(Lana Del Rey — Dark Paradise)

— Завтра ты просто обязана всё рассказать, вплоть до трусов, в которых он будет, когда дело дойдёт до интимностей, поняла?

Я хихикнула над тоном своей подруги и выставленным накрашенным пальчиком перед кончиком моего носа. Её серые глаза блестели озорством, которое всегда было в этом взгляде, поэтому мне в любом случае придётся всё рассказать. Либо из меня это выдавят в прямом и переносном смысле.

— Не смотри на меня вот этими своими голубыми глазами! И вообще… — она упёрла руки в бока, наблюдая, как я переодеваюсь после смены в кафе, где мы подрабатывали последние пять лет, — он просто обязан прямо сегодня сделать тебе предложение, подруга! Сколько вы там вместе? 20 лет?

Я смеюсь в голос и застреваю в горловине футболки, так что чуть было не падаю, но успеваю зацепиться рукой за металлический шкафчик. И нет, с Лиамом мы не двадцать лет вместе, а около семи, после моего спонтанного переезда от родителей, после окончания школы. Но для Евы, что сбежала из дома вместе со мной, наши отношения кажутся такими долгими. И поэтому она решила, что он просто обязан сегодня, в день моего рождения, сделать мне предложение. Хотя мы никогда с ним об этом не говорили, просто жили в одной квартире и наслаждались обществом друг друга, строили планы на ближайшее время махнуть на отдых на машине, при этом не собирая много вещей.

— Всё, хватит наставлений, я побежала! Всё расскажу завтра! — я поцеловала Еву в щеку и рванула вон из раздевалки, чуть было не прибив Стена, который вовремя увернулся от меня, при этом не разбив стаканы, что были на подносе.

На его голос я только улыбнулась и поспешила к чёрному входу, чтобы не толпиться у центрального, где обычно кишит людьми. Ударивший свежий воздух в лицо погнал меня вперёд мимо мусорных контейнеров, относящихся к бару, прямо на оживлённую улицу Балтимора. Я влилась в поток людей, подгоняемая темпом спешащих по своим делам, а так как был почти вечер, народу становилось всё больше и больше.

Мысленно подготавливаясь к вечеру, который спланировал для нас Лиам, я представляла, что мне надеть, чтобы соответствовать ресторану, в котором мы будем ужинать. Только одна мысль, что возможно (а может и нет), Лиам сделает мне предложение стать чем-то большим, нежели простыми сожителями. Конечно, мне хотелось стать его женой, особенно после стольких лет отношений! Но если смотреть с другой стороны, мне было комфортно в том статусе, что я имела сейчас. Вот существовало одно «НО»! Лиам сообщил, что хочет поговорить на важную тему, которая касается непосредственно нас.

С ним мы познакомились после трёх лет моей жизни в Балтиморе, когда я закончила учиться в университете. О да! По профессии меня, естественно, никуда не взяли без опыта, и мне пришлось бросить это дело, хотя мне нравилась сфера бизнеса и связи с общественностью. Так вот, в один из пустых вечеров, когда я пыталась устроиться на работу, Лиам оказался в том же клубе, что и я с Евой. Мы забрели туда чисто случайно, и эта случайность столкнула меня с парнем, который сразил наповал. В нём было что-то такое, что мне нравилось, и это не смазливая внешность, хотя он довольно красив. Наверное, это харизма, от которой я не смогла спастись. И с того дня мы никогда не расставались, чем знатно бесили Еву, которая через неделю узнала о моём переезде с нашей съёмной квартиры.

Лиам был хорошо обеспечен, при этом сутками пахал на своего отца, который относился к работе со всей серьёзностью. Уже сейчас, спустя семь лет, Лиам доказал своей семье, что достоин уважения и добился успеха, оказавшись частью бизнеса отца. А вот моя персона не была принята его родителями за отсутствие родословной. Они знали, что я из богом забытого города, которого не сразу найдешь на карте, и поэтому всячески напоминали сыну о выборе спутницы на всю жизнь.

Я никогда не понимала вот такого отношения родителей… Те, кто жил в маленьком американском городке, чем-то болеют? Или как-то по-другому живут? Ну хотя, про жизнь и вечную нехватку денег понятно, но, в отличие от моей семьи, в которой единственного, чего никогда не было, — это любви и понимания. Я не гналась за богатством и каким-то статусом. Я просто хотела найти человека, с которым проведу остаток жизни. И пусть я старомодна, но веря в настоящие и крепкие отношения, которых не было у моих родителей, я надеялась состариться на одной подушке.

Потратив на дорогу почти сорок минут, в лифт многоквартирного здания я вбежала с улыбкой на лице. Поправила свои блондинистые слегка вьющиеся волосы в отражении зеркала и нажала на пятнадцатый этаж. Несколько минут спустя подошва кроссовок мягко ступала на кафельный пол нашего этажа. В квартире никого не было, когда я открыла дверь, поэтому, побросав всё в гостиной, я помчалась в душ, а потом выбирать наряд на вечер.

Водные процедуры — как релакс для уставшего тела за практически день работы в баре, а от вкусно пахнущих средств, от которых я сходила с ума, воздух ванной наполнился шикарными ароматами. Хотелось именно в этот день быть красивой… не знаю почему, но в день рождения я всегда чувствую что-то такое, как будто что-то должно измениться. Какие-то необычные ощущения, словно этот день начинается с чистого листа, не знаю, как правильно объяснить.

Воодушевление и окрыление, что ли!

Роясь в шкафу, я снимаю с головы полотенце и кидаю его на стул у столика с зеркалом. Примеряя одно за другим платья, я посматриваю на себя со всех сторон, смеюсь, отбрасываю, снова смеюсь, а потом вообще кружусь от осознания, что подобрала платье на вечер. Лёгкое и одновременно изящное. Не думала, что когда-то оно пригодится, но мне нравится придуманный образ в голове.

Смотрю на часы и начинаю ускоряться, чтобы успеть накраситься и уложить волосы, и это, кстати, получается с первого раза. Нет кривых стрелок, и тушь не отпечатывается на веках, а платье строго облепляет фигуру. Чёрное в мелкий горошек, с корсетом, оно поднимает мою грудь, а спадающая ткань с плеч открывает вид на тонкую шею и ключицы. Расклешенная юбка и пикантный вырез справа кокетливо манят фантазию, и я знаю, что Лиам не останется равнодушным. С волосами я решаю не заморачиваться и, пока наношу помаду на губы, в отражении зеркала вижу кучу бегудюшек для объема. Готова!

Снова смотрю на время и радуюсь, что ушла с работы раньше, успела подготовиться к ужину и заодно встретить Лиама с работы. Мы договаривались на десять вечера, а сейчас только восемь, поэтому выдыхаю и выхожу из комнаты, бреду на кухню выпить кофе. Пока ставлю чайник и подготавливаю всё для допинга, мой телефон в сумке издаёт звук входящей смс. Улыбаюсь тому, что это может быть от Лиама, и бегом несусь за устройством. С улыбкой на губах читаю отрывок смс, пришедшего с неизвестного номера, но ничего не понимаю. Приходится зайти в мессенджер и перестать улыбаться — брови хмурятся от написанных слов, пока палец прокручивает ленту вниз. Загружаю отправленные фотографии и жду загрузку, которая медленно ползёт по кругу. Выдыхаю и смотрю в окно.

Уже стемнело.

«Счастливого дня рождения, неудачница!» — гласит последняя смс, когда фотографии открываются полностью. Их около пяти штук, сделанных через стекло какого-то ресторана, где сидит Лиам, а напротив него девушка. Я не вижу её лица, только чёрные волосы до плеч и идеальную осанку…

Что?

Медленно прокручиваю следующие фотографии, и в горле появляется ком. Лиам везде улыбается, трогает её руку, и есть фото, где он мягко целует её пальцы. А вот на пятой, последней фотографии, они уже на улице, где чётко видно поцелуй. Отбрасываю телефон, и тот летит на диван, а потом на пол. Я отбегаю на несколько шагов назад, словно меня ошпарили кипятком.

Нечем дышать!

В груди как будто разлился пожар, не позволяющий вдохнуть, и я только издаю странный звук — не то смех, не то плач. Неверие накатывает с такой силой, что я зарываюсь пальцами в волосах, а потом бросаюсь к телефону, чтобы удостовериться в увиденном.

Не показалось!

Смотрю на фотографии и оседаю на диван, подавляя в себе жажду расплакаться. Что делать? Позвонить ему? Устроить скандал? А что это даст? Блокирую телефон. Под свист чайника встаю с места и на автомате иду на кухню, выключаю плиту. Пытаюсь успокоиться, но не могу: зажимаю рот рукой и немного кричу, а затем выдыхаю. Слёзы всё же бегут по щекам, обжигая кожу, но я гневно стираю их. Смотрю на фужеры, что мы вчера использовали на ужине. Открываю холодильник, беру бутылку, наливаю и залпом опрокидываю в себя, повторяю это действие ещё несколько раз. Озарение не приходит, только в голове появляется шум, руки невольно трясутся, когда я пытаюсь успокоиться.

В мыслях всплывает неизвестный номер, и я бросаюсь к телефону, набираю его, а через несколько секунд получаю автоответчик. Пытаюсь набрать снова, но механический голос не меняет своих слов, говоря об отключенном телефоне. Вся радость этого дня гаснет. Слёзы уже не сдерживаемым потоком бегут по щекам. Желание что-то праздновать становится каким-то абсурдным, потому что кажется, моя жизнь встала на паузу.

Не знаю, сколько я в таком состоянии, но в какой-то момент нахожу себя с бокалом всё того же вина, медленно приближающуюся к нашей спальне. Я не помнила, когда сняла бигуди и когда наспех смыла поплывшую косметику, но чётко осознавала, что мне нужно подумать. Погасив везде свет, я закрыла шторы в нашей спальне и уселась в любимое кресло в самом углу комнаты. Шум города и гул с улицы никак не отвлекали меня от размышлений и новых планов по поводу переезда к Еве. Жить и иметь что-то общее с Лиамом после такого…

— Боже, не верится!

Делая глоток кисловатой жидкости из фужера, я на несколько секунд замерла и услышала, как открылась входная дверь. Сердце ухнуло в груди, а адреналин с каждым его шагом заставлял злость просачиваться сквозь меня.

Вот только это был не последний подарок моего парня!

Тихие шаги сопровождались какими-то глухими разговорами и шуршанием одежды.

— Только прошу! — Я прикрыла глаза на несколько секунд, чтобы осознать реальность происходящего. Он не один. Время до моего прихода ещё час… Я не говорила о том, что уйду с работы рано…

Открываю глаза, когда дверь нашей спальни открывается, и в неё вламываются две фигуры: одна большая, а другая миниатюрная. Они не видят меня, но я за просидевшее время в темноте отлично вижу происходящее, которое окончательно сбивает моё дыхание. Лиам торопливо снимает с девушки платье, продолжая её целовать как сумасшедший. Вещи со скоростью света разлетаются по полу, пока они заняты друг другом, а я не могу отвести взгляд, да и вообще что-то сказать. Внутренности сжимаются, а сердце окончательно сбивается с ритма, но я продолжаю наблюдать за этой картиной. В какой-то момент понимаю, что поступаю глупо и мне нужно что-то сделать, чтобы прекратить представление.

Вот только ничего не делаю, за исключением глотка вина из фужера, а потом вовсе расслабляюсь, наблюдая, как парочка вовсю кувыркается на нашей кровати. Стоны, ласки, поцелуи заглушают шум в ушах, а затем и первые поступательные движения…

Господи!

Закрываю глаза, а по щекам скатываются две слезы, которые собираются на подбородке. Я сразу стираю их, вновь наблюдаю с первого ряда за изменой своего парня. Дура ли я? Определённо! Что стало причиной его такого отношения ко мне? Уже не важно. Меня так он никогда не целовал, меня он никогда не пытался довести до оргазма, а вот его партнёрша в данный момент почти на грани блаженства.

Делаю глубокий тихий вдох и окончательно расслабляюсь, закидываю ногу на ногу и снова пью вино, которое уже не кажется таким кислым. Безвкусно. Гадко. Гадко от всей этой ситуации, но я не смогу себе простить, если прямо сейчас уйду отсюда со скандалом. Нет. Его не будет.

Как только заканчивается секс-марафон, они тихо смеются и обнимаются на постели, о чем-то бурно спорят, когда моя рука хватается за шнур торшера. Пальцами нащупываю маленький выключатель, и комнату озаряет мягкий свет, который достаточно хорошо освещает комнату. А затем — вскрик. Девушки. Испуганный взгляд Лиама, что мгновенно садится, прикрывая её собой.

Как же гадко!

Боже!

Что я нашла в нём?

Сколько он так водит меня за нос?

Неужели я настолько была слепа?

— Валери?

Слышу его голос, и меня тошнит от этого звука, поэтому я морщусь, соображая, что напилась окончательно. Плевать. Демонстративно допиваю остатки вина и смотрю прямо в глаза своего уже бывшего парня. Я отпускаю фужер на пол, уводя руку в сторону, он падает на мягкий ковёр и не разбивается. Потом стараюсь встать с когда-то любимого кресла на ноги.

Как же всё кружится перед глазами!

Вот же докатилась до того, что наблюдала за сексом своего парня!

— Ты же сказал, что поговорил с ней! — верещит девушка, прикрывая голую довольно-таки большую грудь.

Только зачем? Я и так всё уже видела! Она отползает достаточно далеко к спинке кровати, как если бы мне в голову пришла мысль схватить эти чёрные волосы и со всей своей дури начать рвать.

— Валери, что ты тут делаешь?

Что за, мать его, глупый вопрос?

Вот решила устроить себе сеанс порно вживую, блин!

Зачем ещё?

Я издаю смешок, пока, пошатываясь, иду к кровати, смотрю на него и не могу понять, что я так любила? Его волосы разлохмаченные, глаза горят от недавнего оргазма, губы опухли от поцелуев, а член до сих пор практически стоит.

Мерзость!

Я ничего не говорю, потому что не успеваю… да я и сомневалась, что с моих губ что-то вообще могло бы вылететь. Меня обогнали с ответом, пока я медленно приближалась к ним:

— Она… что тут сидела… пока мы… — у незнакомки выпучиваются глаза, как, в принципе, и у Лиама. Он бросает взгляд на неё, а потом на меня, но я только усмехаюсь и ползу к выходу из комнаты.

Делать мне больше тут нечего, и я, не до конца соображая, беру сумку и телефон, двигаюсь в коридор, слыша, что меня зовёт Лиам. Открываю входную дверь и наклоняюсь, чтобы взять обувь, неважно какую, а когда оказываюсь в подъезде, то слышу крик своего бывшего мне вслед.

Неужели Лиам решил объясниться по типу: «Это не то, что ты подумала?»

Бред!

— Что ты тут делала? — меня резко хватают за локоть, который пульсирующей болью бьет по мозгам, и я, не сдерживая себя, бью Лиама по щеке.

Он в шоке отпускает меня и отшатывается назад. Его взгляд непонимающий, словно я сумасшедшая, что проникла в квартиру и нарушила идиллию новых отношений.

— Не. Смей. Меня. Трогать! — шиплю я, сжимая руки в кулаки. Нащупав ладонью кнопку лифта, я делаю шаг назад, когда тот открывается, оказавшись на нашем этаже. — Не смей, Лиам! Не смей!

— Черт! Валери, это должно было не так произойти! Черт возьми! — он отходит от меня, а потом возвращается, но лифт закрывается, пока я медленно прощаюсь с обманом длиной в семь чертовых лет! — Валери! Валери, послушай меня!

Не слышу!

Не хочу слышать!

Пусть катится к черту со своими оправданиями!

Прижимаюсь к прохладной металлической стене и прикрываю глаза. Сердце гулко бьется в груди, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Мне нечем дышать! Хватаюсь за горло и сгибаюсь пополам, вспоминая произошедшее, которое теперь, даже при большом желании, никогда не исчезнет из памяти!

Кабину лифта дергает, и мы останавливаемся. Звуковой сигнал, а потом передо мной открывается дверь. Не помню, когда, но я умудряюсь заказать такси. Куда ехать? Некуда! А плевать! Я выхожу на улицу и вижу машину, что покорно дожидается меня у подъезда, поэтому не торопясь сажусь в машину и уезжаю. Водитель ничего не спрашивает, а я не помню, указывала ли конечную остановку. Да и есть ли у меня вообще деньги заплатить за проезд?

Бесцветно и как-то расплывчато смотрю на город через окно, в который приехала с большими надеждами. Окончить университет, найти работу, устроить личную жизнь казались мечтами, что должны были исполниться сразу же, но явно что-то изначально пошло не так. Где я повернула неправильно? И как теперь собрать все воедино, чтобы хотя бы перестать плакать?

Стирая с лица слезы, я почувствовала, как машина остановилась на перекрестке, прямо около толпы народа, что ждали очередь в какое-то здание. Они кричали и смеялись, а где-то внутри помещения громыхала музыка, да так, что казалось, окна вылетят наружу.

— Я выйду тут, — неожиданно сказала я водителю и потянулась к сумке. Отдала купюру, что нашла в кармане, и вышла на свежий воздух.

Проскочила мимо парочки у дороги и приблизилась к зданию, осматривая его неоновые вывески, что в ночи блестели, переливаясь разными цветами. Мне нужно было туда, чтобы что? Не знаю! Но меня потянуло прямо к двери, по пути которой я вытерла оставшиеся слезы, поправила волосы, что каскадом струились по плечам и спине, достигая поясницы. Не представляю, как я выглядела после марафона слез, но я незаметно встала перед двумя девушками, которых пропустили внутрь. Два амбала на входе даже не посмотрели на меня, но, кажется, сзади заметили, что я вошла без очереди, но мне было уже всё равно.

Убранство ночного клуба дышало десятками тел, что как муравьи расползлись по танцполу и барной стойке. Светомузыка совместно с битами танцевальной музыки заставляла всех двигаться в рваных ритмах, придуманных в своих головах, и я, движимая этой энергетикой, пошла вперёд. Я пришла не затем, чтобы прямо сейчас найти кого-то, чтобы отомстить бывшему парню, а я хотела напиться. Очень сильно напиться, хотя никогда такого не позволяла себе.

— Что предложить, красавица? — когда я коснулась мраморной барной стойки, на меня посмотрел молоденький бармен, улыбаясь белоснежной улыбкой.

— Удиви, — бросила я и улыбнулась в ответ. Тот кивнул и принялся что-то намешивать в шейкере для коктейлей.

— … ты просто не представляешь, какой он! Кэс, я хочу с ним сегодня переспать!

Я услышала голоса двух девушек, что хихикали между собой, посматривая на парня, что сидел на углу барной стойки. В костюме. Явно при деньгах, судя по его часам, что мерцали в полумраке клуба, а улыбка — обезоруживающая, когда он смотрел на воркующих девушек около меня. Потом он перевёл взгляд на меня, и его лицо потеряло обворожительность, которую он дарил незнакомкам.

— За счёт заведения, красавица! — меня отвлёк голос бармена, и я оторвалась от того мистера в костюме, благодарно улыбнувшись ему.

— Спасибо!

Обхватив губами трубочку, я сделала первый глоток, и по языку ударил приятный вкус клубники со смесью алкоголя и чего-то освежающего.

Идеально!

То, что мне было нужно!

Я оторвалась от барной стойки, и мои ноги потянули меня прямо к телам, что в данную минуту танцевали под музыку «Lana Del Rey — Dark Paradise». Светомузыка резкими рывками освещала тела танцующих, пока не поглотила меня. Я сделала глоток коктейля, отдаваясь ритму и особо не беспокоясь о том, что могут сказать другие. Я вытанцовывала свою боль через алкоголь, и меня всё полностью устраивало! Кажется, ко мне кто-то несколько раз присоединялся, я не помню. А вот что осталось в памяти — так это что не одним стаканом алкоголя я не обошлась… их было много. Очень. Хотя совсем недавно я говорила Еве, что никогда больше не буду пить!

Плевать!

Сегодня мой день рождения!

А меня так подло подставили! Ха!

Помнил ли Лиам про него? Вот в чём, мать вашу, вопрос! Он не помнил!

А я наивная полагала, что мы состаримся на одной подушке!

Дерьмо!

Понимая, что я не единственная в мире брошенка, я откинула мысли о Лиаме подальше в самое глубокое место и ушла в пляс! Я смеялась, танцевала, плакала и снова танцевала, и снова смеялась, чтобы потом наутро забыть обо всем. Хотя, скорее всего, мне будет хреново по другой причине — похмелье! Плевать!

Все так кружилось вокруг и плясало, что я даже не поняла, когда оказалась в новой компании девушек.

— Ты просто обязана пойти за наш столик! — меня потянули за руку, и я не сопротивлялась, смеясь вместе с какими-то девушками, которых я завтра даже и не вспомню.

Но мы очень хорошо сошлись в мыслях о том, что все парни — кто? Правильно, козлы!

— Нам ещё нужно подкрепиться! Официант! — крикнула блондинка. Камила, вроде, не помню.

— Давайте снова выпьем за наш такой хороший вечер! — прокричала Эмбер, притянув меня к себе. — У нас новая подруга! За Валери! И пусть все члены, что побывали в чужих бабах, навсегда отсохнут!

Признаться честно, я потеряла голову, пока выплясывала с новыми знакомыми. Мы пили, пили и ещё раз пили, пока я в какой-то момент не оказалась на мягком диване без движений. Это финиш! Я напилась до такой степени, что могла только позавидовать самой себе на следующий день. Людей, по-моему, уже было не так много, а я не знала… точнее, не понимала, где вообще нахожусь, пока мне не подали кофе.

Улыбчивый бармен, что угостил меня вначале, теперь сидел рядом и помогал мне прийти в себя.

— Куда делись все твои подруги? — спросил он, пока я пыталась держать в руках чашку.

— Все равно… — пробормотала я, чуть было не обжегшись напитком.

— М-да, — парень покачал головой. — Скоро уже начнёт светлеть. Тебе вызвать такси? — я покачала головой. — Хорошо, как хочешь.

Он поднялся с дивана, и я попыталась повторить тот же подвиг, но тело не слушалось — пришлось остаться в той позе, в которой я сидела. В какой-то момент я перестала ощущать тошноту и «вертолёты» перед глазами, но не была достаточно трезва, чтобы мыслить разумно. Я подняла взгляд, осматриваясь по сторонам, и до меня начало доходить, что я сидела в вип-кабинке на втором этаже. Дверь была открыта, показывая тёмный коридор между такими же кабинками напротив моей. На меня кто-то очень пристально смотрел, но из-за совсем нетрезвого состояния я не могла понять, кто это.

Допив полностью всю чашку с кофе, я приподнялась и поставила её на столик, снова почувствовав колючий взгляд. Он как будто проникал сквозь кожу, заставляя вибрировать всё тело. А может, это я настолько напилась, что мне мерещилось? Понятия не имею! Вот только там был мужчина! Я ещё не совсем сошла с ума!

Когда в очередной раз посмотрела в тёмный коридор, прямо напротив моей кабинки сидел народ. Не смогу припомнить, сколько их было, но один из них смотрел прямо на меня, как будто знал. Хотя за последние часы, проведённые в клубе, я ещё удивлялась, что меня никто не трахнул в кабинке туалета. Так вот… с такого расстояния я своим расфокусированным взглядом не увидела ни внешности, ни цвета глаз, но знала, что он смотрит. И зачем?

Мой совсем не трезвый мозг решил немного поиграть, и я, как мне показалось, улыбнулась ему со всей своей пьяной грацией. А что, как могла! Тем более я теперь была свободной девушкой, которая потратила семь лет жизни на придурка Лиама!

Мне не улыбнулись в ответ, и я обиделась. Да и пошёл он!

Пришлось встать с места и попытаться выйти из кабинки, чтобы спуститься вниз, а потом где-нибудь поспать. Голова начинала адски болеть, пока я, держа в руках туфли, спускалась по ступенькам. Вокруг ещё танцевал народ, но уже не так оживлённо, как в начале вечера; кто-то вообще спал мордой в тарелках.

— Можешь принести воды? — я припала к барной стойке между парнем и девушкой, что сидели друг к другу спинами.

— Конечно.

Парень за стойкой кивнул и быстро поставил на стол тумблер с янтарной жидкостью мужчине слева от меня. Боковым зрением я увидела тонкие, но жилистые пальцы, крупную кисть, а только потом руку, полностью облачённую в толстовку. С другой стороны, сидевшая девушка спрыгнула с барного стула и куда-то упорхнула, пока я думала, не отсидеться ли тут. Но мысль так и не додумалась до конца, точнее, её перебил бархатный голос.

— Тяжёлый день? — я резко… и, блин, неуклюже повернула голову к заговорившему мужчине слева. Лицо закрывал капюшон от толстовки, так что я смогла разглядеть только половину лица, и то в моём состоянии оно было расплывчатым.

— Ага, — промямлила я, забирая стакан с водой.

— Я всё ещё могу заказать тебе такси, — улыбнулся мне бармен, но его перебили.

— Занимайся делами, — это был незнакомец рядом со мной. И что самое главное, бармен послушался и отошёл дальше принимать заказы. Я снова перевела взгляд на сидевшего рядом со мной и нахмурилась.

— Зачем ты его выгнал? Он хороший человек! — заплетающимся языком сказала я и хотела разглядеть этого незнакомца поближе, но у меня не получилось.

— Тебе бы стоило отправиться домой, мало ли что может случиться, — вместо ответа сказал он, чем привёл меня в замешательство. Ему-то что с этого?

— Странный ты, — пробормотала я и присосалась к стакану с водой, и микс, смешавшийся в моей крови, снова немного опьянил меня. Я попыталась поставить стакан и чуть было не промахнулась, моё запястье поймали, не дав упасть.

— Осторожно, — я уставилась на профиль мужчины, но из-за капюшона видела только нос и то, как он медленно подносит тумблер с алкоголем ко рту.

— Агась, — я выровнила своё тело и поставила стакан, а потом вообще… нет, не так… я совсем не поняла, зачем это сказала, причём незнакомцу. — Не хочешь трахнуть меня, а?

Он поперхнулся алкоголем, пока я снова пыталась улыбнуться своей обворожительной, как мне казалось, улыбкой! Ну а что, Лиаму можно, а мне нет?! Тем более он вроде как ничего! И плевать я хотела на то, что утром мне будет не до радости от принятых решений сейчас.

— Ты всем… к-хм, предлагаешь переспать? — он откашлялся, но по-прежнему не смотрел на меня, снова делая глоток из тумблера.

— Не всем, ты первый… и вообще я не такая… а хотя забудь!

Я развернулась на пятках и, забыв об обуви, поплелась на выход. Меня немного замутило от своих же слов и предложения, которое сорвалось с губ. Я не собиралась с кем-то спать! Да и не хотелось!

— Подожди! — меня поймали за локоть, но не сделали больно, слегка сжали, и я со всей своей неуклюжестью врезалась во что-то твёрдое. Грудь.

— Что? — я отшатнулась назад, но меня удержали на ногах. Мой взгляд не смог сфокусироваться ни на одном предмете, не говоря о том, чтобы разглядеть незнакомца.

— Ты обувь забыла, и я отведу тебя к машине, — все тот же мягкий бархатный голос, — чтобы тебе больше не вздумалось предложить ещё кому-то переспать.

Я нахмурилась и не поняла, о чем он вообще говорит.

Да и кто он?

Куда меня тащат? Эй!

Сопротивляться не было сил, я только успевала перебирать ногами, и из душного помещения с музыкой меня вытащили на улицу. Ветер подхватил мои волосы, обдав свежестью утра. Я мгновенно присосалась к запахам города, почувствовав себя намного лучше. Прохладный асфальт приятно холодил ступни, пока я куда-то шла, мой взгляд не успевал за картинками перед глазами. А потом меня вовсе усадили в машину на заднее сиденье и хлопнули дверьми.

— Поехали, — все тот же мягкий бархат голоса, который на несколько секунд показался знакомым. Хотя я же с ним разговаривала у бара.

— Куда ты меня везёшь? — я уселась поудобнее, приоткрывая глаза, при этом не помня, когда они вообще закрылись, спать хотелось нереально. — Ты кто вообще такой?

— Считай, я стал твоим спасителем, чтобы ты потом на утро не жалела о содеянных поступках.

— Оу, ангел-хранитель, что ли? — я заулыбалась, усаживаясь на сидении поудобнее.

— Считай как хочешь, — было мне ответом.

Я надула губки и только сейчас поняла, что моя задница сидит на кожаном сидении, а водителя спереди вообще не видно — там закрыто чем-то. Два кожаных сидения смотрят друг на друга справа и слева, а в подставках — недопитые фужеры с алкоголем. Лимузин? Что на хрен происходит?

— Куда ты меня везёшь? — спрашиваю я снова, посмотрев на парня.

— Ты же предложила мне себя, вот везу в место, где мы могли бы уединиться. Или ты передумала?

Чего? В смысле?

— Я…

— Не стоит бояться, я чист, и мне понравилось твоё предложение.

— Какое предложение? — я распахиваю глаза и, кажется, начинаю трезветь. В памяти вообще нет никаких данных о предложении переспать.

— Оу, ты уже забыла, как минут пятнадцать назад предложила себя, цитирую, трахнуть? — мужчина снова смотрит на меня через капюшон, и я не понимаю почему… точнее, я скорее всего дура, но мне нравится это чувство.

Я предложила кому-то переспать? Вот так просто? Я точно сошла с ума… но почему мне хочется это сделать, хотя я боюсь? Сколько было мужчин в моей жизни? Один. Лиам. Который стал первым в постели. Поцелуи в подростковом возрасте не считаются, и не считается то, что когда-то там был человек, которому я хотела довериться… но не смогла. И что я, по сути, теряла сейчас?

— И ты так просто согласился?

— Люблю без прелюдий и обязательств, но обычно я предлагаю выбор женщине, с которой намерен сегодня провести вечер, а твоё предложение стало мне интересным.

— И много у тебя таких?

Он усмехнулся? Кажется, да. А почему от этого по моей коже побежали мурашки?

— Ты не хочешь этого знать, — он отвернулся к окну, — но можешь передумать, если хочешь, и я отвезу тебя куда скажешь.

И о чём я только думала, когда предлагала того, чего не помнила от слова совсем? Но теперь, находясь рядом с незнакомым человеком, который ни капли меня не пугал, я хотела согласиться. Ведь так это происходит? Так мне рассказывает Ева о перепихонах на одну ночь, при этом ничем себя не обязывая. Она же вечно мне говорила, что нужно хоть раз попробовать не думать о правильности своего выбора. Сейчас бы она верещала от моих решений и того, что я вообще согласилась на авантюру с сексом на один раз. А я вообще согласилась?

— И чего молчишь? Мы практически подъехали к отелю, — заговорил незнакомец, и у меня в груди поселилась какая-то неуверенность.

А где химия, страсть, привязанность, да на худой конец влюблённость, прежде чем лечь в постель с мужчиной? Разве можно так?

— Я… я не знаю… — промямлила я, пока мы въезжали в подземный переход, который через несколько секунд поглотил салон авто в темноту.

— Могу помочь тебе принять решение, — его шепот и тело вдруг оказалось около меня. Он находился близко, а его губы зашептали прямо мне в ухо. — Если я сделаю вот так…

Его шепот, переходящий в хрип, опалил мои мысли, и я сама того не понимая, замерла, затаив дыхание. Определённо мне нужно было бежать без оглядки, но его рука, что прикоснулась к моей талии, притягивая к себе, а губы, что оказались в чертовской близости к моим, заставили не думать, что творю. Вихрь эмоций завладел мной, и ощущения чего-то неизвестного стукнуло по голове. Опьянение с новой силой закружило голову, когда он, едва касаясь моей нижней губы языком провёл по ней, а следом обнял своими губами.

Стон? Боже, стон слетел с моих губ так неосознанно, что я даже сначала не поняла, что это сделала я, пока не почувствовала улыбку на губах незнакомца. И чего это меня настолько сильно возбудило?

— Какая податливая, — шепнул он, ведя большой ладонью по моим рёбрам, снова играя с моими губами, — какая вкусная, маленькая девочка.

Это неправильно! Сидеть тут и наслаждаться движениями неизвестных рук и губ, чувствовать какие-то новые ощущения и таять от того, что никогда в своей жизни не была так кому-то хоть мгновение нужна. Почему моё тело, в отличие от кричащего разума, готово было отдаться, наплевав на все правила, которые я всегда строила? Неужели люди могут отдаться вот так просто?

— Теперь ты знаешь, чего хочешь, а? Ты всё ещё хочешь отдать эту ночь мне? — прошептал он, лаская через ткань платья мою грудь.

Что мне нужно было ответить? Боже, да я никогда не была настолько сильно возбуждена, чтобы терять реальность. Никогда я не пыталась взять инициативу на себя, потому что после этих слов я, не отдавая себе отчёта, поддалась к нему, словно там… именно там мне будет хорошо. Плевать, что это всего-навсего на одну ночь, точнее, часы, которые растают, стоит мне поддаться ещё немного, чтобы коснуться его губ.

Плевать! На всё плевать, если есть сейчас хоть одна возможность чувствовать себя нужной!

Я обнимаю его за шею, и сама тянусь к губам мужчины, получая взамен его тяжёлый выдох, в совокупности со страстью, с которой он цепляется за мои губы. Как будто он всегда хотел этого, как будто мечтал об этом моменте долгие годы. А я что? Я просто отдаюсь внезапному порыву, что обжигает влечением, оно горячим оловом катится по моим венам, когда мы углубляем поцелуй. Мой? Или это был его стон… Скатывается с губ, когда наши языки сплетаются вместе, а руки и тела соприкасаются, рвано сжимая кожу друг друга. Меня перемещают на колени, и от этого платье разлетается, а тела в тех самых нужных местах соприкасаются. Немыслимо! Немыслимо так внезапно хотеть человека, как будто если прямо сейчас я не почувствую его внутри себя, то умру.

— Я так понимаю, что это твоё «да»? — сжимая мою задницу, шепчет мужчина, прижимая меня к своему стояку, что непосредственно давит в нужные места на моём теле.

— Да… — шепчу я. — Возьми меня, да…

— Закрой глаза, детка.

Я подчиняюсь и чувствую, как его мягкие губы в совокупности с горячим дыханием целуют мою шею; с каким рвением он кусает, а затем вылизывает мою кожу, и я снова стону. Теряюсь в прострации, отдаваясь только этим движениям, которые с каждым разом отдаляют мой разум подальше, оставляя за собой только похоть. Она, как разъяренный зверь, разрывает моё тело, позволяя маленьким огонькам наслаждения гулять по моим венам.

Не знаю, в какой момент меня выносят из машины. Я не могу открыть глаза, не могу сказать ни слова, пока руки, губы, язык этого мужчины ласкают меня. Чувствую только невесомость, когда меня куда-то несут, а мы не можем оторваться от губ друг друга. Слышу, как где-то на задворках сознания что-то пищит, ощущаю твёрдость холодной поверхности, к которой меня прижимают.

Снова неистовые движения, ласки, губы, руки и приближение чего-то очень хорошего. Словно я под кайфом, словно всё вокруг не имеет сейчас никакого значения. Только когда меня кладут на постель и прижимают весом немаленького тела, я открываю глаза. Не вижу его лица, но чувствую голую мягкую кожу, как каждый мускул оголённого торса, воркует под моими пальцами, когда я касаюсь его.

— Мы можем остановиться?

— Нет!

Я качаю головой и, сама того не понимая, протискиваю свою руку между нашими телами, чтобы дотянуться до его твёрдости. Он мигом зарывается носом в моей шее и, одновременно с этими движениями я провожу по члену, получая укус, сопровождая это хриплым стоном. Боже! Я горю! Он поддаётся бёдрами, а рукой стягивает с плеча платье, продолжая целовать. Затем освобождает мою грудь, пока я, запрокинув голову, закатываю глаза от прохладного воздуха, когда его губы за долю миллисекунды касаются набухшего соска. Совокупность горячего языка и мягких губ заставляет меня начать двигать бёдрами навстречу его толчкам сквозь разделяющую ткань брюк и моих трусиков.

— Раздень меня, прошу… — шепчу я, а моя просьба сию же секунду выполняется беспрекословно. Лифчик летит в сторону, а следом за ним трусики, и ровно через секунду я слышу его стон.

— Боже, какая же она сладкая… — его ладонь накрывает мой лобок, а пальцы незамедлительно касаются всех нужных и таких натянутых нервов, что я не сдерживаюсь и верчусь по постели. — Ты не представляешь, насколько сильно я этого хотел.

Он опускается, и моё бедро обдаётся его дыханием, но я пытаюсь начать сопротивляться, понимая, что никогда в своей жизни не просила ублажать меня там. Но поздно, я взрываюсь от наслаждения, когда моего клитора касаются его губы, а затем всё это всасывается в себя.

Господи, я взлетаю от ярких вспышек перед глазами, а тело с каждым новым движением умелых губ выгибается. Неосознанно зарываюсь пальцами в его мягкие волосы и тяну на себя, слышу, как он что-то бормочет, постепенно проникая пальцами в меня. Но я не хочу так… Мне нужно, чтобы он вошёл… и черт! Меня поглощает оргазм такой силы, что я не могу сначала вдохнуть, а затем выдохнуть. Он обнимает мои бёдра руками и языком входит в меня, не забывая о сгустке нервов, что до сих пор посылает сладкие импульсы по всему телу.

Теряюсь. Я теряюсь среди новых ощущений и того, что моё тело полностью обмякло, но стоит новым неторопливым поцелуям коснуться моей кожи, как я вспыхиваю. Невозможно! Невозможно быть настолько ненасытной, но то, что вытворяет этот мужчина, заставляет забыть обо всём на свете. Он нависает надо мной, ведя своими бёдрами, и я чувствую, как головка его члена проскальзывает и давит на клитор. Снова выгибаюсь и зову его… Боже, да я даже имени его не знаю…

— Господи! — я хватаюсь за его шею, когда меня заполняют, а следом выходят, а через секунду снова оказываются во мне.

— Как я и предполагал, малышка…

Шепчет он мне, а потом наши губы сливаются одновременно с первыми глубокими проникновениями. Мы оба стонем и цепляемся друг за друга… кайф… чистейший кайф растекается по венам, пока он внутри меня. Забрасываю свои ноги на его талию и кричу от наслаждения, а потом вовсе оказываюсь сверху него. В темноте спальни я не вижу его лица, но чувствую, что он улыбается мне. Его такие большие и сильные руки сжимают мою грудь, пока я двигаюсь. От каждого проникновения я откидываю голову назад, наслаждаясь тем, что сейчас мне очень хорошо. Эйфория от каждой ласки незнакомца, что, не стесняясь, водит по моей коже ладонью, снова приближает к пропасти. И я хочу в неё упасть! Очень.

Я опускаюсь к его груди, медленно и нежно целую, ведя руками вдоль широких мышц накаченной груди. Он отзывается на мою ласку, приподнимая бедра, входя в меня. Через несколько секунд он приподнимается, удерживая меня за талию, и находит мои губы. Мы сливаемся в поцелуе, замедляя движения бедрами. Нежно и совсем невесомо он проникает внутрь, сопровождая это прерывистым дыханием. Обнимая обеими сильными руками мою талию, он не отпускает мои губы, но позволяет обнять его за шею. До одури медленные движения, наполняющие меня, уже практически цепляют края оргазма, но он не даёт мне кончить, отвлекая на губы, что съедают мои возмущения. Хочется быстрее, сильнее и глубже, но мы не прибавляем темпа.

— Не торопись, малышка… — шепчет он мне в губы, сжимая ладонями мою талию до приятной боли, которая приносит нечто новое. — Хочу немного продлить этот момент.

— Не могу… я хочу…

— Не торопись… — он приподнял мои бёдра, губами задевая мои губы, — насладись этим… тем, как я медленно растягиваю тебя.

Зажмурившись, я потерялась в ощущениях, которые с каждой секундой медленного и тягучего проникновения распространяли по телу маленькие импульсы разряда. Моё тело дёрнулось от краешка оргазма, когда он, поцеловав меня глубоко, сплетая языки, снова вошёл.

— Да, вот так… да, малышка… ещё нем…

Нас растопило жаром нахлынувшего оргазма, и я неконтролируемо затряслась в его руках, пока он стонал от того, насколько сильно я сжала его внутри. Чувство невероятных ярких вспышек перед глазами закружило голову, когда я схватилась за его шею, а потом поцеловала. Никогда в жизни мне не было настолько хорошо, настолько, что не хотелось отпускать его. Умелые губы, руки, тело слилось с моим, отпуская последние секунды блаженства. Мы громко и рвано дышали одним воздухом, и никто из нас не шевелился.

Что-то очень мягкое и приятное коснулось моей кожи, когда меня уложили на постель. Почти выветрившийся алкоголь заставлял глаза слипаться, а сон прямо манил окунуться в этот момент. Сильные руки обняли меня, даря какое-то новое ощущение, что теперь они никогда меня не отпустят.

Вот только они отпустили…

С наступлением утра и яркого солнца на большой кровати со смятыми простынями я была одна…

— Что ты…

— Боже, Ева, не ори, прошу тебя! Я уже рассказала всё, мне больше нечего добавить, правда!

Прижимаясь лбом к прохладной бутылке с водой, я умирала от всего, что вчера выпила. Я клялась и божилась, что больше не буду пить, но каждый раз наступаю на одни и те же, мать его, грабли. Сколько мне нужно случаев адского похмельного синдрома, чтобы понять, что лучше не пить вовсе, нежели потом умирать от банального движения глаз. Я стояла около кассовой стойки, облокотившись на неё практически всем весом, пока подруга расхаживала за моей спиной.

— Ошалеть, подруга! Я до сих пор не верю! — воскликнула Ева, и я, не задумываясь, бросила в неё полотенце, что лежало рядом.

Работу сегодня никто не отменял, и я даже не помнила, как добралась досюда, в том же платье, что и вчера, вот только слегка порванном от натиска рук незнакомца, с которым, блин, переспала. Стоило только моему мозгу вспомнить вчерашнее, я мгновенно покрывалась мурашками от того блаженства, что было ночью. Кто он и откуда, я, естественно, не знала, да и мне казалось, что оставить всё как есть лучше, чем искать. Да даже если бы мне и пришло это в голову, то я не представляю, как бы это сделала.

— Я поверить не могу, что ты сидела и смотрела на этого придурка! Скажи мне, пожалуйста, ты нормальная? — уже тише заговорила подруга, приближаясь ко мне.

Ну а что мне нужно было сказать ей? Ответа на то, что я сделала в нашей совместной квартире с Лиамом и его секс-марафоном? Да, я ненормальная.

— Жаль, что меня там не было, я бы повыдирала ей все патлы, а потом заставила валяться на полу, пока я её пинаю! А этот осёл?! Козлина висломордая! Семь, мать вашу, лет взял и просто засунул в жопу! Придурок! Как же я зла на него! Просто не могу найти слов, чтобы определить этого человека в животном мире!

— Что сделано, то сделано. Я не стану валяться перед ним на коленях, моля, чтобы он вернулся! — бросила я, делая глоток минеральной воды. — Надо съездить и забрать свои вещи, пока новая хозяйка не выкинула всё!

— Подруга, — она слегка толкнула меня в бок, при этом улыбаясь, как чеширский кот, а я закатила глаза и поморщилась от боли в висках.

— Чёрт! Как же больно, — простонала я.

— Ничего-ничего, это пройдёт. Ты лучше мне снова расскажи про того мужчинку, с которым ты там… — она поиграла бровями и заулыбалась.

— В пятый раз? Серьёзно, Ева?

— Да ты так рассказываешь, что я сама бы отдалась, при этом в полёте снимая трусики и раздвигая ноги! — прикрикнула она, а я поморщилась, снова тюкнув её полотенцем.

— Нечего больше рассказывать! Он шикарный! Во всех смыслах. И я не жалею о том, что произошло. Всё?

— Нет, не так! Начинай сначала! Хочу больше пикантностей!

Что не сделаешь ради подруги, когда начинаешь в пятый и в десятый раз рассказывать, как пошла на то, чтобы переспать с мужчиной на одну ночь.

Весь оставшийся день я то и дело ловила себя на мысли, что сама вспоминаю о нём и как дурочка улыбаюсь, совсем позабыв о том, что мне как бы изменили. Причём прямо на моих глазах в прямом смысле этого слова. Но почему-то, проснувшись утром и обнаружив, что я нахожусь в дорогом отеле на шикарных мягких (и мятых) простынях, я не думала о Лиаме. Не думала ни о чём, что причиняло боль от расставания. А может, мы просто за столько лет притёрлись? С первой нашей встречи с Лиамом мы никогда не расставались, да и жить вместе начали почти сразу. Может, любовь на самом деле давно умерла, а я наивно полагала, что это перерастёт в нечто большее.

Жаль, что я такая наивная даже спустя столько лет. Когда была подростком, я верила всему, где мне могли дать тепло объятий. Я даже не обижалась, когда Ева говорила мне об этом и пыталась научить жить как она. Не подпускать никого близко, чтобы потом не страдать. А я вот верила в единорогов и в розовые сопли, блин! Вот во что всё потом выливалось. В измену и предательство.

Собирая со стола последнюю посуду, я составила всё на поднос, когда дверь нашего кафе открылась, а на пороге не показался огромный букет ромашек. Я нахмурилась, собираясь сказать о закрытии, когда в поле моего и Евы зрения появился курьер. Парнишка обвёл взглядом и поспешил к нам, пока я переглядывалась с подругой.

— Мне дали этот адрес, но не указали имени, кому передать, — произнёс он без приветствия.

— От кого? — спросила Ева, поглядывая на меня.

— Анонимно. Есть только записка, — он развернул к нам шикарный букет, и я увидела белый конверт.

— Давайте я распишусь, — быстро поспешила Ева и передала мне записку, как будто я могла понять, что её принесли мне.

Я бросила на стол тряпку и открыла небольшой конверт, вытащив напечатанную записку.

«Вчерашняя ночь показала, насколько ты удивительно прекрасна».

Я задохнулась от написанных слов и не успела ничего даже сказать, как Ева, подскочив ко мне, вырвала записку, а потом вовсе начала прыгать и веселиться, словно это она была там. Я ошарашенно смотрела на букет, лежавший на столе в нескольких шагах от меня, и не верила, что это мне. Серьёзно? Тогда у меня куча вопросов! Как он нашёл меня? Как понял, что я работаю именно тут? Да и вообще, кто он, чёрт возьми, такой?

— Я говорила тебе, что если мужик заинтересован в женщине, то обязательно найдёт её! Боже, я так радуюсь, как будто сама там была! — она подскочила ко мне и взяла за плечи, пока я переваривала всё происходящее.

— Но как? Я не знаю о нём ничего, а он… — показываю пальцем на букет, а потом смотрю на Еву.

— Разве это важно? Смотри, те, кому ты действительно понравилась, найдут способы разузнать обо всём. Да и если, как ты сказала, вы были не в простом отеле, а дорогом, не думаю, что этот человек не имеет связей. Да и тем более он мог просто посмотреть камеры в клубе, а потом по твоему личику найти всё нужное.

— Не нужно, Ева! Не надо меня уже женить на нём, я знаю этот взгляд. Да, я понравилась, и да, у нас был секс, но тут не сказано, что он ждёт со мной встречи. Простая банальная благодарность.

— Какая благодарность, Валери! — она закатила глаза и засмеялась. — Мы как будто в магазине выбираем бельё. Просто мне кажется, что он ещё появится, — она подмигнула мне и со свистом направилась к стойке убираться дальше.

Я же не смела подойти к цветам, даже побоялась взять их в руки, чтобы рассмотреть букет. Весёлые солнечные цветы напоминали мне поле в моём родном городе, где я любила гулять после школы. Почему он выбрал именно ромашки?

Где-то на задворках пыльного сознания что-то очень болезненно колыхнулось, но я запретила себе даже думать об этом. Нет. Нельзя возвращаться назад, чтобы не утонуть в том прошлом, которое может затянуть в такую темноту, что я снова потеряю смысл жизни. Нельзя думать! Нельзя!

После того, как мы закрыли кафе, наш путь лежал к дому Лиама, чтобы собрать все свои вещи и перевезти их в квартиру Евы.

— Что скажешь ему, если начнёт себя оправдывать? — спросила Ева, когда мы остановились у подъезда многоквартирного дома.

— Ничего я не собираюсь говорить, просто хочу забрать свои вещи.

— Зря мы не взяли тот букет, — проворчала Ева, с которой мы спорили перед тем, как выйти с работы.

— Зачем его драконить? Пусть просто расстанется со мной по-хорошему, я ничего уже не хочу.

— Удобная ты, Валери. Не кричишь и ничего не рушишь. Надо было набить ему морду перед уходом.

— Это карается законом, ещё напишет на меня заявление, — ответила я и открыла дверь подъезда.

— Значит, материться можно, и я намерена сейчас не сдерживаться, если он скажет хоть слово.

— Твоё право.

Мы подошли к лифту и нажали на кнопку вызова, через несколько секунд он появился, выпуская молодую пару, которая жила этажом ниже. Они поздоровались со мной, и я улыбкой ответила на приветствие, пока подруга нервно ожидала нашего подъёма.

Не знаю почему, но я сейчас уже не переживала о том, что сделаю, когда снова увижу Лиама. Не хотелось закатывать скандала, чтобы выяснить причину такого поведения. Было пусто. На душе. Даже плакать не хотелось, хотя где-то в глубине меня была скорбь о том, что не все всегда происходит так, как хочется.

— Только не стучись! — Ева остановила мою занесенную руку, когда мы стояли около двери. Я перевела взгляд на неё. — Это твой дом, Валери. Ты можешь войти туда как хозяйка и просто забрать вещи. Пусть думают, что хотят, это твоё право.

— Не хочу ругаться, — простонала я.

— Не ругайся. Я ничего такого не говорила, но не позволяй этому типу думать, что он выгнал тебя. Зайди и брось ключи, как делала это всегда, пройди мимо и возьми чемоданы. Не разговаривай, если не хочешь, просто покажи, что ты сама решила уйти отсюда.

— Блин, Ева!

— Бери ключи и открывай!

Она была права, как всегда. Пусть я и ушла отсюда как побитая собака в собственный день рождения, но вернувшись, я должна была сделать так, что, уходя за мной останется последнее действие. Поэтому я под одобрительный писк Евы вставила ключ в замок и провернула его. Та сразу же поддалась. Сделав глубокий вдох, я почувствовала запах дома, в котором мы прожили кучу времени, а теперь я делала это в последний раз.

Когда мы вошли, то в нос ударил запах готовящейся еды и разговаривающего в гостиной телевизора. Моя обувь стояла на своих местах, как и обувь Лиама, а потом моё внимание привлекли несколько чемоданов, чуть дальше.

— Лиам, это ты вернулся? — из-за угла кухни вышла та самая девушка и замерла с полотенцем в руках. Моим полотенцем! — Ты что тут делаешь? Пош…

— А теперь мы поговорим, красавица! — мимо меня как ураган пронеслась Ева, схватила напуганную девушку и увела на кухню под её громкий писк. Я не пыталась слушать их. Я повернулась на звук открываемой двери.

Лиам замер на пороге, и его улыбка, не адресованная мне, пропала, стоило ему заметить мою фигуру в нескольких шагах. Я отвернулась и поспешила по коридору в нашу спальню. И чуть было не засмеялась: они уже начали собирать мои вещи. Как же трогательно с их стороны.

— Что ты тут делаешь? — прокричал Лиам с кухни, судя по всему Еве.

— Пришла оторвать твой чертов член! Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Тебя ударить жалко, потому что даже в такой ситуации Валери запретила это делать. Но ты козёл! Наглый и вонючий! Никогда ты мне не нравился! Понял?!

— Не лезь куда не надо! — прокричал он в ответ.

Их перепалка продолжилась, пока я скидывала все со шкафа в открытый чемодан. Глаза горели от новых слез, но я давила их в зародыше, чтобы не расклеиться совсем. Ощущалось все это каким-то сном. Да почему я такая мягкая? Почему сейчас не ругаюсь и не кричу, а позволяю так нагло показывать измену парня, которому отдала столько лет жизни?!

— Валери, мы должны поговорить! — влетел Лиам в комнату.

— О чем? Что ты хочешь, мать твою, мне сказать?! Что ты изменил мне? Что ты трахался в нашей спальне, забыв обо всем? Что ты хочешь сказать? — выкрикнула я, теряя терпение. Мне не нужны были его оправдания. Я и так видела все с первого ряда.

— Я хотел с тобой поговорить о Лизе, я влюбился, понимаешь?! Влюбился!

— Что ты хочешь услышать? Да, я черт возьми, рада за тебя и желаю вам удачи в вашей личной жизни… а может, не личной? Сраный ты козел, испоганил мне мой день рождения! Ты даже не потрудился посмотреть в чертов телефон, чтобы не сделать мне больно! Но какой там, Лиам, мать его, влюбился и решил, что день рождения его, пусть и бывшей девушки, — самый лучший вариант. Подарок, мать его! Я благодарна тебе за все! Ничего я прямо сейчас слушать не хочу! Влюбился он! Да просто это чертов пиздец!

От эмоций я развернулась и бросилась к столику, где уже стояли не мои вещи, и швырнула все на пол. Надоело вечно все глотать и молчать, чтобы не произошло в этом чертовом доме и между нами! Да пошли они все! Надоело вечно получать подзатыльники от всех мужчин, которых я любила, честно любила. Любила и была готова отдать все, что у меня было. Но взамен получала только обман, а теперь ещё и предательство! К черту все!

— Я ещё не успела выйти из этого дома, а она уже ставит все на мой стол! Мой Лиам! Эта чертова комната моя! Слышал?! Все, что ты тут видишь, сотворила я!

— Валери, остановись! — он попытался подойти ко мне, но не смог. Я запустила флакон духов, что пролетел мимо, стоило ему нагнуться, и ударился в дверь.

— Не подходи! Прибью тебя! Просто не подходи!

— Выйди отсюда! — в комнату влетела Ева и выдернула его из помещения, пока я теряла собственный контроль. Моё тело билось в дрожи, а глаза горели от слез. Я дышала через раз, лишь бы не сделать что-то неразумное.

Снова где-то на задворках сознания, в разум влетели воспоминания десятилетней давности, когда я точно также дрожала от гнева и обиды. Вихрь воспоминаний и боли соприкоснулись, и я не выдержала, поддалась панике и разгромила все, что увидела перед собой. Я всегда боялась вернуться в это состояние, когда плевать на все и всех. Плевать, что меня снова начнут пичкать успокоительными. Я просто не выдержала, хотя изначально пыталась уйти с миром.

— Валери-Валери-Валери! Остановись! Всё-всё! Иди ко мне! — с порванной простынёй, что я сорвала с кровати, меня поймала Ева, и мы рухнули на пол. — Девочка моя, все… все закончилось! Дыши, родная… давай вместе со мной.

Я обмякла в её руках и до сих пор не позволяла слезам пролиться, я дышала, как мне говорила Ева, и сжимала в руках простынь, которую выбирала сама. Все в этом доме было моим, я создавала этот уют, а теперь своими руками отдам это новой хозяйке. Ненавижу! Ненавижу это чувство, почему так больно, почему? Что я сделала не так?

— Поднимаемся и выходим отсюда, — сказала Ева и подняла меня. — Я попросила кое-кого помочь с вещами. Давай, родная, перебирай ногами… да вот так. Отпусти это… и просто уходим.

Я отбросила простынь, как будто обожглась, и оторвалась от подруги и сделала вдох, успокаиваясь, но все еще чувствуя сознанием, что могу снова потерять контроль над разумом.

— Ни слова! — сказала я подруге и прошла мимо, вышла в коридор, где несколько мужчин выносили мои чемоданы. Лиам вышел мне навстречу, и я просто обошла его, но он поймал за кисть.

— Валери…

— Отвали! — сильный хлопок по щеке, и я вырвалась из захвата. — Просто отвали, Лиам! Пошёл к чертям! А своей подружке передай, что она совсем скоро тоже поплатится за то, что влезла в эти отношения. Пусть задумается, насколько хватит такого, как ты! Год или два? Может, семь лет? И ты снова найдешь новую подружку!

— Прости меня…

— Нет! Простить я не смогу! Это не прощается! Если бы я когда-нибудь поступила так, как ты, простил бы? Нет. Ты не такой, кто может простить даже малейшую оплошность. Так что не проси ничего! Чао!

Когда я выходила из этой квартиры, я знала, что больше никогда в своей жизни не позволю так нагло пользоваться собой. Пусть будет хреново, но никто не достоин уважения к себе, когда изменяет, и плевать, что я не единственная такая!

(James Arthur — Empty Space)

Никогда бы не подумал, что последние несколько месяцев буду ощущать себя сталкером, который, как сумасшедший, следит за девушкой. Каждый её шаг будет полностью, вплоть до секунд, доноситься до меня, каждый её вдох будет проконтролирован лично мной. И зачем же, спросите вы, а я отвечу, что когда-то очень давно, я сделал очень большую глупость. Как любой подросток пубертатного периода, думал, что царь всего человечества, что любая девочка в радиусе одной мили мне должна. Пока одна из всей этой большой толпы не влезла в мою душу, которую перевернула с ног на голову. И пусть это звучит до тошноты банально, но после её ухода, я понял, что сделал.

Как мне казалось тогда, никто и ничто не сможет пробраться мне под кожу, чтобы разрушить мой подростковый мир. Что вечеринки, девчонки, секс — всё будет даровано мне просто так, и что я всегда буду на высоте. Я, на минуточку, был самым востребованным красавчиком (со слов девушек) школы, самым популярным человеком в нашем захудалом городишке. Пока не появилась она.

Знаете, сейчас, смотря на неё спустя столько лет, я вижу всю ту же девушку, с которой столкнулся у школьного входа. Прошло практически десять лет, а она ни капли не изменилась, все та же робкая и такая милая. Казалось, что именно этим она и зацепила меня. Но я был полным козлом, что не поддался на эту уловку, хотя были моменты, в которых я забывал, что она всего-навсего лишь спор.

Сука. Каким же надо быть уродом, чтобы разрушить всё то прекрасное, что казалось сном. Когда она смотрела на меня, когда смущалась от моих заигрываний и то, как её практически синие глаза блестели от моих ласк. Такая наивная маленькая девочка влюбилась практически сразу, как только я позволил этому случиться. И сам того не замечая, отдал ей свою душу, которую она забрала с собой, когда всё закончилось.

Десять грёбанных лет не прошли даром, они сгрызли меня до костей от осознания того, что я сделал. Наивный и чертовски глупый поступок навсегда изменил наши жизни. Она уехала сразу на следующий день, оставив за собой только воспоминания. А я первые месяцы пытался не думать о ней, но тщетно, она всегда преследовала меня, в прохожих, во снах и даже в мимо проезжающей машине. Да, я сходил с ума, замечая мелькнувшие тени в зеркалах собственного дома, я слышал её заразительный смех, пока шёл по улице. И это бесило.

А потом на долгие три года я забыл о ней, потому что поступил в университет, а там было напряжённое и не самое лучшее время. Моя карьера в спорте, начавшаяся ещё в школьное время, пошла в гору, когда меня заметили. Каждодневные тренировки, разборы полётов на поле, новые матчи, лица тренеров, закрутили мою жизнь, давая возможность стать самым востребованным человеком для сборных.

После обучения меня сразу забрали в команду, где я подписал контракт на несколько долгих лет и пахал как проклятый, пока снова не увидел её. Это было несколько месяцев назад, когда мы с командой приехали в Балтимор на небольшое соревнование, а после нудного матча решили прогуляться. Вечер. Множество народу гуляющих по людным улицам и обычное недорогое кафе недалеко от проезжей части. Не помню, как оно называется, но когда я проходил мимо, то смех, застрявший в моём горле, чуть было не убил меня.

Валери стояла в нескольких метрах от меня прямо по ту сторону окна, принимая заказ у молодой парочки. Мои приросшие к полу ноги и глухо стучащее сердце, казалось, на мгновение остановили все. Весь мир остановился, когда в моей памяти пролетели моменты той жизни, о которой я не хотел вспоминать. Старался. Очень. Но вот тогда она была настолько близко и одновременно далеко, что во мне снова зародилось чувство ломки. А когда до сознания дошло, что прошло уже практически десять лет, во мне ничего не изменилось.

Это было больно. Пусть весь противоположный пол утверждает, что мы, мужчины, не умеем любить. Умеем просто по-своему и совершаем, при этом, кучу ошибок, но мы умеем. И да, наше эго иногда зашкаливает, но, если в душе и под кожей въедается кто-то особенный, мы отдаём всего себя. Обычно это называют подкаблучником, когда мужчина настолько растворяется в женщине, что даже страшно подумать, если она уйдёт.

И мне было страшно, не в тот момент, когда Валери ушла ещё в подростковом возрасте, а тогда, когда я её увидел спустя столько лет. Все чувства, которые копились днями, часами, месяцами и годами, вырвались наружу, я хотел её себе. До зуда в руках, до мурашек на коже, от одного осознания, что она сейчас могла бы ко мне прикоснуться.

А самое, наверное, грустное, я старался забыть о ней все эти годы, по глупости завёл семью. Да в периоде между играми и почти законченной учёбой у меня была девушка, которую я честно пытался полюбить. Не получилось. Та часть, отвечающая за любовь, атрофировалась. Хоть мы и были женаты около шести лет, и у нас был ребёнок. Ну как был, он есть и уже довольно взрослый парень, но я не смог так жить, мне казалось всё искусственным. Не моим.

И вот уже спустя два месяца я гоняюсь за призрачной надеждой оказаться рядом с ней. Хотя то, что я сделал прошлой ночью, просто финиш, но от воспоминаний о ночи, в которой я воспользовался состоянием Валери, горело в груди. Мы переспали. Сейчас наверняка все начнут возмущаться, что я такой урод воспользовался девушкой не в состоянии думать разумно. О да, я сам не думал разумно, чтобы осознавать, что делаю. Я не мечтал в ту ночь встретить её в клубе, я последние несколько дней о ней даже не думал, решая вопросы о переводе со сборной, в которой играл последние десять лет, в сборную в Балтиморе. Я хотел оставаться в этом городе, чтобы придумать хоть что-то, чтобы снова появиться перед Валери.

И тот вечер был случайностью, когда я оказался за той барной стойкой, а она вся такая красивая в паре сантиметров от меня. Не представляете, каких мне потребовалось усилий, чтобы просто не прикоснуться к ней. Но её внезапный вопрос о быстром перепихоне снёс крышу, и когда она, смутившись своих же слов, попыталась уйти… я не смог отпустить. Только одна мысль о том, что она сейчас найдёт кого-то другого, заставила действовать.

Что касается моего поведения в машине по пути к отелю, в котором я жил последние несколько месяцев, то это был блеф. Я никогда не пользовался женщинами на одну ночь. Я просто старался сдерживаться. Но близость Валери и этот медовый запах опьянили и без того опьяненное состояние, я сорвался и подбил её на секс.

Это было лучшее, что могло произойти! Она лучшее, что когда-либо случалось со мной! Её тело, кожа, глаза, губы… стоили того, чтобы оказаться в ней! Даже спустя столько лет, она единственное, что мне нужно было всегда!

Теперь моим самым главным желанием было вернуть её! Пока не знал, каким способом, но я надеялся, что это все ещё возможно!

Когда я вернулся в отель, в котором провел ночь с Валери, то не сразу понял, что нахожусь не один. В гостиной горел свет, и разговаривал телевизор. Пришлось быстро побросать все на пол и пойти на шум.

— Папа! — донеслось с дивана, а затем ко мне побежал Даниэль, размахивая руками. Я невольно улыбнулся ему и присел на корточки, чтобы поймать мальца.

— Когда вы приехали? — спросил я у своего пятилетнего ребёнка, заметив его няню — женщину лет пятидесяти, которая всегда, точнее все пять лет с рождения сына, находилась рядом.

— Несколько часов назад я получила ваше сообщение об переезде и сразу собрала Даниэля. Ваши вещи скоро приедут в Балтимор, как и обговаривали ранее.

— Пап, мы останемся жить тут? — спросил Дани, озорно улыбаясь грязным ртом от кукурузных палочек.

— Думаю, да, останемся. Завтра найдём тебе школу, как и договаривались ранее, — ответил я, поднимаясь на ноги и потрепав сына по волосам.

— Мистер Таннер, я уже набросала несколько вариантов, куда можем отправить Даниэля учиться.

— Спасибо, Розали, ты моя самая главная поддержка, — ответил я женщине, и та заулыбалась.

Не знаю даже, с чего вам рассказать, как же я остался с маленьким сыном на руках. А все просто: бывшей жене не было дела до ребёнка. С самого начала она оставляла его на няню. И все остальные пять лет нашего брака были напряженными и полными ссор и споров, все, потому что ребёнку нужна была мать. Но после того, как я решился развестись, мне бросили в лицо, что уходят без Даниэля, оставляют его мне. Я был согласен на все, чтобы только потом, спустя много лет, когда сын вырастет, его мать не появилась на пороге. Я лишил её родительских прав, оставляя ребёнка на полном своём попечении.

— Ну что, ковбой, надо отправляться в постель, — я перевёл взгляд на сына, и тот с невозмутимым видом кивнул, беря меня за руку.

Нашей постоянной традицией был ритуал сна. Даниэль дожидался меня и только тогда был согласен лечь в постель. Водные процедуры, чистка зубов проходили через смех сына, а заканчивалось это всё чтением книги на ночь, под которую он мгновенно засыпал. Даже сегодня он вырубился, не дав мне закончить главу.

Когда я снова появился перед няней, она сидела у окна в кресле, как всегда, что-то делая спицами. Значит, через пару тройку дней Дани будет ходить в обновке. Подойдя к дивану, я сел на него и включил ноутбук, стоявший на столике, чтобы найти для нас всех хороший дом. Не мог я находиться в квартирах, мне казалось, что они душат меня.

— Как ты? — спросила Розали.

— Бывало и лучше, — ответил я. — Скорее всего мне придётся оставить спорт, мои переговоры так ни к чему не пришли.

— Ты готов к этому? Насколько я помню, ты горел своим футболом.

— Было дело, но за столько лет немного устал. Хочется тишины и спокойствия. И к тому же Даниэль растёт, ему нужно внимание, которое я не всегда могу дать из-за разъездов.

— Что-то ты быстро устал… тебе всего ничего.

— Рано или поздно меня все равно посчитают старым. Сколько осталось, пять-семь лет? — я улыбнулся Розали, и она только покачала головой.

— Решать только тебе, сынок. Я все равно от вас никуда не денусь, даже если начнёшь выгонять. Не уйду!

— Даже не собирался, — я усмехнулся.

У Розали не было никого, кроме меня и Даниэля. Я чисто случайно наткнулся на её объявление о поиске работы. Без раздумий взял женщину и ни капли не пожалел. Она стала частью нас, а как Дани от неё без ума, кто бы знал. Что касается моих родителей, то мать не смогла уделить внимание внуку, потому что не сошлась с бывшей женой характерами в начале наших отношений. Мы видимся иногда, когда у меня есть на то время, но для этого приходилось возвращаться в тот город, из которого я бежал.

Просмотрев кучу объявлений о домах, я остановился на парочке выбранных вариантах, чтобы завтра утром, после школы Даниэля, заехать и посмотреть их. Попутно этим всем делам, я не удержался и нашёл Валери в интернете. Странички в социальных сетях были старыми, но мне хватило того, что я её увидел. Полистав ленту, наткнулся на то, что с ней рядом подруга со школы. Ева была практически на всех фотографиях и заставляла подругу улыбаться. Интересно, Майер до сих пор такая, какой была в школьные годы? Есть ли возможность, что через неё у меня бы получилось подобраться к Валери? Или мне сразу оторвут яйца? Скорее всего, да, оторвут. Но попытаться стоит.

На следующий день я и Розали подняли Дани и усадили в машину. Тот ворчал практически всю дорогу о том, что не хочет учиться. Передумал. Блин, даже находил несколько весомых аргументов, чтобы меня остановить, а ему всего пять. Но конечно же, никто не стал слушать ребёнка, а когда он увидел школу и детей в ней, сразу проснулся и передумал ехать домой спать.

Пока мы решали вопросы с документами у директора, Даниэль находился в классе, и когда я вернулся, чтобы сообщить сыну, что он может остаться тут, на меня даже не обратили внимания, настолько заигравшись с другими детьми. Почему у взрослых нет такой функции? Раз и вы уже друзья до гроба.

— Я останусь тут, ты поезжай по делам, вернёмся, как закончатся занятия, — сказала мне Розали, когда я вышел из школы вместе с ней.

— Я переведу на карту деньги для такси, хорошо? Потому что не знаю, успею ли вернуться.

— Да прям ничего не надо, мы прогуляемся с Даниэлем. Ему полезно вытряхивать столько энергии, чтобы ночью спать. Занимайся своими делами! Иди, сынок! Мы справимся.

Уже ко второй половине дня я хотел взорваться от нервов, которые в последнее время были не к чёрту. Тренер моей команды отклонил мои попытки перевода, дав понять, что если я хочу свободы, то уволит к чертям собачьим. Контракт мой был практически закончен, а продлевать его мне не хотелось, особенно когда на горизонте промелькнула Валери. Мне сейчас двадцать восемь, и через семь лет я не буду нужен никакой сборной, поэтому мысль оставить карьеру футболиста была разумной.

Забираясь в салон своего внедорожника, я сложил все документы об аренде нашего нового дома и бросил взгляд на часы. Схватив телефон в руки, быстро пролистал контакты, добравшись до нужного, и набрал его. Пара гудков, и на том конце ответили.

— Не думал, что услышу тебя так скоро. Здорово, чувак! — бодрый голос старого знакомого наполнил салон машины, когда я выехал на дорогу.

— Не хотел пропустить момент, пока место не заняли. Я чего звоню, хотел сказать, что несколько минут назад послал своего тренера на хер! Мой контракт закончился… точнее, сегодня последний день. Поэтому готовь свой, я принимаю твоё предложение.

— Серьёзно? Тебе бы поиграть ещё лет пять, Майк. Куда торопишься-то?

— Не хочу пропустить жизнь своего сына, Дэйв. Да и хочу осесть в Балтиморе, найти работу и заниматься воспитанием ребёнка.

— Считай, что ты уже работаешь. Договор составлю сегодня вечером, а завтра отправлю тебе с курьером. Полистаешь, что не понравится, исправим, лады?

— Договорились.

Сбросив звонок, я заметил небольшое кафе и решил, что мне срочно нужен кофе, либо моей энергии до конца дня и предстоящей ссоры с тренером не хватит. Нужно было съездить и забрать свои вещи, а только потом вернуться в отель. Бросив машину на обочине, я поспешил в открытые двери кафе и, прошмыгнув мимо, оказался около барной стойки. В мыслях появилась Валери и где-то в районе живота скрутил узел, потому что совсем скоро мне предстояло воплотить свой план в действие. Я придумал его вчера перед сном и тогда он казался мне правильным, но сейчас обдумывая его, всё казалось бредом. Она даже не посмотрит на меня, не говоря уже о том, чтобы снова впустить в свою жизнь.

Улыбнувшись девушке за стойкой, я поспешил к выходу. Добираясь до дверей, не заметил, что в неё зашла девушка. Она налетела на меня и от неожиданности ойкнула.

— Черт! Прости! Не заметил тебя! — быстро спохватился я и уставился на Еву, которая секунду назад выглядела растерянной, а потом, когда до неё дошло, кто перед ней, округлила глаза.

— Таннер? — прошипела она и выглянула на улицу. — Черт!

— Ева? — я мгновенно испугался, как чёртов сопляк, что сейчас из-за неё выйдет Валери, и тогда моему плану и всей жизни в общем конец.

— Что ты тут делаешь? Боже, только тебя сейчас не хватало! — она схватила меня за руку и вывела из кафе, постоянно оглядываясь.

— Что ты делаешь? — поинтересовался я, отходя от шока.

— Это ты скажи мне, как ты оказался в Балтиморе? — мы завернули за угол между двумя зданиями и остановились.

— Я тут живу. В чем, собственно, проблема? — соврал я.

— Проблема вот в чем… Если тебя увидит Валери, то я убью тебя собственными руками! Она и так сейчас не в том настроении… — она осеклась, поняв, что сболтнула лишнего.

— Валери тут? — притворно удивился я, заставив Еву усмехнуться.

— Давай только не включай дурака, ты прекрасно знал, куда она уехала! Я до сих пор зла на тебя и хочу врезать за то, что ты сделал! Не думала, что возненавижу своего когда-то лучшего друга! — она покачала головой, и я сдулся, опустив голову.

— Не буду даже пробовать себя оправдать.

— Я даже и не надеюсь на это! Одна только мысль о том, что ты начнёшь сейчас говорить, уже бесит меня! — ответила она.

— Ты сейчас свободна? Может, поговорим? — я посмотрел на подругу детства, пока она не переметнулась к Валери, когда та переехала к нам в город.

— Издеваешься? Подождал бы ещё лет двадцать, а потом бы поговорил со мной.

— Давай поговорим, Ева. Я знаю, ты ещё любишь меня и не сможешь отказаться, — я улыбнулся ей, и девушка пихнула меня в плечо маленьким кулачком, а потом бросилась обнимать.

— Ты дурень, Майк! Настоящий идиот! Ты не представляешь, как мне было тяжело все это время!

— Представляю, Ева.

Она похлопала меня по спине и осмотрела с ног до головы.

— Поехали. Что ещё с тобой делать? Но только надо быстро, потому что Валери должна была прийти сюда, поболтать со мной.

Пока мы крались до машины, Ева что-то печатала на телефоне, видать, отменяла встречу с Валери, чтобы поговорить со мной. Я даже выдохнул, когда мы оказались в моей машине, и я рванул с места, вливаясь в поток на дороге. Я думал, что, встретив подругу детства, мне придётся отбиваться от неё за то, что бросил её подругу и сделал больно девушке, которая этого не заслуживала.

Когда мы оказались на достаточно далёком расстоянии от того кафе, мы припарковались на набережной. Наплевав на встречу с тренером, я вышел из машины, оставив звонивший телефон прямо на сидении. Несколько минут мы молчали, наслаждаясь уже вечерним солнцем, пока не заговорила Ева.

— Что послужило причиной поступить с ней так?

Мы проходили мимо таких же гуляющих людей, и я обдумывал ответ на заданный вопрос.

— Глупость, Ева. Обычная глупость, которая не принесла ничего хорошего, если ты имеешь в виду тот дурацкий спор нескольких подростков.

— Именно его, Майк. Ты понимаешь, что поступил как полный урод, заключив со Стивом и всеми своими друзьями договор.

— Я этого не отрицаю. Но мне интересно, почему спустя столько лет ты говоришь именно об этом?

— Да потому что последний раз, когда я тебя видела, был тот день, когда твоё эго пробило небо. Ты хоть представляешь, каково было Валери, когда ты сказал, что она всего-навсего спор? Что ты никогда не хотел её? Майк, она любила тебя такой любовью, что мне даже было страшно, не сойдёт ли она с ума! Только поэтому я задаю тебе этот вопрос.

— Не стану оправдывать себя тогдашнего с кучей тестостерона и фальшивой мужественности. Да, я тогда хотел выиграть тот спор, не оказавшись перед друзьями размазней. Но если ты поверишь, то хотелось бы признаться, что это потом вылезло мне боком.

Ева остановилась и посмотрела на меня снизу вверх, сузив свои серые глаза, словно пытаясь понять, вру ли я сейчас. А я не врал, я действительно пожалел о содеянном, потому что сам того не понимая сломал жизнь Валери. Да и я не был счастлив.

— Ещё скажи, что в твоей голове есть планы по возвращению Валери. Потому что ты не спроста тут, я чувствую!

— Ты, как всегда, проницательна, подруга! — я попытался улыбнуться, но мне не ответили, девушка только больше нахмурилась.

— Не смей лезть к ней, Майк. Она только-только пытается отойти от отношений, в которых ничего не было хорошего. И если сейчас ты появишься в её жизни, то боюсь, она тебя лично убьёт.

— Она с кем-то встречалась?

— Да, — Ева кивнула, и мы снова продолжили путь по дорожке, рассматривая реку Патапско, которая на фоне уходящих лучей казалась ярко-голубой гладью. — Валери после переезда через три года встретила парня. Да и вообще, я не должна ничего тебе рассказывать, я все ещё зла на тебя!

— Ева, помоги мне её вернуть! — выпалил я, схватив девушку за запястье, снова останавливаясь. Хотелось прямо сейчас высказаться, чтобы потом опустить голову и дать ей себя казнить.

— У меня тоже не сложилась жизнь, я пытался жить без неё, но все тщетно. Она как будто везде и одновременно её нет рядом! Знаю, я сделал ей больно, но хочу сделать так, чтобы она забыла обо всем. Даже если попросит изменить прошлое, я заставлю воспоминания о том дне исчезнуть, заменив их новыми! Ева, я хотел её забыть и отпустить, я ушёл с головой в спорт и учёбу… я даже женился, но не получил никакого спокойствия. Наоборот, все стало только хуже! А несколько месяцев назад, когда мы приехали сюда с командой, я увидел её через окно кафе. Я умер! Господи, я не хотел двигаться с места, лишь бы она снова посмотрела на меня и сказала те чертовы слова, что эхом, мать их, повторяются на протяжении десяти лет. Она любила. Она в тот, сука, день призналась мне, что любит! Черт! Черт! Черт возьми!

Я вздохнул и со всего размаху швырнул стаканчик с кофе и отвернулся от подруги, потеряв контроль, который пытался держать все эти годы. Да черт возьми, я так её любил, что было больно! Больно в груди, в костях, потому что не мог ничего изменить, но очень хотел.

— Ты женился? — тихо спросила Ева, когда я немного отошёл от вспышки эмоций и поднял стакан, выкинув его в урну. Сел на скамейку и кивнул ей, опустив локти на колени.

— Тогда я заканчивал университет и встретил девушку, с которой вроде как всё получалось. Она была простая, но иногда меня подбешивала. Мы встречались время от времени, а потом решили пожениться. Моя карьера в спорте пошла в гору, а её обучение в университете продолжалось, пока она не забеременела. И да, опережу тебя с вопросом: у меня есть сын. И нет, мы не вместе с ней, в разводе. Сын со мной живёт.

— У меня нет слов… — говорит мне Ева, и я усмехаюсь, качая головой, поднимаю взгляд с земли и смотрю на реку, а дальше на то, что происходит на той стороне. — Лучше бы ты подумал об этом тогда, Майк. Признаться честно, у меня нет никаких идей, как помочь тебе. Валери за это время сильно изменилась, не думаю, что она просто так простит. Она болезненно реагирует на всё, что связано с тобой, а мы в последние десять лет вообще не говорили о тебе.

— Понимаю. Я сам долго шёл к тому, чтобы осознать, как мне её не хватало.

Мыслями перенесясь в ту ночь, где Валери была моей, заставили моё сердце подскочить: её запах, мягкость кожи… да, её каждый вдох, словно заново меня возрождал. Знаю, подлый поступок и нет этому оправдания, но, наверное, каждый в этом мире отдал бы последнее, чтобы хоть один крошечный раз оказаться с тем, от кого сходишь с ума.

— И как давно ты тут? — спрашивает Ева.

— Пару месяцев. После того, как отыграли матч, я с командой был в Балтиморе, но когда пришлось уезжать, я не смог, — я посмотрел на подругу. — Я решил оставить спорт.

— Чего? Ты же умирал от жажды играть в футбол, а тебе всего двадцать восемь… зачем? — она осмотрела моё лицо, и оно мгновенно изменилось, когда дошла до неё суть. — Ты из-за Валери хочешь бросить свою работу, о которой грезил?

— Отчасти да, но ещё у меня есть сын, который растёт с няней, пока я в разъездах. Да и я не бросаю то, чем грезил всю свою жизнь. Я нашёл, чем буду заниматься, у меня друг тренирует команды, так что по факту ничего не потеряю.

— Я даже не знаю, что тебе сказать, — она вздыхает и, как в детстве, кладёт мне на плечо свою голову. — Я скучала по тебе, засранец ты эдакий! Меня, конечно, убьют за то, что нарушаю закон подруг, но не могу разорваться и быть всем подругой.

— Мы никому не скажем…

— Подожди-ка… — перебивает Ева и смотрит на меня. — Так это ты прислал Валери букет недавно? — мои губы трогает улыбка, но поздно спохватившись, понимаю, что она её уже увидела. — Твою мать! Только молю, не говори, что она… Сука!

Ева вскакивает на ноги, оборачивается и зарывается пальцами в волосах, ошарашенно смотря на меня, и я понимаю, что она догадалась обо всём. Надеюсь, я выживу!

— Ты… это был ты, да? Господи! Майк, твою мать! На хрена ты переспал с ней? Ты хоть понимаешь, во что это может вылиться?! — я ничего не ответил, потому что не знал, как объяснить необъяснимое.

— То есть ты специально это сделал?

— Нет! Я не планировал ничего, Ева! — я поднялся на ноги. — Мы встретились случайно. Валери сама предложила переспать…

— Она тебя не узнала? — выгнула бровь подруга, смотря на меня, как на дебила.

— Она была не в том состоянии, — я поднял руку, — да и я тоже! Да, я говнюк! Но только одна маленькая крошечная мысль, что она могла предложить это кому-то другому, заставила меня действовать. Да, мы переспали!

Я снова отошёл дальше и начал расхаживать по тропинке, не обращая внимания на то, что Ева смотрит на меня убийственным взглядом. Я снова терял контроль, когда мысли о Валери били по мозгам, я хотел сделать что угодно, чтобы вернуть её, пусть и спустя столько лет.

— Хочется тебе или нет, но я прошу тебя помочь… а хотя, если не согласишься, я сделаю всё сам! Я верну её и заставлю быть со мной, потому что осталось ещё чуть-чуть, и я сойду с ума, зная, что она не может принадлежать только мне. Знаешь, я тоже не был счастлив, да я вообще не знаю, что это такое. Утро, день, ночь — было не важным… да, вся грёбанная жизнь не важна, когда рядом нет её. Ева, я люблю её, понимаешь? Чертовы десять лет не стёрли Валери из моей жизни, а я устал. Честно устал от этого. Либо ты помогаешь, либо не мешай, я сделаю всё сам.

Зашагав прочь с этого парка, я не смотрел по сторонам, лишь бы быстрее оказаться дома, занять свою голову чем-то другим, чтобы не думать ни о чем. Но не успеваю даже десяти шагов сделать, как Ева обгоняет меня, а затем бросается на шею.

— Я помогу, помогу, Майк. Но если ты сделаешь ей хоть один раз больно, я отрежу твои яйца и замучу из них оригами!

(Billie Ellis — No Time To Die)

Никогда бы не подумала, что я не буду болезненно переживать разрыв с Лиамом. Знаете, это, как будто, ничего не было — не было семи лет отношений, совместной жизни в одной квартире и кучи воспоминаний того времени. За последний месяц после того дня, как я забрала свои вещи из его квартиры, я занялась своей жизнью и окунулась в работу с головой. Конечно же, не без помощи Евы, которая всегда находила время на меня. Каждый Божий день мы, после смены в кафе, отправлялись гулять; каждый наш выходной день мы проводили в каких-то делах. Не было никаких разговоров о парнях и отношениях, только то, что мы хотели обсудить сами. И, возможно, именно подруга помогла мне легче пережить разрыв, который где-то на задворках сознания пытался болезненно уколоть. Но, опять же, мне не давали ни секунды остаться с собой наедине, чтобы начать копаться в себе. Измождённые днём, мы падали спать, а на утро всё начиналось по новой.

Даже сегодняшний день не стал исключением. Ева с самого утра сказала, что хочет сделать ремонт в нашей квартире, и то, что договорилась с хозяйкой, которая, естественно, дала согласие. Я не смогла найти слов, чтобы начать отпираться, мне оставалось только следовать за подругой. Поэтому на ближайшее время, а именно наш отпуск за два года работы в кафе, будет весёлым. Мы… точнее, Ева вытянула меня по магазинам, стоило нам позавтракать утром. И откуда в ней столько энергии?

Забегая в очередной магазин с какими-то приспособлениями для ремонта, я безучастно наблюдала за подругой, которая разговаривала с продавцом. Я понятия не имела, как вообще помогать Еве с ремонтом, поэтому просто бродила между стеллажами с какими-то товарами. Понимая, что мы надолго в этом магазине, я не стала даже слушать беседы, гуляла между рядами. Какие-то панели для потолков, обои для стен, краски, колеры для чего-то там… всё смешалось перед глазами, пока я не повернулась в сторону. Стеклянная перегородка бутика открывала обзор на людей, гуляющих по торговому центру. Я перевела взгляд на красивую мозаику для стен, и моё внимание привлекло движение на той стороне.

Как будто в замедленной съёмке среди толпы народа, я увидела высокую фигуру мужчины. Знакомого мужчины. Совсем забытого мужчину, о котором запрещала себе думать все долгие десять лет. Но через секунду всё растворилось, словно мне показалось. Я подошла ближе к стеклу, всматриваясь в людей по ту сторону, чтобы убедиться в своей вменяемости. Не может же быть, что последние четыре недели я вижу этого человека постоянно, словно он призрак. Я действительно мельком ловлю в толпе Майка, человека, которого очень давно оставила в прошлом. Это продолжается каждый день, будь я на работе в кафе, он проходит за окном, будь то я дома, он идёт по другой стороне дороги. Будь это рядом проезжающая машина, пока я стою с Евой на перекрёстке улиц.

И вот сейчас я словила его знакомые черты прямо посреди торгового центра. Неужели он правда в Балтиморе? Не стану лукавить о том, что я никогда о нём не искала информацию. Искала. Но это было давно, когда душа горела только от одной мысли, что он где-то там живёт и радуется жизни. Но после встречи с Лиамом я перестала, точнее запрещала себе думать о другом мужчине. А теперь после стольких лет мне мерещится этот человек абсолютно везде.

Где-то глубоко внутри себя я, возможно, отпустила ту ситуацию, произошедшую в прошлом, но только одна мысль, что я могу, на самом деле, встретить его, пугала. Да, я очень болезненно отходила от этих недоотношений, когда поняла, что надо мной просто посмеялись.

— Эй, ты чего тут? — ко мне подошла Ева, и я обернулась к ней, вернувшись в реальность.

— Да так рассматривала, что тут есть, хотя вообще ничего не понимаю в этом, — улыбнулась я подруге.

— Я все закончила, мы можем перекусить где-нибудь. Я что-то проголодалась, как волк. Готова съесть что-нибудь из японской кухни.

— Как ты можешь это есть? — я покачала головой, следуя за Евой, и опять обернулась на стеклянную поверхность, чтобы убедиться, что там никого не было и нет.

По пути к кафе, где мы будем обедать, мы забежали ещё в парочку бутиков, а только потом с уставшими ногами уселись за столик. Мы болтали о предстоящем небольшом ремонте и о том, что надо сначала куда-нибудь махнуть, а на оставшиеся время заняться ремонтом. Мне не хотелось, конечно же, этого делать, но ничего поделать не могла, Ева даже мёртвого уговорит действовать так, как она того желает.

— Как смотришь съездить в Элктон? — вдруг спросила она, закидывая в рот какую-то корейскую фигню. Я оторвала взгляд от своей тарелки с лапшой и удивилась такому заявлению.

— Ты прекрасно знаешь, что я туда не езжу уже кучу времени. Мама навещает меня сама, когда ей того хочется.

— Боже, Валери, я говорю самим съездить туда отдохнуть. Просто. Без предупреждения своих родственников, да и я там не была, по-моему, с того самого момента, как уехала с тобой.

— Ну и что мне там делать? Нет, я не хочу.

Я вдруг испугалась мысли, что могу встретить Майка… Боже, я столько лет не произносила его имени, что оно кажется мне каким-то незнакомым. Что, если он уже женат, дети, семья… и тут я собственной персоной. Не хочу… боюсь.

— Ну давааай! Что тебе терять? Встретимся с нашими друзьями, они, кстати, писали, что собираются устроить вечеринку. Ну там собрать всех одноклассников вместе. Ну давай! Чего ты боишься?

— Я много лет не думала о том городе и мысли, что могу, ну или захочу, туда съездить. Если ты забыла, там может поджидать меня моё прошлое, которое не особо приятно.

— Ты о Майке? — она выгнула бровь, но я-то знала, что Ева и он когда-то ещё в детстве крепко дружили, пока не появилась я. — Валери, мы с тобой за эти годы никогда о нём не говорили, но пора бы отпустить всех этих мужиков и не думать ни о чем. Я прекрасно знаю, что ты бы с удовольствием съездила к матери, просто так. Подруга, прошло десять лет.

Я отвела взгляд от её серых и таких внимательных глаз, что стало как-то неудобно перед ней. Да, действительно, прошло уже много лет, чтобы думать о нём, но та подростковая Валери внутри меня почему-то оживает. Как будто чувствует, как сердце, сбившееся от присутствия того давно забытого парня, снова разобьётся, если увидит его. Это как будто заглянуть в свою прошлую жизнь и почувствовать то трепещущее состояние неминуемой встречи. Боль и радость собираются где-то в груди от осознания, что тогдашняя влюблённость всё ещё жива, но пока спит.

— Не знаю, почему ты сейчас заговорила о Элктоне и Майке, но Ева, мне кажется, я схожу с ума, — аппетит пропал, и я отодвинула тарелку подальше от себя. — Знаешь, за последний месяц, мне кажется, что я вижу его.

Ева перестает жевать и смотрит на меня не мигая.

— Как будто Майк проходит мимо, но это настолько быстро, что я думаю, постоянно о галлюцинациях. После расставания с Лиамом, я постоянно ловлю себя на мысли о Майке. Даже сейчас, когда мы были в магазине, я видела его через стекло бутика. Не знаю, как это объяснить, но думаю, это был он. А тут ты со своим предложением, я схожу с ума?

— Ого, подруга. Я не думаю, что он может быть тут. Да и ты, наверное, просто накручиваешь себя. Нужно отвлечься от этого города, от работы и уехать.

— Может быть, ты и права, — я пожимаю плечами и тянусь к стаканчику с кофе. — Мне нужно переварить все это.

— Без проблем. Тем более после отдыха в Элктоне нас ждёт ремонт и новое начало, ты же собираешься броситься в омут своей профессии снова?

О да, за этот месяц я решила, что хочу снова попробовать себя в учёбе, пройти курсы и стажировку. Меня пригласили пробоваться на профессию, о которой я мечтала ещё тогда, будучи подростком. На это меня подбила Ева, признав, что так точно забуду о Лиаме и наших отношениях. Только поэтому в свои двадцать восемь я решилась на учёбу по ускоренному курсу.

— Я немного прогуляюсь перед тем, как вернуться домой, хочу немного побыть наедине со своими мыслями. Думаю, ещё надо позвонить маме, — говорю я, и Ева соглашается со мной.

— Я тогда загляну в ещё пару мест, а потом встретимся дома, хорошо? — я киваю, и мы прощаемся, расходясь в разные стороны после оплаты обеда.

Когда оказываюсь на улице, то выдыхаю воздух, медленно направляясь по дороге, залитой солнечным светом. Через месяц уже осень, но почему-то совсем не ощущается это, очень тепло, даже жарко. Когда приближаюсь к перекрёстку, чтобы перейти на ту сторону, сначала не замечаю в толпе напротив меня знакомого лица. Глаза возвращаются на то место, где должен был стоять он, но кроме незнакомых лиц я никого не вижу. Загорается зелёный свет, и я среди первых перебегаю дорогу и начинаю оглядываться по сторонам. Ведомая своими мыслями, смотрю каждому в глаза и иду, пока не замечаю широкую спину в чёрной футболке. Каштановые волосы прямо как у него подбрасывает ветер, когда я прибавляю шаг. Остаётся немного, и я сама того не знаю, зачем, касаюсь руки.

— Извините…

— Да? — ко мне поворачивается парень, и я отступаю, понимая, что окончательно поехала мозгами.

— Простите, — улыбаюсь я. — Обозналась.

— Ничего.

Парень продолжает свой путь, пока я прихожу в себя от глупости ситуации, а потом вовсе сворачиваю в парковую зону, решаясь отдалиться от шума города и толпы народа. Пока иду, думаю о предложении подруги съездить отдохнуть домой и встретиться со школьными подругами. Пытаюсь выбросить назойливый мираж в виде бывшего парня, который как приведение таскается за мной вот уже четыре недели. К чему бы это? Как будто изначально знал, что я собираюсь поехать домой, и поэтому ходит везде за мной.

Достаю телефон из сумочки и набираю номер матери. Слышу гудки, пока рассматриваю людей и маленьких детей, что гуляют и смеются. Мама отвечает спустя долгих шесть гудков.

— Валери? Что-то случилось? — сразу с ходу спрашивает мама, и я улыбаюсь.

— Я, что, не могу позвонить маме? Или звоню, когда что-то случается?

— Просто внезапно. Мы обычно созваниваемся вечером. Ты не на работе?

— Нет, у меня отпуск, мам.

— Тоже надо. Ты хоть там хорошо кушаешь?

Я улыбаюсь её словам.

— Мам, мне двадцать восемь, а не восемь. Кушаю, как все взрослые люди.

— Я знаю тебя, Валери. Ты же у меня как птичка.

Я улыбнулась еще шире. У нас с мамой отношения никогда не были близкими, пока она была занята разборками с моим родным отцом. Они практически всегда были заняты друг другом, пока отец попросту не ушёл, оставив нас вдвоем. Потом уехала я. Сейчас же моя мама в отношениях с местным шерифом Элктона, и её жизнь за последние десять лет изменилась до неузнаваемости. Забота о новом муже и пасынке, то есть у моего отчима есть сын от первого брака. Он же мой одноклассник и когда-то хороший друг, что один из первых познакомился со мной. И вот теперь последние пять лет точно, мы с мамой стали немного ближе, как подобает матери и дочери.

— Мам, я тут… — я вдохнула, когда пришла пара признаться, что хочу приехать к ней, — точнее, мы с Евой решили приехать в Элктон.

На той стороне повисает тишина, мама молчит, и я уже думаю, что прервалась связь, как она начинает говорить:

— Когда? Валери, господи…

— Ну мам, только не надо плакать.

Слышу её всхлип, и сама немного расстраиваюсь.

— Ты не была тут много лет, я не ожидала, что ты скажешь это. Мне нужно срочно послать Джонатана в магазин, надо срочно закупиться…

— Мам. — я закатываю глаза. — Остановись. Не нужно никого никуда посылать.

— Ещё чего! Конечно надо! Моя дочь едет ко мне! Я хочу встретить её любимыми вкусняшками! Не перечь мне.

— Ох, ну простите! — мы смеемся.

— Ты точно приедешь? Доченька, я очень сильно хочу увидеть тебя, и все время боялась что-то сказать лишнее.

— Приеду. Уже все в прошлом, мам. Тем более, я хотела рассказать, что снова поступаю в университет на курсы…

Мой рассказ матери затянулся ещё на час, пока мы не поделились последними событиями в наших жизнях. Мне пришлось рассказать о Лиаме, но только укороченную и безболезненную версию нашего расставания. Пусть не знает, на что пошёл этот человек, чтобы мы разошлись. Мама, несмотря на то что была расстроена этими событиями, из-за того, что Лиам никогда не участвовал в беседах с ней, практически всегда сторонился знакомства с родителями.

И когда я положила трубку, моё настроение было не таким, как час назад. Я чувствовала, что меня ждёт мама. Что она хочет моего возвращения спустя столько лет расставания. И я уже бодрее прогуливалась по парковой зоне, пока не заметила небольшую детскую площадку, на которой играли дети, а их родители сидели на лавочках. Мимо меня пронеслась девочка с игрушкой в руках, а с другой стороны, мальчишка лет пяти на самокате, разогнавшись и что-то крича и смеясь.

— Даниэль! Господи, неугомонный ребёнок! Даниэль, сейчас же остановись! Ты же голову себе расшибёшь!

Я обернулась и заметила женщину лет пятидесяти, она резво перебирала ногами, чтобы угнаться за ребёнком. Её светлые волосы были собраны на макушке, а в руках она держала что-то наподобие лёгкой курточки.

— Розали, я уже взрослый! Смотри, как я умею!

Мальчишка оттолкнулся от дороги и поехал быстрее, а женщина, что обогнала меня, охнула от скорости. Я улыбнулась смеху мальчишки, что хохотал от веселья, пока внезапно из-за деревьев прямо ему навстречу не вылетел велосипедист.

— Даниэль!

Всё произошло настолько быстро, что даже я перепугалась от кучи, в которую превратились велосипед и самокат ребёнка. Мальчишка закричал, что есть мочи, и его бабушка рванула со всей мощи к нему. Не понимаю, зачем, даже мои ноги понесли меня к месту происшествия.

— Господи, Даниэль! Мальчик мой, что же делать? Как ты? Где что болит? Ответь мне!

— Я не заметил его! Он так внезапно появился, что не успел затормозить! — парнишка лет пятнадцати в панике уставился на мальчика и его бабушку, которая, казалось, перестала дышать.

— Вы в порядке? — я оказалась около женщины с плачущим ребёнком, который прижимал к животу правую руку.

— Не знаю, — женщина в страхе посмотрела на меня, а потом на парня. — Куда же вы так неслись? Разве так можно?

— Я не видел его! Он вылетел так внезапно, что я сам растерялся.

— Хорошо, все хорошо, — вмешалась я. — Малыш, где болит? — я присела около мальчика и заглянула в заплаканные зелёные глаза.

— Рука, — проревел он.

— Нужно отвести его в больницу, — я посмотрела на его бабушку, которая быстро кивнула и схватила телефон, пока парнишка, сбивший мальчика, медленно поднял велосипед и сорвался с места.

— Куда! — крикнула женщина.

— Я на машине, могу вас довести до больницы. Она вон там, — я указала на старенький седан, припаркованный утром Евой; у нас была одна на двоих машина.

— Я сейчас позвоню его отцу, он приедет за нами.

— Можете это делать, пока будем ехать в больницу.

— Хорошо, если вам не трудно, поехали.

Женщина схватила мальчика на руки, и мы сократили путь через аллею, выходя на парковку у торгового центра, где мы были с Евой. Я открыла дверь и помогла усесться своим пассажирам, а сама быстро оказалась за рулём. Мальчишка ещё плакал, но уже не так сильно, постоянно прижимая руку к животу. Я выехала на дорогу, стараясь не забывать о правилах, медленно, но уверенно маневрируя между другими машинами. Пока я колесила по городу, отец ребёнка уже был в курсе всех событий и сказал, что в ближайшее время прибудет в больницу; он застрял в пробке недалеко от нас.

— Эй, малыш, как тебя зовут? — решила я немного заговорить ребёнка, чтобы он отвлёкся от боли.

— Даниэль, — всхлипнув, ответил он.

— А меня зовут Валери, — я глянула в зеркало заднего вида. — Я в детстве тоже падала и даже ломала руку.

— Тебе тоже было так больно?

— Поверь, было. Мне даже делали гипс, чтобы восстановить сломанные кости.

— Это больно?

— Надевать гипс? Неа, не больно. Это такая штука, которая застывает на твоей больной руке, а потом твердеет. На ней ещё можно рисовать, — я снова посмотрела на мальчика, он перестал плакать и смотрел на меня с интересом. — Мне в школе потом подруги разрисовали его в цветочек.

— Это девчачьи штучки, я же мужчина, мне так не надо! — возразил он, а я улыбнулась.

— Папа тебе нарисует машинки и мотоциклы, — сказала его бабушка.

— Розали, а папа приедет?

— Конечно, ты же слышал, что я звонила ему, он в пути.

Мы завернули к больнице и остановились на парковке. Я снова помогла им вылезти и осталась стоять около пассажирской двери, не зная, что делать дальше.

— Мне больно, — захныкал Даниэль, сильнее прижимая руку.

— Сейчас перестанет болеть, ещё немного, — женщина попыталась его взять на руки, но мальчишка сопротивлялся.

— Валери, не могли бы вы помочь?

— Конечно!

Я захлопнула дверь и подбежала к ним, аккуратно подхватила ребёнка и поспешила ко входу. Оказавшись внутри, мы быстро нашли медсестру, она помогла нам найти кабинет врача. Чуть позже Даниэля забрали на рентген, пока его бабушка заполняла какие-то документы. Мне пришлось находиться рядом с ребёнком и отвлекать его от боли и страха. Он старался не плакать, пока его осматривали, а потом накладывали гипс. У ребёнка оказался сильный ушиб кисти, которая мгновенно опухла и покраснела.

За проведённые сорок минут в больнице рядом с незнакомым мне ребенком и его бабушкой мы разговорились, пытались его отвлечь от слез, пока врачи ждали отца мальчишки с документами, подтверждающими отцовство.

— Вот видишь, это совсем не больно, — сказала я, когда все процедуры закончились, и мы сидели на кушетке, разделённые шторками. Розали ушла встречать папу Даниэля.

— Больно. Внутри там больно, — его зелёные, как листва летом, глаза снова наполнились слезами, и я, осмотревшись вокруг, взяла ручку и села на стул рядом.

— Давай, я попробую раскрасить твой гипс, как это делали мне. Что хочешь, чтобы я нарисовала?

Даниэль замолчал и задумался, а потом протянул мне руку.

— Машину, как у папы.

— А какая она? — спросила я.

— Большая и чёрная, и ещё у неё есть кузов и большие колёса.

— Похоже, это внедорожник?

— Да, папа так его называет!

Я приблизилась и начала водить ручкой по свежему гипсу, выводя первые штрихи для создания внедорожника. Благо, когда-то я рисовала, и первые линии начали складываться во что-то похожее на большую машину. Даниэль постоянно указывал на недочёты и дополнял словами всё, что нужно было добавить в будущий рисунок. Мы настолько увлеклись, что не заметили, как на белом фоне появилась нужная нам машина, а рядом ещё несколько легковых, похожих на мою. Украсили все это человечками, которые пытался нарисовать левой рукой Даниэль. Мы засмеялись, когда за моей спиной отодвинулась шторка, и мальчишка поднял голову.

— Папа!

Я резко встала и отошла на несколько шагов назад, медленно положив ручку на место, пока отец ребёнка обнимал его. Розали улыбнулась Даниэлю, и мужчина обернулся ко мне… и слова обоих застряли в горле.

Майк.

Когда наши глаза встретились, я не смогла дышать, пока до нас обоих доходило, что мы сейчас прямо здесь, друг напротив друга. Спустя десять лет большого перерыва мы смотрели друг на друга, а перед нами, словно старая кинопленка устаревшего кино, проносилась вся наша жизнь в Элктоне. Смех, поцелуи, объятия, как будто мы снова прожили всё это вчера. Как будто мы заново в одну миллисекунду прожили наше прошлое. В итоге остановившись на этом моменте, я, стоя напротив него, а он напротив меня с ребёнком на руках.

— Пап, Валери нарисовала мне машину на гипсе, и я совсем не плакал! — разрушил тишину Даниэль, показывая свою руку.

— Я, наверное, пойду, — я опустила голову и обогнула Майка, чтобы побыстрее сбежать.

— Ох, детка, мы тебя, наверное, отвлекли, — меня поймала Розали.

— Всё хорошо, правда. На моём месте любой поступил бы так же.

— Спасибо тебе огромное.

— Не за что.

— Валери! — я почти вышла за шторку, когда меня позвал Даниэль, я обернулась. — Спасибо за машинку, она похожа на папину! — он улыбнулся.

— Я старалась. Выздоравливай, малыш, — я тоже улыбнулась и пулей понеслась прочь из больницы.

Я бегала взглядом и умоляла Всевышнего поскорее найти выход, чтобы Майк не вздумал идти за мной. Руки начали дрожать, когда я оказалась на улице, несмотря куда иду, начала рыться в сумке. Нашла ключи и подняла взгляд на свою машину, выдыхая порцию застоявшегося воздуха в лёгких. Меня зажали со всех сторон, а одной из этих машин был чёрный внедорожник. Черт!

— Валери!

Моё сердце ёкнуло в груди, и я, не задумываясь, бросилась в другую сторону, подальше от этого голоса, который посмел произнести моё имя.

— Валери! Подожди!

Я опустила голову и практически вжала её в плечи, надеясь, что так я стану невидимой, но всё тщетно. Я слышала его быстрые шаги.

— Подожди!

Я замерла, когда поняла, что мне не избавиться от него, как бы сильно не старалась. Он обошёл меня.

— Спасибо.

Я просто кивнула, боясь, что если сейчас снова посмотрю на него, то взорвусь от каких-то необъяснимых эмоций.

— Когда няня позвонила и сказала о Даниэле, я не смог приехать быстрее, но спасибо, что отвлекла его.

Я снова кивнула и сделала шаг в сторону, и он повторил за мной, становясь ближе. Нельзя! Нельзя! Я тут же отступила и посмотрела в глаза, пытаясь казаться спокойнее.

— Это все?

— Нет! — Майк так быстро отрицательно махнул головой, что его волосы цвета каштана упали на лоб.

— Что ещё?

— Блин, — он отвернулся и несколько раз вздохнул, ну и я снова попыталась обойти его. — Валери, нам надо поговорить. Блин, это не так должно было произойти…

— О чем? — я выгнула бровь и нахмурилась.

— Есть о чем.

— У меня нет. Иди к сыну, он ждёт, и ваша мама, наверное, тоже переживает за своего ребёнка.

Я развернулась и поспешила к своей машине, бросив Майку.

— Убери машину, мне нужно выехать.

— У меня нет жены, Валери! — крикнул он мне.

Я что, сейчас, слышала в его голосе улыбку?

Но черт возьми, врать сейчас себе об облегчении от этих слов не буду.

Да и мне плевать!

— Мне плевать, Таннер.

— Давно я не слышал своей фамилии с твоих уст.

— Я не заигрываю с тобой, Майк. Убери машину.

Я обогнула его внедорожник и подошла к авто. Открыв дверь, закинула сумку, стараясь выветрить жару из салона. Майк же не послушал меня, наоборот, подошёл ко мне и остановился рядом.

— Что ты хочешь?

— Поговорить. Я уже сказал.

— О чем?

— Есть одна тема.

— Мне не о чем говорить с тобой.

— Есть.

— Нет. Убери машину.

— Уберу, если ты поговоришь со мной.

— Если ты хотел извиниться за прошлое, то забудь. Я забыла уже.

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Прошло десять лет, Таннер, если ты не забыл.

— Повтори ещё раз, — внезапно попросил Майк, и я, вздохнув, посмотрела на него. — Повтори.

— Ты о начале разговора?

— Нет, — он качнул головой.

— Мне нужно ехать, Майк.

Майк сжал челюсть и увел взгляд в сторону как будто что-то обдумывал.

— Пообещай, что подумаешь о нашем разговоре. Мне нужно поговорить с тобой, прошу.

— Нет.

— Валери.

— Убери машину, Таннер!

Из здания больницы вышли Розали и Даниэль. Мальчишка быстро побежал к своему отцу, и Майку пришлось освободить мне дорогу. Я снова помахала его сыну и сорвалась с места, чтобы меня никто не догнал. Буря чувств, охватившая моё сознание, вылилась злостью вперемешку со слезами, которые сами по себе текли по щекам.

— И почему это я плачу? Я его не люблю! Я его забыла! — крикнула я самой себе, вытирая со щек дорожки. — Как будто прикол! Поговорить он захотел! Ага, сейчас!

Завернув к дому Евы, я остановила машину на парковке, все ещё в шоке от такой внезапной встречи. Мне потребовалось ещё несколько минут, чтобы перестать реветь, сама не зная от чего. Когда я уже собиралась выйти из машины, то нахмурилась, взяв свою сумку с заднего сидения. Рядом с ней лежал белый конверт. Потянувшись, я покрутила его в руках. Конверт был без имени и адресата.

Овладевшее мной любопытство взяло вверх, и я открыла его, заметив сложенный вчетверо листок. Почему-то сердце сжалось, когда моё имя, выведенное его красивым почерком, отдалось в сознании голосом Майка.

Наверное, не нужно говорить, что последние строки этого письма были полны свежих капель моих не пролитых слез.

Что я там говорила о том, чтобы больше не пить? Выкиньте это всё из головы. Я снова напилась, чувствую, что ещё чуть-чуть и стану зависимой от этого. Даже не хочу говорить, почему снова это сделала. Хотя если не расскажу, то можно будет прямо тут заканчивать мою историю. Всему виной Майк. Нет бы мне пить и плакать о разрыве с Лиамом, я реву из-за парня, в которого была влюблена ещё там, в далёком прошлом. Его письмо до сих пор лежит у меня на коленях с того времени, как я зашла домой. Перечитала я его уже миллион раз, и каждый этот раз заставляет задерживать дыхание. Всхлипы так и рвутся, потому что я заново, как в первый раз, вспоминаю тот день. Выпускной. Он такой красивый и обаятельный, что сводит желудок, а его слова в тот день о моем наряде и в целом обо мне сводили с ума. Наши танцы, смех, быстрые поцелуи — кажется, до сих пор горят на губах.

В тот день я призналась не только себе, но и ему, что до безумия, до страха люблю его. Вот знаете, что такое, когда дышать не можешь от присутствия любимого, хочется откусить от него кусочек, а даже можно покусать, до боли, до крови. Поставить метку собственности, чтобы ни одна не смогла посмотреть в его сторону.

Я любила так. Я боялась этих эмоций, потому что, как правило, любовь может сделать настолько больно, что некоторые не выдерживают этого. Наверное, в каком-то плане я была таким человеком. В тот день, когда я призналась ему в любви, он изменился — вот по щелчку. Пытался отдалиться, всё время делал вид, что не замечает меня, хотя мы приехали вместе, пока не наступил тот самый момент, когда он при всех сказал о споре.

Как же это, мать его, банально. Спор! Он поспорил, что я влюблюсь в него! Да на хрена это было нужно? Любая в нашем захудалом городишке сказала бы об этих словах, не задумываясь, в полёте сняла трусики и побежала за ним.

В тот момент, как любая на моём месте, я не поверила бы в правдивость этих слов, что все эти месяцы мной просто пользовались. До сих пор помню тот ужас в душе, когда вокруг все смеялись от моей наивности. Что вот, посмотрите, даже приезжая чужачка влюбилась в смазливого красавчика школы. А он стоял прямо напротив меня и смотрел, не мигая; на его лице не было никаких эмоций, пока по моим щекам бежали слёзы.

А потом было всё самое интересное. Я не помню ни лиц друзей, ни родителей, я словно впала в кому. Не было истерики и криков, пока я находилась в Элктоне. Она произошла после, когда я осознала, что внутри всё горит. Единственная подруга испугалась настолько, что вызвала скорую помощь. Сдерживая себя тогда при нём, я рассыпалась после, уже в Балтиморе, на больничной койке. Я думала, что ломка во всём теле будет со мной вечно, пока не почувствовала облегчение от лекарств.

Никогда бы не подумала, что окажусь настолько сломленной, хотя мне всегда говорила мама, что люди от любви не умирают. Это всего-навсего химия. Но я оказалась под её влиянием настолько сильно, что не смогла справиться. Не смогла вот взять и выкинуть её в окно. Мне хотелось, чтобы всё оказалось ложью, и что сейчас он зайдёт и просто обнимет, прижмёт к груди, и я услышу его быстро бьющееся сердце. Но этого не случилось.

И сейчас, смотря на листок, исписанный его почерком, невыносимо, я слышу его голос, как будто он читает мне его и просит простить. А ещё мне страшно от мысли, что внутри меня ведётся нешуточная борьба разума и сердца. Боюсь копнуть глубже и понять, что я всё ещё что-то чувствую, что Лиам был всего-навсего прикрытием все эти годы. Что где-то глубоко я верила в возможность нашей встречи, но я не была готова к старой забытой боли, которую так и не пережила.

Цепляя двумя пальцами фужер и письмо, я поднялась с кресла и направилась в свою комнату. Тихо закрыла за собой дверь, дошла до шкафа и села на пол. Отодвинув дверцу в сторону, вытащила небольшую коробку. Сделав глоток, открыла её и прикоснулась к мягкой ткани кофты, а потом, по старой доброй памяти, поднесла её к носу. Едва уловимый аромат его духов, и я снова даю волю слезам, от которых устала. Не знаю почему, но я до сих пор не выкинула её, нечаянно прихватив ещё тогда, десять лет назад, с собой. Пока никто не видел, ложилась с ней спать, прижимая к груди, вдыхая запах… его запах.

— Валери? — на пороге моей комнаты появилась Ева, и я, испугавшись, быстро бросила кофту и криво закрыла крышку, пихая её обратно в шкаф. Только у меня не получилось спрятать слёзы и письмо, да и в принципе своё состояние. — Что происходит? Что случилось?

— Всё нормально, — отрезала я и попыталась встать.

— Я вижу, — она скептически посмотрела на меня. — Что это?

Ева проворно выхватила у меня письмо и через несколько секунд подняла на меня глаза, приподняв брови. Ей не нужно было ничего говорить, она без слов поняла, от кого оно.

— Я видела его, — выдавила я, попадая в её объятья, — он хотел поговорить, но я сбежала.

Я говорила и говорила, глотая слёзы, что новым потоком полились из глаз, пока подруга гладила меня по голове. Она не задавала никаких вопросов, потому что понимала моё состояние. А когда моя душа наплакалась вдоволь, она уложила меня на кровать и обняла со спины. Не знаю, сколько мы так лежали, но мне помогало её присутствие, эта тишина успокаивала, отгоняя плохие воспоминания.

— Когда ты видела его? — тихо спросила Ева, пока я наблюдала, как луч солнца постепенно пропадает со стены напротив моей кровати.

— Сегодня. Оказывается, у него есть сын, я подвезла Даниэля и его няню в больницу. Мальчик неудачно упал с самоката, столкнувшись с велосипедом. Это случилось, когда мы расстались с тобой в обед.

— И что он сказал тебе?

— Попросил поговорить, но мне стало страшно, Ева. Страшно от того, что я почувствовала, находясь рядом с ним. Я уехала, а в машине рядом с сумкой нашла письмо. Пришла домой и напилась.

— Это попахивает алкоголизмом, подруга! — мы усмехнулись. — А давай-ка прямо сейчас возьмём билеты и уедем, а?

— Даже не знаю…

— Мы ничего не теряем, нам нужно убраться отсюда и отдохнуть. А тебе бы забыться. — Ева подскочила на кровати, и я обернулась к ней.

— А давай!

Я любила её за то, что она всегда помогала мне не расклеиться окончательно, любила её за спонтанные решения, которые действительно отвлекали от гнетущих мыслей. Поэтому через час наши билеты были уже куплены, и собраны несколько сумок и покупок родным. А вызванное такси, десять минут назад, должно было вот-вот приехать. Мы со скоростью ветра переоделись, попутно перекусывая бутербродами, приготовленными Евой. А когда пришла пора выходить, меня вытолкнули из квартиры, позволяя нести сумки до лифта, а там и до такси. По дороге в аэропорт мы чуть было не поругались, а это происходило очень редко: Ева не смогла найти паспорта, а когда нашла, то посмеялась над ситуацией, пока я чуть было не повыдирала ей волосы.

В конечном итоге, мы успели на самолёт, а там первым же делом я вырубилась, стоило нам взлететь. Выпитый алкоголь перешёл в головную боль, поэтому лучшим лекарством было поспать.

— Вроде маленький аэропорт, но блин, почему так долго не отдают багаж?!

Мы стояли около ленты и высматривали свои чемоданы. Я сонно топталась на одном месте, желая быстрее приехать домой к маме и завалиться спать. Хотелось пить и, по-моему, кушать, но второе могло бы подождать до утра.

— Вон они, — я указала пальцем и поплелась к чемодану.

— Надо бы теперь найти такси, не хочу идти до дома пешком.

— И вообще, зачем я тебя послушала? Ты видела время? Мы приехали поздно, в два ночи! — я покачала головой, а Ева захихикала.

— Поедем тогда в отель, выспимся, а потом утром стартанём к родителям. Мои не будут в восторге от моего присутствия в такое время.

— А подумать раньше? Я была не в состоянии думать разумно, а ты-то чего?

— Спихивать всё на алкоголь мне тут не надо. Виноваты обе. Поехали, надо заказать что-нибудь поесть, умираю аж!

— Интересно, где ты собралась заказывать, разве в Элктоне что-то работает ночью?

Мы вышли на улицу и сразу же поплелись к машине, запихнули свои чемоданы в багажник и поехали к отелю, что до сих пор работал. Просто я думала, что он уже давным-давно обанкротился и закрылся, а оказалось, нет.

— Парочку мест есть, что работают. Тут открылись кафешки на вынос, можно заказать у них.

Пока мы ползли до отеля и заселялись на ночь, Ева сбегала за заказом, и мы получили дозу вредной еды практически посреди ночи. В конечном результате спать мы легли уже с рассветом, а проснулись в обед. Идеально. Конечно же, мой вид был как у побитой собаки: даже макияж и душ не спасли, но хотя бы голова не болела от вчерашнего! Выйдя на улицу с чемоданами в руках, мы решили прогуляться по старым улицам.

Элктон за десять лет не изменился, всё те же улицы, те же дома, мало проезжающих мимо машин и пешеходов на тротуарах. Открытые магазинчики, на удивление, были полны посетителей, а маленькие кафешки принимали заказы у покупателей. Я разглядывала каждый уголок знакомых мест и словно фантомно видела себя со стороны.

— Наверное, тут надо жить в старости, когда устал от людей и больших мегаполисов, — говорит Ева, когда мы завернули в спальный район.

— Ты точно жить тут не будешь, потому что даже в старости найдёшь приключения.

— Ха-ха, смешно. Я тебя с собой возьму, чтобы плесенью не покрылась! — я захохотала в голос. — Ну а что, в нашей компании должен быть хоть кто-то долбанутым. Поэтому эту роль я возьму на себя.

— О да! И чем мы будем заниматься? Делиться лекарствами?

— Во дурная! Мы будем жить и кайфовать.

— Ага, ты не забывай, что ты будешь старая и больная. Не вечно же сможешь кайфовать!

— Вот ты на что мне? — спросила Ева, и я выгнула бровь. — Ты будешь отвечать за наши лекарства, которые будут поднимать боевой настрой. Не думаю, что в лет шестьдесят я захочу тишины.

— Остановись, подруга, — я снова засмеялась, и Ева захихикала.

— А я чего? Ничего не говорю.

Не замечая ничего вокруг, мы смеялись над приколами, которые заставили окончательно расслабиться. Я даже на мгновение забыла, что нахожусь в городе, из которого бежала без оглядки. И как только мы замечаем наши дома, что стояли друг напротив друга, замолкаем и осматриваемся по сторонам. Ева показывает на качели, что она замечает на углу своего дома, и мы улыбаемся, вспоминая, как накатались на ней и получили перелом рук, упав с неё. Как раз кстати, она сломала тогда левую, а я правую — вся школа и наши одноклассники вечно подкалывали нас, когда видели в коридорах.

Потом мы видим силуэт серенького домика на дереве, что выглядывает из угла моего дома, и снова смеёмся. Там происходило многое, пока мы учились в школе. Я впервые именно в том домике попробовала алкоголь. Ну как попробовала: Ева принесла, и я с ней и… Майком напились. Видели бы вы наших родителей, которые стояли внизу у лестницы, слушая наш пьяный вой под музыку. Отхватили мы знатно, даже думала, что нам запретят общаться, но всё обошлось.

Мой взгляд сам по себе переносится на соседний дом рядом с моим. Наши окна с Майком были напротив, и вечерами мы часто смотрели друг на друга, без слов. Я даже помню, как-то специально не закрыла вечером шторы, пока танцевала. То чувство, что он смотрел на меня, выводило на такие страшные на тот момент эмоции, что я краснела. Я разгорячалась только от одной мысли, что он меня хочет. Он хотел. Та ночь практически приблизила нас к сексу, но ничего не случилось, потому что моя мама решила проверить меня. Майк лежал под моей кроватью около часа, пока моя родительница болтала со мной.

— Ну что, готова к встрече с родителями? — спрашивает меня Ева, вырывая из воспоминаний.

— Готова, — я смотрю на все тот же дом с коричневой крышей и бело-голубой облицовкой.

— Позже увидимся, надо немного поспать, а потом пройтись по городу.

Я киваю подруге, и мы расходимся по сторонам. Поднимаюсь на крыльцо и стучусь в дверь. Слышу, что дома кто-то есть, потому что немного шумно, пока мне не открывают. На пороге стоит высокий парень и хмуро оглядывает меня с ног до головы.

— Вы к кому? — его голос уже не тот, что раньше, взрослее и грубее. Это заставляет мои губы растянуться в улыбке.

— Очень смешно, Дин. Неужели настолько сильно постарела, что ты не узнал свою сводную сестру?

— Валери? — он меняется в лице, пока на моём расцветает широкая улыбка. Он бросается ко мне и поднимает в воздухе, выкрикивая: — Мелисса, Валери приехала!

Мы смеёмся и обнимаемся, а только потом я замечаю маму, что с полотенцем в руках бежит по коридорчику к двери. Дин к тому моменту отпускает меня, и я попадаю в объятия мамы, она настолько сильно стискивает меня, что я затрудняюсь вдохнуть. Она отрывается и берёт моё лицо в руки, а потом целует.

— Почему не предупредила о приезде? Я говорила, что хочу встретить тебя не пустым столом.

— Ну мам, зачем из этого делать какой-то праздник? — ворчу я, пока она обнимает меня за плечи и заводит в дом. Сзади слышу ворчание Дина.

— Ну хоть кого-то теперь будут кормить постоянно, а от меня отстанут.

Мама бросает на него взгляд, полный строгости, и мы смеёмся, оказываясь внутри нашего дома. Джонатан встречает меня с улыбкой, даже обнимает, пока я рассказываю о спонтанном полёте с Евой. Мама же, конечно, ворчит, что я не приехала сразу и не важно, что была ночь. Пока мы болтаем, меня тянут на кухню и пытаются запихнуть весь холодильник, постоянно подкладывая на тарелку все вкусное, что приготовила мама. Хоть мы и виделись с ней в прошлом году, она постоянно замолкает и смотрит на меня, думая о своём. Не знаю, почему она стала такой сентиментальной: стоит мне только ответить на её взгляд, как мама начинает плакать. Мы подолгу обнимаемся, вызывая улыбку её мужа и скептический взгляд Дина, который не привык к такому проявлению чувств. Кому как не мне знать, что мой друг детства всегда был отстранённым и с опаской относился ко всем незнакомцам.

Когда я практически выкатываюсь из-за стола, мы с мамой поднимаемся в мою комнату, и я вижу, что тут ничего не изменилось. Всё те же розовые обои, которые я выбрала со скандалом, и моя любимая кровать, одиноко стоявшая напротив окна. Рядом стол, до сих пор хранивший те школьные дни, когда я ещё училась. Спустя такое количество времени смотреть на это непривычно: кажется, прошла целая вечность.

— Я не смогла кого-то заселить сюда, — говорит мама, пока я кружусь по остаткам воспоминаний.

— Так непривычно это всё видеть, — отвечаю я, подходя к столу и замечая фотографии, прикреплённые к стене. На них я с Евой и Аделин позируем и смеёмся, а на некоторых даже кривляемся.

— Если хочешь, мы можем тут всё изменить, сделать всё по твоему вкусу, а когда приедешь в следующий раз, то от подростковости ничего не останется.

— Мам, ты могла давно это сделать, не спрашивая меня, — я смотрю на неё через плечо.

— Не хотела трогать ничего, — она пожимает плечами. Я возвращаюсь к ней и обнимаю со спины. Мама прижимается щекой к моей щеке, смотря в окошко, в которое я боялась посмотреть. — Я знаю, что была не очень-то хорошей матерью, но оставляя в этой комнате всё на своих местах… мне казалось, что моя всё ещё маленькая дочь рядом.

— Мам, я и так рядом в каком бы возрасте ни была. Да и понимаю тебя как никто другой, в отношениях с моим отцом не было радужных дней, а тебе хотелось самого маленького… любви.

— Я люблю тебя, малышка, — я улыбаюсь, когда мама целует мои ладони, взамен получает от меня порцию поцелуев в щёку, и мы хихикаем.

Примерно через час меня оставляют одну, и я ещё долго рассматриваю свои старые вещи, а потом принимаю душ, переодеваюсь и мечтаю лечь спать. Я отменила наш поход по городу с Евой, ссылаясь на недосып и снова разболевшуюся голову. Я знала, что подруга не пропадёт без меня, она побежит по всем друзьям, что приехали к своим родителям. Поэтому всё, что происходило потом, когда моя голова только коснулась подушки, я уже не помню. Уснула мёртвым сном.

На следующий день я обнаружила, что осталась одна в доме, только мамина записка, лежавшая на столе на кухне, гласила, что они уехали за покупками, а Дин уехал на работу. Мне пришлось развлекать себя за приготовлением завтрака, попутно написав Еве и спросив о планах на сегодня, но она не ответила. Позавтракав в гордом одиночестве, я решила всё же прогуляться по городу, может быть, заодно встречу подругу и вместе с ней продолжу прогулку.

Приняв душ и наспех собрав волосы в хвост, я нацепила первое попавшееся платье. На улице было очень тепло, что было не свойственно этому городу. А когда вышла на крыльцо, то на моём лице сразу появилась улыбка: мой подростковый велосипед до сих пор стоял на том же самом месте, где я его ставила в последний раз. Спустившись по ступенькам крыльца, я сама, не зная куда идти, свернула направо, проходя мимо дома Майка, услышав голос его матери, что всегда громко и задорно смеялась. Не искушая судьбу, я поспешила дальше, осматривая вроде те же здания, что и десять лет назад. В некоторых домах я видела незначительные изменения, но в основном тут ничего не поменялось.

Моя улыбка сама по себе расцвела на губах, когда передо мной показался небольшой ночной клуб, который держали местные парни, что были старше меня в два раза. Помню, что когда-то Майк хотел пробиться к ним в компанию, чтобы поднять и без того популярную роль в этом городе. Не знаю, добился ли он того, что хотел. Я несколько раз видела тех парней и, признаться честно, только от одного взгляда, насколько мне известно главного из той компании, я покрывалась мурашками. Он был суров и всегда с недовольным видом.

Хоть сейчас это здание и было закрыто, имело ли оно всё ту же популярность?

Подумать об этом я не успела, как около меня остановилась машина, но я не сочла нужным посмотреть на неё и продолжила путь. Когда она покатилась вслед за мной, я почувствовала себя неуютно.

— Валери Одли? — мужской голос заставил меня обернуться, и из окна машины на меня смотрели голубые глаза незнакомого мужчины. Его чёрные кудрявые волосы подбрасывал ветер, что врывался через окно.

— Эм… да.

— Значит, это тебе, — его рука вытянулась, и в поле моего зрения появился конверт. — Не бойся, это не бомба. Меня попросили передать лично в руки.

— От кого? — я продолжала настойчиво идти вперёд, чтобы в случае чего рвануть со всех ног. Мне не нравилось такое внимание со стороны незнакомца.

— Когда прочитаешь, сама поймёшь. Ну же, принцесса, я не кусаюсь.

Я остановилась, и его машина тоже повторила за мной. На водительской стороне сидел ещё один человек, но я не стала заглядывать в салон, схватила конверт и повертела его в руках.

— Вот видишь, ничего страшного не произошло. А теперь читай… внимательно.

Машина сорвалась с места, оставляя за собой пыль, пока я провожала её взглядом. В конце перекрёстка она завернула направо, скрываясь окончательно. Я, не подозревая ничего сверхъестественного, принялась распечатывать конверт с красивой сургучной печатью. Открыв его, уставилась на листок…

Опустив листок, я несколько долгих секунд не знала, как реагировать на это послание от Майка. Первый вопрос появился в голове внезапно: он планировал появиться передо мной, если бы не случай с его сыном?

Резко осмотревшись по сторонам, я обвела взглядом все вокруг, но около меня никого не было, не считая нескольких одиноко идущих людей на другой стороне улицы. Мимо меня прошла парочка, о чём-то негромко споря, чем привлекли моё внимание. Я уже было собралась сделать шаг в направлении того места, указанного Майком… остановилась. Прикусив губу, я хотела уже звонить Еве, но остановила себя. Не хотелось вмешивать её, она и так в последние годы то и дело нянчилась со мной. Да что случится, если я прогуляюсь по городу сама, а там решу, захочу ли я что-то вспоминать?!

Сжимая в руках конверт с письмом, я побрела дальше по дороге, по-прежнему не веря в то, что намеренно иду туда. Мозг, хоть и твердил сделать по-своему, но разум подгонял следовать дальше. В конечном итоге я сдалась, когда поняла, что ноги сами принесли меня к тому месту, где я впервые увидела его. Это место было мне ненавистным и в то же время сокровищем моих воспоминаний. В это время года оно было пустым.

Несмело ступив на территорию Элктонской школы, в мыслях вихрем закружилось воспоминание о том, как в первый день моего появления в этом городе мама привезла меня сюда. Пока я шла, в голове я слышала гул голосов и радость от встречи одноклассников. В тот день было много народу, пока я несмело шла между ними, попрощавшись с родительницей.

Я очень сердилась на всех на свете из-за того, что меня вырвали из города, в котором я выросла и прожила всю сознательную жизнь. Привезли в богом забытое место и выкинули в новое общество незнакомых мне людей. Я ненавидела заводить новые знакомства. Это бесило. Но одновременно с этим я тогда обрела нечто большее, хоть это чувство подарило много боли.

Когда я подошла ко входу школы, обернулась и посмотрела на то место, где моя жизнь изменилась, словно, по правде, именно сейчас та маленькая я, со всего размаху забывшись в мыслях, врезается в высокого парня, который неожиданно появился передо мной. Сумка и её содержимое валятся на пол, а я пытаюсь быстро это собрать. Вот мы говорим, и я помню, что огрызаюсь, когда мне подают мою тетрадь. Всё, что я тогда запомнила в нём, это были зелёные глаза и взлохмаченные каштановые волосы. Наша первая встреча.

Рассеивая воспоминания, я отвернулась и глубоко вдохнула, одержимая желанием убежать домой и закрыться в своей комнате, чтобы ничего не вспоминать. Но моё внимание привлёк такой же конверт, прикреплённый к железной двери школьного входа. Приблизившись, я сорвала его с поверхности и сломала печать, открыв следующее послание.

Стоит ли говорить, что я снова плакала? Наверное, не стоит.

Его признание, что он специально столкнулся со мной с целью познакомиться, то все остальное кажется каким-то бредом. Потому что Майк всегда был непредсказуем и чертовски сильным манипулятором. Он мог сделать одно, но это оказывалось совсем другим, например, как сейчас. Он пишет свои мысли в другом ключе, словно… боже! Словно он изначально не планировал ничего, кроме банального знакомства.

С этими мыслями я пересекла школьный двор и оказалась за пределами его территории. Мы часто с классом биологии выходили на практические задания по уроку, а после писали по ней тесты. Очутившись на тропинке, ведущей в самую гущу леса, город который практически на восемьдесят процентов состоял из леса, я углубилась дальше, ловя очередные флэшбэки того времени.

Помню, с моего появления прошло несколько недель, и я вроде как обзавелась друзьями, которые за весь период в школе поддерживали меня и знакомили с тем, чего я не знала. На тот момент я уже заочно знала Майка и его свиту, которая лидировала в популярности среди других детей. Из всего, что удалось узнать, он был душой любой компании, и каждый хотел с ним пообщаться, не говоря уже о дружбе. С нашего столкновения у входа он иногда разговаривал со мной и прикалывался и делал все, чтобы очаровать своим обаянием. Словно не открой он рот, я бы не поняла, что он действительно интересный персонаж.

В тот день нас послали изучать природу, и я с друзьями просто прогуливалась по лесу, пока перед нами не появился Майк. Он бесцеремонно влез в разговор, а потом вовсе заговорил мне зубы, пока мы не оказались на поляне, где ярко для сентября грело солнце. Мы разговаривали, даже смеялись, пока он не плюхнулся на траву у моих ног, закидывая руки под голову. Он был непредсказуем. Потому что меня уговорили лечь рядом, любуясь небом.

И вот сейчас, когда я вышла на ту самую поляну в прошлом, она немного изменилась. Площадь сократилась, и появилось больше деревьев и высокой травы вперемешку с цветами. Но тот пятачок, на котором мы лежали, оставался нетронутым. Его было нетрудно найти, когда я подошла, там лежал очередной конверт.

— Что же ты делаешь, Майк? — прошептала я, понимая, что мои ноги сами несут меня к тому месту.

Идя по дорогам города, я не обращала внимания на происходящее вокруг меня. Мысли путались, а понять, что со мной творится, было еще сложнее. Я знала, что делает Майк, гуляя со мной по воспоминаниям! Он хочет заставить меня пройти по ним, чтобы я поняла, что до сих пор он мне не безразличен, а еще я знаю… он следит за мной, чувствую его присутствие где-то рядом. Но мысли мои прекращают забег, когда я останавливаюсь у кафе, куда мы всегда ходили после школы. Оно было в стиле восьмидесятых, шахматный черно-белый пол, красные диванчики и лакированный стол между ними. Повсюду на стенах виниловые пластинки разных исполнителей тех времен и автомат, откуда мы часто слушали музыку.

Запах кофе и свежих булочек, по-моему, навсегда впитались в эти стены! Когда я вошла, то мне показалось, что я действительно переступила порог своего подросткового возраста. То место, где мы сидели с ним, было справа в самом конце, угловой диван, уединенное место для подростков и их гормонов.

Ступая в ту сторону, я невольно улыбнулась, ловя воспоминание и словно со стороны наблюдаю за двумя людьми, которые прямо сейчас там сидят. В тот день Майк пригласил меня в кафе посидеть поболтать. Это был конец осени, и погода в тот день была дождливая и пасмурная. С нашего знакомства прошло уже достаточно много времени, чтобы я хоть немного понимала, какой Майк человек. И то, что его внимание ко мне было постоянным, мое внутреннее «я» ликовало, а сердце с бабочками в животе задыхалось от счастья. Все же приятно, когда на тебя с кучей комплексов обращает внимание такой красивый парень.

Конверт с новым посланием я увидела еще до того, как села за стол. До сих пор мягкие сиденья диванчика и вид на Элктон и мимо проходящих людей возрождали те воспоминания, когда я впервые поддалась порыву признаться, что он мне очень нравится. В тот день я обняла его.

— Добрый день!

Меня отвлек голос молоденькой девушки около стола, она с лучезарной улыбкой поставила около меня высокий стакан с молочным коктейлем и десертом. Тот самый десерт, из-за которого мы с Майком дрались. Ну как дрались… спорили.

— Я ничего не заказывала, — я обвела стол взглядом, а потом посмотрела на девушку.

— Раз вы сели за этот столик, то этот конверт и заказ предназначен вам. Приятного аппетита.

Она развернулась и ушла, исчезая за двойными дверями, скрывающими кухню.

Первый мой глоток коктейля как будто стал порталом в прошлое. Он был неизменным с того самого момента, как я впервые его попробовала. Пришлось прикрыть глаза и насладиться вкусом. Да и думаю, не нужно описывать свой восторг от десерта, который тоже остался неизменным.

Собираясь с мыслями, я потянулась к новому посланию, бодро ломая печать и открывая его.

Когда я выбежала на улицу из кафе, то на город уже спускался вечер. Вокруг стало намного больше народу, в основном молодежь смеющиеся неподалеку от меня. Стирая слезы с лица, я направилась в последнее место нашей прогулки с Майком. Но не для того, чтобы помериться с ним и простить. Мне хотелось поругаться из-за того, что он таким наглым образом заставляет меня вспоминать прошлое. У меня нет желания снова плакать, потому что я до сих пор… его люблю. Черт! Я признаюсь самой себе, что все еще не могу его забыть. А это злит! Почему именно этот человек прилип к моему сердцу и никак не отвалится?! Почему он?! В мире есть мужчины, которые не причиняют боли?! Конечно, есть! И я намерена это ему сказать! Не хочу его!

Правда?

Когда мои ноги снова возвращаются к школе, где я призналась ему в любви, то мысли улетучиваются мгновенно, и я замедляю шаг, когда вижу народ, проходящий через главный вход.

— Что происходит? — шепчу я растерянно.

Прибавляю шаг, осматриваясь по сторонам в поисках хоть одного знакомого лица, но не успеваю ничего рассмотреть, передо мной закрывается дверь, когда я оказываюсь у входа. Конверт. Еще один прикреплен к двери, прямо как днем, когда я приходила в первый раз. Срываю, ломаю, открываю.

Медленно опуская лист с письмом, я несмело открываю дверь и прохожу в длинный коридор своей школы. Сердце бешено колотится, когда я иду на звуки. Воспоминания и мысли снова начинают лезть в голову, пока я борюсь со смесью неверия и злости. Конечно, я хотела прямо сейчас увидеть его и заставить замолчать, умолять его не вести меня по этой дороге, которая рождает во мне не самые хорошие эмоции. Я запуталась и хочу сбежать! Но упрямо иду к двери, откуда доносится музыка!

Врываюсь в спортивный зал, откидывая двойные двери в стороны, и замираю прямо на входе. Мой рот приоткрывается от шока и неверия. Надо бы проверить, не сошла ли я с ума окончательно, но не могу! Я как будто оказалась в том дне, из которого убегала десять лет назад. Полностью весь спортивный зал, как будто перенесли в тот день. Украшения, столики, напитки — все как в тот день! А самое главное — Майк притащил всех, кто был тогда, кто был свидетелем того несчастного дня. Мои одноклассники, повзрослевшие и это единственное, что изменилось, стояли по всему периметру зала, смотря на меня.

Делая несколько шагов вперед, я осматриваю их и вижу, что мне улыбается Ева, держащая бокал с шампанским. Вроде бы она что-то говорила о встрече, но Майк… что происходит? Пока я иду мимо них, сама не знаю, что мне делать. Все смотрят, как тогда, и я хочу убежать, но не делаю этого. Мне нужен тот человек, который устроил все это шоу.

— А вот и последний наш немного опоздавший человечек! — ко мне подходит Аделин. Подруга, с которой мы не общались все это время.

— Ты что, хочешь, чтобы я позволила тебе ее обнять первой? Да ни за что! — Кэсси появляется так внезапно, что я даже вздрагиваю. Девушка обнимает меня и что-то быстро-быстро говорит, а я не знаю… разочарована? Почему его нет тут?

— Девочки… — шепчу я, немного придя в себя. Стараюсь улыбнуться, но не выходит. Я слишком много сегодня плакала, чтобы нормально мыслить.

— Дайте мне пройти!

Вокруг меня собираются одноклассники, и каждый приветствует и обнимает, пока рядом не появляется Билли, который расставляет руки. Тут уже я бросаюсь к нему. Друг хохочет, когда я с писком налетаю на него, обнимаю, прикрывая глаза. Он так сильно изменился, и, если бы не его улыбка, я бы его не узнала. Билли всегда был школьным ботаником и просто хорошим другом, с которым мне было интересно. Чудаковатый парень, но не по возрасту умён. А ещё он был младшим братом Майка.

— Ты собираешься меня отпускать? — спросил он, но я покачала головой, не отвечая. Все вокруг засмеялись, заставляя меня тоже улыбнуться. — Одли, моя жена оторвёт мне яйца, если вдруг начнёт ревновать, а она начнёт, поверь!

— Что? — я отрываюсь от него и смотрю в глаза, не веря в слова, которые он только что произнёс.

— Что? Жена, говорю прямо по курсу.

Я оборачиваюсь и вижу, как на меня смотрит Кэсси со смесью радости и, похоже, ревности. Я открываю было рот, чтобы что-то сказать, но все опять смеются.

— Я тоже была в шоке, что они женаты, — говорит мне Ева.

— А ты почему не брала трубку?! — вспоминаю я, зачем вообще пришла сюда.

— Я была занята немного.

— Только не говори, что ты причастна к этому? — все конверты в руках передаются ей, но подруга только пожимает плечами и указывает мне за спину.

Не смею повернуться. Нет. Не могу.

Но когда в зале начинает играть музыка и что-то ярко вспыхивает, я оборачиваюсь, слыша, как все смеются. На большом экране проектора появляются наши фотографии со школьных времён, они слайдом меняются, возвращая всех нас в прошлое. Вот тут сейчас появились Ева и Билли, которые после неудачного эксперимента в кабинете химии убираются. Если первая с широкой улыбкой, то Билли недоволен, потому что подруга неправильно что-то сделала при смешивании ингредиентов. А на следующем — я и Аделин корчим друг другу рожицы. Мы переглядываемся с ней, и девушка протягивает мне руку, которую я беру в свою. Я забываю обо всем, зачем пришла сюда, пока, как все остальные, смеюсь над приятной частью моей школьной жизни. Не скрою, там были счастливые моменты, которые навсегда останутся со мной, даже если меня не было в их жизни последние десять лет.

Когда на слайде появляется другая фотография, я перестаю улыбаться, даже не представляя, когда и кто это сделал. На ней я и он. Я сижу за партой и смотрю в сторону, возможно, кого-то слушая, а вот Майк смотрит на меня. Меняется другая фотография, и там повторяется то же самое: я отвлечена чем-то, а он не отрывает от меня своего взгляда. Это повторяется ещё несколько раз, заставляя меня понять, что он всегда это делал.

— Кажется, наш Майк был в кого-то по уши влюблён, — комментирует Билли и смотрит на меня.

— Да тут не то, что влюблён, тут втрескался по самые яйца, ребятки! — кто-то кричит из толпы, но я не вижу его. Все смеются.

— Пусть это прекратится, Ева, — шепчу я подруге, вспоминая, что именно в выпускной день, во время танцев, сказала ему о любви. Она видит мое лицо, пока Аделин осматривается по сторонам.

Словно по команде свет гаснет, и около меня не остаётся никого. Яркая вспышка надо мной погружает меня в свет, но остальных я не вижу. Оглядываюсь по сторонам, но все, как будто, вымерли. Включается микрофон, издавая сильный писк, но через секунду я слышу голос:

— Знаете, а я рад, что вы все тут…

Хриплый и такой знакомый голос наполняет мои уши, голос, который заставляет поднять взгляд, но я ничего не вижу.

— Но я собрал вас всех не только, чтобы вспомнить о том, какими мы были десять лет назад, но и для того, чтобы кое-что изменить. Когда-то очень давно я, по своей тупости, сделал очень плохую вещь. Испортил праздник человеку, который не заслуживал этого. Думаю, сейчас бессмысленно начать оправдываться и просить прощения. Навряд ли меня простят, но хотелось бы, чтобы мы вернулись в тот самый момент, когда я был по-настоящему счастлив. Тот год, когда я увидел одинокую девушку прямо на крыльце своего дома, с которой мечтал познакомиться с первой секунды, когда увидел. Знаете, это для меня не свойственно, но она покорила меня, стоило увидеть её милое личико. Я даже задумался на мгновение, почему меня так ударило по голове? Сейчас то я могу ответить на этот вопрос…

Я опустила голову и съежилась от звука его шагов, сердце подскакивало с того момента, как он заговорил. Присутствие Майка где-то в радиусе моего существования приводило в ступор, и я понимала, что на этот раз сбежать не получится.

— Я влюбился, — произнёс Майк через несколько секунд тишины, и его голос стал ближе. — Я влюбился в девушку, которая забралась мне под кожу и осталась там навсегда. И знаете, что я сделал? По своей глупости, что все в этой жизни должно быть так, как я хочу, поступил с ней неправильно. Повёлся на поводу своих на тот момент друзей, которые делали неприкрытые намёки, что собираются с ней замутить. Якобы она наивная и красивая девушка, что влюбится в любого, кто на неё посмотрит и одарит вниманием. Я не хотел, чтобы она в кого-то влюблялась, кроме меня. Ведь я первый, кто увидел её, кто понял, что она специально создана для меня. И я присвоил её себе. Неосознанно присвоил. Хотел, чтобы эта девушка принадлежала только мне. Все те чувства, что я испытывал, всегда были правдой. Всегда. Я любил её. Любил и боялся, что в один прекрасный момент могу от этого умереть. И чтобы никто не смог у меня забрать это право, поспорил. Не имея никаких плохих мыслей, чтобы сделать ей больно, наоборот, показать, что она моя.

Я всхлипнула, полностью погружаясь в тот день, потому что Майк после моего признания изменился и начал избегать. Именно тогда он сказал самые страшные слова.

— А потом под влиянием своего эго, когда меня засмеяли, я сказал ей то, чего не собирался. Вот тут произошла моя большая ошибка. Поддался манипуляциям того злосчастного спора, высказал девушке то, чего не хотел. А она в тот день призналась, что влюблена в меня. Я до сих пор слышу в ушах эти слова, тот взгляд, которым она смотрела на меня.

Я было собиралась уже рвануть в сторону, но, шагнув, ударилась в широкую грудь и замерла, затаив дыхание. Слезы катились нескончаемым потоком по щекам, а я не могла шевелиться. Стояла и заламывала пальцы на руках, впитывая каждый звук этого мужчины. Мне хотелось, чтобы он замолчал или обнял, я не могла определиться.

— Мне нужно было ответить ей тем же. Сказать, что тоже люблю. Люблю настолько сильно, что даже страшно…

Понизив голос, Майк возвышался над моей головой, а его запах и присутствие не позволяли даже вздохнуть. Он полностью заполнил этот зал собой.

— Но я ничего не сделал, просто смотрел и понимал, что навсегда её потерял. Моя маленькая ушла, забрав за собой мою душу. А потом на утро я услышал, что она уехала, прихватив мою лучшую подругу, с которой я рос. Но то, что было потом, не прибавило кармы в мою жизнь. Первые несколько месяцев я видел её призрак во всех прохожих, даже в зеркалах в собственном доме. Я хотел броситься за ней, но боялся, потому что знал, что она меня никогда не простит. И я старался отпустить. Честно старался. Меня хватило на три года, пока моя карьера строилась, а учёба заставляла думать только о ней, но чертовыми ночами я не мог уснуть. А потом я совершил ещё одну глупость, чтобы забыть её. Я женился. И из этого тоже ничего не вышло. Не было счастья, ведь моя душа до сих пор находилась в её руках. Так я прожил долгих шесть лет, а потом развёлся. Кинулся в спорт с головой, пока несколько месяцев назад не увидел её снова. В кафе. В Балтиморе. Куда прилетел с командой на соревнования. А вот уехать так и не смог, потому что груз этих лет давил, и я понимал, что все ещё люблю. Я хотел придумать что-то, что помогло бы мне снова завладеть её доверием, но судьба подкинула ей моего сына, которого она отвезла в больницу сама того не подозревая, что приблизилась ко мне. А теперь она тут, в нескольких сантиметрах от меня, и я боюсь, что она уйдёт.

Я, задыхаясь, несмело подняла на него взгляд и всмотрелась в родные зелёные глаза. Майк замолчал и медленно поднял руку едва уловимо, словно боялся, стёр следы слез, пока я, закрывая глаза, думала не умереть. Он опустил микрофон и заговорил уже без него, обращаясь напрямую ко мне:

— Я надеюсь, что наша прогулка сегодня напомнила тебе о тех прекрасных моментах, которые мы провели вместе. Я знаю, что совершил ошибку, и прошу прощения за боль, которую тебе причинил. Ты значишь для меня больше, чем я могу выразить словами. Я готов сделать всё, чтобы заслужить твоё прощение и вернуть твоё доверие. И прямо сейчас, при всех, кто был тогда, прошу тебя, дай мне всего шанс доказать, что я могу быть лучше. Я люблю тебя и готов бороться за наше будущее.

В зале загорелся свет, пока я снова, опустив голову, переваривала сегодняшний день. Я слышала, что некоторые, особенно женская половина, шмыгают носом, как и я. Все ожидали моего ответа. И я его дала, прижавшись к груди мужчины, которого любила. Майк обнял меня с такой силы, что весь мир вокруг сузился до нас, стоящих там, где десять лет назад закончилась наша история.

Закончилась ли?

(Nickelback — if everyone cared)

(Darren Hayes — Insatiable)

— Может, нам всё же вмешаться, как думаешь?

— Они сейчас сами разберутся, не переживай. Сколько раз мы это уже видели?

— Мне кажется, они сейчас разорвут наших детей, маленькая.

— Не разорвут. Но если ты такой смелый, можешь подойти и что-то им сказать, я не против.

— Не, я лучше тут постою и понаблюдаю за этим.

— А что сразу съезжаешь? Думал, я пойду?

— Ну, ты как бы женщина и можешь быстренько приструнить этих бабушек.

— Они разорвут меня, если я постараюсь приблизиться. Тебе меня совсем не жалко?

— Мне жалко в данный момент наших детей. Они сейчас нахватаются всего, что сказали эти женщины, а потом ты скажешь, что я этому научил.

— Майк!

— Что? Что, моя маленькая? — я хотел приблизиться, но Валери остановила.

— Не пытайся даже приближаться! Иди лучше разберись с этими демонами, а не бабушками!

Я закатил глаза и оторвался от своей машины, одарив свою жену взглядом полным «Ты за это ответишь», и направился к нашим мамам, что уже минут десять спорили, кто сегодня возьмёт детей к себе. Даниэль сидел на крыльце дома Валери и хохотал от того, что эти женщины устроили на виду у всей улицы.

— Мам, вы определились? — спросил я.

— Не мешай!

— Послушайте, уважаемая миссис Таннер, я не собираюсь с вами спорить. Я сейчас возьму своих внуков и зайду в дом…

— Ещё чего захотела, миссис Одли, — возразила моя мать. — Это я заберу их и иду домой!

— Остановитесь, женщины! Стоп! Брейк! — я встал между ними и развёл в разные стороны. Даниэль снова засмеялся, когда бабушки наших детей посмотрели на меня со смесью злости и недоумения. — Если вы сейчас не разберётесь и не разойдетесь, я заберу Даниэля, Лину и Мию домой!

— Пап, это бесполезно. Они разорвут близняшек, как только вы сядете в машину.

— Ты предатель, молодой человек, — сказала моя мама со смешком.

— И как часто они это делают? — вмешалась Валери, скрещивая руки на груди и медленно приближаясь к нам.

— Да постоянно, — сын пожал плечами.

— Ничего подобного, сынок, — Мелисса закатила глаза и со стойкостью посмотрела на свою дочь.

— Мам, давайте вы уже спокойно возьмёте девочек и занесёте их в дом, а то я тоже начинаю беситься.

— Можете даже разбить дни по графику: днём дети у одной бабушки, ночью у другой, а утром наоборот. Нас не будет около десяти дней. Пожалуйста, не убейте их, а? — попросил я и взамен получил покорность.

— Можете ехать, мы сами разберёмся, — махнула на нас моя мама, держа на руках Мию, ей уже два годика, как и её сестрёнке, что сидела на руках Мелиссы.

— Точно? — переспросил я.

— Точно, — сказали обе мамы в один голос.

— Дани, ты за старшего! — крикнула сыну Валери.

— Без проблем, мам, — ответил он ей.

Мы направились к машине, надеясь, что прямо сейчас никто из них не начнёт спорить, как это происходит последние два года с момента появления моих дочерей. Завожу двигатель внедорожника и открываю окно:

— Мелисс, пусть Джонатан перевезет мою машину к себе в отделение. Мы вернёмся после на такси, не хочу, чтобы она стояла в аэропорту.

— Я ему уже сказала сегодня, он заберёт её, как только вы сядете на самолёт.

— Спасибо.

— Пока! — помахала Валери, и мы наконец-то выехали. — Как думаешь, мы потом заберём живых детей?

— Что за вопрос? — я усмехнулся.

— Да они их так любят, что мне иногда страшно за детей.

— Всё будет хорошо. Иди ко мне.

Я обнимаю Валери у себя под боком и целую в макушку, пока мы сворачиваем на дорогу, ведущую в аэропорт. Сегодня утром мы приехали из Балтимора, чтобы оставить детей родителям.

А давайте обо всём по порядку…

В тот день, два года назад, когда я заставил Валери прогуляться по Элктону, я ни на что не надеялся. Мне пришлось попотеть, чтобы воплотить всю задумку в жизнь, а потом ещё долго и упорно доказывать, что я не такой козёл, как раньше. Видели бы вы меня, когда я, в прямом смысле этого слова, заставлял одноклассников вернуться в город и воспроизвести тот день выпускного от и до. Как молил Еву привезти Валери домой, на что взамен получил по шее за то, что заставил её подругу плакать. Чтобы перестал случайно появляться в тех местах, где была она, что так и до психушки недалеко. Получил за то, что из-за меня, идиота, девушка до сих пор не может нормально жить и хранит мои вещи в шкафу. А последнее предъявление я узнал чисто случайно: Ева попросту проговорилась. Но это же дало мне огромную надежду, что Валери всё ещё моя, а она была моей, сама того не подозревая.

Когда план привезти Валери в Элктон осуществился, на другой стороне наши друзья уже вовсю готовили тот маленький квест. Я к тому моменту уже садился в самолёт из Балтимора, чтобы прибыть до окончания последней записки в руках Валери. Чуть было не успел: по плану я должен был приехать в тот момент, когда она зайдёт в школу. Не представляете, насколько я сильно нервничал, пока стоял там за стенами спортивного зала. Но как только увидел её в компании наших друзей, то перестал думать: я просто вышел и начал говорить, что было на душе. Старался передать все эмоции за эти десять лет и то, что ни один из этих дней не был счастливым.

Её заплаканные глаза в тот момент говорили, что она побывала во всех местах, где были мои записки. Да, она сжимала их в руках, пока не обняла меня. Не передать словами эту силу, с которой я обнял её в ответ, чтобы доказать, насколько бесконечно люблю. Вокруг уже ничего не имело значения, когда я нашёл её губы, впервые по-настоящему поцеловав. Ощущение было будто я вернулся домой. Моя душа, что была всегда рядом с ней, вернулась ко мне.

В тот день мы повторили наш выпускной и встречу одноклассников, как в тот раз, когда я совершил ошибку. Я заставил те часы вернуться и закончиться так, как должно было быть изначально. Хотя после нашего веселья всю ночь, на следующий день мне предстояло пройти через ад в лице Мелиссы. Эта женщина знала о том дне и невзлюбила мою персону, после чего мне пришлось это тоже менять. Я украл мать Валери через неделю после моих попыток с ней поговорить. И знаете, что я сделал? Я отвёз женщину за город и прокатил на воздушном шаре, а там, волей-неволей, она выслушала меня. Конечно, первые минуты она орала и брыкалась, но потом успокоилась, а в конце расплакалась. Прошло уже два года, но мне до сих пор припоминают тот день: Мелисса всю свою жизнь боялась высоты.

Как только всё устаканилось с родителями, я забрал Валери обратно в Балтимор, а там признался ей в том, что мы переспали. В том клубе, где я её встретил, будучи с командой на вечерней прогулке, они, как всегда, разошлись по клубу, оставив меня одного. Так вот. И тут я тоже отхватил по первое число: Валери в прямом смысле этого слова бросилась на меня. Она кричала и была очень зла, а всё по той причине, что она оказалась беременна. Девушка не знала, как мне это сказать, а когда я преподнёс правду, чуть не прибила меня за облегчение. Я убегал от неё и смеялся, пока разъярённая Валери гонялась за мной, а потом мы упали на кровать в нашем доме. В ту ночь я по-настоящему целовал её, оставляя клеймо прикосновений на каждом участке кожи.

Ещё через месяц мы никому не сказали о нашей свадьбе и тайком ото всех я сделал её своей окончательно. Свидетелями были только Даниэль и Розали. Вечером того же дня мы сообщили им об этом. И знаете, что самое для меня важное? С той минуты, как мой сын узнал о Валери, он назвал её мамой. Ребёнку не хватало этого всю его маленькую жизнь. В тот вечер он подошёл к Валери и спросил об этом, боясь, что она откажет. Но моя жена только улыбнулась, обняла его и подхватила на руки. Они долго шептались, пока ребёнок не засмеялся. Спать тем вечером мы легли втроём. А ещё через несколько месяцев мы узнали, что Валери ждёт двойню, и только перед самыми родами нам удалось разглядеть, что это девочки. Всю беременность УЗИ не давало никаких намёков на пол детей.

Что касается меня и моей карьеры футболиста, то тут тоже нет ничего особенного. Я стал востребованным тренером подростковых сборных, которые потом, как горячие пирожки, разбирались в составы других команд. Что касается Валери, то она устроилась на работу мечты и до самых родов занималась любимым делом. Она у меня специалист по связям с общественностью, работающая в компании нынешнего мужа Евы. Короче, тот день в Элктоне сблизил нашу подругу с Адамом, который был старше её почти на тринадцать лет. Я когда-то в школьном возрасте хотел быть крутым, попасть в плохую компанию, но та компания сегодня, спустя много лет, одна из лидирующих в строительстве курортных отелей. Завтра на одном из островов мы выдаём замуж ещё одну подругу и одноклассницу в одном лице. Аделин полгода назад сообщила, что выходит замуж. Никто не поверил в её избранника, пока они не прислали фотку. Что ж, жизнь интересная штука!

Выбираясь из душа на следующий день, я схватил полотенце с крючка у душевой кабины и завязал его на талии. Мы приехали на наш остров вчера вечером и собирались на предстоящую свадьбу, которая уже была практически готова, и все приглашённые уже собирались там.

Стерев пар с зеркала, я быстро привёл себя в порядок и вышел в спальню. Невольно остановился, как будто меня раз и выключили. Прямо у зеркала во весь рост стояла моя жена, поправляя чёрное длинное платье на тонких бретельках. Её белокурые волосы мягкими локонами струились по плечам и спине, достигая поясницы. Яркий макияж подчёркивал её красоту, а особенно красная помада на пухлых и чертовски красивых губах смотрелась идеально. Она была идеальна. Да, я любил её в любом виде, даже с пучком на голове и детьми на руках.

Отмирая, я начал приближаться, словно хищник, готовый прыгнуть в любую секунду. Я делал это не специально, просто она возбуждала меня моментально, если находилась в нескольких дюймах от меня. Валери увидела мой взгляд и улыбнулась, медленно, соблазняя, при этом понимая, что если так продолжит делать, то мы останемся в отеле и будем валяться в постели. Остановившись за её спиной, я прошёлся взглядом по её телу и остановился на выпирающей части, что идеально подходила к моему телу. Касаясь пальцами её талии, я приблизился, соприкасаясь телами.

— Может, ты оденешься, и мы выйдем? — тихонько спросила Валери. Я поднял взгляд, она была ниже меня на полторы головы, и поэтому мы сразу встретились глазами. — Я очень голодна.

— Ты не представляешь, насколько я голоден, маленькая, — я нагло ухмыльнулся, смотря как стекленеют её глаза. Поддаваясь бёдрами, показал, насколько… и в каком ключе я голоден.

— У нас помимо свадьбы ещё десять дней отдыха, Майк. Мы всегда успеем…

— Я не пущу тебя в таком виде, — перебил я, жадно трогая её тело.

— А я буду смотреть только на тебя. И, кстати, я кое-что взяла с собой, чтобы ты был спокоен.

Валери обернулась в моих объятиях и раскрыла ладонь, озорно улыбаясь. Я медленно перевёл взгляд на предмет в её руках, и мои губы расплылись в улыбке. Она это серьёзно?

— Поэтому одевайся, и мы немного пошалим, — она встала на цыпочки и едва уловимо провела языком по моим губам, а я с жадностью набросился на них, прижимая её к себе. Хотелось бросить всё и прямо сейчас раздеть её и повалить на кровать.

— Несколько минут, и выходим, — бросил я Валери, кое-как отрываясь от неё, и схватил приготовленные вещи с кровати.

Через двадцать минут мы вышли из нашего домика и направились в сторону припаркованного транспорта, чтобы добраться до другой стороны пляжа. Солнце уже садилось за горизонт, и вся округа окрасилась в жёлто-оранжевые тона. Лёгкий ветерок трепал волосы Валери, пока она рассматривала всё вокруг, а вот я не мог перестать смотреть на неё. Через секунду, чтобы привлечь её внимание, я засунул руку в карман и достал свой телефон. Пара секунд — и я услышал возмущение от жены.

— Что ты делаешь? — она толкнула меня в плечо, за что получила мой смех. — Не смешно! Не прямо сейчас это делать!

— А когда? — спросил я, приближаясь к ней и обнимая. — Ты сама просила меня о развлечении, я в данную секунду развлекаюсь.

— Предупреждай перед тем, как делать это.

— Ну-у, интереснее, когда это происходит неожиданно.

Я демонстративно поднял телефон и нажал на экран. Валери тут же простонала, схватив меня за руку, пытаясь забрать устройство, но я прибавил мощности, а затем поцеловал её. Совокупность её трусиков с вибратором и моих губ выветрили из головы жены все мысли, и теперь там был только я.

— Ты хочешь моей смерти? — она напряглась всем телом, а я заблокировал телефон и убрал его.

— Хочу, чтобы ты помнила, где я.

— Ты невыносим!

Когда мы приехали на место проведения свадьбы, то сразу направились к нашим друзьям, которые стояли небольшой компанией, а заметив нас, заулыбались.

— А вот и наши опоздавшие! — к Валери бросилась Ева, и они начали о чём-то переговариваться, к ним присоединилась остальная часть девчонок.

— Ты хоть мне скажи, когда это у них началось? — ко мне подошёл Билли в компании друга.

— Ты у меня спрашиваешь? Я, как и все, не знал, что наш Дин вообще встречается с кем-то, — я усмехнулся.

— Какая-то необычная пара получилась.

— Противоположности, знаете ли, притягиваются, — около нас появилась Ева и посмотрела на нас. — И что в этом такого? Они в школе ненавидели друг друга, хотя Аделин может даже и не помнит его с её-то популярностью. А вот наш Дин вырос за десять лет, да и стал ничего так.

— Просто порадуйтесь за них, чем обсуждать.

Валери приблизилась ко мне и прижалась к боку.

— Никто не обсуждает, просто неожиданно.

— Зато они красивые.

Наша компания и компания, что стояла дальше, засвистели, когда жених и невеста подъехали к ресторану. Аделин в белом платье и Дин в строгом костюме без пиджака. Он ступил на землю, а только потом помог своей жене выйти к нему. Их свадьба прошла в Элктоне при родителях, а всех приближенных друзей эта парочка привезла на остров, но всё это организовал Адам, муж Евы. Мы вместе с главными этого вечера направились в ресторан, рассаживаясь по местам.

Признаться честно, я несколько месяцев назад спрашивал у Валери, не хотела ли она сыграть свадьбу, которой у нас не было. Повеселиться с друзьями и родственниками, а потом махнуть на отдых только вдвоем, чтобы там сделать как минимум ещё четверых детей. На что получил дозу долгих поцелуев и ответ, что заставил задуматься, почему раньше не сделал эту женщину своей. Валери просто сказала, что ничего не хочет, заверив меня о том, что любит наш тот день, когда мы только для себя поклялись в вечной любви. И я поверил ей.

— Они выглядят счастливыми, — сказала мне Валери, наклонившись ко мне. Я выбрался из мыслей и посмотрел сначала на неё, а потом перевёл взгляд на жениха и невесту.

Аделин и Дин танцевали среди гостей спустя два часа нашего празднования. Моя жена только что вернулась за стол и отпила воды от жары после танцев.

— Главное, что они счастливы, — заметил я, наблюдая, как парочка, обнявшись, танцует и о чём-то тихо переговаривается.

— Поверь, счастливы.

Валери обернулась ко мне и чмокнула в щеку, отправляясь снова танцевать. Я хотел её остановить, чтобы наконец-то отправиться домой. Не успел. Ева, соскочив со стула, что-то бросила Адаму и понеслась плясать вместе с остальными. Я только закатил глаза и взял тумблер, глотнув алкоголь. За нашим столом шёл разговор, но я даже не пытался подстраиваться под него. Мой взгляд нашёл Валери, что под приятную музыку «Darren Hayes — Insatiable» качнула бёдрами. Я быстро осмотрелся по сторонам и заметил, что на другой стороне зала какой-то парень точно так же смотрит на МОЮ жену.

Но Валери даже не замечала, что кто-то помимо меня пожирает её взглядом, поэтому я взял телефон и зашёл в специальное приложение. Очарованный ревностью, я приложил палец и поднял голову, прибавляя уровень. Валери сразу метнула на меня свой взгляд и немного присела. Я ухмыльнулся. Она прикусила губу и, сквозь мои манипуляции, замедлилась и начала танцевать снова. Но это уже был не простой танец, я давил на экран, наслаждаясь тем, что в данный момент эта женщина моя. Она вела руками по своему телу, понимая, что я возбуждаю её, и я был готов к этому. Чертовски давно меня не было в ней.

Сбрасывая уровень вибрации до нуля, я снова растянулся в улыбке, понимая, что Валери пожирает меня своими голубыми глазами. Обидевшись, она отвернулась от меня, снова отдаваясь музыке, которая как раз подходила под этот момент. Нажимая на экран, я обвёл её тело взглядом и облизнулся от того, как моя любимая прогнулась в пояснице, как лёгкая ткань платья облепила стройное тело. Моё внимание привлекло движение, и я тут же встал, потому что тот недоносок обходил столы, намереваясь подойти к девушке. За считанные секунды я пересёк всё пространство и, маневрируя между танцующими, в последний момент схватил жену и наглым образом поцеловал. Валери пискнула, когда мои губы жадно нашли её. Я ревновал. Чертовски сильно ревновал ко всем, кто просто на неё смотрел.

— Ты чего? — она оторвалась от меня, пока я не сводил взгляда с чувака, что мялся у края вымышленного танцпола, посматривая на нас. — Майк? — она положила руку на мою щеку.

— Мы уходим.

— Что случилось? — я взял её за руку, всё ещё дико ревнуя к этому уроду.

— Почему он так смотрит на нас? — когда я понял, что она спросила, то заметил, как Валери обернулась и посмотрела туда же, куда и я.

— Он хотел подойти, но не успел, — практически прорычал я.

— Что? — Валери тут же ухмыльнулась, поняв моё состояние. — Вот почему ты такой?

— Ни черта мне не смешно.

— Мой муж меня ревнует, это всегда чертовски смешно, — она прижалась ко мне, задевая мою руку с телефоном. — Майк… — она выдохнула и припала к моей груди.

— М?

— Господи, отключи это, или я прямо сейчас… — я не успел ничего даже сделать, как она, зарывшись мне в шею, томно простонала, а потом кончила. Неконтролируемое подёргивание тела и моё вернувшееся игривое настроение.

— Ох, детка, ты сейчас так прекрасна, — я коснулся губами её посреди танцпола, целуя так, будто сошёл с ума.

Отрываясь, я схватил ничего не понимающую жену, находящуюся в прострации, и направился на выход. Мы миновали зал, потом открытый коридор и оказались на улице. Музыка громыхала где-то вдалеке, пока я тащил девушку к пляжу. Тут было темнее, не считая света полной луны. Даже не разговаривая с ней, я вспомнил, как на неё смотрели, и набросился на её губы, поднимая ткань платья, сжимая его в кулаке. Хотелось разорвать его и оставить клеймо губами, чтобы все видели, насколько эта женщина принадлежит мне.

Валери же, поддаваясь мне всем телом и отвечая на ласки с таким же рвением, торопливо расстегивала мою рубашку. Мы, под шум волн, тонули в ласках друг друга, забывая дышать, наслаждаясь этим мгновением. Когда я расстегнул её платье, то не удержался от стона, поняв, что она все это время была без лифчика. Только тонкое кружево красиво облегало её упругую попку, которую я сжал в своих ладонях. Валери обхватила меня ногами за талию, когда мы слились в поцелуе, что закружило голову подобно урагану. Я осмотрелся по сторонам, понимая, что если сюда кто-то забредёт, то сразу заметит нас, поэтому, недолго думая, направился в тёплую воду.

— Майк, что ты…

— Хочу прямо сейчас, прямо тут, маленькая… У меня нет времени ехать в отель, потому что я уже голый, и мне уже больно.

— Ты ненормальный… — она захихикала, пока я целовал её шею и ключицы, опуская нас в тёплую воду, которая скрыла от посторонних глаз. Не дав даже договорить, я вошёл в неё, чувствуя успокоение и желание задержаться подольше.

— Ты не представляешь, насколько сильно я люблю тебя, маленькая, — прошептал я между нашими поцелуями и её стонами. Валери сжимала мои волосы в маленьких кулачках.

— Представляю, любимый. Потому что ты становишься невыносимым, когда ревнуешь, а ревнуешь ты всегда.

Я улыбнулся ей, наращивая темп своих движений, не переставая наслаждаться не только тем, что она в данный момент на грани, но и тем, что это будет не последний раз. Да простят меня все, но я слишком долго был в разлуке с ней, чтобы делить свою жену ещё с кем-то!

Конец!