Айтишник Меркурий обладал несвойственной его технологической жизненной направленности фантазией, граничащей с полнейшей иррациональностью. И вот в этот холодный февральский день, он на час другой отвлекся от своего эпохального проекта в области наномедицины, чтобы немного порассуждать о генетической природе зла. Если быть точнее, поразмыслить о злой природе наделившей человечество природной агрессией.

Сам он, как человек от рождения мирный, спокойный, в меру трусливый, идеологически склонный к пацифизму, мысленно обозрел всю свою жизнь и понял, что всё управляется геномом человека. Что такое гены в его понимании? Гены это видимо природная формула человечества, в которой может быть элемент агрессии, либо он может быть ослаблен, либо вовсе отсутствовать. И кстати, до него доходят слухи об одном ученом, который занимается проблемой изменения генома человека, и тайно трудится над тем, чтобы исключить элемент агрессии из генома человека. Неизвестно, получится ли у него достичь успеха в своей миротворческой деятельности, но все интеллигенты мира желают тому ученому всяческого успеха, все они жаждут прижизненно застать скорого изменения человечества. Тут Меркурий задумался, а что если провести селекцию генов. Ведь был же эксперимент с лисами, как и древнейший эксперимент с волками, сегодня называемыми собаками, когда люди позволяли размножаться только неагрессивным особям, которые в природе обычно считаются слабыми и нежизнеспособными. Здесь люди пошли против природы, как, в общем-то, и на протяжении всего существования человеческого разума, борьба с природой не прекращается. Итогом этой борьбы, стало то, что мирный ген не погибал задавленный агрессивным геном, но с помощью людей, мирный ген переходил от одного сородича к другому, мирный ген сохранялся, более того, он обильно распространялся. И в итоге получилось неагрессивное мирное животное, которое смогло стать другом человеку, зверь, которого можно было больше не опасаться. Здесь напрашивается вопрос, а почему бы не провести данную селекцию среди людей, причем добровольную. Пусть будут размножаться только мирные люди никого в жизни своей даже не ударившие, люди которые отказываются брать в руки оружие, которые выбирают умереть или оказаться в тюрьме, нежели чем быть в армии какой-либо страны, и сторонящиеся любой разновидности власти, как движущей силы насилия. В то время как люди склонные к насилию без принуждения добровольно откажутся от размножения, понимая какое злокачественное наследие генов они могут передать своим потомкам. Если бы реалистично было провести столь масштабный мировой эксперимент, то тогда бы планету населили только мирные люди, и не было бы больше убийц, тогда бы прекратились все войны. Агрессивный ген вымер бы, как и положено гибнуть всему деструктивному, мешающему нравственному и технологическому прогрессу человечества. Подобным образом размышлял Меркурий, плевавший на все патриотические националистические религиозные устои архаично устроенного человечества. Но скажи он кому-нибудь о своих столь кощунственных мыслях, то его бы незамедлительно упекли в тюрьму или в психлечебницу, ведь в стране в которой он живет, с названием Марссия, всюду насаждается почитание культа предков убийц. Здесь героем величают того, кто убивал людей другой страны или собственных сограждан прозванных предателями, кто не отрицал, но поощрял любое насилие, сделав его своей единственной деятельностью. Эти самые предки, впоследствии прозванные героями, шли убивать людей на войне, при этом в своих домах оставляя многочисленное потомство. Безусловно, и с этим никто не будет спорить, убийцы почти неминуемо умирают от рук других убийц, но свои агрессивные гены они успевают передать своим будущим потомкам. И те также станут убийцами по воле Богини Матери (Родины) и гласа ее главнокомандующего Марсимуса.

Раз в десять лет начинается очередная война или возобновляется прошлый военный конфликт, но род убийц не прекращается, поколения новых убийц рождаются в муках, взрослеют и как губки с уксусом впитывают речи проповедников войны, и те также рождают себе подобных и уходят умирать за иллюзии и если даже им повезет не умереть от вражеской пули или от мышьяка добавленного в пищу, приготовленной для оккупанта на вид гостеприимной старушкой, то закончат они свою жизнь беспробудным пьянством. Словно агрессивный ген имеет в себе предрасположенность к самоубийству, а также медленного самоубийства. Ведь участие в марссийской войне это самоубийство, также пьянство это медленное самоубийство. И женщины, видя таких агрессивных мужчин, словно хотят заразиться вирусом деструктивности, они, желая родить новую жизнь, рождают тех, кто в будущем будет отнимать чужие жизни. Это биофилия приводящая к некрофилии. И вот, сколько уже Меркурий живет, вот уже четвертый десяток, и ни одна женщина так и не влюбилась в него. Он внешне красив, образован, он неплохо зарабатывает, но при всем этом он никому не нужен. Словно женщины чуют в нем наличие мирного гена, не способного породить новых убийц, защитников Богини Матери и главнокомандующего Марсимуса, в чем и состоит смысл жизни каждой марссийской женщины. Еще с первого класса школы девочки с отвращением относились к нему, они обзывали его разными нехорошими словами, хотя тогда он еще даже не был с ними знаком, не успел им что-либо сделать. При всем этом, он является самым лучшим и быстрым сперматозоидом своего в ту пору молодого отца, который первым проник в яйцеклетку своей матери. Но для природного успеха в жизни нужно больше этой победы в половом марафоне, больше этого успеха подтвержденного собственным рождением, как и недостаточно внешних показателей и явных талантов, недостаточно развитого интеллекта и профессиональных достижений, нужна агрессия столь любимая всеми женщинами. Причем женщины сами не понимают, что в безобидном айтишнике не так, они не осознают свое отвращение к нему, но природным чутьем ощущают заложенную в нем нежизнеспособность в текущих мировых реалиях. А всё почему? Да потому что предки всех этих молодых женщин были носителями агрессивного гена, наличие которого в них они продемонстрировали участием в войне, да и не в одной. Тем временем Меркурий был кем-то наподобие альбиноса, он исключение из правил, выродок или, грубо говоря, ублюдок. Женщина хочет на интуитивном уровне соединиться с агрессивным мужчиной, чтобы их общие оборонительно-нападенческие гены жили, тем самым они приспосабливают себя и свое потомство к привычной деструктивной жизни.

Агрессивный ген, несомненно, преобладает, это доказывает жизненная статистика, нужно всего-то посмотреть на цифры тех, кто идет в призывную армию, и сколько людей от нее отказываются, бегут от нее, нужно посмотреть, сколько людей идет на войну, а сколько отказываются воевать. Здесь не нужно проводить дорогостоящие соцопросы, так как всё предельно очевидно. И потому Меркурий уже смирился, с тем, что он не оставит после себя мирное потомство, он всего лишь исключение из природных правил. Впрочем, история мирного гена началось не с него, а с его деда. По рассказам бабушки марссийки, они встретились на балу, там она самолично подошла к скромному парню землинцу не знающего, куда деть свои руки, отчего он прикрывал ими паховую область своих штанов, тем самым жестом как бы показывая, что к размножению он категорически не готов. Но бабушка Меркурия проявила инициативу и вскоре они поженились. После у них родился слабенький здоровьем мальчик, отец Меркурия. Бабушка никогда не любила своего второго мужа, от первого своего мужа марссийца оголтелого пьяницы она ушла, хотя тот был притягательно агрессивен и видимо потому он нередко побивал ее, но тот мужчина пошел по пути медленного самоубийства, а ей хотелось жить. Но почему-то она не остановила свой выбор на втором агрессивном марссийце, но выбрала того, кто ей не подходил, которого она всегда считала слабым и только благодаря ей он смог размножиться. Видимо так произошло, потому что тогда были трудные времена, у нее был ребенок от первого брака, и нужно было как-то жить, с кем-то жить, кто мог бы ей помочь, либо она считала, что ее собственной уверенности и упорства хватит на них обоих. Но вся эта схема изначально была проигрышной. На Меркурии всё закончится. Вот если бы дед Меркурия повстречал носительницу мирного гена, и их окружали столь же мирные люди, тогда вся жизнь Меркурия сложилась бы иначе. Но что сейчас об этом думать, главное для него, это сделать в жизни нечто действительно значимое, воплотить то, над чем он каждодневно работает, живя на своей уютной даче, расположенной далеко от больших городов Марссии.

Он лежал на диване и фантазировал. А вот если бы гены агрессии внешне проявляли себя во всем своем уродстве. Все носители агрессивного гена внезапно бы утратили человеческий вид, их кожа бы позеленела, у них бы выросли огромные зубы, особенно клыки, и издавали бы они рычащие звуки вместо членораздельной речи. Но в природе всё гораздо сложнее. Современные деструктивные личности, всяческие некрофилы, могут щеголять в дорогих костюмах, ездить на дорогостоящих автомобилях, они могут восседать с умным видом в почтенных собраниях, в общем, они могут выглядеть как обычные люди, но при этом быть жуткими людоедами решающими кому жить, а кому умирать.

Ночью Меркурий узнал, что началась очередная захватническая война, страна Марссия в которой он живет, вероломно напала на соседнюю страну Землину. Однако это событие его нисколько не удивило, так как Марссия и была основана на насилии, войне, массовых убийствах и оккупации. Эти четыре колонны держат всю ее государственность. В древние времена на этих землях жило несколько племен. Затем вождем большого племени стал агрессивный тиран, обыкновенный некрофил, ведь только некрофилы стремятся к власти и ее обретают. Этот самый вождь однажды приказал своим соплеменникам вооружаться и идти защищать свои геополитические интересы. Им же он поведал, что якобы на некоторых членов их племени напали люди другого племени и тем нужно отомстить, или же надо защитить своих соплеменников оказавшихся в другом племени и там притесняемых. Причина могла быть любой, во всяком злодеянии важен итог, а не идейный план, который по ходу действия может меняться. А итог был таков: они пришли войной на чужую территорию и оккупировали ее со всеми людьми и домами, которые на той территории находились, также они захватили чужие ресурсы. И, будучи победителями, вождь приказал летописцам назвать это историческое событие не войной, а вынужденным военным действием, все воины его племени вели себя героически, в общем, всё произошло справедливо, с безоговорочным одобрением всех богов. А-то что некоторые своевольные летописцы из других племен называют это событие разбойничьим набегом, это всё клевета и кто так думает, пусть немедленно покинет великое племя освободителей. Тирану некрофилу мифические трактовки его некрофильства превращенного в захватническую войну, очень нравились, он понял тогда, что так можно продолжать делать и его племя вскоре станет огромным. Для этого нужно было совершать новые оккупационные набеги. Всё это злодейство осуществлялось с изрядным постоянством, и таким образом, племя спустя сотни лет превратилось в огромнейшую страну, с территорией, масштаб которой жители этой страны целиком никогда не видели. Так нужно рассказывать историю каждой страны, это подлинная правдивая история, писанная кровавыми чернилами захватнических войн. Потому каждому патриоту своей страны нужно призадуматься над тем, а нужно ли ему в этом некрофильском предприятии участвовать. Любая страна воздвигнута на крови, построена на костях, она усеяна трупами, она выращивает цветы в черепах черноземных мальчиков. В общем, само построение государственности это сугубо некрофильское занятие. Таков исторический плод агрессивных генов, страны придуманы для большего и более успешного размножения и распространения агрессивных генов. Государство это машина для производства боли и страданий. Но даже здесь мирные гены живут, словно одуванчики, прорывающиеся сквозь асфальт, их называют сорняками, их убивают, их помещают в тюрьмы, их сковывают цензурой. Меркурий один из таких, и он никогда не был патриотом своей страны, ведь по совести можно быть патриотом только идеальной мирной страны, которой пока что не существует. Можно быть патриотом только своих фантазий, можно верить только в собственного фантастического мирного бога, можно следовать только своей утопической идее.

Но что странно, Землина не стала уподобляться Марссии, и не ответила насилием на насилие. Землина капитулировала, подняла белый флаг, не вступая в бой. Впервые в своей жизни Меркурий поверил в то, что мир еще можно изменить и он примет в этом непосредственное участие.

Главнокомандующий Марсимус в окружении марссийских министров следил за сводками с фронта. Плешивый старик изображал солидность, скованный бронежилетом, его движения были заторможенными скованными. Ухмыляясь неестественно подтянутым умелыми косметологами лицом, он предвосхищал скорую победу своих оккупационных войск. Он настолько был уверен в победе своей армии, что даже войну унизительно прозвал силовой освободительной спецоперацией. Прогнозировалось, что СОС займет по времени не больше трех дней. Оккупация пройдет быстро и без лишнего шума, там быстро сменятся правящие элиты, чужой для местного населения язык будет подаваться как единственно значимый, тогда как все другие языки нарекут ничего не стоящими диалектами и злокачественными новообразованиями. Но Марсимусу не нравится называть целью развязанной им войны оккупацией, это звучит мелко, а ему хочется величия, ему нравится называть это освобождением. Ведь он сменит название страны, в которую вторглись его войска, освободит Землину от прошлого старого названия, освободит ее население от паспортов и выдаст им новые. Его войска освободят их от домов, аэропортов и стадионов, от храмов, умрут тысячи, но это ничего, это тоже в своем роде освобождение, которое придет к ним в виде управляемого хаоса. Марсимус освободит их от жизни, потому что жизнь должна подчиняться только его воле, в нем заключена их свобода. А если они станут бунтовать, то значит, жить они отказываются, Венерия сопротивлялась, потому потеряла большую часть населения. Но это даже неплохо, ведь войскам всегда нужна практика, без крови и убийства каста воинов начинает ощущать себя ненужной. Каста воинов это его охранители. И они верны ему, потому что они оберегают наместника бога. Богом древние марссийцы нарекли первого вождя тирана, который учиняя набеги на другие племена и потворствуя массовым убийствам, возвеличил Марссию. И отныне тот первый вождь богом обитает в своем космическом царстве, и благословляет всех марссийских воинов на новые ратные подвиги, ради освобождения всех от свободы. Так повелось, что последующих главнокомандующих величали наместниками бога первого вождя, этой участи удостоился и Марсимус, он часто бывает у длиннобородых жрецов и те всячески хвалят его и поют ему — многие века. И все в эту государственную религию верят, потому что опасно не верить. Один из таких верующих министров обратился к Марсимусу с донесением:

— Главнокомандующий Пыняпыпов… вернее, я хотел сказать главнокомандующий Марсимус. Извините меня, вы в свою величайшую должность вступили недавно, кажется уже в пятый раз, ваши предшественники были в должности куда дольше, поэтому я могу припоминать вашу прошлую фамилию.

— Зовите меня главнокомандующим Марсимусом, этого вполне достаточно. Но я улавливаю нотки зависти, в ваших ошибках, и это нехорошо. После смерти предыдущего главнокомандующего вы несколько лет были временным наместником престола. Должно быть, нелегко вам было прощаться с властью, оттого и алкоголем балуетесь сверх меры. Ничего действительно значимого вы не достигли, всего-то навсего оккупировали две области соседней страны, это было жалко, потому что вы их даже не присоединили. Потому на деле они наши, в то время как в международных формулировках они значатся как независимые. Это лицемерие и трусость с нашей стороны. Марссия должна расширяться полным присоединением чужих земель, а не созданием многочисленных мелких сателлитов. Но я исправлю вашу ошибку, отчего ваша зависть к моим успехам только усилится.

— Видимо я никогда не обладал вашей решимостью и вашей природной агрессией. Я считаю задуманную вами оккупацию Землины, гениальнейшим событием в нашей многовековой истории. Мною уже подготовлены новые учебники по марссийской истории с добавлением главы о вашей военной победе. Вы продолжаете плеяду побед наших предков. Уже сегодня ваш оккупационный корпус завладел двадцатью процентами территории Землины. Как вы и замыслили, за считанные дни. — льстиво мямлил министр.

— Истинно, лесть не может быть горькой. Но довольно патоки, расскажите мне о кровавых боях, о грязи и пепле. Какие сражения идут в данную минуту? Сколько тысяч вражеских войск приняли наше освобождение?

— Боюсь, вас несколько огорчат сводки новостей с фронта. — занервничал министр. — Землина сдалась без боя.

— Сдалась без единого выстрела? — сначала обрадовался Марсимус, а затем резко погрустнел. — Пусть тогда мои воины поубивают несколько тысяч гражданских ради приличия. Им же нужно в кого-то стрелять, все стрельбища им изрядно наскучили. И им необходим опыт убийства, без которого они никто, ведь воин без убийства, это как художник ни разу не рисовавший на холсте, в своей жизни только махавший кистью по воздуху. Пусть поубивают всех в пригороде столицы, если увидят какого-нибудь велосипедиста, мирно едущего по дороге, пусть открывают по нему огонь на поражение. Пусть устроят кровавую взбучку. Всякая оккупация должна сопровождаться реянием кровавого флага на ветру. — грозно говорил Марсимус.

— Освободительная оккупация, смею вас поправить. — заикнулся министр.

— Освободительная, безусловно, и в этом никто не должен сомневаться. Мы защищаем свои государственные интересы, точнее мои интересы, как единственного наместника бога. И все должны исполнять мои приказания, ведь я главнокомандующий. Пусть наши новые сограждане, бывшие землинцы, продолжают работать и тем самым возвеличивать Марссию до необъятных пределов. Марссия нигде не заканчивается, всё будет, как нам нравится.

— В том-то и заковырка обрисовалась. — заскулил министр. — Землинцы отказываются подчиняться, они отказываются работать.

— Еще одни бунтари. — хмыкнул Марсимус, главное удовольствие в его жизни заключалось в избиении мятежников. — А что их главный землинец на этот счет говорит, он-то подчинился нам или улетел куда подальше?

— Вас позабавят его последние слова. Тот артист анонсировал три ультиматума от лица всех граждан Землины. Во-первых, он огласил о полном неподчинении оккупантам. И кстати, наши героические войска уже встретились с тем, что люди повсеместно не подчиняются их приказам, глупые землинцы подвергаются пыткам, их родственников убивают, а они стараются жить как прежде. Словно не понимая, что как прежде уже не будет. Их дома разрушают, но они живут в обломках. В нашей многовековой оккупационной практике такого нестандартного поведения мы еще никогда не встречали.

— Это самое настоящее посрамление нашего оккупационного корпуса! — завопил в бешенстве Марсимус отчего шариковая ручка выскользнула из его ладони и покатилась по полу. — Они должны трепетать, они должны подчиниться! Слышите вы все, я не допущу такого срама! Скольких мы уже оккупировали, сотни тысяч, миллионы. И всегда находились коллаборанты. Такова человеческая природа, все хотят жить. Потому они бегут получать наши марссийские паспорта, даже если они всю жизнь пользовались другими. Они бегут вприпрыжку, чтобы обменять свои банкноты на наши купюры. Потому что кушать хочется всем, и им безразлично кто даст им эту еду. Люди жалкие ничтожные приспособленцы, а эти что, возомнили себя не такими как все? Решили не подчиняться? Так сломайте всю их решимость!

— Всё так, как вы сказали. Раньше всё было просто, сначала коллаборанты получали наши паспорта, новые дома, и другие начинали желать того же.

— Так если в этот раз нам попались идейные, тогда просто купите их, используйте бюджет на максимум. Раз мы сэкономили на снарядах, тогда пусть эти деньги достанутся этим бунтарям. Пообещайте им выплаты, льготы, хорошие пенсии. Дайте им отсрочку от налогов. И вот увидите, они захотят стать марссийцами.

— Вы приказываете одарить мятежников всеми нашими благами? — спросил министр.

— Не только. Знаете нашу народную марссийскую поговорку — и взбучку и сахар. Где не поможет взбучка, будет подложен сахар. Так что, действуйте. И докладывайте мне обо всем, что происходит на фронте. В этот раз мы воюем с невооруженными людьми, а это самые сложные баталии. А я пока буду готовить свою победную речь. — заключил главнокомандующий Марсимус.

Министры ушли, оставив после себя затхлый запах срама с выражением предельной посрамленности.

Любовь это эстетика случая. На четвертом десятке своей жизни Меркурий доподлинно осознал и принял этот неопровержимый факт. Влюбившись в девушку в своем раннем возрасте и располагая при этом нежизнеспособными в нынешних реалиях генами, он неизбежно снискал безответность. В природе всё устроено так, что скромные романтичные феминные юноши не привлекают девушек. Меркурий тогда не понимал устройство межполовых отношений. Безответность в итоге привела его к страдальческому отрицанию. Это видимо также является природным механизмом защиты от негативных последствий невозможной реализации любви. Он стал отрицать себя, думая, что он ничто, а она всё. Он стал отрицать законы природы, веря в то, что если здесь им не быть вместе, то тогда где-нибудь там, в загробном мире она наконец-то влюбится в него. Здесь появилась метафизика в его размышлениях. Было полнейшее отрицание действительности, будто их отношения еще возможны, когда-нибудь, лет через десять, двадцать, тридцать или пятьдесят, хотя любовь это дело молодости. Он внушал себе, что нужно перетерпеть, нужно всё время делать вид, что всё хорошо. Но с возрастом он научился пессимизму и если женщине не интересен мужчина на протяжении двадцати лет, то с какой, кстати, он понравится ей сейчас или в другом фантастическом мире. Но кто, в сущности, она? Просто красивая девушка, сплетение генов и случайностей, повстречавшаяся на его жизненном пути. Он просто застал период расцвета ее красоты, это как застать распускание бутона цветка, который однажды неминуемо завянет. И уже сегодня можно сказать, что она утратила свою былую красоту. Красота мимолетна, и любовь к красоте также скоротечна. На четвертом десятке, не только она, но и все женщины не так красивы, сколь они прекрасны в двадцать лет. С молодостью уходит и красота. Двадцатилетней девушке хочется посвящать стихи, она питает романтику в юноше своей эстетикой. Впрочем, и он уже не тот, что раньше, но горькая правда жизни состоит в том, что он не понравился ей, будучи молодым и красивым, а в теперешнем своем угасающем состоянии он не нужен ей и подавно. Магию эстетики так легко развеять годами. Всё самое лучшее всегда остается в прошлом.

Столь же случайно однажды Меркурий на стене своего дачного домика увидел термитов. Они жадно поглощали древесину, тем самым подтачивая его дом. Их можно было сравнить с политиками, коррупцией сжирающих государственный бюджет. У этих насекомых есть своя иерархия, есть знать, которые получают всё самое вкусное, и у которых имеются воины защитники. Иерархия это порочная система. Если бы властью обладали только гении, рождающиеся десяток человек на десять миллиардов обыкновенных людей, то тогда эти политики гении еще могли бы иметь оправданное существование своей касты, своей гениальностью они бы оправдывали свои властные должности. Под гениальностью подразумевается изобретение чего-то мирного и созидательного. В медицине это изобретение лекарства от ранее считавшейся неизлечимой болезни, это, несомненно, гениальность. Один на миллиард рождается такой человек. Также может родиться гениальный изобретатель технического устройства, не участвующего в войне и в любом другом насилии, способного облегчить жизнь людей. Гениальные создатели произведений искусства также могут быть отмечены. Если бы только такие люди становились политиками, тогда еще можно было сказать, что эти люди столь выделены, потому что они действительно другие, и они создали то, что другие создать не могут, чем и отличаются от большинства людей, потому пусть живут в достатке, ни в чем не нуждаются, и за счет этого комфорта, они больше пользы принесут человечеству. Но нет же, в реальности во власти оказываются обыкновенные серые люди, или отъявленные дегенераты, развращенные, тщеславные, с садическо-некрофильскими устремлениями. Для чего главнокомандующий Марсимус начал войну с Землиной? Для того чтобы вписать свое имя в марссийскую историю. Если бы он правил мирно, хотя в истории Марссии такого никогда не было, но если предположить, что такое было бы возможно, и он решил бы отличиться и никого никогда не завоевывать, то в учебнике марссийской истории о нем написали бы всего несколько строчек — правил мирно, со всеми дружил, со всеми торговал, величие Марссии не увеличилось за пределы его тихого владения. Но война, ведь это столько событий, сражения, переговоры, столько иллюстраций с картами, А то, что за этими цветными картинками сокрыта боль, кровь, разрушения, это уже никого не волнует. Ведь величие не мелочится.

И здесь имеет место эстетика случая. Людям распиарили этого политика некрофила, они полюбили его, и они не задаются вопросом, а гениален ли он, достоин ли он обладать властью? Нет, не задаются таким вопросом, ведь любят не за гениальность, любят эстетику. Над созданием политической эстетики трудятся политтехнологи. Как любовь к девушке это самообман, наделяющий эстетику чем-то большим, чем она есть на самом деле, подобна сему и любовь к политику, который не только всегда лжет, но и живет за счет самообмана своих подданных. Нужно помнить, что политики такие же обыкновенные люди, как и большинство обыкновенных людей. Но когда обыкновенный человек обретает власть, то он непременно склоняется к некрофильству. Их власть держится на насилии. Схема власти проста: кучка людей дает деньги другой большой кучке людей, которые становятся их охранниками, как правило, вооруженными охранниками. Именно такая схема делает их исключительными, потому что не у каждого охранника есть в своем арсенале ракеты, танки и ядерное оружие. Но лиши политиков их охранников и тогда больше не будет политиков. Сила одной касты в существовании другой касты. Чтобы прекратить всякую власть, нужно в первую очередь лишить касту охранников смысла существования, нужно лишить ее оружия, в котором заключена вся их сила. Это будет непростая задача, но иначе мир не освободить. Мир свободный более честный. Если Меркурия, к примеру, убьют свободные бандиты, то они сделают это, потому что они генетически агрессивны, потому что недостаточно образованы и не эмпатичны, в то время как государственные вооруженные люди располагающие лицензией на насилие убьют Меркурия, потому что таков новый закон, или так написано в конституции, вот соответствующая бумага у палачей имеется, подпишите — я такой такой-то согласен быть убитым, так повелела высшая государственная власть, которая лучше знает, как распоряжаться жизнью своих граждан. Бюрократизация злодейства это самое гадкое и лицемерное из всех видов злодейств. Они же придумали войну по правилам, вот так убивай, вот так разрушай, а вот так лучше не делай. Убиенному человеку, конечно же, легче умирать, понимая, что его убили не просто так, а по правилам ведения войны. Все властьимущие рано или поздно впадают в диктатуру, но получат мирную диктатору, когда все войны прекратятся раз и навсегда.

Но если вернуться к эстетике случая, то можно предположить, что и появление жизни также случайно, и смотря на природу, мы эстетически ею восхищаемся или же наоборот ею ужасаемся. Однако для граждан Марссии война стала делом привычным, ведь оккупационные походы всегда проводятся где-то там, и, казалось бы, в этот раз всё должно было пройти по плану, отчего они даже приговаривали — мы еще не начинали, бойтесь наших начинаний! Однако ультиматум Землины всех поразил, всё мировое сообщество, всех жителей Марссии. Меркурий каждодневно следил за событиями, он понял тогда, что родина его деда оказалась необычной страной, и назрел самый удачный случай покончить с марссийской диктатурой.

Главнокомандующий Марсимус прибывал в подавленном настроении. Завоевание, прозванное освобождением запланированное на три дня и за три месяца не увенчалось успехом. Жители Землины не только продолжили не подчиняться, но и выдвинули второй ультиматум. То, что они отказались от марссийского комфорта, это еще полбеды, пускай живут в грязи, массово умирают от трупных болезней, от голода и холода, это их выбор, ведь любое неподчинение властям сулит смерть — так думал тиран Марсимус.

— Пускай они отказываются работать, пускай бастуют. — говорил Марсимус своим министрам. — Мы пригоним на эти наши новые территории своих работников, своих специалистов.

— Великодушно с вашей стороны таким указом поддерживать нашу промышленность в обход бунтарей. Но смею вам доложить, что сегодня утром их главарь объявил о том, что с сего дня они отказываются размножаться. До тех пор, покуда оккупанты (значится мы) не покинут независимую Землину. — подобострастно сказал министр.

— Но мы их независимость отвергаем, как и международное право. И что это значит, они не хотят размножаться? — закричал Марсимус. — Наши марссийские традиционные ценности такого извращения не потерпят! Каждая марссийка должна рожать как можно больше детей, дабы они пополняли нашу непобедимую армию. Это относится ко всем, в том числе и к новым территориям. Приказываю ответить на их ультиматум принудительным осеменением. Пусть марссийские воины поделятся с бунтарками своим сильным яростным семенем. А там уж природный материнский инстинкт свое дело сделает. Бунтари вздумали не размножаться, решили пойти против природы. Они вымрут!

— Чисто гипотетически, если бы вы отвели свои войска с их территории, то возможно они бы вернулись к своей привычной жизни. — пробубнил министр, пугаясь собственных слов.

— Ты что такое говоришь! — вскричал Марсимус. — В том, что они добровольно отказываются размножаться, состоит их главный природный и общенародный проигрыш.

Второй ультиматум не подействовал на марссийских властей, это вскоре стало очевидно всем. Тогда жители Землины огласили последний третий ультиматум. Раз оккупанты по-прежнему отказываются уходить с их территории, продолжают грабить их дома, продолжают заставлять их подчиняться и работать, заставляют размножаться, насилуя их женщин, то тогда жители Землины отказываются жить на одной территории с оккупантами. И в скором времени они прибегнут к решительным мерам, а именно, они прибегнут к самоубийству. Тогда оккупанты марссийцы не смогут унижать мертвых, трупы для них станут бесполезны. Другие страны, всё это время соблюдавшие конъектурный нейтралитет наконец-то увидят, к чему приводит оккупация, к каким чудовищным страданиям людей и осудят Марссию. Землинцы заранее приготовились к такому исходу событий, потому изобрели средство быстрого и безболезненного суицида, всего одно крохотное медицинское средство и каждый землинец освободится от гнета марссийцев. Таков был последний третий ультиматум свободных людей Землины.

— Мы предполагали, что землинцы окажутся обычным народом, как другие оккупированные нами народы, и продолжат жить, как раньше, только уже подчиняясь нам. Но, как бы это горько не звучало, но мы ошиблись в своих прогнозах. Они готовы учинить собственноручный геноцид путем эвтаназии. Наши партнеры нам такого не простят. Они закрывали глаза на все наши действия, но это выходит за все рамки дозволенного. В странах наших партнеров начинает бунтовать молодежь, они отказываются размножаться, грозясь прибегнуть ко второму средству давления на свои правительства. Бунтующая молодость опасна, потому что за ней будущее, если не будет молодежи, тогда и не будет будущего. И что самое необъяснимое, некоторые представители нашей марссийской молодежи также подверглись землинской пропаганде. — говорил министр главнокомандующему Марсимусу.

— Наша доблестная дородная традиционно мыслящая молодежь никогда не опустится до такой глупости. — ответил Марсимус. — Мы тратим миллиарды на пропаганду марссийских традиционных ценностей, мы оградились от всех информационным куполом. И тут появляется страна с идеологией взбалмошного подростка, в которой идеология это его юношеский максимализм в чистом виде, шатающий все наши многовековые устои.

— Древние архаичные устои. Тогда как в нашу технологически развитую эпоху невозможно запретить людям обмениваться информацией. — промямлил министр.

Марсимус призадумался. Идти на уступки он никак не хотел, любой его компромисс сочли бы за проявление трусости.

— Пусть убиваются эти соевые бунтари, нашей империи будет легче без них. Всё слабое погибает. Пусть гибнет страна самоубийц, ничего страшного. Они тем самым даже нам помогут, освободят новую территорию от своего присутствия, мы их зароем в общих могилах, и свезем туда своих граждан, каждому обещайте по огромному участку. В их уцелевшие от наших бомбёжек дома мы заселим марссийцев. И пускай, нашей репутации нанесен урон, когда новые территории освоятся, а могилы бунтарей укроют лопухи, через десять лет уже никто не вспомнит о том, что когда-то существовали землинцы. Пускай знает каждый, что мимолетное чувство свободы того не стоит, свобода не накормит и не продолжит род. — это был последний день в правлении Марсимуса, когда он ощущал свое превосходство, когда он верил в превосходство одних над другими, и явно был не готов встретиться лицом к лицу с силой, способной поколебать всю его империю.

Международное сообщество выразило глубочайшую озабоченность по поводу агрессивных действий Марссии в отношении Землины. Всем были очень нужны марссийские природные ресурсы, отчего многие злодейства они старались попросту не замечать. И казалось, что всё движется к очередной разгромной победе над противником, которую отпразднуют военным парадом. Но внезапно для всех марссийских генералов, начало происходить нечто странное и необъяснимое со всей военной техникой. Всё началось с марссийского флота. Военные корабли начали постепенно исчезать, сначала исчезала их обшивка, затем орудия и внутренние помещения. За считанные минуты, моряки, некогда находясь на палубе, внезапно оказывались в воде. Будто что-то или кто-то невидимо пожирал все военные судна. Таким образом, Марссия лишилась всего своего флота, затем дело дошло и до подводных лодок. После на ранее спокойном фронте, стали исчезать танки, дроны, артиллерийские установки, всё, что имело военное назначение, вмиг испарялось и только недоумевающие воины лежали на траве, думая, что против них было применено новое сверхтехнологичное оружие. Это загадочное вооружение даже прозвали Испарителем, впрочем, то были лишь догадки. Затем стали испаряться все марссийские военные заводы, склады вооружений. Главнокомандующему Марссимусу просто нечем стало воевать, и все его многотысячные охранители начали роптать.

Впрочем, и они, сложа руки, не сидели. Спецслужбы обнаружили сигнал, исходящий из точки и отраженный от спутников распространяющийся во все уголки планеты. Они незамедлительно выехали на точку сигнала, в самый эпицентр, как они думали, нахождения Испарителя. Но как же они были удивлены, когда вместо страшной инопланетной установки, они застали в дачном поселке айтишника Меркурия. Тот заулыбался, завидев приближающихся к нему охранителей империи, видя как их оружие вмиг испарилось, и следом стала испаряться их униформа, один вид которой некогда во всех вселял страх. Безоружные и голые они остановились.

— Прекратите сопротивляться новому порядку, иначе ваша кожа испарится также быстро, как и ваша одежда. — сказал им Меркурий. — Мои почти невидимые маленькие друзья весьма прожорливы, они запрограммированы на то, чтобы уничтожать всё самое агрессивное и деструктивное, что есть в мире, что невозможно изменить. Отныне именно они самые сильные хищники на планете, ведь они питаются силой. Нет такого материала, который был бы им не по зубам. — уверенно говорил Меркурий голым людям внимательно слушающим каждое сказанное им слово. — И раз уж вы здесь, то отвезите меня в столицу. Пришло время свергнуть преступный марссийский режим.

Впрочем, народ уже бунтовал, недовольный тем, что правительство ничего не может сделать с полным уничтожением всей марссийской военной мощи.

Уже во дворце к Меркурию привели униженного собственными подчиненными главнокомандующего Марсимуса, его охрана готова была в любой момент присягнуть новой власти, лишь бы им вернули оружие и жалование. Теперь уже просто старик, смотрел на всех с привычным превосходством, продолжая думать, что еще не всё потеряно. Но Меркурию было плевать на превосходство, он, будучи таким слабым, смог с помощью своего разума одолеть всех, кого некогда столь рьяно ненавидел. И с этого дня с ненавидимой им властью было покончено, причем с любой властью.

— Землина победила. Я как наполовину землинец этот свершившийся факт подтверждаю. В данную минуту я уничтожаю всё ваше ядерное оружие, всё ваше баллистическое оружие, все ваши бомбы и все истребители. Всё огнестрельное оружие скоро исчезнет, всё холодное оружие исчезнет также. Если кто-то захочет произвести новое оружие, то еще на этапе деталей его постигнет разочарование. Вы не хотели мира, вы не хотели быть мирными людьми, но вы будете мирными. Вы приспособитесь к новому миру. Не будет больше никакой власти. Считайте это моим экспериментом. Будущее покажет, сможете ли вы измениться, навсегда лишившись любого вида оружия. Бойтесь невидимых существ, следящих за каждым вашим движением. Или же живите по-новому. Вы верили в справедливого бога, оправдывающего каждое ваше преступление. Отныне у вас есть настоящий бог, чье присутствие вы воочию будете ощущать и видеть каждый раз, когда вы замыслите совершить зло насилия. Вы некогда поклонялись воинственному божеству, теперь же почитайте мирного бога. — говорил Меркурий. — Но зная, какие вы жалкие приспособленцы, я не позволю вам создать очередной культ личности. Вы свободны. Станьте нравственными людьми, и тогда вам уже будут не нужны надсмотрщики и тюремщики. Вы свободны. В том числе вы свободны и от меня. — сказав это, Меркурий исчез, напоследок чипом в своем мозге излучив последний сигнал.

Кто знает, что было дальше. Может быть, как и завещал Меркурий люди на всей планете образумились и отказались от агрессии, позабыв обо всех войнах, мирный ген в них стал доминировать. Либо однажды родился другой гений, создавший устройство способное разглядеть нанотермитов и обуреваемый жаждой власти, запугал всех людей неминуемой гибелью от невидимой силы, которой он повелевает, чем и подчинил себе всю планету, обрекши ее на неминуемую гибель. Потому что рано или поздно в злых руках, сила могла выйти из-под его контроля и нанотермиты начали бы пожирать всё, что встречалось на их пути, и от некогда цветущей планеты остались бы только пески и горы. И в конце нанотермиты бы пожрали сами себя. Либо их создатель всё настолько хорошо спланировал, что последний его сигнал приказывал им никому и никогда не подчиняться, окромя последней воли их создателя. Версий окончания истории много, но ясно одно, с тиранией было окончательно покончено. Тирания исчезла.