Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original title: Les sœurs hiver

Text by Jolan C. Bertrand and illustrations by Tristan Gion

© 2022, l’école des loisirs, Paris

Translation copyright © 2023 by Mann, Ivanov and Ferber.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

Жили-были в стародавние времена на свете две сестры: старшая Зима и младшая Зимушка. У Зимы в рукаве – метели, бураны, снежные заносы, ледяные ночи, от каких никакой печкой не спасёшься. Всем известен был нрав суровой Зимы: недобра она была к путникам. Из тех, кто пустился в дальний путь, редко кто живым домой возвращался, так что сидели люди по своим домам, тесно прижавшись друг к другу, пережидали холод и ненастье.

А у Зимушки нрав ничуть на сестру не похожий. Ещё до первых снегопадов она возьмёт да и заморозит пруд, чтобы ребята на коньках катались. Не позабудет о горках, санках, снежках и снеговиках. Праздник Йоль[1] и зимние ярмарки тоже Зимушкина заслуга. Лёгкий и весёлый у неё характер, любит разрумянить щёки, любит, когда детишки в пёстрых тёплых шарфах целый день возятся в снегу, играют во дворе и на улице.

Несколько долгих месяцев в году старшая сестра Зима вместе с младшей Зимушкой странствуют рука об руку из деревни в деревню, прохаживаются по лесам, тайге и тундре. Нагуляются, навеселятся вдоволь, а потом возвращаются к себе на север до следующего года.

Но случилось однажды, что маленькая Зимушка куда-то запропастилась. Неизвестно куда. Неизвестно как. Известно только, что старшая сестра принялась её повсюду искать. Ох какое плохое настало тогда время! Мели-заметали метели, сугробы на дорогах такие навалило, что ни пройти ни проехать, люди по домам сидели, болели, скот от холода в стойлах падал. В тот год и весна пришла холодная и мокрая, потому что Зима горько плакала.

С тех пор так и повелось: запечалится Зима, заплачет, дни стоят промозглые, влажные, снег тает, липнет к подошвам. Если по неосторожности на лёд наступишь, он под ногой разбежится трещинами. Что ни наденешь, всё волглое. Зима поплачет-поплачет, да и разъярится из-за своей потери, и тогда никакого удержу ей нет: завоет ветер, закрутит снежные вихри, путнику ни в лесу, ни в поле не сыскать дороги.

Но не легче дни, когда настаёт вдруг мёртвая тишина. Ветер стихает. Всё замерло, не колыхнётся. Застудил всех царь-мороз. Синеет небо, снежная пелена сверкает, слепит и режет глаза до боли. Ледяной воздух обжигает горло. Уже не тоскует, не гневается Зима: она всё вокруг ненавидит.

В такие дни лучше всего сидеть у горящего очага, прижавшись плечом к плечу, потому что и в дома заползает холод ненависти. И если не поддерживать друг друга своим теплом, ничего от нас не останется.

Альфред вошёл в халле, самый большой дом в деревне. Халле принадлежал его бабушке, старейшине. От огня, пылавшего в очаге, у него сразу вспыхнули щёки.

Зима только началась, а холода уже стояли знатные. Второй день шёл снег и, похоже, не думал останавливаться. Альфред постучал ногой об ногу, сбивая с обуви ледышки. Откинул капюшон оленьей парки и огляделся.

– Ну и народу, клянусь бородой Локи! – недовольно пробурчал он, взглянув на взрослых, сидевших в халле.

Халле – главное место сборищ в Буревой. Сюда к Брумильде, старейшине, приходили и на праздничную трапезу, и на суд, и на совет. Халле напоминал опрокинутый корабль, крыша у него была похожа на корабельное днище. Посреди просторного помещения – каменный очаг. Вечерами возле него рассаживался народ и рассказывал разные истории, подкрепившись сначала за длинными столами, что занимали большую часть халле.

Но теперь было утро, а народ уже собрался! А не должно его быть. Но, похоже, половина деревни решила назначить тут друг другу встречи. Небольшими группками люди стояли в разных концах дома, толковали, хмурились, смеялись, размахивали руками, теребили косы.

Альфред всё ворчал, уткнувшись носом в воротник парки, а сам искоса поглядывал на помост в глубине халле, где выстроились бочки с пивом и где стоял небольшой столик, за которым он, бабушка и его дядя Рагнар обедали и ужинали. Альфред запустил поглубже руку в карман и нащупал кожаный мешочек, набитый горчичным семенем. Всё в порядке. Не прохудился его мешочек. Гул голосов наполнял халле. Прижавшись спиной к стене, Альфред начал потихоньку пробираться к помосту с бочками.

– Локи, помоги, – шептал он про себя, трогая клык лисицы с рунами, который носил в кармане.

Этот амулет хранил его с младенчества. Кроме него, у Альфреда ничего не осталось от покойных родителей.

– Локи, укрой меня своей тенью, – просил Альфред, обращаясь с молитвой к своему любимому божеству. – Я устрою в твою честь такой переполох, если сейчас проберусь незаметно!

Как видно, Локи его услышал: Альфред взобрался на помост и ни одна голова не повернулась в его сторону. Шмыг, и он пристроился за бочками. Теперь можно понаблюдать за односельчанами. Альфреду было любопытно узнать, с чего это они вдруг толпились тут с утра пораньше. Он узнал Валку, воительницу, и Милу, кузнечиху. Они обе собирались сегодня идти на охоту. Почему не пошли? А вот Ивар с белой длинной бородой. Он же всегда сидел со своими свитками, редко когда выходил из дома! Глаза Альфреда стали круглыми от удивления – он узнал Фриду. Фрида – провидица, ведунья, живёт в лесу за их деревней. Фрида видела вещие сны, открывающие будущее. Про неё говорили, что асы, боги и богини викингов, разговаривали с ней. На вид она не старая. Но не скажешь, что и молодая. Ветви дерева, вытатуированного у неё на груди, поднимались по шее, ветвились на щеках. На левой щеке ворона на ветке расправила крылья, собираясь взлететь. Альфред побаивался Фриду. Он никогда с ней не заговаривал, никогда не ходил к ней и не просил предсказать ему будущее.

Фрида беседовала с Милой и Валкой, но потом вдруг повернула голову к Альфреду. Он чуть было не вскрикнул от испуга и сразу же присел за бочку.

Вот уж глупость, так глупость! Фрида не могла его увидеть, она слепая. Почему же тогда Альфреду казалось, что Фрида видела его даже сквозь бочку? Знала, что он там сидит? Альфред это чувствовал. И что? Она его выдаст?

Прошла минута, другая, никто не тронулся с места. Никто не побежал, не схватил Альфреда за шиворот, не вытащил из его укрытия. Все продолжали толковать о чём-то своём. Альфред высунул голову. Если сидеть тут слишком долго, его всё равно кто-то да заметит. Так что если он решил кое-что подсыпать в пиво, приготовленное для будущего праздника, то сейчас или никогда! Отступить он не может, он же попросил Локи о помощи и дал ему обет! А боги, они гневливые, могут очень даже рассердиться, если дашь им обещание, а потом его не исполнишь. Альфред вытащил из-за пояса нож и поддел затычку в одной из бочек. Достал щепотку горчичного семени. Главное сейчас – не чихнуть от резкого запаха. Альфред отправил горчицу в первую бочку и перешёл к следующей. Он сыпал и сыпал в пиво горчицу, пока она не кончилась. Потом спрыгнул с помоста и проскользнул между шкурами, что отгораживали общую часть халле от жилища его семьи. У них две комнатки – кухня, где стоял сейчас Альфред, и спальня за её стенкой. Альфред жил здесь с бабушкой и дядей Рагнаром. В очаге сейчас не было огня. И вообще никого не было.

– Получилось! – прошептал Альфред в полутьме.

Он набрал в лёгкие воздуха, приоткрыл рот, приготовившись захохотать. И принялся ждать.

Ждать.

Ждать. Но ничего не происходило. Никакого смеха.

Альфред чувствовал, что сердце у него постепенно замедлило бег. А он даже не заметил, что оно так сильно колотилось. Он ведь совсем не боялся. Божественный Локи защищал Альфреда, когда он его просит. Локи как будто всегда был с ним заодно. Все свои шутки Альфред устраивал с помощью Локи.

Альфред представил, как будут морщиться и ругаться односельчане, отведав пива с горчицей за праздничным столом.

И снова захотел рассмеяться.

И снова не засмеялся.

Альфреду не было смешно.

Такое с ним случилось не в первый раз. Вообще-то, Альфред – мальчишка как все мальчишки, ему исполнилось десять лет. Он любил быть сам по себе, но бегал, играл, смеялся, как все дети. Потом вдруг наступал день, и ему ничего не хотелось. Холод и пустота накрывали его, будто облако. Альфред называл это облако беспричинной тоской.

В самом деле, не так уж он перетрудился, чтобы даже не посмеяться. Он огляделся, желая убедиться, что в кухне больше никого нет. И шёпотом произнёс ругательное слово. А потом со всех сил пнул табурет.

– Кто там? – услышал он голос Рагнара из-за перегородки.

Альфред прошёл через кухню в спальню. Рагнар сидел на широкой кровати Брумильды. У них у каждого своя кровать, но у Брумильды самая широкая, потому что бабушка – самая старшая у них в семье. И во всей деревне тоже. Зимой, когда наступали настоящие холода, они спали на этой кровати втроём, и им было тепло. Рагнар и Брумильда рассказали Альфреду, что когда он был совсем маленьким, то с папой и мамой тоже спал на этой кровати вместе с Рагнаром и Брумильдой. Но Альфред этого не помнил.

На бороде Рагнара блестели капли. Влажные волосы он заплетал в косы. Вернее, обеими руками старался их хоть как-то расчесать.

– Почему Брумильда тебе не помогает? – спросил Альфред.

– Она ушла, – ответил Рагнар.

Альфред вздохнул и забрался на кровать рядом с Рагнаром. Он встал на коленки за спиной у дяди и хлопнул его по рукам: мол, убирай! Пальцы у Альфреда быстрые, ловкие. Сигмунд, деревенский целитель, часто хвалил Альфреда за ловкость. Альфред – его ученик. Сигмунд учил его распознавать разные хвори, собирать целебные растения, готовить отвары. Больше всего Альфред любил, когда учитель отправлял его одного в лес собирать полезные травы и грибы. Но сейчас кругом одни сугробы. До весны сидеть взаперти. Альфред подумал: может, поэтому ему так невесело? Но он не был уверен, что нашёл причину. Тогда почему же?

– Спасибо, Альфред.

Теперь у Рагнара освободились руки, он вытащил нож и достал из кармана сосновую чурочку. Альфред смотрел из-за дядиного плеча, что он там делает. Смотрел и хмурился. По сосновой чурке разбегалось в разные стороны множество узеньких желобков. А у Рагнара все пальцы покрылись порезами и ссадинами.

– У тебя талант пальцы резать, а не дерево, – не удержавшись, выпалил Альфред.

Рагнар протянул руку, собираясь пощекотать племянника. Но тот сердито его оттолкнул. Когда от Альфреда убегал смех, он от щекотки плакал.

Рагнар никогда не отличался ловкостью. Ещё в детстве он оказался самым тщедушным и неуклюжим.

Долгое время Рагнар чувствовал, что в деревне от него нет никакой пользы. Особенно если речь заходила о сражениях. Он не мог поднять щит, не мог орудовать тяжёлым мечом из тех, что ковала кузнечиха Мила. Но очень скоро выяснилось, что лёгкость Рагнара – большое преимущество в войне для его деревни. Он брал по ножу в каждую руку, и его забрасывали за стену щитов. А в мирное время он чинил в деревне крыши или чистил их от снега, потому что был самым лёгким. Рагнар бегал быстрее всех и меньше всех проваливался в сыпучий снег или в болото. Теперь он считался лучшим охотником в Буревой. Альфред мечтал, что дядя возьмёт его с собой, когда отправится на несколько дней в зимний лес охотиться.

Рагнар снова принялся за резьбу и спросил:

– Ты как?

Альфред пожал плечами. Он чувствовал, что у него в груди отяжелело сердце. И смех не вздрагивал в горле, и губы не улыбались. Альфреда печалило, что причина ему неведома. Альфред никогда не обманывал Рагнара и поэтому ответил:

– Плохо.

– Хочешь поговорить? – спросил Рагнар.

Альфред всегда говорил дяде правду.

– Нет.

– Ладно, – согласился Рагнар.

Он больше не задавал вопросов Альфреду – а любой в деревне как раз бы и начал их задавать. Он запел песню:

Альфред старательно плёл дяде косы. Прядка вверх, прядка вниз, прядка вверх, прядка вниз. Слова песни цеплялись друг за друга. Кружились, кружились в голове Альфреда. Но у него всё равно было тяжёлое сердце. И смеяться ему всё ещё не хотелось. Альфред плёл косы, слушал дядину песню, и ему не надо было ни о чём думать.

Он сморщился, услышав голос Сигмунда, который прервал песню вопросом:

– Брумильда? Ты дома?

Целитель торопливо зашёл в комнату, на его чёрной бороде таял белый снег. Рагнар больше не пел, он поднял голову и смотрел на гостя.

– Случилось что-то, друг Сигмунд?

– Не можем нигде отыскать твою матушку, – сообщил Сигмунд.

Альфред попытался спрятаться за спину Рагнара, но старался он зря: слишком уж Рагнар был худенький. Сигмунд увидел своего ученика и нахмурился.

– А ты что здесь делаешь, малец? Ты же должен травы перетирать!

Альфред прикусил губу – правда-правда, он не забыл, что ему поручено заниматься травами. Он и собирался, после того как насыплет в пиво горчицу. Но нельзя же сказать Сигмунду и Рагнару о горчице. Ох и зададут они ему тогда жару!

– Извини, Сигмунд, это моя вина, – сказал Рагнар. Вот уж кто умел плести байки, так это Рагнар, даже Альфред через секунду поверил, что говорит он чистую правду. – Мне нужна была помощь Альфреда. Теперь можешь отправляться по своим делам, приятель, – прибавил Рагнар и осторожно освободил свои волосы из рук Альфреда.

Альфред открыл уже рот, чтобы возразить. Взрослые, они всегда такие! Как только происходит что-то интересное, они находят для него дело и отсылают куда подальше. Но ему не дали и слова сказать, выставили за дверь. Секунды не прошло, как Альфред снова оказался на улице среди снежных вихрей.

Мальчуган натянул капюшон парки и тяжело вздохнул.

– Придётся под дверью подслушивать, вот досада!

Альфред не решился второй раз просить Локи о помощи. Божество, оно тебе не собака, свистнешь и прибежит. Локи мог обидеться, а характер у него, как всем известно, мстительный, и месть его бывает ужасной. Так что Альфред просто приложил ухо к двери. Дверь оказалась ледяной, и сначала он вздрогнул, но пришлось терпеть.

В доме слышались шум и гам. Говорили все разом, ни слова не разберёшь. Альфред сердился.

– Могли бы постараться и говорить поразборчивее. Тут под дверью вас кое-кто слушает, – ворчливо бубнил он себе под нос.

Вдруг под опрокинутым кораблём раздался громкий голос Рагнара:

– Тихо! Тихо! Каждый в свою очередь!

– Это снова проделки твоего племянничка, Рагнар! – послышался голос Ивара-книжника.

Альфред тут же отскочил от двери. В чём его опять обвиняют? Кроме горчицы в пиве, никаких шуток больше на этой неделе не было! Ой, было, было! Он собрал со всей деревни левые носки и бросил их в старый колодец. Подслушивать у двери тоже, наверное, нехорошо… Но ему так неохота растирать для Сигмунда целебные травы!

Альфред снова прижал ухо к двери, не обращая внимания на снег, что сыпался ему за воротник.

Теперь говорила Мила, кузнечиха:

– Вытащили наковальню из кузницы! Да тяжесть-то в ней какая! Её и двое взрослых едва с места сдвинут. Не мог её украсть Альфред!

– Может, конечно, твою наковальню Альфред и не трогал, – дребезжал Ивар, – а вот мой свиток…

– И мой золотой кубок, – кричал Бьорн, пекарь.

– И мои заговорённые на рыбу крючки, – прибавил Сигмунд.

– А у меня щ-щи… щ-щи… щит! – выговорила наконец Валка-воительница.

– А у меня…

– А мой…

И опять все кричали вместе. Но теперь всем всё стало понятно. Если в деревне у всех что-то да пропало, причина была одна.

– Тролли, – прошептал Альфред. – Вернулись тролли.

Тень неожиданно накрыла Альфреда.

– Да, так оно и есть, – произнёс голос бабушки Брумильды.

Альфред вздрогнул от испуга так сильно, что ему показалось, сердце сейчас выпрыгнет у него через рот. Бабушка смотрела на него строго-престрого. Правой рукой она держала топор, а левой – охапку сухого хвороста. Длинные седые волосы Брумильды, заплетённые в две косы, спускались вдоль щёк.

– Значит, ты подслушиваешь у дверей, Альфред? – спросила бабушка медовым голосом.

– Что ты, бабушка! – ответил Альфред, стукая ногой об ногу.

Альфред никогда не обманет Рагнара, но Брумильда ведь не Рагнар.

Нахмурив брови, бабушка слегка наклонилась к внуку. Альфред сглотнул слюну и не сводил глаз со своих башмаков.

– А откуда ты знаешь, что вернулись тролли? – спросил он у бабушки.

– Вчера я наносила полный сарай хвороста, – ответила Брумильда. – А утром там не было ни хворостиночки. Кража дров – любимое занятие троллей. А что за собрание у нас в халле?

Альфред выпрямился и сложил руки на груди: вообще-то, он обиделся на односельчан за их подозрения.

– Каждый сразу подумал на меня! Решил, что это я утащил его сокровище! – заявил он с вызовом. – Да куда бы я спрятал такую гору вещей? Об этом они подумали?

– А что, если в старом колодце? – спросила Брумильда с лёгкой усмешкой. – Из старого колодца до сих пор тянет запахом носков.

Щёки Альфреда вспыхнули, но за словом он в карман не полез.

– Стирали бы свои носки почаще. Но сегодня я точно ни при чём. Я ничего у них не брал, бабушка.

Брумильда прислонила топор к стене возле двери и взяла Альфреда за плечо.

– Я знаю, внучек. Я надеялась, что троллям хватит наших дров в этом году. Обычно они не брали ничего другого. Когда я была такой, как ты, мы за порогом обязательно оставляли дрова для троллей.

– Как жертвоприношение?

– Да, как жертвоприношение.

Рассказ бабушки удивил Альфреда и привёл в недоумение. Когда он приносил что-то в жертву богу или богине, то делал это в знак благодарности. Или просил у них что-нибудь.

– А что тролли давали вам взамен? – спросил он у бабушки.

– Думаю, что истории, которые мы потом рассказывали, сидя у очага. Пошли в дом, спасём Рагнара от всеобщего гнева.

– Не пойду! – заупрямился Альфред. – Они опять будут меня ругать, а Сигмунд особенно!

Но Брумильда уже отворила дверь и подтолкнула Альфреда внутрь большого халле. Альфред и не думал, что он так сильно замёрз, только оказавшись в тепле, это понял. Сельчане всё кричали, размахивая руками, и не сразу заметили бабушку и внука. По спине Альфреда побежали мурашки. Он не решился обернуться, но знал и не оборачиваясь, что слепые глаза Фриды уставились на него.

Альфреду ещё больше стало не по себе, когда Брумильда подтолкнула его к Фриде и сказала:

– Иди встань около неё.

Альфред не посмел отказаться. Обидеть Фриду он боялся почти так же, как боялся обидеть чем-нибудь Локи. Он снял парку и, низко опустив голову, протиснулся между сельчанами. Он узнавал всех по обуви. Вот Ивар, у него боты старые, такие же, как он сам. У Милы обувка всегда в саже. А Валка обходится без шнурков.

Фрида вообще не носит обуви, она ходит всегда босая, даже по снегу. Альфред вгляделся повнимательнее – кожа у неё белая-белая. Неужели ей не холодно?

– У колдуний свои секреты, – шепнула Фрида, словно прочитала мысли Альфреда.

Альфред вздрогнул от неожиданности, но голову поднять не решился. И до того как он попытался хоть что-нибудь сказать, в большом халле раздался громкий голос Брумильды.

– А теперь тишина! Помолчите немного!

И сразу смолкли жалобы и негодующие речи. Брумильда вот уже тридцать лет была в деревне самая главная. Она застала времена, когда сёстры Зима и Зимушка странствовали рука об руку. Времена до пропажи младшей сестры. Как только Брумильда начинала говорить, все её слушали.

– Хвалю ваше богатое воображение, – сказала Брумильда сельчанам.

Но на самом деле она своих односельчан не хвалила. Она говорила таким голосом, каким поздравляла Альфреда с очередной шалостью, готовясь его наказать. Сельчанам стало не по себе, зато Альфред потихоньку улыбался. А Брумильда продолжала:

– Вам до того не хочется думать о троллях, что вы утешаете себя фантазиями, будто Альфред, наш худышка Альфред величиной с лисёнка, утащил ваше добро.

– Беда в том, что у Альфреда такое в обычае, при всём моём к тебе уважении, старейшина, – проворчал пекарь Бьорн.

– Я ничего такого не делал, – прошептал Альфред, стоя рядом с Фридой.

– Конечно, ты этого не делал, – согласилась Фрида тоже шёпотом. – Это точно не ты. Ты в это время воровал из кладовки горчицу для новой шалости.

Вот тут Альфред всё-таки поднял голову. Откуда Фрида могла узнать о горчице? Неужели боги и богини наябедничали ей во сне? Но зачем им интересоваться Альфредом? Однако Фрида больше на него не смотрела. Она смотрела слепыми глазами на помост в глубине большого халле, где стояли Брумильда и Рагнар. И Альфреду уже казалось, что никакого разговора у них не было, что он сам его только что придумал.

– Альфред тут ни при чём, – продолжала говорить Брумильда. – Если он что-то спрячет, то потом непременно вернёт на место. Его шутки никому не причинили вреда.

Альфред внимательно слушал. Когда он стоял за дверью, он не различал, что кто-то всхлипывает, кто-то сморкается, а кто-то плачет, теперь он слышал ясно. Тролли, они такие, они утаскивают у людей самое для них дорогое. То, что человек любит, то, чего ему будет очень не хватать. Дорогое не по цене – дорогое сердцу. То, что радует и греет душу.

– Не Альфред утащил у меня нож, принадлежавший его матери, – прибавила Брумильда.

Глаза у неё блестели, но не плакали. Никогда.

Альфред прекрасно знал, о каком ноже говорила бабушка. Рукоятка у него из оленьего рога, покрыта рунами. Лезвие истёрлось, почернело от времени. Этот нож Брумильда подарила своей дочери Марии, младшей сестре Рагнара, когда та была ещё маленькой девочкой. Мария не расставалась с этим ножом, он был с ней и в день её смерти. Брумильда никогда им не пользовалась. Но она любила иногда подержать его в руках.

«Я как будто держу свою дочку за руку», – как-то призналась она внуку.

Альфред не помнил ни своей мамы Марии, ни своего отца Свена. Он знал о них со слов Рагнара, Брумильды и сельчан, которые дружили с ними. Иногда Альфред задумывался: а вдруг тоска на него находит из-за того, что его папа и мама умерли? Но он и в этом не был уверен. Он не мог сказать, что ему по-настоящему не хватает родителей. Он же их совсем не знал. Его родители – это Рагнар и Брумильда. Альфред поднял голову, чтобы взглянуть на них, и увидел, что Рагнар сделал шаг вперёд и вышел на край помоста.

– Тролли вернулись! – громко сказал он.

И никто больше не кричал, никто ему не возражал. Каждый знал, что так оно и есть. И если они винили в кражах Альфреда, то только потому, что не хотели думать о троллях, хотели себя успокоить.

– А мы-то им дрова оставляли, пусть крадут на здоровье, – жалобно сказала Мила. – Сколько нам ещё терпеть их бесчинства? Скоро дома у нас совсем опустеют!..

– Ну… ну… Нужно им задать! – выговорила Валка, тряся в гневе кулаками.

– Валка права!

– Она правду говорит!

Сельчане, похоже, снова все заговорят разом, никого не слушая и перебивая друг друга. Рагнар и Брумильда обменялись взглядами. Мать с сыном порой так общались друг с другом, обходясь без помощи слов. Альфред обычно понимал их безмолвную беседу, особенно если речь шла о нём. На этот раз Рагнар просил у Брумильды разрешения. На что это, интересно? Брумильда прикрыла глаза, потом кивнула. Рагнар повернулся к шумящим односельчанам и громко закричал, чтобы все его услышали:

– Я отправляюсь охотиться на троллей!

– Ты отправляешься куда? – переспросила Мила, изумлённо глядя на Рагнара.

– Искать троллей. Вы правы, больше нельзя терпеть безобразие, – вздохнул Рагнар. – Нас обкрадывают каждый год, и ни одна вещь к нам не вернулась. Мы такого не заслужили. Тролли не имеют права так бесстыже обворовывать деревню.

Деревня выразила согласие глухим ропотом и кивками.

– Они там где-то в лесу затаились, – снова подал голос Рагнар. – Из-за малого росточка и колдовских хитростей отыскать их нелегко. Стоит им почуять, что их ищут, – спрячутся под землёй. И поэтому лучше всего мне отправиться их искать. Валка и Мила – охотницы искуснее меня. Но я легче всех, я бегаю всех быстрее, и шума от меня меньше.

Рагнар опустился на колени. У всех теперь рот на замке. Воздух в большом халле, казалось, стал тяжёлым и плотным. Альфред набрал его в грудь побольше, он пах дымом очага и пивом. Так пах его родной дом. Запах всегда успокаивал Альфреда. Запах, его не украдёшь. Даже тролли не сумеют, хоть и пользуются волшебством и колдовством.

Но тогда почему вдруг Альфреду показалось, что он больше никогда не вдохнёт родной запах?

Альфреду не нужно было поворачивать голову, он и так знал, что слепые глаза Фриды уставились на него…

– С позволения нашей старейшины Брумильды, – громко произнёс Рагнар, – я по собственной воле отправляюсь на поиски троллей. Я выслежу их. Я найду их убежище. Я верну их добычу в нашу деревню. Я прошу, чтобы деревня меня благословила.

– Мы тебя благословляем, – прокричала Мила.

И в ту же секунду все сельчане стали кричать в один голос: «Раг-нар! Раг-нар!» И стучать при этом кулаками по столам и топать по полу. Альфред видел: дядя поднялся с колен, а потом спустился с помоста. Сельчане обнимали его, хлопали по плечам, хлопали по спине.

Пройдёт ещё несколько минут, и Рагнар отправится в дорогу. Ещё чуть-чуть, и он распрощается с Буревой. Как только Альфред представил себе это, у него перехватило горло. Он затряс головой, прогоняя от себя страх. Не получилось. Ему всё равно было страшно. Спрашивается почему? Рагнар часто уходил зимой охотиться. Почему же Альфреду сейчас так не хотелось его отпускать?

Народ стал понемногу расходиться. Протискиваясь к выходу, то один, то другой невольно толкал Альфреда. Альфред тоже хотел протискиваться и толкаться, но у него ноги как будто приросли к полу. Он не мог сдвинуться с места. Он мог только смотреть на Рагнара. А Рагнар с улыбкой смотрел на односельчан.

Альфред резко повернул голову. Он не собирался её поворачивать, но вот повернул. И схватил Фриду за руку, рука у неё была очень белая и очень холодная. Фрида не удивилась. От её слепых глаз и чёрной татуировки по спине Альфреда опять побежали мурашки. Но он постарался смотреть Фриде прямо в лицо. Если Фрида скажет ему, что всё будет хорошо, он ей поверит. И перестанет бояться. Но язык у него весил целую тонну, и он не мог заговорить. Фрида наклонилась к Альфреду. Её длинные светлые волосы загораживали, словно завеса. Завеса, за которой были только Фрида и Альфред, больше никого. Они стояли в прямом смысле нос к носу. Носы их почти соприкасались. Фрида сказала тихо-тихо:

– Если Рагнар уйдёт один, никому его больше не увидеть.

Снег шёл и шёл час за часом, шёл и шёл, не переставая. Лёг на ветви деревьев. Замёл все дороги и все тропинки. Альфреду снег был сначала по щиколотку, потом по колено. А в лесу, где снег вовек никто не убирает, идти стало ещё тяжелее. Проваливаясь в сугроб, Альфред боялся, что не выберется. А ведь ему надо было спешить! Не терять из вида Рагнара!

Альфред следил за дядей издали. Он даже не пытался упросить, чтобы тот взял его с собой. Если бы Рагнар шёл охотиться на оленя или на кабана, он, быть может, и согласился взять с собой племянника. Но ему предстояла охота на троллей. Точнее, он задумал их выследить. А тролли, хоть ростом невелички, умеют колдовать, насылать морок, и никто никогда не знает, чего от них можно ждать. Кому, как не ему, понимать, насколько опасно его предприятие, и он никогда бы не согласился взять с собой Альфреда. Так что Альфред и не пытался проситься с ним. Он дождался, пока Брумильда перестанет смотреть вслед сыну, и, как только она ушла в дом, припустился за Рагнаром.

И вот они шли уже не один час. Стемнело. Из-за туч даже луна не проглядывала. Альфред стал жалеть, что отправился вместе с Рагнаром. Почему, спрашивается, Фрида сказала ему, Альфреду, что Рагнару нельзя одному идти в лес? Почему не сказала об этом Валке, она как-никак воительница. Или Миле, кузнечихе? Или, наконец, Брумильде? Можно подумать, что Альфред сможет защитить Рагнара! Рагнар, конечно, не великан, он тоненький, худенький, но он же взрослый! А Альфред и росточком с яблоко, и тощий, как речная креветка. Что он будет делать, если кто-то нападёт на дядю? У него даже оружия с собой никакого нет. В сумке через плечо лежит завтрак, две баночки мази для первой помощи и маленький серп, он им полезные травы срезает и грибы. А сейчас среди зимы, когда всё снегом засыпано, серп и вовсе ни к чему.

– Дурачок я, дурачок, – вздохнул Альфред и засунул руки поглубже в карманы.

Он снял рукавички, потому что в них стало жарко. Ему и в парке стало жарко, но её он не снял. Иначе придётся на себе тащить, а с ношей ещё больше устанешь. А Рагнар впереди шёл себе и шёл. Из-за снега, что валил и валил, Альфред видел только его силуэт. Интересно, услышит дядя на таком расстоянии, если Альфред его позовёт? Альфред в этом совсем не был уверен, и ему стало страшно. Он крепче сжал в кармане амулет. Клык лисицы с вырезанными на нём рунами. Альфред редко надевал его на шею, там он мешался. Но он никогда не выходил из дома, не убедившись, что амулет лежит у него в кармане. Почему так, он и сам не знал. Так, и всё.

– Шагай, Альфред, шагай, – подбадривал он сам себя.

Зима, старшая из сестёр, и не думала ему помогать. Она ещё и ветер наслала. Как же он завыл среди лесных деревьев! Дунул на Альфреда и запорошил ему глаза. Мальчик чуть не вскрикнул от неожиданности и натянул пониже капюшон, хотя волосы у него взмокли от пота. А ветер его толкал, валил с ног. Альфред и упал бы, не будь в сугробе по колено. Он заслонился от летящего в лицо снега руками и потерял из вида Рагнара. Теперь он мог идти за ним только по следам. Альфред открыл рот, чтобы позвать дядю, и ледяной ветер сразу обжёг ему горло.

– Ух, проклятые! – в сердцах крикнул он и отплевался.

В порывах ветра, что сотрясал ветки, Альфреду почудился хохот. Не иначе, лютовала старшая Зима, смотрела и смеялась над ним.

– Я-то при чём, если у тебя сестра пропала! – крикнул Альфред. – Не смей мне мешать! Я догоняю дядю!

Метель захохотала в ответ, но потом умолкла. Альфред почувствовал, что снег уже не так сильно слепил его. Он прищурился и огляделся. Да и видно стало лучше. Высоко над верхушками деревьев облака раздвинулись на минутку, и луна осветила лес.

– Спасибо, – шёпотом поблагодарил Альфред.

Теперь ему стало легче, теперь он видел дядины следы. Следы, но не самого Рагнара. Куда же он делся? Как сумел так быстро исчезнуть? Сердце билось у Альфреда в груди, как большой колокол.

«Если Рагнар уйдёт один, никому его больше не увидеть», – звучал в ушах голос Фриды.

Альфред пошёл вместе с Рагнаром. Рагнар не один, он не мог исчезнуть. Нет, никуда он не исчез!

– Рагнар не может уйти! – гневно закричал Альфред. – Он ушёл не один!

Порыв ветра подхватил его слова и унёс в лесную чащу.

– А между прочим, я должен был уйти, таков был мой план, – сказал Рагнар, беря Альфреда за плечо.

Альфред вскрикнул от испуга и упал прямо в сугроб. Снег ледяными пальцами залез ему в рукава, в штанины. Набился ему в капюшон и даже в рот. Рагнар сурово посмотрел на племянника. Перед отходом он обвязал свои косы вокруг головы. Брумильда разрисовала ему лицо белой и серой краской, чтобы он стал незаметнее в заснеженном лесу. Рагнар не походил на Рагнара. Он напоминал сурового воина. Если бы Альфред не знал так хорошо своего дядю, он бы побоялся рассердить этого воина.

Но перед ним всё-таки стоял Рагнар, и Альфред спросил:

– Как ты узнал, что я иду за тобой следом?

Дядя со вздохом развёл руками, схватил племянника за парку и поставил на ноги.

– Поднялся ветер, подхватил твои слова и принёс их мне. Ты всегда ругаешь старшую Зиму прямо в лицо?

Альфред молча пожал плечами. Рагнар всё ещё держал его за парку и легонько встряхивал. В глазах у него гнев. И хотя перед мальчиком стоял его любимый дядя, он низко опустил голову.

– И всегда бежишь за взрослыми на опасную охоту, чтобы потеряться в лесу и замёрзнуть насмерть? – продолжал допрос Рагнар. – Не закричи ты, я бы тебя вовек не нашёл, а ты не нашёл бы меня. Ты бы погиб, Альфред!

– Я знаю обратную дорогу, – всё-таки нашёл что возразить дяде Альфред.

Рагнар взял его за плечи и повернул – пусть посмотрит в ту сторону, откуда пришёл. Ветер вновь завыл во всю силу. Если бы Рагнар сказал ещё что-нибудь, Альфред бы его не услышал. Но Рагнару никаких слов не понадобилось. Альфред увидел снежные вихри, что заплели и опутали весь лес. Они почти уже замели их следы, не различишь и деревьев – серое, белое, белое, серое мятётся и качается перед глазами. Вокруг всё стало неузнаваемо. Альфред невольно отступил на шаг и прижался к Рагнару.

– Нет, я не знаю, как вернуться, – признался он.

Ветер с воем заткнул ему снегом рот. И вдруг Альфреду открылось: Зима над ним не смеялась, она знать не знала, что он есть на свете. Она искала свою сестру. И выла от ярости, потому что не могла найти.

Рагнар повернул Альфреда лицом к себе. Наклонился и чуть не прижался носом к его носу. Это чтобы тот расслышал его слова. В бороде Рагнара уже намёрзли льдинки, и они царапали Альфреду щёки.

– Мы пойдём в сторону Буревой! – кричал Рагнар. – Даже если не дойдём до деревни, должны добраться до избушки Фриды!

– А тролли? – надрывал голос Альфред.

Гнев вспыхнул в глазах Рагнара, яростно в них пламенел.

– Проси богов, чтобы я отыскал их после того, как провожу тебя, дорогой племянник. Если я не найду их, вся деревня обвинит тебя.

Альфреду дела не было, что подумает про него деревня. Он привык к неприятностям из-за своих шуток и шалостей. Рагнар уже был готов выпрямиться, но Альфред вцепился в него и закричит:

– Рагнар!

– Что?

– Фрида мне сказала, если ты уйдёшь один, то пропадёшь навечно.

– Что-что?

Ветер не дал расслышать ни единого слова. Альфред не слышал даже собственного голоса – только как беснуется Зима среди деревьев. Альфред представил, что мог бы остаться один в этом кошмаре, и у него перехватило горло. Но он был не один. Рагнар положил ему ладонь на макушку, он хотел его успокоить. А потом крепко взял за руку, и они начали обратный путь в сторону Буревой.

Им пришлось согнуться вдвое, чтобы их не сносило ветром. Альфред обеими руками держал капюшон, иначе его бы сдуло. Но в него всё равно залетал снег, холодил шею, сыпался под одежду. Потные волосы смёрзлись. Альфред не видел даже собственных башмаков. Он чувствовал только руку Рагнара, которая крепко его держала и тянула вперёд, шаг за шагом, шаг за шагом. Как же медленно они двигались…

Всякий раз, как Альфред поднимал ногу, ветер старался повалить его или унести. Рагнар притянул Альфреда к себе. Он обнял его за плечи. Альфред уткнулся лицом в дядин бок, спасаясь от колючего снега.

– Шагай, Альфред! Шагай! – шептал ему дядя.

Рагнар подтащил Альфреда к большому дереву с ветвистой кроной. Сел, упёршись спиной в ствол, обнял мальчика, прижал его к себе, чтобы ветер не унёс. И опять им пришлось уткнуться носами друг в друга, чтобы поговорить.

– Переждём. Пусть ветер уляжется, – крикнул Рагнар.

– Фрида была права, – крикнул в ответ Альфред. – Будь ты один, ты бы тоже потерялся в такой буре.

– А теперь я нашёлся, да?

Альфред рассмеялся и проглотил пригоршню снега. Но разве это важно? Важно, что рассмеялся, что ушла его беспричинная тоска. Дядина борода в сосульках слегка колыхалась, когда он смеялся. Рагнар вдруг повернул голову.

– Рагнар! – закричал Альфред. – Что случилось?

Дядя поднял руку в варежке, показывая, не суетись, мол, подожди. Альфред откинул капюшон, но всё равно ничего не увидел, а ветер тут же набил ему снега в уши. Рагнар прикрыл глаза: он обратился в слух. Но не забыл надеть капюшон на голову Альфреду.

– Слышишь? – крикнул он.

– Вой ветра, – ответил Альфред.

– Тише! Слушай! Вот снова началось!

– Что ты слышишь, Рагнар? – закричал Альфред.

Но дядя ничего не ответил. Он стал поворачиваться вместе с Альфредом, и теперь Альфред сидел, прижавшись спиной к стволу. Рагнар поплотнее запахнул на нём парку, поправил капюшон. Альфред вцепился в него покрепче. У него снова перехватило горло, как тогда, в большом халле, когда Рагнар решил отправиться к троллям. Альфреда била дрожь, но он не знал почему.

«Если Рагнар уйдёт один, никому его больше не увидеть», – зазвучали слова Фриды в голове Альфреда.

Рагнар прижался лбом ко лбу Альфреда и крикнул:

– Ты остаёшься здесь!

– Нет! – завопил Альфред и вцепился в дядю. – Не ходи туда! Сиди со мной!

Из глаз потекли слёзы, но он не отпускал руку, чтобы их вытереть, он держал Рагнара. Какая глупость! Нашёл время плакать! Его дело – удержать дядю.

– В лесу кто-то есть, – сказал Рагнар. – Разве ты не слышишь?

Он снова повернул голову в сторону деревьев. Альфред тоже стал слушать, но ничего не разобрал. Только старшая Зима выла от злости. Может, о ней и говорил Рагнар? Она не могла найти свою сестричку и решила заполучить Рагнара.

– Рагнар! Не ходи туда! – молил дядю Альфред.

И слезинки замерзали у него на щеках.

Рагнар посмотрел на племянника. Посмотрел так, будто на несколько минут успел забыть о его существовании.

– Я не исчезну! – крикнул Рагнар и улыбнулся, желая успокоить Альфреда.

Он вытер варежкой слёзы Альфреда. Потом достал что-то из кармана и вложил Альфреду в руки.

– Держи, пока я не вернусь, – крикнул он и поцеловал племянника в лоб.

Руки у Альфреда были заняты, он не мог удержать Рагнара. Он мог только смотреть, как тот сделал шаг вперёд и исчез в снежной круговерти.

Избушка Фриды стояла на опушке большого леса. Она построила её сама, ей никто не помогал. И она сама выбрала это место, вдалеке от деревни. Фрида редко когда выходила из дома. Если надо спросить её о чём-то, изволь выйти из Буревой, перейди по мосту через ледяную реку, обогни холм, а за ним как раз лес и начинается.

Альфред дрожмя дрожал от холода перед дверью Фриды.

– Г-г-где м-моя парка? – спросил он, стуча зубами.

И сумку свою он тоже потерял. Он и пальцев больше не чувствовал, до того они замёрзли. Снег уже не падал, ветер стих. Всё застыло, скованное морозом. Даже деревья казались пленниками, закованными в ледяные доспехи. Был день, небо стало белым.

Альфред поднял руку, чтобы постучать в дверь, и тут понял, что в руках у него что-то есть.

– Что это такое? – удивился он.

Похоже на сосновую грубо обструганную чурку. Альфред прищурился, чтобы лучше её рассмотреть. Но всё плыло у него перед глазами, ноги подгибались от усталости. Сердце весило, наверное, тонну.

Дверь открылась перед ним сама собой. В доме Фриды было темно. Ни одно поленце не горело в очаге. Холод был почти такой же, как снаружи. Альфред вошёл, и дверь за ним закрылась.

Фрида сидела поджав ноги на старом коврике у окна.

– Бедняжка Альфред, – прошептала она, повернув к нему свои слепые глаза, как будто видела его. – Мне так жаль, что я не могу тебя обогреть. Иди сюда. Сядь рядом со мной.

Альфред пытался вспомнить, почему он всегда побаивался Фриду. Но так и не вспомнил. А ноги уже шагали к ведунье. Он подошёл и сел напротив неё. Фрида взяла руки Альфреда в свои.

– Что это ты держишь? – спросила она.

Альфред постарался разжать окоченевшие пальцы, чтобы показать Фриде сосновую чурочку. И стал объяснять:

– Рагнар мне её дал перед тем, как…

Он не знал, как лучше закончить фразу. Перед тем, как уйти? Перед тем, как пуститься в путь? Перед тем, как исчезнуть?

Или перед тем, как умереть?

Горло у Альфреда снова перехватило, да так, будто кто-то его душил, и тогда он спросил:

– Рагнар умер?

Фрида ответила не сразу. Она гладила чурочку кончиками пальцев. Пальцы были её глазами, она видела на ощупь.

Сегодня Альфред не боялся Фриды, и ему захотелось рассмотреть её получше. Кожа у неё была такой же белой, как снег. А волосы казались прозрачными. Альфред моргнул и чуть было не вскрикнул: ворона на щеке Фриды сложила крылья.

– Твоя ворона, – прошептал Альфред, – она обычно будто летит.

– Рагнар жив, – сказала Фрида.

Альфред почувствовал такое счастье, что смог заплакать. Ком в горле растворился. И глаза уже не так резало, но своих рук он по-прежнему не чувствовал. Если Рагнар жив, то где он сейчас? Почему оставил Альфреда одного возле дерева? Почему с ним отправился в лес Альфред, а не Мила или Валка? Вот они смогли бы его удержать! Альфред сжал кулаки и закричал:

– Ты сказала, если я пойду с ним, он не исчезнет! Почему ты сказала это мне? Почему не сказала кому-нибудь из взрослых? Если Рагнар исчезнет, это будет твоя вина!

Фрида грустно ему улыбнулась.

– Я не говорила, чтобы ты шёл вместе с Рагнаром. Я сказала: если Рагнар уйдёт один, никому его больше не увидеть. Ты пошёл вместе с ним, значит, Рагнар не исчезнет навсегда. Пока ещё не исчезнет.

Альфред дрожал от холода. Почему Фрида не разводит огонь? Он умрёт от холода на жалком, тощем коврике. И к тому же здесь так темно! Дневной свет освещал только лицо Фриды.

И вдруг свет погас. Альфред вздрогнул. Но длилась темнота всего одну секунду, как будто он моргнул.

– Что случилось? – спросила Фрида

– Ничего, – шёпотом ответил Альфред. – Мне показалось… Нет, ничего. Я устал, устал до невозможности.

– Тебе нельзя спать! – воскликнула Фрида. – Если заснёшь, ты умрёшь. На вот, держи!

Фрида вложила в руки Альфреда сосновую чурочку.

Что она такое сказала? Альфред ничего не понял. Губы у него занемели, с трудом шевелились.

– Где Рагнар? Что… Что с ним случилось? Его унёс ветер?

– Не ветер, Зима, – прошептала Фрида и наклонилась к Альфреду, чтобы загородить его завесой своих волос. – Она ищет младшую сестру. А вместо Зимушки нашла вас двоих. И решила взять Рагнара.

– Зачем?! – закричал Альфред.

Фрида опустила голову.

– Не могу тебе сказать. Точно не знаю…

– Куда она его унесла? – спросил Альфред. – Что надо делать… чтобы его найти?

– Есть кое-кто, кто тебе поможет. Только она одна и способна, – тихо ответила Фрида. – Только она знает, где найти Зиму. Только она может уговорить её вернуть тебе дядю.

Фрида провела кончиками пальцев по лицу Альфреда. Альфред закрыл глаза. Где-то в глубине леса паслось стадо оленей. Они серые или коричневые, и только один среди них совершенно белый. И он самый большой. На копытах у него выведены золотом руны, на снегу он не оставляет следов. А на спине у него сидит крошечная девочка в высокой красной шапке с лентами.

Альфред в глаза не видел Зимушку, но сразу догадался, что это она.

Он услышал царапанье и мгновенно открыл глаза. Обернулся и постарался в потёмках рассмотреть хоть что-то. Из-под двери просочился свет. Кто-то тенью осторожно проскользнул внутрь. Сердце в груди Альфреда замерло.

Фрида ничего не заметила.

– Зимушка иногда приглядывает за оленьими стадами саамов. Оберегает их от хищных зверей. Она появляется среди них только тогда, когда людей нет. Ты должен быть крайне осторожным, Альфред. И очень быстрым. Иначе она исчезнет раньше, чем ты появишься. Эй, ты меня слышишь, Альфред?

Альфред заставил себя отвернуться от двери. «Ты у Фриды, – сказал он сам себе. – Тебе не грозит никакая опасность».

– Зачем ты мне всё это говоришь? – пробормотал Альфред. – Если ты знаешь, где находится Зимушка, предупредить надо Брумильду. Она соберёт людей…

Фрида покачала головой, но Альфред не собирался её больше слушать. Если она не хочет предупредить деревню, он сам её предупредит!

Он готов был вскочить на ноги и… Не смог. Не чувствовал своих ног. Не мог их распрямить.

– Что со мной?

Ветер свистел за окном Фриды. Он пробрался в щель под дверью и достиг ушей Альфреда. Голос у него был тихий и мелодичный, когда он назвал его по имени:

– Альфред…

– Мне так жаль, Альфред, – сказала Фрида, сжимая его ладонь обеими руками. – Но ты не можешь предупредить Брумильду. И никого другого тоже.

Как же надоело Альфреду здесь! Он хотел сидеть в большом халле у пылающего очага! Он хотел, чтобы рядом сидели Рагнар и Брумильда! Сердце у него билось так сильно, что даже стало больно. И снова пелена застлала ему глаза.

– Почему не могу? – с обидой шепнул он.

– Потому что ты слишком далеко, – вздохнула Фрида. – Ты сидишь в чаще леса, вокруг бушует снежная буря. Тебе придётся снова с ней встретиться, иначе ты умрёшь здесь от холода.

За дверью треснула ветка.

– Альфред, – пел ему ветер.

– Кто… кто это там? – спросил Альфред, не решаясь обернуться.

Фрида сдвинула брови.

– Альфред? Кто там с тобой?

Альфред весь дрожал, но теперь не только от холода.

– Я не хочу возвращаться в лес, – прошептал он, широко раскрыв глаза.

Слеза обожгла замёрзшую щёку. Он старался удержать руки Фриды, но чувствовал только сильную боль в пальцах.

– Фрида… Фрида, прошу тебя, оставайся со мной…

– Мне так жаль, Альфред, – повторила Фрида. – Но ты не можешь вернуться в Буревую. Выбора у тебя нет. Тебе выпало отыскать Зимушку и помочь Рагнару. Только ты способен ему помочь.

– Почему я?

– Из-за Локи! – громко сказала Фрида.

Ветер сразу смолк. Стало тихо-тихо. Пронзительно тихо.

Альфред даже испугался, не оглох ли он. Но тут он услышал шёпот Фриды:

– Я не должна была этого говорить…

И скрипучий голос, похожий на голос ветра, вторил ей:

– Правда, правда. Ты не должна была этого говорить.

– Очнись, Альфред, – сказала Фрида и провела пальцами по его лицу.

Альфред открыл глаза и увидел, что сидит в лесу. Снежная буря кончилась. Тучи разошлись, и луна серебрилась высоко в небе. В её свете мерцал снег, и Альфред видел всё вокруг не хуже, чем днём. Он сидел возле дерева, там, где оставил его Рагнар. А от самого Рагнара даже следа не осталось. Только сосновая чурочка, которую Альфред держал в руках. А на ней грубо вырезанное лицо. Теперь Альфред узнал его: это Локи. Рагнар вырезал его специально для него, для Альфреда. Он сжал в руке чурочку и с трудом удержал слёзы.

– Мне не нужно второго амулета, – пробормотал он непослушными от холода губами.

Ему хватит амулета его родителей. Он не хотел, чтобы сосновая чурочка стала последним подарком – воспоминанием о Рагнаре.

Снег заскрипел прямо рядом с ним. Альфред вздрогнул…

Повернулся и встретился глазами с самой прекрасной на свете лисицей.

Взгляд лисицы зачаровывал, от него нельзя было отвести глаз. Даже если бы Альфред захотел, он не смог бы отвернуться.

А почему ему захотелось отвернуться? На свете есть очень важные вещи, о которых Альфреду надо обязательно подумать… Эти важные вещи… Они сразу же уплывали от Альфреда, как только он старался на них сосредоточиться. Альфред сжал покрепче сосновую чурочку. И уставился на лисицу. На её длинную острую мордочку. На горящие, огненные глаза. Шелковистые уши. Пышный хвост, который замер и не двигался.

Лисица тоже не отрывала от Альфреда прекрасных сверкающих глаз.

– Тебе ведь страшновато, Альфред! – прошептал сам себе мальчуган.

– Чего тебе пугаться, маленький человек?

Голос у лисицы был немного скрипучий. Очень знакомый голос.

У Альфреда застучали зубы. Ветер стих, перестал идти снег, но становилось всё холоднее и холоднее. Промокшие ноги совсем занемели. Если Альфред немедленно не начнёт двигаться, он весь заледенеет и умрёт от холода. Но он был пленником огненных глаз лисицы. Он не мог заледенеть, если видел живой огонь, так ведь?

Альфред погладил кончиком пальца Локи, которого вырезал для него Рагнар. Всеми силами он старался думать о своём дяде. О своём дяде, которого унесла с собой Зима…

Но ему никак не удавалось сосредоточиться. Одолеть туман, клубившийся у него в голове. Нет, ему надо собраться и как следует подумать. Понять что-то очень важное. Вот он ухватил это важное. Теперь он должен назвать это вслух, чтобы не потерять! Альфред приоткрыл застывшие губы и силился медленно и внятно произнести:

– Лисы не умеют разговаривать.

Лисица показала белые острые клыки. Альфред не понял – она улыбалась или хотела его укусить?

– А если разговаривает, что это значит? Как ты думаешь? – спросила лисица.

– Ты не лиса, – выдохнул Альфред.

Миг – лисица прыгнула и помчалась между деревьями. Странный, едва слышный смех плыл за ней следом. «Я не должен её преследовать», – подумал Альфред. Он так подумал, а сам уже бежал за лисицей. Ноги теперь слушались не его, они слушались лисицу.

Альфред бежал, бежал, бежал. Он мчался быстро, как только мог, хотя снежные сугробы очень мешали ему. Бежал, несмотря на темноту, а она становилась всё гуще, и деревья росли всё теснее. Альфред никогда ещё не был так далеко от своей деревни, от знакомых дорог и тропинок. Альфред бежал, и снег, что ветер насыпал ему в капюшон, понемногу таял на его разгорячённой коже и стекал по шее.

Он бежал и уже весь горел, и в груди у него тоже всё горело, и тогда он остановился, прислонился к дереву и попытался отдышаться. Он вспотел в своей парке. Взглядом Альфред искал лисицу. Но в лесу стояла тьма кромешная. Альфред поднял голову. Деревья тут высокие-высокие… Кроны их переплелись в вышине и застилали лунный свет. Сквозь них и звёзд не было видно. Он стоял в густой черноте.

Альфред потряс головой, он хотел проснуться. Теперь, когда лисица больше не смотрела ему в глаза, туман у него в голове рассеялся. Альфред как будто долго пробыл под водой, вынырнул на поверхность и глотнул воздуха. Уши у него стали слышать, голова освободилась, и он мог наконец подумать. Он ведь в лес пришёл не за лисами гоняться! Он шёл следом за Рагнаром, а дядю унесла Зима. И в ту же секунду он вспомнил Фриду и услышал её слова: «Тебе нужно отыскать Зимушку и помочь Рагнару, ты один можешь это сделать… Зимушка иногда присматривает за оленьими стадами саамов. Будь очень осторожным. И очень быстрым. Иначе она исчезнет до того, как ты появишься».

– Почему ты говоришь это мне? – возмутился Альфред и сердито топнул по снегу. – Я же маленький! Скажи об этом взрослым!

А что взрослые? Снежная буря заперла всех сельчан в деревне. Теперь-то Альфред это сообразил. Но снег не шёл, когда он гостил у Фриды. Гостил или ему привиделось? Что-то вроде сна… А ветер подул в сторону Буревой. Альфред вздрогнул один в темнотище. «Только ты можешь помочь Рагнару».

– Ладно, ничего не поделаешь. Значит, придётся искать саамов!

Саамы – племя оленеводов, они хозяева тайги. Иногда они приходили в Буревую, чтобы обменяться товарами. Зимой саамы отпускали своих оленей на волю без присмотра, и викинги, когда охотились, обходили их стороной. Брумильда всегда говорила, что саамы – друзья викингов, и саамы тоже считали викингов друзьями. Может, они помогут Альфреду найти Зимушку и убедить её… А в чём убедить? Альфред точно не знал, о чём же её надо попросить. Он бережно спрятал к себе в сумку сосновую чурочку с лицом Локи, которое вырезал его дядя, и собрался с мыслями.

– Фрида! – позвал он тихонько. – Фрида, если ты здесь, расскажи подробно, что мне надо делать.

Альфред закрыл глаза и представил, что сидит в избушке провидицы. Но на этот раз там никого не было. Только старый коврик, на котором сидела Фрида. Сидела и совсем недавно говорила с Альфредом. И она ему сказала что-то важное, а потом очень огорчилась. Что же такое она ему сказала? Альфред насупил брови. Он старался изо всех сил, но никак не мог вспомнить. Сон мало-помалу таял, как все на свете сны.

Альфред открыл глаза. Он сидел один в темноте среди вековых деревьев. Никаких следов говорящей лисы. Альфред даже не знал, в какую сторону она убежала. Он осмотрелся, поискал собственные следы, чтобы по ним вернуться. Ему трудно было что-то разглядеть в такой темноте. Но лунный свет всё-таки немного пробивался сквозь ветви, заставляя снег мерцать. Альфред вгляделся в него, но перед ним только белели гладкие сугробы. Он вынужден был смириться с очевидностью – следов нет. Ни его следов, ни лисицы.

Альфред съёжился, но не только потому, что чувствовал, как замерзает у него на лбу выступивший пот. Он бежал со всех ног совсем не за лисицей, теперь это ему стало совершенно ясно. Он не знал, за кем он бежал, но этот кто-то завёл его в чащобу и бросил.

– Какой же я дурак! – разозлился Альфред и стукнул со всей силы кулаком по дереву.

Он разбил себе костяшки пальцев о заледенелый ствол. Больно-то как! Даже слёзы брызнули. Но он их вытер тем же кулаком. Плакать он не собирался. И паниковать тоже. Он отыщет нужную дорогу, вот что. Альфред пригладил волосы, хотел разлепить слипшиеся и заледеневшие пряди… И тут же опустил руки. Сердце снова колотилось как сумасшедшее.

Нет, нет, не может такого быть! Это сон. А точнее, кошмар! Альфред снова поднял руки к голове. Медленно, очень медленно. Положил их на макушку. И нащупал пальцами два острых мягких шерстистых треугольничка. Он потрогал мягкий мех.

У него на макушке выросли уши.

Лисьи.

– Это что же, у меня… лисьи уши? – пробормотал Альфред и не поверил сам себе.

Смех щекотал ему горло, и он прикрыл рот рукой. Да что же это такое?! После своей весёлой шутки он не смог рассмеяться, а тут, когда с ним стряслась страшная беда, готов вовсю хохотать? Альфред начал глубоко дышать, чтобы успокоиться. Не может у него быть лисьих ушей! Он устал, и ему чудится неведомо что. Он заснул, наверное, и видит сон.

Альфред гладил себя по голове, чтобы успокоиться.

Лисьи ушки мягко складывались под ладонью.

– Быть такого не может! – чуть не плакал Альфред. – Чтобы у меня да лисьи уши! Уши, как у лисицы! Такого…

– Лисьи уши? Браво, браво! Мои поздравления! Но может, не стоит тратить на них остаток ночи?

Альфред вздрогнул и обернулся. Из темноты на него уставились два огненных глаза.

– Это ты?! – кричит Альфред – Ты мне… Ты меня… Что ты со мной сделала?

Альфред судорожно искал по бокам головы свои обыкновенные человеческие уши. И с облегчением вздохнул, нащупав их, – они на месте, только совершенно замёрзшие. Но они немного уменьшились.

– Нет! Не смей! Караул! У меня исчезают уши!

– Нашёл о чём горевать, – усмехнулась лисица и подбежала к нему. – Лисьи уши гораздо лучше, чем человечьи. Да ты послушай хоть немного. Помолчи и послушай.

Из груди Альфреда вырвалось рыдание. Лисица уселась у его ног, обернула лапы пушистым хвостом и подняла к нему острую мордочку. Альфред терпеть не мог, если кто-то видел его слёзы. Но перед лисицей он не стыдился. Альфреда бросило в жар, но от жара не щёки вспыхнули, а загорелся гнев. Это лисица заставила его бежать и завела в лесную чащу! Она хотела его заколдовать! Из-за неё ему никогда не найти Рагнара!

Альфред вытер кулаком слёзы и прошептал:

– Я тебя ненавижу!

А лисица улыбнулась ему всеми своими мелкими остренькими зубками.

– Ты говоришь неправду. Замолчи и слушай.

Альфред сглотнул слёзы и запустил руку в сумку. Он осторожно погладил сосновую чурочку с грубо вырезанным лицом Локи и постарался набраться мужества. «Помоги мне, Локи, – просил Альфред. – Прошу тебя, помоги, как ты не раз мне помогал!»

Он закрыл глаза и вслушался.

Новые уши слегка поворачивались у него на голове. Они настроились на самую густую чащу леса. Там, в темноте, звучали какие-то голоса. Тоненькие голоса, которых человеческим ушам Альфреда не расслышать.

Шелестело множество тоненьких голосов.

– Слышу, да, я слышу, – прошептал Альфред. – Мои новые уши слышат их.

– Конечно слышат, браво, Альфред.

– Спасибо… Только погоди минутку! Откуда ты знаешь, как меня зовут? – спросил Альфред и открыл глаза.

Рядом с ним никого не было. Он снова остался один посреди леса.

Лиса опять исчезла! Альфред в ярости затопал. Да что они себе думают, все эти помощники?! Бросают его в самую трудную минуту! Сначала Рагнар, потом Фрида, теперь лиса с огненными глазами, которая умеет разговаривать и колдовать.

– Не хочу, чтобы меня всегда бросали! – закричал во всё горло Альфред. – Мне это не нравится!

Что-то вокруг изменилось… Альфред заморгал. Стало немного светлее, чем раньше. А может, глаза у него тоже превратились в лисьи и он теперь видит в темноте?

Альфреду показалось, что он различает свет там, внизу, у корней дерева.

Свет падал от крошечного пляшущего в заиндевевших ветках огонька. Альфред насторожил лисьи ушки. Тоненькие голоса по-прежнему звенели рядом, они стали ещё ближе. Он слышал их, словно пронзительное жужжанье, но не понимал, что они говорят. Альфред сделал шаг, ещё один, принюхался и вытер лицо рукавом. Почудилось ему или лицо у него в самом деле вытянулось вперёд?

– Эй, есть там кто-то?! – крикнул он огоньку. – Эй! Я здесь!

Никто ему не ответил, но жужжанье смолкло. Альфред закусил губу. Кто его знает, может, звать в лесу на помощь не такая уж хорошая мысль?.. Голоса, которые он слышал, не похожи на человеческие. Огонёк на секунду замер. Альфред затаил дыхание. Может, никто его не услышал…

Но огонёк снова задвигался, приближаясь. Ещё несколько секунд, и он уже среди деревьев, которые окружали Альфреда. Альфред видел крошечные круглые тени у себя на башмаках.

– Кто… Кто это там? – пробормотал он и прищурился.

В темноте что-то шевелилось. Что-то маленькое. Кругленькое. И… волосатое?

Из темноты вынырнуло крошечное существо серого цвета с длинными фиолетовыми волосами. Сначала Фиолет рассматривал башмаки Альфреда. Потом забрался на башмак и поднял две ручки, торжествуя победу. Радостное жужжанье тоненьких голосов поприветствовало его восхождение. Огонёк танцевал всё выше и выше над деревьями, и Альфред наконец понял, что же такое он видит перед собой. Это стайка троллей с факелами из сосновых иголок путешествует по зимнему лесу. А тащат они с собой наковальню Милы, щит Валки, любимый нож Брумильды и ещё разные вещи, украденные у жителей Буревой.

– Ну и ну! – присвистнул Альфред, рассматривая троллей. – Дядя Рагнар не пожалел бы своего топора, лишь бы оказаться на моём месте.

Не один десяток существ, похожих на круглые камешки, с руками, ногами, большими носами и разноцветными волосами пробирался по лесу. Они были маленькими и вполне могли уместиться в горсти Альфреда. Тролли и мальчик уставились друг на друга и молчали несколько минут.

Потом тролль, стоявший на носке башмака Альфреда, поднял кулачок и пронзительно пискнул. Тролли тут же побросали свою добычу и налетели на мальчика. В мгновение ока он остался сначала без штанов, потом без парки. Альфред взвыл от злости, когда тролли запихнули его в снег. Они гроздьями повисли у него на запястьях и щиколотках, не давая возможности сдвинуться с места.

– Сейчас же отпустите меня! Сейчас же!

Альфред вдруг с удивлением понял, что оскалился. Тролли только захихикали. Альфред наклонил голову и с усилием закрыл рот. С чего это он вдруг показал зубы? Ощериваются лисы, а не люди! Не превратился же он в лису! В испуге Альфред провёл языком по зубам. Зубы были обычные, прямоугольные. Хоть это хорошо. Неудивительно, что тролли захихикали.

Фиолет управлял своим войском взмахами рук. Тролли принялись изучать сумку Альфреда, карманы парки, поднося к ним горящие сосновые иголки.

– Прекратите немедленно! Вы подожжёте мою сумку! – закричал Альфред и начал отбиваться от троллей. Нескольких он зажал в горсти, но они тут же свернулись в шарики.

В руке у мальчика оказались камешки и тут же выскользнули из его неуклюжих, замёрзших пальцев. Стоя у Альфреда на груди, Фиолет радостно вскрикнул, когда один из его отряда вытащил из кармана Альфреда амулет.

– Не трогайте! – завопил Альфред. – Это моё!

Дёрнув с силой руку, он высвободил её и схватил целую пригоршню троллей… А они тут же вцепились ему в пальцы каменными зубками. Альфред взвыл от боли и затряс рукой, стараясь избавиться от кусачих чудовищ. От боли Альфред даже привстал. Тролли кинулись прятаться в складках его одежды. Альфред воспользовался их паникой: надел рукавицу и схватил Фиолета – тот, похоже, был у них командиром. Крошка тролль сопротивлялся изо всех сил. Фиолет пытался укусить Альфреда, но руку мальчика защищала рукавица, так что он не выпустил ни одного тролля. Хорошенько подрыгав ногами, Альфред освободился и встал.

– Сейчас же отцепитесь от меня и верните амулет, иначе оторву голову! – сказал Альфред и оскалился, хотя никогда не имел такой привычки.

На этот раз тролли кинулись врассыпную, пища от ужаса. Они больше не пытались удержать Альфреда в неподвижности. Те, кто задержался у него в сумке, выкарабкались, как сумели, и прыгали вниз. Амулет они бросили. Альфред подтянул к себе сосновую чурочку за кожаный шнурок и надел на шею.

– Не шмешно больше? То-то!

Альфред никогда в жизни не шепелявил! Что с ним стряслось? От испуга он чуть не выпустил Фиолета. Поднёс руку ко рту и даже сквозь рукавичку почувствовал, что зубы у него заострились. Как могли они так быстро измениться? Не выпуская заложника, Альфред ухитрился стянуть с руки рукавичку. И увидел, что ногти у него стали гораздо длиннее, честное слово! И гораздо острее тоже. И темнее. Ногти не превратились ещё в когти, но того и гляди превратятся. Альфред снова натянул рукавичку, чтобы не видеть таких ужасов.

– Нефошмошно, – прошепелявил он. – Фто со мной флучилось?

Альфред пристально вгляделся в окружающий лес. Кроме троллей, что боязливо жались друг к другу, больше никого не было. Ни души. Говорящей лисицы тоже. И огненных глаз, которые смотрели бы на него из темноты.

Зажатый в кулаке Фиолет тихонько стонал и попискивал.

– С тобой-то всё в порядке, – пробурчал Альфред. – Не фалуйся, не ты потерялся в лефу, не у тебя украли дядю, и не ты фдобавок превращаешься в лису. Да, в лису. Фатит фаловаться! Крикни лучше своим, чтобы подошли ко мне и послушали, что я скафу, если хочешь остаться в фыфых.

Фиолет сложил каменные ручки на крошечной груди и повесил свой огромный нос.

Отказ был вежливый, но непреклонный.

Альфред сжал покрепче кулак, в котором держал тролля. Надо же! Оказывается, тролли ужас до чего твёрдые. Интересно, можно их раздавить или они прочнее гранита. Как видно, Фиолет мучился тем же самым вопросом, потому что с испуганным видом замахал руками. Тоненьким голоском он обратился к своим соплеменникам и сумел собрать их в тесную и молчаливую кучку. Альфред тут же ослабил кулак. Он вовсе не хотел обижать троллей, но не слишком доверял Фиолету, поэтому не отпустил его сразу на свободу.

– Мне сейчас не до драк, – объявил Альфред, стараясь изо всех сил не шепелявить. – У меня дядю Зима утащила, и мне нужно во что бы то ни стало отыскать маленькую Зимушку и попросить у неё помощи. Желательно до того, как я окончательно стану лисой, – прибавил он и чуть не расплакался. – Зимушка присматривает за оленями саамов. Вы поможете мне найти короткую дорогу к оленям, а я в благодарность отпущу вас, не причинив никакого вреда.

Странно, чтобы чисто говорить, приходилось прилагать усилия, но вообще-то не так уж это оказалось и трудно. Просто надо было привыкнуть к новым зубам.

Тролли обменялись грустными взглядами. Альфред задумался: а что, если троллям тоже несладко от суровых холодов, которые настали после пропажи Зимушки?.. Ведь с тех самых пор они принялись воровать не только дрова, но и всякие дорогие для людей вещи. Альфред правда не понимал, как ножик, щит, рыболовные крючки, свитки и наковальня помогут им справиться с холодной зимой, но он же не был троллем, в конце концов.

– А вы знаете, что все взятые вами вещи очень нужны моим односельчанам? Что вы собираетесь с ними делать?

Фиолет и все остальные тролли повесили носы, уставившись в сугроб. Альфред посматривал на них с подозрением. У троллей был пристыженный вид. Верилось с трудом, потому что существа, сделанные из серого камня, не умели краснеть.

– А если вам совестно, почему всё равно воруете из года в год?

Тролли переглядывались, но отвечать не отвечали. Да их ответы и не объяснили бы ничего, потому что Альфред всё равно не понял бы, о чём толкуют их писклявые голосишки.

Фиолет поднял глаза и внимательно вгляделся в Альфреда. Чёрные бусинки, казалось, ввинчивались, изучая его изнутри и снаружи. Щёки мальчишки вспыхнули от пристального взгляда крошечного тролля. А вдруг у него уже и щёки заросли шерстью? Альфред не отважился протянуть руку и потрогать лицо.

Как видно, Фиолет остался доволен своим осмотром, потому что повернул голову к соплеменникам и заговорил с ними тоненьким голосом. Тролли охотно зашевелились. Они стали карабкаться друг другу на плечи, и вот уже рядом с Альфредом возвышалась живая пирамида. Верхние тролли схватили Альфреда за свободную руку. Твёрдыми тельцами крепко зажали ему пальцы. Когти Альфреда им не страшны – они же каменные! А вот если они расплющат ему пальцы, Фиолет окажется на свободе.

Между тем Фиолет дал сигнал трогаться в путь, и маленький отряд двинулся с места и потянул за собой Альфреда.

Тролли, что не участвовали в пирамиде, бежали впереди и тащили наворованное в Буревой добро. Их факелы освещали снег прямо перед Альфредом. Но, напрягая зрение, он мог рассмотреть и ветки деревьев. Неужели и глаза у него тоже делаются лисьими? Что, если через несколько минут он будет видеть ночью не хуже, чем днём? Альфред растерялся. Вдруг превращение поможет ему вернуть Рагнара? Это здорово. А что, если он станет настоящей лисой и забудет, что ему нужно искать дядю? Узнает его дядя, если Альфред превратится в лису? И как ему говорить с Зимушкой, если в горле у него останется только тявканье и рычание?

Прошло ещё несколько минут, и Альфред начал тревожиться: ведь тролли повалили его в снег, хотели обокрасть. Что, если теперь они просто заведут его поглубже в лес? Или, может, даже в ловушку?

Альфред уже был готов остановиться и вырвать руку у троллей, но увидел, что деревья начали редеть. В лесу появился голубоватый свет: тьма стала понемногу рассеиваться. Альфред заморгал. Сколько времени прошло с тех пор, как исчез Рагнар? Зимой почти всегда темно. Солнце не поднимается высоко над горизонтом. Посветлеет на час или на два где-то в середине дня. Альфред и не почувствовал, что прошло столько времени… А теперь он видел, куда шёл, и его это очень обрадовало. Тролли остановились на опушке. Альфред помотал головой, чтобы она заработала, и стал наблюдать за серыми тенями, что медленно двигались по поляне. Кувакс саамов нигде не было видно, а стадо их оленей мирно паслось на заснеженном лугу.

Олени были совсем невелики. Серая или светло-коричневая шерсть, густая и шелковистая на вид, помогала им прятаться в лесу. Рога на зиму сохранялись только у оленух, чтобы защищать оленят от хищных зверей. Олени бродили по поляне и выковыривали копытами из-под снега мох и лишайники. Альфреду очень хотелось погладить оленя, но сейчас было не время для забав.

– Я не вижу стойбища саамов, – сказал Альфред троллям. – Чьи это олени?

Тролли принялись пищать и махать руками. Альфреду быстро надоело на них смотреть, и он перестал обращать на них внимание. Ему хотелось посмотреть вблизи на оленьи уши, обычно на них ставили клеймо, по которому можно узнать хозяина. Но олени паслись слишком далеко от Альфреда, меток не увидать, а подойти к оленям он не решался. Что, если где-то неподалёку Зимушка? Нет, он совсем не хотел, чтобы олени его испугались и убежали. А может, Зимушка уже куда-то уехала. Фрида его предупредила, что действовать надо быстро. Альфред понятия не имел, сколько минуло времени с тех пор, как он виделся во сне с Фридой. Слабый дневной свет подсказал, что прошёл уже не один час.

Альфред плюхнулся на снег возле большого дерева. Тролли брызнули в разные стороны, натыкаясь друг на друга, – испугались, как бы он их не раздавил.

– Я сам во всём виноват, – вздохнул Альфред, и на душе у него стало черным-черно. – Зачем погнался за лисицей? Теперь мне никогда не отыскать Рагнара! И меня тоже никто никогда не найдёт! Я превращусь в лису и навсегда останусь жить в лесу…

Фиолет воспользовался задумчивостью Альфреда и выбрался на волю. Но никуда не убежал, а добрался по руке Альфреда до плеча и потянул его за мочку человечьего уха, чтобы привлечь к себе внимание. Мальчик поглядел себе под ноги – большинство троллей стали камешками. Альфред удивился и протянул руку, собираясь их подобрать. Послышался треск: когти разорвали рукавичку.

– Ой-ё-ёй, – простонал Альфред. – Только не это!

Когти выросли у него, пока он путешествовал с троллями. Альфред с трудом стянул с себя рукавички – на что они ему, когда в них столько дырок? Но всё оказалось ещё хуже, чем он мог себе представить: тыльные стороны рук покрылись жёсткой тёмной шерстью. Сердце у Альфреда сжалось, горло перехватило.

– Нет, нет! Быть такого не может! Не может такого быть на самом деле!

Альфреду показалось, что и лёгкие у него сузились, и каждый следующий вдох давался ему труднее, чем предыдущий. Альфред судорожно стащил с себя сумку и вытряхнул на снег её содержимое, отбросил в сторону серп и промёрзший насквозь завтрак и вцепился в Локи, которого вырезал Рагнар. Рагнар представил его человеком с насмешливой улыбкой и длинной бородой. Альфред сжал его обеими руками, стараясь не поцарапать когтями.

– Локи, – шептал он, с трудом переводя дыхание. – Локи, молю тебя, помоги мне! Я сделаю всё, что ты захочешь, я… я… я придумаю для тебя самые невероятные шутки. Я тебе…

Но его молитву очень грубо прервали – Фиолет закрыл ему рот маленькими твёрдыми ручками. Тролли, словно большая гроздь, повисли у коленок Альфреда, испуганно глядя на него и приговаривая:

– Ш-ш-ш-ш-ш! Ш-ш-ш-ш-ш! Ш-ш-ш-ш-ш-ш!

Альфред приоткрыл рот спросить, что это с ними такое. Фиолет, рискуя свалиться с края капюшона Альфреда, схватился за его клык.

– Фто задумал? Зафищайся! Остафь мои зубы и зафищайся, глупый тролль!

Альфреду удалось отцепить крошку тролля и посадить на снег. Сердце Альфреда по-прежнему бухало, но дышать ему стало легче. А вот голова у него больше не поворачивалась. Тролли, похоже, утихомирились, и он мог подумать. Его превращение, конечно, настоящая катастрофа, но надежда ещё не потеряна. Он был не один. Фиолет со своим отрядом не воспользовался его растерянностью и не сбежал. Альфред взглянул на них, и благодарность согрела ему сердце. Конечно, они воришки, они обокрали Буревую и собирались обокрасть и его, но сейчас, видно, они в самом деле хотели ему помочь.

– У тебя получится, Альфред, – подбадривал он сам себя. – Ты найдёшь Зимушку, а потом Рагнара. Ты сможешь, Альфред.

Фиолет вертелся вокруг изображения Локи и с подозрением на него посматривал. Остальные сгрудились в отдалении, кое-кто даже спрятался за товарищей.

Альфред вообще-то не понимал, почему их так пугает сосновая чурочка. Локи же всегда помогает, поддерживает. Но Альфреду совсем не хотелось пугать троллей, поэтому он подобрал чурочку и спрятал её в карман.

– Я не хотел, чтобы вы боялись, – сказал он, стараясь быть очень вежливым. – Но, похоже, Зимушка уже отсюда уехала, так что мне пришлось искать помощи у кого-то другого.

При этих словах тролли запищали и замахали руками с огорчённым видом. Фиолет ударил себя по щеке, потом посмотрел на Альфреда и протянул руки к своим соплеменникам. Он словно говорил мальчику: «Мы все стараемся тебе помочь, не наша вина, если ты не желаешь слушать, что тебе говорят».

Альфред покраснел и опустил голову.

– А что делать, если поддался чарам говорящей лисы и не можешь сосредоточиться и услышать, что тебе говорят? И потом, чем вы мне поможете, если в один миг становитесь камешками?

Альфред подобрал несколько камешков и взвесил на руке. Ничуть не тяжелее обыкновенных. Оставшиеся тролли волновались, подпрыгивали на месте и тоненько вскрикивали.

– Так что вы хотите, чтобы я делал? – нетерпеливо спросил Альфред. – Я не понимаю, что вы там говорите!

Но на самом деле это была не совсем правда. Альфред осторожно ощупал свою голову. Человеческие уши исчезли окончательно. Но лисьи уши справлялись отлично, и когда он слушал внимательно, то в гомоне троллей улавливал отдельные слова. Например, «большой», «человечек», «камешки», «бросать»…

Альфред надеялся, что он плохо понял троллей.

– Вы хотите, чтобы я что?

Фиолет снова ударил себя ладошкой по лицу. А потом тонким голоском принялся давать распоряжения соплеменникам, а те с воодушевлением показывали жестами, будто они что-то бросают. Сначала они смотрели на Альфреда. Потом на оленей.

Альфред взглянул на камешки у себя в пригоршне.

Потом на Фиолета.

Потом на оленей.

– Олени – самое драгоценное достояние племени саамов, – медленно выговорил Альфред. – Если кто-то увидит, что я швыряю в них камнями, мне не жить.

Фиолет изо всех сил затряс головой, а все остальные тролли запищали от возбуждения. Альфред с трудом удержался от искушения пнуть их как следует. Фиолет потянул его за штанину, он опять привлекал к себе внимание Альфреда. Чёрные глаза-бусинки так и впивались в него. В последний раз тролли так смотрели на мальчика перед тем, как повалить его на снег, чтобы очистить карманы. Альфред колебался, не выпуская из рук камешков. Ладно! Пусть будет, как они хотят, в крайнем случае им же хуже.

– Давай лезь обратно ко мне в руку, – решил Альфред. – Если из-за вас у меня будут неприятности, мы разделим их по справедливости.

Фиолет скорчил недовольную рожицу и воздел глаза к небу. Но всё-таки согласился и забрался Альфреду в руку, уселся там и прикрыл колени ладошками. Потом развёл руками, словно хотел спросить: «Ну что? Доволен?»

Альфред, крепко держа тролля, кивнул.

– Порядок. Разбегайтесь.

Тролли, вереща, отбежали в сторону. Альфред выбрал оленя, что стоял ближе всех, замахнулся и тщательно прицелился. Он набрал в грудь побольше воздуха и ощутил запахи, каких человечий нос никогда бы не почувствовал: влажной оленьей шерсти, свежего мха, который напомнил ему одинокие скитания по лесу вблизи от Буревой. От острого запаха оленьих катышков он сморщился.

Альфред сосредоточился, прищурился и запустил первого окаменевшего тролля. Тролль летел с пронзительным писком «И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!».

В цель он попал с негромким «чпок!». Олень вздрогнул и тревожно поднял голову. Альфред не смог удержаться от смеха. Правда же, олень был ужасно забавный! Альфред снова замахнулся и отправил в полёт второй камешек. Потом третий. Потом четвёртый.

Он готов был уже пульнуть Фиолета, который свернулся, собираясь стать камешком, но тут кто-то схватил Альфреда за запястье. Тролли сразу же заверещали и бросились врассыпную. Кое-кто тут же обернулся камнем. Фиолет всеми силами старался выбраться из Альфредова кулака, но тот держал его крепко. Альфред осторожно скосил глаза назад.

Девочка на большом белом олене сурово на него смотрела. Она была одета в шубку из оленьего меха. У неё было скуластое лицо и золотистая кожа. Длинные тёмные волосы падали волной из-под красной высокой шапки, украшенной лентами. Свободной рукой она держалась за рукоятку ножа, сделанную из оленьего рога, нож был заткнут за её широкий пёстрый пояс. Глаза девочки буквально впились в Альфреда, не хуже, чем огненные глаза лисицы.

«Чему быть, того не миновать. Хорошо, что я нашёл Зимушку. Плохо, что расправа со мной будет короткой», – мелькнуло в голове Альфреда.

Альфреда прошиб холодный пот. Он же знал! Знал, что эти вредные тролли доведут его до беды! Он погиб. Без шуток. По-настоящему. Прощай, бабушка! Прощай, дядя Рагнар. Прощайте, Фрида и мастер Сигмунд. Остальные не так ему дороги, но, так и быть, прощай, Буревая!

– Кто ты такой? – потребовала ответа Зимушка, лицо у неё потемнело от гнева. – Что здесь делаешь?

– Я очень, очень прошу меня простить, – забормотал Альфред. – Я заблудился в лесу, а тролли меня научили…

– Тролли?

Альфред замахал рукой, в которой держал Фиолета. Лисьи когти стали у Альфреда ещё длинней и со свистом рассекли воздух. А ладонь – ох, горе-горюшко! – всё больше напоминала подушечку на лисьей лапе.

Девочка наклонилась так низко, что чуть не уткнулась носом в тролля.

– Осторожнее, – предупредил Альфред, – он кусачий.

– Если дорожит жизнью, кусаться не станет, – спокойно ответила девочка. – С каких это пор вы, тролли, водите людей по лесу?

Фиолет что-то пропищал. Тёмные глаза девочки широко раскрылись и уставились на Альфреда. Он выдержал её взгляд не дольше секунды, а потом отвернулся, потому что ему стало не по себе.

– Мне сказали, что Зима унесла твоего дядю, – сказала она тихо. – Это правда?

Альфред кивнул. Девочка казалась его ровесницей, но, сидя на большом белом олене, она была гораздо выше него, и взгляд у неё был такой взрослый, как будто прожила она на свете много-много веков. Под её взглядом Альфред не мог шевельнуться, как тогда, когда огненными глазами смотрела на него лисица, он только отвечал на вопросы, которые задавала ему девочка.

– Почему Зима его забрала?

– Не знаю. Может, потому что ей одиноко.

– Не может быть старшей сестрице одиноко, потому что с ней всегда младшая.

Тут уж Альфред уставился на девочку во все глаза. Может, эта девочка совсем не Зимушка? Но она была как две капли воды похожа на ту, что показывала ему Фрида. И потом, хоть она и казалась не старше Альфреда, было в ней что-то такое… Властность была, древность и утомление. Взгляд у девочки был такой глубокий, что у Альфреда закружилась голова. Нет, он не мог обознаться. Перед ним была Зимушка. А тогда почему она делала вид, будто не знала, что её старшая сестра вот уже долгие годы живёт одна? Где же сама она была все эти годы? Почему бросила сестру? Альфреду очень хотелось спросить об этом Зимушку, но он боялся рассердить её ещё больше. Кто знает, какие новые беды посыплются на его голову…

– Младшая сестра исчезла ещё до моего рождения, – осторожно сообщил Альфред. – С тех пор Зиме одиноко.

Девочка прищурилась и покачала головой.

– С твоего рождения прошло не так много времени! Ты же не старик какой-нибудь. Сколько тебе лет?

Альфред взглянул на Фиолета, и тот кивнул ему.

– Мне десять лет, – ответил Альфред, засмотревшись на копыта белого оленя.

На копытах сияли золотые руны, а ведь от влаги они должны были исчезнуть или хотя бы потускнеть. Альфред поискал глазами следы, оставленные оленем. Но на снегу никаких следов не было.

Как и у него, когда он бежал за лисицей, – он тоже не оставлял следов.

И лисица.

Зимушка сумрачно смотрела на оленей. Альфред набрался храбрости, протянул руку и притронулся подушечками пальцев к её сапожку. Осторожно, чтобы не задеть когтем. Девочка тряхнула головой, словно пробуждаясь ото сна.

– Не могло пройти столько времени, – убеждённо сказала она. – Ты ещё маленький. Сколько тебе лет?

– Мне десять лет, – повторил Альфред. – Я только что тебе сказал. А куда ты едешь на своём белом олене? Откуда приехала?

– С праздника Йоль! – весело ответила девочка.

– Праздник Йоль будет через месяц. Ты на него собираешься? Или вернулась, но давно?

– Праздник Йоль всегда где-нибудь да празднуют, – сказала девочка, снова глядя на оленей.

А Альфред очень внимательно вгляделся в неё. Лицо у Зимушки такое усталое, глаза красные, под глазами синяки… Похоже, она не спала несколько ночей подряд. Стоптанные сапожки, опущенные плечи, нечёсаные волосы. Что-то с Зимушкой было не так. Альфред ясно это почувствовал. Да, перед ним была Зимушка, но…

– Когда ты уехала от сестры? – тихонько спросил он.

– Только что. Может, часа два или три назад. Старшая сестра у меня не любит праздников, так что я хожу одна. Иногда. Друг сказал, что мне можно ходить одной, сестра даже не заметит.

– А она заметила, – сказал Альфред и оскалился, хотя не собирался этого делать.

Что это за друг у Зимушки, который ей рассказывает всякие небылицы? Если Альфред с ним повстречается, не поздоровится этому другу!

– Ты уехала много-много лет назад. Как же ты не знала об этом?

– Не может такого быть, – повторила Зимушка в третий раз.

Фиолет похлопал Альфреда по руке и показал, чтобы тот спустил его на снег. Мальчик исполнил его просьбу. Крошка тролль нарисовал на снегу песочные часы и тут же их стёр. Альфред нахмурил брови, но ничего не понял. Фиолет взглянул на него с отчаянием и снова нарисовал песочные часы. Он настойчиво тыкал в рисунок, наконец покрутил пальцем у виска и показал на Зимушку. Он подошёл совсем близко к Альфреду, тянул за штанину и умоляюще смотрел.

До Альфреда дошло. Наконец-то.

Конечно! Так оно и есть. Всё ясно!

– Я знаю, что с тобой случилось, – сказал он Зимушке. – Кто-то тебя заколдовал, как в сказках моей бабушки.

Бабушка рассказывала ему разные истории. Рассказывала о богах и богинях, это уж само собой, но ещё о колдунах и колдуньях, о проказниках троллях, о привидениях, о демонах, которые странствуют, оседлав ветер, о свирепых воинах и воительницах. Почти все герои её историй оказывались заколдованными кем-то, кто был сильнее них. Вот и Альфреда тоже кто-то заколдовал. И Зимушка тоже была заколдована.

– Глупости ты болтаешь! – со вздохом отозвалась Зимушка.

– Кто-то тебя заколдовал, – настойчиво повторил Альфред, – чтобы ты времени не замечала. Вот ты и не замечаешь. Повторяешь одно и то же, забываешь, что уже говорила. Не знаю, на скольких праздниках ты побывала, но вид у тебя измождённый. Мне кажется, ты давным-давно не спишь.

– Не может такого быть, – не согласилась девочка. – Мне лучше знать, сплю я или не сплю. И достаточно видеть, вот день, вот ночь, чтобы понять, что время идёт.

– Зимой день мелькнул, и нет его, – вздохнул Альфред, почесав ладошку, ставшую ещё твёрже. – Но знаешь, чего я не понимаю? Как это ты не замечаешь, что времена года меняются. Ведь прошло уже много лет, и ты должна была видеть, как снег тает, как после зимы приходит лето.

– Летом я здесь не бываю. Я бываю здесь только зимой.

Альфред очень удивился Зимушкиному ответу.

– И куда же ты деваешься летом?

Девочка пожала плечами, медленно моргая. Она как-то съёжилась на широкой спине оленя и принялась зевать.

– Не могу сказать, не знаю. Куда уходит зима летом?

Альфреду пришлось признаться, что он тоже не знает. И он пообещал себе непременно расспросить Брумильду – если, конечно, он когда-нибудь вернётся домой. Однако что же ему теперь-то делать? А Зимушка снова устремила взгляд на оленей. Пройдёт несколько секунд, и она забудет, о чём они только что говорили. Альфреду во что бы то ни стало нужно отыскать средство и вернуть ей чувство времени, если он хочет, чтобы она ему помогла и убедила Зиму отпустить Рагнара. Кто знает, может, тогда она сумеет снять и с него заклятие и он не превратится в лису?

Но как показать Зимушке течение времени в лесу, где ни одна ветка не шелохнётся, где всё застыло в неподвижности?

Фиолет неожиданно стал карабкаться по Альфреду и добрался до его плеча. Он протянул ручонки к небу и быстро-быстро что-то запищал. Мальчик запрокинул голову и стал смотреть на небо.

– Ну и что там? Чем нам луна поможет?

Луна этой ночью была полной, круглой, полновесной, она была жёлтой, как головка зрелого сыра. В животе Альфреда забурчало: час обеда давно прошёл.

Ветер донёс до него запахи оленей. Альфред никогда не любил мяса, но в эту минуту мысль о куске оленины с кровью наполнила его рот слюной. И это было так странно.

Фиолет чего-то требовал, указывая на луну, а потом на линию горизонта, вернее на верхушки деревьев, за которыми прятался горизонт. Альфред наклонил голову. Он приказал себе не обращать внимания на оленей, а думать как следует.

– Ты считаешь, луна поможет вернуть ей чувство времени? Думаю, что нет, она меняется слишком медленно.

Фиолет подпрыгивал на плече, что-то отчаянно выкрикивая. Альфред схватил его, потому что он уж очень больно топтался. Тролль протянул ручки, словно хотел достать луну, а потом сделал вид, будто передвинул её по небу. И Альфред понял, что хотел ему сказать Фиолет.

– Эй! – закричал он, повернул голову и увидел: девочка на белом олене медленно удалялась в окружении стада. Альфред кинулся за ней вдогонку. Испуганные олени шарахались от него, а ноги Альфреда готовы были пуститься вслед за ними. Ему пришлось заставить себя бежать за Зимушкой вместо того, чтобы бежать за оленями, накинуться на них, вцепиться зубами… «А что, если и на ногах у меня за это время выросли когти?» – тоскливо подумал Альфред. Брумильда не погладит его по голове, если он вернётся домой в рваных носках.

Альфред всё же догнал Зимушку и пошёл с ней рядом, стараясь отдышаться. Ему надо было спешить: если Зимушка окажется под деревьями, ветки спрячут от неё луну.

– Я знаю, как вернуть тебе чувство времени! – заторопился Альфред и схватился за сапожок девочки, чтобы не упустить её.

Она высвободила ногу и сурово взглянула на мальчишку.

– Кто ты такой? – спросила она. – Откуда здесь появился?

– Ты шпрашивала ме-ня толь-ко што! – пролаял в ответ Альфред. – Ни-шего! Не штраш-но! – прибавил он ласковее. – Гля-ди на лу-ну!

Зимушка, сдвинув брови, с недоумением уставилась на него.

– Зачем?

– Прошу тебя, – умоляюще проговорил Альфред, словно молил о помощи Локи. – Пожалуйста! Очень важно, чтобы ты посмотрела на луну. Ты же посмотришь на неё? Очень тебя прошу!

Девочка вздохнула и запрокинула голову, придержав рукой высокую шапку. И стала, ища луну, поворачиваться вокруг себя. Она поворачивалась очень медленно, потому что была такая усталая…

Альфред в волнении топтался на снегу. У него в руке дёргался Фиолет, он даже подпрыгивал, стараясь привлечь внимание мальчика.

– Подождёшь, – отрезал Альфред и сунул тролля в карман, чтобы не досаждал своим писком.

– Не понимаю, – прошептала Зимушка. – Луна же должна стоять вот тут… Она же не умеет бегать…

– Ты уехала давным-давно! Ты даже не представляешь, как давно это было! – сказал Альфред. – Ты видишь, где стоит луна? Ты видишь, как много прошло времени?

Он чуть не свернул себе шею, стараясь отыскать глазами луну. Он подумал, сколько же времени утекло с тех пор, как он ушёл из дома. С тех пор, как Рагнар исчез. С тех пор, как…

Лисица с огненными глазами смотрела прямо ему в глаза. Она была огромной, она была больше деревьев. Почему Альфред сразу не обратил внимания, какая она огромная. Лисица смотрела на него, и её огненные глаза сразу его околдовали: он не мог сдвинуться с места. Она улыбнулась, показав ему клыки, и тоже стала смотреть на луну – круглую, жёлтую, как головка сыра.

Лиса облизнулась. Она открыла огромную пасть.

И проглотила луну в одно мгновенье.

Стадо оленей мчалось, как лавина. Альфред вцепился в сапожок Зимушки, чтобы эта лавина не снесла его. Ему вовсе не хотелось преследовать оленей. А вот его ногам хотелось нестись вслед за оленями в лес. Всё его существо мечтало отыскать нору и свернуться в ней калачиком. Белый испуганный олень плясал и запрокидывал голову, но Зимушка крепко держалась на его спине. Её чёрные глаза вперились в великанскую лисицу, и она приказала:

– Немедленно выплюнь луну обратно!

Но лисица только облизнулась. Потом повернулась к Зимушке острой мордой и зарычала. Да как страшно!

– Бежим! – закричал Альфред. – Бежим, найдём Зиму! Она нам поможет!

– Чем она нам поможет? – возразила Зимушка. – Она сидит в своём углу и…

Тут земля содрогнулась. И опять. И снова. Лисица шаг за шагом приближалась к ним. Зимушка схватила Альфреда за руку, подтянула, и он взобрался на белого оленя прямо позади неё. Они повернули оленя и поскакали от лисицы в лес. Белый олень бежал всё быстрее и быстрее. Альфред подскакивал всякий раз, когда олень перепрыгивал через упавшее дерево. Лес вокруг них стал светло-бурым потоком. Ледяной ветер хлестал Альфреда по лицу. Он крепко держался за пояс Зимушки и очень боялся упасть.

Позади них лисица злобно зарычала, а потом принялась тявкать. Альфред чуть шею себе не свернул, чтобы взглянуть на лисицу. Она была выше деревьев! Откуда ни возьмись появилась ворона. Лисица запрокинула голову, глядя на чёрную птицу. Ворона налетала на неё, целясь клювом прямо в нос. Лисица привстала на задние лапы и махала когтистыми передними, стараясь её схватить. Альфред чуть не подпрыгнул, когда когтистые лапы едва не схватили ворону.

– Нам надо… – начал он.

Но белый олень продолжал бешеную скачку и в один миг унёс их и от птицы, и от лисицы. Для чего прилетала ворона? Охранять свою территорию? Или защищать его и Зимушку? Если так, то у неё получилось, потому что от прыжков лисицы снова дрожала земля, но шум погони раздавался далеко позади. Лисица не увидела, в какую сторону они умчались.

Мороз крепчал, темнота сгущалась. Но лисьи глаза Альфреда видели в темноте. Ему бы хотелось, чтобы всё вокруг выглядело иначе, его пугали тени деревьев. Он вглядывался в них, надеясь понять, кто же там движется, но тени убегали, изменяясь на ходу, как меняются плывущие по небу облака. Альфред ёжился и утыкался взглядом в спину Зимушки. В лесу стояла мёртвая тишина. Зверьки и звери, напуганные исчезновением луны, попрятались по норам.

Не было слышно и лисьей погони. Белый олень замедлил скачку и перешёл на шаг. Альфред с трудом переводил дыхание, его слегка подташнивало. Ему хотелось спешиться. Но тогда Зимушка сразу же забудет о нём, уедет и оставит его одного в чужом и страшном лесу. Альфред здесь никогда не бывал, это он знал точно. Даже деревья здесь были незнакомые. На первый взгляд они напоминали ели, но иголки у них были слишком длинные. Они торчали из-под снега и поблёскивали, словно металлические. Кора на стволах и ветках была до того гладкой, словно из стекла. Без Зимушки Альфреду отсюда никогда не выбраться.

– Ты знаешь эту лисицу? – шёпотом спросил Альфред.

– Не понимаю, зачем она это сделала, – пробурчала Зимушка вместо ответа. – Не иначе, опять её дурацкие шутки. Она проглотила луну, как раз когда я… Я… – Она сдвинула брови, напряжённо вспоминая, потом выкрикнула: – Не помню! Но сейчас мы отыщем мою сестру, и она мне скажет, что же я такое забыла. Но должна тебя предупредить, сестра у меня с характером. И если она возьмётся за лисицу-проказницу, то и в глотку к ней залезет, но луну достанет.

Альфред, уткнувшись в Зимушкину спину, спрятал улыбку, полную мелких остреньких зубов. Если его везут к Зиме, значит, он увидит Рагнара.

– Домой, Ягель, – скомандовала Зимушка властно. – Рысью!

Ягелем звали белого оленя. Олень перешёл на рысь, увозя их всё глубже в чащу. Никакой свет уже не разбавлял тьму, скопившуюся под остекленевшими деревьями. Альфреда бросало в жар от страха и быстрой езды. Голова у него гудела. Он поднял руку, хотел почесать макушку.

А волос-то у него на голове и не было!

Голову покрывал густой, плотный мех. Альфред отдёрнул руку, словно обжёгся. Зимушка повернулась и взглянула на него.

– Что такое? Что случилось?

Альфред в ужасе шарил под паркой, пытаясь добраться до живота и боков. Но одежда прилипла к коже, и рубашка стала похожа на собачью шерсть.

«Локи, сжалься, Локи! Избавь меня от этого кошмара».

– Час от часу не легче, – прошептал он, чувствуя ком в горле. – Скажи, пожалуйста, у меня лицо тоже заросло шерстью?

Зимушка посмотрела на Альфреда, и глаза у неё испуганно заморгали. Она затрясла головой.

– Если ты превратишься в лису, – зашептала она, – ты не сможешь мне напомнить, что мы ищем…

– И мы никогда не найдём Рагнара и твою сестру Зиму, – закончил Альфред. – Но с чего вдруг со мной такая беда?

– Всё рыжая пакостница, – пробурчала Зимушка, оглянувшись в ту сторону, откуда они ехали. – Она старается нам помешать отыскать мою сестру. Ты у меня дождёшься! – закричала она деревьям и тьме, которая всё густела вокруг них. – Как поймаю, тебе несдобровать!

– Ты её поймаешь? – не поверил собственным ушам Альфред. – Да ты видела, какая она громадина?

Зимушка вздёрнула подбородок и прищёлкнула языком.

– Не мне её бояться! Я её знаю давным-давно. Поверь мне, она струсила. Не струсила – была бы тут! Рядом с нами!

Она запрокинула голову и закричала прямо в небо:

– Пусть осмелится посмотреть мне в глаза! Пусть испробует моего гнева!

Голос Зимушки набрал силу и гремел под деревьями всё громче и громче. Голос этот не был детским. Альфреду почудился за словами скрежет льда, разрезаемого коньками. Глухой рокот подземного барабана, на который отозвалась даже его грудная клетка. Усталые глаза Зимушки заблестели, как зимнее солнце на льду замёрзшей речки. Неподвижные ветки вздрогнули, когда она вновь закричала во весь голос:

– Иди сюда, шут вселенский! Доморощенный штукарь! Ты что, думаешь, я тебя не узнала?! Иди, поговорим лицом к лицу! Признайся в своих проделках, и я, возможно, дам тебе время выплюнуть луну самому, а не полезу за ней к тебе в брюхо!

Издалека ей ответило глухое рычание. Ягель подал голос и прибавил ходу, скача под деревьями. Альфред и Зимушка переглянулись. Лисьи уши Альфреда задвигались по собственной воле у него на макушке. Они ловили вибрации.

Вибрации приближались.

– Так, – пробормотал Альфред. – Или твоя угроза подействовала, и лисица бежит, чтобы покаяться и попросить у тебя прощения, или она тоже тебя нисколько не боится.

Снова раздалось рычание, уже ближе, уже свирепее, от него задрожали верхушки деревьев, и с веток посыпались льдинки прямо на головы Альфреда и Зимушки.

– Но в любом случае ты ей подсказала, где мы находимся…

– Не умничай, я и без тебя всё знаю. Ягель! В галоп!

– А это обязательно? – умоляюще спросил Альфред.

Но он успел только уцепиться за Зимушку, потому что иначе свалился бы в снег. Белый олень помчался между деревьями с невероятной скоростью. Альфред закрыл глаза и прижался щекой к спине Зимушки. Позади них дрожала земля под лапами лисицы.

– Нам от неё не спастись, – простонал Альфред. – Мы погибли!

– Почему это? – недовольно бросила через плечо Зимушка. – Мы, считай, уже дома, а к нам в дом никто не может войти без приглашения.

Ягель остановился так резко, что Альфред и Зимушка скатились с него кубарем прямо в снег. Альфред кое-как со стоном поднялся на ноги. Олень стоял как вкопанный перед островерхим холмом.

– Для Ягеля высоковато, он перепрыгнуть не сможет, – сказала Зимушка.

Она вскочила на ноги и взяла оленя за повод. Деревья вздрагивали от каждого шага лисицы. На голову Альфреда обрушился целый сугроб. Он стал отряхиваться, но снег набился ему за воротник, попал в башмаки. Ему было так страшно, что холода он не чувствовал. Ноги у него подгибались, а сердце билось с такой силой, что причиняло боль. Ногам хотелось одного – убежать отсюда поскорее. Быстро-быстро и далеко-далеко, заметая хвостом следы. Свернуться калачиком в тёмной, тёплой норке. Дождаться, пока минует опасность. В горле Альфреда уже клокотало тявканье. Как же крепко он стиснул зубы, чтобы его не выпустить.

«Я не лисица. Не лисица. Не лисица».

– Ягель! – позвала Зимушка, потянув за недоуздок. – Шевелись, Ягель! Прошу тебя, шевелись!

Но олень стоял по колени в снегу не шелохнувшись. Альфреда заколотила дрожь. Он же сказал: погибли! Но кто его когда слушал?! Не стоило, конечно, ему покидать Буревую и бежать за Рагнаром. Это они, они во всём виноваты! Первая Фрида, она ему сказала идти за Рагнаром! Брумильда тоже хороша, недоглядела за ним и дала уйти. И Рагнар – молодец, не остался с ним под деревом. Лисица виновата, что сделала из него лисёнка. Зимушка – в том, что ничего не помнит. Из-за троллей он только даром время потерял!

Надо же было Фиолету именно в эту минуту выбраться из кармана Альфреда, вскарабкаться ему на голову и потянуть за лисье ухо. Альфред схватил его и зажал в кулаке. Фиолет брыкался изо всех сил. Он был похож на мышь-полёвку. Величиной уж точно. Рот Альфреда наполнился слюной.

Зимушка схватила его за руку.

– Ты все зубы себе сломаешь, он же каменный!

Альфред понурил голову. Что тут скажешь? Она права! Да и вообще, что он такое надумал?! Съесть Фиолета!

Альфред разжал руку и выпустил тролля, тот сразу же этим воспользовался и подобрался поближе к оленю.

Лисица тоже подходила всё ближе. Альфред сглотнул слюну и вцепился в рукав Зимушки.

– Нам нужно ехать! Нам нужно добраться до твоего дома! Почему Ягель не хочет идти?

– Потому что мы дома.

Альфред онемел от неожиданности. Зимушка над ним насмехается, не иначе!

– А тогда почему не входим? Почему здесь застряли? – закричал Альфред и замахал руками. – Чего мы ждём? Оттепели?

Зимушка вертела головой, и лицо у неё было растерянное.

– Понимаешь… Я не знаю, где вход… Вроде бы должен быть здесь. Да, Альфред, ты совершенно прав. Я уехала очень давно, и представить невозможно! Моя старшая сестра так рассердилась, что замуровала дверь, куда я всегда входила.

Альфред покачал головой. Да нет, не может быть, что за нелепица! Всё это время старшая ищет младшую. Все знают: она хочет во что бы то ни стало снова жить с любимой Зимушкой. Так с чего она будет замуровывать вход в свой дом, не пуская в него Зимушку? Альфред решил, что тут есть о чём как следует подумать. Но ему было так страшно… Так хотелось убежать отсюда со всех ног… Запахи и звуки леса здесь были совсем другими. Это место было не для него. Не для лисиц. Альфреду хотелось унестись как можно быстрее, очутиться в лесу, к которому он привык. Среди привычных звуков, привычных запахов… В лесу с журчаньем ручейка, ароматом сосновой смолы, теньканьем синиц, тёплыми вкусными мышками, которые попрятались в норки под снегом.

Альфред принудил себя посмотреть на Зимушку. Он заставил свой рот открыться и стал старательно выговаривать слова, не давая им застревать в маленьких острых зубках.

– Сделай что-нибудь… Прошу тебя! Я не хочу стать лисой!

– Но я тебе не могу помочь! Я одно с Зимой, я её частичка, но я не колдунья. Тот, кто всё это устроил, он…

Альфред и Зимушка вздрогнули от трубного звука, который издал Ягель. Это Фиолет забрался на него и ущипнул. Он давно уже махал руками, стараясь привлечь к себе внимание. Теперь он показывал им на снежный холм. Земля дрожала под шагами великанской лисицы, а холм мало-помалу оседал. Альфред сдвинул брови – надо же! Холм не так высок, как ему казалось. Он заострённый, и на его верхушке ворона. Она сидит на…

– Там ветки… – пробормотал он. – Ветки торчат из-под снега…

Фиолет прыгнул на холм и стал раскапывать снег с такой нездешней силой, какую и предположить нельзя в крошечном существе. И что же? Альфред и Зимушка увидели очертания входа.

– Вот он, вот он! Это же вход! – закричала Зимушка, прыгая от радости. – Мы спасены! Идём, Альфред!

Мальчик едва успел уцепиться за шубку Зимушки. Он позволил ей втащить себя внутрь дома, повторяя как заклинание одно и то же:

– Я не лисица. Не лисица. Не лисица.

Вход открылся сам собой. Но первым Зимушка втолкнула в него своего оленя, а потом втянула Альфреда и Фиолета. Лисица издала устрашающий рык. По ощущению Альфреда совсем рядом. От её хриплого дыхания подтаял снег. Ворона вторила её рычанию карканьем. Альфред хотел обернуться, чтобы взглянуть на лисицу, но в эту секунду вход за ним закрылся. Он оказался в полной темноте, в полной тишине.

Альфред застыл в неподвижности, слушая стук собственного сердца. А оно колотилось с такой силой, что казалось, бьётся у него в ушах. Он не успел. Теперь уже слишком поздно. Он стал лисой. Ему никогда не встретиться с Рагнаром.

И тут кто-то ударил кремнём о кресало, высек искру. Альфред взвыл. Вспышка пламени, и затрубил Ягель, а следом пискливо заверещал Фиолет. Альфред всё выл, и Ягель трубил всё громче. Фиолет верещал всё пронзительнее.

Зимушка захлопала у Альфреда перед носом в ладоши.

– Эй! Замолчите! Или так и будете вопить все хором?

Альфред не мог остановиться, но у него вдруг пропал голос. Его учащённое дыхание паром поднималось к потолку. Зимушка гладила Ягеля и ласково ему что-то нашёптывала, стараясь его успокоить. Трут в руках Зимушки задымился, и она положила его в очаг посреди комнаты.

Огоньки пламени побежали по горке сухого мха и мелких веточек. Альфред подполз к очагу и протянул к огню руки. Язычки пламени были зелёными и голубыми, а не оранжевыми, как он привык. От них не было ни тепла, ни дыма. В их подрагивающем свете шерсть, покрывшая его руки, стала рыже-золотистой.

– Ничего не понимаю! Я уже почти что стал лисой и вдруг прекратил превращаться. Что остановило колдовство?

– Ничего не остановило, – услышал он голос Зимушки за своим плечом. – Лисьи чары здесь ослабели, но они никуда не делись. Ты превращаешься в лису, но медленно.

Альфред огляделся. Огонь в очаге уже разгорелся, его свет заскользил по бревенчатым стенам и полотняной перегородке. Альфреду показалось, что стены покрыты гладким прозрачным льдом.

«И пол тоже», – сообразил он, когда встал на коленки.

Вдоль стен тянулась скамья. Альфред просунул руку под олений мех, которым она была покрыта: скамья тоже была изо льда. Здесь всё было ледяное. Даже очаг! И не было никаких бревён, никакого полотна! Был только лёд, брёвна тоже были ледяные!

– Разве такое бывает? Где же мы? Вообще-то, похоже на куваксу.

Куваксы строят для себя саамы, когда перегоняют оленьи стада. Альфред однажды побывал в куваксе. Он сопровождал Сигмунда, когда его учителя пригласили к себе целители и целительницы племени саамов. Разумеется, кувакса саамов не была ледяной, и тогда стоял ясный весенний день…

– Через этот вход хожу я, – сказала Зимушка. – У Зимы свой особый вход.

– Тоже кувакса?

– Нет, перевёрнутый корабль.

Альфред так и потянулся к Зимушке.

– Как большой халле у викингов?

– Не знаю, – она пожала плечами. – В любом случае сестра не поместилась бы в куваксе, уж очень она высоченная!

Альфред поднялся на ноги, сделал несколько шагов и подошёл к стене. Через ледяное стекло в просветы между ветками ему был виден мрачный, молчаливый лес. Альфреду почудилось там какое-то движение – да, да, вон там, за деревьями! На одно мгновенье два огненных глаза встретились с его глазами, и Альфред отпрянул от стены. Зимушка подбрасывала поленья в очаг.

– Ты уверена, что лисица не может сюда войти? – спросил Альфред и почувствовал, что сердце у него снова колотится.

– Я же тебе сказала, никто не может войти к нам без приглашения.

– Я должен найти дядю до того, как окончательно стану лисой. Скажи, как мне пройти к твоей сестре?

Зимушка будто и не услышала просьбы Альфреда, она потихоньку обходила куваксу, напевая что-то по-саамски. От каждого её движения веяло покоем, она была дома. Сколько же времени Зимушка сюда не возвращалась? Может, сейчас она наконец это поняла? Двигалась легко, хотя от усталости ещё немного сутулилась. Кувакса тихонько откликалась на прикосновение пальцев Зимушки; так кошка начинает мурлыкать, когда хозяйка её гладит. Голубые и зелёные отсветы очага окружили Зимушку ореолом. Волосы у неё легли ровными прядями, лицо стало спокойным.

Впервые за время их знакомства Альфред почувствовал, что перед ним настоящая Зимушка.

Зимушка обо что-то споткнулась и не удержалась на ногах.

Альфред чуть было не засмеялся. Но сдержался и поспешил на помощь, помог встать.

– Всё в порядке? Как ты ухитрилась?

Зимушка смущённо на него взглянула, потом нахмурилась.

– Кто ты такой? Что ты здесь делаешь?

Альфред вздохнул.

– Снова здорово… У тебя проблемы с памятью. Мы с тобой познакомились, и ты меня сюда привела.

Зимушка заморгала.

– Я? Я тебя к себе пригласила?

– Ты меня даже к себе втащила.

– А ты знаешь, что у тебя шерсть на лице?

Альфред не удержался и стал ощупывать лицо руками, объясняя при этом:

– Мы сейчас у тебя. Меня заколдовали, и я превращаюсь в лису. Тебя тоже заколдовали, ты потеряла представление о времени. Нас преследует великанская лисица, которая проглотила луну, и мы ищем твою сестру, хотим попросить её нам помочь. И ещё попросить отпустить моего дядю.

Зимушка смотрела на мальчика удивлёнными глазами. Альфред снова огляделся. Ему необходимо было найти что-то, что помогло бы Зимушке вернуть чувство времени.

– Слушай, а почему у тебя тут повсюду поленья валяются?

Действительно, по всей куваксе валялись поленья, причём настоящие, а не ледяные. Похоже, они попали в куваксу через отверстие, которое Альфред заметил только сейчас. Оно напоминало вход в тёмный коридор.

– Я думаю, это проделки троллей, – сказала Зимушка.

Альфред и Зимушка повернулись к Ягелю.

Фиолет так и сидел на белом олене. Сидел у него на спине и ковырял в зубах каменным ногтем вместо зубочистки. Подняв глаза на Альфреда, он, само собой, тут же от него отвернулся и высоко задрал огромный нос. Альфреду стало стыдно. Он плохо обошёлся со своим товарищем по нелёгкому путешествию. В своё оправдание он мог сказать, что был сам не свой от страха и тревоги. Сказать-то он мог, но ведь вёл он себя по-свински. На друзей вообще-то не точат зубы. Не запихивают в карман, чтобы заткнуть им рот как раз в ту минуту, когда они хотят предупредить тебя об опасности.

Альфред махнул рукой Зимушке, давая понять, чтобы она немного подождала. Шагнул к оленю один, встал позади Ягеля и заговорил троллю в спину:

– Прости меня, пожалуйста, что я посадил тебя в карман, когда ты хотел предупредить меня о лисице с огненными глазами. Я не должен был злиться на тебя, когда мне становилось страшно. Ты же не виноват, что я становлюсь лисой. Без тебя я бы до сих пор блуждал по лесу. Ты сдержал своё слово и помог мне найти Зимушку. Если ты захочешь уйти, я тебя пойму.

– Но только после того, как ты нам объяснишь, что у меня делают эти поленья, – тут же вставила своё слово Зимушка.

Похоже, что Фиолет погрузился в раздумья. Потом он встал, повернулся к Альфреду, вспрыгнул на него и крепко обнял.

Вообще-то, он обнял маленький кусочек парки, потому что обнять всего Альфреда он не мог никак.

Альфред осторожно погладил Фиолета кончиком пальца. Тролль перебрался с плеча Альфреда ему на голову. А потом легонько потянул за лисье ухо. Альфред сморщился и изогнул шею, спасаясь от тролля.

– Я не хочу, то есть хочу, чтобы мы нашли другой способ общаться, – сказал Альфред, – мне не нравится, что ты тянешь меня за уши всякий раз, чтобы что-то сказать.

– Он хочет, чтобы мы осмотрели куваксу, – заметила Зимушка.

Альфред удивлённо заморгал – тролль и вправду повернул его лицом к входу, где громоздилась куча поленьев.

– Ты и твои соплеменники их сюда натащили? Я права? – спросила Зимушка, наклонилась и взяла одно полено. – Но как вы ко мне попадали? Без приглашения ко мне не зайти, а я вас не приглашала.

Фиолет открыл рот, и Альфред впервые выслушал тролля очень внимательно.

– Твоя сестра разрешила нам пользоваться её входом.

Голосок у тролля был тоненький и немного гнусавый.

Они пошли по тёмному коридору, заваленному поленьями.

– Но как вы умудрились натащить ко мне столько дров? – допытывалась Зимушка. – Я на каких-то два часа ушла, и здесь не было ни одного поленца. Я знаю, что вам известны тайные ходы по всему лесу и что вы можете переносить вещи во много раз тяжелее вас, но…

Зимушка остановилась не в силах скрыть изумления.

– Колдовство лисицы здесь слабеет, – прошептал Фиолет на ухо Альфреду. – Туман в голове Зимушки рассеивается. Она убеждается, что времени прошло немало.

– Сколько же меня здесь не было? – прошептала Зимушка.

Она присела среди дров, взяла одно полено и подула на него. Поднялось облако пыли, Зимушка закашлялась.

Альфред сначала не решался, но потом подошёл. Очень медленно и осторожно, чтобы не напугать Зимушку. Подошёл и взял её за руку. Его лисьи подушечки ощутили ледяной холод. Альфреду показалось, что он держит ледышку, но он всё-таки сжал руку Зимушки покрепче.

– Пошли! Настало время повидаться тебе с сестрой.

Удивительный голубоватый свет мерцал в конце коридора. Альфред и Зимушка освободили себе проход среди поленьев и оказались в огромном помещении. Стены, окна, пол – всё вокруг было ледяным. И всё светилось голубым светом. Они стояли в великолепной с высоченным потолком дворцовой прихожей. Из неё куда-то наверх вела лестница. Ледяные перила были в причудливых цветах инея. На окнах иней нарисовал зимние картинки: люди катаются на коньках, олени везут сани, лошадка с возом, собаки с нартами. Входная двустворчатая дверь была высотой с огромное дерево и закрыта на толстую ледяную поперечину. И здесь громоздилась солидная гора дров. Но не её величина заставила Альфреда приоткрыть от изумления рот и округлить глаза. Нет, глаза у него широко открылись от удивления, когда он увидел множество самых разных вещей. Горы и горы. И чего только тут не было! Всё, что натащили тролли из окрестных стойбищ саамов, из окрестных деревень викингов.

И из Буревой тоже.

– Да вы только взгляните! Настоящая барахолка! – закричала Зимушка.

И правда, куда ни посмотришь, чего только не увидишь! Мечи, щиты, луки, стрелы, ножи, вперемешку с оружием украшения: ожерелья, кольца, браслеты, – и там же свитки, рисунки, портреты, амулеты, заговорённые рыболовные крючки Сигмунда, наковальня Милы – всё-всё соплеменники Фиолета притащили сюда. Да вот и они сами! Застенчиво, скромно появились один за другим. Несколько троллей вылезло из ящика комода. Другие из-под оленьей шкуры. Альфред подобрал с пола какую-то штуковину и долго вертел в руках, пока не понял, что это скребок, каким чистят оленям копыта. Сделал шаг и чуть не раздавил маленький барабанчик, украшенный письменами.

– Вы и саамов грабите?

– Да что это за безобразие! – рассердилась Зимушка. – Здесь вам не склад! Вашей добыче здесь не место!

– Ты отсутствовала долгие годы. Теперь ты это понимаешь? – спросил Альфред. – Теперь ты мне веришь?

Зимушка осторожно обходила горы из вещей. Она направлялась в следующий зал. Альфред заторопился вслед за ней, ему не хотелось одному плутать по этому лабиринту. Шаг, другой, и, поскользнувшись, он растянулся во весь рост на ледяном полу, больно ударился подбородком.

– Будь осторожнее, – уронила Зимушка не оборачиваясь. – Здесь скользко.

– Спасибо, что надоумила, – насупился Альфред, поднимаясь на ноги.

Фиолет сумел удержаться на голове Альфреда, но испуганно верещал и суетился.

– Не любишь ходить ножками, веди себя тише, – бросил ему Альфред, растирая подбородок.

Фиолет прикрыл рукой рот, чтобы не расхохотаться, – с таким изумлением Зимушка оглядывала всё вокруг.

– Я… Я ничего не понимаю… Я ведь отлучилась ненадолго, была на празднике Йоль…

– На одном? – с напором спросил Альфред, догнав её. – Или на многих праздниках?

– Да… праздников было много… Едва праздник кончался, мой друг говорил: «Ночь только началась. В деревне рядом тоже праздник! Пошли! Всего-то на часок или на два!»

– Кто этот твой друг? О ком ты рассказываешь?

Фиолет съёжился, сидя между лисьими ушами Альфреда. Мальчик осторожно достал тролля, стараясь не оцарапать когтями.

Тролль дрожал и прятался за своими фиолетовыми волосами. Альфред ласково его погладил.

– Знаешь, я думаю, это твой друг и постарался, чтобы ты позабыла о времени, – продолжал Альфред, обернувшись к Зимушке. – И он очень могущественный, если тролли его так боятся.

– Но он же совсем не злой, – запротестовала Зимушка. – Хотя разлучить меня с сестрой на долгие годы… Шутка, конечно, но злая. Зачем это моему другу?..

«Ну нет, какие тут шутки?» – подумал Альфред. Вот у него шутки смешные, и кутерьма уж точно долго не длится. Взрослые сначала попыхтят, побегают, но кончится всё общим смехом. А от разлуки Зимушки и Зимы всем давно уже не до смеха.

Следующий зал оказался в три раза больше дворцовой прихожей. Очевидно, это была гостиная, но кресла, диваны, столы все были завалены добычей троллей. Чего там только не было! Вещи громоздились непроходимыми горами до самого потолка. У Альфреда чуть голова не отвалилась, когда он попытался увидеть их вершины.

Зимушка вдруг повернулась и выхватила из рук Альфреда тролля. Фиолет пискнул и хотел свернуться, чтобы превратиться в камешек. Но Зимушка ловко ухватила его поперёк туловища и помешала это сделать.

– Ну-ка, говори, почему тут склад ваших трофеев? Сколько времени меня не было? Говори, если не хочешь узнать, что такое гнев Зимы!

– Эй! Оставь тролля в покое, – вступился за друга Альфред.

Но Фиолет сделал ему знак не вмешиваться. Мальчик навострил лисьи ушки, теперь он очень хотел услышать, что будет говорить тролль.

– Сначала мы приносили Зиме дрова, чтобы ей стало веселее.

Альфред сдержал смех, он не хотел обижать тролля.

– Кому от дров может стать веселее? – спросил он.

Фиолет взглянул на него очень серьёзно.

– Разве тебе не весело, Альфред, когда твой дядя или бабушка приносят дрова и разводят огонь? Не дрова сами по себе веселят, а то, что вы, люди, с ними делаете. От дров бывает тепло. Вы собираетесь вокруг огня, чтобы побыть вместе, чтобы рассказывать разные истории. Дрова делают вас счастливыми. Мы, тролли, приходим за счастьем, когда забираемся в ваши сараи и воруем у вас дрова. Вы сжигаете поленья, а мы их бережём ради радости, которую они вам приносят. Мы ведь на самом деле каменные, – прибавил Фиолет со вздохом. – С чувствами у нас плоховато.

– Ты не ответил на мой вопрос! – проговорила Зимушка, и в её голосе прозвучала угроза.

Фиолет сглотнул, почесал голову и снова заговорил:

– Понятное дело, что дрова Зиме не помогли. Твоей сестре нужна была только ты, Зимушка. Полдня она тебя искала, а полдня тосковала и злилась из-за того, что ты её бросила.

– Я её не бросала! Меня не было всего часа три. Не ври, пожалуйста!

– Но ты сама сказала, что за три часа даже мы не смогли бы натащить сюда столько вещей! – возразил тролль, показав руками, какие горы они нанесли. – Даже с помощью колдовства, каким мы владеем. Оглянись, Зимушка! Ты знаешь, что я говорю правду.

Зимушка казалась растерянной маленькой девочкой. Она всё оглядывалась, смотрела на трофеи троллей и тихонько повторяла:

– Не может этого быть… Как же это так?.. Нет. Такого быть не может…

У Альфреда защемило сердце. Он представил, как сам горюет, обнаружив, что оставил Буревую много-много лет тому назад. Представил и испугался. Он ведь в самом деле не знал, сколько времени бродил по лесам. Может, прошло уже много-много дней? Нет, ему надо непременно отыскать Рагнара и выбраться отсюда!

Альфред подошёл к застывшей в молчании Зимушке, чтобы поговорить с троллем. Фиолет воспользовался растерянностью девочки, выскользнул у неё из руки и благополучно перебрался на плечо Альфреда.

– Дрова Зиму не порадовали, и вы принялись воровать всякие другие вещи, чтобы её утешить, я правильно понял? – спросил Альфред.

– Не всякие, а те, что вы больше всего любите. Те, что вас больше всего радуют. Мы надеялись, что, если мы окружим Зиму вещами, которые приносят вам счастье, ей станет лучше, не будет так одиноко. Но и эти вещи ей не помогли. Она чувствовала себя по-прежнему несчастной.

– И тогда Зима унесла моего дядю, – заключил Альфред. – Я её понимаю. Мой дядя очень утешительный, но не надо забывать, что он мой дядя. Зима не может забрать его себе. Ты знаешь, куда она его унесла?

– Конечно сюда, куда же ещё? – ответил Фиолет и приложил руку к глазам козырьком, окидывая взглядом зал. – Но поди его тут отыщи! Всё равно что иголку в стоге сена!

Альфред на секунду задумался. Он мог бы позвать Рагнара, заорав во всё горло, но его тут же обнаружит Зима, если она где-то здесь поблизости. Да, конечно, он привёл ей сестру, но тролль сказал, что она не только печалилась, но и злилась на Зимушку. В общем, Альфред предпочёл бы не присутствовать при слишком волнительной встрече двух сестёр… Нет, он сам должен разыскать Рагнара, не поднимая лишнего шума.

Альфред вздохнул и уселся, скрестив ноги, на пол-ледышку. И надо же! Холод был ему нипочём! Он оброс лисьей шерстью, и она его защищала. Альфред посадил Фиолета себе на колено, закрыл глаза и навострил уши.

Никогда в жизни он ещё не слышал столько разнообразных звуков сразу. Шёпот Зимушки, сопенье Фиолета и сопенье Ягеля тоже, в куваксе, на другом конце коридора, забитого дровами. Вслушиваясь ещё внимательнее, Альфред различил скрип снега в лесу, это шёл какой-то лесной зверь, а вот это снег упал с ветки. Он слышал ветер, шумящий в соснах и берёзах, перекличку оленей, возню мышей в норках. Оказалось, что он слышит и очень дальние голоса. Он узнал язык саамов, они разговаривали в другой стороне, а вот и голоса из Буревой – голос Брумильды, она держала военный совет с Милой, Валкой и Сигмундом, а вот чей-то громкий храп и голос Рагнара, напевающий песенку…

Голос Рагнара, напевающий песенку?

Альфред вскочил так стремительно, что Фиолет свалился с его коленки и сердито заверещал. Но у Альфреда не было времени подбирать тролля и извиняться. Он повернулся на сто восемьдесят градусов и стал вслушиваться. Храп доносился откуда-то поблизости, и голос Рагнара тоже. Альфред вслушивался изо всех сил, лисьи ушки встали торчком.

С закрытыми глазами Альфред пошёл на голос. Да, это был голос его дяди, никаких сомнений. Рагнар был где-то рядом. С ним был кто-то ещё – тот, кто спал и храпел во сне.

Кто-то очень могучий, потому что при каждом его вдохе что-то падало с вершины самой высокой горы трофеев.

Альфред открыл глаза. Всю ширину зала занимала гора. И эта гора… дышала. Она поднималась и опускалась. Мальчуган приблизил к ней ухо. Оттуда доносилось пение.

Альфред принялся разгребать в горе ход. Чего только не полетело во все стороны. Зимушка подбежала к нему.

– Что ты делаешь?

– Помогай! Внутри сидят люди! Я слышу голос дяди Рагнара.

Они стали прорывать ход вместе, и ещё больше вещей полетело в разные стороны, ударяясь о стены, падая на пол. Храп становился всё громче и громче, и от него начали дрожать стены. Среди развала появился огромнейший нос. Альфред продолжал работать, пока его когти не завязли в длинной белокурой косе. Он хотел было высвободиться, но запутался ещё больше. Альфред тянул косу в одну сторону, а кто-то с противоположной стороны – в другую. Коса была очень толстой, и Альфред испугался, что ему никогда из неё не выпутаться. Фиолет пришёл ему на помощь, но и вдвоём они не сумели справиться.

Пение смолкло.

– Что… кто… Кто это там? – проговорил тихий, чуть надтреснутый голос.

Альфред узнал бы его из тысячи.

– Рагнар! Рагнар, это я! Я здесь. Я пришёл за тобой!

– Альфред? Но… Что ты тут делаешь?

Альфред забарахтался изо всех сил, чтобы высвободиться из косы. Храп внезапно прекратился. Гора так задрожала, что чашки и всякая мелочь посыпались с неё, как камешки перед обвалом. И гора поднялась!

– Берегись! – закричала Зимушка, отбегая в сторону.

Альфред и хотел бы избежать беды, но не сумел, потому что окончательно запутался в косе. Кто-то потянул косу вверх, и ноги Альфреда оторвались от земли. Фиолет пронзительно пискнул и спрятался к Альфреду в карман.

Гора больше не расползалась во все стороны – посередине неё на полу сидела Зима. Она протёрла глаза и протяжно зевнула. Барабанные перепонки Альфреда чуть не лопнули.

Ладонь величиной больше, чем весь Альфред, принялась выпутывать его из косы, в которой он барахтался, потом два пальца взяли его поперёк туловища, но на пол не поставили. Альфред извивался и молотил ногами. Рука поднялась, и Альфред увидел перед собой лицо.

Лицо было женское и невероятно большое. Вокруг лба пушились кудряшки. А длинные волосы были заплетены в косу. Щёки были круглые, но без румянца, глаза серые, веки тяжёлые. Лицо выглядело таким же утомлённым, как и у Зимушки.

Глаза смотрели на Альфреда, брови хмурились, не суля ничего хорошего.

– Так, – послышался с пола голос Зимушки. – Вот мы и нашли мою сестру.

– Кхе-кхе! Счастлив с вами познакомиться, – Альфред продолжал отбиваться. – Рагнар, ты где? На помощь! Меня зовут Альфред, – продолжал он. – Я пришёл…

Что-то было не так. Голос Рагнара звучал издалека и был совершенно бесцветным, не таким, как обычно. Слова с трудом выползали у него изо рта, язык едва шевелился. Альфред вспомнил, каким был дядя, уходя из Буревой на поиски троллей. Он говорил отчётливо и громко, его слова раздавались по всему большому халле. А позже, когда вокруг них бушевала снежная буря, Рагнару удавалось перекричать даже вой ветра.

– Рагнар?! – снова окликнул дядю Альфред.

К великому ужасу имя дяди выскочило у него изо рта похожим на тявканье. Ещё чуть-чуть, и он окончательно станет лисой.

Альфред забарахтался ещё сильнее в огромной ручище Зимы.

– Отпуфти меня! Фто ты фдевала с моим дядей? Рагнар!

И тогда из-под горного развала, под которым почивала Зима, появился тот, кого искали. Лицо дяди осунулось, волосы не чёсаны, под тусклыми глазами пролегли чёрные круги. Боевая раскраска почти вся смылась и стекла на заиндевевшую бородку. Голос Рагнара звучал глухо, когда он обратился к Зиме, похлопав её по коленке, потому что он был ей ростом по колено.

– Прошу тебя… Не причиняй зла моему племяннику… Отпусти его.

Но Зима не обращала внимания ни на Альфреда, ни на Рагнара. Она обшаривала взглядом огромную гостиную. Её большие покрасневшие от слёз глаза остановились на сестре. Они стали ещё больше, когда Зима её узнала. Брови, густые, словно кустарник в лесу, сошлись на переносице. Медленно наклонилась Зима к полу, и её лицо оказалось вровень с малышкой Зимушкой. Зима открыла рот.

И начала кричать.

Она кричала так громко, что длинные чёрные волосы Зимушки летали вокруг её головы. Ледышки в окнах дрожали и звенели, как при землетрясении.

Когда Зима наконец замолчала, заговорила Зимушка.

– Не надо на меня кричать, – сказала она, пригладила волосы и снова надела свою высокую красную шапку. – Не знаю, почему все говорят, будто прошли годы с тех пор, как я ушла из дома. Мы же виделись с тобой только что, и я сказала тебе, что иду на праздник, помнишь? Да, я немного опоздала, согласна, но раздувать скандал из-за такой малости не стоит.

Однако в конце своей речи Зимушка уже не выглядела так уверенно, как в начале. Альфред хотел ей крикнуть, чтобы она посмотрела на гостиную. Сосчитала вещи, которые её загромоздили. Напомнить их разговор, который был только что! Она же почти всё уже вспомнила! К ней же почти возвратилось чувство времени! Нет! Неправильно! Неправильно!

Альфред открыл рот и затявкал. Он прижал к губам лапы и почувствовал подушечками, что лицо у него вытягивается вперёд. Становится острой мордочкой.

– Альфред, – Рагнар повернулся, чтобы на него посмотреть. – Альфред, что с тобой происходит?

Племяннику нужна помощь! Викинг сразу очнулся и почувствовал прилив сил. Он встал во весь рост и позвал:

– Ау, сёстры! Старшая и младшая! Что такое с моим племянником?

Но Зимушка больше никого не слышала. Она подошла к старшей сестре и стала ласково гладить большие щёки, покрасневшие от ветра и слёз.

– Не могло быть такого, правда? Я не уходила на долгие годы! Всего на несколько часов. Так ведь?

Она с надеждой смотрела на старшую сестру, но та замотала головой.

– Ты! Ушла! ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД! – крикнула она.

Красная шапка Зимушки снова улетела, но та и не пыталась её удержать. Она гладила длинную-предлинную прядь светлых волос сестры. Она очень-очень расстроилась, об этом говорили её тёмные глаза. Всеми силами Зимушка старалась сосредоточиться.

– Ты меня бросила совсем одну, – прошептала Зима.

И такая тоска прозвучала в её голосе, что лисье сердце Альфреда сжалось.

– Одиннадцать лет, – тихо повторила Зимушка. – Да. Я их вижу. Я вижу эти долгие годы, они стали твоими длинными волосами. Стали горем в глубине твоих глаз. Как же я могла их не заметить? Как могла так долго ничего не замечать? Ах, сестричка, как же мне горько!

Зимушка всхлипнула и прижалась к щеке старшей сестры. Зима вздохнула из глубины души, и стены дворца задрожали.

– Ты бросила меня, а сама пошла на праздник, – пожаловалась старшая. – А я тебя искала, ты знаешь об этом? Я искала тебя повсюду. И не могла найти. Ты пряталась. Ты не хотела, чтобы я нашла тебя!

– Что ты! – воскликнула Зимушка. – Не говори так, это неправда! Ты должна мне верить, сестричка. Я потеряла чувство времени, я не понимала, что оно бежит. Мне казалось, прошло всего несколько часов.

– Эй! Ответьте мне! – продолжал настаивать Рагнар, скатываясь вниз по вещевой горе.

На полу он оказался рядом с Зимушкой и уже протянул руку, собираясь взять её за плечо. Но вовремя вспомнил, что на них смотрит сама Зима, и сунул руку в карман. Теперь он стоял перед сёстрами и неловко переминался с ноги на ногу. А сёстры по-прежнему не обращали на него внимания.

– Если бы ты говорила правду, я бы тебя нашла, – твердила Зима обиженно. – Ты всё выдумываешь, чтобы я тебя простила.

– Мне так неприятно прерывать вашу беседу, – снова вмешался Рагнар, – но здесь мой племянник, и он на наших глазах становится лисой и…

Альфред уже не думал, не рассуждал. Он только чувствовал и знал, что ему страшно, страшно, страшно, что сердце у него колотится и что ему хочется бежать, бежать, бежать, но лапы у него болтаются в пустоте. Он не мог удержаться и царапнул, а потом куснул руку Зимы. Она выпрямилась и гневно на него взглянула.

– А зачем ты забрала Рагнара, сестричка? – спросила Зимушка, вытирая слёзы, которые всё текли и текли у неё по щекам. – Что ты с ним сделала? Он такой измождённый.

Зима повела могучими плечами. Потом обвела рукой свалку вещей в гостиной и сказала громким голосом, от которого задрожали стены:

– Это всё от тоски.

Альфред разучился говорить. У него и горло стало лисье, и он только торопливо судорожно тявкал.

Наконец-то сёстры Зима и Зимушка заметили присутствие двоих людей. Вернее, человека и лисёнка, в которого почти что превратился мальчик.

Зима подняла на них глаза и вздохнула с упрёком. Ей хотелось уйти от ответа.

– От твоих песен мне становится веселее, – честно сказала она наконец Рагнару. – Если я тебе помогу, ты уйдёшь, и я снова останусь совсем одна. А ты, между прочим, не доплёл мне косу!

– Ты не будешь одна, – сказала Зимушка. – Я же останусь с тобой, я больше никуда не уйду!

– Я тебе пел всю ночь и всё утро, – едва слышно сказал Рагнар. – Больше не могу, у меня пропал голос. Прошу тебя…

Зима отвернулась, точь-в-точь как Фиолет, когда обижался.

– Ты мне врёшь, – сказала Зима Зимушке. – И ты тоже собрался сбежать, – прибавила она, обращаясь к Рагнару. – Ну и беги себе на здоровье. Я оставлю себе Альфреда.

Перепуганный Рагнар взглянул на племянника, а племянник уже весь с ног до головы оброс рыжей шерстью.

– Обещаю заплести твои волосы в косы, все до последней волосинки, только расколдуй Альфреда, – взмолился Рагнар и взялся за длинную светлую прядь волос. – Прошу тебя, расколдуй его! Сними с него чары!

– Какие такие чары? Он что, какой-то не такой, этот Альфред?

– Альфред – мальчик как мальчик, ему десять лет, – сообщила Зимушка.

Зима рассмотрела того, кого держала в руке, и нахмурилась.

– Не вижу никакого мальчика. Вижу маленького лисёнка. Сами посмотрите.

И она поставила Альфреда на ледяной пол. Альфред-лисёнок тут же пронзительно тявкнул от радости и со всех ног помчался к выходу. Но… Лапы разъезжались, скользили, он падал. Нет, никогда ему отсюда не выбраться! Снег или земля! Он хотел чувствовать снег или землю под своими подушечками.

Зимушка, наклонившись, удивлённо наблюдала за лисёнком. Потом выпрямилась и покачала головой.

– Я знаю, кто сыграл с ним такую шутку, – сказала она, и в глазах у неё заполыхал ледяной гнев. – И я знаю, кто заставил меня забыть про время и прятал, чтобы сестра не могла найти. Только одно существо на свете способно на такое!

Слёзы градинами покатились у неё из глаз и застыли на щеках. Красная шапка перелетела через гостиную и снова оказалась на голове у Зимушки. Её тёмные волосы рассыпались по плечам. Пёстрый пояс обвился вокруг талии. Одной рукой она схватила лисёнка Альфреда за шкирку, когда он собрался проскользнуть у неё между ног, чтобы убежать в лес, а другую приставила рупором ко рту и закричала во всю силу:

– ЛОКИ! ИДИ СЮДА НЕМЕДЛЕННО!

Прошла минута, другая, и ничего не произошло. Тишина и ветер в ветвях деревьев, что росли вокруг дворца, откликнулись на приказ Зимушки. Где-то вдалеке прокаркала ворона. Треснули ветки. Потом шаги, от которых задрожала земля, сначала очень сильно, а затем всё тише, тише, и, наконец, только осторожное царапанье коготков слышалось у входа в куваксу. Маленькое рыженькое существо с огненными глазками проскользнуло в коридор, заваленный дровами, пробралось через прихожую и появилось в гостиной.

Эта лисица не была великаншей. Она была немногим больше Альфреда. Перебирая лапами, добежала до Рагнара и двух сестёр, уткнувшись носом в землю, с хвостом между задних ног. Она уселась у ног Зимушки, вздохнула и заговорила человечьим голосом:

– Ладно, ладно! Зачем кричать так громко? Я тут. А главное, что всё это только шутка…

– Значит, шутка? – повторила Зимушка ледяным тоном, похожим на иней, который одевает по утрам окна, когда наступают холода.

– ШУТКА? – повторила Зима голосом ветра, что ревёт оглушительно в снежную бурю.

– Шутка? – повторил Рагнар в замешательстве. – А вы-то, собственно, кто такая?

Альфред и Фиолет, успевший выбраться из его кармана до окончательного превращения, промолчали. Первый – потому что был лисёнком, второй – потому что убежал и спрятался ещё до начала разговора.

Лисица повернулась к Рагнару и улыбнулась во весь зубастый рот.

– Как же ты не узнал меня, великий викинг? А ты ведь вырезал одно из моих обличий на сосновой чурке, чтобы порадовать племянника!

Глаза Рагнара стали круглыми от изумления, и он невольно отступил на шаг. Колени у него подогнулись, взгляд перебегал от лисёнка Альфреда к лисице.

– Ты… Ты Локи? Ты бог и стал лисицей?

Лисица издала пренебрежительный смешок.

– Бог, богиня, лис, лисица. Я всегда и то и другое вместе. Немного от одного, немного от другого. Одна лапа там, одна нога здесь. Уж ты-то понимаешь меня как никто, не так ли, дядюшка Рагнар?

– Хватит болтать, – прервала лисицу Зимушка, и голос у неё был похож на острый лёд. – Ну-ка, расскажи нам историю про свои шутки!

– Расскажи! – потребовала Зима и стукнула огромными кулаками по ледяному полу гостиной.

Пол задрожал, и лисица, жалобно взвизгнув, подпрыгнула, потом замоталась хвостом и покосилась на Зиму сердито и опасливо разом.

– Что ж, – заговорила лисица Локи. – Шутка – это такая выдумка, которой дурят людям и не людям головы, чтобы немного посмеяться. Розыгрыш. Для веселья.

– Ложь и враньё, – прибавила Зимушка.

– Обман, – уточнила Зима.

Лисица опустила глаза и покрутилась на месте.

– Шутка – она и есть шутка, – повторила она тоненьким голоском.

– Ладно, я поняла, – сказала Зима. – Сейчас её в порошок сотру.

Лисица Локи пронзительно взвизгнула и отпрыгнула назад. Между ними встала Зимушка.

– Не делай этого, – попросила она. – Ты же не хочешь весь остаток вечности напоминать мне, какой день на дворе и какой час. Подержи, пожалуйста, Альфреда одну минутку.

И Зимушка посадила лисёнка в ручищу Зимы. А потом повернулась к лисице и решительным шагом направилась к ней. Локи тут же кинулся бежать, но лапы у него разъезжались на ледяном полу. Зимушка поставила ногу лисице на хвост, чтобы та никуда не убежала, и тяжело вздохнула.

– Я не понимаю, зачем ты всё это устроил. И не говори мне, что это шутка, потому что все плакали, а не смеялись. Мы же всегда были с тобой лучшими друзьями, всегда веселили всех на праздниках. Что на тебя нашло? Зачем тебе понадобилось разлучать меня с сестрой?

– Какие ещё разлуки? – буркнула лисица, повернув морду к Зимушке. – Я только немного продлил для тебя праздник. И… – лисица немного смутилась, – помогал тебе не сильно беспокоиться о сестре… Да, в этом всё дело. Только мы развеселимся, как ты убегаешь, торопишься к сестре, беспокоишься, в каком она настроении! А толку от беспокойства никакого. Сестра твоя всегда в грусти и печали, она меланхолик. Даже когда затащишь её на праздник, сидит в углу насупившись. Тебе самой это надоело. Так зачем понапрасну терять время, когда можно есть, смеяться и веселиться с озорным другом Локи? Так что ты должна меня поблагодарить!

Старшая смотрела на младшую. Младшая смотрела на старшую. Рагнар смотрел на крошку тролля с фиолетовыми волосами, который карабкался по руке Зимы, стараясь подобраться поближе к лисёнку Альфреду. А лисёнок щёлкнул зубами, чуть не схватив тролля, и тот с писком отскочил и выпал из руки Зимы. Рагнар поймал тролля на лету.

– Ничего мне не надоело, – сказала Зимушка, не сводя глаз с сестры. – Жаль только, сестричка, что я никогда не могла тебя развеселить.

– Меня развеселить невозможно, – оглушительно сообщила Зима. – Если у меня грусть, надо подождать, чтобы грусть прошла.

– Альфред у нас точь-в-точь такой же. Накатит на него вдруг тоска, и ничего с ней не поделать.

Зима посмотрела на Рагнара, вздохнула и прибавила:

– Но в одиночку грустить ещё грустнее. Кажется, что никому ты на свете не нужен. Потому Альфред и любит сидеть с тобой, когда ему тоскливо. Ты видишь, что ему грустно, но не донимаешь глупыми вопросами. Просто сидишь с ним рядом, ждёшь за компанию, когда грусть пройдёт. В общем, Зимушка, – обратилась она к младшей сестре, – не горюй, что не можешь развеять мою тоску. Когда ты тут, я знаю, что ты принимаешь во мне участие.

– Конечно, принимаю и всегда принимала, – заверила младшая старшую, положив свою крошечную ручку на её великанскую.

– Но мне-то откуда об этом знать? – пробурчала лисица Локи. – Я не думал, что ей тебя будет не хватать.

– Мог бы догадаться, раз зимы стали суровыми и безжалостными, – тут же возразила ему Зимушка, не сводя с Локи ледяного взгляда.

Локи, поскуливая, распластался на полу.

– Ты только о себе и думаешь, – продолжала Зимушка. – Ты хотел, чтобы я дружила с тобой и больше ни с кем, не хотел делить меня с сестрой. И после этого ты считаешь, что ты мне друг?!

– Да, я тебе друг! – воскликнул Локи. – Мы так с тобой веселились. И опять будем веселиться. Как только я уйду отсюда, ты сразу забудешь, что я натворил.

– Никуда ты не уйдёшь, пока не снимешь с нас свои чары. Альфреда ты снова превратишь в мальчика, а мне вернёшь чувство времени.

Острые лисьи зубки заблестели в насмешливой улыбке, но под каблучком Зимушки лисица не выглядела победительницей. Но и простой лисой не была.

– А если не верну, что ты сделаешь, Зимушка? Ты ничего не сделаешь, иначе на тебя обрушится гнев асов, моих братьев и сестёр. Рагнар тебе может о них рассказать. Не тебе мериться силой с богами викингов! Зимам на земле настанет конец, потому что асы уничтожат и тебя, и твою сестру.

– Я расскажу асам правду, – заявил Рагнар, сделав шаг к Локи. – Моя деревня и сам я тоже приносили асам жертвы, Один и Фрейя нас слышат, и я расскажу им обо всём, что ты натворил.

– Не сможешь ты говорить ни с людьми, ни с богами, Рагнар! Ты останешься во дворце Зимы до скончания века, будешь утешать её, пока мы с Зимушкой будем веселиться!

Лис встряхнулся и высвободился из-под сапожка Зимушки. Он ощетинился, оскалился и забегал по ледяной гостиной. Особенно злобно он поглядывал на Фиолета, который вцепился в руку Рагнара. Хрип заклокотал в горле лиса, и он заворчал, как ворчал бы всепожирающий огонь:

– А вы, тролли, у меня дождётесь! Вы посмели выступить против меня! Вы стали помогать Альфреду, и вы за это заплатите! Очень дорого заплатите! Я, Локи, принесу клятву! Я клянусь… Р-р-р. Отпустите меня! Отпустите немедленно!

Изо всех углов, из-под пыльных столов и комодов, из украденных мешков и сумок, из мисок и кубков набросились на Локи тролли, как когда-то набросились на Альфреда. Десятки, сотни маленьких, твёрдых, решительных камешков. Локи чуть не сломал о них зубы, когда попытался их раскусить. Тролли уронили лису набок, навалились ей на лапы, чтобы она не могла двигаться, навалились на морду, чтобы не могла говорить. Зимушка не удержалась и рассмеялась.

– Ты отлично выглядишь, дружок, должна я тебе сказать! Мы, зимние сёстры, вероятно, и не можем себе позволить вступить в войну с твоей роднёй, а вот что касается троллей, то тут ты, скорее всего, ошибаешься. Думаю, и Один их не разыщет, если они задумают спрятаться.

Локи хотел что-то ответить, но тролли крепко сжимали ему пасть. Так что пришлось лисе только щериться. Фиолет с довольным видом наблюдал за происходящим. Рагнар передал тролля Зимушке, и Фиолет стал что-то шептать ей на ухо.

Тень пробежала по лицу развеселившейся девочки. Она взглянула на лису уже без всякого гнева.

Но глаза у неё были грустные.

Брумильда рассказывала истории об асах, когда Альфред был ещё совсем маленьким. И когда Рагнар был ещё совсем маленьким. И когда родители Альфреда были ещё живы. И сколько бы ни говорил Альфред, что не любит бабушкиных сказаний, а любит играть на улице, ему нравилось их слушать. Сказания его завораживали. И самыми любимыми были про Локи.

Локи Альфреду очень нравился, потому что он тоже понимал толк в шутках и проказах. Но шутки малыша Альфреда были, конечно, куда скромнее, чем проказы Локи. Альфред не стриг волосы у Сиф, жены Тора, не обманывал мастеров-гномов.

Альфред и Локи были похожи между собой, а вот асы совсем не напоминали односельчан Альфреда, жителей Буревой. Шутки Локи не смешили асов. Они им не нравились. Зато им нравилось наказывать и мучить Локи и его детей, которые тоже умели колдовать. Асы были довольны только в том случае, если ум и изворотливость Локи шли им на пользу. Когда он, например, обманом лишил великана платы за построенную им вокруг Асгарда стену или когда помог Тору вернуть украденный у него молот. В остальное время асы не желали иметь дела с Локи. Альфред считал, что это несправедливо. И это было второй причиной, почему Локи стал его любимцем. Он, как и Локи, мало к кому был привязан, зато любил над всеми посмеяться.

А разница между ними была в том, что вся деревня Буревая бросалась искать Альфреда, если он вдруг заблудился, и готова была постоять за него, если кто-то его обидел. А вот асы, разве они спешили на защиту Локи?..

Но в эту минуту Альфред нисколько не интересовался, что же происходит в гостиной ледяного дворца. Он знал одно: светловолосая великанша зажала его в руке, ему страшно и очень хочется убежать отсюда подальше, вырыть норку, спрятаться в ней и никогда из неё не выходить. И лисёнок Альфред царапал руку Зимы, стараясь выбраться. Зима вздохнула и шлёпнула его легонько, чтобы угомонился.

– Сиди тихо, шерстяной комочек! Ты что, не видишь, какие важные вещи у нас тут творятся?

Зимушка наклонилась к лису, всё ещё пленнику троллей. Она протянула руку и почесала его между ушами, лицо у неё при этом было очень печальное.

Локи всячески сопротивлялся, стараясь вырваться. Не нужна ему ласка! Он не какая-нибудь там собачонка, он хитрая лиса.

Но тролли крепко держали хитрую лису, так что ей пришлось почувствовать ледяную руку Зимушки.

– Никто не придёт за тебя заступиться, – тихо сказала младшая сестра. – Потому ты и злишься, так ведь? Отпустите, – попросила она троллей.

Крошки тролли в недоумении переглянулись, но Фиолет сделал им знак разбежаться, и они его послушались. Лиса тут же вскочила на все четыре лапы, и шерсть у неё поднялась дыбом, как у разъярённой кошки. Она прижалась к стене и ощерилась. Локи не мог снова стать огромной лисой. Не мог, потому что был во дворце Зимы.

– Болтаешь, сама не зная что, – проворчал он, глядя на Зимушку горящими глазами. – Один встанет на мою защиту из принципа. Даже если он и вправду не так уж меня и любит.

Вспомнив о нелюбви Одина, лиса низко опустила мордочку, и уши у неё слегка обвисли. Но Локи тут же опомнился и принялся снова глухо рычать.

– Асы тупые и злобные, я их тоже не слишком жалую, так что мне до них дела нет. Мне плевать, что они меня терпеть не могут и не станут меня защищать, случись со мной какая беда. Я Локи! Мне никто не нужен! Мне даже ты, Зимушка, не нужна! Раз не нужна тебе моя дружба, тем хуже для тебя. У меня другие друзья найдутся!

Зимушка не смогла удержаться от улыбки. Локи сообразил, что в запале наговорил много лишнего. Но что теперь поделать, слово не воробей!..

Тролли прыгали и скакали вокруг Зимы и Рагнара.

– Если тебе наплевать, так докажи это, – не спеша проговорила Зимушка. – Сними свои заклятия. Ты ничего не теряешь, тебе же никто не нужен.

Лисица снова оскалилась. Она очень рассердилась и в гневе царапала когтями пол. Но что ей оставалось делать? Если Локи откажется, то Зимушка, Зима, тролли и два человеческих существа будут считать, что он только и норовит всех обмануть. Кем он тогда прослывёт? Обманщиком? Слабаком, на которого невозможно положиться? Нет, выбора не было.

– Ладно, ладно, – проворчал Локи. – Нечего раздувать из всяких пустяков истории. Да, мне на всё наплевать. Как я только что и сказал. Наплевать целиком и полностью. Пожалуйста, вот тебе твоё время!

Лиса щёлкнула зубами, и у неё из горла вырвался очень странный звук. Не тявканье, не рычание, не вой. Слово, лишённое смысла. Звук, до сих пор неслыханный. Зимушка покачнулась, но удержалась на ногах. Она стояла и медленно, медленно моргала. Внезапно лицо её просветлело.

– У меня в голове всё было словно в тумане, но я этого не замечала. А теперь – какое облегчение!

Радостно смеясь, Зимушка запрыгала вместе с троллями. Зима поймала её свободной рукой и прижала к сердцу.

– Э-э-э… Если мне будет позволено, – нерешительно заговорил Рагнар.

– Да, да, пожалуйста. Ты о своём племяннике? Можешь не беспокоиться, – вздохнул Локи.

Лиса сквозь зубы издала новый странный звук. Лисёнок Альфред спрыгнул с руки Зимы на ледяной пол. Пока он летел вниз, когти его уменьшились, острые зубки стали квадратными, длинная морда обернулась круглым личиком, шерсть и клыки исчезли. Рагнар радостно вскрикнул, увидев мальчика, который приземлился на две ноги. Мальчик подбежал к нему и крепко его обнял. Фиолет соскочил с плеча Зимушки. Он обежал Локи, держась от него как можно дальше, а потом бросился к двум человеческим существам, ожидая участия и ласки.

С каким облегчением выдохнул Альфред, крепко прижавшись к дяде. Он уже решил, что погиб навеки, что до скончания века будет жить в лесу лисёнком и никто никогда не узнает в нём мальчика Альфреда.

Рагнар растирал ему спину, ерошил волосы, хотел, чтобы мальчуган пришёл в себя.

– Какой же ты молодец, что взял и отправился меня искать, – говорил он племяннику. – Ну и задаст тебе Брумильда, как только кончит ругать меня!

Зима осторожно поставила Зимушку на пол. Теперь настала очередь Зимушки обнимать Альфреда. И мальчику показалось, что он нырнул в ледяной пруд. Волосы Зимушки пахли снегом, который вот-вот посыплется из облаков, а ещё пряностями, какие кладут в напитки и печенье для праздника Йоль.

– Мне никогда тебя не отблагодарить за то, что ты помог вернуться к сестре, – шепнула она ему на ухо. И ухо Альфреда чуть не отморозилось. – Зима перед тобой в долгу. Когда-нибудь мы тебе поможем.

Зима наблюдала за ними с удивлённым видом и почёсывала в затылке. Потом она протянула огромную ручищу и осторожно погладила по голове Рагнара.

– Извини, пожалуйста, что я забрала тебя, – сказала она и покраснела. – Я думала, твоё присутствие утешит меня, как утешало твоего племянника. Но… Не знаю, как ты сможешь всё это увезти, – прибавила она, обведя рукой горы, загромоздившие её гостиную. – Забирай с собой всё, что захочешь.

– У нас сил не хватит забрать то, что мы хотим, – вздохнул Альфред, высвободившись из объятий Зимушки и оглядывая гостиную, заваленную вещами. – Куча щитов, наковальня и шкаф со свитками!

– Не считая разных украшений, амулетов, посуды, портретов, – прибавил Рагнар, пытаясь прикинуть, сколько же всего им надо забирать. – Придётся возвращаться сюда с санями.

– Нет, – возразила Зимушка, – людям к нам во дворец хода нет. Тебя, Рагнар, принесла буря, созданная моей сестрой. А тебя, Альфред, привёл к нам тролль.

Фиолет, желая знать, о чём пойдёт разговор, забрался на голову Альфреду. Теперь он спустился к его уху, держась за прядку волос. Тролль заговорил, и говорил он очень быстро, размахивая рукой, но Альфред его не слышал, у него больше не было лисьих ушей. Зимушка взяла тролля и держала на ладони.

– Он предлагает помощь троллей, чтобы перевезти ваши вещи. Их никто не увидит, и они доставят их очень быстро благодаря своему колдовству.

Альфред ласково погладил Фиолета, настоящего друга, которому он был благодарен от всей души.

– Ладно, – сказала лиса, встала на лапы и отряхнулась. – Всё отлично. Все всем довольны, и я пошёл.

– Ты никуда от нас не уйдёшь, пока не вернёшь на небо луну! – заявила Зимушка приказным тоном.

Хитрая лиса Локи остановилась, медленно повернула к ней голову и облизнулась розовым острым язычком. Рагнар и Альфред встревоженно переглянулись. Зима вздохнула и выпрямилась.

Никто не пошевелился секунду, вторую, третью…

А потом Локи кинулся бежать со всех ног через прихожую, крича:

– Вам меня не поймать! Никогда!

Локи издал смешок, потом послышался грохот опрокинутых столов и табуретов.

– Он что, собрался выйти через мой вход? – недовольно вымолвила Зима.

Раздавшийся следом глухой звук заставил Альфреда поморщиться.

– Он ударился о дверь, – сказал мальчик и невольно потёр плечо из солидарности.

– Это не помешает ему выйти, – вздохнула Зимушка. – Больно надо бежать и ловить его. Как будто у нас других дел нет.

Тут вдруг снаружи послышалось воронье карканье. А затем пронзительное, жалобное поскуливание. Так скулить могла только лиса. Сёстры Зима и Зимушка, тролли и два человека с беспокойством переглянулись, потом все дружно побежали к двери. Они так быстро бежали, что Альфред даже не успел полюбоваться потолком в халле Зимы-старшей, а он был таким высоким, что терялся где-то в полутьме. Двустворчатая дверь стояла открытой настежь.

На снегу лиса оборонялась от ворон. Птицы садились ей на спину, на загривок, клевали в бока, в голову, в морду. Локи то выл от боли, то кричал:

– Кыш! Оставьте меня в покое, мерзкие твари! Я Локи, и я вам… Ай-я-яй! Я вам приказываю… Ой-ё-ёй! Я ничего не сделал! Я невинен, как новорождённый лисёнок! Перестаньте сейчас же! Ой-ё-ёй! На помощь!

Карканье раздавалось где-то в вышине над головой Альфреда. Мальчик поднял голову. Пока он был лисёнком, настала ночь. Небо снова было чёрным и безнадёжно пустынным. Летала одинокая ворона. На какую-то секунду Альфреду показалось, что птица на него смотрит. Но он тут же понял, что такого не может быть – на глазах у вороны были бельма, она была слепой.

В один миг воронья стая налетела на лису. Лиса жалобно взвизгивала, подняв морду и открыв пасть. Ворона замедлила полёт точно над мордой лисицы, ринулась вниз и выхватила из её красной пасти, усеянной белыми острыми зубами, что-то круглое. Взмахнув с силой крыльями, взмыла вверх. Лисица, лёжа на снегу, кашляла и отплёвывалась. Вороны наконец оставили её в покое. Чёрное облако растаяло, птицы расселись на деревьях. Одна слепая ворона поднималась всё выше, выше, выше. И чем выше она поднималась, тем больше становился шар, который она держала в клюве. И когда ворона поднялась совсем высоко в небо, то луна вернулась на место. Лунный свет заиграл на ледяном дворце Зимы, на снегу и заснеженных деревьях. Альфред глубоко-глубоко вздохнул и прижался к Рагнару.

– Как думаешь, мы достаточно повеселились? Мы теперь можем вернуться домой? – спросил он.

Больше всего на свете Альфред любил праздник Йоль. Но на этот раз он был им недоволен.

Любил он этот день за то, что проказничать можно сколько душе угодно. Толпа в большом халле занималась приготовлением праздничного пиршества. И у жертвенника толпилось не меньше народа, всем хотелось умилостивить богов и попросить у них помощи. А самые крепкие отправились в лес искать здоровенную сосну, потому что гореть она должна в очаге до самого утра. Все были заняты, на Альфреда никто не обращал внимания. Самое время пошалить: вытащить завязки у башмаков, подложить вместо ножей ложки, посыпать мукой постели. Всё, что хочешь, можно сотворить шито-крыто.

А недоволен был Альфред потому, что не придётся ему вечером спокойно посидеть у себя в уголке в одиночестве. Перед началом праздника Альфред должен стоять рядом с Рагнаром и Брумильдой и принимать гостей, потом объявить о начале празднества, а потом участвовать в праздничном застолье.

Никогда в большом халле не собиралось столько людей, как в день Йоля, потому что на праздник приехали и саамы с семьями. Их высокие красные шапки и пёстрые пояса мелькали среди кос и татуированных рук викингов.

Просторное помещение с высоким потолком украшали остролистом и венками из еловых веток. Возле главного очага лежало толстенное бревно в несколько обхватов и дожидалось, когда его бросят в огонь, объявив тем самым начало пира. Все сельчане торопились к столу, но не тут-то было! Приходилось идти степенно, не спеша, иначе потеряешь башмаки без завязок. Кое-кто укоряюще косился на Альфреда, но большинство хлопали его лапищами по спине, хохоча над его шуткой. Рагнар вопросительно глянул на племянника, а тот поднял обе руки в знак того, что ни в чём не виноват и знать не знает, о чём ведётся речь.

Рагнар и Альфред надели свои самые нарядные шапки. Альфред заплёл косы Рагнару, Рагнар – Альфреду.

Рука об руку поднялись они на помост, который возвышался над пиршественным залом.

– Вот и мои мальчики! – воскликнула Брумильда и поднялась с высокого кресла, покрытого оленьей шкурой.

На голове у Брумильды красовался венок, сплетённый из веток и зимних цветов. Её помощник Ронан, маленький сын кузнечихи Милы, принёс ещё два венка и надел один на Рагнара, второй на Альфреда. Брумильда обняла их за плечи, но не смогла удержаться и незаметно шепнула:

– А вы, однако, опоздали!

По взмаху Брумильды толстенное бревно вкатили в очаг, а это значило: начинайте праздновать и веселиться! И вот уже шум, хохот, шутки, все жевали и пили, то и дело стукаясь кружками.

– За з-з-здоровье Р-рагнара! – крикнула заика Мила-кузнечиха. – Поб-благодарим богов, что в-вернули нам его ж-жив-вым и здоровым!

– За здоровье Альфреда! – провозгласил через несколько минут целитель Сигмунд. – Он помог вернуться своему дяде и поладил и с суровой Зимой, и с ласковой Зимушкой!

Альфред при первой возможности сбежал из-за стола, где сидел вместе с дядей и бабушкой Брумильдой. Он заметил Фриду в глубине халле у входной двустворчатой двери. Входную дверь хорошенько подпёрли, потому что снаружи гулял ветер, поднимая снежные вихри. Ведунья набросила на плечи серую шаль, но ноги у неё, как всегда, оставались босыми. И ворона на щеке сидела, сложив крылья, тоже как обычно.

– Фрида! – окликнул её Альфред. – А почему никто не пьёт за твоё здоровье?

– А при чём тут я? – ответила Фрида с невинным видом. – Я не участвовала в вашей истории. Помоги бедной слепой добраться до скамьи.

Альфред подставил ей плечо, хотя Фрида никогда не просила помощи и всегда передвигалась по деревне самостоятельно. Она ступала с палкой и без труда находила нужную ей дорогу.

– Но ты же мне сказала, что надо делать, чтобы спасти Рагнара, – шепнул Альфред ей на ухо.

– Не знаю, о чём ты говоришь. Ты сон, наверное, видел, когда задремал в лесу. Слушай, а ты не ударился, случайно, головой о дерево?

– Вот это ты точно подметила. И тогда увидел слепую ворону, которая вытащила луну из пасти Локи. Скорее всего, у меня было видение, потому что я устал и очень проголодался, да?

– Да, так оно и было. Возвращайся поскорее за стол. Если не съешь третий кусок кабанины, упадёшь от истощения. Надо же, какой ты худышка! – прибавила Фрида, ущипнув Альфреда за бочок.

Альфред сразу отпрыгнул в сторону, а Фрида уселась на краешек длинной скамьи. Викинги и саамы были слишком заняты пиршеством и не обратили на них ни малейшего внимания. Альфред воспользовался этим, уселся рядом с Фридой и стал шептать ей всё о том же:

– Расскажи мне, пожалуйста, хотя бы, что произошло после того, как я очнулся. Ты постаралась меня предупредить, что всё случилось из-за Локи, но я вспомнил о твоём предупреждении, только когда уже всё закончилось. Вот тролли об этом знали. Они боялись Локи и даже старались помешать мне призывать его на помощь в те минуты, когда мне становилось страшно. Ведь это его голос я слышал в своём видении, так ведь? И ему совсем не понравилось, что ты мне о нём сказала.

Фрида даже головы не повернула к Альфреду. Она сосредоточилась на своей тарелке. А когда всё-таки ответила ему, то её голос зазвучал у него прямо в ушах. И мальчик даже не мог разобрать, шевелятся губы Фриды или нет.

– Ты наблюдательный, ты сообразительный. Это сослужит тебе службу в будущем. Внимание божества или сказочных существ не обходится без последствий. Локи тебя не забудет. Тролли и Зима тоже.

Альфред вздохнул. Тяжело иметь дело со взрослыми, никогда не отвечают ясно и прямо на твой вопрос.

– Я уверен, что Локи хотел тебя наказать, – сообщил Альфред, наклоняясь к Фриде. – Но ты всякий раз то так, то этак от него ускользала. И ты заслуживаешь, чтобы выпили за твоё здоровье, Фрида.

Фрида повернулась к нему и улыбнулась. Потом ласково пожала ему руку. На этот раз её губы шевелились.

– Ты славный паренёк, Альфред. Возвращайся за стол и веселись, думая обо мне. Этого будет вполне достаточно.

И единственный раз в жизни Альфред послушался и не возразил ни слова.

Как только с едой было покончено, столы и скамьи отодвинули к стенам, и музыканты достали свои инструменты. Альфред забрался под один из столов с третьим куском сладкого пирога, а Рагнар скромно сел перед этим столом, загораживая племянника. Вот тут-то и нашёл мальчика Фиолет, появившись неведомо откуда. Альфред поздоровался с другом по испытаниям, ласково проведя пальцем по его ярким волосам.

– Ты и твои соплеменники здорово помогли мне, – шепнул он, подвигая ему остатки сладкого пирога. – Всё, что было у нас украдено, вернулось в деревню. Но… – тут у Альфреда вырвалось что-то вроде кудахтанья, – мои односельчане попотеют, пока разберутся, что, где и у кого. Я специально перепутал все дома, чтобы посмеяться.

Фиолет тоже весело пискнул, и Альфред обрадовался, что друг оценил его шутку.

Внезапно дверь распахнулась, и в неё влетел порыв ветра со снегом. Тут же раздался хор голосов:

– Дверь! Закройте сейчас же дверь!

Альфред увидел ноги в высоких башмаках, на которых ещё не растаял снег. Кто-то шагал к бабушке, чтобы с ней поздороваться. Потом подошёл к Рагнару, который уже отплясывал в кругу танцоров.

– А тебе я не говорю спасибо, – отчётливо прозвучал голос в ушах Альфреда, и мальчик от неожиданности так подпрыгнул, что ударился головой о стол. – Ты и твой дядюшка испортили мою лучшую шутку за долгие-предолгие века!

Фиолет с пронзительным писком спрятался под воротником Альфреда. А рядом с Альфредом, согнувшись в три погибели, появился божественный Локи, на этот раз приняв вид крепкого мужчины с длинной рыжей бородой. Его зелёные глаза недобро поблёскивали. А в руках он держал целый сладкий пирог. Он уселся поудобнее и стал откусывать от пирога куски в три раза больше, чем могли поместиться во рту. Альфреду показалось, что он видит среди зубов острые клыки.

– Эта шутка не была лучшей. От хорошей шутки все хохочут, а от этой все плакали.

– Тоше мне, нашёлся маштер шуток, – усмехнулся с набитым ртом Локи, рассыпав во все стороны крошки от пирога.

– Я часто устраиваю разные шутки, – пробурчал Альфред, очень расстроившись, что Локи, которому он посвящал все свои розыгрыши, о них даже понятия не имеет. – Вы бы знали, как я умею шутить, если бы не были так заняты ссорами и беспорядками.

– Бешпорядки – вещь хорошая. Беш них шкушно.

Альфред вздохнул и вылез из-под стола.

Похоже, никому и в голову не пришло, что к ним на праздник Йоль пожаловал сам бог Локи, никто и не заметил, что он стащил большущий сладкий пирог.

Альфред смотрел на танцоров и танцорок. Маленькая девочка с тёмными волосами и золотистой кожей в высокой красной шапке отплясывала с его дядюшкой.

– Она не хочет танцевать со мной, – пожаловался Локи, вытягивая шею, чтобы лучше видеть веселящихся. – Она на меня сердится.

От пирога остались только крошки в его рыжей бороде и ещё варенье на губах.

– Она права. Не смешно, когда шутка тянется одиннадцать лет, – сказал Альфред. – Вы причинили столько горя её сестре. А где она сейчас, кстати?

Локи недоверчиво взглянул на мальчика и показал на окна и двери.

– Ты что же, её не слышишь?

Альфред прислушался. Снаружи ветер свистел и гнул деревья. Зима устроила бурю, поджидая Зимушку с праздника.

– Если Зимушка никогда меня не простит, – снова заговорил Локи, глядя, как она танцует, – это будет твоя вина. И мой гнев не пощадит ни тебя, ни твоих близких.

– Почему это моя вина? – обиделся Альфред. – Это не моя вина, а ваша. Вы украли у Зимушки чувство времени. С друзьями так не шутят!

Локи опустил голову и ничего не ответил. Альфред этому обрадовался, потому что когда он немного подумал, то решил, что, возможно, ему не стоило делать выговор Локи, он ведь могущественное божество и его гнев может обрушиться на Альфреда даже раньше, чем он пообещал.

– Зимушка когда-нибудь вас простит, – прибавил Альфред гораздо мягче. – Она ведь пришла вместе с вами на праздник, разве нет? Это хороший знак. Если вы будете шутить по-доброму, она скоро снова с вами подружится.

– Надеюсь, – тихо-тихо сказал Локи. – Надеюсь – я имею в виду на хорошее для тебя. Потому что иначе… Иначе я украду твою бабушку!

Альфред решил, что на этот раз Локи точно шутит. Он не выдержит и часа жизни с Брумильдой и тут же вернёт её в Буревую. Он будет умолять Рагнара и Альфреда её забрать.

Вообще-то, на празднике Йоль не место ссорам и огорчениям. И Альфред протянул руку богу хитростей и недобрых шуток и вытащил его из-под стола. Локи распрямился, но теперь, когда рыжебородый крепыш стоял рядом с Альфредом, на него тем более никто не обращал внимания. Альфред отрезал ещё два куска пирога, протянул один Локи и уселся вместе с ним за стол, чтобы любоваться праздником. Он решил составить Локи компанию, раз ему так невесело. Посидеть с ним молча. А потом Альфреду пришла в голову одна хорошая мысль.

– А вам когда-нибудь приходилось утаскивать все левые носки? – спросил он. – Это хорошая шутка. Неразбериха бывает страшная, но никто не плачет, а потом все даже смеются. Я уверен, что даже тролли согласятся вам помочь.

Фиолет выглянул из-под воротника Альфреда и выразил своё одобрение, показав большой палец. Локи поглядел на тролля, и глаза у него стали большие и круглые, как блюдца. Потом он загрохотал и положил руку, тяжёлую, словно гора, на плечо Альфреда.

– Послушай, паренёк, – сказал Локи, – да ведь это лучшее предложение из всех, какие я слышал! Давай-ка немедля обсудим наш план!

Если бы мне пришлось перечислить всех, благодаря кому появилась на свет эта книга, список занял бы не одну страницу, поэтому я ограничусь немногими.

Моя семья и мои друзья знают, как много места занимают они в моём сердце. Их надёжная поддержка на протяжении всех последних лет помогла мне стать писателем и автором, кем я теперь и являюсь.

Эта сказка была задумана в доме моей подруги Люс Бассер и благодаря ей опубликована в «Эколь де луазир», потому что Люс обратила внимание Лоика Тере на мои труды. Спасибо, дорогая подруга, за твоё гостеприимство, твою щедрость и поддержку.

Лоик Тере, мой издатель, сразу проникся симпатией к сказке. Спасибо, Лоик, за твой энтузиазм и твоё терпение, советы и подсказки, за долгие переговоры, устные и письменные, по поводу этой книги. А ещё за те, которые последуют потом и которых будет много.

Спасибо Тристану Жиону. Он присоединился к нам и обогатил своим талантом и вдохновением наш замысел. Благодарю тебя, Тристан, ты сделал живым и красочным мир моих героев, который я с такой симпатией описал. Каждая новая иллюстрация наполняла меня восторгом.

Мама и папа, спасибо вам за то, что в детстве у меня в руках всегда были книги, за то, что вы всегда поддерживали меня на тех путях, какие я для себя выбирал. Вы мои первые читатели. Без вас вообще ничего не могло быть.

Руководитель редакционной группы Анна Сиваева

Ответственный редактор Елена Абронова

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Елизавета Краснова

Вёрстка обложки Елизавета Краснова

Художественный редактор Татьяна Сырникова

Леттеринг в блоке Татьяна Сырникова

Корректор Татьяна Князева

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Праздник в честь зимнего солнцестояния, отмечавшийся германскими и скандинавскими народами. Прим. пер.