В сборник "Острова любви" входят стихотворения написанные исключительно в 2021 году, как раз перед самым началом самой страшной войны в новом веке. Все они рассказывают о мирном лете, о литературной работе, о труде и об отдыхе — и, конечно же, о любви, хотя и в прошедшем времени. В них затронуты вопросы бытия человека, находящегося под божественным влиянием. Человек пришел в эту жизнь с определёнными ему свыше намерениями, и он должен высшие цели достичь, сугубо мирными способами. Иначе, человеческая жизнь, теряет всякую привлекательность и ценность.
Есть люди острова.
Есть люди корабли.
И направляясь снова,
До островов любви,
Я вспоминаю про былое.
Судьбу нельзя винить,
За бурь, дыханье злое,
Их надо пережить, -
Судьба, видать, такая:
И выварит в печалях,
Надеждам не потакая, -
И скорбью развенчает,
Средь жизни дней убогих.
Покроет, снежной замятью,
Ран зарубины, многих…
Кровоточащей, памятью…
Есть люди острова.
Есть люди корабли.
Но хочется, мне, снова,
До островов доплыть.
02. 05. 21 г
Приходят поэты — приносят эпоху;
В архивы сознания — стихи (реже — прозу).
Ступают, строптивицы, со всеми не в ногу;
Властям, как отмщение; врагам, как угрозу.
И так нелегко с ними, — суду не подвластны.
Их жизнь тяжела: скорбный, каверзный путь.
А, чтоб примириться? — Мысли напрасны -
С тернистого пути, невозможно свернуть.
Шаламов, как поэт, нам оставил в тетради:
Где каждое слово, на вес золотого песка,
Где зековской кровью, пропитаны пади,
И жизнь, зависит от хлебного довеска.
И вывернута суть, палача наизнанку,
Презрением облит, вертухайский сброд.
Смятение внесено, в пропаганды шарманку,
Обличая, так названный: “советский народ”.
Недолго Россия, читала по этим нотам -
Страницы истории, познавая себя.
Вновь к власти, она, привела идиотов,
Чтоб время опричнины, повернуть вспять.
Шаламов, на Колыме, выживал “доходягой”.
В больничке “лепилой”, пристроился, он.
Доживал в богадельне? каким-то бродягой,
Поведавши всем про советский закон…
Уходят поэты — уносят эпоху.
Отряхнувши стихи, как пыль с сапогов.
За ними уже — подбирая: «не в ногу»,
Новые пииты, спешат с ворохами стихов!
18. 06. 21 г.
Мне нравятся дожди в начале лета;
И небо, вроде грязного сапфира;
В стихах своих — я поселюсь, где-то:
Укрывшись далече от городского мира.
Где, благоуханные, акации цветут.
Пьянящий аромат сулит блаженство,
Что в светлый мир, убранство принесут:
Цветущие сады — самое совершенство.
Сажусь я иногда за стол: стихи пишу,
В которых, в каждом слове воскрешаюсь.
Я чувствами, словно воздухом, дышу,
И — в рифмах — постоянно, закрепляю.
Соприкасаясь внутренним убранством,
Духовность, выдвигая наперед.
Так хочется постичь своим талантом,
Мыслей своих в стихах своих полет..
Сегодня слушал — соловей поет,
Затейник еще тот; он, словно лира!
В начале лета, когда дождик льет,
И небо, вроде грязного сапфира.
8. 06. 21 г.
Соловей умолк в июне;
Ночки сделались угрюмей;
И отцвел жасмин.
Сад, усаженный цветами;
Над любимыми местами;
Долго брожу один.
Наслаждаюсь и мечтаю,
Я в своем саду гуляю.
В сложной аберрации,
Образы возникают.
Мысли в облаках витают,
Там — в цвету акации.
В небе солнышко сияет;
Пичужки там и сям порхают;
Солнечный денек.
Словно чудо — это лето!
Песней иволг перепето!
В утренний часок!
2021 г.
Я сплю, в сутки, по нескольку часов.
Привык, не хочется на это тратить больше.
Свободный труд, — основа всех основ, –
Время жизни продлевает, мне, на дольше.
День начинается со стихов — завершает проза;
При свете электричества — я с рифмами вожусь;
При солнце я на грядках, — на земле ваяю розы;
В этих я медитациях, весь день, я провожу.
В заботах праведных, чтоб было без остатка,
Чтоб в творчества реку, бежал ручей сверкая;
Чтоб с чувствами и перлами было там в порядке,
Чтоб пользу от трудов своих, при жизни получая.
17. 06 21 г.
Снова приступ ностальгии;
Сердце трепещи в груди.
С мыслями о перипетии:
Что ожидает впереди?
Жил, казалось, улучшая,
Храм, что наваял внутри.
Что-то впрок заготовляя,
Чтоб украсить лик земли.
Скоро грань, за тем пределом,
С духом, расставшись навсегда,
Чтоб, потом, остаться делом,
Как отпечатками следа.
2021
Средина лета…
Занимаюсь рыбалкой…
Со снастями и обманкой,
Сижу на Лимане.
На лодке в штиблетах…
В футболку одетый…
Сижу среди лоз…
(Лиман весь ими оброс).
Ловлю на червя…
И точно не зря…
Сделав точный заброс,
Внимание на поплавок.
Еще переброшу разок…
С рыбацкой сноровкой.
С моей подготовкой.
Застучало сердечко –
Делаю подсечку
Вот она — сласть!
Жирный карась!
Не клев, а жор,
Я, как мажор!
За пару часов,
Пара сковородок –
Вот так улов!
Июль, 2021 года
Хватаешь жизнь, — ее уж нет, –
Воображение — стерлось до дыр,
Вытягиваешь с памяти, — с тенет, –
Утонувших воспоминаний, мир!
Слипаются слова в застывший слепок,
В стихи, впитавшие былое и думы,
В характер плавясь, чтоб стал крепок.
(Нервы плюс воля, приемлемая сумма).
Переплывая — берешь повыше всегда,
Станешь плыть, — дольше века, –
Внизу — темная, ледяная, вода,
Пытается утопить человека.
Привязанный к единственному долгу.
А кругом, Эдем, — девы разгулялись:
Пляшут и поют, — смотришь на берегу.
Глядишь на солнце — о нем мечталось…
А под тобою пучина, над нею скитаюсь.
Воспарить не дает, унылый раб,
Он, с ноги на ногу, переминаясь…
Надо найти опору, чтоб не быть слаб.
За это время, годы, тяжкие, пойдут земные,
От юности цветов, не останется и следов.
И то, что видели глаза, молодые,
Корнями в память врастут, вековых дубов.
01. 07. 21 г.
Не жалко расставаясь с прошлым,
С архивными записями в блокноте,
И начать со всего, быльем поросшем,
Что в бытность добывалось пОтом.
Какие замыслы тогда в мозгу роились,
Какие замки воздвигались на мечтах?
С годами, это все, потом, покрошилось,
Затираясь в сыпучих, памяти, песках.
Пришлось переиначивать сюжеты,
Совать туда, — куда ведет строфа.
И выпустив метафоры, как манжеты,
Ронять, как слезы, на экран слова.
И выбравшись — с коротеньких штанишек,
Иначе, Судьба поможет, вмиг, пинком,
Выпростаться из хуторских мыслишек,
Пуститься как бы под гору, кувырком.
Великий вор, укравший чемоданчик,
В Лионе, на вокзале, у Хемингуэя.
Здесь в этом просто открывался ларчик:
Судьба указала путь писательскому гению.
Я, тоже, убегая из своего селения,
Палил без жалости архивные листы.
И в этот миг, — стремительно взрослея, -
Сжигал за собой, последние мосты.
02. 05. 21 г.
На холсте грядок, я создаю сюжет;
Что в стихотворение будет воткнут;
Тюльпана красного, на грядке силуэт;
Сирени голубые, что у калитки мокнут;
Высокая береза, что над мокрой трассой;
Молоденькие липы, сгрудившись у забора;
Клубничные грядки (их произвожу террасой);
Что к огороду спускаются, как бы по косогору;
Здесь я художник на земле, — не, в облаках витаю;
Так, творческую жизнь, — себе самому, представляю.
2021 г.
Отцвела акация -
Зацвел жасмин,
Такая ситуация –
Живу — один.
Выйду в сад –
Подумаю.
Мысли невпопад –
Угрюмые…
2021 г.
Утром над жасмином, пчелки жужжат,
Мед собирают, к ульям летят.
Клубничные грядки, с ягодой спелой,
Яркою и сочной, налитою телом.
К ним я трудами своими причастен,
Радуюсь, каждой, ягодке красной.
Их соберу, — и продам на базаре,
То не стихи, что даются мне даром.
22 июня 2021 г.
Пионы зарумянились в саду,
И, тополиный пух, уже летает,
Застыл картофель, в лунном свету,
И, очевидно, утром похолодает.
Выстроившись в ряд, вслушиваются клены;
Туман на листьях и траве, полотном лежит;
Промчался товарняк, на высших обертонах;
И снова майский жук над ветками жужжит.
Сверчок исчез; совсем не слышно стало;
Как он резвился по этим вечерам!
Что даже клены на цыпочках привставали,
Чтоб слушать, этакого фигляра, по ночам!
Остановись на миг мгновение!
Дай надышаться ароматом жизни.
Воздастся всем живым за их терпенье,
Ведь ничего не остается после тризны…
02. 06 2021 год
В плену дождливого июня,
Расцвел под окнами жасмин.
Июнь, он бога, вечно юного, –
Адониса — любимый сын!
2021-12-16
Пышный бюст города.
Целлюлитные попы домов.
Дверями раскрашенных ртов.
Глотают обывательские ворота.
Глазеют своими окнами
Скелеты из бетона и арматуры,
Жертвы культурной халтуры,
В загоны кварталов вогнаны.
Без всяких ужимок и затей,
Зевы хищных вокзалов,
Хватают оригиналов.
В чревах огромных змей,
Увозят их отсюдова прочь…
Навсегда из жизни моей.
Тарахтела в кармане мелочь.
Чтоб постиг городскую немочь?
Город прослыл проституткой.
Скороговоркой и прибауткой
Впечатлений на ломаный грош?
Всем не станет хорош.
Зайди к нему на минутку.
В кафешке послушай шлюху.
Шуршащим звуком колес.
Гопник дает оплеуху,
Отвесит по уху.
Ложью набитым брюхом.
Повис как вечный вопрос.
Город, все тебе прощаю,
Обиду свою забираю,
Сегодня же улетаю,
В сельскую обитель свою.
Брошу на тротуар лишь пятак,
Чтоб оставалось все так.
До следующих встреч (мать твою).
Город, гуд бай! уезжаю!
К родимым пашням и полям.
Юродством не страдаю.
Выстрою воздушный храм,
Обозначив им границы счастья.
В шкафу Вселенного ненастья.
Своего никогда не отдам.
Оставаясь в Одиночества во власти!
02. 06. 2021 год
Многим писателям нравится быть толпой, что, плавятся в интернете, этакой серой массой, — талантливых выскочек-одиночек никто нигде не терпит, — помогая власть имущим держать толпу в шорах, — за что им успех и уважение, — эти, писатели, родом из моего прошлого: своей субстанцией, они прилипают к подошвам современности.
В советское время писателей и читателей «выводили» искусственно. Писатели пишут — читатели читают. Это, считалось, основой. Прочная взаимосвязь. Читателей делали «образованными», заставляя выписывать и читать писателей. Не каждому индивиду удавалось сделать подписку на популярное издание в СССР. Многих писателей, почитали — совсем не читая. Самая громкая и положительная слава в Советском Союзе!
Июнь 2021 года
Мыслию, убивши чувство -
Холодного разума искусство.
Мерцают атомов безумство -
В Космосе водородное буйство.
Атомов гроздья! Решетки вспотели.
Галактик мириады превращены в тела.
Камни Жизни брошены Судьбою,
Время в них плавится, в жажде Покоя.
Жизнь — движенье в Космоса утробе
Мельница Судьбы ждет нас у гроба
Звездную пыль рифмами собираю,
Космогенную теорию в стихах сочиняю.
Я не от мира сего. Это мой — нрав.
От чего я страдаю? Я, всегда, прав.
В координатах людских оценок,
Эти стихи идут за бесценок.
На ошибках своих. Я — учусь.
Высшим Смыслом, же — Я: лечусь.
Аминь.
Гими-гими — ить-ить — тёх-тёх!
Это песней любви называется;
Соловей для подруги старается;
Это песня любви только для двух.
Гими-гими — ить-ить — тёх-тёх!
Это песней любви называется.
Гими-гими — ить-ить — тёх-тёх!
Соловей поутру надрывается;
Тишина бодрой трелью взрывается;
Радость пенья — бурной ночи итог!
Гими-гими — ить-ить — тёх-тёх!
Соловьиной, песня величается!
Гими-гими — ить-ить — тёх-тёх!
Эти звуки всегда о любви;
Без каких либо этих усилий;
Только звуков изобилие;
Что пьянит и бурлит в их крови:
Гими-гими — ить-ить — тёх-тёх!
Все в той песне говорит о любви!
Гими-гими — ить-ить — тёх-тёх!
Голос всегда заточен на громкий успех
Как услышу, как Соловей надрывается,
Как, затейник, для любимой старается,
Это, конечно же — никакой не грех:
Гими-гими — ить-ить — тёх-тёх!
Этой песней Любовь обвенчается.
06.06.21 г. 16. 12.21 г.
Не потыкаюсь в город я давно,
Видать, что не страдаю ностальгией,
Смешал бы эти города с гуано,
Пол Потом зараженным невралгией.
Живу в пределах родных полей и рек,
Живу, страдаю негромким своим успехом;
Сажу картошку, лук, и коротаю век,
Стихами и прозой отмечая вехи.
Мой слух, с весны, лелеет соловей,
А не Поплавский, как его послушать!
И Иво Бобула намного посильней.
Один из тех от кого не выворотит душу.
И к черту, шумный город, посылая,
Его бордель не в моде в сих местах.
Живут там б…ди в каменных сараях,
Мое предназначение — жизнь в стихах.
06.06.21 г. 16.12.21 г.
Облака плывут над огородом,
Июньский день как будто бы чудесный.
Уж пятый год как я живу на природе;
И радуюсь среди, любой погоде,
Переживая пандемию, беспечно.
А мир вокруг, прекрасный!
Знает Бог!
Он создал уголок не напрасно –
Вокруг цветут цветы.
И радуют мечты;
И мысли всяко-разно процветают!
Я, в этот миг –
Душой расту…
Адонис улыбается!
Шумливым ветром,
Он машет фетром.
Он, как и я, старается!
Июнь. Июнь!
Ты очень юн!
Какой парнишка, бодрый!
Здесь все растет –
Чего не сунь!
Он, как кудесник добрый!
7. 06. 21 г
Голос любви моей первой,
Эхом припомнился мне.
Трепетной, страшной и вредной,
Птичкой вспорхнул в тишине.
Грустная странная повесть,
Снова стремясь повторить.
Памятна обреченная совесть,
Ее суждено не забыть.
Что же то яркое было,
Много упреков и ссор,
Вроде с тобой не дружили,
И говорили разный вздор.
Что-то уже позабылось,
Что-то еще помню, авось.
Что-то новое открылось…
Что-то вообще не сбылось
Да, повторить мне не хочется,
Эхом, ее не зови.
Птичка мое одиночество,
В эхе пропавшей любви.
07. 06. 2021 год
Написанная писателем повесть — его внутренний разговор, — прежде всего, — в самом себе, который подразумевает: и вдумчивого читателя, коим выступает он сам в одном лице с писателем, — они развивают сюжет вместе, меняя детали, придерживаясь замысла. Самый чуткий и отзывчивый критик, — это они оба: читатель и писатель в одном лице. Они уже втроем — до тех пор, пока к ним не присоединится, еще: и справедливый судья.
Жизнь и работа над собой шлифует стиль, дисциплинирует писателя.
Не станешь ездить на конференции, где встречаются такие же как и сам (соискатели на внимание читателей) ибо вынужден экономить время и деньги. Встречи подобных личностей — это иная форма выживания в творчестве (Об этом тоже можно написать отличный рассказ!).
Пожалейте тонкую натуру,
Не губите последышей Ильича,
Альфа-сексотскую креатуру,
Не люстрируйте их сгоряча.
Они коллаборанты и не лентяи,
Те, что накарябали не один донос,
Они себе даже не представляли,
Что СССР скоро пойдет вразнос.
Они создавали условия для потомства,
Детьми ближних брезгуя, всегда,
Которых отправляли в мир с котомкой,
Где ждали черствый хлеб и холодная вода.
Советский народец им не даст пропасть,
Организовавшись в новое подданство.
И Украина снова отдаст им власть,
Сотворив самой себе продажное панство.
Так уважайте же секстоские креатуры,
Не нажимайте на подонков, пусть молчат,
Они никогда не изменяли своей натуре,
Убогие потомки — кровавого Ильича!
2021
Система кормления сексотов,
Слишком пыточна для меня.
Эти люди чисто — обормоты.
Они живут лишь для себя.
Чекисты живут — для себя.
Как стаи паршивых собак;
Свою страну в прошлое теребя,
В советский, постылый барак.
Они набрались повадок людей.
Ложью, провокацией, блудом,
Убивая свободных детей,
Еще в родителях подспудно.
Сколько загублено невинных душ,
Доносами, ложью этих обормотов?..
Вскормленных ложью подлых туш,
В Системе Кормления Соксотов.
6-7. 06. 21 г.
I
Темно после закатной порой.
Отдавая последние силы.
Путник, каменистой тропой,
Устало бредет до могилы.
Как много цвета в сумерках;
Силуэты ложатся на камни.
Красота познается в муках.
Гении, как всегда одни.
Сея время, — о, странник! –
Кто же пожнет урожай?
Кто же сей Бога избранник?
Арль, Винсента встречай.
Черные кусты и силуэты;
Мрачного неба раскраска.
Темнота, — яркостью света,
Отсвечивает в красках.
Конец будет мрачным у всех,
Кто выбрался ночью в дорогу.
Надеясь на скорый успех,
Он выпросит бессмертие у Бога.
Жизнь в простоте, в нищете;
Оставаясь в ней человеком,
В духовной своей простоте,
Мыслию, сроднившись с веком.
Художник! с тобой одиночество,
Твой друг и во всем возвысь.
С тобой на века пророчество.
Живопись возвышает жизнь.
Какая польза от странника,
Бредущего в дальнюю даль?
Выберет судьба избранника,
А избранник обретает печаль.
Убрался на юг из Парижа,
И жил там вдыхая краски.
В запахах Прованса, вижу,
Срывая с эпохи всей маски?
Никаких с людьми компромиссов.
Он не посредственность, а как бы:
Отдавая все помыслы живописи,
Авантюрист по велению судьбы.
Достигнуть гармонии внутри себя,
Цель всей жизни — твоей…
Воплощение в живописи — любя -
Как вершину творческих идей.
Создать провансальский уют,
С названием "Студия юга".
При помощи брата, — Теодором зовут, -
Что на века, он останется другом.
"Желтый дом", Винсентом, куплен,
С помощью, того же брата, Тео,
Быт, посчитал, намного улучшен;
Быстро в Арле наладилось дело.
В "Сад немыслимой радости",
Он позовет, сюда, обретенного друга.
С Гогеном, в бордельных усладостях,
Все повернет по парижскому кругу.
Споры, вино и бляди…
Отрезанного уха кусок…
И вопль жителей Арля:
"— Посадить в каменный мешок!"
Обыватели — хуже идиотов.
Определение это не дивно.
Они выступают всегда против.
Великого им понять не дано.
Искусство — находить звезды,
В дешевом уличном кафе.
И даже в смерти видеть поезд,
Везущий в звездном лифте!
Без Бога жить можно -
Воплощаясь в творчестве.
Такое вполне возможно,
Речь не "богоборчестве".
Жизнь от смерти на волосок.
Кобальтовый цвет волны.
Время убегающее в песок.
Да цвет голубой луны…
Лучи посылает сквозь тьму,
Кромешную пронзая…
Жизнь — от слова: "живу"?
Живя — смерть презирая.
Жизнь — творчество гения,
Постигающего сущность жизни.
Суть ее в сносности бытия,
Чтоб дойти, путнику, до тризны.
Все, Винсент, против тебя, -
Во имя твоего совершенства.
Стать не таким тебе велят,
Сами растворяясь в блаженстве.
Вино спасает от страха,
Вино спасает от жары.,
Дает всем силы и отвагу.
В нем плавятся миры.
II
(Мысли об иностранном легионе.
Сен-дени и сумасшедший дом).
…………………………………….
…………………………………….
Стезя мученика в судьбе иной,
Она приводит в сумасшедший дом.
Среди больных обретен покой,
Признавших гения в новом больном.
Свет, сквозь прутья узилища;
Светочувствительность художника.
Руки уже не трясутся, лишь…
Доктор Гаше в помощниках.
Слепой ведет слепца! -
Обещая, обоим, свалиться в канаву.
Выбран пистолет для конца,
В картины не пускать отраву.
Художник все делает поспехом,
За мыслью едва поспевают руки.
Тяжко жить не зная успеха,
Его одолевают: печаль и скука.
Волю он собрал в кулак.
Скручены нервы в веревку.
Холодно, боязно, страх…
Красят лишь холсты обстановку.
Зависимость от бремени красок.
Со скошенным ртом от злости.
Он выглядит не как простак,
В неприукрашенной горести.
Можно б с дороги сойти,
Бросив в пыль ношу и горести?
Жизни другой не снести,
Той, что дала ему гордость!
Время не ждет. Он — один.
В походе своем до вершины!
Враг одиночества — сплин,
Гордость, неверие, морщины…
…Кинут последний приют.
Брошено тело смерти…
Словами себя подбодрив.
Станет он лучшим на свете!
Выстрел — и смерть пронзила:
Винсента забирает могила.
31/10/21
1
Со спортивной фигуркой, с изумительным станом,
с наивным взглядом, подчеркивающими юную чистоту, -
симпатичная девчонка, у берега возилась с катамараном, -
на пути студента, — представляя провинциальную простоту.
Через минуту, они были в плаванье, — педали крутя, -
посредине озера, столкнул ее в воду, как бы нечаянно,
что от избытка гормонов, происходит у молодых, шутя,
а она, молча, схватилась за леер, сопротивляясь отчаянно;
он пальцы ей разжимал, — она смотрела на него, словно моля.
Это провоцировало игру, — этот завораживающий страх,
с которым она, смотрелась, игрушкой в его руках.
Он втянул ее на катамаран, словно эмпатией обожжась.
Таким получилось знакомство, на озере Челкарь, впопыхах.
Прыгая с трехметровой вышки (раньше этого не терпел),
а она: с нижней площадки, на него с восторгом смотрела;
и, он: проходя мимо, столкнуть ее снова в воду хотел.
В этот момент, ее подружка, лишь на мгновенье опередила,
и спешно, подойдя к нему, тихо на ухо проговорила:
“Ты Алю сегодня утопишь. Она же не умеет плавать”.
Он, испугавшись, постарался все быстро поправить.
Чтоб поскорее утихомирить свою внутреннюю замять,
увлек Алю в горы, за собой, — успев набросить рубашку, -
по узкой тропинке поднялись с нею, к вершине, чтобы
сквозь сосны, — увидеть волны с бегущими барашками.
Стояли на самой вершине, он трогал губами горячие губы,
словно драгоценные украшения, — корунды высшей пробы.
На склонах горы, лежали красивые светотени, ажурные,
что отбрасывали кроны сосен, набросанные грубо,
чем-то похожими на плафоны (как и на колпаки абажурные).
Она же, еще, школьница, несмело отвечала на его поцелуи,
словно в ней пробуждалась женщина, по-своему это трактуя.
В нем, чувства взбунтовались, — увы! — потому, что любил другую,
с которой у него не получилось; жил, за этой любовью тоскуя.
2
Первая любовь — убитая стукачами, три года назад;
он старался забыть ее предательство, как страшный сон;
и вырвать из сердца саднящую боль навсегда был бы рад;
часто, мысленно, возвращался в то злосчастное время, он.
Жил среди колхозников, считавшими его: “Не таким, как все”;
влюбился в дочь тракториста, — которая, однажды, так и заявила, -
предав этот, любови порыв, во всей юности их, и завидной красе,
дав понять: “Нет у них общего ничего”, — словно концы отрубила.
Он понимал, что не сможет снова полюбить, два раза подряд.
Страдал от этого, в мечтательность свалиться был очень рад.
Это привело, что писал стихи, — поэтов таких не признавали, -
поскольку стихи, таких, были устремлений и тихой грусти полны;
это значило, что они пессимисты, в плену у бесконечной печали.
Таких, в редакциях, застойной страны, точно, не привечали.
Спасался творчеством, чтобы случайно не свалиться в прострацию;
жил напряженной жизнью, надеясь, что выбраться сможет;
попыткою — развить в себе максимум; надеждою — на провокацию;
старался влюбиться, или найти: на любовь хоть что-то похожее.
Учился на геолога: искал и в работе выход из непростой ситуации.
Вызвался на преддипломную практику, на Северный Казахстан.
Здесь работал каротажником, — три дня выходные, сутки в степи, -
на выходные отправился, с такими же любителями солнечных ванн,
на озеро Челкарь; встретил Алевтину — та, влюбляется в него слепо.
В таком возрасте — любовных историй: успевай разложить по полкам.
По ночам бродят вместе по поселку, по красивым, березовым колкам,
со временем стали: выходить на просторы той самой целины,
отмеченной, в истории одной из самых мощных на свете, страны.
Здесь, в березовых рощах, стоял невообразимый комариный гул.
Здесь, Советский Союз, свою ядерную прыть во степи развернул.
Здесь уран изымался из только построенных шахт, с глубоких забоев,
(Здесь шахтеры и рабочие, в общагах, очень часто бывали в запоях).
3
Как каротажник — в степи работал один день, после трех, -
столовался в орсовской столовке; еще, — спецпаек, почти даром;
считалось, что в поселке: “московское распределение товаров”.
В рабочем общежитии — драки и пьянки не считались за грех.
Суровый контингент подобрался — со всего Советского Союза.
И вот, в таком коллективе, он, драками, сыскал уважение у всех;
был книгочеем, что делало его похожим: на Робинзона Крузо.
Чем еще больше укрепилась к нему любовь Алевтины.
Что и служило беспокойством, для ее родителей, причиной.
Был год олимпийский для ссср в чем-то знаковым, стопудово -
все готовились смотреть олимпиаду, — но тут: телевизор сгорел;
его починили только в последний день, в общежитии чёртовом.
Только уже закрытие олимпиады смог посмотреть, кто хотел.
Он прильнув до "Спидолы”, по глушимой “Свободе”, слушал,
как похоронили поэта Высоцкого в Москве, не веря своим ушам.
Песню передавали про Яка-истребителя, в той передаче,
и, как конная милиция, на Таганке, в тот день решала задачи.
После чего, как всегда он отправился к заветному, ее окну,
и позвал на свидание, — чтоб посмотреть на степную звезду, -
еженощно гуляли они по поселку, среди белокурых берез,
всякий раз расширяя географию путешествий, своих, наяву.
То зарницу встречали на просторах, после яростных гроз;
то, уходили по трассе, где-то часто, ложились на траву,
где яркие звезды, делались большими, вроде висящих роз.
Вся целина, в это, летнее время, покрылась свежими копнами;
хлебородные нивы, стернею, сравнимой с желтыми волнами.
Перешли на солому, запах лож, душистых, их желания манил,
и в продолжение их отношений, во многом, там и определил:
однажды, в нем возникло неистребимое желание близости,
он крепко зажал, в руках, все ее, белоснежные прелести,
и, мгновенно, удар от целомудренной девушки получил.
Так саданула, что яркою вспышкою в глазах засветилось,
тут же желание, с его страстью, моментально, простилось.
Этим приключением, их похождения на целину завершились.
Несколько дней, Алевтине, даже, пришлось его вызывать;
он не находил больше в себе: чем ее следует больше занять.
Ждал окончания преддипломной практики, больше своей,
поскольку закончилось лето — и начался отлет журавлей.
4
Еженощно, они, под ветвистой, заветной стояли березой,
а она вся качалась от ветра, который врывался с степей, -
и, листья, не звонкой медью, слетали с нее, будто слезы,-
и, в небе, летели по ночам, караваны, на юга, журавлей.
Они пролетали над мокрой, запашной, целинной стерней.
Он засобирался в Киев, сказал ей: что скоро ему уезжать,
что практика закончилась, что собраны материалы, что пора,
что он сожалеет, что скоро ему отправляться в Кокчетав,
что надо билет достать, для этого надо там быть из самого утра.
И, Аля, быстро, все в девичьих мыслях своих, легко, просчитав,
Собралась за ним, до города, никак на уговоры не отреагировав.
Оказалось, что только до первого, на вокзале, милиционера.
Очень рассудительный мент попался, с лунообразным лицом,
“застойного периода”, как бы образец, самого лучшего примера.
Такими тогда были все; этот вовсе не выглядел подлецом;
забрал Алевтину в “канарейку”, — а его завел в подсобку, сказал:
“Верну за бутылку водки. Мне здесь всю ночь дежурить.
Со мною, парень, не шути. Она сбежала с тобой. — (Как узнал?). -
Девочка юная. Позвоню родителям. Не надо меня дурить”.
“ — А, хрен ему на рыло! Переночуем в дядьки”, — сказала, потом,
когда отвела к родственникам, на трехкомнатную квартиру, — то,
ее дядька, со своею женою, им весьма был рад, устроил застолье,
после чего, их положили спать, в смежных комнатах, только,
но Аля зашла к нему и, без сна, просидела у его изголовья -
решив про себя отдаться в постели, не выдержав столько;
забилась во сне под утро, — и едва не проспал свой поезд, он.
Из-за чего, их общение было скомкано. Лишь садясь в вагон:
“— Я всю ночь совсем не спала, — ждала, что ты проснешься…”
“— Могла б разбудить”, — сказал ей, осматривая, пыльный перрон.
Она опустила взор, и сказала. “ — Я подожду, когда ты вернешься…”.
И, бросилась за поездом, когда он только начинал свой резвый разгон.
5
Вернувшись в Киев, — над Крещатиком: бровастый, генсек Брежнев;
с новой, подмалёванной звездой, самодовольно смотрит с портрета;
он раздражает напыщенным видом, еще больше, чем это было прежде;
в жизни молодых, любовь всегда находится в большом приоритете.
В общаге: его поджидало письмецо от той, которую нельзя забыть,
любовь к которой, не удавалось, за все эти долгие годы, убить;
невзирая на то, что она, в это время, успела не раз ему изменить.
Письмо не о чем, будто она, снова, хотела с ним вместе побыть.
Все горечи вернулись к нему, — не готов был подлую измену простить.
Не находил в себе силы, снова ей поверить; даже о ней помечтать.
“Лучше сразу”, — подумалось ему, эту тонкую нить навсегда оборвать,
чем снова на подлость новой измены, неверной, себя предрекать.
Эти, колхозные рагули, похоже, начали ей уже во многом досаждать.
Девочке наконец-то дошло: в чем разница? и кому? свое тело отдать.
…Побродил по паркам и скверам, подумал еще малость: что отвечать…
“Нет! не о такой любимой — хотелось ему ежедневно мечтать!”
Все фотографии, где видел, счастливой ее, решил тогда отослать,
А отношения с этой — “любимой” — наконец-то решено было прервать.
Эпилог
Не все то, золото, что блестит.
Не всех, кто любят, любим.
Не все, кто знает, говорит.
А тех, кто любят — губим.
04.10.2023 — 07.10.2023
Нюкёбинг