Снаружи – звездопад, и с каждой падающей звездой вокруг раздаются крики.

– Вон она!

– Уже целых четырнадцать!

– И еще одна! Справа!

– Всем тихо, я сказала! – кричит Мариан.

Никто не обращает внимания ни на нее, ни на Йона. Водитель, нахмурив брови, оглядывается на учителей, как будто это они нарушают тишину внутри автобуса или по их вине два десятка подростков ни на секунду не замолкают, буквально прилипнув к окошкам. В защиту Мариан и Йона нужно сказать, что в действительности немногим учителям удается держать дисциплину, когда в экскурсионный автобус набивается целый класс. Конечно, цель экскурсии как раз и заключалась в том, чтобы остановиться посреди поляны и наблюдать звездопад, но и это не особо спасает ситуацию.

Автобус, очевидно, запаздывает, потому что первые звезды уже падают. По крайней мере, так говорят друзья Ханы – они сразу начали соревноваться, кто больше насчитает. Хана пока еще не видела ни одной, но ее внимание и не было обращено к звездному небу: жизнь внутри автобуса куда интереснее.

– Хана, сиди спокойно на своем месте! Я не намерен это повторять, – ворчит Йон.

В реальности слова учителя звучат не так угрожающе, как в его воображении, вероятно, потому, что он уже в третий раз произносит одно и то же: «Я не намерен это повторять!».

Хана послушно улыбается и, протискиваясь между одноклассниками, возвращается на место. Ирис, расположившаяся на соседнем сидении, продолжает что-то активно печатать с включенным над креслом светом – она не перестает строчить сообщения с самого начала пути. Хана обожает свою подругу, но долгие разговоры не ее конек. Хотя Хану это и не расстраивает (она не прочь поговорить за двоих). Но сейчас девочка предпочитает оставить подругу наедине с собой и сосредоточиться на экскурсии. Как только Йон отворачивается, чтобы отчитать кого-то еще, она вновь взбирается с ногами на сиденье и выглядывает через спинку.

– Уже придумал, что загадаешь? – воодушевленно спрашивает она у Габриэля.

Друг переводит на нее взгляд, повернув голову, и на оконном стекле остается след от его щеки.

– В смысле?

– Ну так принято! Нужно загадывать желание, когда видишь падающую звезду.

Не дождавшись ответа, она слышит голос у себя за спиной: в разговор вступает Луна, и Хана оборачивается, чтобы лучше ее видеть.

Вытянувшись вдоль спинки сиденья, Луна смотрит на них, как на маленьких детей, готовящих печенье к Новому году.

– Ты же знаешь, что это ненастоящие звезды? – спрашивает она, щурясь через розоватые стекла очков. Окружающие считают стиль Луны немного странным, но Хане он нравится – весьма оригинальный.

– Что именно?

– Падающие звезды. Это комки пыли или куски астероидов. Они сгорают, пробивая атмосферу, потому и кажется, что сияют, как звезды. Но это неправда.

В такие моменты становится понятно, почему Луна не нравится большинству ребят в классе. Хана уверена, что на самом деле это не так плохо и что в любой другой ситуации (ну, или почти в любой) она охотно записалась бы к ней на уроки астрономии. Но сейчас нужно было следить за происходящим вокруг: на заднем ряду Алекс пытается хакнуть автобусный Wi-Fi, Эрин о чем-то перешептывается с Уго, своим парнем. Или бывшим парнем? Нет, кажется, они снова вместе, удивительно…

– Ну, если это куски астероидов, то так неинтересно. Что такого необычного можно сделать с куском камня? – спрашивает Габриэль.

Луна застывает на мгновение, и по ее виду непонятно, что она собирается сделать – дать ему подзатыльник или плюнуть ему в лицо. В итоге она, не ответив, возвращается на свое место, достает книгу из рюкзака (кому придет в голову брать книги на экскурсию?) и начинает читать, положив ноги на пустующее рядом сиденье.

Мариан и Йон уже давно сдались, поняв, что их план по обеспечению порядка с крахом провалился: теперь же они рассказывают про звездопад тем немногим, кто проявляет интерес. Их голоса сливаются с бормотанием, доносящимся издалека до Ирис и Ханы, укрывшихся одним пледом. Почти все вокруг перешептываются, и Хана так хочет выставить ухо и подслушать, о чем же они говорят, но она не может оторвать взгляд от звездного неба. Ей уже все равно на соревнование (Габриэль сказал, что уже видел тридцать две падающие звезды. Хана лишь удивляется: неужели он и вправду думает, что кто-то ему поверит?).

– Эй, а ты небось уже нашла планету, с которой прилетела? – раздается чей-то смех.

Конечно, это адресовано Луне. Сделав вид, что ничего не слышит, та продолжает вглядываться в небо, параллельно что-то записывая в своем блокноте в кожаной обложке. Ирис, лежащая рядом с Ханой, приподнимается, оперевшись на локоть, чтобы посмотреть на шутника, и заявляет:

– Зато я твою нашла. Передают, чтоб ты не спешил возвращаться.

Мариан шепотом велит им прекратить болтать, и Хана продолжает вглядываться в очертания звезд. Она молчит, и Ирис тоже. На этот раз слова излишни.

Когда Мариан и Йон уже сопроводили учеников до кемпинга, Хана мысленно спрашивает себя, почему они так долго смотрели на звезды, хотя и подозревает, что похрапывание, доносящееся из-под учительских покрывал, было напрямую связано с их чувством времени.

В лунном сиянии и в свете фонариков палатки выглядят как огромные таинственные монстры, поджидающие в темноте. А если вспомнить про шепот, шум травы, стрекотание сверчков, то это место и вовсе напоминает сцену из какого-нибудь ужастика – Хана их просто обожает.

Возвращаясь в палатку, Хана сталкивается с Габриэлем, и тот легонько хлопает ее по спине. Конечно, при таком свете особо ничего не разглядишь, но ей кажется, что улыбка друга омрачена нотками сожаления. И, повернувшись вполоборота, Хана понимает почему: через нейлоновый проем в их палатку проскальзывает Луна.

Ирис уже внутри. Экран телефона подсвечивает голубые волосы и лицо подруги, делая ее похожей на привидение: она с кем-то переписывается. Ирис приветствует их без особого энтузиазма, не отрывая взгляд от телефона. Хане любопытно, с кем она говорит. Наверное, желает доброй ночи своему брату. Либо же речь о ком-то гораздо более интересном, и надо бы о нем спросить… Но это уже завтра. А сегодня ее ждет более важная миссия.

У Ханы есть настоящая суперспособность: она может говорить даже с растениями (в буквальном смысле). Однажды она болтала с фикусом в очереди в поликлинике, и только десять минут спустя поняла, что по ту сторону никого нет. Ладно, допустим, что Ирис и Луна не самые разговорчивые девчонки, но… они выбрались на природу с классом! И кто вообще спит в школьных поездках?

Что-то подсказывает Хане, что звездопад – отличный повод начать хоть какой-то разговор. То ли это инстинкт, то ли воспоминание о Луне, рассказывающей в автобусе о метеоритах и астероидах, то ли ее пижама, украшенная яркими созвездиями, отражающимися в свете экрана Ирис, кто знает…

Поэтому Хана решает сосредоточить свое внимание на Луне, игнорируя невнятные призывы к тишине, которые Мариан шепотом бросает каждый раз, проходя мимо их палатки. Однако, разговор был испорчен не этим.

– Оказывается, падающие звезды на самом деле не звезды, ты знала об этом, Ирис? – спрашивает Хана и подталкивает подругу локтем, чтобы та подыграла, отчего ее спальный мешок слегка поскрипывает.

– А, правда?

«Актриса из нее ужасная», – думает Хана. «Жаль, что она не пошла со мной в театральный кружок, сейчас бы это пригодилось».

– Ага, представь! Это… обломки астероидов, которые… ну… Луна, как там ты говорила? Ты лучше объяснишь.

Ответ Луны предельно лаконичен – она перекатывается на другой бок в своем спальном мешке, демонстративно отвернувшись.

– Хана, отстань от нее, пусть спит, – шепчет Ирис и наконец-то выключает телефон.

И тут Хана замечает светящийся экран в руках Луны.

– С кем ты говоришь?

– Тебе какое дело?

– Просто интересно.

– Ни с кем, – Луна резко обрывает разговор, и по ее тону ясно, что продолжения диалога быть не может.

Да и сама Хана не осмеливается задавать еще вопросы. Она даже начинает сомневаться в своей суперсиле.

Тишина опускается на палатку, и теперь снаружи слышны все шорохи и скрипы. И даже чье-то хихиканье. Хана готова поспорить, что остальные одноклассники выбрались из своих палаток и направляются в лес. Идут развлекаться. Без нее.

Как только Хана решает высвободиться из спальника, надеясь подглядеть, что же именно там происходит, Луна поворачивается и шепчет:

– Вы еще не спите?

Внутренний голос велит Хане промолчать, и она всегда его слушается. Обычно чутье ее не подводит (ночи перед экзаменами – не в счет, когда этот самый голос настойчиво твердит: «Нет, тебе незачем повторять Первую мировую, тебя не спросят о чем-то настолько очевидном, как Первая мировая»). Но сейчас Хана не на экзамене, поэтому она не издает ни звука и всеми силами старается телепатировать Ирис, чтобы та тоже промолчала.

– Я, да, – говорит подруга, и Хана в очередной раз убеждается, что Ирис так себе телепат.

– М-м-м, окей… я в туалет, – слегка замешкавшись, бормочет Луна. Не дожидаясь ответа, она дергает за молнию и ускользает из палатки.

Да, Ирис, конечно, никудышная актриса, но по сравнению с Луной она прям Дженнифер Лоуренс.

Как только брезентовая дверь снова закрывается, Хана выпрямляется, а Ирис вздрагивает от испуга. Внутрь палатки просачивается только лунный свет, вокруг практически ничего не видно, но это не самая большая проблема. Благодаря занятиям в театральной студии Хана отлично знает свое тело и чувствует каждое свое движение… Но не тело Ирис, спальный мешок которой оказался гораздо ближе, чем она ожидала. Хана много чего знает о своей подруге, но этой ночью копилка пополнилась новым любопытным фактом: Ирис не любит, когда на нее наступают во время сна.

– Тс-с-с-с, прости, прости, прости, пожалуйста… Я тебя не заметила!

– Надо же, – отвечает Ирис, поднимаясь на локтях. – Ты куда?

– Если Луна действительно просто вышла в туалет, то я – Селена Гомес! Она так странно вела себя вечером, я хочу посмотреть, куда она пошла.

– Хана, она всегда такая. И если даже мне кажется, что она странная… – спешит объяснить Ирис, убирая за ухо прядь голубых волос.

– А ее телефон? С кем она болтала весь вечер? Почему мне не сказала, кто это был?

– Эм-м-м, потому что это не твое дело?

– Глупости. Она что-то замышляет, и я хочу знать что, – пока Хана говорит, Ирис включает фонарик на телефоне, тоже садится и начинает что-то искать в рюкзаке, лежащем у нее в ногах.

– Ты со мной? – взволнованно спрашивает Хана.

– Пусть Луна делает, что хочет. Но раз уж ты все равно меня разбудила, пойдем, я сделаю пару фоток.

Ирис вешает на шею камеру. С такими камерами нужно обходиться предельно осторожно: они могут сломаться от одного неловкого движения, потому Хана старается держаться от нее как можно дальше (насколько это позволяет палатка), в то время как подруга набрасывает на плечи поверх пижамы огромную джинсовую куртку.

Пробраться мимо Мариан и Йона оказывается проще, чем Хана могла представить. Раскладные стулья, предназначенные для наблюдения за ребятами, пустуют. Вокруг тоже не видать никого, кроме парочки, болтающей под фонарем в конце тропинки, ведущей к туалетам. На всякий случай (и потому что так острее ощущения) Хана опускается на четвереньки и ползет между палатками. Конечно, они идут так тихо, что одноклассники вряд ли обратят на них внимание.

Спрятавшись за палаткой около дорожки, Хана понимает, что есть одна проблема.

– Она сворачивает вправо, Шерлок! – подсказывает Ирис, стоя за ее спиной.

Эта девчонка не чувствует весь драматизм момента!

Но в противоположную сторону от фонаря, под которым сидит парочка, в самом деле направляется фигура, подозрительно похожая на Луну. Хана резко набирает скорость и мчится за ней – зрелище поистине изумительное с учетом того, что она бежит на цыпочках. Осторожность превыше всего.

Она быстро обгоняет Ирис. Лунного света вполне достаточно, чтобы без труда следить за подозрительной фигурой, но вскоре та скрывается за деревьями и вовсе теряется из виду. Хана успевает добраться до нужного места, но Луны уже и след простыл. Интересно, заметит ли кто-нибудь, если включить фонарик? Поймет ли Луна, что ее преследуют?

Хана делает пару шагов вперед, прощупывая почву. Чуть не врезавшись в дерево, она понимает, что риск быть раскрытой вполне оправдан. Она опускает руку в карман пижамы, чтобы достать телефон. И все бы хорошо, вот только карманов у нее нет, а телефон остался в палатке. Отлично. Хана всегда полагалась на удачу, потому и сейчас она глубже и глубже заходит в лес, вытянув руки, как мумия. Или жалкое подобие Франкенштейна.

Она не спешит двигаться вперед. Когда ты идешь в полной тишине, можно услышать миллион самых разных звуков – слышно, как шелестят под ногами листья, стрекочут сверчки, между кустов шныряют мелкие зверьки, просыпающиеся по ночам, ухает сова. И, наконец, становятся слышны голоса. Они раздаются очень далеко, но Хана уверена, что они ей знакомы: Эрин (точно она!), и Алекс, и, может быть, Нора, и еще кто-то. «Я так и знала! Они сбежали, чтобы устроить вечеринку в лесу».

Однако голос Луны она распознать не может. Хотя, честно говоря, будь Луна там, Хана бы очень удивилась. Она не особо дружит с компанией Эрин. И ни с одной компанией вообще.

Неожиданно в тишине леса раздается щелчок, напоминающий… камеру Ирис. Хорошо, что она где-то рядом. «Надо бы ее найти, она точно взяла с собой телеф…»

– Все сбежали из палаток, чтобы подурачиться в лесу и показать, какие они крутые, – слышен голос Луны. – Я не пропущу ничего особенного.

Хана на цыпочках идет на звук. Голоса двух женщин, на этот раз ей незнакомых, сливаются с шелестом листвы под ногами.

– Догорая, этот ритуал совершенно тебя не касается.

– Оставь ее в покое, бабушка. Пока она нам не мешает…

«Ритуал?! А вот теперь это точно как в дрянном ужастике! Класс!»

На этом их разговор закончился. Очевидно, что они уже приступили к работе и начали перетаскивать какие-то тяжелые предметы.

Тело Ханы ноет от любопытства, и она старается уловить неясное бормотание, но теперь, когда Луна и остальные замолчали, это стало еще сложнее. Она продолжает идти вперед, как вдруг странная искра сиреневого цвета освещает всю поляну. Это длится всего секунду, но Хана успевает разглядеть то, что ей нужно: справа от нее между деревьями видны три силуэта.

Небо в мгновение ока становится таким, как прежде, но Хана точно знает, что именно она видела, и потому идет прямо к ним. Тем временем где-то поблизости слышатся невнятные крики и полные растерянности восклицания. Небо снова озаряется светом, но это уже не просто искра, а настоящая вспышка, освещающая все вокруг желтым сиянием. И через секунду Хане прямо в руку падает что-то с неба.

Луна быстро обнаруживает, что за ней следят. Еще бы, после бесконечного монолога Ханы в палатке она бы где угодно смогла распознать ее голос, даже если бы та говорила шепотом. Секунду спустя щелчок камеры рассеивает все ее сомнения: только Ирис отправилась бы фотографировать в лес посреди ночи, и если она сбежала из палатки, то Хана никак не могла остаться внутри.

Луна ускоряет шаг, чтобы как можно быстрее укрыться среди деревьев. И даже так она ненароком вздрагивает, когда телефон вибрирует в кармане ее толстовки.

«Ты придешь или нет?» – написала ей Гала.

«Я в пути. Нужно было сбить со следа своих одноклассниц», – отвечает Луна, подавляя желание украдкой обернуться.

«Поспеши, если хочешь быть вовремя. Бабушка нервничает и уже хочет начинать подготовку».

«Уже?»

«Да. Если опоздаешь, мы начнем без тебя. Напоминаю: ты идешь только потому, что сама этого хочешь».

Луна прикусывает язык, стараясь успокоиться, и набирает ответ. В ее голове тысяча вариантов того, что написать старшей сестре, но ни один из них нельзя назвать стоящим. В итоге Луна ограничивается коротким: «Скоро буду».

Она могла бы добавить что-то вроде: «Дождитесь меня, пожалуйста», – но это было бы слишком унизительно. И к тому же совершенно не помогло бы. Гала с бабушкой сделают все так, как им захочется. Впрочем, ничего нового.

Луна убирает телефон, как только углубляется в заросли деревьев и кустов, и лишь ее небесная тезка и горстка звезд указывают ей путь. Свет просачивается сквозь плотное полотно ветвей и листьев и едва позволяет видеть чуть дальше своего носа, но Луне удается побороть соблазн включить фонарик на телефоне. Она не знает, насколько близко сейчас Хана и Ирис, и включить фонарик в такой кромешной темноте – все равно что поднять светящуюся табличку с надписью: «Я здесь! Пожалуйста, прервите наш родовой обряд и выставите меня посмешищем перед моей семьей!»

Она осторожно продолжает свой путь. Так или иначе бабушка сотни раз водила их по лесу, и Луна знает эти тропинки как свои пять пальцев. Через несколько минут она слышит, как знакомые голоса смешиваются с ночным шумом. Еще немного – и она на месте.

Стволы деревьев раздвигаются, и покров из зеленых крон открывает взгляду усеянное звездами небо. Обычно такого зрелища уже достаточно, чтобы Луна почувствовала себя как дома.

Но только не этой ночью. Эта ночь слишком важна для нее, и она не может позволить себе испугаться и скрыться посреди леса.

Гала стоит спиной к Луне, склонившись перед огромной скалой. Она напоминает алтарь, наблюдающий за всем происходящим на поляне, как зрачок. Услышав шаги Луны, сестра бросает на нее быстрый взгляд через плечо.

– Как раз вовремя, – фыркает Гала и продолжает заниматься своими делами.

Приблизившись, Луна видит, что та рисует символы на боковой стороне алтаря сиреневым порошком, от которого остаются следы на пальцах.

Конечно же, рисунок ей знаком. Они с Галой выросли на легендах о волшебниках, о стражах, сражающихся с чудовищами; о Вратах и драгоценных камнях, падающих с неба, – все это им рассказывала бабушка. Это легенды, слушая которые их мать хмурит брови. Легенды, в которых, по словам ее бабушки, на самом деле нет ничего мистического. И хотя Луна знала, куда и зачем идет, она до конца не осознавала, свидетельницей какого действа ей предстоит стать, пока не увидела перед собой этот символ.

Луна понимает, что ее мать ни во что из этого не верит. Она сама не совсем уверена в своих чувствах. Это как… как проснуться однажды утром, пойти на кухню и увидеть коробку с хлопьями, которые ты съел вчера вечером и мог бы в этом поклясться. В глубине души ты знаешь, что там ничего не осталось, но пока не откроешь коробку, никогда не будешь уверен в том, что она пуста. Но сегодня эта коробка, наконец, будет открыта.

Луна даже не осознает, что застыла как вкопанная, пока легкое похлопывание по плечу не выводит ее из задумчивости. Она поворачивается и видит руку своей бабушки, богато украшенную кольцами.

– Тебе не обязательно было приходить, – говорит та. Она хочет, чтобы ее голос звучал нежно, но на самом деле он таит в себе иное послание («Я бы предпочла вовсе избежать этого разговора»). К такому тону Луна уже давно привыкла. – Ты могла бы остаться со своими друзьями.

В доме Луны множество вещей остаются без внимания. Ее родители равнодушно наблюдают, с каким пылом бабушка стремится поведать девочкам мистические легенды. Луна уже смирилась с тем, что их подарки на день рождения не имеют ничего общего с тем, что ей действительно нравится. И, конечно, всем плевать, что у нее нет друзей. И Луне тоже уже плевать. Почему ее должно волновать, что о ней думают эти идиоты? Почему ее вообще должно волновать чье-то мнение?

– Все сбежали из палаток, чтобы подурачиться в лесу и показать, какие они крутые. Я не пропущу ничего особенного.

– Дорогая, этот ритуал совершенно тебя не касается.

– Оставь ее в покое, бабушка. Пока что она нам не мешает…

«Пока что она нам не мешает…» Так случалось каждый раз, когда они собирались втроем. Пока Луна не мешала, она могла наблюдать, как бабушка делится с сестрой сакральными знаниями. Или как Гала занимается тхэквондо. Или ходить с ними в лес. Но вечно одно и то же условие: пока она не мешает. И даже сегодня ночью она может стать свидетельницей таинства, к которому Гала готовилась с рождения. Если не будет мешать, конечно же.

На протяжении всей жизни бабушка искусно находила оправдания. Ее любимая фраза: «Ты слишком молода». Но на самом деле неважно, что она придумывала – Луна легко разгадывала правду в ее словах, и эта правда была проста: Луна ни на что не годится. Она не Гала. И точка.

Темы для беседы исчерпаны. Луна тихонько подходит к груде камней на краю поляны и помогает бабушке разложить их вокруг алтаря. Она думает, что это возвышение вряд ли может быть действительно полезно и что в глубине души бабушка тоже сомневается в его силе. Но эта женщина верна традициям. Хоть эти традиции и немного странные, бабушка продолжает их покорно чтить, и в конце концов, они с Луной молча выкладывают камни.

Гала занята другим. Она закончила украшать алтарь и растянулась на нем, а ее длинная светлая коса свисает так низко, что касается земли. Она похожа на Спящую Красавицу, только в современной интерпретации: Спящая Красавица, которая изучает инженерное дело, носит красную кожаную куртку и может одним ударом уложить кого угодно на лопатки.

Закончив выкладывать камни, Луна и ее бабушка выходят за получившийся круг. Нужно подождать. Минуты тянутся медленно, как будто протискиваясь сквозь желеобразное пространство, и Луна впервые задается вопросом: может, ее мать права и все это просто сказки, которые бабушка вбила им в голову?

– Это может случиться в любую секунду, – время от времени повторяет бабушка, глядя в небо. Луна следит за ее взглядом, внимательно изучая звезды, стараясь отыскать свои любимые созвездия – Дракона, Лиры, Большого Пса… Она вспоминает легенды о них, пытаясь не чувствовать себя глупо и не обращать внимания на Галу, которая начинает ворочаться на алтаре.

Она воображает себе Геракла, бегущего по небу. И небо – уже не просто небо, а настоящий сад Гесперид. Герой осторожно приближается к стоглавому дракону, охраняющему огромную яблоню с золотыми плодами, готовится к нападению и…

Фиолетовый свет затмевает фантазии Луны, и больше нет ни сада Гесперид, ни дракона, ни неба, ни леса, ни алтаря. Одно сиреневое сияние повсюду – вспышка обволакивает все вокруг, куда ни посмотри. У Луны от увиденного перехватывает дыхание. Одно полушарие ее мозга здраво оценивает ситуацию и понимает, что прошла всего секунда, но время как будто остановилось в этом мире сиреневого свечения, от которого мурашки по коже.

Неизвестный предмет ударяет ее по руке. Слышится щелчок, как будто кто-то щелкнул выключателем, и свет гаснет. Вокруг снова небо, земля и лес. Гала в смятении поднимается и садится на камне.

– И это все? – спрашивает она, рассматривая свои руки. – Я не заметила ничего особен…

Гала не успевает закончить реплику: бабушка в изумлении хочет что-то прокричать, но вовремя зажимает себе рот. Ее широко открытые глаза устремлены на Луну, и кольца позвякивают на пальце, которым она указывает на правую руку своей младшей внучки – или, точнее, на фиолетовый драгоценный камень в ее ладони.

Кажется, что все вокруг замерло на мгновение: ветер, насекомые, щебечущие по ночам птицы…

И тут снова раздается щелчок – кажется, кто-то нажимает на кнопку камеры, чтобы сделать фото. Гала спрыгивает с алтаря и встает рядом с Луной.

– Как это возможно? Гала – идеальный кандидат! Она годами готовилась к получению камня! Ты не!.. – разочарованные восклицания бабушки рассекают воздух.

– Но я ничего не сделала! – недоумевает Луна.

Фиолетовый камень источает слабое сияние. На ощупь он немного странный, но приятный – теплый и холодный одновременно. Гала нерешительно протягивает к камню пальцы, словно решая, стоит ей касаться его или нет.

– Давайте успокоимся, – вмешивается она. – Возможно, мы неверно истолковали предание, бабушка, и драгоценные камни падают просто так, и я та, кто должен… Ай!

Гала вскрикивает, быстро отрывая пальцы от фиолетового камня. «Вряд ли ей очень приятно», – думает Луна. Не будь она так растеряна, она бы даже улыбнулась.

Причитания бабушки не затихают, но она напрочь теряет дар речи, когда поляна освещается желтым заревом. На долю секунды кажется, что это почти дневной свет, но вспышка мгновенно исчезает, не дав глазам привыкнуть. Поляна снова погружается в темноту, как вдруг…

– Ай! – слышится между деревьями.

Луна была бы счастлива не узнать этот голос.

– Хана?

Конечно же, это Хана.

– М-м-м… нет?

Луна решительным шагом направляется к деревьям, обрамляющим поляну, оставляя позади себя бабушку и Галу, которые все еще перебрасываются гневными предположениями.

Хана на корточках прячется за стволом. Да, нужно еще поискать позу, в которой было бы проще спалиться. Заметив приближающуюся Луну, она молниеносно вскакивает и прислоняется к дереву в глупых попытках принять беспечный вид.

– Надо же, Луна! И ты здесь! Какое совпадение!

– Ты следила за мной?

– Что у тебя в руке? – спрашивает Гала, выглядывая из-за спины Луны.

– Эм… – Хана тщетно пытается увильнуть от вопросов. Она разжимает кулак и видит, как на ладони сверкает желтый камень размером с куриное яйцо. – Клянусь, я не знаю, откуда это взялось!

Я помню вспышку, а потом что-то упало мне в руку и…

– Этого не может быть, – Хану перебивает бабушка Луны. Она с космической скоростью переводит взгляд с желтого камня на небо и наоборот. – Это невозможно! Световой центр еще не…

– Хана?! Ты в порядке?!

Сияние камней освещает силуэт Ирис с голубыми волосами, которая, подпрыгивая, появляется между деревьями в пижаме и с камерой на шее. Тысячи пуговиц на куртке звенят при каждом ее шаге. И пока она приближается к Хане и ее спутницам, все вокруг снова озаряется сияющей вспышкой, на этот раз – сапфирово-голубой. Темнота возвращается, а на левой ладони Ирис светится голубой драгоценный камень.

– Камень разума… – бормочет бабушка Луны.

– Бабушка, что происходит?

– Я не понимаю! – говорит женщина больше для себя, нежели для Галы. – Время еще не пришло! Врата так просто не открываются!

– Луна, что это вообще такое? – наконец вступает в разговор Ирис.

– Я не…

Четвертая вспышка рассекает небо, но на этот раз она не такая яркая: красный свет рассеивается между кронами деревьев, создавая зловещие алые тени. Гала устремляется в этом направлении, и Луна бросается за ней. «Как здорово!» – восхищенно шепчет Хана позади них. Ответом ей служит щелканье фотоаппарата Ирис, но и это Хану вполне устраивает.

Гала успевает затормозить, а Луна едва не врезается в чей-то силуэт. Еще немного – и столкновения не избежать, если бы не зеленая вспышка, которая освещает дорогу в нужный момент. Когда свет рассеивается, Луна оглядывает местность.

Гала сердито смотрит на двух девочек. Одна из них – Эрин. Эрин – королева класса. Она первая всегда и во всем (и список людей, которые особенно действуют Луне на нервы, возглавляет тоже она). Рядом с Эрин стоит ее лучшая подруга Нора, напуганная как никогда прежде.

И в руках у обеих блестят путеводные самоцветы.

Лучшая подруга Норы – единорог.

Не буквально, конечно. У Норы есть пара секретов, за которые ей бывает стыдно, но по крайней мере дружба с существом из мифов и преданий к ним не относится. Не то чтобы у Эрин был волшебный рог на лбу. Хотя тема с «рогами» и вправду заставляет кровь в жилах кипеть, примерно так же, как кипела щека (недавнего) бывшего парня ее подруги (должно быть, Уго) после смачной пощечины от Эрин: она застукала его за кустом, вцепившегося, как осьминог, в Лину Мартин.

Если не считать рогов, Эрин точно единорог: все ее ищут, но только она решает, кого из счастливчиков к себе подпустить. И хотя обычно она любит быть в центре внимания, сейчас она не расположена к общению.

Нора не смогла бы воссоздать в памяти последние несколько минут, даже если бы ей заплатили. Она помнит только, как неведомая красная вспышка заставила Эрин вскрикнуть, а затем на мгновение все стало зеленым. Что-то тяжелое ударило ее по левой руке, и, прежде чем Нора поняла, что это было, зеленый свет исчез, и перед ней появилась Луна – та девочка из ее класса, которая всегда смотрит на всех свысока. Впрочем, сейчас тоже.

– Прости! – вскрикивает Нора, хотя это Луна возникла из ниоткуда и чуть не врезалась в нее.

Едва она закончила фразу, как из-за деревьев появились еще три фигуры: Хана, ее подруга-тихоня Ирис и… какая-то старушка? Свет такой тусклый, что на долю секунды Норе кажется, что это мираж. Но нет. Ветки похрустывают под ногами, пока пожилая дама приближается к ним с Эрин – гораздо ближе, чем Норе хотелось бы ее к себе подпускать, – и вблизи можно ясно разглядеть ее морщинистое лицо и седую шевелюру, отливающую серебром.

– Что вы задумали? Это вы сделали? – рявкает Эрин.

Она обращается не к своими одноклассницам и даже не к бабушке Луны. Рядом с ее лучшей подругой стоит молодая блондинка, которую Нора не заметила.

Нора вздрагивает от резкого тона Эрин, потому что незнакомка явно выглядит как девушка, которую лучше не беспокоить. Хотя, конечно, Эрин это не волнует, ведь именно она – «девушка, которую лучше не беспокоить».

– Мы?

– Те из вас, кто бросил в нас это! – кричит Эрин. – Вы могли нам головы проломить!

Ее подруга поднимает руку, замахнувшись на девушку постарше, да так быстро, что, кажется, она вот-вот даст ей пощечину, как ту, которая предназначалась для Уго. Но сейчас речь не об этом.

У Норы захватывает дух, когда она видит огромный отполированный рубин в руках подруги. Сияющий рубин. Глядя на него, она вспоминает зеленую вспышку и удар по ладони. Нора с опаской опускает глаза и чуть не падает от удивления, обнаружив, что сама держит огромный изумруд. Драгоценный камень отбрасывает на траву зеленые блики.

– И как это понимать? – Эрин продолжает открыто возмущаться. – Пресс-папье в стиле хиппи?

С губ пожилой дамы срывается отчаянный стон, и она прижимает к груди руку, увешанную кольцами.

– Пресс-папье, серьезно? Пресс-папье! Ты понятия не имеешь, что говоришь! – она яростно тычет в Эрин острым пальцем, и та инстинктивно делает шаг назад.

– Вот именно, – вмешивается Ирис, когда светловолосая незнакомка проходит мимо Эрин и Норы и встает рядом с женщиной. Со словами: «Бабушка, успокойся», – она убеждает старушку опустить руку, но не сводит с девочек глаз. – Было бы неплохо, если б кто-нибудь раз и навсегда объяснил нам, что здесь происходит.

Ирис размахивает рукой, в которой сияет голубой камень.

– У тебя тоже есть? – вырывается у Норы, и она поднимает вверх изумруд. Наконец-то Эрин ее замечает, и ее глаза так расширяются, что она выглядит, словно персонаж из аниме.

– И у меня! – вскрикивает Хана, показывая свой камень, которой излучает мягкое золотистое свечение. – И у Луны!

Луна предпочитает оставаться поодаль. Она крепко сжимает камень в кулаке, но Норе кажется, что она видит сиреневое свечение между пальцами.

– Что же все-таки здесь происходит? – не унимается Эрин, тем самым заставляя Луну надменно фыркнуть.

– Ты мне не поверишь.

– А ты попробуй, – Эрин бросает ей вызов, положив левую руку себе на бедро.

Нора не раз видела, как даже учителя тушевались от этой позы. Но Луну это только приободрило. Не обращая внимания на предупреждения пожилой дамы и второй блондинки, Луна отвечает:

– Как бы ты отреагировала, если б я тебе сказала вот что: эти драгоценные камни дадут нам суперсилы, чтобы мы могли защитить Землю от Хаоса, надвигающегося из другого измерения?

Норе кажется, что слова плывут у нее перед глазами, словно взятые из романов, которые она прячет под кроватью. Как будто Луна подшучивает над ней. Это же шутка? Шутка, правда? Это невозможно, никто не знает, что…

– Я бы сказала, что у тебя воспаленное воображение и полностью отсутствует чувство юмора, – отвечает Эрин. – И если ты сама веришь в то, что говоришь, я бы посоветовала тебе сходить к хорошему психологу.

– Эй, с моей сестрой ты так говорить не будешь, – блондинка уверенно шагает навстречу Эрин. – Тем более, она не врет.

– Правда, правда, и даже оскорбительно так ее упрощать, – уточняет старушка, и если Нора не ошибается, то она приходится Луне бабушкой.

– Да вы все с ума посходили, – говорит Эрин, делая шаг назад и хватая Нору за запястье.

Она нервничает, и это случается настолько редко, что Норе ее волнение кажется даже более жутким, чем тени, скользящие по стволам деревьев.

– Ну хорошо, – блондинка скрещивает руки на груди. – Тогда верни мне камень.

– Что?

– Брось его мне.

Прищурив глаза, Эрин несколько секунд раздумывает над ответом.

– Как тебе угодно.

Она поднимает руку, слегка замахивается… но ничего не происходит. Эрин отворачивается от незнакомки и трясет рукой в воздухе. Деревья купаются в красных тенях, танцующих и расплывающихся перед глазами Норы, как фары автомобиля, мчащегося на большой скорости. Но сколько ее подруга ни машет рукой, она не может выпустить драгоценный камень.

– Что это за дурацкая шутка? Он приклеился ко мне? Это совсем не смешно!

Хана и Ирис рассматривают свои драгоценные камни. Нора тем временем слишком беспокоится об Эрин. Никогда раньше она не видела ее такой – такой испуганной. Он пытается оторвать камень от левой ладони пальцами другой руки, поддевая его и царапая участок кожи, к которому самоцвет, казалось бы, прирос. Но все тщетно.

– Бесполезно, дорогая, ты сейчас себе… – говорит бабушка Луны, но Эрин не слышит ее. Нора хватает подругу за запястье, чтобы та не поранила себя, и… Все происходит очень быстро. Эрин отводит руку назад, и неведомая сила отталкивает Нору, едва коснувшуюся камня, так, что она врезается в ствол. От удара у нее перехватывает дыхание. Кора дерева начинает потрескивать и искриться, а птицы с криком взмывают в воздух, когда Нора соскальзывает на землю. Старушка в исступлении прикрывает ладонью рот, Хана и Ирис удивленно смотрят на нее, а Луна переводит взгляд с Норы на Эрин с непроницаемым выражением лица.

– Нора! Ты в порядке?!

Эрин бросается к ней на помощь со страхом в глазах. Она добегает до дерева одновременно с блондинкой, и они обе протягивают пострадавшей руки, помогая подняться. Нора хватается за правую руку подруги, отводя назад левую и опираясь на нее, и вдруг чувствует, как драгоценный камень пульсирует между ее ладонью и землей. Отталкиваясь, Нора выдергивает несколько травинок, зацепившихся за пальцы, и на мгновение у ее возникает ощущение, что кто-то пытался ее поймать.

– Обалдеть, как круто! – Хана не может сдержать эмоций, пока Эрин и блондинка (она старается не касаться зеленого камня) помогают Норе встать на ноги.

– Хана!

– Как ты? Не ушиблась? – продолжает та. Нора качает головой, хотя ее ребра все еще болят после удара. – Ты прям взлетела! Эрин, как ты это сделала? Это все камень? Выходит, я тоже так могу? – Хана напоминает пулемет, стреляющий вопросами в разные стороны, и за ходом ее мыслей невозможно уследить.

– Нам лучше обсудить это в другом месте, – сестра Луны обменивается обеспокоенным взглядом с бабушкой, которая кивает – здесь все слишком природное.

Она разворачивается и направляется туда, откуда пришла. Девочки вскоре следуют за ней, хотя Эрин протестует («Я не двинусь, пока ты не скажешь мне, что происходит!»), а Хана продолжает задавать вопросы, которые так и остаются без ответа.

– Я знаю, все это очень запутанно, но сейчас важно сохранять спокойствие, – говорит старушка. С таким количеством украшений она выглядит, как властелин колец. – И постарайся ничего не коснуться своим камнем, хорошо?

– Да уж, очень обнадеживает, – передразнивает Ирис, но все же крепко сжимает левый кулак и уводит его подальше от тела. Ее рука напрягается, как будто у нее наложен гипс. Нора делает то же самое, вздрагивая каждый раз, когда задевает ветку или если ветер свистит громче, чем обычно.

Лес заметно изменился. Он уже не тот, что несколько минут назад, когда Нора шла под руку с Эрин и слушала проклятия в адрес Уго и Лины Мартин. И ночь тоже уже не такая, как прежде. И мир не такой. Деревья протягивают к ней свои тощие, хрупкие пальцы, ветер куда-то зовет, но она не понимает куда, и драгоценный камень пульсирует в ладони. Вокруг царит мрачная атмосфера, и хочется верить, что это всего лишь сон, фантазия, которую ее мозг берег глубоко внутри, чтобы поиграть сегодня ночью. Но только ветер качнет падающие от листьев тени, или птица махнет крыльями, или низкая ветка коснется тыльной стороны ее ладони, и Норе кажется, что все это слишком… живо. Так живо она еще никогда не чувствовала окружающий мир.

Нора облегченно вздыхает, когда они выходят на опушку леса, хотя она все еще в паутине страха. С одной стороны, ей хочется вернуться обратно, в лес, и не выходить оттуда. И это пугает больше всего.

– Ну, кто-нибудь наконец объяснит нам, что все это значит? – повторяет Ирис.

Сестра Луны делает глубокий вдох, прежде чем ответить.

– Конечно, конечно, – произносит она, окидывая взглядом всех девочек одновременно и задумчиво поднося руку к лицу, как будто ей трудно подобрать нужные слова. – Кстати, я не представилась. Я Гала, сестра Луны, а это наша бабушка Селена. Она… лучше объяснит вам, что произошло.

Женщина торжественно кивает и кашляет, прочищая горло. Ее кольца звенят, когда она скрещивает руки на коленях.

– Этого не должно было случиться, но…

– Бабушка, – торопит ее Гала.

– Да, да… Спокойно. Вы бы лучше поняли, как все устроено, посмотрев мои книги, но… – Селена вздыхает и, кажется, говорит это больше для себя, чем для девочек. – У вас в руках пять драгоценных камней. Они открывают Врата, отделяющие наше измерение от измерения Хаоса, – она рассказывает это с такой уверенностью, что даже Эрин не осмеливается ее перебить. – Обычно Врата закрыты, но иногда силам Хаоса удается их распахнуть. Когда это происходит, камни падают на землю в поисках пяти защитниц, избранных в Орден Мистикал. Мы их так и называем – мистикал. Каждая из них через свой драгоценный камень получает силу одного из пяти энергетических центров, управляющих миром: Стихийного, Телесного, Ментального, Светового и Эфирного. Каждый центр наделяет мистикал, так сказать, особым даром. У каждой он свой и…

– При всем уважении, это же полная чушь, – не выдерживает Эрин. Похоже, умиротворяющее действие, которое оказала на нее решимость бабушки Луны, недолговечно.

– Эрин!

– Но ты слышишь, что она говорит, Нора? Это похоже на выдумки из отвратительных фильмов, которые смотрят фанаты «Теории большого взрыва»! Я не знаю, кто придумал эту шутку, я не знаю, где они взяли эти камни, ни как, черт возьми, приклеили их к рукам, но я намерена в этом разобраться. И вы ошибаетесь, если думаете, что я не справлюсь! – кричит Эрин, будто обращаясь к толпе людей, спрятавшихся за деревьями, и снова трясет рубином в воздухе.

– Это вовсе не шутка! – рявкает Селена, подойдя к Эрин на пару шагов. – Иначе как ты объяснишь, что случилось с твоей подругой?

– Я случайно толкнула ее, вот и все.

– Посмотри на нее, она до сих пор не верит!

Ты же все видела своими глазами! Как только камень мог выбрать тебя, а не Галу своей владелицей?!

– Да она просто взлетела в воздух, Эрин! – замечает Луна.

– Это было… жестко! – добавляет Хана с эмоцией, от которой остальные хмурятся.

Все смотрят на Нору в ожидании вердикта. Ей хочется кричать, хочется донести до всех: то, что сделала Эрин, ненормально. Как и чувство, что лес так сильно манит ее к себе. Она вот-вот расплачется в надежде, что кто-нибудь успокоит ее, сказав: «Тихо, это всего лишь розыгрыш». Вместо этого Эрин дерзко смотрит на нее, но Нора знает: в ее взгляде кроется мольба. Поэтому и молчит, утешая себя мыслями о внезапно поднявшемся сердитом ветре, который неясным образом будто говорит за нее.

– Это из-за камня, – говорит Гала. Она тоже шагает навстречу Эрин, хоть и осторожнее, чем ее бабушка, напоминая смотрителя зоопарка, собирающегося покормить голодную львицу. – Красный камень символизирует Телесный центр. Это значит, что ты обладаешь способностями, не свойственными для обычного человека: ты гораздо сильнее, быстрее… Ты испугалась, и твоя сила вышла из-под контроля. Но мы можем научить тебя ее контролировать.

– Суперсила! – взвизгивает Хана.

Она рассматривает свой драгоценный камень, как медаль, заставляя блик золотого света танцевать на лице Галы.

– Я тоже? Я тоже могу подбрасывать людей в воздух? Что для этого надо сделать?

– Нельзя «подбрасывать людей в воздух», – Гала недовольно цокает языком и делает еще один вдох, как будто ей нужно успокоиться, – желтый камень представляет Световой центр. Управление светом, тьмой…

– Как круто!

Ирис кашляет, чтобы привлечь внимание.

– Предположим, я вам верю. Хотя на самом деле не верю, – эту фразу она особенно выделяет. – За что отвечает синий камень?

– Это Ментальный центр. Основные способности – телекинез и телепатия.

– И ты туда же! – негодует Эрин, уставившись на Ирис. – Да вы с ума посходили! Вы попали в секту или что?

Она поворачивается к своей лучшей подруге.

– Пойдем, Нора.

И протягивает ей руку. Правую руку.

– Осторожно!

Предупреждение Галы достигает их ушей слишком поздно. Нора берет Эрин за руку, и два драгоценных камня соприкасаются. Одна секунда – и взрыв.

Всего лишь час назад Эрин прогуливалась по лесу и думала, что застать придурка Уго с кем-то еще было худшим событием этой ночи. Нет, ее ни в коем случае нельзя осуждать, ведь она и представить не могла, что в конце концов будет метать молнии в буквальном смысле слова.

Как только она касается Норы, рубин мгновенно нагревается до температуры раскаленного железа. Она хочет убрать руку, но ее тело не реагирует: это как пытаться разъединить два магнита. По руке Эрин пробегает судорога – от плеча до кончика указательного пальца. Вероятно, именно так почувствовал бы себя человек, испытав электрический разряд в тысячи ампер. Разум и воля Эрин, кажется, соединяются в точке, где ее камень соприкасается с камнем Норы. Они начинают искриться, и по мере того как энергия в них накапливается, в глазах подруги рождается неподдельный страх.

Небольшой взрыв застает Эрин врасплох. Она вскрикивает, но секунду спустя уже жалеет, что не сдержалась. Ее не покидает странное ощущение, как будто они с Норой держали в руках яйцо и случайно его раздавили, не рассчитав силы.

Хотя, если раздавить яйцо, оно не обожжет тебе ладонь и не оттолкнет тебя назад так сильно, что ты споткнешься и чуть не упадешь навзничь на мокрую траву.

– Прости, прости! – вскрикивает Нора, с ужасом глядя на свою руку.

– А это ты как объяснишь, Эрин? – спрашивает Луна.

В ее прищуренных глазах читается насмешка. Однако Эрин не собирается отступать. Она не сильна в геологии, но сейчас ей очень хотелось бы иметь при себе какую-нибудь энциклопедию и найти объяснение происходящему. А если не найдет, то хотя бы сможет запустить книгой Луне в голову.

– Это может быть что угодно. Электромагнитное поле, например, – импровизирует она.

– Камни чувствуют наши эмоции, – бабушка Луны осторожно подходит к девочкам. – Он воспринял твой страх как угрозу… хм… – она поворачивается к подруге Эрин. – Мне кажется, я слышала, что тебя зовут Нора, да, дорогая?

– Да…

– Нора, твой камень тебя защитил. Поэтому все и случилось.

– Но я же не собиралась ей навредить! – протестует Эрин.

– Вы только что получили камни. Думаю, им понадобится время, чтобы войти с вами в контакт и научиться вас слышать.

– Вы так думаете? – вмешивается Ирис. – Разве есть вопросы, на которые вы не знаете ответа?

– У меня есть ответы на большинство из них. Но вы должны дослушать до конца. Договорились?

Последнюю фразу она произносит, бросая на Эрин хмурый взгляд. Почему эта женщина так ее недолюбливает? Эрин скрещивает руки на груди и выдерживает взгляд Селены, пока та не продолжит.

– Каждая из вас слышала предания, сказки и легенды про всевозможных монстров, – начинает она, поднимая руки к небу и покачивая ими из стороны в сторону. Ее кольца звенят и сверкают в звездном свете. Если бы на лобовом стекле космического судна были дворники, они бы выглядели так же. Конечно, если она хочет, чтобы Эрин восприняла ее всерьез, этот прикид гадалки-хиппи не очень ей в этом помогает. – Драконы, вампиры, гарпии… все эти… назовем их «монстрами». Так вот: все эти монстры действительно существуют. Они населяют Умбрию, одно из измерений Хаоса. Только там они и могут существовать. Большую часть времени нам ничего не угрожает, потому что нас защищают Врата, разделяя два мира, и они остаются закрытыми благодаря пяти драгоценным камням.

В каждом их них заключена сила энергетических центров, контролирующих законы мироздания: Стихийный центр, – Селена указывает на Нору и продолжает, – Телесный, Ментальный, Световой и Эфирный.

Рассказывая, она протягивает руку к Эрин, затем к Ирис, к Хане и, наконец, к своей внучке. Селена замолкает на мгновение, словно наблюдая, не возразит ли ей кто, единственным ответом ей служит тишина – такая, что слышно, чем живет лес, оставшийся неподалеку. Эрин делает над собой невероятное усилие и прикусывает язык: интуиция подсказывает ей, что Селена вряд ли захочет узнать, какой хаос творится у нее в голове.

– Но, как и следовало ожидать, – продолжает старушка, – иногда Врата открываются. Хаос и Порядок не могут обрести гармонию, и каждые два столетия силам Умбрии удается нарушить это равновесие и приоткрыть портал между двумя измерениями. Когда Хаос приближается, камни падают на Землю и ищут в нашем измерении кого-то, кто способен противостоять ему: Мистикал. Как только вы получили свои камни, у вас появилась особая сила, и теперь вы должны защищать наше измерение от Умбрии, пока Врата снова не закроются.

– Простите, но откуда вы все это знаете? – осмеливается спросить Ирис. В ее голосе звучит уважение, приподнятая бровь выдает все же ее скептический настрой. – Быть может, это одно большое…

– …совпадение? – Эрин завершает вопрос, не в силах сопротивляться.

– Все в моем роду вели хронику, – Селена гордо вздергивает подбородок. – Знать все это, – ее кольца снова звенят, соприкасаясь между собой, когда она цитирует сказанное Ирис, – смысл нашей жизни. Наша задача не допустить, чтобы наследие мистикал было утрачено, и мы передаем эти знания из поколения в поколение. Так, когда Врата снова откроются, мы сможем направить защитников для охраны нашего мира.

– Вот почему мы все здесь оказались сегодня ночью! Я знала, что мы избранные! – восклицает Хана.

Эрин никогда не признается, что есть вещи, которых она не понимает, но она действительно не может понять, почему Хана так радуется в их ситуации. Она похожа на зайчика из рекламы батареек. Кстати, не заячьи ли уши свисают с капюшона ее пижамы?

– Ну, не совсем… – на этот раз отвечает Луна.

– Поскольку я тоже веду хроники, я знала, где и когда откроются Врата, да, – кивает Селена. – Вот почему…

– Бабушка всю жизнь готовила меня к вступлению в ряды защитниц Ордена и получению камня, – перебивает ее Гала. – Но, очевидно, мы упустили важную деталь. Я в чем-то ошиблась… хотя не знаю, в чем именно.

Девушка бросает на них взгляд, который совершенно не нравится Эрин. Хотя она должна признать, что они не выглядят готовыми защитить мир: напуганные, посреди ночи, а некоторые из них – вообще в пижамах. И это при условии, что она поверила бы в этот бред. Но она не верит. Или все же верит?

– В любом случае, когда-нибудь Врата бы все равно открылись. Сегодня должен был упасть только один камень – символ Эфирного центра, – Гала искоса поглядывает на руку Луны, которая все еще окружена бледно-лиловым сияющим ореолом.

– Согласно хроникам, – добавляет Селена, – врата открываются постепенно. Камни падают по очереди, позволяя хранителям отыскать мистикал и помочь им в освоении своей силы, прежде чем мы столкнемся с первыми аберрантами из Умбрии.

– С первыми абер… кем?

– Аберрантами, – Гала повторяет странное слово и уточняет. – Монстрами.

Эти слова помогают Эрин очнуться от безумия.

– Монстры? Волшебные камни? Слушайте, я согласна, происходят странные вещи, – вырывается у нее. – Но вы действительно хотите, чтобы мы поверили в?..

Она не успевает закончить реплику. Вокруг начинает происходить нечто непредвиденное: в воздухе чувствуется электрическое напряжение – такое бывает, когда выходишь из дома и чувствуешь: грядет страшная гроза, хотя на улице еще солнечно. Но Эрин не понимает, что именно не так, пока небеса не разверзаются и буквально выплевывают на землю… чудовище. Да уж, ночка удалась на славу.

Девочки пытаются найти хоть какое-то объяснение, но логика здесь бессильна. Пространство словно разрывается на части, энергия вихрем взмывает вверх и застывает посреди неба, напоминая черную луну. Щель закручивается по спирали, порождая вокруг себя темные пятна. С другой стороны мелькают жуткие, похожие на тени фигуры, но прежде чем Эрин успевает их разглядеть, на землю падает неизвестное, но ужасающее существо. Его лохматые, костлявые конечности касаются почвы, маленькие глаза тревожно сверкают. Вихрь мгновенно стихает, воронка исчезает с характерным звуком. Кажется, будто ее никогда и не было.

Но как бы логика Эрин ни кричала ей, что это невозможно, возникший из ниоткуда монстр вполне реален.

– Что это за чертовщина? – спрашивает она, пятясь назад.

Эрин с облегчением убеждается, что она не единственная, кто так делает, – у остальных достаточно развит инстинкт самосохранения, чтобы держаться подальше от этой штуки. Как выяснилось, блуждающие по лесу тени не такие уж и зловещие по сравнению с тарантулом размером с пони из потустороннего мира.

Обалдеть.

– Тс-с-с-с-с! – шепчет Гала. – Это и есть один из аберрантов, но он еще мутирует. Не шумите, и, может быть, он нас не заметит.

– Но это невозможно! Врата не могут быть открыты так широко!

– Да забудь ты о Вратах, бабушка! Что нам теперь делать? – говорит Луна.

– Ну, выглядит он вполне безобидно. Думаю, я возьму его на себя, – отвечает Гала, закатывая рукава куртки.

Эрин не любит, когда другие перетягивают на себя одеяло, но сегодня она сделает исключение.

Пока Селена отталкивает девочек назад, к деревьям, как стадо овец (весьма унизительно, надо сказать), сестра Луны отходит от них на несколько метров и с поразительной ловкостью взбирается на ствол. Она карабкается по нижней ветке, повисает на ней, и та с треском ломается, привлекая внимание монстра. Резкий звук разгоняет прикорнувших на ней птиц. Тонкие ноги аберранта устремляются к Гале, отбивая чечетку – так люди стучат пальцами по столу, когда нервничают. Гала готовится к столкновению с чудовищем и, схватив только что сломанную ветку-оружие, отважно бросается на него.

Прежде чем Эрин успевает прокричать пару ободряющих слов (что-то вроде: «Ты сошла с ума?» – очень в ее стиле), Гала разгоняется, прыгает так высоко, что у Эрин дух захватывает от увиденного, и приземляется на спину существа, вонзая острый конец «оружия» ему между глаз.

Но ветка переламывается посередине, а на монстре не остается ни царапины.

Хорошо, что у Галы быстрая реакция, и она мгновенно спрыгивает на землю. От пронзительного рева мутанта у Эрин мурашки по коже. Еще одна стая птиц взмывает в небеса.

– Бабушка! – кричит Луна, устремляя взгляд на сестру, которая продолжает бороться с аберрантом, вооруженная тем, что осталось от ее верного «меча». – Мы должны ей помочь!

Раздавшийся снова рев приводит Селену в ужас. Она отводит взгляд от своей старшей внучки и с решимостью смотрит на девочек. Решимость эта едва ли пугает меньше, чем аберрант. Хотя «едва» – это, конечно, очень относительное понятие.

– Вы должны сражаться. Трансформируйтесь, чтобы правильно использовать свою силу, – Селена поднимает руку. – Если ударить по камню снизу вверх, как… как будто вы нажимаете на кнопку, вы активируете…

Вокруг раздается шум, леденящий кровь. Эрин и остальные поворачиваются лицом к аберранту, который мечется из стороны в сторону. Лунный свет подсвечивает его силуэт, и девочкам становится видно ветку, торчащую у чудовища между глаз. Обезоруженная, Гала уже не ждет, что огромный тарантул бросится бежать.

Эрин тоже в этом сомневается. Краснея от неловкости, она сильно хлопает себя по правой ладони.

Однажды летом, когда ей было восемь лет, ее с головой накрыла волна. Она почувствовала, будто буйный вихрь затянул ее в центр воронки. Куда бы она ни плыла, все внутри, и даже время, перемешалось и вертелось.

И сейчас ощущения были похожие. Эрин чувствует, как камень будто проваливается сквозь ладонь, утопая внутри. Все вокруг становится красным, и уже не различишь, где верх, а где низ. Больше нет ни неба, ни земли, ни леса – ни-че-го.

Рубиновый свет потухает так же быстро, как и вспыхнул, и Эрин тут же бросается бежать. Она смутно осознает, что эти красные сапоги – не та обувь, что была у нее на ногах, и могла бы поклясться, что на правой руке у нее не было этой перчатки, а позади нее что-то… размахивает и трепещет?

Резко затормозив, Эрин хочет остановиться, но это получается не сразу: она проскальзывает на три метра вперед, оставляя позади Галу и мутанта. Здорово она разогналась!

Слова Галы эхом отзываются у нее в голове, смешиваясь с ворчанием девушки и непонятными криками остальных всего в пяти шагах от нее.

«Это значит, что ты обладаешь способностями, не свойственными для обычного человека: ты гораздо сильнее, быстрее…»

Она замечает, как мутант преследует Галу, и устремляется ей на помощь.

Едва оторвав ногу от земли, Эрин набирает такую скорость, что окружающий ее пейзаж пятном расплывается перед глазами. Небо оборачивается звездным дождем, и девочка убеждена, что на этот раз она не потеряет контроль и сможет вовремя остановиться…

Она врезается лбом во что-то твердое и мохнатое. И это что-то пронзительно кричит. Эрин ногой пинает тарантула, чтобы оттолкнуть его, но импульс снова закручивает ее в вихрь, и на этот раз нет ни воды, ни красного света – только конечности членистоногого, покрытые омерзительными волосками, жесткими, как грязная ворсистая швабра.

– Там! Над твоим ухом! – чей-то голос раздается рядом. Кажется, это Гала. – Целься ему в глаза!

Не прекращая вращения, Эрин заносит руку за голову и нащупывает над ухом странный металлический предмет, который мгновенно падает ей в кулак. Она понятия не имеет, что это такое и как он туда попал, но сейчас у нее есть более важный повод для беспокойства. У Эрин получается различить лишь коричневатую плоть и конечности, крепко смыкающиеся вокруг нее, но затем монстр застывает, уставившись на нее блестящими, влажными глазами. Она никогда бы не подумала, что однажды будет рада встретиться взглядом с гигантским мохнатым существом. Она поднимает незнакомый предмет и, не глядя, втыкает его в слизистую глазную кашицу, отчего аберрант издает самый тошнотворный звук, который Эрин когда-либо слышала в своей жизни. Насекомое бьется в конвульсиях, прижимая девчонку к своей груди с таким пронзительным воплем, что ее барабанные перепонки едва выдерживают. Эрин спешит вынуть оружие, которое выходит с неприятным хлюпаньем, и снова готовится к атаке, но монстр исчезает в темноте.

Расправившись с тарантулом, готовым растерзать ее, Эрин падает на землю, продолжая вращаться. Когда у нее, наконец, получается подняться, она убеждается, что в руке ничего нет и за спиной тоже: на ней прежняя одежда, только вывалянная в траве. Ни перчаток, покрывающих ладони, ни странных красных сапог, которые, как ей показалось, она заметила, пока бежала. Она снова в своих обычных кроссовках.

Над Эрин наклоняется Гала с распущенной косой и подает ей руку. Интуитивно девочка протягивает правую.

– Минутку, а где камень? – спрашивает она, пристально рассматривая ладонь.

От камня не осталось и следа.

– Теперь камня не будет видно. Похоже, твое тело уже приняло его, – Гала бесстрашно хватает Эрин за руку и помогает ей встать. – Ты еще научишься контролировать силу. Кстати, спасибо, что скинула с меня эту дрянь. Это было круто.

– Не бери в голову.

– Эрин! – подбегает Нора и бросается подруге на шею. – Ты в порядке?

– Да, вроде бы я не поранилась…

– Это было потрясающе! – как всегда восторженно восклицает Хана. – А твоя одежда…

Нора выпускает Эрин из объятий, все еще осматривая подругу с ног до головы. Хана возбужденно прыгает позади них, а Луна, Ирис и Селена ждут рядом и смотрят на Эрин с нескрываемым удивлением. И даже бабушка Луны, пусть она и старается сдерживать себя. Но Эрин с легкостью раскусывает ее. И ей это очень нравится.

Дорога в палатку дается Эрин нелегко. Пока они пробираются между брезентовыми палатками и бунгало, она все еще чувствует легкое щекотание в теле от того, что она только что сделала, и ей хочется прыгнуть, закричать, пробежаться, просто чтобы посмотреть, насколько далеко у нее получится в этот раз.

Эрин задается вопросом, неужели Хана всегда себя так чувствует. Вот почему ей так сложно закрыть рот.

– …надо было видеть тебя, ты была как огромное красное пятно, а потом… – болтают между собой девчонки.

Эрин шагает, повернувшись спиной к остальным, и так широко размахивает руками от переполняющих ее эмоций, что чуть не задевает Нору.

– Что здесь за крики? – неожиданно они слышат обвиняющий и, к сожалению, знакомый голос. – Почему вы не в палатках?

Эрин вздыхает. Есть три типа учителей: те, которые реально классные; те, которые хотят казаться классными; и очень строгие – видимо, стараются хоть как-то добиться, чтобы их воспринимали всерьез. Йон относится ко второму типу, Мариан – к третьему. Но выходит у них паршиво.

Однако как только из-за палаток появляются силуэты их учителей, девочки буквально застывают на месте. Хана даже не осмеливается повернуться.

– Мы искали туалет и заблудились, – на ходу сочиняет Эрин.

– Ага, туалет… с камерой, – подмечает Мариан, указывая на фотоаппарат, свисающий с шеи Ирис.

– Нет, меня вы не проведете, – добавляет Йон. – Вы сбежали, чтобы сфоткаться для ленты, – Эрин открывает рот, чтобы возразить, но учитель не дает ей слова. – И да, я знаю, что такое лента, Эрин.

Она и не собиралась говорить ему об этом, но теперь в ее голове мелькают гораздо менее приятные комментарии, поэтому она решает, что разумнее всего будет держать рот на замке.

– Как здорово, что вы такие творческие личности… потому что я придумал наказание, которое не оставит вас равнодушными.

– Хана, ты можешь повторить, что именно я должна была нарисовать? – спрашивает Эрин.

Она немного приподнимается, шурша упаковочной бумагой, чтобы получше рассмотреть свою часть большой росписи, над которой они работают. В пустом актовом зале слышны звуки – так же скрипели ведущие на сцену ступеньки, когда полчаса назад девочки пришли туда впятером.

Стоя на коленях у своего участка картины, Ирис искоса поглядывает на руки Эрин. От рубина и вправду не осталось и следа. Ее же ладони априори не могут выглядеть необычно – привычные пятна от краски и чернил. Однако, если Ирис посмотрит на свою левую руку против света, то обнаружит очертания голубого драгоценного камня, едва заметные, как мыльный пузырь. Селена объяснила: со временем тело «примет» камень, и они научатся управлять своей силой. Но это все еще были рассказы незнакомки о волшебном камне, который соединяется с телом, и, по правде говоря, они не слишком ее успокаивали.

Ее голубой камень почти незаметен на ладони, и Ирис старается не обращать на него внимания. Но у нее не получается игнорировать странное чувство, которое она испытывает, прикасаясь к нему. На самом деле она даже его не касается, а как будто проходит сквозь него. При этом ее пальцы щекочет исходящее от камня тепло, приятное и жуткое одновременно.

– Страна Оз! – голос Ханы вырывает Ирис из задумчивости.

Эрин хмурится, сравнивая свою работу с распечатанным рисунком, который она использует в качестве образца.

– Думаю, что нет, – заключает она, иронично улыбаясь. – Йон наказал не столько нас, сколько тех бедолаг, которые придут на весенний спектакль, – Эрин смотрит вперед, в черную глубину, поглощающую плюшевые сиденья, и кричит, обращаясь к восседающей на них призрачной аудитории. – Простите за то, что зал так отвратительно украшен! Клянусь, я не хотела!

– Не так уж и плохо, – утешает ее Нора.

Как будто Эрин нуждается в утешении.

– О такой подруге, как ты, можно только мечтать, – отвечает она и немного наклоняется в сторону, чтобы взглянуть на рисунок Ирис. – Но по крайней мере у нас есть Ирис, это хоть как-то спасает ситуацию.

– Спасибо, – отзывается та.

Она не совсем знает, как реагировать на комплименты Эрин. Ирис никогда не стремилась попасть в компанию самой заметной девчонки школы и не понимала, чем именно она очаровывала всех остальных. Она и так довольно комфортно жила вне радаров ее популярности и не была уверена, что ей понравится новое положение.

– Но, Эрин, ты тоже молодец. Ты спасла нас от мерзкого паука в лесу, – Хана поворачивается к Луне и случайно оставляет царапину на рисунке. – Как вы их там называли? Аберранты?

– Тс-с-с! – Луна мгновенно затыкает подруге рот, чуть не попав карандашом ей в нос. – Здесь нельзя об этом говорить!

– Да брось, Луна, сейчас вечер субботы, – замечает Ирис. – В это время в актовый зал никто не зайдет.

– Как и в любой другой день, – добавляет Эрин.

– И вообще, почему мы не можем?..

– С добрым утром, Балтимор! – в это время из-за кулис высовывается рыжая голова, задорно напевающая песню. Это лучший способ описать Габриэля – копна запутанных рыжих волос, будто на голове у него сидит пудель, которого только что достали из центрифуги. Впрочем, это было очень в стиле Габриэля: он немного чокнутый.

– Что он сказал? – шепчет Нора, а Хана тем временем весело кричит: «Габриэль! Что ты здесь делаешь?»

– Не обращай внимания. Это друг Ханы из театрального кружка. Он немного… своеобразный.

Ирис знает: не ей называть людей странными. Особенно с учетом того, что за обедом она вырезает сердцевинки из яблок. Но она не может найти лучшего способа объяснить сходство между Габриэлем и восьмилетним ребенком. «На самом деле, это не его волосы смахивают на щенячью шерсть», – думает она. «Он сам похож на щенка».

– Я забыл учебник по языку на последней репетиции, и мне показалось, что я услышал ваши милые голоса. У нас новые художники, надо же! Как так вышло?

– Мы сбежали из палаток, и Йон с Мариан нас наказали.

– Вы спалились? Мы же все сбежали! Неудачницы!

– И ты тоже? И молчишь? Все в тобой ясно, – Хана делает вид, что обижена, слегка толкая друга в плечо.

– Ах да, теперь, когда ты сказала, я припоминаю, что видел тебя в лесу, но ты быстро скрылась из виду. Я хотел встретиться на поляне со всеми, но ты не пришла, – задумчиво объясняет Габриэль. – Так, значит, вы были вместе? И что делали?

– Ты не поверишь! Мы встретили аберр…

– Лесничего, – спешит перебить ее Луна. – И он нам всыпал за ночные прогулки в лесу. Так что мы вернулись в палатки, но Йон и Мариан нас поймали.

– Да… вот незадача, – отвечает Габриэль. Видно, что он не очень верит услышанному, но, когда его уклончивый взгляд останавливается на рисунке Ханы, парень меняется в лице.

– Это что? Носорог в шляпе?

Услышав такое предположение, Эрин начинает так заливисто смеяться, что опирается на полотно, чуть не порвав его.

– Эй, такие дома в стране Оз! – говорит Хана, снова толкая Габриэля.

На этот раз раздается смех Ирис, и ясно, что Луна и Нора еле сдерживаются.

– Какой еще дом!

– Я так вижу, а вы просто не понимаете моего творчества, – протестует Хана с наигранным высокомерием.

Габриэль хлопает ее по плечу.

– Я всегда говорил, что искусство требует больше носорогов в шляпах!

– Все, давай иди отсюда!

Продолжая толкотню, Хана спихивает Габриэля со сцены. Его смех эхом звенит по залу еще некоторое время после того, как он скрывается из виду.

– У-у-у, – заинтриговано говорит Эрин. – Кажется, Хане кто-то нравится…

Хана возвращается, и старый паркет скрипит, когда она по нему проходит.

– Мы просто друзья! Не будь такой предсказуемой, – прежде чем Эрин успевает ответить, Хана снова поворачивается к Луне. – Почему ты не разрешила мне рассказать ему о камнях?

– Непосвященным нельзя знать о наших силах, – отвечает она, как будто это очевидно.

Ирис редко общалась с Луной, но она уже научилась определять, что означает это ее выражение лица: слегка приподнятая бровь, чуть сжатые губы… Она так делала несчетное количество раз, и Ирис могла нарисовать его по памяти. У Луны есть привычка разговаривать с ними так, как будто все их вопросы глупы. «Ты только посмотри на них», – как бы говорит она. «Вы собственными глазами видели, что существует измерение монстров, жаждущих прийти в наш мир. Вы обладаете магическими способностями, можете поднимать людей в воздух, читать мысли и еще много разных вещей. Лучше не рисковать».

Заметно, что она нервничает.

– Но почему? – настаивает Хана.

– Ну потому что нет. Разве не вы приняли мою бабушку за сумасшедшую, когда она рассказала о Вратах?

– Габриэль и так думает, что я сумасшедшая, – улыбается Хана, как будто это комплимент.

Луна закатывает глаза.

– Все не так просто. Смотри, простые люди в принципе не способны видеть проявления сверхъестественной силы, – на секунду она колеблется, будто сомневаясь, что стоит давать более подробное объяснение. Конечно же, не стоит. – Так будет лучше… Представьте, если бы прошлой ночью все увидели аберранта. Началась бы паника!

– Значит, нам нельзя об этом рассказывать? Даже родителям? – спрашивает Нора.

Луна пожимает плечами, и у Ирис скручивает живот.

«Тс-с-с».

– Ну, в теории можно, но они, наверное, решат, что ты рехнулась. Я бы не стала.

Ирис искоса поглядывает на Луну. Может быть, дело в ее недавно обретенных способностях, а может быть, в серьезности взгляда, скрытого за очками, но она чувствует, слова одноклассницы подкреплены личным опытом.

Часы бьют семь, когда их прогоняют из зала. Вахтер закрывает дверь, и огромная связка ключей звенит в его руках. Девочки остаются снаружи. Ирис не привыкла бродить по школе в такое время. Коридоры выглядят иначе – вокруг пусто, а на стенах мелькают неизвестные тени. Здесь получилась бы крутая фотка.

Будь у нее время, она бы с удовольствием этим занялась, но у них назначена более важная встреча.

К ее удивлению, в школе еще есть люди. Девочки доходят до ворот и натыкаются на группу ребят, стоящих спиной к выходу. Ирис едва замечает их, но Нора останавливается, откликаясь на приветствие.

– Ну надо же! – говорит самая высокая девочка группе, отходя от забора, к которому прислоняются ее друзья. – Что ты здесь делаешь, Нора? Сегодня же не было тренировки.

– О, привет, Лаура. У нас были кое-какие дела…

– Нас наказали, – поясняет Эрин. – И нам нужно было раскрасить декорации к весеннему спектаклю.

– Нора? Наказана? Не могу поверить!

– Но вы собираетесь участвовать в спектакле? – вмешивается один из парней.

Он осматривает их с головы до ног с выражением лица, которое отлично знакомо Ирис: точно так же делает ее отец, когда притворяется, будто ему нравится, как дочка «преобразила» его джинсы.

– Нет, что ты, мы всего лишь занимались декорациями.

– А я да! – восклицает Хана. – У меня одна из главных ролей!

Услышав это, Эрин и Нора обмениваются мимолетными взглядами, которые маскируются между едва заметным хихиканьем остальных. Или почти маскируются. Но это не ускользает от Ирис, и ей это не нравится.

– Вы нам ничего не сказали! – говорит Эрин.

Улыбка Лауры расползается по лицу так быстро, что Ирис начинает казаться, будто это плод ее воображения. Почти. Потому что многие поверят этой улыбке, но ее не проведешь. Если ее сфотографировать и загрузить на компьютер, файл будет называться «фальшивая_улыбка. jpg».

– Эм… – Луна прочищает горло. – Нам пора идти…

– Да, да, конечно. Увидимся, девочки!

– Увидимся на тренировке! – прощается Лаура. Один из ее друзей-корейцев добавляет: – И на спектакле!

Почему-то его реплика всех очень смешит. И это хихиканье слышится издалека, даже когда они уходят. Как только их силуэты скрываются из виду, Ирис поворачивается к Норе и Эрин и бросает на них самый угрожающий взгляд, на который только она способна. Она прибегает к нему только в крайних случаях – например, когда ее младший брат съедает все хлопья.

– Вы хоть представляете, почему они смеялись?

– Мы с Лаурой вместе играем в волейбол. Она довольно милая, – отвечает Нора, не сводя глаз со шнурков на капюшоне.

«Если, конечно, это можно назвать ответом», – думает Ирис.

– Ну, как по мне, они какие-то… туповатые, – сердито фыркает Луна.

– Да, они немного заносчивы, есть такое, – бросает Эрин.

Они с Норой больше не переглядываются, но Ирис знает, что именно она видела. Она уверена: что в головах подруг прячутся нужные ей ответы. Кто знает? Если бабушка Луны говорила правду, скоро она сможет мысленно с ними связаться…

Дорога к дому Селены вскоре превращается в монолог Ханы о пьесе, которая «на самом деле не просто пьеса, а мюзикл!». Ирис уже слышала это сотни раз. Нора единственная, кто обращает на нее внимание, но для Ханы этого более чем достаточно.

Минут через пять Луна останавливается перед тусклым серым подъездом. Ирис с удивлением чувствует легкое разочарование. Она воображала, что кто-то вроде Селены будет жить где-то в менее нормальном месте, чем многоквартирный дом с облупившимся фасадом.

– Эй, здесь же живет Габриэль! – удивляется Хана. – Второй дом, корпус «Б»! Может, он уже дома…

Луна не обращает на нее ни малейшего внимания и параллельно что-то ищет в рюкзаке. Ключи не перестают звенеть, но, кажется, найти их довольно трудно.

– Черт, – ругается она, вытаскивая несколько скомканных бумажек. – Я и забыла, что приготовила это…

Потеряв последнюю надежду отыскать ключи, Луна нажимает кнопку «2A» на домофоне. Нора предлагает подержать ее рюкзак, чтобы Луне было удобней раздать им листы бумаги в клеточку, исписанные аккуратным почерком и сиреневой ручкой.

– Что это? Какое-то… руководство по применению? – спрашивает Нора, рассматривая обратную сторону своего листа.

– Вроде того. Я просмотрела вещи бабушки и сделала несколько заметок. Надо было отдать вам это раньше. Может, изучив это, мы бы держались более уверенно при разговоре с ней. Бабушка бывает немного…

Фраза резко обрывается, но Ирис и так прекрасно все понимает. Пока Нора благодарит Луну, Ирис изучает свой листок: «Ментальный центр», гласит название. «Телепатия», «телекинез», «внушение», «ясновидение…» Девочка как будто читает словарь на иностранном языке: она понимает, что означают эти слова, но не может связать их воедино. Какая-то часть Ирис думает, что прошлой ночью она видела сон, или это была коллективная галлюцинация, или что-то в этом роде. Целый день она пыталась не обращать внимания на призрачные очертания камня на ладони, словно, не попадайся он ей на глаза, она смогла бы убедить себя в том, что ничего не было. А теперь слова на странице разбегаются перед ее взглядом, вызывая головокружение и мешая сосредоточиться, и Ирис боится поверить в написанное на бумаге.

«Телекинез».

«Внушение».

«Ясновидение».

Но в нижнем углу листа – размытое пятно. Если присмотреться, можно увидеть, как под ним выделяется слово «РИСК».

– Стой, Луна, – произносит Ирис, не сводя глаз с бумаги. – А что было написано здесь?..

Но металлический голос, доносящийся из домофона, именно в этот момент решает открыть им дверь.

Старая дверь открывается с характерным щелчком. Луна входит, поворачиваясь спиной к Ирис, как будто если не смотреть на нее, проблема исчезнет сама собой. Но эта тактика уже не сработала, когда ей было четыре года и рыбка Галы выскользнула в канализацию у нее из рук. И сейчас тоже не работает.

– Что значит «риск»? – не отстает Ирис. Лист бумаги похрустывает, когда она тычет пальцем в размытые буквы.

– Я должна была отдать вам их раньше. У вас было бы время все изучить и понять. А теперь вы только запутаетесь, здесь все поплыло, – Луна импровизирует. – Дай сюда и подожди, бабушка сейчас все объяснит.

«Супер, они пристанут к ней с вопросам, и мне влетит за то, что напугала их», – думает Луна. Ее пальцы касаются пальцев Ирис, которая немного неохотно возвращает ей бумажку.

– Я не боюсь, – говорит та.

Луна замирает, почти убрав листок Ирис обратно в сумку.

– Что ты сказала?

– Что я не боюсь. Меня просто немного настораживает этот «риск»… Но все нормально, я подожду, пока твоя бабушка нам все объяснит. Я ничего не скажу про эту бумажку.

– Что?

– Так что тебе не «влетит», – отвечает Ирис таким тоном, как будто очевидно, что она имела в виду.

– О чем вы говорите? – вмешивается Хана.

– Кажется, я что-то пропустила, – добавляет Эрин, хмуро глядя на них.

Но глаза Луны уставлены на Ирис.

– Ирис, про бабушку… Я не говорила вслух.

Та щурит зеленые глаза, словно отказываясь верить намекам Луны.

– Хочешь сказать, что…

– Ты можешь читать мысли! Ух ты! И о чем я сейчас думаю?

– Это так не работает, Хана, – говорит Луна, не глядя на нее. – По крайней мере, не без подготовки… Думаю, так получилось, потому что мы коснулись друг друга. Я читала, что поначалу физический контакт может помочь установить ментальную связь.

С этими словами она возобновляет шествие вверх по лестнице, следя за тем, чтобы оставаться на пару шагов выше Ирис. На всякий случай.

– Ты думаешь: «Привет! Ты меня слышишь?», верно? – спрашивает подруга.

– Удивительно! И не касаясь меня!

– Хана, я знаю тебя с трех лет. Здесь нет никакой мистики.

Смех Ханы эхом разлетается по лестнице. «Вот бы она была потише», – думает Луна. Наверняка ее бабушка найдет способ намекнуть ей на это.

Хотя, с другой стороны, Луна даже благодарна Хане: ее энергия, бьющая ключом, отвлекла Ирис от размытых строчек, предупреждающих об опасности ее силы.

Луне не нужно было это писать. Бабушка никогда особо не рассказывала ей ни про обратную сторону обретенного дара, ни, кстати, про Мистикал в целом. Луну это никогда не посвящали в подобные дела. Гала и Селена обычно оставляют ее в гостиной смотреть телевизор или читать, а на кухне говорят о Вратах, Умбрии и пяти энергетических центрах. Большую часть своих навыков Луна обрела без бабушкиной помощи. Или, по крайней мере, Селена целенаправленно ее не учила. Но у внучки есть привычка втихаря подслушивать разговоры за закрытыми дверьми и прикрывать обычной литературой, которую приносит для нее Селена, свое настоящее чтиво: книги с «секретной» полки за тумбой с телевизором. Гала с бабушкой до сих пор ее не раскусили, главным образом, потому что никогда не воспринимают ее всерьез и не считаются с ее способностями.

Луна первая достигает второго этажа. Она даже не удивляется, увидев, что бабушка ждет их, заранее открыв дверь и расположившись в дверном проеме. Селена быстро целует Луну в щеку и машет остальным, приглашая их в дом с натянутой улыбкой. Внутри пахнет ладаном и нафталиновыми шариками, которые кладут в зимнюю одежду, чтобы ее не съела моль. Сама квартира напоминает гигантскую каморку, которую не открывали лет пятьдесят. Дом ничуть не изменился с тех пор, как Луна себя помнит: начиная с керамической чаши для ключей и заканчивая белым кружевом штор. Все выглядело так же, как и на детских фотографиях ее матери. Каждый раз пересекая порог бабушкиного дома, Луна чувствует себя героиней старого фильма, где все чуть менее красочно, чем в реальности. Селена провожает их на кухню, и между делом они обмениваются формальными фразами: «добрый вечер», «как школа?» и «спасибо за приглашение», от которых Луна закатывает глаза. Как и следовало ожидать, стол полон разнообразных пирожных и вафель (без них не обходятся ни одни бабушкины посиделки), но на этот раз, помимо сладостей, Селена подготовила целую гору старых книг, которая возвышается напротив ее места. Конечно же, для каждой гостьи подготовлены салфетки, подставка под горячее и мягкая подушка на стуле. Стол, как обычно, накрыт так, что все кажется намного уютнее, чем есть на самом деле. То же можно сказать и про бабушку Луны.

– Дайте взглянуть на ваши камни, – говорит она, подталкивая испуганную Эрин к ближайшему окну, чтобы рассмотреть ее ладонь на свету. – Ах, да, да, твое тело уже полностью приняло его. Отлично!

Она улыбается Эрин так, как никогда не улыбалась Луне, и переходит к остальным девочкам и с облегчением осознает, что их камни все еще видны на ладонях, хоть и едва заметны. В том числе и у Луны. Внучка была уверена, что разозлится, увидев, что ее самоцвет пока еще не слился с телом, или выскажет ей еще какую-нибудь претензию. Это был бы прекрасный повод напомнить ей, насколько Гала была подготовлена и как мало по сравнению с ней может Луна. Но, к ее удивлению, этого не происходит. Бабушка смотрит на всех пятерых и, словно спохватившись, восклицает: «Садитесь, садитесь!» – будто это не она удерживает их на ногах.

Селена занимает свое привычное место во главе стола и выглядывает из-за стопки книг. Стулья царапают пол, но даже сквозь скрип слышен ее кашель.

– Спасибо, что пришли, дорогие. Я понимаю, все кажется очень запутанным и вы напуганы, но вам не о чем беспокоиться. Мой долг как хранительницы сопровождать вас на этом пути, и я всю жизнь ждала этого момента.

«Нет, ты всю жизнь готовилась к посвящению Галы», – чуть не вырывается у Луны. «Мое посвящение в твои планы не входило».

– Итак, начнем с самого важного, – в детстве Луна находила церемониальный тон своей бабушки комичным, будто она героиня какого-то викторианского сериала, но с возрастом она поняла, что иногда ее бабушка просто бывает напыщенной. – Ваши тела постепенно принимают камни, как и предполагалось. Думаю, через несколько дней они и вовсе перестанут быть заметны, как сейчас у Эрин, – она снова улыбается, но улыбка исчезает так быстро, что больше напоминает гримасу. – Камней и не должно быть видно, но вам придется научиться активировать их, чтобы использовать свой дар. Я могу вас научить, – говорит она, похлопывая по стопке книг. – Но сперва… у вас были случаи, что магия давала о себе знать внезапно? Иногда такое бывает. Эрин?

– Нет, – невозмутимо говорит та под пристальным взглядом Селены.

Но прежде чем кто-то еще успевает ответить, Хана выпаливает:

– Но Ирис прочитала мысли Луны, пока мы поднимались по лестнице.

«Какая же она болтливая!»

– Правда? – Селена интуитивно переводит внимание влево, где сидит Ирис. – Поначалу легче всего прочитать мысли, вызванные негативными эмоциями. О чем она думала?

Луна прикусывает щеку изнутри, чтобы не закричать. Ни за что на свете она не хочет, чтобы Ирис рассказала бабушке о ее мыслях. Одноклассница сидит довольно близко, но схватить ее за руку, умоляя промолчать, так же вопиюще, как прокричать о них во всеуслышание. А если слегка пнуть ее под столом? Ничто не велит замолчать лучше невинного пинка.

«Что за бред у меня в голове?» – спрашивает Луна саму себя. «Пусть говорит, что хочет. Не нужно меня защищать».

– Да школьная ерунда, – отвечает Ирис, пожимая плечами. – Ничего особенного.

Луна удивленно моргает, услышав ложь, но скрывает свою эмоцию. Она замечает, как Нора наблюдает за ними с растерянным видом, но бабушка не должна узнать правду ни в коем случае.

– Луна случайно задела мою руку, – поясняет Ирис. – Наверное, поэтому я и смогла прочитать мысли.

– Несомненно, физический контакт усиливает способности к телепатии, – соглашается Селена, не обращая внимания на внучку. – Но если ты будешь надлежащим образом развивать свой дар, ты научишься это делать на расстоянии.

– Но сначала важно прояснить некоторые моменты. Итак, вы помните о пяти энергетических центрах? Я рассказывала о них прошлой ночью, – пока все кивают (хотя Луна сомневается, что Хана имеет о них хоть какое-то представление), Селена берет тяжелую книгу, лежащую на вершине стопки, и открывает ее у себя на коленях. Беглый взгляд хранительницы скользит по страницам, которые она осторожно перелистывает, продолжая: – Стихийный, Телесный, Ментальный, Световой и Эфирный. Во-первых, вам нужно узнать, что включает в себя каждый центр и какие способности вам дарует камень.

Селена толкает книгу к центру стола, чтобы все могли ее изучить. Страницы, напечатаны на машинке, но поля исписаны витиеватыми символами, нарисованными от руки. Луне они знакомы: к этому она обращалась, когда писала инструкции для остальных.

– Если здесь вся информация о наших… суперсилах, – начинает Эрин. Ее лицо выражает любопытство, как будто ей до сих пор кажется, что это слово из другого измерения. – Зачем тогда остальные книги?

– О, дорогая, здесь собрана только самая основная информация, чтобы вы имели общее представление. Эти книги, – Селена пару раз похлопывает по стопке, – хроники и наблюдения моих предков. В них заключена вся история Ордена Мистикал: происхождение, прошлые поколения, как работают ваши силы… Вам придется погрузиться в чтение, если вы хотите уметь контролировать свои способности.

– Подождите, так нам придется учиться? – спрашивает Хана, широко раскрыв глаза. Она так наклонилась, чтобы хорошенько рассмотреть книгу, что практически легла на стол.

– Конечно, – отвечает бабушка Луны. Нахмурившись, она бросает быстрый взгляд на Хану, прежде чем вернуться к стопке книг. – Например, – отыскав нужный корешок, она вытаскивает огромную папку на кольцах и так же, как и предыдущую книгу, толкает ее к центру стола. – Это бестиарий – список всех известных аберрантов.

Ближе всего к нему оказывается Нора. Она открывает папку, хотя та буквально трещит по швам от количества собранного материала. Внутри можно обнаружить образцы всех видов: от изображений, напечатанных на принтере, до пожелтевших и ломких листов с налетом старины, исписанных символами, которые даже Луна не в состоянии распознать. Самые ранние из них обернуты пластиковой обложкой. Дополнительно в нее вложена маленькая бумажка с переводом надписей на забытом языке. Нора осторожно перелистывает страницы и показывает остальным одного аберранта за другим – одно существо страшнее другого: змея с человеческими руками, гигантский жук, паук, которого они видели ночью.

– Эй! – говорит Хана. – Вот такого гада Эрин прикончила вчера!

– Аберранта, – поправляет ее Селена, наклоняясь над стопкой книг, чтобы получше рассмотреть картинку, на которую указывает Хана. – Да, это он.

Изображения в папке разложены в определенном порядке: от самых безобидных к самым опасным. Но Врата еще открыты недостаточно широко, и только простые существа могут пройти через них.

– Но это произошло слишком рано, верно? – говорит Нора, не сводя глаз с иллюстрации.

– Что ты сказала?

– Ну… это вы так сказали прошлой ночью, да? – она колеблется и, бросив быстрый взгляд на бабушку Луны, снова утыкается в бестиарий, как будто даже аберрант был менее страшным, чем зрительный контакт с Селеной. – Вы сказали, что Врата открываются слишком быстро, а все пять драгоценных камней не должны были упасть одновременно… и что монстры слишком рано проникли на Землю, верно?

Нора поворачивается к Эрин и смотрит на нее почти умоляюще. В такие моменты Луна даже рада, что у нее нет друзей – ей не нужно, чтобы кто-то соглашался с ней.

– Конечно, – говорит бабушка Луны, перебирая кольца на пальцах.

– И почему так случилось? – вмешивается Хана.

Селена снова прочищает горло, прежде чем ответить. Она продолжает улыбаться, но Луна знает, что в своем воображении бабушка буквально испепеляет Хану взглядом, желая заткнуть ей рот. На самом деле, Селене немного жаль ее: эта девочка не замолкает даже под водой (она вообще удивляется, что не утонула на уроках плавания в прошлом году, потому что даже в бассейне не закрывала рот).

– Мы с внучкой Галой пытаемся это выяснить, но, как видите, материала для изучения слишком много, – она обводит гору книг звенящим взмахом руки. – Но вам не стоит беспокоиться, – говорит бабушка, но Луна понимает, что она лжет. – Если бы Хаос был предсказуем, он не назывался бы Хаосом, не так ли? И именно из-за его непредсказуемой природы обучение нужно начинать прямо сейчас.

– Обучение?

– Я знаю, что это жертва, о которой вы не просили, – Селена кладет ладони на стол рядом с Ирис, словно собираясь взять ее за руку и утешить. Но Луна замечает, что, несмотря на свой порыв, бабушка оставляет их на безопасном расстоянии, как будто боясь, что Ирис может прикоснуться к ней и прочитать мысль, крутящуюся у нее в голове:

«Я тоже об этом не просила». – Но теперь вы в ордене Мистикал и несете ответственность за порядок вокруг. Или вы позволите аберрантам наводнить наше измерение?

Остальные неловко ерзают на скрипучих стульях, но в итоге кивают, удостаиваясь довольного взгляда Селены. Конечно. Луна и ее бабушка мало в чем схожи, но внучка тоже никогда не задаст вопрос, не зная заранее ответа. Ее практически невозможно застать врасплох.

Однако эмоция удивления скользит по ее лицу, когда посуда буквально вылетает из серванта и начинает кружить над столом. Хана, полулежа на столе и листая книги, выпрямляется так быстро, что чуть не падает со стула.

– Как кру!..

Грохот разбитого фарфора не дает ей закончить, когда тарелки на огромной скорости врезаются в стену и разбиваются вдребезги.

Нора визжит и тянет Эрин под стол, и под дождем из фарфоровых осколков остальные решают последовать их примеру.

Луна первой оборачивается к Ирис и хочет ей что-то сказать, как только они встречаются взглядами, но резко отскакивает в сторону: из серванта вылетают вилки и гремят, подпрыгивая на полу. И тут Селена понимает, в чем дело.

– Милая, успокойся, – говорит она Ирис. Естественно, она хочет, чтобы ее голос звучал уравновешенно, но у нее плохо получается. – Твои подруги тоже напуганы, но на то совершенно нет причин. Мы с Галой…

– Послушайте, я в этом не виновата!

Как только слова слетают с ее губ, Нора, Эрин и Хана поворачиваются, чтобы посмотреть на Ирис, наконец понимая, что происходит.

– Ничего, телекинез – сложный дар, это нормально, что поначалу…

Бабушка Луны замолкает, когда двери старого серванта начинают открываться и закрываться. Раздается оглушительный стук, а посуда, которая еще держится внутри, трясется и перекатывается туда-сюда. Некоторые стекла трескаются, а одна из нижних дверей дергается так сильно, что срывается с петель.

– Может, нам лучше уйти… – предлагает Эрин.

– Да-да, идите на кухню, – приказывает Селена. – А мы с Ирис…

Шум по другую сторону двери намекает им, что кухня тоже не самое надежное убежище.

– Ирис! – на этот раз Селена не сдерживается. В ее голосе больше нет и следа спокойствия – ни настоящего, ни притворного.

– Да говорю же, это не я!

Со стороны кухни доносятся новые удары. Сервант с посудой (если то, что осталось внутри, еще можно назвать посудой) продолжает биться о стену, будто противостоит землетрясению. Несмотря ни на что, Луна пытается сосредоточиться. «В каждом центре есть запускающая эмоция, помогающая направлять энергию», – вспоминает она, почти цитируя. «Что было в Ментальном центре? Если бы я могла подсказать Ирис…»

Среди звуков бьющегося фарфора, трясущейся мебели, раздраженных криков бабушки и защищающейся голубоволосой Ирис Луна внимательно вглядывается в ожесточенное сражение тарелок на столе. Она молниеносно бросается к первой книге, которую показала Селена, но что-то мощное отталкивает ее назад.

Комнату сотрясает сильнейший грохот, когда невидимая волна разом опрокидывает все шесть стульев, на одном из которых сидит Луна. В воздухе смешиваются возгласы страха и удивления. Селена, продолжая держаться величественно, несмотря на то что стоит на четвереньках под столом, поворачивается к Ирис.

– Посмотри, что ты делаешь со своими подругами! – выплевывает она.

– В последний раз повторяю, я не…

На этот раз ее реплику прерывает тишина. Сервант останавливается, как будто вспоминает, что мебель не живет собственной жизнью. Взрывы за дверью тоже прекращаются. Девочки, молчаливые и неподвижные, не спешат выбираться из-под стола, боясь, что безумие возобновится при малейшем шуме.

Молчание длится минуту, после чего Селена осмеливается повысить голос.

– Ваше обучение начинается завтра же.

Когда ей пообещали «обучение магии», Хана представила множество сценариев, но ни один из них не включал в себя накладные носы.

Кладовка Луны – мечта любого, кто ходит в театральный кружок. Тысячи коробочек разных видов, до краев наполненные украшениями ко всем знакомым праздникам: Рождеству, Хэллоуину, Карнавалу, Пасхе, Дню святого Валентина… Пока девочки помогают освободить пространство в центре комнаты, Хана не может удержаться, чтобы не примерить какой-нибудь аксессуар: ведьминскую шляпу, боа из золотой мишуры… Она уже готова присвоить гигантским очкам со стеклами в форме сердца почетное звание «самой крутой находки», как вдруг натыкается на ведро с накладными носами и чуть не плачет от счастья.

– Положи это на место, ну же, – шипит Ирис, выхватывая у нее пластиковую морду свиньи.

В другом углу кладовки Гала отряхивает руки, оставляя на штанах след из пыли, светящейся в сиянии флуоресцентных ламп.

– Окей, вроде все, – говорит она, оглядываясь по сторонам. – Это не самое подходящее место, но придется тренироваться здесь. Пока вы не контролируете свои силы, лучше практиковаться в каком-нибудь… неприметном помещении. Вы можете использовать свои силы, когда захотите, – объясняет Гала, усаживаясь поверх пластикового контейнера с гирляндами в форме кроликов, – но если ваши камни уже соединились с телом, вам будет труднее их контролировать.

Услышав это, Ирис фыркает. Она тысячу раз повторяла, что не она устроила кавардак в доме бабушки Луны. Хана думает, что, возможно, подруга сделала это нечаянно (можно ли нечаянно сдвинуть предмет мебели, который весил около ста тонн?). Но ей жалко Ирис. В прошлом семестре Хану саму обвинили в том, что она якобы потеряла парик из драмкружка, и никто не поверил, когда она доказывала свою невиновность. В конце концов выяснилось, что парик уже как месяц валяется под кроватью… но это неважно. Важно то, что Хана хотела получить хоть какую-то поддержку.

Она тянется к руке Ирис, думая: «Это не ты, не ты, не ты». Прочитает ли та ее мысли? Как это работает? Может, взять ее за руку? Нужно ли думать громче? А громко думать – это вообще как?

– Ты в этом не виновата!

– Что?

Все резко оборачиваются на Хану. Гала и Луна бросают на нее одинаковый хмурый взгляд.

– Ой…

– Ничего, ничего важного. Продолжайте, продолжайте.

Сестра Луны морщится, прежде чем продолжить свое объяснение:

– Так, о чем я говорила?.. Ах, да. Легче всего управлять вашим даром после трансформации. Трансформироваться может каждая из Мистикал, а специальные костюмы предназначены для того, чтобы вам было проще применять магические способности: они поддерживают вашу силу, и камень снова становится виден… короче говоря, так безопаснее всего. И сегодня мы будем заниматься трансформацией. Каждый центр связан с какой-то эмоцией, бабушка вам это объяснила, да?

– У нас было введение в космологию, – отвечает Луна.

Космо… что? Это она про ту огромную книгу, которую достала Селена? Звучит как смесь университетских трактатов ее матери и старых журналов, которых всегда навалом в парикмахерских.

– А вы что-нибудь читали об этом? Я, кажется, припоминаю, что она их называла «запускающими эмоциями».

– Я не очень хорошо запомнила, – признается Ирис, и все остальные кивают. – Мне трудно сосредоточиться, когда на меня нападают неугомонные серванты с посудой.

Услышав это, Гала делает то, на что, по мнению Ханы, она неспособна: она смеется.

– Да уж, понимаю, – поддразнивает она, но улыбка с ее лица исчезает так же быстро, как и появляется. Следующее предложение она снова произносит серьезно, и ее вид напоминает Хане, как однажды ее отец пришел домой и обнаружил, что на обед был шпинат (он ненавидит шпинат, но не может жаловаться, зная, что иначе Хана тоже откажется его есть). – Итак… Чтобы превратиться, вы должны надавить на свой камень, как это сделала Эрин прошлой ночью. Но, конечно же, камни находятся «внутри» вас, и поэтому вы должны обратиться к ним и попросить их «выйти» наружу.

Гала смотрит на девочек. При слабом свете кладовки они, вероятно, не смогут разглядеть размытые очертания камней.

– Чтобы это произошло, необходимо вызвать особую эмоцию, которая активирует энергетические центры. Тогда камень снова появится у вас на ладони, вы нажмете на него, как на кнопку, и трансформируетесь. Именно поэтому их называют «запускающими эмоциями», – она делает паузу, проверяя, слушают ли ее девочки. Хана, очевидно, притворяется гораздо лучше, чем могла сама от себя ожидать, потому что Гала продолжает как ни в чем не бывало. – Чтобы нащупать эту связь, проще всего сосредоточиться на чем-то, что вызывает у вас эту эмоцию. Например, у Эрин Телесный центр тесно связан с эмоцией сострадания. Прошлой ночью в лесу ты хотела защитить нас, и твоя забота о других помогла тебе трансформироваться.

Эрин улыбается, как будто учитель химии хвалит ее за хорошие оценки. В лесу было так темно и она двигалась так быстро, что Хана не успела разглядеть ее «мистический костюм», как выразилась Гала, но правда в том, что Эрин нужно немногое, чтобы произвести должное впечатление. Прямо сейчас она уже выглядит как суперзащитница. И Хана ждет не дождется, когда будет выглядеть так же.

Какие глупости! Она не будет похожа на суперзащитницу. Она будет ей. Самой настоящей.

– А какая у меня эмоция? О чем именно я должна думать?

– Световой центр: радость, – без колебаний отвечает Гала и смотрит на Хану сверху вниз. – Не думаю, что ты столкнешься с проблемами.

– То есть мне просто нужно думать о чем-то радостном? Как в «Питере Пэне»?

– Эм… что-то в этом роде. Но ты должна помнить, что это просто воспоминание о приятных моментах – используя эмоцию, ты «призываешь» камень. Концентрация – это ключ к успеху, особенно поначалу…

Приятные воспоминания! У Ханы их сотни: когда она получила свою первую роль в спектакле, когда Ирис подарила ей портрет на день рождения или когда Габриэль очаровал школьного повара и тот целый семестр приберегал для них лучшие кусочки пиццы. Или, вот, в прошлый понедельник, когда дедушка разбудил ее на рассвете и, вместо того чтобы отправить спать, остался с ней смотреть диснеевские мультики до утра.

Да, с первой частью проблем точно не возникнет. Но есть еще кое-что… Разве Гала не об этом говорила? Главное – концентр…

Ой! Был еще случай, когда она рассказала анекдот младшему брату Ирис и тот засмеялся так, что молоко, которое он пил, потекло у него из носа.

– А какие у нас запускающие эмоции? – спрашивает ее подруга, выводя Хану из задумчивости.

– Ментальный центр: доверие, – отвечает Гала. – Эфирный центр…

– Безмятежность, – перебивает Луна. – Я уже знаю.

Не дожидаясь ответа сестры, она отодвигает одну из коробок, садится на подушку с рождественским принтом и закрывает глаза. В голове Ханы будто загорается лампочка.

«Концентрация!» – вспоминает она. «Э-э-э, вот ключ ко всему».

– Очень хорошо, – говорит Гала. Ее пластиковое сиденье, похожее на ковш, слегка поскрипывает, когда она наклоняется к Норе. – Последний центр – Стихийный. Тебе предстоит работать с удовольствием.

– Хорошо… – бормочет Нора. По ее лицу можно предположить, что ей предложили что-то ужасное, например, броситься со скалы, убить кого-нибудь или пойти на дополнительные занятия по математике.

– Ты можешь подумать о волейболе, – предлагает Ирис. – Ты ведь в команде, да?

– Точно! Отличная зацепка, – поддерживает Эрин.

– Ты как раз защитница, отличная позиция!

– Именно! Звезда команды!

– Ты преувеличиваешь, – говорит Нора, когда Эрин радостно трясет ее за плечи.

– Все в порядке? – спрашивает Гала.

– Наверное…

– Постарайся вспомнить чувство, когда вы в последний раз выиграли. Я уверена, это поможет.

Нора кивает и отходит назад в поисках тихого уголка, когда сиреневое сияние заливает кладовку. Оно не слишком яркое, но в ореоле старых люминесцентных ламп его невозможно не заметить. Хана, Ирис, Эрин, Нора и Гала поворачиваются на свет, но вскоре он гаснет, уступая место той же стене из коробок, той же рождественской подушке и той же…

– Вау, обалдеть! – вырывается у Ханы.

Она привыкла к экстравагантному стилю Луны, но сейчас на подруге – самый крутой прикид, который Хана когда-либо видела: обтягивающие высокие сапоги, черные перчатки разного фасона, и на тыльной стороне одной из них еще светится сиреневый камень, фиолетовое платье… С каждым движением Луны за спиной девочки развивается плащ, покрывающий ее плечи и шею.

– Класс, похоже, кто-то все-таки занимался самостоятельно, – отмечает Гала. Она единственная, кто воспринял потрясающее преображение Луны как должное. – Молодец, сестричка.

Луне приятно получить похвалу – она улыбается, отводит руки назад и начинает ощупывать спину. Ее рука сжимает огромный золотой жезл, торчащий из-за плеча. Хана даже не заметила его, приняв жезл за очередное странное украшение из кладовки, но, судя по тому, как на него смотрят Луна и Гала, кажется, это очень важный элемент «мистического костюма».

– А это тебе лучше отложить…

– Гала, я не наделаю глупостей, – говорит Луна, не отрывая взгляда от предмета. – Я просто смотрю.

– А что это такое?

– Это посох. Он помогает защитницам Мистикал направлять энергию, – объясняет Гала. – У каждой из вас есть собственный катализатор – особый предмет, позволяющий ускорить процесс.

– А что у меня? – спрашивает Хана, не в силах сдержать импульс и слегка подпрыгнув. Никогда еще слово, которое напоминало ей об уроках химии, так не интриговало ее.

Гала ухмыляется:

– Вы сами должны это выяснить, – она обводит взглядом всех девочек и дважды хлопает в ладоши. – Вперед, за работу!

После целой тирады об эмоциях, направлении энергии и концентрации трансформация звучит почти как невыполнимая миссия. Но в решающий момент оказывается, что это очень просто. Хане даже не нужно пытаться что-то вспомнить. У нее же есть невероятная способность превращаться в фею, магия – на ладони! В буквальном смысле! И зачем ей воспоминания, если камень без того радует ее? Все ее мысли заняты золотистым самоцветом, который уже заметен на поверхности ладони, хотя Хана еще даже не «позвала» его.

Какой же он красивый! Но Хана слишком нетерпелива, чтобы, застыв, любоваться им. Как только камень выступает наружу, она шлепает по нему с такой силой, что на долю секунды даже волнуется, не переборщила ли она. «Надеюсь, он не треснул… Это точно не пойдет на пользу Вселенной». Но беспокойство быстро покидает ее. Проходит доля секунды, прежде чем ослепительная золотая вспышка уносит прочь Хану со всеми ее мыслями, напоминая девочке ту ночь в лесу, когда камень впервые коснулся ее ладони. Только сейчас свет сияет примерно в четыреста тысяч раз ярче. Примерно.

Золотые искры везде: сверху, снизу, спереди, сзади… – насколько хватает глаз, даже еще дальше. А ее кожа… Хана ощущает дрожь, как будто она только что получила электрический разряд, от которого волосы на затылке встают дыбом и чувствуется покалывание между пальцами и на ступнях. И так же быстро, как возникла, вспышка исчезает.

Каким будет ее образ после трансформации, Хана не могла бы представить ни в одной из своих фантазий. А у нее богатое воображение.

Когда Гала сказала ей не прикасаться к удивительно красивому волшебному ожерелью, появившемуся у нее на шее, Хана на полном серьезе готова была ее послушаться. И действительно. Это ж не ее вина, что драгоценность вобрала в себя весь свет кладовки. Хотя, может, и ее. Но если только немного.

Теперь все шестеро остались в почти что полной темноте. Камень Ханы слабо сияет на новой перчатке защитницы. В его тусклом свечении коробки со всевозможными украшениями отбрасывают на стены кладовки рябь теней со зловещими формами. Время от времени темноту разбавляют секундные вспышки синего, фиолетового и красного цветов – явный признак того, что девочки упражняются в трансформации. Ореолы сияния освещают их новые наряды, такие же потрясающие, как наряд Луны или платье Ханы, с ее желтой юбкой, похожей на пачку, и короткой накидкой, заостренной на концах и закрепленной вокруг шеи при помощи колье, которое, очевидно, впитывает в себя весь свет флуоресцентных ламп.

Включив фонарик на телефоне (дополнительно в темноте мигает маленькая оранжевая лампочка аварийной сигнализации), Гала мечется между Норой, единственной, кому не удалось трансформироваться ни разу, и Ханой, которой она дает один совет за другим, чтобы ее драгоценность наконец-то вернула свет обратно. Хана следует указаниям Галы и пытается, правда пытается что-то сделать, но все бесполезно. Это похоже на домашку по математике, когда ее мама садится ей помогать: мозг Ханы напрочь отказывается сосредоточиться на задаче.

К счастью, их мучения прерывает (да, полчаса спустя) громкая мелодия, и телефон Галы начинает вибрировать у нее в руке.

– Подожди, – говорит она Хане, кинув быстрый взгляд на экран. Она отходит подальше, прежде чем снять трубку. – Алло!

Гала выходит из кладовки и закрывает за собой дверь, и Хана успевает расслышать лишь эхо металлического голоса.

Почему она ушла? Поначалу Хану не особо интересовала их беседа, но теперь она хочет знать, о чем они говорят. Хана уже направляется к двери (конечно, чтобы приложить ухо и подслушать), когда из глубины комнаты раздается голос Эрин.

– Эй, взгляните на это!

В тусклом красном сиянии камня Эрин Хана вновь восхищается ее нарядом: трехцветный комбинезон – красно-бело-черный, дополненный перчаткой на одном запястье и странным металлическим артефактом, выступающим из ее густой шевелюры. Гала объяснила, что это катализатор Телесного центра – оружие, которым Эрин проткнула мерзкого тарантула в звездную ночь. Хане он напоминает ухо, как у эльфа. Весьма футуристично.

«Уверена, что-то похожее можно найти в одной из коробок», – думает она.

– Ты ведь не сказала это вслух? – спрашивает Ирис. До этого момента Хана не осознавала, что та держит ее за руку.

– Что именно?

– Эльфийские уши.

– Эй! – Эрин, стоящая напротив горы из коробок, хлопает в ладоши, чтобы привлечь их внимание. – Вот!

Она поднимает ногу в красном сапоге выше колена и топает так сильно, что ее след тонет в цементном полу. Эрин расплывается в широкой белоснежной улыбке – неплохая альтернатива флуорисцентной лампе.

– Даже без тренировки! Как только…

– Осторожно!

Нора хватает подругу за руку и оттягивает в сторону в тот момент, когда коробки с грохотом падают вниз. На головы девочек рассыпается ужасающий набор черных свечей, пластиковых тыкв и спреев для фальшивой паутины.

«Ничего себе! Неужели это Эрин так топнула?»

К шуму падающих коробок добавляется скрип молниеносно распахнутой двери.

– Что за… – Гала вбегает в комнату, случайно толкая Ирис. Она останавливается около разбросанных хэллоуинских украшений и, осматривая пространство, озадаченно почесывает затылок. – Так, на сегодня тренировки окончены. Луна, трансформируйся и иди домой. Остальные – то же самое: возвращайтесь в первоначальное обличие и пойдемте со мной, – она смотрит на Нору, которая все еще стоит в своей обычной одежде, и затем достает из кармана связку ключей. – Я отвезу вас, куда скажете.

– Может, тебе помочь… прибраться?

– Не надо, Нора. Пойдемте.

Звеня ключами, Гала покидает кладовку, не дожидаясь остальных. Как и в предыдущие разы, Хана надавливает на камень в своей ладони и купается в золотом сиянии. Какое же приятное ощущение! Как горячий душ после дурачества под дождем.

Когда свет исчезает, она чувствует знакомое прикосновение своей обычной одежды к телу.

– Я знала, что это не из-за меня, – бормочет Ирис.

– Что? – переспрашивает Луна. Она снова облачена в черную одежду и почти сливается с окружающей темнотой.

– Твоя сестра столкнулась со мной на входе в комнату, и я слышала, о чем она думала. Гала говорила с бабушкой. Та позвонила и рассказала, что вчерашняя история повторилась – посуда снова начала летать. Кстати, посуды в ее доме больше не осталось, – Ирис делает паузу. – Но она больше не сможет меня упрекнуть в произошедшем. Я весь день была здесь! Я не могла этого сделать!

– Какая-то неразбериха… Ты единственная, кто обладает телекинезом, – уточняет Луна.

– А почему Гала нам не рассказала? – спрашивает Эрин, уже поднявшись с полураздавленных коробок, на которые они с Норой приземлились.

– Я уверена, это потому, что у них нет объяснения, – говорит Луна. – Они с бабушкой не хотят, чтобы мы узнали об их… некомпетентности в некоторых вопросах.

– Очень обнадеживает, – поддразнивает Ирис.

– Супер! – восклицает Хана, запрыгивая на плечи подруги. – Главное, что вы были правы: ты не пыталась нас убить, запустив летающую посуду!

– Ну допустим, – заключает Нора, глядя на Ирис, – но если это была не ты, и ни один из нас не смог бы этого сделать, то кто это был?

Она поднимает руки вверх, чтобы защититься, но это бесполезно. Ее сила, пусть и все еще слабая, – единственный барьер, отделяющий ее от монстра. Она закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться, а монстр готовится атаковать, но тут…

– Милая! Я дома!

Вздрогнув, Нора поспешно захлопывает ноутбук. Образ главной героини «Призрачных тинейджеров», прячущейся от призрака в темном переулке, исчезает из поля зрения, как только ее мать входит в комнату.

– Привет, мам! Ты уже пришла? Ты же писала, чтобы я ужинала без тебя.

– Встреча отменилась, – объясняет она, целуя Нору в макушку. – Папа не говорил, когда будет?

– Он писал, что тоже задержится.

Ее рука по-прежнему крепко придавливает крышку ноутбука, как будто призраки из фильма выпорхнут наружу и выдадут ее, если она ослабит хватку.

Родители Норы умные. Очень умные. Настоящие профессионалы своего дела. Для них все, что нельзя увидеть, доказать или измерить, – пустая трата времени. Сериал о подростках-призраках? Наверняка дочь, которая им под стать, не стала бы тратить время на такую ерунду. Поэтому, когда ее мама спрашивает, чем они занималась, Нора отвечает:

– Уроки делала.

Это единственное, о чем она может врать своим родителям, чтобы избавить их от необходимости лишний раз притворяться, что они не разочарованы увлечениями дочери. Она уже привыкла скрывать их даже от Эрин… и вообще ото всех.

– Так поздно? Это школьное наказание отнимает у тебя уйму времени.

Больше ее мама не говорит ни слова, но по ее поджатым губам можно прочитать все остальное.

«Наказание – это не то, что отнимает у меня время, мама», – хочет сказать Нора. «Мое время отнимает изучение бестиария мерзких аберрантов, с которыми я должна сразиться, чтобы спасти мир или что-то в этом роде. А еще попытки контролировать магию, с помощью которой у меня пока что получилось лишь вызвать легкое дуновение ветерка. Я так же сильна, как бумажный веер».

Но, конечно, Нора не может этого рассказать. Как и про ужасного аберранта, преградившего им путь домой после тренировки с Галой. Он появился из ниоткуда, и они чуть не вылетели в кювет. Этот монстр был такой же, как и первый, только больше, и Эрин снова смогла побороть его, превратив свой катализатор в меч (в настоящий меч!). Это случилось так быстро, что остальные даже не успели понять, что произошло. Для всех это было огромным облегчением, ведь если бы их жизни зависели от Норы, аберрант бы их всех проглотил.

Признайся Нора, что, помимо сериалов о монстрах, она еще и борется с ними в реальной жизни, родители точно отправили бы ее в психушку. Так что этот вариант она отмела сразу. В сумасшедших домах нет Нетфликса.

– Прошло уже три недели. Думаю, скоро Йон отпустит нас на свободу, – импровизирует она.

– Хорошо, – отвечает мама. Она поджимает губы и слегка постукивает по крышке ноутбука. – Не засиживайся. Завтра игра, и ты же не хочешь подвести команду из-за недосыпа, правда?

Не дожидаясь ответа, мать снова целует дочку и выходит из комнаты. Нора ждет, пока ее шаги стихнут (и еще немного на всякий случай). Услышав отголоски вечернего ток-шоу, доносящиеся до нее эхом, она облегченно вздыхает и лишь тогда осмеливается вынуть из-под подушки блокнот, за которым потянулась рука, когда мама вошла без предупреждения. Но нет. После разговора с ней вдохновение пропало. Она возвращает блокнот в тайник между матрасом и стеной, садится на кровать. И концентрируется.

Нора тренируется уже три недели, но иногда трансформация все еще дается ей с трудом. Например, как сейчас. Она до сих пор не привыкла к мурашкам, пробегающим вдоль позвоночника, не говоря уже о том, чтобы открыть глаза и увидеть себя в новом обличии. Она бы никогда не осмелилась надеть что-то подобное, но это самый красивый наряд, который она когда-либо примеряла: облегающее платье с открытыми плечами, на рукавах – мягкая оборка, напоминающая крылья… В «мистическом костюме» Нора чувствует себя феей – феей, способной изгнать из земного измерения столько мутантов, сколько потребуется, пиная их своими блестящими черными ботинками.

Закончив трансформацию, она первым делом проводит кончиками пальцев по широкому золотому браслету, обводя контуры выгравированных на нем символов. Гала рассказала, что это знаки четырех стихий – Воды, Огня, Воздуха и Земли. Каждый из них должен помочь Норе контролировать нужную стихию, а в будущем и не только. А пока что они были так же полезны, как и умение вычислять квадратные корни: то есть вовсе нет.

На столе стоит открытая бутылка с водой. Нора останавливает свой взгляд на полупустой емкости, которую освещает лампа. Это единственный источник света в комнате, поэтому сфокусироваться несложно. Совет Галы эхом отзывается у нее в голове, затмевая шум, доносящийся с улицы, и крики из ток-шоу ее мамы.

– Не думай о результате, который хочешь получить, активируя энергию стихии, – упорно повторяет ей сестра Луны, – попроси стихию помочь.

«Я хочу пить», – Нора обращается к бутылке. «Я была бы рада, если бы ты дала мне чего-нибудь попить. Пожалуйста».

Она повторяет эту фразу столько раз, что затея перестает казаться ей глупой. Как будто эта бутылка была центром Вселенной, единственным желанием Норы, подсвеченным лампой на прикроватной тумбочке и напоминающим прожектор, который направляет ее внимание.

– Дай мне немного воды, ну же!

Жидкость внутри бутылки начинает дрожать, на поверхности появляется легкая рябь, как будто кто-то аккуратно постукивал пальцами по пластику. Над поверхностью поднимается капля, затем еще одна и еще, пока не образуется целая дорожка из капель. Она устремляется вверх и робко выглядывает из горлышка бутылки.

– Ага! – выпаливает Нора.

Вопреки всем законам физики (или, по крайней мере, всем законам, которые Нора изучила за последний семестр), струйка воды плывет к ней, готовая послушно отдохнуть в кружке, которую Нора сделала своими руками.

И тут звонит телефон.

Она теряет концентрацию всего на мгновение, но и этого достаточно. Бутылка опрокидывается, и струя мощнейшим напором бьет Норе прямо в нос.

Телефон продолжает звонить, и Нора, кашляя и ругаясь, бросается поднять бутылку, пока все ее содержимое не вылилось на пол. За неимением тряпки поблизости она вытирает лужу своим платьем. И все же нужно заметить: платье впитывает жидкость на ура.

«Я вышла на новый уровень: от веера к швабре. Юу-ху!»

Когда ситуация с бутылкой взята под контроль, Нора встает с постели в поисках телефона. Капля воды скатывается с ее подбородка и падает на экран, размывая только что появившееся уведомление.

Один пропущенный вызов от Оливера.

Первая мысль, мелькнувшая у Норы в голове: «Черт!» Вторая: «Что я сейчас сделала?»

Экран подсвечивается новым сообщением.

Оливер: «Сегодня ты опять не пришла меня поддержать. А теперь и трубку не берешь? Что у тебя там происходит?»

«Черт!» – снова ругается Нора. Она совсем на него забила. Снова. Какая она девушка после этого? Вероятно, очень плохая.

Она часто задается вопросом, почему Оливер до сих пор с ней. Хорошая девушка не забудет о том, что ему нужна поддержка. Хорошая девушка с удовольствием посещала бы все его футбольные тренировки и скандировала с трибун на каждой игре, даже если в глубине души не была бы в восторге от происходящего… верно?

Очевидно, что до хорошей девушки Нора не дотягивает.

Пока она продумывает ответ, способный разрядить обстановку, прекрасно зная, что буря приближается, ей приходит новое сообщение.

Эрин: «Только что видела Лауру».

Нора не сразу соображает, что ответить, и, рассеянно отмахиваясь от мухи, привлеченной светом экрана, пишет:

«Сейчас? Но уже почти одиннадцать!»

«Гала учила меня тхэквондо, и мы немного задержались».

Среди стольких событий легко забыть, что сестра Луны предложила Эрин уроки тхэквондо. Чтобы «использовать свою силу на максимум». Этого еще не хватало! Две самые потрясающие девушки из всех, кого знает Нора, теперь сражаются вместе. Будь Нора мутантом, она бы тихо сидела в Умбрии, забившись в угол, молясь, чтобы Врата закрылись до того, как эти двое прокрадутся внутрь, готовые показать ей пару приемчиков из тхэквондо.

«Она спросила, можем ли мы помочь со спектаклем. Раз мы и так уже имеем к нему прямое отношение», – пишет подруга.

«Это Гала у тебя спросила?»

«Лаура! Гала ничего не знает о спектакле, ОЧЕВИДНО».

«Кстати…»

Она останавливается, чтобы снова смахнуть проклятую муху, и Эрин отвечает до того, как Нора успевает напечатать свое следующее сообщение.

«??»

«Можешь попросить Лауру передать своим друзьям, чтобы не обращали на Хану внимания.

Она слишком поглощена мыслями о спектакле, не думаю, что стоит над ней шутить».

«Да, я тоже об этом думала».

«И…»

На этот раз муха, крутясь, как камикадзе, врезается Норе в нос и ползет вверх.

– Да хватит уже!

Нора опускает телефон на стол и хаотично шлепает себя по лицу. Наконец, она бьет прямо по мухе.

– Ай! – вырывается у девочки.

В тусклом свете лампы Нора смотрит на свою ладонь: капля крови стекает ей на запястье.

– Что за… С каких это пор мухи кусаются?

Она медленно поднимает почти испуганный взгляд. Что-то подсказывает, что именно таким он должен быть.

В любых других обстоятельствах Нора бы очень гордилась собой за то, что не закричала. И было бы логично, если б она это сделала – в воздухе летает отвратительное мохнатое существо, похожее на муху… только примерно в сто раз больше и с рядом острых зубов, каждый из которых размером с канцелярский нож. Вряд ли такое часто увидишь у обычных мух.

Нора отскакивает на кровать, делая изящное сальто, и между ней и аберрантом образуется зазор. К сожалению, она не рассчитывает силу и падает с края матраса на пол (уже гораздо менее изящно). Насекомое тоже не отличается ловкостью, хотя его скорости можно позавидовать. В безудержном полете монстр бросается к Норе и сбивает лампу одним из крыльев, переливающихся и блестящих, как масло. Нора оказывается в углу за секунду до того, как лампа с грохотом падает на пол.

– Нора? Ты что-то сказала? – кричит ее мама из гостиной.

– Нет! – отвечает та, борясь с липкими лапами аберранта. – Все хорошо!

Она видела это насекомое в бестиарии, и ответ наверняка кроется где-то в подсознании, но она не может сконцентрироваться. «Ну же, Нора, – говорит она себе, – если ты затащила экзамен, даже когда твоя соседка не переставала напевать реггетон, ты и сейчас справишься». Но думать о чудовищной гигантской мухе и сражаться с ней оказывается куда более сложной задачей, чем писать про Наполеона, параллельно задаваясь вопросом, при чем здесь «кайф». Зубы аберранта клацают и разрывают воздух всего в нескольких сантиметрах от лица Норы. Та борется с монстром как может, и они вместе падают на пол, катятся до подоконника. Нора вскакивает на ноги, но аберрант следует за ней и снова атакует. Что ж, ожидаемо. Схватившись за ручку, девочка резко распахивает окно, пытаясь придавить врага и размазать его о стену. У нее почти получается загнать его в ловушку, но вдруг монстр исчезает.

Нора в замешательстве отпускает оконную ручку. Окно отталкивается от стены и возвращается обратно в раму, но полностью не закрывается. И тут мутант появляется снова.

– Что?!

Насекомое сломя голову бросается в атаку, и Нора, наконец, вспоминает.

«Метаморфы. Аберранты-оборотни, способные изменять свой вид», – гласит одна из глав бестиария. Незваный гость кажется одной из самых простых мутаций: он увеличивается и уменьшается, как рыба фугу, которая надувается и сдувается по желанию. Крылья монстра трепещут над ее спиной, и Нора пытается спрятаться за столом – между комодом, книжным шкафом и стулом. Вы только оцените ситуацию: каковы шансы Норы против гигантской мухи с зубами-лезвиями, когда единственное ее оружие – полупустая бутылка и легкий ветерок, дующий из окна?

Чудесно.

Аберрант неустанно преследует ее, но не помещается под столом из-за внушительных размеров. В мгновение ока он снова становится маленьким и легко проскальзывает между ножками стула. Нора с трудом подавляет визг, когда существо кусает ее за плечи и шею. Тело девочки пронизывает ужасная боль, как будто ей одновременно поставили миллион прививок. Нора на четвереньках выскальзывает из-под стола, на ходу опрокидывая стул, чтобы преградить путь монстру и спастись от его острых зубов.

«Как же это нелепо!» – в ее голове звучит возмущенный голос. Невозможно различить, кому он принадлежит – ее маме или Эрин. «Ты одна из Мистикал! Действуй!».

Нора стискивает зубы, собирается с духом и… забирается под кровать. Ее в любом случае убьют – не аберрант, так ее мама, если дочка не отмоет капли крови, оставленные на паркете расцарапанными руками, или не выметет лохмотья и пух из-под кровати. От пыли у Норы чешется нос, ей почти нечем дышать. Вблизи слышится яростное хлопанье крыльев аберранта, а затем – несколько громких ударов один за другим: чудовище врезается в кровать. В конце концов, его крошечный мозг понимает, что с такими размерами он не может пролезть в дыру, поэтому он снова сжимается и пробирается под матрас.

«Точно!»

Нора машет руками, пытаясь избавиться от зубов мутанта. Все ее тело саднит от царапин, и девочка хочет уже наконец раздавить своего противника, но он улетает каждый раз, когда над ним заносят ладонь.

«Утопи его!»

Аберрант уже добрался до ее лица, и Норе приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не отвесить себе пощечину, сбросив противника.

«Утопи его, утопи!»

Крошечные зубы аберранта один за другим впиваются ей в щеку.

«Утопи его, утопи его, утопи, утопи, утопи!» – насекомое кусает ей нос, когда внезапно перед его мордой будто прорывает плотину. «Молодец, но с поздравлениями можно и подождать!». Кашляя, Нора переворачивается, ударяясь спиной об основание кровати. Аберрант падает на паркет, не в силах пошевелить промокшими крыльями, и не успевает увеличиться в размере, потому что девочка припечатывает его к полу. Раздается характерный звук, известный как «раздавленный жук». Нора с отвращением отдергивает руку, ожидая обнаружить на паркете коричневое тело мертвого насекомого. Но там ничего нет. Только серый дымок, ускользающий сквозь ее пальцы.

Нора все еще лежит под кроватью, стараясь прийти в себя. В зеркале, виднеющемся в глубине комнаты, облегченно улыбается ее отражение, которое, казалось бы, приобрело слегка зловещий вид.

М-м-м… возможно, этой ночью блокнот ей все-таки пригодится. Вдохновение вернулось!

– Говоришь, она это придумала после того, как замочила гигантского слепня?

– Метаморфа, – поправляет ее Луна.

– Ага, – подтверждает Хана, почти не обращая на них внимания. – Никогда не угадаешь, что именно тебя вдохновит.

Люди вокруг начинают лениво подниматься с трибун. Под перилами, отделяющими зрительскую зону от поля, до сих пор подсвечивается табло со счетом только что завершившейся игры. Один за другим раздаются эмоциональные возгласы, и вскоре гул голосов буквально пропитывает спорткомплекс, усиливаясь с каждым разом и заполняя собой все пространство так, что становится нечем дышать. Ирис чувствует себя как в пластиковой бутылке.

– Она должна была сразу же позвонить нам и все рассказать, – настаивает Луна, скрестив руки на груди.

– Именно! Мы же для чего-то создали чат.

– Хана, признай уже наконец, – говорит Ирис, – эта группа мертва с тех пор, как ты ее создала.

– Если бы, – бормочет Луна.

Не то чтобы Ирис не понимала ее…

Когда думаешь о чате защитниц волшебного ордена, на плечах которых лежит ответственность за спасение мира (если кто-то и думает о них в этом ключе), скорее всего, представляешь секретные обсуждения, теории происхождения аберрантов… Все что угодно, но только не происходящее в этом чате на самом деле: он буквально наводнен видео с хаски, говорящими «Я люблю тебя», котами, впервые увидевшими свое отражение в зеркале, роликами с надписью «СМОТРЕТЬ ДО КОНЦА» и еще дюжиной всякой дребедени, которую постоянно рассылает Хана. И это не считая мелодии «С добрым утром!» и какой-то диснеевской песни на ночь. И так ка-а-а-ж-дый день.

– Ну, это похоже на Нору, – объясняет Эрин, приветственно помахав группе знакомых издалека. – Если хочешь что-то узнать, ее придется долго упрашивать.

Они снова стоят в школьном коридоре в субботу – но на этот раз в ожидании Норы, которая вот-вот должна выйти из раздевалки после волейбольного матча. И все потому, что прошлой ночью на подругу снизошло волшебное озарение, о котором она не хотела им рассказывать. Единственная, кто в курсе, – это Эрин, и именно она настояла на личной встрече с целью показать Норе, что все очень заинтересованы ее открытием.

Ирис чувствует себя не очень комфортно. Вернее, она хочет узнать, что же придумала Нора, но ей не нравится общество Эрин.

Честно говоря, Эрин оказалась приятнее, чем можно было предположить. Не то чтобы Ирис не нравилось общаться с ней – скорее, ощущать себя частью ее «свиты». Эрин как магнит: куда бы она ни пошла, все, улыбаясь, с ней здороваются. И теперь, когда Ирис маячит неподалеку, популярность подруги сетью накрывает и ее саму. Внезапно все начинают спрашивать «Как дела?», «Как поживаешь?», в том числе и люди, с которыми она не знакома. Ирис не нужно читать их мысли, чтобы понять: что бы она ни ответила, им все равно.

Нет, у нее нет в этом необходимости… но иногда она все-таки читает мысли других. Ей больше не нужно прикасаться к кому-то, чтобы услышать, о чем он думает. Ирис обнаружила это случайно несколько дней назад, когда вошла в комнату Криса одолжить у него футболку, и тот мысленно выпалил самый мелодраматический речитатив, который она только слышала от него за всю жизнь. А это говорило о многом: брат Ирис сочиняет песни, когда ему грустно (признаться, отвратительные песни). Эта привычка у него с самого детства – например, в десять лет он посвятил элегию своей любимой улитке.

Ирис кружила вокруг кровати брата, готовясь застать его врасплох и посмеяться над ним. Но когда она оказалась напротив Криса, то поняла, что он ничего не сочиняет. Он даже не разговаривал, а просто смотрел в свой телефон и думал о своей бывшей девушке – да так напряженно, что его мысли проникли в голову Ирис.

Она все равно дразнила его, но с любовью. Ну или почти с любовью.

Ирис никому не рассказывала о своих успехах, даже Хане. Прошло уже три недели после таинственного происшествия в доме бабушки Луны, вызванного телекинезом, но Гала и Селена до сих пор не могут выяснить, кто за этим стоит, и продолжают подозревать Ирис. Они утверждают, что потеря контроля сильно взбудоражила энергию вокруг, и ей требуется время, чтобы стабилизироваться. Именно поэтому предметы все еще время от времени летают в воздухе, даже когда Ирис нет поблизости.

Ирис не ведется на это и подозревает, что остальные тоже. Конечно, Селена и Гала проявляют предельную осторожность, избегая физического контакта с ней, иначе их мысли с легкостью подтвердят предположение девочки. Что ж, если они ей не доверяют, значит, Ирис не доверяет им тоже.

Трибуны пустеют, и вскоре пакетов с недоеденными закусками остается больше, чем людей. Ирис откидывается на спинку сиденья, уставившись в скучный бетонный потолок, и задается вопросом, получилось бы у нее сделать крутые снимки, возьми она с собой камеру. Она так увлечена, что почти не слышит возглас Ханы: «Да это же Габриэль, пойду поздороваюсь», – не обращает особого внимания на Луну, которая садится рядом с ней, чтобы не слушать назойливое кудахтанье дружеских компаний, приветствующих Эрин. Еще бы, у Эрин талант располагать людей к себе: она так щедро одаривает их сладкой улыбкой, что кто-нибудь вот-вот испачкается в сахарном сиропе.

Вот почему, когда голос Эрин звучит недоверчиво, Ирис мгновенно спускается с небес на землю, чтобы посмотреть, с кем она разговаривает. Кто же заслужил нелюбовь Мисс Дружелюбия?

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Эрин. – Тебя не было на игре. Впрочем, ничего необычного, – добавляет она с иронией.

Эрин обращается к парню, идущему вдоль верхнего ряда трибун. Ирис оборачивается и видит Оливера, одного из мальчиков ее класса, довольно неприметного. Она готова поклясться, что тот был вхож в компанию, но неприветливый тон Эрин дает понять: это больше не так. Ее тон и тот факт, что она смотрит на него, как на грязный носок.

– Что ты здесь забыла? – отвечает Оливер.

– Мы встречаемся с Норой.

Оливер отводит взгляд от Эрин и косо смотрит на Ирис и Луну, выгибая бровь, будто девочки появились из ниоткуда.

– Что вы?.. Нет, этого не может быть. Нора сейчас встречается со мной. Разве она не сказала?

– Нет.

– Эта Нора… Ну и бардак у нее в голове, да? – с его губ срывается смешок, но он быстро замолкает, увидев скрещенные на груди руки Эрин.

– Нет, на самом деле нет.

– Эй, смотрите, – говорит Оливер, поднимаясь на ступеньку выше и приближаясь к Эрин. Он высовывает голову из-за перил, но Эрин продолжает смотреть на него, как на ребенка в детском саду. Или как на червяка. – Мне нужно поговорить с Норой, и я напоминаю тебе, что она моя девушка, поэтому, если вы останетесь ее ждать, просто потратите время впустую.

– Да и так ясно, что я его трачу впустую… разговаривая с тобой.

Не говоря больше ни слова, Эрин поворачивается спиной к Оливеру и уходит, и ее каштановая шевелюра развевается, как занавеска на ветру. У Ирис и Луны нет другого выбора, кроме как последовать за ней, но перед тем как покинуть помещение, они еще раз окидывают Оливера взглядом, выражающим неприязнь.

– Мои поздравления, – говорит Ирис, догоняя Эрин.

– В смысле?

– Ты только что установила рекорд по самой напряженной беседе в истории.

Эрин останавливается у входа в раздевалку.

– Он лучший друг Уго, а друзья моего врага – мои враги, – говорит она с обиженной улыбкой.

– Но разве Уго не твой парень? – удивленно спрашивает Ирис, прислонившись к стене рядом с ней.

«И когда я об этом узнала?»

– Бывший парень, – это слово пламенем горит на губах Эрин, как худшее из оскорблений. – Я рассталась с ним, потому что он дурак.

– Наконец-то наши мнения в чем-то совпали, – смеется Луна.

Ирис растягивает губы в натянутой улыбке. В мире, где на большинство людей ей все равно, Уго удостоился сомнительной чести быть одним из немногих, кто действует ей на нервы. В тени этого павлина, возомнившего себя пупом мира, Оливер оставался незаметным. До этого момента.

Ирис снова ищет его глазами, стоя около стены: парень присел на одно из пластиковых сидений на трибунах и продолжает провожать Эрин испепеляющим взглядом. Возможно, Ирис и не питает к Эрин ласковых чувств, но, отзываясь о Норе в таком тоне, Оливер только что заработал себе место рядом с Уго в ее рейтинге идиотов.

– Я не понимаю, как Нора может с ним встречаться.

Эрин пожимает плечами.

– Она слишком добрая.

Ирис сомневается, что дело только в этом, но решает промолчать.

Эти девочки не ее подруги, сколько бы камни, Вселенная или Хана ни пытались их сблизить, так что лучше не вмешиваться. Ирис не привыкла лезть в жизнь других. Она предпочитает ограничиться спасением мира и сохранением национальных запасов шоколадного печенья, на которые покушается ее брат.

Дверь раздевалки распахивается, и группа игроков выходит в коридор, смеясь и переговариваясь между собой. Они проходят мимо, но одна девчонка останавливается, едва заметив Эрин. Ирис машинально оглядывается на нее и с удивлением вспоминает, как они познакомились в первый день школьного наказания. Она еще отпускала комментарии, которые вызвали у Ирис нехорошее предчувствие.

– Привет, Эрин! – радостно здоровается Лаура. – Ждешь Нору?

– Привет, Лаура! Да, наверняка она уже скоро выйдет… Кстати, отличная игра!

– Благодаря Норе, как и всегда, – собеседница пожимает плечами и затем поворачивается к Луне и Ирис. – Как дела с декорациями? Надеюсь, все будет на высоте!

Гала миллион раз говорила им не использовать свои способности, не трансформировавшись. Но Лаура снова запускает файл «фальшивая_улыбка. jpg», и у Ирис не остается выбора. Она уже поняла, что люди не всегда думают словами, и это нормально. Ирис все равно, она художница и умеет распознавать образы.

По крайней мере, ей так кажется.

Когда Ирис концентрируется, готовясь прочитать мысли Лауры, в ее голове друг за другом проносится сотня не связанных между собой сцен, как будто она смотрит слайд-шоу с молниеносно сменяющимися кадрами. Платье. Сцена. Краска. Кубики. Ведро. Смеющаяся толпа.

«Что она задумала?»

– Кстати, Эрин, – говорит Лаура. – Ты подумала о… том, что я тебе рассказала вчера?

Ирис фокусирует свой взгляд на Эрин. И снова поток образов захлестывает ее: декорации, кисти, пятна от краски, смех, Лаура, незнакомые люди, Хана… Она не осознает, что подозрительно смотрит на Лауру, пока голос той не раздается у нее в голове.

«Почему она так смотрит на меня? Она что-то подозревает? Какая-то странная…»

«Что с ней происходит?» – подобные мысли посещают и Эрин.

Они разговаривают друг с другом, а может, с Ирис тоже, но у той не получается отличить их слова от их мыслей. Очертания спорткомплекса размываются у нее перед глазами, как сны, ускользающие сквозь пальцы за секунду до пробуждения.

Сцена. Свет. Краска. Смех. «Какая странная…» Платья. «Стыд и позор…»

– Ты в порядке? – Луна легонько трясет ее за плечо.

«Давай, вырубай», – бормочет Ирис себе под нос. Ее мысли переплетаются с мыслями Эрин и Лауры, и она едва их слышит. «Тебе все равно, что они думают, ты их не понимаешь, не хочешь их понять».

Тишина. Разговоры людей, еще не покинувших спорткомплекс, рассеянным эхом доносятся до Ирис, и девочка изо всех сил старается сдержать вздох облегчения.

– Все нормально, – врет она. – У меня немного закружилась голова от жары.

– Вот вы где! – все оборачиваются на Хану, прибежавшую с трибун. Улыбаясь, она останавливается напротив Лауры с улыбкой.

– Привет! Ты ведь Лаура, да?

– Ага, – бормочет она, явно не помня имени Ханы.

– Я пришла к концу игры, но вы же выиграли, правда? Поздравляю!

Лаура выдавливает из себя «спасибо», сбитая с толку дружескими похлопываниями Ханы по плечу.

– Меня уже ждут друзья, – говорит она, закидывая спортивную сумку за спину. – Увидимся! – и, глядя на Эрин, добавляет, – скажешь, если надумаешь, окей?

– О чем это она? – спрашивает Ирис, когда Лаура уходит.

– Да так, наши дела, – отвечает Эрин. – Ничего интересного.

Ее слова звучат так уверенно, как никогда раньше. Если бы она захотела, Эрин могла бы собрать стадион и во всеуслышанье объявить, что она марсианка, и люди бы ей поверили. Но Ирис не проведешь – она видела Хану в водовороте образов Эрин, и Хана плакала. Ирис никогда не видела подругу настолько грустной, и Эрин тоже. Это даже не воспоминание, а предчувствие… Эрин что-то замышляет, и это «что-то», вероятно, очень расстроит Хану.

Что ж, сперва ей придется иметь дело с Ирис.

У нее все еще кружится голова после путешествия в мысли Лауры и Эрин, да так сильно, что Ирис не осмеливается его повторить. Но она обязательно выяснит, что они задумали.

– О, и кстати! – вскрикивает Хана, глядя на Луну. – Если Габриэль спросит, мы помогаем твоей бабушке вязать одеяло с Кэти Перри.

От неожиданности Луна начинает кашлять, поперхнувшись воздухом.

– Что?!

– Я же говорила, они соседи. Его мама видела, как мы несколько раз заходили в подъезд, и он начал задавать вопросы… А так как мы не можем сказать правду, ну, это было первое оправдание, которое пришло мне в голову.

– Серьезно? Первое, что пришло на ум, – это одеяло с Кэти Перри?

– Ее новая песня крутилась у меня в голове!

– А зачем моей бабушке такое одеяло?..

– И он поверил? – вмешивается Ирис.

– Еще бы…

– С ума сойти… – бормочет Эрин, закатывая глаза.

– Я же замечательная актриса! Он бы поверил во что угодно!

– А я до сих пор не могу поверить в то, что Нора еще не вышла… – ворчит Луна.

– Мне кажется, все остальные уже ушли вместе с Лаурой, – говорит Эрин, окидывая взглядом полупустой спортивный зал. – Пойдемте поищем ее.

Она толкает дверь и входит в маленький вестибюль, где пахнет сыростью и дезодорантом для ног, и, миновав мужскую раздевалку, без колебаний входит в раздевалку для девочек.

Нора стоит посреди комнаты, окруженная длинными скамейками, на одной из которых лежит ее полуоткрытая спортивная сумка. Она уже успела переодеться в хлопковую футболку, но до сих пор оставалась в спортивных шортах и одном кроссовке.

– Ты все еще здесь? – недовольно спрашивает Эрин, заметив, что та только наполовину переоделась.

– Ты что, всю одежду сшила с нуля? – добавляет Луна, скрестив руки на груди. Нора смотрит на них в упор, и ее огромные голубые глаза не выражают никаких эмоций.

– Ты в порядке? – говорит Хана, но та не отвечает – продолжает смотреть на них. Эрин делает несколько шагов вперед, и по спине Ирис пробегает холодок, когда Нора медленно поворачивает шею к подруге.

У Ирис все еще кружится голова, но она осмеливается проникнуть в мысли Норы. К сожалению, это все равно что оглядываться по сторонам в темной комнате. Нора продолжает наблюдать за ними в жуткой тишине. Ирис трансформируется и вновь пробует прочитать, что происходит у нее в голове.

– Что ты делаешь? – за спиной раздается голос Эрин.

Но Ирис даже не оборачивается на нее. Вся ее сила направлена на мысли Норы, и на этот раз, когда диадема легонько щекочет ее лоб, ей удается проникнуть внутрь ее разума… и встречает ответный взгляд Эрин, смотрящей через глаза Норы. Эрин, Эрин, Эрин и рука, которая тянется к ней.

– Эрин, не трогай ее! – кричит Ирис.

Но уже слишком поздно. Эрин замирает в нескольких сантиметрах от Норы, но та сама протягивает руку и хватает ее за запястье. Едва коснувшись подруги, Нора исчезает, и на ее месте появляется вторая Эрин, бросая пустой взгляд на Эрин настоящую.

После вполне объяснимого замешательства (что естественно, если на твоих глазах лицо лучшего друга превращается в твое собственное) Эрин довольно быстро осознает, что ситуация вышла из-под контроля.

Двойник все еще удерживает ее за руку, и девочка, недолго думая, трансформируется – в ответ вторая Эрин, пронизывающая ее взглядом, в одночасье меняет свой внешний вид. Впервые выдав хоть какую-то эмоцию, она слегка выгибает шею и оглядывается вокруг, как удивленный карась. Эрин не может упустить эту возможность, и ее свободная рука резким, как молния, движением вырывает вторую руку из цепких лап клона. Она хватает противницу за пуговицы на воротнике костюма, но та продолжает рассматривать ее с растерянной медлительностью.

– Если уж ты решила притвориться мной, то хотя бы убери это тупое выражение лица, – говорит Эрин, не сводя глаз со своего двойника.

Две вспышки освещают стены – сиреневая и желтая: Луна и Хана тоже трансформировались.

– Еще один оборотень, – говорит Луна. Она подходит к Эрин, крепко сжимая свой посох. – И этот сильнее, чем первый…

– Разве сейчас это имеет значение? – рявкает Эрин, тряся своего двойника за воротник костюма. – Где Нора?

Лицо другой Эрин остается таким же озадаченным, как и лицо Уго, когда он пытался помочь ей с домашкой по химии. Настоящая Эрин снова кричит на клона, но это больше похоже на разговор с пробиркой. Она поднимает мутанта в воздух и продолжает трясти, но взгляд аберранта безучастно скользит вниз по ее руке, словно анализируя сложное движение, которое она только что сделала, пока не замечает пульсирующий и источающий красное свечение рубин.

Клон запрокидывает голову, медленно (очень медленно) моргает и протягивает руки к собственной шее, которую сжимают пальцы Эрин. Хватка сильна, но аберранту все же удается высвободиться и отбросить защитницу в сторону со сверхчеловеческой силой («С моей сверхчеловеческой силой!» – возмущается Эрин), и через долю секунды он превращается в пятно света, движущееся с космической скоростью.

– Не упустите его! – Эрин пытается предупредить, отлетая назад.

На самом деле она успевает произнести лишь: «Не упу…!»

Ее слова обрываются, когда она врезается в Ирис, сбивая ее с ног, как кеглю в боулинге, и они вдвоем падают на одну из скамеек. Вряд ли это выглядело очень элегантно. Зато как унизительно.

Эрин быстро поднимается и уже видит, как Луна стучит по полу концом своего посоха. Линолеум слегка потрескивает – такой звук обычно доносится из осиного гнезда или от шушукающейся кучки хейтеров – и за спиной Луны вспыхивает сиреневый ореол, охватывающий все пространство от пола до потолка.

– Все под контролем. Так он вам ничего не сделает. Найдите этого гада.

Эрин никогда этого не признает, но решимость в глазах Луны откровенно пугает. Выпутавшись из рук Ирис, она осматривает комнату. От аберранта не осталось и следа…

– Я нашла! – из задней части раздевалки раздается крик Ханы. – И Нора здесь!

Оставив Луну присматривать за дверью, Эрин и Ирис бегут на голос, перепрыгивая через перегородку, отделяющую основную комнату от душевой. Там душно и влажно, а комары за считаные секунды окружают Эрин, как надоедливые дети на празднике. Душевые разделены небольшими перегородками с орнаментом из оранжевой и белой плитки. Эрин проносится мимо первых трех и около четвертой обнаруживает Хану – та сидит на полу рядом с Норой, одетой в ту же одежду, что и аберрант, когда они вошли в раздевалку: простая футболка, шорты и только одна нога в кроссовке. Зрелище кажется еще более печальным с учетом того, что Нора ничком лежит на полу с закрытыми глазами.

Эрин склоняется над подругой, а рядом с ней Хана, которая быстро произносит:

– Спокойно, я думаю, она просто потеряла сознание. Я проверила пульс в первую очередь.

– Хана… как ты это сделала? – бормочет Ирис, стоя позади них. Спустя секунду Эрин осознает, что речь не о Норе.

Она отводит взгляд от подруги и внимательно вглядывается вглубь комнаты. Аберрант стоит выпрямившись как струна и очень напоминает статую – только она уже приняла облик не Эрин, а Ханы. Его ладони прижаты к стене, словно оранжево-белая плитка – это страховочная сетка. Очень непривычно видеть Хану хмурой. И такой спокойной. Мутант качает головой каждый раз, когда слышит голос кого-то из девочек, и кажется, что его взгляд пронизывает их насквозь.

– Он пытался убежать, а я прыгнула на него, а потом эта гадость превратилась в меня, – тихо объясняет Хана.

Она указывает на маленькое окно из матового стекла на противоположной стене. Окно слишком маленькое, чтобы аберрант мог через него сбежать, но этот монстр превратился в трех разных людей! Эрин сомневается, что его заботят законы физики.

– Да, но… что ты с ним сделала? – повторяет Ирис. – Почему он так странно двигается?

Словно подтверждая слова Ирис, двойник Ханы медленно поворачивает к ней голову. Он все еще не отрывает тело и руки от стены, но от его молчаливой наблюдательности волосы встают дыбом.

– А, ты об этом! Он больше нас не видит.

– Ты его… ослепила?

– Я пыталась погрузить его темноту, чтобы он не видел, как сбежать… так что, наверное, да!

От улыбки Ханы мурашки по коже.

– Что вы там делаете? – доносится голос Луны издалека.

Услышав это, аберрант быстро отрывается от стены. В мгновение ока Эрин в прыжке поднимается на ноги, но Ирис кричит:

– Не трогай его! – клон Ханы извивается в воздухе и издает протяжный стон, когда Ирис силой мысли отбрасывает его к стене. – Если вы прикоснетесь к нему, он заберет ваши силы. Так ему будет гораздо проще сбежать. Ирис поднимает руки вверх, управляя невидимой силой и удерживая аберранта в застывшем положении. Монстр стонет голосом Ханы и корчится, но ему не выбраться.

– И что дальше?

– Луна, звони бабушке! – приказывает Ирис, кивнув в сторону раздевалки, но не сводя глаз с аберранта.

– Зачем? Что происходит?

– Чтобы она сказала, как избавиться от этой штуки… Эй!

В мгновение ока монстр исчезает. Это не похоже на то, что он сделал с Эрин, забрав ее силу и сбежав – сейчас он просто-напросто испарился.

– Он стал невидимым! – Хана понимает, в чем дело. – У него получилось раньше, чем у меня! Наверно…

Эрин бормочет проклятия. Она не позволит этому гаду ускользнуть! Надо же, возомнил себя самым умным! Тоже мне! У него даже нет собственного облика!

– Луна, держи поле! И расширь его, насколько сможешь! – приказывает она, после чего вытягивает руки вперед и начинает пробираться между душевыми, как будто плывет кролем. Ей даже почти удается избежать идиотского чувства стыда (что является большим достижением, учитывая как она выглядит со стороны). Но в любом случае Эрин не перестает быть собой – либо она делает что-то изящно, либо не делает вообще.

– Что ты задумала? – спрашивает Хана.

– Твою силу питает Световой центр, а мою – Телесный, то есть материя, – объясняет она, не прекращая движения вперед. – Даже если он стал невидимкой, у него же осталось физическое тело, да? Если мы с ним столкнемся, то почувствуем это.

– Отличная идея! – одобряет Хана. Она встает, готовая подражать Эрин, но слабый шепот заставляет ее застыть на месте.

– Что?.. Где?

Услышав голос Норы, Эрин поворачивается и бросается к ней со скоростью света (точнее, со скоростью звука, но это не важно), опускаясь на колени рядом с подругой, чтобы помочь ей встать.

– Как ты? Ты в порядке? – шепчет она.

– Эрин? Тут был аберрант…

– Не переживай, все под контролем, – вынуждена наврать Эрин, напрягая слух и карауля аберранта. Она сверкает улыбкой, говорящей: «Успокойся, монстр, который может украсть нашу внешность и наши силы, все еще на свободе. Но все под контролем, все под контролем».

– Тс-с-с! – Ирис призывает к тишине. – Я думаю, что смогу почувствовать его мысли.

Она начинает двигаться вперед с зажмуренными глазами и максимально сосредоточенным выражением лица. Синий камень пульсирует в диадеме. Эрин не знает, что значит почувствовать мысли аберранта; в ее глазах Ирис просто идет на ощупь.

– Э-э, Ирис…

– Тс-с-с! – повторяет она, заходя в душевую и обводя руками пространство перед собой, как и Эрин за несколько секунд до этого. Через мгновение Ирис в растерянности открывает глаза. – Не может быть! Он уходит! Но где он сейчас? – она раздраженно устремляет взгляд в стену, преградившую ей путь.

– Ирис, мне кажется, ты запутал…

Эрин замирает на миллисекунду, чтобы прихлопнуть комара, пытающегося укусить ее за запястье, чувствует, как отвратительное тело насекомого прилипает к ее ладони. Ладонь…

– Стойте!

Эрин оставляет Нору на руках у Ханы. Через пару шагов она оказывается рядом с Ирис, которая в отчаянии продолжает осматривать стены душевой.

– Аберрант не стал невидимкой, – объясняет Эрин. – Он перенимал наш облик, прикасаясь к нам, верно? А что если он превратился в комара, чтобы сбежать? – она указывает на вентиляционное отверстие вверху душевой. – Держу пари, что все именно так.

– Ты точно в порядке?

Нора села на скамейку рядом со своими вещами. Она уже успела умыться прохладной водой, и выбившиеся из ее хвоста пряди прилили к мокрым вискам.

– Да, точно, – вздыхает она. – Я переодевалась, когда услышала странные звуки в душе. Почти все уже ушли, и я решила посмотреть… и увидела… это. Он был похож на шарик черного дыма, и… Какая же я глупая! Я же видела его в бестиарии! Но все равно дотронулась, и…

– Он стал тобой, – завершает Луна, скрестив руки на груди и прислонившись к двери раздевалки.

Нора кивает.

– Он схватил меня за шею, и я не могла освободиться. В раздевалке было еще несколько девочек, поэтому шуметь не хотелось… Представьте, если бы они нас увидели. Как бы я это объяснила? А если бы аберрант бросился на них? Я пыталась трансформироваться, чтобы прикончить его, но… – Нора смотрит в пол. – Ты же знаешь, у меня не очень хорошо получается. И я чувствовала себя все слабее и… – у нее вырывается слабый смешок. – Что я вообще забыла в Мистикал, а? Как хорошо, что вы пришли. Кстати, – продолжает Нора, подняв голову и впервые взглянув на остальных, – а зачем вы пришли?

– Мы ждали тебя снаружи, – объясняет Хана, – и забеспокоились, когда ты долго не выходила. Мы хотели спросить про идею, которая пришла тебе в голову прошлой ночью…

– Какая идея?

– Ну, то, что ты рассказала мне вчера. Ты ведь кое-что придумала, когда на тебя напал аберрант, – уточняет Эрин. – После сегодняшних событий очевидно, что это не «какая-то ерунда, ради которой не стоит беспокоить других».

Одно лишь воспоминание о ее открытии заставляет Нору закатить глаза. Иногда Эрин хочет хорошенько встряхнуть подругу, может, так та станет более активной…

– Ну… – начинает Нора. Ее взгляд в очередной раз изучает интереснейший мир настенной плитки. – Может, и так. В общем, вчера ночью…

Что-то начинает вибрировать в ее спортивной сумке. Нора роется в своей одежде и вынимает телефон, но Эрин выхватывает его из рук подруги, прежде чем та успевает снять трубку.

– Какой же надоедливый твой парень! – возмущается она, прочитав имя Оливера на экране.

– Эрин! Я должна ответить!

– Я думаю, кое-что другое сейчас немного важнее, – бормочет Луна. – Перезвони ему минут через пять.

– Или вообще не перезванивай, – ехидно добавляет Ирис.

Нора на мгновение задумывается, и ее сияющий взгляд устремляется на экран телефона. Она глубоко вздыхает, прежде чем снова заговорить, и ее голос заглушает рингтон.

«1:0 в пользу Мистикал», – думает Эрин, не в силах скрыть широкую улыбку.

– После истории с аберрантом… это прозвучит очень странно, – оправдывается Нора. – Я стояла перед зеркалом, было темно и… Ну, это неважно. Я подумала, что происшествие в доме Селены могло быть связано не со способностями Ирис, а с тем, что какой-то аберрант неизвестным образом подражал ей. Как отражение в зеркале, понимаете, о чем я? Не знаю, есть ли смысл…

– После того, что только что произошло? В этом есть смысл, – говорит Луна. Она явно пытается скрыть свое потрясение. «И эта девчонка – моя лучшая подруга!» – Эрин хочется кричать от восторга. – Но это не мог быть сегодняшний аберрант. Чтобы использовать силу Ирис, ему необходимо прикоснуться к ней, а никто из нас не видел двойника Ирис в тот день.

– Нет, не такой… А может быть, похожий. Аберрант, напавший на меня дома, был очень слабым, а сегодняшний – гораздо сильнее… А вдруг прокрался еще более сильный?

– Так рано? – говорит Луна. – Вы же помните слова моей бабушки: Врата открываются постепенно. Не думаю, что настолько сильный аберрант может через них пройти…

– Эм… – Хана поднимает руку. – Твоя бабушка действительно много чего знает, но почти ничего из того, что «должно произойти», не происходит. Она сама так сказала, разве нет? Камни не падали один за другим, аберранты начали проникать в наш мир гораздо раньше, чем мы ожидали…

– Секунду, – прерывает ее Ирис. Она хмурит брови, хотя не похоже, чтобы это вторило угрюмому взгляду, которым Луна одаривает Хану. Ее зеленые глаза теряются в глубине раздевалки, когда она, наконец, произносит: – Аберрант… Я не утверждаю, но когда я пыталась почувствовать его мысли, мне показалось, будто он вовсе не убегает. Возможно, кто-то или что-то… его звало.

– В смысле «что-то его звало»? Кто? – удивляется Эрин.

– Я не уверена, – признается Ирис, – его мысли были очень нечеткими. Мне явился образ моего голубого камня, хотя там было что-то странное… Не знаю. Возможно, воспоминание… Но откуда он мог меня помнить? Мы сражались с ним впервые.

– Некоторые аберранты живут веками, – говорит Луна. – Может быть, он уже боролся с Мистикал, в том числе с защитницей Ментального центра, поэтому и узнал твой камень.

– Да, в этом есть смысл, но здесь явно происходит что-то еще, я чувствую. Как будто аберрант что-то увидел или услышал и… как я уже сказала, думаю, что он не бежал от нас, а бежал к чему-то.

Слова Ирис сметают все на своем пути – вокруг слышно только, как Луна наступает на плитку и капает кран в одной из душевых. Нора вздрагивает, чувствуя, будто это «что-то», манящее к себе аберранта, дышит ей в затылок, хотя она прекрасно понимает, что это невозможно. Она даже подпрыгивает, когда Эрин, стоящая рядом с ней, нарушает тишину.

– Предположим, что Нора права и в наше измерение пробрался настолько сильный аберрант, что он смог перенять силу Ирис, а мы ничего не заметили. В таком случае он мог бы применить не только телекинез, как в доме Селены, но и телепатию. А вдруг это он позвал метаморфа?

– Если он действительно обладает такой силой, то наверняка способен управлять более слабыми аберрантами, – Хана пускается в размышления. – Как в компьютерных играх про мафию.

– Несмотря на все «неожиданности», происходящие с нами, такой аберрант вряд ли может быстро пройти через Врата, – говорит Луна, замедляя шаг.

Кажется, что это просто мысли вслух, и она даже не смотрит в сторону девочек, пока ее не заставляют повернуться недовольное сопение Ирис и Эрин и промелькнувшая перед ее носом синяя прядь волос.

– Послушай, Луна, Хана права, – говорит Ирис. – Сколько бы книг ни было у твоей бабушки, я и вправду начинаю думать, что единственное, чего мы можем ожидать от Врат, так это полной непредсказуемости.

– Надо же, меня троллит дверь. Со мной такое впервые! – Эрин слегка посмеивается, прежде чем добавить, – мы в любом случае должны рассказать Гале о случившемся. Или твоей бабушке, – говорит она, глядя на Луну. – И расскажи им, что придумала Нора. Вполне возможно…

– Нет! – хором перебивают ее Луна и Ирис.

– Почему нет? – Эрин меняет позу, сидя на скамейке, чтобы лучше видеть Ирис. – Но ты же сама сказала звать Селену на помощь!

Достоинства Эрин можно перечислять бесконечно, но ставить себя на место других – явно не одно из них. Для Норы очевидно, почему Ирис с опаской и недоверием относится к ситуации, но сочувствия у ее лучшей подруги меньше, чем у камня.

– Я не имею в виду не рассказать о сбежавшем аберранте, – поясняет Ирис. – Но все остальное…

– Я знаю свою сестру и бабушку. Идея Норы и то, что Ирис прочитала в мыслях аберранта… Они скажут нам, что мы ничего не понимаем и все это – плод наших фантазий. Что они знают больше и у них все под контролем. Я пас.

– Но они и вправду знают больше, чем мы, – колеблется Нора.

– Да, но нас не предупредили. Они, скорее всего, снова начнут меня обвинять, нежели признаются, что не понимают, почему в доме Селены произошел такой кавардак. Хотя они знают – это не моя вина.

Слова Ирис заставляют Луну снова остановиться.

– Давай начистоту, – говорит она Ирис. – Твой план – это найти решение самим и сказать им, что разгадали загадку, которую они не смогли, верно?

Впервые с тех пор, как Нора встретила ее, Луна улыбается. Ее улыбка как счастливая надпись на грустной и мрачной фотографии.

Луна о чем-то задумывается, прежде чем ответить:

– Я в деле.

Нора прекрасно помнит тот день, когда Селена рассказала им об Умбрии. Она своими глазами видела монстров и даже сама сражалась с некоторыми из них и теперь точно знает, что такое Хаос… но комната Ирис заставляет ее переосмыслить это определение.

Утренний свет струится через огромные окна мансарды, освещая настоящее «кладбище» одежды, а комната больше напоминает внутреннюю часть гигантской стиральной машины, в которую кто-то засунул мебель. Много мебели. И все предметы так непохожи между собой, что удивительным образом дополняют друг друга, как будто иначе быть не может: кровать в самом углу с изголовьем, исписанным цветными мазками, и стена, увешанная фотографиями; ящики всех размеров и стилей, которые хаотично вырастают из пола, как грибы, забрызганные краской… Нет поверхности, на которой бы не красовался хотя бы один пенал с кистями, фломастерами или карандашами. В целом, они никогда не теряются, хотя периодически приходится случайно натыкаться на них под футболкой или юбкой, накинутой сверху. Под одним из окон расположен большой стол. Или, по крайней мере, Нора думает, что это стол – он покрыт таким количеством бумажных обрезков, что вполне может быть скульптурой из папье-маше.

– Ой, ты здесь все разложила, – Хана восхищенно присвистывает. – Я никогда не видела этот ковер.

Единственное, что осталось на виду, – мольберт, стоящий посреди комнаты. Он такой высокий, что почти упирается в потолок – и это располагаясь в самом верху наклоненной крыши. Глаза Норы скользят по холсту, раскрашенному наполовину, но когда девочка отрывает от него взгляд и оглядывается вокруг себя, она застывает с открытым ртом. Весь потолок украшен завитками синего, зеленого, желтого, серого… Мазки такие плотные, что кажется, будто в краску можно погрузить пальцы. Нора едва удерживает внимание, потому что внезапно комната начинает вращаться вокруг этих оттенков, будто слившихся в одну точку, и ее уносит в настоящий водоворот. Они напоминают ей знаменитую картину ночи со звездами, похожими на солнце, написанную известным художником… Как его звали?

– Ван Гог? – говорит Ирис, проходя мимо нее.

– Что?

– А, это… – Ирис поднимает взгляд в потолок, прежде чем ответить. – Многим он напоминает Ван Гога. Я думала, ты так смотришь из-за этого…

– Понятно…

«Не впадай в паранойю», – говорит себе Нора. «Она не может читать твои мысли, не прикоснувшись к тебе. Но на всякий случай лучше не думать ни о чем компрометирующем. Черт, я только что подумала, что есть вещи, которые Ирис лучше не знать. Теперь она заподозрит, что я что-то скрываю. Блин, а если она узнает, что я подсела на сериалы про подростков-призраков? Черт, черт… Нора, замолчи.

Заткни себе голову чем-нибудь другим. Такими темпами ты себя выдашь… Нет! Ла-ла-ла-ла-ла-ла! Как отключить мозг? Подумай о дурацком видео, где хаски говорит „Я тебя люблю“, как же это было мило… Отлично. Ты уже не думаешь о… Бли-и-и-и-н!»

– Это ты нарисовала? – спрашивает она, пытаясь прекратить внутренний монолог. Это намного сложнее, чем рассказывают некоторые знаменитости.

– Папа помогал.

– Это…

– Потрясающе, – завершает Эрин.

Эрин редко восхищается кем-то из окружающих, но комплимент в сторону Ирис нисколько не удивляет Нору – она никогда не встречала кого-то столь же талантливого, как Ирис. «Здорово, наверное, уметь создавать такие шедевры», – думает она.

– Эм… а куда мы можем присесть? – спрашивает Луна.

Ирис задумчиво осматривает комнату.

– Можете сесть на кровать, – отвечает она, подходя к «столу из папье-маше», чтобы придвинуть себе стул. Пара бумажных шариков со скрипом попадает под колеса, где уже застряла толстовка с эмблемой рок-группы. Но Ирис это, похоже, не очень волнует.

– Тебе помочь? – спрашивает Нора.

Эрин, Луна и Хана уже сели на кровать. Хана сбросила туфли и скрестила ноги под платьем.

– Нет, не нужно, – говорит Ирис, двигая стул к кровати.

Затем она вытаскивает карандаш из ближайшего пенала и закалывает им волосы, плюхаясь рядом с Ханой.

– Прошлой ночью я изучала бестиарий, – говорит Луна, вытаскивая папку из своего набитого рюкзака и открывая ее на коленях, – чтобы понять, как победить метаморфа, который ускользнул от нас вчера. Такая уж у нас миссия…

Нора также провела ночь за изучением бестиария. Селена сделала копии, чтобы девочки впятером могли внимательно ознакомиться с существующими аберрантами и при необходимости обновить информацию о попавшихся на их пути монстрах, как это делали мистикал предыдущих поколений. Как и Луна, Нора была уверена, что они обязаны знать, как победить напавшего на них аберранта, и не останавливалась, пока не нашла решение в бестиарии. Но она предпочитает промолчать – Луна сможет объяснить лучше.

– Зеркальный метаморф, – говорит Луна. Страницы мелькают между ее пальцами, пока она не доходит до описания с фиолетовым стикером. – Есть несколько типов таких оборотней, но все они так или иначе отражают внешний вид или силу существа, возникающего перед ними. Вчера мы столкнулись с довольно простым аберрантом: он может трансформироваться по своему желанию, но ему нужно прикоснуться к своей цели, чтобы перенять ее облик или способности. Здесь сказано: чтобы победить его, мы должны обманом превратить его в неодушевленный предмет, а затем уничтожить двойник.

– И как мы… – начинает Эрин.

– Подождите, это еще не все, – коротко отвечает Луна. Ирис, Хана и Эрин выжидающе смотрят на нее, хотя Нора прекрасно знает, что она собирается сказать. – Как я уже объяснила, существует несколько типов зеркальных метаморфов… и, судя по описанию, один из них очень похож на аберранта, с которым столкнулась Нора в раздевалке. Такая разновидность не очень распространена. В некоторых поколениях даже не было ее представителей, так что информации о ней очень мало, но здесь, – Луна указывает на один из параграфов в бестиарии, – упоминается способность таких оборотней перенимать силу других монстров. Другими словами, если какой-нибудь мутант плюнет в него кислотой, он ответит ровно тем же, даже если у него самого нет этой способности. Такие дела.

– А как он выглядит?

– Здесь нет картинки.

– Прекрасно, – с сожалением в голосе заключает Эрин.

– Я не думаю, что мы ищем метаморфа, – вмешивается Ирис, наклоняясь к Хане и тоже заглядывая в бестиарий. – Ты сказала, ему необходимо, чтобы существо, чью силу он намерен перенять, оказалось напротив. Но как же он собирался отразить мою способность передвигать мебель в доме твоей бабушки, если меня не было там во второй раз?

– Да, ты права…

– Думаю, мы слишком усложняем, – матрас скрипит под Ханой, когда она немного выпрямляется. – Может, все намного проще? Например, полтергейст… обычно такие штуки проворачивает именно полтергейст.

– Что значит «обычно»? – спрашивает Луна, изогнув бровь над стеклом своих очков, в то время как Эрин в недоумении переспрашивает: «Поттер…что?»

– Полтергейст. Прямо как в фильме!

– Хана, я думаю, ты единственная, кто знает, о чем речь, – говорит Ирис.

– Да бросьте! В «Призрачных тинейджерах» тоже есть полтергейст!

Нора резко начинает икать и чуть не задыхается, заставляя всех смотреть на нее как на сумасшедшую.

«Дамы и господа, перед вами прекрасная инструкция, как остаться незамеченным. Работает на все сто».

– Только не говори мне, что тоже это смотришь, – говорит Луна Норе. – Он же отвратительный!

– Так в этом и прикол! – весело взвизгивает Хана, покачиваясь на кровати. – А еще они официально объявили, что Брайан О’Дайлен будет играть в третьем сезоне…

– Хана! – Ирис щелкает пальцами перед носом подруги. – Мы говорили о полтергейсте.

– А, точно! Они как… приведения-озорники, которые прячутся в вещах. Они переставляют их с места на место, выбрасывают, разбивают, включают и выключают телевизор…

– Но это же вымысел, – говорит Эрин. – Их не существует на самом деле.

– Можешь повторить, что ты сейчас сказала? Я из-за этой телепатии слышу мысли в ваших головах громче, чем ваши голоса.

Эрин криво улыбается Ирис. Из всех жестов, что есть в ее репертуаре, этот лучше всего отражает эмоцию стыда.

– Ну, на самом деле Хана говорит дельные вещи, – вмешивается Луна. – Как вы думаете, откуда берутся монстры из мифов и легенд?

Вопрос висит в воздухе несколько секунд, но вскоре в голове Норы раздается щелчок:

– Из Умбрии…

Луна кивает.

– Нет ничего удивительного в существовании аберранта со способностями полтергейста. Хотя я бы удивилась, если бы моя бабушка и сестра упустили из виду такую простую вещь…

– Но, возможно, Хана права, – бормочет Нора. – Что если мы и вправду все слишком усложняем? Что если твои бабушка и сестра были настолько убеждены в серьезности угрозы, что игнорировали самые простые объяснения?

– Мы можем проверить, существует ли полтергейст. Если поделим между собой страницы бестиария… – предлагает Ирис.

Она вскакивает с кровати, опускается на четвереньки и роется под кроватью, затем вытаскивает плетеную коробку, наполненную канцелярскими принадлежностями и книгами по искусству – такими увесистыми, что они вполне могли бы послужить метательным оружием. Среди томов она находит папку (точь-в-точь как та, что лежит на коленях у Луны), открывает ее и начинает листать, расположившись на ковре из одежды.

– У тебя случайно нет еще одного экземпляра поблизости? – спрашивает Хана у Луны и, не дожидаясь ответа, сует нос в ее рюкзак. Луна отмахивается от нее без особых церемоний, и Хана спускается на пол к Ирис. У Эрин тоже нет своего экземпляра бестиария, поэтому она идет к Норе, которая не забыла принести свой.

Каждый раз, когда кто-то из них находит интересные сведения, они обсуждают это вслух, хотя все варианты отбрасываются почти мгновенно. Однако Нора не унывает. За последние три недели она несколько раз пролистала бестиарий, и хотя прочитать его целиком – задача несколько более сложная (он длиннющий), ее это не пугает. Нора, практически не выходящая из комнаты, поистине очарована сотнями страниц, полных ужасающих иллюстраций: когтей, челюстей, кислоты, яда… Это ж обалдеть как здорово! Если, конечно, опустить тот факт, что все эти монстры могут в любой момент появиться из ниоткуда и застать ее за просмотром дурацких сериалов в пижаме.

Количество существ, которые могут овладевать людьми, животными и предметами для всякого рода зла, действительно настораживает. В бестиарии даже есть небольшой раздел об аберранте, чья сила заключается в том, чтобы пробираться в ящики с нижним бельем и воровать носки. И хотя эти описания буквально завораживают Нору, иногда оказывается трудно продираться сквозь дебри бестиария. Во-первых, не все сведения актуальны (ситуация усложняется тем, что Врата не открывались с начала XIX века), и время от времени приходится натыкаться на такие вещи, как: «Желательно хорошо спрятать ночной горшок, пока сущность таится в засаде, иначе результат может быть самым непристойным».

Кроме того, трудно сосредоточиться, когда Хана уже полчаса напевает «Звездой! Я сделаю тебя звездой!». И самое ужасное не то, что она ее поет, а то, что эта песня ужасно заводная. Нора уже напевает ее, сама не замечая этого, а Эрин притоптывает ногой в такт (Нора подозревает, что тоже на автомате). Мелодию никто не прерывает. По крайней мере, до тех пор, пока дверь, ведущая в мансарду, не открывается и с этажа ниже не высовывается голова с каштановыми волосами.

– Ирис, ты не видела мою… Ой, извини. Привет, Хана!

– Привет, Крис!

Крис выбирается наверх, но, когда он поднимается на руках, фланелевая рубашка цепляется за торчащий шуруп. Мальчик опасно шатается, но в конце концов умудряется сесть на пол и приветствует гостей Ирис широкой улыбкой, как будто опасность полететь вниз ничуть не грозила ему секунду назад.

– Это мой брат Крис, – представляет его Ирис. – Разве тебе не нужно было искать Дэни?

– Его приведет мама Эрика. Кстати, не представишь меня своим новым друзьям?

– Я Эрин, – ее подруга уже стоит перед люком, чтобы поприветствовать Криса. Нора даже не заметила, как она встала. – А это Луна и Нора.

– Ой, а вы же тоже были наказаны и красили актовый зал к спектаклю? Можно я буду звать вас «рисовальщицы-обманщицы»?

Когда Крис смеется над собственной шуткой (если это была шутка), на его щеке появляется ямочка. Лицо Норы заливается краской.

– Эта твоя рифма – настоящий испанский стыд. Но это лучше, чем последняя песня, которую ты написал, – усмехается Ирис, поднимая с пола рубашку и швыряя ему в лицо.

Крис перехватывает ее как раз вовремя.

– Эй, это моя! Я думал, что потерял ее! – Ирис невинно пожимает плечами, а ее брат притворяется, будто пристально смотрит на нее. – Что ж, приятно познакомиться, леди. Не буду вам мешать!

Крис перебрасывает рубашку через плечо и исчезает в люке, а Эрин возвращается на свое место еще до того, как крышка люка захлопывается с характерным глухим звуком.

– Не могу поверить, что это твой брат! Я помню первый год в средней школе… я была по уши в него влюблена!

Луна сдерживает улыбку, опустив очки, чтобы показать, насколько приподнялась ее бровь.

– Разве только первый год?

– Да брось, я просто старалась быть милой, – лжет Эрин. Ирис отрывает взгляд от бестиария и смотрит на нее, приподнявшись с пола.

– У нас впереди много работы. Прекрати строить глазки и сосредоточься.

Кладовка не самое идеальное место, чтобы вызывать демона. Но Луна не может рисковать и позволить сестре застать ее врасплох, поэтому кладовка – единственное место, где она может запереться. Ну, кроме ванной. Однако намеренно вызвать аберранта между душевой и унитазом ей показалось еще более отвратительной идеей, чем делать это под бдительным надзором масок пасхальных кроликов, которые будто следят за каждым твоим шагом.

Пятиугольник, выложенный измельченной высушенной бузиной, тисом и аметистовой пылью, светится под флуоресцентной лампой – той самой, которую Хана повредила во время своей первой тренировки. Луна осознает весь абсурд ситуации, рисуя символы на полу, но последнее, чего она хочет, – это остаться с откушенной аберрантом рукой из-за нежелания нарисовать несколько рисунков. Гала бы потом всю жизнь ей это припоминала.

Книга заклинаний лежит между грудой коробок и цветочным горшком, из которого выглядывает чахлый росток. Нора две недели выхаживала его, но, похоже, этому растению просто лень жить. Под книгой лежит дневник Изабель.

После того как Луна обрела силу, она стала навещать свою бабушку гораздо чаще, чем раньше. Но так выходит, что она всегда застает ее вне дома. А жаль… Но раз уж она приехала, Луна понемногу просматривает ее вещи и почти всегда находит книгу с каким-нибудь интересным названием, как одна из тех, что Селена спрятала за тумбочкой с телевизором. И, по случайному стечению обстоятельств, эти тома всегда оказываются в рюкзаке Луны. «Бабушка сама виновата», – думает она в тех редких случаях, когда угрызения совести вызывают у нее спазм в животе. «Если бы они научили меня тому, что мне нужно знать, мне не пришлось бы воровать… эм-м, одалживать эти книги».

Но найти ответы самостоятельно не так просто, как может показаться. Гала всегда жалуется, что в университете все звучит гораздо увлекательнее, чем есть на самом деле, и теперь Луна ее понимает: книги ее бабушки всегда носят самые интригующие и привлекательные названия, как будто в них ты найдешь ответы на все загадки Вселенной (на самом деле, первая книга, которую она забрала, называлась именно так). Но потом понимаешь: везде обман. Самое полезное, что Луна узнала из «Ответов на все загадки Вселенной», это то, что существует аберрант, который сначала прячет вещи, а потом, когда ты их ищешь, кладет их обратно, пока твоя мама произносит угрожающее: «Вот если я сейчас приду и найду…»

Но Луна никогда не сдавалась. Она не сдалась и в шесть лет, когда хотела сделать пурпурин из пластиковой стружки и воды, а теперь тем более не собиралась сдаваться. К счастью, ее поиски принесли больше плодов, чем тот творческий эксперимент. Она нашла дневник Изабель.

Изабель – последняя защитница Ордена Мистикал, получившая силу Эфирного центра.

Это не была книга с огромным корешком или загадочным названием. Именно поэтому она привлекла внимание Луны. Что делала простая кожаная тетрадка среди спрятанных надежнейшим образом томов Селены? Она взяла ее и еще больше заинтересовалась, увидев, что текст написан от руки; большинство книг ее бабушки были напечатаны на машинке предыдущими поколениями хранителей. Тушь в некоторых местах почти выцвела, готический шрифт и пестрый язык другой эпохи тоже не помогали досконально понять текст. Кроме того, дневник, вероятно, был частью серии: в нем часто упоминались записи 1817 года, а само повествование датировалось 1818 годом. Но, несмотря ни на что, Луна узнала достаточно.

Изабель вела научный дневник. Она рассказывала о сражениях с различными аберрантами, возникающих трудностях, возможных решениях, теориях о том, как работают Врата, и пределах их сил. Благодаря ему Луна узнала, что мистикал Эфирного центра могут вызывать аберрантов. Изабель даже записала так называемую инструкцию, подробно описывающую весь процесс. Луне потребовалось несколько дней, чтобы найти нужный том и унести его из дома бабушки, не вызывая подозрений. Не менее сложно оказалось выбрать подходящего аберранта. Пока они были у Ирис дома, Луна боялась, что одноклассницы узнают о ее намерениях, особенно когда Хана начала рыться в ее рюкзаке. Но она вовремя остановила ее, и никто из девочек не заметил, что Луна все время читала главу о демонах.

Луна понимает, что ей следует им все рассказать. Но она должна выполнить обряд самостоятельно, и это важнее. Ей не нужно нарочно демонстрировать кому-то, на что она способна. Но она в любом случае это сделает.

Посох за ее спиной царапает бетон, пока Луна движется вдоль пятиугольника, вычерчивая последние символы. Закончив рисовать, она стряхивает с рук сухие травы и аметистовую пыль, тянется к книге с заклинаниями. И начинает читать.

– И о ниункики… лосолокакомидигуре…

Эти слова не обладают реальной силой. Они всего лишь мантра, чтобы очистить и успокоить разум, но трудно сосредоточиться, когда то, что исходит из твоих уст, звучит как песня Шакиры.

– Заминамин и бакабака и…

Она прекрасно знает, что делать дальше. Отпустить мысли, забыть обо всем, что ее окружает, вызвать нужного аберранта: демона рденаса. Описания, которые она читала о нем в бестиарии, и иллюстрации, которые она видела, переплетаются в ее голове, как отголоски эха в темной пещере. Синяя кожа, черепашья шея, широко расставленные глаза – озорные, словно бусинки проклятого драгоценного камня. Голова и туловище человека, ноги оленя и бараньи рога «изощренные, как и его намерения».

«Коварный».

«Ужасно умный».

«Бессмертный».

Луна чувствует, как что-то тянет ее назад. Невидимый крючок внутри тела, груз, влекущий ее на дно. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного, но прекрасно знает, что это.

Хаос. Умбрия зовет ее.

«Я здесь единственная, кто может призывать», – думает она, и неподалеку появляется кто-то, кто ее слышит.

Синий усик начинает закручиваться в центре пятиугольника, вращаясь по спирали, как вихрь тумана, который растет и растет, пытаясь удержать сущность, борющуюся за высвобождение. Из тумана появляются крученые рога, а потом – пара черных глаз. Луна и представить не могла, что тьма может сиять. Рот без губ, длинная морщинистая шея. Свет, исходящий извне…

Удивленный крик Луны перекликается с криком Галы, как только она входит в кладовку. Флуоресцентные огни и блики сигнализации освещают туманное тело демона, которое за долю секунды приняло облик рденаса. Луна благодарит саму себя за то, что нарисовала защитные линии пятиугольника, которые поначалу казались ей такими нелепыми. Да уж, благодарит… пока раздвоенное копыто рденаса не пересекает границы символов, разбрасывая сухие травы и пыль, как если бы они были не чем иным, как… травами и пылью.

– Посох! – вскрикивает Гала.

Луна роняет книгу заклинаний и сводит руки за спиной, но прежде чем она успевает потянуться к оружию, демон оказывается перед ней и обхватывает пальцами ее шею.

– Хочешь заключить сделку, человек?

В книгах ничего не говорилось о его огромных черных когтях. Или о звонком рычании – его голосе. Или о маленьких огоньках, которые вспыхивают в его глазах, когда он хватает ртом воздух…

– Эй, ты!

Демон рычит, когда черная кошка из папье-маше врезается ему в морду. Он поворачивается к Гале, которая уже тычет в него пластиковой тыквой, и выглядит скорее расстроенным, чем обиженным, но это все, что нужно Луне. Наконец, она хватает посох, который, искрясь фиолетовым светом, обрушивает свою ярость на рденаса.

Тело демона содрогается в пурпурных молниях. Луна держит посох так крепко, что филигрань на его ручке впивается ей в ладони. Ее взгляд устремлен на рденаса. Аберрант спотыкается между спазмами, пятясь к пятиугольнику. В кладовке пахнет грозой. Все вокруг пронизано эфиром – и Земля, и Умбрия, и все окружающее пространство. Мощная волна проносится по Луне, как землетрясение, но она сжимает зубы, упирается пятками в пол и держится до тех пор, пока с мучительным рычанием рденас не исчезает во взрыве синего дыма.

В течение нескольких секунд в комнате слышен единственный звук – взволнованное дыхание Луны и шлепанье пластиковой тыквы о землю. Девочка падает на колени, когда Гала подбегает к ней.

– Ты в порядке?

– Тс-с-с-с, – отвечает Луна, ненавидя дрожь в теле, с которой она не может справиться.

Гала рассматривает ее в течение нескольких секунд. Она поднимает с пола книгу заклинаний и хмуро смотрит на Луну.

– Это был демон рденас? О чем, черт возьми, ты думала?

– «Рденасы известны своим выдающимся интеллектом и обладают обширными знаниями об Умбрии, поскольку бессмертны», – цитирует Луна. – Я вызвала его, чтобы спросить, какой аберрант стоит за произошедшим в доме бабушки. И так как вы даже не представляете, что это может быть, я подумала, что пришло наше время действовать…

– Ты с ума сошла? – прерывает ее Гала. – Демоны обманывают людей. Они искушают их и ведут к погибели. Ты никак не могла…

– Я знаю, что они делают. Я читала бестиарий, – отвечает Луна, вздернув подбородок. – Но ты забываешь, что я не просто кто-то. Я избранная мистикал, я имею власть над…

– Ты даже сама с собой совладать не можешь! – Гала встает и поворачивается к сестре спиной. Ее руки трясутся, когда она делает глубокий вдох, прежде чем обернуться к Луне. – Вот видишь? Именно поэтому мы не говорили тебе об этой стороне твоей силы. Мы знали, что ты бросишься на рожон, прежде чем будешь готова. Какая же ты безответственная!

Луна тоже поднимается. Ее посох потрескивает, когда она говорит:

– Ты ошибаешься, я ко всему готова! У меня все было под контролем, пока ты не вошла и не сбила меня! Я знаю, тебе трудно это принять, но камень выбрал меня, а не тебя. Так что, вероятно, я подготовлена куда лучше, чем ты думаешь. Даже лучше, чем ты, – она обвиняюще тычет сестре в грудь, и та шлепает ее по руке. – Прости, если лишила тебя возможности показать миру, какая ты обалденная.

На мгновение Гала выглядит оскорбленной – достаточно, чтобы Луне стало почти стыдно. Сестре требуется несколько секунд, чтобы продумать ответ, и когда она, наконец, начинает говорить, ярость ее переполняет.

– Думаешь, я хотела вступать в Мистикал? Я выросла уверенной, что это мой долг. Это не имеет ничего общего с моими желаниями. Если ты действительно считаешь, что я делаю это, «показывая, какая я обалденная», ты в очередной раз подтверждаешь, что ты еще ребенок и не потянешь эту силу.

– Что я ребенок? Это вы с бабушкой так обращаетесь со мной! А ваши вечные секретики? Как обычно. Раньше у вас было чудесное оправдание – о, ты же избранная! Но оказалось, что все иначе – избранная здесь не ты, а я! Но ты продолжаешь задвигать меня в тень. Какое у тебя теперь оправдание?

– Нет никакого оправдания! Мы не хотим, чтобы ты подвергала себя опасности и, смотри, – Гала указывает на остатки пятиугольника, – при первой же возможности ты идешь и вызываешь демона.

– Я пыталась сделать хоть что-то, потому что вы ничего нам не говорите! Как мне стать лучше, если все, что ты делаешь, – это тормозишь меня?

– Это не сделало бы тебя лучше! Это полная глупость!

– Так ты называешь меня глупой?

– Ну да! А ты бы назвала себя иначе?

Луна даже не осознает нанесенный ей удар. Она всегда знала, что думает о ней сестра, и услышать это напрямую из ее уст оказывается не так больно.

– Дай сюда, – говорит она, выхватывая книгу заклинаний у Галы.

– Я предпочту оставить ее себе, – отвечает та.

– Я верну ее бабушке, хорошо?

– Думаю, что…

– Ты мне не доверяешь? – спрашивает Луна, отталкивая Галу. – Что? Я слишком глупая, чтобы пройти десять минут, не подвергая никого смертельной опасности?

– Не смей так со мной разговаривать.

– Я буду говорить с тобой как захочу.

Луна выходит из кладовки, шагая и трансформируясь на ходу.

Ключи ее сестры так и остаются висеть в замке.

Неважно, что она сказала Гале, – на самом деле у Луны нет ни малейшего желания сейчас видеться с бабушкой. Жалея, что пришла, она вставляет ключ и открывает дверь… Может, Селены нет дома…

– Надеюсь, ты уже придумала, как все это объяснишь…

Действительно, вроде бы Луна и является защитницей Эфирного центра, но окружающий мир как-то враждебно настроен по отношению к ней…

Она заставляет себя посмотреть в глаза бабушке, которая ждет ее, стоя в глубине прихожей, вальяжно облокотившись на стену, как охранник-вышибала у дверей ночного клуба. Вышибала из ночного клуба семидесяти с чем-то лет и с цветочной шалью на плечах.

– Гала еще не успела тебе настучать, да? – говорит Луна, кладя книгу заклинаний на тумбочку, где раньше стояла чаша для ключей.

– Конечно, она уже позвонила. А ты теперь можешь сбавить обороты, я хочу тебе кое-что сказать, – Селена твердой рукой указывает на арку, ведущую в гостиную, – и ты будешь сидеть и внимательно меня слушать, не говоря ни слова. Понятно?

Не обращая внимания на слова бабушки, Луна оборачивается и захлопывает дверь перед ее носом. Селена выходит на площадку как раз в тот момент, когда Луна врезается в Габриэля.

– Ой, извините… надо же! Привет, Луна! – улыбается он и небрежно кладет руку себе на плечо, переводя взгляд на Селену. – Добрый день! Как дела с одеялом? Процесс идет?

Селена, озадаченная, медленно моргает. Секунду назад Луна ненавидела Габриэля изо всех сил, но недоумение, которое она видит на лице бабушки, приносит несколько очков в ее пользу. Она бы даже сказала, что может потерпеть его присутствие.

– М-м-м… – бормочет Селена. – Мы с внучкой должны обсудить кое-какие дела.

– Нет, на самом деле нет, – говорит Луна.

Она быстро сбегает вниз по лестнице, прежде чем бабушка успевает среагировать. Луна так устала, что спотыкается на последней ступеньке и падает на землю… и решает, что вставать не стоит. Она сидит под домофоном, обхватив колени.

И на нее снова натыкается Габриэль.

– Эй… – окликает ее парень. – Что это было? Вы поссорились с бабушкой?

– Иди занимайся своими делами, – отрезает Луна, но, видя, что Габриэль не думает двигаться с места, добавляет. – Подсказка: это уж явно не одно из них.

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Да, отстань от меня.

– Чем-нибудь еще? – настаивает он.

Габриэль приседает, чтобы быть на одном уровне с Луной, но теряет равновесие. Ему даже приходится опереться рукой о пол, чтобы не выкатиться из подъезда. Луна искоса смотрит на парня: тот широко улыбается, гордо демонстрируя щербатые передние зубы. Как можно всегда улыбаться?

Что они с Ханой едят на завтрак, чтобы всегда быть счастливыми? Почему у нее так не получается?

– Зачем тебе мне помогать? Всем плевать на меня.

– Неправда.

– А ты с чего это взял?

Она устала делать вид, что ей все равно. Устала притворяться, что она просто рассердилась. И уже в третий раз за день Луна уходит, не дождавшись ответа.

Над ее головой раздаются раскаты грома, с неба мгновенно срывается ливень. Ботинки, одежда и волосы Луны промокли от дождя. Капли падают ей на очки, затуманивая взгляд, и Луна не сразу понимает, что дело не только в дожде – она плачет. Из-за слез она не видит, кто приближается к ней, пока фигура не оказывается прямо перед ее носом.

«Только ее еще не хватало».

Над головой сверкает молния, освещая припаркованные машины и заставляя дождь мерцать, напоминая завесу из электрических вспышек. Когда ослепительный свет исчезает, улица выглядит, как и прежде, за исключением одной маленькой детали: на нее смотрит монстр с размазанными темными кругами под глазами и в черной тунике. Реакции Эрин можно позавидовать, учитывая, что от испуга у нее чуть не случился микроинфаркт. Она роняет зонт, готовая трансформироваться и атаковать, ко-гда силуэт напротив останавливается и поднимает на нее мокрые от слез глаза с потекшей черной тушью, спрятанные за дымчато-розовыми очками.

– Луна?

Эрин с достоинством поднимает зонт (конечно, он упал в лужу), как будто это не она только что приняла свою приятельницу за аберранта.

Конечно, Луна в этом не виновата: она промокла, а ее волосы – обычно кудрявые – прилипают к лицу. Ее длинная темная куртка тоже промокла насквозь. С нее капает вода, как будто одежда живет собственной жизнью и хочет распластать силуэт Луны на асфальте. Дождь просочился за очки девочки, превратив накрашенные тушью ресницы в месиво черных полос, сбегающих вниз по щекам.

Насколько опрометчиво было бы ее сейчас сфотографировать? Идеальный образ для Хэллоуина! Можно выкладывать с хэштегом #готмистикал.

– Что ты здесь делаешь? – голос Луны продирается сквозь гром.

– У меня тхэквондо с Галой.

Кажется, что Луна не собирается двигаться с места, и Эрин сама приближается к ней, стараясь не наступить ботинком в лужу. Она становится рядом, прикрывая Луну своим зонтом, и смотрит ей в прямо лицо, ожидая благодарности, но, увидев красные глаза одноклассницы, понимает, что беспорядок с макияжем не имеет никакого отношения к дождю.

– Эй… все нормально?

– Абсолютно. Разве не заметно? – Луна отвечает между всхлипываниями.

– Ты плачешь.

– Почему ты так думаешь?

Хорошо, что она все же не сфотографировала ее.

– Луна, что случилось? – настаивает Эрин и думает, как сказать Луне, что она спутала ее с насекомым. Эрин до сих пор непонятно, как у Луны обстоят дела с чувством юмора – может быть, это ее позабавит. Или же она сочтет это за комплимент, судя по ее стилю.

– Какое тебе вообще дело до того, что со мной случилось?

Вопрос застает Эрин врасплох. Как и тот факт, что Луна выскальзывает из-под защитного радиуса ее зонта и убегает прочь. Дождь льет так сильно, что капли отскакивают от луж, ударяясь об их поверхность, и пока Эрин догоняет Луну, у нее промокают штанины.

Завеса ливня кажется плотной и непроницаемой, но Эрин слышит голос Луны раньше, чем ей удается ее увидеть. Та вскрикивает, и Эрин напрягается, готовясь защищать ее… пока не осознает, что чуть не проткнула одноклассницу зонтом – отсюда и крик.

– Пусти меня! – рявкает Луна, отталкивает Эрин и снова пускается прочь.

Но никто еще не убегал от Эрин. И тем более после того, как она обрела свой дар – суперскорость.

– Сколько еще ты будешь меня преследовать? – говорит Луна, когда Эрин догоняет ее в четвертый раз. – Не похоже, что мы друзья. Тебе не нужно утешать меня.

– Я не говорила, что мы друзья, – соглашается Эрин. Впервые Луна выглядит удивленной. Это изменение не может не радовать; до сих пор она была похожа на мокрый пластырь, найденный в общественном туалете. – Пока мы не познакомились поближе, ты производила впечатление всезнайки с заморочками и немного хамки. Но теперь, когда я знаю тебя лучше, я уверена – так оно и есть.

– Это должно меня подбодрить?

– Я говорю это, чтобы ты видела: я совершенно искренна с тобой. И не надо делать такое лицо. Я тебе тоже не нравлюсь, и ты особо этого не скрываешь, – упрекает ее Эрин. У Луны хватает наглости не отрицать сказанное. – Но еще я заметила, что ты очень умная. И с тобой здорово вместе работать. А иногда ты даже бываешь смешной. Конечно, твой стиль мне до сих пор кажется… немного… хм…

«Как вежливо сказать полной „безвкусицей“?»

– Причудливым… но я думаю, нужно быть отчаянным, чтобы осмелиться надеть такую одежду.

– Это худший комплимент, который мне когда-либо делали, – говорит Луна, скрестив руки на груди. Промокшая насквозь куртка ударяет Эрин по пояснице, когда Луна снова высовывается из-под зонта. Какая же она все-таки упертая!

– Не в этом дело! Я имею в виду, что нет, мы не друзья, но… – вздыхает Эрин. – Слушай, я не люблю бегать под дождем. Это очень неудобно. У меня в ботинках уже настоящий аквариум. Я бы с бóльшим удовольствием сейчас занималась с твоей сестрой, но стою здесь с тобой. Должна же быть на это причина.

– Ну, я не знаю почему.

«Я сама уже не знаю почему», – раздраженно думает Эрин. Почему некоторые не могут признать, какая она замечательная и добрая? Вот как сложно иногда бывает с людьми.

– Ты серьезно собираешься заставить меня произнести это вслух? Может, ты не так умна, как мне показалось, – пока Эрин собирается с мыслями, раздаются новые раскаты грома. – Посмотри на это с другой стороны. Я знаю, ты считаешь меня поверхностной и эгоцентричной. Если бы я просто притворялась, что забочусь о тебе, какой смысл мне тратить на тебя свое драгоценное время?

Луна открывает рот, готовясь выстрелить ответной репликой, но вокруг слышен лишь шум дождя и капель, медленно стекающих с крыш. Эрин улыбается при виде Луны, застывшей в смятении, но старается не показаться слишком самодовольной – если Луна заметит, как она радуется своей победе, это только усугубит ситуацию. Нет?

– Да, я тоже не понимаю, как это произошло, – продолжает она, и Луна лишь слегка шевелится, когда обнимает ее за плечи. Еще одна победа! Хотя, кажется, она тоже начинает промокать, – но факт остается фактом. – Слушай, я не собираюсь заставлять тебя рассказывать мне, что с тобой происходит. Но если ты когда-нибудь захочешь…

– Сомневаюсь.

– Я сама хочу тебе кое-что рассказать. В знак доверия, хорошо?

«И потому что я просто-напросто взорвусь, если буду держать это в тайне».

– Мне это не интересно, – говорит Луна.

Конечно, она лжет. Если бы люди были едой, Эрин была бы пиццей: перед ней никто не устоит.

– Да, да, конечно, – отвечает она, улыбаясь. – Я все равно тебе расскажу, ладно? Помнишь Лауру, которая играет с Норой в волейбольной команде? Помнишь, как у вас с Ирис было плохое предчувствие?

– Ага. Но, честно говоря, я просто не люблю людей, – говорит Луна, рассеянно вытирая со щек потеки туши. – Без обид.

– Что ж, насчет нее вы были правы. Я не имею в виду, будто она плохая девочка или что-то в этом роде… Но знаешь, та шутка…

– Какая?

– Розыгрыш, который устраивают старшие классы каждый год, – Луна смотрит на Эрин так, словно та говорит на другом языке. – Ты должна знать.

– Без понятия.

– В прошлом году они выпустили дюжину кур во двор во время мини-турнира по футболу среди учеников первого года, – в глазах Луны нет и следа узнавания. – Ты вообще в какой школе училась?

– В той, где полно идиотов.

Небо снова сотрясается в раскатах грома, будто соглашаясь с Луной.

– Ладно, проехали, – сдается Эрин, закатывая глаза. – Дело в том, что шутка этого года – сорвать спектакль. Лаура попросила Нору и меня помочь в качестве «засланных казачков». Но мы, конечно же, отказались! – спешит добавить она, прежде чем Луна возмущенно нахмурится.

– А почему ты ничего не сказала Хане? Или Ирис? Она спрашивала об этом тысячу раз.

– Хана бы очень расстроилась, если бы узнала. И я уверена: Ирис найдет любой предлог, чтобы обвинить меня. Я ей тоже не слишком нравлюсь, – объясняет Эрин, пожимая плечами. – Кроме того, мы с Норой неплохо ладим с Лаурой, а старшеклассники так шутят не со зла. Это просто глупая традиция, нет причин портить с ними отношения. Мы с Норой позаботимся о том, чтобы розыгрыш не состоялся, а Хана и Ирис никогда о нем не узнают. И все будут счастливы. На самом деле, теперь, когда ты тоже в курсе, возможно, ты захочешь… – в кармане Эрин что-то жужжит. Она убирает руку с плеча Луны и достает свой телефон, на котором светится сообщение от Галы. – Это твоя сестра. Я слишком задержалась…

– Тебе пора, – говорит Луна, указывая в сторону бабушкиной квартиры.

– И тебе тоже, – соглашается Эрин, хватая ее за руку и заставляя идти рядом с собой. – Ты не сможешь помочь нам сорвать розыгрыш, если будешь в постели собирать сопливые носовые платки. Хотя прямые волосы тебе очень даже к лицу…

Луна фыркает, протирая очки, но не отвечает. Черт, кажется, она уже простыла…

– Слушай, – начинает Луна, когда они уже стоят у подъезда, подбирая нужный ключ.

– Да?

– Возможно, Гала упомянет при тебе о кое-каком инциденте с демоном… – Эрин задумчиво смотрит на нее.

Луна делает глубокий вдох, прежде чем выпалить.

– Я вызвала демона, чтобы задать ему несколько вопросов, а он чуть меня не задушил.

– Что?!

– А в чем именно заключалась шутка?

Армия крошечных человечков захватила футбольное поле. Их возбужденные крики наполняют воздух, когда они пасуют друг другу мяч. С трибун доносятся родительские крики («Сейчас мы выйдем и всем покажем!», «Надень куртку!», «Завяжи шнурки, дорогой!», «В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПОВТОРЯЮ: ЛИБО ТЫ ДОЕШЬ СВОЙ БУТЕРБРОД, ЛИБО Я СКАЖУ БАБУШКЕ, ЧТОБЫ ВЫЧЕРКНУЛА ТЕБЯ ИЗ ЗАВЕЩАНИЯ!»), но им все равно. Это ученики начальной школы, и они пришли играть на поле, как в последний раз – особенно пацан, стоящий на воротах и пропустивший несколько голов, уж точно играет в последний раз.

Ах, безрассудство детства… как же Хана по нему скучает. С тех пор как она стала мистикал, ее жизнь превратилась в череду опасных испытаний: например, научиться включать и выключать свет, гоняться за комарами в раздевалке или сворачивать от угрюмых взглядов Луны, которые она мечет, как летающие кинжалы, когда злится. Но ее утренняя миссия никак с этим не связана.

Теперь она Хана 007, профессиональная шпионка… и шпионит она за своими подругами.

Вытянувшись в струнку вдоль стены школы, Хана сворачивает за угол, демонстрируя удивительную изворотливость и ловкость.

– Что ты делаешь? – шепчет Ирис, оглядывая подругу сверху донизу.

– Я должна пройти незамеченной.

– Этот мальчик на тебя смотрит.

Хана поворачивается и смотрит во дворик, где остановился ребенок на полпути к футбольному полю.

– Он восхищается мной. Вне всяких сомнений.

Логика Ханы не оставляет места для возражений, и Ирис вздыхает, направляясь к ряду окон перед ними. Она кладет руки на стекло и толкает до тех пор, пока деревянная рама не заскрипит. Но створка не открывается – точно так же, как у двадцати двух других окон на фасаде, которые они уже пробовали открыть. К счастью, предательский шум скрипящей рамы маскируется криками, доносящимися с футбольного поля, в частности криком матери: «Мне все равно, что он ест тортилью без лука, опусти этого ребенка, я сказала!»

– Ты уверена, что Эрин думала о школе? – шепчет Хана, в то время как двадцать четвертое окно тоже отказывается открываться.

– Да! – отвечает Ирис вне себя от ярости. – Что бы ни задумали Лаура и ее друзья, Эрин, Нора и Луна тоже в это втянуты. Им отведена какая-то роль. В последний раз, когда я спрашивала Эрин о Лауре, она подумала: «В субботу в одиннадцать». А еще представляла, как пробирается сквозь открытое окно вместе с Норой и Луной. И это было школьное окно, да, – отмечает она. – Но я не знаю, какое именно…

– Подожди, они собирались прийти к одиннадцати? Тогда что мы здесь делаем в десять тридцать? Ты заставила меня встать в такую рань, и ради чего?

– Мы должны были прийти раньше, чтобы поймать их с поличным! И вставать в десять – это не «вставать в такую рань»!

– В выходные да. И сегодня у меня выступление, главная роль, если ты помнишь. Мой талант тоже нуждается в отдыхе.

– Что нуждается в отдыхе, так это твоя наглость. Давай, помоги мне, королева драмы.

Окна на следующем участке разделены по секторам. Время от времени Хане приходится пускать в ход свои актерские способности, чтобы проходящие мимо родители ничего не заподозрили. Самым сложным для нее оказывается не закрыть лицо ладонями, будто играя в прятки с ребенком, когда на них пристально смотрит какая-то женщина, а Ирис решает наклониться и сделать вид, что зашнуровывает кроссовки. Кроссовки на липучке.

Окна с другой стороны здания тоже не думают поддаваться, и это может означать только одно: они постепенно приближаются к нужному окну! Воодушевленная (хотя Ирис не разделяет ее энтузиазм) Хана повторяет свой шпионский маневр, чтобы прокрасться за следующий угол… и врезается в Нору.

– Ай! – вырывается у обеих.

Хана мгновенно оправляется от шока, увидев Нору. Ну, и еще Эрин и Луну, сопровождающих ее. «Черт», – думает она. Ее так не заставали врасплох с тех пор, как ее отец буквально вытащил дочку из миски с тестом для печенья, которое готовил в качестве сюрприза на годовщину.

Хана молится, лишь бы за последние пять минут у Ирис пробудился актерский талант, но вскоре это перестает казаться ей важным. Ее лучшая подруга своим вопрошающим взглядом изначально установила высокую планку, однако Луна с ответным ультраподозрительным выражением лица, несомненно, ее превзошла. И вдобавок ко всему Луна максимально нелепо их приветствует, на случай если до этого она вдруг показалась недостаточно убедительной:

– Надо же-е-е! Привет, девочки! Сегодня отличное утро, правда?

Хорошо, что Эрин не мистикал Стихийного центра. Если бы она контролировала огонь, то могла бы прожечь брови Луны своим взглядом.

– Какое совпадение! – отвечает Ирис, но ее тон чуть менее фальшивый, чем у Луны. – Что вы здесь делаете?

– Ничего, – твердо произносит Эрин. – А вы?

– Ничего. А вы?

– Ничего. А вы?..

– Эрин, – Нора кладет руку на плечо своей лучшей подруги. – Думаю, нас поймали.

– Конечно, мы вас поймали! – восклицает Хана.

– Никогда ничего не скрывай от телепата, – Ирис постукивает указательным пальцем по виску.

Эрин смотрит на нее, а потом переводит взгляд на себя, словно убеждаясь, что Ирис не прикасается к ней, и бормочет:

– Но когда ты успела?..

Ирис дарит ей одну из своих полуулыбок.

– Мистикал Ментального центра никогда не раскрывают свои уловки, – говорит она и добавляет, прежде чем Эрин успевает возразить, – а теперь вы расскажете нам, что вы задумали и почему пробрались в школу.

– И скажите уже, где это проклятое окно, а то оно сведет меня с ума.

Пока они огибают школу, Эрин признается во всем. Лаура попросила ее и Нору помочь с розыгрышем – им нужен был кто-то, кто легко раздобудет сценарий спектакля. Пока ничего особенного: все это Ирис уже прочитала в уме Эрин. Но удивление волной накрывает ее, когда Эрин уточняет: «Понятное дело, мы сказали Лауре, что не собираемся в этом участвовать». Все те, кто не знал Ирис так хорошо, как Хана, не заметили бы этого, но уши ее подруги краснеют от смущения. Хотя, конечно, Ирис продолжает слушать, не проронив ни звука, как будто это вовсе не новость. Как будто еще десять минут назад она не верила, что Эрин и Нора, без сомнения, в этом замешаны.

Когда Эрин отказалась, Лаура больше не обсуждала с ними розыгрыш и не делилась подробностями, но девочки не собирались сдаваться. Нора подслушала, как Лаура сплетничает после тренировки («Какая же я молодец!» – думает Хана, гордясь, что ее привычка подслушивать не прошла мимо Норы), и узнала, что они готовятся провернуть свой план в субботу в одиннадцать часов: группа старшеклассников проберется в актовый зал через дверь одной из аудиторий на нижнем этаже – уже несколько месяцев там был сломан замок.

– Вчера кто-то взял на себя смелость оставить окно открытым, чтобы остальные могли сегодня проникнуть внутрь, – заканчивает Эрин. – И это окно…

Она отводит их к задней части школы, и девочки останавливаются между зданием и спортивной площадкой, прячась от взглядов маленьких Криштиану Роналду, играющих на поле. Эрин останавливается напротив одного из окон: жалюзи слегка приподняты, ровно настолько, чтобы кто-нибудь мог пролезть через щель, оставленную над подоконником. Эрин ухмыляется Ирис и с театральностью, которую любит Хана, толкает стекло вперед. И окно, конечно же, открывается. Пуговицы на жилете Ирис звенят, когда она скрещивает руки на груди, делая вид, что не проклинает дурацкое окно про себя.

– Зачем так усложнять себе жизнь? – она задается логичным вопросом. – Почему они не пробрались в актовый зал на неделе – и все?

Нора закусывает губу, прежде чем задумчиво ответить:

– Наверное, из-за учителей. Когда школа пуста, тебя почти невозможно поймать, и если ты знаешь, как проникнуть…

– Тем более вчера днем у нас была генеральная репетиция, – добавляет Хана, опираясь руками на подоконник, – так мы бы их точно увидели. У них все под контролем… Меня аж распирает от собственной важности! – восклицает она, подпрыгивая к окну.

Хана задается вопросом, сможет ли она контролировать маленькие огоньки, вспыхнувшие перед глазами, когда вдруг получает чемпионский удар, стукаясь головой о жалюзи. В остальном, правда, все замечательно: она приземляется на школьный паркет, по ее мнению, довольно элегантным прыжком, выглядывает в окно и восклицает:

– Давайте сюда!

– Э-э-э… – Ирис колеблется. Рядом с ней Эрин уже выпрямилась и готовится к прыжку.

– Можешь еще немного поднять жалюзи? Для тех, у кого рост чуть больше полутора метров, – добавляет она, указывая на себя и Нору.

– У меня рост – метр пятьдесят четыре! – Хана весело протестует, но все же поднимает жалюзи.

Эрин прыгает внутрь, и остальные тоже следуют за ней. Они оставляют жалюзи на той же высоте, на которой они были изначально, и, подгоняемые Эрин («Уже без десяти одиннадцать! Давайте, идем!»), торопливо удаляются по направлению к актовому залу.

За время наказания они наизусть выучили все коридоры школы, но на этот раз все выглядит немного по-другому. Запретный плод сладок, и адреналин, смешанный с предвкушением, щекоткой разливается по телу Ханы, как будто она съела банку маминого кофейного мороженого и почувствовала острую необходимость переставить всю еду на кухне по цвету.

Но она надеется, что эта миссия пройдет лучше.

Приглушенные крики детей только усиливают давление тишины. Вообще тишина всегда скрывает в себе сюрпризы, и Хана не может не заглянуть сквозь стекла во все кабинеты, как будто классные парты готовы ожить и наброситься на них в любой момент.

С девочками происходили и более странные вещи.

Пять минут спустя они сталкиваются с первым препятствием. Ирис хмуро смотрит на Нору.

– Ты случайно не слышала, как они планируют открыть дверь в актовый зал?

Нора качает головой. Луна кричит им, предупреждая:

– Тс-с-с! Лаура с друзьями могли уже проникнуть внутрь, – рядом с ней стоит Эрин и похрустывает пальцами. – Говорите тише, иначе…

БАМ!

Две створки входной двери открыты настежь, но Эрин снова их сдвигает и придерживает ладонью то место, где секунду назад был замок.

– Задача решена.

– Обалдеть! – Хана отбивает Эрин пять, сопровождаемая хмурым взглядом Луны.

– Какой крутой способ остаться незамеченными… – фыркает та. – Мы должны были подождать, пока они ее откроют… не знаю, как именно… и…

Эрин разводит руками, глядя в пустой коридор.

– И где ты хотела, чтобы мы спрятались? На люстру влезли?

– Если они увидят, что дверь открыта, у них возникнут подозрения.

– Это я беру на себя, – говорит Ирис. Впятером девочки входят в актовый зал, и она поворачивается к полуоткрытой двери, оставшейся позади, окидывая ее скептическим взглядом. – Когда мы услышим их шаги поблизости, я толкну дверь, чтобы она выглядела закрытой.

Луна неуверенно кивает, изучая сцену и ряды сидений под тусклым светом мигающих сигнализаций.

– Где мы спрячемся?

– Если им нужна была наша помощь, возможно, они что-то сделают с декорациями… – говорит Нора, указывая на кулисы. – Мы могли бы…

– Тс-с-с, – Эрин громко шепчет, прерывая подругу. – Шаги!

– Что? Где? Я не слышу…

Эрин прикладывает руку к уху и двигает губами, бесшумно артикулируя: «Гано горборал… Габасидесаубендадас… Оидо дабьен!»

Хана не знает, на каком языке она говорит, но она полностью понимает сказанное, когда приближается к сцене.

Вау! Теперь она тоже слышит…

Шаги!

Остальные тоже подбегают к ней, быстро, как испуганные кошки.

Они поднимаются на сцену и присоединяются к Эрин, стоящей перед огромным ватманом с изображением домика из страны Оз. К сведению, все кроме Ханы проголосовали за то, чтобы Ирис перерисовала рисунок с нуля.

– Что ты там делаешь? – спрашивает Нора. – Что, если они захотят забрать это и?..

– Будем импровизировать! – отвечает Эрин, толкая ее за рисунок, где они решили спрятаться. – Толкай дверь, Ирис!

Ирис выглядывает из-за края сцены, ровно настолько, чтобы увидеть открывающуюся дверь напротив партера, и под ее взглядом створки закрываются сами по себе с легким скрипом. Из коридора эхом доносятся разговоры.

– Ты правда умеешь открывать шпилькой замки? – слышен мужской голос. – Я думал, такое есть только в кино.

– Не беси, я знаю, что делаю.

Эрин закрывает глаза и начинает активно жестикулировать, что выглядит как предупреждение. Секунду спустя снова раздается дверной скрип.

Ирис выдерживает атаку, контролируя дверь вытянутыми вперед руками, и вскоре раздается серия характерных щелчков. Девочкам, спрятавшимся за ватманом, кажется, что их дыхание слышно во всем зале.

– Я не понимаю, – слышится через минуту. – Она должна была быть…

Ирис опускает руки, поспешно прячась, и дверь, наконец, открывается. В свете сигнализации виднеются три фигуры, и Хана узнает в одной из них Лауру. Они вместе с каким-то парнем несут по две банки с краской, а вторая девушка следует за ними, закалывая шпилькой челку: «Вы же видели это?!»

– Сюда, – командует Лаура.

Они идут прямо к сцене. От напряжения Нора поднимается на носочки, и конский хвост высовывается из-за рисунка. Эрин вынуждена одернуть подругу, чтобы та присела. Лаура и ее спутники поднимаются на сцену с противоположной стороны. Нора вздыхает с облегчением, но Хана быстро понимает, что задумали злоумышленники. Она собирается рассказать об этом своим подругам, но парень крадет у нее момент славы.

– В этом сундуке хранится вся одежда? Тогда мы очень быстро закончим!

Девочки не видят старшеклассников из своего укрытия, но Хана узнает скрип поднимающейся крышки сундука. Она не сильна в математике, но прекрасно знает, что ей не понравится эта дурацкая шутка с испорченными костюмами. Поэтому она концентрируется и делает то, для чего, по-видимому, была рождена, а именно – резко включает свет.

Возможно, это не самое эпичное зрелище в мире, но трое незваных гостей удивленно визжат с другой стороны сцены. Их испуганный шепот: «Да какого черта?..», «Кто-то вошел?» – дарит Норе прилив вдохновения. Взглядом, полным решимости (который Хана никогда раньше не видела), она спрашивает, где именно расположен сундук, и Хана указывает точное место. Нора протягивает руки, ее пальцы движутся в ритмичном танце, и в считаные секунды позади сцены поднимается бешеный ветер. Вся одежда разлетается в разные стороны. Растрепанные волосы лезут в лицо. Порыв ветра резко меняет направление и мчится к Лауре и ее друзьям, и вскоре раздается металлический грохот, который звучит точно так же, как банки с краской, падающие на пол.

– Откуда дует этот ветер? – шепчет Лаура.

Хана ничуть не чувствует себя виноватой, когда слышит нотки испуга в ее голосе.

– Но здесь внизу нет окна… Ай! Что это было?

– Не бойся. Просто занавес болтается.

– Да, и почему он движется на нас, если ветер дует с другой стороны?

Теперь очередь Ирис. Хана с удовольствием наблюдает, как ее подруга с закрытыми глазами заставляет двигаться любой предмет, который только приходит ей в голову. На ее губах запечатлена мстительная улыбка. Луна же смотрит на них и, пожимая плечами, топает ногой. Деревянный пол скрипит под ее ногами самым предательским образом, и Эрин смотрит на нее как на сумасшедшую, но крик подруги Лауры заставляет обеих удовлетворенно ухмыляться.

– Лукас? Это ты? – вскрикивает парень и добавляет шепотом, – я же говорил вам: странно, что больше никто не вызвался пойти с нами. Наверняка нас самих сейчас разыгрывают…

Все трое визжат в унисон, когда Хана резко гасит свет. В темноте они сталкиваются друг с другом, и через несколько секунд они втроем снова появляются в поле зрения, на всех парах мчась к двери через сцену и партер.

– Мы знаем, что это ты, Лукас! Мы уходим, потому что твои идиотские фокусы нас достали! – кричит Лаура, проталкиваясь мимо друзей, чтобы как можно скорее покинуть актовый зал.

От напряжения не остается и следа, когда десять минут спустя девочки впятером выходят на улицу. Они больше не чувствуют давления тишины, хотя Хану все еще так переполняют эмоции и адреналин, что появляется желание взбежать вверх по стене. Хотя, наверное, это плохая идея.

На этот раз молчание нарушает Нора.

– Ну… все прошло… хорошо?

– Не кажется ли вам, что это оказалось… – Луна кладет руку ей на плечо, – слишком просто?

– Да уж. У меня сложилось впечатление, что сейчас произойдет что-то еще… не знаю, что-то более мощное. Как в конце романа, понимаете? – застенчиво объясняет Нора.

Хана чувствует то же самое. Она подносит руку к затылку, задумавшись, и вдруг кое-что вспоминает.

– Я потеряла заколку!

– Наверное, в порыве ветра, – предполагает Луна.

– Ой! Прости! – извиняется Нора.

– Ничего, я сейчас схожу за ней. Подождите меня здесь! – до девочек доносится голос Ханы, уже бегущей обратно в актовый зал.

Дверь в очередной раз распахивается перед ней. Хана пытается снова включить свет, но у нее не выходит. Она пожимает плечами, радуясь, что ее сила хотя бы проявляется тогда, когда это действительно нужно, и, недолго думая, трансформируется. Камень в ее ожерелье излучает мягкое сияние. Действительно, зачем тратить заряд на телефоне, если у тебя есть потрясающий костюм с волшебным фонариком? Камень освещает пространство, и Хана быстро находит заколку. За ватманом с домиками из страны Оз. Она выбегает из-за кулис, спеша встретиться с подругами, как чуть не врезается в Эрин и кричит:

– Как ты меня напугала!

Но та не отвечает. Она смотрит на Хану в упор и выглядит сердитой, поэтому Хана пытается успокоиться:

– Спасибо, что пришла за мной. Неужели, я так долго искала?..

Говорят, что в мире нет ничего, что могло бы заставить Хану замолчать. Но когда в комнату вбегает вторая Эрин, она теряет дар речи.

За ее спиной потрескивает энергетический щит Луны, блокируя выход. Но когда через несколько секунд после Норы и Эрин в комнату врывается Ирис, аберрант уже успевает исчезнуть.

Старый приятель, похититель тел, снова сбежал.

– Он уже начинает меня бесить, – говорит Эрин, стоя в центральном проходе между рядами, – и как он только смеет насмехаться надо мной, украв мою же силу!

Ирис оборачивается и осматривает комнату: Луна, Нора, Эрин трансформировались вместе с ней, как только повстречали аберранта в коридоре. Точнее, как только поняли, почему незнакомый парень пожал руку Эрин и сразу же превратился в нее. Хана по какой-то причине трансформировалась еще до того, как девочки ее нашли. Мигающие блики сигнализации и сияние драгоценных камней отбрасывают тени, беспокойно движущиеся за каждой из девочек. Как будто опасность идет за ними по пятам.

Эрин тоже превращается в тень, бросившись с невероятной скоростью между рядами сидений в поисках своего двойника. Ее красный камень, как лазер, скользит между бархатными сидениями. Нора так же быстро направляется в переднюю часть зала, а Хана и Ирис – в сторону сцены, огибая ее по бокам.

– Почему мне всегда достается все самое скучное? – жалуется Луна, замерев у входа. – Меня следовало бы назвать «хранительницей врат».

Из глубины комнаты слышится что-то похожее на: «Напоминаю, что на прошлой неделе ты вызывала демона!» Очевидно, что Эрин до сих пор не умеет перемещаться с космической скоростью и одновременно говорить со скоростью, понятной обычному человеку. Ирис уходит за кулисы, и свет от ее перчатки и диадемы – единственное, что спасает ее от столкновения с декорациями, за которыми они прятались. При таком освещении это место похоже на настоящий лабиринт.

Голубое сияние танцует в нескольких сантиметрах от нее, и по мере движения Ирис освещает все новые фрагменты рисунка, создавая гротескные формы, – они бы идеально вписались в атмосферу дурацких ужастиков, которые так любит Хана. Но Ирис всегда была выше этих глупостей. Так что если кто-то думает, что она вздрагивает, услышав грохот в темноте… он совершенно прав. Но она скорее выбросится из окна, чем признается в этом. Или выбросит этого «кого-то».

– Что это было? – спрашивает Нора, выглядывая из-за кресел.

– Ой, ничего!

Это голос Ханы.

Ирис бежит на ее голос, на всякий случай вытянув руки вперед; хотя гора картонных декораций, окружающих ее, – единственное метательное оружие, которое у нее есть, и она сомневается в его эффективности. Она пробивается через кулисы и оказывается вместе с Эрин. Ее волосы выглядят растрепанными после гонки.

Перед ними открытый деревянный сундук, внутри которого беспорядочно разбросана яркая одежда. Рядом с ним Хана, распластавшись на полу между двумя огромными опрокинутыми банками из-под краски, жмурится от боли, схватившись за колено. Ирис протягивает руку, чтобы помочь ей подняться, но останавливается на полпути.

– Минутку… – говорит она. – Откуда мы знаем, что ты настоящая Хана?

Прежде чем она успевает погрузиться в ее мысли, чтобы удостовериться, что это именно Хана, девочка на полу начинает петь:

– Отпусти-и-и… и забу-у-удь, что прошло, уже не верну-у-уть… Отпусти-и-и… и забу-у-удь, новый день укажет пу-у-уть!..

– Что это ты говоришь? – прерывает ее Эрин.

– Что это я говорю?! – Хана демонстрирует негодование, которое, конечно же, не может сымитировать ни один аберрант. – Это из «Холодного сердца»! У тебя что, детства не было?

– Забей, – говорит Ирис. Понятно, что это Ха…

– Эй!

Услышав возглас Луны, Эрин незамедлительно мчится к ней. Ирис помогает Хане подняться, и они обе тоже бегут к подругам и, выйдя на сцену, сразу понимают, что произошло, поскольку зрелище говорит само за себя: Луна целится в своего двойника.

Фиолетовые молнии потрескивают в темноте. Луна тяжело дышит, прижавшись, а ее посох поглощает энергию. Ее сила фиолетовым шаром стремится поразить фигуру, стоящую напротив, но та (вероятно, аберрант) отражает ее и стреляет молнией в ответ, ударяя посохом, как теннисной ракеткой. Волна эфира ударяет по оружию Луны с такой силой, что девушка откидывается назад к стене. Ирис убегает со сцены, уволакивая за собой Хану, и пытается парализовать аберранта при помощи телекинеза, чтобы подбросить его в воздух. Но клон снова атакует. Он стреляет в Луну новым лучом, и та не успевает среагировать.

Молния сверкает в нескольких сантиметрах от груди Луны, когда алая металлическая вспышка загорается между Луной и монстром – силуэт Эрин сияет, когда она останавливается. Ее волосы взлохмачены, а оружие-катализатор, которое она держит в руке, превращается в щит размером с шину грузовика. Энергия отражается от него, подбрасывая девочек в воздух. Луна растворяет энергетическое поле, и они с Эрин вылетают сквозь него, распахивая дверь актового зала и с ужасным грохотом исчезая в темноте коридора.

– Девчонки! – восклицает Нора.

Ее взгляд искрится сильнее, чем посох лже-Луны. Под боевой крик «Кем это ты себя возомнил?» (вполне уместно для похищающего внешность монстра) Нора поднимает руки, и ураганный ветер швыряет аберранта о дальнюю стену. Крики боли эхом разносятся по залу, и его посох с грохотом падает на пол и мгновенно исчезает в черном облаке.

В дверях появляется Эрин, опираясь на плечо Луны и хромая на правую ногу. Оружие-катализатор снова превратилось в украшение, виднеющееся из-за уха.

– Ты в порядке? – Хана, стоящая к ней ближе всех, спешит ей помочь.

Нора продолжает сдерживать аберранта, и Ирис понимает, что это ее шанс.

Она погружается в его мысли.

Второй раз в жизни она испытывает странное ощущение, будто видит себя глазами монстра. Она стоит в центральном проходе между рядами, сосредоточенно наморщив лоб. Остальные девочки вокруг нее разговаривают на языке, который она понимает и не понимает одновременно – так бывает, когда она едет в машине, а ее отец напевает песню, звучащую по радио, делая вид, что знает слова.

Сквозь взгляд аберранта все вокруг кажется темнее – цвета потускнели, а тени густые, как масло. А камни… камни – это пламя во тьме, искры ужасной силы, ослепляющей и пробуждающей тысячи ощущений одновременно. Смирение. Ненависть. Подчинение. Власть. Зависть. Злость. Ужас. Она их уже видела раньше. Она их все видела раньше. Разрушение. Хаос. Голубой камень… кто эта девушка? Почему она его носит? Здесь что-то не так. Это обман. Ирис видит знакомое лицо… такое бледное… Злость. Ужас.

– Ирис!

Она хрипит, будто потерпела кораблекрушение и только что выплыла на берег. При изменении угла зрения ее начинает тошнить. Она едва может сосредоточиться на Хане, которая смотрит на нее обеспокоенным взглядом.

– Я в порядке… в порядке, – лишь успевает сказать она.

– Девочки! – раздается крик Норы.

У нее нет необходимости что-то объяснять. Повернувшись к ней, они видят, как под порывами ветра, которым управляет Нора, пальцы аберранта начинают искриться.

– Может ли он атаковать без посоха? – спрашивает Эрин.

– Кажется, он учится, – отвечает Луна, не сводя глаз со своего двойника. Она угрожающе поднимает свое оружие-катализатор. – Но он не быстрее меня.

Камень, венчающий посох, начинает наполняться энергией.

– Стой! – приказывает Ирис. – Так ты просто вернешь ему первоначальный облик, и найти его снова будет невозможно…

– И что ты предлагаешь? Позволить ему нас испепелить? – отвечает Луна.

Эрин произносит проклятие, которого Ирис никогда раньше не слышала. Это самая остроумная вещь, придуманная Эрин – в любых других обстоятельствах она бы даже выразила свое восхищение.

– В бестиарии сказано, что мы должны обманом превратить его в неодушевленный предмет, – вспоминает Нора, – и тогда получится его уничтожить.

– Да, но как мы это сделаем?

Рядом с ней Хана рассеянно массирует колено – должно быть, она ударила его, когда споткнулась о банки с краской. Но вдруг она останавливается и оглядывает себя, а затем переводит взгляд на сцену. В ее глазах мерцает блеск, которого Ирис научилась бояться за годы дружбы.

Хана улыбается.

– Кажется, у меня есть идея. Луна, запри аберранта в коконе. Нам нужна Нора.

Ирис задается вопросом, входит ли испанский стыд в перечень эмоций, которые может испытывать аберрант. Если да, то их план только что пошел наперекосяк.

За кулисами виднеется костюм феи. Пышная юбка настолько велика, что в ней мог бы поместиться один из городков страны Оз, и Ирис на полном серьезе думает, не затерялся ли в этом подоле кто-то из девочек. Ее всегда впечатлял талант Ханы, но теперь, увидев, что подруга задумала провернуть с этим нарядом, она зауважала ее еще больше. С таким количеством ткани Ирис утонула бы в этом костюме еще при первой примерке.

После нескольких попыток Норе удается надуть внутреннюю часть платья воздухом так, будто внутри скрывается еще один человек. Хана роется в сундуке, вытаскивает парик, знавший лучшие времена (по крайней мере, Ирис на это надеется, чтобы хоть как-то поднять парику самооценку), и кое-как цепляет его на воротник костюма.

Идея заключается в том, чтобы создать фальшивую мистикал, или, по крайней мере, какое-то существо, достаточно сильное, чтобы аберрант попытался перенять его силу, попавшись на крючок.

– Ты уверена, что это сработает? – спрашивает Эрин, бросая скептический взгляд на страши… на изобретение.

Хана уверенно улыбается.

– Нисколечко! Но давайте посмотрим, что из этого выйдет!

Суперсилы Ирис и Норы начинают толкать платье вперед. Оно плавно скользит по сцене, шурша по паркету. Ирис и Нора работают не очень сплоченно, потому платье движется так же уверенно и устойчиво, как двигалась бы кошка на роликах. На первых же секундах парик падает на пол. В защиту Ирис нужно сказать, что она разрывается, одновременно соображая, как помочь Норе поднять платье в воздух и направить два потока краски, разлившейся вокруг банок, которые Лаура и ее друзья оставили рядом с сундуком.

Что может быть более привлекательным для честолюбивого монстра, чем костюм феи, умеющей вызывать водовороты розово-зеленого цвета?

Эрин, Хана, Ирис и Нора очень осторожно приближаются к сцене и прячутся за занавесом, чтобы следить за продвижением их нелепой приманки, которая теперь плывет между сидениями. Вдобавок ко всему Хана заставляет сотни блесток, покрывающих его подол, сверкать, как вуаль из светлячков. Звездная россыпь отражается на стенах.

При других обстоятельствах Ирис бы даже показалось, что это классное зрелище. Но сейчас, когда от надутой фигуры фактически зависит ее жизнь, она может думать лишь о том, что этот костюм больше похож на самый причудливый диско-шар в мире, нежели на могущественную сущность. Но остается довольствоваться тем, что есть.

Платье уже достигает дальнего конца комнаты, где Луна удерживает аберранта в «тюрьме» под куполом из эфира. Заметив вспышки на стенах, он поворачивается ровно настолько, чтобы рассмотреть приманку сбоку, и когда монстр, наконец, поглощает ее взглядом, его глаза распахиваются так широко, что вот-вот упадут на землю.

«Не может быть, чтобы это работало. Даже аберрант не настолько глуп…»

Костюм поднимается вверх на расстояние, равное росту двух Лун. Покорно вздохнув, Луна пожимает плечами, встряхивает посохом, и купол растворяется. Луна быстро перекатывается под кресло, чтобы спрятаться. В нескольких метрах от нее злобный двойник медленно моргает, а его пальцы все еще искрятся. Глаза монстра исследуют приманку. Она на шаг приближается к нему, а Ирис заставляет струи краски вращаться быстрее. Огни мерцают ярче.

Клон Луны делает еще один шаг. И еще. И еще.

Он протягивает руку, чтобы коснуться ткани…

И падает вниз, превратившись в костюм феи.

– Сработало!

– Сработало?

Несмотря на настороженность других девочек и к огромному собственному удивлению, Ирис возвращает платье в сундук, а краска стекает обратно в банки, когда она осторожно спускается со сцены.

Хана торопливо бежит по коридору, а Нора предлагает Эрин свое плечо, чтобы помочь ей спуститься по лестнице. Но ее хромота исчезла.

– Телесный центр, – улыбается Эрин, постукивая правой ногой. – Одни преимущества!

Впятером девочки собираются около помятого платья, которое невинно лежит в углу, как будто оно и не пыталось их убить всего несколько секунд назад.

– Теперь мы можем его уничтожить, верно? – говорит Эрин, опустив руку на бедро.

– Да, так сказано в бестиарии.

– Хранительница врат, не окажете честь?

Луна ухмыляется, погружая руки между тысячами слоев ткани.

– С большим удовольствием.

Камень на ее посохе вспыхивает ослепляющим сиянием, и через несколько секунд платье взрывается черным дымом.

Восторженные возгласы толпы заглушают оркестровую музыку, льющуюся из колонок в зрительном зале. Каким же странным кажется теперь просто сидеть на одном из розовых бархатных сидений, вместо того чтобы горбатиться над куском ватмана на сцене или сражаться с монстрами из другого измерения. Но, без сомнения, самое удивительное, что Ирис когда-либо испытывала, происходит именно сейчас.

Она сидит рядом с Эрин.

Само по себе это не такая уж редкость.

Что поистине удивительно, так это отсутствие рядом учителя, угрожающего Ирис смертью, чтобы заставить ее не пересаживаться. Эрин по собственной воле решила прийти на выступление к Хане, а Луна и Нора вместе с ней.

– Ты правда хочешь смотреть спектакль?

– Ты шутишь? – говорит Луна, наклонившись вперед со своего сиденья слева. – Я уже месяц слушаю «Я сделаю тебя звездой!», и мне нужно знать, о чем эта идиотская песня.

Эрин и Нора, сидящие справа от Ирис, хихикают.

– Кроме того, приложив столько усилий, чтобы старшеклассники не сорвали спектакль, мы просто не могли не прийти.

– Знаешь, – признается Ирис с устремленным на занавес взглядом. – Когда я узнала, что вы собираетесь проникнуть в школу, я подумала, вы тоже в этом замешаны.

– Что? – спрашивает Нора.

Но Эрин не выглядит удивленной. На самом деле, именно ее покорность заставляет Ирис впервые задуматься, что на самом деле она из себя представляет.

– А почему ты не спросила нас напрямую?

– Я хотела поймать вас с поличным. Так же, как ты Лауру.

– Ты действительно думала, что мы поможем ей сорвать спектакль, в котором играет Хана?

– Ну, Лаура ваша подружка…

– Просто знакомая, – поправляет Эрин.

– Но мы бы никогда не сделали с вами ничего подобного, – говорит Нора, виновато морщась, как будто переживая, что Ирис может ей не поверить.

– Теперь все понятно.

Световые прожекторы загораются, прерывая разговоры, и первые торжественные аккорды наполняют зал. Занавес поднимается, и с губ Ирис срывается вздох восхищения, когда она узнает в глубине сцены одну из декораций, которые она нарисовала вместе с Норой. И снова начинается магия.

Ирис никогда не была поклонницей мюзиклов, но после того, как весь семестр она терпела Хану, не замолкающую ни на секунду, невозможно не напевать. Текст так глубоко отпечатался у нее в мозгу, что, когда Габриэль вдруг забывает слова единственного предложения, которое он должен спеть, Ирис может продолжить без подсказки. Она даже пытается телепатировать ему текст, но, видимо, она недостаточно старается. Единственное, что происходит при попытке девочки использовать свою силу, – это падение картонного куста на пол, хотя его никто не касался. Ой.

И, конечно же, в центре внимания – Хана.

Нет. Это не Хана: это Глинда, любимая волшебница страны Оз, а со дня спектакля – и всей школы. Или, по крайней мере, тех, кто там присутствовал. Нора, Луна и Эрин ошеломлены ее первым выходом. Каждый раз, когда песня заканчивается, они хлопают громче всех.

Как только Ирис возвращается домой, она старается запечатлеть этот момент, предчувствуя, что это начало чего-то важного.

Хана не любит думать о будущем (настоящее – куда интересней!), но кое в чем она уверена на все сто процентов: она будет звездой! Школьная театральная студия только первый шаг на пути к успеху, но она в полном восторге от него. В компании Ханы уж точно никто не загрустит, потому что невозможно грустить, когда в мире столько занятий, от которых захватывает дух! Играть на сцене, петь, танцевать, смотреть ужастики (чем паршивее, тем лучше) или просто дурачиться с друзьями. Жизнь прекрасна!

Больше всего Луне нравится сидеть дома со своей собачкой, формами для кексов и книгами по астрономии. К ее глубокому сожалению, любимыми делами нельзя заниматься вечно, ведь нужно ходить в школу, а ведь там… все такие одинаковые. За исключением Луны, конечно. Она не вписывается в их общество, да и не пытается это сделать, предпочитая жить сама по себе. Большинство людей считают Луну недалекой, но это неправда: она много чего знает и, возможно, даже больше, чем они могут себе представить.

Нора, которую все знают, умеет выслушать, беспокоится о других и ненавидит спорить. О такой подруге мечтает каждая девчонка… но есть и другая сторона, известная только самой Норе. Да, все знают, что она обожает волейбол, но ее настоящая страсть – фэнтези. В своей комнате (и никогда нигде больше!) Нора превращается в неудержимую фанатку вампиров, признаков, да и вообще магии. Она просто сходит по ним с ума. Но это большой секрет!

Ирис считает себя обычной девчонкой, хотя по её виду этого не скажешь: пока у нее есть семья, друзья (хоть их и немного) и ее творчество, ей больше ничего не нужно. С последним дело обстоит как нельзя просто – Ирис находит искусство практически во всем: в живописи, фотографии и даже в сборке фигурок фольги за завтраком (да, такое тоже случается). Она старается избегать драм, но всегда имеет в запасе дельный совет, если кому-то понадобится помощь.

Куда бы они ни пошла, все взгляды обращены в ее сторону… и Эрин от этого в полном восторге. Но она популярна не только благодаря своему симпатичному личику – невероятная уверенность в себе записана в ее ДНК, и это заметно. И да, многие думают, что она просто королева улья с пустой головой, но в таком случае они ничего не смыслят в жизни. У Эрин много целей, и она обязательно их достигнет.