Айрэн очнулся лёжа на холодном каменном полу. В воздухе витал запах сырости и плесени. Вокруг него не было никаких источников света, лишь темнота мрачной тюремной камеры, да крысы, которые шныряли по нему, пока он спал. Единственными окружающими его звуками был протяжный вой ветра и редкий стук падающих с потолка капель воды.

Усевшись на землю и скинув с себя особо наглого, жирного грызуна, Айрэн попытался вспомнить как он сюда попал, но стоило лишь немного напрячься, как голова наполнилась адской болью.

— Проклятье, — выругался мужчина и потянулся к затылку. С ужасом для себя он обнаружил, что его рука была влажной от крови.

“Значит я валяюсь здесь не так уж и долго.” — подумал он.

Во рту было сухо, словно он не пил уже несколько дней. Проведя языком вдоль зубов Айрэн обнаружил, что на месте нескольких из них остались лишь острые осколки.

Размяв затёкшую, после длительного лежания на полу, спину, мужчина поднялся на ноги и нащупал стальную решётчатую дверь темницы.

— Эй! Здесь есть кто-нибудь?! — пронёсся эхом по мрачному коридору полуохрипший от жажды голос.

Ответа он так и не услышал.

Тогда Айрэн попытался в отчаянии выломать дверь, но она оказалась куда крепче, чем он думал.

“Без паники”, — словно мантру, повторял про себя мужчина. — “Если я как-то сюда попал, значит здесь есть кто-то ещё, и я нужен ему для какой-то цели. Иначе бы меня просто убили и кинули в яму для трупов.”

— Борешься? Это хорошо, — прозвучал ласковый женский голос откуда-то напротив.

— Кто здесь?! — рыкнул Айрэн и рефлекторно потянулся к поясу, где в обычное время висел его меч, вот только сейчас ни меча, ни пояса, ни даже брони у него не было. Только грязная, изорванная льняная рубаха и такие же штаны, которые, судя по запаху, ни разу за свою жизнь не стирались.

— Разве это так важно? Ты сидишь, словно зверь в заперти, и почти ничего не помнишь, а тебя в первую очередь волную я?

— Подожди, откуда ты знаешь, что я ничего не помню? — Айрэн прищурился и попытался разглядеть своего собеседника, но здесь было настолько темно, что дальше собственной руки он ничего не видел.

— Видок у тебя больно знакомый, — усмехнулась незнакомка, — такой потерянный, как у котёнка, который остался без мамы.

— Я Айрэн, — ударив кулаком в грудь, гордо ответил мужчина. — Воин четвёртого легиона его величества короля Нубиана.

— А ещё дезертир, который с позором бежал с поля боя, а потом был пойман и доставлен сюда. Припоминаешь?

— Дезертир? — спросил в пустоту мужчина и мигом вскрикнул от повторного приступа боли.

Его голова стала тяжёлой, точно чугунный котёл. На лбу выступил холодный пот и вздулись вены. Он упал на колени, закрыв уши наполнившиеся отголосками шума и криков давно минувшей битвы.

Он был там. Стоял на коленях посреди выжженой земли, заваленной горами трупов. Небо было затянуто бурым дымом царящих повсюду пожаров, рядом раскачивалось на сломанном древке алое знамя с гербом в виде золотого льва — символом его родного королевства.

Айрэн тревожно огляделся по сторонам. Лица его павших товарищей навечно застыли в неописуемых гримасах боли, которую они испытали перед тем, как были бесчеловечно порублены на куски армией врага.

Он узнал одного из них. Это был Крирк — друг всей его жизни. Они вместе пошли на службу королю и сражался плечом к плечу до сего момента. Кто мог подумать, что боги уготовили ему такой ужасный конец.

— Крирк, друг мой… — прошептал мужчина, разглядывая пронзённое стрелами и чёрными копьями тело приятеля

Айрэну даже показалось, что тот всё ещё был жив. Кончики сломанных пальцев Крирка двигались, словно он отчаянно пытался схватиться за призрачную руку помощи.

А потом вдалеке раздалось громкое ржание и топот копыт. Айрэн устремил полный тоски и боли взгляд к горизонту и увидел как в его сторону несётся безликий всадник, уже занёсший над головой меч для смертельного удара.

— Не-е-е-е-ет! — вырвался из груди Айрэна истошный крик, когда он, подняв руки к небу, в панике осознал, что видение внезапно рассеялось, и он вновь оказался в зловещей темнице.

— Что это была за магия?! Отвечай! — вскочив с пола, прорычал он собеседнице.

— Никакой магией я не владею, дурачок. Просто мои слова лишь помогли твоей пустой голове немного собраться с мыслями.

— Тогда откуда ты чёрт побери знаешь, что я дезертир, если даже я сам не помню таких подробностей?!

— Подслушала разговор двух стражников, которые тебя сюда приволокли. Вы проиграли битву, ты позорно бежал с поля боя, а затем тебя поймали и притащили в темницу под ареной.

— Ареной? Ты сказала ареной? — Айрэн явно был сбит с толку. — Где мы сейчас? В Дэросе?

— Да, кажется, это место называется так.

— Но в моём родном королевстве нет и никогда не было никаких арен.

— Надо же, похоже ты и впрямь не в курсе последних событий.

— Расскажи мне, прошу.

— Так было ровно до тех пор, пока войска Гниющего Короля не ступили на эти земли. Они словно чума забрали жизни тысяч людей и разорили их поселения. В отчаянной попытке спасти положение, король Нубиан поднялся на крышу своей твердыни, где сошёлся в яростной битве с повелителем нежити. Там его ждала крайне мучительная и жестокая смерть…

Гниющий Король — разлагающееся чудовище из плоти и ржавчины. Даже потеряв память Айрэн помнил о нём. Его имя так часто звучало на военных советах и заседаниях, что раскалённым клеймом отпечаталось в его сознании.

Этот титул носил всего один человек в мире — таинственный некромант, который уже целую сотню лет вёл войну со всеми разумными созданиями.

— Что там стряслось?! — воскликнул Айрэн, не на шутку взволнованный судьбой монарха.

— Гниющий Король иссушил его тело некротической энергией, а после обезглавил и скормил своему мерзкому нечестивому дракону Вельзевулу. На этом моменте Гниющий Король поставил точку в войне с последним королевством запада. Теперь Дэрос стал частью его огромной империи, а сам Гниющий Король сделал ещё один шаг к установлению мирового господства.

— И что теперь меня ждёт? Смерть? — не смотря на внутренний протест, этот вопрос волновал его куда больше, чем участь порабощённого королевства.

— Может и нет, кто знает как сложится твоя судьба, Айрэн из Дэроса.

— А кто ты? — наконец спросил мужчина. Он был так зациклен на мыслях о спасении собственной шкуры, что совсем забыл узнать даже имя своего собеседника.

— Можешь называть меня Слуга.

— Слуга? Но кому ты служишь?

— В твоём положении это не важно. Важно лишь то, что я могу тебя спасти. Завтра придут стражники и заберут тебя на арену. Если ты выживешь и докажешь свою полезность, то сможешь пойти со мной в один необычный поход.

— Ну ладно. И как мне доказать свою полезность?

— Для начала выживи, — хихикнула женщина и резко замолчала.

— Ау? Ты ещё здесь? Слуга? — Айрэн звал её на протяжении нескольких минут, но ответом ему был лишь низкий гул коридоров.

Деваться мужчине всё равно было некуда, поэтому он уселся возле стены и попытался уснуть, чтобы скоротать немного времени.

Проснулся он от раздавшегося вдалеке грохота железных сапог и ярких огней, разгонявших мрак темницы.

— Вот этого, — указал на него подошедший начальник тюремной стражи.

Это был рыжебородый мужчина средних лет в кольчужном капюшоне и неполных латах. Дополнял его облаченье табард с гербом королевства.

В одной руке он держал факел, а в другой толстую связку ключей. Подле него находилось два подручных стражника. Один из них был крепкий седовласый старик с повязкой на левом глазу, другой напротив ещё совсем зелёный юнец, которому Айрэн и восемнадцати лет бы не дал.

— Чего разлёгся?! — плюнув на пол, выругался начальник стражи. — Подошёл к двери и вытянул руки, живо!

Пока Айрэн шёл вперёд, ему пришлось крепко зажмурить, отвыкшие от малейшего света, глаза. Пламя факелов резало по ним, словно раскалённый нож, но приходилось терпеть боль, если он не хотел оказаться избитым за промедление. С дезертирами в военное время обращались как правило хуже, чем с обычными преступниками.

Просунув руки в маленькое окошко посреди двери, Айрэн дождался когда ему наденут кандалы и откроют путь в коридор.

Выходя из зловонной камеры, он бросил быстрый взгляд в соседнюю, и с удивлением обнаружил, что она пуста.

— А куда делась женщина? — поинтересовался Айрэн у стражников.

— Женщина? — переспросил начальник. — Какая ещё женщина?

— Которая находилась в той камере, — указал головой он на дверь слева.

— Не морочь мне голову, придурок! — мужчина со всей силы пнул Айрэна в живот, отчего тот застонал и рухнул на пол. — У меня есть список всех заключённых и в нём никогда не было женщин. Унесите этот мешок с дерьмом отсюда, пока я не растоптал его дрянную черепушку своими сапогами! — бросил он своим подчинённым.

— Да, сэр! — хором ответили стражники и, взяв Айрэна под руки, увели его дальше по коридору.

— Из-за таких уродов мы и проиграли эту войну… — мужчина вновь сплюнул на пол и в медленно растекающемся кровавом сгустке разглядел пару зубов.

Затем он повесил факел на стену рядом и, стиснув зубы от боли, принялся медленно стягивать рукавицу со своей правой руки.

Его чёрную до самого локтя кожу покрывали нарывы и струпья, а из открытых ран сочился белёсый, дурнопахнущий гной. Местами он даже мог разглядеть отслаивающиеся от костей мышцы — не самое приятное зрелище даже для бывалого воина.

Он несомненно умрёт в скором времени и пополнит полчище мёртвых Гниющего Короля. Вопрос лишь когда именно это произойдёт. Что если болезнь окончательно одолеет его, когда он будет мирно спать у себя в постели? Он бы ни за что не хотел превратиться в безмозглого зомби и заживо съесть свою семью, как это сделали несколько его знакомых.

— Просто не думай об этом… — напяливая рукавицу обратно, нервно пробормотал мужчина. Он сорвал с пояса заполненную крепким алкоголем флягу и одним глотком осушил её досуха. — Ты не умрёшь, не умрёшь, не умрёшь… — жалобно зарыдал он.

Мгновение спустя приступ отчаянья сменился вспышкой гнева.

— Что вы надо мной смеётесь?! — прокричал он в давящую пустоту коридоров.

Вооружившись факелом, начальник принялся расхаживать перед окутанными паутиной и мраком тюремными камерами. Дрожащей от напряжения рукой он отпирал скрипящие двери и медленно входил внутрь тесных помещений. Закованные в цепи скелеты смотрели на него пустыми глазницами, насылая на того первобытное чувство страха.

— Хватить надо мной смеяться! Оставьте меня в покое! — поддавшись безумию мужчина выронил факел из рук и начал раздирать лицо грязными ногтями.

Стражники сняли с Айрэна кандалы, а затем швырнули его в маленькую комнатку с каменными стенами, где среди всякого хлама и мусора валялось его снаряжение.

В одном сундуке мужчина обнаружил свой старый побитый и изувеченный доспех, а на небольшом столике по соседству лежал его золотой шлем в виде головы льва. Такой носили только почётные члены четвёртого легиона, коим он мог считаться до своего побега.

Покрутив в руках шлем, Айрэн обнаружил большую дыру на обратной стороне, как будто по нему так смачно ударили булавой, что целый кусок откололся.

— Теперь понятно, откуда у меня эта рана, — потрогал затылок мужчина.

От шлема проку ему было мало, а вот доспехи ещё могли послужить. Похоже, что прилагавшийся к ним табард, как у начальника стражи, ему решили не оставлять. Оно и понятно, не полагалась такая статусная вещь грязному дезертиру вроде него.

Зато на оружейной стойке Айрэн нашёл свой любимый полутораручный меч. Он сразу узнал его по выцветшей кожаной рукояти и паре небольших сколов.

Удалось отыскать ему и свой плащ, который судя по всему использовали в качестве половой тряпки. От некогда роскошной бордовый ткани остался лишь жалкий изорванный клочок, едва доходящий Айрэну до лопаток.

“Хотя бы в бою мешаться не будет”, — подумал мужчина, обернув плащ вокруг шеи, словно шарф.

Спустя минут двадцать за стенами загремели пришедшие в движение массивные шестерни, а с потолка начал сыпаться песок.

Айрэн бросил взгляд наверх и увидел, как в центр комнаты медленно опускается тяжёлый подъёмник. Как только он ступил на широкую деревянную платформу, та вновь ожила и мигом доставила его на залитую светом поверхность арены.

Айрэн был несказанно рад почувствовать, как полуденное солнце вновь согревает своим теплом его кожу, а свежий ветерок колышет его тёмные волосы. Но недолгий миг радости омрачил вид собравшейся на трибунах толпы.

Как могли славные, работящие люди, простые фермеры, ремесленники и торговцы, которых он знал и защищал, превратиться в таких мерзких проходимцев? Они собрались здесь лишь за тем, чтобы развлечься и утолить свою жажду крови, а некоторые ещё и собирались заработать пару золотых монет на ставках.

И вдруг его внимание привлекла черноволосая девушка, которая глядела на него совсем иначе. Она не вопила, как остальные зрители, не швырялась тухлыми овощами, а смотрела на Айрэна полным спокойствия взглядом.

— Слуга? — неуверенно спросил он.

Девушка кивнула в ответ, словно умела читать по губам или просто догадалась до смысла его слов.

Вдруг Айрэн услышал, как под землёй пришёл в движение другой механизм. Через несколько мгновений напротив него показалась другая платформа, поднявшая из недр подземелий его соперника.

Один только вид, появившегося перед ним жуткого воина, заставил всех зрителей оцепенеть от страха. Это был грозный исполин ростом с трёх взрослых мужей. Широкий и крепкий, словно крепостные ворота, покрытый тысячей шрамов — он был живым воплощением бога войны.

Каждая из его титанических рук почти достигала земли и была толстой, подобно стволу могучего дуба. Под его кожей бугрились гигантские мышцы и проступали вздутые от ярости вены. Крошечную, по сравнению с таким массивным телом, голову закрывала стальная гладиаторская маска, украшенная небольшим металлическим гребнем и козырьком. Сквозь две сетки, защищающие глаза великана, Айрэн увидел его кипящий ненавистью и презрением ко всему живому взгляд.

Этому непобедимому варвару не требовалась никакая дополнительная защита. Гора твёрдых мускулов играла роль проверенной временем брони. А вся одежда на нём казалась весьма простой и незамысловатой, идеально подходя его дикому облику.

На правом плече гиганта красовался единственный наплечник, усеянный крупными боевыми отметинами и пристёгнутый к продетому под левой подмышкой ремню. На поясе болталась грязная набедренная повязка с привязанными к ней окровавленными позвоночниками и проломленными черепами. Жилистые ноги были облачены в высокие гладиаторские сандалии, сделанные из грубой кожи и скрепленные массивными заклепками, а широкие запястья покрывали плотно сидящие металлические наручи.

Когда чужак яростно закричал во всё горло, у Айрэна кровь застыла в жилах. Это был боевой клич самого настоящего берсерка, питающегося испытываемой в битвах яростью и страхом врагов.

Против подобного противника у целой армии не было и единого шанса. И как только местным воякам удалось заточить здесь столь грозное и опасное чудовище?

Айрэн бросил растерянный взгляд на толпу, пытаясь отыскать среди потерявших дар речи зевак Слугу, но её нигде не было видно. Она вновь исчезла в самый неподходящий момент, как будто действительно была какой-то волшебницей.

Нервно сглотнув слюну, Айрэн вытащил клинок из ножен и принял боевую стойку. Он неотрывно смотрел точно в глаза неприятеля и чувствовал, как его колени предательски дрожат от страха, а по ноге стекает нечто тёплое.

Всё что спасало его от гигантского создания, лишь две каменных колонны, к которым тот был прикован парой толстых цепей.

И вот на арену выдвинулся одинокий стражник с ключом от оков. Айрэн тотчас узнал в нём юношу из подземелья. Казалось мальчик был не столько ошарашен видом варвара, сколько изумлён и очарован. Как будто он сумел разглядеть в нём какого-то полубога из древних легенд.

Но только юноша подобрался к дикарю на достаточно близкую дистанцию все иллюзии на счёт последнего пошли прахом. Одним движением варвар выдрал массивный столб из земли, а после схватил храбреца своей огромной рукой и сжал его беззащитное тело с такой невероятной силой, что от раздавшегося на всю округу хруста костей даже птицы в страхе взлетели в небо.

Айрэн с ужасом смотрел, как на песчаную поверхность арены стекает густая кровь, а следом беззвучно падают голубые глаза мальчика.

Зверь отбросил безжизненное тело в сторону, словно оно стало для него чем-то вроде сломавшейся игрушки, которая больше не представляла из себя никакого интереса, а потом выдрал из земли вторую колонну и запустил её точно в толпу зрителей.

Крики и вопли умирающих заполонили арену. Кусок тяжеленного камня прокатился по трибунам, окрашивая их в красный цвет. Подобно горному оползню, он сметал всё на своём пути. От оставшейся после него борозды в воздух поднималось густое облако пыли.

Берсерк дёрнул пристёгнутую к пилару цепь на себя и вернул импровизированное оружие обратно в руку.

Стоящий на его пути Айрэн был не более чем жалкой букашкой, на которую не стоило обращать внимание. Люди на трибунах интересовали дикаря гораздо больше, и поэтому он с радостью запульнул в них тяжеловесные столбы по второму кругу, радуясь учинённым разрушениями и каждой раздавленной жертве.

За прошедшую минуту он уже убил сотню-другую зрителей и это было только начало его кровавого пиршества. Он собирался уничтожить их всех до единого.

“Я должен его остановить”, — подумал Айрэн, но тут же отвесил сам себе мысленную пощёчину, — “Что ты такое говоришь, полудурок?! Он же убьёт тебя и глазом не моргнёт! Спасайся пока можешь!”

Внутренний голос говорил правду. Может Айрэн и был героем когда-то, но те времена давно прошли. И если он хочет выжить сейчас, то не стоит рисковать ради людей, которые видят в нём только врага.

Айрэн быстро огляделся по сторонам и оценил обстановку. В одном месте стену арены сильно повредило ударом колонны, и теперь там находилась широкая расщелина, которую можно использовать в качестве лестницы.

Айрэн убрал меч в ножны и устремился к расщелине. Увидев его побег, Берсерк начал потешаться над ним своим нечеловечески низким голосом.

Великан с небывалой лёгкостью разорвал звенья цепи и приготовился метнуть один из столбов как копьё в сторону удаляющегося Айрэна.

Колонна врезалась в песок с таким оглушающим грохотом, что земля под ногами Айрэна задрожала, а его самого отбросило на несколько метров в сторону.

— Фух… Не попал, — лёжа на спине, пытался отдышаться мужчина. Но тут в него полетел и второй снаряд дикаря.

Айрэн резко перекатился в сторону и вновь избежал смертельного попадания врага. Однако буквально в следующее мгновение был схвачен им и поднят высоко над землёй, словно беспомощная кукла.

Когда берсерк издал тихий утробный рык и начал медленно сжимать свою громадную ладонь вокруг его туловища, Айрэн весь побледнел от страха, а его сердце забилось в ритме барабана.

Он чувствовал как его тело постепенно немеет и наполняется болью. Глаза покраснели от лопнувших капилляров, воздух стремительно улетучивался из сжатых лёгких. Мужчина отчаянно пытался вырваться из медвежьей хватки, но у него ничего не вышло. Его силы иссякали, но вдруг сквозь пелену агонии до его ушей донёсся чей-то крик:

— Лучники! Огонь! — прозвучала команда со стены арены.

Айрэн повернул голову в сторону и увидел, как сбоку от него в две шеренги выстроился целый отряд из двадцати стрелков.

Берсерк выставил перед собой вторую руку, закрывая голову от летящего в него града снарядов. Он не издал ни единого звука, когда стрелы погрузились в его кожу более, чем наполовину своей длины. Казалось этот колосс совсем не чувствовал боли.

Айрэн заметил, что берсерк на секунду замешкался и немного ослабил хватку. Тогда он воспользовался моментом и, выхватив меч из ножен, одним взмахом отрубил ему указательный палец.

Гигант уронил мужчину на землю и теперь разрывался между желанием раздавить рискнувшего ранить его наглеца и мыслями о том, как бы разделаться с назойливыми лучниками на стене.

Айрэн, державший в одной руке меч, а в другой палец размером с дубину, ждал, что сейчас его в отместку растопчут так, что и мокрого места не останется, но второй залп лучников резко поменял планы в голове берсерка.

Грохот разлетающихся камней и вопли разрываемых на части людей сливались в одну адскую какофонию. За то время, что гигант потратил на лучников, Айрэн сумел добраться до расщелины. Под действием адреналина он быстро вскарабкался наверх и нырнул в ближайший выход, ровно за секунду до того, как его разрушил прилетевший из ниоткуда громадный булыжник.

Узкий коридор сменился городской площадью, где царила полная неразбериха. Люди разбегались в стороны, крича о воине невероятной силы и размеров. В это же время на противоположной стороне собрался большой отряд стражников и конницы. Они пытался протиснуться мимо плотного потока жителей, но те были до того напуганы, что не реагировали на исходящие от них угрозы.

— Проклятье, что если они меня знают, — выругался себе под нос запыхавшийся Айрэн.

И вдруг перед его носом резко остановилась проезжающая мимо карета. За открывшейся дверью он увидел обшитый фиолетовым бархатом салон и сидящую в полутьме женскую фигуру.

— Подвезти? — ухмыляясь, спросила Слуга.

— Да, чёрт тебя побери!

— Тогда запрыгивай!

Айрэн поднялся внутрь и резко захлопнул дверь. Кучер ударил поводьями и направил лошадей в сторону городских врат. Сквозь зашторенное тонкой тканью окно Айрэн видел удаляющихся ни с чем стражников.

— Повезло, — выдохнул он. — Меня не заметили.

По всей видимости они явились сюда не за разбушевавшимся берсерком, а за кем-то другим. И похоже тот, кого они разыскивали среди паникующих горожан, сумел от них ускользнуть.

— Не бойся, — приободрила его Слуга, — тебе ничего не грозит. Они ищут меня.

Салон экипажа наполнился зловещим смехом, и Айрэн понял, что его спутница не так проста, как кажется.

Всю дорогу Слуга вела себя словно неподвижная статуя. Айрэн тщётно пытался разговорить её, но любые вопросы разбивались о стену ледяного молчания. Девушка, казалось, не замечала его присутствия. Закутавшись в дорожный плащ, она отрешённо смотрела на проплывающие за окном пейзажи.

В конечном счёте мужчина оставил попытки, что либо разузнать об их путешествии и тоже принялся разглядывать сменяющие друг друга ландшафты.

К трём часам дня карета достигла опустевшей части леса. Некогда пышная зелёная роща превратились в безжизненную пустошь, истоптанную сотнями рабочих ног. От горизонта до горизонта голую землю, подобно надгробиям, усеивали мёртвые пни, оставшиеся от вековых деревьев. С незапамятных времён они властвовали в этих краях, а теперь от былого величия остался лишь призрак. Поселившаяся на их месте зловещая тишина была свидетельницей этой трагичной кончины.

Айрэн быстро смекнул, что здесь велась активная добыча древесины для нужд армии Гниющего Короля. Тому требовалось возводить новые осадные орудия и вместе с тем отстраивать разрушенные города, если он не желал стать королём без королевства.

Ещё через несколько часов карета проезжала мимо поля битвы из видения Айрэна. Только сейчас это место выглядело несколько иначе.

Земля обильно заросла ковром изумрудной травы с вкраплениями красных цветов, именуемых в народе кровоцветами. Они всегда вырастали утром следующего дня на месте пролитой крови.

На безмолвных зелёных холмах, окутанных серебряной дымкой, медленно раскачивались истлевшие стяги и, поникшие под тяжестью поражения, знамёна. Между обломков боевых машин виднелись неиспользованные снаряды и брошенное оружие. Средь густой травы лежали груды обугленных тел.

— А куда подевались трупы? — задумчиво произнёс Айрэн.

— Их забрал Гниющий Король, — нарушив долгое молчание, ответила Слуга. — Он воскресит своих павших воинов, а из остальных создаст новые полчища нежити.

— Разве ему служат только мертвецы? В моём воспоминании был кто-то ещё. Я видел странного всадника.

— Перед ним пресмыкаются и обычные смертные люди. Одним он обещает несметные богатства, другим — вечную жизнь, а третьих держит в постоянном страхе. Иные же, ослеплённые жаждой власти, видят в нём нового властелина мира и готовы следовать за ним, веря в его неизбежную победу. Если встретишься с ним однажды, не верь ни единому слову. Его речи сладки, но в них содержится яд, губящий людские души.

— Говоришь так, будто вы с ним лично знакомы, — усмехнулся Айрэн. — Что-то не так?

По нахмуренному лицу Слуги он понял, что оказался не так далёк от правды.

— Ничего, — отмахнулась девушка. — Ты сам всё узнаешь, когда придёт время. Что же касается того всадника… Я думаю, им вполне мог оказаться неупокоенный призрак.

— Призрак? Это же детские сказки, я в них не верю.

— А зря, души давно ушедших из жизни правителей и героев вынуждены сражаться на его стороне. Гниющий Король очень могущественный некромант, не стоит его недооценивать.

— Похоже ты знаешь о нём сильно больше, чем я. Может поделишься со мной и другой информацией, раз уж мы теперь путешествуем вместе?

Слуга протяжно вздохнула.

— Ты задаёшь слишком много вопросов для обычного воина. Дождись вечера, я тебя умоляю.

— Ладно, я запомню.

Карета не сбавляла хода даже с наступление темноты. Айрэн был очень голоден и измождён, он чувствовал что не ел как минимум несколько дней, но попросить у спутницы даже кусочек хлеба стеснялся. Его с детства готовили стать рыцарем и учили, что настоящий мужчина должен уметь переносить любые тяготы и невзгоды.

— Слышишь топот? — отвлекла его от мыслей о пустом желудке Слуга.

Айрэн напряг слух и кивнул. Он действительно слышал какой-то приближающийся снаружи шум.

— Схватись за что-нибудь покрепче и приготовься.

— Что ты имеешь в…

Фраза Айрэна резко оборвалась, когда в карету врезалось нечто тяжёлое и по всей видимости очень большое. Пришедший на правый бок удар заставил экипаж несколько раз перевернуться в воздухе и слететь вниз по холму, оставив в высокой траве глубокую бороздку.

Придя в себя после столкновения, Айрэн вышиб ногой дверь, оказавшуюся прямо над ним, а потом вылез наружу и помог выбраться своей спутнице.

— Ах, ты прямо таки настоящий джентльмен, — в глазах Слуги не было ни страха, ни удивления, лишь хищная насмешка.

— Тише! — шикнул Айрэн и жестом приказал ей пригнуться. На холме рядом он видел массивную фигуру, держащую в руках двух лошадей. В то же мгновение животные оказались разорваны пополам, а их внутренности с громким хлюпаньем вывалились на пыльную дорогу.

— Это тот монстр с арены! — шепнул Слуге Айрэн. — Мы должны уходить, сейчас же!

Мужчина вздрогнул, когда ночную тишину пронзил крик кучера:

— Пожалуйста! Не трогайте меня! Нет! Нет! Нет!

— Уходить? Но зачем? — переспросила Слуга, наслаждаясь протяжным воплем на фоне. — Ты разве не знаешь, что он наш союзник?

— С-союзник? — заикнулся мужчина. В тоже мгновение рядом с ним раздался грохот такой силы, что карета подпрыгнула в воздух. Айрэн потерял равновесие и скатился вниз, а девушка продолжила стоять, как ни в чём не бывало.

Спрыгнувший с холма великана медленно приближался к ним. Его движения были тяжёлыми и неуклюжими. Глаза пылали первобытной яростью, а из под маски доносилось шумное дыхание.

— Хороший мальчик, — ласково произнесла Слуга, гладя наклонившегося к ней исполина по шлему. Она не чувствовала в нём угрозы и обращалась с ним, как с дрессированной собакой.

Айрэн побледнел от страха. Он схватился за рукоять меча, но побоялся пустить его в действие. Что если он спровоцирует дикаря? На такой близкой дистанции у него нет шансов уйти живым, а в удачу он не сильно-то верил.

— Утром он пытался меня убить! — воскликнул Айрэн, но низкое, словно раскат грома, рычание варвара остудило его пыл.

— Он просто игрался с тобой. Правда, милый Берсерк? — промурлыкала Слуга и чмокнула дикаря.

Великан ответил ей довольным утробным звуком.

— Так его в самом деле зовут Берсерк?

— Да, у нас нет имён. Вернее, мы держим их в строжайшем секрете. Зная истинное имя человека, ты можешь контролировать его действия с помощью магии. Поэтому, Айрэн из Дэроса, я советую тебе навсегда забыть своё настоящее имя и тоже выбрать какое-нибудь нейтральное прозвище.

— Постой, откуда ты знаешь этого, этого… Берсерка.

— Он мой старый друг и товарищ. Не бойся он не причинит тебе вреда, покуда ты на нашей стороне.

“Лучше сунуться в клетку ко льву, чем водить дружбу с безумной машиной для убийств. Так хотя бы умрёшь быстрее”, — подумал Айрэн.

— Нужно добраться до лагеря, я ещё кое с кем тебя познакомлю. Берсерк, — в приказном тоне обратилась Слуга к гиганту, — окажешь нам небольшую услугу?

Воин кивнул и, усадив Айрэна и Слугу на свою широкую спину, двинулся вглубь лесной чащи. В нос Айрэна ударил исходящий от немытого тела дикаря запах крови и пота.

Варвар неистово пробирался через тёмную рощу. Его голова и плечи возвышались над пушистыми кронами, подобно вершинам холмов. Испуганные звери разбегались с его пути. Мелкие деревья с громким треском и шелестом падали под его огромным весом, а более крупные он с задором выдирал прямо с корнями и швырял в темноту. Наконец на горизонте показался свет от костра.

— Что-то вы запоздали, — не обращая внимания на шум, сказала одиноко сидящая у огня девушка.

Берсерк медленно опустил своих спутников вниз, а потом громко плюхнулся на землю рядом. Айрэн вздрогнул от внезапной тряски. Не скоро он сумеет привыкнуть к такому необычному компаньону.

— Из-за непредвиденных обстоятельств нам пришлось отклониться от изначального плана, — заговорила с незнакомкой Слуга, лёгким шагом приближаясь к тёплому очагу. — А ещё нужно было разузнать кое-что по нашему делу, но поговорим об этом позже. Рада вновь видеть тебя, Лунотень.

— И я рада встречи с вами обоими, — кивнула девушка, заключая Слугу в крепкие объятия.

В свете костра Айрэн мог хорошо разглядеть незнакомку. И он сразу заметил огромную разницу во внешности Лунотени и Слуги.

Лунотень была молодой эльфийкой, носившей серую от пыли походную одежду следопыта и длинный тёмно-зелёный плащ с капюшоном, скрывавший её платиновые волосы и острые уши от незнакомцев.

Внезапно она обернулась в сторону раздавшегося вдалеке треска, и пламя костра озарило левую половину её лица, обезображенную ужасным ожогом.

В том месте белоснежную кожу Лунотени покрывала сеть лиловых рубцов, идущая от щеки до самой переносицы. В темноте её искалеченный левый зрачок, светился тусклым бледным светом, напоминая око ночного хищника.

Дымчатый макияж из сажи искусно подчёркивал красоту её необычных глаз, а глянцевая помада оттенка беспросветной ночи делала её пухлые губы ещё более сочными и привлекательными.

Когда девушка мотала головой, на её ушах тихо звенели тонкие серебряные кольца и серьги в виде полумесяцев, а когда она застенчиво переминалась с ноги на ногу — скрипели кожаные сапоги.

Другой важной деталью образа Лунотени являлось оружие. На её спине висел колчан и гибкий лук, украшенный традиционными эльфийскими узорами, а к поясу была пристёгнута рапира и миниатюрный складной арбалет.

По фигуре Лунотень больше походила на атлета, нежели чем на стройную и утончённую эльфийку. У неё были широкие плечи, узкий таз и крепкие ноги. Грудь же была до того мала, что почти не виднелась под кожаным нагрудником.

Слуга напротив выглядела куда более женственной и изящной. Она носила элегантное иссиня-чёрное платье с глубоким вырезом и длинным подолом, подчёркивающим её плавные движения и необычайную грацию. На хрупких плечах девушки лежала пепельно-серая дорожная накидка с большим капюшоном, которая могла укрыть её в любую непогоду.

Светлые руки с тонкими пальцами украшали золотые кольца с драгоценными камнями, а запястья обрамляли кружевные манжеты, напоминавшие по форме бутоны гигантских цветов. Густые полночно-тёмные волосы с вьющимися кончиками украшала заколка в виде белой орхидеи.

Пронзительные карие глаза внимательно изучали собеседника, словно читая его мысли. Лицо с высокими острыми скулами и твёрдый взгляд выдавали её аристократическое происхождение. Она казалась настолько уверенной в собственной неприкосновенности, что даже не имела при себе оружия, за исключением маленького декоративного кинжала с золотой рукоятью, украшенной большим рубином.

Голос Слуги был тихим, но в то же время нежным и мелодичным. Она говорила без суеты, подбирая слова с тщательной осторожностью. Каждый её жест был продуман и изящен, словно она исполняла завораживающий танец. На её губах играла едва заметная полуулыбка, одновременно вежливая и немного надменная.

— Что ты на нас уставился? — спросила Лунотень, обращаясь к Айрэну.

Вид у неё был весьма напряжённый и какой-то обиженный. Ей не нравилось, когда на неё подолгу смотрели и изучали.

“Возможно это из-за шрама”, — подметил про себя мужчина.

— Просто я никогда не видел в живую эльфов, особенно таких красивых, как ты, — ловко ответил он. — Ваш народ редко появляется в этих землях.

— Наш народ не любит привлекать к себе ненужных взглядов, — проворчала Лунотень, поставив руки на пояс. Она легко распознала ложь в его голосе, ибо знала что мужчины всегда заостряли внимание на её увечье.

— Что это за недотёпа? — шёпотом поинтересовалась она у Слуги, натягивая капюшон ещё ниже. — Он мне не нравится. Можно я воткну в него пару стрел?

Слуга задорно улыбнулась, но к счастью Айрэна покачала головой.

— Он нам нужен, — коротко ответила она, хитро сверкнув глазами.

Зрачки Лунотени стали шире. Как будто в этот момент перед ней открылась некая тайна. Оставив все расспросы в стороне, она отвесила низкий поклон и вернулась к костру.

— Прости, я не представила вас. Айрэн, познакомься с Лунотенью. Она лучший следопыт, которого мне доводилось видеть. У неё острый слух и меткий глаз.

— Хм, так можно сказать про любого хорошего следопыта, — заверил мужчина.

— Возможно, но Лунотень особенная. Она обладает невероятными познаниями в медицине и навыками выживания в дикой среде. А ещё знает всё о природе и животных, и прекрасно ориентируется на незнакомой местности.

От таких тёплых слов бледные щёки Лунотени залились румянцем, и даже торчащие из под капюшона уши заметно порозовели. Её губы задрожали, и она едва заметно улыбнулась, отводя робкий взгляд в сторону.

— Ну, не так уж я и хороша… — глядя в костёр, скромно пробормотала она.

— Я тоже много чего умею, — сказал Айрэн.

Его фраза показалась эльфийке грубой и неуважительной. Она мгновенно собралась с духом и накричала на него:

— Эй! Если я тебе так не нравлюсь, то может ты похвастаешься своими достижениями?! — гаркнула Лунотень.

— Извини, — виновато произнёс Айрэн, — я не хотел тебя обидеть.

— Пошёл к чёрту! — проворчала обиженная девушка.

Слуга тихо рассмеялась и подкинула палок в огонь.

— Не обижайся на Лунотень, она немного застенчивая.

— Не обижайся на Лунотень, она немного застенчивая, — повторила рассерженная эльфийка.

Она подбросила небольшой камушек в ладони, а потом злобно сощурилась и метнула его куда-то ввысь. Мгновение спустя с ветки дерева упала мёртвая белка.

Слуга перевела взгляд с маленького дёргающегося тельца на нервно сглотнувшего слюну Айрэна.

— Лунотень, конечно, образец вежливости и хороших манер, — саркастично сказала она, — но не стоит злить её понапрасну. Она двигается бесшумно, словно рысь, и никогда не промахивается.

— Я всё ещё хочу услышать о подвигах нашего “уважаемого” гостя, — пробурчала нахмуренная эльфийка.

— Как бы тебе сказать… Айрэн — военный преступник. А больше я о нём ничего и не знаю.

Мужчина улыбнулся и шутливо помахал рукой, но наткнулся на недовольный взгляд.

— Пф-ф, — закатила глаза Лунотень, — нашла кого привести.

— Ну… Вообще-то мне есть что рассказать, — попытался подняться в её глазах Айрэн. — В начале службы я был обычным дозорным и охранял границы этого королевства, а потом стал воином и вскоре сумел попасть в четвёртый легион. В его рядах мне довелось поучаствовать во многих сражениях и я даже был несколько раз награждён за отвагу.

— Хвастун… — тихо пробурчала себе под нос эльфийка. — И где же твои медали, “герой”? — голос Лунотени был полон презрения и недоверия к чужаку.

— Должно быть лежат где-то дома, вот только я почему-то не могу вспомнить где я живу…

— А? Его что, Берсерк по башке ударил? — спросила она у Слуги.

Женщина пожала плечами, потом перевела взгляд с Айрэна на великана, оценивая разницу в их размерах, и сказала:

— Такого удара он бы точно не пережил. Должно быть сам где-то память отшиб.

— Если он вдруг начнёт ходить под себя, я с ним нянчиться не буду! — громко заявила эльфийка.

— Вообще-то я всё слышу! — подал голос Айрэн, и вдруг у него внезапно заурчал живот.

Слуга наклонилась к лежащей неподалёку дорожной сумке Лунотени, а затем извлекла из неё небольшую флягу из тёмного стекла и плотно запечатанный бумажный свёрток. Она швырнула их мужчине с безразличным видом.

Айрэн с интересом раскрыл свёрток и обнаружил внутри светло-зелёную булку эльфийского хлеба, пахнущую душистыми травами.

Один только запах и вид хрустящей, румяной корочки посыпанной семенами, заставили его желудок вновь жалобно заурчать.

С большим трудом Айрэн удержался от желания проглотить эльфийскую булку целиком. Всё таки он находился в компании двух дам и не хотел выглядеть таким же неотёсанным дикарём, как Берсерк.

— Большое спасибо за угощение, — кивнул он в спину Лунотени, откусив небольшой кусочек от края булки.

— Наслаждайся, я сама испекла, — безынтересно ответила эльфийка, помешивая палкой угольки в костре.

К удивлению Айрэна хлеб оказался весьма приятным на вкус. Мягкий и свежий, словно только что из печи. Когда он жевал его, то почувствовал внезапный прилив сил, сменившийся чувством домашнего тепла и уюта.

— В жизни ничего вкуснее не ел, — похвалил он кулинарный талант Лунотени, чем заставил её смущённо отвернуться в сторону.

— Возьми ещё это, если вдруг не наешься, — Слуга метнула мужчине другой свёрток, внутри которого обнаружился кусок хорошего вяленого мяса.

— Я думал эльфы вегетарианцы, — почесал он затылок.

— А кто сказал, что это мясо предназначалось мне? — Лунотень поднялась с земли и громко свистнула двумя пальцами.

Нечто громадное, что последние пару минут пристально наблюдало за чужаком, наконец вырвалась из тени ветвей ближайшего дерева и взмыло в ночное небо. Оно описала дугу вокруг лагеря, а затем беззвучно опустилось на вытянутую руку хозяйки.

Айрэн тотчас узнал в нём враска. Гигантскую хищную птицу родом из бесплодных земель, простирающихся далеко на севере.

Это был самец настолько крупный, что мог запросто утащить к себе в гнездо целую собаку или даже ребёнка лет семи.

Густое, как воронье крыло, оперение отливало зловещим блеском. Острые, как бритва когти, напоминавшие по форме мясницкие крюки, могли с лёгкостью разодрать в клочья любую плоть. А его длинную шею венчала голова с массивным, загнутым книзу клювом и четыре горящих янтарных огнём глаза без зрачков.

— Сме-е-е-рть, — хрипло протянула птица, смотря прямо в душу Айрэна. Она подняла вверх крылья, а перья на её спине встали дыбом, сигнализируя об атаке.

— Уймись! — крикнула Лунотень, и птица тотчас из грозной гарпии превратилась в покладистого птенчика.

— Ты сумела приручить враска? Вот уж не думал, что это кому-то под силу. Я слышал, что встреча с ним всегда заканчивается смертью.

— Его зовут Ужаснокрыл. Я подобрала его ещё раненным птенцом во время своих скитаний, а потом выходила, — поделилась эльфийка, бесстрашно протягивая в раскрытый клюв враска кусок сырого мяса.

— Говорить ты тоже его научила?

— Он знает всего одно слово. “Сме-е-е-рть”, — спародировала голос своего питомца Лунотень. — Прямо как помирающая бабка.

— Это на целое слово больше, чем знает Берсерк, — улыбнулась Слуга, присаживаясь у тёплого огня. — Да, великан?

В ответ из шлема сидящего вдали от всех исполина донеслось грустное мычание. Как будто он понимал, что сейчас говорят о нём, и он тоже очень хотел принять участие в разговоре, вот только не мог в силу своего небольшого ума.

Айрэн отпил из фляги вина, а потом поспешил присоединиться к остальным. Когда он проходил мимо Ужаснокрыла, то специально проглотил предназначенное ему вяленое мясо. По сердитому взгляду птицы он понял, что та была крайне возмущена его поступком, хотя и не подала виду.

— А теперь, Айрэн, пришла пора посвятить тебя в наши дела, — сказала Слуга и следом добавила, — тебе доводилось слышать о Бледном Ангеле?

Мужчина напряг память, пытаясь вспомнить хоть одну подходящую историю или легенду, но ему на ум так ничего и не пришло.

— К сожалению, нет, — покачав головой, ответил он.

— Неудивительно, — с издёвкой проговорила Лунотень. — Ты ведь тогда ещё даже не родился.

— Кхе-кхе, — Слуга глянула на эльфийку так, что у той холодок пробежал по спине. Она вся съежилась и лишь сильнее укуталась в тёплый плащ.

— Тогда слушай и запоминай, ибо те немногие, кто ещё помнят об этой легенде сидят этой ночью перед тобой! Бледный Ангел это не просто имя, он символ конца всего живого и легенды о нём заставляют дрожать от страха даже Гниющего Короля!

Сцепив руки в замок за спиной, Слуга вышла вперёд, и пламя расступилось перед ней, как легион воинов перед своим правителем. В этот момент Айрэну показалось, что фигура женщины стала заметно больше, а лицо обрело совершенно иные черты. Идущие от неё тени, как змеи извивались на земле, а искры в огне, словно маленькие человечки, плясали в унисон её словам.

— В давние времена Лунный Бог изрыгнул из своей пасти девушку с крыльями, чтобы та несла людям учение о магии и неизбежном конце света. Но люди не желали слушать её рассказы, они погрязли в собственной гордыне и жадности, и с тем утратили веру в богов, которые даровали им всё, что они сейчас имеют. И хотя Бледный Ангел не теряла попыток спасти души этих людей от страшной кончины, они ополчились на неё, оторвали крылья, а затем заперли в клетке на вершине башни Гол’Аморт.

Гол’Аморт. Это название было знакомо Айрэну. Древняя полуразрушенная башня в центре бесплодных земель служила редким путникам и торговым караванам единственным ориентиром.

— Избитая и изувеченная девушка рыдала на протяжении пяти долгих месяцев, пока однажды луна не устремила на неё свой хищный взор.

— Видишь, какова природа смертных? — обратился к ней Лунный Бог. — Они злы и жестоки по отношению к самим к себе, и особенно к тем, кто отличается от них.

— Они омерзительны! — согласилась с его словами Бледный Ангел. — Дикие и невоспитанные существа, которые забыли о своём истинном месте!

— Ты бы хотела им отомстить?

— Больше всего на свете…

— Тогда чего же ты ждёшь? Нет такого оружия, которое могло бы убить дочь Лунного Бога, как и нет клетки, которая могла бы тебя сдержать. Покажи им свою истинное могущество!

— В тот миг слова Лунного Бога предали ей нечто большее, чем просто уверенность в себе. О, нет… Они помогли девушке пробудить дремлющую внутри неё силу. Силу, которая пугала и завораживала одновременно…

Айрэн, затаив дыхание, вслушивался в каждое слово из рассказа Слуги. Она говорила с такими эмоциями и выразительностью, словно сама являлась свидетельницей этих событий.

— Когда Бледный Ангел вырвалась на свободу, она высосала жизнь из ненавистного места, где её держали в заточении. Древние города обратились в прах, русла рек в мгновение высохли, леса пожрало пламя бесконечных пожаров. Целое королевство в одночасье стало безжизненной пустошью, а люди населявшие его обезумели и превратились в ужасных чудовищ, которые даже после смерти не узнают покоя… Желаешь ли ты узнать, чем закончилась эта история?

Айрэн кивнул, а после поднёс к сухим губам флягу, но внутри неё ничего не оказалось. Рассказ Слуги был до того увлекателен и богат на детали, что он и не заметил, как успел выпить последние капли вина.

— Бледный Ангел собрала вокруг себя небольшую горстку верных людей. Тех, кто разделял с ней её безразмерную боль и тоску. С их поддержкой она надеялась воплотить замысел Лунного Бога и уничтожить мир, чтобы дать начало чему-то новому и более чистому, но в последний момент, один из её союзников предал её.

— Что, что он сделал? — заворожённо спросил Айрэн, выпустив флягу из рук.

— Во время последнего ритуала, когда Бледный Ангел оказалась беззащитной, некромант по имени Могильный Холод применил на ней заклинание из древней книги. Он ослабил бывшую госпожу и похитил часть её силы. Воспользовавшись приобретённой мощью, он призвал полчище мертвецов и расправился с её союзниками, а после и с ней самой. Но даже этого оказалось мало, чтобы окончательно убить дочь Лунного Бога. Поэтому он надёжно спрятал её останки в тёмной гробнице и запечатал вход. Теперь этот некромант гордо именует себя Гниющий Король.

— Вот откуда ты о нём столько знаешь…

— Да! Этот предатель, эта грязная помойная крыса, что посмела укусить руку, принявшую её в семью таких же брошенных и обездоленных, — голос Слуги был полон желчи и презрения к этому человеку. — Он не заслуживает даже самой ужасной смерти, только забвение в пучине непроглядной тьмы.

Слуга сжала кулаки и бросила задумчивый и злой взгляд куда-то вдаль. Её ненависть была настолько сильной, что могла легко перевесить все те неприятные чувства, которые Лунотень испытывала к Айрэну.

— Значит вы трое были там сто лет назад? — спросил мужчина.

— Нас было немного, но больше чем сейчас, — взяла слово Лунотень. — Ползучая Тьма, Костегрыз, Летний Дождь и другие… Все они храбро сражались, пытаясь защитить госпожу, но их ждал один конец.

— Тебя должно быть интересует как мы так хорошо сохранились для своего возраста? — уняв в себе бурю, спросила Слуга и повернулась спиной к костру. — Ответ прост — нас связывают узы давней клятвы. Пока наша госпожа окончательно не повержена, мы будем черпать крупицы её некогда великой силы. Она, словно путеводная звезда, разгоняет холод и мрак неприветливого мира и помогает нам идти вперёд к своей цели.

Айрэн встал с земли и подошёл к Слуге.

— Спасибо, что поделилась этой занятной историей, — сказал он, поклонившись. — Однако… Ты до сих пор не пролила свет на одну важную деталь. Какое отношение ко всему этому имею я?

Слуга повернулась лицом к мужчине и, прищурившись, заглянула ему в глаза,

— Мы потеряли много хороших людей. В предстоящем путешествии нам не хватает одного человека. Такого же смелого и решительного, готового бросить вызов самой судьбе.

— Разве я похож на такого человека? Я ведь не герой, я трус, который позорно сбежал с поля битвы… — в голосе Айрэна читалась тоска. Мужчина стыдливо опустил лицо вниз, как будто до сих пор не мог простить сам себе этот поступок.

— Не недооценивай себя, Айрэн, — ответила Слуга, взяв его под подбородок, так чтобы он снова посмотрел в её сияющие вековой мудростью глаза. — Не каждый человек сумеет уйти от Берсерка живым, да ещё и ранить его в придачу. Ранее это никому не удавалось.

— Мне было страшно, — отнекивался он, — и я пытался спастись любой ценой, хотя должен был встретить смерть, как подобает истинному воину.

— Трусость это не приговор. Ты избежал ненужной битвы, чтобы выжить. Мы поступили так же. Умри я и мои соратники в тот роковой день, кто бы сейчас мог всё исправить?

— Ладно, я устал слушать твои лживые речи, — Айрэн отпихнул руку женщины в сторону. — Я не дурак и не собираюсь помогать тебе вызволять из гробницы вестника апокалипсиса!

В этот миг Берсерк и Лунотень напряглись. Великан хрустнул костяшками пальцев, а эльфийка принялась медленно натягивать тетиву своего лука.

— Значит ты предпочтёшь рабство свободе? — Слуга огорчённо покачала головой. — Хотя скорее тебя ждёт виселица или гильотина. Как только Гниющий Король узнает, что ты связался с нами, он объявит охоту за твоей головой.

Каждая мышца в теле мужчина напряглась, лоб покрылся испариной, а глаза бегали из стороны в сторону, выдавая его внутренний конфликт.

“Истечь кровью на лесной поляне под звёздным небом прямо сейчас или пойти на сделку и, возможно, умереть потом. Выбор у меня не велик…”

— Ну? — вопросительно подняла бровь Слуга. — Что ты выберешь, Айрэн?

“Лучшее, что я могу сейчас сделать это присягнуть на верность Слуге, так я хотя бы буду иметь маленький шанс спастись, когда подвернётся удобный случай. Убегу в нейтральное королевство и чёрт с их походом и этим некромантом. Узнать бы только причину зачем я понадобился Слуге на самом деле.”

— Ладно. Твоя взяла, — хмыкнул Айрэн. — Я пойду за тобой, если ты гарантируешь мне, что никто из твоих людей не причинит мне вреда.

— Я и секунды в тебе не сомневалась, — хитро улыбнулась Слуга. — Добро пожаловать в нашу скромную семью.

— Это все члены “семьи”? Или я о ком-то ещё не знаю?

— Скоро нас догонят Плачущий Рыцарь и Голос Бездны, а кроме них у нас больше никого нет.

Слуга легла на землю и укрылась своей дорожной накидкой.

— Ложись спать, Айрэн. Рассвет уже не за горами, а впереди нас ещё ждёт долгий путь на восток.

Мужчина сел возле упавшего бревна и взглянул на ночное небо.

“Тяжело будет заснуть, когда знаешь, что ты просто пешка в чужой игре.”

— Спокойной ночи, — притворно зевнул он, погружённый в свои размышления.

Сознание Айрэна пронзила острая боль, его рёбра заныли от внезапного удара ногой. Он вскочил, с трудом фокусируя взгляд на эльфийке, стоявшей над ним.

— Эй, соня! Пора вставать — прозвучал надменный голос Лунотени.

Айрэн судорожно потянулся за мечом, который держал под рукой даже во сне, но нащупал лишь воздух. Ножны были пусты.

— Где же он? — пробормотал мужчина, хмурясь.

— Не это ищешь? — эльфийка кивнула на лежащий в нескольких метрах клинок.

— Как ты это сделала? — Айрэн выглядел ошеломлённым. Он даже шороха не услышал.

— Ха! — Лунотень хитро ухмыльнулась.

Она подошла к мечу, ловко подцепила его носком и, зажмурившись, подбросила вверх. Потом выставила руку вперёд и поймала его с такой поразительной точностью, будто знала где и в какой момент окажется оружие.

— Умение подкрадываться к добыче не самое сильное моё качество, — сказала Лунотень, возвращая меч Айрэну. — Десятки лет я бродила по местам столь опасным, что ты не увидишь их даже в самых жутких кошмарах. Мне приходилось грабить и убивать мирных путников. Я вкалывала себе дозы смертельного яда, чтобы закалить тело и стать сильнее. Я ночевала на отвесных скалах и питалась всем, что попадалось под руку.

Девушка сделала паузу и пристально заглянула мужчине в глаза.

— Тебе хоть раз доводилось идти наперекор всем своим принципам, чтобы выжить? — прозвучал её тихий, но полный строгости голос.

— Мне знакомы твои чувства, — кивнул Айрэн. Последние дни он был вынужден принимать решения, которые ему совсем не нравились, но иного выхода не было.

Лунотень недовольно хмыкнула.

— Да что ты можешь знать… — прошипела она. — И прекрати таращиться на моё лицо! Я всё вижу! — закричала эльфийка, отворачиваясь.

Айрэн открыл рот, чтобы извиниться, но его прервал внезапный возглас Слуги:

— Хватит валять дурака! Вы оба собрали вещи?!

Лунотень кивнула и похлопала по перекинутой через плечо сумке. Айрэн почесал затылок и ответил:

— У меня с собой ничего нет, кроме одежды. Даже поесть мне вчера удалось лишь с вашей подачи.

— Вот и хорошо, значит выдвигаемся прямо сейчас.

Слуга направилась к границе лагеря на краю опушки. Среди деревьев возвышалась мощная фигура Берсерка.

— Мы пойдём пешком? — спросил догнавший её Айрэн. — Разве этот здоровяк не может подвезти нас как вчера? Мы бы сэкономили кучу времени и сил.

— Его зовут Берсерк, — не оборачиваясь сказала Слуга, — запомни его имя, пожалуйста. И он тебе не вьючная лошадь, чтобы вечно таскать нас или наш хлам.

— Хорошо, — согласился Айрэн, — в конце концов кто я такой, чтобы раздавать советы…

— Рада, что ты это понимаешь, — голос девушки был полон иронии и сарказма.

Айрэн недовольно покачал головой, но не стал вступать в спор. Он уже частично понимал как стоит вести себя с Лунотенью и Берсерком, но как обращаться со Слугой — нет. Её личность казалась столь же таинственной, что и морская пучина.

“Кто она? Обычная женщина или в самом деле колдунья? Насколько же она влиятельна, что другие слепо следуют её приказам?” — эти вопросы всё ещё не давали Айрэну покоя.

Не прошло и десяти минут, как лагерь окончательно скрылся из виду. Густая чаща, дремучая и непроходимая, сомкнулась вокруг путников. Лишь изредка сквозь густые кроны деревьев пробивались лучи солнца, оставляя на земле причудливые узоры света и тени. Если бы не Берсерк, который крушил и топтал всё на своём пути, их отряд потратил бы кучу времени на расчистку дороги от колючих кустарников и цепких веток.

Постепенно лес перешёл в низину. В этой части деревья казались ещё выше и могущественнее. Их исполинские стволы, словно колонны древнего храма, уходили ввысь, теряясь в грязно-сером небе. Мощные корни, покрытые слоем тёмно-зелёного мха, торчали из земли, подобно рукам павших в бою великанов.

— Могу я поинтересоваться куда именно мы направляемся? — нарушил долгое молчание Айрэн.

— Нам нужно пересечь границу Дэроса и добраться до Ириггсфиля, — ответила Слуга. — Там мы встретимся с нашими товарищами и обсудим дальнейший план.

— Ириггсфиль… — пробормотал Айрэн, вертя на языке это причудливое название. — Запах выпечки, душный воздух и людные улицы. Куда не плюнь лавки и магазины с дешёвым барахлом… Город торгашей и мошенников — вот чем он мне запомнился.

— Ты там бывал? — голос девушки был полон любопытства.

— Однажды. Сопровождал важный груз в составе небольшого отряда. Может золото или драгоценности. Уже точно не вспомню.

— Ириггсфиль — это независимый город-государство, — пояснила Слуга. — Крупный торговый центр связующий все окрестные королевства. Даже Гниющий Король осознавал его важность и потому не навредил жителям, а только оставил при дворе верного человека, чтобы тот следил за порядком и обо всём докладывал.

— Ты подозрительно хорошо осведомлена о его действиях, — с подозрением прищурился Айрэн.

— Время сейчас такое, знаешь ли, неспокойное. Повсюду приходится иметь глаза и уши. Кстати об ушах…

Слуга перевела взгляд на застывшую впереди эльфийку.

— Ты что-то заметила, дорогуша? — спросила она, подойдя ближе.

— За нами кто-то следит, — Лунотень наклонилась к земле и сделала вид, что поправляет сапоги. — Я слышу его шаги за спиной уже несколько минут.

— Лазутчик? — нахмурилась Слуга.

— Вряд ли. Движения слишком нервные и неосторожные. Толковый шпион так просто себя не выдаст.

— Поймай его и приведи ко мне.

— Слушаюсь, — поклонилась Лунотень.

Эльфийка достала спрятанный в сумке кинжал и быстрым шагом взобралась по крутому склону холма. Взмах плаща — последнее, что увидел Айрэн. Её фигура, словно призрак, бесшумно петляла между стволами деревьев, пока окончательно не исчезла из виду.

Осторожно ступая по ковру из мокрого мха и травы, Лунотень приблизилась к месту, где находился таинственный наблюдатель. Увидев мелькнувший среди деревьев силуэт, она обошла его со спины и начала сближаться. Чужак даже не подозревал, что в одночасье превратился в добычу.

Подкравшись к одетому в лохмотья незнакомцу, Лунотень ловким движением заломила ему руки, а после приставила нож к горлу, оставив тонкий порез на шее.

— Только попробуй дёрнуться, — прошептала эльфийка, оскалив белоснежные зубы.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — промямлил перепуганный чужак. В его глазах читался животный страх.

— А теперь пойдём к остальным, — Лунотень пихнула дрожащего мужчину ногой, — расскажешь, что ты тут замышлял.

Девушка испытывала двоякие чувства. С одной стороны, этот жалкий оборванец вряд ли мог оказаться шпионом. С другой — кто знает, какие секреты он таил под своей убогой личиной?

— Это и есть тот разведчик? — голос Слуги был полон разочарования. Вид чумазого слюнтяя не особо её впечатлил. — Я надеялась увидеть кого-то более… Интересного.

Шедший впереди Лунотени мужчина выглядел как бездомный или отшельник. Его глубоко посаженные глаза, скрытые под чёлкой сальных волос, нервно бегали из стороны в сторону. Когда он увидел перед собой Берсерка во всём его устрашающем величии, его длинные усы встали колом, а ноги предательски подкосились. Незнакомец, припав на четвереньки, попятился назад, но путь ему перегородил Айрэн.

— Уже уходишь? — спросил он чужака, вальяжно покрутив остриём меча перед его носом.

— Грибочек красивый ув-видел, — заикаясь, ответил мужчина. Он сорвал растущую на земле поганку и тут же затолкал её в рот.

Слуга схватила оборванца за воротник и резко поставила на ноги. В её взгляде искрились молнии, а слова обжигали плоть и терзали разум, подобно ударам кнута.

— Кто ты такой? Отвечай!

Вокруг незнакомца сомкнулись челюсти первозданного ужаса. Он весь побледнел, его глаза, окутанные пеленой страха, панически затряслись. Мужчина пытался пошевелиться, но не мог — конечности сковали невидимые оковы.

— Меня з-зовут… Ред-д-д-ок, — давясь подступающей к горлу слюной, пробубнил чужак. Он чувствовал, как незримая длань сдавила его горло, а по спине скользким змеем прополз холодок.

— Если не хочешь оказаться разорванным на куски, Редок, ты будешь говорить мне только правду. Тебе всё ясно?

— Д-д-да, — зажмурившись, пропищал мужчина.

Слуга швырнула Редока на влажную землю и надавила острым каблуком ему на грудь.

— Почему следил за нами? Кто тебя подослал? Ты приспешник Гниющего Короля? — посыпался ворох внезапных вопросов.

— Нет! Клянусь! Я обычный крестьянин, — пытался оправдаться он, — искал тех кто поможет спасти мою родную деревню от мародёров.

— С чего бы нам помогать кучке вонючих сельчан. Сами разбирайтесь со своими проблемами.

— Сжальтесь! — простонал Редок. — Я могу предложить вам достойную плату! Если вы поможете, я покажу где мы спрятали всё золото и столовое серебро.

— Ищи других дураков, нас не интересуют ваши “сокровища”. Прощай.

Слуга убрала ногу и молча продолжила двигаться в прежнем направлении.

— Стойте! Вы же путники? — крикнул вслед удаляющейся группе Редок. — Я могу предложить вам припасы. Еду и воду в дорогу, сколько вы сможете с собой унести

— Ничтожество, — не оборачиваясь, презрительно фыркнула девушка.

— На самом деле нам не помешает провизия, — шепнула ей Лунотень. — У нас стало на один рот больше, а сколько съедает за раз Берсерк тебе и без того хорошо известно.

— Оу, я погляжу в тебе проснулся герой? — Слуга ехидно приподняла брови.

— Чёрта с два! Меня не волнует судьба этих отбросов. Перебьём и тех и других, а всё полезное унесём с собой.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — хитро ухмыльнулась Слуга и повернулась к плетущемуся позади мужчине. — Эй, убожество, — крикнула она. — Показывай дорогу к своему свинарнику или откуда ты там выполз.

— Впервые вижу её такой грубой, — тихо обратился к эльфийке Айрэн. — Обычно Слуга более сдержанна в выражениях.

— Она не переносит слабых духом, — объяснила Лунотень. — Такие люди для неё лишь расходный материал. Один раз споткнёшься и начнёшь молить о пощаде — навсегда потеряешь её уважение.

— Хм. Приму это к сведению.

Слуга о чём-то поговорила с Редоком, а после вернулась к своим спутникам.

— Что ты ему там нашептала? — поинтересовался Айрэн.

— Сказала, что если он заведёт нас в западню Лунотень ему член отрежет, — усмехнулась она.

— Ты думаешь он устроил нам ловушку? — спросила эльфийка.

Слуга кивнула и бросила презрительный взгляд в спину удаляющегося мужчины.

— Бесспорно. Поэтому оставайтесь на чеку и держитесь вместе.

— Я могла бы сходить на разведку или отправить Ужаснокрыла, — предложила Лунотень.

— Кстати, а где он? — Айрэн огляделся по сторонам, пытаясь отыскать враска на какой-нибудь ветке. — Давненько я твою птицу не видел.

— Он всегда держится поодаль, пока не придёт время для атаки. Сейчас должно быть кружит над лесом и ждёт моей команды.

Эльфийка сделала шаг вперёд, но Слуга тут же остановила её.

— Прости, Лунотень, — девушка положила руку ей на плечо, — сейчас ты останешься с нами. У меня есть нехорошее предчувствие, и я не хочу подвергать тебя не нужному риску.

— Понимаю, — печально вздохнула Лунотень.

— Не переживай, — улыбнулась Слуга. — У тебя будет возможность пострелять сегодня из лука.

Берсерк быстро затопал ногами, оставляя в земле глубокие следы. Из под его шлема донеслось недовольное мычание.

— Терпение, друг мой. Ты тоже ещё порезвишься, обещаю.

Следуя за Редоком отряд вышел к узкой тропе, что петляла между деревьями и уходила далеко на северо-запад, прямиком к сердце рощи.

Берсерк двигался в самом конце и замыкал строй. Титанической поступью он сотрясал землю и попутно говорил что-то на своём непонятном грохочущем языке. Лунотень держалась правой стороны дороги, внимательно наблюдая за их провожатым. Если он задумает удрать, то она незамедлительно выстрелит в него из лука. Слуга же, сцепив за спиной руки, неспешно шла и напевала себе под нос какую-то странную песенку:

Долгое время Айрэн бесцельно слонялся по заброшенным улочкам мрачного города, словно призрак запертый в лабиринте теней. Серая мгла окутывала его со всех сторон, пронизанная лучами холодного безжизненного солнца, пробивающимися сквозь свинцовые тучи.

Угрюмые и однообразные постройки, высеченные внутри огромных монолитов, безмолвно возвышались над ним. Скалы, похожие на зубы гигантского хищника, смыкались над головой, отрезая город от остального мира.

Это место давило на Айрэна своей гнетущей атмосферой враждебности. Он чувствовал зло во всём: в каждом камне, в каждом окне, в каждом шорохе. Даже вздохи, вырывающиеся из его груди, казались чуждыми.

Краем глаза мужчина заметил мелькавшие в дверных проёмах безликие тени, тайно наблюдавшие за ним из пустых помещений. Он даже слышал, как они тихо перешёптываются между собой.

— Ау? Здесь есть кто-нибудь? — с тлеющей в голосе надеждой позвал Айрэн. — Хоть кто-нибудь… Прошу, отзовитесь…

В глубине души мужчина чувствовал себя одиноким и потерянным. Костлявые руки отчаяния вцепились в него своими когтями и не желали отпускать.

— Неужели вот она жизнь после смерти?! — раздался полный горечи крик. — Не такой я её себе представлял!

Мысли о том, что он обречён провести здесь ближайшую вечность терзали и мучили Айрэна. Ярость захлестнула его с новой силой. Он ударил по ближайшей стене, до крови ободрав костяшки пальцев.

— Я не умру! — взревел он. — Слышите?! Не умру!

И вдруг небеса разразились громом. Айрэн обернулся назад и увидел, как из-за туч показалась гигантская белая длань. В раскрывшейся на мраморной ладони ране виднелся кроваво-красный глаз. Он начал быстро двигаться из стороны в сторону словно кого-то высматривал.

Столкнувшись с ним взглядами, Айрэн бросился убегать. Сердце бешено колотилось в груди, чувство тревоги нарастало с каждой секундой. Мужчина знал, что оно приближается.

Рука плавно опустилась на улицы города, сравняв десятки домов с землёй. Она схватила Айрэна и начала поднимать в небо.

— Не трогай меня, чудовище! — в ужасе закричал он.

Освободив меч из ножен, Айрэн ударил по каменной плоти. Раздался громкий звон, и клинок рассыпался на осколки.

— Уходи прочь! — закричал Айрэн, содрогаясь всем телом, и… Проснулся.

Жадно хватая ртом воздух, он с трудом приподнялся на локтях и огляделся по сторонам. Ледяной пот ручьями стекал по его лицу и спине, пронзая до костей могильным холодом.

Айрэн лежал на подстилке из опавших листьев посреди проклятой деревни. Рядом покоились его окровавленный меч и продырявленный нагрудник. Высоко в угольно-чёрном небе царила полная луна. Словно всевидящее око, она освещала этот мрачный пейзаж своим серебристым светом.

— Я… жив? — спросил Айрэн, обращаясь к сидящей возле костра эльфийке.

Лунотень, не отрывая взгляда от бурлящего в котелке варева, небрежно зачерпнула ложкой содержимое, дунула на него и с аппетитом отправила в рот.

— Жив, жив, — отозвалась она, обдумывая вкус получившейся похлёбки. — Слуга вытащила нас с того света. Мы теперь ей жизнью обязаны.

Айрэн перевёл взгляд на перебинтованную рану на груди и сморщился от вернувшегося к нему чувства боли.

— Слуга? — мужчина с трудом вспомнил монстра, который выбрался из колодца незадолго до того, как он потерял сознание, но решил не рассказывать эльфийке о нём. — И где она сейчас?

— Не знаю, — пожала плечами Лунотень. — Кажется собиралась вместе с Берсерком осмотреть окрестности, а меня попросила остаться с тобой. Ты, часом, не голоден?

Едва сдерживая стоны от пульсирующей боли, Айрэн поднялся с земли. Прохладный ночной ветер обдал его мускулистое тело. Он подошёл к эльфийке и присел рядом.

— Если этот суп сварен не из гнилых трупов, то не откажусь, — проговорил Айрэн.

Эльфийка рассмеялась, наполнила до краёв деревянную миску и протянула её мужчине.

— Не бойся. Я приготовила его из овощей и крольчатины.

— Крольчатины говоришь… — задумчиво произнёс Айрэн, вдыхая приятный аромат золотистого варева. — Твоя сумка бездонная что-ли? А бочонка пива в ней случаем не найдётся?

— К сожалению — нет, только лечебные травы и специи, — девушка тяжко вздохнула — Запасы совсем на исходе…

Суп показался Айрэну очень вкусным, даже вкуснее хлеба, который он ел прошлой ночью. Он согревал озябшее тело и на время притуплял боль в ноющей ране.

— Боги! — воскликнул Айрэн. — Ты лучший повар, которого я встречал! Даже стряпня моей матушки не идет ни в какое сравнение с твоей, а уж она из старого сапога могла приготовить обед на всю семью!

Айрэн с жадностью поглощал оставшуюся часть похлебки. Лунотень, польщённая его комплиментами, едва заметно улыбнулась и отвернулась в сторону.

— Но где ты взяла ингредиенты для супа? — спросил он, когда с ужином было покончено.

— Овощи я нашла в одном доме, благо никакая порча их не коснулась, а кроликов мне принёс Ужаснокрыл. Одного я пустила на суп, другого скормила ему. Бедняжка так волновался за меня. Он не мог нас найти, пока магия в лесу не рассеялась.

— А куда твой друг подевался теперь?

— Об этом ты узнаешь чуть позже, — хитро улыбнулась Лунотень. — Скажи, Айрэн, почему ты кричал во сне?

Айрэн нахмурился, поставил опустевшую миску на колени и, сглотнув комок в горле, мысленно вернулся к тому кошмару.

— Я был далеко отсюда, бродил по улицам мёртвого города. Мне казалось, что я погиб и попал в какое-то чистилище, но кто-то или что-то вырвало меня с того света.

Лунотень задумчиво хмыкнула, словно ей довелось пережить нечто подобное.

— Оно желало тебе зла?

— Кто знает… — пробормотал Айрэн, с трудом поднимаясь на ноги. — Но от его присутствия мне было не по себе. Каждой клеточкой тела я ощущал его нечеловеческую природу.

— Постой! — эльфийка вскочила с места. — Куда ты собрался? Тебе необходимо отдохнуть, у тебя серьёзная рана!

— Ерунда! — отмахнулся Айрэн. — Это всего лишь царапина.

— Тебе повезло, что Слуга вовремя остановила кровотечение, используя целебные травы из моей сумки. Да и я сама еле осталась жива после битвы… — девушка отодвинула край капюшона, демонстрируя повязку на месте укуса.

— Как, по-твоему, Слуга расправилась с мертвецами? — Айрэн обвёл взглядом усеянную трупами местность и пнул ногой одно из сотен бездыханных тел.

— Честно говоря, я даже знать не хочу, — призналась Лунотень. — Главное, что она спасла мне жизнь. И, Айрэн… Тебя я тоже хочу поблагодарить. За то, что не бросил в бою.

Айрэн усмехнулся и заглянул ей в глаза. Его взгляд скользнул по её бледному лицу, задерживаясь на изящных чертах: ровном, словно выточенном из мрамора, лбу, аккуратном маленьком носике и пухлых губах.

— Ой, прости, — смутился он, резко отводя взгляд. — Я не должен был смотреть на тебя.

— Ничего, — проговорила Лунотень, откинув капюшон, — сегодня так и быть можешь насладиться моим уродством.

В свете луны её платиновые волосы, словно горный хрусталь, сверкали на фоне затенённого лица. Порывы ветра играючи развевали их длинные, шёлковые пряди, озорно танцуя вокруг её головы.

— Да не уродливая ты вовсе! — Айрэн бережно взял девушку за руки. — Может ты и не принцесса, но личико у тебя очень даже милое и никакие шрамы и ожоги этого у тебя не отнимут!

— С-с-спасибо, — еле слышно прошептала эльфийка, опустив взгляд вниз.

В этот момент между ними проскользнула искра нежности, зародившаяся в пылу битвы и скрепленная благодарностью за спасение. Грубые руки Айрэна, нежно гладящие её ладони, и взгляд, полный заботы и восхищения, заставили эльфийку на мгновение позабыть о своём ужасном прошлом. В его глазах она была уже не бесстрашным воином, а прекрасной девушкой, заслуживающей любви и защиты.

— О, не хочешь немного прогуляться по округе? — попытался разрядить обстановку Айрэн. — Мне кажется, в этих заброшенных домах могли остаться полезные вещи.

— Хорошая идея, — кивнула Лунотень, натягивая капюшон обратно, — только оденься для начала.

— Неужели тебя смущают сильные мужчины вроде меня? — с игривой улыбкой поинтересовался Айрэн.

Девушка фыркнула, скрестив руки на груди.

— Мои мышцы побольше твоих будут, — отмахнулась она. — Боюсь, как бы тебя снова не рубанули.

В её голосе звучала не только насмешка, но и едва уловимые нотка заигрываний, от которых сердце Айрэна забилось быстрее.

Мужчина понял, что этот разговор может стать началом чего-то большего, чем просто дружба между двумя воинами, пережившими битву.

Напялив на тело гамбезон и покорёженный нагрудник, Айрэн взял из костра горящую головёшку и двинулся к хижине, в которой он в прошлый раз видел чей-то силуэт. Лунотень следовала за ним, держа лук наизготовке. Если кто-то рискнёт напасть на них, он мигом пожалеет об этом решении.

— Я пойду первым, — шепнул Айрэн, крепко сжав рукоять меча.

— Будь осторожен, — ответила эльфийка.

Мужчина ступил на скрипучие ступени, ведущие в чёрную пасть хижины, и нырнул во тьму. Через мгновение изнутри донёсся оглушительный грохот, от которого эльфийка вздрогнула.

Одним стремительным движением Лунотень влетела следом, готовая защитить друга от опасности, но вместо яростной битвы она застала лишь нелепую сцену: Айрэн, распластавшись на полу, ронял ворох пыльных книг, поднятый его неуклюжим шагом.

— Дурак! — прорычала она. — Я уже подумала на тебя напали!

— Да, — прокряхтел Айрэн, с трудом поднимаясь с заваленного книгами пола, — напал коварный дух неубранного жилья.

— Под ноги надо смотреть, болван! — эльфийка недовольно фыркнула и врезала ему по затылку. — Повезло, что ещё ничего не поджог!

— Это была бы не слишком красивая смерть для воина, — почесав затылок, улыбнулся Айрэн.

Скрип ветхих половиц под ногами нарушил повисшую в воздухе тишину. Сквозь щели внутрь хижины пробирался ветер, раскачивая масляные лампы, роняющие жуткие тени на грязные стены. Под ногами хрустели осколки стекла, а опрокинутая мебель добавляла хаоса этой мрачной картине.

Пробираясь по пыльным коридорам, компания добралась до кухни. В воздухе чувствовался густой запах крови, словно здесь недавно произошло ужасное событие. У стен громоздились шкафы, доверху забитые глиняными горшками, банками и плетеными корзинами.

Айрэн, с опаской покосившись на Лунотень, рискнул проверить их содержимое. Его взору предстали странные ингредиенты, будто предназначенные для магических обрядов: сушёные сверчки, крылья летучих мышей, глаза тритонов, жабий кал, пчелиный яд и многое другое.

— Жильцы этого дома определенно готовились к какому-то колдовскому ритуалу, — пробормотал Айрэн, с отвращением закрыв очередную ёмкость с мерзкими компонентами. — Не иначе как здесь орудовали приспешники Гниющего Короля.

— По свету бродит не так много магов и некромантов, Айрэн, — ответила Лунотень, покрутив в руках одну из банок. — Гниющий Король мог явиться в эту деревню лично.

Айрэн нахмурился, обдумывая её слова.

— С чего ты взяла? — спросил он.

— Жители превратились в разлагающихся мертвецов, а пища до сих пор осталась свежей. Неужели ты не видишь связи?

— Об этом я не подумал…

— А что в том котле? — Лунотень указала на здоровенный чан в центре комнаты. — Ты его проверял?

— Нет, но выглядит он не слишком приятно, я бы даже сказал как-то зловеще, — Айрэн медленно подошёл к котлу и осторожно приподнял тяжёлую крышку.

Смрад вырвавшийся наружу казался до того удушливым и тошнотворным, что Айрэн закашлялся, с трудом сдерживая рвотные позывы. А представшее в свете факелов содержимое было настолько отвратительным, что не поддавалось никакому описанию.

Жидкость, заполнявшая его до краёв, булькала и пузырилась, источая невыносимое зловоние, от которого слезились глаза и першило в горле. По цвету она была багрово-чёрной, словно запёкшаяся кровь. На поверхности плавали крошечные ручки и ножки с отделяющимся от почерневших костей мясом, изъеденным опарышами.

Внезапно, из глубины чана всплыл труп сваренного заживо младенца. Комки вытопленного жира, словно пуховая перина, заботливо окружали его. Вздутое тело говорило о том, что он пролежал в воде много дней. Бледно-коричневую, отслаивающуюся плёнкой кожу покрывали волдыри, ожоги и гематомы, возникшие на месте лопнувших сосудов. Беззубый рот, искажённый предсмертной агонией, навсегда застыл в безмолвном крике.

Ощутив на себе леденящий душу взгляд пустых глазниц, Айрэн невольно пошатнулся и выронил крышку котла из рук.

Лунотень с любопытством заглянула внутрь и без капли застенчивости сказала:

— Воняет, конечно, знатно. Я бы добавила головку чеснока, чтобы смягчить запах.

— Как ты можешь быть такой циничной?! — воскликнул Айрэн. — Это же дети! Бедные, несчастные дети!

— Не знала что варёные дети похожи на томатный суп, — пожала плечами эльфийка.

— Зачем нужно было убивать их таким зверским способом?!

— Я не сильно разбираюсь в магии, но рискну предположить, что Гниющий Король использовал их боль в качестве топлива для создания мощного заклинания. А может его просто забавляют чужие страдания.

— Прошу тебя, давай сменим тему… — Айрэн накрыл котёл крышкой и отступил к стене, переводя дыхание. Жуткая картина никак не хотела покидать его сознание.

Лунотень подняла лежащий на полу стул и уселась на него задом наперёд, положив руки и голову на спинку.

— Хорошо, что ты хочешь узнать? — поинтересовалась она, хитро сверкнув глазами.

— Расскажи мне о наших спутниках. Что тебе известно о Слуге и Берсерке? Давно ты с ними знакома?

— Мы мало что знаем друг о друге, — призналась Лунотень. — У людей, присягнувших на верность Бледному Ангелу, существует негласное правило: не спрашивать другого о его прошлом, пока он сам не захочет им поделиться.

Айрэн пребывал в лёгком шоке от услышанного.

— Неужели за целую сотню лет ты так ничего и не узнала о своих товарищах?! — проговорил он.

— Слуга всегда оставалась самой загадочной из служителей Бледного Ангела, — ответила девушка, задумчиво отводя взгляд. — Я даже не до конца уверена, что наша госпожа сама знает о её прошлом… А вот о Берсерке мне кое-что известно.

— Дай угадаю, он — спятивший варвар, которого вы каким-то чудесным образом завербовали в свой отряд, так? — с сарказмом произнёс мужчина.

— Не совсем. Берсерк был предводителем клана великанов, живших на крайнем севере.

— Великанов? — переспросил Айрэн, пытаясь представить поселение гигантских людей. — Никогда не слышал о таком народе.

— Неудивительно. Они жили очень обособленно и почти не контактировали с внешним миром, да и вымерли давно. Берсерк — последний представитель своего рода.

— Что же с ними случилось?

— Одной суровой зимой Берсерк возвращался с охоты домой, но вместо родного поселения застал лишь пепелище. Люди из королевства Гизеи безжалостно уничтожили его соплеменников, а сопровождавший их колдун наложил на него парализующее заклятие. Так Берсерк стал пленником короля Ретлана.

— Зачем он понадобился этому Ретлану? Чем его другие великаны не устроили?

— Северяне не совсем великаны в привычном понимании этого слова. Они были на несколько голов выше обычного человека, но Берсерк отличался от всех. Ты сам его видел и знаешь о чём я толкую.

— Да, такой здоровяк целой армии стоит… — протянул Айрэн, вспоминая какое побоище устроил Берсерк на арене.

— Ретлан тоже так думал. Он обожал делать ставки на гладиаторские бои и видел в нём лишь идеального бойца и игрушку для своих кровавых игр. В этом деле подкосившийся рассудок Берсерка сыграл ему на руку. После смерти клана он так и не пришёл в себя, более того с каждым боем сущность берсерка всё сильнее брала верх над его личностью.

— Скажи мне, что Берсерк выбрался из плена и убил того короля, — голос Айрэна был полон горечи. — Иначе это будет очень грустная история…

— Ха-ха, — усмехнулась эльфийка, — его спасли тьма и боль поселившиеся в его сердце. Наша госпожа почувствовала их и пришла на выручку, освободив Берсерка прямо посреди боя на арене.

— Они устроили бойню и перебили целый город?

— Бойня это ещё мягко сказано. Берсерк там камня на камне не оставил, а потом преклонил колено перед Бледным Ангелом. Он потерял всё что имел и больше не знал чего хочет от жизни. Так у госпожи появился второй служитель.

— А кто был первым?

— Слуга разумеется. От неё я и услышала эту историю.

— И почему я не удивлён… — пробормотал в пустоту мужчина.

Неожиданно за окном раздался пронзительный крик. Внутрь хижины влетел Ужаснокрыл, размахивая огромными крыльями.

— Сме-е-е-ерть! Сме-е-е-ерть! — усевшись на подоконнике, верещал он.

— Дружок, ты вернулся! — Лунотень бросилась обнимать питомца. — Ты выполнил моё поручение? — спросила она, погладив птицу по голове.

— Сме-е-ерть! — прокаркал враск и повернулся к лесу, словно пытался ей что-то показать.

В предрассветной тишине послышался грохот тяжёлых шагов. Айрэн и Лунотень выбежали из дома и увидели, как из-за деревьев вышел Берсерк, а следом за ним показались фигуры Редока и Слуги.

— А вот и мы, — Слуга радостно махнула рукой подошедшим друзьям. — Глядите кого мы поймали благодаря Ужаснокрылу.

Девушка грубо толкнула вперёд испуганного пленника. Его одежда висела лоскутами, а тело было изрезано колючими ветками. Измученный взгляд говорил о том, что он бежал всю ночь без остановки.

Айрэн, стиснув кулаки, подскочил к Редоку и со всей силы ударил его по лицу.

— Ах ты ублюдок! — прорычал он, нанося второй удар. — Из-за тебя мы все чуть не погибли!

— Сме-е-ерть, сме-е-ерть! — каркал Ужаснокрыл, не умолкая. Он взлетел с руки Лунотени, клюнул упавшего на землю мужчину, и сел на плечо хохочущей Слуги.

— Н-н-не б-бейте меня, п-пожалуйста… — промямлил Редок, закрывая разбитый нос. — У меня не было выбора!

— Не было выбора?! — взревел Айрэн, замахиваясь.

Слуга, с дьявольской улыбкой на устах, наблюдала за этой сценой. Она наслаждалась мучениями Редока и пожирающей Айрэна ненавистью.

— Гниющий Король проклял это место! — захлёбываясь от страха, выпалил Редок. — Он убил всех жителей и превратил их в нежить! Вы же сами видели!

— Тогда почему ты всё ещё дышишь, подонок?! — Айрэн плюнул ему в лицо и пнул железным сапогом в живот.

— Потому что ему нужен был человек, который заманит вас в ловушку! — скрючившись от боли, стонал мужчина. — Он сказал, что здесь появятся путники, и если я хочу жить, то должен выполнить его приказ…

— Тебе нет прощенья! — прорычал Айрэн.

Охваченный яростью, он бросился на лежащего на земле Редока. Тяжёлые кулаки, словно молоты, обрушились на лицо хнычущего пленника, оставляя на коже кровавые следы.

— Пожалуйста… Молю тебя… Остановись… — отчаянно прохрипел Редок. Его лицо, опухшее и залитое кровью, было искажено муками. Из разбитой губы струилась багровая жидкость, а из перекошенного носа доносились едва слышные всхлипы.

Но Айрэн не желал слушать этого гнусного предателя. В его глазах пылал огонь мести, а разум был затуманен воспоминаниями о кошмарах, пережитых в тёмном городе. Каждый удар был ответом на его страх и боль.

Когда же силы наконец покинули Айрэна, он отпрянул, тяжело дыша. Редок лежал неподвижно на земле, его лицо превратилось в бесформенную массу из плоти, крови и выбитых зубов.

— Ты изменился в лучшую сторону, Айрэн, — подойдя ближе, одарила его улыбкой Слуга. — Мне нравится, что ты стал злее.

— Это я сделал?! — Айрэн посмотрел на лежащее у его ног тело, а потом перевёл взгляд на свои дрожащие, окровавленные руки.

— Мы все свидетели, — Слуга нежно погладила его по лицу. — Ты идёшь по верному пути, так держать.

— Что я натворил…

— Никогда не жалей о содеянном! — девушка отвесила ему пощёчину. След оставшийся от её ладони обжигал кожу Айрэна.

— Но я рыцарь, убивший слабого, безоружного человека!

— Разве он не заслуживал смерти? Разве она не принесла тебе внутреннее удовлетворение?

— Редок хоть и был шестёркой Гниющего Короля, но…

— Он получил ровно то, что ему причиталось, — Слуга упёрла каблук в обмякшее тело Редока и перевернула его вниз лицом, чтобы он меньше смущал её спутника своим потрёпанным видом. — Вы нашли что-нибудь полезное, пока нас не было?

Лунотень вышла вперёд и отчиталась:

— Я набрала немного еды в дорогу, но думаю, если мы обыщем другие дома, то найдем ещё запасы. Кроме того, в одной из хижин мы с Айрэном обнаружили следы Гниющего Короля.

— Следы? — с любопытством переспросила девушка.

— Да, различные магические ингредиенты и котёл с отвратительным варевом.

— Это на него похоже, — кивнула Слуга. — Должно быть он устроил ловушки и в других окрестных деревнях, будем их избегать по возможности. Даю вам час на сборы, а потом отправляемся дальше.

Эльфийка молча поклонилась и подошла к Айрэну, который всё ещё пребывал в оцепенении.

— Пойдём, — тихо шепнула она. — Нечего тут стоять.

Айрэн, словно не слыша её слов, лишь мрачно пробормотал:

— Я убил его…

— Какая разница? — отозвалась эльфийка, придав голосу твёрдость. — Не убей его ты — убила бы я или Берсерк, и даже более жестоким способом. Считай, ты оказал ему услугу.

— Может быть, ты и права… — ответил мужчина, всё ещё не веря в содеянное.

— Я хочу поискать ещё провизии. Составишь мне компанию?

Айрэн молча кивнул и двинулся следом за эльфийкой, бросив последний полный сожаления взгляд на бездыханное тело Редока.

Спустя отведённый час отряд собрался на окраине деревни и ступил на тропу, ведущую к Ириггсфилю. Теперь, когда с леса спало заклятие, гнетущее чувство тревоги немного ослабло, и идти стало заметно легче. Айрэн, всё ещё терзаемый мрачными мыслями, старался отвлечься, сосредоточившись на пути.

Выйдя из сумрачной чащи, путники оказались на угрюмых болотах, окутанных непроглядной мглой. Вдали возвышались вершины серых гор, увенчанные снежными шапками. Вокруг простиралась мутная, покрытая ряской и кувшинками, вода. Из неё торчали корявые, иссохшие деревья, похожие на руки тянувшихся к небу мертвецов. Небольшие островки суши, поросшие чахлой растительностью, служили единственным подобием дороги в этом всеми забытом месте.

— Держитесь подальше от воды. Эти топи очень коварны, — предостерегла, шедшая впереди группы, Слуга. — Если упадёте, обратно можете уже не выбраться.

— А как же Берсерк? — Лунотень с тревогой оглянулась на варвара, увязнувшего по пояс в трясине. — Ему ничего не угрожает?

— За него не переживай, он не утонет.

По мере продвижения Айрэн заметил, что из глубины топи за ними кто-то наблюдает. Сотни маленьких, светящихся глаз неотрывно следили за каждым шагом незваных гостей, словно ждали когда они оступятся, чтобы мигом схватить и утащить на дно.

— Не волнуйся, Айрэн, — не поворачиваясь, сказала Слуга. — Это не самые страшные обитатели болот. Здесь водятся твари и покрупнее.

— Умеешь ты успокоить… — тихо пробормотал мужчина, отводя взгляд от воды.

Девушка рассмеялась.

— Они не станут нападать, пока рядом с нами Берсерк. Его присутствие их нервирует.

Вскоре туман рассеялся, и отряд ступил на твёрдую землю. Айрэн даже удивился, что путь по такому опасному месту обошёлся без происшествий.

— Ух, ну и воняет от тебя, приятель, — эльфийка зажала нос и отвернулась от проходившего мимо неё Берсерка. Айрэн тоже почувствовал исходящий от великана запах сырости, но больше всего его поразило его тело покрытое по пояс тиной и распухшими пиявками.

Великан задумчиво склонил голову на бок и попытался отряхнуться, забрызгав Лунотень.

— А-а-а! — завизжала она, прикрывшись плащом. — Прекрати, сейчас же!

Айрэн отошёл от спутников и уставился на горы, привлёкшие его внимание.

— Я узнаю эти горы, — обратился он к незаметно подошедшей Слуге. — Там есть тропа, по которой можно пройти, но на пути находится форпост четвёртого легиона…

— Твои бывшие соратники? Что ж, если они откажутся нас пропустить, тебе придётся обагрить меч их кровью.

— Не знаю, могу ли я продолжать называть их соратниками. Я теперь вообще ни в чём не уверен…

Айрэн, петляя между деревьями, провёл спутников к подножию двух изумрудно-зелёных холмов. Внезапно он остановился, вскинул руку и указал на скрытую в густой листве белокаменную арку.

— Вот он, секретный путь через горы, — провозгласил мужчина.

Многовековое сооружение, сложенное из двухсот массивных, поросших мхом блоков, украшали искусно высеченные эльфийские руны и орнаменты. Его величественный облик указывал на принадлежность к первым эпохам.

Лунотень, хмурясь, подошла к арке и провела по шершавой поверхности пальцами.

— Неужели не было другой дороги? — спросила она, едва сдерживая раздражение.

— Можно обойти вдоль реки Тейзы, — отозвался Айрэн, — но это займёт пару недель.

— А другие горные тропы? — настаивала Лунотень.

— Эта — безопаснее всего. Если пойдём иным путём рискуем заблудиться или того хуже — нарвёмся на горных троллей.

— Тролли? — с пренебрежением фыркнула девушка. — Любой следопыт тебе скажет, что в горах встречаются вещи похуже каких-то там троллей. Например, банды гоблинов или гули.

— Гули? — переспросил Айрэн. — Кто такие гули?

— Мерзкие долговязые существа — не люди и не звери, — пояснила Лунотень. — Бегают на четвереньках, живут в мрачных пещерах и питаются сырым мясом. На охоту выходят поздно ночью, но порой не брезгуют нападать и на рассвете.

— Что же в них такого особенного? — усмехнулся Айрэн, не впечатлённый рассказом эльфийки. — По описанию обычные монстры. Я таких целую кучу убил.

— Они очень быстрые и бесшумные, да и хитрости им не занимать. Зайдут со спины и утащат в темноту. Но самое страшное это проклятье, передающееся вместе с их укусом. Один раз цапнет и через день ты сам обратишься в подобную тварь.

По спине Айрэна пробежал холодок. Он сглотнул подкативший ком к горлу и спросил:

— Это излечимо?

— Только смертью, — ухмыльнулась эльфийка.

В разговор вмешалась Слуга.

— Хватит рассказывать страшилки, Лунотень, — строго сказала она. — Мы пойдём здесь и точка. — Слуга повернулась к мужчине и кивнула. — Молодец, Айрэн. Твои знания нам очень пригодились.

— Не стоит благодарить раньше времени, — предостерёг он, — мы ещё не добрались до другой стороны.

В этот момент Айрэн заметил, как Лунотень водит кинжалом по каменным рисункам, оставляя глубокие царапины на старинных барельефах.

— Эй, ты что там удумала?! — воскликнул он, подбежав к Лунотени.

— А ты не видишь?! — отпихнув мужчину, огрызнулась она. — Навожу красоту!

— Это же памятник древности! Его возвели первые эльфийские переселенцы! Между прочим твои соплеменники!

— Вот именно, — кивнула девушка, оставив глубокую отметину на очередном кирпиче. — У меня с ними свои счёты.

— Но ты же сама эльфийка… Это культурное наследие твоей расы!

— Это не мешает мне ненавидеть этих самовлюблённых уродов! — голос Лунотени кипел презрением.

— Ай, ладно, делай что хочешь, — махнул рукой Айрэн и обратился к Слуге. — Я пойду дальше. Не могу смотреть, как оскверняют произведения искусства.

— Берсерк! — окликнула стоящего позади гиганта Лунотень. — Разнеси эту штуковину вдребезги!

Великан хоть и был недалёкого ума, но просьбы связанные с убийством и разрушением понимал отлично. Он метнулся к арке, сцепил руки в замок и ударил по самой верхушке. С глухим грохотом тяжёлые блоки посыпались вниз, подняв ворох белой пыли. Одни, раздробленные на части, грудой упали на землю, другие покатились по склону.

— Отличная работа! — эльфийка радостно хлопнула Берсерка по ноге. — Получайте лесные засранцы!

— Пойдём, Лунотень, — позвала девушку смеющаяся Слуга, — иначе Айрэн без нас до самого Ириггсфиля дойдёт.

— Только нарву немного мха, — ответила Лунотень, наклонившись к куче камней. — Это целебный мох, он хорошо обеззараживает раны и помогает останавливать кровотечение. Может ещё пригодится в путешествии.

— Не задерживайся, — Слуга повернулась к тропе и тихо добавила: — Времени осталось не так уж много. Близится алое затмение…

— Помню, — кивнула эльфийка. — Мы уложимся в срок.

По началу горные пейзажи пленяли своей красотой. Вдоль тропы простирались живописные луга, усеянные фиолетовыми цветами лаванды и яркими бутонами тюльпанов. Вдалеке виднелись тёмные островки хвойных рощ, а в воздухе витал бодрящий аромат свежей росы. Единственными звуками на всю округу были пронзительные вскрики Ужаснокрыла, что охотился на мирно резвящихся в траве сусликов и кроликов.

Но чем выше поднимались путники, тем мрачнее становились краски вокруг. Весёлые луга сменились хмурыми склонами, покрытыми ржавой травой и усеянными огромными замшелыми валунами, напоминающими руины древних крепостей. Ясное небо затянулось тяжёлыми, грязно-серыми тучами, а горная дорога из широкой и ровной превратилась в узкую и извилистую.

— Эх, сейчас бы чего-нибудь горяченького выпить, — мечтательно пробормотал Айрэн, съёжившись от пронизывающего холода. — Воздух так резко переменился.

— Солнце ещё высоко, — с безразличием ответила Слуга, не отрывая взгляда от пути, — рано устраивать привал.

— Ты всерьёз хочешь идти до самой ночи? — в голосе мужчины звучала тоска.

С момента, как отряд покинул деревню, прошло около десяти часов, и короткий отдых им явно бы не помешал. Во всяком случае так считал Айрэн. Но все его мечты разбились о суровый ответ Слуги.

— До заката, а там посмотрим, — проговорила она. — Как далеко форпост твоих приятелей?

Айрэн, поморщившись от пробирающего до костей ветра, указал на высокое ущелье вдали.

— Сразу за этим проходом, если мне не изменяет память. Крепость построили, чтобы контролировать наиболее короткий маршрут через горы.

— Сколько там человек в охране? — с хищным блеском в глазах поинтересовалась Лунотень.

— Не больше пятидесяти, — ответил Айрэн. — Но прежде чем затевать бой, позвольте мне попробовать договориться. Может быть нас пропустят без кровопролития.

— Ах, “бой” слишком громкое слово для такого случая, — промурлыкала Слуга. — Скорее это будет похоже на избиение. Берсерк разнесёт укрепление вдребезги, а Лунотень добьет тех, кто попытается улизнуть. Ну а ты… Тоже кого-нибудь прирежешь, если, конечно, захочешь.

— Я всё же попытаюсь сначала решить вопрос мирным путём.

— Как знаешь, — равнодушно пожала плечами девушка. — Времена нынче скверные, я бы не стала рассчитывать на радушный приём.

Спустя полчаса путники добрались до ущелья. Вблизи оно раскрылось перед ними во всей своей пугающей красоте. Ледяной ветер, словно раненный зверь, ревел в каменном коридоре, неся с собой запах пыли и тлена. Огромная пасть каньона, напоминавшая врата в иной мир, зияла таинственной пустотой.

Размеры прохода были поистине колоссальными. Его ширина достигала пятнадцати шагов, а высота — тридцати. Даже Берсерк, при своём исполинском росте, мог свободно передвигаться по его дну, не задевая скалы плечами.

По мере продвижения вперёд Айрэн заметил, что Лунотень начала вести себя странно. Она то и дело озиралась по сторонам, словно чуя невидимую угрозу, или прикладывала ухо к земле, прислушиваясь к едва уловимым звукам.

— Стойте! — резко остановила спутников девушка.

— Что такое? — напрягся Айрэн.

По шероховатым стенкам каньона скатилось несколько мелких камушков. Взгляд эльфийки, острый как наконечник стрелы, рефлекторно скользнул вверх.

— Берегись! — крикнула она, с молниеносной скоростью выхватив лук. — Засада!

Из серой мглы проступили десятки пар ярко-жёлтых кошачьих глаз, горящих жадным, звериным блеском. Зеленомордые чудовища с большими ушами и гнилыми зубами, искажённых в злобных ухмылках, нависли над обрывом.

— Гоблины! — подумал вслух Айрэн.

Гнусные носатые твари, покрытые грязью и шрамами, заняли удобную позицию по обе стороны ущелья. Они кидались булыжниками и стреляли из самодельных луков, попутно гогоча на своём примитивном гортанном языке, предвкушая, как будут делить нажитую добычу.

— Берсерк! Прикрой нас своей тушей! — скомандовала Слуга, ловко увернувшись от летящей стрелы.

Великан наклонился, расставив руки, подобно щиту. Град снарядов обрушился на его могучую спину, но лишь незначительно поцарапал её.

— Что будем делать? — судорожно спросил Айрэн, прижимаясь поближе к ноге гиганта.

— Побежим вперёд по ущелью, — хладнокровно ответила Слуга. — Берсерк послужит нам укрытием.

— Мы не станем сражаться?! — сердито воскликнула эльфийка. — Слуга, дай мне шанс! Я их всех перестреляю!

— Побереги стрелы для настоящего боя, Лунотень, — спокойно парировала девушка. — Эти мелкие головорезы не стоят нашего времени.

— Ну хоть парочку… — жалобно пробормотала эльфийка, кусая губы.

— Только не увлекайся и стреляй в лучников. Всё, а теперь пошли! — решительно произнесла Слуга.

Берсерк, словно разъярённый бык, ринулся вперёд, прикрывая бегущий снизу отряд своим могучим телом. Лунотень ловко кувыркнулась в сторону и несколькими меткими выстрелами поразила трёх вооруженных гоблинов. Их обмякшие тела одно за другим попадали вниз, сея панику среди остальных зеленокожих бандитов. Некоторые, испугавшись, бросились в бегство, другие же, охваченные жаждой мести за павших собратьев, с дикими воплями кинулись в атаку.

Над ущельем прокатился низкий, утробный звук боевого рога, возвещающий о подмоге.

Айрэн бросил быстрый взгляд назад и с ужасом увидел преследующую их группу гоблинов, верхом на бледно-оранжевых ящерицах.

— Это что за твари?! — крикнул он, хватая ртом воздух.

— Огненные саламандры, — пояснила Слуга, сохраняя железное спокойствие.

— Какие?! — переспросил Айрэн, уклоняясь от летящего в него пламенного шара. — Ладно, не повторяй!

— Займись ими, Лунотень! — приказала Слуга.

— О, да! — с азартом ответила девушка. — Ну держитесь, уроды!

Эльфийка, не теряя ни секунды, шустро взобралась по ноге дикаря и начала отстреливать приближающиеся подкрепления врага. Она двигалась с невероятной скоростью, прыгая и кувыркаясь в воздухе, словно цирковой акробат. Огненные шары пролетали мимо неё, не причиняя вреда, а её собственные стрелы напротив — поражали одного за другим саламандр и их наездников.

Затем Лунотень громко свистнула, призывая на помощь Ужаснокрыла. Вынырнувший из-за плотных туч враск стремительно спикировал вниз, рассекая воздух мощными крыльями. Он столкнул с обрыва нескольких вражеских лучников и унёс в небо одного особо неудачливого.

В конечном счёте гоблины поняли, что эту битву им не выиграть и прекратили преследование. Отряд, вымотанный, но живой, добрался до ближайшего укрытия за поворотом, чтобы перевести дух.

— Скольких ты убила? — спросил Айрэн у Лунотени, хрипло дыша после изнурительной погони.

— Двадцать семь, — гордо отозвалась эльфийка, заглянув в опустевший колчан. — Но, к сожалению, я израсходовала все стрелы. Придётся вернуться и забрать хотя бы часть.

— Нет, — возразила Слуга. — Нам нельзя медлить.

— Но как я буду сражаться без лука?! — голос Лунотени дрожал от негодования. Расстреливать врагов издали было куда проще и приятнее, чем махаться с ними в ближнем бою.

— Купишь новые стрелы в Ириггсфиле, — отрезала Слуга, — а пока обойдёшься рапирой.

Охваченная гневом эльфийка пнула подвернувшийся под руку камень и, скрестив руки, уселась на пыльную землю, выражая своё недовольство. Мысль о том, что в следующей битве ей придётся обойтись без любимого оружия, терзала её душу.

Немного передохнув, отряд с новыми силами пустился в дальнейший путь по ущелью. Лучи заходящего солнца окрашивали вершины гор в багровые тона, когда путники наконец ступили на землю у подножия заветной крепости.

Перед ними возвышалась величественная белоснежная стена, опоясывающая несколько высоких зданий, увенчанных синей черепичной крышей. Рядом с ними неумолимо несла дозор сторожевая башня с навесными бойницами. Попасть внутрь цитадели можно было только через внутренний двор, надёжно защищённый от незваных гостей решёткой с массивным подъёмным механизмом.

— Твою ж мать, да чтоб мне дракон на голову нагадил! — разнёсся по округе громогласный голос с крепостной стены. — Это же Айрэн! А мы то тебя десять раз похоронить успели!

Слова принадлежали высокому мужчине крепкого телосложения. Волосы его, светлые, как солома, развевались на ветру, будто знамя на поле битвы, переливаясь янтарным блеском в лучах заходящего солнца. Он был облачён в изящные доспехи, сверкающие малиновыми красками заката. Рядом с ним на каменном парапете покоился золотой шлем, выполненный в виде головы рычащего льва.

— Хикс, патлатый ты маразматик! — поприветствовал старого друга Айрэн. — Я уж думал тебя давно вороны склевали!

— Не дождёшься, зараза! — залился хохотом мужчина. — Расскажи лучше о своих похождения! Во всём королевстве только и делают, что о тебе болтают! — проговорил Хикс.

— Обо мне? Да я же ничего не сделал!

— Не знаю чем ты так заинтересовал этого гниющего пердуна, но за твою голову готовы заплатить больше, чем за задницу самой распутной шлюхи! А это что с тобой за оборванцы?

Берсерк издал низкий рык и шумно выдохнул ноздрями.

— Нет, — обратилась к нему Слуга, знавшая о намерениях великана. — Пусть говорят.

— Мои спутники: Лунотень, Слуга и Берсерк, — представил компанию Айрэн. — Мы идём к Ириггсфилю.

— Ха! Шмоток прикупить или на баб поглазеть? В Дэросе тоже есть чем поживиться!

— У нас там одно важное дело. Ну так что, пропустишь?

— Солнце уже садится, а ночью я бы вам в горах гулять не советовал, — усмехнулся Хикс. — В это время тут страшные вещи творятся.

— И как нам быть?

— Оставайтесь у нас на ночлег, а утром продолжите путь.

Айрэн бросил быстрый взгляд на Слугу, и, получив одобрительный кивок, ответил Хиксу:

— Мы согласны. Спасибо.

— Эй, бездельники! — рявкнул Хикс стоящим внизу рыцарям. — Открывайте ворота, готовьте постели, у нас гости!

Грохот подъёмного механизма возвестил об открытии ворот. Решётка поднялась вверх, явив путникам проход внутрь крепости. Лунотень и Слуга прошли вслед за Айрэном, а вот Берсерк задумчиво почесал шлем, уставившись на мелкий для его роста проём.

— Прости, великан, — пробормотала наклонившемуся к земле варвару эльфийка. — Похоже, тебе придётся остаться снаружи.

— Ну, господин и дамы, — провозгласил спрыгнувший со стены Хикс. — Позвольте устроить небольшую экскурсию по нашей скромной обители. Вот здесь мы спим и срём, — он указал на барак по правую сторону. — А вот там жрём и храним всякий хлам, — махнул он рукой на каменное здание слева. — Конец!

— Очень познавательно… — с сарказмом отозвалась Лунотень.

— Щас мои ребята сварганят чего-нибудь перекусить. Присоединяйтесь к нам, наедимся от пуза! Мест в столовой не много, но ради вас я кого-нибудь из своих выпну. Ха!

— Спасибо за гостеприимство, Хикс! — сказал Айрэн.

— Пустяки! — повесил руку ему на шею мужчина. — Мы же друзья!

Дождавшись, когда Айрэн и Хикс отойдут подальше, Лунотень обратилась к Слуге:

— Мне не нравится ни это место, ни эти люди. Какие-то они больно мерзкие и болтливые. Можно от них избавиться?

— Терпение, моя дорогая. День ещё не закончился, — глаза девушки хитро сверкнули. — Но нож на всякий случай держи при себе.

С наступлением темноты отряд собрался в просторной крепостной столовой. Приглушённый свет факелов отбрасывал на стены пляшущие тени, а в воздухе витал аромат сытной еды. Хикс, будучи комендантом крепости и хозяином ужина, не поскупился на щедрые угощения.

Колбасы, сочные и румяные, манили гостей своим запахом. Пышные лепёшки с разнообразной начинкой — от сытной ветчины и плавленного сыра до зелени и лесных грибов — так и просились в рот. Обжаренный до золотистого цвета рис, рассыпчатый и горячий, искушал взор голодных путников. А в центре стола красовалась главная звезда банкета — запечённый на вертеле вепрь, источающий нежный аромат жареного мяса.

— Угощайтесь, друзья! — задорно поприветствовал гостей Хикс. — Можете не стесняться, еды хватит на всех!

Лунотень окинула взглядом присутствующих. Помимо Хикса в зале собралось ещё десять незнакомцев. Каждый из них держал при себе оружие, хотя и оставил в стороне, садясь за стол.

Отпив из резного кубка терпкой медовухи, она едва заметно переглянулась со Слугой, без слов выражая свою тревогу. Но безмятежная улыбка на лице девушки развеяла все опасения — у той всё было под контролем.

— Кстати, Айрэн… — обратился к другу Хикс. — Давно хотел тебя кое о чём спросить…

— Да? — прожевав колбасу, ответил Айрэн.

— А давно ты эльфам присовываешь? Особенно таким “нелицеприятным”.

Закончив фразу, мужчина залился диким хохотом. Лунотень, униженная и оскорблённая его словами, чуть было не выплюнула напиток обратно в чашу.

— Я щас тебе раскалённую кочергу в задницу присуну, ослиная морда! — вскочив с места, зарычала она.

— Не серчай, подруга, — заулыбался Хикс, откупорив бочонок пива. — Это я так, в шутку.

— Отпустите меня! — не унималась Лунотень.

Айрэну и Слуге пришлось крепко вцепиться в эльфийку, не давая ей исполнить задуманное. Благо в столовой имелись и камин, и кочерга, которые могли стать орудием её возмездия.

— Хикс! — через пару минут окликнул приятеля Айрэн. — А чего у тебя тут гоблины в округе шастают? По дороге сюда на нас напала одна банда, пришлось отбиваться.

— А, лопоухие эти… — хмыкнул мужчина, отхлебнув из кружки крепкого пойла. — Как королевство пало ими теперь всё тут кишит. Лезут и лезут через границу, как тараканы. Даже торговые караваны пускают в обход более длинным, но безопасным путём.

— И вы не пробовали дать им отпор? Ты же здесь за старшего!

— Какой отпор, болван? — Хикс разразился громким смехом, а вместе с ним и его соратники. — Оглянись вокруг! Мир катится в бездну! Чего мне задницу понапрасну рвать? Сдохну, так про меня никто и не вспомнит. Разве что пара гоблинов сделают из моей черепушки ночной горшок и будут приговаривать: “Эй, Хикс, ты чего, опять протекаешь?”.

— Ты же рыцарь! Где твоё благородство и честь?!

— Вот опять он за своё… — хлопнув себя по лицу, пробормотала Лунотень.

— Неизмерима глупость людская, — тихо промолвила Слуга, отпивая из бокала сладкого вина.

В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь редким треском поленьев в камине да негромким стуком деревянных ложек и посуды. Каждый из присутствующих, опустив голову, молчаливо уплетал остывшую трапезу, терзаемый собственными думами. Казалось, само время замерло, повинуясь тягостному настроению, воцарившемуся в столовой.

Внезапно тишину прорезал хриплый голос Хикса:

— Шлем-то где просрал? Красивый ведь был… — сказал он, осушив очередную кружку пива.

— Гоблины ночью стащили, не бери в голову, — буркнул в ответ Айрэн, с тоской глядя на дно опустевшей тарелки.

Хикс, пошатываясь, выбрался из-за стола и смахнул пену с уголков рта.

— Эх, вот что я тебе скажу, старина… — пробормотал он, глядя на Айрэна мутным взглядом.

Его люди, как по команде, поднялись следом, обнажив мечи и направив их на гостей. Лезвия угрожающе блеснули в тусклом свете факелов, отражая тревогу в глазах присутствующих.

— Хороший ты парень, Айрэн, — ухмыльнулся мужчина, — глупый, но хороший.

— Что это значит, Хикс?! — воскликнул Айрэн, резко вскинув руку к висящему на стене оружию. Он почти дотянулся до рукояти, но в этот же миг к его горлу приставили острый клинок.

— Я ведь тебе не сказал всей правды… — хитро прищурился Хикс. — Знаешь откуда у нас — простых солдат такая роскошная еда? Мы в последнее время грабим путников со стороны Ириггсфиля.

— Ах ты, погань! — вскричал Айрэн, борясь с подступившим гневом. — Да как ты мог опуститься до такого?! Забыл свою клятву?!

— У нас не было выбора, дубина! — огрызнулся Хикс. — Сегодня пало одно королевство, завтра падёт другое, а жить как-то дальше надо, понимаешь? Вот мы и делаем, что можем.

— А ужин тогда зачем такой роскошный приготовил, раз всё равно грохнуть нас собирался?!

— Хотел расстаться по-людски, мы всё ж товарищи… Точнее были ими.

— Какой ты мне к чёрту товарищ, ублюдок двуличный?! Да чтоб ты до конца своей жизни дристал не переставая!

— Хех, — усмехнулся Хикс, опустив грустный взгляд. — Не принимай близко к сердцу, брат. Взять у вас нечего, но за твою голову Гниющий Король меня золотом осыплет ещё и в задницу от радости поцелует.

— Мерзкая, алчная, продажная тварь! — сыпал оскорблениями Айрэн.

— Да, да, я знаю.

Айрэн не мог поверить в то, что услышал. Хикс, рыцарь, поклявшийся защищать слабых и нести справедливость, превратился в жадного грабителя, готового ради золота предать даже близких друзей.

Внезапно острый взгляд Лунотени скользнул по лежащему рядом с Айрэном ножу. В её полных решимости глазах читался отчаянный план, который требовал его участия.

— Эй, Хикс! — сердито рявкнул Айрэн. — Ты никого не забыл?

Хикс, щурясь от пивного угара, лениво повернул голову.

— Что ты там бормочешь? У меня башка раскалывается…

В этот же миг Слуга, едва заметно кивнув Лунотени, громко воскликнула:

— Берсерк!

Стена позади Хикса с грохотом обрушилась, и в образовавшийся пролом просунулась массивная, покрытая шрамами рука варвара, отвлекая на себя всё внимание рыцарей.

Айрэн, воспользовавшись моментом, швырнул Лунотени нож. Эльфийка, с поразительной ловкостью, схватила рукоять лезвия в воздухе и, не теряя ни секунды, перерезала глотку стоявшему рядом громиле. Затем, взмахнув рукой, она метнула клинок в другого противника, уже замахнувшегося на Слугу.

— Вы воины или кто?! — гневно выпалил Хикс, уклоняясь от гигантской ручищи Берсерка. — Порубите эту остроухую сучку на куски!

Рыцари, ошеломлённые дерзким сопротивлением, бросились толпой на Лунотень. Девушка, словно вихрь, вертелась в тесном пространстве комнаты, с молниеносной скоростью забрасывала врагов тарелками, целясь прямо в головы.

Здоровяк, косматый и злобный, подкрался к ней сзади, но Айрэн, не теряя бдительности, схватил его за шиворот и бросил на стол, пригвоздив руку к деревянной поверхности вилкой.

— Болваны! — прорычал Хикс. — С одной девчонкой справиться не можете?!

— Не недооценивай мою подругу! — парировал Айрэн, кинув эльфийке сумку с кинжалом.

Лунотень выхватила на лету нож за торчащую из кармана рукоять и кувыркнулась через весь стол к Слуге. К ней метнулось двое противников. Девушка, не мешкая, огрела одного тяжёлым подносом по голове, а второго быстрым движением клинка полоснула по шее, оставив кровавый след от уха до уха.

Тем временем Айрэн, стиснув зубы, отступил к камину. Мощным ударом ноги он отправил стул скользить по гладкому полу. С оглушительным треском кресло врезалось спинкой в пах неприятеля. Враг, корчась в агонии, взвыл нечеловеческим голосом и схватился за причинное место. Айрэн, не раздумывая, пустил в ход увесистую кочергу и забил растерянного оппонента до смерти.

— Айрэн, держи! — крикнула Лунотень, бросив ему ножны с мечом.

— Вот теперь подерёмся в полную силу! — обратился он к Хиксу.

Мужчина, охваченный первобытный яростью, прорубал путь сквозь ряды оставшихся в живых рыцарей. Воздух насытился запахом железа и крови, а стены пестрели алыми пятнами.

— Хикс! Я иду за тобой! — взревел Айрэн, сокрушая одного врага за другим.

Добравшись до бывшего друга, он отбил его атаку и, увернувшись от подлой подсечки, нанёс сокрушительный удар в подбородок. Хикс, скуля от боли, попятился назад, отчаянно пытаясь парировать стремительные выпады Айрэна. Наконец, тому удалось выбить клинок из ослабевших рук противника.

— Всё кончено! Сдавайся! — выпалил Айрэн, сжимая рукоять окровавленного меча.

— Нет, я ещё не проиграл! — гаркнул Хикс, отступая к обломкам крепостной стены, словно загнанный в угол зверь.

Ночную тишину пронзил громкий вопль. Хикс медленно повернулся назад, и в этот же миг костлявая, чёрная рука схватила его за шиворот и одним рывком утащила в объятия непроглядной тьмы.

— Хикс! Хикс! — воскликнул Айрэн, охваченный ужасом.

Он бросился к массивному пролому в стене, но внезапно остановился, будто вкопанный. Неужели он действительно собирался спасать этого предателя от лап гуля? К чёрту! Пусть эта тварь растерзает его на части или того хуже, превратит в такое же чудовище. Он заслужил смерти не меньше, чем Редок.

— Мы… победили? — после долгой паузы хрипло пробормотал мужчина, потирая ноющее от боли плечо.

— Ещё нет, — отозвалась Слуга. Её тихий голос был твёрд, как сталь. Она подошла к зияющей дыре и ласково погладила, выглядывающего из кромешной темноты, Берсерка. — Несколько десятков приспешников Хикса безмятежно спят в своих постелях, не подозревая о том, что здесь случилось.

— Предоставь их мне, — на губах Лунотени расцвела хищная ухмылка, а в глазах заплясал азартный огонек. — Раз они не покинули свои бараки, я устрою им “жаркий” прощальный подарок.

Ловким движением эльфийка схватила со стола бутыль медовухи и затолкала в неё обрывок знамени, снятого со стены.

— Эта ночь станет для них последней, — мрачно произнесла она, поднося бутылку с горючей смесью к огню.

Ночь пылала. Огненные змеи, лизали тёмное небо, пожирая деревянные балки и выплёвывая в воздух кипящие искры. Зловоние гари, крови и страха висело плотной пеленой, от которой першило в горле и слезились глаза. С верхних этажей, подобно тлеющим головёшкам, падали люди Хикса. Их тела, охваченные пламенем, с отвратительным треском ломались о каменную землю. Искажённые болью лица, мольбы о помощи — всё тонуло в алом мареве, отражаясь в беспристрастных глазах Айрэна.

Он стоял посреди этого ада, крепко сжимая в руке меч, который казался неестественно холодным на фоне всепоглощающего пожара. Его челюсти сжались, мышцы напряглись, но в глазах не было и тени сомнений. Эти люди, некогда его братья по оружию, с которыми он делил хлеб и кров, превратились в жадных мародёров, подобных язве, разъедающей тело некогда великого королевства. Он знал, что должен быть беспощадным, как врач, вырезающий гнилую плоть, чтобы спасти остальной организм.

Его рука не дрогнула ни разу. Каждый взмах меча отдавался тупой болью в сердце, заставляя его сглатывать горький ком, но Айрэн убеждал себя, что это не убийство, а спасение. Спасение королевства от тех, кто его предал, кто забыл о чести и долге, поддавшись жадности и отчаянию.

— Кажется, один всё же проскочил, — раздался рядом с ним голос Слуги, пропитанный ехидством, словно она наслаждалась происходящим.

Айрэн резко обернулся и увидел рыцаря, окровавленного и еле живого. Он поднялся из груды тел, словно призрак, и, спотыкаясь, устремился к подъёмному механизму — последнему пути к спасению. Айрэн бросил вопросительный взгляд на Лунотень, ожидая, что она, как обычно, метнёт в беглеца свой кинжал, быстрый и безжалостный, как сама смерть. Но девушка осталась неподвижна, наблюдая за разворачивающейся сценой с холодным любопытством.

Тогда Айрэн, пылая жаждой отомстить за поруганную честь четвёртого легиона, ринулся вперёд, чтобы покарать предателя. Но не успел он сделать и шага, как на воина с оглушительным воплем, от которого кровь стыла в жилах, набросился Ужаснокрыл.

Могучий хищник, привлечённый запахом смерти, повалил бедолагу на землю и с диким скрежетом вонзил когти в его броню, срывая с неё куски металла, словно кожуру с переспевшего фрукта. Обнажив сокрытую под ней лакомую плоть, враск принялся с жадностью набивать брюхо, не обращая внимания на отчаянные крики жертвы.

Рыцарь молил о пощаде хриплым, от подступивший к горлу крови, голосом. Он отчаянно отмахивался руками от терзающего его монстра, но надежда на спасение угасала с каждой секундой. Айрэн не собирался даровать ему быструю смерть. Он заслужил эту агонию, это медленное пожирание заживо, как наказание за свою измену королевству и воинскому братству.

Возвращаясь обратно в столовую, которую они приспособили под место для ночлега, Айрэн чувствовал себя опустошённым, но в то же время странно умиротворённым. Он знал, что этой ночью будет спать спокойно. Его не будут одолевать ни тревоги, ни раскаяние о содеянном, ибо его помыслы были чисты. Он сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить то, что осталось от его мира.

Морозное утро встретило путников сероватым светом, пробивающимся сквозь дыру в разрушенной стене. Холодный воздух проникал внутрь здания, заставляя Айрэна поёжиться. Он подошёл к пролому и окликнул Берсерка, который сидел снаружи, скрестив руки на груди:

— Здоровяк! Спасибо, что охранял нас пока мы спали.

Великан что-то фыркнул и ударил кулаком по земле, подняв облако пыли. Айрэн ухмыльнулся и вернулся к остальным. Лунотень и Слуга уже заканчивали завтрак, с аппетитом уплетая остатки вчерашнего пира.

— Стало быть, перекусим и сразу двинемся в путь? — спросил Айрэн, наливая себе кружку пива.

— Сначала Лунотень проверит оружейную, — ответила Слуга, откладывая в сторону тарелку и вытирая рот краем платка.

— Всё хочешь стрел найти? — с улыбкой обратился Айрэн к эльфийке.

— А как же! — воскликнула она. — Махать рапирой и кинжалом не так весело, как стрелять из лука.

— Тогда я составлю тебе компанию, — Айрэн поднялся со стула. — Может найдётся что-нибудь и для меня.

Девушка настороженно прищурилась:

— Ты что, в снарядах разбираешься?

— Нет, но могу помочь тебе с поисками, — ответил Айрэн, заглянув ей в глаза.

Лунотень на мгновение задумалась, а затем кивнула:

— Ладно, идём, — сказала она, стеснительно поджав губы.

— Рада, что вы нашли общий язык, — проговорила Слуга, наблюдая за ускользающей парой. Взгляд её помягчел, а на лице впервые за долгое время расцвела тёплая улыбка. — Любовь и война… Иногда они идут рука об руку.

Оружейная комната пахла пылью, старым железом и промасленной кожей. Тусклый свет, пробивающийся сквозь узкие окна, едва разгонял полумрак, отбрасывая длинные тени от оружейных стоек. На белокаменных стенах висели красные, частично покрывшиеся грязью, знамёна. Мечи разных форм и размеров, копья с потемневшими наконечниками, тяжёлые палицы и потрескавшиеся щиты — всё это напоминало о давно минувших битвах. В углу стояли манекены, облачённые в ржавые кольчуги и помятые латы. Айрэн окинул их взглядом, прикидывая, не найдётся ли чего-нибудь полезного. Поначалу он думал стащить чей-нибудь комплект, всё равно хозяева уже были мертвы, но решил, что его покорёженные доспехи как-то роднее.

Пока Лунотень, изящно выгнув спину, копалась в сундуке, Айрэн невольно любовался её грациозными движениями. Он поймал себя на мысли, что ещё никогда не встречал такой необычной и притягательной эльфийки. Её резкость, независимость и сила духа притягивали его гораздо сильнее, чем красота любой из тех благородных дам, которых он встречал при дворе.

— Я что-то нашла! — воскликнула девушка, выпрямляясь и поправляя плащ. — Ты что, на попу мою глазел?

Айрэн смущённо улыбнулся:

— Может быть немного… Но кто бы устоял перед такой красотой?

Лунотень покраснела и отвернулась, пряча улыбку.

— Покажи, что ты нашла!

— Эх, эти не подойдут, — сказала она, разочарованно откладывая в сторону колчан со стрелами, — мне нужны другие.

— Ишь какая привереда, — усмехнулся мужчина. — А что тебе нужно?

— Я пользуюсь стрелами с особыми наконечниками из синдрита.

— Синдра чего… — не понял Айрэн.

В этот момент в комнату вошла Слуга.

— Синдрит — это лёгкий и прочный материал, похожий на фиолетовое стекло с серебряными прожилками, — пояснила она. — Его добывают из упавших метеоритов, а потом плавят в корэлитовых печах и обрабатывают при помощи заклинаний. Наконечники из синдрита обладают огромной пробивной силой, и при этом почти не тупятся. Кроме того, они могут накапливать магическую энергию, что делает их ещё более смертоносными.

— В этом мире есть хоть что-нибудь, чего ты не знаешь?! — воскликнул Айрэн, удивлённо глядя на Слугу.

— Нет, — хихикнула девушка, и в её глазах мелькнул загадочный огонёк.

— За более чем сто лет нашего знакомства я убедилась в одном, — сказала Лунотень, — Слуга затмит своим умом и проницательностью любого мудреца.

— Ты мне льстишь, — усмехнулась Слуга. — Я обычная женщина, только и всего.

— Обычная женщина, которая умеет держать себя в чистоте, даже в самых грязных местах, — сказал Айрэн, пристально глядя на платье Слуги. — Интересно, как ей это удаётся?

— Знаешь, как говорят? В девушке должна быть загадка, — хитро подмигнула ему Слуга.

Закончив с последними приготовлениями, отряд покинул крепость и продолжил путь к Ириггсфилю. На этот раз, проходя по ущелью, им не встретились ни гоблины, ни какие-либо другие монстры. Вскоре горы остались позади, и путники вышли к широкой долине, залитой ярким солнечным светом. В дали виднелись зелёные холмы, а извилистая река, подобно шраму, резала долину пополам.

Внезапно Лунотень замерла и вскинула руку, призывая к тишине.

— Что не так? — спросил Айрэн, напряжённо вглядываясь в даль.

— Впереди движется армия, — прошептала эльфийка. — Судя по знамёнам, это полчища Гниющего Короля, и они идут прямо на нас.

— Быстро, на тот холм! — резко скомандовала Слуга. — Нужно скрыться, пока они не заметили нас.

Группа взлетела по крутому склону и спряталась в небольшой роще, затаив дыхание. Внизу, словно чёрная река, текла бесчисленная армия скелетов и зомби, одетых в разваливающиеся доспехи. Они маршировали с мрачной решимостью, а рядом, подобно теням смерти, шагали отдельные легионы людей. Над ними развевались чёрные стяги с изображением коронованного черепа на фоне груды костей.

— Кажется, Гниющий Король собирается с новыми силами, — с тревогой пробормотал Айрэн, сжимая рукоять меча.

— Скорее наоборот, — тихо произнесла Слуга. — Он выводит войска из Дэроса и окрестных земель.

— Что?! — удивлённо воскликнул Айрэн. — Но зачем?

— Его войны всегда длятся не долго. Гниющий Король копит силы в кулак на протяжении многих лет, а затем совершает один мощный набег, сметая всё на своём пути, словно морской прилив, — пояснила Слуга. — После чего возвращается в своё логово зализывать раны и готовиться к следующей атаке.

— Нам нужно быть осторожнее, — заметно напрягшись, сказала Лунотень. — Теперь, когда мы знаем, что он ищет нас, опасность может подстерегать на каждом шагу.

— Именно, — ответила Слуга. — По этой причине мы отправим Берсерка в обход Ириггсфиля, чтобы сбить врагов с нашего следа. Тем более он всё равно не дал бы нам свободно разгуливать в городе.

— Ты не боишься, что он нас потеряет?! — с беспокойством в глазах спросила Лунотень. — Он конечно шумный и воняет от него, как от навозной кучи, но он наш друг. Мне бы не хотелось, чтобы его убили или взяли в плен…

— Не беспокойся. Я хочу, чтобы с ним отправился Ужаснокрыл. Пусть он поможет ему нас найти, когда мы закончим с делами в Ириггсфиле.

Дождавшись, пока войско скроется из виду, отряд продолжил путь. Они шли быстро и осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания.

Наконец, вдали показалась бескрайняя пустыня, уходящая к самому горизонту жёлтым морем песка. Над ней нависало ярко-синее небо без единого облачка, а воздух дрожал от жары. Там же вырисовывались и стены Ириггсфиля. Высокие и мощные, они вселяли чувство надежды и безопасности для всех входящих в город путников.

— Прощай, Ужаснокрыл! — с тоской в голосе попрощалась с питомцем Лунотень. — Ты уж пригляди за великаном. Он бывает сварливым, но не обращай внимания.

Враск громко каркнул и вспорхнул на плечо Берсерка. Гигант низко наклонил голову и прорычал: "Г-р-р-р…", протянув Лунотени помятую ромашку.

— И ты себя береги! — обратилась к исполину эльфийка, обняв его перед уходом. Её сердце сжималось от грусти, но она знала, что это необходимая мера.

— Ты его понимаешь? — удивился Айрэн.

— Нет, — ответила девушка, пряча цветок в кармане, — но кажется он хотел сказать именно это.

— Помни, Берсерк, — сказала Слуга, — ты должен обойти пустыню. Ужаснокрыл поможет тебе найти дорогу до нас.

Берсерк кивнул и, вместе с Ужаснокрылом, направился вдоль края долины, пока их силуэты не растворились вдали. Лунотень ещё долго смотрела им вслед, сдерживая слёзы.

— Пойдём, — тихо сказал Айрэн, положив руку ей на плечо. — Нам пора.

Троица двинулась в сторону Ириггсфиля. Солнце безжалостно палило сверху, а воздух был сухим и пыльным. С каждым шагом песок скрипел под ногами, а жара становилась всё невыносимее. Но путники упорно шли вперёд, зная, что в городе их ждёт отдых и, возможно, ответы на многие вопросы.

На входе их встретила огромная арка из песчаника, украшенная затейливой резьбой. Охраняло её множество воинов из числа местных жителей. Айрэн сразу отметил про себя причудливость их нарядов. Пустынники не носили ни кожаной, ни металлической брони, а только красно-коричневые лоскутные одеяния, скрывающие тела и лица. Вооружены они были лёгкими луками и изогнутыми скимитарами с бронзовыми гардами.

Через арку проходил плотный поток торговцев и путешественников, среди которых можно было с лёгкостью затеряться. Троица, спрятавшись среди вереницы гружённых товарами верблюдов, проникла в город, подобно шайке бандитов.

В воздухе висел густой запах пота, смешанный с ароматом свежеиспечённого хлеба и пряностей. Над головами, словно паруса, развевались разноцветные ткани, защищая жителей от палящего солнца.

На каждом шагу путников то и дело встречали ремесленники и лавочники, желающие ободрать их до последней нитки. Они зазывали чужестранцев в свои магазинчики, расположенные вдоль узких улочек, застроенных домами из песчаника, глины и дерева. Слуга уверенно продолжала идти вперёд, не обращая на них никакого внимания.

Вскоре отряд добрался до кузницы. Внутри, развалившись в кресле-качалке, сидел кузнец — узкоглазый мужчина с кучерявой бородой и хитрым прищуром. На нём был кожаный фартук, покрытый сажей и пятнами масла, а на руках виднелись мозоли и следы от ожогов. На полках вокруг громоздились груды железа, инструменты и оружие, а в углу пылала громадная печь. Завидев Лунотень, старик вскочил, словно ужаленный.

— Эй, красавица! — затараторил он, жадно потирая руки. — Вижу, ты не здешняя. Нужен хороший клинок? А может кольчужку желаешь примерить? У дядюшки Моджо есть всё, что душе угодно! Любой каприз за ваши денежки!

— Мне нужны стрелы с наконечником из синдрита, — безынтересно отозвалась Лунотень, пряча лицо под капюшоном. — Вряд ли у вас такие найдутся.

— Синдрит, говоришь? — кузнец прищурился и хитро улыбнулся. — А как же! Конечно, найдутся! У меня самый лучший товар во всем Ириггсфиле! Вот, полюбуйтесь, какая партия!

Он поставил на стол чёрный ящик и снял с него тяжёлую крышку. Эльфийка подошла ближе и, взяв одну стрелу, принялась внимательно её изучать. Острый глаз Лунотени сразу же заметил небольшие потёртости на наконечнике, которые были не свойственны синдриту.

— Эй, ты меня надурить вздумал? — Лунотень выронила стрелу и схватила продавца за воротник. — Думаешь, я не отличу синдрит от крашеного железа, старый мошенник?!

Стражники, стоявшие неподалёку, тут же напряглись, сжали рукояти мечей и сделали шаг в сторону кузницы, готовые вмешаться. Старик побледнел, а улыбка сползла с его губ, как масло с горячей лепёшки. Он понял, что его обман раскрыт.

— Отпусти его, — приказала Слуга властным тоном, — нам проблемы не нужны.

Девушка бросила Моджо, и тот, словно тряпичная кукла, отлетел к стене.

— Ох, благодарю вас, госпожа, — прохрипел кузнец, хватаясь за горло дрожащими руками и испуганно косясь на стражников. — Ещё бы чуть-чуть и… эта дикарка сломала бы мне шею! — пролепетал он, с ужасом глядя на Лунотень.

— Заткнись, червяк, — презренно бросила ему Слуга. — Не к тебе я обращалась.

Она оглянулась и заметила, что стражники вернулись на прежнее место, спрятав мечи в ножны. Споры между покупателями и торговцами были обычным делом, и они вмешивались только тогда, когда разговор мог перейти в драку.

— Прошу меня простить, госпожа, — пробубнил мужчина, вытирая пот со лба трясущейся рукой. — Чем ещё могу быть полезен столь почтенной компании?

— Ответь, где нам найти подходящие стрелы, — проговорил Айрэн, стараясь вести себя максимально дружелюбно, чтобы не напугать торговца ещё больше.

— Э-э-э, ни где, — запнулся старик. — Сейчас вы такие здесь не найдёте. Гниющий король, будь он неладен, запретил продажу всего, что хоть как-то связанно с магией.

— Проклятье! — выругалась Лунотень, стиснув зубы.

Слуга достала увесистый мешок и с грохотом положила его на прилавок, отчего кузнец подпрыгнул на месте. Заглянув внутрь, Моджо увидел множество сверкающих золотых монет. Глаза его загорелись жадностью, словно у голодного волка, завидевшего добычу.

— Мы возьмём обычные стрелы. Все, которые у тебя только есть, — сказала Слуга. — И смотри, чтобы они были надлежащего качества, — добавила она, пронзив Моджо устрашающим взглядом.

— Но, Слуга… — начала спорить эльфийка, но осеклась, увидев, как зрачки девушки сверкнули холодным огнём.

— Мне не нужен стрелок без лука в отряде. Будешь довольствоваться тем, что имеем. Всё ясно?

— Да, — поклонилась Лунотень, поспешно собирая стрелы в колчан.

— А ты, Айрэн, — Слуга обратилась ко второму спутнику. — Может тоже хочешь чего-нибудь прикупить? Например, новую броню или меч? Твой, как я погляжу, совсем уже никуда не годится.

— Этот меч — мой верный спутник на протяжении многих лет, — ответил Айрэн, погружаясь в немногие из оставшихся воспоминаний. — Как и я, он немного заржавел и затупился, но сталь его всё ещё крепка, а сердце — горячо. Он — часть моей души и продолжение моей руки, и я ни за что не променяю его на новый клинок.

— Красиво сказано, — девушка уважительно кивнула. — Раз вопрос со стрелами мы уладили, теперь можем отправляться на встречу. За мной!

Слуга уверенно вела отряд по лабиринту узких улочек, уворачиваясь от торговцев и потока несущихся людей. Вдруг, проходя мимо мочащегося в канаву пьяницы, она почувствовала, как на платье попали не просто брызги, а целая струя дурно пахнущей жидкости. Мужчина, пошатываясь, обернулся и, увидев, кого обрызгал, испуганно икнул.

— Ох, простите, миледи! Виноват, пьян был, не разглядел куда нужду справляю! — пробормотал он, пытаясь сохранить равновесие.

Лунотень, увидев эту сцену, лишь презрительно фыркнула и отвернулась. Айрэн стиснул кулаки и шагнул вперёд, готовый проучить наглеца, но Слуга остановила его жестом.

— Не стоит, — сказала она, с безразличием глядя на испорченный наряд. — Пустая трата времени.

Они продолжили путь, а пьяница, пошатываясь, побрёл в противоположную сторону. Не пройдя и десяти шагов, он, сам того не ведая, оказался посреди оживлённого перекрестка, где угодил под колёса проезжающей мимо повозки. Раздался крик, скрежет дерева и глухой удар, заставивший зевак вздрогнуть и обернуться. Вокруг места трагедии собралось огромное множество людей, с любопытством разглядывающих окровавленное тело.

На лице Слуги расцвела едва заметная, но довольная улыбка.

— Случайности не случайны, — проговорил под нос Айрэн, глядя на девушку с опасением.

Миновав несколько переулков и шумных базаров, Слуга свернула в тёмную подворотню, где царили тишина и полумрак. Здесь, среди высоких, теснящих друг друга домов, стояло невзрачное здание, фасад которого был покрыт паутиной трещин, словно морщинами на лице старика. Выцветшие фрески едва угадывались под слоем пыли и грязи, а деревянные ставни, покосившись, грозили упасть от любого дуновения ветра. Над входом висела скромная вывеска с едва читаемой надписью: "Антикварная лавка семьи Гроссе".

Айрэн толкнул тяжёлую деревянную дверь, и троица оказалась внутри. В нос ударил запах пыли, старины и забытых вещей, словно они попали в гробницу древнего правителя. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь разноцветные витражные окна, создавали на полу причудливые узоры, оживляя мрачный интерьер. На пыльных полках, сделанных из тёмного дерева, громоздились стопки старинных книг в кожаных переплётах, чучела экзотических животных с пустыми глазницами, сломанные часы, потемневшие от времени картины и прочий хлам, собранный со всего света. Каждая вещь хранила в себе историю — отголоски забытого всеми прошлого.

За прилавком, сгорбившись над какой-то книгой, сидела девица лет восемнадцати. Её длинные, тёмные как смоль, волосы струились по спине, подобно ночному водопаду. На ней было чёрно-красное платье, подчеркивающее стройную фигуру, украшенное серебристой вышивкой, а на шее висела фамильная золотая подвеска, сверкающая в лучах полуденного солнца. Девушка выглядела ярким пятном на фоне мрачного интерьера лавки, словно экзотический цветок, распустившийся среди пыльных руин.

— Добро пожаловать в скромный магазин семьи Гроссе, — проговорила незнакомка, подняв голову и отложив книгу в сторону. В её карих глазах, глубоких, как лесные озёра, мелькнуло узнавание. — Чем могу быть… Ох, Слуга, это ты!

— Здравствуй, Августина, — кивнула ей девушка. — Вижу, здесь ничего не поменялось со дня моего последнего визита.

— Наш семейный бизнес не то чтобы сильно прибыльный, — рассмеялась Августина, и её смех прозвучал, как звон маленьких колокольчиков, — но благодаря твоему великодушию мы ещё держимся на плаву.

Слуга шагнула вперёд и протянула ей мешок, заполненный до краёв сверкающими рубинами. В этот момент у Айрэна чуть челюсть не отвисла. Всё это время она таскала с собой такие богатства! Лунотень, в свою очередь, лишь равнодушно пожала плечами — она уже привыкла к щедрости Слуги.

— Как поживает господин Болто? С ним всё хорошо? — поинтересовалась Слуга, и в её голосе послышались нотки заботы.

— Отец лежит у себя наверху. Он уже даже ходить не в состоянии, борется с болезнью из последних сил, — грустно ответила Августина, спрятав увесистый мешочек под прилавок. — Он очень слаб, и я боюсь, что ему осталось недолго…

— Что ж, печально слышать такую новость. Болто хороший человек, очень преданный и надёжный, а эти качества ценнее любых сокровищ, — с грустью произнесла Слуга, всматриваясь в лицо Августины. — Скажи, наши товарищи сейчас здесь?

— Да, они ждут вас в секретной комнате, — ответила девушка, опустив глаза.

— Прекрасно. А ещё мне нужно новое платье. Старое, как видишь, испортил один бродячий невежа, — Слуга с отвращением оглядела испачканный наряд, и её губы изогнулись в презрительной усмешке. Смерть, которая его постигла, немного скрасила этот инцидент.

— Сейчас принесу для вас самое лучшее, — Августина попыталась выдавить из себя улыбку, но та получилась натянутой и неестественной. Взяв свечу, она поспешно скрылась за тяжёлой портьерой в глубине лавки.

Пока незнакомка отлучилась, Айрэн обратился к Слуге:

— Кто эта женщина? — поинтересовался он.

— Одна знакомая, — пояснила Слуга, и её голос прозвучал отрешённо, словно она думала о чём-то другом. — Мы уже использовали её лавку для наших встреч в старые времена.

— А за что ты ей платишь?

— За молчание, конечно же, — усмехнулась девушка. — Я знаю её семью уже несколько поколений. Мы всегда поддерживали друг друга… В определенном смысле. У нас давние и взаимовыгодные отношения

— Понятно, — кивнул Айрэн, размышляя о том, какие ещё секреты скрывает Слуга.

Через несколько минут Августина вернулась с нарядом, сшитым из тёмно-синего шёлка.

— А вот и я, надеюсь, тебе понравится это платье. Оно немного похоже на старое цветами, но чуть более дерзкое в дизайне, — сказала она, развернув одежду перед Слугой. — Прими его в качестве подарка.

— У тебя шикарный вкус, Августина. Благодарю, — Слуга с улыбкой приняла платье из её рук.

Девушка подошла к окнам и завесила их плотными шторами, а потом закрыла на ключ входную дверь и дополнительно задвинула деревянный засов.

— К чему всё это? — спросил Айрэн, наблюдая за её действиями.

— Чтобы нам никто не помешал, — ответила Слуга, проходя в соседнюю комнату. — Мне нужно быстренько переодеться. Дайте мне пару минут.

Спустя несколько минут Слуга вернулась, одетая в новое платье. Она подошла к одному из шкафов и, проведя рукой по корешкам старых книг, остановилась на толстом фолианте с потёртой обложкой. Лёгким движением она наклонила его вниз, и часть шкафа с тихим скрипом отодвинулась в сторону, открывая потайной проход.

— Следуйте за мной, — сказала Слуга, шагнув в сокрытое среди высоких стеллажей помещение.

Комната, лишённая окон, напоминала собой затхлый склеп, где царила тишина, нарушаемая лишь скрипом старых половиц под ногами. Толстый слой пыли покрывал стены, а в воздухе витал запах сырости и плесени, от которого першило в горле и чесалось в носу. Низкий стол и два затянутых паутиной кресла, словно выдернутых из другой эпохи, занимали центр помещения. Несколько факелов, закреплённых на стенах, отбрасывали на них зловещие тени, пляшущие в такт едва уловимому сквозняку. У противоположной стены громоздился старый комод, а рядом, словно каменные изваяния, застыли два облачённых в доспехи незнакомца, чьи лица скрывали тёмные шлемы.

— Рыцарь! — радостно прокричала Лунотень, бросившись на закованную в латы грудь одного из них. — Я так рада тебя видеть!

Незнакомец крепко прижал эльфийку к себе, латная рукавица нежно скользила по тонкой ткани её плаща, оставляя едва заметные зацепки. В его глазах, скрытых под тяжёлым забралом, читалась нежность, контрастирующая с его зловещим образом.

Айрэн смерил чужака пристальным взглядом. Его облачение из чёрного, как обсидиан, металла отливало зловещим блеском, поглощая весь падающий свет. Заострённые наплечники и шлем, усеянный мелкими шипами, говорили о его кровавом ремесле. Под забралом виднелись бурые потеки, похожие на засохшую кровь, чей источник оставался загадкой. Неужели это следы его собственных ран?

Каждое движение рыцаря сопровождалось противным скрежетом, словно он никогда не снимал и не ухаживал за своей экипировкой. На спине его висел массивный клеймор в ножнах из потемневшей кожи, украшенных заклёпками и черепами мелких животных. От него веяло аурой смерти, словно сам мрак воплотился в этом закованном в железо воине.

Второй чужак, чей облик внушал ещё больший страх, чем первый, едва походил на человека. Его броня, серая, как могильная пыль, пугающе мерцала в свете факелов. Мощный торс воина был закован в латы, обмотанные толстыми цепями, словно сдерживающими рвущуюся наружу тёмную силу, способную уничтожить всё живое. За спиной развевался истлевший пурпурный плащ с высоким воротником, будто позаимствованный у мёртвого короля. Лицо скрывал шлем с изогнутыми кверху рогами, напоминающими корону падшего ангела, низвергнутого в бездну за свои грехи.

Он был выше двух метров ростом и казался исполином на фоне остальных присутствующих, словно пришелец прибывший из иного мира, где царит только тьма и отчаяние. На поясе, с левой стороны бедра, висел жуткий гримуар, обтянутый фиолетовый кожей и украшенный человеческими позвоночниками. Правая рука воина покоилась на шипастой рукояти тяжёлой булавы, увенчанной четырьмя лезвиями, готовыми пустить кровь или раскроить чей-нибудь череп.

— Познакомься с остальными членами отряда, Плачущим Рыцарем и Голосом Бездны, — представила их Слуга.

Рыцарь протянул Айрэну руку в знак приветствия, но его рукопожатие казалось холодным и безжизненным, словно он здоровался с мертвецом. Колдун же отстранённо замер в стороне, разглядывая Айрэна с некоторым любопытством, будто оценивал его способности.

— Плачущий Рыцарь? — обратился к нему Айрэн. — Что за имя такое дурацкое?

— Не смей так отзываться о моём лучшем друге! — Лунотень, ещё не остывшая от радостной встречи, дала Айрэну резкую пощечину. — Он самый благородных из всех когда-либо живших на земле воинов! Его имя — символ вечной боли и скорби, с которыми ему приходится жить!

Плачущий Рыцарь замахал перед ней руками, давая понять, что он не держит обиды.

— Тебе всё станет ясно когда ты увидишь его в бою, — промолвила Слуга.

— Почему ваш друг такой немногословный? — поинтересовался Айрэн, потирая покрасневшую щеку. — Будто я второго Берсерка встретил.

— Он немой, — ответила Лунотень, всё ещё хмурясь.

— Раз уж вы теперь познакомились, самое время обсудить то, зачем мы здесь все собрались, — Слуга шагнула вперёд и расстелила на столе пожелтевший пергамент с изображением какой-то книги. — Это том давно потерянного “Плача Луны”, — пояснила она, — именно с его помощью Гниющий Король лишил Бледного Ангела силы и запечатал в гробнице. Если мы хотим спасти нашу владычицу, нам необходимо его отыскать.

— Сказать проще, чем сделать, — проворчал Айрэн, всматриваясь в рисунок. — Может ты знаешь, где конкретно его найти?

— Я — нет, но зато я знаю того, кому известно его местонахождение, — Слуга загадочно улыбнулась. — Дракон Вельзевул.

— Это же дружок Гниющего Короля? С чего бы ему помогать нам, — удивился Айрэн.

— С того, что Вельзевул — пленник его заклинания, и в его интересах освободиться от рабства, — пояснила Лунотень, в её голосе послышались нотки презрения. — Гниющий Король никому не доверяет и даже своих союзников держит на коротком поводке.

— Тогда теперь перед нами стоит задача найти дракона, — задумчиво произнёс Айрэн, потирая подбородок.

— Это уже не так сложно. Голос Бездны и Плачущий Рыцарь как раз занимались поиском информации о нахождении его логова, — успокоила его Слуга. Чем сможете нас порадовать? — обратилась она к колдуну.

Чародей вышел вперёд, склонив голову в почтительном жесте, и приложил кулак к груди. С его уст сорвался поток древних слов, звучащих как шелест горящих листьев и грохот падающих камней. Айрэн не мог уловить ни единого слова, но от этих звуков ему стало не по себе. Уши наполнились омерзительным писком, а перед глазами всё поплыло.

— Что он там такое бормочет? — прохрипел Айрэн, теряя равновесие.

В тот же миг сильные руки подхватили его, не давая упасть. Айрэн поднял взгляд и увидел перед собой Плачущего Рыцаря, который с заботой смотрел на него из-под мрачного шлема.

— Его речь не просто набор звуков, а отголоски силы пришедшей из иного мира, — проговорила Слуга. — Одним она дарит знание, другим — лишь боль и безумие. Не каждый из смертных способен устоять перед её мощью.

— Как у простого человека получилось обуздать эту силу? — пробормотал Айрэн, с тревогой глядя на Голоса Бездны.

— С чего ты решил, что он вообще человек? — загадочно ответила Слуга, на её губах промелькнула едва заметная усмешка. — Но сейчас не время для таких разговоров. Голос Бездны поведал, что дракона можно найти в руинах древнего храма, что в двух днях пути отсюда. Он спит там, пока его вновь не призовут на войну.

— Устроим ловушку или зарежем его прямо на месте! — свирепо оскалилась Лунотень, обнажая кинжал. В её глазах пылал огонь битвы.

— Как вариант, — кивнула Слуга, но вдруг замерла, прислушиваясь.

Рядом с потайной дверью послышались чьи-то тихие шаги.

— Слуга! Слуга! — позвала её Августина, постучав по стене. — Лавку окружила стража! Уходите скорее!

— Неужели за нами следили? — задумчиво спросила Лунотень, готовясь к бою.

— Старик Моджо сдал нас наместнику, а тот сообщил шестёрке Гниющего Короля. Нам нужен портал и срочно!

Голосу Бездны не нужно было повторять дважды. Он сразу же принялся за дело, бормоча на своём языке слова заклинания, от которых у Айрэна по коже побежали мурашки. Отточенными движениями колдун очертил в воздухе круг и резко развёл руками в стороны.

Перед путниками, словно рана на теле реальности, разверзся тёмный портал, искрящийся голубыми молниями. Из его чрева вырвался поток свирепого ветра, поднимая в воздух пыль и валяющиеся на полу вырванные страницы из книг. За ним виднелись лишь тьма и хаос, словно он был коридором между обычным миром и самой бездной.

— Вперёд! — скомандовала Слуга, не раздумывая ни секунды.

— Стойте, но как же Августина?! — воскликнул Айрэн.

— Не беспокойся, ей ничего не грозит. В конце концов, за это ей и платят, — бросила через плечо девушка.

— Подождите, а это точно безо…

Не успел Айрэн договорить фразу, как Лунотень схватила его за шиворот и с силой толкнула в разлом, прыгнув следом. Плачущий Рыцарь и Голос Бездны, не мешкая, последовали за ними. Портал схлопнулся, оставив после себя лишь запах гари и тишину.

Августина, оставшись одна, прислонилась к стене и с облегчением выдохнула.

"Ещё один день прожит", — подумала она, поправляя платье и направляясь к входной двери, чтобы встретить стражу.

Что есть бездна? Мир, подчиняющийся иным законам времени и пространства? Или абсолютное ничто, первородный хаос, расцветающий в буре безымянных красок? Айрэн не знал ответа на этот вопрос, да и не был уверен, что хотел его знать. Постичь её природу было так же сложно, как разгадать извечные загадки мироздания.

Невидимое течение увлекло его по извивающемуся, подобно гигантскому червю, коридору, наполненному зловонием гнили и разложения. Тончайшие стенки, хрупкие, как мыльный пузырь, отделяли Айрэна от истинных обитателей этого мира — созданий настолько уродливых, что их невозможно было описать словами смертных. Шёпот на неизвестных языках и душераздирающие крики заставляли его разум трещать по швам.

Он видел чудовищ, вывернутых наизнанку, словно в насмешке над самой сутью бытия, с бесчисленными глазами, плачущими гноем, и ртами, полными острых, как бритва, зубов. Их пульсирующая плоть источала смрад, от которого желудок Айрэна скручивало в тугой узел. Они парили в водовороте некой энергии, заменяющей привычную землю и воздух. Большие поедали маленьких, разрывая их на части когтями или заглатывая целиком, малые сбивались в стаи и обгладывали больших до костей, а затем все вместе растворялись в пустоте, оставляя после себя лишь эхо безумия.

Это было царство Зааг’Раг’Рекша — бога бездны, пожирателя пространства. Существа настолько древнего и могущественного, что само его имя вызывало трепет у смертных. Его владения были сплетены из всего и ничего одновременно, а его неподдающаяся никакой логике воля была единственным законом. Шептались, что Зааг’Раг’Рекш жаждет поглотить всё сущее, превратив мир в бездонную пустоту. Но так ли это на самом деле, знали лишь те несчастные, кому довелось встретиться с ним лицом к лицу.

Айрэн чувствовал, как бездна медленно отравляет его разум. Страх перетекал в эйфорию, гнев — в апатию, сомнение — в неукротимую решимость, а любовь в пылкую ревность. Эмоции сменяли друг друга с такой частотой, что он боялся потерять себя, раствориться в этом хаосе, как сахар в кипятке. Ему хотелось кричать, но из горла вырывались лишь сухие хрипы.

К счастью, путешествие через портал оказалось недолгим. Внезапно мир вокруг завертелся в вихре красок и звуков. Айрэна выбросило на твёрдый, холодный пол, и он с жадностью вдохнул застоялый, но такой знакомый воздух. Боль в разбитом подбородке и содранных ладонях была ничто по сравнению с тем кошмаром, что он пережил. Это место, хоть и мрачное, казалось ему островком спокойствия и безопасности.

Неровные стены, освещённые мерцанием железных факелов, сжимали его со всех сторон, давя на грудь гнетущей атмосферой смерти. Запах затхлости и тлена проникал в ноздри, вызывая приступы тошноты. Айрэн чувствовал себя заживо погребённым в этом мрачном месте, словно оказался в забытой всеми гробнице.

Воспоминания об ужасах бездны вновь накрыли его волной леденящего страха. Чудовищные создания, искажённые законы реальности, роящееся в кишках безумие, прогрызающее путь через горло и впивающееся иглами в самый край сознания… Он был рад оказаться на твёрдой земле, но даже сейчас тревога не отпускала его сердце.

— Где это мы? — подняв взгляд, обратился он к стоящим вокруг спутникам. Солоноватый привкус крови на губах напоминал о перенесённых муках.

Плачущий Рыцарь протянул ему латную руку, крепкую и безжизненную, будто сама смерть пришла на помощь. Айрэн с благодарностью принял её, ощущая, как самообладание возвращается к нему.

— В склепе, — слова Лунотени звучали тихо, словно доносились из-под земли.

Эльфийка приблизилась к массивному саркофагу, высеченному из чёрного базальта. Его гладкая поверхность, отполированная временем, отражала тусклый свет факелов, создавая иллюзию движения, как будто камень дышал в такт скорбному молчанию. Лунотень провела рукой по его холодной поверхности, желая уловить последнее тепло давно ушедшего друга.

Внезапно колени её подкосились, и она упала на пыльный пол, прижавшись щекой к камню. Из-под капюшона донеслись едва уловимые всхлипы, полные боли и отчаяния. Плачущий Рыцарь, скрипя доспехами, подошёл сзади и осторожно положил руку ей на плечо.

— Да, ты прав, — прошептала Лунотень, поднимаясь. Её голос, обычно твёрдый и уверенный, сейчас дрожал, точно тонкая паутинка на ветру. — Он бы не хотел, чтобы мы лили слёзы.

Голос Бездны стоял с противоположной стороны, взирая на саркофаг. Его лицо, скрытое под шлемом с изогнутыми рогами, оставалось непроницаемым, но в неподвижной позе чувствовался намёк на скорбь.

Тяжёлое молчание окутало группу, собравшуюся вокруг гроба. Слуга, заняв место у изголовья, вскинула руки, и её слова, чистые и мелодичные, как родниковая вода, разнеслись под сводами склепа:

Голос Бездны шествовал во главе отряда, разгоняя подземный мрак ярким светом, струящимся из его левой ладони. С каждым шагом по влажным камням подземелья эхом разносился звук его тяжёлых сапог, подобный раскатам грома. Колдун крепко стиснул рукоять верной булавы. Оружие, украшенное колючими шипами и смеющимися демоническими лицами, впилось в его массивную руку. Оно было готово сокрушить любого, кто посмеет напасть.

За ним, грациозно ступая, словно крадущаяся пантера в ночи, следовала Слуга. Тёмные одежды, расшитые серебряными нитями, плавно скользили по её стройной фигуре, создавая впечатление текучей тени, мерцающей в лунном сиянии.

Плачущий Рыцарь, грохоча чёрным доспехом, шёл рядом, готовый принять на себя любой удар, направленный на его госпожу. В тесных коридорах храма его клеймор был бесполезен, но он служил надёжным щитом, внушающим трепет одним своим видом.

Замыкали строй Лунотень и Айрэн, бдительно всматриваясь в окружающую тьму. Факел в руке Айрэна и блеск его меча отбрасывали причудливые тени на неровные стены, оживляя древние камни, поросшие мхом и лишайником.

Время от времени путники слышали жуткие песнопения, доносившиеся невесть откуда, будто из недр земли. Эхом отражаясь от стен, они проникали в самые глубины сознания, заставляя кровь стыть в жилах.

"Что это за звуки?" — подумал Айрэн, поёжившись. Ему казалось, что сами камни храма оплакивают дни былой славы и величия этого места, скорбят о чём-то, что давно ушло в небытие. Мелодия, полная тоски и безысходности, проникала под кожу, вызывая леденящий душу холод и тревогу, сжимавшие его сердце железными тисками.

— Я тут подумал… — пробормотал Айрэн, нервно оглядываясь на Голоса Бездны, чья массивная фигура, освещённая собственным светом, казалась ещё более внушительной в полумраке подземелья. — А почему наш колдун…

— … не создал портал, ведущий сразу к дракону? — закончила за него фразу Слуга, словно прочитав его мысли. Её голос, тихий и звонкий, резко контрастировал с гнетущей тишиной катакомб. — Потому что он может открывать их лишь в тех местах, где побывал лично, — пояснила она, видя непонимание во взгляде Айрэна.

— Как ты… — удивился Айрэн, но тут же осёкся, заметив игривый блеск в её глазах, которые, казалось, видели его насквозь.

— У тебя на лице всё написано, — хихикнула девушка, и её смех разнёсся по бескрайнему тоннелю, немного развеяв мрачную атмосферу.

— Ты даже в сторону мою не смотрела! — возмутился Айрэн, но в его словах не было настоящей обиды. Он не мог долго сердиться на эту загадочную женщину, чьё присутствие всегда пугало и интриговало его.

— У меня зоркий глаз, — ответила Слуга, её губы тронула таинственная улыбка.

"Ведьма…" — подумал Айрэн, нахмурив брови.

Слуга незаметно улыбнулась, будто вновь заглянула ему в голову.

Вскоре они подошли к развилке. Два тёмных прохода, уходящие в неизвестность, манили путников. Никаких указателей и подсказок. Только два пути: налево и направо.

— Как поступим дальше? — спросила Лунотень, её голос звучал приглушённо, боясь нарушить тишину подземелья. — Разделяться мне кажется плохой затеей.

Плачущий Рыцарь кивнул, его жуткий шлем заскрипел в знак согласия. Он как и все остальные чувствовал незримую угрозу, которая ползала рядом, словно змея в траве, готовая наброситься на добычу в самый неожиданный момент.

Слуга задумчиво хмыкнула, осмотрев оба прохода, и обратилась к Голосу Бездны, чей лик, скрытый под рогатым шлемом, оставался непроницаемым:

— Какие у тебя мысли на этот счёт, мой старый друг?

Чародей лишь пожал массивными плечами, отчего его изорванный, пурпурный плащ с шумом заколыхался. Вырвавшийся из груди низкий, гортанный звук, похожий на грохот морского прибоя, смешанный с воем урагана, заставил Айрэна вздрогнуть.

— Вот как… — ответила девушка, загадочно прищурившись.

— Что он сказал? — спросил Айрэн, повернувшись к Слуге.

— Он не уверен, какой из путей лучше и безопаснее, — пояснила она, глядя на него пронзительными глазами. — Стало быть, придётся голосовать.

Раздумья путников прервало мощное землетрясение. Земля задрожала, с потолка посыпалась вековая пыль и обломки, покрытые паутиной и следами времени. Старые камни застонали, а пол заходил ходуном. Трещины расползлись по стенам, подобно ранам, а из глубин храма донёсся грохот обвалов.

— Бегите! — крикнула Слуга, устремляясь в правый коридор. Её движения были быстрыми и ловкими, как у лесной лани.

Голос Бездны создал вокруг неё и Плачущего Рыцаря защитный барьер, мерцающий синим светом, и сам спрятался в нём от камнепада. Его массивный силуэт казался незыблемым среди хаоса и разрушения.

Айрэн хотел проскочить к ним, но его чуть не пришиб огромный кирпич, упавший прямо перед ним, расколовшись на несколько частей. Лунотень ухватила его за руку и оттащила в сторону, спасая от верной смерти.

Раздался оглушительный треск, и потолок обрушился, подняв непроглядное облако пыли, окутавшее их с головой, словно саван.

— Айрэн! — кашляла эльфийка, закрывая рот рукой, пытаясь пробиться сквозь густую пелену.

Когда пыль немного осела, она увидела лежащего перед ней мужчину частично заваленного обломками храма. С его лба стекала багровая струйка крови, рядом лежал факел, пламя которого едва теплилось, готовое угаснуть в любой момент.

— Я сейчас! — бросила Лунотень, метнувшись к нему на помощь.

Сильные, но женственные руки Лунотени с энтузиазмом принялись за работу, расчищая завал и постепенно освобождая Айрэна. Очистив его лицо и грудь от каменной крошки, она помогла ему сесть и достала из сумки целебный мох, источающий слабый зелёный свет.

— Что это такое? — проговорил Айрэн, глядя на влажный зелёный комок. Голос мужчины был слабым, но в его глазах светилось любопытство.

— Не шевелись! — Лунотень шлёпнула его по руке, когда он попытался дотронуться до мха. Её прикосновение было лёгким, но в нём чувствовалась забота и тревога.

Девушка тщательно пережевала мох, несмотря на неприятный вкус, отдающий землёй и горечью, а после намазала получившуюся кашицу на лоб Айрэна и перебинтовала его чистой повязкой. Движения эльфийки были уверенными и точными, что говорило о её многолетнем опыте в подобных вещах.

— Спасибо, — пробормотал Айрэн, чувствуя, как боль утихает. — Я в порядке.

— В порядке он… — проворчала Лунотень, пряча мох обратно в сумку. Её голос был полон сарказма, но в глазах читалось облегчение. — Пойдём, посмотрим, куда ведёт этот проход.

Они двинулись вперёд, осторожно ступая по коридору, освещая путь единственным факелом. Его пламя трепетало, борясь с непроглядной тьмой, норовящей поглотить их. И хотя вокруг витало какое-то напряжение, Айрэн решил, что небольшой разговор поможет им разрядить обстановку и избавиться от стресса.

— Ты когда-нибудь ела варёную кукурузу? — спросил он, глядя эльфийке в глаза. К его удивлению она больше не пряталась от его взгляда.

— Кукурузу? — переспросила она, перебирая в голове все известные названия фруктов и овощей. — А что это такое?

— Ну это, такая… — Айрэн задумался, пытаясь подобрать слова. — Она как зерно, только большое, — он показал руками примерный размер, — и на нём растут зёрна поменьше. Жёлтые, сочные, ароматные… Их можно варить, жарить, добавлять в суп.

— Звучит интересно, — улыбнулась Лунотень. — Мне попадались самые разные растения за время путешествий, но о таком я слышу впервые. А какой у неё вкус?

— Сладковатый, — ответил Айрэн, вспоминая вкус детства. — И немного похож на орехи. Особенно сытный и нажористый суп с ней получится, если там будут ещё раки, томаты и колбаса. А её зёрна так забавно лопаются на огне, превращаясь в воздушные белые штучки! Они становятся заметно вкуснее, если их посолить.

— Ха-ха, — рассмеялась эльфийка, представив Айрэна в роли кухарки хлопочущей на кухне, — Угостишь меня ей при случае?

— Договорились! — ответил он с тёплой улыбкой. — Когда всё это закончится, я обязательно приготовлю тебе самый вкусный суп из кукурузы!

Они продолжили свой путь, и каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине подземелья, нарушая покой древнего святилища. Холодный, влажный воздух пробирал до костей, а запах сырости и тлена щекотал ноздри.

Лунотень сама не понимала, почему ей так хотелось быть ближе к Айрэну. Его присутствие, подобно ласковому огоньку, успокаивало её душу и дарило чувство безопасности, которого ей так не хватало все эти годы. Она никогда бы не подумала, что человек способен пробудить в ней столько новых ощущений, раскрасить её мир, до этого чёрно-белый, яркими красками надежды и радости.

Айрэн почувствовал, как рука Лунотени застенчиво касается его бедра, и от этого робкого прикосновения по его телу разлилось приятное тёплое чувство, словно солнечный луч наконец пробился сквозь толщу мрачных туч. Он нежно сжал её ладонь в ответ, и Лунотень слегка наклонила голову, прижимаясь щекой к его плечу. Этот простой жест выражал куда больше эмоций, чем целая тысяча слов.

И вдруг тьма вокруг путников начала постепенно сгущаться, как будто невидимая рука задёргивала плотный занавес. Из лазурной дымки, рождённой из потустороннего мира, начали выпрыгивать облачённые в синие робы фигуры, увешанные тонкими серебряными цепочками, позвякивающими в тишине подземелья, подобно погребальным колоколам. Их лица скрывали капюшоны, отбрасывающие зловещие тени на стены. В руках они держали короткие мечи, сверкавшие в сумерках, и цепы, готовые пустить кровь незваных гостей.

— Паломники Ламенты! — стиснув зубы, выкрикнула Лунотень и её глаза засверкали яростным огнём.

Девушка резко выхватила рапиру и молниеносно пронзила одного из врагов. Из груди культиста вырвался сдавленный стон, он поднял руки к небу, словно в предсмертной мольбе, и растворился в облаке голубых блёсток, оставив после себя лишь запах праха и горькое послевкусие смерти.

— Берегись! — рявкнул Айрэн. — Сзади!

Он взмахнул мечом, отсекая подкравшемуся со спины монаху обе руки, а потом с разбегу вбил его в стену, отчего та покрылась сетью трещин. Тело послушника обмякло, растаяв в воздухе, как и первое.

— Айрэн! — отчаянно позвала эльфийка, которую скрутили другие фантомы. — Помоги мне, их слишком много!

— Лунотень, держись! — воскликнул Айрэн. Он хотел броситься к ней на выручку, но путь ему преградили сразу несколько врагов. Их мечи сверкали в полутьме, подобно глазам хищников. А один из стоящих рядом с его подругой фанатиков приставил клинок к её нежной шее, оставляя тонкую красную линию.

Через несколько мгновений паломники исчезли вместе с Лунотенью, бросив Айрэна одного в этом мрачном подземелье, наполненном тенями и шёпотом призраков.

— Лунотень! — кричал он в отчаянье, чувствуя как сердце в груди колотится в ритме боевого барабана. Каждый удар отдавался острой болью в его висках. — Лунотень!

Мужчина схватил упавший на землю в пылу битвы факел и бросился по коридору, движимый лишь одним желанием — спасти Лунотень.

Дорога петляла и извивалась, подобно змее, уводя Айрэна всё глубже в недра храма. Стены сужались, желая раздавить его, а мрак становился ещё гуще, пожирая свет факела, который уже начал коптить, угрожая погрузить мужчину в кромешную тьму. Айрэн бежал, не разбирая дороги. Он спотыкался о камни и обломки, но не останавливался, ибо чувствовал, что Лунотень где-то рядом, и его душа разрывалась от боли и отчаяния.

Внезапно коридор закончился, и Айрэн оказался в огромном зале. Потолок его терялся в непроглядной темноте лживого ночного неба, усеянного мёртвыми звёздами. Пол был покрыт лабиринтом узких тропинок, вьющихся между пропастями, из которых доносился зловещий шёпот, принадлежавший голосам загубленных душ. Призрачные инструменты, освещённые мерцающим голубым свечением, парили над лабиринтом, словно стервятники, ожидающие своей добычи. Скрипки, флейты, арфы, барабаны — все они играли свою траурную мелодию, от которой волосы вставали дыбом, а по спине бежали мурашки.

Айрэн понимал, что это своего рода испытание, проверка его силы воли и смелости. Он должен пройти через лабиринт, не поддавшись страху и не сойдя с ума от этой невыносимой музыки. Он осторожно ступил на одну из тропинок, стараясь не смотреть вниз, в зияющую пропасть, и решительно двинулся вперёд.

Лабиринт был полон тупиков и ложных поворотов. Айрэн бродил по нему, подобно заблудшей душе, не зная, куда идти. Его факел уже почти догорел, и тьма сжалась вокруг него ещё плотнее, как хищник, готовящийся к прыжку. Музыка призрачных инструментов становилась всё громче, проникая в самые глубины сознания и разъедая волю, превращая её в прах. Отчаяние и безысходность охватили Айрэна. Он упал на колени, закрыв уши руками, пытаясь заглушить эту адскую какофонию, но она продолжала звучать у него в голове, терзая разум.

И вдруг он услышал другой звук. Сольную мелодию, чистую и звонкую, похожую на кристальный ручей в глухом лесу. Она вливалась в душу Айрэна, даруя надежду и успокоение. Мужчина поднял голову и увидел, как к нему подлетает призрачная скрипка, излучая неяркий голубоватый свет. Она кружилась вокруг него, приглашая присоединиться к танцу, а рядом с ней, из лазурной дымки, постепенно возник силуэт в тёмных доспехах. На лице незнакомца была маска, но Айрэн сразу узнал, кто скрывался под ней.

— Соловей? — выдохнул он, не веря своим глазам.

Дух не ответил. Он лишь молча парил в воздухе, продолжая играть. Айрэн, будто зачарованный, пошёл вслед за ним, несмотря на неизвестность, подстерегающую его впереди.

И чем ближе он становился к концу пути, тем опаснее становилась дорога. Призрачные инструменты, до этого безмолвно кружившие в воздухе, пробудившись от долгого сна, перешли в атаку. Они пытались сбить его с ног и сбросить в пропасть, из которой доносились душераздирающие крики, напоминавшие хор проклятых душ. Но он ловко избегал их ударов и разрубал на части мечом, стараясь не потерять равновесие на узкой тропе, зная, что от этого зависит жизнь Лунотени.

На выходе из лабиринта он увидел статую Ламенты, высеченную из белого мрамора. Её безликое лицо было обращено к потолку, а руки воздеты к небу в беззвучной мольбе. У её подножия лежала связанная Лунотень, платиновые волосы эльфийки струились по полу, словно лунный свет, пробившийся сквозь мрак подземелья.

— Лунотень! — позвал её Айрэн, и его голос эхом раздался под сводами зала, отражаясь от каменных стен.

Он шагнул вперёд, но его руки и ноги сковали вырвавшиеся из темноты отростки, чёрные и липкие, похожие на щупальца гигантского спрута. Они не давали ему сдвинуться с места и более того, хотели утащить во мрак, что зиял под ногами, заманивая в свои объятия. Айрэн, борясь не за свою жизнь, а за жизнь возлюбленной, издал громкий, полный ярости крик и разорвал их на части голыми руками. Подпитываемый резко окрепшей волей, он сделал последний рывок и оказался на твёрдой земле, поспешив к Лунотени.

— Лунотень! — крикнул Айрэн, одним взмахом срезав путы с эльфийки. Его голос дрожал от волнения. — Ты цела? Я так волновался за тебя!

— Да, всё хорошо… — пробормотала девушка, потирая покрасневшие запястья, на которых остались следы от верёвок. — Спасибо тебе… — она подняла на мужчину полный благодарности взгляд, её глаза сияли ярче звёзд.

— Ерунда! — Айрэн улыбнулся и застенчиво почесал затылок. — Мы ведь с тобой одна команда, а члены команды не бросают друг друга в беде, ведь так? — он протянул ей раскрытую ладонь, предлагая свою поддержку.

— Так, — кивнула Лунотень, беря его за руку и поднимаясь с земли.

Внезапный толчок сотряс пол под ногами, и статуя Ламенты ожила. Глубокий, зловещий голос, словно гром среди ясного неба, эхом разнёсся под сводами зала.

— Ты прошёл моё испытание, герой, — провозгласила Ламента, обращаясь к Айрэну. Её голос, лишённый всяких эмоций, звучал так, будто она говорила не с живым человеком, а с бездушным предметом.

На безликом изваянии вспыхнули два рубиновых глаза, пылающих, как два кровавых солнца. Несмотря на отсутствие зрачков, Айрэн ощущал на себе всю тяжесть пронзительного взгляда богини.

— Какое ещё испытание?! Я просто хотел спасти своего товарища! — рявкнул он, сжимая рукоять меча.

— Не обманывай себя, — голос Ламенты загудел в его черепе. — Я вижу истинную причину твоей смелости.

Её рубиновые глаза вспыхнули ещё ярче, и Айрэн невольно отступил назад, поднимая меч в защитном жесте. Вокруг статуи клубилась лазурная дымка, и из неё, словно из могильной земли, поднимались всё новые фигуры служителей. Они окружили Айрэна и Лунотень плотным кольцом, блокируя любой путь к отступлению.

— Убирайтесь! — крикнул Айрэн, ощущая, как холодный пот стекает по спине. — Оставь нас в покое! Чего ты хочешь?!

— Ты заслужил награду, смертный, — произнесла статуя, и в её голосе слышалось как обещание, так и смертельная уловка.

Из земли с шумом и скрежетом выдвинулся каменный алтарь, покрытый древними рунами, сияющими слабым светом, как светлячки, запутавшиеся в паутине. На нём лежали три предмета, излучающие ауру силы и опасности.

Первый — меч, полностью чёрный, будто выкованный из самой ночи. С клинком закалённым во мраке и кроваво-красным глазом, венчавшим его рукоять, он источал власть и могущество.

— Ильватар, кровавый взгляд. Меч королей, меч завоевателей, — проговорила статуя. — Он выкован в недрах тьмы для борьбы с ней самой. Ильватар разит без пощады и нечисть, и духов, а силам зла внушает ужас.

Второй — массивный щит, отлитый из серого металла с золотыми вставками. Его поверхность покрывала чёрная чешуя, а в центре переливался узор из восьми переплетённых змей. От него исходило тепло, как от живого существа, и ощущение древней, почти осязаемой мощи.

— Балдрун, нерушимый. Щит из драконьей плоти. Он защитит тебя и твоих близких, но будь осторожен. Им достоин воспользоваться лишь благородный человек. Другого он совратит, подобно драконьему проклятью, обратив навеки во тьму, — голос богини звучал, словно предупреждение.

Третий — боевой рог из тёмного металла, украшенный сложной резьбой. На нём была изображена сцена масштабной битвы, а золотые ободки и узоры придавали ему вид королевского достояния. Рог был тяжёлым и холодным, от него исходила необычная энергия, способная пробудить волю к победе.

— Озгур, песнь отваги. Рог, созывающий армии под единое знамя. Его звучание придаст тебе и твоим спутникам отвагу и веру в самый тёмный час, когда надежда угасает. Решай, какой из моих даров возьмёшь с собой, — произнесла статуя.

— А в чём подвохов? — озадаченно спросил Айрэн, с подозрением разглядывая подарки богини. — Откуда такая щедрость? Почему ты не раздала их раньше?

— Мои дары получают лишь достойные и после их смерти они всегда возвращаются ко мне. Таков закон, — прозвучали последние слова Ламенты, её голос растворился в воздухе, оставив после себя лишь отголоски зловещего хохота.

— Меч у меня уже есть, а рог… не особо впечатляет, — Айрэн пренебрежительно махнул рукой. — Так что я выбираю щит.

— Постой, Айрэн! Ты же слышал, что она сказала? На нём лежит проклятье! — Лунотень схватила его за руку, её пальцы впились в его кожу. — Это опасно!

— Ты сомневаешься во мне? — Айрэн улыбнулся, в его глазах плясали огоньки азарта. — Не бойся, я справлюсь с ним, вот увидишь!

— Нельзя быть таким легкомысленным! — возразила Лунотень, с упрёком глядя на него, Но было поздно. Артефакты растаяли в воздухе, оставив на алтаре лишь щит, излучающий тепло и слабый пульсирующий свет.

Айрэн протянул руку к реликвии, чувствуя, как от древней чешуи исходит волна могучей энергии. В тот момент, когда его пальцы коснулись поверхности щита, статуя Ламенты задрожала. По белоснежному мрамору поползли трещины, пол под ногами заходил ходуном, как палуба корабля во время шторма. Сзади раздался оглушительный скрежет, и стена храма раскололась надвое, открывая потайной проход. В глубине зияла лестница, уходящая вверх, в непроглядную тьму.

— Что это ещё такое? — прошептал Айрэн, ошеломлённый внезапным поворотом событий.

— Не знаю, — ответила Лунотень, её зрачки расширились от удивления. — Но думаю, нам стоит это выяснить.

Не раздумывая ни секунды, они шагнули в открывшийся проход, движимые любопытством и предчувствием чего-то важного. Лестница, высеченная прямо в скале, была узкой и крутой. Она петляя вверх по спирали, подобно змее, взбирающейся на дерево. Поднимаясь по ней, Айрэн и Лунотень слышали, как за спиной с грохотом закрывается проход, отрезая путь назад.

Вскоре воздух наполнился свежестью, а впереди забрезжил свет. Лестница вывела их в огромный, ветреный зал, где царили разруха и хаос. Грубо отёсанные каменные стены, местами обвалившиеся, открывали взору бескрайнее звёздное небо и песчаные дюны, раскинувшейся вдалеке пустыни. Холодные лунные лучи, пронизывая проломы в своде, озаряли центр зала, где на груде камней, скованный магическими цепями, спал грозный дракон.

Величие и ужас сплелись воедино в этом могущественном создании. Он был огромен, как гора, а его тень накрывала весь зал, подобно погребальному савану. Чешуя, некогда зелёная, потускнела и покрылась струпьями, словно броня, изъеденная временем.

Из разорванного брюха вывалились кишки, образуя на полу лужу бесцветной зловонной жижи. Запах тлена и разложения проникал в ноздри, вызывая приступы тошноты. Крылья, напоминающие паруса пиратского корабля, были истерзаны в бесчисленных битвах, а из рваных ран торчали окровавленные рёбра.

Гигантское сердце билось тяжело и глухо, разгоняя по венам чёрную кровь. Из широких ноздрей вырывались клубы едкого зелёного дыма, от которого перехватывало дыхание. Мутные, покрытые гноем, глаза Вельзевула мерцали тусклым светом, но даже в этом свете чувствовалась ужасающая мощь.

Слепни размером с кулак копошились в гниющей плоти, откладывая тысячи яиц, из которых тут же вылуплялись мерзкие, извивающиеся опарыши. Это было не просто чудовище, это был кошмар наяву. Порождение Гниющего Короля, отравляющее своим существованием само мироздание.

— Пригнись! — шикнула Лунотень, её слова были едва слышны на фоне нескончаемого жужжания мух, пирующих на останках дракона. — Иначе он нас заметит!

Айрэн мгновенно присел, чувствуя, как его сердце заколотилось в груди с удвоенной силой. Из-за обломка стены открывался вид на чудовище. Змей оставался неподвижен, но Айрэн знал, что этот покой обманчив.

Внезапно справа послышались голоса, и из-за соседней груды камней показались остальные члены отряда. На их лицах не было и следа усталости или страха. Казалось, они совсем не заметили ни землетрясения, ни опасного пути через лабиринт.

Слуга, заметив тревожный взгляд Айрэна, лишь загадочно улыбнулась. В сопровождении Голоса Бездны и Плачущего Рыцаря она смело подошла к дракону. Каждый её шаг отдавался в тишине зала ударом молота.

— Вельзевул Нечестивый… — произнесла она, пробуя имя на вкус. — Я помню, как когда-то люди называли тебя Леторий Великодушный.

Тусклые глаза дракона вспыхнули зловещим светом, подобно паре тлеющих угольков в ночном мраке. Он оторвал тяжёлую голову от земли, роняя на пол капли гноя и липкой слизи.

— Кто смеет называть моё истинное имя?! — прорычал он, и от его голоса задрожали камни под ногами. Но, увидев Слугу, монстр замер, а его речь стала заметно тише и спокойнее. — Ах, это ты… Годы идут, а ты не меняешься. Только спутников находишь новых.

— Слуга, что ты делаешь?! — Айрэн выскочил из-за укрытия, закрывая девушку щитом. Следом за ним показалась Лунотень. По её лицу было видно, что она не в восторге от этой безрассудной затеи.

— А это что за… мышонок? — Вельзевул с интересом посмотрел на него, опустив голову.

Волна тошноты захлестнула мужчину. Тысячи мух роились вокруг него, отравляя воздух смрадом разложения. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, а желудок предательски подкатывал к горлу, угрожая извергнуть содержимое.

— Айрэн, — обратилась к нему Слуга, её взгляд был холоден и резок, — перестань вести себя, как идиот. Не позорь меня в приличном обществе.

— Давай, поднимайся! — тихо пробормотала эльфийка, помогая ему встать на ноги.

— Он что, не нападёт на нас? — выдохнул Айрэн, пошатываясь от невыносимой вони.

Дракон издал звук, похожий на хриплый смех, от которого задрожали древние колонны зала.

— Только не с ней, — прошептал он, глядя на Слугу. — Особенно когда рядом стоит владелец Борок Дума, приносящего гибель.

— Борок Дум? — повторил незнакомое название Айрэн, вопросительно подняв брови. — Что это?

— Булава Голоса Бездны, — пояснила Слуга. — Её и броню Плачущего Рыцаря выковал сам Стигмат, повелитель страданий. Удар Борок Дума способен отнять жизнь любого существа, будь то тварь из плоти и крови или порождение магии. Элементали, призраки, големы, нежить, феи, драконы — все сложат головы перед его мощью. Даже самый слабый удар смертелен… Её поцелуй способен пережить только бог.

Айрэн с трудом сохранял самообладание. Он не хотел чтобы дракон посчитал его слабым, но слова о столь мощном оружии не могли не затронуть струны его разума.

— У меня и моих компаньонов есть для тебя предложение, — голос Слуги был твёрд, будто она заключала деловую сделку, а не вела переговоры с огромным, разлагающимся чудовищем. — Думаю, оно придётся тебе по вкусу.

Мутный глаз Вельзевула, покрытый плёнкой гноя, уставился на Слугу.

— Говори, — проворчал он, щёлкнув огромными челюстями.

— Ты поделишься с нами местонахождением “Плача Луны”, а Голос Бездны освободит тебя от заклятия Гниющего Короля, — предложила Слуга, уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Любопытная сделка… — протянул дракон. Его огромные ноздри раздувались, втягивая воздух, словно он смаковал запах страха, исходящий от Айрэна. — Но как я могу быть уверен, что ты меня не обманешь?

— Ты сам знаешь, что мои слова всегда правдивы, — голос Слуги источал спокойствие и уверенность. Она в самом деле ни разу не солгала за свою жизнь.

Вельзевул издал низкий, рычащий смех, заставив остатки стен обрушиться.

— Правда? Смелое заявление от той, кто выступает на стороне хаоса, — прорычал он, слизывая пену с кривых зубов. — Но, скажем так, я склонен тебе поверить. "Плач Луны" скрыт на острове посреди Моря Чудовищ, что лежит за бесплодными землями. Маленький и незаметный, не отмеченный ни на одной карте. Он спрятал его там, — голос дракона ослабевал, он говорил с трудом, каждое слово давалось ему с огромным усилием.

— Благодарю за помощь, — Слуга отвесила короткий поклон, её движения были изящны и грациозны. — Голос Бездны, — она повернулась к колдуну, — выполни нашу часть уговора. Даруй Вельзевулу свободу, он её заслужил.

Чародей шагнул вперёд, его тёмный силуэт, подобный воплощению ночи, заслонил собой лунный диск. Раскрыв гримуар, обтянутый фиолетовой кожей, он начал читать заклинание, и его голос, глубокий и гулкий, похожий на эхо из бездны, заполнил зал.

Порыв мощного ветра, пришедшего из ниоткуда, перелистнул страницу на нужную. Вдалеке послышались низкие раскаты грома, словно сами боги выражали своё негодование. Сверкнула молния, и по полу заструились ручейки дождевой воды, просочившейся сквозь трещины в своде.

На обложке книги раскрылся таинственный глаз, сияющий красным блеском. Изучающим взглядом он окинул членов отряда, задержавшись на мгновение на Айрэне, словно видел его впервые, но больше всего его внимание привлёк дракон, поскольку тот был магическим существом.

Шагая вокруг Вельзевула и отбивая зловещий ритм булавой, Голос Бездны чертил на земле странные символы, переливающиеся голубым светом. Они взлетали в воздух, как живые, прилепляясь к истерзанной плоти дракона, затягивая раны и возвращая его телу здоровый облик. Чешуя становилась яркой и блестящей, из ран исчезала гниль, а крылья расправлялись, как паруса, наполненные попутным ветром.

Когда ритуал завершился, магические цепи, удерживающие Вельзевула, с громким звоном лопнули, рассыпавшись на мелкие звенья. Дракон издал оглушительный рёв, от которого содрогнулись своды зала, а после выгнул спину и расправил крылья, подобно пробуждающемуся от долгого сна хищнику. Роняя на пол пузырящуюся слюну, он наклонился к Айрэну. Огромный глаз, теперь чистый и сверкающий, будто драгоценный камень, уставился на человека.

— Бойся своих спутников, мышонок, — предостерёг дракон, его голос был хриплым, но в нём звучала сила и мудрость. — Они не те, за кого себя выдают.

— Лети уже, — устало пробормотала Слуга, желая избавиться от компании надоедливой рептилии.

И дракон взмыл вверх. Гигантские крылья с шумом разрезали ночной воздух, унося Вельзевула в сторону Ириггсфиля. Его силуэт на фоне звёздного неба казался грозным и величественным. После стольких лет, проведённых в плену, ему было необходимо выместить на ком-нибудь накопившуюся злобу, и он знал, где найти достойную цель.

— Постойте-ка… — сказал Айрэн, борясь с подступающим чувством тревоги. — Куда это он направляется? Уж не в Ириггсфиль ли?!

— Какая разница, — равнодушно ответила Слуга. — Это не наши заботы.

— Но Августина… — Айрэн не мог поверить, что они просто так бросят её на произвол судьбы. — Мы обязаны вмешаться! — воскликнул он, взывая к разуму товарищей.

— Свои деньги она уже получила. На этом её роль в нашем походе подошла к концу, — девушка говорила отрывисто, словно рубила слова. — Идём, нам ещё предстоит пересечь пустоши.

Слуга повернулась и направилась к выходу из зала, её тёмный силуэт растворился во тьме коридора. Айрэн, не в силах противиться её несгибаемой воле, поспешил следом. Его сердце было тяжёлым, как камень. Он знал, что Слуга по своему права, но не мог избавиться от чувства, что они совершают что-то неправильное, что они предали Августину, оставив её и десятки тысяч ни в чём не повинных людей на растерзание разъярённому дракону.

Крики и стоны разносились по закоулкам охваченного огнём города, отражаясь от обожжённых стен и разбитых окон. Пламя жадно пожирало Ириггсфиль, оставляя после себя лишь тлеющие руины и запах смерти. Оно проникало в каждый дом, в каждую дверь, в каждую щель, будто искало последних выживших, чтобы добить их своим раскалённым дыханием.

Дым, густой и едкий, словно ядовитый туман, окружил Айрэна со всех сторон. Он щипал глаза и заползал в горло, обжигая лёгкие. Айрэн кашлял и задыхался, пытаясь схватить ртом глоток чистого воздуха. Его глаза слезились, но не только от дыма. Перед ним разворачивалась картина настоящего апокалипсиса, и это зрелище терзало его душу сильнее любого пламени.

Тела, обугленные и искажённые невыносимой болью, лежали повсюду. Одни свернулись калачиком, смирившись с неизбежностью, другие прижали руки к груди в предсмертной мольбе, прося богов о пощаде. Одежда на них превратилась в тлеющие лоскуты, а кожа — в чёрную, растрескавшуюся корку.

Некоторые ещё дышали, издавая хриплые стоны. Их глаза, лишённые жизни, смотрели на Айрэна с немым укором. Он чувствовал их боль, страх и гнев. Они обвиняли его в своей смерти, и он не был в силах этому противиться.

— Ты мог нас спасти… — шептали голоса, сливаясь с треском огня и воем ветра. — Ты знал… Ты видел…

— Я… Я… У меня не было такой возможности! — прокричал Айрэн в ответ, хотя знал, что они его не слышат. Он отступил назад, спотыкаясь об обломки, боясь наступить на чьё-то тело. — Слуга… она…

— Нет! Это твоя вина! — застонал кто-то рядом, и этот стон подхватили другие голоса, превращаясь в жуткий хор проклятий.

Айрэн закрыл уши руками, мечтая о том, чтобы заглушить эти крики. Они продолжали звучать у него в голове, обвиняя, укоряя, мучая… Как бы ему не хотелось, он не мог от них сбежать.

Он брёл по руинам города, подобно призраку, не видя ничего вокруг. Тень Вельзевула пронеслась над ним, затмив пламя пожаров. Айрэн не поднял глаз. Он чувствовал лишь холод щита Балдрун на своей руке — холод, который проникал в его сердце, замораживая все чувства.

Вскоре он добрался до лавки семьи Гроссе. Здание было охвачено пламенем, крыша обвалилась, стены трещали и рушились. Возле входа на коленях сидела Августина, её плечи тряслись от рыданий, а тонкие пальцы вгрызались в почерневшую землю. Она протянула руки к горящим развалинам, как будто пыталась вытащить кого-то из огня.

Айрэн остановился, не зная, что делать дальше. Он хотел подойти к ней и утешить, но что-то удерживало его на месте. Поборов сомнения, он наконец сделал первый шаг вперёд, хотя ноги подкашивались от стыда. Айрэн хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле.

— Августина… — прошептал он, протягивая к ней руку. — Я…

Когда он коснулся плеча девушки, та резко подняла голову, и Айрэн вскрикнул от испуга.

Её лицо было обглодано огнём, глаза превратились в пустые, тлеющие провалы, а волосы — в пепельные клочья. Августина больше не была человеком. Теперь она стала воплощением боли и отчаяния, рождённым из пламени и смерти.

— Убийца! — прохрипела Августина, и её голос был подобен скрежету камней. — Ты всех нас погубил!

Она вскочила на ноги, и её тело, сотканное из дыма и пепла, метнулось к Айрэну. Костлявые, обугленные руки схватили его за горло, сжимая с нечеловеческой силой. Айрэн задыхался, чувствуя, как ледяной холод проникает в его тело, замораживая кровь в жилах.

И в этот момент он проснулся.

Айрэн сидел на земле, обливаясь потом. Сердце билось так сильно, что он слышал его удары в ушах. От поднявшегося давления у него разболелась голова и вздулись вены на лбу.

Щит Балдрун слабо светился рядом, его чешуя казалась непривычно холодной.

“Им достоин воспользоваться лишь благородный человек… Другого он совратит… Обратит навеки во тьму…” — слова Ламенты обрывками звучали у него в голове, как напоминание о проклятой силе.

— Ты чего? — сонно пробормотала Лунотень, лежащая рядом. — Кошмар приснился? — Она перевернулась на другой бок и вновь заснула, не замечая его тревожного состояния.

Айрэн огляделся. На дворе стояла непроглядная ночь, костёр почти потух, лишь несколько угольков ещё тлели, отбрасывая едва различимые тени на землю. Все его спутники, за исключением Голоса Бездны, спали.

Колдун же сидел неподалёку, листая страницы своего гримуара. Он поднял голову, и его взгляд, холодный и острый, как лезвие боевого топора, встретился со взглядом Айрэна. На мгновение мужчине показалось, что Голос Бездны залез ему в голову и теперь копается в его мыслях и чувствах.

Чародей вскинул руку, направив её в сторону Айрэна, и медленно двигая пальцами, что-то тихо прошептал. Айрэн почувствовал, как волна успокаивающего тепла растекается по его телу. Веки стали тяжёлыми, голова наклонилась вперёд, и он вновь погрузился в сон. И хотя он знал, что скорее всего не запомнит этот момент, он был безмерно благодарен колдуну за помощь.

Утром Айрэн чувствовал себя гораздо лучше, чем ночью. Солнечные лучи, подобно золотым стрелам, пробивались сквозь кроны высоких деревьев, освещая поляну, где они разбили лагерь. Руины храма Ламенты, возвышающиеся позади, казались не такими зловещими в ярком утреннем свете. Но что-то продолжало терзать Айрэна, словно тень кошмара всё ещё нависала над ним.

Он решил немного прогуляться по округе, чтобы отогнать мрачные мысли. Миновав Плачущего Рыцаря, который методично затачивал свой клеймор, Айрэн обменялся с ним молчаливым рукопожатием. Затем он прошёл мимо Голоса Бездны. Колдун подвесил на ветке пятерых зайцев и, подобно оголодавшему вампиру, поочерёдно высасывал из них жизнь. Кожа животных обтягивала скелеты, мышцы и жир исчезали, шерсть сыпалась клочьями, а глаза мутнели и впадали в глазницы. Айрэн поспешил уйти подальше, не желая наблюдать за этим жутким зрелищем.

Добравшись до окраины опушки, Айрэн поднялся на холм, где Лунотень развела небольшой костёр. Эльфийка сняла с себя плащ и принялась махать им над огнём, посылая в небо клубы чёрного дыма.

— Что ты делаешь? — спросил Айрэн, наблюдая за её действиями.

— Отправляю дымовые сигналы Ужаснокрылу, — ответила она, не отрываясь от своего занятия, — чтобы он мог нас найти. Я не хочу идти в пустоши без него и Берсерка.

— А если они далеко отсюда?

— Тогда мы вряд ли с ними ещё увидимся… — мрачно ответила Лунотень, и в её голосе послышалась грусть.

— Они для тебя очень дороги?

— Мы все одна семья, — сказала Лунотень, глядя на него своими пронзительными глазами. — Семья изгоев. И ты тоже стал её частью. Каждый из нас получил от жизни удар ниже пояса, но не упал на колени и не стал просить пощады, а продолжил бороться.

— Хорошо сказано, — улыбнулся Айрэн, чувствуя, как его сердце сжимается от неожиданного тепла.

Некоторое время они молча сидели у костра, наблюдая за тем, как дым поднимается к небу, растворяясь среди облаков. Айрэн думал о своём сне, о разрушенном Ириггсфиле, о тяжести щита на руке. Лунотень же, казалось, была полностью поглощена ожиданием друзей.

Внезапно в воздухе послышался знакомый пронзительный крик. Ужаснокрыл, словно чёрная молния, пронёсся над поляной, его гигантские крылья затмили солнце. Он опустился рядом с Лунотенью, почти опрокинув её своим мощным телом, и издал довольный скрежет.

— Сме-е-ерть! — прокаркал он, ласково потираясь головой о плечо хозяйки.

— Тише, тише, дружок, — ласково проговорила Лунотень, гладя его по шероховатой голове. — Мы ведь с тобой не в бою.

Следом за Ужаснокрылом из-за деревьев показался Берсерк. Он шёл тяжело, оставляя на земле глубокие следы, и его присутствие заставило воздух задрожать. В руке он держал громадную дубину, сделанную из ствола старого дерева.

— Он принёс нам подарок, — усмехнулась Лунотень, увидев оружие. — Наверное, отнял её у какого-нибудь несчастного тролля.

Берсерк уронил дубину к ногам эльфийки и издал низкий рык, который Айрэн расценил как приветствие.

— Слуга! — встав на краю холма, громко позвала Лунотень. — Они вернулись!

Слуга, до этого сидевшая у потухшего костра, медленно поднялась и подошла к ним. Её взгляд был холодным и спокойным, лишённым всяких эмоций.

— Хорошо, — сказала она, осматривая враска и Берсерка. — Рада, что вы оба целы. Нам пора выдвигаться.

— Куда мы направимся? — спросил Айрэн, напряжённо глядя на неё.

— К башне Гол'Аморт, — ответила Слуга. — Голос Бездны откроет для нас портал.

— Опять портал? Только не это! — нахмурился Айрэн. — Ты же знаешь, что я…

— У нас нет времени на обходные пути! — перебила его Слуга. — Каждая минута на счету. Очень скоро Гниющий Король узнает, что мы освободили Вельзевула и придёт в ярость. Он бросит все силы на нашу поимку, поэтому мы должны спешить.

Айрэн хотел возразить, но встретился с её суровым, пронзительным взглядом и опустил глаза. Он чувствовал, что она не изменит своего решения.

— Как скажешь… — покорно пробормотал он.

— Вот и хорошо, — ответила девушка, улыбаясь.

Слуга повернулась к колдуну, стоявшему рядом. В руках он держал свой мистический гримуар.

— Готовь портал, — властным тоном приказала она. — Мы отправляемся в самое сердце пустошей.

Пока Голос Бездны делал все необходимые приготовления, Лунотень вместе с Плачущим Рыцарем собрала вещи. Они вернулась как раз к открытию портала.

Огромная, зловещая воронка разорвала ткань реальности, подобно величественному морскому змею раскрывшему пасть, готовясь проглотить рыбацкое судно. Края её мерцали нестабильной энергией, то разгораясь ослепительно ярким светом, то погружаясь в чернильную тьму. Из её глубин доносились звуки, нарушающие все законы природы: скрежет металла по кости, шипение пара, стон тысячи голосов, сливающихся в единый хор мучений.

Айрэн почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Вонь, исходящая из портала, была похожа на запах гниющего мяса и серы. Она напомнила ему о тошнотворном смраде Вельзевула.

Желудок Айрэна сжался, а горло перехватило спазмом. Он отступил на шаг, сжимая в руке щит Балдрун, ища в нём защиту.

— Ты как? — спросила Лунотень, заметив его растерянное состояние. Она легонько коснулась его руки, и Айрэн почувствовал её тепло даже сквозь перчатки. — Боишься?

— Ничего я не боюсь! — нахмурившись, ответил Айрэн. — Просто это место…

— Оно и меня пугает, — призналась девушка. — Но ты справишься, я верю в тебя. Ты сильный и уже доказал мне это несколько раз, — она улыбнулась, и её глаза засияли теплом.

Айрэн почувствовал, как слова Лунотени растопили лёд в его груди. Он встретился с её взглядом, и на мгновение ему показалось, что тьма вокруг отступила. Лунотень с лёгкой улыбкой протянула ему руку, словно приглашая на танец. Её прикосновение было тёплым и уверенным, как будто она не чувствовала страха перед разверзшейся перед ними бездной.

— Пойдём? — тихо спросила эльфийка, и в её голосе прозвучала решимость.

Айрэн с благодарностью сжал её ладонь. Он знал, что она не боится. Её спокойствие передавалось ему, затмевая холод щита и шёпот бездны.

“Пока Лунотень рядом, я справлюсь со всеми испытаниями, уготовленными нам судьбой” — думал он, чувствуя, как вихрь энергии уже начинает затягивать их в свои зловещие объятия.

Вместе, держась за руки, они шагнули в портал и растворились в нём, как двое сожжённых заживо влюблённых.

Айрэн почувствовал знакомое ощущение падения, как будто земля ушла из-под ног. Мир вокруг расплылся в вихре цветов и звуков, и ему на мгновение показалось, что он вновь видит тех ужасных существ, населявших бездну. Но на этот раз рядом была Лунотень, и её рука в его руке давала ему силы не поддаться страху.

Из зияющей пасти портала отряд шагнул на твёрдую, хоть и неприветливую, землю. Волна холодного воздуха ударила в лицо, принося с собой запах пыли, пепла и чего-то горького, металлического. Айрэн, всё ещё ошеломлённый видениями бездны, неуверенно огляделся вокруг. Даже без солнечного света он мог различить разрушенные здания, искорёженные улицы и горы обломков.

Пустоши или, как их ещё называли, Бесплодные Земли, окружали их со всех сторон. Безжизненные равнины, покрытые смесью чёрного песка и пепла. Редкие скалы, словно обглоданные кости гигантских чудовищ, торчали из земли, отбрасывая длинные, корявые тени. Искривлённые, мёртвые деревья тянулись к небу сухими, скрюченными ветвями, прося о том, чтобы их добили. Воздух был тяжёлым и сухим, пропитанным запахом тлена. Вдали виднелись высохшие русла рек и огромные озёра, наполненные не водой, а густой, мерцающей ртутью. Местами из-под земли с шипением вырывались струи ядовитого газа, оставляя после себя желтоватые следы на чёрной почве.

— Мы на месте, — тихо произнесла Слуга, её голос звучал спокойно и уверенно на фоне завывающего ветра.

— Дом, милый дом, — втягивая носом воздух, проговорила Лунотень. — Столько лет я слонялась по этим землям в поисках себя, и вот теперь я снова здесь.

Прямо перед ними возвышался Гол'Аморт — высокая, мрачная башня, окружённая руинами когда-то величественного города. Улицы были засыпаны чёрным песком, от зданий остались лишь обгоревшие остовы. Почерневшие стены башни уходили в свинцовое небо, подобно пальцу зарытого в земле титана, угрожающе указующего в высь. Основание Гол’Аморт было частично разрушено, будто от удара неведомой силы, но она всё ещё стояла, несокрушимая и зловещая, как напоминание о том, что силы зла неистребимы.

У самого подножия башни Айрэн заметил помятую клетку, её ржавые прутья были сломаны и перекручены. На них виднелись коричневые следы, похожие на засохшую кровь, а редко проносящиеся над головой белые перья намекали на некогда заключённого в ней пленника.

— В этой клетке она впервые познала боль предательства… — сказала Слуга, и её голос был полон невыразимой печали. Белое перо плавно опустилось в её раскрытую ладонь. Она прижала его к губам, словно целуя щёку дочери, которой уже нет рядом. — Но она вырвалась на свободу, и люди познали её гнев. Гнев раненного, напуганного ребёнка. Совсем скоро она вернётся вновь, чтобы навсегда очистить этот мир от бесконечной боли и страданий…

Айрэн с трудом сглотнул, ощущая ком в горле. Этот разрушенный город, лишённый жизни и надежды, казался ему отражением его собственного кошмара. И он не мог избавиться от мысли, что сам приближает тот день, когда такая же участь постигнет весь мир.

— Идём дальше, — Слуга резко развернулась, взмахнув плащом, и тяжело вздохнула. — Нам нечего делать в этом проклятом месте. Оно, как памятник человеческой глупости и гордыни, не несёт в себе ничего хорошего.

Айрэн вздрогнул, словно её слова ударили его по лицу. Памятник глупости и гордыни… Неужели она права? Неужели и он сам — часть этого памятника? Мысли о разрушенном Ириггсфиле вновь нахлынули на него, а холод щита Балдрун впился в его руку невидимыми зубами.

Отряд покинул разрушенный город и двинулся вглубь пустошей. Солнце едва пробивалось сквозь плотные, серые тучи, отбрасывая на землю бледные, размытые тени. Песок тихо шуршал под ногами, будто шептал предостережения. Ветер, проносясь между скал, приносил с собой отголоски призрачных криков и стонов давно забытых душ.

К полудню путники достигли тропы, идущей вдоль высокой скалы, похожей на гигантское, обглоданное ребро. Здесь почва была менее рыхлой, местами даже виднелись одинокие, чёрные деревья, напоминавшие тени, застывшие в предсмертной агонии.

— Не нравится мне это место, — пробормотала Лунотень, её голос казался напряжённым. Она остановилась, внимательно оглядываясь по сторонам, и вскинула лук, натягивая тетиву. — Слишком тихо…

Айрэн тоже чувствовал тревогу. Тишина была неестественной, давящей, будто сама пустошь затаила дыхание, наблюдая за ними. Он достал меч, и в этот момент почувствовал, как щит Балдрун стал значительно тяжелее, словно впитал в себя зловещую ауру этого места.

— Ты ведь уже бывала здесь раньше, — тихо сказал Айрэн, обращаясь к Лунотени. — Что представляет из себя наибольшую угрозу в пустошах?

Эльфийка на секунду задумалась, её взгляд скользил по мрачному пейзажу, цепляясь за каждую деталь.

— Всё, — наконец ответила она.

Берсерк рядом напрягся, его мышцы вздулись под кожей. Он издал низкий, угрожающий рык, показывая свой боевой настрой и готовность защитить товарищей.

— Знаю, великан, знаю, — улыбнулась Лунотень, не спуская глаз с окружающих скал. — Тебе только повод дай лишний раз помахать кулаками.

Внезапно земля под ногами задрожала. Айрэн почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Из-за скалы донеслось глухое рычание, от которого кровь стыла в жилах.

На дорогу выползло полчище монстров. Когда-то они были людьми, но от их прежнего облика не осталось и следа. Тела, облачённые в обрывки грязных одеяний, были раздуты, словно плоды, поражённые болезнью. Кожу, серую и сморщенную, как старый пергамент, покрывали язвы и гнойники. Под лопнувшей плотью торчали кости и синие, омертвевшие мышцы.

У некоторых ещё можно было различить черты лица: глаза, горящие безумным огнём, искривлённые в ужасной ухмылке губы, обрывки волос, похожие на окровавленные нити. На четырёх изуродованных руках, напоминавших клешни богомола, виднелись следы свежей крови.

Чудовища неуклюже передвигались на двух лапах, сгорбив спины и волоча за собой длинные, шипастые хвосты. Они щёлкали огромными жвалами, издавая отвратительный скрежет, а из маленьких, деформированных ртов с закрученными внутрь зубами вырывались хриплые стоны, напоминающие зеркальное отражение человеческой речи.

— В бой! — голос Слуги прозвучал непривычно резко и гневно, пронзая воздух, будто лезвие меча. Казалось она испытывала к этим тварям отвращение больше, чем кто-либо другой на свете. — Порвите их на части! Не оставьте и следа!

— Сме-е-е-ерть! — вторил ей Ужаснокрыл, поднимаясь с ветки дерева в небо. Его крик был полон ярости и жажды крови.

Берсерк с громким воплем прыгнул в самую гущу врагов. Он раскидывал их в стороны, подобно разъярённому медведю. Его кулаки дробили кости, а низкий рёв заглушал крики умирающих. Кровь лилась рекой, окрашивая чёрный песок в багровый цвет.

Следом за ним в битву вступили Плачущий Рыцарь и Голос Бездны. Они действовали чётко и слаженно, прикрывая спины друг другу.

Каждый взмах клеймора Плачущего Рыцаря отдавался тяжестью, сопровождаемой убийственным свистом разрезаемого воздуха. Движения его были медленными, но безупречными и смертоносными, словно движения древнего механизма, созданного для уничтожения. Он крошил тварей направо и налево, ловко избегая их неуклюжих атак, ибо уже сражался с ними в те далёкие времена, когда он и Лунотень ещё не примкнули к отряду.

Голос Бездны с холодным спокойствием рассекал толпу монстров, как жнец, собирающий урожай. С каждым ударом булавы воздух вокруг него вздрагивал и покрывался рябью, а из-под ног вылетали клубы густого дыма. Когда же лезвия оружия погружались в плоть монстров, те начинали громко верещать и корчиться от боли, а затем обращались в горстки пыли, уносимой ветром.

Воздух наполнился скрежетом металла, треском ломающихся костей и воплями умирающих тварей, сливаясь в единую симфонию смерти. Запах крови, пота и пыли щекотал ноздри, а ветер разносил по пустошам стон замученных душ.

Мощь в руках Голоса Бездны пугала Айрэна даже больше, чем кровожадные мутанты. Он с ужасом наблюдал за тем, как легко колдун расправляется с бесчисленными отродьями пустошей. Его сила была неестественной, чуждой и опасной. Айрэн чувствовал, как в нём растёт не только страх, но и отвращение к этой могуществу, к этому человеку, ставшим живым воплощением тьмы и посланником бездны, несущим её волю.

Вскоре у колдуна появилось небольшое окно, которое он использовал, чтобы применить магию. Он достал таинственный мешочек и высыпал его содержимое на землю. Внутри него оказались длинные и острые осколки стекла. Голос Бездны прошептал пару слов и резко взмахнул рукой. Осколки, оживлённые его волей, превратились в вихрь смертоносных лезвий. Они с пронзительным звоном врезались в плоть монстров, разрывая её в клочья, отсекая конечности, дробя кости.

Лунотень тоже не стояла в стороне. Пока монстры отвлеклись на её спутников, она забралась по отвесной скале, вонзила кинжал между камней и привязала себя к нему верёвкой. В таком положении она могла безопасно расстреливать чудовищ из лука с высоты.

Лунотень, подобно пауку, плетущему смертоносную паутину, быстро и бесшумно перемещалась по скале, находя новые позиции для стрельбы. Её стрелы, выпущенные с холодным расчётом, находили самые уязвимые места в телах монстров — глаза, горло, сердце.

Один, второй, третий, десятый, двадцатый… Кровь лилась рекой, а счёт убитых тварей давно перевалил за сотню, но им всё не было видно конца.

Айрэн боялся, что спутники случайно зашибут его в пылу битвы, поэтому он держался подальше от них. Однако он не стоял в стороне сложа руки, а тоже принимал участие в бою, пусть и не мог принести столько же пользы.

Айрэн, задыхаясь, отбил атаку одного врага, затем другого. Его руки устали, а сердце колотилось в груди, требуя выхода. Серией быстрых взмахов он отрубил очередному монстру две самые крупные клешни, а когда тот раскрыл рот и зарычал, Айрэн пронзил его брюхо. Затем он услышал за спиной громкий топот.

Айрэн перекатился, избежав внезапной атаки, а потом выставил перед собой щит, укрывшись от мощного удара хвоста. В следующее мгновение он стиснул зубы и контратаковал тварь. Он оббежал её со стороны и запрыгнул на спину, принявшись протыкать рыхлое тело, словно пирог.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — повторял без умолку Айрэн, чувствуя, как гнев разливается по венам, подобно кипящему маслу.

Он продолжил кромсать поверженное чудище, даже когда оно упало на землю и перестало подавать признаки жизни.

Айрэн отшатнулся, чудом избежав удара когтистой лапы, просвистевшей в сантиметре от его лица. Он поднял голову и увидел, как на него налетает огромная тварь, раскрывая пасть, полную кривых, пожелтевших зубов. В этот момент что-то свистнуло в воздухе, и голова монстра взорвалась фонтаном крови и мозгов. Лунотень, не теряя времени, выпустила вторую стрелу, вонзившуюся в грудь падающего отродья.

— Я твой должник! — махнув рукой, крикнул подруге Айрэн.

Монстры всё наступали и наступали, подобно цунами из гнилой плоти и костей, готовые смести отряд с лица земли. Воздух задрожал от их зловонного дыхания, а земля от грохота тысяч когтистых лап. Айрэн чувствовал их приближение каждой клеточкой тела, словно волна холода и страха пронзила его насквозь. Отряд отступил назад, сбившись в кучу, как стадо овец, окружённых хищниками.

— Плачущий Рыцарь, Голос Бездны, — голос Слуги, твёрдый и безжалостный, прорезал хаос битвы. — Вы готовы?

Воины синхронно кивнули.

— Тогда явите им всю свою мощь, — её слова были не просто приказом, а благословением смерти, — даже если это будет стоить вам жизни!

— Сме-е-е-ерть! — прокаркал Ужаснокрыл, кружа над полем боя, будто стервятник, предвкушающий пир.

Плачущий Рыцарь сгорбился, обхватив свою грудь закованными в латы руками. Его тело забилось в конвульсиях, металлические пластины доспехов заскрежетали, крича от боли. Чёрные, зазубренные шипы, похожие на когти невидимого зверя, начали разрывать его плоть, пронзая металл и кожу. Кровь хлынула из брони, оставляя на земле алые брызги, напоминавшие капли расплавленного металла. Из-под забрала, словно кровавые слёзы, потекли струйки крови.

— Рыцарь! — крикнула Лунотень, инстинктивно бросаясь к нему на помощь.

Глаза эльфийки были полны ужаса и боли. Она не могла смотреть, как он мучается. Это зрелище разрывало её сердце на части.

— Не мешай, — холодно отрезала Слуга, преграждая ей путь. — Он знает, что делает.

Чёрный воин, искорёженный и преображённый болью, резко выпрямился, подобно демону, вырвавшемуся из оков. Теперь он двигался не как тяжеловесный рыцарь, а как тень, скользящая сквозь ряды врагов. Его клеймор вспыхивал в воздухе, с каждым взмахом унося жизни десятков уродливых монстров, оставляя после себя лишь кровавые брызги и стон умирающих порождений пустошей.

Голос Бездны, раскрыв гримуар, замер на мгновение. Его тело окутала волна тёмной энергии, с тихим шелестом расползаясь вокруг, словно туман, пропитанный запахом тлена и серы. Страницы гримуара зашелестели, подхваченные невидимым ветром, а руны на них вспыхнули зловещим, багровым светом.

Он резко вскинул руку, указывая на надвигающуюся толпу чудовищ. С кончиков его пальцев вырвались струйки тьмы, будто чернила, растекающиеся по пергаменту. Тьма закрутилась в воздухе, сгущаясь и принимая форму зияющих провалов — порталов в бездну.

Монстры, не замечая опасности, продолжали наступать. Первые из них уже почти достигли отряда, их когтистые лапы протянулись вперёд, готовые разорвать свежую плоть на куски. Но в этот момент под их ногами раскрылась бездна. Они с отчаянными криками проваливались в черноту, навсегда поглощённые небытием, оставив после себя лишь призрачные отголоски ужаса.

Один за другим Голос Бездны открывал новые порталы, создавая их на пути врагов. Разрушительные вихри засасывали тварь за тварью, не оставляя после себя ни следа, ни эха. Но на их место приходили всё новые и новые чудовища, тянущиеся бесконечным потоком из глубин пустошей.

Тогда колдун изменил тактику. Он опустил руку на землю, и из-под его ладони вырвался фонтан тёмной энергии. Она разливалась вокруг, словно чёрная река, и там, где она коснулась земли, начали открываться новые порталы. Но на этот раз из них выходили не пустота и тишина, а орды демонов бездны.

Кошмарные звери, сотканные из теней и пламени, с телами, покрытыми шипами и чешуёй, с глазами, горящими адским огнём. Они рычали и скрежетали когтями, издавая звуки, от которых волосы вставали дыбом.

Поле боя превратилось в настоящий ад. Демоны бездны с дикой яростью бросились на отродий пустоши, и началась схватка, от которой содрогалась сама земля. Кровь лилась рекой, воздух наполнился криками и стонами, запах смерти и серы висел над полем брани плотной пеленой.

Плачущий Рыцарь и Берсерк, окружённые этим хаосом, продолжали сражаться с нечеловеческим гневом и жестокостью. Тёмная аура Голоса Бездны скрывала их от взора демонов, делая невидимыми для них, как будто они были частью самой бездны. Но даже без этой защиты они оставались грозными противниками, способными противостоять целой армии.

И вдруг Айрэн, сквозь вихрь битвы, сквозь крики и стоны, сквозь запах крови и смерти, увидел истинную сущность Голоса Бездны. Лишь на мгновение, словно в проблеске молнии, озарившей ночное небо.

Существо из чистой энергии, бесформенное, бестелесное, пылающее зловещим светом. Оно всё ещё пыталось подражать человеку, хотя уже давно им не являлось. За его спиной трепетали крылья, сотканные из электрических разрядов, а на месте лица светились два немигающих, жёлтых глаза, наполненных древним знанием и безумием.

Удар, последовавший за этим, был внезапным и жестоким, как таран, расколовший крепостные ворота. Боль наполнила голову Айрэна, а затем проникла в горло, заставив его закричать. Мир свернулся в чёрно-белый клубок, а затем расплылся в кислотных красках. Земля ушла из-под ног, и он провалился во тьму, захлёбываясь в собственном крике.

Когда Айрэн пришёл в себя, он стоял на коленях, опираясь на руки, дрожащие от слабости. Но теперь он уже мог различить фигуры спутников, сражающихся с монстрами. Голос Бездны, в привычной форме, стоял бок о бок с Плачущим Рыцарем и Берсерком, напоминая тёмного бога, ведущего свои войска в бой.

— Ты как, Айрэн? — с беспокойством спросила Лунотень, прикоснувшись к его плечу. Её слова звучали, будто из под толщи воды. Они казались далёкими и приглушёнными.

— Что… что это было? — прохрипел Айрэн, цепляясь за руку Лунотени, словно утопающий.

— Ты узрел его истинную мощь и обжёгся, — ответила Слуга, её голос был спокойным и невозмутимым. — Не переживай, это был всего лишь ментальный удар. Впечатляет, не правда ли?

Айрэн перевёл взгляд на Голоса Бездны. Колдун продолжал сражаться, не обращая на них внимания.

— Кто он, чёрт побери, такой? — прошептал Айрэн, чувствуя, как холод пробирает его до костей.

— Вам доводилось слышать о Салазаре Мудром? — спросила Слуга, не отрывая глаз от чародея. — Правителе великого королевства.

— Салазаре? — недоверчиво переспросила Лунотень. — Разве он не…

— В давние времена, ещё задолго до появления Бледного Ангела, — начала свой рассказ Слуга, — существовало два крупных королевства: Интир и Хилсия. Правитель Интира, охваченный жаждой власти, объявил своему соседу войну. Король Хилсии — Салазар, был человеком мудрым и миролюбивым. Он не хотел проливать кровь своих подданных, но армия его была слаба и малочисленна, поэтому Салазар отправился на поиски знаний, способных защитить его земли. Он надеялся найти спасение в бездне…

Айрэн вздрогнул, вспоминая свой собственный опыт соприкосновения с бездной, и тот ужас, который он испытал.

— В бездне? — прошептал он, едва слышно. — Но это же…

— Это — источник огромной силы, — перебила его Слуга. — Силы, с которой нужно считаться. Салазар получил её, но заплатил ужасную цену. Зааг'Раг'Рекш лишил его и его спутников физической оболочки, заточив их души в своём царстве.

— Но как же он вернулся? — спросила Лунотень, её голос дрожал от волнения. — И что стало с Хилсией?

— Салазар поглотил души своих товарищей, чтобы создать себе новое тело, — равнодушно ответила Слуга, словно рассказывала о чём-то обыденном. — Он вернулся в мир смертных, но было уже слишком поздно. Его королевство было разрушено, а народ истреблён. Он стал существом из боли и отчаяния, заложником чужих душ. Он — Голос Бездны, эхо потерянного королевства.

Айрэн перевёл взгляд с бушующего в бою Голоса Бездны на Слугу, пытаясь понять, что она хочет ему сказать.

— И что теперь? — спросил он, с трудом проглатывая ком в горле. — Что он будет делать?

Слуга легко коснулась его плеча, и Айрэн почувствовал, как по его телу пробегает дрожь.

— Он ищет искупления, — тихо сказала она. — Он верит, что Бледный Ангел дарует ему шанс исправить прошлое. Шанс вернуть потерянный мир.

Айрэн молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Он смотрел на бушующую вокруг них битву, но она казалась ему далёкой и нереальной, как будто происходила за стеклом. Голос Бездны — существо, сплетённое из сотни душ, жаждущих искупления, вызывал в нём теперь не только страх, но и странное сочувствие.

Его взгляд скользнул по земле, окрашенной кровью монстров. Она текла ручьями, образуя мелкие речушки, сливающиеся в одно большое, багровое озеро. В этой крови отражалось тусклое солнце, превращая её в зеркало, в котором Айрэн видел не только смерть, но и своё собственное отражение. Отражение человека, стоящего на краю пропасти. И щит Балдрун подталкивал его сделать первый шаг.

Ночь в пустошах опустилась чёрной, тяжёлой пеленой, словно сама бездна накрыла землю своим крылом. Ветер выл в искривлённых скалах, разнося по округе запах крови и пепла, смешанный с тошнотворной сладостью гниющей плоти. Звёзды скрылись за плотными тучами, оставив отряд в царстве мрака и тишины, нарушаемой лишь стоном умирающих чудищ и треском ломающихся костей.

Поле битвы представляло собой ужасающее зрелище. Чёрный песок усеивали трупы монстров — искорёженные, разорванные, изуродованные. Кости торчали из лопнувшей плоти, кишки змеились между камнями, лужи крови отражали тусклый свет закрывающихся порталов, источая горький запах металла.

Айрэн ходил между тел, методично добивая тех, кто ещё подавал признаки жизни. Выпавшие внутренности омерзительно чавкали под его ногами, выплёвывая сгустки пузырящейся крови, но он не обращал на это внимания. Он вытер меч о тушу одной из поверженных тварей, не чувствуя отвращения к брызгам, заляпавшим его лицо. Внутри него царила пустота, холодная и безразличная. Меч в его руках сверкал в полутьме, унося остатки жизни из искалеченных чудовищ. Он сам стал орудием смерти, частью этого мрачного, безжалостного мира.

Лунотень, наклонившись, собирала стрелы, осторожно вынимая их из тел отродий пустошей. Её платиновые волосы казались серебряными в призрачном свете последних порталов. Лицо было сосредоточенным и невозмутимым. Она не тратила времени на лишние эмоции. Сейчас каждая стрела представляла огромную ценность, и их нужно было сохранить для следующей битвы.

Плачущий Рыцарь стоял неподвижно, подобно статуе из чёрного металла, опираясь на клеймор запятнанный кровью. Боль от проклятых доспехов не давала ему покоя, но он терпел её молча, как и всегда.

Голос Бездны прислонился к скале, тяжело дыша. Броню его покрывали кровь и слизь, а из-под шлема доносился приглушённый кашель. Битва отняла у него слишком много сил.

Слуга молча наблюдала за своими спутниками. Её тёмный силуэт выделялся на фоне чернильного неба. Лицо девушки оставалось непроницаемым, будто театральная маска. Она скрывала свои мысли и чувства от остальных, и никто не мог угадать, что творилось в её душе.

— Разведите костёр, — приказала она своим тихим, но властным голосом. — Нам нужен отдых.

Айрэн, без единого слова, собрал сухие ветки и камни, и вскоре яркое пламя вспыхнуло посреди мрачного пейзажа, отбрасывая пляшущие тени на лица уставших путников. Они уселись вокруг огня, погружённые в свои мысли. Ночь только начиналась.

Лунотень принялась обрабатывать раны Берсерка. Тысячи глубоких порезов и следов от острых зубов усеивали тело великана с ног до головы. Остатки целебного мха в её умелых руках превратились в густую мазь, которую она бережно втирала в плоть исполина, останавливая кровотечение. Из глубин походной сумки эльфийка извлекла моток бинтов и ловко перевязала ими самые серьёзные повреждения. Пусть внешне она выглядела непринуждённо, её взгляд, задержавшийся на очередном шраме, выдавал невольную тревогу. Лунотень корила себя за каждое увечье на теле Берсерка, как будто это была её вина, что он получил столько ран.

— Тихо! — рявкнула она, когда могучая рука Берсерка дёрнулась, чуть не сбив её с ног.

Великан недовольно промычал и отвернулся, словно обиженный ребёнок.

— Знаю, неприятно, — продолжила эльфийка, сосредоточенно обрабатывая очередную рану, — но потерпи. Иначе загноится, и станет хуже.

В этот момент внимание Айрэна привлёк надрывный кашель Голоса Бездны. Колдун, обычно грозный и несокрушимый, сейчас сидел, поджав колени к груди, и дрожал, точно в лихорадке.

— Что с ним? — обратился к Слуге Айрэн.

— Он израсходовал почти все свои силы, — спокойно ответила девушка.

— Тогда пусть одну из этих тварюг слопает, — Айрэн махнул рукой в сторону поля битвы. — Вон сколько их без дела валяется, целый пир можно закатить.

— Они не подойдут, — отрезала Слуга. — Если ты не заметил, даже Ужаснокрыл брезгует лакомиться их мясом.

— Хм, и правда… — Айрэн уставился на враска, который прыгал с тела на тело, раздумывая с какого начать. Ужаснокрыл то и дело наклонялся к трупам монстров, втягивая воздух расширенными ноздрями, но в последний момент отдёргивался, будто от чего-то омерзительного. В итоге он лишь выклёвывал им глаза и, забавляясь, катал по земле лапой.

— На них лежит печать Бледного Ангела, — пояснила Слуга, бросив на уродливые туши холодный, изучающий взгляд. — Не люди, не звери, не монстры. Кто они? Даже я не знаю ответа.

— Значит Голос Бездны… умрёт? — с тревогой спросил Айрэн.

— Нет, если мы доберёмся до города вовремя, — успокоила его Слуга. — А пока… — она кивнула в сторону колдуна, который с жадностью высасывал жизнь из пойманной ящерицы. Та быстро чахла у него в руках, превращаясь в сморщенный, безжизненный комочек. — Ему есть, чем поддержать силы.

Закончив с Берсерком, Лунотень принялась жарить на огне какой-то странный, гигантский гриб. Его ножка была плотной и белой, а шляпка, шириной с целую кастрюлю, — мягкой и рыхлой. Поверхность гриба украшали бледно-фиолетовые пятна, похожие на трупные.

— Что это за гадость? — спросил Айрэн, наклоняясь поближе.

— Гриб пустошей, — ответила Лунотень, надкусив шляпку. Из её рта вытекла густая, зелёная слизь. — Хочешь? — она протянула гриб Айрэну и усмехнулась.

— Нет, спасибо… — сдержав рвотный позыв, ответил Айрэн. — Как-нибудь обойдусь.

— Ха-ха, — рассмеялась эльфийка. — Он не очень питательный, и вкуса у него нет. Но это лучшее, что можно найти в этом проклятом месте. Поверь, он гораздо приятнее, чем скорпионы.

— Тебе и такое есть приходилось? — удивился Айрэн.

— А как же! Хочешь выжить — придётся позабыть о брезгливости и начать есть всё подряд, — девушка улыбнулась. — Бесплатный урок от Лунотени.

Ночь в пустошах затянулась. Уставшие путники постепенно задремали у затухающего костра, и лишь ровное дыхание да треск угольков нарушали тишину. Плачущий Рыцарь, не знающий усталости, продолжал нести ночной дозор, его чёрный силуэт на фоне кружащих в воздухе искр казался единым целым с окружающим мрачным пейзажем. Даже Ужаснокрыл, устроившись рядом с хозяйкой, прикрыл глаза, как кошка, довольная сытным ужином.

Утро встретило их холодным ветром. Тучи заволокли небо, скрывая солнце, и лишь бледные отблески света пробивались сквозь их толщу. Ветер гнал песок и пепел, создавая ощущение пустоты и безысходности.

Отряд шёл молча, устало переставляя ноги. Каждый шаг по рыхлой почве давался им с трудом. Ночь, проведённая на твёрдой земле, не принесла им отдыха. Их тела ныли от усталости, а в душах царила пустота, отражая бесконечную безнадёжность окружающего мира.

Бесплодные земли раскинулись вокруг них, подобно безбрежному морю смерти. Мрачная красота этого места была пугающей. Высохшие русла рек, покрытые сетью трещин, напоминали о гигантских змеях, исчезнувших в недрах земли. Озёра, наполненные жидкой, серебряной ртутью, отравляли воздух едким запахом, от которого першило в горле. В тени корявых, изуродованных скал прятались чудовища. Их глаза, красные, как горящие угли, следили за каждым движением путников, ожидая удобного момента для нападения.

Айрэн чувствовал, как холод щита Балдрун проникает в его руку, напоминая о проклятии. Он поёжился, пытаясь согреться, и вдруг поймал себя на мысли, что так и не понял, куда именно они направляются. Слуга лишь обмолвилась, что им нужно пересечь пустоши, чтобы достичь какого-то города. Но ведь за ними лежало Море Чудовищ…

"Как мы его переплывём? И что за город она имела в виду? Неужели щит так сильно затуманил мне разум?" — с тревогой подумал он.

Его взгляд скользнул по фигуре Лунотени. Эльфийка, нахмурившись, вглядывалась вдаль, пытаясь прочесть тайные знаки пустошей. Даже её обычно неунывающий взгляд сегодня казался потухшим.

"Интересно, о чём она думает?", — задумался Айрэн, невольно любуясь её сосредоточенным лицом.

— Лунотень, — обратилась Слуга к девушке, — как скоро мы доберёмся до Тариаля?

— Сложно сказать, — задумчиво протянула Лунотень, окидывая взглядом мрачный пейзаж. — Портал к башне сэкономил нам кучу времени, но…

— Но? — Слуга нахмурила брови, её голос прозвучал резко. — Говори уже!

— В округе всё ещё полно монстров. Если попробуем срезать путь, то рискуем угодить в их лапы, — объяснила эльфийка. — Ещё одного такого боя Голос Бездны просто не переживёт. Он едва на ногах держится.

— Мы пойдём прежним маршрутом, — отрезала Слуга. — Не беспокойся о монстрах. Я позабочусь о том, чтобы они нас не потревожили.

В её голосе звучала стальная уверенность, не терпящая возражений. Лунотень лишь кивнула и, помолчав несколько секунд, указала на вулкан, чернеющий на горизонте.

— Тогда до города остаётся не больше дня пути. К вечеру мы будем там, — сказала она. — Отдохнём, а завтра с утра двинемся к Тариалю.

— Хорошо, — Слуга бросила короткий взгляд на вулкан, словно он был для неё всего лишь точкой на карте — очередным препятствием на пути к намеченной цели. — Так и поступим.

Отряд двинулся вперёд, оставляя позади очертания руин Гол’Аморт. Пустоши раскинулись вокруг них бесконечным серым морем. Ветер выл в ушах, бросая в лицо пригоршни песка и пепла.

Время от времени на пути встречались останки каких-то сооружений: груды камней, покрытых мхом и лишайником, обломки колонн, изъеденных временем, полуразрушенные арки, готовые в любую секунду обрушиться.

Айрэн с трудом мог представить, что когда-то здесь кипела жизнь, стояли города и замки, звучал детский смех и музыка лиры. Теперь лишь хаос и пустота являлись хозяевами этих всеми забытых земель.

Он бросил взгляд на Слугу, которая шла впереди, не сбавляя шага. Её фигура, закутанная в серую дорожную накидку, казалась непривычно хрупкой на фоне этих гигантских, безмолвных руин.

Она шла молча, лишь изредка её губы шевелились. Айрэн прислушался и разобрал слова тихой, печальной песни:

Слуга, словно змея, скользила сквозь толпу, увлекая за собой Айрэна и Лунотень. Шум порта — крики чаек, скрежет корабельных снастей и гул голосов, казался далёким и приглушённым рядом с ней, будто она несла с собой невидимый ореол тишины. Айрэн чувствовал напряжение в её движениях, улавливал едва заметную улыбку на её губах. Она вела их не просто к кораблю, а к чему-то большему, к чему-то важному и опасному.

И тогда он увидел его — галеон под названием "Расколотое Небо", возвышающийся над причалом, словно чудовище, поднявшееся со дна морской бездны. Четыре мощных якоря с трудом удерживали это невообразимое судно на месте. Борта, сделанные из серо-зелёной древесины, были источены временем и штормами: белёсый налет соли, корка моллюсков, застарелые шрамы от бесчисленных битв — всё говорило о долгой и бурной жизни корабля.

Из бойниц, будто глаза хищника, грозно глядели чёрные жерла пушек, готовых изрыгнуть огонь и смерть. Три мачты с изношенными чёрными парусами вздымались в небо, подобно когтистым лапам гигантского краба, а на носу торчал железный таран, выполненный в виде оскалившейся пасти глубоководного змея. От корабля веяло силой и опасностью, пропитанной запахом крови и морского ветра.

Когда Айрэн увидел флаг — смеющийся череп на фоне пламени, его сердце сжалось от предчувствия беды.

“Пираты…” — промелькнула мысль у него в голове. Он бросил на Слугу тревожный взгляд, но та, казалось, не замечала его беспокойства.

Троица, лавируя между грузчиками и матросами, добралась до "Расколотого Неба" и остановилась у подножия верёвочной лестницы. Там их уже ждали Берсерк, Голос Бездны и Плачущий Рыцарь, с сидящим у него на плече Ужаснокрылом. Вскоре показался и капитан корабля.

Это была совсем ещё юная девушка, лет семнадцати, с русыми волосами, собранными в аккуратный хвост. Её одежда полностью соответствовала статусу: потрёпанный, чёрный плащ с широкими рукавами, достающий до самого пола, тонкая белая блузка, украшенная оборками и завязками, небольшой корсет на талии, подпоясанный красным ремнём с золотой бляхой, тёмные обтягивающие штаны и грубые кожаные сапоги. Серые глаза незнакомки были холодными и острыми, как лезвие бритвы, а губы — тонкими и бледными. Увидев гостей, она поправила свою капитанскую шляпу и, подойдя к краю корабля, поставила одну ногу на деревянный ящик.

— Ну и компашка, — пробормотала девушка, окидывая гостей быстрым, оценивающим взглядом. Она достала нож и принялась чистить кроваво-красный апельсин, ловко срезая толстую кожуру. — Гора мышц, немой воин, чернокнижник, дикарка с питомцем, леди и её… новая игрушка?

— Рада видеть тебя в добром здравии, Алисия, — холодно поприветствовала её Слуга, ступая на первую ступень верёвочной лестницы.

— В прошлый раз я чуть не отправилась кормить акул вместе с половиной команды из-за твоих тёмных делишек, — Алисия с презрением сплюнула за борт, её глаза сверкнули злобой.

— Неужели? — Слуга остановилась и одарила Алисию ледяной улыбкой. — А я-то думала, ты не боишься никаких опасностей.

— Даже самый храбрый моряк не станет рисковать своей шкурой за просто так, — процедила Алисия сквозь зубы, бросая очищенный апельсин в корзину у своих ног.

— В таком случае верни аванс, и я найду кого-нибудь посговорчивее.

— Ха! Деньги уже потрачены, дорогуша, — Алисия взяла дольку апельсина и с наслаждением отправила её в рот. — Да и как я могу отказать любимой тётушке?

— Тётушке? — Айрэн не удержался и удивлённо встрял в разговор.

— Капитан "Расколотого Неба" был отцом Алисии, — объяснила Слуга. — Погиб во время абордажа. А я взяла его новорождённую дочку под своё крыло. Помнишь, как я нянчила тебя на руках? А как пела колыбельные по ночам? — Слуга обратилась к девушке с притворной лаской в голосе.

— Такое разве забудешь… — пробормотала Алисия, отводя взгляд. — Мать из тебя никудышная.

— Я старалась в меру своих сил, — пожала плечами Слуга. — Не будем ворошить прошлое. Всё готово к отплытию?

— Да, можете подниматься на борт, — Алисия небрежно махнула рукой в сторону лестницы. — Отходим через полчаса.

— Превосходно.

Слуга продолжила подъём, но Алисия спрыгнула с ящика и резко схватила её за руку.

— Постой-ка, — прошипела она, её серые глаза источали недоверие. — Ты так и не сказала, куда плыть.

— К острову, — холодно ответила Слуга. — Его нет на картах.

— И как, по-твоему, я его найду? Телепатией?

— Держи курс на восток, — загадочно проговорила Слуга. — Три ночи спустя луна укажет тебе дорогу.

— Терпеть не могу, когда ты так говоришь, — Алисия стиснула кулаки, её перчатки заскрипели. — Почему нельзя объяснить по-человечески?

— Я тоже этим вопросом каждый раз задаюсь! — не сдержался Айрэн.

Алисия резко повернулась к нему, её зрачки сузились.

— А это ещё кто такой? — спросила она, разглядывая незнакомого ей мужчину.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Слуга. — Он новенький в нашей компании.

— Как звать, салага? — рявкнула Алисия, подходя к нему вплотную.

— Айрэн, капитан, — пробормотал он, невольно отступая назад.

— Запомни, Айрэн, — Алисия впилась в него ледяным взглядом, — ещё раз встрянешь в наш разговор, и я выброшу тебя в море. Усёк?

— Так точно, капитан! — выпалил Айрэн, вскинув руку в неуклюжем салюте.

Алисия удовлетворённо хмыкнула.

— А теперь тащите свои задницы на борт! Живо! — скомандовала она, указывая на корабль. — И смотрите мне, чтобы палуба блестела! А ты, верзила, — Алисия ткнула пальцем в Берсерка. — Не смей прыгать, как в прошлый раз! Забыл во сколько мне обошёлся ремонт?

Берсерк лишь недоумённо почесал шлем и издал тихий рык.

— Да, да, я к тебе обращаюсь! — не унималась Алисия. — Не прикидывайся дурачком! Ты мне чуть корабль не потопил!

Пока она рассказывала Берсерку о правилах поведения на судне, Айрэн поднялся на палубу.

"Расколотое Небо" оказался гораздо больше, чем казался снизу. Айрэн прошёлся вдоль борта, разглядывая тёмные волны, с шумом бьющиеся об деревянную обшивку корабля. Вдали он увидел группу матросов, курящих трубки и о чём-то перешёптывающихся. Айрэн невольно прислушался к их разговору.

— Слыхал, левиафан в прошлую неделю у берегов Четрина показался, — пробормотал коренастый мужчина с забинтованной рукой.

— И не говори, — нервно отозвался худой парень с лицом, испещрённым шрамами. — Говорят, он целый флот королевский разнёс. Теперь даже днём из порта выходить страшно. Чуют твари неладное… Скоро конец света наступит.

— Да плевать на мелочь пузатую. Лишь бы Старый Эдди нам по пути не попался, — махнул рукой третий, поправляя повязку на глазу. — Говорят, у него клыки толщиной с мачту, а глаза светятся в ночи, как два фонаря.

"Конец света…" — пронеслось у Айрэна в голове.

Слова матросов подтверждали его худшие опасения. Мир действительно катился в бездну, и он сам, невольно, приближал этот момент.

Он бросил взгляд на Слугу, которая стояла на палубе, обсуждая что-то с Алисией. Её фигура, закутанная в серую накидку, казалась ему зловещей на фоне чёрных волн и хмурого неба.

"Неужели она ведёт нас к гибели? И ради чего? Ради спасения существа, которое может уничтожить весь мир?" — мысли вспыхивали в голове одна за другой. Они жалили его, словно пчёлы, и не давали перевести внимание на что-то другое.

День сменился ночью, ночь — днём, а "Расколотое Небо" всё плыл на восток, оставляя за кормой пенный след. Айрэн потерял счёт времени. Море Чудовищ оправдывало своё грозное название. Порой из глубин доносились зловещие звуки: стоны, рычание, плеск невиданных существ. Вода здесь казалась темнее, чем в других морях, а в её толще порой мерцали странные, фосфоресцирующие отблески. Матросы постоянно ходили мрачные, лишь изредка перешёптываясь между собой. Они верили, что каждый шторм — это гнев древних богов, а каждый мёртвый моряк — жертва, принесённая им в умилостивление.

Еда на корабле была простой и грубой: вяленое мясо, сухари, маринованные яйца и огурцы, а также вино, заменявшее пресную воду. Но Айрэн ел с аппетитом, чувствуя, как морской воздух пробуждает в нём звериный голод.

Он часто видел Лунотень на палубе. Она подолгу стояла у борта, гладя Ужаснокрыла и вглядываясь в даль, размышляя о чём-то. Берсерк обычно находился рядом и молча наблюдал за волнами. Иногда он наклонялся к воде и гладил её, будто живое существо.

“Возможно она напоминает ему о доме” — думал Айрэн. — “О гигантских айсбергах и ледяных водах севера.”

Плачущий Рыцарь помогал матросам с парусами и снастями. Его чёрная фигура, ловко перемещающаяся по качающейся палубе, казалась неуязвимой для любой опасности. Слуга же почти не выходила из каюты капитана, наслаждаясь дорогим вином и фруктами. Она совершенно равнодушно относилась к морским слухам и суевериям, словно её не касались ни штормы, ни чудовища.

Лишь Голос Бездны вёл себя необычно. Порой он резко направлялся к борту и, устремив взгляд в глубину, начинал бормотать что-то на своём непонятном языке. Айрэн чувствовал, что колдун говорит с кем-то, но с кем? С рыбами? С утопленниками? С самой бездной?

Иногда Айрэн ловил на себе взгляд Лунотени, и в её глазах он видел не только тревогу, но и нечто большее, что-то непонятное ему. Он хотел подойти к ней и заговорить, но каждый раз что-то удерживало его. Возможно, страх быть отвергнутым, а может, невидимое присутствие Слуги, как тень, всегда следующей за ними.

На третий день плаванья небо заволокло тучами, ветер резко изменился, превратившись из ласкового зефира в ревущего зверя, рвущего паруса и свистящего в снастях "Расколотого Неба". Море, до этого покорное и лазурное, взбесилось, вскипая гигантскими волнами с пенными гребнями.

— Шторм! Все по местам! — раздался резкий крик Алисии, перекрывающий завывание ветра.

Лунотень и Берсерк бросились помогать остальным членам экипажа, крепко хватаясь за канаты и стараясь удержать паруса. Плачущий Рыцарь встал у штурвала, помогая Алисии управлять кораблем. Его массивная фигура, неподвижная и несокрушимая, подобно статуе великого адмирала, вселяла уверенность в остальных.

Палуба накренилась, и Айрэна сбило с ног. Он почувствовал резкую боль в голове, а затем увидел темноту.

Очнулся он от холодных брызг, бьющих ему в лицо. Над ним нависал перепуганный матрос, пытаясь привести его в чувства.

— Проснулся, салага! — закричал он, перебивая рокот шквала. — Тебя реей по башке огрело. Повезло, что жив остался!

Айрэн с трудом поднялся, чувствуя тошноту и головокружение. Вокруг него царил хаос. "Расколотое Небо", будто игрушечный кораблик, болтался на огромных волнах. Мачты трещали, грозя сломаться, а паруса, ставшие похожими на лохмотья, хлопали на ветру. Моряки, мокнущие под проливным дождём, отчаянно боролись со стихией. Некоторых смывало за борт взбесившимися волнами, и их крики тонули в грохоте шторма. Алисия, бледная, но собранная, с нечеловеческой силой сжимала штурвал, направляя корабль сквозь бушующую бездну.

В проблесках молний Айрэн увидел их — тени гигантских чудовищ, скользящих под волнами. Они кружили вокруг "Расколотого Неба", словно акулы, чувствуя запах страха. Их глаза, красные и зловещие, смотрели из глубины, будто насмехаясь над беспомощностью людей.

— Сме-е-е-ерть! — каркал Ужаснокрыл, наблюдая за царящей на корабле суматохой.

"Мы все погибнем…" — пронеслось у Айрэна в голове, и эта мысль казалась ему неизбежной. Крики кружащего в небе враска только усиливали чувство приближающейся кончины.

— Не дрейфить, ребятки! Прорвёмся! — крикнула Алисия, резко крутанув штурвал. — Курс на ту волну!

— Капитан! — дрожащим голосом обратился к ней старпом. — Это самоубийство!

— Самоубийство? Ха! — Алисия залилась громким смехом. — Сходи поменяй штаны, Дживс! А потом возвращайся обратно и помогай остальным!

— Есть капитан… — ответил униженный старпом.

"Расколотое Небо" взлетел на гребень гигантского вала, и на мгновение Айрэн увидел всю мощь бушующей стихии: ревущее море, хлещущие по палубе волны, чёрные тучи, разрываемые молниями. Он зажмурился, готовясь к неминуемой гибели. Но корабль не разбился. Судно с грохотом опустилось вниз, разрезав волну своим мощным носом.

Шторм бушевал ещё несколько часов, но постепенно начал стихать. Ветер ослаб, дождь превратился в мелкую морось. Волны стали меньше и уже не казались такими угрожающими.

Когда на небе показалась луна, море успокоилось окончательно. Вода тихо плескалась о борт "Расколотого Неба", а ветер ласково шелестел парусами.

— Ну вот и всё, ребята, — улыбнулась Алисия, вытирая пот со лба. — Живы остались. Выдержка у "Расколотого Неба" покрепче, чем у некоторых… — она бросила на бледного старпома ироничный взгляд.

Айрэн с трудом поднялся на ноги, опираясь на бортик. Голова гудела, а тело ныло от усталости. Он посмотрел на луну, залившую палубу голубым светом, и почувствовал облегчение, смешанное с тревогой.

"Третья ночь…" — пронеслось у него в голове. Они были в безопасности. Но надолго ли?

"Расколотое Небо" скользил по гладкой поверхности моря, словно огромный, чёрный лебедь. Ветер ласково наполнял паруса, а солнце отражалось в воде тысячами ослепительных бликов.

Но Море Чудовищ не прощало беспечности. Чем дальше они заплывали на восток, тем чаще Айрэн видел следы гибели других кораблей. Обломки мачт, искорёженные доски, куски парусов, бочки с провизией — всё это плавало вокруг "Расколотого Неба", словно призраки погибших мореходов. Однажды они даже проплыли мимо огромного скелета галеона, лежащего на мелководье. Его, покрытая прозрачной слизью, обшивка была раздроблена, как от удара гигантского молота, а на оставшихся рёбрах виднелись следы огромных клыков и когтей.

— Левиафан… — пробормотал старый матрос, покуривая трубку. — Или кракен… Говорят, они любят лакомиться деревяшками.

Айрэн вглядывался в даль, пытаясь различить движение в глубине. Иногда ему казалось, что он видит очертания гигантских тварей: длинные, извивающиеся тела, покрытые чешуёй, громадные плавники, разрезающие воду, красные глаза, мерцающие в полумраке. Но они не нападали. Они лишь наблюдали, кружа вокруг "Расколотого Неба", будто волки, выжидающие удобного момента для атаки.

— Почему они не нападают? — спросил Айрэн у Лунотени, не в силах сдержать своё любопытство.

— Они боятся нас, — коротко ответила эльфийка, не отрывая взгляда от воды.

— Боятся? Но почему?

— Не важно, — отрезала Лунотень. — Просто верь мне.

Айрэн чувствовал, что она скрывает от него что-то, но не стал настаивать. Он понимал, что у неё есть свои секреты, как и у всех в этом отряде.

Усталость навалилась на Айрэна тяжёлым грузом. После шторма и нескольких бессонных ночей он едва держался на ногах.

"Мне нужен отдых" — подумал он и, пошатываясь, спустился в каюту, которую ему отвела Алисия.

Помещение было тесным и душным. Айрэн рухнул на койку, не раздеваясь, и закрыл глаза. Шторм всё ещё бушевал в его голове: рёв ветра, скрип снастей, грохот волн. И ещё что-то… Чьи-то голоса, шёпот, стоны…

Во сне Айрэн был абсолютно голый. Он очутился в богатом поместье, утопающем в роскоши бархата, золота и мрамора. За окном бушевала непроглядная ночь. Ветер выл, словно раненный зверь, а дождь с силой бил в окна, но внутри царили тепло и покой.

В мерцающем свете камина он увидел Слугу. Та, раскинувшись в кресле, обтянутом чёрной кожей, лениво поглаживала себя по бедру. На ней был полупрозрачный шёлковый халат, который она игриво распахнула, обнажив светлую, гладкую кожу и пышную грудь.

Слуга медленно сползла на лежащую на полу медвежью шкуру, и её глаза, тёмные, как ночное небо, встретились со взглядом Айрэна. В них он увидел не привычную холодность и отстранённость, а приглашение.

Айрэн, как загипнотизированный, подошёл к ней. Его тело пылало желанием. Он опустился на колени и провёл рукой по её ноге, наслаждаясь мягкостью кожи и шёлка.

Слуга приняла его ласки с благодарной улыбкой на устах. Впервые она вела себя не как хищница, а как добыча.

Вдруг Айрэн почувствовал лёгкое прикосновение к спине. Обернувшись, он увидел Лунотень. Она стояла за ним, обнажённая и сияющая, будто сотканная из лунного света. Её платиновые волосы струились по плечам, а глаза горели тёплым огнём. Эльфийка протянула к нему руки, и её пальцы нежно скользнули по его коже.

Айрэн застонал от наслаждения. Он чувствовал тягу к ним обеим, к их красоте и разным видам страсти. Но в глубине души начало зарождаться нечто тёмное и зловещее. Он чувствовал, как над ним сгущается тьма, как её корни проникают в его разум и чувства, искажая их.

Слуга широко раздвинула ноги, и Айрэн увидел её сокровенную красоту, розовую и влажную, зовущую его в свои объятия. Лунотень опустилась рядом, её тело прижалось к его спине, а губы нежно скользнули по шее.

— Возьми, возьми её… — прошептала она, кусая Айрэна за мочку уха. — Возьми нас обеих…

Айрэн с жадностью отдался своему низменному инстинкту, его руки блуждали по их телам, а губы оставляли влажные следы на их коже. Он чувствовал их тепло, их запах, их вкус. Но тьма вокруг всё сгущалась, поглощая его и извращая его восприятие. Он начал чувствовать не только наслаждение, но и нечто иное — власть, доминирование, жестокость.

Айрэн вбивался в Слугу с яростной силой, каждый толчок отдавался тупой болью в его собственном теле. Он чувствовал, как девушка содрогается под ним, не в силах противиться его грубой похоти. Его зубы впивались в её соски, оставляя на них красные отметки. Он слышал, как она задыхается от боли, но её стоны звучали для него как музыка, разжигающая его тёмное желание.

Слуга не сопротивлялась, её глаза были закрыты, а губы изогнуты в натянутой улыбке.

— Накажи, накажи её… — шептала Лунотень, протягивая ему кожаную плеть. — Она была плохой девочкой…

Айрэн перевернул Слугу на живот и принялся хлестать её по ягодицам, оставляя на коже жгучие, кровавые росчерки.

“Что ты делаешь?!” — кричал голос внутри него. — “Остановись!”

Но он не мог вернуть контроль над собой. Его руки двигались сами по себе, подчиняясь какой-то неизвестной силе.

Эльфийка потянулась ртом к его члену, с нежностью обхватив его головку пухлыми губами. В следующее мгновение она заглотила его по самое горло и, с тихим причмокиванием, принялась посасывать, оставляя на нём капли слюны и размазанные следы от чёрной помады.

Но ему требовалось больше страсти и любви.

Айрэн схватил её за волосы и прижал к себе вплотную. Он чувствовал, как Лунотень дрожит в его руках, но не отпускал её. Она была для него игрушкой, которой он мог распоряжаться по своему усмотрению. И эта власть над ними обеими доставляла ему не удовольствие, а ненависть и отвращение к самому себе. Айрэн знал, что превращается в чудовище, но ничего не мог с собой поделать.

Тьма продолжала сгущаться вокруг него, словно чёрная паутина, опутывая его сознание и пожирая душу.

“Хватит нет! Нет! Перестань!” — взывал к нему внутренний голос, но тело не слушалось приказов.

Айрэн поцеловал Лунотень в губы, а потом сдавил руку вокруг её шеи. Девушка дрожала от страха, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Она хрипела и задыхалась, её глаза покраснели от лопающихся капилляров, и в их уголках выступили слёзы.

— Убей её, сладкий, убей, — промурлыкала Слуга, гладя Айрэна по ноге. — А потом убей и меня…

— Не-е-ет! — прокричал Айрэн, вскакивая с кровати. Сердце колотилось в груди, лоб покрылся холодным потом.

Он огляделся по сторонам, но в тесной каюте кроме него никого не было. За окном царила тишина, и лишь стоящий в углу щит Балдрун слабо светился во мраке, источая холодный, призрачный свет.

Вдруг Айрэн услышал топот за дверью, а затем резкий удар. Дверь распахнулась, и в каюту ворвалась Лунотень. Её лицо было бледным, а глаза — широко раскрыты от тревоги. Следом за ней показался Плачущий Рыцарь, сжимающий в руках клеймор.

— Айрэн, что случилось?! — спросила Лунотень, подбегая к нему. — Мы слышали твой крик.

Мужчина с трудом проглотил ком в горле, пытаясь унять дрожь в руках.

— Ничего… — пробормотал он, стыдливо отводя взгляд. — Простите, что напугал вас. Мне приснился сон. Очень… неприятный сон.

Айрэн подошёл к иллюминатору и уставился на луну, которая висела в чёрном небе, заливая море серебристым светом.

— Мы почти добрались до острова, — сказала Лунотень. — Дальше нам придётся плыть на лодке. Слуга ждёт тебя на палубе.

— Хорошо, — кивнул Айрэн. — Я скоро буду.

Айрэн сделал глубокий вдох, пытаясь унять тревогу, которая всё ещё сжимала его сердце. Он прикоснулся к щиту Балдрун, висящему на стене, и почувствовал исходящую от него силу. Кошмар казался слишком реальным, слишком живым. Тьма, опутавшая его во сне, как будто осталась с ним, прячась где-то на грани сознания.

Он умылся водой из маленького ковшика и поспешно вышел из каюты. Поднявшись по узкой, крутой лестнице, Айрэн оказался на палубе.

Ночь была тихой и звёздной. "Расколотое Небо" стоял на якоре неподалёку от маленького, скалистого острова. Тот выглядел тихо и умиротворённо на фоне чёрной воды и серебристого лунного диска. С берега доносился слабый шёпот волн, бьющихся о камни, и шелест травы.

Айрэн увидел лодку, качающуюся у борта корабля. В ней уже сидели Лунотень, Плачущий Рыцарь и Голос Бездны. Слуга же осталась на палубе, о чём-то разговаривая с Алисией. Рядом с ними стоял Берсерк и матросы.

— Не забудь вернуть лодку в целости и сохранности, — сквозь зубы процедила Алисия.

Слуга презрительно фыркнула и бросила на пол тяжеленный мешок. Сверкающие сапфиры, рубины, изумруды и даже бриллианты королевского размера рассыпались у её ног. Сидящий на мачте Ужаснокрыл с интересом разглядывал переливающиеся всеми цветами радуги блестяшки.

— Считай я её выкупила. Сдачи не надо, — подмигнула она.

— Не всё можно купить в этой жизни! — прорычала Алисия. — Однако… — девушка наступила на руку одному из ушлых матросов, который попытался стащить драгоценный камень. — Я принимаю твоё предложение.

— Попутного тебе ветра, племянница, — Слуга махнула ей на прощанье и спрыгнула вниз. Лодка даже не качнулась.

— Береги себя, тётушка, — кивнула ей Алисия.

Айрэн, стараясь не привлекать к себе внимания, прошёл мимо моряков и спустился по канату к остальным членам отряда.

— Что же, — сказала Алисия, глядя на удаляющуюся лодку. — Пора и нам отчаливать.

— А как же… — начал старпом, но Алисия резко перебила его.

— Верзила сам знает, что делать, — бросила она. — Поднять якорь! Курс на юг!

Последнее, что увидел Айрэн, — удаляющийся силуэт "Расколотого Неба". А затем… раздался грохот, подобно удару грома. Гигантская фигура Берсерка оттолкнулась от палубы и взмыла в ночное небо. Его массивный силуэт был хорошо виден на фоне луны. Он пролетел над волнами, как гигантская летучая мышь, а потом с шумом приземлился на землю. Следом за ним прибыл Ужаснокрыл.

Лодка причалила к каменистому берегу, и Айрэн, вместе с остальными, вышел на сушу. Остров был совсем маленьким — не больше пятидесяти шагов в ширину. Никакой растительности, кроме низкой, пожухлой травы. Только серые скалы, острые, словно клыки чудовища, и небольшое святилище со сферической крышей, сложенное из белых камней. В его центре стоял алтарь, украшенный изображением лунного серпа, а вокруг него горели факелы, отбрасывая причудливые тени на узкие колонны.

Слуга нетерпеливо побежала вверх по узкой тропинке. Лежащая на пьедестале книга с серебристой обложкой притягивала её взор сильнее любых сокровищ.

— Вот она, вот она! — бормотала девушка, нежно обхватывая пальцами корешок древнего фолианта. — После стольких лет “Плач Луны” наконец в моих руках!

Она залилась зловещим хохотом, и в небе сверкнула одинокая молния, предвещающая беду.

Айрэн поделился своими опасениями с Лунотенью.

— Я чувствую, что эта книга нечто большее, чем просто ключ к гробнице Бледного Ангела, — шепнул он ей на ухо.

— Какая разница, — тихо отозвалась эльфийка, — главное, что мы почти достигли своей цели!

— Голос Бездны! — голос Слуги казался ещё холоднее и властней, чем обычно. — Готовь портал в храм Лунного Бога! Сию же минуту!

Чародей поклонился и начал творить заклинание.

— Портал? В храм Лунного бога? — пробормотал Айрэн, недоумённо вскинув брови. — А как же гробница?

— Скоро ты всё узнаешь, — губы Слуги изогнулись в зловещей ухмылке.

Голос Бездны поднял руки, и его пальцы засияли фиолетовым светом. Он начал бормотать заклинание на языке бездны, от которого у Айрэна по коже побежали мурашки. Воздух задрожал, а земля под ногами закачалась. Перед святилищем раскрылся тёмный провал, искрящийся молниями, — ворота в иной мир.

— Вперёд! — скомандовала Слуга.

— Сме-е-е-ерть! — вторил ей Ужаснокрыл.

Слуга, не мешкая ни секунды, первой шагнула в разлом, и её фигура растворилась в темноте. За ней последовали Лунотень с питомцем, Плачущий Рыцарь и Голос Бездны. Айрэн, стиснув зубы, приготовился к прыжку.

— Что же ты задумала, Слуга? — прошептал он, глядя в зияющую пустоту. — Куда ты нас ведёшь?

Мир вокруг завертелся в вихре красок и звуков. Айрэна выбросило на холодный, каменный пол. Он пошатнулся, хватая ртом свежий воздух, пропитанный сладким ароматом благовоний. Плачущий Рыцарь протянул ему флягу с водой, Лунотень осторожно огляделась по сторонам, а Берсерк ударил по стене, пытаясь убедиться в её реальности. Лишь Голос Бездны остался неподвижен, ибо ему уже было знакомо это место.

Они находились посреди огромного храма, освещённого мерцанием серебристых факелов. Его стены, сложенные из гигантских белоснежных блоков, переливались в тусклом свете, подобно инею. Их украшали изображения разных фаз луны и звёзд. С высокого сводчатого потолка, удерживаемого массивными колонами, свисали знамёна. На них был вышит символ Лунного Бога — гигантские белые челюсти, смыкающиеся вокруг парящего над ними диска луны.

Вокруг отряда столпились фигуры в перламутровых доспехах с фиолетовыми плащами. Их лица скрывали шлемы с высокими гребнями и горящими во лбу рубинами, а в руках блестели длинные, двухсторонние глефы.

Увидев Слугу, воины преклонили колени. Все, кроме одного.

— Я счастлив вновь видеть тебя в стенах нашей обители, верховная жрица, — проговорил вышедший из-за их спин незнакомец, — Твоё присутствие заряжает нас силой. — В его красивом, низком голосе звучало не только уважение, но и нескрываемое восхищение.

Он был облачён в угольно-чёрную кирасу, повторяющую мощный рельеф его тела. В её центре сверкал рубин, напоминавший глаз, — другой символ Лунного Бога. Его кудрявые, светлые волосы венчал отлитый из золота лавровый венок, а на поясе покоился изогнутый меч с рукоятью, инкрустированной драгоценными камнями. Тёмно-синие глаза мужчины источали тепло и доброту, но лишь по отношению к Слуге. На остальных гостей он смотрел свысока.

— Это Аквилон, — представила его своим спутникам Слуга. — Чемпион Лунного Бога и командир армии лунных стражей.

— Я помню одного из твоих друзей, — сказал он, переводя взгляд на тёмного мага. — Голос Бездны, если не ошибаюсь?

Колдун молча кивнул.

— Познакомься с нашими союзниками: Айрэн, Лунотень, Плачущий Рыцарь и Берсерк. Они тоже преданы Бледному Ангелу.

— Друзья дочери Забытого — наши друзья, — Аквилон отвесил короткий, но изящный поклон. — Что привело вас сюда?

— Это, — Слуга показала ему книгу.

– “Плач Луны”…

Аквилон замер, его зрачки расширились от удивления. Затем он опустился на колени, и остальные хранители храма последовали его примеру. Они прикоснулись лбами к полу и зашептали молитвы, славя Лунного Бога.

— Ты наконец вернула украденную реликвию домой… — проговорил Аквилон, не поднимая головы.

— Да, — голос Слуги прозвучал твёрдо и решительно. — И ты знаешь, что это значит.

— Я немедленно доложу совету, — Аквилон поднялся с колен. — После чего мы приступим к твоей коронации.

Айрэн уже хотел задать вопрос, который не давал ему покоя с момента их появления в храме, но Лунотень предупреждающе сжала его руку.

— Я полагаюсь на тебя, Аквилон, — сказала Слуга, глядя ему в глаза. — Время нашего триумфа пришло.

Аквилон ударил себя кулаком в грудь и, резко развернувшись, ушёл. Слуга жестом позвала своих спутников следовать за ней. Двигаясь в сопровождении лунных стражей, они скрылись за массивными дверями из тёмной древесины.

— Ждите здесь, — бросила девушка через плечо. — Скоро за вами придут.

Айрэн и остальные члены отряда остались в узком, мрачном коридоре, освещённом лишь парой мерцающих факелов.

— Что она задумала? — спросил Айрэн, глядя на закрывшиеся двери. — Что всё это значит?

— Тише, — прошептала Лунотень. — Не время для вопросов.

Час тянулся целую вечность. В тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание Берсерка и скрежет доспехов Плачущего Рыцаря. Айрэн чувствовал напряжение, повисшее в воздухе, словно грозовая туча.

Наконец, двери распахнулись, и яркий свет хлынул в коридор, ослепляя их. В главном зале храма собрались сотни служителей — молодые мужчины и женщины, одетые в белые туники. Они стояли неподвижно, как статуи, их лица выглядели серьёзными и сосредоточенными. В помещении витал аромат благовоний и свежих цветов. У дальней стены, на возвышении, стоял мраморный трон, а на нём величественно восседала Слуга. Вокруг неё плотным кольцом стояли лунные стражи в полном боевом облачении. Их острые глефы сверкали в свете факелов, а скрытые под шлемами лица не выражали никаких чувств и эмоций.

Из глубины зала, в сопровождении двух избранных воинов, вышел Аквилон. Он нёс в руках небольшую сиреневую подушку, на которой покоилась серебряная корона, украшенная одним единственным рубином, таким же, как у него на нагруднике.

Аквилон медленно прошёл по длинной ковровой дорожке, остановился напротив Слуги и, преклонив колено, протянул ей корону.

— Братья и сестры! — проговорила Слуга, поднимаясь с трона. Её хорошо поставленный голос, усиленный храмовой акустикой, звучал твёрдо и неукротимо. — Близится алое затмение — день гнева и скорби наших врагов! День, когда тьма поглотит свет, и старый мир обратится в прах!

Служители храма подняли руки в приветственном жесте, а затем начали распевать молитву Лунному Богу. Звуки их голосов, сливаясь воедино, создавали мощный, завораживающий эффект. Мелодия была древней и таинственной. Она напоминала о временах, когда все народы жили в гармонии с природой, когда луна и звёзды были их единственными богами.

Айрэн бросил на Лунотень быстрый взгляд. В её глазах он увидел не радость, а сожаление. Казалось её что-то тревожило, но она не могла рассказать ему, что именно.

— Через несколько дней Бледный Ангел вернётся в этот мир! — продолжила торжественную речь Слуга, демонстрируя публике “Плач Луны”. — Преданная и брошенная, забытая, как и её повелитель, она укажет дорогу сломленным и несчастным — людям, на чьей крови строились самые могущественные королевства и империи! Она дарует нам новый мир! Чистый и прекрасный, свободный от боли и страданий!

Слуга взяла корону из рук Аквилона и водрузила её на свою голову. Рубин, венчавший её, вспыхнул алым блеском. В этот момент двери зала открылись, на пороге стоял легион лунных стражей.

— Настало время великой битвы! — возвестила Слуга. — Голос Бездны, — она повернула голову к колдуну и заглянула ему в глаза. В её безумном взгляде читались гнев и жестокость, обращавшиеся в силу. — Открой портал к гробнице, исполним предначертанное!

— Сме-е-ерть! Сме-е-ерть! — хлопая крыльями, ликовал Ужаснокрыл, предвкушая кровавый пир на костях павших воинов.

— Началось… — с трепетом прошептал Айрэн, отходя на шаг назад.

Он молча наблюдал за тем, как десятки легионеров растворяются в сияющем проломе, поддерживаемом силой Голоса Бездны. Они шли на войну, бессмысленную и беспощадную. Эти люди были фанатично преданы своему божеству и его коварному замыслу. Всю жизнь они готовились к этому моменту, и вот он настал.

Гробница Бледного Ангела покоилась в пещере на вершине безжизненной горы, пронзающей небо, словно обломок клинка древнего титана. К её подножию, подобно морским волнам, сбегали сухие равнины, поросшие травой и редкими кустарниками. Лишь у основания горы темнел небольшой островок леса, постепенно поднимающегося по её крутым склонам.

Холодный ветер, пропитанный запахом могущественной магии, завывал в ущельях, раскачивая тысячелетние деревья с иссохшей корой и громадными ветвями, тянущимися к свинцовому небу. Вдалеке виднелась чёрная, зияющая пасть портала, сквозь которую отряд прибыл в это мрачное место.

В паре дней пути от гробницы, на каменистой равнине, раскинулся лагерь лунных стражей. Сотни белых шатров, подобно грибам после дождя, выросли на серой земле. Их шёлковые полотна, украшенные символом безглазой пасти кусающей полную луну, трепетали на ветру, напоминая крылья гигантских бабочек. В центре лагеря, окружённый плотным кольцом воинов, горел костёр. Над ним, на вертеле, жарилась баранья туша, наполняя воздух ароматом жареного мяса и специй. Яркое пламя боролось с ночным мраком, освещая лица воинов, собравшихся на военном совете.

Лунные стражи отличались от обычных рыцарей и солдат, с которыми доводилось встречаться Айрэну. Они вели себя тихо и сдержанно. Не шутили, не смеялись, и даже почти не разговаривали. Казалось, их мысли всё время были устремлены куда-то вдаль. Как будто они не думали ни о чём, кроме своего бога.

За грубо сколоченным столом сидел Аквилон со своими командирами, а также Слуга и все члены её отряда, за исключением Берсерка. Тот упражнялся в метании брёвен на другом конце лагеря. Присутствующие склонились над подробной картой окрестностей, расстеленной на грубой ткани. Лица их были сосредоточены и серьёзны. В воздухе висело напряжение, словно перед грозой. Лишь треск поленьев в костре да крики воронов вдалеке нарушали тишину.

— Тысяча воинов готовы к бою, верховная жрица, — доложил Аквилон. — И ещё три с половиной тысячи из семи других храмов уже на подходе, — с лёгким трепетом в голосе он указал пальцем на извилистую линию, обозначающую горную тропу. — Через пару дней они присоединятся к нам.

— Эта новость не может меня не радовать, — ответила Слуга, заглянув ему в глаза. — Сейчас каждый боец имеет огромный вес.

— Сожалею, что не могу предоставить вам больше, моя госпожа, — Аквилон опустил взгляд, скрестив руки на груди. — Культ Лунного Бога не так силён, как в былые времена. Ох, как бы я хотел…

— Всё в порядке, Аквилон, — Слуга ласково коснулась руки мужчины. — Культы всех богов давно утратили влияние над этим миром. Однако, я предпочту воевать с храбрыми и верными своей идеологии воинами, чем с многотысячным сбродом отбросов, не знающих все тонкости философии их божества.

— Мне лестно слышать такие красивые речи их ваших уст, верховная жрица, — Аквилон улыбнулся и поцеловал её руку. — Когда прибудет подкрепление, мы сможем атаковать гробницу.

— Битва будет кровавой и жестокой. Пусть попрощаются со своими семьями пока у них есть такая возможность. Гниющий Король, узнав о том, что мы освободили его приятеля дракона, явно усилил здесь оборону. Силы врага могут превосходить наши в десятки раз.

— Он тоже будет здесь?! — спросила Лунотень, бросив злобный взгляд на Слугу. Она мечтала вновь встретиться с этим предателем лицом к лицу, чтобы вонзить кинжал ему под ребро.

Слуга рассмеялась, её глаза хитро блеснули, а зрачки стали тонкими, как у змеи.

— Этот трус не вылезет из своей берлоги, пока смерть не придёт к нему на порог, — сказала она, не скрывая презрения к некроманту. — Но это не значит, что бой будет лёгким. У вражеских солдат отсутствует командир, но их всё ещё больше, чем нас. Голос Бездны, — Слуга повернулась к колдуну и пристально посмотрела ему в глаза, — если потребуется, можешь использовать жизненную силу лунных стражей.

— А нельзя обойтись без этого?! — Айрэн вскочил с места и громко хлопнул по столу. — Они же живые люди в конце концов, а не твои личные вещи!

В его груди вскипело негодование. Неужели жизни этих храбрых мужчин и женщин совсем ничего не стоят?

— Всё в порядке, — успокоил его Аквилон. Он улыбался, будто слова Слуги для него ничего не значили. — Они готовы принести себя в жертву ради нашей общей цели. Если этот чародей настолько силён, как о нём рассказывала Слуга, то он один стоит всей нашей армии.

— И всё же это не правильно… — сердито покачал головой Айрэн, усаживаясь обратно.

— Где именно расположена гробница? — поинтересовалась Лунотень, кидая сидящему на знамени рядом Ужаснокрылу ломоть жареного мяса.

— Она скрыта за водопадом на вершине, — ответила Слуга, ткнув пальцем в изображение горы на карте. — Сразу за ним находится вход, защищённый магической печатью. Только “Плач Луны” способен её разрушить.

— Мы постараемся выиграть для вас время. Бросайте нас при первой возможности и идите к гробнице, — Аквилон с решительностью в голосе кивнул. — Если даже мы не дотянем до вашего возвращения, то хотя бы умрём с честью, — закончил он. Его слова о смерти звучали спокойно, буднично, словно речь шла о чём-то обыденном, как восход солнца или морской прилив.

Собрание подошло к концу. Командиры разошлись по своим шатрам, чтобы передать приказы и подготовить воинов к грядущей битве. Айрэн остался сидеть за столом, бесцельно перебирая в руках кубок с вином. С каждым глотком тревога в его душе становилась всё сильнее, подпитываемая словами Аквилона о грядущей битве и возможной гибели.

Прошёл час. Айрэн, всё ещё не оправившийся от услышанного, направился к шатру Слуги. Он не мог понять, что его тянет к ней. Страх? Любопытство? Или нечто большее, что он сам боялся признать?

Остановившись у входа, он нерешительно откинул полотно и шагнул внутрь.

— Надо же, какие гости в столь поздний час, — проговорила сидящая возле зеркала Слуга. Её взгляд устремился в отражение зашедшего мужчины.

На ней была надета лёгкая, полупрозрачная ночнушка, идеально облегающая её подтянутое тело. Она расчёсывала свои полночно-тёмные волосы, готовясь ко сну.

— Скажи мне, ты добилась чего хотела? — спросил Айрэн, с вызовом смотря на корону лежащую на столике возле девушки.

— Ты об этой вещице? — Слуга презрительно фыркнула и бросила корону через плечо, прямиком к его ногам. — Эта пустышка для меня ничего не значит.

— Я думал, тебя волнует лишь власть. Ты всегда помыкаешь другими, распоряжаешься их жизнями, говоришь им что делать…

Слуга встала и подошла вплотную к Айрэну. Он резко замолчал, почувствовав исходящий от неё холод. Её глаза блестели в полутьме, как у хищника.

— Меня не волнует ничего, кроме Бледного Ангела, — сказала она, сверля его взглядом. — Ты даже не представляешь, как тесно мы с ней связаны. И больше всего на свете я бы хотела вернуть её…

Айрэн чувствовал, что она ему не врёт. Это было слышно по её интонации и видно по её печальному взгляду. Она всегда оставалась искренна с ним и другими членами отряда. Пусть даже Слуга могла утаить нечто важное, она ни разу ему не солгала.

— Спасибо за откровенность, — кивнул Айрэн, выходя из её покоев. — Спокойной ночи.

— И тебе спасибо за доверие, Айрэн, — улыбнулась после его ухода Слуга.

Два дня спустя, когда луна начала свой медленный спуск к горизонту, армия лунных стражей, усиленная свежими силами из семи храмов, выступила в сторону гробницы Бледного Ангела. Во главе войска, верхом на чёрном единороге, шествовала Слуга. Её иссиня-чёрное платье развевалось на ветру, а рубин в короне, подобно кровавой звезде, освещал путь.

За ней, по серой равнине, шагали Плачущий Рыцарь, Голос Бездны, Лунотень, Айрэн и Берсерк. Сразу за ними двигался Аквилон со своими командирами.

Грохот шагов Берсерка сотрясал землю, заставляя мелкие камни подпрыгивать. Плачущий Рыцарь, словно тень, неотступно следовал за госпожой. Его проклятые доспехи издавали пронзительный скрип при каждом движении. Голос Бездны, окутанный пурпурным плащом, тяжело ступал рядом, его булава зловеще мерцала в ночной мгле.

По мере приближения к вырисовывающейся на горизонте горе, воздух становился всё холоднее и тяжелее. Молчание нарушали лишь топот сотен ног, лязг доспехов и завывание ветра.

Внезапно, с верхушек ближайших деревьев взлетела стая воронов, чьи хриплые крики прорезали ночную тишину.

— Плохой знак… — пробормотал один из командиров, с тревогой глядя на птиц. Аквилон, стиснув зубы, кивнул:

— Они чуют смерть, — сказал он, обращаясь к своим воинам. — Будьте настороже!

Армия продолжила путь, приближаясь к подножию горы. Вскоре, на границе леса, земля под ногами задрожала.

Рунические символы начали вспыхивать один за другим, образуя на земле огромный круг. В воздухе сгустилось напряжение.

Из сухой почвы вырвались тысячи рук, а из тёмного подлеска навстречу им шагнули тысячи ног, образуя армию мертвецов невиданной доселе мощи. По полю, подобно чёрной реке, потекла нежить: скелеты, закованные в побитые доспехи, за ними — полуразложившиеся воины. Из призрачной мглы явились духи павших героев и королей, а в подземных склепах пробудились от векового сна могущественные личи. В рядах нежити возвышались собранные из костей чудовища, именуемые Гаргантами. Они превосходили по силе и размерам даже Берсерка.

— Сколько же их… — прошептал Айрэн.

— Целая тьма! Я даже сосчитать не могу! — воскликнула Лунотень, её глаза засияли жаждой битвы. — Но тем лучше! Устроим этой ходячей падали настоящую бойню!

— Воины Лунного Бога! — обратилась Слуга к армии за её спиной. — Час смерти пробил! — она указала рукой на вражеское войско. — В бой! В бой!

— Сме-е-е-ерть! — горланил взлетевший в небо Ужаснокрыл.

С диким воплем лунные стражи ринулись вперёд. Звон их глеф, сцепившихся с ржавыми клинками нежити, наполнил воздух. Лязг металла смешался с хриплыми стонами умирающих, а запах крови и гнили окутал поле боя.

Берсерк, напрягая все мышцы своего могучего тела, выдирал из земли валуны, каждый величиной с телегу, а потом швырял их в неповоротливых Гаргантов, превращая тех в груды костей. Плачущий Рыцарь, чья сила росла с каждым пролитым литром зловонной крови, бился в авангарде. Он был подобен чёрному смерчу, неистово прорезающему ряды врагов.

Голос Бездны, широко разведя руки, создал на границе леса огромную огненную стену, протянувшуюся на тысячу шагов. Теперь выходящим из чащи мертвецам приходилось прорываться сквозь пламя. Затем он обратил внимание на тех, кого не могло ранить обычное оружие. С каждым ударом его могучей булавы Борок Дум души мчащихся верхом на призрачных скакунах воителей, с пронзительным воплем изгонялись.

— Смотрите! — крикнула Лунотень, указывая на группу личей вдалеке. — Они воскрешают павших!

Личи, воздев руки к небу, бормотали слова древнего заклинания. С их костлявых пальцев стекала пелена густого зелёного тумана, стелющегося по земле и проникающего во рты поверженных воинов. Легион нежити, захлёбываясь проклятой мглой, вновь поднимался в бой.

— Нужно избавиться от них! — резкий голос Слуги прорезал хаос битвы.

— Проще простого! — отозвалась Лунотень. — Помоги мне добраться до них!

— Запрыгивай!

Слуга остановилась возле эльфийки, и та вскочила на единорога с лёгкостью горной кошки. Лунотень метко расстреливала некромантов прямо на скаку. Её тело было гибким и ловким, как у змеи. Она идеально чувствовала баланс, и ей даже не приходилось держаться за подругу.

В это время Айрэн с яростью рубил врагов, прикрывая спины лунных стражей. И всё шло хорошо, пока из леса не выкатились вражеские боевые машины.

По полю с грохотом покатились огромные, несуразные колесницы, грубо сколоченные из массивных брёвен и запряжённые двумя парами мёртвых буйволов. На их колёсах вращались шипы и лезвия, разрывающие на части как чужих солдат, так и своих. Порой они останавливались, и из их чрева, сквозь распахнутые люки, в самую гущу битвы вываливались новые полчища нежити.

Голос Бездны старался избавляться от них по возможности. Он мог бы испепелить повозки всего одним заклинанием, но счёл это неэффективным и слишком опасным для своих товарищей. Вместо этого, он открывал над ними зияющие провалы, засасывающие громоздкий транспорт в бездну мощными вихрями.

Уворачиваясь от одной из надвигающихся машин, Айрэн сумел запрыгнуть на неё. Он вцепился в толстую бревенчатую стену и начал пробираться в сторону скелетов-возничих. Добравшись до них, он скинул одного на землю, а второго с силой толкнул прямо под колёса.

— Вот болван! — выругался он, крепко хватая поводья, чтобы не разбиться. — Зачем я это сделал?! Я же не знаю как управлять этой штукой!

Айрэн оглянулся и заметил позади себя маленький люк. Заглянув внутрь, он встретился взглядом с полсотней живых мертвецов. Их пустые глазницы не выражали доброты.

— Ну держитесь, гнилушки! — Айрэн ударил буйволов поводьями и развернул колесницу прямиком в центр вражеской армии. — Прокатимся с ветерком!

Он промчался сквозь толпу ходячих трупов, оставляя за собой фонтан крови, слизи и обломков костей. Затем, достигнув границы лесной чащи, он спрыгнул на землю как раз перед тем, как его транспорт проехал сквозь стену бушующего огня и с грохотом скрылся в неизвестном направлении.

— Фух, — выдохнул Айрэн, вытирая пот со лба. — Ну и поездочка…

Внезапно он услышал позади себя нечленораздельные звуки и резко отпрыгнул в сторону. Длинное, изогнутое лезвие со свистом разрезало воздух и опустилось рядом с ним, оставив на земле глубокую бороздку.

Айрэн поднял голову и увидел над собой парящего лича — огромного и грозного. От него разило смертью и тленом.

Вокруг его нечеловечески большого тела, закутанного в истлевшую робу, вращалось четыре руки: одна сжимала книгу заклинаний, две другие — по клинку, а четвёртая оставалась не занятой. Голову, представляющую собой рогатый животный череп, венчал кольчужный капюшон.

Айрэн инстинктивно выставил перед собой щит и согнул колени, пытаясь устоять под шквалом обрушившихся на него неистовых ударов. Затем, издав громкий боевой клич, мужчина контратаковал. Одним мощным взмахом он отсёк личу две нижние руки с мечами.

Некромант захохотал и резко взмыл вверх. Его костлявые руки перелистнули страницы гримуара, а из зубастой пасти полился поток колдовских слов.

Айрэн вновь поднял над собой щит. Вокруг него вспыхнула белая защитная аура, спасшая его от выстрела тёмной энергии.

Разъярённый лич испустил пронзительный вопль и с новой силой ринулся в атаку. Айрэн занёс назад меч, готовясь к отчаянной схватке, но вдруг в воздухе что-то промелькнуло. Голова лича отделилась от тела и с глухим стуком упала к ногам Айрэна, следом за ней рухнул безжизненный торс.

— Эй! Он был мой! — прокричал Айрэн подошедшему Плачущему Рыцарю. — Вы что, совсем мне не доверяете?! Я и сам могу постоять за себя!

Рыцарь, словно извиняясь, пожал плечами.

Через пару мгновений показались Слуга и Лунотень.

— Вот вы где! — воскликнула эльфийка, спрыгнув с единорога. — А мы уж вас обыскались, — она подбежала к Айрэну и крепко его обняла. — Я боялась за тебя… — шепнула она ему на ухо.

Слуга спешилась следом и отправила своего скакуна обратно к Аквилону.

— Мы должны идти к гробнице, — твёрдо сказала она. — Немедленно.

— Почему? — не понимая, спросил Айрэн. — Что происходит?

— Взгляни на небо.

Айрэн поднял взгляд вверх и увидел, как луна постепенно приобретает зловещие багровые оттенки.

— Алое затмение… — пробормотал он, чувствуя дрожь во всём теле.

— Нужно спешить. Голос Бездны! Берсерк! — Слуга окликнула двух остальных членов отряда, которые пробивались к ним сквозь орду мертвецов. — Кончайте с ними, вы мне нужны!

Голос Бездны очертил булавой дугу в воздухе, а потом с силой ударил по земле. Мощная невидимая волна отбросила всех врагов от него на сотню шагов. Затем он сконцентрировал в руке пучок тёмной энергии и выпустил его прямо в центр вражеского войска, открывая гигантский портал. На поле битвы с рёвом явилось существо из бездны. Огромное, размером с трёх китов. Оно было неуклюжим и толстым, его склизкую плоть покрывало бесчисленное множество глаз, ртов и щупалец.

— Что это за мерзость?! — выпалил Айрэн, отшатнувшись в ужасе.

— Не важно, — ответила Слуга, любуясь демоном. — Главное, что оно проголодалось. Пусть займёт наших врагов.

— Какой у нас план теперь? — спросила Лунотень.

— Берсерк! — голос Слуги прорезал шум битвы, как раскат грома. — К гробнице! — скомандовала она, указывая на вершину горы.

Великан взревел, словно ожидая этого приказа. Он зажал Голоса Бездны подмышкой и бросился вперёд, хватая на бегу Плачущего Рыцаря. Айрэн, Слуга и Лунотень, не мешкая, вскочили ему на спину, цепляясь за кожаный ремень от наплечника.

Берсерк, будто разъярённый зверь, нёсся по склону горы, с лёгкостью преодолевая крутые подъемы и каменистые осыпи. Одинокие мертвецы, попадавшиеся им на пути, были для великана незначительной помехой. Он давил их своим весом, как насекомых, или таранил массивным телом, разбрасывая кости в стороны.

Ветер свистел в ушах, а земля дрожала под ногами Берсерка, словно он являлся воплощением самого землетрясения. Айрэн с трудом удерживался на его широкой спине, в то время как Лунотень, привыкшая к таким поездкам, лишь звонко смеялась, наслаждаясь скоростью и мощью гиганта.

Вскоре они достигли вершины горы, где с грохотом низвергался вниз мощный водопад, окутывая окрестности облаком брызг и водяной пыли. Берсерк не остановился. Он с разбегу ворвался в водяную стену, и ледяной поток обрушился на отряд, подобно ливню.

Айрэн зажмурился, инстинктивно прикрывая лицо рукой. Но уже в следующий миг они оказались в безопасности. Берсерк вынес их на небольшой уступ за водопадом, где виднелся вход в мрачный туннель, освещённый слабым мерцанием магических факелов.

— Гробница, — проговорила Слуга, спрыгивая на землю. Её голос звучал спокойно и уверенно, как будто она уже бывала здесь раньше.

Она раскрыла “Плач Луны”. Страницы древнего фолианта зашелестели, подхваченные невидимым ветром, а руны на них вспыхнули холодным, серебристым светом, пульсируя в такт бьющемуся сердцу Айрэна.

Слуга начала читать заклинание на древнем, забытом языке. Её голос, обычно тихий и мелодичный, преобразился, обретя глубину и могущество, отдаваясь эхом от стен гробницы. С каждым словом воздух вокруг неё начинал вибрировать, а из книги вырывались струйки голубой энергии. Они сплетались воедино, формируя причудливые узоры, похожие на тайные магические символы. Эти узоры обвили невидимый барьер, как рой саранчи, и начали сжимать его, пока он не треснул, распавшись на тысячи блестящих осколков.

— Путь свободен, — Слуга резким движением захлопнула книгу, и волна магической энергии разбросала осколки барьера по земле. Она повернулась к своим спутникам и кивнула. — Вперёд.

Коридор, в который они вошли, оказался настолько просторен, что в нём мог свободно передвигаться даже Берсерк. Айрэна не отпускала мысль о том, для кого предназначалась эта гробница изначально, но он понимал, что сейчас не время для любопытства.

По мере продвижения вглубь горы, воздух становился всё холоднее, а стены туннеля покрывались тонкой коркой инея. Вскоре отряд достиг громадного зала, у дальней стены которого возвышалась круглая дверь. Два факела, пылающих по бокам, освещали выгравированное на ней изображение сочащейся кровью луны. Взгляд Айрэна скользнул по полу и задержался на узком желобе, уходящем под дверь. Предчувствие беды сжало его сердце ледяной рукой.

— Это явно не входило в твои планы, — пробормотал он, не в силах оторвать взгляд от зловещего рисунка.

— Напротив, — тихий голос Слуги прозвучал у него за спиной.

В тот же миг Айрэн почувствовал лёгкий укол в шею. Он попытался повернуться, но его тело сковал паралич. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, лишь беспомощно водить глазами по залу, как запертая в клетке птица.

Айрэн растерянно посмотрел на Лунотень, безмолвно умоляя её о помощи, но та, заплакав, отвернулась. Плачущий Рыцарь встал рядом с ней, пытаясь её утешить. Он бросил на Айрэна последний, полный печали взгляд, и мрачно кивнул, извиняясь за то, что не может ему помочь. Голос Бездны остался неподвижен, судьба Айрэна его не сильно заботила. Берсерк же, поняв, что происходит, поднял руку в знак прощания. Его глаза, обычно полные ярости, казались грустными.

— Полагаю, ты сейчас очень напуган, — проговорила Слуга, обходя Айрэна по кругу. Она легонько провела остриём своего кинжала по его запястьям, вскрывая вены. — Не бойся, скоро всё закончится. Твоя роль в этой истории подошла к концу.

Побледневшие губы Айрэна задрожали. В этот предсмертный миг он отчаянно желал получить ответы на вопросы, терзавшие его. Он хотел знать правду, какой бы горькой она ни была.

— Всё дело в дате твоего рождения, Айрэн, — спокойно произнесла Слуга, её голос был лишён эмоций. — Дверь реагирует на фазу луны, в которую её запечатали. Гниющий Король сделал это во время алого затмения. Оно повторяется каждые двадцать пять лет. Тысячи детей родились под этим зловещим небом, но я нашла именно тебя.

Слуга на мгновение замолчала, глядя на струйки крови, начавшие заполнять желоб. А затем, со зловещей улыбкой на устах, принялась колоть Айрэна кинжалом, словно тот был не живым человеком, а куском мяса. Каждый удар, за которым наблюдала Лунотень, отдавался тупой болью в её собственном теле, заставляя её тихо вздрагивать.

“Столько раз она могла пустить его в ход, чтобы защитить себя, но она берегла его для меня”, — промелькнула мысль в голове Айрэна. — “Какая ирония…”

Ему стало смешно. Смешно от того, что всё это время он старался быть полезен для своих спутников, он рисковал собой, защищал их и помогал чем только мог. Но он был просто инструментом с одной единственной целью. И теперь его используют по назначению и выбросят за ненадобностью.

— Не думай, что это делает тебя особенным, — продолжила Слуга, проводя кинжалом по его щеке. — Найти человека, рождённого в нужный день, было лишь вопросом времени. К счастью, в архиве Дэроса оказалось много полезных записей. Что касается твоей памяти… — Слуга усмехнулась, глядя ему в глаза. — Вспомни наш разговор про магию имён.

Слуга перерезала глотку Айрэну, а затем толкнула ногой его оцепеневшее тело на пол. Поток густой крови хлынул наружу, растекаясь по желобу и скрываясь за стеной. Айрэн услышал скрежет приведённого в движение механизма и понял, что всё кончено.

— Вот где ты встретишь свой конец, — холодно произнесла Слуга, исчезая за открывшейся дверью. — Прощай, Айрэн.

Лунотень с криком бросилась к умирающему мужчине. Она рухнула на землю и зарыдала, заботливо укладывая его голову к себе на колени. Её тёплые слёзы ручьём стекали на его онемевшее лицо.

— Прости, прости меня… — бормотала она, крепко обнимая Айрэна. — Я буду с тобой до самого конца, обещаю…

Веки Айрэна тяжелели. Мир вокруг меркнул, превращаясь в серое, размытое пятно. Слова Лунотени становились всё тише и неразборчивее, как будто доносились из-под толщи воды.

Он чувствовал, как жизнь покидает его. Холод проникал в каждую клеточку тела, замораживая кровь в жилах. Но сквозь пелену смерти, он всё ещё ощущал тепло рук Лунотени, сжимающих его голову. Её слёзы капали ему на лицо, обжигая кожу, словно капли расплавленного металла. И в этих слезах он увидел не только боль и горе, но и что-то ещё — любовь, чистую и бескорыстную, которой не страшны ни смерть, ни время.

“Это она, это настоящая она…” — пронеслось в голове Айрэна.

Его губы изогнулись в предсмертной, печальной улыбке, и тьма окончательно поглотила его.

Лунотень сидела рядом с телом Айрэна, крепко обнимая его, пока последние капли крови не стекли в желоб. Её сердце разрывалось от боли, но она должна была быть сильной, ради него, ради его памяти. Она знала, что он не хотел, чтобы она сдавалась.

Поднявшись с земли, Лунотень подошла к двери, за которой исчезла Слуга и другие члены отряда. Гнев и ярость кипели в её душе, готовясь вырваться наружу. Она уже не была той послушной девочкой, которой Слуга привыкла её видеть. Теперь она была воином, жаждущим мести.

— Слуга! — прокричала она, её голос эхом раздался в гробнице. — Ты — подлая змея! Мерзкая гарпия! Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю!

Слуга повернулась к ней. Её лицо, забрызганное кровью Айрэна, оставалось непроницаемым. Она спокойно смотрела на Лунотень, не обращая внимания на её вопли.

— Ты знала, что это неизбежно, — проговорила Слуга. — Я предупреждала, чтобы ты не привязывалась к нему. Теперь можешь пожинать плоды взращенного тобой горя.

— Айрэн был нам другом, а ты… — сжав кулаки, продолжила Лунотень. — Ты просто хладнокровно убила его! — она указала в неё пальцем, обвиняя во всех смертных грехах.

— Он исполнил своё предназначение, — ответила Слуга ледяным тоном. — Больше он нам не нужен.

— Ты не человек! — прошипела эльфийка, стиснув зубы. — Ты не достойна быть нашим лидером!

— Это решать не тебе, — отрезала Слуга. — А теперь вытри сопли. У нас есть дела поважнее твоих капризов.

Лунотень с трудом сдержалась, чтобы не наброситься на неё.

— Я никогда тебе этого не прощу, — сказала она, не скрывая ненависти.

Лунотень с тяжёлым вздохом отступила в сторону. Она последовала за Слугой и остальными членами отряда в глубь гробницы, но её сердце продолжало разрываться от переполнявших его горечи и гнева.

Зал, в который они вошли, погружал в ледяное молчание. Его грандиозные размеры давили на грудь тяжестью веков, а мрак скрывал тайны, которые лучше было оставить нетронутыми. В самом центре помещения, подобно сердцу забытого божества, возвышался алтарь из чёрного, отполированного камня. И на нём, словно ужасное подношение, лежали расчленённые останки Бледного Ангела: руки, ноги, тело, крылья… и, наконец, голова.

Когда свет факела упал на лицо юной девушки, её веки медленно раскрылись, и пронзительно голубые глаза устремились на Слугу.

— Моя госпожа… — прошептала Слуга, склоняясь в почтительном поклоне.

Сухие, потрескавшиеся губы Бледного Ангела зашевелились, но из её рта не вырвалось ни единого звука.

— Что она говорит? — спросила Лунотень, не в силах оторвать взгляд от этой жуткой картины.

— Она не может говорить без лёгких, — отозвалась Слуга и, резко выпрямившись, метнулась к алтарю. — Сейчас, госпожа, сейчас!

С материнской заботой и нежностью она подняла голову Ангела и приставила её к туловищу, просовывая внутрь разорванную трахею и артерии. Бледный Ангел судорожно вдохнула, и её аккуратная, маленькая грудь приподнялась.

— Так-то лучше, — сказала она, разминая шею. — Спасибо, Слуга.

Её голос был слабым, почти неслышным, но в нём звучала та же власть, то же величие, что и раньше.

— Не стойте столбом! — резко бросила Слуга, обращаясь к Голосу Бездны и Плачущему Рыцарю. — Помогите ей!

Воины без слов кинулись к алтарю, принимаясь соединять остальные части тела Бледного Ангела. Их движения были быстрыми, но осторожными.

Кости с тихим скрежетом вставали на свои места, а плоть срасталась с приглушённым хлюпаньем. С каждой присоединенной частью её глаза становились всё ярче, а взгляд — всё пронзительнее. Губы обретали нежный, розовый оттенок, а кожа из серой превращалась в бледную, словно фарфоровую.

Когда Голос Бездны присоединил ей руку, по телу Ангела пробежала лёгкая дрожь.

— Щекотно, — хихикнула она, сжимая и разжимая пальцы.

Затем Плачущий Рыцарь вернул ей на место крылья, и те с тихим шелестом расправились.

— Осталось лишь чем-то прикрыться, — сказала девушка, спрыгивая с алтаря. Её пальцы игриво задвигались, наслаждаясь прикосновением к холодному камню. Впервые за сто лет она могла ощутить его под своими ногами.

— Можете взять мой плащ… — предложила Лунотень, но Бледный Ангел остановила её жестом.

— Не нужно, — улыбнулась она. Её улыбка казалась такой печальной, как будто хранила в себе всю боль этого мира.

Бледный Ангел подошла к стене и сорвала с неё поблекшее от времени знамя, а затем укуталась в него, как в саван.

— А теперь расскажите мне всё, что я должна знать, — сказала она, обращаясь к своим верным спутникам.

Неведомая сила вырвала Айрэна из объятий небытия. Он с жадностью вдохнул холодный воздух, и боль вернулась к нему вместе с сознанием. Он открыл глаза и увидел над собой знакомый свод гробницы. Его тело ныло, горло перехватывало спазмом, но он был жив.

— Ты проявил небывалую верность, Айрэн, — тихий, но властный голос Бледного Ангела раздался возле него. — Твоя жертва не будет забыта. Я дарю тебе жизнь и право покинуть отряд.

Её слова звучали не так холодно, как слова Слуги. В них чувствовалась искренность и даже какое-то уважение.

Айрэн с трудом приподнялся на локтях, и его взгляд упал на Лунотень. Эльфийка сидела рядом, её лицо было бледным, а глаза красными от слёз. В них он увидел не радость, а стыд.

— Ты знала? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Лунотень опустила глаза, избегая его взгляда.

— Скажи мне, ты знала?! — повторил он, и на этот раз в его голосе прозвучал гнев.

— Да… — прошептала Лунотень, едва слышно.

Эти слова пронзили сердце Айрэна, как отравленная стрела. Тьма разливалась по его венам, оставляя после себя лишь пустоту. Даже тяжесть щита Балдрун, который он всё ещё сжимал в руке, меркла на фоне его страданий.

— Я хочу служить вам, моя госпожа, — мрачно проговорил Айрэн, преклонив колено перед Бледным Ангелом.

— Почему? — спросила она, положив хрупкую руку ему на плечо.

Айрэн поднял голову и посмотрел ей в глаза. Взгляд её голубых глаз был таким жалобный, таким грустный. Казалось, что она всецело разделяла его боль и тоску.

— У меня больше ничего не осталось… Ни дома, ни друзей, ни возлюбленной. Умоляю вас, примите мою клятву верности или верните обратно во тьму. Я не хочу больше жить в этом мире полном лжи и предательства…

— Тогда помоги мне построить новый, — печальная улыбка озарила лицо Бледного Ангела. Она наклонилась к нему и провела тонким пальцем по его щеке, вытирая слезу.

— Отныне и до скончания веков моя жизнь принадлежит вам, моя госпожа, — прозвучали последние слова Айрэна.

Он смотрел на своих спутников пустым, безжизненным взглядом. Внутри него не было ни гнева, ни боли, ни даже страха. Лишь бездонная пустота.

Отряд покинул гробницу. Выйдя наружу, они увидели, что алое затмение достигло своего пика. Небо пылало багровым огнём, а земля дрожала, будто в лихорадке. Армия нежити всё ещё бушевала у подножия горы, истребляя последних лунных стражей.

По полю битвы были разбросаны не только отрубленные конечности воинов, но и ошмётки растерзанной туши демона, призванного Голосом Бездны. Даже это порождение хаоса не устояло перед натиском проклятого легиона.

Бледный Ангел вскинула руку, и из её ладони вырвался поток ослепительной энергии. Он обрушился на полчище мертвецов, испепеляя их и превращая в прах. А затем эта сила коснулась тел павших воинов, возвращая им жизнь.

Они поднялись с земли, словно пробудившись ото сна, их раны затянулись, а глаза засияли новым светом. Воины взорвались радостными криками, звеня доспехами и размахивая мечами. Шелест знамён на ветру смешался с их ликованием. Они славили своего бога и его всемогущую дочь.

Айрэн знал, что это ещё не конец истории. Но чем она должна закончиться, его больше не волновало.

В глубине души он продолжал любить Лунотень, но теперь он даже не мог посмотреть ей в глаза. До того оказалась сильна его обида.

Алое затмение стекло с неба, подобно кровавой слезе, оставив после себя лишь звенящую тишину. Пламя костров, разведённых по всему лагерю, освещало поле битвы мягким, мерцающим светом. Воздух казался холодным и неподвижным, пропитанным запахом гари и пепла. В нём едва угадывался призрачный аромат крови.

На земле, усеянной осколками доспехов и оружия, виднелись серые пятна — всё, что осталось от армии нежити. Бледный Ангел сожгла их дотла, не оставив и следа. Только ошмётки демона, призванного Голосом Бездны, гнили на краю поляны, источая тошнотворный смрад разложения, привлекая к себе рой насекомых.

Лунные стражи, воскрешённые могуществом белокрылой леди, больше не походили на тех сдержанных воинов, которыми они были перед лицом смерти. Возвращение Бледного Ангела развязало им языки и пробудило давно забытые чувства и эмоции.

Религия Лунного Бога запрещала им вести себя так в обычное время, но сейчас у них появился особый повод, и им позволялось немного побыть людьми. Даже верховная жрица дала им своё одобрение.

Они смеялись, шутили, делились друг с другом едой и напитками, и танцевали, как будто пытались отпраздновать не просто победу, а саму жизнь. Хотя музыкантов среди них не было, сакральный танец не стал от этого менее прекрасен.

Закованные в перламутровые доспехи тела плавно двигались, отбивая ритм тяжёлыми сапогами и древками глеф, ударявшимися друг о друга. Мелодия, простая и завораживающая, словно биение сердца самого Лунного Бога, наполнила воздух. В глазах, которые ещё недавно смотрели на мир с отрешённым спокойствием, теперь плясали радостные огоньки.

— Слышали, как этот Берсерк раскидывал мертвецов? Точно, как тюки с сеном! — с восторгом рассказывал один из воинов, размахивая кружкой пива.

— А я видел, как тот чёрный мечник одним ударом снёс голову лича с плеч! Вот это сила! — молвил другой, похлопывая приятеля по плечу.

— Не забудьте про нашу госпожу! Она — настоящая богиня! Слава Бледному Ангелу! — крикнул третий, поднимая кубок в воздух. И его слова подхватили другие воины, превращая их в единый хор восхищения.

В самом центре лагеря, вокруг потрескивающего пламени, собрался очередной совет. Теперь у него появился новый лидер с иными целями.

Лунотень, Плачущий Рыцарь, Голос Бездны и Айрэн сидели на грубо сколоченных из брёвен скамьях, их лица освещали неровные отблески огня. Рядом с ними бесцельно слонялся Берсерк, его огромный силуэт то и дело мелькал в тени, словно неуклюжий призрак. Ужаснокрыл, удобно устроившись на плече у хозяйки, дремал, лишь изредка открывая свои четыре янтарных глаза, полных древнего, звериного знания.

Чуть поодаль стояли Аквилон и Слуга. Последняя заботливо расчёсывала длинные белые волосы Бледного Ангела. Её тонкие пальцы с нежностью скользили по прядям, распутывая узлы, образовавшиеся за годы, что та провела во мраке гробницы. Под маской внешней безмятежности скрывалась радость от встречи после долгой разлуки.

Бледный Ангел сидела на стуле, её белоснежные крылья, аккуратно сложенные за спиной, казались застывшими в безмолвной молитве. Она выглядела невероятно хрупкой и юной: узкие бёдра и стройная талия, худые руки и ноги, небольшая грудь, просвечивающая сквозь лоскуты полупрозрачного, бесцветного знамени, заменившего ей одежду. Её лицо было бледным, как у покойницы, а длинные белые волосы струились по плечам, подобно лунному свету. Но в глубине её голубых глаз, смотрящих на мир с невыразимой грустью, горел холодный огонь древней силы. В этом образе лишь тонкие брови цвета сажи оставались тёмными, как напоминание о том, что даже ангелы могут быть жестоки и беспощадны.

— Какие планы у вас теперь, госпожа? — спросил Аквилон, с любопытством глядя на Бледного Ангела.

— Север зовёт меня, — прошептала она, её голос был слабым, но в нём звучала стальная решимость. Её глаза на мгновение блеснули, из голубых превратившись в насыщенно синие. — Я должна отправиться на Дальний Рубеж. Могильный Холод предал меня! Я доверяла ему, как брату, а он отнял мою силу! — в её словах звучало столько ненависти, что Айрэн невольно вспомнил о недавнем предательстве Лунотени. — Я лично разорву его на части!

— Я вижу, что вы очень устали, — с волнением в голосе проговорила Слуга. Её пальцы заметно дрогнули, когда она коснулась руки Бледного Ангела и почувствовала, что сердце той едва бьётся. — Вы уверены, что сможете выдержать такой дальний поход?

— Ты слишком сильно опекаешь меня, Слуга, — девушка печально улыбнулась и потёрлась щекой об её руку. — Но ты права. Я потратила все оставшиеся силы, чтобы избавиться от нежити и воскресить лунных стражей, теперь я даже муху не в состоянии прихлопнуть.

— Хотите отдохнуть хотя бы пару дней? — заботливо предложил Аквилон. — Нам некуда спешить.

— Нет, мы выступим на рассвете. — Её голос прозвучал твёрдо, не терпя возражений. — Физический отдых всё равно ничего мне не даст. Голос Бездны, ты когда-нибудь бывал на Дальнем Рубеже? Сможешь открыть туда портал?

Чародей, закутанный в пурпурный плащ, покачал головой. Он ещё не оправился от битвы, но уже чувствовал, как тёмная энергия наполняет его измотанное тело. Совсем скоро он вновь сможет творить свою чёрную магию.

— Жаль, — с понимание пробормотала Бледный Ангел, — но я тебя не виню. В конце концов ты не настолько всемогущий, как о тебе думают.

— Что такое Дальний Рубеж, госпожа? — поинтересовался Айрэн.

— Самый дальний уголок мира, — объяснила Лунотень. — Царство вечного холода и льда. По ночам температура там опускается до немыслимых значений, убивая всё живое.

— Спасибо… — процедил сквозь зубы мужчина, сжимая кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Каждый звук её голоса вызывал у него теперь лишь боль. Он ненавидел себя за то, что всё ещё любил её.

— Простите меня за чрезмерную заботу, госпожа, — тихо сказала Слуга, — но не хотели бы вы переодеться во что-то более удобное? Ваш нынешний наряд… немного неприличен.

— Зачем? — Бледный Ангел удивлённо посмотрела на Слугу. — Мне нечего скрывать. Я не стыжусь своего тела.

— Но как же этика и мораль, принятые в обществе? Вы с ними не согласны?

— Этика и мораль лишь цепи, сковывающие слабых, — спокойно ответила Бледный Ангел, её глаза засияли ледяным блеском. — Я так долго мечтала стать свободной от оков, поэтому мне плевать на общество и навязанное им мнение.

— Вы выглядите так юно, — проговорила Слуга с уважением, — но в вас столько мудрости.

Неожиданно к ним подошёл молодой лунный страж, чей перламутровый доспех был тщательно вычищен от пролитой крови. Рубин на его шлеме сиял, подобно утренней звезде, а фиолетовый плащ с тихим шуршанием развевался за спиной.

— Не хотите попробовать жареного мяса, госпожа? — спросил он, робко протягивая тарелку с мясом. На его щеках выступил румянец, а глаза сверкали восхищением от встречи с живой легендой.

— Не стоит есть эту грубую пищу! — воскликнула Слуга, едва не выронив расчёску. — Она не предназначена для таких высокородных созданий, как вы.

— И всё же я хочу попробовать, — беззаботно ответила Бледный Ангел, беря ломтик мяса с тарелки. — М-м-м, как вкусно! — улыбнулась она и довольно тряхнула плечами. — Оно такое сочное и хрустящее, со сладкими нотками мёда, в котором его замариновали. Мне совсем не нужна еда, но в ней есть что-то притягательное, недоступное моему пониманию.

И вдруг, внезапный смех воинов, празднующих победу, привлёк её внимание. Она прислушалась к ритмичному топоту сапог, к звону доспехов, к весёлым голосам. И в её голубых глазах, которые ещё недавно смотрели на мир с необыкновенной жалостью и печалью, пробудилось детское любопытство.

Не произнося ни слова, она плавно поднялась со стула, и неспешно направилась к танцующим воинам. Её появление вызвало в лагере мгновенную тишину.

Слуга с удивлением посмотрела на свою госпожу, а Аквилон, не в силах оторвать взгляда от её бледного, прекрасного лица, замер с раскрытым ртом.

По пути Бледный Ангел остановилась возле Плачущего Рыцаря. Он стоял неподвижно, будто базальтовая статуя, его лицо скрывало мрачное забрало. В его молчании и непроницаемости она увидела нечто родственное.

— Не хочешь потанцевать? — хихикнула она, протягивая хрупкую руку к воину. — Я знаю, что ты тот ещё скромняга, но энергии тебе не занимать.

Плачущий Рыцарь немного помялся, но всё же кивнул и принял её руку. Затем Бледный Ангел подошла к Аквилону и выхватила меч с его пояса.

— Я одолжу его на время? — спросила она, улыбнувшись.

— Конечно, госпожа, — кивнул Аквилон.

Бледный Ангел вытянула руку с мечом вперёд, держа лезвие вертикально, остриём к небу. Плачущий Рыцарь осторожно накрыл её ладонь своей, его латная перчатка легла на её бархатную кожу. Клинок, украшенный драгоценными камнями, вспыхнул в свете костров, напоминая горящий в ночи маяк.

Музыка возобновилась. Стоящие рядом воины, заворожённые зрелищем, сбились в кучу и принялись синхронно хлопать в ладоши, задавая ритм танцу. Искры от костров поднимались в ночное небо, словно огоньки молитв, устремляясь к холодному лунному диску.

Бледный Ангел и Плачущий Рыцарь начали танец Бури. Их движения казались размеренными и грациозными, как полёт облаков по небу. Но вдруг ритм изменился. Танец стал быстрым и неистовым, подобно смерчу бушующему в поле.

Бледный Ангел кружилась в танце, её белоснежные крылья следовали за ней, то расправляясь, то складываясь. Её бледное лицо оживилось, на нём появился румянец, а глаза засияли радостью и азартным блеском. Она подбрасывала меч в воздух и ловко подхватывала его, не спуская глаз с острия, и её звонкий смех, точно как у маленького ребёнка, разносился по лагерю. Каждый шаг, каждый поворот были полны силы и грации.

Плачущий Рыцарь, несмотря на тяжесть своих доспехов, умело поспевал за ней. Его движения выглядели точными и безупречными, хотя и лишёнными лёгкости, присущей Бледному Ангелу. Доспехи гремели и скрежетали, создавая свой собственный, уникальный ритм, который вторил биению сердца бури.

Танец продолжался, то ускоряясь, то замедляясь, символизируя переменчивость стихии. Он становился то медленным и изящным, то превращался в вихрь неистовых движений. И в этом танце Бледный Ангел раскрывала свою истинную сущность.

Снаружи она казалась такой холодной и отрешённой, но сейчас она была похожа на тёплую летнюю ночь, освещённую миллионами звёзд. Айрэн невольно любовался этой веселящейся парочкой, и тоска сжимала его сердце. Он тоже когда-то мечтал о таком счастье, о такой беззаботности, но теперь оно было потеряно навсегда…

Не в силах терпеть эти муки Айрэн поднялся со своего места и пошёл прогуляться. Он надеялся, что прохладный ночной воздух поможет ему прийти в себя, но вдруг его догнала Лунотень и он почувствовал, как его душу вновь разрывает на части.

— Послушай, Айрэн! — заговорила она, схватив его за руку. — Я хотела предупредить тебя! Ещё тогда в таверне, и во время плавания эта мысль не давала мне покоя! Я пыталась сказать тебе, но Слуга…

— Больше нам не о чем говорить, — не оборачиваясь, мрачно произнёс мужчина.

— Но ты должен меня выслушать! Прошу тебя! — кричала Лунотень ему вслед. — Я не хотела тебя предавать! У меня не было выбора!

Но Айрэн не слышал, что она ему говорила. Не обращал внимание на её плач и стоны, не повернулся когда она упала на колени, моля его о прощении. От него осталась лишь пустая оболочка. Он стал похож на Плачущего Рыцаря, только его терзала не физическая боль, а душевная. Бесконечная тоска медленно разъедала его изнутри, вытворяя все хорошие чувства.

“Видимо этот мир не хочет, чтобы я был счастлив” — грустно подумал Айрэн. Он остановился на краю опушки и вгляделся в чёрное, беззвёздное небо, мечтая о том, чтобы оно упало на него и раздавило.

Лунотень охватила ярость. Она неслась через весь лагерь, раскидывая тяжеловесных воинов в стороны, её платиновые волосы развевались на ветру, а глаза горели огнём. Она искала Слугу, и её взгляд, полный ненависти, скользил по лицам толпы. И вдруг она заметила свою цель — Слуга неторопливо шла к своему шатру, её тёмный силуэт выделялся на фоне ярких костров.

— Слуга! — завопила во всё горло эльфийка.

Она бросилась на неё, желая разорвать в клочья, но Слуга со скоростью кобры увернулась от её атаки. Её рука молниеносно вытянулась вперёд, схватив Лунотень за шею. Одним быстрым движением она повалила её на землю и придавила коленом, заломив руку за спиной.

— Всего одно небольшое нажатие, — наклонившись, шепнула Слуга, — и я сломаю тебе кость в трёх местах. Но тогда ты станешь бесполезна госпоже, а я не хочу огорчать её по пустякам.

— Сразись со мной! Сразись! — скаля зубы, рычала Лунотень.

Эльфийка пыталась высвободиться, но тщетно. Её кости затрещали, мышцы заныли от боли, но она не могла сдвинуться с места. У Слуги была нечеловеческая сила, казалось, её прижала не хрупкая девушка, а целый носорог.

— Нет, — холодно ответила Слуга, её голос звучал спокойно и невозмутимо. Она подняла Лунотень за шиворот, как котёнка, и бросила в сторону. — Посмотри, чем ты стала. Ты жалкая и слабая. Ты не достойна называться воином.

— Тварь! Гнида! — сыпала проклятиями девушка. — Чтоб ты сдохла!

Она предприняла ещё одну отчаянную попытку атаковать, но и сейчас Слуга ловко избежала её прыжка, позволив Лунотени врезаться носом в землю. Затем она развернулась и, гордо задрав голову, ушла, а её тёмный силуэт растворился среди бесчисленных шатров.

Лунотень осталась лежать на земле, её тело сотрясалось от рыданий. Она была побеждена, сломлена, унижена и опозорена. И как бы ей не хотелось, она не могла отомстить. Это делало её ещё более слабой и уязвлённой.

Лунотень пролежала несколько часов наедине со своими мыслями, пока её не нашёл Плачущий Рыцарь. Тот выглядел очень встревоженным и обеспокоенным за подругу. Он попытался утешить её и разобраться в происходящем, но Лунотень уклонилась от его расспросов и лишь ответила:

— Всё в порядке… Проводи меня до моих покоев, пожалуйста. Не хочу чтобы другие видели меня в таком виде…

После нескольких дней пути, преодолев горы, леса и обширные равнины, отряд оказался на севере, где воздух пах хвоей и морозной свежестью. Зелёные леса и цветущие луга, которые они видели на юге, остались позади. Здесь господствовали хмурые сосновые боры, прорезанные каменистыми оврагами, а вместо цветастых ковров из трав и цветов землю усеивал тёмно-зелёный мох и лишайники.

Солнце, бледное и холодное, едва пробивалось сквозь плотные, свинцовые тучи. Небо было серым и низким, оно нависало над землёй, угрожая раздавить её своей тяжестью. Пронизывающий до костей ветер нёс с собой мелкую снежную крупу, которая колола лицо и забивалась за шиворот.

Землю покрывал толстый слой снега и льда, отливающих сероватым блеском в тусклом свете. Замёрзшие озёра, скованные толстой, тёмно-синей коркой, казались бездонными, отражая пустоту унылого неба. Над равниной возвышались высокие скалы, их вершины скрывались в непроглядной мгле, словно забытые богами великаны, окутанные вечным сном.

Вдалеке, подобно призракам прошлого, виднелись руины древних крепостей и форпостов. Обломки их стен, покрытые сажей и трещинами, раскинулись посреди заснеженной равнины, будто скелеты умерших драконов. Пепелища сожжённых деревень, чёрные и безжизненные, служили мрачным напоминанием о том, что даже самые стойкие из людей не могли противостоять суровости этого края.

Воины Лунного Бога предусмотрительно запаслись тёплой одеждой и меховыми плащами. Лишь Бледный Ангел, Слуга, Голос Бездны и Берсерк остались в своих обычных нарядах. Мороз, казалось, не властвовал над ними.

Айрэн чувствовал, как холод пробирает его до костей. Снег забивался ему под доспехи и оседал на лице, а дыхание превращалось в клубы пара.

Но настоящее испытание ждало путников впереди. Заснеженные равнины сменились гигантскими ледниками, сверкающими на солнце холодным, голубоватым светом. Горы стали ещё больше и величественнее, их вершины, покрытые вечным снегом, упирались в хмурое небо.

Пронзительный ветер уже не просто заставлял все мышцы тела дрожать, он обжигал лёгкие до такой степени, что становилось больно дышать. Лунные стражи содрогались от тяжёлого кашля, но неустанно продолжали идти сквозь непроходимые сугробы.

— В ту пещеру! — скомандовала Слуга, её голос едва не сорвался на крик. Она стояла на заснеженном холме, её платье развевалось на ветру, а глаза горели тревогой. Она указала рукой на гигантский, чёрный провал под горой.

— Почему мы должны идти туда? — прокричал ей Айрэн, зажмурившись. Воздух был настолько холодным, что у него слезились глаза.

— Скоро начнётся ночь, и тогда мы все умрём! — грозно ответила она. — Это наш единственный шанс спастись!

Слуга спрыгнула с холма и устремилась вперёд, её фигура быстро растворилась во тьме пещеры. Воины, изнемогающие от холода и усталости, подхватывали тех, кто уже не мог идти самостоятельно, и несли их на себе. Они спешили, зная, что от этого зависит их жизнь.

Путь по узкому, извилистому туннелю казался бесконечным. Под ногами хрустел лёд, а ветер неустанно преследовал путников, кусая кожу. Но вот впереди показался свет, и они с облегчением выдохнули.

Дорога во тьме, словно сквозь саму пасть зимы, привела армию Бледного Ангела в огромный зал, похожий на иной мир. От пола до потолка его покрывала толстая ледяная корка, под которой светились разноцветные кристаллы: розовые, голубые, зелёные, жёлтые и фиолетовые. Они излучали мягкое, но яркое сияние, разгоняя подземный мрак и создавая иллюзию вечного дня.

Внимание Айрэна привлекли небольшие хижины, аккуратно сложенные из снежных блоков. Они казались уютными и приглашающими, несмотря на холод, царящий снаружи. Сквозь небольшие отверстия в крышах выходил дым от костров, а возле входов стояли прядильные станки и висели связки замёрзшей рыбы.

Затем он увидел их хозяев — фелинидов, гигантских антропоморфных кошек, чьи фигуры возвышались над людьми. У всех членов их общины были очень широкие тазы, толстые бёдра, массивные груди, в несколько раз превышающие размер головы, большие животы и длинные, пушистые хвосты. Из-под густой шерсти на голове выбивались волнистые пряди, похожие на человеческие волосы. А их мордочки, с округлыми, тёмными ушками и пронзительными глазами, напоминали о диких хищниках.

И пусть внешний вид фелинидов говорил о том, что они достаточно расслаблены и дружелюбны, под всей толщей жира скрывались весьма развитые мышцы. Одежду они не носили, за исключением набедренных повязок и примитивных кожаных браслетов с бахромой и бубенчиками. От холода их защищала густая и мягкая, светлая шерсть с чёрными пятнами в виде колец.

— Азу’Киламе, Ирен, — поприветствовала Слуга подошедшую к ним высокую фелинидку.

В руке незнакомки блестело копьё, а в правом ухе сверкала пара золотых колец. На груди красовался пучок меха. Длинные, белые волосы с едва заметной ноткой голубизны и необычные глаза отличали её от других фелинидок. Их переливающаяся радужка плавно перетекала из жёлтого в бирюзовый, а затем в сиреневый оттенок. Верхний и нижний внешний угол её глаз украшала красная подводка из перетёртых кровоцветов — подарок от путешественников.

— Азу’Киламе, Слуга, — кивнула та в ответ, и её пушистый хвост слегка приподнялся.

— Это Ирен, глава деревни и вождь племени фелинидов, — представила её Слуга.

— Мур-р-р, давно тебя не было в наших краях, — проговорила Ирен, нежно потеревшись пухлой щекой о лицо Слуги.

— Как видишь, у меня появился повод вернуться, — ответила Слуга, отстраняясь. — Моим спутникам нужен ночлег.

— Конечно, мяу-у-у. Можете расположиться у нас, но помни о правилах.

— Правилах? — настороженно спросила Лунотень. — Каких ещё правилах?

— Мур-р, мы позволим вам погреться о нас, но заберём семя ваших мужчин в качестве оплаты, — глаза стоящих позади Ирен фелинидок хищно блеснули.

— Что?! — воскликнула Лунотень, её зрачки расширились от удивления. — Повтори-ка, что ты там сейчас промяукала?!

Эльфийка представила, как несколько фелинидок обхаживают Айрэна, и как он получает от этого неслыханное удовольствие. Одна только мысль об этом заставила её разозлиться так сильно, что её лицо покраснело от гнева, а брови нахмурились.

— В пещере теплее, чем снаружи, но даже здесь с приходом ночи температура опускается до смертельной отметки, — пояснила Слуга. — Фелиниды греют путников своим телом, а взамен просят спариться ними. Поскольку они всегда рождаются женщинами, это единственный способ поддерживать популяцию.

— Мяу-у, всё так, — кивнула Ирен. — Девушек мы тоже любим, но ничего от них не требуем, — она улыбнулась, обнажив ряд острых, белоснежных зубов.

— Я не собираюсь спать с этими толстыми кошками! — прошипела Лунотень, её глаза сверкнули ненавистью.

— Тогда ты превратишься в ледышку, и мы поставим тебя в нашем снежном саду, — хихикнула Ирен.

— Каком ещё саду? — недоумевала эльфийка.

Ирен отошла назад и указала на небольшое замёрзшее озерцо, огороженное невысоким заборчиком из палок и костей. Снег слегка припорошил его гладкую поверхность. На ней стояли десятки застывших во льду представителей различных рас, их лица были искажены ужасом, а руки протянуты вперёд, словно в немой мольбе. Некоторые из них пробыли тут не одну сотню лет, навеки став частью этого жуткого сада.

— Это упрямцы, не захотевшие с нами возлежать. Но ты не бойся, дорогуша, — Ирен подошла к Лунотени и заботливо прижала её голову к своему большому и мягкому животу, — мы не вредим путникам.

— Как тепло… — прошептала Лунотень, трогая её шёрстку и зарываясь в неё глубже лицом. После изнурительного пути ей невольно захотелось раствориться в её пушистых объятиях и забыть обо всём на свете.

— Видишь? — с улыбкой промурчала Ирен, поглаживая Лунотень по голове. — Наши тела и шубки приятнее любого плаща. Мужчины, побывавшие в нашей пещере, не дадут соврать. Им всегда нравится немного мягкости и тепла. Разбирайте их, девочки, — обратилась она к столпившимся вокруг фелинидкам, — а я возьму вон того хмурого парнишку, — Ирен вцепилась взглядом в Айрэна.

Пока её соплеменницы кто один, а кто парой, радостно уводили лунных стражей в свои хижины, Ирен, соблазнительно покачивая бёдрами, подошла к Айрэну и заговорила с ним.

— Мяу-у, ну здравствуй, красавчик, — она посмотрела на него с вожделением и довольно заурчала. — Не хочешь провести эту ночь со мной?

— Делай что хочешь, — тяжело вздохнул Айрэн, — мне всё равно.

Ирен хищно улыбнулась и облизала острые клыки. В её глазах этот чужак выглядел, как лакомый кусочек пирога. Она хотела не просто заполучить его семя, а сделать так, чтобы он ушёл отсюда удовлетворённым. Для неё это стало своего рода вызовом.

— Тогда пошли за мной, — она протянула ему массивную лапу с чёрными когтями и розовыми подушечками, — я подарю тебе незабываемые ощущения.

Айрэн положил в неё свою ладонь, но её тёплое прикосновение не вызвало у него никаких эмоций. Он всё ещё оставался предан Лунотени, хотя и не желал её больше видеть.

Ирен отвела его в свою хижину, убранством не сильно отличающуюся от домов её соплеменниц. В центре с тихим потрескиванием горел костёр, наполняя воздух теплом и ароматом хвои. На полу были расстелены шкуры диких животных. У дальней стены стоял манеж, в котором мирно спала троица пушистых котят. Под потолком крепились небольшие деревянные полочки, украшенные гирляндами из острых клыков. На одних лежали стрелы и рыболовные крючки, а на других еда: северные ягоды, сушёная рыба, копчёное мясо и сало. Фелинидам, привыкшим к активной охоте и жизни в суровых условиях, требовалось много калорий, и рацион был у них соответствующий — много белков и жира.

— Располагайся, сладкий, — промурчала Ирен, поставив копьё у стены. — Не бойся, я не кусаюсь, если только слегка, — хихикнула она.

Айрэн молча уселся на полу, затем сытно поужинал вместе с Ирен, а с наступлением ночи принялся выполнять часть своих обязательств.

Ирен помогла ему раздеться, её длинные когти с осторожностью расстегнули ремни и пряжки его доспехов. Когда Айрэн остался совсем без одежды, она заботливо уложила его на спину в самом тёплом углу хижины и, отбросив свою набедренную повязку в сторону, села верхом.

— Расслабься и получай удовольствие, — сказала она, низко наклонившись к нему. Фелинидка улыбнулась, её клыки блеснули перед глазами Айрэна. Он почувствовал её горячее, влажное дыхание и вес её гигантской туши, прижавшей его к земле.

Ирен старалась изо всех сил пробудить в нём желание: обвивала его ноги пушистым хвостом, мурлыкала ему на ухо приятные слова, нежно покусывала за шею, прижимала его голову к своим тяжёлым грудям, давая почувствовать биение своего сердца. Но все её усилия оказались напрасны — лицо мужчины оставалось непроницаемым, как за каменной маской.

— Впервые вижу такого вялого человека, — запыхавшись, промурчала Ирен. — Из тебя как будто до меня кто-то все соки выпил.

— Я не в настроении, — буркнул Айрэн, отворачиваясь.

— Мяу-у, ты бы предпочёл провести эту ночь с другой женщиной? — по-кошачьи выгибая спину, спросила Ирен. — Может с той эльфийкой, а? — она хитро улыбнулась и пощекотала его коготками.

— Какое тебе дело?

— Да так, видела, как она на тебя смотрела, — Ирен положила свою мордочку на грудь Айрэну и довольно заурчала, уставившись ему в глаза. — Небось ревновала к нам. Вся растерянная бедолажка.

— Она мне теперь безразлична, — нахмурился Айрэн, хотя в глубине души он понимал, что это не так.

— Тогда почему ты такой скучный, мур-р? — она лизнула его в щёку своим шершавым языком и игриво захлопала ресницами.

— Предпочитаю собак, — с сарказмом ответил мужчина.

Ирен громко рассмеялась и легла рядом, прижав Айрэна к своему мягкому боку.

— Сейчас за ней ухаживают две мои подруги, — Ирен положила свои мощные лапы ему на плечи и начала делать массаж. — Наверняка им там весело. Она поди уже и не думает о тебе.

— Тем лучше для нас обоих… — тяжело вздохнул Айрэн.

— Мяу-у, твоё семя я уже получила, — Ирен посмотрела на слипшуюся между бёдер шерсть, — больше мучать тебя не стану. Отдыхай, любовничек, — хихикнула она, закрыв глаза и укладываясь спать.

С приходом ночи воздух в хижине резко похолодел, и Айрэн тут же вспомнил о словах Слуги. Ирен тихо сопела рядом, согревая его своим теплом, но внутри у него всё ещё царил лёд. Он уткнулся лицом в её густую шерсть и постарался представить на её месте Лунотень.

— Замёрз, мур-р? — приоткрыв глаз, с улыбкой спросила Ирен. Она крепче прижала к себе закутанного в шкуры мужчину и накрыла его своим пушистым хвостом.

— Я думал, ты давно уснула, — стуча зубами, отозвался Айрэн.

— У фелинидов очень чуткий сон, — ответила Ирен, поглаживая его по голове. — Знаешь, как можно лучше всего согреться?

— Это не приносит мне удовольствия… — проворчал Айрэн.

— А ты представь на моём месте ту девушку. Если она стала тебе безразлична, то лучший способ забыть о ней — отпустить, — Ирен хитро подмигнула.

— Это тяжело, — Айрэн поднял полный боли взгляд к потолку. — Я до сих пор вижу Лунотень в своих снах. Я любил её, а она меня предала…

— Не думал ей отомстить? — поинтересовалась фелинидка.

— Она тоже сейчас страдает, но прощать её я не намерен. Это моё решение, мой принцип. Если я переступлю через него, то буду глубоко презирать себя до конца своих дней.

— Правильно, — промурчала Ирен, — борись до конца. Не давай слабину.

— Знаешь что? А давай займёмся тем, чем ты хотела. К чёрту Лунотень, ненавижу её!

— У-у-у, полегче, сладкий. Хижину мне растопишь, мяу-у, — смеялась Ирен, залезая под одеяло из шкур. Она страстно поцеловала Айрэна в щёку и направила его руки в нужном направлении.

Айрэн старался доставить ей максимальное удовольствие, вспоминая её недавние слова о Лунотени. Сознание само начало рисовать на месте Ирен его возлюбленную, однако, их облики странным образом сплелись между собой, создавая нечто новое и непонятное.

Перед глазами мужчины, как в тумане, проступил образ эльфийки, превратившейся в грузную фелинидку. Она была не такой громоздкой и толстой, как Ирен, её тело было чуть более изящным и подтянутым, хотя грудь оставалась такой же большой и привлекательной. Он видел её платиновые волосы, резко контрастирующие с белой шерстью, её округлые кошачьи ушки на месте острых эльфийских. Даже запах мускуса и хвои, исходящий от Ирен, начал меняться, превращаясь в аромат утренней росы и лесных трав, который он всегда ассоциировал с Лунотенью. И её голос, нежный и мелодичный, словно щебетание птиц, звучал у него в ушах, заглушая довольное мурлыканье Ирен.

— Чего ты там копаешься, милый? — Ирен нетерпеливо облизнулась. — Хватит этих прелюдий. Входи уже, я вся горю!

— Сейчас, любимая, — ответил Айрэн, обнимая её.

"Прощай, Лунотень” — беззвучно прошептал он, сжимая между пальцев шерсть Ирен. — “Я вырву тебя из своего сердца, даже если для этого мне придётся разорвать его на куски…"

Холод пробрался сквозь толстые шкуры и впился в кожу, словно сотни ледяных игл. Айрэн проснулся, дрожа. Внутри хижины царил полумрак, лишь несколько угольков в очаге ещё тлели, отбрасывая слабые тени на стены. Ирен, свернувшись калачиком рядом, мирно спала, согревая его своим телом.

Айрэн осторожно выбрался из-под её тяжёлой лапы и подошёл к выходу. Холодный воздух ударил ему в лицо, от него перехватило дыхание. Заглянув наружу, он увидел, как тысячи кристаллов на стенах пещеры мерцают в едином ритме, будто дыхание самой природы.

В деревне фелинидов, несмотря на бушующие снаружи метели, царило спокойствие и уют. Негромкое мурлыканье, прерываемое детским писком, доносилось из соседних хижин, где его спутники отдыхали в объятиях пушистых женщин. Айрэн невольно представил себе Лунотень, согревающуюся теплом кошачьего тела.

“Интересно, как она пережила эту ночь? Она бы наверное…” — мелькнула в его голове мысль, но затем в одно мгновение растворилась. — “Стоп! Айрэн, ты болван!” — он нервно сжал кулаки, а потом хлопнул себя ладонью по лицу. — “Зачем ты вообще о ней думаешь?! Выбрось её из головы! Выбрось! Выбрось!”

Айрэн тяжело вздохнул и вернулся обратно в хижину. Ему нужно было собраться с мыслями и одеться.

— Мяу-у, уже уходишь, мой сладенький? — приоткрыв глаз, спросила Ирен. Уголки её толстых чёрных губ изогнулись в хитрой улыбке. — Даже не попрощался со мной.

— Прости, я должен идти, — ответил Айрэн, наклонившись. Он поцеловал Ирен в лоб и продолжил торопливо одеваться. — Меня, наверное, уже заждались мои спутники.

Ирен лениво потянулась и зевнула, обнажив гигантские клыки. Поднявшись с пола, она одним движением натянула свою набедренную повязку, а потом помогла Айрэну застегнуть доспехи и нацепить меховой плащ.

— Спасибо за теплоту и гостеприимство, Ирен, — сказал он ей на прощание. — Надеюсь, тебя и твоё племя ждёт светлое будущее.

“В отличии от моего…” — подумал с горечью Айрэн.

— И тебе спасибо за прекрасную ночь, мур-р, — он почувствовал, как её шершавый язык скользнул по его губам и лицу, разгоняя мрачные мысли. — Может мы ещё встретимся однажды. Не в этой жизни, так в следующей, — фелинидка подмигнула, облизывая губы и игриво теребя коготками что-то под повязкой.

— Если мне предстоит побывать в этом месте ещё раз, то я знаю к кому побегу за лаской и нежностью, — усмехнулся он.

Ирен обняла Айрэна на прощание, а потом нацепила ему на запястье браслет из клыков, украшенных примитивной резьбой.

— Возьми его на удачу, — Ирен застенчиво переминулась с ноги на ногу, а её хвост плавно задвигался. — Считай это моим подарком. Я хочу, чтобы он был с тобой.

— Спасибо… — Айрэн был невероятно тронут этим жестом. Он развязал на шее шарф из своего старого плаща и протянул его фелинидке. — Мне нечего дать тебе взамен, но… Может хотя бы это сгодиться? По крайней мере у тебя останется мой запах на память.

— О-о-о, какая прелесть! — Ирен с жадностью вдохнула аромат вручённой вещицы, а затем, с громким мурлыканьем, ещё раз обняла Айрэна своими мощными лапами. У него даже хрустнула спина от такого порыва неконтролируемой, животной радости.

— Ирен… — прохрипел Айрэн посиневшими губами. — Задушишь ведь…

— Прости, — промяукала она, — малость не рассчитала силу. Сам знаешь, вы люди такие хрупкие.

Внезапно её котята проснулись и жалобно запищали, требуя материнского молока.

— Ну вот, уже и малыши говорят, чтобы я тебя не задерживала, — рассмеялась Ирен, беря одного из младенцев на руки. — Иди, Айрэн, счастливой вам всем дороги.

Мужчина кивнул и вышел из хижины. Вдалеке он увидел Слугу, Бледного Ангела и Голоса Бездны сидящих на большой льдине. Рядом с ними возвышался Берсерк со всех сторон облеплённый фелинидками.

Впервые грозный великан выглядел таким по-детски растерянным и напуганным. Он отступал назад, но толпа кошек всё напирала на него, осыпая подарками и комплиментами. Они не могли спариться с ним из-за разницы в размерах, но это не означало, что они не находили его привлекательным.

— Беги, Берсерк, беги, пока они тебя прям тут не раздели! — надрывалась от смеха Бледный Ангел.

— Вижу, наш друг пользуется у местных особой популярностью, — проговорил Айрэн, наблюдая за тем, как исполин убегает прочь из пещеры, а вслед за ним несётся целая сотня фелинидок.

— Ему повезло, что они предпочитают ночью спать, — холодным тоном сказала Слуга. — По крайней мере мы втроём смогли спокойно обсудить наши дальнейшие планы, не отвлекаясь на эти глупые игры.

— Ладно колдун и госпожа не боятся мороза, но ты? — удивлённо пробормотал Айрэн. — Тебе что, совсем ничего в этом мире не страшно?

— Нет, — без раздумий ответила Слуга.

Вскоре к их компании присоединился Аквилон. Вид у него был немного потрёпанный и уставший. Его светлые волосы торчали в разные стороны, а на шее красовались следы когтей и губ.

— Как самочувствие, Аквилон? — поинтересовалась Бледный Ангел, с любопытством рассматривая своего подчинённого.

— Эта ночь стала настоящим испытанием для моей веры, госпожа… — отозвался мужчина. Он закрыл глаза и в деталях вспомнил всё, что с ним делали. — Но я выстоял перед ним ради вас.

— Так ты засадил кошке или нет? — спросил напрямую Айрэн.

Аквилон оказался сбит с толку таким внезапным вопросом.

— Кхм… да, — кивнул он. — А ты?

— И я… — тяжело вздохнул Айрэн.

Через десять минут они увидели Лунотень. Та выглядела ещё более измождённой, чем Аквилон. Она была похожа на путника, который провёл неделю в пустыне без капли воды. Девушка еле переставляла ноги, а её неподвижный взгляд казался пустым и потерянным.

— У тебя тоже выдалась непростая ночь? — с усмешкой спросил Аквилон.

— Закрой. Свой. Рот, — медленно проговорила эльфийка. Она обернулась и посмотрела на двух пухлых фелинидок игриво махающих пальцами ей в след. — Тебе когда-нибудь падал на голову мешок картошки?

— Ну, нет? — пожав плечами, ответил командир лунных стражей.

— А на меня упало целых два. Один на голову, другой на ноги.

— Хм, звучит не слишком приятно, — Аквилон задумчиво взялся за подбородок. — Повезло, что мне досталась более изящная фелинидка.

— А их языки… они такие… влажные и ловкие… — Лунотень мечтательно улыбнулась, вспоминая необычные ощущения, но затем опомнилась и резко переменилась в лице. — Хотя нет, скорее скользкие и противные! Бр-р-р! Просто отвратительные! Лучше тебе не знать в каких местах они побывали!

Пусть Лунотень пыталась казаться такой же грубой и чёрствой, как и всегда, внутри у неё всё перевернулось. Эта ночь пробудила в ней чувства, с которыми она раньше не сталкивалась.

Впервые в жизни она познала нежность и ласку, не связанные с болью и насилием. Фелинидки как будто сумели разглядеть в её душе скрытые раны и попытались исцелить их. И хотя Лунотень испытывала нечто похожее с Айрэном, до этой ночи она не знала, что интимная близость может оказаться приятной. Она сожалела о том, что ей не довелось получить подобный опыт с ним.

Бледный Ангел, наблюдавшая за своими спутниками, вдруг встала и протянула руку к выходу из пещеры. Её хрупкая ладонь озарилась ореолом холодного света, а в её нежном голосе послышалась непривычная решимость.

— Довольно отдыхать, — сказала она. — Аквилон, созывай войска. Лунотень, отыщи Плачущего Рыцаря. Нас ждёт последний поход.

Армия Бледного Ангела медленно пробиралась по широкой, уходящей вдаль заснеженной дороге. С обеих сторон возвышались гигантские ледники, блестевшие на солнце холодным, голубоватым светом. Их плоские вершины, похожие на замёрзшие равнины, казались недостижимыми, как самые непокоряемые горы.

Масштаб этих природных гигантов поражал воображение. Айрэн, вглядываясь в гладкие, отполированные ветром склоны, чувствовал себя крошечной букашкой, заблудившейся в долине великанов.

Он шагал молча, кутаясь в меховой плащ, и пытался сосредоточиться на немногих оставшихся воспоминаниях. Они были похожие на тусклые огоньки в бескрайней ночи, и он боялся, что скоро и они погаснут.

Холод пробирал до костей, но Айрэн едва его ощущал. Гораздо сильнее он чувствовал тьму, исходящую от щита Балдрун. Она обвивала его руку, пытаясь проникнуть в самую душу.

Айрэн перевёл взгляд на подарок Ирен, висящий на его запястье, и почувствовал, как тьма немного отступает. Тепло и забота, которые он испытал в пещере фелинидов, казались сейчас далёкими, но их отголоски всё ещё согревали его.

Рядом с ним бесшумно ступала Лунотень. Её платиновые волосы сверкали, как снег, а глаза, обычно яркие и живые, сейчас казались потухшими. Айрэн чувствовал, как она избегает его взгляда, и от этого боль в его сердце становилась только сильнее. Он нарочно отступил на шаг назад, замедляя ход, не желая с ней разговаривать.

Впереди шествовала Бледный Ангел, окружённая плотным кольцом самых верных и преданных лунных стражей. Её белоснежные крылья развевались на ветру, словно облака, а печальное лицо освещалось холодным сиянием льда.

Слуга шагала по левую сторону от неё, держа госпожу под руку. Силуэт её тёмного платья резко контрастировал с белыми очертаниями Бледного Ангела. Голос Бездны и Плачущий Рыцарь замыкали строй, их фигуры казались неотъемлемой частью этого мрачного ландшафта.

А Берсерк… Берсерк мчался впереди всех, прокладывающий путь сквозь снежную пустыню. Его громадные шаги сотрясали землю, заставляя ледники дрожать, а маленьких зверьков прятаться обратно в норы.

Время от времени войско останавливалось на отдых. Воины Лунного Бога разводили костры, грелись у огня, ели горячее жаркое, пили крепкую выпивку и травяные отвары. Но Айрэн не чувствовал ни голода, ни холода. Он был поглощён своими мыслями, о которых никому не рассказывал.

Спустя несколько часов дорога среди ледников привела их к чёрной горе, возвышающейся над горизонтом, будто дворец тёмного бога.

— Вот они — владения некроманта севера, — окинув взглядом гору, проговорила Слуга.

Его замок казался самым грандиозным и монументальным сооружением когда-либо построенным человеком. Он был высечен в сердце одинокой горы, окружённой рвом над мрачной, бездонной бездной, в которую никогда не проникали солнечные лучи.

Вершину неприступной цитадели венчали башни, похожие на гарпуны торчащие из плоти морского чудовища. Одни низкие и широкие, другие тонкие и высокие. Некоторые казались настолько кривыми и неустойчивыми, что могли обрушиться в любой момент. Их украшали уродливые каменные горгульи и гигантские железные шпили и шипы.

Чтобы попасть внутрь, армии Бледного Ангела предстояло пересечь огромный обледеневший мост, а затем выбить тяжёлые ворота, в пять раз превосходящие размеры Берсерка.

— Это будет суровая битва, — заключил Аквилон. — Самая суровая из тех, в которых мне доводилось участвовать. — Он перевёл взгляд на лунных стражей, раздумывая хватит ли им сил штурмовать такое укрепление.

— Я не смогу вам помочь, — с сожалением ответила Бледный Ангел. — Пока Гниющий Король не будет повержен, ко мне не вернётся моё истинное могущество. А если мы проиграем, я даже…

— Мы не проиграем, госпожа, — Слуга нежно взяла её ладонь в свою руку и пристально заглянула в глаза. — Верьте в ваших воинов. Ради вас они весь мир на колени поставят.

— Твои слова всегда звучат, как бальзам на душу, — Бледный Ангел слабо улыбнулась и повернулась к армии за её спиной. — Друзья мои, соратники, — она говорила медленно и спокойно, высказывая уважение каждому мужчине и женщине, слушающих её речь. В стоящей вокруг тишине её голос казался необычайно громким. — Вы пойдёте со мной в последнюю битву? Шагнёте прямо в когти врага? Понесёте знамя нашего бога?

— Да! — прокатилась волна голосов.

— Если есть те, кто боится… — тихо продолжила девушка. — Вы можете остаться здесь или повернуть назад. Я приму любой ваш выбор и не стану ни в чём обвинять.

— Мы умрём за вас, госпожа! — послышался возглас рядом.

— Прольём кровь предателя! Пронзим ему сердце! — вторил ему другой солдат.

— Смерть еретикам! Во славу нового мира! — подняв меч, кричал третий воин.

— Сме-е-ерть! Сме-е-ерть! — повторял за ним кружащий в небе Ужаснокрыл.

— Видите? — сверкнув глазами, кивнула ей Слуга. — Они готовы, как и все мы.

— Ну тогда… В бой! — Бледный Ангел махнула рукой в сторону замка, и войско устремилось вперёд под громкий и одобрительный боевой клич.

Тысячи солдат мчались вниз по склону, снег взметнулся из под их ног. Перламутровые доспехи сверкали на солнце, словно льдинки, а острые глефы блестели, отражая бледный свет хмурого неба. Крик боевого азарта и звон металла смешались с воем ветра, создавая оглушительную симфонию битвы.

Впереди всех, неудержимый, как снежная лавина, нёсся Берсерк, прокладывая путь сквозь сугробы. За ним, подобно волнам разъярённого моря, двигались лунные стражи. Айрэн бежал в их рядах, крепко сжимая в руке меч и щит. Холод больше не властвовал над ним, теперь его кровь кипятила жажда битвы. Он чувствовал, как с каждым мгновением сердце колотится всё быстрее, а адреналин разливается по венам, опьяняя разум.

Они достигли начала моста и остановились, затаив дыхание. Он протянулся перед ними на две тысячи шагов, словно гигантский белый червь, соединяющий ледяную долину с воротами замка. Это был единственный путь через пропасть, и по нему, из чёрной пасти горы, уже выдвинулась им навстречу нежить.

Скелеты, закованные в ржавые доспехи, с пустыми глазницами, горящими зловещим огоньком, тянули к ним свои костлявые руки. За ними плелись гниющие мертвецы. Их тела, раздутые и разлагающиеся, излучали тошнотворный смрад, смешивающийся с морозной свежестью. В их рядах возвышались Гарганты — чудовища, собранные из костей и черепов.

Воздух содрогнулся от грохота боевых рогов, зазвучавших на стенах замка. Тяжёлые ворота начали медленно закрываться, отрезая путь к отступлению. Гниющий Король принял вызов.

— Их так много… — Аквилон окинул взглядом полчище мертвецов. Его голос выдавал волнение. — Как будем прорываться? — он обратился к Слуге, зная, что их госпожа ещё не очень опытна в тактике и стратегии.

— Мост выглядит достаточно крепким, — задумчиво проговорила девушка, вглядываясь в бездну, зияющую под ним. — Думаю, он выдержит.

— Выдержит? — мужчина вопросительно наклонил голову. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, верховная жрица…

— Голос Бездны, — Слуга повернулась к стоящему рядом колдуну. — Избавься от этой назойливой погани. Я знаю, что в твоём арсенале есть парочка подходящих заклинаний.

Чародей прогрохотал что-то на своём тайном языке, а потом ударил булавой по началу моста. По каменной поверхности пробежала длинная трещина, из который вырвалась серия мощных взрывов, сбросивших сотни неприятелей прямиком в пропасть.

Затем Голос Бездны наклонился к земле и дотронулся кончиками пальцев до растаявшего снега, шепча слова заклинания. Воздух вокруг него заискрился, а затем из его руки вырвался поток неукротимой энергии, принявшей форму гигантской, голубой змеи. С громким шипением она пронеслась по мосту, превращая воду в лёд, сковавший оставшихся в живых врагов.

— Отлично! — воскликнул Аквилон. — Теперь они беззащитны! В атаку!

Лунные стражи продолжали пробиваться к воротам. Их глефы разбивали кости замёрзших скелетов и вгрызались в плоть окоченевших мертвецов. Гаргантами же занялся Берсерк. Он отрывал им конечности, наслаждаясь их беспомощностью, а потом с громким хохотом скидывал вниз.

Когда армия Бледного Ангела достигла конца моста, по ним, из узких бойниц, открыли огонь лучники. Десятки стонов и криков ознаменовали первые потери. Сотни стрел с пронзительным свистом разрезали воздух, поражая лунных стражей, стоящих в первых рядах.

Одна из таких стрел чуть было не настигла Лунотень, от прикосновения смерти её спас верный Ужаснокрыл.

Он закрыл её своим телом и, содрогнувшись от боли, рухнул вниз. Фонтан алых брызг бил из его раненой груди, окрашивая чёрное оперение в багровые тона.

— Сме-е-е-ерть… — вырвался сдавленный хрип из клюва враска, перед тем, как его веки плотно закрылись, и он растворился во тьме раскинувшейся под мостом бездны.

— Ужаснокрыл! — раздался горький плач Лунотени. — Мальчик мой, только не ты!

Голос Бездны, не дожидаясь команды Слуги, создал защитный барьер. Но тот получился не слишком крепким, поскольку ему требовалось беречь силы на финальную битву.

— Смотрите туда! — послышался возглас рядом. — Что они замышляют?!

Айрэн бросил взгляд на сокрытое тенями подножие горы, прямиком у основания моста. Оттуда, через тайную дверь, выскочило несколько скелетов с зажжёнными факелами.

— Назад! — крикнул он. — Они собираются взорвать мост!

Но пока многотысячная толпа пыталась в суматохе развернуться, прогремел мощный взрыв. Часть моста у ворот обрушилась в бездну, а вместе с ней сгинула целая сотня лунных стражей. Голос Бездны упал на пол, потеряв концентрацию. Его защитная магия развеялась, сделав его союзников вновь уязвимыми для обстрела.

— Вы целы, госпожа? — поднимаясь после встряски, спросила Слуга. Она, не обращая внимание на падающих замертво солдат, протянула Бледному Ангелу руку и помогла подняться.

— Да, только в ушах немного звенит… — тихо ответила девушка. Она чувствовала себя виноватой во всём случившемся. — Скажи мне, они все погибнут?

— Нет, если мы пойдём на жертвы. Голос Бездны, — слова Слуги затмили шум битвы, — выломай эти чёртовы ворота!

Колдун вновь принялся плести магию. Цепи на его груди с громким звоном порвались, а затем его нагрудник раскрылся, явив взору клубящийся внутри него круговорот бесконечности.

Из его груди вырвался поток неописуемой энергии. Он сиял ярче тысячи солнц, а его сила была подобна мощи целого вулкана. Этот ослепительный луч не просто выбил ворота и уничтожил десятки помещений за ними, он превратил их в кучу расплавленного камня и металла, оставив в горе на память огромную, раскалённую до красна дыру.

— Вот это сила… — Айрэн вдохнул горячий воздух и закашлялся, чувствуя как тот обжигает лёгкие.

— Не время расслабляться! — крикнула Слуга. — Берсерк, нам нужен новый мост!

Великан не раздумывая прыгнул вперёд, растягиваясь над пропастью и соединяя подступ к воротам с остатками моста. По его широкой спине тут же хлынула толпа лунных стражей.

— Берегись! Сверху! — воскликнула Лунотень.

В выступах над ними открылись десятки люков, сквозь которые потекло кипящее масло. Оно растекалось по спине Берсерка, заставляя того громко стонать и вздрагивать.

Воины Аквилона тоже попали под удар. Их кожа покрылась волдырями и начала отслаиваться. Они кричали в агонии и возвращались назад к товарищам, но вот Берсерк и не думал двинуться с места. Он лишь крепче вцепился в камень, мужественно превозмогая эту нестерпимую боль.

— Берсерк! — пыталась докричаться до него Лунотень. — Уходи оттуда! Ты погибнешь!

— Нет! — властно отрезала Слуга. — Это наш единственный путь! Все в замок!

Под яростный клич армия устремилась вперёд. Время от времени над ними открывались новые люки. Лунные стражи умирали в адских муках прямо на месте, другие, пытаясь их избежать, в страхе прыгали вниз и исчезали навеки во тьме. Как бы Голос Бездны не хотел им помочь в эту трудную минуту, у него осталось не так много сил в запасе.

Айрэн находился рядом со Слугой и Бледным Ангелом, держа над ними свой щит. Его лицо выдавало тревогу и страх бушующие в его сердце. Слуга, напротив, оставалась такой же холодной и решительной, как и всегда, а Бледный Ангел казалась печальнее обычного. Из её голубых глаз ручьём текли слёзы, а на лице расцвела горечь и скорбь.

Когда все до последнего воины переправились на ту сторону, Лунотень припала на колени возле левой руки великана.

— Берсерк, поднимайся! — пытаясь сдержать слёзы, взывала к нему эльфийка. — Прошу тебя! Я уже потеряла Ужаснокрыла, не хочу потерять и тебя!

Она начала тормошить его громадные пальцы, пытаясь приободрить здоровяка и привести его в чувства. Он посмотрел на неё в последний раз, сквозь свой непроницаемый шлем, и впервые за многие годы заговорил.

— Прощайте… Друзья… — его пальцы начали медленно разжиматься. — Прощай… Луна… Тень… — протянул он, падая вниз.

— Не-е-е-ет! — завопила Лунотень, наклонившись к обрыву. Она продолжила стоять там даже когда его фигура беззвучно исчезла во тьме бездны.

Айрэн почувствовал прилив жалости. Ему хотелось обнять и утешить её, но потом он подавил это желание. Это война и такие вещи были неизбежны. Тем более эта женщина больше не заслуживала его сочувствия.

— Берсерк… — прошептала Лунотень, потянувшись рукой вниз, как будто пыталась схватить его. — Он…

— Всё кончено, — равнодушно проговорила Слуга. — Идём.

— Госпожа! — девушка метнулась к Бледному Ангелу, припав к её ногам в почтительном поклоне. — Если к вам вернутся силы… Вы сможете… Сможете вернуть моих друзей?! Умоляю!

— Прости, Лунотень, — Бледный Ангел грустно покачала головой. — Нельзя вернуть то, чего больше нет…

Эльфийка подняла полный злости и ненависти взгляд к потолку и пронзительно закричала.

— Я убью! Убью эту сволочь! — она выхватила лук и устремилась к обсидиановой лестнице, ведущей на верхние этажи крепости.

— Рыцарь, — спокойным тоном позвала немого мечника Слуга. — Присмотри за ней.

Воин быстро кивнул и, скрипя доспехами, последовал за подругой.

— Остальные, кто ещё может сражаться, идите за нами, — продолжила Слуга. — Те, кто ранен оставайтесь тут. Здесь безопасно, пока что. Голос Бездны, охраняй их.

Колдун хотел возразить, но Слуга махнула рукой, показывая, что не желает его слушать.

— Ты уверена, что это хорошее решение? — робко потянув её за руку, спросила Бледный Ангел. — Что если на них всё же нападут?

— Верьте мне, госпожа. С ними ничего не случится. А вот с нашими товарищами…

— Тогда нужно им помочь! Скорее!

Губы Слуги изогнулись в странной улыбке.

— Временами ваша доброта и забота о смертных меня поражают, — сказала она, смеясь. — Они совсем не вяжутся с образом той напуганной и озлобленной девочки, которой я вас когда-то нашла. Идёмте. Поставим наконец крест на этой войне.

Лунотень мчалась по верхним этажам замка, словно фурия, охваченная жаждой мести. Её платиновые волосы развевались за спиной, а глаза горели холодным огнём. Она пускала стрелу за стрелой, не останавливаясь ни на мгновение. Её наконечники, напитанные ядoм боли и гнева, находили свои цели с нечеловеческой точностью.

Скелеты, зомби, личи и даже Гарганты — все они падали перед ней, не в силах противостоять её неукротимой ярости.

Плачущий Рыцарь следовал рядом, его чёрная броня отражала отблески факелов, а клеймор вспыхивал в темноте, отсекая головы и конечности тем, кто осмеливался подойти слишком близко.

За ними, сквозь мрачные коридоры, залитые кровью и гноем, спешили Слуга, Бледный Ангел, Айрэн, Аквилон и остальные воины. Воздух казался тяжёлым и зловонным, от него першило в горле и слезились глаза. Но они не останавливались. Их направляла вера и надежда на победу.

И вот, в конце одного из таких коридоров, они увидели массивные, железные двери, украшенные черепами и рунами. Вход в тронный зал, где их поджидал Гниющий Король.

— Смотрите, двери не заперты! — указал вперёд Аквилон.

— Должно быть Лунотень и Плачущий Рыцарь уже там! — всполошилась Бледный Ангел. — Быстрее, они могут быть в беде!

Толпа ворвалась в огромный зал круглой формы. У его стен возвышались гранитные колонны, украшенные резьбой и человеческими черепами. Потолок усеивали перевёрнутые копья и звенящие, как на невидимом ветру, цепи. Неровный пол был выложен грубой плиткой. Напротив входа величаво стоял каменный трон, а на нём восседал Гниющий Король.

— Я ждал вас, — мрачно сказал он своим гремящим, как железо, голосом.

Некромант медленно поднялся со своего места. Его ржавые доспехи противно заскрежетали. Когда он вытянулся во весь рост и шагнул к стоящим в центре зала Плачущему Рыцарю и Лунотени, стала видна колоссальная разница в размерах. Он намного превышал габариты обычного человека. Айрэн чувствовал, как от него разило металлом и гнилью.

Его лицо скрывал узорчатый шлем в виде черепа, увенчанный стальной короной. Глаза, источающие слабое зелёное свечение, пылали могильным огнём. На широкой спине воина висел длинный плащ с высоким меховым воротником и трёхметровый клеймор с широким, плоским лезвием. Каждое движение повелителя нежити отдавалось силой и грохотом.

— Лунотень, Рыцарь! — Слуга окликнула оцепеневших спутников. — Назад!

— Ну уж нет! — прошипела эльфийка, направив лук в сторону некроманта. — Он покойник! Слышите меня?! Покойник!

Лунотень зарычала, как одержимая, выпустив в него несколько стрел подряд. С глухим стуком те застряли в узких прорезях ржавого нагрудника, напоминавшего обнажённые рёбра.

— И это всё? — надменно спросил Гниющий Король.

Одним резким движением он выхватил клеймор и начал вращать им над головой с нечеловеческой скоростью. Затем он обрушил его на Лунотень, подняв в воздух облако пыли и каменной крошки. Девушка ловко отскочила в сторону и избежала разрушительного удара, получив едва заметную царапинку на руке.

— Жжётся! — прокричала она, хватаясь за раненную конечность. Она закатила рукав и увидела, как её бледная кожа начала стремительно чернеть, покрываясь язвами и струпьями.

Плачущий Рыцарь незамедлительно взмахнул мечом, отрубив поражённую заразой руку по локоть. Не обращая внимания на душераздирающие вопли и стоны подруги, он закинул её на плечо и вернул к остальным.

— Перевяжите её! — скомандовал Аквилон, помогая Плачущему Рыцарю уложить искалеченную девушку на землю.

— Рука… — промычала она, бегая взглядом в разные стороны, стараясь не смотреть на растекающуюся под ней лужу крови.

Пока лунные стражи пытались помочь эльфийке, Бледный Ангел шагнула навстречу к Гниющему Королю.

— Не стоит вредить моим друзьям, Могильный Холод. Я ведь могу разозлиться, — она бесстрашно встала напротив него. Её брови нахмурились, а глаза из голубых стали сапфировыми. — Это наш бой, и только наш.

Некромант вонзил тяжёлый клеймор в землю и опёрся на него, словно уставший путник, опустив взгляд вниз. Его плечи тяжело вздымались от учащённого дыхания.

— Какая честь встретиться с тобой вновь, — он почтительно склонил голову.

— Не ты ли ударил меня в спину и порубил на части, бросив во тьму? — спросила она, вальяжно обходя гиганта по кругу.

— У меня были причины, — проговорил Гниющий Король, — но я готов повторить свой поступок.

— Скажи, только честно, — Бледный Ангел резко остановилось и заглянула ему в глаза. Он почувствовал, как её суровый взгляд проникает в его истлевшую душу. — Ты раскаиваешься в содеянном?

— Нет, — ответил он после долгой паузы.

— Досадно… — с уголков её глаз потекли слёзы. — Тогда я не стану тебя щадить.

Гниющий Король занёс меч для решающего удара, но в последний момент его грудь взорвалась сотнями серебряных искр. Он пошатнулся и опустился на колени.

— Как я мог забыть о твоей верной шестёрке, — он бросил презрительный взгляд на Слугу и разразился безумным смехом, сотрясая стены зала.

— Помнишь эту книгу? — шагнув вперёд, спросила Слуга. Она показывала ему Плач Луны. — Ты не думал, что вобрав в себя силу госпожи, ты сам станешь уязвимым для её магии?

— Пусть даже так, — поднимаясь, сказал Гниющий Король, — я всё равно намерен биться до конца. Не для того я пожертвовал своим человеческим обликом, чтобы так просто сдаться.

Некромант с громким рыком воткнул клеймор в пол и прокрутил его по кругу. Земля под ногами задрожала и пошла трещинами. Зал и все кто в нём находился упали вниз, на дно гигантской ямы заполненной костями и черепами.

— Как глупо было приходить сюда! — воскликнул Гниющий Король, вскинув горящую огнём ладонь. Жидкое бледно-зелёное пламя разлетелось во все стороны, заставляя армию нежити подниматься с того света.

Лунные стражи вступили в бой с сотнями скелетов. Плачущий Рыцарь остался охранять Лунотень, не отходя от неё ни на шаг. Он превратился в неумолимую машину для убийств, его клеймор вспыхивал в темноте, отражая отблески пламени и крови, защищая её от любой опасности.

Айрэн бежал вниз по горе из костей. Он перепрыгнул толпу безмозглых марионеток некроманта, спеша на помощь Бледному Ангелу.

— Госпожа! — позвал её Аквилон. — Возьмите мой меч! — мужчина бросил клинок девушке, а сам вооружился глефой одного из павших товарищей.

Бледный Ангел была слишком слаба, чтобы летать, но это не мешало ей сдерживать натиск противника. Она ловко поймала меч и принялась орудовать им с таким мастерством, будто училась обращаться с ним всю свою жизнь.

Каждый взмах, каждый выпад несли в себе её силу и грацию. Гниющий Король атаковал её с особой яростью и жестокостью, вкладывая всю мощь своего тела в удары, но он не мог пробить её защиту.

Затем в бой вступил Айрэн. Он выскочил перед Бледным Ангелом, выставив вперёд щит Балдрун и принимая удар на себя. Теперь у неё появилась возможность нанести ответный удар.

— Час твоего правления подошёл к концу! — выкрикнула она, пронзив чёрное сердце неприятеля.

Враг пошатнулся и завыл, неестественно выгнув спину. Он отошёл назад, держась за раненую грудь, а его костлявые легионеры начали разваливаться на части.

После того как Слуга применила на нём Плач Луны, потеря силы была лишь вопросом времени. Он больше не был неуязвимым воителем, ведущий в бой армии нежити. Теперь он стал просто дряхлым стариком, запертым в уродливом теле из гнилой плоти и ржавчины.

— Всё кончено, — холодным тоном сказала Слуга, вместе с лунными стражами окружая упавшего на колени некроманта.

— Нет… Я ещё не проиграл… — прохрипел Гниющий Король, роняя на пол пенящуюся кровь. — Айрэн, — неожиданно обратился он к стоящему возле Бледного Ангела мужчине. — Хочешь знать, что случилось на самом деле?

— Меня не интересуют твои лживые речи, — отозвался Айрэн.

— Зря… — покачал головой великан. — Я затеял эту войну не ради власти и амбиций. Я хотел сохранить наш мир.

— О чём ты говоришь? — Айрэн вышел вперёд, понимая, что враг больше не представляет угрозы.

— Не слушай его, — вступил в диалог Аквилон, — он пытается затуманить тебе разум.

— Я не погружал наш мир во тьму, — тихо рассмеялся некромант, — он уже был таким. Но лучше пусть он останется прогнившим насквозь, чем сгорит в огне. Эта мысль пришла ко мне ещё очень давно. Госпожа была ко мне необычайно ласкова и добра, собственными глазами я видел, как она заботится о своих друзьях и последователях. Но всё же я предал её, поскольку понял, что её цель безумна. Я напитался её божественной силой и, попав под действие проклятия, потерял свой прежний облик. Железной рукой я воздвигнул свою империю и установил тиранию во всех уголках света. И всё это лишь затем, чтобы никто и никогда не вернул её к жизни…

— Ты пытаешься склонить меня на свою сторону? — с усмешкой спросил Айрэн.

— Я пытаюсь достучаться до твоей человечности, — голос Гниющего Короля стал совсем слабым. Каждое слово давалось ему с трудом. — Если их тьма ещё окончательно не задушила её в тебе…

Айрэн вспомнил события всех последних недель. Разрушенные деревни и города, царящая повсюду жестокость и насилие, запах пепла и крови, преследующий его даже во снах. Потеря товарищей и предательство той, кого он так нежно любил. Только подарок Ирен был единственным светлым событием в его жизни, заставившим его засомневаться в своём решении.

— Да пропади он пропадом, этот проклятый мир, и все, кто в нём живут! — наконец ответил он.

— Глупец… — прошипел Гниющий Король, прежде чем Бледный Ангел собственной рукой снесла ему голову.

Закованный в доспехи труп с оглушительным грохотом рухнул на землю. Через несколько мгновений из его отрубленной шеи вырвался поток магической энергии, опутавший девушку с ног до головы. Серебряные нити оплели её тело, наполняя его божественной энергией. Глаза Бледного Ангела озарились синим светом, её крылья с тихим шелестом расправились и она поднялась вверх, облетев зал по кругу.

— Моя сила, она вернулась… — опустившись на землю, проговорила девушка. Она посмотрела на свои руки и сжала их в кулаки. Из её уст раздался смех полный радости от вкуса победы и скорби по тем, кого они больше не увидят. — Теперь я наконец могу исполнить своё предназначение! Вся эта боль, все эти страдания останутся наконец позади!

— Браво, госпожа, — похлопала ей Слуга. — Вы достигли чего хотели.

— Не без вашей помощи. Каждый из тех, кто был рядом со мной всё это время, внёс неоценимый вклад. Спасибо вам за вашу преданность и жертвы, на которые вы пошли ради меня, — Бледный Ангел низко поклонилась толпе. — Я безгранично вам благодарна.

Все присутствующие в зале лунные стражи, воскрешённые и живые, резко выпрямились и ударили себя кулаком в грудь в приветственном жесте.

— Да здравствует Бледный Ангел! — отчеканили они единым хором. Их глаза светились гордостью. — Вечная слава дочери Лунного Бога!

И только Айрэн, стоявший в стороне, заметил едва уловимую улыбку, промелькнувшую на губах Слуги. В ней не было ни радости, ни торжества, лишь холодный расчёт и предвкушение чего-то зловещего.

В утренней дымке последнего дня свет солнца казался необычайно холодным и зловещим. Он пробивался сквозь серые облака, окрашивая вершину невысокой горы в бледный, призрачный оттенок. У её подножия, напоминая рассыпанные по земле жемчужины, белели шатры лунных стражей. Из них доносились обрывки песен, смех и звон кубков. Армия Бледного Ангела готовилась к ритуалу.

Айрэн шёл по лагерю, не обращая внимания на празднующую надвигающийся апокалипсис толпу. Лица воинов казались ему чужими, их радость — фальшивой. Тьма, опутавшая его сердце, отделяла Айрэна от остальных, превращая в безмолвного наблюдателя.

Мысль, которая давно терзала его, сейчас пульсировала в висках, как нарыв, грозящий вот-вот лопнуть. Она впилась ему в голову раскалёнными гвоздями, пуская ядовитые корни в самом центре сознания и пожирая последние проблески совести с каждым шагом.

Айрэн остановился у шатра Лунотени. Полотно входа колыхалось на ветру, точно приглашая его внутрь. Он откинул его и застыл на пороге.

Укрытая одеялом Лунотень лежала на подстилке из шкур. Её платиновые волосы струились по подушке, а лицо, бледное и измождённое, казалось безмятежным. Правая рука осталась искалеченной. Даже Бледный Ангел не смогла вернуть ей прежний облик. Обрубок, забинтованный по самый локоть, покоился на груди, словно отрубленное крыло раненой птицы.

Увидев Айрэна, девушка преобразилась. Её усталые глаза засияли, а на измученных губах заиграла улыбка.

— Айрэн! Я так рада, что ты пришёл! — эльфийка с трудом приподнялась. После обширной кровопотери она ещё не скоро восстановит силы. — Знаешь, я уже начала думать, что ты забыл про меня… Помнишь, какой сегодня день? Какой прекрасный и замечательный день!

Мужчина не ответил. Он смотрел на неё пустым взглядом и молчал. Даже дыхание его казалось бесшумным.

— Очень скоро Бледный Ангел проведёт свой ритуал! — продолжила Лунотень, едва сдерживая слёзы счастья. — Мы победили в этой войне! Ужаснокрыла и Берсерка больше нет с нами, но они наверняка тоже были бы сейчас довольны.

Айрэн подошёл ближе и сел на краю подстилки, накрыв ладонью её руку.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила она, касаясь его руки. — Тебя что-то тревожит? Расскажи мне, я помогу…

— Да, — наконец заговорил мужчина, отведя немигающий взгляд в сторону. Его мрачный лик скрыла тень. — Одна мысль не даёт мне покоя уже очень долгое время…

И прежде чем Лунотень ответила, Айрэн грубым движением схватил её за горло. Его пальцы впились в её нежную кожу, перекрывая доступ воздуха.

Эльфийка закашлялась, цепляясь единственной целой рукой за его запястья. Её глаза расширились от ужаса, рот раскрылся в беззвучном крике. Она царапала ему руки, пытаясь вырваться из железной хватки, но её силы быстро иссякали. Мокрое от слёз лицо девушки приобрело синий оттенок, а её дрожащие губы побледнели и изогнулись в тонкую линию.

“Почему он делает это?! Чем я заслужила его ненависть?!” — ей было грустно и больно. Но не от того, что она сейчас погибнет, а от того, что он её так и не простил.

Лёгким толчком Айрэн повалил Лунотень на спину и наклонился вперёд, нависнув над ней, как зверь над поверженной добычей.

— Силь… вия… — прохрипела она перед смертью. — Моё настоящее имя… Сильвия…

Он смотрел, как жизнь покидает её тело. Как её глаза мутнеют и застывают в пустом, невидящем взгляде. Как её грудь замирает, переставая подниматься и опускаться. Как её немеющие пальцы ослабевают, отпуская его руку, и плавно соскальзывают наземь.

Когда Лунотень прекратила дёргаться и издавать звуки, Айрэн откинул в сторону одеяло, уложил её в более естественную позу, а затем принялся не спеша стягивать с неё одежду.

Сначала он снял с неё зелёные льняные штаны, потом полупрозрачные трусики из паучьей тенеты. Её обнажённая кожа источала тепло, которого Айрэн больше не мог чувствовать. Заплаканные глаза девушки были открыты, как будто она всё ещё оставалась жива.

В её стеклянном взгляде отпечаталась боль и муки, которые Лунотень испытала перед гибелью. Словно в последний момент она задалась вопросом: почему смерть настигла её, когда, казалось бы, всё плохое осталось позади?

Но Айрэн не видел этого взгляда. Он не видел ничего, кроме её нагого тела. Он не испытывал ни жалости, ни сожаления о содеянном. В нём вообще не осталось ни единого человеческого чувства, только тьма затмившая разум. Она поселилась в его сердце, говоря Айрэну, чтобы он не обращал внимания на угрызения совести. Тьма стала ему единственным другом и слушателем, а он нашёл в ней своё утешение и покой.

Закончив с приготовлениями, Айрэн снял с себя одежду и лёг рядом с Лунотенью, аккуратно раздвинув её ноги. Затем он медленно и методично ввёл свой член в её безмолвную пещеру, не взирая на то, что бездыханное тело эльфийки уже не может ему ответить.

Он двигался ритмично и методично, подобно машине, лишённой души. Размеренное дыхание смешивалось с тихим шорохом ткани и хлюпающими звуками трущихся гениталий. Труп Лунотени слегка подрагивал под ним, подчиняясь его движениям. В этот момент они были очень похожи друг на друга, как две безжизненные марионетки, дёргаемые за ниточки невидимым кукловодом.

Через пару минут Айрэн взял перерыв и сел на краю подстилки, проведя рукой по бархатной коже покойницы. Он заправил ей за ухо прядь платиновых волос, пытаясь вернуть возлюбленной тот изящный облик, который она имела при жизни. Потом в последний раз погладил её по голове, вдыхая исчезающий аромат утренней росы и лесных трав, и поцеловал её мёртвые губы.

"Да упокоится твоя душа в вечном сне, Сильвия", — беззвучно прошептал Айрэн, хотя он знал, что она его не услышит.

Он действительно любил её больше всего на свете. Но как бы ему не хотелось, он так и не смог её отпустить. Ночь проведённая с Ирен не смогла залечить эту рану, она лишь подарила ему ложную надежду, тем самым отсрочив неизбежное.

С громким треском он разорвал рубашку на её груди и сжал маленькие, мягкие выпуклости. Он наклонился вперёд целуя их, оставляя влажные следы на нежной плоти. В этот момент Айрэн услышал за спиной лёгкие шаги. Повернувшись, он увидел Слугу, стоящую на пороге шатра. Она смотрела на него с холодным любопытством, но её лицо не выражало ни удивления, ни отвращения.

— Развлекаешься? — с издёвкой спросила Слуга, переводя взгляд на застывшее лицо Лунотени. — Бедная, бедная Лунотень. Она так ждала этого дня, а ты лишил её последней радости в жизни.

— Ты расскажешь об этом остальным? — спросил Айрэн, не переставая насиловать тело эльфийки.

— Нет, — равнодушно ответила Слуга. — Наша цель достигнута. Остальное меня не волнует.

— Очень на тебя похоже, — отозвался он с тихой усмешкой.

Девушка развернулась и вышла обратно на улицу.

— И, Айрэн, — добавила она, обернувшись. — Приберись за собой. Ты же не хочешь, чтобы об этом кто-то узнал? — Слуга подмигнула ему и, уходя, разразилась зловещим смехом.

Оставшись один, Айрэн провёл ещё около получаса, всячески развлекаясь с телом любимой, пока оно не остыло. За это время он изучил его вдоль и поперёк. Он целовал и обнимал её, как живую девушку. Шлёпал по ягодицам, будто Лунотень могла чувствовать боль. Ласкал языком промежность, наслаждаясь тем, как волосы на лобке игриво щекочут ему нос. Он насиловал её в самых разных позах, словно она была неодушевлённым предметом, не заслуживающим уважения.

Это стало кульминацией его трансформации в монстра. От рыцаря, которым когда-то был Айрэн, не осталось и следа. Им овладела ненависть и ревность, боль и жестокость. Теперь он окончательно превратился злодея-отступника, предавшего свои идеалы.

Вдоволь насладившись близостью с Лунотенью, Айрэн оделся и потянулся к мечу, начав расчленять её тело на куски. Ноги, руки, голова — он работал методично и бесстрастно, напоминая мясника, разделывающего тушу. Локон её светлых волос он спрятал в карман, как единственное напоминание о той, кого он когда-то любил. После этого он завернул улики своего злодеяния в одеяло и покинул шатёр.

Выйдя на улицу, Айрэн глубоко вдохнул морозный воздух. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, окрашивая вершину горы в золотистые тона. Звуки празднества казались ещё громче, чем раньше — песни, смех, звон оружия. Но Айрэн не слышал их. В его ушах стояла тишина.

Он шёл по лагерю, не поднимая глаз. Люди суетливо расступались перед ним, будто чувствуя исходящую от него тьму. Мужчина видел, как меняются их лица: радостные улыбки растворяются, взгляды становятся серыми и бесчувственными. Ему казалось, что мрак в его душе перекидывается на них, подобно болезни.

Тропа, ведущая к святилищу на вершине горы, была узкой и каменистой. Айрэн шёл медленно, бесцельно переставляя ноги. Он не чувствовал ни холода, ни усталости, ни угрызений совести. Внутри него царила пустота, бездонная и враждебная, словно зияющая пропасть.

Впереди показался тёмный силуэт, закутанный в пурпурный плащ. Голос Бездны стоял на краю тропы, как будто давно ожидал встречи с ним.

— Приветствую, Айрэн, — прогрохотал чародей на своём непонятном языке. — Что у тебя в мешке? — поинтересовался он, разглядывая груз висящий у него на плече.

Айрэн поднял на него взгляд. И вдруг, словно невидимая пелена спала с его глаз, он понял, что слышит не просто набор звуков, а слова. Ясные, чёткие, полные смысла слова.

— Что ты сейчас сказал? — удивлённо проговорил он, поставив тяжёлый мешок на землю.

— Я спросил, что ты с собой несёшь, — медленно повторил колдун, указав пальцем на его окровавленную ношу.

— Мясо ягнёнка, сам только что заколол, — отозвался мужчина. — Скажи лучше, как я с тобой разговариваю? Это же не возможно!

— Не многие способны понять тёмное наречие, — пояснил он, скрестив на груди руки. — Должно быть ты совершил деяние настолько ужасное и непростительное, что свет в твоём сердце навечно померк.

— Пытаешься меня запугать? — вопросительно приподнял бровь Айрэн.

— Если бы я хотел, то сделал это иначе. Иди в храм, ритуал вот-вот начнётся. Слуга и Бледный Ангел ждут тебя, они хотят чтобы ты присутствовал в этот судьбоносный час.

— Сейчас буду, — кивнул Айрэн.

Он закинул протекающий мешок на плечо и продолжил путь на вершину. Голос Бездны сопроводил его изучающим взглядом, с интересом наблюдая за тем, как Айрэн сворачивает с тропы и направляется к обрыву. Не придав этому особого значения, колдун поспешил наверх.

"Осталось ли во мне нечто хорошее? Ну хоть что-нибудь?” — размышлял он над словами чернокнижника. — “А, неважно. Скоро всё это завершится, и тогда я смогу облегчённо вздохнуть".

Айрэн подошёл к краю обрыва и остановился. Ветер здесь казался сильнее, он обдувал лицо, принося с собой горький запах сухой травы и пыли. Внизу, в глубоком ущелье, каркали вороны, кружа над невидимыми глазу останками животных.

Он посмотрел на мешок, который всё ещё держал в руках. Кровь продолжала просачиваться сквозь грубую ткань, оставляя на камнях тёмные пятна.

— Прощай, Лунотень, — тихо проговорил он. — Теперь мы с тобой точно никогда больше не увидимся.

В этих словах не было ни жалости, ни сожаления, ни боли. Только холодное равнодушие. Он заглянул внутрь мешка, любуясь останками эльфийки. Даже в таком плачевном состоянии она казалась ему прекрасной. Но теперь она стала ненужной вещью — мусором, от которого следовало избавиться.

Айрэн размахнулся и швырнул мешок в пропасть. Он долго следил, как тот летит вниз, кувыркаясь в воздухе, пока окончательно не скрылся из виду.

Затем он развернулся и побежал в сторону святилища, не обращая внимания на колючие кусты, царапающие его лицо. Ему требовалось спешить, чтобы не опоздать к началу торжественного обряда.

Храм, в который он попал, был одним из древнейших святилищ Лунного Бога — местом, где когда-то рождались и умирали звёзды. Именно здесь, сто лет назад, Бледный Ангел хотела провести первый ритуал, но тогда ей помешали. Теперь этого не повторится.

Святыня представляла собой грандиозный круглый зал с высоким сводчатым потолком, украшенным изображениями лунных фаз и созвездий. Стены были сложены из гигантских белых камней, отполированных временем до зеркального блеска. Одна из частей зала переходила в обширный балкон, с которого открывался захватывающий вид на раскинувшиеся вдалеке горы, реки и долины. Вдоль стен горели тысячи свечей, их мерцающее пламя отбрасывало причудливые тени на стены, а воздух наполнял сладковатый аромат зажжённых в курильницах благовоний.

Лунные стражи стояли по кругу, их голоса, сливаясь воедино, образовывали мощный поток древней энергии. Они распевали молитвы и гимны, их слова вибрировали в воздухе, словно ударяя в невидимые струны реальности. Их энергия наполняла каждую клеточку тела Бледного Ангела, повисшего на цепи в центре помещения, подобно летучей мыши.

— Слуга! — позвала она стоящую внизу девушку. — Смотри, как я могу!

Бледный Ангел, звонко смеясь, принялась перепрыгивать с одной цепи на другую. Она ползала по ним вверх тормашками, хлопала крыльями раскачиваясь по кругу, обвивала их вокруг ноги, выгибая тело в чарующем танце.

— Не дурачьтесь, госпожа, — улыбнулась ей Слуга. — Вы должны подавать пример остальным.

— Но ведь сегодня такой важный день!

— Вы правы, — кивнула Слуга, — сегодня ваш день, — она сделала ударение на втором слове. — Веселитесь от души.

Голос Бездны стоял у шкафа с пыльными книгами, бегая взглядом по истлевшим корешкам. Порой он брал какой-нибудь из древних фолиантов и открывал его в случайном месте. С тихим шелестом он листал пожелтевшие страницы старинной рукописи, как будто хотел напоследок утолить свою нескончаемую жажду знаний.

Плачущий Рыцарь стоял неподалёку от него. Скрытое под шлемом лицо мечника оставалось непроницаемым, но его движения выдавали тревогу и беспокойство. Он застенчиво подошёл к Бледному Ангелу, низко поклонился и показал пару быстрых жестов.

— Не волнуйся, Рыцарь, — ответила девушка. — Я уверена, что Лунотень скоро появится. Она бы ни за что не пропустила ритуал!

— Простите, госпожа, — вмешалась Слуга, — но думаю нам придётся начать без неё, — она бросила хитрый взгляд на Айрэна. — Мы и так уже затянули с началом.

— А как же Лунотень? — грустно протянула Бледный Ангел. — Она же…

— Мы не можем подстраиваться под всех. Или вы, дойдя до финала, желаете повернуть назад?

— Нет, ты права, — Бледный Ангел отпустила цепь и бесшумно спрыгнула на землю. — Пора завершить этот круговорот зла в природе.

Серебристый ореол окутал её тело, над головой возник призрачный нимб. Яркая синева зажглась в её глазах, а крылья громко захлопали за спиной. Порыв внезапного ветра, подувшего со стороны балкона, с тихим шелестом развевал возникшее на ней белоснежное платье, словно сотканное из лунных лучей.

“Создание чистой, неземной красоты. Красоты, несущей в себе гибель.” — подумал Айрэн, чувствуя, как его сердце забилось быстрее.

Бледный Ангел подняла к небу свои хрупкие руки, начав двигать тонкими пальцами в странном танце. Голоса лунных стражей слились в единый мощный хор, но даже среди них голос Аквилона выделялся своей страстью и силой. Он читал из головы заученный с детства религиозный текст, как путник зачарованный песней сирены.

Солнце, видимое с балкона, засветило ярче. Присутствующие в храме люди тонули в его свете, исчезая один за другим. Голос Бездны, Плачущий Рыцарь, Аквилон, Слуга…

Айрэн был последним, кто остался в этой бескрайней белой пустоте.

— Скоро мир навсегда изменится, — хихикнула Бледный Ангел, прежде чем они оба тоже бесследно растворились во мгле.

Айрэн почувствовал, как ветер колышет его волосы. Он открыл глаза и увидел над собой ясное небо. Поднявшись с земли, мужчина осмотрелся. Со всех сторон его окружало бескрайнее поле незабудок. Вдалеке он увидел горы, которые с жутким грохотом раскалывались на части, а затем плавно поднимались вверх.

В сотне шагов впереди Айрэн заметил Бледного Ангела. Она сидела в траве и плела венок, напевая какую-то песню себе под нос.

— Госпожа! — он устремился к ней, махая рукой. — Что произошло? Где мы?

— Нигде, — улыбнулась девушка, водрузив венок ему на голову. — Всё, что ты видишь — иллюзия.

— Я не понимаю… — Айрэн почесал затылок и вновь огляделся по сторонам. Каждая деталь вокруг казалась ему такой реальной.

— Мир медленно разрушается. Считай его уже нет. Все те, кого ты когда-либо знал, исчезли. Я создала это место, чтобы поговорить напоследок. Думала, у тебя остались какие-нибудь вопросы.

— Нет, — покачал головой Айрэн. — Хотя… Я так и не узнал, кто такая Слуга.

— Пусть она сама расскажет тебе, — Бледный Ангел улыбнулась и указала за спину мужчины. Он обернулся и увидел Слугу, величаво идущую к ним.

— Надо же как тут красиво, — проговорила она, вдыхая аромат сорванного по пути цветка. — У вас отменная фантазия, госпожа.

— Ну ладно, хватит этих игр, мой повелитель, — хихикнула девушка, застенчиво прикрыв рот ладонью. — Я давно вас раскусила, но не хотела портить удовольствие.

— Повелитель? — переспросил Айрэн, чувствуя как по его спине пробегают мурашки.

Фигура Слуги в мгновение ока преобразилась. На месте хрупкой женщины выросло существо, превосходящее по размерам целый замок. Его каменное тело, идеальное и рельефное, высеченное из белого мрамора, излучало величие и неземную мощь. Массивная голова, похожая на крокодилью пасть, выделялась отсутствием глаз. Айрэн, задыхаясь от паники, обнаружил их в открытых ранах на его ладонях. Два немигающих красных ока взирали на него с холодным, пронзающим интересом, словно видели его насквозь.

— Неужели ты… — заикнулся Айрэн, забыв от страха, что он хотел сказать.

— Лунный Бог — мой создатель, — шепнула ему на ухо Бледный Ангел. — Правда он великолепен?

Нечто, чьё рождение помнили лишь звёзды, наклонилось к земле, и мир вокруг задрожал. Айрэн почувствовал исходящее от него ледяное дыхание, пропитанное древней властью. Его зубы, подобные скалам, отбрасывали на землю длинные, чернильные тени, заставляя мужчину сжаться от ужаса.

Лунный Бог протянул вперёд руку и легонько коснулся кончиками пальцев волос Бледного Ангела, заботливо гладя её. В этом жесте было столько нежности и печали, словно он прощался с самым дорогим существом в своей жизни.

— Так непривычно вновь довольствоваться своей настоящей формой, — он усмехнулся с такой громкостью, что у Айрэна кровь потекла из ушей.

— Всё это время ты был рядом и молчал?! — голос Айрэна превратился в хриплый шёпот. — Почему?! Ты видел, что я делал, ты видел, во что я превращаюсь!

Он упал на колени, схватившись за голову, как будто пытался удержать её от взрыва. Мысли вихрем проносились внутри него, смешиваясь в единый клубок отчаяния и безысходности.

"Столько боли… столько смертей… И ради чего?!" — твердил он про себя.

— Меня называют великим обманщиком, что никогда не врёт, — прогрохотало божество, угрожающе облизывая зубы. — Я дурю людям головы, прикидываясь кем-то другим, но мои слова всегда правдивы. Я самый старый из богов, и моё истинное имя давно потеряно в лабиринтах времени. Я кукловод и в тоже время такой же участник представления, которое вы называете жизнью. Спасибо тебе, Айрэн, за это приключение. Славный выдался спектакль.

— Приключение?! Спектакль?! — не унимался Айрэн, чувствуя как горячая кровь разносится по венам. — Да ты хоть представляешь, что я пережил?! — яростно закричал он.

— Конечно, ведь я наблюдал за тобой всё это время. Ничто не ускользнёт от моего взора, даже самые сокровенные мысли. Мне ведомы твои страхи и желания. Я знаю тебя лучше, чем ты сам.

— Значит, это ты стоял за моими кошмарами?! — прошипел Айрэн, его голос был полон яда. — Ты наслаждался моими муками?!

Лунный Бог рассмеялся ещё громче и лениво развалился на земле, подставив ладонь под голову.

— Я не занимаюсь подобными вещами, — презрительно фыркнул он. — Это не интересно. Ты сам истязал себя и сам же свернул на тёмную дорожку.

— В чём заключается истинная суть твоего плана? — прохрипел Айрэн, с трудом поднимаясь с колен. — Скажи мне, раз уж ты наконец снял с себя маску. Зачем все эти жертвы?! Зачем этот хаос?!

— Мир — это сад, Айрэн, — прогремел Лунный Бог, его слова эхом отражались от гор. — И иногда его нужно сжечь дотла, чтобы на его месте вырос новый, более прекрасный, — он поднял безглазую пасть к небосводу, предаваясь воспоминаниям. — Смертные перестали ценить богов, которые когда-то их направляли. Они возгордились и отвернулись от нас, решив, что они сами творцы своей судьбы. Невежество привело их во тьму. Они погрязли в хаосе и пороках, что поглощали их по сей день. Разве ты не ощутил это грехопадение на собственной шкуре?

— Не смейся надо мной, ублюдок! — прорычал мужчина, пригрозив ему кулаком.

— Твоя дерзость меня забавляет. Но не забывай кто ты, а кто я, — Лунный Бог легонько дунул в сторону Айрэна, откинув того на полсотни шагов назад.

Айрэн поднялся с земли и заметил, как небо окрасилось в багровые тона. Солнце потускнело, ветер стих. Незабудки у его ног начали увядать, а по земле пробежали трещины, ускорив разрушение последнего оплота мироздания.

— Всё кончено, — Лунный Бог обратил свой хищный взор к Бледному Ангелу. — Прощай, дочь моя. Ты растворишься в вечности также, как и смертные, но я буду помнить о тебе пока мою плоть и разум не пожрёт само время.

— Прощай, мой горячо любимый создатель, — по щекам девушки потекли кристально чистые слёзы. Она плакала, но улыбалась, прижимаясь к его холодной, каменной пасти. — Спасибо тебе за каждое мгновение жизни, которую ты мне подарил. И плохое, и хорошее… Я люблю тебя…

— И я тебя… — проурчало низким голосом существо.

— Стойте! — прокричал Айрэн, размахивая руками, чтобы привлечь к своей жалкой фигуре внимание.

Мужчина мчался к ним, как обезумевший. В спешке он случайно уронил на землю венок и растоптал его, даже не осознавая, что это последние живые цветы, а он последний живой человек.

Однако, он не знал, что уже ничего нельзя исправить. Часы судного дня закончили свой отсчёт.

Полный боли и отчаянья крик вырвался из его груди, а затем Айрэн сгинул во мраке.