Думаю, все любители криминальной хроники читали в «Таймс» и других лондонских газетах о знаменитой Тоттенхэмской погоне, сопровождавшейся многочисленными жертвами среди её участников. Невольным виновником этого беспрецедентного в истории Лондона преследования шайки злоумышленников, в ходе которого было ранено больше двадцати человек, а двое из пострадавших, к сожалению, погибли, был знаменитый французский криминалист Альфонс Бертильон. Именно его система опознания преступников, названная в честь своего основоположника «бертильонажем», положила начало этой таинственной истории, многие детали которой нам с Шерлоком Холмсом так и не удалось впоследствии восстановить.

— Вы знакомы с системой Бертильона, дорогой Ватсон? — спросил однажды мой друг и коллега Шерлок Холмс, когда мы в очередной раз встретились у меня на Бейкер-стрит.

— Разумеется, Холмс, — с готовностью продемонстрировал я свои недюжинные знания в области криминалистики. — Эта система основана на предположении, что совокупное сочетание различных измерений человеческого тела уникально, хотя в отдельности каждый из них может принадлежать многим тысячам людей.

— Вы чрезвычайно точно описали эту новомодную французскую методу, — справедливо отдал должное моим глубоким познаниям Шерлок Холмс. — Бертильонаж выделяет четырнадцать измерений разных частей тела: длина верхней части туловища, окружность головы, длина рук, ступней, размер ушей и так далее. Совпадение этих четырнадцати размеров у двух разных людей считается крайне маловероятной.

— Наши французские коллеги слишком склонны к систематизации всего и вся. Достаточно вспомнить об этой их нелепой, не имеющей никаких традиционных оснований «метрическую» систему мер и весов. Она вносит только путаницу в процесс измерения. Судите сами: если дюйм, фут или ярд можно измерить, даже не имея под рукой линейки, с помощью собственной руки или ступни, то все эти метры и сантиметры напротив — чисто абстрактны.

— Согласен с Вами, доктор! Уверен, что в нашей доброй Англии такая умозрительная система не имеет никаких шансов на внедрение. Но всё же в системе Бертильона есть и здравое зерно.

— Какое же, Холмс? Вполне можно себе представить, что преступник оставит на месте злодеяния следы обуви, по которой можно сделать предположение о длине его стопы. Но каким образом он может оставить нам отпечатки головы, туловища или ушей? Разве что упадёт плашмя в бетонный раствор, — тонко пошутил я, вызвав благожелательную улыбку своего друга.

— А вот об этом мы сможем узнать не далее чем сегодня от нашего бравого инспектора Лейстреда, — ответил Холмс. — Инспектор сообщил мне, что им опознан по системе Бертильона опасный преступник. Лейстред ждёт нас в Скотленд-Ярде, куда я и предлагаю нам тотчас направиться.

Не теряя времени, мы отправились в путь. К моему удивлению, Лейстред повёл нас не само здание полицейского управления Лондона, а в примыкающую к нему покойницкую. Мрачный служитель Аида выкатил на середину прозекторского зала носилки с накрытым несвежей простынёй телом.

— Хотите, чтобы я осмотрел труп? — недовольно спросил я Лейстреда.

— Сделайте одолжение, доктор, — ответил инспектор. — Это дело может показаться Вам с уважаемым Шерлоком Холмсом небезынтересным.

Откинув простынь, я обнаружил под ней тело молодого мужчины европейской наружности в рабочей блузе, с размозженной с левой стороны головой. После беглого осмотра я сообщил инспектору:

— Жертве нанесли удар в левый висок тяжёлым тупым предметом. Ломиком или кастетом, как я предполагаю. Смерть наступила мгновенно.

— А что бы Вы сказали об этом человеке, Холмс? — обратился инспектор к моему другу и коллеге.

Шерлок внимательно осмотрел одежду и обувь убитого.

— Это рабочий, скорее всего иммигрант, в Лондоне недавно. Работал, скорее всего на какой-то резиновой фабрике. Об этом говорят следы каучука на одежде и ладонях убитого. А вот бельё у него французского пошива, несвежее, но довольно новое. Видимо убитый недавно прибыл в Лондон из Франции.

— Вам опять удалось угадать, дорогой Шерлок, — с ревностью голосе воскликнул Лейстред. — До чего же удивительно точной интуицией одарила Вас слепая природа! Жаль, что Вы не используете этот дар для настоящей полицейской работы.

— Если бы Вы получше ознакомились с моим дедуктивным методом, инспектор, то поняли бы, что интуиция здесь абсолютно не причём. Мой метод строго научен и строится на наблюдательности и логике, выработанной долгими годами неустанной тренировки, — дал заслуженную отповедь невеже-Лейстреду знаменитый сыщик.

— Но тем не менее, Ваше заочное состязание с гораздо более научной системой мсье Бертильона Вы сегодня проиграли, мистер Холмс! — с самодовольной улыбкой провозгласил Лейстред. — Благодаря этой системе мне известно гораздо больше, чем Вам, невзирая на Ваш пресловутый дедуктивный метод.

— И что же Вам известно? — скептически спросил уязвлённый Холмс.

— Убитого звали… — тут Лейстред замялся и достал из кармана потрёпанный блокнот, не в силах вспомнить имя и фамилию лежавшего на носилках покойника.

— Звали его Валдис Озолиньш, — с трудом прочёл причудливое иностранное имя убитого инспектор. — Это русский анархист латышского происхождения, проживавший в Париже около двух месяцев, вплоть до недавнего инцидента в Венсенском лесу.

— И что это был за инцидент? — живо поинтересовался я.

— Несколько русских анархистов задумали убить президента Франции мсье Армана Фальера, но бомба взорвалась раньше предназначеного времени, прямо в портфеле их предводителя Вольдемара Стриги. Главарь анархистов погиб на месте, но полиция схватила его сообщников, которые и раскрыли весь злодейский замысел.

— И какое это имеет отношение к нашему покойнику? — нетерпеливо спросил Холмс, попрежнему неприязненным тоном.

— Минутку терпения, Холмс! Несколько сообщников Стриги сумели бежать, они, вполне возможно, скрылись за пределы Франции, так что следы их затерялись. К счастью, Валдис Озолинш незадолго до этого инцидента задерживался парижской полицией по пустяковому делу, и с него были сняты мерки по системе Бертильона. Наши французские коллеги телеграфировали результаты замеров во все европейские столицы и Северо-Американские Соединенные Штаты.

С этими словами Лейстред вынул из блокнота телеграфную ленту, игравшую роль закладки и продемонстрировал нам нанесённый на неё длинный ряд цифр.

— Фотографии преступника и копии отпечатков его пальцев французы разослали обычной почтовой корреспонденцией, и пока что они нами не получены. Но даже этих цифр хватило Скотланд-Ярду для того, чтобы безошибочно опознать покойного. Это несомненно Валдис Озолинш, — резюмировал Лейстред.

— Видимо, размеры скрывшегося анархиста указаны в телеграмме в метрической системе. Как же Вы сличили их с руками, ногами и ушами этого Озолинша? — едко поинтересовался я.

— К счастью, один из наших инспекторов накануне побывал в командировке в Париже, как раз для обучения современным научным методам криминалистики. Он и рулетку с метрической системой с собой привёз, парировал Лейстред.

С этими словами инспектор извлёк из кармана своих клетчатых брюк свёрнутый моток прорезиненной ткани с нанесенными на неё делениями.

— Кстати, джентльмены, не желаете что-нибудь себе измерить в континентальных мерах длины? — поинтересовался Лейстред, любезно протягивая нам французскую рулетку.

— Благодарю, — сухо отказался Хомс. — Впрочем, возможно мой помощник доктор Ватсон пожелает произвести какие-нибудь медицинские исследования?

— Предпочитаю британские меры, — отказался я, отводя руку Лейстреда с протянутой мне рулеткой. — Проводите свои замеры среди сотрудников Скотленд-Ярда.

Лейстред с ухмылкой убрал рулетку обратно в карман.

— Чего же Вы от нас хотите? — спросил Холмс инспектора. — Личность покойного Вами установлена. Отправьте тело во Францию и закройте это дело. Озолинш, скорее всего погиб в какой-то пьяной драке, ударом кастета в висок. Думаю, найти виновника убийства не составит труда, обойдя портовые пабы.

— Озолиньша убили вовсе не в кабацкой драке, Холмс, — возразил въедливый Лейстред. — Вчера на стадионе Тоттенхэма состоялся товарищеский матч между местной футбольной командой и клубом «Кристал-палас». После матча, как это водится, между болельщиками разных команд возникла небольшая потасовка с применением подручных средств. После вмешательства полиции буяны разбежались, оставив на месте драки двух раненых и тело Озолиньша.

— Что ж, допросите этих раненых забияк, и я уверен, что кто-то из них признается в том, что нанёс Озолиньшу роковой удар кастетом в висок, — дал Лейстреду свой, как всегда мудрый, совет Шерлок Холмс.

— Всё не так просто, мой мальчик, — услышали мы голос вошедшего в покойницкую Майкрофта Холмса. — Всё не так просто. Но здесь не место для разговора на столь деликатные темы, так что позвольте нам с братом откланяться. Надеюсь, доктор Ватсон не откажется присоединиться к нашей беседе?

Разумеется, я не отказался. Я вообще не припомню случаев, когда кто-либо отказывался от предложений Майкрофта Хомса.

Наша беседа с Майкрофтом Холмсом традиционно состоялась в клубе «Диоген». Согласно правилам этого клуба, его посетители обязаны хранить строгое молчание, любые беседы в нём запрещены. С одной стороны, это избавляло членов клуба от нежелательных собеседников и пустопорожних разговоров о погоде. Да и дамы, предпочитающие проводить время в обсуждении нарядов подруг и подробностей их личной жизни, вполне добровольно избегали посещения этого храма Тишины.

Но члены клуба, удостоенные особенного статуса, имели возможность пользоваться отдельным кабинетом, на который этот запрет не распространялся. Именно в этом кабинете я, Шерлок и Майкрофт расположились в уютных креслах, чтобы выкурив по ароматной сигаре — впрочем, Шерлок предпочитал трубочный табак — обсудить дело об убийстве Валдиса Озолинша.

— Не могу понять, — обратился к Майкрофту Шерлок, — ради чего ты просишь меня об участии в этом деле. Убитый анархист ни коим образом уже не представляет угрозы для безопасности жителей Лондона. Погиб он, судя по характеру нанесённого ему удара, случайно получив удар в драке разбушевавшихся болельщиков, и его убийцу с лёгкостью сможет установить даже Скотленд-Ярд.

— Видишь ли, мой мальчик, — как всегда с нежностью старшего брата в голосе обратился к Шерлоку Майкрофт, — из Парижа после Венсенского инцидента бежал не только Озолинш. Как сообщили нам из французской полиции, вместе с ним скрылись ещё несколько участников группы анархистов «Чёрное знамя труда». Особенно опасным считают некого Нестора Вольского, известного также под именами Виктора Гроссмана, Христиана Салниша, Якова Фогеля и другими. По имеющимся сведениям, Вольский и несколько его соратников после неудачного Венсенского дела укрылись в Лондоне.

— Я бы с удовольствием оказал французской полиции содействие в розыске бежавших преступников, но не вижу в этом особого смысла. Политика меня мало интересует, а проводить официальные розыскные мероприятия должны официальные полицейские силы. Участие частного сыщика здесь совершенно излишне и никакого впечатления на французских политиков не произведет. Более того, это может быть воспринято в Париже, как насмешка.

— Боюсь, Шерлок, ты не совсем понимаешь суть проблемы, с которой мы столкнулись. Вольский входит в группу так называемых анархистов-безмотивников. Они осуществляют убийства представителей власти без всякой на то политической необходимости, вне всяких разумных мотивов по отношению к конкретному должностному лицу. Анархистский комитет определяет имя жертвы по собственному произволу. Такова тактика их революционной борьбы.

Шерлок недоуменно воззрился на своего старшего брата.

— Неужели существуют преступники, совершающие убийства без мотивов? В это трудно поверить. Убийцей чаще всего движет корысть, зачастую — ненависть, иногда страсть или ревность. Безмотивных преступлений не бывает, уж поверь моему опыту, Майкрофт!

— Безусловно, у анархистов-безмотивников есть мотивы. Они заключаются в дестабилизации общества, подрыве государственного строя и внушении ужаса всем власть предержащим. Но действия анархистов не направлены ни на кого конкретного. Революционеры этого толка питают столь сильную ненависть ко всем властям на свете, что одной только принадлежности к высокой должности или знатному происхождению достаточно для того, чтобы стать их мишенью.

Меня поразила страшная догадка.

— Неужели Вы полагаете, что злодеи покусятся на жизнь одного из британских министров, или Боже нас упаси, даже на кого-то из членов Королевской семьи?! — в сильнейшем волнении воскликнул я.

Майкрофт только покачал головой.

— Потерпев фиаско в Париже, группа Вольского может пойти ва-банк здесь, в Лондоне, — озабоченным тоном ответил он. — В сущности, им всё равно, на какого представителя власти и какой страны обращать свои преступные посягательства. Коль скоро Вольский со своими соратниками бежал именно в Лондон, ожидать следующего покушения следует именно здесь. Например, на предстоящих на днях скачках в Аскоте, где ожидается присутствие членов Королевской семьи.

— Неужто они поднимут руку на кого-то из Их Высочеств, полномочных представителей старейшей демократии на Земле? — я никак не мог смириться с такой чудовищной мыслью. — Десятилетиями Лондон был прибежищем революционных демократов всей Европы, скажу больше — всего мира. Не только русские, но и итальянские, немецкие, французские, даже китайские революционеры всегда находили здесь прибежище и защиту. Как можно кусать руку протянутой тебе помощи?

Я обернулся к Шерлоку, задумчиво покуривающего трубку. По его лицу было видно, что работа мысли великого детектива уже началась, а это давало надежду избежать страшной опасности, уготованной нам неблагодарными пришельцами.

― Единственной ниточкой, ведущей от нас к Вольскому, является покойный Озолиньш. Даже если его убийство никак не связано со злодейскими замыслами анархистов, искать их удобнее всего в его окружении. Так что расследование убийства Озолиньша — это самый надёжный путь к Вольскому и его сообщникам. Вполне возможно, кстати, что его устранили сами анархисты, заподозрив в нём отступника или провокатора.

Майкрофт, искренне обрадованный тем, что Шерлок взялся за это дело, с готовностью поддержал своего брата.

— Я уверен, что осмотрев труп анархиста, ты уже проделал львиную долю работы, дорогой брат! Несомненно, у тебя уже сейчас есть прочные зацепки.

Шерлок скромно потупился.

— Ничего особенного, только самые предварительные намётки, — ответил он со свойственным ему стремлением не делать поспешных выводов. — Скорее всего, Озолинш, прибыв в Лондон, устроился на работу на какую-то фабрику резиновых изделий, стремясь затеряться в среде рабочих. Скорее всего, он остановился в Тоттенхэме, в районе, известном, как «Маленькая Россия». Отработал смену на фабрике, вечером пошёл поглазеть на диковинный для русских футбол и ввязался в драку болельщиков, где и получил случайный, но смертельный удар.

— Полагаю, нужно начать следствие со стадиона в Тоттенхэме, — вмешался я в беседу двух прославленных мною в записках о Шерлоке Холмсе братьев. — Вполне вероятно, что пострадавшие участники потасовки болельщиков могут дать нам ценные сведения. Надеюсь, полиция записала их имена. Впрочем, было бы ещё удачнее, если их оставили проспаться в участке, где мы и сможем их допросить.

— Не разделяю Вашего оптимизма, дорогой доктор, — с горечью возразил мне Шерлок. — Маленькая Россия представляет собой уменьшенную копию России Большой. Неуважение к закону и порядку, недоверие к правоохранительным органам, упорное нежелание давать сведения полиции даже о своих собственных именах процветают в этом районе Лондона. Боюсь, что нас лишь пустят по ложному пути, а времени у нас крайне мало. Счёт идёт на дни. А сегодняшний день мы уже потеряли.

Действительно, часы мои карманные показывали уже без четверти семь пополудни. Отправляться на ночь глядя в Маленькую Россию, где и при свете дня можно было столкнуться со смертельной опасностью, было уже поздно. Часы действительно истекали.

С тяжёлым предчувствием неминуемой беды мы с Шерлоком покинули клуб «Диоген» с тем, чтобы немедленно начать расследование. Ещё никогда на кону не стояли такие ставки!

Сведения, полученные нами во время беседы в клубе «Диоген», побуждали нас с Шерлоком к немедленным действиям, и на утро следующего дня мы с первыми лучами Солнца отправились в «Маленькую Россию». Лондонский район, называемый в просторечии «Little Russia», расположен на севере Тоттенхэма. Издавна в нём селились русские эмигранты, и фамилии разного рода Гринзбергов, Мышлевских и Рабиновичей встречались здесь на каждом шагу. Они были на вывесках лавок, над дверьми русских национальных пабов (это питейное заведение по-русски называется kabak), над прилавками, торгующих на вынос немудреной уличной едой — блинами с икрой, расстегаями и пирогами.

То и дело проносились кибитки с ямщиками на облучках, подгонявшими своих скакунов залихватским «Гойда!» На углу Куин-стрит и Академия-роуд мы миновали место аварии, в которую попал один из таких лихачей, заложивший слишком крутой вираж на повороте.

«Little Russia, you're looking for a love tonight, Little Russia, dancing a longer night!» — мысленно напевал я привязавшуюся ко мне песенку, посвященную неизвестным исполнителем этому экзотическому району. Кэбмен высадил нас не слишком углубляясь в пределы Маленькой России, заявив, что дальше ехать не может.

— Местные жители коня на скаку остановят и подковы с копыт оторвут, — ворчливо мотивировал он свой отказ.

Упрекнув кэмбена в недостойной британца ксенофобии, я перепрятал портмоне во внутренний карман сюртука и вместе с Шерлоком направился в местный полицейский участок. Там нас уже ждали несколько полисменов и откомандированный в наше распоряжение Лейстредом инспектор Хопкинс. После ранения во время осады на Калверт-Роуд, Хопкинс не особенно охотно участвовал в наших совместных с Шерлоком расследованиях. И немудрено! Если бы не присутствие на месте той знаменитой перестрелки самого министра внутренних дел, выделившего раненому Хопкинсу собственное авто для отправки в госпиталь, вряд ли мы имели бы счастье лицезреть инспектора живым и относительно здоровым.

— Я смотрю, Вы неплохо отъелись на больничных харчах, — шутливо поприветствовал инспектора Шерлок. — Наверняка попечением министра Вас хорошо кормили, дружище.

— Это у меня бронированный панцирь под сюртуком, — мрачно ответил Хопкинс. — Имея с Вами дело, лучше подготовиться заранее к любому развитию событий.

Местный полицейский участок возглавлял сержант Тревер. Он вкратце рассказал нам о происшествии на стадионе «Тоттенхэм», в ходе которого погиб несчастный Озолиньш.

— Порядок во время товарищеского матча обеспечивал констебль Смит. После окончания второго тайма на северной трибуне возникла потасовка, и Смит выдвинулся туда для наведения порядка. При его приближении буйствующие болельщики разбежались, но Смиту удалось задержать одного из буянов, сидевшего на скамейке. Пострадавшему расквасили нос, и он запрокинув голову назад прижимал к лицу свой шейный платок. К сожалению, ещё один участник потасовки, неосторожным ударом неизвестного забияки был отправлен в вечный нокаут. Его тело мы обнаружили тут же, у скамеек.

— Нам сообщили, что было задержано двое участников драки, — сразу же возразил ему Хопкинс.

— Вторым был счетовод местной команды, — ответил Тревер. — Его фамилия Макларен, зовут Джоном. Команды как раз покидали поле, и он случайно оказался в эпицентре драки, в ходе которой Макларену сильно рассекли левую бровь. Я опросил его на месте, он ничего толком не видел, с участниками драки не знаком и опознать их не берётся. Всё произошло слишком неожиданно для него, да и кровь из рассеченной брови залила Макларену глаза.

— А как фамилия первого задержанного? С разбитым носом? — быстро спросил Холмс. — Я хотел бы с ним немедленно поговорить.

— Это Джек Фогель, местный житель. У меня не было причин его задерживать в участке на ночь, кроме того у Фогеля было обильное носовое кровотечение. Я отправил Фогеля в больницу и велел явиться сегодня к полудню для дачи свидетельских показаний.

Мы с Шерлоком многозначительно переглянулись. Фамилия Фогеля упоминалась в ориентировке, направленной в Скотленд-Ярд французской полицией, в качестве одного из псевдонимов Нестора Вольского, главаря шайки террористов, бежавших в Лондон после неудачи в Венсенском лесу.

— Сомневаюсь, что он придёт, — мрачно резюмировал Холмс. — Впрочем, сейчас четверть одиннадцатого, так что ждать осталось недолго. Скажите, а чем этот Фогель занимается?

— Он букмекер, — настороженно ответил Тревер. — Вы полагаете, что Фогель скроется от правосудия? Но зачем? Он мог сбежать сразу после драки и вовсе не попадаться нам на глаза.

— Видимо, его что-то задержало, — предположил я. — Скажите, а при осмотре тела Озолиньша не было обнаружено чего-то связанного со ставками на игру «Тоттэнхемских шпор» с «Кристал Пэлас»?

Я сам, как Вы уже знаете из моих прошлых рассказов, живо интересовался ставками на спорт, правда мой интерес был направлен в основном на скачки. Но даже в столь респектабельном спорте джентльменов, как благородное искусство верховой езды, случаются крайне неприятные конфликты между букмекерами и участниками ставок. Правда, благодаря покровительству славного малого Марио Колтелло из профсоюза лондонских докеров, мои конфликты с букмекерами обычно заканчивались неприятностями для самих букмекеров, этих маленьких пиявок большого спорта.

— Какие-то клочки бумаги в карманах убитого были, — неуверенно ответил мне Тревер. — Боюсь только, что я их выбросил за ненадобностью.

— Какая непредусмотрительность!- недовольно воскликнул Холмс. — Немедленно переберите весь мусор в участке и найдите эти бумажки. Неужели Вас ничему не учили?

Тревер незамедлительно приказал Смиту с помощью свободного от службы констебля и двух томившихся в участке пьяных дебоширов перерыть все урны в участке и провести тщательные изыскания в ближайшем мусором ящике.

Шерлок остался в полицейском участке на тот маловероятный случай, если Фогель окажется добропорядочным лондонским букмекером и явится на допрос, а мне поручил осмотреться у букмекерской конторы предполагаемого анархиста.

— Сделайте там оперативную установку, можете поставить несколько гиней на ближайший футбольный матч, — дал мне наставление великий сыщик. — Только не привлекайте особенного внимания.

Тревер вызвался было меня сопровождать, опасаясь за мою безопасность, но я заверил бравого служителя закона, что бывал и не в таких переделках.

— Кто выжил в лондонских доках и вышел живым из логова старообрядцев, не пропадёт и в Маленькой России, — без ложной скромности заверил я заботливого сержанта.

Наскоро начертив мне план окрестностей участка с указанием места нахождения букмекерской конторы Фогеля, Тревер пожелал мне удачи и пообещал быть неподалеку на случай непредвиденного развития событий. С тем я и отправился в путь.

Впрочем, далеко ходить мне не пришлось. Контора Фогеля оказалась буквально в трёхстах футах (или около ста метров по континентальной системе мер) от полицейского участка. Довольно странно, но никакой вывески на дверях этого двухэтажного коттеджа не было, лишь медная табличка указывала на фамилию владельца. Я нажал на кнопку электрического звонка и бестрепетно вошёл внутрь.

Как мне сообщил помощник букмекера, мистер Фогель с утра отсутствовал, но обещал прийти в контору после полудня. После нескольких ловко заданных мною наводящих вопросов, выяснилось, что Фогель приобрёл эту контору недавно, после того как разорился предыдущий хозяин. Сейчас дела пошли в гору, поскольку новый хозяин крепко держит дело в своих руках и не позволяет всякого роду жучкам «давать наводки на результаты матчей».

— Крутился тут один тип, подстраивающий результаты товарищеских игр «Тоттенхэмских шпор». Старый хозяин его привечал, да в итоге вылетел в трубу. Но у мистера Фогеля не забалуешь.

При этих словах помощник красноречивым жестом изобразил надевание на руку кастета. Я понимающе кивнул. Ставки на спорт не отделимы от разного рода махинаций. Помнится, поставил я однажды довольно крупную сумму на фаворита заездов на ипподроме в Кемптон-парке, а первой пришла какая-то старая кляча, чуть не издохшая на втором круге. Кто-то здорово нагрел на этом руки!

Поставив восемь с половиной шиллингов на выигрыш «Тоттенхэма» в следующей игре с «Арсеналом» из Ислингтона, я распрощался с разговорчивым помощником букмекера и вернулся в полицейский участок. Хотя было уже без четверти час пополудни, Джек Фогель на допрос так и не явился. Пока я отсутствовал, Шерлок с Тревером побывали у него на квартире (он жил бобылем в доходном доме тут же в Маленькой России), но и там тоже было пусто. Однако при белом осмотре квартиры Фогеля Шерлоком были найдены несколько интересных улик, включая кастет с пятнами бурого цвета на боевой части.

Хопкинс же докладывал результаты розыска прибывшему к тому времени в участок инспектору Лейстреду. Только теперь инспектор осознал, какую крупную рыбу упустил «этот безмозглый олух Тревер», и какими опасностями грозит Британии этот его просчёт.

В свою очередь констебль Смит сумел обнаружить в одной из плевательниц тоттенхэмского участка клочок бумаги с надписью «Выигрыш Кристал-Палас, 15 фунтов». Согласно немедленно наведенным Лейстредом справкам, товарищеский матч, после которого был убит несчастный Озолиньш, действительно окончился победой этой команды, хотя ставки на неё принимались 1 к 5. Это означало, что Озолиньшу причитался крупный куш в 75 фунтов стерлингов!

Шерлок немедля велел мне ехать с Лейстредом в Скотленд-Ярд, а сам отлучился (по его словам) «ещё кое-что уточнить».

Прибыв в мозговой центр лондонского сыска, встревоженный Лейстред телеграфом направил в Париж и Петербург настоятельную просьбу срочно предоставить любые сведения о российском подданном Якове Фогеле, подозреваемом в анархизме. Через час Охранное отделение департамента полиции русского МВД ответило телеграммой с длинным рядом цифр и пометкой «Особо опасен при задержании соблюдать осторожность стрелять на поражение».

— Видимо система Бертильона дошла и до заснеженных пустынь Российской империи, — удовлетворенно заметил Лейстред, вкладывая телеграфную ленту в свой неразлучный блокнот.

Улики, добытые нами при посещении «Маленькой России», практически неоспоримо свидетельствовали о том, что именно Джек (или Яков) Фогель и является тем самым Нестором Вольским, главарём группы русских анархистов, улизнувших из Парижа после неудавшегося покушения на президента Франции. Купив разорившуюся букмекерскую контору в Тоттенхэме, Вольский получил одновременно и укрытие, и возможность получение солидного дохода в Лондоне. Скорее всего, ссора между ним и убитым Озолиньшем возникла из-за выигрыша им крупной ставки, в котором Вольский заподозрил мошенничество.

— Вероятно, Нестор Вольский сам начал устраивать договорные матчи, тем более, что товарищеские встречи не идут в турнирный зачёт, и с игроками одной из команд несложно договориться. Поскольку Озолиньш входил в ту же анархистскую группу «Чёрное знамя труда», что сам и Вольский, он имел доступ к информации об исходе матча с «Кристал-Палас» и решил подзаработать на этом, — сделал вывод инспектор Лестрейд.

— Не исключено, что ради возможности сделать столь крупную ставку, Озолиньш запустил руку в общественные фонды своей организации, так называемый у русских «obstchak», — заметил я, вспомнив один из нелицеприятных эпизодов своей собственной карьеры заядлого игрока на бегах.

Помниться, я и сам вынужден был на время позаимствовать несколько десятков фунтов из больничной кассы госпиталя на Чайнинг-кросс ради совершенно беспроигрышной, как мне тогда казалось, ставки на скачках. Но судьба не была ко мне благосклонна, ставка не сыграла, и моя безупречная репутация оказалась под угрозой несправедливых обвинений со стороны завистников-сослуживцев. Но нет худа без добра, ведь именно необходимость погасить эту случайную недостачу и сослужила одной из причин моего участия в деле о краже в лондонских доках...

— Очень тонко подмечено! — прервал мои ностальгические размышления инспектор Лестрейд. — Обнаружив недостачу общественных фондов и выяснив, что Озолиньш не просто обокрал товарищей, но и обыграл на краденные деньги его собственную букмекерскую контору, Вольский рассвирепел.

— Он отправился на стадион, отыскал там Озолиньша и затеял потасовку, в ходе которой своим знаменитым кастетом нанёс мошеннику удар в висок. Однако ему было необходимо ещё и изъять у убитого товарища выигрышный билет, что и заставило Вольского задержаться у трупа до прибытия полисмена, — продолжал я, вдохновлённый удачной догадкой.

— Но вовремя завладеть билетом Вольский так и не успел! — подхватил Лестрейд. — Он замешкался и попал в руки полиции. Очень жаль, что тоттенхэмские полисмены выпустили Вольского на волю и дали возможность скрыться. С этого Тревера нужно строго спросить, возможно, даже уволить без права на пенсию.

Однако увольнением Тревера ничего исправить было уже нельзя. Опаснейший террорист, глава анархической шайки был на свободе, и несомненно готовил свой «безмотивный» террористический акт. С минуты на минуту могло придти страшное известие о покушении на одного из британских банкиров, министров или даже членов Королевской семьи!

Надо отдать Лестрейду должное, он не сидел сложа руки в преддверии страшной опасности. Инспектор немедленно телефонировал Хопкинсу, всё ещё ведущему розыск в Тоттенхэме, и возложил на него всю ответственность за скорейшую поимку Вольского. Затем он отправился с докладом к министру внутренних дел, захватив с собой и меня в качестве полномочного представителя, как он выразился, «привлечённого детектива-консультанта» Шерлока Холмса.

Министр принял нас немедленно.

— Что Вам известно об этом Вольском? — мрачно спросил он, окутавшись дымом своей неразлучной сигары.

— До вчерашнего дня Вольский проживал в Тоттенхэме, маскируясь под содержателя букмекерской конторы при стадионе местного футбольного клуба. При этом он пользовался одним из известных нам псевдонимов: Яков Фогель. Как установлено мною в ходе расследования, накануне у Вольского-Фогеля состоялась ссора с неким Валдисом Озолиньшем по поводу мошенничества на ставках. В ходе ссоры Вольский случайно убил Озолиньша и был задержан местной полицией. К сожалению, ему удалось скрыться.

— Как же вы его упустили?! — повысив против обыкновения голос, гневно спросил министр.

— Во всём виноват начальник местного участка сержант Тревер. Вольский был ранен в драке, и Тревер легкомысленно отпустил его в больницу. Воспользовавшись этим грубым просчётом сержанта Тревера, Вольский скрылся. Мною внесено представление об увольнении Тревера без права на пенсию.

— С этим погодите, — задумчиво возразил министр. — Уволить Тревера мы всегда успеем, сейчас важно заставить его работать, инспектор. Тревер прекрасно знает всё русское отребье Тоттенхэма и самого Фогеля, наверняка имеет в местной преступной среде надёжную агентуру. Подключите его по максимуму.

— Да, господин министр!

Министр внутренних дел встал из-за стола и неспешно прошёлся по кабинету.

— Сколько их всего? — указывая на угол стола, где лежала справка по делу Вольского, спросил он.

— О численности всей шайки трудно говорить определенно, - несмело глядя ему в лицо, ответил Лестрейд. — Ядро группы предположительно три или четыре человека.

— Сколько Вам нужно времени, чтобы поймать этого Вольского? Минимально! Послезавтра начинаются большие скачки в Аскоте, на которых будут присутствовать члены Королевской семьи. Мы должны любыми силами и средствами обеспечить безопасность венценосных особ, Лестрейд!

Инспектор тихонько прокашлялся.

— Здесь присутствует ассистент мистера Хомса, доктор Ватсон, — наконец произнёс он, слегка поклонившись в мою сторону. — Шерлок Холмс с самого начала, ещё до привлечения Скотленд-Ярда, начал работать по этому делу под руководством сэра Майкрофта, своего старшего брата. Сэр Майкрофт обладает эксклюзивной информацией, полученной им по секретным международным каналам, и потому нам недоступной. Словом, я уверен, что Холмс уже напал на след злоумышленника.

— В самом деле? — заинтересованно переспросил министр. — Что ж, это сильно облегчает дело. Так сколько времени Вам с Шерлоком нужно для поимки Вольского? Учтите, это нужно сделать до начала скачек в Аскоте, на которые уже начинают прибывать члены палаты лордов и Королевской семьи!

Вопрос был поставлен ребром. Хотя мне не было ничего известно ни о каких конфиденциальных сведениях, полученных по секретным дипломатическим каналам, да и вообще я не имел каких-либо обнадёживающих новостей о предпринимаемых Шерлоком мерах по розыску Вольского, я решился ответить.

— Сутки, господин министр!

— Сутки? Вчера Вы ещё ничего не знали об этом Вольском, а теперь за сутки берётесь его отыскать в многомиллионном городе? — скептически спросил министр. — Мне кажется, Вы преувеличиваете возможности своего друга и коллеги, дорогой доктор.

— В течение суток Вольский будет задержан, — твёрдо повторил я, понимая, что эти маловероятные сутки являются оптимальным сроком для спокойствия министра.

— Вам будет оказана любая потребная помощь, но личная ответственность за вами! Идите.

Это «Идите» и предупреждение о личной ответственности относилось непосредственно к Лестрейду, но и я вслед за ним торопливо вышел из кабинета. Было хорошо известно, что министр любит, чтобы все его распоряжения, указания и даже советы претворялись в жизнь сейчас же, выполнялись без малейшего промедления.

Впрочем, иной образ действий и не допускался.

С самого раннего утра следующего дня тысячи лондонских полисменов, во исполнение категорического указания министра внутренних дел, были мобилизованы на розыски Вольского. Поскольку фотокарточки этого изощренного конспиратора найти так и не удалось, а из Парижа по фототелеграфу пришло какое-то размытое сочетание точек и пятен, непригодное для опознания, Лейстред придумал довольно остроумный способ сортировки подозрительных лиц. Каждому старшему патрульной группы выдавалась бечевка с тремя делениями, которые он носили на шее, наподобие французского шарфика.

Эти деления, в порядке убывания длины, обозначали ширину размаха рук, длину окружности головы и размер ушной раковины Вольского по системе Берлильона, полученные Лестрейдом из Охранного отделения Департамента полиции Санкт-Петербурга.

Каждого подозреваемого мужчину, наружностью тридцати пяти — сорока лет, патрульные на месте замеряли на соответствие этим трём параметрам. Всех подходящих по размерам полисмены безо всяких церемоний отводили в ближайший участок, где проводили уже расширенный бертильонаж ещё по трём замерам: росту подозреваемого, а так же длине его правой ступни и ширине левой ладони. Это позволяло отсеять большую часть из попавшихся в ячейки расставленной Вольскому сети.

И, наконец, всех лиц, совпадающих по этим шести измерениям с бертильоническим портретом Вольского, доставляли прямо в Скотленд-Ярд, где проводилось полное опознание личности. Розыскные группы без устали работали на вокзалах, речных причалах, в парках, доках, рабочих трущобах и прочих местах возможного появления преступника. В течение первой половины дня на улицах Лондона было задержано около трёх сотен человек, из которых, после дополнительной проверки в местных полицейских участках, в Скотленд-Ярд было отправлено 47 подозреваемых. К сожалению, никто из них под полное описание Вольского не подпадал, и их пришлось с извинениями отпустить.

Лейстред и двое прошедших обучение в Париже инспекторов без устали занимались измерениями. Но и мы с Шерлоком не сидели сложа руки. Убедившись в бесплодности этого метода, мы вместе отправились в Тоттенхэм, который, по категорическому требованию Холмса, подтвержденного по телефону его братом Майкрафтом, полицейские патрули со своими измерительными бечевками обходили стороной.

— В Тоттенхэме розыск гораздо эффективнее вести оперативными методами, — непререкаемо заявил Шерлок. — Не хватало ещё спугнуть Вольского этими Вашими флаггелянтами с вервием на плечах!

— Воля Ваша, Холмс, но после четырёх пополудни я введу полицейские силы в Тоттенхэм. Риск слишком велик! — ответил Лейстред, запуганный угрозами министра до смерти. — Перевернём там каждую кровать, осмотрим каждый подвал, чердак и мусорный ящик, если Вы с Ватсоном не управитесь до этого срока.

Когда мы прибыли с Шерлоком в полицейское отделение Тоттенхэма, Хопкинс и Тревер как раз составляли план поквартирного обхода Маленькой России. Шерлок прервал эту бессмысленную трату времени.

— Тревер, Вы же полицейский, в какой-то степени даже сыщик. Неужели у Вас нет надёжной агентуры в районе? — обратился Холмс к Треверу.

— Ну, как же! Есть кое-какие людишки в Тоттенхэме, — обиженно ответил сержант. — Но только не в Маленькой России. Её обитатели и английским языком-то толком не владеют, да и сами по себе отпетые висельники. Какая уж тут агентура?

— Скажите, а Вы искали негативы фотографий Вольского-Фогеля в местных фотоателье? Для розыска это было бы большим подспорьем, — продолжал искать подходы к злоумышленнику Холмс.

— В Маленькой России только одно ателье, — ответил Тревер. — Его хозяин, некий Эйзенштейн, поклялся мне, что Фогель не был его клиентом. Мы вместе осмотрели все журналы выдачи карточек за время его проживания в этом районе.

— Ещё три ателье есть в близлежащих кварталах Тоттенхэма, — подхватил Хопкинс. — Но записей о фотографировании Фогеля нет и в них.

— Я бы не делал столько категоричных выводов, — возразил им Холмс. — Фогель мог воспользоваться вымышленным именем, заказывая карточку. Нужно побеседовать с самими фото-операторами. Мы с Ватсоном посетим ателье в Маленькой России, а Тревер со Смитом обойдут такие же заведения в Тоттенхэме.

И здесь я вынужден, против всякого своего обыкновения, похвастаться перед читателями этих записок своим очередным успехом, приведшим к раскрытию всего дела! Мистер Эйзенштейн в очередной раз заверил нас с Холмсом, что никакого Фогеля никогда не фотографировал и даже в глаза не видел. Я попытался освежить память старика-фотографа, напоминая ему о различных деталях словесного портрета злоумышленника, которым снабдил нас Тревер.

Тщетно! И вдруг, в какой-то момент, подслеповатые глаза Эйзенштейна загорелись, он вспомнил о визите человека с кастетом. Беседуя с фотографом, я импульсивно повторил жест, которым Фогель надевал кастет на руку, в своё время продемонстрированный мне его помощником в букмекерской лавке. Эйзенштейн мгновенно вспомнил грубоватого посетителя, который играл кастетом, то надевая, то снимая его с руки именно таким образом.

Как оказалось, этот посетитель делал парный художественный портрет в обрамлении цветов и херувимов с некой претенциозно, но безвкусно одетой дамой, на адрес которой его и следовало доставить. Произошло это за неполную неделю до убийства Озолиньша, и было вполне вероятно, что именно у этой подружки сейчас и скрывается разыскиваемый. В очередной раз моя наблюдательность и смекалка сдвинули дело с мёртвой точки. С адресом некой Анны Чэмпмен, подружки русского анархиста, мы и вернулись в участок, где понуро сидели инспектор Хопкинс и сержант Тревер, не добившиеся ровным счётом ничего!

Холмс предложил провести неотложный арест злоумышленника, буде он действительно укрывается у своей преступной сообщницы, но перестраховщик Хопкинс настоял на вызове Лестрейда с подкреплением. Скрепя сердце, мы согласились. Через три четверти часа, за полтора часа до истечения времени поимки преступника, назначенного министром, два экипажа с полисменами и Лестрейдом во главе прибыли к полицейскому участку. Замыкал процессию специальный фургон для перевозки арестованных, оборудованный усиленными запорами и решётками на окнах.

— Дурбан-Роуд, дом 56, — продиктовал Холмс адрес Анны Чэпмен вознице головного экипажа, вскакивая на ходу.

Я уселся рядом с тремя дюжими полисменами и Тревером в полицейский экипаж и мы помчались брать преступника в его логове.

Когда наша кавалькада добралась до изящно выведанного мною адреса Фогеля по Дурбан-Роуд 56, уже начало смеркаться. Лестрейд, сидевший вместе с Холмсом в головном экипаже, немилосердно гнал лошадей, и пару раз мы на рысях проскакивали нужный поворот. Приходилось разворачиваться, ругаясь с прохожими и местными извозчиками, неизбежно поднялся шум и гам, за нами увязались какие-то любопытствующие бездельники, одним словом прибыть по нужному адресу, не привлекая внимания, у нас не получилось. Особенно много хлопот доставлял неуклюжий тюремный фургон, своими габаритами не вписывающийся в узкие переулки Маленькой России.

Ещё в меньшей степени соблюдение скрытности удалось обеспечить непосредственно на месте планируемого задержания. Жители Маленькой России не соблюдают британский порядок содержания своих домашних питомцев, особенно собак, которые, впрочем, в большинстве своём вообще являются бездомными. Свора злобных беспородных монстров немедленно ознаменовала наше прибытие к логову злоумышленника заливистым лаем, а какая-то особенно злобная шавка принялась хватать за штанины самого инспектора Хопкинса. Одному из констеблей пришлось произвести два или три выстрела в воздух, чтобы разогнать беснующихся тварей.

Наконец, вся свора с лаем и визгом удалилась, унося в качестве трофея половину левой штанины Хопкинса, и мы приступили к задержанию. Прибывшие с нами полисмены ударами прикладов вынесли хлипкую дверь, и Лестрейд повелительным жестом приказал Хопкинсу войти внутрь и арестовать преступника (если, конечно, он будет обнаружен в логове своей бандитской подружки). Хопкинс, обнажив ствол своего револьвера, решительно ступил за порог. Двое констеблей с карабинами наперевес последовали за ним. Движимый вполне понятным любопытством, а также желая почерпнуть свежие материалы для своих заметок из первых рук, я осторожно последовал за ними.

Внутри уже вовсю шло экстренное задержание преступника. Надо сказать, что изворотливый Фогель принял немалые меры для изменения своей внешности. Он приклеил накладную бороду, выкрасил волосы в огненно-рыжий цвет (видимо, маскируясь под ирландца), а щёку перевязал платком, имитируя флюс на больном зубе. Впрочем, эти уловки не смогли обмануть ни меня, ни даже простодушного Хопкинса. С профессиональной ловкостью Хопкинс так быстро защёлкнул наручники на запястьях преступника, что свирепый анархист даже не успел оказать никакого сопротивления. С целью немедленно, прямо на месте задержания, разоблачить злоумышленника, Хопкинс с силой дёрнул его за приклеенную бороду, но крепкий (видимо, столярный) клей выдержал, и задержанный неуклюже повалился на пол.

Из спальни тем временем выбежала простоволосая и в неглиже девица, которая громкими криками, которые она перемежала непристойными ругательствами, возмущённо вопрошала нас о том, кто мы, «чёрт вас всех побери» такие и «какого проклятого дьявола» нам от них нужно.

— Оставьте бессмысленное запирательство мисс Чэпмен! — строго оборвал её Хопкинс. — Скотлед-Ярду всё известно. Вы укрываете Джека Фогеля, беглого преступника, обвиняемого в убийстве!

— Какая я вам, ко всем чертям, мисс Чэпмэн!? — наигранно возмутилась девица. — Моё имя миссис Эния Бёрк, и я честная ирландка. И какого, во имя непорочной Девы Марии, чёртового Фогеля вы надеетесь здесь найти? Ищите, коль так, да только время потеряете даром!

— Вот же он, — несколько недоуменно указал я на задержанного. — Это и есть Джек Фогель собственной персоной.

— Чёрта с два! — парировала миссис Бёрк. — Этот безмозглый осёл не кто иной, как мистер Дункан Бёрк, мой достойный супруг.

— В участке разберутся, — примирительно ответил Хопкинс и вытолкал задержанного на улицу.

Там уже собралась толпа. Два дюжих констебля с трудом удерживали её на почтительном расстоянии от места задержания. Хопкинс подвёл скованного преступника к полицейскому фургону и попытался втолкнуть его внутрь, но ирландская фурия, представившаяся его женой, вцепилась в рукав инспектора и требовала отпустить мужа с миром.

— Сударыня, успокойтесь, — мягко вразумлял её невозмутимый Шерлок Холмс. — Полиция получила неопровержимые сведения, что мистер Фогель скрывается от правосудия именно в доме 56 по Дурбан-роуд, с хозяйкой которого мисс Анной Чэпмен состоит в более чем дружеских отношениях.

К моему неописуемому удивлению, девица при этих словах Холмса заливисто расхохоталась и даже развязно хлопнула Шерлока по плечу. Более того, сквозь свою повязку на флюсе засмеялся и задержанный, а следом за ними и все присутствующие на месте операции зеваки.

— Бог с Вами, сэр! — воскликнула девица сквозь смех. — Вот умора-то! Вы что, действительно думаете, что это дом 56 по Дурбан-роуд? Это пятьдесят седьмой дом, сэр, Вы ошиблись чёртовым адресом! Это же нечётная сторона улицы, провалиться мне на этом месте!

Возница головного экипажа, на которого Лестрейд устремил гневно-вопросительный взгляд, лишь развёл руками.

— Виноват, сэр, ошибся ненароком, — смущенно пробормотал он. — Я болел, когда в нашей церковно-приходской школе проходили чётные и нечётные…

— А вот, кстати, и сам Фогель, — добавил скованный спереди наручниками мистер Бёрк, указывая в толпу зевак сразу обеими руками. — Опять вы, чёртовы легавые, сели в лужу, — нахально добавил он.

Коренастый малый, на которого указал мистер Бёрк, стоял в первом ряду зевак и смеялся громче всех. Осознав, что разоблачен, Фогель попытался скрыться в толпе, но окружавшие его люди и не думали расступиться, а сопровождавшие нас констебли немедленно направили на него стволы своих грозных карабинов.

— Ваша взяла, фараоны, — не в силах сразу остановить смех, примирительно произнёс Фогель.

Сделав два шага вперёд, он широко раскинул руки в стороны и повернул голову в профиль.

— Делайте своё дело, джентльмены, — обречённо сказал он. — Предаю себя в руки королевского правосудия. Это я случайно убил чёртового латыша в порядке необходимой самообороны. И поделом гадёнышу! Так что оформляйте мне явку с повинной по причине искреннего раскаяния и неудержимого стремления оказать деятельную помощь следствию.

Хопкинс несколько неуклюже, из-за надетого под сюртук панциря, обыскал Фогеля и сковал его запасными наручниками. Всё ещё ухмыляющийся преступник залез в фургон вместе с двумя констеблями, а мы начали рассаживаться по экипажам. Наша кавалькада уже было тронулась в обратный путь, когда мы снова услыхали громкие крики нашей ирландской знакомой.

— Браслеты-то, джентльмены, вы браслеты свои забыли! — весело кричала она.

Чертыхнувшись, Лестрейд спустился на землю и освободил незадачливого мистера Бёрка от наручников.

— Вы мне чуть бороду не оторвали, — не преминул выразить недовольство нахальный ирландец. — Да ещё чудом не оставили тут в браслетах куковать.

— Побольше уважения к стражам закона, — резко оборвал его излияния Лестрейд. — Мы с тебя подозрений не снимаем, завтра явишься в участок для дачи показаний.

Теперь все дела были закончены, и мы, наконец-то поехали.

На Лестрейда было страшно смотреть. Он уже успел доложить министру внутренних дел о задержании главаря русских анархистов, который согласно докладу торопливого Лестрейда якобы сразу же, на месте во всём признался. Однако проведённый позднее над Фогелем бертильонаж не дал даже четырёх совпадений из четырнадцати, и теперь Лестрейд сидел, закрыв лицо руками в моей комнате на Бейкер-стрит, ожидая невесть куда запропастившегося с самого утра Шерлока Холмса. Скачки в Аскоте начинались через четыре часа, и было совершенно очевидно, что Вольский на свободе и готов осуществить свои зловещие планы.

Шерлок вернулся только через час. Он был совершенно спокоен и невозмутим.

— Я сразу же понял, что этот букмекерский жучок Фогель не имеет к Вольскому ни малейшего отношения, — сообщил Холмс как о чём-то само собой разумеющемся. — Поэтому я принял свои меры.

— Какие меры, Холмс? Неужели есть ещё шанс предотвратить непоправимое? — с надеждой в голосе спросил Лестрейд. — Я весь в Вашем распоряжении, вся полиция Лондона, всей Британии!

— Это излишне, — снисходительно ответил мой старый друг. — Нам потребуется лишь несколько констеблей из группы быстрого реагирования Скотленд-Ярда.

— Увы, мистер Холмс, эта группа уже на пути в Аскот. Все свободные от службы полисмены направлены туда, в Лондоне остались только постовые да дежурные в участках, — сокрушенно ответил Лестрейд.

— Но Тревер хотя бы на месте?

— Этот бездельник прохлаждается в Тоттенхэме. Я счёл его не достойным доверия ротозеем. Ведь вся путаница произошла по его вине!

— Что ж, будем действовать наличными силами, — примирительно ответил Холмс. — Кстати, Хопкинс тоже в Аскоте?

— Хопкинс сидит на козлах в моём экипаже у Вашего дома, Холмс. После ранения на Калверт-Роуд он не горит желанием снова попасть под пулю, а сегодня в Аскоте это будет весьма вероятно.

— Что ж, тогда отправляемся в путь! — резюмировал Холмс. — Ватсон, зарядите свой револьвер, он Вам сегодня пригодится.

— Но куда мы направляемся, мистер Холмс?! — недоумевал Лестрейд. — Мы тоже едем в Аскот?

— Нет, инспектор. Гораздо ближе, — загадочно ответил Холмс.

Наш путь лежал в Тоттенхэм. По дороге Холмс сообщил нам, что сегодня на фабрике резиновых изделий Абрахама Шнурмана в Тоттенхэме состоится митинг, посвященный досрочным парламентским выборам по местному избирательному участку. Главным выступающим будет один из лидеров лейбористской партии и видный профсоюзный воротила Сидней С. Браун, известный среди рабочих Лондона под прозвищем «Старина Браун» или попросту «Старик». Как пояснил нам Шерлок Холмс, Браун много лет подвергался критике радикальных элементов за его примиренческую и оппортунистическую политику.

— Полагаю, что целью покушения будет именно он, — твёрдо сказал Холмс.

Захватив в полицейском участке Тоттенхэма сержанта Тревера и уже знакомого нам констебля Смита, мы пешком направились на фабрику Шнурмана. Митинг, состоявшийся в одном из заводских цехов, уже заканчивался, и, миновав заводские ворота, мы увидели Брауна, дружески беседующего с провожающими его трудящимися. Мы рассредоточились на местности среди многочисленного рабочего люда, высматривая возможных злоумышленников.

Тем временем Браун уже направился к машине. У самой двери автомобиля его остановила какая-то старая работница, желавшая задать свои вопросы вождю профсоюзного движения Лондона. Браун, со свойственной ему демократичностью, завязал живой разговор с работницей. Было видно, что, невзирая на огромную разницу в их социальном статусе, Старина Браун легко снисходит до своей собеседницы, говоря с ней практически на равных, безо всякого снобизма. Это ли не живой символ британской демократии?!

Окончив беседу, профсоюзный лидер взялся за ручку задней двери автомобиля, и как раз в это время прогремел первый выстрел! Рабочие, заполнившие заводской двор, бросились врассыпную, оказавшийся поблизости констебль Смит подбежал к повалившемуся на землю Брауну, закрывая его собой. Раздались ещё несколько выстрелов, стекло автомобиля треснуло и рассыпалось, а водитель выскочил наружу со скоростью пули. Бравый констебль, поражённый злодейской пулей покушавшегося на Брауна анархиста, тем не менее не покинул своего рубежа и истекая кровью, открыл ответный огонь.

— Никому не двигаться, работает Скотленд-Ярд! — вскричал Лестрейд громовым голосом. — Оружие на землю!

При этом Лестрейд несколько раз выстрелил, целя над головами метавшихся по заводскому двору рабочих. Боюсь, что рука инспектора при этом дрогнула, и он ненамеренно задел кого-то из паникеров, что внесло ещё большую неразбериху.

Его команда, собственно говоря, не была обращена ни к кому конкретному, поскольку стрелявшего (или стрелявших) мы с Лестрейдом с нашей позиции не разглядели. А в последующей толчее уже и невозможно было разобраться в том, кто именно и откуда произвёл выстрелы. Мы стали пробираться к воротам, стремясь перекрыть злоумышленникам путь к бегству. Здесь и разыгрался следующий акт драмы.

Двое рабочих, один из которых выделялся своей непомерной тучностью, быстрым шагом двигались к воротам, на ходу озираясь по сторонам. Им оставалось сделать лишь несколько шагов, чтобы покинуть завод и скрыться. К несчастью, на их пути оказался инспектор Хопкинс, попытавшийся остановить злоумышленников буквально голыми руками. Грянули ещё два выстрела, бедолага-инспектор рухнул на землю, а преступники, уже не скрываясь, начали палить во все стороны. Как выяснилось впоследствии, они ранили нескольких рабочих завода, а десятилетний мальчик-подмастерье был даже убит этими распоясавшимися бандитами.

Выпустив с дюжину смертоносных пуль, злоумышленники бросились за ворота и побежали в сторону местной трамвайной остановки, вернее конечной станции, на которой стояло в ожидании рейса несколько трамваев. Им удалось принудить одного из вагоновожатых дать полный ход, и через несколько мгновений трамвай с бандитами на борту промчался мимо нас по направлению к центру Чингфорд-роуд, лондонской улице, примыкающей к каналу Ли-Навигейшн.

Не медля ни секунды, Шерлок Холмс бросился к ближайшему свободному трамваю и, используя свои полученные за годы детективной деятельности навыки, пустил его следом за трамваем, захваченным преступниками. Поскольку Холмс предусмотрительно оставил двери открытыми, я и сержант Тревер успели вскочить в салон трамвая на ходу.

Шерлок дал полный ход, и знаменитая Тоттенхэмская погоня началась!

Итак, Тоттенхэмская погоня началась! Мы неслись за захваченным преступниками трамваем на своём собственном, столь находчиво позаимствованным Шерлоком Холмсом в интересах правопорядка. Один из преступников держал на прицеле вагоновожатого, второй же, вышибив стекло на задней площадке, стрелял по Шерлоку, сидевшему за рычагами. Уже несколько пуль залетело в водительскую кабинку, чудом не попав в бесстрастно управляющего нашим трамваем Холмса.

Наконец Шерлоку надоело уворачиваться от пуль. Этот чёртов анархист начал действовать Холмсу на нервы, и он решил обратиться ко мне за помощью — а для чего же ещё нужны друзья?

— Будьте столь любезны, угомоните этого молодчика, дорогой Ватсон, — бросил мне Холмс через плечо.

Я с готовностью пришёл на помощь своему старому другу.

— Тревер, стреляйте же, чего Вы смотрите? Высуньтесь в окно и откройте ответный огонь!— скомандовал я.

Как видите, Ваш покорный слуга чрезвычайно быстро сориентировался в обстановке и тут же организовал ответные меры самым наилучшим образом. Тревер выбил боковое стекло рукояткой револьвера и обратился ко мне с просьбой подержать его за ноги. Со свойственной мне самоотверженностью, я тут же пришёл на помощь недотёпе-сержанту.

— В Эппинг-Форест они, гады, рвутся! Там есть где притыриться, — прокомментировал замыслы злоумышленников сержант, расчищая оконную раму от осколков стекла.

Высунувшись по пояс в разбитое окно, Тревер открыл беглый огонь по отстреливающемуся преступнику. Не желая рисковать своей никчемной жизнью, злоумышленник укрылся за задним бортом трамвая и продолжал стрельбу вслепую, высунув руку в разбитое окно. Понятное дело, что выстрелы его потеряли всякую точность, и Шерлок продолжал управлять нашим трамваем уже без опасения получить пулю в голову.

— Интересно, Лестрейд уже организовал полицейское преследование? — скептически спросил меня Шерлок. — Или мы так и будем раскатывать по Лондону, пугая горожан пальбой во все стороны?

Как бы отвечая на его вопрос, нас обогнал стремительно мчавшийся грузовичок, с тремя полисменами в кузове. В кабине, рядом с шофёром я с радостным удивлением увидел инспектора Хопкинса. Видимо, даже отправляясь на встречу с Холмсом в качестве возницы инспектора Лестрейда, Хопкинс всё же надел свой неразлучный бронированный панцирь, сослуживший ему сегодня столь добрую службу. Судя по всему, пули преступников не причинили инспектору никакого вреда, хотя и пользы от Хопкинса тоже пока было немного. Ведь он мог задержать анархистов ещё на фабрике Шнурмана, если бы самым малодушным образом не бросился на землю, перепугавших совершенно безвредных для него выстрелов. Что ж, не все рождены храбрецами, как Ваш покорный слуга!

Сигналя что есть мочи, грузовик обогнал трамвай с преступниками и выехал прямо на пути. Вагоновожатый мчащегося впереди нас трамвая предпринял экстренное торможение, и оба злоумышленника спрыгнули с него прямо на ходу. Трамвай чудом успел остановиться буквально в нескольких ярдах от стоящего на путях грузовика. Остановились и мы. Я отпустил ноги Тревера и он едва не вывалился наружу, но мешкать нам было некогда — злоумышленники вышвырнули из тележки, запряжённой пони, какого-то торговца, и пустились на ней вскачь по улице.

Поскольку грузовик застрял на путях, полисмены с Хопкинсом во главе начали выталкивать его на проезжую часть вручную. Тележка же с преступниками стремительно удалялась. Обернувшись по сторонам, мы заметили группу велосипедистов и немедленно реквизировали их транспорт. Крутя педали изо всех сил, мы с Тревером и Холмсом начали быстро сокращать расстояние между нами и тележкой бандитов. Один из них, не занятый вожжами, направил в нашу сторону револьвер, но выстрела не последовало. Видимо у бандита кончились патроны.

Казалось, что финал погони уже близок. Нам осталось сократить расстояние буквально в тридцать — сорок ярдов. Но здесь на выручку преступникам пришла удача и их криминальная смекалка. Порывшись в наваленной в тележке поклаже, злоумышленник достал огромную, галлона в четыре, бутыль растительного масла и с размаху швырнул её на брусчатку мостовой. Бутыль разбилась, и скользкая жидкость залила всю дорогу, а мы беспомощно заскользили по ней, совершенно утратив управление нашими железными конями. Не прошло и нескольких секунд, как вся наша троица растянулась на мостовой вместе с велосипедами.

Как это не прискорбно признать, но Шерлоку Холмсу пришлось пойти на сделку со своими принципами и презреть традиционную британскую любовь к братьям нашим меньшим. Двумя меткими выстрелами он стреножил несчастного пони, попав ему по ногам. Спрыгнув с повозки, преступники продолжали бегство уже пешком, но и мы не могли воспользоваться своими велосипедами, колёса которых были покрыты скользким слоем масла.

Между тем, к нам присоединились и полисмены из команды Хопкинса, так и не сумевшие столкнуть свой грузовик с путей, и множество добровольцев, включая половину команды «Тоттенхэмских шпор», увлеченных погоней со своей дневной тренировки. Мы бежали со всех ног, громко выкрикивая «Держите преступников!», чтобы привлечь внимание прохожих. Путь преследования пролегал теперь вдоль обширного пригородного болота, на котором охотились несколько любителей этого достойного занятия. Они открыли беспорядочный огонь по беглецам из своих дробовиков, но, как и следовало ожидать, ни в кого не попали, за исключением хавбека «Тоттенхэмских шпор», которому несколько дробин попало в правую ногу.

Беглые преступники, в свою очередь вели на ходу ответный огонь из револьверов. Наши ряды редели с каждым метким выстрелом безумных анархистов, то один, то другой из числа добровольцев-преследователей или полисменов получал ранение. Злоумышленники ловко пользовались укрытиями, из-за которых они осыпали нашу группу градом пуль, так что несколько раз нам приходилось рассредотачиваться за углами зданий, изгородями и заборами, пока стрельба не затихала и преступники вновь не обращались в бегство. Наконец, сами злоумышленники загнали себя в ловушку, свернув на проходящую вдоль болота тропу.

Тропа, по которой теперь бежали преступники, была ограждена с двух сторон каменными заборами, проход между которыми постепенно сужался. В конце концов, он стал настолько узким, что беглецы оказались в западне. Один из них сумел перелезть через ограду, но второй, чрезвычайно тучный бандит сорвался с забора и теперь ждал нас с мрачным, чрезвычайно решительным выражением лица.

— Да здравствует анархия! Смерть мировой буржуазии! — выкрикнул он, когда мы приблизились на три-четыре шага и выстрелил себе в голову из револьвера.

Я склонился над телом и к своему глубокому сожалению констатировал смерть преступника. Оставив труп заботам присоединившихся к погоне констеблей, мы с Шерлоком и сержантом Тревером перемахнули через ограду и продолжили преследование. Беглый злоумышленник на наших глазах забежал в стоящий на самом отшибе двухэтажный коттедж и через несколько мгновений показался в окне второго этажа.

— У меня заложники! — закричал он на ломанном английском.

И действительно, в то же мгновение из дверей коттеджа выбежала насмерть перепуганная женщина, в отчаянии выкрикивающая нам, что в коттедже остались двое её малюток-детей.

Мы замерли на месте. Теперь всё решали секунды. Бесстрашный сержант Тревер, проявив инициативу, проник через задний вход на первый этаж коттеджа и, чудом не попавшись на глаза преступнику, сумел вывести из дома двух перепуганных детишек. Теперь, когда заложники были в безопасности, ваш покорный слуга, Шерлок Холмс и двое констеблей из нашей группы преследования решительно ворвались внутрь и за считанные секунды осмотрели оба этажа. Перед запертой изнутри двери в спальню на втором этаже вся наша команда остановилась, проверяя оружие и готовя его к последней схватке. Лишь Тревер остался на первом этаже, блокируя преступнику путь возможного отхода.

Один из констеблей где-то по дороге прихватил мощное двуствольное ружьё, заряженное, как оказалось, крупной картечью. Выстрел сразу из обоих стволов буквально распахнул дверь, и мы увидели дрожащего, закутавшегося в простыню бандита. Повинуясь приказанию Шерлока Холмса, преступник с поднятыми руками покинул своё укрытие и начал спускаться по лестнице, но тут удача в последний раз изменила ему.

Оступившись на сломанной ступеньке, он кубарем покатился вниз, но стоящий на страже в дверях первого этажа сержант Тревер, решивший, видимо, что анархист пытается бежать, впопыхах нашпиговал его свинцом, расстреляв по беглецу весь барабан своего револьвера. Когда злоумышленник докатился, наконец, до первого этажа, он уже был весь продырявлен револьверными пулями на манер решета.

Так трагически окончилась знаменитая Тоттенхэмская погоня. Один преступник покончил с собой, второй погиб, как все мы единодушно решили считать, в результате неосторожного обращении со своим собственным оружием.

— Не стоит утруждать нашего бравого сержанта Тревера идиотской бумажной волокитой в ходе служебного расследования. Будем считать, что преступник запутался в одеяле и случайно выстрелил сам в себя. Да-да, все шесть раз, — великодушно решил Шерлок Холмс, проявляя свой неизменный гуманизм и искреннее уважение к простому лондонскому «Бобби», героическому, но скромному стражу британского закона и порядка.

— Век Вам этого не забуду, мистер Холмс! — горячо возблагодарил моего друга сержант Тревер, уже предвкушавший бесконечные часы разбирательств и обвинений со стороны безжалостных ищеек Внутренней инспекции Скотленд-Ярда. — Обращайтесь ко мне с любыми просьбами, по любому вопросу, безразлично в рамках закона или далеко за ними!

— Не премину, дружище, обязательно обращусь, — успокоил взволнованного сержанта Холмс.

Как видите, у Шерлока Холмса есть просто врожденный талант заводить самоотверженных и бескорыстных друзей. А ведь иные завистники облыжно обвиняют моего друга в эмоциональной холодности и даже нелюдимости, но, как видите, абсолютно несправедливо!

И всё же, какая жалость, что ни одного из членов этой шайки анархистов, так и не удалось взять живым! И был ли среди них пресловутый Нестор Вольский, или мы вновь его упустили?

Передав тело убитого прибывшему к шапочному разбору инспектору Лестрейду, мы с Шерлоком в тяжёлом молчании и мрачном расположении духа отправились на Бейкер-стрит.

В течение следующих дней Майкрофт Холмс предпринял чрезвычайные усилия к тому, чтобы избавить общественность Британии от излишних волнений и скоропалительных выводов по поводу эффективности работы Скотленд-Ярда в деле о Тоттенхэмской погоне. С лидером лондонских профсоюзов Сиднеем С. Брауном удалось договориться о том, что попытка покушения на фабрике Абрахама Шнурмана не станет достоянием гласности, тем более что сам Старина Браун не пострадал. Пуля лишь пробила лацкан его кожаного пальто, застряв в золотом портсигаре нашего признанного рабочего вожака.

Редакторы ведущих газет Британии получили для публикации отредактированную в офисе Майкрофта Холмса версию стрельбы на фабрике, состоящую в том, что двое латышских эмигрантов попросту пытались ограбить кассира. В роли кассира невольно выступил случайно застреленный на фабрике мальчишка-подмастерье. Клеветнические инсинуации отдельных жёлтых листков о том, что некоторые рабочие на заводском пострадали от «беспорядочного огня охваченной паникой полиции» привели к нескольким довольно поучительным судебным процессам против зарвавшихся щелкоперов.

Естественно, что о нашем с Шерлоком участии в Тоттенхэмской погоне британским газетам тоже было рекомендовано умолчать. Все заслуги по ликвидации банды грабителей были приписаны нескольким констеблям Скотленд-Ярда, некоторые из которых даже не принимали в ней участия. Что ж, такова доля частных сыщиков, усилия которых постоянно остаются в тени!

Лишь спустя несколько лет после этих трагических событий я решился опубликовать свои правдивые записки о них, в которых наконец-то пролил свет истины на это нашумевшее дело. Сейчас, когда в Европе бушует Великая война, моя публикация уже не вызовет ажиотажа публики на фоне героических свершений нашей армии и флота во имя мира на Земле.

— Как Вы догадались, Холмс, что Джек Фогель не имеет ничего общего с главарём анархистов Нестором Вольским? — спросил я однажды своего великого друга и соратника, когда мы в очередной раз беседовали у камина в моей квартирке на Бейкер-стрит.

— Это элементарно, Ватсон, — доброжелательно ответил мне Холмс. — Помните, как вёл себя Фогель при задержании?

— Не припоминаю ничего значительного, — недоуменно ответил я.

— Когда Фогель решил сдаться, он широко расставил руки в стороны и повернул голову в профиль, — напомнил мне Шерлок. — О чём это говорит, дорогой друг?

— Ума не приложу, Холмс, — продолжал недоумевать я. — Видимо, соблюдал установленную процедуру ареста. Наверняка этот пройдоха не впервые задерживается полицией.

— Вы близки к истине, как никогда! — воскликнул Холмс. — Но, как обычно, не делаете верных выводов из своих наблюдений.

Шерлок окутался дымом из своей неразлучной трубки и продолжал:

— В тот день Лестрейд устроил в Лондоне всеобщую облаву для опознания Вольского по своей идиотской системе Бертильона. Как Вы помните, полисмены замеряли на улицах ширину размаха рук, окружность головы и размеры ушной раковины всех встречных и поперечных.

— Да, я это прекрасно помню, и даже сам принимал участие (из научного интереса) в нескольких замерах подозреваемых, доставленных в Скотленд-Ярд. Но какое это имеет отношение к делу?

— Останавливая прохожих на улице, полисмены приказывали им расставить руки, для измерения их размаха, и повернуть голову для замера ушной раковины. Фогель наверняка с утра делал вылазки из своего убежища на Дублин-роуд и попадался на глаза полиции, которая несколько раз проводила ему этот дурацкий бертильонаж. И коль скоро Фогеля не задержали на улицах Лондона, то следовательно, под мерки Вольского он не подходил.

— А когда мы производили его арест, он по привычке принял ту же позу, что и в ходе этих уличных проверок! — мгновенно догадался я, в очередной раз продемонстрировав свои дедуктивные способности.

— Вы совершенно правы, дорогой друг! — с готовностью отдал мне должное Холмс. — Поэтому я сосредоточился на другой версии, и пока Вы с Лестрейдом уделяли все силы поимке этого мифического Вольского, я подробно изучил каждый шаг убитого в самом начале дела Валдиса Озолиньша. Мне удалось установить, что он незадолго до смерти устроился на работу к Абрахаму Шнурману на его резиновую фабрику в Тоттенхэме. Вместе с ним нанялись ещё двое латышских эмигрантов: Пауль Хельфельд и Якоб Лепидус.

— Это те самые, что устроили «попытку ограбления кассира», как пишет об этом деле «Таймс»? — вновь продемонстрировал остроту своего ума ваш покорный слуга.

— Совершенно верно, доктор! — подхватил Холмс. — Разумеется, двум этим безграмотным работягам-иностранцам нечего было и думать проникнуть на скачки в Аскоте, о чём так беспокоился инспектор Лестрейд. Цель их преступного посягательства должна была находится в самом Тоттенхэме, где они свободно ориентировались и могли осуществить план покушения и побега.

— Но как Вы узнали, что жертвой покушения будет именно Сидней Браун? — ошеломлённо спросил я.

— Утром того дня я отправился к Майкрофту и получил от него информацию о планирующихся публичных выступлениях всех более или менее важных и известных персон. Я отсеял собрания и митинги, проводившиеся за пределами Тотенхэма, и в моём списке осталось лишь выступление Сиднея Брауна на заводе Шнурмана. А поскольку анархисты сами были рабочими этого завода, они попросту не могли упустить такую удобную возможность для своего безмотивного террористического акта.

— А как же Вольский? Он по-прежнему на свободе и лелеет свои чёрные замыслы? — обеспокоено спросил я.

— Вполне вероятно, что Нестора Вольского вовсе не было в те дни в Лондоне, — ответил Шерлок. — Ведь версия о том, что именно он возглавляет шайку анархистов, порождена лишь случайным совпадением фамилии этого жучка Фогеля с одним из псевдонимов Вольского. По крайней мере, в покушении на фабрике Шнурмана он точно не участвовал.

— Жаль, что нам не хватило времени предупредить самого старину Брауна о готовящемся покушении, тем самым избавив его от смертельного риска. Ведь он тогда чудом остался в живых. — сокрушённо сказал я.

— Да-да, дорогой друг, вот именно, не успели— как-то рассеянно поддержал меня Холмс и сразу же переменил тему. — Скажите, что дают сегодня в опере? Мне кажется, мы заслужили несколько часов отдыха.

И наша беседа с Шерлоком потекла по другому, гораздо более спокойному и мирному руслу.

P.S. На этом мне осталось лишь попрощаться с читателями моих заметок, поскольку я не знаю, смогу ли ещё когда-нибудь вернуться к ним, да и вообще, вернусь ли я домой, в нашу старую добрую Англию. Проклятые гунны непрестанно обстреливают наши позиции, и даже здесь, в полевом госпитале нашего славного Первого Глостерширского полка становится небезопасно. Среди штабных офицеров, с которыми я имею честь делить стол и кров, ходят слухи о грядущем со дня на день тевтонском наступлении. Что ж, пусть каждый исполнит свой долг, и храни нам, Боже, государя!

С наилучшими пожеланиями, доктор Джон Х. Ватсон.

Бельгия, окрестности Ипра, 17 октября 1914 года.

Конец.