Original title: MYSTICAL 2: La guardiana perdida Text & Illustrations © Marta Álvarez and Laia López, 2018 Originally published by Originally published by La Galera, an imprint of Grup Enciclopèdia Translation rights arranged by IMC Agencia Literaria, SL All rights reserved.

© Герн А. А, пер., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Зря она посчитала монстра красавчиком.

То есть да, он действительно красив – величественная орлиная голова и клюв, который сверкает даже в свете люминесцентных ламп спорткомплекса; блестящее оперение крыльев с бронзовым отливом, львиное тело внушительных размеров, острые когти…

Но оказывается, когда эти острые когти прижимают тебя к земле и обвиваются вокруг шеи, «красивый» – это последнее слово, приходящее на ум. Сейчас Эрин способна подобрать множество других определений, но ни одно из них и близко не напоминает характеристику «красивый».

– Проклятая пернатая метелка! – хрипит она. – Не смей ко мне прикасаться!

Защитница знает, что противник вряд ли ее поймет, но какой девочке не захотелось бы бросить пафосную фразочку, знаменующую скорый триумф? Особенно за секунду до того, как приподнять монстра с орлино-львиным телом весом в две тонны и сбросить его с себя с такой легкостью, с какой обычно смахивают пыль с рукава рубашки.

Ладно, для этого все же требуется чуть больше усилий.

(Вы ведь уже в курсе, что он весит около двух тонн?..)

Рука Эрин в красной перчатке с рубином цепляется за лапу, обвившую ее шею, и монстр пронзительно взвизгивает, когда суперсила мистикал Телесного центра заставляет его ослабить хватку. Стражница продолжает извиваться под тяжестью львиного тела и бьет аберранта коленом, лишая его возможности атаковать другой лапой. Нет, это не один из тех точных приемов, которым ее обучила Гала, но он приходится весьма кстати: благодаря суперспособностям Эрин достаточно одного удара, чтобы сбросить с себя монстра. Тот выпрямляется, снова издав истошный крик, но Эрин оказывается быстрее: пока аберрант пытается подняться, она пробирается между его могучих лап, хватает его за шерсть и подбрасывает вверх. Мутант, как пуля, взмывает в воздух и кружит в вышине, издалека напоминая горстку перьев.

– Эй, кто следующий?

Остальные девушки смотрят на нее, не зная, что ответить. Нора вызывает порыв ветра, которому удается не более чем растрепать перья аберранта и немного отодвинуть его от стражниц. Эрин понятия не имеет, чем занимается Ирис (ее способности не такие поразительные, бедняжка), а Хана и вовсе то появляется, то исчезает. Хотя судя по ее возгласу: «Эй ты, крылатая кошка!» – время от времени раздающемуся вблизи, она все же пытается отвлечь аберранта. Но если речь идет о Хане, здесь никогда не знаешь наверняка.

– Да ему все нипочем! – в растерянности отвечает Луна. Ее ладони светятся фиолетовыми лучами.

Другого мутанта они могли бы испепелить за считанные секунды. Но на этом, чтобы бы они ни делали, не остается ни царапины – девочки уже убедились.

Эрин смотрит на Луну с вызовом, протягивая руку к катализатору, виднеющемуся между темными прядями ее шевелюры.

– Правда? Посмотрим, что ты скажешь на это!

Металлический артефакт превращается в охотничий лук, как только Эрин отцепляет его от уха. Аберрант уже восстановил контроль над своими движениями и уверенно держится на лету, яростно размахивая крыльями и тем самым поднимая такой ветер, что того и гляди собьет весь отряд Мистикал с ног. Монстр уже поднялся до уровня крыши спорткомплекса и оттуда кажется гораздо меньше, чем на самом деле: сейчас любой сказал бы, что он «всего-то» размером с автомобиль.

Однако такое «преобразование» не особо успокаивает.

Не сводя с него глаз, Эрин выпускает одну из серебряных стрел, появившихся вместе с луком. Вернее пытается выстрелить: как только она отпускает тетиву, стрела растворяется в воздухе.

– Что за?..

– Я думаю, трансформация работает, только если ты прикасаешься к катализатору, – говорит Луна, даже не глядя на нее. Ее эфирные лучи задевают монстра, но не причиняют ему вреда. – Как только контакт с оружием, в которое превратился артефакт, прерывается… пуф-ф-ф!

– Отличный момент, чтобы это выяснить, – возмущается Эрин. – Бесполезная железяка!

– Даже если бы твой план сработал, я сомневаюсь, что это бы помогло, – говорит Ирис, не отрывая взгляд от аберранта, который летал кругами, периодически задевая крышу. Не Ирис ли держит его на расстоянии с помощью телекинеза? Кажется, он почти не обращает на нее внимания… – Ты хоть умеешь стрелять из лука?

– Ну, может быть, и умею! – отвечает Эрин. Конечно, это неправда. Но если кто и может научиться стрелять за минуту, так это она: ее сила воли поистине безгранична. Кто-то скажет, что это «упрямство», но Эрин предпочитает вариант «врожденный талант». Аберрант снова визжит, и от такого фальцета едва не лопаются барабанные перепонки. Эрин чувствует, как ее тело напрягается, а сердце наполняется адреналином, который снова толкает ее в бой… но оказывается, монстром уже кто-то занялся.

Хана отказалась от выбранной прежде тактики внезапного появления и исчезновения и теперь посылает мощные вспышки золотого света, сверкающие вокруг орлиной головы. Удивительно, но ей удается его отвлечь: аберрант выглядит сбитым с толку, разъяренным и завороженным одновременно, и напоминает Эрин тех здоровенных парней-качков, которые всегда выкрикивают всякую несуразицу в реалити-шоу.

– Вспомнила! – раздается голос Норы. – Это же гриф! Я знала, что уже видела его раньше… Он мне явно кого-то напоминал!

– Как это «гриф»? – переспрашивает Хана, на мгновение отвлекаясь от вспышки маленьких огоньков. – Он что нам на гитаре играть будет?

– Конечно, гриф! – соглашается Луна. – Как я не узнала его раньше?..

– Осторожно!

С торжествующим визгом «гриф» бросается прямо на Хану, устремив клюв вперед, но благодаря своей невероятной скорости Эрин его опережает. Она успевает накрыть собой подругу, и после столкновения обе защитницы в обнимку прокатываются по земле. Но ведь лучше получить несколько синяков, чем пришивать голову к шее после того, как ее оторвет монстр-мутант, верно?

Кстати, о головах. В шаге от их собственных макушек Луна ударяет посохом. Эрин высвобождается из объятий Ханы и встает, чтобы увидеть, как из драгоценного камня, венчающего оружие Луны, появляется эфирный шар. За мгновение до столкновения с грифом энергетическая сфера взрывается, как бомба с фиолетовой краской. Эфир окутывает противника, образуя вокруг него так называемый электромагнитный щит. Гриф кричит, врезаясь в него. Он не может пройти сквозь заслон, но, похоже, он ничуть не пострадал от удара. И впрямь неубиваемый, черт возьми!

– Нора, что нам делать? – обращается к подруге Эрин, помогая Хане подняться с земли.

– Ну, я не знаю, читала ли я это в бестиарии или в… – Нора замолкает на долю секунды, но пауза тут же заполняется яростным воплем аберранта. Поскольку чудовище заключено в эфирную клетку, его крик звучит более приглушенно, но даже так от него мурашки по коже… – Неважно, – Нора прочищает горло. – Если я правильно помню, он падок на золото. Думаю, именно поэтому его так привлекли твои золотые вспышки, – добавляет она, улыбаясь Хане. – Кстати, это было очень умно.

– Правда? Я как нутром чувствовала…

– В бестиарии сказано, что это простейший аберрант, – объясняет Нора. – Думаю, это означает, что он может…

Эрин всегда была тайно очарована мистической силой энергетических полей, которыми повелевала Луна. А сегодня это очарование спасает им жизни. За потрескивающим щитом очертания грифа едва различимы. Но Эрин все же удается это сделать, намеренно обострив органы чувств. Теперь ее зрение словно линза микроскопа, и она видит, как в свечении фиолетовых молний аберрант раскрывает свой острый клюв, как Хана пронизывает его стальным взглядом, видит искру, которая зажигается у него в горле.

– На землю!

Эрин бросается к Хане и Луне, отталкивая их от сферы, в которой заключен противник. Она движется так быстро, что не видит, смогло ли пламя пробить эфирный барьер, но вскоре выясняет это другим способом: вновь прокатившись по земле (на этот раз вместе с Ханой и Луной), она замечает огромный, жгучий, огненный след на спине – и как только он не прожег платье?

Неожиданно раздается крик Норы. Ирис зовет ее по имени.

Эрин переворачивается на живот, поднимается на ноги и обнаруживает то, что приводит ее в ужас. Нора не только не отстранилась от огня – она встала между девочками и пламенем. Руки подруги скрещены на груди, браслет сияет, как раскаленное железо… и пламя грифа охватило ее руки от локтя до запястья.

– Тихо, Эрин! – кричит Нора, не успев даже пошевелиться. Ее глаза полузакрыты и устремлены на охваченные пламенем руки, а челюсти стиснуты так, что ее слова едва можно различить. – Луна! Разрушь… барьер…

– Что? Ты с ума сошла?

– Пламя… его… пламя…

– Луна, делай, что она тебе говорит! – кричит Эрин.

– Хорошо! Один… два… Готово!

Луна разворачивает посох, и артефакт поглощает сиреневый эфир как пылесос.

На мгновение огненная вспышка гаснет, а высвобожденный гриф с визгом бросается на стражниц. Прежде чем Эрин успевает превратить свой катализатор в щит (а если уж Эрин не успевает что-то сделать, то дело и впрямь серьезное), Нора издает хриплый крик и расправляет плечи.

Огонь вырывается из ее браслета и окутывает грифа. Аберрант падает вниз, превращаясь в шар, внутри которого будто перемешались тени, пламя и крики, и едва коснувшись земли, исчезает в облаке черного дыма.

Нора опускается на колени. Эрин оказывается рядом с ней через долю секунды, однако Нора вздрагивает, когда подруга к ней приближается, и та быстро понимает почему.

– Нора! – вырывается у нее.

Несмотря на сопротивление подруги, Эрин осторожно берет ее за руки и показывает их остальным. Кожа лоснится красным блеском.

– Ничего, пустяки… – бормочет та и пытается высвободить руку, шипя от боли.

– В смысле ничего? – в ужасе произносит Эрин. – Он же обжег тебе руки!

– Ничего страшного, говорю же… В какой-то момент я потеряла контроль. Пройдет. Стихийный центр и все такое…

– Это было… потрясающе! – шепчет Хана.

– Спасибо…

Все еще стоя на коленях перед Норой и оперевшись на кулаки, Эрин поджимает губы не в силах оторвать взгляд от рук подруги.

«Ну же, камушек», – думает она. «Ты же не подведешь меня, правда?»

Силы мистикал развиваются на нескольких «уровнях», и каждая из девочек усердно тренируется, чтобы уметь виртуозно управлять своими способностями… пусть и результаты пока что нельзя назвать выдающимися. Норе едва удается контролировать самые простые проявления стихий. Хана уже знает, как преломить свет, чтобы стать невидимой, но ей сложно пребывать в таком состоянии долгое время. И, конечно, она далека от оптических иллюзий, которые, согласно книгам Селены, может создавать мистикал Светового центра. Что касается Луны, то она неплохо формирует щиты, стреляет эфиром и тому подобное, но Эрин не обмануть: однажды она призналась, что пыталась установить контакт с Умбрией и вызвать демона (с непроизносимым именем). Закончилось это настоящей катастрофой. Ирис же считает, что она неплохо преуспевает, особенно в телепатии, но это действительно зависит от ситуации: сегодня Эрин не заметила, чтобы та как-то противостояла грифу. На самом деле способности Ирис нельзя увидеть в прямом смысле слова, но эта наименьшая из проблем. Насколько известно Эрин, Ирис так и не удалось воспользоваться ни силой внушения, ни таинственным ясновидением, которое обещали ей книги хранителей.

И вот она!

Ни для кого не секрет, что Эрин, пожалуй, самая одаренная ученица среди мистикал. Поэтому она особенно раздражается из-за неудач, которые постигают ее при попытках овладеть даром целительства – это ее единственная ахиллесова пята. В последний раз, когда она очень старалась, она вымотала себя до того, что два дня не могла встать с постели. Конечно, Нора была единственной, кто это заметил, и помнит до сих пор. Вот почему она быстро детрансформируется и, воспользовавшись моментом, выскальзывает из рук подруги, прежде чем та израсходует силу и энергию на ее исцеление.

Облачившись в свою обычную одежду, Нора осматривает обожженные предплечья.

– Брось, Эрин. Я буду носить… – ее зрачки расширяются, а взгляд застывает на стрелках наручных часов, которые появились снова, когда она приобрела свой нормальный вид. – О, нет. О, нет, нет, нет…

– Что случилось? – спрашивает Хана.

Нора встает на ноги.

– Экзамен по химии… Мы опоздали на выпускной экзамен!

Не может быть…

Этих слов более чем достаточно. Ирис детрансформируется на бегу. («Ну хоть это я все еще умею делать», – огорченно думает она.) Впятером они буквально вылетают из спорткомплекса и врываются в главное здание с Эрин и Норой во главе.

В пустых коридорах не слышно ничего, кроме скрипа ручек, скользящих по экзаменационным бланкам. По крайней мере, это то, что слышат нормальные люди. Отчаяние некоторых учеников настолько велико, что, пробегая мимо классов, Ирис улавливает фрагменты их мыслей: «Я знаю наизусть все песни Тейлор Свифт, но не могу перевести эту фразу? Серьезно? Избирательная память, блин!», «Два плюс два – это… ладно, четыре. Хорошо, никто не знает, что у меня калькулятор…»

Это настоящий вихрь из переживаний: мысли вперемешку с мыслями вперемешку с мыслями. Ирис едва различает свой собственный внутренний голос, звучащий среди всего остального. Она бы даже прошла мимо своего класса, если бы не Эрин, заглянувшая первой в кабинет в сопровождении молчаливой Норы.

Ирис придерживается явно не лучшего мнения об Эрин, но она вынуждена признать смелость, с которой та встречается взглядом с учительницей, ожидающей девочек на пороге класса.

Нахмурившись, Мариан пристально их рассматривает. Если бы Ирис в красках изобразила ее выражение лица, это было бы полотно, выкрашенное грубыми красными мазками.

– Экзамен начался двадцать минут назад, – говорит учительница. – Я не могу вас пустить. Вам придется идти на пересдачу.

– Но я лучшая ученица в классе! – протестует Эрин. – Я не могу не сдать! Я этого не заслуживаю!

– Таковы правила.

«Ну и дрянь эти ваши правила», – слышится в голове Ирис. Ей требуется несколько секунд, чтобы понять – это не ее собственная мысль, она прозвучала как голос Эрин.

Почему же сейчас она слышит мысли других людей? Когда они боролись с грифом, Ирис и перышка не смогла сдвинуть с места с помощью телекинеза. Она попыталась активировать свои способности, но это было похоже на попытку схватить клубок дыма. Ее дар просто куда-то исчез. И теперь он работает? Когда она даже не пытается? Да что это с ней сегодня?

Может быть, ей жалко… Эрин? Она знает, как сильно одноклассницу волнует химия (Эрин обожает говорить, насколько она хороша в ней), но достаточно ли этого, чтобы сила Ирис активировалась сама по себе?

Секундочку… Ее сила…

Она никогда раньше не пробовала использовать внушение. Конечно, она проникала в сознание людей, прислушивалась к их мыслям и даже иногда отправляла саркастические шутки Хане и Норе, чтобы только они могли их услышать.

Но внушение…

Нужно ли ей делать что-то особенное или можно просто разговаривать с кем-то в своей голове и надеяться, что он примет слова Ирис за свои собственные мысли? Она понятия не имеет, с чего начать. Это как стоять напротив чистого холста и не знать, написать ли картину маслом, акварелью или вовсе выкинуть этот холст в окно. Но в какой-то момент необходимо начать практиковаться.

Воспользовавшись тем, что ее не видно среди других девчонок, Ирис прищуривает глаза и позволяет невидимым пальцам своей силы протянуться к учительнице.

Что ж, мысли Мариан крайне прямолинейны, чего и следовало ожидать.

В данный момент ее внимание четко разделено между двумя важнейшими целями: не допустить списывания в классе и заставить Ирис с компанией уйти раз и навсегда. Ее позиция кажется непоколебимой: «Опоздание ₌ пересдача». По мнению Мариан, третьего не дано.

Но тут на помощь приходит Ирис.

«Разрешите… э-э-э… нам войти», – мысленно произносит она. Ей нужно говорить так, будто это внутренний голос самой Мариан? Ирис понятия не имеет, что делает. Сколько бы она ни повторяла свое сообщение, формула «опоздание ₌ пересдача» остается неизменной.

«Разреши им сдать экзамен».

Ирис отводит руки за спину и просит помощи у появившегося у нее в ладони камня. «Ну же, разреши им! Давай же, НУ ДАВАЙ!»

Крик оглушительным эхом раздается в сознании Мариан. Ирис чувствует, как он буквально ударяется о ее череп, и учительница спотыкается от потрясения. Она высовывается из дверного проема и впервые замечает Ирис.

– Ты… ты что-то сказала? – спрашивает Мариан с полузакрытыми глазами.

– Я… это… – Ирис незаметно встряхивает кистью, чтобы камень исчез. – Нет…

Мариан рассеянно потирает висок и дважды медленно моргает, пока ей вновь не удается вернуть прежнее неумолимое выражение лица.

– Девочки, вы отвлекаете одноклассников. Увидимся на пересдаче.

И с этими словами учительница возвращается в класс и закрывает дверь перед их носом. Через стекло Ирис видит, как та велит ученикам замолчать и опустить голову, сосредоточившись на экзамене.

Последняя мысль учительницы достигает разума Ирис: это ее собственное лицо. Мариан думает о ней. «Какая странная девочка. Надо бы ее завалить на пересдаче».

У нее ужасно болит голова, и она определенно не в настроении слушать нытье Эрин про пересдачу (хотя на этот раз Эрин, конечно же, права). Ее беспокоят ожоги Норы, но сильное головокружение не позволяет сосредоточиться на ком-то еще, кроме себя самой. Более того, ее преследует тревожное ощущение, будто другие подозревают, что она только что сделала. Может быть, они распознали ее неудачную попытку внушения? На всякий случай Ирис убегает прежде, чем девочки успевают ее расспросить.

Вернувшись домой, она мгновенно оказывается в поле надоедливых звуковых сигналов: Дани в гостиной играет в приставку. Ирис цокает языком. Она и забыла, что у младшего брата уже закончились уроки. Проходя мимо открытой двери гостиной, она приветствует его вялыми словами: «Сделай паузу, я хочу ненадолго прилечь». Вероятно, это звучит весьма настораживающе, потому что Дани останавливает игру и смотрит на сестру с широко раскрытыми глазами.

– Ты собираешься вздремнуть? Ты?!

По выражению лица Дани можно подумать, будто Ирис только что сказала что-то невероятное. Ладно, на самом деле ее отцу и вправду приходится подниматься в мансарду в полночь, чтобы отправить дочку в постель, чаще, чем видеть ее прикорнувшей на полчасика. Но к чему такое выражение лица?

– Ты заболела? Только не обманывай меня! – говорит Дани, забираясь с ногами на диван и сжимая джойстик приставки, будто защитный амулет. – Как раз когда начались каникулы!

– Нет, я не болею, но спасибо за заботу, гном, – Ирис дразнится и показывает ему язык. – Я просто устала. Давай, сделай потише, оглохнешь еще.

Она закрывает дверь, чтобы заглушить шум, и поднимается в свою комнату. Если не считать игры Дани, доносящейся эхом из гостиной, в доме тихо, и это может означать только одно: Криса здесь нет. Находись он здесь, звук его гитары разносился бы по всем комнатам. В последнее время он не перестает играть, особенно после того, как директор попросил его группу выступить на выпускном вечере. До него остается чуть больше недели, и Крис судорожно готовится к выступлению. А нервный Крис – это очень (очень!) громкий Крис.

Но оказывается, есть кое-кто еще более громкий, чем Крис-музыкант: Крис-студент. Настало время выпускных экзаменов, и у него есть привычка учить конспекты, сочиняя песни. Песни, которые он, конечно же, напевает вслух на весь дом. Ирис знает темы своего брата лучше, чем свои собственные: она могла бы сидеть на уроке химии и легко декламировать Мариан песню Криса о цикле трикарбоновых кислот (она понятия не имеет, что такое цикл трикарбоновых кислот, но благодаря брату выучила наизусть все его составляющие).

К счастью, Крис, наверное, сейчас на экзамене или в библиотеке, так что Ирис может немного побыть в тишине. Она прямо в ботинках ложится на кровать. У нее кружится голова – а с закрытыми глазами становится еще хуже. Как будто она засунула несколько карандашей в свои пучки и крутила ими, как крутятся лопасти вертолета, каждым новым оборотом все туже натягивая волосы у висков. Ирис распускает прическу и массирует голову, но это, конечно, не помогает. Дело далеко не в прическе. Это воспоминания о Мариан. Эхо крика в ее голове.

Ирис слышит, как щелкает люк, но не открывает глаз. Слышит, как кто-то делает несколько шагов, приближаясь к кровати, и чувствует, как под тяжестью этого «кого-то» продавливается матрас.

– Нет, я все еще не сплю, Дани, – шепчет Ирис.

Однако, открыв глаза, она обнаруживает рядом с собой не брата, а отца с пятном краски на рубашке и лицом, озаренным искренним удовлетворением от того, что застал ее врасплох.

– Папа? – Ирис немного приподнимается на локтях. – Что ты здесь делаешь?

– Сбежал с обеда. Кое-что забыл.

Ирис подавляет ироничный смешок.

– Ты что-то забыл? Не могу в это поверить.

– Да-да, смейся, смейся, но напоминаю тебе, что это, – отец легонько стучит себе по лбу, – унаследуешь и ты. Подожди, – продолжает он. – Разве ты не должна быть в школе?

– У нас экзамены, пап, – напоминает Ирис, не глядя на него. – Нам просто нужно прийти на экзамены…

– А разве не сегодня у тебя последний? По… по… – отец щелкает пальцами, пытаясь вспомнить.

– По химии.

– Точно, химия! Как все прошло?

Ирис тяжело вздыхает. Ее взгляд устремлен на нарисованное небо, развернувшееся на потолке комнаты.

– Никак. Мы опоздали, и нас не пустили. Придется идти на пересдачу.

– Надо же! А почему вы опоздали?

Ирис пожимает плечами. Очевидно, она не может объяснить ему настоящую причину опоздания, и у нее слишком сильно болит голова, чтобы придумать оправдание.

– Подумать только, – говорит отец с одной из своих фирменных самодовольных улыбок, – посмотри, кто уже унаследовал папину рассеянность.

– Разве тебе не пора возвращаться на работу? – с досадой спрашивает Ирис.

Отец переводит взгляд на часы.

– Да, точно, – он смотрит на дочку еще секунду, но уже более серьезным взглядом. – Точно больше ничего не случилось?

– Конечно, – отвечает Ирис, не в силах сдержать улыбку. – Я просто устала. Это был долгий день.

– Хорошо.

Отец целует ее на прощание в лоб и спускается вниз. Услышав звон ключей у входной двери, Ирис кричит:

– Папа?

– Да? – долетает до нее эхо его ответа.

– Ты не забыл взять ту вещь, за которой пришел?

Пауза.

– Ирис, Ирис, Ирис… А ты как думаешь?

– Я думаю, ты снова забыл и собираешься уйти без нее.

Еще одна пауза.

– И правильно думаешь! – радостно отвечает отец.

Затем звон ключей стихает в направлении родительской комнаты.

Ирис тихо посмеивается, прежде чем лечь обратно. Голова все еще болит. Если она закроет глаза, головокружение усилится, поэтому девочка продолжает смотреть на нарисованное небо. При дневном свете жирно прорисованные спирали блестят, как будто их только что покрыли лаком. Ее успокаивают оттенки тысячи и одного цвета, смешивающихся в каждом мазке: канареечно-желтый, киноварь, синий кобальт. Индиго. Оксфорд. Охра. Бордовый. Снова желтый, и…

Когда она приходит в себя, все вокруг синее. Точнее это смесь темно-синего и черного. Ирис больше не в своей комнате – она идет по пустынной равнине. Отголосками до нее доносится писк, рев и шепот. Хотя она странным образом осознает, что спит, от этих звуков у нее мурашки по коже.

Посреди этого темного небытия стоит Луна. И смотрит на Ирис. Она выглядит странно, но как только Ирис пытается понять, что именно не так, все вокруг меркнет. Тени сливаются воедино, окружая ее, как вихрь, который замирает, чтобы нарисовать новые декорации. Теперь Ирис находится в кладовке, где они обычно тренируются. Луна снова здесь – в костюме мистикал и с книгой в руках. Рядом с ней – Хана и Эрин, тоже после трансформации. Кажется, никто из троих не подозревает о присутствии Ирис.

– Разве нам не нужно держаться за руки или что-то в этом роде? – спрашивает Хана.

– Изабель вызвала демонов в одиночку, поэтому я не думаю, что это необходимо, – отвечает Луна. – Но будьте начеку, когда эта штука… м-м-м… появится.

– Вызывала демонов? – переспрашивает про себя Ирис.

Ее мысли отчетливо звучат в пространстве кладовки. Однако ни Эрин, ни Хана, ни Луна не обращают на нее внимания.

Одной рукой Луна сжимает посох, а другой едва удерживает книгу. Кладовка, которая до этого выглядела размыто и напоминала недоделанный набросок, теперь видна гораздо четче – по крайней мере, тот участок пола, что расположен перед Луной. Символ Эфирного центра выложен фиолетовым порошком, окруженный размытыми фигурами. Ирис пытается их различить, но бесполезно. Она не может выбирать, какие детали увидит – это будто смотреть в камеру, объектив которой настраивал кто-то другой. Внезапно все ее видение захватывает новый элемент: черный дым, который начинает клубиться в центре символа на земле. Дым вращается и вращается сам по себе, пока не принимает точный силуэт демона.

23 октября 1818 года

Я видела Умбрию.

Она в точности такая, как описала Элиза, такая, как в ее снах: вечная пустошь с горами, провалившимися в землю, и реками, похожими на потоки сточных вод. Ее небо (если слово «небо» здесь вообще уместно) усеяно черными и пурпурными звездами: хотя они больше похожи на отдельные кусочки тьмы, нежели на звезды.

Но самое страшное – это аберранты.

Я думала, что была свидетельницей самых ужасных вещей, которые только могла показать мне жизнь. Но я ошибалась. В Умбрии нас подстерегают невообразимые ужасы; звери, которых никогда не видело ни одно поколение мистикал. Это и есть настоящий хаос. Это есть ад, населенный монстрами.

Вот что показал мне демон эробас, когда я спросила его о Вратах:

«На протяжении всех поколений мистикал драгоценные камни падали каждые три луны, но на этот раз все случилось быстрее».

«Почему?» – спросила его я, как только он появился, заключенный внутри нарисованного символа. «И почему самые сильные аберранты уже начали проходить через Врата?»

Такие демоны, как эробас, не умеют лгать. На самом деле они не умеют даже говорить. Вызванный мной демон показал, как выглядит Умбрия. Ответ на вопрос о Вратах кроется там. Хотя я уже его знаю, вот почему на протяжении нескольких месяцев и вызываю демонов: мне нужно понять, что происходит в их мире, полном яда. Однако я так ничего и не выяснила… до вчерашнего дня.

Нет, эробас не умеет лгать… но умеет обманывать. Демон, которого я вызвала, пытался скрыть правду среди Хаоса, который он мне показал, но я обнаружила истину. Я увидела то, что он пытался скрыть от меня.

Демон астрот.

Как я не подумала о нем раньше? Если что-то происходит в Умбрии, об этом должен знать астрот… и я получу от него ответ. Я во всем этом разберусь, прежде чем друзья прознают, чем я занимаюсь.

Луна в задумчивости опускает дневник Изабель. С тех пор как она украла у бабушки книгу, написанную предыдущей мистикал Эфирного центра, она прочитала ее столько раз, что смогла бы рассказать наизусть. Было ясно лишь одно: с Вратами уже происходили странные вещи в предыдущих поколениях. В дневнике говорилось, что Изабель и остальные стражницы сражались два столетия назад – именно тогда Врата открывались в последний раз.

Правда, тогда камни не упали так внезапно, как это случилось с Луной, Ханой, Ирис, Эрин и Норой. Но это произошло раньше, чем ожидалось, и мощные аберранты также проникли в наше измерение раньше обычного. Дневник был спрятан в доме бабушки Луны, так что Селена, несомненно, уже все знала. И если она это знала, то и Гала тоже. Но, конечно, они решили, что лучше не рассказывать об этом ни Луне, ни кому-либо из девочек. «Лучше пусть думают, что они первое поколение мистикал с изъяном», – вероятно решили Селена и Гала. Луна разочарована, но не удивлена. В том, что бабушка и сестра ей не доверяют, нет ничего удивительного.

Но она не собирается сидеть сложа руки. Она выяснит, что происходит с Вратами, неважно, с помощью Селены и Галы или без них. Но ей предстоит сделать еще один шаг, прежде чем приступить к работе: необходимо рассказать остальным о своем открытии. Каждый раз, когда Луне нужно принять важное решение, она начинает бродить по своей комнате (хотя места у нее для этого не так уж и много: комната крошечная). «Мне не нужна чья-либо помощь», – говорит она себе, поворачивая за угол в десятый раз. «Это всего лишь самый логичный вариант. Впятером лучше, чем в одиночку, особенно если все пятеро обладают магией. Не то чтобы моей магии недостаточно для…»

Она настолько поглощена своими мыслями, что чуть не наступает на Наширу, которая, не издав ни звука, прокралась в ее комнату. Собачка возмущенно скулит и устремляет влажные, обвиняющие глаза на хозяйку – единственные глаза, способные обезоружить Луну. Она наклоняется, чтобы приласкать питомца в знак извинения, готовая к тому, что собака растянется на полу пузом кверху (она всегда так делает, когда видит приближение Луны).

Однако на этот раз Нашира лает и, грациозно отвернувшись, уходит в сторону двери. Луна провожает ее хмурым взглядом, пока в ее поле зрения не появляется пара ног, стоящих на пороге. Эти ноги облачены в потертые кроссовки, зашнурованные и раскрашенные вручную. Луна прекрасно знает, кого обнаружит, подняв глаза, но это ничуть не отменяет ее удивления. Увидеть Ирис у входа в свою комнату – это все равно, что увидеть Уго, бывшего парня Эрин, в библиотеке. Луна никогда не была свидетельницей этого действа и не надеялась когда-либо стать. В общем и целом единственная, кто бывала в ее комнате, – это Эрин, и только потому, что она пробирается туда (тоже мне шпионка!) каждый раз, когда идет к Гале заниматься тхэквондо.

Мать Луны появляется за спиной Ирис. Она широко улыбается, как будто ей сказали, что Санта-Клаус приносит подарки взрослым, которые достают своих дочерей.

– Луна! К тебе пришла подруга! – говорит она, а затем оборачивается в сторону гостиной. – Сделай тише телевизор, пришла подруга Луны, им наверняка мешает шум!

Отец Луны высовывает голову из гостиной и смотрит на Ирис. Мама локтем подталкивает мужа, как бы ругая его за отсутствие такта («Как иронично!»), и тоже уходит в гостиную. Даже несмотря на закрытую дверь, их перешептывания отлично слышны.

Луна закатывает глаза и затем снова сосредотачивается на Ирис – та, веселясь, разглядывает ее. Однако, как только Луна приглашает ее войти в комнату с неловким «э… привет», выражение лица Ирис радикально меняется, как будто она внезапно вспомнила, почему она здесь. Какой бы ни была причина, это выглядит не очень хорошо.

– Почему ты пришла? – спрашивает Луна.

Ее вопрос звучит немного грубо, хотя в этот раз она дерзит не нарочно. Но как иначе спросить свою приятельницу – стражницу Ордена Мистикал – почему она без предупреждения появилась в твоей комнате и теперь смотрит на тебя с таким видом, с каким обычно смотрят дрянную романтическую комедию?

Ирис глубоко вздыхает. А затем, как ни в чем не бывало, выпаливает:

– Кажется, мне приснился сон-предчувствие. Ну, на самом деле я знаю, что это был именно он, сон-предупреждение. Там была ты с Ханой и Эрин, и вы вызывали демона.

Луна молчит. Какая-то часть ее мозга решает, что самое разумное в этой ситуации – это молчать, открыв рот, как рыба. А другая часть, еще более глупая, заставляет ее сделать шаг по направлению к письменному столу, где лежит дневник Изабель, до сих пор открытый на записи от 23 октября. Словно защищая, Луна прикрывает его ладонью, что, кстати, можно назвать самым абсурдным движением, которое она могла бы совершить, чтобы сохранить дневник в секрете. «Отличная работа, мозг», – огорченно думает она. Но притворяться уже поздно. Зеленые глаза Ирис скользят по дневнику. В потертой кожаной обложке он похож на мигающий знак с надписью: Я ЗДЕСЬ ГЛАВНЫЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ!

– Что это?

Инстинктивно Луна прижимает дневник к груди: единственный жест, который может сделать эту ситуацию еще более сомнительной. Закрыв глаза, она проклинает себя и, прежде всего, своих родителей. Их вина, что она не умеет притворяться! Ну и как у такой пары могла родиться хитрая и изобретательная дочь?

– Он принадлежал предыдущей эфирной мистикал, – наконец признается она, виновато взглянув на дневник.

– Ты украла его у бабушки.

– Очевидно.

– И Селена не узнала, что он у тебя? – спрашивает Ирис, закрывая за спиной дверь и садясь на кровать. Вероятно, Нашире это кажется безобидным, потому что она подходит лизнуть ее кроссовки. Ирис рассеянно гладит животное между ушей – так рассеянно, что даже не замечает, как собака поддается ласке и поворачивается животом кверху, чтобы ее почесали.

«Вот предательница!»

Луна перетаскивает стул, садится напротив Ирис и неохотно протягивает ей дневник.

– Если бы она узнала, мы бы сейчас его не читали…

– Да уж…

Луна знает, что если бы Ирис была не Ирис, то ее «да уж…» обязательно сопровождалось бы парочкой не слишком лестных комментариев в адрес Селены. Но Ирис – это Ирис, и она то ли слишком осторожна, то ли слишком вежлива, чтобы плохо высказаться о бабушке в присутствии Луны. Но ее манера поджимать губы и так выражает все необходимое. Однако Луна улыбается.

Она надеется, что Ирис не заметила выражение ее лица, но затем поднимает глаза и видит: та тоже слегка улыбается.

– Ты читаешь мои мысли? – спрашивает Луна.

– В этом нет необходимости, – отвечает Ирис. Ее улыбка кажется еще шире.

Луна не понимает, смеяться ей или злиться, поэтому решает цокнуть языком и переключить внимание на Наширу, которая продолжает размахивать своими маленькими лапками в воздухе в ожидании ласки. Луна увлеченно чешет ей живот, используя это как предлог, чтобы не смотреть на Ирис. В этом нет необходимости, значит… Неужели она намекает, что Луна так предсказуема?

– Так, вернемся к Изабель… – Ирис не сводит глаз с животика Наширы. – Бабушка и Гала сказали, что временные сбои – когда Врата открылись раньше ожидаемого – это исключительное явление и только наше поколение мистикал с ним столкнулось. Но это неправда.

– Они явно что-то от нас скрывают. Какая неожиданность!

Луна наконец осмеливается отвести взгляд от Наширы, но перед ней уже не глаза Ирис, а ее шея: та наклонилась, чтобы изучить дневник Изабель.

– По их мнению, всегда и во всем виноваты мы… – бормочет та.

Ирис замолкает на полуслове, но Луна знает, что она имеет в виду. Естественно, Ирис все еще злится на Селену и Галу: они продолжают обвинять ее в телекинетическом беспорядке, потрясшем дом, и эти упреки не прекращаются с самого первого визита – когда сервант сошел с ума и буквально «выплюнул» всю посуду, как будто это были не тарелки, а ножи для метания.

– В любом случае, – говорит Луна, – ясно одно: мы не первые мистикал, у кого проблемы с Вратами. Изабель хотела выяснить, почему так происходит, чтобы… остановить это, я думаю. Врата открываются в любом случае, это неизбежно. Но если это случается слишком рано, аберранты…

– …начнут переходить в наше измерение прежде, чем мистикал научатся контролировать свои силы, – прерывает Ирис, отрываясь от дневника. – Как и в нашем случае.

– Ну, – Луна скрещивает руки на груди, – мы избавились от всех аберрантов, которые попались на пути, – сердито продолжает она.

Ирис бросает на нее косой взгляд, словно напоминая, что они в одной команде. Луна пытается звучать более дружелюбно, когда добавляет:

– Дело в том, что Изабель начала расследование. Она не смогла найти на Земле ничего, что ускорило бы открытие Врат, поэтому решила поискать ответ…

– …в Умбрии.

Луна серьезно кивает. Ирис хмурится, и пелена беспокойства застилает ее взгляд. Возможно, рассказывать о дневнике было не такой уж хорошей идеей… Возможно, Изабель была права, скрывая свои планы от остальных стражниц. Возможно (тьфу, Луна одергивает себя, пока мысленно не признает это), Селена и Гала были правы: существуют вещи, о которых остальным четырем мистикал еще рано знать.

Луне кое-что известно… То, чего не знают другие… То, что она согласилась не раскрывать. «Пока что», – говорит она себе всякий раз, когда чувствует угрызения совести.

Однако ей так и не удается побороть чувство вины.

– Луна?

Ирис машет рукой перед лицом Луны, чтобы вывести ее из задумчивости, так близко, что можно увидеть следы от ручки и пятна краски на ее пальцах. Проклятие! Предполагается, что когда кто-то ведет внутренний монолог, весь мир должен остановиться. Но нет. На глазах Ирис Луна застыла как истукан и уже десять секунд смотрела в никуда.

«Ну, во всяком случае, они и так все думают, что я странная…»

– Да! Хм-м-м… – Луна откашливается. – План Изабель состоял в том, чтобы вызвать аберрантов, расспросить их и выяснить, не происходит ли что-то странное в Умбрии. И конечно же, с большей вероятностью это знали самые умные, а вместе с тем – самые опасные существа. Прежде всего, Изабель призвала…

– …демонов, – снова завершает Ирис, широко раскрыв глаза.

– Ты правда не читаешь мои мысли? – Луна пребывает в замешательстве. – Да, демонов. Именно поэтому в прошлом месяце у меня возникла идея вызвать рденаса, – быстро добавляет она, прежде чем Ирис снова ее опередит.

– А Изабель… она что-нибудь узнала? – спрашивает Ирис, не глядя на нее и снова сосредоточив взгляд на страницах дневника.

– Ну…

Луна склоняется над дневником, ища запись от 23 октября. Ирис молча слушает, пока Луна рассказывает ей о видении, которое демон эробас показал Изабель, и о намерении мистикал вызвать демона астрота.

– Я искала его в бестиарии, – объясняет она. – Это демон Ментального центра. Он выбирает своих жертв из числа тех, кто хранит секреты, а потом поглощает их или что-то в этом роде.

– Получается, Изабель в тайне хотела вызвать демона, который питается людьми, хранящими… тайны. Очень хитро, – Ирис качает головой. – И у нее получилось?

– Это я и хочу узнать. На оставшихся страницах, – пока Луна говорит, Ирис снова принимается листать дневник, – описывается, как она готовилась вызвать астрота… но на этом дневник заканчивается. Хотя здесь много пустых страниц, о самом процессе ни слова не сказано. Как и том, что произошло после вызова демона. По крайней мере, ни в этом дневнике, ни в одном из найденных мной.

– Может быть, остальные защитницы все узнали и остановили ее.

– Может. Но это было бы глупо с их стороны. Изабель придумала хороший план.

– «Хороший»? – Ирис смотрит на нее и с опаской прищуривает глаза. – Луна, ты же не думаешь?..

– Ирис? – слышится чей-то голос.

Обе девочки подпрыгивают от неожиданности, когда дверь спальни открывается и на пороге появляется Гала. Она смотрит на них со своей фирменной, слегка надменной улыбкой и наслаждается тем, что застала их врасплох.

– В этом доме никого не научили стучаться? – ворчит Луна.

– Родители рассказали, что подруга моей сестры, – Гала намеренно подчеркивает это слово, как будто хочет дать понять, как мало она в это верит, – зашла к ней. Подруга с голубыми волосами. Я так и подумала, что это ты.

– Ничего себе ты сообразительная! – шутливо отзывается Луна.

Она бросает осторожный взгляд на Ирис и с облегчением обнаруживает, что дневник исчез. Наверняка та успела спрятать его от Галы в свою огромную сумку с ярким принтом.

Войди в комнату кто-либо другой, в воздухе уже наверняка бы звучали вопросы Луны: «Дневник? Какой дневник? Ирис всего лишь пришла рисовать маслом портрет Наширы, о каких дневниках идет речь?» Однако Гала – одна из немногих, перед кем Луна умеет профессионально притворяться. Она настолько привыкла что-то скрывать от сестры, что очередной маневр дается ей без особых усилий.

Но, к сожалению, к этому не привыкла Ирис, и ее лицо откровенно выражает чувство вины. Гала, нахмурившись, осматривает комнату, но, не найдя ничего странного, снова останавливает взгляд на самом подозрительном объекте комнаты.

– Ирис… что ты тут делаешь?

– Я разве не могу просто прийти поговорить с подругой? – отвечает та, пожимая плечами.

Луна знает (по опыту), как натянуто всегда звучат оправдания Ирис. Но на удивление… сейчас это звучало весьма правдоподобно. Естественно, Гала смущена ответом так же, как и Луна, но она пытается это скрыть, предпочитая не показывать, что есть вещи, способные ее удивить – одна из немногих черт, объединяющих их с Луной.

Когда-то Нора верила, что пережить ночной кошмар наяву может быть увлекательно. И прикольно. Но теперь, когда один из ее самых страшных сценариев осуществился, она больше не видит в этом ничего забавного.

Пересдача.

Нора до сих пор не осмелилась рассказать о ней родителям. Она не готова увидеть, как они пытаются скрыть свое разочарование.

Нора почти не отрывалась от учебника с того момента, как вчера вернулась домой после проваленного экзамена по химии. Что если она придет на пересдачу и снова не сдаст? Это равносильно концу света. Чтобы не отвлекаться, она даже не взглянула на телефон, хотя прекрасно слышала, как он вибрировал пару раз.

Нора знает: это сообщения от Оливера. Первые из них она увидела, еще когда зашла домой – все были отправлены с пятиминутным интервалом.

«Я вышел с экзамена, а тебя нет. Все прошло фигово».

«Ты где?»

«Нора?»

«НОРА??»

«А, игнор, значит. Все понятно, спасибо».

А сейчас, пока она идет в школу, остальные непрочитанные сообщения обжигают ее сумку изнутри, словно она несет в ней комок стыда и вины. Она целый день игнорирует своего парня и даже думать не хочет о том, как он, наверное, зол. Пересекая двор школы Ады Ловлейс, Нора чувствует себя уязвимой, как мишень. Вдруг она встретит Оливера? Вдруг кто-то расскажет ему, что она здесь? Девочка была бы рада иметь при себе плащ-невидимку (или силу Ханы, если уж на то пошло). Но нет. Единственное, что у нее есть, – это свитер, который она надела, несмотря на жару, чтобы скрыть ожог на руке. Лучше бы она выбрала толстовку – в ней, конечно, спаришься, но хотя бы можно натянуть на голову капюшон и исчезнуть. Что ж, тогда бы она выглядела еще более странной и привлекла бы еще больше внимания. Даже ходит она сейчас как-то подозрительно. Наверняка кто-то заметит и…

К счастью, никто ее не перехватывает на пути к главной двери. Эрин, Луна и Ирис уже на месте. Единственная, кого не хватает, это Хана – которая, кстати, и была инициатором встречи. Вчера вечером она написала им загадочное сообщение: «Приходите завтра в школу в десять. Даже лучше в одиннадцать. Я должна быть отдохнувшей, чтобы провернуть свои дела». Когда ее спросили, что она имела в виду под «своими делами», ответом Ханы послужила строчка из смайликов (а именно: дедушка, тапочки, желтое сердечко, лицо в солнечных очках, театральная маска и восемь типов поездов).

– Я не удивлюсь, если она устроит флешмоб, делая Мариан предложение руки и сердца, только чтобы нас не отправляли на пересдачу, – размышляет Эрин. – Хотя все знают, что у нее роман с Йоном.

– У Ханы? – удивляется Луна.

– У Мариан!

– Я откуда знаю! Ты всех шипперишь между собой!

– Эй! – возмущается Эрин. – Только тех, кто друг другу подходит. А согласитесь, между Йоном и Мариан есть какая-то… химия.

Ирис осуждающе смотрит на Эрин, хотя той, конечно же, все равно. Словно по волшебству, Мариан появляется в дверном проеме, двигаясь уверенным шагом и держа портфель в руке. Эрин жестом зовет ее. Едва заметив девочек, учительница хмурится.

– Надеюсь, вы пришли не за тем, чтобы вновь докучать мне своими оправданиями, – говорит она, приближаясь. – Пересдача…

– ЭЙ!!!

Девочки вздрагивают от неожиданности. Игровая площадка заполнена веселящимися и кричащими ребятами, но этот голос отчетливо выделяется на фоне остальных. Нора знает только одного человека, способного так кричать.

Хана оживленно приветствует их, направляясь ко входу. Она держится за руку пожилого мужчины, который опирается на нее, когда они оба подходят к главной двери.

Лучи жаркого солнца греют его обнаженную шею, блики отражаются в очках в красной оправе, за которыми хитро блестят темные, раскосые глаза – такие же, как у Ханы.

– Давай, дедушка! – торопит его внучка, помогая двигаться быстрее.

Мариан всего-навсего хмурит брови, глядя на Хану и ее дедушку, когда те подходят к остальным. Учительница крепко сжимает ручку своего портфеля. Кажется, она набирается смелости, чтобы заговорить, как раз в тот момент, когда дедушка Ханы открывает рот, опережая ее.

– Привет, Ирис, твои волосы, как всегда, такие интересные! – старик наклоняется к ней для приветственного рукопожатия. Видимо, для них это нечто совершенно нормальное, поскольку Ирис в ответном жесте протягивает руку с довольно необычной для себя улыбкой. Затем дедушка Ханы поворачивается к остальным. – Рад видеть вас снова, – он подмигивает им так быстро, что Норе кажется, будто ей показалось. – А вы, должно быть, Мариан Учительница-Химии?

– Просто Мариан, дедушка, – поправляет его Хана, дергая за рубашку. – Просто Мариан.

– А почему не Мореан, как море? – шутит он.

Эрин усмехается. К счастью, Мариан слишком сбита с толку сумасшедшим поведением дедушки Ханы, чтобы это заметить.

– Дело в том, что… – она откашливается. – Видите ли, сеньор… м-м-м…

– «Сеньор М» звучит отлично, спасибо. Хотя в этих местах я больше известен как «Дедушка Ханы» и «Мистер Крутые Очки».

– Дедушка, никто тебя не называет «Мистер Крутые Очки».

– Тс-с-с… Кто-то же должен начать легенду…

– Давай, дедушка, – мягко подталкивает его Хана, – мы отошли от темы.

– Да, точно, прости, – дедушка Ханы поправляет очки. – Я правильно понимаю, что моя внучка вместе с подругами вчера опоздали на экзамен по химии?

– М-м-м… так оно и было.

– Понимаете, девчонки опоздали, потому что помогали мне.

Луна и Ирис смотрят на Хану с растерянными лицами. Они так плохо скрывают удивление, что Норе приходится легонько толкнуть Ирис, чтобы она сменила эту подозрительную эмоцию.

– Ну надо же, – отвечает Мариан, обрывая его.

Она снова хмурится, и Нора готова поклясться, что еще немного, и из ноздрей у учительницы повалит пар. Она похожа на дракона, который готовится извергнуть огонь. Тем не менее, дедушка Ханы сохраняет свою добрую улыбку (Нора подозревает, что Хана сделала бы то же самое, окажись она перед настоящим драконом, и надеется, что ей никогда не придется это проверять).

– Ну да. Я гулял и… вдруг упал, – объясняет он. – Колено страшно разболелось! Я знал, что Хана рядом и позвонил ей. Она немного испугалась, – Хана кивает с надутыми губами (идеально для сентиментальной рождественской рекламы), – поэтому привела своих подруг мне на помощь, – как только дедушка замечает, что Мариан готовится что-то сказать, он спешит добавить. – Вы, наверное, задаетесь вопросом: «А зачем он позвонил внучке?». Я знаю, логичнее было бы позвонить дочери, но она бы начала возмущаться (Хана, не закладывай меня маме) и запретила бы мне прогуливаться одному в этом районе. Она говорит, что в моем возрасте гулять около стройки очень опасно… и посмотрите! Она оказалась права!

– Да, понятно… – бормочет Мариан. Она настолько потрясена очевидной ложью дедушки Ханы (и наглостью, с которой он преподносит эту историю), что не сводит с него глаз. К счастью. Отведи она взгляд, и лица Ирис, Луны, Эрин и Норы тут же бы уничтожили его алиби.

– Как вы понимаете, сейчас я чувствую себя очень виноватым, ведь из-за меня девочкам придется идти на пересдачу, – продолжает дедушка Ханы. – А ведь они так знают предмет, что слушать их – одно удовольствие! Итак, кто назовет мне атомную массу сальчичония[1]?

– Дедушка! – обрывает его Хана. – Ты никогда не запомнишь…

Он цокает языком в знак согласия.

– Мне очень жаль, что так произошло, но стандартная процедура… – невнятно проговаривает Мариан.

Дедушка Ханы широко открывает глаза – теперь они кажутся огромными за стеклами очков. Он похож на маленького зверька из мультиков. «Даже Мариан не сможет устоять перед этим взглядом!» – думает Нора. «Он мог бы растопить лед даже лучше, чем я со своими суперспособностями». Мариан с поразительной стойкостью переживает приступ умиления, но Нора наблюдает, что учительница продолжает сжимать ручку портфеля. Она скрещивает пальцы за спиной, физически ощущая, как тяжело дается Мариан принятие решения. Как будто на нее саму надели скафандр с горячим воздухом. «Убедите ее, пожалуйста. Убедите ее…»

Когда учительница опускает плечи, осознавая свое поражение, Нора едва не плачет от радости.

– В любом случае, – вздыхает Мариан, – думаю, мы сможем это исправить. У меня не получится провести экзамен только для вас, но вы можете выполнить отдельное задание до официального окончания сессии. Срок сдачи будет… Давайте так: день бала – крайний срок. Но предупреждаю вас, задание сложное, а у вас будет всего неделя. Может, лучше пойдете на пере…

– Мы все сделаем!

Быстрый ответ Эрин застает Мариан врасплох. Она побежденным взглядом смотрит на девочек и, наконец, на улыбающегося дедушку Ханы.

– Хорошо, – вздыхает она. – Я пришлю вам письмо с инструкциями на электронную почту. Но я по-прежнему настаиваю…

– Большое спасибо за понимание! – перебивает дедушка. – Таких профессионалов, как вы, Ма-а-ариан, – здесь он специально делает акцент на букве «а», – должно быть больше. Ой! – неожиданно восклицает он, указывая на учительский портфель. – Кажется, вы куда-то очень спешите. Не смею больше вас задерживать. Идите, идите!

Будто до конца не веря в произошедшее, Мариан уходит, бросив невнятное: «Была рада знакомству», – и махнув рукой в неопределенном жесте. Они провожают учительницу хором «спасибо», и эти слова следуют за ней, как эхо, пока она не исчезает в помещении все еще качая головой.

– Что ж, дамы, – говорит дедушка Ханы (Нора понимает, что до сих пор не знает его имени, но идея называть его «сеньор М» ей, как ни странно, нравится). – Рад был помочь, а еще мне было приятно наконец-то познакомиться с остальными подругами Ханы, – добавляет он, слегка ущипнув Луну за щеку. – А сейчас, прошу меня извинить, я встречаюсь с друзьями из моей команды по катанию на роликах.

Старик смеется, заметив удивленные лица всех четверых девочек. И, смеясь, уходит к школьной ограде.

– Твой дедушка такой милый, – отмечает Нора. Не будь она ужасно смущена, она бы догнала его, чтобы обнять и поблагодарить за спасение от пересдачи.

– Он… такой, как ты. Это ты в обличьи дедушки, – говорит Луна Хане.

– Он самый лучший. Но не думайте, что он помог нам за бесплатно: теперь мне предстоит уговорить маму разрешить ему выпить кофе после ужина.

Луна не слышит ответа Ханы. Внезапно ее лицо принимает отсутствующее выражение. Нора смотрит на остальных и сразу понимает, в чем дело.

Сейчас она в полной мере распознает, что Ирис телепатирует сообщение Луне. Нора также не упускает ни пристальный взгляд, который Ирис бросает на Луну, ни того, как она молча отвечает на него, прежде чем сделать глубокий вдох и сказать:

– Знаете… Я должна кое-что вам рассказать…

Норе следовало бы уже привыкнуть к фантастическим приключениям, в которые превратилась ее жизнь с тех пор, как она стала мистикал. Но у нее до сих пор не получается.

Пока Луна рассказывает им о предположениях Изабель о Вратах и астроте, Нора вынуждена не подавать виду, насколько она взволнована. Вещие сны, дневник из XIX века, демоны…

Обалдеть! Если бы это было краткое содержание романа, она бы обязательно купила его, да еще и в твердом переплете. На самом деле она понимает: дело очень темное, и это, вероятно, означает, что их ожидают определенные трудности. Они же мистикал, охраняющие порядок на Земле и что-то вроде того… Но все равно это обалдеть как круто!

По крайней мере, так было до тех пор, пока не начался спор.

– Я всего лишь говорю, что это не такая уж безумная идея! – настаивает Луна. – Я выяснила: астроты питаются чужими тайнами. И они бессмертны. Если в Умбрии происходит что-то странное, астрот наверняка знает, в чем дело.

– Я согласна: идея хорошая, – поддерживает Эрин.

Ирис же так яростно трясет головой, что один из ее пучков начинает развязываться.

– Знаете что? Я тоже читала бестиарий, и описание астрота в точности соответствует описанию демона, которого я видела в своем… сне… или видении, что бы то ни было. И он показался мне очень опасным.

Нора закусывает губу. Воображать эпичные сцены с мистикал и демонами – это одно дело, а подвергать себя и других реальной опасности – совсем другое.

– Я согласна, – произносит она, почти не повышая голос. – Мне кажется, мы немного… торопимся с вызовом этого демона.

– Но Ирис видела, как мы это делали. Это же значит, что так и случится, да? – вмешивается Хана. Ее энтузиазм – это живая демонстрация того, что Нора чувствует внутри. Вернее, то, что она почувствовала несколько секунд назад. Теперь при мысли, что демон может причинить вред девочкам, у нее скручивает живот.

– Я не знаю, – признается Ирис. – Но я не хочу верить, что видения невозможно изменить. Интересно, для чего они нужны?

– Мы могли бы спросить бабушку Луны. Я уверена, она знает, чем закончилась история с Изабель и демоном.

Идея Эрин провоцирует то, что секунду назад казалось невозможным – объединение Луны и Ирис. Каждый раз, когда поступает предложение обратиться к Селене, они открыто протестуют. И Нора в чем-то с ними согласна.

– Нам нужно пойти и рассказать ей о грифе, тогда она сможет внести новые сведения в бестиарий. Давайте начнем с этого, – говорит Нора, стараясь найти компромисс, – и если вдруг речь зайдет… можно спросить про Изабель и астрота.

Луна сварливо бормочет: «Ладно, но ты увидишь, что это бесполезно», – и они отправляются в путь. Нора пытается укрыться от напряжения среди шума машин, искоса поглядывая на прохожих. Обычно она играет, придумывая для каждого из них истории и представляя, откуда или куда они идут. Но в этот раз даже это хобби не помогает ей переключиться: с каждым шагом ее накрывает волна дискомфорта. Когда девочки останавливаются на светофоре, Нора первая замечает, кто их ждет на перекрестке, и приветствует его улыбкой и взмахом руки. Это привлекает внимание Ханы.

– Габриэль!

Хана поднимает катящийся по земле шарик из фольги и бросает его в друга. Она промахивается, но этого достаточно, чтобы тот их заметил. Габриэль смотрит по сторонам и бежит на красный по направлению к Хане. Но вместо того, чтобы встретить его со свойственным ей радушием, она принимает позу «руки в боки», а ее лицо искажает гримаса недовольства.

– Какая безответственность! Почему ты не дома? Ты ведь должен готовиться к математике! У тебя же завтра пересдача!

Голос, которым она делает выговор Габриэлю, удивительно похож на голос его учителя по предмету. Хана так же делает акцент на некоторых согласных, хоть и предпочитает не плеваться во время разговора. Чего, к сожалению, не скажешь о преподавателе Габриэля по математике (по этой причине его ученики тянут жребий, чтобы определить, кто должен сидеть в первом ряду).

– Безответственный?! Я?! – отвечает ее друг, в шутку обижаясь. – Вчера я заметил, что вы не писали экзамен по химии. Что случилось? Это что, было на спор? Потому что однажды я поспорил, что смогу проглотить целую пачку острого соуса и… Ладно, я вообще-то иду от врача. Я уже объяснял отцу, что это никак не связано с головной болью, но он настоял… Может, дело в банке мороженого, которую я проглотил в один присест? Но об этом я, конечно же, ему не рассказал, – Габриэль пожимает плечами. – Так что вы говорили про химию?

– Да ничего особенного, семейные обстоятельства, – быстро вмешивается Нора.

– У всех одновременно? – Габриэль хмурится, а Нора напрягается в ожидании новых вопросов. Она уже придумывает новые оправдания, но мгновение спустя парень расплывается в щербатой улыбке, приговаривая: «Как мило, я и не знал, что вы так близко сдружились».

– Ну, у меня много друзей, – подчеркивает Эрин.

– Мы помогали моему дедушке, – поясняет Хана.

– Как в тот раз, когда он позвонил тебе, потому что кошка вывалялась в картофельных очистках и была похожа на кошачью мумию Тутанкотона III? Теперь твоя очередь страдать, котище, верни мне мою девочку?

Услышав это, Луна хмурит брови.

– Есть фильм «Тутанкотон»?

– Есть три фильма о Тутанкотоне, – добавляет Ирис.

– На самом деле их пять, – выпаливает Нора.

Она едва сдерживается, чтобы не выругаться. Какая она глупая! Нора чуть не проболталась, что, не отрывая глаз от экрана, посмотрела все пять частей Тутанкотона. Лишь бы никто не заметил… Каждый раз, облажавшись, она смотрит куда угодно, только не на Ирис, стараясь выглядеть равнодушной и не давать той повод лишний раз проникнуть в ее мысли. Хотя Ирис никогда бы не сделала этого без разрешения Норы… Ведь так?

– Да их все вокруг знают, – импровизирует Нора. – Это как фильмы про торнадо с акулами…

– Такие фильмы существуют? – вскрикивает Хана.

– Нужно обязательно посмотреть!

«Отличная смена темы».

Нора подпрыгивает, услышав голос Ирис в своей голове.

«Что касается фильмов про акул, – поясняет та, – у тебя получилось отвлечь Габриэля. Я так устала придумывать отговорки, когда речь заходит об аберрантах и это нужно скрыть».

Нора застенчиво улыбается. Как будто ее намерением с самого начала было отвлечь Габриэля.

Пока Габриэль и Хана оживленно болтают, Эрин замедляет ход. Никто из них не является мистикал Ментального центра, но после многих лет дружбы они с Норой развили своего рода телепатию. Норе достаточно одного взгляда, чтобы понять – подруга намерена чем-то с ней поделиться, поэтому она догоняет Эрин и они вдвоем останавливаются перед красным сигналом светофора.

Как только остальные проходят мимо них, Эрин шепчет, хитро поглядывая вслед Хане и Габриэлю:

– Представь, как мило они будут смотреться на выпускном.

Друзья тем временем уже на противоположной стороне пешеходного перехода. Эрин разглядывает их, ослепительно улыбаясь, будто знает какой-то секрет. Нору почему-то это немного раздражает.

– Думаешь, они пойдут вместе? Типа… как пара? Насколько я знаю, они просто друзья.

– Пока что, Нора. Позволь мне позаботиться об этом.

– Значит, эфирный щит смог удержать грифа, но на аберранте не осталось ни царапины, – бормочет Селена. – Мы этого не знали.

Бабушка Луны задумчиво подносит ручку к губам, затем склоняется над книгой Хранительницы и делает пару записей изящным почерком – похоже на надписи с афиш старых фильмов.

– Это так странно, – отмечает Эрин. – В бестиарии сказано, что стражницы предыдущих поколений сражались с грифом. Но… неужели мистикал не додумалась атаковать его эфиром? Это же… самое очевидное решение. Если бы она проверила, в бестиарии написали бы, что это не работает. Но там ничего подобного не говорится. Как такое возможно?

Вопрос Эрин – это идеальное сочетание невинного выражения лица и обвинительного тона. Хана уже не удивляется ее способностям: она не раз думала, что из Эрин вышла бы прекрасная актриса. К тому же она держится как настоящая звезда.

– Девочки, если вы намекаете на что-то конкретное, то можете перестать вести себя по-детски и сказать мне прямо, – подводит итог Селена, не отрывая глаз от книги.

– Хорошо, – Эрин опирается обеими руками на поверхность стола. – Что вы знаете о предыдущей мистикал Эфирного центра?

Нора и Луна широко открывают глаза, как будто Эрин произнесла одно из тех ругательств, которые обычно «запикивают» по телевизору.

– А что? – невинно восклицает Эрин. – Мы договорились, что спросим, если об этом зайдет разговор.

– Разговор не «зашел», скорее ты его начала, – возражает Ирис.

Эрин пожимает плечами, но делает это явно гордясь собой. Она даже не смущается, когда Селена открыто спрашивает:

– А что вы знаете о предыдущем поколении мистикал? – ее глаза напоминают две маленькие щелочки посередине лица. Даже Хана бы испугалась этого взгляда, если бы не верила, что глубоко в душе (очень глубоко в душе) она милая старушка.

– В любом случае больше, чем вы с Галой нам рассказали, – ворчит Луна, скрещивая руки на груди.

– Я не понимаю, почему мы вообще должны были тебе что-то говорить, – добавляет бабушка, перебирая кольца, вплотную облепившие пальцы.

– А, нет? Но почему у вас такое лицо? – спрашивает Ирис. – Вы явно что-то скрываете.

– Ирис, дорогая, мне жаль, что ты все еще злишься на меня. Когда все вышло из-под контроля, мы с Галой должны были проявить больше сочувствия… Но пора уже прекратить эту историю про то, будто мы что-то от вас скрываем.

– Речь вовсе не об этом, – протестует Ирис. – Более того, в случившемся не было моей вины, и вы это прекрасно знаете.

Неподготовленный наблюдатель сказал бы, что она спокойна. Однако, увидев лицо подруги, Хана наклоняется через стол, чтобы быть ближе к Селене, а точнее – чтобы в любой момент встать между ней и Ирис, если понадобится. Потому что Ирис похожа на научный эксперимент: интересный, трудный для понимания и способный взорваться без предупреждения (по крайней мере, именно так Хана представляет научные эксперименты).

– Нам просто интересно, что случилось с Изабель, – говорит Хана.

Как только последнее слово слетает с ее губ, Селена перестает перебирать кольца и устремляет на нее взгляд.

– Откуда ты знаешь ее имя?

Упс.

– Я прочла его у вас в мыслях, – прикрывает подругу Ирис. – И телепатировала Хане. Я хотела посмотреть, как вы отреагируете, услышав это имя, и вы только что сами подтвердили наши подозрения, – импровизирует она.

Селена, кажется, впечатлена. Хана тоже, но по совсем другой причине: впервые в жизни Ирис придумала оправдание, в которое веришь. Она гордится ею.

– Ты не сказала мне, что овладела телепатией, – упрекает ее Селена.

Ирис пожимает плечами.

– Я прекрасно контролирую свои способности, – отвечает она. – Это вы все время пытаетесь…

Ее прерывает крик Селены. Хана оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как кресло бабушки Луны отлетает назад и врезается в сервант с фарфоровой посудой. Громко звенят тарелки и стаканы.

– Бабушка!

Нора и Луна первыми подбегают к Селене, упавшей от удара. Она лежит на полу, запутавшись в беспорядке шарфов и шалей. Бабушка сразу же опирается на руки внучки и Норы, помогающих ей подняться, но взгляд ее прикован к Ирис.

– Успокойся. Я не хотела на тебя давить… Я знаю, что…

– Эй! – Ирис не сдерживает возмущения. – Вы думаете, это я запустила кресло?

– Ирис никогда бы этого не сделала! – Хана встает на защиту подруги.

– Намеренно, нет, – замечает Селена, поднимая опрокинутый стул и возвращая его на место. Затем, сосредоточенно поправляя подушку на сиденьи, она добавляет. – Но напряженное состояние может провоцировать подобные эпизоды и…

– Я же сказала, что прекрасно контролирую свои!..

На этот раз это чувствуют все. Земля под ногами трясется. Стулья раскачиваются, в очередной раз едва не сбивая с ног Селену, которая собиралась присесть. Все здание трясется. Они слышат грохот, вызванный падением какой-то мебели наверху, и крики (Хана надеется, что это крики от испуга и удивления, нежели от боли) снизу.

Но это длится всего несколько секунд. После напряженной паузы вокруг начинают раздаваться растерянные и гневные голоса соседей. Селена быстро выходит на лестничную площадку в сопровождении девочек. Сосед напротив уже охраняет лестницу. Он держит в руке пустую чашку из-под кофе, а на элегантной рубашке с изображением фламинго виднеется коричневое пятно.

– Что за фигня тут происходит?

– У нас снова толчки! – раздается голос сверху.

Хана поднимает голову и видит маму Габриэля, склонившуюся над перилами на верхнем этаже.

– Мы только что купили новую посуду! А теперь, надо же, прямиком в мусорку!

– У меня опрокинуты все стулья на кухне! – жалуется Селена. – Наверняка это стройка в соседнем квартале…

– Завтра же позвоню в администрацию, это же просто невозможно!

– Отличная идея!

Соседи разглагольствуют еще немного, но вскоре расходятся по домам. Эрин, Луна, Ирис, Нора, Селена и Хана – последние, кто остаются на лестнице.

– Нам удалось их обмануть, но так продолжаться не может, – Селена смотрит в пустоту, но все знают, с кем она разговаривает.

– Вы действительно думаете, что в этом виновата я? – спрашивает Ирис.

– Селена, Ирис очень хорошо контролирует свои силы, – шепчет Нора. – Она не…

– Я думаю, вам пора идти домой, – это единственный ответ Селены. – Позвоните мне, если вспомните еще что-нибудь о грифе. Я добавлю в свои заметки.

Затем она уходит в квартиру, оставляя девочек одних на лестничной площадке.

– Я так и знала, – ворчит Ирис. Ее глаза заметно сужаются.

– Да, она переборщила, – соглашается Нора. – Продолжает винить тебя, когда уже ясно, что…

– Я не это имею в виду.

– Тогда что происходит?

– Сейчас она будет звонить Гале, – заключает Ирис. – Я видела это в ее мыслях. Она думала о нескольких вещах одновременно, все было немного сумбурно, – добавляет девочка, прикладывая руку к виску, – я почти уверена: она расскажет ей что-то об Изабель.

– Честно говоря, это немного некрасиво, – говорит Эрин, подперев руку бедром, – ты можешь проникнуть в наши головы, и мы этого даже не заметим…

Ирис обиженно смотрит на нее.

– Я не лезу к вам в головы!

– Ну, в мою – да, – объясняет Эрин.

Хана прекрасно помнит неразбериху, которая возникла, когда Ирис прочитала мысли Эрин в прошлом месяце и подумала, что та была в сговоре со старшеклассниками, намеревавшимися сорвать весенний мюзикл. Однако сейчас Эрин, похоже, не особенно расстроена, а скорее рада, что оказалась права.

– Это другое. В тот момент я подумала, что ты собираешься… – Ирис на мгновение колеблется. – Сейчас я бы уже за тобой не шпионила. Ни за кем из вас. Обещаю, – добавляет она с ироничной улыбкой. Однако Хана знает, что подруга говорит серьезно.

– Как трогательно, – издевается Луна, хотя тоже улыбается. По крайней мере, положение уголков ее губ напоминает улыбку, которая появляется у нее на лице, когда она счастлива.

– А меня не беспокоит, что ты можешь прочитать мои мысли, – вмешивается Хана. – Если только это не в канун Рождества или твоего дня рождения. Иначе никакого сюрприза не получится!

– Не поймите меня неправильно, – говорит Эрин, прислоняясь к стене на лестничной площадке и глядя на Ирис. – С учетом того, что теперь мы в курсе планов Селены и Галы… мы должны что-то сделать с этой информацией, верно?

С тех пор как Хане рассказали, в чем заключается ее сила, она поняла: это ее призвание.

Кто способен управлять силой света лучше, чем настоящая звезда?

Одной этой мысли Хане достаточно для трансформации. Это часть процесса всегда давалась ей очень легко. Что ж, всего-то нужна радостная мысль – а кто не обрадуется возможности перевоплотиться в сказочную волшебницу в красивом блестящем костюме? И готово!

Однако Хана должна признать: научиться владеть своими силами оказывается немного сложнее. Но она справится!

С тех пор, как Хана узнала, что мистикал Светового центра могут становиться невидимыми, она работала над этим каждый день. Ну, или почти каждый. И у нее получилось. Ну, или почти.

Но в этот раз у нее точно получится.

Хана открывает глаза, чувствуя, что невидимый купол уже накрыл ее. Она все еще находится на лестничной площадке вместе с Норой, Ирис, Эрин и Луной. Судя по тому, как они на нее смотрят (вернее не смотрят), она понимает: удалось!

Она берет ключи Луны, чтобы попасть в квартиру ее бабушки, украдкой приоткрывает входную дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть в холл, и осторожно закрывает, закончив маневр. Голос Селены приглушенно доносится из гостиной. Либо Ирис права и бабушка позвонила Гале, либо она разговаривает сама с собой. Интонации Селены звучат очень напряженно, и, честно говоря, Хана не удивилась бы, если бы она ругала свои подушки за недостаточную пушистость или что-то в этом роде. От этой дамы можно ожидать чего угодно. Хотя Хана обязана сказать в защиту бабушки Луны, что та всегда предлагает им шоколадное печенье, когда они приходят в гости. Сложно, конечно, назвать его самым вкусным печеньем в мире, но, как сказала бы Нора, это проявление заботы со стороны Селены.

Все, что требуется от Ханы, – это приложить ухо к двери гостиной и подслушать разговор. Но с этим бы она справилась и два месяца назад, еще до обретения суперсилы. Какая польза тогда от умения превращаться в невидимку? Она достойна награды за приложенные усилия.

Убедив себя, что ей необходимо установить с Селеной зрительный контакт (чтобы удостовериться, что та разговаривает с Галой, а не с подушкой), Хана заглядывает в полуоткрытую дверь справа от нее, и эта дверь ведет на кухню. Это одна из тех потрясающих современных кухонь… с отверстием над над раковиной, которое выходит прямо в гостиную. Хана поднимается на руках, чтобы пробраться к вытяжке, ведущей в зал. Ей удается удержаться и не свалиться в раковину, что для нее весьма похвально. Девочка высовывается насколько может, чтобы лучше видеть Селену.

Бабушка Луны поворачивается к ней спиной и, по сути, разговаривает не с подушкой, а с мобильным телефоном, приложенным к уху.

– …невозможно, чтобы это было дело рук Ирис, Гала.

АГА! Гала! Ирис была права!

– И меня беспокоит то, что, по ее словам, она видела. Да, в мыслях того метаморфа еще месяц назад, – Селена делает паузу, явно прислушиваясь к ответу внучки. – Да, но как они себя почувствуют, если узнают, что мы сами понятия не имеем о происходящем? Они еще очень юны, Гала. Среди этого беспорядка им необходимо в чем-то найти опору. Им нужно верить, что у нас все под контролем.

Странно слышать, как непреклонная и серьезная Селена говорит такие вещи. Даже как-то грустно. Это все равно, что увидеть в супермаркете Санта-Клауса, снимающего накладную бороду и говорящего: «Вообще-то меня зовут Пако. Я хотел сыграть Жана Вальжана в „Отверженных“, но не сложилось, и вот я здесь…»

– Может быть, если Эрин… Ты все еще занимаешься с ней тхэквондо, да? Возможно, у нее получится их вразумить. Хотя сегодня я заметила, как она немного разозлилась… На самом деле… это она подняла тему Изабель, – и снова пауза. Прислушавшись, Хана может различить шепот Галы на другом конце линии. – Нет, я не знаю… А что если они читали ту хронику… от 23 октября 1818 года? Что если они обнаружат, что демон астрот поглотил Изабель?

Хана чуть не падает в раковину. Она еще больше пролезает в сторону гостиной, и теперь ее тело находится одновременно в двух комнатах. Нет, ей ни в коем случае нельзя прослушать, что еще скажет Селена… Это самый ответственный момент в ее шпионской карьере! Она уже представляет, что скажут остальные девчонки, когда она им все доложит.

– Неужели демон астрот и вправду похитил Изабель?

– Обалдеть, Хана, ты потрясающая шпионка!

– Шпионка, достойная Оскара!

– Нет, этому нет никаких подтверждений… Но в хронике сказано, что остальные защитницы обнаружили следы пентаграммы, используемой для вызова демона. Изабель очень ясно изложила свои намерения в дневнике, и символы на пентаграмме соответствовали тому, что она собиралась сделать. Больше ее никто не видел. Другого объяснения у меня нет: Изабель вызвала астрота, он забрал ее в Умбрию… и она не успела вернуться. Если твоя сестра и остальные узнают об этом… Неизвестно, что взбредет им в голову. Вероятно, они думают, что могут разобраться с этим самостоятельно. Я предполагаю, они способны вызвать астрота и допросить его об Изабель.

«Ничего себе», – думает Хана. «А неплохой план, однако».

Сказав это, Селена молчит. Бормотание Галы продолжается так долго, что у Ханы начинают затекать ягодицы после пребывания в таком неудобном положении. Она осторожно меняет позу, наблюдая за Селеной. Девочка так сосредоточена на своей цели, что едва не опрокидывает стоящий рядом поднос и спешит поправить его прежде, чем он с грохотом упадет на пол. Это серебряный поднос с маленькими черными пятнышками, который Селена достает всякий раз, когда они к ней приходят гости: печенье, которое так и осталось нетронутым, красуется на его ровной поверхности. Хана смотрит на свое отражение в серебре: вот, сидя около раковины, она выглядит так… профессионально. Ей трудно снова сконцентрировать внимание на Селене, которая ходит по комнате большими шагами.

Бабушка начинает оборачиваться, когда Хана понимает кое-что важное: она увидела свое отражение, посмотревшись в поднос!

Она увидела себя! Она больше не невидимка!

Хана прячется за стеной и в спешке задевает поднос с печеньем. Это всего лишь легкое прикосновение, но обертки шуршат, прямо как в рекламе, когда дети их открывают за завтраком.

– Гала, подожди секунду. Я тебе перезвоню.

Хана уже не видит Селену, но ее шаги звучат ближе и ближе. Успеет ли она снова превратиться в невидимку или стоит придумать оправдание? Хана отличная актриса – она может заставить поверить во что угодно: например, она что-то забыла (да, рядом с раковиной, случайно)… или что она работает на фабрике по производству печенья и ее послали уничтожить всю продукцию конкурентов… Да, что-нибудь в этом роде – звучное и простое.

И в этот момент Хана понимает. Она ведь может заставить Селену поверить во что угодно. Даже в то, что Ханы там нет.

Звон ожерелья бабушки Луны знаменует ее появление на кухне. У нее нахмурены брови (как необычно!), а губы сжаты так плотно, что их едва видно. Она осматривает всю комнату, ее взгляд останавливается в углу, где затаилась Хана… но Селена проходит мимо. Девочка не испытывала такого напряжения с тех пор, как ее учитель математики во втором классе устроил ей «допрос» по таблице умножения на «пять», а шпаргалка была написана у нее на ладони.

Хана знает (Эрин любит напоминать ей об этом), что, становясь невидимой, она имеет дело «только с преломлением света, а не с материей, следовательно она все еще остается в теле». Иными словами, если Селена прикоснется к ней, – пиши пропало! Естественно, бабушка Луны что-то подозревает: она движется по кухне с вытянутыми руками. Кольца звенят рядом с Ханой, и та прогибается назад, как пантера, прямо к отверстию, соединяющему кухню с гостиной. Она плохо разбирается в физике, но необязательно быть Эрин, чтобы знать о существовании гравитации и чувстве равновесия. Последнее у нее не так уж и развито, а вот первое начинает оказывать заметное воздействие. Если она наклонится еще хотя бы на сантиметр, то рухнет на попу прямо в гостиной. Хана просовывает руки в отверстие, пытаясь удержаться. Она не сводит взгляд с Селены и не замечает, что между ее рукой и стеной кое-что есть.

Кран.

Девочка случайно задевает его. Водная струя внезапно брызгает вверх. Хана тихонько вскрикивает, но ее не слышно из-за мощного напора воды, бьющего в металлическую раковину (по крайней мере, она на это надеется). Селена вздрагивает, опирается на столешницу и сбивает на пол таймер в форме луковицы. Затем замирает на несколько секунд, глядя на кран. Сердце Ханы бьется так сильно, что ощущается пульсацией в горле. Глаза Селены снова медленно осматривают кухню. От ее взгляда мурашки по коже.

– Кто бы ты ни был, – произносит она, оглядываясь по сторонам, – лучше тебе покинуть этот дом и больше никогда не возвращаться. Я происхожу из знатного рода, и меня не напугаешь, аберрант, – она захлопывает кран с такой силой, что Хана чувствует, как столешница под ней вибрирует. – Возвращайся в свою страну тьмы. Я до сих пор не знаю, кто ты, но обязательно это выясню. И уничтожу тебя.

Она сама себя не узнает. Сейчас пятница, полдень, а она… в кладовке. В кладовке! И это не такая кладовка, как в кино, где репетируют рок-группы или проводятся подпольные вечеринки, нет – это кладовка Луны, где самое дикое, что можно обнаружить, – это детское мусорное ведро с тиграми.

«С каких это пор моя жизнь стала настолько жалкой?» – думает Эрин, перешагивая через запутанную цепочку рождественских гирлянд, валяющихся под ногами. Серьезно, в этой кладовке не работают даже законы физики. Как в такой маленькой комнате может поместиться столько вещей?

Она собирает гирлянды с пола, чтобы неуклюжая Хана не споткнулась о них и не разбила себе голову.

– Вся эта история с Вратами скоро похоронит мою общественную жизнь, – жалуется Эрин, бросая украшения в ближайшую коробку. Ей уже пришлось пропустить целых два дня рождения! И конечно же, поскольку речь об Эрин, люди начинают думать, будто она сноб.

В лицо ей этого никто, естественно, не говорит. Эрин по-прежнему остается Эрин и до сих пор вызывает уважение. Но не нужно быть Ирис, чтобы догадаться, что думают некоторые из ее окружения каждый раз, когда она с присущей ей харизмой вынуждена отклонить приглашение. «Я спасаю ваши шкуры, неблагодарные!» – Эрин хочет закричать им вслед, но не может. Это все равно что рассказать всем вокруг о своих способностях – так бы она навлекла на себя огромные проблемы. Кроме того, Селена не устает им повторять: непосвященным нельзя знать о магии.

– Лис ни инисиидис ни дибин сибир ниди ди ли мигии, – бормочет Эрин, пиная коробку.

– Что это такое? – спрашивает Хана, внезапно оказавшись позади нее.

У нее уже выработалась привычка постоянно практиковать режим невидимки, появляясь и исчезая без предупреждения. Это очень раздражает.

Хана достает рождественские гирлянды, которые Эрин только что убрала. В ее руке клубок лампочек гаснет и включается, освещая стены кладовки, как безвкусные диско-шары из старых фильмов.

– Выключи, Хана, – ругается Луна. Она осторожно кладет поверх пластикового контейнера старую книжечку (она выглядит так, будто вот-вот развалится). Вероятно, это знаменитый дневник Изабель. – Это по-настоящему важно.

Затем она трансформируется.

Вот она стоит перед ними в черном облачении с ног до головы (и в каких-то довольно несуразных сандалиях, по мнению Эрин), и в следующую секунду все вокруг озаряется сиреневой вспышкой и… тада-а-ам! Луна превращается в мистикал в плаще за спиной, с фиолетовым камнем и величественным посохом. Вслед за ней трансформируется и Хана, также в мгновение ока.

У них настолько легко это получается…

И дело не в том, что у Эрин проблемы со способностями. Конечно же, нет! Хотя… возможно, овладеть ее даром не так просто, как кажется на первый взгляд. Ей, безусловно, льстит, что остальные девочки, а также Селена с Галой считают ее самой одаренной из мистикал, будто в ее жилах течет магическая энергия Телесного центра.

Но правда в том, что она провела множество часов в своей комнате, чувствуя себя глупой, пока пыталась освоить трансформацию. Она знала: ключом служит то, что Селена называла «запускающая эмоция». В Телесном центре такой эмоцией было сострадание.

Но осознание этого не очень помогало Эрин: как бы она ни старалась, ее сила не проявлялась. Это оказалось так же неприятно, как пытаться притянуть карандаш с помощью магнита, точнее – просто бесполезно: ничего не работало.

– Это магия, Эрин, – говорила она сама себе. – Она не может работать.

Тем не менее в ту звездную ночь в лесу у нее получилось трансформироваться. Она в одиночку победила жуткого монстра. Как бы мозг ни противился этому, факт остается фактом: у нее получилось. Это было по-настоящему. По-настоящему… и просто потрясающе! И Эрин хотелось сделать это снова.

В конце концов она прибегла к тому, что никогда ее не подводило, а именно – к научному методу. По крайней мере, к самому научному, что она могла сделать в такой безумной ситуации. Эрин попыталась воссоздать условия своей первой (и единственной успешной) попытки – той ночью, в лесу, когда все началось. Тогда она трансформировалась почти инстинктивно. Эрин вспомнила, как ветер раскачивал ветви деревьев, как ее кожа покрылась мурашками под тонкой курткой, как холодок пробежал по спине, когда она глазами встретилась с аберрантом. Испуганный взгляд Норы и остальных девочек… и абсолютная уверенность, что она сделает все возможное, чтобы защитить их от монстра.

И это сработало. С тех пор каждый раз, когда Эрин нужна помощь камня, она обращается к этому воспоминанию.

Ей хотелось бы проверить, застынут ли Хана и Луна на месте, очарованные ее трансформацией. Но эта кладовка производит сильное впечатление на Хану, которая радостно роется в хламе.

Луна стоит на четвереньках, держа в руках небольшую коробочку с сиреневой пудрой. Эту пудру она рассыпает на полу, постепенно выводя контуры пятиконечной звезды. На каждом конце она рисует символ одного из энергетических центров. Символ Эфирного центра оказывается самым большим, и Луна изображает его вверху пентаграммы. Он будет центральным элементом!

Затем она продолжает украшать края пентаграммы более бессмысленными рисунками, напоминающими каракули. Девочка так сосредоточена на работе, что даже не замечает, как Эрин в нетерпении положила руки на бедра и ждет, пока ей предложат чем-нибудь заняться (потому что сама она, конечно же, не собирается спрашивать).

Но как только Луна выпрямляется и сравнивает свою пентаграмму с иллюстрацией в дневнике, она, кажется, вспоминает про Эрин и молча смотрит на нее, как бы оценивая, может ли та сейчас быть полезна или нет. Наконец, она снова опускается на корточки и бросает горсть сиреневого порошка в ладони Эрин.

– Нарисуй руны вот здесь, – Луна показывает пальцем на противоположную сторону пентаграммы. – Рисунки есть в дневнике. Хана! – голова девочки появляется за стопкой коробок. – А ты можешь рисовать вот эту часть.

Когда Хана подходит за сиреневым порошком, Эрин прикусывает язык. Кто вообще назначил Луну начальницей? С чего она взяла, что может раздавать им указания? С чего бы это? Только потому, что она единственная, кто имеет хотя бы малейшее представление, что делать? Какой бред!

Однако Эрин сдерживается (что достойно искреннего восхищения) и молча берется за дело. Всем уже стало понятно: рисование не входит в список ее сильных сторон, но она всегда трудится с поразительным прилежанием и очень старательно, словно ставит эксперимент. Это помогает ей сосредоточиться.

– Вот бы здесь были Ирис и Нора, – говорит она вслух, медленно копируя нужные символы. – Как минимум вместе с Ирис мы были бы уверены, что правильно нарисовали пентаграмму. А представьте, вдруг я нарисую не ту руну, и в итоге мы вызовем… да кого угодно, хоть Дональда Трампа!

Что ее действительно беспокоит, так это то, что у них с Норой никогда не было друг от друга секретов, и ей не очень уж хотелось начинать подобную практику. Но вызов демона, который похитил мистикал Эфирного центра, – это очень серьезное дело, даже по мнению Эрин.

– Ни Нора, ни Ирис не поддержали идею вызвать астрота, – отвечает Луна. – Они пытались нас отговорить. Как только мы получим нужный ответ, мы им расскажем, и все. Мы же в любом случае увидимся, чтобы вместе начать работу по химии…

После ее слов вокруг воцаряется молчание. Закончив с рисованием, Луна изучает пентаграмму, сравнивая ее с изображением в дневнике и подмечая несколько отличий, но в конечном итоге остается довольна результатом.

Она отряхивает с пальцев фиолетовую пыль и закрывает коробочку со всем содержимым. Эрин делает то же самое, проводя рукой по боковой стороне одной из картонных коробок. Ей не хочется пачкать свой великолепный костюм пылью, а уж тем более пылью демонопризывательной.

Луна встает около верхней точки пентаграммы, увенчанной символом Эфирного центра, берет в руки дневник, который до сих пор лежал на пластиковом контейнере, и откашливается, знаменуя свою готовность прочесть заклинание.

– Подожди, мы уже начинаем? – перебивает Эрин.

Не то чтобы она боится. Вовсе нет. Но вызов демона – важное событие в жизни каждой девушки… а они всего лишь нарисовали пару каракулей на земле! Из этого же ничего не получится! С каждой секундой она чувствует себя все более смешной из-за того, что согласилась в этом участвовать. Они словно маленькие девочки, которые играют со специями и приправляют их волшебным порошком. Как хорошо, что их никто не видит…

– Разве нам не нужно держаться за руки или что-то в этом роде? – спрашивает Хана.

– Изабель вызвала демонов в одиночку… Я не думаю, что это необходимо, – отвечает Луна. Ее взгляд прикован к пентаграмме. – Но будьте начеку, когда эта штука… м-м-м… появится.

Прежде чем Эрин или Хана успевают что-либо ответить, она начинает читать.

Эрин никогда не относила себя к числу людей, которые «чувствуют» или «ощущают» энергии нематериального мира. Все это кажется ей сущей ерундой, придуманной блогерами для привлечения внимания. Однако в неизвестных словах, произносимых Луной, есть что-то такое, от чего мурашки бегут по коже, а воздух будто наполняется электричеством.

В центре пентаграммы образуется воронка темного дыма. Хана едва сдерживается, чтобы не закричать, но Луна не теряет концентрацию. Она протягивает руку за спину и берет посох, еще больше напрягая взгляд за очками и продолжая читать. Подстрекаемый протяжным заклинанием, дым начинает рассеиваться, очерчивая силуэт демона.

Эрин никогда не была сильна в описаниях. Она может рассказать только о том, что четко себе представляет, но… то, что предстало перед ее глазами сейчас, кажется кошмарным видением кого-то с гораздо более живым и развитым воображением, нежели она: рога, как у оленя, длинные и тонкие, скрученные из темно-зеленого дыма – плотного дыма, словно кружащегося внутри невидимого кристалла.

С одной стороны, лицо у астрота человеческое, но в то же время это самое неестественное лицо, которое Эрин когда-либо видела. Оно плоское, с приплюснутым носом и ноздрями, как у козы. Оно протягивается от основания рогов до своеобразного подбородка, плавно переходящего в шею – такую же тонкую и длинную, как его конечности и пальцы.

А его глаза… От его взгляда кружится голова.

Но Эрин не может позволить себе головокружение. У нее есть миссия, которую необходимо выполнить: она должна защитить Мистикал.

Стоя неподвижно, Луна произносит последние слова заклинания. Затем делает глубокий вздох, собираясь обратиться к астроту, но тот опережает ее. Только тогда Эрин замечает еще одну жуткую деталь: у демона нет рта.

Несмотря на это, его голос, напоминающий раскаты грома, прекрасно слышен в их головах.

– Ну надо же, надо же… Новое поколение мистикал! Значит, еще два столетия пролетели…

– Сбавь обороты, чупакабра, – выплевывает Эрин.

Этот дерзкий шаг придает ей смелости. По крайней мере, до тех пор, пока это безротое лицо и эти бездонные глаза медленно не поворачиваются к ней.

– Ну и характер у тебя! Это очень ценная информация. И даже знаю кое-кого, кто бы меня хорошо отблагодарил за нее.

– Кто это? – кричат в унисон Хана и Луна.

– Вы же не думаете, что я просто так все возьму и расскажу, правда? Тот, кто вас ищет… Но у любой информации есть цена.

«Аберрант, напавший на дом Селены», – думает Эрин. «Тот, которого Ирис видела в мыслях метаморфа в актовом зале. Наверняка это он. Он действительно существует, и демон астрот знает, кто это… Если только он не…»

– Откуда нам знать, что ты не врешь? – огрызается Луна. – Ты же демон.

– И очень сильный демон, если позволите. Обманывать вас было бы низко с моей стороны. И к тому же скучно. Гораздо интереснее играть, когда на кону правда. Если бы я хотел…

– Замолчи! – Луна ударяет посохом о землю чуть выше верхнего края пентаграммы, и пыль в месте соприкосновения немного рассеивается. – Если ты хочешь вернуться в Умбрию целым и невредимым, тебе придется ответить на мои вопросы. И я еще посмотрю, насколько твои ответы меня удовлетворят…

«Ничего себе», – думает Эрин. «Освобождай пьедестал, Хана: у нас новая королева драмы. Интересно, как долго она репетировала свою речь?»

Однако астрот выглядит скорее удивленным, нежели напуганным.

– Ты хочешь ответ, который тебя устроит, или правды?

– Предыдущая мистикал Эфирного центра… – вмешивается Эрин, избрав самый властный и внушительный тон. Если Луна думает, что все лавры достанутся ей, она ошибается, – …вызывала одного из вас…

– Нас много, но она могла вызвать именно меня. Это было бы просто восхитительное совпадение!..

Очередной удар посохом. Пыль пентаграммы поднимается в воздух на несколько секунд, сияя в фиолетовом свете катализатора, а затем снова оседает на землю.

– Что ты знаешь об этой мистикал? – продолжает Луна со строгим выражением лица.

И тогда что-то меняется в голосе демона. Его глаза по-прежнему устремлены на посох Луны, но Эрин знает, что его следующие слова адресованы ей.

– Один секретик, Эрин, я не прошу больше. И ты станешь спасительницей, той, кто добудет желанные сведения…

Голос демона звучит уже не как гром, а как заклинание. И это внушает страх.

– У меня нет секретов, – отвечает Эрин. Она не произносит ни слова, но уверена, что демон астрот ее услышал.

– Маленькая глупая девочка… Зачастую мы много чего скрываем от себя самих…

«Ты говоришь, как стилисты на шоу по смене образа, которое обожает моя двоюродная сестра. Но со мной этот трюк не пройдет».

Демон продолжает излагать свои ядовитые мысли. Обычно такие доводы можно услышать на приеме у чересчур болтливого психолога, отчего астроту все меньше хочется верить. Эрин удается не обращать внимание на голос, исходящий из рогатой головы, и она краем глаза смотрит на остальных стражниц. Выражение лица Ханы прочитать трудно, но вроде бы беспокоиться не о чем. Но как только в поле зрения оказывается Луна, панорама стремительно меняется. Костяшки ее пальцев, крепко обхватившие посох, побелели. Фиолетовый драгоценный камень, венчающий артефакт, тускло мерцает, как лампочка, готовая перегореть.

– Замолчи! – Луна кричит аберранту.

От мощного удара о землю посох выскальзывает у нее из пальцев и падает вниз. В другой руке покачивается дневник с заклинанием. Хотя падение занимает всего секунду, Эрин видит это почти как в замедленной съемке. Он приземляется на верхний кончик пентаграммы, взбивая облако пыли… и прерывая защитную линию.

Освободившись от оков, демон бросается на Луну.

Эрин мгновенно встает между ними, и ее тело сталкивается с аберрантом, холодным, как айсберг.

– Руны! – кричит она, сражаясь с демоном и пытаясь вернуть его внутрь пентаграммы. – Мы должны снова соединить линию!

Однако сдвинуть астрота сложнее, чем кажется. Некоторые части его тела твердые, но остальные мгновенно растворяются в клубах дыма между пальцами Эрин. Она пытается схватить его за рога, но ее руки проходят сквозь них, словно через туман.

– Это бесполезно. Я уже сбежал, идиотка…

– Ты! Мерзкий, грязный, отвратительный таракан!

Крик Ханы настолько удивляет Эрин, что на секунду она останавливается. астрот успевает воспользоваться моментом и толкает ее. Эрин приземляется рядом с Луной, которая падает на колени с посохом и дневником, лежащими у ее ног, и закрывает лицо ладонями.

– Заткнись, заткнись! – визжит Луна. – Я бы никогда этого не сделала! Это одна из твоих уловок…

Эрин трясет ее, но та не реагирует. Что бы ни говорил астрот, Луна внимательно его слушает. Эрин также слышит смех демона в своей голове. Однако голос стихает, как только аберрант поворачивается к Хане.

– Посмотри-ка сюда, Бэмби! – выкрикивает она ему.

В ее ладонях сверкает шар…

Эфира?

Астрот инстинктивно пятится назад. Освободившись из плена вероломного внушения, Луна бросается к посоху. Она хватается за него ровно в тот момент, когда сфера, выпущенная Ханой, летит в астрота… но проходит сквозь него, не причиняя демону никакого вреда.

– Но что за?..

Прежде чем у Эрин получается найти логическое объяснение произошедшему, Луна выпускает молнию из своего посоха. В этот раз энергия попадает прямо в цель. Нити эфира подсвечивают демона, превращая его в шар светящейся фиолетовой плазмы. астрот продолжает пятиться на своих вялых ногах или, скорее, шатается, преследуемый энергией, сотрясающей все его тело. Он делает всего лишь один шаг назад, но именно это и нужно стражницам Мистикал.

Эрин поднимает дневник с пола, наклоняясь над прерванной линией пентаграммы, и ее пальцы с головокружительной скоростью воссоздают контур из сиреневой пыли. Она чувствует, как над ней нависают длинные пальцы демона астрота, и спешит завершить работу.

– Вы не избавитесь от него. Он уже здесь, – шепчет астрот.

Затем, все еще сотрясаемый эфирным разрядом, демон взрывается в вихре дыма. Он рассеивается, как туман в порыве ветра, и последнее темное облачко касается лица Эрин, прежде чем полностью исчезнуть.

Взрыв облака дыма! Прям как в кино! Ладно, на самом деле это выглядело не так уж впечатляюще. Если сравнить этот взрыв с мороженым, это была бы маленькая баночка – такие производят специально для детей. Тем не менее, Хана чувствует себя звездой.

– Что это было? – спрашивает Эрин, глядя на нее и сгорбившись над посохом.

– Ты про «отвратительного, грязного, мерзкого таракана»? – уточняет Хана. – Кажется, я слышала это в каком-то фильме. Прям про нашего демона, да?

– Я не про таракана. Как у тебя получилось управлять эфиром? Это же не твой центр!

Хана не может в это поверить. Эрин, гений науки, попалась!

– На самом деле я просто играла со светом, пытаясь повторять за тобой, – отвечает Хана, поворачиваясь к Луне. – Пусть у меня не получилось сымитировать в точности, но это сработало! Аберрант повелся!

– Секундочку… – Эрин садится на пол. В ее глазах читается удивление, а эту эмоцию вызвать у нее труднее, чем получить «отлично» по математике. – Эфирный шар, который ты запустила… это оптическая иллюзия?

Беседа продолжается за пределами кладовки, пока девочки втроем направляются в сторону школы.

Эрин и Луна настолько поражены тем, как Хана использовала свою силу, что не перестают задавать ей вопросы: «А раньше у тебя получалось?», «Неужели это был первый раз?», «Как ты смогла сконцентрироваться в такой ситуации?», «Хана, ты меня вообще слушаешь?»

Это похоже на настоящую пресс-конференцию!

– А с тобой что случилось, можно узнать? – Хане требуется несколько секунд, чтобы понять: Эрин уже разговаривает не с ней, а с Луной. – Еще немного, и демон бы сбежал, потому что ты… – внезапно она останавливается. Возможно, потому что Луна смотрит на нее так, будто сейчас ударит. – Смотри, астрот обратился к каждой из нас троих. Но только тебе он смог затуманить голову. Если его слова так тебя задели, мы должны знать…

Покрытое веснушками лицо Луны становится еще бледнее.

– Он не затуманил мне голову!

– Он обманом заставил тебя потерять контроль, – отвечает Эрин, – чтобы прорвать пентаграмму и сбежать. Если я правильно помню… Разве не так было?

– Если я правильно помню, – Луна довольно плохо передразнивает Эрин, но Хана не осмеливается ей об этом сказать. У Луны такое лицо, что она съест любого, кто воспрепятствует ей. – Разве не я отправила его обратно в Ум?..

– Тс-с-с! – Эрин прикрывает ей рот. Судя по всему, она не боится, что Луна укусит ее, хотя Хана на ее месте была бы весьма обеспокоена такой перспективой. – Нора идет!

– А разве мы не договаривались рассказать им?..

– Привет! – кричит Эрин, с неестественным энтузиазмом размахивая рукой.

Нора приближается к ним с другого конца улицы. Она дружелюбно им улыбается и ускоряется, догоняя девочек.

Они встречаются впятером, чтобы начать работу по химии, которую Мариан им разрешила выполнить вместо экзамена. Они планируют пойти в лабораторию и заняться практическим заданием. В целом, предложение понаблюдать, как Эрин творит чудеса среди пробирок с пузырящимися субстанциями, звучит довольно круто, но у Ханы другие планы. – Скоро начнется пересдача по математике. Вы сходите со мной пожелать Габриэлю удачи? – просит она по дороге в главный корпус. – Я хочу доказать ему, что все у него получится, – заявляет она, торжественно кладя руку на грудь. – Ну и немного поприкалываться. Не зря же я сдала с первой попытки! До сих пор не могу поверить…

К ее огромному удивлению, Эрин соглашается, расплываясь в широкой улыбке. «Габриэль? Конечно же, мы пойдем с тобой к Габриэлю!»

На этот раз уже Нора, а не Луна закатывает глаза, но Хана не обращает на нее внимания. Какой классный сегодня день! Все получается, как по волшебству! (Ну, за исключением одного ма-а-аленького инцидента с демоном, которого они чуть не выпустили на волю. А в остальном – все просто чудесно).

– Эй, привет!

Среди полупустых коридоров легко распознать голос Криса. А вот его тело, спрятанное между двумя гигантскими буграми, распознать не так просто: на спине у парня висит рюкзак – настолько тяжелый, что такие рюкзаки вообще пора бы запретить, а его лицо выглядывает из-за гитарного грифа, точнее из-за футляра для гитары, который он держит перед грудью, словно ребенка.

– Привет, Крис! – приветствует его Хана.

– Что вы здесь делаете? – брат Ирис немного отодвигает футляр от гитары, чтобы лучше рассмотреть их. – Разве у вас не закончились экзамены?

– У нас завал с работой по химии, – объясняет Эрин.

Она прислоняется к стене рядом с Крисом и беззаботно ему улыбается. Это выражение лица выглядело бы убедительно для большинства, но такой опытной актрисе, как Хана, оно кажется настолько фальшивым, что ей приходится сдерживать смех.

– Мы ждем Ирис, – очень тихо добавляет Нора. На самом деле она всегда говорит тихо. Не знай Хана, что Нора – мистикал Стихийного центра, она бы решила, будто ее сверхсила заключается в том, чтобы бубнить в воротник рубашки.

– М-м-м… Кстати, об Ирис… – лицо Криса внезапно становится серьезным. – Вы не знаете, у нее все в порядке? В последнее время она какая-то странная… Как будто о чем-то переживает. Она сказала мне, что ничего не случилось, но…

– Наверняка это из-за химии, – отвечает Луна.

– Да, наверное. Простите, что лезу не в свое дело, просто… – Крис подносит руку к лицу, и Хана хочет его обнять. – Неважно. Кстати, как поживает твоя бабушка? Вы к ней так зачастили…

– А-а-а… Х-хорошо, – бормочет Луна. Очевидно, этот вопрос застает ее врасплох. Настолько очевидно, что ей не помешало бы взять у Ханы несколько уроков по актерскому мастерству.

– Я рад, – улыбается Крис. – Ну ладно, девчонки, мне пора снова репетировать. Удачи с химией! – прощается он, ускользая по коридору.

На несколько секунд воцаряется тишина. Удивительно, но ее нарушает именно Нора.

– Слушайте… А откуда Крис узнал, что мы навещаем Селену?

– Мне сейчас кажется или я действительно услышала слова «Крис» и «Селена» в одном предложении?

Нора подпрыгивает от неожиданности, услышав позади голос Ирис. Все четверо поворачиваются к ней, а девочка смотрит на них своим обычным нахмуренным взглядом.

– Мы только что столкнулись с твоим братом, – объясняет Хана. – Он спросил нас о бабушке Луны, потому что знает, что мы часто ходим к ней.

– И что такого? – огрызается Ирис. – Я уже не могу рассказать ему, где бываю?

Хана едва не теряет дар речи. Ирис никогда не говорила с ними так грубо. Хотя сразу после ответа подруга шепчет: «Извини», – и смотрит на нее так, будто она не понимает, что сейчас произошло.

Хана улыбается как ни в чем не бывало.

– Так, значит… Это ты ему рассказала? – спрашивает она.

– Ну-у… не знаю. Мы и вправду часто ходим в гости к Селене, думаю, я как-нибудь могла это упомянуть, – отвечает Ирис, стараясь казаться равнодушной. Однако она хмурится самым подозрительным образом.

Крис прав: она ведет себя странно (в плохом смысле этого слова). Хана смотрит на остальных, чтобы узнать, заметил ли это кто-нибудь из них, а затем встречает взгляд Эрин, губы которой искривлены в легкой улыбке.

– Что здесь происходит? – спрашивает Хана.

– Это из-за Криса, – хихикая, говорит Нора. Она тут же искоса смотрит на Эрин, как будто обеспокоенная тем, что может ненароком выдать подругу, но та, похоже, не возражает против такого комментария.

– Крис? – фыркает она. – Пф-ф-ф! Да, он очень милый, и его группа играет на выпускном, но чтобы произвести впечатление на эту девушку… – Эрин указывает на себя, – …требуется гораздо больше.

Луна одаривает ее саркастической ухмылкой.

– Да, теперь уж точно заметно.

– А откуда ты знаешь, что Крис играет на выпускном? – вмешивается Ирис.

– Я тебя умоляю… Я знаю все о любой приличной вечеринке, – хвастается Эрин. – А еще я знаю, что Габриэль собирается предложить Хане потанцевать вместе.

Иногда у Ханы возникают странные желания. Прямо сейчас она четко представила, как потягивает через трубочку коктейль, а реплика Эрин заставляет ее от неожиданности выплюнуть напиток на рубашку собеседнице. Она не может придумать более точного способа описать, каким безумием ей кажутся эти слова.

– У меня что? Не может быть друга? – недовольно произносит она.

Эрин смотрит на нее, приподняв бровь. Она прибегает к такому жесту, когда хочет дать понять: она намного старше и опытней, чем остальные. Это весьма абсурдно, ведь Хана провела глобальное расследование (то есть спросила у Норы, когда ее лучшая подруга празднует день рождения) и выяснила, что Эрин всего лишь на восемь месяцев старше ее.

– Девочки… – шепчет Нора.

Рядом с ней Ирис прислонилась к стене, обхватив голову руками. Ее глаза закрыты, а между бровями появляется крошечная морщинка.

– Ирис, ты в порядке?

– Что с тобой? Это твоя сила? Бессонница? Или у тебя живот пучит? – пытается выяснить Хана.

По неизвестной причине Луна ее передразнивает.

– Давай, пойдем в туалет, тебе нужно умыться и освежиться, – предлагает Нора.

Они с Эрин подходят к Ирис, чтобы помочь ей встать на ноги, но та, как угорь, быстро проскальзывает между ними и бежит в уборную. Остальные молча следуют за ней, обмениваясь обеспокоенными взглядами. Ирис пересекает пустой коридор и открывает один из кранов, подставляя руки… а затем и вовсе опускает голову под струю воды. Синие волоски, выбившиеся из пучков, прилипают к мокрым вискам.

– Тебе лучше? – спрашивает Хана, подходя к подруге сзади.

– Думаю, да… Просто в последнее время…

Даже Хана не может понять, что происходит с Ирис. Реплика подруги обрывается на середине, когда со стены падает зеркало и, приземлившись между ними, разбивается на тысячу осколков. Стекла летят в разные стороны. Хана визжит. Прежде чем она успевает пригнуться, над ними с Ирис пролетает темное пятно и сбивает девочек с ног. Темное пятно, которое через пару секунд оказывается Эрин.

– Осторожно!

Еще одно зеркало с грохотом проваливается в раковину. Хана не видит дождь осколков, вызванный этим падением. Внезапно все вокруг расплывается, и она замечает, как что-то (предположительно, Эрин, потому что она все еще чувствует ее руку на своей талии) оттаскивает ее в сторону. Снова обретя способность фокусироваться, она обнаруживает, что оказалась за закрытой дверью одной из туалетных кабинок, а Эрин, Луна, Ирис и Нора столпились вокруг нее.

– Что это за чертовщина такая?.. – начинает Луна.

Ее едва слышно: за дверью продолжают разбиваться зеркала. Он трескаются быстро, словно выстрелы. Бам, бам, клац, клац!

Через несколько секунд, кажется, в уборной уже не остается зеркал, и все погружается в тишину, которую никто из девочек не смеет нарушить.

Но что-то делает это за них.

Сперва они не замечают ничего подозрительного: звон настолько слабый, что его заглушает затрудненное дыхание. Но он продолжается, и это похоже на… резкий свист. Он напоминает Хане звук, с которым бусины в ожерелье Селены сталкиваются между собой.

– Девочки… – шепчет Нора, поднимая глаза к потолоку.

Хана медленно следует за ее взглядом. У самого потолка, кружась над головами девочек, откуда ни возьмись появляются парящие в воздухе осколки – смертоносные, острые, сверкающие в свете люминесцентных ламп.

– Осторожно! – вскрикивает Эрин. И почти сразу же после предупреждения осколки обрушиваются на девочек.

Эрин еще активнее толкает остальных к стене, вытягивая руки и прикрывая их своим телом. Луна корчится, вплотную прижатая к Хане, пока ей не удается высвободить одну руку из объятий Эрин. В ее ладони появляется фиолетовый камень, из которого мгновенно вылетает молния, простираясь над головами стражниц, пока не накрывает их, как зонтик. Стекло продолжает падать, ударяясь о барьер, словно лезвия, которыми владеет невидимая рука. К счастью, задевая фиолетовую паутину, созданную Луной, осколки взрываются искрами.

– Ирис, сделай что-нибудь! – призывает Эрин. – Заставь их улететь прочь или…

– Я пытаюсь…

Ирис стоит прямо, но внезапно падает, соскользнув вниз по стенке туалетной кабинки. Она буквально скатывается вниз, зажмурив глаза так сильно, что на веках начинают виднеться морщинки, сжимает челюсть и подносит руки к вискам. Луна обеспокоенно смотрит на Ирис, одновременно продолжая удерживать стекла. Им едва хватает места, чтобы пошевелиться, но Хана протискивается между остальными, с усилием подползает к подруге и становится возле нее на колени.

– Ирис… С тобой все в порядке? Ты слышишь меня?

Та отвечает не сразу – пытается нормализовать дыхание, как иногда Хана в театральной студии, но нельзя сказать, что у нее это получается.

– Я его слышу… Я его слышу… – Ирис так сильно прижимает руки к ушам, что Хана начинает переживать: вдруг голова подруги лопнет, как дыня. – Он здесь…

– Кто, Ирис? – спрашивает Нора.

– Я не знаю, кто это, но… камень…

– Какой камень?

– Его нет… но он был раньше… Он…

– Что происходит, Ирис? – присоединяется Эрин. – Это твоих рук дело?

Хана вздрагивает, когда Ирис отрывает руки от ушей и распахивает глаза: в них пылает огонь. И этот взгляд предназначен Эрин. Фиолетовый свет защитного барьера бликами скользит по лицу Ирис, придавая ему жуткий оттенок.

– Вот, значит, что ты думаешь, да? Ты думаешь, что это я. Ты всегда в это верила… – вырывается у нее. – А говорила, что нет. Но на самом деле, как Гала и Селена, всегда винила меня.

– Ирис, посмотри на меня, – шепчет Нора. Девочка говорит это так тихо, что Хана слышит ее по одной единственной причине: Нора прижимается к ее затылку. – Мы верим тебе. Правда верим, – Ирис качает головой. – Закрой глаза и дыши. Подумай… про искусство. Вспомни потолок в своей комнате. Он такой красивый, правда? Со спиралями и… хм… прямыми линиями и этими красивыми и такими расслабляющими цветами…

Ее голос действует как успокоительное. Хана замечает, что дышит в нужном ритме и с паузами, как говорит Нора. Ирис делает то же самое. Наконец ее плечи опускаются.

– Он ушел… Он ушел… Я… я его упустила.

Ирис произносит эти слова с огорчением, но в то же время в них чувствуется и облегчение.

– Девочки… – говорит Луна с поднятыми вверх руками, продолжая удерживать щит, защищающий от зеркал-убийц. – Я думаю, Ирис права. Все закончилось. Что бы там ни было, оно ушло.

Хана смотрит на стекла, которые еще пару секунд назад летали над их головами – теперь они приземлились на эфирный слой защитного барьера, продолжая искриться, но уже не двигались.

– Подождите… – предупреждает Эрин.

При других обстоятельствах Хана была бы поражена сверхчувствительным слухом Эрин (со стороны это выглядит немного странно, однако воображение Ханы компенсирует все недостатки). Но сейчас она слишком беспокоится об Ирис.

После нескольких секунд молчания Эрин добавляет:

– Ладно, уже ничего не слышно. Луна, держи барьер, пока мы не выйдем отсюда – не хочу, чтобы в нас вонзились осколки и проткнули насквозь, – Луна сосредоточенно кивает. – Так, выходим отсюда, осторожно и спокойно, – последнее слово Эрин произносит, бросая едва уловимый взгляд на Ирис.

Нора выходит первой.

Как только все оказываются снаружи, Луна трясет рукой, и, по ее сигналу, фиолетовый щит, прежде покрывающий туалетную кабинку целиком, исчезает. На пол с резким, пугающим звоном обрушивается стеклянный дождь.

– Ирис, что сейчас произошло? – спрашивает Луна.

– Нет… я не знаю, – бормочет она. – Я почувствовала… голос… в своей голове. Мне кажется, это был аберрант, устроивший погром… – она разводит руки в стороны, обводя по краю туалет, полный битого стекла. – Я снова видела свой камень, как в сознании того метаморфа, которого мы уничтожили в актовом зале. Но в этот раз мысли были другими. Более… – Ирис вздрагивает. – Я пыталась прочитать их, но все было очень запутанно. И вдруг… он испарился.

– И чего мы здесь стоим как вкопанные? Мы еще можем его догнать! – призывает Эрин.

Она бежит к двери туалета, но останавливается, когда Ирис возобновляет монолог:

– Он не убежал, Эрин. Он только что был здесь и секунду спустя – пуф-ф-ф! – она показывает взрыв руками. – Он исчез. Но, возможно, если я…

– Сейчас тебе нужно отдохнуть, – мягко обрывает ее Нора и грустно улыбается. – Не волнуйся: кто бы это ни был, он обязательно появится снова.

Они молча спускаются в лабораторию и выглядят при этом довольно мрачно – словно только что прошли сквозь грозовую тучу. Как выясняется, даже после попытки неизвестного аберранта их убить Хана все еще не прочь разрядить обстановку шуткой.

Ей это удается, и атмосфера становится более непринужденной, когда они входят в лабораторию. На самом деле это всего-навсего старый подвал, который школа продолжала использовать как дополнительное помещение, добавив несколько шкафов для хранения материалов и пару длинных потертых столов.

Однако по удовлетворенному выражению лица, моментально преобразившему лицо Эрин любой мог подумать, будто они только что вошли в лабораторию доктора Франкенштейна. Это она попросила ключи от класса, а теперь направляется к шкафам, чтобы подготовить и разложить на столах все необходимое. Хана и Нора предлагают ей помощь, но пребывающая в научном экстазе Эрин, кажется, их даже не слушает. Она скользит между столами, как будто в танце, расставляя пробирки, горелки, колбы, резиновые перчатки и листы с инструкциями опытов, выбранных ими для работы. Ее движения настолько уверенны и решительны, что никто не осмеливается ее прервать. Когда Эрин делит девочек на пары и говорит, что сама будет работать одна, Луна немного возмущается, но Нора подозревает, что это скорее из желания поспорить, нежели из-за несогласия.

Мариан вкратце объяснила: они могут провести десять опытов – любых, которые захотят. Цель работы, помимо проведения химических экспериментов, заключается в поэтапном описании всего процесса в отдельной «тетради для опытов».

Все в этой работе звучит настолько серьезно, что Нора испытывает стресс при одной только мысли о ней. Похожее чувство овладевает и Ханой, но есть отличие – вместо того, чтобы напрягаться, она зевает и задает череду глупых вопросов: «А что, если мы сделаем фальшивый вулкан, как в сериалах?» или «Что, если мы заснимем, как купаем гремлина в полночь? Это было бы очень эпично… Вы не знаете, кто такие гремлины? Вы серьезно не смотрели этот фильм?»

Вероятно, именно поэтому Эрин поручила им, несомненно, самый простой опыт в списке. И именно поэтому провал ее так расстраивает.

Нора привыкла не получать желаемого, но это же наука! Два плюс два должно быть четыре, а² + b² ₌ с², и, согласно инструкции их эксперимента, при контакте полиакрилатов (что бы это ни было) с водой образуется нечто похожее на снег. Однако через двадцать минут попыток ничего не изменилось: на столе по-прежнему стоит колба, полная воды с горсткой нерастворенных порошков.

– Эрин рассказала мне, что именно это происходит внутри подгузников, когда дети писают в них, – считает необходимым упомянуть Хана, пока ее взгляд теряется среди крошечных пятнышек, вращающихся внутри банки.

«Прекрасно», – думает Нора. «Даже писающий ребенок оказался бы здесь полезнее меня. Моя гениальная тупость заслуживает премии».

Ирис и Луна, расположившиеся рядом с ними, напротив, добились хороших результатов в своем эксперименте. Не говоря уже об Эрин, которая работала сразу над двумя проектами: справа от нее над слабым пламенем горелки пузырится смесь из непроизносимых компонентов, а слева стоит контейнер, содержимое которого меняет цвет каждый раз, когда его перемешиваешь. Очевидно, таланты распределились неравномерно.

– Может, поликарп просрочен? – предполагает Хана, не в состоянии даже правильно произнести название вещества. – У него вообще есть срок годности?

– Если бы я знала…

– Если сфоткать немного размыто, может, и сойдет за снег… – Хана перебирает в голове варианты маскировки неудавшегося эксперимента. Компоненты внутри колбы, кажется, смотрят на нее в ответ, да так невинно, как будто они вовсе и не отказываются взаимодействовать друг с другом, как задумано природой.

– Не думаю, что Мариан на это купится. Вот если б настоящий снег пошел с потолка… мы были бы спасены, – вздыхает Нора, опираясь локтями на стол.

– Да!!! – радостно вскрикивает Хана.

Вздрогнув, Нора наклоняется над веществами.

– Что? Что такое? У тебя получилось?

Но даже наклонившись над колбой (интересно, насколько это опасно для здоровья?), она не замечает никаких изменений.

Хана хлопает Нору по плечу, привлекая ее внимание, и смотрит на нее с таким выражением лица, будто задумала очередную хитрость – насколько забавную, настолько и опасную.

– А если снег все-таки начнет падать с крыши?

Ее слова зависают в воздухе на несколько секунд, а Хана тем временем смотрит на напарницу с озорной улыбкой, как у чертенка.

– Подожди, – шепчет Нора. – Ты предлагаешь мне?..

– Ты ведь можешь это сделать, да?

Сперва Нора теряет дар речи (хоть это не так уж и удивительно, по правде говоря). Да, в теории мистикал Стихийного центра может вызвать снег. Но это в теории. А практика – это немного другое, и Нора в ней не особо преуспевает. Если бы ей все легко давалось, этот разговор бы в принципе не состоялся.

– Не думаю, что у меня получится…

– Конечно получится! Ты сможешь вызвать снег! – подбадривает ее Хана. С нехарактерной для нее аккуратностью девочка касается рукава Норы, прикрывающего ожог чуть ниже локтя. – Ты недавно замочила летающего огнедышащего монстра, который весил… тысячу тонн!

Нельзя сказать, что для Норы этот ожог служит символом победы. Скорее наоборот. Однако уверенность Ханы вот-вот затуманит ей глаза. Хана по-настоящему в нее верит. И на этот раз Нора не чувствует, что ожидания тяжким бременем ложатся на ее плечи. На этот раз они сами как плечо, на которое можно опереться.

Легко и практически без усилий камень появляется у нее в ладони, а улыбка Ханы при виде его становится еще шире. Норе хочется трансформироваться, но это, несомненно, привлечет внимание остальных, поэтому она тихо поглаживает свой камень, прежде чем приступить к работе, с каждым новым прикосновением обретая все больше уверенности.

Она концентрируется на колбе: внутри нерастворенные компоненты напоминают пылинки, танцующие в воде, как в лучах света.

«Снег», – думает Нора. «Снег – это же кусочки льда, да?» А что если заморозить смесь целиком, а затем попросить ее распасться… Послушается ли ее вода?

«Да, послушается». В голове Норы эти слова звучат голосами ее родителей, Галы, Эрин… Она давно заметила, что так она чувствует себя в большей безопасности, нежели когда ведет разговор сама с собой. «Ты мистикал Стихийного центра. Природные силы подчинятся твоей воле. Сейчас вода в этой колбе замерзнет».

Она так прищуривается, что ресницы затуманивают зрение, и ей требуется несколько секунд, чтобы понять: стекло начинает запотевать. Небольшой успех придает ей смелости. По воле Норы вода потихоньку замерзает. Сперва по поверхности жидкости скользит гладкая непрозрачная пленка. Затем она не спеша проникает внутрь, как растущий ледяной цветок. Нора пытается не обращать внимания на холод, который пробегает по всему телу – от затылка до кончиков пальцев. В порыве вдохновения девочка хватается за колбу обеими руками, стараясь не вытолкнуть драгоценный камень из ладони. Процесс ускоряется. Нора замечает, как кристаллы льда прилипают к ее пальцам. Она пытается оторвать руки, но не может. И почти мгновенно возвращается ее давняя подруга – паника.

Что, если она не сможет превратить лед в снег? Что, если у нее не получится оторвать руки? Стекло становится холоднее и холоднее… таким холодным, что обжигает ее. Жар поднимается по пальцам, ладоням, запястьям, и Нора уже не может двигаться. Ей необходимо согреться. А еще измельчить лед, сделав его похожим на снег.

Холод продолжает ползти вверх по рукам.

Снова жара.

Снег.

Жара.

Снег.

Жара.

Снег…

Неожиданно что-то взрывается. Кто-то кричит. Нора медленно переводит взгляд на пальцы. Там больше ничего нет, кроме груды осколков стекла и льда, похожего на разбитый айсберг. Со странным предчувствием Нора поднимает руки вверх, и на ее ладонях выступают капельки крови.

– Нора!

Кто-то зовет ее – девочка небольшого роста с черными волосами и раскосыми глазами. Она ведь ее знает, правда? Узнает ее высокий голос… Они же… Она…

– Что случилось? – говорит другой голос.

Нора оборачивается, испуганная. Он принадлежит уже другой девочке, немного выше, с волосами, похожими на лавандовый куст…

Рядом с ними еще одна: на глазах – розовые очки в тон окрашеных кончиков волос. Предполагается, что Нора с ними знакома. Она понимает, что они имеют отношение к радуге и ночи. Разве нет?

– Мне не больно, – единственное, что Нора может произнести. Слова с трудом тянутся к языку. Она не врет: это действительно не больно. Царапины уже перестали кровоточить. Только руки по-прежнему остаются очень холодными. Почти ледяными. Если бы она могла согреть их…

– Что это было?

Нора оборачивается, услышав новый голос: он принадлежит смуглой девочке с пышной гривой, как у львицы. Это впечатляет. Нора инстинктивно сжимается, когда та склоняется над ней, глядя через стекло колбы, наполненной кипящей жидкостью. Под колбой что-то блестит.

Пламя.

А ей так холодно, так холодно…

– Боже мой, Нора! – говорит девочка-львица, увидев ее руки. – Это кровь?..

Ее слова прерываются визгом, когда крошечное пламя резко поднимается вверх столбом дыма. Колба разлетается на куски. Нора прячется, когда видит, как они подскакивают. Как только она отводит взгляд, огонь перестает полыхать.

– Ты в порядке?

– Что произошло?

Воздух резко пронизывает вой, резкий и раздражающий. Нора снова пугается. Откуда он? Да замолчи же уже! Из своего убежища под столом она закрывает уши руками.

– Пожарная сигнализация!

Вдалеке слышен шум. Кто-то хватает Нору за руку, вытаскивает из-под стола и вытирает ей ладони влажным носовым платком. Она сопротивляется и не хочет вылезать: снаружи очень шумно, кто-то кричит и бегает. Они как будто раздавят ее…

– Нора, давай! Нам нужно обработать порезы. Мы должны уйти отсюда, прежде чем Мариан нас поймает!..

– Могу ли я узнать, что здесь происходит?

Из дверного проема за ними наблюдает женщина с тугим пучком и строгим взглядом. Вой сирены продолжается, по крайней мере, до тех пор, пока учительница не забирается на стул и не стучит по белому устройству на потолке. Нора чуть не плачет от облегчения, когда шум прекращается.

– Горелка сошла с ума, Мариан, – объясняет девочка-львица. – Я чуть не получила ожоги по всему лицу! Вы обязаны написать жалобу!

– Никакую жалобу писать никто писать не будет. Давайте я проверю горелки, – суровая женщина угрожающе поднимает палец. – Но не думайте, что это дает вам дополнительное время. Если вы не сдадите работу до выпускного…

– Не волнуйтесь, Мариан, мы все сделаем. А сейчас мы уже уходим.

Кто-то хватает Нору за руки и подталкивает к двери. Это невысокая девушка с бледно-лиловыми волосами. Нора не хочет, чтобы ее трогали. Ей не нравится. Но она хочет поскорее скрыться от женщины с пучком в виде кондитерской улитки, поэтому позволяет себя увести.

– Нора, ты в порядке? – спрашивает учительница, направляя на нее устрашающий взгляд.

– Да-а-а, – успевает ответить та. Звуки проскальзывают сквозь зубы.

Женщина недоверчиво цокает языком и провожает девочек взмахом руки.

Нора хочет поскорее выбраться оттуда. Ей нужно восстановить дыхание. Она вырывается из крепко держащих ее рук и на полной скорости исчезает за дверью в поисках воздуха, неба… но по ту сторону ее ожидает толпа людей. Увидев, что Нора уходит, они забрасывают ее вопросами. Их так много, они говорят так быстро…

Нора почти ничего не понимает. Она пытается оттолкнуть их локтем, но кто-то хватает ее сзади. Это девочка-львица. Не похоже, чтобы она намеренно применяла суперсилу, но, хотя Нора и пытается вырваться, ей едва удается пошевелиться.

– Эй, у вас нет более интересных дел? – обращается львица к толпе. – Горелка задымилась, вот и все.

Вокруг нее все гудит, как пчелиный рой. Нора вновь пытается уйти. Эрин помогает ей проскользнуть сквозь людей, но не отпускает подругу и практически не позволяет ей двигаться. Норе необходимо сбежать, попасть на улицу, да где же выход? Вокруг только двери, еще больше дверей, люди, металлический шум, стены, стены, стены. Что она здесь делает? Где она? Если она посмотрит вверх, туда, где должно быть небо, свет ослепит ее.

Нора стонет.

Нора? Кто такая Нора? Она просто…

Она просто…

Она…

– Ой-ой… – произносит невысокая девушка с тоненьким голосом. С беспокойством Нора поворачивается посмотреть, что именно вызвало эту реакцию. И там, среди всех этих шумных, беззаботных людей, гуляющих по коридорам, она видит то, что заставляет ее съежиться от страха. Тонкое и извилистое существо, похожее на тень. Что-то в его лице напоминает ей козла. Его рога царапают потолок и выглядят темными и угрожающими, как осенние ветки.

Люди продолжают текучее движение вокруг него, необъяснимым образом не обращая внимания на присутствие монстра. Через несколько секунд существо исчезает в толпе.

– Астрот… – бормочет девочка-львица.

Это слово эхом отзывается в голове Норы, как будто хочет ей что-то сказать. Но сейчас в ее разуме, в ее теле, во всем ее существе есть место только для одной мысли…

Опасность.

Бежать.

БЕЖАТЬ.

Бежать, бежать, бежать, бежать, бежать, бежать.

Нора пытается пошевелиться, но львица по-прежнему ее не отпускает. Кажется, она нервничает:

– Да что с тобой, Нора?

– Надо отвести ее к бабушке, – предлагает девочка в розовых очках. – Думаю, я знаю…

– Да, наверное, – перебивает львица, – …так будет лучше всего. Давайте вы с Ирис ее отведете, хорошо? Нам с Ханой нужно кое с чем разобраться.

Львица наконец отпускает ее, передавая в руки своей светловолосой спутнице, а затем куда-то направляется, утащив с собой девочку с пронзительным голосом. Волна чужаков проглатывает их, как проглотила чудовище мгновение назад.

И как это чудовище проглотит ее.

Она не замечает ни воздуха, ни растений, ни неба. Она задыхается. Она набирается сил, чтобы сбежать от девочки-львицы. Но уже не она сдерживает ее, а ее подруга с бледно-лиловыми волосами… которая не так сильна.

Нора с рычанием выкручивает руку в районе запястья и вырывается из ее хватки. Она слышит ее крик, слышит, как та гонится за ней… но Нора оказывается гораздо быстрее…

Свежий воздух. Ей нужен свежий воздух, вода, растения, тепло и солнечный свет. Она лишь смутно осознает, что буквально расталкивает людей у себя на пути, но не может остановиться, не может… Бег поднимает ветерок, заполняет свежестью пространство, дарит ощущение свободы. Если она остановится, ее поймают, кто-нибудь позовет львицу, или женщину с суровыми глазами, или чудовище, и на нее начнут охоту.

Нора пробегает через последнюю дверь, ударяясь плечом, и убегает так быстро, что чуть не падает, когда наконец-то оказывается на свежем воздухе, видит небо над головой и понимает, что наконец-то может дышать.

Но и этого недостаточно. Люди все еще кричат и наблюдают за ней; асфальт серый и твердый, совсем не такой, как земля; куски цемента, кирпича и стекла заполняют вокруг все пространство, которое можно охватить взглядом.

Норе нужна вода, небо, зелень, ветер и огонь. И она продолжает бежать.

Химия, Мариан, Нора со своей спортивной подготовкой… Да будь они прокляты!

Нора всегда была быстрой, но теперь она несется, как одержимая.

Хотя Луна прекрасно знает, что причина кроется в другом.

К счастью, через пару минут такой гонки все успокаивается. Нора убежала довольно далеко, но остановилась прежде, чем Ирис и Луна потеряли ее из виду.

Девочки догоняют ее в нескольких метрах от парка: она согнулась в талии, тяжело дыша и положив руки на колени.

– Что случи?.. – спрашивает Нора.

Ее глаза широко раскрыты, но взгляд туманный; Луна не знает: это испуг, или замешательство… или ей хочется плакать. Или все вместе.

Черт возьми, если бы Гала с бабушкой не убедили Луну сохранить секрет…

Секреты. Только секретов им сейчас не хватает.

У Луны чуть не случился инфаркт, когда она увидела астрота в школьном коридоре. Конечно, демон успел вырваться из пентаграммы прежде, чем стражницы снова запечатали линию из фиолетовой пыли. Монстр исчез, поверженный эфирной атакой… Но в Умбрию он не вернулся. Он ее обманул. Снова.

Луна чувствует себя глупо. Хорошо, что Ирис не видела демона. Возможно, Эрин и Хана найдут его прежде, чем он кому-нибудь навредит.

Подойдя к дому Селены, девочки обнаруживают фасад, увешанный плакатами с изображениями лопат, экскаваторов и перечеркнутых касок, множество восклицательных знаков красного цвета и надписей «ПРЕКРАТИТЬ работы на 221Б!» или «Если мой сын шлепнется на пятую точку, пусть это будет по его собственному желанию, а не из-за землетрясений, которые вы устраиваете!»

К тому времени Нора уже почти пришла в себя. По крайней мере, так кажется, пока она не начинает подниматься по ступенькам. Ирис и Луне приходится ей помочь, потому что Нора не может сфокусироваться, спотыкается и отвлекается на каждую мошку, комара и каждую чертову пылинку, проносящуюся мимо нее.

Когда они подходят к нужной двери, девочки прислоняют подругу к стене, чтобы Луна смогла достать ключи и открыть дверь… но дверь сама распахивается перед ними.

На пороге появляется Селена и чуть ли не подпрыгивает от удивления, увидев их там. Однако Луна все же удивлена больше… На голове у бабушки – та же длиннющая седая коса с платиновым отливом, но ниже шеи ее не узнать… Селена одета в лайкровый топ и леггинсы. И в кроссовки!

Луна даже не знала, что у ее бабушки есть кроссовки. Без привычного для нее груза шарфов, жилеток и бус Селена выглядит очень худой, а с такими пушистыми волосами и такой облегающей одеждой она похожа на леденец. Увидев бабушку такой, Луна почти забывает о серьезности дела, которое привело их сюда.

– Э-э… бабушка?

– Что случилось? – ругается Селена, поправляя на плече огромную спортивную сумку. – Я хожу на йогу.

– Моя мама занимается йогой, – выпаливает Нора.

Тон произнесенной фразы выдает, что девочка, мягко говоря, не в адеквате, и это привлекает внимание Селены. Когда она переводит взгляд на Нору, ее глаза расширяются.

– Милая, что с тобой случилось? – с ворчанием она отходит от порога, пропуская их в дом. – Давайте, заходите быстро.

Селена стоит, придерживая дверь, и нервно поглядывает на лестничную площадку, пока Ирис и Луна затаскивают Нору на кухню. Со вздохом облегчения она падает на диван, сворачивается клубочком, подогнув ноги в коленях и шепчет что-то вроде: «Какой мягкий…»

К большому удивлению Луны, Селена не бросается в атаку, засыпая их вопросами. Он продолжает смотреть на Нору, опуская сумку для йоги на пол. Затем она ведет девочку в ванную, откуда доносится звук льющейся воды. Когда они возвращаются, засохших пятен крови от царапин Норы уже нет. Селена усаживает ее на диван, а сама отправляется на кухню. Через некоторое время она возвращается с подносом вафель и чашкой горячего, дымящегося питья для Норы.

– Вот, выпей, милая. Тебе станет лучше.

В ее голосе нет и намека на резкость. Луне такая мягкость бабушки кажется странной, неуместной – это как увидеть зверя с шелковыми перчатками, надетыми на лапах. Конечно, от всей этой деликатности не остается и следа, как только бабушка переводит косой взгляд на Луну и Ирис. Селена не спешит начинать разговор, терпеливо ожидая, пока Нора допьет приготовленный напиток, время от времени спрашивая, как она себя чувствует. Девочка все еще выглядит немного потерянной, но, по крайней мере, ее ответы начинают обретать смысл. Более или менее.

И тут раздается звонок в дверь. Селена ворчит и открывает Хане и Эрин. Эрин сразу же подбегает к подруге и присаживается рядом с ней. Но прежде обменивается многозначительным взглядом с Луной.

«Мы его упустили», – говорит этот взгляд.

«Где, черт возьми, вы были?» – мысленно спрашивает Ирис.

Вероятно, она злится, потому что посылает сообщение так, чтобы Луна тоже его слышала. Выходит забавно – Селена спрашивает у них ровно то же самое:

– А вы вдвоем где были? – она обращается к Хане и Эрин. – Разве хорошо оставлять Нору в таком состоянии?

– Им не за что извиняться, бабушка, – начинает Луна, удивляя своим заявлением всех присутствующих. Она пытается посмотреть Селене в зрачки, чтобы казаться напористей и жестче, но в итоге отводит взгляд. – Я думаю, пришло время рассказать девочкам о рисках, которые таят их способности. Если ты не расскажешь, это сделаю я.

Луна прекрасно помнит их первую встречу с Селеной в этой же комнате. Она помнит дурацкие листы с заметками о навыках и силах, специально приготовленные для каждой из мистикал. Помнит, как среди всей информации, которую им нужно было изучить, Ирис обратила внимание на единственное зачеркнутое слово – «Риски».

К счастью, в тот день Луне удалось быстро сменить тему и после всего случившегося на встрече, никто из мистикал не вспомнил об этой мелочи. Хотя на самом деле это вовсе не мелочь.

– О каких рисках? – переспрашивает Эрин. – О каких рисках, Селена?

Бабушка бросает на внучку испепеляющий взгляд, молча приказывая ей перевести тему и не желая расхлебывать заваренную Луной кашу. Но Луна не собирается сдаваться.

Она ухмыляется, когда Селена вздыхает, смирившись.

– Ну что ж, ты сама этого захотела, – смягчает тон бабушка. Она садится в кресло лицом ко всем пятерым стражницам и, подперев подбородок длинными пальцы, сложенными в замок, объясняет. – Во-первых, я хотела бы прояснить один момент: если мы с Галой ничего не сказали вам, – она вновь поднимает на Луну ожесточенный взгляд, – так это потому, что не хотели напугать вас. Вы только что столкнулись с Хаосом и силами, в которые еще несколько часов назад напрочь отказывались верить и которыми вам еще предстояло научиться управлять. Мы не хотели обременять вас еще больше. Страх не позволил бы вам обрести уверенность и мастерски овладеть своими способностями, чтобы защищаться от аберрантов.

– Пока что не очень успокаивает, – замечает Хана, хотя ее голос звучит совсем не испуганно, а скорее… заинтригованно.

Луна никогда ее не поймет.

Селена делает вид, что не обращает внимания на этот комментарий, хотя, когда ее перебивают, на ее лице проскальзывает гримаса презрения.

– Каждый центр наделяет вас способностями, – продолжает она, – но злоупотребление силой или неправильное ее применение влечет за собой последствия. Конечно, для каждого центра они разные.

– Это то, что случилось с Норой за использование силы без необходимости? Так вот почему она… – Хана поднимает руки над головой и размахивает ими, как сумасшедшая, – получается, так?

На этот раз в ее глазах нет даже намека на смех. Только беспокойство и немного…

Луна не очень хорошо считывает эмоции других, но она готова поклясться, что глубоко в глазах Ханы кроется чувство вины.

– Это лучше вы мне расскажите. Что именно произошло?

Повествование начинает Эрин: заледеневшая колба разбилась, вспыхнул огонь, почти обжегший ей брови («Смотрите, как она любит преувеличивать…» – думает Луна), а Нора внезапно превратилась в испуганного маленького зверька.

Селена серьезно кивает.

– То, что с ней случилось, в хронике известно как «одичание»: это возвращение к самым базовым инстинктам, как у животного. Это возможно при злоупотреблении силами Стихийного центра.

– Значит, если я неправильно использую силу, я превращаюсь в животное, – заикается Нора.

– Класс! Если бы ты продолжила… то полностью превратилась бы в него? А можно выбрать, в какое именно животное? Обалдеть! Я думаю, тебе отлично подходит заяц. Или жираф. Ты такая высоченная! Или…

– Она физически не превращается в животное, Хана, – объясняет Луна. – Это просто… ну, то, что вы видели. Ее реакции и…

– А какие риски у остальных центров? – спрашивает Хана, усаживаясь на подлокотник кресла Селены. – Какие у моего? Может, я превращусь в лампочку?

– Хана! Это бессмыслица!

– Да, наверное, это правда. Мистикал существовали задолго до появления лампочек, – размышляет она. – Тогда… в свечку? – она старается подавить восклицание. – ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИТЕ МНЕ, ЧТО Я СТАНУ ЗВЕЗДОЙ!

– Риски, связанные с твоими способностями, не представляют большой опасности, – обрывает ее Селена. Ее раздражение настолько очевидно, что ей удается даже успокоить разбушевавшийся энтузиазм Ханы. Она затихает, будто сдувшийся воздушный шарик, и Селена, кажется, испытывает облегчение, когда та встает с подлокотника кресла и садится вместе с остальными. – В твоем случае, речь может идти не только о создании оптических иллюзий… но и галлюцинациях.

– Надо же! Я могу видеть то, чего нет!

Луна подносит руку к лицу. «Нет я точно никогда ее не пойму».

– Как такое вообще может воодушевлять?

– Я же увижу мир не таким, как его видят все остальные!

– Хана, ты не понимаешь… – объясняет Ирис. – Когда у тебя галлюцинации, ты не различаешь, что реально, а что нет. Это весьма… сбивает с толку.

Этот комментарий заставляет Хану поморщиться.

– А у остальных? – спрашивает Эрин, продолжая обнимать Нору за плечи. Она слегка наклоняется, чтобы посмотреть прямо на Селену, которая продолжает наблюдать за ними, словно горгулья, из своего кресла.

– Ты, моя дорогая, можешь легко заболеть или сильно переутомиться.

Эрин ругается, подвергая Селену в шок.

– В этом нет никакого смысла! Предполагается, что мои способности развиты на максимум… и даже больше. Я должна стать еще сильнее, но никак не слабее.

– Так и есть, но при нормальных обстоятельствах. Но если ты злоупотребляешь своими силами, то становишься гораздо более уязвимой. Скажем, твой защитный барьер может треснуть…

– Мне не нравится, как это звучит.

– Если вы контролируете свои силы, как делали до сих пор, вам не о чем беспокоиться. Никому из вас не о чем беспокоиться.

– Да уж… – Ирис колеблется, коротко взглянув на Нору. – Но если бы это случилось… Какая опасность грозила бы мне? Чем опасен Ментальный центр?

Селена молчит несколько секунд. Затем она поджимает губы, как будто раздумывая, ответить ей или нет. На этот раз сомнения одолевают и Луну: может, все это было ошибкой…

– Паранойя, Ирис, – наконец признается ее бабушка. – Ты не сможешь контролировать мысли, проникающие в твой разум, и, как и в случае с галлюцинациями у световых мистикал, ты не сможешь отличать реальные мысли от ложных. И поверь, большинство из них будут негативными. Твой разум придумает, чем тебя атаковать.

«Замечательно, бабушка. Для человека, не желающего никого напугать, ты слишком остро реагируешь. Наверное, сейчас ты довольна».

Ирис медленно моргает, пытаясь осознать только что услышанное. Луна не представляет, что она сейчас чувствует – у нее самой все настолько плохо с собственными мыслями, что она даже теоретически не допускает возможность проникновения в свой разум без разрешения. Этой идеи более чем достаточно, чтобы свести кого-то с ума от беспокойства.

Или просто свести с ума.

– Осталась Луна, – говорит Селена.

– Что?

– Не смотри на меня так, – ее бабушка делает усилие, чтобы скрыть самодовольную улыбку. – Теперь, когда вы знаете риски друг друга, было бы несправедливо скрывать твои. Когда Луна неправильно использует свои силы, – она подчеркнуто произносит «когда», а не «если». Как будто это когда-нибудь случилось! Луна хочет опровергнуть такое заявление, но бабушка не дает ей возможности вмешаться, – она может страдать мегаломанией.

– Это разве не про тех, кто коллекционирует марки? – спрашивает Хана. – Какое отношение это имеет к Эфирному центру?

– Брось свои глупости! – отрицает Эрин. – Мегаломаны – это те, кто слушает много музыки.

– Это меломаны, – тихо исправляет ее Нора, глядя в полупустую чашку.

– Это мания величия, ясно? – наконец, вмешивается Луна. – Мегаломания – это мания величия.

– О, тогда это многое объясняет.

– Несмешная шутка, Эрин.

– Эй, не надо на мне срываться, мисс Мегаломания.

– Подождите, – их прерывает Ирис. – Выходит, мы сами не будем понимать, находимся ли мы под влиянием этих… побочных эффектов?

Бабушка Луны начинает перебирать кольца – это единственный элемент ее повседневного образа, с которым она не расстается даже на время йоги.

– Да, есть такая проблема, – она пожимает плечами. – Конечно, некоторые проявления более очевидны, как случай с бедной Норой, – Селена наклоняется к девочке, а та немного сжимается, когда видит ее приближение. «Видимо, животные инстинкты еще присутствуют, – думает Луна, – она распознает хищника». – Но другие состояния обнаружить сложнее. Твой случай, например, или случай моей внучки предполагают больше всего проблем. Когда тебе говорят, что ты параноик или страдаешь манией величия, обычно это только ухудшает ситуацию.

– Просто замечательно…

– Вот почему так важно, чтобы вы прислушались к моим словам. Все, что я говорю – для вашего же блага. Но вы по-прежнему настаиваете на том, что все знаете лучше меня.

– Потому что вы продолжаете скрывать от нас то, что происходит на самом деле, – взрывается Ирис. – Если бы вы рассказали нам о рисках раньше, возможно, Нора…

– Секреты, – бормочет Нора. – Демон астрот питается секретами.

Вот черт.

Луна обменивается взглядом, полным паники, с Ханой и Эрин. Ирис замечает это и смотрит на них, нахмурившись.

– Почему ты говоришь об этом сейчас, дорогая? – спрашивает Селена.

Ее интонация должна показаться мягкой, но, как всегда, за ней явно слышатся ноты укора.

– Я видела его в школе, – отвечает Нора, не глядя на нее. Она продолжает говорить тем же отсутствующим тоном, будто ее мысли окутаны туманом. – Я видела его в бестиарии, а сегодня и в школе.

– Милая, это невозможно, – Селена поджимает губы, не веря ее словам. – Демон астрот невероятно силен; такой аберрант не может так быстро пройти через Врата. Даже с учетом того, что сейчас происходит…

«Девочки, что вы сделали?» – рычит в их сознании голос Ирис.

Эрин и Хана даже не смотрят на нее. Они сохраняют бесстрастное выражение лица, так что Селена полностью не осознает происходящего, но Луна никогда не умела притворяться – ни маскировать движения тела, ни врать.

И Ирис это знает. Ей едва нужно заглянуть в коридоры сознания, чтобы узнать правду.

«ВЫ ВЫЗЫВАЛИ АСТРОТА?!»

Крик Ирис взрывается в сознании девочек, как граната. Луна закрывает глаза и обхватывает голову руками. Эхо обвинения Ирис звучит в ее мыслях несколько секунд, в течение которых все молчат.

Тишина.

Открыв глаза, Луна видит, что даже Хана и Эрин не смогли симулировать, что никакого крика не было. Даже Нора и Селена держатся за головы. Селена, которая смотрит на них с выражением полнейшего ужаса. Кажется, что в ярости Ирис забыла ограничить получателей своего мысленного послания.

Луна ожидала, что бабушка тоже закричит. Что испепелит ее взглядом. Но, похоже, слова Ирис отняли у Селены все силы, хотя ее молчание не приносит того облегчения, которое представляла себе Луна. Обычно поведение ее бабушки напоминает величественный огонь, находящийся под чутким контролем.

– Вы правда… – неспешно начинает она. Каждый ее слог словно пропитан ядом. – Вы вызвали демона астрота… и позволили ему сбежать?

Никто не решается ответить сразу. Несколько секунд спустя Хана откашливается и смотрит на Селену. Это самое смелое, что Луна когда-либо видела.

– На самом деле Нора и Ирис не имеют к этому никакого отношения, – защищает их Хана. Однако Нора до сих пор витает в облаках и не может оценить этот поступок, а что касается Ирис, то выражение ее лица едва ли не страшнее, чем у Селены. – Мы с Эрин и Луной сделали это сами.

– Этого мне еще не хватало! Безбашенные девчонки… – ругает их Селена. Она встает со стула, как будто ей невыносимо смотреть на них, и начинает ходить вдоль дивана. – О чем вы только думали? У вас и без того достаточно проблем, а вы идете и вызываете на Землю мощнейшего аберранта. Давай, демон, приходи к нам на вечеринку! – кричит она в воздух. – Почему бы вам не призвать сатану, раз вы так преуспели в этом деле?

– А он существует? – спрашивает Хана.

– Не переводите тему! Важно то, что вы освободили очень могущественного демона. Вы это понимаете?

– Да, – признается Луна. Она делает глубокий вдох, прежде чем встать и встретиться глазами с бабушкой. Радужки Селены светло-голубые, такие же, как у нее… и у Галы. Но от этого становится еще тяжелее выдержать ее взгляд. – Астрот питается тайнами. Если он нападет на кого-нибудь до того, как мы его поймаем, это будет наша вина. Но если он нападет на нас… это будет твоя вина, бабушка. Ты и твои секреты сделали нас идеальными жертвами.

Еще несколько часов назад она думала, что ее самой большой проблемой является демон, похищающий секреты, которого ее подруги выпустили на свободу. Любой бы сказал, что такой задачи более чем достаточно для группы пятнадцатилетних девчонок, разве нет?

Как оказалось, нет.

Теперь их преследует единорог-убийца. Единорог.

Их жизнь стала похожа на анекдот.

– Я знаю, что делать! – кричит Хана. – Иди сюда!

Ирис не отпускает абсурдное предчувствие, что доверять подруге сейчас – не самое лучшее решение.

«Не глупи», – ругается она на саму себя. «Это же Хана!»

Не позволяя себе долго колебаться, Ирис берет ее за руку. И с первым же касанием понимает… что ослепла.

– Что… это? Хана?

Ирис яростно моргает. Она чувствует, как глаза открываются и закрываются, но перед ней нет ничего, кроме темноты. Единственное, что придает ей уверенность, – это прикосновение Ханы к ее руке… пока та ее снова не отпустит.

Ирис делает шаг назад. В темноте, царящей вокруг, ржание единорога звучит еще более устрашающим, чем раньше. И оно раздается ближе и ближе. Ирис бросается бежать, на ощупь спасаясь от монстра. Но вдруг, помимо вопля, предвещающего смерть, в пространстве слышится кое-что еще…

Смех: жестокий смех Ханы, Эрин и Луны. Ирис представляет их лица в окружающей темноте и продолжает бежать, сама не зная куда. Смех становится громче, как и стук копыт единорога. Ирис чувствует, как рог аберранта вот-вот проткнет ей спину. Она кричит и…

…просыпается.

Ирис сидит на кровати, а простыня узлом окутывает ее ноги.

– Черт возьми… – бормочет она, проводя рукой по лицу и сметая остатки сна.

Преследующие ее кошмары становятся все хуже.

В последние несколько дней они ей снятся в любое время суток. Не только ночью, но и когда она дремлет в автобусе или пока смотрит телевизор. В любое время. Каждый раз, когда Ирис закрывает глаза, на нее обрушивается лавина ужасающих сцен: Умбрия, огонь, дым, тени. Страх, жестокость.

Предательство.

Для предательства место есть всегда, и оно способно принимать совершенно разные обличия: ее братьев, отца, Селены, Галы… и, конечно же, других мистикал. Они главные злодейки каждого ее кошмара.

На самом деле… Ирис не уверена, что это просто кошмары. Она не раз просыпалась с неприятным предчувствием – таким же, как в тот день, когда ей приснился вызов астрота. И – какое невероятное совпадение! – это произошло в реальной жизни. Если остальные сны – это тоже предчувствие, то тогда… ей нельзя доверять остальным мистикал.

«Может, у тебя уже паранойя», – вновь ругается она. Что если она неосознанно злоупотребила своей силой, пытаясь спровоцировать новые видения или что-то в этом роде, и ее разум обратился против нее, как объясняла Селена?

«Нет, нет у меня паранойи», – успокаивает себя Ирис, сбрасывая на пол скомканную простыню. «Эрин, Луна и Хана вызывали демона в тайне. Логично, что я им не доверяю».

Она повторяет это еще несколько раз. И ей почти что становится легче.

Но неожиданно раздается стук по дну люка, ведущего в ее комнату с этажа ниже. Еще больше ее удивляет вопрос: «Можно?» – сопровождающий этот стук, потому что Ирис распознает голос Криса, а Крис (как и все в этом доме) никогда не стучит, прежде чем войти.

– Конечно можно, бестолочь.

Сразу после этой фразы из люка выглядывают растрепанные волосы ее брата.

– Ты только что встала? – выговаривает он, с трудом забираясь наверх. – Разве к тебе не должны прийти девочки в двенадцать?

– Ну, как видишь, технически я еще не вставала, – отвечает Ирис, свесив ноги с края кровати.

На самом деле она думает: «Блин, а который час?»

С максимальным притворством, на которое она только способна (то есть с небольшим), Ирис начинает собирать всю одежду, разбросанную вокруг кровати и на полу, пока не натыкается на будильник, зарытый под джинсовой курткой с заплатками.

11:54.

Она едва сдерживается, чтобы не выругаться, но вовремя останавливается, когда из люка высовывается вторая голова.

– А вот и я!

Единственное, что можно различить – огромная копна волос, но этого достаточно: гриву невозможно не узнать.

– Эрин! Как ты вообще сюда попала?!

Даже Ирис понимает, что приветствие прозвучало немного резко. Но, признаться, Эрин никогда ей особо не нравилась, а сейчас и подавно.

– Мне открыл твой младший брат. Очень мило с его стороны, – говорит она, даже не изменившись в лице. Ирис не понимает, радует ли ее сейчас дружелюбие Эрин или, наоборот, раздражает еще больше.

Эрин пробирается в мансарду со свойственной ей элегантностью (этого вполне достаточно). Ее взгляд, как всегда, скользит по одежде, разбросанной по полу и прочей ерунде, но озаряется, будто наткнулся на настоящую жемчужину, остановившись на кроссовках Криса.

Эрин быстро поднимает глаза, а лицо парня так же быстро расплывается в улыбке.

– Надо же, доброе утро, Крис.

Прежде чем он успевает ответить на приветствие, Ирис встревает:

– Крис, ты, кажется, пришел ко мне кое-что спросить?

Брат вопросительно на нее смотрит. Очевидно, он сообразил: между Эрин и Ирис происходит нечто неладное, и сестра хотела бы обсудить это с ним, как она всегда делала прежде. Но на этот раз она не собирается ничего ему рассказывать.

Она попросту не может.

Ирис с трудом сдерживает себя, чтобы не нырнуть с головой под подушку.

– Да, точно… – вспоминает Крис. – У тебя есть электронная почта Мариан? У меня возникли вопросы, хотел уточнить пару деталей. Вчера я заглянул к ней в кабинет, но было поздно, и она, видимо, уже ушла.

Эрин моментально оказывается рядом.

– Ее электронная почта? Конечно! – радуется она, цепляясь за руку Криса. – У меня есть. Я тебе ее скину попозже… Стоп, а у меня есть твой номер?

При других обстоятельствах Ирис бы очень позабавила эта ситуация: королева школы Эрин напрочь одержима Крисом – мальчиком, который задыхается от смеха, когда смотрит «Губку Боба Квадратные Штаны».

Но сейчас Ирис совершенно не до веселья. В конечном итоге Крису удается попрощаться с Эрин. Она чмокает парня в обе щеки (что вовсе необязательно), а затем отпускает. Ирис знает: ей не следует этого делать, но она не может устоять, когда ее брат уходит, девочка проникает в его мысли с намерением узнать, что он думает о бесстыдном флирте Эрин.

«Какая она милая», – слышит она мысли брата. «Но что за?.. Почему Ирис так грубо разговаривает с ней? Я должен выяснить, что с ней творится в последнее время… Девочки правы: она очень странная».

«Очень странная». Ирис называли так множество раз. И ее никогда это не волновало. Но в мыслях Криса она распознала презрение…

«Это паранойя», – повторяет она. «Это потому, что ты использовала свои силы не по назначению».

Все ясно.

Или, может быть, это правда, и брат ненавидит ее. Может быть…

– Привет!

Ирис подпрыгивает на кровати. А в дверь (ну, в люк) просовывается новая голова.

– Привет, Хана, – со вздохом приветствует ее Ирис.

В любой другой ситуации Ирис была бы рада подруге. Однако сегодня появление Ханы лишь натягивает канат напряжения, разделяющий их. Ирис не сильно удивилась бы, начни Эрин что-то проворачивать в тайне от других. Но Хана… Они с Ирис всегда были вместе против целого мира. То, что Хана вызывала демона, не рассказав ей, ранило ее больше, чем она позволяла себе признать.

Вдобавок ко всему, появление Ханы в люке заставляет Ирис вспомнить свой сон: темноту, стук копыт… Она и подумать не могла, что от одного взгляда на Хану ее проберет озноб.

Вскоре прибывают Луна и Нора. Нора заходит последней – с кругами под глазами, такими же темными, как грозовые тучи на незаконченной картине, которую Ирис хранит в углу комнаты. И именно рядом с ней Нора и садится.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает ее Хана. Сама она уселась на кровать рядом с Ирис, но в этот момент встает, чтобы подвинуть стул Норы поближе к остальным. – Ты снова человек? Полностью?

– Ага… Я… – отвечает она с грустной улыбкой. – Какой позор. Мне так жаль…

– Ты ни в чем не виновата, – говорит Луна.

Эрин совершает резкий поворот на своем кресле.

– Это правда, – начинает она обвиняющим тоном, – это твоя вина. Вы знали о рисках, связанных с нашими силами, и скрывали это от нас.

– А тебя, конечно же, упрекнуть не в чем! – вмешивается Ирис. – Во всяком случае, мы с Норой…

– Девочки, пожалуйста, – шепчет Нора, – не ругайтесь. Так мы ничего не исправим.

Ирис знает, что она права, поэтому с огромным усилием прикусывает язык.

– Вчера вечером мне позвонила бабушка, – рассказывает Луна. Она сидит на полу – идеальное положение в данную минуту, потому что ей не приходится смотреть на кого-то одного. – После очередной пафосной нотации она рассказала мне, что слышала о способе обнаружения вызванных аберрантов. Суть в том, чтобы использовать связь, которую мы установили с Умбрией, «заставив» демона пересечь Врата. Конечно, еще она сказала, что если они найдут способ поступить иначе, она не уверена, что нам следует об этом рассказывать, ведь мы безответственные и бла-бла-бла.

Ирис хотелось бы посмеяться над этим комментарием. Селена тоже отчасти виновата во всем происходящем, и сейчас очень удачный момент, чтобы выместить свою злобу на нее. Но она не желает смеяться над словами Луны. «Это не так легко исправить». С одной стороны, она чувствует себя ребенком из-за такого отношения. Но с другой стороны – они вызвали демона за спиной Селены, да к тому же он ускользнул от них. Если кто-то и вел себя как ребенок, то не они единственные.

Ей нравится такой ход мыслей.

– Мы могли бы заманить его в ловушку, – предлагает Хана.

– Он демон, а не мультяшный койот.

– Послушайте: если он «питается» секретами, то мы могли бы тоже…

За этой репликой моментально следует самый безнадежный мозговой штурм. Нора – единственная, кто не говорит глупостей – на самом деле она вообще ничего не говорит. Она кивает на каждое озвученное предложение, но мимо Ирис не проходит тот факт, что она не отрывает глаз от пола.

– А ты, Нора? – спрашивает ее Ирис. – Ты что думаешь?

Она медленно поднимает взгляд, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать девочкам свою идею. Ирис скажет, что это полный абсурд. К слову, Хана только что предложила приманить демона оленьей едой…

– Я… Ну, – начинает Нора. – Селена однажды сказала нам, что именно от аберрантов произошли все монстры из легенд, мифов и так далее. Я запомнила это, потому что… – она прочищает горло. – Ну, мне пришло в голову, что… это может нам пригодиться. Если все монстры созданы аберрантами, возможно, в легендах можно найти подсказки, как их уничтожить.

– Это… очень умно, – признает Луна.

Нора слегка улыбается.

– Спасибо, – отвечает она. – Например, некоторые легенды рассказывают о грифах, несущих золотые яйца. Они защищают их ценой собственной жизни, но, как мы сами видели, их привлекают вещи, которые блестят…

Она начинает говорить быстрее и наклоняется через стул так сильно, что вот-вот упадет на пол. Ирис никогда не видела ее такой взволнованной. С этим блеском в глазах она кажется другим человеком. Но вдруг она замолкает, и устремляет взгляд в пол, как будто только что осознала, где находится. Иногда ее посещают интересные мысли, но девочка резко меняет тему, как будто никто этого не замечает. Ирис догадывается: являясь лучшей подругой Эрин, Нора привыкла, что никто не будет обращать на нее слишком много внимания.

Она снова кашляет перед тем, как продолжить.

– Может, нам стоит поискать информацию о таких демонах, как астрот… Наверняка в Интернете что-то есть.

– Замечательная идея! – восклицает Эрин. Колеса кресла скрипят, когда она приближается к Норе и обнимает подругу за плечи. – Давайте, достаем телефоны и за работу!

Нора ничего не говорит, но широко улыбается Эрин и вынимает телефон из рюкзака. Как только она берет его в руки, раздается звонок, и Нора подпрыгивает от неожиданности.

– Кто тебе звонит со скрытого номера? – спрашивает Эрин, заглядывая через плечо Норы.

«А в итоге это я вторгаюсь в личное пространство».

– Без понятия… Простите, – произносит Нора, прежде чем взять трубку и поднести ее к уху. – Алло?

На другом конце провода слышен только шепот. Однако, судя по тому, как с лица Норы сползает улыбка, ничего хорошего ей этот голос не говорит.

– Ах, да… Извините, я… – она закрывает микрофон, обращаясь к остальным. – Извините, я отойду на минутку, чтобы поговорить, ладно? – из телефона раздается бормотание, когда Нора направляется к люку. – Да? С девочками… Эрин, Ханой, Ирис и Луной. Мы делаем работу по химии. Я думала, ты…

Затем ее голос стихает. Хана вскакивает с кровати и ползет к лестнице, но Нора, спускаясь вниз, закрыла люк.

– Не подслушивай, – ругается Ирис. – Она сейчас придет. А нам есть чем заняться.

Она сдерживается, чтобы не добавить «из-за тебя». И чувствует гордость.

Хана возвращается на кровать, и вчетвером девочки начинают поиски.

Есть только три типа людей, ищущих демонов в Интернете: мистикал, сектанты и писатели темного фэнтези. Ирис сомневается, что Google принимает во внимание существование первых; вторые представляют собой общественную опасность, а третьи тоже кажутся не очень вменяемыми. Так что, кто знает… Может, одновременный ввод в строку поиска сочетания «демон астрот» с четырех устройств активирует какую-то охранную сигнализацию в штаб-квартире Google. Может, к ним в мансарду уже едет отряд интернет-полиции.

Хотя, в конечном итоге, никакой полицейский не смог бы сильно помешать их работе: девочки в ней особо не продвинулись. Google перенаправляет их на страницу про некого «демона Астарота» в «Википедии», выдавая несколько изображений, которые хоть и выглядят жутковато, не очень похожи на то, что они ищут.

Они настолько поглощены своим демоническим расследованием, что Эрин вскрикивает, когда люк открывается.

– Девочки, мне пора идти, – говорит Нора. Она не смотрит на них, просто быстро идет к своему рюкзаку и перекидывает его через плечо. – Мне очень жаль, что я вот так вас бросаю, но… Я почитаю в бестиарии, поищу в Интернете… Обещаю, я что-нибудь найду. Ну, или попробую… – она быстро целует Эрин в макушку, прежде чем снова направиться к выходу. – А работа по химии… клянусь, я сделаю свою часть сегодня вечером. И я могу прийти в лабораторию пораньше в понедельник, но сейчас…

– Но что произошло? – Эрин взрывается недовольством. – Куда тебе нужно идти?

– Какая разница? – защищает ее Ирис. – Она не из тех, кто бежит тайком вызывать демонов, когда остальные не видят.

Луна протестует с криком: «Мы не бежим!» – и Хана, кажется, тоже задета комментарием Ирис. Но Эрин не отвечает на провокацию. Старый стул скрипит, когда она встает и подходит к Норе.

– Это был Оливер, да?

Нора не отвечает, но по ее глазам все понятно.

– Ты уходишь, потому что он тебя попросил? – настаивает Эрин, положив руки на бедра.

– Что с ним? Ноготь сломал? Что бы там ни было, рискну заметить: наше дело немного важнее. Демон на свободе и все такое.

– Дело не в этом, дело в том, что я…

«Она права». Мысль непроизвольно всплывает в голове Ирис. Неужели лицо Норы пробудило в ней столько сострадания, что она использовала свои силы, даже не осознавая этого?

– Почему ты до сих пор с этим парнем? – вмешивается Луна. – Каждый раз, когда ты говоришь о нем, у тебя такое лицо, будто ты смотришь на несчастных щенков.

– Неправда! Я… – заикается Нора.

Однако голос в ее сознании (и в сознании Ирис) звучит гораздо громче: и это голос Оливера.

«В последнее время ты проводишь с этими больше времени, чем со мной. Из-за них ты почти не обращаешь на меня внимания». Ирис предполагает, что это воспоминание о состоявшемся разговоре. «Они завидуют нам и пытаются нас разлучить».

– Нет! – вырывается у Ирис. Остальные смотрят на нее в замешательстве. – Не слушай Оливера. Мы не пытаемся вас разлучить, это он хочет изолировать тебя от всего мира.

– Так вот что он тебе сказал, – глаза Эрин горят. – Ах он какой!..

– Чтобы никто не рассказал тебе, какой он идиот, – вмешивается Луна.

Однако Нора, похоже, ее не услышала. Он смотрит на Ирис с испугом.

– Откуда ты знаешь, что он мне это сказал?

«Вот засада».

– Со мной такое случается… – начинает она извиняться.

– Нет! Ты прочитала мои мысли! Без моего разрешения!

– Сейчас это не имеет значения, – говорит Эрин, но продолжает пристально смотреть на Ирис. – Послушай, Нора…

– Я тоже не понимаю, почему ты с ним, – вступает в разговор Хана, подпрыгивая на матрасе и сама не осознавая, что вмешалась. Она никогда не любила споров. – Такое ощущение, что тебе всегда с ним плохо…

– Мне с ним не плохо! – Нора защищает своего парня, прикрываясь рюкзаком. – Просто я почти не провожу с ним время, и ему, конечно, обидно… Он же меня любит.

– Он тебя не любит! – кричит Эрин. Она так сильно размахивает руками, что чуть не сбивает на пол карандашницу с рабочего стола Ирис. – Ему нужна служанка, которая будет целовать землю, по которой он ходит, и делать все, что он попросит. И ты отлично справляешься с этой ролью! У тебя есть хоть немного чувства собственного достоинства?

После этих слов наступает секундная пауза. Все вокруг заполняется мрачной и печальной тишиной.

– Я не… я… – заикается Нора. Она очень быстро моргает, и Ирис понимает: девочка пытается сдержать слезы. – Я не хочу продолжать этот разговор.

Она открывает люк и торопливо исчезает.

– Нора!

Эрин срывается, чтобы догнать подругу, но в итоге остается там, где стояла. Почему именно она должна бежать за ней? Она не сделала ничего плохого.

– И потом, это я повела себя бестактно… – шипит Луна, пока Эрин возвращается в свое кресло.

– Ну, кто-то же должен был ей сказать! Молчать глупо.

– Глупо было говорить ей, какая она слабая и бесполезная, – упрекает ее Ирис. – Как она поверит, что заслуживает большего, чем этот идиот?

– Я не называла ее слабой и бесполезной! – возмущается Эрин.

«Но именно это она услышала», – настаивает Ирис, постукивая по виску.

– Ах, конечно, твоя фантастическая телепатия. Я и забыла, как прекрасно ты ей владеешь!

Спор продолжается еще долго. В итоге именно Ирис предлагает переключиться на другую тему, но Эрин по какой-то причине не чувствует себя победительницей.

Поиски информации про демона астрота тоже не продвигаются, и час спустя они уже обсуждают работу по химии вместо аберрантов.

По крайней мере, за Нору можно не беспокоиться – проблема скоро разрешится.

По пути домой Эрин получает сообщение от лучшей подруги: «Мне не следовало вот так сбегать. Прости». Она отвечает: «Твой парень по-прежнему идиот, но, насколько я понимаю, между нами все в порядке», – и таким образом закрывает вопрос. Она даже улыбается. Дружить с Норой легко: ее тело на 65 % состоит из воды и на 35 % из доброты. Однако 35 % – это чересчур много: она слишком хорошая, и даже глупому Оливеру удается ею воспользоваться.

Но Эрин уже устала. Она побеждала гигантских пауков, демонов и зверей с когтями большего размера, чем мозг этого идиота (хотя такого противника одолеть непросто). Если Оливер думает, что может продолжать топтать самооценку Норы, ему лучше быстро изменить свое мнение.

Или его самого затопчут.

Эрин никогда не было скучно на выходных. Никогда. Сколько она себя помнит, в ее голове всегда было множество идей, как весело провести время: вечеринка, куда она могла бы заглянуть, или день рождения, который планировала посетить.

Всегда.

Но, сейчас, как ни парадоксально, когда ее социальная жизнь опустилась ниже плинтуса, единственное, что она может сделать для ее скорого воскрешения – это остаться дома. Выпускной через три дня, а, значит, у нее осталось всего три дня, чтобы закончить проклятое задание по химии. И, черт побери, она это сделает! Эрин уже многим пожертвовала ради Врат и Вселенной. И не планирует пропускать танцы из-за прихоти Мариан.

Поэтому она работает в бешеном темпе все выходные. Единственное, что ей остается сделать утром в понедельник, – это закончить практические эксперименты, которые не получилось выполнить в прошлую пятницу. По дороге в школу Эрин чувствует такую решительность и вместе с тем удовлетворенность, что это заметно по ее лицу. Оно сияет еще ярче, чем обычно. Проходя по школьному двору, она надеется увидеть, как люди зачарованно оборачиваются ей вслед. Он улыбается каждому, кого встречает… пока в ее поле зрения не попадает странная парочка.

Мальчик и девочка перешептываются возле футбольного поля. Конечно, Эрин их знает, хотя никогда не видела их с такими мрачными лицами.

– Эй, что-то случилось? – спрашивает она, приближаясь к ним и демонстрируя свою самую добрую улыбку.

Мальчик смотрит на нее, удивляясь ее появлению, но ответ Эрин получает именно от девочки.

– Ты не слышала? Алекс в больнице, – говорит та дрожащим голосом. – Его нашли поздно вечером в пятницу, он потерял сознание в туалете на первом этаже. И с тех пор не приходил в себя

Несомненно, Эрин, знакома с Алексом, но это нельзя назвать особой заслугой: Алекса знают все. Он является главным редактором школьной газеты, хотя на самом деле у него репутация главного сплетника. В мире не найдется ни одного секрета, который бы не разведал Алекс. Эрин охватывает дурное предчувствие, когда она спрашивает:

– Что с ним случилось?

– Никто не знает, – грустно отвечает девочка. – Врачи не могут выяснить. Это как… как будто он не здесь, не с нами…

«Его здесь и нет», – ругается Эрин. «Астрот завладел его разумом».

Очевидно, она должна рассказать остальным об Алексе. Но столь же очевидно, что она не сможет этого сделать. Эрин продолжает думать, как поступить, пока они с девочками просят у вахтера ключи от лаборатории и спускаются по лестнице в подвал.

Войдя в лабораторию, она немного успокаивается. Химия – ее стихия, даже если химичить приходится на безвкусно декорированном складе, где из украшений – пара пробирок. Эрин знает: для нее этот кабинет слишком мал. Но каждый раз, заходя сюда, она представляет, как учится на факультете химии или биотехнологий, работает в настоящей лаборатории и совершает научное открытие, способное изменить мир, как это сделала Мария Кюри или Розалинд Франклин. Да, Эрин понимает: быть мистикал тоже очень важно – спасаешь Землю от монстров… но если Земля не в курсе, что ты ее спасаешь, процесс уже не приносит должного удовольствия. Нет, не то чтобы она хотела какую-то награду… но было бы очень приятно ее получить, честно говоря.

Здесь все гораздо проще: нет Врат, сварливых бабушек или неуловимых демонов. Ты правильно смешиваешь нужные компоненты и получаешь желаемый результат. И в конечном итоге все тобой восхищаются. Вот почему Эрин любит химию: здесь все так, как и должно быть. Конечно, иногда происходит что-нибудь неожиданное, но даже при таком исходе ты можешь открыть пенициллин и спасти множество людей.

Вновь обретя решимость и (зачем это отрицать?) сочиняя в голове речь, которую она произнесет при получении своей первой Нобелевской премии, Эрин принимается за проект. На этот раз она поручает Норе работать с Ирис, потому что ее подруга – единственная в группе, на кого «голубовласка» не смотрит так, будто только что проглотила тухлое яйцо. Вдохновленные, без сомнения, замечательным руководством Эрин, девочки работают быстро и особо не отвлекаясь (когда в комнате находится Хана, полностью сосредоточиться просто невозможно). Важно то, что до конца утра они закончат описание недостающих опытов.

Во время работы Эрин приходит к интересному выводу: прежде чем рассказывать девочкам об Алексе, она сама отправится к нему в больницу и попытается выяснить, что именно с ним произошло. Возможно, астрот здесь не при чем, и ей не хочется выслушивать претензии Ирис («Я же тебе говорила!») из-за ложной тревоги. К сожалению, выйдя из лаборатории, Эрин обнаруживает небольшую проблему: оказывается, больница находится в том же направлении, куда идут Хана… и Ирис.

Телепат и сплетница: разве можно придумать худший тандем, если ты на секретном задании? Эрин повезло: сегодня утром Хана не в настроении засыпать ее вопросами (хоть какое-то разнообразие). Всю дорогу она болтает о каком-то паршивом фильме, который собирается посмотреть в кино. Если бы не ее фальцет, Эрин даже не услышала бы этот монолог из-за криков детей, играющих в парке, через который проходят девочки.

– Вокруг царит полный хаос, а ты правда хочешь пойти в кино? – упрекает подругу Ирис, уклоняясь от пробегающей мимо нее девушки. – Просто так взять и пойти в кино?

– Ну, фильм будет про одержимых, демонов и т. д. Может, я узнаю что-нибудь полезное, – объясняет Хана. Удивительно, но похоже, она говорит это на полном серьезе. – Тем более Габриэль уже очень давно хочет его посмотреть. Хотя каждый раз он чуть не писается от страха! Не понимаю, как так можно, это же смешно!

О!

Наконец хоть что-то интересное в этом разговоре.

– Ты пойдешь кино с Габриэлем, да? – вмешивается Эрин. – Вдвоем? Как романтично!

– Ты уже достала, – смеется Хана. – Мы просто друзья!

– Но будет лучше, когда вы начнете встречаться, – позади Эрин улыбается какой-то ребенок, словно соглашаясь с ней.

– Хана, не слушай ее.

– Я не собиралась, – говорит та. – Единственная из нас, у кого есть парень, это Нора, и я не вижу, чтобы ее это очень радовало. Кроме того, мы с Габриэлем… – Хану аж передергивает. – Фу. К тому же, Эрин, ты всегда жалуешься на своего бывшего…

– Конечно, жалуюсь, потому, что Оливер и Уго – идиоты. А вы с Габриэлем – это… это…

Эрин уклоняется от летящего в них мяча. Он пролетает мимо ее ног и удаляется, пока не останавливается под горкой… прямо перед только что появившимся черным вихрем.

Врата открыты!

Первое, что проникает в земное измерение, – изящная лапа с золотой конечностью. А за ней – еще три. Вихрь продолжает вращаться, обнажая мускулистое белое тело аберранта – такое блестящее, что Эрин не может оторвать от него взгляд. Затем появляются шея и шелковистая грива, из которой выступает очень длинный спиралевидный рог.

Это похоже на шутку.

– Это… единорог?

Прежде чем Хана или Ирис успевают ответить, Эрин слышит удивленный крик какой-то девочки.

– Смотрите, лошадка!

Вокруг полно детей, но Эрин требуется всего миллисекунда, чтобы распознать, кто именно закричал. Она стоит на горке, собираясь спуститься и указывая на единорога прямо под собой.

И единорог тоже ее видит.

Эрин бросается к девочке. Она взмывает вверх по лестнице и делает первое, что приходит в голову: слегка толкает ее. Девочка со свистом скатывается с горки, издав возглас удивления. Единорог заливается ржанием, и его рог рассекает воздух именно там, где она стояла… и там, где сейчас находится рука Эрин. Стражница шипит, когда рог царапает ей ладонь. Это сбивает ее с толку и мешает быстро среагировать, когда единорог начинает двигаться. Голова аберранта ударяется о горку снизу. Эрин шатается и падает с лестницы. Она неловко приземляется на спину единорога, который брыкается под ее весом, пытаясь стряхнуть незваную всадницу.

– Эрин!

– Я в порядке! – отвечает она, обхватывая животное за шею. Эрин делает это как раз вовремя, что позволяет ей удержаться верхом, когда единорог встает на дыбы. – А-а-а-а-а!

– Куда тебя занесло?

– Что? – переспрашивает она, когда единорог опускается на землю, падая на передние копыта. Тело Эрин вздрагивает при каждом движении. – Да я же здесь, сверху-у-у-у!

Единорог снова встает на дыбы. Эрин соскальзывает на несколько сантиметров вниз, и ее лицо упирается в шею аберранта, придавленное к собственной же руке.

Руке, которую она не видит.

Единорог… превратил ее в невидимку?

В нескольких метрах от нее Хана озирается по сторонам, ища Эрин взглядом. Ирис стоит на месте, пристально глядя на единорога и выражая абсолютное изумление. Они вдвоем – единственные в парке, кто стоит неподвижно. Вокруг них завороженно кричат дети. «Смотри, мама! Единорог!» – вопят некоторые. Мальчики и девочки тянут родителей за руки в сторону зверя, но никто из них, похоже, не желает и близко подпускать детей к аберранту.

– Эй! С собаками сюда нельзя! – кричит один из них, утаскивая дочь.

Эрин знает, что нормальные люди, особенно взрослые, не способны видеть магию. Мозг обманывает их, превращая сверхъестественное во что-то более приемлемое.

Но собака? Они видят проклятого единорога и воспринимают его как собаку? Серьезно?

Единорог тоже, похоже, возмущен этим сравнением, потому что он снова начинает неистово ржать. Что бы мужчина ни услышал, этого достаточно, чтобы заставить его схватить дочку и увести ее прочь. И он правильно поступает, потому что через секунду единорог первым атакует, бросаясь на них рогом вперед.

Эрин издает крик, когда зверь тащит ее за собой в своем безумном рывке. Он скачет так быстро, что грива развивается на ветру, путаясь с волосами наездницы. На такой скорости зубы Эрин стучат каждый раз, когда ее подбородок упирается в шею аберранта, за которую она отчаянно цепляется. Подталкивая единорога, ей удается изменить курс, и отец с дочкой могут убежать.

Бенефис разъяренной собаки (или что бы там ни видели нормальные люди) опустошает парк за считанные секунды. Остаются только Хана, которая продолжает искать глазами Эрин, и Ирис, застывшая на месте с таким же потрясенным выражением лица, что и несколько минут назад. Что, черт возьми, с ней творится?

Эрин протягивает к ним руку, но единорог просто кружит вокруг девочек – слишком далеко, чтобы она могла дотянуться. Глаза зверя, совершенно белые, устремлены на Хану. Он нарезает круги с такой скоростью, что его копыта начинают рвать траву, оставляя за собой грязный след.

– Эй, девчонки! Я на спине!.. АЙ!

На этот раз вставший на дыбы единорог застает ее врасплох. Эрин скатывается вниз по белому меху, и только ее способности не позволяют стражнице разбить голову, когда она с глухим треском падает на землю.

– У меня есть решение! – слышит она слова Ханы, поднимаясь с травы. – Встань позади меня!

Она никогда бы не поверила в то, что видит перед собой. И это заявляет человек, только что упавший с единорога!

Хана протягивает руку Ирис… и та толкает ее к аберранту. Эрин бросается к Хане. Она хватает ее за плечи, чтобы оттащить от единорога, но не может сдвинуть ее с места. Эрин сжимает зубы, призывая всю свою силу, и даже трансформируется, чтобы использовать дар в полной мере. Она тянет так сильно, что боится ненароком вывихнуть Хане плечо, но та не двигается. Хотя она весит меньше перышка, создается впечатление, будто гравитация усилилась в сто раз. Ее невозможно сдвинуть даже на миллиметр.

Только тогда Эрин осознает, что единорог тоже замер. Его грива развевается, копыта стучат о землю, топча траву, а его рог… рог застыл в нескольких сантиметрах от лица Ханы, и единственное, что мешает ему броситься на нее, – это руки девочки, охватившие его с обеих сторон. Ошеломленным взглядом Эрин следит, как между пальцами Ханы начинает просачиваться золотой свет. Его интенсивность растет с каждой секундой – настолько, что Эрин вынуждена закрыть глаза. Она слышит яростное ржание единорога, его копыта отчаянно бьются о землю, а затем…

Ничего.

Торжествующий крик Ханы – это сигнал, которого ждет Эрин, чтобы открыть глаза. Сделав это, она видит только след единорога: несколько клубов черного дыма перед Ханой, которые постепенно рассеивает ветер.

– Что произошло? – бормочет Эрин. Ее взгляд блуждает от пустого пространства, которое ранее занимал единорог, к Ирис, наблюдающей за ними с широко раскрытыми глазами.

– А, я снова вижу тебя!

– Я догадывалась, что случилось нечто подобное, – улыбается ей Хана. – Единороги – это аберранты, которые делают своих жертв невидимыми, – объясняет она, выпятив грудь, как во время выступления в весеннем мюзикле. – Только мистикал Светового центра, то есть я, может победить их, но для этого необходимо коснуться его рога. Думаю, именно поэтому он уставился на меня вместо того, чтобы атаковать, – Хана поворачивается к Ирис. – Ты знала об этом? Поэтому и толкнула меня к нему?

– Я… – заикается та и ошеломленно разглядывает свои руки.

– Вопрос в том, откуда ты узнала? – спрашивает Эрин. – Без обид, но ты не совсем мистикал-заучка.

– Да уж, это точно, – Хана пожимает плечами. – Но однажды я листала бестиарий и увидела страницу с единорогом. Как я могла не прочитать ее? Ты тоже это читала, да, Ирис? Поэтому ты заставила меня…

Она не может закончить предложение, и Эрин понимает: что-то не так. Существует очень мало вещей, от которых Хана теряет дар речи. Они смотрят на Ирис, ожидая ответа. Ответа, который Ирис произносит, устремив взгляд на взъерошенную траву.

– Ты опаздываешь в кино.

Эрин выжидающе поворачивается к Хане. Та ничего не понимает и не знает, что сказать. Единственное, чего она не ожидала, так это того, что Ирис не ответит… вообще.

– Да… точно, – бормочет Хана. Эрин никогда в жизни не слышала, чтобы она говорила так тихо. – Ну… я пошла. Потом обсудим.

Она прощается взмахом руки. Из уважения к Хане Эрин ждет, пока та скроется из поля зрения, и бросается на Ирис.

– Какого черта ты вообще творишь? – рявкает она, указывая на круг, вытоптанный копытами единорога. – Ты с ума сошла?

– Ты слышала, что сказала Хана. Я знала, что ей нужно прикоснуться к единорогу. Так она спасла бы нас от его чар.

– Черт бы тебя побрал! Мне жаль, но притворяешься ты отвратительно. Я не верю, что ты подтолкнула Хану по этой причине, – заявляет Эрин. – Хана, может быть, не поняла, но…

– Хана совсем неглупая, знаешь?

– Так еще лучше! – Эрин кладет одну руку на бедро, а другой властно указывает на улицу, по которой ушла Хана. – Теперь ты можешь бежать и извиняться («Боже, я никогда не думала, что скажу это»)… за то, что толкнула ее навстречу единорогу-убийце.

– Извиняться? Точно так же, как ты извинялась перед Норой после ссоры у меня дома?

– Это не идет ни в какое сравнение! Я сказала ей бросить своего парня, и это правда. А ты чуть не превратила свою лучшую подругу в радужный шашлык! Какая муха тебя укусила?

Эрин обвиняюще тычет в нее пальцем. Как только она поднимает руку, Ирис испуганно делает шаг назад. Она тут же моргает и возвращается на место, но, к сожалению, недостаточно быстро.

– Подожди минутку… – бормочет Эрин. – Это паранойя, да? Что ты делала со своими силами, Ирис?

– Ничего, – с вызовом отвечает та.

Эрин сверлит ее взглядом. В течение нескольких секунд они молчат, и в конце концов Ирис разрывает зрительный контакт. Она оборачивается и оставляет Эрин стоять посреди пустого парка, уходя в том же направлении, что и Хана.

Еще немного, и Эрин начнет истерично смеяться. Почему люди не слушают ее с первого раза? Разве они не понимают, что их жизнь стала бы намного лучше? Вот Эрин всегда к себе прислушивается, и заметно, что у нее это очень хорошо получается.

– Такие вот дела, значит… – вздыхает она.

Эрин стряхивает траву, прилипшую к ногам, и направляется в больницу, чтобы разузнать о возможной жертве демона, освобождению которого поспособствовала она лично.

Отличное решение.

Хана и Ирис дружат с… ну, они дружат сколько себя помнят.

Хана знает Ирис во всех ее проявлениях, даже в тех, о которых никто больше не знает: Ирис, которая дарит лучшие подарки, злую Ирис, грустную Ирис, даже ту Ирис, которая танцует под песни из «Питера Пэна» в пижаме (ладно, такое было всего один раз, но главное, что было!).

Однако Ирис, которая только что осталась в парке… она не видела никогда прежде. Это как поставить пластинку с любимыми песнями и внезапно обнаружить, что она издает противный скрип.

Она не понимает, что произошло, но на этот раз ей и не хочется это выяснить. Не хочется даже об этом думать. Так она расстраивается, а грустить Хана не любит.

«Давай не унывай!» – подбадривает она себя, касаясь кончиками пальцев кирпичных зданий, мимо которых проходит. «Ты же идешь смотреть „Возвращение демона-пираньяконды“!»

Но это не помогает ей почувствовать себя лучше, и девочка начинает беспокоиться. Как можно грустить, смотря фильм о пираньях, превратившихся в анаконд, превратившихся в демонов?

Хане в голову приходит только одно решение в такой безвыходной ситуации: она делает глубокий вдох, чувствуя, как воздух наполняет легкие, и изливает свою глубочайшую боль в песне.

– Забудь заботы, и держи трубой хво-о-ост – вот и весь секре-е-ет… Акуна Матата!

Хотя проходящие мимо люди, несомненно, поражены ее огромным талантом, Хана так и не ощущает себя счастливой. Тихий голосок недовольства все еще просится наружу, мешая ей полностью прочувствовать вдохновляющие строки «Акуны Мататы». Обычно, когда Хана поет на улице (или где-то еще), она забывает обо всем вокруг: иногда девочка даже не замечает уличных фонарей (из-за этого с ней случались некоторые инциденты). Но сейчас ей так тяжело сосредоточиться на своем исполнении, что она даже обращает внимание на растрепанные волосы Габриэля, приближающегося к ней с противоположного конца улицы.

– Акуна Матата! – приветствует ее Габриэль. – Чему ты так радуешься? Ты в предвкушении фильма о пираньях, превратившихся в анаконд, превратившихся в демонов, да?

– Ого, – думает Хана. – Оказывается, мой актерский талант еще круче, чем я думала.

Встреча с другом действительно ее воодушевляет. С ним легко говорить: у него всегда найдется что ей показать – например, видео с самыми смешными и нелепыми падениями или новейшими тенденциями списывания на экзаменах.

– …и мне рассказали, что Йон очень быстро приблизился к парте, и Бэк попытался выбросить шпаргалку, но она была приклеена к резинке его трусов, и он…

– Эй, кстати об экзаменах, – перебивает Хана. – Как прошла пересдача по математике?

Габриэль останавливается посреди улицы.

– Ну… – говорит он, почесывая затылок.

– Только не говори, что ты завалил!

– Нет, не завалил! – услышав это, Хана улыбается. Однако выражение лица, с которым Габриэль разглядывает кроссовки, заставляет ее замереть в напряжении. – Я опоздал, и меня не пустили на экзамен.

Хана раздраженно цокает языком. Она никогда не понимала привычки некоторых учителей не пускать в класс, если ты немного задержался. «О нет, как же так, ты такая безответственная, раз опоздала на урок на пару минут, поэтому иди-ка ты отсюда и вообще больше не появляйся!» В любом случае, она вынуждена признать: опоздать на экзамен – это слишком, даже для такой ходячей катастрофы, как Габриэль.

– Твоя мама оторвет тебе уши!

– Я не виноват! Меня заперли в ванной. Как в фильме ужасов. Я тянул и тянул за ручку, но дверь не открывалась, – он произносит это глубоким, мрачным голосом, который Хана обычно называет «театральным»: именно его она использует, когда играет, или когда рассказывает страшные истории в летнем лагере (хотя она никогда их не заканчивает, потому что пугается, так и не дойдя до конца). – А потом… Я не знаю. Все было очень странно. К счастью, брат Ирис проходил мимо и нашел меня.

– Крис?

– Ага. Но когда он вызволил меня из туалета, было уже поздно и…

Габриэль продолжает рассказывать о своем приключении, но Хана уже его не слушает. Упоминание об Ирис напомнило ей о вещах, которые она успела забыть. Сейчас ее единственная мысль: «Да забей на Ирис!» – но переваривание этой идеи в голове не очень помогает выкинуть из головы мистикал Ментального центра.

Габриэль похлопывает ее по плечу.

– Хана, ты меня не слушаешь!

– А, что… – она колеблется. – Да нет, я слушаю!

– Ну-ка, и что я только что сказал?

– Что математика – это план по захвату мира, разработанный агентами ЦРУ?

Габриэль пристально смотрит на нее.

– Тебе повезло, – говорит он, и Хана едва сдерживает вздох облегчения.

– Колись, что с тобой?

Хана знает, что не может сказать Габриэлю правду. Она всегда была сторонницей того, что время от времени можно приврать, но обманывать Габриэля ей кажется… неправильным. Затем она вспоминает слова, которые часто говорит дедушка (кроме «Не рассказывай маме, что я доел пиццу»): «Если хочешь что-то спрятать, оставь это на виду». Совет не очень-то помог, когда он разбил любимую вазу отца и сложил осколки на кофейном столике, но, возможно, стоит попробовать еще раз.

– Я только что сражалась с единорогом, – выпаливает она и ждет несколько секунд, затаив дыхание. И кажется, на этот раз трюк удался, потому что Габриэль даже на нее не взглянул.

– Кончено, конечно, – смеется он. – Как я сам не догадался? Ты и вправду выглядишь так, будто только что сражалась с единорогом, – сказав это, он делает глубокий вдох. Парень не смотрит в ее сторону, Хана может поклясться, что он вовсе не заинтересован ее признанием, когда тот добавляет. – Это ваши девичьи штучки?

Хана смеется.

– Что ты имеешь в виду под «девичьими штучками»?

А вот теперь Габриэль переводит на нее взгляд, ничего не понимая. Ну что тут скажешь. У него даже веснушки покраснели.

– Я не знаю! Но про это всегда говорят по телевизору.

– По телевизору говорят много чепухи. Например, что молоко помогает расти. А я измеряю рост с начальной школы.

– Но ты не пьешь молоко.

– Ой, замолчи!

Хана мягко толкает Габриэля, не в силах сдержать смех. Друг начинает толкаться в ответ, а затем снова она, и так продолжается на протяжении всего их разговора, пока они пересекают одну улицу, затем другую, входят в пустой переулок и, наконец, спускаются вниз, чтобы срезать путь до кинотеатра. Их сражение обостряется настолько, что Хана чуть не врезается в мусорный бак. Она ловко изворачивается (по крайней мере, настолько, насколько это возможно), чтобы не столкнуться с ним, и опускается на корточки на тротуаре. Вылитый ниндзя!

С этого места ее взору открывается участок улицы, который они преодолели.

Участок, на котором только что появилось пятно синих волос.

Хана стоит и смотрит, как к ним приближается Ирис. Она не знает, хочет ли она с ней разговаривать или нет. Когда их догоняет подруга, Хана все еще не может принять решение.

– Привет, Габриэль, – Ирис без особого энтузиазма приветствует его. – Хана, я думаю, нам нужно… поговорить. Я…

Хана ошибалась: все-таки она знает, что хочет сделать. Увидев выражение лица подруги, девочка очень ясно это осознает.

– Ты мне не доверяла, признайся, – начинает она. – Это из-за слов Эрин? Потому что я не заучка? Ты думала, я не знаю, что делать? С одной стороны, я все понимаю, но меня злит, что ты себя так ведешь, – упрекает она подругу. – Я всегда доверяю каждому твоему слову. Ну, только кроме того, что мне надо есть овощи, но…

– Хана, дело не в этом.

– Они зеленые, Ирис! Зеленые! И похожи на сопли и всякую гниль! Ты разбираешься в цветах, но не можешь поверить, что зеленый может быть таким…

«Хана, послушай меня», – мысленно уговаривает ее Ирис. «Мне очень жаль».

– Да не хочу я, чтобы ты передо мной извинялась! – вырывается у Ханы. – Расскажи, почему ты злишься на меня, что я сделала?

– Я не злюсь.

– Но что тогда… – Хана бросает быстрый взгляд на Габриэля, прежде чем добавить, – …произошло в парке?

Ее друг откашливается в нескольких шагах от девочек.

– Э-э-э, девчонки… вы хотите, чтобы я ушел?

Ирис отвечает:

– Извини, но нам надо поговорить о чем-то очень важном.

Но Хана выкрикивает громкое: «Нет!»

Как бы она ни сожалела об этом, она прекрасно понимает: нельзя говорить об их силах при Габриэле. Даже потрясающие актерские способности не смогли бы обратить в шутку разговор о том, как «моя лучшая подруга толкнула меня прямо на рог единорога».

Она собирается все исправить и сказать Габриэлю, чтобы тот шел вперед к кинотеатру и что они его сейчас догонят, но не успевает. Ирис переводит пристальный взгляд с Ханы на Габриэля и наоборот. Очень быстро. В ее глазах уже нет и следа сожаления. Лицо Ирис приобрело странное выражение: как будто она ощутила нечто настолько болезненное, что в это трудно поверить. Такое же лицо было у нее за секунду до того, как толкнуть Хану на единорога.

– Ты хочешь остаться одна и рассказать ему все, да?

– Ирис, что ты говоришь? – Хана пытается заставить подругу уловить ее мысль и так сильно напрягает челюсть, что чувствует боль в зубах. Однако, непохоже, чтобы Ирис ее слышала.

– Что здесь происходит? – бормочет Габриэль. – Ирис?

«Он не должен ничего заподозрить!» – голос подруги раздается в голове Ханы, глубокий и низкий, как у злой королевы из Диснея. «Я позабочусь о том, чтобы он все забыл».

– Ирис… – шепчет Габриэль, делая шаг вперед. – Ты в порядке?

Парень обеспокоенно протягивает к ней руку. У Ирис такое лицо, что Хане кажется, будто она вот-вот ударит Габриэля. Но нет. Пальцы подруги, как капкан, обвиваются вокруг запястья и крепко сжимают его. Как только Ирис и Габриэль прикасаются друг к другу, оба начинают кричать. А затем падают на колени. Хана приседает на корточки, стараясь разделить их, но это бесполезно. И Ирис, и Габриэль держатся за головы. Габриэль корчится на асфальте, запуская пальцы в волосы.

– Что здесь происходит? – заикается он. – Зачем ты мне это говоришь?

Хана приближается к Ирис, которая оперлась спиной на стену здания. Ее глаза закрыты, веки сморщены, и она так сильно выкручивает кисти рук, что оставляет на коже розовые следы.

– Ирис, остановись, пожалуйста! – кричит Хана. Она хватает ее за запястья, чтобы та не поранилась. – Отпусти его!

Подруга, кажется, ничего не слышит. С ее сомкнутых губ срывается бессмысленное бормотание – по крайней мере, бессмысленное для Ханы, которая едва его распознает из-за стонов Габриэля.

– Пусть она остановится! – парень смотрит на Ирис в ужасе, закрывая уши руками. – Почему она не замолчит? Пожалуйста, оставь меня в покое…

Хана не знает, кому бросаться на помощь. Она тянется к Габриэлю и сжимает его руку, давая ему понять: она рядом. А вот Ирис… Хана продолжает с ней говорить, просит остановиться, но та не слушает. Или даже не слышит. Хана трясет подругу свободной рукой, пытаясь вывести из транса.

«Нора», – вспоминает Хана. Нора успокоила Ирис, когда той стало плохо в школьном туалете во время погрома с зеркалами. Что она ей сказала?

– Ирис, ты помнишь свою комнату? Этот… э-э… потолок… – Габриэль перестает стонать. Хана еще раз сжимает руку Ирис, продолжая. – Однажды ты рассказала мне, что нарисовала это звездное небо вместе со своим отцом. Это небо с множеством синих и желтых спиралей и… м-м-м… а еще у тебя дома много скомканных бумажек, и одежды, и всякой странной, но крутой ерунды, которую ты сама мастеришь…

Дыхание Ирис постепенно нормализуется. Сперва прекращаются стоны. Затем рука, которую держит Хана, перестает сопротивляться и в изнеможении падает к ней на колени. Секунду спустя Ирис открывает глаза.

Хана вздыхает с облегчением, и, прежде чем Ирис успевает что-то сказать, заключает ее в медвежьи объятия. Она не хочет ее отпускать, но вынуждена это сделать, чтобы проверить, как себя чувствует Габриэль.

Оказывается, что парень лежит без сознания на тротуаре.

– Габриэль!

Хана снова поворачивается к Ирис, на этот раз прося помощи, но подруга даже не обращает на нее внимания: она в ужасе смотрит на Габриэля, открыв рот, а затем переводит взгляд на свои руки, которые дрожат всего в нескольких сантиметрах от его лица.

– Я… – шепчет она.

А потом резко поднимается и убегает.

– Ирис! – кричит Хана.

– Ирис?

Тихий голос Габриэля, раздавшийся позади, заставляет Хану подпрыгнуть, и она поворачивает голову так быстро, что едва не растягивает шею.

– Габриэль! Ты в порядке?

На самом деле, ее последняя реплика больше звучит как «Тывпрядк?», потому что слова путаются у Ханы на языке, пока она обнимает и трясет друга, словно маракас, как будто хочет обнаружить внутри него сломанную деталь.

– Да… – Габриэль проводит рукой по затылку. – Что случилось?

Хороший вопрос.

– Э-э-э… а что ты помнишь?

Габриэль устремляет глаза вглубь переулка. На улице нет никого, за исключением их двоих и пары любопытных голубей – единственных, кого не испугала поднявшаяся суматоха.

– Я… э-э-э… упал?

«Отличная версия».

– Да, упал… Ты упал, а я тебя спасла, – импровизирует Хана, наконец, отпуская Габриэля из объятий. – Ты в порядке? Хочешь, я позвоню твоим родителям? Или вызову скорую? Или Супермена?

– Да, именно Супермену тебе следует позвонить. Но со мной все хорошо, – отвечает Габриэль со свойственной ему улыбкой. – Голова только болит немного. Из-за удара, наверное. Или потому, что у меня слишком большой мозг! – Габриэль несколько раз похлопывает себя по затылку, вздрагивая и хихикая. – И вылечить меня сможет только «Возвращение демона-пираньяконды»!

Не давая Хане ответить, Габриэль поднимается, берет девочку за руку и тянет ее вдоль по переулку.

– Ты уверен, что хочешь посмотреть этот фильм? – спрашивает Хана, позволяя утащить себя прочь. – Если ты упадешь в обморок от страха, я больше не буду тебя спасать.

– А ты меня и не спасала!

– Откуда ты знаешь? Может, мне пришлось пожертвовать собой и разбудить тебя поцелуем. Ты же мой Спящий Уродец!

– Этого еще не хватало!

Последние два дня стали для нее настоящим безумием. Самым скучным и разочаровывающим безумием за всю ее жизнь.

Пару часов спустя после того, как девочки закончили работу по химии, Эрин отправила всем четверым сообщение: «Думаю, у нас есть маленькая проблема». А «маленькая проблема» заключалась в следующем: некий Алекс (которого, кажется, знали все, кроме Луны) еще в пятницу попал в больницу. Эрин успела провести расследование и выяснить: все указывало на то, что он стал жертвой астрота – демона, который все еще был на свободе, а они понятия не имели, как его найти.

«Если бы у нас получилось запереть его обратно в пентаграмму, я смогла бы вернуть его в Умбрию – написала Луна, – но в таком случае он заберет с собой разум Алекса. Чтобы вернуть его обратно в тело, нам придется сразиться с астротом и победить его».

Это была еще одна проблема: они тоже понятия не имели, как это сделать.

Предложение Норы поискать информацию в легендах было хорошим, но либо все пять мистикал были просто ужасны в поиске информации, либо демоны вида «астрот» позаботились о том, чтобы практически не оставить следов во время своих предыдущих пришествий на Землю. На самом деле это неудивительно. Если ты поглощаешь разум всех своих жертв, кому слагать о тебе легенды?

«Мы должны что-то придумать», – написала Хана. «Как минимум выйти и найти его!»

Сперва у Луны возникло искушение ответить, что оно того не стоит, что поиск астрота по городу без какой-либо подсказки похож на поиск иголки в стоге сена или нейрона в мозгу Оливера: иными словами, миссия невыполнима.

Тем не менее она была первой, кто на это подписался. Не для того, чтобы подбодрить Хану (этой девочке нужно все, кроме большего поощрения), и не потому, что у нее была особая вера в эффективность плана… а потому, что в глубине души Луна знает: именно она несет ответственность за происходящее (пусть и не признается в этом бабушке и сестре).

И именно она это исправит.

Луна никого не предупредила, но, когда астрот сбежал, она начала экспериментировать со своими силами. Как мистикал Эфирного центра она способна устанавливать контакт с Умбрией и аберрантами и… какого черта она вообще вызвала демона! И сейчас должен быть какой-то способ поймать его.

Девочки заняты тем, что пытаются подтвердить теорию Селены и Галы, штудируя нескончаемые томы древних хроник. Особых успехов они не добиваются, хотя, конечно, защитницы слишком упрямы, чтобы разрешить Луне им помочь.

– Вы все еще меня презираете? Что ж, окей, – она обращается сама к себе. – Если и есть способ отследить демона через Эфирный центр, я найду его самостоятельно.

Пусть сестра с бабушкой так и сидят над своими книгами с разваливающимися страницами, уткнувшись носом в письма хранителей. Луна – мистикал Эфирного центра. Все, что ей нужно, кроется у нее внутри.

Хотя… признаться, дела у них обстоят не лучшим образом.

В понедельник девочки обошли весь город. Как и во вторник. С собой они вязли небольшой мешочек с порошком из бузины и тиса и аметистовую пыль на случай, если они обнаружат астрота. При малейшем подозрении стражницы оборачивались на Луну, а она призывала свой камень и поглаживала его чувствуя, как полированная и теплая поверхность скользит под ее пальцами… и пыталась вызвать демона: его тело, закрученное в вихрь дыма, темное и неуловимое; его леденящее душу звериное лицо; его рога, острые и опасные, как молния. Она представляла себе дорогу, нить, цепь – любую делать, способную помочь установить с ним связь. Но несмотря на все усилия и живое воображение, у нее так и не получилось.

С одной стороны, Луна уверена, что может лучше. Она просто сдерживает свою силу. Девочка ненавидит признаваться в этом даже самой себе, но правда очевидна: она боится своей силы, боится переборщить.

Луна не хочет повторить судьбу одной из них. После рассказа Эрин об… об Ирис, толкнувшей Хану к единорогу, Луна так испугалась, что долго не могла в это поверить. Ей казалось более вероятным, что Эрин выдумала эту историю (кто знает, что у нее в голове?), нежели то, что Ирис действительно подвергла подругу опасности.

Ирис (а точнее ее отсутствие) и есть тому доказательство.

Луна ничего о ней не слышала с тех пор, как они разошлись в понедельник после работы в лаборатории. Больше она не приходила на поиски астрота. Не читай Ирис сообщения, Луна решила бы, будто демон поглотил и ее.

Очевидно, что у Ирис есть тайна. Даже Луна это поняла. А если Луна это поняла… то сколько времени понадобится астроту?..

Все три года обучения в школе Луну ни разу не посетило желание сходить на те нелепые вечеринки, от которых все без ума, и ей до сих пор непонятно, что именно она тут делает. Особенно сегодня, когда у них и так проблем по горло. Она вот-вот перешагнет порог и окажется на выпускном балу. Она.

Конечно, виновата Эрин.

«Мы отдадим работу Мариан и заодно заскочим на вечеринку», – написала она.

Это произошло по возвращении домой после изнурительных (и безрезультатных) поисков во вторник. Луна настолько устала, что у нее почти не было сил спорить с Эрин.

«А почему бы вам с Норой не сходить вдвоем?» – предложила она. «Вы единственные, кто хочет на эту дурацкую вечеринку».

«Я тоже хочу!» – торопливо написала Хана и добавила в свое сообщение столько смайликов, что Луне с трудом удалось восстановить логический порядок разговора.

«Ну вы подумайте над моим предложением», – настаивала Эрин. «Что может быть лучшим лакомством, чем школьная дискотека, для демона, питающегося тайнами? Это ж настоящий подарок для него!»

Луна не повелась на ее уговоры. История с демоном – всего лишь оскорбительное оправдание, чтобы не пропустить танцы, ведь у таких людей, как Эрин, все тело покрывается сыпью от одной лишь мысли о пропуске выпускной вечеринки. Но беспокойство Луны вовсе не означало, что Эрин не права (хотя она явно не собирается отдавать Эрин должное): клубок лицемеров и сплетников – идеальное место для появления астрота, рыскающего по городу в поисках пищи. Вместо очередной безуспешной вылазки в город, они вполне бы могли начать со школы. Это настолько очевидно, что даже Ирис согласилась, несмотря на все противоречия. В тот день она ничего не ответила, но к школе все-таки пришла и молчаливо стояла в сторонке, избегая зрительного контакта с кем бы то ни было.

Итак, они снова собрались впятером. Среда, теплый июльский вечер. Девочки в своих лучших нарядах проходят через двери школы и направляются на первую вечеринку в жизни Луны. «Да уж», – думает она, проходя сквозь дверной проем, украшенный гирляндами. «Это лучший день в моей жизни». Если бы в ее голове был установлен датчик сарказма, он бы взорвался.

Внутри здания царит полная безвкусица, как Луна и ожидала. В коридорах расклеены указатели, ведущие в спортзал, где через несколько минут официально начнется дискотека. Стрелки, ведущие в нужном направлении, и надписи большими буквами выглядят так, будто этот дизайн разработали ученики начальной школы (на самом деле, вероятно, так оно и было). И Луна не удивилась бы, услышав, что гирлянды и фонарики, висящие на стенах, были украдены из коробок в ее кладовке: куда ни глянь, везде одни сердечки, звездочки и конфетти. Похоже на диснеевский фильм, на который явно не хватило бюджета.

Родителям бы понравилось.

– Этот план кажется мне все более абсурдным, – ворчит она, постукивая по указателю, который вот-вот оторвется и упадет. – Дискотеки это такие глупости.

– Да, разве? – спрашивает Эрин, глядя на нее с приподнятой бровью и протягивая руку к подолу из тюля на юбке Луны. – Так если дискотеки – глупости, зачем ты все это на себя нацепила?

Луна мгновенно уворачивается от нее.

– Потому что мне так идет, – выпаливает она. – Еще вопросы?

– Элегантно и утонченно, – с улыбкой замечает Эрин и добавляет. – Тебе и вправду идет. Мы все сегодня такое красивые! Земля еще не видела насколько обворожительных мисти…

– Эй, а вы куда собрались?

Девочки узнают голос Йона и оборачиваются. Судя по его тону, стоять к нему спиной – не лучшая идея.

– Мы ищем Мариан, – объясняет Нора, держа в руках папку с работой по химии, – чтобы отдать ей это.

Она произносит эту фразу голосом, от которого всем взрослым хочется одобрительно похлопать ее по спине. Самое ужасное, что это получается непроизвольно, само по себе, как успела выяснить Луна. Однако ответ Норы, похоже, не только не ослепил Йона, но и заставил его нервничать: учитель убирает руки в карманы и неестественно кашляет.

– Мариан нет. Ей понадобилось… уйти.

Нельзя сказать, чтобы Луна умела профессионально считывать других людей, но за последние дни она научилась с подозрением относиться почти ко всему вокруг (даже с большим подозрением, чем обычно), и это уклончивое «Мариан нет» вызывает у нее тревогу.

Она легонько толкает Ирис, чтобы предупредить ее о возможной опасности, но та уже поглаживает голубой сияющий камень, спрятав его за спиной.

– Дискотека вон там, – Йон указывает пальцем в направлении зала, настаивая, чтобы они ушли как можно скорее. «О, спасибо, – думает Луна, – с таким количеством указателей, развешанных по всей школе и огромным плакатом „НА ДИСКОТЕКУ – ТУДА“, мы бы точно заблудились». – Давайте, слоняться по коридорам запрещено.

Он молча смотрит на девочек, пока у них не остается выбора, кроме как уйти. Но свернув за первый же угол, они впятером прячутся за стеной, выжидая, пока эхо шагов Йона стихнет в противоположном направлении.

– Он врет, – шепчет Ирис, нахмурившись. – Мариан никуда не ушла. Йон понятия не имеет, где она. Уже несколько дней она не отвечает на его звонки. Он думал, может, она злится или что-то в этом роде, – продолжает она и прищуривается, как будто мысли Йона в ее голове сворачиваются в клубок, который невозможно распутать. – Но сегодня утром он действительно начал волноваться. Похоже, Мариан должна была принимать пересдачу, но так и не появилась. Он прикрыл ее, чтобы директор не ругался, но…

– Думаешь, это астрот ее?.. – бормочет Нора.

– Возможно. Хотя с трудом верится, что у Мариан был секрет, способный привлечь демона, – подмечает Эрин. – Она выглядит как самый скучный человек во Вселенной.

– Давайте поищем в ее кабинете, – предлагает Хана. – Может, мы найдем там какую-нибудь подсказку.

Девочки потирают руки, будто намереваются ограбить кондитерскую, а не расследовать преступление с участием демона. Но правда заключается в том, что лучшего плана у них нет, поэтому, как только Ирис мысленно сканирует коридоры и убеждается, что они пусты, стражницы покидают свое укрытие и направляются в кабинет Мариан.

Хана идет впереди, проскальзывая по коридорам, прячась за колоннами и плакатами и прилипая к стенам как жвачка. Когда они, наконец, пробираются к двери, Луна удивляется, что та не увешана праздничными гирляндами.

– Заперто, – говорит она, дергая ручку.

– Ты уверена? – уточняет Эрин.

Девочка располагается перед дверью, и на лице ее мелькает фирменная улыбка, отражающая превосходство. Затем щелкает пальцами и подворачивает платье. Не хватает только облизнуться, как кошке – вероятно, единственное, что ее останавливает, это страх смазать помаду.

Эрин хватается за дверную ручку, быстро ее поворачивает, и раздается щелчок. С еще более сияющей улыбкой она толкает уже открытую дверь и элегантно уступает дорогу остальным. Однако улыбка сходит с ее лица, как только они заглядывают в кабинет.

– Мариан!

Эрин врывается в комнату, а Луна и остальные встревоженно следуют за ней. Внутри все так, как и следовало ожидать: небольшая полка с книгами и пара дипломов в рамках; стол с ноутбуком, идеально выровненная стопка экзаменационных работ, ручка… Все аккуратно сложено и выверено до миллиметра. Все на своих местах.

Все, кроме Мариан, которая без сознания раскинулась на полу. Эрин уже опустилась рядом с ней. Положив голову учительницы к себе на колени и обхватив пальцами ее запястье, она измеряет пульс.

– Сердцебиение в норме, – говорит она и тут же добавляет с мрачным видом. – Как и у Алекса.

– Мы не знаем, был ли здесь астрот, – вмешивается Нора. Слова проскальзывают между пальцами, которыми она прикрывает рот. Мгновение спустя она убирает руку в сумку и что-то в ней ищет. – В любом случае, нам нужно вызвать скорую, позвать кого-нибудь…

– Интересно, давно ли она здесь лежит, – замечает Хана.

– Йон сказал, что она не берет трубку уже несколько дней, – отвечает Ирис. – Вы думаете?..

Луна первой нащупывает свой мобильный телефон и быстро достает его из сумки, но увиденное на экране нисколько ее не успокаивает.

(7) пропущенных звонков от: Бабушка.

(13) пропущенных звонков от: Гала.

«Что случилось?».

– Черт… – шепчет она.

Ее пальцы на бешеной скорости скользят по экрану, чтобы перезвонить. Сестра сразу же снимает трубку.

– Луна, аллилуйя! Можно спросить, где тебя носит?

– Я только что увидела пропущенные, – отвечает она, намеренно игнорируя вопрос. Ссоры с Галой никогда не бывают приятными (очевидно), но сейчас ей меньше чем когда-либо хочется выслушивать претензии сестры. – Что случилось?

– Вы все вместе? Где вы?

– В школе, но…

– Я знаю, что ты в школе! Мне сказала мама, потому что ни одна из вас не брала трубку, – упрекает Гала. Даже на другом конце провода Луна прекрасно представляет сердитое выражение лица сестры. – Я тоже в школе, только что приехала.

– Что ты здесь забыла? Что-то случилось?

– Мы с бабушкой кое-что нашли. И сделали вам амулет, который поможет выследить астрота. Ну, не совсем так… Долго объяснять по телефону. Где именно вы сейчас? Я уже иду.

– В кабинете Мариан, на втором этаже. Мы нашли ее без…

– Хорошо, я иду, – обрывает ее Гала. – Я думаю, что… Подожди минутку.

– Что? Что такое? – похоже, в голосе Луны звучит очень сильное беспокойство, потому что девочки резко переводят взгляд с Мариан на нее. – Гала?!

Сестра что-то шепчет на другом конце провода. Она говорит это так тихо, что Луна даже не уверена: это слова или просто ее дыхание. Время пролетает молча. Луна не слышит ничего, кроме эха шагов сестры и не может понять, где та находится. Сколько бы Луна не повторяла вопрос в трубку, Гала не отзывается. Луна нервно прижимает телефон к уху, и тут раздается голос сестры:

– Он здесь! Астрот! – чуть отстраняясь от трубки, девушка кричит монстру. – Отойди, чудовище! Мне нечего скрывать!..

Затем слышится глухой звук, и звонок прерывается.

Луна вешает трубку и смотрит на экран так, будто только что увидела привидение.

– Что случилось? Это была Гала? Она здесь? Зачем?

На нее шквалом обрушиваются вопросы Ханы, выводя из ступора. Но Луна лишь качает и говорит:

– Астрот… Я думаю, он поглотил ее.

Нора подавляет вздох ужаса.

– Мы должны ее найти!

– Давайте разделимся. Если Гала в школе, это не займет много времени, – предлагает Эрин.

Она бросает быстрый извиняющийся взгляд на Мариан, прежде чем осторожно опускает ее голову на пол. Затем хватает Нору и Ирис, стоящих к ней ближе остальных, и уже хочет покинуть кабинет, как вдруг Ирис смахивает ее руку со своего плеча.

– Я никуда с тобой не пойду, – заявляет она и поворачивается к Хане и Луне, которые смотрят на нее тем же недоверчивым взглядом, с которым, по мнению Норы, обычно смотрит она сама. – А с вами двумя тем более.

– Ирис, сейчас не время… – начинает Хана.

Но Эрин не так деликатна.

– Да что с тобой? Оставь свою манию на потом.

– Никакая это не мания. Если мы разделимся в поисках астрота, как в самом стремном ужастике, я предпочитаю оказаться с кем-то, кто не убегает втихаря вызывать демонов.

– Не будь смеш!..

– Знаете, мне это уже изрядно надоело, – прерывает их Луна. – Всем уже ясно: с тобой происходит что-то странное, о чем ты не хочешь нам рассказывать. Ты без остановки повторяешь: наши идеи – это «полный абсурд» или «безумие», как будто мы твои дети! Выходит, что это у тебя есть секрет, но вот незадача: на свободе находится демон, пожирающий секреты. Ты всех нас подвергаешь опасности!

– То есть ты предлагаешь использовать меня как приманку, чтобы привлечь его?

– Что за глупости! – Луна ошеломленно поворачивается к остальным. – Кто-то из вас слышал, как я это сказала?

– Я слышала! – кричит Ирис.

– Ты параноик! – в унисон обвиняют ее Эрин и Луна.

Долю секунды они удивленно смотрят друг на друга, но вскоре снова переключаются на Ирис.

– Да вы… да вы… – заикается она. – Да вы просто хотите, чтобы я в это поверила!

Нора никогда не видела ее такой. Ее глаза, полные страха, гнева и разочарования, яростно сканирую каждую стражницу. Она открывает и закрывает рот, отвергая любую идею, которая приходит ей в голову. Все понятно: разум Ирис ведет битву… против ее самой, как и предупреждала Селена.

Бедная Ирис… Как она до этого докатилась? Нора делает шаг ей навстречу, но резко вздрагивает, когда в кабинете раздается сильный грохот: Луна зацепилась о стол и опрокинула стопку с экзаменационными работами, лежащими сверху.

– Моя сестра там спасается от демона! – ее крик прорезается сквозь шуршание летящих на землю страниц. – И я не собираюсь тратить время на вашу ерунду. Не хочешь идти с нами? Отлично. Мы с Ханой, Эрин пойдем на поиски. А вы с Норой ищите сами. Ну или делайте, что хотите, только вот я не собираюсь сидеть сложа руки.

Сейчас всего семь часов, но в школе уже темно. В коридоре нет окон. Единственный свет, который служит ориентиром, проникает из аудиторий через маленькие дверные щели. Нора и раньше ходила по темным коридорам, хотя сейчас это не самое успокаивающее воспоминание. В тот раз не они охотились за аберрантами, а наоборот: аберранты сами неожиданно на них напали. Нора надеется, что такое больше не повторится.

Они с Ирис осматривают каждую дверь, лестничную клетку и даже вентиляционные каналы, но ни демона, ни Галы обнаружить не удается. По мере того, как девочки продвигаются вперед, напряженная тишина начинает разбавляться грохотом музыки – дискотека уже началась. Они находятся еще далеко от спортзала, но среди молчания Нора узнает, какая песня звучит.

– Группа твоего брата играет очень хорошо, – говорит она.

«На свободе расхаживает демон, который, вероятно, поглотил разум Галы. Ирис, похоже, страдает от побочных эффектов, отразившихся на ее психике, из-за неправильного использования способностей. А ты ей – про группу брата, – ругает себя Нора, – кстати, почему бы тебе не спросить ее: эй, классный выдался денек?»

В любом случае, развязывать разговор – это не ее конек. И сейчас это стало совершенно ясно.

– Наверное, много репетировали, – Ирис пожимает плечами, – потому что обычно они играют отвратительно.

Она хихикает, как будто вспомнила что-то смешное. Но веселое выражение лица вскоре исчезает.

– Ты поэтому пришла? – интересуется Нора, стараясь звучать беспечно, но не решаясь взглянуть на Ирис. – Посмотреть выступление брата? За последние два дня ты не…

Она замолкает. Не хочет, чтобы это звучало как обвинение.

Ирис бросает на нее хмурый взгляд. Несколько секунд они продолжают молча идти вперед, но, когда Нора уже теряет надежду получить ответ, ее спутница вздыхает:

– Да, мне очень жаль. На днях кое-что случилось… с Ханой… – Ирис вопросительно смотрит на Нору, но та пожимает плечами, чтобы дать понять, что ничего не знает. – Мне нужно было разобраться с собой, но я знала, что должна была вам помочь. Поэтому и пришла сегодня. Я не могла оставаться дома, пока вы здесь одни… А насчет платья… – Ирис показывает себе на грудь, жестом прикрывая праздничный наряд. – Папа с братьями заставили это нацепить. Они буквально спрятали остальную одежду, потому что «мне пятнадцать лет, и с миром ничего не случится, если я пойду на вечеринку». По крайней мере, они так сказали. Но на самом деле меня сюда отправили, чтобы досадить.

Рассказ Ирис заставляет Нору улыбнуться. Ей действительно забавно, но эта улыбка не выглядит очень естественно: секунду назад рядом зажглась серебристая вспышка, и волнение комом подступило к горлу Норы, а сердце резко заколотилось. К счастью, это оказалась просто гирлянда.

– Вы хорошо ладите, да? – спрашивает она, надеясь, что Ирис не заметила едва не случившегося сердечного приступа из-за украшения из куска фольги.

– Вроде да. Хотя иногда они меня бесят.

– Мне кажется, это классно. Они заботятся о тебе. И, раз мы затронули тему… – она откашливается. – Мы ведь тоже волнуемся, понимаешь? Эрин, Луна, Хана и я… Думаю…

– Не продолжай, – перебивает Ирис. – Я знаю, что ты собираешься сказать.

«Я знала, что облажаюсь», – снова ругает себя Нора. «Я не такая, как Эрин, Луна или Хана. Я не умею говорить напрямую и постоянно все порчу. Наверняка она не хочет сейчас говорить…»

– И нет, – добавляет Ирис, глядя на нее, – я знаю это не потому, что читаю твои мысли.

– Я знаю. Ты бы со мной не поступила… так.

Последнее слово Нора произносит тоненьким голосом. Девочка не могла проигнорировать произошедшее в доме Ирис, хотя сложно придумать более неподходящий момент, чтобы вспоминать тот инцидент. «Тебе нужно успокоить ее, а не высказывать претензии в лицо», – ворчит Нора.

– Эй, насчет того дня, – шепчет Ирис, – …когда ты разговаривала с Оливером…

– Проехали, – перебивает ее Нора, мысленно умоляя: «Пожалуйста, забудь об этом». У них и без Оливера проблем по горло. – Я хочу знать, почему ты пошла со мной, а не с остальными. Это потому, что они вызывали астрота? Знаешь, это не означает, что им нельзя доверять…

– Дело не в этом, – Ирис останавливается возле дверей аудитории и опирается на одну из створок, обхватывая голову руками, как будто она слишком тяжелая и ее невозможно удержать. – Или в этом, я не знаю! А-а-а! У меня такая неразбериха в голове, Нора! – бормочет она, выглядывая сквозь пальцы, закрывающие лицо. – Поэтому я ничего вам не рассказала. Я не понимала… Но мне просто необходимо с кем-то поделиться! – кажется, она говорит это больше самой себе, чем Норе. Та слушает ее напряженно и внимательно. Плечи Ирис поднимаются при вдохе, настолько высоко, что дверь, к которой она прислоняется, начинает скрипеть. – Понимаешь, все началось, когда мне приснилось…

«О, тебе вовсе необязательно рассказывать ей это», – раздается голос в ее сознании. Тяжелый, глубокий и раскатистый, как гром. «Я сохраню твою тайну».

Ирис от удивления ударяется о дверь и спотыкается о половицу, которая трещит под ее весом. Нора трансформируется прежде, чем дверь полностью откроется.

Он знает, что обнаружит по ту сторону.

Демон астрот предстает перед ними, словно джинн из волшебной лампы. Он возвышается между столами – такой же устрашающий, каким его запомнила Нора. Девочка больше не находится под воздействием первородных инстинктов, но, несмотря на это, ощущает в животе тот же животный страх, который охватил ее при первом появлении демона. Рядом с астротом, между столами, лежит человек без сознания. Сиденья частично закрывают тело, но Нора моментально узнает длинную светлую косу.

Гала.

Прежде чем Нора успевает позвать Ирис на помощь, она слышит рядом с собой глухой стук и оборачивается, боясь того, что может увидеть.

Ирис тоже потеряла сознание.

«О, нет, она не потеряла сознание, Нора», – уточняет астрот. Он будто шепчет ей на ухо, будто стоит рядом. «Я раскрыл ее секрет и забрал его. А теперь давай посмотрим, какие аппетитные тайны ты скрываешь в своей маленькой головке?»

Когда Нора «слышит» его последние слова, у нее по шее пробегает холодок. В любом случае девочка знает: именно это ощущение накрывает ее, когда астрот улыбается.

Нет, она не позволит страху завладеть ею. Когда Нора трансформировалась, ее телефон исчез, как и ее сумка с платьем, но телефон Ирис все еще здесь, торчит из кармана куртки. Нора хватает его, пытаясь не обращать внимания на ядовитый шепот астрота.

«Ты собираешься сообщить им, где мы? Когда они придут, спасать уже будет некого… Так что, если хочешь защитить подруг, лучше не зови их. Я уже гостил у них в мыслях, там много интересных и лакомых тайн…»

– Заткнись! – кричит Нора.

Демон продолжает повторять одно и то же, пока девочка ищет и набирает номер Эрин, но это бесполезно. Никакой шум не способен заглушить голос, звучащий в ее голове. На другом конце провода Эрин снимает трубку:

– Нора! Что происходит? Вы его наш?..

– Аудитория 4С! – буквально вопит она. – Астрот в классе! Он поглотил Ирис!

Из динамика доносится смутное бормотание, но Нора не прекращает попыток распознать речь подруги, но в итоге вешает трубку. Она опускает телефон и виновато отходит от тела Ирис, вставая перед демоном.

«Мы с тобой не знакомы, да? Но судя по тому, что я вижу… У меня ощущение, будто ты можешь открыть мне какой-то увлекательный секрет».

Первое, что приходит Норе на ум, – это картинка из блокнота, который она прячет между кроватью и стеной. Она качает головой, как будто хочет стереть воспоминания, но астрот уже их увидел.

«Ах, нет, это глупое хобби», – издевается демон.

Он продолжает смеяться над девочкой, копаясь в ее разуме, в то время как Нора пытается призвать свои силы. К сожалению, без особого успеха. После нескольких попыток она вызывает бурю, внезапно открывающую ставни, но тело астрота ускользает от ветра, как пар от горячего шоколада ускользает от легкого дуновения.

На учительском столе виднеется цветочный горшок. Нора сосредотачивается на нем, пытаясь заставить пробившийся сквозь землю росток подняться и спутать ноги демона, которые кажутся несколько более твердыми, чем остальные части тела. Бутон вытягивается и скручивается обратно в жалкой попытке подчиниться, но на этом все заканчивается.

Нора оставляет растение в покое и фокусируется на ветре, потирая золотой браслет. Миниатюрное торнадо отбрасывает демона назад, но Нора не хочет рисковать. Вдруг она подбросит парты в воздух и покалечит Галу? Если бы она лучше контролировала свою силу, то смогла атаковать более точно. Но сейчас это выше ее способностей.

«Спокойно, Нора, ты справишься», – обращается она сама к себе.

«Ну, на самом деле ты в это не веришь», – продолжает смеяться астрот.

Нора кричит, пытаясь заглушить его предательский голос, и выгибает пальцы, вызывая порыв воздуха, заключающий демона в воронку. Астрот заперт внутри, но Нора не знает… как долго она сможет… контролировать его…

Это…

…так…

…сложно…

«Если это так сложно, почему бы тебе не открыть мне этот секрет? Твой разум так много всего скрывает, что мне может понадобиться время, чтобы самому отыскать твою главную тайну. А каким облегчением было бы доверить ее кому-то!»

Нора в изнеможении опускает руки.

– Я…

– Нора!

Эрин врывается в класс, расталкивая столы и тем самым отбрасывая астрота к стене.

– Ты в порядке? – спрашивает она, обращаясь к Норе.

– Я… – заикается та.

«Ну ничего себе, ничего себе», – шепчет в ее голове астрот. Внезапно перед ее глазами всплывают образы Эрин и остальных стражниц Ордена Мистикал, Оливера, родителей, Селены… Лица вперемешку с другими лицами разочарованно смотрят на нее. «Почему ты думаешь о них, Нора? Что их объединяет? Возможно, я почти нащупал твою тайну…»

Нора закрывает глаза, как будто так она способна заглушить свои мысли. Но нет: образы по-прежнему беспорядочно носятся в ее голове, а голос демона продолжает греметь внутри нее.

Неподалеку Эрин бросается в астрота оскорблениями. Норе кажется, будто она слышит, как столы ударяются друг об друга, басами грохочет танцевальная музыка, напоминая своим ритмом сердцебиение или обратный отсчет. В какой-то момент она клянется, что слышит голоса Ханы и Луны. Да, это они, и Нора чувствует, как звуки движутся вокруг нее. Они дерутся. Но эти картинки плывут фоном, пока в сознании девочки громко смеется демон астрот.

Нора пытается собраться с силами, чтобы открыть глаза и сражаться. Но чувство безопасности – ее опора – покинуло стражницу.

И она бросила всех остальных.

«О, вот и оно…»

Норе хочется закричать, прогнать его вон из своих мыслей, но она понимает: ничто не в силах заставить коварного демона замолчать.

Ничего, кроме другого голоса.

Голоса, который в этот момент проносится в сознании Норы, напоминает, крик, продирающийся сквозь туман.

Голос Ирис. «Я ЗНАЮ, КАК ПОБЕДИТЬ ЕГО!» – выпаливает она. «НАМ НУЖНО!..»

Но уже слишком поздно. Нора точно чувствует момент, когда астрот тянет за последнюю ниточку, находит последний фрагмент тайны, которую ему предстоит раскрыть. И тогда сознание Норы покидает ее тело, и девочка падает, как марионетка.

Она никогда не проникала в сознание демона, однако совершенно не сомневается, что сейчас находится именно там.

И может проникнуть еще глубже, хоть и не чувствует землю под ногами. Это как блуждать в клубе дыма. Вокруг – только черные, зеленоватые или серые тени и блеклый туман, окутавший тело демона. В других обстоятельствах Ирис обязательно оценила бы этот жутковатый, но завораживающий пейзаж.

Но нет ничего приятного в том, чтобы оказаться в ловушке.

Ирис оборачивается в поисках выхода или хотя бы места, куда можно двигаться, но кругом один мрак. Ни одного источника света. Кажется, что легкое свечение исходит из тумана. Хотя на самом деле это не туман. Ирис присматривается и обнаруживает, что окружающие ее тени – это люди.

Из ее груди вырывается крик, когда она узнает Галу, бесцельно бродящую среди других фигур. Ирис бежит к ней, зовет ее, но сестра Луны ничем не показывает, что слышит ее. Подбежав ближе, Ирис хватает ее за руку, чтобы привлечь внимание, но, касаясь кожи, чувствует холодное покалывание. Полупрозрачное лицо Галы поворачивается к девочке, не видя ее.

– Мы должны были им доверять, – говорит она. – Мы должны были им доверять. Проклятье! Мы должны были им доверять.

Сколько бы Ирис ее ни перебивала, Гала продолжает твердить одну и ту же фразу. Наконец девочка отпускает сестру Луны, ощущая как беспокойство начинает зудеть в районе затылка. Она делает шаг назад и натыкается на другого призрака, совершенно не чувствуя столкновения – только холод покалыванием проносится по позвоночнику.

– Я пыталась скрыть это ото всех. Если бы я была честнее с самой собой… Я пыталась скрыть это ото всех…

Причитания прекращаются, когда Ирис оборачивается, отходя от призрака, с которым она только что столкнулась, и с удивлением узнает Мариан.

Одно за одним привидения, окружающие ее, начинают обретать очертания.

Некоторые лица знакомы Ирис: она видит Алекса и еще пару учеников из школы, (последние явно наряжались на вечеринку).

«Должно быть, астрот поглотил их сегодня днем», – думает Ирис.

Теперь, когда она проникла в разум демона, его слова эхом раздаются не только в ее голове, но и вокруг, окутывая ее.

Ирис продолжает рассматривать призраков, простирающихся настолько далеко, насколько хватает зрения. Знакомые лица сливаются с размытыми формами. Не все из них похожи на людей. Время от времени она случайно кого-то задевает, и эхо сожалений и тайн возрождается вновь, пока Ирис не прервет контакт. Это как двигаться между глыбами льда, окруженных замерзшим туманом, от которого по коже бегут мурашки.

Ирис обнимает себя, чтобы согреться, и при этом видит свои руки: они тоже будто сделаны из тумана. В отчаянии девочка оборачивается, оглядывается вокруг, но все еще не обнаруживает ничего нового: ни выхода, ни света, ничего, кроме массы знакомых и незнакомых лиц, массы призраков… подобных ей.

– Мы – это мысли, а не призраки, – позади нее раздается голос. – Хотя, возможно, это одно и то же.

Вздрогнув, Ирис смотрит назад. Перед ней стоит призрак («ну или что-то в этом роде», исправляется она) девушки лет двадцати. Туман причудливо закручивается, образуя эффектную прическу у нее на голове. Она облачена в странное платье с корсетом, огромными пышными плечами и очень широкой юбкой с яркой вышивкой. На ее скромном декольте красуется медальон, который кажется таким же старым, как и весь наряд.

Разум Ирис охватывают множественные вопросы. Они будто толпятся вокруг нее, перекликаясь друг с другом, как невидимые динамики, воспроизводящие звук на полную громкость.

– Ты слышишь меня? – наконец, спрашивает Ирис, пытаясь навести порядок в хаосе голосов (голосов призраков), который ее окружает. Незнакомка грустно улыбается, посвящая эту улыбку остальных туманным фигурам.

– Чтобы выйти из транса, требуется немного магии, – объясняет она. – Во всяком случае, будь ты кем-то другим, я бы не смогла с тобой разговаривать. Я так понимаю, ты Ирис? Я Изабель.

Изабель.

– Мистикал Эфирного центра… – шепчет Ирис.

– Да, я была ей, – ее улыбка становится еще шире, но быстро исчезает. – Я надеялась никогда не встретить здесь других защитниц. Но, видимо, у всех есть тайны. Мы до сих пор не понимаем, что вместе мы сильнее.

– Я знаю, – смущенно говорит Ирис, – но…

– Ты чувствуешь, – поправляет ее Изабель. – Но ты не знаешь. Понаблюдай.

Изабель взмахивает рукой, развеивая туман своего платья. Ирис ждет, пока дым осядет, изменив форму ее пышной юбки, но этого не происходит. Часть тумана исчезает и возвращается, как будто бы ничего не произошло, но небольшое облачко размером с косметическое зеркальце продолжает медленно кружить между ними. Оно поднимается до уровня глаз. Ирис смотрит на него, ожидая увидеть полупрозрачное лицо Изабель с другой стороны, но туман открывает нечто совершенно иное: он превращается в некий «экран», показывающий им настоящее сражение.

– Это же…

– Твои подруги, да… – подтверждает Изабель. – Именно такими их видит астрот прямо сейчас.

В аудитории 4С царит полный беспорядок. Ирис видит свое тело, лежащее на полу рядом с Норой, которая стоит на коленях, обхватив голову руками. Какие-то парты перевернуты; какие-то парят в воздухе, запущенные туда мощным броском Эрин. Они врезаются в туманный «экран», когда мистикал бросает их в лицо астрота, и Ирис понимает: они с Изабель следят за происходящим глазами демона. Помещение озаряется молниями из посоха Луны, и, хотя Хану нигде не видать, Ирис замечает тонкий след фиолетового порошка, постепенно принимающего очертания линии и ровняемого невидимой рукой.

– …но сначала мы вызволим их, – говорит Луна. – Вызволим всех, а затем отправим тебя обратно в Умбрию!

Очередная фиолетовая молния знаменует приближение опасности. Картинка на несколько мгновений исчезает, но вскоре появляется снова, и смех астрота заполняет все пространство, заставляя Ирис дрожать.

– Ты нужна им, – произносит тогда Изабель, не отрывая глаз от отраженной в тумане битвы. – Вы сможете победить его, только если атакуете все вместе.

– Откуда ты знаешь? – Ирис слишком расстроена, чтобы думать о чем-то другом.

– Я нахожусь в плену астрота уже почти двести лет, Ирис. Это дало мне время кое-чему научиться, – объясняет Изабель. – Если вы победите его, то освободите всех, кто попал в его тюрьму.

– А ты…

– Я тоже буду свободна, – улыбается бывшая стражница. – Наконец-то.

– Но у тебя же больше нет тела, к которому можно вернуться.

– Но у них есть, – Изабель разводит руками, вглядываясь в бесчисленные лица окружающих ее призраков. – Это и нужно сделать, Ирис. Никто не говорил, что быть мистикал легко. Предупреди своих подруг. Расскажи им, как победить астрота.

– Но как я это сделаю? Демон…

– Да, он отделил тебя от тела. Но ты – мистикал Ментального центра, – говорит Изабель. Ирис чувствует на себе ее пронизывающий взгляд, и он не имеет ничего общего с тем, что девушка сделана из тумана – настолько он реален. – У тебя уже есть все, что нужно.

Ирис кивает. Она снова смотрит на туманный «экран», наблюдая за сражением, которое одновременно и очень близко, и бесконечно далеко. Мысленный крик Ирис звенит в пустоте, окутавшей их с Изабель, но в аудитории никто из девочек ее не слышит. Ирис ищет в глубине души каждую каплю сострадания, собирая по частичкам все то, чего ей не хватало в последние несколько дней, когда она упрямо верила, что использует свою силу, защищая себя. Она видит, как остальные бьются и сопротивляются, но девочки уже заметно сдают позиции, не в силах противостоять демону и его ядовитым словам. В голове Ирис тихий голос все еще шепчет ей, что им нельзя доверять.

Но Ирис подавляет его.

На этот раз, когда она кричит, вокруг что-то с треском ломается.

– Я ЗНАЮ, КАК ПОБЕДИТЬ ЕГО! НАМ НУЖНО ОБЪЕДИНИТЬ ВСЕ НАШИ СИЛЫ!

Прежде чем девочка успевает проверить, слышат ли ее остальные, она ощущает дуновение ветерка неподалеку и, обернувшись в поисках источника, сталкивается лицом к лицу с призраком Норы.

– Ирис!

– Нора! Что ты здесь делаешь? – спрашивает она инстинктивно, хотя ответ вполне очевиден. – Астрот раскрыл твою тайну.

Серебряная слеза скатывается по полупрозрачному лицу Норы.

– Я все испортила… Я не смогла тебя спасти, и теперь…

– Нет! Мы еще можем все исправить. Изабель!.. – Ирис протягивает руку, указывая на бывшую стражницу.

Нора поднимает заплаканные глаза и в замешательстве хмурится.

– Изабель не удалось победить демона. Как же нам удастся это сделать?

– Да нет же, она здесь!..

«Она не видит меня, Ирис, – шепчет Изабель, – только ты можешь. Мы – призраки, мысли, помнишь? Нора может видеть тебя, потому что ты видишь ее, но на этом все».

– Я обманщица! – Нора рыдает, уткнувшись лицом в туманные ладони. – Я обманщица-дочь, и друг, и мистикал. Я сплошное разочарование.

– Ты не обманщица, Нора. Ты просто живой человек.

– Да уж, – говорит она, горько усмехаясь. – И даже это у меня не особо получается.

Ирис хватает Нору за запястья, чтобы не дать ей спрятать лицо. При первом же прикосновении плач Норы проникает в ее сознание, как это случилось с другими призраками, но Ирис не удается услышать ничего нового.

– Нора, ты замечательна во всем, что делаешь. Но все бесполезно, если это не приносит тебе счастья.

– Так всегда говорят, но это неправда, – отвечает Нора. Она выглядит такой уставшей и глубоко вздыхает, прежде чем поднять глаза и встретиться взглядом с Ирис. – Нора, которую все знают… не настоящая Нора. Никто не принял бы настоящую Нору. Вот почему я держу это в себе. Наверное, поэтому я здесь, – девочка очень быстро моргает, чтобы поймать слезы ресницами. – Это и есть мой секрет: никто не знает, кто я на самом деле.

Как только последнее слово срывается с ее губ, глаза Норы расширяются, будто Ирис сказала что-то шокирующее. Но та ничего не говорила. Она не может ничего сказать, потому что Нора мгновенно исчезает.

Разум демона начинает шевелится. Ирис кажется, будто она попала в эпицентр землетрясения. До нее не долетает ни один звук, но она чувствует, что находится внутри крика агонии.

– Она освободилась, – бормочет Изабель, когда тряска прекращается. – Быстрее, Ирис! Сделай, как Нора! Раскрой тайну, из-за которой ты здесь! Так ты вернешься к подругам, и вы сможете победить астрота.

– Я… – начинает Ирис, глядя ей в глаза.

– Нет! Тебе не нужно рассказывать мне, – Изабель указывает на туманный экран, на котором продолжается сражение мистикал с демоном. В этот момент Нора поднимается с растерянным выражением лица, но почти сразу же вступает в бой. – Расскажи это им.

Ирис в последний раз осматривает экран и подает сигнал. На этот раз у нее получается. Только теперь она говорит с ними не разумом, а сердцем. И она знает, что девочки ее слышат.

– Мне снились сны. Я не знала, это были видения или нет, но я верила, что они вещие. Сны, в которых вы… предали меня. Я начала использовать силу и проникать в ваши мысли, чтобы узнать, какого вы обо мне мнения… и подтвердить свои подозрения. Иногда я слышала о себе плохое, иногда – то, чего не было. С одной стороны, я знала, что все это происходило в моей голове, что это паранойя, а не ваши настоящие мысли, но я попала в порочный круг. И понятия не имела, как оттуда выбраться. Я привыкла решать свои проблемы сама и подумала, что смогу овладеть способностями без чьей-либо помощи. Поэтому я и молчала. А еще я боялась: вдруг я признаюсь, а вы усомнитесь во мне и во всем, что я делала раньше. Я боялась, что вы обвините меня в погроме у Селены или решите, что это я хотела вас покалечить в школьном туалете. Наступил момент, когда я сама перестала доверять себе и своей силе и с каждым днем стала все сильнее погружаться в паранойю. Поэтому я ничего не сказала. Это и есть мой секрет: я боялась вас… и себя.

Признавшись, Ирис чувствует полное опустошение как будто она только что избавилась от очень тяжелого рюкзака. Хотя нет, «опустошение» не совсем подходящее слово, скорее она чувствует «легкость». Впервые за долгое время.

Она поворачивается к Изабель и с удивлением обнаруживает на ее лице выражение беспокойства. Это последнее, что видит Ирис, прежде чем неведомая сила вытаскивает ее оттуда.

Возвращение в тело похоже на внезапное пробуждение от кошмара. Ирис резко выпрямляется, вдыхая воздух, как будто она провела под водой целую вечность.

– Ирис!

Хана вновь становится видимой рядом с Ирис еще до того, как та успевает подняться на ноги. Оно и к лучшему, потому что подруга прыгает на нее, заключая в объятия, и они вдвоем оказываются на полу.

– Вы?.. Вы меня слышали?

Хана кивает. Не отпуская шею Ирис, она открывает рот, чтобы ответить, но в голове раздается другой голос.

– Как трогательно, – насмехается астрот.

Эрин снова бросает в него парту, но ее взгляд прикован к Ирис, поэтому вместо того, чтобы ударить демона, она попадает в учительский стол. Тот разлетается в щепки с ужасным грохотом.

«Мы выслушали ваши признания, но у вас есть еще много нераскрытых тайн. Вы вернетесь туда через несколько минут…»

– ЗАТКНИСЬ! – кричит Ирис всем своим существом – со страхом и решимостью. Она ищет у себя в мыслях оставленный демоном отпечаток, щупальца его силы.

И с корнем вырывает.

– Вы все слышали? Мы победим его, если атакуем вместе! – восклицает она, сосредоточенно стиснув зубы.

Несмотря на все усилия, голос астрота продолжает звучать в ее голове (пусть и несколько слабее, чем раньше), и Ирис подозревает, что то же самое происходит с остальными.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает Луна, целясь в демона очередной эфирной стрелой.

– Доверься ей! – говорит Хана, прежде чем Ирис успевает ответить. Она уже отпустила ее шею, но продолжает крепко держать за руку. Ирис чувствует тепло камня подруги на своей ладони, и вспоминает, что пора трансформироваться.

Мгновение спустя перед демоном предстает Орден Мистикал в полном составе. Астрот смотрит на них дикими звериными глазами. И теперь в них нет ни капли насмешки – только лютая ненависть.

– СЕЙЧАС, НУ ЖЕ!

Эрин бросается на него и, наконец, цепляется обеими руками. Тело астрота продолжает дымиться, и часть этого дыма разносит ветер, призванный Норой. Другая же часть сияет эфиром Луны. По крайней мере, до тех пор, пока свет, исходящий от рук Ханы, не затмевает его настолько яркой вспышкой, что Ирис вынуждена зажмурить глаза. Вокруг все становится белым, но ей и не нужно смотреть на демона, чтобы сражаться с ним.

Ирис даже не приходится его искать: астрот продолжает шипеть свою полуправду и издеваться над девочками, но она выметает всю ересь у них из головы. Она словно пинает и топчет каждое его слово, а затем закрывает двери и окна и продолжает выталкивать демона в Умбрию, отметая его пророчества обратно в темную пустошь его собственного разума.

«Им нельзя доверять».

Вон!

«Ты не можешь контролировать свои силы».

Пошел прочь!

«Ты настолько слаба, что нуждаешься в их помощи?»

Во-о-он!

Она продолжает толкать… пока не остается ничего, что еще можно было бы толкнуть.

Ничего.

У нее кружится голова, как будто она оперлась на дверь, а та вдруг исчезла, оставив за спиной обрыв. Ирис вглядывается в пустоту, которую демон оставил в ее сознании, и выжидает несколько секунд, тяжело дыша, прежде чем осмеливается открыть глаза.

Когда она это делает, то видит: от астрота остался только столб черного дыма, который вскоре и вовсе развеет свежий ветер.

Но на его месте появляется маленькая, прозрачная, слегка блестящая спираль, но уже не из из дыма, а из тумана. Спираль вращается сама по себе, разрастаясь и разрастаясь, и из нее начинают подниматься различные фигуры.

У первой фигуры лицо Галы.

Призрак сестры Луны парит между столами, и никто из мистикал, кроме Ирис, не подает виду, будто что-то замечает. Остальные все еще смотрят друг на друга, потеряв дар речи, прерывисто дыша, молча задаваясь вопросом, правда ли, что все наконец-то закончилось. Тем временем туманная фигура скользит по воздуху, пока не достигает тела Галы, а затем сливается с ним.

Сестра Луны просыпается, делая резкий вдох и нарушая напряженную тишину класса.

– Гала!

– Что случилось? – спрашивает она, когда сестра подбегает и помогает ей подняться. – Астрот…

– Его больше нет, – говорит Луна. – Мы победили.

Остальные девочки окружают Галу, делясь своей радостью. Только Ирис остается неподвижной, очарованная зрелищем, которое может видеть только она. Призраки продолжают выходить из спирали тумана. Она узнает Мариан, исчезающую в дверном проеме, и Алекса, улетающего через окно. Фигуры покидают спираль все быстрее и быстрее, так быстро, что у Ирис от одного взгляда на них кружится голова.

И вдруг она снова замечает знакомое лицо.

– Изабель… – шепчет Ирис. Она говорит так тихо, что никто из девочек ее не слышит, хотя они находятся всего в паре метров от нее.

«Нет времени для прощаний», – отвечает мистикал. «То, что ты рассказала перед тем, как исчезнуть… что кто-то напал на вас, но все думали, будто это ты. Этот… кто-то… обладал силой, как у тебя?»

«Да, похоже на то», – мысленно отвечает Ирис.

К чему ведет Изабель?

На ее призрачном, прозрачном лице отражается гримаса беспокойства.

«Этого я и боялась… Слушай внимательно. Я много чего узнала в плену астрота», – начинает она. Ирис кажется или очертания Изабель становятся все бледнее? «Я не нашла ответ на вопрос о Вратах, но выяснила то, о чем даже не задумывалась. Теперь, когда я это знаю… Я думаю, на вас напал… Мистикал Ментального центра…»

Ирис медленно моргает в замешательстве.

«Но это же я мистикал Ментального центра?»

Ей трудно сконцентрироваться, чтобы телепатировать Изабель, потому что контуры ее фигуры едва различимы.

«Речь не о тебе… а о твоем двойнике», – отвечает призрак.

Фигуру уже почти не видно, и секунду спустя Изабель полностью исчезает. Однако до Ирис доносятся обрывки ее последних слов:

«Это ментальный мистикал из Умбрии».

– Это был «Вампир твоей любви»! – объявляет он в микрофон. Публика аплодирует, хотя Крис уверен: большинство из них даже не понимают, что он им говорит. – Следующая песня – также авторская композиция, – анонсирует Крис, глядя на своих друзей, которые широко улыбаются, как и он на сцене. – Обещаю, чуть позже мы обязательно сыграем каверы на те песни, которые вы действительно хотите услышать, – шутит он. – Но сначала мы представляем вам… «Обещание»!

Песню открывает соло на клавишных в исполнении Тары, что дает Крису минуту передышки, чтобы расчесать прилипшую ко лбу челку. Импровизированные прожекторы заставляют его чувствовать себя настоящей звездой, но от них уж слишком жарко.

Крис осматривает толпу, пытаясь прочитать по лицам, весело ли людям: нравится ли им их музыка или, наоборот, они из последних сил сдерживаются, чтобы не запустить в музыкантов стаканом и выгнать их из спортзала. Последний сценарий его немного беспокоит. Но, к счастью, кажется, что все довольны.

Крис искренне удивляется, обнаружив в зале свою сестру. Они вместе пришли в школу, но парень еще ни разу не видел, чтобы Ирис ходила на вечеринки, а сейчас она здесь. Ирис находится на одной стороне танцпола, рядом с девушкой в розовых очках, Луной. Они опираются на один из столов, подготовленных учителями для закусок и напитков. Другие ученики постоянно проходят мимо них, чтобы наполнить свои пластиковые стаканчики, оживленно болтая, но эти двое, похоже, не в настроении веселиться.

Ну, на самом деле их мало кто замечает. Если Крис и увидел их, так только потому, что девочки расположились недалеко от Ханы, танцующей в огромной толпе с Габриэлем. Эта толпа образует круг, в центре которого красуется Эрин (новая подруга его сестры), перемещаясь от одного края к другому и танцуя со всеми. Хотя она всегда возвращается к этой тихой девочке, Норе, и кружится около нее. В какой-то момент Эрин приближается к столу Луны и Ирис и пытается утащить их на танцпол. И у нее должна быть невероятная воля (или сила), потому что, в конце концов, обе следуют за ней.

Крис улыбается про себя, исполняя первый куплет «Обещания». Но дойдя до второго куплета, он уже забывает и про сестру, и про ее подруг. Он настолько увлечен своим проникновенным выступлением, что не видит, ни как Мариан спешно направляется к сцене, ни как она поднимается по боковой лестнице. Крис не замечает присутствия посторонних, пока его друзья не перестают играть, каждый по очереди. Парень успевает пропеть еще несколько слов, прежде чем понимает: он остался один, а его учительница химии стоит на сцене, ладонью заслоняя лучи прожектора, который обвиняюще светит прямо на нее. Она, как обычно, одета в строгий костюм, хотя на этот раз в Мариан выглядит немного иначе: возможно, дело в ее нервных движениях, а может быть, в том, что пара волосков на миллиметр выбиваются из ее безупречной прически.

– Прошу прощения. Я… – начинает Мариан, подойдя к микрофону.

Крис отступает назад и вопросительно смотрит на остальных участников группы: они всего лишь пожимают плечами. По аудитории пробегает шепот недоверия. Судя по ее выражению лица, Мариан тоже не особо понимает, что она делает.

– Дело в том, что… – учительница откашливается, прижимаясь ртом к микрофону и подпрыгивает, когда динамики включаются и издают резкий звуковой сигнал. Она делает шаг в сторону и продолжает. – А Йон здесь?

Йон, учитель? Крис ничего не понимает, но да, Мариан, должно быть, обращается именно к этому Йону, потому что это он мчится на сцену с таким видом, будто у него больше вопросов, чем у кого-либо во всем зале. А у Криса очень много вопросов.

– Я искала тебя, – говорит Мариан, как только Йон оказывается рядом с ней.

Учитель смотрит то на аудиторию, то на нее, как будто боится, что кто-то его сейчас съест.

– А я тебя, – нервно шепчет он и подпрыгивает, когда понимает, что микрофон уловил его слова и их услышал весь зал. – Но я думаю… – он говорит уже тише, так, чтобы его слышала только Мариан. Крис находится достаточно близко, чтобы тоже услышать это, но замешательство заставляет его застыть на месте. – Я думаю, нам лучше спуститься вниз и…

Йон берет Мариан за руку, чтобы увести к лестнице, но она не двигается с места и вместо этого притягивает Йона за рубашку, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза.

– Ты был прав, – признается она. На секунду в ее голосе звучат резкие ноты, так свойственные Мариан, но уверенность вскоре исчезает. – Со мной произошло… – она подносит руку к голове, как будто ей нужно собраться с мыслями. – Я не знаю, что это было, но я поняла, что не могу это скрывать. Я так гожусь этим. Горжусь тобой. Мне все равно, что мы работаем вместе, все равно, что подумают другие… – она откашливается, бросая быстрый взгляд на публику. – Мне все равно.

Йон открывает рот, но, похоже, он не в состоянии что-либо ответить. А затем Мариан опускается перед ним на одно колено.

Весь спортзал затаил дыхание. Единственный звук, нарушающий тишину, – это щелчок барабанной палочки, которая от чистого изумления выскользнула из рук барабанщицы Лайи.

– Э-э-э… Я ничего не подготовила. Боже, что же я делаю… – Мариан качает головой и снова смотрит на Йона, который выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок. Она еще раз откашливается. – Йон, я понимаю, что, может быть, неправильно вот так об этом спрашивать, но… Ты возьмешь меня в жены?

Весь спортзал сотрясается возгласом удивления. Клавишные Тары издают пронзительный стон, когда девочка случайно опускает на них локоть. Лайя в приступе драматизма наваливается на одну из барабанных тарелок. Из-за поднявшегося шума слов Йона не слышно совсем, но по тому, как он наклоняется и целует Мариан, совершенно очевидно, каков его ответ.

– Ну, что ж… – бормочет Крис под рев зала, занимая свое место перед микрофоном. – Мы только что стали свидетелями исторического момента в школе Ады Ловлейс. И это нужно отпраздновать! – толпа продолжает скандировать. С некоторым колебанием Крис смотрит на Йона и Мариан, которые все еще стоят на коленях и восторженно смотрят друг другу в глаза. – Уважаемые влюбленные, какие будут пожелания?

Час спустя, когда концерт заканчивается и вместо живой музыки играет танцевальный плейлист из Интернета, Криса охватывает эйфория. Его тело все еще трясется от волнения. Ну, может, это еще и потому, что он почти два часа играл рядом с огромным динамиком, ревущим на полную громкость. Но сейчас это последнее, что его беспокоит.

Ему хочется отпраздновать это событие вместе с группой, а еще со своей сестрой, которая всегда смеется над его песнями. Наверняка сейчас, несмотря на все произошедшее (включая неожиданное предложение руки и сердца) у Ирис настроение лучше, чем тогда, когда он оставил ее у входа в школу пару часов назад. Если повезет, они даже нормально поговорят, что он и планирует уже несколько дней.

Но Крису придется отложить планы, потому что, сойдя со сцены, он понимает одну важную вещь: «Необходимо ответить на зов матери-природы». Ладно, он едва справляется с желанием сходить пописать.

«Иногда я не понимаю, почему я пытаюсь быть вежливым даже в своей голове», – думает он. «Здесь меня никто не слышит…»

Крис быстрым жестом прощается с остальными и заворачивает в ближайший туалет. Друзьям и сестре придется подождать.

Около миллиона людей в той или иной степени помогали мне в создании «Исчезнувшей стражницы». Лишь бы никого не забыть…

Но еще больше меня волнует, что я только что перечитала благодарности в конце «Пробуждения магии»… и они очень хорошо написаны! Как я смогу написать лучше? Пока что мне приходят в голову только немного стремные идеи, достойные упоминания в рекламе «той-марки-канцелярских-товаров-которую-нельзя-называть-потому-что-я-неуверена-в-законности-этого-предприятия-но-вы-сами-понимаете-что-я-имею-в-виду».

В любом случае, поехали.

Спасибо всей команде издательства La Galera: Анне-Эрин, Дэвиду, волшебнице Йоланде… и, конечно, спасибо тебе, Алена. Спасибо за то, что ты входишь в число редакторов, которым не лень проверить, на каком этаже находится уборная Миртл в британском издании; которые следят за тем, чтобы мои плохие шутки на испанском оставались такими же плохими в каталанском переводе.

«Мистикал» – это не только про магию, но и про дружбу. Про старых друзей, которые уже известны читателю, и новых, появившихся самым неожиданным образом. Не то чтобы на меня с неба упал волшебный камень (что к счастью: я уверена, что при моей неуклюжести он проломил бы мне голову), но ко мне прилетело замечательное предложение, благодаря чему я познакомилась с не менее замечательными людьми.

Мне есть за что поблагодарить «Мистикал», и одна из таких вещей, без сомнения, – это знакомство с Лайей. Не только потому, что мне было приятно работать с таким талантливым человеком, но и потому, что она невероятно милая девушка. Как выяснилось, у нас много общего (начиная с любви к крокетам, сыру и мемам, и заканчивая взглядами на жизнь). Без тебя этот опыт не был бы таким особенным. Скажу так: мне действительно повезло! (И если вам интересно, сколько еще я буду ей восторгаться, ответ очевиден: целую вечность!)

Вы, возможно, не знаете, но это было очень умно.

Я также должна поблагодарить Андреа, но поверьте мне на слово: здесь причина слишком банальная, чтобы ее рассказывать. И с учетом того, что вы сейчас это читаете, представьте, как нелепо мне самой считать это нелепым.

Спасибо, Начо, за то, что ты всегда рядом (в буквальном смысле) и за то, что ты один из тех людей, которые (в своем стиле) защищают нас от аберрантов.

Супер-крестная-фея Нерея заслуживает отдельной книги благодарностей за то, что помогла мне с организацией моих первых презентаций. А еще за то, что подсказала мне лучшую приманку в истории про моих девочек-волшебниц. Кстати, о приманках… спасибо Кларе и Нурии, настоящим мистикал, о которых может мечтать автор-который-давно-уже-подсел-на-мемы.

Я могла бы часами писать о своих помощниках, но не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому просто скажу: напишите мне (чтобы я могла вас обнять)!

Я, как всегда, не могу не упомянуть своих лучших подруг (неужели прям так высокомерно говорить «всегда», если это всего лишь второй раз? И почему бы тебе вообще не удалить этот файл, который ты пишешь дома в лосинах и без конца редактируешь? Хороший вопрос, Марта. Но, наверное, у Лэй есть ответ). Спасибо Лоарре, Сусане и, прежде всего, спасибо Игуа за то, что не торопили меня, когда редактура «Мистикал» не позволяла мне думать ни о чем другом, хотя наши общие проекты «пылились» в папках на почте в ожидании моего участия.

Спасибо всем друзьям, которые поддерживали меня в этом путешествии: Адриану (мне нужно пригласить тебя в бар за то интервью), Ане и Лауре, Фре, Марии, Алехандре, Алмазану, Элене, Хаво… и да, еще и Пелайо, потому что я его очень люблю и, не хочу, чтобы он расстраивался из-за того, что я про него не написала.

Конечно, я также должна поблагодарить мою замечательную семью, особенно папу (за все-все-все) и Ану (за то, что она терпеливо ждала, пока я подпишу ей экземпляр книги). Кстати об этом…

В конце концов, спасибо организаторам и участникам #MysticalCall, всем тем, кто занимается косплеем (особенно Ирис-Меркси), рисует красивые фан-арты, пишет отзывы или просто делится со мной впечатлениями от прочитанной истории. Спасибо за то, что мистикал продолжают жить за пределами этих страниц.

В первую очередь, я хочу поблагодарить Марту за то, что поддержала мой не-такой-уж-и-прозрачный-намек на то, чтобы написать в последующих книгах про пасхалки, за то удовольствие, которое я получила, работая над «Мистикал» и за музыкальную группу для Криса. Спасибо тебе огромное!

Спасибо Алене, нашему редактору, за то, что ты терпела нас обеих и наш фанатизм, не знающий берегов, пока создавалась эта история, и за то, что ты самый крутой редактор на свете. Мы тебя любим (с ума сойти!).

Спасибо моим девочкам из Барселоны за то, что вы всегда помогали мне всеми возможными способами и за вашу искреннюю преданность всему, что я делаю. Инес и Ирати я говорю то же самое, хотя мне грустно, потому что мы очень редко видимся, но я вас очень люблю. Спасибо, что вы рядом, когда это необходимо.

Какой была бы моя благодарность, если бы я не поблагодарила Лоуи? И зачем хитрить, если в конце концов вы всегда найдете пасхалки, ведь большинство из вас уже хорошо меня знает? Так что спасибо за вдохновение, за мотивацию двигаться вперед и не сдаваться в тяжелые моменты. Это непросто, но все возможно, когда есть пример для подражания, которым ты восхищаешься и который заряжает тебя энергией.

Моим родителям и сестре (бедняжки!) должно быть, немного надоело терпеть меня дома, но вы всегда готовы помочь мне и сделать все возможное, чтобы я с комфортом работала. Если честно, мне не хватает слов, чтобы выразить, как сильно я ценю и люблю вас! Спасибо Джеку, самому маленькому существу, которого я люблю больше всех на свете!

И спасибо всем тем, кто следит за «Мистикал», за комплименты, советы, фан-арты… вы просто невероятные! Всем, кто приходил на автограф-сессии и презентации, где мы (как истинные фанатики!) говорили о K-pop-культуре, Паке Чханеле, моем проекте flawlessbieber (помогите!). Именно вы сделали «Мистикал», и я очень этому рада. Я никогда бы не подумала, что смогу поучаствовать в создании серии книг о волшебницах, преданной поклонницей которой я буду сама.

Лайя Лопес

Жди возвращения

Хана готовит костюм Тутанкотона для карнавала…

Нора отрабатывает броски, хотя тренировка уже закончена…

Ирис помогает брату Дани с домашкой по ИЗО…

Эрин подписывается на социальные сети Габриэля, чтобы добыть информацию…

Луна наслаждается дневным сном в обнимку с Наширой…

Эта книга снова печатается в одной из городских типографий…

А ты… неожиданно обнаруживаешь, что больше не можешь воспринимать единорогов, как прежде…