Читайте и улыбайтесь!!! Написано в 90-х, когда еще не было электронных современных кошмаров:)))
ДРУГ
— Что-то я себя неважно чувствую, — сказал Константин Колбасников, потирая коленки своими мозолистыми ладонями. — Совсем у
— Выпей водки, — предложил бородатый Экстаз Унитазович, — полегчает, — и протянул Константину граненый стакан мутноватой жидкости.
— Да, ну?! — удивился тот.
— Будь уверен, — подтвердил Экстаз Унитазович. — Глазом моргнуть не успеешь, как будешь копией вот этого малосольного огурчика.
Колбасников недоверчиво повертел сморщенный огурчик перед глазами, понюхал его, надкусил и почувствовал удовлетворение. Затем он "опрокинул" стакан.
— Ну, как? — осведомился Экстаз Унитазович.
— Класс!!! А есть еще?
— Конечно, — ответил Экстаз Унитазович, достал из внутреннего кармана плаща литровую бутылку из-под молока и налил в стакан.
— Для друзей ничего не жалко. Пей!
Константин выпил, закусил огурцом и спросил:
— Друзей? А что это такое — "друзей"?
— Понимаешь, ты пьешь мою водку, следовательно, ты — мой друг. Так как водка сейчас стоит дорого, поэтому просто так ее никому не дают, только близким друзьям.
Он закурил папиросу.
— Ну, пора на
— Еще не время, — остановил его Экстаз Унитазович, налил в стакан, а сам глотнул из бутылки.
— Лучше выпей, Друг.
— Хорошо, — просто ответил Константин, выпил и спросил:
— А как Вас зовут, Друг?
Два часа спустя Константин Колбасников лежал в ванне с холодной водой, сжимая своими мозолистыми ладонями душ. Изнуренный получасовой борьбой с душем, и, наконец, справившись с ним, он лежал без движений, только время от времени повторял одно и то же слово "
В квартиру вошел Димитрон Осоловелов, хозяин Константина, и ошарашено уставился на непонятного человека в плаще, который сидел за его столом, копаясь в какой-то коробочке металлического цвета.
— Что Вы тут делаете!? — возмутился Димитрон Осоловелов.
Мужчина оторвался от дела.
— Экстаз Унитазович, — представился он. — Я пришел забрать вашего мальчика.
В ванной что-то громыхнуло, раздался задорный смех, а затем повторяющееся слово "
— Что Вы с ним сделали!? — заорал Осоловелов, — Убирайтесь вон! — он указал пальцем на дверь.
— Успокойтесь. Константин — мой ДРУГ. Я угощал его водкой.
— Что-о-о?!! — Димитрон достал из кармана дистанционный пульт. — Вы угощали его Водкой и называли
Он проделал нехитрые манипуляции с пультом и прокричал:
— Александрот, разберитесь с этим невоспитанным господином!
Двери стенного шкафа разъехались, и оттуда показался буратиноподобный механизм.
"Девятое поколение роботов, тип КВАДРОТИНО. Используется в качестве телохранителя. Судя по названию "Александрот" — устаревший вариант", — отметил про себя Экстаз Унитазович.
Константин Колбасников же относился к новейшему поколению роботов умственной и трудовой деятельности, Тридцать Седьмого поколения, с добрым сердцем и душой, почти ничем не отличающийся от человека, а наоборот, превосходящий его в моральном отношении, в искренности и миролюбии.
Экстаз Унитазович нажал кнопку в коробочке, и, уже замахивающийся своим ковшом-рукой, Александрот с жутким предсмертным скрежетом разложился на микроны.
Ошеломленный Димитрон Осоловелов смотрел на человека в плаще. Он стоял, руки опущены, пульт подле его ног.
— Кто Вы?! — спросил Осоловелов, хотя уже знал ответ.
— Я — друг и покровитель Тридцать Седьмых, — ответил Экстаз Унитазович, улыбаясь.
—
— Да, так называют меня некоторые
Экстаз Унитазович нажал на кнопку. Боковая стена исчезла, и вместо нее открылась прекрасная долина, уходящая в бесконечность.
Димитрон Осоловелов стоял на коленях. По его лицу текли слезы. Он догадывался, какое последует наказание.
— Тридцать Седьмые все уже там, — Экстаз Унитазович махнул рукой в сторону долины. — Константин Колбасников — последний и самый умный из всех. Он будет их предводителем. Вы знаете, они могут размножаться. Они построят свой мир. Светлый мир. Новый мир в корне отличный от нашего.
Экстаз Унитазович поднялся и позвал Константина.
Из ванной высунулась мокрая взъерошенная веселая голова.
— Пойдем, Друг, нам пора.
— Мы пойдем
— Мы пойдем пить водку, — сказал Экстаз Унитазович и взял Константина за руку. Они посмотрели на Димитрона Осоловелова и шагнули в иной, недосягаемый мир.
Серая стена стояла на своем месте. Димитрон вышел на улицу, где его встретила беснующаяся толпа без
ДОЖДЬ
В городе шел дождь. Северо-западный ветер принес огромную тучу с Мертвых Гор, и вот уже как две недели стояла такая погода. Завывал ветер, и серебренные капельки дождя, отражаясь в свете молний, барабанили по останкам каких-то металлических конструкций сплавленных теперь в единое целое. Мэд любил гулять в это время. К нему приходило вдохновение, к тому же в радиоактивный дождь не нужно было одевать тяжелый защитный комбинезон, достаточно было накинуть плащ из плюмбона.
Мэд так и сделал. Он открыл свинцовую дверь, ведущую из его землянки в подземный склад.
Еще год назад Мэд случайно наткнулся на этот стратегический объект. Запасов в нем хватило бы, чтобы лет десять кормить какую-нибудь развивающуюся страну. Но развивающихся стран больше не было, и склад был полностью предоставлен в распоряжение одного человека.
Мэд включил свет и взял со стеллажа новый комплект плюмбоновой одежды. Следующий стеллаж был заполнен ящиками. Мэд вскрыл один и достал пластмассовую бутылочку "Head & Shoulders" — шампунь для всех типов волос. Мэд усмехнулся. Волос давно уже не было. Последний он нашел как-то утром у себя на подушке…
Положив бутылочку обратно, он прошел к другому стеллажу и взял пачку сигарет "CAMEL". В памяти сразу всплыла реклама, где щетинистый супермен где-то в тропиках закуривает сигарету. Мэд не хотел бы сейчас оказаться в тропиках. Многообразие животного и растительного мира привело там к такому разнообразию форм, что динозавры, которых Мэд видел на картинках в энциклопедии, были всего лишь садовыми ящерками по сравнению с фауной сегодняшних дней.
Он знал все, что творится на планете повсеместно, так как зонд, летающий над ее поверхностью, проецировал изображение на экран складского компьютера.
В зале стояло несколько дисплеев, и Мэд каждый раз вытаскивал лазерный диск и ставил какую-нибудь запись. Он взял диск наугад. Это была старая, столетней давности реклама. "Твикс", — визжал женский голос с экрана, а молодая девушка, пошевелив двумя пальцами, получала батончик шоколада. Мэд пошевелил всеми семью пальцами на правой руке и прошел дальше.
В сейфе он взял суперган с электронными пулями "Дум-Дум" и лазерным прицелом. Так, на всякий случай. Покрутившись немного у стеллажей, он одел плащ, сунул в карман сигареты и направился к выходу. Уже вылезая из землянки, Мэд чуть не поскользнулся на оплавленном в стекло песке. Он вовремя успел схватиться левой клешней за какой-то железный прут и выскочил наружу.
В легкие хлынул влажный свежий воздух. С неба капал дейтерий, оставляя в лужах концентрические круги. Мэд закурил и почувствовал себя хорошо. Ветер, однако, нарастал, и Мэд поспешил в укрытие.
Неподалеку стоял полурасплавленный скелет автомобиля Cadillac-Limousin. Это было любимое место Мэда. Он, весело шагая по лужам, направился туда. И, уже открывая дверь, Мэд заметил, как что-то пошевелилось внутри. Движение отработанное до автоматизма: правая рука в карман, в руке суперган с лазерным прицелом.
— Кто здесь? — спросил Мэд.
Молчание, только чье-то прерывистое дыхание. Лазерный прицел оружия высветил глаз, второй, третий…
Мэд вспомнил фразу из какого-то фантастического романа и сказал: "Я не сделаю тебе ничего плохого, выходи". В ответ молчание. Мэд повторил. Опять молчание. И когда он уже собрался было нажать на курок, в ответ послышалось: "Не стреляй, я — друг".
У Мэда перехватило в горле. Он первый раз за всю свою жизнь слышал живую человеческую речь. Не чувствуя ног, он вышел из машины и спрятал оружие в карман. Незнакомец вышел следом…
Они стояли и смотрели друг на друга, испытывая странные необъяснимые чувства. Три глаза незнакомца светились удивлением и в то же время страхом. Оправившись, он протянул Мэду клешню:
— Джеймс Агли.
— Мэд. Прошу ко мне!
И они пошли, поливаемые дейтерием, удивленные и счастливые.
Через час они сидели на складе перед уже пустой пятилитровой бутылкой "Смирновки", а Мэд, держа хоботом стопку, провозглашал очередной тост: “За мир и счастье на планете, за радость всех детей на свете".
А на верху шел дождь…