Тишина стояла такая, что казалось, мир прекратил свое существование: ни птичьих криков, ни обычного людского гомона, сопровождающего каждый твой шаг в дневное время, ни даже шороха листвы или дуновения легкого ветерка — все замерло, словно в попытке помочь ночному вору справиться со своей нелегкой задачей. Впрочем, она представлялась ему не такой уж и сложной. Учителя в лаборатории нет, старый сторож наверняка уже храпит в четыре ноздри, отведав специально приготовленного для него вина с сонным порошком (который по иронии судьбы научил вора готовить Учитель!). Что ж, вор оказался прилежным учеником. Много лет он работал на Учителя: скреб полы в его доме, протирал бычьи пузыри, вставленные в оконные проемы, мыл грязные колбы и реторты, драил закопченные котлы на кухне — в общем, выполнял самую грязную работу. И все это — лишь ради того, чтобы Учитель передал ему хотя бы часть своих обширных знаний, которые ценил сам Герцог, и платил за них щедро золотыми монетами. И так могла пройти вся жизнь Ученика, в полной зависимости от человека, который вовсе не горел желанием делиться с ним Сокровенным! Однако теперь настал его звездный час: Ученик узнал, откуда проистекают его гениальность, его Знание, его уверенность в собственной правоте и, как следствие, его благосостояние! «Кровь Ангелов» — вот он, «философский камень», способный превращать свинец в золото, позволяющий общаться с мертвыми и читать мысли, величайшая сила, которой повинуются стихии, магический и таинственный предмет, которого вожделеет каждый, кто слышал о его чудодейственных свойствах! По правде говоря, Ученик не представлял, на что именно способно это таинственное сокровище, но у него создалось впечатление, что оно исполняет любое желание своего владельца: недаром же Учитель, пришедший в город с пустыми карманами и вооруженный лишь непомерными амбициями, сумел достигнуть таких высот! Как сей драгоценный предмет попал в руки Учителя? Собственно, это неважно, но наверняка не праведным путем, ведь никто добровольно не расстанется с подобной ценностью… Настал час лишить Учителя зеницы его ока! Ученик не испытывал ни малейших угрызений совести: в конце концов, он потратил десять лет, пресмыкаясь перед человеком, который вовсе не был светочем знаний, ведь все его «величие» зиждилось на одном-единственном артефакте: отбери его, и он превратится в ничто! Все высокомерие и самодовольство Учителя испарятся, как только он обнаружит пропажу. Сможет ли он после этого продолжать называться Учителем?

Сторож преспокойно дрых в своем закутке, и Ученику не составило труда прошмыгнуть мимо него и пробраться к шкафу, в котором Учитель хранил «Кровь Ангелов». Сам он спал на втором этаже, и Ученик позаботился о том, чтобы сон его был крепок и безмятежен!

Распахнув створки резного дубового шкафа, ночной вор увидел аккуратные ряды всевозможных склянок, заполненных разнообразными снадобьями, от снотворного до микстуры, способной, по убеждению Учителя, вызвать неугасимую страсть в любом человеке, — самое дорогое средство, но вот насколько оно действенное, Ученик понятия не имел! То, за чем он пришел, находилось в самом дальнем углу шкафа, в маленьком сейфе, закрытом на ключ. Слепок с того удалось сделать с большим трудом — потребовались немалая изобретательность и определенная доля удачи, без которой, как известно, любое предприятие обречено на провал.

Ключ повернулся в замке, раздался тихий звук, сигнализирующий, что дверца отперта, и Ученик жадно запустил руку внутрь. В сейфе находилась одна-единственная вещь, завернутая в шелковый вышитый платок. Сграбастав сверток, Ученик аккуратно запер сейф, расставил склянки в том же порядке, в каком они находились до его визита, и закрыл створки шкафа. Не смея взглянуть на добычу, он быстро сунул ее за пазуху и крадучись покинул лабораторию, снова беспрепятственно проскочив мимо спящего сторожа, сидящего в обнимку с бутылкой, прислонившись к дверному косяку.

Оказавшись на улице, освещенной лишь ярким светом луны и звезд, в изобилии усыпавших черное, словно штормовое море, небо, Ученик припустил в сторону набережной. Небесный свод напоминал вышитое серебряной нитью покрывало, окутавшее город, приглушив все звуки и замедлив течение времени, однако Ученик не замечал этой красоты, не прислушивался к тишине — он бежал что есть мочи туда, где ожидала лодка, которая увезет его к свободе, независимости, богатству и почестям, но для этого требовалось, во-первых, добраться до нее и, во-вторых, доплыть на ней до корабля, отправляющегося в Неаполь.

Лишь на полпути к набережной Ученик позволил себе остановиться, отдышаться и впервые рассмотреть то, что удалось украсть. Дрожащими руками развернул он шелковый платок, и в свете луны зловеще сверкнул камень прямо-таки невероятных размеров. Но не его величина притягивала взор, буквально лишая рассудка и воли, а цвет. На первый взгляд он казался алым, словно кровь, но в глубине его как будто полыхало холодное синее пламя, заставляя камень переливаться оттенками от розового до фиолетового. Этот удивительный отсвет внутри алмаза был его сердцем, бьющимся в унисон со Вселенной, впитавшим кровь ангелов и демонов и ставшим постоянным местом борьбы добра и зла, заточенным в исключительно крепкую кристаллическую тюрьму.

Ученик как завороженный смотрел в глубину сияющего сокровища, не слыша и не видя ничего вокруг. Это и решило судьбу вора: лезвие кинжала, зажатого в руке убийцы, коротко полоснуло его по горлу, распоров то от уха до уха и практически отделив голову от шеи. Ученик мешком осел на еще теплую землю, не успев ничего почувствовать. Ни единой мысли не промелькнуло в его голове перед тем, как он испустил последний вздох, — так быстро все произошло. Твердой рукой убийца вырвал камень из ладони жертвы и, не глядя на добычу, сунул ее за пояс. Он не знал, что и его жизненный путь неумолимо приближается к концу…

Постановка Лере не понравилась — слишком уж осовремененная версия Шекспира, на ее взгляд.

— Ты не права, — усмехнулся Алекс. — Каждый режиссер пытается как-то самовыразиться, привнести в спектакль что-то свое, авторское…

— Авторское? — перебила Лера. — А ничего, что у пьесы уже есть автор — Шекспир, слыхал о таком? По мне, так, если хочешь самовыражаться, напиши собственное произведение, одень всех хоть в мусорные пакеты, и пусть они скачут по сцене галопом, если таков замысел!

Алекс тихо рассмеялся: он определенно наслаждался беседой.

— Хорошо, что же ты рассчитывала увидеть? — поинтересовался он. — Богатые декорации, красочные костюмы?

— Все это, — подтвердила она, — и еще ожидала услышать красивые диалоги, произносимые нормальными голосами, а не с таким выражением, будто актеры сидят на горшке, испытывая проблемы с опорожнением желудка!

— Ты неподражаема!

— То есть я глупая?

— Ни в коем случае, просто у тебя… своеобразное восприятие искусства, вот!

— И ничего не своеобразное, а самое что ни на есть обыкновенное, — возразила Лера. — Если я читаю на афише «Шекспир», то ожидаю увидеть герцогов и принцесс, а не сумасшедших в «дурке» или байкеров, понимаешь?

— А как же быть с современностью? — поинтересовался Алекс. — Пьесы устаревают со временем, и, чтобы сделать их более понятными, приходится изощряться. Отсюда и байкеры, и сумасшедшие — то ли еще будет!

— Может, я и не знаток театрального искусства, но мне кажется, актуальность пьесы определяется не попыткой прочесть ее на новый лад, а проблемами, которые в ней подняты. Если они достаточно важны, то не имеет значения, когда было написано произведение!

— Хорошо-хорошо, — воздел руки в защитном жесте Лерин спутник, — ты победила, я сдаюсь!

— Я вовсе не пыталась тебя переспорить, просто…

— Просто ты имеешь собственное мнение и готова его отстаивать. Между прочим, это мне в тебе и нравится: большинство девушек предпочитают до свадьбы во всем соглашаться со своими кавалерами, независимо от того, что они думают на самом деле: им кажется, что так они видятся в наилучшем свете, покорными и легкими в общении. Зато потом начинаются проблемы!

При слове «свадьба» Лера замерла: опять ее насильно заставляют об этом думать! Она прямо чувствовала, как недавно подаренное Алексом на помолвку кольцо с огромным бриллиантом оттягивает ей не только безымянный палец, но и всю руку до самого плеча. Она надела его, чтобы доставить удовольствие жениху, предпочитая хранить украшение в шкатулке. С другой стороны, кто бы ее в этом упрекнул: разумно ли при ее работе таскать на себе целое состояние?!

— Ты из-за этого развелся с бывшей? — спросила Лера, пытаясь отвести разговор подальше от рассуждений о свадьбе.

— Можно и так сказать, — кивнул он, расслабив напрягшиеся было мышцы лица. — Мы слишком старались понравиться друг другу в начале наших отношений, а потом сделали массу неприятных открытий друг о друге… После развода я понял, что, как бы тебе ни нравился человек, не стоит пытаться выглядеть тем, кем ты на самом деле не являешься, иначе все плохо закончится!

— Как долго продлился ваш брак?

— Года три, по-моему. Счастливы мы были, наверное, только первые полгода, а потом боялись признаться друг другу и родственникам, что совершили ошибку. Хорошо, что детей не успели наделать, а то…

— Да, с детьми проблем было бы больше, — согласилась Лера. — Вы общаетесь?

Алекс покачал головой.

— Выяснилось, что у нас нет ничего общего, представляешь?

— Говорят, противоположности притягиваются, — заметила она.

— Это говорят о характерах, но не об интересах и жизненных ценностях. Характеры и темпераменты могут отличаться… Хотя женщина, бросающая в меня посуду и цветочные горшки, не кажется мне такой уж привлекательной!

— Твоя жена швырялась посудой?

— Нет, это я так, для примера. Веру интересовали только шмотки, украшения и подруги — вообще непонятно, зачем ей понадобился муж!

— Ну кто-то же должен был обеспечить возможность заниматься шопингом, верно? — пожала плечами Лера.

— Я тогда мало зарабатывал, а у нее был богатый отец. Наверное, просто «пора было замуж» — так, кажется, говорят? Вера не хотела отставать от подруг, которые все уже успели окольцеваться!

— Никогда не рассматривала замужество как соревнование! — фыркнула Лера.

— Твои подруги замужем?

И как ему все время удается повернуть беседу таким образом, чтобы она вращалась вокруг свадьбы?! Однако если задуматься, то Лера, пожалуй, осталась единственной незамужней в кругу близких знакомых. Даже ее сестра вышла замуж пять лет назад, и недавно они с супругом отпраздновали очередную годовщину — собственно, на ней они с Алексом и встретились.

— Да, почти все, — задумчиво произнесла она.

— И тебя это не беспокоит?

— Нет, но очень волнует мою маму: она считает, что я засиделась в девках и через несколько лет уже никому не буду нуж…

— Погоди, что значит — «она считает»? — перебил Алекс. — Ты… ты что, не сказала ей?

Ну вот, началось!

— Понимаешь, мама… она слишком сильно хочет выдать меня замуж, — забормотала Лера. — Если она узнает о помолвке, то просто со свету меня сживет своими советами и требованиями, понимаешь? Она начнет готовиться к свадьбе и придумает что-нибудь ужасное!

— Но мы же не можем держать это в тайне от твоих родственников! — возмутился Алекс.

— Элька с Ариком в курсе, и пока этого достаточно!

— Что значит — пока? Знаешь, я, конечно, очень люблю твоих сестру и зятя, однако…

— Алекс, ну не начинай, пожалуйста! — взмолилась Лера. — Пойми, что дело не в тебе, а в моей маме…

— Но рано или поздно придется ей рассказать!

— Когда речь о маме, я предпочитаю поздно!

— Но Арамаис…

— Он будет молчать — как и Элька.

— И до каких же пор?

— До момента, когда тетка в загсе попросит поставить свои подписи на свидетельстве о браке!

Алекс еще хотел что-то добавить, но звонок Лериного телефона не дал ему этого сделать.

— Валерка, ты где?

Голос сестры звучал возбужденно, если не сказать — взволнованно.

— Мы с Алексом ходили в те…

— Привет ему передавай! — не дослушав, перебила Эля и тут же продолжила: — Слушай, Валер, а ты не очень устала после спектакля?

— А что? — насторожилась Лера.

— Можешь сейчас ко мне приехать?

— Ну, в принципе…

— Давай! — снова перебила сестрица. — Я тебя накормлю-напою и, если надо, даже спать уложу!

— Что случилось-то?

— Приезжай — узнаешь!

— В чем дело? — поинтересовался Алекс, когда Лера повесила трубку.

— Элька что-то больно загадочная, — пробормотала она в ответ. — Требует, чтобы я приехала.

— Когда?

— Прямо сейчас.

— Я думал, мы к тебе поедем…

— Прости — видимо, что-то случилось и это не терпит отлагательств! Подбросишь меня до Эльвиркиного дома?

Алекс выглядел недовольным, но Лера радовалась: неожиданный звонок сестры избавил ее от обсуждения грядущей свадьбы! Пока жених вез ее до дома Эли, Лера вспоминала, как в детстве и юности мечтала о замужестве. Она видела себя в потрясающем белом платье с фатой и пышным венком из роз на голове, идущей по красной ковровой дорожке под марш Мендельсона и восхищенный шепот гостей. Глядя, как мать пытается свести концы с концами в одиночку, Лера думала, что у нее непременно все будет по-другому: дом — полная чаша, любящий муж и куча детишек. А еще она обязательно даст маме все, чего ей не хватает: самую лучшую еду, красивую одежду и дорогие духи… Но вышло так, что все это Галина Федоровна получила от Эли, а ей, Лере, даже напрягаться не пришлось! Да и взгляды ее со временем изменились: замужество отошло на второй план, а на первый выдвинулись карьера и желание доказать всему миру и себе самой, что она способна сделать нечто более важное и значимое, чем просто стать женой и матерью. И вот детская мечта нагнала ее и грозит сбыться, а Лера почему-то не рада!

Эля встретила ее в дверях и буквально втащила в просторную прихожую. Даже дома сестра умудрялась выглядеть так, словно собралась на показ высокой моды в Париже: тапочки на высоких каблуках, отороченные мехом, подчеркивали длину ее ног и тонкость щиколоток, а свободный шелковый брючный костюм создавал летящий силуэт. Лера невольно отметила про себя, что ее выходной наряд, состоявший из облегающих черных брюк и алой шифоновой блузки, сильно проигрывает домашнему прикиду Эльвиры!

— Отлично смотришься! — бросила сестра, быстрым взглядом окинув Лерину высокую фигуру с головы до ног — сама она была на полголовы ниже даже на каблуках.

— Как обычно, с тобой не сравнюсь, — криво усмехнулась Лера. Не то чтобы она завидовала сестре, но вот ее способности в любых обстоятельствах выглядеть на миллион — определенно: кажется, даже одевшись в секонд-хенде, где вещи продают на вес, Эля все равно дала бы сто очков вперед любой модно вырядившейся фифе!

— Ну, раздевайся скорее! — поторопила сестрица. Ее маленькая собачка по имени Иззи радостно суетилась под ногами гостьи, и та усиленно старалась не наступить на песика, балансируя то на одной, то на другой ноге.

— С чего такая спешка-то? — удивилась Лера, снимая верхнюю одежду. Эльвира вырвала пальто у нее из рук, когда она попыталась повесить его на крючок во встроенном шкафу, и ловким движением насадила на плечики, после чего все же отправила по назначению.

— Сейчас узнаешь!

Войдя в гостиную, шикарно обставленную мягкой мебелью в пастельных тонах, Лера увидела даму средних лет в деловом костюме и больших круглых очках, из-за которых незнакомка сильно смахивала на стрекозу. Правда, она сильно отличалась от этого насекомого по комплекции — крепко сбитая, с объемной грудью и мясистым лицом. Тем не менее весь ее облик производил скорее приятное впечатление.

— Натусик, познакомься с моей сестрой Лерой! — громко объявила Эля, словно герольд, выкрикивающий имена гостей на средневековом приеме. — Валера, это Наталья Шумилина.

Гостьи обменялись приветствиями.

— Валера, — продолжила Эля, когда ее сестра разместилась напротив новой знакомой, а Иззи запрыгнула ей на колени и вальяжно разлеглась, — Наталья, видишь ли, генеральный продюсер шоу «Третий глаз».

— Какой еще глаз? — переспросила Лера.

— Ты что, никогда его не смотрела?!

Сестра выглядела потрясенной, и Лера устыдилась своей «серости».

— «Третий глаз» — это реалити-шоу о людях со сверхъестественными способностями, — пояснила Наталья, похоже ничуть не уязвленная тем, что кто-то не в курсе.

— Об экстрасенсах, что ли? — уточнила Лера.

— Типа того.

— Это самая лучшая программа на ТВ! — с жаром воскликнула Эльвира. — Просто оторваться невозможно — зря ты не смотришь!

— Да у меня времени нет…

— Эля, ну в самом деле! — неожиданно поддержала Леру Наталья. — Никто не ожидает, что такой занятой человек, как твоя сестра, станет тратить время на просмотр телешоу!

Лера не стала говорить, что на самом деле очень даже любит чудо-ящик: она посматривает детективные сериалы, «судебные» шоу и, разумеется, новости, но передачи про экстрасенсов кажутся ей глупыми и далекими от реальности. Более того, она не верит в экстрасенсорные способности… Хотя, пожалуй, с некоторых пор слегка изменила мнение.

— Ладно, не суть, — легкомысленно пожала плечами Эля. — У Натальи возникла проблема, и мы обе надеемся, что ты сможешь ей помочь!

— Что за проблема? — заинтересовалась Лера.

— Ну, давайте я по порядку расскажу? — предложила продюсер.

— Было бы просто здорово!

— В общем, шоу идет уже десять лет, и мы с успехом конкурируем с другими подобными программами. Индикаторами этого успеха служат не только высокие рейтинги, но и то, что за прошедшее время мы перешли с кабельного канала на один из основных питерских, а в этом году подписали контракт с двумя главными телеканалами страны!

— Поздравляю! — искренне сказала Лера.

— Спасибо, — улыбнулась Наталья.

— Это в немалой степени твоя заслуга! — подхватила Эля, радуясь возможности еще раз подчеркнуть значимость позиции, занимаемой ее приятельницей.

— У меня отличная команда, — скромно заметила та.

— Которую подобрала ты! — не сдавалась сестра.

— Так вот, — продолжила Наталья, когда поток восхвалений со стороны хозяйки дома иссяк, — первый выпуск шоу должен состояться через неделю…

— Простите, оно идет в прямом эфире? — перебила Лера.

— В этом году впервые будет прямой эфир!

— Здорово! — захлопала в ладоши Эля. — В записи отлично, но вживую — совсем другое дело!

— Верно, — кивнула продюсер, — совсем иная ответственность!

— Что-то пошло не так? — спросила Лера.

— С самого начала! Мы, конечно, уже привыкли, что иногда случаются всякие необъяснимые казусы — на то она и программа о сверхъестественном, — но сейчас происходит просто какой-то сюр!

Лера при упоминании Натальей сверхъестественной природы событий скептически скосила глаза на сестру, однако Эльвира осталась возмутительно серьезной.

— Можно поподробнее? — попросила Лера, решив отбросить предрассудки и сосредоточиться на проблеме, ради которой ее сюда пригласили.

— Да, конечно. Раз вы не в курсе, как построена наша программа, я вкратце опишу процесс, чтобы вам было проще понимать. Сначала проходит отборочный тур: мы знакомимся с потенциальными участниками и путем нескольких испытаний отбираем тех, кто действительно обладает какими-то особыми способностями.

— Простите, а кто это решает? — поинтересовалась Лера.

— В смысле?

— Ну, кто решает, есть у кого-то способности или нет? Кто может являться экспертом в таком, гм… спорном вопросе?

— Понимаю, о чем вы! На самом деле все очень субъективно, так как, вы абсолютно справедливо заметили, профессиональных экспертов в таких материях просто нет. У нас есть жюри, в состав которого входят профессиональный иллюзионист, профессор физико-математических наук, психолог с многолетним стажем и так далее — всего семь человек. Кроме того, у каждого выпуска новый ведущий. Вместе они, как нам кажется, вполне способны оценить степень сверхъестественности способностей конкурсантов!

— Выходит, в жюри нет ни одного, гм… экстрасенса?

— Ни единого!

— Что ж, разумно! — согласилась Лера. — Продолжайте, пожалуйста!

— В общем, после отборочного тура должно остаться тринадцать самых перспективных участников…

— Тринадцать? — удивилась Лера.

— Именно — тринадцать. Я знаю, что другие подобные программы обычно предпочитают семь или двенадцать, однако мы с самого начала решили, что «несчастливое» число добавит действу интриги!

— И тут, видимо, мы переходим к главному? — предположила Лера.

— Верно, — со вздохом кивнула Наталья. — Мы стартуем через неделю, а двое из отобранных нами кандидатов выбыли уже сейчас! У нас нет времени искать новых и устраивать отбор!

— А нельзя ли позвонить тем, кого вы забраковали, и пригласить? — робко задала вопрос Эльвира.

— Но ты же сама сказала — мы их «забраковали»! — развела руками продюсер. — Как это будет выглядеть, если эксперты возьмут свои слова обратно?!

— Ну да, ты права…

— А по какой причине кандидаты отказались от участия? — спросила Лера, которую само шоу интересовало мало, а вот факт показался ей заслуживающим внимания.

— Понятия не имею! Они просто исчезли, и мы не можем с ними связаться. У одной погоняло… прошу прощения, псевдоним — Блаженная Марианна, а второй пользуется настоящим именем — Камиль Шарипов. Моя ассистентка считает, что этот Камиль сдрейфил в последний момент, так как, если уж начистоту, он случайно проскочил: члены жюри до последнего сомневались насчет его способностей.

— Если не были уверены, зачем же тогда взяли? — удивилась Лера.

— Ну там было как-то пятьдесят на пятьдесят, понимаете? Некоторые испытания Шарипов прошел с легкостью, на других спотыкался и нес откровенную пургу. Тем не менее по сравнению с отсеянными он все же оказался более успешным.

Лера не понимала, как можно быть экстрасенсом «пятьдесят на пятьдесят»: по ее представлению, там другая арифметика — двадцать четыре на семь! Это означает, что настоящий «волшебник» готов к испытанию своих способностей семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки. Кроме того, если человек и впрямь обладает каким-то особым талантом, он сразу скажет все прямо, как раскрытую книгу прочтет, а заниматься гаданиями на кофейной гуще, задавать наводящие вопросы клиентам и называть себя странными именами — удел мошенников или людей, искренне уверенных в своих сверхъестественных силах, то есть больных на всю голову!

— И что же теперь делать? — обеспокоенно спросила Эля. — Неужели вы отмените выпуск?

— Не вариант, — отмахнулась Наталья. — Слишком многое на кону!

— Что, например? — задала вопрос Лера.

— Например, оплаченное эфирное время, затраты на рекламу, поездки…

— Поездки?

— Ну да, ведь не все те, кто примет участие в программе, проживают в Питере и его окрестностях!

— Экстрасенсы отправляются в те города, откуда пришли заявки, — пояснила сестре Эльвира. — Перед началом сезона люди пишут в программу с просьбой разобраться и как-то помочь. К примеру, в каком-то доме происходят необъяснимые вещи, на дороге есть «несчастливый» поворот и так далее.

Лера полагала, что если в доме случается что-то «необъяснимое», то это, скорее всего, вина коммунальных служб, а «несчастливые» места на проезжей части связаны только с неправильным поведением автомобилистов, но говорить об этом вслух она не стала — не столько боясь обидеть продюсера проекта, сколько не желая расстроить сестру.

— Так что же вы все-таки намерены предпринять? — поинтересовалась она.

— Уже предприняли. Мы взяли одного из резерва.

— О, так у вас имеется резерв?

— Как раз на такой случай.

— А почему он не попал в «золотой» состав?

— Нам же требовалось всего тринадцать человек! Поймите, мы ведь отбираем участников не только по способностям, но и по биографии.

— Это как?

— Ну, нужно, чтобы они представляли интерес для зрителей, чтобы за ними интересно было следить, голосовать и так далее. Таким образом, у них должна быть история — настоящая или выдуманная, но занимательная! Внешность, кстати, тоже имеет значение: симпатичный или необычно выглядящий экстрасенс привлекает гораздо большую аудиторию, нежели страшненький или неприметный.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Лера. — Получается, вы взяли тех, кто раньше не подошел по этим признакам?

— Одного. А вот второй пока под вопросом — нет у нас кандидата!

— А что, если выпустить не тринадцать, а двенадцать участников? — предложила Эля.

— Невозможно! Нашей фишкой было как раз то, что их тринадцать. В других программах подобного рода есть и семь, и двенадцать, но мы решили так, и менять правило ни в коем случае нельзя!

— Ну, с этим я, возможно, смогу вам помочь! — воскликнула Лера, осененная внезапной идеей.

— Ты?! — изумилась сестра. — Каким образом, интересно?

— Потом скажу. Наталья, это все, что вы хотели мне рассказать?

— Если бы!

— Тогда о чем…

— Вот, — перебила продюсер, доставая из баула необъятных размеров пачку писем. На сумке огромными золотыми буквами было написано: «Louis Vuitton». — Эти писульки стали приходить нам с начала отборочного тура!

— Угрозы? — уточнила Лера.

— Типа того. На самом деле мы периодически получаем такую, с позволения сказать, обратную связь, но обычно не реагируем.

— Почему?

— Да потому, что такое пишут либо больные люди из зрителей, либо те, кого отсеяли в отборочном туре! Первые только и ищут возможность заявить о себе, а последние чувствуют обиду, считают себя несправедливо обойденными и жаждут мести. Желание это, как правило, трансформируется в угрозы, и дальше них дело не идет.

— А что же в этот раз заставило вас испугаться?

— Не то чтобы мы испугались… хотя, в сущности, ощущение не из приятных! Вы правы, кое-что изменилось: этот человек, или люди, знает имена конкурсантов!

— Вот как… Но пишет не им лично, а на адрес программы?

— Письма доставляются курьерами, и на них нет обратного адреса и почтового штампа.

— Выходит, это тот, кто имел доступ к отборочному туру, а также вхож в здание телецентра?

— Мы тоже так считаем. Одно дело — когда шоу уже вышло: вся страна в курсе того, кто принимает в нем участие. Совсем другое — предварительный этап: кто вообще может знать, какие именно претенденты прошли отбор?! Вот, послушайте, — Наталья открыла один из конвертов, развернула сложенный вдвое листок бумаги и прочла вслух: — «Вы — сборище шарлатанов и вымогателей, дурящих легковерную публику! Существует лишь один Истинный, а если вы продолжите притворяться магами и волшебниками, пойдете на корм червям. Откажитесь от участия прямо сейчас, и останетесь живы…» Ну и все в таком роде.

— Интересный способ отправки, — заметила Лера, повертев в руках конверты. — Сейчас больше принято писать, пользуясь электронными средствами… С другой стороны, если заняться этим вплотную, то специалисты в состоянии вычислить отправителя по IP-адресу или другими способами.

— Точно! — поддакнула Наталья. — А доставка курьером — другое дело, ведь он забирает послания на почте, а потом они складируются в специальном помещении, где наши сотрудники выборочно их читают.

— То есть, во-первых, послания с угрозами могли подложить либо на этапе доставки, либо уже после, а во-вторых, к ним имела доступ куча народу?

Наталья кивнула.

— Ну, есть отпечатки пальцев, — продолжила Лера, — но к этим конвертам, судя по всему, кто только не прикасался! Кроме того, если ваш «писатель» не желал быть вычисленным, то он, скорее всего, воспользовался перчатками.

— Ты проще скажи, можешь что-нибудь сделать или нет? — нетерпеливо спросила Эльвира.

— Если проще, то нет, — пожала плечами Лера, возвращая продюсеру письма.

— Почему? — опешила сестра. — Разве ты, как представитель СК, не обязана пресечь это безобразие?!

— По сути, здесь ничего нет.

— А письма?!

— Они не имеют конкретного адресата, поэтому сейчас можно квалифицировать подобные действия как хулиганство — и только.

— Но этот человек, он же открыто угрожает…

— Кому?

— Ну всем… в смысле, всем участникам.

— В том-то и дело, что всем! Если бы неизвестный обращался к кому-то лично…

— Но Наталья же сказала, что он упоминает имена!

— Упоминает, но не адресуется к ним — это разные вещи! Есть ли в этих письмах угрозы в отношении конкретных «экстрасенсов»?

Наталья покачала головой.

— Продюсерам, режиссеру, членам съемочной группы?

— Нет.

— Вот о чем я и говорю! — подытожила Лера. — С таким же успехом кто угодно может написать на строительном заборе что-то вроде: «Я вас всех порешу!» Кого — всех? Кто — я? Единственное, что я могу попробовать сделать, — выяснить, что случилось с вашими выбывшими из гонки конкурсантами, с этой, гм… Блаженной…

— Блаженной Марианной и Камилем Шариповым, — подсказала продюсер.

— Точно.

— Было бы просто здорово! Сама не понимаю почему, но мне как-то неспокойно…

— Не переживайте, я их разыщу и поспрашиваю, что случилось. Если их кто-то запугивал лично, можно будет открывать дело.

— Значит, Аллочка, ты считаешь, что это убийство, а не несчастный случай?

Дед, он же генерал-майор юстиции Кириенко, отнюдь не выглядел довольным: выражение его лица было таким, словно он откусил здоровенный кусок лимона и пытался его прожевать.

— Да, я так считаю, Андрон Петрович, — кивнула Алла.

— Что привело тебя к такому выводу, могу я поинтересоваться? Все выглядит так, словно Гагин умер от удушья, ведь он был астматиком, а ингалятор оказался пуст…

— Хронические больные обычно аккуратны, — мягко перебила шефа Алла. — За время болезни они привыкают к своему недугу и тщательно следят за тем, чтобы в доме всегда имелся запас лекарств.

— Ну, всякое бывает! — развел руками генерал-майор. — И на старуху, как говорится…

— Кстати о старухах, — снова прервала его Алла. — Я поболтала с домработницей Гагина, и та уверена, что он не мог так опростоволоситься. Она уверила меня, что Дмитрий Сергеевич всегда держал дома запас ингаляторов и, если бы лекарство закончилось в одном из них, у него непременно нашелся бы как минимум еще один.

— А если он не успел до него добежать? — предположил Кириенко. — Приступ мог застигнуть Гагина врасплох…

— Во-первых, если верить все той же домработнице, у него в каждой комнате было по ингалятору, даже на кухне и в ванной. Но не это главное.

— Что же тогда?

— Я не поленилась и посетила квартиру потерпевшего.

— Вот это молодец, вот это я понимаю!

— В портмоне Гагина я нашла чек из аптеки, и там стоит дата: он купил два ингалятора за пару дней до смерти. Препарат рассчитан на двести доз — ну сколько бы раз он его ни использовал, все равно не сумел бы израсходовать целиком два новеньких ингалятора!

— Интересно…

— Я обнаружила, что все имеющиеся в квартире ингаляторы пусты, можете себе представить?

— То есть ты полагаешь, что какой-то злоумышленник намеренно уничтожил все запасы лекарства с целью, чтобы во время очередного приступа Гагин остался без помощи?

— Именно!

— А я так надеялся, что это несчастный случай…

— Жалеете, что ко мне обратились?

— Сам виноват: знал ведь, какая ты дотошная! — усмехнулся Кириенко.

— Кто он вообще такой, этот Гагин? — поинтересовалась Алла. — Если вы им заинтересовались…

— Ко мне обратился один человек, ведь сам я с Гагиным не знаком.

— Большой человек?

— Достаточно большой. На самом деле у Гагина, оказывается, много заступников, однако, хоть убей, я так и не понял, чем он занимался при жизни!

— Как так?

— Впервые с таким сталкиваюсь: у Гагина была целая куча влиятельных знакомых, но его род деятельности — тайна за семью печатями. Официально он нигде не работал уже лет двадцать!

— А на что же он жил?

— Судя по налоговой декларации, он владел несколькими квартирами и сдавал их.

— То есть рантье?

— Типа того.

— Значит, его круг знакомств не мог быть таким уж широким, и все же кто-то воспользовался связями и обратился с просьбой заняться делом Гагина не кого-нибудь, а целого генерал-майора юстиции!

— Да, занятно…

— Андрон Петрович, вы планируете поручить это дело мне?

— У тебя сейчас сколько в производстве? — ответил Кириенко вопросом на вопрос.

— Пять. По четырем осталась только бумажная работа.

— Возьмешься за Гагина?

— Возьмусь. Уж больно странное убийство выходит!

— Да уж, — вздохнул генерал-майор. — Я созвонюсь с районным следователем, и он передаст тебе дело. Надеюсь, скоро ты сможешь предоставить мне парочку жизнеспособных версий… Что ж, работай, Аллочка, и докладывай обо всем, что удастся выяснить, ладушки?

— А вы, Андрон Петрович, если что-то узнаете о причинах интереса «больших людей» к этому Гагину, тоже проинформируйте меня, хорошо?

— Всенепременно!

Выйдя на улицу, Алла с наслаждением вдохнула пропитанный дождем воздух. Лето казалось таким далеким, словно его и не было, а осень неуклонно катилась к следующему сезону, темному, снежному и почти бесконечному в северных широтах. Тем не менее погода стояла довольно теплая для октября: солнце выглядывало из-за туч достаточно часто, а температура держалась в районе десяти-двенадцати градусов. Даже деревья, вопреки календарю, отказывались сбрасывать листву, большая часть которой упрямо оставалась зеленой!

Подстелив под пятую точку полиэтиленовый пакет, Алла присела на скамейку в скверике и достала блокнот. Она не признавала электронные гаджеты, когда речь не шла об использовании интернета, и предпочитала доверять свои мысли бумаге. Большинство ее коллег пользовались телефонами как записными книжками, но Алла придерживалась традиционных методов. К ее ногам подскочила толстенькая такса: хозяин бросил ей мячик, который закатился под Аллину скамейку, и собачка, не решаясь нырнуть под ноги незнакомки, застыла на месте, выжидающе глядя на нее своими черными круглыми глазками. Улыбнувшись, Алла нащупала мячик носком сапога и вытолкнула его из-под скамейки прямо под нос песику. Тот радостно тявкнул и, схватив добычу, рванул к хозяину, стоявшему на другой стороне скверика. Алла вернулась к блокноту.

— Итак, — пробормотала она себе под нос, — какие у нас версии? Тот, кто позволил Гагину умереть от удушья, должен был знать и о его диагнозе, и о его привычке держать запас лекарств — значит, это кто-то знакомый… возможно, даже родственник? Нужно выяснить имена каждого — детей, жен, братьев и так далее. Так как он не работал официально, коллеги отпадают… Но ведь наверняка у Гагина имелся какой-то круг общения, помимо семьи, — это тоже нужно провентилировать. Что же еще… Ограбление? На месте преступления не выявлено никаких его следов, однако отсутствие бардака в квартире не означает, что грабителей не было: возможно, они действовали аккуратно или точно знали, что искать! Месть? Способ убийства кажется жестоким: тот, кто его осуществил, вполне вероятно, наблюдал за мучениями жертвы, однако для разработки этой версии нужно пообщаться с родственниками и знакомыми, ведь только они могут знать подробности жизни убитого… В общем, — подытожила Алла, — пока что вполне достаточно версий для начала работы!

Такса все еще носилась по скверику: просто удивительно, как такой пузырь умудряется без устали бегать на коротких лапках! Может, завести собаку? Алла питала слабость к лабрадорам, однако приводить крупного пса в однокомнатную квартиру, расположенную в центре города, вряд ли разумно, но ведь есть маленькие породы — к примеру, болонки, йоркширские терьеры и так далее. Не станет ли животное скучать в одиночестве, пока хозяйка на службе? С другой стороны, люди, у которых есть дети, тоже целыми днями на работе, но это не мешает им иметь семью! А собака будет радоваться возвращению Аллы домой, станет приносить ей тапки и игрушки, а по выходным они смогут подолгу гулять в парке…

Снова начал накрапывать дождик, и она заторопилась к автобусной остановке: сегодня надо во что бы то ни стало получить дело Гагина и обсудить с операми основные направления расследования, которые она наметила.

Лера молча сидела в коридоре в ожидании Романа Вагнера, который вот уже часа полтора читал в архиве дело о гибели своей матери. Она не представляла, что можно так долго делать в крошечной пыльной комнатке, ведь «дело» состояло всего из нескольких страниц и было признано несчастным случаем. Ничего необычного: молодая женщина оступилась в темноте и упала с платформы на рельсы. Платформа была высокой, и, видимо, потерпевшая получила черепно-мозговую травму, поэтому и попала под поезд, который, как назло, именно в этот момент проходил там транзитом. Что, черт подери, Роман читает в каморке архива, предоставленной ему для изучения дела, столько времени?!

Лера решительно поднялась и, не постучав, вошла: в конце концов, она пришла сюда в свой выходной и не намерена тратить его целиком, ожидая, пока Вагнер заучит каждую букву наизусть!

Он сидел за столом с прямой спиной и глядел в пустоту. Он смотрел так внимательно, словно видел нечто, недоступное другим.

— Роман, вы закончили? — спросила Лера и испугалась того, как резко прозвучал ее голос в маленьком, душном и пыльном помещении без окон: будто кто-то с силой провел гвоздем по стеклу.

Он встрепенулся, словно очнувшись от сна, и посмотрел на вошедшую так, словно видел ее впервые.

— Вы закончили читать? — повторила Лера уже гораздо более мягким тоном.

— Я… да, давно, — пробормотал Вагнер.

— Тогда почему не выходите? Вы просидели здесь почти два часа!

— Два? Простите, я… я не знал, что так долго.

— Ничего. Давайте выйдем — кажется, у меня начинается клаустрофобия!

Роман послушно поднялся и последовал за Лерой, оставив дело лежать на столе. Пожилая работница архива перегнулась через стол, глядя им вслед.

— Странная пара, ничего не скажешь! — пробормотала она себе под нос. — Хотя, пожалуй, гармоничная…

На улице сгущались тучи. Асфальт оставался влажным после утреннего ливня, который за короткое время наполнил водой все выбоины и трещины в тротуарах, а небо уже откровенно намекало на новую порцию дождя.

— Вы узнали, что хотели? — поинтересовалась Лера, когда они остановились под козырьком здания архива.

— Вы читали дело? — вместо ответа спросил Вагнер.

— Конечно.

— Узнали хоть что-то?

Лера прикусила губу: она отлично поняла, что этим хотел сказать молодой ювелир.

— Гибель вашей мамы признана несчастным случаем, — сказала она. — Вряд ли мы могли ожидать…

— Конечно, не могли, — перебил он. — Все нормально.

— Что вы намерены делать?

— Есть шанс, что дело заново откроют?

— Это возможно, но только по вновь открывшимся обстоятельствам. Таковых, насколько я знаю, нет.

— А рассказ бывшего следователя?

— Мне очень жаль, но это к делу не пришьешь, — покачала головой Лера. — Смертельно больной человек решил, что может получить от вас финансовую помощь и шанс на выздоровление. Он рассказал вам историю о предполагаемом убийстве, не предоставив никаких доказательств! Вот если бы вдруг всплыл отчет судмедэксперта, о котором он упоминал, или мы узнали о каких-то еще фактах, которые раньше либо не были приняты во внимание, либо вовсе отсутствовали…[1] Так что вы намерены делать?

— Найму частного детектива.

— Серьезно?

— Ну если полиция и Следственный комитет ничего не могут сделать…

— Роман, я понимаю ваше желание выяснить обстоятельства смерти вашей матери, однако все указывает на несчастный случай!

— А вы бы не попытались?

— Я…

— Я много лет считал, что мама попала под поезд случайно, и смирился с этой мыслью. Тут вдруг появляется этот бывший следак и утверждает, что все не так, как кажется, — что я должен, по-вашему, думать? Я не могу сидеть и ничего не делать: информацию, которую я получил, необходимо использовать!

— Прошло пятнадцать лет, Роман: что вы надеетесь выяснить?!

— Не знаю, но сделаю все, что возможно. Поставьте себя на мое место: вы бы не стали пытаться докопаться до истины, если бы оказались в подобных обстоятельствах? Забыли бы обо всем и продолжили жить как раньше?

Лера задумалась на пару секунд.

— Нет, — ответила она неохотно. — Я бы поступила так же, как и вы, но, Роман, расследование ведь может ни к чему не привести, вы это осознаете?

— Зато я буду знать, что сделал все возможное, — упрямо возразил он.

— А что, если ваш частник придет к выводу, что действительно имело место убийство, — каковы будут ваши действия? Станете мстить?

— Мстить?

— А иначе зачем все это?

— Вы ошибаетесь, моя цель вовсе не месть!

— Что же тогда?

— Справедливость.

— Поясните.

— Если удастся обнаружить новые факты в этом старом деле, я попробую добиться, чтобы его возобновили. Надеюсь на вашу помощь в этом вопросе.

— Хорошо, — вздохнула Лера, поняв, что Вагнер не свернет с избранного пути. — Давайте договоримся так: вы нанимаете профессионала, но сами в это все не лезете, идет?

— Идет.

— Если сыщик что-то накопает, вы придете ко мне и выложите все новые зацепки. И если я сочту их заслуживающими внимания, то сделаю так, чтобы дело вашей матери вернулось на дорасследование. А теперь побежали: сейчас ливанет!

И молодые люди поспешили к машине Леры, припаркованной в пятидесяти метрах.

Алла закончила излагать информацию по делу Гагина и окинула коллег взглядом, пытаясь понять, какое впечатление у них создалось.

— Алла Гурьевна, почему вы так уверены, что это убийство? — подал голос Белкин.

— Тебе же только что объяснили, молодой! — возмутился Антон Шеин, старший опергруппы.

— Да я слышал, но разве только на основании отсутствия или наличия лекарств можно делать такой вывод?

— Хорошо, Александр, — кивнула Алла, — как вы объясните ситуацию с препаратом от астмы?

— Я? Ну… к примеру, флакон мог оказаться бракованным — тот, который он купил накануне.

— То есть пустым?

— Глупости! — фыркнул Дамир. — Это бы означало, что он такой не один, и мы уже знали бы о куче пострадавших! Кроме того, было два флакона, а не один.

— Предположение Александра не лишено рационального зерна, — согласилась Алла. — На всякий случай нужно проверить, не было ли жалоб на подобные случаи, — вот вы, Александр, этим и займетесь. Однако дело не в том, что купленные за день до смерти Гагина аэрозоли были пусты: помните, я упоминала домработницу, которая утверждает, что потерпевший трепетно относился к собственному здоровью и не удовольствовался бы одним-единственным флаконом, предпочитая иметь запас?

— Как-то это… бесчеловечно, что ли, — пробормотал Антон. — В смысле, если это реально убийство!

— И поэтому одна из версий, по моему мнению, месть: кто-то из окружения Гагина хотел, чтобы он умирал именно так, мучительно и долго.

— Принято! — сказал Шеин. — А как насчет ограбления?

— Это — вторая версия. Проблема в том, что в квартире порядок и, на первый взгляд, ничего не пропало, но нужно поболтать с родственниками: вдруг они знают больше о том, что в квартире Гагина представляло ценность?

— Он жил один? — поинтересовался Дамир.

— Со взрослым сыном.

— Интересная парочка!

— И не говорите. Так что сын — наш первый свидетель и подозреваемый в одном лице!

— Гагин не был женат?

— Дважды. Еще у него имеется сестра.

— Алла Гурьевна, а кто он все-таки такой, Гагин этот? — спросил Белкин.

— Похоже, это нам тоже предстоит выяснить, — ответила она. — Судя по тому, что расследование нам поручил Дед, жертва — не простой человек!

Дедом за глаза называли генерал-майора юстиции Кириенко — и из-за возраста, и из-за опыта, который он приобрел за долгое время службы. Он отлично знал о своем прозвище, но делал вид, что не в курсе.

— Но вы сказали, что Гагин нигде не работал? — не успокаивался молодой опер.

— Он стриг купоны, сдавая недвижимость.

— Вряд ли в этой сфере он мог нажить врагов, — с сомнением покачал головой Антон.

— Ну почему же, — возразил Дамир, — а вдруг возник конфликт с квартирантами?

— Вряд ли квартиранты в курсе состояния здоровья Гагина! — парировал Белкин.

— Не скажи, астматики часто вынуждены пользоваться ингаляторами в присутствии посторонних, ведь они не знают времени очередного приступа, — заметил Шеин.

— Отлично, — подытожила Алла, — жильцов проверяем тоже — чем черт не шутит! Но самое главное — надо выяснить, чем жил Гагин: в конце концов, не мог простой рантье быть столь важен, чтобы ради расследования его гибели напрягли генерал-майора СК! Сделаем так: я займусь этим, а вы, Антон, возьмете на себя родичей жертвы.

— Делается, Алла Гурьевна, — кивнул старший опер.

— Дамир, за вами квартиросъемщики. Александр, вы поможете товарищам: придется побегать, так как нужно опросить множество людей. Ну, за дело: времени в обрез, как всегда, а результаты нужны как можно скорее!

Дом Блаженной Марианны, в миру Малы Радовой, поражал своими размерами, великолепием и невероятной безвкусицей! Огромный особняк белого цвета, с высокими колоннами и витражными стеклами на втором этаже, резко выделялся даже на фоне других богатых и экстравагантных построек цыганского поселка, выросшего неподалеку от садового товарищества под названием «Строитель». Строения товарищества сильно проигрывали на фоне пафосных коттеджей и особняков цыган. Лера знала, чем занимается большая часть этой диаспоры в Питере и его окрестностях — продажей наркотиков и «крышеванием» нищих, отсюда и богатство, которое в этой среде не то что не принято скрывать, а, совсем наоборот, полагается демонстрировать. Она не имела ничего против цыган в целом, ведь среди них немало людей, занимающихся честным трудом, есть даже известные артисты, однако Лере приходилось встречаться с теми, кто имел отношение именно к незаконному бизнесу. И это всегда было нелегко! Полиция терпеть не может связываться с представителями цыганского сообщества: при каждой облаве женщины в полном составе выскакивают на улицу, окружают сотрудников правопорядка и начинают голосить на все лады, рвать на себе волосы и посылать страшные проклятия в адрес «обидчиков». Вот почему в такие рейды обычно берут только людей с крепкими нервами, ведь вера в силу цыганского проклятия может здорово подорвать менее здоровую психику! Поэтому Лера приехала сегодня одна, не взяв с собой мужчин. Правда, имелась еще одна причина для этого: то, что она намеревалась сделать, было неофициально, поэтому вовлекать кого-то еще казалось ей неразумным.

— Девушка, ты, случайно, не ко мне? — услышала она окрик, идя к дому Блаженной. Обернувшись, Лера увидела группу молодых людей, с ног до головы увешанных золотом: их запястья украшали браслеты и блестящие часы, на шеях болтались цепи толщиной с палец — даже в ушах у парней сверкали золотые кольца! Неожиданно она подумала о Романе Вагнере: вот где полно золотишка для его изделий! Вот только украшения, которые выходили из рук молодого ювелира, гораздо изысканнее этой хоть и тяжелой, но лишенной вкуса дорогой мишуры.

— Мне нужна Бла… то есть Мала Радова, — ответила она, сдерживая гнев: не стоило ссориться с целой толпой молодых и горячих цыган и устраивать свару посреди поселка.

— Тетя Мала? — удивленно переспросил другой парень, приближаясь. — Она не принимает клиенток на дому, как ты узнала адрес?

— Она сама мне его дала, — соврала Лера, не желая светить документы. — Сказала, что я должна приехать, чтобы… закончить, э-э… ритуал.

Слова сами упали с языка, но, похоже, они возымели действие. Парни перекинулись парой реплик на своем языке, а потом самый старший из них обратился к ней, уже без вызова:

— Я Малу несколько дней не видел, и ее родичи не говорят, куда она подевалась. Может, болеет? Но ты иди, раз уж она сама тебя пригласила!

Вздохнув с облегчением, Лера направилась к воротам. Позвонив в звонок, практически сразу же она услышала чью-то тяжелую поступь. Ворота распахнулись, и на пороге возник невысокий плотный цыган средних лет. Узнав, что Лера пришла к Мале, он страшно удивился, и она поняла, что история с «ритуалом» с ним не прокатит. Пришлось вытащить корочки. Мужчина испугался было, но Лера поспешила его успокоить:

— Мне просто нужна консультация Малы, только и всего!

— Консультация… в смысле, обряд?

— Да нет, поговорить надо. Мала дома?

— Нет ее.

— Когда будет? Я подожду.

— Но я понятия не имею, когда сестра вернется домой!

— Так вы, значит, ее брат? — уточнила Лера. — А где мне тогда найти Малу?

— Я не знаю. Может, в офисе?

— У нее есть офис? — удивилась Лера.

— А где, по-вашему, сестра принимает клиентов?

Ну да, как же она не подумала: разумеется, у Малы должно быть рабочее место, да и парни из поселка сказали, что она не приглашает клиентов в дом, — немудрено, в такой дворец! А Лера-то отправилась по месту прописки… Однако она не собиралась признавать, что зря потратила время.

— С кем я могу поговорить? — спросила она. — Я имею в виду других родственников.

— Никто из них не скажет вам больше, чем я!

— И все-таки.

— Хорошо, проходите, — пожал плечами брат Малы. — Дома моя племянница Рада.

Внутри особняк оказался ничуть не менее роскошным, чем снаружи: повсюду мягкие ковры, диваны с резными золочеными спинками, расписные вазы и зеркала. Войдя в прихожую, Лера услышала цоканье каблуков по мраморному полу. Из одной из множества дверей ей навстречу вышла грузная молодая женщина. Несмотря на избыточный вес, двигалась она на высоких каблуках на удивление легко, явно имея к этому привычку. Лера невольно подумала, что сама дома предпочитает разношенные тапки или вовсе ходит босиком! Одежда на женщине тоже была «парадно-выходная»: длинная парчовая юбка, короткий приталенный топ, открывающий полные руки, унизанные кольцами и браслетами, а через ее плечо была переброшена шаль, расшитая люрексом и сверкающая всеми цветами радуги. Определенно, это и есть Рада Радова.

— Дядя сказал, вы из Следственного комитета, — скорее пропела, нежели проговорила колоритная дама.

— Верно, — подтвердила Лера. — Я хотела спросить…

— О дае[2], — перебила Рада.

— Нет, о вашей…

— О маме, все правильно. Дядя объяснил по телефону, но, как он и сказал, ее нет дома. Она не появлялась пару дней.

— Вот как! И вас это не удивляет?

— С чего бы? — передернула плечами цыганка. — Дае часто остается в офисе на ночь, иногда может и неделю дома не появляться.

— И она не звонила?

— Зачем?

— Ну, не знаю… вы что, совсем за нее не волнуетесь?

— А почему я должна волноваться? Дае здорова, никакая помощь ей не требуется. Если бы что-то было нужно, она бы, разумеется, позвонила и сказала, а так…

— Выходит, вам не известно об угрозах в адрес вашей матери?

— Об… угрозах?

— Ей кто-нибудь угрожал — по телефону или в письменном виде?

— Да нет… ну, знаете, всякое случается, конечно, ведь иногда клиенты не довольны колдовством дае…

— Колдовством?

— Дае не просто какая-то драбаровкиня[3], она — настоящая шувани![4] Если бы ей грозило что-то серьезное, она бы легко сумела это предотвратить.

Разговор принимал странный оборот: Лера была не готова рассуждать о ведьмовстве!

— Дадите мне адрес офиса? — попросила она.

— Да пожалуйста!

Рада удалилась в комнату, из которой недавно вышла, и почти сразу же вернулась с визитной карточкой в руках — золотого цвета и блестящей, словно начищенная монета!

Что ж, похоже, семейство Малы спокойно, а значит, скорее всего, с ней все в порядке. Надо, конечно, заглянуть в офис, но Лера почти не сомневалась, что найдет цыганскую «ведьму» там.

Она покинула дом и прошла по дорожке к выходу. Брата Малы нигде не было видно, и она заметила, что ворота приоткрыты. Оказавшись на улице, Лера огляделась: ни души. Она уже собиралась открыть дверь машины, как вдруг ее кто-то кликнул:

— Тетенька, погодите!

Леру редко называли тетенькой — разве что малолетние детишки, а девочка, обратившаяся к ней, выглядела лет на шестнадцать, не меньше. Одета она была в джинсы и свободную блузку ярко-красного цвета, а в ее круглом лице проглядывали знакомые Лере черты: определенно, она имеет отношение к Раде. Еще одна дочь или внучка?

— Вы же по поводу мамьи[5] приходили, верно? — продолжила незнакомка, теребя край блузки.

— Нет, по поводу Малы, на самом деле…

— Ну да, бабушки, — перебила девушка. — Я очень волнуюсь за нее!

— Почему? Твоя мама сказала…

— Я в курсе, что она сказала, — подслушивала. Это все — вранье!

— Расскажи, что знаешь!

— Три дня назад мамья пришла домой до обеда — обычно такого не случается, ведь у нее полно клиентов и она работает допоздна.

— Она объяснила свое раннее возвращение?

— Нет, но она была напугана!

— В самом деле?

— Да. Я ее никогда такой не видела! Она собрала вещи в спортивную сумку, а на все наши вопросы отвечала, что ей срочно нужно спрятаться и что это ненадолго.

— То есть она не сказала, в чем проблема?

Девушка мотнула головой.

— Вы ее найдете? — спросила она, с надеждой глядя на Леру.

— Постараюсь… Скажи-ка, а где твоя бабушка могла спрятаться, если считала, что находится в опасности?

— Ну, я не знаю… Все наши родичи живут в этом поселке! Правда, у нее есть несколько квартир в городе.

— Странно, у меня почему-то нет об этом информации, — пробормотала Лера.

— Насколько мне известно, они оформлены не на нее, а на меня и на брата. Она их сдает, но одну держит просто на всякий случай.

— Адрес знаешь?

— Да, записывайте!

Девушка продиктовала адрес, а Лера записала его в телефон.

— Вы ведь ее разыщите, правда? — снова спросила она. — Бабушка не стала бы исчезать без повода!

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещала Лера.

Через пять минут она уже выезжала на кольцевую дорогу.

Сестра покойного Гагина, Анна Романова, оказалась худой, как палка от швабры, и столь же малопривлекательной. Казалось, жизнь вытянула из нее все соки, оставив одну лишь оболочку. На вид ей было чуть за пятьдесят, но не факт.

— Я не представляю, как Митя мог поступить настолько безответственно! — воскликнула она, когда Шеин объяснил ей причину своего визита.

— Не совсем понимаю… — начал было он, но женщина перебила:

— Когда имеешь хроническое заболевание, которым страдаешь с детства, невозможно забыть, что у тебя закончились лекарства!

— Мы тоже так считаем, — согласился Антон. — Поэтому смерть вашего брата сейчас квалифицируется как убийство.

— У…бийство? пробормотала потрясенная женщина. — Но… он же… просто…

— Задохнулся?

— У него была астма…

— Мы в курсе. Вы обнаружили тело?

— Нет, соседка. Она заметила, что дверь приоткрыта, а такого раньше не случалось!

Антон отлично знал, как все произошло, но ему было важно услышать это от сестры Гагина, чтобы составить о ней верное представление.

— И соседка вошла? — задал он очередной вопрос.

— Нет, она вызвала полицию.

— Странная реакция!

— Нет, — возразила Романова, — вы просто не знали моего брата: он никогда и никого не впускал в свой дом, кроме домработницы.

— Прям-таки никого?

— В прямом смысле.

— А вас?

— Я не являлась исключением.

— А какова причина такой, гм… скрытности?

— Дурной характер, я полагаю.

— Может, ваш покойный брат занимался чем-то незаконным?

— Чего не знаю, того не знаю, — покачала головой Романова. — Все, что мне известно, — Митя сдавал квартиры, и это был его основной источник дохода. Может, он и вел какой-то бизнес, но, так как мы не общались, я не в курсе.

— Так у вас с братом были плохие отношения?

— Точнее сказать, никаких отношений.

— И давно?

— У нас большая разница в возрасте, и, в сущности, мы никогда не ладили, но после смерти родителей наши пути и вовсе разошлись. Так что о его смерти я узнала от полиции!

— А скажите, пожалуйста, почему так вышло, что ваш племянник и брат жили вместе?

— Вы нашли Илью? — вместо ответа спросила Романова.

— Почему вы спросили — он что, потерялся?

— Так вы ничего не знаете, выходит?

— Не знаю чего?

Романова со вздохом опустилась в кресло: до этого она стояла, прямая, как шпала, словно боясь расслабить мышцы спины.

— Илья вел нормальную жизнь до того, как ему исполнилось двадцать шесть лет. Он женился, а потом… В общем, все изменилось.

— Что же произошло, когда ему стукнуло двадцать шесть? — Антон был не на шутку заинтригован.

— Его укусил клещ.

— Прошу прощения?

— Энцефалитный.

— Илью укусил энцефалитный клещ… и что?

— Вы знаете, что такое энцефалит?

— Э-э… ну…

— Воспаление мозга. Илья с женой и друзьями пошли в поход на байдарках в Ленобласти. Был конец мая, самый разгар нашествия клещей. Он даже ничего не почувствовал, потом место укуса начало чесаться, и клеща обнаружили, вытащили и благополучно забыли об этом. Требовалось срочно ехать в больницу, делать анализ и незамедлительно начинать лечение, но вместо этого ребята провели в походе еще несколько дней и вернулись, только когда у Ильи началась сильная лихорадка. Поначалу думали, что он простудился, но все оказалось гораздо серьезнее. Илья попал в больницу слишком поздно… Короче, все закончилось плохо: мой племянник впал в кому, частично потерял память, у него нарушилась координация, в мозге произошли дегенеративные изменения, и он превратился в совершенно другого человека.

— В чем это выражалось?

— Он стал как ребенок. Как будто он не взрослый мужчина, а в лучшем случае подросток. Жена от него ушла практически сразу, да и кто бы ее упрекнул? Если бы его, к примеру, разбил паралич или он лишился конечности — это одно, но когда дело касается мозга… ну, вы понимаете.

Антон с трудом мог представить себе подобное — слишком страшно. Романова права: можно потерять ногу, руку, способность самостоятельно передвигаться, и все это ужасно, никому не пожелаешь. А вот если ты исчезаешь как личность… нет, думать об этом не хотелось!

— Илья может сам себя обслуживать? — спросил он, чтобы продолжить разговор. — Он способен найти дорогу домой?

— О да, конечно — Илья не настолько беспомощен! Он просто не может жить самостоятельно, его легко обмануть, сбить с толку, поэтому Митя взял его под свое крыло, а не поселил в одной из своих квартир. Так они и жили вместе, два мужика.

— Но ведь Дмитрий был дважды женат, — напомнил Шеин.

— Верно, но второй брак не сложился — думаю, в основном благодаря присутствию Ильи.

— А где его мать?

— Она умерла, когда племяннику было лет двадцать.

— От чего?

— У нее было больное сердце, насколько я знаю. Митя долго не женился и решился на второй брак только лет через десять… Мне не известно, как они жили со второй женой, ведь брат практически выкинул меня из своей жизни!

— Вы почти не общались с братом, но вам известно о ситуации с племянником, — заметил опер.

— Ну в то время все было еще более или менее… Просто чтоб вы знали: в разрыве отношений нет моей вины — так решил брат. Он всегда был скрытным, прижимистым и малообщительным, а после несчастья с сыном стал прямо-таки нелюдимым. К ним в дом была вхожа только домработница.

— Как ее зовут?

— Понятия не имею, — пожала плечами Романова. — Про нее соседка рассказала, они общались. Может, она сумеет вам что-то еще поведать о делах Мити?

— Мы обязательно ее разыщем, — пообещал опер. — Анна Сергеевна, вы сказали, что не знаете, занимался ли ваш брат бизнесом, но ведь как-то он заработал на недвижимость, которую потом начал сдавать?

— Боюсь, об этом мне тоже ничего не известно. У брата было два высших образования — в сфере экономики и искусствоведения.

— Надо же, какие разные специальности!

— Митя всегда интересовался искусством, но отец считал, что этим на жизнь не заработаешь, поэтому брат поступил на экономический. Второе образование он получил уже в сознательном возрасте, когда сумел его оплатить… Я могу еще чем-то быть вам полезна?

— У меня остался всего один вопрос. Анна Сергеевна, кто наследует вашему брату?

— Илья, видимо, — ответила она.

— А он был признан недееспособным?

— Не знаю. Может, и нет, ведь Митя вряд ли рассчитывал умереть так рано!

— То есть вы не в курсе, составлял ли он завещание?

— Нет, — развела руками Романова. — Думаю, в любом случае нетрудно это выяснить!

— Вы уверены, что это Камиль Шарипов?

Лера стояла в морге и разглядывала тело, помещенное на каталку.

— Его опознала его девушка, — пожал плечами патологоанатом.

— Как же ее нашли? — удивилась Лера. — При нем обнаружили документы?

— Дознаватель сказал, что у него ничего не забрали и даже, похоже, не слишком-то старались спрятать тело.

— Почему оно в таком состоянии?

— Судя по всему, парня пытали.

— Вы серьезно?

— Сами посмотрите, — предложил патолог и откинул край простыни.

Зрелище было не из приятных. В морге вряд ли можно ожидать чего-то хорошего, но некоторые трупы выглядят более или менее умиротворенными, если их настигла быстрая и неожиданная смерть. Шарипову оставалось лишь посочувствовать: его гибель явно была мучительной, а страдания — долгими. Об этом говорили синюшность лица, губ и ногтей, а также недвусмысленные отметины на шее «экстрасенса».

— Видите, сколько странгуляционных борозд? — сказал патологоанатом, указывая пальцем в перчатке на следы на шее покойного. — Это говорит о том, что злодей периодически затягивал орудие убийства, лишая жертву доступа воздуха, но после снова ослаблял, возвращая способность дышать. Причиной смерти стала вот эта борозда, — врач указал на самую глубокую.

— Чем его задушили? — спросила Лера.

— Тут все банально — обычной веревкой, достаточно прочной и ворсистой. Судмедэксперты уже взяли на анализ волокна, но, думается мне, их исследование вряд ли что-то даст!

— А почему вы решили, что Шарипова пытали?

— Считаете, кто-то просто так развлекался? Если да, то мы говорим о человеке, совершенно больном на голову!

— Жертва называла себя экстрасенсом, — пояснила Лера. — Кому могло понадобиться пытать его — что у него хотели узнать?

Патолог лишь плечами пожал, давая понять, что Лера спрашивает не того человека.

— А это что? — поинтересовалась она, указывая на несколько точек у основания шеи трупа. — След от электрошокера?

— Верно. Видимо, так его обездвижили.

— Последний вопрос, — сказала она. — Как зовут дознавателя?

— Валерия Юрьевна, вы ведь в курсе, как начальство не любит, когда следователи сами находят себе дела?

Только что Лера изложила Алле Сурковой все, что удалось узнать на данный момент о смерти Камиля Шарипова, и рассказала об опасениях продюсера телешоу «Третий глаз». Начальница смотрела на Леру в упор, и девушка чувствовала себя неуютно под ее испытующим взглядом.

— Вам что, больше нечем заняться? Сколько у вас дел в производстве?

— Хватает, Алла Гурьевна, но…

— Или вы мечтаете попасть в СМИ? — не дослушав, продолжала Суркова. — Это неизбежно, если вы решите связаться с телевизионщиками!

— Но, Алла Гурьевна, дело о гибели Камиля Шарипова, как мне кажется, расследуется неправильно: его нужно квалифицировать не как отдельное убийство, а как…

— Серию? — снова перебила начальница. — Вы с ума сошли?! Нет ничего страшнее для них, — она указала пальцем на потолок, — чем серия! Кроме того, что заставляет вас так думать — разве есть еще жертвы?

— Одна возможная жертва, полагаю.

— Неужели? — насторожилась Суркова. — И кто же?

— Некая Мала Радова, она же Блаженная Марианна.

— Боже мой, какая ерунда… И что с этой… блаженной?

— Она пропала. Не уверена, что ее нет в живых, — возможно, просто скрывается, но родственники заметили, что Радова сильно напугана.

— По причине?

— Этого они не знают — она с ними не поделилась.

— Ясно… что ничего не ясно! Ну и как прикажете докладывать Де… то есть Кириенко о вашей версии? Мы понятия не имеем, что случилось с этой Марианной — да и вообще случилось ли! Может, ее бегство не связано с угрозами? Вдруг ее преследуют кредиторы или недовольные клиенты, с которых она снимала порчу или делала по их просьбе приворот… господи, о чем мы говорим вообще?!

— Алла Гурьевна, я понимаю, как все это звучит, но дело ведь не в том, верим мы в существование людей со сверхъестественными способностями или нет, а в том, что кто-то может пострадать! Я бы не стала волноваться, если бы речь шла только об угрозах, — в конце концов, в медийной среде полно хейтеров, которые считают себя вправе писать всякую чушь. Однако Камиль Шарипов мертв, а он был одним из участников шоу. И не просто мертв, а убит с особой жестокостью! Конечно, можно предположить, что это случайность, но…

— Но мы с вами в случайности не верим, — пробормотала Суркова, теребя в руках карандаш. — Давайте сделаем так: найдите цыганку! В зависимости от того, в каком состоянии вы ее обнаружите, будем действовать дальше.

— А может, объявим ее в розыск?

— С какой стати? Даже ее родственники не признаются, что она сбежала, — у вас есть только слова ее внучки, а она — ребенок! Нет, раз уж вы взялись за это, Лера, вам и заниматься поисками. Если «колдунья» жива, разговорите ее — пусть расскажет, почему сбежала и кого боится, договорились? А еще надо бы проследить за другими конкурсантами… но как, черт подери, это сделать? Мы не сможем отрядить в съемочную группу оперативника, даже если дело будет возбуждено по тем основаниям, о которых вы говорите!

У Леры имелись собственные мысли на этот счет, но пока что она не собиралась делиться ими с начальницей. Она безмерно уважала Аллу Суркову, женщину-следователя, сумевшую добиться почти немыслимых для своего пола высот, дослужившись до звания подполковника юстиции и став заместителем Деда, — Лера могла лишь мечтать о такой карьере. Правда, с личной жизнью у Сурковой все не слишком благополучно — возможно, это побочный эффект успеха на службе. Не то чтобы Лера была в курсе всего, что происходит в жизни начальницы, однако она знала, что та никогда не была замужем. Может, Суркова и не стремится к семейной жизни? Лере казалось, что службу и семью вполне можно совмещать, но и она отказывалась задумываться над этой проблемой до знакомства с Алексом. Даже когда они начали встречаться и отношения дошли до определенной стадии, она не хотела верить, что он — ее судьба. Когда Алекс подарил ей кольцо, она не была уверена, что согласится на его предложение, но потом кое-что произошло. Лера оказалась на волосок от гибели и с внезапной ясностью осознала, что всем ее планам, видимо, не суждено сбыться! А что останется после нее? Чего, собственно, она добилась к двадцати восьми годам? Каждый день она возвращалась в свою квартиру, где ее никто не ждал, ела ужин, приготовленный заботливыми руками матери, и шла спать, чтобы следующим утром снова видеть трупы, бандитов и убитых горем родственников жертв!

В тот момент, когда дуло пистолета уперлось в нее, Лера испугалась, что никогда не испытает того, к чему стремится большинство женщин: выйти замуж, родить детей — всего этого могло просто-напросто не случиться![6] Правда, когда опасность миновала, Лера почувствовала, что ее решимость уже не так сильна, но идти на попятную было поздно. В конце концов, карьера никуда от нее не убежит, а Алекс — любящий, надежный мужчина, который понимает ее и всегда готов поддержать… Во всяком случае, ей так кажется. А дело «Третьего глаза» вполне может оказаться хорошим трамплином, способным забросить Леру на следующую ступеньку карьеры, — если, конечно, оно будет возбуждено. Значит, она должна сделать все, чтобы это произошло!

Алла договорилась встретиться со своей подругой, адвокатом Мариной Бондаренко, в их обычном месте — кондитерской, которую они облюбовали много лет назад. В тот раз женщины оказались по разные стороны процесса и Алла, работавшая тогда в прокуратуре, проиграла. Марина сделала первый шаг, предложив отметить окончание суда, и с тех пор они дружили. Бондаренко за это время стала одним из самых знаменитых юристов Санкт-Петербурга и получила право выбирать, за какие дела браться, а от каких отказываться. По большей части она работала с состоятельными людьми, хоть и бралась время от времени за дела pro bono — в основном когда ее просила подруга. Алла с тех пор, как начала худеть, старалась обходить стороной заведения типа того, которое посетила сегодня: теперь в ее рацион прочно вошли овощи, рыба и фрукты, заменив собой плюшки и колбасные изделия. Однако вот уже почти десять лет подруги не изменяли привычке встречаться именно здесь, поэтому Алла решила, что то, о чем не знает ее диетолог, никому не повредит, а следующие пару дней можно и на тертой морковке посидеть!

Как обычно, Алла пришла раньше и в ожидании подруги заказала кофе. Адвокатесса появилась десять минут спустя, благоухая своими любимыми духами «Елисейские поля», закутанная в розово-лиловое облако некоего подобия индийского сари — только Марина могла одеваться настолько экстравагантно и при этом выглядеть органично!

— Тебя становится все меньше, — пропела она, чмокая Аллу в щеку и усаживаясь напротив. — Скоро я войду и не обнаружу тебя!

— Я стану кричать и махать руками, и ты меня заметишь, — рассмеялась Алла.

— Ага — в уголке, за шваброй! Хватит уже дурью маяться… С другой стороны, выглядишь ты отлично, вынуждена признать сквозь зубы!

— Как продвигается подготовка к свадьбе?

— Бог с тобой, какая подготовка — нам же с Иваном уже полтинник скоро! — отмахнулась адвокатесса.

— Не преувеличивай!

— Неважно. Мы решили, что распишемся в загсе — и дело с концом!

— Тогда чего же вы тянете, не пойму?

— Мы оба чертовски заняты, — пожаловалась Марина. — Никак не выкроим время даже для такой простой церемонии!

— Значит, свадьбы не будет?

— Тебя я, разумеется, позову отпраздновать — ну, может, еще парочку человек… Иван наверняка захочет позвать Мономаха?

— Скорее всего, — согласилась Алла. При упоминании этого имени — вернее, прозвища — она ощутила приятное тепло внутри: доктор Владимир Князев по прозвищу Мономах давно будоражил ее воображение, но Алла ни на что не рассчитывала, ведь он ни разу не дал ей понять, что тоже заинтересован в чем-то большем, нежели просто дружба.

— А потом мы поедем на Гоа, — продолжала между тем Марина.

— Ты уже все распланировала?

— А как же — ты же меня знаешь!

— Почему именно Гоа?

— Я была там десять лет назад — отличное место для медового месяца. И потом ты же знаешь, как я люблю экзотику!

Марина, не стесняясь, заказала себе шесть разных пирожных и большой капучино: ее не смущал собственный внушительный вес. Несмотря на то что Иван Гурнов был худым как жердь, вместе они смотрелись на удивление гармонично. Алла скромно взяла еще один кофе и пирожное «Картошку», любимое с детства.

— Чем сейчас занимаешься? — поинтересовалась она в ожидании заказа.

— Как обычно, — скривилась Марина. — Отмазываю очередного сынка банкира от дебоша с тяжкими телесными в ночном клубе.

— Получится?

— А то! Компания была большая, половина камер в клубе не работает, секьюрити в подсобке нюхали кокс вместо того, чтобы разнимать дерущихся… короче, доказать, что именно мой клиент нанес тяжкие, почти невозможно, а адвокат противной стороны — плюнуть и растереть: она вообще ничего не соображает! В общем, дело яйца выеденного не стоит. Только ты, Аллусик, подбрасываешь мне хоть что-то интересное! Кстати, у тебя нет для меня на примете ничего «вкусненького», а? — с надеждой спросила адвокатесса.

— Боюсь, что нет, — покачала головой Алла. — Все довольно банально, за исключением, пожалуй, одного дела.

— Поделишься?

— Запросто! Несколько дней назад в своей квартире был убит некий гражданин Гагин.

— Гагин?

— Тебе знакомо это имя?

— Что-то такое слышала, кажется, но ты продолжай.

И Алла вкратце поведала подруге о том, что произошло.

— Ты уверена, что это убийство? — спросила Марина, когда она закончила.

— Абсолютно!

— Прикинь, если бы Дед не попросил тебя перепроверить факты, все квалифицировали бы это как несчастный случай и благополучно закрыли!

— Вот это-то меня и смущает, — вздохнула Алла.

— Не совсем тебя понимаю.

— Даже Дед не знает, что представлял из себя Гагин!

— В смысле?

— Ну, чем он занимался — тайна, покрытая мраком. Официальная версия состоит в том, что Гагин был рантье и жил за счет сдачи нескольких принадлежавших ему квартир, однако я изучила его банковские счета и заметила, что денежные поступления шли на них не только от жильцов — их имена у нас есть, и сейчас коллеги их опрашивают. Суммы приличные!

— Может, и квартиры элитные?

— Это мы, само собой, выясним, но многие вливания носили нерегулярный характер, и, как я уже сказала, отправители денежных переводов не жильцы.

— Так надо узнать, кто они, — вдруг окажется, что это наркодилеры!

— Тогда они платили бы наличкой: ты когда-нибудь слышала о преступниках, которые переводят деньги от продажи оружия и наркотиков на счета, чтобы их легко можно было отследить? Для таких процедур существует обналичка, и комар носа не подточит!

— То есть ты полагаешь, Гагин получал свои бабки легально?

— Похоже на то.

— И налоги платил?

— Это мы проверим, хотя не думаю, что данный факт имеет значение.

— Выходит, тебе требуется выяснить род деятельности Гагина? Считаешь, его смерть связана с этим?

— Это не единственная версия, но одна из возможных. Знаешь, я терпеть не могу секретов, а у Гагина, судя по всему, их было немало!

— Слушай, — сказал Марина после короткой паузы, — я попробую что-нибудь разузнать по своим каналам, лады?

— Уверена, что я тебя не напрягаю?

— Да что за чушь — мне самой интересно! Я заинтригована, а когда я в таком состоянии, то ни за что не отступлю! А теперь расскажи мне о Мономахе…

— Премьера через три дня, а я до сих пор не знаю, как быть!

Лера видела, что Наталья в отчаянии: она только что узнала о смерти одного потенциального участника и об исчезновении другой.

— Это ведь может быть совпадение? — неожиданно спросила продюсер, глядя на собеседницу глазами, полными надежды. — Ну, в смысле, Шарипова могли убить по причинам, не связанным с шоу, а Марианна… ну, она ведь, может, и не сбегала, верно? Вдруг у нее образовались какие-то проблемы, и ей пришлось уехать…

— Вы сами-то в это верите? — с сомнением спросила Лера.

Наталья промолчала и отвела глаза: стало кристально ясно, что она сама себя успокаивала, придумывая объяснения случившемуся, пытаясь отгородиться от беды.

— Что же делать? — беспомощно разведя руками, спросила продюсер. — Я не могу отменить программу, ведь столько денег вложено, столько труда… А еще призовой фонд: в истории шоу еще не было такого крупного приза!

— Сколько же, если не секрет?

— Пять миллионов!

— Так много?!

— Я же сказала — впервые такое!

— Это телеканал так расщедрился?

— Да что вы, телеканал никогда бы не дал столько денег! Нет, это частные лица… вернее, одно частное лицо, пожелавшее остаться неизвестным.

— А такое возможно?

— Конечно. Все переговоры велись через юристов, деньги реальные, так что тут все чисто.

— Интересно, что же получает этот таинственный донор? — удивленно качая головой, спросила Лера. — Обещая такие деньги, он же должен поиметь какой-то «выхлоп», разве нет? Точно не рекламу, раз он не хочет светиться…

— Насколько я поняла, этот человек — большой поклонник эзотерики, — пожав плечами, ответила Наталья.

— Фанат, значит? Мне казалось, среди богачей таких нет!

— Ой, что вы, Валерия! — горячо возразила продюсер. — Как раз среди них-то «верующих» больше всего! Разве вы не знаете, что все звезды не просто обращаются ко всякого рода астрологам и магам, а зачастую имеют собственных, платя им зарплату за привилегию получать предупреждения всякий раз, когда им грозят неприятности? Беда в том, что настоящих экстрасенсов мало…

— Настоящих? — не сдерживая сарказма, переспросила Лера.

— Я знаю, что вы не верите в сверхъестественные способности, но, уверяю вас, вы будете удивлены, если решите смотреть наши прямые эфиры! Мы подобрали по-настоящему сильных участников. Каждый из них имеет свою собственную фишку, которая отличает его от других. Кто-то мастерски гадает на картах Таро, кто-то предсказывает будущее или врачует…

— …не имея медицинского образования! — с усмешкой закончила фразу собеседницы Лера.

— Вот зря вы так говорите! — не оставляя надежды ее убедить, всплеснула руками Наталья. — Я вам рекомендую прийти на съемки и лично увидеть, насколько сложны задания! Кстати, вы намерены разыскивать Блаженную Марианну?

— Я не имею права объявлять ее в розыск, так как никто не заявлял о ее исчезновении: только родственники имеют право это сделать, а они притворяются, что все в порядке. Так что приходится действовать обходными путями.

— Вы уж простите, что взвалила на вас такую проблему! — вздохнула Наталья. — Я надеялась, что СК заинтересуется этим делом и все можно будет сделать официально… И как теперь быть с одним лишним местом в шоу?

— Лишним?

— Я же говорила: мы взяли парня вместо Камиля, а Марианну никем не заменили.

— Так за чем же дело стало — найдите замену, вы ведь отсеяли кучу народу, по вашим же словам в нашу первую встречу!

— Это так, но с Арнольдом Всевидящим все было проще…

— С… кем?

— Ну, это псевдоним, разумеется, — усмехнулась Наталья. — Почти у всех участников и даже у тех, кто не прошел отбор, имеются псевдонимы один другого цветистее!

— Вы что, не интересуетесь их настоящими именами?

— На самом деле нам понадобится только настоящее имя победителя — для перечисления денежного приза. Остальные так и останутся теми, кем себя позиционируют. Видите ли, почти все эти люди — практикующие экстрасенсы, и им важно, чтобы зрители знали их именно под теми именами, под которыми они гм… работают. Кстати, некоторые из них даже меняют в паспорте имена и фамилии, данные при рождении, так что в общем-то это не имеет значения: пусть будут теми, кем хотят, лишь бы делали рейтинг! Если судить по предыдущим выпускам, мы становимся все популярнее, а в этом году прямой эфир должен сделать свое дело, и мы ожидаем, что рейтинги и вовсе взлетят до небес… Если, конечно, не случится еще каких-нибудь неприятностей.

Неприятностью она называет убийство Шарипова? С другой стороны, чем больше скандалов вокруг любого телешоу, тем шире его аудитория, которая растет пропорционально количеству жареных фактов, смешанных со слухами и приправленных рекламой. Однако Лера не намеревалась обсуждать это с продюсером.

— Так почему вы сказали, что с этим… Арнольдом все было проще? — вернулась к главной теме Лера.

— По-моему, я уже говорила: он поделил место с еще одним конкурсантом, но тот показался нам более интересным как личность.

— То есть Арнольда отсеяли несправедливо?

— Видите ли, для шоу важно, чтобы участники обладали харизмой, способностью понравиться зрителям, заставить болеть за себя и сопереживать. Чем больше народу смотрит передачу, тем больше заказов на рекламу мы получаем. Первый выпуск еще даже не вышел, а у нас столько рекламодателей, что приходится думать, как уместить их всех в границы шоу и одновременно не вызвать раздражение аудитории слишком большим количеством роликов!

— Чем же вам не понравился Арнольд?

— Это неправильная формулировка: он не «не понравился», просто в нем нет изюминки, понимаете?

— Пресловутой харизмы?

— Точно. Мы не нашли его достаточно интересным, а так-то он справился с заданиями — во всяком случае, не хуже того же Шарипова… царствие ему небесное!

— Как вы думаете, мог Арнольд посодействовать отправке конкурента на тот свет?

— Да нет, что вы!

— Почему?

— Ну я же говорю — он совсем неинтересный! Нет в нем никакой… загадки, что ли, какого-то магического флера.

— То есть он плохой актер?

— Если хотите, да.

— Он тоже практикующий экстрасенс?

— Насколько мне известно, нет. Он очень молод и, думаю, надеется при помощи нашей передачи проложить себе дорогу в магический бизнес. Но ему еще многому предстоит научиться: клиенты же ведутся не только на реальные способности экстрасенса, но и на его умение…

— Заговаривать зубы? — подсказала Лера, так как Наталья запнулась, пытаясь подобрать слова.

— Нужно играть, как актеры в театре, ведь люди должны поверить тебе еще до того, как ты докажешь свои способности!

— А Арнольд, выходит, не играет?

— Плоховато по сравнению с другими представителями своего цеха. Но потенциал у него имеется — надеюсь, он вырастет на нашем шоу и на выходе станет более примечательным… Если, конечно, дойдет до финала.

— И только на основании его «неинтересности» вы делаете вывод, что Арнольд не мог убить Камиля, чтобы освободить для себя место?

— Не только, хотя мне кажется, что убийство — это поступок, пусть и очень, очень плохой. Для того чтобы решиться на умышленное убийство, по-моему, необходим определенный склад характера, способность идти на риск… Нет, что хотите со мной делайте, но я ни за что не поверю!

— А чем Камиль Шарипов показался вам таким привлекательным?

— Ну, во-первых, он таким и был — привлекательным.

— То есть симпатичным?

— Очень даже: от зрительниц отбоя бы не было — жаль, что с ним так вышло!

— А еще?

— У него было необычное, так сказать, амплуа: Камиль позиционировал себя как имче, татарский заклинатель духов.

— Впервые слышу!

— Вот и я об этом, понимаете? Уверена, почти никто из наших зрителей тоже ничего об этом не слышал, и это здорово… было бы. Камиль, к примеру, на одном из испытаний снимал порчу — очень эффектно!

— Неужели?

— О да! Он диагностировал порчу на члене съемочной группы, налив в стакан воду и разбив туда сырое яйцо. Потом он поставил стакан ему на голову и держал в течение нескольких минут. От белка к поверхности воды как бы пошли белые «нити», и Камиль определил, что порча действительно была сделана. Разумеется, он ее снял!

Лере разговор казался странным, но в ее компетенцию не входило осуждать кого-то или насмехаться: ей требовалось выяснить, есть ли связь между убийством Шарипова и угрозами, а также понять, угрожает ли другим участникам реальная опасность. Если удастся доказать, что «экстрасенс» пострадал именно из-за шоу, дело, скорее всего, будет заведено, и Лера сможет заниматься им официально, с привлечением всех ресурсов, какие она сочтет нужным. А трюк с яйцом… Что ж, Лера не сильна в физике, однако, скорее всего, «нити» в воде можно легко объяснить какими-нибудь законами природы, а вовсе не порчей или сглазом!

— Значит, вы не нашли тринадцатого участника? — задала она вопрос, не желая вдаваться в подробности темы, в которой не разбиралась.

— Пока нет. Полагаю, придется выбирать из тех, кого, как и Арнольда, сочли недостаточно интересным… Жаль!

— Знаете, Наталья, — задумчиво проговорила Лера, — мне кажется, я смогу вам помочь.

Алла встретилась с Дамиром в Екатерининском садике. Придя раньше времени, она устроилась на скамейке под кустом сирени, который еще недавно пышно цвел и источал дивный аромат. То было весной, а сейчас зима на пороге — как же быстро летит время! Алла любила этот сад. Совсем небольшой, со всех сторон окруженный историческими зданиями, он, по ее мнению, являлся зеленым лицом Невского проспекта, невероятно украшавшим главную артерию города.

Алла поерзала на сиденье: несмотря на то что она надела длинное осеннее пальто, пятая точка стала замерзать на ледяном ветру уже через пять минут ожидания. Ахметов явился вовремя и плюхнулся на скамейку рядом с ней.

— Я в тупике, Алла Гурьевна! — проговорил он, хлопнув себя по коленям.

— Поясните, Дамир.

— Мы с Шуркой обегали всех квартиросъемщиков Гагина — работенка, скажу я вам, неблагодарная!

— Чего так?

— Он сдавал в общей сложности три квартиры, причем две из них — в элитных домах.

— Это сколько же стоят такие хоромы?!

— Судя по всему, целое состояние: неудивительно, что Гагин мог позволить себе не работать! Хаты примерно по сто квадратов, дорого меблированные, да и квартиросъемщики — непростые люди.

— Кто они?

— Первый — ресторатор. Он недавно развелся, и жена раздела его буквально до трусов, поэтому на собственное жилье у него пока денег нет, вот он и снимает.

— Не понимаю я такого расточительства! — покачала головой Алла. — Вместо того чтобы платить кучу денег за дорогую квартиру, он легко мог взять ипотеку и получить более скромное жилье, зато свое!

— За время работы, Алла Гурьевна, я пришел к выводу, что некоторые люди привыкли жить не по средствам, — заметил оперативник. — Особенно это относится к тем, кто, вращаясь в определенных кругах, вынужден казаться тем, кем на самом деле не является.

— Вы имеете в виду, что им приходится пускать пыль в глаза, чтобы окружающие считали их более успешными?

— Точно! Обычный человек, несомненно, поступил бы более логично и сделал так, как говорите вы.

— Хорошо, а кто другой жилец?

— Начинающая актриса, очень молоденькая.

— Молоденькие актрисы могут себе позволить такие хоромы? — недоверчиво подняла брови Алла.

— Судя по всему, у нее есть богатый покровитель. Копнуть поглубже в этом направлении?

— Разговор с ней показался вам подозрительным?

— Да нет…

— Тогда пока не стоит, ведь оснований подозревать эту девушку в причастности к смерти Гагина нет?

— По-моему, нет. Она, честно говоря, глуповата!

— Возможно, все дело в возрасте: мы с вами тоже были не семи пядей во лбу, когда нам было чуть за двадцать!

— Наверное, вы правы.

— Квартиросъемщики, так скажем, экономкласса, как мне показалось, не представляют интереса: обычная семья с двумя детьми.

— Насколько близко они общались с Гагиным?

— Почти не общались, — пожал плечами Дамир. — Деньги переводились на его карту, и они встречались, лишь когда подписывали договор аренды да если вдруг возникали проблемы с соседями или коммунальными службами.

— А как они отреагировали на известие о смерти Гагина?

— Удивились.

— Надеюсь, вы не сказали им, что мы подозреваем криминал?

— Нет, конечно! Никто из жильцов не выглядел особенно расстроенным: интересовались только тем, что теперь станется с их договорами, беспокоились, не придется ли спешно съезжать!

— Ну неудивительно, что люди в первую очередь пекутся о собственном благополучии, — пожала плечами Алла. — С другой стороны, это говорит о том, что у жильцов с Гагиным были, скорее всего, только деловые отношения.

— Именно!

— Мы вернемся к этой версии, если появятся новые факты, а пока что нужно проверить налоговую декларацию Гагина за последние несколько лет, — задумчиво сказала Алла, носком сапога пытаясь начертить на песке геометрическую фигуру.

— Зачем? — удивился Дамир. — Думаете, его смерть связана с неуплатой налогов?

— Сомневаюсь: я почти уверена, что налоги на недвижимость он платил исправно.

— Тогда зачем же…

— Необходимо выяснить, когда он покупал жилье, на какие деньги. Мы знаем, что официально Гагин нигде не работал, никаких фирм, зарегистрированных на его имя, не существует, но должен же он был откуда-то черпать финансы.

— Наследство?

— Антон виделся с его сестрицей, и она, по его описанию, не производит впечатления богачки. Совсем наоборот, она живет в стесненных условиях, а зарабатывает тем, что трудится няней в нескольких семьях — водит детишек в садик и школу, на праздники, иногда делает с ними уроки. Так что вряд ли у них с Гагиным имелись богатые родственники! Нет, похоже, его состоятельность все же связана с родом его деятельности… о которой мы пока так ничего и не узнали.

— Ну ничего, — решил подбодрить Аллу Дамир, — мы ведь только начали.

— У нас не так много времени, — вздохнула Алла. — Кириенко снова звонил: похоже, на него здорово наседают.

— А кто конкретно наседает?

— Хотела бы я знать… Если мы и дальше будем повсюду натыкаться на эту проблему, придется и мне на него надавить. Не хотелось бы, потому что Деду, похоже, все это так же неприятно, как и мне! Он говорит, что не знает, чем занимался Гагин, помимо сдачи недвижимости, и тоже недоумевает, откуда у него влиятельные друзья… Однако мне не дает покоя одна проблемка.

— Что за проблемка? — поинтересовался Ахметов.

— Убийство выглядит каким-то слишком уж…

— Бытовым?

— Да. Если бы Гагин насолил высокопоставленному лицу или, скажем, перешел кому-то дорогу, его устранили бы как-то более изощренно!

— Разве то, как его убили, не самый лучший способ? Вы ведь совершенно случайно обнаружили чек на препарат от астмы в его квартире, а иначе случившееся квалифицировали бы как несчастный случай!

— Так-то оно так, но… В любом случае, как вы правильно сказали, мы только в самом начале пути, и работы предстоит еще тьма. Я, пожалуй, выясню, когда и на какие средства были приобретены квартиры. А вы займитесь другими знакомыми Гагина: раз жильцы не «сыграли», должны быть люди, которые хорошо его знали и смогут хоть что-то о нем рассказать.

— Честно признаться, Алла Гурьевна, я впервые с таким сталкиваюсь, — усмехнулся Дамир. — Обычно удается легко выяснить, кем является тот или иной фигурант дела.

— И не говорите! — поддакнула Алла. — Я тоже впервые сталкиваюсь со столь таинственной личностью… но это лишь подстегивает наш интерес, верно? Мы обязательно все узнаем, дайте время.

Лера не возлагала особых надежд на беседу со следователем по делу Камиля Шарипова — она даже готова была к категорическому отказу делиться информацией. Собственно, такое не редкость: коллеги вовсе не обязаны помогать, если только, к примеру, два разных дела вдруг не пересекутся, указывая на что-то общее. У Леры не было даже этого, и оставалось рассчитывать лишь на доброе отношение Олега Груздева. Тот оказался мужчиной средних лет, с заметным брюшком, опасно натягивающим рубашку, отчего пуговицы грозили вот-вот оторваться и разбрызгаться по его крошечному кабинету. Впрочем, физиономия у него была вполне симпатичная, и Лера предположила, что такой человек легко находит контакт с людьми: добродушное выражение лица создает впечатление, что перед вами этакий простачок, готовый повестись на любые объяснения. Интересно, это и вправду так или внешность в данном случае обманчива?

Груздев не отказался поговорить с Лерой — наоборот, он принял ее даже радушно, предложив кофе и печенье. Она согласилась, хотя кофе оказался отвратительным, а печенье явно купили не меньше недели назад. Тем не менее девушка мужественно сделала глоток черной и густой, словно гудрон, жижи и вгрызлась в железобетонный бок печенья, молясь, чтобы ее зубы оказались крепче: нужно налаживать связи, как говорит Суркова, и совместное «преломление хлеба» способствует этому как нельзя лучше. А еще начальница говорила Лере, что нет ничего зазорного в том, чтобы пользоваться своими женскими чарами, ведь бог не зря наделил ее привлекательной внешностью, и сейчас девушка убедилась, что они действуют: Груздев широко улыбался и был готов сотрудничать. Однако Лера рано радовалась.

— Дело яйца выеденного не стоит! — заявил он, пока она тщетно пыталась размочить печенюшку в чашке с кофе. — Все из-за бабок, как обычно!

— В смысле? — оторопела Лера: неужели ему так быстро удалось раскрыть убийство экстрасенса?

— Шарипов одолжил большую сумму денег под проценты у… ну, у людей, которые не любят, когда их водят за нос. Отдать не смог, и они его грохнули!

— Обычно так не делают, — возразила Лера. — Убив должника, лишаешься возможности получить с него долг!

— С одной стороны, вы, конечно, правы, а с другой — все должны видеть и понимать, что долги нужно платить, иначе можно отправиться на тот свет.

— А вы не забыли, что парня пытали? На его лице и руках живого места нет!

— Ну кто же разберет этих бандосов! — развел руками следователь. — Может, они хотели, чтобы их урок выглядел более внушительно? А может, просто разозлились… или пытались все-таки вытянуть из парня хоть что-то!

— Он снимал квартиру или имел собственную?

— Снимал.

— А машина у него была?

— Да, «лендровер».

— Ого! Не проще было вынудить его продать тачку, чтобы расплатиться, вместо того чтобы убивать?

— Поймаем злодеев — спросим, — безмятежно ответил Груздев.

— Значит, вы еще их не поймали?

— Главный кредитор слился из города на родину, как только пронюхал, что тело Шарипова нашли.

— Насколько я понимаю, его особо и не прятали, верно? Как-то все это не вяжется!

— Я же говорю — демонстративная казнь!

— А почему тогда кредитор смылся? По идее, он вообще ничего не боится, раз так поступает.

— Я же говорю: поймаем — спросим! В данный момент, по нашим сведениям, он в Дагестане.

— А других версий у вас нет? — с надеждой спросила Лера.

— Зачем? — пожал плечами следователь. — Все же и так ясно!

— Олег Витальевич…

— Просто Олег, — перебил он.

— Хорошо. Олег, а чего это Шарипов деньги одалживал — что, «волшебный» бизнес шел не слишком хорошо?

— Да я в подробности-то не вдавался: не люблю всякие эти вуду-шмуду, понимаете? Не то чтобы я во все это верил, но неприятно как-то!

— Тогда можете мне рассказать подробнее, когда пропал Камиль и через сколько времени и где именно обнаружили его тело?

— Да ради бога! Шарипов исчез четыре дня назад, пятнадцатого числа.

— Кто заявил о пропаже?

— Его сожительница. Она волновалась, так как в последнее время наш колдунишка сильно нервничал, но отказывался называть причину. Девица решила, что у него могли возникнуть какие-то терки с клиентами, однако теперь-то мы знаем, что дело в долгах, а вовсе не в какой-то там магии!

— Вы знаете, что Шарипов должен был принять участие в шоу «Третий глаз»?

— А как же! Его сожительница сказала, что он рассчитывал выиграть главный приз — кажется, там очень приличные бабки, да?

— Пять миллионов.

— Пять лямов?! Вот это куш…

— Не забывайте, что нужно выиграть, а кто же может быть заранее уверен?

— Да бросьте! Все эти шоу — сплошные подставы: устроителям заранее известно имя победителя, а все остальное — для отвода глаз!

По правде сказать, Лера тоже так считала: несмотря на заверения Натальи, что у них все честно, верилось в это с трудом. Особенно когда на кону такие деньги!

— Где нашли тело? — спросила она.

— На стройке. Видимо, пытали его не там, а туда привезли труп.

— Если бы хотели спрятать, выбрали бы другое место, — пробормотала Лера. — Лесочек, к примеру, или…

— …или прикопали бы где-нибудь, а то и утопили с грузом, — закончил за нее Груздев. — Да, как я и сказал, не слишком-то злодеи старались… Слушайте, Валерия, а почему вас так интересует этот липовый Гэндальф?

— Есть шанс, что его смерть имеет отношение к исчезновению еще одного человека.

— Тот человек, он жив?

— Надеюсь, что да, но время покажет. Что ж, спасибо за разговор и за кофе, — сказала Лера, поднимаясь. — Вы мне очень помогли!

— Погодите, Лера! — тоже вскочил на ноги Груздев. — Что вы делаете сегодня вечером?

Вот они, настоящие «чары» в действии, а не какое-то там сомнительное колдовство!

— Ужинаю с женихом, — с улыбкой ответила она и, подняв руку, продемонстрировала кольцо с бриллиантом, подаренное Алексом некоторое время назад. Она еще не привыкла к нему и редко надевала, но сегодня, вот удача, не забыла!

— Вашему жениху повезло, — слегка погрустнев, вздохнул Груздев.

Лера пожалела бы следователя, если бы еще раньше не заметила у него на безымянном пальце обручальное кольцо.

— Не представляю, что делать! — пожаловалась Алла Антону Шеину, сидевшему напротив с чашкой кофе, зажатой между ладоней: на улице было промозгло, моросил мелкий дождик, который превращался в пыль, не долетая до земли из-за сильных порывов ветра.

— Что, тупик? — сочувственно спросил он.

— Ненавижу это слово, — поморщилась она. — Однако, боюсь, еще чуть-чуть, и сама его произнесу!

— А в чем проблема-то?

— Да вот, никак не могу разобраться с родом деятельности Гагина. ФНС им не занималась, ведь налоги он платил исправно, но почему-то никого ни разу не заинтересовало, как ему удалось заработать на квартиры для сдачи в аренду!

— По словам сестры, Гагин получил два образования, — припомнил Шеин.

— Верно. Он какое-то время работал экономистом за скромный оклад. Однако вот уже более пятнадцати лет официально Гагин нигде не трудоустроен. Тем не менее у него хватило денег на приобретение элитного жилья! Точно известно, что самая первая квартира была получена в качестве наследства от матери, а вот на какие такие доходы он приобрел остальные — загадка!

— Но ведь он постепенно покупал недвижимость, так? Что, если он сдавал-сдавал, копил деньги, а потом на них…

— Антон, ну нельзя «накопить» на квадратные метры в «клубных» домах — это просто нереально!

— Выходит, он занимался каким-то криминальным бизнесом, за который платят наличкой?

— Или как минимум теневым, иначе просто никак не получается! Что-нибудь приходит вам на ум?

— Вряд ли оружие или проститутки… Может, наркотики?

— Тогда Гагин, скорее всего, уже попадал бы в поле зрения правоохранителей, а я не нашла этому никакого подтверждения!

— Игровой бизнес?

— Подпольные казино?

— Как вариант.

— Маловероятно…

— Алла Гурьевна, сейчас такими вещами занимаются иначе, чем в девяностые, — тут же возразил старший опер. — Богатеи собираются в каком-нибудь доме, дуются в карты и просвистывают состояния! Говоря о казино, мы почему-то всегда представляем себе Лас-Вегас или «одноруких бандитов» в подвалах, но теперь все по-другому, времена изменились. Потому-то так трудно поймать подобных дельцов и доказать их виновность!

— Ваши доводы убедительны, Антон, но ничто не указывает на их правильность.

— Не забывайте, что мы не всех еще опросили, — заметил Шеин. — Я поговорил с бывшей Гагина. Она утверждает, что понятия не имеет ни о чем, кроме сдачи жилья, и я, честно признаться, ей верю: бабенка туповата для вникания в сложные материи. От Гагина ей требовались только деньги на салоны красоты, поездки на курорты и так далее. Она характеризует его как прижимистого, если не сказать скупого, человека. К тому же у него имелся существенный и весьма досадный «прицеп» в виде взрослого сына-инвалида, который не мог жить отдельно от родителя.

— Почему они развелись?

— По вышеназванным причинам — во всяком случае, по словам бывшей, а проверить это ввиду отсутствия ее экс второй половины в мире живых не представляется возможным. Однако инициатором разрыва стал Гагин: это он подал на развод.

— Жена получила что-то из имущества?

— Ни шиша, — усмехнулся опер. — Все было оформлено на Гагина, а она как пришла голенькой, так и ушла. С другой стороны, в браке они состояли недолго, совместно ничего не нажили.

— Жаль, что первая жена, мать Ильи, давно умерла, — вздохнула Алла. — Вот уж кто точно смог бы все прояснить… Слушайте, Антон, а ведь старая квартира Гагина была продана им не так давно!

— Думаете, стоит туда наведаться и поговорить с соседями? — угадал ход ее мыслей Антон.

— Было бы просто замечательно! Наверняка среди них найдутся те, кто знавал еще покойную мать Гагина и сумеет кое-что порассказать и о его отношениях с родственниками, и о том, чем он занимался до того, как стал рантье.

— Почему так важен род занятий Гагина?

— Ну, во-первых, я считаю это личным вызовом: впервые оказалась в ситуации, когда понятия не имею, что из себя представляла жертва! А во-вторых, Антон, вот чует мое сердце: узнаем, чем на самом деле зарабатывал на жизнь Гагин, — поймем мотив, а значит, найдем того, кому было выгодно убить его. Так что не забудьте про старых соседей, ладно?

— Будет сделано, Алла Гурьевна! Только я займусь этим завтра. После обеда я снова встречаюсь с домработницей убиенного для более детальной беседы. Может, она сможет дать какую-то полезную информацию?

— Будем надеяться, — кивнула Алла. — В конце концов, она вхожа в дом и могла быть в курсе всего, что происходило в семье. И давайте не забывать, что домработница и сама подозреваемая!

— А мотив?

— Вы правы, о нем мы не знаем, но это не снимает с нее подозрений! А вдруг она что-то украла у хозяина?

— Например?

— Понятия не имею, но это-то и необходимо выяснить!

— Попробуем… А вы чем займетесь?

— В квартире Гагина обнаружены визитки множества разных людей — попробую поработать с ними: вдруг кто-то из них вел с ним дела?

— Если эти, как вы выражаетесь, «дела» носили не вполне законный характер, вряд ли они станут с вами откровенничать.

— Все равно — попробовать стоит. И еще: Илья Гагин объявлен в розыск, но пока результатов нет.

— Дома он не появлялся, и, похоже, в последний раз его видели за день до гибели отца, — сказал Антон.

— Я буду его искать. Парень — инвалид, с ним может произойти все, что угодно! Кроме того, он мог стать свидетелем убийства или просто что-то о нем знать, а значит, он в опасности.

— А не мог он сам грохнуть папашу?

— Если бы речь шла о драке, нанесении тяжких телесных и тому подобном, я могла бы в это поверить, но мы имеем дело с циничным, тщательно спланированным преступлением. Вряд ли человек с диагнозом Гагина-младшего на такое способен!

— Куда он подевался, вот в чем вопрос… — задумчиво пробормотал Шеин.

— Вот именно!

— А что, если его похитили?

— Жизнеспособная версия, — согласилась Алла. — Причем вовсе необязательно хватать его и тащить куда-то силком: такого, как Илья Гагин, легко обвести вокруг пальца — в особенности если этим займется знакомый ему человек!

— Допустим… А может, все-таки проверить еще и версию с подпольным игорным домом?

— Да вы с ума сошли, ни за что!

Роман Вагнер прямо-таки кипел от негодования: будь он чайником, из него валили бы клубы пара. Но он — человек, а потому от гнева на его скулах проступили красные пятна, а губы сжались в тонкую нить. Карие глаза, став еще темнее, метали молнии. В сущности, Лера была готова к такой реакции, но сдаваться не собиралась: уж больно «вкусной» казалась ей собственная идея и отказываться от нее было бы просто грешно!

— Роман, я прошу вас подумать… — снова начала она, но молодой ювелир не позволил ей договорить.

— Сколько раз вам объяснять, что я не экстрасенс?! В моей способности нет ничего сверхъестественного!

Ну Лера-то так не считала. Совсем наоборот, сверхчувствительность Романа Вагнера казалась ей невероятным даром или проклятьем — трудно сказать наверняка. В любом случае обычный человек определенно воспринял бы такую особенность как чудо! Роман не умеет читать мысли или видеть будущее, однако каждой своей клеточкой ощущает сильные эмоции окружающих, что, к сожалению, делает его собственное существование весьма непростым.

— Я и не называла вас экстрасенсом, — возразила она. — Поверьте, я понимаю, что вы им не являетесь, но продюсерам и участникам шоу вовсе не обязательно об этом знать!

— Вы собираетесь их надуть, что ли? Тогда почему бы вам самой не принять участие или не попросить кого-то из своих коллег?

— Да потому, что ни один из нас не обладает вашими способностями! Вы чувствуете людей, понимаете, врут они или говорят правду, действительно ли грустят, веселятся, злятся или нет…

— Все не так просто! — снова перебил Вагнер. — Для того чтобы я что-то ощутил, человек должен находиться в определенном состоянии, моральном или физическом, а испытания в этой программе самые разнообразные — от определения, жив кто-то или мертв, до поиска взрывчатки!

— Так вы, выходит, видели шоу? — удивилась Лера.

— Всего-то пару выпусков, — буркнул он. — Достаточно, чтобы понять: все это — чистой воды разводилово!

— Поймите, вам не нужно побеждать в шоу: от вас требуется только выяснить, кто из конкурсантов испытывает сильный гнев или даже ненависть по отношению к участникам. Кроме того, продюсеры вам подыграют, чтобы зрители действительно сочли вас «волшебником»…

— Какая ерунда!

— Полностью с вами согласна: я тоже не верю в экстрасенсов… хотя, признаться, до встречи с вами я бы не поверила и в то, что человек способен на то, что можете вы.

— Вот вы и признали, что вся эта «экстрасенсорика» — чистой воды фуфло! — торжествующе воскликнул Роман. — Где же тут справедливость и правда, если устроители шоу могут повлиять на результаты?

— Честно, Роман, мне плевать на то, кто кого «заколдует» и кто в это поверит, — я должна найти убийцу Камиля Шарипова, человека, который сыплет угрозами в адрес участников передачи и, похоже, вынудил одну из них исчезнуть и спрятаться в попытке спасти себе жизнь! Вы не представляете, что этот маньяк сделал с несчастным Шари…

— Не хочу ничего слышать! — оборвал Леру Вагнер, затыкая уши.

— Хорошо-хорошо, я и не собиралась! — вытянула ладони вперед в защитном жесте Лера. — Я только хотела объяснить, с каким опасным типом мы имеем дело и как важно поскорее его сца… задержать то есть!

— Валерия, вы не знаете меры! — фыркнул Вагнер. — То вы подряжаете меня разыскивать вашего кота[7], а теперь вот уговариваете сниматься на телевидении!

— Минуточку! — возмутилась она. — Во-первых, кот был вовсе не мой, а во-вторых, за него я уже с вами рассчиталась, так ведь? Вы получили дело вашей матери?

— Да, но…

— Для шоу не хватает одного участника. Я думала о том, чтобы подослать к ним оперативника, но даже при содействии организаторов обычный человек не сумеет убедительно изобразить экстрасенса.

— А как насчет актера? Он сыграет и Дамблдора, если надо!

— К сожалению, у меня нет знакомых актеров, — вздохнула Лера. — Я могу лишь просить, требовать не имею права, ведь официально дело об убийстве Шарипова пока никак не связано с шоу.

— Валерия, дело не в том, что я не хочу помочь вам найти преступника, я просто… я не могу!

— Но почему? Вам совершенно нечего бояться, кто-то из наших все время будет на площадке, да и продюсеры…

— Дело не в том, что я боюсь.

— Тогда в чем же?

— Это очень трудно объяснить, поэтому даже не стану пытаться. Но вы и так знаете, что мне трудно находиться среди людей, а тем более — в такой толпе, да еще и на протяжении долгих часов съемок! Кроме того, я вовсе не горю желанием светиться на всю страну с экрана телевизора. Валерия, то, о чем вы просите, невозможно — и точка!

Они стояли на огромном балконе квартиры Вагнера, расположенной на шестом этаже элитного дома на Фонтанке. Отсюда открывался потрясающий вид на многие достопримечательности Питера: даже сейчас, когда тяжелые осенние тучи висели так низко, что, казалось, начнут задевать крыши домов, он был замечательным. Несмотря на то что вот-вот грозился хлынуть дождь, ставни были раздвинуты широко, и ничто не мешало обзору. Разговор зашел в тупик, и Лера понимала, что пора ретироваться несолоно хлебавши, но уходить не хотелось. И дело было не только в великолепном виде на Исаакиевский собор: с самого начала общения с Вагнером Лера замечала, что чувствует себя рядом с ним удивительно комфортно, как на берегу моря или в сосновом лесу. Ее нервы странным образом успокаивались, мысли переставали скакать как сумасшедшие и, проблемы, казавшиеся неразрешимыми, вдруг превращались в малозначительные. Тем не менее затягивать визит причин не было, и Лера попрощалась. Однако она не отказалась от своей идеи: еще оставался один выход, и она твердо была намерена им воспользоваться.

Лидия Петровна Линдт проживала в старой пятиэтажке на Лесном проспекте в так называемом Бабуринском жилмассиве, характерном для конца двадцатых — начала тридцатых годов прошлого века. Можно сказать, жилмассивы стали первыми в Ленинграде жилыми комплексами, построенными для рабочих. Конечно, по нынешним меркам в них было многовато минусов, главным из которых было отсутствие собственных ванн и кухонь. Вместо того чтобы готовить дома, жильцам предлагалось пользоваться столовыми или фабриками-кухнями, а мыться — в общественных банях. На Лесном сразу несколько жилмассивов. Это связано с тем, что Выборгская сторона и до революции была промышленной, а после нее, с началом индустриализации, здесь появилось еще больше предприятий. Заводы нуждались в рабочих, которым, само собой, требовалось жилье.

Бабуринский жилмассив состоит из восьми пятиэтажек, половина из которых отличается чуть более интересной, чем обычно, архитектурой — благодаря цилиндрическим выступам на фасадах. Один из домов — тот, в котором как раз и обитала домработница покойного Гагина, — главным фасадом выходил прямо на Лесной проспект.

— Я проработала у Дмитрия Сергеевича почти десять лет, но за все эти годы мало что узнала о роде его деятельности, — говорила Линдт, суетливо разливая чай по чашкам, которым, по прикидкам Шеина, было никак не меньше шестидесяти лет: Антон помнил, что такие же — красные, с большими белыми горохами — бережно хранила его бабушка.

Обстановка в квартире домработницы отличалась простотой и скромностью, от нее веяло некой советской буржуазностью, как охарактеризовал ее про себя оперативник.

— И что, это не казалось вам странным? — поинтересовался Антон, беря с блюда ватрушку, испеченную хозяйкой накануне.

— Странным? Да нет, — пожала она плечами, усаживаясь напротив, и подперла подбородок сухоньким кулачком. — Платил он исправно, обращался со мной уважительно… Господи, я поверить не могу, что его могли убить! Вы уверены, что это убийство?

— Боюсь, что да, — кивнул Шеин.

— Какой кошмар… но кому же это могло понадобиться?!

— Вот как раз это-то мы и пытаемся выяснить. Может, вы сможете кое-что прояснить?

— Я? Да что вы, откуда мне что-то знать! Я приходила дважды в неделю, убирала, готовила обед и уходила.

— К Гагину кто-нибудь приходил?

— Случалось.

— Что за люди?

— Приличные, судя по внешности. Хорошо одетые, вежливые.

— Вы не слышали, о чем они разговаривали?

— Нет. Когда приходили гости, Дмитрий Сергеевич запирался с ними в кабинете. Ни мне, ни Илюше не разрешалось входить туда, пока визитер не уйдет, а подслушивать я не приучена!

— Говорите, посетители не походили на… скажем так, уголовный элемент?

— Да что вы, ни в коем случае! — всплеснула руками домработница. — Очень, очень приличные люди, я вам клянусь! Да и Дмитрий Сергеевич не из тех, кто стал бы водиться со всяким отребьем… Ох, а что же теперь станется с Илюшей? — спохватилась Линдт. — Вы же нашли его, да?

— К сожалению, он пропал.

— Как это — пропал? Илюша никогда не уходит далеко от дома — только до магазина и обратно!

— Он что, все время сидит в четырех стенах?

— Ну почему же сидит — Илюша часто гуляет в скверике перед домом, играет с собачками соседей… Он, знаете ли, очень собак любит, все просил у отца купить корги, но Дмитрий Сергеевич боялся доверить сыну живое существо — вдруг он упустит его, растеряется, да и машины… Где же Илюша?

— Как думаете, Илья мог причинить вред отцу?

— Да ни за что! Илюша — очень милый мальчик… ну то есть технически он, конечно, взрослый мужчина, но после болезни стал как ребенок, понимаете?

— А вы знали его до этого?

— Нет, мы познакомились гораздо позже. Поначалу мне казалось странным, что тридцатипятилетний мужчина ведет себя как подросток, но потом я привыкла и стала относиться к нему именно так — как к ребенку. Илюша никогда ничего не сделал бы отцу, он его любил и уважал… Да и как он смог бы — я ведь говорю, он сущий мальчишка, хоть и выглядит взрослым!

Да, что-то тут явно не вязалось: похоже, Суркова права и Илья не причастен к случившемуся с Гагиным-старшим. Но где он тогда?

— Как думаете, Илью могли похитить?

— Илюшу? Похитить… зачем?!

— Ну, ваш работодатель был богатым человеком…

— Богатым? — удивилась домработница. — Да нет, вы ошибаетесь! Дмитрий Сергеевич, конечно, не бедствовал, но богачом его вряд ли можно было назвать!

Видимо, Линдт понятия не имела об элитной недвижимости, которую ее хозяин сдавал внаем. Квартира, где проживали Гагин с сыном, действительно не отличалась роскошной обстановкой, хоть и была достаточно просторной — похоже, покойный не желал афишировать реальный доход. Что ж, неудивительно, если он занимался темными делишками… Только вот какими?

— Скажите, Лидия Петровна, — продолжил после паузы Антон, — а гости Гагина, это были все одни и те же люди или разные?

— Некоторые приходили по несколько раз. Я думаю, это деловые партнеры Дмитрия Сергеевича. Иногда он и сам куда-то уходил, часто ездил в командировки, даже за границу.

— За границу? — насторожился Шеин. — А куда именно?

— Не знаю… один раз я видела билеты до… как же это — до Куала-Лумпура!

— Может, он отдыхать летал?

— На два дня? — с сомнением покачала головой домработница.

— Все его командировки были короткими?

— Не могу сказать, ведь я не каждый день приходила, но надолго Дмитрий Сергеевич не отлучался, ведь Илюшу нельзя оставлять без присмотра. Он, конечно, отлично может сам себя обслуживать, но ему требуется пригляд, как всем подросткам… Вы просто обязаны его найти, пропадет ведь парень!

— Не волнуйтесь, мы обязательно его отыщем, — пообещал Антон.

Его разочаровал разговор с домработницей: почему-то оперу казалось, что он должен прояснить дело, но на самом деле все только еще больше запуталось. Что за люди приходили к Гагину? А еще эти командировки… Очевидно одно: он явно проворачивал какие-то незаконные делишки, иначе зачем бы ему запираться в кабинете, чтобы ни домработница, ни даже сын не могли услышать его беседы с визитерами? Как и Суркова, Антон начинал испытывать азарт и непреодолимое желание докопаться до того, чем же все-таки занимался убиенный.

Белкин был явно расстроен: это было написано на его симпатичном, еще по-юношески пухлом лице. А ведь работа проделана немалая — и все зря!

— Я их всех обежал, Алла Гурьевна, а результата — с гулькин нос, — пожаловался он.

— Ничего, Александр, отрицательный результат тоже результат, ведь он позволяет отбросить ненужное, — постаралась подбодрить парня Алла, хотя и сама немного упала духом: честно говоря, она возлагала большие надежды на визитки, найденные у жертвы. — Расскажите, что удалось узнать, ладно?

— Да практически ничего, я же говорю, — развел руками молодой опер. — Почти никто из них не признается, что лично имел дело с Гагиным. Они утверждают, что визитные карточки ему не вручали, а получить их он мог где и когда угодно — к примеру, на какой-нибудь презентации, на выставке и так далее. Лишь двое сказали, что были знакомы с убитым — по работе.

— По какой работе? — навострилась Алла.

— Один из них занимается коммерческой недвижимостью, а другой — производством мебели. Первый, по его словам, давал Гагину советы по вложению денег в квадратные метры, а второй продавал ему обстановку для квартир под сдачу.

— Черт! — вырвалось у Аллы: это совершенно не проливало свет на то, что ей так хотелось узнать.

— Вот и я говорю, Алла Гурьевна, — вздохнул Белкин, качая головой. — Два дня коту под хвост!

— Не переживайте, Александр, со временем все выяснится, — сказала Алла, твердо веря в правоту собственных слов. — Зайдем с другого конца!

— С какого?

— Поищем Илью Гагина, а также тех, кому была выгодна смерть его отца.

— А ему самому разве не выгодна? — полюбопытствовал Белкин.

— Диагноз Гагина-младшего не предполагает изощренного убийства, с которым мы имеем дело. Наоборот, мне кажется, парень в опасности, и нам требуется найти его как можно скорее, пока он не пострадал!

— Думаете, убийца может охотиться и за ним?

— Пока не знаю, но вполне возможно — как вариант. В этом деле слишком много белых пятен! К сожалению, камер нет ни в подъезде, ни на соседних зданиях, поэтому мы не знаем, кто посещал квартиру Гагина незадолго до его гибели. Соседи тоже ничего подозрительного не видели и не слышали — что, собственно, неудивительно, так как, если верить отчету экспертов, смерть наступила около полуночи. Проблема в том, что в случае Гагина убийство и смерть произошли не одновременно!

— В смысле? — не понял Белкин.

— Ну вы же понимаете: для того, чтобы подменить ингаляторы или даже просто опустошить их, вовсе не обязательно присутствовать в квартире в момент самого преступления!

— То есть это могли сделать и неделю, и месяц назад?

— Да нет, не могли: Гагин быстро обнаружил бы отсутствие лекарства, полагаю, астматикам нужны ингаляции несколько раз в сутки. Я консультировалась с медиками: случаются обострения, когда необходимо принимать лекарство часто, а бывают периоды облегчения, когда больной может какое-то время не пользоваться ингалятором, однако временной промежуток не очень длительный.

— Ясно. Значит, нужно выяснить, кто приходил к Гагину накануне его гибели?

— Тут мог бы помочь Илья Гагин, но он, как мы знаем, бесследно исчез…

В этот момент зазвонил внутренний телефон. Алла сняла трубку.

— Алло!

Белкин видел, как на лице следователя появилось выражение легкого удивления.

— Что ж, пропустите его, — сказал она, выслушав дежурного.

— Вы кого-то вызывали? — поинтересовался Белкин. — Мне уйти?

— Нет-нет, Александр, останьтесь! — сделала знак рукой Алла. — В том-то и дело, что я никого не приглашала, но некий гражданин очень хочет со мной встретиться по поводу Гагина!

Алла по опыту знала, что порой такие вот неожиданные визиты здорово помогают следствию: кто-то что-то видел, слышал или о чем-то догадывается и, не поленившись, приходит к следователю. Часто это происходит тогда, когда расследование оказывается в тупике и любая помощь кстати.

В дверь решительно постучали, и, не дожидаясь приглашения, в кабинет вошел высокий, полный и очень хорошо одетый мужчина восточной внешности. Алле хватило одного взгляда, чтобы оценить кашемировое пальто, сшитый на заказ костюм, приколотую к лацкану пиджака золотую булавку с приличных размеров бриллиантом, ботинки из мягкой кожи и часы на широком запястье, — очевидно, визитер не только состоятелен, но и отличается отменным вкусом.

— Следователь Суркова — это вы? — уточнил он с легким акцентом после обычного приветствия.

На самом деле на ее двери так и написано, а других женщин в кабинете не наблюдалось, однако Алла никогда не острила с гражданами, поэтому просто кивнула.

— А вы, простите, кто? — поинтересовалась она.

— Меня зовут Резо Домиташвили, — представился вошедший и, запустив руку в карман пиджака, вытащил оттуда визитку и положил перед Аллой.

— «Добрый Дом», — прочла Алла вслух. — Вы занимаетесь строительством или арендой жилья?

— Не совсем, — ответил он. — Моя специализация — печи, камины и другие отопительные приборы.

— Что ж, господин Домиташвили, я полагаю, вы пришли не для того, чтобы предложить мне установить в кабинете камин, — здесь для него слишком мало места.

— На самом деле вы недооцениваете искусство моих мастеров: если надо, камин и в чулане можно уместить, а ваш кабинет вполне просторный… Но вы правы, я пришел по другому поводу. Вы же ведете дело Дмитрия Гагина, я не ошибся?

— Не ошиблись, — кивнула Алла. — Насколько близко вы были с ним знакомы?

— Мы… мы были друзьями.

Алле показалось, что визитер произнес эту фразу как бы нехотя, словно боялся, что ее могут истолковать превратно. Интересно почему — Домиташвили боится, что его имя станут ассоциировать с незаконным бизнесом Гагина?

— То есть вы знакомы давно?

— Лет двадцать. Тогда мы оба еще… мало чего достигли.

— Значит, вы осведомлены о роде занятий вашего друга?

— Позвольте сначала мне задать вопрос, из-за которого я здесь: не забывайте, ведь я сам к вам пришел, не дожидаясь, пока вы выйдете на меня!

— Что ж, справедливо, — согласилась Алла. — И что же это за вопрос?

— Где Илья Гагин?

— Э-э… вы меня спрашиваете?

— Ну разумеется! Дмитрий мертв, квартира опечатана, а Илью никто не видел вот уже несколько суток — что я должен думать?

— Проблема в том, что мы сами бы хотели знать, где Илья Гагин! Вы принимаете живое участие в его судьбе, как я погляжу.

— Разумеется, ведь он — сын моего покойного друга. Вам известно о его болезни?

— Да, конечно.

— Тогда я вам вот что скажу: необходимо найти его как можно быстрее, ведь он становится совершенно беспомощным в незнакомых местах! Как его опекун, я в долгу перед…

— Погодите-погодите, — перебила визитера Алла, — вы сказали, что являетесь опекуном Ильи?

— Ну да, а что же тут странного?

— Значит, Илья был лишен дееспособности?

— Митя сделал это еще пять лет назад, когда какие-то уроды обманом выманили у парня большую сумму денег. Дмитрий понял, что таким образом его могут заставить сделать что угодно, а нужно было думать о будущем: рано или поздно Дмитрий остался бы один, и тогда всякая нечисть налетела бы на него, словно грифы на мертвечину… Кто же знал, что все это случится так скоро?!

— Но разве сам Гагин не мог стать опекуном сына? — удивилась Алла.

— Так он и стал, просто в своем завещании…

— Гагин составил завещание? — снова прервала собеседника Алла. — Почему в этом возникла необходимость, ведь он был еще не стар?

— Дмитрий болел астмой.

— Я в курсе, но это не приговор: его сестра сказала, что он страдал этим с детства.

— А-а, вы с ней говорили…

— Естественно.

— Это правда, болезнь хроническая, и от нее обычно не умирают, если соблюдают осторожность и принимают препараты. Однако в последнее время у Мити пошаливало сердце, и он даже попал в больницу на целый месяц, а потом еще столько же провел в санатории для сердечников.

— Его сестра об этом не упоминала.

— Оно и понятно, ведь они практически не общались! Зато после больницы Митя впервые по-настоящему задумался о том, что будет с Ильей, когда его самого не станет.

— Илья ведь богатый наследник, верно?

— Правильно! А из-за своих особенностей он, само собой, не в состоянии разумно распорядиться наследством. Но Дмитрий боялся не столько этого, сколько того, что живым Илья бандитам нужен не будет — они избавятся от него, как только приберут к рукам его состояние! А еще были некие, гм… дамы, желающие присоседиться к человеку, которого легко обмануть и заставить поверить в «неземную любовь».

— И поэтому Гагин составил завещание?

— Да.

— Он оставил все Илье?

— Разумеется. В завещании указано, что в случае смерти Дмитрия я автоматически становлюсь опекуном его сына и все операции со счетами, движимым и недвижимым имуществом могут осуществляться только с моего ведома и согласия.

— Откуда вы знаете о содержании завещания, ведь его еще не оглашали?

— Оно составлялось в моем присутствии, ведь я, как возможный опекун, должен был дать свое согласие.

— Вы понимаете, что становитесь первым подозреваемым? — поинтересовалась Алла.

— Конечно, но у меня, видите ли, нет мотива для убийства.

— Ну как же, позвольте! Гагин был богат, и все его состояние достается сыну, опекуном которого становитесь вы, — чем не мотив?

— Знаете, я ведь тоже отнюдь не беден!

— Как говорится, деньги к деньгам…

— Ну, тогда у меня алиби.

— Какое?

— Я только вчера вечером вернулся из Стамбула.

— Командировка?

— Свадьба племянницы, гуляли неделю.

— Мы это проверим.

— Извольте! Так, значит, Илья пропал?

— Верно, но мы обязательно его отыщем. Как вы считаете, его могли похитить?

— В принципе, могли, но в этом нет ни малейшего смыла!

— Похитители могли этого и не знать, полагая, что после смерти отца Илья становится единственным наследником. Они, скорее всего, ничего не знают о завещании, а значит, считают, что подпись Ильи на документах имеет законную силу.

— Вы думаете, его могут заставить подписать генеральную доверенность?

— Или дарственную, к примеру.

— Какова, по-вашему, вероятность, что Илью отпустят после подписания бумаг? — спросил, хмурясь, Домиташвили. — Вдруг он уже мертв?

— Вряд ли, — покачала головой Алла. — Обычно подобные сделки проворачивают, пока жертва еще жива: вдруг что-то пойдет не так и придется ее предъявить? Но пока что это — разговор в пользу бедных: мы понятия не имеем, имело ли место похищение! Не волнуйтесь, Илью ищут. Лучше скажите мне вот что: вы упомянули женщин, которые, по вашему утверждению, пытались подобраться к Илье с целью наживы.

— Упомянул, да. Неужели вы полагаете, что кто-то из них мог иметь отношение к убийству Мити?

— Пока трудно сказать, но ваш визит дает нам новую ниточку, за которую мы пока не тянули, так как попросту ничего о ней не знали. Сестра Гагина рассказывала, что Илья был женат, но брак долго не продержался из-за того, что он заболел энцефалитом.

— На самом деле эта Полина, бывшая Ильи, ни мне, ни Мите никогда не нравилась.

— Почему?

— Вертихвостка она, вот почему!

— Она изменяла Илье?

— Врать не буду — не знаю, но то, как быстро она «слилась», как только он заболел, доказывает, что ее чувства к нему были не слишком-то крепки! Я понимаю, что после случившегося вряд ли можно было от нее требовать жить с ним как с мужем, но она же сразу испарилась, даже не попыталась помочь свекру выхаживать Илью — тот ведь на грани смерти находился, и никто не был уверен, что он выживет. Вот вы мне скажите, товарищ следователь, разве любящая женщина могла так поступить?

— Не могла, — согласилась Алла, поймав растерянный взгляд Белкина, который все это время молча слушал разговор старших. — И что же, эта Полина снова объявилась?

— Нарисовалась, когда никто уже не ждал, — и давай обхаживать Илью!

— И что, он принимал ее, гм… ухаживания?

— Конечно, он ведь не знает, что она свалила на третий день его пребывания в реанимации! И потом не забывайте, что из-за диагноза Ильи круг его общения довольно узок, а его физиологические, уж простите, потребности соответствуют возрасту активного, половозрелого мужчины! К счастью, Дмитрий вовремя вмешался и отвадил Польку. Но потом, всего-то спустя пару месяцев, возникла некая Елена. Она оказалась племянницей какой-то соседки Гагиных по подъезду, поэтому постоянно тут ошивалась, караулила Илью и буквально вешалась ему на шею! От этой отделаться оказалось труднее, ведь убедить Илью в ее нехороших намерениях было нелегко — в отличие от ситуации с бывшей, которая однажды уже его предала.

— И как же ваш друг такое допустил?

— Какое-то время он был не в курсе, но как только узнал, сразу прижал эту Лену и объяснил ей ситуацию. Митя сказал, что она ничего не получит, а если не отвалит, то он натравит на нее полицию и обвинит в вымогательстве. Она вроде бы отстала.

— Вроде или действительно отстала?

— Не могу сказать: во всяком случае Дмитрий больше не упоминал ее имени. А потом… потом он погиб.

— Как по-вашему, могла эта Елена решить, что, избавься она от опекуна Ильи, путь к деньгам будет свободен?

— Знаете… а я ведь об этом даже не подумал! Больше всего Митя боялся, что сын заделает девице ребеночка и тогда она, как говорят, хоть тушкой, хоть чучелком внедрится-таки в их семью… К счастью, пронесло!

— У вас есть какие-нибудь данные Елены?

— У Мити дома должны быть, ведь он ее разыскал для беседы. Скорее всего, адрес в записной книжке, которая обычно лежит в столе в его кабинете.

— Что ж, мы обязательно копнем в этом направлении, — пообещала Алла. — А теперь я хотела бы вернуться к вопросу, который планировала задать вам с самого начала.

— Слушаю вас внимательно.

— Каков был род занятий Дмитрия Гагина? Только не говорите мне, что он жил тем, что сдавал квартиры, — мы уже выяснили, что занимался он этим лишь несколько последних лет!

Домиташвили медлил с ответом, внимательно изучая носки своих дорогущих ботинок. Алле даже показалось, что он сейчас поднимется и уйдет, не говоря ни слова: в сущности, ничто не мешало ему это сделать, ведь он пришел добровольно и на данный момент предъявить ему было нечего! Однако она ошиблась в своих предположениях.

— Хорошо, — медленно произнес он, хлопнув себя по коленям, словно бы приняв окончательное решение, — полагаю, теперь можно рассказать, ведь Митя мертв и это ему не повредит.

И Алла, и Белкин, сами того не осознавая, приняли одинаковую позу, подавшись вперед на краешках стульев, стараясь уловить каждое слово Домиташвили, не упустить ни единой детали.

— Дмитрий занимался посредничеством.

— Э-э… в какой сфере — в финансовой? — уточнила Алла.

— Нет, в основном в сфере искусства.

— Он что, скупал краденое? — задала она вопрос напрямик.

— Да за кого вы его принимаете?! Нет, конечно же!

— Тогда что…

— Сейчас объясню. Возможно, вам известно, что Дмитрий по второму образованию искусствовед?

Алла кивнула.

— Отлично. Так вот, в нашей стране полно людей, которые не так хорошо разбираются в этих высоких материях, но хотели бы выгодно вложить деньги в предметы с историей, которые с годами будут стабильно расти в цене.

— Мне всегда казалось, что для этого существуют галереи, антикварные магазины или, в конце концов, аукционы, — заметила Алла.

— Давайте начнем с того, что по-настоящему ценные вещи невозможно купить ни в магазинах, ни на выставках, — усмехнулся Домиташвили. — Аукционы, конечно, дело другое, но, признайте, все хотят сэкономить, поэтому в подобных мероприятиях участвуют только реальные толстосумы! Более того, то, что попадает на аукцион, обычно широко разрекламировано, об этих предметах известно практически все до мельчайшей детали, а устроители знают имена продавцов и покупателей.

— Правильно ли я понимаю, что ваш друг занимался продажей предметов искусства, которые находились в теневом сегменте рынка, причем продавцы и покупатели желали оставаться анонимными?

— Не продажей, а всего лишь посредничеством, — поправил Аллу Домиташвили. — В остальном вы абсолютно правы!

— Простите, а зачем нужен посредник? — впервые подал голос Белкин. — Разве продавец и покупатель не могут сами найти друг друга?

— Александр, вы же не можете дать объявление, что хотите приобрести, скажем, статую золотого Будды, украденную из камбоджийского храма во время гражданской войны! — воскликнула Алла.

— В Камбодже была гражданская война? — удивился Белкин. — Когда?

— Если не ошибаюсь, в семидесятых годах прошлого века, — снисходительным тоном ответил за Аллу Домиташвили. — Товарищ следователь привела правильный пример: предметы искусства, которыми занимался Дмитрий, как правило, имели сомнительное происхождение.

— Это означает, что их приобретатели владели ими на незаконных основаниях, не платили налоги и так далее, — пояснила Алла для своего молодого коллеги.

— Совершенно верно, — кивнул Домиташвили. — К Мите обращались с определенным, если можно так выразиться, заказом, а в его задачу входило выяснить, возможно ли купить желаемое. Он искал следы таких артефактов, связывался с владельцами и выяснял, за какую сумму те согласились бы их продать. Иногда происходило наоборот: на Дмитрия выходили продавцы, и тогда в его задачу входил поиск возможных покупателей.

— И он, в отличие от устроителей аукционов, не задавал лишних вопросов, — подытожила Алла. — К примеру, как искомый предмет оказался в руках продавца.

— Верно, — подтвердил Домиташвили. — Но если вы спросите меня, что это за предметы, боюсь, я не смогу ответить: видите ли, я не разбираюсь в искусстве и никогда особо им не интересовался!

— А не могло ли убийство вашего друга быть связано с этой его деятельностью? — спросила она.

Домиташвили ненадолго задумался.

— Честно признаться, не знаю, — ответил он наконец. — Однако Дмитрий не имел дел с сомнительными личностями.

— Гм, по-моему, сегмент рынка, в котором работал ваш друг, сомнителен сам по себе! — перебила собеседника Алла.

— Это да, но все же мне трудно поверить, что кто-то из постоянных клиентов — а они у Мити были в основном такие — вдруг вздумал бы его убить! Квартира ведь не ограблена?

— Вы правы — во всяком случае, насколько мы можем судить, ведь мы понятия не имеем, что находилось в доме вашего друга до убийства! Илья мог бы прояснить ситуацию, но его мы пока не нашли. Единственное, что можно сказать, — на месте преступления царил полный порядок: накануне домработница там убиралась и все вроде бы осталось на своих местах.

— А знаете, мне вдруг пришла в голову одна мысль! — встрепенулся Домиташвили.

— Что за мысль?

— Митя в основном занимался изобразительным искусством, иногда — антиквариатом, но вот недавно…

Неожиданно он умолк, но Алла не собиралась давать ему возможность соскочить.

— Что же случилось недавно? — поторопила она визитера. — Давайте рассказывайте, ведь, как вы сами сказали, ничто уже не может навредить вашему приятелю!

— Сразу говорю: я не в курсе деталей, — снова заговорил Домиташвили. — Однако я предупреждал Дмитрия, что ему не следует браться за то, с чем он никогда не работал, но он меня не послушал!

— О чем речь-то? — спросил заинтригованный Белкин. Алла кинула на него осуждающий взгляд, но не стала делать оперу выговор, чтобы не сбить Домиташвили с мысли.

— О «Крови Ангелов».

— Чьей крови? — изумилась Алла.

— Ангелов. Это камень такой, бриллиант.

— Типа «Кохинора», что ли? — снова встрял Белкин.

— Типа да, — усмехнулся посетитель.

— Вы хотите сказать, что ваш приятель получил заказ на эту самую… «Кровь Ангелов»? — решила уточнить Алла.

Домиташвили кивнул.

— И что, дорогая штука?

— Вы даже не представляете! Конечно, я понятия не имею о его точной цене, — тут же оговорился он.

— Конечно, — кивнула Алла, очень стараясь, чтобы сарказм в ее голосе звучал не слишком явно.

— Нет, правда — я ничего не понимаю в геммологии, да и Митя, правду сказать, не слишком в ней разбирался, но уж больно большой куш посулили за услуги!

— Послушайте, судя по названию, это камень с историей, так?

— Наверняка.

— Как же вышло, что о нем ничего не известно? Ну, все мало-мальски знаменитые бриллианты рано или поздно засвечиваются — на аукционах, там, на выставках…

— Это если хозяева заполучили их праведным путем. Но есть ведь варианты!

— Вы что-то об этом знаете?

— Ну, так…

— Рассказывайте! — потребовала Алла.

— Дмитрию удалось выяснить, что последним известным владельцем камня был один немецкий еврей, сгинувший в концлагере в конце войны.

— Значит, бриллиант у него отняли фашисты?

— Скорее всего. После этого он нигде не всплывал, но, как вы понимаете, слухи-то ходили… Кстати, у этого камешка довольно-таки неприятный «послужной список»!

— В самом деле?

— Ну, я знаю только, что все владельцы камня плохо заканчивали. Во всяком случае так говорят.

— Что вам известно о заказчике?

— Я знаю лишь то, что их было два.

— А разве так бывает? — удивился Белкин.

— Случается, хоть и редко, — ответил Домиташвили.

— И как же тогда выбирается тот, кому достанется данный «лот», — путем аукциона?

— Совершенно верно: кто больше даст, тот и выигрывает.

— А имена этих потенциальных покупателей… — начала было Алла.

— …мне неизвестны, — закончил за нее посетитель. — Однако, сдается мне, вы можете найти информацию в ежедневнике Мити: он отличался аккуратностью и педантичностью во всем, особенно в делах, поэтому там наверняка есть то, что вас заинтересует!

Солнце медленно катилось за горизонт, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Самого горизонта, разумеется, не было видно за крышами домов, однако траектория светила была очевидна и неизменна: Роман каждый вечер созерцал данный процесс, стоя на балконе. На самом деле восход и закат, наблюдаемые с высоты шестого этажа, на его взгляд, вполне могли соперничать с самым что ни на есть кассовым телешоу. Солнечные лучи отражались в куполах соборов и церквей, в окнах окружающих жилых и офисных зданий и золотили верхушки деревьев, все еще одетые пожелтевшей листвой, по-прежнему крепко державшейся за ветви и не желавшей опадать, несмотря на сильные ветра, свойственные местному климату в это время года.

Роман сделал глоток из чашки, которую держал в руках: ему казалось, что густой, терпкий кофейный аромат как нельзя лучше соответствует открывающемуся перед ним виду. На заднем плане бормотал телевизор, но до его ушей долетали только отдельные фразы и музыка. Недавно он сделал удивительное открытие: ящик почти никогда не выключался, и вовсе не потому, что передачи представляли невероятный интерес. На самом деле Роману требовалась иллюзия присутствия в квартире кого-то еще, и телеголоса вполне справлялись с этой задачей. Одиночество тяготило его, поэтому он старался погружаться в работу с головой, чтобы не думать об окружающей его пустоте. Любой другой мог бы выйти из дома и окунуться в суету большого города, общаясь с множеством людей и заводя новые знакомства. К сожалению, Роман был лишен такой возможности: в толпе он чувствовал себя неуютно, чужие эмоции пробивали его защитные барьеры, лишая сил и энергии. Именно поэтому визиты Валерии Медведь стали для молодого ювелира глотком свежего воздуха. По какой-то необъяснимой причине в ее присутствии он не испытывал дискомфорта, как с большинством других людей, — что, честно говоря, странно, принимая во внимание взрывной характер девушки! Но он точно знал, что в ней отсутствуют «подводные камни» и «скрытые течения», что встречается весьма нечасто: Валерия говорит и действует прямо, ничего не тая и не боясь оказаться неправильно понятой. Поэтому Роман с удовольствием помог бы ей снова, но физически не способен вынести условия, в которых проходят съемки телешоу. А жаль, ведь это шанс провести с Валерией побольше времени… С другой стороны, к чему об этом думать? Она помолвлена, и жених презентовал ей кольцо со здоровенным бриллиантом, которое по невероятному стечению обстоятельств сделал Роман! Интересно, какой он, этот парень? Работает ли он вместе с ней… хотя, пожалуй, вряд ли: стоимость кольца неподъемна для работника органов внутренних дел — если, конечно, он не берет взяток и не крышует криминальный бизнес!

Допив кофе, Роман вернулся в гостиную.

— …отказался дать комментарий по поводу этого жестокого преступления, — вещала молодая рыжеволосая журналистка, стоя на фоне здания полицейского отделения. На заднем плане сновали туда-сюда люди в форме.

— Однако нам стало известно, что это убийство может оказаться связано с другим, — продолжала девица, напустив на себя важный и таинственный вид. — Совсем недавно в нашем городе погиб еще один участник шоу «Третий глаз», которое выходит в эти выходные…

Поискав глазами пульт и не найдя его, Роман подскочил к телевизору и увеличил громкость вручную.

— На днях был зверски убит еще один экстрасенс, который успешно прошел отбор для участия в телешоу. Если эти два преступления связаны между собой, остается только предположить, что в городе орудует маньяк, ненавидящий людей со сверхспособностями! Мала Радова, цыганская колдунья, была довольно известна в городских кругах: ее клиентами являлись артисты, политики и бизнесмены, чьи имена мы, к сожалению, не вправе разглашать. Как бы то ни было, одно не поддается сомнению: популярная программа «Третий глаз» еще до выхода бьет все рекорды по рейтингам, потому что события, происходящие вокруг нее, вызывают едва ли не больший интерес, нежели само шоу! Так что смею предположить, что продюсеры от всего этого только выиграют…

Девушка Шарипова Нурхаят оказалась миниатюрной и хорошенькой, словно куколка: Лера сомневалась в наличии у Камиля волшебного дара, но вкус у колдуна определенно был отменный! Несмотря на легкую раскосость карих глаз, волосы у Нурхаят были светлыми от природы, и это создавало приятный контраст, делая внешность подруги Шарипова очень экзотичной. Девушка выглядела растерянной, и ее первые слова подтвердили Лерино предположение:

— Я просто не представляю… не понимаю, что делать дальше!

— Давайте присядем? — предложила Лера, так как Нурхаят стояла вытянувшись, подобно сурикату-разведчику, высматривающему врагов в пустыне.

Подруга Шарипова послушно опустилась на диван. Лера мельком осмотрелась: дела у покойного явно шли не лучшим образом: обстановка выглядела бедновато, словно данное жилище его обитатели рассматривали только как временное: раскладной диван, маленький журнальный столик, поцарапанный в нескольких местах, да пара кресел-банкеток с потрепанной обивкой.

— Расскажите мне о Камиле, — попросила она.

— Рассказать… а что надо рассказывать? — пробормотала девушка. Ее руки лежали на коленях, а тонкие пальцы то и дело сжимались и разжимались, но вряд ли она это осознавала.

— Ну, к примеру, как у него открылся, э-э… дар?

— Я не знаю, — покачала головой Нурхаят. — Мы тогда еще не… не встретились.

— А как вы познакомились? — поинтересовалась Лера, пытаясь вывести собеседницу из коматоза и вернуть к реальности.

— Я… я пришла к нему на прием.

— Серьезно? И что за проблема у вас была?

— Очень серьезная проблема: родители хотели выдать меня замуж за человека втрое старше меня!

— Разве экстрасенс способен этому помешать? — удивилась Лера.

— Да я вовсе не хотела, чтобы он помешал! — отмахнулась Нурхаят. — Я надеялась узнать, что меня ждет в этом браке!

— И как, узнали?

— Да. Камиль сказал, что мне ни в коем случае нельзя выходить за того, кого нашли для меня родители, и что мне предназначен совсем другой человек.

— Я правильно понимаю, что этот человек — Камиль Шарипов?

Нурхаят покраснела.

— Все не так! — воскликнула она. — Тогда еще ни он, ни я не знали, что все… что все так выйдет!

Ну да, разумеется, кто бы сомневался! А этот Шарипов не дурак: увидел красивую девчонку и тут же задурил ей голову! Как ни крути, а он почувствовал, что именно Нурхаят поверит в его «способности».

— Тогда как все получилось?

— Я отказалась от свадьбы, и жених страшно разозлился, ведь у него с отцом был совместный бизнес! Он все донимал меня, проходу не давал, а потом как-то выяснил, что заставило меня отказаться от брака. Его люди вломились к Камилю, избили его, разорили квартиру — он тогда принимал посетителей на дому… Короче говоря, нам пришлось сбежать из города, ведь мой бывший жених обещал, что не даст Камилю заниматься практикой!

— Так вы, значит, не местные?

— Мы приехали из Казани, а в Питере всего полтора года.

— Камиль принимал клиентов здесь?

— Что вы, нет, конечно! Он снял офис на Васильевском острове — поближе к центру хотел, говорил, там народ…

— Побогаче? — подсказала Лера, и Нурхаят снова покраснела, молча кивнув.

— А откуда же у вашего парня нашлись деньги на такое дорогое помещение, ведь недвижимость в центре стоит заоблачных денег?

— Он взял в долг.

— И не сумел вернуть вовремя?

Нурхаят опустила голову.

— Дела шли не слишком хорошо, — произнесла она со слезами в голосе. — Петербург — большой город, и конкуренция здесь очень серьезная!

— В смысле, между…

— Между магами и экстрасенсами: трудно отвоевать себе место под солнцем! Люди идут на известное имя, нужна реклама, а все это стоит денег. Кроме того, нужно наработать клиентскую базу, потому что рекомендации работают куда лучше любых рекламных акций… Но Камиль был очень талантливым, у него обязательно получилось бы — со временем!

— Не сомневаюсь.

— Вот вы не верите, а его дед был потомственным имче! Отец, правда, отказался перенимать способности, и дедушка передал их внуку.

— А что, способности можно передать по наследству?

— Конечно. А еще их можно либо принять, либо не принять, и тогда имче придется искать человека среди дальних родственников, а иногда — даже совсем чужого, но у которого присутствуют определенные способности.

Нурхаят замолчала, и Лера тоже не спешила продолжать беседу: ей требовалось обдумать полученную информацию.

— Следователь считает, что Камиля убили кредиторы, — неожиданно нарушила тишину девушка Шарипова.

— А у вас другое мнение?

— Я сейчас!

Нурхаят поднялась и вышла. Через минуту она вернулась, держа в руках конверт.

— Это последнее письмо, которое он получил, — сказала она, передавая конверт Лере. Та повертела его в руках и заметила:

— Обратного адреса нет.

— На других тоже не было, — кивнула Нурхаят.

— Каких — других?

— Камиль начал получать угрозы, как только решил принять участие в шоу «Третий глаз». Поначалу он не придавал этому значения, но потом ему стало страшно.

— Почему его отношение к угрозам изменилось, как вы думаете?

— Они стали злее, что ли… И потом ему начало казаться, что его кто-то преследует.

— Преследует? — ухватилась за ключевое слово Лера. — Он описывал этого человека?

— Не человека. Это была машина, и она ездила за Камилем.

— Все время одна и та же?

— Нет… по-моему, нет.

— А с чего он взял, что автомобиль его преследовал, — может, просто совпадение?

— Может, и так, но ведь он еще и письма эти получал, понимаете? И кредиторы тоже угрожали, ведь он просрочил платеж на три месяца, а они хотели вернуть свои деньги с процентами!

— А чем они угрожали?

— Что отберут машину.

— Ее стоимость покрыла бы кредит?

— Думаю, да.

— Ну, тогда у этих ребят не было причин убивать вашего жениха!

— А вот следователь считает иначе, — вздохнула Нурхаят. — Он говорит, что Камиля пытали, чтобы заставить подписать документы о передаче квартиры в счет долга!

— Как-то это сомнительно, — хмыкнула Лера. — Понятно, что в суд они пойти не могли, ведь тогда стали бы выяснять, откуда деньги, а эти парни, судя по всему, светиться не склонны. И все же вряд ли стоит убивать того, кто рано или поздно может вернуть долг, тем более что у него имелась в собственности иномарка, которую всегда можно реализовать!

— Следователь говорит, что, возможно, убивать и не собирались, а просто… просто перестарались.

— Вы показывали ему письма?

— Конечно, но он нисколько не заинтересовался!

Лера вытащила из конверта сложенный вдвое тетрадный листок в клетку и прочла вслух:

— «Никакой ты не экстрасенс, а обычный мошенник! Сознайся, или последствия будут ужасны!» Боже мой, сколько пафоса… А другие письма у вас сохранились?

— Нет, Камиль их выбросил. Но там примерно одно и то же написано, так что…

— Понятно.

— Скажите, разве вы не вместе с тем следователем работаете, с Груздевым? — спросила Нурхаят.

— Нет, я из Следственного комитета, это разные ведомства.

— А почему Следственный комитет заинтересовался делом Камиля?

— Есть причины полагать, что ваш жених был не единственным, кто получал письма от анонима.

— А кто еще получал? — встрепенулась Нурхаят.

— Не могу сказать, — покачала головой Лера. — Тайна следствия, понимаете?

— Понимаю, — нехотя согласилась девушка.

— Скажите, какие отношения у Камиля складывались с клиентами?

— Вы думаете, кто-то из них мог…

— Мы рассматриваем любые версии на начальном этапе, — не дослушав, пояснила Лера. — Мне кажется, недовольный клиент — реальный подозреваемый, ведь он называет Шар… Камиля мошенником и требует признать это публично!

— Я не в курсе рабочих дел Камиля. Он работал один, помощники ему не требовались, а я… я занималась домом. Но у него была специальная книга!

— Что за книга? — заинтересовалась Лера.

— Камиль заносил в нее сведения о посетителях. Она вам нужна?

— Конечно!

Лера и не надеялась на такую удачу: если среди людей, которых успел за свою короткую жизнь облапошить Шарипов, есть убийца, они его обязательно вычислят!

— Значит, тебе удалось то, что не получилось даже у меня! — одобрительно крякнул Дед, выслушав Аллу. — Ну ты молоток, Аллочка, так держать!

— Да моей заслуги-то тут никакой, Андрон Петрович, — скромно ответила она. — Этот Домиташвили сам пришел, а без него…

— Неважно, каким образом ты получила информацию, — перебил ее генерал-майор. — Важен факт того, что она оказалась в твоих руках! Теперь необходимо правильно ею распорядиться. Что собираешься делать?

— Я еще раз изучила ежедневник Гагина. Его изъяли при первом обыске, но тогда я понятия не имела, что нужно искать.

— «Кровь Ангелов»?

— Похоже на то. Беда в том, что записи в ежедневнике, касающиеся клиентов, зашифрованы. Не думаю, однако, что шифр уж больно сложный!

— В экспертном отделе разберутся.

— Если узнаем имена заказчиков бриллианта, возможно, найдем убийцу. Судя по всему, Гагин хранил камень дома, но при обыске никаких его следов не было найдено.

— Следовательно, его взял убийца.

— И значит, мы можем предположить, что Гагина убили именно из-за него!

— Отличная версия, — похвалил Дед. — Однако, зная тебя, я не верю, что она — единственная!

— Есть еще парочка. Все тот же Домиташвили рассказал о бывшей жене пропавшего Ильи Гагина: оказывается, она делала попытки вернуться к мужу.

— Видимо, поняла, как просчиталась! — усмехнулся Дед.

— А еще была одна девица, которая клеилась к Илье после бывшей, некая Елена. По словам Домиташвили, Гагину пришлось потрудиться, чтобы ее отвадить.

— А Илья пропал…

— Кто контролирует Илью, тот может полагать, что контролирует и его наследство, хотя это и не так.

— Слушай, Аллочка, а что станется с наследством Гагина, если Илья, скажем, тоже прикажет долго жить?

— На этот случай убиенный все предусмотрел: недвижимость надлежит продать и на эти деньги основать фонд помощи больным энцефалитом. Но об этом известно только Домиташвили и нотариусу, как вы понимаете!

— А сам этот сознательный гражданин Домиташвили не мог ли приложить руку к убийству своего душевного друга?

— У него железобетонное алиби: Домиташвили отсутствовал в стране. Принимая во внимание способ убийства, трудно предположить, что преступление — дело рук наемника, но все же и эта версия кажется мне достаточно жизнеспособной, пока не доказано обратное.

— Молодец! Между прочим, ничто не мешает Домиташвили держать Илью в заложниках и распоряжаться его деньгами, так?

— Не забывайте, Андрон Петрович, что он сам к нам пришел и все рассказал, навлекая на себя подозрение.

— Это, конечно, несколько меняет дело, но о его отношениях с Гагиным ты все равно узнала бы рано или поздно, и вот тогда-то Домиташвили стал бы первым подозреваемым.

— Поэтому я и говорю, что данная версия тоже имеет место, — кивнула Алла. — Мы проверим, не причастен ли Домиташвили к похищению Ильи: учитывая его диагноз, знакомый человек мог легко ввести его в заблуждение и бедный парень ничего бы не заподозрил.

Алла возвращалась от Деда в приподнятом настроении: так случалось всякий раз, когда ей удавалось выстроить несколько версий и оставалось лишь их отработать, — как правило, одна из них оказывалась правильной. В длинном коридоре, отделявшем кабинет Деда от ее собственного, ее нагнала запыхавшаяся Валерия Медведь.

— Алла Гурьевна, есть минутка? — выпалила она, сверкая глазами.

Алле нравилась эта девица. Во-первых, она была привлекательной, а Алла обожала красоту в любом виде, неважно, принадлежала ли она цветам, драгоценностям, животным или людям. Во-вторых, и это являлось главной причиной ее расположения к молодой коллеге, Валерия отличалась сообразительностью, изобретательностью и удивительной неутомимостью: казалось, она способна работать без остановки, как отлично отлаженный и смазанный механизм. Конечно, ей недоставало опыта, житейской хитрости и умения общаться с людьми, но это, в отличие от ранее перечисленных качеств, дело наживное.

— Даже две есть, — улыбнулась она девушке. — Пойдемте ко мне!

Не успели они усесться, как Валерия начала излагать. Это заняло у нее примерно десять минут, а не одну и не две, как предполагалось, но Алла не возражала. Напротив, она смотрела на свою протеже во все глаза с восхищением, смешанным с любопытством и сочувствием: если она продолжит в том же духе, то есть опасность перегореть раньше времени… Или лет через двадцать стать главой Следственного комитета!

— Валерия, вы никогда не задумывались о карьере частного сыщика? — поинтересовалась Алла, когда в речи девушки образовалась пауза.

— Что? — удивленно переспросила та.

— Ну, вы сами ищете себе дела, и, вынуждена признать, весьма успешно, — усмехнулась она. — А ведь это — самое важное для частного детектива!

— Вам это не интересно? — расстроилась Лера, и Алле показалось очень милым выражение ее лица — как у ребенка, который нашел огромный красивый гриб, а мама сказала, что это несъедобный мухомор.

— Наоборот, очень даже, — поспешила успокоить ее Алла. — Но вы должны кое-что понимать: если ваши выводы правильны, то мы, скорее всего, имеем дело…

— С маньяком! — не сдержавшись, закончила за начальницу Валерия.

— Верно. А мы обе с вами знаем, с каким невероятным «энтузиазмом» наверху воспринимают подобные дела!

— Так что, забыть об этом? — упавшим голосом спросила молодая следователь.

— Еще чего! — хлопнула ладонью по столу Алла. — Раз уж мы можем ожидать содействия от продюсеров шоу, давайте попробуем… Но у меня еще остались вопросы. Во-первых, на каком основании вы делаете вывод о связи дел Шарипова и Радовой?

— Ну как же — во-первых, оба были участниками шоу «Третий глаз», а во-вторых, их пытали и убили, причем до этого угрожали…

— Про угрозы в адрес Радовой мы не знаем, — заметила Алла. — Это всего лишь предположение!

— Да, но…

— Ладно, будем надеяться, что отчеты судмедэкспертов дадут нам больше доказательств. Что вы намерены делать?

— Во-первых, девушка Шарипова, Нурхаят, передала мне талмуд, в котором он вел учет своих клиентов. Начну с них: возможно, кто-то из посетителей остался недоволен, гм… сервисом?

— А еще хорошо бы найти тех, кто посещал одновременно и его, и цыганскую «колдунью», — принялась развивать мысль Алла. — Ищите совпадения — это может оказаться ключом к разгадке обоих убийств!

— Я тоже так считаю, — согласилась Лера. — Есть еще, правда, бывший жених Нурхаят, который точил зуб на Шарипова и от которого молодые люди сбежали из Казани в Питер…

— Но это рушит версию о маньяке, верно? Ведь Радова не могла иметь отношение к той истории?

— Я это понимаю, но, как вы сами всегда говорите, нужно отработать все возможности!

— Согласна. Есть еще предположения?

— Есть одно, но его будет разрабатывать сложнее всего.

— Я слушаю.

— Возможно, маньяк либо работает в съемочной группе, либо находится среди тех, кого отсеяли во время предварительного отбора. Это могло вызвать его гнев: как же, им пренебрегли, выбрали других — тех, кого он считает мошенниками!

— Ну да, ведь по-настоящему сильный экстрасенс — он один… Давайте сделаем так: я свяжусь со следователями, ведущими дела Радовой и Шарипова, поболтаю с ними, а потом поговорю с Кириенко. Если он сочтет, что у нас для этого достаточно оснований, то вы получите все материалы не позднее завтрашнего утра. А у меня к вам, Валерия, тоже будет одна просьба.

— Какая, Алла Гурьевна?

— Вы все еще поддерживаете отношения с Романом Вагнером?

— Ну, так…

— Не могли бы вы узнать у него кое-что для меня?

— Конечно, что именно?

— Все, что ему известно о «Крови Ангелов».

— О чем?

— Так называется бриллиант. С ним связана какая-то темная история, и, возможно, она имеет отношение к делу, которым в данный момент занимаюсь я. Я пыталась отыскать что-то в интернете, однако, к моему удивлению, там — ни слова! Остается надеяться, что человек, связанный с ювелирным делом, сумеет дать какую-то информацию.

— Обязательно спрошу его, Алла Гурьевна! — пообещала Лера.

Когда Лера, воодушевленная беседой с начальницей, вышла из ее кабинета, зазвонил сотовый. Увидев имя на экране, она тут же ответила:

— Да, Роман. Что-нибудь случилось?

— Уж вам ли не знать! Надо встретиться.

— Вы не волнуйтесь, мы вас прикроем со всех сторон! — радостно щебетала Наталья, буквально порхая вокруг Вагнера, сидящего в кресле в напряженной позе.

Лера с изумлением наблюдала за тем, как обычно серьезная, сдержанная и даже, пожалуй, суховатая дама, занимающая высокую должность, ведет себя словно абитуриентка, поступающая в театральный институт и пытающаяся очаровать приемную комиссию. Интересно, задавалась вопросом Лера, что является причиной такого энтузиазма — радость от того, что СК счел «дело экстрасенсов», как окрестила его сама Лера, стоящим внимания, или продюсер «Третьего глаза» пленилась привлекательной внешностью молодого ювелира как обычная женщина. Роман же явно ощущал дискомфорт от происходящего, но изо всех сил старался этого не показать.

— У вас будут все возможные подсказки, — продолжала Наталья, не сводя с него взгляда. — Вам нужно будет только… Роман, как думаете, вы сможете проявить немного актерского мастерства?

— Э-э… я не знаю, честно, — пробормотал он. — Я не актер.

— А вполне могли бы им стать! — польстила молодому человеку продюсер. — Можете мне поверить как профессионалу: с вашим лицом нужно на большой экран, и не беда, что у вас нет образования — да наши телезрительницы будут кипятком… короче, я предрекаю, что вы станете самым популярным участником шоу!

— Я не уверен, что смогу достаточно убедительно, э-э… притворяться, — ответил на это Вагнер.

— Да бросьте, это совсем нетрудно! — усмехнулась Наталья. — Ваши соперники тоже не профессионалы!

— Это точно! — едва слышно фыркнула Лера.

Роман, в отличие от продюсера, услышал ее и ухмыльнулся краешком рта: судя по всему, он тоже не верил в существование людей со сверхспособностями.

— Вы будете знать все необходимое, чтобы зрители и участники убедились в вашем даре, — не умолкала продюсер. — Но подыграть вам придется, ведь, если вы сразу дадите правильный ответ, вас заподозрят в нечестности!

— Кто еще знает о том, что Роман не экстрасенс? — поинтересовалась Лера.

— Только я и моя помощница Геля. Она занимается сценарием, поэтому находится в курсе мельчайших деталей. Вам совершенно не о чем беспокоиться!

— Хочу напомнить вам, Наталья, что нашей задачей не является победа в шоу: мы должны отыскать злоумышленника, который терроризирует участников и, возможно, уже убил двоих.

— Да-да, конечно, — опомнилась продюсер, сразу погрустнев: очевидно, она от радости запамятовала, что имели место преступления. — Это просто ужасно — два экстрасенса мертвы… Но теперь все наладится, ведь Следственный комитет не позволит такому снова случиться, верно?

— Мы сделаем все от нас зависящее, — кивнула Лера. — И Роман — тоже, — добавила она, избегая смотреть в сторону молодого человека: наверняка он сейчас пытается испепелить ее взглядом! — Скажите, как все это будет происходить, гм-м… технически?

— Каждый выпуск имеет свой собственный сценарий. Участники не знают всех трюков, но кое-какую помощь мы все же им время от времени оказываем, ведь зритель не оценит, если ни один из них не справится с заданием!

— То есть все это шоу — чистой воды профанация? — обрадовалась Лера.

— Ни в коем случае! — оскорбилась Наталья. — У всех, кто прошел отборочный тур, есть способности, но в разных областях. К примеру, Мала, она же Блаженная Марианна, царствие ей небесное, мастерски гадала на картах Таро: я сама имела возможность убедиться в ее таланте! Кто-то общается с умершими, получая от них информацию, другие занимаются поиском пропавшего имущества или людей… В общем, в этом-то и состоит основная сложность — придумать такие задания, чтобы дар каждого проявился! По этой причине некоторые, самые интересные, конкурсанты станут получать подсказки. Это будет сделано негласно, разумеется… А у вас, Роман, будут все нужные сведения, даже не переживайте! И имейте в виду: для того чтобы двигаться дальше, вам вовсе нет необходимости не допускать ошибок — наоборот, если вы будете промахиваться время от времени, это вызовет к вам больше доверия и симпатии.

«Совещание» у Натальи продлилось еще минут сорок, и молодые люди вышли от нее вымотанные донельзя: оказывается, съемки проекта — дело многотрудное и времязатратное!

— Жалеете, что согласились? — догадалась Лера, глядя на растерянное лицо Вагнера.

— Я пожалел в тот самый момент, когда позвонил вам под влиянием эмоций! — вздохнул он. — Только уже поздно было давать обратный ход.

— Так почему же вы все-таки передумали?

— Я увидел репортаж по телевизору.

— Какой репортаж?

— О Мале Радовой, которую пытали и убили.

— Строго говоря, она умерла от сердечного приступа в результате… Погодите, информация прошла по телевизору?!

— Вы не смотрели?

— Нет…

— Это была не просто информация, а полноценный репортаж с рассказом о роде деятельности Малы, ее семье и так далее. Вы что, серьезно надеялись, что такая «вкусная» новость останется без внимания СМИ?

Лера вообще об этом не думала — а зря! Теперь работать станет сложнее: как только что-то просачивается в ящик, высокое начальство начинает сильно беспокоиться об имидже и, как следствие, требует скорейшего раскрытия.

— Значит, вы пожалели цыганскую колдунью? — задала она вопрос, с любопытством глядя на собеседника.

— Я пожалел человека, — поправил Леру Роман. — Кроме того, она, если я правильно понимаю, уже вторая жертва неизвестного…

— Маньяка, — подсказала девушка.

— Почему вы так уверены, что имеете дело с патологией?

— А кто в здравом уме станет уничтожать людей по какому-то определенному принципу? Ясно же, что мужик ненавидит всех, кто называет себя экстрасенсом, колдуном, ведуном, шаманом и так далее!

— А почему именно мужчина? Может, это женщина!

— Патологоанатом и судмедэксперты сходятся в том, что для пыток и убийств требовалась недюжинная сила: вряд ли дама может обладать такой мощью!

Роман ничего на это не сказал, но Лера видела по выражению лица, что ей не удалось его убедить.

— Все будет хорошо, — пообещала она. — К сожалению, я не смогу постоянно находиться рядом, но время от времени буду вас навещать.

— Под каким предлогом?

— Что, простите?

— Ну, как вы намерены объяснять свои визиты на съемки?

— Например… давайте скажем, что я — ваша девушка?

— Вы серьезно?

— А в чем проблема?

— Да нет, ни в чем…

— Значит, договорились! Если что-то пойдет не так — сразу звоните мне: даже если я не смогу приехать сама, пошлю одного из коллег, которые в курсе дела.

— Скажите, Валерия, чего именно вы от меня ждете?

— Я надеюсь, что вы, используя ваши особенности восприятия, сумеете определить, есть ли в съемочной группе или среди участников тот, кто нам нужен. Наверняка этот человек испытывает определенные эмоции, причем достаточно сильные — ненависть, злость, зависть, так?

— Не уверен, что смогу это определить, — покачал головой Роман. — Кстати, если вы правы и этот человек действительно маньяк, то он, вполне возможно, не испытывает эмоций, свойственных нормальному человеку!

— Вы просто попробуйте, ладно? Не получится — да и бог с ним! У нас есть и другие версии.

— Например?

— Отсеянные участники могут питать неприязнь к тем, кто был отобран для участия в шоу. Кто-то из них, возможно, имеет психические проблемы или является асоциальной личностью, способной на убийство. Маньяки не сразу начинают с душегубства: как правило, сначала они, так сказать, прощупывают почву, проверяют, как много могут себе позволить, выясняют, что приносит им наибольшее удовлетворение. Начало может быть безобидным — допустим, угрозы, которые не воспринимаются всерьез до поры до времени. Затем такого человека перестают удовлетворять детские забавы, и он может совершить настоящее нападение.

— Если следовать вашей логике, то Мала и Камиль могли быть не первыми жертвами убийцы.

— Согласна.

— Значит, кто-то мог и выжить?

— Допускаю такую возможность. Если бы нам удалось найти выжившую жертву, мы смогли бы размотать всю цепочку! Мне представляется, что злодей по какой-то причине полагает, что сам обладает сверхъестественными способностями. Он горит желанием доказать всему миру свою исключительность, даже подает заявку на участие в проекте «Третий глаз», но проваливает испытания. Обладая определенным складом характера при отсутствии тормозов, он решает, что те, кто остался в гонке, виновны в его фиаско. Значит, их необходимо наказать!

— А вы уверены, что тот, кто пишет подметные письма, и убийца — один и тот же человек?

— Такой расклад кажется наиболее вероятным: сперва угроза, потом ее реализация… Но вы правы — мы не можем с уверенностью утверждать, что имеем дело с одним злоумышленником. В любом случае будем действовать поэтапно, не форсируя события. Особое внимание я рекомендую вам обратить на участника по имени Арнольд Всевидящий…

— Какой-какой?

— Понимаю ваш скептицизм и полностью его разделяю, но под этим именем он участвует в проекте.

— Почему именно этот Арнольд?

— Его собирались отсеять, сочтя недостаточно интересным.

— То есть испытания он прошел?

— Какие-то прошел, другие — нет, как и все остальные: насколько я поняла, тех, кто ни разу не ошибся, нет.

— Ясно.

— Арнольд получил шанс лишь после того, как погиб Шарипов и пропала Радова. Он находился в числе небольшого числа конкурсантов, любой из которых мог быть избран или отвергнут лишь на основании личных пристрастий и склонностей членов жюри и продюсеров. Арнольда выбрали путем слепого голосования.

— Бумажки из шляпы тянули, что ли?

— Ну да, как-то так.

— Что ж, вынужден признать, что остальные, находящиеся в таком же положении, что и Арнольд, могли обидеться!

— Они не знали, как его выбрали.

— Но знали, что не слабее его, верно?

— Пожалуй, вы правы… Будем думать и искать, а вы попытаетесь помочь нам с другой стороны — с той, куда нет входа работникам внутренних органов!

— Ладно, давайте попробуем, — хмыкнул Роман. — Только не возлагайте на меня чересчур большие надежды!

— Все равно я в вас верю! Но это еще не все.

— Мне отдать вам почку или легкое? Надеюсь, вы ограничитесь парными органами!

— Я не настолько кровожадна, поверьте, — улыбнулась Лера. — Мне нужна только консультация!

— Относительно чего?

— Вам известно что-нибудь о бриллианте под названием «Кровь Ангелов»?

— «Кровь Ангелов»? — изумленно переспросил ювелир. — Это шутка?

— Вы что-то о нем слышали?

— Я всегда считал, что это выдумка, что-то вроде «Летучего голландца» или зеркала Лессера!

— Какого зеркала?

— Никогда не слыхали о зеркале-убийце?

— Вы серьезно?

— Считается, что за почти триста лет со дня изготовления это зеркало унесло много жизней.

— Каким образом?

— Все его владельцы умирали от кровоизлияния в мозг.

— Совпадение?

— Возможно, но из песни слов не выкинешь!

— Значит, вам ничего не известно о бриллианте? — расстроилась Лера.

— Почему это — ничего? А почему вы, собственно, интересуетесь?

— Моя начальница ведет дело, которое, возможно, связано с пропажей «Крови Ангелов».

— Неужели? Дело в том, что этот бриллиант — настоящий фантом, ювелирная легенда, если можно так выразиться: все о нем слышали, но никто никогда не видел!

— Расскажите, что вы об этом знаете, — попросила Лера.

— Не много, честно признаюсь. Ну, «Кровь Ангелов», по слухам, красный бриллиант…

— А разве бриллианты бывают такого цвета?

— Представьте себе, да.

— А чем они отличаются от рубинов?

— А чем рубины отличаются, скажем, от гранатов? Своей структурой и химическим составом: красные бриллианты обладают теми же свойствами, что и бесцветные. За цвет красных камней отвечают определенные химические элементы. К примеру, у рубинов и шпинелей — хром, у гранатов — железо и так далее. С бриллиантами все несколько иначе. Красный, розовый и фиолетовый оттенки бриллиантов получаются в результате пластической деформации кристаллической решетки в момент формирования алмазов в магме Земли. Красные алмазы подвергаются гораздо большему давлению и температуре, нежели бесцветные или камни других оттенков. В результате структура алмаза меняется, и они приобретают красный цвет. Один из самых крупных красных бриллиантов весом в пять карат находится в коллекции ювелирного дома «Мусаефф», которая специализируется на изготовлении украшений для королевских семей. Сейчас он стоит двадцать миллионов долларов.

— Сколько?!

— А другой купил на блошином рынке бостонский ювелир Сидни де Янг. Продавец принял его за обычный гранат, и цена была соответствующая! Сейчас он находится в Национальном музее естественной истории в Вашингтоне. Красные бриллианты настолько редки, что получить камень даже в один карат считается большой удачей! «Кровь Ангелов», если верить легенде, весит около пятидесяти.

— Вот это да! — вырвалось у Леры. — Хотела бы я его увидеть!

— Не поверите — я тоже, — усмехнулся Роман.

— Неужели бывают такие огромные алмазы?

— Алмазы на самом деле были еще больше — в два-три раза, а вот получившиеся из них бриллианты в процессе обработки и огранки здорово потеряли в весе. К примеру, черный бриллиант под названием «Дух де Гризогоно» весит примерно триста карат.

— Ого!

— А желтый бриллиант «Несравненный» огранки «бриолет» в четыреста карат получился из алмаза весом восемьсот с лишним! Самым крупным в мире камнем, известным на сегодняшний день, считается «Золотой Юбилей». Интересно, что алмаз изначально был не таким уж и крупным, а вес в пятьсот пятьдесят карат удалось сохранить специфической огранкой под названием «кушон с элементами огненной розы»… Но вернемся к «Крови Ангелов». В Новом Завете христианской Библии Книга Откровения описывает войну на небесах между ангелами, возглавляемыми архангелом Михаилом, и теми, кого вел Люцифер. Эта война связана с идеей падших ангелов, и упоминание о ней содержится в еврейской Торе и свитках Мертвого моря. Согласно этим источникам, на небесах разразилась кровавая война, в результате которой множество ангелов с обеих сторон погибли. Люцифер, или Сатана, был сброшен на землю вместе с ангелами-приспешниками.

— А из-за чего началась эта война? — полюбопытствовала Лера.

— Если я правильно помню, из-за того, что не все ангелы, включая Люцифера, согласились признать Бога Сына, через которого Бог Отец сотворил всех и вся. Большинство ангельских миров признали, но меньшая часть во главе с Люцифером восстала против Божьего Сына. Люцифер, чье имя переводится как «Светоносный», был наделен небывалой красотой. Он возгордился и отказался от Творца. Грех разрушил его изнутри и изменил природу. Люцифер встал на сторону зла, и на небе произошла «ангельская война».

Лера слушала молодого ювелира как завороженная. Ей всегда казалось, что она довольно начитанный человек — во всяком случае, по сравнению с большинством людей ее круга, — но теперь пришлось признать, что она жестоко ошибалась в оценке собственных знаний. Роман, хоть и был даже чуть моложе ее, явно обладал куда более широким кругозором!

— И где же в вашей истории появляется бриллиант? — спросила она, когда он ненадолго умолк.

— Творец обошел поле сражения, — продолжил ювелир, глядя в какую-то точку на горизонте, где кучковались тугие, темные облака, снова обещая дождь. — Он оплакивал погибших с обеих сторон и собирал ангельскую кровь в специальный сосуд. После этого он сбросил сосуд на землю. Тот упал в ущелье, а Бог сотворил молнию, которая ударила в то место и расплавила скалы, похоронив в их недрах драгоценную кровь, превратившуюся в гигантский алый алмаз.

— А где на самом деле нашли этот камень?

— Красные алмазы добывают в ЮАР, Бразилии и Австралии, но никто не знает, каково происхождение «Крови Ангелов». Остается верить легенде: камень появился из крови, пролитой ангелами на небесах!

— Да уж, весьма правдоподобно… И какова же его дальнейшая история?

— Ну, у этого мифа есть продолжение: считается, что бриллиант несет насильственную смерть каждому своему владельцу, который получает его неправедным путем.

— А что, были те, кто завладел им законно?

— Похоже, нет. Поэтому он постоянно переходил из рук в руки, ни у кого надолго не задерживаясь. Последним известным его владельцем, по слухам, был некий еврейский ювелир, окончивший свои дни в концлагере. Видимо, бриллиант оказался в руках лагерного начальства, но у кого именно, неизвестно. Далее следы «Крови Ангелов» теряются.

— Какая захватывающая история! — пробормотала Лера.

— Не то слово! Так вы говорите, что кому-то в нашем городе выпало несчастье заполучить «Кровь Ангелов»?

— Судя по всему, да, — вздохнула Лера. — Подробности мне не известны, но, похоже, бедолага мертв.

— Чего и следовало ожидать!

— Вы реально верите в этот миф? Ну, о Творце, ангельской войне и о том, что камень несет смерть владельцу?

— То, во что трудно поверить, не обязательно является ложью, — пожал плечами Вагнер. — А дорогие камни редко приносят счастье — я, конечно, имею в виду по-настоящему ценные вещи, — добавил он, заметив, что Лера украдкой разглядывает свое помолвочное кольцо. — Место им в музее, а в частных руках они обычно становятся причиной бед, так как возбуждают в человеке самые низменные чувства и инстинкты!

Алла прошла сквозь вращающиеся двери «Лахта Центра», получившего народное название «Кукуруза». Этот небоскреб находится в районе станции метро «Беговая» на берегу Финского залива. Топоним «Лахта» происходит от финского слова lahti, что означает «залив». А еще так называлось древнее поселение на Финском заливе, причем первые люди появились здесь более трех тысяч лет назад. Петр Первый построил на Лахте усадьбу, названную Ближние Дубки. Легенда гласит, что в ноябре тысяча семьсот двадцать четвертого года, спасая тонущих рядом с ней матросов, он серьезно простудился и умер два месяца спустя. Усадьба, в отличие от этой истории, не сохранилась. «Лахта Центру» предшествовал проект «Охта Центра», который планировалось построить в Красногвардейском районе. Однако к нему сразу возникли претензии: небоскреб испортил бы исторический облик города, так как должен был расположиться на территории памятника «Шведская крепость Ниеншанц». Под давлением общественности строительство перенесли в Приморский район. До окончания работ самым высоким объектом в Санкт-Петербурге оставалась телебашня. На высоте четырехсот шестидесяти метров установили автоматическую метеостанцию.

Алла иногда бывала в этом районе и видела самое высокое здание в Европе снаружи, однако ей впервые довелось попасть внутрь. Небоскреб изначально строился как штаб-квартира концерна «Газпром», но также планировалось, что там начнут работу многочисленные общественные объекты. Строительство высотки вот уже несколько лет как закончилось, но двери «Лахта Центра» не открывались до недавнего времени: лишь четыре месяца назад «Газпром» начал «заселять» его своими сотрудниками. Таблички на входе гласили, что к открытию готовятся медицинские и ветеринарные центры, множество офисов различных компаний, автодилеров и, самое главное, смотровая площадка, с которой видно большую часть города. Человек, с которым планировала встретиться Алла, сидел в одном из кабинетов этого здания. Охранник на входе поинтересовался, куда она направляется, и очень удивился, увидев ее удостоверение, однако пропустил, предварительно сверившись с компьютером и назвав этаж и номер офиса.

Внутри все выглядело шикарно — для тех, кто любит стиль хай-тек. Алле же, тяготеющей к старой доброй классике, все здесь казалось слишком вычурным и «мультяшным», словно она неожиданно попала в фильм «Звездные войны» или «Люди в черном»! Лифтов здесь было видимо-невидимо, но охранник объяснил Алле, каким удобнее всего воспользоваться. При виде «двухпалубного» лифта, где одна кабина закреплена над другой, она испытала приступ паники, но, так как в данный момент фойе было практически пустым, рискнула войти. В лифте, который за считаные секунды поднял ее на сороковой этаж, она тоже путешествовала одна. Выйдя из кабины, Алла не удержалась и подошла к окну. Даже на этой высоте создавалось впечатление, что она висит в воздухе, а что уж говорить о восьмидесятом! Она не стала задерживаться, боясь, что у нее закружится голова, и двинулась по длинному разветвленному коридору, глядя по сторонам в поисках нужного помещения. Оно обнаружилось довольно быстро: на стеклянной панели, закрепленной над раздвижными дверьми, значилось: «Питер Real Estate, аренда и продажа коммерческой недвижимости». Сбоку располагался звонок, на который Алла и нажала.

Дверь распахнулась через секунду. Предбанник оказался просторным и оборудованным, скорее всего, весьма неудобной, но интересной по дизайну мебелью. Секретарша поднялась ей навстречу из-за прозрачного стола с широкой улыбкой, словно знала Аллу всю жизнь и была страшно рада их встрече.

— Добрый день, — поздоровалась она, прежде чем посетительница успела открыть рот. — Рада приветствовать вас в нашей компании! Полагаю, вы записались по телефону?

— Нет, — коротко ответила Алла и вытащила удостоверение СК.

Глаза девушки, и без того большие, еще увеличились и округлились.

— Что-то случилось? — неуверенно спросила она, пятясь назад, как будто ожидая, что вслед за корочками незваная гостья выхватит пистолет и станет ей угрожать.

— Ничего страшного не произошло, — ответила Алла. — Обычная рутина, опрос возможных свидетелей.

— Свидетелей… чего?

— Об этом мы поговорим с вашим начальником. Ведь Ефим Осипович Слуцкий — ваш начальник, верно? Его имя на двери позади вас.

— Д-да… я… подождите, я его предупрежу!

Через несколько минут Аллу пригласили в кабинет. Человек, сидевший за длинным столом, вежливо поднялся при виде нее и указал на ближайший к нему стул. Ефим Слуцкий оказался невысоким импозантным человеком, прекрасно одетым и причесанным (укладка явно сделана в хорошем салоне). Его борода также была аккуратно подстрижена — еще один знак того, что Слуцкий тщательно следит за собственной внешностью. На его пальце Алла заметила тяжелый перстень с большим бриллиантом — никак не меньше пяти карат, а его запястье охватывали, вопреки ожиданиям, не часы, а тяжелый золотой браслет. Алла всегда считала, что так любят себя украшать азиатские мужчины, но в чертах Слуцкого не было ничего восточного. Он поприветствовал вошедшую и сразу задал вопрос:

— Интересно, чем моя скромная персона могла заинтересовать Следственный комитет?

Алла подумала, что среди тех, кто сидит в «Кукурузине», нет ни одной «скромной» персоны. Об этом говорили и гигантские размеры кабинета Слуцкого, и экстравагантная обстановка, гораздо больше соответствовавшая вкусам Аллы, нежели все, что она повидала в здании до сего момента.

— Что вам известно о «Крови Ангелов», Ефим Осипович? — едва усевшись напротив хозяина офиса, спросила Алла.

Лицо Слуцкого даже перекосилось от неожиданности, и Алла поняла, что попала в точку! Тем не менее он быстро оправился.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — покачал он головой. — Что еще за кровь?

— Давайте не будем ходить вокруг да около, — спокойно сказала Алла. — Я оказала вам любезность, придя лично, а не вызвав к себе, поэтому расскажите мне все, что вы знаете о бриллианте и о гибели Гагина, который выполнял для вас посреднические услуги. Чтобы вы не думали и дальше уклоняться от прямых ответов, скажу, что нам известно довольно много, чтобы счесть вас одним из подозреваемых — в частности, то, что претендентов на камень было двое и один из них — вы!

Слуцкий открыл было рот, чтобы возразить, но не стал этого делать. Он сел в свое кресло во главе стола и откинулся назад с выражением обреченности на лице.

— Хорошо, — вздохнул он, — спрашивайте. Но сначала скажите, почему вы связываете смерть Гагина с камнем, ведь он, насколько мне известно, умер от астмы.

— Так сообщили СМИ, чтобы не будировать ситуацию раньше времени, — пояснила Алла. — Мы уверены, что имело место убийство.

— Вот как… Тогда еще один вопрос: как вы узнали о «Крови Ангелов»?

— Это не имеет значения.

— Но я должен понять, откуда информация о том, что претендентов на камень двое!

— Могу только сказать, что в ежедневнике Гагина есть кое-какие записи, ведь заниматься делами без ведения учета невозможно, верно? Там есть и фамилии. Мы проверили, кто из списка контактов Гагина в последнее время тесно общался между собой, и нашли двоих таких — вас и Игоря Ломакина.

— Все кажется простым… после того, как вы объяснили!

— Так у кого камень, Ефим Осипович, — у вас или у вашего конкурента?

— У меня его точно нет!

— Ломакин говорит то же самое.

— А-а, так вы с ним уже говорили?

— Да. Он утверждает, что выиграл «аукцион», который проводил Гагин.

— Что ж, тут он прав: я проиграл. Значит, бриллиант у него!

— Вы можете объяснить мне, кто вообще способен заплатить такие деньги?

— Насчет Ломакина не в курсе, но я покупал «Кровь Ангелов» не для себя одного.

— Как такое возможно?

— Допустим, несколько состоятельных людей образуют акционерное общество лишь для того, чтобы вложиться в то, что, скажем, лет через двадцать принесет огромные дивиденды.

— Выходит, вас несколько?

— Около десятка.

— Я правильно понимаю, что каждый платит оговоренную сумму и в соответствии с ней становится обладателем определенной доли бриллианта?

— Вы верно уловили суть — приятно иметь дело с умной женщиной!

Алла решила пропустить мимо ушей последнее слово: хоть комплимент Слуцкого и звучал двусмысленно, вряд ли он имел намерение ее оскорбить по половому признаку, указав на то, что женщины в большинстве своем не отличаются сообразительностью.

— Но почему камень? — спросила она.

— «Кровь Ангелов» относится к нетленным активам, понимаете? С годами его стоимость будет лишь расти, ведь запасы алмазов, да и драгоценных камней в целом, истощаются во всех месторождениях. Разработкой новых и не пахнет — во-первых, из-за набирающей силу зеленой повестки, а также потому, что так называемые страны третьего мира, где и добывается большинство самых ценных экземпляров, постепенно перестают быть сырьевыми придатками Запада и пытаются взять под контроль собственные недра. Проблема в том, что у них нет ни специалистов, ни технологий, чтобы вести разведку и добычу в промышленных масштабах! Так что, как ни поверни, а драгметаллы и камни — лучшее вложение в будущее.

— Но ведь оно не принесет дивидендов в ближайшее время, — заметила Алла. — В отличие от производственной сферы, к примеру, где дивиденды выплачиваются с прибыли!

— Да, но акционеры и так не бедствуют, — пожал плечами Слуцкий. — Они получают доход другими способами, а это — своего рода страховка, возможность провести старость так, как тебе мечтается, а также нивелирование рисков: если, не дай бог, их бизнес потерпит крах, у них всегда останется выход.

— Но ведь у каждого своя ситуация! Если, допустим, кто-то из акционеров решил забрать свою долю…

— Это не предусмотрено.

— Как это?

— Ну, вклад делается на определенный срок — скажем, на десять лет. Теоретически через такой период времени стоимость бриллианта сильно возрастет, и тогда будет проведено собрание, по результатам которого мы примем решение, стоит ли продлевать существование общества или продать камень и поделить прибыль в соответствии с долями каждого.

— Я так понимаю, что основной целью вашего «акционерного общества» является уход от налогов? — поинтересовалась Алла.

Слуцкий поднял глаза к потолку: в сущности, на ответ она и не рассчитывала, ведь все и так очевидно! Бизнесмены получают левый, не облагаемый налогами, доход, но деньги надо как-то легализовать, а еще лучше — приумножить богатство. Для этого и создается общество!

— А если все же кто-то решит забрать свою долю раньше срока или если «акционеры» не примут единогласного решения на собрании?

— Существует только одна возможность получить свои деньги — если кто-то захочет выкупить чужую долю, тем самым увеличив свою.

— Но ведь «Кровь Ангелов» относится к раритетам теневой сферы, — не унималась Алла. — Допустим, вы придете к соглашению, что пора продавать, — как вы намерены реализовать камень, пусть даже и через двадцать, тридцать или сорок лет?

— Ну, не вдаваясь в подробности…

— Да уж, если можно!

— Начнем с того, что существуют состоятельные люди… видите ли, я имею в виду не людей вроде нас, а по-настоящему богатых — так вот, они знают о существовании всех мало-мальски ценных артефактов. На самом деле большинство таких предметов вообще никогда не попадают на открытые аукционы, так как практически за каждым из них тянется весьма длинный и кровавый исторический след! Они переходили из рук в руки отнюдь не в качестве наследства, подарков или даже продажи: их отнимали силой, за них убивали и уничтожали целые города и народы.

— Правда, что «Кровь Ангелов» принадлежал еврею, который сгинул в концлагере?

— В Дахау, если быть точным, — кивнул Слуцкий. — Это был один из первых концентрационных лагерей на территории Германии, в Баварии, и изначально его жертвами стали немецкие евреи. Но я не хочу, чтобы вы подумали, будто бы бриллиант имеет плохую репутацию из-за той неприятной истории. Считается, что он приносит смерть своим владельцам!

— И вы не побоялись начать переговоры о покупке, зная об этом?

— Дело в том, что фатальные последствия влечет лишь нечестное завладение «Кровью Ангелов»: когда его покупают, дарят или передают по наследству, он не представляет опасности… Если вы, конечно, вообще верите в такие вещи.

— Судя по тому, что Гагин мертв, версия кажется правдоподобной! — усмехнулась Алла. — Но он ведь не воровал бриллиант, верно?

— Полагаю, что нет, — согласился Слуцкий. — Кстати, ходят слухи, что камень является порталом в другой мир: с его помощью люди, обладающие сверхъестественными способностями, имеют возможность многократно их усилить, научиться общаться с потусторонним миром и получать оттуда помощь. Но лично я отношусь к этому скептически, — счел нужным добавить он, заметив на лице Аллы саркастическую гримасу.

— А как вы вообще узнали о том, что «Кровь Ангелов» появился в России? — задала она вопрос, не желая развивать тему экстрасенсорики, казавшуюся ей бесперспективной.

— Позвольте я умолчу об этом: никому не будет пользы, если я раскрою свой источник информации! Но, уверяю вас, мы — не единственные, кто об этом узнал, поэтому и Ломакин оказался в курсе. Думаю, есть и другие.

— Ладно, — вздохнула Алла, — в общих чертах я вроде бы разобралась в вашей схеме. Теперь перейдем к конкретике. Вы сказали, что проиграли аукцион с Ломакиным?

— Ну не то чтобы окончательно… Он перебил ставку — так правильнее. Ломакин делал это неоднократно, и в последний раз нам потребовалось все обсудить, так как денежный лимит, о котором мы с акционерами договорились заранее, был сильно превышен. Но мы надеялись возобновить торги, и Гагин обещал придержать «Кровь Ангелов», пока мы решаем вопрос.

— Не могло ли это побудить Ломакина действовать?

— Убить Гагина и завладеть камнем? Что-то я сомневаюсь! Кроме того, вряд ли Гагин держал такую ценность дома: скорее всего, арендовал ячейку в банке.

— А если Ломакин сделал вид, что купит камень на любых условиях, и тем самым заставил Гагина забрать раритет из хранилища?

— Ломакин хоть и наш конкурент в аукционе, отнюдь не бандит с большой дороги, — покачал головой Слуцкий. — Сдается мне, вы не там ищете!

— Мы должны проверить все версии, — пояснила Алла. — Иногда правильной оказывается наименее правдоподобная!

— Значит, «Кровь Ангелов» пропал?

— Мы не знаем. В любом случае в квартире ничего такого не обнаружили. Если предположить, что Гагин погиб из-за бриллианта, то убийца, видимо, унес его с собой.

— А вы нашли сына Гагина?

— Почему вы спрашиваете?

— Ну…

— Ефим Осипович!

— Ладно, ладно… Понимаете, когда у нас с Гагиным был последний сеанс связи, Илья неожиданно встрял в разговор. Честно признаюсь, я не ожидал, ведь мы с Гагиным знакомы довольно давно и я был в курсе его проблем с сыном…

— Проблем?

— Со здоровьем. Илья никогда не присутствовал при наших переговорах: Гагин справедливо считал, что ему не стоит слышать деталей, ведь он ведет себя как ребенок — может сболтнуть что-то соседям или еще кому-нибудь.

— То есть Гагин и раньше выступал посредником в ваших сделках?

— Случалось.

— А в тот раз…

— Илья вдруг нарисовался за спиной отца и начал просить его отдать бриллиант!

— Отдать? — переспросила Алла. — С какой стати?

— Да я так и не понял до конца — Гагин поспешил выставить сына за дверь. Но он все лопотал что-то о каком-то проклятье, о каре божией и так далее… Не знаю, но мне показалось, что он не на шутку испуган! Наверное, имел в виду дурную репутацию бриллианта, хотя даже не представляю, как он о ней узнал!

Севада Падоян встретился с Леонидом Коневичем в пирожковой на Васильевском острове. Разносолов здесь не предлагали, зато цены были демократичными, а порции — внушительными. И, самое главное, здесь продавали самые вкусные в городе пирожки — с рисом, с луком и яйцом, с мясом и с капустой, а также со сладкими начинками. Из напитков подавали довольно плохой кофе, но чай и какао были вполне приемлемыми.

— Ноги аж гудят! — пожаловался Коневич, уписывая за обе щеки пирог с капустой. Еще несколько горкой возлежали на тарелке подле него. — А я, считай, еще и не начинал!

— Как и я, — вздохнул Падоян, помешивая ложкой уху в глиняной миске: он решил, что сегодня у него рыбный день. — Эта Радова пользовала чертову тучу народу, я даже не подозревал, что существует столько желающих быть профессионально обманутыми!

— Знаешь, — задумчиво жуя, проговорил Леонид, — я в этом не совсем уверен.

— В смысле? — Севада едва не поперхнулся. — Только не говори, что веришь в эту «сверхъестественную» чушь!

— Ну, многие говорят, что Шарипов им действительно помог…

— Глупости! Всем известно, как действуют эти доморощенные «колдуны»: они хорошие психологи и просто задают правильные вопросы, а клиент и рад им все выложить сам!

— Не знаю, не знаю… Все, с кем я разговаривал, остались довольны сеансами! Парочка, правда, не добились нужного результата, но зато, по их словам, Камиль помог им разобраться в себе.

— Для этого люди ходят к священнику, — усмехнулся Падоян. — Или к психологу: первое — бесплатно, второе — в любом случае дешевле, чем цыганская «ворожба»!

— Значит, у тебя есть что-то интересное?

— Так, кое-что.

— Расскажешь?

— Одна женщина из списка клиентов Радовой чуть не прищемила мне нос дверью, услышав ее имя!

— Но ты же этого так не оставил, да?

— Естественно! Пришлось повозиться, уговаривая ее все рассказать, и тетка в конце концов сдалась. Оказывается, она приходила к Мале по рекомендации подруги, которой цыганка помогла избавить дочь от наркотической зависимости…

— Вот видишь!

— Да что видеть-то? Радова дала ей какое-то травяное пойло и телефон реабилитационного центра!

— И что, сработало?

— Ну да, девица согласилась пройти лечение.

— Может, зелье помогло?

— Кто про что, а вшивый про баню! Короче, тетка отправилась к Раде, чтобы та вернула ее гулену-мужа в семью.

— И что, вернула?

— Куда там! Цыганка снова намешала ей какую-то гадость и велела скармливать неверному, а у того оказалась язва желудка, и он загремел в больницу!

— Вот незадача!

— Это еще мягко сказано: если бы не врач в приемном отделении, сразу заподозривший перитонит, мужик загремел бы на кладбище! Анализы дали странные результаты, и он сразу понял, что супруга что-то намудрила. Он решил, что она намеревалась его отравить, и ей пришлось рассказать, кто дал ей эту бурду. В общем, мужик кинулся к Раде и разгромил ее кабинет!

— Но ее саму не тронул?

— Нет, но предупредил: если еще раз услышит, что она продолжает заниматься такими вещами, грохнет ее и не поморщится!

— Так и сказал — грохнет?

— Именно.

— Хорошо, допустим, он убил Радову, но какое отношение к этому имел Шарипов? Кроме того, зачем их обоих пытали перед смертью?

— Тут ты прав, — согласился Севада. — Если только предположить, что у мужика слетела крыша, и он из-за случившегося заимел зуб на всю экстрасенсорную братию! А пытки… ну, может, он просто псих?

— Так надо найти его и поболтать!

— Надо, только тут есть проблемка: после инцидента он от жены слился, а где теперь живет, она не в курсе. Собственного жилья у него нет, так что, скорее всего, он либо переехал к любовнице, либо снял хату. Так что будем искать!

— И я еще не всех клиентов Шарипова опросил… Слушай, а кто поехал к бывшему жениху его девушки?

— Ехать, может, и не придется: ты же в курсе, как начальство «любит» выписывать командировочные! Медведица договорилась с ним о сеансе связи по скайпу и попытается установить его алиби. С другой стороны, мне представляется маловероятным, что даже если он и убил соперника, то потом, до кучи, еще и Радову пришил! Никакой связи, помимо рода сомнительной трудовой деятельности, между ней и Шариповым не выявлено.

— Ну все равно — надо проверить, — пожал плечами Коневич и снова вернулся к поеданию выпечки.

Лера вошла в кабинет эксперта СК по информационной безопасности без стука: они с Олегом Куделиным созванивались утром, поэтому он знал о ее визите. Как обычно, пришла она не с пустыми руками, а с большим фирменным пакетом из «Теремка», где лежали блины с разнообразными начинками — главная страсть ее приятеля. Сейчас Лере трудно было вспомнить, как начались их отношения, но в памяти осталось одно: они с самого начала друг другу не понравились. У Олега было своеобразное, довольно желчное чувство юмора, и Лера не сразу смогла приспособиться к нему, понять, что оно его особенность, с которой нужно смириться. Как только до нее это дошло, их отношения стали очень теплыми — настолько, насколько вообще возможно с человеком вроде Куделина.

— Давай-давай его сюда! — радостно возопил он при виде приятельницы. — Видишь, какой гадостью приходится питаться?

Олег скорчил горестную гримасу и обвел рукой пространство вокруг. Весь кабинет являл собой настоящий склад, где вперемешку валялись материнские платы компьютеров, накопители памяти, прочее железо и пустые коробки из-под пирогов и пиццы — определенно, Куделин не являлся поклонником ЗОЖ, о чем говорили его внушительные габариты.

— Чай будешь? — спросил он, раздербанивая пакет.

— Да я всего на пару минут, — покачала головой Лера. — Договорилась с Логиновым встретиться.

— Терпеть не могу этого пижона! — фыркнул Олег. — Он тебя еще не достал?

— Давно достал, — вздохнула она, — но я ничего не могу поделать: он отличный опер!

— С раздутым самомнением!

— Точно! Так зачем ты меня звал-то?

— Помнишь, ты показала мне фотку в телефоне и просила выяснить, кто на ней изображен?

Это была чистая правда. Незнакомец прервал их с Алексом свидание, и Лере стало интересно, что это за важный человек такой, который оторвал ее жениха от романтической встречи. Ее интерес подстегнул и тот факт, что Алекс отказался это обсуждать, хотя обычно отличался разговорчивостью и с удовольствием делился с ней подробностями своей жизни и работы. Лера последовала за ним в фойе ресторана и сфотографировала незнакомца, чтобы впоследствии выяснить, кто он такой: сыщик в ней не дремал никогда!

— Ты узнал, кто этот дядька?

— Угу. Предупреждаю, тебе это не понравится!

— Вываливай! — нетерпеливо потребовала Лера, хотя внутри у нее все сжалось от предчувствия неприятностей.

— Мужик на снимке — некий Дмитрий Сергеевич Гагин.

Лера наморщила лоб, пытаясь вспомнить, слышала ли она когда-либо это имя, но тщетно.

— Кто он такой? — поинтересовалась она.

— Рантье.

— Кто?

— По-моему, тебе пора снова в школу, женщина! — возмутился Куделин.

— Я знаю, кто такой рантье, — обиделась Лера. — Просто я удивилась… Это значит, он живет на проценты с денежных вкладов?

— Типа того. Официально он сдает несколько объектов недвижимости, но его банковские счета говорят о том, что эта его деятельность не единственная.

— Господи, Олежа, я ведь не просила тебя залезать в такие дебри — это же незаконно!

— Законно: проверка счетов была санкционирована нашим самым высоким начальством.

— С какой стати?

— Гагин мертв.

— Как?!

Чего-чего, а вот такого поворота Лера не ожидала!

— Я тебе больше скажу: дело об убийстве Гагина ведет Суркова и именно по ее отмашке я занимался его счетами. Мужик он, судя по всему, был мутный, поэтому, подруга, скажу: осторожнее! Если тебя что-то с ним связывает, советую сразу повиниться Сурковой во избежание недоразумений!

Лера вспомнила, что Алекс и Гагин тогда, в ресторане, беседовали явно не в дружеской манере, — что, черт подери, между ними общего? Если ее жених вел дела с убиенным, это нехорошо… Совсем нехорошо! Если верить Олегу, а Лера привыкла доверять его мнению, Гагин занимался какими-то темными делишками. Означает ли это, что Алекс тоже замешан в чем-то незаконном? О другом вопросе, который напрашивался сам собой, не хотелось даже думать: если Гагин убит, не мог ли и жених иметь к этому какое-то отношение? Чушь: конечно же, Алекс не может быть причастен ни к какой незаконной деятельности, иначе разве стал бы он встречаться со следователем СК?! И не просто встречаться, а делать ей предложение руки и сердца… Нет, даже предполагать такое — предательство по отношению к нему!

— Ты выяснил, чем, помимо недвижимости, занимался этот Гагин? — спросила она наконец.

— Нет, — покачал головой эксперт, — но у Сурковой, по-моему, есть идеи — лучше тебе с ней поговорить.

— Я обязательно так и сделаю. Могу я тебя еще кое о чем попросить?

— Валяй!

— Я сейчас веду одно дело…

— Об экстрасенсах? — оживился Олег, и Лера с удивлением прочла на его лице неподдельный интерес.

— Ты в курсе?

— Я слежу за теми, кто мне небезразличен! Кроме того, обожаю все такое — эзотерику, НЛО, теории заговоров… Так чего тебе надо-то, женщина? Имей в виду, колдовать я не умею, но мое проклятье пострашнее цыганского будет!

— Обязательно воспользуюсь при необходимости, — пообещала она. — Мне нужно, чтобы ты выяснил, не случалось ли в Питере других убийств экстрасенсов, колдунов, магов и тому подобных личностей.

— Зачем?

— Ну… понимаешь, я подумала: интересно, этот маньяк, пытающий и убивающий людей столь сомнительной профессии, ненавидит их всех или только тех, кто связан с шоу «Третий глаз»? Если верна вторая версия, то, может, дело вовсе не в самих участниках, а, допустим, он мстит организаторам или попросту пытается уничтожить передачу?

— В этом что-то есть, — задумчиво пробормотал Олег.

— С другой стороны, — продолжала развивать свою идею Лера, — если дело не в проекте, то, возможно, Шарипов и Радова — не первые жертвы злодея?

— Женщина, у тебя определенно есть мозги! Что ж, сделаю что смогу. О результатах сообщу. А теперь давай канай отсюда — у меня полно работы!

— Ну как успехи? — поинтересовался Логинов, плюхаясь на сиденье рядом с водительским.

— Похоже, бывший жених Нурхаят ни при чем, — ответила Лера нехотя: ей не понравилось, что опер как будто бы заставил ее отчитаться о проделанной работе, а ведь именно ему следовало сделать это первым!

— И откуда такой вывод? — спросил он, не замечая ее недовольства или просто делая вид.

— Мужик мне откровенно не понравился, но у него алиби: во время убийства Шарипова он находился в Эмиратах.

— Вот как… Это точно?

— Я проверила.

— А почему он тебе не глянулся?

— Я поняла, почему Нурхаят не хотела выходить за него. Во-первых, он в два раза ее старше…

— Это не помеха, знаешь ли, — перебил Виктор. — Главное, чтобы у него было что предложить будущей жене!

— А я думала, что главное — это любовь! — фыркнула Лера.

— Ты серьезно?

— Забудь. У этого Исупова достаточно денег, но ему явно требовалась скорее красивая служанка, которую не стыдно показать деловым партнерам, а не жена!

— Ну в том, что он хотел заполучить красотку, нет ничего предосудительного, ведь жена, как говорится, витрина мужа…

— Вот как! — перебила Лера, закипая. — То есть для тебя, выходит, женщина — не человек, а придаток мужчины?

— Не забывай: Господь создал Еву из ребра Адама!

— Что-то я не видела тебя за чтением священных текстов! Ты вообще хоть раз в церкви-то был?

— При чем тут это? — пожал плечами Логинов. — Без обид, но мужчина, достигший в жизни определенных высот, имеет право на некоторые прихоти. Ты так не считаешь?

— Я не считаю, что человек может относиться к себе подобному как к прихоти!

— Тебе надо создать организацию типа «Феминистки России»: ты так убедительно отстаиваешь их убеждения!

— Мои убеждения не имеют отношения к феминизму, — возразила Лера. — Это — общечеловеческие ценности, и мне жаль, что ты думаешь иначе: твои сексистские идеи поражают своей дремучестью!

— Я не знал, что приглашен на митинг!

Лера умолкла, пытаясь успокоиться: гнев мешал делу, а Логинов, совершенно очевидно, подпитывался ее яростью, намеренно провоцируя на эмоции.

— Короче говоря, Исупов не убивал Шарипова, — уже спокойным голосом произнесла она.

— Ты сказала, бабки у него есть, так? — не унимался Логинов. — А не мог он кого-то нанять?

— Наемного убийцу? Вряд ли.

— Почему? Заплатил киллеру и свалил в Эмираты, обеспечив себе железное алиби!

— Пока нет ни малейших указаний на заказное убийство. Конечно, исключать этого нельзя, но я и так сомневалась в виновности Исупова — с тех самых пор, как обнаружили тело Радовой.

— Ты все-таки считаешь, что эти два трупа — дело рук маньяка?

— Обоих пытали удушением и убили одним и тем же способом, так что же я должна думать?

— Но тогда должно быть больше трупов, если, конечно, мы не имеем дело с начинающим душегубом, который еще только входит во вкус!

— Вот тут ты прав. Конечно, псих-новичок тоже вполне себе версия, но мне больше нравится вторая. Именно поэтому я попросила кое-кого проверить, не было ли по городу других подобных убийств, — вдруг нам повезет?

Судя по кислому выражению лица Логинова, его расстроила оперативность Леры, ведь это он должен был выдавать версии как из рога изобилия, а ей надлежало кивать и возносить ему хвалу!

— Теперь ты колись, — потребовала она. — Что-нибудь интересное по клиентам Радовой или Шарипова есть?

— Ими занимаются Севада с Ленькой. Они пока ничего интересного не нарыли: говорят, что у обоих «волшебников» бывали терки с клиентами, но ничего сверхъестественного. Я пытался прощупать отсеянных кандидатов на участие в «Третьем глазе».

— И?

— Знаешь, весь этот народец, мягко говоря, неадекватный: мне должны за вредность либо надбавку к зарплате обеспечить, либо хоть молоко выдавать, что ли… Скажешь начальству?

— Я сама куплю тебе пару литров, — пообещала Лера.

— Лучше пива, лады? А то от молока у меня изжога!

— Так что там с кандидатами?

— Неудачников набралось аж двести двадцать человек, прикинь!

— Так много?! — поразилась Лера. — И что, все эти люди реально считают себя экстрасенсами?

— Мало того, именно себя они считают единственно «правильными» экстрасенсами, а остальные, понимаешь, жулики и проходимцы!

— И как же ты поступил — это же чертова туча народу!

— Я использовал мозги, знаешь ли! — самодовольно усмехнулся Виктор.

— Иногда это помогает, — поддержала его Лера.

Ее так и подмывало добавить: «Когда есть что использовать!» — но она решила не нагнетать: их отношения с Логиновым и так нельзя назвать теплыми, поэтому лучше лишний раз его не провоцировать.

— Короче, — продолжил он, — я отсеял иногородних…

— А что, они не все из Питера?

— Да как раз почти все не местные! Они приехали на кастинг из разных городов и поселков, а после вернулись обратно. Я посчитал, что убийца должен быть среди питерских, ведь письма, которые получают продюсеры и экстрасенсы, доставляются и после отборочного тура, причем то, которое передала тебе Нурхаят, — из местного почтового отделения.

— И сколько осталось возможных подозреваемых?

— Шестнадцать человек.

— Это уже ближе к реальности!

— Ты их не видела! Одна чуть не порезала меня ножиком, утверждая, что на мне порча и нужно срочно ее снять.

— А ножик-то тут при чем?

— Тетка сказала, что порчу можно снять, только если взять мою кровь и подержать ее над открытым пламенем… В общем, там диагноз, без иллюзий. Еще один сказал, что его подсидели бездари, которые дали на лапу кому-то из съемочной группы, чтобы выбрали их, а его, значит, зарезали.

— Со сколькими тебе удалось встретиться?

— С пятерыми. Все они предоставили алиби на время убийства Радовой и Шарипова, но их еще надо проверить — черт знает, что в башке у этих экстрасенсов!

— И что, все эти «одаренные» люди зарабатывают, э-э… всякими там приворотами-отворотами?

— А вот и нет! Как выяснилось, на кастинг приперлись все, кому нечем заняться. На самом деле зарабатывают этим сомнительным делом единицы и, насколько я уяснил, для того им и нужны проекты типа «Третьего глаза»: если они даже просто примут в нем участие и вылетят в первом же туре, это уже дает преимущество над теми, кто либо не попал, либо не захотел рискнуть. Ящик рулит!

— А для чего же тогда приходят остальные?

— Да по самым разным причинам, — передернул плечами Логинов. — Как я уже сказал, есть те, кому просто нечего делать. Такие не отличаются ни особыми талантами, ни тягой к труду, но им до смерти охота хоть как-то выделиться из толпы, доказать окружающим, что они чего-то стоят. Гораздо меньший процент реально полагает, что обладает сверхъестественными способностями, а еще есть откровенное жулье: они точно знают, что ничегошеньки не умеют, однако являются неплохими психологами и здорово дурят клиентов.

— Меня удивляет другое, — задумчиво проговорила Лера, вертя в руках ключи от авто. — Это ж сколько в нашем просвещенном городе легковерных идиотов, готовых отдавать свои кровные за непонятные порошки и микстуры от сглаза, амулеты, купленные в ближайшем сувенирном магазине, и общие слова о собственном прошлом и будущем!

— О, ты удивишься! Среди таких граждан встречаются не только экзальтированные жены, подозревающие мужей в измене, но и богема и даже бизнесмены, уверенные, что только экстрасенсы могут наколдовать им успех в делах и большую прибыль! Поверь мне, тут главное — артистизм, несколько психологических штучек, о которых можно прочесть в интернете, и, конечно же, наглость, ведь только очень нахальный и самоуверенный человек может откровенно врать, глядя тебе в глаза, и впаривать всякую дребедень за бешеные бабки! Как по мне, то любой из этих так называемых магов мог убить конкурентов, которым, в отличие от них, повезло попасть в телик!

— Значит, мы не подозреваем заказчиков Гагина? — уточнил Дамир, гоняя по тарелке одинокую макаронину — все, что осталось от блюда, которое он только что с аппетитом уничтожил. Рабочий день уже закончился, и Алла решила не заставлять Дамира ехать в офис, а встретилась с ним в маленьком итальянском ресторанчике неподалеку от здания СК. Она сегодня не успела пообедать, поэтому испытывала зверский голод, а дома, она знала, почти ничего нет. Идти в магазин и заниматься готовкой не хотелось, поэтому решила, что можно соединить приятное с полезным и обсудить дела за ужином.

— Почему это? — удивилась Алла в ответ на вопрос коллеги.

— Ну, вы сказали, у них алиби…

— Да, но оба эти бизнесмена — люди состоятельные, и им вовсе не обязательно убивать самим, ведь они могли легко нанять исполнителя!

— А как же быть со способом убийства?

— Вы о том, что жертва не застрелена или зарезана, а умерла от того, что не получила лекарство вовремя?

— Точно.

— Ну этому можно найти объяснение.

— Какое?

— Например, убийца желал представить все как несчастный случай. Мало кому было известно о том, что Гагин добыл для клиентов бесценный бриллиант, верно? Мы узнали о нем случайно, а могли остаться в неведении!

— И тогда не было бы мотива для убийства?

— По крайней мере, одного из наиболее вероятных мотивов.

— А откуда же Гагин взял такие деньги? Я имею в виду, чтобы получить камень, ему же требовалось заплатить за него, так? Откуда у него миллионы долларов или евро?!

— Это отличный вопрос, Дамир, — согласилась Алла. — Если предположить, что в момент убийства «Кровь Ангелов» находился у Гагина в квартире — что, по-моему, весьма необдуманно с его стороны, — то это означает, что он выплатил продавцу некую сумму, и та, по-видимому, достаточно велика! Но оба претендента на бриллиант утверждают, что не давали Гагину денег.

— Да уж, — кивнул опер, — хранить такую цацку в доме — напрашиваться на неприятности! Правда, Гагин жил довольно уединенно и, в принципе, мог не опасаться, что информация о камне просочится наружу, ведь о том, что он у него, никто не знал…

— Но тот, у кого он этот камень купил, знал! — напомнила Алла.

— А что, если не купил, а украл?

Алла ненадолго задумалась.

— Нет, мне кажется, Гагин не стал бы опускаться до банального воровства, — сказала она спустя минуту.

— Но если все же предположить такое, не могли ли его грохнуть за это?

— Опять же для такого необходимо было знать, что он страдает астмой, и заранее опустошить все баллончики с лекарством!

— Да-а, не вяжется…

— В любом случае у нас две основные версии: либо смерть Гагина связана с бриллиантом, либо убийца близко знал жертву. Или и то и другое. Вы говорили с бывшими соседями Гагина по первому месту жительства?

— Этим занимается Антон.

— Ах да, верно! А вы встречались с экс-супругой Гагина-младшего?

— Да, Алла Гурьевна, встречался. Впечатления так себе.

— А если поточнее?

— Отвратительная бабенка эта Полина, скажу я вам! Она даже фамилию сменила — сразу, как от Ильи сбежала, так что теперь она не Гагина, а опять Хохлова.

— Вот как…

— А еще Гагин-старший был прав: она действительно изменяла Илье, причем до того, как он заболел!

— Неужели сама Полина вам в этом призналась? — не поверила Алла.

— Да что вы, конечно же нет! Она вообще ничего вразумительного не рассказала, только то, что нам и так известно, причем пыталась представить все так, будто это сам Гагин отстранил ее от ухода за Ильей и вынудил уйти.

— Тогда откуда вы узнали…

— От соседей, само собой, Алла Гурьевна: соседи прямо-таки кладезь информации!

— Ну да, — согласилась Алла, — особенно если они тебя ненавидят.

— А уж Полина постаралась, можете не сомневаться: ее в подъезде не любит никто! Я не удивляюсь, ведь, как я уже докладывал, она весьма неприятная девица!

— Значит, соседи в курсе ее личной жизни?

— А как же — они и Илью знали, и большинство считают, что ему очень не повезло с женой, потому как он отличный парень, а она — стервь записная, как выразилась одна пожилая дама, живущая этажом выше Полины.

— Кому принадлежит квартира, в которой живет эта «стервь»?

— Она досталась Полине от бабушки. Дом старый, квартира — тесная однушка, которую не сравнить с хоромами, которые Гагин-старший выделил молодым сразу после свадьбы. Он был достаточно предусмотрителен и не переписал жилье на сына, поэтому, так как дети в браке не родились, Полина с чем пришла, с тем и ушла.

— Вот это правильно! — похвалила покойного Алла. — Жаль, что Илья в таком состоянии… да еще и пропал!

— Найдем, Алла Гурьевна, даже не сомневайтесь!

— Да я не сомневаюсь, что найдем, вот только будет ли он жив к тому времени… Ладно, вы продолжайте, Дамир.

— В общем, из всего того, что удалось узнать от соседей, я сделал следующие выводы. Во-первых, Полина ушла от Ильи к любовнику.

— Кстати, чем же ее, интересно, не устраивал Илья, раз она завела роман на стороне, ведь тогда он еще был здоров, а Гагин — богат?

— Говорят, ей не нравилось то, что папаша руководит всем самолично, не подпуская сына к делам. Илья работал обычным служащим в банке, и у него не было никакой собственности — все принадлежало Гагину-старшему.

— А любовник что, из богатеньких?

— Да, но его, как оказалось, Полина устраивала в роли любовницы, но никак не в качестве супруги, ведь она, собственно, никто и звать никак, а деньги, как известно, тяготеют к деньгам! Все очень быстро закончилось, и он выставил Полину за ворота своего особняка.

— И пришлось ей возвращаться в однушку…

— Вот именно. Она несколько раз пыталась устроить личную жизнь, но ни один из мужчин надолго не задержался: либо они не воспринимали Полину всерьез, предпочитая только приятно проводить с ней время, либо не устраивали ее, потому что были недостаточно богаты или хотя бы перспективны. Живя с Ильей, она понятия не имела, насколько на самом деле состоятелен его отец, но откуда-то ей вдруг стало известно о его недвижимости…

— И счетчик в голове красотки снова включился?

— Точно, Алла Гурьевна: Полина решила вернуть Илью, подумав, вероятно, что муж с интеллектом подростка не слишком высокая цена за то, что она может со временем получить.

— Но Гагин вовремя пресек ее поползновения!

— Да, пресек. Соседка стала свидетельницей страшного скандала, который произошел между Полиной и Гагиным-старшим. Он пригрозил ей физической расправой, если она не отстанет от Ильи, а также объяснил, что она в любом случае ничего не получит, так как его сын признан недееспособным, а потому брак с ним невозможен.

— Ну да, в случае Ильи только отец, являвшийся его официальным опекуном, мог дать согласие на брак, а Гагин ни за что не согласился бы с кандидатурой Полины!

— Пришлось девице убираться несолоно хлебавши. Так что если Полина и поучаствовала каким-то образом в убийстве Гагина-старшего, то только из мести и личной неприязни. Кстати, она знала о хронической болезни бывшего свекра, но он вряд ли впустил бы ее в квартиру, а следов насилия на его теле не обнаружено. Четкого алиби на момент преступления у Полины тоже нет.

— Интересно, а не могла она каким-то образом убедить Илью, что его отец является препятствием на их пути к безмятежному счастью? — задумчиво спросила Алла, скорее просто размышляя вслух.

— Думаете, Илья может быть причастен?

— Возможно, косвенно? Что, если он впустил Полину, а она подменила ингаляторы?

Дамир задумался, но Алла тут же сама себе возразила:

— С другой стороны, если это так, куда пропал Илья? Кроме того, зачем ей убивать Гагина-старшего, если она все равно не могла снова выйти за бывшего мужа?

— Может, она считала, что именно Гагин является проблемой, а с его устранением все изменится? — предположил Дамир. — Скорее всего, она не знала о том, что он составил завещание и назначил другого опекуна на случай своей преждевременной смерти.

— Что ж, допустим…

Оба замолчали, обдумывая сказанное. Потом Алла снова заговорила:

— Знаете, Дамир, мне не дает покоя одна вещь.

— Что за вещь, Алла Гурьевна? — поинтересовался оперативник, привыкший серьезно относиться к интуиции Сурковой: она редко ее подводила.

— Я все еще изучаю ежедневник Гагина-старшего и наткнулась там на телефон и адрес частного дома престарелых.

— Вроде Гагину было еще рано, нет?

— Вот и я так считаю: он чувствовал себя довольно сносно, если по-прежнему вел серьезный теневой бизнес и даже ездил в командировки! Кроме того, даже если его здоровье сильно ухудшилось и ему требовался уход или он считал, что такое будет необходимо когда-нибудь, он имел возможность нанять сиделку. У него есть пожилые родственники — может, дальние?

— Насколько мы в курсе, нет, — покачал головой Ахметов. — Только сын, сестра и племянник…

— Племянник? — перебила Алла. — Почему я впервые слышу о племяннике?

— Он не общался с дядей — собственно, как и с матерью. Парень, похоже, оторви и выбрось: рано ушел из дома, стал готом… Короче, о нем почти ничего не известно.

— Надо бы его разыскать!

— Хотите, чтобы я этим занялся?

— Нет, думаю, будет логично, если это сделает Антон.

— Я намеревался встретиться с Еленой Тимченко, второй претенденткой на руку и сердце несчастного Ильи Гагина, но это дело пары часов…

— Тогда я попрошу вас наведаться в дом престарелых, о котором я упоминала. Можно, конечно, позвонить, но, полагаю, по телефону никто не станет сообщать нужную нам информацию: самые важные детали вытаптываются ногами, как известно!

— Хорошо, Алла Гурьевна, пишите адрес.

Лера впервые присутствовала на съемках телепередачи. В первый раз они проходили в огромном ангаре, специально оборудованном и декорированном в специфическом стиле. Металлические стены задрапировали черной тканью, приглушили освещение, на заднем фоне включили какую-то медитативную музыку.

— Это для участников шоу, — пробегая мимо, пояснила Геля, помощница Натальи, заметив, что Лера озирается по сторонам в поисках источника звука. — Просто чтоб расслабились. Во время съемок включим «зловещую» музыку для создания соответствующей атмосферы!

Съемочное оборудование занимало примерно половину ангара, а во второй половине стояли два ряда автомобилей, неподалеку от которых разместили трибуну с сиденьями из тех, что можно видеть на стадионах. Возле этой трибуны столпились человек тридцать. Они возбужденно переговаривались и с интересом разглядывали все вокруг. Некоторые косились в сторону Леры, державшейся поодаль: она ни в коем случае не хотела случайно оказаться в кадре. Наталья пронеслась мимо несколько раз, но в последний вдруг притормозила и обратилась к Лере:

— В общем, расклад такой: в багажнике одной из двадцати машин мы спрячем человека вот из этих, — она махнула рукой в сторону небольшой толпы. — Экстрасенсы должны будут его отыскать за десять минут.

— Вы даете им так много времени?

— Ну да, им же надо, это… посоветоваться с духами, там, пожечь костры, раскинуть карты и прочую дребедень… В общем, создать соответствующий антураж, ведь программа должна быть зрелищной, чтобы привлечь побольше зрителей. Кстати, вы просто не представляете, какой ажиотаж сейчас среди рекламодателей: с тех пор, как в прессу просочилась информация об убийстве двух потенциальных конкурсантов, от них просто отбоя нет!

— Людей привлекает все страшное, — пробормотала Лера без осуждения: она давно привыкла к этому и понимала, что такова уж человеческая натура, и ничего с этим не поделаешь. — А кто эти ребята, которые будут прятаться в багажниках?

— Просто зрители, согласившиеся предоставить свои транспортные средства и принять участие в шоу. Мы заранее провели с ними блицинтервью с целью определить, может ли кто-то из них представлять для программы определенный интерес.

— Интерес?

— Ну, люди с какой-то историей, понимаете? К примеру, те, кто попадал в аварии на этих машинах, у кого их угоняли или что-то в этом роде.

— А зачем вам эта информация?

— Обычно экстрасенсы не просто ищут человека — это было бы слишком легко, да и эфирное время нужно чем-то занимать, понимаете? Они должны рассказать что-нибудь либо о машинах, либо о зрителях, но самое главное — о том, кто спрятался.

— И что, такое действительно возможно?

— Ну должны же они доказать, что не являются шарлатанами! — пожала плечами Наталья.

— Но вы говорили, что каждый из «экстрасенсов» специализируется в чем-то одном — скажем, врачевании, поиске людей или всяких там приворотах-отворотах, — напомнила Лера. — Как же прикажете им демонстрировать свои способности в сфере, к которой они не имеют отношения?

— В этом-то и суть! Конечно, не все будут успешны в каждом из разнообразных заданий, но человек, по-настоящему обладающий сверхъестественными способностями, должен справиться хотя бы с некоторыми из них. Но важно даже не это!

— А что же тогда? — удивилась Лера.

— Они должны поразить зрителей и гостей программы, понравиться им, очаровать, заставить верить им — вот что! Зритель должен заинтересоваться, голосовать по телефону за понравившихся участников, присылать комментарии и письма…

— Да уж, мало вам писем! — фыркнула Лера.

Наталья осталась невозмутимой.

— Маньяк — это лишь побочный эффект, и шоу не виновато, что какой-то придурок повернут на экстрасенсах и нашей программе. Кроме того, теперь, когда с нами Следственный комитет, это скоро закончится!

— Как Роман Вагнер…

— Не волнуйтесь, все заранее оговорено: когда очередь дойдет до него, зритель залезет вон в ту розовую «вольво», и он его благополучненько отыщет… Мы договорились, что Роман не станет торопиться и сделает вид, что колдует… ну или что они там делают, не знаю!

Проговорив это, продюсер побежала дальше, а Лера осталась разглядывать автомобили. Среди них присутствовала всего одна розовая модель — что уж говорить, не самый распространенный цвет! Так, применим «экстрасенсорные» способности: кому, если поразмышлять, может принадлежать такая машинка? Однозначно, даме — ни один мужчина не выбрал бы подобный оттенок для личной тачки! Скорее всего, она блондинка, причем у нее или у ее партнера есть деньги, ведь эта «вольво» — явно не с массмаркета… Что же еще? Лера окинула взглядом людей у зрительской трибуны. В толпе присутствовали всего две блондинки — девица модельной внешности и дорого одетая немолодая женщина. Дедукция Леры зашла в тупик: авто могло принадлежать любой из них. Однако, скорее всего, все это шоу — туфта, и участники заранее знают, что им делать и говорить. Доказательство тому — участие Романа Вагнера: он, не являясь «экстрасенсом», великолепно «найдет» спрятавшегося зрителя и даже, возможно, расскажет о нем что-нибудь интересное! А вообще процесс съемок оказался довольно скучным и долгим делом: они прибыли к девяти утра, а сейчас часы показывали половину третьего и ничего еще не началось. Лера зевнула, прикрыв рот ладонью, и присела на один из стульев у стены ближе к выходу из ангара: ее терпение иссякало.

Чай у старушки Лавренковой был отменный, с какими-то травами и высушенными цветами, названий которых Антон даже не слышал. Дарья Константиновна, маленькая, аккуратная старушка с дорогим маникюром на крохотных ручках, напоминающих птичьи лапки, оказалась невероятно гостеприимной, и оперативник не смог отказаться от предложения выпить вместе чаю. За то время, что он провел в ее обществе, Лавренкова успела поведать гостю о том, что живет одна, но у нее есть взрослый неженатый сын, который нежно о ней заботится и снабжает всем, что ей необходимо. Глядя на ухоженную, красиво обставленную квартирку старушки, сомневаться в этом не приходилось. Кухонька большими размерами не отличалась, однако была оборудована по последнему слову техники, а сервиз, который Лавренкова вытащила для чаепития, явно стоил немало, так как был выполнен из тончайшего костяного фарфора.

— Софочка Степановна, мама Димочки, была исключительно доброй женщиной, — журчала хозяйка. Голосок у нее был под стать внешности — тоненький, но не резкий, а довольно приятный, без следов старческого излома. А еще Шеин заметил, что старушка любит называть всех, кто вызывает у нее симпатию, уменьшительно-ласкательными именами: изучив его «корочки», она тут же стала звать его Антошечкой — так его даже мама не называла!

— Жили они бедно, — продолжала Лавренкова, — ведь муж Софочки умер рано, а она работала акушеркой в роддоме — не самая доходная служба, как вы понимаете! Тем не менее Софочка как-то умудрилась получить двухкомнатную квартиру, которую в девяностые перевела в собственность, так что хотя бы вопрос с крышей над головой ее не беспокоил!

— Квартиру в вашем доме, да?

— Да. Она с детишками жили в соседней квартире, поэтому вся их жизнь фактически протекала на моих глазах.

Антон мысленно поздравил себя с тем, что, кажется, после долгих и почти бесплодных поисков наконец нашел нужного ему человека.

— Как же Гагину удалось достичь таких успехов, если у него не было никакого начального капитала? — поинтересовался он, опасаясь, как бы всезнающая старушка не решила описывать ему всю жизнь семейства Гагиных по дням и часам, и пытаясь подвести ее ближе к настоящему времени.

— Ну почему же никакого? — возразила Лавренкова, подливая горячего чая в его почти опустевшую чашку. — Ему досталась Софочкина квартира!

— В смысле, ему и сестре?

— Нет, всю квартиру получил один Димочка.

— Как так?

— Анюта с Софочкой не ладили, честно говоря.

— Что, с детства?

— Да нет, что вы! В детстве и даже в юности все было нормально, проблемы начались, когда Анюте двадцать пять стукнуло, а парня у нее так и не появилось. Димочка к тому времени уже своей семьей обзавелся… У них ведь почти двадцать лет разница, понимаете? Так вот, сестрица никак не могла успокоиться, что по-прежнему живет с мамой! На этой почве у них с Софочкой случались скандалы.

— Разве мать мешала ей строить личную жизнь?

— Нет конечно, но дочь полагала, что проблема в том, что у нее нет отдельного угла. Когда у Анюты появился ухажер, мы все перекрестились! Она съехала, и Софочка стала жить одна.

— У мужа имелось свое жилье?

— Да, поэтому Софочка и отписала квартиру сыну. А еще потому, что именно Димочка заботился о ней, когда ее разбил инсульт: Анюта занималась своей семьей, ей было не до ухода за матерью. К счастью, Софочка не долго пролежала, через три месяца померла… Не дай бог никому стать обузой для родственников!

— Дмитрий тяготился матерью?

— Нет, что вы, он молодец: жену похоронил, сына еле-еле выходил и за матерью до последнего дня… Вот ведь судьба-злодейка!

— А где жили Гагин с семьей до того, как его мама скончалась?

— Сначала у родителей жены, потом снимали квартиру. Димочка оформил квартиру Софочки на себя, и какое-то время все шло хорошо.

— Какое-то время?

— Пока Софочка не развелась с мужем.

— А-а, так они развелись…

— Не знаю толком, что пошло не так, ведь Софочки уже не было, и она не могла мне ничего рассказать. Кроме того, квартиру Димочка продал — правда, надо отдать ему должное, не абы кому, а приличным людям, которые живут себе тихо, никого не беспокоя.

— Значит, Гагин избавился от квартиры сразу после смерти матери и переехал?

— Нет, он продал ее несколько лет назад, а до того времени сдавал. Я его даже не видела — сделку проводил риелтор.

— То есть вы не в курсе, как сложилась дальнейшая жизнь Гагина и его сестры?

— Да нет, я-то как раз в курсе!

— Как это?

— Анюта стала захаживать ко мне после развода. Не очень часто, но заглядывала. И, конечно же, кое-что рассказывала.

— Можно поподробнее? — попросил Антон.

— Да ничего такого…

— Мне интересно все!

— Что ж, тогда… На похоронах Софочки мы увиделись с ней впервые за долгое время. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что не ухаживала за матерью и вообще никак не помогала Димочке. Тем не менее Анюта передала ему деньги в конверте — не знаю сколько, но он взял. Тогда мы с ней перекинулись всего парой слов, а уж потом, как у нее все пошло под откос, она приходила жаловаться.

— Жаловаться на бывшего мужа?

— И на него, и на сына. И на Димочку.

— Почему? — удивился Шеин. — Гагин здорово облегчил ей жизнь, взяв на себя заботу о матери, — разве это не достаточная причина не иметь к нему претензий?

— Дело в том, что после развода Анюта осталась буквально на улице. Когда Софочка оставляла квартиру Димочке, у ее дочки в семье все было хорошо, но потом выяснилось, что квартира досталась ее мужу от родителей по наследству. Тогда они с Анютой еще не поженились и, соответственно, жилье не подлежало разделу после развода!

— Но вы сказали, у них был сын?

— Верно, Аркаша. Честно признаться, парень вырос… в общем, ничего хорошего! Я-то, честно говоря, его ни разу не видела, но знаю обо всех его выкрутасах со слов Анюты.

— О каких таких выкрутасах?

— Ну, он отца с матерью ни в грош не ставил, связался с плохой компанией уже лет в четырнадцать!

— Что, наркоманил?

— Вроде нет, но выпивать выпивал. Потом он стал этим, как его… ну, они все черную одежду носят и красятся…

— Готом сделался, что ли?

— Вот-вот, им самым, готом! Увлекся всякой ерундой эзотерической, по кладбищам таскался, какие-то странные ритуалы проводил… По-моему, они даже кошек в жертву приносили — фу, гадость! Отец от него отказался, а Анюта… что она могла поделать, спрашивается? Аркаша из дома убегал, месяцами где-то шлялся, а между тем и у Анюты с мужем все разладилось, и он нашел себе новую пассию.

— Это не имеет значения, — возразил Антон. — Ребенку полагается доля в квартире, ведь его нельзя выписать в никуда!

— К тому времени, как его родители развелись, Аркаша уже стал совершеннолетним. Наверное, он имел право на жилье, однако у отца появилась новая семья, и Аркаше там места не нашлось. А Анюте просто не повезло — ни с мужем, ни с сыном!

— Почему она не обратилась к брату?

— Обратилась. К тому времени Димочка начал хорошо зарабатывать — это я тоже со слов Анюты знаю. Родители его покойной жены умерли и оставили свою квартиру внуку Илюше. Димочка продал ее и купил другую — поменьше, но в каком-то шикарном районе — и стал сдавать. Оставшиеся от продажи деньги вложил в ипотеку еще одной квартиры и тоже стал ее сдавать. Кроме того, он еще ведь работал и, по-видимому, неплохо зарабатывал — во всяком случае, так говорила Анюта. Вот она и решила, что брат мог бы помочь ей с жильем, раз уж она ничего не получила от матери в наследство! Конечно, ей следовало подумать об этом раньше, когда она еще находилась в браке, но все мы, как говорится, задним умом крепки…

— Дарья Константиновна, а брат с сестрой поддерживали отношения после смерти матери?

— Практически нет, — вздохнула Лавренкова. — Думаю, где-то в глубине души Анюта затаила обиду на Димочку.

— Из-за квартиры? Но ведь квартира досталась Гагину по справедливости!

— Анюта тоже так считала, пока ее не выставили за дверь. Оказавшись в безвыходном положении, она стала злиться на мать, да и на брата тоже.

— Гагин не согласился помочь?

— Почему же, согласился, но не совсем так, как хотелось бы Анюте. Она рассчитывала, что он отдаст ей одну из своих квартир, однако он сказал, что все квадратные метры сдаются и приносят ему доход. Поэтому, дескать, он не может просто подарить ей жилье, но предложил другой вариант.

— Какой?

— Дать ей денег на первый взнос, чтобы купить квартиру в ипотеку. А еще обещал ежемесячно подбрасывать денег, чтобы ей было не так тяжело платить.

— Что ж, как по мне, совсем неплохо!

— Ну да, согласна. Конечно, Анюта немного расстроилась, что придется тянуть эту лямку с долгом, но другого выхода она не видела и приняла Димочкины условия. В целом он поступил благородно, не правда ли? Учитывая, что их с Анютой отношения не отличались теплотой, брат не бросил ее на произвол судьбы и помог, как сумел.

— А что сын Анны, Аркадий?

— Ой, даже не знаю! — покачала головой пожилая женщина. — Анюта давненько ко мне носа не кажет, а теперь вот Димочка, оказывается… Ох, а что же теперь с Илюшей-то будет, без отца?!

— Не волнуйтесь, Гагин назначил ему опекуна.

— Кого?

— Он сделал опекуном сына своего друга, так что Илья не пропадет.

Антон решил не расстраивать старушку еще больше рассказом о том, что сын Гагина уже пропал и никто понятия не имеет, где он сейчас обретается.

— Дарья Константиновна, выходит, вы не знаете, где сейчас сын Анны?

— Что вы, Анюта и сама не в курсе! Скорее всего, занимается какой-нибудь ерундой… Аркаша не хотел ни учиться, ни работать. В институт он не поступил, мать как-то пропихнула его в техникум, однако он отучился там всего полгода и бросил… А зачем он вам?

— Я же сказал вам, что Гагин убит.

— Вы думаете… да нет — Аркаша?! Что вы, он на такое не способен!

— Дарья Константиновна, вы ведь сами сказали, что ни разу его не видели, верно? — напомнил Шеин. — Так откуда же вам знать, на что Аркадий способен, а на что — нет?

— Но я же знакома со всей остальной семьей…

— Скажу из собственного опыта: никогда нельзя с точностью предсказать, чего можно ожидать от того или иного человека. Нам кажется, что мы знаем кого-то как облупленного, но по-настоящему все человеческое нутро проявляется в стрессовых обстоятельствах. Только тогда мы видим, что каждый из себя представляет! Поэтому, если вы что-то услышите или узнаете об Аркадии, сообщите мне, ладно? Это может быть важно!

Молодой парень, одетый в длинный черный балахон, разложил посреди ангара свои «колдовские» принадлежности: две большие черные свечи, какой-то мох, длинную палку-посох с каким-то кристаллом вместо набалдашника и череп (интересно, муляж или настоящий?), внутри которого помещалась маленькая свечка, которую он зажег длинной спичкой. Лера, с интересом наблюдавшая за манипуляциями «экстрасенса», готова была поклясться, что глазницы черепа при этом полыхнули алым — обман зрения или какой-то фокус? Поднявшись с колен, парень взял череп в руки и, бормоча себе что-то под нос, двинулся вдоль двух рядов автомобилей, выстроившихся по обе стороны ангара. Время от времени он тормозил у какой-то машины, водил черепом по часовой стрелке, не прекращая шептать что-то (молитвы, стихи, считалочки?), потом продолжал свой путь. Лера и сама не заметила, как увлеклась процессом, ожидая результата с замиранием сердца: даже зная, что все происходящее — чистой воды профанация, она подсознательно болела за участников, желая им правильно угадать, где именно находится человек. После каждого испытания машина и люди в багажнике менялись. На этот раз молодая девушка залезла в зеленую «мазду», и парень в балахоне как раз подходил к ней. Лера затаила дыхание, как и народ на зрительской трибуне. «Экстрасенс» вроде бы колебался, выбирая между двумя стоящими рядом машинами, а ведущая, разбитная девица, которой явно не мешало бы сбросить килограммчиков двадцать пять, торопила его, требуя решать скорее: на испытание каждому участнику отводилось десять минут и время истекало.

— Ну каков же ваш выбор? — подгоняла ведущая. — Осталось пятьдесят секунд!

— Я выбираю… вот эту зеленую «мазду»! — выпалил парень.

Лера едва не издала победный клич: до этого два конкурсанта ошиблись. Она сдержалась, зато зрительская трибуна разразилась радостными воплями, в то время как девушка выбиралась из багажника.

— Отлично, Арнольд! — радостно воскликнула ведущая, захлопав в ладоши. — Вы с честью прошли испытание! А теперь что вы можете рассказать о машине и о ее владелице? Нам подойдет любая информация!

Тот, кого назвали Арнольдом (Лера вспомнила, что у него есть еще «фамилия» — «Всевидящий» и что именно он попал в шоу из-за того, что два участника «отвалились»).

— Машина вам не принадлежит, — уверенно заявил «экстрасенс», обращаясь к девушке из багажника. — Это… автомобиль ваших родителей… вернее, вашего отца.

— Правильно! — просияла она. — Это папина машина!

— Она побывала в нескольких авариях, — продолжал Арнольд. — Точнее, в трех, но без жертв. Правда, были травмы: ваш отец ломал ногу.

— Верно!

— А вы тогда тоже находились в машине.

— Да!

— Вы были еще маленькая… А еще там сидел ваш старший брат.

Задыхаясь от восторга, девушка смогла только кивнуть.

— Леша… нет, Леня.

Еще кивок.

— Я… я вижу большого плюшевого медведя. Какой-то особый день… важный для брата…

— Правильно! — снова энергично закивала девушка. — Мой брат во время аварии держал в руках плюшевого мишку. Это был день его рождения!

Трибуны тихо взвыли в знак поддержки, повинуясь знаку Гели. А Лера уже ерзала на своем неудобном стуле: пришла очередь Романа Вагнера и она понятия не имела, как и чем накачали его продюсеры. Она волновалась: сумеет ли он подыграть остальным должным образом, не разоблачат ли его в первые же минуты? В конце концов, ювелир не оканчивал актерских курсов!

Первым, что увидел Дамир, когда дверь открылась, был выдающийся живот. Только потом он заметил круглое, вполне симпатичное женское лицо, усыпанное веснушками, и серые глаза, смотревшие настороженно и цепко: по всему видно, этой цыпочке палец в рот не клади!

— Что вам надо? — с вызовом спросила она, когда опер показал ей удостоверение. — Я понятия не имею, что он опять натворил, так и знайте!

— Он? — переспросил озадаченный Ахметов. — Натворил?

— Ой, — выпятила губу девица, демонстрируя раздражение, — давайте без этого, окей? Вы же из-за Пашки пришли, так? Он снова кому-то рыло начистил?

— Кто такой Пашка?

— Вы же из полиции?

— Из Следственного комитета.

— А что, есть разница?

— Вы — Елена Тимченко? — устав отвечать на дурацкие вопросы, уточнил Дамир.

— Ну?

— Павел — ваш сожитель?

— Ну?

— А как же Илья Гагин?

Девица отпрянула, словно увидела змею, вся ее самоуверенность мигом куда-то улетучилась, а лицо приобрело пунцовый оттенок.

— Так вы что… вы от его папаши, что ли?

— В некотором роде.

— У него все равно ничего не выйдет!

— Что именно не выйдет?

— Ребеночек получит свою долю, так ему и передайте!

— Какую долю?

— Так наследства же!

— Значит, вы знаете, что Дмитрий Гагин мертв?

— Ме… он умер?

— Точнее, его убили… Слушайте, Елена, может, мы все-таки войдем в квартиру?

— Да-да, проходите! — опомнилась девица, распахивая дверь пошире и пропуская Дамира внутрь. — А то соседи вечно уши греют…

В гостиной оперативнику сразу стало ясно, что Елена Тимченко не из тех женщин, для кого домашний уют имеет значение: в комнате было грязновато, повсюду валялись предметы гардероба, а пыль, судя по всему, не вытиралась здесь с момента заселения. Сгребя с кресла ворох одежды, Елена уселась, знаком предложив Дамиру последовать ее примеру. Он огляделся в поисках свободного места и, не найдя такового, остался стоять.

— Значит, Гагина грохнули? — спросила Елена. На ее лице не отразилось ничего, кроме легкого злорадства и, пожалуй, облегчения.

— Точно, — подтвердил Дамир. — А вот Илья пропал.

— Да ну?

— Когда вы виделись в последний раз?

— Пять месяцев назад, когда его папаша выгнал меня, — пожала плечами молодая женщина. — Зато теперь Илья не отвертится — наследничек-то у меня вот тут! — И она погладила себя по выпирающему животу.

— Вы хотите сказать, что отец — Илья Гагин?

— Само собой, ведь я тогда только с ним… встречалась!

— Что ж, экспертиза ДНК подтвердит это или опровергнет, когда ребенок родится.

— Илья признает его без всякой экспертизы! — отмахнулась Тимченко. — Он всегда хотел детей. Его первая жена не смогла их ему дать, зато я — вот! — И она снова провела ладонью по животу. Дамиру вдруг почудилось, что она гладит не ребенка, находящегося внутри, а драгоценный сосуд, набитый наличностью, — скорее всего, именно так она к нему и относилась.

— Илья признан недееспособным, — напомнил Елене опер. — Это значит, что он не может признать или не признать ребенка, как не может и жениться без согласия опекуна.

— Но Гагин ведь умер, так? — парировала она. — Значит, теперь Илья может…

— Нет, не может, — перебил Дамир: Тимченко, несмотря на весьма краткое знакомство с ней, вызывала у него неприязнь. Серые глаза девушки словно бы ощупывали собеседника, проверяя, может ли он оказаться ей хоть чем-нибудь полезен. Не было ни малейших сомнений, что она желала заполучить наследство Ильи, после чего он сам, скорее всего, потихоньку сгинул бы где-нибудь, оставив молодую «безутешную» вдову богатой и совершенно свободной… Если бы, конечно, Гагин-старший заранее не позаботился о том, чтобы подобные авантюристки не прибрали к рукам его доверчивого сына!

— Не может? — переспросила Тимченко, нахмурившись, отчего меж ее бровей пролегла глубокая складка, и опер вдруг понял, что она гораздо старше, чем он поначалу предположил.

— Гагин передал полномочия опекуна другому человеку, — пояснил Ахметов. — Так что всеми формальностями, включая генетический тест, будет заниматься он.

Лицо Елены вытянулось: очевидно, она не предусмотрела такого расклада и сейчас судорожно соображала, что же делать. Может ли Илья Гагин и в самом деле быть отцом этому нерожденному ребенку? В этом случае ему придется платить алименты… Если, конечно, Илья еще жив. Может ли Тимченко со своим сожителем быть причастна к гибели Гагина и к исчезновению его сына? Она напрямую заинтересована в смерти его отца, однако в отсутствие Ильи ей не удастся доказать его отцовство… В любом случае следовало немедленно доложить обо всем Сурковой.

— Интересные новости, Дамир, просто замечательно! — похвалила она, когда он вкратце изложил результаты своего визита к Тимченко.

— Елена отрицает, что виделась с Ильей после того, как Гагин ее припугнул, но я ей не верю, — поделился он с Сурковой своими соображениями. — Может, ее сожитель имеет отношение к похищению парня?

— Это нужно обязательно проверить. Значит, сделаем так: я позвоню и приставлю к Тимченко наружку — пусть потопают за ней и проверят, куда она ходит. Если они где-то держат Илью, то должны его кормить и поить!

— А что, если он уже мертв?

— Вряд ли, ведь тогда ей не удастся провернуть свою аферу с ребенком… Кстати, мы даже не знаем — а вдруг это правда?

— Что Илья — отец?

— Ну да. Звучит, конечно, сомнительно, однако, пока не доказано обратное, нужно принимать во внимание все возможности. Теперь об этом ее сожителе… Павле, кажется?

— Да, его так зовут.

— Надо узнать о нем как можно больше. Похоже, он у нас драчун!

— Тимченко с порога об этом заявила, — подтвердил Ахметов. — Она предположила, что он снова кого-то избил и что я пришел за ним!

— Выясните в местном отделении полиции, что там на нем висит и, если получится, засуньте в камеру на пару суток. Тогда у Тимченко не будет выхода и ей придется самой заниматься Ильей Гагиным: к сожалению, я не могу приставить топтунов к ним обоим — не хватает людей.

— Отличная мысль, Алла Гурьевна! — обрадовался Дамир. — Под замком этот Пашка не будет нуждаться в слежке!

— И подсадите к нему дятла, ладно? — добавила Суркова. — Может, удастся разговорить его и заставить рассказать, где Илья?

В ожидании выхода Романа Вагнера Лера прислушивалась к разговорам на трибуне. Несколько минут назад парень в красной футболке забрался в багажник синей «хюндаи», после чего Геля удалилась, предоставив людей самим себе. Помимо зрителей и участников, в помещении оставались только не прекращавший снимать оператор, инженер и подсобные рабочие, скучковавшиеся в дальнем конце ангара и попивающие кофе вне досягаемости камер.

— А давайте сломаем их сценарий? — неожиданно предложила девица, уже побывавшая в багажнике и теперь присоединившаяся к остальным.

Лера насторожилась.

— Как? — поинтересовался ее сосед по скамейке.

— Давайте перепрячем Олега, а? Ну, пусть он в другой ряд, в другую машину заберется?

— А если они — ну, там — всё увидят? — возразил ей парень в рыжей толстовке. — Ты думаешь, они нас надувают, так? Тогда они же увидят и успеют предупредить!

— Это прямой эфир! — поддержала девушку женщина в дорогом прикиде, которую Лера выделила в толпе с первых минут. — Не успеют!

Пора паниковать? Действительно, в прямом эфире продюсеры могут не успеть предупредить Вагнера о перемене авто, и тогда он вылетит после первого же испытания, а ему кровь из носу необходимо здесь задержаться! Накануне Лера стала свидетелем открытого выражения недовольства других «экстрасенсов» в отношении Романа. Может, это происки кого-то из них? Кто-то пытается устранить участника, которого никто не видел на отборочных испытаниях, и подозревает, что он темная лошадка, которой все известно заранее, а девушка, предложившая изменить сценарий, действует в интересах одного из конкурсантов? Тем не менее зрители решили это сделать и открыли багажник, где уже удобно устроился один из них. После короткого совещания он кивнул и, выбрав машину в другом ряду, улегся в багажник «мерседеса». Лера следила за всем издалека и ничего не могла поделать: мобильный телефон у нее забрали, как и у всех остальных, чтобы не мешать прямому эфиру! Пока она размышляла, успеет ли добежать до Натальи или Гели с сообщением о случившемся, появился Роман: было поздно что-либо делать. На зрительской трибуне возникло оживление.

— Хорошенький! — пискнула одна из молодых девиц.

— Этот точно не угадает! — фыркнул сидящий рядом с ней парень — видимо, ее ухажер. — Фотомодель какая-то, а не экстрасенс!

— А я думаю, угадает, — возразила пожилая дама в спортивном костюме. — Такой пристальный взгляд… аж до мурашек!

Роман медленно шел вдоль рядов автомобилей. Он не использовал никаких приспособлений вроде бубна или свечей — это было оговорено сразу. Сидя на своем месте, Лера могла слышать тихие переговоры зрителей и участников шоу. Она сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, ведь она знала то, чего не знали ни Вагнер, ни продюсеры! Подойдя к «хюндаи», молодой человек остановился: его ведь предупредили, что человек будет находиться здесь. Лера зажмурилась: ну, сейчас он «провалится», и вся их авантюра, как говорится, уйдет в свисток! Громкие вопли радости заставили ее распахнуть глаза: трибуна сходила с ума, размахивая руками и выкрикивая поздравления. Роман Вагнер стоял напротив ведущей, лицо которой выражало полное изумление. Багажник «мерседеса» был открыт, и оттуда вылезал парень в красной толстовке с таким сияющим лицом, словно он получил приз.

— Итак, Роман, вы отлично справились с заданием! — спохватившись, объявила ведущая. — Следующее задание не обязательно к выполнению, однако нам хотелось бы узнать, кому из присутствующих принадлежит автомобиль, и…

— Эта машина — ваша, — перебил Вагнер, и Лера выпучила глаза: откуда, черт подери, он мог это узнать?! Может, девица подала ему какой-то знак?

— Верно! — воскликнула она. — А можете ли вы рассказать что-нибудь об этом молодом человеке?

Парень в красной футболке выглядел так, будто ждет подарка на день рождения: его глаза блестели, а с лица не сходила улыбка.

— Вас зовут… Юрий?

Тот закивал головой, подобно китайскому болванчику.

— Вы не женаты, у вас есть девушка…

— Света, да! — подтвердил парень.

— Не надо подсказок! — предупредила ведущая.

— Недавно вы попали в аварию… вот на этой машине, — и Вагнер указал на синюю «хюндаи» из противоположного ряда. — Это — ваша машина. В происшествии никто не пострадал, но ремонт обошелся в копеечку. Больше я ничего сказать не могу.

Все были счастливы, включая Леру: она уже приготовилась к тому, что Романа с позором изгонят из шоу, а он блестяще выдержал испытание! Очевидно, кто-то сумел-таки добраться до него и сообщить о том, что участники решили ему подсуропить. Интересно кто? Вряд ли ведущая, ведь она, судя по всему, удивилась не меньше остальных!

Вагнер стал последним из конкурсантов на сегодня, и его тут же обступили люди со зрительской трибуны. Лера поймала его затравленный взгляд и поспешила на помощь. Однако, как оказалось, она ему не требовалась: люди просто жали ему руку, хлопали по плечу и выражали свое восхищение. Лера заметила, как постепенно напряженные мышцы лица молодого ювелира расслабляются, глаза перестают настороженно ощупывать людей и вся поза становится боле непринужденной, словно он вдруг перестал осторожничать и успокоился, ощутив себя среди если не друзей, то, по крайней мере, доброжелателей. А дальше произошло что-то странное: зрители ни в какую не желали отпускать Романа! Подойдя поближе и прислушавшись к их голосам, она поняла, что они рассказывают ему о себе. Они не пытались задавать вопросы, проверяя его, а говорили сами, а Вагнер слушал. Лера видела, как со всех сторон к нему тянулись руки в попытке прикоснуться. «Эмпатия в действии! — пронеслось в ее голове. — Они сейчас высосут его до донышка, надо срочно что-то делать!»

— Дорогой, ты был великолепен! — взвизгнула она и, пробившись сквозь небольшую толпу, повисла на шее у Романа. — Я всегда в тебя верила!

— Вы — его девушка? — разочарованно спросила молодая девица, первой «упакованная» в багажник.

— Невеста, — уверенно заявила Лера. — Вот, пришла поболеть… Ромочка, пойдем-ка со мной, а? Надо кое-что обсудить!

Схватив Вагнера за руку, Лера поволокла его за собой, не оглядываясь. Он покорно последовал за ней. Выскочив из павильона, Лера огляделась в поисках какого-нибудь отдельного помещения и, обнаружив приоткрытую дверь, распахнула ее. Внутри никого не оказалось, и она втащила его внутрь.

— Вы спасли мой пиджак, — усмехнулся он, поправляя смятый мертвой хваткой Леры рукав. — Думал, они меня на лоскуты порвут!

— Скорее, на сувениры, — поправила она. — Ну, как вы себя чувствуете после всего?

— Знаете… а неплохо! — сказав это, молодой человек, кажется, и сам удивился. — Даже хорошо…

— Хорошо, что вам успели сообщить, что парень поменял машину, а то все бы сорвалось, даже не начавшись!

— Мне никто ничего не сообщал.

— В смыс… как это, не сообщал?

— Мне сказали, что человек сидит в синей «хюндаи», но, когда я до нее дошел, то почувствовал, что внутри никого нет.

— Почувствовали?

— Оттуда не шло никакой информации, никаких эмоций… В общем, не могу объяснить, но я пошел дальше и понял, что в багажнике «мерседеса» кто-то есть. Как-то так.

— Вы поняли?

— От багажника исходили такие волны, что я чуть не упал: видимо, парень был уверен, что его не найдут, и страшно этому радовался!

— Вот как… А говорите, что вы не экстрасенс!

— Так и есть, ведь я не умею читать мысли, не общаюсь с покойниками и не отпугиваю нечистую силу!

— Зато люди к вам липнут как пиявки, — буркнула Лера. — Думала, не сумею оторвать от вас этих девиц!

— Зачем сказали, что вы — моя девушка?

— Ну, во-первых, на меня уже косо посматривали, ведь очевидно же, что я не принадлежу к съемочной группе, — нужно было как-то объяснить мое пребывание на площадке! Кроме того, как еще было увести вас оттуда? Толпа облепила вас, как муравьи медовые соты, а ваш психиатр говорит, что люди вытягивают из вас энергию!

— Только в том случае, если их чувства носят негативный характер. Когда они радуются или испытывают любые положительные эмоции, все в порядке, правда.

— Значит, вас вовсе не нужно было спасать? — расстроилась Лера.

— Не в этот раз, — усмехнулся Вагнер. — Но все равно — спасибо: я не привык к такому количеству народа вокруг, это несколько… утомительно.

— Вы сможете выдержать еще одно испытание? Наталья сказала, что в сегодняшнем выпуске их два.

— Все хорошо, не волнуйтесь.

— Ну, вы почувствовали что-нибудь?

— В каком смысле?

— По нашему делу, я имею в виду. Может, кто-то из тех, с кем вы сегодня общались, вызывает подозрение?

Роман покачал головой.

— Ничего такого. Но я же говорю, что у меня нет никаких особенных способностей, и я вряд ли найду вам убийцу, если вы на это рассчитываете!

— А как насчет этого… Арнольда Всевидящего?

— Мы пока не успели толком познакомиться, но он странный парень, этот Арнольд.

— По-моему, все участники этого шоу — странные люди!

— Включая меня, да?

— Вы — исключение, так как не называете себя экстрасенсом. Так какие все-таки странности вы заметили у Арнольда?

— Он все время таскает с собой этот череп — жуть какая-то!

— Но у всех ваших, гм… коллег есть какая-то атрибутика.

— Да, только вот Арнольд эту черепушку из рук не выпускает, как будто боится, что ее украдут, — да кому может понадобиться такая гадость?!

— Может, кому и нужно: в конце концов, среди тринадцати участников есть те, кто именует себя колдунами и ведьмами, а им, полагаю, пригодился бы такой артефакт! Что-то еще?

— Нет вроде.

— Ладно, если что-нибудь почувствуете, сразу скажите мне!

— Всенепременно. Вы не в курсе, где здесь можно выпить кофе? И еще я бы чего-нибудь съел…

Частный дом престарелых под названием «Сосновый приют» располагался в живописном месте на берегу небольшого озерца, вокруг которого и в самом деле росли сосны. Находился «Приют» всего в пятнадцати километрах от Питера, поэтому дорога к нему заняла у Дамира совсем мало времени. Будучи наслышан об ужасах подобных заведений, он с удивлением озирался кругом и видел только красоту и покой. Трехэтажное кирпичное здание под черепичной крышей зеленого цвета усиливало впечатление благолепия. Вдоль невысокого забора были высажены кусты шиповника. В это время года листья пожухли и пожелтели, однако легко было представить, как шикарно эти растения цветут в летнее время, распространяя повсюду сладковато-терпкий запах распустившихся цветов, скромных родичей розы. Ворота, вопреки ожиданиям Дамира, оказались не заперты, и он спокойно прошел во двор. Там его встретил вежливый пожилой охранник в форме и, выслушав оперативника, объяснил, как пройти к директору. Им оказалась высокая, очень худая дама неопределенного возраста, чем-то напомнившая Дамиру воспитательницу Института благородных девиц. Одета она было соответственно — в накрахмаленную блузу с воротником-стойкой, подпиравшим подбородок женщины наподобие испанского гофрированного ворота, и темно-коричневую юбку-карандаш. Единственными украшениями на ней была серебряная брошь с горным хрусталем, приколотая на плоской груди справа, и перстень на узловатом указательном пальце.

— Добрый день, — поприветствовала она Ахметова неожиданно глубоким, низким голосом, который, казалось, принадлежал другому человеку — такому, у которого побольше плоти на костях. — Охранник предупредил меня, что вы идете, но я, простите, теряюсь в догадках: что могло понадобиться Следственному комитету в нашем доме? Ни один из наших гостей не мог совершить никаких противоправных действий!

— Честно говоря, я хотел поговорить не столько о них, сколько об их посетителях. Ваших гостей ведь навещают друзья, родственники, бывшие коллеги?

— Разумеется, разумеется, — закивала директриса. — У нас, знаете ли, все для этого есть — специальные рекреации для бесед, солярий, а летом — сад…

— Меня интересует вот этот человек, — перебил женщину Дамир, выкладывая на стол фотографию Дмитрия Гагина, добытую из его фотоальбома. Ей было уже несколько лет, но убитый мало изменился. Директриса взяла снимок в руки и внимательно вгляделась в лицо изображенного на нем человека.

— Да-да, я его помню! — сказала она. — К сожалению, забыла имя.

— А кого он навещал, не подскажете?

— Никого.

— Как это?

— Он не навещал гостей, а устраивал к нам бабушку.

— Вот оно что… Что за бабушка — родственница?

— Честно признаться, не знаю, кем они друг другу приходятся, ведь мы не проверяем степень родства: если клиент платит требуемую сумму, мы принимаем гостя, и все. Любой человек, как родственник, так и просто благотворитель, может это сделать.

— Как звать бабулю?

— Галина Сергеевна Аничева, семьдесят восемь лет.

— Она что, одинокая?

— Судя по всему, да. Пару раз Галина Сергеевна упоминала о внуке, но не слишком распространялась: у меня создалось впечатление, что они не слишком-то близки.

— А когда она к вам попала?

— Недавно — всего-то с месяц.

— Ага… Могу я с ней увидеться?

— Да ради бога, — пожала плечами директриса. — Ее никто не навещает, так что, полагаю, она не станет возражать.

Аничеву они обнаружили в гостиной, где она с увлечением смотрела бразильский сериал в компании десятка пожилых постояльцев. Директриса подошла к ней и деликатно положила руку на плечо, что-то прошептав в ухо. Старушка оглянулась, увидела Дамира и поднялась со своего места.

— Вы можете побеседовать в солярии, — предложила директриса. — Там сейчас никого нет.

В помещении, куда она проводила Ахметова и Аничеву, и в самом деле оказалось пусто. По периметру стояли высокие домашние растения в кадках, а у дальней стены бил небольшой фонтанчик. Еще здесь было несколько разномастных мягких кресел.

— Ну, я вас, пожалуй, оставлю, — сказала директриса. — Разговаривайте на здоровье!

Когда она удалилась, Аничева устремила на Дамира пристальный взгляд маленьких, утопающих в сетке глубоких морщин голубых глазок.

— Значит, вы из милиции? — резким, скрипучим голосом уточнила она. — И что вам надо от старухи?

— Я хотел бы знать, в каких отношениях вы находились с Дмитрием Гагиным.

— С кем?

— С человеком, который вас сюда устроил.

— А-а… так это… он мой двоюродный племянник.

— То есть родственник?

— Ага.

— Значит, вас расстроит весть о его смерти?

— Митя умер? — подняла редкие брови старуха. — Жаль… Мне никто не сообщал.

— Вы были близки?

— Да нет, не очень, — покачала она головой. — Но я век буду ему благодарна за то, что устроил меня сюда! Здесь не жизнь у меня, а просто райский рай: четырехразовое питание, телевизор и собственная комната — чего еще желать одинокой бабке на старости лет?

— А платил за вас, получается, племянник? Как же теперь…

— Он положил на мой счет большую сумму, — не позволила оперу договорить Аничева. — Мне до конца жизни хватит! Так что спасибо ему… и упокой Господь его душу!

— Что же заставило племянника, с которым вы едва общались, проявить к вам столь неслыханную щедрость? — поинтересовался Дамир. — Думаю, пребывание в данном заведении обходится недешево!

— Понятия не имею, — пожала плечами старуха. — Меня вопросы оплаты не касаются, я только век свой доживаю! Если это все, что вы хотели знать, то я пойду смотреть сериал: там как раз Педро собирался поговорить с мамашей о свадьбе с Габриэлой…

Как обычно, ресторан оказался выше всяких похвал: красивый интерьер, приятная атмосфера и не слишком много посетителей. Алекс нередко водил Леру в заведения, расположенные на улице Рубинштейна. Он был гурманом и старался удивить невесту интересными и замысловатыми блюдами, вот и в этот раз привел ее в гурме-бар, пообещав какую-то невероятную трапезу. Лера изо всех сил изображала энтузиазм, но, если честно, ее вкус отличался простотой: картошку с селедкой и луком и борщ она предпочитала любым деликатесам, а бутерброд с колбасой и сыром утолял голод лучше, чем любой «гурманский» сэндвич! Тем не менее ей не хотелось огорчать кавалера, поэтому она охотно соглашалась на походы в любое заведение общепита, куда ее приглашал Алекс. Однако сегодня Лере предстояла неприятная миссия, и она собиралась с духом, чтобы ее выполнить. Созрела как раз к десерту, который был оформлен в виде плавающего в сливках лимона, на деле оказавшегося пирожным с густым лимонно-шоколадным кремом внутри.

— Тебе нравится? — с тревогой спросил Алекс, видя, что Лера сосредоточенно ковыряется ложкой в десерте.

— Да, все… все отлично, — ответила она, поднимая на него глаза. — Ты всегда показываешь мне потрясающие места!

— На самом деле у меня корыстная цель.

— То есть?

— Я подбираю ресторан, где мы будем праздновать нашу свадьбу.

— Ты… уже об этом подумал?

— Ну конечно, давно пора!

— Но мы еще не назначили дату…

— Так за чем же дело стало? Говори, когда тебе удобно!

— Я… я пока не знаю. Видишь ли, сейчас я так занята…

— Ты чем-то встревожена, — заметил он и накрыл ее руку своей ладонью. — Это из-за работы?

— Не совсем. Это и в самом деле связано с моей службой, но касается и тебя.

— Меня? — изумленно переспросил Алекс. — Каким образом?

— Что за дела у тебя были с Дмитрием Гагиным?

— С… кем?

— Алекс, брось: я видела вас вместе!

— Да нет, я просто… Слушай, а почему ты спрашиваешь — что-то случилось?

— А ты не знаешь?

— Что я должен знать?

— Гагин мертв.

— Что-о?! Я… я не знал, правда!

Глядя на ошарашенное лицо жениха, Лера решила, что он говорит правду.

— Так ты ответишь на мой вопрос?

— Да ради бога! Гагин предоставляет… предоставлял посреднические услуги. Он связался со мной, желая заказать набор старинной кабинетной мебели для клиента, который пожелал остаться неизвестным. Я сказал ему, что постараюсь найти то, что ему нужно, но на это потребуется время.

— Хорошо, что было дальше? Почему он заявился в ресторан, когда мы с тобой ужинали, и заставил тебя выйти к нему?

— Гагин заплатил мне задаток, и я начал работу. Ты не представляешь, как сложно найти полноценный набор мебели для конкретной комнаты, да еще так, чтобы вся она была одного столетия выпуска и в более или менее приличном состоянии!

— Даже и пытаться не стану представлять!

— И правильно: это почти невозможно! Но я разыскал практически все, что необходимо, и только диван оказался в плачевном состоянии.

— Ты же мог его отреставрировать?

— Конечно, но это требовало дополнительного времени и денег, ведь моя работа как мастера стоит недешево!

— И что, Гагин отказался платить?

— Дело не в этом: его клиент хотел ускорить процесс. Я предложил забрать все, кроме дивана, и Гагину это не понравилось.

— И что?

— Да ничего: получается, я колготился впустую!

— То есть заказ сорвался?

— Именно. Ну это не страшно, ведь клиент не пытался забрать задаток, а я, когда закончу с диваном, найду покупателя в два счета!

— Это все?

— Все, клянусь тебе! А что ты надеялась услышать?

— Дело в том, что Гагин не просто умер — его убили.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Я вспомнила, что видела вас вместе, когда всплыла его фамилия.

— Так ты, значит, ведешь дело о его убийстве?

— Не я, а моя начальница.

— Тогда каким образом ты вообще узнала о Гагине?

Это был тот самый вопрос, на который Лере пришлось заранее придумать ответ.

— В тот день, когда он тебе позвонил, ты вышел, а я решила сходить в туалет и увидела, как вы разговаривали. Мне показалось, что вы оба не в духе, поэтому мне запомнился этот эпизод, а потом ты отказался рассказать, в чем дело…

— Просто я подумал, что ни к чему грузить тебя моими проблемами, ведь, в сущности, ничего особенного не случилось!

— В деле Гагина было его фото, и я его случайно увидела на столе Сурковой…

— И решила, что я его убил?

— Да нет, что ты! Но я должна была спросить, что вас связывает: вдруг ты знаешь что-то, из-за чего Гагина могли убить?

— Уверяю тебя, ничего подобного мне не известно!

— Ты впервые имел с ним дело?

— Нет, несколько раз. Тогда все прошло хорошо, и я без всяких опасений согласился помочь ему опять.

— Ты понимаешь, что я должна сообщить о вашем с Гагиным знакомстве?

— Конечно, все в порядке — мне нечего бояться, правда! А теперь, может, ты все-таки попробуешь десерт, а то он окончательно расползется? И давай закажем еще чаю, а то этот остыл.

— Она врет, Алла Гурьевна! — уверенно сказал Дамир, вкратце изложив результаты своего визита в дом престарелых.

— Почему вы так решили? — спросила Алла.

— Старушка явно путается в показаниях. Сначала она не вспомнила, кто такой Гагин, а потом вдруг заявила, что он ее племянник!

— Согласна, это странновато! Еще?

— А еще — я снова проверил всю родословную Гагина: ну нет у него родственников, кроме тех, что нам известны, даже дальних!

— Саму старушенцию проверяли?

— Аникину-то? Нет… а зачем?

— Сделайте это, Дамир: вдруг среди ее родичей обнаружится кто-то интересный? То, что Гагин занимался устройством чужой бабули в дорогущий дом престарелых, не может оказаться случайностью или актом благотворительности. Не нужно забывать и о том, что произошло это незадолго до его убийства!

— Вы думаете, это может быть связано с бриллиантом?

— Чем черт не шутит! Где, спрашивается, Гагин мог заполучить «Кровь Ангелов», если предположить, что камень вообще находился в его руках?

— У бедной пенсионерки — вы смеетесь?

— И все-таки, Дамир, проверьте бабушку: что-то подсказывает мне, что она не так проста, как кажется!

Поговорив с Ахметовым, Алла взглянула на часы: половина восьмого — она и не предполагала, что уже так поздно! Интересно, успеет ли она на тренировку? Алла пропустила две и прямо-таки чувствовала необходимость размять мышцы. Но это желание было не главным: больше всего ей хотелось увидеть Мономаха. Существовала вероятность, что его сегодня не будет, так как иногда и его рабочий день в больнице затягивался. Позвонить и спросить? Нет, ведь тогда он решит, что ее посещение альпинистского клуба целиком зависит от него, а это недопустимо! Смирившись с тем, что Мономах не питает к ней никаких чувств, кроме дружеских, она не могла позволить, чтобы он понял, насколько важен для нее, ее гордость не должна пострадать. Подхватив пальто, Алла выключила свет и вышла из кабинета.

Через полчаса она подъехала на такси к ангару в промзоне, где располагался альпинистский клуб, — по-другому сюда было и не добраться. Можно, конечно, сесть в автобус у метро, но оттуда пришлось бы топать пешком минут двадцать, а на улице промозглая погода с сильным ветром и мелко моросящим дождем, поэтому уютный салон такси показался Алле наилучшим вариантом.

В этот поздний час в раздевалке находился только один парень, с которым Алла была знакома. Она поздоровалась, а он, улыбнувшись в ответ, сказал:

— Хорошо, что вы пришли, — Володька еще здесь!

— Правда?

Алла даже не пыталась скрыть радость. Быстренько переодевшись в кабинке, она отправилась в зал. Лишь один человек стоял у подножия самого сложного подъема, снимая с себя страховку.

— Владимир Всеволодович! — крикнула Алла, и ее голос эхом разнесся по пустому помещению с высоченными потолками. Мономах обернулся.

— Кого я вижу, Алла Гурьевна! — помахал он ей рукой. — Припозднились вы сегодня!

— Да вот, так уж вышло, — пожаловалась она, подходя. — Но клуб ведь открыт до десяти, вот я и решила…

— Правильно решили! — перебил Мономах. — А я прихожу — вас все нет и нет, не дело: тренировки должны носить регулярный характер, иначе мышцы отвыкнут от работы и ослабнут!

— Да я понимаю, просто знаете, как бывает…

— Ох, мне ли не знать, Алла Гурьевна! — рассмеялся Мономах. Алла с удовольствием разглядывала его. Удивительно, но этот человек нравился ей в любом виде и состоянии — когда устал и встревожен, когда спокоен и доволен, когда шутит или, напротив, исполнен пессимизма. По мелким морщинкам вокруг глаз она догадывалась, что за плечами Мономаха тяжелый день, однако она также не могла не заметить, что он по-настоящему рад ее видеть.

— Я собирался уходить, — добавил он, так как Алла молчала. — Но раз уж вы здесь, то, пожалуй, останусь и подстрахую вас. Что скажете?

— Скажу, что это просто здорово!

В последующий час они почти не разговаривали. Алла, пыхтя и чертыхаясь, осваивала новый уровень сложности, который на радостях подмахнул ей Мономах: он решил, что она слишком легко справляется со своим обычным. На самом деле это была чистая правда: Алла даже радовалась, как хорошо удается ей восхождение в последнее время, а Мономах сказал, что нужно стремиться «к новым вызовам»! Когда раскрасневшаяся и распаренная Алла вышла из душа, Мономах ждал ее за длинным деревянным столом в кухне. Откровенно говоря, Алле иногда казалось, что она посещает клуб только по двум причинам — из-за Мономаха и возможности выпить чаю из пузатого, начищенного до блеска самовара: каким-то непостижимым образом напиток, приготовленный в нем, казался вкуснее!

— С лимоном? — предложил Мономах, и Алла кивнула: они хорошо знали вкусы друг друга. Сам он предпочитал черный, очень крепкий чай без добавок, который мог пить огромными чашками в любое время суток.

— Ну как ваши дела? — поинтересовалась она, принимая чашку из его рук. — Мы не виделись… сколько?

— Недели три, по-моему.

— Ну да, точно!

— Да все как обычно, Алла Гурьевна, — что у меня может быть нового?

— О, Владимир Всеволодович, не лукавьте: вы сам ходячий сюрприз, в чем я неоднократно имела возможность убедиться!

Действительно, Алла отлично знала, о чем говорит: они с Мономахом познакомились во время расследования, в котором он поначалу проходил как подозреваемый. Позже он не раз помогал ей, демонстрируя изрядный авантюризм.

— Все воюете с Тактаровым? — предположила она, зная об извечной борьбе Мономаха со своим коллегой и соперником, заведующим отделением травматологии. Когда-то Тактаров чуть ли не с рук ел у предыдущего главврача, и они вместе с упоением «пилили» государственные деньги и строили козни против Мономаха и его отделения. Когда главного уволили, Тактаров, вопреки всем ожиданиям, остался на месте и никогда не упускал случая вставить Мономаху палки в колеса.

— Воюем, правда, — усмехнулся он. — На днях вот снова схлестнулись.

— По поводу?

— Ну вы же знаете, как он «любит» принимать пациентов по «скорой», особенно если эти пациенты — без определенного места жительства!

— Вам подсунули бомжа?

— Точно.

— У вас же специализированное отделение! — удивилась Алла. — Насколько я понимаю, подобный, гм, контингент обычно к вам не попадает?

— Но надо же было его куда-то класть, — пожал плечами Мономах. — Наша больница дежурила, Тактаров хотел отправить парня кататься по городу в поисках свободных коек, а он находился не в том состоянии, чтобы выдержать такой тур!

— Понятно… Доброта вас погубит, Владимир Всеволодович!

Но в душе Алла радовалась, что знакома не просто с хорошим врачом, но и по-настоящему добрым и сострадательным человеком, ведь это такая редкость в наш потребительский век. Не говоря уже о том, что медики, особенно хирурги, народ циничный и довольно черствый — издержки профессии.

— Обязательно погубит, — вздохнул он, размешивая ложкой сахар. — Теперь у меня проблема: нужно выяснить, кто этот мужик, ведь он поступил без документов!

— А сам он что говорит?

— Он не говорит: кома третьей степени.

— О, все так серьезно?

— Более чем.

— Контрафактная водка?

— Ничего подобного — дорожная авария.

— Вот как…

— Знаете, что интересно: в крови не обнаружено ни капли алкоголя!

— Если он был трезв, то почему оказался в реанимации?

— По словам очевидцев, его сбил внедорожник на пешеходном переходе. Водитель скрылся.

— Приходили из ГИБДД?

— Само собой, но парень в коме, так что…

— Да-да, понимаю… А почему вы вообще решили, что ваш пациент — бомж?

— Судя по давней небритости и грязной одежде… Правда, он, видимо, на улице недавно.

— С чего вы взяли?

— Ну, во-первых, у него отличные зубы — есть даже пара дорогих имплантов.

— Вы что, в рот ему заглядывали?!

— А как же — трубки-то вставляли! Кстати, это медсестры в реанимации внимательные, а не я. Кроме того, состояние кожи и волос довольно приличное: они грязные, но в целом довольно ухоженные. Если бы ему было двадцать, это можно было бы легко объяснить, но, похоже, парню под сорок, поэтому…

Неожиданно у Аллы в мозгу что-то щелкнуло, словно включился невидимый тумблер.

— Под сорок, говорите? — переспросила она.

— Ну да, а в чем дело?

— Взгляните-ка на снимочек, будьте любезны!

Вытащив телефон, Алла нашла фотографию Ильи Гагина. Несколько секунд Мономах внимательно вглядывался в экран, а потом немного неуверенно кивнул.

— В целом похож, по-моему, вот только тут он чисто выбрит, да и стрижка в порядке… А кто это такой и откуда у вас его фото?

Алла вкратце поведала Мономаху о сути дела Гагиных. Он слушал внимательно и ни разу не перебил ее.

— Но как вы вообще догадались, что мой потеряшка — ваш Гагин?! — спросил изумленный Мономах, когда она закончила.

— Даже не знаю, — честно призналась она. — Просто предположила… Знаете, как бывает — интуиция сработала! Меня гораздо больше удивляет то, что ориентировка по городу не дала результатов: мы ведь разыскиваем Илью Гагина с момента гибели его отца!

— По больницам вы тоже искали?

— Конечно. Кроме того, ДТП ведь тоже проходило по сводкам!

— Может, его не опознали, потому что искали аккуратного, хорошо одетого молодого мужчину?

— Что ж, возможно… господи, а если бы мы с вами не встретились?!

— Рано или поздно его все равно обнаружили бы. Проблема в том, что сейчас он ничего вам не расскажет, даже если и знает правду об убийстве!

— Насколько тяжело его состояние?

— Не стану скрывать — крайне тяжелое.

— Каковы шансы, что он придет в себя?

— Гадание на кофейной гуще не моя сильная сторона, Алла Гурьевна, — покачал головой Мономах. — Однако практика показывает, что шансы всегда остаются. В таком положении главное — воля пациента к жизни: если больной достаточно силен физически и не имеет хронических заболеваний, как в нашем случае, я бы поставил на то, что он выкарабкается!

— Могу я его увидеть? Нужно убедиться, что ваш парень — это наш Илья Гагин.

— Что, прямо сегодня?

— Ой, простите, я не имела в виду, что вам придется…

Алла устыдилась своего порыва: желая добиться результата в расследовании, она совсем не подумала о том, что Мономах провел в больнице долгий день, и почти все это время — на ногах, у операционного стола!

— Хорошо, одевайтесь! — скомандовал он, поднимаясь. — Я подброшу вас до больницы и договорюсь, чтобы вас пропустили в реанимацию. Имейте в виду, у вас будет не более пары минут!

— Этого достаточно. Спасибо, Владимир Всеволодович…

— Не стоит, — отмахнулся он. — Теперь я не засну, пока не буду точно знать, кто он такой!

— Они настоящие?

Вопрос Романа поставил Гелю в тупик, и она воззрилась на него широко раскрытыми глазами, не понимая смысла.

— Он имел в виду, — вмешалась Лера, — не подставные ли это люди?

— Конечно же нет! — возмутилась Геля. — Они специально написали на программу с просьбой встретиться с экстрасенсами!

Лера посмотрела на Вагнера: его лицо было напряжено, словно он очень крепко сжал зубы и никак не мог их разжать.

— В чем дело, Роман? — спросила она.

— Не уверен… не уверен, что смогу, — пробормотал он.

— Да чего тут мочь-то? — развела руками Геля. — Вот здесь все написано, вы прочли?

— Прочел.

Лера тоже это сделала. Участникам предстояло встретиться с парой средних лет, потерявшей ребенка. Полиция констатировала суицид, но мать с отцом отказывались в это верить, предполагая убийство. На листе формата А4 было изложено множество деталей, которые могли убедить зрителей в том, что «экстрасенсы» и в самом деле обладают сверхспособностями.

— Такие подробные описания получили только вы, — попыталась оправдаться Геля. — Нам же нужно, чтобы Роман задержался в шоу!

— Что вас беспокоит? — спросила Лера у Вагнера. — С такими «вводными» и я бы справилась!

— Вот вы и идите! — неожиданно резко рявкнул тот.

Что-то шло не так, и Лера не могла понять, что именно. Очевидно было одно: Вагнер отчего-то нервничал, даже, пожалуй, паниковал.

— Скажите, кто, кроме нас, получил подсказки? — поинтересовалась Лера.

— Не могу сказать, — покачала головой Геля. — Мы стараемся каждый раз давать их разным конкурсантам. Потом, когда их становится все меньше, мы помогаем только самым сильным.

— Вы серьезно?

— Я знаю, что вы не верите в экстрасенсов, но… Короче, сами увидите!

На этот раз съемки проходили не в ангаре, а в одном из небольших подсобных помещений, где хватило места лишь для съемочной группы, осветительной техники и главных действующих лиц. На некотором возвышении поставили три кресла: два рядом, а одно — напротив, через стол. В комнате отсутствовали окна, а стены были задрапированы черной тканью. Мужчина и женщина вошли внутрь в сопровождении Гели и ведущего: Лера узнала Леонида Суховея, известного актера из сериалов. Вблизи он оказался ниже ростом, чем представлялось с экрана телевизора, но в остальном выглядел столь же привлекательно.

Первой на авансцену вышла участница, именующая себя потомственной гадалкой. Суховей поприветствовал ее и объяснил суть задания.

— Илона, перед вами два человека. Ваша задача рассказать, что их связывает и по какой причине они оказались на шоу. Вы не можете задавать им вопросов, но имеете право попросить какие-нибудь их вещи, если необходимо. Вам все понятно?

Гадалка кивнула. Запалив две черные свечи (ну почему они всегда именно черные — как будто цвет имеет какое-то значение?!), она принялась тасовать колоду карт Таро. Затем женщина разложила их веером на столе — это вышло у нее ловко, как у опытного фокусника, — и капнула расплавленным воском в медную плошку с водой. Все эти манипуляции, надо признать, завораживали, тем более что руки у гадалки были красивые, с длиннющими ногтями, окрашенными темно-синим лаком с блестками.

— Вы родственники, но не кровные, — замогильным голосом заговорила Илона. — Супруги… Женаты давно — двенадцать… нет, четырнадцать лет как минимум.

Муж с женой снова обменялись быстрыми взглядами.

— У вас есть ребенок, мальчик. Ему не больше восьми…

Лера откинулась назад со злорадной улыбкой на лице: ну, она же говорила, что все это — чистой воды фуфло!

— Но вы здесь не поэтому, — продолжала гадалка. — Вы пришли из-за девочки, вашей дочки.

Лера встрепенулась. Геля сказала, что некоторые из участников тоже получили «шпаргалку» — интересно, Илона из их числа?

— Она умерла, — добавила гадалка. — Погибла. Упала с высоты в очень важный для нее день. Этой смерти не меньше шести месяцев.

Тут в дело снова вступил Суховей.

— Вы все правильно сказали, Илона! — провозгласил он. — Анна и Сергей полгода назад потеряли дочку Машу. Это действительно случилось в важный день — день ее двенадцатилетия. Что вы можете рассказать об обстоятельствах гибели Маши и причинах трагедии?

Лере нравилось, как актер направляет беседу: он сопереживал героям, демонстрировал уважение к способностям гадалки, но не забывал об основной цели испытания — получить как можно больше информации по делу.

— У вас есть фотография дочери? — спросила Илона у матери. Та, ожидая подобного вопроса, протянула ей снимок. Гадалка подержала его над свечой, потом обмакнула руку в плошку с водой и провела по обратной стороне фотографии указательным пальцем слева направо и сверху вниз, словно чертя на ней крест.

— Маша убила себя, — проговорила гадалка. — Никто не виноват.

— Полиция тоже так считает, но она не могла! — воскликнул Сергей. — Только не Маша, она бы никогда…

— Вы предполагаете, что вашей дочери помогли умереть? — снова вмешался Суховей.

— Я в этом уверен!

— У вас есть какие-то подозрения?

— Я не вижу убийства, — возразила гадалка. — Девочка ушла по собственной воле!

Родителей явно не удовлетворили выводы Илоны, и они замкнулись. Суховей решил, что пора сворачивать испытание гадалки, и пригласил следующего участника.

— Опять этот Мономах! — хлопнув себя по коленям, воскликнул Антон. — Такое впечатление, что без его участия не обходится ни одно наше дело, даже если оно не связано с медициной!

— Это правда, — согласилась Алла. — Сама удивляюсь!

— А как вы с ним встретились-то, Алла Гурьевна? — поинтересовался Дамир. — Он что, экстрасенс и сам вам позвонил?

— Нет, он… — растерялась Алла, но тут же взяла себя в руки: — Мы ходим с ним в один спортивный клуб. Мы разговаривали, и случайно всплыла тема неопознанного пациента…

— Понятно. Значит, мы нашли-таки Илью Гагина?

— Нашли. И он жив, хоть и не в самом лучшем состоянии.

— Ну, в таком виде он нам бесполезен, — вздохнул Белкин. — Илья не может дать показания, пока он в коме!

— Я сомневаюсь, что он смог бы рассказать нам о случившемся, даже находясь в сознании, — покачала головой Алла. — Не забывайте, что Гагин-младший недееспособен и его восприятие действительности отличается от восприятия здорового взрослого человека!

— Ну он хотя бы мог пояснить, был ли у его отца дорогущий бриллиант и, возможно, куда он делся?

— Не факт, — возразил парню Шеин. — Домработница утверждает, что Гагин-старший держал сына подальше от своих дел и запирался в кабинете, когда к нему приходили клиенты!

— В любом случае сейчас это неважно, — сказала Алла. — Когда — и если — Илья очнется, можно попробовать пригласить психолога: может, так удастся получить интересующую нас информацию. А пока нам ничего не остается, кроме как копать в других направлениях. Дамир, вы успели что-нибудь выяснить?

— Да, Алла Гурьевна, — ответил опер. — Вы были правы: старуха Аничева не столь проста, как я думал!

— Выкладывайте скорее! — поторопила Алла.

— Ну, во-первых, как мы и предполагали, Гагин действительно не имеет к ней никакого отношения: они познакомились примерно за два месяца до его гибели.

— Как вы об этом узнали?

— Проверил звонки Гагина и Аничевой: они начали созваниваться примерно в это время. Интересно, что первой позвонила именно старушенция!

— Действительно, интересно, — согласилась Алла. — Дальше!

— Аничева и вправду одинока: ее сын погиб от пьянки много лет назад, однако у бабки есть внучок с очень длинным криминальным послужным списком.

— Вот как!

— Парню тридцать шесть, и большую часть жизни он провел за решеткой.

— Статьи?

— В основном кражи, мошенничество и разбой.

— Не убийство?

— Были тяжкие телесные, но без летальных последствий, насколько удалось выяснить. Так вот, этот самый Николай Бобриков сидит в Тосненской колонии, но бабуля с внучком почти не общаются: она приходила в колонию лишь однажды, и было это уже давно.

— Ну да, здоровье, возраст… — пробормотал Антон.

— Однако за пару месяцев до того, как Аничева попала в частный дом престарелых, они созванивались несколько раз — и это после долгого молчания!

— А звонил ли Бобрикову Гагин? — поинтересовалась Алла.

— Нет, и наоборот — тоже. С Гагиным связывалась только Аничева.

— Надо бы съездить в Тосно, Дамир, — сказала Алла. — Поболтать с этим Бобриковым: вдруг он окажется разговорчивей бабушки?

— Завтра еду, Алла Гурьевна, — кивнул Ахметов.

— Антон, что у вас есть по Аркадию Фейгину, племяннику Гагина?

— Признаться, его следов я пока не обнаружил. С матерью он не общается давно, и соседи рассказали, что между ними частенько случались скандалы, когда он еще жил с ней вместе. Парень, мягко говоря, странноватый!

— В чем это выражалось?

— Ну, по юности он примыкал к разным сообществам типа готов, носил непонятные шмотки и красил физиономию. Слушал замогильную музыку, типа мантры какие-то, лазил по кладбищам в поисках артефактов…

— Артефактов? — переспросил Белкин. — Он что, был из этих… из черных копателей?

— Нет, эти ребята ищут клады, а наш Аркаша таскал с погоста кости, землю и фотографии недавно умерших, которые родственники оставляют на свежевырытых могилах.

— Какой ужас! — поморщилась Алла. — Зачем ему это было надо?

— Для проведения «ритуалов». Они с приятелями даже жертвы приносили — кошек там, голубей…

— Фу! — на этот раз передернуло Дамира.

— Ага. У Аркадия даже пара приводов есть за такие вещи, а еще за нарушение общественного порядка, но мать только штраф заплатила пару раз, и все. Само собой, их взаимоотношений это не улучшило! Все кончилось тем, что мамаша выгнала парня, и он исчез с радаров.

— Он нам нужен, Антон! — твердо сказала Алла. — Такой необычный персонаж, еще и доведенный до отчаяния лишением крыши над головой, вполне мог покуситься на дядькино состояние!

— Согласен, Алла Гурьевна, — кивнул Шеин. — Продолжу искать!

— А вот у меня тоже есть новости, — сказала Алла. — Как и обещала, я подрядила наружку потопать за Еленой Тимченко. Одновременно ее сожитель Павел попал в кутузку — нашими стараниями, к слову сказать, — и к нему подсадили нашего человечка.

— Он рассказал про бриллиант? — обрадовался Белкин.

— К сожалению, нет: либо он не в курсе, либо осторожничает. Зато Павел упомянул о Гагине, его богатстве и о том, что Илья — легкая добыча.

— Значит, они с Еленой в сговоре?

— Похоже на то, иначе как бы он вообще узнал об Илье? Александр, вы проверите алиби Павла и Елены на время смерти Гагина, — сказала Алла. — А еще нужно выяснить, знали ли эти двое о том, что он астматик…

— Вряд ли это что-то даст, Алла Гурьевна, ведь способ убийства такой, что невозможно точно сказать, когда подменили спреи!

— Мы исходим из того, что сделали это в течение суток. Также необходимо проверить, не попадали ли к Елене или Павлу ключи от квартиры Гагина-старшего, а также не видел ли кто-то из соседей этих товарищей в доме убиенного.

— А что с Еленой? — поинтересовался Ахметов. — Удалось хоть что-то выяснить?

— Елена посетила одну квартиру на улице Кораблестроителей. Она вошла и вышла очень быстро, но наружники выяснили этаж и номер. Так что, Александр, с алиби этой замечательной четы разберетесь позже, а сейчас берите опергруппу и отправляйтесь на адрес. Обшарьте там все и опросите соседей: может, им что-то известно?

— Уже бегу, Алла Гурьевна!

— Ну а остальные знают, что делать, — подытожила Алла. — Думаю, если прижать Елену Тимченко как следует, она расскажет нам все, что ей известно. Нужно действовать осторожно, ведь девица беременна. Поэтому ею займусь я лично, но лишь после того, как вы, Александр, расскажете мне, что это за квартира такая и для чего она понадобилась Павлу и Елене.

Несколько участников промахнулись, пытаясь установить причину прихода героев на программу. Один сказал, что их сын болен наркоманией, другая с порога заявила, что на всей семье порча. Лера спрашивала себя, почему эти люди не получили подсказок, — неужели продюсеры с самого начала прочили их на выбывание? Правда, надо сказать, что парочка «экстрасенсов» все же произвели на нее впечатление. Первой из них стала осетинка Зарета. Даже внешне она выглядела внушительно: довольно высокая, полная женщина с удивительно красивыми глазами, опушенными длинными загнутыми ресницами, и великолепной копной вьющихся черных волос, слегка тронутых сединой на висках. На вид ей было от сорока до пятидесяти лет. Ее голос завораживал. Говорила она с сильным акцентом, и, как ни странно, это лишь добавляло ей очарования. Зарета сразу назвала причину прихода супругов на программу, определила степень их родства и сказала, что у них было двое детей, но остался только один. Затем она добавила, что девочка упала с высоты и что умерла она не сразу, а через несколько дней в больнице — об этом в «шпаргалке» не говорилось, но Лера предположила, что разным участникам выдали разные детали, чтобы они не повторяли друг друга, так как это выглядело бы подозрительно. Но дальше началось что-то невероятное. Зарета сказала, что Маша выглядела странно: у нее почему-то были розовые волосы, а лицо сильно раскрашено. Интересно, что родителей этот факт совсем не удивил! А еще она утверждала, что девочка была на балконе не одна, но не смогла ответить, кто там с ней находился. И все же она подвела неожиданный итог: это было не убийство, а самоубийство. Родители выглядели недовольными. Лера их понимала: когда дорогой тебе человек погибает при невыясненных трагических обстоятельствах, легче принять это, если есть кого обвинить. Иначе родственники жертвы винят себя.

Вторым участником, неожиданно удивившим Леру, стал Арнольд Всевидящий: он не только лихо угадал пол и возраст погибшего ребенка, но и назвал ее имя. Но странно было не это, а то, что Арнольд внезапно переключился на мужа гостьи, сказав, что для него это второй брак. Он во всех подробностях поведал присутствующим (и еще тридцати процентам зрителей страны, которые, судя по опросам, смотрят «Третий глаз») о причинах развода с предыдущей женой и о том, где он познакомился с нынешней. Было очевидно, что обоим супругам крайне неприятно слышать слова Арнольда, но в то же время они были явно впечатлены, как и вся съемочная группа, включая Суховея. В заключение «экстрасенс» изрек, что девочка прыгнула не сама, а ее столкнули, чем окончательно завоевал сердца Анны и Сергея! Однако, когда Анна спросила, кто виновен в гибели Маши, Арнольд не смог дать определенного ответа, и ни череп с пугающе светящимися красными глазами, ни толстые черные свечи, которые он зажег, как только опустился в кресло, ему не помогли.

Выход Романа Вагнера стал последним. Лера не ожидала сюрпризов, ведь она читала «шпаргалку» и знала все, что он мог сказать. Как и предполагалось, он действовал по написанному: оставалось лишь удивляться, как правдоподобно он запинался, описывая ситуацию супругов, — даже побледнел, как будто и в самом деле присутствовал при трагедии. А потом случилось нечто необъяснимое. Подавшись вперед, отец вдруг с надрывом выпалил:

— Мы все это и так знаем, скажите лучше, кто убил нашу Машеньку?!

Анна попыталась усадить мужа на место, и тут вдруг Роман схватил ее за руку. Она застыла, словно ее заморозили, и Вагнер перехватил ее другую руку. Теперь он держал обе ее ладони в своих, а она глядела на него как кролик на удава, не в силах пошевелиться. Геля, сидевшая рядом с Лерой, начала было подниматься с целью вмешаться в процесс, однако Суховей, зорко следивший за всем, что происходит вокруг, сделал ей знак оставаться на месте.

— Вы ведь знаете, что ее никто не убивал, верно? — тихо проговорил Роман. Если бы на нем не было микрофона, они вообще бы ничего не услышали.

— Я?! — пробормотала она. — Нет-нет, мы же как раз и пришли, чтобы…

— Здесь никто не сможет вам помочь, — перебил Вагнер, сжимая кисти Анны в своих руках. — Потому что вы все и так…

— Что он такое несет?! — разволновался Сергей, глядя на Суховея в поисках поддержки.

— Вы должны себя простить, — словно не видя и не слыша ничего вокруг, продолжал Роман. — Ваше чувство вины не дает вам жить, оно съедает вас изнутри… Если это продолжится, ваша жизнь превратится в одну сплошную боль!

Несколько мучительных секунд все потрясенно молчали, а потом вдруг Анна затряслась, словно в судорогах, и Лера заметила, что теперь уже она сжимает руки Романа, хватаясь за них, как тонущий в болоте человек — за сухую ветку на берегу.

— Я не знала… я не хотела… — вырвалось у нее, и Сергей отпрянул от нее с выражением ужаса на лице.

— Что вы сделали? — едва слышно спросил Роман. — Почему вы вините себя?

— Я ничего… я ничего такого… Господи, почему я просто не промолчала?!

— Аня? — дрожащим голосом пробормотал Сергей. — Что ты такое говоришь?!

Но женщина его не слышала: впившись взглядом в застывшее лицо Вагнера, она продолжала, и было видно невооруженным глазом, что она испытывает облегчение с каждым сказанным словом:

— Я не знала, как бороться с этим ужасным увлечением аниме — это был просто какой-то бич! Вся Машина комната была в жутких плакатах, она требовала покупать ей наряды как в этих тупых мультиках — даже в школу пыталась так ходить, и классная руководительница, она жаловалась…

— Почему я ничего не знал? — пролепетал Сергей, беспомощно глядя на жену.

— Да ты вообще ничего не замечаешь вокруг! — крикнула она, и слезы буквально брызнули из ее глаз — Лера никогда в жизни такого не видела! — Работа, работа, работа… Ты только ужинать приходил, а к тому времени дети уже либо спали, либо расползались по своим комнатам! Это мне приходилось с ними разговаривать, упрашивать, отбирать гаджеты, чтобы Маша наконец сделала уроки, поела или пошла погулять вместо того, чтобы часами пялиться в экран компьютера или переписываться с какими-то сумасшедшими в интернете, обсуждая персонажей аниме!

— Это же просто мультфильмы…

— А ты их видел, мультфильмы эти? А я вот видела! Эти «мультики» — настоящие ужасы, там столько крови, секса и расчлененки — никакому игровому кино и не снилось, а ведь нашей девочке было всего двенадцать лет! Я так готовилась к ее дню рождения, заранее купила ей красивое платье, заказала игровую комнату, пригласила подружек… Я все распланировала, думала, после праздника мы поедем за город, погуляем, побудем вместе, а она…

— Что она сделала? — спросил Суховей, как и остальные захваченный душераздирающими откровениями Анны.

— Продала платье на «Авито» и накупила себе комиксов! А потом я позвонила тебе, Сережа, чтобы рассказать об этом, но ты сказал, что задержишься допоздна и не придешь даже к ужину — ты просто-напросто забыл о дне рождения своей дочери, хотя я еще утром тебе напоминала!

— Но я… — попытался было вставить слово муж Анны, но она не позволила ему говорить.

— Это обычное дело, ты никогда не запоминаешь неважные вещи, а важна для тебя только работа, твои коллеги, партнеры, а не семья!

— Что вы сделали, Анна? — спросил Роман, притягивая женщину к себе так близко, что их глаза находились в нескольких сантиметрах друг от друга. — Вы должны произнести это вслух!

— Я… не могу…

— Вы можете. И вы должны, иначе это так и останется с вами — на всю жизнь, понимаете? А ведь у вас есть другой ребенок, и ему нужны его родители с нормальной, а не разрушенной психикой! Ему нужна мама, которая способна его любить, а не ненавидеть себя всякий раз, когда смотрит на него и думает о погибшей дочери!

Господи, откуда он все это знает?! Лера ощущала, что не может пошевелиться: ее ноги словно приросли к полу, а тело вжалось в кресло. Она даже голову не могла повернуть, чтобы взглянуть на Гелю и увидеть ее реакцию, — оставалось лишь смотреть прямо, на Романа, супругов и Суховея, который, похоже, забыл о том, что участвует в шоу: у него на лбу выступили крупные капли пота, а взгляд был прикован к Анне. Создавалось впечатление, словно все присутствующие наелись железных опилок и кто-то принес в студию огромный магнит, сковавший их по рукам и ногам: напряжение было таким сильным, что казалось, аппаратура сейчас задымится!

— Что вы сделали, Анна? — повторил свой вопрос Роман.

— Я… я так разозлилась! Маша… я зашла в ее комнату и услышала, как она договаривается с какими-то незнакомыми мне девочками встретиться и отметить день рождения, а ведь я… я так готовилась к ее двенадцатилетию, так старалась, и она… она это знала!

— Конечно же, она знала, — подтвердил Роман. — Она знала, как сильно вы ее любите!

— Я вышла из себя! — прорыдала Анна, вцепившись в руки Романа. — Стала собирать все ее барахло в мусорный мешок и сказала, что сожгу его к чертовой матери, потому что она превратилась из нормального ребенка в какое-то странное существо, с которым невозможно общаться! В тот день она снова сделала себе этот дикий макияж — подвела глаза, чтобы они казались больше, нацепила парик… Я его не покупала — понятия не имею, где Маша его раздобыла! Она выглядела как какой-то фрик… это была не моя дочь, я ее не узнавала! Слышал бы ты, Сережа, что она мне кричала, каким словами называла…

— Она выбежала из квартиры? — спросил Роман.

— Она крикнула, что ненавидит меня, что ей не нужна такая мать, что ей вообще ничего от меня не нужно! Я бросилась следом. Я думала, она побежит на улицу, но она рванула вверх по лестнице, на крышу… Я столько раз просила председателя ТСЖ закрыть эту проклятущую дверь на замок!

— Вы видели, как она упала?

— Я не успела… мне не хватило всего пары секунд… я… я только смогла схватить ее за рукав, но материя оказалась слишком тонкой и…

— И порвалась… — одними губами произнес Вагнер.

Лере все происходящее казалось сюрреалистичным: сама трагедия выглядела нелепой, причина ссоры — ничтожной, зато последствия… С другой стороны, в двенадцать лет психика нестабильна, особенно если она подорвана помешательством на какой-то идее или же, как в данном случае, субкультуре. Конечно же, девочка не собиралась умирать: скорее всего, она ожидала, что взлетит, как один из персонажей любимого ею аниме или компьютерных игр, и приземлится на соседний балкон. Но как же ее мать могла носить все это в себе?! Зачем она пришла на программу, если подозревала, что кто-то из участников сумеет узнать правду… Или она хотела этого?

— Письмо написал Сергей, — услышала она тихий голос пришедшей в себя Гели.

— Что? — переспросила Лера.

— С нами связался Сергей, — повторила помощница Натальи. — Анна была против.

Лера почувствовала, что снова может двигаться, и оторвала руки от подлокотников кресла: «магнит» больше не действовал. Анна рыдала в объятиях Романа, Сергей не двигался и смотрел на стол, словно то была разверзшаяся бездна, грозящая поглотить его, стоит ему пошевелиться, а Суховей вытирал пот со лба, ничуть не заботясь о том, что все это видят зрители, в прямом эфире наблюдающие за происходящим. Придя в себя, он сказал какие-то дежурные фразы, благодаря участников и гостей, после чего все получили возможность удалиться. Только Анна никак не желала отпускать Романа и продолжала цепляться за него: мужу пришлось приложить усилие, чтобы оторвать ее от Вагнера и увести. По правилам шоу еще должно было состояться голосование, во время которого гости программы выбирали сильнейшего экстрасенса, после чего в течение следующей недели голосовали зрители. Если кто-то из участников получил слишком мало зрительских голосов и ведущие и гости шоу тоже сочли его слабейшим, кандидат выбывал.

С Романа еще должны были снять оборудование, и Лера решила подождать его снаружи. Впервые за долгое время она вдруг ощутила потребность закурить, хотя не делала этого со студенческих времен, когда они с девчонками дымили в туалете, передавая друг другу одну и ту же сигарету. Врачи считают успокоительное действие никотина мифом, но Лера имела возможность убедиться в том, что самообман или самовнушение зачастую производят серьезный эффект! Она огляделась в поисках хоть кого-нибудь с сигаретой во рту, но не заметила таковых. Жаль…

Роман прошел мимо Леры, словно не заметив ее. Ей показалось, что его походка какая-то нетвердая, как будто его заносит то вправо, то влево, и она пошла следом. Вагнер распахнул дверь в каморку, где перед выходом на него вешали микрофон и передающее устройство, и вошел. Помешкав немного, Лера последовала за ним. Молодой ювелир стоял у зеркала, опустив голову и опершись обеими руками о гримерный столик.

— Вам нехорошо? — тихо спросила она, приближаясь.

Он ничего не ответил, продолжая стоять в той же позе.

— Что с вами, Роман? — повторила Лера. — Может, я могу что-нибудь…

— Все нормально, — едва слышно выдавил он сквозь зубы. — Я… я хочу побыть один, если не возражаете.

— Возражаю! Вам плохо, и я сейчас позову врача: у них тут собственный…

— Даже не думайте! — оборвал ее Роман и распрямился — как ей показалось, с трудом. Повернувшись к ней, он расстегнул пуговицу на рубашке, ослабляя воротник. Лицо его было серым, словно присыпанным пеплом. Лера по-настоящему перепугалась.

— Да вы на ногах не стоите! — воскликнула она и, инстинктивно протянув руку, поддержала парня за локоть, потому что он и в самом деле пошатнулся. Роман попытался оттолкнуть ее, но у него не хватило на это сил. Девушка приобняла его за плечи и помогла сесть в кресло.

— Может, вам нужны какие-то таблетки? — с надеждой спросила она. — Я принесу!

— Таблетки погоды не сделают, — пробормотал он, откинув голову на подголовник и прикрыв глаза. — В любом случае их принимают до, а не после. Мне просто нужно десять минут покоя…

В этот момент в гримерку влетела Геля.

— Ну вы даете! — выпалила она. — Там народ на ушах стоит, горит желанием пообщаться с самым крутым экстрасенсом!

— Он не в состоянии общаться, — ответила на это Лера и поднялась, вставая между помощницей продюсера и Романом, застывшим в кресле. — Он совершенно выдохся!

Но Геля Кац не привыкла быстро сдаваться.

— Нужно соблюдать законы жанра! — возразила она. — Роман, вы произвели большое впечатление на всех, и теперь с вами хочет поговорить Сергей, а еще другие приглашенные, у которых тоже имеются к вам вопросы…

— Он же сказал, что не является экстрасенсом! — рявкнула Лера. — То, что случилось, — совпадение, и женщина сама рассказала свою историю и выплеснула свою боль, а все остальное — информация из вашей «шпаргалки»! Мы договаривались, что это вы помогаете нам искать преступника, а не мы вам — повышать рейтинги!

— Но… — попыталась было спорить Геля и вдруг воскликнула: — Роман, господи… ваши руки!

— Что? — Лера перевела взгляд на Романа, впервые обратив внимание на то, что тыльная сторона обеих его ладоней исцарапана в кровь: похоже, Анна искромсала их своими длинными ногтями!

— Йод у вас есть? — спросила она Гелю.

— Ч-что… ах да, конечно! Сейчас принесу…

— И коньячку принеси! — раздался голос с акцентом, и в помещение вошла Зарета. — Не жалей, тащи бутылку! И не трогай его сейчас: не видишь, что ли, — он хрупкий, как стекло: тронешь — рассыплется на осколки!

Геля повиновалась, словно получила приказ от вышестоящего начальства. Лера изумленно наблюдала за тем, как осетинская «колдунья» приблизилась к сидящему без движения Роману и, опустившись на колени, взяла его ладонь в свои руки, не обращая внимания на кровь. Прикрыв веки, она забормотала что-то на странном гортанном языке — Лере показалось, что она читает молитву. Роман зашевелился и открыл глаза.

— Что вы делаете? — спросила Лера.

— Помогаю, — не сразу ответила осетинка. — Эта женщина высосала его до донышка!

Роман смотрел на «колдунью», но не делал попыток освободиться.

— Так нельзя, дугусси[8], — проговорила она, успокаивающе поглаживая его руку. — Это опасно!

— Я ничего не сделал, — сказал он, словно оправдываясь за что-то.

— Ну-ну, — усмехнулась она. — Зачем обманываешь тетю Зарету, дугусси? Может, ты и не сделал, но эта Анна пила тебя как молодое вино и никак не могла насытиться!

Неужели она догадалась о чем-то? Нет, быть не может: вряд ли кто-то способен такое предположить! И все же Зарета уверенно продолжала:

— Нельзя позволять им пить, слышишь? Те, кому очень больно, могут убить таких, как ты!

— Таких, как я? — переспросил Роман.

— А вот и коньячок!

Зарета ловко выхватила у Гели бутылку, не обратив ни малейшего внимания на пузырек с йодом и ватные диски — их взяла Лера и принялась обрабатывать руки ювелира. Помощница продюсера предусмотрительно принесла не одну, а четыре стопки, и осетинка явно привычными движениями наполнила их: три наполовину и одну, для Романа, до краев.

— Залпом! — приказала она, и он молча повиновался, как до этого Геля: похоже, «колдунья» и впрямь обладала определенными способностями — по крайней мере, она знала, как подчинять себе окружающих и заставлять их делать то, что ей требовалось.

Лера тоже отхлебнула — ей это было просто необходимо. Зарета подошла к ней и с любопытством осмотрела, как энтомолог мог бы разглядывать интересный экземпляр насекомого.

— Ну а ты-то куда глядела? — спросила она.

— Я?

— Смотри: потеряешь его — другого такого не найдешь!

— Вы ошибаетесь, мы вовсе не…

— И не надо тыкать в меня своим колечком: верни его, пока можешь, а то пожалеешь потом, да поздно будет!

И, влив в себя остатки коньяка, осетинка удалилась, гордо подняв красивую голову и покачивая крутыми бедрами. Лере оставалось лишь глупо таращиться ей вслед.

Алла не без интереса разглядывала сидящую перед ней беременную женщину, размышляя над тем, насколько низко может пасть человек, стремясь заполучить то, что ему не принадлежит. Вот чему может научить будущего ребенка эта молодая мамаша? Алла с тоской подумала о том, что сама тщетно пыталась забеременеть: сколько всего интересного она могла бы пережить со своей дочкой (она почему-то всегда думала, что родится именно девочка), сколько книг перечитать вместе с ней, сколько замечательных мест повидать… А Елена? Не говоря уже о папаше, этом Павле: Алла сомневалась, что ребенок от Ильи Гагина, хоть Тимченко и уверяет, что это так!

— Ну что, Елена Владимировна, будем правду говорить? — спросила она, решив, что достаточно помариновала девицу игрой в молчанку: нельзя пережать, ведь та, как ни крути, беременна!

— Какую еще правду? — с вызовом фыркнула та. — Между прочим, я беременная, и если что-то случится с моим ребенком…

— С вашим ребенком ничего не случится, если вы сами не станете закатывать истерик.

— Как ваши имя-фамилия? Звание есть? Я буду жаловаться!

— Пожалуйста. Меня зовут Алла Гурьевна Суркова, руководитель Первого следственного отдела Первого управления по расследованию особо важных дел. Звание — подполковник. Бумагу и ручку дать?

— З-зачем? — испуганно пробормотала Тимченко, впечатленная регалиями следователя.

— Ну вы же хотели жаловаться, так?

— Чего вам от меня надо? — заныла девица, решив сменить тактику: теперь она била на жалость. — Если это из-за Пашки, то я тут ни при чем!

— Что вы делали в квартире номер двадцать шесть по адресу: улица Кораблестроителей, шестнадцать?

— А где это? Я там никогда не бывала, если что!

— Вас сняла камера видеонаблюдения соседнего дома и опознали соседи. И это я уже не говорю о том, что наши коллеги из наружки вели вас от самого вашего дома до этого адреса.

— Вы за мной… следили, что ли?!

— Я просто хотела облегчить вам жизнь, но, раз вы этого не желаете, будем по-плохому. Мы нашли Илью Гагина, и он…

— Погодите, кто сказал, что я не желаю по-хорошему? Спрашивайте, я все скажу!

— Вопрос повторить?

— Не надо… Это все Пашка, я только…

— Вы только помогали?

— Точно!

— Вы похитили Илью Гагина?

— Да никто его не похищал, он сам пришел…

— Ну да, конечно! Пришел-то, может, и сам, а вот уйти вы ему не дали, верно?

— Мы просто хотели…

— Хотели убедить Илью, что вы носите его ребенка?

— А это правда, ребеночек его!

— Тест ДНК расставит все точки над «i», а пока объясните-ка мне, что вы собирались делать — держать Илью в той квартире, пока не родите?

— Да нет конечно! Сначала я надеялась убедить его в том, что он — отец, на первых порах этого было бы достаточно… И это правда, честное слово!

— Ну да, ну да, — закивала Алла, не желая спорить, — дальше что?

— А потом Гагин помер, вот я и подумала…

— Вы подумали, что Илья признает ребенка, вступит в наследство и тогда ваш ребенок тоже сможет претендовать на его часть?

— А что, не так?

— Не так. Во-первых, как я уже сказала, вам потребовалось бы доказать, что Илья — отец. Но я так понимаю, что вы проконсультировались у специалиста и вам, видимо, посоветовали сделать так, чтобы Илья признал отцовство без теста, и тогда вы смогли бы претендовать на часть его имущества. Проблема в том, что это не так, ведь Илья признан недееспособным!

— Но ведь Гагин помер, так? Значит…

— Не значит. Перед смертью он назначил другого опекуна, так что для вас ничего не меняется: Илья по-прежнему недееспособен и вам ничего не светит! Он не может признавать или не признавать детей, подписывать документы и так далее, понимаете?

Елена выглядела озадаченной и огорченной. Алла бы даже пожалела ее, если бы не обстоятельства.

— Не понимаю, зачем понадобилось насильно держать Илью в той квартире! — вздохнула она.

— Так Гагин меня к нему не подпускал — как нам было поговорить-то?! А потом, когда он… того, я решила, что нужно выждать какое-то время… Когда сказали, что Гагина грохнули, мы испугались и решили, что Илью пока лучше не отпускать. Но вы не подумайте, что мы его мучили или, там, голодом морили: у него было все необходимое, я сама холодильник набивала!

— Это все здорово, и на суде вам это непременно зачтется!

— На суде?!

— А как вы думали? Вы похитили человека — это преступление. Кроме того, вы убили Дмитрия Гагина с целью наживы…

— Мы?! Да вы что, с ума съехали, что ли? Никого мы не убивали!

— У вас имелся отличный мотив: вы считали, что, избавившись от отца Ильи, сможете воспользоваться его имуществом и деньгами.

— Да неправда, ничего мы не делали! Ну, я хотела, чтобы Илья ребеночка признал, — это ведь все для него, для сыночка моего, от Пашки ведь толку как от козла… Но ни я, ни он не трогали Гагина, честно!

— Старшего, может, и не трогали, а вот младшего…

— Но Илья пошел со мной добровольно!

— Не сомневаюсь, только вот в съемной квартире он сидел без возможности выхода — явно не по собственной воле! И в больницу бы не попал, пытаясь сбежать: если с ним что-то пойдет не так, если он, не дай бог, не выживет, вы и за это ответите!

— Не выживет? Но вы же… вы же сказали, что Илья все рассказал? — пролепетала Елена, сообразив, что только что дала признательные показания.

— Я этого не говорила, — возразила Алла. — Я только сказала, что мы нашли Илью, и это — чистая правда. Он в больнице, так как стал жертвой дорожной аварии…

— Ну уж в аварии-то нашей вины точно нет!

— В аварии — нет, а в том, что человек, нуждающийся в присмотре и уходе, оказался один на улице, в незнакомом месте, виноваты только вы! А насчет старшего Гагина…

— Тут мы ни при чем, так и знайте! — заверещала Тимченко. — Не трогали мы папашу, и пальцем не трогали… А если хотите знать, кто его ухайдакал, то ищите его племянничка — тот на все способен, чучело огородное!

— Откуда вы знаете Аркадия? — насторожилась Алла.

— Так Илья все время с ним общался, хоть папаша и запрещал. А что, вы не знали?

— Илья поддерживал отношения с Аркадием?

— Постоянно.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Илью-то?

— Да нет же, Аркадия!

— Так как раз перед тем, как Гагин окочу… помер то есть.

— Перед тем — это за сколько дней?

— Да, наверное… за пару дней, точно!

— Вот как! А уверены, что это был именно двоюродный брат Ильи?

— А то как же! Илья мне рассказывал, что Аркадий пытается спасти его и отца от большой беды.

— Спасти? — переспросила Алла. — От какой беды?

— Да он так путано все объяснял… Вроде бы у папаши его была какая-то вещь, которую ни в коем случае нельзя держать в доме, потому что она несет смерть и разрушение. Прикиньте, он так и сказал — смерть и разрушение!

— И все это Илье, значит, Аркадий сказал?

— Ну да, я же вам объясняю… Не знаю, что это за штуковина такая: как я ни старалась, не смогла выведать у Илюхи! А он все твердил, что нужно убрать ее из квартиры и отдать Аркадию: он, дескать, снимет с нее порчу и вернет.

— Порчу снимет?

— Ну да, я же говорю, что этот Аркадий — чудик: он называет себя «черным колдуном» и «ведьмаком», и Илюха ему верит, прикиньте!

— Вы заходили в квартиру Гагиных? — строго спросила Алла.

— Нет, что вы ни ногой!

— Но ведь у Ильи был свой комплект ключей?

— Да, но мы не заходили, правда! Да как тут зайдешь-то — там же папаша Илюшкин!

— А после смерти Гагина?

— Так вы же опечатали хату! Нет, Пашка, правда, предлагал пошарить там, но я застремалась: соседи могли увидеть. Решили, что потом с Ильей придем, когда все уляжется…

Отпустив Елену, Алла позвонила Антону.

— Как успехи по Аркадию?

— Пока по нулям, Алла Гурьевна, но я не сдаюсь: он обязательно найдется!

— Конечно, найдется, — согласилась она. — Не может человек просто так исчезнуть! Он нам нужен просто кровь из носу, Антон: тут случайно выяснилось, что он плотно общался с Ильей и в последний раз они встречались незадолго до убийства Гагина!

— Да ну?

— Мне кажется, дело было так. Аркадий каким-то образом прознал, что у дяди есть баснословно дорогой бриллиант, — скорее всего, о нем ему рассказал Илья. Аркадий провентилировал информацию и понял, сколько может стоить такая вещичка, однако Гагин ни за что не впустил бы племянничка в квартиру: он и так-то старался никого туда не допускать, а уж такого неоднозначного персонажа точно бы не потерпел!

— Думаете, он грохнул дядьку?

— Не знаю, но это вполне возможно. Все, включая его мамашу, говорят, что с ним было невозможно сладить, так что все может быть… В любом случае надо его разыскать, и побыстрее!

— Принято, Алла Гурьевна. Дамир не объявлялся?

— Нет, он все еще в колонии — надеюсь, к вечеру будет какой-то результат. Ладно, не буду вас отвлекать: найдите мне Аркадия, Антон, и лучше побыстрее!

— Ну как вы, получше? — спросила Лера, когда они на заднем сиденье такси ехали домой со съемок.

— Коньяк — лучшее лекарство, — усмехнулся он.

— Вы так сопьетесь!

— Надеюсь, долго «лечиться» не придется.

— Зачем вы это сделали, Роман?

— Сделал что?

— Ну, взяли Анну за руки, позволили ей питаться вашей энергией — это ведь именно то, что вам делать категорически противопоказано, если верить вашему психиатру!

— Проблема в том, что я не могу с этим бороться, понимаете? Вот потому-то я и избегаю людей, общения…

— То есть вас тянет к людям, страдающим от боли?

— Да. И я не могу пройти мимо и как-то избежать контакта — это как магнит!

Лера вспомнила собственные ощущения, когда сидела в павильоне, вжавшись в кресло, не в силах пошевелиться. Это здорово походило на гипноз!

— Получается, как люди пытаются высасывать из вас энергию, вы стремитесь ее отдавать?

— Не то чтобы стремлюсь, просто у меня не получается этого не делать… Сложно объяснить, но я… я как будто зеркалю эмоции, иногда усиливая их в разы!

— А как вам Зарета?

— Странная женщина!

— А по-моему, она крута: сразу просекла, что с вами не так! И про девочку все правильно рассказала. Если бы я верила в экстрасенсов, то решила бы, что она действительно обладает сверхспособностями!

— Если бы я не читал «шпаргалку», то тоже бы в это поверил.

— Вы и сами не вполне обычный человек, и ваши способности тоже можно назвать в некотором роде сверхъестественными!

— Гиперчувствительность не сверхспособность.

— Возможно, но то, что вы можете поделиться энергией с другим человеком…

— Против воли, прошу заметить!

— Неважно! Вы можете утолить боль, успокоить, заставить людей почувствовать облегчение…

— Или наоборот. Разве вы считаете дальтоников необычными людьми?

— При чем здесь это? Дальтонизм — болезнь, отклонение от нормы!

— Но они видят мир по-другому, разве не так? Есть люди с суперслухом, а еще те, кто чувствует любые запахи, даже самые тонкие, едва уловимые. Это никакая не суперспособность, а всего лишь, как вы выразились, отклонение от нормы. А в то, что кто-то может читать мысли или общаться с покойниками, я не верю!

Они замолчали, и некоторое время каждый смотрел в свое окно.

— Как они теперь будут? — после долгой паузы спросила Лера, снова повернувшись к Роману.

— Кто?

— Ну, Анна и Сергей?

— У них есть еще один ребенок, сын, — пожал плечами ювелир. — Может, они найдут в себе силы примириться со случившимся и продолжать жить?

— Думаете, Сергей простит жену?

— Она ни в чем не виновата, поэтому ее не за что прощать.

— Он тоже так считает?

Роман ответил не сразу.

— Нет, — произнес он наконец. — Он винит Анну в том, что случилось, — это должно быть очевидно даже вам!

— Вы правы, — согласилась Лера. — Как вы догадались, что на самом деле произошло с девочкой? Было похоже, что вы читаете мысли Анны!

— Глупости, я просто сделал предположение, и оно оказалось верным!

— Но никто другой не смог и близко предположить ничего подобного!

— Все дело в чувстве вины.

— Объясните?

— Вина — самое страшное чувство, особенно перед теми, кого уже нет. У них не попросишь прощения, вот в чем проблема! Когда человек чувствует себя виноватым, от него исходят волны негатива, он постоянно находится в состоянии сильного стресса, и ничто не может облегчить его ношу. Так что с Анной все понятно: ее муж просто горевал, а она буквально поедала себя, рвала на части…

— И вы вините себя?

— В чем?

— В том, что случилось с вашей мамой?

— Вы стали моим психиатром?

— Простите, но мне кажется, что ваше желание выяснить обстоятельства ее смерти…

— …проистекает из чувства вины? Вы ошибаетесь: я не виноват в том, что с ней случилось, ведь я был ребенком и ничего не знал!

— А ваш дед?

— Карл? В смысле, виню ли я себя в его гибели? Наверное, отчасти… но это не главное. Самое плохое то, что мы поссорились прямо перед его смертью.

— Но вы же успели помириться!

— Да, но я наговорил ему… много всего.

— Он лгал вам, не сказал, что на самом деле является вашим родным дедом и что вы имеете право на все, чем он владеет, в отличие от остальных так называемых родственников, — у вас были причины злиться!

— Если бы Карл признался, может, я смог бы любить его больше?

— А он, как мне кажется, не сделал этого именно потому, что боялся обратного… В любом случае, думаю, ему хватало вашей любви!

Они снова замолчали и уставились в окна на мелькающий мимо темнеющий пейзаж. Снаружи опять моросил дождь. Лере вдруг невыносимо захотелось прижаться к Роману, ощутить его тепло и тоже получить частичку энергии, которая смогла бы ее умиротворить, но она ни за что не сделала бы этого, боясь ему навредить. Лера убеждала себя, что не верит в экстрасенсов, но слова Зареты о помолвочном кольце и о том, что ей следует его вернуть, почему-то сильно ее задели! Она ведь всего лишь пытается наладить личную жизнь… Или все же поступает неправильно? Хочет ли она остаться одинокой, как Суркова, или у нее будет настоящая семья, где есть мама, папа и дети? Алекс казался Лере хорошим выбором: он нравился не только ей, но и всем ее родственникам, у него почти нет недостатков! Она усомнилась было в нем, узнав об отношениях жениха с Гагиным, но Питер — маленький город, и, если покопаться, выяснится, что большинство людей знакомы между собой через два-три контакта. Кроме того, Алекс смог объяснить, что его с убитым связывали лишь деловые отношения. А еще он ничуть не испугался, когда она предупредила, что должна рассказать обо всем начальству… Нет, все-таки эти «экстрасенсы» — отличные психологи и умеют вывести тебя из равновесия! Конечно же, Зарета не могла не обратить внимания на бриллиант, который Лера с некоторых пор носит на пальце, и догадалась, что это — подарок на помолвку. Осетинка наблюдала за тем, как Лера волнуется о Вагнере из-за того, что втянула его в авантюру, которая может ему навредить, и сделала неправильный вывод, что их связывают близкие отношения, тем более что на первом же испытании Лера представилась его девушкой. Но как, черт подери, Зарета поняла, что кольцо подарил ей вовсе не Роман? Как бы то ни было, наверняка и это имеет какое-то разумное, вполне реалистичное, а вовсе не сверхъестественное объяснение!

Алла повесила трубку и чертыхнулась: в состоянии Ильи Гагина по-прежнему не намечалось изменений, а ей позарез надо с ним поговорить! Нужно проверить выстроенную ею версию о похищении «Крови Ангелов» и убийстве Дмитрия Гагина, и пока что только Илья может подтвердить ее или опровергнуть.

Она встала, чтобы размять ноги, и подошла к пластиковой доске, на которой, как на витрине, располагалось все дело Гагина: фотографии, выделенные разными цветами основные направления расследования, а в отдельную графу она вынесла телефоны и адреса всех, с кем они уже общались или должны были встретиться, чтобы долго не искать. Эта доска легко закрывалась экраном: если бы в кабинете оказался человек непосвященный, Алла немедленно задвинула бы экран, лишая вторженца возможности увидеть то, что не предназначалось для его глаз. Центральное место на доске занимали снимки Гагина, его сестры, сына и племянника. Чуть ниже разместились бывшая жена Гагина-младшего и Елена Тимченко с сожителем. Остальные шли списком, без фото.

В дверь постучали.

— Можно, Алла Гурьевна? — В проем просунулась голова Дамира Ахметова.

— Да-да, заходите! — махнула рукой Алла, приглашая опера внутрь. — Что-то вы долгонько — я уже вся изнервничалась!

— А мне особо нечем вас порадовать, — вздохнул Дамир, устраиваясь на стуле напротив Аллы.

— Вам удалось встретиться с Бобриковым? Он что, отказался говорить?

— Да нет, не отказался… Преставился он, Алла Гурьевна!

— Как… Когда?!

— Неделю назад, представляете?

— Причина?

— Тубик — обычное дело.

— Бобриков умер от туберкулеза?

— Ну да. Вернее, причина смерти — спонтанный пневмоторакс.

— Но он же не один был в камере — что, никто ничего не заметил?

— Заметили, но дежурного почему-то не оказалось на месте! Все произошло очень быстро, когда все-таки спохватились, было уже поздно: парень помер в лазарете через несколько минут.

— Значит, и эта ниточка оборвалась! — расстроилась Алла, отбросив обкусанный карандаш и откинувшись на спинку кресла. — Да что ж это за невезение такое?!

— Ну, не совсем, Алла Гурьевна, — загадочно возразил Дамир.

— Выкладывайте немедленно, а то у меня начнется приступ черной меланхолии!

— Я поговорил с начальником колонии, и мы вместе проверили журнал посещений: Гагин навещал покойного — правда, всего один раз, незадолго до гибели.

— Интересно! — встрепенулась Алла, начиная думать, что все еще может обернуться не так уж плохо. — У начальника есть предположения, зачем он к нему приходил?

— Нет, разумеется, зато я поболтал с неким Олегом Кумаевым, сидевшим в одной камере с искомым Бобриковым.

— Очень предусмотрительно с вашей стороны! — обрадовалась Алла. — Он что-нибудь рассказал?

— Ну доподлинно ему мало что известно, но, если склеить скудные фрагменты информации, можно воссоздать более или менее полную картину. Дело в том, что Бобрикова в последний раз посадили после драки с тяжкими телесными…

— Были и другие ходки?

— О-о, он сиделец со стажем, Алла Гурьевна, но в тот раз попался как-то глупо!

— Вы предполагаете, что все не просто так?

— Судя по всему, нет. Пару раз Бобриков сболтнул сокамернику, что у него, дескать, имеется бесценная вещичка, продав которую он обеспечит себе безбедное существование до конца жизни.

— Занятно! А откуда у него эта самая «вещичка»?

— Из того, что удалось выудить из Кумаева, могу сделать предположение. Я проверил, когда именно сел Бобриков. В то время в Питере произошло громкое убийство с ограблением богатой хаты.

— Кого убили?

— Да вы должны помнить, Алла Гурьевна: Леонида Свирского, известного коллекционера антиквариата.

— Да-да, как же, помню! В квартире обнаружили три трупа, хозяина, его любовницы и домработницы.

— А через два дня Бобрикова «приземлили» за совсем другое, гораздо менее тяжкое преступление!

— Вы считаете, он специально это подстроил, чтобы не отвечать за убийство и ограбление? Думаете, он один способен был провернуть такое?

— Скорее всего, не один, но нас это сейчас не интересует… Кстати, дело Свирского зависло, потому что никого так и не нашли, — я проверил. Но вы правы: я лично считаю, Бобриков стибрил на месте убийства что-то ценное.

— Например, чертовски ценный красный бриллиант?

— Типа того. Разумеется, в списке похищенного «Кровь Ангелов» не значился…

— Сдается мне, не он один!

— Верно, Алла Гурьевна: коллекционеры — народ мутный: если к ним попадает что-то с темной историей и кровавым следом, они не слишком-то распространяются об этом! Официально — из квартиры вынесли картины, дорогие серебряные статуэтки, посуду, золотые столовые приборы и ювелирные украшения, принадлежавшие покойной жене антиквара.

— Так-так… Что же мы имеем? Бобриков с подельниками грабит дорогую хату и прибирает к рукам, помимо прочего, бесценный бриллиант. Так как имело место душегубство и ему грозила весьма серьезная статья, наш друг решил перекрыть ее и устроил драку, чтобы присесть ненадолго…

— Вот только неувязочка вышла, Алла Гурьевна, — перебил Аллу Ахметов. — Один из участников драки скончался в больничке, и Бобрикова обвинили в непредумышленном.

— Значит, все-таки убийство!

— Адвокат был отличный, и ему дали три года в Тосно. Через год открылся туберкулез, а мы с вами в курсе, как лечат в колониях!

— Ну да… Итак, Бобриков сел по более легкой статье, заболел и, видимо, понимал, что ему уже из-за решетки не выбраться. Из родичей у него на воле осталась только бабка, и он, полагаю, решил совершить единственный в своей никчемной жизни хороший поступок и позаботиться о ее комфортной старости!

— Кумаев не знает подробностей, но слышал, что сокамерник ищет выходы на кого-то, кто может купить очень дорогую ювелирку. И, как мы подозреваем, нашел.

— А бабуля, по наводке внучка, связалась с Гагиным, — подхватила Алла. — Тот, само собой, простотой ума не отличался и решил лично проверить сведения — вот зачем он приезжал в колонию. Скорее всего, Бобриков рассказал Аничевой, как найти то, что он припрятал, а она вскрыла тайник и передала вещичку Гагину в обмен на спокойную жизнь в частном и очень дорогом доме престарелых!

— Интересно, как клиенты Гагина узнали, что бриллиант находится в Питере? Специалист, с которым консультировалась наша коллега, утверждает, что большинство ювелиров и вовсе считают «Кровь Ангелов» мифом!

— Мы даже не знаем, что было раньше, яйцо или курица, как говорится, — вздохнула Алла. — Пошел ли слух о камне от Бобрикова или о нем стало известно раньше, когда антиквар, предположительно владевший им, был еще жив… Только мне кажется, что квартира коллекционера могла приглянуться кому-то поумней да пообразованнее непутевого внука Аничевой!

— Думаете, его с подельниками наняли для серьезного дела?

— Да, только вот все обернулось мокрухой, мужики испугались и разбежались кто куда. А Бобриков расположился в колонии, уверенный в том, что находится в безопасности.

— То есть грабителей могли нанять с целью хищения именно «Крови Ангелов»?

— Как вариант, но, боюсь, этого нам уже никогда не раскопать! Однако я доподлинно знаю одно: когда вещь вроде такого бриллианта появляется в каком-либо месте, скрыть это от всех абсолютно невозможно: кто-то всегда что-то видел, знает или догадывается о чем-то!

— У камушка кровавая история, — напомнил Дамир. — И, похоже, доля правды в ней есть: все, кто им владел, умерли не своей смертью!

— Ну, про всех мы не в курсе, — усмехнулась Алла. — С другой стороны, практически у каждого из известных сокровищ темная и богатая на кровавые события история. Только вот, к сожалению, Дамир, все, что мы тут обсуждаем, яйца выеденного не стоит, если не удастся расколоть бабку! Из всех ныне живущих она — единственная, кто видел «Кровь Ангелов» своими глазами и даже, скорее всего, держал в руках…

— Кроме убийцы Гагина.

— Да, кроме него, конечно же.

— Так что, Алла Гурьевна, мне снова ехать в дом престарелых?

— Подождите полчасика, ладно? Я закончу бумажную волокиту, и поедем вместе: может статься, Аничева будет более откровенна с женщиной!

Лера сидела в кабинете, собираясь с духом: сегодня она планировала рассказать Сурковой о знакомстве Алекса с Гагиным. В сущности, никакой трагедии в этом нет, уговаривала она себя, ведь Алекс все объяснит ее начальнице, если возникнет такая необходимость. И все-таки Лера волновалась — по большей части из-за того, что не проинформировала Суркову сразу, как узнала правду: может возникнуть вопрос, почему она не сделала этого раньше. Телефонный звонок отвлек ее от раздумий.

— Привет, подруга! — пробубнил в трубку Олег Куделин. — Чем занята?

— Думаю.

— Гляди думалку не сломай!

— Ты чего звонишь-то — блинчики закончились?

— Не, нормально — сама мне задание дает, а потом даже об этом не помнит?! — возмутился эксперт по безопасности.

— Задание?

— Ты же просила меня узнать, не было ли по городу убийств экстрасен…

— Ой, прости, Олежек, — голова всякой всячиной забита!

— Ну, все ясно с тобой, — проворчал он. — Короче, ты, мать, была права: есть убиенные «колдуны»!

— Да ну?

— Я аж три штуки нарыл!

— Когда их?..

— Я проверял за последние два года: убийства начались чуть больше года назад, причем с небольшим разрывом во времени.

— Насколько небольшим?

— Ну месяца два, скажем. Но, ты же понимаешь, это только те, о которых известно! Кроме того, «колдуны» работали официально, а ведь есть и такие, которые принимают на дому и нигде не зарегистрированы.

— Да, это ясно… Скинешь мне на «мыло» инфу по убийствам?

— Уже. Там все сведения по покойникам, а также имена и телефоны следаков, которые вели дела. Насколько я понимаю, два убийства пока не раскрыты, по одному человечек сидит в ИВС.

— Ты чудо, Олежек, ты об этом знаешь?

— А как же! Только меня никто не ценит… ну кроме тебя, пожалуй.

— С меня блины!

— Само собой.

Повесив трубку, Лера набрала Суркову: в конце концов, пора заканчивать с неопределенностью! Но начальницы на месте не оказалось. Дежурный внизу сказал, что она куда-то выехала с Дамиром Ахметовым, и Лера испытала облегчение: что ж, она пыталась, но не получилось! А теперь можно со спокойной совестью заняться убитыми экстрасенсами, ведь завтра — очередной выпуск «Третьего глаза», а они по-прежнему топчутся на месте! Кроме того, Лере вовсе не хотелось подвергать Романа Вагнера большим испытаниям, чем требуется: ей хватило предыдущего раза и она до сих пор чувствовала себя виноватой. Как сказал Роман, чувство вины — самое ужасное!

Роман с удовлетворением рассматривал оправу, которую только что закончил: она выглядела просто и элегантно. Для крупного сапфира «падпараджа» не нужно множество завитков — ничто не должно отвлекать внимание от центрального камня, пламенеющего оранжевым, словно костер! Оставалось лишь вставить его в оправу, но Роман пока не решил, что делать с ним дальше: оставить себе или сказать Эдуарду, чтобы тот предложил его кому-нибудь из клиентов, знающих толк в камнях.

Зазвонил мобильный, и молодой ювелир, отложив оправу, взял его в руки и с удивлением обнаружил, что звонит продюсер шоу «Третий глаз» Наталья.

— Роман, это просто невероятно: наше шоу признано самой кассовой развлекательной программой недели! — выпалила она, не успел он ответить.

— Поздравляю, — пробормотал он. — Полагаю, это хорошо?

— Хорошо?! Да просто здорово, и в этом ваша заслуга! Честно признаюсь, когда Валерия сказала, что у нее есть кандидат на участие, чтобы заместить выбывшего экстрасенса, я решила, что речь идет об одном из ее коллег, и не представляла себе, как он впишется в съемочный процесс. Теперь я думаю, что вы — наше самое ценное приобретение!

— Я действовал по вашей «шпаргалке», ничего больше! — возразил Роман.

— Глупости! Вы знаете, сколько зрителей проголосовали за вас? Тридцать восемь процентов!

— Это много?

— Сразу за вами Зарета — у нее тридцать пять процентов, а третий — Никита, сибирский знахарь: у него четырнадцать процентов голосов! Нас буквально завалили электронными письмами и звонками, девушки просят-умоляют дать им ваш номер телефона.

— Ни в коем случае! — испугался ювелир.

— Да не волнуйтесь вы так, — успокоила его Наталья, — у нас такое не практикуется: мы никому не даем контакты участников!

— Какое облегчение!

— В следующий раз нас всех ждет еще более интересное испытание! — сыпала словами продюсер, то ли не замечая, то ли намеренно не желая замечать сарказма в его реплике. — Я уже выслала вам на почту новые «вводные», там очень много подробностей: попытайтесь подготовиться так, чтобы ваши «видения» выглядели правдоподобно, хорошо?

— Положу на это все свои силы!

— Надеюсь! Ну, до встречи!

Роман повесил трубку и поднялся. В мастерской окон не было, а ему сейчас требовались естественный свет и воздух, поэтому он запер дверь и поднялся к себе на шестой этаж. Вид из окон гостиной всегда действовал на него успокаивающе: купола Исаакиевского собора тускло поблескивали в осенних солнечных лучах, хоть и с трудом, но все же пробивших себе дорогу сквозь низко нависающие облака. Чуть поодаль справа и слева возвышались другие соборы и телебашня — созерцание такого вида вдохновляло и позволяло, хотя бы временами, считать себя счастливым человеком. Даже в пасмурную погоду, даже когда шел дождь, город, как на ладони лежащий у твоих ног, производил впечатление. Когда же солнце освещало верхушки исторических зданий и кресты храмов сияли в рассветных или закатных лучах, словно зажженные изнутри, казалось, что ты стоишь на крыше мира!

Роман сварил себе кофе и вышел на балкон: отсюда открывался еще более впечатляющий вид. Смешиваясь с ароматом кофейных зерен, запах недавно закончившегося, как-то не по-осеннему короткого ливня щекотал его ноздри и создавал атмосферу покоя и умиротворения. Однако атмосфера эта существовала снаружи, а внутри у Романа царили полный хаос и раздрай.

Зачем он согласился на эту авантюру с шоу экстрасенсов?! Он и сам не ожидал, что испытает столь сильные эмоции и они надолго буквально вышвырнут его из состояния равновесия! Роман так старательно избегал общения с людьми, пытаясь свести к минимуму риск душевных потрясений, что совершенно отвык «возводить стены» между собой и окружающим миром, чему так долго обучал его доктор Сапковский. Для тренировок нужна практика, а Роман, боясь психологических срывов, почти прекратил контакты с внешним миром… Видимо, это было ошибкой?

Первым посторонним человеком, прорвавшимся сквозь его плотную и казавшуюся глухой оборону, стала Валерия Медведь: он даже не заметил, как пропустил ее сквозь свои «заслоны» и она оказалась в пространстве, которое со времени гибели деда не нарушал ни один человек! И как Роман ни убеждал себя, что дал добро на участие в шоу лишь для того, чтобы больше не гибли люди, на самом деле он знал правду: он согласился из-за этой девушки. Даже понимая, что между ними ничего не может случиться — хотя бы потому, что у нее уже есть жених, который подарил ей кольцо, по иронии судьбы сделанное Романом! — он все равно дорожил моментами, проведенными рядом с ней. Удивительное дело: в компании Валерии он не ощущал ни малейшего дискомфорта, и это было для него внове. Ему не требовалось отгораживаться от нее эмоционально, даже несмотря на то что она бесцеремонно вторгалась в его личное пространство! Но долго ли он так выдержит? Нужно отыскать злодея как можно скорее, иначе можно снова загреметь в психушку с куда более тяжкими последствиями!

Солнце медленно опускалось за горизонт, словно раздвигая тучи в последней попытке осветить город слабеющими лучами. Мокрые от дождя крыши домов сияли, лужи внизу, на асфальте, переливались, словно большие куски слюды, и, огибая их, люди спешили куда-то по своим делам. Те самые люди, которых Роману надлежало сторониться.

— Значит, внучок мой преставился?

Интонация была вопросительной, однако старуха Аничева просто уточняла факт, о котором ей только что сообщили. На ее маленьком, сморщенном, как печеное яблоко, личике не отразилось никаких эмоций.

— Похоже, вы с ним были не слишком близки? — заметила Алла, одновременно краем глаза оценивая окружающую обстановку. Они беседовали в «музыкальной» комнате: здесь стоял рояль, на стенах висели несколько гитар, а на подставках расположились два аккордеона и баян. На полу лежал ковер в пастельных тонах с едва заметным узором. В помещении было светло и уютно, рядом с окнами стояли тропические растения в кадках, а в дальнем углу разместились несколько клеток с канарейками, которые без устали мелодично свиристели. Кто-то, похоже, знает толк в птицах: так как по-настоящему красиво и разнообразно поют только самцы, их не следует содержать в одной клетке. В целом обстановка приятно удивляла, ведь Алла знала, что в государственных домах престарелых и в тех ночлежках, которые зачастую именуют себя таковыми, условия отличаются от местных прямо-таки кардинально!

— Правда ваша, не были, — одними губами усмехнулась старуха. Губы у нее были тонкие как ниточки, и она периодически двигала ими, очевидно испытывая дискомфорт из-за отсутствия большинства жевательных зубов. — Ничего хорошего я от него не видала, вот что я скажу!

— Так любви между вами не было?

— А как же, была… Когда он под стол пешком ходил. Такой хорошенький был мальчонка — просто загляденье! И умишком его Господь не обделил вроде, и внешностью, да вот только как пошел он лет в двенадцать по кривой дорожке…

— Так рано?

— Все мать его виновата, шалава эта, Галька!

— А вы, значит, со стороны отца бабушка?

— Сынок-то мой, Эдичка, безвольный был, но безобидный. Выпить любил, но никогда никого не обижал, а Галька — вот она стервь записная! Как с Эдичкой развелась, так пустилась во все тяжкие: мужиков водила, личную жизнь, понимаешь, устраивала, а сына побоку… Вот и вырос он — оторви да выбрось!

— И все-таки он искупил перед вами вину, верно? Хотя бы напоследок.

— Вы это о чем толкуете, что-то я не пойму? — пошла в отказ бабка. — Я думала, вы пришли рассказать…

— На самом деле мы здесь, чтобы выслушать вас, — перебила Алла. — Расскажите нам о бриллианте!

— О бри… откуда вы знаете?!

Аничева явно испытала шок.

— Это не имеет значения, — ответила Алла. — Но нам необходимо знать, как бриллиант попал к Гагину. Вашему внуку уже ничто не навредит, а вы можете облегчить душу, рассказав правду.

— Правду? — хмыкнула старуха. — С чего это я должна перед вами отчитываться?

— Да с того, — впервые вмешался в беседу Дамир, — что идет следствие, а вы, между прочим, скрываете важную информацию. Вы в курсе, что за недонесение тоже существует статься? Речь об убийстве!

— Ну мой внучок-то уж никак не мог убить вашего Гагина!

— Мы его в этом и не обвиняем — точно так же, как и вас, — сказала Алла, сделав знак оперу слегка охолонуть. — Но вы обязаны по закону все нам рассказать, иначе мы применим к вам процессуальные методы воздействия.

— Это какие же?

— Для начала испортим вашу тихую, такую приятную жизнь в этом доме: начнем вызывать на допросы…

— Приятную жизнь? — криво усмехнулась Аничева. — Да я, может, только здесь-то и жить начала! Сколько себя помню, все скиталась по съемным углам, по общагам. Потом квартиру получила — в аварийном доме под снос. Должны были переселить через два года, а прожила я в нем аккурат двадцать четыре годочка — без горячей воды, без душа и с осыпающейся на голову штукатуркой… И вот, когда я только-только устроилась по-человечески, являетесь вы!

— Вашей жизни здесь и обретенному комфорту ничто не помешает, — заверила бабку Алла.

— Как так?

— Ваше пребывание здесь оплачено, верно?

— Гагин открыл счет в банке на мое имя…

— …откуда ежемесячно списываются средства на ваше проживание и содержание здесь, да? Мы можем договориться считать это актом благотворительности с его стороны: он платил за вас свои собственные деньги, поэтому их нельзя считать криминальными. Может, это был единственный по-настоящему праведный поступок во всей его жизни! Так что не волнуйтесь: все останется по-прежнему и вы сможете продолжать жить здесь.

— Похоже, я здорово продешевила, а?

Неожиданно на лице старухи появилась лукавая улыбка.

— Сколько же на самом деле стоит этот булыжник?

— На самом деле никто точно не знает, — честно ответила Алла. — Но вы правы: цена камня баснословная и, полагаю, за него можно было бы купить место в этом доме для весьма внушительного количества пожилых людей!

— Что ж, мне в моем возрасте нужно совсем чуть-чуть, и того, что я получаю здесь, хватает с лихвой… Мы с внучком оборвали все связи лет десять назад. С тех пор я его не видела, да и он не заходил, не писал и не звонил — я даже не знала, что он снова сел!

— А до того следили за его жизнью?

— Да как же тут уследишь? Он же и подростком-то был своевольным, а потом… Мать его померла от пьянки, и внучок мой вовсе от рук отбился. Сперва по малолетке сел, а потом пошло-поехало…

Алла с удивлением заметила, что бабушка избегает называть внука по имени, — интересно, что бы это значило? То ли она старается отстраниться, чтобы не переживать чересчур сильно, то ли, напротив, не слишком-то добрые чувства питала к парню!

— Мы не были близки, — словно бы прочтя ее мысли, сказала Аничева. — Вот потому-то я так и удивилась, когда он вдруг позвонил и дал телефон этого Гагина!

— А как внук объяснил вам ситуацию?

— Сказал, что хочет спокойной старости для меня. Нет, вы представляете?! Не вспоминал, не интересовался… Может, чувствовал уже, что долго не протянет?

Впервые на лице старухи появилось что-то вроде сожаления.

— Хорошо, и что вы должны были сделать? — спросил Дамир.

— Всего лишь позвонить и сказать, что то, что Гагин ищет, находится у меня. А потом мне следовало пойти по одному адресу и забрать каменюку.

— И куда же вы отправились?

— Есть одна заброшка… ну, стройка заброшенная, уже лет десять как. Честно, я думала, там уже все изменилось, ан нет — все по-прежнему!

— Как же он не побоялся оставить такую ценность на стройке, которую в любой момент могли возобновить? — изумилась Алла.

— А где еще прятать-то? — развела сухонькими ручонками старуха. — У него на квартире? Так туда в первую очередь пришли с обыском! У любовницы — то же самое, вот и нашлось местечко… Я думала, шею там сверну, правду говорю!

— Значит, бриллиант вы нашли.

— А то как же!

— И Гагину отдали?

— Не, не сразу: внучок предупредил, чтобы я ничего ему не давала, пока они не встретятся.

— И Гагин поехал в колонию?

— Ага. Потом внук снова позвонил и сказал, что можно показать ему каменюку. Тот прям до небес скакал от счастья, даже за эту штуку несколько раз хватался… эту… пшикалку!

— Что за штуку? — не понял Ахметов.

— Ингалятор? — догадалась Алла.

— Точно, ингалятор! Я перепугалась, честно: он задыхаться стал, я хотела «скорую» вызывать, но Гагин сказал, что все в порядке. Дунул в свой инга… короче, и похорошело ему!

— И как вы договорились действовать дальше?

— Мы поехали в банк, и Гагин открыл счет на мое имя. Потом он перечислил на него деньги за камень с условием, что каждый месяц на счет этого дома будет переводиться сумма за мое проживание. Как он объяснил, я не могу снимать оттуда средства — все предназначено только для оплаты дома. В любом случае до ста лет я не доживу, так что…

— Как думаете, почему ваш внук решил вас облагодетельствовать перед смертью? — задала вопрос Алла. — Ведь он столько лет не интересовался вашей жизнью и состоянием здоровья!

— Может, совесть проснулась, под конец-то? — пожала плечами Аничева. — И потом он все равно не мог сам достать каменюку и продать его, а тут как-никак бабка родная… А ну как он все-таки помнил, как я его нянчила в младенчестве, как гуляли мы, в магазин ходили и я ему печеньки покупала… Да-а, хорошее было время — хоть и не больно сытое, зато счастливое!

— А здесь вам, значит, нравится?

Алла почувствовала, что ее отношение к старухе за время разговора изменилось, появилось чувство жалости к ее тяжелой, небогатой доле. Это как же нужно прожить жизнь, чтобы дом престарелых казался самым замечательным местом на земле?!

— Ой, еще как нравится! — воскликнула Аничева, и на ее лице расцвела счастливая улыбка. — Чисто, красиво, я в комнате одна. Ванная с душем отдельная, туалет, кормят четыре раза, праздники справляем — и светские, и православные. Кому не понравится-то? А меня точно, того… не выпрут отсюда? — спросила она с беспокойством. — Вы обещаете?

— Обещаю, — твердо сказал Алла. — Мы вас больше не побеспокоим.

Когда они покинули здание, Алла остановилась на пороге, вдыхая свежий после дождя воздух.

— Что такое, Алла Гурьевна? — спросил Дамир.

— Да нет, ничего… — пробормотала она. — Так, о своем задумалась!

— Человек не должен на старости лет оставаться один, — вздохнул оперативник, оглядываясь на дверь. — Неправильно это, не по-людски! Старики должны с детьми жить, чтобы те о них заботились, а не по стройкам лазить, рискуя убиться… Ну, вы готовы ехать?

Сидя в машине, Алла смотрела в окно, испещренное тонкими ручейками снова начавшегося дождика, и думала о своей собственной жизни. Она ведь столь многого добилась: мало кто из женщин может похвастаться такими, как у нее, достижениями! Причем все это — только благодаря ей самой, ее везенью и, конечно же, удачному стечению обстоятельств. Но чего же она достигла в личном плане? За спиной — горькое расставание с гражданским мужем, с которым прожила семь лет и надеялась создать настоящую семью. Затем — затяжная депрессия, окончившаяся набором веса, грозившим стать критическим, если бы не появился Мономах. Благодаря ему она обратилась к диетологу, занялась спортом и привела себя в порядок… Только вот ради чего все? Ей тридцать семь, она не замужем и недавно рассталась с любовником, поняв, что их отношения зашли в тупик. Не окончит ли она свои дни в одиночестве, в таком вот доме — и это еще если повезет! — или умрет одна в своей квартире, как Гагин, потому что рядом не окажется никого, кто протянул бы ей руку помощи? Никого, кто любил бы ее…

Дамир украдкой изучал в зеркале лицо спутницы. Чего, спрашивается, мужикам надо? Умная, красивая баба… Нет, если бы он не был давно и счастливо женат, обязательно бы… Но зачем ей такой, как Дамир Ахметов, обычный опер, без особых достоинств? Да-а, все-таки правду говорят, дело не в красоте и даже не в уме, а в удаче: кому-то везет в азартных играх, кому-то — в карьере, а другим — в любви…

Он подавил вздох и включил дворники, так как ветровое стекло стало нешуточно заливать.

Каждый раз, оказываясь по долгу службы в чьей-то квартире, Лера пыталась составить мнение о ее хозяевах, оценив обстановку. Выводы можно сделать, даже еще не увидев людей. Некоторые квартиры выглядят как сараи: они принадлежат социально неблагополучным элементам, использующим жилье в качестве ночлежки и места для распития спиртного. К счастью, Лере редко приходилось посещать подобные места — обычно это выпадало на долю ее оперов. Иногда жилище представляло собой настоящий музей, в котором страшно находиться и приходится передвигаться очень аккуратно, дабы не покалечить какую-нибудь «бесценность». Случалось Лере наведываться и в просто красивые квартиры, оформленные профессиональными дизайнерами, однако по большей части квадратные метры выглядели стандартно, зачастую даже казались необжитыми, словно жильцы старались проводить дома как можно меньше времени. Квартира, в которой оказалась Лера, явно не из таких — ее вообще трудно было сравнить с другими ввиду странной обстановки и необычного декора. Стены, оформленные в темно-красных тонах, вызвали у Леры неприятные ассоциации — уж больно похоже на кровь! В стенных нишах разместились фонари под старину, но с обычными электрическими лампочками. Посреди гостиной стоял большой овальный стол, на котором расположились весьма интересные атрибуты: стеклянный череп, хрустальный шар, несколько мисок с водой и, конечно же, свечи — толстые, с несколькими фитилями. А еще повсюду курились удушающие благовония — Лера даже закашлялась с непривычки, вдохнув слишком глубоко.

— Вы Алина? — раздался хрипловатый голос за ее спиной, и Лера обернулась. В комнату вошла высокая, дородная женщина, сильно напоминающая фламинго из-за умопомрачительного розового тюрбана и шелкового халата того же цвета.

Видимо, «ведунья», как громко именовала себя Ирина Карманова, специально оставила дверь открытой в ожидании клиентки.

— Следственный комитет, — представилась Лера. — Следователь Валерия Медведь.

— Так вы, выходит, не Алина?

«Ведунья» демонстрировала недюжинные дедуктивные способности!

— И что же вам от меня надо? — продолжала задавать вопросы Карманова.

— Вы работали ассистенткой у Равшаны Киримовой, так?

— Ой, да это когда было-то! Ну да, работала, и что?

— А теперь, значит, сами решили заняться тем же делом?

«Ведунья» в ответ лишь пожала плечами — да и что тут скажешь, в самом деле?

— И как, доход приличный? — поинтересовалась Лера.

— Мне хватает… Послушайте, что вам надо, а? Я клиентку ожидаю, так что…

— Мне нужно поговорить о Равшане и о том, как она погибла.

— Я ничего вам не скажу: меня уже допрашивали в полиции, можете эти, как их… протоколы почитать, вот!

— Вы зарегистрированы как индивидуальный предприниматель?

— При чем здесь это?

— Налоги, получается, не платите?

— Вы же сказали, что вы из Следственного комитета, а не из налоговой!

— А мы дружим. Не хотите говорить здесь — вызову вас повесткой, а еще накатаю заявление на вас в налоговую службу о том, что вы уже год работаете незаконно…

— Всего-то полгода! — перебила Ирина.

— Неважно!

— Ладно, ладно, спрашивайте, что хотели, только не надо в налоговую! Я же какие-то крохи зарабатываю, а если еще и налоги платить, так мне на жизнь вообще ничего не останется!

— Тогда, может, присядем? — предложила Лера. — И заприте дверь: вряд ли вам нужны лишние свидетели нашего разговора!

«Ведунья» без слов повиновалась. Лера тем временем расположилась в одном из кресел, обитых кроваво-красным плюшем — дешевой имитацией бархата. Вернувшись, Ирина уселась напротив.

— Что конкретно вы хотите знать? — спросила она.

— Расскажите, что предшествовало гибели Равшаны.

— Да ничего такого не было, говорю же — я все в полиции рассказала!

— Тогда опишите день, когда она умерла.

— Ой, хотела бы я его забыть: как спать ложусь, так она у меня перед глазами… мертвая! И лицо такое… перекошенное все, глаза буквально из орбит… Следователь сказал, ее пытали током!

— Ее пытали?

Очень интересно, что следак по делу Киримовой об этом не упомянул!

— Еще как! — закивала Ирина. — Видимо, хотели узнать, где она прячет деньги и ценности.

— Равшану ограбили?

— Честно говоря, не знаю. Она дома много денег не хранила, все переводила на карту. Может, и взяли что, я не в курсе.

— А разве вас не просили составить опись всего, что находилось в помещении, где убили Равшану?

— Просили, но я, честно, понятия не имела, сколько у нее чего было, ведь это случилось не в квартире, а в кабинете, где она принимала посетителей. Там находилась лишь выручка за день… По-моему, ее не взяли.

— Насколько я поняла из беседы со следователем, Равшана задержалась в тот вечер. Почему вы не остались с ней?

— У нее намечался поздний клиент, очень денежный, а я записалась к дантисту с утра: зуб очень болел. Поэтому она меня отпустила. Может, если бы я осталась…

— …то, скорее всего, погибли бы вместе с ней, — перебила Лера. — Мы предполагаем, что по ее душу приходил маньяк и на его счету еще несколько смертей!

— О господи! — прошептала Карманова и прикрыла рот ладонями. — Это… правда?!

— Похоже на то. Вот почему мне так необходимо разузнать как можно больше о смерти Равшаны.

— Да-да, конечно… только я не знаю, что еще сказать-то?

— Она вела записи?

— Я вела. Но я всего лишь регистрировала клиентов, а уж Равшана сама записывала, что кому назначила.

— То есть?

— Ну, какие ритуалы провела, там, какие талисманы продала — нужно же все помнить, иначе можно запутаться, ошибиться!

— Ну да, конечно, — не скрывая сарказма, скривилась Лера.

— Вот зря вы так! — вступилась за покойницу Карманова. — Я ведь только на картах гадаю, а Равшана действительно помогала людям, у нее и вправду был дар…

— Лучше скажите, что за позднего клиента собиралась принять ваша работодательница?

— Не знаю.

— Как это? Вы же сами регистрировали…

— Верно, но его она записывала сама.

— Почему?

Ирина только плечами пожала.

— Равшана иногда это делала, когда считала нужным, — к примеру, если клиент не хотел свидетелей. У нее всегда находились причины. Видимо, он позвонил на ее личный номер.

— Это значит, что он обращался к ней и ранее?

— Необязательно. Может, кто-то из знакомых или близких друзей Равшаны порекомендовал ее и дал телефон?

— Хорошо, скажите тогда, не случалось ли у Равшаны ссор с кем-то из посетителей, скандалов?

— А как же без этого! — развела руками Ирина. — Время от времени бывали стычки: кто-то требовал деньги назад, так как заклинание не сработало или гадание не сбылось…

— Нет-нет, это все ерунда! — снова прервала Карманову Лера. — Я имею в виду что-то по-настоящему серьезное!

— То есть такое, за что можно убить? Нет, не думаю… Нет, точно: ничего подобного я не помню. Хотя…

— Что — хотя?

— Был, пожалуй, один мужчина.

— И что с ним?

— Я подробностей не знаю: Равшана не позволяла мне присутствовать на сеансах.

— Почему?

Ирина пожала плечами.

— Я же сказала, что она иногда так поступала, — может, он сам не хотел, чтобы кто-то слышал, о чем они говорят.

— Вы сказали, она провела несколько сеансов? — напомнила Лера.

— Не просто несколько — много!

— Это сколько?

— Ну, точно не скажу, но, думаю, больше пятнадцати.

— Ого! Интересно, что же у него была за проблема, раз понадобилось столько времени, чтобы ее решить?

— В том-то и дело, что у Равшаны ничего не вышло!

— Откуда вы знаете, ведь вас не было с ними?

— Потому что он приходил требовать назад оплату за сеансы. Тот мужчина, он заплатил о-о-очень большую сумму: я в курсе, потому что Равшана купила себе новую машину.

— Что, только на его деньги?

— Похоже на то. Она, конечно, хорошо зарабатывала, но до того времени не могла позволить себе «лексус»!

— Ого!

— Вот я и говорю.

— Так этот клиент, значит, хотел вернуть деньги… И она отказала?

— А вы как думаете — это ж такие бабки!

— Выходит, тот человек был богат?

— Думаю, да.

— Вы его видели?

— Пару раз: Равшана предпочитала принимать его в мое отсутствие.

— Сможете описать его нашему художнику?

— Да… Знаете, он ведь сперва меня подозревал!

— Следователь?

— Ну да. Только у него не вышло привязать меня к убийству: у меня отсутствовал мотив!

— Что ж, поздравляю! Тогда собирайтесь.

— Куда? — всполошилась Карманова.

— Поедем в СК — поработаете с нашим художником!

Севада встретился с Леонидом в забегаловке на Староневском: здесь кормили вкусно и недорого. Имелся у заведения и еще один большой плюс: у служащих соседних офисов обед заканчивался в час дня, и с этого времени до примерно половины пятого народу здесь кот наплакал, поэтому можно спокойно обсуждать любые темы, не боясь, что кто-то станет греть уши. Сперва опера как следует подкрепились, после чего, в ожидании десерта, Леонид спросил:

— Ну что, есть успехи?

— Этот Иван Сергун был ушлым мужиком, — ответил Севада. — Он объявил себя «православным колдуном» — согласись, это само по себе странновато звучит!

— Ну да, ведь православие — религия, — согласился Леонид, — а любая религия отвергает все виды магии!

— Садись, пять! Так вот, искомый, значит, «колдун» работал якобы с благословения церкви и все время козырял именем какого-то там батюшки — не знаю, настоящего или выдуманного. Я говорил с его женой: она отнюдь не дура и отлично понимала, что супружник ее — обыкновенный мошенник!

— Она так тебе и сказала?

— Да нет, разумеется, но я понял это по ее поведению.

— Он хорошо зарабатывал?

— Неплохо: в доме все есть, включая бытовую технику, картины и дорогие иконы. Похоже, вдовица живет не зная нужды!

— Так ее в убийстве не подозревали?

— А как же, первым делом! Но в результате задержали сына Сергуна от первого брака.

— Почему его?

— У того обнаружили несколько икон, которые «колдун» держал на квартире, где принимал клиентов.

— У него была съемная хата?

— Нет, она находилась в собственности: Сергун купил ее незадолго до смерти. Жена говорит, у него появился богатый клиент, который щедро платил. Похоже, «колдун» подсадил мужика на свои сеансы и тот таскался к нему как на работу!

— Интересно…

— Да не то слово: обычно тетки клюют на такое, а наш брат не столь легковерен!

— Видно, этот Сергун умел быть убедительным?

— И разводить он умел тоже здорово, раз смог толстосума надуть!

— Так с какой проблемой обратился к нему этот денежный клиент?

— Жена не особо была в курсе дел, однако он упоминал, кажется, что человек тот сына своего искал.

— Серьезно?

— Вроде бы мальчик пропал или его похитили — неизвестно, вот он и обратился за помощью к Сергуну.

— Лучше бы он к нам обратился!

— И не говори. Может, парнишку не сумели найти и он, как говорится, ухватился за соломинку?

— Так что, «колдун» нашел мальчика?

— Смеешься? Конечно же, нет!

— И клиент смирился с тем, что его нахлобучили как лоха последнего?

— Жена не в курсе.

— Она видела этого человека?

— В том-то и беда, что нет! А у тебя есть что-нибудь?

— Полный порожняк: Алика Хачатурян работала одна, принимала на дому и никому не рассказывала о работе!

— Как она погибла?

— Ее задушили, а до этого, похоже, пытали с целью выведать, где она держит деньги.

— Убийца их нашел?

— Жена Сергуна не в курсе, а следак по делу уже не работает.

— Но с ним же можно связаться?

— Может, и можно, но мне сказали, он уехал на Алтай, чтобы жить в какой-то коммуне.

— Чудны дела твои, Господи…

— Командировку на Алтай нам вряд ли одобрят.

— Да, но это не так уж и обязательно: если Медведице удастся уболтать Суркову, та сумеет добыть нам материалы по всем делам и, может статься, мы чего-нибудь да нароем!

— Ты можешь объяснить, зачем это вообще нужно?

Виктору Логинову явно не понравилось задание, полученное от Леры, — по большей части потому, что он не понимал ее целей. Старший опер предпочитал быть в курсе происходящего и всякий раз выходил из себя, почувствовав, что его используют втемную.

— А что, непонятно? — пожала плечами Лера. — Надо защитить Вагнера. У нас маньяк бродит поблизости!

— Это-то мне как раз понятно, а вот как Вагнер оказался втянут в эту историю — вопрос! Можешь объяснить, почему он стал участником этой… этого фарса?

— Нет.

— Что?

— Я пока не могу объяснить тебе все, Витя, но просто поверь мне на слово: так надо!

— Если ты хотела внедрить кого-то в шоу под видом экстрасенса, почему привлекла гражданского? Что, у нас мало сотрудников, которые с тем же успехом могли сыграть волшебника?!

— У меня были причины попросить именно Вагнера.

Лера понимала, что разговор зашел в тупик: она не имела права рассказывать Логинову о тайне Романа — тем более что он, скорее всего, поднимет ее на смех, не поверив ни единому слову! Она ведь и сама не верила: даже долгая беседа с доктором Сапковским не убедила ее до конца, и лишь со временем Лера смогла осознать, что все сказанное им — правда.

— А Суркова в курсе? — поинтересовался опер.

— Что ты, разумеется, нет!

— Ну, так я и думал…

— Если ты отказываешься, я попрошу Севаду или…

— И вовсе я не отказываюсь! — перебил он. — Просто мне интересно, почему я повсюду натыкаюсь на Вагнера!

Логинов злился и сам не мог объяснить причину своего гнева. Создавалось впечатление, что Роман Вагнер тоже работает в СК, ведь даже когда формально он не принимал участия в расследовании, то постоянно фигурировал в качестве консультанта, если речь заходила о драгоценных металлах или камнях. И это при том, что официально за консультацией к нему никто не обращался!

— Ты выполнишь мою просьбу или нет? — спросила Лера напрямик.

— Выполню, выполню, — пробурчал Виктор. — Погляжу, как твой консультант дурит народ на центральном канале! А ты-то куда собралась?

— У меня встреча с Сурковой: хочу получить материалы по идентичным преступлениям.

— Думаешь объединять?

— Да. Все случаи выглядят похоже: перед тем как задушить, жертв пытали! И все случилось в течение одного года.

— Что ж, дерзай, — усмехнулся Логинов. — А то надоело на месте топтаться: хочется уже взять кого-нибудь за бока!

— Тогда вон видишь женщину?

Он кивнул.

— Это Наталья, одна из продюсеров «Третьего глаза»: она в курсе всего. Остальные считают, что Вагнер — такой же «экстрасенс», как и другие.

— Вот в этом я совершенно не сомневаюсь! — хохотнул Виктор. — Такой же!

— Твое дело — следить, чтобы никто посторонний не приближался к участникам.

— Шутишь? Да тут до фига посторонних!

— Гляди в оба: все участники должны постоянно находиться в поле твоего зрения. Члены съемочной группы тоже под подозрением, как и зрители, которые приобрели билеты на участие в программе. Мы так и не выяснили, кто писал эти идиотские письма с угрозами…

— Да у нас вообще ничего нет! — перебил девушку Логинов.

— Вот и пора что-нибудь нарыть! — резонно заметила Лера. — Ну, я тогда побегу, а ты осваивайся тут. Кстати, Наталью я предупредила о твоем присутствии. В общем, до связи!

— Могла бы и позвонить! — ухмыльнулся Олег, одновременно втягивая ноздрями божественный запах, исходящий из промасленного пакета с блинами.

— По телефону я не сумела бы передать тебе это! — весело ответила на ворчание приятеля Лера, шлепая пакет на его стол, заваленный бумажками и деталями от компьютеров, стоявших в тесном кабинете буквально повсюду.

— Туше! — крякнул Куделин и, не мешкая, вскрыл пакет. — Пригодилась моя инфа?

— Еще как, но…

— Но ее оказалось недостаточно?

— Точно!

— Ладно, вываливай, что еще тебе надобно?

— Понимаешь, в двух делах фигурирует похожий персонаж, состоятельный человек, который разыскивал своего ребенка.

— Вот как… Вряд ли это совпадение?

— И я так подумала. Вдруг это и есть убийца?

— Так называемые экстрасенсы ничем ему не помогли и он решил их грохнуть? Что ж, в этом что-то есть! Так ты чего от меня-то хочешь?

— Сможешь узнать, у кого из богатых или известных людей в нашем городе пропал ребенок?

— Можно попытаться. Если об этом имеются сведения хоть где-нибудь, я их отыщу!

— Класс… когда?

— Вот поем — и начну. А тут с яблоками есть?

Несмотря на то что перед началом съемок Виктор был преисполнен скептицизма, процесс его захватил. Сначала, правда, он откровенно скучал, но симпатичная помощница продюсера Геля притащила ему очень вкусный кофе со сливками, чтобы ожидание не казалось столь тягостным.

— Вы еще не присутствовали на обычных съемках! — видимо, чтобы подбодрить его, заявила она. — Прямой эфир, конечно, требует очень большой подготовки, и это — огромная ответственность, однако все проходит гораздо быстрее!

Но теперь Виктор с интересом наблюдал за происходящим. Каждый эфир состоял из двух испытаний для участников, причем первое представляло наименьшую сложность, в то время как последнее — наибольшую. По итогам проходило зрительское голосование, которое и решало, кто из «экстрасенсов» уйдет, а кто станет лидером. Лидер имел право на «иммунитет»: его можно было удалить только через одно шоу, если он снова покажет отрицательный результат. По правилам программы «иммунитет» разрешалось передать любому другому экстрасенсу, и тогда передающий его лишался. Этот эфир вела Карина Ковель, любимая актриса Виктора. Он ни за что не признался бы в этом, но самым ценным в ее «актерском мастерстве» он находил умение демонстрировать потрясающие ноги, обутые в туфли на высоченных каблуках! Перед каждым испытанием она объясняла участникам, как все будет происходить, а Логинов слушал вполуха: он наблюдал за тем, как двигаются ее полные губы, накрашенные алой помадой: только ради этого стоило потерпеть!

На первом испытании от конкурсантов требовалось найти среди пяти девушек одну, у которой в прошлом были проблемы с наркотиками. Из двенадцати оставшихся (одного неудачника отсеяли по результатам онлайн-голосования) трое подряд промахнулись, указав не на тех девушек. Попутно они успели наговорить много ерунды о каждой из них, причем, что совсем уж необъяснимо, некоторые факты из их жизни оказались правдой! Логинов удивился бы, но Лера успела рассказать ему, что некоторым участникам дают «вводные», чтобы они хоть что-то говорили по делу, — шоу должно продолжаться! Четвертый участник со странным именем Арнольд Всевидящий вызвал у опера приступ смеха: облаченный во все черное, с подведенными черным глазами, он походил на карикатурное изображение графа Дракулы. А еще этот череп, который он перекладывал из руки в руку, — потеха! Он разложил на полу свой «джентльменский набор экстрасенса», в который входило черное покрывало, толстые черные свечи, нож с костяной ручкой, какие-то фигурки из веревок и, разумеется, «бедный Йорик», расположившийся посередине. Посидев с минуту, наблюдая за пламенем свечей, горевших, по мнению Виктора, абсолютно одинаковым ровным пламенем, Арнольд резко поднялся с корточек и подошел к первой девушке. Поводив черепушкой вокруг ее головы, он изрек:

— У вас никогда не было проблем ни с алкоголем, ни с наркотиками… А вы, случайно, не беременны?

Девица зарделась, кивнула, и все присутствующие пришли в восторг.

— Мальчик будет, — продолжал Арнольд, «посоветовавшись» с черепом: для этого он поднес его к своему уху и сделал вид, что слушает. Девушка снова энергично закивала: видимо, уже делала УЗИ. — Берегите его: есть вероятность несчастного случая в больнице в течение первых дней после рождения!

Проверить это возможным не представляется, подумал Виктор, а о первых двух фактах, в принципе, его могли и предупредить. Вторую девушку он не удостоил вниманием, перейдя сразу к третьей.

— Вижу боль, — произнес он, — но она в прошлом… Ломка?

Девушка слегка наклонила голову.

— Сначала травку курила, потом смеси, потом колеса пошли…

Логинов снова заскучал: вот он, к примеру, никакой не экстрасенс, но, зная точно, кто из девушек бывшая наркоманка, легко смог бы произнести точно такую же тираду!

— Парня на реабилитации встретила?

Девица неожиданно заулыбалась.

— Будь осторожна: он не очень стабилен и может снова сорваться!

Интересно, Арнольду об этом тоже продюсеры сообщили?

— А у тебя все хорошо будет, — добавил он. — Через три года родишь дочку.

И он перешел к следующей участнице, хотя, на взгляд оперативника, необходимости в этом не было, ведь задание «экстрасенс» выполнил! Тем не менее он наговорил еще какой-то малозначительной ерунды двум оставшимся девчонкам, после чего откланялся. За Арнольдом вышла высокая, полнотелая дама восточной внешности с экзотическим именем Зарета. Виктора буквально заворожило обилие золота на ее руках, груди и в ушах: она походила на постаревшую Шахерезаду! Однако его ироничность мигом улетучилась после первых же слов Зареты, обращенных к третьей девушке.

— Год в завязке, верно?

Голос у нее оказался низким и глубоким — таким бы голосом заниматься сексом по телефону! То, что она с ходу подошла к правильной участнице испытания, произвело на Логинова впечатление, хотя, с другой стороны, Зарета тоже могла получить «вводные» от продюсеров: сам факт того, что это возможно, ставил под сомнение любые откровения, выдаваемые конкурсантами!

— Тяжело тебе, — со вздохом продолжала женщина, положив руки, унизанные браслетами, на плечи девушки. — Детства практически не было, отчим обижал… Из-за этого и за наркотики взялась. С четырнадцати лет, да?

Девушка с трудом сглотнула и кивнула головой. Было видно, что он близка к тому, чтобы зареветь: если «экстрасенсы» и фальшивые, то девчонки, похоже, нет!

— Мать за тебя никогда не заступалась, — продолжала Зарета, поглаживая плечо бывшей наркоманки. — Ей ее мужчина был важнее, чем дети… У тебя трое старших братьев?

Снова кивок.

— Все по тюрьмам сидят, — вздохнула Зарета, и тут девушка не выдержала и расплакалась.

— Не плачь, милая, у тебя, единственной из всех них, будет хорошая жизнь — если ты, конечно, не возьмешься за старое! Парень твой, которого в центре встретила, плохой выбор — бросай его. Другого встретишь в течение полугода и счастье свое с ним найдешь!

Занятно, подумал Виктор, что про парня и Арнольд упомянул: девчонка что, сама про него продюсерам рассказала? Вряд ли такое можно угадать! А слова Зареты о ее детстве… Да нет же, конечно, все это — лишь хорошая актерская игра: экстрасенсов не существует, а те, кто именует себя таковыми, просто мошенники! И все же Зарета задела Логинова за живое — может, не столько она, сколько история участницы, о которой она рассказала? Виктор вырос в неблагополучной семье, и мать его умерла от пьянки. О своих братьях и сестрах он не слышал с тех пор, как покинул дом, и, честно говоря, не хотел слышать. Если бы не встреча с человеком, который поверил в него и дал шанс выкарабкаться, он легко мог оказаться в положении этой девчонки, едва не пустившей свою жизнь под откос!

Когда вышел Роман Вагнер, Логинов даже подался вперед на своем стуле: вот теперь он увидит всю кухню «Третьего глаза», ведь ювелир точно не экстрасенс, а самозванец! Вагнер тоже не стал ходить вокруг да около, сразу указав на бывшую наркоманку, но, в отличие от Зареты, не сказал ничего личного ни о ее настоящем, ни о прошлом. Что ж, по крайней мере, честно! Однако никто не мог ожидать того, что произошло потом.

— Врача сюда! — закричал Роман, подскакивая к первой девушке — той, кого Арнольд с самого начала признал беременной. — Срочно!

Теперь и Виктор заметил, что она вдруг сильно побледнела и начала сползать с высокого стула, на котором сидела. Вагнер поймал ее, прежде чем она ударилась об пол. Поднялась суматоха, откуда ни возьмись появился деловой мужичок в униформе с медицинским чемоданчиком. Девушку уложили на диван, врач померил ей давление — и все это происходило в прямом эфире! Через десять минут она была готова продолжать, однако продюсеры решили, что в дальнейшем участниц останется четверо, а эту доставят домой на машине во избежание «непоправимых последствий». Виктор потерял интерес к происходящему, его мучил вопрос: как, черт подери, Вагнер заметил, что беременная вот-вот хлопнется в обморок, он ведь был занят с другой участницей?! Такое не подстроишь: девушка действительно потеряла сознание — уж Логинов-то на этом собаку съел: сколько раз он становился свидетелем подобных приступов, сообщая родственникам ужасные известия. Она спала с лица, на лбу выступили капли пота… Нет, так правдоподобно точно не сыграешь!

— Кофе? — предложила Суркова, когда Лера уселась на стул напротив ее кресла.

Девушка радостно кивнула: не успела позавтракать и весь день носилась по делам без возможности присесть. Начальница включила кофемашину: она всегда стояла заправленная, так как Суркова слыла кофеманкой и за день приканчивала не одну чашку.

— Можете начинать, Лера, — сказала она, возвращаясь на свое место в ожидании, пока напиток сварится. — О чем вы хотели поговорить?

— Мне нужны материалы вот по этим делам, Алла Гурьевна, — сказала та, кладя на стол листок с информацией.

— Что это за дела? — поинтересовалась Суркова.

— Об убийствах экстрасенсов за последний год.

— Вы имеете в виду, что были и другие убийства?

— Три — из тех, о которых удалось узнать.

— Помимо тех, которыми вы занимаетесь?

— Да.

— Что заставляет вас полагать, что они связаны с вашими?

— Жертв пытали перед тем, как задушить. Одна умерла сама — от остановки сердца.

— Значит, все-таки маньяк… Начальству это ох как не понравится!

— Понимаю, Алла Гурьевна, но что же тут поделаешь? — развела руками Лера.

— Только одно можно сделать — поймать его побыстрее! — ответила Суркова. — Хорошо, я добуду для вас дела. Можете объяснить, что вы хотите из них узнать?

— Честно говоря, следствие, по-моему, велось кое-как: во всех случаях отрабатывалась лишь одна версия…

— Ограбление?

— Точно! У одного из подозреваемых обнаружились дорогие иконы, принадлежавшие жертве, но парень до сих пор утверждает, что действительно взял их с места преступления, однако сделал это, когда, придя к дяде, нашел его мертвым. Тогда он якобы решил, что покойному они вряд ли понадобятся, и забрал. В полицию, само собой, о случившемся сообщать не стал, боясь, что его заподозрят.

— Что ж, так и вышло! Он сидит?

— Уже полгода.

— Значит, если удастся доказать, что убийца — другой, вы освободите невиновного?

— Ну, не совсем…

— За воровство срок гораздо короче, чем за убийство!

Автомат звякнул, возвещая о готовности кофе, и Суркова пошла за чашками. Вернувшись, она поставила их на стол.

— Значит, — возобновляя беседу, сказала она, — вы считаете, что следствие провели не должным образом, но ведь вам нужно не просто убедиться в этом, верно? Чего же вы хотите, Лера?

— Мне нужны записи экстрасенсов и, соответственно, доступ к вещдокам.

— Думаете, там есть имена клиентов, один из которых и есть убийца?

— Правду сказать, я нащупала кое-что, Алла Гурьевна, — призналась девушка.

— А именно?

— У двух из трех убитых был состоятельный клиент, который хотел, чтобы они отыскали его пропавшего ребенка.

— Слабовато! — покачала головой Суркова. — Бедняки редко обращаются к людям этой профессии, а дети пропадают, к сожалению, и полиция не всегда в состоянии их найти. Я давно настаиваю на том, что нам необходим отдел по розыску пропавших, однако пока что такой, в качестве эксперимента, есть только в Москве, а до нас когда еще очередь дойдет…

— Согласна, Алла Гурьевна, доказательств маловато — вот потому-то мне и нужны записи убитых: вдруг там фигурируют имена?

— Вряд ли клиенты называли настоящие фамилии!

— Да, но свидетели показали, что интересующая меня личность заплатила очень большую сумму за множество сеансов, понимаете?

— Думаете, если не имена, то хотя бы оплату они фиксировали? Что ж, попробуйте! С моей стороны все обеспечу, но вы уж, Валерия, не подведите меня: мне придется поставить под сомнение действия коллег, а это всегда неприятно!

— Я понимаю, Алла Гурьевна, и сознаю всю степень ответственности, но мне кажется, что я на верном пути!

— Хоть один сатирик однажды и сказал, что интуиция с успехом заменяет информацию, но она и в самом деле порой способна навести нас на правильный след. Действуйте, и поглядим, что из этого выйдет!

Окрыленная, Лера уже поднималась, но случайно ее взгляд упал на доску, на которой Суркова размещала информацию по делу (Лера сама завела себе такую, копируя привычки начальницы).

— Алла Гурьевна, кто это? — спросила она, подскакивая к доске и тыча пальцем в одну из фотографий.

— Фигурант по моему делу, — ответила Суркова. — А почему вы спрашиваете?

— Но это же… это — Арнольд Всевидящий!

— Кто, простите?

— Ну, парень, который называет себя экстрасенсом и представляется этим дурацким именем!

— Так вы что… вы с ним знакомы?

— Видела, как вас сейчас!

— Где?

— На шоу «Третий глаз»!

— На ш… с другой стороны, Аркадий всегда был склонен к эзотерике!

— Да нет же, Алла Гурьевна, это — никакой не Аркадий, а Арнольд!

— Вы ошибаетесь, Лерочка: данный тип — Аркадий Фейгин, племянник убитого гражданина Гагина, которого мы разыскиваем с собаками, а он, оказывается, у всех на виду участвует в телешоу!

Лера снова опустилась на стул.

— Вы о чем-то забыли мне рассказать? — тихо поинтересовалась Суркова.

— Д-да… честно говоря, Алла Гурьевна, я сразу хотела, но…

— Так расскажите сейчас. Это касается Арно… то есть Аркадия?

— Не совсем, но у меня действительно есть информация по вашему делу.

— Об убийстве Гагина?

— Да. Не уверена, что это важно.

— Вы скажите, а я уж решу, важно или нет, хорошо?

— Дело в том, что мой жених, Алекс… Александр Горский, был знаком с Гагиным.

— Неужели? — подняла брови Суркова. — А чем занимается ваш жених?

— Антиквариатом.

— Ну, тогда это все объясняет, ведь Гагин являлся посредником в различных сделках по продаже редкостей, в том числе антикварных. Почему вы так взволнованы?

— Я подумала, что должна рассказать вам об этом, ведь Алекс…

— …может иметь отношение к гибели Гагина? Сомневаюсь! Мы, конечно, проверим, но мне представляется, что нашу жертву убил кто-то, хорошо его знавший.

— Правда? — с надеждой спросила Лера: само собой, ей очень не хотелось, чтобы Алекс оказался хоть как-то причастен к убийству!

— Вы правильно сделали, что уведомили меня об этом факте, Лера, но, мне кажется, волноваться не стоит. Сейчас гораздо важнее, что вы узнали Аркадия Фейгина и мы теперь понимаем, где его искать!

— Он — подозреваемый?

— Он — один из двух фигурантов по делу, с которыми мы пока не успели поработать: один лежит в больнице в тяжелом состоянии, а второй, как выяснилось, у нас шоумен! Ну-ка, расскажите мне, какое впечатление у вас создалось об Аркадии, — у него что, и в самом деле есть какие-то способности?

Виктор, как и другие зрители, купившие билеты на шоу, прекрасно видел, кто сидит в кресле, а вот конкурсанты видели только его высокую резную спинку. Кроме того, между ними и «звездой» была натянута полупрозрачная ткань, через которую было сложно разглядеть даже очертания самого кресла: зрителям предложили заранее это проверить. На месте героини восседала Елена Гром, светская львица, в последнее время требующая, чтобы ее называли актрисой и певицей — и все только потому, что она снялась в программе, где людей, не умеющих петь, обучали этому реальные музыканты. Гром не заняла никакого места, но она, по мнению Логинова, давала сто очков вперед другим участникам, ведь у нее было потрясающее тело, которое она и не думала скрывать. Вот и сейчас молодая женщина оголила все свои самые выигрышные места: белое платье в стразах едва доставало ей до бедер, открывая длинные загорелые ноги, а грудь чуть ли не вываливалась из более чем нескромного декольте, выставляя напоказ лучшее, что было во всем облике «певицы», к вящему удовольствию мужской половины присутствующих. Два участника уже успели провалиться, сказав, что в кресле героя сидит мужчина средних лет. Первый выразил уверенность, что он занимается серьезным бизнесом, второй — политикой. Само собой, все сказанное после этого вообще не имело смысла! За Заретой Виктор следил с интересом: тетка произвела на него впечатление на предыдущем испытании и ему было любопытно, как она выступит сейчас.

Зарета подошла к «звезде» на расстояние вытянутой руки и некоторое время стояла без движения, то ли размышляя над чем-то, то ли прислушиваясь к доступным лишь ей голосам из другого мира.

— Молодая женщина, — наконец выдала она, — но замужем побывала уже раза три: вижу трех мужчин, но с одним отношения официально не оформлены.

Лицо Елены Гром при этом выразило неподдельное изумление, и она едва не повернулась лицом к «экстрасенсу».

— Мы этого не знали! — горячо зашептала Геля прямо в ухо Виктора. — Она скрывает своего любовника!

— Он женат, — продолжала Зарета. — Хочет развестись, но не может, потому что дети маленькие, а он их очень любит. Вижу карьеру, но она какая-то странная… Это не актриса, не певица, но она имеет отношение к шоу-бизнесу. В будущем, возможно, телеведущая.

При этих словах губы красотки растянулись в довольной улыбке: это звучало многообещающе!

— Вижу, что недавно вы попали в аварию со смертельным исходом, но за рулем был другой человек.

Об этом промелькнула информация в СМИ: машина Елены Гром по дороге в аэропорт столкнулась с внедорожником. Виновником происшествия признали водителя другой машины, который погиб. Остальные участники аварии отделались малозначительными травмами или, как сама Гром, легким испугом.

Неожиданно Зарета изменилась в лице.

— О-о, милая, мне так жаль…

Столь же внезапно сияющая физиономия будущей телеведущей сморщилась, словно она вот-вот расплачется.

— Что случилось? — поинтересовалась ведущая. — Зарета, почему вы так сказали?

— Я не уверена, что имею право, — покачала головой та.

Зрители увидели, что Елена, взяв себя в руки, энергично закивала, давая свое разрешение.

— Говорите, Зарета, наша героиня позволяет!

— Она была беременна, но из-за аварии потеряла ребенка.

По зрительской трибуне пронесся громкий сочувственный вздох.

— Впервые слышу! — снова зашептала Геля Виктору. — Зарета хороша!

Логинов ничего не сказал, но и он был впечатлен. Если помощница Натальи говорит правду, это значило, что Зарета не могла прочесть эти факты во «вводных», то есть она действительно что-то знает!

— У нее еще будут дети, — проговорила Зарета, когда все улеглось. — Вижу двоих, если не пойдет на аборт…

— А могу я спросить? — не выдержав, подала голос Елена Гром и повернулась к «экстрасенсу».

— Конечно, — разрешила ведущая.

— Закончатся ли мои нынешние отношения браком?

— Мне жаль, — покачала головой Зарета. — Брака не вижу.

— То есть как это? — «Звезда» выглядела разочарованной.

— Не вижу больше ни одного официального брака, — подтвердила свои слова Зарета. — Счастливы вы будете, но замуж не выйдете.

Виктор был восхищен: она говорит то, что не нравится Елене Гром, но ей, судя по всему, на это наплевать: режет себе правду-матку, и все тут!

Взгляд Логинова упал на дверь, и он едва не подскочил: там, вне досягаемости камер, стояли две женщины. Одну из них он мог ожидать увидеть, в то время как появление другой стало для него абсолютным сюрпризом: как, черт подери, Суркова оказалась на съемочной площадке?!

Мучась догадками, Виктор потерял интерес к происходящему. Следующая участница сказала кое-что по делу, кое-что мимо, но в целом ей можно было засчитать очко: по крайней мере, она определила, что в кресле женщина, блондинка, имеющая отношение к шоу-бизнесу. Вдруг Геля, сидевшая рядом с ним, подпрыгнула на сиденье и сорвалась с места, прежде чем Логинов успел спросить, что случилось. В съемочной группе возникло какое-то волнение, но с того места, где он находился, невозможно было понять, в чем дело.

— Сейчас очередь Арнольда, — услышал он громкий шепот и обернулся: сзади сидели две молодые женщины — явно фанатки подобных передач.

— Он душка, да? — отозвалась ее приятельница. — Я просто с ума схожу, когда он достает эту свою черепушку… Знаешь, в прошлый раз мне даже показалось, что у нее глаза горят красным!

— Мне больше Вагнер нравится, — мечтательно проговорила первая. — Он такой хорошенький!

— Даже и не мечтай: у него таких, как ты, возок с прицепом!

Дальше не было ничего интересного — в принципе, как и до этого. Логинов уже приподнялся было, чтобы подойти к коллегам, когда появился Роман Вагнер. Он выглядел странно и все время оглядывался через плечо, словно в ожидании кого-то или чего-то. За несколько минут до этого Елена Гром вновь устроилась в своем кресле с высокой спинкой, и съемки возобновились. Интересно, чем они заполняют такие заминки, ведь это прямой эфир? Логинов снова взглянул в ту сторону, где видел Суркову с Медведь, однако они исчезли. Может, ему померещилось?

Вагнер не стал заниматься ерундой типа возжигания свечей, ритуальных плясок или даже энергичных пассов руками, за что Логинов был ему искренне благодарен. Ювелир просто заговорил монотонным голосом, излагая информацию, полученную от продюсеров. Упомянул он и об аварии, и о прерванной беременности — видимо, ему успели сообщить о том, что сказала ранее Зарета. Закончив, он сделал шаг назад, а Елена Гром уже поворачивала свое крутящееся кресло, чтобы сидеть к нему лицом. Вдруг Вагнер, вместо того, чтобы продолжить беседу с ней, обернулся к трибунам. Светская львица обратилась к нему с каким-то вопросом, но он, казалось, не слышал, шаря взглядом по лицам зрителей. Заметив Логинова, он слегка удивился, но не стал задерживать на нем свое внимание, будто бы продолжая искать. Интересно кого: Леру, Суркову или кого-то еще? Виктор заметил, что лицо Вагнера при этом словно застыло, и это было страшно: давно опер так не пугался! Пауза настолько затянулась, что ведущей пришлось вмешаться, заполняя ее какой-то малозначительной болтовней.

— Я хотела бы знать, выйду ли я замуж? — повторила свой вопрос Гром, пытаясь привлечь внимание «экстрасенса».

— Понятия не имею, — буркнул Вагнер, приведя в замешательство присутствующих. Сорвав микрофон, он быстрым шагом устремился к выходу. Елена только рот разинула от изумления.

— Э-э… — забормотала ведущая, пытаясь сообразить, как исправить ситуацию, но, судя по всему, ей в голову ничего не приходило. Тогда и Виктор решил перестать стесняться и, поднявшись, направился следом. Он едва поспевал за Вагнером: тот шел с крейсерской скоростью, похоже, точно зная, в каком направлении двигаться: в этот раз съемки проходили на телестудии, и, не имея перед собой столь удачного ориентира, Логинов точно потерялся бы! Интересно, откуда ювелиру известно, куда идти, ведь он тоже здесь впервые? Наконец Роман толкнул какую-то дверь и вошел. Виктор — за ним. В помещении находились Наталья, Геля, Суркова и Лера.

— Валерия, он здесь! — выпалил Вагнер, кидаясь к Медведь.

— Кто? — вскинулась она. — Маньяк?!

— Я… я не знаю, но…

— Что происходит, можно узнать? — поинтересовалась Суркова.

— Роман, вы что-то почувствовали, да? — проигнорировав вопрос начальницы, спросила Лера.

— Да, это было похоже… как нахлынувшая волна, понимаете? Такая волна ненависти и… и боли!

Логинов переводил взгляд с Вагнера на Медведь и обратно: эти двое говорили так, словно вокруг не было ни души, только они на пустынном океанском берегу! Черт, почему ему вдруг пришло в голову именно это сравнение — не из-за «волны» ли, упомянутой ювелиром?

— Вы поняли, кто это?

— Нет, нет, я… я попытался, но там так много людей!

— Это зритель или кто-то из группы?

— Не могу сказать.

— Друзья мои, я бы хотела получить объяснения! — требовательно вмешалась Суркова. — Во-первых, что здесь делает Роман Вагнер, Валерия Юрьевна, и какое отношение он имеет к происходящему?

— Алла Гурьевна, я хотела вам рассказать, но попозже…

— Попозже? — голос Сурковой звучал угрожающе. — Что вы намеревались рассказать мне попозже — что привлекли к опасному расследованию частное лицо, не обеспечив ему должного прикрытия?!

— Прошу прощения, — почувствовал необходимость вмешаться Логинов, — прикрытие — это я!

Не то чтобы ему хотелось защитить Медведицу от начальства, но все-таки они — команда, и безучастно смотреть, как Суркова распекает одного из ее членов, неправильно!

— Вы — вооруженный спецназ? — уточнила Суркова. — Если я правильно понимаю, преступник — маньяк и садист, а вы… Что вы, черт подери, творите?!

— Простите, конечно, но вы поможете нам искать Арнольда? — вступила в разговор продюсер. — Нам пришлось выпустить Романа вне очереди, так как Всевидящий куда-то пропал!

— Вы серьезно? — удивился Виктор.

— Ну да, — подтвердила Наталья. — Ему позвонили по мобильному, и он вышел, чтобы поговорить, так как в гримерной было слишком шумно. С тех пор его никто не видел!

— Никто — это вряд ли, — возразила Суркова. — Здесь где-нибудь есть камеры наблюдения?

— Да, но это же телестудия! — развела руками продюсер. — Здесь такие лабиринты, что…

— Нам не нужны все камеры, — перебила ее Суркова. — Он же не мог испариться прямо посреди здания, так? Значит, нам нужны охранники и камеры у входов и выходов, только и всего: наверняка одна из них зафиксировала вашего «пропаданца»! Короче, сейчас мы продолжим искать Аркадия… то есть Арнольда, а потом вы, Лера, расскажете мне то, о чем должны были сообщить с самого начала!

Поиски велись до глубокой ночи: Арнольда-Аркадия нигде не оказалось. Ни одна из камер его не «срисовала», ни один охранник не видел, как он выходил.

— Еще немного, и я поверю, что он и в самом деле экстрасенс! — с тяжелым вздохом сказала Суркова, падая на стул посреди студии: съемки давно закончились и, к счастью, ни зрители, ни большинство конкурсантов ни о чем не догадались. Кого-то, возможно, удивило отсутствие Арнольда Всевидящего на испытании, однако процесс продолжался как ни в чем не бывало, поэтому можно было сказать, что все прошло гладко, принимая во внимание обстоятельства.

— Только экстрасенс мог исчезнуть, как Гудини или Копперфильд, и никто ничего не заметил!

— Может, он догадался, что мы пришли за ним? — предположила Лера: ноги у нее гудели от бесконечной беготни по лестницам и коридорам телестудии. — И он решил сбежать, что доказывает его вину!

— Но как он мог догадаться? — пожала плечами Суркова. — Вас Аркадий уже встречал и вряд ли почуял опасность, а меня никогда не видел: по-моему, я не такая уж страшная, чтобы напугать человека!

— Я поверить не могу, что ваш фигурант оказался в нашем расследовании! — воскликнул Логинов, которому Лера успела вкратце объяснить присутствие начальницы.

— Это и в самом деле невероятно, — согласилась та. — Мы разыскиваем Аркадия Фейгина по всему городу, а он изображает из себя экстрасенса!

— Удивительно не это, — вздохнула Лера, — а то, что у него это выходит вполне себе правдоподобно: Наталья сказала, что, по результатам последнего голосования, Арно… то есть Аркадия признали одним из лучших участников!

— Нет, Валерия Юрьевна, — проговорила Суркова, вперив в нее пронзительный взор, — лично меня удивляет другое — ваша самодеятельность с привлечением к расследованию гражданского лица! Чего, скажите мне, вы хотели добиться, засунув Романа Карловича в это шоу?!

Лера бросила быстрый взгляд в сторону молодого ювелира.

— Видите ли, Алла Гурьевна…

— Слушаю вас внимательно!

— У меня не было времени привлечь кого-то из СК, ведь всяческие согласования заняли бы уйму времени!

— Если бы вы объяснили мне свои цели, я бы могла вам помочь, но вы сочли возможным действовать на свой страх и риск! И что мы имеем? Полагаю, это просто удачное стечение обстоятельств, что пропал Фейгин, а не Вагнер!

— Думаете, его похитил маньяк? — задал вопрос Логинов.

— А может, это связано с Гагиным? — с надеждой предположила Лера. — Вдруг…

— Все может быть, — прервала ее Суркова. — А мне вот интересно, Роман Карлович, — обратилась она к Вагнеру, тихонько примостившемуся в углу, — что вы там говорили насчет какой-то волны и того, что «он» там был? «Он» — это кто?

Ювелир посмотрел на Леру в поисках поддержки.

— Алла Гурьевна, понимаете…

В этот момент дверь в гримерку распахнулась и внутрь вплыла Зарета: Лера и не подозревала, что кто-то из участников съемок еще находится в здании!

— Всем доброго вечера! — поздоровалась она с присутствующими своим глубоким, томным голосом. — Это правда, что Арнольд пропал, а вы его ищете?

— Кто вам сказал? — поинтересовалась Суркова.

— Неважно! Так это правда?

Зарета обращалась к Роману. Тот молча кивнул.

— Хотите его найти?

— Вы что, знаете, где он? — спросила Суркова. — Тогда в ваших интересах…

— Не надо мне угрожать, женщина, я тебе не враг! — спокойно перебила ее Зарета, и Лера с Виктором потеряли дар речи от подобного обращения с подполковником юстиции. — Если хотите его найти, мне нужно настроиться!

— Да он уже давно далеко! — отмахнулся Логинов.

— Выясним наверняка? — предложила Зарета.

— Если вы можете помочь, то мы будем благодарны, — сказал Роман, беря инициативу на себя: эта женщина вызывала у него доверие и хоть он и не считал ее экстрасенсом, но отличным психологом она точно являлась. Кроме того, только Зарета, единственная из всех участников шоу, сумела выстроить хорошие отношения со всеми, и никто не говорил о ней гадостей ни в эфире, ни за пределами съемочной площадки, хотя по большей части «экстрасенсы» не стеснялись в выражениях, пытаясь дискредитировать друг друга.

Зарета кивнула и сняла с плеча холщовую сумку. Усевшись прямо на полу, скрестив ноги по-турецки, она достала свечку и запалила ее длинной спичкой для розжига камина. Капнув несколько капель воска на блюдце, она приклеила на него свечу, после чего извлекла из мешочка, висевшего у нее на поясе, большой прозрачный кристалл на длинном шнурке. Суркова попыталась было прервать это странное действо, но Лера схватила ее за локоть. Начальница кинула на нее свирепый взгляд, но промолчала. Все остальные завороженно наблюдали за плавными движениями Зареты. А она подержала кристалл над пламенем свечи и вдруг изрекла:

— Арнольд из здания не выходил!

— Этого не может быть! — возразила Суркова. — Мы обыскали все помещения!

— Не все.

— Вы знаете, где он?

— Пошли! — скомандовала осетинка, и все, подчиняясь ее властному голосу и уверенности, встали со своих мест и последовали за ней.

Зарета, словно пророк Моисей, уверенно двигалась по лабиринтам коридоров. Она упорно игнорировала лифты и передвигалась исключительно по лестницам.

— Может, проще посмотреть план здания? — предложил Виктор, с тоской представляя себе, что вместо того, чтобы поехать домой и улечься в теплую постель, придется еще несколько часов бродить по телецентру.

— Не проще! — возразила Зарета, не оборачиваясь. — Не учи меня жить, парень: я знаю, что делаю!

Она двигалась словно бы с трудом, держа перед собой на вытянутой руке кристалл, который то безжизненно висел на шнурке, то вдруг начинал вращаться. Логинов, следуя за «экстрасенсом» по пятам, не сводил глаз с этой штуки, пытаясь понять, заставляет ли ее женщина двигаться какими-то едва заметными манипуляциями или кристалл живет собственной жизнью. В голове его проносились разные мысли, лейтмотивом которых было недоумение: каким образом Зарете удалось заставить их всех, словно послушных глупых утят, идти за ней, веря в то, что она и в самом деле «ищет» Аркадия Фейгина?! Видимо, у нее все же есть дар, иначе все это просто необъяснимо, — по крайней мере, дар убеждать окружающих!

По дороге им почти никто не встречался, за исключением припозднившихся работников телецентра и уборщиков, которые давно приступили к работе и с удивлением провожали взглядами процессию из нескольких человек, гуськом идущих за дамой с кристаллом. Внезапно Зарета остановилась у металлической двери, и Логинов едва не налетел на нее от неожиданности. «Экстрасенс» подергала ручку, но та не поддалась.

— Нам туда! — уверенно заявила она.

— Ну конечно, а как иначе-то! — рассмеялся Виктор. — Осталась только эта дверь да лифтовые шахты!

— Ну и как мы туда попадем? — полюбопытствовала Суркова: по ее лицу Лера видела, что начальница едва сдерживается, чтобы не наброситься на Зарету и не порвать ее на ордера и постановления!

Лера достала мобильный и без особой надежды позвонила Наталье. Однако та оказалась на месте и через десять минут томительного ожидания появилась в коротком коридоре, где они стояли, в сопровождении пожилого охранника в форме.

— Там идет ремонт, — с сомнением покачав головой, пояснил он. — Бригада на пару недель ушла на другой объект, поэтому все двери на эту лестницу закрыты до самого подвала…

— Открыть можешь? — нетерпеливо спросила Зарета.

— Могу, но…

— Открывайте, Михаил Иванович, — вздохнула Наталья. — В конце концов, мы же должны очистить совесть!

— Под вашу ответственность! — предупредил охранник и загремел ключами. Через минуту дверь открылась настежь, и на всех пахнуло строительной пылью.

— Там грязно! — предупредил охранник.

— Спасибо, дальше мы сами! — властно проговорила Зарета, отодвинув щуплого мужичка в сторону и прошествовав мимо.

Остальные засеменили следом. Суркова поглядела на свои дорогие, недавно купленные туфли: она редко позволяла себе обновки, а уж когда все-таки решалась на них, то предпочитала, чтобы они были не только красивыми, но и добротными, то есть — дорогими. Тяжело вздохнув и подавив приступ раздражения, подкативший к самому горлу и грозивший вырваться наружу, она ступила на темную лестницу. Логинов и Лера зажгли фонарики в телефонах, освещая всем путь, и только Зарете, казалось, и без того было комфортно: она уверенно ступала по лестнице, не глядя под ноги и не сводя глаз с кристалла, тускло светившегося в полутьме. Внезапно «экстрасенс» затормозила, и Виктор чертыхнулся, снова едва не налетев на нее.

— Предупреждать надо! — процедил он сквозь зубы.

— Тихо! — рявкнула она, приподнимая кристалл. Тот вдруг начал крутиться: сначала медленно, словно бы с неохотой, но постепенно набирая обороты. Вращение стало прямо-таки бешеным, и даже Логинов засомневался, что неподвижно стоящая Зарета могла каким-то образом привести его в движение.

— Он здесь! — объявила она, кивая на дверь внизу, заваленную до половины строительным мусором.

— Что? — переспросила Суркова, протискиваясь вперед мимо коллег.

— Ерунда! — воскликнул опер. — Да сюда уже много дней не заходили — смотрите, какая куча барахла!

— Вот тут вы ошибаетесь, Виктор, — возразила начальница, приближаясь к двери. — Смотрите, здесь следы рук на косяках, и они вполне себе свежие!

— Может, кто-то специально завалил дверь, чтобы все думали, что ее не открыть? — предположила Лера.

— Виктор, Роман Карлович, вы нам поможете?

— Конечно, — ответил за обоих Вагнер, и мужчины принялись разгребать доски, куски штукатурки и бетона.

Случайно взглянув на Зарету, Лера увидела, что ее лицо, которое едва можно было разглядеть в темноте, так как весь свет был направлен на Виктора и Романа, стало мрачным и неподвижным, а полные губы сжались в тонкую полоску. Поймав ее взгляд, Зарета едва заметно качнула головой и отвернулась. Наконец дверь была освобождена, и Логинов, слегка надавив, открыл ее вовнутрь. Направив фонарик в помещение, он первым переступил порог, остальные последовали за ним.

— Осторожно, ноги не переломайте! — услышала Лера его голос, эхом отражавшийся от стен. Предупреждение прозвучало вовремя: она едва не оступилась, задев ногой сваленную в кучу у самой двери арматуру.

— Вот же черт…

Этот возглас не предвещал ничего хорошего. В самом деле, посреди просторного подвала один против другого стояли два стула. Первый пустовал, а на втором сидел человек. Он был накрепко привязан к спинке и ножкам толстым проводом.

— Аркадий! — осипшим голосом позвала Суркова. — Вы меня слышите?

— Вряд ли, Алла Гурьевна, — ответил ей Логинов, пытаясь нащупать пульс на шее Фейгина. — Похоже, он мертв уже несколько часов! А вот тут у него след от электрошокера…

— Как и у других, — подытожила Суркова. — Значит, очередная жертва маньяка?

Лера не стала подходить к телу, рядом с ним и так уже копошилось слишком много народу. Вместо этого она осмотрелась по сторонам. Помимо строительного мусора, у стены, противоположной от двери, валялась плетеная сумка, которую Арнольд-Аркадий всегда носил с собой. Лера подняла ее и заглянула внутрь: там лежали толстые черные свечи, мотки веревки и, конечно же, череп, с которым «экстрасенс» не расставался. Преодолевая брезгливость, она взяла его в руки и заглянула в пустые глазницы. В следующий момент Лера едва не уронила его на пол: в слабом свете фонарика сотового они полыхнули алым пламенем!

Алла Суркова собиралась отсмотреть видеозаписи, сделанные как во время съемок «Третьего глаза», так и с камер видеонаблюдения, в компании Натальи и Гели, так что она поехала в телецентр. Опера отправились с ней, чтобы опросить конкурсантов и членов съемочной группы, а также зрителей, купивших билеты, чтобы присутствовать в студии. Лере было нечем заняться, и она решила навестить Олега Куделина. Он ее не приглашал, но Лера подумала, что, может быть, у него все же есть чем с ней поделиться. Как обычно, прихватив «взятку» в виде блинчиков, она спустилась к нему на цокольный этаж.

— Богатой будешь! — воскликнул при виде нее эксперт по безопасности СК.

— С чего это? — удивилась она.

— Да вот, вспоминал тебя как раз.

— Неужели что-то накопал? — обрадовалась Лера.

— Разве когда-то было иначе? — нахмурился он.

— Ну, ты не звонишь, не пишешь…

— Так ты ж у меня не одна, мать, — куче народу все время что-то нужно, а я, понимаешь, у вас один-единственный!

— Это точно: ты такой один, Олежек, и вот тебе за это угощеньице! — И она поставила на стол бумажный пакет.

— Вот знаешь ведь, как поощрить заработавшийся мозг! — клацнул зубами Куделин, но, заглянув в пакет, не стал сразу есть, а отставил его в сторону, хоть и с явным сожалением.

— Только что пиццу «уговорил», — вздохнул он. — Надо, чтоб переварилась…

— Ну тогда, может, расскажешь, что выяснил?

— В общем, расклад такой: за последний год, оказывается, пропало множество детишек — кого-то удалось найти, другие исчезли без следа. Штука в том, что среди пострадавших нет ни богатых, ни знаменитых. Чего и следовало ожидать, ведь не девяностые на дворе, чай, и детей ради выкупа сейчас похищают крайне редко.

— Но ты же сказал…

— Я помню, что сказал, — огрызнулся Олег. — Слава богу, Альцгеймера у меня пока нет! Где-то восемь месяцев назад в сводках промелькнул странный звонок в полицию: женщина сообщила, что ее сын пропал, однако еще до того, как на место выехала бригада, она снова позвонила и сказала, что мальчик нашелся.

— И что, они не стали выезжать? — удивилась Лера. — Даже не проверили?

— Не-а, прикинь! Конечно, парнишка и в самом деле мог найтись, однако в таких случаях все же принято убедиться.

— Правильно, ведь зачастую преступники требуют, чтобы родители не сообщали в полицию о случившемся, иначе они грозят убить похищенного!

— Вот и я так скумекал, — согласился Куделин. — Решил проверить, кто эта тетка. Выяснилось, что она вовсе не богата, замужем за обычным риелтором. Он, конечно, не бедняк, но и богачом его назвать сложно.

— Что-то я пока не пойму…

— Так ты дослушай сначала, а потом бухти! Я эту бабу проверил: дело в том, что еще четыре года назад она была замужем за неким Евгением Русаковым. Знакомая фамилия?

— Что-то не припомню…

— Ну да, ты же тогда под стол пешком ходила! В конце девяностых этот перец был довольно знаменит. Русаков служил в Чечне — и в первую чеченскую, и во вторую. Понятно, о чем я?

— О войнах?

— Ага! Так вот, служил он в спецназе, сечешь?

— Пока нет.

— Ладно, слушай дальше. Комиссовался, вышел на гражданку и решил заняться бизнесом. Поначалу с дружками, бывшими сослуживцами, крышевал торгашей, потом зарегистрировал ЧОП. Раскрутился, перестал иметь дело с шушерой и занялся охраной банков, дорогих отелей и так далее.

— Зачем ты все это мне рассказываешь?

— Потом Русаков начал бизнес по продаже автомобилей, — не обращая внимания на слова собеседницы, продолжал Олег. — Гонял их из Беларуси и из Владика — здорово на этом наварился! Короче, с тех пор он много чем занимался и сколотил неплохое состояньице. Так вот, мадам Данилова, по первому мужу Русакова, мать двоих детей, девяти и трех лет. Как тебе?

— То есть первый ребенок — от Русакова?

— Точняк! Еще я накопал, что Русаков судился с бывшей, пытаясь оформить единоличную опеку, но у него ничего не вышло: мальчика оставили с матерью. И это она звонила в полицию, а позже отменила вызов, сказав, что сын уже дома. Как тебе?

— То есть ты думаешь…

— Нет, мать, думать — это твое дело, а мое — искать и анализировать информацию. Причем, чтоб ты не забывала, это — хобби, так как платят мне вовсе не за это, а за безопасность нашего любимого СК!

— Именно поэтому я плачу тебе дань, — покорно кивнула Лера. — За доброту и снисходительность!

— Вот человек, который понимает реальную значимость моего труда! — торжественно провозгласил Куделин, весело сверкая маленькими, цепкими глазками.

— И ценит это, — поддакнула Лера, кивнув в сторону пакета с блинами.

— Заметь, я обхожусь тебе дешево: другие берут ящиками коньяка, виски или джина!

— Значит, нужно проверить, действительно ли мальчик вернулся домой, — пробормотала она, ероша волосы на затылке. — То, что этот Русаков — бывший спецназовец…

— …указывает на умение вести допросы с применением спецсредств, — подхватил Олег. — А ваш маньяк, кажется, пытал своих жертв, прежде чем придушить? Да и в девяностые Русаков примерно этим же и занимался, так что тебе и карты в руки!

— Ну, Олежа, я снимаю шляпу! — восхищенно покачала головой Лера. — Ты нашел то, до чего я никогда бы не докопалась! Сейчас я еду за вещдоками с мест преступлений «экстрасенсов», инфу о которых тоже дал мне ты, а потом — сразу к Даниловой!

— Зачем тебе вещдоки? — поинтересовался эксперт по безопасности. — Что ты надеешься в них отыскать?

— Записи приемов. Наверняка у них были какие-то талмуды, куда они записывали имена клиентов или хотя бы какие-то общие сведения о них! Может, найду адреса или телефоны?

— Ну, дерзай! — вздохнул Куделин. — Как думаешь, пицца уже переварилась?

От бесконечного просмотра записей у Аллы рябило в глазах. Бог знает сколько чашек кофе они с Натальей и Гелей успели выпить за эти часы, но глаза все равно слипались — в конце концов, они являются тонким оптическим инструментом и нуждаются в отдыхе!

— Мы уже отсмотрели почти все имеющиеся у нас материалы, — простонала Наталья, откидываясь на спинку стула. — Ничего подозрительного! В телецентре ежедневно бывает уйма народу, и просто невозможно вычислить того, кто вам нужен!

— Вы не правы, — возразила Алла. — Это и в самом деле непросто, но вполне реально.

— В кино не так, — заметила Геля, сидевшая по правую руку от Аллы. — Там все происходит так быстро…

— Правда ваша, — кивнула Алла. — В реальной жизни дела обстоят иначе: работа следователя заключается в тягомотной рутине. Приходится читать документы, сводки, распечатки звонков и счетов, показания свидетелей, отсматривать километры записей с камер — короче, проделывать работу, которая не влезет ни в какой фильм или даже сериал… Стойте, ну-ка отмотайте назад!

— Что такое? — встрепенулись женщины, впившись глазами в экран.

— Вот этот мужчина, который выходит из зала в момент выступления Зареты!

— Так здесь же лица не видно! — пожала плечами Геля. — Но он точно не из нашей группы.

— И не из зрителей, — сказала Алла. — Их было всего тридцать пять человек, и всех мы уже видели! Посторонний мог проникнуть в павильон?

— Ну да, в принципе, — пожала плечами Наталья. — У нас, конечно, есть охрана, поэтому кто-то просто с улицы — вряд ли, но вполне мог забрести человек из другого павильона, работник или…

— Рабочий? — предположила Алла.

— Ремонт пока на паузе, но, думаю, такое возможно!

— И они хорошо знают здание, верно?

— Полагаю, вы правы.

— Давайте попробуем найти этого парня на других камерах — вдруг где-то засветилось его личико?

Они продолжили просмотр.

— Неужели маньяк вошел в состав строительной бригады, только чтобы проникнуть в телецентр? — качая головой, проговорила Геля.

— Но ведь строители сейчас на другом объекте, — возразила Наталья, не сводя взгляда с экрана.

— Это значит, что их пропуска аннулированы? — спросила Алла.

— Вообще-то так положено, но бригаду перебросили на другой объект из-за какого-то форс-мажора, поэтому…

— Вот, смотрите, он повернулся прямо к камере!

— Видимо, не заметил, — предположила Геля. — В других местах он никогда не смотрит в объектив!

— Ну, вам знакома эта физиономия?

— Нет…

— Погодите, мне кажется… нет, я точно его где-то видела, причем совсем недавно! — воскликнула Наталья.

— Среди рабочих?

— Н-нет, по-моему…

— Может, курьер или еще какой-нибудь временный работник?

— Точно — нет. Я видела его, я уверена, но он, наверное, выглядел иначе, поэтому я не могу вспомнить!

— Хорошо, — подытожила Алла, — уже что-то. Надо попросить охранников и проверить, что за документы предъявлял этот человек. Кроме того, раз вы его узнали, значит, есть шанс, что его опознают и ваши коллеги. И у охранников, скорее всего, имеется список строителей, ведь ваша служба безопасности выписывала им именные пропуска. По крайней мере, теперь есть с чем работать!

В этот момент в кабинет без стука ввалились Дамир и Антон, который при этом втолкнул в помещение щуплого молодого паренька с искаженным от ужаса лицом.

— Алла Гурьевна, мы взяли «языка»! — выпалил Александр, выглядывая из-за их широких спин.

— Кто это? — изумленно глядя на «трофей» работников СК, поинтересовалась Наталья.

— Вы не знаете ваших работников? — удивился Белкин.

— Молодой человек, вы хотя бы представляете, сколько народу работает в телецентре?!

— Это курьер, — вмешался в перепалку Дамир. — Мы проверили телефоны всех, кто находился вчера в студии во время съемок «Третьего глаза», и увидели в списке звонков номер убиенного Аркадия Фейгина…

— Когда вы успели-то? — перебила Алла.

— Да времени мы почти и не потратили! — радостно ответил Белкин. — У Дамира появилась идея собрать всех, имеющих отношение к шоу, в одном месте и просто позвонить по всем номерам в сотовом Фейгина — их оказалось не так много. И опа — прямое попадание: запиликала мобила нашего друга Костика… Как твоя фамилия-то?

— Решетников, — ответил вместо паренька Антон, тряся его паспортом. — Константин Решетников его звать.

— Я что-то не пойму: вы убийцу поймали, что ли?

— Да не убивал я Аркашку, клянусь! — взвизгнул Решетников, пытаясь освободиться из цепких лапищ Шеина. — Да зачем мне?! Я только письма подкладывал да «вводные» тибрил…

— Какие письма? — прервала его Алла.

— Короче, Алла Гурьевна, дело было так, — вступил в беседу Дамир, решив, что в его изложении рассказ будет звучать доходчивее. — Костян наш — давний приятель Аркадия Фейгина, как выяснилось: когда-то они вместе по кладбищам шарились и воровали кости покойников…

— Мы ничего противозаконного не делали! — вставил Решетников. — Могилы не раскапывали — там все на поверхности валяется!

— Разграбление могил и вандализм — серьезные правонарушения, — напустив на себя мрачный вид, сказала Алла.

— Да какой вандализм… — попытался было спорить парень, но она не позволила ему защищаться, продолжив:

— Но убийство, конечно же, перевешивает все!

— Говорю же: я не убивал Аркашку!

— Так вот, Константин и Аркадий, видите ли, очень увлекаются эзотерикой, — снова заговорил Дамир. — Пардон, второй уже — увлекался, пока был жив. Идея принять участие в «Третьем глазе» возникла сама собой, и Константин, оказывается, уже дважды пытался попасть в программу, но его отсеивали. В этот раз счастья решил попытать Аркадий.

— То есть вы что же, уверены, что обладаете экстрасенсорными способностями? — решила уточнить Алла, с любопытством глядя на задержанного.

Тот только опустил глаза и ничего не ответил.

— Ой, Алла Гурьевна, вы не поверите, сколько людей реально так думают! — всплеснула руками Геля. — Мы их просто сотнями отфутболиваем, но они все прут и прут!

— Но на этот раз все должно было получиться! — с неожиданной горячностью воскликнул Решетников. — Аркашка сказал, что теперь у него есть очень крутой талисман, который помогает общаться с мертвыми и читать мысли!

— Ага! — хохотнул Шеин. — Если «талисман» так крут, зачем тебе понадобилось снабжать дружка секретной информацией?

— Для большей уверенности, — буркнул задержанный. — Мы же не знали, как он это… сработает!

— Алла Гурьевна, короче говоря, парни договорились следующим образом: Аркадий проходит отборочный тур, а Константин устраивается в шоу курьером.

— Своего рода симбиоз затеяли?

— Точно! Решетников, значит, добывает всю возможную информацию, которую Фейгин потом сможет использовать в конкурсе, а Аркадий «играет лицом», трясет черепушкой и изображает из себя Гарри Поттера!

— Ладно, это понятно, — кивнула Алла. — А при чем тут письма?

— Так письма же были частью плана! — вмешался Белкин. — Во-первых, таким образом привлекалось внимание СМИ к «Третьему глазу» — помните «утечку» о гибели первых двух «экстрасенсов»? Она была не случайной!

— Так это они, что ли, устроили?

— Ну да! Но главной целью было устранение соперников.

— Они надеялись напугать конкурентов?

— Ага!

— Получилось же… — пробубнил Решетников и тут же сжался под тяжелым взглядом Антона.

— Но физическое устранение работает безотказно, верно? — спросила Алла, сурово хмуря брови.

— Физи… вы что имеете в виду?

— Где вы находились вчера во время эфира?

— Так в студии я был!

— Все время?

— Ну да…

— Я помню его, — вставила Геля. — Он есть на видео!

— Но камеры же не постоянно его снимали, — возразил Антон. — А это значит, что он в любой момент мог выйти, похитить Фейгина и затащить в подвал!

— Я этого не делал! — буквально взвыл Решетников. — Аркашка обещал со мной выигрышем поделиться!

— Каким еще выигрышем?

— Так за первое место пять лямов обещали!

— Ого! — присвистнул Шеин. — И вы с Фейгиным не сомневались, что получите этот приз, потому что намеревались грохнуть всех, кто мог составить ему конкуренцию? А потом между вам что-то произошло и твой кореш отказался делиться, так?

— Мы никого не трогали… Я никого не убивал, понимаете?! Мы надеялись, что Аркашка победит, ведь я добывал для него полезные сведения! А на эти деньги мы открыли бы эзотерический салон…

— Нам понадобится ваше алиби на время убийств Малы и Камиля.

— Но я не знаю, когда их убили! — в отчаянии простонал Решетников.

— А мы вам подскажем, — пообещала Алла. — Сейчас вы проедете с нашими сотрудниками в Следственный комитет…

— В Следственный комитет — да за что?! Я же ни в чем не виноват!

— Даже если вы действительно никого не убивали, остаются обвинения в угрозе убийством и мошенничестве, — строго сказала Алла. — Если хотите получить по минималке, в ваших интересах сотрудничать со следствием, вспомнить и сообщить нам как можно больше фактов! Александр, отвезете задержанного? Только не допрашивайте — я хочу сделать это сама.

— Хорошо, Алла Гурьевна.

— Антон, Дамир, вы закончили опрос?

— Еще нет.

— Тогда продолжайте. А еще нам необходимо найти вот этого человека, — Алла указала на изображение неизвестного, застывшее на экране. — Покажите это лицо всем, кто находился вчера в студии: может, кто-то видел его или даже разговаривал?

— Будет сделано, Алла Гурьевна!

— А я поговорю с начальником службы безопасности и охранниками, которые работали вчера. Все, работаем, друзья мои, времени у нас нет: этот псих настолько обнаглел, что убил человека чуть ли не в прямом эфире!

— Значит, докопались все-таки!

Елизавета Данилова опустила голову и сгорбилась в кресле, словно пытаясь защититься от Леры. Однако попытка была тщетной, ведь следователь уже проникла в ее квартиру.

— Рано или поздно, но это все равно происходит, — пожала плечами Лера. — Расскажите мне о вашем сыне, Елизавета Гавриловна, и о вашем муже…

— Бывшем муже! — зло перебила ее Данилова. — Господи, я знала, знала, что он еще объявится, — ну не мог он просто оставить нас в покое, не в его это стиле!

Сначала Данилова пыталась отпираться, не признавая, что ее сын был похищен восемь месяцев назад, но под напором фактов она сдалась. Лера видела, как тяжело женщине говорить о прошлом, но выхода не было: разгадка преступления казалась такой близкой, что до нее рукой подать, и остановиться сейчас, пожалев мать, потерявшую сына, означало развязать убийце руки и позволить ему увериться в собственной безнаказанности.

— Что именно вы хотите услышать? — с безнадежностью в голосе спросила Данилова.

— Как произошло похищение?

— Я пришла за Марком в школу, как обычно, но учительница сказала, что его забрал отец.

— Ваш нынешний муж?

— Нет, Женя.

— Она так и сказала — отец?

— Да… вернее, она сказала, что это был его водитель. Такое случалось не раз: либо сам Евгений, либо его водитель заезжали за Марком и везли к нему: я никогда не препятствовала их общению. Да это было бы просто невозможно, ведь иначе он и вовсе отобрал бы ребенка!

— Но суд оставил Марка с вами!

— Да кому интересно решение суда — уж точно не моему бывшему! — фыркнула Елизавета. — Что, мало случаев, когда влиятельные папаши воровали детей и увозили в неизвестном направлении?!

— Погодите, но сейчас в школу не так-то просто попасть — требуется пропуск или разрешение от родителей!

— Марк пропал со спортивной площадки.

— То есть учительница не знала, что человек, забравший ее ученика, действительно водитель?

— Нет, она только видела, как Марк с ним уходил, и не помешала. Она позволила неизвестному человеку увести моего сына из школы, понимаете?!

— Что случилось потом?

— Я позвонила Евгению, потому что мы не договаривались, что он заберет сына: в тот день я должна была отвезти его к дантисту. Женя сказал, что ничего об этом не знает!

— И тогда вы позвонили в полицию?

Данилова кивнула.

— А потом приехал Русаков и заставил вас отменить вызов, сказав, что Марк вернулся домой и вы ошиблись, подняв панику?

— Да, все так и было. Евгений заверил меня, что уладит дело, так как знает, кто стоит за похищением.

— То есть ему до этого угрожали?

— Ему все время угрожали, потому-то я и развелась с ним — устала жить как на пороховой бочке!

— Русаков занимался чем-то незаконным?

Данилова пожала плечами.

— Я в его дела не лезла — да он бы и не позволил, — сказал она. — На поверхности все казалось гладко — он даже налоги платил, но, зная его и его прошлое, могу предположить, что все было не так чисто, как представлялось на первый взгляд. К нему приходили какие-то подозрительные личности, полиция периодически наведывалась в его офисы — в общем, было ясно, что он проворачивает грязные делишки, но, видимо, зацепить его никак не удавалось!

— Понятно… Значит, ваш бывший муж сам решил вернуть Марка?

— Да, и я убить его готова! Если бы он позволил работать специалистам, скорее всего, мой мальчик был бы жив…

— Вы так уверены, что он умер?

— А вы — нет? Если бы Марк выжил, он был бы дома, разве не так?

Лере хотелось бы успокоить женщину, но в глубине души она и сама сомневалась в благополучном исходе дела.

— Выходит, у Русакова ничего не получилось?

— Как видите… Я умоляла его заплатить выкуп, но, кажется, дело было не в деньгах.

— А в чем?

— Это мне неизвестно. Я знаю лишь, что он отправился «на стрелку» со всей своей сворой, но сына не вернул!

— Почему вы позже не обратились в полицию? — спросила Лера. — Раз не получилось вызволить Марка так, как хотел ваш бывший муж…

— Евгений запретил мне что-либо предпринимать — сказал, что если я только попытаюсь, то потеряю младшего сына!

— Вы поверили?

— Он сделал бы, что обещал, — вы его не знаете! Вы в курсе, где он служил?

— Да уж наслышана…

— Я не могла лишиться и второго ребенка, понимаете? А Евгений, он обещал, что все равно разыщет Марка, чего бы это ни стоило!

— То есть он не сомневался в том, что Марк не мертв?

— Он верит, что жив, а я… Если бы сын был жив, то давно нашелся бы, верно?

— А как, простите, вы разобрались с органами опеки, школой и так далее: Марк исчез, и что, никто не поинтересовался, куда он подевался?

— Евгений заставил меня забрать его документы из школы и сказать, что мы переезжаем в другой город. Он сказал, что никто не должен знать о случившемся!

— Вы помните точную дату, когда Русаков отправился «на стрелку»?

— Еще бы — мне ее никогда не забыть: двадцать восьмого декабря это случилось, под самый Новый год!

— Вам известно, как именно ваш бывший пытался искать Марка?

— Нет. Я не желала его больше видеть, а еще боялась, что Лешу, моего младшего, тоже могут похитить из-за дел бывшего мужа, поэтому мне казалось правильным держаться от Евгения как можно дальше!

— Как вы думаете, Елизавета Гавриловна, Русаков мог пытать людей, чтобы добыть нужную ему информацию?

— Вы же знаете, он в спецназе служил, две войны прошел — для него это в порядке вещей!

Едва войдя в кабинет Сурковой, Лера заметила, что та не в духе.

— Я только что от Деда, — сообщила начальница. — Мне устроили выволочку.

— Из-за меня?

— Да.

— Алла Гурьевна, мне очень жаль, правда…

— Почему вы не ставили меня в известность о том, что происходит? — не дослушав, напустилась на Леру Суркова. — Привлекли Вагнера, подвергли его опасности, а в результате потеряли подозреваемого — пусть не в вашем деле, но, как и Роман, он был участником шоу, и вы его не уберегли!

Лера опустила голову, безропотно принимая упреки Сурковой. Действительно, что тут скажешь? Она накосячила, и исправить уже ничего нельзя: человек, пусть и не самый хороший, мертв.

— И теперь выяснить, причастен ли Фейгин к убийству дяди, не представляется возможным! — словно продолжая мысли Леры, добавила Суркова. — Как и узнать судьбу бесценного бриллианта, похищенного с места преступления!

И на это ответить было нечего: начальница права во всем и имеет все основания злиться.

— Кофе будете? — неожиданно спросила она совсем другим, обычным голосом, в котором больше не чувствовалось раздражения.

— Да! — обрадовалась Лера, ведь она пришла, чтобы реабилитироваться, и у нее было что предложить начальнице в качестве компенсации — если, конечно, гибель человека вообще можно хоть чем-то компенсировать.

Суркова включила кофемашину и уселась на свое место за столом.

— Нет, как говорится, худа без добра, — сказала она, откидываясь на спинку кресла. — При всех ваших промахах, мы все же нашли Аркадия Фейгина — это раз. Два — удалось вычислить человека, который зачем-то проник в съемочный павильон «Третьего глаза» тайно, в то время как имел полное право присутствовать там на законных основаниях. Это дает нам возможность подозревать его в убийстве Фейгина: ни одна камера не засняла его в то время, когда происходило преступление, и здание он, судя по всему, покинул через черный ход, где нет видеонаблюдения. Вернее, оно предполагается, но камера оказалась неисправна.

— Как всегда, весьма своевременно!

— И не говорите! Вы в курсе, что за первое место в шоу «Третий глаз» назначена солидная премия?

— Да, пять миллионов.

— А знаете, кто этот щедрый спонсор?

— Могу сделать предположение.

— Неужели?

— Некий Евгений Русаков?

— Откуда… как вы узнали?! А-а, вам Наталья позвонила?

— Алла Гурьевна, неужели вы думали, что я настолько плохой следователь, что не сумею выяснить все сама и сделать выводы?

— Если бы я так думала, то не доверяла бы вам, Лера, — возразила Суркова. — Но мне интересно, как вышло, что вы в курсе?

— Помните, я обращалась к вам за помощью в получении вещественных доказательств по делам убитых экстрасенсов?

— Конечно. Нашли что-то существенное?

— Я знаю от свидетелей, что двое из трех погибших вели записи клиентов, однако их обнаружить не удалось.

— То есть записи не были изъяты во время следственных мероприятий?

— Да нет, были. Они пропали уже у нас, со склада вещдоков!

— Вы уверены?

— Абсолютно! В описи есть книги регистраций и ежедневники, а на складе — нет.

— И что, вы думаете, произошло?

— Ну, возможна обычная халатность, однако мы с вами обе не верим в совпадения!

— То есть вы полагаете, что вещдоки выкрали?

Лера пожала плечами.

— Мы это обязательно выясним, — пообещала Суркова, делая пометку в своем блокноте.

Машина издала характерный звук, возвещая о том, что кофе готов. Через пару минут, когда чашки были поставлены на стол, беседа возобновилась.

— Несмотря на отсутствие записей, на которые, честно говоря, я не возлагала больших надежд, ведь вряд ли посетители указывали экстрасенсам свои настоящие имена, я зацепилась за показания свидетелей, описавших состоятельного человека, у которого пропал ребенок. Он пытался его найти при помощи экстрасенсов. Насколько я поняла, они вытянули у него уйму денег, но ожиданий не оправдали.

— Но как вы пришли к мысли, что этот человек — Евгений Русаков, ума не приложу!

— Я предположила, что где-то должна была пройти информация о похищении ребенка в течение последнего года, причем пострадавший определенно был человеком состоятельным.

— И что?

— Ничего: у богатых и знаменитых дети не пропадали.

— Но тогда как…

— Выяснилось, что в полицию поступил звонок от матери, сообщившей о похищении сына. Через короткое время она перезвонила и сказала, что ошиблась и ребенок уже дома.

— И информацию не перепроверили? — нахмурилась Суркова.

— В том-то и дело, что нет!

— Какая потрясающая небрежность… — Снова пометка в блокноте. — Так что, вы выяснили, кто эта взволнованная мамаша?

— Некая мадам Данилова.

— Что-то я…

— Данилова — по первому мужу Русакова.

— Та-а-ак… То есть пропавший мальчик — сын Евгения Русакова, я правильно понимаю?

— Правильно, Алла Гурьевна.

— Вы снова привлекли к делу Олега Куделина, верно? Лера, вы же знаете, что начальство не обрадуется: такие вещи не входят в круг его обязанностей, он — гораздо более ценный специалист, чтобы заниматься подобной работой! Неужели вы полагали, что я не узнаю?

Лера открыла было рот в попытке оправдаться, но Суркова остановила ее взмахом руки.

— С другой стороны, — продолжила она, — победителей не судят: вам удалось кое-что узнать. Надеюсь, это не все?

— Нет, Алла Гурьевна, но остальное я выяснила уже без помощи Куделина!

— Очень на это надеюсь! Так что, мальчик так и не вернулся домой?

— Нет. Русаков решил сам со всем разобраться. Он подозревал в похищении сына некоего Варлама Циклаури…

— Циклопа? — встрепенулась Суркова.

— Кого?

— Такое погоняло было у Варлама в бытность его обычным рэкетиром. Он крышевал вещевые рынки, но в начале двухтысячных перешел на легальное положение, как и Русаков. Кстати, они всегда враждовали, но до сегодняшнего дня их интересы вроде бы не пересекались.

— Похоже, пересеклись. Оказывается, у Русакова примерно год назад возникли терки с Циклаури: оба боролись за один и тот же участок земли под застройку. Там как раз по плану пройдет новый участок шоссе, и ожидается большой проект, включающий возведение не только элитного жилья, но и дорогих торговых центров, спа-зон и даже парка развлечений.

— Сладенький кусочек!

— Не то слово! Я немного покопалась в сводках и выяснила, что аккурат на следующий день, когда пропал сын Русакова, на Новоприозерском шоссе произошел жесткий замес — можно сказать, настоящий бой. На месте обнаружили несколько сильно поврежденных автоматными очередями автомобилей, но ни одного тела не нашли. Свидетелей происшествия не выявили, дело приостановлено.

— Очень интересно… А автомобильные номера?

— Левые: похоже, все отлично подготовились к встрече! Но есть любопытная деталь: через двое суток состоялись пышные похороны любимого племянника Циклаури, который умер от сердечного приступа. Ему было тридцать лет, он активно занимался восточными единоборствами и, насколько известно, на здоровье не жаловался!

— Так вы считаете, что Циклаури с Русаковым забили «стрелку», но что-то пошло не так? Завязалась битва и в результате погиб племянник Циклопа?

— Русакову не удалось выцарапать сына у Циклопа: допускаю, что в качестве мести за гибель племянника Циклаури убил сына конкурента или спрятал так, чтобы тот его не нашел.

— Циклоп в городе?

— Его местонахождение неизвестно: говорят, он за границей, но где именно, никто не знает. Кстати, уехал он через неделю после случая на Новоприозерском, а всеми его делами сейчас занимаются управляющие. Все легально. Между прочим, Русаков и землю проиграл: ее заполучил Циклаури! В общем, Алла Гурьевна, я думаю, что, исчерпав все доступные ему методы и возможности, Русаков решил искать сына с помощью экстрасенсов.

— Но они ему не помогли, и он, человек без принципов и привычный к убийствам и крови, «наказал» их? — задумчиво закончила за Леру Суркова. — Что ж, звучит резонно! И сюда отлично вписывается история с «Третьим глазом»: так Русаков получал доступ сразу ко многим экстрасенсам, более того, здесь выбирают лучших из лучших — прямо для него!

— Вы сказали, что он засветился на камерах наблюдения?

— Да, и мы тут же принялись его искать, только вот уже сутки его никто не видел. Я на досуге проверила его финансовые дела. Он теперь «законопослушный гражданин», и большая часть его бизнеса находится в «белой» зоне. Правда, у налоговой к Русакову имеются вопросы, как и у Комитета по землепользованию. Прокуратура четырежды возбуждала против него дела, но каждый раз они таинственным образом замораживались!

— Деньги и власть — великая сила, — вздохнула Лера.

— Правда ваша, — согласилась Суркова. — Но, к счастью, есть те, на кого эти вещи влияния не имеют, верно? Поэтому мы не будем принимать во внимание прошлые грехи Русакова и сосредоточимся на нынешних. У нас пока нет доказательств, что именно он убил Аркадия Фейгина, как и других экстрасенсов: все они косвенные, но и на них можно строить обвинение, если улик окажется достаточно. Он очень осторожный преступник, не оставил отпечатков пальцев ни на одном из мест преступления, почти нигде не попал на камеры наблюдения и даже каким-то образом добрался до записей своих жертв, чтобы его невозможно было хоть как-то притянуть к убийствам! Он ошибся лишь однажды — с Аркадием.

— Как думаете, почему он прокололся, Алла Гурьевна?

— В какой-то момент даже у опытного преступника возникает эйфория от безнаказанности: как же так, он столько всего наворотил, а никто его даже не заподозрил! Большинство убийц попадают в поле нашей видимости на каком-то этапе следствия, их допрашивают и отпускают, не имея достаточных оснований для задержания. Однако Русаков — другое дело: его личность до последнего момента нигде не фигурировала — редкий случай!

— Значит, мы вычислили убийцу?

— В пользу этого говорят собранные вами факты, а также то, что он пытался скрытно проникнуть в телецентр, а теперь бесследно исчез — слишком много совпадений, чтобы списать их на случайность! Давайте разыщем его и выясним все до конца, ладно? А вот мне еще работать и работать!

— Это потому, что Фейгин мертв?

— Он был единственным, кто мог рассказать правду о том, что случилось в доме Гагина, а теперь придется строить собственные предположения, надеясь, что они окажутся правильными!

— Вы уверены, что именно Аркадий убил дядю?

— В том-то и дело, что нет! В квартире жертвы нашли отпечатки пальцев и потожировые следы, некоторые из которых так и не удалось идентифицировать — что, в сущности, неудивительно, принимая во внимание практически подпольный род деятельности Гагина. Но даже в том случае, если они совпадут с пальчиками или потожировыми Фейгина, это вовсе не будет означать, что последний — убийца, ведь, в конце концов, Аркадий — его племянник. Мы даже не можем наверняка утверждать, что он украл «Кровь Ангелов», — да мы вообще не знаем, находился ли камень в доме в момент убийства, а при Фейгине его не обнаружили.

— А на ингаляторе есть какие-то отпечатки?

— Никаких, кроме следов самого Гагина. Но я и не ожидала, что они будут: когда убийца выбирает такой хитроумный способ избавиться от кого-то, он не попадется так глупо.

Кто-то постучал в дверь.

— Войдите! — крикнула Суркова.

Это оказался судмедэксперт Дорошенко. В руках он держал череп, с которым при жизни не расставался Аркадий Фейгин.

— Павел Игнатьевич, есть новости?

— Есть, Алла Гурьевна. Причина смерти жертвы — удушение. До этого его пытали при помощи петли, то сдавливая шею, то ослабляя ее. На шее жертвы обнаружен след от электрошокера — видимо, таким способом удалось обездвижить Фейгина и затащить его в подвал.

— Так же убийца действовал и во всех остальных случаях, — кивнула Лера.

— Это все? — спросила Суркова.

— Если бы было так, я бы не пришел, Алла Гурьевна! — оскорбился Дорошенко. — Вот! — И он водрузил на стол череп.

— Господи, Павел Игнатьевич, зачем вы притащили сюда эту мерзость?! — поморщилась Суркова. — Надеюсь, он хотя бы пластиковый?

— Да нет — самый что ни есть костяной!

— Древний? — полюбопытствовала Лера.

— Возраст покойника был от пятидесяти четырех до пятидесяти девяти лет. Определить, сколько времени данный «Йорик» пролежал в земле, не представляется возможным ввиду отсутствия у нас спецоборудования для таких исследований.

— Не думаю, что это имеет значение, — отмахнулась Суркова. — Вряд ли Фейгин убил кого-то, чтобы заполучить его черепушку!

— Исходя из того, что нам о нем известно, можно предположить, что это — «сувенир» с кладбища, — согласилась с начальницей Лера.

— Только вот я не пойму, Павел Игнатьевич, зачем вы этот «сувенир» сюда приволокли?

— Сейчас все поймете, Алла Гурьевна, — загадочно улыбаясь, ответил эксперт. Он перевернул череп, и женщины, подавшись вперед, уставились на металлическую пластину, закрывающую дыру, которая должна была там находиться. Медленно, словно фокусник, объясняющий свой трюк, Дорошенко отодвинул пластину, и на его ладонь выпал…

— Не может быть! — почти одновременно выдохнули Лера и Суркова.

— Это… это то, что я думаю? — с запинкой спросила начальница.

— Видимо, да, — пожал плечами судмедэксперт. — Честно говоря, я никогда не видел «Кровь Ангелов» и даже не читал о нем, но это — определенно бриллиант чистейшей воды!

— Какой огромный… — восхищенно прошептала Лера, любуясь игрой света в гранях камня. Она всегда представляла его красным, но он не был таким: в бриллианте словно бы смешивались сразу несколько цветов, от розового до пурпурно-лилового. Наверное, если ангелы существуют, то их кровь должна быть именно такого цвета!

— Чудо, да? — пробормотал Дорошенко, медленно поворачивая камень так, чтобы каждая его грань поймала частичку света ламп. — А этот варвар, представьте себе, посадил камень на эпоксидку!

— На что?

— На смолу эпоксидную — ну, чтоб держался внутри и не выпадал. Ну неужели нельзя было на скотч, там, двусторонний или на обычный клей — я голову сломал, как его очистить, чтобы не повредить!

— Погодите, Павел Игнатьевич, разве алмаз не самый прочный камень? — удивилась Суркова. — Его что, можно повредить?

— Твердость алмаза действительно высока, Алла Гурьевна, но многие неправильно понимают ее природу! — покачал головой судмедэксперт. — Он действительно устойчив к, допустим, царапинам, но при ударе легко разбивается.

— Неужели?

— При сильном механическом воздействии он вообще рассыпается в пыль! А еще при нагревании без доступа воздуха алмаз превращается в графит… Короче, существует достаточно способов уничтожить эту красоту. А вот удаление эпоксидной смолы — дело непростое! Это вещество обладает особой прочностью из-за своей особой полимерной структуры: она устойчива к механическому повреждению и химическому воздействию, обладает термостойкостью. Само собой разумеется, механические способы я сразу исключил, ведь они могли нанести непоправимый вред этой бесценной вещице!

— Такое впечатление, что Фейгин не представлял себе реальной ценности камня! — воскликнула Суркова.

— Думаю, для него имели ценность только его «магические» свойства, — задумчиво сказала Лера. — Он ведь не собирался его продавать, а надеялся использовать «по назначению» — для связи с покойниками, там, или с духами!

— Какая ересь! Так как же вам удалось очистить бриллиант, Павел Игнатьевич?

— Не стану утомлять вас длинным описанием процесса, скажу коротко: при помощи заморозки хладагентом. К счастью, как видите, все получилось: вот он, «Кровь Ангелов», чистенький и незамутненный! — И он снова покрутил камень на свету.

— Выходит, Аркадий — убийца? — спросила Лера. — Ну раз камень был у него?

— Все на это указывает, — согласилась Суркова.

— И все же у вас есть сомнения?

— Аркадий украл бриллиант — в этом сомнений нет. Но вот убил ли он дядю… Пока будем исходить из этого, а там поглядим! Спасибо вам, Павел Игнатьевич.

— Да не за что, Алла Гурьевна, только вот что нам теперь делать с этой «бесценностью», а? В своем сейфе я его оставлять боюсь — у нас там проходной двор, а в ваш — тоже боязно… Вообще-то такую вещь надо доставить в банк с вооруженной охраной!

— Боюсь, вооруженную охрану и хранение в банковском сейфе начальство нам не оплатит, — вздохнула Алла. — Сдайте его на склад вещдоков с подробным описанием, только пусть положат в сейф для особо ценных предметов. Предупредите, чтобы не болтали, что у них в сейфе лежит… Черт, как мы будем охранять такую штуковину?! Надо с Кириенко поговорить — может, он что присоветует?

Не успел эксперт покинуть кабинет, как затрезвонил телефон Сурковой. Она выслушала человека на другом конце линии, и ее лицо мигом просветлело: Лера не ожидала такой перемены. Может, у начальницы все же есть милый друг и это он звонит? Суркова положила трубку и с улыбкой посмотрела на Леру.

— Илья Гагин пришел в себя в больнице! — радостно сообщила она.

Роман всегда подозрительно относился к звонкам с неизвестных номеров и либо не снимал трубку, либо давал отбой. Вариантов обычно всего два: либо мошенники, нагло требующие поделиться с ними секретными данными банковских карт, либо рекламщики, мечтающие продать тебе две квартиры по цене одной — вот интересно, хоть кому-то может быть интересно такое телефонное предложение? Типа человек вообще-то не думал о покупке недвижимости, но после звонка неожиданно понял, что еще парочка квартир по бросовой цене — это именно то, чего ему не хватало!

Однако в этот раз что-то заставило Романа снять трубку.

— Рома, это Зарета, — услышал он знакомый голос с акцентом. — Не удивляйся и не волнуйся, но нам срочно нужно увидеться!

— Хорошо, говорите, куда мне подъехать?

— Ресторан Leth знаешь? Я сижу за столиком у окна.

Роман отлично знал этот ресторан, хотя ел там всего пару раз — пока был жив Карл, его дед. По известным причинам он избегал заведений общепита, как и других общественных мест, да и ничего особенного в данном ресторане он не заметил, кроме избыточного пафоса и претензий на «авторскую» кухню. Странный выбор со стороны Зареты!

Он даже не стал брать машину: заведение находилось всего в паре кварталов и, так как погода впервые за много дней стояла отличная, Роман решил пройтись пешком. В это послеобеденное время народу на улицах было не много: офисные служащие вернулись на свои рабочие места, туристов в этот сезон мало даже в центре города и лишь кое-где гуляли мамаши с колясками да парочка детишек резвились на детской площадке.

Войдя, Роман сразу заметил Зарету. Ее трудно было пропустить или с кем-то перепутать: внушительные габариты вкупе с особой восточной привлекательностью, не имеющей ничего общего с тем, что принято называть красотой, неизменно заставляли окружающих задерживать на ней взгляд. Этому способствовали и ее многослойный наряд, и множество крупных украшений, которые осетинка любила и, что гораздо важнее, умела носить.

— Ты быстро! — заметила она, когда Роман опустился на стул напротив. — Я хотела сначала зайти, но потом подумала, что ты предпочтешь встретиться на нейтральной территории.

— Я был бы не против визита, — пожал он плечами. — Как вы меня нашли?

— Ой, я же нашла Арнольда, помнишь? А тебя отыскать не составило вообще никакого труда!

— До сих пор не понимаю, как вам это удалось… я про Арнольда.

— Ты не веришь в то, что я колдунья, да?

Роман неопределенно пожал плечами.

— Ну, дело твое: ты мне жить не мешаешь и я тебя учить не стану! Хочу только предупредить.

— Предупредить? — удивился он. — О чем?

— Тебе угрожает опасность.

Роман попытался было возразить, но осетинка положила руку на его запястье, прижав к столу с такой силой, что оставалось лишь удивляться!

— Я не знаю, какого рода эта опасность и от кого она придет, но ты должен быть осторожен, — продолжила она, пристально глядя ему в глаза. — Ты держись поближе к той девушке, следователю из СК, — только она тебя защитить сможет!

— Хорошо, я постараюсь, — сказал он, просто чтобы не расстраивать «колдунью».

— Я вот тебе тут кое-что принесла, — добавила Зарета, вытащив из сумочки маленький кожаный мешочек.

— Что это? — с любопытством спросил Роман.

— Оберег. Не смейся, он очень сильный — от любой опасности защитит… ну, почти от любой. У тебя дар, дагусси, и потому ты очень, очень уязвим!

— Да уж, дар! — поморщился он. — Скорее проклятие…

— Э-э, нет, ты не прав! — покачала головой осетинка. — Я пока не вижу, в чем основная ценность твоих способностей, но чувствую, что их можно использовать, помогая людям. Тебе нужно научиться контролировать свою слабость, впитывание чужих эмоций: обуздаешь ее — сумеешь добраться до сути!

— Откуда вы…

— Как я это поняла? — перебила Зарета. — Да сразу, как тебя увидела: меня вдруг потянуло к тебе как магнитом, а мне редко кто нравится с первого взгляда! Это странно, даже ненормально, а потом я увидела, что происходит с другими в твоем присутствии… В общем, до меня дошло, что ты — не обычный человек. Твоя главная проблема — ты не знаешь, что со всем этим делать. Я бы хотела сказать, что могу тебе помочь, но нет: ты должен сам разобраться. Зато я могу немного подсобить снизить уровень воздействия на тебя отрицательной энергии окружающих. Вот, держи!

Зарета развязала тесемки мешочка и вытащила за кожаный шнурок прозрачный кристалл продолговатой формы, напоминающий гильзу от пули. В искусственном свете он отливал то розовым, то сиреневым, а внутри, казалось, струилась вода.

— Я не знаю, как называется этот камень… — начала было осетинка.

— Это кварц, — сказал Роман, крутя в руках прохладный минерал. — Правда, цвет и текстура очень необычные: я никогда таких не видел!

— Такие кристаллы можно найти только на горе Чызджыты-хох. Там не ведется добыча, но камни с вкраплениями таких кристаллов можно найти просто лежащими на скалах. Говорят, они образовались в результате вулканической деятельности миллионы лет назад, но утверждать, что это правда, не берусь. Однако то, что они обладают целебной и охранной силой, — чистая правда! Рекомендую носить кристалл на теле, чтобы он всегда находился с тобой.

— Спасибо, я… я буду его носить, — сам себе удивляясь, пообещал Роман и надел кристалл на шею, спрятав его в вороте рубашки.

— Но это еще не все, — продолжала осетинка. — Твой дар может работать во благо, но может и нанести непоправимый вред, и не только тебе самому!

— Что это значит?

— Пока не могу сказать, но я чувствую, что ты можешь… — она осеклась и отвела глаза.

— Что я могу? — спросил заинтригованный молодой человек.

— Просто будь осторожен, не пытайся… Постарайся не выходить из себя, хорошо? Контролируй свой гнев, иначе он тебя сожрет!

Слова Зареты звучали загадочно, но Роман помнил о том, что принимает участие в шоу, а потому, скорее всего, не стоит слишком уж доверять ее «пророчествам»! И все же осетинка взяла на себя труд разыскать его и подарить талисман (пусть и бесполезную, но все же довольно симпатичную вещицу), поэтому Роман не мог не испытывать к ней благодарности. Кроме того, в присутствии осетинки он не ощущал дискомфорта, как с большинством людей, и это придавало их общению приятность, какой чаще всего Роман был лишен.

— Ну, я пойду, пожалуй, — сказала Зарета, поднимаясь.

Роман тоже встал: он не видел смысла оставаться после ухода своей спутницы. Осетинка, мерно покачивая бедрами, двинулась к выходу, а Роман держался чуть позади. Он уже собирался переступить порог вслед за ней, как вдруг услышал за спиной голос:

— Вы же участник шоу «Третий глаз», да?

Этого еще не хватало! Роман обернулся и увидел перед собой маленькую, щуплую девушку в униформе.

— А я все гляжу, гляжу… — продолжала она, захлебываясь от восторга. — Вся моя семья болеет за вас! А с вами была Зарета, верно? Можно… можно ваш автограф? Ну пожалуйста!

Роман собирался отказать, но девчонка была такой хрупкой и смотрела на него такими восхищенными глазами, что он передумал.

— Но мне не на чем писать, — предупредил он. — И нечем…

— Вот, напишите здесь, — девушка протянула ему меню ресторана. — Держите ручку… Меня Лера зовут.

— Как? — растерялся он.

— Валерия я, Лера.

Знакомое имя как-то странно резануло ему слух. С другой стороны, не ожидал же он, что Валерией может зваться только одна девушка во всем Питере! Выведя на свободном от печатных знаков месте свой первый в жизни автограф, Роман вернул меню официантке и покинул ресторан. Зарета уже шла вдоль набережной по противоположной стороне проезжей части. Неожиданно проезжающий мимо белый фургон въехал в «карман» у обочины, и оттуда выскочил мужчина. Он схватил осетинку за плечо и с силой потянул за собой. Времени подумать не было. Роман, не глядя по сторонам, рванул через дорогу: на его счастье, ни одного автомобиля не оказалось поблизости, иначе он легко мог окончить свои дни под колесами! С разбегу он врезался в похитителя, но с ног не сбил: крупный мужчина устоял. Они были почти равны по росту, но крепостью телосложения похититель превосходил Романа, поэтому и надеяться не стоило, что он с ним справится.

— Зарета, бегите! — заорал ювелир, всем телом навалившись на незнакомца.

Однако осетинка и не подумала повиноваться: она принялась со всей дури лупить злодея по голове своей большой и, судя по всему, тяжелой сумкой — тот едва успевал уворачиваться. Но в тот самый момент, когда Роману показалось, что они сумеют-таки отбиться, он ощутил страшную боль в основании шеи, как будто его прошило разрядом молнии. Перед глазами сверкнула яркая вспышка, а потом наступила темнота…

— Где этот Русаков может скрываться?! — со злостью стукнул кулаком по столу Логинов. — У него же бизнес, недвижимость — ну куда он мог запропаститься?

— Не волнуйтесь, мы его найдем, — спокойно ответила оперативнику Суркова: впервые их с Лерой команды работали вместе, так как два дела удивительным образом переплелись, слившись в одно, и объединить усилия представлялось наиболее правильным. — Вы верно сказали — Русакова слишком многое здесь держит, поэтому скрыться где-то далеко ему вряд ли удастся. Все его счета заблокированы, так что он даже деньги снять не сумеет.

— Алла Гурьевна, он в спецназе служил, — напомнил Антон Шеин. — Ни за что не поверю, что у него не припрятана наличность на крайний случай!

— Вы правы, — согласилась Суркова, — но, сколько бы денег он ни имел в заначке, Русаков все же ограничен в действиях без доступа к финансам. Ориентировки на него разосланы по всему городу, так что нам остается лишь ждать.

— А как же экстрасенсы? — подал голос Коневич. — Мужик совсем с катушек съехал: что, если он решил завершить начатое и грохнуть оставшихся участников шоу?

— Не волнуйтесь, я это предусмотрела, — успокоила коллегу начальница. — Все они предупреждены об опасности. Правда, мы не смогли застать в гостинице Зарету Джамалханову, но, как только она появится, ее возьмут под охрану. Валерия Юрьевна, вы дозвонились до Вагнера?

— Нет пока…

— Уж ему-то вряд ли что-то грозит! — усмехнулся Логинов. — Он же подставной!

— Да, только вот Русаков об этом не знает. Я немного покопалась в его прошлом и выяснила малоприятные факты. Во-первых, Русаков не сам ушел из армии, его уволили. Предлог благовидный, однако я связалась с одним из его бывших сослуживцев, который все еще носит форму, и тот рассказал, что Русаков отличался крайней жестокостью. На войне случается всякое, но не каждый решится на зверства, которые он творил. Сослуживец особо отметил, что Русаков не чурался пыток и достиг в этом больших высот: когда требовалось добыть у кого-то информацию, обращались к нему. Тем не менее вскоре было замечено, что он, похоже, получает удовольствие от мучений своих жертв.

— Но он же дослужил до конца Второй чеченской! — возразила Лера.

— Верно, — кивнула Суркова. — Начальство закрывало глаза на все деяния Русакова, так как он был весьма полезен именно своей безжалостностью! Как говорится, в любви и на войне все средства хороши… Но потом его сразу же вышибли. Русаков уходить не хотел, но его заставили пройти психологическое и психиатрическое освидетельствования. Само собой, никто не пожелал делиться со мной их результатами, но известно, что после этого он перестал сопротивляться и по-тихому комиссовался. Ну а о его деятельности на гражданке вы все и так уже в курсе.

— Удивительно, что он так и не «присел»! — заметил Севада. — Как же ему это удалось?

— Насколько я успела узнать, — сказала Лера, — несколько раз Русаков попадал в поле зрения полиции, однако проходил по всем делам только как свидетель. Наверное, потому, что сам он рук не марал, предоставляя делать грязную работу своим подручным. Ну а теперь он законопослушный гражданин… Во всяком случае так считалось до недавнего времени.

— Есть еще кое-что, — добавила Суркова задумчиво. — Дамир тут накопал, что, оказывается, брак с Елизаветой Даниловой — второй. В первом браке у Русакова были близнецы, сын и дочь. Они погибли.

— Как это случилось? — спросила Лера: она этого не знала.

— Дорожная авария. На самом деле трагедия страшная: мать переходила дорогу, держа детей за руки, а пьяный водитель сбил их на нерегулируемом перекрестке. Дети скончались на месте, а мать через месяц умерла в больнице.

— Какой ужас…

— Соседи Русакова по месту жительства со второй супругой утверждают, что он души не чаял в их сыне Марке, — вставил Ахметов. — Судя по всему, потеря детей от первого брака заставила его сдувать с него пылинки!

— Да уж, — хмыкнул Белкин, — кто бы мог подумать, что именно из-за него мальчишка попадет в такой переплет!

— То есть мы имеем дело с психом, причем хорошо обученным и сильно мотивированным? — подытожил Виктор. — Вот же черт!

— Да, Русаков — очень опасный тип, — подтвердила Суркова. — Похоже, у него совсем поехала крыша, и теперь остановить его может только…

— …пуля! — выпалил Белкин.

Опера одобрительно посмотрели на парня, но Суркова нахмурилась.

— Нужно взять его живым, — твердо произнесла она. — Он слишком много натворил, и мы должны его допросить. Кроме того, согласитесь, быстрая смерть — слишком легкое наказание для преступника вроде него!

— Алла Гурьевна, а ведь вы так и не рассказали о своем визите в больницу, — напомнил Дамир. — Удалось что-нибудь вытянуть из Ильи Гагина?

— Вы даже не представляете, сколько всего интересного я узнала! — улыбнулась Алла. — В этом есть и положительная, и отрицательная стороны.

— Отрицательная?

— Покойный Фейгин, судя по всему, не убийца, а это означает, что преступника мы пока не нашли.

— Аркадий-Арнольд невиновен? — не поверил Белкин. — Но он же украл бриллиант!

— Строго говоря, он даже этого не делал: камень вынес из дома Илья.

— Зачем?!

— Давайте по порядку. Илья, как мы знаем, продолжал общаться с Аркадием Фейгиным, своим двоюродным братом, так как его круг общения был очень ограничен, а парню хотелось хоть какого-то разнообразия. Аркадий постоянно находился на мели, и Илья подбрасывал ему кое-что из карманных денег, выдаваемых ему отцом. Гагин об этом не знал, иначе обязательно пресек бы такие встречи. Именно Илья разболтал Фейгину о том, что у отца появился «Кровь Ангелов». Уж не знаю, откуда Аркадий прознал про «магические» свойства бриллианта, но он прямо-таки загорелся идеей заполучить его! Но как это сделать, если дядька ни за что не впустил бы его в дом?

— Да, как? — вопросил Белкин.

— С помощью кузена, само собой! — ответила молодому оперу Суркова. — Аркадию не составило труда убедить Илью, что камень представляет большую опасность для любого, кто им владеет. Младший Гагин утверждает, что двоюродный брат дал ему прочесть какую-то статью, в которой рассказывалось, что бриллиант проклят и каждый его владелец умирает неестественной смертью.

— Проверено на самом Аркадии Фейгине! — чуть слышно пробормотал Коневич.

— Так вот как он заставил Илью отдать ему камень! — подал голос долго молчавший Антон Шеин. — Запугал его до смерти?

— Дело в том, что Илья верил в сверхъестественные способности кузена, и тому удалось его убедить вынести «Кровь Ангелов» из квартиры для очистки…

— То есть Фейгин обещал, как это… снять проклятие? — уточнил Севада.

— Вот именно! Он заверил Илью, что проведет необходимые ритуалы и они вернут бриллиант на место до того, как Гагин-старший обнаружит пропажу.

— Так вот откуда уверенность Аркадия в том, что у него получится победить в шоу «Третий глаз»! — воскликнула Лера. — Он искренне верил, что камень обладает волшебной силой!

— Верно. А дальше, похоже, последовала череда совпадений: Илью похитили, а его отца кто-то убил…

— Причем, скорее всего, не Фейгин, — поторопился высказать мнение Белкин. — Он ведь и так заполучил бриллиант!

— Согласна, — кивнула Суркова. — Для Аркадия «Кровь Ангелов» не имел никакой материальной ценности — думаю, он даже не представлял, сколько может стоить подобный «камушек». Ему он казался отличной возможностью стать тем, кем он всю сознательную жизнь себя видел, — крутым экстрасенсом, магом, чародеем или кем там еще!

— А Илью похитили до или после убийства отца? — поинтересовался Дамир.

— До: парень понятия не имеет о том, что Гагин убит.

— Но вы ему рассказали?

— Я решила оставить эту неприятную обязанность его опекуну по завещанию Домиташвили — в конце концов, он хорошо его знает и найдет правильные слова.

— Илья рассказал что-нибудь о похищении?

— Да, но, по-моему, он даже не понял, что его похитили! Елена сказала ему о своей беременности — само собой, заверив парня в том, что ребенок его. Потом она, рыдая, пожаловалась, что Гагин ни за что не позволит им быть вместе, потому что считает сына идиотом, неспособным на то, чтобы иметь свою собственную семью.

— То есть Тимченко не врет: Илья действительно пошел с ней добровольно на съемную хату? — уточнил Шеин.

— Выходит, так.

— А как вышло, что он оттуда сбежал? И потом как долго они намеревались держать Илью пленником?

— Тимченко с любовником рассчитывали, что Елене удастся убедить Илью признать ребенка…

— Неужели они всерьез верили, что Гагин не кинется искать пропавшего сына? — недоверчиво хмыкнул Логинов.

— А вот об этом они как-то не подумали, — усмехнулась Суркова. — Им просто повезло, что Гагин погиб, иначе их взяли бы гораздо раньше: он непременно задействовал бы все свои знакомства, чтобы поставить полицию города на уши! Елена постоянно ходила на съемную квартиру, ублажала Илью…

— Ублажала? — чуть не поперхнулся чаем Белкин.

— Александр, мне очень жаль, что приходится вам это объяснять, — строго сказала Суркова, — но Илья Гагин с точки зрения физиологии совершенно нормальный мужчина!

— Ну да, — поддержал ее Антон, — это у него с головой проблемки, а со всем… остальным — полный порядок!

— Так вот, — продолжила Суркова, — Тимченко, значит, навещала Илью, приносила ему еду и воду, не забывая каждый раз напоминать о его «отцовском долге» перед будущим дитятей. Однако ей это быстро надоело, да и беременность сделала ее ленивой и неповоротливой, поэтому Елена переложила эту обязанность на любовника. Павел исправно делал, что требовалось, однако любовники не ожидали, что Илья взбрыкнет: его вполне устраивали визиты Тимченко, но вот чужой мужик ему был вовсе не нужен! Поэтому Илья, которого, на его счастье и удачу, не связывали, в один прекрасный день принялся колотить в дверь что есть мочи. Он стучал так громко и настойчиво, что соседям это надоело, и они вызвали женщину, которая сдала Тимченко квартиру. Та приехала, открыла дверь своим ключом и, к своему удивлению, увидела незнакомого мужчину. Илья, само собой, ничего объяснить не смог и убежал. Ну а потом мы знаем, что произошло.

— Что ж, — подытожил Дамир, — мы теперь знаем, кто похитил Илью Гагина, кто убил экстрасенсов и даже кто украл бриллиант, но мы до сих пор понятия не имеем, кто же грохнул Гагина-старшего!

— Вы правы, — кивнула Суркова, — однако я еще кое-что узнала от Ильи. Он все время спрашивал про какую-то «тетю Киру» — оказывается, это соседка с нижнего этажа. Перед вашим приходом я просмотрела протоколы допросов: никакая Кира в них не фигурирует. Это значит, что мы, возможно, не опросили важного свидетеля! Дамир, вот вам номер квартиры и данные соседки: отправляйтесь на адрес и поговорите с этой дамой!

— Алла Гурьевна, какую именно информацию мы хотим от нее получить?

— Во-первых, почему она отсутствовала во время поквартирного обхода, — это может быть важно. Расспросите эту Киру, в каких отношениях она находилась с Гагиными, что ей известно об их недоброжелателях — короче, не мне вам объяснять. Ну, ступайте, Дамир. Да, возьмите с собой Александра: вдвоем сподручнее.

— Я тоже пойду, Алла Гурьевна, — сказала Лера, поднимаясь. — Может, есть какая-то информация по Русакову…

В этот момент зазвонил ее мобильный.

— Это Наталья! — удивленно сообщила она присутствующим и сняла трубку.

Суркова и опера наблюдали за тем, как менялось выражение лица Леры по мере того, как она слушала продюсера шоу.

— Как… погодите, где она? Вы… вы уверены?! Хорошо, я ее встречу, когда она появится.

Отключившись, Лера обвела окружающих растерянным взглядом.

— Валерия, в чем дело? — встревожилась Суркова.

— Роман Вагнер… Кажется, его похитил Русаков!

Чувствительность медленно возвращалась в его тело. Сначала пришло понимание, что у него все еще есть ноги: они болели, словно он долго бежал по рельсам или по ступенькам. Затем «очнулись» руки: он чувствовал в них каждую мышцу, каждую артерию или капилляр, слышал, как струится по венам кровь, медленно, толчками, как будто бы через силу. Шея горела так, словно ее поджаривали на мангале. Зрение вернулось последним, и он увидел наконец человека, от которого исходили волны боли, гнева и ненависти. Вернее, оболочку человека: все, что находилось внутри, заполняла звенящая пустота. До этого момента никого подобного он не встречал… Хотя нет — встречал! Только в тот раз он не видел его лица, а просто спиной ощутил присутствие «черной дыры», пытающейся заполонить все пространство вокруг. И было это в студии, в тот самый день, когда пропал Арнольд.

— Зачем ты помешал мне взять бабу? — глухим голосом, таким же пустым, как и его нутро, спросил незнакомец. — Она, похоже, лучшая из вас всех!

— Зачем она тебе? — все еще с трудом ворочая языком, спросил Роман. — Почему ты хочешь… убить Зарету?

— Убить? — удивленно переспросил незнакомец. — Я вовсе не собирался ее убивать!

— Ты убил остальных. И Арнольда…

— Они врали, понимаешь? Никакие они не экстрасенсы, а обычные жулики! Они ничего не видели, не могли никого найти, не знали ни единой детали, которой бы я сам им не сообщил. Несли всякую чушь, тянули бабло… Но есть же настоящие, да? Те, кто взаправду могут больше других?

— Не знаю, — тяжело сглотнув, ответил Роман.

Незнакомец отошел к стене, и Роман потерял его из виду: повернуть голову он не мог, так как малейшее движение все еще причиняло почти нестерпимую боль. Вынырнув из слепой зоны, злодей протянул пленнику бутылку с водой. Пить со связанными руками было неудобно, но Роман все же как-то исхитрился, припал к горлышку и сделал несколько жадных глотков: горло пекло, словно он наглотался горячего песка. Похититель завинтил пробку, поставил бутылку на каменный пол и подтащил к стулу, на котором сидел Роман, большой деревянный ящик.

— Вот, гляди, — сказал он, бросив на ящик слегка помятую фотографию мальчика лет восьми.

— Кто это?

— Ты же экстрасенс, вот и скажи!

— Я не экстрасенс.

— Серьезно? А че тогда в «Третий глаз» поперся? Все вы со страху правду петь начинаете, а то, понимаешь, шары хрустальные, карты-шмарты…

— Я работаю с полицией, — ответил Роман, решив пойти ва-банк: в конце концов, это — единственная возможность убедить убийцу не причинять ему вреда! — Мы пытались вычислить того, кто убивает экстрасенсов…

— Ну вот и вычислили, да? Слушай, а ты не дурак: впервые слышу такую занятную историю! С полицией он работает… Чего ж они тогда тебя бросили? Да и не похож ты на мусора — слишком уж рожа у тебя… интеллигентная, что ли? Смотри сюда!

Похититель схватил Романа за шею и сжал — как раз в том месте, где он получил удар током, — и наклонил его голову вниз.

— Это мой сын Марк. Он пропал восемь месяцев назад. Я хочу, чтобы ты его нашел!

— Я… ничего такого… не умею, — прохрипел пленник. — Я же сказал, что я не…

— Ну да, не экстрасенс — это мы уже слыхали! Либо ищи Марка, либо я тебя грохну, как и всех этих самозванцев! Так что, будешь искать?

— Вы думаете, он мертв, да? Нет, вы… вы точно знаете!

Злодей дернулся, словно его ударили, после чего Роман ощутил на шее веревку. Нет, кажется, это была толстая леска: она врезалась глубоко в кожу, но не порвала ее. Роман принялся хватать ртом воздух, а в его голове возникла четкая картинка: дельфин лежит на берегу, выброшенный на берег, и не может вернуться в море, потому что прибой выталкивает его на песок. Неожиданно воздух снова рванулся в легкие: убийца ослабил натяжение лески. Отдышавшись, Роман сказал:

— Ваш сын мертв, и, что бы вы ни делали, вам не удастся вернуть его к жизни — нет экстрасенса, способного на такое!

— Врешь, — процедил похититель, — Марк жив, и кто-то из вас мне его отыщет!

Странное ощущение росло внутри Романа. Сначала в его желудке сформировалось маленькое завихрение — крошечный такой тайфун, который начал быстро увеличиваться. Он вращался вокруг своей сердцевины, эпицентра, где сгустилась непроглядная тьма. Роман знал, что не должен выпускать это наружу, но боялся, что не справится: оно было сильнее его!

— Лучше отпустите меня, — пробормотал он. — Я не найду вашего сына, и никто вам его не найдет — во всяком случае при помощи «магии»! Вам следовало нанять частного детектива или, еще лучше, обратиться в полицию!

— Полиция — отстой! — рявкнул похититель. — Они не поднимут задницу, пока Зимний дворец не взлетит на воздух, — что им какой-то мальчишка, тем более мой! А частник — думаешь, я не нанимал их пачками? Ни один из этих никчемных деятелей не сумел нарыть ничего хоть сколько-нибудь полезного! Как и экстрасенсы, все они — никчемное жулье, ни на что не способное!

Леска снова врезалась в кожу — на этот раз гораздо глубже, так, что потемнело в глазах. Роман почувствовал, что теряет сознание, однако вихрь внутри него ничуть не ослаб — наоборот, он вращался все быстрее, набирая силу, затягивая в себя все эмоции, что он испытывал в данный момент, — страх, беспомощность, злость и боль, тихонько завывая, как будто призывая кого-то. Или что-то. Он буквально слышал, как пустота внутри похитителя откликается на этот зов. Это было почти физическое ощущение — казалось, если бы руки не были связаны, Роман смог бы потрогать этот формирующийся в недрах его души бесплотный черный шар, похожий на густой дым от горящих покрышек. И не только потрогать: он почему-то знал, что может вытолкнуть его наружу, впустить в человека, который хочет его убить. На подсознательном уровне он понимал, что нельзя, однако чувство самосохранения — самое мощное из всех инстинктов, ведь именно благодаря ему человечество сумело выжить! Что станет с ним, если он поддастся этой силе, позволит ей завладеть собой, перестанет контролировать… Да и способен ли он контролировать то, о природе чего не имеет ни малейшего понятия?!

Он снова смог дышать и стал жадно хватать ртом воздух: сколько он еще выдержит? Знают ли в Комитете о том, что произошло, ищут ли его? Знает ли Валерия… Важно только это: в курсе ли она!

— Бросьте, вы что, серьезно? — Логинов даже вскочил от возмущения и забегал по кабинету, отчаянно жестикулируя. — Ну ладно еще, засунуть гражданского в шоу и заставить изображать из себя волшебника, но искать его при помощи другого «волшебника» — это уже перебор!

— А что прикажете делать-то? — спросила, разведя руками, Суркова.

— Мы знаем обо всех объектах недвижимости Русакова, так? Послать туда опергруппы…

— У нас нет столько свободных людей! — тут же оборвала его начальница. — Все эти дома, офисы и квартиры расположены в разных концах Питера или и вовсе за городом — нам просто не успеть, даже если бы мы обладали достаточными ресурсами!

— Он убил Аркадия Фейгина за несколько часов, — мрачно заметил Шеин. — Не думаю, что у Вагнера больше времени!

— Я могу его найти, слышите?! — громко крикнула Зарета, обводя взглядом присутствующих. — Я знаю, что сумею! Вы не верите в мои способности, но, скажите, что важнее — показаться легковерными идиотами или выставить себя дураками, имея возможность спасти друга и не сделав этого?

— Вагнер нам не друг! — рявкнул Логинов.

— Верно, — неожиданно жестко откликнулась Суркова. — С другом вы бы так не поступили, верно? Не бросили бы его неподготовленным в пасть чудовищу!

— Я, что ли, его туда бросил? — вскинулся Виктор.

— Нет, но вы все знали и не сообщили ни мне, ни Кириенко. Если бы мы знали об этой авантюре, то ни за что не санкционировали бы ее!

— Вот потому-то я и не сказала! — воскликнула Лера. — А Вагнер, он очень помог, Алла Гурьевна, вы просто ничего…

И тут она осеклась и умолкла.

— Что я «ничего», Валерия Юрьевна? — уцепилась за ее неосторожно сказанные слова Суркова. — Чего вы недоговариваете?

— Недоговариваю? — переспросила Лера. — Да нет, это не так, только…

— Только — что? Чем помог вам Роман Вагнер? Зачем вы втянули его в это дело? Если вам требовался засланный казачок, почему было не взять кого-нибудь из наших оперативников, привычных к опасности, — в конце концов, это их работа — рисковать собой ради дела. И не говорите мне, что проблема только в бюрократических проволочках!

— Вы будете ругаться или все-таки дадите мне отыскать Рому? — поинтересовалась Зарета. — Мы, конечно, можем еще подождать, пока этот солдат режет его на куски…

— Русаков не режет, он душит, — машинально поправил экстрасенса Севада.

— Стойте! — подняла руку ладонью вверх Суркова. — Почему вы назвали похитителя солдатом?

Все повернулись к экстрасенсу: никто не говорил ей об армейском прошлом Русакова!

— Я просто знаю, — пожала плечами осетинка. — Он очень плохой человек, — добавила она задумчиво. — Вернее, пустой.

— Что значит — пустой? — спросила Лера.

— Внутри пустой, как… как большая бочка: крикнешь в нее и услышишь эхо!

— Ерунда какая-то! — фыркнул Логинов. — Бочка, пустота, волшебники…

— Я не могу чувствовать так сильно и глубоко, как Рома, — продолжала Зарета, — но и я поняла, что этот солдат жаждет только одного — мести. Вернее, он думает, что хочет чего-то другого, даже, возможно, искренне в это верит, но на самом деле ему нужна кровь… Вы сказали, у вас есть информация обо всех домах и квартирах, которыми владеет этот ваш Русаков, так?

— Я отметила их маркером, — сказал Лера, пододвигая карту к экстрасенсу. — Это поможет?

— Посмотрим, поглядим…

Зарета сняла с шеи кристалл — Лера уже видела его во время поисков Аркадия.

— Не занимайтесь ерундой! — рявкнул Логинов. — Давайте просто попытаемся понять, какие из этих мест наиболее вероятны, и отправим туда лю…

— Почему бы тебе не заткнуться, а? — Лера распрямилась, как пружина, которую долго сжимали до предела прочности. — Если ты не можешь найти Вагнера, пусть тот, кто в состоянии это сделать, займется своей работой! А ты… ты просто не мешай, ясно?!

Все были удивлены: впервые Валерия Медведь так явно и недвусмысленно вышла из берегов и накинулась на опера, с которым старалась не конфликтовать. Она и выглядела не так, как обычно: встрепанная, будто птица, которой неожиданно пришлось вспорхнуть из гнезда из-за какой-то опасности, бледная, с плотно сжатыми кулаками, словно она могла в любой момент наброситься на противника или того, кого считала таковым!

— А я согласна с Валерией Юрьевной, — поддержала молодого следователя Суркова. — Пусть мы и скептически настроены по отношению к такому способу поиска, но необходимо признать, что Аркадия Фейгина Зарета нашла! Вдруг она сумеет разыскать и Романа Вагнера?

Небольшая, но уютная квартира Киры Васильевны Волынец говорила о том, что здесь проживает творческая личность. Хотя меблирована она была достаточно скромно, стены украшали красивые изделия макраме, покрывала на диване и креслах явно вязали вручную, а над старым фортепиано висели две симпатичные акварели в японском стиле — скорее всего, тоже выполненные хозяйкой дома. На самом пианино стояла небольшая пальма, а рядом с ней расположились несколько фото — судя по всему, внуков Волынец, так как для детей они были слишком уж малы. Сама «тетя Кира» выглядела моложаво, а ведь Дамир знал, что ей за шестьдесят!

— Я не могу без чая, — приговаривала она, наполняя чашки оперов из красивого расписного чайника — не электрического, а самого обычного, даже без свистка. Они чаевничали не на кухне, как принято в большинстве российских квартир, а в гостиной, где на маленьком журнальном столике хозяйка расставила все необходимое, включая розетки с крыжовенным джемом и блюдо с пряниками. — Пью его по десять раз на дню, хотя в моем возрасте это уже небезопасно.

— Да ладно, Кира Васильевна, вам ли жаловаться! — вежливо улыбнулся Ахметов, пока Белкин с удовольствием орудовал серебряной ложечкой, поглощая вкуснейшее домашнее варенье. — По-моему, вы напрашиваетесь на комплимент!

— Ох, в моем возрасте, к сожалению, приходится напрашиваться! — ответила она, кокетливо поправляя седые, но безупречно уложенные в слегка старомодную, но очень подходящую ко всему ее облику прическу.

— Так вы, значит, к дочке ездили? — уточнил Дамир, возвращаясь к прерванному разговору.

— Да, в Эстонию, — кивнула Волынец, закончив разливать чай и усевшись в кресло. — Знаете, сейчас это стало так сложно — получение визы, прохождение таможни… Но зато я смогла вдоволь пообщаться с внуками, ведь мы не виделись почти год!

— И поэтому вы отсутствовали, когда убили Гагина?

— Ох да, такой ужас… Вы можете счесть меня эгоисткой, но я рада, что меня здесь не было: это такой стресс! Бедный Илюша, как же он теперь, без папы-то? Дмитрий Сергеевич хорошо за ним присматривал, домработница приходила, а теперь как же?

— Думаю, ничего не изменится, — успокоил женщину Дамир. — Отец назначил опекуна для Ильи, поэтому все будет хорошо. Домработница будет по-прежнему приходить, Илья останется жить в своей квартире, а опекун станет заботиться о его благополучии и о том, чтобы никакая ушлая бабенка не прибрала парня к рукам, позарившись на его наследство!

— Да, я в курсе, что есть опекун, — кивнула Волынец. — Вот только я с ним не знакома и не знаю, сможет ли он стать адекватной заменой Дмитрию Сергеевичу… Все-таки Анна Сергеевна — родственница!

— А при чем здесь сестра Гагина? — удивился Белкин, уже прикончив варенье и собираясь приняться за пряники.

— Ну она же все-таки родственница!

— Насколько нам известно, Анна не поддерживала отношений с братом, — заметил Ахметов.

— Да кто вам сказал такую глупость?! — всплеснула руками Волынец. — У них были прекрасные отношения, только вот…

— Только вот — что?

— Ну… а кто вам сказал про плохие отношения? — неожиданно застеснялась хозяйка квартиры.

— Это не имеет значения, — быстро сказал Дамир. — Так, значит, между ними все было в порядке?

— Ну, не совсем…

— Кира Васильевна, расскажите все, что знаете, хорошо? Нам необходимо найти убийцу, а вы, похоже, ценный свидетель!

— Прям-таки и ценный… Ладно, слушайте. На самом деле как-то раз Дмитрий Сергеевич, в минуту откровенности, упомянул о натянутых отношениях с сестрой, но это было в прошлом. Когда он попал в больницу с инфарктом, она очень трогательно за ним ухаживала, ведь больше некому было о нем позаботиться. Дома-то хозяйничала домработница, и Илья находился под каким-никаким присмотром. Поэтому Анна Сергеевна здесь редко появлялась, хоть брат и отдал ей ключи, ведь он думал, что может умереть, понимаете?

Дамир и Александр одновременно кивнули.

— А после того, как Дмитрий Сергеевич выписался, он сразу отправился на реабилитацию в санаторий. Сестра и туда к нему моталась чуть ли не каждый день, а ведь не ближний край! Само собой, платил за все Дмитрий Сергеевич — слава богу, в деньгах они не нуждались, ведь Гагин сдавал квартиры и регулярно получал ренту. Я тогда понадеялась, что, возможно, брат с сестрой теперь станут жить вместе, и Илюше так было бы удобнее… Мы в то время довольно близко сошлись с Анной Сергеевной, часто созванивались, даже пару раз чаевничали у меня дома, и она рассказывала, что брат как-то завел с ней разговор о том, чтобы после его смерти, если это произойдет раньше срока, она продолжала заботиться об Илье. Само собой, все состояние и недвижимость Дмитрия Сергеевич достались бы сыну, но, так как Илюша не может вести независимый образ жизни и ему требуется присмотр, Анна Сергеевна была очень хорошей кандидатурой на роль опекуна.

— А почему же этого не случилось? — поинтересовался Белкин, даже забыв про пряники от любопытства.

— Думаю, всему виной ее сын.

— Вы знакомы с Аркадием?

— Нет, я его никогда не видела. Все, что мне известно, я знаю со слов Дмитрия Сергеевича.

— И что же вы знаете об Аркадии?

— Что у него не все дома!

— С чего вы взяли?

— Ну как можно назвать человека адекватным, если он считает себя экстрасенсом?

— Вы в такие вещи не верите? — спросил Дамир.

— Не то чтобы не верю, но ведь экстрасенсом невозможно стать, верно? Нельзя этому научиться, потому что это — дар свыше… Анна Сергеевна, конечно, совершила очень большую глупость, когда сболтнула сыну про свою бабку!

— А что там с бабкой не так? — снова вмешался Белкин.

— Она была деревенской колдуньей.

— О как…

— Ну как колдуньей — знахаркой, скорее всего. Лечила односельчан, коров, коз… А у Аркадия, если верить его дяде, от этого прямо-таки крышу снесло, как сейчас говорят!

— То есть он уверовал в то, что унаследовал «дар» от своей прабабки? — уточнил Дамир.

— Вот именно! Только вот ничего подобного в нем никто не замечал, да и он, думаю, понимал, что никакие особенные способности в нем так и не проснулись, как он ни старался.

— А он старался?

— Еще как! Анна Сергеевна его постоянно из каких-то притонов вытаскивала, полицейским платила, чтобы его выпускали из «обезьянника», где он оказался за прогулки по кладбищам и осквернение могил, а ведь она совсем не богатая женщина! Как-то раз Аркадий назанимал денег у соседей, а когда пришло время расплачиваться, исчез. Матери пришлось продать всю технику, какая имелась в доме, а также золотые украшения, доставшиеся ей по наследству, чтобы расплатиться! А потом Аркадию взбрело в голову, что ему обязательно нужно отучиться в как это… «академии эзотерических наук», вот!

— А что, Аркадий никогда не работал и не учился?

— Он окончил одиннадцать классов, причем последние два года мать буквально вымолила у директрисы школы, валяясь у нее в ногах: Аркадий не отличался тягой к наукам. Мать пыталась пристроить его и в институт, и в училище, но тщетно: сын мнил себя «волшебником» и не желал заниматься ничем другим.

— Так что же, Анна дала Аркадию денег на «академию»?

— Да куда там, она же бухгалтером работала, получала мало! А потом ее и вовсе сократили, и другой работы по специальности она не нашла. Вот и пришлось идти в няньки: отводить детишек в школу, забирать оттуда, сопровождать на всякие праздники и дни рождения — короче, за копейки прислугой трудилась! А Аркадий, оказывается, открыл для себя возможности кредитных карт, набрал штук десять и принялся тратить деньги. Не представляю, куда банки-то смотрели, он же не работал! Долгое время Анна Сергеевна понятия не имела, что сын весь в долгах, а потом ее начали преследовать коллекторы. Пару раз брат выручал ее, но потом понял, что это бесполезно: деньги летели в прорву амбиций Аркадия, а он не желал останавливаться! Мать с ним не общалась, из дома он ушел, опасаясь кредиторов, а она осталась, и именно с нее требовали возврата его долгов. На этой-то почве Дмитрий Сергеевич и передумал делать сестру опекуншей Илюши — опасался, что проблемы Аркадия могут сломать жизнь его сыну, а то и вовсе уничтожить… Поэтому Гагин решил написать завещание в пользу какого-то своего знакомого или друга, но, как я уже сказала, мы не встречались.

— И какова же была реакция сестры Гагина на это известие?

— Дело в том, что он не торопился ей об этом рассказывать, — вздохнула Волынец. — Вот тут он поступил не очень порядочно: надо было честно сказать о своем решении!

— А почему Гагин это скрыл, как думаете?

— Полагаю, отчасти потому, что не хотел обидеть, ведь Анна Сергеевна рассчитывала на то, что сможет жить вместе с братом и племянником, а после остаться в их большой квартире и ухаживать за Ильей!

— Отчасти?

— Ну, мне кажется, вторая причина была очень эгоистичной: Гагина устраивало то, как сестра за ним ухаживает, ведь платные медицинские услуги — это хорошо, но нужно же, чтоб родная или хотя бы просто неравнодушная душа находилась рядом!

— И все же она узнала правду? — спросил Белкин. — Как это произошло?

— Скандал вышел большой, и я стала его невольным свидетелем, так как отправилась вынести мусор как раз в тот момент, когда Анна Сергеевна выходила, а точнее, выбегала на площадку. Она кричала, что брат использовал ее, а потом планировал выбросить, как ненужную вещь. Она наговорила ему кучу гадостей, а он потребовал вернуть ключи от квартиры…

— У нее были ключи? — перебил женщину Дамир. — Она их вернула?

— Не знаю, я поспешила ретироваться в квартиру. Это уж потом, через пару дней, Дмитрий Сергеевич заглянул и попытался объяснить случившееся: ему было неудобно, что я слышала их с сестрой ссору. Вот тогда-то он впервые и упомянул про опекуна, а еще просил меня, если что, не бросать Илюшу, ведь мы с ним хорошо ладим и он частенько забегает поесть моих пирогов и поболтать. Он такой хороший мальчик, вежливый, воспитанный, очень добрый… даже слишком! Кстати, а где сейчас Илюша? Что-то его не видно, а раньше мы часто встречались.

И Дамир вкратце поведал соседке Гагиных о том, что случилось с Ильей, — ровно столько, сколько мог рассказать. Когда опера вышли на улицу, Дамир остановился на крыльце, глядя на сгущающиеся тучи.

— Снег, что ли, пойдет? — пробормотал он.

— Да нет, еще рано! — возразил его молодой коллега. — Скорее всего, опять дождь… Куда мы теперь — в Управление?

— Нет, поехали к Анне.

— У нас ведь нет ордера на обыск!

— А мы не будем устраивать шмон — просто поболтаем. А еще поподробнее расспросим про ее алиби на время смерти Гагина.

— Но ведь мы уже все проверяли, — пожал плечами Белкин. — Она действительно находилась в торговом центре, где был какой-то детский праздник. К тому же мы не знаем, в какой именно день подменили лекарство.

— Проблема в том, что мы зациклились на версии убийства с целью ограбления. Анна здесь не проживала и вообще приходила редко, ведь она навещала брата в медицинских учреждениях, а здесь не жила. Мы были введены в заблуждение самой Анной и ее бывшей соседкой, которые утверждали, что брат и сестра давно не поддерживают отношений, поэтому мы как-то упустили из виду самое очевидное — обиду Анны, корысть и боязнь остаться без средств к существованию! И, возможно, даже месть?

— Может, она надеялась, что Гагин не успел составить завещание? Тогда она, став опекуншей Ильи, смогла бы заполучить все, на что рассчитывала!

— Все возможно, — кивнул Дамир. — Ну, едем, что ли?

Лера с Сурковой и операми ворвалась в помещение сразу вслед за спецназом: Суркова решила, что Русаков слишком опасен, чтобы брать его своими силами. Здание являлось коммерческой недвижимостью, и три нижних этажа были отведены под торговый комплекс, однако стройка почему-то заморозилась, и уже давненько: видимо, Русакову было не до развития бизнеса, пока он остервенело убивал экстрасенсов.

— Чисто! — сообщил командир спецназовцев: Лера могла видеть только его глаза да глубокие морщины на лбу, прорезающие кожу, словно линии на карте. — Похоже, там два трупа!

Перед Лерой открылось широкое пространство с высоченными потолками. Пустотой зияли оконные проемы: остекление так и не начали, и здание стояло здесь, у оживленной трассы, словно покинутый командой корабль в открытом море. Неудивительно, что Русаков выбрал этот недострой для того, чтобы спрятаться: вряд ли кому-то пришло бы в голову сюда забраться, за исключением разве что наркоманов, но это место довольно далеко от города, поэтому даже они вряд ли сочли бы его удобным. Когда из всех возможных зданий Зарета выбрала это при помощи своего кристалла, команда была настроена скептически: в городе у Русакова имелись гораздо более подходящие схроны. И все же Лера и ее начальница решили довериться осетинке, уверенной в собственной правоте. Само собой, Зарету на задержание не взяли. На всякий случай Суркова распорядилась, чтобы еще три свободные группы выехали по другим адресам на случай, если она все-таки ошиблась, ведь риск был слишком велик.

Зрелище, которому все они стали свидетелями, было не для слабонервных. На стуле сидел обмякший человек, связанный по рукам и ногам, а на каменных плитах в неестественной позе лежал другой. На ящике из-под плитки — фотография и электрошокер.

— Что, черт подери, тут случилось?! — громко вопросил Логинов. — Разве кто-то стрелял?

Лера, не слушая его, подбежала к Роману, который сидел совершенно неподвижно.

Взяв в ладони его лицо и подняв голову, она увидела, что глаза молодого человека плотно закрыты, а из носа и рта по губам и подбородку стекают струйки крови.

— Он вас бил? — пробормотала она, шаря в кармане в поисках платка. — Роман, вы меня слышите?

— Возьми мой, — сказал Виктор, протягивая ей платок. — Он чистый… Что с Вагнером?

— Не знаю, — ответила Лера, пытаясь стереть с лица Романа кровь, но та не останавливалась и продолжала течь. — Помоги мне его развязать!

Опустившись на колени, Логинов попытался справиться с узлами, но не смог этого сделать и, вытащив перочинный ножик из-за пазухи, просто разрезал веревку. Лера едва успела подхватить Вагнера: так как путы перестали удерживать его в вертикальном положении, он соскользнул со стула и упал бы, не подсуетись она вовремя.

Между тем Суркова приблизилась к лежащему на полу Русакову. Опустившись на колени, она поставила два пальца на его сонную артерию.

— Мертв, — вполголоса ответила она на невысказанный вопрос Антона Шеина.

— Мертв? — переспросил он. — Но почему?!

— Может, сердце не выдержало?

— Алла Гурьевна, он столько людей угробил, и сердце было в полном порядке!

— Ну, сколько веревочке ни виться… Патологоанатом разберется! Скажите ребятам, чтобы вызывали труповозку.

Поднявшись, она обратилась к Лере:

— Почему Вагнер без сознания?

Они с Виктором уже уложили парня на пол и безуспешно пытались привести его в чувство.

— Не понимаю! — в отчаянии воскликнула девушка. — Русаков душил его удавкой, но не закончил дело…

— Может, со страху? — предположил Логинов и тут же был награжден злобными взглядами женщин.

Лера снова нащупала пульс у Романа на шее: кровь билась в стенки артерии еле-еле.

— Что-то не так, — сказала она.

— Он точно не ранен? — спросила Суркова.

Логинов аккуратно ощупал Вагнера с головы до ног и покачал головой.

— Ничего критического не вижу… Не пойму, что такое!

— Он… Витя, он не дышит! — закричала Лера.

— Искусственное дыхание! Давай, ты сверху, а я здесь!

Лера откинула голову Романа назад, выдвинула его подбородок чуть вперед, как учили на занятиях по оказанию первой медицинской помощи, и набрала в легкие побольше воздуха. Когда она выдохнула его в рот парня, Логинов принялся качать его грудную клетку, громко считая вслух:

— Тысяча один, тысяча два, тысяча три…

Где-то вдалеке послышался вой сирены.

До появления доктора Сапковского Лера металась по короткому коридору перед палатой Вагнера словно львица в клетке, боясь остановиться — как будто ее безостановочное движение могло что-то изменить! Виктор с Леонидом отправились в морг разбираться с трупом Русакова, а она, находясь в полном одиночестве, ругала себя последними словами: ну как она могла втянуть в это Романа Вагнера?! Он — гражданское лицо, да еще и с множеством психологических проблем, а она, выходит, поднесла его на блюдечке ненормальному маньяку и бросила на произвол судьбы!

— Валерия!

Знакомый мужской голос вернул ее к действительности: к ней быстрым шагом приближался Сапковский.

— Слава богу! — с облегчением выдохнула она. — Вас не было на месте, пришлось оставить сообщение вашей секретарше, и я боялась… боялась, что… У Романа нет кровных родственников, поэтому я позвонила вам — единственному, кто…

— Мне передали ваше послание, — прервал ее бессвязную речь психиатр. — Все в порядке, я здесь! Давайте присядем и вы расскажете мне обо всем, что произошло, ладно?

Усаживаясь на неудобную скамейку, Лера почувствовала, что ее ноги сгибаются в коленях с большим трудом, — видимо, сказывалось сильное напряжение. Она вкратце поведала Сапковскому о случившемся за последние десять часов. Тот выслушал ее молча, с выражением неодобрения на лице.

— Это было большой ошибкой, Валерия! — сказал он, качая головой, когда она закончила. — Вы же знаете, что психика Романа нестабильна и подобные стрессы ему противопоказаны! Вы пошли даже дальше — подвергли его жизнь опасности…

— Думаете, я этого не понимаю? — перебила она врача. — Я миллион раз прокляла себя за глупость, но ничего уже не исправишь! Я позвала вас, чтобы вы помогли вашему пациенту.

— Он ранен?

— Нет, но врачи затрудняются сказать, что с ним не так. Судя по всему, причина его состояния психологическая или даже психическая…

— Вы говорите, человек, который его похитил, мертв?

Лера кивнула.

— От чего он скончался?

— Мы как раз сейчас пытаемся это выяснить. Поговорите с Романом, спросите, что там случилось!

— Почему вы хотите, чтобы это сделал я? — удивился Сапковский. — Разве вы сами не хотите все выяснить у него лично?

— Я… честно говоря, мне страшно, — призналась Лера. — Мне кажется, он должен меня ненавидеть!

— Ну, насколько я знаю Романа, он на такое не способен. Если он кого и винит в случившемся, то только себя!

— Но это неправильно, ведь это я все затеяла… Мне казалось, что это не составит труда, ведь требовалось только «просканировать» публику и нащупать тех, кто, возможно, замышляет что-то плохое!

— Я уверен, что Роман не держит на вас зла, но вот о себе я такого сказать не могу: вы отнеслись к нему не как к человеку, а как к средству для достижения собственных целей! Так что правильно вы боитесь заходить: совесть не позволяет вам взглянуть Роману в глаза! Хорошо хоть, что она у вас имеется.

С этими словами Сапковский резко встал и толкнул дверь палаты. Роман Вагнер находился в ней один. Вчера вечером его доставили в реанимацию, а утром, когда в больницу примчался Эдуард Вагнер с платиновой картой, перевели в платное отделение.

— Они сказали, что не знают, как меня лечить, — сказал Роман при виде психиатра. — Так что, думаю, пора отсюда убираться!

Сапковский критически осмотрел пациента. Молодой человек выглядел изможденным, но никаких серьезных повреждений он не заметил — разве что несколько красных полос, окаймляющих шею, словно зловещее ожерелье.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался он, пододвигая стул к койке и присаживаясь.

— Хреново, — поморщился Роман. — Шея болит, — его рука бессознательно коснулась следов от удавки. — Заряд тока был неслабый… Знаете, мне показалось, что мозг взорвался!

— Валерия не должна была так с тобой поступать! — жестко сказал психиатр. — Она не имела права подвергать тебя опасности!

— Да бросьте, Леонид Андреевич, прекратите говорить со мной как с ребенком: я уже давно большой мальчик и сам принимаю решения!

— Ты вырос, это правда, но не иди на поводу у людей, которые пользуются тобой, словно какой-то вещью!

— Вы ничего не понимаете: благодаря Валерии Медведь я впервые в жизни ощутил себя живым!

— Живым? Да ты едва не погиб!

— Это тоже одна из привилегий нормального существования! В детдоме я жил как в аду, а потом вы с Карлом закутали меня в кокон, и я потерял всякую связь с реальностью. Честное слово, мне кажется, единственным временем, когда я мог оставаться самим собой, было детство с дедушкой и мамой!

— Послушай, Рома…

— Нет, это вы послушайте меня, Леонид Андреевич, — перебил врача Роман, — я ощутил вкус жизни и не согласен возвращаться обратно в безопасный кокон! Я снова попытаюсь общаться с людьми. Это займет время, но я уверен, что у меня получится! Я больше не стану сидеть в четырех стенах, отгораживаясь от мира, а попытаюсь выстроить с ним связи, как обычный человек.

— Что ж, может, ты и прав, — сказал Сапковский после довольно долгой паузы, во время которой Роман пытался понять, не обидел ли его, наговорив лишнего. — Может, мы зря не позволяли тебе вращаться среди людей… Если ты чувствуешь, что именно это тебе требуется, давай — я не стану тебе мешать! Возможно, этой Медведь удалось то, что не вышло у меня, — вернуть тебя в реальный мир?

— Вы очень хороший доктор, Андрей Леонидович, — заверил его Роман. — И мне по-прежнему нужна ваша терапия, тем более что…

Он неожиданно осекся и отвел глаза в сторону.

— Что? — встрепенулся психиатр.

— Я… я не знаю… мне кажется, я сделал что-то плохое.

— Ты? Да ты не способен на…

— Кажется, я убил человека!

Признание вырвалось у Романа спонтанно, помимо его воли, но он больше не мог держать это в себе.

— Бог с тобой, с чего ты взял?! — опешил Сапковский. — Кого ты мог убить?

— Этого… ну, того, кто меня похитил.

— Ты был связан, он пытал тебя и намеревался задушить — так кто же из вас убийца?!

— Веревки не могут мне помешать, — тихо ответил Роман, внимательно разглядывая ногти на своих руках. — Я понял это вчера. Я хотел убить его… вернее, не так: я не собирался убивать, но очень хотел жить, понимаете? Я не мог позволить ему поступить со мной как с другими…

— Боюсь, я не понимаю тебя, Рома! — покачал головой психиатр. — Как, во имя всего святого, ты мог кого-то убить?!

— Я… я не знаю, честно… Это было похоже на сон, в котором мои руки и ноги были свободны, я мог стоять и обороняться. И я его ударил!

— У… дарил? — переспросил Сапковский. — Но как?

— Говорю же — понятия не имею! У меня внутри было что-то такое — как будто бомба, что ли? Я слышал, как она тикала, звенела, рвалась наружу… А потом она взорвалась… и убийца умер! Но я точно знаю, что его убило не то, что внутри у меня, а то, что было у него: я просто позволил его тьме столкнуться с моей и загнал все это обратно в него… Звучит глупо, да? Сам знаю, но я просто не понимаю, какими словами объяснить все, что произошло!

Потрясенный психиатр молчал, беспомощно глядя на пациента: он не находил слов, не находил объяснения тому, что описал Роман Вагнер. Если даже на мгновение предположить, что это правда… Нет, такого просто не может быть, а он, атеист, человек, не верящий в потусторонние или другие сверхъестественные силы, даже допускать подобных мыслей не должен. Скорее всего, Роман испытал сильнейший стресс, и его мозг таким странным образом среагировал на случившееся. Иначе все, во что Сапковский верит, все, чему он учился долгие годы, с чем имел дело за время обширной и разнообразной практики, — ложь, заблуждение, которое не стоит и выеденного яйца!

— Значит, убийца — сестра? — качая головой, пробормотал Дед. — Вот уж удивительное стечение обстоятельств!

— Да, — согласилась Алла, — мы с самого начала пошли по неверному пути. Узнав, чем занимался Гагин, мы сосредоточились на его окружении. Когда стало ясно, что к нему попал бесценный красный бриллиант, мы стали искать его, а не расследовать убийство!

— Ну-ну, не надо самобичевания! Дело-то раскрыто, верно? И не одно!

— И все-таки я ругаю себя за то, что сама же нарушила свое правило: не сосредотачиваться на единственной версии, а попытаться раскрутить все возможные, пока они не заведут в тупик и не останется одна, верная!

— Но вы же проверяли алиби сестры Гагина, насколько я помню?

— Разумеется, мы проверяли всех, кто мог иметь отношение к убийству, но проблема в том, что способ убийства лишал нас возможности с точностью определить, когда именно его совершили. Я имею в виду, что преступление и сама смерть имели место не одновременно: убийца опустошил ингаляторы, а уж Гагин попытался воспользоваться ими, когда ощутил в этом необходимость, ведь астматики принимают лекарства не по часам, а лишь испытывая проблемы с дыханием. Иногда они могут продержаться целые сутки, а то и дольше, особенно в отсутствие стресса.

— Выходит, вы знали время смерти, но не знали момента совершения преступления?

— Именно! Из-за отсутствия Ильи, которого выманили из дома и фактически похитили, Гагин и умер: будь сын дома, он вызвал бы «скорую».

— У него же это… не все дома, у Ильи-то?

— Не совсем так. Из-за болезни его, конечно, нельзя назвать полностью нормальным, однако он совсем не идиот — я общалась с парнем и могу сказать это наверняка! Да, там есть определенные проблемы, Илье необходим человек, который не позволит никому обидеть или обмануть его, но в быту он вполне самостоятелен.

— Но тогда как же гагинская сестра могла быть уверена в том, что Ильи не окажется дома именно в тот момент, когда у отца случится приступ?

— Не могла.

— И чем же она объясняет столь, гм… странный подход к преступлению?

— Провидением.

— Чем-чем?

— Насколько я поняла, Анна — фаталистка. Она решила так: если суждено, ее брат умрет, а если нет — что ж, значит, не судьба!

— Удивительно!

— Мне кажется, я понимаю, почему она поступила именно так. По натуре Анна не убийца, она обычная женщина, не склонная к насилию и жестокости. Несчастная женщина: брак не удался, сын вырос полным придурком… простите, Андрон Петрович, но другого слова не подобрать! На службе ее сократили, пришлось зарабатывать, ухаживая за чужими детьми, и новая работа Анне совсем не нравилась. Она привыкла работать с бумагами и компьютером, а тут приходилось угождать капризным малышам и их родителям. Она ненавидела такую жизнь!

— Ну, знаешь ли, многим приходится тяжко, но не все становятся убийцами!

— Вы правы. Анне в какой-то момент показалось, что жизнь налаживается, — когда брат попал в больницу с инфарктом, а она преданно ухаживала за ним. Оказавшись на грани жизни и смерти, Гагин впервые задумался о том, что же станет с его сыном после его смерти, и тогда ему показалось правильным восстановить связь с сестрой: в конце концов, она являлась единственной родственницей Ильи, если не считать никчемного Аркадия. Самое обидное то, что Анна, скорее всего, действительно стала бы отличным опекуном для племянника, ведь она всегда хорошо к нему относилась.

— Но Гагин решил иначе.

— Да, и все из-за племянника: Гагин посчитал, что нельзя доверять сестре наследство Ильи, ведь кредиты Аркадия повиснут на матери, а рисковать он не собирался. Поэтому выбрал другого опекуна, своего близкого друга Резо Домиташвили: тот и сам человек состоятельный, а значит, в деньгах и недвижимости Ильи нуждаться не будет. Возможно, сообщи он об этом сестре сразу, она бы так не обозлилась, но он тянул, позволяя ей питать несбыточные надежды. Потом он все же сказал, и это стало для Анны ударом: она рассчитывала на то, что брат пообещал ей, когда находился почти на смертном одре!

— И тогда созрел план убийства? — уточнил Дед. — Анна надеялась, что Гагин не успеет составить завещание?

— Да, но это было для нее не так важно, как месть! Она и раньше точила зуб на брата из-за квартиры матери, которая досталась ему в единоличное пользование, а еще за то, что он, по ее мнению, недостаточно помогал ей материально, хотя имел такую возможность. Но, конечно же, спусковым крючком явилось то, что он, пообещав ей опекунство над Ильей в случае своей смерти, изменил решение. И тогда Анна решила, что убьет его, если, как она сама выразилась, «на то будет воля Божья»!

— А как же ей удалось подменить ингаляторы?

— Она их не меняла — просто выпустила из них лекарство. Гагин, попав в больницу, отдал ей ключи от квартиры. Правда, после ссоры потребовал их вернуть, и она вернула, но ранее сделала дубликат.

— А как же она попала в квартиру незамеченной?

— Анна знала расписание Ильи: он ходил гулять в парк в одно и то же время.

— А старший Гагин? Насколько я понимаю, он работал дома?

— У него порой случались встречи на дому, но он предпочитал видеться с клиентами в общественных местах или по их месту жительства.

— Но он все-таки мог оказаться дома?

— Анна проследила за ним и видела, как отец с сыном покидают дом. Путь был свободен! Она водила детей в школу, из школы, в детский сад и легко могла обеспечить себе алиби, имея достаточно времени, чтобы пробраться в квартиру брата и сделать то, что запланировала. В тот день она водила девочку на празднование именин в торговый центр, находившийся в двух автобусных остановках от дома Гагина. Действо длилось три часа, и она отлично успевала смотаться туда и обратно, причем никто бы этого не заметил, ведь родители и няни детишек тоже не сидят под дверью игрового зала все это время, а отправляются бродить по магазинам! На самом деле, если бы в тот день Гагин остался дома, Анна легко смогла бы осуществить задуманное в какой-нибудь другой.

— Но ей надо было спешить, ведь брат мог составить завещание!

— Как я уже сказала, деньги играли здесь второстепенную роль: Анна хотела отомстить брату. С другой стороны, есть еще суд, и она могла бы попробовать оспорить завещание, даже если бы Гагин успел его составить, — кстати, он это сделал, как нам известно. Мне кажется, это произошло еще до того, как он признался сестре, что передумал делать ее опекуном племянника.

— Не слишком-то порядочно с его стороны, — задумчиво пробормотал Дед. — Но все равно не повод для убийства.

— Да, не повод, но в нашем случае — мотив, — вздохнула Алла. — Ведь все могло быть и по-другому: Гагин сдержал бы обещание, а сам прожил еще долго, если бы следил за здоровьем.

— Ну да, а его сестра не стала бы убийцей… Я заметил, что именно такие, бытовые, убийства раскрыть сложнее всего!

— Я вообще вряд ли предположила бы убийство, если бы не нашла случайно в борсетке Гагина чек на спрей: он купил его в аптеке буквально накануне и никак не мог израсходовать за столь короткое время! Кроме того, домработница уверяла, что он весьма аккуратен в таких вещах и всегда имеет запас медикаментов. Мы сразу зациклились на племяннике Гагина, темной личности, да еще и Илья пропал, заставляя задуматься о том, что в деле замешан нелегальный бизнес жертвы… В общем, мой промах, каюсь!

— Если бы Гагин выжил, он вряд ли догадался бы, что произошло с ингаляторами, — заметил Дед. — Скорее всего, попенял бы себе на забывчивость. В любом случае причастность к случившемуся сестры вряд ли заподозрил бы.

— Верно. И все-таки мы раскрыли не только убийство, но и кражу: к обоим преступлениям, как выяснилось, были причастны члены семьи Гагина.

— Ну да, а еще похищение человека, — кивнул Кириенко. — Любовнички тоже ответят за содеянное!

— Несомненно. Скорее всего, сядет только Павел, ведь Тимченко беременна, а значит, получит отсрочку…

— А дальше — как пойдет, да… Только вот твоя протеже, Медведица, едва не лопухнулась! Ты не виновата, но все же она проявила слишком уж много инициативы, привлекла к расследованию гражданского человека, а он едва не погиб! Победителей, конечно, не судят, но ты должна знать, что не всем ТАМ, — он указал на потолок, — понравится такой расклад.

— Ошибка моей подчиненной — моя ошибка. Я уже поставила это Валерии Медведь на вид — думаю, мы друг друга услышали.

— Она ведь тоже раскрыла сложнейшее дело, да? Дела о маньяках — самые неприятные!

— И они зачастую расследуются годами… Между прочим, так оно и было, пока Медведь не догадалась объединить казавшиеся очевидными дела об ограблениях и висяки.

— Она не дура, это несомненно, — сделал сомнительный комплимент Дед. — И камень вы нашли — вот тебе и вишенка на торте!

— Да уж, вишенка, размером с перепелиное яйцо!

— Он действительно так красив, как мне сказали?

— Еще красивее, Андрон Петрович: я в жизни не держала в руках ничего подобного и вряд ли мне еще когда-нибудь так повезет! Что с ним будет, с «Кровью Ангелов»?

— Пока затрудняюсь сказать. На первый взгляд, он является собственностью Ильи Гагина, ведь его отец честно купил его у старухи!

— Однако внук Аничевой заполучил его вовсе не честным путем: он его украл!

— Вот потому-то я и не могу сказать тебе, что с ним станется в будущем, — слишком длинную цепочку придется распутывать.

— Ну да, еще ведь неизвестно, тратил ли Гагин собственные деньги или частично взял у инвесторов… Вряд ли они с удовольствием станут общаться на эту тему, узнав, что камень был похищен!

— Да ладно, — отмахнулся Кириенко, — не знали они, как же! Такие бриллианты на дороге не валяются и на рынке их не продают — ясно же, что с ним связана криминальная история, причем кровавая, как всегда с такими ценностями.

— Андрон Петрович, в действительности раскрыто еще одно дело, о котором я не успела вам рассказать.

— Неужели?

— Валерия Медведь нашла сына Русакова.

— Да ты что?!

— Вы не поверите: мы использовали экстрасенса!

— Ту самую, которая нашла Фейгина, а потом и Вагнера?

— Ее зовут Зарета, и, хотя я в такие вещи не верю… ну, вернее, раньше не верила, но теперь считаю, что некоторые люди, видимо, все же обладают сверхъестественными способностями! Оказывается, Циклоп продал мальчика цыганской мафии, можете себе представить?

— Это он так за племянника отомстил?

— Видимо, ему это показалось забавным! Мальчик вместе с другими детишками просил милостыню у метро и церквей — везде, куда их доставлял надсмотрщик.

— А почему он не попытался сбежать? Ему ведь не три года, и он наверняка помнил собственный адрес!

— Его запугали. Сказали, что найдут и убьют его родителей. Марк же ребенок, он поверил и испугался! Его не обижали, кормили и одевали, но все равно это торговля людьми и особая статья!

— Этим обязательно заинтересуется ФСБ.

— Мне уже звонили — они забирают дело.

— И слава богу: вот нам только не хватало «нищей» мафии!

— Полностью с вами согласна. Мальчик вернулся к маме, которая уже и не чаяла увидеть его живым.

— А что там с гибелью маньяка? — поинтересовался Кириенко. — Как вышло, что он окочурился-то?

— Странная история, — пожала плечами Алла. — В целом, если верить словам патолога, Русаков отличался отменным здоровьем — и вдруг кровоизлияние в мозг! Может, злодейства переполнили его чашу жизни и организм просто отказал?

— Чашу жизни? — переспросил Дед.

— Так Зарета выразилась, когда узнала о случившемся. В общем, дела раскрыты, но осталась куча бумажной работы!

— Аллочка, я хочу, чтобы ты кое о чем знала, — посерьезнев, сказал Дед.

— О чем, Андрон Петрович?

— Под меня копают, причем весьма энергично.

— Копают?

— Это ерунда — в конце концов, мне уже недолго на этом месте сидеть, возраст… Не возражай! — приказал он, видя, что Алла открыла рот. — Дело не во мне: по-настоящему они копают под тебя, понимаешь? Ты — первая кандидатура на мое место, но далеко не все с этим согласны. Слава богу, у меня есть друзья в Москве, они предупредили, но ты должна понимать, что находишься под колпаком: есть люди, готовые на все, чтобы ты не стала моей заменой. А это значит, что они будут сидеть в кустах в ожидании, когда ты совершишь ошибку. Причем не обязательно ты — любой из твоих подчиненных тоже под наблюдением! Их промахи — твои промахи, и ситуация с Романом Вагнером может здорово подпортить тебе жизнь. Если к нему подкатят и он скажет, что на него надавили…

— Вагнер этого не скажет, — перебила шефа Алла. — Я в этом не сомневаюсь!

— Мне бы твою уверенность… Ну, смотри сама — я тебя предупредил!

Хранилище вещественных доказательств располагалось в подвальном помещении и занимало много места — шутка ли, разместить такое количество разнообразных предметов! Над всем этим «богатством» царил тучный мужчина с идеально круглой блестящей лысиной аккурат посреди макушки — Леонид Жлобин (и фамилия говорящая!) по прозвищу Цербер. Оно подходило ему как нельзя больше: мимо него не проскользнула бы и муха, а документы он проверял с таким тщанием, словно каждый раз встречал знакомых ему сотрудников впервые. Когда Лера спросила у Романа, как может отблагодарить его за участие в ее авантюре и загладить свою вину, он сразу сказал, что хотел бы посмотреть на «Кровь Ангелов». Лера и не сомневалась, что его ответ будет таким, поэтому накануне выдержала целую баталию с Цербером, пытаясь убедить его в том, что Роману Вагнеру, не имеющему отношения к Комитету, можно позволить подержать в руках драгоценную улику. Попытка с треском провалилась, и только заступничество генерал-майора Кириенко заставило Жлобина скрипя зубами допустить их в святая святых. В отличие от большинства вещдоков бриллиант хранился в специальном сейфе, куда попадали только самые ценные предметы — ювелирные украшения, старинные гравюры, иконы и монеты. Ворча что-то неразборчивое себе под нос, Цербер, гремя внушительной связкой ключей, открыл огромный, во всю стену, металлический сейф. С огромными предосторожностями, словно боясь, что драгоценность выскользнет из рук, он извлек из его недр пластиковый пакет с номером и протянул Лере, глядя на нее так, словно говорил: не вздумай свистнуть улику! Если бы она не знала Жлобина уже несколько лет, могла бы оскорбиться таким недоверием, но это не имело смысла: в отношении Цербера не было ничего личного — только служба.

— Ого! — тихо присвистнул Роман, принимая камень из рук Леры. — Я знал, что он большой, но даже не представлял…

Бриллиант выпал из пакета ему на ладонь, зловеще сверкнул в тусклом искусственном свете. Вагнер повертел его между пальцев, разглядывая под бдительным оком Жлобина.

— Есть монетка? — неожиданно спросил он.

Лера, пошарив в карманах, вытащила десять рублей и протянула ювелиру. Неожиданно тот молниеносным движением пару раз провел по ребру драгоценного камня монетой. Лере показалось, что у нее зазвенело в ушах, хотя звук был едва слышен.

— Что вы делаете?! — почти одновременно возопили они с Цербером.

Вместо ответа Вагнер протянул камень Лере. Она выхватила его и сразу же увидела, что грань повреждена: на ней явственно виднелись две продольные царапины.

— Что… что вы натворили?! — простонала она. — Дед меня убьет…

— Не вас, — покачал головой Роман и пристально посмотрел на Жлобина, чье лицо постепенно и неуклонно приобретало багровый оттенок. Он уже собирался наброситься на ювелира с кулаками, когда тот добавил:

— Что вам известно об алмазах, Валерия?

— Они о-о-очень дорогие! — пробормотала она, огорченно разглядывая царапины.

— А еще?

Случайно бросив взгляд на Жлобина, она увидела, что его лицо из пунцового превратилось в пепельное.

— Они… очень твердые… — чуть слышно прошелестел он одними губами.

— Вот именно! — кивнул Вагнер. — Бриллианты разбиваются от сильного удара, но устойчивы к другим повреждениям — например, к царапинам.

— Но этого не может быть! — вновь включив голос на полную громкость, воскликнул Цербер. — Здесь же охрана, сигнализация и… и я!

— Вы хотите сказать, что это… — начала Лера.

— Это не имеет никакого отношения к «Крови Ангелов», — кивнул Роман. — Это вообще не бриллиант, а обычное ювелирное стекло!

— Стекло?!

— Ну да, — пожав плечами, он вернул бесполезную вещицу Лере. — Это видно невооруженным глазом: огранка грубая, но самое главное — цвет: он должен отливать от голубого к фиолетовому, переходя в красно-розовый, а здесь, — он кивнул в сторону подделки, — ровный красный цвет!

— Но наши эксперты не могли ошибиться!

— Я уверен, что они действительно нашли «Кровь Ангелов», — согласился Роман. — У них есть все инструменты для определения вида минерала, и они определенно заметили бы столь грубую фальшивку: камень подменили здесь!

— Неправда, — возразил Жлобин, выпятив грудь, — это совершенно невозможно!

— Либо здесь, либо во время доставки в хранилище, — неумолимо закончил мысль Вагнер.

— Но информация об обнаружении бриллианта не просачивалась в публичное пространство! — сказала Лера. — Никто не знал…

— Никто? Давайте посчитаем. Вы и я — это уже двое. Суркова с генерал-майором, вы, — он кивнул в сторону Жлобина, — эксперты и тот, кто доставлял бриллиант в хранилище. Это уже тьма народу, скажу я вам, но наверняка есть и другие!

— Это значит, что кто-то слил информацию заинтересованным лицам или даже сам вынес камень из Комитета?

Молодой ювелир только плечами пожал.

— Жаль, — вздохнул он, — мне так хотелось увидеть «Кровь Ангелов» своими глазами… Это — с одной стороны.

— Что? — переспросила Лера, все еще отказываясь верить в то, что произошло.

— Я говорю, что, с одной стороны, жаль, что это стекляшка. Но с другой — не стоит забывать о кровавой истории бриллианта: каждый, кто им владел, скоропостижно скончался.

— Ну да, история подтвердилась на наших глазах: антиквар, владевший камнем, был ограблен и убит, а вор умер в тюрьме. Гагин купил краденый бриллиант и погиб, а его племянник, завладевший драгоценностью обманом, был убит маньяком…

— Поэтому будем считать, что нам повезло: мы избежим проклятия «Крови Ангелов»! — подытожил Вагнер. — А вот тот, кто его заполучил… Что ж, бог ему судья!

— Все это будет ОЧЕНЬ интересно начальству! — пробубнил Жлобин, в голове которого, сменяя друг друга, проносились самые «радужные» перспективы его дальнейшей службы. Службы человека, профукавшего один из самых дорогих драгоценных камней в мире!

А сочный, кроваво-красный «двойник» проклятого бриллианта, нагло сверкая острыми гранями, как будто смеялся над присутствующими, точно зная, как произошла подмена…

— Значит, «Кровь Ангелов» пропал! — разочарованно хлопнул ладонью по столу Алекс. — А я-то надеялся, что смогу с твоей помощью хоть одним глазком на него взглянуть!

— Это все равно было бы невозможно, — вздохнула Лера. — Тебя бы не пропустили в хранилище!

— А Вагнера пропустили? — нахмурился ее жених.

— Это была награда за помощь в расследовании и компенсация за смертельную опасность, которой он подвергся. Кроме того, он профессионал!

— Ну, знаешь, я тоже неплохо разбираюсь в камнях, — сказал Алекс, беря Леру за руку и рассматривая подаренный им бриллиант на ее безымянном пальце.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась она, думая о том, что это помолвочное кольцо создал Вагнер. С другой стороны, Алексу не откажешь во вкусе, ведь это он выбрал украшение, а Роман понятия не имел, кому предназначено его творение!

— Как тебе декабрь?

— Что, прости?

— Пора назначить день свадьбы. Я подумал, что хорошо бы пожениться перед Новым годом, как думаешь? Только в этом случае нужно записываться уже сейчас!

Лере вдруг показалось, что она тонет — уходит под воду, захлебывается, задыхается. Очень странно, ведь она давно знала, что это случится, — она сама дала согласие на брак, так почему же ей кажется, что она вот-вот совершит самую страшную ошибку в своей жизни?

— Так ты не против? — спросил Алекс, с тревогой глядя на свою невесту, как будто почувствовал, что творится у нее внутри.

— Нет, — ответила она. — Пусть… пусть будет Новый год!

— Вы уверены, что сможете что-то выяснить?

Частного детектива по фамилии Негойда Роману порекомендовала адвокат Марина Бондаренко. Чисто внешне он не вызвал у него особого доверия, но Марина уверяла, что он отличный профессионал.

— Даже не сомневайтесь, — уверенно ответил Негойда. — Конечно, это дело давнее, но у нас уже есть кое-какая информация — значит, найдется еще! Быстрого результата не обещаю, но он обязательно будет.

— Я должен вам аванс?

— Заплатите, когда что-то узнаю.

Стоя на террасе, Роман смотрел вслед удаляющемуся детективу. Удастся ли ему выполнить свое обещание? То, что он отказался от аванса, характеризовало его с положительной стороны, однако не все зависит от Негойды — в конце концов, прошло так много лет со времени гибели мамы! Ну почему тот бывший следователь не появился раньше, пока Карл был еще жив? Он бы точно знал, что делать, напряг бы свои обширные связи… Не пора ли самому начать их создавать?

Взяв с плетеного кресла сотовый, Роман набрал номер благотворительного фонда деда, который занимался строительством и обустройством домов для пожилых людей. Роман продолжал перечислять туда те же суммы, что и Карл, но ни разу не посетил ни один из домов и не встретился с распорядителями фонда. Пора это изменить!

И он набрал номер.

— Добрый день, — ответил он на приветствие, произнесенное удивленным женским голосом. — Могу ли я приехать к вам завтра? Думаю, настало время принимать у Карла эстафету!

Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Ювелирное дело».

Дае — «мать» по-цыгански.

Гадалка.

Ведьма.

Мамья — «бабушка» по цыгански.

Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Ювелирная работа».

Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Ювелирная работа».

Дугусси — «дорогой» (осетин.).