ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love

Переводчик: Natali_n

Редактор и оформление: inventia

— Что, чёрт возьми, ты со мной сделал?

«Я чудовище».

Нет другого слова, чтобы описать то, кем он стал. Зеркало не лгало.

— Ты солдат будущего. Яркий пример того, кем может стать каждый. — У мужчины, который это с ним проделал, даже не хватило совести выглядеть хотя бы чуточку пристыженным.

«Он оправдывает свой подлый поступок, потому что хочет, чтобы мы его убили».

— Зачем вообще ты это с-с-сделал? — Слова вырывались со свистящим шипением. У него раздвоился язык и стал больше змеиным, чем человеческим. Он поднял руки и отметил на пальцах изменения — когти на кончиках, грубую и чешуйчатую кожу. Ни одна часть не осталась нетронутой. Он не осмелился заглянуть себе в штаны.

«Ящерица».

Он проигнорировал другой голос.

— Кто бы ни захотел оказаться сильнее и быстрее? Ты должен поблагодарить меня за обновление твоих способностей. Тем более что тебе это ничего не стоило.

Дядя Брэндона смотрел тем же холодным взглядом, что и всегда. Губы изогнулись в ухмылке, которую Брэндону хотелось стереть с лица.

Подумать только, как он был взволнован, когда несколько месяцев назад к ним в гости приехал богатый родственник.

— Хочешь на меня работать?

Как же Брэндону хотелось повернуть время вспять и последовать совету матери, которая, увидев, как дядя Тео выходит из роскошной машины, сказала пристрелить этого негодяя. Но Брэндон позарился на шикарную одежду и дорогой автомобиль дяди, сулившие огромные финансовые вливания.

— Ты заблуждаешься, если с-с-считаешь, что я буду благодарен за то, что ты с-с-сделал из меня урода. — Брэндону не удавалось контролировать шепелявость. У него больше нет настоящих губ, и язык не тот, с которым он родился и с которым целовал девушек, чтобы они снимали трусики для поцелуев в другом месте. Возможно, сейчас они не захотят поцелуя. Брэндон поджал губы, чтобы не зашипеть.

Уже не в первый раз он желал, чтобы что-то не менялось. Желал, чтобы сам не менялся. Теперь он неузнаваем. Теми же остались глаза. Ярко-карие глаза, которые казались такими неуместными на его новом уродском лице.

Он не мог оторвать взгляда от лица в зеркале. Чешуйчатая кожа, толстые складки на щеках, чуждая природа его черт. Шокирующая.

«Я больше не выгляжу человеком».

С другой стороны, он никогда и не был человеком, даже при рождении.

— Поздравляю, у тебя аллигатор, — именно так, по словам матери, начала акушерка, также известная как его тётя Дарлин, после того, как помогла ему появиться на свет.

«Большеголовый», — это даже нежно, но вполне точно. У всех парней Мерсер большие головы.

«Хороший отличительный знак, ведь мы часто бились ими на радость большой семьи».

А что касается мамы… Зачем раздавать подзатыльники, если можно просто зыркнуть на них зловещим взглядом, и все тут же начинали вести себя хорошо. Да и по поведению в семье планка была немного ниже, чем у обычного, более цивилизованного народа. Брэндон являл собой аллигатора-перевёртыша из длинного рода болотных аллигаторов. Большинство из них — негодяи. Многие сидели в тюрьме или только вышли. И Брэндон отлично вписался в их компанию.

По крайней мере, так было раньше. А теперь, когда он мутант, больше не знал кто он.

«Кто я?»

«Лучшая версия себя».

Вторая холодная мысль исходила не от него, поэтому Брэндон её проигнорировал.

— Сделай меня прежним, — потребовал Брэндон. Он не мог так жить.

— Нет, — ровный односложный ответ, который пробудил гнев.

Брэндон развернулся, чтобы посмотреть в лицо этому льстивому ублюдку в сшитом на заказ костюме. Неженка потасканная. Он даже пользовался каким-то вонючим девчачьим парфюмом, который не маскировал в нём засранца.

Выбросив вперёд зелёный кулак, Брэндон схватил дядю Тео за ворот и поднял над полом. Затем приблизил к своему лицу и прорычал:

— Верни меня прежнего.

Брэндон сопроводил требование лёгкой тряской, довольно сдержанно, учитывая, что хотел разорвать этого ублюдка в клочья.

«Давай. Сожри плоть нашего врага. Ням-ням».

Нет. Он не чудовище.

Пока ещё.

Во взгляде Тео не было ни капли страха — выражение лица оставалось бесстрастным.

— Ты забыл условия сделки?

Конечно, нет. Всё началось через неделю после того, как пропала его сестра, и как оказалось, она была у Тео. Брэндон вспомнил тот разговор.

— Ты позволишь мне провести несколько экспериментов, и твоя младшая сестра получит свободу.

— Эксперименты вредные?

— Я бы причинил вред семье?

Брэндону стоило задать больше вопросов, а не доверять широкой улыбке с белыми зубами.

Оказалось, дядя Тео хотел и мог навредить семье. В своём стремлении к власти он не гнушался использовать племянниц и племянников для продвижения программы, которая, на первый взгляд, заключалась в улучшении тяжёлого положения оборотней и достижении прорывов в области экспериментальных методов лечения.

А на самом деле, Тео хотел создать гибридов, оборотней-солдат, которых мог бы продать по самой высокой цене. Но безумие на этом не заканчивалось. У него имелись планы проводить трансформации на людях, которые могли за это хорошо заплатить.

— Я помню нашу сделку, но я на такое не соглашался. — Брэндон махнул на своё тело. Он больше походил на двуногую ящерицу, чем на человека. Крылья за спиной затрепетали от смятения. Крылья. Грёбаные крылья. Летали птицы, а не мужчины под два метра ростом… если только кто-то не швырнул их через комнату в драке в баре.

— Перестань ныть. Уже поздно. Изменения не вернуть обратно. Твою ДНК изменили во что-то новое. Теперь ты такой. Привыкай.

Ярость наполнила Брэндона, требуя выхода. Он встряхнул Тео ещё раз.

— Я к этому не привыкну. Ты превратил меня в монстра.

— И я сделаю такой же твою сестру, если не отпустишь, — бросил дядя, окончательно теряя самообладание.

Навредить так Сью-Эллен? От угрозы Брэндон замер.

Он бросил Тео, хотя внутри кипел тёмный гнев, требовавший справедливости.

«Нуж-ж-ж-ж-жна кровь».

Холодное присутствие зверя говорило с Брэндоном очень ясно, а в этом облике оно стало сильнее.

Всё плохо, учитывая, что животная сторона Брэндона обычно относилась к подобному роду вещам гораздо проще, как и к насилию — аллигатор не питал к нему привязанности.

— Не смей причинять боль моей сестре.

Тео разгладил лацкан пиджака.

— Веди себя хорошо, и ей никогда не придётся узнать лабораторию изнутри. У меня на неё другие планы.

— Если посмеешь поднять на неё руку или что-нибудь ещё…

— Зачем? Она член семьи и нужна мне. — Тео улыбнулся, и хотя в его жилах текла кровь Мерсер, сам же относился к волкам, а не к аллигаторам. Его дядя — волк. Большой злой волк. — Вот поэтому я считаюсь самым умным в семье. Я не ставлю под угрозу свои активы, но и не потерплю неповиновения. Ты будешь меня слушаться.

— Пошёл на хер. — Брэндон, как минимум, надеялся, что хер у него ещё есть. Это предстояло выяснить.

— У меня другие планы на твою сперму, дорогой племянник. Следующий этап планов будет включать оплодотворение женщин твоими модифицированными сперматозоидами. Хочу посмотреть, передадутся ли твои новые гены потомству.

— Ты больной.

— Я человек, с нетерпением ждущий будущего, которым будем владеть. Пришло время нашему роду перестать прятаться в тени. Пора нам занять свои места во главе правительств. Ликаны и другие оборотни — хищники этого мира. Мы должны править. — Сами слова Тео — измена всем оборотням.

— Ты сумасшедший.

— Предпочитаю термин «дальновидный». А теперь, если ты меня извинишь, я займусь делами, требующими моего внимания.

— А как же я? Что теперь будет?

О возвращении домой не может быть и речи. Его семья сойдёт с ума, увидь в таком облике.

— Ты останешься под наблюдением. Хотя генетическое скрещивание, похоже, прошло успешно, предстоит выяснить, сможет ли разум со всем этим справиться.

— Что ты хотел этим сказать?

— У нас были проблемы с другими объектами. Незначительные неудачи. Люди, которых мы изменили, кажется, превращаются в безмозглых животных. Они слабые и не могут справиться со зверем.

— А как насчёт оборотней? Что происходит с ними?

— Всё зависит от личности и зверя. Но на всякий случай, если проиграешь битву, мы должны принять меры предосторожности.

Тео повернулся к столу и открыл стоявшую на нём коробку. Брэндон никак не отреагировал, когда дядя повернулся, держа в руках металлическое кольцо на петлях.

«Вс-с-сё плохо», — заметила его холодная сторона. Следовало укусить Тео.

Брэндон, определённо, не кусался… пока его не загонят в угол, который сейчас маячил чертовски близко, учитывая, что дядя поднял кольцо и сказал:

— Надень.

— Нет.

Чёрта с два он наденет на себя ошейник, иначе станет рабом. Ошейник лишит контроля. Не только в «Храброе Сердце» кричали о свободе. Инстинктивно каждый человек и зверь не позволит кому-то приковывать себя.

— Либо ты сам наденешь ошейник, либо я прикажу охране сделать это. Выбор за тобой.

— Рискни. Я скорее умру.

— Умрёшь? О, нет. Слишком много проблем мне пришлось преодолеть, чтобы сделать тебя таким. И я не позволю тебе умереть, но не вижу причин приказывать сотрудникам вести себя с тобой мягче. Врачам любопытно узнать, выросла ли твоя способность к регенерации.

— Неужели у тебя совсем нет совести? Тебя не обнимали в детстве? Ты был чудаковатым ребёнком, который отрывал лапы паукам?

— Если уж честно, то лягушкам, и они были довольно вкусными, особенно когда бабушка обжаривала их во фритюре. И, отвечая на твой вопрос, моя совесть чиста. Я действую на благо своего рода.

— Это не благо.

— А для меня — да, и оно означает власть и деньги.

Этот мужчина — псих. Брэндон не мог позволить осуществить такой план. Тео поставил бы всех под угрозу.

— Я не дам тебе это сделать!

Брэндон вывернулся и сумел ухватиться за металлическое кольцо. Он твёрдо намеревался вырвать его из рук дяди и накинуть тому на шею.

Потребовалось всего одно имя, чтобы он упал на колени.

— Сью-Эллен.

Оно поглотило дух борьбы. Он разжал пальцы и опустил руки, склонив голову в знак покорности.

«Нет, пожертвуй малявкой. Не делай этого. Укуси его. Борись».

Список жестоких предложений продолжался, но Брэндон не поддавался пронизывающему холоду внутри.

«Я не монстр».

Ярость в голове шипела и билась, и хотя внешне Брэндон мог показаться чудовищем, внутри оставался мужчиной, который сделал бы всё ради своей младшей сестры.

Оказалось трудно не вздрогнуть, когда на шее защёлкивают металл — суровое напоминание о том, кем он стал.

Ничто.

«Я — никто».

И в течение следующих недель Брэндон быстро научился подчиняться командам, даже самым отвратительным. Электрические разряды, которыми его били — суровое наказание. Неповиновение не вариант. Поэтому он подчинялся и творил ужасы.

Брэндон ненавидел себя, но ещё больше ненавидел дядю, и именно поэтому, когда, наконец, настал день расплаты, и Брэндон разорвал сковывавшие его цепи рабства, отправился вслед за Тео и своей сестрой.

Тьма внутри требовала мести… и ужина. Ням- ням.

— Волосатый, трёхяйцевый, горбатый сын йети, что, чёрт возьми, делает этот идиот? — закричала её сестра-близнец Адрианна. Учитывая, что подобное происходило довольно часто — крики, а не йети с тремя яйцами, — Эйми не обратила на это особого внимания. Её вспыльчивая вторая половина большую часть времени на что-то кричала. Или на кого-то. Тут стоило бояться тишины. — Проклятый богами апокалипсис уже грядёт. Быстрее, Эйми, возьми ключи от дома, нужно съездить в город и закупиться. Грядёт отвратительное и чертовски уродливое дерьмо.

— Всё станет ещё уродливее, если ты продолжишь так ругаться. Или уже забыла, что сделала тётя Иоланда в последний раз, когда услышала, что ты ведёшь себя неподобающе для леди.

Помыть рот с мылом из-за ругательств — недостаточно, нужно полоскать горло касторовым маслом.

Фу-у-у-у.

— Бьюсь об заклад, даже тётя Иоланда ругнётся, когда услышит о придурке, который говорит всему миру, что оборотни реальны.

— Ты опять смотришь на парней, охотящихся на снежного человека?

— Нет. Это по Си-Эн-Эн.

— Что? — Упоминание новостного канала привлекло внимание Эйми. Она подошла к сестре, чей взгляд был прикован к экрану телевизора. Хотя изображение оказалось пиксельным, можно было рассмотреть в дрожащей съёмке сумасшедшую картину. Животные сражаются друг с другом — аллигаторы, медведи, волки и даже люди с оружием. Хаотический беспорядок, в котором даже пронёсся лось. Бегущая строка и голос за кадром были ещё более странными.

— Это некоторые из видеозаписей, которые мы получили от анонима за несколько минут до того, как репортёры прибыли в частный медицинский комплекс, расположенный всего в нескольких милях от Эверглейдс. Технологический институт Биттех, предположительно, является медицинским исследовательским учреждением, но в предварительных отчётах говорится, что там нечто большее. Им управляли… оборотни? — Ведущая не смогла сдержать недоверчивые нотки. — Серьёзно? — Ведущая покачала головой со светлыми, короткими будто шлем волосами, и, будучи настоящим профи, продолжила: — По словам Теодора Паркера, генерального директора Биттех, оборотни уже тысячи лет живут среди нас незамеченными.

— Потому что люди — придурки, которые никогда не смотрят дальше собственного носа. — Сестра Эйми бросила горсть попкорна в экран, оставив жирный след на мониторе и добавив ещё одну кучу крошек на пол. В детстве они пытались завести домашних животных, чтобы те съедали продукты, которые они роняли на пол. Однако все сбежали. Странно, почему?

— Почему ты такая неряха?

— Не будь такой чистюлей. Я вношу свой вклад в стимулирование экономики, предоставляя работу уборщикам. Именно те, кто убирает за собой, оставляет людей без работы. Хорошая работа — ненавидеть своих сограждан.

— Я должна благодарить тебя за то, что ты такая неряха?

— Я просто думаю о маленьких людях, — совершенно серьёзно заявила сестра — менталитет избалованной принцессы в теле панк-рокера. Цепочка, тянущаяся от носа к уху, была приятным дополнением. Но пирсинг и радужные волосы не меняли одного факта.

— Ты воплощение богатой сучки, понимаешь?

Сестра ярко улыбнулась.

— Что ж, спасибо. Стараюсь изо всех сил. В конце концов, училась у мастера. — А мастер также известен как Захра, их мать. — Хватит о моём величии. Нужно обсудить кое-что важнее — конец света.

— Почему конец света? Кто-то запустил бомбу? Они нашли метеорит? Неужели ядро Земли перегревается и вот-вот взорвётся? — У Эйми, возможно, имелось небольшое пристрастие к фильмам про апокалипсис.

— Ничего из вышеперечисленного. Я говорю о том факте, что оборотни собираются начать войну с человечеством.

— Мы не знаем, произойдёт ли это.

Сестра направила пульт дистанционного управления, перемотала кадры новостей и остановила на воспроизведении кадров с одичавшими животными и, по крайней мере, в одном случае было нападение на человека.

Ладно, значит, существовала вероятность, что люди могут немного испугаться. О, кого она обманывала? Люди сходили с ума и отправлялись на охоту за оборотнями.

«Я должна быстро позвонить своему агенту и купить акции заводов серебра. Также следует инвестироваться в чеснок».

Когда люди становились суеверными, они почему-то возвращались к основам.

— Ты думаешь о том, чтобы заработать на этом деньги, да? — обвинила её сестра.

— А ты разве нет?

— Конечно. — Сестра закатила глаза. — Я также позаботилась о твоих вещах. Предполагаю, что цена на серебро взлетит до небес. Нет ничего лучше, чем увеличение собственного капитала, чтобы внутренне ощущать себя тепло и уютно.

— Итак, хочешь сгонять со мной в магазин за предметами первой необходимости?

— Ты же понимаешь, что у мамы и наших тётушек, вероятно, уже есть склады с припасами на случай, если апокалипсис всё-таки наступит.

— Запасливые суки, — кашлянула её сестра.

— И это говорит девушка, которая каждую неделю уносит с кухни все коробки с «Твинкиз», как только доставляют продукты.

— Я делаю всё возможное, чтобы тебя спасти. Позже твоя задница поблагодарит меня за то, что не выпала из бикини. А теперь собирайся, пойдём, покрасуемся в городе.

А почему бы и нет? Эйми не помешает отдохнуть от дома и постоянных нотаций матери:

— Когда ты найдёшь себе пару? Когда перестанешь беспокоить своих кузин? Ты должна понимать, что для нас недопустимо оказываться за решёткой за пьянство и дебош в общественном месте.

Как будто Эйми и её кузины виноваты в том, что у остановившего их полицейского не оказалось чувства юмора.

— Давай, но я за рулём, — согласилась она.

— Но в прошлый раз ты тоже была за рулём, — надулась Ади.

— Может потому, что только у меня есть водительское удостоверение? Или ты забыла про противную штуку, именуемую законом?

— Эти человеческие вещи нас не должны касаться.

— И всё же они касаются, и ты слышала, как мама сказала, что сделает, если тебя снова арестуют.

Заставит сестру перекрасить волосы в нормальный цвет, избавиться от пирсинга и начать носить подходящие платья с колготками и туфлями на толстых каблуках.

Эйми заметила, как сестра вздрогнула.

— Мать — это зло.

— Так и есть, вот почему я за рулём.

— Отлично. — Её сестра вскочила с дивана. — Я возьму дробовик.

— Кто ещё придёт?

Ади пожала плечами.

— Не знаю, но, скорее всего, Дека и Бабетта.

Им не удалось сделать даже двух шагов, когда их остановил устрашающий голос.

— И куда намылились?

Это мама, входящая в гостиную их особняка. Хотя «гостиная» казалась неправильным названием. Такая комната подразумевала уединённое место, где могли собраться несколько человек. В мире Эйми гостиная больше походила на большой бальный зал с огромным открытым пространством, высотой в три этажа, окружённым балконами, и висящими в нескольких местах качелями на цепях, которые обёрнуты в шёлковые цветы.

На первом этаже стояло множество игровых столов — бильярд, настольный футбол, аэрохоккей, аркады и многое другое, — а также диваны и телевизоры, все подключены к самым последним игровым системам. Именно здесь тусовались дети, и, по словам их матери и тётушек, даже в зрелом возрасте двадцати семи лет Эйми и Адрианна всё ещё оставались детьми. Одиночки, которым ещё предстояло съехать, потому что в её мире только замужние девушки могли переехать, чтобы начать собственную семейную линию. Вся эта история с протестами о правах женщин прошла мимо, потому что женщины уже правили в семье, по какой-то причине рождалось больше девочек, чем мальчиков. Из-за этого они придерживались самостоятельно навязанных, причудливых правил. Главное: завести детей, но не просто детей, а одобренных семьёй.

— Мы собирались пойти куда-нибудь и, может, сходить в ресторан поужинать, а потом в кино. — Ади так и не научилась хорошо лгать.

Мать прищурилась, фиолетовые глаза потемнели, взгляд стал подозрительным.

— Внезапное желание пообщаться с людьми не имеет никакого отношения к новостям, поступающим из Флориды?

— Новости? Какие новости? — заявила Ади, хотя репортаж по телевизору за её спиной так продолжал показывать кадры с дикими животными.

— Твоя способность притворяться глупой поразительна.

— Не совсем, я ещё довольно хорошо умею притворяться невнимательной и игнорировать происходящее

Шутка нисколько не смягчила выражение лица матери.

— Я так понимаю, ты слышала, что происходит? — спросила Эйми, пытаясь отвлечь внимание от близняшки.

— Конечно, слышала. Вы знаете, как внимательно Ванна и Валда следят за новостными станциями и интернетом в поисках необычных лакомых кусочков. Мы ждали этого. Однако всё случилось немного раньше, чем прогнозировалось. Что-то заставило Высший совет Оборотней, — сокращённо ВОС, — сдвинуть графики.

Ответ застал Эйми врасплох.

— Ты знала, что Криптозоиды сделают это?

Криптозоиды — это причудливое название существ, которые не были людьми и считались несуществующими.

— Мы мало что знаем. Но поступило предварительное предупреждение от ВОС. Точнее, от дворняги, Паркера. Несколько лет назад Паркер встретился с главами Септов — Септы представляют собой драконью версию стаи, разделённую по цвету и различающуюся по силе в зависимости от мощи и размера — и сделал несколько обоснованных замечаний о раскрытии существования оборотней и других видов. Он утверждал, что мир слишком сильно изменился, чтобы криптозоиды продолжали скрываться. Оставался вопрос времени, когда тайна оборотней выйдет наружу. Даже мы не в безопасности, несмотря на принятые меры сохранения нашего существования в тайне.

Те, кто узнал, кто они, недолго прожили, но след смертей не мог привести к ним, потому что никто никогда не находил тела. Только любители оставляют улики.

— Ты равнодушно относишься к ситуации. Совсем не волнуешься? — спросила Эйми.

— А о чём мне волноваться? Оборотни могут делать всё, что им заблагорассудится.

— Значит, мы тоже выходим из замка? — спросила Ади.

— Не совсем так. После того, как Паркер раскрыл свои планы, мы много спорили с другими лидерами Септа. И решили, что если открытие состоится, мы позволим низшим рождённым пережить первоначальный шок.

— Под «пережить» ты подразумеваешь позволить людям сойти с ума и охотиться на оборотней. А вилы им дашь? Или покажешь куда идти? — спросила Ади, с нотками пессимизма и анархии в голосе.

— Мы не можем быть уверены, что произойдёт. Мы живём в эпоху, когда различия защищены законами. — И всё же даже Эйми не совсем верила, что наступит мир.

Она просмотрела изрядную долю паранормальных шоу и фильмов. И ей казалось, что не человек непременно должен умереть. С другой стороны, люди снимали фильмы. Что, если Крипто их снимали? Историю формировали победители. Представьте мир, в котором не нужно прятаться, а те, кто им мешают, будут искореняться по старым рецептам, хранящемся в гримуаре, спрятанном под замком.

— Ты наивно полагаешь, что всё пройдёт хорошо. Люди боятся того, чего не понимают.

Мама покачала головой.

— Попомни мои слова, мы будем наблюдать, как улицы окрасятся в кровь. Хаос и беззаконие будет процветать. Многие умрут.

— И ты просто собираешься сидеть, сложа руки, и позволишь этому происходить?

— А что ещё мне остаётся?

Эйми вскинула руки и пожала плечами.

— Да, что угодно.

— На протяжении веков короли и королевы отправляли пешек на битвы.

— Хочешь сказать, что стоит позволить людям и оборотням вступить в войну.

— Люди уже воюют друг с другом. Это во всех новостях. Каждый день новая стрельба и бомбёжки. Правительство будет радо возможности отсрочки, и что может быть лучше для объединения наций, чем борьба с общим врагом?

Иногда холодный, расчётливый характер матери ошеломлял. Эйми не прочь сделать то, что необходимо, но даже она где-то провела черту.

— Если дело дойдёт до войны, погибнут миллионы.

— В этом случае у Земли появится шанс избавиться от лишнего человечества.

— Ты серьёзно только что решила проблему популяции, поддержав уничтожение значительной части населения?

— Простая элегантность потрясает, не находишь? Как только хаос утихнет, и стороны устанут от боевых действий, мы займём руководящие должности. Я считаю это отличная новость для нашего вида.

— Добавь злобный смех, и ты вылитый диктатор. — Эйми не могла не покачать головой в ответ на кровожадные амбиции своей матери.

— Диктаторы делают свою работу. Ты забыла всю нашу историю? Имей хоть немного гордости за свои корни.

— Ты поэтому пришла? Напомнить нам, что мы прячущиеся сопливые принцессы?

— На самом деле, мне нужно, чтобы вы с сестрой приняли ванну и переоделись во что-нибудь красивое. Евгения и её сын приедут в гости.

— Это тот самый сын, от которого всегда пахнет чесноком?

А ещё у него сальные волосы, ему не хватает нескольких дюймов роста, и, возможно, рождён в инцесте, учитывая, что его интеллект ниже, чем у большинства домашних животных.

— Он прекрасный молодой человек. Одинокий молодой человек.

— С каких это пор? Разве он не был женат на как-её-там? — Ади щёлкнула пальцами. — Та, которую мы встретили на свадьбе много лет назад. Лулу или что-то в этом роде.

— Несчастный случай унёс жизнь его невесты, так что он снова свободен. И тебе повезло, Евгения хочет, чтобы у одной из моих девочек был шанс первой заявить на него права.

— Нет, спасибо. — Эйми сморщила нос.

— Я бы предпочла спариться с человеком, — добавила Ади.

Мать поджала губы.

— Одна из вас заявит на него права. Проблемы Гарольда можно исправить жидкостью для полоскания рта.

— Он отвратительный.

— И глупый.

— Так, хватит! На случай, если вы не заметили, варианты-то заканчиваются. Ещё год, и по нашим меркам вы будете считаться старыми девами, и вы знаете, что это значит.

Подчиняться глупым правилам Септа во имя сохранения расы. Эйми предпочла бы сохранить своё достоинство, но это не вариант. Но она могла, по крайней мере, сказать Гарольду «нет».

— Я не стану претендовать на сына Евгении. Если хочешь, чтобы мы вышли замуж, предложи нам достойный вариант, и мы передумаем.

— Вы же знаете, что возможности ограничены.

Потому что только сыновья, рождённые от определённых родословных, с необходимой чертой характера, могли считаться супругами для престижной семьи Сильвергрейс. Пф-ф-ф. Эйми и Ади недоставало того почтения к родословным, которое было у их матери и остальных членов семьи.

— Не понимаю, в чём проблема. — Ади пожала плечами. — Если мы не выйдем замуж, ну, и ладно. Окажем услугу обществу и сделаем всё возможное, чтобы индустрия аккумуляторов продолжала развиваться.

— Как я вырастила такое неблагодарное отродье? — Мама скрестила руки на груди. — Вы же понимаете, что если не выйдете замуж, вам придётся вечно жить со мной. — Судьба незамужних дочерей в их семье. Мать улыбнулась. — Я упоминала, что моя мать и бабушка страдали недержанием к семидесяти годам?

Эйми выпучила глаза.

— Ни за что. Я не собираюсь подтирать тебе задницу, если можем позволить себе сиделку.

— Только если я позволю нанять такую. Пока я — матриархат этой семьи, у вас не будет собственных денег, кроме того, что заработаете или я дам.

— Ты — чистое зло.

Мама напыжилась.

— Спасибо. А теперь переоденьтесь во что-нибудь красивое или не переодевайтесь. Но предупреждаю, одна из вас будет претендовать на этого молодого человека.

Да ща. Они не сделали этого ни в тот день, ни через день, когда мать попыталась устроить засаду. Ади и Эйми играли в «догонялки с матерью, склоняющей к браку», пока чесночный Гарольд не был благополучно захвачен какой-то другой бедной девушкой, которая хотела сбежать от властного матриархата. Но хотя игра оказалась такой же увлекательной, как и в двадцать один год, показала один важный факт. Это последний год, когда Эйми считалась подходящей невестой. Если она хотела жить вне дома и вдали от семьи, ей нужно найти мужчину. Но не просто мужчину.

Зверя, считавшегося вымершим. И, угадайте что? Мир ежедневно выставлял их на всеобщее обозрение. Теперь просто нужно найти подходящего до следующего дня рождения.

Куда дальше?

Он перемещался из города в город, искал подсказки о том, где Паркер прятал Сью-Эллен. Хотя дядя Тео не прятался. Этот мужик продолжал появляться на новостных станциях и выступать с речами в Конгрессе, но подсказок, где живёт, Брэндон не увидел.

Вести кочевой образ жизни нелегко, невозможно получить информацию или даже найти место остановки дольше, чем на несколько мгновений, прежде чем Брэндона начинают преследовать. Бездомные под мостами монстра среди своих не принимают. В канализации уже есть жильцы. Мир, в котором обитают люди, тоже для него не безопасен. Никто не доверял человеку с лицом монстра, вот почему Брэндон держался на крышах и наблюдал за безумием, что происходило в мире. Безумием, смешанным с насилием.

Люди передвигались группами. У большинства на бёдрах висели пистолеты, заряженные серебряными пулями. Никто больше не ходил безоружным. Больше нет. В новом мире все на всех смотрели с подозрением и держали дрожащие пальцы на спусковом крючке. Все вспомнили про религию, и библейские поклонники кричали, что время пришло. Различные религии не могли прийти к согласию относительно того, что происходящее значит.

С момента первого заявления прошли месяцы — месяцы, в течение которых люди совершали признание, объявляя: «У меня есть пушистая сторона». Месяцы попыток понять, что всё это значит. Месяцы, когда убивали людей, проводили границы и проливали кровь.

При мысли о крови в животе у Брэндона заурчало. Он снова проголодался — он всегда голоден.

«Надо спуститься и пообедать. Похрустеть костями».

Голос в голове, когда-то такой отчётливый, теперь всё больше и больше походил на его собственный. Месяцы в бегах взяли своё. Стало трудно определить грань, разделяющую человека и зверя, борьба за сохранение контроля стала постоянной. И не помогало то, что ему приходилось всё больше и больше полагаться на свою жестокую сторону, чтобы выжить. Люди узнали о существовании оборотней, но это не значит, что их автоматически приняли в общество.

ВСО назначил пресс-секретаря, чтобы разобраться с новостями об их существовании. И кого же выбрали на эту роль? Дядю Паркера. Того самого ублюдка, который намеренно заставил их раскрыть секрет, вышел на сцену с широкой улыбкой. Он сделал это не в одиночку. Вывел свою трофейную жену, чтобы показать её деликатную человечность — политическая уловка, призванная показать миру, что оборотни могут сосуществовать с людьми. Его дети принадлежали к совершенной степфордской разновидности. Ухоженные. Вежливые. Идеальные дети с плакатов с сумасшедшим отцом. С Тео появлялись не только ближайшие родственники. Иногда рядом, опустив глаза и сложив руки перед собой, стояла Сью-Эллен — племянница, которую Тео, лживый грёбаный ублюдок, спас. Она одаривала камеры застенчивыми улыбками и тихими словами. Средства массовой информации её любили. Но СМИ также любили и скандалы, поэтому для каждой фотосъёмки, которую они транслировали по сетям, пытаясь способствовать единению, противопоставляли ролики животных против людей, где люди проигрывали, если не использовали оружие.

Мир оказался в смятении с тех пор как Великое Откровение — термин, который он должен отметить, был придуман оборотнями, — и слова Паркера начали повсюду воспроизводить на всех новостных каналах. Ведущие новостей продолжали спрашивать ответственных политиков, что те собираются делать. Доктор Фил и другие знаменитости проанализировали то, что сказал Тео, и что не сказал, но, возможно, подразумевал. Люди повторяли слова Тео на улице, пытаясь понять смысл этого откровения.

— Меня зовут Теодор Паркер, и я здесь, чтобы сказать вам, что да, оборотни действительно живут среди вас. Но, несмотря на то, что вы могли увидеть или подумать, не нужно бояться. Мы такие же, как и все остальные. — Вот же кусок дерьма. — Наш вид, за некоторыми исключениями, с которыми справилась моя компания, мирный. — Чудовищная ложь. — Мы, — Паркер с доброжелательной улыбкой притянул к себе Сью-Эллен, — с нетерпением ждём возможности рассказать вам о нас.

Ха. Единственное, что интересовало Паркера, — что потребуется, чтобы контролировать тех, кто издаёт законы. Как один из его бывших тайных сотрудников, Брэндон знал, чего на самом деле добивался Паркер. Он совершенно ясно выразил свои намерения. Быть одним из тайных лидеров ВСО мало. Тео хотел больше власти. Хотел быть в центре внимания. Поэтому выставил всех себе подобных на всеобщее обозрение. Сумасшедший! Обычно все смеялись, улыбались и успокаивали Тео, ожидая, когда люди в белых халатах его заберут. Вот только были видеозаписи. Проклятые видео, на которых демонстрируются дикие стороны оборотней. Кадры битвы в Биттехе вызвали приливную волну проблем. Ожесточённые животные нападают на других животных. Звери нападают на людей. А ещё были монстры Биттеха — такие, как Брэндон. Многих засняли на камеру, их дополнительные конечности служили источником завораживающего ужаса.

Человечество почувствовало угрозу. Люди чувствовали себя обманутыми. За иными стали охотиться. А это означало немедленную охоту в ответ. Человек делал всё для выживания.

Законодатели изо всех сил старались приспособиться к такому неожиданному развитию событий. Как интегрировать эту подгруппу населения? Когда кого-то обвиняют в преступлении, какие законы они должны использовать — человеческие или звериные? Если волк укусил, это считалось нападением или же тем, что ему, как собаке нужен намордник? И кто эти меняющие облик? В политкорректном мире могут ли потенциальные работодатели спрашивать о способностях? Было ли дискриминацией не хотеть, чтобы оборотень работал на птицефабрике? Должен ли быть этот статус в водительских правах?

Подозрения о том, кто может прятать волка под одеждой, заставили многих людей искать лекарства от беспокойства, и продажи алюминиевой фольги взлетели до небес, когда паранойя достигла новых высот. Что касается оружейной промышленности, то их запасы взлетели до рекордных высот, так как все хотели вооружиться. Обвинения обрушивались на любого, кто казался другим. Невинные люди погибали, когда сосед набрасывался на соседа.

Вся семья и друзья Брэндона решили уйти в подполье, им пришлось оставить дом — дом, в котором жили многие поколения в Эверглейдс. Они изменили имена, разделились и влились в основное общество. Пришлось очень сильно постараться, чтобы выглядеть нормальными и казаться людьми. Не каждый мог притворяться. Некоторые представители старшего поколения решили уйти в болота. Но даже там Брэндон считался уродом. Он не мог спрятаться, не с тем, что Биттех с ним сделал.

«Я не могу прятаться, пока у Паркера моя сестра».

Скользкий ублюдок продолжал скакать по стране, распространяя чушь под названием «Давайте жить вместе». В конце концов, Брэндон догонит Тео, и когда это сделает… Ням-ням.

А пока должен выжить. То, что он жил, свободный и способный бродить по миру, не помогало. Он не стал снова нормальным. Когда люди смотрели на него, видели чудовище. И кричали.

Он разозлился. Съесть их. Свежее мясо делало человека и его рептилию сильной. Слишком часто он говорил своему внутреннему «я» — более холодному, более циничному тёмному «я» — успокоиться, чёрт возьми. Не есть людей. Но они соблазняли, особенно когда пахли шоколадом. То, что он был монстром, не уменьшило его пристрастия к сладкому.

Сидя на корточках на крыше, как живая горгулья, наблюдающая за этим новым городом, ещё одним местом, в котором не мог смешаться с толпой, Брэндон задавался вопросом, зачем он вообще это пытался сделать. Возможно, ему следует отказаться от поиска ответов или помощи в решении своей чудовищной дилеммы. Он должен забыть о попытках вернуться к нормальной жизни и смириться с тем, что новый облик останется с ним навсегда. Если бы он растворился в дикой местности, ушёл глубоко-глубоко в лес и жил за счёт земли, возможно, смог бы унять тоску. Возможно, со временем он бы забыл, что значит быть человеком.

Однако это означало бросить сестру.

Когда остальные члены семьи пытались выжить, а Уэс делал всё возможное, чтобы уберечь близнецов и Мелани от досягаемости науки, лишь Брэндон действительно заботился о судьбе девочки.

«Посмотрите на меня, настоящий грёбаный герой».

Насколько печален мир, когда он — последняя надежда для своей сестры.

Тихий звук предупредил о том, что на крыше Брэндон не один. Он обернулся и не мог не уставиться на женщину, стоявшую позади него. Стройная фигура, длинные волосы цвета лунного света и глаза ещё страннее, чем его. Она склонила голову набок и изучала его. Брэндона очаровало то, что, хотя она и смотрела на него во все глаза и его черты были отчётливо видны в неоновом свете вывески над головой, она не убежала. И не закричала. Глубоко вдохнув, девушка запрокинула голову, демонстрируя гладкую линию своей шеи.

«Убей её сейчас, пока она не позвала на помощь. Для этого потребуется вырвать всего один кусочек горла. Один хрустящий кусок».

Брэндон покачал головой. Нет. Он не убил бы её, даже если бы все чувства кричали, что она опасность. А насколько она опасна? Всё, что он мог видеть — её хрупкую красоту…

Удар швырнул Брэндона на землю. Воздух вырвался из лёгких, когда гибкая фигура девушки приземлилась на него с большей силой и весом, чем ожидалось. Рука, сильная рука с опаловыми когтями, впилась ему в горло. Девушка смотрела на него с прищуром, в глазах горел зелёный огонь. Её почти белоснежные волосы развевались, словно на ветру. Девушка была чертовски сексуальная. И та часть Брэндона, с которой он играл после событий в лаборатории только рукой, заинтересованно зашевелилась.

— Кто это бродит по моему городу? Неопознанный, свободный мужчина, — прошептала она, низко наклонившись. — Я должна убить тебя прямо сейчас.

Возможно, ей следует так и сделать. Определённая часть него так и думала, а то, что девушка извивалась на нём, не помогало. Пальцы на горле Брэндона сжались, но паника его не охватила. Если ему суждено умереть, так тому и быть. Он устал прятаться. А ещё ему любопытно кто эта девушка. Даже тёмная половина Брэндона проявила интерес. Он по-прежнему не считал её опасной, но ни человек, ни зверь не могли отрицать её очарования.

Её губы находились убийственно близко, жар дыхания согревал кожу.

— Как ты сюда попал? Скажи мне своё имя.

Имя? Какое имя он должен ей назвать? То, с которым начал свою жизнь, больше не подходило. Он больше, чем просто Брэндон, и в то же время меньше, чем тот наивный человек, которым был раньше.

— Меня зовут… — Эйс? Нет, он не станет использовать имя Эйс. Грубое прозвище Эндрю, другого сумасшедшего, участвовавшего в генетических экспериментах в Биттехе. Что осталось? — Я никто, и пришёл из… — Не распространяй свою заразу на город, который уже опустошён. — Из ниоткуда. Кто ты? Кто ты такая?

Она пахла так же, как он, но… в то же время, иначе.

«Вкус-с-сно».

Очень вкусно. Так, что он хотел облизать её с головы до ног.

— Что ты имеешь в виду, кто я? — Она наморщила лоб. — Я такая же, как и ты. — Она расправила плечи, властно наклонила голову, и на мгновение призрачные крылья сверкнули серебром у неё за спиной. — Мы — драконы.

Услышав её серьёзное заявление, он разинул рот, затем фыркнул, прежде чем откровенно рассмеяться.

— Почему ты хихикаешь? — Она казалась встревоженной его реакцией.

— Мужчины не хихикают. Мы хохочем. И я хохочу, потому что это самая нелепая вещь, которую мне доводилось слышать. Я не дракон. Я чёрти что.

Горькие слова для горькой судьбы.

— Как твоя фамилия? От кого ты произошёл?

Был ли какой-то смысл прятаться? Его больше никто не называл по имени.

— Мерсер.

— Никогда о них не слышала. Ты из европейского контингента?

— Больше похоже на Флориду, и не из какой-нибудь высокомерной стаи или семьи. Один из аллигаторов, которых родила мама. — Он пожал плечами. — Я даже не самый большой. Уэс примерно на полдюйма выше.

— В твоих словах нет никакого смысла. Во Флориде нет драконов из-за морских драконов. Они очень территориальные.

— Послушай, лунный лучик, думаю, ты, вероятно, забыла принять лекарства. Драконы не настоящие.

— Но, судя по твоим же словам, ты веришь в оборотней? — Её губы дрогнули.

— Конечно, потому что я один из них, и, учитывая твои прекрасные когти, предполагаю, ты тоже.

— Нет, я дракон.

— Конечно, и даже если бы я поверил тебе, драконы такие же оборотни.

— Не говори такое при моей маме. Она вымоет тебе рот касторовым маслом.

— Твоя мама знает, что ты сбежала из комнаты?

Он представил себе мягкую комнату, учитывая заблуждение. Драконы. Серьёзно? Он мог выглядеть забавно, но ни когда не был легковерным.

— Мне не нужно разрешение, чтобы гулять по городу. Особенно от матери.

— А как насчёт отца?

— У меня его больше нет.

— Дай угадаю, он тоже был драконом, — произнёс Брэндон, не сдерживая ухмылки.

— На самом деле был. Мы потеряли его в авиакатастрофе.

— Он что, влетел в пропеллер?

— Конечно, нет. Он летел на небольшом самолёте «Сессна», попал в перекрёстный ветер и разбился. По словам матери, он, вероятно, был настолько уверенным, что не улетел. — Она покачала головой. — Обычно он быстро исцелялся от многих травм, но не рассчитывал, что самолёт взорвётся при посадке.

Она ушла глубже в мир воспоминаний, и Брэндон просто наслаждался.

— Значит, твой папа был драконом. А мать?

Она закатила глаза.

— Дракон, естественно. Только такие пары могут существовать.

— Конечно же. — Пришлось восхититься глубиной её заблуждения.

— И мы с тобой сотворим прекрасных дракончиков, чтобы продолжить род.

Чего?

— Притормози, лунный лучик. Мы ничего не будем делать, потому что ты, кажется, забыла, я не дракон.

Она наклонилась и принюхалась.

— Ты пахнешь, как один из нас.

— Я пахну, как человек в бегах, чья кожа неделями не видела ничего, кроме озёр и рек. Уверяю, я определённо не дракон. — «И уж точно не подхожу на роль папочки».

В её взгляде загорелось любопытство, когда она склонила голову набок.

— Тогда кто же ты, если не дракон?

— Я - то, что происходит, когда наука выходит из-под контроля. Человек, которого Паркер…

— Ты знаешь Паркера?

— К сожалению. — Он поморщился. — Он мой дядя.

— Что? — Она вскочила, схватила Брэндона за рубашку, потянув за собой, впечатляюще, учитывая, что он весил не мало. Хотя стоит отметить, уже не такой тяжёлый, как раньше. Недостаток правильного питания сделал своё дело. — Ты родственник этого сукиного сына? Я не знала, что он дракон. Думала, какая-то низкопробная ящерица.

— Нет и нет. Он волк. Моя тётя вышла замуж не за члена семьи. Очевидно, питала слабость к собакам.

Девчонка поджала губы.

— Вижу, у тебя интересная родословная. Возможно, ты не захочешь упоминать об этом моей матери или тётушкам. Нужно заставить их думать, что ты подходящая пара, если всё сработает.

— Я ни на что не годный урод, не говоря уже о том, чтобы стать чьей-то парой. — Он схватил её за запястья, отметив тонкие кости, и оторвал пальцы от своей рубашки. Она сильная, но он оказался сильнее. Брэндон не готов к такой грязной игре. Она крепко схватила его за пах и наклонилась, чтобы рявкнуть:

— Ты больше не будешь говорить о себе с таким пренебрежением. Имей хоть немного гордости за свои гены.

— Даже если они не мои?

— В твоих словах нет никакого смысла. Конечно, твои. Драконы рождаются, а не создаются.

Он покачал головой, сопротивляясь желанию ударить её за то, что схватила его за яйца. То, что он родился и вырос в Байю, не означало, что он был придурком, который обижал девушек.

— Всё, что ты видишь, создано наукой, за исключением члена, который сжимаешь. Там всё моё. — И Брэндону нравится, когда к нему прикасаются. Он так давно не был близок с женщиной?

— Позже можешь произвести на меня впечатление своей мужественностью, как только я заявлю на тебя права при свидетелях.

— Ты зря тратишь время со мной.

— Хорошо, что я умна и могу думать за нас обоих. Просто делай, как тебе говорят, и всё будет хорошо. Лучше, чем хорошо. Думаю, нам будет замечательно. В отличие от этого идиота Гарольда, от тебя приятно пахнет, и ты красивый. — Она погладила его по щеке.

Ага, часть его хотела фыркнуть и посмеяться над тем, что она назвала его красивым. Но… Другая его часть практически перевернулась на спину и замурлыкала, чёрт подери. Как унизительно.

— Говорю в последний раз. Я не дракон.

— Отлично. Мы можем обсудить, кто ты такой, позже. Нужно убираться отсюда, пока мне не пришлось разбираться с одной из моих кузин. Это здание на их территории, вот почему так весело заскочить в гости и оставить им подарок.

Девушка, которую он назвал лунным лучиком, отступила и полезла в карман, откуда вытащила фигурку принцессы в каком-то жёлтом платье, подняв указательный палец. Детали были невероятными. То, что она оставила её, чтобы подразнить ещё удивительнее.

— Ты часто связываешься со своими кузинами?

— При каждом удобном случае.

Она идеальна. Коварная и сексуальная. Самая смертоносная из комбинаций.

С довольной ухмылкой она отступила от крошечной фигурки.

— Теперь, когда я оставила визитку, пора переодеться, чтобы мы могли идти.

— У меня нет рубашки. Из-за них довольно трудно найти подходящую.

Его крылья зашуршали, и он заметил, как она проследила взглядом за игрой мышц на его обнажённой груди. Концы шарфа, обёрнутого вокруг шеи, свисали. Зима быстро приближалась, и ему нужно двигаться на запад, чтобы опередить холод. С течением времени он терял связь со своей человечностью и всё больше замечал, как на него влияет температура. На холоде он засыпал и кожа трескалась. Теперь он путешествовал с хорошим кремом, которого требовалось вдвое больше, так как рука привыкала к долгим дополнительным занятиям. От жары Брэндон расслаблялся. Он сравнивал это ощущение с большим косяком, и, как и Мэри Джейн, он ел сырое мясо.

Несмотря на погодные условия, он оставался начеку. Только так можно выжить. Даже сонным, он мгновенно превращался в возбуждённого.

— Так, рубашка отменяется. Не с таким телом, как у тебя. Но мы не можем разгуливать, пока ты в гибридном облике. Тебе даже не следует появляться так в черте города. — Она округлила глаза. — Ты нарушаешь правила? Первопроходец? Воин справедливости?

— Нет.

— Какой позор. — Она казалась почти разочарованной.

— Хотя находиться рядом со мной опасно, так что тебе, наверное, лучше уйти и забыть, что меня видела.

Она чарующе засмеялась. Звон колокольчиков на ветру щекотал его обнажённую кожу, согревая, несмотря на прохладный вечерний воздух.

— Забыть тебя? Никогда. Я нашла тебя, и ты мой.

Мой. Как мило это прозвучало. Но напомнило о его времени в Биттехе.

— Я никому не принадлежу.

— Ты говоришь так сейчас… Но передумаешь. — Улыбнувшись, она подмигнула ему. — Думаю, если собираюсь заявить на тебя права, должна знать твоё имя, потому что немного странно называть тебя по фамилии.

— Можешь называть меня Эйс. — Имя монстра, который творил грязные дела в Биттехе.

Она отмахнулась.

— Это инфантильно и никуда не годится. Есть другое имя? Более подходящее, которое могла бы одобрить мама?

Будто ему не всё равно, что подумает она или её мама. Вот только… вроде как не всё равно. Она первая, кто по-настоящему заговорил с ним за последнее время. Он перестал звонить семье, не в силах прислушаться к их мольбам, присоединиться к ним, несмотря на опасность, которую мог принести. Неспособный смириться с их верой в то, что Сью-Эллен в порядке и не нуждается в спасении. Сью-Эллен не будет в порядке, пока он не заберёт её у Паркера.

Вместо ответа он перевёл вопрос на неё.

— Как тебя зовут? Справедливо, что ты скажешь первой, так как именно ты хочешь знать.

Она вскинула голову, взметнув копну волос серебристой волной.

— Меня зовут Эйми Сильвергрейс, дочь Зары и Тобина. Моя мать — графиня Серебряной Септы.

— Звучит так, будто ты из богатой семьи.

— Да. Мы богаты. Неприлично богаты, и должна предупредить, моя мать гордится тем, что сноб высшего класса.

— Моя делает лучшую похлёбку из крабов.

— Она умеет готовить? Милое, но интригующее занятие. Когда мы приедем в гости, позволим ей готовить для меня.

Позволить? И что это было за «Когда мы приедем в гости?» Нет никаких «мы».

— Мне казалось, я ясно выразился — не хочу иметь с тобой ничего общего.

Она бросила на него взгляд, который без слов говорил, каким глупым мальчишкой он был.

— Ты хочешь меня.

— Нет.

— Ты ужасный лжец. Вся моя семья съест тебя живьём.

— Это может показаться странным вопросом, но, чтобы прояснить, ты в прямом смысле говоришь?

Чем больше он болтал с Эйми с волосами лунного света о более легкомысленных идеях, тем больше убеждался, что она чертовски сумасшедшая. Он должен отметить, что у него несколько тёть, которые съедали своих гостей и хоронили кости. Его тётя Таня славилась своим супом «Заклятые друзья».

— Только я тебя могу съесть. — Подмигнув, она облизнула губы.

Возможно, он вздрогнул из-за холода. И не от чего другого.

«Она права, я дерьмовый лжец».

Она хлопнула в ладоши.

— Хватит пустой болтовни. Можем заняться этим позже. Вернись в свой человеческий облик и пошли. Мне любопытно посмотреть, как ты выглядишь. Ты ведь не до смешного отвратителен, правда? С другой стороны, думаю, что это не так уж и важно. Мы всегда можем трахаться в темноте. Или можешь ходить с этим лицом. — Она погладила его по щеке. — Оно красивое. Но его следует показывать только наедине. — Она стукнула его сильнее. — И я имею в виду наедине со мной. А теперь перестань играть и перекинься. Уверена, ты напрягаешься, удерживая облик так долго.

— Я не могу перекинуться.

— Что значит, не можешь?

Нет ничего лучше, чем признать недостаток. Он повёл широкими плечами.

— Я пытаюсь тебе сказать, что сломан. На самом деле, по словам Биттех и тамошних врачей, они улучшили меня. Взяли простого болотного аллигатора и превратили в какую-то суперпороду. Однако есть одна загвоздка. Только таким я могу быть. Отвратительный облик монстра.

«Не отвратительный, а красивый», — возразило его внутреннее «я», и крылья затрепетали. Толчки становились всё труднее контролировать, и временами он задавался вопросом, зачем вообще утруждал себя борьбой.

— Ты не можешь измениться? — Она нахмурила тонкие брови. — Вообще?

— Нет. Я такой, лунный лучик. Не такого парня ты должна приводить домой, знакомить с мамой. Я всего лишь ошибка.

Он сказал это не из жалости, скорее в качестве извинения, но Эйми не могла понять, почему он упорствовал в своём убеждении, что ошибка. Несомненно, в нём есть что-то экзотическое, исходящее не только от невероятной красоты и контроля, которые он имел над гибридным обликом. Только самые сильные могли выдерживать полуоборот на любой промежуток времени. Она почти захихикала от радости, что случайно нашла его. Кто бы мог подумать, что её ночные блуждания приведут к общению с парнем, который подходил на роль пары?

«Сильная пара, которая не только избавит мать от желания прикрывать мне спину, но и у всех кузин случится нервный срыв».

Победа.

Вот только он, похоже, не горит желанием встречаться. Эйми сомневалась, что это связано с её внешностью, и не тщеславие говорило, что она хорошенькая. Отражение в зеркале подтверждало.

Она не обнаружила на нём никаких меток, так что не похоже, что не может принять Эйми в качестве своей пары. И ей не померещилась эрекция.

«Его влечёт ко мне, но он считает себя недостойным».

Оно и понятно. Она чертовски потрясающая. Эйми простила ему благоговейный трепет.

— Я уже говорила, не стану терпеть, что ты порочишь себя. Это неприлично для дракона.

— Думаю, следует обратить внимание на факт — твоё отношение подтверждает, ты веришь, что мир вращается вокруг тебя. Но нет.

Она вздёрнула подбородок, как учила мать.

— Я - центр вселенной. Точнее, твоей вселенной. — Она пришпилила его взглядом. Он её пропуск из дома и из-под власти матери. Во-первых, подумала она, ей нужно должным образом заявить на него права при свидетелях. Она схватила его за руку и потащила к двери, ведущей на лестницу. — Пойдём.

— Мы не можем пойти. По крайней мере, я не могу. Я редко хожу по улицам в таком виде. Слишком опасно. От серебряных пуль трудно исцелиться.

— Признаю, твоя вторая сущность может усложнить путь, но только до тех пор, пока мы не доберёмся до моей машины, стоящей в нескольких кварталах отсюда.

— И куда ты планируешь меня отвезти?

— Домой, конечно. Примерно в часе езды отсюда. Квартира ближе, но сейчас там никого нет. Кроме того, если поедем в дом в пригороде, держу пари, у моей тёти Ксилии найдётся, чем тебе помочь. И не доверяй ничему от Вайды. Она склонна добавлять что-нибудь.

Иногда это что-нибудь не проходило. Не все хотели третий сосок, и дядя Джером так и не простил за это свою сестру.

Её будущий супруг затормозил и отказался двигаться к двери на крышу. Он так восхитительно упрям. Придётся поговорить с матерью о том, чтобы отучить его от этой привычки. Не то чтобы её матери повезло с отцом. Мать Эйми пыталась посадить отца в клетку, но тот отказался оставаться дома в безопасности с сокровищем, она имела в виду настоящий клад. У всех драконов был клад, размер которого определялся их жилищем. Мамино огромное. У Эйми было своё сокровище, но оно начало перерастать шкаф. Придётся торговаться за большее пространство. Или можно просто съехаться с парой. Обзавестись собственным жильём в городе. С дополнительными спальнями для сокровищ.

— Я никуда с тобой не пойду.

Она тяжело вздохнула.

— Снова отказ. И отказ мне. — Она подчеркнула слова движением пальца вокруг головы. Бедный парень. Он выучит. Кстати, об этом… — Эй, ты всё ещё не назвал мне своё имя. И не смей вновь говорить глупость вроде Эйса. Такое имя для гангстеров, а не для тех, кто собирается присоединиться к семье Сильвергрейс.

И станет отцом нескольких малышей, которые, наконец, избавят Эйми от материнского:

«Когда ты перестанешь быть такой придирчивой, найдёшь себе повелителя драконов и обеспечишь продолжение нашей линии?»

«Знаешь что, мама? Твоё желание вот-вот исполнится».

— Моё настоящее имя Брэндон. Подойдёт, лунный лучик?

Она улыбнулась.

— Да, хотя я буду называть тебя Брэнд. В этом имени больше харизмы. И приемлемо то, как ты называешь меня. Не приемлем, твой упрямый отказ повиноваться.

— Это не упрямство. Я не собака, которой можно командовать.

— Тебе не нравятся приказы, ладно. Я прошу пойти со мной. — Она с трудом сумела произнести: — Пожалуйста.

— Всё равно этому не бывать. Здесь, наверху, меня никто не видит, а значит, не нужно уворачиваться от пуль.

— Но уворачиваться от опасности — делает жизнь такой интересной. Поддерживает в форме.

— От пуль остаются следы.

— Ты исцелишься.

— Я бы предпочитаю этого не делать, поэтому остаюсь тут, а ты уйдёшь. — Он слегка подтолкнул её. — Убирайся. — Ещё один толчок. — Прощай. — Он махнул. — Аккуратно, а то дверь ударит тебя по заднице.

Осознание поразило её.

— Как получилось, что ты проявляешь склонность к альфа силе? Я думала, эта черта выведена из нашего вида столетия назад.

С другой стороны, её отец не был таким уж послушным, когда матери не было рядом.

— Это называется иметь яйца, лунный лучик. Возможно, со мной многое сделали, но их оставили. — К её изумлению, он схватил себя за пах и сжал его.

Это до смешного по-мужски. Что ещё более странно, ей понравилось.

— С твоей альфа-натурой и моими безупречными генами, ты понимаешь, какие у нас родятся дочери?

— Дочери?

— Или несколько сыновей. Это бы укрепило наше место в Серебряной Септе.

— Сыновья? — пискнул он во второй раз.

Как мило. Возможно, она ошибалась, считая его альфой. Бета намного лучше подходит к её образу жизни. Они, как правило, задавали меньше вопросов. По крайней мере, бета-муж Келли, Сорен мягче и просто сидит дома с детьми. Но не все мужчины такие.

— Да, сыновья. Сильвергрейс рождают дочерей. — Она не могла не нахмуриться. — У тебя есть сёстры?

— Одна сестра и несколько братьев.

— Братья, правда? — Она просияла. — Они свободны?

— Нет.

— Жаль. С другой стороны, это не имеет значения. Я бы предпочла оставить тебя и твои гены для создания мальчиков при себе. Нет смысла делиться таким с другими.

— Это кажется довольно меркантильным.

— Чего ещё ты ждал от драконов? — Она скользнула ему за спину и провела пальцем по крыльям, очаровательные штуки. Она никогда раньше не видела полноразмерных крыльев у гибрида. — Как ты ими управляешь? Большинству драконов, которые могут выдержать полуоборот, приходится нелегко. Они обычно замедлены или парализованы в движениях. У тебя отличный контроль. — Контроль, который дрогнул, учитывая, что крылья дрожали, пока она гладила сухожилие, где оно соединялось со спиной. Она обняла Брэнда под крыльями и пощекотала плоский и рельефный живот. — Красивые, и всё же такое расточительство, учитывая, что они бесполезны. Гибридные хороши только для ведения коротких сражений, а не для полёта.

— В смысле?

Она замерла, прижавшись к нему.

— Хочешь сказать, что летаешь в таком облике? — Невозможно. Только в облике дракона они могли управлять полётом. — Покажи.

— Сначала тебе придётся перестать меня обнимать.

Но она не хотела останавливаться. Брэнд принадлежал ей, и она хотела прикасаться к нему и поставить метку, чтобы мир видел — он её. Новое сокровище для сокровищницы.

«Мой блестящий».

Она нырнула под крылья и повернулась к нему лицом, очарованная гордой осанкой, её чувства трепетали от его запаха. Эйми провела пальцами по его подбородку, но он отстранился.

— Не надо.

— Почему нет?

— Я урод. Не надо меня лапать

— Кто назвал тебя уродом? На мой взгляд, ты красивый.

Даже в таком облике. Эйми встала на цыпочки и легонько поцеловала его, мимолётное прикосновение кожи, которое зажгло что-то между ними.

«Мой».

Сам факт, что Эйми так отчаянно желала Брэнда, означал, что она спасовала. Здесь она всё контролировала, а не он.

— Зачем ты это сделала? — Скрестив руки на груди, он свирепо посмотрел на неё.

— Потому что захотела. — Инстинкт требовал прикоснуться к нему. Но её тяга к нему не сделала её доверчивой. — Я не верю, что ты умеешь летать. Не в таком облике. Такое мастерство предназначено только драконам.

— За исключением того, что… — Он напряг мышцы бёдер под брюками цвета хаки и прыгнул. — Я. — Взмах крыльев. — Не. — Взмах крыльев. — Дракон. — Каждый взмах крыльев поднимал его всё выше, пока Брэнд не завис примерно в пятнадцати футах над землёй.

— Удивительно. — Она выдохнула это слово. — Ты будешь прекрасным мужем. Сильная пара.

— На самом деле, я улетающий жених. Приятно было познакомиться, лунный лучик. Желаю удачи заманить какого-нибудь беднягу в ловушку и сделать его своим степфордским мужем.

Он думал, что улетит от неё? Этот мужчина, который пришёл в её мир, решил улизнуть без метки? Он дразнил её своим существованием, а затем издевался, убегая, и ждал, что она бросится в погоню. Это похоже на брачные танцы древних времён, когда её вид летал, владея небесами и землями под ними. Старые добрые времена, которые давно прошли. Теперь драконы прятались. Им пришлось прятаться после того, как великие охоты Средневековья сократили численность. Глупые короли посылали рыцарей на постоянные задания, чтобы победить могучих зверей. В ту тёмную эпоху на них охотились почти до полного истребления. Но это было сотни лет назад. Теперь драконы процветали и накапливали богатства по всему миру. Люди могли бы сказать, что деньги не приносят счастья. Ну, очевидно, они никогда не купались в золотой пыли, шелковистой, мягкой и тёплой на коже. Но, несмотря на все радости, Эйми должна быть настороже. Драконы больше не правили небесами в городах. Нужно проявлять осторожность и скрытность. Были времена, когда это было отстойно. Временами это оказывалось вызовом для подчинения. Но вызов забавная вещь. Охота, на которую она собиралась отправиться, лучше.

Уперев руки в бёдра, Эйми смотрела, как её пара улетает, и улыбалась.

«Как все будут завидовать, когда увидят, кого я подцепила».

Если она сможет найти его.

Она вернулась домой, чтобы собрать информацию, но через несколько часов хмуро смотрела через плечо Адрианны.

— Что значит, ты не можешь его выследить?

Как бы ей ни хотелось сохранить в тайне свою находку, придётся кому-то довериться, потому что, когда Брэндон взлетел, не оставил следов.

«Притворяется труднодоступным. Как мило».

А значит, то, что она поставит ему метку, станет ещё удовлетворительнее… сразу после того, как Эйми перестанет бить его за то, что он так всё усложнил. Почему он не мог просто подчиниться?

Сейчас она больше всего боялась, что кто-нибудь из кузин или даже тёток найдёт его первой.

«Он мой».

И она хотела его так сильно, что отдала бы часть своего сокровища, чтобы удержать его.

Ади вынула фиолетовый леденец изо рта, на секунду показав фиолетовый язык.

— Кем бы ни был этот парень, которого, как ты утверждаешь, нашла, он либо очень, очень хорошо умеет прятаться, либо его не существует.

— Кто не существует? — Тётя Ксилия даже не делала вид, что игнорирует их разговор, когда подкралась к ним сзади в библиотеке. Говоря о библиотеке, Эйми должна отметить, что она занимает несколько этажей, куполообразный потолок с мансардными окнами. Конечно, с плёнкой от ультрафиолета для защиты тысяч хранящихся книг, многие из которых древние и переплетены из обработанной кожи — не только животных. Всё, от давно утерянных свитков до древних писаний и новейших романов об оборотнях, заполняло пространство. Особенно им нравилось читать романы о драконах. Смешно, что ни один из этих авторов не понял их культуру правильно.

— Ты всё ещё не ответила, — огрызнулась тётя, наклоняясь ближе.

Ади попыталась переключить экраны, но Эйми знала, что нет смысла скрывать расследования. Особенно не от тёти Ксилии; тётя, которая, как надеялась Эйми, могла бы помочь Брэнду с его проблемой.

Эйми расправила плечи и выпалила:

— Сегодня я нашла себе пару.

— Нашла? — Тётя выпрямилась и выгнула ухоженную бровь. — Нельзя просто «найти» себе пару. Они не падают с неба.

— Этот упал. И я заявила на него права.

Ну, почти. Она поставит на нём метку, как только снова найдёт.

— Ты утверждаешь, что человек упал с неба? Замечательно. Мама будет довольна. Хотя, проиграет прекрасную поездку, которую заказала.

Эйми не удивило, что мать поставила против неё. Если бы Эйми могла поспорить на то, что не выйдет замуж, так и сделала бы, но, по-видимому, это считалось изменой или чем-то в этом роде.

— Я действительно нашла себе пару, и к тому же сильного. Он может долго находится в гибридном облике

— Сколько? Минутку. Две? Твой дедушка мог ходить так почти час. Именно так и заработал свои деньги на боксёрских рингах в сороковые годы, что вернуло нашу семью на путь процветания.

Упадок сильно ударил по всем, но многим пришлось иметь дело с охотниками на драконов, которые узнали о существовании дракона. Он охотился за всеми активами, которыми владели Сильвергрейсы, когда не мог добраться до них напрямую. В конце концов, они разобрались с охотниками, но не без ущерба для состояния, которое сегодня стало больше и лучше.

— Мой может ещё дольше.

Так долго, что, очевидно, не может измениться обратно, но она не чувствовала необходимости раскрывать этот аспект.

— Действительно? — Сомневающийся тон пронизывал каждую букву.

— Да. Действительно.

— И где же этот невероятный образец совершенства?

— Скоро с ним встретишься.

— Конечно. — Тётя остановила взгляд на ней. — Ты же понимаешь, просто заявить, что вы пара не считается. На самом деле, тебе нужно представить мужчину свету и доказать, что вы пара. Только тогда сможешь быть освобождена от своих обязанностей в семье.

— Он существует. — Где-то.

— Тогда я с нетерпением жду встречи с ним.

Эйми и Ади смотрели, как их тётя направляется к двери, и подождали, чтобы она ушла подальше, прежде чем склонили головы и зашептались.

— Думаю, она нас раскусила.

— Конечно, она же не глупа, — фыркнула Ади. — А теперь вернёмся к твоей воображаемой паре. Как ты думаешь, куда он мог пойти?

— Я не знаю.

И несколько часов спустя, сидя на крыше своего дома, она всё ещё не знала. Однако, как ни странно, не волновалась. Несмотря на краткую встречу, Эйми могла бы поклясться, что между ними возникла связь. Слабая на данный момент, но возникла — внутри неё появилась тонкая нить, связывающая их. Завтра она воспользуется ей, чтобы разыскать свою пару.

«Я найду его и поставлю метку».

Затем она пойдёт искать новый дом, чтобы спрятать свои сокровища.

«Я её нашёл».

Сумасшедшая женщина с волосами цвета лунного света сидела на крыше дома, — если что-то с несколькими корпусами и площадью больше торгового центра можно считать домом, — притянув колени к подбородку.

Брэндон гадал, туда ли прилетел. Всё оказалось бы проще, если бы женщина оставила ему адрес, а не имя. Эйми Сильвергрейс — имя одновременно красивое и подходящее. Имя, которое он использовал для поиска информации, которой оказалось мало. Лунный лучик не вела социальные сети. Однако не совсем избежала новостей, учитывая, что являлась наследницей очень старой аристократической семьи. И посещала такие мероприятия, как сбор средств и оперы.

В одной статье её семья описывалась как «неприлично богатая». И чванливая. Самая голубая кровь, какую только можно себе представить, — и всё же Эйми тусовалась в трущобах на крыше, когда нашла его.

«Нашла меня и заявила, что я дракон. А ещё утверждала, что я принадлежу ей. Потому что она моя».

Холодная сторона его сердца не могла не думать об этом. Чувствовать. Но это же полная чушь. Драконов не существовало, и никто не хотел монстра. Очевидно, она играла с ним. Но почему? Он хотел знать, почему она солгала. Почему мучила его. Точно так же, как крошечная искорка надежды внутри хотела знать, может, она говорила правду. Были ли другие, подобные ему?

Чтобы выяснить это, придётся вновь встретиться. Он не ставил под сомнение срочность этой потребности. На мгновение он забыл о тяжёлом положении сестры. Только одно имело значение: найти Эйми. Поэтому он нашёл её и, не позвонив предварительно и не предупредив, разыскал.

Он высоко парил, крошечное пятнышко в грандиозном мире, и всё же она заметила его. Посмотрела вверх и прямо на него. Как она узнала, что он там?

«Так же, как и я знал, куда идти».

Напоминает почтового голубя, очень вкусного, когда его жарят на углях, — он просто знал, где она.

Немного опустившись, он позволил ей ясно рассмотреть его. Однако оставался наверху, не уверенный, осмелится ли спуститься в пределы досягаемости.

«Выпендриваешся».

Голос не его, и всё же… звучал в его голове, и явно женский. Брэндон обернулся, чтобы посмотреть, но в небе был один.

«Ты меня слышишь?»

Она заговорила; не вслух, а снова в его голове.

«Если можешь, то, возможно, захочешь спуститься сюда до того, как они выпустят их на свободу».

«Выпустят на свободу?» — он произнёс слова, которые думал вслух.

«Дроны. Мы подняли тревогу, как только ты вошёл в наше воздушное пространство».

«Какая тревога?» Он ни к чему не прикасался, чёрт возьми. Его крылья хлопали, медленно и уверенно, когда он оглядывался.

— Я ничего не вижу.

«Неужели она связалась с мужланом с болота? Опять этот упрямец не слушает. Не говори потом, что я тебя не предупреждала».

Едва произнесённая мысль закончилась, как он услышал гул двигателя. Вылетев с западного периметра, матово окрашенный беспилотник быстро помчался к Брэндону, единственный верный признак его присутствия — вспышка красного света и лазерный прицел, зафиксированный на его груди.

Дерьмо.

Он взмахнул крыльями и поднялся выше, но прицел дрона оставался прикованным к нему. Ему придётся исхитриться, если хотел избежать опасности. Выровнявшись, он стрелой устремился к дрону. Красная точка попала ему в лоб. Брэндон широко раскинул руки.

«Что ты делаешь?» — В её голосе звучало скорее любопытство, чем беспокойство.

То, что сделал бы любой мальчик, когда ему дарили классную игрушку. Хотел поиграть.

Дрон, казалось, не знал, что делать. Хорошая новость в том, что он не выстрелил. А значит, на самом деле, он не заинтересован в его убийстве. Жужжащая машина не сдвинулась с места, когда он протянул руку, чтобы схватить её.

Удар, горячая полоса огня поцеловала крыло у него за спиной, и Брэндон зашипел.

Второй дрон. Первый притворился приманкой.

«Сверху приближается третий».

Предупреждение прозвучало насмешливо. С другой стороны, Брэндон не привык, чтобы ему бросали вызов в небе. Биттех никогда по-настоящему не учил эксперименты какой-то птичьей тактике. Считалось достаточным, что они могли летать. Но теперь, когда Брэндон метался взад и вперёд, вверх и вниз, уворачиваясь от огненных струй, действительно пожалел, что у него нет пистолета, и он не научился стрелять. Увы, у него есть только он. И публика. Способ произвести впечатление на девушку. Ничто так не кричало «Я жеребец», как то, что тебя преследуют маленькие роботы.

Хорошая новость в том, что дроны, — которые теперь окружали его, по последним подсчётам, около дюжины, — больше стремились загнать его во двор, чем убить.

«Конечно, они не собираются тебя убивать. Пока что».

— Не обнадёживает, — пробормотал он вслух.

«Тогда тебе следовало пойти со мной. Мы могли избежать всего этого».

— Ты не можешь их отозвать?

«Нет. Система защиты автоматизирована. Просто приземляйся во внутреннем дворе. Но не позволяй никому прикасаться к тебе. Я подойду через минуту».

Он услышал её, но не ответил, учитывая, что дроны преследовали его, подталкивая к огромной кольцевой развязке в передней части особняка. Он приземлился в нескольких шагах перед бьющим громадным фонтаном, с изображением, — что неудивительно, — драконов, которые извергали воду изо рта. Очень круто выглядящий и гораздо менее устрашающий, чем встречающие его.

Кончиков его шарфа было недостаточно, чтобы прикрыть обнажённый торс от жадных взглядов женщин разного возраста, и всё же у многих такие же серебристые волосы, как у Эйми. А ещё у всех странные глаза, вертикальные зрачки светились зелёным огнём, пока женщины беззастенчиво оглядывали его с головы до ног.

Он скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на них, призывая сделать что-нибудь: закричать, запаниковать, назвать его монстром, выстрелить.

Вместо этого одна из младших девочек с короткой стрижкой воскликнула:

— Это мальчик.

— Ты хотела сказать мужчина? — Женщина с тёмной подводкой для глаз и платиновыми локонами улыбнулась. — Очень аппетитный и сильный мужчина.

— Кому ты принадлежишь? — спросила пожилая женщина, чьи серебристые пряди, собранные в пучок, подчёркивали стройную линию шеи.

— Он принадлежит мне! — заявила Эйми, вышедшая из дома. Он не мог отрицать, что рад снова её видеть, она была захватывающей. Чего он не понимал, так это всплеска тепла, вызванного её словами.

«Я никому не принадлежу. Ни Биттеху. Ни дяде. И уж точно не этой скользкой девчонке».

— Лунный лучик. Рад снова тебя видеть. — Когда сомневаешься, притворяйся крайне беззаботным. Он усвоил этот урок у большого кота в Биттехе. У кошачьих беззаботность доведена до искусства.

— Твоя пара? Тот, о котором ты мне рассказывала? — Женщина с пучком рассмеялась. — Будь я проклята. Ты не лгала. Он сильный.

— И мой. — Эйми встала между женщинами и Брэндоном. — Так что уберите когти, или я съем ваши лица.

— Разве я не имею права голоса? — спросил он.

— Нет. — Его вопрос вызвал смех.

— Он говорит!

— Он может летать!

— Я предлагаю побить её и поделить его, — прошептала другая.

— Тронешь мою сестру, и я уничтожу твои банковские счета, — сказала другая девушка, с растрёпанными волосами и скрещёнными руками на груди.

— Лунный лучик, — пробормотал он, наклоняясь ближе. — Что, чёрт возьми, здесь происходит? Кто эти люди?

— Семья. Я предупреждала, что они съедят тебя живьём. Не волнуйся. Я буду охранять тебя. Мне просто нужно прояснить твой статус.

— Мой статус?

— Ты — моя будущая пара. Поверь. Так будет лучше.

— Лучше для кого? Что я получу от этого?

Она улыбнулась, и он согласился бы на что угодно, лишь бы она улыбалась ему вечно.

— Ты получишь меня.

И это сработало. Как только он почувствовал, что подпадает под её сумасшедшие чары, встрепенулся.

— А какая альтернатива? Одна из них? — Он указал на орду, всё ещё наблюдающую за ним и обсуждающую, похитить его или нет.

Эйми посмотрела на него через плечо.

— Ты мой. Если они тронут тебя, — семья или нет, — мне придётся покалечить их.

— А что, если я прикоснусь к ним? Что со мной будет?

— Зачем тебе прикасаться к ним, когда у тебя есть я? — Она скользнула руками по своему телу. — Я не волнуюсь. Неужели забыл, что твой мир теперь вращается вокруг меня?

Разве это плохо? Просто быть с ней до сих пор лучшее, что случилось с Брэндоном за безумно долгое время. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким возбуждённым и счастливым; настоящее счастье, которое шло изнутри, а не от трубы.

В то же время, из-за его увлечения Эйми, поиски приостанавливаются. И куда его привела погоня за Лунным лучиком? Он не уехал из города, как планировал. Не пошёл искать следы своей сестры, а приложил все усилия на выслеживание сумасшедшей женщины, которая хочет его.

Он сосредоточился на текущей ситуации.

— Значит, ты родственница всех этих женщин.

— Нас выдали волосы? — заявила девушка, одетая в строгий брючный костюм и очки.

— Ах, посмотрите, он симпатичный и не совсем глупый, — хихикнула другая в толпе.

Забавно, потому что он чувствовал себя чертовски глупым и сбитым с толку. Почему они назвали его симпатичным? Неужели не замечают, что у него лицо и тело монстра?

— Полагаю, мне следует представить вас друг другу. — Эйми подошла и положила руку на его бицепс, заставив Брэндона втянуть воздух, а другой рукой махнула. — Женщина с пучком — моя тётя Ксилия. И тётушки Валда и Ванна сзади. — Она указала на пару женщин в очках и кардиганах, которые кивнули ему. — За ними, девушка с обалденными волосами — моя сестра Адрианна. И мои кузины, Дека и Бабетта.

— Вы все здесь живёте?

— Да. На самом деле нас больше. Но с остальными можешь встретиться позже.

— Ты не сказала, кто этот красивый мужчина, — заметила Дека, хлопая ресницами на него.

— Убери когти, или я вырву их у тебя. Это Брэнд, и он мой.

— Не вижу метки, — заметила Бабетта.

— Потому что я ждала свидетелей.

— Мы можем быть свидетелями.

Эйми покачала головой.

— Хочу, чтобы мама присутствовала и видела всё.

— Тогда придётся подождать, так как твоя мать уехала из города до завтра, — заметила Ксилия.

— Хорошо. Значит, у нас есть время разобраться с несколькими проблемами.

— Ты имеешь в виду, с теми, где ты пытаешься заявить на меня права? — Он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо, чувствуя шелковистое прикосновение её волос к своим губам.

— Ты бы предпочёл меня или кого-то другого?

— Ты бы дала мне выбор?

— Нет. А теперь, можешь ли подождать? Обсудим это позже. У нас зрители. — Зрители, которые ухмылялись.

— Хочу знать, что происходит.

Потому что чувствовал себя так, словно попал в другое измерение. Ничто с момента, как он встретил Эйми, не шло так, как ожидалось.

— Ты свободный мужчина, и я хочу, чтобы ты стал моей парой. Вот и всё.

— Я бы сказал, есть ещё кое-что, например, моё согласие.

— Ты ведь знаешь, что мне оно не нужно, верно?

— Я не согласен.

— Найди способ переписать законы. Как бы то ни было, мои права на тебя — путь дракона, — бросила она загадочный ответ, направляясь к дому, и другие женщины развернулись, чтобы вернуться внутрь.

Он колебался, так как его не пригласили внутрь, и всё же ему нужны ответы, например, почему эти женщины считали его нормальным. Разве они не заметили чешую и крылья? И почему они назвали его гибридом? Существовали другие, кого склеили и нарезали кубиками во что-то новое, как его?

Эйми остановилась на верхней ступеньке крыльца, если бы величественная каменная лестница, выложенная с такой точностью, могла иметь столь банальное название и взглянула на него через плечо.

— Ты собираешься стоять там всю ночь или зайдёшь внутрь?

— Что будет внутри?

— Зайди и узнаешь. — Она вошла через парадную дверь, оставив его одного.

Что делать? Его тело горело от ран, нанесённых дронами, он испытывал голод, потому что последний раз ел украденную еду день назад. А усталость наваливалась на каждую мышцу. Потребовалось много усилий, чтобы найти Лунный лучик. Она жила далеко за чертой города, а значит, он долго летел. Однако все недуги его тела бледнели перед настойчивым любопытством. Именно любопытство и странная потребность снова увидеть Эйми, заставили его узнать её местонахождение, а затем прилететь к ней. Теперь, когда он здесь, позволит ли он неуверенности остановить себя?

Чёрт возьми, нет. Он пережил худшее, и несколько седовласых женщин его не остановят.

Поэтому он последовал за ней, но успел сделать только шаг через порог, когда раздался чей-то голос:

— Теперь ты можешь сменить обличье. Все высказали комментарии. Ты сильный. Но в доме мы ходим в облике людей. На паркетных полах так проще.

Эйми встала на его защиту прежде, чем он успел всё объяснить.

— Ну, в этом крошечная-крошечная проблема. Брэнд не может перекинуться. Мы надеялись, что ты могла бы помочь ему с этим, тётя Ксилия.

— Он застрял? — Глаза Ксилии расширились от удивления. — Никогда о таком не слышала.

— Не так уж и необычно. Такое случается с оборотнями, которые потеряли связь с человеческой стороной. — В поле зрения появилась, одетая в богемном стиле с ожерельем из бисера, новая женщина. Прежде чем он успел открыть рот и объяснить свою ситуацию, Эйми толкнула его локтем. Он сжал губы и пристально посмотрел на неё, но она этого не заметила, учитывая, что стояла лицом к лицу со своей тётей.

Эйми пожала плечами.

— Возможно, он съел что-то, чего не должен. Надеюсь, у тёти Ксилии есть что-нибудь в аптечке, чтобы помочь?

— Или я могу забрать его себе. — Дама-хиппи посмотрела на него.

Эйми покачала головой.

— Нет, спасибо. У нас всё хорошо, тётя Вайда. У тёти Ксилии наверняка есть что-то нужное.

Дама с пучком кивнула.

— Я помогу. Пойдёмте.

— Да, лучше исправь его, иначе медовый месяц будет тяжёлым, — хихикнула одна из кузин.

— Твоя ревность согревает меня, — дерзко ответила Эйми. — Позже. — Добродушный ответ, сопровождаемый парой поднятых средних пальцев, пока Эйми шла за колышущейся юбкой тёти.

— Я всё видела, — сказала Ксилия. — Что мы говорили вам об общении в доме?

— На дворе двадцать первый век. Тебе не кажется, что пора ослабить пояс?

— Нет, и не следовало позволять носить юбки выше лодыжек.

Пока тётя и племянница спорили о ценностях нового поколения по сравнению со старыми, Брэндон осматривал особняк. Тот пугал, напоминая, что он всего лишь мальчик из маленького городка. Причём бедный.

«Мне здесь не место».

Он видел богатство во время заключения в Биттехе, и знал, какие привилегии приходят с деньгами. Люди, выставляющие деньги напоказ — Эндрю, Паркер и другие подонки из Биттеха — были нищими по сравнению с роскошным образом жизни, представленным здесь. Белые мраморные полы выстилали массивный коридор, для которого необходима карта, учитывая, что в нём ответвления влево и вправо, а между ними — роскошные комнаты, по крайней мере, то, что он видел через открытые двери.

Некоторое время Брэндон и остальные шли вдоль рифлёных арок, обрамлявших интерьер оранжереи, утопающей в пышных растениях и журчащей воде. Затем свернули в коридор, располагающийся сбоку от столовой. Он не представлял, что стол может быть таким длинным и вмещать столько стульев.

— Вы когда-нибудь за ним едите?

Эйми даже не взглянула в сторону.

— Официальная столовая. Мы пользуемся ей примерно три-четыре раза в год, когда принимаем посетителей или отмечаем создание пары.

— И все места занимаются?

— Да, иногда даже не хватает мест. Обычно мы пользуемся простой столовой, в которой помещаются пятьдесят человек.

— Насколько огромна твоя семья?

— Увидишь. Мы, вероятно, не успеем собрать их всех на нашу церемонию, но уверена, что мама разошлёт приглашения на приём в конце недели, чтобы представить тебя семьям Септы.

Она говорила так, будто он собирался остаться. Маловероятно. Такой монстр, как он, привлёк бы слишком много внимания. Мир — место, сошедшее с ума. Меньше всего он хотел привести сюда охотников на монстров.

«Если они посмеют напасть, буду защищать. Похрущу костями. Сломаю несколько шей».

Его холодное внутреннее «я» не испытывало угрызений совести по поводу того, что придётся сделать. Но Брэндон не хотел сдаваться. Поддаться холоду означало потерять то, что от него осталось: брата, который просто хотел поступить правильно. Мальчика с болота, не планирующего идти по стопам семьи, поступить в общественный колледж и выучиться ремеслу, а не оказаться в тюрьме. Вместо этого он познал боль, обман и страх, когда Биттех заставлял его выполнять их приказы, включающие в себя совершение неприятных поступков по отношению к другим.

«Это было тогда. А сейчас всё иначе».

Голос Эйми щекотал разум, и Брэндон проигнорировал его, пытаясь притвориться, что она только что не прочитала его мысли.

— Куда именно мы направляемся? — И должен ли он оставлять за собой след из хлебных крошек, учитывая, что они спускались по какой-то лестнице, по крайней мере, на несколько этажей под землю?

— Тётушка держит здесь свою лабораторию.

— Лаборатория. — Он замер. — Она врач?

Кто-то, кому нравилось тыкать людей иглами и впрыскивать им жидкий огонь? О, чёрт возьми, нет.

— Не оскорбляй меня, мальчик. Люди пользуются услугами врачей. Я настоящий алхимик.

— Который в современном мире известен, как торговец наркотиками, — уточнила Эйми.

Удар.

От полученного от тётки подзатыльника, Эйми сверкнула глазами.

— Не бей меня за правду. Ты действительно торгуешь наркотиками, не только галлюциногенами. Она и лекарствами занимается.

Брэндон, поджав губы, отказывался сдвинуться с места.

— Я не употребляю наркотики.

Тётка внимательно посмотрела на него фиолетовыми глазами, а вокруг узких зрачков вспыхивал зелёный свет.

— Никаких наркотиков? Тогда остаётся лишь предполагать, что ты доволен тем, что остаёшься в облике зверя?

Конечно, нет. Так о чём она говорила?..

— Ты не понимаешь. Наркотики и врачи, играющие с моей ДНК — то, что втянуло меня в эту неразбериху.

— Тогда, возможно, наркотики помогут тебе выбраться.

Сомнительно. Повреждение произошло на клеточном уровне.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Он повернулся и направился обратно. — Я должен уйти.

— Мне стыдно за тебя, племянница. Ты выбрала труса себе в пару. — В этих словах сквозило презрение.

— Он не трус, — возразила Эйми. — Просто осторожен.

— Нерешительность — удел слабых. Ваши дети будут занимать низкое положение в Септе. Ты позоришь наше имя.

— Он не трус.

Нет, но не станет отрицать, что мысль о том, чтобы позволить кому-то вводить ему наркотики, вызывала озноб. Какого хрена он должен доверять этим незнакомцам свою жизнь и здоровье?

Почему Брэндон должен им верить?

«Это моё тело они хотят использовать для экспериментов».

Предположительно, они могут помочь. А что, если лгут? Что, если захотят продолжить то, что начал Биттех?

«Не доверяй. Никогда не доверяй».

Трус

Он не был уверен, кто произнёс это слово, но оно чувствовалось, как зримое присутствие.

Проклятье. И именно поэтому титулы лауреата премии Дарвина носили в основном мужчины.

«Потому что мы чертовски глупы». Вздохнув, Брэндон обернулся.

— Что это за навязчивая идея у вас с детьми?

Ксилия, приняв позу, точно, как учитель Брэндона, за исключением линейки, объяснила:

— Необходимо сохранять уцелевшие родословные. Мы потеряли слишком много потомков во время чистки. И необходимо сделать так, чтобы это больше не повторилось. Но катимся в ту степь, когда смешиваем родословную со слабыми трусами. — Она без стеснения встретилась с его взглядом, клеймя своей насмешкой.

Хрена с два. Он может быть гигантской ящерицей, но у него ещё есть долбаная гордость. Он строго заговорил:

— Ты ничего обо мне не знаешь. Ничего. Я не просил быть таким. Ты понятия не имеешь, каково прятаться, потому что твоя внешность вызывает вопиющий хаос. — Крик исходил от его холодной половины. — Когда дело доходит до наркотиков, говорить «нет» незнакомцам — не трусость.

— Лекарство.

— Но всё же от незнакомца. Ты бы позволила кому-нибудь ввести что-нибудь в своё тело?

— Он не совсем глуп. — Обратилась Ксилия к Эйми, игнорируя его.

— Ты невероятно груба, — огрызнулся он.

— А ты чересчур эмоционален. Возьми себя в руки.

Взять себя в руки? Она не прошла через то, что прошёл он. Ей не понять. Как и не понять, что жизнь ему не принадлежала. На Брэндона кое-кто полагался.

— Я не могу рисковать сейчас, пока не спасу младшую сестру от Паркера.

— Паркер? Мы говорим о Паркере на ВСО?

— Да.

— И у него твоя сестра?

— Он годами держал её, заставляя мою семью и меня выполнять его приказы.

— И вы не напали на него? — Она сказала это так буднично, будто это само собой разумеющееся.

— Мы пытались. — И были наказаны. Более чем несколько Мерсеров теперь сидят за решёткой. Другие пропали. Это разрушило некогда крепкую семью. — Пытались и думали, что у нас получилось, когда всё в Биттехе полетело к чертям. Но проиграли. Нам не удалось освободить сестру. Не удалось убить Паркера, и теперь он выдал нас всему миру.

— Ты имеешь в виду, что он разоблачил оборотней. Не велика потеря. Они прокладывают путь. По крайней мере, люди пока ничего не знают о нашем виде. И учитывая реакцию, мы можем никогда не рассказывать им, что драконы ходят среди них. — Тётя неодобрительно поджала губы.

Очередная персона говорит, что они — нечто несуществующее.

— Ладно. Вижу, что заблуждение, от которого страдает Лунный лучик — это семейное. Драконы. Серьёзно? Ты же не всерьёз думаешь, что кто-то в это поверит. — Он не смог удержаться от смешка.

Ксилия моргнула и на мгновение, казалось, растерялась, не находя слов.

— Ты не веришь в драконов.

— Ни на секунду. Я повидал в своей жизни всяких оборотней. Больших и маленьких. Волосатых, пернатых и чешуйчатых. Никто, и я имею в виду, никто никогда ничего не говорил о драконах. — Он округлил глаза, когда в голову пришла внезапная мысль. — Если только вы не драконы Комодо. Видел их однажды в зоопарке. Неразумная разновидность, конечно. Они крутые, даже если и относятся к более причудливому виду аллигаторов.

Ксилия в шоке округлила рот.

— Твоя пара только что намекнул, что мы ящерицы?

Эйми поморщилась.

— Да. Но в его защиту скажу, что он действительно, похоже, не знает о нашем виде.

— Но он дракон. Я чувствую это по запаху.

— Знаю. Пыталась сказать ему, но он настаивает на обратном. — Эйми пожала плечами. — Возможно, эксперименты в Биттехе повредили ему воспоминания.

— Или, возможно, я говорю правду, — вмешался Брэндон.

— И что за правда? — спросила тётя.

— Я аллигатор из Эверглейдс, которому скрестили гены, и в результате получилось вот это. — Он обвёл рукой тело. — Это не гибридная форма, как вы говорите. А я. И только я. Никакие лекарства этого не исправят.

— Ты утверждаешь, что учёные изменили твою генетику?

— Да.

Он не пошевелился, когда Ксилия подошла и обнюхала его. Обоняние важно среди оборотней. Люди, как правило, больше полагались на зрение, но с оборотнями и, в частности, с животными, нос мог нарисовать более яркую картину. Обычно нос не лгал. Тётя отступила на шаг, нахмурившись, и взгляд её стал задумчивым.

— Он пахнет не так, как все, с кем я сталкивалась, но, несмотря на странность, я бы поставила большую часть своего клада на то, что он дракон.

— Клад? Как в случае с сокровищем? Способ увековечить миф.

— У всех драконов есть клад, — ответила тётя, повернулась и снова пошла.

— Что в этом кладе? Сундуки с сокровищами, золотые монеты, драгоценности?

— Немного того, немного этого. Также коллекционирую старинные мускул-кары и скаковых лошадей. — Ксилия помахала рукой над головой. — Зара, её мать, одержима оригинальными игрушками из «Звёздных войн».

— А тётя Иоланда коллекционирует чистильщиков бассейнов, — пробормотала Эйми, одарив его дерзкой ухмылкой.

— Что мы говорили о сплетнях, юная леди?

— Сделай их пикантными.

— Думаю, ты путаешь меня со своей тётей Вайдой.

Постоянная словесная перепалка оказалась настолько увлекательной, что Брэндон просто наблюдал. И сосредоточился лишь, когда Ксилия обратилась к нему.

— Это моя аптека. Заходи.

— Зачем?

— Опять глупые вопросы. — Для леди с элегантной внешностью она закатила глаза, как чемпион. — Войди, потому что я хочу кое-что попробовать.

Брэндон нахмурился.

— Попробовать что? Я же говорил, что это невозможно исправить.

— Ты продолжаешь это твердить. Дай угадаю, тебе это сказал один мужчина.

— Да.

Это быстро становилось вторым самым странным разговором в его жизни, первый — заявление Эйми о том, что он дракон.

— Правильно ли я поняла — ты поверил на слово врагу? Я предполагаю, ты не дружишь с тем, кто это рассказал. — Она взмахнула рукой.

— Нет, не дружу.

— Ты дал врагу заверить себя, что это необратимо, и поверил ему. А второе мнение узнавал? — Он поджал губы. — Ты пробовал какой-нибудь план лечения?

Он почти почувствовал призрачный шлепок матери, пробормотавшей: «Идиот».

Ксилия заговорила мягче.

— Позволь помочь тебе, мальчик.

Кто-то схватил его за предплечье, и Брэндон понял, Эйми прикоснулась к нему.

— Ты можешь доверять ей. — Он хотел сказать: «Я даже не знаю, доверяю ли тебе», но сдержался, потому что, как ни странно, действительно доверял. Она говорит правду. — Это не повредит.

— Так говорили врачи до того, как приходила агония. — Вместе с изнуряющими криками. Со временем даже эта боль не смогла его встряхнуть.

— Некомпетентные шарлатаны. Пытаются использовать только современную науку для того, что во многих отношениях древняя магия. Я делаю смесь того и другого.

— Давай или я буду звать тебя курицей. — Хмыкнула Эйми.

— Ты только что дважды бросила мне вызов?

— Скорее трижды, а значит, ты не можешь отказать, — ответила Эйми, беря Брэндона под руку и таща за тёткой. — Тебе есть что терять?

Жизнь? Не велика потеря, учитывая, что она теперь ни хрена не стоила. А как же сестра? Он даже не приблизился к тому, что можно назвать помощью ей. Он ничего не может поделать, так как двуногая ящерица не могла передвигаться на публике.

Больше всего он хотел снова стать нормальным, и желание не исполнится, если не идти на риск.

Брэндон шагнул в комнату.

— Ладно, вперёд.

Лаборатория напоминала средневековую аптеку с элементами современного удобства. Вдоль одной из стен тянулись деревянные полки, на которых стояли сотни стеклянных банок, каждая с аккуратными этикетками и штрих-кодом. Стена напротив была полностью отделана хромом и стеклом, а в холодильнике и морозильной камере стояли ещё банки и флаконы, их содержимое светилось люминесцентным светом. В центре комнаты почётное место занимал массивный островок, разделённый на несколько рабочих зон: металлические поверхности, гранит и ещё дерево. На противоположных концах третьей стены были две арки. Заглянув внутрь, можно было увидеть, что там находился кабинет с громадным письменным столом и стопками папок. В другой комнате стояли кровати и медицинское оборудование, аппартаы для считывания статистики жизнедеятельности и другие мониторы, которые напоминали о больнице.

Его смелость пола на убыль.

«Уходи. Живо». Его холодное «я» не хотело оставаться, и Брэндон не смог бы сбежать, но не тогда, когда Эйми наблюдала, а он ждал ответы.

— Как долго ты в таком облике? — спросила Ксилия, проводя пальцем по банкам и беря несколько наугад.

— Два года. Может, немного дольше, если считать с момента начала лечения и изменений.

— Два? — Казалось, он ошарашил её. — И за это время ты когда-нибудь превращался в дракона или в человека?

В дракона? Ха. Он хотел.

— Нет. У меня больше нет другого облика. Больше нет.

— Нет, в этом ты застрял. Что-то в твоей психике, очевидно, блокирует от полной трансформации.

— Может, потому, что я не дракон.

— Давай выясним всё наверняка, хорошо?

— Ты имеешь в виду, есть тест? Я буду дышать огнём? Или съем принцессу? — Он бросил лукавый взгляд на Эйми, которая хихикнула.

— Да, есть тест. Наша раса древняя, и мы можем сами различать свой вид, либо же с небольшой помощью. Тестирующая сыворотка была разработана в Тёмные века охотниками, которые искали наши сокровища. Они обычно приходили к нам в костюмах, изо всех сил стараясь уничтожить нас. Мы думали, что формула уничтожена, пока испанская инквизиция не воссоздала её. Тогда же ей пользовались в последний раз.

— Учитывая, что ты знаешь, как это приготовить, предполагаю, что не уничтожила рецепт? — Вопреки себе, он обнаружил, что втянут в воображаемое повествование.

— Конечно, уничтожил — стёрли все следы из человеческих летописей и историй, но сохранили тайну для себя. Все знания — это сокровище, которое нельзя уничтожать. Мы не часто им пользуемся, учитывая, что можем определить по запаху, кто дракон, а кто нет, но, учитывая твою странную историю, позволь провести надлежащий тест, который скажет нам, дракон ты или нет.

— Как это работает? Что я должен сделать?

— Сдать немного крови.

Прежде чем он успел согласиться, Ксилия уколола его иглой.

— Ой. — Он пристально посмотрел на тётю.

— Не будь ребёнком, — упрекнула Эйми. — А ты могла бы предупредить парня, что собираешься ткнуть его острым предметом.

— Неужели все твои родственники настолько сложные? — спросил он, когда тётя капнула его кровь в мензурку. Затем добавила несколько капель из маленького пузырька, который сиял ярко-красным. Посыпала щепоткой серебристого порошка. Добавила фиолетовую веточку чего-то, а затем смешала содержимое. Жидкость зашипела, а затем вспенилась. Стала быстро переливаться всеми цветами радуги, прежде чем остановиться на тускло-зелёном.

Брэндон отчасти разочаровался. Возможно, он и не верил в драконов, но на мгновение понадеялся, что тест подтвердит это.

— Думаю, мне не стоит напоминать, что я же говорил. — Две пары глаз вперились в него, и он спросил: — Что? — Почему они смотрели на него с таким потрясением? — Неужели я настолько облажался?

— Напротив, ты сдал экзамен. — Тётя выглядела огорчённой, когда добавила: — Ваша светлость.

Этого не может быть. Они не видели никого из его вида столетиями. Ни разу после чистки. Эта линия считалась погибшей. Уничтоженной. И всё же нельзя ошибиться в цвете жидкости.

— Он из королевской семьи? — спросила Эйми. — Ты уверена?

— Мы можем проверить ещё раз, чтобы убедиться, — сказала её тётя.

— А вот и развод. Понимаешь, — сказал Брэнд, отодвигаясь и качая головой, — возможно, я родился не на той стороне реки, и выгляжу, как тупое животное, но я не полный придурок. Вы пытаетесь обмануть меня. Сначала ты пыталась убедить меня, что я дракон, а теперь тут вы говорите, что я — предполагаемый член королевской семьи… давно потерянной королевской семьи. — Он издал звук отвращения. — Стоило придерживаться какой-то более правдоподобной истории.

Он двинулся к двери, но Эйми встала перед ней.

— Мы не хрень тут несём.

— Эйми! Не выражайся!

Она не смогла удержаться и закатила глаза.

— Ты можешь чётче расставить приоритеты? Я вообще-то пытаюсь тут не дать ему себя убить, тётя.

— Я не собираюсь убивать тебя. — Слова вырвались наружу, и их стальной холод соответствовал тому, что тлело в его глазах. — Может, я и чудовище, но не убийца.

— Я знаю, что ты не убьёшь меня. Драконы не убивают свою пару.

— Я не грёбаный дракон! — заорал он.

— Не выражаться! — завопила тётя Эйми.

— Да, иди ты! Я не попадусь на крючок.

— На какой крючок? На правду?

— Это чушь собачья.

— Не чушь собачья. — Эйми протянула руки, в успокаивающем жесте, надеясь, что перед ней довольно высокий гибрид, который становится сильнее и злее. — Ты — дракон. Или, по крайней мере, твоя генетика указывает на это.

— Тест неверный.

— Возможно. — Эйми пожала плечами. — Бывают исключения.

— Не совсем. Такого никогда раньше не случалось, — вмешалась её тётя.

— Ну, это точно исключение, потому что гарантирую — я не дракон. И даже если по какой-то дурацкой случайности так и есть, я ни в коем случае не потомок королевской семьи.

— Ты уверен, что не родился таким? — спросила Ксилия, обходя его по кругу

— Как я уже сказал лучику, я аллигатор — обычная старая болотная разновидность. Эксперименты изменили меня, после них у меня появились крылья и внешний вид тираннозавра с длинными руками.

— Даже если тест неверен, твой запах говорит об этом.

— Не знаю. Я не чувствую собственного запаха. — Странная черта оборотней. Они с лёгкостью могли учуять запах других, но собственный запах оказывался пустым местом.

— Ты утверждаешь, что эксперименты, — которые, учитывая современную науку, — могли бы объяснить некоторые мутации, но должно быть что-то, что могло бы спровоцировать генетику. Возможно, рецессивный ген. Напомни, как у тебя фамилия?

— Мерсер.

Тётя Сильвия покачала головой.

— Никогда о них не слышала.

— Удивительно, учитывая, как часто мы попадаем в новости за проступки. — Его губы изогнулись в ухмылке, и Эйми подавила смешок, глядя в лицо своей тёте.

— Твоя семья — криминал? Твоей маме это не понравится, Эйми, — сказала Ксилия.

— Мама переживёт. К моменту рождения нашего первенца, она заставит Мерсеров изображать семью мафиози, и благодаря скандалам будет устраивать потрясающие вечеринки.

— Мир фантазий, в котором ты живёшь, увлекателен и, по-видимому, передаётся по наследству. — Его взгляд метался между Эйми и тётей.

— Почему он продолжает отрицать то, кто есть? Как можно отрицать, что ты дракон? Тебя в детстве роняли? — спросила Ксилия.

— Возможно. Но это не изменит факта, что я не дракон, если только мы не говорим о том, что у меня в штанах.

За дерзкий ответ Эйми ударила его кулаком в живот так, что он отлетел к стене. Ей удалось сохранить мужественное выражение лица.

— Ты умеешь летать, — заметила Эйми.

— Но я не могу извергать огонь.

— Огонь переоценивают. Он — такой неуправляемый. Мне непонятно, зачем кому-то плеваться чем-то, а не драться когтями. — Ксилия скривила губы.

— Она предпочитает индивидуальный подход, — призналась Эйми. — Если вспомнить слова Ади…

— Ади?

— Моя сестра. Её теория состоит в том, что моя мать и тёти скандалят в человеческом обличье, чтобы сохранить услуги прачечной. Тётя любит носить белое, а кровь с шёлка выводится очень плохо.

Брэндон ущипнул переносицу и закрыл глаза.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Кто признаётся, что его тётя — убийца?

— Кто сказал, что я кого-то убила? Покажи тело. Кому-то нужно исчезнуть? — Ксилия пристально посмотрела на Брэнда, и Эйми щёлкнула.

— Не угрожай моей паре, тётя. Он — мой билет отсюда.

— Я никуда с тобой не пойду, и думаю, что мне даже не следует быть здесь.

— Не начинай это дерьмо типа «Я пошёл на хе…»

— Эйми!

— Ладно, «Я сбегаю к чертям собачьим», — крикнула она, закатив глаза. У Брэнда задрожали губы от желания рассмеяться. — Ты хочешь знать, кто ты, и я дам ответ. И мне даже не нужно зелье. — Она подошла ближе и запрокинула голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Ты мой.

— Ты же не серьёзно. — Он отвернулся и, обращаясь к Ксилии, добавил: — Кем бы ты меня ни считала, я не такой. И ты не можешь позволить ей привязать себя ко мне. Я не дракон.

— Ты серьёзно никогда не задумывался о том, что драконы могут существовать? Ничего такого не слышал? — В её словах звучало любопытство.

— Никогда. А что?

— Ну, твой дядя, Паркер, кое-что знает.

— Я сильно сомневаюсь, иначе он бы проболтался.

— Твой дядя хитёр и, вероятно, приберегает эту информацию, пока не решит, что она принесёт пользу. — Тётя Ксилия указала на его крылья. — Если твой дядя сделал это, то потому что что-то знает о твоей семье. У вас в семье есть странные внебрачные дети? Возможно, ты родился от незамужней матери или от неизвестного отца?

— Когда это мы перешли от обращения «ваша светлость» к «нагулянному»? — У Брэнда склонность отступать, когда становилось неудобно.

— Ты прав в одном. Мы почти ничего не знаем друг о друге. Возможно, моё предыдущее заявление было преждевременным.

— То есть, я не дракон? — он спросил.

— Ты дракон, — поспешила вмешаться Эйми. — И даже не пытайся отрицать это, тётя. Мы с тобой знаем, что значит этот цвет. — Эйми указала на зелье, оттенок которого ни с чем нельзя спутать.

Цвета преподавались в школе драконов. Школа манер мадам Дрейк не только давала уроки того, как быть настоящим снобом — держать голову под верным углом, какой прибор для чего используется и не шуметь на публике — ещё и предоставляла ускоренный курс для драконят по истории. Потому что члены семьи, возможно, приукрашали определённые ключевые исторические моменты.

— Зелье оттенка зелёного дерьма. Не совсем захватывающе, как по мне.

— Ты прав. Сам по себе цвет менее чем захватывающий, и не имеет ничего общего с золотом, как и оттенок для нашей семьи — тусклый ржавый цвет, отвратительный, учитывая наше серебряное наследие. Жёлтые цвета становятся очень странно розовыми, а у морских драконов, которые в основном синие, раствор прозрачный.

— Итак, какого тогда цвета мой дракон? — Он указал на пробирку. — Фиолетовый? Аквамарин? Или очень крутой чёрный с серыми нотками?

— Золотой.

Он посмотрел на свой обнажённый торс.

— Золотой? Серьёзно? Ты ведь видела меня, так?

Тётя Ксилия осмотрела его крылья, но когда хотела дотронуться, он отпрянул. Тогда она спросила:

— Ты никогда не возносился?

— Как понять «возносился»?

— Стадия, которую большинство драконят проходят в период полового созревания. Когда ты впервые принимаешь себя, как дракона.

— А это важно? — спросила Эйми.

— Да, потому что этот цвет подростка, а не зрелого гибрида.

— Значит, это не истинный цвет? — Эйми провела пальцем по его груди, и он замер, мышцы напряглись, но он не отпрянул.

— Обычно у драконят не хватает сил или способностей дотянуться до гибрида, поэтому я никогда раньше не видела не вознесённого полу изменённого. Я бы предположила, что, если он вознесётся к истинному облику, гибридный цвет изменится, и, если верить тесту, будет золотым.

Он покачал головой.

— За исключением того, что я не могу измениться. Всё.

— Не строй из себя диву, — заметила Эйми. — Моя тётя сказала, что нужно кое-что попробовать. Но меня больше интересует, подходишь ли ты в качестве пары?

Другими словами, могла ли её мать возразить и препятствовать плану, покинуть дом? Тогда придётся забыть об уходе. Но матери лучше не пытаться удержать Эйми от пары.

— Несмотря на отсутствие у него силы, он более чем подходит. Если действительно золотой, то объединение с ним принесёт огромную пользу нашему Септу. А если ваши дети будут золотыми… — Тётка улыбнулась.

Тогда у Эйми будет самый большой клад.

«Дай пять».

— Он — мой билет отсюда.

Брэндон ухватился за эти слова.

— Я же здесь и слышу, как ты замышляешь использовать меня? Разве я не имею права голоса?

— Нет. — Прежде чем он успел нахмуриться сильнее, Эйми пощекотала его подбородок. — Не хмурься. Всё будет хорошо. Забавная штука, — промурлыкала она.

— Мне не нужно забав. Я хочу найти сестру.

— Ах, да, сестра. Придётся обратиться к Ади с этим.

— Ты мне поможешь?

— Конечно. Считай возвращение сестры моим свадебным подарком.

И тогда Паркер поймёт, что связываться с Брэндом и его семьёй означало связываться с Сильвергрейс. Не без причины все умалчивали, что лучше не связываться с Септой Сильвер. Мертвецы не могут болтать.

— Ты шантажируешь, чтобы я женился на тебе, — заявил он с оттенком недоверия в голосе.

— Шантаж, подкуп — лучше, чем наручники и дробовик.

По сей день все насмехались над свадебной фотографией Вайды.

— Ты слетела с херовых катушек.

— Не выражаться.

К удивлению Эйми, он уважил просьбу Ксилии.

— Ты обезумела. Но, лунный лучик, если поможешь мне вернуть сестру, а твоя тётя сможет превратить меня обратно в мужчину, я женюсь на тебе. Чёрт возьми, если я снова смогу быть собой, подарю тебе детей, о которых ты всё время болтаешь.

От предложения с выгодой для обоих, у неё практически намокли трусики. Иногда клад становился больше от простого обещания. Лучшее сокровище, которым можно владеть.

— Договорились. — Она повернулась к тёте. — Верни его.

Властное требование в лучшем виде.

В ответ раздался издевательский смех.

— Верни… Словно это так просто. — Ксилия постучала себя по нижней губе. — Он застрял между драконом и человеком. Оба тянут с одной силой, если я склоню чашу весов в одну сторону, то другая может быть потеряна навсегда.

— Что значит «потеряна навсегда»? То есть, если я стану мужчиной, то, возможно, никогда больше не перекинусь? — Его крылья зашелестели.

— Или, если ты вознесёшься до истинного облика дракона, возможно, никогда больше не станешь человеком.

— На данный момент я бы предпочёл быть мужчиной.

— Тогда, кое-что может сработать. — Ксилия принялась бродить мимо полок, проводя пальцами по корешкам книг, наугад доставая банки и возвращая их обратно. В итоге, она нашла то, что хотела, на самой верхней полке, частично спрятанной за деревянной коробкой, исписанной символами. Поставив её на стол, Ксилия дунула. Персонал тщательно вытирал пыль с банок, но, учитывая, как Ксилия пыталась открыть крышку, что бы там ни было, этим давно не пользовались. С кряхтением и словом, которое, как могла бы поклясться Эйми, было французским эквивалентом «твою мать», тётя открыла банку. Протянув ладонь, она высыпала горстку закрученных чёрных и белых бусин.

— Должно получиться. Лучше бы так и было, так как я ненавижу тратить их впустую, учитывая, как трудно их найти, раз русалки больше не торгуются с сухопутными.

— Русалки?

Он так мило кривился от скептицизма. Эйми так много хотела ему показать. Места, куда можно пойти и исследовать.

Вместе.

То есть не по одному.

Интересно…

Эта мысль удивила. Она не ожидала, что когда-нибудь выйдет замуж, а если и выйдет, то предполагала, что будет продолжать жить так, как ей заблагорассудится, время от времени навещая супруга. Так был устроен брак её родителей, и Эйми знала других, которые тоже относились к браку, как к деловому соглашению. Однако так не должно быть.

Как бы Эйми ни ценила независимость, должна признать, что временами ей хотелось отношений, которые она видела по телевизору. Хотела любовника, который заставлял бы её улыбаться и делил с ней приключения. Она знала, что ничего подобного никогда не случится с Гарольдом, но опять же, Гарольд и остальные мужчины, которых встречала, не учащали пульс во время разговора. Люди могли бы посчитать Брэнда чудовищем, и, возможно, для людей таким и был, но Эйми видела привлекательного мужчину. Она видела в нём силу и волю к выживанию, несмотря ни на что. Он хитрый и смог найти её без ресурсов, которые были в её распоряжении. Ещё он храбр, не хватает только цинизма и благородства, которых она так желала. Возможно, он и родился в грязи, но это не имело значения для дракона. Истинное величие исходит изнутри. Если только нет самого большого клада.

Зажав между пальцами одну бусину, тётя её подняла.

— Это неоплодотворённое яйцо русалки, которой не удалось спариться. Они откладывают яйцо каждые десять лет, так что, как понимаете, они редки. И стали реже с тех пор, как люди прогнали их в глубину. Люди уничтожили столько видов. Несколько поколений восстанавливали драконов, нарастить мощь и количество. Наше время скоро придёт.

Он усмехнулся.

— Ты говоришь, как мой дядя.

— Ты бы удивился, скажи я, что во многих отношениях твой дядя прав?

— Ты согласна с сумасшедшим?

— Его аргументы довольно веские, — возразила Ксилия. — Он прав, говоря, что мы не должны жить в тени. Нельзя бояться, что люди уничтожат нас. Миром должны править хищники, а не овцы.

Это чувство Эйми разделяла, даже если не высказывала его вслух. Её удивило, что тётя призналась в этом.

— Самый странный комментарий дня. — Брэнд захлопал в ладоши и покачал головой.

Эйми не смогла удержаться от ухмылки.

— День ещё не закончился.

— Ты многого не знаешь об этом мире, мальчик.

— Насчёт «мальчика», чёрт, мне действительно хочется, чтобы меня называли «Ваша светлость».

— Если хочешь получить титул, вознесись. А до тех пор, ты просто драконёнок, подчиняющийся всеобщим правилам.

— Мне почти тридцать.

— Ребёнок. — Губы Ксилии дрогнули. — Так многому нужно научиться.

Эйми махнула, чтобы остановить тётю, прежде чем та начала.

— Я позже расскажу ему о нашей истории. Сейчас нужно поторопиться со спасением его сестры, чтобы я могла заявить на него права. Если станет известно, что он возможный член королевской семьи, другие Септы могут попытаться заманить его в ловушку.

— Зачем? — Он был восхитительно невежественен.

— Для размножения, конечно. Ты — новая кровь, и если действительно золотой, все захотят тебя.

— То есть орда женщин может похитить меня, чтобы порочно использовать? — Он рассмеялся, звук был глубоким, с оттенком декаданса. — Ну, и ладно.

— Чёрта с два, — прорычала она. — Никто и глаз на тебя не положит, иначе останутся без зрачка.

— Лунный лучик, мне не нужна твоя защита, так как никто не станет преследовать монстра ради секса.

— Не нужно заниматься сексом, чтобы извлечь сперму. Тебе даже не нужно быть в сознании.

Не только Брэнд уставился на Ксилию, разинув рот.

Она пожала плечами.

— Я просто упомянула об этом. И мы отклонились от темы. Ты хотела вернуть его. Ему нужно съесть яйцо и запить… — Её слова стали тише, когда она открыла холодильник и вернулась с коричневой бутылкой. — Вот этим.

— Ты хочешь, чтобы я съел жемчужину и выпил что-то напоминающее мочу.

— Да.

— Я не стану ещё большим мутантом?

— Возможно.

— Тётя Ксилия!

— Как я уже говорила, это приведёт его либо к человеку, либо к дракону, но, учитывая упрямство, я склоняюсь к человеку. По крайней мере, временно.

— Будет больно?

— Моя работа — исцелять, а не вредить.

Он протянул руку, и Ксилия положила в неё жемчужину. Он сжал пальцами холодный стакан с янтарной жидкостью и замешкал. Кто-то хихикнул, и возможно, а может, и нет, это была Эйми. Нахмурившись, он сунул бусинку в рот и быстро отхлебнул из стакана.

Затем опустил стакан на стол и скорчил гримасу.

— На вкус — отвратительно. Рыбой пахнет.

— Касторовое масло.

— Касторовое масло помогает измениться? — спросила Эйми.

— Это за нецензурную брань. Жемчужина его исправит.

Брэнд скрестил руки на груди.

— Ничего не происходит.

— Подожди минутку. Мужчины, — фыркнула её тётя в сторону Эйми, — всегда такие нетерпеливые. Особенно в спальне. Всегда торопятся, чтобы попасть на главное событие.

— Всё ещё ничего… Агрх. Ух. Ах. — Ворчание исказило его черты, и Брэнд упал на колени, его кожа покрылась мурашками, а крылья затрепетали. — Что ты сделала? — выдохнул он. — Ты сказала, что не навредишь.

— Тётя солгала. — Эйми опустилась рядом с ним на колени. — Лекарства почти всегда причиняют боль, потому что работают.

Зная это, тётя приготовила пудру, которую сдула ему в лицо, прошептав:

— Спи.

Ошейник обжёг шею, и Брэндон, дрожащим месивом, лежал на полу. Он снова дрался с тюремщиками. И снова они били его до тех пор, пока он не отключился. По крайней мере, тогда он не мог делать то, что они просили. Зло, которое даже его нельзя заставить совершить. Его сила воли не передавалась другим, и ему приходилось слышать крики и стоны и желать, чтобы он мог умереть.

Потому что боль была бесконечной, ужас всегда начинался заново, начиная с утра, когда он посмотрев в зеркало, видел монстра.

Чудовище, которое заслуживало боли. Больше никакой боли.

Зверь, который действовал, руководствуясь низменными инстинктами. Потому что у него нет выбора.

Парень, который собирался сорваться, если… — Убирайся из моей головы!

— И тебе доброе утро, солнышко. — На этот раз она заговорила с ним вслух.

— Что, черт возьми, ты со мной сделала?

Горячность, которую ему было трудно поддерживать, учитывая, что он, казалось, не страдал от какой-либо боли и чувствовал себя комфортно. Очень удобно. На матрасе, на котором он лежал, с достаточным количеством подушек, чтобы убаюкать его.

Простыни пахли ванилью, и женщиной, нельзя забывать про сладковатый аромат женщины, который заставил его подумать о лунных лучах. Ткань казалась шелковистой и мягкой на его коже, но еще лучше было то, что обнаженное тело прижималось к нему.

Назад на секунду. Обнаженное тело прижималось к его коже. Моей коже.

Срань господня!

Не думая о женщине, обнимающей его, Брэндон спрыгнул с кровати, встал на две ноги, не на когти и ущипнул себя, его тело было бледным и все же человеческим. Не чешуйчатым.

— Я - это я.

Он прошептал это слово, едва осмеливаясь поверить в это. Но повсюду ли оно распространялось? Опустив взгляд ниже, убедился, что между ног, висит могучая змея, как он и помнил, вместе с яйцами. Что с его лицом?

Пальцами ощупывал свои черты, и они казались правильными, но ему нужно видеть.

— Зеркало. Мне нужно зеркало, — пробормотал он, поворачиваясь, и наконец заметил одно над комодом. Ему не нужно подходить слишком близко, чтобы увидеть свое отражение, отражение, которое теперь казалось странным после стольких лет. Даже его волосы торчали длинными прядями.

— Сработало. Это действительно чертовски сработало.

— Конечно, так оно и есть. Я же говорила тебе, что моя тетя Ксилия знает свое дело. Вот если бы тете Ванде удалось что-то в тебя влить, тогда все могло бы быть по-другому. У тебя могли бы быть рога или второй член.

Он повернулся. — Спасибо.

— За то, что не отрастил второй член? Ну не знаю. Это могло бы быть интересно, если ты спросишь меня.

— Не морочь мне голову, лунный луч. Спасибо тебе. За то, что притащила меня сюда и заставила свою тетю вылечить.

Ее губы изогнулись. — Если ты хочешь поблагодарить меня, то почему бы тебе не подойти сюда. — Она похлопала по матрасу рядом с собой.

Заманчиво. Все в Эйми заманчиво, от ее фиолетовых глаз цвета терна до мерцающих волн волос. Что касается ее тела, то она не пыталась его спрятать, позволив одеялу лишь частично прикрывать его.

Алебастровая красота частей ее тела манила. Он хотел подойти к ней и облизать каждый дюйм ее тела. Мне было трудно заявить: — Я не могу. Не потому, что этого не хочу.

Трудно скрыть признаки его интереса, когда он опустил взгляд. Тот факт, что она пристально смотрела, не помогал. Он раздувался еще больше. — В соответствии с этим, ты можешь и должен присоединиться ко мне. — Она снова похлопала по матрасу.

Он пытался игнорировать свою впечатляющую эрекцию, член, который не хотел ничего, кроме как погрузиться в эту чудесную женщину.

Женщину, которую он едва знал. Сумасшедшая леди, которая думала, что драконы реальны. Женщина, которая дала ему надежду.

Надежду и шанс, который он не может упустить.

— Часть меня действительно хочет остаться. — Он окинул взглядом изгиб ее груди, выглядывающий из-за края простыни; ногу с изящной икрами и частично обнаженное бедро; бедро, которое, если раздвинуть шире, можно увидеть розовую плоть. Он отвел взгляд. — Но теперь, когда я снова нормальный, обязан спасти свою сестру.

— И мы спасем ее. Скоро. Очень скоро. Но пока приготовления не будут завершены, нам нужно поспать.

Она похлопала по кровати, и в ее улыбке было столько приглашения.

Искушение слишком велико.

— Спать с тобой не входит в наши условия.

— Но нам обоим будет так весело. Ее нижняя губа надулась, практически призывая его приласкать их. Я мог бы поцеловать ее, если бы захотел. У меня снова есть губы.

Теперь было кое-что, чему он уже давно не предавался. Черт возьми, он не позволял себе никаких развлечений с женщиной с тех пор, как изменился. Так почему же именно он сказал «нет»?

В данный момент он не мог никуда пойти. У него нет ни одежды, ни денег, ни документов, а без крыльев как бы он путешествовал?

Он даже не был уверен, какое сейчас время суток или какой сейчас день. Шторы плотно задернуты, и в комнате царила почти кромешная тьма. Лишь слабый свет исходил из дверного проема, который, он готов был поспорить на хорошие деньги, являлся ванной.

Ванная означала душ. Черт возьми, когда у него в последний раз было такое?

В мгновение ока он оказался в большом стеклянном помещении. Он мог бы застонать, когда горячие брызги попали ему на кожу. И ахнул.

— Неужели меня только что бросили ради душа? — В ее голосе звучало веселье.

Повернув голову, он прищурился на Эйми одним глазом, пытаясь разлепить свои длинные влажные ресницы. Уперев руки в стену он наклонился слегка вперед, позволяя горячим иглам воды ударять по голове, а затем скатываться по спине.

Прозрачный стеклянный барьер между ними, возможно, предотвращал разбрызгивание капель, но они не скрывали их друг от друга.

Он вздрогнул. Он ничего не мог с собой поделать. В постели она казалась соблазнительной, демонстрируя только части своей подтянутой фигуры. Он сумел устоять, обладая достаточным самообладанием, чтобы не поддаться влиянию обнаженных рук и ног.

Но сейчас на ней нет простыни. Ни пижамы, ни какой-либо другой одежды. Эйми стояла без капли застенчивости, расправив плечи, с обнаженной грудью и выступающими набухшими сосками.

Небольшие углубления на ее талии переходили в стройные бедра. Ее холмик украшали серебристые завитки, которые соответствовали волосам на макушке. Идеа-а-а-а-льная. И снова он почти напевал из-за нее.

— Внимательно посмотри и рыдай, потому что это то, что ты бросил ради душа.

Душ, который заставил его наконец почувствовать себя чистым и в настроении испачкаться.

— Это большой душ. Места хватит для двоих.

Флирт, которому он обычно предавался, легко слетел с его губ, и он поманил ее пальцем.

Ее волосы колыхнулись, когда она вздернула подбородок. — Я не грязная.

Его губы изогнулись в улыбке, и он полностью повернулся к ней лицом, прежде чем откинуться назад, пока его плечи не уперлись в стену, согнув ногу, уперся на нее.

— Я. -

Он посмотрел вниз, а затем снова на нее.

Нагло, он ожидал румянца, возмущенного ответа, даже смеха, хотя надеялся, что она просто присоединится к нему. Чего он не ожидал, так это того, что…

— Что ж, по крайней мере, он не импотент. Я попрошу тетю проверить жизнеспособность твоих пловцов позже.

Проверить что?

Брэндон выпрямился и опустил руки, чтобы прикрыться, когда женщина, которую он еще не встречал, вошла в ванную следом за Эйми. Сходство было поразительным, поэтому он не удивился, услышав, как Эйми ахнула: — Мама. Что ты здесь делаешь?

— Очевидно, моя дочь претендует на мужчину, и я последняя, кто знает и знакомиться с ним.

— Я еще не предъявила на него права.

— Конечно, ты этого не сделала, потому что всегда откладываешь все на последнюю минуту

— Мы только что встретились. Конечно, у нас есть несколько минут, прежде чем мы свяжем себя на всю жизнь.

— Возможно, мне следовало дать тебе несколько минут. Может быть, тогда вся кровь была бы у тебя в голове вместо этого.

— Можешь ли ты винить меня? Мужчина красивый.

Красивый? Брэндон так бы не сказал.

Глаза изучали его с клинической отстраненностью, которая взвешивала его, оценивала и сжимала его яйца. — Он продуктивный.

— Мама! — воскликнула она в шоке. Обращаясь к нему, Эйми одними губами произнесла: — У нее нет границ.

— Я твоя мать. Ко мне это не относится. И прежде чем ты спросишь, я всегда знаю, когда ты дерзишь. Ты уже должна была это знать.

— Скажи своему кавалеру, чтобы он немедленно оделся, и ты могла представить его мне и объяснить, что происходит в «тринадцати цветах». - мать Эйми выкрикнула свои пожелания, но Брэндон привык к тактике запугивания.

Она хотела, чтобы он был одет. К черту это. Брэнд выпрямился и оттолкнулся от стены. Он вышел из душа, весь мокрый, проигнорировал висевшее там полотенце и направился прямо к маме Эйми. Он стоял над ней, заставляя ее поднять глаза или уставиться на его грудь.

Как только их взгляды встретились, он злобно улыбнулся. В его голосе звучало веселье, когда он сказал: — Вы, мама Эйми.

— Я Зара Сильвергрейс, графиня Серебряной Септы и матриарх семьи Сильвергрейс.

— Приятно познакомиться с вами. Как насчет объятий? — Весь мокрый после душа он обнял ее и на ней был шелк.

Это стоило визга Зары, чтобы услышать звонкий смех Эйми.

Что ему нравилось меньше, так это то, что пожилая женщина несколькими молниеносными движениями уложила его плашмя на задницу и придавила каблуком. С прищуренными глазами, отливающими зеленым, она заявила: — Если бы ты уже не был почти женат на моей дочери…

— Ты бы женила его на ком-нибудь из другой семьи. Мы обе знаем, что ты не позволила бы своему достоинству убить подходящего мужчину. — Эйми толкнула свою мать. — А теперь слезь с него.

Зара сверкнула глазами. — Он начал это.

— И ты полностью заслужила это. Врываться сюда вот так. Ты бы не поступила так с сыном Евгении.

— Сын Евгении не пытался бы заманить тебя в душ вместе с ним.

— Я хотел сделать больше, чем просто принять душ, — почувствовал он необходимость вмешаться.

Эйми удержала свою мать, которая прорычала: — Не заставляй меня снова учить тебя.

— Попробуй. Но, может быть, в следующий раз я забуду, что ты женщина.

На самом деле, сам факт, что Зара женщина и мама Эйми, означал, что ему придется выдержать любое наказание, которое она назначит. Все меньшее чем уничтожение его дружка.

— Ты думаешь, что сможешь победить меня, грязное создание?

— Это болото. И, возможно, незаконнорожденный. Мы так и не нашли разрешение на брак для моих родителей.

Он поднялся с пола и, наконец, решил обернуть полотенце вокруг своих бедер, чтобы Зара не отреагировала как кошка и не пошла за болтающимися частями.

— Он ублюдок? Ты приводишь ублюдка в свой круг? — Ее мать выглядела совершенно потрясенной.

— Но он золотой.

Мать Эйми посмотрела на него холодным, расчетливым взглядом, который он уже видел в глазах тети Тани, когда она отмеряла что-то, чтобы положить в кастрюлю. Это заставляло других прихожан нервничать.

— Возможно золотой. Который не вознесен и связан с этим идиотом Паркером. С чего ты взяла, что я одобрю это?

— Потому что мы с тобой обе знаем, что у меня закончился выбор. Кроме того, только представь, если он действительно вознесется. Ни один другой Септ не сможет претендовать на воспроизводство с золотым.

Куда бы он ни пошел, люди хотели его использовать. Забавно, но потребность Эйми использовать его в качестве партнера и отца ребенка, не беспокоила.

Скорее, это наполнило его теплым, собственническим чувством. И все же он не мог просто позволить ей говорить о нем так, как будто он был предметом. — Твоя меркантильная сторона снова проявляется, лунный луч, — упрекнул он.

— Спасибо тебе. Я сделала все возможное, чтобы воспитать ее правильно. Но лесть не заставит меня передумать. Не думаю, что ты приемлем. Еще нет. — Ответила мать.

— Слишком поздно для этого, мама. Он мой.

— Если это правда, то почему ты не отметила его?

— Потому что мы заключили сделку. — На лице Эйми появилась гримаса. — Он хочет, чтобы его сестра присутствовала на церемонии.

— Еще болотные люди в нашем доме? Может быть, ты хочешь, чтобы они разбили палатки на лужайке?

— Черт возьми, может быть, натянем несколько бельевых веревок и постираем белье в том большом старом фонтане перед входом. — Брэндон перенял свой лучший деревенский голос, который не понравился бы его дорогой старой маме.

— Вижу, кому-то нужно немного касторового масла.

— Тетя Ксилия уже дала ему немного.

— Очевидно, этого недостаточно.

— Он выпил залпом всю бутылку.

— И это сразу должно говорить тебе, что он не один из нас. — Мать развернулась на каблуках. — Настоящий дракон терпеть не может этот вкус.

— Папа полоскал им горло, — сказала Эйми, практически пропев это утверждение.

— Аргх. — Мать выбежала из комнаты с нечленораздельным криком.

— Что ж, все прошло хорошо.

Она пожала плечами. — Могло быть и хуже. Ты все еще жив.

— И ты все еще голая.

Она посмотрела вниз. — Я. — Ее губы изогнулись. — Ты все еще грязный?

Да, на самом деле так оно и есть. Он притянул ее ближе, наслаждаясь ощущением ее тела рядом с собой. Шелковисто-мягкая кожа. Еще более мягкие волосы.

Последние два года он думал, что подобраться так близко к женщине, которая не будет кричать и сопротивляться, будет невозможном. Кто хочет прикоснуться к монстру?

Но он больше не монстр. Не будь так уверен.

— Я все еще здесь, — напомнила его холодная часть, впервые заговорив с момента пробуждения.

Его вторая половина, мутировавшая часть его, все еще существовала, но он контролировал ситуацию.

Словно желая утвердить слабую хватку над своей человечностью, он обхватил ее затылок и приподнял на цыпочках достаточно близко, чтобы прижаться к ее губам.

Безумие этого поступка не ускользнуло от него. Эйми использовала его. С какой именно целью, он не уверен. Возможно, она действительно хочет, чтобы он стал ее супругом и отцом ее детей, но дело ведь не только в этом.

Ее губы, мягкие и податливые под его губами, гибкое тело, прижимающееся к нему, ему действительно наплевать, какова эта причина. Этого достаточно, чтобы снова почувствовать.

Прикоснуться.

Попробовать.

Повалить ее на кровать, а не на крышу или травянистую поляну. Достаточно, чтобы ее жадные руки вцепились в него, острые края ее ногтей впились в его плоть, когда она притянула его ближе и пососала его рот, а затем и язык.

Твердость его эрекции прижималась к ней, полотенце всего лишь тонкая преграда, которую легко снять. Он пошевелился, оттягивая влажную махровую ткань от кожи, позволяя своей головке подтолкнуть ее.

Нетерпелив. Он знал, что ему не терпится. Ему придется притормозить. Но как?

Что, если проклятие вернется? Что, если это единственный шанс, который у него когда-либо был? Тогда мне лучше сделать это хорошо.

Он сдвинулся в сторону, удерживая вес на кровати, чтобы освободить руку, скользя по гладкой коже ее тела, поглаживая ребра и плоский животик. Провел пальцами по шелковистым завиткам ее холмика.

Розовые вершинки ее груди манили, и он обхватил одну губами, жадно посасывал сосок, не в силах сдерживать урчание от удовольствия, особенно когда она обхватила его голову и притянула ближе, выдыхая: — Да.

Да, в самом деле.

Его пальцы скользнули между ее бедер и погладили ее бархатистую влажность. Ее лоно затрепетало от его прикосновения, пропитывая его пальцы своим медом.

Не только медведи любили вылизывать. Претендовать на сокровище. Теплое предложение заставило его переместиться между ее ног, закинуть бедра себе на плечи, обнажая ее розовое совершенство.

На его первом круге она выгнулась дугой. На втором, вздохнула. К тому времени, когда он проводил языком по набухшему бугорку ее клитора, ее голова начала метаться.

Ее тело сопротивлялось, но он крепко держал, его руки поддерживали ее, чтобы он мог насладиться угощением.

Он ошибся, когда назвал ее милой. Ее вкус был чем-то большим, чем это. Это одурманивало его чувства, возбуждая так, как он и представить себе не мог.

Он чувствовал связь с ней и поэтому не удивился, когда среди тихих вздохов и стонов услышал ее мысли, Больше. Да. Прямо здесь. Оближи меня.

Не совсем разговор, но все равно это самая удивительная вещь, которую он когда-либо слышал.

Это воодушевляло его, делая его действия еще более безумными. Вот оно. Теперь трахни меня пальцем, пока лижешь.

Вот так? Он засунул два пальца в ее теплые ножны, и она вскрикнула. Да.

Ее бедра дернулись под его рукой, когда он потеребил ее горошинку. Ее мягкая плоть пульсировала вокруг него, и он чувствовал, как она извивается, ее удовольствие паутиной затягивалось вокруг них обоих.

Он позволил своим губам пройтись вверх по ее плоскому животу к груди, но только когда добрался до ее губ, скользнул в нее третьим пальцем.

Ее лоно сжалось вокруг него, и она ахнула ему в рот. Он толкался в нее, и ему не нужно задаваться вопросом, нравится ли ей это. Он не просто чувствовал это на своих пальцах, он чувствовал это. Почувствовал через нее. Наслаждение, волнение.

Кончила она красиво и чертовски эротично, что врезалось в него, ощутив ее разрядку на своих пальцах, он тоже кончил на простынях, его член не мог сопротивляться возбуждению после стольких лет.

Волнение, которым он мог бы наслаждаться больше, если бы кто-то не сказал: — Тебе пора заканчивать, — как раз перед тем, как они выстрелили ему в задницу!

— Ади! — Эйми выкрикнула имя своей сестры, вырываясь из-под внезапного мертвого груза своего почти супруга. Почти партнера, потому что в очередной раз ее семья, порожденная демоном злой кошки препятствовала ей.

Ей хотелось ударить кого-нибудь в грудь, и ей действительно наплевать, было ли это по-женски или нет. Этому ее научила тетя Ванда.

— Люди совершают ошибку, думая, что удар в промежность отбросит цыпочку, так как если бы это было то же самое, что удар по яйцам у мужчины. Неправильно.

Ты хорошо ударяешь ее прямо в грудь, — продемонстрированный в баре быстрым ударом, от которого посетитель с визгом падает на пол, — и ты будешь владеть этим боем.

— Разве это не грязно? — спросила она. Тетя Вайда улыбнулась, и самое страшное в этой улыбке то, что в ней нет ничего холодного или расчетливого. Тетя Вайда выглядела искренне счастливой, когда сказала: — Да. Да, это так.

— Если ты закончила играть в прятки, тогда одевайся. Мама хочет тебя видеть.

— Тогда она могла бы позвонить или написать сообщение. В то время как ты могла попробовать что-нибудь, скажем, постучать. Тебе не нужно накачивать его наркотиками. Что лучше, чем убить его.

Эйми не стала бы упускать из виду свою мать, особенно теперь, когда ее матриарх поняла, что он не совсем из первозданного рода. Ирония заключалась в том, что их семья не всегда была такой безукоризненной и безупречной.

Не один пра-пра-пра- обходил законы. Называя это облегчением выдачи товаров, на самом деле просто причудливое название для контрабанды.

Откинув тело Брэнда в сторону, Эйми заметила, что он задремал, и при этом глубоко, его разум превратился в темную дыру из ничего, тогда как всего несколько мгновений назад он был полон удивления и восторга — удивления и восторга для меня.

Связь между ними оказалась довольно крутой, по крайней мере, во время секса. В остальное время… еще предстоит выяснить. Мысль о том, чтобы быть так тесно связанной с кем-либо, не совсем приводила ее в восторг.

Ее представление о браке состояло в том, чтобы встречаться время от времени, делить постель, когда это случалось, но в остальном вести свою собственную жизнь.

Так делали ее родители, и это хорошо работало для них. Но они сошлись из-за слияния семей. С первого момента, как я встретила Брэндона, что-то почувствовала к нему. И это противоречит всякому здравому смыслу.

— Может, ты прекратишь свое нытье? По крайней мере, я позволила ему довести тебя до разрядки, прежде чем надрать его сладкую задницу.

— Не смотри на его задницу. — Нахмурившись, Эйми натянула на него одеяло. Ее сестра проявила слишком большой интерес к его обнаженному телу. Моему телу.

И хотя в семье много общего, мужчины не входят в их число и вибраторы тоже. Но когда дело доходит до последнего куска торта в холодильнике? Игра продолжается.

— Довольно трудно не заметить его задницу, учитывая, что он трахал твою ягодку как сумасшедший. И мне кажется, или кто-то отстрелялся раньше? Ты бедняжка. — Ади покачала головой.

Эйми смотрела на вещи иначе. — Он действительно пришел, чтобы доставить мне удовольствие. Поговорим о супер сексуальности и сексуальности, не говоря уже о лести, зная, что он находит меня такой желанной.

— Может быть, когда-нибудь ты найдешь кого-нибудь, кто подумает, что ты бомба. — Эйми бросила на сестру свой пастельно-розовый взгляд. — Или нет.

Удар сработал. Ади скрестила руки на груди. — Мне не нужен мужчина, чтобы сделать меня счастливой.

— Тогда, думаю, ты не хочешь знать, что он заставил меня кончить сильнее своими пальцами и языком, чем кому-либо удавалось. И это включает вибратор. Не могу дождаться, чтобы прокатиться на его члене.

Грубо, но между ней и ее сестрой не было никаких преград и границ.

— Посмотри на себя, вся киска уже вибрирует.

Эйми ухмыльнулась. — Да, это так. Ревнуешь?

— Нет, — сказала яростно надувшись. — Пока ты валяла дурака, некоторые из нас работали.

— Иметь отношения — тоже работа. Все эти поцелуи, ласки и… ты знаешь. О, подожди, ты не знаешь, потому что я нашла мужчину, а ты нет.

Да, она действительно увенчала эту насмешку тычком языком. Есть вещи, из которых девочка так и не выросла, например, приставать к своему близнецу и смотреть на Багза Банни. За исключением того, что она продолжала надеяться, что однажды этот несчастный койот поймает птицу и съест ее.

— Возможно, ты нашла мужчину, но это не значит, что ты сможешь удержать его. Ты знаешь, что он из семьи болотных аллигаторов?

Она оставит его себе, потому что он принадлежит ей. — Я уже знаю о его корнях. Он сказал мне. И, как ни странно, несмотря на то, что ее воспитывали как сноба, ей действительно все равно. Он тот, кто мне нужен.

— Тебя это не беспокоит? — спросила Ади, и от нее исходил странный вопрос, учитывая, что она всегда полна решимости делать противоположное тому, чего хотела семья. Если их мать велела вести себя хорошо, Ади разыгрывала сорванца.

Если казалось, что мальчик принадлежит не к той стороне рельсов, Ади прыгала с его костей. Эта бунтарская жилка сводила их мать с ума, и означала, что Эйми казалась хорошей дочерью.

До сих пор. Хороший вопрос, заданный ее сестрой. Беспокоили ли ее его корни? Ее мать воспитала ее так, чтобы она ценила свою родословную. С юных лет Эйми знала, что на ней лежит ответственность передать эту родословную любыми необходимыми средствами.

Она надеялась сделать это с Брэндоном, но он не прирожденный дракон. Он происходит из рода оборотней, и не просто оборотней, а из касты, считавшейся низшей по тотему власти. Но происхождение — это еще не все. Характер, честность и истинная внутренняя сила иногда были важнее.

Проведя пальцами по лбу, убирая пряди волос, уложенных на нем, мягко ответила: — Мне все равно.

И это правда.

Что беспокоило ее больше, чем гены Брэнда, так это тот факт, что ее мать и, возможно, несколько других членов семьи, потому как они любили вмешиваться, хотели обсудить его существование и, возможно, будущее. Дискуссии, сказанные в мысленных высказываниях, означали споры, в данном случае, отстаивание ее правоты, чтобы сохранить Брэнда.

Да будет так. Эйми собралась с духом, чтобы защищать его и свои планы на него. На тему их спаривания она не сдвинется и с места. Поскольку не думает, что мать воспримет ее всерьез, если она войдет туда голой, и воспользовавшись моментом, натянула на себя спортивные штаны и рубашку, разумеется, дизайнерского бренда.

Несколько минут, которые потребовались, чтобы пробраться по лабиринту дома к кабинету матери, дали ей время сформулировать некоторые аргументы. Она игнорировала приветствия окружающих, погруженная в свои воображаемые споры с матерью.

Нет сомнений, что они будут спорить. Они всегда так делали. Как последняя из потомства своей матери, родившаяся через много лет после других сестер, кроме Ари и одного брата, означало, что у ее мамы слишком много времени, чтобы совать нос в ее дела.

Все изменится, как только Эйми выйдет замуж и уедет.

Войдя в кабинет, место, которое даже сейчас заставляло ее расправить плечи и разгладить руками ткань рубашки, она отметила, что собрание небольшое и состоит только из Эйми, ее матери и тети Ксилии.

— Где все остальные?

— Мы подумали, что лучше пока оставить часть информации о нашем госте при себе, пока у нас не будет четкого плана.

— Как именно вы планируете держать это в секрете? Не то чтобы он приехал тайно, и довольно трудно игнорировать тот факт, что у меня в постели большой мужик.

— Что, кстати, совершенно неуместно. — Неодобрительно скривила губы ее мать. — Тебе следовало оставить его в лаборатории Ксилии.

— Давай проясним одну вещь прямо сейчас. Он принадлежит мне. — Ее глаза сузились, когда она заявила это. — Пока мы не будем должным образом соединены, я не оставлю его нигде, где кто-то может вцепиться в него своими грязными когтями.

Что она по глупости отложила, выполнив данное ему обещание.

Поджав губы, ее мать бросила на нее неодобрительный взгляд. Не в первый раз Эйми видела этот взгляд, поэтому она позволила ему скатиться с ее спины.

— И именно поэтому мы проводим эту встречу спокойно. Твоя странная одержимость этим мужчиной — не то, что я хочу показывать.

На данный момент мы предоставили семье лишь самые поверхностные легенды. Чем меньше они и персонал смогут болтать о том, что ты нашла, тем лучше. Нам не нужны нежелательные посетители.

Другими словами, им нужно защититься от другого Септа, который может украсть Брэнда, из-за того, кем он может быть. Паранойя их главный мотиватор после жадности. Девиз дракона, вплетенный в более чем один гобелен, звучал так: «Посмотри, возьми».

Мать Эйми права, будучи параноиком. Скорее всего, их враги шпионили, и если они заподозрят, что у Серебряных Граций может быть золото! Тогда система защиты семьи сможет хорошо потренироваться.

Ади будет довольна. Она потратила месяцы на то, чтобы усовершенствовать систему защиты особняка и территории, и продолжала жаловаться, что ей нужен кто-то, кто хорошо проверит ее. Брэнд доказал, что она все еще нуждается в доработке, учитывая, как близко он подошел к главному дому до того, как беспилотники заработали.

Ее мать в брючном костюме цвета слоновой кости, расхаживала за своим столом. Даже в зрелом возрасте восьмидесяти лет — Эйми и Ади родились поздно — она не выглядела ни на день старше пятидесяти, и притом на добрые пятьдесят.

— Что мы будем делать? Ты оставила его в безопасности?

— Ты имеешь в виду Брэнда? — Эйми не собиралась позволять своей матери начинать обсуждения Брэнда как объекта, а не как личности. Даже лучше, чем человек, он дракон более или менее. — Я уже говорила тебе, оставила его спать в своей постели.

— Действительно ли это уместно? Ты еще не замужем, и мы недостаточно знаем о нем. Ты с легкостью доверяешь.

Обычно она не оставляла, но в его случае что-то подсказывало, что ей нечего бояться. С другой стороны, она никогда бы не позволила чему-то столь ничтожному, как страх, встать у нее на пути. Она дракон. Она ничего не боится, кроме лекарства своей тети Вайды от похмелья. Мерзкая штука.

— Брэнд не причинит мне вреда.

— Я беспокоюсь не о тебе, а о твоих младших кузенах. Что, если его послали сюда, чтобы проникнуть и напасть изнутри?

— Думаю, тебе нужно надеть трусики из алюминиевой фольги.

— Шутишь, но я серьезно. Ты не знаешь этого человека, и все же он у тебя в комнате, а не заперт в камере.

— Даже не думай сажать его в темницу.

Во всех замках драконов был один, возврат к старым временам.

— Брэнд нам не враг, и он в полной безопасности в моей комнате.

Она заперла свою дверь отпечатком руки. Только она и ее надоедливая сестра с таким же отпечатком могли открыть ее, если только кто-то не использовал базуку, и если это случится, у нее будут большие проблемы.

— По крайней мере, ты не заставляешь его бродить по коридорам. Наверное, это первая умная вещь, которую ты сделала с тех пор, как привела его в наш дом.

— Я не приводила его сюда. Он сам нашел меня.

— Думаю, тебе нужно объяснить все с самого начала.

Эйми так и сделала, подробно описав их встречу своей матери. Неважно, что она уже сказала Ади и Ксилии. Ее мать не из тех, кто полагается на информацию из вторых рук.

— Он сидел на крыше, и тебе не пришло в голову спросить, почему?

— Эм, нет? — Пожала плечами она.

— Что, если он шпион другого Септа? Или наемный убийца? У нас есть враги, ты же знаешь.

— Знаю, но думаю, что ты упускаешь из виду общую картину. Я нашла дракона-самца, и не просто дракона. Того у кого есть потенциал изменить баланс сил.

Нет ничего лучше, чем размахивать морковкой престижа перед своей матерью, чтобы она начала смотреть на него в другом свете. Он станет хорошим дополнением к нашему сокровищу. Мой клад. Но, тем не менее, любое преимущество, полученное одной из Сильвергрейс, влияло на них всех.

— Ах, да, его потенциал, — произнесла ее мать. — Скорее, невозможность. Как такое может быть? Золото, после всего этого времени? Может быть, наши враги пытаются одурачить нас? Или часть какого-то грандиозного заговора? — Она продолжила расхаживать за своим столом.

Должна добавить впечатляющий стол, вырезанный из красного дерева, с прекрасными естественными завитками миров, сверкающими, тогда художник использовал уникальные завитки и узоры для создания произведения искусства.

— Почему-то сомневаюсь, что наши враги хотят, чтобы он был у нас. Думаю, что он именно такой, каким кажется. Кто-то, кто сбежал из плена.

И даже сейчас за ним охотятся.

Пока Брэнд спал, Ади держала ее в курсе своего расследования с помощью текстовых сообщений, и в одном из них говорилось, что она нашла более одного предложения привести Брэнда живым.

Она также обнаружила, что он не женат, не имел детей и до своего исчезновения жил дома со своей матерью. Но Эйми не позволяла этому беспокоить ее, потому что она тоже жила дома. Сейчас…

Ксилия подняла стопку документов. — Хотя тесты показывают, что он — возможное золото, мы должны помнить, что, по его утверждениям, он не родился таким.

— Он пришел из лаборатории Биттеха, — заявила ее мать, скорее задумчиво, чем сообщая.

От матери этого не скроешь, даже если бы Ади не настучала. У ее матери имелись свои собственные источники информации..

Согласно собранным данным, утверждения Брэнда правдивые. Хотя Биттех никогда по-настоящему не раскрывал природу своих проектов, он никогда и не отрицал, что Брэнд результат; согласно сообщениям, результат пропал без вести после Великого Разоблачения.

— Я не знаю, как они это сделали, но каким-то образом ученым в той лаборатории удалось превратить его в дракона.

— Возможного дракона, — поправила Ксилия. — Возможно, из-за метода его превращения в дракона он никогда не вознесется. Или ты так скоро забыла о его проблемах с его гибридной формой?

— Основываясь только на этом, мы должны беспокоиться. Что сделал этот идиот Паркер? В чем именно заключалась цель его экспериментов?

Похоже, нам следует обратить на это более пристальное внимание. С другой стороны, то, что он сделал, невозможно. Драконов нельзя создать. — Гнев исказил черты лица ее матери. — Это неестественно.

— Может это и неестественно, и все же, согласно всем тестам до сих пор, он дракон. — Эйми подчеркнула этот момент.

Испытания доказывали это снова и снова, даже те, что проводились, пока его тело боролось с любой битвой, которая требовалась, чтобы вернуться в более естественное состояние.

Мышцы его тела вздулись, кожа вздулась, черты лица исказила гримаса. Борьба настоящая и напряженная.

Ожидание увидеть, как на самом деле выглядит Брэнд, не осталось незамеченным ее тетей. Она поддразнила: — Он, наверное, уродливый. Но, по крайней мере, он хорошо одарен.

Это то, что они не могли не заметить. Раздеть его, чтобы облегчить переход его тела, означало получить представление. Лучше она, чем кто-то другой. Достаточно того, что ее тетя успела заглянуть.

Оказалось, Брэнд в полном порядке. Лучше, чем хорошо, с густыми темными волосами и острыми чертами лица с квадратным и упрямым подбородком.

Он не потерял в весе при переходе. Большой гибрид превратился в большого человека. Большой весь, с бледной кожей и почти без волос на теле, даже вокруг его…

Обычно не будучи застенчивой девушкой, Эйми отвернулась, прежде чем тетя смогла поймать ее и подразнить еще больше.

Учитывая его обширный обхват, она могла только гадать, каким драконом будет Брэнд, когда вознесется.

Ссора матери и тети вернула ее в настоящее в кабинет, где царили сердитые голоса, а не аппетитный голый Брэнд.

— Я проводила тест множество раз и даже проверяла его на крови других драконов, которых мы держим в морозильных камерах. Всегда одно и то же. Он золотой.

— Невозможно. Золотые исчезли. — Мать Эйми отвернулась от них, глядя в окно на пышные сады, освещенные заходящим послеполуденным солнцем.

— Как ты можешь быть уверена, что они вымерли? Я имею в виду, посмотри на нас; мы этого не сделали. Серебряные оправились от чистки, как и Септы, разбросанные по всему миру. — Эйми знала свою историю.

— Да, многие Септы и семьи выжили, но у нас есть одна общая черта: мы знали о существовании друг друга. Знали и помогали друг другу выживать. Никто не слышал о Золотых с тех темных времен.

— Это не совсем так, — перебила ее Ксилия. — Ты же знаешь, что ходили слухи.

— Неужели мы теперь крестьяне, чтобы придавать значение сплетням? — огрызнулась ее мать.

Но Эйми видела в этом — отрицание. — Что это были за слухи?

Она задавалась вопросом, были ли они теми же самыми, о которых шептались в ее выпускном классе.

Ее мать закатила глаза. — Разве это не очевидно? Ходили слухи, что по крайней мере один Золотой уцелел, и из-за какой-то двуличной религиозной группы, продолжает распространяться, хотя доказательств нет. Вообще никаких.

Ксилия кивнула. — Вера не требует доказательств. Иногда достаточно из уст в уста, и после того, как Септы снова начали находить друг друга после чистки, все, казалось, слышали это, что последняя Золотая королева родила яйцо вместе с королем перед смертью.

— Яйцо? — Эйми сморщила нос. Напоминание о том, что в прошлом они предпочитали высиживать своих детенышей, а не носить их в животе, доставляло бесконечный дискомфорт.

— Не принижай своих корней. В то время человеческий облик использовался редко. Мы были драконами, и мы гордились. Очень гордились.

Ностальгический тон напомнил истории, рассказанные Эйми в детстве, истории о драконах, владеющих небесами и летающих в солнечном свете.

Полеты при дневном свете теперь считались под запретом. Даже ночные полеты должны выполняться только в охраняемых условиях. Вот почему собственность, которой они владели, находилась так далеко от города и занимала так много земли.

Это давало им возможность хотя бы немного побыть самими собой. Место, где раньше не было наблюдателей, но теперь, с появлением технологий, будь вы прокляты, спутники в небе, даже это у них отняли. Если мы не можем быть драконами, тогда почему мы цепляемся за прошлое?

Дни славы прошли. Мы связаны человечностью и страхом. Страхом, что они снова придут за нами.

Посмотрите на Криптозоидов. Они объявили о своем присутствии, сказав миру: «Вот и я». Цена на серебро взлетела до небес, и экономика процветает в секторе вооружений.

Будучи умными деловыми людьми, драконы владели более чем несколькими долями в этих компаниях, но также обнаружили, что в сфере защиты жилья произошел бум. Система воздержания защищала от нежелательных волосатых вредителей. Даже от самых больших.

И она может стать вашей всего за шесть взносов по девяносто девять долларов.

Какая пустая трата денег. Все знали, что криптографы предпочитают охоту взлому и проникновению. Драконы привыкли править на охоте. Теперь они летали по списку, так что каждый получал свою справедливую долю эфирного времени. Это отстой. Больше времени.

Достоинства выхода продолжают накапливаться. Может, все не так уж плохо? Люди любят драконов. Посмотрите, как отреагировали зрители драмы HBO, когда королева-блондинка поднялась в небо на спине крылатого мстителя. Да, она призналась бы в некотором виноватом удовольствии от просмотра «Игры престолов».

Но печально известной серии GOT никогда не приходилось сталкиваться с реальностью того, как создается яйцо. Необходимо выполнить определенные условия. И ни один из них не должен быть в человеческом обличье.

— Я все еще не могу поверить, что они, эм, делали — она пошевелила бровями, не в силах придумать деликатный способ сказать «трахаться», не попадая в неприятности, — знаешь, как драконы.

— Не будь такой ханжой. Это естественная часть жизни дракона.

— Раньше так и было, мам. Когда у нас в последний раз вылуплялось яйцо? Я не знаю о таких случаях. А ты?

Губы ее матери поджались. — Неделикатно спрашивать. Что я скажу, так это то, что да, это все еще случается. Нет ничего непристойного или неправильного в том, чтобы прелюбодействовать в нашей истинной форме.

— И, — вмешалась Ксилия, — в ней есть свои преимущества.

Правда. Вместо девятимесячной беременности, когда драконесса вступала в фазу размножения, она могла произвести несколько яиц. После оплодотворения яйца можно хранить, и они не вылуплялись до тех пор, пока не соблюдены надлежащие условия. Отсутствие наследника является наиболее распространенным положенинем.

— Итак, королева предположительно бросила яйцо столетия назад. Знаем ли мы, вылупился ли он? — спросила Эйми.

— Никто не знает. Слухи только говорят, что королева спрятала яйцо. Оплодотворенный Золотой, и его так и не нашли.

Это звучало как что-то из басни. — Я называю это чушью собачьей.

— Язык!

— Забудь о языке. Я немного зла из-за того, что узнала об этой легенде о Золотом яйце только сейчас.

— Это не легенда.

— Это как разница между картофелем и потахто. — Эйми переводила взгляд с тети на мать. — Что заставляет меня задуматься. Очевидно, вы уже давно знаете об этом слухе.

Ты веришь в это? — Эйми не уверена, что поняла. Ни в одной из историй никогда не говорилось о яйце. Во всех них Золотые были уничтожены после того, как возглавили последнюю отчаянную атаку против людей. Это не удалось.

— Не имеет значения, верю я в это или нет. Нужно всего несколько человек, чтобы разжечь культ.

— Ты уже второй раз упоминаешь религию. Драконы не следуют богам или доктринам. У нас закон Септы.

Выгрузка информации начала раздражать. Сколько секретов скрывает ее мать?

— Это не большая религия, уже нет, но она существует со времен чистки. Верующие поклоняются последней Золотой матери и последнему яйцу, которое она родила. Их история рассказывает, как она спрятала его, и что, когда Золотой наследник вернется, он снова поведет драконов к солнцу.

— И теперь есть герой, который дополнит эту басню. — Она закатила глаза. — Знаю ли я вообще, кто я теперь? Почему я вдруг узнаю обо всем этом странном дерьме только сейчас?

— Потому что, как ты так красноречиво выразились, сейчас происходит дерьмо. До недавнего времени легко издеваться и игнорировать непоколебимую веру скрытой религиозной секты.

Как я уже сказала, их мало, и они еще более безумны, чем эти Тамплиеры. Я издевалась над ними, когда моя мать наконец открыла мне об их присутствии. Однако, похоже, мы живем в интересные времена, и эта вера сейчас сильнее, чем когда-либо.

— Но почему? — Эйми изо всех сил пыталась понять, почему люди цепляются за смутный слух о яйце. Неужели яйцо? Что может сделать один дракон, даже если он вылупился спустя столько времени? — Зачем верить в такую глупость?

— Разве это глупо? — Мать пристально посмотрела на нее и вздохнула. — Тебе действительно нужно спрашивать, почему они хотят верить? Используй свою голову для чего-нибудь другого, кроме насеста для короны.

— Дай ребенку передышку. У нее было меньше времени с другими Септами, чем у нас. Многие из них смыкают ряды, и мы ничем не отличаемся.

— Мы не видели приемных драконов уже более десяти лет. Развитие технологий сделало все септы более осторожными.

— Ты имеешь в виду более параноидальными. Когда снова наступают темные времена, они ищут Золотого, чтобы спасти их, — пробормотала ее мать.

— Что, черт возьми, это должно означать?

— Цитата относится к принципу их веры. Сейчас, как и тогда, это темное время для драконов. Не летать, не быть теми, кто мы есть. Всегда прятаться.

Сначала мы пытались сопротивляться, но людей слишком много, и у них луки и копья, не говоря уже о количестве. Мы начали умирать и быстро поняли, что не выживем, особенно когда размножаемся так медленно. Тогда у нас не было помощи от науки. Оставался только один вариант.

Драконам пришлось спрятаться, и Золотой король, последний король, приказал своему народу уйти, прикрывая их отступление. Но Золотые не смогли спрятаться.

Как самые ценные из драконов, на них охотились сильнее всего. Они были уничтожены, тем более что Золотые в своей гордости отказались прятаться. Золотые были бойцами до конца, и это привело к концу их линии.

Люди нашли и уничтожили некогда гордую правящую семью, до самого последнего. Так многие потеряли надежду.

Ее тетя рассказывала историю, но об ее повороте Эйми даже не догадывалась. — Драконы потеряли всякую надежду. Мы хотели драться, но все же прятались в наших пещерах.

Оплакивая нашу славу, оплакивая павших. Казалось, что все потеряно, а потом появился слух об одном яйце, спрятанном подальше от охотников, ожидающем времени, когда оно сможет родиться и привести нас к рассвету дракона, где мы будем править не только небесами, но и землей.

— Ты понимаешь, что это звучит как манифест мирового господства? — Усмехнувшись спросила она. — Круто.

Ее мать приподняла бровь. — Более чем круто. Так и должно быть, учитывая, что мы, в конце концов, более развитый вид.

К тому же долгожители.

Не бессмертные, как утверждают некоторые человеческие легенды, но большинство драконов дожили до своих сотен, некоторые даже дожили до двух.

Хотя ее прабабушку Лиандру пришлось поместить в охраняемое шале, сильно укрепленное, учитывая, что она впала в маразм и отказывалась двигаться со своего места из-за своих сокровищ и стреляла серебряными дротиками в любого, кто пытался приблизиться.

— Даже если там и было яйцо, Брэнд, очевидно, не вылупился из него. — Ади копнула достаточно глубоко, как и ее тети Анна и Валда, чтобы знать, что Брэнд Джеймс Мерсер родился от настоящих матери и отца.

Брэнд действительно происходил от очень длинной линии аллигаторов и нескольких змей, и уж точно не от дракона. И не похоже на то, что он внезапно появился из ниоткуда. Его рождение и рождение всей его семьи было достоянием общественности.

Поиск по закрытым базам данных, которые не соответствовали хакерским навыкам их семьи, позволил найти фотографии, школьные табели успеваемости, файлы о проступках, файлы об аресте, даже несколько ордеров на Мерсеров, хотя ни один из них не был предъявлен Брэндону.

Интересно, что Теодор Паркер подал заявление о пропаже Брэнда. Она могла почти восхищаться тем, как его дядя манипулировал людьми, заставляя их работать на него, чтобы найти своего племянника.

— Мужчина в моей постели, возможно, и не родился драконом, но мы не должны забывать, что Паркер что-то сделал с его генами.

Информация, почерпнутая из слухов, гласила, что Паркер создавал монстров, и большинство из них сходили с ума.

— Ты думаешь, что он соединил генетическую материю дракона со спиралью Брэнда, — кивнула Ксилия.

— Вообще-то, я собиралась сказать, что он сделал молочный коктейль со своей кровью и прочим, но твое объяснение звучит более научно.

Ее мать покачала головой. — Трансплантация ДНК или молочный коктейль, как называет это Эйми, проучившаяся пять лет в подготовительной школе, маловероятны. Не могу понять, как это будет работать.

— Наука — страшная вещь. Она может делать многие вещи, которые считались невозможными. Даже слияние двух видов. Посмотри на гибридные растения, которые сейчас используют фермеры. Делать это с биологическим существом не так уж надуманно, тем более что последовательность генома аллигатора и дракона не так уж сильно отличаются.

Ее мать недовольно поморщилась. — Даже не говори этого. Мы совсем не похожи на этих отвратительных грязных тварей.

Эйми не могла не подколоть отвращение своей матери. — Все не так плохо, мама. Думай об этом так, как похожи шимпанзе и люди. Мы — более развитая версия и того, и другого. — Эйми почесала подмышку, подражая ребенку.

Когда она сделала это в первый раз, ее мать замерла. Второй скребок заставил ее мать громко вздохнуть и отвернуться.

Есть!

— Не могу поверить, что тебе пришло в голову привести в семью болотное существо. Что я скажу людям?

— Не надо объяснять. Просто смотри на них сверху вниз с надменным презрением. — Примерно так же, как сейчас делала ее мать. Эйми ухмыльнулась. — Просто подумай о том, как мы повеселимся, превратив его в такого же сноба, как мы.

И ты, кажется, кое-что забываешь, мама. Допустим, он золотой. Даже если он вышел из, возможно, сомнительного происхождения, разве ты не поняла, что это значит?

— Он может быть тем предсказанным, кого ищут эти религиозные фанатики, — ответила ее тетя, мудро кивнув головой.

Что? На самом деле, это не то направление, в котором она думала. Черт. Еще одна вещь, о которой стоит беспокоиться. Но, по-видимому, ее мать все еще упускала очевидное.

— Я не была так уверена, что Брэнд, тот самый, из в легенды, потому что для того, чтобы Паркер соединил золотую ДНК с Брэндом, им пришлось бы…

— иметь доступ к золотому дракону. Или его яйцу, — сказала Ксилия, заканчивая свою мысль.

Ее мать резко отвернулась от окна. — В любом случае, нам нужно его найти.

Чуть не поймав свою мать в ловушку. Эйми хлопнула ладонями по подлокотнику кабинетного кресла. — Думаю, пришло время нанести визит дяде моего жениха.

Да, жених, потому что теперь, когда ее мать отвлечена возможностью получить еще одно золото, у нее останется меньше времени беспокоиться о планах Эйми, а в планы Эйми входило преодолеть определенные трудности с Брэндом, а затем потребовать его для своего клада. Гм, она имела в виду, что объявит его своим мужем.

— Навестить Паркера? — Ее мать высказала эту мысль вслух. — Да, думаю, что нам давно пора нанести ему светский визит. Он на многое отваживается в своих экспериментах, и даже больше, если держит наш вид в заложниках. Мир должен знать, и мы никогда не должны забывать…..

— Блядь.

— дурачиться с нашим видом. Юная леди, что у вас сегодня со ртом?

Он грязный, очень грязный. Вероятно, она заслужила ту отвратительную ложку касторового масла, от которой ее желудок взбунтовался, но рвотные позывы того стоили.

Эйми ловко заставила свою мать действовать против Паркера, и ей потребовалось все, чтобы сдержать торжествующую ухмылку, когда она вышла из кабинета своего матриарха и бесшумно помахала кулаками в холле. Она все еще танцевала, когда добралась до своей сестры в библиотеке.

— Судя по тому, что тебе серьезно не хватает ритмичных движений, я так понимаю, что мама теперь дает нам возможность, отправиться за сестрой Спиди.

— На самом деле, она думает, что мы охотимся за золотым яйцом. Но поскольку это яйцо, вероятно, находится там же, где и Паркер, а сестра Брэнда с Паркером — вспыхнув от счастья — тогда да, миссия выполнена.

— Это то, что ты делаешь, чтобы манипулировать семьей. — Ади покачала головой. — Хорошая работа, сестренка. Мама бы так гордилась, если бы знала.

— Чего она не сделает, потому что мы не собираемся ей говорить. — Потому что дорогая мама, вероятно, не одобрит, если бы Эйми спасла еще одного из этих «грязных болотных аллигаторов».

Эйми и ее сестра не оценили свою победу; они взмахнули руками в стиле драконьего хвоста друг против друга. Не судить. Они делали это уже давно.

— Поскольку миссия выполнена, теперь нам просто нужно выбрать место. — Ади развернулась и начала отстукивать. — На самом деле у меня есть три возможных места, где они могли бы остановиться.

Этот человек владеет более чем одним заведением. Я так понимаю, мы держим нашу миссию в секрете и не вовлекаем никого из других Септов?

— Чертовски верно, так и есть и пошли они. — Эйми ухмыльнулась. — Нет смысла сообщать другим Септам, что среди них может быть сокровище.

— Есть идеи, как мы собираемся объяснить маме, что возвращаем сестру?

— Что-нибудь придумаю.

— Когда ты хочешь, чтобы мы уехали? — спросила сестра, потому что Ади ни за что не позволит Эйми отправиться в путешествие одной. — Прямо сейчас. Последнее, что нам нужно, это чтобы мама передумала. Я так понимаю, двоюродные братья тоже собираются присоединиться, — сказала Эйми.

— Мы все рвемся выбраться из дома. Прошло много времени с тех пор, как мы наслаждались небольшим действием.

— Потрясающе. Давай спланируем отъезд в течение часа. Я соберу сумку и зайду за Брэндом. Она ни за что не хотела оставлять его одного.

— Кстати, об этом… Привет, что это? — Ади наклонилась вперед и увеличила изображение на одном из мониторов системы безопасности. — Лучше поторопись, если хочешь удержать своего мужчину, потому что, похоже, он пытается сбежать без тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Ее сестра указала на монитор, тот, что освещал огромный гараж. Его заполняли автомобили различных типов, от гигантских внедорожников, таких как Suburban и более роскошный Escalade, до изящных спортивных автомобилей, таких как Audi R8 и новейшая модель Mustang. У них имелся широкий выбор ракет.

Камера приблизилась, и Эйми сжала кулаки, заметив Брэнда, сидящего верхом на мотоцикле, его профиль такой четкий и довольно сексуальный. Каким-то образом во время ее отсутствия он сумел одеться и выбраться из запертой комнаты.

Мужчина оказался хитрым, пройдя по многочисленным залам особняка и фактически добравшись незамеченным до гаража, где он теперь приготовился бежать. Он убегает от меня. Черт возьми, нет. Он мой.

И на этот раз она не потеряет его в погоне. Она вылетела из библиотеки через двери в сад.

Это не требовало ни размышлений, ни усилий, просто желание перемен. В одно мгновение она связана тугими узами плоти, а в следующее вырвалась на свободу.

Ее атомы расширились, ее серебристая фигура стала гибкой, а хвост — острым, как рапира. Грива с гребнем, ниспадающая с ее макушки, зашелестела, и пряди приподнялись, танцуя на призрачном ветру, который всегда сопровождал ее.

Ее крылья развернулись, тонкие, как паутинка, переливающиеся блеском и в то же время крепкие, как кожа. Издав пронзительный звук, она прыгнула на парапет балкона, вонзив когти в толстый твердый камень.

Последние лучи солнца коснулись горизонта, еще не совсем стемнело, но уже достаточно близко. Вот и я, приятель. Она подпрыгнула в воздух, словно огромный выпущенный на волю голиаф.

В былые времена, когда драконы летали, люди прятались. В этом столетии смертные в безопасности, так как законы Септа запрещали охоту на двуногих. Сегодня даже крупный рогатый скот мог без страха жевать, бродя по огромному участку. У этого дракона одна цель в поле зрения. Брэнд. О, Брэнд.

Она промурлыкала его имя и увидела, как он дернул головой, но не сбился с курса, мотоцикл мчался по длинной подъездной дорожке. Как забавно. Он думает, что сможет сбежать.

Не сегодня.

Один мощный взмах крыльев, и она пролетела над ним, отбрасывая тень, которая заставила его поднять голову. Она видела, как шевелятся его губы, Какого хрена? и почувствовала его удивление через связующую их связь.

Мотоцикл закачался, когда он потерял управление. Сбитый с толку ее великолепием. У ее семьи действительно самые поразительные масштабы из всех Септов.

Грациозный прыжок привел ее в зону досягаемости как раз в тот момент, когда он выровнял плетущийся мотоцикл. Его сиденье позволяло ей легко схватить его когтями, совсем как хищную птицу или обед. Несколько взмахов крыльев, и она поднялась выше в небо.

Набрав нужную высоту, она сделала вираж и направилась обратно к дому, а затем мимо него. Она хотела поговорить со своей парой наедине, и она точно знала это место.

Пронесшийся мимо ветер поглотил все его протесты, и она проигнорировала раздражение, исходящее из его разума. Тем не менее, она не могла игнорировать громкий крик Брэнда, когда она бросила его в бассейн с природной родниковой водой.

Она предпочла приземлиться на большой валун, прежде чем изменить форму.

Он вынырнул на поверхность, брызгая слюной и крича. — Ты гребаный дракон.

Самое время, чтобы он заметил.

Дракон. Эйми грёбаный дракон. И её ответ на эту самую важную новость?

— А то. Я же тебе говорила.

Он подплыл к краю бассейна и вынырнул.

— Нет. Ты должна быть сумасшедшей девчонкой, которая считает себя грёбаным драконом. А не настоящим драконом.

К тому же такой красивой. Когда он увидел тень над головой, заметную даже в сумерках, заподозрил, что это Эйми, но и вообразить не мог остальное. В мультфильмах драконов часто изображали с толстыми животами и с рогами. А ещё драконы извергали пламя, а из ноздрей вился дым. Некоторые ещё пели… кто-нибудь слышал «Пафф, волшебный дракон»[1]? Правда о драконах оказалась где-то посередине. Зверь Эйми обладал гибкой фигурой, скорее змеиной стройностью, чем округлым животом. Хотя у неё две ноги и две руки, но немного другие, а на пальцах ног красовались острые когти, которые держали Брендона, как червяка на крючке. Его мужественность была задета. Её чешуя невероятная, казалась сделанная из настоящего серебра, яркая и броская. Ему стало интересно, как бы она выглядела, преломляющей заходящие лучи солнца.

— Я прекрасно выгляжу. Прежде чем спросишь, ты говорил вслух, а не про себя.

Несмотря на заявление, он продолжал таращиться на неё, поджав губы. Теперь она не похожа на дракона. Даже глаза стали нормальными и выглядели по-человечески. Он подозревал, что её зрачки вспыхивали зелёным огнём только тогда, когда зверь поднимался.

— Ты грёбаный дракон. — Он не мог не повториться.

— Не понимаю, почему ты так удивлён. Я с самого начала говорила, кто я. Ты же продолжал настаивать на том, что я лгала.

Она пожала плечами, от этого движения по волосам пробежала рябь, образуя серебристую завесу вокруг её тела. Вокруг её обнажённого тела. И отчасти её тело было видно сквозь завесу волос. Прятки. Вот во что он хотел поиграть губами и руками в этих шёлковых прядях.

«Хочу её».

Он, безусловно, хотел её. Прелестный сияющий драгоценный лунный лучик, внезапно появившийся в его жизни.

Женщина — дракон.

— Драконы, чёрт подери, ненастоящие.

Отрицание, которое больше не работает. Он видел Эйми во всей сверкающей красоте. Такое величественное создание. Мало что внушало ему благоговейный трепет. Однако у неё получилось; странное новое чувство для него. И ему пришло в голову прикоснуться к ней? Поцеловать? Он недостоин её. Ни в коем случае.

— Давай подведём итоги, чтобы ты мог перестать повторяться. Я дракон. Драконы реальны. Хочешь прикоснуться ко мне ещё раз, чтобы убедиться?

Дразнящая улыбка приподняла уголки её губ. Эйми повела бедром влево, высвобождая из покрывала шелковистых волос. Даже в тенях он мог рассмотреть обнажённую кожу. Как он хотел прикоснуться к ней и сделать что-то грязное и порочное с её телом.

«Пусть она выкрикнет моё имя, когда кончит». Порочно привлекательная фантазия, но у него не может быть такой.

— Да чтоб меня.

— Или меня, если ты готов. — Она подалась вперёд.

От искушения он едва не упал на колени.

«Стоя на коленях, я могу поклоняться ей так, как она того заслуживает».

Настоящая лунная богиня, которая очаровала его.

— Я не могу.

— Ты имеешь в виду, что не станешь, потому что мы оба знаем, что можешь. — Её взгляд опустился ниже пояса.

— Не смотри на меня так. Раньше я был более чем готов, а потом ты накачала меня наркотиками.

— Моя сестра накачала тебя наркотиками. Для твоей же безопасности.

— Как?! Сделав меня беспомощным?

— Потому что тогда ты не делаешь глупостей, таких как попытка уйти.

Она сверкнула глазами и надулась одновременно. Мощная комбинация.

«Не собираюсь целовать её. Нет».

Он всё ещё зол. По уважительной причине. Он очнулся от наркотического сна и обнаружил, что заперт в комнате. Результатом стал целый ряд ругательств, которые никак не помогли ему выбраться оттуда. Но он кое-что узнал об электронных дверных замках, будучи в Биттехе. Всегда есть способ выключить их и открыть дверь вручную.

— Я ушёл, потому что ты не имела права держать меня в плену.

— Ты моя пара.

— Что ж, ты точно так себя не вела.

— Разве ты не проснулся со мной в моей постели?

— Ты запираешь всех своих любовников?

Она улыбнулась.

— Только того, которого оставляю себе. Поздравляю, ты первый.

Эти слова не должны были согреть. Почему он не боролся с очарованием?

«Заткнись на хрен и наслаждайся».

Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться тем, что женщина его ценит. Ему пришлось стряхнуть благодарность, чтобы она не выдала его. Мужчина не должен разделять аромат страсти своей женщины.

«Это моё и только моё. Делиться удел слабаков».

— Ты знаешь, если парень делает то же самое, это считается уголовным преступлением.

— Отстойно иметь пенис.

Он поморщился.

— Тебе не следует употреблять это слово.

— Какое слово? Пенис? — Брендон съёжился. Она рассмеялась. — Ой, да ладно, ты съёживаешься при слове «пенис».

— Я не съёживаюсь, — сказал он, скривив губы в раздражении.

— Пенис. — Он опять съёжился и уставился на Эйми. — Пе-е-е-е-ени-и-и-и-ис-с-с-с, — протянула она.

— Мне всё равно, дракон ты или нет. Скажи ещё раз, и я перекину тебя через колено и отшлёпаю.

— Обещаешь? — Она захлопала тёмными ресницами. — Какое слово я должна использовать вместо него? Пенис — самое подходящее.

— Член. — Слово вырвалось у него, подтверждая некоторую мужественность. — Хер. Гигантская ящерица.

— Ящерица? Ты думаешь, ящерица — более сексуальный вариант пениса? — Она уставилась на него, разинув рот.

— Змея тоже подойдёт, как и ствол, шланг и елда, в зависимости от того, при каких обстоятельствах используешь.

— Есть ещё один термин, который одобряет мама — детородный орган.

Забавно, что он не вздрогнул.

— Не будет никаких детей

— Не позволяй моей матери слышать, как ты это говоришь.

Он моргнул.

— Твоя мать хочет, чтобы я трахнул тебя?

— Это предпочтительный метод забеременеть. Кстати, должна упомянуть, мама ненавидит слово на букву «т».

— Твоя мама может поцеловать меня в задницу.

— Она может это сделать, если окажется, что ты действительно золотой.

Ах, да, безумная вера в то, что он дракон. Ага, как же. Он никогда не сможет достичь той красоты, которую видел. Аллигатор или уродец с крыльями его удел в жизни. А сейчас он не уверен, что способность перекинуться осталась. Единственное, в чём можно быть уверенным, — холодный внутренний голос говорит с ним и, что тревожнее, казалось, сливается с ним.

— Что, если ты ошибаешься, и я не золотой? Что тогда? — Он уже знал ответ. Они вышвырнут его быстрее, чем пьяницу в баре после закрытия.

— Если нет, то в качестве утешительного приза можешь поцеловать меня в задницу. — Она улыбнулась. — Или укусить её. Я открыта для любых предложений.

Почему она всё так усложняет? Есть ли шанс, что она не знает, какой эффект производит на него? Судя по застенчивой улыбке… нет, она знает.

— Ты снова пытаешься отвлечь меня.

— Это работает?

Работает слишком хорошо. Когда Эйми слезла с камня, волосы развевались вокруг тела, дразня и открывая лишь частички её совершенства.

— Ты голая. — Замечание слетело с его губ.

— Твоё понимание очевидного поразительно.

— Я не это имел в виду. На тебе нет одежды, хотя ты и обратилась. Из-за просмотра фильмов и прочего я думал, что драконы не похожи на оборотней. Думаю, ты должна быть более волшебной. Разве ты не должна сберечь одежду после превращения?

— Это, безусловно, упростило бы ситуацию. Увы, мы больше похожи на Крипто, чем хотелось бы.

— Крипто?

— Сокращение от Криптозоидов. Так мы называем тех, кто не дракон или человек.

Линия, отделяющая Брендона от Эйми, стала толще. Он всего лишь оборотень, вся система убеждений перевернулась с ног на голову.

— Твоя культура отличается от моей?

— Да. У нас уникальный образ жизни, большая его часть очень структурирована, но многие наши законы появились из-за необходимости выживания после чистки.

— Чистка?..

— Когда люди пытались истребить нас полостью. Очень похоже на то, что может произойти сейчас, когда Криптозоиды открылись человечеству.

— Ты думаешь, они убьют нас всех?

— Должна надеяться, что нет, потому что тогда у нас не будет возможности раскрыть себя.

— И хотят ли драконы раскрыть себя? — спросил он.

— Думаю, что большинство просто хочет снова иметь возможность свободно летать под солнцем.

— Ты только что это сделала.

Заходящее солнце, но всё же снаружи далеко не темно.

— И за это я, вероятно, буду наказана. Несмотря на то, что сделала это в безопасном месте, нарушила главное правило.

— Бунтарь в семье?

Она казалась поражённой его заявлениями.

— Я? Нет. Обычно это моя сестра, Ади.

— Но на этой горе, со мной не твоя сестра.

— Конечно. Я заявила на тебя права.

Небрежность, с которой она бросила эти слова, не умаляла их значения.

— Должен ли я быть польщён?

— Ты ждёшь комплиментов? — Она улыбнулась. — Я заявила на тебя права, потому что ты меня интригуешь. Достаточно трудно найти свободного мужчину, но найти того, кто красив и силён, да и к тому же не маменькин сынок…

Она провела пальцем по его нижней губе.

— Таким призом я не могу пренебречь.

— Я не хочу, чтобы мной владели.

Его дядя и Биттех когда-то давно задумали завладеть им. Он не позволит такому повториться.

— Но я всегда так хорошо забочусь о своих вещах. Подожди, пока не увидишь мой клад.

— Подожди, ты только что сказала…

— Ты слишком много болтаешь. Иди сюда.

Она схватила его за подбородок и потянула к себе, и он позволил, потому, что, глядя в эти потрясающе красивые фиалковые глаза, не мог сопротивляться.

— Ты опасна, лунный лучик. — Он произнёс это ей в губы, когда она положила ладони ему на скулы.

Ответ задел её за живое.

— Спасибо. Помни об этом, если когда-нибудь решишь перейти мне дорогу. По-видимому, моей семье ещё предстоит научиться предоставлять мне личное пространство. — Отвернувшись, она упёрла руки в бёдра и крикнула приближающемуся дрону. — Да, я знаю, что у меня проблемы. Но не могли бы вы дать мне пятнадцать минут с парой? — Пятнадцать? Вероятно, он мог бы сократить время до пяти. Бац. Тепловой луч ударил в землю у её босых ног, и Эйми нахмурилась. — Ах ты, лишающая удовольствия, блокирующая клитор подлиза-предательница. Я отплачу. — Бац. Эйми легко увернулась от лазерного луча. — Нам придётся продолжить разговор позже.

— Или я могу схватить этот беспилотник и превратить его в металлолом. — Ему пришло в голову, что рыцарство требует уничтожения робота.

— Она пришлёт другого. Кроме того, пора возвращаться. У нас есть задание.

— Задание? Что нужно делать? — Закончить то, что они начали?

— Ты всё ещё хочешь спасти сестру?

— Да. — Упоминание Сью-Эллен заставило забыть обо всём обольщении. Сью-Эллен первая причина, по которой он ушёл из дома. — У тебя есть сведения о её местонахождении?

— Не совсем, но уверена, скоро мы точно определим его.

— Мой настолько влипший близнец, — раздался металлический голос из дрона, — хочет сказать, что у неё есть приглашение на концерт в Беверли-Хиллз, который Сью-Эллен Мерсер посетит сегодня. И угадай, кто будет плюс один у Эйми?

— Я встречусь с сестрой? — Сама концепция ошеломляла.

— Вероятно. Так что поехали.

И Эйми подразумевала «живо», когда с мерцанием она превратилась из соблазнительницы в драконессу, величие в серебряной чешуе. Потрясающе красивая.

«Не трогай».

Чёрт возьми, он дотронулся до чешуи, тёплой и самой странной текстуры.

— Мама убьёт тебя, — пропела близнец Эйми, на что та ответила, сбросив беспилотник с неба.

Брендон не смог сопротивляться, когда она снова схватила его в когти и с лёгкостью понесла. Как такая крошечная женщина смогла превратиться в такое большое существо? В этом нет никакого смысла.

У него появилась возможность спросить меньше чем через два часа, когда они находились на борту самолёта, летя на Западное побережье. Первый класс, конечно, сектор, в котором преобладают платиновые волосы. Очевидно, как Сильвергрейс, Эйми нуждалась в окружении, в то время как Брендон нуждался в свинцовом костюме, учитывая, в чём он почти уверен, что несколько её кузин, вероятнее всего, обладали рентгеновскими взглядами. Дабы не обращать на них внимания, он решил поговорить с соблазнительницей, сидевшей рядом с ним.

— Почему твой дракон такой большой?

— Это грубый вопрос. — Яркие глаза уставились на него поверх подголовника спереди. — Уверена, Эйми не стала бы спрашивать, как твой член стал таким большим.

Эйми бросилась вперёд, схватила кузину — Деку или Бабетту — за волосы и зарычала.

— Не смотри в сторону моей пары. Мой.

— Ты можешь оставить его себе. Я слышала, он скор в постели.

Брендон покраснел, но сдержал ответ: «Ты бы тоже быстро кончила, если бы не прикасалась к мужчине более двух лет».

Но дело не только в этом. Эйми так сильно возбудила и очаровала его, особенно тем, как превратилась из такой приличной леди в сорванца с диким взглядом, стукнувшую головой свою двоюродную кузину о сиденье.

— Эйми! Отпусти её, — крикнул кто-то сзади. — Ты же знаешь, что авиакомпании не одобряют кровь.

С последним рычанием и рывком, Эйми отпустила кузину, которая откинулась на спинку сиденья. Это не помешало его лунному лучику пробормотать:

— В следующий раз, когда посмотришь на него, я съем твои глаза.

Некоторые могли бы понять её буквально, но Брендон, привыкший к такого рода семейным отношениям, не придал значения. Вечеринки Мерсеров обычно сопровождались несколькими драками, кровью и выбитыми зубами. Чтобы предотвратить новые неприятности, он отвлёк внимание Эйми на себя.

— Ладно, капитан Пещерный Дракон, ты серьёзно только что сказала «мой»? — Он мог бы обидеться, но в том, что женщина… не просто женщина, а Эйми сказала это, было что-то определённо сексуальное.

— Ага. — Она пожала плечами. — У драконов, как правило, присутствует ген собирать клад. Как только вознесёшься, тоже его почувствуешь.

«Зачем ждать? Я уже жажду одного лунного лучика».

Он подождал, пока его холодное «я» вставит свои две копейки, и был удивлён, когда оно промолчало. Оно мало говорило с тех пор, как он принял человеческий облик. Неужели его аллигатор обиделся?

«Я здесь. Даже больше, чем раньше».

Загадочные слова, с которыми разбираться нет времени. Спасение Сью-Эллен важнее всего на свете.

— На какую именно вечеринку мы идём, и почему там присутствует моя сестра?

— Ты вообще не имеешь ни малейшего представления, какое сегодня число?

— Нет. Какое? — Он нахмурился. За последние несколько месяцев, пока прятался, он многое упустил из виду.

— Третье ноября о чём-нибудь говорит?

Третье ноября.

— Ах, чёрт. Сегодня день рождения Сью-Эллен. Ты имеешь в виду, что это вечеринка в честь неё?

— Да.

— А как тебя пригласили? Я думал, ты не знаешь ни её, ни Паркера.

— Я не получила. Приглашение пришло маме, так как вечеринка по случаю дня рождения также сбор средств для улучшения отношений между оборотнями и людьми.

— Подожди секунду. Я думал, люди не знают, что вы драконы.

— Они не знают, но у нас куча денег.

— Приглашение, это хорошо, но ты же не можешь всерьёз ожидать, что мы просто войдём. У меня такое чувство, что Паркер ещё охотится за мной.

Конечно, его дядя хотел вернуть любимый проект. Дядя Тео хочет своего раба.

Брендон сжал кулаки, чтобы не коснуться шеи. Ему так трудно было снять ошейник, что нет никакого желания надевать его снова.

— Конечно, мы не просто войдём. — Она одарила его торжественным выражением лица. — Мы — драконы, и заходим с важным видом.

— У тебя есть яйца, лунный лучик, отдаю тебе должное, но не знаю, хорошая ли это идея, вот так противостоять ему. Дядя Тео, вероятно, предупредил охрану высматривать меня.

Тайная операция по освобождению его сестры казалась более мудрым шагом.

— Не беспокойся о дяде. Как думаешь, почему с нами пошло так много добровольцев? Они ожидают неприятностей. Будет весело.

— Ты собираешься драться? Я думал, вам, девчонкам, нравится оставаться сдержанными. Ты же знаешь, что там есть камеры.

Застенчивая улыбка тронула её губы.

— Везде, куда бы мы ни пошли, есть камеры, и всё же наших изображений очень мало.

— Ты не сможешь избежать поимки, если начнёшь нести чушь. Тебе нужно беспокоиться не только о камерах. Имей в виду, Паркер без колебаний засунет тебя обратно в шкаф.

— Паркер может быть кем угодно, но он не глуп. Если обманет нас, это будет последнее, что сделает, и он это знает. Но в то же время нельзя позволить ему оставаться безнаказанным, особенно если выяснится, что он использовал нас для экспериментов. Мы раздавим его. — Она ударила кулаком по ладони и одарила его самой свирепой улыбкой.

Это так чертовски сексуально.

— Раздавить его, как жука? Могу я посмотреть? Я бы с удовольствием посмотрел, как его уничтожит девушка.

— Я бы с удовольствием выбила ему зубы. Увы, это привлекло бы слишком много внимания.

— И как ты собираешься его раздавить?

— Не все драки носят физический характер. Мы собираемся уничтожить Паркера с элегантностью.

— Звучит цивилизованно, — сказал он с недовольной гримасой.

— Ты когда-нибудь видел кого-нибудь социально разорённого? — Она выгнула бровь.

— Всё время в старшей школе.

Она издала какой-то звук.

— Это просто издевательство. А есть целое искусство. Увидишь.

Он видел группу возбуждённых женщин, рассматривающих эту экскурсию как забаву. В этот момент его осенило, какую серьёзную медвежью услугу он может оказать дамам Сильвергрейс, вовлекая их в опасность. Что, если Паркер решит взять в заложники Эйми или кого-то из других членов её семьи, чтобы использовать в своих экспериментах? Эйми могла притворяться сколько угодно, что Паркер не посмеет, но Брендон ни секунды не сомневался, что Паркер сделает всё, что захочет, если решит, что это ему поможет.

— Я должен отправиться на это задание один.

— Тебе стыдно за меня?

— Что? Нет? — Скорее, он не хотел брать на себя ответственность за то, чтобы уберечь их от лап своего дяди.

— Если тебе не стыдно, тогда почему не хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Никто из вас не должен идти со мной. Неужели ты не понимаешь, о какой опасности мы говорим? Мой дядя, — мудак, у которого нет проблем с шантажом. Он экспериментировал на мне и бесчисленном множестве других родных. Дракон или нет, Тео без колебаний причинит тебе вред. Что, если я не смогу тебя защитить? — Точно так же, как не защитил сестру. Что, если он снова провалится? Неудача — не выход.

«В следующий раз похрустим».

— О, разве это не мило. Он думает, мы можем пострадать. Не беспокойся о нас, Скоростной, — упрекнула Ади, проходя мимо. — Мы можем позаботиться о себе, и позаботимся о твоей заднице.

Он нахмурился.

— Почему она называет меня Скоростной?

— Тебе не стоит знать.

До Брендона дошло, и он покраснел. Однако как-то отреагировать означало ударить девочку, близнеца Эйми. Твою мать.

Поскольку рейс, на котором они летели, ночной, он закрыл глаза и наслаждался ощущением, как Эйми использует его в качестве подушки. Он отпустил мысли, гадая, не изменит ли ему удача. Может, полоса неудач, наконец, подходит к концу? Спустя два долгих года сможет ли он воссоединиться с младшей сестрой?

«Я больше не монстр. У меня может быть жизнь».

Нормальная жизнь. Нормальность переоценивается, и всё лучше, если бы миром правили монстры.

«Монстры вроде меня».

«Я не монстр».

Холод увлёк его в место дыма и теней, то место в сознании, где он и зверь сосуществовали.

«Ты больше, чем мужчина, и всё же продолжаешь отрицать, кто ты».

«И кто я?»

Он больше не уверен.

«Ты то, что ты назвал бы монстром, — одно целое, и тебе нужно перестать бороться с этим. Я — это я! Ты — дракон, которого мы ищем. Мы видим тебя. Мы идём».

Странный голос заговорил в его сне, встревожив, когда вторгся чуждым присутствием в реальность.

Брендон широко распахнул глаза, сон, в который он погрузился, исчез в мгновение. Он тут же задумался, не почудилось ли ему. Подсознание — могущественно, по крайней мере, так говорила прабабушка. Она верила в знамения и послания через мир грёз. Но ещё верила в несколько стаканов самогона перед сном.

Голос затих, и вокруг себя Брендон не заметил ни паники, ни волнения. Прислонившись к его руке, Эйми ещё дремала. Судя по тихому храпу, так делали все. А вот его мочевой пузырь проснулся.

Высвободившись из-под Эйми, он встал и потянулся. В первом классе хватало места, чтобы протиснуться, не разбудив Эйми. Она просто мило заворчала из-за потери подушки.

Уборная в передней части самолёта оказалась занята. Брендон был не против, размять ноги, так что прошёл через занавеску и направился к задней уборной, запоминая при этом пассажиров в этой зоне. Салон был заполнен меньше чем на треть, и лишь немногие бодрствовали, читая при слабом освещении. Никто не обращал на него внимания. Ненормально. Паранойя стала его другом, и в этом и проблема. Брендона больше интересовала пара уборных в дальнем конце. Одна была свободна.

Пришлось приложить усилие, чтобы поместиться в узкую кабинку. Наконец, ему удалось захлопнуть дверь, сдвинуть замок в положение «Занято» и вытащить своё хозяйство. В середине процесса самолёт качнуло, и он, дёрнувшись, промазал.

— Чёрт. — Он закончил, быстро вытерся и вымыл руки перед выходом. Самолёт снова качнуло. Проклятая турбулентность.

Пробираясь по проходу, он заметил несколько горящих огней и пассажиров, выглядывающих из окон. Ещё больший интерес представлял их шёпот.

— Что это?

— Это гигантская птица?

— По-моему, похоже на горгулий.

От последнего замечания у него похолодела кровь. Он наклонился и извернулся, чтобы выглянуть в иллюминатор. Небо снаружи было тёмным, таким тёмным, что его освещали только огни на крыльях самолёта, но их хватало, чтобы увидеть громоздкую фигуру на металле. Фигуру, которая двигалась.

— Монстр!

Слово, которое вызвало панику. Раздался звуковой сигнал, когда люди принялись вызывать стюардессу. А Брендон внезапно понял, что это за фигура на крыле.

Самолёт подвергался нападению…

— Драконы!

Выкрикнутое слово поразило сознание Эйми, и она мгновенно проснулась. Не только её спровоцировал крик. В мгновение ока она заметила несколько вещей, самой важной из которых, Брэндон покинул своё место, но с лёгкостью потянув за связь, она обнаружила, что он недалеко. Однако хаотичная мешанина его мыслей не успокаивала. Он увидел что-то снаружи самолёта. Дракон здесь, на высоте тридцати тысяч футов? Невозможно. Так почему самолёт раскачивался? Возможно, турбулентность. Пилот не справился? Или крылатая фигура, видневшаяся в иллюминаторе, которая тянет самолёт за крыло, вызывает крики.

Прежде чем Эйми успела осознать невероятность нападения на такой высоте, кто-то открыл аварийную дверь в середине самолёта, сдёрнув пломбу, и вот тогда весь ад вырвался на свободу. Всё, что было не закреплено, засасывало в отверстие в салоне. Многие люди в экономе потеряли вещи, но Эйми и другие девушки из Сильвергрейс сделаны из более прочного материала, они проталкивались и пихались, но вежливо:

— Пожалуйста, уйди с пути, корова. — Девушки бросились к суматохе, летя на потоке, их волосы развевались ореолом. Несмотря на волосы, Эйми ясно видела ухмыляющегося рыжего мужчину лет тридцати пяти, лысеющего и веснушчатого, сражающегося с Брэндом. За ними на том месте, где раньше находилась аварийная дверь, зияла дыра.

— Зачем ты его открыл? — услышала она крик своей пары.

— Слава Алой Септе, хранителям Золотой Веры. — Рыжеволосый парень оттолкнулся от Брэнда и бросился в засасывающее отверстие.

— Какого хрена? — Брэнд напрягся, вцепившись в сиденья, изо всех сил удерживаясь.

С краю двери появились когти, за ними высунулась змеевидная голова, остроконечная и ярко-красная, глаза злобно-жёлтые.

Виверна. Как неожиданно.

— Девочки, у нас гости, — пропела Эйми, отпуская сиденья, за которые держалась, и стрелой метнулась к существу, пытающемуся подняться на борт. Она добралась слишком поздно. Человек, который не пристегнулся, как предупреждали мигающие знаки, первым врезался в незваного гостя. Они оба вылетели в проём, и Эйми последовала за ними.

— Какого хрена ты делаешь, лунный лучик? Возвращайся, — услышала она крик Брэнда. Уловив его панику, она улыбнулась. Только посмотрите, ему не всё равно. Позади она слышала пронзительные крики сестры и кузин.

Похоже, крылатая виверна пришла не одна. Она увидела красную фигуру, пронёсшуюся мимо дверного проёма, дракон, перекидывающийся на виду? Она могла только представить, какой беспорядок это вызовет в средствах массовой информации. Но об этом они побеспокоятся позже. Кому-то хватило наглости нанести удар, пока они находились в воздухе. Драконья Септа нарушила правила своего рода. Алая Септа атаковала, и необходимо ответить. Очень резко и смертоносно ответить.

Эйми мало думала об одежде, когда перекидывалась в драконье обличье. Кто находит время заботиться о жалких тканевых украшениях, когда самые красивые чешуйки украшают тело? Она пронеслась по воздуху, чтобы поймать противника, красную виверну, напавшую на самолёт. Меньше, чем настоящие драконы, с более тяжёлыми ногами, маленькими головами и отсутствием врождённой силы, виверна — результат спаривания дракона и человека. Это вызывало сильное неодобрение, поскольку виверны полукровки, неспособные к размножению и не годились ни для чего, кроме позиций пехотинцев. Одно из преимуществ, которое у них действительно есть — из-за отсутствия запаха в человеческом облике их трудно распознать. Их главный недостаток? Они довольно дикие и жестокие, и это главная причина, по которой их создание запрещено.

Похоже, сейчас красные играли не только с огнём. Виверна издала пронзительный крик, грубый звук, которому не хватало нежного тона истинно рождённого. Эйми ответила своим рёвом с пронзительно яркими нотами. Бросила вызов. Виверна бросилась на Эйми, но оказалась сбитой с курса, когда Бабетта — серебряная фигура, испещрённая голубыми прожилками (наследие отца) — схватила её. Пока кузина разбиралась с незваной гостьей, Эйми огляделась в поисках соратников виверны. Она уже знала, что те не нападают в одиночку, особенно против полудюжины Сильвергрейс. Она знала, что на борту находилось несколько человек, которые общались с её семьёй, и подозревала, что за пределами самолёта были и другие. Зачем ещё открывать дверь?

Она нырнула под самолёт и округлила глаза, когда заметила тела в небе. Они направлялись к ним. Множество тел, и это не считая тех, которые взгромоздились на крыло самолёта. Их вес нарушил равновесие — нос накренился.

Пронёсшись мимо брюха корабля, она наклонилась с другой стороны, чтобы увидеть ещё одну пару виверн, сумевших оторвать второй аварийный выход. Ничего не вылетело, первая брешь засосала все незакреплённые предметы, включая, по крайней мере, одного незадачливого пассажира. На борту остался не пристёгнутым только один. Брэнд!

Прежде чем Эйми смогла направиться к самолёту, некоторые из прибывшего флота виверн увидели её и повернули туда, издавая пронзительные боевые кличи.

«Хотите драться? Идите сюда». Издав собственный крик, она бросилась в атаку.

Воздушные бои в теории великолепны. На экране это выглядело ещё более потрясающе. Но на самом деле, это был хаос. Ветры рвали дерущиеся пары, дёргая за крылья, пытаясь сбить вниз. Они сцепились когтями, нанося удары и пытаясь схватить, и в то же время, стараясь не сцепляться, чтобы крылья не перепутались и оба не упали навстречу смерти. Гравитация играла огромную роль, поскольку земля притягивала к себе. Вес в человеческом обличье увеличивался в облике дракона. И хотя кости становились лёгкими и полыми, в то же время прочными, как вольфрам, любой вес был подвержен гравитации. Как часто утверждала тётя Вайда: «То, что поднимается вверх, всегда громко падает». Наблюдать за приближением земли с головокружительной скоростью всегда невесело, особенно когда в голове крутиться воспоминание, как тётя ударяет кулаком по ладони и издаёт хлюпающий звук.

Хорошо, что неконтролируемое пикирование — первый урок, который мать преподала своему драконёнку. В первый раз, когда это случилось, Эйми могла, по крайней мере, сказать, что не описалась, но обед остался воспоминанием, как и корова, на которую она упала. Кузина Джеки из Септы Серебряного сердца так и не простила её за то, что в то время она жевала упомянутую корову. Но Эйми уже большая девочка, и, хотя у неё нет такого опыта, как у предков, в воздушном бою, она могла удерживать обед и себя против виверн. Если только нет сразу нескольких нападающих. Маленькие ублюдки. Поскольку они пытались нападать стаей, она проигрывала, позволив себе упасть, а затем перевернуться на спину. Она застала врасплох первую виверну и выпотрошила её, красивыми когтями. Ади, легко узнаваемая даже без связи, учитывая, что у дракона розовый обор на шее, врезалась во второго. Что касается третьей виверны, которая думала играть нечестно? Эйми должна преследовать её. Когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки, пронзительный крик горна заставил её затормозить в воздухе. Что это? Второе пришествие?

Она вытянула голову, изогнув длинную шею, и заметила нападавшего красного дракона, парящего прямо за самолётом и открытой дверью. Ага, вот и виновник нападения. И, по-видимому, нападение не имело никакого отношения к Серебряной Септе, а связано с её парой. Пара виверн тянула Брэнда через дверь. Он повернулся к ним и показал средний палец, произнося:

— Рискни. Приди и забери меня.

«Отважный. Бесстрашный. И мой».

Пока дракон не протянул руку и не выхватил её мужчину из самолёта. Так не годиться.

«Он принадлежит мне».

Пора вернуть его.

За исключением того, что Брэнд освободился прежде, чем она смогла дотянуться, его сжатый кулак колотил по когтям, удерживающим его, пока дракон с визгом не отпустил, и Брэнд упал. Лучше поймать его. План, который сработал бы лучше, если бы красный дракон не заметил её и не бросил вызов.

«У меня нет на это времени». Драконессе всё равно. Она врезалась в Эйми и зашипела. Мило с её стороны затеять драку, но Эйми не в настроении, учитывая падение Брэнда.

«Отпусти меня».

Она боролась с другим драконом, красная гадюка изрыгала ей в лицо отвратительные пары, и Эйми могла только надеяться, что она уже выплюнула весь огонь, и пламя погасло. В отличие от рассказов, у драконов не неограниченный запас. Это хорошо, иначе ей, возможно, понадобился бы чан с алоэ, чтобы успокоить обожжённое лицо.

Их крылья хлопали и поджимались, удерживая в воздухе и преодолевая сильные порывы ветры на высоте, но гравитация тянула, заставляя махать крыльями, дабы не попасть в смертельную спираль. Их дыхание стало прерывистым. Они не могли бороться вечно, тем более что чем дольше, тем ближе к земле пара Эйми. Соскабливание Брэнда с тротуара — не лучший способ начать семейную жизнь

Достаточно. Эйми не часто использовала драконью силу. Никто из чистокровных Сильвергрейс не делал этого, потому что это смертельно. Их особая семейная Септа не зря считалась одной из самых могущественных семей. Их дыхание могло нести смерть.

«Пока-пока, сучка».

Эйми потянула изнутри ту внутреннюю сердцевину, которая делала её драконом, серебряную сущность самой себя. Она покалывала. Эйми выдохнула и позволила клапанам в горле открыться, толкая через них яд. Все драконы обладали какой-то особой силой. Ядовитый газ, кислота, пламя и даже лёд. По одной из родословной серебряных было проклятие Мидаса, и да, оно связано с баснями, рассказанными людьми, за исключением того, что в легенде о Мидасе существовало несколько неправильных пересказов. Во-первых, Мидас — дракон, их дядя по одной из родословной. А ещё король-завоеватель, который обращал всех, кто думал помешать ему, в серебро, а не в золото. Народа оказалось много, пока однажды Мидас не оказался совсем один, и только серебряные статуи людей с кричащими выражениями лиц составляли ему компанию.

Были и те, у кого имелся дар Серебряного Дождя. Они могли буквально плеваться пулемётным огнём. Серебряные листья? Они могли формировать серебро, чтобы заключить в клетку своего врага или создать плетение для продажи.

Что же касается Сильвергрейс, то их сила самая отвратительная из всех. У них Пыль.

Когда Эйми выдохнула, увидела ужас в глазах другого дракона. Внезапно осознав свою смертность, дракон хотела отступить. Слишком поздно.

Выдохнув, Эйми выбросила мелкие частицы на другого дракона. Сначала это казалось безобидным. Пыль, которую поглотил противник. Совсем не больно, ни капельки, и всё же, стоит только вдохнуть, как ты труп. Подобно вирусу, Пыль распространяется на живые ткани, поглощая и уничтожая. И что хуже — пыль разъедает до… молекул. Красный взвизгнул, когда Пыль осела, мгновенная реакция. Куски другого дракона разлетелись, развеваясь, как пепел. Красный дракон бился в воздухе, его цвет становился серым по мере того, как всё больше и больше он рассыпался. В своё время, по словам тёти Вайды, люди называли это расщеплением, что на вкус Ади, звучало намного круче, чем Пыль, но, независимо от названия, никто так и не выжил.

Когда её враг больше не был проблемой, Эйми сосредоточилась на Брэнде, который стал всего лишь слишком далёким пятнышком. Она стремительно бросилась к нему, чувствуя, как сила тяжести ускоряет падение. Ветер сильно бил в лицо, надавливая на вторые веки, тонкую мембрану, которая прикрывала глаза от повреждений во время полёта. Её крылья были плотно прижаты к телу, чтобы облегчить спуск.

Она быстро двигалась к земле, но этого недостаточно; она не успеет. Но неудача неприемлема, и Эйми издала приглушённый крик разочарования.

Уверенность, которую Брэндон передавал Эйми, — потому что каким-то образом чувствовал, что она беспокоится за него, — была, возможно, чуть более крепкой, чем Брэндон чувствовал на самом деле. С другой стороны, ему нужна уверенность. Падение на землю даёт человеку время поразмыслить, например, про обещание никогда не упускать шанса съесть чизбургер, намазанный всеми известными приправами из фургона быстрого питания. А ещё о необходимости посетить Гранд-Каньон и увидеть закат только потому, что Брэндону даже по телевизору это казалось круто.

Но что он хотел сделать больше всего? Трахнуть Лунный лучик до потери сознания, потому что чувствовал себя идиотом из-за того, что упустил шанс.

Весь оптимизм и уверенность в мире не могли скрыть факта, что он умрёт, врезавшись в землю. И от Брэндона останется мокрое пятно. Он видел свою гибель в безумном полёте Эйми, слышал в её панике, каким-то образом исходящей от неё к нему. И тут ему пришло в голову:

«Я умею летать. По крайней мере, раньше умел, но вопрос в том, смогу ли перекинуться, снова став гибридом, когда встретил Эйми? Есть там кто-нибудь?»

На секунду ему послышался мотив Pink Floyd в этой фразе.

«Да. Я всегда здесь».

Он заметил, что в словах аллигатора, похоже, больше не было протяжных «С». Когда он научился контролировать акцент?

«Аллигатора больше нет. Есть только я. Мы едины».

Не самая здравая мысль, которую ему доводилось слышать, но нет смысла придираться.

«Хочешь мне помочь?»

«Ты имеешь в виду крылья?»

Что угодно. То есть его другая сторона потеряла акцент и приобрела чувство юмора?

Он закрыл глаза, чтобы не обращать внимания на приближающуюся землю. Широко расставленные руки и ноги могли замедлить падение. Сначала он ничего не почувствовал. Почему не работает? Он заставил себя отключиться от внешнего мира и потянуть за ту часть себя, которая раньше была домом для зверя, за исключением того, что его там не было. Куда он делся?

«Теперь всё едино».

Вот снова, утверждение, что они не две сущности. Какая странная концепция. У него и зверя всегда были разные мысли, хотя они и делили одно тело.

«Уже нет».

«Это означает, что нет никакой границы между человеком и зверем».

«Не означает. Это утверждение. Всё едино».

Если это правда, то менять облики так же просто, как двигать конечностями. И раз. Ой. Всё ещё чертовски больно. Плохая новость: он потерял чёртову рубашку, и стало холодно. Хорошие новости?

«У меня есть крылья».

Раздался свист. Брэндон ухватился за воздушные потоки, делая петлю с опором на инерцию. Его крылья расправились, ловя воздух.

«Ты не умер!»

Восторженное восклицание поразило его почти физически, и он отпрянул. Он посмотрел вверх и, несмотря на тёмное небо, увидел серебристую полосу, направляющуюся к нему. Он ни за что не позволит ей снова схватить его. Для одного дня ему хватило унижения.

«Куда ты? — спросила она. — Нам нужно вернуться в самолёт».

Обратно в эту смертельную ловушку? Нет, спасибо.

«Нет, спасибо? Как вежливо».

Она только что прочитала его мысли?

«Не совсем так. Больше похоже на то, что ты не очень хорошо их скрываешь».

То есть все могли его слышать? Как это ужасно.

«Не все. Только я, потому что мы связаны».

— Ты хочешь сказать, что я слышу тебя, потому что читаю твои мысли?

Брэнд заговорил вслух, потому что эта штука с разумом казалась чертовски неправильной.

«Ты слышишь только те мысли, которые я проецирую на тебя».

«Вот так? — Он прищурился и спроецировал одно сообщение. — Не хватай меня, как мышь».

«Не нужно кричать. Я тебя прекрасно слышу, и ты меня прекрасно слышишь. Не буду я хватать тебя, если перестанешь улетать и вернёшься со мной в самолёт».

Проблема в полёте обратно, в том, что самолёт сейчас казался не самым безопасным. Он видел, как тот клонится к земле, собираясь совершить аварийную посадку. Только идиот мог вернуться на борт. Брэндон взглянул на Эйми и заметил, как она вытянула шею в сторону самолёта, внутри всё ещё находилась её семья.

«Давай спасём их».

Её мысленный вопрос звучал искренне смущённо. Спасти их от чего?

«Крушение. Смерть». — Когда она моргнула полупрозрачными веками, он добавил несколько подсказок.

«То есть, взрыв и смерть». — Он всплеснул руками.

Она рассмеялась, нырнула и закружилась вокруг него, её тело парило на воздушных потоках, близко, но, не касаясь его. Это странно эротично.

«Самолёт не взрывается. В этом районе полно мест для посадки. И даже после сильного удара, мы не хрупкие. Сильвергрейс сильны. Мы выживем. Мы всегда выживаем».

Как зловеще. Но в каком-то смысле напомнило о клане Мерсеров. Как часто говорила бабушка:

«Да, мы попадаем в дерьмо, но когда что-то случается, мы всегда поднимаемся и умудряемся укусить кого-нибудь за хвост».

«Что же, если не беспокоишься о них, зачем хочешь присоединиться к ним? Я, например, предпочёл бы отказаться от самолёта».

Он не настроен на падение с высоты в несколько тысяч футов.

— Уверена, виверн, которые доставили бы неприятности, не осталось.

— Это были виверны?

Гораздо менее устрашающие существа.

— А та, с которой ты сражалась в конце, дракон, как и ты?

Он мог падать, и мог не уловить части того, что произошло между Эйми и красным противником. Другой дракон просто исчез — рассыпался пеплом и унёсся прочь.

«Красный дракон не такой красивый, как я. И не такой талантливый, учитывая, что я выиграла».

Кто из них взмахнул кулаком? Или когтём?

Его должна ужаснуть сила, которой обладала Эйми. Должно, по крайней мере, заставить уменьшить член в размере, что совершенно не уместно в облике существа, учитывая, что его член и яйца уменьшились. Травмирующим было впервые увидеть это, и Брэндон впал в лёгкую депрессию.

«Рад сообщить, что я всё такой же большой. И будет больше».

— Предлагаю бросить твою семью и заняться делом.

«Хорошо». — Её ответ пришёл незамедлительно.

Всё казалось довольно просто. С другой стороны, возможно, на согласие были причины.

Если бросить девочек Сильвергрейс на борту, они не окажутся рядом с его дядей.

Отличный план. Однако Эйми всё равно остаётся в опасности.

«Мне нужно обеспечить её безопасность».

Или он может проверить, что она ещё жёстче, и вряд ли обрадуется, если он попытается исключить её из игры. Рыцарство боролось со счастьем. Защита её разозлит, ведь тогда, Эйми подумает, что Брэндон считает её неспособной быть его парой. Но он знает, что она справится. Вероятно, лучше него. Она отлично справилась с нападением. Никаких слёз или истерик, никаких ударов сковородкой или использования серебряной картечи. Эйми сражалась без оружия, голыми руками. И выиграла.

Только идиот не захочет, чтобы она играла в его команде.

Тем не менее, он должен попробовать.

— Ты уверена, что хочешь их бросить? Мне казалось, ты говорила, чтобы сестра и кузины присоединились к миссии дня рождения.

«Больше славы и награды, если справимся сами».

Хороший довод. Забавно, что его согласие совсем не казалось странным. С другой стороны, кто не хочет большего вознаграждения? К слову о том, чтобы получить что-то ценное, он перевернулся на, позволив крыльям трепетать и шевелиться в воздухе, чтобы видеть Эйми, парящую рядом по потокам. Он не мог отрицать, как ему это нравилось.

Не впервые он летит с кем-то, но он предпочёл забыть о бешеной страхолюдине, с которым Биттех пытался спарить его. Нескольких миссий с этой психованной рептилией, неудачной версией Брэндона, как любил напоминать ему дядя, достаточно, чтобы заставить увидеть заслугу в усмирении бешеных домашних животных.

Полёт с Эйми оказался интересным, во-первых, потому, что рядом с ней он чувствовал себя меньше. Но не возникло впечатления подавления, когда она скользнула над ним, её фигура отбрасывала тень, заслоняя звёзды.

— Кажется, я не слышал объяснений, почему ты такая большая. Я видел, как некоторые люди бросают вызов законам науки, особенно медведи. Они здоровые, но их медведи ещё больше. Но ты, ты размером с…

«Скажи дом, и я тебя съем».

— С дом. Дай знать, во сколько обедаешь, и я спущу штаны. Вероятно, это самая большая наглость, которую он сказал женщине за последние годы. Грубо. Грязно. И по какой-то причине ему это показалось абсурдно смешным. Поэтому он рассмеялся. К его удивлению, она послала ему мысленный смешок, и в этот момент он понял кое-что интересное. Эйми может быть драконом, но оставалась женщиной, которую он встретил. То, чем она может стать, не отняло у неё чувства юмора и целеустремлённости. Он понял, что испытывает перед ней скорее благоговейный трепет и вожделение.

Брэндон хотел её.

«Серебряный приз — начало моего клада. Я найду для неё драгоценности, чтобы подчеркнуть красоту. Тонкие шелка, чтобы ласкать её тело».

Какого чёрта?

Он тряхнул головой.

«В чём проблема, Брэнд?» — спросила она.

Да, теперь он не может не думать о ней с точки зрения обладания. Когда это начало происходить? Наверное, тогда, когда она продолжала настаивать, что он принадлежит ей. Он просто не может понять, почему она хочет его.

«Что она во мне нашла?»

Он забыл об их связи и поэтому мог бы стукнуть что-нибудь от смущения, когда она ответила:

«Сексуальный кусок сокровища».

Сексуальный кусок сокровища? Кто, чёрт возьми, так говорит?

«Я что, в седьмом классе?»

Неудивительно, что он развернулся и проигнорировал её. Проблема в том, что он привлекал её на всех уровнях. Он сексуален. Очень красивый. Абсолютное сокровище, которому она хотела поклоняться ртом и языком.

«Это я хочу сделать с тобой».

А он притворился, что её нет.

Не-а. Не бывать такому.

«Ты забыл урок о мире?»

— Да, насчёт этого. — Брэнд снова перевернулся на спину, демонстрируя рельефные мышцы и то, как его брюки низко висели на бёдрах. Возможно, она немного зациклилась на его прессе. И тот у Брэнда просто восхитительный.

«Ням. Хочу».

Упс, возможно, она проецировала эту мысль, потому что он округлил глаза, затем ухмыльнулся.

— Тогда иди и возьми, что хочешь.

Вызов? У неё потекли слюни. Он точно знает, как дразнить её.

Она наклонилась и потянулась, чтобы схватить его, но он вырвался. Он издевается.

— Слишком медленно.

«Я просто разогреваюсь. Не хочу заканчивать всё слишком быстро».

— Но быстро и яростно может быть забавно. Я до сих пор помню то ощущение.

Отвлекающее напоминание об удовольствии заставило её затрепетать. Он сделал это нарочно, чтобы оставаться вне досягаемости. Больше нет. Она ему покажет. Повернув влево, она снова попыталась поймать его в ловушку, но в последнюю секунду он подпрыгнул и приземлился у неё за спиной, дернув за хвост.

«Ты дёрнул меня за хвост?!» — мысленно завизжала она.

— Да. И сделаю это снова.

Он опять дёрнул. Такое неуважение. Он заплатит. Эйми пристально посмотрела на него, прищурившись. Брэнд засмеялся и поманил её, прежде чем уйти. С пронзительным криком, который не смогла сдержать, она бросилась за ним. Гнев не вызывал свирепой улыбки; погоня, адреналин, чистое удовольствие от пребывания на улице заставили ухмыльнуться, что напоминало выражение лица типа «я собираюсь разорвать тебя на куски и съесть».

Шансы свободно летать выпадали нечасто, не со всеми правилами и разрешениями. Полёт не при солнечном свете, но и при свете четверти луны и звёздах достаточно ярких, чтобы летать. Уи-и-и-и. С таким же успехом можно наслаждаться, пока возможно. Мама взбесилась бы. С другой стороны, когда она не бесилась? Но у неё есть дела важнее, помимо того, что Эйми улетела после прыжка из самолёта.

Багровая септа выступила против них. Вопрос в том, работала ли эта дракониха в одиночку со своими приспешниками-вивернами, или это начало более крупного движения?

Какова бы ни была причина, Эйми не потерпит, чтобы кто-то преследовал Брэнда.

«Мою пару».

Они держались выше неба, избегая пятен света внизу. Время от времени они находили необитаемый участок земли, широкие поля и леса. Они рискнули и низко скользнули по верхушкам деревьев, Брэнд иногда поражал её тем, как глубоко он погружался в лес. Гибридная фигура Брэнда могла двигаться с резкой грацией, а меньший размер придавал интригующую маневренность. Они летали часами, перекинувшись лишь несколькими словами, по большей части они просто парили рядом, между ними царило комфортное единение, которое иногда искрилось, когда он подлетал ближе и проводил пальцами по её чешуе. Эйми чувствовала его восхищение. Она расцветала.

Рассвет быстро приближался, и Эйми знала, что они не смогут летать вечно. Огни города манили к себе, равнина и засушливая земля, которую они пересекли, уступала место цивилизации.

Она приземлилась, и через мгновение он присоединился к ней.

— Почему мы остановились?

«Потому что не можем вот так отправиться в город».

— Почему нет? — Он склонил голову набок.

«Потому что кто-нибудь нас увидит».

— Ага. Они могут. Могут даже сделать снимок, который, вероятно, украсит обложку газеты с заголовком типа «Драконы крадут ваших домашних животных».

«Мы не едим кошек и собак». — Не смогла удержаться от возмущенного ответа она.

— Тогда ты много упускаешь.

Учитывая невозмутимое выражение его лица, она не могла сказать, шутит он или нет.

«Мы должны найти какую-нибудь одежду».

— Говори за себя, у меня есть штаны.

«Ненадолго, если продолжишь меня раздражать». Она обнажила зубы, и он рассмеялся.

— Если хочешь видеть меня голым, просто скажи, лунный лучик.

На самом деле, она хотела, чтобы он был голым, но с желанием проделывать до неприличия приятные вещи с его телом придётся подождать. К настоящему времени самолёт должен был совершить аварийную посадку или разбиться. Полиция будет ползать по нему, проверяя пассажиров в списке, отмечая, что некоторые из них пропали без вести. Возможно, будет трудно объяснить, как они с Брэндом выжили, но, зная свою мать, она подкупит какого-нибудь чиновника, Ади подделает кое-какие записи, и всё наладится. Что важнее, им нужно попасть на вечеринку к его сестре. Для этого необходимо её человеческое тело и одежда.

«Сейчас вернусь. Мне нужно найти вещи».

Прежде чем он успел ответить, она поднялась в небо, и он тут же последовал за ней, следуя до тех пор, пока она не нашла то, что нужно. Бельевая верёвка. Быстрый прыжок, и Эйми сорвала платье с верёвки, прищепки, удерживающие одежду, сломались при резком рывке. Приземлившись в нескольких сотнях ярдов, ей понадобилось всего мгновение, чтобы переодеться в огромное платье, которое, вероятно, когда-то украшало скидочный прилавок в магазине. Её мать была бы потрясена. Как же Эйми хотела иметь при себе камеру, чтобы отправить ей фотографию.

Она опустила юбку и повернулась к Брэнду, стоявшему над ней на страже.

— Тебе обязательно быть джентльменом?

— Ты жалуешься, потому что я тебя уважаю?

Смущённый вид вернулся, ещё более очаровательный, чем прежде.

— Тебя бы убило, полапай ты меня, пока я пыталась одеться?

— Грубые ласки привели бы к кое-чему иному. У нас нет времени, и к тому же не хватает кровати.

— Где твоя страсть к приключениям?

— Осталась в самолёте. На данный момент с меня хватит приключений. Я бы сейчас немного успокоился, прежде чем снова погрузиться в сегодняшний вечер.

Ах, да, сегодняшняя миссия. Они спасут его сестру, и он продемонстрирует ей свою признательность. В постели.

— Ты прав. Время тратится впустую. Пойдём, поймаем попутку?

— Никакой езды. Я полечу.

— Слишком опасно. Здесь много оружия и скользких пальцев на спусковых крючках.

— Не первый раз в меня стреляют.

— Не заставляй меня ломать тебе крылья.

— Не заставляй меня перекидывать тебя через колено.

— Ты же понимаешь, что это не угроза.

— Знаю. — Он улыбнулся. — И у нас сейчас тоже нет на это времени. Нужно двигаться.

— Лететь не вариант. И ты устал. Нам нужно поймать попутку.

— Если не заметила, я не совсем подхожу для путешествий автостопом. — Его крылья затрепетали.

— Америка любит зелёных рептилий. Посмотри, как спустя десятилетия Кермит всесилен.

— Кермит умеет петь. Я нет.

— Ты прав. Ты не можешь быть лягушкой Маппет, потому что тогда я стану свиньёй. Наверное, как-то неправильно, — она сморщила нос, — но мне прямо сейчас хочется бекона.

— Твой разум — очарователен.

— Как и кровать, так что давай, пойдём, поищем её. — Она сделала несколько шагов, но Брэнд подхватил её на руки. — Что ты делаешь?

— Несу тебя. Если не заметила, у тебя ноги босые, а земля неровная.

Рыцарство. Как очаровательно.

— Ты тоже без обуви.

— Но я не пойду пешком. — Он взмахнул крыльями и поднялся, унося Эйми с собой. — Я опущу тебя недалеко от заправки. Где-то поблизости должна быть одна. Там сможешь поймать попутку.

— Без тебя, нет меня.

Она не станет с ним разлучаться, особенно после нападения. Это прямой удар по семье Сильвергрейс. Не важно, что их целью, по-видимому, был Брэнд, их соперник напал и попытался его украсть. Это основание для войны.

«Брэнд — мой. Горе всем драконессам или их приспешникам, которые вздумали забрать его».

Им просто нужно подождать двадцать четыре часа, может, меньше, если она немного поспит, хотя маловероятно, когда Брэнд рядом.

«Меньше чем через день у меня будет больше Пыли, чтобы уничтожить врагов». Эйми задумалась, возможно, тетя Вайда права, когда говорила купить пистолет, это быстрее.

— Извини, лунный лучик, но нам придётся разделиться. Если только у тебя нет с собой бусины, чтобы вернуть мне прежний облик. — Она покачала головой, и он пожал плечами. — Тогда я не подхожу. Думаю, нам придётся разработать новый план для моей сестры.

— Тебе нужно перестать быть как Дебби Даунер[2]. — Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке, любуясь тонкими морщинками. — Разве ты не понял, что тебе не нужна бусина? Очевидно, у тебя больше контроля. Тебе удалось перекинуться в гибрида. А теперь вернись.

— Я не могу.

— Ты сделаешь это, если хочешь, чтобы я отсосала тебе.

От грязного обещания они опустились, и взмахи его крыльев на мгновение замедлились. Он пришёл в себя.

— Ты играешь нечестно.

Нет. Прикусив его подбородок, она пробормотала:

— Моя мама всегда учила побеждать любыми средствами.

— И я — приз, который нужно выиграть?

Он больше, чем просто приз, больше, чем сумма всех её сокровищ.

— Ты мой.

Она сказала это тихо, и всё же он крепко обнял её. Эйми почувствовала его удовольствие через связь, соединяющую их. Его потребность. Неоновые огни заправочной станции осветили тёмное небо, и, как и было обещано, он приземлился прежде, чем попал в свет. Однако когда он поставил её на землю, она повернулась и схватила его за руки, не обращая внимания на покрывающую их чешую и когти.

— Ты идёшь со мной.

— Я не могу…

— Ты можешь, — настаивала она. — Закрой глаза и расслабься. Кажется, ты забываешь, кто владеет этим телом. Ты выбираешь облик. Расслабься и возьми себя в руки.

Он закрыл глаза и поморщился.

— Глупо. Не сработает. Тебе не кажется, что я всё пытался и пытался меняться по своему желанию, когда был в Биттехе?

— Возможно, тебе не хватало правильного стимула. — Она подалась вперёд и слегка прижалась губами к твёрдому изгибу его губ. Он напрягся, и сквозь связь Эйми почувствовала панику, стыд… страстное желание. Она обняла его и тихо заговорила в губы. — Изменись для меня, Брэнд. Мне нужен мужчина. Мой мужчина. Ты мне нужен.

Его пронзила дрожь, и Эйми ослабила объятия. Во второй раз, когда она поцеловала его, губы стали такими же человеческими, как и её, но у его языка был свой собственный разум, когда он проникал и гладил её. Брэнд сжал её попку, объятия усилились, и она застонала ему в рот. Потом чуть не укусила его, когда он сказал:

— Вон едет машина.

Действительно, подъехал джип, водитель — парень, от которого разило травкой, но который не задумываясь предложить им подвезти, когда услышал, что друзья бросили их в шутку. Он высадил их возле мотеля на окраине крупного города, и Брэнд нахмурился, оглядываясь.

— Ты хочешь, чтобы мы остались здесь на ночь?

— Что не так с этим местом? — спросила она, склонив голову набок.

— Потому что здесь остановилась бы моя семья, а не кто-то вроде тебя.

— Ты обвиняешь меня в том, что я сноб?

— А это не так?

— Так. Я никогда не смогла бы остановиться в таком месте. Я имею в виду, на самом деле, ты видел эти комнаты изнутри? — произнесла она, содрогнувшись. — Ковёр требует хорошей чистки, а для простыней не хватит никакого отбеливателя. Ни один дракон не должен спать в такой яме.

— А если мы здесь не останемся, тогда, почему ты попросила высадить нас в этом месте?

— Потому что это — то самое место.

В конце улицы замигали огни, которые быстро приближались, желанный восьмицилиндровый двигатель ревел с глубоким рычанием. Тёмный спорткар промчался мимо, с визгом остановился и дал задний ход. Окно опустилось, и оттуда высунулась голова с серебристыми кудрями с красными прядями.

— Это ты, чертовка?

— Привет, Нетти. — Эйми помахала рукой. — Моя кузина, — сообщила она Брэнду, таща его за руку к машине. — Они наша карета.

Он дёрнул Эйми на себя, чтобы спросить:

— Откуда она знала, что нужно подобрать нас тут?

— Как думаешь, что я сделала с телефоном нашего последнего водителя?

— Не знаю. Ты просто позвонила маме и ничего не сказала, кроме того, что у нас всё в порядке. Ты даже не упоминала название мотеля.

Она закатила глаза.

— Конечно, нет. Что, если кто-то подслушивал?

— Говорит девушка, которая сегодня не приняла таблетку от паранойи.

— Учитывая, что именно на тебе ставили эксперименты, и ты убегаешь от более чем пары людей, я бы сказала, что следует поучиться у меня тому, как оставаться в безопасности. Первый урок: всегда предполагай, что кто-то шпионит.

— Как я, — подхватила Нетти, — и мой муженёк. Совершенно не предоставляя тебе никакой личной жизни из-за того, что ты интересен.

— Это не шпионаж, я же вижу тебя, — указал он. — И я всё ещё жду объяснений о том, как твоя кузина нашла нас, если ты не говорила маме, что мы здесь. Это подстава? Вы намеренно атаковали самолёт и заставили нас лететь всю ночь, чтобы мы приземлились здесь?

Подозрение затуманило его взгляд, и она могла бы просиять от гордости.

— Ты только что усвоил урок номер два. Всегда предполагай, что кто-то хочет тебя заполучить.

— Урок третий — я убиваю всех сумасшедших людей?

— Только если я смогу помочь. — Эйми подмигнула. Потом рассмеялась. — Просто шучу. Я убиваю только в случае необходимости.

— Не уверен.

Она подалась вперёд, чтобы прошептать:

— Ты забыл, что я чувствую то же, что и ты? И прямо сейчас я чувствую, какой сексуальной ты меня считаешь.

— Факт, что ты сексуальна, не умаляет того, что ты не рассказываешь мне всего. Как твоя кузина узнала, что нужно приехать сюда?

— Будь ты внимателен, понял, что, когда я сказала маме о задержке и о том, что подумываем заехать за шаурмой, прежде чем арендовать машину, я действительно говорила, что мы в безопасности, на земле ищем колеса во Флагстаффе. Всё это часть плана на случай непредвиденных обстоятельств.

— План на случай непредвиденных обстоятельств, который предполагал, что самолёт разобьётся?

— Во-первых, я сомневаюсь, что самолёт разбился. — Её связь с Ади ещё сильна, и адреналин в ней уступил место раздражению, что обычно означало, что Ади имеет дело с бумажной работой и идиотами. — Во-вторых, ты уже забыл второй урок? Люди всегда хотят нас убить. Ну, или драконы. Не имеет значения, к чему готовиться. Наш вид не прожил бы так долго, не рассматривая каждую возможность, и это включает в себя необходимость отказаться от полёта. — С тех пор, как их отец погиб в огне, мама никогда не позволяла им летать, не продумав план B, C и D. — У нас есть заранее установленные точки встречи по всему миру, особенно здесь, в Штатах.

— Тем не менее, мы только приехали, и нам даже не пришлось ждать. Твоя кузина появилась тут же.

— Отслеживающий чип, вероятно, помог с выбором времени.

— У тебя есть GPS-навигатор?

— Ага. — Она ухмыльнулась, прежде чем прыгнуть на заднее сиденье машины. — И у тебя тоже.

— Ты чипировала меня, как собаку? — взревел он, негодуя.

Она высунула голову, чтобы добавить:

— Возможно, пока ты был в отключке, мы сделали несколько уколов, желая убедиться, что у тебя нет микробов. Ты будешь рад узнать, что теперь ты защищён от всех известных болезней человека и дракона, включая клещей и блох.

— У кого-нибудь есть что-то, чтобы защитить меня от сумасшедших женщин? — Он заворчал, но присоединился к ней в машине. Нетти повернулась на переднем сиденье, чтобы взглянуть на них, в то время как её муж Сэм завёл двигатель и рванул с места.

— Классный наряд, — хихикнула Нетти.

Потянув за ткань, Эйми поморщилась.

— Можно было бы обойтись без цветов и полосок. Но не хочу говорить о моём новом веянии. Что случилось с самолётом? Он приземлился нормально?

— Ты была в самолёте, который потерпел крушение? — Она округлила глаза. — Чёрт возьми, никто об этом и не упомянул. Мне просто сказали тащить свою задницу в мотель и забрать тебя.

— Новости есть?

— Пока только официальные материалы. По данным СМИ, какому-то самолёту пришлось совершить вынужденную посадку посреди Мухосранска из-за механической неисправности.

— Если под «механической неисправностью» подразумеваются зияющие дыры в боку из-за того, что на нас напали, тогда да.

— Да, ладно! — Глаза Нетти расширились. — Кто это сделал?

— Виверны во главе с красным драконом.

— Они не посмели бы напасть. Это же начало войны.

— О, да, и не только они попытаются. Серебряная Септа недавно нашла, возможно, невероятной ценности сокровище.

— Что? — Нетти не могла сдержать жадности, которая светилась в глазах. Ни один дракон не смог бы.

— Я пока не могу сказать. Всему своё время. Ах, ты ещё не знакома с моей парой. Брэнд Мерсер, познакомься с моей кузиной, Натальей Сильверкрест. А это её муж, Сэмюэль. Его брат Леопольд женат на моей старшей сестре Мике.

— Очевидно, это херня. Как тебе удалось спариться так, что я не слышала об этом, и не была приглашена на вечеринку? — Нетти сердито посмотрела и надулась одновременно.

— Всё произошло внезапно.

— Как будто вчера, — пробормотал Брэнд.

— И это ещё не официально. — Теперь ей действительно нужно всё исправить, раз внимание будет обращено в его сторону.

— Из какой он Септы? Я не узнаю. — Нетти наклонилась ближе и принюхалась. — Он не серебряный.

— Ты никогда не угадаешь его цвет.

— Потому что у меня его нет. Я не дракон. — Глупый человек не должен был в этом признаваться. Вероятно, на данный момент это хорошо.

— Что он имеет в виду? — Нетти сделала более глубокий вдох, чтобы по-настоящему впитать его запах. — Определённо пахнет драконом. Милый, она повернулась, чтобы посмотреть на Сэма, у тебя хороший нюх, как он пахнет для тебя?

— Дракон. Но не могу определить Септу.

— Какого он цвета?

Нетти склонила голову набок, внимательно смотря на Брэнда, который просто покачал головой и тихо пробормотал:

— Ген сумасшествия живёт во всех них.

— Его цвет, сюрприз. — Самый большой сюрприз. — И вы узнаете об этом на приёме, который мы устроим, чтобы отпраздновать наше соединение. Так что ждите приглашения.

Брэнд пробормотал:

— Много берёшь на себя, лунный лучик.

— Это для тех, кто не знает правды. — Она повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я знаю о тебе всё, что нужно.

«Ты мой».

Её ли это рук дело, или он, наконец, заглушил эмоции настолько, что она услышала то же самое.

— Кажется, у вас интересные отношения. Не могу дождаться, чтобы услышать подробности.

Нетти, возможно и удалось скрыть зависть в голосе, но она точно не смогла скрыть жажду в глазах. Бедняжка Нетти, возможно, и любила своего мужа, но их брак — по договорённости. Им просто повезло, что всё сложилось.

— Обещаю рассказать подробности, как только смогу, как минимум, за двумя бутылками лучшего вина. Знаешь, хватит о Брэнде и обо мне. Мне нужно больше новостей о сестре и кузинах. Могу я взять у тебя телефон?

В неё полетел блестящий смартфон. Хорошенький. Она поймала его и, возможно, погладила настоящие бриллианты, приклеенные к нему, прежде чем набрать номер. На звонок ответили после второго гудка.

— Анилингус за пять долларов. — Её сестра произнесла это с грацией профессионального зазывалы, а затем хихикнула. — Как дела, сестрёнка? Вижу, Нетти нашла тебя.

— Рада слышать, что ты жива, а не превратилась в мясной пирог. Все остальные выжили? — Потому что, когда она позвонила матери, та всё ещё пыталась выяснить детали.

— Мы с девочками добрались, большинство пассажиров тоже, но в самолёте куча парней… Да, им следовало бы пристегнуть ремни. Так трагично. — Она вновь захихикала. — Нет.

— Всё чисто? — спросила Эйми.

— Ты можешь говорить. Я защитила линию.

— Что говорят выжившие пассажиры?

— К моменту, когда самолёт приземлился, все потеряли сознание от давления. — А те, кто нет, вероятно, получили удар по голове. — Когда они пришли в сознание, попытались говорить о монстрах и драконах. Странно, мы с кузинами видели акул и змей. Официальные лица не верят воспоминаниям о событиях, считая их галлюцинациями, вызванными разгерметизацией.

— А пилоты?

— Ничего не видели.

— И каков статус тех, кто пропал без вести? Тела ищут?

Другими словами, были ли они уверены, что виверны погибли? Она знала, что драконесса погибла, но оставались её сообщники.

— Сомнительно, чтобы кто-нибудь выжил после падения с такой высоты. Поскольку официальные лица не могут быть уверены, куда упали тела, просто направляют общее уведомление правоохранительным органам, чтобы они проверили траекторию полёта самолета.

— Есть ещё какие-нибудь новости?

— Да, стюардесса с нашего рейса в настоящее время отстранена от работы, поскольку пропустила факт, что двое её пассажиров пропали без вести перед взлётом. Это некомпетентно, как наша стюардесса не заметила, что вы со Скорострелом ссорились, когда покидали самолёт, прежде чем закрыла самолёт.

— Значит, мы в безопасности?

— Насколько это возможно. Мы немного поиграли с компьютерами. Документы о численности персонала отсутствуют, а персонал авиакомпании измождён. А ещё вся эта история событий. В общем, всё в порядке. Слушай, мне пора идти. Тут симпатичный полицейский, которого я хочу снова допросить.

Ничего удивительного. Её сестра питала слабость к наручникам.

— Увидимся в отеле? — спросила Эйми.

— Вряд ли. Мы явно не успеем, потому что приземлились хрен его знает где. У них тут самый крошечный из существующих аэропортов, который в настоящее время закрыт, потому что находится под юрисдикцией ФAA, пока расследуют причину крушения самолёта. А значит, никаких полётов.

— Так гони.

— Боже, жаль, что я не подумала об этом. — Голос её сестры сочился сарказмом. — В городе нет ничего похожего на… ничего. Никаких услуг такси или проката автомобилей. Они держат нас в общественном центре в ожидании автобуса. Но на это уйдёт несколько часов.

— Нет, учитывая, как Дека водит. Заставьте её подкупить водителя. Ты, наверное, ещё успеешь

— Не выйдет. Так что наслаждайтесь свободным вечером, и мы придумаем что-нибудь новое, когда доберёмся туда.

— Не могу ждать так долго. — Она ненавидела ждать.

— Не смей идти на эту вечеринку без нас.

— Тогда тебе лучше надеяться, что у автобуса вырастут крылья, и он быстро доставит твою задницу сюда, потому что мы собираемся на вечеринку.

Чем скорее она заберёт младшую сестру Брэнда, тем скорее сможет заявить на него права. Хотя, должна признать, что опасность казалась захватывающей. То, что они создадут пару, помешает Септам преследовать его? Надеюсь, нет. Скука для тех, кто не жил по-настоящему.

Она повесила трубку и вернула телефон кузине.

— Как близко вы можете нас подвезти?

— Куда направляетесь?

— Беверли-Хиллз.

— Можем отправиться на аэродром, который я знаю, и одолжить Сессну. Мы будем там чуть больше чем через два часа. Или можем проехать всю дорогу, а это примерно часов восемь.

Она поморщилась.

— Ой. Думаю, мы должны…

— Поехали, — заявил Брэндон, которому секунду спустя вторил Сэм.

— Но это долго. — Она надулась, когда говорила это.

— Это долго, но каковы шансы, что на нас нападут на дороге?

— Уже почти рассвет. Драконы не летают днём.

— Держу пари, они не должны атаковать самолёты, и всё же, посмотри, что произошло. — Сэм выехал на шоссе, и машина набрала ещё большую скорость. — На машине мы сможем лучше уклониться. Они могут знать, куда мы направляемся, но не знают, как мы туда доберёмся.

— Если только у них нет отличных шпионов, и они не пеленгуют наш сигнал.

Как только Эйми произнесла это, захотела надеть шапочку из фольги. Её тоже могли обнаружить. Неудивительно, что тётя Вайда говорит, надевать металлические трусики, если не хочешь, чтобы за тобой наблюдали. Это скроет сигнал?

— Ты действительно думаешь, что они снова придут за тобой? Вы находитесь на территории Сильверкреста. Они не посмеют. — Нетти гордо вздернула подбородок. Мило, что она заступилась за свою семью, и всё же оказалось, что она ошибалась.

Очевидно, некоторые семьи осмелились, как только они пересекли границу земель Сильверкреста на нейтральную землю. Нападавшие ждали до тех пор, пока на пустынном участке не взойдёт солнце, и все в машине, кроме Сэма, задремали.

Хорошо, потому что, когда из ниоткуда выскочила машина, он сильно вильнул, нанося мощный удар, чтобы избежать столкновения. Визг резины и гравий полетел пыльным облаком позади, когда колеса, оказались снова на асфальте. Они ударились о тротуар, и машина вылетела, как дракон из вулкана, что намного быстрее, чем летучая мышь из ада, по словам одной из двоюродных бабушек.

— Что, чёрт возьми, только что произошло? — Нетти резко выпрямилась и упёрлась в приборную панель, проверяя, что происходит вокруг них.

— У нас компания. — Преуменьшение года досталось Сэму.

Сзади догонял автомобиль. Впереди был ещё один, который ехал прямо на них. Но поистине кульминационным моментом стала пара теней над головой. Драконы. При дневном свете. Твою мать. Даже мама была бы слишком ошеломлена, чтобы заставить её полоскать рот касторовым маслом за ругань.

Брэнд напрягся.

— На нас снова напали.

— Нам следовало заехать за фольгой, — пробормотала она, оборачиваясь, чтобы посмотреть на машину сзади

— Как бы фольга помогла?

— Помехи сигналам. Мы только что получили ответ на шпионский вопрос. У кого-то есть доступ к нашему GPS, и я действительно верю, что другая семья только что объявила войну. — Потому что в небе летели жёлтые. — Возможно, мы захотим пригнуться. У одного из парней в машине позади нас пистолет.

Её замечание встретил треск стекла, когда пуля попала в заднее стекло, по которому расползлась паутина.

— Моя машина. Он попал в мою машину, — громко произнёс Сэм и ударил по тормозам. Резкая остановка заставила машину сзади свернуть, чтобы избежать столкновения.

Сэм сунул руку под сиденье, прежде чем открыть дверь и выйти.

— У него есть пистолет? — спросил Брэнд.

— Под каждым сиденьем, — призналась Нетти, высунув голову вместе с дулом винтовки. — Ты не поверишь, сколько у него припрятано в доме. Он большой поклонник «Ходячих мертвецов».

Бам. Бам. Пули осыпали всё вокруг, когда Сэм вскинул АК-47 и выстрелил по машине, которая затормозила позади них, а затем развернулась, пытаясь уехать.

Что касается теней над головой, Нетти отклонилась и прицелилась. Один выстрел и послышался крик боли, но драконы умны. Как только заметили оружие, тут же поднялись в небо. Через несколько мгновений атака сорвалась, обошлись без жертв, кроме машины.

Пока они стояли, Сэм осмотрел две машины, затем стёр отпечатки пальцев и положил пистолет рядом с одной из них. После чего кинул идентичный пистолет рядом с другим стрелком, заметая следы.

— Поехали. — Сэм запрыгнул в машину, холодный, как ледник в Арктике, и Нетти села рядом с ним.

— Не думаю, что есть смысл настаивать на том, что всё становится слишком опасно, и я должен идти один? — Брэнд посмотрел на них и на обломки.

— Если собираешься стать парой Эйми, должен идти с семьёй.

— Садись, — сказал Сэм, затем в очень терминаторском стиле надел очки и добавил: — Они вернутся.

Жаль, что им нужно на вечеринку, Эйми бы их подождала.

И они всё же заехали за фольгой. Она не знала, помешала ли та их найти, но ей определённо понравилось помогать Брэнду делать повязку для паха, даже если он испортил удовольствие, не позволив сделать её анатомически правильной.

Остальная часть поездки прошла без нападений. Брэнд не был полностью уверен, что им стоит благодарить алюминиевую фольгу, скорее всего то, что вскоре они въехали в районы, где были люди. Драконы, возможно и предприняли несколько дерзких атак, но до сих пор они делали это в уединённых местах, где обнаружение казалось маловероятным.

Поверил ли он хоть на мгновение, что находится в безопасности?

Нет. А значит и Эйми в опасности, потому что проклятая женщина не бросила его. Она, казалось, не понимает, что быть с ним равносильно опасности. На самом деле, это не совсем так. Она понимала, ей просто, всё равно, и отчасти она наслаждалась. Он чувствовал через связь её волнение и холодную решимость. Милая и женственная внешность ни хрена не значила. Внутри скрывался тот, кто без колебания действовал. Так чертовски сексуально. Брэндон никогда не считал себя парнем, которого заводит женщина, не боящаяся ничего, даже насилия, но это было до того, как он встретил свой лунный лучик.

«Мой лунный лучик».

Он планировал оставить всё как есть, несмотря на то, что не знал, как это будет. Он по-прежнему убеждён, что недостаточно хорош для неё.

Однако не мог заставить себя уйти. Эгоистичные гены Мерсера в игре. Не только драконы любили копить красивые вещи, особенно ценные вещи, которых у них быть не должно.

Отель, в котором они остановились, оказался великолепным. «Марриотт», который септы считали нейтральной зоной для этого региона. Эти нейтральные жилища разбросаны по всему миру и являлись частью договоров, которые якобы соблюдали все драконы, чтобы гарантировать отдых и деловые интересы. Септы лишь ожидали, когда драконы прибывали на чужую территорию, что они уведомят местных.

— Разве предоставление врагу копии маршрута разумно? — спросил он, когда Эйми объяснила ему это.

— Драконы не убивают драконов. — Когда он выгнул бровь, она добавила: — Обычно. Нас нужно жестоко спровоцировать, чтобы мы выступили против себе подобных.

— Спровоцировать, например, нападением на самолёт?

— Да. Мне не доводилось слышать о такой наглости. В большинстве случаев мы решаем проблемы цивилизованным образом.

— Что ты называешь цивилизованным?

Эйми широко улыбнулась, обнажив острые белые зубки, которые должны покусывать его кожу.

— Сотрудничество при захвате. Атаки на акции. Истории в бульварных газетах.

— Но разве так враги не становятся безумнее и сильнее жаждут отмстить?

Она моргнула.

— Ну, да. В этом и дело.

В какой мир он попал. В болотах споры обычно разрешались парой ударов кулаком, а для действительно гнусного дерьма болото не оставляло никаких доказательств, как и его тётя с недавно изданной поваренной книгой «Замани их в ловушку и съешь: болотный справочник по приготовлению тварей, не тратя впустую ни одной части». Книга продавалась не так хорошо, чтобы попасть в списки бестселлеров, но тётя Таня мгновенно стала знаменитостью среди Мерсеров и других обитателей болота.

Брэндон почувствовал себя грязным и плохо одетым, когда Сэм подъехал к отелю. Прежде чем они вышли, Нетти повернулась к ним.

— Вот немного наличных и кредитная карточка.

Серебряная карточка, а не чёрная, как он ожидал.

— Куда вы поедете? — спросил Брэндон.

— Вернёмся домой, — ответила Нетти. — Если красные собираются нападать, нужно подготовиться.

— Думаю, вы в безопасности, — заявила Эйми, надевая на ноги шлёпанцы, купленные на заправке. — Они охотятся за Брэндом. Но не получат его.

«Мой».

Слова практически прозвучали, и холод в Брэнде сменился странной холодностью, противоречащей эмоциям.

Не только обувь они захватили на заправке. Одноразовый мобильный телефон, футболка для него с изображением загорающей на солнце рептилией и надписью «Хочешь погладить мою ящерицу?»

Они с Эйми вылезли из машины, у которой не было заднего стекла, а вместо него картонка, и смотрели, как ребята уезжают.

Портье и глазом не моргнул, увидев их странные наряды. Эйми вела себя так, будто была одета в дизайнерскую одежду и с идеально уложенными волосами.

— Пожалуйста, люкс с балконом, выходящим на фасад, верхний этаж.

Оплата наличными означала, что она могла поселиться под любым именем, которое нравилось. Она выбрала мистера и миссис Сильвергрейс. Он не сказал не единого комментария, пока они не вошли в лифт.

— Сильвергрейс? Ты же понимаешь, что если хочешь заявить на меня права, придётся взять моё имя. Мерсер.

— Если? — Её губы изогнулись. — Ты уже должен был понять, что я говорила серьёзно.

Он понял и ей нужно понять, что она не будет принимать все решения.

— Думаю, что миссис Мерсер неплохо звучит. Верно?

— Это имя не для дракона.

— Я не дракон. — Он обнял её и прижал к стене, когда мелькали цифры этажей. — Я говорю, что ты примешь любое имя, которое я тебе скажу.

— Ты отдаёшь мне приказы? — Вопрос прозвучал с оттенком раздражения, но она и не смогла скрыть возбуждения, когда он, наконец, заявил о своих желаниях.

— Я буду говорить, как всё будет, лунный лучик.

Прежде чем она смогла возразить, лифт остановился, и двери со звоном открылись. Он вышел и направился к одной из немногих дверей на этом этаже. Карточка-ключ сменила красный свет на зелёный, и он вошёл.

«Проклятье, вот это шикарное жилище».

Номер, который она забронировала, оказался роскошным настолько, что, войдя, Брэнд чуть не развернулся обратно. В таких местах он обычно не останавливался.

«Я определённо не из тех, кому следует находиться в таком месте».

— Подбородок вверх, плечи назад. Ты действительно принадлежишь этому месту.

— Я снова думаю вслух? — Он пытался контролировать свои мысленные восклицания.

— Выражение лица выдало тебя. На самом деле, ты хорошо держишь мысли при себе. Жаль, я скучаю по пошлым выражениям.

Эйми подмигнула, и он не смог сдержать грязную мысль о том, что она стоит на коленях, губы обхватывают определённую часть его тела, и со страстным выражением лица она смотрит вверх. Она открыла рот, и возбуждение вспыхнуло между ними, как огонь, готовый всё поглотить. Брэнд шагнул к Эйми, но она отвернулась, сбросила шлёпанцы и погрузила грязные пальцы ног в ковёр.

— Мне нужно в душ, — заявила она.

«А мой язык не подойдёт?»

Он был уверен, что сдержал этот непристойный комментарий, но Эйми бросила ему дерзкую ухмылку через плечо.

— Я оставлю дверь открытой на случай, если понадоблюсь. Что бы ни делал, не открывай дверь. Если кто-то постучит, не обращай внимания.

— Снова отдаёшь приказы?

— Просто даю тебе шанс ослушаться. Но постарайся не умереть. Я бы предпочла изнасиловать тебя, а не мстить за тебя.

— Точно.

Его лунный лучик скрыла свою дерзкую задницу из виду, и он посмотрел на дверь их номера. Он мог бы уйти. Открыть дверь и просто уйти. Так было бы лучше. Безопаснее для Эйми, её семьи, всех, кто с ним контактировал. Нападение на дороге доказало, что атака самолёта не единственное.

«Люди охотятся за мной».

И им всё равно, кому причинять боль.

«А всё потому, что считают меня драконом. Каким-то благородным золотым. Ага, как же».

По его венам течёт болотная жижа и проклятие Мерсеров. Он шагнул к двери, потом ещё и схватил ручку, но остановился.

«Могу ли я бросить её вот так? Не сказав ни слова?»

Звучит трусливо, и он знал, что если скажет ей о своём отъезде, она убедит его остаться, потому что хочет его. Как бы он ни пытался убедить её в обратном, женщина захочет заявить на него права.

Он повернул ручку и, благодаря связи, совершенно отчётливо услышал:

«Я буду преследовать твою задницу, если выйдешь за эту дверь, и плевать, буду ли я голой и мокрой при этом».

Голая и мокрая. Он мог бы ослепнуть и отупеть на секунду, когда в голове возник этот образ. Хлопок. Щелчок. Он запер дверь и прежде чем успел моргнуть, обнаружил, что стоит в дверях ванной. Его окутал пар — он обволакивал и дразнил, ещё больше скрывая обнажённое тело Эйми за матовым стеклом душа.

— Вижу, ты решил остаться. — Она выглянула из кабинки. — Наш семейный адвокат благодарит тебя. Мы только что сняли запрет с нашего последнего маленького инцидента.

— Осмелюсь спросить, какого?

— Просто скажем, что у некоторых людей слишком много воображения и недостаточно чувства юмора, когда речь заходит об оливковом масле, козах и резиновых перчатках.

— Ты же понимаешь, что для тебя безопаснее отпустить меня. Я знаю, как исчезнуть.

— Только не от меня. — Она снова взглянула на него, её лицо было влажным, а волосы убраны назад. — Связь между нами не разорвётся так легко и станет только сильнее, когда я полностью заявлю на тебя права.

— Если заявишь на меня права. Не я тебе нужен.

— Нет. Я искала кого-нибудь податливого и простодушного. — Она выключила воду и вышла из душа, совсем не скрывая тела, которое не переставало привлекать его внимание.

Изящный изгиб бедра, полные груди и длинные ноги.

— Я думала, что мне нужна марионетка, которую я могла бы вытащить и играть с ней по своему желанию. А потом нашла тебя.

— Итак, ты согласилась на низкородного, отчаявшегося мужчину, за голову которого назначена награда, чтобы помешать матери и уйти из дома.

— Всё верно, вот только я кое-где просчиталась. Встреча с тобой заставила меня понять, чего я хочу, и что мне нужно, — это не одно и то же. Мне нужно чувствовать себя живой. Мне нужен партнёр. С тобой я получаю это и многое другое.

— Например, возможное выселение из семьи, если выяснится, что я не дракон. Я услышал достаточно, лунный лучик, за последние два дня, и понимаю, что драконы очень серьёзно относятся к своим родословным.

— Да. — Она подошла ближе, так и не хватая полотенца. — Но знаешь ли ты, к чему я отношусь серьёзнее? — Ещё ближе.

— К себе, — прошептала она. — Потому что, — она схватила его за рубашку и приподнялась на цыпочки, чтобы зарычать, — мир вращается вокруг меня, и в моём мире я заслуживаю счастья.

— Так что преодолей себя и приступай к программе, — она прикусила его за подбородок. Он чуть не упал на пол, желая поклониться ей.

Потом он нашёл свои яйца. Красивые слова не изменят того, кем он был. Раздался стук в дверь.

— Обслуживание номеров.

— Я ничего не заказывала. — Эйми нахмурилась.

— Я тоже. Иду, — крикнул он.

И, проигнорировав шипение Эйми, направился к двери. Заглянув в глазок, он увидел служащего отеля с подносом на колесиках сбоку.

— Думаю, вы ошиблись номером, — сказал он.

Парень в рубашке с воротником и приколотой к ней бейджем с именем пожал плечами и ответил:

— Комплимент от отеля и любезность, оказанная всем нашим дорогим гостям высокого уровня.

Такое внимание стоило больших денег. Круто. Тем более что Брэнд голоден.

Дверь ванной закрылась за Эйми, скрывая её восхитительные формы. Брэнд отпер дверь номера, открыл и жестом пригласил парня войти. Не успел парень пройти мимо, как чувства Брэндона обострились. Опасность. Он отпустил дверь и поймал голову парня в захват, а ногами сделал подножку и повалил на пол. Он прижал парня рукой к горлу и наклонился ближе, холод внутри давил.

— Кто тебя послал?

— Отель. Еда. — Пальцы вцепились в его руку, а широко раскрытые глаза молили о пощаде. Но холод внутри проигнорировал это. Он лжёт.

Брэнд сильнее надавил на трахею.

— Кто тебя послал?

Решительный тон его слов заставил парня замереть. Он перестал сопротивляться, и с лица исчезло всё выражение.

— Я всего лишь винтик в машине золотого ордена.

— Что такое золотой орден?

— Глупая секта, которая верит, что если золотой дракон вернётся, то вернётся и наша свобода, и что мы снова будем править миром, — ответила Эйми, выходя из ванной. Капли воды продолжали стекать с неё, но она всё же надела халат.

«Как жаль, что он скрывает её от моего взгляда. С другой стороны, никто не должен смотреть на нее, кроме меня. Эта крошка моя, и ничья больше».

— Не говори, что я должен быть этим драконом? — фыркнул он и убрал руку с парня. — Вы все сумасшедшие и ошибаетесь.

— Как последний золотой дракон, ты должен пойти со мной, — настаивал парень, садясь, ничуть не смущённый тем, насколько приблизился к смерти. — Мы готовы лететь рядом с тобой в предстоящей битве.

Кому-то нужно принять лекарства.

— Убирайся и скажи тому, с кем работаешь, чтобы прекратил попытки. Я не золотой дракон. Я вовсе не дракон.

— Все предзнаменования говорят о скором возвращении короля. Золотой орден хочет защитить тебя.

— Защитить меня, нападая?

— Меня послали не атаковать, а спасать.

— В одиночку? — Эйми нахмурилась. — Почему они послали только одного? И при этом тщедушного?

— Кто сказал, что я один? — После того, как он заговорил, наступила пауза. — Уже пора! — закричал пленник.

И снова ничего не произошло.

Эйми хихикнула.

— Думаешь, мы выбрали этот отель случайно?

— Я думал, ты выбрала его, потому что здесь нейтральная зона, — ответил Брэнд.

— Да, но недавно у него улучшили систему безопасности с помощью какого-то высокотехнологичного дерьма. Учитывая, что я воспользовалась именем Сильвергрейс, можно поспорить, что это сразу же поставило галочку в их системе, приведя всё в состояние повышенной готовности. А значит, они приняли меры к тому, чтобы гостей, в данном случае меня, никто не беспокоил. Держу пари, кого бы они ни послали, охрана поймала их в ловушку.

— Я впечатлён. — Брэнд схватил парня за рубашку и рывком поставил на ноги, прежде чем слегка встряхнуть. — Думаю, они пропустили довольно очевидного нарушителя.

— Скорее, пропустили, чтобы мы могли его допросить.

— Теперь, когда он ответил, что с ним делать?

— Я слегка проголодалась. — Она посмотрела на парня с дикой улыбкой. «Есть она может только меня».

— Я больше хочу съесть то, что лежит на тарелках, чем его жилистую тушу.

— Брюзга. С другой стороны, я только что приняла душ. Полагаю, нам придётся подержать его ради безопасности.

— А как насчёт подкрепления, которого он ожидал?

— Вероятно, оно уже под стражей. Септы не будут рады, что группа решила нарушить нейтральное соглашение. Я ожидаю, что какой бы Септ ни стоял за ними, будет наказан.

— Я бы никогда не предал своих братьев и сестёр! Слава золоту. — С этим криком парень вырвался из хватки Брэнда и побежал к дверям.

Ему потребовалось всего мгновение, чтобы распахнуть их. Брэнд бросился за ним, но успел только увидеть, как их незваный гость прыгает с балкона, раскинув руки. Но недалеко пролетел — наткнулся на какой-то невидимый барьер, который испарил его.

Пуф. Пыль просочилась вниз.

Брэнд разинул рот.

— Что, чёрт возьми, только что произошло?

— Я же говорила, что в отеле хорошая система безопасности.

— Безопасность не просто устраняет людей. Такой технологии не существует. — Он обернулся и посмотрел на неё через открытую дверь патио. Она фыркнула. — Такое существует уже много лет. Просто не используется там, где об этом может узнать общественность.

— Ты знаешь об этом.

— Я же особенная. А теперь, ты так и будешь стоять в этих грязных тряпках или воспользуешься душем?

— Сейчас меня немного больше беспокоит то, что у нас есть враги, которые знают, где мы и продолжают преследовать нас.

— Захватывающе, да? Но, учитывая, как катастрофически они только что потерпели неудачу, сомневаюсь, что мы увидим ещё какие-нибудь действия, пока будем в отеле. Так почему бы не принять душ, пока я попробую раздобыть нам одежду и информацию?

— У нас есть еда. — Он показал на поднос.

— Которая, скорее всего, накачана наркотиками. Я закажу нам что-нибудь свежее. Если только не хочешь поужинать мной. — Она потянула пальчиком вырез халата.

«Чёрт возьми, да, я бы хотел её съесть. Просто это не самое умное, что можно сделать прямо сейчас».

Слишком много незаконченных дел, и ему нужно решить, на чём сосредоточиться в первую очередь. Какой бы захватывающей не была возможность переспать с Эйми, он не может отвлекаться от главной причины своего пребывания здесь.

Его сестра. Мысль о ней охладила пыл, и он пошёл в душ, но какой бы холодной ни была вода, кровь кипела. И всё сильнее. А ещё безумно быстро текла по венам. Прошло так много времени с тех пор, как он был мужчиной настоящим мужчиной с мягкой плотью, а не чешуей, и ему странно ощупывать себя. Чувствовать свою упругую длину. Он чувствовал мозоли на руках, на рабочих руках, как называли их девушки, когда ласкал себя по всей длине. Вода в душе и мыло позволяли легко скользить туда-сюда по всей длине. Сжимать. Отпускать. Когда дыхание стало прерывистым, яркие фантазии прокрутились в голове, как в кино: Эйми повернулась к нему спиной, раздвинула бёдра, демонстрируя розовые складки. Он всё ещё помнил щекочущий вкус её мёда. Звук её тихих вздохов и стонов, когда он ласкал её пальцами. Напоминание о том, как она достигла кульминации, выгнув спину, широко открыв рот в беззвучном крике, и мышцы её влагалища так крепко сжимающих его.

Он толкался в руку. Поглощённый фантазией, он почти мог представить, что она с ним, поощряет его:

— Быстрее. Глубже. Кончи со мной. Поставь мне метку.

Как обидно открыть глаза и понять, что он один. Но это к лучшему. Он всё ещё не передумал. Эйми заслуживает лучшего. Намного лучше. Что он может ей предложить? У него нет ни работы, ни дома. Чёрт возьми, у него даже больше нет одежды, которую может назвать своей. Какой вклад он может привнести? Себя? Это точно обман.

«Меня точно обманули. Он даже не пытался уговорить меня присоединиться к нему в душе».

С другой стороны, ей пришлось бы отказать. У неё появились неотложные дела. Как только Брэнд закрыл и запер дверь, — так мило, особенно потому, что она могла сорвать её с петель в любой момент, когда захочет, — она включила одноразовый мобильный телефон. На быстрый звонок ответили сугубо по-деловому:

— Что случилось? Наша бухгалтерская фирма только что позвонила и сообщила, что нам выставили счёт за инцидент в отеле Беверли-Хиллз.

— Мама, где же твоя забота? А как же: Привет, Эйми, ты в порядке?

— С тобой явно всё в порядке; ты мне позвонила. Что касается заботы, я на такое не способна.

Ну, конечно.

Однако, несмотря на нытье, Эйми знала, что матери не всё равно. Если бы что-то случилось с ней или с её сестрой, ничто и никто не был бы в безопасности от гнева её матери. Ямамки и тигрицы-мамашки не шли ни в какое сравнение с драконнесами.

— У нас в отеле появились несколько неожиданных гостей той религии, о которой ты мне рассказывала. Те, кто верит в золотого спасителя. Они охотятся за Брэндом.

— Как они узнали о нём? — Сразу же последовало краткое: — У нас утечка.

Эйми практически видела, как от матери поднимается пар.

— Или хакер.

Ади всегда твердила о том, что больше нет безопасности. Шифрование стало модным словом для обозначения сложной головоломки. Но у всех головоломок имелось решение; просто для разгадки некоторых требовалось больше времени.

— Я разберусь с тем, кто раскрывает наши секреты. Учитывая вторжение, ты должна оставаться в номере с возможным золотым, пока не прибудут твоя сестра и кузины.

— Когда приедут?

— Завтра.

— Слишком поздно. Вечеринка сегодня вечером.

— Тогда придётся отложить.

— И упустить шанс попасть в здание Паркера? Маловероятно.

— Ты не слушаешь меня, дитя? — произнесла мать таким тоном, который должен был поставить Эйми на место.

— При каждом удобном случае, мама.

Рассмеявшись в ответ, она проговорила:

— Такая упрямая. Напоминает кое-кого, и именно этого я и ожидала от своей дочери. Очень хорошо, если настаиваешь, но будь умней. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить тебе поддержку, но ты, возможно, не распознаешь её. Подозревай всех и начинай войну только в случае необходимости.

— Кто, я? — спросила я невинным тоном.

— Я серьёзно, Эйми. — Решительным тоном произнесла мать. — Мы находимся на опасном пороге раскрытия нашего существования. В последнее время слишком много сообщений о больших птицах в небе. Предположения, — это одно, но если люди поймут, что мы среди них, мы многое потеряем.

— Ты часто говоришь, что в какой-то момент мы перестанем прятаться. Мир слишком сильно изменился для этого.

— Тогда, может, нам придётся изменить его обратно.

Если не считать мощного электромагнитного импульса и разрушения мировых фабрик, технологии должны остаться навсегда.

— Удачи, запихнуть этого кота обратно в сумку.

— Это проще, чем думаешь, как только ты свернёшь ему шею. Будь осторожна.

Вероятно, это самое близкое к «Я люблю тебя», и Эйми это не понравилось, потому что это означает, как сильно волновалась её мать. Она может холодно и равнодушно относиться к сложившейся ситуации. Опрометчивость Багрового септа, и то, что некоторые фанатики охотились за Брэндом, а ещё неизвестно, чего ожидать от вечеринки сегодня, означает, что Эйми нужно убийственное платье и высокие каблуки.

Следующие несколько минут она приводила себя в порядок, пока Брэнд долго принимал душ — и не только мылся там, что не мог скрыть из-за связи. Она чуть не бросилась к нему, когда поняла, что он там делал — непослушный мальчик, но не пошла по двум причинам. Во-первых, он думал о ней, доставляя себе удовольствие, а во-вторых, сбросив напряжение, у него будет больше сил для настоящего дела. И в этом она сильно нуждалась. Раньше она хотела заявить на него права, избавить от тяжёлого положения её Септу, ей исполнилось двадцать восемь — искусственное оплодотворение, выбранное случайным образом из донорской спермы взрослого самца дракона, не то, к чему она стремилась. Затем хотела заявить на него права из-за того, кто он.

«Золотое сокровище для моего клада».

Теперь она просто хочет заявить на него права, потому что он ей нравился.

«Он мой. Весь мой, и я устала ждать».

Когда он вышел из душа, увидел её распростёртой на кровати.

— Привет, — произнесла она хриплым тоном.

— Еду уже принесли?

— Ещё нет, её доставят вместе с нашей одеждой на вечер в течение часа. Уйма времени, чтобы заняться кое-чем другим. -

Она скользнула пальцами по вырезу халата, раздвигая полы. К чёрту утончённость.

Он отвёл взгляд на секунду, но снова уставился на открывшуюся ложбинку.

— Мы не должны этого делать.

— Почему нет? Я же говорила, что отель нас охраняет, и если ты так плох, нам не понадобится час. По крайней мере, не мне.

Она облизнула губы. Но он отверг её.

— Я не игрушка, которой ты можешь командовать. Я уже говорил однажды и повторяю ещё раз: мы не принадлежим друг другу.

Она заставила себя сесть и пристально посмотрела на него.

— Мы принадлежим друг другу, прими это.

— Или что? Будешь принуждать меня. Ты же знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Почему ты всё так усложняешь?

— Почему ты не слышишь? Я не гожусь тебе в пару. Ни тебе, ни кому-то другому. Всего несколько дней назад я был преследуемым монстром, созданным в лаборатории. Может, я и выгляжу как мужчина, но внутри у меня полный бардак. Мой аллигатор мутировал в кого-то, кого я не узнаю. Половину времени я сам себя не узнаю. Мои мысли, моя точка зрения — всё во мне изменилось. И ещё меняется.

— Потому что ты продолжаешь отказываться принимать себя таким, какой есть. Как только вознесёшься…

— Неужели ты не понимаешь? Послушай, чёрт возьми. Я не дракон. И не собираюсь возноситься, так что упрямая настойчивость в том, что я какой-то давно потерянный золотой дракон, и что я твоя идеальная пара, не прокатит. Я болотный аллигатор. Ничтожество, которое не заслуживает находиться с тобой в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к тебе.

Самое печальное в его речи? Благодаря их связи она знала, что он верит в это. Он действительно считает себя недостойным её. Само благородство только усилило её желание к нему.

Она встала с кровати и сбросила халат, открывшись ему единственным доступным способом.

— Я не недосягаемая. Я из плоти и крови, как и ты. — Она взяла его руку и положила себе на сердце. — Не буду лгать и говорить, что точно понимаю, кто ты, но могу с уверенностью заявить, что действительно хочу тебя. Сейчас. Мне все равно, дракон ты или нет. Или нищий. Или даже преступник. Ты мужчина, в которого я влюбляюсь. Мужчина, которого я желаю. — Она провела его рукой вниз по своему телу, прижимая к сердцевине и отмечая слабый тик на его лице, когда он почувствовал жар её пульсации. — Мы не знаем, что произойдёт сегодня. — Победа, если бы у неё было право голоса. — Мы не знаем, что произойдёт завтра. — Празднование победы. — Но у нас есть этот момент, и всего меньше часа, потому что ты продолжаешь говорить о своих чувствах, когда уже следовало бы знать…

— Мир вращается вокруг тебя, — с усмешкой ответил он, но руку так и не убрал. — Ты не похожа ни на одну женщину, которую я знал. Безумно упрямая.

— Не знаю. Мне кажется, я смотрю на кого-то упрямее меня, учитывая, что я стою здесь голая.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Он нарочно произнёс грубые слова, схватив её и крепко прижав к себе.

— Хочу почувствовать тебя внутри себя, — прошептала Эйми и позаботилась о том, чтобы он услышал это благодаря их связи.

— Боже, помоги мне, я хочу погрузиться в тебя. Но не могу. Не могу допустить, чтобы ты заявила на меня права или давала какие-то обещания, пока ситуация с моей сестрой и дядей не разрешится.

— Так что мы просто займёмся сексом.

— Просто?

— Хорошо невероятно потрясающим сексом. — Она обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя. — Не заставляй меня умолять.

— Или что?

— Не говори, что я не предупреждала. — Она опустилась на колени и ослабила полотенце вокруг его бёдер.

Невозможно скрыть его налитый, гордый, длинный и толстый член. Очень толстый.

Она обхватила рукой основание, и Брэнд сдавленно произнёс:

— Что ты делаешь?

— Заставляю тебя умолять. — Она взяла головку в рот и пососала.

Его ответом стал стон и дрожь. Эйми откинулась и окинула его тело порочным взглядом — стройные мышцы, которые начинались с широких плеч, толстых рук и сужались к талии. Пресс, напоминающий стиральную доску, сужался к бёдрам и открывал вид на приз. У него очень мало волос на лобке, но не поэтому член казался таким большим. Он был просто большой.

— Почему ты так смотришь? — спросил он тихим шёпотом.

— Потому что мне нравится смотреть на тебя, — сказала она. Он очаровал её больше, чем всё изобразительное искусство, которое она накопила за всю жизнь.

От её слов его член увеличился, и вена на нём запульсировала. Эйми ослабила хватку и погладила член по всей длине. Набухшая головка покраснела. Вкуснятина. Эйми наклонилась вперёд и провела языком по набухшей головке, покрутила её и попробовала каплю смазки. Он громко застонал. Хорошее начало; однако окончательный план предполагал его полную капитуляцию.

Кончиком языка она ласкала его, облизывая со всех сторон, делая его влажным, прежде чем взять в рот. Пришлось широко раскрыть его, потому что такой размер едва помещался. Брэнд ахнул, когда края её зубов задели его кожу. Через их связь она чувствовала его удовольствие. Это волновало. Теперь она могла понять, как он терял контроль над собой. Прикасаясь к нему, доставляя удовольствие, она, в свою очередь, через связь подпитывала удовольствие. Это возбуждало. Неудивительно, что ему это так нравилось.

Кончит ли она, если кончит он? Есть только один способ выяснить. Схватив рукой основание его члена, она двигала им вверх и вниз, её губы и зубы скользили, пока она усердно сосала. Другой рукой она обхватила его тяжелую мошонку, лаская и разминая, вызывая взрыв чувственного восторга.

— Эйми, — прошептал он её имя, вслух или в её голове, это не имело значения. Доставлять ему удовольствие, вот что имело значение. Она сжала его яйца и сильно втянула, заставив его бёдра дёрнуться.

Всё быстрее и быстрее Эйми работала над его членом.

— Остановись, — сказал он, и всё же не оттолкнул её.

Она знала, чего он хотел, — чтобы он вошёл в неё. Она тоже этого хотела.

Благодаря их связи она показала, чего хотела. Продолжая сосать, она послала ему картинку того, как расположилась над его стволом, потирая набухшую головку о свою плоть.

— Эйми, — произнёс он с мольбой, и она стала работать ещё активнее, представив, как сильно насаживается на его длину, принимая глубоко в себя. Он бы так заполнил её. Так идеально. Так…

Он поменялся с ней ролями и начал проецировать свои мысли. Он развил её фантазию, показав свои руки на её бёдрах, усадив на себя сверху. Опуская на себя, чтобы заполнить на всю. В его фантазии его большой палец нашёл её клитор и потёр, а затем он опустил её, чтобы взять в рот вершинку её груди. Она была на грани оргазма. Но держалась. Держалась, потому что, чёрт возьми, хотела того, что он предлагал.

Брэнд поднял Эйми, чьи губы распухли, а тело дрожало.

— Возьми меня, — умоляла она.

Забавно, как она намеревалась преподать ему урок, но теперь нуждалась в том, чтобы он преподал его ей.

— Наклонись, — прорычал он.

И она не стала спорить. Просто повернулась и нагнулась, подставляя себя ему. Он грубо обнял её, притягивая спиной к себе, прижимая член к заднице. Она прижалась к его груди и издала мяукающий звук, превращающийся в резкий крик, когда он нашёл её клитор и потёр.

— Брэнд, — всхлипнула она его имя, пока он гладил. Затем закричала, когда кто-то осмелился постучать: — Прочь!

Она так близка к тому, чтобы кончить. Так близко к заветной кульминации. Как кто-то смеет прерывать.

«Я съем их за безрассудство. Растопчу, пока они не превратятся в пыль».

Сильно раздражённая она направилась к двери отеля, но Брэнд обхватил её за талию и поднял над полом.

— Ты не можешь открывать дверь голой.

— Могу.

— Нет, не можешь, потому что тогда мне придётся кого-то убить. Надень халат и веди себя прилично, — прорычал он, прежде чем усадить её позади себя и шлёпнуть по заднице.

«Он ударил меня по заднице!»

Когда она уставилась на него, он крикнул:

— Кто там?

— Обслуживание номеров, — последовал слабый ответ.

— Еда? — Он повернулся и одарил её сокрушительной улыбкой. — Отлично, потому что я голоден.

Да, с его стороны невероятно неприлично оставлять её в таком состоянии и пообедать настоящей едой вместо того, чего хочет: Эйми. Однако лунный лучик должна понять, что его нельзя принуждать или соблазнять делать то, что хочет, даже если он тоже этого хочет. Он почти забыл обещания и клятвы, когда она сосала ему.

«Неужели я сумасшедший, чтобы отказать женщине, которая падает на колени и доставляет мне такое удовольствие?»

В этот момент мир, ад, вся вселенная вращались вокруг Эйми. Если бы она спросила его прямо в тот момент, он, возможно, уступил бы её требованиям. Даже сейчас, когда она сердито смотрела на него, отчасти он хотел дать ей то, что она желает.

«Она — моё всё».

Однако сделать ее центром своей вселенной означает защитить её, иногда от самого себя.

Пока ситуация с семьёй не разрешится, он не может позволить ей сделать что-то непоправимое, например, заявить на него права. Точно так же, как не может позволить ей пойти с ним на вечеринку сегодня.

«Я и так уже подверг её достаточной опасности».

Он больше ни во что её не втянет. Когда она вернулась в ванную, чтобы окатить себя холодной водой — потому он жестокий ублюдок, которому следует оторвать яйца, — он смешал часть предположительно подправленной наркотиками пищи со свежей. Поскольку он не уверен, что подмешано, а что нет, он поменял чай со льдом, который стоял в первой тележке, и тарелки с фруктами.

Когда Эйми вышла из спальни, он уже ел неиспорченную порцию. Он проигнорировал её пристальный взгляд. Труднее игнорировать то, что она сидела напротив в одном халате. Не помогало и то, что теперь он точно знал, что скрывается под ним. Её тело аппетитнее филе миньона, политого маслом, которое он сейчас смаковал.

— Не могу поверить, что на этот раз меня бросили ради еды, — проворчала она.

— Я должен поддерживать силы, — поддразнил он.

— Ты подлый.

— Бедный, лунный лучик. Давай поцелую, и всё пройдёт.

— Давай.

— Позже. Если миссия увенчается успехом.

Ложная надежда для обоих, потому что, даже если он спасёт свою сестру, всё равно останется Мерсером.

— Ты ужасно недалёкий, — заметила она между укусами.

— Я учусь контролировать мысли. Может пригодиться сегодня.

— Я уже говорила, что у нас особая связь, которая позволяет мне читать тебя.

— И этого я не понимаю. Как получилось, что мы связаны, если ты не заявила на меня права? — Очевидно, связь полностью сформировалась, как только они обменялись укусами. Примитивный метод, но это его не удивило. Обмен кольцами и другими безделушками происходит из человеческих традиций.

Она пожала плечами.

— Не знаю, почему мы с тобой уже связаны. Возможно, это судьба. Слышала, что такое случается с некоторыми супружескими парами, но не часто. Никто не знает, почему это происходит с одними парами, а не с другими. У меня есть нечто подобное с близняшкой, хотя мы не слышим друг друга так ясно. С другими членами моей Септы я могу испытывать сильные эмоции, если нахожусь достаточно близко, но с тобой… будто мы соединились.

— Странно.

С одной стороны, он наслаждался связью между ними. Он ощущал ей эмоции, когда она теряла бдительность.

Невероятный опыт, когда она отсосала ему, но вне секса… он не мог спрятаться.

«Во мне так много тьмы, которую я не хочу ей показывать».

— Боишься, что я узнаю все твои секреты? — поддразнила она.

— Ты уже их знаешь.

За исключением того, что он продолжал отрицать.

«Думаю, я влюблен в неё».

Сама мысль об этом приводила в ужас. Он любил свою семью, и это использовали против него. Он не смог защитить их. Чёрт возьми, он даже не смог спасти себя. Любовь к Эйми пугала до чёртиков, это означает, что должен сделать всё возможное, чтобы обезопасить её, даже если придётся пожертвовать собой. Вот почему он закрыл свои мысли, почему не впустил её. Если бы она знала, что он задумал, вероятно, оторвала бы ему член.

Она опустила глаза. Моргнула. Кивнула. И прищурилась.

— Что ты со мной сделал? — невнятно спросила она.

— Защищаю своё сокровище.

— Придур… — Она резко подалась вперёд, и он поймал её прежде, чем она упала лицом в пол.

Он зарылся лицом в её волосы и прошептал:

— Прости. Но я должен сделать это один.

Брэнд отнёс её в спальню и уложил на кровать.

Она выглядела такой умиротворенной во сне. Но, боже, будет ли она злиться, когда проснётся? Он планировал быть далеко, когда действие наркотиков закончится, и она взбесится. Только он надеялся, что она будет спать до тех пор, пока он не спасёт сестру, или, зная Эйми, прибудет, готовая выпотрошить его. Одежда, которую она заказала, прибыла через несколько минут после того, как Брэнд уложил её. Посыльный, молодой парень, пробормотавший «спасибо», когда Брэнд сунул ему двадцатку, положил на диван две сумки с одеждой. Сотрудник отеля также доставил две коробки с обувью и сумку с нижним бельём известной марки. Ничего, кроме самого лучшего для его лунного лучика. Всё сидело идеально, даже нижнее бельё. Он не мог удержаться, чтобы не помахать маленькими кружевными стрингами, которые Эйми заказала себе, и на мгновение сжал их в кулаке.

Как бы ему хотелось снять их с неё.

«Не отвлекайся».

Он отбросил кружевное ткань и закончил собираться.

Не успел он облачиться в смокинг, впервые, поскольку пропустил выпускной в средней школе, как в номере зазвонил телефон, сообщая, что машина прибыла. Вновь посмотрев на себя, чтобы убедиться, что выглядит презентабельно, он поморщился отражению, не узнавая себя. Не только потому, что увидел своё человеческое лицо, хотя старше и стройнее, чем помнил, но и потому, что не мог не видеть себя иначе: выше, прямее, увереннее, чем помнил. Он винил Эйми. Она взяла сломленного и почти готового сдаться мужчину и увидела в нём что-то, что расцвело в её присутствии. Это называется гордостью. Он больше не реагировал и не позволял кому-то контролировать себя. Брэндон сам по себе в грёбаном смокинге и в туфлях. Эйми определённо была занята, пока он принимал душ. Он планировал быть более занятым, пока она будет спать.

Прежде чем уйти, он проверил Эйми в последний раз, подоткнув одеяло и убедившись, что подушка лежит ровно. Брэнд нежно поцеловал её в губы. Она никак не отреагировала. Он ничего не чувствовал через их связь, её наркотический сон делал его инертным.

— Прощай, лунный лучик.

Когда она проснётся, он исчезнет из её жизни. Уходя, он не оглянулся. Не мог, иначе мог бы передумать.

Когда он вошёл в вестибюль, портье указал на машину у входа, которая приехала, чтобы отвезти его на вечеринку. Только это не обычная машина. Нет, не для его лунного лучика. Она заказала чёртов лимузин с водителем. Он вздохнул. Брэнд и так чувствовал себя не в своей тарелке с ней. Когда он вышел из отеля, водитель, одетый в чёрный костюм со шляпой, наклонил голову и придержал заднюю пассажирскую дверь. Он попытался отказаться. Очевидно, это не вариант.

— Политика компании, сэр, — заявил водитель. — Все клиенты должны сидеть сзади.

Не имея выбора, самозванец Брэнд в новом наряде сидел на заднем сиденье лимузина, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Нет ничего плохого в том, чтобы хорошо одеваться. Красивые, чистые джинсы и рубашка на пуговицах. А вот смокинг сдавливал и душил. Водитель, очевидно, знал, куда ехать, и Брэнду пришлось сидеть, сложа руки и ждать, когда его доставят к дьяволу. У него было время обдумать план действий.

Его план включал в себя появление у входной двери и наглое проникновение внутрь.

«У кого сейчас самые большие яйца, дядя?»

Однако дерзкая гордость не должна заменять интеллект. Должен ли он прибегнуть к уловке? Придётся. У него есть за что бороться. Брэндон может зайти незаметно и, возможно, выйти тем же путём. С другой стороны, с чего ему прятаться? После всего, что сделал Тео, разве не очередь Брэндона выйти в свет? Больше не нужно прятаться. Внешне он уже не монстр. Внутри кипела холодная ярость и жажда мести. Хрустеть его костями. Раздавить. Пусть его дядя попробует поиграть в свои игры с Брэндоном напрямую. Он разберётся с ним. Эйми и её семья права, когда заявила, что на таком публичном мероприятии, дядя Тео будет вести себя наилучшим образом. Публика будет наблюдать и, как обычно в наш век навязчивых средств массовой информации, будет судить. Если Брэнд покажется, его дядя никак его не сможет остановить его, не вызвав вопросов.

«Ничто не помешает мне увидеться и поговорить со своей сестрой».

Если они решат уехать вместе, что может сделать дядя Тео? Ничего, не устраивая сцен.

Говоря о сцене, Брэнд чуть не закричал, как девчонка, когда на светофоре открылась пассажирская дверь, и седовласая женщина села рядом с ним. Машина рванула с места, когда он разинул рот. Наконец, ему удалось произнести:

— Тётя Вайда?

Кто ещё надел бы бальное платье цвета фуксии с бахромой?

— Я, в плоти, мальчик мой. Не смотри так удивлённо. Ты же не думал всерьёз, что мы позволим тебе одному войти в логово этого волка?

— Почему бы и нет? Я не член семьи.

Она отвесила ему подзатыльник и цокнула языком.

— Ты с моей племянницей, и через неё ты семья.

— Я не с ней.

Получив ещё один подзатыльник.

— Идиот. К счастью для тебя, у меня есть кое-что, что может вылечить твою болезнь.

— Какую болезнь?

— От идиотизма. Я знаю, что ты сделал, и должна сказать, что восхищаюсь тем, что ты нашёл свои яйца, и не только потому, что они стальные. — Она посмотрела на него так, что ему захотелось надеть ещё несколько слоев одежды. — Ты довольно интересный парень. Жаль, что долго не проживешь. Накачать наркотиками мою племянницу. — Тётя усмехнулась. — Она заставит тебя заплатить за это.

— Я сделал это, ради её защиты.

— На её взгляд это всё иначе.

Он ждал, что Эйми разозлится. Но это не помешало ему сделать то, что должен был.

— Что ты здесь делаешь?

— Ушла вскоре после встречи с тобой. Мой экстрасенс…

— Ты следуешь советам экстрасенса?

Презрение, возможно, немного уменьшилось.

— Заговоришь со мной ещё раз таким тоном, и поймешь, почему я не милая сестра.

— Ты имеешь в виду, что среди вас есть одна симпатичная? — с лёгким сарказмом произнёс он.

— Неблагодарный, и это после всей той работы, что я проделала. Как думаешь, кто позаботился о лимузине и прочем? В наши дни нельзя доверять тем, кто не семья. Всегда все делают что-то со скрытыми мотивами.

— И какой у тебя мотив?

— Прославить семью, конечно. Немного веселья, может быть, немного хаоса, тоже хорошо. Хотя я буду отрицать, если Зара спросит.

Легкомысленный ответ вызвал раздражение.

— Это не игра.

— Всё в жизни — игра. Лучше тебе усвоить это сейчас. Особенно с учётом того, что ты — одна из фигур.

— Приятно сознавать, что от меня есть польза в качестве пешки.

— Перестань унижать себя. Это раздражает. Даже ты, своей тупой головой, должен понять, что стала главным игроком, или собираешься продолжать отрицать события, которые разворачиваются вокруг тебя?

— Я не просил этого. Я жертва науки. Ничего больше. Я не дракон.

Очередной подзатыльник не застал его врасплох, но подготовка всё равно не унимала боль.

— Какого хрена?

— Следи за языком, — отрезала тётя. — Там, куда мы направляемся, люди будут слушать, и не выкажут тебе никакого уважения или поддержки, если покажешься захолустным деревенским нытиком с комплексом горе — это я.

— Но я деревенщина из захолустья. Что касается остального… нытье казалось лучше, чем поддаваться ярости и неистовству. Бесчинствовать веселее. Иногда что-то ломается.

— Манеры — остаются манерами. Богатство не имеет к этому никакого отношения. Ты действительно думаешь, что все, кого встретишь сегодня вечером, происходят от голубой крови? Большинство из них будут простолюдинами. Ниже меня. Ниже тебя. Расправь плечи, высоко подними подбородок и веди себя так, будто ты самый важный человек в комнате. Потому что, если тесты моей сестры верны, так оно и есть.

— А если нет?

— Тогда притворяйся, но, чёрт возьми, перестань ныть по этому поводу.

— Или что? — Да, он специально ткнул дракона словесной палкой.

— Ты не захочешь знать. — Прищуренные глаза, извергающие зелёный огонь, уставились на него.

Лимузин остановился на очередном светофоре, и так же быстро, как появилась, Вайда выскользнула из машины, только чтобы другая женщина с серебряными волосами заняла её место.

Эйми, восхитительно пахнущая, и выглядящая ещё восхитительнее, села напротив него. Он обвинил то, как бедро выглядывало из разреза платья, и пожалел, что не вытолкал Эйми и не велел водителю нажать на газ.

Увы, Брэндон слаб. Такой слабый перед ней. Он застонал.

— Что ты здесь делаешь? Я оставил тебя в безопасности в отеле.

— Ты же знаешь, что существуют законы, запрещающие накачивать женщин наркотиками.

— Я сделал это, чтобы уберечь тебя.

— Нет, ты сделал это, потому что ты рыцарь.

— Не рыцарь, — вздрогнув, ответил он.

— Нет, конечно, учитывая, что накачал меня наркотиками. Хорошо, что я этого ожидала.

— Если ты знала, то зачем тогда ела?

Она повела обнажённым плечом, и чтобы оно стало идеальным, требовалось кое-что — след от укуса. Его укуса, если быть точным.

— Съела, потому что была голодна. Кроме того, мне нужно было вздремнуть, и, учитывая моё возбуждённое состояние, из-за того, что кто-то не довёл дело до конца, мне нужна была небольшая помощь.

— Это не объясняет, как ты сюда попала. Я ушёл почти час назад.

— Ты ушёл. Лимузин разъезжал по городским улицам недалеко от отеля. Достаточно долго, чтобы я могла немного вздремнуть и подготовиться.

— Ты хочешь сказать, что планировала это с самого начала?

— С небольшой помощью. Тётя Вайда хотела посмотреть, не прыгнет ли кто-нибудь в машину, если в ней будешь только ты. Она была очень разочарована, когда ничего не произошло.

— Может быть, они сдались.

— Сомнительно. Вероятнее, что они знали о слежке и планируют устроить засаду позже.

— Как так получилось, что твоя тётя здесь по совету экстрасенса, но больше никого нет?

— Моя мать никогда не вкладывает все ресурсы в одно место. Однако в данном случае я готова поспорить, что Вайда действовала независимо. Она сама по себе матриарх, даже если её Септ состоит только из её мужа и единственного сына.

— Но как она сюда попала? Судя по всему, она прилетела раньше нас, но мы летели единственным рейсом.

— Как будто она стала бы доверять коммерческой авиакомпании. Она летела сама.

— Она летела в облике дракона? — Он постарался приглушить слова на случай, если водитель услышит. Перегородка отделяла их, но его паранойя в полной боевой готовности. — А как же священный запрет?

— Она летела на двухмоторном турбовинтовом самолёте. Не любит путешествовать на большие расстояния на машине и говорит, что если не может использовать собственные крылья, будет управлять железными.

— Твоя семья очень решительна.

— Как и ты. У нас будут восхитительно упрямые дети.

Он вздохнул.

— Ты не сдаешься?

— Нет. И ты не должен, потому что я — главный приз.

Больше похоже на несбыточную мечту, но он подавил эту мысль, чтобы она не дала ему пощёчину.

Лимузин направлялся к месту назначения, по крайней мере, так он предполагал, и не знал, что и думать. Присутствие Эйми отвлекало, но что хуже, они ехали на вражескую территорию. Больше, чем когда-либо, он сомневался в разумности такого шага. Огни города остались позади, когда они въехали в пригород. Широкие улицы, высокие деревья, настоящие тротуары и газоны, освещенные со стратегическим акцентом, чтобы подсветить деревья и кустарники, ухожённые с точностью до дюйма зелёной жизни. Они притормозили у ворот широкой арки, соединяющей въезжающие и выезжающие переулки. Там была богато украшенная приветственная вывеска, даже домик охраны, где кто-то с планшетом коротко переговорил с водителем, прежде чем впустить их. Оказалось, что они вошли в закрытое сообщество для богатых, место, куда богатые отправились жить и оставаться отделенными от масс.

Тут живет Паркер? Это казалось слишком роскошным даже для его дяди.

— Мы приехали, куда нужно? — спросил он.

— Так написано в приглашении.

Возможно, место выбрано правильно. Однако оно казалось неправильным, потому что, когда Брэнд думал о вечеринке по случаю дня рождения, вспоминалось празднования его юности. Задний двор был украшен рождественскими гирляндами, развешанными среди деревьев, разноцветные лампочки, казалось, зависали в воздухе, как только наступила темнота. Несколько столов для пикника — грубое от старости дерево и покрытое плесенью, — пластиковые тарелки, воздушные шары с надписью «С Днём рождения». Для дополнительного украшения несколько цветных воздушных шаров на веревочках приклеены к дому и ветвям. Простой декор хорошо сочетался с меню из гамбургеров на гриле, хот-догов и салата из макарон, за которым следовал десерт; торт, который его мама сделала сама, покрытый глазурью, со свечами разной высоты, расположенными в шахматном порядке. В их доме даже такие мелочи, как огарки свечей, использовались повторно, чтобы сэкономить деньги. Ограниченный бюджет также означал, что приглашены были только близкие родственники и самые лучшие друзья, потому что, как часто говорила его мать: «Мы не будем кормить весь чёртов район». Возможно, это прозвучало грубо и безразлично, но такова реальность жизни с ограниченным бюджетом. Несмотря на ограничения, ни один Мерсер не чувствовал себя забытым, даже если некоторые подарки доставлялись в пластиковом пакете, с бирками и, возможно с пальцами людей. Но главное — сама идея.

Так стоит ли удивляться, что от празднования дня рождения сестры Брэнд ожидал чего-то интимного и знакомого? Унылые дома в этом районе с высокими воротами и каменными заборами говорили об обратном. Я должен был догадаться по смокингу и лимузину. Костюм, который Эйми заставила его надеть, был совсем не простым, но он предположил, что она заказала его, потому что так поступали богатые девушки.

Он потянул за воротник рубашки.

— Проклятая штука душит меня.

— Не играй с этим. Всё идеально.

Нет, она была совершенна в мерцающем лиловом платье, расшитом серебром. Волосы Эйми падали шелковистой завесой до самой поясницы, едва касаясь задницы.

«Моя задница».

Забавно, как у него вошло в привычку думать об Эйми, как о своей.

Как, чёрт возьми, он собирался уйти от неё, когда это, несомненно, проваленная миссия?

— Почему такое мрачное лицо? Сегодня вечером мы вернём твою сестру.

— Или все полетит к чёрту.

— Если Паркер тронет хоть волос на моей голове, мама приготовит его яйца на завтрак под беарнским соусом.

— Это если что-нибудь останется после того, как я покончу с ним. — Сама мысль о том, что Эйми пострадает, леденила кровь в жилах, но это его не беспокоило.

Всё больше и больше он замечал, что грань между ним и его другим «я» исчезает.

«Что я говорю? Я даже не думаю, что мы больше не расстанемся». Его мысли и эмоции, казалось, исходили от него, с новым поворотом.

— Ты бы убил кого-нибудь ради меня? — спросила она.

— В мгновение ока.

— Какая прелесть.

Не обращая внимания на проплывающие мимо особняки, он повернулся к ней.

— Могу я спросить тебя кое о чём? Если я не золотой дракон, если окажется, что ты ошибаешься, и я вообще не дракон, ты всё ещё будешь хотеть меня?

— Ты забываешь, я заявила на тебя права ещё до того, как мы узнали, что ты можешь быть золотым.

— Потому что считала меня драконом. Что, если это не так?

Она подалась вперёд, и опьяняющий аромат окутал и обострил чувства Брэнда.

— Моя мать может отречься от меня, но, на самом деле, мне плевать, кто ты. Аллигатор, дракон или просто человек. Думаю, нам давно пора объединиться с теми, с кем суждено быть, и не только потому, что гены идеально подходят друг другу.

— Ты думаешь, мы идеальная пара? — Сама идея не вызывала доверия.

— А ты нет?

Он хотел сказать, что, чёрт возьми, нет, но не мог, потому что хотел быть её идеальной парой. Хотел, чтобы её изящество смягчило его грубость, чтобы его сила стала её щитом, чтобы её мягкие слова успокоили зверя внутри.

«Иди ко мне».

Он не произнёс этих слов вслух, но она услышала, вот только не пошевелилась.

— Не сейчас. Потом.

— К чёрту.

Кто знает, что будет позже? Он потянулся и пересадил её к себе на колени.

Шокировано вздохнув, она немного сопротивлялась.

— Брэнд, мы не должны, мой макияж.

Его не волновал макияж. Она выглядела хорошо, и лично он думал лучше, без него. Кроме того, он хотел попробовать на вкус эти идеальные розовые губы.

— Блеск не со вкусом вишни, — пробормотал он, приближаясь к её губам и отмечая мягкий вкус.

— Обязательно куплю такой для следующего раза.

Потому что следующий раз обязательно будет. И будет много. Он намотал её волосы на кулак, наслаждаясь шелковистостью. Эйми застонала ему в рот и открыла связь между ними, чтобы он мог почувствовать её возбуждение от его грубого обращения с ней. Его лунный лучик могла быть чопорной и изящной снаружи, но внутри — дикое существо, которому нравилось пачкаться.

«Со мной. И только со мной».

Разрез на платье позволял ласкать её бедро и скользнуть выше, пока не наткнулся на кружевной барьер трусиков.

Треск.

— Брэнд!

— Тебе они не нужны.

— Я не могу появиться на публике без трусиков. Так не делается. — Она фыркнула, но он почувствовал волнение при этом.

— Не хочу встречать преграды, когда возьму тебя позже.

Потому что собирался делать с ней то, что она не так давно с ним, если предположить, что они победят. Удача ему изменяла. Он больше не жертва. Пришло время стать героем. И героям всегда доставалась девушка.

Дрожь пробежала по телу Эйми.

— Ты дразнишь.

— И мне это нравится. — Он потрогал ее, чувствуя мёд на пальце и желая слизать всё это языком.

— Но сейчас у нас нет времени на это.

— Ты права. — Но он хотел. Брэнд убрал руку и облизал палец. Как будто не позволил этой амброзии пропасть даром.

Эйми зарычала.

— Клянусь, если продолжишь дразнить, я могу заявить на тебя права перед всеми и к чёрту СМИ. — Её охватили сильные эмоции, она прищурила фиолетовые глаза, в которых на мгновение вспыхнул огонь.

— Я почти дошёл готов сделать это, лунный лучик.

Потому что не только она устала от этой игры.

— Брэнд, я тебе нравлюсь? — спросила она с самым серьёзным видом.

— Больше, чем следовало бы, лунный лучик.

Лимузин замедлил ход, когда они повернули, и Эйми соскользнула с его колен, ворча о необходимости поправить помаду и причёску. Благодаря связи между ними, Брэнд понял, что ворчание всего лишь показуха; внутри она практически лопалась от счастья.

«Из-за меня».

Он сделал её счастливой. Брэндон не был уверен, делал ли он когда-нибудь это раньше для кого-то, кроме матери, но знал, что ему это чертовски нравится. После того, как он спасёт сестру, возможно, следует пересмотреть решение уйти. Он смотрел в окно, пока Эйми снова наносила блеск на губы. Они проезжали вдоль огороженного участка земли, каждый из домов в этом районе занимал большие участки территории. Тревога охватила его. Он потянул удушающий воротник рубашки.

— Моя сестра не узнает меня в этом парадном костюме.

— Перестань ныть. Мы не можем появиться в уличной одежде. Они даже не пропустят нас за ворота.

— Ворота, охрана и заборы. Что это, Форт-Нокс?

— Больше похоже на волчье логово.

И она имела это в виду совершенно буквально. Потребовалось немного покопаться, но, по словам Эйми, они с сестрой обнаружили, что Паркеру принадлежит собственность, в которую они ехали сегодня. Скрытые под подставными компаниями, они обнаружили три места, напрямую связанные с Паркером. Сегодня они должны были посетить особняк на Западном побережье, но дядя также владел двумя другими объектами недвижимости. Один — простой таунхаус на Восточном побережье в самом Нью-Йорке, а другой — в Техасе, представлял собой поместье площадью в несколько сотен гектаров, которое могло похвастаться не только домом, в котором могла бы поместиться приличная часть семьи Мерсер, но и рядом хозяйственных построек, потому что собственность одновременно служила ранчо.

— Мой дядя Паркер — фермер?

Это казалось неправильным.

— На бумаге так и есть. Хотя, похоже, он продаёт не так много скота. Это дом для развлечений, и в него мы идём. И именно его он использует, чтобы подлизываться к правительственным чиновникам.

— Ты уверена, что Сью-Эллен будет там?

— Где ещё может быть именинница?

В этот момент он подумал, что, хотя и много жаловался и стонал — конечно, по-мужски — обо всём, что произошло, ему ещё предстоит сделать одну действительно важную вещь.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что всё это делаешь. За то, что выяснила, где моя сестра.

— Я не могу приписать себе всю заслугу. Моя сестра немного помогла. — Увидев его изогнутую бровь, она рассмеялась. — Ладно, много. Но ты не должен благодарить меня за это. То, что твой дядя сделал с твоей сестрой, неправильно, и теперь мы всё исправим.

— Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить это, но спасибо.

— Не благодари меня. — Она подалась вперёд и, коснувшись его колена, тихо сказала: — С этого момента, даже если ещё не веришь, мы едины. То, что влияет на тебя, влияет и на меня. Те, о ком ты заботишься, теперь под моей опекой и защитой.

От такого партнёрства и от самой идеи такого, у него чуть не перехватило дыхание. Глядя на Эйми, на её платиновое совершенство с тонкой элегантностью, которое так контрастировало с его тёмной внешностью и ещё более тёмной, холодной кровью. Снова и снова он продолжал видеть причины, по которым она заслуживала лучшего.

Простой скромный Мерсер думает, что может быть с этой великолепной красавицей? За исключением того, что она выглядела очень хорошо рядом с ним, её серебристые волосы дополняли его тёмные, тонкие волосы и изящную красоту, подчёркивающую его телосложение. И он собирается подвергнуть её возможной опасности?

Не в первый раз он пытался отговорить её.

— Не думаю… — Её не интересовали аргументы, поэтому она заглушила его протест поцелуем.

И он задумался, не протестовал ли он нарочно. Он или его вторая половина разговаривают? Он больше ничего не может сказать. Лимузин остановился, и он посмотрел на безумно большой особняк с каменными колоннами и массивными рядами окон. Из всех струился свет, и Брэнд почти слышал, как его мать кричит:

— Выключи чёртов свет. Ты сжигаешь деньги.

Водитель открыл перед ними дверцу и отошёл в сторону. Именно тогда Брэндон заметил, что, хотя лицо было незнакомым, из-под кепки выглядывали пряди серебристых волос. Ещё подкрепление. Он выскользнул из машины, а затем протянул руку, как делают актёры, когда ступают по красной ковровой дорожке, — и он и его приятели посмеялись бы над ними. Они смотрели красные дорожки только для того, чтобы увидеть горячих актрис в откровенных платьях.

Эйми вышла, лучик лунного света, который украл у него все аргументы и дыхание.

— Готов? — спросила она, кладя руку на его бицепс.

— Нет.

Звон её смеха омыл его, немного успокоив нервы.

— Давай заберём твою сестру, чтобы мы воспользоваться гостиничным номером ночью.

— Ты настолько уверена в себе?

— Проигрыш не вариант.

Никогда это не было так верно, как сегодня вечером. Тем не менее, он не мог не задуматься, во что ввязался, учитывая, что чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.

Конечно, надев чёртов костюм с удушающим галстуком, он выглядел соответственно, но был убеждён, что все вокруг видят, что он родился на болоте. Все дело в отношении, по крайней мере, по словам леди-драконов. Так что он подстроится. Высоко поднимет голову, расправит плечи, напустит на себя хмурый вид для любого, кто осмелится взглянуть на него, и смертоносный многообещающий взгляд для любого, кто посмотрит на его лунный лучик.

Внутри его холодная половина не произнесла ни слова, может быть, потому, что в этом больше нет необходимости. Права ли Эйми? Неужели он и его зверь каким-то образом, во всей этой суматохе, стали одним целым? Но сегодня не время размышлять об этом. Он должен сосредоточиться на миссии: спасти Сью-Эллен и вернуть её и Эйми живыми.

Чего не мог обещать своему дяде. Насколько он был обеспокоен, что мир был бы лучше без Тео.

Как объяснила Эйми перед их прерванным полётом, прелесть в посещении публичного мероприятия в том, что Паркер не может сделать ничего откровенного. Там должны присутствовать люди и высокопоставленные лица, а также представители СМИ. Повсюду будут камеры, взгляды всего мира будут прикованы к ним, пока Паркер будет притворяться перед массами, что оборотни нормальные, что он нормальный. Если психопаты считаются нормальными.

Когда лимузин отъехал, Брэнд оглянулся и заметил вереницу роскошных автомобилей, наряду с другими лимузинами, которые ползли по подъездной дорожке, высаживая пассажиров на многоуровневом крыльце. Он снова потянул за воротник рубашки, отметив, что все парни были в костюмах, а дамы сверкали драгоценными камнями и поражали своими радужными платьями.

— Помни, не бей своего дядю, — предупредила она, как раз перед тем, как они подошли к входной двери, где охранники сверяли гостей со списками на портативных планшетах.

«Но он заслуживает хорошей взбучки».

Подумал он, но не высказал мысль вслух, где охрана могла услышать его и выпроводить. Дядя Тео заслужил нечто большее, чем хороший удар кулаком в лицо. Каждый вдох, который делал этот человек, пустая трата воздуха, и Брэндон намеревался быть тем, кто положит этому конец.

Парень в тёмном костюме, дежуривший у входа, нажал на экран.

— Добро пожаловать, мисс Силвергрейс. Могу я поинтересоваться, кто ваш гость?

Брэндон ожидал многого, но только не сказанное:

— Брэндон Мерсер, пропавший племянник мистера Паркера и брат именинницы. Но я очень надеюсь, что ты оставишь это сюрпризом.

Крайне маловероятно, и он должен был задаться вопросом, почему она объявила об этом. Он тут же оттащил её в сторону и прошипел:

— Ты что, с ума сошла? Ты пытаешься провалить задание до того, как мы начнём?

— Наоборот, мы только что усложнили задачу Паркеру нас обмануть. Мы только что публично объявили, кто мы, поэтому тебе будет труднее просто исчезнуть, или ты не заметил, что люди позади нас подслушивают?

Оглянувшись, он увидел взволнованно перешептывающуюся парочку.

— Теперь все знают, что мы здесь. Здорово. Мы только что предупредили дядю, что ему нужно снова спрятать мою сестру.

— Имей немного веры. Твой дядя слишком самонадеян, чтобы позволить чему-то вроде твоего появления заставить его сделать что-то, что могут заметить СМИ, например, спрятать именинницу.

— Надеюсь, ты права, — пробормотал он, когда она повела его в особняк. Не так давно он, возможно, был бы более впечатлён полированными плиточными полами и детализированной лепниной из гипса. Тем не менее, проведя немного времени в обители Сильвергрейс, он отметил, что их вкус намного более классический и определённо менее безвкусный.

Губы Эйми презрительно скривились.

— Боже мой, неужели он смешал импрессионизм девятнадцатого века с постмодернистским искусством? — Эйми фыркнув от отвращения, продолжила — Подражатель.

— По-моему, всё выглядит дерьмово. Не понимаю, почему кто-то платит деньги за такое. — Он обвёл рукой стену искусства с нацарапанными и абстрактными произведениями.

— Смешивать — это одно. Однако это не значит, что само искусство плохое. Разве ты не видишь в этом таланта? Посмотри внимательнее. Посмотри ещё раз глазами того, кто жаждет сокровищ, — добавила она.

Что она имела в виду? Для него всё это выглядело, как мазки краски, вот только присмотревшись, он заметил, что мазки на картинах, которые сначала казались прерывистыми и неровными, на самом деле, изображали сцену; в то время как другой стиль, использующий такие же смелые мазки, ничего не значил.

Но, даже отмечая эти различия, он с легкостью сказал:

— Всё ещё не вижу привлекательности ни того, ни другого.

— Мне придётся показать то, что я прячу у себя в хранилище. Обещаю, ты увидишь ценность.

Была ли демонстрация Эйми своих сокровищ эквивалентом того, чтобы дать ему ключ от дома? Где та назойливая Сильвергрейс? Шаг за шагом он проходил всё глубже в это место, и чем дальше, тем сильнее покалывал затылок. Опасность. Но где?

Оглядевшись, он заметил, что все были в смокингах и в роскошных платьях. Некоторые обращали внимание на него и Эйми, в основном на Эйми, но это казалось нормальным, учитывая её исключительную красоту. Ещё несколько взглядов свидетельствовали о наличии большого количества охраны — слабый запах показал, что охрана — оборотни, а также несколько мужчин, вообще без запаха. Не человек и не оборотень. Это напомнило ему самолёт.

— Это парни виверны? — пробормотал он, притянув её ближе, дабы пропустить официанта с напитками.

— Да, и они не делают никаких попыток скрыть своё присутствие. Маме это не понравится.

— Почему? Означает ли это, что Паркер работал с теми, кто напал на самолёт, а затем на нашу машину?

— Возможно. Хотя мне трудно поверить, что кто-то из Септов поддержал бы его. Но опять же, твой дядя в последнее время сделал много того, что считалось невозможным.

— Кстати, о моём дяде, вот он. — Напротив них, выглядя как всегда безупречно для паршивого волка, стоял дядя Тео. Он был одет в чёрный смокинг, как и все остальные, но сочетал его со светло-голубой рубашкой, которая подходила синему платью его жены.

Брэндон сжал кулаки, так сильно желая стереть самодовольную улыбку с лица ублюдка, но не мог. Он должен вести себя прилично из-за того, кто стоял рядом с Паркером, из-за его сестры Сью-Эллен, одетой в платье цвета лютика. Мгновение он просто таращился. А почему нет? Его сестра сияла, широко — и фальшиво — улыбаясь, когда пожимала руки доброжелателям. Ненадолго. Пора покончить с её кошмаром.

— Это моя сестра. Я хочу поговорить с ней.

— Подожди, пока я не отвлеку твоего дядю, а затем хватай её.

Он, вероятно, не хотел знать, но…

— Как ты собираешься отвлечь его?

— Увидишь. — Эйми одарила его улыбкой, граничащей с дикой. От этого она стала ещё красивее, но не давала забыть, что она смертельно опасна.

Она удалилась, покачивая стройными бёдрами, отчего фиолетовое платье замерцало. Она схватила бокал с вином, и он услышал, как она воскликнула:

— Вы называете это пойло шампанским? Я даже своих сотрудников не пою этим на Рождество.

Тонкое искусство снобизма в действии. Пока Эйми вызывала переполох своими титулованными выходками богатой девушки, Брэндон обошёл комнату, наблюдая за своим дядей и сестрой.

Когда Паркер нацелился в сторону Эйми, Брэндон сделал ход, бочком пробираясь сквозь оставшуюся толпу, пока не встал позади сестры, запах её истинной сущности был замаскирован каким-то цветочным ароматом.

Он развернул её и заключил в объятия.

— Я так рад тебя видеть.

— Отпусти меня немедленно, — взвизгнула она. — Охрана.

— Сью-Эллен, это я, — воскликнул он, опуская её. — Настоящий я. Я больше не монстр. И нет, ему всё равно, кто его услышит. Из-за Паркера все знали, что Брэндон был оборотнем. Они просто не знали о том, что с ним сделали эксперименты.

Его волнение от того, что он нашёл сестру, казалось, не вернулось, учитывая свирепый взгляд Сью-Эллен.

— Что ты здесь делаешь?

— Наконец-то, спасаю тебя.

Она нахмурилась.

— Спасаешь от чего? Мне не нужно, чтобы кто-то спасал меня, и ты всё испортишь, если не уйдёшь.

— Уйти? Ты под кайфом? Я пытался найти тебя в течение нескольких месяцев, с тех пор, как произошёл взрыв в Биттехе. Мне жаль, что ушло так много времени, но Паркера было трудно выследить. А теперь, когда я здесь, ты можешь уйти. Он не посмеет остановить нас, когда смотрит столько людей.

Он надеялся, что Эйми права. Он схватил сестру за руку и хотел потянуть, но она вырвалась.

— Что ты делаешь? — спросила его сестра.

— Ухожу, и ты идёшь со мной.

— Почему?

— Потому что дядя Тео — псих, похищающий людей. Но тебе больше не нужно беспокоиться. Как только выберемся отсюда, я позабочусь, чтобы он никогда больше тебя не нашёл.

Он ещё не придумал как, но, несомненно, его мать и братья могли бы помочь спрятать её.

— Похоже, это какое-то недоразумение. Я не хочу уходить.

Он моргнул, переваривая её слова.

— Не понимаю.

— Чего тут не понимать? Я не хочу идти с тобой.

— Но почему? Ты же не можешь хотеть остаться? Дядя Тео — зло.

— По твоим словам. Так случилось, что я думаю иначе.

— Он промыл тебе мозги.

— Ты думаешь, я настолько глупа? Не умею использовать свою голову для чего-нибудь другого, кроме вешалки для шляп, — огрызнулась его сестра. — Ты действительно думаешь, что он держит меня против воли? Ты действительно считаешь меня такой беспомощной?

— Тогда почему ты не сбежала?

— Потому что хотела остаться. — Она вздёрнула подбородок. — Дядя Тео забрал меня с болота, из того свинарника, который мы называли домом. Он купил мне красивую одежду. Убедился, что я получила надлежащее образование.

— Он экспериментировал на мне и других. Держал тебя в заложниках. Он раскрыл миру наш секрет.

Усмешка тронула губы его сестры.

— Секрет, который всё равно был бы раскрыт, или ты настолько оторван от современного мира, что никогда не видел ни одного видео на YouTube? Он только подтвердил то, что многие в мире уже знали.

— А как насчёт того, что он сделал со мной? И с остальными?

— Он сделал несколько ошибок, но его исследования в Биттехе служат общему благу. Он хочет сделать оборотней великими.

— Он превратил меня в монстра, — прорычал он. — Отнял у меня свободу и заставил делать то, чего бы я никогда не сделал.

— Он, как и многие, рискнул на пути к величию и потерпел неудачу.

Слышать, как его сестра защищает человека, которого он так ненавидел, было хуже любой пули или пощёчины. То, что она оправдывала то, что сделали с Брэндоном, причиняло боль, но ещё больнее было осознание того, что он не мог переубедить Сью-Эллен. Она искренне верила, что они не совершили никаких преступлений. Его сестре было всё равно, что с ним случилось. Грёбаный идиот. Хуже, чем идиот. Он чувствовал себя преданным.

— Я молю Бога, чтобы ты запомнила этот разговор, когда однажды он отвернётся от тебя, — отвернувшись от сестры, с горечью произнес он.

— Куда ты идешь? — спросила его сестра. — Он хочет поговорить с тобой. Он искал тебя.

— Передай ему, чтобы шёл к черту. — Он закончил здесь. Не следовало приходить. Время найти Эйми и уйти.

В связи между ними не было нужды, чтобы Эйми заметила, что разговор Бренда и его сестры прошёл плохо. Брэнд перешёл от радости, к шоку, а затем к гневу. Время спасти его, прежде чем он сделает что-то, о чём потом пожалеет. Но, по крайней мере, он сам увидел, что обнаружила Ади.

— Девушка не заключенная, — заявила её близнец во время телефонного разговора, пока он принимал душ в отеле.

— Не очевидно, конечно. Брэнд говорит, что дядя держит её в заложниках за хорошее поведение. Она, наверное, слишком напугана, чтобы уйти.

— Так напугана, что ходила по магазинам по всему Беверли-Хиллз.

— Это ничего не значит.

Но чем больше Ади рассказывала — машину Сью-Эллен, шикарный красный кабриолет с откидным верхом, на котором она любила гонять и получать штрафы за превышение скорости, и клубы, в которых она тусовалась до рассвета, — Эйми не удивилась, когда Сью-Эллен отвернулась от своего брата. Благодаря их связи она почувствовала предательство и хотела успокоить его. Она знала, что ему придётся самому узнать о том, что сестра перешла на сторону Паркера. Иначе он бы никогда в это не поверил. Миссия выполнена. Время уходить и к чёрту возможное золотое яйцо или дракона, который может быть у Паркера. Прямо сейчас Бренд важнее. Пусть остальные разведают возможное золото. Она уже получила своё.

Она пробиралась сквозь толпу, но почувствовала железную хватку на руке. Она повернула голову и увидела мужчину с сединой на висках.

— А вот и дядя Тео.

— А ты, должно быть, дочь Захры, Эйми. Мне сказали, что ты пришла вместе с моим племянником. Очень приятно познакомиться с тобой, особенно учитывая, что ты нашла пропавшего мальчика.

— Не благодаря тебе. Я знаю, что ты сделал.

— Что я сделал? Ты говоришь так, будто я сделал что-то дурное, но я лишь пытался улучшить судьбу моей семьи в жизни, и что делает мой неблагодарный племянник? Отворачивается от меня и связывается с драконом.

— Тс-с-с. — Его откровенные слова вызвали панику, вызванную годами сокрытия. — Что, по-твоему, ты делаешь?

Неужели он не знает, как ведётся игра на публике?

— Мы просто общаемся. Ты бы предпочла, чтобы мы переговорили в более уединённом месте?

Да. Потому что тогда она может сделать то, от чего отговаривала Брэнда: ударить Паркера. Она позволила Паркеру увести себя из оживлённого бального зала по коридору в тихую часть дома.

Комната, в которую они вошли, видимо была его кабинетом, по крайней мере, на это указывал гигантский письменный стол. Находясь подальше от любопытных глаз, она вырвалась из хватки Паркера и отступила на несколько шагов.

— Я не знаю, что ты думаешь и что делаешь, но всё скоро прекратится. Мы знаем, что ты удерживаешь золотого в плену.

— Не просто золотого, — произнёс Паркер с ухмылкой.

— У тебя есть ещё драконы? — Мысль об этом беспокоила. Что ответить, особенно учитывая, что он ни капельки не раскаивается и не беспокоится о том, что рассказал ей?

— У меня много чего есть в лабораториях, — с самодовольством ответил он.

— Немедленно освободи их. Мы не потерпим, чтобы ты играл в игры с такими, как мы.

— Требуешь? Ты не в том положении, чтобы предъявлять мне требования, малышка. У меня на руках все карты. Ты, кажется, забываешь, что я знаю твой секрет.

— Секрет, который тебе лучше не разглашать. Иначе… — Она сузила глаза с явной угрозой.

— Иначе что? Думаешь, можешь угрожать мне? И всё же я испытываю двойственное ощущение. Я усвоил, что, хотя многие угрожают, не у всех хватает смелости довести дело до конца. Ты можешь говорить всё, что захочешь. Мне плевать.

Паркер провёл пальцами по рабочему столу, выводя на нём круги. Затем сел в кожаное кресло позади и сложил руки на животе. Если мама и научила её чему-то в детстве, так это никогда не признавать, что кто-то имеет на тебя влияние. Сразу после этого теряешь переговорную силу.

— Тебе должно быть не всё равно, потому что, как только я скажу маме, что ты держишь в плену наших сородичей, есть вероятность, что от тебя ничего не останется.

Вообще то, Эйми должна прямо сейчас сменить облик и испепелить его сама. Но возможно две проблемы; первая — возможное обнаружение гостями или персоналом, не говоря уже о видеокамерах. И вторая, она не уверена, что её дар восстановился, чтобы работать.

— Не будет никакого возмездия или нападений на меня, или на какое-то из моих заведений, иначе ваш секрет будет раскрыт.

— Ты мне угрожаешь?

— Тебе. Твоей семье. И всем драконьим Септам. Любой, кто не человек, должен прислушаться ко мне. Права, за которые я борюсь, принесут пользу всем нам. Поэтому будет справедливо, если вы поддержите это дело, добровольно или нет.

— Ты сделал выбор в пользу оборотней.

— Драконы тоже оборотни.

— Мы не хотим участвовать в твоём восстании.

Так надо было сказать, но отчасти она восхищалась способностью криптозоидов не быть в тени.

«Я жажду их свободы».

Даже если за это придётся заплатить кровью. Следует отметить, что в истории было несколько моментов, когда происходили серьёзные перемены, которые не сопровождались небольшой войной и хаосом. Действительно ли точка зрения Паркера была настолько плоха? Впервые после позорного поражения драконы могли подумать о возвращении на мировую арену, и всё потому, что Паркер проложил путь. Но это только её мнение. Выбор за Септами, а не за Эйми, и уж точно не за Паркером.

Усмешка скривила его губы.

— Думаешь, что твой вид такой могущественный с властью и деньгами. Вы трусы. Вымирающая порода. Недостойная того, что у вас есть. Просто потому, что не знаете, как в полной мере использовать свою мощь, но это не значит, что другие не могут. Ты видела, на что я способен.

— Ты имеешь в виду, что может сделать наука.

С лукавым выражением лица он ответил:

— Ты говоришь о моём племяннике. Уверен, что моим учёным будет весьма интересно узнать, как Брэндону удалось изменить облик. Он первый, знаешь. Яркий пример, как сказали бы некоторые, солидных генов Мерсеров.

— Ты ставил на нём эксперименты. На своём родственнике. Соединил его с драконом.

— И что? Наука иногда должна жертвовать немногими ради общего блага. Но разве ты не должна благодарить меня? Слышал, вы пришли на вечеринку вместе. Драконесса на пороге расцвета и невостребованный мужчина. Разве ты ещё не увидела возможностей? Я знаю, как мало самцов вы рожаете в каждом поколении. Борьба за сохранение семейных уз, и я знаю, что последние несколько десятилетий вам приходилось полагаться на науку, чтобы убедиться, что не вымрете. Что, если на сцене внезапно появится свежая партия мужчин? Искусственное оплодотворение и лечение бесплодия станет благом для драконов. Но оно введёт правило двадцать восемь.

— Ты пытаешься сказать, что собираешься продавать нам самцов драконов?

— Если цена подходящая, но думаю, что можно получить больше прибыли, просто используя самцов, созданных моими лабораториями, в качестве племенного поголовья.

— Мы не скот.

— И всё же ваши правила превратили вас в племенных кобыл. Сколько пройдёт времени, прежде чем ты выносишь какой-нибудь случайный плод, ребёнка или двух, чтобы продолжить род?

Потому что даже женщины, которые не могли найти себе пару, должны были произвести на свет наследника. Это правило септов.

— У меня есть пара.

— Сейчас. Брэндон рассказывал, что случилось с другими пациентами, которым сделали такое же сращивание ДНК? — Широкая улыбка очень напоминала оскал волка перед тем, как съел красную шапочку. — Все остальные немного свихнулись. Вышло всё плохо. Так много тел, которые пришлось спрятать.

— Ты больной. Ты сидишь здесь и хвастаешься своими подвигами, гордишься тем, что ставишь эксперименты на людях против их воли. Даже на своей семье. Это неправильно. Ты не можешь использовать криптозоидов в качестве подопытных, и тебе не сойдёт с рук пленение драконов ради экспериментов.

— Но я уже сделал это. — Он изогнул бровь. — И я ещё не закончил их собирать. Это как игра в Pok?mon Go. Смогу ли я собрать все? Сколько существует наборов цветов? Есть серебряные, красные, множества оттенков, синие и зелёные. Нельзя забывать и о чёрных, и о белых с оттенками серого. О, и золотые.

— Итак, ты признаёшь, что у тебя есть золотой дракон.

— Я никогда этого не отрицал. Хотела бы с ним встретиться?

Челюсти ловушки замаячили вокруг, и Эйми поняла, как сильно просчиталась. Но она ожидала, что Паркер будет придерживаться правил, цивилизованных принципов, но в существе перед ней не осталось ничего цивилизованного. Он насквозь пропитан злостью. Его цели не оправдывали средства. Он должен умереть.

Она бросилась на него, зная, что не может полностью трансформироваться, но имея достаточно сил, чтобы выпустить опаловые когти с острыми, как бритва, кончиками.

Паркер оказался быстрым, быстрее, чем ожидалось. Он поднял спрятанный под столом пистолет и он выстрелил в упор. У нее осталось время только на мысленный крик:

«Ловушка. Беги!» — прежде чем всё погрузилось во тьму.

Крик поразил его разум с силой разорвавшейся бомбы, и Брэндон ухватился за стену, чтобы не упасть.

Эйми. Предупреждение исходило от его лунного лучика. Что случилось? Где она? Он искал струйку, соединяющую его с ней, но обнаружил, что она исчезала. Исчезла?

Невозможно. Эйми не могла умереть. Он не позволит. Вот только он не думал, что она мертва, скорее всего, просто спит. Крепко спит, и он знает, кого винить.

Паркер.

Чёртов Паркер. Снова играет в игры, и на этот раз с его лунным лучиком.

«Хрена с два. Я иду за тобой, лунный лучик, и горе всем тупым ублюдкам, которые встанут у меня на пути».

Обнаружив ближайшего охранника, он схватил его за лацканы, оторвал от земли и прорычал:

— Где мой дядя?

— Сэр, вам нужно опустить меня и успокоиться.

— Я откручу тебе голову, если ты сейчас не скажешь мне, где он.

Вместо этого охранник предпочёл сказать в микрофон:

— У нас нарушение в главном зале. — Главное, парень полностью проигнорировал угрозу Брэнда.

— Ты будешь пить через соломинку, если не скажешь, где мой дядя.

— Сэр, прошу ещё раз, отпустите меня и покиньте помещение.

— Хрен тебе. — Когда более чем несколько пар глаз повернулись в его сторону, он отпустил охранника и ударил парня ногой по лодыжкам, повалив на пол и для пущей убедительности дав ему пинка.

Увидев разинутые рты нескольких ближайших гостей, он пожал плечами.

— Он схватил мою девушку за задницу.

Это, казалось, удовлетворило некоторых, но он не стал задерживаться. Брэндон видел, что к нему приближаются ещё охранники, поэтому направился вглубь дома. Если Паркер схватил Эйми, не стал ничего бы предпринимать на публике. У него должен быть офис или что-то ещё в этом грёбаном месте.

Но где?

«Как насчёт того, чтобы воспользоваться носом для чего-то другого, кроме вынюхивания свежего печенья?»

Вдали от основной толпы людей на вечеринке и сестры, которая разочаровала его во многих отношениях, ему стало легче различать запахи в воздухе. Так много ароматов, но ни один не принадлежал Эйми. Она действительно уникальна, и он задумался, как его сородичи так долго не признавали, что среди них живут драконы. Конечно, не только он почувствовал их характерный аромат?

«Ты действительно видишь Эйми и её семью на болоте?»

Не совсем, и сам факт их существования служил напоминанием о том, что в мире ещё много того, чего он не знает. Во многое он не верил, пока правда не схватила его драконьими когтями. Означает ли это, что другие легендарные существа тоже существуют? Это ошеломляло. Дальнейшее блуждание означало встречу с несколькими охранниками, которые вскоре очень близко познакомились с полом. Брэнд предположил, что сработала сигнализация, но ему было всё равно. Только одно имело значение. Найти Эйми.

Он почувствовал её запах на перекрёстке коридоров. Имея чёткий след, по которому можно идти, он перешёл на бег. Охранник, вставший у него на пути, получил удар рукой в горло, от чего подлетел в воздух. Парень сильно ударился об пол. Второй идиот, который думал преградить ему путь, поднял пистолет.

— Я бы на твоём месте не стал этого делать, — прорычал Брэндон, его холодная ярость едва не вырывалась.

Однако он не мог полностью обуздать гнев. Его зубы удлинились и сверкнули, а глаза сузились. Внезапно он почувствовал, что очень голоден.

«Давай похрустим костями».

К его чести, охранник не сдвинулся с места, хотя Брэнд перекинулся. Ему даже удалось выстрелить, но Брэнд промахнулся, низко пригнувшись. Он бросился вперёд, чтобы схватить стрелка за колени. Охранник рухнул на пол, а Брэнд оказался сверху. Быстрый поворот и щелчок — вот и всё, что потребовалось, прежде чем Брэнд снова сорвался с места, но на мгновение оказался загнанным в угол толстой дверью, ручка которой была заперта. Он всё больше менялся, мышцы вздувались и лопались, человек не становился монстром, а скорее использовал его навыки. Он снова дёрнул ручку и щелкнул. Дверь не совсем поддалась, но оставшаяся защёлка не выдержала пинка. Дверь распахнулась, с грохотом ударяясь о внутреннюю стену, но Брэнд уже вошёл, остановившись в кабинете с огромным письменным столом. Запах Эйми витал в этой комнате и тут же обрывался.

Человек, стоявший за всем волнением Брэндона, стоял за своим столом, заложив руки за спину, со знакомой ухмылкой на губах.

— Племянник, как мило с твоей стороны появиться.

«Будет мило, если твоя кровь прольётся на этот дорогой ковёр».

— Где она? — Брэнд, не колеблясь, бросился через стол и схватил дядю за лацканы, впечатывая его в стену.

Это ни на йоту не поколебало хладнокровную уверенность Паркера.

— Даже не поздороваешься? Может, ты и одет цивилизованно, но тебе всё ещё не хватает хороших манер.

— Прекрати болтать и говори, где Эйми.

— Какое тебе до этого дело?

— Она моя. — Брэнд знал, что неправильно рычать, как только это слетело с его губ, но он не мог остановиться.

— Как очаровательно. Итак, ты заявил на неё права.

Должен был, но, как идиот, позволил себе отвлечься от самого важного.

— Скажи, где она, — повторил он, ударяя дядю о стену.

— Она захотела увидеть моего гостя, поэтому я уступил её желанию.

— Если ты причинил ей вред… — предупредил он низким рокотом, кипя от ярости.

— Причинил вред? Напротив, у меня на неё планы. Она здоровая самка в расцвете сил, и у меня есть жеребцы, которым очень понравится оплодотворять её.

Удар. Удар. Удар. Грубое обращение не остановило смех его дяди.

— Ты не можешь этого сделать, — фыркнул он, чувствуя, что теряет контроль.

— Могу и сделаю. И ты меня не остановишь. Но в состоянии помочь. Ты, кажется, привязан к девушке. Как насчёт того, чтобы я дал тебе попытку первым трахнуть её? Может, повезёт, и ты с первой попытки оплодотворишь её.

Услышав это, он больше не мог сдерживать ярость и отшвырнул дядю, отчего тот перелетел через всю комнату. Но ублюдок продолжал смеяться.

Брэндон направился к Паркеру, не обращая внимания на рвущуюся ткань. Он посмотрел вниз и увидел, что остались только штаны. Брэнд скинул тесную обувь. Рубашка разорвалась в клочья, но галстук остался.

— Так ты можешь менять облик по желанию. — Его дядя встал и вытер кровь с губы. — Превосходно. Самый превосходный. Возможно, твоя небольшая экскурсия не пропадёт даром. А теперь будь хорошим мальчиком и надень это.

Его дядя вытащил из кармана ошейник. Не просто ошейник. Ошейник Брэндона.

— Я не собираюсь надевать это снова.

— О, ты наденешь, или Сью-Эллен…

— Сью-Эллен сделала свой выбор. Я не собираюсь снова отдавать себя в рабство ради неё.

— Если не она, как насчёт твоей женщины? Сейчас твою любовницу без сознания сажают на вертолёт для перевозки в моё новое заведение. Думай об этом как о Биттехе номер четыре.

На мгновение Брэндон задумался, что случилось с номером три. Но затем почувствовал угрозу. Неужели его дядя всерьёз думал держать Эйми вдали от него? Брэндон знает, что произойдёт, если снова наденет ошейник. Как и знает, что дядя сделает с Эйми, если не наденет. Он упал на колени и склонил голову, как зверь перед безумцем, который его создал.

Его ошейник появился перед ним.

— Надень его.

Он собирался. Выхватив ошейник из рук дяди, Брэндон вскочил и накинул его на шею Тео, прежде чем схватить дядю за волосы и несколько раз ударить лицом о стену. Затем треснул по затылку для пущей убедительности, прежде чем бросить тело.

«Теперь попробуй плоть врага».

А может, и нет.

Вдалеке он услышал лопасти винта, а значит Эйми ещё не ушла.

«Я иду, лунный лучик».

Он не подведёт её, иначе не сможет жить. Он с грохотом распахнул французские двери и вывалился в слабо освещённый двор. Над головой он слышал жужжание вертолёта, но не видел доступа на крышу.

«Для этого нужны крылья, тупица».

Этот приказ подбросил его в воздух, заставив хлопать крыльями, несомненно, неуместное зрелище с разорванной рубашкой и каким-то образом оставшимся галстуком-бабочкой. Классно выглядящий монстр. Нет, не монстр. Гибрид. Все продолжали говорить, что этот облик особенный; пришло время поверить в это. Усердно размахивая крыльями, он поднимался, пока не оказался на одном уровне с крышей. Вертолёт, роскошная машина с тонированными стёклами, поднялся с площадки. Брэндон стрелой устремился к нему, полный решимости добраться до него, пока не поднялся слишком высоко.

Охранники на крыше повернулись, некоторые даже подняли пистолеты, но никто не выстрелил. Прозвучал приказ:

— Это племянник. Взять его живым.

Как они планировали это сделать, если даже не могли до него добраться? Идиоты.

Он повернулся к поднимающемуся вертолёту, но его внимание отвлекли.

Какого хрена.

Чёртов маленький дракон или, как Эйми с усмешкой назвала его, виверна. Он поднялся с крыши, и не один. Херово везение. Чёртовы охранники не люди. Это плохо. Брэндон гордился тем, насколько был крутым ублюдком. Тем не менее, даже у него были пределы, и он сказал бы, что полдюжины летающих вредителей именно он.

«Сдаёшься?»

Это не вариант, особенно учитывая, что Эйми в плену на этом вертолёте. Он не позволит, чтобы её у него отняли. Он ни за что не позволит кому-то пытать её. Ему нужно уравнять шансы. Но как? Пистолета нет. Никакого оружия, кроме него самого. Его жалкие когти не смогли бы противостоять полудюжине атакующих одновременно.

«Перекинься».

«Я уже».

«Не в этот облик».

«В другой? В человека, который не ладит с гравитацией? Как это поможет?2

«Не тупи».

Он… сам себя ругал?

«Пора перестать отрицать то, кто я».

И кто он? Дракон.

Он просто должен принять это.

Теоретически звучало просто, но как это работает?

«Так же, как и всегда работало. Просто стань драконом».

На мгновение он завис в воздухе, широко расправив крылья, тёмный, кожистый ангел в небе с закрытыми глазами, ожидающий божественного чуда.

«Если во мне действительно есть дракон, тогда он мне нужен».

В отличие от перехода на гибрид, и даже когда был аллигатором, переход на дракона совсем не повредил. Скорее, наполнил его эйфорией.

«Вот кто я!»

Он издал рёв, когда взлетел выше, тело удлинилось, хвост превратился в змеиное бьющее оружие, а крылья стали больше и мощнее, чем прежде. Его великолепие ошеломило тех, кто готовился к атаке. Он навис над ними, огромный зверь, наполненный большой силой и жжением в лёгких.

«Вдохни».

Брэнд доверился шёпоту в голове и своему инстинкту. Он глубоко втянул воздух.

«А теперь выдыхай».

Словно голос говорил с ним, направляя, поэтому он слушал, выдыхая и наблюдая, как туман зелёного цвета со сверкающими золотыми пылинками вырывается вперёд и поражает приближающихся виверн. Они попытались уклониться от тумана; один резко накренился, другой быстро поднялся, а остальные упали. Это не помогло спастись, потому что требовалось всего лишь прикосновение, простое пятнышко, которое шипело при соприкосновении. Так он предполагал, учитывая, что нападавшие кричали, а затем менялись, их облики виверн втягивались обратно и оставался только человек. Люди без крыльев, падали под воздействием гравитации.

Шлёп.

Это должно быть больно, но его мало заботило их положение, особенно когда металлическая клетка, в которой находилась его женщина, продолжала улетать.

«Как он смеет бросать мне вызов?»

Мощный взмах крыльев, и он погнался за вертолётом, его скорость увеличилась, когда он почувствовал пробуждение связи между ним и Эйми. Что бы ни скрывало его, теперь оно исчезло, и он издал трубный звук, который эхом разнёсся по воздуху.

«Брэнд?»

Её вопрос поразил, и он хотел рассмеяться. Вот бы она увидела его. Он ухватился за полозья вертолета и открыл дверь с лёгкостью человека, чистящего банан. Кто-то немедленно направил пистолет ему в лицо на целых две секунды, прежде чем Эйми вытолкнула его в проём. Крик резко оборвался, как только тело упало на землю.

Прелестнейшее личико уставилось на него.

— Срань господня, мама уписается кипятком. Ты вознёсся.

«Чертовски верно».

— И ты двухцветный. Золотой и зелёный, но не обычная зелень изумрудной Септы. Она, вероятно, сойдут с ума.

«Я — это я».

— Да, и ты красивый дракон. Очень красивый. Мои кузины обзавидуются.

«Ты много болтаешь».

— Прости, ты пришёл спасти меня? Тогда давай сделаем так, чтобы это было красиво перед камерами.

С улыбкой на губах его богиня лунного света выпрыгнула из вертолёта, и Брэндону пришлось ловить её. И это фотография, попала в газеты на следующий день.

— Из всех безответственных поступков! — продолжала разглагольствовать мать Эйми. И знаете что? Это ничего не меняло.

— Вытащи уже свою голову. Это должно было случиться. По крайней мере, наше разоблачение произошло не потому, что тётя Джоэлла проголодалась и снова съела деревенских жителей.

— Думаю, я бы предпочла это. — Её мать сердито посмотрела на газетную статью на столе и её заголовок.

«Дракон перестаёт скрываться, чтобы спасти принцессу».

Сопровождающее изображение демонстрировало Брэнда в его драконьем великолепии, баюкающего Эйми в своих когтях. Источники новостей, конечно, пришли в неистовство. Казалось, что более чем несколько фотографов на земле засняли часть происходящего в небе, и вертолёт, освещавший событие сверху, сделал отличную видеозапись. В том числе и сверхсилу Брэнда. Он может возвращать людям их истинный облик. Возник вопрос, может ли это работать в обратном направлении? Эйми уже могла предвидеть проблемы, которые возникнут, когда наука и правительство попытаются наложить на него свои жадные лапы.

«Только не в мою смену».

Брэнд принадлежит ей, и она сделает всё, чтобы он был в безопасности. Точно так же, как он делает всё возможное, чтобы защитить её. Он пришёл ей на помощь, как рыцарь древности. И не подозревал, что Эйми не нуждалась в спасении. Но она не отрицала, что это мило. Объект обсуждения в данный момент барабанил пальцами по подлокотнику кресла в их гостиничном номере. В номере, который был переполнен, учитывая, что внутри находилась тётя Вайда, и все пропавшие кузины Эйми и её сестра. Что касается мамочки, она говорила по видеозвонку на ноутбуке, а значит можно с лёгкостью закрыть крышку и закончить разглагольствования. Это не остановило болтовню, самой примечательной частью которой стало то, что Паркер не умер, как надеялся Брэндон.

— Ты уверен, что свернул ему шею? Я никогда раньше не слышала, чтобы кто-то пережил это? — спросила кузина Бабетта.

— Это трудно, но не невозможно, — возразила тётя Вайда. — Но добавлю, что требуется сильный ген исцеления, чтобы встать и уйти. Не просто уйти, а дать пресс-конференцию, когда первые твиты о драконах в небе начали распространяться.

«Люди всего мира, я пытался сохранить тайну, учитывая их желание, но, как видите, это больше невозможно. Вы думали, что оборотни — единственное, что прячется среди вас. Неправильно. Драконы — только верхушка айсберга, и я больше не могу добросовестно хранить их тайну».

Таким образом, Паркер выставил на всеобщее обозрение всех криптозоидов, от русалок глубоко в океанах до Снежного человека в Скалистых горах, от джиннов, которые были совсем не такими, как думали люди, до Йети, которые уже почти вымерли. Даже последний единорог не был в безопасности, так как, по-видимому, Паркер держал его в плену в заповеднике дикой природы. Чтобы «сохранить в безопасности», по крайней мере, так он утверждал с вкрадчивой ухмылкой. Или, может быть не в плену. Возможно, как и сестра Брэнда, единорог тоже праздновал то, что больше не нужно прятаться.

Эйми не могла не задуматься, а не спланировал ли Паркер всё это, вынудив драконов самим выйти на свет? Но ведь он же не мог предсказать события вечера? Если только у него нет экстрасенса. Несмотря на всё произошедшее, Эйми не могла отрицать, что отчасти испытала облегчение от того, что больше не нужно прятаться по-настоящему, даже если съёжилась, когда кузен Дека спросил:

— Как думаешь, драконы станут героями следующих романов?

— Тогда мы должны светиться. Мне нравятся побрякушки.

— Может, у нас будет собственное реалити-шоу. «Драконессы: найди свою любовь». — И встречаться будут на Драконьем мысе, где септы собирались для решения важных вопросов.

— Вон. — Брэнд тихо произнёс это впервые за всё время, но когда никто не послушал, он прокричал в их головах. «ВОН!»

На него все моргнули.

— Он только что…

Все кивнули.

— Ой.

— Пойдёмте, оставим золотого его паре. Ваша светлость. — Тётя Вайда отвесила Брэнду очень короткий поклон, — Эйми прежде не видела, чтобы она кому-либо кланялась, — прежде чем вывести всю семью из номера, оставив их в одиночестве.

— С каких это пор ты можешь кричать у всех в голове?

— С тех пор, как всё произошло. — Он поморщился, проводя рукой по волосам, подчёркивая густую золотую прядь посередине.

— Это потому, что ты вознёсся.

— Я выгляжу как скунс.

— Но пахнешь, как мой. — Она уткнулась носом в его щеку, и из его уст вырвалось тихое урчание. — И разве ты не должен мне немного удовольствия?

— Я не вернул сестру.

— Не моя вина, что она не захотела уйти. Ты пытаешься отказаться от своего обещания?

— Никогда. Ты моя, лунный лучик. Никогда не забывай об этом.

Без предупреждения он укусил её за плечо, платье, которое она всё ещё носила, оставляло верхнюю часть тела обнажённой. Он укусил сильно, чтобы порвать кожу и оставить след.

— Ты пометил меня. — Она села ему на колени и упёрла руки в бёдра.

— Я заявил на тебя права, — поправил он.

— Но это я должна заявить на тебя права.

Он пожал плечами.

— Я старомоден, а значит, что мужчина главнее.

— Если старомоден, следовало поставить её во время секса.

— Ты жалуешься на мои методы?

— Да.

Он встал и навис над ней, большой, угрожающий… и её.

— Тащи свою задницу в спальню на кровать.

— Или?

Он схватил её за талию и, преодолев расстояние в несколько шагов, швырнул на матрас. Эйми засмеялась, когда упала и подскочила. Один прыжок и он приземлился на неё, схватив за руки, их пальцы переплелись, и он зафиксировал её руки над головой. Эта поза растягивала её и оставляла беспомощной под ним.

— И что теперь? — спросила она, и её слова мягко коснулись его губ.

— Планирую поклоняться центру моего мира.

— Ты уверен, что хочешь этого?

Он прижался к ней, его эрекция была отчётливо ощутима.

— Я бы сказал, что это «да».

Теперь почему-то настала её очередь сомневаться.

— Ты же понимаешь, что, даже если частично золотой, можешь заполучить любую женщину. Септы убили бы за то, чтобы ты вошёл в их семью.

— Но я нашёл семью. И единственную женщину, которую хочу.

— Хорошо. Потому что, если бы ты ответил по другому, я бы покалечила тебя.

Он рассмеялся.

— Ты чертовски невероятна.

— Знаю. Что делает меня лучшим сокровищем.

— Единственное сокровище, которое мне нужно.

Он завладел её губами с яростной собственнической страстью, воспламеняя кровь.

Так много всего произошло, и так много осталось неизвестным. Но здесь и сейчас, ей было всё равно. Его мир мог вращаться вокруг неё, но её мир теперь вращался вокруг него.

«Он мой».

Он проложили дорожку из поцелуев по линии её подбородка, а затем вниз по декольте. Она тяжело дышала и выгибалась, пока он дразнил её грудь. Брэнд не отпустил её руки, чтобы сдёрнуть платье. Дикарь просто разорвал его, используя зубы и грубую силу.

— Ты понимаешь, что платье эксклюзивное, сшитое на заказ?

— Оно было у меня на пути.

Мужественность его тона усилила возбуждение, как и движение его языка, пока он дразнил вершинку её груди.

Он прикусил сосок, и Эйми застонала, а затем вскрикнула, когда он втянул вершинку в рот. Она наслаждалась его ласками. Ей хотелось крепко обнять его. Но он всё ещё держал руки в плену. Точно так же, как его тело пригвоздило её к месту. Он переключил внимание на другую грудь, дразня, а затем свернулся обратно. Он был полон решимости помучить её. Когда он отпустил её руки, она могла только схватить его за волосы, пока он прокладывал путь вниз, снимая обрывки платья. Он возвышался над ней, глаза горели зелёным огнём, наконец-то, настоящий дракон. Он восхищался ею, поглаживая пальцами её тело.

«Моя».

Его, чтобы поставить метку. Её. Не имеет значения. Теперь они соединены. Он опустился ниже, чтобы прижаться губами к её коже, поглаживая и осыпая поцелуями, пока спускался к сердцевине. Её ноги были прижаты друг к другу, но тут же раздвинулись, когда он прошептал:

— Откройся для меня.

Она подтянула ноги и открылась, почти выгнувшись на кровати от первого прикосновения его языка. Он застонал от удовольствия, лаская её лоно. Его возбуждение коснулось её через связь, усиливая его. Когда он, наконец, вошёл в неё, она почти прошла точку невозврата. Её лоно сжало его ствол, и Брэнд удовлетворил её желание, жёстко трахая, его тело напряглось, когда он пытался сдержаться.

— Проклятье. — Она позволила грязным словам слететь с ее губ. — Давай жёстче.

Это сломало его контроль. Он толкнулся в неё, и она закричала, вцепившись в простыни, обхватив ногами его бока.

— Ещё, — воскликнула она.

Он вышел, а затем с силой толкнулся обратно. Глубоко. Ох…

Снова и снова он толкался, каждый раз задевая точку G. Каждый раз заставляя лоно сжиматься. Эйми задрожала. Её самообладание пошатнулось. Эйми вцепилась в Брэнда, призывая двигаться быстрее, и он послушался, даже когда сковал её запястья руками и снова поднял их над головой. Он растянул её и обнял, толкаясь. Вперёд. Назад. Снова и снова. Жёсткие, глубокие толчки, от которых она стонала и кончала. О, да, она кончила, её лоно содрогалось в волнах оргазма, которые сжимали член. И всё же он вошёл в неё, такой большой и твёрдый.

Хотя он держал её руки в плену, она могла немного двигаться и выгнула бёдра, чтобы принять его глубже, сильнее сжимая внутренними стенками. Она собиралась кончить, чувствовала нарастающее давление и на этот раз ей нужно, чтобы он кончил с ней.

«Мне нужно заявить на него права».

Она высвободила руки и вцепилась в него, притягивая к себе, пока он продолжал толкаться. Эйми страстно поцеловала его. Внутренние стенки сдавили член, и Брэнд запульсировал внутри от жара. Она потёрлась лицом о его щёку, затем вдоль подбородка, отмечая своим запахом, прежде чем уткнуться носом в мягкую кожу шеи. Вот это место.

Как и он, она не предупредила, просто укусила в момент кульминации. Он выкрикнул её имя, когда кончил, его бёдра в последний раз двинулись вперёд, заполняя лоно семенем. Вот и всё. Он стал её парой.

«Добро пожаловать в сокровищницу».

— Что ты имеешь в виду, он недостаточно большой? — Брэнд окинул взглядом последний дом, который они посетили, очень приличного размера с четырьмя спальнями с несколькими акрами земли. Не совсем обширное ранчо в горах, в основном потому, что таких не много, и ни одного не продавали.

— Моему сокровищу нужно место, как и твоему.

— Я не собираюсь превращаться в собирателя дерьма только потому, что дракон.

С каждым днём говорить становилось всё легче. Многое изменилось с той роковой ночи, когда он вознёсся.

«Прежде всего, я грёбаный дракон. Странная смесь зелёного и золотого, но, по-видимому, не того зелёного цвета».

У него новый зелёный цвет, и тот пришёл с новой силой — силой, способной вызвать изменения. Очень круто, вот почему он оставил свою фамилию вместо того, чтобы взять фамилию Эйми. По-видимому, при спаривании двух драконов более сильный цвет имел преимущество. Она довольно хорошо перенесла это изменение, и ему действительно нравились её оральные попытки заставить его сменить фамилию на Сильвергрейс. И проиграла. И при этом он не добавлял к нему ни золота, ни зелени. Мерсер хороша для его отца, и для деда, а значит и для него. Возможно, теперь, когда он вознёсся, может что-то сделать, чтобы имя Мерсер произносили с большим уважением.

«Может, я и уроженец болот, но, по крайней мере, честный».

А ещё у него самая сексуальная жена в округе. Он женился на Эйми Силвергрейс. И эта пышная церемония была полностью спланирована её матерью, которая неохотно приняла его и не упала замертво, когда он назвал её мамой и шлёпнул по заднице. Вся семья Сильвергрейс встретила его с распростёртыми объятиями, а в случае тёти Матильды — и с языком. Единственное, что омрачало празднование Сью-Эллен.

В то время как большинство Мерсеров пришли, а некоторые ушли с драгоценностями, его сестра даже не ответила на приглашение, отправленное Эйми. Он ожидал этого, но всё равно было больно. Отчасти он не мог поверить, что она отвергла его, да ещё так холодно. Что случилось с милой девушкой, которую он знал?

«Я знаю, что произошло».

Дядя Тео. Ублюдок, который всё ещё сеял хаос. Брэндон, возможно, и спас Эйми от его махинаций, но этот человек всё ещё бродил по миру, вместо того чтобы покоиться на глубине трёх метров под землёй.

«Или в нашем животе. Хрум».

Мрачные мысли больше не беспокоили Брэндона, точно так же, как он больше не видел разницы между собой и своим драконом. Он иногда ещё скучал по своему простому аллигатору, но временами следы того, кем он был раньше, всплывали, как сейчас. Трудно не заметить его болотных корней, когда он превратился во что-то гораздо более величественное. Возможно, в нём только намёк на золотого, но он принял его, точно так же, как принял превращение в дракона, потому что это принесло ему величайший дар из всех.

Эйми. Любовь. Клад, который он может назвать своим.

Клад, который станет больше, как и Эйми.

— Я слышала это, — огрызнулась она, но это было сказано без ярости, учитывая, что он обхватил её живот. В утробе его пары гнездилась жизнь — его ребенок. Его сокровище.

Он защитил бы обоих ценой своей жизни и переломал бы кости любому, кто вздумал к ним прикоснуться.

Песня Питера Ярроу о драконе, Питере, Поле и Мэри, написанная на основе стихотворения Леонарда Липтона

Вымышленный персонаж Saturday Night Live, дебютировавший в 2004 году, был создан и изображен Рэйчел Дрэтч. Благодаря популярности персонажа имя Дебби Даунер со временем стало устоявшимся сленговым выражением, обозначающим пессимистичного человека, который часто привносит плохие новости и негативные чувства в собрание, тем самым портя настроение всем окружающим