Теплая летняя ночь. Я под руку с Филиппом. Мы почти подходим к моему дому. Свет не горит, и мне от этого спокойнее.

— Похоже, скоро дождь начнётся, — говорю я. — Ты успеешь добежать до дома?

Тут и правда в подтверждение моих слов начинает греметь гром.

— Конечно, не переживай, — с улыбкой отвечает мне Филипп.

А потом я чувствую, как он приближается ко мне. Теплое дыхание на моей щеке… А дальше…

Звук шин.

Визг тормозов.

И меня отталкивают от Филиппа.

— Отошел от нее!

Я вижу Влада, злого, я бы даже сказала — разъяренного. Он бросается на Филиппа, который хочет что-то сказать, но не успевает, так как Влад вырубает его одним ударом. Он слишком взбешен и хочет ударить его еще, но мне становится страшно, что для Филиппа это окажется последним ударом. Я бросаюсь на Влада, пытаясь остановить его. Но он как каменная стена, которую просто так не сдвинуть.

— Влад! Успокойся! Ты его убьёшь! — кричу я.

Оборачиваюсь — никого поблизости нет. Мне никто не поможет.

— Пожалуйста… — уже плачу я.

Тут он наконец-то, как будто услышав меня, оборачивается. Смотрит на меня зло. Его ярко-зеленые глаза теперь как самая темная ночь. А рваная челка свисает, делая их еще чернее. Он тяжело дышит, то и дело сжимая и разжимая кулаки, и кое-где виднеются побитые костяшки. Он приближается ко мне, берет за руку и тянет к себе. Второй рукой зарывается в мои волосы, тянет мою голову так, чтобы я смотрела только на него. Глаза в глаза.

— У вас что-то было?!

Я молчу, не зная, что сказать.

— Отвечай! — требует.

— Нет! — выкрикиваю я.

— Хорошо… — прикрывает он глаза.

Но потом опять смотрит на меня. Я чувствую, что хватка на моих волосах становится сильнее. Он приближается к моему лицу, опаляя своим дыханием.

— Никогда. Никогда, слышишь, не смей больше разговаривать с ним и подходить к нему! Я тебе не разрешаю! Ты моя! Запомни это!

Ангелина

Сколько себя помню, я всегда была рядом с ним. С первого класса, когда села на первую парту. Рядом, недалеко, в поле его видимости. У меня было мало своего. Его друзья, его жизнь и мои тренировки. Заниматься тем, что хочу, я могла только по ночам. Не включая свет, под маленькой старой лампой, я рисовала мир, свой мир. Свои мечты и желания. Ломая черный грифель, а потом смотря на темные разводы, превращающиеся в ярко-серое полотно. Как моя настоящая жизнь. Я как в зеркальном лабиринте, но только в зеркалах отражаются те, кто не дает мне свободу. Кто заслоняет свет. Хотя лучи все равно пробиваются между ними и оседают где-то на полу, как пыль, а мне остаются только крупицы.

— Вставай, а то опоздаешь! — говорит громко Елена, стуча в мою дверь.

Я тут же открываю глаза, быстро озираясь по сторонам. Вчера я так и уснула над альбомом и карандашами. Мне было тяжело, и это был единственный способ снять напряжение.

Я резко подскакиваю, начиная собирать все, пока Елена не дай бог не вошла в комнату. Она хочет, чтобы я занималась только фигурным катанием. Была лучшей. Чтобы все восхищались мной. А я ненавижу его. Хочу сжечь свои коньки, а иногда, смотря на блестящие лезвия и видя там свое отражение, представляю, как они скользят не по льду, а по моей коже. Оставляя кроваво-красные следы.

— Ну ты идёшь?! — входит Елена в мою комнату. — Почему все еще в постели?!

Хорошо, что я успела спрятать свои маленькие радости. Я не знаю, что бы сделала Елена, узнав о них.

— Встаю, — только говорю я, опуская взгляд и начиная вставать с кровати.

— Хочешь, чтобы тебя из универа поперли?! Стать такой же пьяницей, как родители, и умереть где-нибудь под забором?! — Елену теперь не остановить.

Иной раз мне хочется ответить, что она не знает, кто был моими родителями. И не имеет права так разговаривать со мной. Но знаю, что за этим последует еще большая брань, а может, и сильная пощёчина, от которой темнеет в глазах.

Я не была родной дочерью Елены и Олега, они удочерили меня в три года. И до сих пор каждый раз намекают на то, какие они молодцы. Как хорошо, что они выбрали именно меня, ведь без них я бы просто спилась или стала шлюхой. Но сейчас я понимаю, что лучше бы они оставили меня там, чем сделали своей куклой с красивыми, но грустными глазами, которую берет кто хочет, с которой играет кто хочет и которую они заставляют делать все, что захотят. За красивым фасадом нашего дома скрываются уродливые понятия семьи. Но Елене и Олегу это нравится. Я знаю, что у каждого из них своя жизнь, свои пороки и тайны. Но им все равно нравится надевать маски и играть для общества в любящую семью. Идеальный семьянин и бизнесмен — Олег, его красавица-жена — Елена, и их отличница-дочь — чемпионка по фигурному катанию. Многие им завидуют, а я понимаю, что лучше жить с настоящими чувствами, чем с улыбающимися масками.

— Пошевеливайся, завтрак уже готов, — бросает она мне и уходит.

Теперь мне легче дышать, как будто наконец-то пустили кислород, а не отравляющий газ.

Я встаю, умываюсь. Привычно смотрю на себя в зеркало. Большие голубые глаза, острый подбородок и выделяющиеся скулы. Маленький нос и родинка над пухлыми темно-розовыми губами. Все считают меня красивой. А я считаю себя просто куклой с неживыми глазами.

Я опять возвращаюсь в комнату и собираюсь в университет. Я учусь на факультете инновационного программирования, как и Влад. Я не скажу, что мне тяжело, но это был не мой выбор, а его. А я только следовала за ним. Быть рядом, недалеко, в поле его видимости.

Надеваю на себя простое белое платье и поверх кожаную курку. Хотя на дворе начало мая и еще только весна, в моей душе давно зима. И я не чувствую холода. Я уже привыкла к нему. Он давно проник ко мне под кожу и заморозил сердце.

Беру чёрный шоппер и спускаюсь по лестнице вниз. Во главе стола уже сидит Олег, а возле плиты крутится Елена.

— Доброе утро! Ты немного опоздала, — говорит он, отрываясь от планшета, где читает очередную статью на бизнес-форуме.

— Доброе, поздно легла спать, — отвечаю я, садясь за стол справа от него.

— Нужно ложиться раньше, ведь это очень важно для твоих тренировок и успехов. Мы с мамой хотим видеть тебя в числе лучших.

Я не хочу спорить, эта реплика каждый раз слетает с его уст, напоминая мне о том, что я должна быть лучшей. Всегда и везде.

— Хорошо, лягу в следующий раз пораньше.

Елена поворачивается к нам. У нее в руках две тарелки. В одной лежит творог с ягодами, во второй — яичница с беконом. Конечно, последнее не мне. Я уже и забыла, какие они на вкус. А бекон я вообще ела один раз в жизни. Чисто случайно осталось дома одна, и мне захотелось что-нибудь поесть. Среди зелени, которая не давала мне никакого насыщения и ничуть не притупляла голод, я увидела бекон. Он лежал на тарелке, нарезанный тонкими ломтиками. Я посмотрела по сторонам и, как преступник, взяла один из кусочков. Как только он попал мне в рот, мне показалось, что я не ела ничего вкуснее этого. Мои вкусовые рецепторы как будто оживились. Тогда я съела еще три ломтика. Но Елена узнала об этом, и мне сильно досталось. Мне пришлось бегать три круга вокруг поселка, в лютый холод, но вкус бекона так и остался. И я не сожалела о содеянном. Только с завистью смотрела на то, как его уплетает Олег. А потом взяла вилку и начала есть сухой творог, с кислыми ягодами.

— Я слышал, у вас начались отборочные? — спросил Олег, смотря на меня.

— Да, уже начались. Прохожу, — пожала я плечами, стараясь не смотреть на него.

Я уже не обращаю внимания на соревнования. В своих программах я просто исполняю все поставленные движения. Механически. Без души. Хотя откуда ей взяться?

— Вчера звонила Оксана Николаевна и сообщила, что наша дочь отстает от других. Не последнее место, но… — сказала Елена.

Я знаю, что она разговаривает с моим тренером. Давая ей «ценные» советы, как вырастить чемпиона.

— Ангелина, почему так плохо? Ты должна быть лучше всех! — хмурится Олег, немного повышая голос.

— Программа очень сложная. Я не до конца отточила ее, — оправдываюсь я.

— Как это сложная? Для тебя не должно быть сложно! Оксана Николаевна ставит тебе программу по твоему уровню. И ты должна выполнять ее блестяще! — он повышает голос еще больше.

А мне хочется крикнуть, что разве это не они попросили моего тренера дать мне программу посложнее. Чтобы в очередной раз похвастаться мной, что я так блестяще выполняю такую сложную программу.

— Смотри на меня, когда с тобой разговаривает отец! — Олег стучит кулаком по столу. А я вздрагиваю.

Раньше я думала, что во мне нет эмоций и души. А сейчас понимаю, что есть. Мне хочется разрыдаться. Но не при них. Убежать. Чтобы нигде меня не нашли. И просто выплакать все, что творится в душе. Что режет мое сердце, оставляя глубокие раны, не затягивающиеся уже очень давно, а кровоточащие вновь и вновь.

Я с ненавистью смотрю в его глаза и молчу. Мне нечего сказать. Что он хочет услышать от меня? Он и сам понимает, что оправдываться я не буду, поэтому замолкает и опять берет вилку, продолжая есть бекон. А я, наоборот, отодвигаю свою тарелку и беру чашку с чаем, обхватывая ее ладонями, чтобы хоть немного согреться.

— Завтра к нашим друзьям-соседям приезжают дети из-за границы, — начинает Елена как ни в чем не бывало. — Они просятся к нам в гости. Нужно встретить их как подобает.

— Хорошо, — поддерживает жену муж. — А напомни мне, кто у них?

— Дочь Марго и сын Филипп.

— Да-да, что-то слышал. Филипп, по-моему, старше? — хмурит брови Олег, вспоминая.

— Да.

— Это тот молодой человек, который вроде бы на стажировке у акулы юриспруденции — самого Тома Хела?

— Так и есть, — подтверждает Елена.

Она уже все узнала, ведь ей не подобает ужинать с теми, кто не добился больших высот. Ведь они ей не нужны, они все лишь пешки. Можно пожертвовать одной-двумя, чтобы все равно проиграть. Расходный материал, не более. Ей нужны сильные фигуры, чтобы поставить шах и мат королю.

— И, как я слышала, его очень хвалят. Перспективный молодой человек, которому, возможно, доверят дела компании его отца. А ты же знаешь, сколько это холдингов!

— Да-да… Нужно обязательно хорошо их встретить и познакомиться.

— Уже пригласила их в эту субботу, — улыбнулась мужу Елена, ожидая его похвалы, за то, что она такая умная и сообразительная.

И он, конечно же, делает это:

— Дорогая, я всегда удивляюсь, как быстро ты все делаешь. Нужно все хорошо подготовить, позвать лучших поваров или заказать еду… — начинает строить планы Олег.

А я понимаю, что в эту субботу мне нужно будет хорошо подготовиться, чтобы сыграть роль. Роль хорошей дочери, которая обожает своих родителей.

— Ангелина, — обращается ко мне Елена, — ты тоже должна хорошо выглядеть. Я сегодня посмотрю твой гардероб. Если там нет достойного платья, то нам нужно будет съездить в магазин. И улыбайся, пожалуйста. На твою кислую мину никто не должен смотреть. Ты должна понравиться им, особенно сыну.

Вот теперь мне объяснили сценарий и дали роль в этом спектакле. Я, как всегда, должна всех очаровывать и восхищать. Но большую часть своего внимания и улыбок я должна буду адресовать сыну гостей. Чтобы понравиться ему. Я догадываюсь, какой у них зреет план насчёт меня, но посвящать они в него не хотят. Или пока не хотят.

— Я поняла.

— И еще, на людях — «папа» и «мама», — грозно предупреждает Олег. — Не дай бог услышу что-то другое…

Эти два слова я произношу спокойно, у меня ничего не екает. Ведь у меня никогда не было настоящих родителей. Нормальных. Которые любили бы меня не за мои успехи и достижения, а просто за то, что я есть.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, — говорю я, выходя из-за стола. И направляюсь в прихожую. Беру шоппер и надеваю кеды. Не прощаюсь, а просто открываю дверь и выхожу на улицу.

У тротуара меня уже встречает черный как ночь, спортивный «Порше». В нем сидит тот, для кого я тоже должна играть роль: быть рядом, недалеко, в поле его видимости.

Мой Влад, первый мальчик, в которого я влюбилась и который жестко обломал мне крылья после…

Я обхожу машину и сажусь на переднее сидение.

— Кукла, привет, как спалось? — спрашивает он меня.

Так называет меня только он. Наверное, чувствуя, что я и правда похожа на куклу. Я смотрю на него. Черные как смоль волосы, рваная чёлка, свисающая на лоб, ярко-зелёные глаза, внимательно рассматривающие мое лицо, как будто ощупывая. Нос с горбинкой и немного поломанный (травма на тренировке), волевой подбородок с несильно заметной щетиной. Влад красив, это бесспорно, он всегда имеет авторитет, в любой компании. Его уважают и боятся.

За ним бегает табун девочек, которые начали виться вокруг него еще в первом классе. И до сих пор надеются получить что-то большее. Но ему нужны только их тела. Нельзя войти в закрытую дверь, не найдя к ней ключ, они не находят, и довольствуются только тем, что он им дает.

— Нормально, — пожимаю я плечами, отворачиваясь к окну.

Что я могу еще сказать? Что сон — это единственное время, когда я могу заняться тем, чем хочу, и поэтому я пренебрегаю им?

— Ты ела сегодня? — следующий вопрос.

— Да, — вру я, не поворачиваясь. Но он не верит мне. Плохая я актриса.

— Кукла, не ври мне!

Я чувствую, как он злится, не понимая почему. Зачем ему знать, ела ли я? Что от этого будет?

— Я не вру.

— Посмотри на меня, — требует он.

А я не хочу, но понимаю, что тогда он сам меня развернёт к себе. Я оборачиваюсь и смотрю прямо на него. Не знаю, что он видит в моих глазах, я уже давно там ничего не вижу. Но он сразу же определяет мою ложь. Поэтому только вздыхает. Заводит мотор и отъезжает от дома.

— Понятно, заедем в кафешку в городе.

Наш посёлок стоит на окраине. Частные дома, у каждого своя территория. У Влада тут живет семья, недалеко от нас, но я знаю, что уже в шестнадцать он переехал в свою квартиру в городе, купленную отцом. Влад всегда приезжает за мной, чтобы вместе поехать в университет. Я не просила его об этом, он сам так решил. Чтобы я всегда была при нем, рядом.

Мы заезжаем в центр города и останавливаемся в одной из кофеен недалеко от университета. Влад паркует машину. Выходим. И сразу же заходим в кофейню. Тут царит своя атмосфера, своя жизнь, и все это приправлено ароматами кофе. Мне нравится тут, я чувствую себя немного живой. Садимся, и к нам тут же подходит одна из официанток.

— Доброе утро, что будете заказывать? — с улыбкой спрашивает она, смотря восхищенно на Владислава.

А я наблюдаю за ней: она может стать очередным телом для него, не более. Если понравится ему.

— Здравствуйте! Принесите, пожалуйста, девушке сырники из рикотты. А мне английский завтрак. И два латте без сахара.

Не знаю, записала ли она все, но девушка утвердительно кивает. Все так же смотря на Влада. Наверное, меня это должно злить, ведь я сижу напротив. Можно даже подумать со стороны, что мы обычная пара, которая пришла на совместный завтрак. Но мы не обычная пара, и я не его девушка. Я вообще не знаю, кто я для него. Я предпочитаю называть себя его тенью. Которая всегда рядом, недалеко, в поле его видимости.

— В течение пятнадцати минут все принесу, — говорит девушка-официант. — Что-нибудь еще?

Она так смотрит на него, как будто только и ждет, что он скажет что-нибудь именно ей, что-то, не касающееся этого ресторана. Она как бездомная собака, которой понравился определенный человек, и она хочет, чтобы он ее покормил или взял к себе домой, стал хорошим хозяином. Но Владиславу не нужна собака, у него их полно, любой породы и масти. Нужно только поманить, и они, как дрессированные, подбегут к нему, чтобы показать себя, выделиться.

— Спасибо, больше ничего не нужно, — говорит он.

Девчонка немного хмурится, но сразу же берет себя в руки и уходит.

Владислав смотрит на меня, и я чувствую, что он хочет что-то сказать, но тут в его кармане раздаётся мелодия входящего звонка. Он хмурится, смотря на дисплей, но все равно принимает вызов.

— Алло, привет, — отвечает он.

Я слышу, что на том конце провода с ним говорит девушка. Не сестра, и не мама.

— Ты разве не собрала еще свои вещи?! — он начинает злиться, я вижу это по венке, пульсирующей на его шее. — Что значит «думала»? Ты вообще не должна думать. Я тебе предельно ясно сказал еще утром: выметайся из моей квартиры!

И тут я понимаю, что это очередная девушка, проведшая с ним ночь, а может быть, много ночей, и думающая, что нашла ключ к его закрытой двери. Но ключ так и не подошел, и дверь не открылась, а порыв ветра уносит ее все дальше от этой двери, давая шанс другим.

— Б***, я все тебе сказал! Чтобы в обед тебя уже не было. Ключи оставь у вахтёрши!

Он больше не слушает писк девушки и просто сбрасывает. Потом смотрит на меня, кидая:

— Прости, вывела меня.

Я только пожимаю плечами. Зачем ты оправдываешься, Влад? Я знаю тебя с первого класса, знаю, кто для тебя очередная девушка.

Нам приносят наш заказ.

— Приятного аппетита! — говорит та же самая официантка, все еще улыбаясь, но уже не так рьяно, скорее, по привычке, как улыбается всем клиентам.

— Спасибо, — благодарю я.

Сначала мы едим молча. Влад о чём-то думает, хмурясь. А я сморю в окно, на проезжающие машины и наш город. Я хочу затеряться в нем, чтобы почувствовать, как это быть свободной и независимой. Я пробовала, даже пару раз убегала, но они находили меня, раз за разом запирая в моей персональной клетке, с маленьким окошком, из которого поступал свежий воздух и проглядывало солнце. Они считали, что мне этого хватит. Но мне хотелось стать птицей. Воробушком, который бы смог протиснуться в это окошко и улететь далеко. Куда-нибудь туда, где парят облака, над городом, чувствовать ветер и как ты сливаешься с ним в единое целое.

— Я тут узнавал насчёт практики. Пойдем в компанию друга моего отца, он устроит нас. А не то, что предлагает Вероника, — наконец выходит из своих раздумий Влад.

— Хорошо, — только говорю я, он уже все решил, и мое мнение тут не учитывается.

Мы доедаем. Он расплачивается, и мы садимся в его машину и едем в университет.

На стоянке университета уже гудит народ. Мы встаем на одно из мест, почти у входа в здание. Его никогда никто не занимает. Все знают, что тут паркуется только Влад. Даже старшекурсники не смеют этого делать. Потому что знают: связываться с Владом — себе дороже.

Мы выходим, и к нам тут же подбегают две мои одногруппницы. Но, конечно же, они подходят к нему, начиная кокетничать и улыбаться. Надувая свои искусственные губы. На меня они не обращают никакого внимания. Я как приложение к нему, тень.

— Влад, помнишь, ты обещал покатать меня? — пищит одна из блондинок, по-моему, Алина.

— Да, да, и меня, — в тон ей подтверждает вторая блондинка.

Две куклы Барби, которые пока не нашли своего Кена, чтобы жить с ним беззаботно и в достатке.

Не хочу вас разочаровывать, девочки, но Кена из Владислава точно не выйдет.

— Когда-нибудь обязательно это сделаю, — с хищной улыбкой отвечает им он.

Они понимают, что лучше его не злить, поэтому, как кошки, начинают ластиться к нему, заглядывая в глаза, чтобы получить хоть каплю внимания. Влад дает им эти крупицы, начиная их тискать, отчего они еще больше пищат. Но ласки долго не продолжаются, к нам подходит Витя, лучший друг Владислава. Хотя еще в первом классе они были врагами, и все началось именно из-за меня.

Мы заходим в аудиторию в числе первых. Тут как в улее: все что-то делают и обсуждают. Но когда наша троица заходит, то голоса смолкают, а тридцать пар глаз смотрят на нас. Я привыкла к этому, поэтому мы просто проходим мимо и садимся на свои места, в середине аудитории. Они всегда свободны, все знают, кто здесь сидит. Тут к нам поворачивается звезда нашей группы. Причем слово «звезда» нужно понимать в прямом смысле. Она всегда одевается так, как будто едет не в университет, а на показ мод. Стразы, блестки — эта мишура всегда украшает ее наряды. И зовут звезду Настя.

— Привет! — говорит она, улыбаясь, показывая почти все свои зубы. — Хотела узнать, где вы будете проходить практику?

Влад молчит, просто смотря на нее и как будто вспоминая, кто она вообще такая. Я уверена, он даже не помнит ее имени. Настя теряется, а ее улыбка становится все грустнее.

— В «Айти-парке», — после минутного молчания отвечает Влад.

— О! Это так круто! — сразу же тараторит она. — А я тоже так хотела туда попасть! Но не получилось. Это вас Вероника Викторовна послала туда?

— Нет.

— Понятно, — сникает одногруппница, понимая, что больше у него спрашивать не стоит. — А ты, Вить, куда пойдёшь?

Взгляд у нее при этом как у побитой собаки. Виктор, который до сих пор лазил где-то в телефоне, наконец-то посмотрел на нее.

— Я у отца в фирме, — пожал плечами он.

Настя хотела спросить что-то еще, но тут в аудиторию вошла Вероника Викторовна.

— Доброе утро всем. — Она не стала останавливаться и сразу же подошла к своему столу. — Не буду говорить долгие речи, перейду к главному. До того как начнётся наша лекция, я бы хотела подробнее остановиться на списках на практику. На кафедру поступили предложения проходить практику в другом месте.

Она достала сумку и вытащила оттуда белые листы. Надев очки, начала читать:

— А именно: Авдеев Виктор, Каменский Владислав и Альхонская Ангелина решили пойти на практику в другие заведения. Я правильно поняла вас?

— Так точно, Вероника Викторовна, — поднимает руку Витя.

— Хорошо, а вы, Ангелина, согласны? — смотрит она на меня через стеклянные линзы очков.

Я хочу сказать, что меня никто не спрашивает, чего я хочу. Влад все решает за меня. Мое согласие — это всегда его согласие, по-другому просто не может быть. И как будто в подтверждение моих слов Влад отвечает ей:

— Мы говорили с вами, Вероника Викторовна, я и Ангелина будем проходить практику вместе в «Айти-парке». Это уже согласовано с деканатом. И ваш вопрос ничего не решает.

Женщина поджимает губы и смотрит на меня. В ее глазах я вижу сочувствие. Сочувствие мне. А я хочу закричать, что не нужно, не нужно меня жалеть. Ведь это, наоборот, ломает меня, делая слабой, я начинаю ощущать, что и правда угодила в ловушку, из которой никогда не смогу выбраться. Что я все же живая. Как бабочка, которой подрезали крылья.

— Хорошо, я вас поняла.

Больше она не возвращается к этой теме и начинает вести лекцию. После всех пар мы втроем обедаем в столовой и Владислав отвозит меня домой.

— Я не смогу отвезти тебя на тренировку, поэтому закажешь такси, — говорит он.

Я не могу возразить или отказаться, это сказано как констатация факта.

— Хорошо, — только говорю я.

Выхожу из машины и направляюсь в сторону дома. Как только открываю дверь, слышу визг шин.

— А, ты уже вернулась, — доносится голос Елены из кухни. — Я как раз только пришла с фитнеса, — и демонстративно показывает на сумку около входа.

Зачем она мне ее показывает, я не знаю, но предполагаю, что для того, чтобы убедить саму себя в том, что она ничего такого не делала. Хотя я уже давно знаю, что со своим любовником она встречается именно там. Никто не заподозрит. Олег занимается дома, а она купила абонемент, аргументируя это тем, что хочет ходить на групповые тренировки. Мол, это помогает ей вести свой женский блог и лучше понимать аудиторию. Но все это фальшь, пыль в глаза, которую она пускает своему мужу. Не знаю, верит ли ей Олег. Но он тоже небезгрешен. А я давно свыклась с мыслью, что мы все живем своей жизнью. А этот дом просто как точка начала: всегда, когда ты наиграешься, ты приходишь сюда, и этого не изменить. Они не хотят, а я не могу.

— Я помню, что ты ходишь именно в это время, — пожимаю плечами я, делая вид, что верю в ее ложь.

Я снимаю обувь и иду в свою комнату, чтобы переодеться.

— Кушать будешь?! — кричит она.

— Нет, поела в столовой! — отвечаю я в ответ.

Через несколько секунд она врывается в мою комнату без стука.

— Ты же знаешь, что тебе нужно соблюдать диету! — сердится она. — Сколько раз я тебе говорила, у тебя жесткая диета! Ты должна правильно питаться! А не тем, что делают в этой столовой!

— От одного раза ничего не будет, — все же не выдерживая, отвечаю я.

— Это ты так думаешь! Где один, там и два, ты захочешь там есть постоянно! А у тебя отборочные, ты должна пройти их и стать одной из первых. Мы уже всем сказали, что первое место у тебя в кармане! Ты хочешь, чтобы нас выставили на посмешище?! Мне хватило того раза, когда ты убежала! Помнишь, что тогда было?!

После ее слов я вздрагиваю, вспомнив, как попыталась получить свободу. Тогда мне стукнуло восемнадцать и я думала, что теперь смогу убежать. От них всех. Но меня жестко обломали. Я хотела купить билет в другой город, у меня осталось немного карманных денег, которых должно было хватить. Я не думала, что будет потом. Главное — здесь и сейчас у меня был шанс убежать. Уйти. Взлететь. Но меня поймали на первом же повороте.

Полиция приволокла меня домой в тот же день. Я получила очень сильную оплеуху от Олега. Они заперли меня дома на целую неделю. Но я бы и так не вышла: удар был такой сильный, что у меня раздуло пол-лица.

Они оставили меня без средства связи. Мне даже нельзя было открывать окно, только маленькую щелку. Так они воспитывали меня, надеясь, что я образумлюсь. А я просто смирилась. Хотя первые дни я выла как раненый зверь. Уже не моля ни о чем, а заставляя себя принять реальность.

Поняв, что немного перегнула палку, Елена сразу же добавила:

— Ангелина, доченька! Мы ведь хотим как лучше для тебя. Ты должна стараться, чтобы достичь больших высот…

Она продолжала говорить и говорить, думая, что мотивирует меня. А мне, наоборот, стало еще хуже. Начала бить мелкая дрожь. Успокоилась я только через час, когда она наконец-то покинула мою комнату.

Ближе к вечеру, собрав сумку, я заказала такси, не смея ослушаться Влада, и поехала на тренировку.

Сегодня народу на катке было немного. Переодевшись, я вышла на лед и начала разминаться. Ко мне как раз подошла Оксана Николаевна, мой тренер, с еще одной своей подопечной.

— Здравствуйте, Оксана Николаевна, — первой поздоровалась я, подъезжая к бортику.

— Здравствуй, здравствуй, Ангелина. Хорошо, что ты пришла, сегодня у нас много работы. Тебе нужно как следует подготовиться, отработать четвертной прыжок и еще несколько элементов.

— Хорошо, я готова, — киваю я.

— Отлично, Виктория, ты можешь еще покататься и идти домой. Мы закончили. Ты умничка!

Та улыбается и выходит на каток. А Оксана Николаевна оборачивается ко мне.

Спустя полтора часа я уже не чувствую ног, руки дрожат, и все, что мне хочется сделать, — это снять это все с себя и лечь спать.

— Хорошая работа, Ангелина, но этого недостаточно! Надо работать еще, — выносит она свой вердикт. А я понимаю, что это все дойдёт до Елены и придирок не миновать. Но сейчас меня это не волнует.

— Я буду стараться, — только говорю я.

Иду в раздевалку, принимаю душ и кое-как натягиваю на себя вещи. Выхожу и смотрю на рядом стоящую машину, но не вижу машину Влада. Озираюсь по сторонам и решаю позвонить ему, но в трубке только гудки. Странно. Решаю пройти немного вдоль дороги, чтобы не загораживать вход. Через несколько метров все же вижу машину Владислава и… голую спину Виктории…

Шесть лет назад

Приближался Новый год. Сказочное время, когда ты веришь в чудо и во что-то волшебное. Надеешься, что вот в следующем году все будет намного лучше. И так из года в год. Весь город украшен праздничными гирляндами, красивые и яркие витрины магазинов передают атмосферу праздника. Мне нравилось это время, в душе и правда чувствовалось приближение волшебства.

Я перешла в девятый класс, старшая школа, и по традиции перед новогодними праздниками устраивался зимний бал. Так было всегда, с самого основания школы. Туда пускали только учеников старших классов. Девочки приходили исключительно в вечерних платьях и с кавалерами. Даже организовывались специальные кружки по основам бального танца, но обычно туда приходили только девочки. Я тоже очень хотела попасть на этот праздник, особенно когда рассматривала фотографии балов предыдущих годов. Все такие красивые и нарядные, а актовый зал украшался каждый раз по-особенному. В один год это были золотые шары разных размеров, свисающие с потолка, в другой — воздушная вата, будто хлопья снега падающая на тебя. Каждый год все было по-новому, неизменным оставалось только одно — новогодняя елка в центре зала. Большая, двухметровая, пушистая, как будто живая, только из леса. Каждый раз она украшалась по-разному, но всегда была главным атрибутом вечера.

Я тоже очень хотела попасть туда, даже уже выбрала платье. Голубого оттенка, с пушистой юбкой и открытыми плечами. Когда я увидела его в магазине, то поняла, что хочу себя видеть именно в нем. Представляя, как буду танцевать, чувствуя себя сказочной принцессой. Только не хватало принца, с которым бы я пошла на бал. С этим было сложно. По правилам, мальчики должны приглашать девочек. Но чем ближе было это событие, тем больше я убеждалась, что меня никто не пригласит. Им запретил Влад, ведь я должна быть с ним рядом, недалеко, в пределах его видимости. И никто никогда не ослушается его. Теперь я это поняла. Узнала чисто случайно. Это была физра, последний урок, и потом все домой. Наша учительница, Тамара Алексеевна, разрешила девочкам посидеть, а мальчики играли в футбол, занимая весь зал.

— Слышали новость? Меня на бал пригласил сам Влад, — услышала я голос Алины, считающей себя популярной девушкой.

Она и правда была красивая. Ярко-рыжие волосы, прямой и аккуратный нос, острый подбородок. Она не была худышкой, но и толстой ее не назовёшь. Округлые бедра, выдающийся бюст, но при этом осиная талия.

— Ого, а как же?.. — спросила одна из ее подруг, и я прям почувствовала на себе их взгляды, но сделала вид, что не заметила.

— Не знаю, может, раскол в семье произошел. Наша парочка рассталась, — это было сказано с таким удовольствием.

— Ну тогда прекрасно. Надеюсь, после этого ты станешь его девушкой, я так этого хочу. Вы будете идеальной парой. Можно сразу дать титул короля и королевы выпускного!

— Надеюсь, так и будет, а то что-то наш Влад не общается с другими девушками. Только с зубрилой-куклой! — я прям слышу в ее голосе издёвку, и это было сделано специально, чтобы я услышала.

Мне уже не обидно, я давно привыкла, что все считают меня какой-то странной, необщительной. Хотя я хотела бы иметь подругу, чтобы делиться с ней своими переживаниями, вместе устраивать веселые ночевки, пить какао и смотреть фильмы, как это происходит в сериалах. Чтобы просто гулять, ходить по городу, веселиться и проводить время. Быть нормальной. Но с самого детства у меня все идет не так, как у других. Тренировки, репетиторы, правильный режим дня. Ничего из того, что бы я хотела делать сама, поэтому подруги у меня просто не могло быть.

Хорошо, что Алина не продолжила говорить что-то едкое обо мне. Все равно было неприятно и немного обидно. Ведь Влад не поделился со мной, что пригласил ее, хотя я думала, мы друзья, но, скорее всего, он так не считает.

Прозвенел звонок, оповещая о том, что урок закончился.

— Так, переодеваемся! Все молодцы, всем пятерки! — крикнула Тамара Алексеевна.

Парни начали проходить в раздевалку, я тоже встала со своего места, чтобы пойти домой. Но меня остановил Влад.

— Подожди, сейчас переоденусь, и пойдем вместе, — не вопрос — утверждение.

— Хорошо.

Он уходит, и зал пустеет. Я прислоняюсь к одной из стен и начинаю ждать. И тут, к моему удивлению, слышу отчётливо голоса из раздевалки. Обычный диалог парней. Спорт, игры и девочки. Кстати, в этом плане парни очень похожи на девушек: те же самые сплетни. Обсуждают, кто с кем встречается, а кто посмелее хвалится, кто уже стал взрослым. Я бы даже не обратила внимания на этот разговор, если бы не услышала вопрос к Владу, касающийся меня.

— Ты уже пригласил кого-нибудь? — по голосу я узнала моего одноклассника Костю.

— Ты уже пригласил кого-нибудь? — по голосу я узнала моего одноклассника Костю.

— Да, Алину, ещё позавчера, — спокойно ответил Влад.

— О-о! Одобряю, она горячая! Хотя пока никому не обломалось. Может, тебе повезёт…

— Хм, может, уже повезло… — я прям вижу, как Влад усмехается при этом.

Послышались одобрительные реплики и свисты.

— Слушай, Влад, а можно тогда Ангелину пригласить? Ну раз уж ты с Алиной идёшь? — этот вопрос задал Глеб, я не очень хорошо знала его, мы почти не общались, но я часто замечала на себе его взгляды. Сердце начинает биться быстрее.

— И что?! Что с того, что я иду с Алиной?!

Я прям ощутила, как его настроение сразу же переменилось.

— Ну… значит, Ангелина свободная… и я мог бы пойти с ней. Она красивая, кстати, мне даже больше нравится, чем Алина. Я бы с ней не только потанцевал… У меня как раз родителей до…

Раздался вскрик и какое-то шуршание. Потом возглас Кости:

— Б****, Влад отпусти его, видишь, у него уже кровь! Харэ, отпусти, говорю!

Опять шуршание и грохот, как будто что-то тяжелое упало на пол.

— Еще раз, с****, только посмотришь в ее сторону, и я не сдержусь! Ты понял меня?! Даже не смей думать о ней! — и столько ярости в голосе, что я прям физически ощутила ее на себе. — Это все, б****, должны уяснить! Только узнаю, что кто-нибудь пополз в ее сторону… Вы знаете меня…

Было страшно сейчас встретиться с ним. Поэтому, невзирая на его приказ оставаться и ждать его, я поспешила в раздевалку. Не хотела его сейчас ни видеть, ни слышать. Меня душили слезы. Как он может так говорить?! Почему ему можно, а мне нет?! Я и так при нем всегда!

Не знаю, как я добралась до раздевалки и оделась. Помню только сильную метель, хотя в моей душе тоже была метель, которая пробирала до самых костей. Не давая идти, мешая найти ориентир. По лицу катились слезы, горячие, но которые уже через пару секунд превращались в лед, больно раня нежную кожу. Но самая сильная боль разрывала меня изнутри. Не давая спокойно вздохнуть, отрезвляя и говоря мне, что я просто кукла и у меня не должно быть своих мечтаний. У меня есть хозяева, которые сами выбирают, когда со мной играть и во что, не давая играть кому-то другому, ведь я единственная любимая игрушка.

Не знаю, как я поняла, что не могу идти. Наверное, когда метель усилилась, заполоняя собой все вокруг, забиваясь в распахнутую куртку, которую я, оказывается, забыла застегнуть. И сейчас вся моя школьная форма до нитки промокла, и даже в сапоги забился снег. Но я как будто не чувствовала холода, ведь в моей душе разгоралась самая настоящая зима.

— Девушка! Вы что тут делаете в таком виде?! Такая метель, заходите внутрь! — услышала я справа от себя.

Повернув голову, я увидела молодого официанта, кричащего мне.

— Вы можете сильно простудиться! — продолжал он кричать. А я просто смотрела на него, не понимая, чего он хочет, у меня все так же в ушах стоял голос Влада, злой, я бы даже сказала, яростный.

Официант понимает, что со мной что-то не так, поэтому сам берет меня за руку и тянет в кафе. Мы заходим в теплое помещение. Тут на нас сразу же обращают внимание, но мне уже пофиг. Слезы опять начинают литься по моим щекам.

— Девушка, не плачьте, все хорошо, — он сажает меня куда-то в подсобку.

Там есть диванчик и стол.

— Олег, это что такое? — в комнату заходит девушка-официант.

— Да она стояла прям на улице, а ты видишь, какая метель! Куртка распахнута, без шапки. Я уж думал, что-то произошло. Принеси пока горячий чай ей.

Девушка уходит, а парень помогает мне снять куртку.

— Спасибо… — говорю я онемевшими губами.

— Не за что! — улыбается он. — У вас тут телефон звонит. Может, ответить?

Я смотрю на свой телефон, он и правда звонит, причем звонит тот, кого я сейчас не готова слушать и слышать. Поэтому я просто качаю головой. Но Влад настойчив, поэтому, после нескольких миганий, я просто выключаю гаджет.

Официантка приносит мне чай, и через час сидения мне становится легче. Поэтому я собираюсь домой, благодаря всех. Официант Олег порывается проводить меня до дома, но я благодарю его и заверяю, что со мной все хорошо, поэтому не нужно. Не хватало, чтобы об этом инциденте узнали родители.

Эта моя выходка не проходит для меня бесследно, так что на следующий день я сваливаюсь с высокой температурой и ангиной. Чем очень расстраиваю Елену, так как на носу важные соревнования. Но мне пофиг, поэтому я со спокойной душой лежу дома. На бал я не попадаю. Да и что мне там делать, если никто не пригласит меня на танец и даже не подойдёт? Поэтому в тот вечер, когда температура немного спадает, я надеваю платье, в котором собиралась на бал, и начинаю кружиться по комнате, представляя, что я и правда на балу. Рисую в блокноте красивого мужчину в смокинге. Я не знаю, откуда я его взяла, но у него светлые волосы и голубые глаза. Он приглашает только меня, и мы кружимся в танце вокруг новогодней елки. Одни, чувствуя атмосферу сказки и праздника.

После бала я узнаю, что Влад тоже не пришел. Банально сломал нос на тренировке. Не знаю, что я чувствую, услышав это. Почему-то ничего. Хотя, наверно, должно быть злорадство. Но мне кажется, после того, что я услышала в раздевалке, во мне умерли эти чувства. Вообще все чувства к Владу.

К сожалению или к облегчению, но так оно и есть. У меня было только одно чувство к себе — сожаление о том, что я не пошла на бал. Первый свой бал. Но у меня еще будет много балов, я обещаю себе! И, наверное, тогда между нами и начался отсчет до точки невозврата…

Первый день практики, я немного волнуюсь. Но настраиваю себя на то, что это всего лишь практика, хотя зарекомендовать себя стоит. Может, я еще пойду работать в эту компанию. Собираюсь. Надеваю светлые джинсы с рваными коленками и чёрный топ, а поверх него — черный пиджак. Сегодня не обещали плохой погоды, поэтому решаю одеться не очень тепло.

Спускаюсь к завтраку, где уже сидит все семейство. Как всегда, все по кругу: вопрос о тренировках и напоминание о том, что скоро отборочные и мне нужно готовиться намного лучше. А также напоминание о званом ужине. Немного биографии Филиппа, чтобы мне было легче с ним общаться, ведь мне уже выдали роль, ее нужно только отрепетировать. Я в слишком хорошем настроении, чтобы язвить, поэтому только киваю. Сегодня Елена сжалилась надо мной и сделала тосты с маслом. Что порадовало еще больше.

Выхожу и вижу Влада, стоящего у машины, облокотившись на нее и смотря себе под ноги. Такой же привлекательный и красивый. Каждая девочка мечтает о нем, но только не я. Он душит меня, не давая сделать вдох, обрывая крылья. Я кукла. Его кукла. Он не делится мною ни с кем, беря все только себе.

Влад смотрит на меня, а я не подхожу, жду. С того вечера мы не разговаривали, и даже не виделись. А сейчас я не знаю, что сказать и как поступить. Но Влад решает все сам. Подходит ко мне вплотную, так что я чувствую его дыхание где-то на макушке и запах, который только его.

— Пошли, Кукла, мы опаздываем, — он не спрашивает, а просто берет меня за руку и тянет к своей машине. А я послушно иду за ним.

Его послушная кукла.

Заводит мотор, и мы выезжаем со двора. Молчим. И эта тишина давит. Лучше бы он говорил, как всегда. Впервые я хочу, чтобы ему кто-нибудь позвонил, может, даже девушка, с которой он провел ночь и которая пока не хочет уходить, надеясь на продолжение. Но ничего такого не происходит, он даже не включает музыку. Хотя у него есть плейлист с его любимыми исполнителями. Я знаю его весь. Но сегодня он не хочет этого. По его выражению лица я не понимаю, какой он сегодня. Он как будто надел маску, чтобы никто не видел его эмоций. Даже я.

Так мы доезжаем до «Айти-парка». Тут большая территория и огромный комплекс с логотипом компании в центре. Влад становится на парковку только для персонала, и мы выходим. Так же молча он берет меня за руку, и мы направляемся к входу. Внутри тоже очень красиво, и самое удивительное — тут растет дерево, но не обычное, и при близком рассмотрении я замечаю, что оно сделано из микрочипов. Удивительно, сколько нужно было их собрать, чтобы сделать дерево в семь этажей. Тут также есть фонтан со скамейками и кафе. Влад кивает охраннику, который даже ничего не спрашивает, и мы направляемся к лифту. Заходим, и он нажимает на цифру семь. Интересно, что там? Влад как будто читает мой вопрос:

— Зайдём к директору компании, он старый друг моего отца, поэтому и согласился нас взять.

— Понятно…

Сколько же связей у отца Влада! Я видела его несколько раз, но я не замечала, что он увлекается новыми изобретениями. Скорее, его интересует ринг, бокс. Как и его сына. Хотя Влад все же не пошел в тренеры, а выбрал совсем другое направление. И кто знает, может, я просто не знаю его отца.

Молодая и красивая секретарша просит нас подождать на диване и предлагает чай или кофе.

— Два кофе, пожалуйста, — говорит Влад, она улыбается ему и идет к кофемашине.

Вдруг за дверью я слышу голос, мужской баритон, который что-то обсуждает с собеседником. И тот явно чем-то недоволен.

— Ваш кофе, — девушка приносит напиток и ставит на стеклянный столик, и я опять ловлю ее пожирающий взгляд на Влада, но тот не обращает на это никакого внимания, тоже смотря на дверь, откуда доносятся голоса.

Мы не успеваем выпить обжигающий кофе до конца, как дверь открывается и из нее выходит представительный мужчина лет пятидесяти. Он хорошо выглядит, деловой костюм подчеркивает его стройность, никакого живота, который обычно уже бывает у мужчин такого возраста. Седина на висках и на щетине не портит его, а, наоборот, делает более привлекательным.

— Я все сказал, Дмитрий! — говорит он собеседнику, молодому парню с кучей татуировок.

В отличие от старшего мужчины, этот молодой пугает меня. Высокий, широкоплечий и во всем черном, с кучей татуировок на всем теле, только лицо осталось чистым. И в его чертах я узнаю черты первого мужчины и понимаю что, скорее всего, он его сын. И, похоже, между ними произошел не очень приятный разговор.

— Я тебя понял, — Дмитрий даже не прощается, и даже не смотрит в сторону отца, просто уходит.

Я слышу вздох старшего мужчины ему вслед. Интересно, о чем они спорили?

Потом мужчина замечает нас, и на его лице появляется улыбка.

— Здравствуй, Владислав! Так рад тебя видеть у себя! — он заключает его в дружеские объятия, хлопая по спине. — Все же как ты вырос, помню тебя маленьким мальчиком, играющим с Димой на детской площадке, и мы с твоим отцом сидим и смотрим на вас. Как же летит время… и мы не молодеем.

— Здравствуйте, Николай Федорович! Тоже рад вас видеть. И вы хорошо выглядите для своих лет.

— Стараюсь. Стараюсь, веду правильный образ жизни. И приучаю к этому сотрудников, так что, если увидишь, что в обед мы занимаемся йогой, не удивляйся.

Мы с Владом удивленно переглянулись. Интересно, никогда не видела, чтобы на обеде работники не ели, а занимались йогой. Эта компания нравится мне все больше.

— Будет интересно посмотреть.

— Влад, представь, пожалуйста, мне свою девушку.

Я уже хотела сама представиться, но Влад начал первым:

— Это Ангелина, моя одногруппница и лучший друг.

— Хм… друг…

Николай Федорович был удивлён, я это почувствовала, но виду не подал. Даже слово «друг» не характеризует того, кто я для Влада. Я вообще не могу обозначить, кто я. Кукла, которая всегда должна находиться рядом.

— Рад познакомиться с вами, Ангелина.

— Я тоже! — я пожала его руку.

— К вашей практике все готово, — продолжил он, смотря опять на Влада. — Ты будешь помогать мне, учиться, так сказать, азам. А Ангелина пойдет в отдел программного обеспечения. Вас это устроит, Ангелина?

Он внимательно посмотрел на меня. А я только улыбнулась. Я вообще была очень рада попасть сюда и узнать эту компанию изнутри.

— Конечно!

— Меня это не устраивает, — резкий голос Влада сразу же отрезвляет. — Я планировал, что мы будем проходить практику вместе с Ангелиной.

В его тоне сталь. Удивительно, как у молодого парня она так быстро проявляется. Николай Федорович тоже немного в ступоре, смотрит на Влада вопросительным взглядом.

— Кхм, Влад, не переживай, коллектив у нас хороший. Не съедят твою подругу. А я хочу тебе сразу же верхушку показать, — наконец-то произносит он. — Ирочка, проводите, пожалуйста, Ангелину. А мы пока пройдем в мой кабинет.

Он даже не дает парню ничего возразить, и правда уводя его в свой кабинет. Тут ко мне подходит секретарша, которая варила нам кофе, и просит пройти с ней. Уходя, я чувствую пристальный взгляд Влада. Я знаю, что просто так он меня не оставит. И явно будет контролировать. Но сейчас я хочу насладиться свободой.

Ирина приводит меня на второй этаж. В комнату, где находятся пять человек. Все мужчины, разного возраста.

— Николай Федорович просил взять на практику, дайте ей какую-нибудь работу, — ее тон не терпит возражений и вызывает резкий контраст по сравнению с тем, как она говорила при своем начальстве.

Все с интересом смотря на меня. Молчат. Ирина закатывает глаза.

— Ботаны, — говорит она негромко и решает, что на этом ее миссия выполнена. Разворачивается и идет обратно, а я так и стою у порога.

— Привет, меня зовут Ангелина, можно просто Лина. Я на месяц у вас на практике, буду благодарна за помощь, — прерываю я все же молчание, стараясь показаться милой.

Тут они как будто отходят и начинают улыбаться. Ко мне обращается самый старший из них, как я думаю:

— Привет, меня Алексеем величать, рады, что ты будешь проходить ее у нас. Этого оболтуса зовут Петр, вот того очкастого — Роман… — называет он каждого человека в комнате, добавляя еще немного от себя.

Я приветствую каждого, кивком или рукопожатием. После Алексей показывает мне место, где я буду работать. А также объясняет мое первое задание.

— Если что, спрашивай у Ромы, он делает почти то же самое, что будешь делать ты, только немного сложнее.

Парень, сидящий рядом, улыбается и кивает.

— Спасибо большое за разъяснения. Постараюсь никого не отвлекать вопросами.

— Да отвлекай. Не часто к нам приходит такая красивая девушка. — Он подмигивает, а я невольно краснею. — Надеюсь, останешься у нас надолго.

— Я тоже, спасибо!

Алексей кивает и возвращается на свое место, надевая наушники. Остальные делают то же самое. А я начинаю потихоньку разбираться что и как. И уже через полчаса работа проходит быстрее. Пару раз ко мне поворачивается Рома и спрашивает, не нужна ли мне помощь. На что я говорю, что нет, задание легкое. И правда, через два часа я с уверенностью могу попросить работу посложнее. Но не успеваю, так как слышу успокаивающую мелодию. Сначала даже не понимаю, откуда это. Но потом вижу, как все выключают или блокируют своим компьютеры и начинают вставать с мест.

— Йога и обед, — поясняет Рома.

И только сейчас я вспоминаю, что ведь слышала об этом от Николая Федоровича.

— А, да, точно, — тоже встаю со своего места. — Слышала об этом. Интересно у вас, конечно, тут.

— Да, директор хочет, чтобы мы двигались, все же у нас больше сидячая работа, как видишь. Чтобы вели здоровый образ жизни, — объясняет Рома.

— Хороший он у вас.

— Да, не жалуемся. Слушай… — он немного покраснел, пока делал паузу, — не хочешь со мной пообедать? Покажу тебе самые вкусные обеденные наборы.

— Конечно, я… — хотела сказать, что с удовольствием пойду, но не успеваю и слышу обманчиво-спокойный голос Влада. И ощущаю его горячую руку на моей талии.

— Она с тобой никуда не пойдет!

— Она с тобой никуда не пойдет, — слышу я за спиной обманчиво-спокойный голос Влада. Он проходит мимо меня и встает между нами с Ромой.

— Ты идёшь один, — наклоняется он к нему.

Не знаю, что видит в его глазах Рома, но из покрасневшего парня он сразу же превращается в бледную моль.

— Можешь уже сваливать. Выход знаешь где.

— З-знаю, — заикаясь, ответил Рома. Он остановился рядом со мной и тихо проговорил, не смотря в глаза: — Обед закачивается в три.

— Спасибо, — тихо ответила я.

За ним закрывается дверь, и мы опять в полной тишине. В моей душе творится ураган. Как только я хочу пообщаться хоть с кем-нибудь, он не дает мне. Делает все, чтобы я была только с ним. Как послушная кукла. Всегда рядом, возле него. Мне хочется плакать, но я сдерживаюсь, опять надевая маску равнодушия и покорности.

— Вижу, ты быстро нашла новых друзей, — первым нарушает молчание Влад. Облокотившись на один из столов, он крутит в руках модельку маленького корабля.

— Уже нет, ведь ты пришел, — не смогла не съязвить я.

— То есть я помешал? — спрашивает он, выгибая бровь, все тем же обманчиво-спокойным тоном.

Я не отвечаю. Зачем говорить, если это и так очевидно. Опять хочет показать, что я должна быть только рядом с ним, прикрывая это все заботой.

— Я попрошу Николая Федоровича, чтобы он перевел тебя ко мне, — констатирует он.

После его слов моя маска равнодушия все же трескается. Я понимаю, что сейчас у меня опять отнимут кислород, а ведь я сделала так мало вдохов.

— Только попробуй! — тихо, но очень убедительно говорю я.

Не знаю, что происходит со мной, но я как раненый зверь, все равно пытаюсь ударить врага. Влад удивляется моим словам. Обычно я не спорю с ним.

— Я хочу остаться тут и работать в этом коллективе, — продолжаю я.

Он ничего не говорит и подходит вплотную ко мне. Не отрываясь смотрит мне в глаза. Не знаю, что он видит там, но больше он не говорит мне о своем плане.

— Хорошо, ты останешься тут, но с одним условием: никто не должен виться вокруг тебя, — требует парень.

Я молчу.

Не думаю, что после его показательного выступления кто-то вообще захочет со мной связываться.

— Ты поняла меня?! — он говорит это более громко, хватая меня за плечо и немного тряся.

— Да, — тихо отвечаю я.

— Не слышу.

— Да! — произношу громче.

Он отпускает меня и удовлетворенно кивает.

— Ну вот и хорошо, а теперь пошли на обед.

Каменский берет меня за руку, и мы выходим из кабинета.

После обеда я опять возвращаюсь на свое рабочее место. Настроение на нуле, поэтому я не прошу дать мне задание сложнее, так как сейчас не могу сосредоточиться на числах, то и дело мысли вращаются вокруг произошедшего.

Рома после обеда тоже обращается ко мне с опаской. Он не комментирует ситуацию, видимо, поняв, что лучше со мной не связываться. Теперь он спрашивает только по работе, ну и отвечает односложно мне, когда я прошу помочь. Работа заканчивается ровно в семь, поэтому я ухожу вместе со всеми. На парковке меня уже ждет Влад, и я молча сажусь к нему в машину. Сейчас я точно не настроена с ним разговаривать. Он тоже молчит.

То, что мы едем не в сторону моего дома, я понимаю только тогда, когда мы паркуемся напротив торгового центра.

— Зачем мы сюда приехали? — смотрю на него. Неужели теперь и на его свиданиях с девушками я тоже должна буду присутствовать? Это уже будет новый уровень. Кукла, которая должна быть везде с ним.

— Давно не ходил в кино, и ты, по-моему, тоже, решил, что нам стоит проветриться и отметить первый день практики, — отвечает он, выходя из машины.

Обходит ее и открывает мою дверь.

— Выходи, — говорит Влад, но я продолжаю сидеть на месте. Тогда, не дожидаясь меня, он тянет меня за руку, выводя из машины.

Он не спрашивает, хочу ли я, опять решая все за меня. Мы заходим в торговый центр и сразу же идем в кинотеатр. Влад смотрит репертуар и выбирает какую-то американскую комедию. Мы покупает попкорн и сразу направляемся в кинозал.

Я очень редко хожу в кинотеатры. Наверное, за всю жизнь раз шесть была. Как-то не сложилось, Елена считала это лишней тратой времени. Фильм мне понравился, и правда смешной и веселый, хотя некоторые шутки русским не понять, но было весело.

— Тебе понравился фильм? — спрашивает меня Влад, когда мы выходим из зала.

— Да, было очень смешно, — отвечаю я.

— Рад, что тебе понравилось, давно не видел твою улыбку, особенно в последнее время.

Действительно, улыбка теперь большая роскошь для меня. В детстве я делала это чаще.

— Спасибо, что сводил меня сюда, давно так не смеялась, — искренне благодарю его.

Он тоже улыбается. Мы идем к стоянке. Закат сегодня восхитительно ложится на город, очерчивая его конуры. Я даже останавливаюсь, чтобы запечатлеть этот момент в своей памяти и потом, ночью, перерисовать его в мой альбом. Такая яркая палитра бывает у нас нечасто.

— Красиво тут, — слышу рядом с собой голос Влада. Он тоже смотрит вдаль, как и я, наслаждаясь пейзажем.

— Угу.

— Знаешь, я не из вредности хочу, чтобы ты проходила практику вместе со мной. Просто… — начинает он, — я забочусь о тебе, понимаешь… Этот Рома, видно, мутный парень, а ведь их там не менее десяти человек, они могут обидеть тебя.

«А ты душишь меня своей заботой! И, может, это единственный шанс немного вырваться из нее, вздохнуть полной грудью».

Но вслух я этого не сказала, Владу это явно не понравится.

— Мне они показались нормальными ребятами. Помогают мне… — защищаюсь я.

Чувствую, как Влад начинает заводиться.

— Нет, они не милые и прекрасные! Каждый из них ищет свою выгоду, и да, я видел их похотливые лица! Каждый просто пожирал тебя! И ты не думала, что, если ты будешь так любезничать с ними, к концу месяца они могут так осмелеть, что просто изнасилуют тебя все вместе?! М?! Ты не думала?! Поэтому не нужно любезничать с каждым, это может плохо кончиться!

Чем больше он говорил, тем сильнее заводился, не контролируя себя. Так что очень сильно сжал мое плечо, до боли.

— Ай, больно! — кричу я, вырываясь из его захвата. Хотя это не так-то просто. Но он сам отпускает меня, так что я слегка покачиваюсь.

Наконец Влад немного успокаивается, но его взгляд все такой же злой и даже немного яростный. Я растираю руку, так, чтобы не осталось следов от его пальцев.

— Поехали, кино окончено! — кидает он мне, уже более нежно берет меня за руку, и мы идем к машине.

Всю дорогу он молчит. Я тоже не горю желанием с ним разговаривать. Вечер, который начинался так хорошо, безнадёжно испорчен. Он высаживает меня около дома и, не прощаясь, резко газует, так что мне приходится глотать пыль.

Домой совсем не хочется, но уже поздно, а завтра на практику, поэтому выбирать не приходится.

Захожу в дом, слышу голос Олега, доносящийся из гостиной. Они смотрят очередное ток-шоу, споря с ведущим. Первой меня видит Елена, встает с дивана и подходит ко мне.

— О, а вот и Ангелина пришла! Что-то ты поздновато сегодня…

— У меня началась практика, заканчиваем в семь, пока доедем… Поэтому так поздно, — объясняю.

— А, да, ты что-то говорила, — хмурит брови она, как будто вспоминая. Но я знаю, что это только для виду.

— Пойду в свою комнату.

Меня никто не останавливает, но, когда я уже раздеваюсь и планирую зайти в душ, ко мне в комнату без стука влетает Елена.

— Ангелина, ты же помнишь, что у нас завтра?! — начинает она.

— Нет, — честно говорю я, в отличие от нее.

— Ну как же! Завтра у нас званый ужин! Как ты могла забыть! — упрекает она меня, как будто к нам приходит сам президент, а я об этом забыла.

Хотя для нее те, кто придут, — важные фигуры, и она готовится заранее. Чтобы быть идеальной женой, матерью и хозяйкой. Быть красивым фасадом.

— Вспомнила, — киваю я.

Видно, что она хочет еще упрекнуть меня за язвительность, но только поджимает губы. Ей явно сейчас невыгодно ссориться со мной, ведь, по ее мнению, я должна исполнить одну из главных ролей.

— Я сегодня посмотрела твои вещи… — Елена открывает мой шкаф. Там и правда было что-то не так. Похоже, приемная мать прям рылась в моих вещах, тщательно их перебирая, но не удосужилась положить все на место. — Так вот, тебе совсем нечего надеть, поэтому завтра с утра мы идем с тобой в магазин. Покупать тебе новое платье.

— Завтра с утра у меня практика. Я не могу.

— Меня не волнует, отпросись, — она машет рукой. — Завтра важный день, и ты должна выглядеть достойной своих родителей, чтобы не опозорить нас. А практика может подождать.

Больше она ничего не говорит, отворачиваясь, как будто разговор окончен и у меня нет выбора. Она просто известила меня о том, что завтра будет.

Я присела на кровать и опять почувствовала себя безвольной куклой, которой перекрывают кислород, душат своей якобы заботой, не спрашивая и не слыша.

Воздуха и впрямь как будто начинает не хватать, и я хватаюсь за шею, чувствуя, как подрагивают руки, а сердце колотится как ненормальное. Открываю окно нараспашку и высовываю голову, не заботясь о том, что я в одном нижнем белье и меня могут увидеть. Жадно глотаю воздух. Успокаиваюсь только через полчаса, когда чувствую, что вся продрогла. Все же на улице еще весна. Закрываю окно и иду в душ, сразу же включаю горячую воду, чтобы согреться, чувствую, как струя воды проходит по позвоночнику и все окутывается теплом. Хотя внутри меня так и царит мороз.

Елена поднимает меня очень рано. Хотя мне уже и самой не спится. Но обычно у нее свободный график и она любит поспать.

— Просыпайся! — кричит она, врываясь в комнату и раздвигая шторы, чтобы через секунду всю комнату заполнили лучи утреннего солнца. Я щурюсь, немного дезориентированная от такого резкого нашествия.

— М-м-м…

— Все, все, хватит спать, у нас куча дел! — приемная мать стягивает с меня одеяло. — Одевайся и спускайся вниз.

Наконец-то она уходит и я остаюсь одна. Потягиваюсь и делаю легкую зарядку, чтобы размять мышцы. Иду в душ, а потом беру телефон. Нужно предупредить, что меня не будет, но сложность в том, что я не знаю номера Николая Федоровича, чтобы позвонить ему или написать СМС.

Да, я понимаю, такому начальнику, скорее всего, плевать на меня. Поэтому просто напишу СМС, чтобы моя совесть была чиста.

Не хочу звонить и узнавать номер начальника у Влада. Вчера мы хорошо повздорили, но я не считаю, что я виновата. Пишу ему только, что сегодня меня забирать не надо и он может за мной не заезжать. В сети он был в три часа ночи. Не знаю, что он делал, но, надеюсь, не в ночных боях участвовал, ведь именно там он обычно выпускает пар.

Хорошо, что вчера я записала номер Ромы. Надеюсь, он уже не спит и не обиделся на меня из-за вчерашнего. Три гудка, и наконец-то я слышу его голос.

— Ром, привет! Это Ангелина, практикантка, — как можно веселее говорю я.

— Да, я понял, я записал тебя вчера в записную книжку, — голос у него сонный, все же разбудила человека.

— Сразу извиняюсь за беспокойство, — думаю, нужно обязательно это сказать, — но так получилось, что сегодня я не приду, ты мог бы дать мне номер Николая Федоровича? Хочу написать ему СМС и предупредить, что не приду.

— Да, конечно, сейчас, — слышу шуршание в трубке, а потом на мой телефон приходит оповещение. — Скинул эсэмэской.

— Спасибо огромное! — благодарю я, открывая ее.

— Да пожалуйста, можно вопрос?

— Конечно, задавай, — с радостью отвечаю я.

— Влад — это твой парень?

Я чувствую, как тяжело дался ему этот вопрос. Неужели все еще боится?

— Нет, — ответила кратко и по существу.

— Да? А мне показалось обратное, просто он… — он хочет продолжить, но я его перебиваю:

— Извини, мне нужно идти, правда, спасибо еще раз за номер.

Наверное, это невежественно. Но сейчас я не хочу говорить с ним о Владе. Это уже личное.

— А, хорошо, удачи.

— Пока.

Отключаюсь.

Пишу СМС Николаю Федоровичу, предупреждаю, что сегодня не смогу прийти на практику, но обязательно отработаю этот день. Не рассчитываю, что он напишет ответ, ведь он директор огромной компании, но, к моему удивлению, примерно через пять минут мне приходит ответ, что ничего страшного и он желает мне как можно быстрее разобраться с моими делами. Удивительно и приятно. От Влада так и нет сообщений, и я решаю их и не ждать. Одеваюсь в простое черное платье свободного кроя и зеленую кожанку, обувь выбираю самую удобную, уже готовясь к тому, что по магазинам я буду ходить долго. Спускаюсь. На кухне суетится Елена. Мне, как всегда, предлагают диетический завтрак, от которого сразу пропадает аппетит.

— Поедем в «Океан Холл», там как раз много магазинов с платьями известных брендов, — обозначает наши планы родительница, не спрашивая, а констатируя.

— Хорошо, — отвечаю я тихо, ковыряя брокколи вилкой.

— С практикой, я надеюсь, проблем не будет? Ты все решила? — она вопросительно выгибает бровь. — Она сегодня тебе не должна мешать.

— Да, я написала главному, что не смогу прийти, — киваю. — Отработаю в другой день.

— Отлично, и не забывай о тренировках! Хорошо?! У тебя на носу отборочные. — И затем еще более строго: — Мы не хотим, чтобы ты опозорила нас.

Главное — их репутация, а не мои достижения. Я никогда не слышала от них похвалы. Они воспринимали все мои успехи как должное, ведь я должна, и им было плевать, как я этого добилась, иногда до кровавых мозолей и ноющих мышц оттачивая новые элементы. И когда приносила очередную медаль, они просто снисходительно кивали и говорили о следующих соревнованиях, где я должна опять стать лучшей, с каждым разом повышая планку, так что скоро я просто возненавидела каток. Но не могла оставить занятия, ведь они не позволят, они знают лучше. Они ведь вложили так много и хотят видеть плоды своих усилий. Забывая о родительской любви или хотя бы доле тепла. Хотя какие они родители! У них искаженное представление об этом. Но они так точно не считаю. Я для них как выгодное вложение, от которого они хотят отдачу в два раза больше, чем вложили.

— Буду стараться сделать все возможное, — отвечаю безэмоционально.

— Нужно сделать все возможное и невозможное! — последнее слово Елена выделила с особой интонацией. — Мы хотим видеть результат.

Я больше не стала ничего отвечать. Зачем? Ведь я так и останусь не права для них.

Мы завтракаем и собираемся в магазин.

У Елены есть личный автомобиль, подарок мужа на их двадцатилетие, которое они отмечали недавно. Я помню, как она визжала, снимая это все в прямом эфире в инстаграме, чтобы похвастаться перед своим подружками щедростью мужа. Те, конечно же, восхищались ее мужем. Некоторые даже завидовали. Но Елене было приятно, она купалась в этом, поэтому теперь, как только близился какой-то праздник или юбилей, она вновь ждала шикарных подарков, чтобы обязательно похвастаться перед своими подругами. Но я вообще сомневаюсь, подруги ли они ей…

До торгового центра мы ехали минут тридцать. «Океан Холл» был одним из самых престижных торговых центров, тут было много знаменитых брендов и мало людей, ведь покупать тут мог позволить себе не каждый. Но Елена и Олег могли и никогда не экономили на одежде.

Мы вошли внутрь и сразу направились в первый же магазин.

— Нам нужно вечернее платье для этой девушки, — с порога объявила Елена цель нашего визита.

Девушки-консультанты тут же засуетились, доставая то или иное платье.

— Нравится? — наконец-то спросила меня Елена, где-то на платье десятом.

Она сидела на огромном кожаном диване, попивая кофе и смотря на меня. Как будто я манекен, а она выбирает, что на нем лучше сидит.

После пятого платья, которое не понравилось ей, я просто перестала обращать внимание на то, что надеваю.

Смотрю в зеркало. На мне длинное черное платье свободного кроя. Лиф расшит белыми сверкающими камнями, а по бокам прозрачные вставки. Оно мне нравится, но как будто не мое, слишком вычурное.

— Нормальное, мне нравится, — пожимаю я плечами.

— Ой, у тебя больше нет других слов? — раздраженно спрашивает она. — Мне не нравится, давайте другое.

— Но тут очень хорошо подчеркнуты талия и грудь, — попыталась возразить продавец, уговаривая оставить именно это платье. — У девушки прекрасное телосложение, при такой худобе и узкой талии красивая грудь хорошего размера. Это редкая удача, нужно это подчёркивать.

Теперь она повернулась ко мне. Я и правда худая, а грудь хорошего третьего размера. Я не гордилась этим, ведь фигуристке это мешает. Но сейчас я даже рада этому, ведь платье действительно не висит на мне как на вешалке.

— Следующее, я сказала! — Елена ненавидит, когда с ней спорят, особенно те, кто ниже ее по статусу. И сейчас возражения продавца ее очень разозлили.

— Да, конечно… — консультант поняла свою ошибку и как можно быстрее побежала заглаживать свою несдержанность. А я — мерить очередное платье.

Наконец-то Елене хоть что-то понравилось. Богато, элегантно и хорошо показывает статус нашей семьи, но, по моему мнению, платье совершенно мне не идет.

Но мое мнение ее не интересовало.

— Берем! — воскликнула она.

Наконец-то мы вышли из этого ада. Мои ноги гудели, а тело зудело и чесалось от всевозможных тканей.

— В три часа должен прийти стилист и сделать нам макияж и причёски. В пять приедет повар и начнет готовить главные блюда, в шесть — официанты… — она говорит и говорит, а мне хочется заткнуть уши, так как от ее голоса просто начинает раскалываться голова.

Мы проходим мимо ресторана, откуда доносится умопомрачительный запах мяса, и я понимаю, что зверски проголодалась. Мой желудок полностью согласен со мной, поэтому начинает бурчать.

— Да-да, я тоже проголодалась, так что можем зайти, — кивает Елена. И мы идем в сторону вкусных запахов.

Хотя она не дала мне даже выбрать в меню, что я хочу, заказав все на свое усмотрение, мое настроение все же улучшилось после сытного обеда. И, как полагается, захотелось спать, но, увы, сегодня об этом можно только мечтать.

Мы расплатились и направились в сторону выхода, где столкнулись с Викторией Романовной, моей первой учительницей и по совместительству мачехой Влада.

— Привет, Ангелина! Как я рада тебя видеть! — она сразу же подошла и крепко обняла меня.

— Здравствуйте, Виктория Романовна, я тоже очень рада, — искренне ответила я, обнимая женщину в ответ.

Она не изменилась, все такая же красивая, только стала еще женственнее и элегантнее. Рядом с ней стояла ее дочка, сестра Влада, очень похожая на нее, хотя и черты ее брата, хорошо мне знакомые, проскальзывали в ее лице.

— Здравствуйте, — кивнула ей Елена, а потом добавила уже мне: — Буду в машине, недолго, у нас ещё много дел.

— Хорошо, — кивнула я, отворачиваясь от нее.

— Я так давно не видела тебя, совсем не заходишь, — немного обиженно сказала Виктория Романовна, и мне стало стыдно. Раньше я часто ходила к ним в гости, но сейчас слишком много всего и времени совсем не хватает. — Побледнела, исхудала… Они еще сильнее напирают на тебя?

Чувствуется, что женщина переживает обо мне. По сути, посторонний человек, который мне никто, но переживает за меня больше, чем близкие люди. От этого хотелось просто расплакаться.

— Все хорошо. Просто много тренировок, практика…. — начинаю я. — Как вы? Как ваши дела?

— Все хорошо, — с улыбкой отвечает женщина, с любовью смотря на свою дочь, вот так должен смотреть родитель на своего ребёнка. — Кирилл все трудится, спорткомплекс развивается. Я так же занимаюсь репетиторством. Только… меня Влад беспокоит…

Ее лицо сразу же помрачнело.

— Что с ним? Что-то случилось? — спрашиваю я.

Может, я чего-то не знаю, и вчера все же что-то произошло, и из-за этого он не отвечает? Волна тревоги окутывает мое тело.

— Нет, нет, все хорошо, не волнуйся, — сразу же успокоила она меня. — Просто… он стал очень нервным, мало общается с нами, даже с отцом. У вас все хорошо?

— Вроде да, — все же немного вру я.

— Я понимаю, что я ему неродная мать, но он мне как родной сын, и я чувствую, что с ним что-то не так. Понимаешь? Он стал как будто другим, нервным. Я волнуюсь за него.

— Я понимаю. Но вроде ничего такого…

— Ангелина, обещай мне, что, если что, ты расскажешь мне все? Хорошо? Ты знаешь меня, я никогда не осужу, — смотрит она мне серьезно в глаза, беря за руку. — Я не лезу в ваши отношения, но переживаю за него, за тебя… Не сделаете ли вы ошибок…

— Все хорошо, не переживайте. Влад уже взрослый мальчик и сам справится с проблемами, — теперь мой черед ее успокоить.

— Да, я не сомневаюсь в этом. Но все равно, пообещай.

Когда на тебя смотрят с такой надеждой и мольбой, то ты просто не можешь отказаться, вот и я не смогла.

— Обещаю…

Я все же успеваю немного вздремнуть до прихода стилиста. Магазины очень вымотали меня, поэтому я сразу же отключаюсь, как только касаюсь подушки. Будит меня Елена, которая уже накрашена и с причёской.

— Вставай, вставай! — кричит она мне, а потом оборачивается. — Вот этой девушке нужно сделать макияж и укладку, что-нибудь легкое, не вульгарное, и волосы распустите. Или собрать? Как думаете?

К ней подходит женщина неопределённого возраста, вроде не молодая, но на ней очень много косметики, и понять, сколько же на самом деле ей лет, очень сложно.

— У девочки шикарные волосы, такие густые, — она наклоняется ко мне и берет одну из прядей в руку. — Только концы подстричь надо, секутся. А насчёт собирать или нет…. Думаю, надо все же оставить длину, просто уложить в красивые локоны.

— Я вам полностью доверяю, Ольга Владимировна, сделайте, пожалуйста, из моей доченьки конфетку.

От слова «доченьки» я невольно скривилась. Елена это говорит тогда, когда нужно показать, что мы хорошая семья и как она любит свое единственное дитя.

— Конечно, не беспокойтесь, все сделаем, — улыбается та ей, но неестественно, как будто часть ее мышц просто не двигается. Скорее всего, неудачная пластика.

Елена наконец-то уходит, и мы со стилистом остаёмся одни.

— Ну что, будем приводить тебя в божественный вид, как просит мама, — не вопрос, а просто факт. Куклу начинают наряжать, чтобы она хорошо сыграла свою роль и понравилась зрителям и они захотели ее выступлений еще и еще.

Повар приходит в пять, и через час из кухни начинают разноситься аппетитные запахи. Я аккуратно надеваю платье, которое купила Елена, и смотрю на себя в зеркало. Я вижу там не себя, а красивую девушку, она должна быть уверенной, яркой и дерзкой, но во мне этого ничего нет. Мне не хочется этого, этих нарядов. Иногда я даже задумываюсь: была бы я счастлива, если бы жила с моими настоящими родителями? Я не знаю, кто они, живы ли вообще. Но, наверное, я была бы счастливее, чем сейчас. Главное, я была бы свободной.

Гости приходят в семь. Перед этим меня останавливает Олег.

— Запомни, при них ты называешь нас папой и мамой, не иначе! Надеюсь, понятно объясняю? — он сильно сжимает мой локоть.

— Предельно, папочка, — все же немного язвлю я, но улыбаюсь милой улыбкой. — Буду прилежной дочкой.

— Старайся, — бросает он и наконец-то отпускает. А я начинаю растирать место, где он схватил меня, чтобы не было синяка.

Гостей, конечно же, встречает глава семейства, а мы с Еленой стоим в стороне.

Первым заходит Евгений Барсов, и они с Олегом обмениваются крепким рукопожатием, сразу же начиная обсуждать что-то по работе. Следом заходит его жена, к которой подходит Елена. Они тоже начинают щебетать о своем.

Потом входит высокий парень в стильном деловом костюме. Он идеально на нем сидит и показывает, что парень не пренебрегает спортом, но и не перекачан. Он похож на своего отца: брюнет со стильной стрижкой и зачесанными назад волосами. Его изумрудно-зеленые глаза блуждают по дому и останавливаются на мне. Я уже хочу подойти и представиться, как гостеприимная дочь своих родителей, но он сам уверенной походкой направляется ко мне.

— Привет, — сразу же начинает он, не отрываясь смотря на меня. — Меня Филипп зовут, а это…

Он не договаривает, так как его перебивает вихрь в виде девушки с разноцветными волосами.

— Я Марго, сестра этого зануды! — она протягивает мне руку, и я пожимаю ее.

Она ниже своего брата, но очень похожа на него. Те же черты лица, только на голове у нее и правда куча оттенков. Как будто художник не знал, какую краску выбрать, поэтому решил попробовать сразу все. И получился вот такой винегрет. Но что-то мне подсказывает, что цвет волос очень похож на характер самой хозяйки. Разносторонней, всегда в движении и не прекращающей куда-то двигаться.

— Приятно познакомиться, а я Ангелина, — представляюсь я, искренне улыбаясь.

— Красивое, кстати, платье, — говорит Марго, но потом добавляет: — но оно тебе не идёт. А волосы шикарные!

А мне все больше и больше нравится эта девочка, она не лицемерит, что сейчас большая редкость. Я не успеваю ничего ответить, так как ее уже дёргает брат.

— Марго! — прикрикивает он на нее.

— Че? Ну если это правда, — как ни в чем не бывало пожала плечами сестра.

Филипп только закатил глаза на это.

— Не слушай ее, Ангелина, — уже мне. — Тебе очень идёт это платье, ты в нем очень красивая.

Теперь закатывает глаза Марго.

Наверное, ему и правда нравится, ведь я чувствую, что он говорит это искренне.

— Спасибо.

Тут послышался громкий голос Елены:

— Дорогие гости, предлагаю пройти в гостиную, нас уже ждет утка по-пекински от знаменитого шеф-повара Кита.

— О! Надо обязательно попробовать! — поддерживает ее мама Филиппа и Марго.

Мы все направились в гостиную. Конечно же, Елена позаботилась и о том, где кто будет сидеть, карточки с именами уже расставлены около каждого места. Я сижу рядом с Филиппом, его сестра — с другой стороны.

Как только мы сели, к нам сразу же начали подходить официанты, предлагая напитки.

— Советую красное вино, оно из нашей личной коллекции, — с гордостью говорит Олег.

После первого тоста начинается непринужденная беседа.

— Филипп, расскажите про Тома Хела. Ваши родители сказали, что вы находитесь под его личным контролем. Он и правда акула юриспруденции? — спрашивает Елена, чтобы оценить перспективность парня.

— Да, конечно, я считаю его настоящей акулой. Он почти всегда выигрывает дела, за которые берётся, хотя некоторые очень тесно связаны с политикой.

— Ого! — воскликнул Елена. — Вам очень повезло. Хотя, судя по вашим успехам, я считаю, что вы это заслужили.

— Ну, тут сыграло роль много факторов, но я и правда рад, что оказался именно у него, — с гордостью отвечает он.

Филипп явно гордился этим, и ему нравилось это дело. И, судя по выражениям лиц его родителей, они были очень рады за сына.

— Ты просто молодец! А работать хочешь тут? Своя фирма?

Тут парень немного сник, виновато смотря на родителей.

— Нет, планирую остаться все же там. Открыть свою фирму или устроиться на полную ставку к Тому. Он уже предлагал, но я не хочу подводить его, у меня последний курс, диплом и защита, сами понимаете.

— Да, конечно, конечно, — кивнул Олег. — У тебя хороший план, но я все же считаю, что нужно развивать свою компанию, это более перспективно.

— Да, я склоняюсь к этому. Если все сложится хорошо, то уже в следующем году я смогу это сделать. Только жаль родителей, теперь вижу их редко, а переехать ко мне они не хотят.

— Да, твоя мама говорила, — кивает Елена. — Но с ними останется Марго, твоя…

Но ее перебили:

— О, нет, нет, нет! Я тоже вместе с братом! — воскликнула Марго.

Елена поджала губы, девочка ей явно не нравилась. Она ненавидела, когда ее перебивают, да еще такие молоденькие. Но она все же спросила:

— Тоже в юриспруденцию?

— О, нет! Только жить, — замотала девушка головой, так что ее пышные разноцветные волосы напоминали разноцветный зонтик, когда его крутишь. — Я же не хочу стать таким же снобом, как брат. Я больше творческая личность, поэтому хочу попробовать поступить в Университет Лойола Мэримаунт. Изучать художественное искусство.

И тут я вздрогнула: два года назад я тоже подала втайне документы именно туда, конечно же, не веря, что смогу поступить. Но как же я была счастлива, когда они прислали мне ответ, что готовы принять меня для того, чтобы пройти их экзамен. Это была удача. На разных форумах я читала, что даже это не все могут сделать. Их просто не приглашают, но меня пригласили. Но жизнь жестко обломала меня, мой побег туда не увенчался успехом, был жестоко подавлен, а мечты разбились вдребезги. И сейчас я вижу рядом с собой человека, который может осуществить свою мечту. И в сотый раз я убеждаюсь, что я просто птица с подрезанными крыльями.

— Интересно, но неперспективно, — прокомментировала Елена.

Марго стала ей неинтересна, и женщина переключилась на ее родителей, только уже хвалясь моими успехами.

А у меня совсем пропал аппетит, я уже вяло отвечала на вопросы Филиппа, хотя он интересно рассказывал и был приятным собеседником. У меня мелькнула мысль сказать, что сильно разболелась голова. Но по взгляду, брошенному на меня Олегом, я поняла, что это очень плохая идея. Меня спас звонок в дверь.

— Хм, кто это? Вроде никого больше не ждали, — Олег удивленно посмотрел на жену.

— Сейчас узнаю, — я решила, что это мой шанс выбраться отсюда.

Я извинилась и направилась к входной двери. Если честно, я уже рада этому человеку, который стоит там, с другой стороны. Но, открыв дверь, я увидела Влада.

Выхожу. Захлопываю за собой дверь, чтобы нас никто не слышал.

— Привет, — первым здоровается он.

— Привет, зачем приехал? — наверное, это дерзко, но я и правда не понимаю, что он тут делает.

— Да вот, решил заехать, мы вчера не очень хорошо расстались… — начал он.

Я молчу, мне нечего сказать, вчера мне было не очень принято. Но, наверное, мне стоило привыкнуть к тому, что я для него никто, но он держит меня при себе. Рядом, недалеко, в поле его видимости.

— Ты сегодня не пришла на практику, как я знаю, — констатирует он.

— У Елены и Олега гости, все это заняло целый день, — я показываю на дом.

— Красивое платье, но тебе оно не идет, — оценивает он, рассматривая меня.

— Выбор Елены, — пожимаю плечами. — Ты тоже сегодня не пришел…

— Да, были дела… — отводит он взгляд, а я смотрю на костяшки его пальцев, которые все в ранах.

— Ты опять дрался? — спрашиваю, но уже знаю правильный ответ.

— Это не должно тебя касаться и волновать, — жестко отвечает он.

Ну вот, кукла, тебе в сотый раз указали твое место, ведь ты задаёшь слишком много вопросов, чем раздражаешь своего хозяина. Ты должна просто быть и радовать его, а твои чувства никого не интересуют.

— Ты прав, меня это не волнует и не касается, но Викторию Романовну это очень беспокоит, — отвечаю я как можно менее эмоционально, чтобы не показать своих истинных чувств. — Я спрашиваю по ее просьбе.

— А, точно, Вика, я же обещал заехать… — он хлопает себя по лбу. — Не говори…

Что не говорить, я не услышала, так как за моей спиной появился Филипп.

— Ангелина, ты задержалась, — с беспокойством произносит он, а потом обращает внимание на Влада. — Все хорошо?

Я больше не хочу разговаривать с Владом, поэтому использую этот предлог.

— Да, все хорошо. Иду, — говорю я, а потом оборачиваюсь к Владу: — Извини мне нужно идти. Пока.

Не даю ему ничего сказать, а просто ухожу в дом, захлопывая дверь.

— Точно все хорошо? — смотрит на меня серьезно Филипп.

— Да, нормально…

Хотя несколько минут назад Влад опять разбил мне сердце. Я уже не должна чувствовать ничего, но все равно почему-то опять ощущаю эту боль…

Сегодня выходной, и, наверное, это самая лучшая новость за последние три дня. Родители Марго и Филиппа предложили Елене и Олегу съездить на базу отдыха. Лес, речушка, короче, все, что нужно для отдыха. Нас было решено не брать, ведь мы «слишком молодые для этого», и нам «будет скучно». В принципе, я согласна, ехать куда-то и опять изображать счастливую семью мне не хотелось. Нужен перерыв. Поэтому сегодня я встала с прекрасным настроением, ведь дома я одна и наконец-то можно заняться тем, что я хочу. Не прячась и не скрываясь. Я решила отправиться в лес к одному озеру, которое находилось недалеко от нашего поселка. Я обнаружила его еще в детстве, когда в очередной раз мы повздорили с Еленой. Там было красиво и умиротворенно, но ходить туда я могла очень редко. Но сегодня я обязательно хочу там побыть.

Быстро умывшись и позавтракав, я взяла небольшой рюкзак и положила туда плед, чай в термосе и карандаши с альбомом, чтобы там порисовать.

Дорога заняла примерно час, и вот я уже на месте. Тут никого нет, кроме птиц, щебечущих о чём-то своем. Я расстилаю плед и сажусь на него, доставая альбом и карандаши. Хочу запечатлеть этот момент пробуждения природы и солнечный день. Рука сама уже вырисовывает линии, очертания леса. Только в редкие моменты, как, например, сейчас, я чувствую себя живой как никогда. Выбравшейся из клетки птицей, которая может полетать и ощутить себя частью природы, слиться с ветром, но, увы, только на короткое время. Ведь хозяева все равно держат ее в поле своего зрения, а клетка всегда находится рядом, чтобы в любое время можно было загнать птицу обратно.

Я был так увлечена рисованием, что не сразу заметила, что уже не одна.

— Привет! — послышался знакомый голос прямо около моего уха, так что я чуть не выронила карандаш из рук. Это было очень неожиданно, и я испугалась.

Поворачиваюсь и вижу Марго, улыбающуюся мне. На ней длинное платье бирюзового цвета, а разноцветные волосы убраны в две смешные косички.

— Привет, — улыбнулась я в ответ. — Сначала не увидела тебя, испугалась.

— Извини, не хотела пугать, хотя вроде и не скрывалась. Просто ты была так увлечена.

— А, да, когда я рисую, так бывает, — смущенно оправдываюсь я.

— Эй, я все понимаю, не тушуйся, покажи лучше свои рисунки, — она тянется к альбому и берет его в руки.

— Да это так, хобби, я не профессионал… — начинаю опять тараторить.

Она ничего не говорит, а просто перелистывает страницы, рассматривая готовые рисунки. А я разволновалась, не зная, чего ждать. Я первый раз показываю свое творчество кому-либо, никто не знает о нем. Я даже никогда не оценивала себя, рисовала то, что хотела, не задаваясь какой-либо целью. Это было для души, давало мне иллюзию свободы. И сейчас на мое сокровенное смотрит другой человек.

— Ты меня обманула…

— Ты меня обманула… — начинает Марго после долгой паузы, а я замираю, не понимая, где я обманула ее, но она продолжает: — Ты обманула меня, сказав, что не профессионал… Это просто великолепно!

Она поднимает на меня взгляд, и я понимаю, что она точно искренне это говорит. Она такой человек, который говорит все, что думает, это я заметила еще в первую нашу встречу.

— Спасибо, — смущенно благодарю ее.

— Серьезно, Ангелина, это просто фантастика, эти линии, это переливание атмосферы… в самую точку! Ты точно не училась этому? Потому что я уже хочу на эти курсы.

— Нет, просто как-то сама начала… — пожимаю плечами. Я и правда нигде не училась, может, и посмотрела пару уроков, но не более.

— Тогда это в двойне офигенно! — листает она альбом по второму кругу. — Слушай, а ты не хотела этим профессионально заниматься? Мне кажется, у тебя талант и стоит попробовать.

Я бы с удовольствием, но моего мнения никогда никто не спросит, я должна делать то, что говорят мне другие.

— У меня нет возможности, — отвечаю я, отводя взгляд. — Поэтому, скорее всего, это останется только моим хобби.

— Родители не позволяют? — спросила она меня, но не дождалась ответа. — Понимаю, вот мои тоже были против, но я все равно поеду. Брат поддержал. Они вообще считают, что меня с кем-то перепутали в роддоме, слишком я не шаблонная. Вот Филиппом они гордятся, а мной — нет.

Она сказала это без какого-либо сожаления, как будто уже смирилась и просто плыла по течению, занимаясь чем хочет.

— Ты очень похожа на них, только более творческая, — улыбаюсь я, говоря чистую правду. В том, что она их дочь, я не сомневаюсь, просто со своими тараканами, которые не нравятся ее родителям.

— Да, все так говорят. А ты не хочешь попробовать со мной поступить в Университет Лойола Мэримаунт? Сейчас там работает приемная комиссия. Попасть сложно, но реально.

Я покачала головой.

— Я не могу, только не спрашивай почему, просто не могу.

Она вопросительно посмотрела на меня, но больше не стала ничего говорить.

Мы начали болтать о всякой ерунде, у нас оказалось много общего. Поэтому проболтали мы довольно долго. Мне было хорошо и легко с ней, как будто общаюсь с подругой, которую знаю давно. Никакого напряжения. В один из моментов она посмотрела на время. Хмурясь. Ей явно нужно было куда-то спешить.

— Тебе куда-то надо? — спрашиваю, не желая, чтобы она уходила.

— Да… — Марго прикусывает губу и как будто о чём-то думает. — Слушай, а ты не хочешь поехать со мной?

— Куда? — вопросительно смотрю на нее.

— Меня знакомые приглашают сегодня на речку. Шашлыки, костер, приятная копания… Давай со мной?

Я не знаю, что ответить, я никогда не ездила куда-то с компанией. Даже не представляю, что там обычно делают. Если судить по всяким американским фильмам, которых я тоже смотрела очень мало, то там обычно пьют и просто дурачатся. Я смотрю на Марго, которая ждет моего ответа.

— Ну давай, Ангелин, будет весело!

Я очень хочу поехать с ней и посмотреть, как это все происходит, почувствовать себя нормальной. Но я никого не знаю там.

Как будто прочитав мои мысли Марго добавила:

— Не переживай, ты же со мной, в обиду не дам, да и вообще, люди там хорошие собираются. Познакомишься.

— Это надолго? — все же ночевать я хотела бы дома, вдруг Олег и Елена приедут раньше. И если они не увидят меня дома, то запрут на неделю и больше никогда не оставят одну.

— Да на вечер, а вообще, как пойдёт, но, если что, ты можешь уехать в любое время.

— Хорошо, — согласилась я.

— Ура! — она подпрыгнула. — Но надо поторопиться!

— Мы сможем зайти домой? Я бы хотела все это оставить дома, — складываю я покрывало, на котором мы сидели. — Ну и переодеться.

— Конечно.

Мы собираем все и направляемся обратно в посёлок. Сначала заходим ко мне домой. Я кладу все вещи, прячу карандаши и альбом. Не дай бог кто-нибудь их найдет. Не знаю, что надевают на такие мероприятия, но с учетом того, что мы все же будем находиться в лесу, я решила надеть джинсы и толстовку, чтобы было тепло и удобно.

— Классно выглядишь! — прокомментировала Марго, ждавшая меня в гостиной. — И задница зачетная.

Нужно привыкать к тому, что она всегда говорит то, что думает, даже если это не очень прилично.

Я беру ключи и телефон, и мы направляемся к дому Марго. Судя по свету, который горит в окне на втором этаже, дома кто-то есть.

— Черт! Филипп дома!

— Это плохо? — спрашиваю, не понимая, в чем проблема.

— Ну да, — уклончиво отвечает она. Мы встаем около входа, но не заходим. — Ты умеешь водить?

— Нет.

— Жаль, тогда тебе придётся соврать, что умеешь. Для Филиппа.

Она даже не дает мне что-нибудь ответить или обдумать, а просто берет за руку и тянет в дом.

— Филипп! У нас гости! — кричит она.

Через пару минут слышатся шаги со второго этажа и мы видим старшего брата Марго. И почему он не пошел в модели? На нем только черные штаны, поэтому я могу лицезреть его накачанный торс с капельками воды на теле, это выглядит очень красиво, и я бы хотела нарисовать это. Видно, что он только после душа.

— Вот, встретила Ангелину, и мы хотим поехать прогуляться, — объявляет Марго, но он не обращает внимания на сестру, а смотрит на меня.

— Привет, — улыбается он.

— Привет, — тоже смотрю на него не отрываясь. Что со мной происходит?

— Ой, все! Вы тут не одни! Алло! — не выдерживает Марго. — Короче, я быстро переоденусь и приду. У Ангелины есть права, поэтому она повезёт меня, а машина с нас. Поэтому дашь нам ягуарик.

Мы одновременно с Филиппом посмотрели на Марго. Я — с немым вопросом: что она несет, ведь я вообще не умею водить?! Он — с конкретным вопросом:

— Это куда это вы хотите поехать прогуляться на папиной машине? — строго спрашивает он сестру.

— Да мои одногруппники бывшие приглашают, а ягуарик, чтоб не застрять, — как ни в чем не бывало отвечает сестра.

Парень уже хочет сказать что-то еще, но она перебивает:

— Я пойду, нас же уже ждут.

Она быстро поднимается на второй этаж, и мы с Филиппом остаемся одни.

— Ты точно хочешь ехать с ней? — спрашивает он, смотря на меня. — Я знаю, какой она может быть навязчивой.

— Все нормально, мы хорошо поладили с твоей сестрой, она и правда у тебя хорошая, просто активная.

Я бы тоже хотела иметь сестру, и Филиппу очень повезло с этим, хотя, наверно, он так не считает.

— Ну да, она у нас такая, — улыбается он, а потом, ненадолго замолчав, продолжает: — Слушай, тот парень, с которым ты говорила в тот вечер, кто он тебе?

Очень сложный вопрос, Филипп, ведь сейчас я сама не могу сказать, кто он мне. Он тот, кто всегда держит меня на привязи, аргументируя это заботой. Хотя периодически он указывает мне мое место, как в тот вечер.

— Если ты думаешь, что он мой парень, то нет, — вот что я точно могу сказать.

Я опять вспоминаю о Владе и о том вечере, когда он жестко осадил меня, показывая мое место. Говоря, что хозяину пока некогда мной заниматься.

— А кто?..

От вопросов меня спасает Марго, спускающаяся со второго этажа. Она тоже надела джинсы, и ярко-красный топ с кардиганом. Разноцветные волосы теперь лежат волной на ее плечах.

— А вот и я. Надеюсь, скучали, — она улыбается и подходит к брату. — Ну мы поехали.

— Я даю вам «ягуар», но только аккуратно! И чтобы в девять были дома! — строго говорит он. Марго только закатывает глаза.

— Конечно, папочка, — дразнит она. — В десять будем дома.

— В девять!

— Мне напомнить, до скольких ты уезжал в моем возрасте? — оборачивается она и смотрит на него таким взглядом, как будто знает все его страшные тайны.

— Это было давно!

— Поэтому мы приедем в десять, — она тянет меня за руку, и мы идем к выходу.

Я киваю Филиппу, говоря, что все будет хорошо, я надеюсь…

Садимся в красивую черную как ночь машину с откидным верхом.

— Ну, поехали с ветерком! Как же я скучала!

Марго заводит мотор и сразу же выруливает из гаража. Включает приличную скорость, так что мне приходится вжаться в сидение. И только сейчас я понимаю, что не спросила самого главного.

— Марго, у тебя есть права?

— М-м-м… нет, — спокойно отвечает она. А меня накрывает паника.

— Как это нет?!

— Ну теоретически они есть…

— А практически? — я уже молюсь, чтобы мы доехали без приключений.

— А практически меня лишили их год назад, — пожимает плечами она, выезжая на трассу и газуя.

— Как?!

— Да не парься, просто там кое-что нарушила. Ну, через семь месяцев вернут, не переживай.

— Вдруг нас сейчас остановят?! — мне приходится кричать, чтобы она услышала меня.

— Не остановят, я же аккуратный водитель… — и она газует еще сильнее, обгоняя очередную машину и включая музыку на всю громкость….

Ехали мы где-то час, стало темнеть. Мы заехали в лес, и началось самое интересное: дорога тут была не самая лучшая, можно сказать ее вообще не было, поэтому былой энтузиазм Марго быстро спал и она только и делала, что материлась.

— Б****, Серый, не мог нормальное что-нибудь найти! Козел! — ругалась она на очередной кочке. — П**** ему!

Я только молчала, молясь, чтобы мы доехали без происшествий и, конечно же, с целой машиной.

Но вот наконец-то показались домики и нормальная дорога, и мы вздохнули с облегчением. Мы подъехали к одному из строений — двухэтажному деревянному срубу, рядом с которым уже собирался народ, а на импровизированной стоянке стояло машин пять. Как только мы вышли, к нам тут же подошел темноволосый парень.

— Марго, детка! Ну ты как раз вовремя! — начал кричать он, хотя его все прекрасно слышали.

— Ты, Серый, вообще а*****, получше места не нашлось? Я чуть все колёса не растеряла, пока доехала! — возмущалась Марго в ответ, при этом вид у нее был воинственный.

— Ой, а че это, твоя, что ль, ласточка? — спросил парень, обходя машину. — У тя же права забрали, я слышал.

И тут он увидел меня.

— Ой, а это что за красотка?

— Как забрали, так и отдали, дурень! А это моя подруга Ангелина, — представила она меня.

— Рад познакомиться с вами, Ангелина! Вы очень красивая! А меня зовут Сергей, — он хотел поклониться мне, но немного свалился на бок, а я улыбнулась, так как это выглядело очень комично.

— Не позорься, дурень. Ей такой, как ты, не нужен, на нее уже мой брат глаз положил! — она похлопала его по плечу.

От такого явного намека на то, что я приглянулась Филиппу, я покраснела. Хотя его вопрос о Владе явно должен был натолкнуть меня на определённые мысли.

— Ой, этот зануда, что ль! Он че, все такой же? — спрашивает он у Марго.

— Да-да, он, как начал работать юристом, стал еще хуже, никакого веселья, полный контроль. Поэтому мы приехали сегодня оторваться!

Тут из домика вышли еще ребята. Три девочки и четыре мальчика.

— О! Марго! — крикнула одна из девушек и подбежала к ней.

— Вики! — закричала та в ответ.

Они начали обниматься, и тут подошли другие ребята, и Марго начала обниматься с каждым, иногда обмениваясь несколькими репликами. Мне бы стало неуютно, если бы не Сергей, который не оставил меня, а начал представлять каждого. Ну и, конечно же, комментировать.

— Вот это Светка, которая обломала меня в девятом классе! — мы подошли к одной из девочек, похожей на Дюймовочку, такой же маленькой и милой.

— Когда это?! — нахмурилась она, явно не припоминания этот момент.

— В девятом классе! — Сергей скрестил руки на груди и как отвергнутый посмотрел на девушку. — Даже не помнишь! Эх ты! А сейчас у нас уже мог бы быть ребенок, и не один!

Тут глаза девочки расширились так, что она стала похожа на кота из «Шрека», но не милого при этом, а напуганного и шокированного.

— Какие дети, Серый, да с тобой еще! Да я лучше в старых девах останусь, чем все это с тобой! — воскликнула она.

— Вот и все ходишь в них, а если так продолжишь, точно останешься, — процедил Сергей, обиженно сузив глаза, его это явно задело.

— Ничего, успею еще, — огрызнулась в ответ Светлана.

Эти двое явно были неравнодушны друг к другу, но выбрали тактику кусать друг друга побольнее.

— Дело твое, конечно! — как ни в чем не бывало ответил он, а потом опять обратил внимание на меня. — А у меня уже тут Ангелина появилась, не помру от одиночества.

Я прям видела, как затравленно Света посмотрела на парня. Похоже, он задел ее за живое.

— Привет, рада знакомству, — решила я поддержать ее и, не обращая внимания на Сергея, протянула ей руку.

Девушка с улыбкой пожала ее.

— Рада знакомству, не слушай Сергея. Про него тоже можно много нелестного сказать! — она опять посмотрела на парня.

— Да ты…

Начался бы новый раунд колкостей от этих двоих, если бы к нам не присоединился рыжий парень.

— Народ! Шашлык уже готов, пошли есть, — объявил он.

— О, наконец-то! Я прям проголодался, — Сергей тут же забыл, что хотел что-то сказать, и все его внимание переключилось на стол, где уже собирался народ. Мы все тоже последовали за ним.

Когда все наконец-то уселись, то первым делом набросились на мясо, так как явно проголодались. Я тоже не отказалась от этого удовольствия. Хотя Елена бы точно наказала меня за это. Но сегодня я могу позволить себе маленькую слабость.

Шашлык и правда был очень вкусным, сочным. Или просто я его почти не ела и не знаю, каким он должен быть? Хотя, судя по хвалебным отзывам в сторону того самого рыжего, который, оказывается, как раз и делал этот шашлык, мне не одной показалось, что он очень вкусный.

Где-то минут через пятнадцать все плавно перешли к спиртному, тут было изобилие алкогольных напитков. И каждый взял прямо по булке. Я решила не увлекаться и налила себе газировки. Алкоголь я не приемлю.

— Народ! Чет скучно! Давайте поиграем, — встал со своего места Сергей, уже пошатываясь.

— Во что? — спросил рыжий парень, сидящий напротив.

— Давайте в «Правду или действие»! — крикнула Марго.

— А давайте! Как раз и бутылка есть! — Сергей продемонстрировал пустую бутылку из-под пива, которую сам только что и опустошил.

Если честно, в такую игру я не играла, да я вообще не играла в какие-либо игры в компании, но правила ее знаю. Суть этой игры в том, что раскручивается бутылка, и на кого она покажет, тот должен выбрать «правду» или «действие». Тот, кто крутил бутылку, задает вопрос или дает задание, исходя из того, что выбрал игрок. Не думаю, что в этой компании вопросы будут какие-то запретные. Судя по общению, все друг друга хорошо знают. Кроме меня. И я уже хочу отказаться, но тут меня все начинают уговаривать поучаствовать, ведь с новым человеком интереснее. Я решаю, что можно попробовать, в крайнем случае можно соврать.

— Давайте, если кто-то откажется отвечать на вопрос или выполнять задание, в качестве штрафа он будет пить до дна, воду конечно! — говорит один седоволосый, скорее всего крашеный, парень. Он демонстрирует маленький стакан и уже наливает туда что-то, но я не вижу что.

— Отлично! Ты будешь контролировать! — сказал Сергей, а потом положил бутылку на стол и начал крутить ее. — Ну что, начнем?

Первой, на кого показала бутылка, была как раз Марго.

— О! Я первая! — обрадовалась она. — Ну давай, Серый, жги!

— А вот не буду, назло! — показал тот язык. — Твой первый парень. Имя? И когда?

— Ой, ну вообще неинтересно, — надула губы Марго. — Ну ладно. Итак, его звали Арсений, в десятом классе.

— Пф-ф, неинтересно, — отмахнулся Сергей, — следующий, пожалуйста.

— Эй, теперь я же кручу! — тут же опомнилась Марго, отобрав бутылку и начиная ее крутить.

Бутылка опасно пролетела мимо меня, но все же остановилась на моей соседке, и я с облегчением выдохнула. Марго и правда была более изобретательна, от ее вопроса у меня аж покраснели уши, но моя соседка не растерялась, а спокойно ответила на него. Чем заработала одобрительное гудение компании.

Игра продолжалась, некоторые уже были по второму кругу. Самое смешное было, когда Сергей выбрал действие. Он выпил то, что ему налили, до дна, ну и решил выделиться, сделав сальто. И упал. Все очень смеялись, в том числе и я.

На следующем круге бутылочка все же выбрала меня, и я как-то сразу напряглась. Вопрос должен был задавать мне Сергей.

— Что выбираешь? — спросил он, внимательно смотря на меня, уже прикидывая, что мне задать.

— Правду, — отвечаю я неуверенно.

— Новый человек в компании… Это будет интересно

— Новый человек в компании… Это будет интересно, — усмехнулся он. — Ангелина, даже не знаю, что спросить, интересно все. Ну ладно, спрошу самое важное для нас. Сколько партнёров у тебя было и есть ли сейчас парень?

Ну, ожидаемо, хотя и непривычно. О том, что у меня не было никого, я решила не говорить, было почему-то стыдно. Но, похоже, актриса из меня еще та, потому что я провалилась с треском и все посчитали, что я соврала.

— Дорогая Ангелина, ты знаешь, что за этим следует? — коварно улыбнулся Сергей.

— Но я же… — хотела все же поспорить я.

— Все, все, ты нарушила правило! Поэтому пей! — он указал на стакан, который уже был наполнен.

— Пей! Пей! — кричали все.

Ладно, от одного стакана же ничего не будет? Я решила не спорить, а просто сделать то, что они просят.

— Ну и молодец! — похвалил меня Сергей, когда я выпила до дна. — Теперь крути.

Он протянул мне бутылку.

Спустя час я чувствую, как расслабляюсь, становится и правда веселее, а ребята уже хотят поиграть во что-то другое.

Вдруг в моем кармане вибрирует телефон. Надеюсь, это не Елена или Олег. К моему облегчению — нет, хотя нужно еще посмотреть, что хуже, Влад или они.

— Я отойду, — предупреждаю я, хотя никому это не интересно, они уже вовсю что-то рассматривают в телефоне Сергея.

— Слушаю, — все же беру я трубку.

— Кукла, ты где?! Почему я не могу до тебя дозвониться уже час?! — слышу я голос Влада, уже заведённого.

— Я… эм… — начинаю что-то мямлить. — Я… с подругой… мы в ее компании.

В ответ молчание, и я уже смотрю на телефон, чтобы убедиться, что связь не оборвалась. Но через некоторое время слышу ледяной голос Влада:

— Ты пила?

Он спрашивает это так, что я как будто мгновенно трезвею.

— Чуть-чуть… — отвечаю.

— Где ты?

— Мм… не могу точно сказать… Ты не волнуйся, со мной все хорошо… у нас тут весело, — успокаиваю я его.

— Б****, Кукла, что за компания! Где ты?! — уже почти рычит он.

— Я не…

Влад перебивает меня:

— Я еду!

Он больше ничего не говорит, а просто отключается. Я смотрю на потухший экран, и все веселье как рукой сняло. Я как будто пришла в себя. Хозяин понял, что его кукла не на месте.

— Эй, Лин! Идем к нам, мы решили тут в «Дурачка» поиграть! На желание! — ко мне подошел Сергей и потянул в шумную компанию, которая уже вовсю разошлась.

Я решила тоже поучаствовать, но игра не нашла, тревога нарастала с каждой минутой. Как будто грядет апокалипсис.

Влад приехал минут через тридцать, хотя мы с Марго ехали дольше. Я даже не увидела, как он подъехал к нам, просто как будто что-то дёрнуло. Я обернулась и увидела его, идущим к нашей компании. Вся его поза выражала нескрываемую агрессию, на лице нельзя было ничего прочитать, но я знала, что это просто маска, которую он надевает, но вот-вот она слетит, и он покажет всем свой гнев.

Я посмотрела на веселящихся ребят. Не хочу портить им вечер, поэтому скорее выхожу из-за стола. Чем ближе я подхожу к парню, тем громче бьется сердце, как будто вот-вот выпрыгнет из груди. Останавливаемся. Смотрим друг на друга. У него слишком тяжелый взгляд. Давит. Поэтому я не выдерживаю и опускаю глаза вниз.

— Ты мне не сказала, куда собираешься. Почему я об этом не знаю?! — холодно говорит Каменский, но я чувствую, что маска равнодушия уже трещит по швам.

— Это получилось спонтанно, — тихо отвечаю я. — И вообще, я хотела отдохнуть…

— П****, она хотела отдохнуть! Среди этих малолеток, которых ты даже не знаешь! И не сказав об этом мне! — все, маска слетает, и весь гнев обрушивается на меня.

— Я знаю Марго! — тоже кричу. Потому что обидно, что я, как маленькая девочка, должна спрашивать у него, что мне делать. Мне нельзя никуда без него, только рядом, недалеко, в поле его видимости. Но каждый раз, когда я хочу стать ближе, он жестоко ломает это. Рисуя границы, которые он может нарушать, а я нет.

— Сколько?! Два дня! А ты знаешь этих парней?! — он кивает на компанию, некоторые уже с интересом смотрят на нас.

— Ну и что, что не знаю. Познакомлюсь! — отвечаю я. Злюсь на него, на себя, на то, что вообще очутилась в такой ситуации.

— Значит, захотелось новых знакомств? С этого момента всегда звонишь мне перед тем, как куда-то собираешься! И я решаю, идти тебе или нет! — продолжает злиться он.

А меня уже начинают душить слезы. Как все это надоело! Мне хочется свободы, а не такого контроля, которому он каждый раз меня подвергает.

— Я не буду этого делать! Я не маленькая девочка, чтобы отчитываться перед тобой! — всхлипываю я, смотря в его холодные глаза.

Что ответит Влад?)

Там нет жалости. Там лед и айсберг, который уже сейчас может заморозить тут все, убив все живое.

— Ты будешь отчитываться передом мной! Потому что ты моя… — Влад резко замолкает. Тяжело дыша.

Кто?! Кто я для тебя? Кукла, которая должна быть всегда при тебе?! В твоей персональной клетке? И когда ты захочешь, тогда и будешь с ней играть?

— Ты будешь это делать! — его лицо оказывается рядом с моим, глаза в глаза, как будто заклиная, что будет только по его и никак не иначе.

А мне хочется противостоять, первый раз мне хочется это сделать. Сделать так, как хочу я.

— Почему твои девушки не отчитываются перед тобой?! Почему это должна делать я? — зло спрашиваю я.

Но этот вопрос злит его еще больше. Он берет меня за руку и дёргает на себя.

— Не сравнивай себя с ними! Они мне никто, — чуть ли не рычит он мне в лицо.

— А кто тогда я?!

Тут он замолкает. Слышится только наше дыхание и биение наших сердец. Даже ребята сзади притихли.

Влад нарушает наше молчание, как будто немного успокоившись, хотя по его глазам я вижу, что он все так же заведен.

— Выбирай, или ты сейчас садишься в мою машину, добровольно, без истерик, или я сажаю тебя насильно, — спокойно говорит он.

И я опять сдаюсь, чувствуя, что он не шутит и если я не послушаюсь, то он и правда посадит меня в свою машину насильно.

Я оборачиваюсь к ребятам, которые уже с нескрываемым любопытством смотрят на эту отвратительную сцену моего унижения.

Мне стыдно.

Мне больно.

Он причиняет мне боль.

Подхожу к застывшей Марго.

— Мне нужно уехать, — тихо говорю я, избегая ее взгляда.

— Все хорошо? — обеспокоенно спрашивает она меня, беря за руку. — Мы можем вызвать полицию, да и ребята…

— Нет, все хорошо, правда, — успокаиваю я ее. — Никого не надо.

— Он точно ничего не сделает тебе? — все же спрашивает она, не до конца веря мне.

Он уже сделал.

— Нет… — качаю головой.

Она обнимает меня, шепча:

— Напиши, пожалуйста, как приедешь, я буду ждать.

Мы знаем друг друга очень мало, но она переживает за меня так, будто мы родные. И мне становится немного теплее на душе.

— Обязательно, — натянуто улыбаюсь я.

Отхожу от нее и направляюсь в сторону Влада. Но сбоку слышу голос Сергея:

— Пока, Лин, рад был познакомиться, надеюсь, увидимся еще! — он говорит это весело, как будто не было этой сцены и все хорошо.

— Да, конечно, я тоже была рада познакомиться, пока, — говорю я.

Подхожу к машине Влада, он облокотился на капот, смотря в одну точку, прикуривая сигарету. Он редко курил: только когда ему нужно было успокоиться.

Прохожу мимо и слышу тихое:

— Не дождётся.

Ничего не говорю, да и не нужно. Сажусь на переднее сидение и захлопываю дверь, отстраняюсь, стараюсь абстрагироваться. Как делала всегда. Но почему-то сегодня это не получается.

Через пару минут он тушит сигарету и открывает водительскую дверь, запуская запах леса и табака. Я сразу же отворачиваюсь, стараясь не смотреть на него. Куда угодно, но только не на него.

Выезжаем на асфальтированную дорогу, и тут я понимаю, что он совсем не успокоился и всю свою ярость направляет на дорогу, то и дело прибавляя скорость. Он и раньше любил гонять, ехать как черепаха — это не про него, ему нужна скорость. Но сейчас им движет ярость, и, когда стрелка спидометра достигает отметки в сто восемьдесят километров в час и ползёт дальше, мне становится очень страшно, я как будто начинаю задыхаться.

— Влад, сбавь скорость, — прошу я, наконец-то смотря на него.

Но он как будто не слышит меня, все так же прибавляя скорость, без сомнения нарушая все правила.

— Пожалуйста, остановись! — в панике прошу я, чувствуя, как начинаю дрожать и задыхаться, как будто меня кто-то душит.

Но он опять не обращает внимания на меня. А у меня кружится голова, все расплывается.

— Влад, остановись, мне плохо… — кое-как говорю я, сжимая его плечо изо всех сил.

Тут он вздрагивает, как будто возвращается сюда. Смотрит на меня и, видя, что со мной и правда творится что-то неладное, сбавляет скорость и прижимается к обочине. Как только машина останавливается, я сразу же открываю дверь и выхожу.

Одной рукой держусь за дверцу, чтобы окончательно не упасть. Меня всю трясет, тело ходит ходуном, будто мне вкололи сильный энергетик. Жадно хватаю прохладный воздух, но кажется, что его все равно катастрофически мало.

— Что происходит? — слышу обеспокоенный голос Влада как через вату.

Вижу его фирменные кроссовки, и как он подходит ко мне, наклоняясь. Не могу его сейчас видеть, мне нужно побыть одной.

— Ты можешь уйти, мне нужно побыть одной.

— Но тебе… — хочет он возразить, но сейчас мне это жизненно необходимо — побыть одной и успокоиться.

— Пожалуйста… я прошу тебя…

Он шумно дышит, сжимая и разжимая кулаки, явно борясь с собой, но все же отходит. Давая мне иллюзию одиночества.

Через некоторое время я прихожу в себя, но накатывает сильная усталость, а еще холод, как будто на улице осень. Я ничего не говорю Владу, а просто сажусь обратно на пассажирское сидение. Смотрю на него. Он опять курит, облокотившись на капот, смотря в мою сторону. Мы находимся так близко, но в то же время так далеко, между нами пропасть, и чем дальше, тем быстрее и больше она разрастается, не давая нам шанса на спасение.

Он видит, что я села в машину, тушит окурок и тоже садится. Теперь он едет медленно, соблюдая все правила.

Мы молчим, и я наслаждаюсь этой тишиной, сил говорить и бороться совсем не осталось.

Через некоторое время Каменский нарушает тишину:

— Что это было? Объясни мне?! У тебя панические атаки?

Я чувствую тревогу в его голосе.

Ну конечно, его кукла барахлит, и это беспокоит его.

— Ничего, — отвечаю я тихо.

— Как это ничего?! — опять заводится Влад. — Я видел все своими глазами, это ненормально. Тебе нужно сходить к врачу.

— Со мной все нормально.

Не хочу с ним спорить.

Хочу просто принять ванну, согреться и лечь спать.

Мы подъезжаем к моему дому, к моей персональной клетке. Но сейчас я рада, так как это избавляет меня от дальнейшего разговора и спора.

Выхожу и направляюсь к дому. Но он берет меня за руку и разворачивает к себе.

— С тобой точно все хорошо? Ты сможешь быть одна? — спрашивает он, внимательно смотря на меня.

— Смогу, ничего не надо, так даже лучше, — отвечаю.

— Кукла, я не хотел всего этого, просто…

Неужели он чувствует какую-то вину за собой и сейчас раскаивается? Хотя мне это давно не нужно, я привыкла. И его извинения успокаивают только его самого.

— Я поняла, а теперь отпусти, я устала, — опускаю я взгляд.

Он понимает, что больше ничего не может сделать, и отпускает мою руку. Не оборачиваюсь. Только слышу тихое:

— Прости…

На следующий день я встала разбитой и опустошённой. Как будто по мне всю ночь ездил трамвай. Кое-как все же встав, я решила принять душ. После него мне и правда стало легче и даже улучшилось настроение.

Спускаюсь на первый этаж и хочу позавтракать, сегодня у меня вечерняя тренировка, усиленная, как сказала Оксана Николаевна, ведь на носу отборочные, а я очень мало внимания уделяю тренировкам. Самое интересное, что Елена не звонит и не требует, чтобы я сутки проводила на льду. Они с Олегом вообще мне не звонят, неужели так хорошо отдыхают? Я только молюсь, чтобы это продлилось как можно дольше.

Делаю себе тосты, когда слышу, что звонят в дверь. Интересно, кто это? Вроде бы я никого не жду. Напрягаюсь. Надеюсь, это не Елена и Олег или их друзья. Хотя у первых есть свои ключи и они могут открыть дверь, а вторые обычно звонят и предупреждают, что придут.

Так, без паники. Если что, притворюсь, что дома никого нет.

Подхожу к двери и смотрю в глазок. К моей радости, это не те, кого я боялась. Широко открываю дверь и вижу Марго с Филиппом.

— Доброе утро! — бросается ко мне Марго. — Как дела? Все хорошо? — спрашивает она меня, ощупывая на предмет каких-либо повреждений. А я не понимаю, что она делает.

— Подыграй мне, пожалуйста, — тихо говорит она прям в самое ухо. — Уф, вроде ничего страшного! Ну ты нас напугала вчера, конечно! Хорошо, что пронесло.

Я не понимаю, о чем она, поэтому как болванчик киваю, улыбаясь.

— Ангелина, все хорошо? Может, все же врача? — обеспокоенно спрашивает Филипп, заходя в дом и закрывая за собой дверь. — Все же подозрение на аллергию опасно! Мало ли что, а ты тут одна.

Так, теперь ситуация вроде проясняется, но не до конца.

— Теперь не одна, а с нами! — возражает его сестра.

— Ну, все равно… — все же сомневается парень, обеспокоенно смотря на меня.

— Марго права, все хорошо! Такое бывает, но ничего страшного, — подтверждаю я, тоже начиная врать. — Что это мы у порога? Пошлите на кухню, я как раз сделала кофе, могу и вам сварить.

— О! Сама варишь? — удивляется Марго, сразу же переводя тему. — Круто! Всегда хотела попробовать, давай.

Мы проходим на кухню, и я беру турку, выливаю в чашку свой кофе и начинаю варить новый.

— Как тебе друзья Марго? — спрашивает Филипп, не отрывая от меня взгляда. — Не сильно достали?

От этой реплики его сестра закатила глаза.

— Мне они очень понравились, такие весёлые… — искренне отвечаю я. — У нас так в школе не было, у нас был не очень дружный класс.

Вру, конечно, многие общались друг с другом и, наверное, и сейчас общаются. Но мое общение в классе сводилось к минимуму: только с Владом и Витей. Была пара девочек, с кем я могла поговорить, но подругами мы не стали. А после того как окончили школу, сразу же потеряли связь.

— У нас тоже… — ответил Филипп.

— Вот видите, как мне повезло, а ты нас отпускать не хотел, — это было сказано с обидой в голосе.

— Вы чуть не угробили Ангелину! — начал возражать парень, скрестив руки на груди и нахмурившись. — А вдруг что-то…

— Я же говорю, симптомы появились не сразу, да и с нами Катя была, она на медика учится!

— И сколько?! Один год?!

— Вообще-то два, да и хватит читать нотации, — отвернулась Марго от брата, сощурившись.

— Я не читаю тебе нотаций! Я говорю, как бы поступил нормальный ответственный человек! — Филиппа было не остановить, а я не хотела смотреть, как они ругаются.

— Ой, все, начинается… — Марго еще хотела что-то сказать, но я перебила.

— Кофе! — объявляю, ставя две белые фарфоровые чашки с горячим напитком.

— Мм! Как вкусно пахнет! — отмечает сразу подруга.

Она берет чашку и первым делом наслаждается запахом, прикрывая глаза от восторга. Филипп делает то же самое, но только не нюхая, а сразу пробуя.

— И на вкус восхитительно! — отмечает он. — Где ты научилась делать так вкусно и профессионально? Какие-то курсы? — интересуется.

От его похвалы простого кофе я начинаю краснеть.

— Нет, просто интернет и практика, — смущенно отвечаю я.

— Тебе стоит заняться этим профессионально, и потом открыть свою кофейню.

— Спасибо, может быть, когда-нибудь…

Не знаю, дадут ли мне когда-нибудь заниматься, чем хочу я. Но во мне теплится эта крохотная надежда, которая, к сожалению, с каждым годом все угасает, напоминая, что, скорее всего, я так и останусь в золотой клетке.

— Так! Я требую продолжения банкета! — заявила Марго. — Ангелин, у тебя есть какие-то планы на сегодня?

Я отрицательно помотала головой: планов на сегодня у меня не было, только с четырёх часов усиленная тренировка.

— Поняла, тогда предлагаю съездить по магазинам! Как тебе идея? Филипп, отвезёшь нас? — повернулась она к брату.

Никогда не ходила по магазинам с кем-то, кроме Елены, но сейчас я чувствую, что мне нужно пойти. Чтобы почувствовать себе живой и быть как все, хоть на время. Такого шанса потом у меня может и не быть.

— Да, конечно! Давай!

— Отлично! Тогда собираемся.

Уже в дверях меня остановил Филипп:

— Ангелина, с тобой точно все будет нормально? Марго иногда бывает очень навязчивой…

Мне очень не нравится, как он отзывается о сестре. Да, она не такая, как их семья, не такая, как многие, но человек и не должен быть похож на других. Она яркая. Не серая мышь, а яркая звезда, которая освещает многих, берет от жизни все и радуется каждому дню. Не лицемерит, как это делают другие. И то, что сейчас говорит мне Филипп, мне совершенно не нравится.

— Все хорошо, и твоя сестра не навязчивая. Я сама согласилась на эту поездку, не нужно думать о сестре плохо, — отвечаю я холодно.

— Да, я знаю, просто… — он хочет сказать что-то ещё, но я перебиваю:

— Мне нужно собираться, я пойду.

Ухожу, оставляя парня одного. Надеюсь, он подумает о моих словах.

Мы едем в самый популярный торговый центр нашего города. Известен он тем, что там очень много магазинов и большой развлекательный центр. Нас подвозит Филипп, которому нужно еще куда-то по работе, поэтому он покидает нас.

— Даже в воскресенье работает, — ворчит Марго, смотря на брата. Но, к счастью, он этого не слышит.

Машина останавливается у одного из входов, и мы выходим.

— Забирать не надо, мы сами, — кричит подруга.

— Понял, — кивает тот, а потом смотрит на меня. — Рад был с тобой повидаться, Ангелина.

— Я тоже! — отвечаю я, улыбаясь. — Пока, и спасибо.

— Все же ты ему нравишься, — тихо комментирует его сестра.

Он уезжает, а мы заходим в торговый комплекс. Сначала решаем просто пройтись по магазинам. Марго покупает себе платье в индийском стиле, с яркими цветами. А я ограничиваюсь простыми серебряными сережками в виде капелек. Давно такие хотела. Только нужно спрятать их подальше от Елены. Будет скандал, если она узнает, что я купила что-то без ее ведома. А так буду надевать их уже непосредственно на улице.

— Извини, что пришлось втянуть тебя в этот обман, — начала Марго, когда мы шли по одному из магазинов. — Я вчера осталась ночевать и приехала утром сама. Брат начал сильно возмущаться и читать нотации. Я сказала, что ты съела белый шоколад и, оказалось, у тебя на него аллергия, поэтому нам пришлось остаться, чтобы, если что, быть с тобой рядом. Но утром стало все хорошо, и я отвезла тебя домой, ну и приехала одна. Филипп настоял, чтобы мы зашли к тебе, ну а я подумала, что почему бы и нет. Хотя только потом сообразила, что ты же можешь быть не у себя дома или быть не одна, а с тем парнем… ну ты понимаешь…

Я-то понимала. Наверное, если бы мы были парой, то такой исход мог бы быть. Но в том-то и дело, что мы не пара, и никогда ей не будем.

— Ну, все обошлось, и это прекрасно, — не стала я вдаваться в подробности.

Но Марго так просто не оставила эту тему:

— Слушай, кто он, тот парень, который вчера за тобой приехал? Я заметила, что ты была не рада его видеть.

Я решила все же прояснить ситуацию:

— Он не мой парень, и это точно. Он… — я начала подбирать слова, но ни одно не подходило. Наверное, такое слово просто не существует. — Я не могу объяснить, кто он. Но если бы я не пошла с ним… ничего бы хорошего не было.

Последние слова я сказала тише.

Марго больше не стала меня ни о чем спрашивать, понимая, что для меня эта тема не очень приятна.

Мы принимаем решение, что с магазинами покончено и можно сходить на развлекательный этаж. Поднимаемся туда и видим множество ресторанов и кафе, а также игровые автоматы, целый городок для детей и кинотеатр. На фильм мы не успеваем, поэтому решаем посидеть в пиццерии. Заказываем себе ассорти и располагаемся за одним из столиков. Пицца тут нереально вкусная. Не знаю, как я буду тренироваться после нее, но я не жалею.

Выходим из кафе, и Марго видит автомат, на каком она играла в детстве.

— Ангелин, давай поиграем хоть один раз, — просит она, смотря такими глазами, как кот из «Шрека».

— Мне, конечно, уже стоит собираться на тренировку, но, думаю, одну игру можно.

Идем в сторону касс, и я вижу знакомую черную куртку. А потом и самого Влада. Он идёт в направлении кинотеатра, с ним незнакомый мне парень и светловолосая девушка. Я ее не видела никогда рядом с ним. Можно, конечно, списать это на то, что это девушка того парня. Но она висит именно на Владе, чуть ли не в рот ему заглядывая, а он что-то увлечённо ей рассказывает, приподнимая, как будто совершенно не против. И та очень хорошо пользуется случаем.

Мне становится не по себе. В груди колет. Неужели это ревность? Нет, мне кажется, я уже вырвала чувства к нему, они должны были давно умереть во мне. А сейчас это чувство под названием несправедливость: он может делать что хочет, никого не спрашивая, не ставя в известность. Он может жить полной жизнью, а я должна зависеть от него. Быть послушной куклой. Его личной куклой.

Боль в груди разрастается все больше, как будто туда вылили кислоту, чтобы обжечь все ткани, насмерть, без восстановления и заживления.

Троица скрывается, но эта картина — смеющийся Влад и повисшая на нем девушка — так и стоит у меня перед глазами. Мне становится душно. Я хочу уйти отсюда.

— Марго, мне сейчас написали, что нужно прийти пораньше, поэтому я пойду, — вру я, но сейчас мне плевать, главное — уйти отсюда.

— А, да, я все, пошли, — отходит она от автомата. — Эх, проиграла…

А я уже давно проиграла… свою свободу.

Сегодня на тренировке я чувствовала, что это не я, просто оболочка, а души нет. После увиденного я опять стала сама не своя. Опять почувствовала, что я в клетке, но мне так хочется выбраться из нее, чтобы не просидеть там вечность.

То, что я отстраненная, заметила и мой тренер, Оксана Николаевна.

— Больше эмоций, Ангелина! Я вижу твои движения, но не эмоции! — кричала она уже раз пятый на меня.

Сегодня тренировка у нас была особенно долгой. Почти все ушли с катка, остались только мы. Оксана не отпускала меня, каждый раз заставляя опять выполнять те или иные движения. А я просто устала и очень хотела домой.

— Я не вижу твоих эмоций! Очнись уже! — кричит она, ударяя кулаком по бортику и очень злясь на меня.

А мне хочется крикнуть: «Где я возьму эмоции, если их нет?!» К этой программе, ко всему этому. Есть только механические движения, которые я оттачиваю.

— Все, стоп, я устала с тобой, — она выключила музыку, которая уже ненавистна мне, и наконец-то я слышу спасительную тишину.

Подъезжаю к бортику, где меня уже ждет недовольная Оксана. Готовлюсь к еще большим ругательствам в мою сторону. Но, к моему удивлению, она только вздыхает, качая головой и потирая переносицу, как будто у нее сильно болит голова.

— Очень плохо, Ангелина, это худший результат за все время, что ты мне давала. Что с тобой происходит? — она говорит это тихо, внимательно смотря мне в глаза.

— Наверное, просто устала, — отвечаю я, избегая ее взгляда.

Мне и правда нечего ей сказать, я давно поняла, что фигурное катание — это не мое, просто именно сейчас чувствую это особенно остро.

— Слишком много учебы или что? — не отстает тренер, как будто это может что-то решить.

— Нет, просто устала, — уклончиво отвечаю я.

— Я бы советовала тебе не участвовать в отборочных, я сомневаюсь, что ты пройдёшь, буду честной с тобой…

Она впервые говорит мне так об этом, обычно она мотивирует меня и говорит, что я обязательно займу первые места, но сейчас — что даже не пройду. Наверное, это должно меня расстроить, но я почему-то не чувствую ничего. Только перед глазами опять встает картина: Влад в обнимку с той блондинкой. Трясу головой, чтобы отогнать эти мысли и то, что за этим последует.

— …Но ты понимаешь, твоя мама… — продолжает она.

Да, Елена не простит ни ей, ни мне, что я не пройду на отборочных. Я чувствую даже в голосе тренера боязнь.

— Я поняла вас, попробую поговорить с ней об этом. Прошу, не говорите о моих результатах, — отвечаю я ей.

Отборочные уже скоро, и мне нужно потянуть время, чтобы Елена узнала о моих результатах как можно позже. Это лучше для меня и для Оксаны.

— Хорошо, я постараюсь ей ничего не говорить, но, ты понимаешь, она будет спрашивать…

Смотрю внимательно на Оксану и вижу страх. Неужели она так боится ее? Из-за репутации? Что она сможет повлиять на нее?

— Не переживайте, я еще буду тренироваться и обязательно поговорю с мамой, — вру, не сожалея.

— Хорошо, тогда можешь переодеваться и идти домой, — тренер кивает в направлении раздевалки.

Я делаю то, что она говорит, и мы прощаемся и выходим из здания спортивного комплекса. Все же я очень устала, поэтому, наверно, даже была бы рада увидеть Влада на стоянке, но его нет. Видимо, веселится с друзьями. В горле образуется ком, но я стараюсь его всячески подавить. Я не должна плакать из-за Каменского, из-за его ко мне отношения. Я сильная и должна уже привыкнуть и не обращать внимания на это, но почему-то каждый раз это все сложнее делать.

Кое-как дохожу до дома, сил хватает только на принятие душа, и как только ложусь на кровать, то сразу же засыпаю.

— Что тут происходит, я спрашиваю?! — слышу я злой, почти яростный голос Влада.

Теперь все взгляды устремлены на него. Я тоже оглядываюсь. Вся его поза говорит о том, что он в бешенстве, от него так и исходит гнев, направленный на людей вокруг меня. Его глаза просто мечут молнии.

Я стараюсь абстрагироваться от этого, чтобы хоть немного успокоиться. Но ничего не помогает, так как я уже чувствую, что надвигается лавина, которая точно сметет все на своем пути.

— Я еще раз спрашиваю: что здесь происходит?! — повторяет свой вопрос Влад, уже явно теряя терпение.

Тут как будто оживает от гипноза Николай Федорович:

— А вот и Влад пришел, прекрасно, — начинает он спокойно. — Хотя вроде сегодня ты не должен был приходить…

— Не должен был, но узнал, что Ангелину обвиняют в каких-то махинациях… Интересно, какие у вас есть доказательства? — он подходит ближе и встает рядом со мной, почти закрывая меня.

— За тем компьютером сидела только она! Больше никто. Это было некому сделать, — начал спорить с ним Алексей.

— А ничего, что она приходит сюда только на полдня? У тебя есть там камеры?! — почти рычит на него Влад.

— Нет, но там больше никто не сидел, — отвечает ему Алексей, тоже начиная злиться и терять самообладание.

Огонь разгорается еще больше, и все это из-за меня.

— Тогда ты не можешь утверждать, что это была она, ты не сидишь там круглые сутки! Любой твой работник мог это сделать!

Алексей злится еще больше, услышав эти слова. Жилки на лице подкрашиваются, кулаки сжаты, как и у Влада. Если так продолжится, они просто вцепятся друг в друга.

Я умоляюще посмотрела на Николая Федоровича, чтобы он сделал хоть что-то, чтобы прекратить это все. Ведь ничем хорошим это не кончится. По нахмуренному выражению лица Николая Федоровича я поняла, что он тоже так думает.

— Так, все, хватит! — повысил он голос.

Удивительно, я всегда слышала только его мягкую речь, а сейчас тон совсем другой. Его голос властный и требовательный, сразу хочется подчиниться. Тут Влад и Алексей перестают спорить и оба смотрят на него.

— Я вас услышал, а теперь вышли, оба! — без возражений потребовал он.

— Но… — хотел возразить Алексей, но Николай Федорович одарил его таким взглядом, что тот сразу же замолчал. Поняв, что лучше ему не продолжать, потому что последствия могут быть неприятными для него. Он кивнул, развернулся и вышел.

Влад все так же стоял рядом со мной, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что не собирается куда-либо уходить.

— Влад… — Николай Федорович посмотрел на него.

— Говорите при мне, — ответил тот.

— Влад, я сейчас предельно серьезен и прошу тебя выйти. Я ничего не сделаю Ангелине, можешь не беспокоиться, — спокойным тоном проговорил он, надеясь на благоразумие парня.

Я посмотрела на Влада, и он тоже опустил на меня вопросительный взгляд. Я кивнула в знак того, что ему лучше выйти и не создавать новый конфликт. Почему-то опасности со стороны Николая Федоровича я не ощущала, хотя сегодня он и показал себя с другой стороны.

— Хорошо, я буду снаружи, — бросил мне Каменский, а потом опять посмотрел на мужчину в кресле.

Их взгляды, направленные друг на друга, были долгими, и я не знаю, что они хотели друг другу сказать, но потом Николай Федорович слегка кивнул.

Влад спокойно развернулся и тоже вышел из кабинета. Мы остались одни. Тишина немного давила, но я не знала, с чего начать, надеясь, что это сделает мужчина. Чтобы понять, чего ожидать.

— Давай выпьем чай и ты съешь шоколадку. Ты стала слишком бледной, — начал неожиданно он, беря свой стакан.

Я была немного в ступоре, но Николай Федорович как ни в чем не бывало продолжал пить чай, немного прикрывая глаза от усталости.

Я тихонько беру чашку и начинаю делать маленькие глотки. Мы так и сидим, смотря в панорамные окна, где, как на ладони, виден весь город. И мы можем просто наблюдать, как люди куда-то спешат, ставя перед собой цели и задачи, и просто живут.

— Ангелина, я не хочу обвинять тебя, знаю, что это не могла быть ты. Но пока и твою невиновность доказать сложно, — начинает он, так и не смотря на меня, — поэтому мне придется отстранить тебя от работы…

И тут он смотрит внимательно на меня, а я не знаю, что сказать. Сама понимаю, что мое пребывание тут уже невозможно. Хотя мне очень хотелось бы в будущем поработать тут, но сейчас на моих глазах закрывается дверь, возможно, навсегда. От этого становится паршиво. Как так получилось, что мне дали шанс и сразу же отобрали его?

— Да, я понимаю… — отвечаю я, мне нечего сказать ему, все и так понятно.

— Но я не хочу, чтобы так все вышло, поэтому переведу тебя в другой отдел, если ты хочешь, — продолжает мужчина. — Работа там будет другая, но ты сможешь закончить практику.

Я смотрю на него в растерянности. Понимаю, что двери в эту компанию уже закрыты для меня и этот шанс, который он мне дает, все равно ни на что не повлияет. Я просто пройду практику и напишу по ней отчет, чтобы сдать на кафедру и получить свою оценку.

— Хорошо, я согласна. Осталось недолго до окончания практики, и сейчас что-то искать… Да и кафедра не так посмотрит, — отвечаю.

Он кивнул.

— Поэтому приходи завтра, и тебе покажут твое новое место.

— Спасибо, — благодарю его за понимание и за то, что не вышвырнул меня сразу.

Понимаю, что разговор окончен, поэтому ставлю чашку с чаем на стол. Он прав, после него мне и правда стало лучше, голова перестала кружиться, а ноги не немеют.

Встаю и иду к выходу, чувствую задумчивый взгляд мне в спину. А потом вопрос:

— Твои родители, кто они?

Я медлю, не понимаю, зачем ему эта информация. От них он все равно не получит никакой выгоды, наоборот, они очень обрадуются, если меня выгонят отсюда, ведь тогда я смогу заниматься тем, что они хотят, постоянно.

— Олег и Елена Альхонские, — отвечаю, не оборачиваясь. — И они мне не родные родители, я приемная.

Не знаю, зачем говорю это, обычно я не уточняю, но тут само собой вырвалось. Наверное, чтобы он знал, что они вряд ли что-то сделают ради меня.

— До свидания, — прощаюсь и выхожу из кабинета.

Влад сидит тут же, на диване, а рядом с ним хихикает секретарша Николая Федоровича, о чем-то оживленно рассказывая парню. А он улыбается! Как будто ему это очень интересно. Я хочу пройти мимо них, чтобы не видеть этих счастливых лиц, но как только Влад видит меня, улыбка сразу же сползает с его лица и он становится серьезным. Секретарша же сползает с дивана и возвращается на свое рабочее место.

Не задерживаясь, направляюсь к выходу и слышу сзади шаги Каменского. Как только выхожу на улицу, начинаю дышать полной грудью, все же это место душило меня, особенно после случившегося.

— Иду к остановке, не оборачиваюсь, но слышу, что Влад так и идет за мной.

— Не хочешь сказать, о чем говорили?! — он хватает меня за руку и с силой разворачивает к себе лицом.

— Откуда ты узнал, что происходит? — игнорирую его вопрос и задаю свой.

— Это тебя не касается, — холодно отвечает он. — Так что он сказал?!

Вот, его любимое — ставить меня на место, говорить о том, что я не имею права переходить черту и лезть к нему, когда он сам может это сделать.

— Ну! — требует он, начиная злиться.

А мне тоже хочется сделать ему так же больно.

— Не твое дело, — в той же манере отвечаю.

Хочу уйти, вырываюсь и пытаюсь вырвать руку, но все же не зря он занимается боксом. У него просто железная хватка, и он отпустит только тогда, когда сам захочет этого.

— Нет, как раз мое! И не стоит огрызаться! А то последствия могут быть очень плохими! — последние слова он говорит тише, но с опасными нотками, как бы предупреждая. — А теперь говори! — опять требует.

А мне хочется просто стукнуть его, сказать, чтобы сломал эту стену, которую построил передо мной, или дал мне тоже построить такую стену. Чувствую, как между нами растет напряжение, он давит на меня, своим телом, а главное, черными как ночь глазами. Требуя подчиниться.

— Я ничего…. — и тут я останавливаюсь, ощущая, как темнеет перед глазами и подкашиваются ноги.

Теперь я, наоборот, опираюсь на его руку. Влад видит, что со мной что-то не так, хватка на моей руке ослабевает, и он держит меня за талию, чтобы я не упала.

— Кукла, что с тобой? Тебе плохо? — его обеспокоенный голос я слышу как будто через вату.

Ноги не слушаются, а темнота поглощает все больше…

Я сижу в одной из частных клиник нашего города. На удобном кожаном диванчике и в приятной обстановке. Чувствуется, что тут люди платят деньги и, соответственно, хотят получить комфорт. Тут даже не пахнет таблетками или какими-либо медикаментами, такое чувство, что ты находишься у кого-то в гостях. Передо мной за столом сидит мужчина в белом халате и что-то сосредоточенно пишет, то и дело поглядывая на меня.

— Часто ли с вами такое происходит? — спрашивает он, поднимая глаза.

Не пойму, сколько ему лет. На вид лет сорок, но глаза такие уставшие, как будто он повидал столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Мм… иногда… редко, — вру я. Очень плохо соображаю, голова как будто ватная, и хочется спать.

После того как доктор послушал меня и померил мне давление, он сразу же дал какую-то таблетку, после которой мне стало лучше, хотя я чувствовала, как голова тупеет и глаза закрываются сами собой. Хотелось очень сильно спать, и я знала, что хочу сделать, когда мы все же уйдем отсюда.

— Что со мной? — спрашиваю я.

Он откладывает бумагу и ручку и внимательно смотрит на меня.

— У вас начались панические атаки, Ангелина, и если вы не будете беречь себя, то они будут становиться чаще и могут усугубить ваше состояние, привести в больницу, — объясняет он.

Я не была удивлена. Может, это таблетка так подействовала, но мне стало без разницы, что со мной. И в душе я уже знала, что это, просто боялась признаться себе, не хотела обращать внимание.

— Давайте пригласим вашего парня, который топчется около двери. Хочу, чтобы он тоже услышал мои рекомендации и принял соответствующие меры.

Хочу сказать, что он не мой парень. Но мне этого не дают сделать. Врач выходит из-за стола и идет к двери. Открывает ее и приглашает Влада в свой кабинет.

— Проходите, Владислав, хочу, чтобы вы тоже услышали мой вердикт и рекомендации относительно вашей девушки, — он показывает рукой на диван, на котором сижу я.

Хочу на автомате поправить врача и сказать, что я не девушка Влада, но парень опережает меня:

— Да, конечно, я весь внимание, Андрей Александрович, — серьезно отвечает, садясь рядом со мной.

Врач кивает и снова усаживается за свой стол, берет в руки мою карту.

— Если сказать кратко и понятно, у вашей девушки начались панические атаки, на фоне постоянного стресса и истощения. Соответственно, я бы рекомендовал больше гулять на свежем воздухе, и никаких волнений и сильных эмоций. Если вы не будете это соблюдать, то, как я уже говорил, ее состояние может ухудшиться, — серьезно говорит он, внимательно смотря на нас. — Еще я выписал пару лекарств, которые нужно пропить в дополнение к основной терапии.

Я слушаю это, и мне безразлично, мне хочется только одного сейчас — лечь спать. И просто забыть этот день.

— Хорошо, Андрей Александрович, мы вас поняли, — хмуро отвечает Владислав, вставая.

Я понимаю, что мы уходим, и делаю то же самое. Влад подходит к врачу и берет у него рецепт. Пожимает руку.

— Спасибо, мы все учтем, — добавляет.

— Надеюсь, что вы скоро пойдете на поправку. — Мужчина внимательно смотрит на меня. — Ангелина, все зависит от вас, вы должны это понимать.

Я понимаю, что, если не буду ничего делать, мне станет хуже.

— Да, я поняла, спасибо, — благодарю его.

Мы выходим из кабинета врача. Влад расплачивается за прием, а я выхожу на улицу и жду его около машины. Надеюсь, скоро я буду дома.

Через пару минут выходит Влад, но не открывает машину, чтобы я села внутрь, а берет меня за руку и тянет в ближайшее кафе. И я понимаю по напряженному лицу парня, что серьезного разговора не избежать.

Приветливый администратор провожает нас за самый дальний столик и вручает меню. Аппетита у меня нет, но сейчас с Владом лучше не спорить и заказать хоть что-нибудь.

— Здравствуйте. Вы уже готовы сделать заказ? — к нам подходит парень-официант.

— Да, мы готовы, — отвечает Влад и смотрит на меня в ожидании.

— Мне, пожалуйста, только салат цезарь и воду без газа, — говорю я, смотря на официанта.

— Хорошо. Может, хлеб? — уточняет он.

Это то, что мне уж точно нельзя. Качаю головой.

— Хорошо. Вам? — он оборачивается к Владу.

— Мне и девушке два стейка из семги с овощами гриль. Мне мясной салат с рукколой и два тирамису. Все, — он закрывает меню и отдает официанту.

Хочу сказать ему, что не съем столько, но он уже все решил за меня. И это не терпит возражений. Официант уходит, и мы остаёмся одни.

— Я поговорю с твоими родителями, — прерывает наше молчание. — Расскажу, что сказали в больнице.

Нет, только не им. Не хочу, чтобы они знали, они не пожалеют, и разразится огромный скандал.

— Нет! Ты не будешь этого делать, — твердо произношу я. — Я сама скажу им, не нужно вмешиваться.

Последние слова его явно задевают.

— Я уже не вмешивался, Кукла! И к чему это привело?! — повышает голос он.

— Я буду выполнять все, что сказал врач, и на этом все. Им не нужно знать, — отвечаю я спокойно.

Нам приносят салат, и Влад отстает от меня.

— Насчет практики не переживай, я найду нам другую фирму, проблем не будет, — бросает он.

— Не нужно, Николай Федорович позволил проходить мне ее дальше, только делая что-то другое, — отвечаю.

Влад усмехается.

— И все же доля логики у него есть. — Потом он смотрит на меня. — Я тебе говорил, что ничем хорошим это не кончится, твои друзья тебя просто подставили. Можешь быть им благодарна! Нужно было проходить практику вместе со мной, а не упрямиться, и ничего бы такого не было!

Его слова как пощечина для меня. Он опять заставляет меня делать так, как он хочет, просто прикрываясь тем, что это мне на благо. Каждый раз держа на цепи, но создавая иллюзию свободы. Я не знала, что так будет со мной, но это могло произойти с каждым.

— Спасибо, я наелась! — я собираюсь выйти из-за стола, но не успеваю, он ловит меня за запястье и тянет обратно.

— Сядь на место! — приказывает.

Не хочу его сейчас видеть! Хочу домой! Запереться в своей комнате и просто расплакаться.

Во мне, наверное, умерла актриса, но я пользуюсь случаем и говорю, что мне опять плохо и я подожду его на улице. Он верит и отпускает мою руку, хотя вижу, что не хочет этого делать. Хочет, чтобы я села обратно.

Пока не разразился очередной скандал, я выхожу из кафе и подхожу к его машине. Погода этим летом совсем не летняя, холод, несвойственный этому времени года. Так и хочется укутаться в плед с горячим чаем, ощутить его тепло.

Влад выходит минут через пятнадцать, уверенной походкой приближаясь ко мне. Открывает автомобиль, и мы садимся в него. Молчим. По дороге он заезжает в аптеку и сам покупает все, что прописал доктор. Так мило. Неужели он испугался, что его кукла может сломаться? И решил попридержаться? Ведь хозяева не любят, когда ломается их любимая игрушка. Подъезжаем к моему дому, благодарю за лекарства и уже хочу выйти, но он блокирует двери и разворачивает меня к себе.

— Кукла, ты поняла, что тебе сказал врач? — спрашивает у меня, серьезно заглядывая в глаза.

Мне становится смешно, особенно от проявления этой заботы.

— Да, Влад, я поняла, — киваю.

Он еще долго смотрит на меня, а мне хочется поскорее уйти, спрятаться.

— Хорошо, мне нужно уехать, поэтому всю неделю меня не будет, — констатирует факт.

Удивительно, раньше он редко говорил о том, что его не будет, обычно он обходился СМС или мог вообще не предупреждать.

— Хорошо, — киваю.

И тут он дотрагивается до моей щеки, нежно, что несвойственно ему. А я теряюсь. Его прикосновение для меня как ожог, я в ступоре, не понимаю, как на него реагировать. Но как резко он прикасается, так и быстро убирает руку.

— Все, иди, — сипло говорит, разблокируя двери.

Я беру пакет с лекарствами и выхожу. Не оборачиваюсь, но чувствую на себе его взгляд.

Дома Елена, Олега пока нет, хотя часа через два он должен прийти. Успеваю только спрятать лекарства, как ко мне сразу же подходит Елена.

— Где была?! — начинает она допрос. Скрестив руки на груди и хмуря брови.

— На практике, ты знаешь, она у меня в первой половине дня, — отвечаю спокойно, не хочу ссориться, но это неизбежно.

— Значит, так много уделяешь ей времени, раз мне звонит твой тренер и говорит, что, возможно, ты будешь не на первом месте! — повышает тон. — Как это понимать, Ангелина?! Я что тебе говорила? Только первое место? Ты хочешь нас опозорить?! — переходит на визг.

Хорошо, что ей не сказали, что я вообще могу не пройти.

— Просто устала… — отвечаю все так же.

— Как меня бесит это твое выражение лица, как будто тебе на все насрать! Плевать на то, что мы для тебя делаем! Ты просто неблагодарная дрянь! Не ценишь то, что мы тебе даем! Ты могла бы остаться там, в детском доме! И стать обыкновенной шалавой! Но нет, мы выбрали тебя, дали будущее! И ты это не ценишь, дрянь! Только позоришь нас!

Она переходит на крик и хватает меня за плечо, больно толкая, так что я ударяюсь о дверь. Бок пронизывает боль, но я терплю, прикусываю губу до крови, чтобы не расплакаться при ней. Не показать, как мне больно от всего этого. От того, что она говорит. Как называет меня. Она не имеет права так говорить. Я их не выбирала, и очень жалею, что они выбрали именно меня. Это не удача, это мое проклятье. Которое тянет меня вниз, все глубже.

Елена тяжело дышит, с яростью смотря на меня.

— Быстро пошла в свою комнату! И чтобы сегодня я тебя больше не видела! Отныне никаких гулянок, только тренировки, и ничего больше!

Она указывает рукой на лестницу, толкая меня к ней. Я быстро ухватываюсь за перила, чтобы не упасть.

Я с радостью поднимаюсь в свою комнату, чувствую взгляд Елены, полный ярости и ненависти. Она давно так не обращалась со мной. Только когда я хотела сбежать, но тогда мне досталось в сто раз хуже, не только морально, но и физически.

Вбегаю в свою комнату и сразу же запираю за собой дверь на замок. Знаю, что для них это не помеха, но мне так спокойнее. Дышу, так как чувствую, что меня опять накрывает. Хочется расплакаться, что я и делаю. При включенном на полную мощность кране. Не хочу, чтобы она слышала мое отчаяние и мою боль. Она не дождется этого. Я не позволю…

С этого момента мне и правда нельзя было никуда выходить. Не то чтобы я часто гуляла вечером, но Елена почти всегда зорко следила за мной, контролируя каждый шаг, сама отвозила и привозила на практику.

Кстати, насчет нее. Задание мне действительно дали не очень интересное: работа с архивом данных. Но коллектив тут был отличный. Я была помощницей милой старушки за семьдесят, хотя, возможно, вы удивитесь, что делают такие старушки в ИТ-компании, да и вообще в архиве. Но Николай Федорович в этом консервативен и предпочитает хранить информацию не только на электронных носителях, но и на бумажных, поэтому тут есть архив, который содержит много важных бумаг. Хотя они есть и в электронном виде, многие приходят за бумажными вариантами. Работа не пыльная, поэтому мы часто болтаем с Ниной Николаевной. Она рассказывает много всяких веселых случаев из своей жизни. И печет изумительные вафли, которые приносит на работу. За ними даже бегают люди из соседнего отдела, но хватает всем.

— Не знаю, конечно, кто продолжит дело Николая Федоровича… — поделилась она как-то раз, печально вздохнув и покачав головой.

— Ну, я знаю, что у него есть сын… — припомнила я. Хотя с виду он мне не понравился, он даже напутал меня. Хотя, может, я просто ошибаюсь.

Она только махнула рукой на это.

— Какой наследник, лучше таких вообще не иметь. Он ничем не интересуется, кое-как окончил институт, и то с помощью связей Николая. Только и делает, что играет в видеоигры, да по клубам мотается. Только отцу нервы треплет своими выходками. Поговаривают, что он еще и играет, — это она произнесла шепотом, как будто нас могли подслушать, хотя, кроме стеллажей и толстых папок, тут больше ничего нет. — И один раз проиграл огромную сумму! Николаю тогда пришлось отдавать долг за него. Они очень сильно повздорили.

— Может, он мало уделял сыну внимания? — почему-то решила я защитить парня. Хотя, наверное, этого и не требуется, тяжело жить с тем, кто создает тебе проблемы, возможно, назло. Но это сын, родной человек, поэтому Николай Федорович не может бросить его.

— Он бы нормально его воспитал, если бы не эта… — и тут она тихонько выругалась, я не разобрала слов, но это явно было что-то не очень лестное. — Короче, жена его, Анфиса. Только и делала, что потакала сыну! Всегда жалела! А надо было лупить! Тогда бы понял! А сейчас уж что! Поздно! Хотя она и не перестает ему потакать, все защищает.

Интересно, какая у Николая Федоровича жена? Только сейчас я поняла, что мало о нем знаю, практически ничего. Как он создал фирму? Наверно, все это знает Влад, но спрашивать насчет этого…

— Они давно женаты? Я вообще не знала, что у него есть жена, хотя это логично, если уж есть сын…

— Я давно работаю у Николая и точно знаю, что это был брак по расчету. Ему нужны были финансы, а у нее богатые родители и перспективный муж. Вот звезды и сошлись. Хотя была там одна история…

Пожилая женщина посмотрела куда-то в окно, как будто что-то вспоминая.

— Какая? — спросила я, когда она не продолжила. Мне хотелось узнать продолжение.

Тут она вздрогнула, как будто была где-то далеко мыслями.

— Да ничего, как-нибудь в другой раз, — отмахнулась она.

Странно, что же там за история была?

— Так, нам еще надо перебрать папки в том углу, — Нина Николаевна указала на самый дальний стеллаж справа. — Так что допиваем чай и идем работать!

Наверное, она была единственным в данное время лучиком света. Так как больше меня практически ничего не радовало. Стараниями Елены я почти не выходила из дома. Максимум, куда я могла сходить, — это на тренировку. Теперь они были у меня регулярно. Как только Елене сказали, что я могу стать не первой, мои тренировки стали проходить каждый день, с самого обеда, как только я заканчивала практику. Я успевала только поесть, и сразу же на лед. Оттачивая программу, снова и снова резала лед и натирала кровавые мозоли. Оксана не щадила меня, так как мой результат зависел и от нее. Но почему-то мне казалось, что больше всего она боится именно Елену и Олега. Поэтому давала мне двойную нагрузку. Но каждый раз качала головой.

— Я не вижу искры, которая была у тебя прежде. Да, движения правильны, но ты как дерево, просто гнешься, куда надо, и все. А ты знаешь, эксперты ценят как раз огонек, который ты показываешь. А у тебя его сейчас нет. Я не знаю, как расшевелить тебя! Что еще сделать?! — спрашивала она, себя или меня.

Если меня, то она могла получить только молчание с моей стороны, потому что я не знала ответ. Хотя, может, и знала, но ей он не понравится. Ведь огонь действительно потух и навряд ли зажжется снова, точно не тут.

— Ангелина, ты меня слышишь?! — тренер потрясла меня за плечо.

Все же она хотела услышать хоть какой-то ответ. Но у меня его нет.

— Я не знаю, что вам ответить, Оксана Николаевна, я делаю все, что могу, — пожимаю плечами, отводя глаза.

Она внимательно смотрит на меня, прожигая взглядом. Явно не понимая, что происходит.

— Хорошо, давай продолжим, — говорит она спокойно, как будто этого разговора не было.

Опять включает музыку, а я еду на середину катка, чтобы повторить все сначала.

Вечером Елена предупреждает, что у нас будет семейный ужин. У Олега какие-то важные новости, и мы все должны собраться.

Так и происходит. До ужина я не выхожу, чтобы не встречаться с Еленой. И не попасть на ее очередной гнев. Мне пишет Марго и спрашивает, не хочу ли я прогуляться. В душе я очень хочу, но понимаю, что это опасно и практически невозможно, особенно теперь, когда за каждым моим шагом следят. Подруга посылает грустные смайлики. Я обещаю, что мы сделаем это позже. Ну, я очень надеюсь на это. Еще мне пишет Филипп, я очень удивляюсь этому, но он просто спрашивает, как у меня дела, не предлагая встретиться. Мы переписываемся ни о чем, но я понимаю, что мне интересно с ним и мы бы могли пообщаться.

Ровно в семь я выхожу из своей комнаты и спускаюсь по лестнице на кухню, где уже накрыт стол и находятся Елена и Олег. Сажусь на свое место и перевожу взгляд на Олега. Он весь светится: новость, которую он хочет сообщить, явно хорошая для него. Елена еще суетится пару минут и потом тоже садится напротив меня.

— Семья, у меня для вас отличные новости! — объявляет сразу же он, выдерживая театральную паузу.

Мне от этого ни холодно ни жарко, поэтому я смотрю на чайный сервиз, думаю о своем.

— Да, милый, что там?! — Елена, как всегда, сама милота для своего мужа, идеальная жена. Хотя регулярно изменяет ему со своим тренером.

— Как вы знаете, скоро выборы, и я тоже баллотировался на пост губернатора! — объявляет он.

Елена зажимает рукой рот. А я удивленно смотрю на него. Как его могли баллотировать?! Ведь он далек от политики! Хотя можно дать взятку кому-либо, и на это закроют глаза. Олег в этом мастер.

— Любимый, я так рада за тебя! — наконец-то говорит Елена, подходя к нему и целуя в щеку, обнимая.

Он обнимает ее в ответ. Я чувствую себя тут лишней, хочу поскорее уйти.

— Ну а ты что скажешь отцу?!

Очередь доходит и до меня, ведь я не выразила восторга по поводу этого события. Поэтому вопрос прозвучал с укором.

— Поздравляю, — только говорю я, пожимая плечами. — Очень рада за тебя.

Мой ответ им явно не понравился. Но они, наверное, привыкли, что я не прыгаю от радости по таким поводам. Ведь это событие в очередной раз говорит о том, какая дальше будет следовать показуха.

— Неблагодарная, — слышу тихое Еленино.

Усмехаюсь. Ну, может, и так, но восторга не испытываю.

— В связи с этим уже завтра к нам придут журналисты! — продолжает Олег. — Мы должны хорошо постараться, ведь все это будет потом в эфире, а также в газетах как интервью.

— Да, мы сделаем все, что нужно! — сразу же заверила его жена.

Я промолчала.

— Ангелина! Ты, надеюсь, все поняла?! — в тоне Олега так и читалось предупреждение, не дай бог я что-нибудь испорчу.

— Буду покладистой дочкой, — отвечаю я как можно милее. — А теперь я могу идти? Мне нужно готовиться.

Откровенно вру, но больше не хочу слушать это все.

— Да! — строго отвечает он. — Завтра в десять надо быть готовой.

Понятно, значит, придется опять отпрашиваться с практики. Надеюсь, Николай Федорович не сильно разозлится. Хотя, наверное, ему до меня вообще нет никакого дела.

На следующее утро к нам и правда приходит журналист и съемочная группа, прямо во время завтрака. Хотя все это тоже был спектакль. Так как все встали почти в семь утра. «Естественный» макияж, сделанный визажистом, завтрак, приготовленный профессиональным поваром… Поэтому, когда к нам стучатся в дверь, я уже знаю, кто это. Журналист долго извиняется, что прервал нашу семейную идиллию, но он очень хотел бы задать вопросы как Олегу, так и нам, членам его семьи. Мы втроем устраиваемся на диване в гостиной, напротив нас садится журналист, а за ним — съемочная группа.

— Олег, скажите, что для вас означает слово «семья»? — задает журналист первый вопрос.

— Для меня это, конечно, самое теплое место на земле. Где я всегда любим, где находятся мои девочки, — он демонстративно обнимает нас. — И где меня всегда поддерживают, несмотря ни на что, а главное — любят!

От этих слов мне становится смешно, но я изо всех сил держусь, чтобы не усмехнуться и держать лицо. Олег как будто чувствует это и с силой сжимает мое плечо, намекая, чтобы я даже не думала это делать.

— Поэтому в своей предвыборной кампании я обязательно хотел бы помочь семьям. Как финансово, так и морально. Я думаю, наша маленькая семья как раз идеальный пример, к которому нужно стремиться.

Какая сладкая речь, все же я сдерживаюсь. Затем журналист обращается к нам с Еленой, задавая вопросы по очереди. Мне приходится изображать прилежную дочку, которая обожает своего отца. За все эти годы я уже привыкла играть эту роль. Поэтому мне несложно надеть эту маску и идти по сценарию. Елена просто боготворит своего мужа, то и дело повторяя, как она его любит и ценит. И что она очень счастлива, что он у нее есть. Надеюсь, своему тренеру она не врет так же.

После съемочная группа делает фотосессию, и мы приглашаем их за стол, где тоже проходит мини-интервью. Но мне удается уйти быстрее, прикрывшись тем, что я готовлюсь к отборочным. А это еще один плюс в копилку Олега, ведь его дочь — спортсменка. Поэтому он улыбается и говорит, что мне, конечно же, можно идти, и желает удачи, напоминая, чтобы я не забыла о семейном ужине. Ведь это наша традиция, которая делает нас такой крепкой и любящей семьей.

Делаю вид, что это истинная правда, и убегаю в свою комнату. Чтобы отправиться на тренировку.

В день, когда у нас проходят отборочные, я, к своему удивлению, чувствую себя спокойно. Как будто это что-то обыденное, то, что я делаю всегда. Оксана все так же недовольна мною, но я не обращаю на это внимания. Хорошо, что пока Елене и Олегу не до меня.

— Ангелина, ты понимаешь, что должна выложиться по полной? Как я тебя учила. Эмоции, точные движения. И чувствуй музыку, именно она должна занимать твои мысли, — говорит она мне, расхаживая в раздевалке туда-сюда, пока я готовлюсь.

— Хорошо, — отвечаю, нанося макияж в тон костюма.

— Ты понимаешь, на кону очень многое! Не только твоя карьера… — последнее она говорит тихо, явно намекая, что Елена и Олег ее по голове не погладят.

— Я сделаю все, что смогу, — отвечаю и улыбаюсь ей. Чтобы хоть немного подбодрить, хотя обычно это делает тренер.

— Выхожу на лед и понимаю, что я обманула Оксану. Я выкладываюсь так, как она точно не хотела бы. Меня как будто запрограммировали на противоположный результат. Я совершаю одну ошибку за другой, понимая, что мои баллы летят как карточный домик. А цель отодвигается все дальше и дальше. И вот музыка выключается, и я, стараясь не смотреть на судей, еду к бортику. Где меня уже ждет убитая Оксана.

— Не знаю даже, что сказать тебе… — начинаю, и правда не зная, как объяснить, что произошло.

— Не нужно, ты уже все сделала… — сипло отвечает она, не смотря на меня.

Отхожу от нее и направляюсь в раздевалку, хочу побыть в тишине, и не смотреть на других. Присаживаюсь на скамейку, уставившись в одну точку, мыслей нет. Где-то вдалеке все равно слышится музыка и аплодисменты. Надеюсь, это еще одна ученица Оксаны, мне все же жалко ее, она многое в меня вложила. Но она не поняла самое важное, или не хотела понимать: это не мой выбор, это выбор Елены и Олега. А я просто кукла.

Не знаю, сколько сижу тут. Но понимаю, что музыка уже давно стихла. Неужели все закончилось? Хочу выйти, но тут в раздевалку заходит Оксана, вставая напротив меня. С бледным каменным лицом.

— Ты не прошла. Это конец.

Наверное, я должна чувствовать отчаяние, страх и растерянность. Но удивительно, что я не чувствую ничего этого. Я просто смотрю на потрясенную Оксану, думая о том, как успокоить ее, как будто это ее провал.

— Я… — хочу сказать, что ничего страшного не произошло, но понимаю, что это будет нелепо звучать. — Я пойду.

Надеюсь, сейчас это самое рациональное решение. Тренер ничего не говорит, а я решаю даже не переодеваться, коньки я уже давно сняла. Беру спортивную сумку и выхожу на улицу. Погода, как ни странно, солнечная, настоящее лето, хотя последние дни были холодными и дождливыми. Спускаюсь по ступенькам и вижу группу девочек, которые весело болтают. Узнаю некоторых. Они, как и я, тоже участвовали в соревнованиях. К своему удивлению, подхожу к ним и улыбаюсь.

— Поздравляю! — говорю первой.

Они все поворачиваются ко мне, и почти у каждой из них на лице читается удивление.

Ну да, наверное, у меня было бы такое же лицо, если бы ко мне подошел человек, раньше со мной не общавшийся и вообще мой соперник, и поздравил меня. Но сейчас я не чувствую этого духа конкуренции. Я и правда рада за них.

— Спасибо, — наконец-то отмирает одна из девочек.

— Вы хорошо выступили! Поэтому с заслуженной победой! — добавляю.

— Спасибо! Ты тоже молодец, просто не повезло, — отвечает вторая, пожимая плечами.

— Да, наверное, — не спорю. — Попробую в другой раз.

Они одобрительно кивают. Прощаюсь и иду дальше. Настроение почему-то бодрое. Наверное, это на меня погода так влияет. Прохожу мимо кафе, и до меня долетает аппетитный аромат еды. Не могу разобрать, что это, но только сейчас понимаю, что я очень проголодалась. Раньше я как-то не замечала этого кафе, но сейчас очень хочу туда зайти. Не отказываю себе в удовольствии и вхожу. Кафе небольшое и уютное, прохожу и сажусь за один-единственный свободный столик. Большие окна выходят в парк. Наверное, осенью тут особенно красиво. Удобные диванчики кремового цвета. На стенах висят картины природы или улочек. Пахнет кофе.

— Добрый день! Рады видеть вас у нас, — ко мне подходит девушка-официант, примерно моего возраста. Она улыбается мне, и эта улыбка искренняя. Взгляд цепляется за ее бейджик с надписью «Екатерина» и кошачьим смайликом.

Она хочет протянуть мне меню, но я останавливаю ее.

— Здравствуйте, не нужно. Просто принесите, пожалуйста, самое калорийное второе блюдо из вашего меню.

Да, раз уж я провалилась, то можно и немного расслабиться. Девушка сначала теряется от этой просьбы, но потом улыбается еще шире:

— О, понимаю, день без диет! Тоже такое проходила, пошло на пользу! — она подмигивает. — Тогда советую наш фирменный бургер «Крейзи До» очень калорийный, но очень вкусный!

— Тогда беру его и… — тут замечаю на соседнем столике перед маленькой девочкой молочный коктейль. Как же я давно не пила его! Наверное, только в детстве, когда Елена хотела казаться хорошей мамой и иногда, в присутствии детей своих подруг, тоже разрешала пить шоколадные коктейли. — У вас есть шоколадный коктейль?! — спрашиваю, очень надеясь, что есть.

— Да, конечно, — кивает Екатерина.

— Тогда еще его.

Девушка улыбается, еще раз диктует мой заказ и уходит. Свою еду я жду недолго, через каких-то пятнадцать минут мне приносят коктейль и огромный бургер. Уже сомневаюсь, смогу ли я съесть его целиком, но попробую.

— Приятного аппетита, — желает официант, и я с благодарностью киваю.

И тут к ней походит тучный мужчина, явно не очень довольный.

— Ольга опять ушла? — невольно слышу его голос.

— Да… — не слишком радостно сообщает девушка.

— Ну где найти нормального работника! Я ведь… — голоса становятся все тише, а потом парочка и вовсе скрывается за поворотом.

Я с наслаждением поедаю бургер. И когда чувствую, что больше в меня не влезет ни один кусочек, решаю себя не мучить и оставляю половину бургера. Главное, я наелась. Прошу счет и расплачиваюсь.

— Будем рады видеть вас снова! — желает мне Катя.

— Обязательно приду! — обещаю я.

Выхожу на улицу и иду в сторону дома. Хотя только потом понимаю, какая это ошибка.

Вечереет, но я решаю прогуляться еще, ведь на улице чудесная погода. По гаражу вижу, что и Елена, и Олег дома. Немного расстраиваюсь. Хотя это и хорошо: они будут заняты друг другом, и им не будет дела до меня.

Открываю замок своим ключом, но не успеваю сделать это до конца, как дверь распахивается и на пороге появляется Олег. По выражению его лица я вижу, что он зол. Очень зол.

— Ну наконец-то, пришла! — говорит он.

А я понимаю, что не хочу сейчас домой. Это как шестое чувство, которое активизировалось и почти кричит мне об опасности. Пячусь, но не успеваю далеко отойти, он ловит меня за локоть и со всей силой тянет на себя.

— Никуда ты не пойдешь! Находилась! — угрожающе говорит он, почти затаскивая меня внутрь. С грохотом захлопывает за мной дверь.

Все, я в ловушке.

Тут из гостиной выходит Елена.

— Нагулялась, дрянь! — ее голос так и сочится ненавистью и злобой.

— Нагулялась так, что упустила все! — отвечает за меня Олег, проталкивая меня в гостиную. — Опозорила нас!

— Я не… — хочу сказать, что только и делала, что ходила на тренировки и занималась тем, что они хотят, но тут чувствую сильную пощечину.

Такую, что темнеет в глазах, и я очень больно ударяюсь о спинку дивана.

— Заткнись! Даже не смей ничего говорить или оправдываться! Мы прекрасно знаем, чем ты занималась! — негодует Олег.

И тут в его руках я вижу свои альбомы и карандаши. В душе все обрывается. Как они узнали? Ведь я все так тщательно прятала. Наверное, мой вопрос виден на моем лице, так как Елена ухмыляется:

— Ты думала, дрянь, мы не знаем, что ты еще делаешь?! Мы давно прекрасно все знали, что ты занимаешься всем этим убожеством, но решили не отнимать у тебя это. А теперь понимаем, что очень зря!

И тут происходит то, отчего у меня все немеет. А в горле слышен мой крик.

— Не-е-ет! — кричу, надрывая голос.

Все мои альбомы, карандаши — все, что я хранила для своей души годами, ненавистная приемная мать кидает в камин. И пламя сразу забирает все это, превращая в черный пепел.

Я стою около камина и тяжело дышу, опираюсь на него, но хочу тоже превратиться в пепел, как мои рисунки, которые сейчас пожирает огонь. Но не могу, так как горячие слезы застилают мое лицо и я вижу только размытые очертания.

Но даже после этого меня не оставляют в покое. Чувствую, как меня больно хватают за волосы и тянут на себя, отрывая от камина.

— А теперь иди сюда и внимательно слушай меня! — от Олега так и веет злостью. — С этого дня ты будешь делать то, что будем говорить мы! Ты делаешь все, чтобы пробиться в соревнования! Ты, дрянь, подставила нас не на шутку!

Он со всей силой трясет меня, так что у меня аж клацают зубы.

— С утра до вечера будешь пахать на катке! Чтобы больше я такого позора не испытал!

Он больно хватает меня за подбородок, вынуждая смотреть на него.

— Поняла меня, дрянь?! — кричит прямо в лицо, оглушая.

Но это служит спусковым крючком. Не знаю, откуда во мне берутся силы, но я отталкиваю его от себя.

— Нет! Слышите! Никогда! Я больше никогда не буду этого делать! — кричу я, смотря на них со злостью и яростью.

Наверное, я готова их убить. Или убить себя. В этот момент во мне что-то умерло, превратилось в пепел, как мои альбомы, от которых ничего не осталось. И зародилось нечто новое.

Я больше не смогу жить по их правилам. Теперь я буду биться.

— Что ты сказала?! — кричит на меня Елена. — Смеешь перечить своим родителям?! Совсем оборзела, нахалка!!! Забыла, где твое место и откуда мы тебя взяли!

Все это она говорит на одном дыхании.

— Никогда не забывала! И ты всегда мне напоминала об этом! — кричу в ответ.

Я вся дрожу, то ли от холода, то ли от адреналина.

— И вы никогда не были моими родителями! Вы не заслужили этих «папа» и «мама»! И никогда не заслужите!

Тут я не успеваю среагировать, как ко мне подбегает разъяренная Елена и я получаю вторую пощечину. Капли крови попадают на кончик языка.

Она тоже тяжело дышит, нависая надо мной.

— Мразь! Вся в шлюховатую мать!

— Откуда ты знаешь, какая она?! — кричу в ответ.

— Потому что видела ее и знаю. Она продала тебя за гроши! Но ты даже и этого не стоишь!

Я вижу, что она сейчас не врет.

Значит, она знает что-то еще о моих родителях.

Елена покачивается, как будто ей плохо, и к ней на помощь подбегает Олег.

— Убирайся! Чтобы мы больше не видели тебя в своем доме! — кричит он на меня, сажая жену на диван. — Раз не ценишь того, что мы тебе даем, значит, будешь жить как подзаборная шалава. Из этого дома ты выйдешь ни с чем! Как пришла, так и уйдёшь!

Больше он не смотрит на меня, полностью переключив свое внимание на жену. А я сижу дезориентированная. Неужели вот он — мой шанс на свободу? Свобода! Я как животное, которое еще не верит в то, что его выпускают, но очень хочет туда, где много света и где ему будет хорошо.

— Что сидишь, дрянь! Я сказал, убирайся из моего дома! — Олег бросает в меня мою куртку, и сейчас я понимаю: это точно мой единственный шанс.

— Олежек, мне что-то становится хуже, — слышу слабый голос Елены, и Олег опять переключает внимание на нее.

А я встаю и бегу в свою комнату, чтобы собрать все, что мне может понадобиться хоть на первое время. Понимаю, что, скорее всего, Олег не выпустит меня с какими-либо сумками. Он ясно дал понять, что я не могу взять ничего. Поэтому я хватаю спортивную сумку, выкидываю из нее все, что там есть, и беру только самое необходимое: документы, немного денег и по мелочи. Застегиваю ее и молюсь, чтобы ничего не разбилось. Открываю окно и смотрю вниз. Хорошо, что это второй этаж, хотя все равно страшно. Но выбирать не приходится — кидаю сумку на землю. Захлопываю окно и спускаюсь вниз, где уже стоит стойкий запах валерьянки. Олег видит меня и со злостью идет в мою сторону.

— Я тебе что сказал! Ты не поняла меня, что ли? — кричит и кидает в меня вазу.

Она разбивается в миллиметре от моего лица. Но останавливаться я не хочу. Дрожащими руками открываю дверь и выбегаю на улицу. Слышу отборный мат в мой адрес, а потом очень громкий хлопок двери.

Вот и все. Теперь все точно кончилось!

Проходит примерно два часа, когда свет на первом этаже выключается и включается на втором. Я сижу на лавочке. На улице вроде и лето, но я все равно вся дрожу и до сих пор не могу согреться, и вообще абстрагироваться от пережитого, успокоиться. Вроде все кончено, но я как будто до сих пор слышу голос Елены и ее слова о моей настоящей матери. Приказ Олега убраться из их дома и звук сильной пощечины, от которой до сих пор горит щека.

Наконец-то свет на втором этаже тоже выключается, сигнализируя о том, что они улеглись спать. Беззаботно, как будто ничего и не произошло.

Я встаю со своего места и тихо обхожу дом, чтобы забрать свою сумку. Темно, а у меня нет ни фонарика, ни телефона. Ощупываю почти всю местность и все кусты. Уже отчаиваюсь найти сумку, но все же нахожу ее немного дальше, чем думала. Не открываю ее, а просто забрасываю на плечо и бегу отсюда. Подальше. Чтобы не нашли. Не вернули.

Убегаю как можно дальше. И когда чувствую себя более или менее безопасно, присаживаюсь на лавочку. Открываю сумку и первым делом нахожу телефон. Экран, к сожалению, треснул, не выдержав падения с высоты второго этажа, но, главное, он работает. На остальное плевать. Смотрю, сколько у меня есть налички: пользоваться картами не вариант, да и, наверное, они уже заблокированы. Денег, конечно, немного, но должно хватить на какой-нибудь дешевый хостел. Но это только в городе, в нашем поселке такого нет. Размышляю, к кому я могу обратиться. На ум приходит только Марго, и она как будто чувствует это.

«Ты мне не отвечаешь со вчерашнего дня. Все хорошо?» — получаю от нее СМС.

Время одиннадцать вечера, а значит, она не спит. Дрожащими руками нажимаю на ее контакт. В ожидании ответа я передумываю все, что могло произойти. Через три гудка она берет трубку.

— Привет! Наконец-то ты позвонила! — весело говорит она.

— Пр-риве-ет, — дрожа, отвечаю я. — Мне нужна помощь…

По моему хриплому голосу она понимает, что со мной что-то не так.

— Что случилось?! С тобой все хорошо? Где ты?! — сыплет она вопросами.

— Я могу к тебе сейчас прийти? Мне… — стыдно это говорить, но это моя реальность, — мне негде ночевать…

Подруга молчит, реально прибывая в ступоре, но я очень надеюсь, что она не откажет мне.

— Да, конечно, конечно! Родители уже спят, а Филипп… с ним разберёмся, — уверенно отвечает Марго.

Прощаюсь и иду в сторону ее дома. Надеюсь, Елена и Олег не рассказали нашим соседям, что произошло, и не запретили пускать меня в дом.

Марго ждет меня уже на пороге. И при виде меня ее лицо сразу же становится хмурым и озабоченным. Да, наверное, сейчас я выгляжу не очень хорошо, даже ужасно, но, главное, цела. Она берет сумку из моих рук.

— О боже, ты вся холодная, быстрее проходи, — говорит и тянет меня в дом.

Снимаю куртку, хотя пока не хочется, в ней мне все же теплее.

— Постарайся тише, сейчас я отведу тебя в комнату, а сама спущусь, сделаю чай и соображу что-нибудь поесть.

— Чая достаточно! — шепотом возражаю я, так как есть мне совсем не хочется.

— Не спорь, ты, наверно, не ела со вчерашнего дня! — категорично заявляет она.

— Вообще, я съела огромный жирный бургер, хватит, чтобы не умереть с голоду, — хочу подшутить я, но по выражению лица Марго понимаю, что она явно не прониклась шуткой.

Мы почти поднимаемся на второй этаж, как слышим голос Филиппа, а потом тяжелые шаги.

— Блин… — выругивается подруга.

— Марго, кто там? Ты опять кого-то привела и не предупредила? — его голос слышится совсем рядом.

Мы не успеваем зайти в комнату подруги, которая находится дальше, и уже через минуту видим Филиппа собственной персоной, в одних лишь шортах. Надеюсь, он ходит так не всегда, ведь это тренированное тело с выпуклыми мышцами так и привлекает внимание. И мне приходится делать вид, что я смотрю только на его лицо.

«Ангелина, ты точно сошла с ума: тебя только что выгнали из дома без гроша, а ты оцениваешь внешность парня».

— Марго… — хочет он сказать что-то сестре, но потом видит меня. И тоже хмурится, как сестра. — Ангелина, что случилось? — обеспокоенно спрашивает он, подходя к нам ближе. — Ты выглядишь…

Он замолчал, явно подбирая слова, чтобы не обидеть меня.

— Ужасно, я знаю, — договорила я. — Не ругай сестру, она помогает мне. Пока… мне негде ночевать, и я попросила ее приютить меня на ночь.

— Что с тобой произошло? Может быть, нужно обратиться в полицию? — не отстает он.

Истинный юрист, который хочет докопаться до истины и сделать так, чтобы справедливость восторжествовала. Но само ужасное, что ее нет в этом мире. Меня продала родная мать, без ничего выгнали приемные родители.

— Не нужно, правда. Все нормально, — отвечаю я.

Тут слышатся еще шаги. И голоса. Уже родителей.

— Филипп, Марго… — женский голос.

У меня все каменеет. Если они увидят меня, то точно выкинут на улицу. Это понимает и Марго.

— Филипп, помоги нам, ее не должны увидеть родители, — говорит она брату и тянет меня дальше по коридору.

Мы еле успеваем добежать до комнаты Марго, когда голоса слышатся уже в коридоре.

— Филипп, что происходит? Я слышала шум и голоса, — голос мамы Марго.

— Все нормально, мама, это я просто по работе тут звонил и поставил на громкую, неудобно было, — беззаботно отвечает. — А тут еще и Марго проходила и попросила выключить…

Сейчас я очень благодарна этому парню, что не выдал меня.

— Они звонят так поздно… — с укором произносит его мать.

— Ну, мама, ты же понимаешь, там другой часовой пояс, сейчас у них… — голоса смолкают, обозначая, что они уходят.

Мы еще минут десять сидим в тишине, смотря друг на друга. Потом Марго встает и идет к двери.

— Я сейчас, принесу чай и поесть… — говорит она, но я тут же ее останавливаю:

— Стой! А вдруг они услышат?

Она только отмахнулась.

— И что такого? Решила чайку попить на ночь и поесть, да и вообще, они у меня не такие. Если что, дверь в ванную справа, — говорит она и уходит.

Только сейчас я могу рассмотреть комнату. Она и правда характеризует свою хозяйку: много пестрых оттенков, повсюду развешены плакаты знаменитых групп и певцов. Много разных статуэток, скорее всего привезенных из разных стран. Но больше всего привлекает внимание череп, по размеру похожий на настоящий, только черный.

И правда, справа от меня находится дверь, ведущая в ванную комнату. Включаю свет и подхожу к зеркалу. Лучше бы я этого не делала: выгляжу я ужасно. Тушь вся размазалась, и теперь я похожа на панду. Припухшие и покрасневшие губы, капельки крови на подбородке… Распухшая щека горит. Страшно представить, что будет завтра, когда это выльется в синяк.

Нахожу на одной из полок ватные диски и жидкость для снятия макияжа и начинаю стирать всю эту «красоту». Когда дотрагиваюсь до некоторых участков, все начинает щипать, и я стараюсь это делать более аккуратно.

— Я тут, — стучится Марго, а потом заглядывает внутрь. — Если хочешь, можешь принять душ.

Да, мне бы очень хотелось это сделать, но ее родители могут услышать шум воды.

— Они не заподозрят…

Марго опять махнула рукой.

— Нет, конечно. Решила принять ванну перед сном, что такого…

Я, конечно, сомневалась, но желание смыть с себя все это было больше, поэтому я решила воспользоваться такой возможностью.

Включила кран с горячей водой, сняла с себя все вещи и погрузилась в воду. Только сейчас тело как будто начало оттаивать и на меня навалилось осознание всего ужаса. Ведь, по сути, у меня ничего нет. Я даже не знаю, где мне жить завтра и что делать дальше…

Соленые слезы опять полились по моим щекам, смешиваясь с водой. Я выплакивала боль и отчаяние, предательство. У меня началась настоящая истерика, но это помогло мне просто пережить этот день. После всего, когда слез уже не осталось, я сидела в уже остывшей воде и просто смотрела в одну точку. Я должна справиться, доказать всем, что я смогу. Я справлюсь без них. И больше никогда не прибегу обратно. Главное, теперь у меня есть самое важное — моя свобода!

Наверное, я сижу в ванной довольно долго, так как ко мне уже стучится Марго.

— Все хорошо? Ты просто долго… — тихо говорит она, смотря на меня. — Вот, я принесла халат и сменное белье… Не переживай, оно новое.

Она кладет все на тумбочку рядом.

— Да, все нормально, я сейчас. Спасибо.

Подруга опять скрывается за дверью, и я быстро принимаю душ и надеваю все, что она принесла. Выхожу и вижу ее сидящей на маленьком диванчике в углу.

— Вот чай и всякие сладости, папа недавно привез из командировки. Вкусно.

Я сажусь рядом с ней и беру большую чашку с горячим чаем, удивляюсь, почему за такое время он не успел остыть. Наверное, этот вопрос написан на моем лице, так как Марго улыбается.

— Я заварила еще, поэтому он и горячий, ты попробуй сладости.

— Спасибо, — благодарю я.

Отпиваю горячий чай. Он и правда вкусный, смесь душистых трав. Сладости тоже вкусные, что-то восточное. По лицу Марго я вижу, что ей не терпится узнать, что же произошло. Но она терпеливо ждет, когда я сама захочу поделиться.

— Меня выгнали из дома… — начинаю я свой рассказ.

Когда я наконец-то все проговариваю, она просто шокирована.

— Я… даже не знаю, что сказать, честно… Я просто в шоке! — наконец-то произносит она.

— Да, вот так, не все так радужно, как хотелось бы… — вздыхаю я. — Поэтому у меня к тебе важный вопрос: ты не знаешь, кто сдает комнату? На квартиру мне не хватит, но на комнату, хоть ненадолго, должно хватить. И работу…

— Так, стоп! — она останавливает меня. — Подумаем об этом завтра, а сейчас спать. Ты устала, я тоже.

Она встает и расправляет свою постель.

— Хорошо, что кровать двуспальная. Надеюсь, ты не против моей компании. Если что, постараюсь не пинаться, — улыбается она.

— А я — не храпеть, — улыбаюсь в ответ.

Она права. Только сейчас понимаю, что я очень устала и этот день сильно вымотал меня. Как говорится, утро вечера мудренее. И об этом всем я подумаю завтра, на свежую голову. Главное, сегодня я получила свободу. А с остальным я обязательно справлюсь.

Просыпаюсь оттого, что меня кто настойчиво трясет за плечо. Открываю глаза и вижу перед собой обеспокоенное лицо Марго. Первые секунды не понимаю, что происходит и почему я вижу ее, но потом приходит осознание произошедшего. Неужели ее родители обнаружили меня тут? Резко встаю с кровати, отчего начинает кружиться голова.

— Ангелин, не вставай так резко, — говорит Марго, подходя ко мне.

— Что? Они обнаружили меня? — охрипшим голосом спрашиваю у подруги.

— Кто? Родители? Нет! — Она махнула рукой. — Не беспокойся. Просто я встала раньше и вела себя как хорошая дочка. Вставшая пораньше, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам. Ну и еще что там делают…

— Прости, что тебе пришлось врать. — Я почувствовала свою вину.

— Ой, даже не переживай. Не спрашивай, сколько я врала родителям, так что этот грешок незначительный, — заверила она меня. — Филипп, кстати, тоже ничего не сказал. Поэтому ты полностью в безопасности.

— Спасибо, — поблагодарила я ее.

— Не стоит, — пожала плечами она. — Ты пока прими душ и спускайся вниз, там мы уже тебя ждем. Одежда, кстати, вот.

Она указала на аккуратную стопку вещей рядом со мной.

— Думаю, с размером угадала, ну, может, в груди только мало будет.

— Хорошо, еще раз спасибо. И ты сказала «мы»? — Я надеялась, что она ошиблась. Просто кто еще мог меня ждать?

— Ну да, Филипп и я. Я рассказала ему, что произошло с тобой… Надеюсь, ты не против…

Только сейчас, скорее всего, к ней пришло осознание того, что она могла наболтать лишнего.

Да, я бы не хотела рассказывать ее брату все, но понимала, что от вопросов мне не отвертеться.

— И как он отреагировал? — уточняю с опаской. Вдруг он, наоборот, принял сторону Елены и Олега? Тогда ситуация осложнится.

— Мат пропустить? — спросила она. А я немного удивилась.

— Да.

— Тогда промолчал… Не переживай, могу сказать одно: он просто хочет посмотреть в глаза тем людям, которые такое сделали, — серьезно ответила она, а потом добавила: — И я, кстати, тоже.

— Я бы не хотела с ними встретиться. Наконец-то я избавилась от этого всего. А они… А они пусть живут с этим. Я точно без них справлюсь, — все это я проговорила искренне, так как верила в это всей душой.

— И правильно! Так что давай, собирайся! — поддержала подруга. — И мы тебя ждем. Филипп сам предложил повозить нас по квартирам, а я выписала несколько недорогих вариантов жилья.

От осознания того, что эти люди, которым я, по сути, никто, помогают мне, в душе стало тепло и я почувствовала поддержку и уверенность в том, что все обязательно будет хорошо.

Марго уходит, а я иду в ванную, чтобы принять душ и привести себя в порядок. С вещами Марго угадала, хотя угадывать и не пришлось. Безразмерная черная футболка и такие же штаны давали простор телу. А вот размер ноги у нас был одинаковый, поэтому тут переживать вообще не пришлось: я идеально влезла в ее белые кроссовки.

Спускаюсь на кухню и вижу Марго с братом, тихо о чем-то переговаривающихся. Громко здороваюсь, чтобы обозначить свое присутствие. Они сразу же замолкают и смотрят на меня.

— Доброе утро, — смущенно говорю я, подходя к столу и садясь на свободное место.

— Доброе, как спалось? Как самочувствие? — спрашивает Филипп.

— Все хорошо, спасибо, — смущенно отвечаю я, не привыкши к такому вниманию со стороны парня.

— Отлично, тогда быстро завтракаем и едем в город смотреть квартиры. Надеюсь, найдем что-нибудь более или менее подходящее.

— Филипп, спасибо, конечно, но, если что, мы с Марго сами можем поехать и все посмотреть. Не нужно, правда. Я понимаю, что ты занятой человек… — начинаю я, мне действительно неудобно. Но он останавливает меня:

— Без вопросов, и у меня сегодня выходной, делать все равно нечего, поэтому ничего страшного.

Больше к этой теме мы не возвращаемся. Я быстро завтракаю, пока он с сестрой спорит о какой-то видеоигре, как проходить один из уровней. Потом мы садимся в большой внедорожник Филиппа и едем в город.

Я поняла, что на мой бюджет снять что-нибудь приличное очень сомнительно, более подходящие по цене варианты находились почти на окраине города. Далековато, конечно, но если я устроюсь на работу, плюс стипендия, то потом можно поискать что-то получше. Самая приличная комната тоже располагалась на окраине. В четырехкомнатной квартире с большим коридором сдавались все комнаты, кроме одной: где жила сама хозяйка.

— Оплата сразу! Если кого-то приводите, мне говорите, — послышался противный голос хозяйки.

Полноватая женщина, неопределённого возраста и не очень опрятного вида, досконально осмотрела нас, как будто решала, сдавать комнату или мы все же не достойны. Но как только я вытащила деньги, ее глаза заблестели и рот приоткрылся в улыбке, обнажая гнилые зубы.

— Прекрасно! Въезжать можете хоть сейчас, — бросила она, почти выхватывая из моих рук деньги и сразу же пряча их в карман своих потертых и немного грязных джинсов. Взамен она дала ключ от комнаты. — Замок не очень хорошо работает, дверь нужно больше на себя и вверх. Ключ не ломать, штраф! — это она произнесла строго, как будто это не просто ключ, а реликвия, которую потом не найдешь. И да, судя по состоянию ключа, он и правда смахивал на реликвию: потертый, со сколами и выгнутостями.

Она наконец-то уходит, и мы остаёмся одни.

— Что-то тут не очень, — говорит Марго, морщась и смотря на отходящие обои и желтые разводы на потолке. Их было так много, что казалось, затапливало тут часто.

Мне тоже тут не нравилось, но пока это был максимум, который я могла себе позволить. И теперь как можно скорее мне нужно найти работу, чтобы снять жилье поприличнее и почище.

— Пока будет так, — отвечаю я со вздохом.

Беру у Филиппа свою сумку с немногочисленными вещами и ставлю ее на стол, который сразу же опасно покачнулся, но все же устоял.

— Давайте пообедаем? — предложил Филипп, ему тоже явно не нравилась комната, но, в отличие от сестры, он промолчал, просто рассматривая обстановку и морщась.

— Согласна, время-то — обед! — сразу же обрадовалась Марго и перестала хмуриться.

Если честно, я хотела бы пойти с ними, но сейчас шиковать где-то в кафе мне было просто непозволительно.

— Ангелина, ты тоже идешь с нами, и это не обсуждается, — твердо сказал Филипп, как будто прочитав мои раздумья.

— Да-да, лишние килограммы тебе не помешают, да, Филипп? — Марго хитро посмотрела на него, вопрос был явно провокационным, и от него я покраснела. Но парень не растерялся:

— Ну, Ангелина-то идеальна, а тебе бы стоило попридержать себя, — таким же тоном ответил он ей.

Тут Марго сразу же нахмурилась и посмотрела убийственным взглядом на брата. Это ее явно задело, и сейчас она точно покажет ему, как ей надо попридержаться.

— Ты хочешь сказать, что я толстая?! Ты посмотри на себя! Тоже мне, эталон красоты, — только фыркнула она, скрестив руки на груди и воинственно смотря на Филиппа, уже готовясь к очередной его реплике в ее адрес.

Все же Марго не права, тело ее брала было идеально натренировано, не перекачанное, как это бывает, но и с явными кубиками, которые были видны и сейчас под облегающей черной майкой.

Филипп опять хотел что-то сказать, но тут его перебила я:

— Мы же хотели есть? Так что пойдемте.

Больше они не стали спорить, и мы молча покинули квартиру и вышли на улицу. Конечно же, на окраине города ничего более-менее приличного не было, в основном пивнушки и шаурмичные. Поэтому было решено все же добраться до центра, тем более что есть машина. И вот мы сидим в одном уютном ресторане и обсуждаем новомодный фильм, благо я тоже могу поддержать разговор, так как смотрела его украдкой, пока не было Елены. Время летит быстро, и уже становится темно, и я понимаю, что нужно возвращаться, мне еще предстоит посмотреть, какие вещи у меня есть и что необходимо срочно докупить. Спасибо Марго, которая поделилась своей одеждой, поэтому, надеюсь, на первое время мне хватит.

— Хочешь, первую ночь я переночую с тобой? — спрашивает Марго, заглядывая мне в глаза.

Мне, конечно, очень страшно ночевать на новом месте, но я понимаю, что Марго и так мне помогла со всем этим. И заставлять ее сейчас ютиться в тесной комнате с одной кроватью не очень хорошая идея.

— Нет, спасибо, мне нужно привыкать. И, думаю, все будет хорошо, — говорю я, улыбаясь. Чтобы она поняла, что не нужно.

— Поняла, но, если что, звони, мало ли… — строго-настрого наказывает она. И я утвердительно киваю.

Они довозят меня, а сами едут домой. По дороге я захожу в единственный в данной местности магазин и покупаю себе завтрак, надеясь, что холодильник в квартире есть и для моего йогурта место найдется.

Открываю дверь ключом. Пришлось, конечно, повозиться, как и говорила хозяйка, но все же я справилась. В коридоре никого нет, хотя в самом дальнем углу, где находится комната хозяйки, слышны голоса. Нахожу кухню и обнаруживаю там холодильник, очень старенький, наверное, возрастом как я, но, главное, работающий.

Прохожу в свою комнату и начинаю разбирать пакеты, но осиливаю только один, так как понимаю, что устала и хочу спать, день был тяжелым. Расправляю кровать и готовлюсь к худшему: увидеть клопов и тараканов, но благо их нет, и я немного успокаиваюсь. Переодеваюсь и уже хочу лечь спать, но тут мой телефон вибрирует. Не смотрю, кто звонит, так как на сто процентов уверена, что это Марго, но ошибаюсь.

— Да, я дома, все хорошо, — говорю как можно бодрее.

На том конце повисает молчание, и только сейчас я наконец удосуживаюсь посмотреть, кто же звонит, понимая, что это не Марго.

— Где ты? Я не вижу света в твоем окне, — слышу стальные нотки в голосе Влада.

Теряюсь, понимая, что он ждет меня у моего старого дома.

— Привет… Теперь я там не живу, — тихо произношу я.

— В каком плане не живешь?

И тут из коридора я услышала громкий мужской голос:

— Люська! Где, с****, тебя носит?!

Это было произнесено так громко и угрожающе, что я испугалась и инстинктивно посмотрела на дверь. Если что, хлипкая защелка двери меня не спасет. Голос мужика услышал и Влад.

— Кто это?! Кукла, отвечай, где ты, живо! — потребовал он без возражений.

И тут я услышала тяжелые шаги и отчаянный рев все того же мужика:

— Люська, б****! Отвечай давай! Или я тут все в щепки разнесу? Ты меня знаешь! — последние слова были произнесены тише, но мне они показались очень зловещими. Даже мурашки забегали, а сердце готово было выпрыгнуть.

— Кукла! Адрес, живо!

— Улица Павленко… дом тридцать пять, квартира восемьдесят девять… — тихо произнесла я, дрожа всем телом от страха.

— Б****! — выругался Влад. — Скоро буду!

Он кладет телефон. А я опять слышу рев мужчины близко от моей комнаты. А потом сильный стук в мою дверь, так что защелка жалобно скрипит, и если он ударит еще, то она просто слетит и тот, кто за дверью, войдет в мою комнату…

Мужик стучит в мою дверь с еще большей силой, и замок не выдерживает и просто отлетает в сторону. А на пороге появляется мужчина неопределенного возраста, в грязной помятой одежде. В комнату сразу же проникает запах грязного тела и пота, и меня в прямом смысле начинает тошнить, то ли от страха, то ли от запаха. Я кутаюсь в теплую кофту, как будто она меня защитит, и отхожу вглубь комнаты. Жаль, что под рукой нет ничего тяжело, кроме настольной лапы, но, думаю, если что, сойдёт.

Мужичина молчит и только смотрит на меня, в его серых пустых глазах читается вопрос: что происходит? Как будто до него все еще не доходит, что он натворил.

— Люська где? — спрашивает наконец-то он, начиная подходить ближе, а я, наоборот, пячусь как можно дальше.

— Не-е… знаю, — заикаясь, отвечаю я и берусь за ножку светильника. Не думаю, что он мне поможет, но дезориентировать незваного гостя я смогу. Особенно если судить по его весу.

— И где носит эту шлюху, а?! — он опять начал заводиться, сжимая и разжимая кулаки, и пыхтя как паровоз.

Он не переставал идти ко мне. И я не выдержала:

— Не подходите! Или я ударю! — демонстрирую светильник в своих руках.

От этого он начинает смеяться.

— Ты серьезно?! Скажешь, где Люська, и подходить не буду, — продолжает он невесело. — И чем ты хочешь защищаться? Этим дореволюционным барахлом?

— От девушки отошел! — слышу я угрожающий голос Влада.

Мужчина тут же повернулся, чтобы посмотреть на говорящего, и это было его ошибкой, так как он сразу же встретился с кулаком Влада. А так как Влад еще и профессиональный боксер, то и удар был профессиональным, сбивающим с ног. Так что мужчина сразу повалился на пол, держась за нос и что-то скуля.

— Ты спрашивал чем, вот я тебе показал, герой, — бросает он ему и идет ко мне.

— Да я же просто про Люську узнать, заразу, — скулит мужчина. — По глазам вижу, знает, где она.

— Ничего она не знает, вали отсюда, пока я не разозлился еще больше, а то так получишь, что придется в больнице побыть! — отвечаете Влад все так же зло.

Мужчина, услышав это, берет себя в руки и, кряхтя, ползет к выходу. Влад опять оборачивается ко мне. И по его взгляду я понимаю, что сейчас он очень зол.

— Собирайся, — бросает мне.

— Куда? — спрашиваю я, чем злю его еще больше.

— Подальше от этого клоповника, это точно! Или мне вернуть того мужика?! Вместе Люську поищете? Может, еще куда сходите?! — в его голосе так и слышна издевка.

Молчу, так как не хочу говорить с ним, когда он такой. Моя нерасторопность бесит Влада, поэтому он сам берет мою сумку и начинает кидать в нее мои вещи. Я понимаю, что сейчас с ним спорить просто бесполезно, поэтому достаю пакет и тоже начинаю собирать свои вещи. Немного успокаиваюсь и понимаю, что он прав. Мне не стоит тут жить, особенно после случившегося, когда просто незнакомый мужчина может зайти в комнату, и навряд ли мне кто-нибудь поможет.

Когда все мои вещи собраны, мы выходим из комнаты, но сразу же натыкаемся на хозяйку квартиры.

— Уезжаете?! — сразу же спрашивает она. — Я предупреждала сразу: деньги не возвращаются! Поэтому даже не рассчитывайте!

Она задирает голову и упирает руки в бока, всем своим видом показывая, что за деньги она и в драку полезет. Но нам плевать, поэтому мы проходим мимо, а вот мужик, стоящий рядом, очень заинтересовался:

— Какие деньги? Ты же сказала, что у тебя ничего нет! — начал наступать на нее он.

Что было дальше, мы не услышали, так как наконец-то вышли из квартиры. Как только я вдохнула летний прохладный воздух, мне и правда стало легче, исчез этот тошнотворный запах, от которого меня мутило. Влад закинул мои вещи в багажник и сел на водительское сидение. Я поспешила за ним, чтобы еще больше не выводить его из себя. Так как по напряженной спине поняла: он все еще не успокоился.

— Кукла, ты мне объясни только одно: как ты оказалась в этом клоповнике и почему, бл***, не позвонила мне?! Ты мой номер забыла, что ли? — наконец нарушил он молчание. Но лучше бы мы оставались в тишине, так как после каждого вопроса его руки на руле сжимались все сильнее, а скорость на спидометре увеличивалась.

— Ты не брал трубку, я звонила, — отвечаю я тихо.

Я и правда звонила ему, хотя это было один раз. Мне сказали, что абонент не доступен, и я не стала больше перезванивать.

— Один раз?!

— Да… — еще тише отвечаю я, чувствую себя виноватой, но даже не могу понять в чем.

— Отлично! — зло прокомментировал он. — Что там с твоими родоками?

Тут я решила рассказать все. И после всего Влад только матерился, не сдерживая себя, почти проклиная их.

Мы подъехали к элитной новостройке в центре города. Я знала, что Влад давно живет в своей квартире, подаренной отцом на его восемнадцатилетие, но я никогда не была здесь. Он не приглашал и не пускал на свою территорию. Как всегда, обозначая мне свое место. Но сейчас, похоже, он отступился от своих правил, ведь, как я понимаю, именно в этом доме он и живет. Влад достает мои вещи, и мы идем внутрь дома. Молча заходим в лифт, и он нажимает на двадцатый этаж, предпоследний. Створки разъезжаются, и я вижу, что на лестничной клетке всего две двери, и мы проходим к одной из них. Влад вынимает ключи, открывает дверь и пропускает меня внутрь. Темно, но тут же все освещается, представляя моему взору большую прихожую в темно-серых тонах. Здесь чувствуется запах Влада, даже не новой мебели, а именно его.

Снимаю обувь, а Влад проходит вглубь квартиры. Я, как любопытная кошка, хочу рассмотреть все, но удается разглядеть только несколько комнат. Скорее всего, зал и кухню. Надеюсь, завтра смогу это сделать. Мы проходим к самой дальней двери, и Влад открывает ее. Внутри находится небольшая и уютная комната с двуспальной кроватью. Все выполнено в одном стиле. Скорее всего, Влад нанимал дизайнера.

— Это будет твоей комнатой, — говорит он, занося мои вещи и ставя их на кровать. — Вообще это гостевая комната родителей, но они нечасто тут бывают.

— Думаю, я тут ненадолго останусь, просто устроюсь на работу и с первой зарплаты сниму жилье, — отвечаю я.

Но Влад только усмехается.

— Уже сняла, видишь, чем закончилось, — бросает он.

А мне становится очень обидно, я не была подготовлена к такому, это тяжело, когда ты остаёшься в один день почти без ничего, только с маленькой суммой в кармане, не зная, что делать. В глазах защипало, но я закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться при нем. И не показать, как меня задели его слова.

Больше он ничего не говорит, только внимательно смотрит на меня, а потом разворачивается и выходит из комнаты, напоследок добавив:

— Завтра в девять надо быть на практике.

И тут я понимаю, что уже два дня не появляюсь там и даже не предупредила никого о своем отсутствии. Хотя ничего удивительного, у меня были другие проблемы.

— Хорошо, поняла, — отвечаю тихо.

Влад закрывает за собой дверь, и я остаюсь одна в комнате. Решаюсь опять начать раскладывать вещи, но после половины сумки понимаю, что я очень устала. День был очень тяжелым и нервным, и лучше сейчас мне лечь спать и просто встать пораньше завтра и разложить все вещи. Так и решила, поэтому, переодевшись, сразу же легла спать. Как только закрыла глаза, тут же провалилась в сон.

Проснулась я не от звука будильника, поэтому сразу же вскочила и посмотрела на время. Я почти проспала. Взяв телефон, начала смотреть, почему же не включился будильник, ведь я ставила его на пораньше, чтобы успеть разложить вещи. Но его просто не было. Неужели что-то повредилось внутри помимо треснувшего экрана? Встаю и тихонько открываю дверь, прислушиваясь к звукам: разбираю только какое-то шуршание. Я как пугливая кошка в незнакомом месте, мне страшно и одновременно интересно. Прохожу дальше и наконец-то нахожу ванную. Вчера я побоялась принимать душ в той квартире, но сейчас могу не опасаться. Ничего своего у меня нет, поэтому мне приходится взять мыло и шампунь Влада.

Выхожу и иду на звуки шума и запах чего-то вкусного. На кухне нахожу Влада. Он стоит у плиты, на нем только штаны, и я могу разглядеть его мощную спину с перекатывающимися мышцами, когда он помешивает завтрак. Он не слышит, что я тут, поэтому мне приходится обозначить свое присутствие:

— Доброе утро, — говорю я как можно громче.

Он вздрагивает и поворачивается ко мне, но молчит, разглядывая. Мне становится жарко от его взгляда, хотя я одета уж точно приличнее, чем его девушки, которых я видела немало, но только сейчас в его взгляде я улавливаю что-то другое. Темное. Обжигающее. Чувство, котороые пока не понятно мне.

— Я приготовил завтрак, — только говорит он, наконец-то отводя от меня взгляд и поворачиваясь к плите. Доставая тарелки. — Надеюсь, ты не против яичницы с беконом.

— Нет, конечно нет, — сразу же отвечаю я, присаживаясь с краю стола. — Не знала, что ты умеешь готовить.

Хотя, по сути, я мало что о нем знала, он всегда держал меня рядом, но не подпускал близко к себе, и сейчас я вижу немного больше. И это рушит стену между нами, но будет ли это правильно, очень трудно сказать.

Влад ставит передо мной тарелку с яичницей и беконом и чашку кофе.

— Когда живешь один, приходится учиться, хотя это максимум, что я могу. Обычно ко мне все же приезжает мама и готовит, чтобы я не умер от голода, — усмехается он, садясь напротив.

— Она очень любит тебя, — отвечаю я.

Я бы тоже очень хотела, чтобы у меня была такая милая и заботливая мама. Она бы обязательно любила бы меня не за успехи, а за то, что я просто есть. Но, увы, с этим мне не повезло.

Влад не смотрит на меня, а сосредоточенно ест, как будто он не здесь, а в своих мыслях.

Беру вилку и начинаю есть яичницу, но как только кусочки бекона попадают на мой язык, я вспоминаю момент, когда тайком попробовала его и об этом узнали Елена и Олег. Замерзшие красные пальцы, и мысли, что если хоть на минуту остановлюсь, то замерзну прям тут, на улице, у мигающего фонаря, среди сугробов. Меня даже никто не пойдет искать, и я просто стану одним из снежных сугробов. Хотя, наверное, именно тогда у меня в сердце и образовалась эта замёрзшая корка к тем людям, которые выкинули на холодную улицу девочку, первый раз попробовавшую бекон.

Вздрагиваю, и это замечает Влад, который, оказывается, смотрит на меня.

— Что случилось? — спрашивает он.

Я качаю головой, чтобы прогнать все эти воспоминания, у меня новая жизнь, без них. Все это в прошлом, теперь только я выбираю, что мне делать.

— Ничего, просто вспомнила… — отвечаю уклончиво.

Влад еще немного внимательно смотрит на меня, а потом все же отводит взгляд.

После завтрака мы собираемся и едем на практику. Я надеюсь, мое отсутствие было не сильно критично. В холле мы расходимся: Влад направляется к Николаю Федоровичу, а я — в архив, к Нине Николаевне. Она уже ждет меня, улыбаясь и обнимая.

— Хорошо, что ты пришла, без тебя мне было скучно, — говорит она.

— Были кое-какие проблемы, поэтому не смогла прийти, — отвечаю немного виновато. Все же я могла бы предупредить ее.

— Ничего страшного, бывает. Хотя о тебе спрашивал Николай Федорович, — уже серьезно произносит она, и я напрягаюсь. Надеюсь, у меня не будет проблем из-за этого.

— Влад, ему расскажет, что я сегодня пришла, — отвечаю, начиная перебирать бумаги.

Тут Нина Николаевна хитро улыбнулась:

— Влад, этот тот мальчик, про которого ты рассказывала?

Я тоже рассказала ей немного из своей биографии, и почти везде в ней присутствовал Влад.

— Да.

— Хочу его уже увидеть, — в ее глазах так и читалось любопытство и предвкушение.

— Он должен зайти за мной, увидите, — пожимаю плечами.

Мы начали работать, и я полностью погрузилась в процесс. Но тут нас отвлек громкий стук каблуков и женский голос.

— Ангелина, тебя вызывает Николай Федорович, — произнесла его секретарь. — Сейчас.

Все внутри меня похолодело от ее слов. Неужели мое отсутствие не понравилось ему и сейчас он хочет сказать, что выгоняет меня?

— Он ничего больше не сказал? Зачем он меня вызывает? — спрашиваю я с волнением.

— Откуда я знаю, — закатила глаза его секретарь. — Мне только сказали тебя позвать. Так ты идешь?

Понимая, что лучше ее не злить, я поспешила выйти из-за стола.

— Да, конечно, пошли, — тихо произнесла я.

Каждый мой шаг, приближающий меня к кабинету Николая Федоровича, делает мои ноги ватными, а сердце колотится так, как будто я пробежала марафон. Мне опять начинает не хватать кислорода, но я всеми силами стараюсь не провалиться в состояние панической атаки.

Мы подходим к кабинету Николая Федоровича, и Ирина стучится в дверь. Услышав короткое «да-да», проходим внутрь. Мужчина сидит за столом и перебирает какие-то бумаги, но, увидев нас, сразу же откладывает их.

— Да-да, проходи, Ангелина, а ты, Ирина, можешь идти, если что, я на совещании, — говорит он секретарше, та кивает, разворачивается и, стуча своими шпильками по мраморному полу, выходит из кабинета, прикрыв за собой дверь.

— Проходи, Ангелина, — еще раз повторяет Николай Федорович, видя, что я продолжаю стоять на том же месте. — Ты знаешь, я не кусаюсь.

— Добрый день, — отвечаю я, приближаясь к нему и садясь напротив. — О чем вы хотели поговорить? — сразу же перехожу к делу, чтобы знать, что меня ожидает. Не хочу любезностей.

— Последние дни ты не приходила на практику… — начинает он, но я перебиваю.

— Да, я извиняюсь, что не предупредила, просто были сложности и не было возможности, — отвечаю я, серьезно смотря на него.

— Понятно. Слышал, твой отец баллотировался в мэры, — продолжает он, и тут я понимаю, что он просто опять хочет узнать о Елене и Олеге. Скорее всего, чтобы быть ближе, особенно если Олег победит.

Меня это разозлило. Неужели я в тот раз не сказала, что им плевать на меня и подружиться с ними через меня у него не получится?

— Он мне не отец, мне не интересно, что он там сейчас делает, — резко отвечаю я, и даже, наверное, грубо.

— Но как же! Я видел ваше интервью… — начинает неуверенно он, явно немного ошарашенный моим резким ответом. Но я не хочу, чтобы он считал, что мы связаны, и был благосклонен именно из-за этого. — Хорошо, я понял, просто думал, у вас любящая семья, — поморщившись, отвечает он.

— Нет, мы никогда такими не были. И теперь точно не будем! — говорю я, и почему-то во мне кипит злость. На него, на них. Просто воспоминание о тех людях меня злит. — После всего, что они сделали! Больше я бы не хотела об этом говорить.

— Хорошо, я понял тебя, — уже тише отвечает он. Понимаю, что лучше и правда оставить этот разговор. — Но я бы хотел, чтобы, если ты не приходишь на практику, ты предупреждала меня. Я все же в ответе за вас.

Мне хотелось возразить, ведь я была уверена, что Влад никогда не докладывает ему о своем отсутствии. Хотя у них с ним особые отношения, я не знаю, как они знакомы, но просто так нас бы сюда не взяли. Я решила не спорить, чтобы не обострять отношения.

— Хорошо, я поняла вас. Больше такого не повторится. Я могу идти? — спрашиваю, намекая, что больше не вижу смысла в разговоре и мне нужно успокоиться.

— Да, конечно, — утвердительно качает головой он.

Встаю и иду к выходу, чувствую его задумчивый взгляд на себе. Уже хочу открыть дверь и выйти, но он останавливает меня:

— Ангелина!

Я медленно оборачиваюсь и внимательно смотрю на него.

— Да.

Он медлит, как будто не уверен в том, что хочет сказать.

— Ангелина… я бы хотел сказать, что если тебе понадобится моя помощь, то ты можешь ко мне обратиться… Даже после практики, — говорит тихо.

Не понимаю, зачем это ему, для меня Николай Федорович с каждым днем становится все большей загадкой, я не знаю, чего ожидать. Не понимаю, к чему этот интерес к обычной практикантке. Я только утвердительно киваю, не задавая лишних вопросов, и наконец выхожу из его кабинета.

После этого я засиживаюсь с Ниной Николаевной, на обед ее вызывают на совещание, куда пригласили только работников. Я к этой категории не отношусь.

В связи с этим мое время на перерыв увеличилось. Влад написал мне и предупредил, что пообедать со мной не сможет. Скинув определённую сумму мне на карту, он почти приказывает сходить и пообедать. Есть мне не хочется, но когда лучи яркого солнца пробиваются через задернутые шторы, я понимаю, что хочу прогуляться. Как раз недалеко есть парк. Собираюсь и иду именно туда. Погода и правда прекрасная. Хотя солнце очень сильное, воздух все равно свежий и дует ветерок. Все же это очень уютный парк, и мне бы хотелось гулять тут чаще. Обязательно нужно как-нибудь приехать сюда с Марго.

Прохожу мимо кафешки, где два дня назад ела бургер и впервые радовалась своему поражению. Солнце нещадно палит спину, поэтому я решаю опять зайти в это кафе. Есть не хочется, но выпить чего-нибудь холодного — в самый раз.

Тут, как всегда, многолюдно, и свободный столик только один: в углу, где располагаются панорамные окна. Как раз то, что я хочу. Присаживаюсь, и ко мне сразу же подходит официант.

— Добрый день, вот наше меню, или хотите сразу заказать? — спрашивает меня девушка в униформе. Она улыбается мне, но натянуто, по ее глазам я вижу, что она устала, но понимает, что клиенту лучше этого не показывать.

— Здравствуйте, я бы хотела заказать молочный коктейль и шарик мороженого, — говорю я.

— Шарика мороженого отдельно нет, только если со штруделем, — отвечает она.

Не знаю, что это, но хочу попробовать, поэтому утвердительно киваю. Девушка все записывает, забирает меню и уходит. А я смотрю в панорамное окно на немногочисленных прохожих и котов, тоже пытающихся убежать от палящего солнца и побыть в теньке. В кафе заходит еще одна девушка — яркая, с огненными волосами — и сразу же устремляется к барной стойке. На ее лице тревога и недовольство. Она скрывается, и я опять смотрю на парк, но невольно слышу голоса официантки и рыжей девушки.

— Опять не пришла?!

— Да, увы, Дин, нам нужно найти еще одного официанта… Я устаю, народу много… — это голос девушки-официанта.

— Карин, где я сейчас его найду? Никто не хочет, да я уже согласна на полставки взять, главное, чтобы ответственный был и вам помогал, — вздыхает рыжая.

И тут я понимаю, что это мой шанс. Ведь мне как раз нужна работа на полставки. Я могу попробовать, хотя сейчас нужно браться за любую работу. Голоса стихают, а я начинаю думать, как спросить о вакансии. Когда девушка-официант приходит с молочным коктейлем, ставит его на мой стол и хочет уйти, я сразу же останавливаю ее.

— Подождите, — прошу я. — Извиняюсь, что подслушала ваш разговор, но вы вроде ищете официанта… Я бы хотела попробовать… С кем мне можно это обсудить? — говорю я на одном дыхании, чтобы не передумать и не засомневаться.

Она молчит, обдумывая что-то, а я начинаю нервничать. Наверное, не нужно было говорить, что я подслушивала, могла бы просто сказать, что увидела объявление. Наконец она отвечает:

— Хорошо, сейчас подойдет управляющая.

Она уходит, и через две минуты ко мне приходит все та же девушка.

— Здравствуйте, я Дина, — сразу же начинает она, внимательно смотря на меня. — Вы хотели пойти на вакансию официанта?

Дина мне кажется спокойным и деловым человеком, она спрашивает об образовании и графике, в котором я хочу работать.

— Хорошо, Ангелина, вы мне нравитесь, и лицо у вас очень симпатичное, обычно чаевые больше оставляют симпатичным официантам, — улыбнулась хитро она, смотря на меня. — Но и пристают тоже больше. Но не переживайте, у нас есть охрана, да и ребята, если что, постоят, поэтому проблем не должно возникнуть.

— Надеюсь, — только ответила я. Информация о навязчивых клиентах немного напрягла меня. Но, думаю, если что, за меня заступятся.

— Тогда жду от вас соответствующих документов и можете приступать к работе.

— Спасибо! — улыбнулась я ей.

Обратно в офис я не шла, а парила. Моя первая работа, меня приняли! Это как глоток свежего воздуха, теперь жизнь не кажется мне черно-белой. Оказывается, в ней тоже очень много разных красок и оттенков, просто никто не давал мне их посмотреть. Но сейчас я могу это сделать: наверстать то, что упустила, стать свободной и быть как все.

То, что со мной что-то не так, заметила и Нина Николаевна.

— Что случилось за это обеденное время? Ты как будто светишься, — подозрительно посмотрела она на меня.

— Получила свою первую работу, вот и счастлива, — только ответила я, улыбаясь и пожимая плечами.

— Ого, это отлично, знаешь, я тоже, когда получила свою первую работу… — начала она вспоминать свою молодость.

После практики мы встретились с Владом у входа. Мне не терпелось рассказать такую радостную новость. Как только я села в машину, то сразу же повернулась к нему.

— Меня взяли на работу. Теперь буду работать официантом в кафе неподалёку, — с улыбкой произнесла я, но она сразу же спала, когда я просто посмотрела в глаза Каменского.

Если честно, я ожидала его радости и поддержки, одобрения или хотя бы нейтральности и холодности, но никак не злости или, можно сказать, ярости. Которые сейчас резали мое сердце, как острое лезвие ножа, не щадя.

— Я против этой работы, ты никуда не пойдёшь!

— Я против этой работы, ты никуда не пойдёшь! — сказал он стальным голосом, который прямо свидетельствовал о том, что возражения не принимаются.

— Но почему? Ты же знаешь, что мне нужна сейчас работа как никогда?! — ошарашенно спрашиваю я.

— Я знаю, но не в кафе с пьяными молокососами. Я найду тебе что-нибудь другое, — говорит он так, будто все решено и права на возражения у меня нет.

В другой раз я бы промолчала, опять бы была безвольной куклой, которой хозяин запрещает что-либо делать. Но сейчас я хочу выбраться из этого, он не имеет права что-либо запрещать мне. Он, по сути, мне никто, я не просила его опеки. Пусть опекает свою сестру и своих многочисленных девушек.

— А я не спрашиваю твоего мнения, я просто говорю, что иду работать в кафе, — отвечаю я, тоже не оставаясь в долгу.

Я буду биться до конца, но больше никогда не войду в клетку, в которой меня держали. Опять стать безвольной куклой с потухшим взглядом? Нет! Никогда!

Влад сразу же посмотрел на меня, удивленно, как будто не узнавал.

— Кукла… — хотел еще что-то добавить он, но я перебила:

— Я больше не буду жить под чье-то одобрение или указку! Не хочу. Теперь я решаю, как и что буду делать. Если ты не хочешь поддержать меня в этом, тогда молчи! — говорю я все на одном дыхании, в моем голосе так и слышится отчаяние.

Он молчит, внимательно смотря на меня, а я понимаю, что он точно останется при своем мнении и сейчас мы только еще больше разругаемся. Берусь за дверную ручку и хочу выйти из машины, но он хватает меня за руку и тянет обратно.

— Никуда ты сейчас не пойдешь, Кукла!

— Пусти, я хочу выйти, — говорю я и пытаюсь отцепить его руку, чтобы он отпустил меня, но это почти невозможно, он держит меня крепко, не давая вырваться.

— Успокойся! В таком состоянии ты никуда не пойдешь! — без возражений говорит он, разворачивая меня к себе. — Насчет кафе… Мне не нравится такая идея, но я дам тебе этот шанс.

Он смотрит на меня страшным взглядом, я не могу его прочитать. Но сейчас я очень зла на него, поэтому просто отворачиваюсь от него, понимая, что попытка побега — бредовая идея. Хотя если даже рассудить логично, то мне некуда идти и сейчас он мой единственный шанс хоть как-то остаться на плаву. Но я очень надеюсь, что все изменится и я смогу выбраться из его золотой клетки. Я молчу, чтобы не поссориться еще больше. Через несколько минут он отпускает мою руку и заводит мотор машины и мы плавно выруливаем со стоянки. Едем молча, потом Влад заезжает в супермаркет и мне приходится идти с ним. И в течение всего времени, что мы там находимся, мы перекидываемся парой фраз. Влад хмур и отстранен, и сейчас это к лучшему. Приезжаем домой, и я сразу же прохожу в свою комнату, там и провожу все время до обеда, переписываюсь с Марго и рассказываю ей все события, которые произошли со мной за такой короткий срок. В отличие от Влада, Марго очень рада, что я так быстро нашла работу, и поддерживает меня, говоря, что все обязательно получится. За что я ей очень благодарна.

На следующее утро я встаю в приподнятом настроении, что в последнее время очень редко для меня. Решаю даже немного подкраситься, ведь я так давно этого не делала. Хорошо, что Марго дала мне маленькую косметичку со всем необходимым, сейчас она как раз пригодилась мне.

Сделав все, я вышла из комнаты и направилась на кухню. Влада там не было, поэтому я решила сегодня сама приготовить завтрак. Хотелось чего-нибудь вкусного, вот я и решила побаловать себя блинчиками с бананом, надеюсь, Каменский будет не против.

У меня уже было все готово, когда зашел Влад. Он остановился и опять странно посмотрел на меня, тем же взглядом, что и вчера. Я решила, что мне просто это кажется и не нужно забивать голову.

— Я тут блины сделала, надеюсь, ты не против, — говорю я и ставлю перед ним тарелку и кофе.

Еще вчера я заметила, что он пьет капучино с молоком. Слава богу, я все же жила не в тундре и у Олега с Еленой была очень современная кофемашина, похожая на ту, что стоит у него, поэтому я быстро во всем разобралась.

Влад так и молчит, и только берет вилку и насаживает блинчик. А мое настроение сразу же ухудшается. Я понимаю, что он так и не остыл после вчерашнего.

— Если ты из-за вчерашнего, то я все равно не отступлю, я хочу попробовать. Потому что… — и тут я замолкаю.

Чтобы выбраться из этого круга и самой распоряжаться своей судьбой. Больше ни от кого не зависеть. Не быть просто бездушной куклой, с которой все играют по своему сценарию. Хватит! Я уже была такой, и не видела других цветов. Кроме черного и белого. Но сейчас я понимаю, что есть много возможностей, много красок.

— В общем, я не отступлю, — уверенно заканчиваю я.

Больше я не безвольная кукла.

Он молчит, только опять смотрит на меня, и я выдерживаю этот взгляд, понимая, что это бой между нами. Он хочет сломать меня, сделать так, чтобы я была всегда рядом, недалеко, в поле его видимости.

— Хорошо, — отвечает он холодно, и я понимаю, что выиграла, выдержала этот бой. Но только на этот раз…

Мы собираемся и едем на практику, и там расходимся по разным сторонам.

В связи с тем, что мне нужно собрать все документы, чтобы начать работать в кафе, мне приходится попросить Нину Николаевну отпустить меня пораньше. Старушка охотно соглашается и желает мне удачи. И я сразу же бегу, чтобы все успеть за сегодняшний день. Хорошо, что есть платные клиники и другие инстанции, которые за определенную сумму сделают все быстро и за один день, вернее сказать, за пару часов. И вот я уже иду в кафе со всем готовым.

На пороге меня встречает управляющая Дина.

— О, отлично, ты молодец, быстро все сделала, — говорит она, улыбаясь, беря все мои документы.

— Я бы хотела как можно быстрее начать работу, — отвечаю я.

— Без проблем, можешь начать прям сейчас, — пожимает плечами она. Не смотря на меня, а полностью сосредотачиваясь на документах. — Кать, иди сюда, — зовет она одну из официанток.

И тут я вижу знакомую девушку, которую видела в первый раз, показавшуюся мне милой. Она тоже узнает меня.

— О, это ты! Да, я помню, что ты обещала еще прийти, вижу, что держишь слово, — подмигивает она.

— Так получилось, — пожимаю плечами и тоже улыбаюсь.

— Кать, — привлекает наше внимание Дина, — выдай, пожалуйста, Ангелине нашу форму и введи в курс дела, — дает она указание.

— Хорошо, — серьезно отвечает Катя, кивая, а потом поворачивается ко мне: — Пошли за мной.

Мы проходим дальше, в маленькую каморку, где лежат салфетки, вещи и всякая мелочь. Катя поворачивается к шкафу и открывает его, там на вешалках висит несколько комплектов формы, как у нее.

— Хм… — говорит она, хмурясь и начиная перебирать одежду. Берет один комплект и поворачивается ко мне: — Думаю, должно подойти, померь. Если что, она чистая, мы всегда стираем после смены.

Я делаю, как она просит. Форма, конечно, большевата и явно не мой размер, но сидит вполне сносно.

— Нормально, хотя в груди маловата, но, думаю, Дина сможет заказать под тебя. У нее есть знакомый портной, — подмигивает она мне. — А так Дина добрая, хотя с виду не скажешь.

— Ну, она показалась мне строгой, хотя так, скорее всего, и должен вести себя руководитель, — делюсь своими впечатлениями. И правда, Дина мне кажется строгой, но я не считаю это плохим знаком.

Мы выходим из подсобки, и тут начинается самое интересное: Катя учит меня азам работы с клиентами. Пока мне буду делать поблажки — у меня всего три столика. Но нужно выучить меню и состав блюд, ну и, конечно, научиться носить еду на подносе. В принципе, мне не кажется это сложным, но уже часа через три мои ноги начинают гудеть, и Катя разрешает мне немного посидеть и отдохнуть.

— А ты хорошо справляешься для первого дня, — хвалит она меня.

— Спасибо, — благодарю, хотя совсем не считаю, что это так. По сравнению с Катей я просто улитка.

Через десять минут ко мне опять подходит она.

— Смотри, какой красивый парень сидит за пятым столиком, — указывает она глазами на столик в углу. — Блин, и занят! Вот всегда так. Хотя девушка тоже хорошая. Вообще, красивая пара.

Я наконец-то нахожу глазами пятый стол. И все внутри меня холодеет. А после в душе начинается настоящий ураган, который не должен был начаться. Но когда я вижу Влада, сидящего спиной к нам, и рядом с ним ту милую блондинку, я просто не могу ничего с собой поделать…

И смотрю…

Смотрю…

«Мне плевать!» — говорю я про себя уже в сотый раз. Но все мое нутро противится этому.

Катя уходит, а я все так же смотрю на них и не могу отвести взгляда. Я не вижу лица Влада, но вижу ее. Эти красивые медовые локоны, идеальный макияж и вроде как смущенная улыбка, как бы говорящая: мне никто не говорил таких слов, ты первый.

Парень что-то говорит, а девушка кивает, ловя каждое его слово, как будто это что-то важное. Смеется и иногда что-то отвечает. Наверное, она делает правильно, ему комфортно с ней. Он явно ей нравится, и, скорее всего, она ему тоже. К ним подходит Катя и спрашивает, что они хотят заказать. Сначала заказ делает девушка, потом Влад. И они продолжают болтать. А я смотрю и в сотый раз убеждаю себя, что мне плевать. Он мне никто, и я ему тоже. Сожители, приятели, можно так сказать. Просто у каждого из нас понимание этих слов было свое.

— Все же он классный, — подходит Катя и опять восхищенно смотрит на Влада. — И голос такой… — она замолкает, как будто подбирает слова. — Ну, в общем, ты поняла. Обычно у таких красавчиков есть изъян, и во многих случаях это голос. Но нет, природа тут не отдохнула.

Я молчу, не хочу обсуждать с ней его. Это ранит меня. Понимаю, что больше не хочу продолжать, поэтому встаю.

— Я вроде отдохнула, пойду работать дальше, — говорю я, беру меню и иду к только что зашедшим клиентам, которые как раз сели за мои столики.

Я не боюсь, что Влад увидит меня, так как я обслуживаю столики с другой стороны, а он сидит спиной к залу.

Они проводят время друг с другом довольно долго, я успеваю обслужить уже трех клиентов, а эта парочка все так же сидит и о чем-то разговаривает. Теперь они рядом, он что-то показывает ей в телефоне, а она при этом почти касается головой его плеча.

Мне противно смотреть на это, но я, наверное, мазохист, так как только и делаю, что натыкаюсь взглядом на них. Наконец-то они уходят, и я выдыхаю, чувствую, как горечь все равно не проходит, отравляя все внутри. И когда это пройдет и пройдет ли вообще, я не знаю.

К одиннадцати часам мы закрываемся, но сразу же не уходим, а прибираем все на столах и готовимся к завтрашнему дню. Дина хвалит нас за работу и дает чаевые, которые мы сегодня получили. Моя сумма не очень большая, но я чувствую какую-то гордость и радость, ведь это мои первые деньги. Дальнейшая моя судьба уже не кажется мне такой ужасной. Поэтому домой я отправляюсь не такой грустной.

Дина вызывает нам такси, и мы расходимся по домам. Я прошу таксиста высадить меня немного раньше, так как знаю, что недалеко есть круглосуточный продуктовый. Решаю отпраздновать первый рабочий день и купить торт. На прилавке есть только медовик, поэтому приходится брать именно его.

Расплачиваюсь и иду к дому. Открываю дверь ключом, и квартира встречает меня полной тишиной. Прохожу дальше и понимаю, что Влад так и не пришел. Хотя что я удивляюсь? Он привлекательный парень, а она красивая девушка. И логично, что их вечер явно должен закончиться не в кафе. Перед глазами сразу же встает картина: черная простыня и два переплетающихся тела. От представленного стало противно, а хорошее настроение сразу же улетучилось. Торт есть не хотелось, поэтому я прошла на кухню и положила его в холодильник. День был насыщенным и тяжелым, и я решила принять душ и лечь спать. Влада я так и не дождалась. Как только моя голова коснулась подушки, я сразу же провалилась в сон.

На следующее утро я встала разбитой, все тело ломило, хотя это неудивительно: я давно не тренировалась, а вчера пришлось хорошо потрудиться. Я вышла из своей комнаты и прислушалась. Было тихо, но в прихожей я увидела обувь Влада, и дверь в его комнату была закрыта. Значит, он уже дома, просто спит. Я тихо направилась в сторону ванной. Все же вода лечит, и у меня стали меньше болеть мышцы.

Выхожу. Влад так и не проснулся, а я прошла на кухню. Решила плотно не наедаться, так как еще вчера мне написала Марго и пригласила меня к себе. Как раз у меня был выходной. Торт так и стоял на своем месте, я решила принести его к подруге, чтобы попить чай, но потом я все же подумала о Владе и оставила ему кусочек.

Марго встречает меня рядом со своим домом. Мне немного страшно проходить мимо дома Елены и Олега, поэтому я делаю огромную петлю, но так мне спокойнее.

— Ой, тортик, эт я люблю! — восклицает подруга вместо приветствия и берет торт прямо из моих рук. — А то мама не дает, правильное питание и все такое… Ее, кстати, Елена подсадила.

При упоминании этого имени я неосознанно вздрагиваю. Марго видит это и сразу же переключается на меня.

— Пошли в дом, что тут стоять, жара еще, — предлагает она и тянет меня к порогу.

Погода сегодня и правда жаркая, и обещают, что будет еще жарче. Но в доме Марго есть кондиционеры, поэтому я сразу же окунаюсь в прохладу.

— Сейчас заварю чай и будем есть, — делится подруга и немного даже пританцовывает под популярную музыку, которая играет в телевизоре.

— Ты дома одна? — спрашиваю я, озираясь по сторонам. — Филиппа нет?

Марго поворачивается ко мне и хитро смотрит.

— Соскучилась по моему брату? — коварно спрашивает она.

— Нет, просто интересуюсь, — смущенно отвечаю.

— Он уехал по делам, но скоро должен приехать, — отвечает она и поворачивается опять ко мне спиной.

— Понятно, — тяну я.

Через несколько минут подруга ставит передо мной душистый чай и уже нарезанный торт.

— А вот и вкусняшки, — комментирует она и берет один из кусков. — Ну а теперь рассказывай все, что произошло, пока мы не виделись.

Я начинаю свой рассказ, и она внимательно слушает меня, не перебивая.

— Ну, классно, что ты нашла работу! Я правда рада за тебя, — говорит она, улыбаясь. — А насчет Влада… Не нравится он мне…

Она и раньше намекала мне на это, но сейчас решила высказать в открытую неприязнь к нему.

— Давай не будем об этом, — я не хочу продолжать этот разговор.

— Хорошо, как скажешь, — соглашается подруга.

После мы стали обсуждать другие темы, болтая о всякой ерунде.

— Слушай, а давай пойдем на озеро, наше озеро, — предложила она. — Искупаемся, пошли!

Это была хорошая идея, я давно там не была и очень соскучилась по этому месту.

— Давай, но у меня нет купальника, — отвечаю я.

Марго только машет рукой.

— Найдем, у меня много, что-нибудь подберем.

Так мы и сделали. Озеро было прекрасным местом отдыха, тут было немного людей, все же день был жарким и нашлись желающие тоже немного охладиться. Мы расстелили покрывало, положили на него вещи и не медля побежали в воду. Вода была прохладной и приятно охлаждала тело. Сначала мы наслаждались этим, но потом решили немного поиграть и побрызгать друг в друга. Никогда этого не делала, но сейчас не понимаю, как жила без этого, ведь это так весело. К нам присоединились и несколько подростков из поселка, которым тоже хотелось побрызгаться. Мы промокли до нитки, но зато были счастливы и веселы. У озера мы провели почти весь день и засобирались домой, только когда солнце стало клониться к закату.

Родителей Марго не было дома, но был Филипп.

— Привет, — слышу я его голос из-за спины. Парень проходит мимо и встает между нами.

— Привет, — говорю я.

— А ты уже освободился от своих дел? — спрашивает Марго.

— Да, а что? — ничего не подозревая, отвечает он и берет яблоко со стола.

— Отлично, тогда подвезешь домой Ангелину, — выносит она свое предложение. — Время уже позднее, а с тобой ей будет не страшно.

Я смутилась и начала протестовать:

— Нет, нет, я сама, сейчас еще автобус, да и устали все. Я доберусь… — хотела закончить я, но меня перебил Филипп.

— Хорошо, без проблем, — спокойно ответил он.

Мне все же пришлось ехать с ним. Марго настояла, но ее брат и не отказывался. Хотя нужно было признать, ехать в комфортном автомобиле с кондиционером лучше, чем в душном автобусе. Филипп начал непринуждённую беседу, и мне было комфортно с ним ехать. Он довез меня до самого подъезда.

— Спасибо большое, что подвез, — благодарю я, уже берусь за ручку двери, чтобы выйти, но он останавливает меня.

— Я хотел спросить… — начал он неуверенно, — вернее, предложить…

— Да.

— Не согласишься ли ты сходить со мной куда-нибудь на следующих выходных. Можем где-нибудь погулять или посидеть, — наконец он посмотрел на меня, ожидая ответа.

Я пока не понимаю, нравится ли мне Филипп и стоит ли начинать то, что он хочет. Но мне с ним комфортно и спокойно. Это не вулкан, как Влад, это тихая гавань, которая сейчас мне так необходима. И вообще, я хочу узнать, как это — встречаться с кем-то. Почему бы не попробовать.

— Да, конечно, с удовольствием, — отвечаю я, улыбаясь.

Парень как будто выдохнул.

— Все, отлично, тогда позвоню тебе, — улыбнулся он.

Прощаемся, и я выхожу из машины и направляюсь в сторону подъезда. Со счастливой улыбкой на губах. Открываю дверь своим ключом и прохожу внутрь. Темно, и я решаю, что Влада опять нет дома. Прохожу внутрь и иду в свою комнату, и натыкаюсь на разбросанные вещи, а через несколько секунд до меня доносится характерный скрип…

Просыпаюсь с головной болью, так как вчера долго не могла уснуть. Только под утро, когда уже начало светать, удалось забыться беспокойным сном. Не могла уснуть не потому, что слышала их, а потому, что думала, что не хочу больше так. Не хочу видеть это все, не хочу быть его куклой.

Влад знал, что я приду, и все равно привел ее. Да, конечно же, он ничем не обязан мне. Это его квартира, и, по сути, тут лишняя я. Но почему же так больно? Сердце пронзает боль, снова и снова, не давая зажить старым ранам и делая новые. Я не плачу, мое лицо абсолютно спокойно, но в моей душе творится полный хаос. Не хочу больше так, поэтому принимаю решение найти квартиру. И просто съехать и больше не быть зависимой от него.

Решаю сегодня выйти раньше, чтобы не ехать с Владом вместе на практику, и вообще не встречаться с ним. Не думаю, что его девушка ушла, перспектива встретить и ее не радовала. Поэтому я тихонько вышла из своей комнаты и направилась в ванную. Все процедуры сделала как можно быстрее и поспешила опять к себе, чтобы одеться. Аппетита не было, но кофе хотелось, чтобы хоть немного взбодриться, поэтому я все же решила заглянуть на кухню. Включаю кофемашину и подставляю чашку. Наверно, я все же шумлю или просто кто-то ранняя пташка, так как через несколько минут я слышу характерное покашливание. Уверена, что это не Влад, а та, кого я бы точно не хотела видеть. Оборачиваюсь и вижу в дверях полуголую девушку, которая была с ним в кафе. Сейчас она выглядит по-другому: волосы растрепанные, немного размазанная косметика, и на ней ничего нет, кроме его рубашки. Девица тоже с любопытством рассматривает меня.

— Привет, — первой нарушает наше молчание она. — Не думала, что в квартире есть кто-то еще… Надеюсь, мы тебе не помешали?

Она говорит это с особой интонацией, и мой ответ явно ее не волнует.

— Нет, — слишком резко отвечаю я.

Посидеть одной в тишине не получится, уже порываюсь уйти, но кофемашина как будто настроена сегодня против меня и начинает барахлить, издавая странные звуки. Я оборачиваюсь и пробую что-нибудь сделать, и слышу голос совсем рядом:

— Ой, а что это с ней? — как будто правда обеспокоена, спрашивает она. — Мне кажется, нужно дождаться Влада, а то что-нибудь сломаем. Хотя он еще спит, мы вчера поздно легли…

Последнее она произносит с хихиканьем.

— Да, зайду в кофейню и куплю там, — я убираю чашку.

— Ой, а ты тут постоянно живешь? Влад о тебе не рассказывал… — любопытничает она.

Зачем ему рассказывать обо мне, если я для него никто? Просто кукла, которая всегда должна быть рядом, недалеко, в поле его видимости. Которой он ничего не должен.

— Нет, — отвечаю я без подробностей. — Не переживай, я скоро съеду.

И это истинная правда, уже сегодня я займусь этим вопросом.

— А, ну ладно, — говорит она, а потом восклицает: — Ой, а вот и Влад!

Я оборачиваюсь и смотрю на них. Она сразу же подбегает к нему и ластится как кошка, просящая еду. Но, к моему удивлению, Влад не в восторге от этого, он, наоборот, морщится, как от головной боли, и смотрит совсем не на нее, а на меня.

— Вик, переоденься пока, — просит он ее и чуть ли не силком уводит обратно в комнату.

Я тоже хочу уже уйти, но он сам останавливает меня и закрывает дверь, перегораживая проход.

Вопросительно смотрю на него, не понимая, что происходит и чего он хочет.

— Где ты вчера была? — нарушает он наши гляделки.

— У подруги, — пожимаю плечами я.

Услышав это, он начинает злиться.

— У той, которую я в тот раз видел? — продолжает он допрос.

— Да, а что? — не выдерживаю я и тоже злюсь.

— Опять с той компанией? Я запретил тебе с ними видеться! — говорит он громко, а я впадаю в ступор. Кто он такой, чтобы мне указывать и что-то запрещать?! Я больше не безвольная кукла.

— А я и не спрашиваю твоего разрешения! — отвечаю ему я. — Дай пройти! — требую.

Хочу выйти отсюда, так как дальнейший разговор бесполезен.

— Никуда ты не пойдешь! Пока мы не договорим! — он даже не шелохнулся, поэтому теперь мы стоим рядом друг с другом, и я вижу, как темнеют его зрачки.

— А я думаю — договорили! И да, у меня новость: я переезжаю, и как можно скорее! — Скрещиваю руки на груди, чтобы чувствовать себя более защищенной.

— Нет! Ты никуда не съедешь! Я тебе не позволю! — без каких-либо возражений говорит он.

А я начинаю злиться еще больше. Не знаю, чем бы это закончилось, но тут мы слышим стук в дверь и голос его девушки.

— Ребят, у вас там все хорошо? — обеспокоенно спрашивает она, явно все услышав.

Влад только выругивается и открывает дверь, и блондинка сразу же заходит к нам.

— Ой, а что вы закрылись? Влад, все хорошо? — заглядывает она ему в глаза.

Пользуюсь возможностью и выхожу из кухни, и направляюсь в прихожую. Хорошо, что все нужные вещи я положила на тумбочку, не придется снова идти в свою комнату. Зашнуровываю кроссовки и слышу, как она что-то мило воркует ему, но он зол, поэтому отвечает очень грубо. Почти одеваюсь, когда слышу его шаги.

— Мы не договорили, Кукла, не думай, что сбежала от разговора, — жестко говорит он. И я чувствую его прожигающий меня взгляд.

Молчу. Встаю, не смотря на него, и тянусь к сумке, чтобы взять ее, но он хватает меня за руку и тянет на себя, так что я упираюсь рукой в его голый торс и вынуждена смотреть на него.

— Я уезжаю на три дня, но даже не думай делать что-то. Ты никуда не переезжаешь! — вкрадчиво говорит он, и я прям чувствую металл в его голосе. — Мы серьезно поговорим, когда я вернусь. И только ослушайся меня, последствия тебе не понравятся…

Он внимательно смотрит на меня, а я сглатываю, понимая, что он полон решимости. Не знаю, какая муха его укусила, но разговор явно будет не из легких. У меня есть три дня, чтобы подготовиться к нему и наконец-то показать, что я не безвольная кукла.

Влад отпускает мою руку, и я тут же отскакиваю от него, как от опасности. Ладонь, которая соприкасалась с ним, как будто горит, и я все же спешу выйти. Больше он ничего не говорит, но я чувствую его внимательный взгляд, пока надеваю легкую куртку. Беру сумку и быстро открываю дверь, выходя.

По дороге на практику я и правда покупаю кофе, но понимаю, что стычка с Владом мне дала больше энергии, чем кофе. Ладонь так и горит, а в мыслях ураган. Я не знаю, что делать.

Прихожу в компанию и начинаю выполнять все на автомате, не вдумываясь. Пару раз меня отвлекает Нина Николаевна, которая хочет поболтать и поделиться последними новостями. Но я отвечаю вяло, невпопад, и она отстает, понимая, что я где-то не тут. Но надо сказать спасибо ей, что не лезет в душу.

После работы я направилась в кафе. Сегодня на смене мы с Катей, по графику мы почти всегда работаем вместе. Я этому рада, она всегда подсказывала, если что, и ей явно это было не в тягость. Захожу в кафе, народу еще не много, но посетители потихоньку подтягиваются. Первая смена уходит. Там парень и девушка, и я как раз вовремя. Переодеваюсь и иду в зал. Кати пока нет, и мне приходится справляться самой. Катя приходит приблизительно через час, немного взъерошенная. Она смотрит на меня, кивает и сразу же устремляется в подсобку. Минут через пять она выходит.

— Я опоздала, извини, — подходит она ко мне и берет меню.

— Ничего страшного, — заверяю ее я. — Что-то случилось?

Она морщится, вспоминая то, что ее расстроило и стало причиной опоздания.

— Да, девочка, с которой мы снимали квартиру, съезжает, и мне срочно надо искать кого-то другого, так как аренду я не потяну одна, — она вздыхает и опускает голову от безысходности.

А я понимаю, что это мой шанс, я могу жить с ней, и мы бы могли платить аренду пополам. Мне больше не нужно будет терпеть контроль Влада. Но уговорить его будет не так просто, особенно на фоне последних событий, но я должна настоять. Мы не может жить вместе, особенно если он будет приводить своих девушек.

— Сколько у тебя есть времени? — уточняю я.

— Ну, где то меньше месяца, мы только недавно заплатили, пока она переедет… А что? — Катя не понимает, зачем мне это.

— Мне как раз нужна квартира, думаю, мы могли бы снимать ее вместе, но мне еще нужно кое с кем это обсудить, — добавляю, так как с Владом точно нужно поговорить.

Услышав это, напарница сразу же улыбнулась.

— Блин, ты меня очень выручишь! — начала она. — Сейчас найти новую соседку нереально! Да и все уже по квартирам! Короче, это правда будет очень классно.

— Надеюсь, все получится, постараюсь дать ответ в течение этой недели! — говорю я.

Влад сказал, что приедет через три дня, поэтому, думаю, после поездки нужно сразу будет поговорить и расставить все точки над «i».

Наша смена только началась, поэтому мы продолжили работать. На удивление сегодня людей было не очень много. Не знаю, с чем это связано, с тем, что сегодня будний день, или с тем, что сегодня был дождь и гром с сильным ветром, что посетители парка решили остаться дома, но нагрузки почти не было, мы даже успели поболтать и попить вкусный чай, сделанный барменом.

Было уже примерно одиннадцать часов, мы прибирали столики и готовились к завтрашнему дню, Катя пошла за тряпкой и ведром, а я расставляла приборы, когда зазвенел колокольчик, свидетельствующий о том, что пришел посетитель. Я направилась к нему и уже хотела сказать, что мы закрываем, но так и остолбенела.

Передо мной стояла Вика, девушка Влада, которую я сегодня видела. Она вся дрожала и плакала. Косметика размазана, волосы растрепаны, а кое-где виднелись ссадины и синяки.

— Помоги… Помоги ему, слышишь… — ее голос дрожал и был охрипшим, она подошла ко мне и взяла за руку. — Он там…

Она начинает плакать. А у меня внутри все холодеет и немеет, я не могу сказать ей ни слова. И сама начинаю дрожать. Мое сознание играет со мной злую шутку, подбрасывая самые ужасные картины того, что могло произойти и от чего кровь стынет в жилах. Мне становится нечем дышать, голова кружится, а в мыслях только одно: «Что случилось? Где он?».

— Где он? — спрашиваю я охрипшим голосом, мне дается это с трудом, так как, мне кажется, тело просто не хочет слушаться, а мозг может только транслировать ужасные картины.

— Там… Я покажу… Пошли за мной… — говорит она, тянет меня за руку и ведет к выходу. Пару раз я спотыкаюсь, но стараюсь не отставать, видя только ее спину и больше ничего. Глаза предательски слезятся, но я иду. Я хочу его увидеть, но одновременно боюсь, боюсь того, что просто не выдержу, если с ним что-нибудь случится.

С моим Владом…

Даже не успеваю ничего сообразить, когда белая спина как будто исчезает, и я теряюсь в темноте.

— А где… — пытаюсь сказать я.

Но тут кто-то подходит сзади, фиксируя мои руки. Хочу закричать, но мне закрывают рот тряпкой. И я проваливаюсь в темноту.

Первое, что я чувствую, — это боль. Боль во всем теле. Голова раскалывается, а веки не хотят подниматься.

Бам!

Меня подбрасывает, и я опять ударяюсь обо что-то плечом. Стону. Но это, скорее, походит на мычание. Во рту сухо, как будто я в Сахаре, хочу облизать потрескавшиеся губы, но не могу. Язык упирается в жесткую ткань. Пытаюсь пошевелить руками, но они зафиксированы за спиной толстой тряпкой, которая уже натерла до жжения кожу. Мне кажется, даже если бы они были свободны, я не смогла бы ничего сделать.

Бам!

Меня снова подкидывает, скорее всего на очередной кочке, и я опять больно ударяюсь плечом. Если меня еще пару раз так подкинет, я просто взвою от боли.

Голова гудит, но я начинаю тихонько вспоминать, как я оказалась тут. И мне кажется, это просто сон. Кошмар. Который ну никак не мог со мной случиться. Зачем я им? Надавить на Олега и Елену? Тогда они ничего не получат. Нет. Это просто сон, такого не может быть в современном мире. Но на очередной кочке я понимаю: все, что происходит, — это, увы, реальность.

Меня похитили. Смешно, на дворе двадцать первый век, век высоких технологий, а человека могут просто похитить. Страха на удивление нет. Скорее всего, все мое внимание перекрывает боль в теле.

Начинаю привыкать к темноте и вижу, что нахожусь в каком-то фургоне. Здесь не пусто, рядом лежат доски и что-то еще, но я не могу рассмотреть что.

До моего слуха доносятся голоса. Мужские. Но понять, что они говорят, я не могу. Через пару минут слышу хохот и различаю музыку. Скорее всего, радио.

Бам!

Очередная кочка, и боль от удара такая сильная, что мое сознание не выдерживает и я опять проваливаюсь в темноту.

Очнулась я уже на чем-то мягком, нет этого шума и тряски. Тело все равно болит, как и голова. Собираю все силы и открываю глаза, от долгого нахождения в темном грузовике в глазах возникает болезненная резь. Наверное, минуту не могу рассмотреть, где нахожусь. Все плывет, но я все же фокусирую взгляд. Не успеваю рассмотреть ничего, так как сразу же натыкаюсь на мужчину, сидящего рядом со мной и в упор смотрящего на меня. От его взгляда страшно, он не заинтересованный или похотливый, он просто страшный, как в фильмах, когда ты знаешь, что это человек сделает тебе очень плохо, и от осознания этого у тебя начинается паника.

— Проснулась, Спящая красавица, сейчас позову Барона, — не вопрос, а утверждение.

Он опять оглядывает меня и встает. Он высок, наверно метра два, так что загораживает все солнечное окно. Мне очень страшно, поэтому я резко встаю и хочу отползти от него, но в тот же момент стону от боли, когда шевелю левым плечом.

— Лучше не делать резких движений, а то будет хуже, — произносит он, но не с угрозой, а как будто с сочувствием. — Я перевязал твое плечо, и лучше пока его не травмировать.

Я поворачиваю аккуратно голову и смотрю на белую повязку. Но все мое внимание привлекает не это, а осознание того факта, что на мне чужая красная футболка. Как меня переодевали, я не помнила, да и навряд ли была тогда в сознании. Хотя это и к лучшему.

Он уходит, и я остаюсь одна. Рассматриваю окружающую меня обстановку. Ничего необычного: большая кровать, две тумбочки по обе стороны от нее, шкаф и даже телевизор. Тут была еще и вторая дверь, которая, скорее всего, вела в ванную. Но проверять я не стала, так как очень близко послышались шаги и мужские голоса. А потом в комнату зашли двое. Все тот же высокий мужчина и рядом с ним другой, незнакомый мне. Но почему-то его я испугалась еще больше. Он улыбается, глядя на меня, и в его взгляде читается огонь и жажда денег. Подходит и присаживается на край кровати, все так же смотря на меня. А я отползаю как можно дальше, упираясь спиной в холодную стену.

— А ты красивая, — говорит он, рассматривая меня уже сальным взглядом, от которого мне сразу же становится противно. — Понятно, что в тебе нашел Влад. Это милое лицо, губы… Прости, что так плохо было с перевозкой, мои парни не знают, что такое женщины и как за ними ухаживать. Но сейчас я постарался, чтобы тебе было комфортно. Чувствуй себя как дома.

Он обводит комнату рукой. А в моей голове крутится только одна мысль: «При чем тут Влад и что им нужно от меня?»

— Почему я тут? — спрашиваю. Голос немного охрип, но я говорю это уверенно.

— Неужели не понимаешь? — делает он удивлённое лицо, но потом улыбается еще шире. — Тогда позволь мне объяснить. Знаешь ли, у нашего общего знакомого, Влада, есть кое-какие дела. Ты же знаешь, он сильный боксер, и в этот раз выступает против моего бойца. Если он выиграет, я потеряю многое. Я, конечно же, предлагал ему деньги в обмен на проигрыш, но он же у нас гордый парень, поэтому отказался. Прости, но мне не осталось ничего другого, кроме как надавить на него его самыми близкими. Его родители хорошо охраняются, с его отцом я связываться не хочу. Но вот ты очень даже лакомый кусочек. Я даже удивился, что все прошло так просто. Сама фортуна на моей стороне. Поэтому через пару часов к тебе придут люди и мы снимем для него хорошее видео с твоим участием. Чтобы он смог сделать правильный выбор.

Он смеется, а мне противно. От себя, от того, что попалась на это. Качаю головой.

— Он не сделает этого, он не пойдет на это ради меня, — сипло говорю я, понимая, что, скорее всего, это правда. Он не пойдет на это ради меня. Куклы.

Его смех быстро прекращается, он резко встает и подходит ко мне, берет меня за плечо и грубо встряхивает.

— А нужно постараться сделать так, чтобы он сделал правильный выбор, или я не ручаюсь за твою жизнь. Ведь тебя могут запросто найти где-нибудь в ближайшей канаве, — от его тихого голоса по телу бегут мурашки. — Поэтому тебе стоит хорошо постараться, чтобы у нас все получилось.

Он наконец-то отпускает меня и отходит. Поворачивается к высокому мужчине.

— Контролируй тут все, девочка не должна сбежать. Скоро придут парни, будете снимать, а я отправлюсь на встречу с ним. Не подведи меня. Знаешь, что будет, если подведешь, — предупреждает он угрожающе. А высокий только кивает и так же смотрит на своего босса. А тем временем тот опять поворачивается ко мне и улыбается. — Передам привет от тебя Владу. Надеюсь, он будет рад это услышать. Если станет скучно, посмотри телевизор или пригласи парней снизу, они у меня веселые ребята, — говорит он резво, а потом начинает смеяться, выходя.

Мне становится противно и страшно, он явно дал понять, что меня не выпустят отсюда и, скорее всего, внизу полно мужиков, бандитов.

— Принесу еды, — бросает мне высокий и тоже скрывается.

Наконец-то я остаюсь одна. От отчаяния хочется плакать, но слезы не появляются. Меня трясет, и накрывает паника, но сейчас она мне не поможет, мне нужно подумать, как выбраться. Тихонько встаю с кровати и иду к окну. Открываю его и смотрю, высоко ли я. Скорее всего, на третьем этаже, но как-либо вылезти через окно не получится, так как мешают стальные прутья. Бежать тоже не понятно куда. Немного поодаль виднеется лес. А внизу расположена детская площадка. Может, удастся попросить прохожих вызвать полицию? Но пока никого рядом нет.

— Не стоит кричать и просить помощи, — слышу я голос сзади и резко оборачиваюсь от страха.

В дверях стоит высокий с подносом. Он проходит дальше и ставит его на тумбочку.

— Почему? — спрашиваю. Тупой вопрос, конечно, но он вырывается сам собой.

Высокий только усмехается.

— Тут живем только мы, это поселок, и мы живем на самой окраине, дальше только лес. Так что подумай лучше, тут или в лесу? Думаю, ответ очевиден, — бросает он. А я бы точно засомневалась, что хуже: лес или огромный дом, полный мужчин, где я пленница для шантажа. — Поешь, тебе понадобятся силы.

Больше он ничего не говорит и уходит. После того как за ним закрывается дверь, отхожу от окна и присаживаюсь у подноса, смотрю на еду, но аппетита нет. Но от воды не отказываюсь, беру стакан, жадно пью все до капли.

Примерно через час приходят двое мужчин, уже других. От них очень несло табаком и спиртным. От одного их вида хотелось бежать и прятаться. И я поняла, что высокий еще более-мене по сравнению с этими двумя. Они включают видеозвонок на телефоне и направляют камеру на меня. Я вижу мужчину, приходившего ко мне час назад, и Влада. Сердце бьется чаще, и я не могу оторвать от Каменского взгляда. Не могу прочитать его взгляд, но в моем — паника и отчаяние, а еще мольба о помощи.

— Измайлов, ты блефуешь, думаешь, я из-за нее проиграю бой и лягу перед твоим слабаком? — стальной голос Влада доносится до моих ушей. Сердце сжимается от его слов.

Измайлов опять смеётся, и мне кажется, что этот смех теперь будет преследовать меня в кошмарах.

— Если ты говоришь именно так, то, думаю, мне не стоит держать своих псов на поводке. Как думаешь, красиво ли будут смотреться ее губки на…

И тут Влад дёргается.

— Только попробуй… — почти рычит он.

Тот опять заливается смехом.

— Все в твоих руках… И вот твое истинное лицо. Ярость и злость оттого, что тронули твое. Нужно было лучше оберегать.

Влад молчит, только тяжело дышит, смотрит то на меня, то на мужчину, которого хочет просто размазать. Но держится. Ради меня. Ради своей куклы.

Измайлов театрально хлопает в ладоши.

— Ну все, сеанс видеовстречи закончился, — он оборачивается ко мне, и я вижу только его лицо.

— До свидания, Ангелочек, скоро увидимся, — и опять смех.

Эти два дня тянулись очень медленно.

Два раза в день ко мне приходил Высокий и приносил еду, а также осматривал мое плечо. Я поняла, что он имеет медицинское образование или просто хорошо знает азы. От еды я отказывалась, а осмотреть плечо давала, так как оно сильно беспокоило меня.

Я не могла спать. Скорее всего, от страха. Мне все казалось, что, как только я усну, ко мне придут те мужчины. Я слышала их голоса, их было много. И от этого было еще страшнее. Я так и засыпала, проваливаясь в темноту, а потом резко просыпалась в панике, с колотящимся сердцем.

Я думала о Владе. Не знаю, что происходит с ним, что он решил. А вдруг он бросит меня тут, с ними? От этих мыслей меня накрывало паникой и страхом, но уже не за себя, а за него.

На следующий день ко мне опять приходили мужчины. Уже не было никаких видеозвонков, они просто фотографировали меня. Один из мужчин смотрел на меня сальным взглядом, от которого волосы вставали дыбом и хотелось убежать. Забыть это все. Я поймала себя на мысли, что Высокий не так страшен, как они, он не смотрит на меня таким взглядом.

Несмотря на то, что я ничего не делала, чувствовала я себя очень вымотанной и уставшей. Плечо постоянно ныло, кружилась голова. Проскальзывали мысли распахнуть окно и кричать, звать на помощь, только Высокий прав: за окном сплошной лес, и на детской площадке никого нет. Более того, присмотревшись внимательнее, я поняла, что она так и стоит в изоленте, как ее привезли и поставили. А еще я боялась, что, если предприму что-нибудь такое, меня будут ждать страшные последствия. Несмотря на то, что я не знаю, спасут ли меня, сдержит ли слово мужчина с жутким смехом, мой инстинкт самосохранения включается на полную и заставляет ничего не предпринимать и ждать. Верить, что Влад вытащит меня отсюда. И по-другому быть не может.

На третий день мне стало невыносимо. Меня накрыло отчаяние. Сколько еще мне сидеть в четырех стенах, смотреть на зимний лес и понимать, что впереди неизвестность? Меня накрыло истерикой. Я рыдала, колотила кулаками в дверь и что-то кричала. Требовала, просила, молила выпустить меня. Мои панические атаки появлялись все чаще и сильнее. Казалось, что на меня давят стены и в комнате кончается кислород. Я сходила с ума и сорвала горло, изводя себя до онемения губ.

Все закончилось поздним вечером.

Высокий подошел ко мне и кинул рядом вещи.

— Собирайся, приведи себя в порядок. Через час выезжаем. Едем в город.

Влад

— Хватит избивать грушу, оставь силы для боя, — слышу я голос своего лучшего друга, Виктора, справа от себя.

Последний раз бью и наконец-то отхожу. Мне и правда нужно немного отдохнуть. Бой только послезавтра. Виктор кидает бутылку с прохладой водой, и я жадно пью.

— Твой человек, что он говорит? — спрашиваю у него, кидая бутылку обратно.

Виктор закатывает глаза и усмехается.

— Только час назад отчитался, все нормально. Не паникуй, хорошо все с твоей Кук… Ангелиной, — осекается он, вспомнив, что меня бесит, когда он называет ее так.

— Дай мне его номер, — прошу я, подходя к столу и беря свой телефон.

— Зачем? Чтобы ты его каждые пять минут доставал? — язвит друг.

Другому за это я дал бы сразу по морде, но я держусь, он мой лучший друг с детства. Хотя в первом классе мы были врагами.

— Дай, — требую уже более грубо.

Если он думает, что у меня много терпения, то сильно ошибается. У меня оно давно на пределе. Я на пределе. И все летит в тартарары, и я уверен, это еще не конец. Это чувствует и друг, и начинает диктовать номер своего человека.

— Он точно надежный? — уточняю, наверное уже в сотый раз.

— Да, по отзывам — профессионал, — пожимает плечами Виктор. — И так у знакомых спрашивал.

Я не видел человека, который следит за Куклой, но верю словам друга.

— Хорошо, — только и отвечаю я.

Иду в душ и долго стою под холодными струями воды. Послезавтра у меня важный бой, и мне нужно быть в форме, но в моей голове полный хаос. Кавардак, который я не могу привести в порядок уже довольно давно. Все началось с того, что в моем доме поселилась Кукла. Я понимал, что обратного пути не будет и это не просто — поселить ее у себя, это значит намного больше. Переступить черту, которую я всегда рисовал. И с каждым днем она стиралась, и чем дольше я ее стирал, тем отчетливее понимал, что я нарисовал ее слишком большой и я не вижу края, конца. Теперь я чувствую, что Ангелина сама рисует ее перед собой. И это бесило больше всего. Я не знал, что со мной происходит, но чем дальше, тем хуже.

Последней каплей был момент, когда из окна я увидел, как ее подвозит машина. Это было не такси, машина была не дешевой, и парень, сидевший на водительском сидении, явно был ей знаком. Они долго сидели в машине, и чем дольше Кукла задерживалась, тем сильнее меня это приводило в бешенство. Я не видел его лица, но хорошо видел, как он на мгновение взял ее руку и так же быстро отпустил. А потом она вышла со счастливой улыбкой на лице. И после этого у меня слетели предохранители. Хорошо, что я был не один, всю свою злость и гнев я вылил на Вику.

В тот вечер я хотел ее отослать, зная, что Кукла придет вечером после смены. Но решил оставить и выплеснуть свою ярость. Вике понравилось. А мне стало противно от самого себя. Я видел, с каким обожанием Вика смотрит на меня. В ее глазах я видел деньги, похоть и престиж.

Не знаю, зачем связался с ней, наверное, чтобы что-то доказать… Кукле? Себе? На этот вопрос я не могу дать четкого ответа. Свою ошибку я понял уже утром, когда девушки встретились на кухне. Не знаю, какой разговор между ними был, но после я видел решимость в глазах Куклы, она еще шире рисовала линию между нами. Она твердо решила переехать. И я даже не знал, какие доводы привести, чтобы она передумала, поэтому просто сказал, что не позволю. И решил для себя, что после этого боя обязательно сделаю так, что больше между нами не будет этих линий, они сотрутся, выжгутся и превратятся в пепел. Главное, продержаться эти три дня и не сойти с ума.

Решаю немного отдохнуть. Собираюсь и иду к себе в номер. Участникам оплачивают гостиницу, но селят на разные этажи, чтобы не было стычек. Прихожу в номер и сразу же ложусь на кровать. Кручу в руках телефон с номером человека, который следит за Куклой, и решаю, что мне нужно успокоиться, позвоню немного позже.

Просыпаюсь как от толчка и смотрю на время. Не успеваю ничего сообразить, как в дверь стучат. Скорее всего, Виктор или мой тренер, Роман Александрович. Встаю и направляюсь в сторону двери. Открываю и вижу на пороге парня, примерно моего возраста, но немного ниже меня.

— Что? — спрашиваю сразу.

Он теряется и избегает моего взгляда, явно волнуясь в моем присутствии.

— Барон приглашает тебя к себе… Ему есть что сказать тебе, — говорит парень, и я прямо чувствую его дрожащие нотки в голосе.

Барон — самый отвратительный соперник, с которым я буду биться. Вернее, не с ним, а с его парнями. Эта крыса всегда суетится и применяет самые грязные методы для достижения победы. Этот бой для него очень важен, как и для меня. И то, что сейчас он посылает своих шавок, мне очень не нравится.

— Меня не интересует его предложение, — резко отвечаю я. Уже хочу закрыть дверь перед носом парня, но последние его слова останавливают.

— Ангел в клетке… номер шестьсот шестьдесят шесть, — бросает он и, развернувшись, почти бежит по коридору.

Громко захлопываю дверь и беру телефон.

— Абонент занят или находится вне зоны действия сети, — говорит механический голос.

Бл***, этого не может быть. Звоню еще пару раз, но понимаю, что это бесполезно. Набираю Кукле — тоже безрезультатно. Чувствую, как по телу распространяется страх. Я уже догадываюсь, что случилось, но надеюсь, что Барон не опустился так низко.

— Абонент занят или… — тот же ответ, и я хватаю рядом стоящую вазу и кидаю ее в стену. Она с грохотом разбивается.

Тут в дверь опять стучатся. На пороге Виктор. Вот мне он как раз и нужен. Беру его в тиски и затаскиваю в номер, впечатывая в стену, отчего тот ойкает.

— Ты когда звонил своему человеку? — почти рычу я ему в лицо.

Тот только морщится.

— Сказал же — утром, — отвечает, и я понимаю, что он мне врет.

Прикладываю еще раз, уже сильнее.

— Не пи*** мне! Когда, спрашиваю еще раз?!

— Вчера вечером… — сразу же отвечает он, и я вижу, что ему становится страшно. — Да все нормально, слежки нет, она в безопасности.

— Ни х***! Она у Барона! — стучу кулаком прямо в стену рядом с его головой, отчего друг вздрагивает.

— Не может быть, все нормально было. Как они вообще про нее узнали? — Виктор в ступоре. А я в ярости оттого, что доверил ему мою Куклу, которая теперь находится в когтях Барона. Крысы, которая может играть очень грязно.

Отхожу от него и иду к окну. Темно-серые тучи нависают над столицей, и вот-вот пойдет дождь с грозой. Сейчас эти тучи у меня в душе, тьма и страх окутывают каждую клетку.

— Что будем делать? — тихо спрашивает Виктор, тоже подойдя ко мне и смотря на город.

— Я пойду к Барону, узнаю все условия. Я знаю, что он хочет, чтобы я лег перед его бойцом. Предлагал мне деньги, но я отказался. А теперь понимаю: это был лучший вариант. Он ни перед чем не остановится.

— Это очень крупный турнир, если ты ляжешь, то восстановиться будет очень трудно… — говорит Виктор.

Да бл***, я хорошо это понимаю. Но сейчас на кону стоит не победа. На ней теперь стоит жизнь Куклы. Зная Барона, я понимаю, что он не отступится.

— Знаю, но сейчас жизнь Куклы для меня важнее, — только отвечаю я.

Хватит болтать, чем раньше я узнаю условия, тем быстрее все это закончится. Что чувствует Кукла в этот момент, я просто не представляю. Я просто молюсь, чтобы она не возненавидела меня после всего этого.

— Я буду в номере шестьсот шестьдесят шесть, не думаю, что он что-то предпримет, но все же… — надеваю черную футболку и беру только ключ от номера.

Крыса всегда боится за свою безопасность, поэтому около его номера всегда стоят двое охранников, шерстя каждого.

— Даже тут он отличился. Дьявол хренов, — комментирует друг.

А мне плевать, чем он там отличился. Я хочу увидеть Куклу и знать, что с ней все хорошо. Или я просто разнесу тут все.

Барон в своем репертуаре и никогда не изменяет своим привычкам. Боясь за свою жалкую крысиную шкуру. На входе меня шерстят, как будто я самый опасный преступник. И только после тщательного осмотра пускают в номер.

Барон, как король, восседает в черном кожаном кресле. Рядом с ним стоят расфуфыренные девки и смотрят ему в рот, прося себе больше внимания. А этот только и делает, что упивается своей властью.

— Ой, какие люди! Я тебя так ждал, дорогой мой друг! — театрально восклицает он и встает со своего кресла, при этом наступая на руку одной из девиц, так что та аж вскрикивает. — Пошли вон! — кричит на них, и те сразу же убегают.

Правильно, мне не нужен этот пафос. Здесь меня держит только моя Кукла.

— Проходи, садись, — показывает на кресло рядом с собой, суетясь. — Угощайся, это все натуральное.

— Хватит притворяться, ты знаешь, зачем я тут, — говорю я холодно, прожигая его взглядом.

Если он думал, что я тоже буду вести себя как клоун, то сильно просчитался.

— Какой ты бука, а я думал, мы поболтаем, — смеется, садясь напротив. — Ну, не хочешь — как хочешь, перейдем к делу.

Он берет со стола планшет, нажимает на него и ставит напротив.

— Смотри внимательно, сейчас начнётся кино. — Опять смех, ведь крысе всегда весело.

Сначала на экране появляются два неприятных мужика, они молча кивают, скорее всего Барону, а потом направляют камеру на мою Куклу. И я просто замираю, не в силах больше пошевелиться.

Она сидит почти на краю кровати. Поджав под себя ноги. Сжавшись от страха. Бледная, с темными кругами под глазами. Смотрит прямо на меня. Ничего не говорит, но я понимаю все без слов. Вижу во взгляде. Там много страха и отчаяния, а еще мольба о помощи.

Стараюсь не показывать своих истинных чувств, зная, что Барон смотрит на нас и ловит каждую эмоцию.

— Измайлов, — специально озвучиваю его настоящую фамилию, которую он не любит, чтобы немного отнять у него его уверенность, — ты блефуешь, думаешь, я из-за нее проиграю бой и лягу перед твоим слабаком? — говорю как можно равнодушнее, но, похоже, не слишком убедительно, так как Барон опять смеется.

— Если ты говоришь именно так, то, думаю, мне не стоит держать своих псов на поводке. Как думаешь, красиво ли будут смотреться ее губки на…

И тут я не выдерживаю, моя маска равнодушия трескается, показывая истинные эмоции. Но мне уже плевать, я знаю, что эта крыса слов на ветер не бросает. И может сделать так, как говорит. К моей Кукле не должен никто притрагиваться. Только я.

— Только попробуй… — почти рычу я угрожающе.

Я могу сломать ему шею прямо здесь и сейчас, но меня останавливает только Кукла, которая сейчас находится у него. И он может сделать с ней все что угодно.

Барон опять заливается смехом.

— Все в твоих руках… — говорит он, смотря с издёвкой. — И вот твое истинное лицо. Ярость и злость оттого, что тронули твое. Нужно было лучше оберегать.

Крыс прав, я был слишком самонадеян. Посчитал, что ее никто не тронет. И сейчас расплачиваюсь за это самым дорогим — своей Куклой.

Не отвечаю, только тяжело дышу, смотря на крысу, загнавшую меня в угол. Смотрю на его жирную шею… и держусь. Ради нее. Ради своей Куклы.

Измайлов тем временем театрально хлопает в ладоши.

— Ну все, сеанс видеовстречи закончился, — он берет планшет и приближает к своему лицу, улыбаясь.

— До свидания, Ангелочек, скоро увидимся, — и опять крысиный смех.

Потом он смотрит на меня.

— Ну что ж, Влад, теперь ты знаешь свой приз. Надеюсь, он тебя хорошо мотивирует…

— Может, ты отдохнешь? — слышу я тихий голос Виктора.

— Зачем? Так легче будет лечь, — пожимаю я плечами и не останавливаюсь. Я и правда почти не отдыхаю.

— Все же стоит поберечь силы, — не унимается друг.

Его мучит совесть, что он подвел меня. Поэтому и хочет искупить вину. А мне плевать на его страдания. Из-за его халатности Кукла теперь неизвестно где.

— Плевать, — бросаю ему. — Нужно позвонить Тиму и узнать, как там дела.

Я подключил своего друга, он частный сыщик. Конечно, не в огромном мегаполисе, тут его руки не такие длинные, но он обещал, что постарается узнать что-нибудь для меня по своим каналам. Но чем дольше он молчит, тем больше я понимаю, что все бесполезно. У меня есть только один выход.

Да, я пытаюсь найти Куклу до главного боя, задействовал все свои связи, спрашивал у других бойцов. Но все тщетно. Злость, отчаянье и жажда мести придавали мне сил, но мне нужно измотаться, чтобы легче было лечь на главном бое. Я шел к нему долго — год. Побеждая в отборочных. И сейчас, когда цель почти достигнута, я понимаю, что мне нужно выбрать. И выбор падет не на спорт, а на жизнь дорогого мне человека — моей Куклы.

Я отмел идею подключить полицию к этому делу: разразилась бы шумиха, и бой бы не состоялся. Но я знаю Барона, он может сделать многое, и мне становится страшно за Куклу.

Я не сообщил Виктору еще одну причину, почему я не мог отдыхать: как только я ложился и закрывал глаза, передо мной вставала она, запуганная и молящая о помощи. Я просыпался в холодном поту и чувствовал себя от этого еще хуже, поэтому практически не спал, выматывая себя. Так что лечь в главном бою будет легко. А еще меня не покидала мысль, что это именно я тот, кто приносит ей одни проблемы, ведь она очень редко улыбалась мне. Я всегда списывал это на то, что она в принципе почти не улыбается, но случай в машине того парня, подвозившего ее, изменил мое мнение. Она вышла из нее, улыбаясь. Так, как никогда не улыбалась мне. И это стало еще одной причиной моей злости и ярости.

В день главного боя я был вымотан до предела, поэтому рискнул и сам пришел к Барону с требованием привести Куклу на бой. Чтобы я видел ее вживую, а не на фотках, которые он мне шлет каждые пять часов.

— Я могу вообще не выйти на бой, если ее не будет в зале! — рычал рядом с ним.

Эта крыса спокойна, ведь ему уже не страшно, он уже мнит себя победителем. Но как только я освобожу Ангелину, то обязательно расквитаюсь с ним. Я уже придумал план мести, сейчас главное — вытерпеть.

— Ну я же тебе присылаю фотографии для стимула, могу даже видео снять, неужели ты не ценишь? — говорит Барон, и я прямо вижу, как ему весело.

— Нет! Свои видео и фотографии ты можешь засунуть в одно место! — злюсь еще больше, уже не сдерживаясь. — Я должен видеть ее вживую! Иначе ничего не будет!

Не знаю, что эта крыса еще может выкинуть, и хочу, чтобы Кукла была в одном помещении со мной. Даже если ей придется сидеть с Бароном. Но я должен ее видеть и понимать, что он не выкинет что-либо еще!

— Какой ты грубый, Владик, а ведь не тебе диктовать мне условия. Но, так уж и быть, я сделаю так, как ты просишь. Но только потому, что она очень красивая девушка и мне как раз хочется пополнить свою коллекцию. Ведь меня окружают одни шлюхи, а хочется чего-нибудь чистого, свежего… — задумчиво отвечает он.

А мне хочется плюнуть ему в лицо и рассмеяться, ведь такой достоин как раз только шлюх, любящих не его самого, а деньги.

— Ты обещал ее не трогать! — подхожу ближе и нависаю над ним. Давя. Так, что тот все же теряется, его глаза сразу же устремляются в сторону двери, где находятся его охранники. Да, крыса, без них ты никто, и я бы с удовольствием свернул твою жирную шею.

— Ладно, ладно! — нервно начинает он и машет руками. — Я же обещал, что не трону! Но ты тоже должен выполнить условия!

— Не волнуйся, не забыл… — бросаю и отхожу. — Жду!

Больше мне тут делать нечего, поэтому, не прощаясь, иду опять к себе.

Ещё никогда в жизни я не чувствовал себя настолько ничтожным, беспомощным. Я тоже верил, что крут и что все под контролем, но я слишком был слеп и сейчас расплачиваюсь за это.

Два часа до боя. Я хочу видеть ее, тут, рядом, понять, что все хорошо. Это все, о чем я сейчас думаю.

— Холод, узнай там, какие суммы ставок, сегодня я должен получить куш! — Барон потирает руки и улыбается во все свои желтые зубы. Я не смотрю на него, а только молюсь, чтобы он опять не пристал ко мне. Все мое внимание обращено к Владу, который сейчас на риге. Каждый удар в его сторону причиняет мне боль, как будто бьют меня. Я не могут на это смотреть, поэтому периодически закрываю глаза и стараюсь успокоиться.

— Хорошо, сейчас, — кивает Высокий, теперь я знаю его кличку. Холод — это и правда отражение его. Кажется, он может заморозить тебя. Но за эти три дня я поняла, что лучше он, чем те, кто приходил в мою комнату и фотографировал меня.

Он выходит, и к нам присоединяется другой мужчина — друг Барона, и они увлеченно начинают спорить. Второй раунд позади, и вот-вот, через несколько минут, начнется третий. Я многого не понимаю в этом бое, но публика, собравшаяся тут, все очень хорошо понимает. Им нравится то, что они видят, и они хотят большего.

— Ну где ты, Холод? — Барон оборачивается на дверь и ворчит себе под нос: — Какой-то он странный стал в последнее время, надо его менять, наверное…

Потом он оборачивается ко мне.

— Ангелочек, надеюсь, ты не заскучала? — приторным голосом спрашивает он, а я опять отодвигаюсь назад, но он все равно берет меня за руку и тянет на себя. — Ангелочек, не нужно быть такой букой, мы люди добрые. Вот Петр Анатольевич подтвердит.

Он показывает на мужчину, сидящего рядом с ним. Тот не отличается от Барона. Такой же сумасшедший взгляд, скрывающийся за улыбкой, от которой становится холодно.

— Иди к нам, — говорит тот, и Барон тянет меня к ним.

Сопротивляюсь изо всех сил, но он сильнее. Меня спасает вошедший в комнату Высокий.

— Ну наконец-то! — обращает все внимание на него Барон. — Ты там всю арену, что ли, пробежал. Как там мои бабки?

Слышится объявление третьего раунда. Барон смотрит на ринг. И тут все происходит очень быстро. Высокий достает пистолет из кармана пиджака и выстреливает в охранников. Те даже не успевают ничего сказать, как их бездыханные тела уже валяются у входа. Высокий переступает через них и направляется дальше.

— Что за… — друг Барона не успевает ничего сказать, как ему в голову попадает очередная пуля.

— Что ты творишь?! — кричит Барон. Он пятится назад и в панике смотрит на дверь, но она закрыта, и тут мы одни.

— Ты хотел свои деньги?! — холодно спрашивает Высокий. — Ты их получишь.

И тут он выстреливает ему в ногу. Барон кричит от боли и оседает, корчась, на пол.

Тем временем Высокий подходит к нему вплотную и берет за шею, притягивая к себе. Второй рукой он достает что-то прямоугольное из пиджака. И приближает к лицу Барона. Это фотография, я не вижу, кто изображен на ней.

— Помнишь ее? — спрашивает Высокий, и теперь я вижу его настоящие эмоции: злость гнев и жажда мести.

Тот только мычит и стонет, вертя головой в разные стороны.

— Это девочка, которая очень хотела жить! И ты ей этого не дал, и сейчас я не дам этого тебе! — он отталкивает Барона на пол и отходит на несколько шагов, доставая пистолет.

Выстрел.

Еще выстрел.

Он уже мертв, но Высокий как будто не может остановиться, продолжает стрелять, и каждый раз бездыханное тело трепыхается. Я чувствую, что мои руки перепачканы кровью, как и одежда, не понимаю, откуда она, но мне кажется, что она везде, реки крови и горы трупов.

Не могу пошевелиться, не могу даже вздохнуть. Мне настолько страшно, что сердце вот-вот остановится от происходящего. Кажется, что это дурной сон и я сейчас проснусь в квартире Влада, пойду на работу и буду наслаждаться новым солнечным днем. Но нет, очередной выстрел подтверждает, что это все по-настоящему. Это реальность, которая просто приводит в ужас.

Через несколько минут Высокий оставляет тело Барона, которое уже превратилось в кровавое месиво, и поворачивается ко мне. Вижу, как он направляет дуло пистолета на меня.

О чем должен подумать человек в последнюю минуту своей жизни? Наверное, просить о пощаде, вспоминать молитвы… Но я не делаю ничего из этого. Я вспоминаю детство. Перед глазами встает картина, как я впервые попробовала мороженое. Это было в школе, всегда хотела его попробовать, и тут выпал такой шанс. Мы пошли за ним вместе с Владом, и он купил мне самое вкусное, по его мнению, мороженое. Шоколад и ваниль. И он был прав, это было самое вкусное, что я пробовала в жизни. И сейчас я хочу оказаться в том дне, когда мне было хорошо…

Зажмуриваюсь, не хочу видеть этого, хочу представить этот день…

Выстрел…

Я кричу… и темнота…

Мне вспомнились слова Николая Федоровича, о том, что я всегда могу обратиться к нему за помощью. И сейчас, похоже, настал тот случай, когда мне это необходимо. Я понимаю, что, скорее всего, у него нет связей именно в этой области, но сейчас мне нужно попробовать любой способ.

— Да, конечно, а куда? — спрашивает Филипп.

— В компанию, где я проходила практику, там есть человек, который, возможно, сможет мне помочь, — отвечаю я.

— Отлично, тогда не стоит терять время! — твердо проговаривает парень, вставая со своего места.

Мы собрались очень быстро, и уже через полчаса я стояла у здания «Айти-парка».

Прохожу внутрь и прошу Филиппа подождать меня в холле, а сама направляюсь дальше. На посту у входа в кабинет Николая Федоровича сидит незаменимая Ирина, которая увлеченно что-то печатает в своем телефоне.

— Здравствуйте, я бы хотела поговорить с Николаем Федоровичем, — как можно громче говорю я, чтобы привлечь ее внимание.

Она отрывается от телефона и смотрит на меня.

— Ой, это ты! — воскликнула она. — А где Владислав? Давно он что-то не заходил к нам.

Этот вопрос режет слух, становится неприятно. Но я не подаю виду.

— Я не знаю, где Влад, — холодно отвечаю. А потом возвращаюсь к тому, зачем пришла: — Так я могу пройти к Николаю Федоровичу?

— Да, сейчас оповещу его, — бросает мне и опять склоняется к телефону.

Через пять минут она говорит, что я могу войти.

Николай Федорович все так же сидит на своем рабочем месте, смотря на свой планшет. Но как только я прохожу внутрь, он сразу же откладывает его и с улыбкой приветствует меня.

— Ангелина, рад, что ты пришла! Ваша практика заканчивается, но ты не приходила на нее последнюю неделю. Что-нибудь случилось?

Только теперь мне становится страшно. Я мало знаю этого человека, но сейчас хочу попросить его о совсем личном.

— Да, были причины, но я бы не хотела о них рассказывать, — отвечаю тихо. Вспоминать о том, что произошло, тут я не хочу. — Вы говорили, что я могу обратиться к вам за помощью даже после практики… — начинаю, а саму всю трясет. Понимаю, что, скорее всего, вообще зря пришла.

— Да, конечно, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он, сразу же становясь серьезным, но от этого мне еще страшнее. — Это связано с твоими родителями?

При воспоминании о Елене и Олеге я морщусь.

— Я хочу уехать, — говорю на одном дыхании. — Кое-что произошло, и мне нужно уехать, срочно.

— Уехать… Но куда? В столицу? — он явно удивлен моей просьбой.

— Нет, я хочу уехать вообще из России, — отвечаю твердо.

Он молчит, внимательно смотря на меня. Но я выдерживаю этот тяжелый взгляд.

— Ты уверена? Мне кажется, вполне достаточно столицы, — все же говорит он.

— Нет, я хочу в другую страну, в Штаты. И вот еще моя просьба, я бы хотела поступить в Университет Лойола Мэримаунт. Изучать художественное искусство. Я пробовалась туда два года назад, меня взяли. Но я не смогла поехать, а сейчас хочу! Поэтому прошу вас помочь мне поступить туда. Сейчас туда не принимают, но, возможно, у вас есть возможность договориться.

Все это я говорю быстро, словно меня кто-то торопит или я боюсь передумать. Но обратного пути уже нет, и я это знаю, но осознать и принять пока не могу.

Он молчит и все так же смотрит на меня. И чем дольше он смотрит, тем мрачнее становится его взгляд. А я все больше убеждаюсь, что зря пришла. Мне становится некомфортно, и я соображаю, как же мне сгладить молчание, которое давит.

— Хорошо, — громко говорит он, а я вздрагиваю от неожиданности. — Но у меня тоже будет условие. Или, можно сказать, просьба.

Напрягаюсь. Конечно, я понимаю, что он имеет право требовать что-то взамен. Но у меня ничего практически нет. Надеюсь, он понял, что я никак больше не связана с Олегом и Еленой.

— Что хотите? — спрашиваю я, так как его паузы убивают.

— Общение, — спокойно пожимает плечами он. — Хочу общаться с тобой после того, как ты уедешь. Звонки или скайп, как тебе будет удобно.

Хочу спросить, зачем ему это, но вовремя прикусываю язык, ведь это самое малое, что он может попросить в ответ на мою просьбу.

— Хорошо, я согласна, — киваю.

Он одобрительно смотрит на меня, и его взгляд теплеет. Он встает со своего кресла и берет телефон.

— Постараюсь уладить все сегодня, в крайнем случае — завтра утром, — говорит он, уже что-то печатая в телефоне. — Когда все сделаю, позвоню тебе.

Я выдыхаю. Неужели получится и я действительно смогу поступить в вуз, о котором мечтала. Начать жизнь с чистого листа.

— Спасибо! Спасибо большое вам! — благодарю я словно ненормальная. Хочу запрыгать от радости, но сдерживаю себя, только улыбаюсь. Я буду ждать.

— Отлично, тогда можешь идти, — он тоже улыбается, но потом более серьезно добавляет: — Но не забудь про мою просьбу.

— Да, конечно, — киваю, хотя еще не до конца понимаю, как будет проходить наше общение. Главное, о чем говорить? — Я пойду. Еще раз спасибо.

Выхожу из кабинета. Все еще не могу прийти в себя от того, что сделала. Это и все, получилось.

— А ты точно не знаешь, где Влад? — меня приводит в себя вопрос Ирины. — Он что-то трубку не берет.

Ну конечно, у нее даже есть его номер. Я только пожимаю плечами.

— Не знаю.

Больше ничего не говорю и как можно быстрее выхожу из приемной. Филипп ждет меня на том же месте, что мы договорились, и по моему лицу сразу же можно понять, что все получилось.

— Так ты едешь с нами? — улыбаясь, интересуется он.

— Похоже, да! — не могу скрывать свою радость.

— Отлично! Я этому очень рад!

Мы выходим из здания, и, к нашему удивлению, хмурое утро наконец-то уступило свои права солнцу, словно понимая, что на дворе все же лето.

— Что-то не хочется домой… — начал он, остановившись у машины. — Может, прогуляемся? Помнится, ты мне обещала.

Он смотрит на меня. А я смущенно улыбаюсь. Да, я помню тот вечер, когда обещала пойти погулять. До этих страшных моментов у меня были планы и нормальная жизнь. Хотя, если я хочу и дальше жить нормально, мне нужно постараться не уходить в себя, забыть это все, как бы сложно ни было.

— Да, помню, и думаю, это отличная идея, — улыбаюсь в ответ я.

Нужно развеяться. И Филипп — это отличная компания.

— Тогда предлагаю съездить в парк аттракционов, тут недалеко! Давно там не был.

Мы так и делаем. Хотя я молчу, что вообще никогда там не была. Елена и Олег считали, что это пустая трата времени, а я, как все дети, мечтала там побывать. Особенно когда твои сверстники рассказывают как там весело и круто… Ну, в детстве не удалось, а сейчас как раз можно.

В парке и правда весело, мы катаемся на разных аттракционах и, конечно же, на колесе обозрения, откуда виден почти весь город. Мы катаемся аж четыре круга, чтобы рассмотреть все. Вспоминая смешные моменты и рассказывая друг другу.

Я понимаю, что с Филиппом мне хорошо и комфортно. После того как вдоволь нагулялись, мы заходим в местное детское кафе, где заказываем много всякой вредной еды, наплевав на диету. Вдоволь наевшись, мы решаем сходить в кино, ведь на экране как раз показывают нашумевший блокбастер, который практически все хвалят. Поэтому мы тоже решаем оценить его. Фильм и правда очень интересный и вполне оправдывает свой высокий рейтинг и хорошие отзывы критиков.

После фильма мы решаем опять прогуляться.

Теплая летняя ночь. Мы идем почти рядом. Молчим, просто наслаждаясь вечером. Почти подходим к дому Филиппа. Но он останавливает меня, беря за руку. Тянет к себе.

— Что… — не понимаю сначала.

Тем временем он берет меня за талию и притягивает к себе, наклоняясь к лицу. Теплое дыхание на моей щеке… И тут я понимаю, что он хочет меня поцеловать. Не знаю, что я чувствую, осознавая, что это произойдёт, здесь, сейчас… Уже чувствую теплое дыхание на своих губах.

Дальше…

Звук шин.

Визг тормозов.

И я чувствую, как меня с силой отталкивают от Филиппа.

— Отошел от нее! — грубый голос.

Я вижу Влада, злого, я бы даже сказала — разъяренного. Он бросается на Филиппа, который хочет возмутиться, но не успевает, так как Влад вырубает его одним ударом, как своих соперников на ринге.

Он не останавливается на этом. Слишком взбешен, поэтому хочет ударить снова, а мне становится страшно, что для Филиппа это окажется последним ударом.

Я бросаюсь на Влада, пытаясь остановить. Но он как каменная стена, которую просто так не сдвинуть.

— Влад! Успокойся! Ты его убьёшь! — кричу, но он словно не слышит меня.

Оборачиваюсь, чтобы позвать на помощь, но никого поблизости нет.

— Пожалуйста… — плачу, умоляя остановиться.

Тут он наконец-то словно слышит меня. Оборачивается. Смотрит на меня разъяренно. Если бы взглядом можно было убить, я бы давно была мертва. Его ярко-зеленые глаза теперь как самая темная ночь, а рваная челка свисает, делая их еще чернее. Он тяжело дышит, то и дело сжимая и разжимая кулаки, и кое-где видны побитые костяшки и кровь Филиппа.

Приближается ко мне, берет за руку и тянет к себе. Второй рукой зарывается в мои волосы, тянет голову вверх, чтобы смотрела только на него. Глаза в глаза.

— У вас что-то было?!

Я молчу, не зная, что ответить. Вернее, не понимаю, о чем он.

— Отвечай! — требует, сжимая сильнее.

— Нет! — выкрикиваю.

— Хорошо… — прикрывает глаза на секунду, шумно дышит. А мне страшно.

Опять смотрит на меня. Я чувствую, как хватка на моих волосах становится сильнее. Он приближается к моему лицу, и я ощущаю его дыхание.

— Никогда… никогда, слышишь, не смей больше разговаривать с ним и подходить к нему! Я тебе не разрешаю! Ты моя! Запомни это!

Он говорит это тихо, но очень твердо, словно ставит клеймо. Навсегда. А во мне что-то ломается, чувствую, как ошейник опять застегивается на моей шее. Но я не хочу. Не позволю.

Не знаю, откуда беру силы, но я все же отталкиваю его от себя. Он отпускает, а меня прорывает. Горячие слезы уже льются по моим щекам, словно только сейчас я могу выплеснуть все, что творится в моей душе. Раньше я могла сделать это только в своей комнате, записывая все переживания в моего единственного друга — дневник, передавая все на страницах бумаги. Влад видит мои слезы, хочет подойти, но я выставляю руку перед собой.

— Не подходи! — кричу хрипло.

И он останавливается.

— Кукла… — хочет что-то сказать, скорее всего успокоить, как ему кажется. Но сейчас меня это, наоборот, приводит в еще большую истерику.

— Я никогда не просила тебя ни о чем! — начинаю громко. — Ты всегда поступал так, как хотелось тебе! Но сейчас я хочу, чтобы ты наконец-то услышал меня. У меня будет единственная просьба к тебе! И я хочу, чтобы ты выполнил ее… Уже ничто не будет как прежде, и я хочу, чтобы ты оставил меня. Больше не появлялся в моей жизни! Никогда!

Каменский хмурится, злится, сжимая и разжимая кулаки.

— Этому не бывать! — твердо говорит, опять предпринимая попытку подойти, но я отшатываюсь от него, словно от огня. Продолжаю уже более громко:

— Если я тебе все же дорога, то ты выполнишь мою просьбу. Ничего не изменить! Ты душишь меня, а я хочу наконец-то почувствовать, что такое жить, и я наконец-то начала это делать. И я больше не хочу быть холодной куклой! Поэтому прошу еще раз, оставь меня! Я больше не хочу тебя видеть! — уже кричу, срывая голос.

Меня трясет словно от лихорадки, дыхание перехватывает. Но мне становится легче на душе, словно огромный груз упал с моих плеч.

Он молчит, не могу рассмотреть его лицо, но больше он не делает попыток подойти.

Слов больше нет, поэтому я иду к Филиппу, который уже пришел в себя и пытается встать. Помогаю ему, поддерживаю, и мы направляемся в сторону дома. Но меня опять останавливает Влад.

— Кукла… — уже более тихо, и умоляюще.

— Завтра я приеду и заберу свои вещи. Это будет наша последняя встреча…

Я чувствую, что это конец. И одновременно начало новой жизни, яркой и такой, которую я хочу. Теперь только я буду распоряжаться ей. Теперь я кукла, которая обрела свободу…

Влад

В очередной раз сбиваю костяшки в кровь, но мне не больно. Душевная боль заглушает физическую, и это страшно. Ее не вылечить, она отравляет тело, разъедая внутренности. Но я понимаю, что заслужил. Только сейчас понимаю это. Но не могу смириться.

А реальность такова, что это нужно сделать, чтобы жить дальше.

Без нее.

Без моей Куклы.

Она уехала, оставив меня. Я знаю с кем и куда, но лучше бы не знал. Это добавляет еще большую боль. Но я заслужил, за все мучения моей Куклы.

На следующее утро она правда приезжает за своими вещами. Не одна, как я предполагал. С девушкой и с тем парнем, которого я вчера видел. Я не знаю, что между ними, но я вижу его интерес к ней. Не дружеский, как, скорее всего, она думает.

Кукла собирает вещи. Молчим, а я, как наркоман, впитываю ее образ, словно и правда вижу ее в последний раз. Она собирает все свои вещи, кроме маленькой записной книжки. Оставляя ее на столе.

— Это мой дневник. Если захочешь, прочитай его, если нет, то просто выкинь. Теперь он мне не нужен.

С этого момента прошла неделя, а в ее комнате остался еле уловимый запах, который скоро исчезнет, и дневник. Я не трогаю его, но понимаю, что хочу его прочитать. Но, уверен, легче мне от этого не станет.

Все же решаюсь это сделать, долго сижу с ним в руках, попивая дорогой виски прямо из горлышка бутылки. Я не часто пью, спортсменам это только вредит, но сейчас понимаю, что иначе просто не смогу даже открыть дневник. Словно это анестезия.

Виски не помогает, и реальность в сто раз хуже. Сбиваю костяшки в кровь. Мне плохо, невыносимо.

Не знаю, смогу ли себя когда-нибудь простить. Ведь я не видел очевидного или просто не хотел. Мне было удобно, меня все устраивало. Я не понимал, что это калечит другого человека. Мою Куклу…

В тот день, когда я открыл и прочитал ее дневник, я почувствовал, что сгораю в агонии. Вот она, карма за слепоту.

Я поехал к единственному близкому и родному мне человеку. Так как чувствовал, что могу натворить еще больше дел. Увидев меня, отец сразу же все понял. Просто обнял, крепко. Наверное, как раз это мне и нужно было. Мне и правда стало немного легче.

— Пап, ты понимаешь, я потерял ее навсегда. Я был слеп, и даже не понимал, что делаю ей больно каждый раз. И сейчас я не могу все это уже исправить…. Поздно, она не простит, — шепотом говорю, изливая свою боль.

Он молчит, качая головой, и только после нескольких минут отвечает:

— Сын, я не знаю, где упустил тебя, когда ты сделался таким… — Слушаю его голос, он никогда не разговаривал со мной так, но сейчас чувствую его поддержку и укор. — Сейчас тебе и правда нужно отпустить ее, это будет правильно, но я знаю, каждому даётся второй шанс, и, если так распорядится судьба, вы встретитесь снова… и ты воспользуешься им. И сделаешь все правильно…

Он прав, только сейчас я понимаю, что упустил самое важное в моей жизни. Из-за своей слепоты и эгоизма. Но говорят, что время лечит. Оно вылечит мою Куклу, а мне даст подумать, переосмыслить и в следующий раз все сделать правильно. У меня будет второй шанс, и я точно его не упущу…

Мужчина сидел в массивном кожаном кресле, смотря в панорамное окно. Солнечный диск давно скрылся за горизонтом, он проводил его, но так и сидел на своем месте, недвижимо. Смотря, как работники офиса один за другим выходят из здания. Кто-то спешил, чтобы успеть пройти через сквер и сесть в автобус. Кто-то, наоборот, шел медленно, в компании, зная, что его подвезут или он сам на машине. А кто-то быстрым бегом передвигался, чтобы как можно скорее уйти в тень и там наконец-то дать волю чувствам.

Он как кукловод, который следит за своими марионетками. Организуя их слаженную работу, чиня или выкидывая ненужных. Мужчина знал секреты каждого, но до недавнего времени не знал своего секрета. Который от него скрыли. И сейчас это словно атомная бомба. Но он уже не боится, прошло это время. Сейчас он только жалеет и испытывает вину, ведь все могло бы быть по-другому.

Если бы он знал.

Если бы не испугался…

Скрип двери. Он удивляется: мужчина не ждет никого в этот час. И этот кто-то явно пришел без приглашения. Он разворачивается и видит перед собой высокого парня. В его глазах ледяной холод, который ярко контрастирует с огнем внутри.

— Зачем ты пришел сюда?! — спрашивает немного нервно мужчина.

— Задавая вопрос, спросите себя, нужен ли вам ответ или вы знаете его, но не хотите просто признаться себе. — Простой ответ, но мужчина все понимает. Дёргается. Это как пощечина, но он заслужил ее.

— Как ты узнал?

Парень молчит, только усмехается. Садится напротив мужчины, копируя его движения. Это злит, он мог бы выкинуть его как щенка. Но это в очередной раз доказало бы его трусость.

— Сопоставил некоторые факты и события, — наконец-то отвечает парень.

— Давно?

— Не так давно, как хотелось бы, — голос парня меняется, становится серьезнее.

— Честно… Я правда не знал… я бы не допустил этого… — начинает лихорадочно оправдываться мужчина. Перед ним, перед собой…

— Того, что произошло, уже не исправить, — останавливает мужчину парень.

— Тогда зачем ты тут?

Он не понимает, зачем тогда он пришел и напоминает ему об ошибке.

— Месть, я хочу мести…

Мужчина видит, как вместо холода в глазах парня разжигается огонь.

— При чем тут я?

— При том, что вы все же должны сделать что-то хорошее и хоть немного загладить вину, чтобы она, как яд, не разъедала вас. Я даю вам такой шанс, — голос парня вкрадчивый и хриплый, но мужчина воспринимает его словно гром и бушующий ветер.

— Я все равно не понимаю, о чем ты…

— Вы знаете, как ее «любили» родители. Тираня каждый день маленькую девочку. Давя и насилуя. Ей никто не помог, она выбралась сама. Но я хочу отомстить ее обидчикам.

Парень кладет черную записную книжку перед мужчиной.

— Ее дневник, там есть что почитать. Я приду через неделю, и тогда мы поговорим.

Парень уходит, как и пришел: тихо и беззвучно, оставляя мужчину наедине со своими мыслями и с дневником его родной дочери.

Неделю спустя

Он пришел так же тихо, тогда, когда все ушли. Но теперь для мужчины это не было неожиданностью. Он ждал, парень передал ему тот огонь, который горел в его глазах в их прошлую встречу.

— У тебя уже есть план? — сразу же вопрос.

— Да, ударим по самому больному и любимому. Они считают себя властью, но против массы тяжело бороться. Они забыли, что месть — это блюдо, которое подается холодным. Приговор, который я им вынес, будет столь же безжалостным, как и они сами.

Еще неделю спустя

На экране была изображена дерзкая девушка с ярко-оранжевыми волосами под каре. Весь ее вид говорил о том, что она не как все, яркая личность, с взрывным характером. Она была известным блогером, и только вчера ей передали сенсационные новости от анонимного источника.

— Всем привет, с вами я, Ри-Ди. Знаю, обычно я выхожу в эфир только по пятницам, но у меня для вас сенсационные новости. Такого вы точно не ожидали, и спасибо моему анонимному другу, что поделился этим. Ну а теперь начнем как раз с этой новости.

Тут высвечивается заставка с кричащей от шока девушкой и соответствующим звуковым сопровождением.

— В этом специальном выпуске речь пойдёт о кандидате на пост мэра нашего города, Олеге Альхонском. Да-да, который проповедует нам семейные ценности. Но, оказывается, сам не придерживается своих правил, охотно их нарушая. И сейчас я не только расскажу, но и покажу это.

Тут опять меняется заставка: теперь девушка в роли Шерлока.

— Оказывается, у нашего семьянина тоже не все в порядке. У него есть внебрачная супруга и двое подрастающих детишек.

Появляется фотография мужчины, держащего на руках двоих детей.

— Ну, вы скажете мне, что у многих есть по две семьи… Может, я бы и согласилась, если бы анонимный источник не прислал мне пикантное видео с развлечением нашего Олега в одном небезызвестном клубе нашего города.

Камера видеонаблюдения запечатлела мужчину там, в развратной обстановке и с двумя полуголыми девушками.

— Ну что, Олег, что вы еще нам скажете о семейных, как вы говорите, ценностях? Кроме того, у Олега есть еще пара грешков в сфере бизнеса: коррупция — это наше все. Смотрим.

На видео четко видно, как мужчина берет деньги и подписывает какой-то документ.

— А не сделка ли это на строительство торгово центра в зоне культурного наследия? Теперь, я думаю, все понимают, почему там все так быстро снесли, мы даже пискнуть не успели.

Заставка вновь меняется: мышь пробегает по экрану.

— Ну, поговорим все же о семье. Законная жена Олега Альхонского, Елена Альхонская, тоже не блюдет семейные ценности и во всю развлекается со своим фитнес-тренером.

На экране и правда показывают женщину в обнимку с мужчиной, и объятия эти далеко не дружеские.

— Вот так, и любовника проведала, и тренера… Поэтому, дорогие подписчики, подумайте, стоит ли верить людям, которые говорят нам о семейных ценностях, а сами плюют на них. А видео с фактом коррупции я обязательно передам правоохранительным органам. Думаю, они заинтересованы в таком материале. Ну а я прощаюсь с вами. Будьте всегда со мной! Ваша Ри-Ди!

После этого скандального видео правоохранительные и вышестоящие органы заинтересовались семьей Альхонских. Олега сняли с предвыборной гонки. Но это было уже не так важно. У них были проблемы посерьезнее: проводился обыск. А общественность негодовала по поводу скандальных видео и их интервью с рассказом о семейных ценностях. Видео получило огромный резонанс, и его посмотрел почти каждый второй пользователь. Альхонские даже не могли предположить, кто за этим стоит, кто мстит им за маленькую девочку.

За мою Куклу.