— Что именно вы хотите узнать, миледи?

— Все. Но для начала про мужей. Здесь принято многоженство?

— Что вы, — всплеснула она руками, — многомужество, миледи. В очень редких случаях есть семьи, где всего один мужчина, но чаще всего просто второй погиб. Чтобы было несколько жен, я никогда не слышала. При нашей рождаемости это было бы нечестно.

— Вот отсюда поподробнее. Что там с рождаемостью?

— Еще тысячелетие назад в нашем мире таких браков не было. В каждой семье был только один муж и одна жена. Но потом несколько магов возомнили, что, если у них больше силы и возможностей, чем у других, они могут брать и несколько жен. Женщины были не согласны, мужчины тоже. Но против магии простым жителям очень сложно что-то сделать. Какое-то время так продолжалось. А потом одна из девушек, которую насильно взял кто-то из магов, убив перед этим всю ее семью, пробралась в храм нашей Богини и убила себя, попросив заступницу отомстить за ее боль. Богиня услышала ее, прокляла магов. Все маги, что имели нескольких жен, умерли в страшных муках. С тех пор магия медленно, но верно уходит из нашего мира. Уже сейчас на всю страну магов и тысячи не наберется. А ведь мы очень крупная и богатая страна. У нас жителей около семидесяти миллионов.

— Откуда ты знаешь точные цифры? — удивилась я. Ну положим, легенды знают все жители, но информация о населении…

— Так я на занятия хожу тайком. Чтобы матушка не заругала. Не наказывайте, пожалуйста, — так жалостливо произнесла она, замерев. Все это время она что-то втирала мне в волосы, было очень приятно.

— С чего мне тебя наказывать? — нахмурилась я, приподнимая голову и смотря на нее.

— Простые девушки обычно не учатся наукам. Это удел мужчин.

Ну вот, приехали!

— Я не буду тебя наказывать, даже не думай. Стремление к знаниям — это великолепно. Нельзя это запрещать. И я не открою твой секрет. Продолжай рассказ.

А про себя подумала, что теперь в моей власти будет это изменить, я же королева. Эта мысль удивила меня саму. Как-то очень быстро я приняла себя новую. Нет, я всегда куда-то спешила, бежала, была обязательно чем-то занята. Я училась, развивала свой бизнес, а сама уже вынашивала новые планы и идеи. Есть за мной такое, не спорю. Но как-то быстро…

— Так вот. Магов теперь очень мало. Они наперечёт и берут за свои услуги очень, — протянула она последнее слово, — много. Простым людям магия недоступна уже давно. Вот так вот.

— А при чём здесь многомужество?

— Ой. При том, что с тех пор не только магия стала уходить из нашего мира, но и девочек стало рождаться гораздо меньше. Сначала это не было сильно заметно, но уже через сто лет за девушек стали разгораться битвы и даже войны. Тогда и собрались короли всех стран. Нам рассказывают, что они не могли договориться в течение недели, а потом наша, кстати, королева предложила многомужество. Сначала её предложение восприняли в штыки, но потом приняли указ. Первый закон о браке разрешал вступать в брак с одной женщиной двоим мужчинам. Со временем, когда поняли, что и этого недостаточно, количество мужчин увеличивалось. Мама говорит, что это не решает проблему.

— Твоя мама права. А сколько сейчас должно быть мужей по закону?

— Два обязательны. А дальше до шести одновременно. Мне вот тоже через три года придется кого-то выбрать, — грустно вздохнула она, а я аж подскочила.

— А сколько тебе? Не рано?

— Нет, не рано, — мотнула она головой, — мне уже пятнадцать. Некоторые в семнадцать замуж выходят. Но это в основном в деревнях. Аристократкам разрешается до двадцати не выходить замуж.

— А если никто не нравится? Вот не выбрала никого.

— Неважно. Если достигла предельного возраста и не определилась, родители выбирают за тебя. Но такого уже давно нет. Все определяются к нужному моменту. А большинство аристократок сосватаны с детства, как вы.

— Так меня сосватали еще в пеленках? Понятно. И что же, все с этим согласны? А как же мужчины? Они не ревнуют?

— Не знаю. Мои родители живут хорошо. Ругаются иногда, как и все. Но папы не дерутся.

Понятно. Она еще маленькая, её просто не посвящают во всё это.

— А если навязанные супруги все-таки не нравятся друг другу, что тогда?

— Среди нас такого нет. Мы чтим законы. Так или иначе, союз священен. Простые люди чтят клятвы, данные однажды Богине, не хотят ее больше гневить.

Интересная оговорка. Она говорит лишь о простых людях.

— А аристократы? — подтолкнула я её, не ожидая уже хороших новостей.

— Аристократы… — поморщилась Ююка.

1

— Папочка, я обязательно приеду, не переживай!

— Ну хорошо. Только будь в дороге осторожнее. Сейчас погода нелетная.

— Обижаешь. Уж я-то о погоде знаю все. И погода средней паршивости, правда на дорогах гололед. Но я аккуратно, не каждый день моему любимому папочке исполняется шестьдесят пять.

— Старик совсем, — раздалось в трубке горько, — на пенсию отправляют. А что я на этой пенсии делать буду? Телевизор смотреть?

— Ко мне переедешь, — предложила я в очередной уже раз.

— Нет. Были бы у меня внуки, еще понял бы, а так… — началась старая песня, — Не хочу тебе докучать. У тебя своя жизнь.

— Ой, кому ты будешь докучать? Мы всю жизнь вместе жили.

— Вот именно. С того самого времени, как не стало твоей мамы, ты заботилась обо мне больше, чем я о тебе. А ведь из нас двоих родитель я. Двух лет еще не прошло, как съехала от меня, а опять зовешь.

— Одной скучно, — вздохнула я.

— Так замуж бы уже вышла, внучков мне нарожала. Я бы и приехал. Хотя толку младенцу от старого вояки…

— Начинается. Я приеду, и мы еще поговорим, — свернула я тему.

— До встречи. И поаккуратнее на дороге.

— Хорошо.

Я положила трубку, откидываясь на спинку стула. Специально ради папиного юбилея взяла неделю отпуска. Завтра с самого утра со свежими силами рвану. Ехать-то здесь всего четыреста пятьдесят километров. Четыре часа, и я на месте.

Вообще, отношения с отцом у нас замечательные. Сейчас. Когда была подростком, я потрепала ему нервы конкретно.

Я была неугомонной, мне нужно было все знать и уметь. Отец говорит, что я горела буквально всем. Из тихой домашней девочки я неожиданно для него превратилась в оторву, которая сначала заявила, что может тренироваться вместе с его солдатами и не ударит в грязь лицо, потом из тех же солдат сколотила рок-группу. А уж сколькому я научилась на спор, вообще не упомнить. Бывало, что на первом курсе универа освоила бухгалтерию и ментальную математику вместе со скорочтением.

Прошло время, и я стала гораздо спокойнее. Не скажу, с чем это связано, но сумасбродные споры и поступки закончились. На третьем курсе по кибербезопасности я поняла, что не хочу всю жизнь просидеть у монитора, тыкая в кнопки. Мне захотелось чего-то спокойного и постоянного. Отец очень скептически отнесся к моему решению, сначала приняв его за очередной заскок. А я серьезно поступила на агронома, параллельно пройдя экономические курсы.

Но когда захотела открыть свою ферму, столкнулась с ожидаемой проблемой: бюрократия и законы. Без знаний всех законов и, самое главное, лазеек в них вести свой бизнес не то чтобы невозможно, но крайне затруднительно. Пришлось поступать на заочное обучение. Благо одно высшее образование у меня уже было, а второе получить намного быстрее. И вот уже в январе у меня последняя сессия, а потом защита диплома. Только вот все, что мне нужно было знать, я уже поняла. Мне просто повезло с преподавательницей, которая выяснила, зачем мне, собственно, юридическое образование, и провела для меня отдельный курс.

И вот два года назад я переехала в квартиру поближе к собственной животноводческой ферме. У меня свой бизнес, и я всем довольна. Благо зима, не сезон. Животные в тепле кошар и свинарников, корма запасены, сено тоже давно уже убрано с полей. А уж сколько планов развития у меня было…

Утро встретило меня моросящим дождем. Вот же мерзкая погода. В такую слякоть даже на пробежку нормально не выйдешь. У меня для таких случаев есть беговая дорожка дома. Солдатские будни не прошли для меня даром, поэтому мое утро стандартно начинается с пробежки и комплекса упражнений. Иногда даже езжу в тир, так сказать, чтобы навыки не потерять.

Из поселка я выехала нормально, а вот дальше меня ждала долгая медленная дорога. Декабрь на дворе, скоро новый год, а у нас дождь, а утром еще и мороз.

Через два часа дороги даже устала, пришлось останавливаться и пополнять силы соком. А как только я вновь оказалась на трассе, раздался телефонный звонок. Точно, я же должна была папе с утра позвонить, но, бурча на погоду, забыла. С улыбкой на лице я подняла трубку, только она тут же померкла.

— Елена Вячеславовна, здравствуйте, — прозвучал совершенно не тот голос, который я ожидала. Я даже отнесла телефон от уха, чтобы посмотреть, что высветился папин номер.

— Елена Вячеславовна, это майор Тишин. Вы можете сейчас говорить?

— Что случилось? Где папа? В смысле полковник Смолин. Где он? Почему вы звоните с его телефона? Он нездоров? Что случилось?

Наверное, если бы он не начал говорить, я задавала бы свои вопросы по кругу.

— Вы успокойтесь, пожалуйста. Такое бывает.

— Что с ним? — рявкнула я в трубку.

— Час назад его нашли в своей постели. Он уже покинул нас. Простите за такие новости. И примите наши самые глубочайшие соболезнования. Мы всей частью…

Дальше я не услышала. Телефон выпал из моих рук. Голова закружилась. Дождь встал стеной, а может быть, это в моих глазах встала пелена из слез. Машину стало заносить. На рефлексах выкрутила руль, только гололед не позволил уйти из погодной ловушки. Визг тормозов. Удар. Боль в ребрах и голове. Свет резко погас.

— Избранная, — вдруг раздался низкий женский голос, — ты должна быть королевой и спасти государство от разорения и гибели. Удачи!

И вот прекрасно помню голос и все, что он произнес, но сказать, где я была, не могу. Вот нет четкого осознания места или хоть какого-то образа. Даже сны и те чётче.

2

— Ваше Величество! Миледи! Как вы себя чувствует? — как сквозь вату пробился в мой затуманенный мозг писклявый голос.

Как? Хреново. Помню боль в ребрах и голове, так почему же больше всего болит живот? Будто горит изнутри. Затылок пульсирует, но не сильно. А еще ноет все тело, будто катком по мне прошлись. Хотя грех жаловаться. Выжила — и уже хорошо, а травмы заживут.

Только смущало, что не могла двигать телом. Не получилось ни пальцем пошевелить, ни голову повернуть. Ужас накрыл меня лавиной. Неужели я выжила, оставшись овощем? Господи, только не это. Все что угодно, только не овощ, ни на что не способный.

У бабушки восемь лет назад случился инсульт. Спасибо, насмотрелась, как из нормального, активного и жизнерадостного человека она стала приложением к кровати. Она не могла сама есть, сама ходить и мыться. Я не говорю о том, что и испражнялась под себя. Фу. Не хочу быть такой!

Я начала паниковать и, видимо, задергалась.

— Миледи, Ваше Величество, прекратите. Восстановление еще не закончено. Вам следует лежать и не двигаться, — все тот же писклявый женский голос. В этот раз он прозвучал четче.

— Не трогайте ее, — раздался мужской сильный голос, — дайте отвар, пусть и дальше спит.

Мне тут же в рот сунули трубочку. И вот не хотелось пить до этого, а тут такая жажда напала, сил нет. Выпила все.

Новое пробуждение было на порядок лучше. Тело все еще болело, но конкретизировать эту боль не получалось. А вот живот уже не болел.

Диагностируя свое состояние, я первым делом пошевелила пальцами рук. Получилось. Я аж выдохнула от облегчения. Сжала и разжала кулаки, чуть двинула левым плечом, правое было чем-то зафиксировано, покрутила ступней, правую лодыжку прострелила боль. Зашипела, чем привлекла к себе внимание.

— Миледи, — опять этот писк, — вы очнулись. Пить хотите?

Облизнула пересохшие губы. Мне опять сунули трубочку.

— Пейте, только не шевелитесь. Вам нельзя пока. Лекарь сказал, что месяц лежать вам минимум. Пока кости все не заживут.

Я все пила и силилась открыть глаза. Сквозь веки пробивался неясный свет. Сами веки как свинцом налитые. Круто я приложилась об руль. Хотя если об руль, то должен болеть лоб, ведь им я ударилась. Почему болит затылок?

— Ваше Величество, вам нужно покушать. Сможете открыть рот? Или бульон тоже через трубку?

Почему она меня так странно называет? Какая еще миледи? Какое еще Величество? И как она себе представляет мое питание, даже если я дам ей ответ? Я веки поднять не могу, губы слиплись.

Замычала, не в силах ничего связного произнести. Рядом послышалась какая-то возня. Несколько минут, и мне снова вставляют трубку. В этот раз было странное варево, отдаленно похожее консистенцией на манную кашу, но на вкус ближе к куриному супчику. Да и какая разница мне сейчас. Кормят — значит, выживу. Умирать не собираюсь. У меня еще столько планов на жизнь…

Желудок довольно булькнул, а сознание опять в сон уплыло. Что, так быстро?

Еще два пробуждения прошли в том же ключе, исключением был тот факт, что я смогла открыть глаза, ужаснуться и закрыть их вновь.

А все потому, что я явно находилась не в больнице. Не было наших классических, крашенных до середины стен, плафона на чахлом проводе, с мигающей лампочкой и всего остального, что бывает в российских муниципальных больницах.

Во-первых, я лежала на огромной кровати с балдахином. Красным шёлковым балдахином. Вот никогда не понимала, зачем он. Пыль собирать? Согласитесь, в нашей больнице такого точно никогда не будет. Дальше хуже. Резные столбики кровати из настоящего дерева, судя по виду — мореного, не лакированного.

Справа от меня в высоком кресле спала милая на вид девушка в чепце. ЧЕПЦЕ. Вот он заставил мои глаза открыться по полной. Даже голова закрутилась лучше, заставляя и дальше впадать в шок.

Стены комнаты явно не обоями оклеены. Судя по отблескам золотой нити, это была ткань. Мать вашу, бордовая ткань с вышивкой золотой нитью. Я в борделе? Что за пошлость? По периметру комнаты были расставлены пуфики, слева имелась неприметная дверь, рядом с ней туалетный столик с большим зеркалом и уймой ящичков. Точнее, двенадцатью, специально пересчитала. Зачем столько? Не спрашивайте, не знаю, честно. А на противоположной стене висела большая картина с красивым пейзажем. Единственное, что вызвало во мне приятные чувства.

На картине был закат в горах. На вершинах шапки снега, по склонам низкорослые деревья, а у подножья луга и домики. Маленькие, с красными крышами, больше о них ничего не сказать, не видно с постели. Красота, одним словом. Вот смотрела на нее, и создавалось впечатление, что свежестью тех полей потянуло, родной прямо запах. Прикрыла веки, наслаждаясь эфемерным ароматом трав, и незаметно для себя вновь уснула.

— Миледи, вам нужно покушать, — разбудил меня знакомый уже голосок. Открыла глаза, встречаясь взглядом с той самой девушкой из кресла. Только сейчас она не спала, а совала мне трубку. Я покорно принялась есть, рассматривая незнакомку и ее чепец.

С такого расстояния стало понятно, что девушка оказалась девчушкой лет пятнадцати максимум. Наивные голубые глазки внимательно смотрели на меня из-под коротких и почти прямых ресниц.

— Где… — прохрипела я. Прямо горжусь собой, что смогла выдавить. — Где я?

— Вы в своих покоях, Ваше Величество. Скоро придет ваша личная горничная. А я пока оботру вас. Вам еще нельзя вставать. Потом позову лекаря, он осмотрит вас. Еще пить?

— Нет. — Хотелось задать кучу вопросов, но горло драло от каждого произнесенного звука. Почему? Не знаю.

Да если уж на то пошло, то здесь вообще одно сплошное что, где, когда и почему. На сон или бред совсем не похоже, иначе бы ничего не болело. Да и просыпалась я уже несколько раз. А если не сон, то что?

Наконец-то последние события стали складываться в общую картинку. Авария, скользкая дорога, звонок, смерть папы.

Слезы из глаз потекли потоком, застилая всю эту сюрреалистичную комнату. Боль душевная взяла верх. Моего любимого папочки больше нет. Папы, который хвалил мои первые потуги приготовить что-то съедобное, давясь, но глотая. Папы, который пытался провести разговор на интимную тему, несусветно краснея. Папы, который первым стал поддерживать моё увлечение музыкой и танцами, какими бы дикими они ни были. Папы, который бдительно следил за моим общением с его солдатами, но не вмешивался, или мне казалось, что не вмешивался. Папы, который паниковал от каждой моей сбитой коленки и синяка. Папы, который по-доброму смеялся над моим подростковым выбором одежды.

— Миледи, что вы? Больно? Где? Я сейчас, — доносился паникующий голос девушки до меня. Она явно выбежала из комнаты, а я разревелась еще сильнее.

Опять этот отвар через трубку, и я засыпаю.

— Скоро она должна прийти в себя, — прорвался в моё сознание приятный мужской голос. — В принципе, она уже должна суметь встать. Лечение прошло нормально. Жизни Её Величества ничего не угрожает, как и репродуктивной функции. Конечно, в течение полугода новая беременность может подкосить ее здоровье, и я бы не рекомендовал этого. В остальном тело в порядке.

— Понятно, — громыхнуло басом. Боже, вот это голос. Меня аж подкинуло. Я резко открыла глаза и увидела двух мужчин.

Один был высокий, возможно выше двух метров. Косая сажень в плечах, смоляные волосы рассыпаны в очаровательной небрежности. Сама поза показывала, что он здесь хозяин. Не живой человек, а статуя самому себе.

Рядом был мужчина несколько ниже и уже в плечах. И вот если смотреть отдельно, вполне подкачанный мужик. Только на фоне первого он терялся.

— О. Ваше Величество, ваша супруга очнулась, — воскликнул тот, что пониже, — Как вы себя чувствуете? Где-то болит? Голова кружится? Все видите и слышите четко? — засыпал он меня вопросами.

А у меня действительно что-то не очень было со зрением. Я видела только контуры, фигуры в общем, а вот лица не смогла разглядеть. Морщилась и объясняла все доктору, как я понимаю.

— Это нормально. Остаточное воздействие магии. Пара минут, и все станет нормальным. Больше ничего нет? Подняться можете?

Кряхтя, как самая древняя старушка, я приподнялась. Сбоку ко мне метнулась уже знакомая девушка в чепце, подоткнула подушки под спиной.

— Отлично, вы молодец, — хвалил меня доктор, — Как зрение? Не восстановилось?

А у меня именно сейчас начала картинка в глазах проясняться. Будто резкость в камере настраивали. Забавно. Я даже глаза почесала.

— Спасибо, уже намного лучше. Простите, не знаю вашего имени, — произнесла я, чем ввела его в недоумение. Теперь я смогла разглядеть симпатичное лицо мужчины за сорок, без какой-либо растительности, с прямым носом и яркими серыми глазами. Они будто мерцали.

— Странные глаза, — сорвалось с моих губ. Моя фраза, видимо, ввела его в еще большее недоумение. Он отодвинулся от меня, чуть не запутался в балдахине.

— Что-то не так? — громыхнул мужчина-скала.

— Ваше Величество, ваша супруга не узнала меня. Видимо, что-то с памятью. Она же головой ударилась, — неуверенно отчитывался он. Зато до меня наконец-то стало доходить. Они обращаются к нему как к королю, называя его Ваше Величество, как и меня. А меня называют его супругой. Я лежу в шикарной кровати в шикарной комнате.

«Избранная, ты должна быть королевой и спасти государство от разорения и гибели. Удачи!» — всплыл сам собой голос в моей голове. В тот момент мне было плевать, что это за голос, откуда он взялся, кому принадлежит и какой бред несет. Я умирала, мне было не до него. А вот сейчас…

Я сильно ущипнула себя за руку и сама же пискнула от боли.

— Миледи, — воскликнул доктор, — что вы делаете?

— Этого не может быть! — взвыла я.

Прошедшим летом я брала на летние работы студентов. Так вот краем уха слышала, о чем девчонки говорили. Понятно, что о парнях, одежде, косметике и всем прочем, но была и пара девчонок, что болтали о книгах. Тогда меня позабавило, что взрослые девушки читают сказки о других мирах, магии и попаданках, как они представляют себя на их месте.

А сейчас мне было совсем не смешно и не забавно. Потому что мечтали они, а «повезло», по ходу дела, мне. За что?

3

— Ваше Величество, чего не может быть? Вы что-то вспомнили? Узнали меня?

Я лишь помотала головой.

— Его Величество, надеюсь, вам знаком? — показал он на все еще стоящего статуей мужчину. Теперь я смогла и его рассмотреть. Если бы не поджатые губы и строгое выражение, его можно было бы назвать красивым. Овальное лицо с мягкими чертами, с аккуратно выбритой бородой и усами. Ему очень шло. Но самое удивительное — золотые глаза. Черт возьми, именно цвета золота. И шрам, рассекающий правый глаз от середины лба до середины щеки, нисколько его не портил. Главное, что глаз не задет, а шрам — это его особое украшение. С ним его лицо приобретает такую брутальность…

Одним словом, для меня, как для девушки, постоянно общающейся с военными, этот образчик мужской красоты был бесподобен.

Я дернулась вперед. Не знаю почему или зачем, но меня прострелило, и я поморщилась. А он отвел от меня взгляд, дернув щекой. Что? Что случилось?

— Работайте, не буду мешать, — громыхнул он и вышел. Эх, такой мужчина, а я больная, немощная…

— Ну что ж. Будем работать. Вы так и не ответили, Его Величество вам знаком? — почесал доктор в затылке.

— Нет. Где я? И как меня зовут? — спросила я, принимая как данность, что я каким-то образом оказалась в другом мире. И что-то мне подсказывает, что и в другом теле. Потому как я, конечно, никогда не запускала себя, но таких белых тонких запястий и пальцев у меня отродясь не было. Это не мои руки. Остального я пока не видела, но и лицо, скорее всего, будет не моим. Черт!

— Вы даже этого не помните? Как упали с лестницы, помните? — стал засыпать меня вопросами доктор, а я качала на все головой. Ничего мне было не знакомо.

— Постарайтесь хоть что-то вспомнить, сконцентрируйтесь, а я вам попробую помочь. — Он протянул ко мне обе руки. На его ладонях появилась белесая дымка. Исключительно инстинктивно я отшатнулась от него, выпучив глаза.

— М-да, — выдохнул он. — Неужели и магию не помните?

— У меня есть магия?

— Нет, конечно, — усмехнулся он, будто я спросила несусветную глупость, — магия есть только у очень маленького числа жителей нашего мира. Вы и этого не помните? Что вообще вы помните? О себе, о мужьях? О мире?

— Ничего не помню. Чистый лист, — вздохнула я. Ну не признаваться же, что я не я, в смысле не их королева. А вдруг здесь за такое сжигают, как ведьм или нечисть какую? Судьба, мироздание или Бог дали мне шанс на новую жизнь, и профукать его было бы с моей стороны абсолютным свинством. Так что, пока не выясню, что для меня эта информация безопасна, никому не признаюсь. Все, у меня амнезия, полная и неизлечимая!

— Давайте все-таки попробуем, — не сдавался доктор, — может быть, получится хоть что-то прояснить.

Он опять протянул ко мне руки с белесой дымкой, попросил закрыть глаза и ничего не бояться. Ну, пусть пробует. Нельзя что-то найти там, где этого чего-то никогда не было. Хотя если тело не моё, то и память, возможно, сохранилась. Это сильно облегчило бы мне жизнь. Я действительно выполнила все, что он говорил, но результата не было, только замутило. Доктор уверил, что и это нормально.

— Попробуем еще завтра. А пока вам стоит принять ванну и покушать. Отдыхайте.

Он поднялся и просто вышел. И как он предлагает мне принять ванну, если я еле смогла сесть на кровати? Юморист.

— Я помогу вам, миледи, — подскочила ко мне девушка, про которую я и забыла. О как умеет не отсвечивать.

— Как тебя зовут? Ты моя горничная?

— Нет, что вы. Меня приставили к вам, пока не выздоровеете. Ваша личная горничная приходила с утра, позвать ее?

— Не стоит. А почему не она за мной ухаживает? Разве это не её обязанности? — нахмурилась я.

— Этого я не знаю. Давайте руки, я вас подниму. — Она протянулась ко мне.

— Ты так и не сказала, как тебя зовут, — хмыкнула я, оставив разговор с горничной на потом.

— Ююка, Ваше Величество, — слегка улыбнулась она, опять ко мне потянувшись.

— Подожди, сначала надо ноги спустить. И не зови меня величеством, — поморщилась я.

— А как же? По-другому нельзя. Меня накажут, — сжалась девочка.

— Просто леди хотя бы.

— Но вы не просто леди, — говорила она, подтягивая мои ноги. Повернуть-то я их смогла, а вот попу по кровати передвинуть не получалось. Жуть. Я никогда такой немощной не была. Я чувствовала, как мышцы напрягаются, трясутся, но толку мало.

— Ну хоть как-то по-другому же можно?

Ура, моё тельце оказалось на краю кровати в сидячем пока положении.

— Миледи.

— О. Вот так и никак иначе. Кстати, а как меня все-таки зовут?

— Элен Саноза Юбера Дюрах, урожденная Монтеро, королева Шамбуры, супруга Его Величества Фроста Синор Дюрах, Его Величества Бабена Уван Дюрах и Его Величества Милона Касит Дюрах.

Она так торжественно все это произнесла, а мне стало плохо. Она назвала имена ТРЕХ величеств.

— Подожди, — у меня аж в горле пересохло, — чьей женой я являюсь? Просто ты троих назвала.

— Все троих, миледи. У вас три мужа, — недоуменно смотрела она на меня. И по лицу было понятно, что для нее ничего сверхъестественного в этом нет.

«Дыши, Лена», — говорила я про себя, пытаясь успокоиться и не паниковать.

— Миледи, вам опять плохо? Может быть, не пойдем в ванную? Я оботру вас, как и до этого.

— Нет-нет. В ванную мы пойдем, а ты мне расскажешь все, что знаешь, — протянула я вновь к ней руки. Ююка подтянула меня на себя. Я покачнулась, но устояла.

— Прямо все?

— Прямо все. Слышала же, что памяти у меня ноль. Что-то мне подсказывает, что она и не вернется, придется учиться заново. И ты будешь моим первым учителем, — улыбнулась я, вполне неплохо, к своему удивлению, передвигая ногами. А вот и ванная.

«Ничего себе, — хотелось воскликнуть. — Это ванная?»

— Миледи?

Конечно, Ююка удивилась. Я встала как вкопанная на пороге. И было отчего.

Огромное квадратное помещение, не меньше семи метров длиной. Посередине бассейн, в дальнем правом углу что-то напоминающее душ, потому что слив есть, квадратное сито на потолке тоже есть, а вот никакого ограждения не наблюдается. В дальнем левом углу в кадке стоит растение с разноцветными большими листьями, вьющееся по стенам и создающее ощущение тропиков. Слева от двери скромненько примостился унитаз, похожий на стул с овальной дырой. Справа от меня был большой шкаф, полагаю, что там находились банные принадлежности. И все это в помещении, отделанном каким-то камнем матового кофейного цвета. Даже бассейн был того же оттенка, так что, если бы не вода, есть вероятность его не заметить.

Я немного отошла от шока, хотя чего я ожидала, если здесь я королева? И двинулась к бассейну, который здесь ошибочно ванной зовут. В нем оказались ступеньки и скругленные края. Ююка помогла раздеться, что было для меня неловко, и посадила меня на ступеньку, попросив откинуть голову на край. Я все сделала.

— Ты рассказывай давай. Я тебя очень внимательно слушаю, — проговорила я девушке, которая пошла к шкафу.

— Что именно вы хотите узнать, миледи?

— Все. Но для начала про мужей. Здесь принято многоженство?

— Что вы, — всплеснула она руками, — многомужество, миледи. В очень редких случаях есть семьи, где всего один мужчина, но чаще всего просто второй погиб. Чтобы было несколько жен, я никогда не слышала. При нашей рождаемости это было бы нечестно.

— Вот отсюда поподробнее. Что там с рождаемостью?

— Еще тысячелетие назад в нашем мире таких браков не было. В каждой семье был только один муж и одна жена. Но потом несколько магов возомнили, что, если у них больше силы и возможностей, чем у других, они могут брать и несколько жен. Женщины были не согласны, мужчины тоже. Но против магии простым жителям очень сложно что-то сделать. Какое-то время так продолжалось. А потом одна из девушек, которую насильно взял кто-то из магов, убив перед этим всю ее семью, пробралась в храм нашей Богини и убила себя, попросив заступницу отомстить за ее боль. Богиня услышала ее, прокляла магов. Все маги, что имели нескольких жен, умерли в страшных муках. С тех пор магия медленно, но верно уходит из нашего мира. Уже сейчас на всю страну магов и тысячи не наберется. А ведь мы очень крупная и богатая страна. У нас жителей около семидесяти миллионов.

— Откуда ты знаешь точные цифры? — удивилась я. Ну положим, легенды знают все жители, но информация о населении…

— Так я на занятия хожу тайком. Чтобы матушка не заругала. Не наказывайте, пожалуйста, — так жалостливо произнесла она, замерев. Все это время она что-то втирала мне в волосы, было очень приятно.

— С чего мне тебя наказывать? — нахмурилась я, приподнимая голову и смотря на нее.

— Простые девушки обычно не учатся наукам. Это удел мужчин.

Ну вот, приехали!

— Я не буду тебя наказывать, даже не думай. Стремление к знаниям — это великолепно. Нельзя это запрещать. И я не открою твой секрет. Продолжай рассказ.

А про себя подумала, что теперь в моей власти будет это изменить, я же королева. Эта мысль удивила меня саму. Как-то очень быстро я приняла себя новую. Нет, я всегда куда-то спешила, бежала, была обязательно чем-то занята. Я училась, развивала свой бизнес, а сама уже вынашивала новые планы и идеи. Есть за мной такое, не спорю. Но как-то быстро…

— Так вот. Магов теперь очень мало. Они наперечёт и берут за свои услуги очень, — протянула она последнее слово, — много. Простым людям магия недоступна уже давно. Вот так вот.

— А при чём здесь многомужество?

— Ой. При том, что с тех пор не только магия стала уходить из нашего мира, но и девочек стало рождаться гораздо меньше. Сначала это не было сильно заметно, но уже через сто лет за девушек стали разгораться битвы и даже войны. Тогда и собрались короли всех стран. Нам рассказывают, что они не могли договориться в течение недели, а потом наша, кстати, королева предложила многомужество. Сначала её предложение восприняли в штыки, но потом приняли указ. Первый закон о браке разрешал вступать в брак с одной женщиной двоим мужчинам. Со временем, когда поняли, что и этого недостаточно, количество мужчин увеличивалось. Мама говорит, что это не решает проблему.

— Твоя мама права. А сколько сейчас должно быть мужей по закону?

— Два обязательны. А дальше до шести одновременно. Мне вот тоже через три года придется кого-то выбрать, — грустно вздохнула она, а я аж подскочила.

— А сколько тебе? Не рано?

— Нет, не рано, — мотнула она головой, — мне уже пятнадцать. Некоторые в семнадцать замуж выходят. Но это в основном в деревнях. Аристократкам разрешается до двадцати не выходить замуж.

— А если никто не нравится? Вот не выбрала никого.

— Неважно. Если достигла предельного возраста и не определилась, родители выбирают за тебя. Но такого уже давно нет. Все определяются к нужному моменту. А большинство аристократок сосватаны с детства, как вы.

— Так меня сосватали еще в пеленках? Понятно. И что же, все с этим согласны? А как же мужчины? Они не ревнуют?

— Не знаю. Мои родители живут хорошо. Ругаются иногда, как и все. Но папы не дерутся.

Понятно. Она еще маленькая, её просто не посвящают во всё это.

— А если навязанные супруги все-таки не нравятся друг другу, что тогда?

— Среди нас такого нет. Мы чтим законы. Так или иначе, союз священен. Простые люди чтят клятвы, данные однажды Богине, не хотят ее больше гневить.

Интересная оговорка. Она говорит лишь о простых людях.

— А аристократы? — подтолкнула я её, не ожидая уже хороших новостей.

— Аристократы… — поморщилась Ююка. — Они не соблюдают клятв. Я сама не раз видела, как женщины уединяются в гостевых комнатах с чужими мужьями. Это неправильно, но…

— Что же, они не боятся гнева Богини? Бастардов плодят?

— Я не знаю, что такое басард, — замялась девушка, неправильно выговорив незнакомое ей слово.

— Бастард — это ребенок от любовника, не мужа, понимаешь.

— Не-не, — замотала она головой, — Такого нет. Брачные метки Богини не дадут такому ребенку получиться. Все дети рождаются исключительно в браке.

— А добрачных нет?

— Нет. Девушка вступает в брак чистой. Это даже аристократы соблюдают. Если вдруг до брака… ну это, — засмущалась девушка, — их женят в тот же день.

— А если мужчина изнасиловал девушку? Что же, ей всю жизнь жить с обидчиком?

— Снасильничал, в смысле? — ужаснулась она. — Нету. Нету такого. Давно было. Сейчас нету. Закон строгий. Мужчину ждет за такое прилюдная мучительная смерть. Хотя девушку все равно выдадут замуж.

— Интересно.

— Не очень. Я бы не хотела увидеть такое, — выдохнула она, ступая в воду.

— Ты чего делаешь? — насторожилась я.

— Как что? Мыть вас иду. С волосами я закончила. Теперь…

— Глупости, — возмутилась я, — дай мне мыло, я сама справлюсь. Еще не хватало, чтобы задницу кто-то мыл. Я не настолько немощная.

— Но, миледи…

— Никаких возражений. Давай мыло и рассказывай дальше.

В какой интересный мир меня занесло, однако. И хотя я современная девушка, не девственница уже давно, видео в интернете прекрасно дают понять, что можно делать с несколькими мужчинами в постели. Только Ююка сказала, что возможно до шести мужей. Вот это в моей голове не укладывалось. Что с ними делать? Солить? Или по мужу на каждый день недели, а в воскресенье выходной? Тут больной головой не отобьёшься.

Да, если верить рассказу девушки, а смысла ей мне врать я не вижу, то у меня самой целых три мужа. А это попадос. Это местные к такому привыкли, а я-то из классической семьи с одной мамой и одним папой. Жесть.

Ююка подала мне мыло, присев рядом. Мыться под чьим-то взглядом тоже не особое удовольствие, но уже не так стыдно, в баню я все-таки ходила.

— А что еще рассказать? Семейный уклад такой, — пожала она плечами.

— Расскажи мне обо мне, как бы странно это ни звучало. Что я делала? Чем занималась обычно? С кем дружила? Какие отношения у меня с мужьями? А самое главное, как получилось так, что я упала с лестницы?

— Как вы упали с лестницы, точно не скажу, меня там не было, — поджала она губы.

— Но слухи-то ходят? Что говорят?

— Разное говорят, слухи же.

— Рассказывай. Мне нужно хоть что-то знать.

— В принципе, есть всего две теории. Аристократы сетуют, что вы очень слабенькая и неуклюжая, ногу подвернули и типа сами упали. Но прислуга шепчется, что кто-то вам помог упасть. Кому-то мешает наследник трона, невыгоден. Вот и…

— Какой наследник? — не поняла я.

— Ой, вы же не помните. Вы в положении были. Животик уже большой был. Еще бы пару месяцев, и в нашем государстве появился бы принц, наследник трона. Только…

— Только я упала и потеряла ребенка, — продолжила я, непроизвольно кладя руки на живот. И хотя я не собиралась в ближайшее время становиться матерью и ребенка не вынашивала, да и вообще тот малыш был не мой, стало очень печально и обидно за него. Кто-то делит власть и полномочия, а страдают невинные дети, даже еще не родившиеся.

На какое-то время повисла тишина. Ююка, очень тактичная девочка, дала мне пережить эту новость. Механически домывшись, я поднялась. Даже отметила, что двигаюсь уже не так тяжело. Тело прямо на глазах наливалось силой. Я уже не настолько немощная.

Вытерлась я тоже сама, несмотря на сопротивление Ююки. Чтобы она не чувствовала себя ущемленной, ведь это ее обязанности, которые я по непонятной для нее причине отвергаю, попросила расчесать меня и подсушить волосы.

Я накинула поданный девушкой халат и вышла в комнату. Села за туалетный столик и впервые увидела себя новую. Ну что сказать…

Худенькая, что для бывшей беременной крайне странно. Может быть, она болела? Или беременность плохо переносила? Ююка сказала, что я всегда была излишне худой, тщательно следила за тем, что ем, а ела обычно овощи в основном, мясо или рыбу только в печеном или тушеном виде, а мучного и сладкого не ела вообще. Короче, она была на вечной диете, но причин этому Ююка не знала.

Далее. Красивые длинные золотистые волосы, натуральная блондинка с темными бровями вразлет. Серо-голубые глаза с пышными длинными темными ресницами смотрели на меня с прищуром. Высокие скулы болезненно торчали, отчего милые пухлые губки смотрелись некрасиво. Да, тут нужна диета, но обратная. Если набрать немного веса, скулы не будут так выделяться, черты лица округлятся, и я буду красоткой. Кстати, вот сейчас и начнем.

— Ююка, ты, кажется, обещала меня покормить, — улыбнулась я.

— Сейчас? С прической не будем заканчивать? — удивилась она.

— Нет. Пусть пока так. Неси обед.

Девушка кивнула и побежала исполнять указание. А я встала со стула и начала себя новую осматривать. Распахнула халат и еще раз убедилась, что неимоверно худа, ребра просвечивали. Вот никогда не понимала, зачем себя так истязать. Ради красоты? Но вот в этом нет ничего красивого. Кожа да кости. Не узник Освенцима, конечно, но все-таки…

Когда Ююка принесла еду, я уже вновь сидела перед зеркалом, расчесывая волосы, чем опять удивила девушку.

— Зачем же? Я сейчас все сделаю.

— А что, мне и расчесаться нельзя?

— А… — замялась она, на моё удивление.

— Что? Не положено?

— Не то чтобы не положено. Просто я не слышала еще ни разу, чтобы такое было.

— Аристократки не причесываются сами? А что же они сами делают?

— Для этого есть горничная. А вообще, еда стынет.

Видимо, я замучила её своими бесконечными вопросами, но что поделать. Пока она единственная, кто доступен мне.

Стол она накрыла в соседней комнате. Оказывается, в моём распоряжении не только спальня и ванная, но и гостиная и будуар. Зачем, имея гостиную, мне будуар, было непонятно. Оказалось, что у предыдущей королевы (бабушки нынешних королей) там был свой кабинет. Она вела часть государственных дел, так же как и все предыдущие. Однако матери моих неизвестных пока супругов не хотелось заниматься делами, вникать в политику и так далее, и она переоборудовала кабинет под отдельный будуар. Туда к ней слетались сливки местного женского общества. Что там происходило, Ююке было не известно.

Как она знала, я (ну, настоящая Её Величество Элен) попыталась сделать то же, но у меня не вышло. Местные дамы меня дико не любили, даже в глаза не льстили, что доводило меня до истерик. М-да.

— Знали ли об этом короли? — поинтересовалась я.

— Безусловно, вы и им частенько закатывали скандалы. Особенно когда выяснилось, что вы в тягости.

— И они спокойно это сносили? — приподняла я бровь, даже жевать что-то безвкусное перестала. Ну какому мужчине понравятся скандалы и претензии? Не могли же они заставить аристократок полюбить или хотя бы зауважать ее. Это были ее проблемы. Интересно, конечно, почему так сложилось. Наша история показывает, что при власть имущих всегда много проныр, умных, хитрых и не очень, но всегда. Почему здесь все оказалось не так? Может быть, она нарушила какие-то негласные правила? Или перешла кому-то дорогу, что вероятнее всего.

— Спокойно. Только не приходят к вам более, — вздохнула она.

А вот и ожидаемая реакция. Мужчины не смогли или не захотели решить её проблему и просто самоустранились. Но тут возникает другой вопрос. Естественные потребности никто не отменял. И если они не ходили к королеве, которая выносила им мозг, то…

— У королей есть фаворитки? Это допустимо?

Только ответить Ююка ничего не успела. Двери гостиной резко отворились, и в помещение, гордо подняв голову, вошла блондиночка. Она мне сразу не понравилась. Вот так вот, прямо с первого взгляда. Она была одета значительно лучше Ююки, но чепец — аксессуар исключительно для прислуги. А он у нее был, но тоже лучше Ююкиного.

4

— Ты почему меня не позвала? — прошипела блондиночка на Ююку, а потом с милой улыбкой обратилась ко мне: — Ваше Величество, что же вы не позвали свою верную личную горничную? Я привела бы вас в порядок перед трапезой, никогда бы не оставила вас непричесанной.

На самом деле я просто расчесалась и сама же заплела волосы в воздушную косу, потому что, во-первых, еще слаба и идти куда-то не планировала, а после еды собиралась опять лечь; во-вторых, волосы еще мокрые. Зачем мне нужна в таких условиях прическа? Не видела смысла.

— Пойдемте, пойдемте. Я вас одену и сделаю прическу, — направилась она к дверям моей, теперь уже моей, спальни. Я же как сидела, так и осталась сидеть.

— Это кто? — проговорила я тихо. Девушка стояла неподалеку и категорически отказалась сесть со мной за стол.

— Это Цунара, ваша личная горничная, — так же тихо ответила она.

Интересненько. Получается, как за больной ухаживать, так её нет, а как я оклемалась чутка, прическу мне собралась делать? А ничего, что мне оно и даром не надо?

— Элен, ну что же вы? — нарисовалась она опять в дверях. А вот как я поняла, по имени к королеве могли обращаться только очень близкие, в круг которых ну никак не могла входить горничная. Что здесь происходит?

— Это вы что-то напутали. Моя личная горничная все это время была со мной. Именно она мне помогала выздоравливать. Так что прошу покинуть мои покои и впредь не попадаться мне на глаза. И ни в коем случае не называй меня по имени. Прикажу наказать.

И видимо, я все сделала правильно, ибо блондиночка сразу же изменилась в лице. Сначала удивление, потом растерянность, затем она улыбнулась, но так, что спрятаться захотелось.

— Простите, Ваше Величество. Конечно, меня не было с вами рядом. Расследование же. Меня опрашивали сами королевские дознаватели. Представляете, какой это стресс. — Потом всплеснула руками и продолжила спектакль: — Ой, что это я. У вас такое горе, наследника королевского потеряли. И сами неважно себя чувствуете. Давайте я провожу вас до постели.

Эта наглая девица подошла ко мне и протянула руки. Не отпрянула я лишь потому, что была готова.

— Я еще раз приказываю вам, девушка, покинуть мои покои. Иначе вызову охрану.

Я блефовала. По крайней мере, об охране я еще не успела ничего у Ююки спросить. А надо бы было как раз о своей безопасности позаботиться. Упущение…

Именно сейчас до меня четко дошло, в какой клоаке я оказалась. Четко и ясно, как белый день. Короли, аристократы, дворец — все это сплошной клубок грязи и интриг. Здесь каждый может ударить в спину или подтолкнуть с лестницы.

В разговоре с Ююкой я как-то не до конца осознавала это. Скорее воспринимала как сказку, что-то страшненькое и непонятненькое, но не моё. А вот сейчас передо мной настоящая стерва. И у меня нет ни малейшей гарантии, что не она дала тот последний толчок своей госпоже. И мне точно не хотелось бы находиться с ней в одной комнате. А понимание того, что отсиживаться в комнатах постоянно не выйдет и придётся выйти в свет, окатило меня ледяной волной.

— Ваше…

— Ююка, позови охрану, — приказала я. Девочка умница, ничего не сказав, метнулась к дверям, из которых пару минут назад появилась эта особа.

— Но вы не можете…

— Отчего же? — Опыт руководства на собственной ферме, где каждый пытался хоть что-то украсть, как и многие, дал свои плоды.

Двери вновь распахнулись, и в покои прошли двое мужчин в форме и ростом под два метра. За ними скромно вошла Ююка. Без слов они осмотрели всю гостиную, а потом остановили свои взгляды на мне. Причем осматривали комнату оба с противоположных сторон. Профессионалы, однако.

— Выведите эту девушку из моих покоев. Впредь ее сюда не пускать. И передайте, что с этого момента моей личной горничной будет Ююка. Свободны.

Ух. Прям горжусь собой. Со стороны, наверное, это стрёмно выглядело. Сижу тут, моль бледная, и командую этими здоровенными мужиками. Ха!

Но не все нарушают правила. Мужчины безмолвно кивнули и пригласили блондиночку на выход.

— Ваше Величество, как же так? — восклицала она. Только в голосе не было растерянности или недоумения. Исключительно удивление звучало в нем. То есть она не ожидала от Элен такого решения. Возможно, она действительно очень тесно с ней общалась и моё нынешнее поведение идёт вразрез с предыдущей Элен. Только вот, увы, я не она, умирать не согласна. Я дочь военного, которая с малых лет приучена бороться за себя и своих.

Маму нам с папой не удалось отвоевать у смерти. Но редко кто может поспорить с раком. А вот здесь простив козней всяких аристократишек я ещё повоюю!

Как раз в этот момент мне вспомнилось, что хотела пройти курс для спецагентов по чтению на мимике, но мне не разрешили. Ну не военный я, не военный. Так, дочка полковника, которой все и всюду интересно было. Так я и не выучила эту очень, как оказалось, нужную науку. Сейчас бы мне эти знания пригодились.

Ююка кинулась меня благодарить и клясться в вечной верности. Только что клятву на крови не дала. Зато я узнала, что магии мало, но в некоторых сферах она действует чётко и неукоснительно. Например, есть несколько видов клятв, нарушить которые нельзя, караются смертью. И эта сумасшедшая девчонка действительно мне её принесла.

Честно говоря, я была в ужасе. Нет, я никогда не боялась крови, но видеть, как эта девочка режет себе ладонь ножом для хлеба, а потом мажет своей кровью лоб, параллельно произнося слова клятвы, было страшно.

И вот вроде бы что такого? А меня саму всю трясло и выкручивало. Для неё, может быть, в этом и не было ничего особо особенного, а для меня это было интимнее признания в любви, в страхах или чём-то, чего ты жутко стесняешься. Фактически только что она вложила в мои руки свою жизнь. Я, конечно, еще все, что смогу, узнаю об этой клятве (как ее можно отменить или обойти), но сейчас мне было, мягко говоря, не по себе!

— Ююка, но так же нельзя, — выдохнула я, смотря на девушку, стоящую на коленях передо мной. Вот зачем она так?

— Можно и нужно. Меня никто не хотел брать даже в простые служанки. А вы в горничные.

— Это не повод…

— Вы должны быть во мне уверены. Я, конечно, простая девушка и многого могу не понимать, но одно я знаю точно: недругов у вас очень, очень много. Очень многие аристократы хотели видеть на вашем месте свою дочь, но…

— Но я. И они пытаются меня устранить, — прохрипела я.

— Да. Отцы говорят, что ничего хорошего нас не ждет. Даже пытались нас увезти из страны, но мама не согласилась. Только она не бывает при дворе, не знает, что творится внутри. Да и никто не знает, кроме них. Вы наша последняя надежда.

— Чахлая у вас надежда, — усмехнулась я.

— Она есть, и это главное. Вы принимаете мою клятву?

На ее лбу все ещё светилась и переливалась кровь. Причём она не имела цвета крови. Перламутровый нежно-розовый цвет дарил умиротворение и ту самую надежду.

— Я принимаю твою клятву, Ююка, — пришлось выдохнуть мне. — Только ты мне должна рассказать без утайки обо всех нюансах этой клятвы. Ну и других желательно.

— Конечно, — улыбнулась она и поднялась. — А пока отдыхать. Вы поели?

— Как тут поесть спокойно? Сплошное беспокойство.

— Тогда доедайте и отдыхать. Вы и так питаетесь раз в день.

На следующий день я узнала, что обойти данную мне Ююкой клятву невозможно, как и все остальные. На моё логичное замечание, что брачные клятвы в храме Богини не особо отличаются, она посмеялась. Моё отсутствие памяти на самые элементарные законы её несколько позабавили. Но это было плохо. Можно сказать, что для меня это было катастрофой. Как я смогу ужиться в новом обществе, не зная элементарных правил данного общества?

Я не особо-то её и уговаривала прикрывать меня. Я старалась тянуть, как могла. Мне нужна была хоть какая-то информация о мире, в котором оказалась. Это напрягало.

Утро я встретила более бодро. Порадовало, что сама смогла спокойно дойти до ванной, где меня и застала Ююка. Пришлось успокаивать её, что топиться я не собиралась.

Для неё оказалось шоком, что я планировала сделать зарядку и приводить своё тело в трудоспособное состояние, а не вот это заморенное и чахлое. Конечно, мои первые упражнения были обычными подъёмами рук и ног, лежа на кровати. Просто я сильно сомневалась, что осилю хоть раз присесть, точнее я просто рухну на пол. О планках, стойках, беге и прыжках мне пока только мечтать.

Второе, что удивило мою новую горничную, — это моё желание рано вставать и НЕ делать замысловатых причёсок. Я попросила её заплести мне косу, и все. Сделать это самой она не дала, разохавшись, что это её обязанности. Я не стала спорить.

Когда она проводила меня до гардероба, я замерла в ожидании. Судя по её одежде и одежде вчерашних мужчин, здесь одеваются как в наше средневековье. Поэтому я молилась, чтобы не было корсетов, юбок из китового уса и прочей дичи. Только вот они были, хотя и в несколько иных интерпретациях.

Корсет был без всяких косточек, просто очень плотная, не тянущаяся ткань, но со шнуровкой. Ююка сказала, что этот корсет можно либо надевать, либо не надевать под многие из имеющихся платьев.

— Что мне здесь утягивать? — показала я на себя руками. Девушка оглядела меня с головы до ног оценивающе, улыбнулась и отложила его.

Юбку из китового уса, которую носили в нашем мире, здесь заменял подъюбник из легкой, но очень объемной ткани. Вот честно, он напоминал облако из пены, поэтому был легкий, но создавал необходимый объём. Удобная вещь, может быть и попробую.

Больше всего меня радовало, что здесь не было строгой моды. Для женской одежды было только одно правило: юбка в пол. Здесь не было миди и мини. Ноги открывали исключительно мужьям или любовникам, но никак не всем прохожим. А вот декольте это почему-то не касалось. Вырезы могли быть как глухие, так и на грани «упс».

В итоге мы выбрали простое домашнее платье и отправились в гостиную, где и предстояло завтракать.

С едой тоже у меня вышла заминка. Вчера на меня свалилось столько информации и переживаний, что думать о том, что я ем, просто не было сил. А вот сейчас я заметила, что мне опять принесли зеленую манную кашу. Именно так это блюдо выглядело, что не вызывало ни капельки аппетита. Вот сок в стакане стоял относительно нормальный, насыщенно-красный.

— Ююка, а что это? — показала я на неприятную кашу. — И неужели это все? Больше ничем ты меня покормить не хочешь?

— Миледи, но это доктор прописал. Это специальное пюре из нескольких сортов бобовых и зелени. Вам сейчас это очень полезно.

— Правда? И сколько времени меня нужно вот этим пичкать?

— Неделю минимум. А что вам не нравится? Вы каждый день завтракали этим пюре. А сок очень полезен для крови.

— Гранатовый? — удивилась я.

— Да, миледи.

— А на обед и ужин что? — Меня прямо напрягало такое питание.

— Суп-пюре с мясом птицы, рыба с овощами на пару. На ужин салат из нескольких видов капусты и яйцо.

— Это мой обычный рацион? — заподозрила я.

— Да, миледи.

— Каждый день?

— Да, миледи, — с каждым разом смущённее произносила она.

— Одно и то же?

— В основном да. Салаты и супы меняются. Рыбу могут запечь. Иногда вместо рыбы подают грибы.

— А мясо? Я раньше его вообще не ела, что ли?

— Я же вам уже говорила, что нет, — буркнула она.

— Не обижайся, Ююка. У меня вчера мозги набекрень были. И давай составлять нормальный рацион. Вот это, — я показала на зеленое пюре, — я больше есть не буду.

— Но…

— Без но. Для начала принеси мне гречневой каши с молоком. А еще неси бумагу и карандаш или чем тут пишут.

— Стило?

— Да, его, — кивнула я, помечая в памяти, что карандаша здесь нет.

Девушка молодец. Быстро принесла все. Еще полчаса у нас ушло на то, чтобы составить нормальный рацион. Некоторые продукты именовались совершенно иначе, я запоминала новые названия, а Ююка странно на меня глядела. А вот когда я попросила посмотреть листок, чтобы проверить, все ли мы записали, обнаружила еще одну неприятность.

Я не умела ни читать, ни писать на местном языке. От все той же Ююки узнала, что в их мире не так много языков, всего десяток максимум. Три из них основные и принадлежат, как и полагается, самым влиятельным странам, одной из которых является наша.

Естественно, что вместе с книгами о мире она принесла мне и местный букварь.

— Доброе утро! — заявился ближе к обеду доктор. — Как Ваше Величество себя чувствует?

— Слабой себя чувствую. А еще растерянной, потому что ничего не помню, — ответила я ему, — даже не знаю, как вас зовут.

— Ох, меня зовут Зитор Ротик.

Я не сдержалась, рассмеялась над такой забавной фамилией.

— А вы и правда не помните. Это нормальная реакция на мою фамилию для тех, кто слышит её в первый раз, — говорил он, понимающе улыбаясь.

— Простите, — извинилась я.

— Прощаю. Я как-то уже привык. Так что попробуем еще раз вернуть вашу память. Но я вижу, что вы решили пойти другим путём, — кивнул он на книги на столе.

— Ну, книги более надежны. Только вот я обнаружила, что даже буквы забыла, — призналась я. Специально, чтобы он понимал всю глубину моей амнезии.

— Надо же. Первый раз такое встречаю. Неужели совсем ничего не можете прочитать?

— Ничего, — мотнула я головой.

На самом деле я лукавила. Буквы в книге для меня складывались в понятные слова. Но только если смотреть на слово в целом, а не на отдельные буквы. Интересный эффект. То есть книги я могла прочесть, там буквы печатные. А вот рукописную запись Ююки не смогла. Видела лишь закорючки, и всё.

— Это катастрофа. Столько лет обучения псу под хвост. Все надо начинать сначала, с самых азов, — прогундосила я, надеясь, что в мире, где есть магия, есть и способ быстрее обучаться. И оказалась права.

— Давайте не будем расстраиваться раньше времени. — Оптимист, блин. — Сначала попробуем восстановить память, а если не получится, то я лично принесу вам камень знаний. Среди студентов он очень популярен.

— А что это за камень? Что он делает?

— Он не дает знаний. Он лишь расширяет возможности нашей памяти. Грубо говоря, на время вы приобретаете абсолютную память и внимательность. Только использовать его часто нельзя. Не чаще раза в неделю.

— А на какое время?

— Это зависит от каждого человека. Дело в том, что камень не избавляет вас от усталости. Как только почувствуете, что глаза слипаются или голова закружилась, это и есть максимум. Мозг устаёт и отключается.

— То есть зависит от моей собственной выдержки. Хорошо. Несите свой камень. Я готова.

Моей решимости не могло ничто помешать, кроме не менее упёртого доктора.

— Сначала вы попробуете вспомнить, — сказал он строго. Я тут же закрыла глаза и сконцентрировалась, как он просил. Интересно, что он действительно помогал мне вспоминать. В моей памяти всплывали знания, которые в последние годы не были мне нужны и, как следствие, забылись. А вот воспоминания детства разбередили душу.

Я не заметила, как под натиском информации, пытаясь адаптироваться в новой окружающей меня действительности, не вспоминала об отце. Сейчас же в моей памяти всплывали картинки с отцом, друзьями и даже мамой. Она умерла много лет назад и стала уже не совсем четким образом прошлого. Восстановить её лицо по памяти, например, я уже не могла, только фото напоминали мне лицо матери.

Сейчас же я чётко увидела ее улыбку и добродушное подтрунивание над моей неуклюжестью. Она тогда меня пыталась научить шить, а я укололась. Да что там, я вспомнила даже, как еще в первом классе играла с ней в куклы, хотя папа был против, говорил, что уже большая для кукол. Мама смеялась и отвечала, что всему своё время. А уже через два года её не стало.

Воспоминания о её болезни также отзывались болью в сердце. Я и так помнила, как мама плакала над потерянными волосами. Сейчас уже понимаю, что это было от химиотерапии. А вот похорон не помню и не могу помнить. Мама запретила брать меня туда, она хотела, чтобы я помнила её живой и относительно здоровой. Даже в последний её месяц отец не брал меня в больницу, она попрощалась со мной раньше…

— Миледи, — пробился в моё сознание обеспокоенный голос доктора, — вам больно? Что? Что болит?

— Нет, не болит, — всхлипнула я, понимая, что расплакалась.

— А что же тогда?

— Муть одна в голове. Нету ничего. Как в тумане, — прикинулась я. — Жизнь, считай, начинать сначала.

— Ну, не расстраивайтесь так. Все бывает. Чаще всего память восстанавливается сама. Надо просто общаться с привычными людьми, жить дальше, и все образуется.

И он говорил правильные вещи, только я не теряла память, у меня нечему восстанавливаться. Просто я теперь действительно другой человек.

Доктор не обманул, принес мне камень знаний, только уже был вечер, и я не решилась его использовать. Завтра утром встану свежая, отдохнувшая, тогда и начну. А пока Ююка читала мне, а я старалась запоминать.

В итоге за этот вечер я поняла, что в этом мире есть грань, которую не перейти, такой вполне реальный край света. Находится он далеко в океане, и люди давно уже не пытаются туда соваться: незачем. А вообще, здесь имеется четыре континента, которые расположены почти равноудаленно друг от друга. Два больших и два маленьких симметрично по диагонали. Как детский пазл, ей-богу. И даже формы они ближе к квадратной. Между ними россыпь островов. Для меня Ююка пояснила, что между материками есть стационарные порталы, которые были установлены древними магами, сегодняшним не под силу их не только создать, но и заряжать. Так что они не работают. Сообщение между материками исключительно по океану на кораблях. Печально.

Следующим утром я уже чувствовала себя значительно лучше. Подъёмы рук и ног прошли успешно, и я рискнула сделать приседание. Ну, на одно моих ножек хватило, а вот на втором я чуть не упала. Хорошего помаленьку.

Пока завтракала нормальной кашей, даже с кусочками фруктов, Ююка принесла мне детские прописи. Пора учиться. Стило, кстати, оказался сплошным грифелем, но руки не пачкал, в остальном натуральный карандаш.

За два часа с камнем знаний я научилась и читать, и писать. Ради эксперимента заставила Ююку написать что-нибудь, чтобы прочитать самой. Все получилось. А поскольку я еще не чувствовала усталости, приступила к книгам. Ююка побежала за новыми.

— Ну как вы? Камень осваиваете? — появился доктор. — Я думал, что вы вчера занимались. Я же говорил, что его нельзя часто использовать. Перегрузка будет, может всякое случиться. Вы что! — увидев камень у меня в кулаке, стал возмущаться он.

— Не беспокойтесь. Вчера я его не использовала. Сегодня на свежую и отдохнувшую голову было намного логичнее. Например, я уже научилась читать и писать с его помощью и все ещё не устала. Более того, сейчас сделаю перерыв на обед и продолжу. Перегружать себя не собираюсь. Моё здоровье мне дорого.

— Очень приятно знать, что вы не пренебрегаете своим здоровьем. Мне также доложили, что вы изменили свой рацион, чем сильно удивили поваров. Должен отметить, что меню составлено очень грамотно. Особенно если учесть отсутствие памяти, — прищурился он. Неужели в чём-то подозревает меня?

— Ну, отсутствие памяти еще не говорит о том, что и логика на пару с инстинктом самосохранения пропали.

— Правильно, — хмыкнул доктор, как-то по-новому смотря на меня. Вот интересно, это к добру или наоборот?

— Скажите мне лучше, раз есть способ вернуть память, хоть на мне он и не сработал, зато работает камень знаний, то должен быть способ нормализовать моё здоровье.

— Все, что от меня зависело, я уже сделал, миледи. Вам остаётся лишь правильно питаться и набираться сил. Я бы еще посоветовал физические нагрузки и свежий воздух. В вашем случае даже простых прогулок будет вполне достаточно.

Это он так намекнул, что из всех возможных физических нагрузок я могу только ходить?

Мы перекинулись еще парой фраз, и он ушел. А я действительно подумала, что можно и прогуляться. Вот дочитаю.

5

Оказалось, что у королевы есть свой личный сад, в который могут входить лишь садовник, королева и короли. Больше никто не допускается. Я тут же загорелась желанием посетить его.

Сад был прекрасен. Деревья разные, но все с белыми стволами, в большинстве своём создавали тень, кто большими листьями, будто лопухи, кто тонкими длинными ветвями, как у ивы, кто просто густой кроной. А уж о красоте цветов и говорить не стоит. Зависла я здесь надолго. И конечно, Ююка рассказывала мне все, что знает обо всем встреченном. Только вот о цветах она знала мало, в основном об овощах и фруктах.

Еще пять дней я вела затворнический образ жизни. Моим окружением стали Ююка и регулярно приходящий доктор. Никто из моих предполагаемых мужей так и не навестил меня, что говорило об их полном безразличии ко мне. С одной стороны, меня не тревожили, позволяли восстанавливать здоровье и память. С другой — такое отношение в семье, в которой произошла трагедия, ведь настоящая королева потеряла ребёнка, очень напрягает. Какие бы отношения между ними ни были, не поинтересоваться моим состоянием…

Решила не заморачиваться этим. Я училась. Прочла все об их географии, ботанике и животном мире. Историю тоже начала, но Ююка посоветовала этикет. Все-таки мне выходить в свет, нужно «вспомнить», как вести себя за столом, на приёме и прочее. И я к ней прислушалась. Историю я могу и чуть позже выучить, а тот факт, что королева забыла элементарные навыки, которые наверняка оттачивались годами до автоматизма, будет не просто странным или подозрительным.

На следующий день, который был уже пятнадцатым днем моего здесь существования, поскольку я провалялась без сознания восемь дней, ко мне пришел учитель манер. Приятный с виду мужчина среднего телосложения, с водянистыми голубыми глазами, с порога начал мне сочувствовать и все подобное. Я стоически его выслушала, призналась, что потеряла абсолютно всю память, и постаралась максимально правдоподобно прикинуться, что и руки трясутся, и спинка не держится, и вилки путаются. Мне посочувствовали в очередной витиеватой форме, и мы наконец-то приступили. Но именно от него я устала больше, чем от камня знаний. Этот учитель утомил меня быстрее.

— Ююка, милая, неужели нет другого учителя? Этот невозможен, — взмолилась я.

— Ну, есть еще мадам Олорка, но она специфическая женщина, — проговорила она неуверенно.

— То есть вот этот был нормальным? — выдохнула я.

— К этому в очередь за уроками выстраиваются.

— О, как. Тогда боюсь представить специфическую женщину…

На следующий день явилась дама пышных форм, но толстой её назвать язык не повернётся. Идеальная осанка, строгий взгляд и минимум движений.

— Мадам Олорка к вашим услугам, Ваше Величество, — небольшой кивок и пронзительный взгляд. И никаких расшаркивания и соболезнований. Она уже мне нравится.

— Добрый день! Зовите меня просто миледи, без Величеств.

Дама кивнула, но ничего больше не сказала. Пришлось еще раз рассказывать про потерю памяти.

— Ничего страшного. Мышечная память должна взять своё. Писать же вы можете?

Я кивнула, не стала уточнять, что училась этому заново.

— Вот. Просто обновим знания. Начнем с самого простого — с осанки.

И понеслась. Поправляя мои плечи, чуть не сломала мне позвоночник, а вот мышцы не отозвались никак. Буду надеяться, что для них это привычная поза, а не атрофировались они у меня. Этикет за столом оказался ерундой, запомнить вилки, ложки и всевозможные стаканы и фужеры не составило огромного труда. Хуже стало, когда она заметила, что я неправильно встаю из-за стола. Оказывается, правильно и вовремя вставать и садиться сложнее. Я уже боялась танцев.

— Завтра мы пойдем на прогулку. Я посмотрю, как вы держитесь. Всего доброго, — кивнула она мне и вышла. Нормальная женщина. Для учителя самое то.

Гулять мы пошли, естественно, не в мой личный сад, а в дворцовый парк, где на каждом шагу встречались аристократы, разгуливающие группками или парами. Все чинно и неспешно шли по тропинкам, тихо о чём-то переговариваясь. Только группки молодых девушек иногда взрывались хохотом, но следующие за ними по пятам мужчины, которые были скорее охраной, быстро унимали их.

— Добрый день, Ваше Величество, — частенько слышала я, — С выздоровлением вас. Соболезнуем утрате…

Далее обычно шли какие-то витиеватые пространные ужимки, только одно было понятно: все намекали, что я так и не родила, не скрепила брак неразрывно, положение моё шатко и все прочее. Такие разговоры натолкнули только на одно стремление — начать изучать семейное право конкретной страны. Ну не нравились мне все эти высказывания.

Я не стремилась ухватиться за нынешнее своё положение, нет. Просто нужно понимать, что происходит вокруг. Сейчас я чётко поняла одну простую вещь: не с того я начала изучение нового для меня мира. Вот зачем мне сейчас знания флоры и фауны целого мира? Вдруг я нарушаю или почти нарушила какие-то их странные законы? Ведь то, что для меня странно и дико, для них может быть обыденностью, имеют же их женщины от двух до шести мужей. Вдруг меня завтра придут и выкинут на улицу, как негодную, или еще что? Может быть, именно поэтому мужья ко мне не приходят? Может, уже паниковать пора? Прям нехорошо от таких мыслей стало.

— Вам плохо? — прогудела за спиной мадам Олорка, которая шла все время сзади.

— Да, не очень. Может, вернёмся?

— Как вам будет угодно, Ваше Величество, — ответила она, сделав акцент на слове «Ваше». И правда, я здесь королева и не должна спрашивать у неё разрешения. С этой мыслью оглянулась, нашла вход, через который вошла в сад, и двинулась на выход.

— Вам лежать надо, Ваше Величество, после такого, а не разгуливать. Здоровье поправлять, — пронеслось ядовитое сбоку и чуть впереди. Мне навстречу шли две шикарно одетые дамы. Одна смотрела на меня снисходительно и молчала. А вот другая, жгучая брюнетка с алыми губами и явно выбеленной кожей, смотрела презрительно. Именно она и высказалась столь резко в мою сторону. Ну здравствуй, вражина номер один.

— Спасибо за заботу, — ответила я, максимально мило улыбаясь, — вашими молитвами.

И пошла дальше, не собираясь выслушивать её умозаключения. И так понятно, что ничего искреннего или приятного она мне сказать не может. Теперь еще один пункт в обучение добавился.

— Вы хорошо держались, Ваше Величество, — похвалила меня мадам Олорка.

— Возможно, но неприятно совершенно. Мадам Олорка, у меня к вам в связи с этим просьба. Мне нужны все возможные данные на имеющихся аристократов. Можно это устроить?

— Прямо всё и обо всех? — приподняла она бровь.

— Желательно. Хотя вряд ли такое есть, — кивнула я.

— Гербовик прикажите принести. Его вам нужно знать назубок. А дальше свои выводы уже сделаете.

— Спасибо.

— Хотите совет? — Прищур внимательных глаз.

— Не откажусь.

— Заведите своих людей среди прислуги, если не хотите повторения «несчастных» случаев.

Я тоже уже думала об этом. В моём положении очень нужны свои люди. Только как их заводить, если я чужая здесь от слова совсем? С Ююки…

Объяснила ей, что мне требуется от нее, и уже через полчаса у меня был и сборник законов о семье, и три тома гербовика. На моё удивление, почему законов так мало, а родов много, был логичный ответ:

— Так законы семьи едины для всего мира, чтобы разногласий в странах не было. Некоторые семьи же переезжают. А вот гербовик ведется по всем родам за тысячелетие. Это всего лишь королевский род.

Я в ужасе взглянула на это «всего лишь» и пришла в ужас. Я это не выучу. Или…

— Ююка, неси мне тетрадь и стило. И, кажется, как раз неделя прошла. Можно и камушком воспользоваться. И знаешь что. Принеси мне гербовики основных аристократов, самых влиятельных.

— Министров?

— Наверное. Я еще не выучила основы законотворчества в государстве. Его, кстати, тоже неси.

— Не совсем поняла вас, миледи, — поджала она губки.

— Ну, кто у нас издает законы, подзаконы и иные указы. Министерства. О них все: чем занимаются, где, как, куда и почему.

От моих запросов девушка аж в затылке почесала, но кивнула и ушла.

Ох. С чего бы начать?

До глубокой ночи с камнем я учила гербовики. Очень интересным оказалось, что почти все министры так или иначе связаны родственными связями.

Например, министры экономики, обороны и дипломатии являются сомужьями одной встречной дамочки. Министр правопорядка является её младшим братом. Фактически, по моим прикидкам, это самое властное семейство в государстве, скорее всего, даже влиятельнее самого королевского.

Вторая дама, которая посмотрела на меня снисходительно, оказалась замужем за министром природы, в моём понимании министром сельского хозяйства, и министром просвещения, то есть образования, именно он курировал вопросы образованности населения, а его брат был министром целительства и являлся сомужем с министром культуры. А её сестра была замужем за министром магии.

Грубо говоря, мне посчастливилось в первый же день встретить двух самых влиятельных дамочек. И обе меня не то что не любят и даже не уважают — презирают. А это очень плохо. С такими нельзя враждовать. Никак нельзя, если ты явно слабее. Только и подлизываться к ним я не собираюсь.

Кстати, увидела портреты мужей и узнала кое-что о себе.

Замуж «я» вышла, судя по моим подсчетам, всего десять месяцев назад. При этом на момент свадьбы у меня в живых остался только один-единственный отец. Один умудрился утонуть еще много лет назад, а маму и другого отца убили разбойники по пути из столицы в графство. Так что я почти сирота. Сейчас единственный мой родственник находится в графстве, которым, собственно, и управляет.

Старшим из братьев был тот самый мужчина, который ко мне приходил, Фрост. Он отвечает в стране за внешнюю политику и армию. Шрам свой он получил в одной из битв на границе, будучи ещё принцем. На данный момент ему пятьдесят, но с учетом особенностей этого мира, а именно — люди здесь живут по двести лет и начинают стареть не раньше ста пятидесяти, выглядел он на тридцать пять и еще будет так выглядеть очень долго.

Средним братом был Бабен, блондин с голубыми глазами, стрижкой, прямым носом и тяжелым подбородком, который его совершенно не портил. Красивый мужчина, хотя художник мог и приукрасить. Посмотрим, каков он на самом деле. Ему сейчас ровно сорок. Он отвечал за экономику и сельское хозяйство.

Младший король Милон даже на портрете был с взлохмаченными отросшими темными волосами, тоже прямым носом, но крупнее, чем у брата. А полная нижняя губа добавляла ему особого шарма. Но самым ярким в нём были глаза. Хотя опять же допускаю, что художник приврал и они не настолько зелёные. Он отвечал за правопорядок внутри страны.

Все мужчины красивы по-своему, но не это меня зацепило. Странное распределение обязанностей. Если со старшим все понятно, то почему младший, которому на данный момент всего тридцать (при продолжительности жизни в двести лет чуть старше подростка), отвечает за правопорядок? При такой деятельности нужно очень много знаний в самых различных областях, начиная с психологии и заканчивая патологической анатомией. Кроме того, необходимо пользоваться уважением в различных кругах, в том числе в обществе бандитов. Непонятно…

А вот что делать со всем этим, я подумаю уже завтра. Видимо, меня накрыло откатом от камня знаний, потому что я чуть носом стол не пропахала.

Утро началось уже привычно с зарядки. Я уже могла немного стоять в планке. Прямо горжусь собой. Душ, и вот явилась моя энергичная горничная.

— Миледи, у меня для вас новость. Завтра будет бал. Совсем забыла вам сказать. Вы же лучше себя чувствуете? Должны обязательно пойти.

— Я не готова предстать пред этим чудесным обществом, — выдохнула я.

— Ерунда. Всю жизнь отсиживаться здесь не получится, — махнула она на меня рукой. — Ой, надо же платье выбрать…

Она кинулась в гардеробную, дальше что-то щебеча. Девочка — она и есть девочка. Ей хочется праздника и танцев, даже если ей самой там не побывать. А вот у меня копчик аж зачесался в ожидании подлянки. А если учесть, что я до сих пор не знакома со своими якобы мужьями…

Финиш, Леночка, это финиш. Или начало?

Как бы то ни было, а Ююка права. Идти придется, как и отсиживаться не выйдет. Поэтому она искала для меня наряд, в котором я ещё никуда не выходила, а я принялась усиленно учить семейное право, чтобы хоть немного понимать, о чём мне будут шипеть с милыми улыбками.

6

Оказалось, что не все так плачевно. Титульная страница подтвердила слова Ююки о том, что семейное право для всего мира одно, а вот текст показал, что и различий в сословиях нет. Более того, об этих самых сословиях почти не упоминается. Отличием, конечно, оказались правящие семьи. Именно им были выделены отдельные несколько статей.

Оказалось, что именно правящим лицом в каждом государстве является королева, а её мужья помогают ей в управлении государством. Интересная интерпретация, правда? Дальше еще интереснее, особенно мне, которая уже научилась выискивать белые пятна в статьях и законах.

Так вот. Предполагалось два варианта событий. Если в королевской семье рождалась девочка, именно она становилась королевой, а мужей для неё тщательно отбирали с самого её рождения. Такой случай за целое тысячелетие был всего один, триста лет назад.

Второй и по понятным причинам более распространённый способ наследования заключался в следующем: «Все короли должны быть женаты на одной женщине, которая и коронуется на престол». Далее написано вроде то же самое, но в обратном порядке: «Королева может быть замужем только за представителями королевской крови». И вот чем-то эта вторая формулировка меня зацепила.

Все брачные союзы в этом мире совершались в храмах Богини, а Божественные метки на запястьях были символом супружества и продолжения рода. В частности эти символы, которые до этого так сильно меня не интересовали, каким-то образом не позволяли иметь потомство не от супругов. Странно, изменять они не запрещали, а вот бастард был невозможен в принципе. А если сексом займутся двое, не состоящих в браке? Какое-то очень интересное упущение…

О, добралась до измен. Оказывается, они не разрешены. Изменника можно уличить в измене либо лично, либо с показаниями свидетелей, которых должно быть не менее пяти. Также в подобном деянии может сознаться любовник или любовница, опять же прилюдно. Наказание для супруга выбирает пострадавшая сторона, но есть ограничения. Во-первых, нельзя оставлять безнаказанным. Во-вторых, минимальным наказанием является публичная порка, плетей назначать можно от десяти до пятидесяти, а ещё тип самих плетей выбирать. В-третьих, к самым злостным изменникам разрешалось применять высшую меру — оскопление у мужчин и расторжение брака для женщины. Интересно, были в истории случаи высшей меры?

Чем так страшно расторжение брака для женщины, стало понятно почти сразу. А мне уже казалось, что здесь браки заключаются на всю жизнь. Ан нет. Супруги имеют право расторгнуть брак, если в течение пяти лет от свадьбы не родился хотя бы один наследник. При этом на мужчин никаких обязанностей не накладывалось, а вот женщина считалась не годной для продолжения рода и отправлялась в дом терпимости. Да-да. Именно в публичный дом, не монастырь.

О как, решили вопрос нехватки секса у мужчин.

Хотя надо отметить, что такой разведёнке давалось ровно шесть месяцев, чтобы снова выйти замуж. Типа второй шанс, но никто не гарантировал, что ещё через пять лет не повторится то же. Но и сам развод не был обязательным. То есть допускалось, что в семье нет детей, но они вполне себе хорошо живут вместе и не разводятся. А на сам развод могли заявить либо обе стороны обоюдно, либо одна из сторон полностью. Как я поняла либо жена, либо все мужья, развестись только с одним не выйдет. Интересно, правда?

Ююка выскочила в комнату сначала с одним платьем, потом с другим. Она что-то говорила, а я соображала. До меня стал доходить подтекст соболезнований.

Эти… люди совершенно не соболезновали смерти неродившегося ребенка, это мне по их интонациям было понятно, они намекали мне на то, что время идёт, а наследника я так и не родила. И что-то мне подсказывало, что короли как раз не смогут сохранять брак без детей. Это будет в частности подрывать их род и страну в целом. Значит, моё время в этом статусе не навсегда.

И вот даже не знаю, радует меня эта мысль или нет. Надо познакомиться с мужьями, а там видно будет.

— Ююка, а как я обычно встречалась с мужьями? — родился во мне запоздалый вопрос.

— За общим ужином, могли ходить в их покои, даже кабинет. А вы…

— Да. Пора познакомиться с ними заново. Помнить их я не помню, отношений наших тоже, так что придётся все начинать сначала. Проводишь?

— Куда? Прямо сейчас? А платье? А украшения? На балу же тоже можно поговорить, — изумлялась девушка. Эх, ей непонятно, а я хотела поговорить в спокойной обстановке. Живот заурчал, напоминая, что его забыли покормить сегодня.

— Где короли бывают днём? Скоро же обед.

— Да. Только все короли заняты. Его Величество Фрост, скорее всего, у себя в кабинете. Его Величество Бабен может быть где угодно, так же как и Его Величество Милон.

— А вместе они бывают?

— На балу будут обязательно. — Аж глаза у неё загорелись, но потом уже не столь воодушевлённо добавила: — Еще, конечно, советы всякие есть…

— Узнай. А я пока с платьем определюсь, — спровадила я её. Ну неправильно знакомиться на балу в моей ситуации.

Старший из братьев оказался на месте и даже согласился меня принять, но через пару часов. В итоге по на удивление узким коридорам дворца Ююка вела меня прямо перед ужином. А покои мужчины оказались не так уж и далеко от моих. Ююка сказала, что это королевское крыло, здесь живут только короли и королева, даже для детей есть отдельное смежное крыло. Могла, конечно, и сама догадаться. Только непонятно, почему рабочий кабинет не сделать отдельно? Но и на это нашелся логичный ответ.

Для приёма посетителей у каждого из королевской четы есть отдельный кабинет в административной части дворца, а здесь личный. Сюда допускаются только приближенные или те, кого пригласили или сопроводили лично короли. На последнем объяснении Ююка зарделась, замялась и больше ничего пояснять не стала. Мне это показалось очень подозрительным.

На мой робкий стук в дверь ответили басом. Я аж вздрогнула. Вот это голос! Сглотнула ком в горле, который возник от волнения, и толкнула дверь.

Классический мужской строгий кабинет, даже неинтересно как-то. Стол, два резных обитых стула перед ним и сплошные стеллажи с книгами и документами. За столом сидел хозяин и сверкал на меня своими золотыми глазами.

— Присаживайтесь, — пробасил он. А мадам Олорка говорила, что мужчина в присутствии женщины должен встать. Получается, вот так мне только что выразили своё неуважение. Ладно…

— Благодарю, — присела я и только набрала воздуха, чтобы начать свою речь, как он заговорил вновь. И этот человек отвечает за политику? Где ваш такт?

— Вы что-то конкретное хотели?

— Я хотела поговорить с вами. Думаю, что лекарь уже сообщил вам, что памяти я лишилась буквально всей. Память чиста как у младенца, что меня удручает.

— Раньше было иначе? — Изогнулась левая бровь. Да что же это такое? Он намекает, что я тупа как пробка? Конечно, он имеет в виду не меня, а ту Элен, на которой женился, только обидно было мне.

— Иначе. Уверяю вас, — задрала я подбородок, смотря прямо в эти ехидные глаза. Только почему-то мне показалась еще и боль, будто он мстит мне за что-то. Возможно, она обидела его.

— Так вы же ничего не помните. Откуда такая уверенность? — Даже уголок губ дернулся. Да он просто издевается надо мной.

— Возможно, я раньше вас чем-то обидела. Приношу свои извинения, хотя и не помню этого. Но и вас попрошу не…

— За что же вы извиняетесь тогда?

— Я же вижу, что вы на меня обижены. Не хотите меня нормально выслушать. Я пришла к вам познакомиться, ведь вы для меня теперь незнакомец. Кроме вашего имени и статуса, мне о вас больше ничего не известно.

— Не вижу разницы. Вы и до этого не больше обо мне знали, — откинулся он на спинку своего кресла.

— Так давайте начнем сначала, — воодушевилась я.

— Вы правда ничего не помните? — прищурился он. Я же только глупо хлопала на него глазами и качала головой. — Почему вы пришли ко мне, а не к Бабену?

— М-м-м… Застать пока удалось только вас. Остальных королей не было во дворце. Возможно, они будут на ужине?

От моих слов он лишь презрительно хмыкнул и поднялся. А я не поняла, что такого сказала.

— Ну что ж. Пойдем на ужин, — проговорил он и открыл передо мною дверь. В растерянности я вышла в коридор, а он за мной. Только вот ждать меня он не стал и, чуть ли не чеканя шаг, направился в другом направлении. Я посеменила за ним, не понимая его реакции.

Большая столовая чуть не ослепила и не оглушила меня. Оказалось, что ужин проходит далеко не в приватной обстановке. За длинным столом в центре огромного помещения с высокими потолками, двумя каминами и целой витражной стеной сидел по меньшей мере десяток аристократов.

Быстро пробежавшись по лицам, я поняла, что оставшихся королей ещё нет, зато есть недавние встреченные мной леди. Жгучая брюнетка одарила меня таким взглядом, будто помоями облила. Приблизительно так же на меня посмотрели трое министров, являющихся её мужьями. Остальные отнеслись ко мне более индифферентно.

По этикету мне, как королеве, полагалось сидеть во главе стола. И я, честно говоря, струхнула. Мне же кусок в горло под этими взглядами не полезет. А если они ещё и заговорят со мной? Мне поплохело на мгновение. Но я же воспитывалась потомственным военным, поэтому сдаться без боя не могла.

Горда вскинув подбородок, прошла и села на положенное мне место. Справа уже сидел Фрост. Хотя по этикету, опять же, вообще, пока королева не села, никто не мог садиться за стол. И вот напрашивалась мысль: это меня неправильно учат этикету или прилюдно унижают? Гнусный червячок внутри шептал, что второе. И как же все это разрулить? Как себя поставишь, так и будет. Нельзя давать слабину. Но что я могу им противопоставить? Катастрофически не хватало информации.

На столе, как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», было все: от фаршированной утки до морепродуктов. При этом в отдалении стояли официанты, готовые к подаче новых блюд.

— С выздоровлением вас, Ваше Величество, — произнес граф Лурье, являющийся министром торговли. Хорошо, что в гербовике есть портреты всех аристократов. И этот министр явно занимает свою должность правильно. Он не выказал мне своего недовольства или презрения, восхищения, впрочем, тоже. Торговля она и есть.

— Благодарю.

— Говорят у вас проблемы с памятью, — высказалась брюнетка, которая графиня Цулако.

— Да, не буду скрывать. Память моя сейчас как чистый лист, — не стала я увиливать. И так понятно всё и всем. Сейчас подколки начнутся…

— И что же вы планируете делать? — усмехнулся министр экономики. — Снова брать уроки?

— С её неуклюжестью это будет пустая трата времени и денег, — уже открыто засмеялась графиня Цулако. — Ваше Величество, не стоит заморачиваться. Живите в своё удовольствие. А то вдруг опять упадёте и все забудете.

— Мне лестно, что вы так заботитесь обо мне, графиня, но не стоит переживать. Свои, — я сделала акцент именно на этом слове, — проблемы с памятью я уж как-нибудь решу. И да, если не выйдет вспомнить, буду учиться заново. К вашему сведению, учиться никогда не поздно.

— Ой, глупости. Все, что мне нужно, я и так уже знаю, а чего не знаю, значит, того и не требуется, — взмахнула она рукой, высказав откровенную глупость. Только вот мужчины её поддержали, причём все.

На стол подали суп зеленого цвета с чем-то розовым, плавающим и выделяющимся в общей массе.

— Прошу простить, задержался. — Двери внезапно открылись, и в столовую стремительным шагом вошёл младший король. Только, увидев за столом меня, он запнулся, моргнул несколько раз, кивнул и все-таки занял своё место по левую руку от меня, но через стул. Я же рассматривала нового для меня человека.

— Добрый вечер, — произнесла я ему.

— Добрый, — ответил он настороженно. И так смотрел, будто я прямо здесь и сейчас наброшусь на него. Что же она творила?

— Его Величество Милон опять ловили преступников? Опять грабежи? — впервые подала голос третья женщина за столом, являющаяся подругой брюнетки и графиней Роного. Эта женщина не обладала столь же яркой внешностью, что брюнетка, но тоже была очень даже хороша собой. Все черты её лица были гармоничны, лицо сердечком и высокая причёска дополняли милый образ, если бы не взгляд. Он выдавал в ней опытную интриганку, а отнюдь не наивную девочку.

— Это моя обязанность — ловить преступников, — вздернул подбородок Милон.

— А я считала, что вы должны руководить расследованием, но никак не самолично их ловить. Для этого у вас должны быть подчинённые, — высказалась я, чем вызвала смех сразу нескольких людей за столом. Конечно, засмеялись обе леди, но мужчины…

— У меня есть подчинённые, но иногда стоит и самому проверить.

— Не обращайте внимания, Её Величество потеряла помять от падения, — хихикнула брюнетка. А мне аж стукнуть её захотелось. Даже если я потеряла память, я не потеряла логику.

— Неужели? — воскликнул Милон, уставившись на меня удивленно. — И вы не помните нас?

— Не помню. Теперь вы все для меня незнакомцы, — поджала я губы. Господи, какой нелепый разговор выходит…

— Зато какие перспективы открываются. Вы снова как молодожены, — произнес мечтательно граф Лурье. И в чем-то он был прав, только мои мужья явно не разделяли его восторгов, поскольку скривились. А женщины хихикнули. С каждым мгновением мне все больше не нравился данный ужин. Да я и не съела ни ложечки.

— Мы ловим очень опасную банду, миледи. Это очень важно и требует полного моего внимания, — решил проигнорировать предыдущую фразу Милон.

— И чем же эта банда так опасна?

— О, это вопиющие наглецы, — взял речь граф Цулако. — Они проникают в имения и обворовывают. До чего дошли люди! Мы о них заботимся, работаем на благо страны, а они…

Вот интересно, если я сейчас скажу им откровенно, что думаю, они засмеют меня или обидятся? Решила благоразумно промолчать о том, что воруют люди не от хорошей жизни. Скорее всего, вы сами их давно и основательно обокрали…

— И что же, это простые воришки? Что они берут? Неужели кого-то убили?

— Что вы! Никто не пострадал. Они берут разные мелкие ценности, которые можно легко унести.

— Драгоценности все мои унесли, — сокрушалась графиня Роного.

На стол подали второе — рис с овощами для дам и к нему же куски мяса для мужчин.

Далее мне поведали душещипательную историю семейных, почти реликтовых драгоценностей, которые были наглым образом похищены.

— Вот если бы из вашего поместья выкрали фамильный разящий клинок, вы бы так легко не говорили, — в конце воскликнула графиня Роного.

— Дорогая, успокойся, — произнесли одновременно графиня Цулако и мужья графини Роного. Зато я узнала, что у меня есть какой-то супердорогой клинок. Надо разузнать подробнее…

До самой следующей смены блюд все попеременно успокаивали графиню. Милон лично несколько раз убедил её, что непременно поймает обидчиков и вернёт все награбленное. Вот я бы не была так в этом уверена. Реалии моего мира показывают, что ели вора не поймали по горячим следам, найти его позже крайне затруднительно, а уж вернуть награбленное, которое тут же обычно сбывают, практически невозможно. Но своё мнение я опять оставила при себе, мирно досматривая этот спектакль.

Зато от этого был один несомненный плюс: рис с овощами я поела. И даже прищуренный взор Фроста, который иногда на меня поглядывал, не умалял моей маленькой радости в молчании.

— Леди, вы не представляете, какие изумительные десерты подают к королевскому ужину. — Вновь распахнулись двери, и в столовую под ручку вошла мило воркующая парочка.

— Кхм, — подавился или сделал вид Фрост, глядя на вошедшего брата. Да, это был король Бабен с какой-то леди, которая сначала испуганно посмотрела на меня, потом на Бабена, который лишь опять скривился, а потом, взяв себя в руки, задрала подбородок, будто так и надо, и прошла вслед за своим спутником. Бабен проводил леди до пустующего рядом с Фростом места, а сам уселся на положенное по левую руку от меня в полной тишине.

Вот сейчас от меня должна быть хоть какая-то реакция, но что сделать? Обвинить в измене? Так он всего лишь под руку с ней зашел. Да, это неуважение к жене. Но сегодня уже столько правил этикета в отношении меня было нарушено, что стоит ли сейчас возмущаться?

— Ох, сейчас подадут салат. А уж потом леди Жонет сможет отведать десерт, — пропела с милой улыбкой брюнетка.

— И не переживайте, что не первая и не последняя пробуете изумительные десерты королевского повара, — добавила вторая и посмотрела прямо на меня. Чего ждёт? Истерики? Скандала? Я уже все поняла и так. Даже смешно стало, что имя у этого брата говорящее. Бабен от слова баба? Любитель баб, то есть женщин, ещё шире улыбнулся и начал рассказывать какую-то ересь про прекрасную осень, урожай и прочее. Единственное, что мне зацепило в его словоизлиянии, — это «не придётся в следующем году повышать налоги».

Двери опять распахнулись. На этот раз в столовую вошел посыльный, и смотрел он на меня.

— Прошу прощения, что нарушаю трапезу, но у меня срочное письмо для Её Величества, — проговорил он и протянул конверт мне. Я в недоумении его взяла, но открывать не стала, попрощалась и удалилась к себе в комнаты. Хватит с меня общения с мужьями. Какой бы истеричкой настоящая Элен ни была, она не заслуживала такого отношения!

Я не шла — почти бежала по коридору, сжимая письмо. Оно почему-то жгло мои руки, так хотелось открыть. Почему? Не знаю. Предчувствие какое-то.

7

— Миледи, вы так быстро, — удивилась Ююка, подскочив со стула.

— Да. Общение с мужьями не задалось, — буркнула я, а потом опомнилась и спросила: — Все во дворце знают, что король Бабен изменяет мне?

— Что вы, — выдохнула она, но под моим взглядом сникла и кивнула. — Все, миледи. Его Величество всегда таким был. Ни одной девушки не пропускает.

— И тебя не пропустил?

— Миледи, — воскликнула она оскорблённо. Вот это возмущение вышло искренним. — Как вы могли такое обо мне подумать? Я честная девушка. — А потом намного тише: — Меня отцы берегут.

— Значит, тебе повезло с отцами. И не пытайся мне больше врать или утаивать что-то. Лучше знать самую страшную правду, чем сладкую ложь. Не в моих интересах верить в розовые сопли. Мои мужья очень чётко сегодня обозначили своё отношение.

— Хорошо, миледи. Прошу прощения, миледи, — затараторила она. Я подняла руку, останавливая её.

— Принеси что-нибудь поесть. Эта чудная компания совершенно не дала мне поужинать.

Ююка тут же метнулась на выход. Я же вскрыла письмо.

'Добрый день, дочка. Мне доложили, что ты выздоравливаешь. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Главное, что жива и здорова, а остальное наладится, и всё у тебя ещё будет.

Обо мне тоже не волнуйся. Местный лекарь у нас хороший. Со мной всё будет в порядке. Нога уже заживает, я могу сидеть. Даже начал заниматься делами, как раз сбор урожая, всякого много.

Новость у меня для тебя. Родовой клинок вдруг ожил. Слуги доложили, что в сокровищнице служат, сам не могу туда идти. А раз так, род наш возродится. Как могу, возношу молитвы за тебя и твоих супругов'.

Странное письмо. С первого взгляда, сумбурное и непонятно, почему срочное. Только после второго прочтения я догадалась, в чём дело. Срочное, потому что загадочный клинок ожил, что бы это ни значило. А вот со здоровьем отца явно не все так хорошо, как он пытался написать. Не может вставать и ходить. Про дела написал — значит, и сидит, и работает через силу. Плохо ему явно. Меня не зовёт, молится за моих супругов. Неужели ждёт, что они чем-то помогут? Наивный.

Вот вроде бы совершенно чужой мне человек, а разволновалась. Своего отца даже похоронить не успела, даже боль о нём затолкала поглубже, концентрируясь на выживании в новом мире.

Ююка принесла мне ужин и апельсиновый сок. Поела я без аппетита, пока девушка рассказывала, в чём дело.

Оказалось, что двумя днями ранее моего падения мой единственный отец крайне неудачно упал с лошади и сломал ногу. И можете мне сколько угодно рассказывать о случайностях и совпадениях, но здесь явно не тот случай. На мой вопрос, почему его не лечат магией, как меня, Ююка лишь горько усмехнулась. Магов мало в принципе, а целителей ещё меньше. В графстве Монтеро просто нет ни одного мага. Странно.

— Сельское хозяйство с каждым годом чахнет. Отцы говорят, что раньше ваше графство процветало, а потом погибла ваша матушка и…

Ююка развела руками, а я заподозрила грандиозный заговор. Вот как так? В мире, где чаще всего рождаются сыновья, появилась семья, в которой первой родилась дочь, а потом абсолютно случайно гибнут и мать, и двое отцов, а сама девушка оказывается во дворце. А теперь и последний отец случайно падает с лошади. Не знаю, к чему это, не сформировалась пока картинка, но здесь явно кто-то убирает всю семью. Вопрос: кто и зачем?

Конечно, первое, что приходит на ум, — это наследство, то есть само графство и что там ещё. Надо как следует разобраться в перипетиях наследственного права в этом мире. Вот никогда не угадаешь, какие знания пригодятся…

— Нельзя завтра уезжать, — возмутилась моим предложением Ююка. — Завтра же бал.

— И что мне с того бала? Зачем он? Танцевать я ещё не научилась, а сидеть в сторонке и выслушивать не очень хочется.

— Мадам Олорка предупредила, что завтра явится с утра. Вы как раз успеете выучить несколько танцев. Ваш батюшка хворает, но не умер. Это будет недостаточный повод, чтобы уехать до бала.

— Значит, после я смогу смыться? — вырвалось из меня словечко. — В смысле, смогу уехать?

— Вполне. Вы доедать будете или я могу убрать?

Я залпом допила сок и поднялась. Голова закружилась. Странно, я до этого чувствовала себя хорошо. Ой, и замутило меня тоже. На глаза будто пленку накинули, все стало мутным вокруг. Я покачнулась.

— Миледи? — испуганно воскликнула рядом Ююка.

Отравили. Это всё, что я в тот момент поняла. У меня уже было отравление когда-то в подростковом возрасте, поэтому эту науку я выучила на всю жизнь.

Не заботясь о том, где я нахожусь, сунула два пальца в рот и исторгла из своего уже родного организма всё содержимое.

— Воды, — прохрипела я. Теперь предстояло промыть желудок. Неприятная процедура, но нужно вывести всё. Ююка тут же подала мне стакан воды. Я успела выпить почти три, прежде чем меня опять стошнило. Не слушая причитаний девушки, я доковыляла до кровати и упала на неё. Несколько минут бессмысленно смотрела в балдахин, пытаясь прийти в себя.

— Миледи, как вы? — послышался обеспокоенный голос целителя.

— Жива, назло всем врагам. Полагаю, что яд был в соке.

Ух ты, произнесла всё абсолютно спокойно, даже голос не дрогнул.

— Я вызову дознавателей.

Я не стала ничего говорить или препятствовать. В моём теле была жуткая слабость, поэтому я смежила веки и оставила все проблемы на потом. Пусть разбираются профессионалы. Только отдохнуть мне не дали. Ююка сначала влила в меня какой-то нужный отвар, который дал целитель, а потом начались вопросы. Ко мне пришёл сам король Милон.

Он скептически посмотрел на лежащую меня, покривился вони, потому что никто ещё ничего не убирал. Я думала, что будут брать анализы.

— Почему же вы считаете, что вас отравили? Может быть, вы ещё не настолько здоровы, как вам казалось? Просто пища непривычная. — Он посмотрел на остатки еды. А там, между прочим, была жареная курица, которую настоящая Элен никогда не ела. Мой заторможенный мозг успел отметить, что Милон знает, чем питалась его жена. Это же хороший знак?

— Я и до сегодняшнего дня так питалась. Яд был явно в соке. Возьмите стакан на анализ.

— Мы возьмём все, что потребуется, не переживайте. Отдыхайте, — произнес он, развернулся, махнул мужчине, что пришёл с ним, рукой и вышел. Следом за ним вышел и мужчина с несколькими тканевыми мешочками. А я наконец-то уснула.

На следующее утро я чувствовала себя вполне хорошо. Чудодейственный отварчик у нашего целителя. Мадам Олорка, как и обещала, явилась с самого утра. Даже завтрак застала, на который я теперь смотрела с подозрением.

— Хотите совет? — спросила она, наблюдая за моей нерешительностью. Конечно, я хотела совет от умной женщины. Я кивнула.

— Вам нужно приобрести колечко с особенным камнем, чтобы вчерашнее больше не повторялось. А пока ваша служанка может пробовать вашу пищу.

Я вздрогнула от такого предложения. Мне тут же представилась умирающая Ююка. Жуть.

— Отравления — весьма распространённое явление во дворце. Не собираетесь же вы ничего не есть?

— Я не знаю. Но и подвергать других опасности не хочу, — хмурилась я, продолжая гипнотизировать оладушки и компот.

— Ну, тогда открою вам секрет, хотя многим он известен. Добавить что-то в напиток легче всего. Чем ярче его вкус, тем легче маскируется добавка. И жареную пищу тяжело отравить.

Повисла тишина. Она давала мне переварить очевидную и, как ни странно, известную мне истину. Просто я не задумывалась об этом ранее. Я тяжело вдохнула, поблагодарила женщину, приказала принести мне простой воды и принялась есть оладьи.

Теперь я моём воображаемом списке самого необходимого для первоочередного изучения появился новый пункт.

Занятия танцами прошли на удивление легко. Не знаю уж, что тому виной: память тела, которое я отпустила, потому что думала о своём, или мои собственные, пусть и минимальные, навыки в танцах. Но я заслужила похвалу мадам Олорки.

Вообще, она была приятной женщиной. Да, закрытой, не болтающей без умолку, наоборот, говорила только по делу. Даже движений лишних у неё не было. Мне было с ней комфортно. Она напоминала мне отца. Военный до мозга костей, никаких лишних телодвижений.

— Я завтра уеду в имение к отцу. Не хотите поехать со мной? — предложила я внезапно, когда она собиралась уже уходить. — Я не настаиваю. Просто предложила. Если вы не можете уехать от семьи, я пойму, — добавила я.

— Спасибо. Я подумаю. А за семью не беспокойтесь. Оба моих сына давно женаты. Я живу одна.

И ни слова о мужьях. Вот в этом вся мадам Олорка.

— Оба её мужа уже умерли. Были значительно старше неё, — шепнула Ююка. Я лишь вздохнула, соболезнуя про себя её одиночеству.

8

Платье я выбрала в последний момент. Вот смотрела на них, и такая злость взяла. Почему я опять выбираю закрытое платье? Запечатываю себя почти в скафандр. Просто предыдущее платье, которое мне, в принципе, понравилось, полностью закрытое, с красивой вышивкой, но…

Я надела платье из легкой, летящей ткани цвета золота, с красной вышивкой. К моим светлым волосам очень шло. Многослойная юбка, как лепестки цветка, раскрывалась книзу. Треугольный вырез и рукава-крылья. Красота.

И даже выбор украшений не вызвал у меня замешательства. Ююка, конечно, предлагала более массивные и дорогие украшения, но мне приглянулся небольшой кулончик в виде капли и такие же серьги. И всё, меня не переубедить. А когда я полностью надела комплект, мне показалось, что камни одобрительно мигнули. Вот, уже глюки.

Бал для меня начался со встречи с королями. Меня осмотрели с головы до ног, но ничего не сказали, только кивнули, и Фрост дал сигнал приглашать. Конечно. Выход королей и королевы был торжественно объявлен. Причём сначала объявлялись короли, а уже потом я, как и положено. Вот могут же соблюдать правила.

Самое интересное, что толкать речи не пришлось. Сразу после моего появления заиграла музыка, и в центр зала высыпали первые парочки. Вдоль стен были расположены длинные и узкие столы, напоминающие конструкцией больше барную стойку. Да и стояли на них как раз напитки и закуски. Больше ничего в зале не было. Мужчины, которым не хватило женщин, стояли группками и что-то обсуждали. Странный бал. В моём представлении он должен был быть другим. Ну да ладно.

Неприятным, хотя и ожидаемым, оказалось отношение королей ко мне. Бабен тут же рванул к той самой вчерашней леди, увлекая её в танец, хотя жена стояла рядом. Фрост тоже быстро ретировался куда-то к мужчинам. А вот Милона я успела поймать за рукав.

— Вы тоже собираетесь меня покинуть? — прошипела я.

— Я плохо танцую, — попытался он вырваться.

— Значит, расскажите мне, что там с анализами и расследованием. Отравителя нашли?

— Нет. Ядовитое вещество мы обнаружили в общей массе, но его очень мало для полноценного отравления. Более того, эксперты заверили, что это вещество могло образоваться в процессе готовки.

— Хотите сказать, что все это случайность и никто меня не травил? — вздёрнула я бровь.

— Допускаю. Не стоит в каждом видеть врага. Часто страхи надуманные, — пожал он плечами, а потом вдруг дернулся и уставился на меня. Чего ждал? Истерики?

Я лишь поджала губы.

— А сок? — не унималась я.

— Вы выпили весь сок. Анализ не смогли провести. — И опять этот взгляд. Да чего ты от меня ждёшь? Обвинений в некомпетентности? Так они вполне обоснованы, только я не буду растрачивать свои нервы на это. Мне вот и так понятно, что меня за дуру держат. Для анализа и капли хватит, а я уж точно не досуха сок выпила, пару капель со стенок стакана можно было вполне собрать.

Может быть, короли сами пытаются избавиться от неугодной жены? Возможно же? Возможно, они давно уже подобрали себе совсем другую девушку, которую и не скрывают. Я непроизвольно следила за танцующим Бабеном. И его ничего не смущало. Впрочем, пока я отвлеклась, Милон тоже сбежал. Я осталась глупо стоять в одиночестве. Не представляете, как было обидно мне сейчас, ведь во всем зале я была единственной не танцующей женщиной.

Пришлось крепко сжимать челюсти, чтобы не расплакаться, что мне не свойственно. Какого рожна, спрашивается?

— Миледи скучает? — вдруг раздалось сбоку. Я аж вздрогнула.

— Немного, — попыталась мило улыбнуться смельчаку. Целитель решил меня поддержать?

— Как вы себя чувствуете? — казалось, искренне интересовался он.

— Готовой танцевать, — дерзко заявила я.

Мне лишь широко улыбнулись и протянули руку. Как раз музыка сменилась. И целитель повел меня в танце.

— Вряд ли вашим мужьям понравится такое поведение, — прокомментировал он.

— У них был шанс, а теперь мне все равно. Это мой первый бал, по крайней мере других я не помню. Поэтому буду танцевать. Не отказывайте мне в такой слабости, — улыбнулась я, встретившись взглядом со злым Фростом. Ага, значит, не так уж и все равно вам на меня. Моя улыбка стала ещё шире, и я решила назло им отрываться в этот вечер, а завтра укатить в закат.

После целителя со мной осмелились и другие мужчины танцевать. Они осыпали меня комплиментами, и ничего более. А я наблюдала за королями и веселилась. Как минимум двое моих так называемых мужей следили за мной. Бабен благополучно смылся куда-то. И я даже представляла куда. Ну что ж, это его выбор, если бы он ещё не действовал так демонстративно, было бы значительно лучше.

— Я смотрю, вы полностью поправились, — ехидно произнес подошедший ко мне Фрост. Я как раз решила передохнуть и попить водички. Наученная опытом, соки и вообще любые напитки я обходила теперь стороной.

— Вы недовольны этим фактом? — И хлопаю наивно глазками. Типа не понимаю, почему он злится.

— Что вы, я рад, что вы настолько хорошо себя чувствуете.

— Насколько настолько?

— Настолько, что танцуете непрерывно, как и всегда, впрочем, — поджал он губы. Опа, значит, сейчас я очень похожа на настоящую Элен? И вот не понять, плохо это или не очень.

— Ох, я знаю, почему вы злитесь, — всплеснула я руками. Главное — не переиграть в дурочку. — Вам не досталось танца. Что же, вам повезло. Следующий танец у меня совершенно свободен, и я могу станцевать с мужем.

— Не утруждайтесь. Я не танцую, — бросил он и ушёл. И чего, спрашивается, тогда подходил? Ядом своим меня обрызгать? Так сам виноват. Встретилась с разочарованным взглядом Милона. А мне так и хотелось им сказать, что и они меня разочаровали. Один сноб и злюка, второй бабник, третий молодой и недалёкий.

Всё настроение испортили. В итоге я станцевала еще два танца с любезными партнёрами и удалилась. Хватит с меня.

Только уснуть не могла. Злилась на себя за легкомысленность и мелочную месть, на них за… да за всё. Я вытрясла с Ююки чуть ли не подробную жизнь Элен до падения. Ну капризная и легкомысленная девчонка, и что? Она ни разу не была замечена с любовником. Не было их у неё. И да, орала и злилась она на мужей, что не уделяют ей должного внимания. Так чего же такого? Их трое, не могли уделить немного времени молодой и красивой жене? Не понимаю.

Крутилась, крутилась и решила попробовать поговорить с этой злюкой. Возможно, я не так вижу всю ситуацию? Может быть, она делала что-то такое, что прислуге не известно? Могла же она что-то сделать или сказать, когда они были наедине? Могла.

Решительно собралась и потопала. О том, что уже достаточно поздно, не подумала. Только у самых дверей остановилась. А если он спит уже?

— Король у себя? — спросила у охраны. Один просто кивнул. Я уже потянулась к ручке, когда второй попытался меня остановить.

— Не стоит. Приходите завтра, — и произнёс это как-то сконфуженно, даже взгляд отвел. А меня будто ледяной водой окатило.

— Он не один? — выдавила я. Мужчина лишь смежил веки: видимо, вслух признаваться было стыдно. Я попыталась ему благодарно улыбнуться. Не знаю уж, что вышло, но я ушла, в очередной раз оплёванная.

В эту ночь я плакала по чужим мужьям. Странно, конечно, они лично мне чужие, но чувствовала себя измазанной в дерьме именно я.

9

Выплакавшись за ночь, я решила забить на отношения с мужьями. Пусть числятся. Фактически они мне никто, и я им ничего не должна. Так что утро я встретила решительно настроенной покинуть это гостеприимное змеиное гнездо. Да, я опять не знала, что меня ждёт там, в родовом поместье графа Монтеро, но где наша не пропадала?

Мадам Олорка выразила желание приехать ко мне, но не сегодня, а через неделю. Что уж ей понадобилось собирать целую неделю, понятия не имею, но спорить или настаивать не стала. Хотя сейчас, после принятого решения, даже не знала, пригодятся ли мне её знания и навыки. Хотя этикет нужен всегда.

Ююка умничка. Быстро все собрала, пригласив ещё девушек. И где их столько нашла?

— Миледи, — постучался, а после разрешения и вошёл один из стражников. Я смотрела на него удивлённо.

— Вы что-то хотели?

— Вы не дали распоряжений на наш счёт.

А я нахмурилась, все ещё не понимая. Вот для меня, тугодумки, он и пояснил:

— Мы только проводим вас до имения или вы оставите нас в имении? Надолго ли вы едете? Нам что-то брать с собой?

М-да…

— Зайдите оба. — Мужчины вошли, и я начала допрос. Я как-то раньше не поинтересовалась охраной. — Вы охраняете меня постоянно? Что-то не замечала, чтобы вы ходили за мной.

— Мы охраняем покои. Во дворце вас не сопровождают. Вне дворца обязаны, да.

Вот странные, в самом опасном для меня месте — и не сопровождают.

— Я не знаю, есть ли в поместье охрана, памяти нет, — развела я руками, — поэтому пока да, вы отправляетесь со мной. Я еду в поместье надолго и, когда вернусь, не знаю. Сколько вас? Вы женаты?

— Да, миледи, — хором, а потом первый добавил: — Четверо. Две смены.

— Все женаты?

— Да, миледи, — опять хором.

— На одной женщине?

— Нет.

— Сколько?

— Две семьи.

— Жёны работают?

— Да.

— Дети?

— Да.

— Так, давайте сделаем следующее. Пока со мной едете, а там на месте разберёмся. Если в вас будет нужда — придумаем, как перевести семьи; нет — отпущу вас. Устроит?

— Да, миледи.

— Свободны.

И все. Развернулись и вышли. Вот за что люблю военных.

И сколь быстро бы мы ни собирались, обедала я все ещё во дворце. Как раз и целитель явился, отговаривал уезжать, давил на слабое здоровье. А мне-то нужен был свежий воздух. Здесь я задыхалась.

— Лучше бы дали с запасом своего чудо-отварчика, а ещё лучше рецепт.

— Ха. Хорошо. Будет вам отвар и даже рецепт. Сами варить будете? — усмехнулся он ещё.

— Все бывает впервые. А у меня в последнее время всё так и есть, — ответная усмешка.

На том и расстались. Он уже через двадцать минут принёс два отвара, два листочка с рецептами, а ещё книгу.

— Вижу, вы многим стали интересоваться. Вдруг и это понадобится. Почитаете на досуге, — улыбнулся в этот раз по-доброму и ушел. И что он хотел этим сказать?

Развернула книгу, чтобы прочитать название. «Все виды ядов и противоядий» — гласила надпись. Мысленно поблагодарила целителя и спрятала такую ценную книжку в свои вещи.

У входа меня ждали карета и повозка для вещей. Когда я уже была готова влезть внутрь, почувствовала взгляд, оглянулась. За мной наблюдали из окна на втором этаже. Фрост из одного, а из окна несколько правее графиня Цулако. И если по его лицу ничего не было понятно, то на лице графини было написано торжество, которое она и не собиралась скрывать.

— И чего она так радуется? Что я ей сделала? — буркнула я, садясь.

— Сначала она должна была стать невестой королей, а потом родились вы и их помолвку расторгли, — выдала мне неожиданный ответ Ююка.

— Ну-ка. А что ещё я не знаю о своих мужьях? — прищурилась я, а девушка опустила взгляд. — Кто любовница Фроста? Она, да?

И ответ был не нужен. Ююка вся сжалась, будто я бить её собиралась. А мне опять стало так погано на душе. Почему мужчина моей мечты достался какой-то стерве, хотя женат на мне? Риторический вопрос.

Карета шла на удивление мягко, а я даже не разглядела колёса. Ладно, успею ещё. А вот скорость удручала. Для меня — человека, привыкшего к машинам, пусть и по бездорожью, — этот черепаший ход был просто смерти подобен. Да я на велосипеде быстрее в детстве каталась…

Хотела отвлечься, не думать о нём, стала рассматривать город, все-таки я впервые вышла из дворца. Только вот взгляд сам собой натыкался на парочки, прогуливающиеся по улицам города. Хотя гуляли только по благополучным районам. Достаточно быстро мы выехали в обычные районы, и праздно шатающихся не стало, только сосредоточенно куда-то идущие люди. На границе города я вообще видела халупы, полуразвалившиеся и полувросшие в землю домики. Но не это меня удивило. Что я, в России таких домов не видела? Да на каждом шагу. А вот чумазых детей на наших улицах давно уже не встретишь.

Здесь же сидел прямо на земле маленький мальчик лет шести и размазывал по щекам слёзы. А нечастые прохожие только поджимали губы и шли дальше. Моё понятие этого мира сломалось окончательно.

— Остановите немедленно, — закричала я, когда мы уже проехали его.

— Что случилось? — удивилась Ююка. Ей вторил один из охранников. Я не стала им ничего объяснять, просто вышла из кареты. Не могла иначе.

Я опустилась перед мальчишкой. Он, бедный, весь замер и даже не дышал, по-моему.

— Что случилось, маленький? — спросила я его, не пытаясь дотронуться. — Ты потерялся?

— Миледи, это просто беспризорник. Их много на улицах, — произнёс охранник.

— И что? Вы считаете, что это нормально? Нормально, что ребёнок один на улице? — вскочила я на ноги.

— Брысь отсюда. Ты расстраиваешь миледи, — прикрикнул на мальчишку возничий. Я была в ужасе. Вместо того чтобы помочь ребёнку, они его прогоняют. И действительно, мальчик подскочил на ноги, я лишь в последний момент успела его поймать за руку. Бедный напуганный ребёнок закричал, сжимаясь, прикрывая руками голову.

— А что с ними делать? Сирота, наверное, или родители неблагополучные, — пробубнил охранник, отводя взгляд. Значит, все-таки стыдно. А я…

— Не бойся, малыш. Я не обижу тебя, — стараясь скрыть в голосе возмущение, обратилась я к мальчику. — Где твои родители?

— Дома, — тихое в ответ.

— А почему ты здесь? Почему в таком виде? Куда твоя мама смотрит?

— Мама хладная, — разрыдался мальчик вновь. Я не сразу поняла, поэтому перевела взгляд на охранника.

— Мёртвая.

— Она дома? — ужаснулась я.

— Батя выгнал, — выдал он.

— Показывай, где живёшь. — Подтолкнула его вперед. Мальчик лишь распахнул на меня глаза удивлённо. Почти как охранники и Ююка. Я поманила их за собой. Недолго-то и вёл нас мальчик по ужаснейшей улице. Вонь, грязь и нищета окружали меня сейчас. И люди тощие. И дети такие же грязные и голодные. Прямо слёзы на глаза наворачивались.

— Убирайся, — мальчик только чуть приоткрыл дверь одной из хибар, как оттуда донеслось. — Толку от тебя.

Я отодвинула всхлипнувшего мальчика в сторону и открыла дверь шире. Входить не пыталась. Да там и некуда входить-то было. На меня дохнуло трупной вонью и гнилью. Одного вида еле живого мужика возле трупа женщины мне хватило. Говорить здесь не о чем, да и не с кем.

— Пойдём со мной. Здесь ты не останешься, — взяла я мальчика за руку и пошла в обратном направлении. Сама шла и еле сдерживалась.

— Тряпку, воду и плед мне сюда, — приказала, как только дошла до кареты. Надо сказать, что Ююка не ходила с нами, но приказ выполнила сразу. Уже выучила меня?

Мальчик стоял ни жив ни мертв, боялся, но уже не плакал. Я лично оттёрла его лицо и ручки. За это время никто ничего не сказал, зато люди стали выглядывать из-за углов.

— Залазь, — очередная команда. Мальчик моргнул пару раз, а потом все же залез в карету. Обернула его в плед и села рядом.

— Миледи, — робко подала голос Ююка, когда мы уже тронулись, — в приют принимают только девочек.

Ах вот в чём дело. Мальчиком уродился, значит, можно просто выкинуть на улицу? Жесть.

— К твоему сведению, мальчики ничуть не хуже девочек. И не говори мне больше ничего, умоляю. Не беси меня, — прошипела я в ответ.

Долго ещё в карете висела тишина. Мальчик согрелся и заснул, стал крениться к боковине, я же подтащила его к себе, чем разбудила. Он ойкнул, подскочил и заозирался вокруг. Потом посмотрел на меня и замер.

— Не бойся, садись. Можешь лечь. — Он не пошевелился. Кочки сделали своё дело. Он покачнулся и упал бы. Поймала и усадила опять рядом. Положила его голову себе на колени и стала успокаивающе гладить. Через какое-то время ребёнок расслабился и уснул. А я начал тихий разговор:

— И много таких? Никому не нужных детей?

— Много.

— Почему?

— Бедняков много, и детей у них много. Девочек забирают, а мальчики…

— Почему бедняков так много? Почему не забирают всех детей? Кто забирает?

— Дозорные забирают. Куда их всех? Говорят, что мальчиков и так много, не нужны. Раньше это были в основном ремесленники. А после повышения налогов многие разорились. Те, что выстояли, прогорели в отсутствие материалов после запрета ввоза некоторых товаров из других стран.

— Почему появился запрет?

— Не знаю. Не вдавалась в подробности, — пожала Ююка плечами.

Остальную дорогу мы провели в молчании. Каждая думала о своём.

Вот посмотреть со стороны, сама не понять кто и где, у самой жизнь не устроена, а мальчика за собой тащу. Но я не могла иначе. Брошенный ребёнок не виноват в проблемах взрослых. К тому же я все равно так или иначе дам ему больше, чем безжалостная улица.

10

Так мы и приехали в увеличенном составе. Вокруг двухэтажного большого здания с садом был небольшой посёлок. А я думала, что родовое имение будет каким-то другим.

— Это пограничный посёлок, миледи. Родового замка мы достигнем к завтрашнему обеду. Сейчас остановимся на ночь, — пояснил мне охранник.

— Мальчика отправят к служкам, миледи, — обратилась ко мне Ююка. И правда, не потащу же я мальчика в свою комнату. Я присела перед ним, потому что от слов Ююки мальчик сжался и посмотрел на меня испуганно.

— Тебя хоть как зовут-то? — улыбнулась я ему.

— Татик, — тихо ответил он.

— Значит, так, Татик. Меня зовут Элен, но все называют меня миледи. Понятно? — Он кивнул. — Я везу тебя в родовое имение, а пока помойся и спать. Завтра по дороге мы поговорим. Хорошо? — Снова понятливый кивок.

Ночь прошла без эксцессов. А в качестве сказки на ночь я читала книгу про яды с камнем памяти, который внаглую не вернула целителю. И сколько же интересного и страшного я узнала…

После такого занимательного чтения даже дышать страшно. Не знаю, возможно, и в нашем мире изобретено не меньше ядов, не интересовалась как-то, но здесь… Мне всегда казалось, что яд либо надо выпить, либо вдохнуть ядовитого газа. Здесь же, кроме уймы именно ядов внутрь, есть еще почти столько же ядов контактных, которые впитываются в кожу через крем, шампунь или любое другое косметическое средство. Даже рукопожатие здесь может быть смертельным. И это я не говорю о ядах с отсроченным сроком действия.

Из всего прочитанного я сделала лишь один вывод: мой несостоявшийся убийца не готовился толком или новичок, потому что использовал самый простой вид яда. Хотя доказательства убрали быстро. А это говорит только о том, что попытки повторятся. И на следующий раз это уже будут продуманные действия. Поэтому на отдельном листочке я записала всё необходимое для противоядий, в том числе и камушек магический, который советовала мадам Олорка.

Утром меня встречал чистенький и неуверенно улыбающийся Татик. А вот высокий статус внезапно стал на меня давить. Представьте: гостиница, столовая, все расселись за столиками по несколько человек, а со мной никто сесть за один стол не имел права, не положено. У меня прям аппетит пропал. Впихнула в себя кашу еле-еле.

Разглядела колёса кареты. Во-первых, они сплошные, но вогнутые в центре, а обод широкий. Во-вторых, вместо привычных мне шин здесь что-то на вид напоминающее губку с очень мелкими пузырьками. Хотелось пощупать, но не на людях же.

— Ну что, Татик, рассказывай, — обратилась я к мальчику, когда мы вновь загрузились в карету и тронулись в путь.

— Что? — И опять этот запуганный взгляд.

— Сколько тебе лет? Чем занимался до нашей встречи? Что умеешь? Чему хочешь научиться? — выдавала я вопросы, специально не акцентируясь на родителях. Зачем? Мальчику будет больно, а мне не нужно. Со временем он обвыкнется и расскажет то, что посчитает нужным.

— Мне восемь. Я…

— Попрошайка он и вор, — вдруг сказала резко Ююка. Я подняла на неё гневный взгляд. Зачем она так? Мальчик аж сжался весь. Я пододвинулась к нему ближе и взяла за ручонку.

— Тебя заставляли воровать?

— Все воруют. Больше нечего делать. Выгоните? — И не смотрит на меня. Уже уверен, что прогоню. А я верю во второй шанс, особенно теперь, в новом мире.

— Нет, конечно. Но ложь и воровство считаю предательством и бесчестьем. Поэтому, если хочешь остаться под моим покровительством, ты должен дать обещание никогда не врать и не воровать, — твёрдо обозначила я свои позиции.

— А кормить будете?

Какой умный мальчик, не стал тут же обещать.

— Обязательно. Я детей не обижаю.

— Тогда обещаю не обманывать и не воровать. Только я бесполезен вам, — загрустил мальчик. Господи, да чем же ты можешь быть полезен в таком-то возрасте?

— Мы что-нибудь придумаем. А пока будешь учиться. Я вот потеряла память и сама учусь, — улыбнулась я ему.

Мы ещё долго предполагали, чем он может заниматься, потому что мальчик обязательно хотел быть полезным, но и учиться не отказывался. Вот в разговоре я и выяснила, что обязательных школ нет в стране. Кто хочет, тот и учится. Только все требует денег, поэтому бедняки даже читать не умеют толком. Пока сошлись, что он будет на посылках, а потом посмотрим.

Пока ехали, в окно видела поля, которые уже были обработаны, а также небольшие поселения, буквально домов десять — пятнадцать.

В родовое гнездо Монтеро мы действительно приехали к обеду. И я вам скажу, что этот замок уступал королевскому лишь в роскоши фасада. Размеры просто поражали. Во-первых, сам замок прилегал к склону горы. Создавалось впечатление, будто он вытесан из неё, хотя допускаю, что так и могло быть. Во-вторых, каменные стены высотой метров в семь-восемь, не меньше. Настоящая неприступная крепость. Только она не смотрелась страшно, потому что стены были не серыми, а приятного малахитового цвета. Величественное сооружение идеально вписывалось в зелёные горы позади.

Въезд в крепость был один, через высокие ворота, которые были гостеприимно распахнуты, но охрана имелась. Еще я заметила стражников на стенах.

— Часовые, — тихо пояснил охранник, видя, что я осматриваюсь.

— Зачем? Здесь опасно? — нахмурилась я.

— Граница, как иначе? — пожал он плечами.

Точно, я же читала, что графство стоит на самой границе нашей страны. Когда-то оно было отдельным независимым графством, но позже вошло под покровительство королей, хотя некую независимость сохранило. Например, графство имело право самостоятельно заключать договоры с сопредельными государствами на поставку товаров. Возможно, есть что-то ещё, просто я не дочитала пока.

Нас встречать вышли сразу несколько людей.

— Миледи, мы так рады вашему визиту. Ваш батюшка всё ещё хворает. Попозже сможете к нему сходить, — обратилась ко мне дородная женщина.

— Добрый день, — улыбнулась я. — Как вас зовут? И кто вы здесь?

— Как же, миледи? — захлопала она на меня глазами. А Ююка очень сжато объяснила, в чём суть. Женщина, которая оказалась экономкой замка, мадам Токира, повела меня внутрь, охая и причитая. При этом она странно косилась на Татика, но пока вопросов не задавала.

Естественно, что в замке были мои собственные покои, только подготовить их не успели, поскольку не знали о моём приезде. Да, нехорошо получилось. Поэтому я не стала тянуть время и направилась сразу к отцу Элен, пока кто-то будет прибираться у меня в комнатах, в которые я отправила Ююку и Татика.

— Можно? — приоткрыла я дверь кабинета отца, к которому меня, конечно же, проводили. Кстати, парень.

— Дочка? — удивлённо поднял на меня серые глаза мужчина лет сорока максимум на вид. Только вид имел болезненный. Кожа землистого цвета, в волосах седина, чего я в этом мире ещё не видела. Худой, но с широкими плечами. Скорее всего, он сильно похудел за время болезни. — Дочка! — расцвела улыбка на его лице, меняя мужчину на глазах. Бедный, он явно любил дочь.

— Привет, — улыбнулась я в ответ.

Опять пришлось рассказывать про потерю памяти и немного о королях, точнее о причинах моего внезапного приезда. Отец оказался нормальным мужиком, в смысле он был в ярости. На мой вопрос, почему он не знал этого ранее, он развёл руками. Оказалось, что жалобы дочери были совершенно другими, мелкими и совершенно не касающимися измен и неуважения.

— Что собираешься теперь делать? Просто сбежать не выйдет, — наконец-то выговорился мужчина, а потом резко встал и охнул.

— Вы куда собрались? — подскочила с кресла перед столом я. Даже оббежать его успела.

— В сейфе лежит твой брачный договор. Надо его перечитать, — кривился он. — А ещё там завещание.

— Какое завещание? Вы же на поправку пошли. Или нет? — сначала возмутилась, потом и ужаснулась я. Не хватало мне ещё и графа похоронить.

— Лекарь говорит, что улучшения временные. Не жилец я, дочка, — вздохнул он и опустился назад в своё кресло, — так что ты очень вовремя приехала. Может быть, я хоть что-то тебе успею объяснить. Даже не знаю, на кого оставить тут всё.

— Давайте без упаднических настроений, — остановила я его. По объяснениям нашла и ключ, и сейф, и брачный договор в нём. Он, на удивление, был очень краток. В основном прописывалось именно право собственности на графство. Именно оно отходило мне, точнее уже было моим, а отец в моё отсутствие им управлял. Предполагалось, что я буду жить во дворце, а после смерти отца в графство будет назначен управляющий. Самым важным здесь было другое: графство не являлось моим приданым, а оставалось моим личным имуществом, сохраняя независимость. В случае если у меня будут не только сыновья, но и дочь, мальчикам должно было отойти графство. В противном случае после моей смерти оно отходило королям. И это было плохо. Это был мотив.

Параллельно Нивар, именно так звали отца Элен, рассказывал о самом графстве.

Мне уже и так было понятно, что графство — стратегический объект на страже границ государства. Только ко всему прочему в этих горах добывали стило. Такие же добычи шли и в герцогстве Дюранец, с которым графство Монтеро граничило с востока. В этих же горах росли рупиры — это те самые странные деревья с толстыми ветками, усыпанными мелкими ярко-зелёными листочками, что вокруг замка. Именно после специальной обработки их древесина становится шинами для карет. Это дерево обладало очень нужным свойством: пружинило и поглощало шум. Вот почему моя карета ехала так плавно и почти бесшумно.

Он много мне рассказал об этих горах. Вообще, они оказались уникальным природным явлением. В земле под горами были залежи железной и медной руды, в самих горах стиловая руда (для изготовления стило), а сверху росли рупиры. И они росли только в этих горах, нигде больше они не приживались.

Если к этому добавить обширные плодородные поля и целых две реки, графство просто находка. Именно поэтому его очень многие хотели завоевать и прибрать к рукам.

Обедали мы прямо там, в кабинете, за рабочим столом. Затем я сама помогла отцу дойти до спальни, потому что он уже не мог сидеть со мной в кабинете. Пришлось подождать, но потом меня снова позвали, и мы продолжили разговор.

— Так что же ты собираешься делать? — вернулся он к началу.

— Пока поживу тут, если вы не против. Заново познакомлюсь с графством. Хочу кое-что сделать, но об этом потом, не сегодня. Во дворце и без знаний крайне сложно. Немного приду в себя и решу.

— Молодец. Только и прощать такое поведение нельзя. Я тоже подумаю. Вот такого мы не могли предположить и прописать в договоре.

Мы распрощались уже после ужина, который прошёл прямо в спальне графа, порывающегося выйти в гостиную. Уговорили остаться в постели. Зато прямо из его комнаты я направилась к лекарю.

Мужчина в возрасте уже только развел руками. Всем, чем мог, он помог графу, только заражение крови настоями не остановить. Маг, возможно, помог бы, только где его взять? Хотя, где их взять, он как раз и знал. В столице есть школа магов.

— Почему не написали запрос мага из столицы?

— Граф не разрешил сначала, а когда хуже стало, написал. Ответ пришёл на прошлой неделе, — отвёл глаза лекарь. Я прищурилась. — Написали, что мага такого уровня в ближайшем времени представить не могут. Только через полгода.

Ага. А за полгода графа просто не станет. Понятно всё. Надо думать, хотя и в нашем мире заражение крови лечится полным переливанием этой самой крови. Так себе перспектива.

Покои меня не особо порадовали. Всё тот же красный цвет. Ну что за девушка была!

Проснулась, как обычно, рано. Из окна виднелись первые прохожие. Отличное утро для новых свершений. Зарядка при открытом окне, с запахом трав и пением птиц, подняла настроение. А на завтрак я спустилась вниз. И даже граф был за столом.

— Дочка, раз тут такое дело с памятью, я решил представить тебя всем обитателям заново. После завтрака во дворе все соберутся. Я уже дал указания, — произнёс он, пока я садилась за стол.

— Спасибо. У меня ещё будет к вам предложение.

— Какое?

— Мне подарили тут книгу о ядах и противоядиях. Так вот, там есть отвар, выводящий остаточные токсины из организма. Я хочу его сварить, а вы его попьёте. Конечно, он не вылечит вас, но даст время. Согласны?

— Ох, дочка. Для тебя всё что угодно. Время нам понадобится. Надо ещё управляющего найти толкового, кому дела передавать.

— Не надо никого искать. Дела передадите мне. Я потеряла память, а не ум.

— А ты стала другой, — произнёс он задумчиво, заставив меня напрячься. — Повзрослела. Это хорошо.

Фух, пронесло.

Представление обитателям замка прошло интересно. Во-первых, граф не смог выйти на улицу, поэтому пригласили внутрь только начальников. Во-вторых, у мужчин были такие лица скептичные, что просто зудело внутри доказать, что они неправы. Меня познакомили с начальниками охраны, добычи руды и фабрики рупиры, старостой сельчан, который отвечал за поля и скот. Даже служитель Богини пришёл. Им объяснили мою ситуацию и поставили в известность, что с этого момента они подчиняются непосредственно мне. Вот такая тихая передача власти в графстве получилась.

Граф улыбался, смотря на меня, а мне было грустно. Своего отца не смогла похоронить, для меня он навсегда останется живым, так чужого придётся хоронить.

Потрясающая женщина встретила меня на кухне, чуть не выгнала взашей. Потом разобралась, кто пришёл на её территорию, стала извиняться. Так и выяснилось, что варить отвары и она умеет. Вот и решился один вопрос.

— У меня вопрос по поводу охраны, — все-таки решилась я поднять этот неприятный вопрос.

— А что с ней? Вот к охране у меня не было никогда претензий. Командир Ифор со всем справляется.

— Я не сомневаюсь и претензий к ним не имею. Меня интересует совсем другой вопрос. Как вы их набираете? Охранников.

— Обычно, — пожал отец плечами. — Крепких парней из сёл присылают, если им там не находятся дела. А в основном сыновья имеющихся охранников.

— Понятно. И нехватки в охранниках нет, я так понимаю?

— Нету. Для мирного времени вполне достаточно.

— А если что-то случится?

— А если что-то случится, обязаны вмешаться твои мужья и прислать войска. Только на нас оборона не выдержит. К чему ты, дочка?

— Ты видел мальчика, которого я с собой привезла? — Он лишь кивнул. — Так вот, он беспризорник. И таких мальчишек на улицах столицы тьма. Бедные, голодные, грязные и оборванные, они никому не нужны. Точнее, они оказались не нужны стране, а родители не могут их содержать.

— Ты хочешь устроить приют? — нахмурился он.

— Кадетский корпус хочу. Из этих мальчишек может вырасти самая верная армия, если правильно подойти к делу. Собрать их, дать им кров и еду, не обижать и обучать. Ты представляешь, каких бойцов можно воспитать сызмальства?

— Представляю, — произнёс он восхищённо. — Но зачем тебе целая армия?

— Армия мне не нужна. Мне нужны верные и преданные люди. Те, что не предадут. Последние события показали, что вокруг меня их крайне мало. А жить постоянно в напряжении и страхе, без возможности кому-то довериться, я не хочу. Сейчас понятно, что нужно. Но всю жизнь…

— Я тебя понял. Но армия из мальчишек вырастет не скоро.

— Зато другие люди могут проникнуться ко мне. У меня уйма планов. Осталось дело за малым — претворить их в жизнь. Например, я хочу в обязательном порядке обучать детей, хотя бы нашего графства. А там и таланты разные найдутся. Если им дать шанс развиваться…

— Мечтательница, — усмехнулся граф. — Всегда была мечтательницей. Зато сейчас повзрослела. Вижу, что мечты уже не о шикарной жизни и балах, а о других людях. Это очень хорошо. Жаль, что поддержать тебя толком не успею.

— Не наговаривайте на себя. Может быть, я ещё что придумаю, — проговорила я. У меня уже была идея самой съездить за магом, хоть каким-нибудь.

Он лишь кивал и улыбался, а потом как-то вдруг весь подобрался.

— Совсем забыл, — стукнул о себя по лбу. — Меч. Родовой клинок же ожил. Ты должна сходить к нему. Обязательно.

— Мы вместе сходим.

— Нет, — качнул он головой, — меч содержится глубоко под землёй, в защищённом хранилище. Я просто не осилю дорогу туда. Командир Ифор отведёт тебя.

— Почему он сам не принесёт его? — нахмурилась я.

— О, дочка. Я порой забываю, что у тебя памяти нет. Как же так получилось? — вздохнул он, а потом продолжил: — В общем, слушай. Родовой клинок является нашей реликвией. Он выкован был ещё два тысячелетия назад, когда магия не была столь редкой и столь слабой. Тогда магию применяли повсеместно. Артефактами, созданными магами, пользовались все. И вот для нашего предка выковали этот клинок. Тогда только строилась наша крепость. Именно он заложил её и достроил, но это было уже позже. Сначала ему пришлось защищать наши земли от набегов и захватчиков. Кто-то хотел поработить наш народ, кому-то нужны были земли, а простым бандитам нужна была дармовая еда, одежда и женщины. Вот тогда и пришло время клинка. Жители собрали все возможные деньги, чтобы оплатить свою защиту, но её не хватало. И наш предок нашёл старого мага-отшельника, который согласился его выковать, только при условии, что клинок никогда не будет служить во вред людям, никогда и никем он не будет использован для нападения, только для защиты и только чистым душой человеком. Если человек нечист помыслами, он умрёт от одного касания к мечу, а в руках чужого будет просто мечом.

— Зачем тогда его прятать, если он все равно никому не дастся? — удивилась я.

— Говорю же, слушай внимательно, — нахмурился граф, я кивнула, — его банально могут выкрасть. Однажды в истории такое уже было. Меч не могли использовать, но забрать преимущество у противника могли. Меч выкрал мальчик. Как ты понимаешь, он был чист душой и использовать его вообще не собирался. Меч в его руках был просто мечом. Много сил и жизней понадобилось потом, чтобы вернуть его в род. С тех пор его держат в хранилище. А со временем выяснилось, что меч может засыпать. В мирное время его сила не нужна, и он спит. А вот когда нашим землям угрожает опасность, он просыпается. Только и держать его в руках может только представитель нашего рода. Отшельник тогда сделал кровную привязку.

— И сейчас меч проснулся, а мы с тобой — единственные из рода, — произнесла я.

— Да, дочка. И к сожалению, я уже не могу защитить нашу землю. Мне очень тяжело оставлять тебе такое наследство, но лучше у меня не вышло. Надеюсь, ты простишь старика.

— Глупости. Мне не за что вас прощать. Процветающее графство — не самое плохое наследство. А угроза… Ну что ж, будем разбираться. Что именно делает меч?

— Ну, во-первых, он предупреждает об опасности. Во-вторых, на границах наших земель есть скрытые защитные артефакты, их тоже установил наш предок. Так вот, если пройтись по ним с мечом, он их активирует. Они как-то с ним связаны, но я не знаю как, это знание давно утеряно. Только нужно обязательно пройтись по всем, ни одной не упустив. Они создают временную защиту. Относительно недолгую, но достаточную для того, чтобы все жители графства успели спрятаться в крепости. В-третьих, в руках истинного владельца и защитника он становится несокрушимым оружием. Его лезвие слегка светится, сломать его невозможно, а вот оружие противника он перерубает на раз. В-четвертых, в крайнем случае он может откинуть всех противников хозяина на десятки метров. Только это свойство можно применить лишь раз. Хотя ты и не сможешь с ним драться.

— Почему? — удивилась я. Очень полезная штука в умелых руках этот родовой меч.

— Ты же девушка, — недоумённо посмотрел он на меня, несколько раз моргнув.

— Ерунда. Я сейчас учусь всему, что можно, нужно и нельзя. Почему бы не научиться держать в руках меч, тем более родовой. По-моему, теперь, когда он проснулся, это моя непосредственная обязанность.

— Это будет тяжело, дочка. Воины учатся годами, — вздыхал граф.

— Жить вообще тяжело, знаете ли. Отдыхайте.

11

Я ушла, провожаемая задумчивым взглядом графа. И конечно, я отправила Татика за командиром Ифором и экономкой. Мальчик прямо радовал глаз, чистенький, с горящим взглядом.

С экономкой мы очень быстро решили вопрос размещения моей охраны, с которыми я тоже переговорила. Я хотела оставить только двоих, перевести их жену и детей, но мужчины заартачились. Оказалось, что мне не положено меньше двух охранников и, если я кого-то из них отпущу, их просто уволят за ненадобностью. Пришлось искать компромисс.

Мы договорились с ними, что на территории графства чаще всего я буду передвигаться только с одним из охранников. В свободное время другой из них будет заниматься с детьми, которых я планирую собрать из подворотни. И да, придётся перевезти семьи. Этим они займутся сами.

— Миледи, — отвесил командир положенный мне поклон. Вообще, мужчина был примечательный, высокий и широкоплечий, с рельефными мышцами, конечно. Короткая стрижка с длинной чёлкой. Широкие скулы, обросшие недельной щетиной, ровный нос, высокий лоб и маленькие глазки. Казалось, будто в чём-то меня подозревает. Но если присмотреться, взгляд открытый, но равнодушный. Это в какой-то мере хорошо.

— Командир Ифор, проводите меня в хранилище к родовому мечу, а по дороге мы с вами ещё кое-что обсудим.

Мужчина лишь кивнул и развернулся. Я последовала за ним. Какое-то время мы молча шли по площади перед замком, несколько раз поворачивали, а потом вошли в замок с отдельного входа в пустынный коридор. Здесь даже атмосфера была совсем иной.

— Вы что-то хотели. Я вас слушаю, — произнёс он.

— Да, — вздохнула я, начиная объяснять, что от него требуется. Конечно, мужчина сильно удивился, что я собираюсь обучаться владению мечом, но принял мои аргументы. Он тоже посетовал, что мне будет сложно, но предупредил: поблажек не будет. Если захотела учиться, буду учиться как все. Я согласилась.

За этим разговором мы пришли к хранилищу, которое действительно оказалось глубоко. По крайней мере, спускались мы по нескольким узким лестницам. Дверь хранилища была интересной. На вид стальная, а так кто его знает, вся в надписях непонятных, но главное, что в центре был камень бордового цвета. Ифор уколол палец и мазнул каплей крови по этому камню, который на мгновение чуть увеличился, будто вздохнул, а потом снова стал прежним.

— Теперь вы. Защита не пустит без этого, — проговорил он мне.

— И что, любой, уколов палец, может войти? — удивилась я. Где-то должен быть подвох.

— Не любой. Только представитель рода или кровный родственник.

— Подожди, так ты мне родственник? — Меня, честно говоря, это обескуражило. Я графиня, а он охранник, пусть и начальник.

— Очень дальний. Я бы сказал — крайне, — невозмутимо пожал он плечами, протягивая мне небольшой кинжал, который я до этого и не заметила. Вот что значит воин: оружие есть, но его не видно.

Я кольнула палец, мазнула по камню. Вроде все сделала правильно, точно так же, как и Ифор, только от моей крови камень засветился пульсирующим светом. Не слепящим, но ощутимым. Я замерла, наблюдая эту картину.

— Не бойтесь, все в порядке.

— Почему он по-разному отреагировал?

— Кровавник определяет степень родства. И защита замкнута на нём. Меня он определил как очень дальнего родственника, на представителя рода он светится, а вас он признал хозяйкой и правительницей, — с каким-то уважением и удивлением проговорил он.

— Вас это явно удивляет. Что не так?

— Раньше он на вас так не реагировал. Светился, да. Но никогда не признавал правительницей. Вы правда не помните такие вещи? — прищурился он. А я не знала, что сказать. Получается, что родовой камень Элен не признавал, а меня признал. Почему?

— Не помню. Вам же уже сказали, что память моя чиста полностью. Более того, мне пришлось заново учиться читать и писать. Так что не сочтите за труд, объясните, в чём здесь дело.

— Ну что ж, — вздохнул он, — правитель земель не только глава рода, но и защитник земель. Если вас признает еще и меч, это будет что-то. — Я рот открыла уточнить, но он сам продолжил: — Люди верят древним артефактам. Они никогда ещё не ошибались и не предавали нас. И люди на всей территории графства признают решения артефактов и их избранников. Грубо говоря, если и меч вас признает, все ваши указания будут исполняться беспрекословно. К слову, вашего отца меч не признал. Граф — правитель только по признанию кровавника.

— А если бы и камень не признал его?

— Значит, признал бы другого члена рода и правителем земель был бы он.

— А я думала, что графский титул наследственный, — не понимала я.

— Титул — да, наследственный. А вот будут ли люди подчиняться?

— Ага, — кивнула я. Проще говоря, титулы для простого народа не показатель. Власть они должны уважать. Я прямо почувствовала, как на плечи ложится ещё один груз — не ударить в грязь лицом перед этими людьми, не подвести их, потому что теперь в их глазах я буду признанной правительницей.

Ифор показал мне, как открыть хранилище. Там был определённый порядок действий: где-то погладить, где-то надавить, а в одном месте надо дать щелбан. Я не удержалась и усмехнулась на этом действии. Ифор сдержал улыбку.

Внутри хранилище было странным. Ну не так я его представляла, не так. Большое помещение со множеством ниш, которые по-разному были закрыты. В большинстве это были решётки. За ними стояли сундуки с резными крышками. И всё. Что там в этих сундуках, видимо, нужно знать, так увидеть не получится. Но были и те, чьи преграды выглядели как мерцающие мыльные пленки. Красиво, но опасно. Зато можно было свободно разглядеть, что именно там хранится.

В одной нише были украшения. Разные кольца, серьги, колье, диадемы и браслеты. Они были, безусловно, красивые, но в них должно быть что-то ещё.

— Эти украшения какие-то особенные? Тоже артефакты? — спросила я. Ифор лишь улыбнулся и кивнул. Он вёл меня дальше.

В следующей нище были доспехи: кольчуга, нагрудник, ещё какие-то детали на руки и ноги, просто не знаю, как они называются. Доспехи были на троих мужчин, а вот одна кольчуга была явно не на мужчину, возможно на женщину или подростка.

— Эту кольчугу изготовили для сына графа много столетий назад, — заметил мой интерес Ифор, — тогда были очередные попытки завоевать наши земли. Он сражался в этой кольчуге. Её не пробить простым оружием.

И вот следующая ниша была искомой. В ней хранилось всего несколько предметов: четыре кинжала размером всего в ладонь, арбалет с десятком болтов и он — родовой клинок. Он висел на стене, рядом с ножнами, лезвие слегка светилось, просто завораживая взгляд. Рукоятка его была в виде крыльев или лепестков с круглым навершием. Красота.

— Ну, открывайте же, — прошептала я.

— Не могу. Я могу открыть само хранилище, если дадут ключи, могу открыть ниши за решётками, но эти ниши открыть могут только члены правящей семьи. В настоящее время это вы и граф.

— И как же его открыть? — выдохнула я. Он будто притягивал меня, так хотелось прикоснуться к мечу. Странное для меня желание.

Я, конечно, все детство и юность провела с солдатами, училась себя защищать, рукопашный бой у меня был на уровне, так же как и стрельба. Даже акупунктуру изучала. Её мне посоветовал мастер восточных единоборств когда-то. Но я никогда не испытывала тяги к оружию. С возрастом я поняла, что мне нравился сам факт достижения определённого мастерства. Применять на практике свои навыки мне пришлось лишь дважды. Кстати, в обоих случаях именно знание болевых точек мне помогло справиться с ситуацией.

Однажды, еще в студенческие годы, к нам с девчонками пристали трое парней. Пьяных, конечно. Мы гуляли по набережной вечером, вокруг мало народу, а тут они. Хорошо, девчонки тоже не растерялись. Одному съездили несколько раз сумочкой по морде, другая зарядила в пах, ну а я вывернула руку и обездвижила. Поговорили мы тогда с ним немного и отпустили. К тому времени его дружков и след простыл.

Второй раз мне пришлось защищать ребенка от идиота. Мальчик катался на велосипеде и упал возле крутой тачки. Её хозяин был недалеко и вызверился на ребёнка за царапину на двери машины, которую оставила ручка велосипеда. Он ударил мальчика наотмашь, я подлетела несколько секунд спустя. Классическая схема «удар, блок, удар» сработала безотказно. Мужик покачнулся, мотнул головой, но быстро пришёл в себя. Пришлось ударить в солнечное сплетение. Сколько меня потом мотали по допросам — отдельный разговор.

Так к чему это я? Меня никогда не тянуло на драки или к оружию. Да, знала и умела, тренировалась, чтобы навыки не растерять, но никогда не нарывалась. А тут прямо руки чешутся. Я даже головой мотнула и сглотнула.

— Что-то с этим мечом не то, — пробормотала я.

— Почему же? Все в порядке, — усмехнулся Ифор и слегка толкнул меня в спину. По инерции сделала два шага вперед, спокойно преодолевая преграду. В недоумении развернулась к нему.

— Я уже сказал вам несколько раз, вы, видимо, не слышали. Повторю ещё раз. Здесь нет замков, эта преграда настроена на кровавник. Только член рода может войти. Я эту преграду не смогу преодолеть.

Я кивнула, несколько раз моргнув.

— А теперь возьмите меч. Он явно призывает вас. Тянет.

А сам с таким интересом смотрел, что невольно насторожилась. Что будет, когда я его возьму? Вдруг меня скрючит или ещё что?

— Не бойтесь, миледи. Это ваш родовой клинок, он не навредит вам, — говорил Ифор из-за преграды. Хорошо ему говорить. Не ему же нужно прикоснуться к странному завораживающему оружию. А вдруг я после этого стану агрессивной?

Глубоко вздохнула и мысленно дала себе подзатыльник. И чего, спрашивается, распереживалась? Граф же всё рассказал. Встряхнулась и, уже не сомневаясь в себе, потянулась к рукояти. А рука все равно дрожала.

В момент, когда моя кожа коснулась рукояти, по руке и дальше, распространяясь по телу, прошла волна тепла и будто бы поддержки. Так спокойно и уверенно стало. Даже не знаю, как объяснить… Вспомнилось, как я сидела у папы на коленках, по щекам текли слёзы, а папа мазал зелёнкой разбитую коленку. Вот тогда, после падения со злополучного велика, я была уверена, что теперь уж точно всему научусь, я его одолею. Вот и сейчас внутри появилась уверенность, что всё получится, надо просто не бояться.

Я сняла меч со стены и повернулась к Ифору, который почему-то стоял на одном колене, склонив голову. На секунду я растерялась, а потом вспомнила его слова о вере людей в артефакты. Видимо, меч признал меня. Интересно, почему? Только артефакт этого никогда не скажет.

— Миледи, — поднял Ифор на меня голову.

— Встань, Ифор. Что случилось? Меч признал меня?

— Да, миледи. Надо выйти с мечом к народу, показать людям, что в наших землях появился… простите, появилась защитница и повелительница.

— Ты так говоришь, будто коронуешь меня. Мне прямо неловко. — Я опустила меч, который не только светился, а пульсировал. Само свечение изменилось. Наверное, это и есть знак.

— Ну, вы и так королева, — усмехнулся он мне в ответ.

— Ифор, а ведь я не всё тебе сказала, — проговорила я, начиная подъём по лестнице из хранилища. Конечно, меч несла я, а вот ножны нёс он.

— Вы что-то еще хотели, миледи? — удивился он. Я рассказала мою идею с беспризорниками.

— Вы слишком добрая. Бедняки и лодыри всегда были, есть и будут. Тут мало что можно исправить.

— Это касается только взрослых. Они делают осознанный выбор, а дети? Они не понимают, что можно жить иначе. Им просто нужен шанс. Я уверена, что большинство не захотят вернуться на улицы.

— На улицы-то никто не захочет. Но будут ли они честно выполнять ваши указания? А если они начнут воровать? Что будете делать?

— Во-первых, сразу всех предупредить о наказании. И назначить его надо жёстким. Во-вторых, уверена, что попытки будут, привычки так просто не пропадают. Поэтому парочку придётся наказать. И сделать это так, чтобы остальные знали. Если строго придерживаться всех договорённостей и правил, всё будет нормально.

— То есть кого-то вы готовы сделать примером наказания?

— Если в таком будет необходимость — да, готова. Они должны будут чётко понимать разницу между жизнью до и жизнью после, осознавать, что могут потерять. Тогда это будет их выбор. Никого насильно держать здесь да и вести сюда я не собираюсь.

— Идея-то хорошая, миледи, благородная. Только проблем будет… К тому же их надо кормить, содержать, обучать, а когда отдача будет и будет ли — неизвестно.

— Значит, сначала надо поговорить с людьми. Возможно, кому-то нужны маленькие помощники, подмастерья и просто посыльные. Да те же поварята. Так мы сможем сразу занять ребят. Вопрос в другом. Им нужно где-то жить.

— Можем выделить им часть казармы. Парни после женитьбы переселяются в свои дома. В казарме всегда есть места пустые.

— Отлично. А пока скажи мне, что с этим мечом делать?

— Поставить защиту для начала? — улыбнулся он.

Я кивнула. Только мы вышли из замка, не преодолели и десятка метров, как сначала послышались восклицания, а потом люди стали падать ниц. Они так же, как и Ифор в хранилище, вставали на одно колено и склоняли голову. Мы остановились. Сказать, что было неловко смотреть на то, как люди массово преклоняются, — ничего не сказать. Я была так растеряна. Что я должна сейчас сделать? Что-то сказать? Поднять меч? Или ещё что?

Я встретилась взглядом с Ифором, который с интересом наблюдал за мной. Он приподнял одну бровь, усмехнулся, а потом сделал движение рукой вверх. Я аккуратно подняла меч остриём в небо, но ничего не происходило.

— Поднимитесь, — всё, что я смогла сказать, опуская меч.

— Миледи, правительница, — пробормотала какая-то женщина, вставая. А потом люди стали скандировать: «Правительница». А я опять не знала, что делать.

— Если не собираетесь обращаться к народу, пойдёмте, — тихо проговорил Ифор, слегка ко мне наклоняясь. А я наконец-то осознала, что могу приказывать им, что это мой народ, который теперь зависит от моих решений. Их судьбы в моих руках, а я не имею права их подвести.

— Подданные мои, — решила я как раз обратиться к ним. — Сегодня для меня знаменательный день. Родовой меч признал меня. И я сейчас собираюсь объехать все наши границы, чтобы поставить защиту. Планов по развитию нашего графства у меня много, и я надеюсь на вашу поддержку.

Я сглотнула, потому что они молча меня слушали. Страшно волнительно мне сейчас было, но если уж взялась править, то бросить уже не получится.

— Сейчас я предлагаю каждому из вас подумать о том, нужны ли вам маленькие помощники. Если нужны, подойдите в замок и запишите, для каких дел вам требуется помощь. Сразу скажу, я позову на наши земли беспризорников из столицы. Мальчишки не виноваты в своём бедственном положении, поэтому хочу дать им шанс стать кем-то большим, чем ворами и прочими преступниками. Надеюсь, что вы разделите это моё начинание.

Я замолчала. Несколько секунд ничего не происходило. Ифор мотнул головой в сторону, и мы пошли назад в замок с центрального входа. Только мы двинулись, как люди начали переговариваться.

— Я поспешила, да? — спросила я его.

— Немного, но это не страшно. Они все равно не придут сегодня. Людям нужно обсудить, принять произошедшее, а уж потом они будут думать о вашем пожелании.

Когда пришли в замок, я хотела поручить экономке собирать данные, но потом подумала, что у неё и так дел полно. В итоге пожелания людей будет собирать один из моих охранников. А вот в конюшне меня ждал сюрприз. Ифор сказал, что на карете мы двое суток ездить будем, лучше на лошади. Только я не умею на лошади ездить. В итоге моя поездка вдоль границ откладывалась. Зато появилась новая цель.

12

Три дня у меня ушло на обучение верховой езде, и все равно я боялась ехать так далеко и так надолго. Всем было понятно, что такую поездку я не выдержу, а откладывать было нельзя. Целая дискуссия у нас с Ифором вышла по этому поводу. Дело в том, что если ехать на карете, то провести ночь придётся в поле, а ночевать одна с мужчинами я не могла. Значит, нужна ещё девушка. Ююка была не в восторге от такой поездочки, но её мнение сейчас не бралось в расчёт. Зато Татик вызвался ехать с нами. Зачем? Не хотел оставлять меня.

На следующее утро, собранные по всем правилам, мы отправились в небольшое путешествие. Я осматривала наши мешки с провизией скептически.

— Неужели на границах нет трактиров? — продолжала я удивляться.

— Есть только со стороны столицы. В нём мы ночевали по пути сюда. На протяжении остальных нету.

— А как же охрана границ? Пограничники где?

— Войска? Так у них казармы. Мы и их проезжать будем, но там вам категорически нельзя ночевать.

М-да. Толпа мужчин и мы с Ююкой вдвоем — не сама лучшая ситуация. В этом я согласна.

В дорогу мы взяли книги и букварь. Решили использовать время в пути с пользой. Татик оказался смышлёным мальчиком, алфавит был выучен уже к первой же остановке, а вот остановку показал нам меч. Он резко вспыхнул — именно так было написано в книге, которую мне дал граф, чтобы ознакомиться со всеми тонкостями обращения с мечом.

Сама активация спрятанных артефактов была не особо интересной. Мы двигались точно вдоль границы наших земель. Периодически меч вспыхивал, и мы останавливались. С помощью все того же меча я находила ничем не примечательный серый камень и капала на него каплю крови. Причём резала палец я именно мечом. Таков был ритуал. Серый камешек несколько секунд мерцал, и все. Больше ничего не происходило.

Первое удивление у своих сопровождающих я вызвала вечером, когда пришлось разбивать лагерь прямо среди поля. Они никак не ожидали, что я могу спокойно сходить за водой из речки, вдоль которой и проходила граница. И вот если не знать, что она здесь, никогда не узнаешь. Простое поле, простая река. Готовить вызвалась Ююка, Татик подавал продукты, а мне и делать было нечего. Не давали, потому что я и так много сделала. А мне опять казалось, что я лишняя. Все чем-то заняты, а я сиди без дела.

Второе удивление постигло их, когда утром я стала делать зарядку. А я вам скажу, что после ночи на жесткой земле, тонкое одеяло не в счёт, всё тело ломит. Чему они удивлялись? На этот раз Ююка над мужчинами посмеивалась. Она же и пояснила, что я делаю упражнения каждое утро, просто раньше они этого не видели.

— Лучше бы дали первые уроки с мечом, — буркнула я. Мужчины переглянулись, и ко мне подошёл, конечно же, Ифор. Он показал мне стойку, как держать меч, как им нанести простейший удар. И я думала, что мужчины будут надо мной подшучивать, но они молчали. Зато шуток отхватил Татик, который схватил палку и тоже пытался учиться. В общем, мужчины расслабились, установилась приятная дружественная обстановка.

Однажды Татик, как классический любопытный ребёнок, попытался этот особенный камень поднять. Пыжился, тужился, но с места не сдвинул. Охранники над ним потешались, а он взял и пнул камень. Тот с места не сдвинулся, а мальчик упал и на что-то наткнулся, руку поранил. Вот тут меня ждало удивление. На его ладошке выступила кровь, но она была фиолетовой.

— Что с тобой? Почему такая кровь? Ты болеешь? — подскочила я к нему.

— Не болею. Просто поранился, миледи. Не беспокойтесь, — нахмурился мальчик. Точно, он же мужчина, его нельзя жалеть.

— Кровь. Почему она такого цвета?

— Миледи, в этом нет ничего особенного. Просто Татик у нас носитель магии.

— В смысле маг? У магов фиолетовая кровь? — Моему удивлению не было предела.

— У детей — да. Со временем она изменится и станет почти как у не магов. Именно по крови и определяют носителей магии. Родители обычно вызывают потом мага, чтобы определить уровень силы ребёнка. Если он достаточный, ребёнка зачисляют в магическую школу и забирают у родителей в возрасте семи лет. Если нет, он остаётся в семье, — объяснял Ифор.

— Получается, магов больше, просто уровень магии не подходит? И как они это определяют у младенцев?

— У них есть какой-то древний артефакт, — пожал он плечами.

— Выходит, Татику не хватает до нужного уровня?

— Получается.

— И все равно не понимаю. Не хватает — это же не значит, что нет вообще. Что-то же он может.

— У меня царапины сами заживают, и всё, — произнёс Низак, один из моих охранников ещё из дворца, пожимая плечами.

— Ты тоже маг? — выдохнула я.

— Он не маг, — усмехнулся второй мой охранник.

— Странно. Надо почитать об этом, — решила я, поджимая губы. Мне казались эти отборы в корне неправильными. Я знала людей, которые, вопреки страшным диагнозам, вставали на ноги или занимались спортом. Почему здесь просто выкидывают этих детей, поставив на них крест? Надо, обязательно надо почитать. Господи, сколько же мне нужно узнать…

Дальнейшее путешествие проходило относительно спокойно. Я прочитала всё взятое с собой, Татик уже неплохо читал. Пять дней прошло, а он уже вон чего достиг. Так почему же он не может стать магом?

А вот возвращение было печальным. Графу стало хуже. У него был жар, он уже не вставал. Я застала его уже в бреду. Чем мы только его не поили, но через сутки, так и не придя в себя, граф умер.

Я плакала у его постели. Мне было жаль графа. Хороший был дядька, понимающий и любящий свою дочь. Мне будет не хватать его этого «дочка».

В этом мире хоронят на следующий день после смерти, точнее предают усопшего огню на закате. Днём положено было прощаться. К телу графа, которое отнесли в храм Богини при крепости, тянулась огромная очередь. Казалось, попрощаться с ним пришло всё графство. А у меня сердце сжималось оттого, что хороших людей и правителей вот так вот убирают.

— Приношу вам соболезнования, — произнёс низкий мужской голос с хрипотцой за моей спиной. Просто я уже хотела отойти от тела. Устала принимать соболезнования. Это хорошо, что я не стала брать меч, как советовал Ифор.

— Я принимаю их, — произнесла я, разворачиваясь. Прямо передо мной стоял богато одетый рослый мужчина, не уступающий в габаритах Ифору. Кстати, и Ифор и мои охранники при этом мужчине напряглись. А это значило, что мужчина не простой.

— Простите, у меня проблемы с памятью, поэтому не знаю, кто вы, — добавила я.

— Меня зовут Масан Дюранец, герцог Дюранец, ваш сосед, Ваше Величество, — сделал он шаг ко мне, протягивая ко мне руку. Я подала ему свою для поцелуя. Мужчина наклонился и слегка коснулся моих пальцев губами. Даже на секунду не задержался, а я вот не могла отвести от него взгляд.

Дело в том, что лицо мужчины было обезображено шрамами на носу, верхней губе, правой щеке и лбу. Но самый страшный шрам пересекал левый глаз мужчины, который явно был травмирован и не открывался. Получалось, что сейчас на меня смотрел лишь один светло-золотой глаз. Почти как у Фроста, только светлее, менее яркий.

Под пристальным взглядом этого мужчины мне было некомфортно, особенно если учесть, что руку мою он так и не отпустил.

— Сказала бы, что рада знакомству, но не в таких обстоятельствах, — поджала я губы. Что ещё я могла сказать?

— Понимаю, — кивнул он, — А ваши супруги в замке? В храм не пошли?

А вот это был удар под дых. Дело в том, что по правилам рядом со мной должны были быть мои мужья. Это касалось всех вне зависимости от родовитости. И я даже отправила им письмо вчера с посыльным. Только никто так и не приехал. Лишь курьер вернулся.

И хотя мне лично они здесь были не нужны, сам факт игнорирования общепринятых правил был ещё одним унижением. Что я должна в такой ситуации ответить? Только молча поджала губы.

— Простите, что задержался. Никак не мог раньше, — вдруг произнёс за его спиной появившийся Милон. А мне аж вскрикнуть захотелось: «Да ладно?» — Братья не смогли покинуть столицу: дела, — развел он руками, обошёл герцога и встал рядом со мной. Мне оставалось лишь принять тот факт, что хоть у одного моего официального мужа проснулась совесть.

— Соболезную вам, миледи, — произнёс Милон, посмотрев мне в глаза, но руку целовать и не думал. Я лишь кивнула. Герцог тоже отвесил поклон королю и мне и отошёл в сторону.

— Спасибо, что приехали, — проговорила я. Милон лишь одарил меня нечитаемым взглядом и отвернулся к людям. Ну и пусть.

Весь оставшийся вечер Милон действительно не отходил от меня. Даже за руку взял, когда тело графа водружали на кострище.

— Вы должны спеть прощальную песню, — шепнул мне вдруг Ифор из-за спины, чем просто обескуражил. Я запаниковала. Ну не читала я никаких обычаев, касающихся погребений. Все мне подсказывали или экономка, или охранники. И что делать? Точнее, что петь? Да я же в рок-группе играла подростком. Сейчас такая песня точно не уместна.

А тем временем откуда-то полилась медленная незамысловатая музыка. Мне нужно было начинать.

В итоге запела первую же всплывшую в памяти песню, подходящую под мотив.

Говорили долго, говорили вслух

Что грустить без толку, на дорогах пух

Головы склонили, как в саду цветы

Лишь бы в наше время не было войны

Бледный день садится смерти на крыло

Налетели птицы, ворошат гнездо

Даже если просят, лоб не подставляй

Где вас черти носят? Непочатый край

Беглою чумою ты её зови

Только лишь терпеньем мы с тобой родны

Мне не нужно медных, ни свинцовых ран

Пропади ты пропадом, пропаду я сам

Побежало время, трелью звеня

Багровеет небо в шаге от меня

Ласковые волны тихих камышей

Мне щекочут душу песнею своей

Поползла по венам алая змея

Пепельной зарею проводи меня

Нет во мне смиренья, нет во мне вражды

Затянули небо серые холсты

Говорили долго, говорили вслух

Что грустить без толку — на дорогах пух

Головы склонили, как в саду цветы

Лишь остался запах скошенной травы…

Конечно, на меня странно посмотрели, но менять что-либо было уже поздно. С первыми строками песни несколько охранников, заранее подготовленных факелами, подожгли кострище. Песню я допела. И уже в тишине провожала догорающий костёр. Люди постепенно расходились.

Я тоже вернулась в замок. В полной тишине. Только у моих покоев Милон заговорил:

— Отдыхайте. — На этот раз он поцеловал мою руку почти так же, как герцог, и ушёл. А я даже не знала, как реагировать на это. Вроде бы был рядом, как и положено мужу, но холодный, формальный. Ни капли душевности. Махнула на него рукой.

13

В это утро у меня не было особого настроения, как и в предыдущее. Но нужно было брать себя в руки. Заставила себя сделать зарядку, а вот на завтрак спускалась совершенно выжатая. И вот если рассуждать логически, лично мне граф никто, я и знакома-то с ним была без году неделю, но почему-то боль потери грызёт внутри. Может быть, хоть что-то от настоящей Элен осталось?

— Доброе утро! — произнёс Милон, который уже садился за стол, будто он здесь хозяин. Опять меня не ждут и ни во что не ставят. Злость подняла голову, но я сдержалась. А может быть, не стоило?

— Не сказала бы, что доброе, — выговорила я, потом уже добавив: — Здравствуйте.

— Простите, привычка, — и вот вроде бы повинился, а ничего в нём об извинениях не говорило. Ни взгляда не отвёл, ни головы не опустил, вообще не пошевелился.

— Понимаю, — нужно же было что-то ответить мне.

— Вы не переживайте. В скором времени мы пришлём в графство опытного управляющего. Он…

— Нет, — резко оборвала его я. Злость волной на меня накатила. Вот она — причина, почему он приехал. Они просто решили, что у них всё получилось, пришло время прибрать графство к рукам. Не дождётесь!

— Что нет? — удивился он.

— Нет. Это значит, что никого присылать вы не будете. Графство моё, и управлять им буду я. И даже если мне понадобится помощь, этого человека тоже выбирать буду я.

Скорее всего, я была излишне резка. Возможно, нужно было как-то иначе подобрать слова, но за последнее время столько всего на меня навалилось, что сдерживаться уже не было сил.

— Вы говорите глупости. С графом была договорённость, что после его смерти мы назначим управляющего. Вы не можете им управлять.

— Отчего же не могу? Я не настолько глупа, как вам кажется.

— Что вы! При чём здесь это? Женщина не может управлять графством.

— Еще раз спрошу. Почему? Почему женщина не может управлять графством, если оно является моей личной собственностью, доставшейся мне от родителей?

— Потому что, во-первых, у вас нет необходимых знаний, во-вторых, вас просто не будут слушаться подданные. Ну и в-третьих, по договору в графстве должен быть управляющий.

— Ну, знания и умения — дело наживное. Век живи, век учись. А подданные меня уже слушаются. Родовые артефакты признали меня правительницей этих земель. И именно так оно и будет. А насчёт договора… По какому такому договору? Не по брачному ли?

— По брачному, — выдохнул он сначала растерянно, а потом вновь приосанился. Мальчишка.

— В брачном договоре чётко прописано, что графство является моим личным имуществом, не входящим в приданое. Во владения королей оно отойдёт только после моей смерти в случае, если у меня в этом браке не родится девочка, то есть если у меня будут только сыновья. Если будет и дочка, графство отходит им, а дочь становится королевой. Именно это прописано в брачном договоре. Если сомневаетесь, поднимите свою копию и ознакомьтесь.

О том, что в договоре не прописан вариант, что я могу умереть до рождения детей, я, конечно же, умолчала.

— Подниму, не сомневайтесь. И управляющий все равно приедет. Вам при всём желании не потянуть графство. — Он резко поднялся и вышел из столовой. Думаете, я побежала за ним? Ещё чего. У меня и так проблем достаточно, а объяснять этому твердолобому королю что-то дело неблагодарное.

Для меня настала тяжелая пора. Графа не стало, поэтому управление теперь полностью легло на мои плечи. И я не имею права не справиться.

Сначала я засела за бумаги, в смысле отчёты и бухгалтерию. Только это лишь привело меня в уныние. Во-первых, бухгалтерия здесь велась совершенно иначе, запутанно и по отдельности. Во-вторых, очень многое было мне просто неизвестно.

— Ифор, — к концу дня я сдалась и вышла на площадь перед замком, — мне нужна помощь.

— И в чём же? — задрал он бровь.

— Думаю, мне стоит ещё раз объехать графство. Только на этот раз познакомиться с людьми и всем, что здесь происходит. К сожалению, документы мне ничего не говорят, — призналась я.

— Это хорошо, — улыбнулся он. — Когда хотите приступить?

— Завтра же. Думаю начать с самого простого — с самого замка.

— Это вам к экономке. А старост поселений я предупрежу, — кивнул он.

Мадам Даника, экономка замка, с удовольствием повела меня в подвалы, в которых я ещё не была, конечно.

Именно сейчас я многое поняла. Например, большинство незнакомых мне названий были злаковыми культурами, которые здесь выращивались. В подвалах они хранились, а потом и поставлялись в столицу и несколько других графств. Нам же поставляли ткани, фурнитуру, дерево и даже мебель.

— Неужели у нас в целом графстве не нашлось умельца, чтобы делать мебель? — удивилась я.

— Что вы. Были такие, но не справились, — махнула она рукой. А я все равно не поняла.

Наутро мы вновь были собраны в поездку. Карета подана к выходу, а за мной тащили кучу книг и документов из кабинета графа. Карета едет настолько медленно, что у меня будет уйма времени и читать, и с документами разбираться.

От самого замка с нами в карете по моему распоряжению ехал старейшина ближайшего поселения. Он рассказывал о том, что мы видим за окном. А там были поля с гречихой и пшеницей — так я их для себя называла. На мой вопрос, подумали ли они о необходимости маленьких помощников, он ответил, что люди опасаются звать к себе беспризорников и воришек. И что-то мне подсказывало, что и в остальных селениях я получу тот же ответ. Ну что ж, недоверие людей понятно. Сама сомневаюсь в своей затее. Да и не продумано многое ещё. Придется пока отложить.

В следующем селении обнаружился тот самый умелец по мебели. Мы долго общались с ним. Оказалось, что его никто не поддержал. У него не хватало времени на работу по дереву, да и перебои с поставками были, и мастерская у него небольшая, и помощников нет. Короче говоря, энтузиазм разбился о реальность. Окружающим легче оказалось привезти мебель откуда-то, чем ждать, пока он сделает. Дом у него тоже был небольшим. И жил он один, хотя возраст был уже не юный.

— Непутёвый я, вот и не хочет никто такого мужа, — пожал мужчина плечами. А я не видела в нем ничего непутёвого. Человек хотел заняться чем-то своим, для души и окружающих. Что в этом непутёвого?

Хотя, надо сказать, красавцем он не был. Коренастый, невысокий, но не толстый (я вообще толстых мужчин ещё ни разу здесь не видела, да и женщин тоже), нос картошкой, да бороду бы сбрить. Ну и что? Обычный мужчина. Короче, я так понимаю, просто нашлись красивее и перспективнее.

— А с беспризорниками работать готовы? Ну, если все остальные вопросы решим?

— Ну, на них посмотреть сначала надо, — как-то замялся он. — Да и жить у меня им негде. И нужно-то всего пару ребят.

Я рассматривала его резной комод, даже пальчиком по структуре дерева водила. Так искусно он был сделан, с любовью.

— Неужели пара мальчишек не поместится у вас дома? Хотя не все хотят воспитывать чужих детей, — вздохнула я, понимая, что предложила глупость.

— М-м-м, — промычал он, хмурясь, — надо подумать.

— Да, мне тоже надо подумать. Давайте для начала вы напишите список всего необходимого и где это можно взять. Уверена, что вы не возьмёте любые материалы и знаете поставщиков качественного товара. А я подумаю, где и на что построить вам мастерскую. Не бесплатно, конечно, но мы всё сможем обговорить позже.

Он кивнул, и мы на том и разошлись.

Следующие две деревни ничем не выделялись. Все жители были заняты в сельском хозяйстве, но в помощниках не нуждались. А вот дальше пошли приятные и не очень сюрпризы.

— Дурачок, дурачок, — разносились детские крики по округе. Мы как раз подъехали к поселению.

— Кого это они так? — нахмурилась я, спрашивая старосту, который лишь губы поджимал.

— Это они глупого гоняют опять. Есть у нас парень такой.

— И что же в нём глупого?

— Дурачок он и есть, — пожал староста плечами. — Непутёвый.

А мне эта фраза не понравилась. Познакомилась я уже с одним непутёвым, по мнению окружающих.

— Ведите меня к нему. Я хочу с ним познакомиться.

— Что вы, миледи, — запричитал староста, но я была непреклонна. И оказалась права.

На берегу речки, протекающей рядом с селением, сидел мальчик лет четырнадцати на вид. Он из камушков выкладывал на песке картину. И скажу вам сразу, она была красивой. Как он смог подобрать столько камешков нужно размера, да еще и по цветам, не знаю. Но я чётко видела рыбку среди водорослей. Неужели очередной творческий человек пропадает зря?

— Привет! — присела я с ним рядом. Мальчик вздрогнул и прикрыл руками картину. Говорящая реакция, однако.

— Я не буду портить твоё творение. Не волнуйся. Я хотела с тобой познакомиться. Как тебя зовут? — я говорила максимально ласково. Мне было видно, что лаской парень обделён.

— Он вам не ответит, миледи. Он не говорит, — ответил вместо мальчика староста. Вот оно как. То есть на все их измывательства он и ответить ничего не может.

— Как его зовут? И где его родители? Почему его обижают? И почему они не следят за этим? Вы, как староста, почему такое допускаете? — разозлилась я, вставая.

— Так что с него взять? Глупый же, — набычился староста.

— Он не глупый. Просто не такой, как остальные. Неужели от этого он стал изгоем? Где его родители? Отведите меня к ним.

Староста, тихо бубня себе под нос, повёл меня в деревню. Интересно, что моё окружение не вмешивалось. Ни Ююка, которая поехала со мной, ни Ифор, ни один из двух охранников и слова ни сказали.

— Станика, — закричал староста, подойдя к добротному дому и стуча в дверь.

— Чего тебе? — недовольно откликнулся женский голос, а потом и дверь открылась. Перед нами предстала дородная женщина со светлыми волосами, собранными в длинную косу. Только взгляд у неё недобрый. Но когда она увидела меня, расплылась в льстивой улыбке. Только было уже поздно, эта женщина мне не нравилась.

— Миледи, — отвесила она поклон, распахивая дверь, — чем обязана такой честью?

— Миледи интересуется Васиком, — буркнул староста и прошёл внутрь. Мы все за ним.

— Что он опять натворил? — ее голос стал недовольным.

— Ваш сын ничего не натворил. Меня интересует, почему его в селении обижают, а вы этому не препятствуете?

— А зачем? Толку-то от него никакого. Все в поле работают, а он цветочки собирает да камни. Не говорит к тому же. Глупый совсем. Обуза мне на всю жизнь.

И таким тоном она это говорила, будто он ей всю жизнь испортил.

— Муж даже сдать его предлагал, да другой не дал, — поджала она губы.

— И куда вы собирались его сдать? — прищурилась я.

— Так это, — замялась она, — в храм Богини иногда блаженных берут. Только не взяли бы его. Там работать нужно, а этот не умеет ничего.

— Где ваши мужья? — спросила я. Все мне было понятно.

— Что случилось? — донеслось от двери, в которую входили двое мужчин. Один светловолосый и высокий, другой темноволосый и более сбитый. За их спинами маячили ещё двое парней постарше Васика. По разному цвету их волос можно было предположить, что это сыновья от каждого из этих мужчин.

Староста кратко пояснил, почему я здесь. Мужчины уставились на меня подозрительно.

— Мы не обижаем его, миледи, — обратился ко мне светловолосый мужчина, другой лишь опустил глаза. — Просто его ни к какому делу пристроить не вышло, вот и гуляет он, где ему вздумается. Он не вредит никому, но и бесполезен.

— Это правда, что вы собирались его отдать?

— Была такая мысль. Я даже узнавал. Но там работать нужно, они его забирать отказались, — пожал он плечами.

— И что с ним будет дальше?

— Ничего. Делать он ничего не умеет, в мужья его никто не возьмёт. Так и будет с нами жить.

— Если он захочет уехать со мной, отпустите?

Шок отразился на лицах всех присутствующих.

— Миледи, — тихо ахнула Ююка, — зачем вам дурачок?

— Это моё дело, — отрезала я.

— Что вы с ним собираетесь делать? — подал голос темноволосый. Скорее всего, Васик именно его сын. Другой мужчина уже пожал плечами.

— Да забирайте. Рот лишний, — всплеснула руками мать мальчика. М-да.

— Не переживайте. С ним всё будет хорошо. Я найду ему дело. Но мне придётся его увезти отсюда.

— Ну, если так, — замялся он, — если он захочет, забирайте.

— Вы напишете мне официальный отказ от мальчика, — настояла я.

— Зачем? — вскинулась мать.

— Затем, что одно дело — забирать себе под покровительство сироту, и совсем другое здесь. Мне не нужны проблемы с законом. А то потом заявите, что я его у вас украла или силой увела.

— Так вы же правительница, — удивился темноволосый.

— И что? Вы свободные люди, так же как и ваш сын.

В общем, прямо там все трое подписали бумаги об отказе от прав на мальчика и передаче его под моё покровительство. Кстати, женщина не умела писать, да и мужчины не особо. Документ пришлось писать самой, но это отступление.

Зато за мальчиком пошли все. Много и других людей собралось посмотреть на диво дивное. Как же, глупого забирают, да еще желание его спрашивают. Мальчик смотрел на меня затравленно, несколько раз переводил взгляд с меня на родителей, братьев и обратно. Бедный, он искал поддержки у близких и, как бы ему здесь плохо ни было, явно не хотел уезжать от них. Только вот мать поджимала губы, а остальные посмеивались и тыкали в него пальцем, хотя и не делали это слишком явно.

В конце концов мальчик кивнул. Я протянула ему руку, а он так на меня посмотрел странно, будто его никто никогда за руку не держал. Вдруг он протер ладошки о штаны и все-таки взял мою ладонь. Больше в этом селении мы не задержались.

— Ты рисовать красками умеешь? Или только из камушков?

Мальчик лишь хлопал глазами. Я вздохнула.

— Зачем он вам? — задала все-таки вопрос Ююка. Вот поначалу она казалась мне доброй девочкой, а сейчас я уже сомневалась. Я не посчитала нужным ей что-то объяснять.

— Ифор, скажи, дальше будут такие же селения? Все занимаются животноводством и злаковыми?

— Да, миледи, — отозвался он. — Только возле замка кузницы и производства. Но вы их отложили на потом.

— Вот и настало это потом. Поехали назад.

— А писать ты умеешь? — это уже опять Васику. Мальчик покачал головой. Ожидаемо, с ним никто не занимался. Бедный брошенный ребенок.

— Может быть, ты хоть буквы знаешь?

Опять качание головой. Тяжело с ним будет. Зато у меня появилась новая идея. Мы отправились к мебельщику. Конечно, мужчина был сильно удивлен, особенно если учесть, что мы приехали вечером. Для разговора с ним остальных я выгнала. В доме остались я, Васик и Шанир — так звали мебельщика.

Мы с ним долго говорили, думали и обсуждали, а мальчик сначала несмело, а потом увереннее ходил по его дому и трогал мебель. В его глазах читался восторг. Он даже пальцами стал перебирать, будто что-то хотел сделать. Я улыбнулась, позвала его и выдала бумагу и стило. Он не сопротивлялся. Прямо на наших глазах мальчик рисовал. На листе появилось озеро и деревья вокруг, птички и зайчик.

— Хорошо, я оставлю его себе. Думаю, мы поладим, — произнёс Шанир, который с интересом наблюдал за написанием рисунка.

— Я еще пришлю ему краски и холсты. Может быть, он не будет работать с деревом. Еще бы глины раздобыть. Вдруг у него и статуэтки смогут получаться?

— Глина не проблема. Здесь недалеко есть. Из неё посуду делают.

Вот и хорошо. Два таланта сошлись. Осталось им немного помочь. Довольная собой, я возвращалась в замок.

А в замке меня ждал сюрприз. Прибыл управляющий от моих ненаглядных. Напыщенный и лощёный, тонкий как жердь. Он тоже смотрел на меня с превосходством. А ещё с недовольством, ведь я предупредила экономку о том, что не желаю видеть здесь посторонних личностей. Ему явно устроили холодный приём.

14

— Добрый день! — и голос у него мерзкий. Или у меня предвзятое отношение.

— Добрый. Вы что-то хотели? — прошла я мимо него. Да, это было невежливо, но зато показывало моё отношение к его присутствию.

— Да. Их Величества назначили меня управляющим графством Монтеро. Поэтому я требую предоставить мне соответствующие покои, а не те, в которые меня поселили. Это во-первых. Во-вторых, мне не предоставили доступ в кабинет графа, а следовательно, и к документации. А ещё кормят непонятно чем.

Надо отметить, что рацион питания в замке графа был и до меня не особо богатым. Просто граф не любил излишеств, но иногда позволял себе вкусненькое. А вот я ввела определённые правила. Просто не видела необходимости в нескольких блюдах. Так что да. Теперь на завтрак была каша и что-то печеное, на обед подавали первое, второе и салат, а на ужин второе и салат. Все. Никакого выбора и перемены блюд.

— Во-первых, попрошу без оскорблений. Кормят у меня в замке вкусно, сытно и полезно. Меню полностью сбалансировано. Во-вторых, покои вам менять никто не будет. В-третьих, представьте бумагу, на основании которой вас сюда назначили. В-четвёртых, просто представиться было бы тоже не плохо. И в-пятых, доступ в кабинет отца вы не получите.

— Меня зовут Нисош Руанаке. Я потомственный управляющий в четвертом колене. Как вы можете сомневаться в моём профессионализме? И бумагу я представлю, — высказался он и тут же поскакал куда-то. Полагаю, что в свою комнату. А этими широкими шагами тонких ножек он напомнил мне цаплю, чем вызвал невольный смех.

Я только успела с дороги принять душ и привести себя в порядок, как Ююка сообщила, что этот тип ожидает меня. Оказывается, охрана его не пустила в мои покои. Мне с каждым мгновением всё меньше нравился этот тип.

— Вот бумага, — бросил он на стол несколько листов. Как же меня взбесила эта надменная физиономия.

— Я вижу. А вы помните, с кем разговариваете? — прищурилась я. Видимо, что-то было на моём лице, раз он растерялся.

— Прошу прощения, миледи. Просто меня поселили в такие условия, что я не смогу перевезти свою семью. Да ещё и в крыле для прислуги.

— А разве вы являетесь членом моей семьи, чтобы селить вас в это крыло?

— Нет. Но я же управляющий, а не прислуга.

— Вы такой же служащий, как и остальные. Кстати, об этом. — Я взяла бумагу и начала читать. Вот же гады мои муженьки.

Если вкратце, они передавали все полномочия по управлению графством этому типу. Ему поручалось сохранять имеющиеся достижения и по возможности приумножать выработку стали, стилоса и рупиры. И отчитываться о проделанной работе он должен был им. Обо мне и слова не было, кроме обязанности оплачивать его недешёвые услуги.

— А где вы работали до этого момента, позвольте узнать? И почему ушли?

Возможно, с ним удастся договориться?

— Я был управляющим в графстве Роного. И смею сказать, очень неплохо справлялся, — задрал он подбородок. А вот у меня желание договариваться пропало. Роного — это подружка любовницы короля Фроста. И чего ждать от её человека, а судя по гонору, он именно её человек, который со мной уже не считается, хотя мы и не знакомы вовсе?

— К вашему сведению, у королей нет никаких прав распоряжаться графством. И уж тем более назначать кого-либо в управляющие. Графство является моей личной собственностью, и распоряжаться в нём буду исключительно я. В ваших услугах я не нуждаюсь. Тем более условия вас не устраивают.

— Вы… вы не можете. Короли назначили меня, — покраснел он от натуги.

— Могу. Никаких документов вам представлено не будет. Кроме того, оплачивать ваши услуги я не намерена. Так же как и ваше содержание.

— Вы не можете отменить решение королей, — подскочил он.

— Королева здесь Я, — повысила я голос, — не забывайтесь! Охрана.

Да, было не очень с моей стороны звать охрану и выпроваживать его. Но мне хватило одного имени его бывшей нанимательницы.

И вот в таком взвинченном состоянии я отправилась знакомиться с производствами. Кузни ничем особым не выделялись. Обработка древесины рупиры была интересной, но очень жаркой. Стиловую руду просто резали без всякой дополнительной обработки. Вот этого я как раз и не понимала. Почему нельзя продавать готовый товар? Зачем создавать посредников? Ведь сырьё всегда стоит дешевле готовой продукции. На мои вопросы все только пожимали плечами. Таким было распоряжение графа. Почему? Уже не узнать.

Я вздыхала, понимая, что придётся изучать тонкости производства готовой продукции. Должна быть адекватная причина. Пришлось садиться за изучение. Оказалось, что стиловая руда очень пылит. И для того, чтобы её привести в состояние стило, который не пачкает пальцы, его не только режут в помещении с очень дорогими фильтрами для воздуха, но и настолько же дорогим средством обрабатывают поверхность. Но самое главное, что никакие фильтры не спасают людей от болезней. Так что люди, которые работают на таких производствах, достаточно быстро заболевают, а если не уходят, то и умирают. В общем, очень опасное оказалось производство.

Прочитав всё это, я ещё раз пошла на резку стиловой руды. Ифор не понимал, что мне там опять понадобилось. А вот у меня в голове не складывалась картинка. Если самое опасное в ней пыль, то почему мои люди так или иначе её режут, то есть дышат этой самой пылью?

К слову, в цеху и звук стоял ужасный. Все рабочие были в наушниках, которые выдали и мне. А вот на лица были намотаны просто тряпки. Мне выдали влажный платок. Говорить в цеху было невозможно, поэтому я ещё раз осмотрелась и позвала начальника цеха на разговор.

— Я узнала, что производство стилоса опасно именно пылью. Почему тогда у рабочих всего лишь тканевые повязки на лицах? Нет других средств защиты?

— Есть, конечно, миледи. Но они очень дорогие. Граф их не закупал. А ткани рабочие регулярно меняют. Они пропитаны специальным отваром. Кроме того, они работают не весь день. Смены всего по полдня. Так распорядился граф. Вы хотите вернуть всё? — нахмурился начальник производства.

— Я пока разбираюсь, — вздохнула я. — Вы же знаете мою ситуацию с памятью.

— Вы раньше никогда не интересовались стилосом, да и остальным тоже.

— Вот, исправляюсь. Раз графство теперь полностью под моим руководством, надо во всем разобраться. И я была бы вам благодарна за помощь, — улыбнулась я. А в следующее мгновение меня сбило с ног ударом в спину. Рефлекторно успела только руки вперед выставить, но все равно ударилась сильно. Ладони в кровь разодрала, но это неважно.

Тело, которым меня прижало к земле, быстро подняли. Вокруг поднялся шум, гам. Мужчины пытались отдавать указания, женщины визжали. Я лишь села на землю, пытаясь понять, что случилось. Рядом со мной лежал навзничь Ифор со стрелой в спине. Возле меня опустился начальник производства стилоса, а я не могла понять, что он мне говорит. Просто не могла отвести взгляд от стрелы. В итоге меня просто тряхнули за плечи, приводя в чувство.

— Миледи, вы не ранены? Миледи! — кричал уже начальник производства.

— Он жив? — выдохнула я.

— Пока да. Как вы?

— Со мной полный порядок. Дезориентирована была немного. Сейчас же организовать носилки и в замок его. Быстро! — прикрикнула я к концу. И удивительно, но от меня отстали. Мужчины нашли палки и ткань, из которых тут же соорудили переноску. Я же подползла к своему спасителю, потрогала пульс на шее и выдохнула с облегчением, обнаружив его.

Ифора погрузили на носилки и быстрым шагом отправились в замок, где у меня обитал лекарь. Я поднялась за ними, но меня окружили остальные охранники.

— Глупцы, — вдруг закричала я, — сейчас уже никто на меня покушаться не будет. А вот убийцу вы упустили!

Мужчины, конечно, посмотрели на меня обиженно, но никуда не отошли. Мечи обнажены, взгляды сканирующие, да толку. Все уже случилось. Да и что проку от меча, если в меня стреляли?

А в замке меня ждала гостья. Очень не вовремя прибыла мадам Олорка. Я лишь велела разместить её с комфортом, а сама отправилась в лекарскую, из которой меня самым наглым образом выставили. Я женщина, и мне не положено…

Сначала хотела пойти к себе, но слишком нервничала. Надо было отвлечься. А в столовой как раз сидела мадам Олорка и пила чай. Я присела к ней. Только мне принесли успокоительного отвара.

— Вас удивляет нападение? — приподняла она одну бровь.

— Нет. Просто такого никогда не ждешь.

— Плохо. Вы должны были подготовиться к этому.

— Как? Как я могла к этому подготовиться? Напомню, в меня стреляли, — я даже голос повысила.

— Я не вижу на вас ни одного родового артефакта. Почему?

— Не понимаю, о чём вы, — нахмурилась я перемене темы.

— Родовые артефакты копятся в каждом роде и чаще всего завязаны на носителя крови. Женские в основном защитные, но бывают и атакующие. У каждого артефакта свои свойства. Возможно, что в вашей коллекции был нужный артефакт.

— Вы хотите сказать, что…

— Да. От многого вы можете защититься, просто нося артефакты.

— Я исправлюсь. Сейчас же. Спасибо большое. — Я встала и отвесила благодарный кивок. Глупая я, даже прекрасно знала, где эти самые артефакты хранятся.

— А как узнать, для чего они? Какими свойствами обладают?

— Некоторые проявят себя, когда вы их наденете. Но могут просто мигнуть и погаснуть. Это будет означать, что артефакт активирован, но свойств его вы можете и не узнать. По крайней мере, до тех пор, пока он вам не понадобится.

— Они срабатывают автоматически? — обрадовалась я.

— Самостоятельно. Да.

— Ещё раз спасибо, — проговорила я, оставляя мадам Олорку в одиночестве. Двое моих охранников пытались меня отговорить, но бесполезно. Ифор показал мне и путь в хранилище, и как его открывать, и даже ключ. Интересно другое. Почему он мне ещё тогда не посоветовал надеть родовые артефакты? Не думал, что мне грозит опасность? Я ведь об отравлении рассказала только графу.

Открыть хранилище не составило труда. Охрана внутрь войти не могла, поэтому дальнейший путь пришлось проделывать самостоятельно. Ох уж эти сотни ступеней вниз…

Я дошла до нужной ниши. Какое-то время тупо разглядывала все эти кольца, серьги, колье, диадемы и браслеты. И как же быть? Все это одновременно надеть просто невозможно. Надо выбирать. А как выбрать, если не знаешь что и от чего?

Начала с самого простого, как мне казалось. Здесь было всего две диадемы. И вряд ли они предполагали постоянную носку. Одна была тонкой и изящной, другая более увесистой. Однако обе засветились от моего прикосновения на несколько секунд и потухли. Больше ничего не произошло. Со вздохом положила их на место. Если представится шанс надеть такую красоту, обязательно надену. А пока…

Браслеты я не очень люблю. Мешают. Но и выбора здесь было больше. Даже ножные браслеты обнаружились. Ну что ж, вот их можно забрать. Под платьями не видно, а хоть какая-то защита. От них по телу прокатилась приятная волна, и всё. Буду надеяться, что это защита какая-то.

Так, на чистой интуиции и логике, я выбрала себе три подвески с двумя комплектами серёг и два кольца. Остальные были мужскими, как ни странно. Одна подвеска, кстати, после того, как я её надела, просто исчезла. Я ощупала всю шею, чётко ощущая предмет, но не видя её. Снимать не стала.

К моему возвращению прибыла и хорошая новость. Ифора подлечили, и больше его жизни ничего не угрожает. Ему придётся ещё отлежаться, конечно, но это не смертельно. Зато он пришёл в себя и раздал охране указаний. Мне тоже досталось наставлений.

15

Следующим объектом моего внимания стали рупиры. Я под конвоем охраны сходила в горы, лично посмотрела, как они выглядят, растут и чем пахнут. Пахли они, кстати, приятно. Интересное заметила, уже выходя из леса.

— А почему, кроме них, здесь ничего не растёт? Одна трава низкорослая. Ни цветов, ни ягод, ни кустарников.

— Так рупиры не позволяют ничему другому здесь размножаться. Эта трава распространяется корнями. А всё, что должно цвести, здесь не растёт, — пожал плечами сопровождающий. А у меня внутри интуиция сделала стойку. Вот оно. Но что? Что в этом особенного? Чувство есть, а мысль не формируется. Придётся думать.

Зато я поняла, почему из рупиры мы ничего не производим. Для её обработки требовалась высокая температура, но терпимая. А вот для того, чтобы зафиксировать её в нужной форме, требовалась очень низкая температура. Поэтому изделия из неё делали в герцогстве Дюранец. На его территории высоко в горах было горное озеро, которое большую часть года покрыто коркой льда. Вот в этом озере и охлаждали рупиру. У нас такого нет. Я лишь вздохнула. Ну что ж, обойдёмся без изделий из рупиры.

В подземные пещеры, где добывают железо и медь, тоже сходила. Ничего нового не узнала. А вот кузни преподнесли сюрприз.

— Иди отсюда. Сколько раз говорить: не бабское это дело, — доносился до нас громовой голос кузнеца, к которому мы направлялись. Из кузни как раз вылетела девушка. Если бы не длинная коса, приняла бы за парня. Мои охранники посмеивались, а я лишь недоумённо проводила её взглядом.

— А что происходит? Что это за девушка? — Ну не могла я оставить такое без внимания.

— Да это Сауза. Она постоянно крутится вокруг. Всё просит научить её ковать. А куда её? Девчонка же, — ответил мне один из охранников. Я не стала никак это комментировать. Оставила себе зарубку — поговорить с ней. Вдруг у меня под носом ещё одно дарование?

Кузнец вроде бы тоже мужик адекватный. Всё показал, рассказал. У него было много всего, от оружия до колёс. Вот это мне было интересно. Была у меня одна идея…

Не отходя от кассы, как говорится, я накидала ему схему того, что хочу сделать. Он сначала отнесся скептически, но к концу зарисовки заинтересовался. Обещал попробовать сделать.

— А для чего это? На мельницы ставят шестерни намного больше, — спросил он.

— Для кареты. Сил нет больше так медленно ездить, — бросила ему я и вышла.

С мадам Олоркой мы продолжили моё обучение. Меня учили танцам и общению с мужчинами. Открыли, так сказать, секрет, что нужно обратить внимание мужчины на себя. Чем и как — на моё усмотрение. Конечно, проще всего внешностью, но мало ли красивых женщин? Точнее, в этом мире все женщины красивы и стройны. Этим никого не удивишь. На мои уверения, что я разочаровалась в мужьях и не очень стремлюсь обратить их внимание на себя, лишь неодобрительно покачали головой.

Ещё мадам Олорка вызвалась преподавать в местной школе. Дело в том, что обучение здесь заключалось лишь в минимальных навыках: чтение, письмо и элементарный счет. И преподавали всё это служители храма. Ни истории тебе, ни литературы и географии. Странно выходило. Хочешь учиться — вот тебе книги и вперед. Не хочешь — никто не заставляет. А между тем стремление к знаниям было.

После того как я объявила, что все желающие могут посещать школу, в которой теперь будет преподавать мадам Олорка, слушателей в школе прибавилось.

И вот вроде бы все налаживалось. Ифора лекарь отпустил на работу, с большей частью бухгалтерии я разобралась. Несмотря на то, что вели её иначе, недостач или откровенного воровства я не обнаружила. Зато поняла, что графство не бедствовало, но и не развивалось. Почти одинаковые цифры были в отчётности нескольких лет. Конечно, здесь не было бешеной инфляции и всего прочего, но совсем никакого развития — тоже плохо.

Расслабилась я зря. В один из вечеров мне пришлось узнать, от чего меня защищает одно из колец.

Собираясь ложиться спать, я, ничего не подозревая, подошла к кровати. Она как раз была застелена новым бельём. Но не успела лечь, как кольцо с мутно-белым камушком сжалось на пальце. Охнула от неожиданности и подскочила с постели. Кольцо опять стало нормальным. Села — сжалось. Встала — нормальное. Особым гением не надо быть, чтобы понять: постель для меня опасна. Вопрос: чем? Вариант был лишь один — контактный яд. Мою теорию подтвердил и лекарь, вызванный охраной. Ююке досталось от бравых ребят, ведь это именно она застилала постель. Больше ни у кого нет доступа в мои покои.

Довели девчонку до слёз. Пришлось отгонять их от неё.

— Ююка, успокойся, пожалуйста, — проговорила я, беря её за руку.

— Миледи, это не я. Поверьте мне, — всхлипнула она.

— Я верю. Не волнуйся. Я помню про клятву, — кивнула я. — Скажи мне лучше, где ты взяла это бельё? Оно явно новое.

— Да, новое. Мне сказали, что это обычные поставки в графство. Я выбрала самый красивый комплект. Хотела, чтобы вам понравилось, а вышло…

Я подняла глаза на Ифора, но ему больше ничего не требовалось. Он уже давал распоряжения задержать поставщиков и изъять все бельё, которое прибыло сегодня.

— И все-таки она как-то замешана, миледи, — подал голос один из стражников. — Она его стелила, но с ней все в порядке.

— Это объяснимо, голубчик, — тут же нашёлся лекарь. — Этот яд впитывается в кожу и достигает смертельной концентрации только два-три часа спустя. От нескольких минут контакта с ним вам ничего не будет, даже следа не останется.

В эту ночь я спала на диване в гостиной. И хотя меня уверяли, что все проверили и заменили, сегодня ложиться в постель я побоялась. Лишь благодарно погладила колечко.

Ифор занялся расследованием и несколько дней меня не сопровождал нигде. А тем временем холодало, приближалась зима, а я так и не собрала мальчишек-беспризорников. Как они переживут морозы?

От Васика и Шанара мне пришёл подарок. Картина в красивейшей резной деревянной раме. В письме было написано, что картину нарисовал Васик, а раму они сделали вместе. К слову, на днях уже должны были привезти всё необходимое для строительства большого мебельного цеха.

Мужчины освободили половину казармы для беспризорников, кузнец сковал мне ходовую часть кареты. Выглядело, конечно, смешно, и кучеру не нравилось, но после моего предложения управлять каретой самой все возмущения иссякли. Несколько тренировочных кругов вокруг замка быстро зажгли энтузиазм не только в кучере, но и в кузнеце. В его взгляде читалось уважение. А я получила быстроходную карету.

Принцип был прост. Я соединила конструкцию мельницы с велосипедом. К задней стенке кареты крепились два пропеллера, работающие от ветра. Они передавали свою энергию вниз на ось задних колёс и крутили её. Соответственно, крутились и колёса, а карета ехала. У кучера по принципу велосипеда были предусмотрены тормоза и педали. Педали он мог крутить при необходимости, в основном чтобы тронуться с места, дальше заводились пропеллеры и в педалях отпадала необходимость. Проблема возникла с управлением. Кучер никак не мог понять, как повернуть или остановиться. Хотя чего там сложного?

Пока такая самоходная карета была одна, но кузнец обещал сделать ещё. Идея ему понравилась. Да и охрана, которой не было необходимости еле плестись верхом, оценила новшество. Только время поджимало. Я поехала на новой карете с Татиком и охраной, а следом за нами выехали две повозки для мальчишек.

16

Следующим объектом моего внимания стали рупиры. Я под конвоем охраны сходила в горы, лично посмотрела, как они выглядят, растут и чем пахнут. Пахли они, кстати, приятно. Интересное заметила, уже выходя из леса.

— А почему, кроме них, здесь ничего не растёт? Одна трава низкорослая. Ни цветов, ни ягод, ни кустарников.

— Так рупиры не позволяют ничему другому здесь размножаться. Эта трава распространяется корнями. А всё, что должно цвести, здесь не растёт, — пожал плечами сопровождающий. А у меня внутри интуиция сделала стойку. Вот оно. Но что? Что в этом особенного? Чувство есть, а мысль не формируется. Придётся думать.

Зато я поняла, почему из рупиры мы ничего не производим. Для её обработки требовалась высокая температура, но терпимая. А вот для того, чтобы зафиксировать её в нужной форме, требовалась очень низкая температура. Поэтому изделия из неё делали в герцогстве Дюранец. На его территории высоко в горах было горное озеро, которое большую часть года покрыто коркой льда. Вот в этом озере и охлаждали рупиру. У нас такого нет. Я лишь вздохнула. Ну что ж, обойдёмся без изделий из рупиры.

В подземные пещеры, где добывают железо и медь, тоже сходила. Ничего нового не узнала. А вот кузни преподнесли сюрприз.

— Иди отсюда. Сколько раз говорить: не бабское это дело, — доносился до нас громовой голос кузнеца, к которому мы направлялись. Из кузни как раз вылетела девушка. Если бы не длинная коса, приняла бы за парня. Мои охранники посмеивались, а я лишь недоумённо проводила её взглядом.

— А что происходит? Что это за девушка? — Ну не могла я оставить такое без внимания.

— Да это Сауза. Она постоянно крутится вокруг. Всё просит научить её ковать. А куда её? Девчонка же, — ответил мне один из охранников. Я не стала никак это комментировать. Оставила себе зарубку — поговорить с ней. Вдруг у меня под носом ещё одно дарование?

Кузнец вроде бы тоже мужик адекватный. Всё показал, рассказал. У него было много всего, от оружия до колёс. Вот это мне было интересно. Была у меня одна идея…

Не отходя от кассы, как говорится, я накидала ему схему того, что хочу сделать. Он сначала отнесся скептически, но к концу зарисовки заинтересовался. Обещал попробовать сделать.

— А для чего это? На мельницы ставят шестерни намного больше, — спросил он.

— Для кареты. Сил нет больше так медленно ездить, — бросила ему я и вышла.

С мадам Олоркой мы продолжили моё обучение. Меня учили танцам и общению с мужчинами. Открыли, так сказать, секрет, что нужно обратить внимание мужчины на себя. Чем и как — на моё усмотрение. Конечно, проще всего внешностью, но мало ли красивых женщин? Точнее, в этом мире все женщины красивы и стройны. Этим никого не удивишь. На мои уверения, что я разочаровалась в мужьях и не очень стремлюсь обратить их внимание на себя, лишь неодобрительно покачали головой.

Ещё мадам Олорка вызвалась преподавать в местной школе. Дело в том, что обучение здесь заключалось лишь в минимальных навыках: чтение, письмо и элементарный счет. И преподавали всё это служители храма. Ни истории тебе, ни литературы и географии. Странно выходило. Хочешь учиться — вот тебе книги и вперед. Не хочешь — никто не заставляет. А между тем стремление к знаниям было.

После того как я объявила, что все желающие могут посещать школу, в которой теперь будет преподавать мадам Олорка, слушателей в школе прибавилось.

И вот вроде бы все налаживалось. Ифора лекарь отпустил на работу, с большей частью бухгалтерии я разобралась. Несмотря на то, что вели её иначе, недостач или откровенного воровства я не обнаружила. Зато поняла, что графство не бедствовало, но и не развивалось. Почти одинаковые цифры были в отчётности нескольких лет. Конечно, здесь не было бешеной инфляции и всего прочего, но совсем никакого развития — тоже плохо.

Расслабилась я зря. В один из вечеров мне пришлось узнать, от чего меня защищает одно из колец.

Собираясь ложиться спать, я, ничего не подозревая, подошла к кровати. Она как раз была застелена новым бельём. Но не успела лечь, как кольцо с мутно-белым камушком сжалось на пальце. Охнула от неожиданности и подскочила с постели. Кольцо опять стало нормальным. Села — сжалось. Встала — нормальное. Особым гением не надо быть, чтобы понять: постель для меня опасна. Вопрос: чем? Вариант был лишь один — контактный яд. Мою теорию подтвердил и лекарь, вызванный охраной. Ююке досталось от бравых ребят, ведь это именно она застилала постель. Больше ни у кого нет доступа в мои покои.

Довели девчонку до слёз. Пришлось отгонять их от неё.

— Ююка, успокойся, пожалуйста, — проговорила я, беря её за руку.

— Миледи, это не я. Поверьте мне, — всхлипнула она.

— Я верю. Не волнуйся. Я помню про клятву, — кивнула я. — Скажи мне лучше, где ты взяла это бельё? Оно явно новое.

— Да, новое. Мне сказали, что это обычные поставки в графство. Я выбрала самый красивый комплект. Хотела, чтобы вам понравилось, а вышло…

Я подняла глаза на Ифора, но ему больше ничего не требовалось. Он уже давал распоряжения задержать поставщиков и изъять все бельё, которое прибыло сегодня.

— И все-таки она как-то замешана, миледи, — подал голос один из стражников. — Она его стелила, но с ней все в порядке.

— Это объяснимо, голубчик, — тут же нашёлся лекарь. — Этот яд впитывается в кожу и достигает смертельной концентрации только два-три часа спустя. От нескольких минут контакта с ним вам ничего не будет, даже следа не останется.

В эту ночь я спала на диване в гостиной. И хотя меня уверяли, что все проверили и заменили, сегодня ложиться в постель я побоялась. Лишь благодарно погладила колечко.

Ифор занялся расследованием и несколько дней меня не сопровождал нигде. А тем временем холодало, приближалась зима, а я так и не собрала мальчишек-беспризорников. Как они переживут морозы?

От Васика и Шанара мне пришёл подарок. Картина в красивейшей резной деревянной раме. В письме было написано, что картину нарисовал Васик, а раму они сделали вместе. К слову, на днях уже должны были привезти всё необходимое для строительства большого мебельного цеха.

Мужчины освободили половину казармы для беспризорников, кузнец сковал мне ходовую часть кареты. Выглядело, конечно, смешно, и кучеру не нравилось, но после моего предложения управлять каретой самой все возмущения иссякли. Несколько тренировочных кругов вокруг замка быстро зажгли энтузиазм не только в кучере, но и в кузнеце. В его взгляде читалось уважение. А я получила быстроходную карету.

Принцип был прост. Я соединила конструкцию мельницы с велосипедом. К задней стенке кареты крепились два пропеллера, работающие от ветра. Они передавали свою энергию вниз на ось задних колёс и крутили её. Соответственно, крутились и колёса, а карета ехала. У кучера по принципу велосипеда были предусмотрены тормоза и педали. Педали он мог крутить при необходимости, в основном чтобы тронуться с места, дальше заводились пропеллеры и в педалях отпадала необходимость. Проблема возникла с управлением. Кучер никак не мог понять, как повернуть или остановиться. Хотя чего там сложного?

Пока такая самоходная карета была одна, но кузнец обещал сделать ещё. Идея ему понравилась. Да и охрана, которой не было необходимости еле плестись верхом, оценила новшество. Только время поджимало. Я поехала на новой карете с Татиком и охраной, а следом за нами выехали две повозки для мальчишек.

17

Новое покушение на меня предотвратила охрана, которая в связи с приездом новых людей была особенно бдительной. И новый странный мужик, совершенно не похожий на обездоленного, проник на территорию селения вокруг замка. Я об этом узнала уже постфактум. Ифор рассказал мне, что это был наёмник и имени заказчика он не знает. Это было плохо. Незадачливых исполнителей можно долго и упорно ловить. Но это не решает проблему, потому что всегда найдутся беспринципные типы, готовые заработать на убийстве. А вот что делать с наёмником? По закону его следовало казнить. Но тогда я стану убийцей.

Два дня я не могла ничего решить. Наёмника держали в темнице, которая была на третьем подземном уровне. Вообще, архитектура замка была очень интересной: три подземных этажа и четыре надземных. Понятно, что в надземных располагались жилые и общественные помещения. А вот два первых подземных этажа были складами, хранилищами и убежищами, то есть при необходимости в них можно было спрятаться. Какой такой необходимости, если в этом мире нет ни бомб, ни воздушного оружия, другой вопрос. А вот третий подземный этаж был тюрьмой. Исключением было хранилище-сокровищница, которая находилась еще ниже и имела несколько степеней защиты. Но сейчас не об этом.

В очередной раз задумавшись, что же можно сделать, не убивая человека, я блуждала взглядом по книгам и остановилась на основах магии. Я еще не читала эту книгу, отложила на потом, зато идея пришла тут же.

Я схватила книгу в надежде найти раздел с клятвами, но тут не было их точных описаний, только общая информация, которая тоже была полезна. Здесь говорилось о том, что нужно правильно подбирать слова клятвы, иначе может оказаться, что смысл она потеряет. Например, нельзя применять слово верен, потому что понятие веры и верности у каждого своё, чаще всего оно имеет градацию на верен себе, верен семье, верен жене, верен делу и верен стране. У каждого человека эти понятия верности имеют разную цену, кто-то в первую очередь верен стране, а потом уже жене, а кто-то наоборот. Именно поэтому в книге рекомендовалось исходить из отрицания, то есть не обману, не украду, не нанесу травм и так далее. Грубо говоря, нужно конкретизировать. А еще нельзя было применять фразу, содержащую слово мысли, ибо думать человек может всё что угодно, а вот делать далеко не всё.

Очень полезные, надо сказать, советы. Я прочитала всю главу про клятвы, составила и записала текст клятвы на листке и отправилась в темницу.

Ифор сначала не оценил мою идею, но, прочитав текст клятвы, хмыкнул, криво улыбнулся и кивнул. В темнице я была впервые, но она оказалась именно такой, какой я её представляла. Широкий коридор и много камер, отделённых решётками. Единственное, что меня порадовало, — это отсутствие вони. На мгновение мне захотелось полазить здесь и понять, как осуществляется вентиляция, но сейчас было дело поважнее.

— Эй, — стукнул Ифор по решётке камеры, где на низкой лежанке виднелся мужчина. — Миледи сама к тебе пришла. Встань!

Мужчина неловко перекатился и не с первого раза встал. Мне было понятно, что его били. Мои люди били. Ифор даже посмотрел на меня странно, будто ждал чего-то, но я молчала. Просто понимала, что иначе быть не могло.

Мужчина оказался невысоким, среднего телосложения. Он не был накачанным, как мои охранники, скорее жилистым. Но больше всего меня удивили его руки, точнее пальцы. Тонкие, длинные пальцы пианиста, а не убийцы.

— Это ты стрелял в меня полтора месяца назад? — спросила я. Мужчина дернулся, а потом только губы поджал.

— Значит, ты. А сейчас выждал время и решил повторить?

Мужчина лишь, прищурившись, смотрел на меня, не отвечая. Ифор тоже не вмешивался, хотя та стрела попала в него.

— Ты знаешь, что тебе грозит за нападение на королеву?

Он лишь кивнул. Не хочет со мной разговаривать? Уже считает себя покойником? Может, стоит напугать?

— То есть к смерти ты готов и не боишься. Похвально, — усмехнулась я, пытаясь выглядеть циничной. — А знаешь ли ты, что казнить можно по-разному? Что быструю смерть тоже нужно заслужить?

— Я не боюсь виселицы, — вскинулся он.

— Ха. А кто тебе сказал, что тебя повесят? Это слишком просто. Как насчёт колесования? Или четвертования? А может быть, посадить тебя на кол? Ты представляешь, сколько времени будет длиться агония, прежде чем наступит смерть?

Мужчина отшатнулся от меня, выпучив глаза. Да что там, даже Ифор вздрогнул. Но я же собиралась его напугать? Ему должно быть страшно, чтобы согласиться на клятву мне.

— Мои преступления не такие ужасные, чтобы так…

— А это будет зависеть от тебя. Высшая власть здесь я. Неужели ты думал, что тебя повезут в столицу на суд? Зачем мне это? По закону нападавшего можно казнить на месте. А тебе дали шанс.

— Ха, шанс. Вам просто нужна информация.

— То есть сотрудничать со мной ты не желаешь? И по-прежнему не знаешь заказчика?

— Заказы берутся не напрямую. Ни один наёмник не знает заказчика. Имя и деньги передаёт посредник, — проговорил он, отводя от меня взгляд. Не всё сказал.

— Хорошо, — кивнула я. — Посредника ты знаешь?

— Знаю, но не сдам его. Вы же всех ребят поймаете и казните. Лучше я один.

— Как благородно, — вздохнула я, — Но мне не нужны все наёмники. Мне нужны заказчики. Убивать чужими руками очень удобно, но настоящими преступниками остаются они, хотя и вы…

— Чего вы от меня хотите?

Вот! Он готов торговаться. Я даже улыбнулась.

— Ты принесёшь мне клятву и будешь работать на меня. Вот, — протянула я ему листок, — читай.

Мужчина недоверчиво принял листок, прочитал. По мере прочтения его глаза становились всё круглее. Ну да, не получилось у меня кратко. Пока перечислила все «не».

— Хотите сделать из меня шпиона. Да знаете, что со мной сделают, если поймают? — возмутился он, протягивая мне лист назад.

— И что изменится? Или тебя завтра казнят, или, возможно, когда-нибудь потом. Но ты можешь не попадаться.

— Быть вашим рабом? Это вы мне предлагаете? — скривился он.

— Я предлагаю тебе жизнь и службу.

Еще несколько минут он пререкался, а мне надоело как-то. Если человеку не дорога его жизнь, то зачем навязываться? Я уверена, что вместо него придёт другой наёмник, который может оказаться сговорчивее. Я тяжело вздохнула и развернулась к выходу.

— Эй, вы куда? — донеслось удивлённое из камеры.

— Неужели ты решил, что настолько ценен для меня и можешь торговаться? — вернулась я к нему. Теперь я была разочарована и зла. — Неужели думаешь, что не найдутся другие наёмники? Или думаешь, им удастся убить меня? Я тебя разочарую. У меня отличная охрана, а ещё куча защитных родовых артефактов. Я больше не совершу ошибку, не буду рисковать жизнью зря. А таких, как ты, ещё много найдется. Только тебя уже не будет. Ты отнимаешь моё время.

Я снова развернулась, сделала несколько шагов.

— Хорошо, я принесу клятву, — донеслось обречённое из камеры. Мне стало легче, что не придётся убивать, но радости я почему-то не испытала.

Только что я приобрела самого важного человека для моей безопасности, которого выпустили там же при мне. Его отправили есть и приводить себя в порядок, а я чувствовала себя выжатой.

— Вы молодец, миледи. Так ловко обернуть противника в союзника, — похвалил меня Ифор. И да, мне было чем гордиться, но тогда я не чувствовала этого.

Вернувшись в покои, я взяла книгу по основам магии. Пора её прочитать. Тем более что я сейчас больше ни на что не способна. Этот не такой уж и долгий разговор выжал меня.

Экономка, которая удивилась, что я никуда не пошла, нигде не захотела сунуть свой любопытный нос, даже поинтересовалась, не заболела ли я. Мадам Олорка же посоветовала если не заниматься делами, так заняться гардеробом, тем более что появилась личная швея. А мне не хотелось вот совсем. Какая-то апатия навалилась. Может быть, я устала?

В конце концов все оставили меня в покое. Я читала основы магии и постепенно поражалась. Получалось, что магия не хранится в крови, как я подумала, когда увидела фиолетовую кровь Татика. Магия находится вокруг нас. Только маги могут её собирать и преобразовывать во что-то полезное, задавать ей свойства. А так она как воздух, вроде есть, но её не видно. Так вот, чтобы использовать магию, магу нужно её сначала набрать, как ягоды в корзинку. И у каждого мага есть такая своеобразная корзинка — резерв. Вот именно размером этого самого резерва и определяется сила мага. Ну, еще скоростью его заполнения. И тот самый артефакт, которым проверяют на пригодность младенцев, реагирует именно на размер и заполняемость резерва.

Дальше шло объяснение, что все рождаются с определёнными предрасположенностями и всё такое, но меня не это зацепило. Почему именно у младенцев проверяют резерв? Человек рождается одним, а становится совершенно другим. Ни один из моих охранников не родился с накачанными мышцами, никто не умел ни стоять, ни ходить. Татик вон еще недавно и читать не мог, а сейчас его регулярно хвалят. Почему же на многих младенцах ставят крест? Мне было непонятно. Зато ко мне вернулся энтузиазм. Мне хотелось проверить свою догадку, и желательно прямо сейчас.

Я велела позвать ко мне Татика и Низака, того моего охранника, который признался, что у него царапины быстрее заживают. Только оказалось, что никто из них и близко не занимался магией, даже не интересовался. Получилось, что сейчас я знаю о магии больше, чем они. Всучила им книгу и велела до завтрашнего утра прочитать до середины минимум.

18

Утром мне опять предстоял разговор с наёмником. Чистый и выбритый, он просто преобразился. Он оказался светловолосым симпатичным мужчиной лет тридцати на вид.

— Что именно вы от меня требуете? — задал он вопрос.

— Мне нужны любые сведения, напрямую или косвенно касающиеся попыток меня убить. В идеале имена заказчиков. Что-то мне подсказывает, что это не один человек.

На мои слова он лишь ухмыльнулся.

— Ты что-то знаешь?

— Я предполагаю. Вообще, по столице ходят слухи, что короли спеклись. Вся власть уже несколько лет как в руках министров. Они всем распоряжаются. Сами короли уже давно не оглашали никаких решений или законов, все делается от их лица.

— Это понятно. Мне нужны факты. Я не могу никого обвинить голословно. Слухи — это не доказательства. Мне нужны документы и свидетели.

— Они не дураки. Если и есть документы против них, они спрятаны надёжно. А свидетелей не оставляют.

— Одно преступление можно совершить идеально. Ну два. Если их много, следы так или иначе должны остаться. Особенно если преступления экономические. Надо просто искать и быть внимательным.

— Я вас понял, — вздохнул он и вышел.

Ему дали денег на проживание и отправили в столицу. Ифор, конечно, сомневался, стоит ли. Он ведь может и сбежать, и растратить все зря, и просто оказаться бесполезным, но мне верилось в лучшее. А может быть, я действительно слишком добрая. Поживём –увидим.

Теперь мне предстояло окончательно свести баланс, поскольку урожай собран полностью, исполнение по всем договорам на этот год мы исполнили. Нужно было понять, сколько денег у нас есть, сколько расходов предстоит в следующем году и так далее. Привычные расчеты так захватили меня, что я забыла о моих недомагах.

— Миледи, можно?

— Входите. Прочитали?

— Да, миледи. Только… — замялся Низак. Он явно не понимал, что я от них хочу.

— У меня есть теория, и вы мне нужны, чтобы её проверить. Я, увы, не маг, сама не могу.

— Мы тоже не маги, — возразил Низак.

— Это мы еще проверим, — хмыкнула я, — Вопрос в том, доверяете ли вы моим суждениям и готовы ли попробовать. В конце концов, что вам терять? Если ничего не выйдет, так вы и не были магами, а если я права…

— Я хочу магичить, — подпрыгнул на месте Татик. Я улыбнулась энтузиазму ребёнка.

— Хорошо, что от нас требуется? — вздохнул Низак.

— Тренироваться. Расширять свой резерв.

— Это невозможно, — опять сомневающийся Низак.

— Почему? Где это написано? В книге, наоборот, есть указание, что маги регулярно медитируют, чтобы научиться ощущать магию, разлитую вокруг нас, чтобы собирать её.

— У них достаточный резерв, а у нас…

— А вы просто не тренировались. Вот скажи мне, Низак, кто лучше будет драться: тот, кто каждый день тренируется, или тот, кто и отжаться не сможет?

— Конечно, тот, кто тренируется, но здесь же…

— Мышцы при рождении у тебя тоже такими были? — Он покачал головой. — Вот. Так почему ты думаешь, что резерв нельзя натренировать? Возможно, это действительно так и я ошибаюсь. А если я права и вы сами отказываетесь от магии?

В общем, моей идеей загорелся Татик, а вот Низак сомневался, но обещал попробовать. Через месяц я их ждала с результатами. Хотя было одно но: им придётся все делать с нуля, ибо учителей нет, а книг по маги всего две во всём графстве. И вторая об артефактах, которая им ничем не поможет.

Поделившись своими сомнениями с мадам Олоркой, получила элементарный выход из ситуации. Просто нужно пригласить слабенького мага, который учился в школе магов.

— Почему обязательно слабенького? — удивилась я.

— Потому что денег возьмет меньше, а элементарные навыки у него есть.

Простой и логичный ответ.

— Кроме того, вы вообще не собираетесь во дворце появляться? Некоторые мероприятия обязательны для вас.

— Обязательны? — Вот как-то упустила я из виду такое.

— Да. Через месяц, например, зимний бал. Через неделю в нашу столицу прибудет иностранная делегация. И встречать её принято всей королевской чете. Если вы будете отсутствовать, это могут расценить как неуважение и расторгнуть договоры или отношения между странами вообще. Это ваши обязанности королевы, о которых, я смотрю, вы забыли за заботами о графстве.

— Да не забыла. Просто не знала. Вы не могли бы составить мне список таких мероприятий? А в идеале проследить за этим? — взмолилась я.

— Миледи, это обязанности вашей личной помощницы, которой у вас нет почему-то.

— Ну, я не знала, что она должна быть, — пожала я плечами.

— Не в этом дело. По неизвестным мне причинам помощницы у вас никогда не было. Хотя вы не занимались государственными делами, а о балах вам сообщала горничная.

— Вы не хотите стать моей личной помощницей? — попыталась я мило улыбнуться.

— Отсюда? Вы собираетесь заниматься государственными делами из графства?

— Да. Лицезреть королей у меня нет никакого желания.

— Позвольте совет, — поджала она губы, я кивнула, а она продолжила: — Сейчас зима. Время, когда ищут новые возможности, союзников, партнёров. Именно сейчас заключают договоры на будущий год, планируют все. Именно этим вы должны заниматься, если хотите участвовать в судьбе страны в целом и графства в частности. Весной будет уже поздно. И все сколько-то важные люди будут сейчас в столице. Потом весной многие разъедутся по своим территориям с планами на год.

— Хотите сказать, что мне обязательно нужно быть во дворце этой зимой?

— Если вы хотите построить мебельную мастерскую и наладить поставки — да. Если вам нужны теперь только ткани, а не готовая одежда — да. Если вы вдруг захотите продавать самоходные кареты — да.

Она была права, просто до этого момента я отгоняла мысль о том, что мне придётся выезжать из графства. Мне действительно предстояло самое сложное — найти инвесторов, поставщиков и покупателей. Я тяжело вздыхала, но внутренне уже была готова.

На следующий день, взяв с собой швею Енару, я отправилась в столицу. Сначала мы, конечно же, заехали в квартал нищих. Енару встретили с удивлением и воодушевлением. Конечно, сейчас она выглядела совершенно иначе. Сытая, чистая и довольная.

Я еле смогла пройти в их так называемый дом. Пришлось пригибаться. Все тот же мужчина сидел на полу и пытался что-то нарезать одной рукой. При нашем появлении он вскочил на ноги.

— Что случилось? Вы её выгоняете? Ты что-то сделала? — посыпались вопросы.

— Не переживайте. Все в порядке. Мы приехали по делам и решили заглянуть к вам. У меня к вам предложение. Если вы готовы проживать в одной комнате с женой и детьми, просто нет пока больше места, — развела я руками, — то можете собираться.

— Правда? Конечно, согласен. Надо только Цака найти. Сколько у меня времени?

— Мы сейчас поедем по делам, можем вас подвезти. Думаю, что назад придется выезжать уже вечером. Дел много.

Мужчина засуетился, стал отряхиваться, что-то говорить Енаре, которая плакала вовсю. А я вышла. Мне там сейчас не место. На меня жители смотрели такими странными взглядами.

— А где дети? — спросил один из мужчин, который доверил мне мальчика.

— Дети дома. В смысле в графстве. Они сейчас только учатся. Ваш мальчик постоянно что-то мастерит, говорят. У них всё хорошо. Все детки смышлёные.

— Вы ещё за детьми приехали? — другой голос.

— Нет, — покачала я головой, — сегодня я по делам. Ну и мужей Енары забрать. А вы еще кого-то решили мне передать?

Сама спрашивала, а внутри начинала дрожать от одного вида кутающихся в тряпки людей. Холодно же. Тут вышла Енара с мужем. Вопросы посыпались ей. Они несколько раз спросили её, видела ли она лично других мальчишек. И только когда она стала передавать им письма от них, благодарили. А я и не знала, что они написали письма родным.

— Возьмёте моего сына? — вдруг обратилась ко мне женщина. А чего еще я ожидала? Люди получили свидетельства того, что я не издеваюсь и не ущемляю их детей. Вот и посыпались просьбы забрать остальных. Ифор смотрел на растерянную меня и уже собирался начать разгонять их, ибо люди начали напирать, не получая ответа.

— Тихо, — повысила я голос. Все замолчали. Ифор тоже опустил руки, но был наготове. — Я сегодня не планировала никого забирать. Но могу через пару дней прислать за детьми повозку. Сейчас я в столице по делам. Потерпите пару дней.

Люди закивали и даже стали расходиться. Мы сели в карету втроём.

— Вы правда заберёте и остальных детей? — уточнил муж Енары.

— Да, — только и ответила я, смотря в окно. Удручали меня эти люди. Хотелось помочь, но всем помочь невозможно.

Мы приехали к какому-то дому, возле которого вышел муж Енары, а мы отправились по другому адресу. Енара, работая раньше швеёй, знала всех поставщиков тканей и всего прочего. Сейчас зима, и идти на рынок неразумно, поэтому мы ехали к поставщику домой.

Встретили нас, естественно, удивленно. Мы же никого не предупреждали. Но довольно быстро мы смогли договориться о некоторых тканях. Их нам могли поставить хоть завтра, а вот некоторые были в дефиците. Кружева стоили баснословно дорого, и их брать мы не стали. Енара шепнула, что кружева надо брать у другого поставщика, точнее в столице есть мастерица, которая сама плетет кружево. Вот к ней мы и отправились потом. Там нас встретили радушнее, накормили даже и показали всё, что было в наличии. Некоторые мы сразу купили, но и договорились, что при необходимости будем обращаться.

Дальше мне предстояло переговорить с магом. Только время было позднее. А во дворец идти категорически не хотелось. Вот Ифор и предложил гостиницу.

Милое заведение, в которое мне пришлось входить с заднего входа, чтобы не видели, кто у них решил переночевать. Потому что в столице королеву знали в лицо. Комната оказалась хорошей, даже очень. Большая кровать, шкаф, ковёр на полу и туалетный столик. Главное, что была небольшая ванная. Все, что нужно.

С самого утра я хотела отправиться в школу магов. Ифор убедил, что в этом нет необходимости. Ученика нам не отдадут, а выпускников там нет сейчас. В итоге он сам отправился в школу. Ему выдали список последних выпускников и адреса, по которым они живут. Он еще посмеялся, что ему пытались дать адреса сильных выпускников, но намекали, что их придётся переманивать, ибо они уже устроены. Только у слабеньких не было постоянной работы. А нам это было на руку. Только вот жили они не в столице. Полагаю, просто не могли себе позволить жильё в столице, не имея нормального дохода.

Пришлось ехать через весь город. Только толку ноль. Мне этот напыщенный парень сразу не понравился. Маг он, видите те ли, и его услуги дорого стоят. При этом он даже не поинтересовался, каких услуг мы от него хотим.

Следующий не был таким напыщенным и цену назвал приемлемую, но, когда я озвучила, что ему предстоит учить, посмеялся. Сказал, что поедет с нами, но моя затея — пустая трата времени. Такое отношение уже мне не понравилось, и я отказалась.

Третий и последний ближайший маг жил относительно недалеко, но по дороге в графство.

Мы забрали Енару с мужьями и отправились в путь. Мужчины дико стеснялись сидеть со мной в одной карете. Особенно тот второй, которого я видела впервые. Оказывается, только за счет его работы эта семья и выживала. Хотя по определённым причинам его теперь брали только на чёрные работы. И только сейчас я поняла до конца, что, собственно, случилось с этой семьёй.

Все просто до тошноты. Появилась девушка из семьи аристократов, которая пожелала стать известным модельером. А Енару просто задавили, хотя она и не была самой популярной. Просто самые популярные ушли на второй план или сами стали на ту фифу работать, а к Енаре перестали ходить. Тем более что и ткани ей перестали поставлять. А что может швея без тканей? А из-за того, что мужья её работали в связке с ней, и их дело зачахло. Травма Кана добила семью.

К магу мы приехали непозволительно поздно. Теперь или ночевать в карете, или искать ночлег. Забавным и грустным оказалось, что мы никак не могли найти его дом. Просто проезжали мимо, не приняв за жильё мага. Старая, хоть и крепкая избушка ну никак не ассоциировалась с домом мага. Когда тощий мальчишка, который открыл нам дверь, подтвердил, что является искомым нами Паноком Кираске, мы были в шоке.

Парень выглядел лет на восемнадцать от силы. Лохматый, давно не стриженный, с пушком вместо щетины и большими голубыми глазами, он вызывал лишь желание пожалеть.

— Ты живёшь здесь один? — не выдержала я молчания. В избушку вошли только я и Ифор, который, казалось, занял собой добрую треть пространства.

— Да, — напрягся парень. — Вам что-то нужно?

— Я хотела предложить тебе работу, если интересует.

— Какую? — уже внимательно посмотрел он на меня. Только заурчавший желудок испортил момент. Теперь мы знали, что он голоден. А значит, ему крайне нужна работа.

— Магом. Ты же учился в школе магов?

— Учился. Только я совсем-совсем слабый маг. Одно название. Костёр зажечь могу, да и только, — вздохнул он, отводя от меня взгляд.

— А нам больше и не надо. Много денег заплатить не могу, но зато ты точно всегда будешь сыт и в тепле. Согласен?

— А что за работа тогда? — насторожился опять он.

— Учить всему, что знаешь сам из школы. Книг, кстати, никаких по магии у тебя не осталось?

— Так в школе всему учат, — нахмурился он.

— А их не взяли в школу. Но если тебе неинтересно, не навязываюсь. И так уже поздно, спать теперь в карете придётся.

— Миледи, мы остановимся в доме старосты. Он не откажет вам в ночлеге. Остальные и в сарае переночуют, — проговорил Ифор.

— В сарае холодно. Не лето на дворе, — поджала я губы.

— Посмотрим, — кивнул он, а потом повернулся к парню. — Ну, что решил? Поедешь? Миледи никого не обижает. Соглашайся, точно не пожалеешь.

— Хорошо. Я поеду с вами.

На том и порешили. Парень даже предложил остаться у него. И мы таки воспользовались его предложением. Только остались у него Енара с мужьями. Как они там все поместятся? Непонятно. Меня с охраной принял староста. Тоже не особо хоромы, но нам хватило. За поздним ужином он успел нам пожаловаться на низкие закупочные цены на зерно и мясо. И это действительно оказалось очень мало. Я уже в ценах разбиралась. Только эта деревня не относилась к моей территории. Она была на землях герцога Дюранец.

Утром мы забрали мага и опять отправились в путь. Цаку, мужу Енары, купили лошадь у старосты, ибо в карете места больше не было.

— Так почему ты жил один? — начала я допрос парня. Если они с Енарой и общались вечером, то мне ничего не известно.

— Уехали мои из этой деревни. В школе сказали, что я бестолковый, и выгнали. Вот и вернулся, где родился. Староста не знает, куда они отправились, поэтому остался здесь. Летом и осенью на полях со всеми работал, а сейчас зима, — пожимал он плечами. — Так кого и чему я должен буду научить? Вот не выйдет ничего, и вы меня выгоните.

— Не выгоним. В крайнем случае работу у нас найдёшь, если работы не боишься. Ну а если лентяй, так… — Моя очередь пришла пожимать плечами.

— По дому могу помогать, — встрепенулся он, — бытовые заклинания у меня хорошо получаются. Силы много не требуют да нужны нечасто.

Дальше я объяснила ему идею. Сказала, что ради эксперимента он будет учить двоих. Если станет что-то получатся, то я найду и других отвергнутых магов, если нет — пристроим его куда-нибудь. Парня условия устроили. Так я обзавелась личным магом и ещё одним верным другом.

19

Не успела я вернуться в графство, как пришла пора уезжать. Посольство.

Енара обещала сшить для меня такие платья, каких еще никто никому не шил. Как она сказала, чтобы мужья мои прозрели, какую красавицу упускают. Я не стала её убеждать, что сама разочаровалась в них, но от платьев не отказалась. А что? Пусть будут такими, чтобы любой мужчина слюной истёк при взгляде на меня.

Опять карета, опять дорога. И карета уже не кажется такой комфортной, попа болит, прилечь хочется…

По дороге встретилась с отправленной за детьми повозкой. Хорошо, что одеял взяли побольше, ветер поднялся.

Прибыла я к парадному входу. Конечно, меня никто не ждал. Зато уже в холле встретила графиню Цулако с графиней Роного, которых пришлось приветствовать.

— С возвращением, Ваше Величество, — проговорила брюнетка.

— Соболезнуем утрате графа, — спокойно добавила графиня Роного. Надо же, у кого-то ещё есть хороший тон. Искренне её поблагодарила.

— Надоела сельская жизнь? — не унималась любовница моего старшего мужа.

— Что вы, отнюдь. Свежий воздух и неприятных личностей гораздо меньше, — улыбнулась я. Брюнеточка побагровела, а графиня Роного усмехнулась. Я же просто пошла дальше. Бесит она меня, и всё тут. И тот факт, что она любовница Фроста, ни при чём, хотя думаю, её поведение — следствие этого.

Ююка была в восторге, что мы вернулись во дворец. Прямо порхала. Хорошо, что хоть кто-то радуется. Мадам Олорка, которая сопровождала меня как официальная личная помощница, не разделяла её энтузиазма. Мы с мадам Олоркой готовились к бою. Нет, я не собиралась никого бить или ещё что. Наоборот, мадам Олорка советовала сейчас вести себя тихо, больше слушать и присматриваться. Через три недели на зимнем балу, который, к слову, длится целых три дня, можно будет уже к кому-нибудь и подойти, прозондировать почву. Но все договоры надо будет успеть заключить до весеннего маскарада. А это всего два месяца. Потом все начнут разъезжаться.

На встречу делегации я выбрала достаточно лаконичный наряд, строго, но изящно. Платье силуэта «русалка», цвета слоновой кости, с темными, почти черными вышитыми линиями, лишь подчеркивающими фигуру. Тончайшая полупрозрачная шаль до пола дополняла образ. Хотя вырез на нем оказался нескромным, в остальном потрясающее платье. И как оно оказалось в гардеробе настоящей Элен?

— Добрый день! — поздоровалась я со всеми мужьями, которые, видимо, не ожидали увидеть меня. На их лицах чётко прослеживалось недоумение, которое я мужественно не стала комментировать. А так и хотелось спросить: «Неужели вместо живой жены ждали вести о её кончине?» Да. Из списка моих личных врагов я в первую очередь не имела права вычеркнуть именно их. Только мужья были наиболее заинтересованы в моей смерти. Если я кому-то мешала ещё, то косвенно.

— Добрый, — ответили они недружным хором.

Делегация не заставила себя ждать. Медленно и чинно, хотя это скорее не из-за пафоса, а из-за невозможности передвигаться быстрее, три кареты въехали на подъездную аллею и поочередно остановились у ступеней. Мы вчетвером стояли на вершине под козырьком. А я медленно жалела, что оделась так легко.

— Как графство? Цело ещё? — тихо усмехнулся Бабен.

— Что ему станется? Но спасибо за заботу, — натянула я улыбку. Дальше внимание королей переключилось на прибывших. И вот с ними они говорили исключительно вежливо. Нет, не льстили, хотя скупые комплименты пару раз проскочили. А меня опять стал грызть вопрос о том, за что же они так со мной? Точнее, с Элен. Могут же они вести себя безукоризненно…

Мне, понятное дело, отвесили значительно больше комплиментов. Я поблагодарила послов, но больше в разговоре не принимала участия. Классический приём последовал за этим. Мы прошли в большую столовую, где были музыканты и накрыты столы. Легкая музыка напомнила мне о том, почему я, как оказалось, скучала, сама того не осознавая. В графстве не было музыки. Совсем. Более того, я даже не знала, есть ли музыкальная комната. Вся в делах и учёбе, я даже не подумала об этом.

Сегодня был образцовый приём и образцовое поведение королей. За мной даже неловко поухаживали, правда после того, как это предложил посол. Только странные взгляды герцога Дюранец напрягали. Чего он хочет?

Официальная часть закончилась, и все послы ушли в отведенные им покои отдохнуть с дороги. В принципе, все логично. Только почему остальные не расходятся?

— Добрый вечер, миледи, — подошел ко мне герцог.

— Добрый.

— Я слышал, вы взяли всё графство на себя. Не тяжело для столь юной девушки?

— Что ж поделать, — наивно пожала я плечами, даже глазками похлопала, — это моё наследство. Я последний представитель своего рода. Я ответственна за этих людей.

Кажись, я переборщила. Мужчина криво улыбнулся.

— Может быть, вам нужна помощь? У меня есть опытные люди.

Ах, нашёлся благотворитель.

— А мне вот стало известно, что вы очень дёшево покупаете зерно и мясо у своих же крестьян. Мне бы не хотелось довести своих людей до нищеты, так что, пожалуй, я откажусь.

— Мои люди голодают? — нахмурился он почти искренне. — Не назовёте поселение?

— К сожалению, не назову. Не знаю, — развела я руками. Неужели он думает, что я так легко подставлю людей? — Слухи.

— А! Так не верьте всему, что вам говорят. Слухами земля полнится. — Вот в этот раз мне показалось его облегчение искренним.

— Так вы же поверили, что я одна взвалила на себя графство.

— А разве это не так? — И единственная целая бровь приподнялась.

— Не совсем. У меня есть много тех, кто мне помогает. Я не пренебрегаю советами верных мне людей. И верю, что всё получится. — Еще раз похлопать глазками и улыбнуться.

Как сказала мадам Олорка, чем глупее я буду выглядеть, тем проще будет узнать что-то, не предназначенное для умного человека. Хотя я не понимаю, как с таким образом я потом буду заключать договоры на поставки и продажу. Кто будет сотрудничать с дурочкой?

— Верные люди — вещь редкая, — улыбнулся он уже добрее, что ли. — И все-таки, если нужна будет помощь, обращайтесь.

Отвесил поклон и ушёл. Проводила его спину взглядом, а когда повернулась, поняла, что за нашим разговором много кто наблюдал. Графиня Цулако кривилась, смотря герцогу в спину. Её подруга не сильно от неё отличалась. А вот взгляд Фроста был задумчивый, я бы даже сказала, подозрительный. Но как только я сделала в его сторону шаг, он резко развернулся и ушёл. Милон беседовал с двумя министрами, а Бабена не наблюдалось. И все, возможно, нужные мне люди были заняты разговорами. Да и не знала я, как к кому-то подойти. Поэтому тоже ушла.

Шагала, погрузившись в свои мысли, и чуть не столкнулась со взъерошенной девушкой. Она прямо на ходу поправляла локоны, которые явно были только что помяты. Я еще усмехнулась про себя, что кого-то полюбили только что в закутке. Да только спустя пару минут навстречу мне шёл Бабен, приглаживая волосы и довольно улыбаясь. Вот теперь в моём горле образовался ком. Вот так откровенно и никого не стесняясь…

Задрала подбородок, проходя мимо, а этот еще и шутовской поклон отвесил. Так ударить его захотелось, прямо руки зачесались. Только что это даст?

Чеканя шаг, вошла в покои и буквально упала на диван, уставившись в одну точку. Картинка моего мира не складывалась. Опять ловила себя на ощущении глубочайшей обиды. И самозаверения, что они мне никто, ни с одним из них лично у меня не было отношений, не помогали. Почему так больно? Может быть, сама того не понимая, я все же надеялась на что-то? Понравился же мне Фрост с первого взгляда…

Легла спасть с мыслью, что утро вечера мудренее.

Утром уже все не казалось столь удручающим. Только утренние процедуры преподнесли очередной неприятный сюрприз. Поскольку я теперь и спала в артефактах, умываться пошла с ними же. Каково же было моё удивление, когда моё кольцо от ядов сжалось над рядом флаконов с косметикой. Найти отравленные средства не составило труда. А то, что их оказалось аж четыре, говорило о серьёзности намерений. Выяснять, откуда они взялись, было бесполезно, потому что я давно здесь не была, да и не пользовалась тремя из четырех. Видимо, яд накопительный, а не мгновенный, иначе я бы умерла еще два месяца назад. Даже уносить никуда не стала, оставила здесь же, просто отставила.

Два дня отводилось на переговоры и подписание международного договора, в котором предполагалась и моя подпись. Мадам Олорка советовала сидеть тихо, поскольку в данный момент я веса не имею. Только как же его, этот вес, заработать, если сидеть тихо? Решила действовать по ситуации.

Только вот ничего сказать по теме я действительно не могла. Договор касался ценных камней, которые использовали маги в качестве накопителей. Кстати, впервые увидела придворного мага. Всё впечатление можно уложить в одно слово — ворон. Очень высокий брюнет во всем черном, с тонким орлиным носом и темными глазами. Даже длинные волосы, связанные в низкий пучок, завершали этот образ. При этом он практически ничего не говорил, только смотрел очень внимательно. От его взгляда у меня мороз по коже бежал. Этот тип опаснее многих.

Сразу после встречи, где мужчины еще что-то уточняли и торговались, я приказала принести книгу об этих камнях. Хоть в общих чертах буду понимать, о чем идёт речь. Оказалось, что я всё правильно поняла, это накопители, которые фактически только на территории соседнего государства и добываются. И несмотря на то, что это лакомый кусочек для всех, их правители не дураки. Именно в их государстве самое большое количество магов, которые при необходимости встанут на защиту страны. Поэтому глупцов и не находится. С ними торгуют, уважают и боятся.

Зато мадам Олорка успела за эти дни запатентовать моё изобретение самоходной кареты. Прошлась по всего двум мебельным мастерским, приценилась и узнала ассортимент. Кроме того, побывала в трёх столичных мастерских, где её не очень хорошо приняли, ибо обслуживают только аристократок, а мадам Олорка к ним не относилась. Ну, им же хуже.

В общем, договор подписали, и я уехала, так и не поговорив больше ни с одним королём.

— Какая интересная у вас, миледи, карета, — внезапно возле моей кареты, которая еще не успела выехать из города, обнаружился герцог Дюранец.

— Нравится? — улыбнулась я.

— Даже не знаю, — замялся герцог. — А зачем пропеллеры?

— Чтобы интересно было. Я девушка с придурью, мне можно! — проговорила я и стукнула в стенку, что было знаком прибавить ходу. И зачем я так сделала? Сама не знала. Какой-то соревновательный дух проснулся. Когда карета резко пошла быстрее, я даже чутка взвизгнула.

Минус или плюс оказался в том, что процессия делегации послов ехала той же дорогой, а я об этом не подумала. И хотя они выехали значительно раньше, вскоре мы их догнали и под весёлое улюлюканье, ибо Ююка и кучер оценили быструю езду, проехали мимо. Осознала я это только после, когда на следующий день (я-то ночевала уже в своей постели) ко мне в замок прибыли все те же послы.

20

Смешная немая сцена была — не передать словами. Я с удивлением смотрела на них, а они на меня. Если учесть, что вчера вечером Енара выполнила мой первый заказ, который я надела утром…

Енара специально для неординарной меня сшила платье из плотной ткани, с воротником-стойкой и длинными рукавами. И все бы ничего, но юбка впереди открывала колени, а лишь сзади доходила до пола. Под это платье предполагались тёплые штаны и высокие сапоги, которые, к моему изумлению, имелись в наличии. Такой наряд, мягко говоря, не был традиционным для этого мира.

И вот такая красивая я предстала перед иностранной делегацией. Конфуз, однако! От комичности ситуации и их выпученных глаз меня чуть-чуть на ха-ха не пробило. Ифор спас ситуацию.

— Доброе утро, господа, — обратился он к ним, чем вывел их из транса по моим сапогам до колен.

— Доброе, — неуверенно произнес посол, который был у них главным.

— Доброе! Чаю? — вступила я, все ещё улыбаясь. — Завтрак не предлагаю, поскольку уже неактуально.

Послы ну очень неуверенно кивнули, но прошли вслед за мной. А меня их реакция только смешила и подзадоривала. Если на простое небольшое укорачивание юбки, которое не открывает даже сантиметра кожи, у окружающих такая реакция…

Мысленно я уже потирала ладошки, собираясь одним внешним видом мстить мужьям.

— Миледи, просим прощения за внезапный визит, но и мы не ожидали встретить именно вас, — начал главный, когда нам подали чай в большой столовой. Ифор и вся остальная моя охрана стояли вдоль стен.

— Ничего страшного. К нам редко приезжают гости, так что мы всем рады, — произнесла я. — Сюрпризы предпочитаю приятные.

— Сами не ожидали встретить быстроходную карету. На чём она у вас работает? Наши маги пытались ускорить кареты, но это вышло слишком затратно. Мы отказались от такого способа. И короли ничего не сказали, даже не похвастались достижением.

— А они не знали. Моя карета пока единственная. Экспериментальная модель, так сказать. И да, магии в ней нет ни капли.

— Так на чём же? Пропеллеры явно играют там основную роль, но мы не поняли как. — Они аж ёрзали по дивану от нетерпения. А я никак не могла придумать, какую выгоду могу поиметь с них. Вариантов несколько: можно напрямую продавать им готовые кареты, но у меня нет ресурсов для этого в данный момент; можно продать саму идею изобретения, а производить они всё будут сами, но тогда это будет разовое поступление денег; самым выгодным для меня было бы оформить всё через патент, который так вовремя успела оформить мадам Олорка. В последнем случае само патентное бюро должно следить за тем, чтобы мне выплачивался процент с продажи каждой кареты, то есть это будет достаточно длительный доход.

Продолжая мило улыбаться, я именно его и предложила. Мужчины переглянулись, вздохнули и начались длительные переговоры. Им нужно было уточнить всё на свете: из чего делается, требуется ли магия для изготовления, в какие сроки это можно сделать и так далее. Пришлось вызвать кузнеца, чтобы он отвечал на их вопросы, при этом не выдавая пока конструкцию, ибо мы ничего ещё не подписали. Мадам Олорка уже строчила договор, только и здесь были нюансы. Такой договор требовал подписи представителей патентного бюро, то есть нужно возвращаться в столицу. И кто бы знал, как мне не хотелось опять загружаться в карету, но надо, как говорил мой папа.

— А договор не будет международным? — удивились послы, ознакомившись с текстом договора.

— Нет, конечно. Графство Монтеро независимо в товарных отношениях и может заключать договоры с соседними государствами без участия королей.

— Но вы же королева?

— Дело в том, что по рождению я графиня Монтеро и, как последний член рода, сохраняю титул в независимости от семейного положения. Так что да. Договор будет подписан не королевой, а графиней, хотя это одно и то же лицо, — я говорила и улыбалась их недоумению. Даже попросила принести брачный договор и приказ о независимости графства. Послы с ними ознакомились, ещё раз удивились, но больше возражать не стали.

В итоге мы и обедали вместе, продолжая обсуждать перспективы. А я уже стала думать, не продешевила ли…

Послов удалось разместить в замке, благо гостевые комнаты никому не отдавали. А утром все три посла загрузились со мной в карету. Моей охране это не нравилось, но что поделать? Остальных спутников послов посадили во вторую карету, которую и приняли вечером у кузнеца, который успел ее сделать. В дороге, правда, договорились передать её послам за отдельную плату, а именно десять камней накопителей. Они пытались торговаться, типа камни у них уникальные. Пришлось напомнить, что карета тоже уникальная. И хотя у меня отжали карету, я не расстроилась. Мысленно я лишь потирала руки и гордилась собой. А все камни спрятала в хранилище, кроме одного, который отдала нашему магу.

Какое удивление и ажиотаж мы вызвали в патентном агентстве — отдельный разговор. Сколько препон они пытались нам поставить…

— Долго ещё Её Величество будет ждать подписания договора? — не выдержала мадам Олорка. Канцелярские крысы даже ростом меньше стали от её фразы. Неужели они не соотнесли графиню Монтеро с королевой? А оказывается, не все знают меня в лицо. Я даже улыбнулась такому открытию. Зато договор был подписан уже через полчаса. А послы прямо на новой карете из столицы отправились к себе. Мне даже показалось, что они улюлюкали.

— Ваше Величество, — окликнул меня директор патентного агентства, — А как же в нашем государстве? Нам бы тоже хотелось такую карету.

И голос такой, будто я бить его сейчас буду. Ну да. Это законодательный нонсенс.

— Можете обратиться к королям. Договор могу подписать с ними, могу с каждой территорией отдельно. Но если я узнаю, что вы обнародовали чертежи и кто-то произвёл кареты без уплаты патента…

Договаривать не стала, просто не знала, чем могу ему пригрозить. Главное, что он испугался, замотал головой, что никогда и ни за что. Вот и хорошо. Только меня ждала новая встреча с мужьями, и в этот раз они вынуждены будут со мной говорить. И я даже не знала, как на это реагировать, какие вообще чувства во мне это вызывает. Надо бы ликовать: «Я сделала их!» — только вот не было этого.

Конечно, по приезде кузнецу поручили сделать еще одну карету, даже нашли помощников. Это в соседнюю страну я продала патент, а вот в своей я хочу быть единственным поставщиком. Мадам Олорка и даже Ифор разделяли моё мнение. А это значило, что в срочном порядке нужно разворачивать производство. А это большая кузня или сразу несколько, люди, сталь и, конечно, деньги. А времени, считай, нет, потому что, если я этого не смогу, короли будут давить на продажу патента, что мне совершенно не нужно.

От развернувшейся деятельности кузнец хватался за голову. Зато девочка, которая очень хотела попасть в кузню, получила свой шанс. Хорошо, что у нас же велась добыча железной руды. Мы сами делали сталь. Вот и пришлось часть помещений выделить под кузни. Переоборудовать не так и много, только температура будет зашкаливать. Это плохо, но временно. Тем более что появились идеи, как уменьшить температуру, благо на дворе зима.

Только торопились мы зря. Короли не соблаговолили приехать в графство, а прислали посыльного. Меня вызывали во дворец. Аж сплюнуть захотелось. Сейчас бросать всё было не желательно. Как же мне хотелось послать королей лесом…

Енара не покладая рук шила мне новые платья, потому что королева не может дважды надеть платье на официальный приём, не то что бал. Даже нашлись помощники. Я, конечно, тоже усложнила им жизнь, потому что меня не устраивали их платья. Поэтому у неё были мною нарисованные модели, которые ей предстояло сшить за достаточно короткое время. А теперь еще один незапланированный визит.

Сказать, что ехала я в столицу на взводе, — ничего не сказать. Зато на этот раз меня ждали и даже сразу пригласили в кабинет Фроста. Только теперь я последовала совету мадам Олорки, выдержала приличное время, заставив послать за мной второй раз.

— Добрый день! — поприветствовала я их. Все трое были в кабинете, что было странным для меня. Кроме них здесь были министры экономики и торговли. Со мной пришла лишь мадам Олорка, Ифор остался вместе с другой охраной за дверью.

— Добрый! — улыбнулся мне министр торговли. Он и в прошлый раз показался мне адекватнее многих. Вот и сейчас он принимал меня с энтузиазмом.

— Вы заставили нас ждать, миледи, — попенял мне король Бабен.

— Я с дороги. Не могла же я явиться в дорожной одежде? — пожала я плечами. Женщина я или где?

— Может быть, приступим? — остановил открывшего рот брата Фрост.

— Конечно. — Я присела на диван у стены, рядом со мной встала мадам Олорка. Получилось, что между столом, около которого собрались мужчины, и нами было относительно большое расстояние. — Вы, полагаю, уже ознакомились с договором и с товаром?

— Нам бы хотелось лично увидеть самоходную карету, — вступил в разговор министр экономики. А я вот смотрела на него и не понимала, как он может находиться с Фростом в одном помещении? Ведь не может же он не знать, что его жена спит с моим мужем.

— Да, хотелось бы проверить. А то одни восторги от посторонних людей, — буркнул Милон. Не нравится, что упустили? Усмехнулась даже.

— Легко. Мы можем спуститься во двор. Карету подадут, — пожала плечами, — только в сам механизм, конечно, вас не допустят. Поранитесь еще или испачкаетесь.

Мужчины в большинстве своём поджали губы. Один лишь министр торговли широко улыбнулся и даже сделал шаг в сторону двери, но министр экономики мешал проходу. Повисло молчание.

— Кто же умелец? — прищурился министр экономики. — Как вы смогли зарегистрировать его изобретение на себя? В патентном агентстве заверили, что патент принадлежит исключительно вам. Не боитесь, что мастер заявит свои права?

— Мастер сам выполняет данный механизм, думаю, что и в данный момент тоже. Просто нужно было поддержать талант, — я не стала этих мужчин убеждать, что идея-то моя. Зачем? Не поверят, а нервы мне попортят.

— Не боитесь, что он уедет с вашей территории? Или вы взяли его в заложники? — опять министр экономики. А короли здесь для антуража? Они совсем не хотят ничего уточнить?

— Не боюсь. Он коренной житель графства Монтеро. Все условия для жизни, работы и творчества у него есть. Если думаете переманить, зря теряете время. Я уверена в своих людях.

— Похвальная наивность, — усмехнулся он, а потом сделал шаг ко мне. — Ну что ж, давайте взглянем на чудо-карету?

Все мужчины встали. Только после них поднялась и я. В тишине мы с мадам Олоркой вышли первыми. Идти в пышном платье (других в гардеробе Элен не было, а мои еще не готовы), ощущая недружественные взгляды, было тем еще испытанием. Мне успели даже шубу принести, как и всем остальным.

— Чтобы не быть голословной, приглашаю проехаться вокруг дворца. Разницу можно почувствовать сразу. А в более свободных дорожных условиях карета может передвигаться несколько быстрее, — махнула я рукой на ожидающую карету. И кто бы сомневался, что первым в неё сядет министр торговли. За ним следом прошёл министр экономики, а вот короли не спешили. Милон помялся, но все-таки решился сесть, за ним последнее место занял Бабен.

— А вы что же? Неинтересно? — обратилась я к Фросту, который и с места не двинулся. Мы наблюдали, как карета тронулась и быстро набирала ход.

— Все, что мне нужно знать, я вижу и отсюда, — кинул он на меня один короткий взгляд.

— Вы не азартны, — кивнула я.

— Это удел молодости. А я уже не могу этим похвастаться, миледи, — сам говорил со мной, а смотрел на карету. Вот уверена, что строит из себя глыбу, а сам просто жаждет покататься.

— Вы недооцениваете себя. И вы не старый.

И разговор затих. Что ещё ему сказать? Тем более мы не одни.

— Странно выходит, — усмехнулся он вдруг, — королева сама себе будет продавать изобретение.

— Зачем себе? Мне столько карет не нужно. И я не буду продавать патент. Графство будет поставлять сам механизм, который уже впоследствии будет установлен на кареты.

— И что же остановит нечестных на руку людей от копирования вашего механизма? — Он наконец-то взглянул на меня. Пристальный взгляд золотых глаз на несколько мгновений выбил меня из колеи. Моргнула несколько раз, беря себя в руки.

— На механизмах, произведенных у нас, будет метка мастера и документ, подтверждающий законность использования механизма. В противном случае это будет нарушением моих прав. А уж как я их буду защищать, моё дело.

— Мадам Олорка очень хорошо вас натаскала. Репетировали? — кривая улыбка мне. То есть он думает, что я лишь кукла, ни на что сама не способная. Это злило.

— Слишком мало времени было для репетиций, — буркнула я.

— Надеюсь, времени для репетиции песни у вас будет достаточно. А то нехорошо будет, если королева плохо выступит на зимнем балу, — ошарашил он меня, отворачиваясь, ведь карета возвращалась. Я же в шоке повернулась к мадам Олорке, которая прикрыла глаза и поджала губы. Понятно, она сама об этом забыла. И что делать? Она одним взглядом показала на карету. Я же лишь тяжело вздохнула. Сейчас будет самое сложное — торг.

И я не ошиблась. Мужчины по достоинству оценили карету, даже захотели встретиться с мастером, на что я им мягко отказала. Дальше мы вернулись во дворец, но уже в малый переговорный зал, и понеслось…

На меня пытались давить как на королеву, давили ответственностью и геополитикой, сомневались в моих силах произвести достаточное количество механизмов и прочее, и прочее. На что-то отвечала я, на что-то мадам Олорка. Но я была непреклонна.

— Господа, уже поздно. Можем мы сделать перерыв на ужин? — не выдержала я. И нет, я не была голодной, меня уже тошнило от них. Тут же меня укололи, что женщины такие хрупкие создания, не предназначенные для переговоров и договоров.

— Может быть, мы заключим договор с самим мастером? Правда, вам придётся отозвать патент, — наигранно посетовал министр экономики. Так вот что ты, мерзкое сознание, задумал! Надавить на простого кузнеца. Конечно, проще.

— Что вы, — максимально мило постаралась я улыбнуться, — мастер — он же творец, личность творческая, тем более не приспособленная к юриспруденции. Хорошего вечера.

Мы откланялись и, чеканя шаги, вышли. Я прилагала неимоверные усилия, чтобы не прибавить скорость, так хотелось уйти подальше.

— Вы хорошо держались, миледи. Завтра точно уже перейдём к подписанию договора, — успокаивала меня мадам Олорка. А мне хотелось головой об стенку биться. Не мужья, а враги какие-то! Пришлось Ююке нести мне успокоительный отвар. Его же я выпила и утром. Спокойствие наше все. И надо им намекнуть, что этот договор нужен не мне, а им.

Не успела я сесть завтракать, как пришёл гонец. Мы с мадам Олоркой даже переглянулись в недоумении. Неужели они решили начать с самого утра? А нет. Гонец передал приглашение от герцога Дюранец, который сожалел, что не успел разглядеть мою чудесную карету первым.

— А вот и рычаг на королей. Встретьтесь с герцогом. Пусть они думают, что вы готовы заключать договоры с каждым полисом отдельно, — улыбнулась мадам Олорка.

— А почему бы нам так действительно не поступить? Я бы смогла как раз и о других договорах переговорить. Так сказать, наладить взаимовыгодное сотрудничество.

— И проходить все эти переговоры еще порядка тридцати раз?

Меня аж передёрнуло от такой перспективы.

— Тем более что каждый будет торговаться. И если у кого-то это получится, начнутся конфликты. Поэтому вам проще сделать это один раз. К тому же, если действительно обнаружатся случаи незаконного копирования, а мой опыт подсказывает, что они будут, именно короли будут обязаны разыскивать нарушителей, а вот вы сможете принять участие в наказании и даже требовать компенсацию. По крайней мере, мы с вами это прописали в договоре.

— А вы опасная женщина, — усмехнулась я.

— Мне было у кого поучиться. Не думаете же вы, что моим мужьям кто-то что-то просто так дал. Сначала я не принимала участия в семейном деле, а потом втянулась.

— А почему сейчас не занимаетесь?

— Зачем? Мои мужья прекрасно обучили сыновей. Они и управляют всем. Мне лишь присылают довольствие. Сначала думала, что отдохну от забот и переговоров, а потом…

— Потом стало скучно. Нельзя прожить жизнь в движении и резко сделать остановку, — кивала я.

Я быстро настрочила, что у меня весь день занят. И могу встретиться лишь в ближайшее время. Вот и не отказала, и не согласилась…

Мы лишь успели поесть, как гонец вернулся, сообщив, что меня ожидает на прогулку герцог Дюранец. Мадам Олорка лишь улыбнулась. Правилами этикета мы пренебрегать не стали, поэтому она пошла со мной.

— Доброе утро, миледи, — склонился он передо мной в поклоне. — Надеюсь, вы простите мою спешку?

— Ну, не знаю, — протянула я. Сама не поняла, зачем начала кокетничать, — Смотря какие причины вас на это сподвигли. — И наивно хлопаем глазками. Позади мадам Олорка, кажется, воздухом подавилась.

— Просто пообщаться с интересной леди, мне уже давно не доводилось. Поэтому исключительно деловой, — мне послышалась горечь в его голосе. Но акцентировать на этом внимание я посчитала кощунством. Ведь понятно, что герцог не самый популярный мужчина среди дам.

— Ах, дела, — вздохнула я. — Вас тоже интересует моя карета?

Дальше действительно пошёл деловой разговор, изредка перемежающийся историями и шутками с герцога, конечно, стороны. Он оказался очень приятным собеседником, притом умным. Он достаточно быстро сам понял, на каком принципе работает карета. И уточняющие вопросы были правильными.

— Ну вот. Теперь я потеряла такого покупателя, — улыбнулась я.

— Отчего же? Вы не только изобрели очень нужную вещь, но и успели зарегистрировать её. Теперь любой, даже если сам создаст подобный механизм, будет вне закона. — В его взгляде сейчас читалоись уважение и интерес. Какой-то непонятный мне интерес.

— У меня хорошие советчики, — махнула я рукой.

— Верные люди — редкость. А верные и умные — на вес золота.

— Ой, мадам Олорка, да вы бесценны, — воскликнула я, пытаясь перевести всё в шутку.

— Я всегда это знала, — неожиданно в игру ступила и она, кокетливо поправляя причёску. Я даже опешила. Может, на меня так отвар действует?

— Миледи, — возник гонец, испортив своим появлением настроение. Вот теперь не было сомнений, от кого он. Улыбка исчезла не только с моего лица, но и с остальных. Герцог напрягся, мадам Олорка снова стала строгой леди. У-у-у.

— Вы сделали это утро незабываемым, — поцеловал герцог мою руку. И хотя мы ни чём не договорились, я была почти согласна с ним.

— Благодарю. Вы прекрасный собеседник. Буду рада ещё как-нибудь прогуляться.

Боже, зачем я это сказала? Точно не в себе. Не буду больше пить этот вредный отвар. Я не стала спокойной, я стала кокеткой.

— Я это запомню, — улыбнулся он, отвесив поклон. Не выдержав его взгляда, развернулась и пошла вперед по дорожке. Только напоминание слуги привело меня в чувство. Пришлось сворачивать на другую дорожку.

— Ужасный отвар. Не буду его больше пить. А если я сейчас и с королями начну заигрывать? — прошептала я мадам Олорке.

— Знаете, отвар здесь ни при чём, — шепнула она, — просто вы обделены мужским вниманием. А герцог, несмотря на некоторые недостатки внешности, приятный мужчина. Тем более одинокий.

— На что это вы намекаете? — ужаснулась я. Изменить? Опуститься до уровня королей?

— Что вы, миледи. Я просто объясняю. Вы молоды, и это естественно. Не зря же у нас несколько мужей.

Дальше она шла молча, а я не могла понять, на что же она намекала. Если на то, что женщины этого мира непостоянны, то я не из них…

— Вы решили действовать в обход нас? — первое, что я услышала, когда вошла в зал.

— И вам добрый день, — ответила я Фросту.

— Добрый ли? Вы не ответили на вопрос.

— А вы затягиваете подписание договора. Если вы в нём не заинтересованы, так не стоит тратить напрасно моё время. Мне ещё к зимнему балу готовиться.

— С договорами всегда так. Быстро не бывает. Надо учесть интересы всех сторон, — уже спокойнее проговорил он.

— И тем не менее. Интересы графства Монтеро я давно озвучила. Новых пунктов добавлять не собираюсь, но и умалять ценность данного изобретения не позволю. И да, если мои условия не устраивают вас, я готова заключить договоры с каждым желающим полисом в отдельности. Чтобы вы не думали, что данный механизм так легко удастся скопировать, уточню. В нём есть маленькая, но очень важная деталь. Ошибка в изготовлении самой стали или отклонение на микрон от заданных размеров могут привести к неожиданным последствиям. Эту деталь может изготовить только сам мастер.

Я блефовала? Да! Не было никакой особенной детали. Но они должны бояться воровать!

Мужчины напряглись и поджали губы. Даже министр торговли не выглядел довольным. Зато переговоры пошли значительно быстрее. Неожиданно сомнения и подколки в мою сторону исчезли. Зато возмущение вызвала увеличившаяся цена.

— А что вы хотели, господа? Время — деньги. Это не считая того, что я уже сомневалась, стоит ли иметь с вами дело, — ухмыльнулась я. Мадам Олорка сама смотрела на меня недоумённо. Мы с ней это не оговаривали. Но они меня взбесили…

К ужину прибыл представитель патентного агентства, и договор был подписан. А ночью я проснулась от криков. Дезориентированная ото сна, я не сразу смогла понять, в чём дело. Оказалось, что у Ифора тоже есть свои секреты. И с помощью специального артефакта он повесил маячки на все входы и выходы из моих покоев. Так вот, ко мне в покои через окно проник очередной наёмник. Этот смертник, который умудрился залезть на четвёртый этаж, был резво скручен моей охраной. Да вот только его даже до темниц довести не успели: мужика затрясло всего, пена пошла ртом, и он прямо в коридоре скончался, ни слова не сказав.

А вот такая серьёзная защита не просто напрягала — пугала. Я никак не могла успокоиться, тряслась прямо в кровати.

— Миледи, мы всё выясним. Вам ничего не угрожает, — заверял меня утром Ифор.

21

— Ифор, можешь говорить мне что угодно. Даже верить в это сам можешь, но мне все равно. Я не хочу здесь больше оставаться, — проговорила я, сжимая в руке кинжал, который уже давно держала под подушкой.

— Конечно, миледи. Вам стоит одеться, — смутился Ифор, отводя от меня взгляд. И я бы могла многое ему сказать по поводу одежды, но в тот момент мне было не до этого. Уезжала я очень быстро.

Оставшиеся две недели до зимнего бала я восстанавливала навыки рукопашного боя с оружием и без. Сказать, что моя охрана была в шоке, — ничего не сказать. Они сначала не поверили, а потом лишь недоумённо хлопали глазами, в очередной раз поднимаясь с земли. Это я сразу по приезде решила выплеснуть злость. Правда, они очень быстро поднимались и уже не поддавались. Теперь, несмотря на мороз, я тренировалась вместе со своей охраной на рассвете.

Мужчины смотрели на меня с ужасом в глазах. А мне дико не понравилось ощущение беспомощности в собственной постели. И почему я не сделала этого раньше? Я же дочь военного, проведшая с солдатами уйму времени.

Зато в поисках помощников для Енары мы перевезли оставшихся двух женщин из квартала нищих. Они согласились жить эту зиму вместе с детьми в казарме. Их койки мужчины все равно отделили ширмами. Зато теперь у меня была вышивальщица, и дело пошло значительно быстрее.

На зимний бал я ехала как на войну. Именно так я себя ощущала. Мадам Олорка пыталась меня успокоить, но ничего не выходило. У меня было три дня, три наряда и тьма возможностей умереть. И я не собиралась никому давать такой шанс. Теперь я оценила пышность бальных платьев. В них прекрасно скрывались мои кинжалы.

Глухие звуки моих шагов по коридору к главному залу. Из сопровождающих только Ифор. Вдох перед открытием двери. И вот я уже в относительно небольшом помещении, из которого мы с королями будем выходить в основной зал. До этого момента мы не виделись, хотя я приехала во дворец еще вчера, под самый вечер. Ифор назвал меня параноиком, потому что я заставила его дважды проверить все покои и сама их прошла со всеми артефактами.

— Добрый вечер, — выдавила я из себя, видя этих мужчин. Интересно, они знают о покушениях на меня? Или считают моей личной придурью?

— Добрый, — хмыкнул Бабен. Впервые я видела в его глазах мужской интерес, и на мгновение пожалела, что моя идея осуществилась, хотя я в этот раз и не сильно отступила от общепринятых норм. Моё платье было тоже пышным, тоже с открытыми плечами и довольно откровенным вырезом. Что на Бабена произвело впечатление, я так и не поняла.

Красивая вышивка на юбке перемежалась с однотонной тёмно-зелёной тканью. А вот лиф весь был расшит, но опять же лишь вышивка, без применения драгоценных камней.

— Добрый, — холодно ответил мне Фрост. Милон замешкался, но тоже поприветствовал.

Дальше никто и ничего не успел или скорее не хотел говорить. Королей объявляли по очереди, а они выходили. Последней была я.

И если я надеялась, что самоходная карета хоть немного заставит королей приглядеться ко мне, я ошиблась. Все повторилось. Бабен мгновенно исчез с очередной леди. Фрост чуть задержался, но тоже достаточно быстро ретировался. Милона удерживать я не стала. Просто не видела смысла. Клубок обиды внутри груди только разрастался. Ни одна леди больше не была так нагло покинута своими мужчинами.

— Миледи, позволите? — поклонился передо мной герцог Дюранец.

— Смотря на что вы претендуете, — обрадовалась я. Может быть, мадам Олорка права и мне действительно катастрофически не хватает мужского внимания?

— Всего лишь танец. Только танец. — Взгляд всего одного золотого глаза, а сердце делает рваный рывок. Только зачем? Мне же нельзя. Я должна остаться королевой, как бы ни относилась к королям. Вряд ли Богиня простит мне самоуправство.

Танец был прекрасным. Вёл герцог в танце уверенно. Держал крепко, но не давил, не прижимал слишком. Все в рамках приличий, а у меня создавалось ощущение, что меня соблазняют, а я наивно поддаюсь. Наверное, только это иррациональное ощущение меня сдерживало.

Мы с герцогом в общей сумме станцевали три танца. Остальные я танцевала с графами других территорий. Они даже пытались поговорить со мной о карете, но я отшучивалась.

Пять графинь действительно исполнили свои песни. А судя по реакции самих графинь и окружающих, это какое-то негласное соревнование. А я за тренировками опять забыла про репетиции…

Ушла я, чуть выждав время после ухода Бабена, посчитав, что уже можно. Тем более завтра мне предстояло выступление. Именно завтра, по сути, наступит новый год.

С самого утра я велела собрать музыкантов и шокировала их тем, что буду играть на гитаре, а не на пианино, как остальные. Про саму песню они ничего не сказали, но по лицам и так было понятно.

Дело в том, что здесь приняты классические любовные лирические напевы. Тихо, медленно и о чём-то эфемерном. Ну как может девушка петь о любви к единственному мужчине, когда у неё по закону положено два мужа??? Я не понимала. А они не понимали выбора моей песни, но сказать ничего против не могли. Зато музыканты оказались толковыми. Пусть не идеально сыграли необходимую мне мелодию, но достаточно хорошо. У меня даже возникла шальная мысль предложить им сыграть рок.

Новый день. Новый бал. Новое платье. И в этот раз уже взгляд Фроста на мне задержался. И почему я этот факт только отметила в подсознании, но никаких действий не предприняла? Кстати, за три танца с герцогом мадам Олорка меня отчитала. По правилам этикета я практически сделала его своим фаворитом. На мой вопрос, как вообще может быть такое понятие, если официально изменять супругам запрещено, она ответить внятно не смогла.

— Ты умная и разумная девушка. Не стоит уподобляться всяким…

Вот и всё, что я получила в ответ.

Как Енара успела вышить этот шедевр, мне было неизвестно. Но несмотря на относительную строгость наряда (длинная юбка в пол, с несколькими складками, совсем слегка украшенными вышивкой, и воротник-стойка) левый бок у меня был практически не прикрыт. Абсолютно прозрачная ткань лишь служила основой для вышивки. Смотрелось шикарно. Строго, но с изюминкой. Это платье уже было сделано по моему эскизу.

Привлечь внимание мне удалось. Сегодня все короли смотрели на меня такими взглядами, что хотелось гордиться. Если бы они еще заговорили со мной. А о танце я и не мечтала уже.

Мне всё ещё хотелось переговорить с королями, но всё время что-то останавливало. Вот и сейчас так. Мы вышли, заученными речами поздравили присутствующих с наступающим новым годом, а потом пошли танцы, перемежающиеся с поздравлениями и выступлениями. Странным для меня было то, что выступали лишь женщины. Почему? Непонятно.

Первый танец я подарила министру торговли. Граф Лурье весь танец восхищался моей смелостью и хваткой. И если сначала можно было подумать про платье, то дальше речь явно была про договор, что мне льстило гораздо больше. Следующий танец все-таки вырвал герцог Дюранец, которому я уже сама намекнула, что он ставит меня в неудобное положение. И мне даже показалось, что он искренне огорчился. Затем были еще два танца, но ничего не значащие.

Символично вышло, что за пять минут до полуночи объявили мою песню. Типа я должна порадовать и воодушевить народ. Только моя песня была обо мне и никоим образом не касалась народа. Конечно, в тексте они могли найти и себя, но это было бы индивидуальным фактором.

Сглотнув ком в горле, в ожидании негативной реакции окружающих я вышла на подиум, служивший здесь сценой, и взяла гитару. Выдох толпы был первой реакцией. Вот именно сейчас я жалела, что не выучила какую-нибудь местную песню, но отступать было поздно. Да и учиться играть на пианино времени не было…

Одурело тело, я дурею сама.

Меня завертело, а ведь знала, знала.

Что нельзя всё близко к сердцу принимать,

И нельзя без риска душу вам рвать.

Да, такие времена:

Мой мир хрустальный и живой —

Здесь не нужен никому такой.

Чуть откроешь двери, чтоб впустить печаль —

Соберутся звери, а ведь жаль, жаль.

Всё ушло в гранитный, беспощадный ум,

И нужды не видно для моих струн.

Да, такие времена:

Мой мир хрустальный и живой —

Здесь не нужен никому такой.

Да, такие времена:

Мой мир хрустальный и живой —

Здесь не нужен никому такой.

На припеве я почему-то смотрела именно на Фроста. Всё-таки первое впечатление не прошло для меня даром…

За оставшийся вечер я получила несколько странных комплиментов песне, пару танцев, а потом с чистой совестью ушла. Для меня лично по-прежнему оставалось загадкой негативное отношение ко мне мужей. Два дня балов, а ни один из них не потанцевал со мной даже ради соблюдения правил приличия. Фрост, правда, не танцевал ни с кем, но двое других не отказывали себе в развлечениях. Что с ними не так?

На следующий день я совершила очередную глупую попытку поговорить с мужем наедине. Кабинет Фроста оказался закрыт, поэтому я направилась дальше. И не присмотрелась к предостерегающим взглядам охраны. Зря.

Стоило мне только взяться за ручку, как возникло чувство бросить всё и уходить не оглядываясь. Но упёртая я не могла отступить, раз застала короля на месте. Как же я ошибалась…

Я чуть потянула ручку на себя, как меня накрыли соответствующие звуки стонов, шлепков и вздохов. Зачем я смотрела в открывшуюся щель? Не знаю. Но мне предстала белая голая задница, движущаяся в такт между стройных женских ног.

— Я занят, — рявкнул Бабен, даже не оглянувшись.

Было обидно, но не больно. Я спокойно прикрыла дверь, не поднимая головы на охрану, и ушла. Возможно, я сделала глупость, нужно было вызвать свидетелей и всё прочее, но…

Мне не нужен был этот мужчина. Я не считала его своим, поэтому и не чувствовала ничего особенного. Например, узнать, что Фрост спит с графиней Цулако, было для меня бОльшим ударом.

Из чувства противоречия, не иначе, я дошла до покоев Милона, в которых его не было. Вздохнула с облегчением и вернулась в свои комнаты.

Последний бал должен был ознаменоваться салютом, хоть и назывался в этом мире иначе. Именно поэтому моё третье платье соответствовало звёздному ночному небу. Оно было расшито россыпью камней, которые мерцали на свету. Белые на чёрном, они смотрелись бесподобно. Опять же, когда Енара успела его расшить? Одно было понятно: я нашла гения. Она не только поняла, что именно я хочу, но и воплотила это в лучшем виде.

К собственному удивлению, обнаружила, что Милон одет в черный камзол с мелкой белой вышивкой. Мы осмотрели друг друга и впервые искренне улыбнулись. И скорее всего, именно это заставило его протянуть мне руку. Я с удивлением вложила свою ладошку. Не то люди вокруг тоже были удивлены данному факту, не то еще что-то, но перед нами расступились, а Милон молча повёл меня в танце. Он только лишь смотрел. Глаза в глаза. С удивлением отметила его подрагивающую ладонь на моей талии.

Так мы и танцевали в молчании. Нарушить её было сродни убийству той тончайшей нити, что возникла между нами. Но всё заканчивается. И мелодия прекратилась. На сцену вышла очередная выступающая леди, а мужчина ретировался. Что это было? На весь вечер выбил меня из колеи.

На салют или, как здесь говорят, небесные огни все выходили на ступени парадного входа. У самых дверей были только я и короли. Так было положено. И эта вторая наша встреча за весь вечер. Встретилась взглядом с Милоном, который криво мне улыбнулся. А я почему-то смутилась. Вот и вышла у меня смущенная улыбка. Хмык со стороны Фроста привел меня в чувство.

Салют в этом мире действительно немного отличался от нашего. Огни зависали на какое-то время в небе, будто цветы раскрывались. Красота неописуемая. Зато, когда всё закончилось, я поймала на себе сразу три ехидных взгляда. Даже неловко стало, что я смотрела на салют, открыв рот, как ребёнок. И в этот раз я ушла первой.

22

Утром я вернулась в графство, но там все шло как положено, моего вмешательства не требовалось. Так что мне пришлось возвращаться. Мне предстояло самое сложное — договоры. Только вот не одна я начала заниматься делами. Встречи с графами других полисов были назначены на разные дни и время. У меня появилось много свободного времени. За это время я распорядилась сделать мне наконец-то кабинет из того безобразия, в смысле будуара.

Каждый граф был сильно удивлён, что своим графством я занимаюсь лично, но переговоры шли. С кем-то я просто продлила договоры, с кем-то мы увеличили или уменьшили поставки, но в целом никто не отказался со мной сотрудничать. Конечно, были вопросы и по карете, но я всех отсылала к королям.

И всё было бы хорошо, если бы не две новые попытки покушения, одну из которых предотвратил артефакт. Просто в один миг вокруг меня возникла мерцающая плёнка, а в следующий в неё прилетело сразу несколько дротиков. Охранникам досталось. Один оказался в очень тяжёлом состоянии, потому что дротики были смазаны ядом. Именно поэтому поймать убийцу не удалось.

Ифор рычал и бесился по этому поводу, просил разрешения увеличить мою охрану, а я не видела в этом особого смысла. Со мной рядом постоянно и так целых трое охранников. Куда еще больше? Наоборот, велела ему найти нашего шпиона. Пора ему начать приносить пользу.

Проблема оказалась в другом. Привести его во дворец нельзя было. Мы бы просто раскрыли парня, фактически приговорив, а нам это было не нужно. Запиской он передал время и место встречи, написал, что есть интересная информация. Но опять же, Ифора прекрасно знали в том районе, охранники мои тоже приметны. Абы кому наёмник информацию не передаст. Придётся идти самой. Ой, сколько возмущений было, сколько описаний того, что со мной там может случиться. А что делать? Какие иные варианты?

Вариант все-таки нашёлся. На воображаемой границе между кварталами добропорядочных граждан и преступным кварталом есть кабак. Вот в нём можно встретиться. Но опять возникает опасность раскрыть личность.

— Я пойду на встречу с ним, а вы будете на расстоянии. Я обвешусь всеми своими артефактами. Ничего со мной не случится. Сейчас ещё зима, и под слоями одежды они прекрасно поместятся. Только нужна мне не шуба, а куртка с капюшоном. И вообще, желательно мужская одежда.

— Вы хотите одеться мужчиной? — опешил Ифор.

— Ох, — послышалось от мадам Олорки. Я же не понимала, в чём такая сильная проблема.

— Ну что не так? Я опять нарушаю что-то негласное? — разбила я образовавшуюся тишину.

— В мужском костюме ходят только наёмницы, — тихо проговорил Ифор, — вас могут принять за свою.

— И что? Это же хорошо. В своей они не будут искать графиню и уж тем более королеву.

— Это может сработать, — уже задумчиво проговорила мадам Олорка. — Но это рискованно. К тому же наёмницы не ходят без оружия. Видела я как-то одну. Она даже не скрывалась. Огромный кинжал торчал у неё из-за пояса, а за спиной был лук со стрелами.

— Вообще отлично. Кинжалы у меня есть, пользоваться я ими умею. Стрелять тоже умею, но не из лука. У нас есть маленький арбалет?

— Женский арбалет есть в графстве. Но это родовой артефакт. Его сможете взять только вы сами, — сказал Ифор, а взгляд был все равно неодобрительный.

— Значит, нужно сделать перерыв и съездить домой. Заодно узнаю, что да как там. Дворец мне этот уже…

Два дня всего я провела в графстве, которое стало мне родным. Именно столько понадобилось Енаре, чтобы сшить мне идеальный костюм с наружными и внутренними карманами. А как меня порадовали сапоги от её мужей. Легкие, теплые и очень удобные.

Енара оказалась не просто гениальной швеёй. Она, сама того не осознавая, решила мою дилемму с фильтрацией воздуха на производстве стилоса. Я все никак не могла ухватить мысль за хвост, а она спокойно все применяла. Дело в том, что я второй раз за всё время пришла в её мастерскую. Тесно здесь, конечно, было. А ещё пыльно. Я чихнула. А Енара вытащила из-под стола кусок необработанной рупиры, помахала им в воздухе, и сразу стало легче дышать.

— Мы не прибираемся здесь каждый раз, миледи. Работы много, — стала она извиняться, а я стояла, как громом пораженная. Вот оно. Аж визжать хотелось от восторга.

Ничего никому не объясняя, я рванула на производство стилоса. Влетела на всех парах прямо в цех, чуть не сбив с ног начальника.

— Миледи, что случилось? — забеспокоился он, удержав меня за плечи. За мной вбежал Ифор, тоже не понимающий моего поведения.

— Мы идиоты, — выдала я с безумной улыбкой. Так себе заявление…

— Миледи?

— Рупира! Почему цветы не растут, точнее, не размножаются среди рупир? — Молчание было мне ответом. А тем временем рабочие тоже остановились и слушали. — Да потому что рупира всасывает в себя пыльцу, с помощью которой цветы опыляются. Понимаете? Рупира поглощает пыль!

К концу речи я даже руками размахивала.

— Ну? Рупира — естественный фильтр воздуха. И у нас её уйма. Не нужны эти мокрые тряпки.

— А-а-а, — чесал в затылке начальник.

— Не а! — нахмурилась я. — Включайте голову и придумайте, как и где именно вы можете установить фильтры из необработанной рупиры. Кроме того, нужно придумать конструкцию масок, в которые будут вставляться пластины рупиры. Это вам моё задание. К следующему моему приезду чтобы всё было сделано.

Высказалась, отдала указание, развернулась и уже спокойно, с гордо поднятой головой вернулась в замок. В мих мыслях уже разворачивалось новое производство, новые перспективы…

Проконтролировала первую партию самоходных механизмов. Эх, как не хватает здесь классических токарных станков. Только я понятия не имею, как они устроены.

Родовой арбалет будто был создан под мою руку, да и не весил почти ничего. А когда пристреливалась, обнаружилось ещё одно удивительное свойство данного оружия. Болты спустя пять секунд возвращались в колчан. И тот факт, что они никуда не исчезают, а в прямом смысле возвращаются, мы проверили, поставив на их пути преграду. Только так мы смогли нормально разглядеть их полёт. Некоторые мужчины вздыхали о том, что тоже такие хотят. Я же лишь посмеивалась, а Ифор закатывал глаза.

Панок с Татиком и Низаком тоже меня порадовали. У юного мага прямо глаза горели, когда он рассказывал, что его резерв вырос за это время, не сильно, но вырос. Низак тоже мог похвастаться уже заживлением царапин на других. Татик оказался самым способным. Может, оттого, что ребёнок, а может быть, больше остальных хотел научиться. Но Татик, который еще два месяца назад не мог ничего, теперь показывал на ладошке воздушный вихрь.

— Ты умница, — похвалила я мальчика, погладив по голове. И кажется, это моё действие зажгло что-то новое в нём. По крайней мере, взгляд изменился на ещё более восторженный. — Я верю в тебя. Ты у нас еще дождевые тучи на поля сгонять будешь. Панок, раз результат есть и моя теория оказалась верной, стоит для начала собрать магически одарённых детей для обучения. Только сделайте это так, чтобы эта информация за территорию нашего графства не вышла. Не нужно этого пока. Я дам указания экономке, чтобы придумали что-то с размещением детей.

«Вот и маги у меня будут», — думала я, довольная собой.

По прибытии в столицу я сразу решила пройтись по околицам в новом образе. Благодаря глубокому капюшону моего лица не было видно, зато у меня был прекрасный обзор. А все благодаря Паноку. Он, оказывается, сумел сделать ткать прозрачной с внутренней стороны, то есть я видела прямо через капюшон и не было необходимости наклонять голову или ещё что-то. Мы ещё посмеялись, что такую чудо-ткань надо правильно пришить, чтобы стороны не перепутать.

И вот такая красивая я с двумя кинжалами и арбалетом за поясом походкой от бедра гуляла, беся Ифора, который следовал за мной на расстоянии. Ещё двое охранников шли немного впереди. Люди от меня или шарахались, или осматривали оценивающе, но никто не подходил.

Следующая вылазка моя была уже на встречу с нашим наёмником. Мужчина оценил мой наряд по достоинству, еще высказался, что не узнать меня в таком виде. Наёмник передал какие-то документы, читать их нужно было внимательно и явно не здесь. Выяснить имя заказчика ему не удалось. Одно он узнал точно: что наёмники не увлекаются отравлениями, не их стиль. Он высказал мнение о том, что травят обычно женщины. Я тоже уже так думала. Ну не мог мужчина догадаться отравить косметику, да ещё и ядом отложенного действия.

— Плохо работаешь, — сказала я, — мало информации.

— Ми… — осёкся он. — Вы не представляете, какие недоверчивые люди наёмники и преступники. Я пока налаживаю связи. Они должны мне доверять, чтобы сказать хоть что-то важное. Эти-то документы достал с риском для жизни.

И всё шло хорошо, пока у нас не появился гость. Документы я сразу убрала во внутренний карман куртки, поэтому, посчитав разговор оконченным, поднялась.

— Какие люди, — пробасил хриплым голосом мужик, не уступающий в габаритах Ифору. Он подошёл к нашему столику, хлопнул наёмника по плечу. — Хлыст. А что это у нас за фифа? Новенькая? Познакомишь?

— Авария, — сама представилась я, протягивая этому мужику ладонь для рукопожатия. Знаю, что среди них именно так принято, никаких имён. Почему именно так назвалась? Понятия не имею, просто первое, что пришло на ум. Краем глаза заметила, как Ифор подошёл к кабаку значительно ближе.

— Кабан, — пожал он мою руку, хотя мог и сжать до перелома, но не стал. — А личико что скрываем?

— Мужья заругают, — улыбнулась я комичности. Кабан заржал.

— Выпьешь?

— Прости, уже пора. Ты опоздал, Кабан, — пожала я плечами. И даже сделала шаг в сторону выхода. Не успела. Меня попытались схватить. Разворот, и Кабан слегка присаживается от вывернутого запястья. Не самый сложный приём, но действует безотказно.

— Проверить меня решил? — прищурилась я.

— Отпусти.

— Ты не ответил. — Ещё чуть надавить — и он просто упадёт.

— Да. Мало ли какую фифу занесло к нам.

— И часто тут появляются непутёвые фифы? — Отпустила мужика. Он тут же выровнялся и стал потирать руку.

— Бывают. Редко.

— Надеюсь, ты понял, что я не из таких?

— Понял. Заказ берешь?

— Есть?

— А то. Хлыст вон не справился, — ухмыльнулся Кабан, а я напряглась, зная, с каким заданием не справился Хлыст. А ведь правда. Ну буду я очередной не справившейся, но выжившей, что с того?

— Не по зубам орешек достался?

— Да, крепкий орешек, — хмыкнул Кабан. — Приходи завтра в «Три дороги». Познакомлю тебя с братвой.

— Я подумаю. Пока, — решила не отвечать однозначно. Мало ли? Ифор будет в бешенстве.

И я оказалась права. Он еле сдерживался, чтобы не назвать меня глупой, неразумной бабой, но это читалось в его глазах и мимике. А меня его реакция смешила.

Мы были сейчас в городском доме мадам Олорки. Она сама предложила свой дом для моих переодеваний.

— Вот скажите мне, миледи, вам правда жить надоело? Вы решили сами прийти в логово убийц. Зачем? — тяжело дышал он, пытаясь сдержать гнев. А вот охранники только за головы схватились, но не выказывали мне такого недовольства.

— Ты слишком близко к сердцу все принимаешь. Богиня выбрала меня в королевы и вряд ли так просто отдаст меня смерти, тем более что я ещё и близко не выполнила её задания.

— Богиня выбрала? — споткнулся он. Мадам Олорка, тоже здесь присутствующая, ахнула. Я чуть себе в лоб не дала, потому что и не говорила никому такого. Как теперь выкручиваться?

— Да. Тогда, после падения с лестницы, в бреду я слышала голос Богини. Она велела спасти страну от погибели. Больше ничего не сказала, — развела я руками.

— Избранники Богини имеют специальную божественную метку. У вас её нет, — вздохнул Ифор как-то разочарованно, — вам всё привиделось. Да и Богиня уже несколько десятилетий ни с кем не говорит. Люди даже в храмы стали меньше ходить. Смысла не видят.

— А как должна была появиться метка? — нахмурилась я. Его слова поселили сомнение во мне.

— Когда вы общаетесь с Богиней, прямо из воды формируется метка. По крайней мере, так в книгах храмовых написано.

— Из какой воды?

— Вы ходили в храм после той трагедии? — задала вопрос мадам Олорка. Я лишь покачала головой. Зачем?

— Вам точно нужно сходить. В храме есть чаша для обращения к Богине. Вы кладёте в неё руку, и если вода в чаше становится мутной — твою просьбу услышали, если останется прозрачной — Богиня осталась глуха к тебе, если станет красной…

— Если станет красной — Богиня решила тебя наказать. Такое всего десяток раз в истории происходило, — дополнил Ифор, вздыхая.

— А метка?

— А если на твоей руке появится метка Богини, ты её избранница.

— Что это даёт? Зачем метка?

— О, — взмахнул руками Ифор.

— Метку может получить лишь чистый душой и помыслами человек. Избранник Богини несёт в народ её волю. Грубо говоря, все действия, решения и указания избранника априори считаются указаниями самой Богини. В истории нашего мира было всего три избранника. И это за три тысячелетия.

— Значит, надо сходить в храм, — кивнула я. Даже несколько шагов к двери сделала.

— В таком виде? — возмутилась мадам Олорка.

— Да. Королева в храме привлечёт много внимания. Или вы думаете, что за мной во дворце не следят?

— Следят. Мы регулярно скидываем хвосты, — кивнул Ифор. Я же лишь улыбнулась.

23

Храм был относительно недалеко. Естественно, что в главный храм я не пошла. Маленький храм на окраине города. Он был в два, а то и в три раза меньше дома мадам Олорки. Храмовник лишь спросил, не желаю ли я исповедаться, а получив отрицательный ответ, ушёл в другую комнату.

В аскетичном зале имелось всего четыре скамьи, статуя Богини и чаша на пьедестале перед ней. Всё. Негусто. Хотя нужно ли ещё что-то для обращения к Богине? Наверное, нет.

С замиранием сердца подошла к чаше, поскольку сомнение появилось. Вдруг и правда у меня был бред? Медленно опустила руку. Ничего не произошло.

— Обратись к Богине, — шепнула рядом мадам Олорка. Ифор стоял на входе. А что нужно говорить Богине?

— Здравствуйте, — произнесла я, чем вызвала усмешку своих спутников.

— Наконец-то, — вдруг раздалось у меня в голове. Я вздрогнула, но вытащить руку из чаши не смогла. — Я уж засомневалась, что ты ко мне вообще придёшь, — высказывалась Богиня недовольно.

— Я не знала, что надо, — пролепетала я. Меня от её голоса просто плющило, будто плита на плечи упала.

— Не знала она… Ладно. Теперь слушай внимательно. Стране угрожает не только внутренняя, но и внешняя угроза. Как ты поняла, раскол внутри аристократии. Они не послушались моей воли, нарушают брачные обеты, медленно разрушают мою страну, за что и будут наказаны. Но с внешней угрозой я ничего не могу поделать. Две соседних страны хотят захватить эту. И только то, что они не договорились между собой, откладывает день нападения. Тебе предстоит сразить их. Ты выбрала правильный путь, я одобряю все твои действия, но поспеши, времени не так много. И присмотрись к мужьям.

К концу её речи мою руку начало жечь. Как в воде можно получить ожог? Ощущения были такими, будто мою руку варят. Я даже застонала, но тут всё резко прекратилось. Жжение и боль резко ушли, а я выдернула руку из чаши. Вот и пообщались…

— Это правда, — прошептала рядом мадам Олорка.

— Избранница, — тихо выдохнул за спиной Ифор.

А я только сейчас перестала тереть ладонь и взглянула на неё. Прямо в её центре была нанесена руна, которая переливалась, как мыльный пузырь. Я потёрла её, но она никак не ощущалась. Видеть её видно, но стереть невозможно.

— Богиня ваша, конечно… — выдохнула я не совсем уважительно. Много чего хотела сказать, да слова в горле застряли, потому что мадам Олорка присела передо мной в низком реверансе, а Ифор встал на одно колено и склонил голову. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы выдавить из себя вопрос:

— А вы что делаете? Богине надо поклониться ещё?

— Вот же, — покачала головой мадам Олорка и поднялась, — мы выражаем ей своё признание и верность, а она даже не знает об этом.

— Так памяти у меня нет, — возмутилась я. — Откуда мне знать? И поднимись уже, Ифор.

— Вы неподражаемы, миледи, — улыбнулся Ифор. Что, кстати, редкое явление. А вот обожающий взгляд был лишним.

— Договоришься у меня. — Задумалась на секунду. — Женю.

— Что ж в этом страшного? — усмехнулась мадам Олорка.

— А зачем мне в охране мужчина, для которого я буду не самой ценной женщиной? Вдруг его жену выкрадут, будут шантажировать, а он и приведёт меня злодеям на блюдечке. Нет. В охране не должно быть семейных. Точнее, не должно быть тех, кого можно шантажировать.

— Вы всегда для меня будете на первом месте, миледи, — опять поклонился он.

— Ой, — закатила я глаза, — пошутила я. Лишать кого-то семейного счастья не собираюсь.

— А вот и зря. Мысль-то была стоящая. Действительно, вокруг вас не должно быть таких людей, — проговорила мадам Олорка.

— Ну начинается. Вся моя охрана состоит из женатых мужчин. Один Ифор исключение. Почему только, интересно?

Ифор отвел взгляд, давая намёк, что разговаривать на эту тему не будет. Неужели он влюбился, а ему отказали? Где эта дура? Покажите мне её. Хотя у всех свои вкусы.

— Расскажите, что Богиня вам сказала? — поинтересовалась мадам Олорка.

— Не здесь. Самой надо сложить картинку.

И вот уже у неё дома я обзавелась ещё несколькими коленопреклонёнными. Вся охрана буквально упала к моим ногам. А я так некомфортно себя чувствовала…

— Встаньте и даже не думайте так больше делать. Мне не по себе от этого, — передёрнула я плечами. — Метку как-нибудь можно скрыть? Не хочу вот такого на каждом шагу.

— Только перчатки носить, — грустно улыбнулась мадам Олорка.

— А зачем её скрывать? Вы теперь говорите от лица самой Богини. Никто не посмеет вас ослушаться. И тем более напасть. Наоборот, не надо её скрывать. Все нападения прекратятся. И даже короли…

— Вот именно этого я и не хочу. Метка останется нашей тайной, понятно? — Я обвела всех взглядом. — Её я буду использовать в крайнем случае. А пока пробуем решить проблемы своими силами.

Пересказ слов Богини вверг окружающих в задумчивость. Потому что были одни намёки и никакой конкретики. Непонятно, что за наказание, когда оно будет, как мы о нём узнаем, кто меня пытается убить, зачем, какие две страны готовятся нас захватить? Вопросов стало больше обычного. А еще нужно было торопиться. Что нужно ускорить?

Я склонялась к тому, что нужно усилить подготовку к войне. Армия подчиняется министру обороны и королю Фросту. И если угроза все ещё есть, то они либо о ней не знают, либо плохо подготовлены.

— Нужно просто сказать Его Величеству Фросту о предупреждении Богини, — высказался один из охранников. — Показать метку, если не поверит.

— Ты забыл, что метка — это крайний случай. Тем более что в таком случае придётся метку показывать и министру обороны, а там и всем. И враги внутренние лягут на дно, — отвергла я его идею, а потом добавила: — Богиня ещё и присмотреться к мужьям велела. — Мужчины криво заулыбались. Я же лишь глаза закатила.

— О чём вы подумали? Моя смерть пока выгодна только королям, то есть моим мужьям. Богиня велела присмотреться, не уточнив, по какому поводу. Так что именно они о метке и не должны узнать.

Мужчины виновато опустили глаза. Я лишь вздыхала. Мысли метались в голове испуганными зайцами, не желая запрыгивать в клетки.

— Давайте обдумаем всё это позже. Надо с мыслями собраться, — проговорила я. — Тем более мне завтра в «Три дороги».

После моих слов Ифор застонал. Ему категорически не нравилась моя идея внедрения к убийцам. Но хочет он того или нет, а охранять меня придётся.

— Вы так и будете теперь разъезжать? Хвастаетесь каретой? — Конечно, мне навстречу попалась графиня Цулако.

— Мне есть чем похвастаться, — мило улыбнулась я. Графине оставалось только губы поджать.

Пока графиня гуляет, все-таки решила нанести визит Фросту. Возможно, у нас удастся хоть какой-то разговор?

Постучалась в кабинет, и меня даже пригласили. Да мне повезло! Фрост был один, занимался документами. При виде меня дернулся, но движение было рваным, так что не понять, хотел ли он встать или отшатнулся от меня.

— Добрый вечер. Мы можем поговорить?

— Можем, но недолго. Дел полно.

— Понимаю. Я не займу много времени, — согласилась я с ним, а сама задумалась: а что же из всего перечня проблем мне важнее? Фрост молчал, а я собиралась с мыслями.

— Мне сообщили, что у нас есть враждебно настроенные соседи, но не уточнили, какие именно. В свете последних событий мне не хотелось бы по неосторожности снабжать такие страны.

— Кто вам такое сказал? — нахмурился Фрост.

— Слухи. Чуть ли не войны боятся. Но это ведь неправда? Вы же занимаетесь дипломатией в нашем государстве и не допустите войны?

— Не всё зависит от меня. Намерения правительств других стран мне также не известны. Политика такова, что заверять тебя могут в вечной дружбе, а сами точить нож за спиной.

— И тем не менее. Должны же быть подозрения, донесения шпионов, ещё какие-то подтверждения или опровержения их действиям.

— Вы решили сунуть свой прекрасный носик и в политику? Вам мало славы изобретательницы?

— Я не искала никакой славы. Это случайно вышло, — поджала я губы, понимая, что никакой толковой информации он мне давать не собирается. — Так все-таки, есть ли страны, с которыми мне не стоит даже вести переговоры?

— Может быть, вы оставите внешнюю политику нам? Вы все-таки в ней ничего не смыслите. И я бы вам не советовал вообще заключать соглашения с другими странами без нашего участия. Обманут же.

— Я вас поняла и подумаю над советом, — начала я, но меня перебили:

— Подумайте. И если у вас всё, прошу меня извинить. — И демонстративный взгляд на бумаги. Меня только что опять выставили. Ну что ж. Если он не желает идти на контакт, будем решать проблемы своими методами. И не говорите мне потом, что я не пыталась.

А наутро ко мне в новый кабинет прибыла мебель. Конечно, это была мебель, изготовленная моим мастером. Такая не навязчивая реклама. Хотя кто ко мне ходит? Тем более в кабинет. Да неважно…

Вместе с мебелью приехали и сами мастера: Шанир и Васик, который значительно изменился. Мальчик подрос, окреп и повеселел.

— Просим прощения за беспокойство, но Васик уж очень хотел сам вручить вам подарок, — извинялся Шанир.

— Что вы, какое беспокойство? Я рада вас видеть. Вы такую красоту для меня сотворили, что слов нет, — обводила я взглядом уже установленные шкафы и рабочий стол. Сейчас еще стулья и диванчик принесут.

— Вы в нас поверили, мы не могли вас подвести, миледи, — улыбался Шанир. — Васик.

— Миледи, — очень тихо произнес парень, — я знаю, что девочкам дарят цветы…

Дальше он не успел ничего сказать, я расплакалась и обняла его. Этот мальчик не говорил совсем, когда мы его нашли. Его считали немым. А он заговорил. Отогрел его Шанир, такой с виду суровый мужчина оказался добрее родной матери. Это печально и радостно. Я была так счастлива за мальчика, что я уже всхлипывала.

— Миледи? — ломким голосом спросил он. — Я обидел вас?

— Что ты, Васик! Я так за тебя рада. Ты заговорил, заговорил! — пыталась успокоиться я. В дверях я заметила мадам Олорку, которой шёпотом что-то говорил Ифор. Хотя почему что-то? Он явно объяснял мою реакцию. Вон и суровая мадам пытается не расклеиться.

— Да. Вы примете от меня цветы?

— Где же ты нашёл зимой цветы? — удивилась я, глубоко вздыхая и вытирая слёзы.

— Нарисовал. — Меня одарили такой лучезарной улыбкой, что я чуть не расплакалась вновь. Шанир махнул рукой, и двое дюжих мужиков внесли большую картину, накрытую тканью. Мальчик сам подошёл к картине и сдёрнул ткань, внимательно меня рассматривая. А я…

У меня не было слов. Вот это мужчина вырастет. Как же он будет ухаживать за своей женой, если мне сейчас такую красоту дарит! Вопросом, где деревенский мальчик мог видеть такие цветы, не задавалась.

На картине была изображена клумба со множеством цветов, да такая, что ландшафтные дизайнеры моего мира нервно курят в сторонке. От края к центру цветы менялись и явно были выше. С самого края цвели кудрявые фиолетовые цветы, за ними шли пышные синие бутоны, нежные мелкие голубые цветочки перемежались с крупными зелёными листами, желтые крупные колокольчики возвышались над ними, оранжевые цветы, больше похожие на наши ромашки, окружали просто гигантский один-единственный бутон розы. Кроме цветов и сама клумба была прорисована так, что каждый камешек был виден. А вот за клумбой нарисована вполне узнаваемая стена моего замка в графстве. Прямо захотелось иметь такую клумбу еще и в натуре.

— Это великолепно. Огромное тебе спасибо, Васик! Столько цветов одновременно мне никто и никогда не дарил. Думаю, что и вряд ли подарит. Ты самый щедрый мужчина в моей жизни, — говорила я от всего сердца и истинную правду. Согласитесь, никто не станет дарить целую клумбу цветов.

— Это только для вас, миледи. Я очень рад, что вам понравилось, — улыбался он так широко, что казалось, невозможно улыбнуться шире.

— Ну, мы не будем мешать, — топтался Шанир на одном месте. Он протянул руку Васику, и тот тут же подошёл к нему.

— Вы нисколько не мешаете. Можете помочь с расстановкой, если есть время и желание, — улыбнулась я, хотя точно знала, что мне ещё до дома мадам Олорки идти, а потом в кабак. Только уж очень не хотелось так быстро отпускать мальчика. Он же наверняка очень много времени потратил, чтобы создать такое великолепие, и так быстро уйти?

Конечно, они согласились. Шанир посоветовал поставить мебель немного не так, как я сама собиралась, но это было объяснимо. Он мастер и знал своё творение. В его варианте резьба просто заиграла на солнце, будто оживая. А что же с ней будет летом, когда солнца намного больше?

Васик сам выбрал место для картины. И это было не самое видное место в кабинете. Наоборот, вышло так, что входящий видел шкафы, окно, мой стол, но не картину. Её Васик повесил возле двери, как раз напротив стола.

— Так вы сможете всегда на неё посмотреть, она для вас, а не для всех, — объяснил свой выбор мальчик. И что-то в этом было.

А вот заполнять мебель времени не осталось. Более того, оно уже поджимало, на что мне намекнула мадам Олорка. Да так намекнула, что поняли все. Шанир извинился, забрал Васика, и они уехали. Мне тоже уже пора.

24

Хорошо, что я уже прогулялась по этим улочкам, иначе могла заблудиться. Днём здесь людей значительно меньше. Сейчас же уже темнеет, и все куда-то идут, смеются, оживлённо разговаривают, откровенно флиртуют, а ещё шарахаются от меня. Вот и хорошо, значит, ни у кого не возникнет мысли знакомиться со мной.

Найти кабак «Три дороги» не составило особого труда. Он действительно стоял на трёх дорогах. По одной я пришла из благополучного района, другая уходила вглубь нищих районов, а вот третья вела к торговой площади и большому парку. Именно поэтому пропустить кабак было сложно. И с первого взгляда и не скажешь, что это рассадник наёмников. На вид ухоженный кабак, как внутри, так и снаружи. Даже цветы в кадках имеются. Возможно, днём он действительно приличное заведение, а вот к вечеру здесь собирается совсем другая публика. Хотя я могу ошибаться.

Кабан и мой наёмник Хлыст сидели в уголке. Они уже что-то заказали, потому что перед ними стояли две кружки, а в центре стола корзинка с хлебом и пустая пока подставка. И вот дюжие мужики, а на общем фоне ничем особым не выделялись, потому что таких колоритных здесь было за каждым столом. Беглым взглядом я насчитала восемнадцать мужиков. И ни одной женщины. Прямо страшновато стало от их взглядов. А вдруг каждый из них решит меня проверить, как тот же Кабан?

Только отступать было поздно. Я досчитала до пяти, сделала глубокий вдох и шагнула к своим малознакомым.

— Красовалась? — усмехнулся Кабан.

— Осматривалась, — ответила я кривой улыбкой, которую ему должно быть видно.

— Всё скрываешься? Может, твои мужья здесь?

— В данный момент ни одного из них здесь нет, но лицом светить не буду, извините.

— И не испугалась. Одна, и столько мужчин вокруг, а мужей нет.

И что ему мои мужья дались? Нет у меня их. Вообще только на бумаге, но тебе это знать не нужно.

— А что вы все сделаете в таком ограниченном пространстве? Здесь и развернуться негде, ни размаха, ни дальности, — откинулась я на спинку стула, изображая безмятежность и уверенность, а сама думала, что им всем против меня одной и не нужно оружие, голыми руками справятся и по кругу пустят. Страшно становилось. Тем более что я отчётливо ощущала заинтересованные взгляды на себе.

— Ха…

— К тому же не думаешь же ты, что я настолько глупа и не взяла ни одного артефакта? У меня и родовые есть.

Вот тут у него ухмылка слетела с лица. Неужели уже имел дело с родовыми артефактами? А что планировал на мой счёт? Еле сдержалась от передёргивания.

Тут пришёл официант и поставил на подставку большое блюдо с шашлыком. Да-да, натуральный шашлык, сочный, ароматный, посыпанный маринованным лучком. Я даже застонала от удовольствия, втягивая такой родной и любимый запах. Во рту сразу слюна появилась, а желудок напомнил, что за обстановкой кабинета его ничем не наполнили.

— Что ж тебя мужья не кормят? — ухмыльнулся Кабан, а потом наклонился ко мне и громким шёпотом спросил: — Так ты поэтому в наёмницы подалась? Голодной оставляют?

— Просто не поела в обед, занята была, — буркнула я. Хотя чего я их защищаю? Я ведь действительно не вижу от них ничего. — Любовницу завели.

— О. — Кабан как-то совсем по-другому осмотрел меня, даже под стол заглянул. — Страшная?

— Не страшная она, — наконец-то подал голос Хлыст. — Может, вам чего заказать?

— Ты видел её? — почти взревел Кабан.

— Ты тоже видел, просто не знал, — улыбнулся самодовольно Хлыст.

— Раз так, — выдохнул он, — я понимаю, почему ты захотела их порешить. Сама будешь? Или заказ сделаешь?

Я аж воздухом подавилась от того, в какую сторону свернул наш разговор. И что теперь сказать? Как к заказу на меня перейти?

— Зачем мне делать заказ? Сама всё сделаю. И не сразу, чтоб подозрений не было.

— Ага. — Кабан кивнул, и к нам тут же вернулся официант. — Что будешь? Правда, для женщин здесь не самое хорошее меню.

Прослезиться, что ли? Наёмник и тот хочет обо мне позаботиться, пусть и вот так.

— Мне вот такого же мяса и пару огурчиков. — А что? Я голодная. Зато их лица того стоили.

— Ещё принести сейчас или как это закончится?

— Потом, — нашелся Хлыст, сдерживая улыбку.

— Тогда ешь.

Какой щедрый Кабан. Я не стала теряться, положила себе сразу три кусочка, немного лука и, не дожидаясь, когда мужчины отомрут, наколола мясо на вилку и с удовольствием укусила. А тут огурчики мне принесли. Нарезанные.

Сначала мужчины смотрели на меня шокированно, потом подхватились и тоже стали есть. Хлыст, кстати, ел аккуратно, а вот Кабан не был знаком с манерами. Только немного подкрепившись, начался нормальный деловой разговор.

— Сразу тебе никто тот заказ не даст. Сначала будет пробный выход. Время тебе неделя на выполнение. Тебе, как женщине, даже легче будет мужика убрать. Вот инфа на него. Если не хватает, сама смотри и думай. Через неделю буду ждать тебя здесь.

— Доказательства нужны?

— Мы узнаем о выполненной работе, — ухмыльнулся он. — Как и о невыполненной тоже.

— Оплата?

— Оплата будет после выполнения заказа.

— Необходимые расходы?

— Какие, например?

— Смотря какой объект. Если аристократ, придётся как-то подобраться, проникнуть в его круг. Если нет…

— У нас всегда аристократы.

— Аванс? Делать работу, не имея никаких гарантий оплаты, глупо. Вдруг вы потом не придёте, кинете меня.

— Стандартный аванс в конверте.

Я ничего не успела сказать, как раздалось объявление о начале развлекательной программы, а следом заиграла быстрая музыка. До этого, к слову, играло что-то легкое и ненавязчивое, просто фон. Сейчас же появились ударные и струнные инструменты, запел голосистый мужик. И сама музыка уже была не милой или напевной, здесь явно ориентировались на жёстких мужчин.

— Песни наши не нравятся? — неправильно понял Кабан моё внимание. Тут песня сменилась, и пошёл почти рок.

— Наоборот. Тоже хочу спеть. — Зачем я это сделала? Не знаю. Просто захотелось. Мне не хватало музыки. А как любителю рока, так вообще.

— Думаю, что здесь не та публика, — скривился Кабан.

— А я люблю именно такую музыку, — улыбнулась я шире. Он лишь поднял бровь.

— Ладно. Только для тебя, красавица. — Кабан поднялся и ушёл куда-то.

— Вы уверены? Зачем вам это? — наклонился Хлыст.

— Собираюсь стать своей.

Не прошло и нескольких минут, как Кабан позвал меня в сторону.

— А сейчас у нас сюрприз. Наша гостья изъявила желание спеть для нас. Удовлетворим же желание дамы, — прозвучало со сцены, в зале раздался свист и гогот. — И не будем судить девушку строго. У всех свои вкусы.

Ага, то есть они заранее готовы к тому, что моя музыка им не понравится. Ну, возможно такое. Одно точно: вы, мужики, будете удивлены.

Я спокойно поднялась на сцену, прошла к ударным, показала ритм, чем уже удивила мужчин, а потом взяла гитару. Ну, вспомним бурную юность. В крови аж нездоровый азарт взыграл. Вот хотелось мне посмотреть на их вытянутые рожи. И я таки их увидела. И ещё какие. С первых аккордов исчезли звуки из зала.

Drummatix_-_Успокой

Пением прибоя негромко

Медленно, довольно и тонко

Со одной говорила только —

Со мной…

Либо морем вольным по волнам

Ты плыви домой к нам окольно

Пропой нам до боли томно

Укрой одеялом темным

Стой, стой, это будет больно

Твой вой люди тут не помнят

Стой, стой, там на переломном

Доли нет укромной, в дали той огромной

Стой, там мы теряли память

Твой храм — ныне битый камень

Но нам, словно оригами

Складывать те камни руками

Успокой нас криками рваными

Веди за берега и гавани

Уйми нам боль, спой, успокой

Я не знаю, долго ли толком

С раненым крылом мир оторван

Тут рой одиноких комнат

Дом мой с запахом бетона

Либо той метелью, как порох

Вновь окутан тенью мой город

Тобой скованы в оковах

Зимой снова лютый холод

Стой, стой, это будет больно

Твой вой люди тут не помнят

Стой, стой, там на переломном

Доли нет укромной, в дали той огромной

Стой, там мы теряли память

Твой храм — ныне битый камень

Но нам, словно оригами

Складывать те камни руками

Успокой нас криками рваными

Веди за берега и гавани

Уйми нам боль, спой, успокой

Удивительно, но музыканты очень точно подхватили песню. А после завершения и нескольких минут полнейшей тишины был шквал оваций и просьб сыграть ещё. Я и сыграла ту песню, что вспомнила в тот момент. Кажется, у мужчин случился разрыв шаблона.

Сегодня всё как и всегда:

Планета весело живёт:

Цунами сносит города,

От стресса людям крышу рвёт

На лапах,

Когтистых мягких лапах,

Крадётся страх за то что

Произойдёт со всеми нами завтра.

Кто-то снова

Огромный миксер включит

И размешает наши

Сомненья, радости и неудачи!

Никого не слушай,

Ничего не бойся!

Мир давно сошёл с уча,

Сядь и успокойся!

Ты опасаешься людей,

Тебя так просто запугать,

И свежий выпуск новостей

Тебя не радует опять.

На лапах,

Когтистых мягких лапах,

Крадётся страх за то что

Произойдёт со всеми нами завтра.

Кто-то снова

Огромный миксер включит

И размешает наши

Сомненья, радости и неудачи.

Никого не слушай,

Ничего не бойся!

Мир давно сошёл с уча,

Сядь и успокойся!

Сядь, успокойся, и слушай внимательно,

Всё за тебя решено окончательно.

Выкинь все глупости, выкинь премудрости,

Просто живи вопреки своим трудностям.

Вот интересно, им явно часть слов не известна, но они не обратили на это внимания. Обе песни восприняли просто великолепно. Страшновато, конечно, было принимать поздравления от этих двухметровых мужиков, но главного я достигла. Отчуждённость и подозрительность сошли на нет.

Под обещания к следующему своему посещению спеть не менее интересные песни я покинула кабак. Ифор встретил меня как-то дёргано. Хотела сначала посмеяться, а потом передумала. Он всё-таки искренне за меня волновался, не стоит над этим иронизировать.

Одно было понятно по итогам этого вечера: далеко не всем нравятся изменения в политике королей, многие хотели бы вернуть прежнее. И вот тут возник очень логичный вопрос, который у меня должен был возникнуть значительно раньше. А где прежние короли и королева? На часть из этого мне ответила уже моя память. Из трёх предыдущих королей один погиб под завалом в горах (конечно, чисто случайном, или мне уже везде заговор чудится), второй долго мучился желудком, который и подвёл его в конце концов. И опять, что должно быть такого с желудком, чтобы от этого умереть? У меня только одно объяснение: его долго и упорно травили. Королева, мать всех моих мужей, после смерти второго мужа слегла, а потом и умерла, так и не придя в себя от утраты. Такого блаженства я тоже не понимаю, поэтому даже предполагать ничего не буду.

Остался один король, но по закону один неженатый мужчина не мог занимать такой пост, поэтому он выполнил последнюю волю королевы (женил сыновей на графине Монтеро) и передал бразды правления сыновьям. Где он?

Этот вопрос я задала Ифору. Оказалось, что после передачи власти вся она переходит к новым правителям и предыдущие не имеют права вмешиваться, а где сейчас бывший король, он не знал.

— И что? Он не мог помочь этим… в смысле сыновьям разобраться со всем? Наставить, так сказать, на путь истинный?

— Я не могу знать причин, но точно скажу, что ни один из предыдущих королей не вмешивался в дела своих сыновей, — ответил мне тогда Ифор. А я всё равно чувствовала себя тугодумкой. Ну не укладывалось это в моей голове. Только и больше объяснений от мужчины требовать я не стала. У них вообще своя логика, далеко не всегда поддающаяся моему пониманию.

Уже в доме мадам Олорки я раскрыла конверт. Внутри оказалась внушительная сумма и документы. Даже портрет был. И там был изображён более молодой министр торговли, импонирующий мне граф Лурье. И вот в предательстве я могла подозревать кого угодно, но этот мужичок хоть и хитрый, однако не внушал чувства предательства, а своим ощущениям я привыкла доверять.

Именно поэтому на три дня к графу Лурье Ифор приставил наблюдателей. Но ничего сверхъестественного они не обнаружили. Граф занимался своей положенной деятельностью, по крайней мере, в эти дни. Тогда я дала задание следить за остальными министрами. Ну не могут при такой ситуации все быть невиновными.

25

— Ваше Величество, — шокированно выдохнул дворецкий графа Лурье, когда время вышло. Завтра мне нужно было отчитаться в выполнении заказа или провале. И конечно, провал меня не устраивал.

— Я могу переговорить с графом Лурье? — изобразила я спокойствие.

— Безусловно, — поклонился мне дворецкий, пропуская в дом, а потом проводив в гостиную. Меня усадили на диванчик и почти убежали. Да и самого графа не пришлось долго ждать.

— Миледи, чем обязан вашему визиту? — натянуто улыбался он. Почему? Чего-то боится? Чего?

— Вот подумала, что у всех уже была, а с вами приватно не общалась. Решила исправиться, — улыбнулась я, но думаю, что моя улыбка была не менее натянутой.

— Ох, это большая честь для меня — принимать в своём скромном жилище саму королеву, — скромничал он. Его дом никак нельзя было назвать скромным, вся обстановка и отделка были явно дорогими, качественными и уникальными. Только здесь чувствовалась рука женщины. Потому что не было вычурности, помпезности. Обстановка была дорогой, но не кричащей.

— Не скромничайте. Ваш дом обставлен со вкусом и достоинством. Ваша супруга хорошо постаралась.

— В последнее время домом занимается моя дочь, но я передам ей ваши слова. Уверен, они будут ей приятны.

— А где же супруга? — удивилась я, точно зная, что он женат. И только сейчас до меня дошло, что и в донесениях наблюдателей ничего не было о жене, только маршрут графа и его юной дочки.

— Моя супруга хворает. Второго её мужа уже нет в этом мире как несколько лет.

— Печально, — вздохнула я, понимая патовость ситуации. — Давайте перейдём к делу, у меня времени мало.

— Чем могу? — подобрался граф.

— У вас есть комната, защищённая от прослушивания?

Молодец граф. Сразу всё понял, кивнул и направился к двери. Я за ним. Через пять минут мы сидели в кабинете графа, который он открывал с помощью ключа-артефакта.

— В кабинете я работаю, много важных документов, всё в сейф не уберёшь, — извинялся он.

— Понимаю. Теперь и себе такую же защиту хочу, но не об этом сейчас, — вдохнула я, присаживаясь в кресло, граф сел за стол, внимательно на меня смотря. — Мне нужна от вас клятва в том, что ничего из того, что здесь будет вами услышано и увидено, не выйдет за пределы этой комнаты. Желательно даже сам факт моего здесь присутствия.

Граф был удивлён, но не отказался сразу. Я выдержала его пристальный задумчивый взгляд, давая понять, что всё очень серьёзно. Несколько минут раздумий, и у меня была его клятва. Вопрос, с чего начать? Но чтобы не рассказывать всё, не нужно ему это, решила пойти с козырей. Сняла вездесущие перчатки и продемонстрировала метку Богини. Круглые глаза были мне ответом, но граф ими не обошёлся, вскочил с места, обежал стол и припал на одно колено. И я даже была к этому готова.

— Встаньте, граф. Разговор серьёзный и безотлагательный.

— Всё, что вам от меня потребуется, — кивал граф.

— Ещё одна клятва? — Ну вербовать союзника так вербовать. На этот раз граф не раздумывал. Интересно. Кивнул. — Жизнь?

Вот теперь он дёрнулся недоумённо.

— Начнём с клятвы, — усмехнулась я. Хорошо, что в графе я не ошиблась. Он, пусть и волнуясь, принёс мне клятву верности.

— А теперь к делу, — вздохнула я, рассказывая о наёмнике, желании самостоятельно найти заказчиков и, собственно, самом заказе на него. Граф ещё от первого шока не отошёл, а я огорошила его вновь. В подтверждение моих слов даже конверт ему показала со всем содержимым.

— Как дёшево меня оценили, — усмехнулся он, потому что вытащить деньги я не подумала.

— Это только аванс.

— И что вы от меня хотите, миледи? Чтобы я самоубился? — И таким грустным взглядом меня наградил. И следа не осталось от того восторга, которым меня одаривали после просмотра метки.

— Нет. Я хочу инсценировать вашу смерть. Мне нужно отчитаться в выполнении, но убивать я не собираюсь. Вы мне ещё нужны.

— Зачем? — подобрался граф. — И как инсценировать?

— У меня есть только один вариант, но для этого… Ваш целитель умеет хранить секреты? Вы ему доверяете? Пойдёт он на подлог?

— Вы хотите, чтобы он подтвердил мою смерть? Но ведь этого будет мало.

— Для начала вы прилюдно умрёте, а ваш врач будет поблизости. Он, конечно, будет пытаться оказать вам помощь, спасти, но… Поверьте, в толпе зевак, когда рядом лекарь, никому и в голову не придёт проверять ваш пульс. А дальше всё просто. Ваше тело увозят домой, дочь вас оплакивает, отказывается от пышных похорон, и всё. Вы официально мертвы.

— Звучит просто, но на самом деле это не так. Во-первых, завтра же меня похоронить не успеют, значит, потребуют каких-то иных доказательств. Это же бандиты. Во-вторых, отказаться никак не выйдет. Я не разорён, и родственничков у меня достаточно. А уж тех, кто захочет плюнуть в мой погребальный костёр, я нажил намного больше, — развёл он руками.

— Это я тоже предположила, поэтому мои люди сейчас рыщут по трущобам в поисках похожего мужчины, точнее трупа, только это маловероятно, — скривилась я.

— Почему? У меня нет особых примет, — заморгал он. Мне же захотелось закатить глаза.

— Потому что в трущобах в принципе нет упитанных людей. Там люди живут впроголодь.

— Это да. Так что делать? Я как-то на тот свет не собирался.

— Тогда придётся рисковать, — вздохнула я. — Вы примете яд отложенного действия, который практически остановит ваше сердце и дыхание. Опять же всё должно случиться прилюдно, — говорила я, а потом меня осенило. — Ещё лучше, если я уколю вас этим ядом где-нибудь среди торговцев. Вы же там бываете часто? — Он лишь кивнул. — Только у вас будет не больше часа, чтобы принять противоядие. Но остаётся вопрос с погребением.

— А я придумал что! Завещание. Объявим, что последней волей усопшего было быть развеянным по родовому поместью. Оно в трех днях пути от столицы.

— Получится? Вопросов не возникнет? — засомневалась я.

— Без вопросов не обойдётся, конечно, но это самый лучший вариант.

Мы ещё какое-то время думали и перебирали, но эта идея осталась самой оптимальной. Оставалось самое сложное — воплотить. Граф ночью будет вести переговоры с дочерью, женой и лекарем. А завтра в первой половине дня он будет «гулять» по крупным торговцам столицы.

И надо сказать, что наш план был почти идеальным. Приступ прошёл на ура. Всё как по нотам: хватание за сердце, падение, паника у окружающих, внезапно мимо проходящий лекарь. Только в толпе нашлись желающие помочь. И вот вроде бы только переносить тело помогали, но слишком уж рожи в них были недобропорядочные. В остальном всё прошло как планировалось. Дочь и жена вместе с прислугой очень оперативно собрались и выехали в направлении родового поместья, предварительно закупив десяток холодильных артефактов.

Как я волновалась, тыкая в графа отравленной иглой, даже не стану говорить. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди до самого его возвращения в мир живых. Лекарь, кстати, тоже принёс мне клятву.

Граф в итоге передал мне все свои документы. И даже дал наводки на нечистых на руку торговцев и отъявленных воров в законе. Это было интересно, особенно если учесть, что некоторые из них обращались ко мне по приобретению карет. На мой вопрос, почему он их давно не прикрыл, если есть столько доказательств, он лишь посмеялся.

— На их место сразу же придут другие. Только новые не будут оставлять таких следов, а следовательно, их нельзя будет принудить к сотрудничеству. Тем более что преступность была, есть и всегда будет. Вопрос только в том, можете ли вы их контролировать, есть ли у вас что-то, чем надавить на них, чтобы держать в допустимых рамках. В противном случае вы получите разгул беззакония.

— Можно подумать, сейчас его нет, — хмыкнула я, вспоминая покушения на себя.

— В моей отрасли нет, а вот за других не могу говорить, — пожал он плечами, смотря на меня с жалостью. Он всё понимал.

Встреча с Кабаном тоже прошла хорошо. Он похвалил меня за первое выполненное задание, поинтересовался, хочу ли я сразу приступить к новому, или мне требуется время, на что получил отрицательный ответ. Только вот про песню за подготовкой инсценировки я позабыла. Зато наёмники не только не забыли, их сегодня ещё и больше стало. Смотря на их количество, я ужасалась уровню организованной преступности в этом государстве. И пока я пыталась сообразить, что бы такого исполнить, в кабак вошёл новый посетитель. И всё бы ничего, но сама осанка выдавала в нём породу.

Этот мужчина явно был аристократом. Тонкий стан, поворот головы, сам взгляд. А ещё в его походке и осанке мелькало что-то знакомое. Но только когда он вскинул руки, чтобы сложить на груди, открывая запястья, поняла кто он. У меня был шок, ведь здесь и сейчас в кабаке, а не во дворце, в маске, закрывающей большую часть лица, и неброской одежде находился Его Величество Милон.

Я смотрела на него, и песня в голове всплыла сама. Музыканты уже ожидали от меня указаний. Пара минут заминки, и вот я уже играю первые аккорды.

Крем кусками по губам

И одевая власть,

И слизывая сладость,

Пока фартило в масть

Ты не робел, а бил,

Как сильная рука

Указ для дурака.

И порохи души,

И правду на гроши

Менял и не жалел

И целил в мой удел,

Хотел меня на дно,

Вот только одно но!

Смотри в меня в упор!

Что видишь — то мое!

Хотел мою свободу —

Я не отдам ее!

Смотри в меня в упор!

Ответы все во мне!

Хотел моей свободы —

Так получи вдвойне!

…так получи вдвойне

Да, я знаю этот мир,

Я видел его цвет,

Бумаги и монет,

Вкус яда и конфет,

Падений и побед.

Теперь нажми на «Rec»,

Открою свой секрет…

Да, пока ты рвал себе

По суше и в воде,

Я верил и любил,

Насколько было сил

И за мечту отдал

Корабль и причал,

Себя не потерял!..

Надо ли?

И даже если казаться слабыми,

То только вместе с любимым рядом быть,

И на рассвете делиться планами…

О-о-о-о-о

Надо ли?

И даже если казаться слабыми,

То только вместе с любимым рядом быть,

И на рассвете делиться планами…

Но не с тобо-о-о-о-ой!!!

Я пела и смотрела только на него, да и он не отводил от меня глаз. Только сразу по окончании песни я сбежала. Не хотелось быть узнанной. Я только начала распутывать это дело, хотя больше увязала во всём этом, но и быть раскрытой мне нельзя.

На выполнение заказа на себя мне отводился целый месяц. Впору загордиться, только у них в конверте были данные о многих моих перемещениях, а ещё пометка «непредсказуемая». Вот вроде бы хорошо в моей ситуации, но заставляет задуматься о том, в каком свете меня видят окружающие. Возможно, по их менталитету, я действительно действую слишком непредсказуемо?

Подумав об этом несколько минут, забила. Да какая мне разница, как они меня видят и могут ли предсказать мои действия? Я поступаю так, как считаю нужным, и на этом всё.

26

Заказ на саму себя исполнить, естественно, не вышло. Но это дало много поводов для размышления моей охране. Ифор расчихвостил их по полной программе. Пришлось всё-таки усиливать охрану. Просто новые охранники были замаскированы и в основном следили за теми, кто следил за мной. Так мы быстро вышли на не самые воодушевляющие выводы.

Дело в том, что часть моих преследователей были из тайной службы, подчиняющейся лично королю Милону. К моему удивлению, был обнаружен мужчина, который подчинялся королю Фросту. Сказать, что я была сильно удивлена, — ничего не сказать. То он со мной и говорить-то не хочет, то охрану приставляет. Но после более детального осмысления я поняла, в чём дело. Этого мужика приставили ко мне только после того, как я заключила первый контракт на самоходную карету.

Объяснение было вполне логичным, так почему же на душе так гадко? Будто конфету у ребёнка украли. Именно так я себя сейчас ощущала. Почему внимание Милона на меня не производит такого впечатления? А вот внимания Фроста хочется. Почему? Что со мной не так? Все они говнюки те ещё, так что же…

Заказчик моего убийства так и остался неизвестен. Наёмники хорошо хранят тайны. Заказы принимает у них один, предаёт посредникам, которых может меняться до десятка, прежде чем придёт к исполнителю. Вычислить эту цепочку можно, но очень трудно. Зато в какой-то мере я успокоилась. Просто не все в кабаке «Три дороги» исполнители. А это уже легче.

Теперь я решила воспользоваться своим положением и не таскаться по правителям полисов. После полной обстановки моего кабинета они приходили ко мне. И ненавязчивая реклама работала, потому что каждый второй спрашивал имя мастера. И не только мастера по мебели, но некоторые поинтересовались художником. Я так гордилась Шаниром и Васиком, будто сама к чему-то причастна.

Маскарад подкрался незаметно. Хорошо, что мадам Олорка и Енара помнили о нём и подготовили мне удивительный наряд. Правда, мадам Олорка очень извинялась, что забыла напомнить, ибо на маскараде так же, как и на новогодних балах, каждая леди поёт песню. На мой вопрос о том, что маскарад же, лишь закатили глаза. Это традиция — вот и весь ответ. А ведь это высшее общество, здесь песни для кабака не прокатят.

Ююка, которая стала привычным обитателем моей комнаты, не могла оторвать глаза от платья. Она же стенала, что не сможет соорудить мне причёску, достойную такой красоты. Только она, как всегда, себя недооценила.

Платье, что сшила для меня Енара, было великолепно. Оно открывало то, что здесь пока открывать было не принято, но и загадку оставляло. Выреза впереди не было вообще. Зато большая часть спины была покрыта тончайшей тканью, которую на первый взгляд не заметить. В итоге вышивка смотрелась как дополнение к коже, будто платье вросло в тело. Юбка вообще была из отдельных кусочков ткани, которые выглядели как крылья бабочки, только красные полностью. Я предстала женщиной в красном.

И тот факт, что маски обязательны и глашатая здесь нет, был мне только на руку. Но у всего есть свои недостатки. В час пополуночи все оставшиеся должны были снять маски. Это значило, что мне нужно уйти до этого времени. Как Золушка, ей-богу.

Вопрос принадлежности к аристократии сегодня не стоял. Поскольку на маскарад во дворце допускались только аристократы, ибо только у них было приглашение. На моё недоумение, неужели никто не догадался подделать обезличенные приглашения, надо мной посмеялись, но ничего не объяснили. Мне оставалось это принять как факт.

Традиционной встречи с мужьями в отдельной комнате за тронами не случилось, ибо маскарад. Сегодня все входили с центрального входа. Только сегодня мне было более некомфортно, чем всегда. Почему? Да всё потому, что на других балах были и мадам Олорка, и Ифор, тогда они имели право присутствовать — ненавязчиво, разумеется. Но от одного осознания, что они где-то рядом, мне было легче, дышалось увереннее, сейчас же…

На меня обращали внимание с самых ступеней. И мужчины, и женщины провожали взглядами. С удивлением и ехидством на нескольких дамах я заметила платья, очень похожие на то, в котором я появилась перед послами, а ещё и на самое первое новогоднее. И это они не признают меня королевой? Хотелось смеяться, только мужское внимание стало напрягать.

До этого я точно знала, с кем можно поговорить, а что делать сейчас? Нет, конечно, некоторые колоритные личности нельзя скрыть ни одним костюмом, но все остальные…

— Милая леди впервые на маскараде? — шепнули мне на ухо. И от этого голоса, по сути приятного, но очень знакомого, меня передёрнуло.

— С чего вы взяли, милорд? — захлопала я ресницами, делая шаг назад. — Просто мой партнёр отошёл за напитками. Очень душно, знаете ли. — Я даже помахала рукой перед лицом.

— С самого порога ушёл? — и столько заигрывания в голосе, что тошно стало.

— Знаете, как в карете душно? А тут ещё ступеньки, и вообще…

Я успела сделать ещё шаг в сторону, но Бабен раскусил мой манёвр. Вот же! Зубы сжала, а на губах улыбка. Так и хотелось дать ему в рожу. Ну хоть разочек.

— А по-моему, вы меня боитесь. Знаете, кто я? — этот… мужчина почти мурлыкал.

— Женатый мужчина, пристающий к чужим женщинам? — Я демонстративно взглянула на его запястья, ведь он не скрывал брачных меток. Тварь!

— Моя жена — посредственность, — скривился он. — А вы яркая бабочка.

— Летящая к другому цветку, — продолжила я его фразу и отступила ещё. Так этот (слов цензурных нет) схватил меня за руку. И вот тогда я осуществила свою почти мечту. Классический женский удар, только нанесённый со всей силы и с диким желанием избавиться он него. Бабен согнулся почти до пола, но потом его подвели ноги, и он упал на колени. Мне даже подумалось, что такой, как он, и должен стоять перед женой в такой позе.

— Ты, — прохрипел он. Наверное, хотел угрожающе, но вышло не очень. Я была довольна собой и даже не стала этого скрывать. Так, улыбаясь до ушей, я отправилась в глубину зала. Как мало женщине надо для счастья…

— Какая красивая, но жестокая леди пожаловала на маскарад, — донеслось сбоку. Этот мужчина мне не был знаком. Ну или я просто его не узнала.

— Леди не терпит грубости. Нет чтобы на танец пригласить или принести бокал вина, за руки хватают, — заправила я за ухо прядку волос. Причёска у меня была высокая, но несколько локонов выпущены. Не иначе как для заигрываний.

Конечно, я тут же получила приглашение на танец, а потом и на напиток. Только я не собиралась оставаться с одним мужчиной. Вдруг подумалось, что мадам Олорка плохого не посоветует, а она перед балом советовала расслабиться и танцевать всем назло. Вот так я и собиралась поступить. Как раз меня пригласил другой мужчина…

Несколько танцев всё было отлично. Но мне нужен был отдых. Я подошла к столику с напитками.

— Леди, — прошипел мне на ухо Бабен, который подошёл ко мне из-за спины и опять схватил за руку.

— Я леди, а вот вы не очень похожи на мужчину благородных кровей. Вы пробрались сюда обманом?

Даже через прорези маски в меня летели молнии. И что же ты мне скажешь?

— Уверяю вас, что он здесь вполне законно, — прозвучало справа от меня, — просто несколько несдержан и не умеет принимать отказы.

— Вы хорошо знакомы? — задала я вопрос Фросту, ведь именно он решил прийти на помощь брату.

— Открою вам секрет, — уголки его губ поползли вверх, — мы родственники.

— Какой ужас, — воскликнула я, наигранно хватаясь свободной рукой за сердце, — соболезную.

— Вы что несёте? — выдохнул Бабен и наконец-то отпустил мою руку. Хорошо, что хватал за разные руки.

— Очень соболезную. Такой невоспитанный родственник хуже врага.

— Враги разные бывают. — Намёк улыбки слетел с его губ.

— Родственнички тоже не подарок, — вздохнула я. И моё сожаление было искренним.

— Фр…

— Вы желаете с ним потанцевать? — ошарашил меня Фрост, которого чуть-чуть не сдал Бабен.

— Я желаю танцевать только с воспитанными мужчинами. Например, с вами, — улыбнулась я кокетливо. Рядом Бабен воздухом подавился. Несколько секунд заминки, и…

— Я не очень хорошо танцую, поэтому…

— Составите мне пару, ведь я тоже не профессионал. Мадам так ужасно преподаёт, — закатила я глаза, хотя мадам Олорка была прекрасным учителем. Но мне очень уж хотелось уйти от Бабена.

— Сбегали с уроков? — усмехнулся Фрост, смотря на пыхтящего Бабена.

— Было дело, — не стала я выходить из образа, усмехнувшись.

— Тогда приглашаю на танец и сразу извиняюсь за неуклюжесть, — протянул мне локоть Фрост. И вот вроде бы сама напрашивалась, но сейчас была настолько обескуражена, что заставила отступить мужчину.

— Уже передумали. — Грустная улыбка Фроста просто нож в меня вонзила.

— Нет, конечно. Я всегда только за, — схватила я его локоть. Может быть, даже слишком сильно.

И вот мы шли в толпу танцующих, а я не знала, что сказать. Идиотская ситуация. Я иду танцевать теоретически с мужем, но волнуюсь, как… да я не знаю как. Сильно.

Предыдущая музыка закончилась, мы даже не успели начать. Несколько секунд проигрыша, и Фрост касается меня. А в голове одна лишь мысль: он дотронулся до меня. Глупо, знаю, но ничего не могу поделать.

Всё стандартно. Одна его рука на талии, другая на плече, соприкасаясь с моей. Только кожа горит от этого невинного прикосновения. Дыхание замирает. И я первая делаю ошибку в рисунке танца. Возможно, именно это снимает напряжение, возможно сам танец, но факт. Фрост расслабляется, улыбка уже искренняя. Да вообще, Фрост улыбается — это уже событие.

— Простите. Я же говорила. Надо наверстать, что ли, чтобы не позориться так больше, — засмеялась я. На самом деле до этого я считала, что хорошо танцую, но сейчас очень волновалась.

— Не всё так плохо.

— У вас были ещё более непутёвые партнёрши?

— Я сам давно не танцевал. Пару лет назад был вынужден танцевать на… — он шумно втянул воздух, — на свадьбе. Мне сказали, что цирковой медведь танцует в сто крат лучше.

А я у меня не было сомнений, о какой свадьбе он говорил. И вот такое не мог кто-то посторонний знать. Неужели Элен оскорбила мужа прямо на свадьбе?

— Вы хорошо танцуете. По крайней мере, лучше меня, — попыталась я перевести всё в шутку, а сама думала, могла ли она так поступить? Судя по тем крупицам, что мне известны, избалованная девочка, которую растили как будущую королеву, могла. Юношеский максимализм и чувство собственной значимости могли сыграть с ней злую шутку.

— Вы мне льстите, — более искренне улыбнулся он, — просто не знаете настоящего.

— А есть тот, кому вы открылись? Тот, кто знает вас по-настоящему? — Я даже дыхание затаила в ожидании его ответа.

— Младший брат знает, как ни странно, но именно с младшим мы близки. Хотя многие говорят, что я взял над ним шефство.

— Да мало ли что говорят, — взмахнула я только пальцами, потому что оторваться от него не могла, да и не хотела. — По мне, так старшие братья всегда берут шефство над младшими…

И вот этот обезличенный разговор о братьях продлился аж два танца. Мы просто следовали музыке. И никто из нас больше не ошибался. Было легко и приятно. Я действительно расслабилась.

Мы вышли в парк. Там вообще много людей гуляло. И даже не парами. В основном мужчин было двое или трое, а вот девушка всегда одна. Мы были исключением.

— А у вас много младших?

— Ни одного. К сожалению, я единственный ребёнок в семье, — сказала я грустно. А ведь такое интересное совпадение. Я настоящая и графиня Монтеро были единственными дочерями при рано умерших матерях. Могла ли Богиня специально так подобрать меня? Могла, но что-то подсказывает мне, что отчитываться передо мною она не станет. Значит, и не стоит думать. И так проблем выше крыши.

— Что же в этом плохого? Вас любили, холили и лелеяли, — явно удивился Фрост.

— Баловали, вы хотели сказать, — усмехнулась я, вспоминая отношение отца. — Мне не хватало мамы. Но отцу я никогда этого не говорила. Я вообще была далеко не образцовым ребёнком. Не дала отцу построить новые отношения и найти своё счастье с другой женщиной, — вздыхала я, смотря в никуда. — Это сейчас я понимаю, как была не права, но тогда…

— Не корите себя. Он сделал свой выбор. И это были вы, — погладил Фрост меня по плечу.

— А сам ли он сделал тот выбор? Или я вынудила его? Я уже даже не помню. — На глаза даже слёзы навернулись, которые я безуспешно пыталась сморгнуть. — У вас было иначе?

— Иначе. Нас трое братьев. И с самого рождения наше будущее было определено. Только принять можно многое, но не отречение родителей…

Неужели вот так, в танце с незнакомкой, он раскроется больше, чем перед женой? От ожидания даже слёзы высохли.

— От кого-то из вас отреклись? — ужаснулась я. Как такое возможно?

— Мою мать выдали очень рано замуж. А вот между старшими мужьями было больше пятнадцати лет разницы. Мама влюбилась в младшего мужа, а остальных по возможности игнорировала. Старшие терпели, надеялись, что повзрослеет. Я родился от самого старшего мужа. И меня тут же отдали нянькам. Мать я не знал почти. Второго сына она родила от любимого. И сына любила до беспамятства, но долг требовал произвести на свет ещё одного сына. Так появился младший, которого постигла моя участь. Мы были не удел, — пожал он плечами. А мне стало так жалко мальчиков, не любимых собственной матерью…

— А отцы? Мой отец делал всё, чтобы я ни в чём не нуждалась.

— Не нуждались, — произнёс он задумчиво. — Это такое размытое понятие. В большинстве это значит не нуждаться материально, но…

— Мне жаль, что вам не хватило родительской любви.

— У всех есть свои недостатки, — усмехнулся он грустно. — И не надо меня жалеть. Мне много лет. И возможно, я даже понимаю её. В конце концов, невозможно заставить любить. И если она нас с братом не любила, что ж поделать?

— А знаете, я читала об этом когда-то очень давно. И вы с братом ни в чём не виноваты. Да вообще не в вас или ваших отцах дело. Иногда женщины полностью или частично лишены материнского инстинкта, нет в них этого, и всё тут. Она может любить одного или нескольких мужчин, но дети для неё никогда не станут по-настоящему любимыми. Есть много случаев, когда между любимым мужчиной и ребёнком женщина выбирала мужчину. Мне не понять этого, — пожала я плечами, а тем временем мы подошли к беседке в парке. — Своих детей у меня пока нет, поэтому не могу с уверенностью сказать, что буду хорошей мамой, но я очень постараюсь.

На последних словах я развернулась к нему и поймала взгляд. Так странно это прозвучало, будто обещание. Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. Это странное мгновение прервал веселый смех приближающейся компании.

— Ой, а тут уже занято, — прозвучал кокетливый голосок графини Цулако, который отрезвил раскисшую меня лучше любого ледяного душа.

— В парке множество свободных беседок, — ледяным голосом произнёс Фрост. Конечно, личность графини для него не осталась тайной.

— Не переживайте, — очнулась я, пытаясь мило улыбнуться, а не расплакаться от собственной дурости. — Мне уже пора.

— Вас проводить? — в его голосе чувствовалось сожаление, но я решила отмести это.

— Раз девушка не хочет, некрасиво навязываться, — влезла Цулако, смотря Фросту в глаза. Вот же тварь! Сама-то она не в компании мужей.

— А может быть, красавица незнакомка к нам присоединится? — вдруг предложил один из её трёх сопровождающих. Вот куда ей столько мужчин? Коллекционирует она их, что ли?

— А знаете, пожалуй, не откажусь от сопровождающего, — проговорила я, подхватывая Фроста под руку и буквально вытаскивая оттуда. Вот даже интересно, если бы он знал, кто я, пошёл бы так просто?

— По-моему, меня сейчас хотели убить одним лишь взглядом, — попыталась я пошутить.

— Вполне возможно, — серьёзно ответил Фрост, — вы просто не знаете, как она может мстить.

— Она вас шантажирует? — задохнулась я от такой возможности.

— Она? Нет, — усмехнулся Фрост.

— Просто нужно быть разборчивее в связях. Вы её любите?

Почему бы не задать открыто такой вопрос, если он так разоткровенничался с незнакомкой. Вот даже интересно, он прикидывается или реально считает, что может скрыть свою яркую внешность за маской?

Я задержала дыхание в ожидании, даже не до конца осознавая, насколько его ответ важен для меня.

— Когда-то думал, что люблю, потом она сама пришла ко мне, когда все отвергали, сейчас стала обузой, но…

— Нельзя просто прекратить ваше общение? Вы же не женаты, — типа удивилась я, проглатывая ком, вставший в горле.

— Есть свои трудности, — поджал он губы. — Вы слишком много расспрашиваете.

— Простите, — повинилась я, опустив глаза. — Вы приятный мужчина, и… Мне стало любопытно. Извините, если я перешла границы.

— Вам так кажется, — грустно усмехнулся он. — Стоит мне открыть лицо, и ваше мнение изменится.

— Вы очень влиятельный мужчина и я должна буду упасть к вашим ногам? — Не переборщить бы с кокетством.

— Влияние не всё, — вздохнул он в очередной раз. Мне как-то надоело слушать эти вздохи, особенно учитывая, что я предполагала их причину. Чем бы его отвлечь?

— Смотря в чём. В любви влияние вообще не имеет значения. В делах государственной важности определённо оно необходимо.

— Хотите сказать, что между влиятельным и любимым вы выберете нищего? — Ехидный взгляд золотистых глаз давал чётко понять, что мой ответ его не убедит.

Что нашло на меня в тот момент? Понятия не имею. Просто вдруг захотелось доказать, что он неправ. Поэтому я быстро, буквально в два шага, преодолела расстояние, разделявшее нас, встала на цыпочки и поцеловала его в подбородок. Ну просто не могла дотянуться выше самостоятельно.

— Вы прекрасны, мой король, — прошептала я и, вдруг испугавшись собственной смелости или глупости, подхватила юбки и дала дёру по извилистым дорожкам дворцового парка.

— Стой, — неслось мне вслед. Только остановить меня сейчас уже ничто не было способно.

27

Я бежала, не замечая любопытных взглядов, а в голове опять билась мысль, что Золушка из меня вышла бы отличная. Хорошо, что расслабилась не совсем, успела среагировать, когда меня перехватил Ифор.

— Что случилось? На вас напали? Вы ранены? Вас…

— Всё нормально, — смеялась я. — Просто кое-кто сегодня сделал глупость, — вздохнула, прерывая смех. Только улыбке это не мешало.

— Я вас не понимаю, — нахмурился Ифор.

— И не нужно. Главное, я в порядке, на меня никто не нападал и всё прочее.

Окольными путями мы прошли в мои комнаты. Ююка уже не требовала рассказа о маскараде, поняла, что я не любитель балов, ещё в новогодние балы. Зато Ифор вошёл в комнату, сложил руки на груди.

— Что случилось?

— Ты не отстанешь, — вздохнула я, не спрашивая.

— Нет. Я должен понять, что вас так напугало.

И вот я, как королева, могла ему ничего не объяснять, но ведь он уже был не просто подчинённый. Этот мужчина принял за меня стрелу, был соратником, помощником и другом.

— Я поцеловала Фроста, а потом убежала, — пожала я плечами. Ифор же глубоко вздохнул, криво улыбнулся, опустив глаза в пол, и уже хотел уйти.

— Ифор, — остановила я его, — я вижу, что ты испытываешь ко мне нечто большее, чем просто преданность, полагаю, что даже больше дружбы.

— Так заметно? — прозвучало от него грустно, а потом он резко развернулся ко мне лицом. — Я влюблён в вас, миледи. Но я знаю своё место и никогда не буду ни на что претендовать, только позвольте быть рядом.

Два шага, и он совсем близко. А у меня ком в горле встал.

— Ифор, — выдохнула я, — так нельзя. Ты же себя будешь мучить. Может быть…

— Не прогоняйте меня, прошу. Я постараюсь не проявлять своих чувств.

— Это не выход, — мотала я головой. — Я не желаю разрывать тебе сердце. Это нечестно. Ты самый замечательный мужчина из всех встреченных мною в этом мире. Но я не могу дать тебе ничего из того, чего ты на самом деле заслуживаешь.

— Я буду вашим самым преданным слугой, — шептал он.

— Я не…

— Миледи, вам письмо, — прозвучало от двери. — Я помешала?

Мадам Олорка, как всегда, вовремя. Ифор поклонился и, чеканя шаг, вышел.

— Не говорите ничего.

— И не собиралась. Вы на редкость разумная девушка и всё сама понимаете.

— Лучше выход предложите.

— Женить? — приподняла она бровь.

— Ага. И обречь на такое вот существование, — развела руками, — уже не одного, а троих? К тому же я не могу себе позволить отпустить его. Сейчас. Пока я со всем этим не разберусь, пока мне будет угрожать опасность, я эгоистично буду держать его при себе…

— Значит, пока держите дистанцию. А лучше заведите другого мужчину.

— Час от часу не легче. Этого мне не надо. Ещё одного я не переживу. — Я чуть ли не крестилась, чем насмешила мадам.

— А мужей в качестве мужчин вы уже не рассматриваете? Простите за прямоту, но, судя по тому, что сказала Богиня, лично я пришла к выводу о том, что от брака с королями вам не отвертеться. Вам, конечно, решать, как быть дальше, но…

— Но? Договаривайте уже, раз начали.

— Один из моих мужей был намного старше меня. Нас фактически вынудили пожениться, нужен был наследник поместья. Только он долгие годы любил другую женщину. Она была замужем, но его мужем не брала. Причин я не знаю, да и не важно это. А вот от его внимания она никогда не отказывалась. И даже после нашей свадьбы он не прикасался ко мне, ходил к ней. Мне, как женщине, молодой и привлекательной, было безумно обидно. Так что я представляю немного, что вы чувствуете.

Она задумалась, смотря куда-то в никуда. А я ждала.

— И что вы сделали?

— Я поставила ему ультиматум. Мы обговорили рамки дозволенного и стали жить дальше. Он перестал пытаться скрыть от меня их встречи, я смирилась с тем, что его сердце принадлежит другой. Три года всё было относительно спокойно. Мы подружились. Я помогала ему в делах, но потом… Потом она стала требовать с него денег, должности для мужей, которые разорились. И если поначалу он потакал ей, то вскоре понял, что его нагло используют. Так он прервал их связь. Не без скандала и гадостей, но тем не менее. Мы переехали в столицу, чтобы начать всё заново. Он горевал, я его утешала, и как-то само собой получилось, что мы стали близки. Так вот вышло. И нет, между нами никогда не было безумной страсти, но нам было хорошо вместе.

— Всё хорошо, что хорошо заканчивается. Только, мадам Олорка, я с самого начала пыталась с ними поговорить, установить границы. У меня же ещё была причина — отсутствие памяти, но ни один из королей не пожелал меня выслушать. Все наши разговоры — сплошная битва, кто кого больнее кольнёт. Как тут строить отношения? Да и не со всеми хочется, — скривилась я.

— Его Величество Бабен у вас вызывает такие гримасы, будто вы тухлятины напились.

— Какое точное определение. Именно такие ощущения он у меня вызывает.

— Хорошо. Этот вам категорически неприятен. Но есть же ещё двое. И я заметила, что некоторые особенности внешности старшего короля вас не смущают.

— Шрам? Нисколько. Меня бесит его отмороженность. Он же просто глыба льда.

— С которой вы сегодня так чудесно танцевали? — И такая ехидная улыбочка.

— Откуда вы?

— Глаза и уши есть везде. Я же ваша помощница, должна всё знать.

— Прямо всё? Ну хорошо. Сегодня он был другим. Но ведь он не знал, с кем общается. Этот мужчина был не для меня, а для незнакомки.

— Так станьте его незнакомкой. Зацепите, обворожите его, а потом откройтесь. — У неё даже глаза загорелись.

— Как вы себе это представляете? — подавилась я воздухом. — Маскарад окончен.

— Письма…

— Точно! Мне же письмо пришло. От кого?

Да, я внаглую перевела тему. Только улыбка мадам Олорки давала понять, что меня раскусили.

Письмо было от графа Лурье, который тайно жил в моём графстве и разбирался с документами, которые мне передал наёмник. Когда я впервые их открыла, поняла от силы процентов десять, остальное требовало дополнительных знаний. За всеми другими делами бумаги я тогда отложила. А после «смерти» графа Лурье аккуратно попросила их посмотреть.

Так вот в письме говорилось, что граф докопался до очень интересной информации, но подробности лично. Вот и прекрасный повод с утра отправиться домой.

Эпилог

— Миледи, что-то непонятное происходит в столице, — докладывал наёмник Хлыст шёпотом в традиционном кабаке «Три дороги».

Да, я не выполнила заказ на саму себя, но искала хоть какой-то выход. Даже нашла отмазку, что типа втираюсь в доверие. У мужчин ведь не вышло, они торопились, и вообще…

Каково же было моё удивление, что изначально королеву травила именно женщина, а если точнее, личная горничная. И наёмники так уверенно и спокойно это сказали, будто ничего особенного. Ну, типа травят женщины друг друга, и что такого. Только именно это и было ненормальным. Травят друг друга только либо соперницы, либо такие же наёмницы. И вот совсем не верилось мне, что личная горничная графини Элен Монтеро могла быть ей соперницей на трон или сердце мужей. Или у меня уже мания?

— Так, погоди, — приподняла я кисти рук, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Что значит странное? Ещё более странное?

— Да. Многие аристократы в срочном порядке ищут целителей, ибо простые лекари им уже не помогают. Ходят слухи, что болезнь какая появилась…

Он говорил всё это таким серьёзным тоном, что не стоило сомневаться, он и сам опасается сложившейся ситуации. Кому же хочется заболеть непонятно чем? Никому.

Зато мне, как назло, пришло в голову высказывание Богини: «Как ты поняла, раскол внутри аристократии. Они не послушались моей воли, нарушают брачные обеты, медленно разрушают мою страну, за что и будут наказаны». Все эти месяцы я думала над её словами, но так и не пришла к чему-то. Было неприятное ощущение, что на них нашлют какую-то гадость типа чумы или испанки, но…

— А есть какие-то точные данные? Ну, симптомы там или ещё что?

— Нет, — качал он головой, — только контакт с аристократией ограничили — конечно, неофициально. Кто ж среди этих лицемеров признает, что не всё можно купить…

— Магия же есть, — удивилась я.

— Магия тоже не всесильна. Так ещё и магов наших почти ничему не учат. Они лишь сохраняют силу для будущих поколений. Так говорит один мой знакомый, — кривился Хлыст.

— Они поступают в корне неверно, но не об этом сейчас, — прошептала я в ответ. — Что-то конкретное, кроме слухов и подозрений, есть?

— Целители ходят по домам аристократов. Раньше целитель приходил к ним максимум раз в три месяца, а сейчас каждую неделю. И каждый раз выходят не особо довольные, а это значит, что не смогли помочь.

— Почему? Может быть, мало заплатили?

— Вот ты наивная, — усмехнулся он, а потом опомнился: — Простите, миледи. Целители очень редки и о гонораре договариваются заранее. Если бы хоть кому-то из них заплатили меньшую сумму, они бы как минимум не вышли из дома, как максимум — вернули всё своё воздействие на больного, а может быть, и в большем объёме. Так что обманывать целителя никто в своём уме не станет.

— И что же это? — кусала я губы, всё больше приходя к выводу о том, что Богиня приложила к этому свою руку.

— Эпидемия. Некоторые уже начали прятаться от аристократов…

— А, — протянул Кабан, — последние новости обсуждаете? Так что происходит?

И смотрит почему-то на меня.

— Я понятия не имею.

— Так ты же слишком долго внедряешься в цели. Уж не сдружилась ли? — прищурился Кабан.

— Конечно, нет. Где я и где она, — хмыкнула я.

— Ну это как посмотреть, Авария. Ты явно аристократка, хоть и ведёшь себя свободнее.

— Это ещё ничего не значит. Она не должна ожидать от меня удара. А от кого никто не ожидает удара в спину?

Мужчины хмурились.

— От подруги. От того, кто долго рядом и не подвёл. И я собираюсь стать такой.

— Ладно, не рычи, Авария. Спой для нас лучше, — разулыбался Кабан.

— Обязательно, но что там с аристократией?

— Да никто ничего не знает. Так, догадки. Просто в одночасье многие аристократы стали раскошеливаться на магов-целителей. И если первый и даже второй не вызвали удивления, то десятый озадачил.

— А что-то в их внешности или поведении изменилось? — Подозрения просто цвели буйным цветом в моей голове. Уж несколько месяцев прошло от моего посещения храма Богини с её обещанием наказать. Неужели это оно и есть? Если это болезнь, то уж очень похожа на эпидемию.

— Ничего особенного, — пожал плечами Хлыст, — все стали нервными, женщины стали закрыто одеваться, прям лишнего кусочка кожи не видно.

— Да ладно, — махнул рукой Кабан, — это же аристократия. У них всегда своя кухня была, у нас своя. Нам нечего бояться.

А я вот не была бы так уверена в безопасности. Если я правильно предположила, то при местной медицине ни травники, ни целители (не зная, в чём дело) не смогут помочь.

А ещё говорят, что Бог всех нас любит, Боги добрые…