Осталось немного, а будешь жаловаться…

– Мама? – выпалил Саймон. – Дядя Малкольм?

– Саймон? – Орлица обернулась так быстро, что чуть не свалилась с дерева. – Саймон!

В порыве паники он бросился на поляну, закрывая их от оружия Одичалых.

– Не стреляйте! – заорал он, размахивая руками. – Это моя семья!

– Опустить оружие! – рявкнула Катарина, и под тихое бормотание Одичалых Саймон бросился к дяде.

– Да отстань ты, Тиберий… Саймон! – Малкольм превратился в высокого темноволосого мужчину, покрытого шрамами, и поймал врезавшегося в него Саймона в медвежьи объятия. – Ты в порядке?

Саймон обнял дядю так крепко, что швы на боку затрещали, но он почти не замечал боли.

– Жить буду. Что вы тут делаете? Ариана говорила, что вы собираете силы, но Зие ведь скоро рожать…

– Зия сама отправила нас тебя искать, – ответил дядя Малкольм, хотя в его голосе прозвучало лёгкое недовольство: он явно не хотел оставлять глубоко беременную жену. – Она о тебе волновалась, малыш. Да и мы тоже.

Совесть кольнуло, но ответить он не успел, потому что рядом с Малкольмом возник невзрачный мужчина, на неприметном лице которого было написано беспокойство.

– Значит, с Её Величеством всё в порядке? – спросил он.

– В полном, – заверил Куратора Саймон. – Но…

– Саймон! – Орлица приземлилась рядом с ними, обернулась человеком, и Малкольм отстранился, уступая место маме, которая обняла его гораздо нежнее. – Живой и здоровый, – пробормотала она ему в волосы. – А я уж решила… когда Уинтер перестала отвечать на звонки, мы подумали…

– Я так понимаю, войска и животные пришли с вами? – Катарина подошла к ним, щурясь на солнце. – Удивительно, что вы смогли провести их незамеченными.

– Пришлось постараться, но мы собрали столько людей, сколько могли, – сказала мама Саймона, уткнувшись носом ему в волосы. – Решили, что помощь вам пригодится.

– Вы не ошиблись, – признала Катарина. – Пойдёмте. Сериз, мой лейтенант, встретит ваших солдат, а вы, Малкольм и ваш спутник можете присоединиться к нам в доме. Нам нужно многое обсудить, а времени не так много.

Мама Саймона кивнула, но когда отстранилась, он заметил в её глазах беспокойство.

– А где остальные?

Внутри всё сжалось, и в ту же секунду по её лицу он понял, что она обо всём догадалась.

– С Джемом, Уинтер и Шарлоттой всё хорошо, – сказал он, и во рту пересохло. – Но Нолан…

Мама с дядей Малкольмом напряглись, и Саймон понял, что они вспоминают тот день среди лесов Амазонки, когда они привели на помощь Наследников из Америки, а Саймон сказал им, что Лео убили.

Но Нолан ещё не умер. Саймон этого не допустит.

– Он у Вадима, – произнёс он и почувствовал ком в горле. – В Цитадели, вместе с Камнем Судьбы. И его нужно найти до полуночи.

Мама выдохнула так резко, что покачнулась. На мгновение прикрыла глаза, но когда открыла – в них плескалась всё та же уверенная решимость, что и всегда, и она взяла сына за руку и переплела свои пальцы с его.

– Тогда не будем терять время, – твёрдо сказала, хотя её рука дрожала. – Идём.

И только когда они вместе с Катариной, дядей Малкольмом и Куратором пошли по поляне, Саймон понял, что дрожит не её рука, а его.

Остаток дня Саймон не отходил от матери.

Они с Малкольмом привели целую армию – больше тысячи североамериканских Птиц, Зверей, Насекомых и Арахнидов, готовых к бою. При виде того, как они разбивают лагерь на краю Диколесья, у Катарины на глаза навернулись слёзы, и Бэк, поборов робость, обнял её за плечи.

– У нас появился шанс, – сказала Катарина, поглаживая его по спине. – Неужели у нас действительно появился шанс…

– Очень на это надеюсь, – мягко сказала мама Саймона. Уж если кто и понимал, через что пришлось пройти Катарине Рот за последние годы, так только она. – Мы полностью в вашем распоряжении. Командуйте нашим войском, как вздумается.

– Спасибо, – сказала Катарина, жестом указывая на домик. – Пойдёмте, нам ещё нужно в подробностях обсудить план боя.

– Сначала мне нужно устроить головомойку троим беглецам, – проворчал Малкольм. – Будут сидеть наказанными, пока им восемнадцать не исполнится, если они вообще доживут до этого возраста.

Дядя шутил, но его слова пронзили Саймона в самое сердце, оставив после себя лёд. Видимо, по нему это было заметно, потому что дядя Малкольм посмотрел на него и тут же смягчился.

– Я буду с ними помягче, – пообещал он, похлопав Саймона по плечу. – Я же знаю, что они хотели помочь. Жалко только, головой не подумали.

– Не в этом дело, – пробормотал Саймон, но не знал, как объяснить, через что они прошли за последнее время и с какой опасностью сталкивались. Малкольм бы понял, конечно – он и сам немало пережил. Но как бы Саймон ни старался выразить это словами, внутри всё переворачивалось, и остаток пути он провёл молча.

Конечно, дядя Малкольм отругал их не так уж и сильно. Он, естественно, бранился и в подробностях описывал, что сделает с Уинтер, Джемом и Арианой, если они ещё хоть раз так поступят, да и мама вставила пару слов. И, надо признать, под конец их речи Уинтер смотрела в пустоту, Джем хлопал глазами, а Ариана выглядела так, будто готова была свернуть кому-нибудь шею. Но потом, в очередной раз устало выругавшись, Малкольм заключил всех троих в объятия.

– Не пугайте нас так больше, хорошо? – попросил он. – Обещаете?

– Ты же сам понимаешь, что мы не можем, – прохрипела Ариана, но не стала выворачиваться из объятий. Зато посмотрела прямо на Саймона, и тот моментально понял, что они не могут пообещать это из-за него.

Отругав друзей – что было довольно нечестно, учитывая, что Саймон сбежал от них первым, – они собрались вокруг карты Аништадта и остаток дня провели за планами. Пользуясь монетами и другими мелочами вместо маркеров, они перемещали их, экспериментируя со сценариями и обсуждая, что может пойти не так, а что – сработать. Малкольм и мама Саймона были опытными правителями, повидавшими и войну, и мирное время, а природный дар Джема к стратегическому мышлению подарил им немало пищи для обсуждений. Саймон пытался их слушать, но в итоге мысли снова вернулись к Вадиму и тому, что произойдёт, когда он встретится с ним в Цитадели, и он выскользнул на улицу подышать.

В этот раз вместо того, чтобы улететь в облике птицы, он подошёл к небольшому ручью, протекающему через Диколесье, снял ботинки и окунул босые ноги в прохладную воду. Закрыл глаза, немного поглядев в темнеющее вечернее небо. Здесь было не так живописно, как у водопада в Шварцвальде, зато тихо, а журчание помогало прогнать мысли, о которых он старался не думать.

– Ужин готов, – раздался за спиной голос, и Саймону даже не пришлось оборачиваться, чтобы узнать его обладателя.

– Сейчас подойду, – сказал он. Но Джем не ушёл, а встал рядом, так близко, что Саймон чувствовал исходящее от него тепло, разгоняющее холод Диколесья.

– Тогда подожду с тобой, – сказал Джем. Послышались шаги, и Саймон понял, что он пришёл не один.

– Вот почему, – сказала Уинтер, – стоит нам ночью прийти к воде, дальше обязательно приходится с кем-то драться?

– Предлагаешь избегать рек и озёр? – спросила Ариана, вроде бесстрастно, но всё равно с лёгким весельем.

– Обычно их не считают плохой приметой, – невозмутимо заявила Шарлотта. – Но лично я бы не стала рисковать.

Уинтер фыркнула.

– Ну серьёзно. Перед битвой на острове Звериного короля, перед нападением в Шварцвальде…

– Мне нравится вода, – сказал Саймон. – Около неё спокойно и тихо. Но не всегда, – добавил он, приоткрыв глаз и окинув их взглядом.

Уинтер восприняла это как приглашение и встала у кромки ручья.

– Мы бы оставили тебя в покое, но мы не хотим, – прямо заявила она.

– Я тоже не хочу, – сказал Саймон и вышел из воды, вытирая ноги о траву. – И я проголодался.

Джем просиял.

– Отлично. Нам всем нужно поесть, и если хотим успеть в Цитадель до полуночи, через час нужно будет выдвигаться…

– В Цитадель? – переспросил Саймон, подбирая обувь. – Ты о чём?

Уинтер подхватила его под локоть.

– Ты же не думал, что мы отпустим тебя одного, – сказала она, будто они давно всё решили. Так оно, наверное, и было, просто Саймона не позвали. – Увы, Нолан не только твой брат, но и мой. Малкольм и Изабель в курсе нашего плана. Ты пойдёшь к парадному входу, а мы проберёмся через пещеры…

– Нет, – громко сказал Саймон, выворачиваясь из её хватки. – Это слишком опасно…

– Для тебя тоже, – сказала Ариана. – Но мы же не говорим тебе не ходить.

Саймон покачал головой.

– Это другое. Я Наследник…

– А мы кто, бесполезные червяки, которые не могут постоять за себя? – поинтересовалась Шарлотта. Саймон поморщился.

– Твоя семья снова в сборе, – сказал он. – Неужели ты готова рискнуть вашим будущим?

– У меня нет выбора, – резко сказала Шарлотта. – Бэк, Эмилия и мама будут сражаться, хочу я того или нет, а я никогда не умела оставаться в стороне. И Вадим, вообще-то, убил моего отца. Он покушался на мою сестру и на моего брата, а мама сражается с Администрацией уже много лет. Я имею полное право покончить с этой войной вместе с ними, и ты это знаешь.

Саймон нахмурился и не стал озвучивать остаток неубедительных аргументов. Шарлотта была замешана в это задолго до того, как Совет похитил Нолана из Нью-Йорка, и не Саймону было говорить ей не лезть.

Но когда он перевёл взгляд на Джема, Ариану и Уинтер, то не успел и рта раскрыть, как Уинтер резко сказала:

– Даже не думай.

– Кто тут не думает, так это вы, – сказал Саймон, запустив пальцы в волосы. – Бэк сегодня утром слетал на разведку в пещеры. Он видел солдат, вы ни за что всех не обойдёте.

– Значит, перехитрим, кого сможем, – безжалостно сказала Ариана. – А на остальных потренируемся. Нагуляем аппетит перед основным блюдом.

Саймон с раздражением покачал головой.

– Ариана, ну пожалуйста. Если с вами что-то случится…

– А если что-то случится с тобой? – парировала она. – Что тогда, Саймон? Пусть Вадим тебя убивает? И Нолана заодно. Один ты не справишься. Никогда не справлялся, а когда пытаешься…

– Оказываешься на волоске от смерти, – тихо сказал Джем, твёрдо встречая взгляд Саймона. – Мы понимаем, ты боишься нас потерять, но и мы боимся потерять тебя.

В горле встал ком.

– Понимаю, – с трудом выдавил он. – Но…

– Никаких «но», – сказал Джем. – Мы одна команда, Саймон. Ты всегда нас прикрывал. А теперь мы прикроем тебя.

Саймон смотрел на них и не знал, что сказать.

– Мне нужно помочь Нолану, – наконец выдавил он дрогнувшим голосом. – Он… он отравлен и ранен, и я… я не смогу вас защитить.

– Не надо нас защищать, – сказала Ариана. – Дай нам защитить тебя.

От одной только мысли сердце сжалось, заныв от страха, ужаса, преждевременной скорби. Но глядя на Джема, Уинтер, Шарлотту и Ариану, он понимал, что, если откажется, если продолжит настраивать и уйдёт в одиночку, они всё равно пойдут следом. Не ему решать, помогут они ему или нет. От него зависело, принимать ли их помощь.

– Джем правильно говорит. Нужно поесть, – пробормотал он.

– Значит, ты от нас не сбежишь? – спросила Уинтер, и Саймон сжал губы.

– Если с вами что-то случится… – В глазах защипало, и он моргнул. – Нет, ничего не случится. Ничегошеньки.

– Всё будет хорошо, – сказала Ариана, но откуда ей было знать? Никто не знал, что ждёт впереди. И когда она потянулась к нему, он отстранился.

– С вами ничего не случится, – повторил он, с трудом выдавливая из себя слова. И, не дожидаясь друзей, направился обратно к лагерю, дрожа всем телом и изо всех сил стараясь окончательно не сломаться.

К тому времени, как Саймон добрался до столовой, нервное возбуждение, которое царило весь вечер, сменилось тревожным трепетом. За столами собрались Наследники, Одичалые и даже несколько лейтенантов из Америки, которых Саймон знал. Приняв от повара миску тушёного мяса – двойную порцию с дополнительным куском хлеба, чтобы ночью точно хватило сил, – Саймон не пошёл искать свободное место, которого всё равно не было, а сразу направился ко входу и устроился на полу.

Он думал, что друзья обидятся на него, но они молча уселись рядом и принялись за еду, и он не знал, злиться ему или радоваться. Как бы то ни было, несмотря на голод, ему пришлось запихивать в себя еду силой, и даже тёплый хлеб не прибавил энтузиазма.

Он уже наполовину разобрался с рагу, когда Бэк, сидевший между Катариной и Эмилией, неожиданно встал.

– Наследники, – сказал он. – Уделите мне минуту внимания, будьте любезны.

– Ну конечно, – пробормотала Шарлотта. – Толкать речи он любит.

Но даже ворча, она смотрела только на брата. Постепенно шепотки стихли, и Бэк откашлялся.

– Когда Цян Сюэсун спас меня от Хранителей, – начал он, – то подготовил к жизни, в которой мы оба не сомневались: жизни опасной и одинокой, где мне придётся всё время скрываться и, самое ужасное, никогда больше не видеть мать и сестёр.

Он посмотрел на Катарину с Эмилией, а затем на Шарлотту, в глазах которой, несмотря на прежнюю колкость, блестели слёзы. Она слабо ему улыбнулась, и он ответил улыбкой, предназначенной исключительно для неё.

– Но потом Саймон Торн разбил Хищника на Осколки, – продолжил он, и Саймон напрягся. – И тогда появились вы, такие же испуганные, но не одинокие. Потому что вы были вместе – все мы были вместе. И за последние недели мне повезло узнать вас поближе. Для меня было честью тренироваться с вами и будет честью сражаться с вами плечом к плечу. Сегодня мы изменим мир, но мой мир вы уже изменили. Вы дали мне второй шанс, и я вновь обрёл то, что когда-то потерял – свою семью.

Шарлотта шмыгнула носом, и Уинтер протянула ей платок. Плакала не только она – оглядевшись, Саймон заметил, что многие Наследники вытирают щёки, а Кай, сидящий рядом с Суюки, промачивает глаза воротником футболки.

– За наших союзников, – произнёс Бэк, глядя на Катарину, маму и дядю Саймона. – Я не знаю слов, которым мог бы выразить свою благодарность за то, что вы здесь. За то, что вы решили сражаться за нас и с нами, за то, что вы готовы помочь нам избавить мир от Верховного Совета. – Он снова открыл рот, но замялся. – Я бы мог продолжать дальше – Наследники подтвердят, что я никогда не откажусь от хорошей речи. Но сегодня, думаю, нам стоит послушать не меня. Саймон?

К ужасу Саймона, все тут же посмотрели на него. К щекам прилил жар, и он мелко помотал головой, безмолвно умоляя Бэка продолжить. Но Бэк сел, а Уинтер ткнула Саймона в бок, чуть не задев швы.

– А ну не трусь, – прошептала она. И тогда, осознав, что не отделается так просто, Саймон отставил миску и поднялся на ноги.

– Я… не знаю, что сказать, – начал он, оглядывая повёрнутые к нему лица. – Простите, что втянул вас в этот кошмар. Когда я пытался уничтожить Хищника, то даже подумать не мог, что…

– Не за что извиняться, – сказал Тембо из-за соседнего стола, и по толпе прокатился согласный гул. – Ты преподнёс нам невероятный подарок, и мы рады принять его со всеми достоинствами и недостатками.

Саймон попытался улыбнуться, но получилось не очень.

– Вы тоже подарили мне нечто невероятное. Когда мы с Ноланом жили в Нью-Йорке, то думали, что мы такие одни-единственные потомки. Тогда мы ещё не слышали о Наследниках, но знали, что получили силы, которые… ну, что уж, которые нашей семье тоже приходилось скрывать. Не потому что на нас охотились, а потому что наш предок, Звериный король, был тираном, пытавшимся уничтожить мир анимоксов. И хотя это не совсем то одиночество, о котором говорил Бэк, я его понимаю. Понимаю то чувство, когда скрываешь ото всех, даже от близких, часть себя, которую они не смогут понять. Но вы меня понимаете, – добавил он, окинув взглядом море Наследников. – Мы вместе, и где бы мы ни были, мы никогда больше не будем одни.

– А если я хочу быть один? – ворчливо поинтересовался Экон, и Наследники захихикали.

– Не волнуйся, устроим, – со смешком сказал Тембо, и Саймон вновь улыбнулся – в этот раз искренне.

– Битва, которая нас ждёт… – Он замолчал, и смешки стихли, сменившись торжественной мрачностью. – Мы все понимаем, насколько тяжёлой она будет. Наш враг готов ко всему – он умён, научен опытом и пойдёт на всё ради победы. И он хочет убить нас.

– Чудесная речь, – язвительно заметил Бэк. – Очень вдохновляет.

Саймон покосился на него.

– Если хочешь закончить сам…

– Нет, нет, – сказал он, откидываясь на спинку стула. – Пожалуйста, продолжай.

Ещё вчера Саймон бы разозлился, но теперь он понимал, что движет Бэком. Ему не нужна была слава. Он был здесь не для того, чтобы сделать себе имя или доказать, что он лучше других. Он пришёл сюда за мечтой – за матерью, сёстрами и Наследниками, живыми и счастливыми, живущими в мире, где им никогда не придётся пройти через то, через что прошёл Бэк, но только если они победят в сегодняшней битве. Он не стремился править Наследниками – только защищать их и подарить будущее, в котором они могли полагаться друг на друга. Он столько лет провёл в одиночестве, но теперь…

Теперь у него были они. А у них был он.

– Как я и сказал, – обратился Саймон к Наследникам, – битва будет тяжёлой. Мы не знаем, что ждёт впереди, а Вадим раз за разом доказывал, что учится на своих ошибках, и он посвятил свою жизнь нашему уничтожению. Но, – добавил он, – у нас есть то, чего нет у Вадима.

– Друзья? – поинтересовалась Суюки тоном, который ясно давал понять, что речь её не впечатлила.

– И это тоже, – сказал Саймон, чем вызвал очередной приступ нервного, но быстро стихшего смеха. – У нас есть отвага. Мы боремся за лучшее будущее – не только для нас самих, но и для всех: как людей, так и животных. Мы знаем, каким кошмаром могут обернуться наши способности. Наш мир испытал его на себе пятьсот лет назад, когда Звериный король, лишённый престола, украл Хищника и развязал войну, которую мы ведём до сих пор. И пусть Вадим не Наследник, ему присущи самые тёмные наши черты. Его страх, его тяга к истреблению всех, кто откажется преклонить колено, всех, кто отличается от него, кто угрожает его власти – то же самое двигало Звериным королём. Потому что он был трусом. Потому что боялся мира, который не мог контролировать, и вместо этого решил подчинить его своей воле. Но мы не боимся, – добавил он, и слова полились из него, будто всё время таились внутри и ждали своего часа. – И раз за разом мы используем свои силы во благо. Мы – Наследники. Мы львы. Мы способны на всё и можем быть кем угодно. Мы звери. Мы насекомые. Мы птицы, рептилии, рыбы – мы все и вся, и мы не только защищаем анимоксов. Мы их объединяем. Хищник помнит об этом. Камень Судьбы помнит. И мы не забудем.

– Ведь мы, – сказал Бэк, вновь поднимаясь на ноги, – Наследники!

– Наследники, – повторила толпа, а затем снова: – Мы – Наследники!

Саймон остался стоять – голова почему-то кружилась, а дыхание сбивалось. Он оглядел собравшихся вокруг людей, полных трепета и предвкушения, жажды победы и свободы, которую она принесёт. И пока слушал скандирующих Наследников, кто-то взял его за руку, и он перехватил взгляд Арианы.

– Прости… – начал он, но она перебила:

– Ты ведь понимаешь, что бояться – это нормально? – спросила она. – Главное, чтобы это тебя не останавливало.

– Знаю, – тихо заверил он, и она сжала его ладонь.

– Вот и хорошо.

И хотя он всё ещё боялся представить, чем обернётся грядущая битва, всего на минуту он позволил себе поверить, что каким-то чудом, вопреки всему, они действительно победят.

Ночью, когда луна поднялась высоко в небо, а звёзды сверкали, как светлячки, Саймон устроился на горной гряде примерно в полукилометре от ворот Аништадта и окинул совиными глазами пустынную землю, простирающуюся перед ними.

– Вы с Малкольмом ещё можете отказаться, – тихо сказал он, и сидящая рядом орлица взъерошила перья.

– Как же мы можем, – так же тихо ответила мама. – Хорошие предводители не посылают своих людей в битву, в которой не готовы участвовать сами.

– Знаю, но… – Саймон нахмурился. Он не знал, как выразить своё волнение вслух. – Дядя Малкольм скоро станет отцом. Он вообще не должен был приезжать.

– Я всё слышу, – сказал волк, сидящий у подножия дерева, но Саймон не стал извиняться. Он потерял собственного отца ещё до их с Ноланом рождения, и когда представлял, что ребёнка дяди ждёт та же судьба, на душе становилось тошно. И хотя он никогда не говорил об этом маме, её взгляд, несмотря на суровый орлиный вид, был очень уж мягким.

– Мы здесь, потому что сами так решили, – сказала она. – И мы будем сражаться, потому что не хотим, чтобы нашим детям… чтобы вам пришлось жить в мире, где победил Верховный Совет.

– Но это же так опасно, – дрогнувшим голосом сказал он. – Ты можешь командовать армией отсюда. Так даже удобнее, чем с передовой.

– Да, – согласилась она. – Но это не наша война. Она твоя, твоего брата и всех Наследников. Так что спорить бесполезно, Саймон. Мы будем сражаться за вас до конца. Ты нас не остановишь.

Саймон раскрыл клюв, но не успел ничего сказать, как его перебил дядя Малкольм:

– Лично я планирую сесть на ближайший самолёт до Нью-Йорка, как только взойдёт солнце, – сказал он. – Никакой Вадим со своими солдатами не помешает мне увидеть собственного ребёнка, ясно? Так что заканчивай волноваться, Саймон. Это не первое наше сражение, мы справимся. Побеспокойся лучше о битве. О брате. Это полезное волнение, оно тебе только поможет. Да и нам тоже.

Саймон судорожно вздохнул, но кивнул. Он понимал, что не переубедит их, но это не мешало тревоге сжать сердце в кулак.

– Долго ещё? – выдавил он дрожащим голосом.

– Полчаса до полуночи, – ответила мама. – Иди. Мы справимся.

Саймон помотал головой.

– Я пока посижу тут. Подожду, когда вы выдвинитесь.

К счастью, они не стали настаивать, и Саймон продолжил тревожно ожидать сигнала. Несмотря на оперение, он чувствовал, как на запястья давят Осколки Хищника, закреплённые в двух одинаковых браслетах, которые сплёл для него Тембо. Они постоянно касались кожи, но даже это не помогало успокоить бушующую в душе тревогу. Эта битва решала всё – всё, за что боролись Наследники, сводилось к сегодняшнему столкновению армий и роли, которую сыграет в ней Саймон.

Наконец где-то за стенами Аништадта затрубил горн, низко и заунывно. Саймон с мамой выпрямились. И хотя у ворот на первый взгляд не было ни Одичалых, ни солдат из Америки, они медленно распахнулись, открывая взору тёмный город.

Солдаты Верховного Совета, растерянно перекрикиваясь, высыпали на улицу, выхватывая оружие в поисках отсутствующих врагов. Если раньше по цвету формы можно было легко угадать, откуда приехал солдат – если из Европы, значит, в бордовом, из Австралии – в синем, из Африки – в серовато-жёлтом, из Южной Америки – в зелёном, а из Азии в коричневом, – то сейчас все поголовно носили чёрный, теряясь в ночи.

– Ну где он? – спросил Малкольм, вздыбив загривок.

– Погоди минуту, – терпеливо сказала мама. – Тиберий своё дело знает.

Время шло; солдаты Совета суетились, но врагов не было, и постепенно они опускали оружие. Саймон заметил, что на некоторых улицах нет патрулей, даже Вадиму не хватило бы солдат на весь город. Однако многие остались у ворот, и лейтенант Совета, о высоком звании которого свидетельствовали серебряные нашивки на форме, жестом приказал подчинённым закрыть ворота.

– Ну давай же, – пробормотал Малкольм. – Давай.

Только ворота начали закрываться, как снова зазвучал горн – ещё более зловещий, чем прежде. И прямо на глазах Саймона, одновременно напуганного и зачарованного происходящим, сотни североамериканских солдат появились будто из ниоткуда – это Насекомые и Арахниды обернулись людьми, в мгновение ока окружая врага.

Солдаты Совета закричали, но было поздно. Войска Арианы знали своё дело и по команде Куратора атаковали единым фронтом – жестоко, стремительно и поразительно смертоносно.

– Вперёд! – крикнула мама Саймона, и тут же сотни хищных птиц сорвались с деревьев, криками заглушая вопли солдат.

Саймон раскрыл рот, чтобы сказать что-нибудь – что он любит её, что всё будет хорошо, что он обязательно найдёт Нолана, – но не успел произнести и слова, как мама расправила крылья и взмыла в небо вслед за солдатами. Саймон наблюдал за ней, пока она не превратилась в крохотную точку, летящую над смертельной битвой у ворот, и сердце подскочило в груди, когда стая спикировала вниз, присоединяясь к Куратору и его армии, убивающей всё на своём пути. Сотня солдат Верховного Совета устремилась ко входу в город в качестве подкрепления, но даже они избегали пустых тёмных улиц, хотя Саймон видел, что они могли легко срезать путь.

Но почему? Чем они руководствовались?

– Ну, видимо, теперь моя очередь, – сказал Малкольм и выпрямился. – Увидимся, когда всё закончится, малыш.

– Дядя Малкольм… – тревожно выпалил Саймон, но дядя уже взвыл, запрокинув голову к небу. Ему вторил хор, и армия Зверей высыпала из леса, со всех ног бросившись к воротам Аништадта. Некоторые Одичалые присоединились к ним, другие – к птичьей стае и войску Куратора, и Саймон заозирался, надеясь найти хоть кого-то, кто тоже заметил странности, но все разбежались.

Сдерживая ругательства, Саймон бросился следом за ними, прекрасно понимая, что, если не успеет добраться до Цитадели к полуночи, Вадим убьёт брата. Но ему нужно было разобраться, в чём…

Ба-бах!

Взрыв сотряс ближайшую к воротам тёмную улицу, куда свернули несколько солдат из армии арахнидов и насекомых. От его силы все люди в радиусе пятнадцати метров повалились на землю, а ближайшие здания быстро охватил огонь.

И тогда, словно в голове взорвалась ещё одна бомба, Саймон понял, почему солдаты избегали этих улиц – почему жители Аништадта прятались, а те, кому пришлось выйти, так странно себя вели. Город был заминирован.

С яростным криком Саймон бросился в сторону битвы. Сердце колотилось так сильно, что пульсация крови в венах заглушала все звуки. Мама, дядя и их солдаты шли прямо в ловушку, и ему нужно было найти их… нужно было предупредить…

Раздался ещё один взрыв, чуть послабее, и крики разнеслись по городу эхом. Подтянув крылья поближе к телу, Саймон ускорился, по пути заметив пару американских солдат – они рухнули в наспех вырытую яму, прикрытую паутиной. Значит, Совет не просто заминировал город – ловушки поджидали повсюду.

– Мама! – крикнул он, мчась к воротам Аништадта. – Дядя Малкольм!

Знакомый волк бежал в сторону города, перепрыгивая через тела павших солдат Верховного Совета. Дядя направлялся прямо к очередной пустой улице, и Саймон, не задумываясь, бросился прямо к нему.

– Дядя Малкольм! Стой! Это ловушка! – крикнул он. И хотя всё вокруг потонуло в лязге оружия и криках солдат, бросающихся в бой и стонущих от боли, волк остановился, навострив уши, и вскинул голову.

– Саймон? – озадаченно спросил он, когда тот с размаху опустился на мощённую булыжником землю. – Ты что тут…

– Улицы заминированы, – сказал он. – Те, где нет света… Верховный Совет их избегает…

Землю сотряс очередной оглушительный взрыв. Саймон машинально вскинул крылья, будто они бы спасли его от осколков, а дядя Малкольм даже не вздрогнул.

– Найди маму и Тиберия, – приказал он. – Передай им… Пригнись!

Не задумываясь, Саймон превратился в мошку, и мгновение спустя меч рассёк воздух там, где раньше стояла сова. Малкольм зарычал, и не успел Саймон разглядеть нападавшего, волк прыгнул на него и повалил на землю того самого лейтенанта с серебряными нашивками, который пару минут назад приказал закрыть ворота.

– Наследники! – закричал лейтенант, когда на его горле сомкнулись волчьи зубы. – Нас…

Но Малкольм не медлил: вопль быстро перешёл в бульканье, и если кто-то из солдат и услышал предупреждение своего лейтенанта, они не отреагировали, и только лязг металла звенел в ночном небе.

– Иди, Саймон! – крикнул Малкольм, с его морды капала кровь. – Предупреди остальных!

Воздух наполнился дымом – то ли от взрывов, то ли сработала очередная ловушка. Щёлкнув клювом, он в последний раз обернулся на дядю, а затем взлетел над самым пеклом и заозирался в поисках знакомой орлицы.

– Мама! – позвал он, лихорадочно оглядывая землю. В каком облике она – человек или птица? А вдруг она свернула на тёмную улицу? Вдруг она среди раненых и умирающих, и я слышу её крики?

Нет, он не может думать об этом, не может это представлять – и потому, заметив в толпе Куратора, отбивающегося от двоих противников одним кинжалом, спикировал ему на помощь, вытянув когти. Но не успел он даже приблизиться к солдатам Верховного Совета, как Куратор сделал два быстрых взмаха, настолько же стремительных, насколько незаметных, и его враги повалились на землю, сжимая вспоротые животы.

– Тиберий! – крикнул Саймон, и тот поднял голову, вытирая кинжал двумя пальцами. – Тёмные улицы…

– Заминированы, – спокойно сказал он. – Я знаю, Саймон. Мои солдаты уже оповещают остальных. Тебе не кажется, что полночь близко?

Саймон пропустил вопрос мимо ушей.

– Вы не видели маму? Мне нужно…

– Полагаю, тебе туда, – сказал Куратор, кивнув в сторону площади у открытых ворот. Саймон повернулся на месте, чуть не упав, и действительно заметил орлицу, когтями раздирающую лицо очередному лейтенанту Верховного Совета, арбалет которого свалился на землю.

Облегчение захлестнуло Саймона волной, и он резко выдохнул. С мамой всё было в порядке. Куратор знал о ловушках, а дядя Малкольм…

Куда подевался дядя Малкольм?

Он окинул кровавую битву зорким взглядом совы, но не нашёл волка. Только потом, когда вгляделся в сгущающийся дым, увидел распростёртого на земле дядю и четверых солдат в чёрном, которые безжалостно избивали его металлическими дубинками.

– Дядя Малкольм! – закричал он, и ярость забурлила в нём лавой. Наплевав, кто увидит, он обернулся сапсаном и бросился к ним, готовый разорвать головорезов из Верховного Совета на кусочки.

Когда он добрался до дяди, всё человеческое в нём испарилось, и остались только животные инстинкты. Он не думал, не говорил, даже не проверил, жив ли ещё дядя Малкольм. Он обернулся тигром, оскалился и под истошные вопли солдат расправился с ними, ни секунды не сомневаясь. Когда всё было кончено и четверо солдат мёртвыми лежали у его ног, а во рту чувствовался металлический привкус крови, только хриплый голос дяди вернул его в сознание.

– Саймон?

Малкольм сидел, привалившись к кирпичному зданию, а из раны на его виске текла кровь. Его взгляд не фокусировался, а левая рука была согнута под жутким углом.

– Дядя Малкольм! – Обернувшись человеком, Саймон глотнул дым и закашлялся. – Держись, я тебя вытащу…

– Я в порядке, – прохрипел дядя. – Сейчас… только передохну немного…

– Нельзя, – сказал Саймон, а в глазах защипало. – Тут опасно. Нужно идти.

Стараясь не потревожить сломанную руку, Саймон помог дяде подняться, но стоило ему встать на ноги, и он, пошатнувшись, повалился назад. Либо он был ранен сильнее, чем казалось со стороны, либо ударился головой слишком сильно.

Саймон стиснул зубы. Ничего. Он вынесет его из Аништадта, если придётся – и с этой мыслью он превратился в гориллу. Она привлекла слишком много внимания, когда он вышел из дымной завесы, но ему было плевать. Ему нужно было отнести дядю в безопасное место.

– Пойдём, – сказал Саймон, поднимая дядю Малкольма так, словно даже не замечал его веса. – Я отнесу тебя в лес, а там…

– Ты чего здесь забыл?

Саймон обернулся. За его спиной плечом к плечу стояли Катарина, Сериз и Бэк, забрызганные кровью и перепачканные копотью. С топора Сериз зловеще капало, а ногти Бэка, пусть сейчас он был в человеческом обличье, были окрашены алым.

– На дядю напали, – сказал Саймон. – Он…

– Видим, не слепые, – сказал Бэк. – Время без пятнадцати полночь. Иди отсюда.

– Но… – выдохнул Саймон.

– Я в порядке, – повторил дядя Малкольм и снова поднялся, опасно покачиваясь и цепляясь за стену. – Найди Нолана.

– Найду, – заверил Саймон. – Только вытащу тебя отсюда…

– Мы поможем, – сказала Катарина, а Сериз развернулась и рубанула солдата, набросившегося на них сзади. – Всё зависит от тебя, Саймон. Если ты не придёшь…

– Ему нужно в лес, – сдавленно сказал Саймон. – Пожалуйста, только… только не бросайте его здесь…

– Я в порядке, – в третий раз повторил дядя Малкольм, нащупывая нож, висящий на поясе.

– Пообещай, что ты его уведёшь, – сказал Саймон, глядя прямо на Бэка. – Даже если он будет сопротивляться.

– Да обещаю, – сказал Бэк, шагая к Саймону с явным намерением занять его место. – Иди, пока не поздно.

Невероятным волевым усилием Саймон всё же оставил дядю Малкольма с Бэком, а потом в последний раз посмотрел на него и обернулся сапсаном. Он заклёкотал, вложив в крик всю свою злобу, ярость и остальные рвущиеся изнутри чувства, и взлетел в дымное небо, направляясь к горе, которая возвышалась над городом безмолвным обещанием грядущего хаоса.

Когда до Цитадели оставалось меньше километра, он заметил, что рядом кто-то летит, и напрягся, готовясь к очередной битве. Но потом увидел орлицу и с трудом подавил судорожный вздох.

– Мама? Что ты…

– Твой дядя в порядке? – спросила она. Они летели быстро – настолько, что ветер уносил слова, и он с трудом разобрал их.

– Не знаю, – признался он. – Бэк с Катариной обещали увести его в безопасное место. Зачем ты прилетела? Стая без тебя справится?

– Я передала командование Тиберию, – сказала она. – Не хотела отпускать тебя в одиночку.

Саймон моргнул.

– Мам… – начал он, но замолчал под её пристальным взглядом.

– Ты мой сын, – твёрдо сказала она. – Мне давно пора начать вести себя соответствующе. Ты не пойдёшь к Вадиму один, Саймон, и точка.

В груди забурлил ужас. Двор был уже близко – слишком близко, чтобы развернуться и улететь незамеченными.

– Он тебя убьёт.

– Пусть только попробует, – мрачно сказала она. – Я буду только рада ответить тем же.

Саймон не хотел об этом думать – не хотел представлять, как мама сражается с Вадимом Сергеевым, каким бы талантливым военачальником и бойцом она ни была. Но когда он попытался возразить, она рванула вперёд, прямо во двор Цитадели, к большим двойным дверям, которые служили единственным входом.

Заскрежетав клювом, он бросился за ней, и они приземлились на высокую каменную стену.

– Мама…

– Знаешь, какое сегодня число? – спросила она, и Саймон нахмурился. До дверей оставалась всего сотня метров, и хотя двор пустовал, ему всё равно казалось, что за ним наблюдают.

– Нет, – признался он. – Я давно сбился.

– Первое июня, – сказала она. – Точнее, от него осталось десять минут. А значит…

– У меня скоро день рождения, – тихо сказал он. Она кивнула.

– У тебя скоро день рождения. Знаешь, я ведь до сих пор помню тот день. Мне было так страшно. Так грустно без вашего отца. Но среди всего этого негатива больше всего мне запомнился момент, когда я впервые увидела вас с братом. Я сразу вас так полюбила… и впервые за долгое время поверила, что когда-нибудь всё снова будет хорошо. – Она покачала головой. – За свою жизнь я потеряла много людей, Саймон. И пока я жива, вы с братом не окажетесь в этом списке. Особенно в день вашего рождения.

Несмотря на бесчисленные перья, покрывающие тело, ночной воздух холодом прошёлся по коже.

– Ты нас не потеряешь, мам…

– Не потеряю, – согласилась она. – А теперь пойдём, пока мы не опоздали.

Не успел Саймон даже расправить крылья, как она уже слетела во двор. Дрожа от напряжения, словно струна, он поспешил следом, а когда заскрежетал когтями по булыжникам, она уже ждала его в человеческом виде.

– Мам, ну пожалуйста, – тихо сказал он, вместе с ней приближаясь к дверям. – Я не смогу разрываться между вами с Ноланом…

– А ты за меня не волнуйся, – сказала она, твёрдо шагая вперёд. – Найди брата и вытащи его отсюда, понял? Обо мне даже не думай.

– Но…

Грохот эхом отразился от каменных стен, и Саймон с матерью вздрогнули, застыв на месте. И хотя Саймон думал, что через двери Цитадели ему придётся пролететь в виде мошки, они заскрипели и медленно распахнулись, открыв взору прихожую и караул солдат, стоящих с оружием наготове.

Мгновенно обернувшись тигром, Саймон закрыл маму собой, готовясь отразить нападение. Но солдаты даже на него не взглянули. Они смотрели прямо перед собой, застыв, как недвижимые статуи, и Саймон с ужасом понял, чего от него хочет Вадим.

Солдаты не собирались нападать. Две шеренги врагов, готовых убить его, разделяло всего два метра, но вместе они образовывали тропу, уходящую вглубь Цитадели. Дорогу, приготовленную специально для Саймона.

– Я пойду первым, – сказал он матери, вернув себе облик человеком. Собрав всю храбрость в кулак, он переступил порог, ожидая очередную ловушку. Но несмотря на длинные копья и алебарды в руках солдат, они даже не шевельнулись. Они вели Саймона к смерти, а не предвещали её. – Мам, не надо…

– Стоять. – Первые двое солдат вдруг скрестили копья, не давая маме пройти. Саймон обернулся, в ярости глядя на оружие у горла матери, но солдаты не спешили его использовать.

– Пропустите меня, – приказала она с уверенностью человека, привыкшего командовать целым Царством. Но солдаты не сдвинулись с места, и, хотя Саймон отказывался благодарить Верховный Совет даже в мыслях, он как минимум признавал, что на душе полегчало.

– Я скоро вернусь, – сказал он маме, хотя оба прекрасно понимали, что не ему давать это обещание. – И приведу Нолана. Подожди нас здесь, хорошо?

– Саймон, – жарко сказала мама и снова попыталась пройти, но солдаты оттеснили её дальше во двор. – Саймон!

Но как бы ни было тяжело игнорировать её мольбы, он отвернулся. У неё были крылья – она могла улететь, если солдаты вдруг нападут. Но время поджимало, а если он не успеет добраться до Вадима к полуночи…

Она всё поймёт. У него не было выбора.

Двери с лязгом захлопнулись, и Саймон с гордо поднятой головой зашагал между солдатами, прекрасно понимая, что в любой момент они могут передумать и броситься на него. Но то ли Вадим держал свою армию в ежовых рукавицах, то ли солдаты Верховного Совета знали, что Саймон будет отбиваться до последнего, потому что никто даже не шелохнулся, пока он петлял по коридорам, ведущим к узкой лестнице, спускающейся, казалось, в самые недра горы.

Он не знал, как долго шёл мимо солдат – их были сотни, если не тысячи. Только теперь он понял, почему у ворот их так мало и почему они с Бэком не видели солдат в городе утром. Все они были здесь, в Цитадели, чтобы защитить Вадима от Саймона. От последнего Наследника в мире.

Наконец лестница кончилась, и Саймон оказался в широком коридоре с золотой отделкой. Вдоль стен здесь стояли мраморные бюсты, принадлежащие, по-видимому, бывшим Хранителям. Раньше он сюда не заглядывал – единственный раз, когда ему удалось побывать на нижних уровнях Цитадели, они с друзьями пробрались через пещеры. Но здесь ходили Хранители, а когда-то и члены королевской семьи – и когда он осознал это, то солдатский караул кончился, а он оказался на пороге широкой круглой пещеры.

Тронного зала Хранителей.

Он был таким же, каким Саймон его запомнил: с высоким потолком и мраморными колоннами, только теперь вдоль изогнутых стен выстроилась ещё сотня солдат с оружием и блестящими в свете факелов глазами. Саймон прошёл вглубь пещеры. Сердце билось так быстро, что едва получалось дышать. Пять тронов Хранителей всё так же стояли на равном расстоянии друг от друга, окружив лестницу, спускающуюся в яму. А в самом её центре, там же, где и месяц назад, стоял пьедестал, на котором веками покоился Камень Судьбы.

Но сейчас его не было. Вместо него у пьедестала кто-то сидел, безвольно обмякнув, и в подрагивающем свете пламени Саймон разглядел знакомые светлые волосы.

Нолан.

– А ты не спешил, Саймон Торн.

Саймон был уже на середине лестницы, ведущей к пьедесталу, когда по залу разнёсся хриплый голос. Вздрогнув от неожиданности, он поднял голову и чуть не упал. На белом мраморном троне, ухмыляясь, восседал Вадим в чёрной форме и полноценной броне.

– Ты же сказал: прийти до полуночи, – парировал Саймон и продолжил спускаться, отчаянно надеясь, что не опоздал. – Если хотел, чтобы я подошёл раньше, надо было выражаться яснее.

Вадим усмехнулся, но Саймон не обратил на него внимания. Добравшись до нижней ступеньки, он подбежал к пьедесталу и присел рядом с братом, до ужаса страшась найти его мёртвым. Нолан не шевелился – на первый взгляд, кажется, даже не дышал. Но когда Саймон коснулся горла брата, под пальцами затрепетал пульс, и он резко выдохнул.

Ему казалось, словно он уже всё это видел, как если бы кусочки разгаданной головоломки пересобрали в другом порядке. Яд, тронный зал, Вадим, смеющийся над попытками Саймона разбудить брата – всё это уже было, пусть и в слегка изменённом виде. Как будто ему снился кошмар.

– Нолан. Нолан. – Саймон схватил его за плечи и встряхнул изо всех сил. – Нолан, просыпайся…

– Сомневаюсь, что он скоро очнётся, – с едва сдерживаемым ликованием сказал Вадим. – Похоже, сегодня род Торнов прервётся. Трагедия, согласись?

– Где антидот? – спросил Саймон, гневно глядя на Вадима. Только тогда он заметил на спинке трона обезьянку из Китая, сжимающую в руках Камень Судьбы. Ну конечно, конечно, – почему он сразу не почувствовал, когда подошёл ближе? Но его силы не пропали, и только Осколки Хищника обжигали кожу, с которой соприкасались.

– Его не спасти, Саймон Торн, – сказал Вадим. – Признаю, смерть медленная, но не мучительная. Эту я приберёг для тебя.

Саймон стиснул зубы.

– Нолан не Наследник, – сказал он, нащупывая узел верёвки, которой брат был привязан к пьедесталу. – Отпусти его.

Вадим отмахнулся.

– Его силы ограничены, да, но факт остаётся фактом: он такой же выродок, как и вы. Анимоксам доступен только один облик, а всё остальное не просто противоестественно, но и нарушает баланс сил, перенося его с массы на конкретного человека. Неужели ты не понимаешь, Саймон? Само твоё существование – угроза для анимоксов, а единственный способ восстановить равновесие – вернуть в этот мир честность, справедливость и автономию, – это сделать так, чтобы один человек не мог угрожать массам.

– А как же ты? – выплюнул Саймон, дёргая узел. Даже если Вадим заметил его попытки, ему было плевать, и в какой-то момент он перестал скрываться. – Ты сидишь в тронном зале, рассчитанном на пять человек, но ты остался один, и теперь весь Совет в твоей власти. Это что, естественно? Это, по-твоему, честно?

– Это необходимо, – парировал Вадим. – Без Верховного Совета наш мир рухнет. Погрузится в хаос и войны, как Северная Америка в последние пятьсот лет. Верховный Совет обеспечивает мир. Мы обеспечиваем будущее – для всех, а не для конкретных…

– С… Саймон. – Голос Нолана был едва слышен, но Саймон тут же сосредоточился на нём, не отвлекаясь на чушь, которую нёс Вадим.

– Нолан? – С замиранием сердца Саймон вгляделся в лицо брата. Волосы лезли ему в чуть приоткрытые глаза, и он растерянно оглядывался, будто не понимал, где находится.

– Ловушка, – пробормотал он, уронив голову. – Вадим… ловушка.

– Да, я заметил. – Не медля, Саймон ослабил браслет и натянул его Нолану на руку. У них с братом был один размер, и он подошёл Нолану идеально: Осколок Хищника плотно прилегал к коже запястья. – Нолан, – прошептал он как можно тише. – Постарайся превратиться.

Тот медленно непонимающе заморгал.

– Камень… Судьбы, – пробормотал он, и Саймон через плечо глянул на обезьянку.

– Знаю, – выдохнул он. – Просто поверь мне. Помнишь, как ты заставил меня превратиться в опоссума? Когда Вадим отравил меня на Амазонке?

Брат слегка склонил голову – кажется, кивнул.

– Хорошо. Теперь твоя очередь, – сказал он. – Так надо. Не знаю, чем Вадим тебя накачал…

– Как же чудесно, согласись? – провозгласил Вадим, повысив голос: видимо, заметил, что пленники его больше не слушают. – Скоро мир избавится от чумы, которой были Наследники. Я верну Верховному Совету прежнюю силу, и она снова станет маяком для всех анимоксов планеты, включая Америку.

– Удачи, – сказал Саймон, и узел наконец-то поддался. Быстро размотав верёвку, он отбросил её, но Нолан просто повалился вперёд.

– С лучшей армией в мире она мне не понадобится, – сказал Вадим. – Не волнуйся, Саймон, мы позаботимся о твоих согражданах куда лучше, чем все ваши лидеры.

Саймон перестал его слушать и присел рядом с братом.

– Нолан, – прошептал он, помогая ему подняться. – Нолан, пожалуйста, превращайся. У тебя получится, обещаю, просто попробуй…

– Знаешь, я ведь оказался здесь не специально, – громче продолжил Вадим. – Просто так сложилось. Забавно, как иногда поворачивается судьба. Я очень давно понял, какую угрозу Наследники представляют нашему миру, и посвятил свою жизнь охоте на них. Но даже в самых смелых мечтаниях я и представить не мог, что мне выпадет честь убить последнего Наследника.

Вадим встал, и рядом с ним Саймон заметил меч, прислонённый к трону – блестящее лезвие отражало свет факелов. Время истекало. Он повернулся к Нолану и с истошно колотящимся сердцем встряхнул его ещё сильнее.

– Послушай меня, – прошипел он. – Нолан, ты сможешь, давай же…

– Не могу, – пробормотал брат. – Камень… Судьбы…

– Его нет, – соврал Саймон. Неужели брат не чувствовал, как к нему возвращаются силы? Или ему настолько плохо? – Пожалуйста, Нолан, попробуй.

От скрежета металла о Камень по позвоночнику пробежал холодок, и когда он поднял взгляд на Вадима, Хранитель держал в руках меч и медленно спускался по ступеням.

– Ну вот и всё, Саймон, – сказал он. – Сегодня вы оба умрёте. Но я очень надеюсь, что вы умрёте с пониманием, что ваша жертва защитит бесчисленные грядущие поколения. Положив конец роду Наследников, вы обеспечите мир нашим…

– А вот и нет, – выпалил Саймон, поднимаясь на ноги и становясь между Вадимом и братом. Несмотря на сотню вооружённых солдат, охраняющих тронный зал, никто не шелохнулся. Да и зачем, когда рядом Камень Судьбы? Что Вадиму мог сделать мальчишка тринадцати-четырнадцати лет? Если бы у него не было с собой Осколка, Вадим бы легко победил.

– Нет? – переспросил он, остановившись на четвёртой ступеньке. – О чём ты?

Саймон вызывающе поднял подбородок.

– Я не последний Наследник.

Вадим смотрел на него, и на мгновение в его глазах мелькнуло сомнение. Но его тут же сменила очередная ухмылка, и Вадим сошёл на ступень ниже.

– Мы своими глазами видели, как они сгорают, Саймон. Ты хорошо врёшь, но это ничего не изменит. Ты последний Наследник, и сегодня тебя ждёт смерть.

Саймон фыркнул.

– Ты постоянно так говоришь, но я до сих пор жив. И мне плевать, веришь ты или нет. Даже если ты нас убьёшь, то всё равно проиграешь, потому что я не последний Наследник, никогда не был им и не буду. И ты этого не изменишь.

Вадим сощурился, и сомнение обернулось проблеском неподдельного страха. Он рявкнул что-то на незнакомом Саймону языке, и к яме подступил солдат с арбалетом. И хотя Саймон не понимал, о чём они разговаривают, он заметил, как солдат напрягся, сжимая оружие.

Но сейчас его это не волновало. В первую очередь ему нужно вытащить брата. Наклонившись, он взял Нолана за плечи и поднял на ноги. Если близнец не хотел – или не мог – превращаться, они всё ещё могли в человеческом облике.

– Стоять можешь? – спросил он брата, но как только отпустил его, колени Нолана подкосились. Охнув, Саймон обхватил его за пояс и невероятным усилием потащил вперёд, шаг за шагом продвигаясь в сторону лестницы.

– Куда это ты собрался? – резко поинтересовался Вадим, мгновенно забыв про своё веселье, но Саймон не удостоил его взглядом.

– Отлично поговорили, – сказал он, – но мы, пожалуй, пойдём.

Вадим фыркнул.

– Думаешь, я так просто вас отпущу? – Он щёлкнул пальцами, и солдаты вдруг окружили их. – Я же обещал: ты сегодня умрёшь, Саймон Торн. Камень Судьбы тебе не поможет.

– Играешь с едой, значит? – спросил Саймон, стараясь придать голосу небрежность. – У тебя было… сколько, пять минут, чтобы меня убить? Но ты даже не попытался. Мне кажется, ты и не станешь, потому что в глубине души не хочешь окончательно лишиться цели всей жизни.

– У меня есть цель, – надменно сказал Вадим, спускаясь ещё на ступеньку. – Убить тебя. Покончить с угрозой, которую представляют собой Наследники.

Саймон протащил брата ещё немного, пока не добрался до лестницы с противоположной стороны ямы.

– И что ты будешь делать дальше? – спросил он, подталкивая брата, чтобы тот чуть приподнял ногу. – До конца жизни наслаждаться победой? По-моему, скучновато.

– К счастью, тебя к тому моменту уже не будет, – сказал Вадим, крепче сжимая рукоять меча. – Чего ты добиваешься? Думаешь, если потянешь время, мои солдаты сдадутся? Что я тебя отпущу? Или что твои дружки из Одичалых доберутся до Цитадели, одолеют тысячное войско и спасут тебя? Я тебя уверяю, этого не случится. Тебя никто не спасёт.

Нет, бесполезно – Нолан не мог поднять ногу. Пора было признать, что даже если ему удастся взобраться на первую ступеньку, всю лестницу они ни за что не преодолеют.

Бежать было некуда.

Вариантов не оставалось, и потому, обливаясь потом, он усадил брата на пол. Может, солдаты его не тронут – в конце концов, Нолан и так отравлен. Зачем возиться с ним, когда можно сосредоточиться на Саймоне? Но тут Вадим сошёл с лестницы и остановился в пяти метрах от него, и Саймон понял, что время вышло.

Но пока он сверлил Хранителя взглядом, в голову пришла идея. Может, если он разберётся с Вадимом, солдаты сами сбегут?

Он представил себе тигра, чётко, до последнего уса, и ощутил, как ногти постепенно становятся когтями, способными разорвать Вадима на части. Но не успел он полностью превратиться, как по пещере разнёсся странный раскатистый звук, настолько низкий, что невозможно было понять, откуда он исходит. И вот теперь ухмыльнулся уже Саймон.

– Я бы на твоём месте волновался не из-за Одичалых, – сказал он. И когда Вадим поднял голову, хмурясь, в коридоре у тронного зала раздался металлический звон.

Все солдаты тут же обернулись ко входу и открыли огонь. Стрелы, болты, пули и даже несколько метательных ножей срикошетили от каменных стен, и Саймон услышал грохот разбившихся мраморных бюстов. Но когда шум стих, оставив после себя звенящую тишину, а солдаты растерянно заозирались, с противоположного конца зала раздался голос:

– Ну что, вы закончили? – спросила Шарлотта, подступив к яме, и Саймон разглядел её тёмные кудри. Сердце подпрыгнуло, и он взбежал выше по лестнице, пока не увидел её лицо.

Она пришла не одна. Джем, Ариана и Уинтер стояли рядом, плечом к плечу, выстроившись против сотни солдат. Но они не боялись и не нервничали. Скорее, те просто их раздражали.

– Да вроде, – сказала Ариана, окинув солдат презрительным взглядом. – Или ты хотел ещё поболтать, Вадим?

Тот уставился на них в полном шоке.

– Посторонние! – рявкнул он. – Верховн…

– Ну уж нет, – раздался ещё один голос, только ниже и без конкретного источника. – Теперь наша очередь.

В один миг зал заполнился тиграми, возникшими так быстро и неожиданно, что солдаты не успели даже отпрянуть. Их крики эхом отразились от стен пещеры, и пока Бэк с Наследниками безудержно раздирали войско Верховного Совета клыками и когтями, Саймон воспользовался моментом.

– Нолан! – Он бросился вниз по ступенькам и схватил брата за плечи. – Ну же, Нолан, пойдём…

– Это что… Наследники? – спросил Нолан, озадаченно моргая. – Но как?..

– Я же тебе говорил, – сказал Саймон, постукивая о браслет брата. – Ты можешь превращаться. Смотри, это Осколок Хищника…

– Хищника? – Нолан снова моргнул, но его взгляд слегка прояснился. И когда мимо просвистела стрела, ударившись о ступеньки, Нолан наконец-то исчез, а на его месте появился ошалелый опоссум.

– Да! – Саймон победно вскинул кулак, но торжество было недолгим. За спиной послышалось шарканье ног, и волосы на затылке встали дыбом.

Вадим.

Саймон повернулся к европейскому Хранителю, но когда приземлился на четыре лапы и припал к земле, готовясь броситься на него всем громадным тигриным весом, то оказался нос к носу с солдатом, занёсшим топор для удара, – солдатом, которым определённо не был Вадим.

Тот не успел даже толком удивиться, как Саймон полоснул его когтями и устремился к лестнице, по которой взбирался Вадим. Но тут по тронному залу разнёсся вой сирены, и внутрь хлынула волна вооружённых до зубов солдат Верховного Совета.

– Саймон! – крикнул брат, и Саймон обернулся к нему. Нолан съёжился у основания пьедестала, скрываясь в тени, но это не помешало десятку солдат броситься в яму, вскинув факелы и оружие. И хотя голос брата звучал уже не так слабо, Саймон понимал, что яд ещё не успел выветриться из его организма.

Поэтому, даже понимая, что Вадим сбежит, и слыша вопли обезьяны, сидящей на троне, он поступил единственным возможным образом: издал свирепый рык и прыгнул, приземлившись между братом и солдатами, которые ему угрожали.

Он сам не понял, что было дальше. Животные инстинкты взяли верх, как на улицах Аништадта и узкой грунтовой дороге на Амазонке, и он больше не думал о том, кто стоит перед ним – только об опасности, которую они представляют для брата, друзей и остальных Наследников. И хотя весь прошлый год он старался не терять над собой контроль, страшась истинной силы своих способностей, сейчас он отдался им полностью, двигаясь с моментальной решимостью и даже не задумываясь о том, что ему делать.

В одну секунду он был тигром, кромсающим солдат, осмелившихся к нему приблизиться. В следующую – волком, бросающимся на противника, или бурым медведем, мгновенно ломающим кости врага. Он был осой, ядовитым морским змеем, муравьём, лосем, даже крошечным синекольчатым осьминогом, чей укус был способен убить больше двадцати человек. Всё больше и больше солдат бросалось на него, и он сражался изо всех сил, не подпуская к брату никого.

– Ну всё, хватит выпендриваться, – сказал Нолан, и Саймон заморгал, придя в себя в момент, когда анакондой душил противника. На месте опоссума появился крупный серый волк, который сидел и ухмылялся. – Пойдём поболтаем с Вадимом.

– Ты в порядке? – озадаченно спросил Саймон. Сколько же он сражался? Он не помнил, но что-то подсказывало не оглядываться.

– Драться смогу, – ответил Нолан и кивнул в сторону лестницы, где почти не осталось врагов. – Пойдём.

Отпустив полумёртвого солдата, Саймон обернулся стрекозой, и они с братом вместе поднялись в тронный зал. И пусть Саймон уже видел Наследников в деле, он не был готов к тому, что ожидало их наверху.

Мраморный пол заливала кровь. Солдаты, ещё держащиеся на ногах, сбились в группы по три-четыре человека, но Саймон заметил, что новые при этом почти не появляются – либо их всех убили, либо они увидели масштабы побоища и решили, что эта битва не стоит их жизни.

– Саймон!

Сквозь хаос прорезался вопль Уинтер, и Саймон бросился на её поиски. Джем с Шарлоттой сражались возле пещер против пары искалеченных мужчин, и краем глаза Саймон заметил Ариану, которая, то и дело перекидываясь из паучьего облика в человеческий и обратно, с ножом перепрыгивает с одного зазевавшегося солдата на другого. Но куда подевалась Уинтер?

Она снова закричала, и только тогда Саймон её заметил: она стояла по ту сторону ямы, зажатая в угол солдатом с мечом, таким же большим, как у Вадима. Сейчас она была змеёй – как раз пыталась вцепиться в ногу нападавшему. Но тот дико размахивал оружием, минуя её только чудом, и внутри всё похолодело.

– Уинтер! – крикнул он, бросаясь к ней на стрекозиных крыльях. – Держись, я…

– Отойди от моей сестры!

Волк, возникший словно из ниоткуда, с яростным рычанием набросился на солдата и повалил на землю. Два быстрых укуса, и он затих, а Нолан обернулся к змее, дико сверкая глазами и тяжело дыша.

– Жива? – спросил он, когда Саймон к ним подлетел. Змея с содроганием кивнула, и на её месте появилась раскрасневшаяся растрёпанная Уинтер.

– Жива, – сказала она, но когда Саймон вернул себе человеческий облик, изумлённо посмотрела на волка. – Погоди, Нолан?

Тот тоже обернулся человеком и вытер рот рукавом.

– А что? – спросил он с лёгкой обидой. – Ты тоже моя сестра, вообще-то…

Уинтер подскочила к нему и обняла так крепко, что Нолан пошатнулся.

– Ты в порядке? – спросила она. – Вадим ничего…

– Пытался, – мрачно ответил Нолан, и Саймон изумлённо смотрел, как он обнимает её в ответ. – Пойдём отсюда…

– Вернись и сражайся!

Голос Бэка разнёсся по всей пещере, заглушив крики, рычание и лязг металла о камень, и Саймон обернулся. По другую сторону тронного зала, у входа на склад, ведущий к лабиринту пещер в недрах горы, тигр гнался за светловолосым мужчиной в чёрной форме.

Вадим.

Саймон осмотрелся, понял, что Нолану и Уинтер не угрожают солдаты, и без всяких объяснений взмыл в воздух. Обернувшись колибри, он помчался к Вадиму через весь тронный зал.

Но не успел он добраться до него, как наперерез Хранителю с гортанным рычанием прыгнул тигр, отрезав путь к бегству. Тот резко остановился, сжимая меч, а тигр двинулся на него, скаля зубы.

– Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, – прорычал Бэк.

– Я тоже, Бэк Рот, – сказал Вадим, чей хриплый голос тонул в общем шуме. Мимо Саймона пронеслась стрела, разминувшись с ним буквально на миллиметр, и он на мгновение отпрянул. – Один раз ты спасся, но будь уверен: второй раз я этого не допущу.

– Посмотрим, – угрожающе сказал Бэк. – За Цяна!

И с рёвом, от которого, казалось, содрогнулась сама гора, тигр бросился на Вадима, метя острыми клыками ему прямо в горло. Но тот, столкнувшись со смертью лицом, поразительно легко отступил, и Саймон различил в свете факелов блеск кинжала.

Он не успел предупредить Бэка, не успел даже осознать, что происходит, потому что в следующую секунду Вадим вонзил клинок прямо в белый мех на груди тигра. И Бэк Рот, мешком повалившись на землю, завыл.

Саймон сам не знал, как оказался на залитом кровью полу, опустившись на колени рядом с тигром, который медленно превращался обратно в Бэка. Всё тело гудело адреналином и паникой, а в ушах стоял странный гул, который стал только громче, когда он прижал руки к кровоточащей ране у него на груди.

– Бэк! – крикнул он. – Держись, Бэк!.. На помощь!

Ладони скользили в горячей крови, и Саймон не знал, как остановить её, ведь нож засел глубоко между рёбер Бэка. Он сорвал с себя толстовку, пытаясь остановить кровь, но в глубине души понимал, что это не поможет, и от этого становилось только страшнее.

И хотя секунды, казалось, тянулись годами, через пару мгновений по залу разнёсся вопль Шарлотты:

– Бэк! – закричала она. – Бэк!

А потом она рухнула рядом, вцепившись в ладонь Бэка. Склонилась к нему, побледнев, в панике вглядываясь в лицо брата. Только тогда Саймон понял, что его глаза открыты, а бескровные губы шевелятся.

– Шарли, – едва слышно выдохнул он. – Прости… меня…

– Нет, – прорыдала она. – Нет, нет, нет, нет, Бэк, пожалуйста, нет, только не умирай, пожалуйста…

Но веки Бэка, затрепетав, опустились, и он застыл. Перед глазами всё поплыло, и Саймон сильнее надавил на рану безмолвно умоляя кого-нибудь помочь ему, всё исправить, каким-то чудом исцелить Бэка. И наконец, пока Шарлотта трясла брата, в отчаянии зовя по имени, на пол рядом с ними опустилась Ариана.

– Пульс есть, – сказала она, коснувшись пальцами его шеи. – Дыхание слабое. Шарлотта, заканчивай, ты сделаешь только хуже.

Шарлотта отпустила Бэка. В её карих глазах встали слёзы.

– Ты ведь ему поможешь? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Не уверена, – ответила Ариана, открывая фиолетовую поясную сумку. Кровь Бэка липко и быстро растекалась под пальцами Саймона, и хотя он был абсолютно уверен в Ариане, он понимал, что даже она не способна творить чудеса. – Кто так постарался?

– Вадим, – ответил Саймон, и во взгляде Шарлотты сверкнул лёд. – Бэк загнал его в угол, и…

Шарлотта вскочила на ноги.

– Тут след, – сказала она, сглотнув, и только когда бросилась в сторону пещер, Саймон заметил на мраморном полу свежие капли.

– Шарлотта! – позвал он, но было поздно. Она уже скрылась в темноте, и он выругался, сильнее зажимая рану Бэка. – Шарлотта!

– Иди, – раздался ещё один голос, и Саймон с облегчением взглянул на Джема, который опустился на колени, уже закатав рукава. – Я останусь с Бэком.

Саймону категорически не хотелось оставлять друзей в зале, полном солдат, но они были далеко от центра схватки, а если бы Шарлотта успела догнать Вадима… если бы тоже попыталась вступить с ним в бой…

– Спаси его, – сказал он Арине, проглотив ком.

– Ничего не обещаю, – сказала она, заглядывая под толстовку Бэка, чтобы получше рассмотреть рану. Отвернувшись, Саймон постарался сделать вид, что она не вздрогнула, когда увидела её.

Крови было немного, но след легко прослеживался даже в тусклом свете, и Саймон, пробираясь через кладовую, прислушался, надеясь заметить Шарлотту или Вадима. Но их не было среди громоздящихся ящиков, и он прошёл дальше, с колотящимся сердцем открыв дверь в пещеры.

Шарлотта говорила, что в лабиринте под Цитаделью легко заблудиться так, чтобы тебя никогда не нашли. Переключив глаза на ночное зрение, Саймон продолжил идти по следу, стараясь не думать о том, знал ли Вадим, куда направлялся. Тропа уходила вверх, иногда так круто, что Саймон с трудом держался на ногах, а гора как будто становилась всё тяжелее и тяжелее, словно одно неловкое движение, и она бы обрушилась ему на голову. Но он бежал и не останавливался, а пот струился по лбу, смешиваясь с грязью и чужой кровью.

Наконец, он заметил впереди свет. Он не был похож на рыжие отблески пламени или свет карманного фонаря. И только, когда впереди показалась открытая дверь и он выскочил в незнакомый альков, Саймон понял, что это лунный свет льётся из широкого арочного проёма, выходящего на балкон с видом на Аништадт – и опустевший двор Цитадели, откуда бежали солдаты, не желавшие умирать.

Следы крови вели на каменный балкон, но не успел Саймон и шага ступить, как его остановил лязг металла. В десяти шагах от него на фоне горящего города сцепились тёмные силуэты, натужно хрипя и ругаясь.

Вадим и Шарлотта.

Она мастерски владела кинжалами – орудовала ими так, будто они были продолжением рук. И хотя меч Вадима доставал дальше, она была готова к любому движению, ныряла ближе и отбегала назад, словно кошка, играющая с мышью. Только Шарлотта не играла. Она была готова убить.

– Шарлотта! – закричал Саймон, но только Вадим посмотрел на него, отвлёкшись, и тут же Шарлотта полоснула его клинком по руке – одному из немногих мест, не закрытых бронёй. Зашипев от боли, он замахнулся на Шарлотту, но так неуклюже, что та легко ушла из-под удара.

– Не лезь, Саймон, – предостерегла она, не сводя взгляда с Вадима. – Это моя битва.

Саймон закусил щёку, беспомощно стиснув кулаки, а она снова бросилась на Вадима. В последний момент европейский Хранитель извернулся, и она на миллиметр разминулась с его клинком, раздражённо рыча.

– Шарлотта… – снова позвал Саймон, шагая навстречу. Но она единым движением метнула второй клинок ему под ноги, чуть не проткнув кроссовку, а потом будто из ниоткуда достала ещё один.

– Не лезь, я сказала!

– Слушайся девочку, Саймон, – с насмешкой сказал Вадим. – Не отнимай у малышки Шарлотты минуту славы. Иначе какой от неё толк? Она ведь даже не умеет превращаться.

То ли его слова не задели её, то ли она умело это скрывала. Пригнувшись, она скользнула мимо Вадима так быстро, что Саймон даже не понял, достала она его или нет, пока тот не вскрикнул от боли.

– Я буду убивать тебя медленно, – прорычала она. – Уж поверь, помучаешься ты вдоволь.

Вадим попросту усмехнулся, и не успел Саймон решить, что ему делать и стоит ли вообще помогать, его внимание привлекло движение.

На балюстраде, обернувшись хвостом и сжимая в руках Камень Судьбы, сидела обезьяна.

Слова Цяна, сказанные незадолго до смерти, вспыхнули перед глазами, и внутри всё перевернулось. Когда Саймон разбил Хищника, он выпустил на свободу силы Наследников. Но если разобьётся Камень Судьбы… если он тоже упадёт на далёкие камни…

– Шарлотта! – снова выкрикнул Саймон, бросаясь к обезьяне, которая недовольно завизжала. – Камень Судьбы!

– Да плевать мне на Камень Судьбы! – прорычала Шарлотта. – Сам его отбирай!

Но он не мог. Осколок Хищника обжигал запястье, и Саймон резко остановился, не добравшись до обезьяны буквально метр. Пусть Цян не был уверен в своей догадке, пусть все свидетели совместного правления Хищника и Камня Судьбы были уже сотни лет как мертвы, Саймон не мог рисковать. Разбившись, Камень Судьбы мог положить конец анимоксам, но и его воссоединение с Хищником тоже могло.

– Цян мог ошибаться, – раздался у уха голос, и Саймон вздрогнул, а рядом с ним появился Нолан: до этого он был мухой. – Не факт, что они взбесятся, если мы их соединим. Он ведь уже знает, что Хищник разбился. Может, в этот раз не закатит истерику.

– Ну да, – с сомнением сказал Саймон. – Но вдруг он ополчится не на всех, а на того, кто его тронет…

Он замолчал, а Нолан сжал губы – видимо, понял, что Саймон имел в виду. А Саймон вспомнил ту силу, что ощутил во время первой битвы, когда Осколки Хищника лежали в кармане и даже не касались его… Сможет ли он пережить её в этот раз?

– С дороги!

Шарлотта бросилась к ним, обнажив кинжалы, и Саймон с Ноланом отпрыгнули в сторону. Тут же мимо пронёсся Вадим, метя мечом ей в горло. Шарлотта снова увернулась, но теперь бежать было некуда, и обезьяна, отпрянув, громко на неё завизжала.

– Каково было смотреть, как умирает твой брат? – поинтересовался Вадим, когда Шарлотта отразила очередной удар. – Ты ведь только его нашла. Невезучая у тебя семья, согласись? Ты, наверное, привыкла.

Она махнула клинком, метя в колени, но Вадим пнул её в живот, и она, задохнувшись, согнулась. Саймон машинально дёрнулся к ней, готовый превратиться в волка, но она подскочила, не успел он сделать и пары шагов.

– Я тебя убью, – прорычала она, сжимая кинжалы.

– Ах да, у тебя ведь ещё есть сестрёнка, – продолжил Вадим, будто вовсе её не слышал. – Даже не представляешь, как мне не терпится закончить начатое и прикончить её. Как там её звали? Эмили? Эмилия?

Разразившись яростным воем, Шарлотта бросилась на Вадима – совсем как Бэк, только теперь Саймон не стал ждать, пока Вадим перехватит инициативу. В одно мгновение он оказался рядом с Ноланом, а в следующее уже волком нёсся к Вадиму, распахнув пасть. Но он опоздал, и когда Шарлотта с Вадимом налетели на низкую балюстраду, ему пришлось обернуться стрекозой, чтобы не раздавить Шарлотту.

Обезьяна с воплем бросилась прочь и скрылась за аркой. Но Саймона больше не интересовал Камень Судьбы, ведь какой бы сильной ни была Шарлотта, как бы искусно ни владела оружием, Вадим был вдвое больше её и втрое сильнее. И если с клинками у неё ещё были шансы, она не могла пробить ими толстую броню Вадима. А когда он притянул её к себе и приставил кинжал к её горлу – такой же кинжал, которым он ранил Бэка, – клинки Шарлотты со звоном повалились на землю, и Саймон понял: всё кончено.

– Отличная попытка, – пробормотал Вадим ей на ухо. – Но, боюсь, твоё время вышло.

Он сжал рукоять кинжала, и хотя Саймон понимал, что не успеет, что никакое животное не способно остановить его, он всё равно обернулся колибри, метя острыми коготками в лицо Вадима.

Но тут Шарлотта хихикнула, и он застыл в воздухе. Струйка крови текла по её шее, пачкая шнурок подвески, но смех нарастал, становился всё громче и громче, и во взгляде Вадима мелькнул страх.

– Саймон прав, – выдавила она, дрожа от смеха всем телом. – Как бы ты ни старался, сколько людей бы ни погубил, тебе не победить. Никогда.

И она разжала кулак, открыв взору лежащий на ладони обсидиановый камень.

Камень Судьбы.

Вадим не успел и глазом моргнуть, как она прижала его к тыльной стороне его ладони – той самой, что держала кинжал у её горла. И на глазах поражённого Саймона по коже Вадима пробежала тёмная рябь. Она поднялась по руке, скользнула к груди, а потом на мгновение полностью поглотила его и тут же погасла.

– Ты… – задохнулся Вадим, посерев, и отдёрнул правую руку. Кинжал выпал, со звоном ударившись о каменный пол, но было поздно.

Вадим Сергеев стал жертвой Камня Судьбы.

– Как думаешь, будет Верховный Совет слушаться Хранителя, потерявшего силы? – поинтересовалась Шарлотта, тщетно вырываясь из его хватки.

Вадим сглотнул, хватая воздух ртом. Саймон видел, что он отказывается верить в произошедшее – всё равно он не мог превратиться в присутствии Камня Судьбы, даже если бы тот не отобрал его силы, – но ещё он заметил, как дёрнулась его челюсть.

– За это ты умрёшь, – прорычал Вадим, остервенело вырвав камень из рук Шарлотты. Та яростно вскрикнула, но не успел Саймон даже дёрнуться в их направлении, как она схватила Вадима за большой палец и выгнула его с такой силой, что Саймона пробрала дрожь. И как только Вадим взвыл от боли, она вырвалась из его рук и отскочила.

Но вместо того чтобы броситься за клинком или хотя бы побежать к арке, она нашарила висящий на шее шнурок и сорвала ткань, намотанную на подвеску. И как только её ладонь сомкнулась на ожерелье, Саймон понял, что там.

Осколок Хищника.

Дотянувшись до брошенного кинжала, Вадим замахнулся, целясь Шарлотте в горло. И он бы попал, но она исчезла, и лезвие пронзило лишь воздух.

– Это что… – начал Вадим, но тут у его ног заклекотал белый лебедь с оранжево-чёрным клювом.

– А толку-то! – с резким недовольством прошипела Шарлотта. – Толку!

Но Вадим уставился на неё, в шоке позабыв и о кинжале, и о Камне Судьбы, и она, широко распахнув крылья, набросилась на него. Он попятился, и хотя между ним с балюстрадой был всего шаг, его хватило.

Он сильно ударился об ограду, и Шарлотта, слегка подлетев, врезала ему клювом в лицо. Из носа Вадима хлынула кровь, и он, ругаясь от боли, откинулся назад, вытягивая руку над краем – ту самую, в которой сжимал Камень Судьбы.

– Стой! – крикнул Саймон, превращаясь в человека. – Камень Судьбы!

Шарлотта, уже готовая ударить Вадима снова, остановилась, не сводя с него взгляда.

– Да какая разница, что с ним случится? – прорычала она, но европейский Хранитель хохотнул, вытирая окровавленное лицо рукавом.

– Так это правда? – спросил он, глядя на Саймона. – Я сам так думал, конечно, но не может же всё быть так просто.

– О чём он? – спросила Шарлотта, тоже превратившись в человека. Нолан встал по другую сторону от неё, и втроём они зажали Вадима у балюстрады.

– Не знаю, – ответил Саймон с истошно колотящимся сердцем. – Это просто теория, но…

– Видимо, не «просто» теория, – ухмыльнулся Вадим, оголив кровавые зубы. Он больше не сжимал Камень – наоборот, небрежно перекатывал между пальцами. – Иначе ты бы так не боялся.

– Да в чём дело? – резко спросила Шарлотта, поднимая клинки и вновь надвигаясь на Вадима. Но когда она поднесла лезвие к его горлу, Саймон с мольбой перехватил её руку.

– Он думает, что если разбить Камень Судьбы, все Наследники потеряют силы, – сказал он, и хотя не был уверен наверняка, Вадим вновь усмехнулся.

– Уничтожение Хищника породило этих чудовищ, – сказал он, глядя на Саймона ясными голубыми глазами. – Если Камень Судьбы постигнет схожая участь, он исправит ошибку своего близнеца.

Саймон помотал головой.

– Но ведь он навредит не только нам. Камни – источник всех сил. Когда Хищник разбился, он превратил всех потомков королевской крови в Наследников. Но если ты уничтожишь Камень Судьбы, если отпустишь его, способностей лишатся не только Наследники, а все анимоксы.

Вадим обдумал его слова, усмехаясь.

– Любопытная теория, – протянул он. – Тебе наверняка нравится, да?

– При чём тут я, – сказал Саймон. – Когда все анимоксы…

– С каких это пор тебя волнует кто-то помимо сородичей? – злобно спросил Вадим. – Если бы ты хотел для нас лучшего, вы бы с братом давно помогли мне разыскать Наследников. Ты бы понимал, что стоит на кону, а в итоге ты только мешался. И сейчас ты ждёшь от меня понимания, но ты лишил меня всего, Саймон Торн…

– Просто отдай Камень, – в отчаянии перебил Саймон. – Отдай его, и ты будешь жить.

– Ещё чего, – холодно сказала Шарлотта, держа клинок у горла Вадима. – Он не заслуживает жизни.

– Мне она не нужна, – сказал Вадим, сжимая камень до побелевших костяшек. – У меня больше ничего не осталось. Но теперь я знаю, как уничтожить Наследников, и я ни за что не склонюсь перед вами. Я не стану жить в мире, где правит ваш род. Я не стану отказываться от своей цели.

Он слегка разжал пальцы, и тут же Саймону стало плевать, что случится, если он соединит Хищника и Камень Судьбы. Плевать, выживет он, умрёт или зависнет между жизнью и смертью, потому что даже если он ошибся и Камень Судьбы не лишит анимоксов сил, он просто не сможет жить с мыслью, что позволил себе рискнуть.

Поэтому, не раздумывая, он рванулся вперёд, схватил Вадима за плечо и дёрнул изо всех сил. К его удивлению, они оба, не удержавшись, повалились на середину балкона, и от удара плечо Саймона взорвалось болью.

– Ты ещё мне спасибо скажешь, Саймон Торн, – сказал Вадим, отводя руку назад, и Саймон с ужасом понял, что сейчас он вышвырнет Камень с балкона.

– Нет! – крикнул Саймон, тут же превращаясь в сапсана. Но когда Камень взмыл в воздух, время будто замедлилось, и хотя руки Саймона стали крыльями, лицо вытянулось в изогнутый клюв, а кожа покрылась перьями, ему было за ним не угнаться. Камень Судьбы летел к краю балкона, и Саймон понимал, что несмотря на мастерство полёта, которым он овладел за последние годы, он ни за что не доберётся до него вовремя. Камень Судьбы ударится о скалистую гору или мощённый булыжником двор, брызнет дождём осколков и лишит анимоксов последней надежды.

Но тут на фоне горящего города возник его брат – и прыгнул. Саймону оставалось только в ужасе наблюдать, как Нолан хватает Камень Судьбы, и из его ладони вырывается абсолютная тьма.

Крик звенел в ушах Саймона, но он не понимал, кто кричит – Нолан или он сам. Чёрная молния проскочила под кожей брата, и Нолан застыл, зависнув в воздухе на самом краю балкона буквально в шаге от верной смерти, а волны чёрной энергии хлынули из зажатого в его руке Камня.

Саймон не задумывался, даже не дышал – он просто сорвался с места. И хотя время снова пошло своим чередом, он вернул себе человеческий облик, позабыв о Вадиме, и бросился к брату. Их разделяло всего несколько метров, но буквально за долю секунды Нолан содрогнулся всем телом, выгнулся дугой, а лицо его исказилось в агонии. И пусть Саймон не знал, что с ним происходит, он понимал, что один брат не справится, а потому не раздумывал.

Его рука сомкнулась на руке Нолана, и стоило лишь коснуться обсидианового камня, мир вокруг словно изменился. Краски исчезли, всё вокруг стало чётким и ясным, а в небе засверкали молнии – вечный шторм в сердце Камня Судьбы. Невероятная сила хлынула в тело, мгновенно накрыв с головой, но в ней мелькнуло и узнавание – слабое осознание, что нечто подобное с ними уже случалось.

– Нолан! – крикнул он, хотя краем сознания понимал, что на самом деле не издаёт ни звука. Брат всё так же висел рядом с ним, только на фоне серости мира он сиял радужным светом. А когда Саймон опустил взгляд на их руки, то понял, что тоже светится, только сильнее. Намного сильнее.

– Саймон? – выдавил Нолан, хотя его губы не шевелились. – Что ты…

– Отпусти его, – беззвучно произнёс Саймон. Их соединяло что-то невозможное. – Камень Судьбы слишком силён…

– Не отпущу, – сказал Нолан, и Саймон ощутил всё его отчаяние, всю решимость, словно они были единым целым. – Ты постоянно всем жертвуешь, Саймон. Теперь моя очередь.

– Но ты не Наследник, – сказал он и по тому, как дёрнулся брат, понял, что он тоже чувствует его страх. – Это слишком опасно…

– Мне плевать, – сказал Нолан. – Я должен попытаться. Должен…

Очередная волна силы вырвалась из Камня, и только теперь Саймон заметил, что это не просто тьма. В ней тоже был тот самый радужный свет – тонкая нить, которая окружала черноту, пытаясь её обуздать. Но она не справлялась. Волна накрыла балкон, омыв серые силуэты Шарлотты и Вадима, и Саймон ощутил разочарованную злость Камня.

Ведь они уже стали его жертвами.

– Он пытается лишить анимоксов сил! – крикнул он. И только подумал об этом – вдруг оказался на гребне чёрной волны, достигшей солдат во дворе. Они мерцали слабым белёсым светом, как привидения, и Саймон заметил ещё несколько человек, сражающихся у входа во двор. Некоторые из них тоже светились, но силуэты других были серыми, как у Вадима и Шарлотты.

Одичалые. А если рядом были Одичалые, то и североамериканская армия тоже.

Мама. Страх, всеобъемлющий и раскалённый, пронзил его, когда он вспомнил, каким взглядом она смотрела на задержавших её солдат Верховного Совета. Она ждала его во дворе – в том же дворе, который наводнили спасающиеся солдаты.

И вдруг, словно Камень Судьбы прочитал его мысли, Саймон оказался рядом с мамой, которая в виде орлицы парила над толпой солдат. Вместе с другими членами стаи она бросилась в битву, оголив острые как бритва когти. Им не нужна была помощь Наследников – они справлялись без них.

Наследники. Стоило только подумать о них, Камень Судьбы начал пульсировать, и они оказались в тронном зале под Цитаделью, где по-прежнему бушевала битва. Но в этот раз, хотя солдаты Верховного Совета слабо мерцали, радужное сияние Наследников перебивало их полностью, и чёрные ленты Камня Судьбы потянулись к ним, как на свет маяка.

– Саймон? – Голос Нолана звучал словно издалека, и Саймон чувствовал, что брат пытается вернуть его на балкон, но он не мог уйти. Если он не остановит Камень Судьбы… если не сможет его подчинить…

– Саймон!

Брат очутился рядом, словно это Саймон стал маяком. Страх усилился, но, глядя, как тонкая радужная нить силится сдержать тьму, Саймон вдруг понял.

– Помнишь логотип Верховного Совета? – спросил он. – Ромб и…

– Помню, – сказал Нолан, и в их общем сознании промелькнуло размытое изображение.

– Сосредоточься на ней, – сказал Саймон. – Не думай ни о чём, кроме солдат.

Он ждал возражений, протестов, хотя бы вопросов. Но впервые в жизни Нолан послушался его беспрекословно. И когда логотип стал чётким, чёрная волна прокатилась по залу, касаясь светящихся фигур. Но она не остановилась на Наследниках, а вместо этого окутала лишь слабый белый свет – силу обычных анимоксов.

– Не останавливайся, – сказал Саймон, сосредоточившись на логотипе Верховного Совета изо всех сил. – Не… останавливайся.

Волна распространялась, и в мгновение ока они вернулись во двор. И снова чернота погасила тусклые силуэты, но не все – некоторые так и остались нетронутыми. Североамериканские солдаты, хотя Саймон не смел о них думать. Вместо этого он сосредоточился только сильнее, и тёмная волна покатилась по городу, накрывая горящие здания и бегущих по улицам людей.

– Всех солдат Верховного Совета, – бормотал ей Саймон. – Всех до единого.

Но чем дальше распространялась рябь, тем сильнее слабел брат. Чёрные молнии танцевали под радужной кожей, и Саймон чувствовал их в себе, но его, в отличие от Нолана, защищала сила Камня Судьбы. Она узнавала его, понимала, что он пытается сделать, и Саймон впитывал её в себя, пока мог.

– Камень нужно отпустить, – сказал он брату, но мысли Нолана стремительно угасали. – Нолан!

– Не могу, – пробормотал брат туманно и отстранённо. – Пришла моя очередь.

– Твоя очередь, – согласился Саймон, и в мысли закралось отчаяние. – Мы вместе его отпустим. Пожалуйста, Нолан…

Но свет брата практически угас, и он понял, что времени нет. Собрав все силы, Саймон в последний раз сосредоточился на логотипе Верховного Совета, а затем…

Разжал руки, потянув за собой брата.

Они повалились на пол, а в мир снова вернулись краски. Саймон смотрел в небо, не шевелясь и не понимая, где он находится, чёрная волна силы вспышкой вырвалась из Камня Судьбы, промчалась по Цитадели, окутала город и пропала, оставляя после себя тишину.

Чувства возвращались к нему постепенно. Он чувствовал холод, исходящий от каменного балкона, ощущал сырой запах, привкус ночного воздуха, слышал крики, доносящиеся со двора: победы, боли, мольбы. Но даже среди какофонии он не пропустил судорожный вздох Вадима.

– Вы что натворили? – прохрипел он, перегнувшись через край балкона. – Мои солдаты… Верховный…

– Саймон! Нолан! – Шарлотта подбежала к ним, сжимая в руке клинок. – Вы в порядке?

– Кажется, – пробормотал Саймон, хотя сам сомневался. Осколок Хищника согревал кожу, но не обжигал, как было раньше. – Нолан…

– Всё закончилось?

Хриплый голос брата раздался буквально в сантиметре от уха, и Саймон с трудом наскрёб в себе силы присесть. Нолан развалился рядом, часто судорожно дыша. Он побледнел и осунулся, будто из него выпили все силы, оставив лишь оболочку.

– Да. Ты справился, – сказал Саймон и потянулся к брату: просто убедиться, что тот действительно рядом. И хотя Камень Судьбы лежал на полу, каким-то чудом не расколовшись, на ладони Нолана остался чёрный след. Саймон с удивлением взглянул на свою ладонь, но она была целой – только красные вмятины напоминали о том, что он стискивал руку брата до синяков.

– Что случилось? – спросила Шарлотта, и судя по тому, как она была внимательна к Нолану и потянулась прощупывать его пульс, выглядел он гораздо хуже Саймона. – Вы зависли в воздухе, как будто летели, потом сверкнула молния…

– Это Камень Судьбы, – сказал Саймон и медленно встал на ноги, ухватившись за балкон. Во дворе лежали сотни солдат – кто-то в сознании, кто-то без. Одичалые и американские солдаты стояли среди них, изумлённо осматриваясь, но держали оружие наготове. – Он хотел всех уничтожить…

На горле вдруг сомкнулась рука Вадима, перекрыв воздух. Умом Саймон понимал, что ему должно быть страшно, но после Камня Судьбы инстинкт самосохранения притупился, и он просто уставился на европейского Хранителя так, словно видел его впервые.

– Ты, – прорычал Вадим окровавленным ртом. – Ты всё испортил… Верховный Совет… наш мир…

– А ну отошёл от него!

Нож Шарлотты промелькнул в сантиметре от лица Саймона, и Вадим вскрикнул: на его запястье появился глубокий порез. Он отпустил Саймона, и тот, пошатнувшись, закашлялся, опираясь о стену.

– Всё кончено, – сказала Шарлотта, вновь подступая к Вадиму. – Ты проиграл.

Вадим перевёл взгляд с Шарлотты на Саймона, а затем на пол, где всё ещё лежал бледный Нолан.

– Наследники уничтожат наш мир, – сказал он, и впервые Саймон услышал в его голосе неподдельный страх. – Они завоюют нас, перебьют…

– Наследники – не злодеи, – хрипло сказал Саймон, потирая ноющее горло. – Мы просто хотим защитить наш мир от тебя.

Вадим рассмеялся, хотя ничего смешного тут не было.

– Думаешь, самые могущественные анимоксы на свете договорятся? Не переругаются, не будут воевать друг с другом из-за малейшей мелочи? Не бывает много власти, Саймон Торн. Чем её больше, тем больше хочется, и эту жажду нельзя утолить. Рано или поздно ты это усвоишь, и весь наш мир пострадает из-за твоей наивности.

– Мы не тираны. Мы не ты, – выплюнул Саймон. – Мы не убиваем невинных животных, которые просто хотят защитить родных. Мы не казним всех, кто с нами не согласен. Даже тебя ждёт справедливый суд, Вадим. Но когда придёт время, мы позаботимся, чтобы весь мир в подробностях знал о твоих преступлениях, и… Шарлотта, нет!

Саймон бросился к ней, но было поздно. Клинок прошёлся под грудью Вадима, скользнув в узкую щель брони, и бывший Хранитель широко распахнутыми глазами уставился на кровь, хлынувшую из его живота.

– Это тебе за сестру, – сглотнув, сказала Шарлотта, а в её глазах встали слёзы.

– Шарлотта… – Саймон шагнул ближе, пошатываясь, но он с трудом стоял на ногах. – Шарлотта, пожалуйста, не надо… Нельзя убивать его без суда…

– Он не заслуживает суда, Саймон. Ты сам это понимаешь. – Она провела лезвием по его ногам, и Вадим, вскрикнув, упал на колени. – Это тебе за отца.

– Шарлотта… – Саймон сглотнул, но он не мог ей помешать. Краем глаза он видел, что Нолан сел, но и он не пытался её остановить.

– А это за Лео, – сказала она, проводя ножом по второй ноге. – И за Цяна, и за Фахари, и за Ивонну, и за Габриэля. – Она воткнула ему нож в руку, и Вадим издал вопль, от которого волосы у Саймона встали дыбом. – Это за животных, которых ты убил в Африке и Китае… за животных и людей, которых ты убил на Амазонке… за животных, которых ты бросил умирать на Лазурном острове… за Одичалых… за всё, что из-за тебя пережила мама… за всё, что из-за тебя пережила моя семья…

Её клинок опускался снова и снова, оставляя на коже глубокие и болезненные, но не смертельные раны. И только когда крови натекло столько, что Вадим побелел, будто бумага, Шарлотта схватила его за короткие волосы и запрокинула голову назад.

– А это, – сказала она, приставив клинок к его шее, – за моего брата.

И Саймону оставалось лишь с беспомощным ужасом наблюдать, как Шарлотта медленно проводит ножом по горлу Вадима, решая его судьбу. Вадим зашёлся в беззвучном крике, и когда клинок Шарлотты закончил своё страшное дело, он рухнул в лужу собственной крови, устремив взгляд на Саймона в последней мольбе – будь то о помощи, о прощении или пощаде.

Саймон не знал, но это было не важно. Всё было кончено, и Саймон не сводил с него взгляда, пока свет в голубых глазах не погас. Вадим Сергеев умер.

Следующие три полных дня Одичалые, Наследники и североамериканские солдаты посвятили наведению порядка на улицах Аништадта.

Под руководством Катарины и мамы Саймона Хьюго обучил команду сапёров, чтобы обезвредить взрывчатку, заложенную Верховным Советом почти на всех подходах к Цитадели.

– Её просто жесть как много, – сказал Хьюго в первую ночь после битвы, вернувшись в Ковчег, – заброшенный склад на краю города, где они с Саймоном встретились месяц назад. Одичалых вместе с солдатами – и своими, и чужими – развезли по больницам Аништадта, а Ковчег по предложению Катарины переоборудовали в импровизированный тайный госпиталь для Наследников, чтобы никакой житель Аништадта не закончил то, что начал Верховный Совет. Учитывая напряжение, царящее в городе, никто не стал возражать.

– Всё нашли? – неразборчиво спросил Джем, поедая сэндвич. Он практически не пострадал в битве, только в тронном зале какой-то солдат наступил ему на очки, из-за чего остаток времени он провёл, с трудом различая дорогу.

– Да кто ж знает, – ответил Хьюго, ковыряясь в тарелке. – Мы ищем провода, но если упустим хоть один…

– Попросите Наследников, пусть превратятся в собак и поищут по запаху? – предложила Ариана, сидевшая так близко к Саймону, что он чувствовал исходящее от неё тепло. Она не отходила от него с момента, как вместе с Джемом нашла их с Ноланом и Шарлоттой на балконе, залитых чужой кровью и с трудом держащихся на ногах. И хотя большую часть дня Саймон отсыпался после столкновения с Камнем Судьбы, он был безмерно рад её видеть.

– Да это же, – сказал Хьюго, просияв, – гениально.

Уинтер, поморщившись, убрала из бутерброда вялый помидор.

– Крысы тоже отлично находят бомбы и мины, – сказала она, протягивая помидор По, который возмущённо дёрнул носом. – И они достаточно лёгкие, чтобы ничего не взорвать.

– Чудесно, – сказал Хьюго. – Я поговорю с Наследниками.

Пока друзья Саймона болтали, сам он посмотрел на занавеску, которой отгородили часть Ковчега, чтобы дать раненым немного покоя. Большинство Наследников отделались лишь порезами и ушибами, но для тяжелораненых поставили большой резервуар с водой, и все, кто мог, приняли форму аксолотлей – земноводных, обладающих невероятной способностью к регенерации органов и конечностей. Эмилия тут же взялась выхаживать их, и хотя она прекрасно заботилась о своих склизких подопечных, Саймон то и дело слышал, как аксолотли ворчат, что застряли в аквариуме на месяц, если не больше.

Но Саймона волновали не Наследники. Он пытался разглядеть Шарлотту, которая, пусть и не пострадала в схватке с Вадимом, практически не выходила на свет. Она постоянно держалась рядом с сестрой, а когда Саймону всё же удавалось её заметить, она отводила глаза и отворачивалась.

Он понимал её. Все понимали. Но всё равно было обидно.

– Эй, – тихо прошептала Ариана на ухо, коснувшись ладонью его предплечья. – Она вернётся, когда будет готова. Дай ей прийти в себя.

– Пытаюсь, – ответил он едва слышно. Но так и не смог отвести взгляд от занавеси, гадая, что же им ещё придётся пережить в будущем.

Все три дня они провели за уборкой: собирали убитых, чтобы потом отправить их домой для погребения, отмывали город и Цитадель от крови, постепенно приступали к ремонту домов, сильнее всего пострадавших во время битвы. Целые улицы сгорели дотла, некоторые пострадали от взрывов, а многие, особенно у входа в город, сильно повредили в пылу сражения.

Как только Хьюго с отрядом солдат и Наследников сообщили, что дорога между городом и Цитаделью пригодна для транспорта, Катарина занялась распределением бесконечных запасов, которые Хранители держали под Цитаделью, включая лекарства и продовольствие. В первую очередь она предложила их жителям Аништадта, и к концу второго дня напряжение в городе заметно ослабло, а мама Саймона с удивлением и радостью сообщила, что горожане начали делиться с ними местоположением прячущихся солдат.

На третий день Саймону наконец-то хватило сил отправиться на поиски дезертиров, и всё утро они с Суюки, Тембо, Йарой и Дмитрием провели, летая над лесом. Одичалые, прочесавшие территорию пешком, уже нашли больше сотни скрывающихся в чаще солдат, но Саймону с друзьями удалось выследить ещё нескольких.

– Что с ними станет? – спросил Тембо, с ветки дерева наблюдая, как Одичалые уводят солдат.

– Какая разница? – ответила Суюки, нахохлившись. – Дай им возможность, они бы с радостью нас перебили.

– А многие активно пытались, – мрачно добавила Йара.

Тембо пожал плечами.

– Нет, я согласен, они должны ответить за свои преступления, – сказал он. – Но они ведь и так растеряли все силы? А теперь их ещё и казнят?

Все четверо посмотрели на Саймона, который упорно смотрел вниз. По лицам солдат было видно, что они растеряли всякую цель и надежду, и он сомневался, что они кому-нибудь навредят. Но не Саймон решал их судьбу, и если Наследники не определятся в ближайшее время, этот выбор сделает кто-то другой.

Поэтому вечером, перед самым закатом, Саймон созвал всех Наследников, которые могли ходить. Сначала он думал собраться в Ковчеге, чтобы раненые тоже могли присутствовать, но в глубине души знал самое подходящее место, пусть оно ему и не нравилось.

В тронном зале под Цитаделью всё ещё пахло смертью. Несмотря на попытки смыть кровь, мраморный пол кое-где был окрашен тошнотворно бордовым, Саймон старался обходить пятна стороной. Старался не думать о жизнях, которые были потеряны в этой пещере – не думать о том, что произошло и едва не произошло. Но Наследникам нужно было это увидеть.

– А нельзя было собраться снаружи? – спросил Жан-Люк, парень из Северной Америки, когда они прошли в тронный зал.

– Или где угодно ещё? – добавил Кай, до сих пор перебинтованный после инцидента в Золотой роще.

– Нельзя, – устало ответил Саймон, добравшись до ступеней, ведущих в яму. Но он не стал спускаться: вместо этого просто сел на самом краю, положив у ног полупустой рюкзак. – Мы должны помнить, за что сражаемся.

Наследники заворчали, но тонкий голосок произнёс:

– Саймон прав.

Он оглянулся. Неподалёку стояла Эмилия, но говорила не она. Зато она держала в руках переносной пластиковый аквариум, в котором плавал аксолотль, цепляясь лапками за деревяшку.

– Мне это не нравится, – сказала Эмилия, но аксолотль помотал головой.

– Просто помоги, – сказал он, и Эмилия с огромной неохотой выловила его из аквариума и опустила на землю. Тот, пусть и стоял на четырёх лапках, всё равно покачнулся, а потом превратился, из саламандры становясь долговязым подростком с тёмными волосами, зелёными глазами и сгорбленными от боли плечами.

Бэк.

Саймон тут же поднялся, чтобы помочь ему, но Бэк отмахнулся, медленно подошёл и тоже опустился на лестницу. Бормотание Наследников стихло, и они последовали за ним, с мрачной отстранённостью обходя пятна крови.

Когда все расселись на верхних ступенях, наступила тишина. Все ждали Бэка. Он дышал медленно и тяжело, то и дело морщась, и хотя вслух Саймон этого не говорил, но в душе он соглашался с Эмилией. Не стоило Бэку превращаться, он ещё толком не успел оправиться от смертельной раны.

– Как продвигается общение с гражданами? – наконец с усилием спросил Бэк.

– Мы весь день раздавали еду, – ответил Кауан с перевязанной рукой. – Мне кажется, они заметно к нам потеплели.

– Это не значит, что они забудут свой страх, – сказал Саймон, крепко сцепив в замок руки. Наследники посмотрели на него, и он вздохнул. – Я уже говорил, но повторю сколько угодно раз: мы другие. И раз мир этого не забудет, то и нам нельзя. Сейчас жители Аништадта настроены к нам благосклонно, потому что мы им помогаем, но так будет не всегда. Нам всю жизнь придётся работать над их доверием, и если хоть один из нас оступится… если хоть один на мгновение подумает, что мы лучше их, потому что нам повезло родиться потомками королей, то все наши усилия пойдут прахом, и доверие будет потеряно навсегда.

В наступившей тишине повисла тяжесть реальности, с которой они столкнулись: жизнь, которая их ждала, была полна тревог, ведь за поступки одного всем грозило потенциальное изгнание. Они переглядывались, будто пытались решить, кто первым не устоит перед дарованной силой, но Бэк кашлянул.

– Мы должны вместе обеспечить лучшее будущее для анимоксов, – сказал он голосом, едва слышным с противоположного конца ямы. – Это не значит, что мы будем во всём соглашаться – в конце концов, мы приехали сюда из разных уголков, и у нас разные мнения, мысли и взгляды. Разногласия неизбежны. Но сейчас мы должны договориться, что будем выступать как единое целое, даже если не все добьются своего.

– Будем голосовать? – робко предложила Ви, и Бэк кивнул.

– Давайте голосовать. Все согласны?

По толпе прокатилась волна шепотков, и некоторые переглянулись с соседями и друзьями, но постепенно все, включая Саймона, подняли руки. В том числе Бэк. Решение было единогласным.

– Хорошо, – устало сказал Бэк. – С этим разобрались.

Залика, двоюродная сестра Тембо, нахмурилась.

– А вдруг, – сказала она по-английски, – голосующие разделятся поровну?

Наследники вновь зашептались, и Саймон ощутил нарастающее напряжение. Никто не хотел оказаться на стороне проигравших с перевесом в один-два голоса, и он понимал, что, если такое случится, это станет первым расколом, который со временем – может, быстро, а может, и нет, – приведёт к потенциальной войне, которой все хотели бы избежать.

– Значит, найдём другое решение, – сказал Саймон, перекрикивая гул, и посмотрел на окровавленный трон. – Бэк прав, мы будем спорить. Будем постоянно ссориться, как братья и сёстры, будем принимать чью-то сторону и торговаться, будем обижаться – потому что мы не просто Наследники. Мы люди. Но мы пожертвовали всем ради свержения Верховного Совета, и мы не можем стать новыми Хранителями – не можем допустить, чтобы наши разногласия повлияли на всех анимоксов планеты. Мы должны работать сообща, даже злясь друг на друга, чтобы раз за разом, при каждом удобном случае доказывать, что мы защитники, а не тираны, и что больше всего на свете мы жаждем мира.

– И что, – поинтересовался Экон, – ты подразумеваешь под миром?

– Отсутствие войн, – ответил Бэк, бледнея с каждой минутой. – Помощь людям, которые придут к нам с проблемами. Возможность действовать сообща, будь то с Наследниками нашего континента или в целом, если потребуется. Возможность прикрыть друг друга и вместе искать наилучшие решения для людей и животных, которых мы защищаем. Мы – команда. Семья. Среди нас нет никого лучше и хуже, нет лидеров и подчинённых. На нас лежит одинаковая ответственность, и каждый день мы должны стремиться стать лучше – и как Наследники, и как люди.

Все зашептались, но Кай осторожно поднял руку и жизнерадостно сказал:

– Я только за, дружище.

И снова Наследники один за другим подняли руки.

– Отлично, – сказал Бэк с вялой улыбкой. – Ещё есть вопросы, которые стоило бы обсудить?

– Да, – с некоторой неохотой ответил Тембо. – Что будет с солдатами Верховного Совета? Их будут судить? Какое их ждёт наказание?

Он посмотрел на Саймона, и вскоре его примеру последовали остальные. Тот поджал губы. Он категорически не хотел принимать это решение, но в том и была прелесть совета – они работали сообща. За ним не будет последнего слова. И не только за ним.

– Я считаю, – медленно произнёс он, – что солдаты должны ответить за свои преступления.

– Предлагаешь их казнить? – спросил Экон, и Саймон не понимал, относится он к этому с опаской или с опасливым одобрением.

– Не… знаю, – честно ответил он. – И я не хочу, чтобы это решение осталось за мной. Думаю, никто не захочет. Но если мы казним всех, кто выступил против нас, – даже тех, кому лгали и кто просто исполнял чужие приказы… Мне кажется, мы рискуем разжечь войну на многие поколения.

Ви кивнула.

– Они оступились, – сказала она, – но у них тоже есть семьи.

– И они уже потеряли силы, – добавил Дмитрий. – А это самое тяжёлое наказание для анимоксов.

– А что делать с теми, кто убивал и калечил своих сородичей? Или невинных животных, которые на них полагались? – сказала Йара, и Саймон знал, что она подразумевает соплеменников и животных, погибших, когда Вадим с Советом Южной Америки отравили реку.

Дельфина, сидящая рядом с близняшкой, положила ладонь на руку Йары.

– Те, чьи преступления мы сможем доказать, заплатят за них, – сказала она. – Но те, кто просто выполнял приказы и готов посвятить жизнь служению обществу… милосердие – это не так уж и плохо. Если мы казним всех до единого, то в глазах общественности станем просто убийцами.

– А мы не убийцы, – сказала Эмилия, которая стояла прямо за Бэком, явно готовая собственными руками запихать его обратно в аквариум. – Это Верховный Совет убийцы. И Вадим тоже.

– Что, кстати, насчёт Вадима? – вклинился Экон.

– Он умер, гений, – вскинула брови Суюки. – Или ты не слышал, как Одичалые спорили, насаживать его голову на кол или нет?

Саймон содрогнулся. Он не слышал, и лучше бы так оно и оставалось.

– Нет, но Шарлотта Рот его убила, – сказал Экон. – Как мы это объясним? Тоже отдадим её под суд?

Настроение в кругу резко стало пасмурным, и все посмотрели на Бэка и Эмилию. Брат и сестра одновременно нахмурились: явно хотели защитить сестру, но понимали, что Шарлотте не обязательно было убивать его. Она сама так решила.

– Она портит нам репутацию, – согласился Наследник из Индии – кажется, его звали Агастья.

– Но она даже не Наследница, – возразила Суюки. – Давайте честно: мы все в пылу битвы поступали не самым приятным образом…

– Но это была самозащита, – сказал Экон. – А не хладнокровный расчёт. Жители Аништадта боятся нас из-за таких, как она, и никого не волнует, что она не Наследница. Вадима нужно было судить…

– Вадим – чудовище, – прорычала Яра, вскочив на ноги. – Он заслуживал тысячи смертей.

– Не спорю, – сказал Экон. – Но Шарлотта не имела права…

– Хватит!

Голос Эмилии эхом разнёсся по тронному залу, и все замолчали. Она дрожала – вода в аквариуме плескалась, и Саймон, поднявшись, осторожно забрал его у неё и поставил на пол.

– В этой войне мы все чего-то лишились, – дрожащим голосом сказала Эмилия. – Все чем-то пожертвовали. Но моя сестра потеряла больше, чем многие из нас, вместе взятые. Мы много лет думали, что нашего брата убили за то, что он был Наследником, и Шарлотте… ей пришлось пережить это повторно, когда Вадим попытался меня убить, а я исчезла, не попрощавшись. Она даже не знала, что со мной всё в порядке. На её глазах умер отец. Мы думали, что после смерти Бэка лишились матери… – Она покачала головой. – От нашей семьи ничего не осталось…

– Но ты жива, – возразила Хоси, Наследница, с которой Саймону пришлось сражаться на второй день пребывания в Убежище. – И Бэк тоже.

– Это не уменьшает её страданий, – сказала Эмилия. – Не уменьшает всей боли, которую она пережила…

– Весь город считает, что мы убили Вадима из мести, – сказал Экон. – Они думают, что мы её поддерживаем. Вы видели его тело? Как оно изуродовано?

– Вас там не было.

Бэк хрипел, и хотя говорил достаточно тихо, все замолчали. Даже Экон.

– В ту ночь на балконе было четыре человека, – продолжил Бэк, и каждое слово давалось ему всё с большим трудом. – И поскольку один из них мёртв, а двоих здесь нет, остаётся только один, которого стоит послушать. Можем спорить и ругаться весь день, но меня интересует только одно мнение. И что бы он ни сказал, – добавил Бэк голосом, дрогнувшим от усилия и плохо скрываемых эмоций, – я ему поверю.

И постепенно, один за другим, все взгляды обратились на Саймона.

Когда сумерки сгустились до темноты, Саймон с Эмилией вернулись в Ковчег. Остальные Наследники давно разбежались – кто-то на четырёх ногах, кто-то на крыльях, и только они в облике людей.

Саймон нёс пластиковый аквариум, осторожно придерживая его обеими руками. Он старался не тревожить спящего внутри аксолотля, что сильно замедлило их, но как только они вошли на территорию бывшего склада, Эмилия забрала у него контейнер.

– Дальше я сама, – сказала она с натянутой усталой улыбкой. – Он сегодня перетрудился.

– У него не было выбора, – сказал Саймон, поправляя лямку рюкзака по пути к большому аквариуму. – Но мы постараемся больше его не тревожить. Ты вообще спишь?

Эмилия пожала плечами, глядя на брата-аксолотля.

– Дремлю иногда, – сказала она. – Но кто-то должен за ними присматривать.

– Я тебя подменю, – раздался знакомый голос, и Саймон с Эмилией повернулись к Шарлотте, которая ждала их у занавески. Её руки и горло покрывали бинты, но внимание Саймона привлекли тёмные круги под глазами. Казалось, что она не спала несколько дней. Может, так оно и было.

Эмилия перевела взгляд между ними с Саймоном.

– Ладно, – наконец согласилась она. – Но сначала надо их покормить. Сейчас вернусь.

Она передала пластиковый аквариум сестре и убежала, впервые за последние дни оставив Саймона с Шарлоттой наедине. И, если честно, не только Шарлотта избегала их встречи.

– Можем поговорить? – сказал он, когда Шарлотта сняла с контейнера крышку и осторожно опустила брата в аквариум к остальным раненым Наследникам. Саймон заметил, что на шее у неё до сих пор висит Осколок Хищника, пусть и прикрытый тканью.

– Эмилия говорит, что даже в виде аксолотля Бэку придётся восстанавливаться два месяца, – глухо сказала Шарлотта, не глядя на Саймона. – Лично я думаю, что он сбежит через неделю.

Аксолотль открыл глаза и недовольно посмотрел на сестру, будто готов был поспорить. Шарлотта слабо ухмыльнулась, но помрачнела, стоило Бэку прикрыть веки.

– Я не стану извиняться, Саймон, – сказала она и наконец посмотрела на него тёмными покрасневшими глазами – не от слёз, но от чистейшей усталости. – Не могу. Понимаю, ты не одобряешь, но…

– Мне не нужны извинения, – тихо сказал Саймон. – Это я должен был… покончить с ним при первой же возможности, но не смог. Потому что я… слабак, оптимист – не знаю. Может, он прав, и я просто наивный. Но я должен был покончить с ним, а в итоге тебе пришлось сделать это вместо меня. Прости.

Шарлотта моргнула, опешив.

– Не извиняйся. После всех его злодеяний мы не могли оставить его в живых. Мы сделали это не только ради себя, но и ради всех семей, которые он разрушил.

Саймон вспомнил старейшин племени в Амазонке, погибших из-за яда в реке. Вспомнил слонёнка Дая из Африки, чью мать убили браконьеры Вадима. Обезьян, перебитых в Китае. Морских обитателей, которых использовали против Наследников в Австралии, а потом бросили умирать на пляже, в нескольких шагах от свободы. Пострадала не только семья Шарлотты, не только Наследники и Саймон с друзьями. Последний месяц – а скорее всего, всю карьеру – Вадим разрушал чужие жизни, семьи и мир. Шарлотта была права: он не заслуживал жизни. Саймон это понимал. Но ещё он понимал, что она поступила неправильно.

– Мы об этом говорили, – сказал он. – На собрании.

– И как? – Шарлотта отвернулась, уставившись на аквариум и обхватив себя руками за плечи, будто готовилась к худшему.

Саймон шагнул к ней и встал рядом, наблюдая за выздоравливающими Наследниками.

– Я рассказал им правду, – произнёс он. – Ты спасла мне жизнь. Вадим держал меня за горло. Если бы ты его не остановила… он бы меня убил.

Краем глаза он видел, как она открывает рот и снова захлопывает. Оба прекрасно помнили, что к тому времени Вадим уже не держал Саймона, – он был загнан в угол и не мог сопротивляться. Но никто не сказал это вслух.

– Ты защищала меня, – продолжил он. – Меня, Нолана и себя тоже. Но в основном меня. Если бы не ты, меня бы убили. Даже не на балконе – ты постоянно меня спасала, и я этого не забуду. Договорились?

Он посмотрел на неё; в её глазах встали слёзы.

– Уверен? – прошептала она, и Саймон кивнул.

– Уверен. – Он приобнял её, хотя сомневался, что она позволит. – Ты заслуживаешь жизнь и семью, которую у тебя украл Верховный Совет. И я надеюсь… – Он посмотрел на Бэка, мирно плавающего в воде. – Я верю, что ты обретёшь её снова. Насколько это возможно.

Несколько секунд Шарлотта стояла неподвижно, но потом разомкнула руки и обняла его в ответ. Она молчала, и Саймон не нарушал тишину. Слова были не нужны. Они не могли передать то, что они вместе пережили. Они были знакомы всего месяц, но Саймон был уверен, что их дружба продлится до конца жизни. И это приносило покой, который он не мог выразить вслух – ни человеческим языком, ни животным.

– А вот и ужин!

Шарлотта отстранилась, и к ним подбежала Эмилия с пакетиками червяков, личинок, насекомых и планктона. Из аквариума, кажется, донеслись тихие стоны.

– Давай, – сказала Шарлотта, протянув руку. – Я помогу.

Эмилия передала ей один пакетик, а другой протянула Саймону.

– Забавно слушать, как они жалуются, – сказала она. – Чем громче, тем лучше себя чувствуют.

– Заманчиво, – сказал Саймон с нескрываемым весельем, какого не испытывал уже несколько дней. – Но у меня, к сожалению, дела.

– Как скажешь, – ответила Эмилия, и они с Шарлоттой принялись по щепотке опускать в воду не самые аппетитные лакомства. – Ой, да ладно вам, просто попробуйте!

Когда Саймон отошёл, Шарлотта обернулась. Ненадолго, всего на пару секунд. Но хотя во взгляде её читались страх и усталость, он знал, что рано или поздно между ними всё станет как прежде, если не лучше. И что как бы Вадим ни старался, Шарлотту он у него не отнял.

Пока Наследники ныли, а Эмилия мягко их отчитывала, Саймон скользнул в отгороженную часть Ковчега. Большинство коек уже опустели, и только в самом конце, ближе к кладовой, где Хьюго хранил свою драгоценную электронику, лежал человек.

За последние дни Нолан только и делал, что отдыхал, но вид у него оставался болезненным. Осунувшийся, серый, с чёрными кругами под глазами – он выглядел иссохшим, будто похудел за время битвы. А может, он давно начал терять вес, просто Саймон только заметил.

Однако сил Нолана хватало на старую игровую приставку: приблизившись, Саймон услышал тихое пиликанье, раздающееся при нажатии на кнопки. Видимо, победить у Нолана не получилось, потому что он выругался, бросил приставку на колени – и только тогда заметил подошедшего Саймона.

– Где ты её нашёл? – с любопытством спросил тот. Экран был чёрно-белым и настолько старым, что он даже не мог разобрать движущиеся фигурки, напоминающие большие пиксели.

– Хьюго одолжил, – буркнул Нолан. – Я не хочу с тобой разговаривать, Саймон.

– Ничего, – сказал он, устроившись на краю койки и поставив рюкзак на пол. – Можешь не разговаривать. Я просто заглянул рассказать про встречу. Всё прошло хорошо.

– Мне-то что, – сказал Нолан. – Меня, если ты не заметил, не пригласили.

– А зря, – пожал плечами Саймон, косясь на недоеденный сэндвич на прикроватной тумбочке. – Могли бы посадить тебя в аквариум с Бэком.

– Ну, я ж не Наследник, – пробормотал он. Его голос дрогнул, и Саймон снова посмотрел на него, не зная, удивляться или тревожиться. Нолан смотрел на руки, на чёрную метку, оставленную Камнем Судьбы, и сердце Саймона сжалось, когда он заметил, что она совершенно не потускнела.

– Лучше не стало? – спросил он тише.

Нолан покачал головой.

– Я думал… думал, может, он тоже сделает меня Наследником. Но нет. – Он скривился и стиснул руку, впиваясь ногтями в метку. – Он меня заклеймил, как будто он теперь мой хозяин.

– Он тебе не хозяин, – сказал Саймон. – Это просто очередной шрам, вот и всё.

Нолан злобно посмотрел на него.

– А у тебя его почему нет? – поинтересовался он. – Ты тоже там был. Тоже его держал.

– Не знаю, – ответил Саймон. Он правда не знал. Не понимал, почему Камень Судьбы выбрал его, а не брата. Или почему его ладонь осталась нетронутой, а Нолан теперь до конца своих дней должен был ходить с напоминанием о произошедшем.

Но даже если Нолан не хотел говорить об этом – не хотел говорить совсем, – рано или поздно пришлось бы. Потянувшись, Саймон достал из рюкзака простую деревянную коробочку, очень похожую на ту, что стояла на столе Цяна в Китае.

– Что это? – спросил Нолан, но по сдавленному тону было понятно, что он и так знает.

– Никто его не хочет, – сказал Саймон. – Мы двадцать минут спорили, но… никто не захотел его забирать. Мы думали оставить его здесь, в Аништадте, и запечатать тронный зал, чтобы никто больше не смог его найти, но это слишком опасно. Ещё мы думали передавать его от Наследника к Наследнику, раз он перестал отнимать силы, но это тоже рискованно.

Нолан побледнел, не сводя взгляда с коробки.

– Можно выбросить в океан, – пробормотал он.

– Нет, – нахмурившись, сказал Саймон. – Лучше знать, где он находится. Следить, чтобы никто его не разбил.

Нолан покачал головой.

– Ты там был. Ты всё видел. Он опасен. Он желает лишь зла.

До этого они боялись упоминать жуткий чёрно-белый мир Камня Судьбы вслух, и Саймон похолодел при одном только воспоминании.

– Знаю, – просто ответил он. – Это большая угроза. И если он добьётся своего…

На мгновение они замолчали, и наконец Нолан выдохнул.

– Я до сих пор его чувствую, – признался он, потирая метку большим пальцем. – Каждый раз, как пытаюсь заснуть, мне снится тот мир и то… то, что едва не случилось.

Саймон понимал, что Нолан говорит не о собственной смерти. Он имел в виду черноту, что пыталась забрать способности всех анимоксов на своём пути – что Наследников, что солдат, что Одичалых. И хотя в том хаосе Саймон этого не заметил, сейчас он понимал, что Камень Судьбы жаждал власти. Мести. И интуиция подсказывала, что, если Камню выпадет ещё один шанс – он им воспользуется.

– Лучше бы мы его уничтожили, – сказал Нолан, глядя куда-то мимо Саймона. – И сразу не было бы никаких проблем.

– Нет, – сказал Саймон, пусть и совсем не хотелось. – Если его разбить, никакая физическая оболочка его не удержит, и он повторит судьбу Хищника. – Он не хотел даже представлять, что это будет сулить для анимоксов, если они вообще останутся. – Мы теперь знаем, что ему нужно. Цян был прав. Только Хищник мог контролировать его голод, а теперь…

– А теперь будем мы, – несчастно сказал Нолан. – И что, нам вечно держать его при себе?

Саймон ещё ни разу не слышал такой безысходности в голосе брата, но неохотно кивнул.

– Решение практически единогласное, – сказал он, решив не упоминать, что против голосовал только он. – Совет Наследников решил, что мы с тобой будем его Хранителями.

Нолан пробормотал пару таких крепких словечек, что, если бы их услышала мама – наказала бы его до самого совершеннолетия.

– Они что, сделали вид, будто нам выпала честь держать его при себе? Да кому такая честь нужна.

– Это да, – согласился Саймон. – Но я думаю, они правы. Думаю, мы с тобой… думаю, мы единственные, кто сможет его сохранить.

Нолан снова выругался, но тише.

– Я бы тоже им его не доверил, – признался он. – Разве что Бэку.

– Он немного занят, – сказал Саймон, бросив взгляд на аквариум по ту сторону комнаты, где всё ещё стояли Шарлотта с Эмилией.

Наконец Нолан вздохнул, и Саймон понял: он сдался. Не то чтобы Саймон сам хотел этого – он бы с радостью избавился от Камня Судьбы, сбросив его в Марианскую впадину, если бы точно знал, что там он и останется навсегда. Но в последнее время они часто делали то, чего не хотели. Придётся и в этот раз.

– Мы придумаем, куда его спрятать, – сказал Нолан. – Туда, где его никто не найдёт. А потом забудем про его существование.

Саймон кивнул. Он тоже не хотел взваливать на себя груз ответственности – не хотел, чтобы на нём снова держалась судьба всего мира. Но нужно было смириться и постараться, чтобы Камень Судьбы никогда больше не навредил ни их семье, ни пяти царствам.

– Ну, что теперь? – помолчав, спросил Нолан. – Что будет с Наследниками? Все переедут в Цитадель и будут управлять Аништадтом?

– Они вернутся домой, – сказал Саймон. – Свяжутся с местными руководителями, будут вместе защищать свой народ. Всё вернётся на круги своя, в общем.

Нолан поморщился.

– Странно будет в сентябре возвращаться в школу, согласись?

– О да, очень, – ответил Саймон. Он даже представить не мог, как будет волноваться о контрольных, домашних заданиях и схватках в яме, а не о смерти, хаосе и судьбе всего мира. – Но это же не конец. Мы будет поддерживать связь и помогать друг другу. Будет непросто, но, думаю, когда всё уляжется и люди привыкнут, что Верховный Совет ими больше не управляет, всё потихоньку наладится. Наследники, кстати, планируют каждый год собираться, – добавил он. – Сначала, наверное, в Аништадте, но потом и на остальных континентах, чтобы никого не обидеть.

– Опять путешествовать? – с лёгким отвращением спросил Нолан.

Саймон пожал плечами.

– Я не против. Мне нравится знакомиться с новыми людьми и животными. И я хочу повидать мир.

– Серьёзно? – Нолан снова уставился на руки, обводя чёрную метку. – Лично я просто хочу домой.

По ту сторону занавеси раздалось негромкое покашливание, и к ним заглянула мама.

– Думаю, это можно устроить, – сказала она, и за спиной у неё Саймон заметил Джема, Ариану и Уинтер, которые сияли так, будто вдруг наступил Новый год. – Встреча уже закончилась, Саймон?

Он кивнул.

– Самое важное мы решили. Остальное обсудим потом.

– Это хорошо, – сказала мама, расплываясь в улыбке. – Потому что мы улетаем.

– Что, уже? – спросил Саймон, выпрямив спину.

– Да, – сказала она. – Твой дядя звонил. Зия рожает.

Саймон прожил в Нью-Йорке всю жизнь. Он всегда здесь чувствовал себя как дома, всегда ощущал своё место среди миллионов людей, даже когда ему было одиноко. Но как бы он ни был счастлив, как бы ни радовался возвращению к семье в Небесную башню, он не мог смотреть на шумные улицы без ощущения, что что-то не так.

Возможно, дело было в людях, которые шли по своим делам и не знали, что происходило на соседнем континенте меньше недели назад. Или Саймон просто не мог по-старому воспринимать мир, зная об опасностях, таящихся за каждым углом. Когда он был дома в последний раз, то не знал ни о Камне Судьбы, ни о Наследниках, ни о Верховном Совете, который только и дожидался возможности уничтожить его семью.

Но хотя Саймон не мог точно сказать, почему за время его отсутствия город будто бы изменился, в глубине души он понимал, что изменился он сам. И независимо от того, был он к этому готов или нет, ему никогда больше не стать тем человеком, которым он был до отъезда.

– Приехали!

Восторженный вопль Уинтер эхом разнёсся по всему пентхаусу, и Саймон, оторвавшись от окна, подошёл к дереву, растущему посреди атриума. Из глубины квартиры донеслись радостные голоса, и Ариана с Джемом ворвались в гостиную. Нолан плёлся за ними с видом человека, у которого ни на что не было сил.

– Я думала, они приедут только через час, – сказала мама Саймона, выходя из кухни в фойе. Но когда Уинтер распахнула входную дверь, по ту сторону действительно оказались Зия и дядя Малкольм – причём Зия держала в руках ключ, который явно собиралась использовать, а дядя Малкольм, левая рука которого была в перевязи, так крепко сжимал ручку детской переноски, что Саймон удивился, как пластик ещё не потрескался.

– Ой! – от удивления Зия чуть не выронила ключи. – Вы уже здесь! Все-все!

Тётя Саймона заключила Уинтер в крепкие объятия, будто не видела много лет, а потом обняла Джема, Ариану и маму Саймона. Добравшись до Нолана, она помедлила, осматривая его, и судорожно сглотнула.

– Нолан, – выдохнула она и прижала его к себе с куда большей нежностью. Несмотря на хороший отдых, Нолан всё ещё выглядел слабым, хотя никто, разумеется, не говорил об этом вслух. И хотя поначалу он напрягся в объятиях тёти, через пару секунд он сдался и обнял её в ответ.

– Уже определились с именем? – спросила Уинтер, наклоняясь к малышке. – Такая кроха.

– Зная вашу семью, это ненадолго, – со смешком заметила Зия, отпуская Нолана, хотя даже издалека Саймон видел усталость и грусть, таящиеся на дне её глаз. – Ну что, Мэл, сам им скажешь?

Дядя Малкольм просиял.

– Знакомьтесь, – объявил он, глядя на новорождённую дочь, – Дарла Леона Торн.

В горле встал ком. Дарла Леона. Он сразу же понял, в честь кого она названа, и отошёл ещё глубже в тень дерева, раздираемый болью.

Дядя поставил переноску на пол, и мама Саймона присела рядом.

– Привет, Дарла, – проворковала она, доставая малышку и прижимая её к себе. – Я тётя Изабель. Ну какая же ты милашка.

Словно решив доказать, насколько она ошибается, малышка вдруг разревелась, явно не обрадованная встречей с толпой незнакомцев. Взрослые рассмеялись, и пока Ариана с Джемом и Уинтер смотрели на неё с зачарованным восторгом, Нолан скорчился.

– Она постоянно ревёт? – спросил он, и Зия взъерошила ему волосы.

– Только, если так на неё зыркать, – поддразнила она. В то же мгновение Элоиза восторженно пискнула, перепрыгивая с ветки на ветку над головой Саймона, и Зия вскинула голову. Их взгляды пересеклись.

Саймон застыл, с трудом сдерживая желание птицей спрятаться в ветвях дерева. Он понимал, что поступает невежливо, и тётя с новорождённой сестричкой не заслуживали такой грубости, но ноги его не слушались.

Впрочем, ему не пришлось подходить. Пока остальные ворковали над малышкой, Зия ускользнула и сама встала под деревом.

– Привет, Саймон, – сказала она, и от него не укрылось, что она не стала его обнимать. – Рада видеть.

– Спасибо, – выдавил он, не поднимая глаз. – Поздравляю. Она очень милая.

С такого расстояния ему толком не было видно малышку, но Зия не стала ничего говорить.

– Сходишь со мной? – спросила она. – Хочу найти одеяльце, которое стая для неё сшила.

Саймон не хотел уходить из-под дерева, но веских причин отказываться не нашлось, и он оцепенело пошёл за тётей к винтовой лестнице. Она поднималась медленно, а как только они добрались до стеклянной дорожки, опоясывающей атриум, она выдохнула и опустилась в ближайшее кресло.

Пока Саймона не было, часть мебели переставили, освободив место для нового кресла-качалки и старого сундука, служащего журнальным столиком. Он видел его впервые, но Зия прикасалась к нему со странным благоговением. Малышка уже не плакала, и Саймон с удивлением заметил, что это Джем её укачал.

– Забавно, да? – едва слышно сказала Зия. – Дарла с нами, но такое ощущение, что людей всё равно не хватает.

Он сглотнул, и из-за невысказанных слов защипало в глазах.

– Прости, что я не спас Лео, – выдавил он так тихо, что даже не знал, слышно его или нет. – Надо было… постараться. Придумать что-нибудь. Чтобы он… увидел вас с Дарлой…

– Саймон… – Зия коснулась его руки, но Саймон отстранился, хоть и понимал, что это невежливо. Её напускное веселье окончательно испарилось, и в глазах мгновенно проступило всё горе, что принесла смерть отца. – Тебе не за что извиняться. Не надо.

Из-за кома в горле говорить получалось с огромным трудом.

– Он… он умер, потому что… я сбежал. Если бы остался…

– Если бы ты остался, то умер бы Нолан, – сказала Зия. – И те дети, которых ты помог защитить… Подозреваю, многие из них бы тоже погибли. Ты поступил правильно.

Разве он поступил правильно, лишив Зии отца, а Дарлу дедушки? Разве он поступил правильно, когда столько дорогих ему людей пострадало?

Зия снова взяла его за руку, и на этот раз Саймон не отстранился.

– Лео бы последовал за тобой хоть на край света, – сказала она, улыбаясь сквозь слёзы. – Он любил приключения. Любил путешествовать. Любил помогать людям, и ты подарил ему эту возможность. Он умер, занимаясь любимым делом и защищая любимых людей. Понимаю, в твоём возрасте сложно это представить, но просто поверь: лучшего конца и быть не может.

Саймон вытер глаза тыльной стороной ладони. Казалось, одно неверное слово – и он разобьётся на части.

– Он вообще не должен был умереть, – пробормотал он. – Слишком рано.

– Слишком рано, – согласилась она. – Но жизнь продолжается, даже когда близкие покидают нас, Саймон. Они ведь всё равно остаются рядом – да и как они могут пропасть, когда мы давно стали их отражением? Мой отец будет жить во мне, в Дарле, во всех нас. Но особенно в тебе.

Он наконец посмотрел на неё со слезами, и она коснулась его щеки с нежностью, которая окончательно его сломала. Он не заслуживал прощения, не говоря уж об утешении и сострадании. Но, несмотря на горе, она всё равно успокаивала его.

– У меня для тебя подарок, – сказала Зия, большим пальцем смахивая с его лица слёзы. – Погоди секунду.

Отвернувшись, она щёлкнула крышкой старого сундука, и Саймон с удивлением заметил вещи дедушки – его одежду, дневники, безделушки, которые он видел в лодке Лео больше года назад. А когда Зия повернулась, она прижимала к себе знакомую кожаную куртку – помятую, поношенную и любимую.

– Лео бы хотел, чтобы ты её забрал, – сказала она, поглаживая кожу, и Саймон слышал в её голосе тоску глубочайшей утраты.

– Я не могу её принять, – сказал Саймон, с трудом справляясь с комом в горле. – Пусть лучше останется у тебя.

Зия покачала головой.

– Я хочу, чтобы ты её взял, Саймон. Как напоминание обо всём, что ты подарил ему за последний год. Семью, дом, предвкушение нового дня… Не забывай о хорошем. Никогда, ладно? Даже в самые тяжёлые моменты. Я хочу, чтобы каждый раз, надевая эту куртку, ты вспоминал, как сильно он тебя любил и каким счастливым ты его сделал.

Саймон кивнул, задохнувшись, а Зия медленно развернула куртку и протянула ему. Саймон накинул её, и его тут же окутал аромат мягкой кожи, влажных амазонских тропиков и чего-то ещё, непонятного, но напоминающего о Лео.

Зия с улыбкой вытерла глаза.

– Длинноваты ещё, – сказала она, коснувшись рукавов, которые полностью закрывали ладони Саймона. – Но ты быстро вырастешь. Он так тобой гордился… ты ведь это понимаешь, да? Я тоже тобой горжусь. Мы все гордимся.

Она обняла его, а Саймон зарылся влажным от слёз лицом в её шею, и кожа куртки заскрипела, когда он обнял её в ответ. Он не знал, что сказать – не мог подобрать слов, чтобы выразить горе, печаль и тоску, отчаянное желание вернуться в прошлое и всё изменить, и вместе с тем понимание, что это невозможно. Он не знал, как перед ней извиниться. Не знал, как сказать ей, что тоже очень любил Лео. Что дедушка изменил его в лучшую сторону. Что всю оставшуюся жизнь он будет стремиться быть таким, каким его видел Лео – и что он никогда не забудет, что дедушка верил в него, даже когда Саймон сам в себя не верил.

«Ничего не бойся».

– Спасибо, – наконец сказала Зия, крепче прижимая его к себе. – За то, что рисковал ради нас, за все твои жертвы. Благодаря тебе мы будем жить в лучшем мире. Все, включая Дарлу.

Саймон пожал плечами.

– Ну, кто-то ведь должен был.

– И кто-то смог, – сказала она. – Только жаль, что это был ты. Тебе пришлось взвалить на себя такую тяжёлую ношу. Тебя лишили детства и неоднократно ставили перед невозможным выбором, но я… мы все невероятно тебе благодарны. И какие бы трудности ни ждали тебя впереди, надеюсь, ты будешь помнить, сколько всего ты для нас сделал. Я понимаю, что это не излечит старые раны, но для нас ты герой, и я ужасно горжусь, что у Дарлы будет такой пример. Она даже не представляет, как ей повезло, но как только она подрастёт – она всё поймёт, будь уверен.

Зия отпустила его, и Саймон вытер лицо воротом футболки – не хотел пачкать куртку дедушки.

– Познакомишь нас? – спросил он, шмыгнув носом, и Зия, тоже заплаканная, просияла.

– С радостью, – сказала она. А когда они оба успокоились – протянула Саймону руку. Он принял её, хотя уже был подростком, и они вместе спустились по винтовой лестнице.

Невероятно жарким сентябрьским утром четырнадцатилетний Саймон Торн с друзьями быстро миновали старый Арсенал, граничащий с зоопарком Центрального парка, спустились по лестнице и пересекли подземный ров по мосту, который вёл к Передовому Результативному Институту для Юных Талантов.

Было странно возвращаться в ПРИЮТ и снова беспокоиться об оценках, экзаменах и домашних заданиях. Саймон должен был радоваться первому дню учёбы на третьем курсе, как минимум ждать его, но вместо этого плёлся за Джемом, Уинтер и Арианой в подземную академию, где учились самые перспективные студенты всех Пяти Царств, и испытывал один только ужас.

Он сам не знал, почему, ведь лето прошло хорошо: они ленились, отдыхали, съездили к Тихому океану, где две недели провели в гостях у Джема. Но сейчас, поглаживая Элоизу, которая всё лето провела у него на плече и даже не думала отлипать, Саймон не мог отделаться от ощущения, что хрупкое подобие обычной жизни вот-вот рухнет, и ему это не нравилось.

Однако друзья, похоже, не разделяли его опасений.

– Я вчера почитал учебник по истории, – восторженно сказал Джем. – Мы будем изучать морские сражения девятнадцатого века.

– Чудесно, – кисло ответила Уинтер. – Отмечу в календаре.

– Давай-давай, – сказал Джем. – Ты не представляешь, какие вещи вытворяли некоторые флотилии. Сражения за потопленные пиратские корабли, встречи с акулами… Некоторых матросов даже проглатывали, а они выживали…

– Это же этими сражениями вдохновлялся автор «Моби Дика»? – спросила Ариана, помедлив, чтобы пойти рядом с Саймоном.

– Да! – просиял Джем. – И «Острова сокровищ», и ещё кучи разных историй о пиратах…

– Меня мало интересует, что мы будем изучать, – сказала Уинтер, возясь с платиновым колечком, в которое она вставила Осколок Хищника. – Лишь бы год прошёл нормально, и нам в кои-то веки не пришлось спасать мир.

– Да ладно тебе, зато не скучно, – сказала Ариана, хотя Саймон чувствовал на себе её взгляд. – Лично я просто рада, что нам не придётся пересдавать экзамены или проходить программу заново. Представляете, как бы отреагировали Насекомые и Арахниды, если бы их королеву оставили на второй год?

– Подозреваю, поэтому Малкольм и не оставил, – заметил Джем. – Всё ради сохранения дипломатических отношений. Генерал бы тоже не обрадовался.

Неожиданно розовая сумочка Уинтер пиликнула, и все обернулись.

– У тебя ловит интернет? – вскинула бровь Ариана.

Уинтер достала телефон.

– Я вызвалась до конца года сидеть по субботам с Дарлой в обмен на вай-фай, – сказала она, фыркнув, хотя надменность быстро сменилась раздражением. – Что, опять?

– Что такое? – одновременно спросили Джем с Арианой, заглядывая в экран. Но вместо ответа она протянула телефон Саймону, и тот забрал его, заранее напрягшись. И не зря, потому что Уинтер звонила Шарлотта Рот.

– Шарлотта? – сказал он, приняв вызов. До двери в яму оставалось совсем немного, и хотя тренировка начиналась буквально через пару минут, друзья всё равно остановились и повернулись к нему.

– Саймон? – раздался через помехи голос Шарлотты, и только потом прогрузилось видео. – Ну наконец-то. У нас тут проблема в Нью-Дели. Кажется, война стад – Ишан с Агастьей напустили туману, я так и не поняла. Но ты нам нужен.

Сердце ушло в пятки. Вот чего он боялся. И не потому, что не хотел помогать, а потому что нормальная жизнь, которая должна была наступить с возвращением в ПРИЮТ, была сплошным притворством. Хаос мог разверзнуться в любое мгновение, отбросив прогресс на месяцы.

– Сегодня первый день учёбы, – сказал он. – Если снова буду пропускать школу, дядя оставит меня на второй год.

Шарлотта нахмурилась.

– Может, хоть подумаешь? Бэк уже на ногах, но поедет один – снова ведь покалечится.

– Подумаю, – неохотно ответил Саймон. – Могла бы и сама съездить, вообще-то.

– Я? – Шарлотта поморгала. – Если ты не заметил, я превращаюсь в самое бесполезное животное на планете.

Он пожал плечами.

– Ты же сама говорила, что эти силы никак к тебе не относятся и ничего не меняют. И ты справляешься ничуть не хуже остальных. Даже лучше, серьёзно. Давай ты съездишь на разведку, а если я ещё понадоблюсь – я поговорю с дядей?

– Ладно, – вздохнула Шарлотта. – Хорошей учёбы, что ли.

– Потом созвонимся, – пообещал Саймон, но не успел попрощаться, как Шарлотта повесила трубку.

Уинтер забрала у него телефон и спрятала в сумочку.

– Ну, можем попрощаться с нормальным учебным годом, – сказала она.

– Возможно, – задумчиво сказал Саймон. – Но мне кажется, Шарлотта справится. Она умеет брать инициативу.

– Уж не знаю, нормальный или нет, – сказала Ариана, так непринуждённо взяв Саймона за руку, что тот чуть не поперхнулся, – но год будет хороший. Я это чувствую.

Уинтер продолжила ворчать себе под нос, а Джем толкнул дверь, и они вдвоём прошли внутрь. Ариана потянулась за ними, но Саймон застыл на месте, а сердце ускорило биение.

– Готов? – спросила Ариана, глядя на него тёмными глазами.

Саймон кивнул.

– Вроде да.

– Всё будет хорошо, – сказала Ариана, сжимая его ладонь. – Все будут от тебя в полном восторге.

Этого Саймон и боялся. Стоило им с Арианой переступить порог и пройти к круглой яме в центре ПРИЮТа, собравшиеся студенты разразились восторженными криками. Ариана с ухмылкой покосилась на него, забрала Элоизу, а потом отпустила его ладонь и пошла на трибуны к друзьям.

– Опаздываешь, – сказал Нолан с другой стороны песчаной площадки. Он был одет в чёрную школьную форму, а на руке красовалась повязка с пятиугольником – такая же, как у Саймона. В ПРИЮТе они единственные носили символ всех Царств, хотя сейчас ходить с ним было довольно странно, ведь сотни Наследников по всему свету разделяли их силы.

– Твой брат не опоздал, – сказал дядя Малкольм, который стоял в центре площадки с Дарлой, пристёгнутой к груди. – Но только чудом. Ну что, готовы?

Глубоко вздохнув, Саймон снял рюкзак. Он не был в яме со дня знакомства с Шарлоттой и не знал, что чувствовать. Одноклассники наблюдали за ними, ожидая обещанного поединка двух братьев. Они дрались не всерьёз, конечно – настоящих сражений Саймону хватило на всю жизнь. Но Нолан постоянно намекал, что когда-нибудь возьмёт реванш, и Саймон, несмотря на дурное предчувствие, в конце концов сдался.

– Готов, – сказал он, ступив на песок и повернувшись лицом к брату. Всё было до жути знакомо, будто только вчера он победил Нолана, хотя это было в конце прошлого учебного года. И пусть за лето брат полностью оправился, на его ладони всё ещё виднелась чёрная метка. И Саймон знал, что никогда не забудет чёрную молнию, сверкнувшую под кожей Нолана в ту ужасную ночь в Цитадели, хотя понимал, что это была всего лишь игра его собственного воображения.

Но сейчас он, как и Саймон, был в полном порядке, и только шрамы напоминали, что им пришлось пережить. И хотя Саймон знал, что не забудет произошедшее до конца жизни, впервые за последние месяцы он вздохнул полной грудью.

– Кто первый сдастся, тот проиграл, – провозгласил дядя Малкольм, напугав Дарлу. Толпа одобрительно загудела, в основном подбадривая Нолана, но Саймон расслышал голоса друзей, выкрикивающих его имя. – Три!

Когда они стояли здесь в прошлый раз, Саймон был в ужасе от себя, от сил, которых не хотел, от ответственности, которая на него свалилась. И хотя этот страх всё ещё оставался, он понимал его. Он принял свои способности и знал, что они могут нести добро – ведь он больше не был просто потомком тирана. Он был Наследником, и осознание, что они с Ноланом не одиноки, что у них есть соратники, готовые сражаться за правое дело, помогло Саймону поверить в себя. Потому что он верил в Наследников.

– Два! – крикнул Малкольм.

По другую сторону площадки Нолан ухмыльнулся, и на мгновение в его взгляде мелькнул дикий, неописуемый огонёк. Нолан не был Наследником, но он изменился. Он всегда был смелым, но теперь Саймон видел в нём ту же отвагу, которую остальные почему-то видели в Саймоне – отвагу, которой ему на самом деле так не хватало. Но Нолан обладал ей. И Саймон невероятно гордился своим братом-близнецом. Им предстояло пройти ещё долгий путь, и наконец они стали братьями, какими не были раньше. Не только по крови, но и потому что сами стремились быть ими, и несмотря на ужасы, которые им довелось пережить, Саймон знал, что не пожалеет об этой семейной связи.

– Один!

Крики толпы переросли в рёв, и Саймон расправил плечи. Их одноклассники не замечали, как они изменились – ни Саймон, ни даже Нолан, который всегда нравился им больше. Они видели шрамы, да, но только физические, а не те, что залегли глубоко внутри – не те, что Саймон, Нолан и все их друзья пронесут через всю жизнь, а ведь именно они навсегда их связали. И не важно, кто победит сегодня, завтра или в любой другой день. Потому что все разногласия между братьями Торн сгорели в пламени, сменившись молчаливым пониманием, о котором так мечтал Саймон, и когда усмешка Нолана переросла в ухмылку, Саймон ухмыльнулся в ответ. Пожалуй, год действительно обещает быть хорошим.

– В бой!