Среди маленьких домишек одно двухэтажное строение сразу привлекало внимание, да и стояло оно чуть на отшибе, на окраине деревушки, так что проехать мимо у Лантиль не вышло бы даже в полной темноте. Она попыталась изобразить тот уверенный тон, каким Мальв распоряжался, оставляя мальчишке лошадь на время пикника, с которого всё и закрутилось.

— Вы останавливаться у нас будете? — поинтересовался юный конюх. — Сумки вам в комнату поднять?

— А, да, конечно, — немного растерялась девушка и тут же взяла себя в руки: — У кого там по поводу номера можно узнать?

— Так это, — почесал затылок мальчишка, — хозяин за стойкой сейчас. Он в красной рубахе, не ошибетесь, таких у нашенских больше нет.

Лантиль рассеянно кивнула и забрала небольшую сумку с деньгами и самыми необходимыми мелочами, перекинув её через плечо и в очередной раз поразившись, насколько мужские вещи удобнее тех, что предписывалось носить дамам.

Оказалось, что нет ничего сложного в том, чтобы добыть себе ночлег, были бы деньги. Повеселевшая девушка поднялась на второй этаж, где располагались комнаты для путников, кинула вскоре пришедшему мальчишке-конюху мелкую монетку и с удовольствием умылась чуть теплой водой, принесенной грудастой девицей, работавшей в этом заведении и горничной, и разносчицей в трактире на первом этаже.

Снизу доносился шум, затянувшийся ужин перешел в веселую попойку с песнями и даже плясками. Кто-то из пирующих зверски мучил дудку, извлекая из неё не слишком стройную мелодию и безжалостно фальшивя. Но подвыпившей компании это вовсе не мешало.

Горничная успела буркнуть, что у них тут не принято еду наверх носить, нечего сорить и запахами соседей смущать. Тиль удивилась, ведь в комнате и без того было не сказать, чтобы чисто. Да и ароматы тут… Определенно, уж лучше бы едой пахло. Но спорить с прислугой девушка не стала и решила, что нужно избавляться от страхов и неуверенности. А потому спустилась вниз, примостившись за небольшим столом в углу и заказав себе ужин.

— Вам вино или пиво? — буркнула всё та же девица с объемным бюстом, норовившим вырваться на свободу.

— Мне воды или отвара, — благоразумие ещё не полностью покинуло Лантиль, тем более, что в путь она планировала отправиться с утра пораньше. А к тому же, запах пива, пропитавший весь этот дом, казался ей неприятным. Да и вино тут вряд ли приличное подают…

Она старалась есть быстрее, чтобы не задерживаться внизу, с возрастающим беспокойством поглядывая на буйное веселье, что временами прерывалось короткими драками, возникавшими из ничего, и почти сразу заканчивавшимися после обмена несколькими ударами. А после противники поднимали очередную кружку, как ни в чем не бывало продолжая попойку.

— Эй, малец, а это не твоя ль там гнедая кобылка? — к встающей из-за стола Тиль подошел почти трезвый мужчина, вернувшийся со двора. — Её днем не было, только к ночи появилась.

— Да, — ответила девушка, не понимая, что от неё хотят. — А в чем дело?

— Ну дык, если вы хотели завтра дальше ехать, тогда кузнец нужен. Пойдёмте, покажу.

Лантиль молча последовала за мужчиной к навесу с лошадьми, обеспокоенная неожиданной неприятностью, к которой была совсем не готова. И уж точно она не готовилась к тому, что её грубо толкнут на сено, прикрытое старой попоной.

— Чур я первый! — загоготал тот, кто выманил девушку из трактира. — Ишь, что удумала, в мужское оделась. Будто мы без глаз совсем.

Из темноты двора выступило ещё трое мужчин страшного вида, а может это ужас, охвативший Тиль, дорисовал им пугающие черты. Но вот оскалы, да и смех, больше похожий на лошадиное ржание, заставили девушку почти оцепенеть. Если бы сейчас прозвучал тот надоевший шёпот, отсчитывающий дни и вырывающий её из лап сна, Лантиль была бы счастлива.

Но этот кошмар наяву никак не заканчивался. Мужчина, изъявивший желание стать первым, стянул с себя грязную рубаху и почесал заросший темным волосом выпирающий живот. От ужаса Тиль едва дышала, в голове начало шуметь. Она и рада была потерять сознание, даже умереть сейчас, лишь бы не видеть, не слышать и не переживать эти мгновения, но лишь отползала в угол, не в силах даже закричать, и смотрела расширившимися глазами, как мужчина снимает с себя пояс и расстегивает штаны.

___ 59 дней ___

И снова этот сон.

Вчера, уже почти под утро мелькнуло что-то страшное: размытая толпа с едва угадываемыми звериными оскалами, блестящие лужи рядом с неясными силуэтами на полу, всё это чёрно-белое, туманное. И страшный шелестящий голос в самом конце… Обычный кошмар, что убегают с первыми лучами солнца и затираются обыденностью.

Так вчера думала леди Лантиль, совсем выбросив из головы всё странное и тревожащее. Её больше беспокоило произошедшее на недавнем балу, где Их Величествам представляли волнующихся дебютанток, в этом году отпраздновавших своё восемнадцатилетие. Среди юных прелестниц в нежных девичьих нарядах, декорированных лишь цветами и лентами, была и наша героиня. Переживания девиц касались лишь сомнений в правильности подобранного наряда, уместности тех или иных украшений в в прическе, боязни оступиться, показаться неуклюжей, когда их подведут поближе к королю с королевой. К счастью, принц по малолетству балов не посещал и дебютанток не смущал.

Гордые старшие родственники с улыбками присматривали за маленьким цветничком, ещё по-детски непосредственным, но уже проявлявшим все положенные настоящим леди качества, к коим относились грация, тихие и мелодичные голоса, а самое важное — умение вовремя помолчать. За Лантиль наблюдал её дядя, оставшийся несколько лет назад единственным родственником и опекуном девушки.

Лойр Олвенус Мардинс не мог похвастаться своим высоким происхождением, о чём красноречиво свидетельствовало его имя. Окончание “—ус” использовало лишь низшее дворянство — лойры. У лордов в ходу были более звучные имена, заканчивавшиеся на “-енд”. Он и на придворный бал попал лишь благодаря родству с леди Лантиль Кастильс, хотя, будем честны, не очень-то туда и рвался. Милый и добрый старый холостяк старался держаться подальше от высокого общества и суеты, но души не чаял в единственной племяннице, с любовью называя её Тиль и представляя собой пример редкого явления — добросовестный опекун, что не пытается запустить загребущие руки в солидное наследство своей подопечной.

Вернёмся всё же к недавним тревогам юной леди, которой пришлось пережить ещё и известие о скорой свадьбе. Об этом во всеуслышание заявил сам монарх, выступая от лица будущего супруга леди. Лорд Арвендус Ферос отсутствовал по весьма уважительной причине: сдерживал со своим войском очередной натиск беспокойных соседей с юга. То, что ни жених, ни невеста до последнего момента совершенно не планировали связывать себя с кем бы то ни было, да и вовсе не были знакомы, короля волновало мало. Чем руководствовался его величество, когда затеял своё сватовство, подданным было неизвестно, но разумные поступки, сопровождавшие до сих пор его правление, не давали повода усомниться в монаршей воле.

И вот взволнованная девушка уже второй день то допытывалась у своей камеристки Уллы, то у нянюшки Вивеки, что обычно ждёт новобрачную, но те лишь смущенно хмыкали. В книгах о том упоминалось весьма туманно, модные романы, те, что продавались открыто, изобиловали странными терминами вроде “кинжалов любви”, “орудий страсти” и тому подобными нелепостями, к которым прилагались ещё и какие-то ножны.

Только почему герои не могли аккуратно уложить свои кинжалы, а вместо этого постоянно вонзали их в многострадальные ножны, Тиль понять не могла. Её личная служанка Улла, чьи родственники испокон веку готовили девочек так же, как и сыновей, иногда показывала госпоже своё мастерство владения ножом, метко поражая нарисованные на парковых деревьях фигуры. Она всегда очень бережно относилась к оружию, заботливо протирала его каждый вечер и почти нежно укладывала в простые, но удобные ножны, что прятались в складках её платья.

Возможно, именно тема воинственных и острых предметов, занимавшая мысли Ланиль почти весь день, снова навеяла вчерашний сон. На этот раз к чёрно-белой гамме добавилась ещё одна краска, да и детали уже не настолько терялись в тумане.

Посреди их парадной гостиной гоготала толпа вооруженных мужчин. Девушка смотрела на всё, будто стоя у распахнутых настежь дверей, почти снесенных с петель и демонстрирующих следы ударов чем-то тяжелым, а возможно и острым. А между ней и той толпой взгляд притягивали две неподвижные фигуры на полу. Такая узнаваемая и пухлая спина Вивеки, её неизменный чепец, скрывающий каштановые волосы с седыми прядками — всё это не оставляло сомнений по поводу личности лежащей ничком женщины. В мужчине Тиль безошибочно признала дядю, тем более, что он упал плашмя, лицом вверх. Заострившиеся черты не давали ни малейшей надежды на то, что опекун ещё жив. К тому же, рядом с обоими мертвецами влажно блестели две красные лужи, уже темнеющие по краям. Это и было новой краской в страшном чёрном сне.

На этот раз Лантиль хорошо разобрала каждое слово, что произнёс жуткий шёпот:

— У тебя осталось пятьдесят девять дней, жди!

— Нет! — девушка вынырнула из творящегося во сне ужаса, резко сев на кровати и подтянув почти упавшее на пол одеяло, и почти прохрипела: — Это просто сон, всего лишь сон!

К обеду Тиль почти забыла про кошмар, но с особой теплотой приветствовала утром и дядю, и старушку-Вивеку, что была сперва нянюшкой при матери Лантиль, а потом взяла на себя заботы и о дочери своей воспитанницы. То, что оба её близких человека живы и вполне здоровы для своих лет, успокаивало и прогоняло неприятный озноб, который первые минуты после пробуждения никак не отпускал девушку, холодной волной пробегая от затылка до самых пяток.

Переменчивая весенняя погода, ещё вчера радовавшая веселыми птичьими трелями, ласковым солнышком и цветущими садами, повернулась вдруг своей дождливой стороной, лишив приятного предвкушения небольшого пикника, по поводу которого Тиль прожужжала все уши и Улле, и Вивеке, и кухарке. Пришлось остаться дома. Немного погрустив над вышивкой, к которой у девушки не было особой любви, но ради приличий и не на такие жертвы иногда люди идут, Лантиль решила помочь дядюшке.

— А это из каких веков? — девушка аккуратно заворачивала в тонкую шуршащую бумагу уже просмотренные и переписанные пожилым мужчиной старинные свитки.

— Что? Это первые десятилетия после пришествия великих магов. Так что постарайся обращаться с ними как можно нежнее, каждый в отдельный тубус потом помести. Ох, я же надписи на тубусах не сделал! Подожди, разворачивай обратно, мы же теперь не разберемся, где какой свиток, — расстроенно захлопотал вокруг своих сокровищ лойр Олвенус.

— Ничего страшного, я вам помогу.

— Другая бы на твоём месте о предстоящей помолвке беспокоилась, наряды и украшения подбирала, а ты тут со мной старую пыль тревожишь, — улыбнулся племяннице мужчина.

— Дядюшка Олв, наряды от меня никуда не денутся, а вот вы… — горло Тиль сжалось от промелькнувших картинок, где лишённое красок лицо её родственника контрастировало с неприятно резким оттенком красного, что расплывалось на полу.

— А что я? Я, вроде, никуда не собирался.

— Ну, когда я выйду замуж… — замялась девушка, пытаясь деликатно намекнуть на то, что у неё будет своя семья, где главным мужчиной станет муж.

— О, об этом не беспокойся. Его величество был так любезен на балу, и пока ты танцевала, успокоил меня по поводу твоего будущего. И моего.

— И что же он вам сказал? — при дяде можно было не стесняться и вести себя, словно она всё та же любопытная и непоседливая девочка, что когда-то осталась сиротой, едва ей минуло шесть лет.

— Твой будущий супруг примет твою фамилию. Он младший сын лойра, которому даже наследства не полагалось, а благодаря браку с тобой он и титул лорда приобретёт, и гордая фамилия Кастильс не прервётся, сам он и твои сыновья передадут её потомкам, — слегка патетично закончил свой рассказ лойр Мардинс. — Так вот, поселитесь вы здесь же, в родовом гнезде твоих предков. Надеюсь, мне место у вас найдется?

— Ну конечно, дядюшка! — порывисто обняла мужчину Тиль. — Я тебя никуда не отпущу, да и библиотекой кто тогда заниматься будет?

— Ах ты хитрюга! — рассмеялся Олвенус. — Так всё дело в том, что тебе нужен смотритель библиотеки?

— Конечно, всё дело именно в этом! — расхохоталась девушка, почти забывшая про свои утренние страхи.

Вечером пришлось снова топить уже вычищенные к лету камины в гостиной и хозяйских спальнях. Маленькие комнатки прислуги не успели выстыть, а вот по просторным парадным помещениям почти по-зимнему сквозил над каменными полами холодный воздух. Закутанная в плед, Лантиль грела озябшие пальцы о большую кружку с горячим молоком.

— Вот, малышка моя, теперь и заснёшь быстрее, — с нежностью приговаривала Вивека, собственноручно подогревшая для воспитанницы напиток. — А помнишь, я раньше тебе каждый вечер молочко приносила?

— Помню, нянюшка, помню, — улыбнулась Тиль. — Ещё сказки твои помню.

— Да разве ж это сказки? — всплеснула руками старушка. — Истинную правду люди друг другу рассказывали, всё как есть передавали от бабушек к внукам.

— И ничего не присочиняли от себя? — не удержалась от ехидного вопроса девушка.

— Ну, если ж только ради красоты слова… — чуть нахмурилась старушка. — Но главное-то осталось.

— Ладно, не обижайся, Вивека, — поспешила успокоить няню Лантиль. — Мне и дядя зачитывал из свитков похожие истории…

— Вот! Я же говорила, что правда это, а не сказки! — пожилая женщина забрала опустевшую кружку из рук девушки.

— Правда-правда! — послушно согласилась та и попросила: — А расскажи мне сегодня что-нибудь, как раньше.

— Да, я б тоже послушала, — подала голос из дальнего угла Улла, по привычному для всех уже обычаю проверявшая ежевечерне свою коллекцию оружия, натирая его мягкой тряпочкой до блеска.

— Ну, коли просите… — не стала отказываться Вивека.

___ 58 дней ___

Забравшаяся в постель Лантиль прикрыв глаза слушала сказание о жутких кровавых жрецах с юга, что ради увеличения своей магической силы пускали реки крови. О страшном разломе в земле, не выдержавшей таких ужасов. О мерзких огромных чудовищах, во множестве хлынувших из разверзшихся глубин. О том, как всё живое готовилось уже погибнуть, когда вслед за чудищами наконец пришли великие маги. Эти десять храбрецов из другого мира, возглавляемые одиннадцатым, ставшим предком нынешнему королю Эрленду, поубивали и изгнали монстров. Потом разрушили капища жрецов, чуть не погубивших мир в поисках всемогущества. Самих же виновников катастрофы казнили при всеобщем одобрении. А потом стали править на радость народу благословенной Дигниссии.

— А почему они все только у нас в стране остались? — вдруг заинтересовалась Улла.

— Ну, на месте того разлома теперь стоят горы, что отделяют наш север от оскверненного жрецами юга. Может, они просто не хотели разделяться и терять друг друга из виду, вот все у нас и остались, — Вивека и сама озадачилась этим вопросом.

— Но горы только на западе нас разделяют, — уточнила Тиль. — На востоке гор нет.

— Так на востоке пустыня безжизненная на границе лежит, да и ядовитых гадов там полно. Говорят, что некоторые тогда из разлома выбрались, но были мелкими, а потому их и не истребили сразу, — уже совсем уверенно вещала нянюшка. — Ну и юг ещё какое-то время хранил в магическом фоне неприятные для пришедших великих магов сполохи, вызванные ритуалами. Да и кто по доброй воле в те засушливые края отправится? Потому они все у нас и обосновались, благослови их небеса. Их и всех потомков спасителей нашего мира, к коим и ты, малышка, принадлежишь.

— Ой, да во мне магии едва хватает, чтобы огонь в камине разжечь, да светляки заставить засиять, — отмахнулась девушка.

— Так женщинам и сражаться не нужно, — рассудительно заметила Вивека, обернувшись на скептичное хмыканье Уллы: — Приличным барышням точно не нужно.

— Не вижу ничего неприличного в умении постоять за себя, — буркнула та в ответ.

— А вот если знать, как себя вести, да общаться только с благородными лордами и лойрами, то и стоять за себя не придётся! — назидательно повысила голос старушка. — За барышню должен вступаться мужчина: брат, отец, муж…

— А если отец и братья далеко? А мужа пока нет? — не унималась Улла, давно спорящая по этому поводу с Вивекой.

— Да я ж разве про тебя? — всплеснула руками нянюшка. — Я ж про благородных барышень говорю. Им не положено с ножами бегать, да через заборы сигать в мужских портках. Про ваше семейство давно всё понятно, у вас предок совсем… особенный был.

— Зато все мои тетки и двоюродные сестры сами себе мужей выбрали, а не ждали, пока их за старика какого-нибудь выдадут! — привела последний аргумент молодая женщина, заворачивая свой арсенал в плотную ткань, чтобы унести к себе в комнату.

— Да… — вздохнула вдруг Тиль. — Я даже и не видела ни разу будущего мужа.

— Так он и не старый! — строго взглянула на Уллу старушка, недовольная новым поворотом разговора. — Красавец, воин, друг самого короля. Куда уж лучше?

— А как же любовь? — приподнялась на подушках Лантиль.

— И что любовь? — буркнула нянюшка. — Тут у некоторых по несколько любовей в год, — почти вышедшая из спальни госпожи Улла замерла, поняв, в чей огород камень. — Вы оба молоды и красивы, слюбитесь, куда денетесь?

— Ой, не знаю… — снова легла Тиль, натягивая одеяло почти до носа. — Похоже, ему больше по нраву новый титул придётся. Был лойром, станет лордом. Ещё и моё приданное…

— Не выдумывай! — одёрнула воспитанницу Вивека. — Он друг короля, и без женитьбы скоро стал бы лордом. Всё, спи, хватит глупости говорить.

Оставшись одна, Лантиль немного повздыхала, пытаясь представить своё будущее в новом качестве. Но оно было слишком туманно, ведь большая часть детских сказок и дамских романов заканчивалась свадьбой, ничуть не приоткрывая завесу над тайной супружества. Многие ровесницы девушки могли составить себе представление о некоторых моментах семейного быта, глядя на родителей. Но Тиль была слишком мала, когда их не стало. А холостяк-дядюшка тоже вряд ли мог служить наглядным примером.

— И кому нужны эти женихи? — неразборчиво пробормотала девушка, проваливаясь в сон.

Всё те же фигуры на полу, те же красные блестящие пятна рядом с ними, чётко выделяющиеся среди черно-белого сна. И та же толпа мужчин чуть дальше, чьи силуэты размыты, как и лица. Странно, но Тиль поняла, что эти лица медленно развернулись в её сторону, неясный гул низких голосов смолк… И тут смазанное лицо одного из незваных гостей прорезал белозубый оскал, больше подошедший бы хищному зверю. Да и сама поза этого мужчины тоже казалась какой-то звериной, будто он готов к длинному прыжку в сторону дверей, где замерла девушка. Будто его зубы вот-вот вопьются в тонкую шейку, чтобы добавить красного цвета в мрачные серые и черные тона.

— У тебя осссталось пятьдесссят восссемь дней, жшшди! — прошипел кто-то, разрушая вязкую тишину.

— Нет! — Лантиль вынырнула из сна, шарахнувшись от стремительного движения, которое казалось продолжением кошмара.

Но Улла, а это она вбежала на крик хозяйки, уже отдёргивала плотные шторы, впуская первые лучи солнца.

— Скажу Вивеке, чтобы ужасов разных больше перед сном не рассказывала, — пробурчала молодая женщина, присаживаясь на край кровати и встревоженно оглядывая Тиль. — Кровавые ритуалы и страшные чудовища…

— Да, мне снилось что-то про кровь, — задумчиво протянула девушка.

— Ну вот, я так и подумала! — Улла сверкнула глазами.

Косые солнечные лучи, заглядывавшие в комнату, подсветили рыжеватые волосы женщины, она не успела уложить их в аккуратный пучок, заколотый длинными и острыми шпильками, которые попадали в мишени с той же точностью, что и кинжалы.

— И вообще, вы вчера с дядей целый день просидели в библиотеке, а для здоровья и нервов нужно больше гулять, — отчитывала молоденькую хозяйку служанка.

— Так ведь погода… — пробормотала Тиль в ответ.

— И что? Я бы зонт взяла, да и для прогулки по парку можно брюки надеть, чтобы платья не пачкать.

— Вот удумала тоже! — возмутилась заглянувшая на шум Вивека. — Сама как мужик норовишь вырядиться, так ещё и малышку с толку сбиваешь. Юные леди не должны бегать в штанах, ровно мальчишки какие. Нечего подбивать хозяйку на глупости.

— А рассказывать страшные истории на ночь — это очень умно?! — резко ответила Улла. — Тиль от кошмара аж с криком проснулась.

— Ох, не подумала я… Да и раньше она их слушала и спокойно спала…

— Ну, раньше её и не сватали за неизвестного мужчину.

— Да почему ж неизвестного-то? Его, почитай, во всём королевстве любой знает. Отважный воин и сильный маг, — возразила старушка.

— И что, в браке он магичить будет или воевать? — фыркнула рыжеволосая женщина.

— Так это с любым женихом не угадаешь, пока замуж не выйдешь, — рассудительно заявила Вивека.

— И что за порядки такие — женить незнакомых людей! — Улла продолжала хмурить брови.

— Не нам с тобой судить о порядках, заведенных у леди и лордов, — поставила точку в разговоре нянюшка и ушла передать распоряжение по поводу завтрака для госпожи.

— А у вас как принято? — заинтересовалась Тиль, отбрасывая одеяло и спуская ноги на пол в заботливо подставленные Уллой тапочки.

— Вообще-то и у простых людей часто родители решают, кому на ком жениться, — призналась женщина. — Это в моей семье каждый сам выбирает по сердцу, по любви.

— А ты влюблялась уже? — любопытно сверкнула своими сиреневато-голубыми глазами Лантиль.

— О, много раз, — спрятала улыбку женщина.

— Но почему замуж не пошла ни за одного из них?

— Получше узнала, — рассмеялась Улла. — Потому и удивляюсь, как вы, благородные, не боитесь себя с малознакомым человеком на всю жизнь связать. Хотя у вас иногда и целыми неделями муж с женой могут не видеться, да и спальни отдельные. У нас всё теснее, а потому и не спрячешься от постылого.

— А что, у вас спален на всех не хватает? — удивилась девушка. — Хотя да, когда мы с дядей ездили на озёра, видели, какие маленькие домишки в деревнях. И почему бы сразу побольше не построить?

— Ну, леди, не у всех денег хватит на большой дом. Да и зимой его прогревать — тоже дорогое удовольствие.

— Ой, я и не подумала, — смутилась Тиль.

— Вам пока и не надо было о том думать, — улыбнулась ей служанка.

— А тебе всего хватает? — спохватилась вдруг девушка. — Дядя тебе достаточно денег выделяет?

— Да, более чем, — серьезно кивнула Улла. — Лойр Олвенус — прекрасный хозяин, на жалованье не скупится.

— Но ты, если что, скажи, — примерила на себя роль будущей хозяйки Лантиль, подумав, что нужно ещё и эти вопросы с дядей обсудить, ведь до сих пор такие важные вещи ускользали от её внимания.

Хотя, если быть честными, и сам дядюшка Олв не слишком погружался в тривиальные заботы, полностью возложив их на старую экономку, что взяла усадьбу под своё рачительное крыло ещё при дедушке Тиль. И за долгие годы из молоденькой девицы превратилась в строгую даму неопределенного возраста, которую немного побаивался даже лойр Олвенус.

Вчерашний дождь сменился пасмурным и ветреным днём, что снова не располагало к прогулкам. Но провести в библиотеке второй день подряд Лантиль была не готова. Заведенный с дядей разговор о том, как следует управлять домом и слугами, предсказуемо закончился рекомендацией обратиться к экономке.

Лери Барфиниса выслушала сбивчивые пояснения про грядущую помолвку и свадьбу, про неумение Тиль заботиться о доме, а ведь любая замужняя дама… И так далее и тому подобное…

— Вы хотите сами заниматься всеми моими обязанностями? Мне искать другое место? — экономка спокойно прервала окончательно запутавшуюся в своих речах Тиль.

— Нет! Зачем?

— Вот и мне интересно, зачем тогда вам учиться моим навыкам? — удивилась женщина, которой никто бы не дал её настоящих лет, настолько прямой была её спина, настолько энергична походка этой высокой и стройной дамы.

— Но я же ничего не знаю и не умею, а замужней леди положено…

— Замужней леди положено давать задания управляющим, — лучики морщинок у посветлевших с годами голубых глаз прорезались сильнее, подчеркивая улыбку. — Но я могу показать вам некоторые вещи, на которые стоит обратить внимание, чтобы контролировать слуг. Вы правы, кто знает, сколько лет мне отпущено, а вам предстоит ещё долго быть хозяйкой.

— О, надеюсь, вы долго нас не покинете! — искренне испугалась Тиль.

— Я тоже на это надеюсь, но позабочусь, чтобы и без меня этот дом был в таком же порядке.

Барфиниса гордилась своей принадлежностью пусть и к низшему, но дворянству. Высшее вело свои рода от великих магов, а остальные были потомками исконных жителей мира, не пришлых. Происхождение дамы выдавало и имя: как мы помним, у мужчин этого сословия имена заканчивались на “-ус”, а для женщин привычно звучали имена на “-иса”. А кроме того, почтительное обращение "лери", по аналогии с "леди" для высшего дворянства, избавляло от любых сомнений по поводу статуса дамы.

Строго говоря, экономка и дядюшка Олв были ровней, лишь опекунство мужчины над леди Лантиль и репутация временного хозяина — пока не появится новый лорд Кастильс — ставило его на ступень выше лери Барфинисы. Когда-то обедневшее семейство этой дамы постаралось выучить и пристроить дочерей в качестве управляющих в дома знатных лордов. Служить им было не зазорно, а сами лорды также преисполнялись важности, ведь куда солиднее иметь в управляющих дворянина или дворянку. И уважительное обращение — лойр или лери — сразу расставляло нужные акценты.

Лантиль не задумывалась над такими тонкостями, с младенчества привыкшая к присутствию лери Барфинисы, без неё и представить дом было невозможно, будто та являлась чуть ли не одной из несущих стен, на которой всё держалось. И сейчас, с легким ужасом представив себя на месте этой женщины, Тиль радовалась, что весь ворох самых разных забот лежит на плечах экономки и никто не собирается перекладывать эти обязанности на девушку. Ей хватило и пары часов, что две дамы провели на кухне и в кладовой, где проверялись припасы и давались распоряжения кухарке, чтобы осознать весь масштаб проблем, ежедневно решаемых строгой лери.

За обедом, где к ним с дядей обычно присоединялась и экономка, Лантиль задумчиво переводила взгляд с Олвенуса на Барфинису, пытаясь понять, почему главой семьи обычно называют мужчину, ведь держится всё именно на женщинах.

Решив, что на сегодня достаточно новых знаний, Тиль устроилась с вышивкой в кресле у окна, за которым быстро проносились тучи.

— Похоже, что завтра уже будет солнечно, — сидящая рядом Улла плела что-то из тонких кожаных полосок.

— Да, надо выбраться на прогулку, — кивнула девушка. — И у портнихи давно не были, а нужно ещё платье для помолвки заказать. Напишу-ка я, пожалуй, Мори. Мы с самого бала не виделись, да и подбирать оттенки тканей проще с подругой.

— Быстро же вы её в подруги назначили, — покачала головой рыжеволосая женщина.

— А что, есть кем-то установленный срок для таких вещей? — Тиль приготовилась к долгому спору.

— Нет, вы правы, госпожа, — улыбнулась Улла, — в вашем возрасте подруги, как грибы после дождя, сами собой образуются.

— Решено, назначу на завтра встречу.

Именно у портнихи и познакомились девушки за несколько недель до бала дебютанток. Лантиль пришла на одну из примерок первого по-настоящему взрослого платья, а Морвениса в тот день забирала своё, полностью готовое. Случайно услышав, как обсуждают отделку на наряде Тиль, девушка с интересом подключилась к процессу, волнующему всех дам от мала до велика. С её помощью удалось быстро найти идеальный вариант, не перегружавший лёгкое девичье платье, но подчеркивающий мягкую красоту голубоглазой блондинки.

— Вам не стоит увлекаться слишком уж яркими расцветками, они перетянут всё внимание на себя, приглушив и без того нежные оттенки вашей кожи и глаз, — заявила темноглазая брюнетка — Морвениса, удостоившись согласного кивка от портнихи. — Я бы рекомендовала нежный сиреневый.

И действительно, стоило приложить ленты, предложенные новой знакомой, как на бледном лице, чуть тронутом румянцем, сразу проявился едва заметный до того непривычный голубовато-сиреневый оттенок глаз Лантиль. Слово за слово, и вскоре две молоденькие дамы — Мори оказалась лишь немногим старше Тиль — уже сидели в ближайшем ресторанчике, славящемся своими десертами. Ещё пару раз они встречались у портнихи, а потом Морвениса стала заезжать к подруге домой, чтобы обсудить новые романы известной писательницы, прячущейся за звучным псевдонимом Магиаль Великая, явно навеянным легендой о великих магах. Иногда предлогом служила новая вышивка, начатая кем-то из девушек, а иногда и просто желание разделить прекрасное настроение, подходящее для совместной прогулки по весеннему парку.

В общем, обычная девичья дружба, никем из взрослых родственников не навязанная, а потому особенно приятная обеим. Разница в титулах не смущала, ведь воспитанная дядей, Лантиль не обращала особого внимания на статус и родовитость, достаточно было знать, что знакомая тоже дворянка, пусть и из низших, но воспитание и образование вполне позволяло общаться им на равных. Да если уж лучший друг короля из лойров, то и остальным лордам и леди нечего стесняться подобного приятельства.

Следуя в свою спальню за Уллой, освещавшей сгущающийся мрак позднего вечера парой магических светлячков в лёгком переносном канделябре, Тиль вдруг углядела в черных тенях намёк на свои кошмары. Эти шевелящиеся фигуры будто тянулись к ней. Девушка вздрогнула, вспомнив страшный оскал, разбудивший её ранним утром.

— Сегодня я буду спать у Вивеки, принеси мне сорочку, — распорядилась Лантиль.

Комнаты нянюшки и Уллы располагались рядом с покоями Тиль, а потому девушка лишь несколько шагов не дошла до своих дверей, толкнув неприметную створку, замаскированную под панели, украшавшие стены.

— Няня, как хорошо, что у тебя две кровати! — чуть громче, чем обычно воскликнула Лантиль, пытаясь отогнать от себя прилипчивый страх.

— Да уж, твой дядюшка распорядился, когда ты во время каждой грозы бежала прятаться ко мне, — улыбнулась Вивека. — Сказал, что негоже юной леди до замужества с кем-то делить постель.

— Так и сказал? — смутилась порозовевшая Тиль. — Ой, ты нас обманываешь!

— Да к чему бы мне это? — удивилась старушка. — Хоть сама у лойра Олва спроси.

Лантиль хотела было сказать, что подобные разговоры приличные юные леди не заводят, но уже сидела перед столиком с зеркалом, а нянюшка разбирала подколотые наверх локоны и расчесывала девушку её старой детской щёткой для волос, растерявшей половину позолоты на потертой ручке.

Когда ночная коса была заплетена, а на ополоснувшуюся в маленькой ванной Тиль надели ночную сорочку, Вивеку опять упросили рассказать что-нибудь на сон грядущий, но только не страшное.

Подумав, старушка лукаво посмотрела на юную леди:

— Раз уж вы у нас теперь невеста, то поведаю про любовь.

Сидящая в кресле у окна Улла усмехнулась, приподняв только правый уголок губ, от чего её лицо с разными глазами — один карий, другой тёмно-синий — стало и вовсе казаться двумя половинками разных людей, по какой-то причуде высших сил объединённых в одном теле. Возможно, она хотела сказать, что уж про любовь она точно знает больше, чем обе женщины — одна едва вышедшая из детских лет, а вторая почти на пороге жизни. Но промолчала, погасив улыбку.

И Вивека рассказала народную версию легенды о Винналь и Хансэнде. Согласно преданиям, самый молодой и красивый из великих магов, пришедших спасти мир, получил смертельную рану почти перед концом битвы с чудовищами. И погиб бы, но его спасла красавица Винналь, своими слезами омывшая рану, от чего та затянулась. Очнувшись, маг немедленно влюбился в девицу, оставшуюся сиротой во время нашествия зверей из разлома. Но злая тётушка юной леди, собиравшаяся сделать главой дома своего сына, попыталась рассорить влюблённых. Уж она и к магу подсылала самых красивых женщин, чтобы отвратить его от любимой, и Винналь запирала дома, где её преследовал кузен. И даже нашла выжившего жреца, напустившего морок на Ханса и Винни, увидевших перед собой не любимого человека, а жуткую тварь. Но стоило им прикоснуться друг к другу, как злые чары сгинули. Великие маги забрали жреца и запятнавших себя связью с кровавыми ритуалами родственников девицы. И вскоре среди одиннадцати родов, произошедших от великих магов, появился род Винханс, соединивший в себе имена тех легендарных возлюбленных.

— Ещё и продолжение есть, вроде бы, — заметила расслабленно откинувшаяся на спинку кресла Улла.

— Ты про дев, что произошли от Винналь? — задумчиво пожевала губами старушка.

— Да, про их особые силы.

— А что такого особенного в этих девах? — заинтересовалась Тиль, почти задремавшая под мерный голос нянюшки.

— Говорят, что мужчину, которого полюбит отмеченная высшими силами дева, не возьмёт никакое оружие. И после первой брачной ночи магические силы мужа удвоятся, — понизив голос ответила Вивека.

— Да, потому и было много желающих породниться с Винхансами поначалу, — добавила Улла. — Только выкрав девицу и принудив её к браку, ничего эти умники не получили. Надо, чтобы дева полюбила. Да и среди внучек и правнучек Винналь не все девицы были отмечены.

— И как узнать, что девушка особенная? — привстала на кровати Лантиль.

— Об этом никто не ведает, — торжественно заявила старушка, строго глянув на Уллу.

— Каким всё-таки образом удваиваются силы мага? — спрятала зевок за узкой ладошкой Тиль. — Что за ритуал нужен?

— Обычная брачная ночь, — фыркнула рыжеволосая женщина, сверкнув карим глазом, синий прятался в тени и скрывал своё отношение к разговору, свернувшему на скользкую тему.

— Обычная-обычная, а никто не говорит, что в эту ночь происходит! — сонно пробурчала юная леди, подложив под щёку обе ладошки.

Возможно, успокаивающее похрапывание старой нянюшки отогнало кошмары. А возможно, и вечерние разговоры о любви браке повлияли. Но только в эту ночь Лантиль спала совершенно спокойно и не видела никаких снов, а может быть и видела, да только не запомнила, ведь ничего тревожащего в них не было.

___ 50 дней ___

— Ну что, когда ты уже с женихом познакомишься? — поинтересовалась Мори, перебирая выложенные портнихой образцы тесьмы и новые кружева, привезенные с севера.

— Боюсь, что прямо на помолвке, — загрустила Тиль, пребывавшая до тех пор в приятном оживлении от встречи с подругой.

— Да, такова наша женская доля, — вздохнула Морвениса, прикрыв карие глаза.

— Ещё бы знать, в чём она заключается, — Лантиль досадливо закусила пухлую губку. — Улла и нянюшка лишь посмеиваются и ничего мне не говорят! Как же эта неизвестность пугает.

— А романы?

— И что романы? Там всё поцелуем и свадебным торжеством заканчивается. И что там дальше будет, совершенно непонятно!

— Ох уж эти милые сказки для детей! — рассмеялась брюнетка и понизила голос: — Я тебе на днях привезу настоящие романы. А ещё у брата есть книжка для целителей… С картинками.

— Ой, может не надо? — смутилась вдруг Тиль.

— Ну, как хочешь… — протянула Мори, поглаживая узкую тесьму, расшитую жемчугом. — Так и останешься в неведении до самой свадьбы.

— Ладно! Привези свои книжки, дядя на следующей неделе в королевскую библиотеку поедет почти на весь день, можем спокойно посмотреть, пока его не будет.

— Он запрещает тебе читать? — удивленно округлила глаза Морвениса.

— Нет, просто, вдруг он зайдет нас проведать, а мы там картинки рассматриваем…

— Да, было бы неудобно, — спрятала улыбку темноволосая девушка. — Говорят, в “Сладком сне” новый десерт появился. Заглянем сегодня?

— Обязательно! — обрадовалась Тиль. — И нянюшке её любимые “Облака” возьму.

Следующие несколько дней тянулись для Лантиль бесконечно долго. Уж очень любопытно было взглянуть на обещанные книжки. Череда рутинных дел, разбавленная не слишком развлекательными лекциями Барфинисы о хозяйственных заботах, казалась особенно скучной. Прогулки с Уллой по отцветающему парку, прощающемуся с весной, чуточку оживляли монотонное течение времени, но никак не помогали унять нетерпение девушки.

— Наконец-то! — радостно кинулась она навстречу Морвенисе, выходящей из открытого по случаю прекрасной погоды экипажа.

Девушки порывисто обнялись, насколько это позволяла большая книга, удерживаемая брюнеткой. Гостья рассмеялась:

— Заждалась? А ну, признавайся, меня ждала больше или?.. — указала она глазами на свою ношу.

— И тебя, и книги! — честно призналась смущенно порозовевшая блондинка.

Расположившись в гостиной, куда подали чай с какой-то выпечкой, совершенно проигнорированные девушками, две юные дамы еле дождались, пока прислуга удалится.

— Вот один из учебников для лекарей, там всё подробно нарисовано, — Мори указала на красивую тесьму-закладку. — Сразу понятно, от чего у нас дамы в лекари не идут. Незамужним девушкам такое показывать не решатся, а у замужних леди и лери других забот хватает. Дети… Да и муж будет против.

— Ой! — приоткрыла нужную страницу Лантиль и тут же захлопнула книгу. Но потом решилась посмотреть ещё разочек: — Как всё у них странно устроено. А где кинжал?

— Какой кинжал? — удивилась Морвениса, по счастью не успевшая сделать глоток из поднесённой к губам чашки.

— Ну, который в не совсем приличных романах герой вонзает в какие-то ножны…

Следующие пару минут гостиную наполнял хохот брюнетки, настолько заразительный, что и Тиль присоединилась к гостье, пусть и не понимала причину смеха.

— О, высшие силы! Кинжал… Ножны… — утирала слёзы Мори. — Ох уж эти писатели!

Последовавшие затем объяснения, сопровождаемые довольно подробными изображениями в учебнике, ошарашили юную леди:

— Но как же он вонзается? Он же выглядит… Мягким и безопасным…

— О, даже в учебниках его в “боевой форме” не изображают, — улыбалась Морвениса.

— Он что, ещё и магией своей обладает? И превращаться умеет? — лицо Тиль вытянулось от изумления.

И снова последовал взрыв хохота, на который заглянула Улла и, убедившись, что девушки пьют чай и листают книги, тихо прикрыла за собой дверь.

— Ты чудо! — наконец отсмеялась Мори. — Магия мужского орудия! И ведь не поделишься такой шуткой ни с кем, неприлично…

— Но как же тогда…

— Ах, там чуть дальше написано про наполняющую эту оболочку кровь, от чего “кинжал”… — брюнетка снова улыбнулась, — обретает твёрдость и способность вонзаться.

— О! — Лантиль испуганно посмотрела на кажущийся таким безобидным и даже беззащитным орган.

— Не беспокойся, — правильно истолковала возглас подруги Мори, — он не острый, так что ничего повредить не сможет… Кроме девственности, конечно. Может, потому и кинжал, что кровь сопровождает первую брачную ночь.

— Много? — рассказ подруги только добавлял опасений и без того встревоженной Тиль.

— Что много? — не сразу поняла гостья. — Ах, крови? Нет, совсем немного. Раньше, говорят, даже обычай был — выставлять на утро после свадьбы простыню с пятном крови.

— Фууу… Нет, это же совсем… — не нашла подходящих слов блондинка, пытавшаяся выразить своё отношение к дикой традиции.

— Да, к счастью, эти времена давно прошли… — задумчиво покачала головой Морвениса. — Но мужчины по-прежнему придают большое значение тому, чтобы девушки хранили честь до замужества.

— А после? — фыркнула Тиль. — Что, после можно уже её не хранить? Это ж не только про девственность.

— Просто после уже и не проверишь никак, а потому… — загадочно прикрыла глаза Мори.

— Ну уж нет! — категорично заявила блондинка. — Мало того, что муж будет что-то там вонзать… — передёрнулась всем телом девушка. — Так позволять такие ужасы ещё кому-то?!

— Почему же ужасы? — улыбнулась брюнетка. — В романах пишут, что и для женщин этот процесс может быть не лишен приятности.

— Не знаю… — засомневалась Лантиль. — Это как-то странно…

Девушки ещё немного полистали книгу, вскоре унесённую в покои хозяйки, потом прогулялись в парке, окружавшем дом, беседуя о красотах природы, планах на лето, что с этого дня вступило в свои права, и о других милых глупостях, наполняющих беседы юных дам.

После обеда, на который осталась гостья, девушки распрощались, пообещав друг другу почаще встречаться. К ужину вернулся дядюшка, чей довольный вид свидетельствовал об очередной интересной находке среди редких свитков. Узнав, чем занималась племянница, он одобрительно погладил её по голове, никак не желая осознавать, что та давно уже не маленькая девочка, о которой ему пришлось заботиться после неожиданной гибели родителей малышки.

Решив немного почитать перед сном, Тиль поднялась в свои покои. Готовившая хозяйку ко сну Улла тщательно расчесала локоны Лантиль, считая каждое движение. Морвениса, незадолго до бала подарившая украшенную узорами и сверкающими камушками щётку, во время прогулки упомянула про благотворное влияние таких процедур для блеска и густоты волос. Яркая брюнетка могла гордиться своей тёмной шевелюрой, явно не пренебрегая собственными советами. Да и вообще, немногим старше Тиль, она казалась гораздо мудрее и опытнее, что нравилось леди Кастильс, пытавшейся побыстрее расстаться с затянувшимся благодаря дядюшке и нянюшке детством.

Тиль улеглась поближе к краю, где в витом канделябре Улла закрепила сразу несколько магических огней, чтобы хозяйка не портила себе зрение, читая в полумраке. Одна из книжек с яркой обложкой, являвшей миру широкоплечего героя и изящную героиню, будто пойманных художником за миг до поцелуя, открылась для девушки теперь с совершенно новой стороны. Упоминания кинжалов и орудий больше не озадачивали, но вызывали смущенный румянец и непонятный трепет. Тем более, что роман этот Лантиль уже прочла, а потому быстро перелистывала, выискивая те самые странички…

Вот первая встреча героев, сразу понявших, что это судьба. Вот множество препятствий в виде строгих родственников, радеющих за свои меркантильные интересы. Вот коварная разлучница, обманом рассорившая влюбленных. Вот навязанный жених пытается втереться в доверие, доводя героя до отчаяния. Вот влюбленный преодолевает все преграды и застает тоскующую героиню в беседке, где и происходит объяснение. Вот страстные лобзания…

— Ох, не тем ей Морвениса голову забивает, не тем… — покачала головой Улла, поднимая выпавшую из рук заснувшей хозяйки книгу и поправляя почти сползшее на пол одеяло. Мельком оглядев комнату, служанка ушла, унося с собой немного растерявший яркость светильник.

А Лантиль снились галантные кавалеры и трепетные дамы, балы и тайные свидания в живописных парковых беседках — всё то, чем переполнены многие любовные романы, не надоедающие чувствительным читательницам. Девушка улыбалась во сне, наблюдая за чужим счастьем, будто подглядывая за действием сверху. Она так и не поняла, как именно происходит то самое загадочное “вонзание кинжала”, а потому все грёзы ограничивались лишь виденными на обложках и кое-где на картинках в книгах нежными объятиями и почти поцелуями. Касания губ художники стыдливо избегали, лишь намекая на счастливые моменты, что вскоре случатся. И запечатлённые в памяти Лантиль картинки приходили в движение, преодолевая оставленное иллюстраторами приличное расстояние, вызывая странное томление и наполняя видения едва слышной музыкой, в которой счастливо звенели хрустальные колокольчики и тихо пела флейта.

Но вот на лицо Тиль набежала хмурая гримаса, скоро сменившаяся испугом, девушка заметалась в постели, пытаясь вырваться из пут сна…

— Нет! Не надо, не хочу! — сердце заполошно билось где-то в горле, руки судорожно вцепились в одеяло, и тут глаза с облегчением обнаружили вокруг привычную обстановку девичьей спальни.

Севшая в кровати Лантиль заново прокручивала в памяти обросший новыми подробностями кошмар. Лужицы притягивающей внимание красной глянцевой крови рядом с самыми близкими людьми, несколько мужчин, уже не кажущихся туманной смазанной толпой, в которой раньше нельзя было разглядеть фигур, теперь эти высокие широкоплечие силуэты её почти черно-белого сна двигались по отдельности. Общий гул голосов разбился на чётко различимые тембры нескольких человек, о чём-то говорящих. Громкий вульгарный смех, совершенно неприличный в стенах знакомой с детства гостиной, так хохочут простолюдины на конюшнях и в трактирах с сомнительной репутацией. За свои недолгие восемнадцать лет Тиль не так часто сопровождала домоседа-дядю в гости к его коллегам, да и к ним мало кто приходил с визитами, но до сих пор знакомые лорды и лойры смеялись тихо и воспитанно, не позволяя себе тех грубых звуков, что ворвались резкой какофонией в её сон.

И снова в сторону девушки разворачиваются едва угадываемые лица, но теперь все они оскаливаются на неё, до жути напоминая собачью свору, что взяли на охоту. И без того не жаловавшая это развлечение Тиль теперь особенно остро почувствовала себя затравленным зверем, у которого нет шансов на спасение.

— У тебя осссталось пятьдесссят дней, жшшди! — прошипел кто-то, разрушая вязкую тишину и окончательно выдёргивая девушку из лап хищного сна.

___ 49 дней ___

Спать ей больше не хотелось, хоть за окном едва брезжил рассвет. Пришлось разбудить Уллу, удивившуюся такой прыти хозяйки, не любившей ранние подъемы.

— Вам завтрак подавать? Кухарка уже должна быть на ногах, — поинтересовалась служанка, подкалывавшая наверх золотистые локоны Лантиль.

— Нет, я не голодна, позавтракаю позже, с дядей, — вздохнула девушка.

— Тогда прогулка в парке? По утренней прохладе и мне потренироваться приятно, и вам подышать воздухом полезно. Вон, какая вы бледненькая.

Тиль согласно кивнула и вскоре уже шла вслед за ускоряющей шаг Уллой, кутаясь в лёгкую шаль, укрывшую её от свежего ветерка, несущего влагу с усыпанных росой лужаек. Клочки тумана, что стелились над низинками, подсвечивались рассветным солнцем, а потому не пугали даже нервничающую девушку. Ночные страхи с каждой минутой казались всё более далёкими и несерьёзными. Она даже несколько раз кинула в мишень один из кинжалов Уллы, самый лёгкий и маленький, подходящий для её узкой ладошки с тонкими пальцами. Но большая часть попыток закончилась глуховатым стуком рукоятки ножа о дерево, лишь дважды остриё воткнулось в край мишени.

— Неплохо, — похвалила рыжеволосая женщина, собирая оружие в сумку. — Я поначалу ни разу не попадала.

— Это ты меня просто утешаешь? — удивилась Лантиль, тщетно пытаясь представить себе неумелую и неловкую Уллу.

— Нет, всё так и было, — закинула тяжелую котомку себе на плечо служанка.

— И сколько ты тренировалась, чтобы стать… такой, как сейчас? — госпожа задумчиво сорвала белеющий среди травы цветок.

— Лет пять, чтобы меня к вам допустили.

— Но ты же тогда подростком была! Я помню, хоть мне и самой всего шесть было.

— Так у нас в семье с детства обучают, — косые утренние лучи подсветили глаза Уллы, от чего особенно ярко стал виден их цвет: правый засиял синим, с каким-то морским оттенком, а левый, карий, отдавал сейчас почти желтизной.

— А меня дядя даже в пансион не отпустил, — Тиль опять загрустила, пытаясь представить себе множество ровесниц-подружек.

— Во-первых, — рассудительно говорила служанка, направляясь к дому, — вам наняли лучших учителей, и образование вы получили не хуже, а то и получше многих девиц. А во-вторых, кто вам сказал, что в пансионе так уж весело и хорошо?

— Там много девочек…

— И некоторые из них — гадкие и вредные, способные испортить жизнь окружающим, — хмыкнула Улла, взглянув на госпожу. — Среди подруг и недоброжелательницы могли затесаться. А уж кормить вас любимыми блюдами и редкостями там точно никто бы не стал.

— Это же не главное! — попыталась возразить девушка.

— Ага, наша кухарка знает, что вы едите, а к чему почти не притрагиваетесь. Так вот, в пансионе никому и дела нет, поели вы или встали из-за стола голодная.

— Ты так говоришь, будто я избалованная…

— Вы просто любимая племянница, вот и всё, — рассмеялась Улла, увидев надутые губки своей госпожи.

— Вопрос только в том, стану ли я любимой женой или… — едва слышно пробормотала Тиль, глядя себе под ноги.

До обеда девушка снова пыталась вникнуть в сложную науку управления домом. Барфиниса не стала сразу пугать девушку всеми премудростями, разумно рассудив, что большим куском и подавиться можно. Она понемногу рассказывала и показывала Лантиль свои секреты, не слишком отвлекаясь от повседневных забот сама и не перегружая девушку новыми знаниями. Юная госпожа, с каждым днём узнававшая обязанности экономки с новой стороны, ещё больше зауважала пожилую женщину, посвятившую свою жизнь их семейству.

Едва отобедали, на пороге появилась Морвениса с парой книг, заботливо обёрнутых бумагой. Чтобы не мешать дяде — а скорее уж, чтобы дядя не помешал их разговорам — девушки вышли в сад. В уютной беседке, увитой длинными плетями дикой розы, тянущейся почти до крыши, было ничуть не менее удобно, чем в парадной гостиной. Пара двойных диванчиков и два кресла рядом с низким столиком, сервированным чаем и сладостями, — что ещё нужно, чтобы с комфортом расположиться подругам?

— И что за книги ты сегодня принесла? — полюбопытствовала Лантиль, наливая чай гостье и себе. — Ещё какие-то учебники?

— О, нет! Мне удалось взять у тёти пару книг, что в закрытых секциях книжных магазинов продают, — понизив голос сообщила Мори.

— А там есть закрытые секции?

— Да, это не афишируют, чтобы не подогревать интерес детей и незамужних барышень, — всё так же, почти шёпотом, ответила брюнетка.

Любопытство заставило Тиль отставить чашку и потянуться к верхней книге, чья обложка скрывалась под плотной бумагой.

— Тайные свидания леди Мануэль? — прочитала она название.

— Да, это самый известный роман… Из подобного рода литературы, — Морвениса от чая отказываться не стала, а потому ей пришлось сперва проглотить глоток горячей жидкости.

— И… о чём там?

— Хм… У замужней дамы с её мужем не ладится, вот она и ищет… утешения на стороне, — пыталась сгладить острые углы темноглазая девушка.

— Но… Это же совершенно неприлично! — округлила глаза Лантиль. — Верность — главное украшение любой замужней дамы.

— Потому и в закрытой секции, — фыркнула Мори. — Ты ещё скажи, что скромность украшает юных леди. Все уши этим прожужжали в пансионе.

— О! Расскажи мне про пансион. Правда ли там так плохо кормят? И много ли неприятных девочек с тобой училось.

— Ну, кормить могли бы и получше, в самом деле… — улыбнулась брюнетка, потянувшись за пирожным. — Да и девочки там разные попадались. И хорошие, и… не очень.

— Так можно же с ними не общаться, — пыталась представить себя в пансионе Тиль.

— Это сложно, ведь почти целыми днями мы всегда вместе были: учебные классы, столовая, библиотека. Всё это общие помещения, где нам приходилось проводить массу времени среди остальных учениц.

Морвениса рассказала несколько историй о противостоянии некоторых родовитых девиц, соперничавших в своей знатности и богатстве, о том, как враждовали и их приближённые. Мелкие шалости вроде испорченного будто случайно платья она упомянула мельком, как действительно не стоящие внимания детские шалости. Да и рыжий или зеленый краситель в шампунь — это ещё не так страшно, а вот средство для удаления волос…

— Что, и такое случалось? Да за такое оскорбление… — возмутилась Лантиль.

— Нет, леди не трогали, а вот некоторые лери из их свиты пострадали. Когда за спиной не стоит великий род, ты почти беззащитен, — поморщилась Мори, вспомнив что-то особенно неприятное.

— А если принадлежишь к такому роду, то сама ничего решать не можешь, тоже мало радости, — таким же тоном ответила Тиль.

Девушки задумчиво потянулись к веткам кустарника, усыпанным цветами дикой розы.

— Вот так и наша жизнь… — нарушила молчание Лантиль. — Со стороны красивая, вся в цветах, ароматная и привлекательная… Но стоит дотронуться — уколешься о почти незаметные шипы.

— Ну что ты опять загрустила? — улыбнулась Мори. — Давай лучше мои книги почитаем, там иногда такие пассажи попадаются! Я смеялась до слёз.

— Странно, это же те самые книги? Ну, про то, что в приличном обществе не упоминают? Разве они должны быть смешными?

— Не должны, в том-то и дело! Но именитые писатели такое не пишут, вот и… Сейчас, зачитаю тебе некоторые забавные моменты… Ага. “В его поцелуях не было никакой неуверенности. Он точно знал, как найти её губы”, - Морвениса фыркнула, подняв взгляд от книги. — Какой проницательный мужчина, просто семи пядей во лбу! Или вот это: “ Её рука тревожила важную часть его тела ”. Та-а-ак, и вот тебе продолжение на той же странице: “Увидев желание на ее лице, он откликнулся соответствующей частью своей натуры”.

— А часть — это…

— Да-да, та самая магическая штучка, что умеет превращаться! — рассмеялась Мори, откладывая книжку.

— О-о-о, — протянула Тиль, округлив глаза. — И правда, неприличные романы…

— Да нет, это я ещё довольно пристойные, но смешные фразы тебе зачитала.

— Что? Это пристойные? — щёки блондинки окрасились румянцем. — Может, тогда мне не стоит…

— Да ведь ты почти замужняя дама, уже можно! — авторитетно заявила Морвениса, подливая почти остывший чай в свою чашку. — Кстати, тебе когда на примерку в следующий раз? Потом можно немного погулять, пирожными побаловаться опять.

— Дней через десять, там вышивка сложная, это надолго.

— Хорошо, тогда читай пока это, а через несколько дней я тебе привезу ещё что-нибудь, — брюнетка сделала пару глотков и отставила чашку. — Ну, мне пора, пожалуй.

Провожая подругу, Лантиль снова поблагодарила её за визит, за приятную компанию и книги.

— Ах, дорогая моя, это тебе спасибо за прекрасное настроение, — широко улыбнулась Мори. — Магическая штучка! Второй день вспоминаю и смеюсь, — фыркнула она почти неприлично, садясь в поданный экипаж.

После ужина Тиль сразу поднялась к себе, чтобы почитать одну из новых книг. Происходящее в романе будоражило кровь, то и дело приливавшую к щекам девушки. Дерзкий герой говорил вопиющие непристойности, невинная по сюжету героиня отвечала почти тем же.

- “Она чувствовала себя еще больше девственницей, чем всегда” — это как? — тихо пробормотала Лантиль, уже клевавшая носом.

— Вы что-то сказали, госпожа? — подняла голову от своих железок Улла, не нарушавшая ежевечернего ритуала осмотра оружия.

— Да, пора спать, приготовь мне сорочку, — направилась в ванную едва удерживающая зевок девушка.

Под неспешные движения щётки, которой Улла расчесывала длинные светлые волосы своей хозяйки, Тиль почти задремала, прикрыв от удовольствия глаза. Служанка была по обыкновению очень осторожна, аккуратно разделяя чуть спутавшиеся пряди, не дёргала и не доставляла неприятных ощущений. Сама Лантиль обычно торопилась и шипела от боли, пытаясь побыстрее причесать пушащиеся густые, но тонкие волосы. Уже лёжа в кровати, девушка улыбнулась, вспоминая смеющуюся Мори, разговоры на запретные в обществе темы и предвкушая новый визит подруги. Она так и заснула с улыбкой на расслабленном лице.

Неизвестно, видела ли девушка навеянные книгой сны, где главные герои нарушали все установленные приличия, каким-то чудом не перейдя последней черты, после которой вряд ли героиня романа сохранила бы свою постоянно упоминаемую в романе девственность. Но под утро Тиль тревожно заметалась по постели.

Снова темные фигуры, белозубые оскалы, гул низких мужских голосов, сменяющийся устрашающим гоготом… Две фигуры с яркими лужицами рядом… И тяжелая поступь за спиной. Лантиль замерла, не в силах обернуться и посмотреть на приближающуюся к ней новую опасность, от которой вся похолодела. Девушка всем телом почувствовала нависающего сзади мужчину, наклонившегося к ней.

— У тебя осссталось сссорок девять дней! — зловеще прошипел незнакомец.

Даже новый визит Морвенисы, передавшей ещё одну обёрнутую цветной бумагой книгу, не развеял до конца тревожную грусть Лантиль. Прогулки по парку с Уллой и тренировка с метательными ножами тоже не могли отогнать воспоминаний о снах, что заставляли просыпаться с бешено бьющимся сердцем и ледяными руками. Внимательно посмотрев на бледную подругу, Мори лишь покачала головой:

— Неужели грядущая помолвка тебя так беспокоит?

— Не только… — Тиль сомневалась, стоит ли рассказывать про свои кошмары.

— И что может быть важнее?

— Мне снятся ужасные сны, — решилась наконец Лантиль.

Сбивчивый пересказ и самой девушке показался странным и не таким пугающим, будто озвученное тут же развеивалось под палящими лучами совсем уже летнего солнышка.

— Ах, дорогая моя! — Мори взяла подругу за руки. — Тебя просто страшит первая брачная ночь. Ну конечно, кровь и всё такое. Неизвестность, мужчина… Вот во сне всё и смешалось.

— Но дядя и нянюшка? — ещё сомневалась Тиль. — Почему я вижу их… такими.

— И это понятно, ведь как только ты выйдешь замуж, так они как бы уйдут из твоей жизни на второй план. Аллегорически — умрут.

— То есть… — глаза Лантиль наполнились надеждой. — Это вряд ли произойдёт… Ну, то, что мне снится. Всё это — лишь игра воображения, причудливо исказившего мои опасения по поводу брака?

— Ну конечно! — широко улыбнулась Морвениса, так и не отпустившая ладошки Тиль из своих рук.

Повеселевшая юная леди следующие несколько дней лишь морщилась, просыпаясь от очередного кошмара, продолжавшего свой обратный отсчет. Да и аппетит, почти пропавший было, вернулся на радость обеспокоенному дяде. Загадочная бледность сменилась привычным нежным румянцем, частым украшением блондинок с тонкой светлой кожей.

— Ну вот, совсем другое дело! — воскликнула Мори, встретившая подругу у портнихи. — Рада, что ты стала похожей на себя прежнюю.

— Не совсем, — улыбнулась девушкам одна из помощниц мастерицы. — В талии придётся ушивать, леди немного похудела.

— Так это только на пользу. Многие дамы разными способами пытаются утянуть свои бока, чтобы талия тоньше казалась, — отмахнулась Морвениса. — А к тому же, тебе не грозит строгая диета, то есть мы с удовольствием пообедаем сейчас в ресторане. И любимые десерты игнорировать не станем.

Работница опустила голову, чтобы не показать своего отношения к беззаботным барышням, совсем не ценящим труд простых людей. “Сперва ушиваем, а потом что? Расставлять после ваших десертов придётся?” — подумала она, благоразумно оставив свои мысли при себе.

Две юные красавицы, собравшие на своём пути в ресторан множество заинтересованных мужских взглядов, вскоре уже сидели за уютным столиком в самом угу летней веранды под лёгким тентом, укрывающим гостей заведения от палящего солнца. Основные блюда получили должное внимание, теперь наступило время неспешного чаепития с изысканными сладостями.

— Мальв?! — удивилась Мори, увидев приближавшегося мужчину.

— Сестричка, так и знал, что ты обязательно заглянешь сюда, — молодой человек, высокий, стройный, чье изящество подчёркивалось длинными блестящими волосами, приветливо улыбнулся девушкам.

Только тёмные прямые волосы выдавали родство этой пары. Кареглазая девушка с личиком-сердечком и сероглазый мужчина с удлиненными чертами тонкого лица были совсем не похожи.

— Познакомь же меня со своей спутницей, — напомнил сестре о приличиях Мальвадус.

— Да, конечно. Мальв, это леди Лантиль Кастильс, — отмерла Морвениса. — Тиль, это мой брат Мальвадус, как ты уже поняла.

— Очарован приятным знакомством! — склонил голову мужчина, прикладывая руку к сердцу.

Расторопный слуга уже придвигал дополнительный стул к столику, а вскоре принёс ещё одну чашку и блюдо с пирожными.

— Взял на себя смелость заказать разных сладостей, — снова учтиво улыбнулся Мальв. — Вы же присоединитесь ко мне? Не оставите меня наедине с этим искушением? — кивнул он на десерты.

— Долг сестры — помогать любимому брату! — рассмеялась Морвениса. — А Тиль обязательно поддержит меня. Не так ли, дорогая?

— Если вы настаиваете, — Лантиль опустила взгляд, не выдержав пристального внимания Мальвадуса.

— Мы настаиваем! — Мори уже раскладывала всем троим пирожные. — Тебе “Облака”, я знаю, ты их всегда берёшь с собой. А братцу “Кораблик”.

Тиль не стала говорить, что заказывает “Облака” для нянюшки, её смущал взгляд мужчины, продолжавшего смотреть на девушку своими серыми глазами. Но стоило всем приступить к десерту, как небольшое напряжение, обычно сопровождающее новое знакомство, почти отступило. Вскоре Морвениса уже рассказывала, как прекрасно её старший брат декламирует, умудряясь передавать все заложенные в стихи чувства. А ещё превосходно играет на мандолине, да и голос у него восхитительный…

— Ах, милая Тиль, надо как-нибудь заставить его спеть, ты сама убедишься! — Мори не могла удержаться от восхваления любимого брата.

— Приезжайте в следующий раз вдвоём, — бесхитростно предложила Лантиль.

— Не думаю, что твой дядя одобрит, — прервала её подруга.

— Но почему?

— Предстоящая помолвка не предполагает встреч с другими мужчинами, — шепнула Мори, наклонившись к Тиль.

— Но это же просто визит подруги и её брата, — так же вполголоса удивилась девушка.

— Ах, дорогая моя, вокруг столько сплетников и сплетниц…

— Мы могли бы погулять как-нибудь в королевском парке, — Мальв решил вступить в разговор. — Там множество беседок. И все приличия будут соблюдены.

— И не забудь захватить мандолину! — кивнула брату Морвениса.

— А в парке сплетниц не будет? — поинтересовалась Лантиль, так и не разобравшаяся, почему прогулка в парке кажется подруге приличнее обычного визита.

— Мы там будем на виду, никаких поводов для злословия не дадим, — уверенно заявила Мори, отметая последние сомнения Тиль.

Условившись о встрече через несколько дней, Мальвадус распрощался с девушками, сославшись на неотложные дела, от которых ему было так приятно отдохнуть в приятной компании. При этих словах мужчина снова обжёг Лантиль пронзительным взглядом и откланялся. Вслед за ним заторопилась и Морвениса, пообещавшая завтра же приехать в гости поболтать без лишних ушей и намекнувшая на новый роман, добытый у тёти.

— Успела прочитать что-то из тех особенных романов? — поинтересовалась Мори, едва удалились слуги, принесшие в беседку удобные подушки и сервировавшие стол для чаепития.

— Ой, прости! — смутилась Тиль. — Я днём то с Барфинисой учусь, то дяде помогаю, пока… Пока могу. Только вечером получается почитать. Но пару книг я тебе сегодня отдам уже.

— Имей в виду, через неделю моя тётушка возвращается домой, так что книги придётся отдать до её отъезда, — погрозила пальчиком брюнетка, сделав серьёзное лицо, но долго удерживать строгое выражение не смогла. — Кстати! Моя тётя из приграничного южного городка, она видела твоего будущего супруга.

— И?! — подалась вперёд Лантиль. — Что о нём говорят?

— Ну, силён, красив, окружен любовью женщин…

— Каких женщин? — перед глазами Тиль встали описанные в романах картинки… И это ей почему-то не понравилось.

— В основном не самых приличных, конечно. У мужчин потребности, тем более, если почти каждый день рискуешь жизнью, а Вилиссия продолжает нападать на наши границы. Веселые дома в приграничье не бедствуют, воины частенько туда захаживают.

— Что за дома?

— Ах, об этом дамы как бы не должны знать, — вздохнула Мори. — В общем, это такие заведения, где любовь продается за деньги.

— А разве можно полюбить за деньги? — всё ещё не понимала Лантиль.

— Полюбить — вряд ли, а вот заняться тем, о чём пишут в тех романах, что я тебе привозила…

— Но как же?..

— Потому и не упоминают о таком в обществе, — Мори проигнорировала стынущий в чашке чай и уделила внимание винограду, красивыми розоватыми гроздьями лежащему на блюде с фруктами.

— И он тоже ходит в такие места?

— Все ходят, даже многие женатые.

— Кошмар! — ужаснулась Тиль. — Но как у них потом совести хватает в глаза жёнам смотреть?

— Все делают вид, что ничего не было. Оборотная сторона семейной жизни, — темноволосая девушка грустно усмехнулась. — Твой хотя бы не женат ещё. Но ему и нет особой надобности в веселые дома заглядывать.

— Это почему?

— Красивый мужчина, командующий войском, друг короля, — перечисляла Мори. — Молодые вдовушки сами наперебой зазывают его в гости. А говорят, что и не только вдовушки… Сама помнишь похождения леди Мануэль из романа.

— Я думала, там всё выдумки, — удивилась Тиль. — Мало ли чего писатели напридумывают, чего в жизни не бывает.

— О, уверяю, в жизни ещё и не такое бывает! — фыркнула Мори, окончательно смутив подругу.

— А как же мужская солидарность, в конце концов?

— На войне, как на войне, — улыбнулась брюнетка, выплеснув совсем остывший чай в заросли диких роз, увивающих беседку, и наполнив свою чашку горячим напитком из пузатого чайничка, заботливо укрытого специальной стёганой шапочкой.

— Всё равно не понимаю этих женщин, — призналась Лантиль. — Как можно настолько не уважать себя и мужа?

— Ну, мы же не знаем всех обстоятельств, — рассуждала Морвениса. — Многих, как тебя, замуж выдают по разным соображениям за мужчину, к которому поначалу никаких чувств. Да и потом эти чувства могут быть очень далеки от любви и уважения. Но уже поздно.

— Не пугай меня! — робкая улыбка мелькнула на лице блондинки. — Я и так только перестала с криком просыпаться.

— Что, кошмаров больше нет?

— Есть, но я теперь знаю, что это лишь мои собственные страхи. Неприятно, но уже не так страшно.

— Вот и хорошо! — обрадовалась за подругу Мори. — А бояться нечего. Все мужчины более или менее одинаковы, как говорит тётя. Хотя она же советует обязательно приглядеться и к друзьям жениха. Ведь круг общения говорит о человеке гораздо больше, чем его происхождение.

— И как к ним присматриваться? — нахмурилась Тиль. — Они же далеко, на границе.

— Ну, тётя и про них мне рассказывала, — загадочно улыбнулась Морвениса, позволив себя уговорить поведать и об этом.

Оказалось, что три лучших друга Арвендуса вряд ли делали ему честь, если не считать короля — четвертого его друга, с которым жених Лантиль виделся нечасто, слишком был занят на границе.

Браскинус и происхождением не мог похвастаться, его семейство каким-то чудом ещё относилось к дворянству, но этот захудалый род был беден и незнатен. Сам же Браск, судя по рассказам тёти, был грубым и порочным типом, чьи выходки иногда приводили в ужас даже привычный к диковатым воинам окраинный городок.

Фидеус, второй приятель жениха Тиль, тоже относился к низшему дворянству. Судя по всему, его родители жили чуть ли не как простые крестьяне. Самый спокойный и рассудительный из друзей, этот мужчина был почти незаметен на фоне ярких приятелей, что только порождало подозрения. Да и внешность Фида — слишком загорелая кожа, большой рот и широковатый нос — только усиливала сомнения. Ведь, как все знают, наши южные беспокойные соседи почти поголовно смуглые. Нет, семья мужчины испокон веку жила в Дигниссии и родственников в Вилиссии, откуда то и дело нападают вражеские отряды, не имела… Да и в боях он показал себя как верный товарищ. “Но дыма без огня не бывает”, — передала слова тёти Морвениса.

Каким чудом в эту компанию воинов, чьи имена, заканчивающиеся на “-ус”, выдавали их низкий среди дворян статус, затесался Сэвиенд Винханс, приграничная публика могла только гадать. Хотя доходили слухи, что отец Сэва сделал наследником его младшего сводного брата, своего сына от второй жены. Что послужило тому причиной, никто достоверно не знал, но поговаривали, молодой человек преследовал мачеху, которая приходилась ему практически ровесницей. Та пожаловалась мужу… В общем, итог закономерен.

— Ах, дорогая моя! — Морвениса сочувственно пожала подруге руку. — И этих людей тебе придётся принимать в своём доме. Вряд ли твой будущий супруг прервёт своё общение с отбросами общества, даже когда сменит своё имя, приобретя новый статус благодаря женитьбе на тебе.

Тиль промолчала, но до самого вечера была задумчива и тиха.

___ 38 дней ___

Сперва сон долго не шёл, а потому Лантиль начала новый роман, но отложила его после бесплодных попыток сосредоточиться на повествовании. Вместо очередных любовных терзаний героини в голове теснились мысли о женихе, о его странных друзьях. Вконец измучившись, девушка уснула, но и там не было ей покоя.

Снова толпа гогочущих мужчин, не обращавших внимания на две распластавшиеся на полу неподвижные фигуры и кровь рядом с ними. Но теперь одно из скалящихся лиц оказалось очень смуглым, широким, непривычно губастым. Внимание привлёк и другой человек, с короткими невнятно русыми волосами, чей облик будто состоял лишь из острых скул, морщин, выдающих желчный характер, квадратного подбородка и тяжелого взгляда исподлобья. Он не улыбался, а смотрел жёстко и зло.

На его фоне ещё один мужчина без оскала выглядел совсем юным. Аристократически удлиненное лицо с тонким носом, красиво очерченными губами, ясными серыми глазами могло бы показаться почти женственным, если бы не твердый подбородок с ямочкой. Этот темноволосый молодой человек смотрел без злости, но серьёзно и почти обвиняюще. Его густые и волнистые почти чёрные волосы, остриженные до плеч, непослушно вихрились над высоким лбом.

Тиль увлеклась разглядыванием и почти пропустила тяжелые шаги сзади, скорее почувствовав спиной нависающего над собой мужчину. Она приготовилась выслушать очередное упоминание оставшегося до помолвки срока — да, она уже сопоставила предупреждения из сна и дату назначенного королём события, когда на плечо тяжело опустилась большая рука в сверкающей металлом перчатке. Сильные пальцы чуть сжались, доставляя весьма чувствительную боль.

— Осссталосссь тридцать восссемь дней! Шшшжди! — прошептали над ухом, выдёргивая из кошмара.

Лантиль поморщилась, будто всё ещё ощущая чужое прикосновение, посмотрела на луч солнца, нашедшего лазейку в не до конца задёрнутых шторах, и позвала Уллу.

— Леди, что это? — служанка указала на красноватые следы, что обнаружились на плече госпожи, стоило той снять сорочку в купальне.

Тиль надавила пальцем на синяк и даже зашипела от боли.

— Леди! Я точно знаю, что вы не выходили из спальни ночью, — забеспокоилась Улла. — И к вам никто не мог проникнуть, на всех окнах охранные заклинания, дверь я тоже всегда ими на ночь закрываю.

— Мне снилось, что меня схватили за плечо, — разглядывала отпечатки чужих пальцев на своей коже девушка.

— Не нравятся мне такие сны! — нахмурилась рыжеволосая женщина.

— Мне тоже, — вздохнула Тиль. — Придется теперь платья подбирать с учетом этого украшения.

— Ничего, сейчас я сбегаю в кладовку при кухне, принесу из ледника что-нибудь холодное, — успокоила хозяйку служанка. — А потом намажем мазью, у меня есть и от синяков.

Лантиль сидела в теплой воде, пытаясь понять, не продолжение ли это сна. Ну кто поверит, что можно проснуться и принести с собой явные следы кошмара в реальность? Тогда почему эти синячки болят?

Вскоре прибежала Улла. Приложенный к плечу кусок льда создавал странный контраст. Вода в ванне вдруг стала казаться горячее, хотя уже успела остыть, зато холод, касавшийся плеча, был почти обжигающим. Резкие ощущения окончательно убедили Тиль в том, что она бодрствует и синяки ей не пригрезились.

К счастью, манипуляции Уллы принесли свои результаты: к завтраку юная леди вышла пусть и в более закрытом платье, чем принято летом, но следы на плече почти исчезли. Остались лишь четыре бледнеющих пятнышка — там, где особенно больно впивались прикрытые металлом мужские пальцы.

Дядя рассказывал что-то о своих любимых древних свитках, но Тиль почти не слушала, погрузившись в размышления, лишь улыбалась в ответ и кивала время от времени. К счастью, Барфиниса проявила больше интереса к теме разговора, а потому никто не заметил задумчивости девушки.

Чуть позже с экономкой такая тактика не сработала, пришлось по-настоящему погрузиться в проверку счетов, разбираться с приходами и расходами, которые оказались на удивление разнообразными. Лантиль и подумать не могла, что каждая мелочь в доме попадает в аккуратно расчерченные Барфинисой таблички.

— Но это же сущие гроши! — попыталась возмутиться девушка. — Зачем их записывать?

— Да, за прошлую неделю сумма не велика, — спокойно ответила пожилая женщина. — А за год? И ведь таких маленьких расходов не один и не два, а в результате получаем вполне ощутимые цифры. Если их не учитывать, то и сами не поймёте, куда деньги утекают.

Тяжело вздохнув, Тиль продолжила изучать записи, ещё больше проникаясь уважением к труду экономки, взвалившей на себя заботы о витающих в облаках дядюшке и племяннице. После обеда, когда стало ясно, что Морвениса уже не приедет, девушка прогулялась с Уллой и даже потренировалась с ней в метании кинжалов, с удовольствием отметив, что с каждым разом всё чаще попадает в цель, причем именно лезвием.

— Я же говорила! — подтвердила её наблюдения служанка. — Скоро вы не хуже меня будете это делать.

— Это вряд ли, — улыбнулась Лантиль. — Твои тяжелые ножи я точно никуда кинуть не смогу, лишь этот, детский.

— О, он не детский, — Улла ловко подкинула и поймала упомянутый госпожой тонкий кинжал. — Это дамский, просто я привыкла уже к мужским, спасибо братьям.

Вернувшись к ужину, Тиль впервые за день смогла нормально поесть. Утром и в обед она лишь едва притронулась к еде, пользуясь тем, что дядя и экономка снова увлеклись разговором и не обратили внимания на пропавший аппетит девушки. Да и серьёзную задумчивость приняли за новый этап взросления юной леди, которая совсем скоро официально станет невестой, а затем и женой.

Летний вечер всё никак не заканчивался, ведь осталось всего несколько дней до самой короткой ночи в году. Дядя сразу после ужина опять скрылся в библиотеке, воодушевлённый очередной гениальной догадкой, ради подтверждения которой наверняка снова начнёт пропадать в королевской библиотеке. Барфиниса тоже удалилась в свои покои. А потому и Лантиль поднялась к себе, размышляя, стоит ли приниматься за вышивку — чего ей вовсе не хотелось, но приличия… — или начать читать следующий роман. Чтение победило, тем более что и Морвениса просила поторопиться с возвращением книг.

Решив, что приятнее всего будет усесться на мягкую перину, подложив побольше подушек под спину, Тиль сразу приготовилась ко сну с помощью Уллы. Тщательно расчесанные волосы заплели в две косы, чтобы за ночь не спутались, да и не так жарко спать было; на руки и лицо по совету Мори нанесли крем с легким цветочным ароматом. Новенькая сорочка, отделанная кружевом, уже совсем не напоминала детские пижамы, в которых ещё недавно так сладко спалось.

Удобно устроившись, Тиль почувствовала себя почти героиней одного из романов. Такая же элегантная, немного надушенная и готовая к приключениям… По крайней мере, к тем, что можно пережить, читая книгу. Не всё из прочитанного было ей понятно. Тиль на днях нарезала лист бумаги и делала маленькие закладки, чтобы позже поинтересоваться у более сведущей подруги. Одну фразу она даже незаметно для себя прочитала вслух:

“— Возьми меня рукой… — очень вежливо попросил он и усмехнулся: — В этих замках как-то холодновато”.

Сидевшая у окна Улла как-то странно хрюкнула, наклонившись над кинжалами, что укладывала в ножны.

— Ну хоть ты мне объясни! — обернулась к ней возмущенная Тиль. — Почему такую чушь пишут? Ведь всем известно, что ручки у настоящих леди прохладные, постоянно мёрзнут. И обычно во всех романах их согревают кавалеры своими поцелуями. А тут какой-то странный мужчина… Или героиня с неправильными руками, слишком горячими?

Служанка, закусившая нижнюю губу, чтобы не выдать себя, к концу рассуждений юной леди всё-таки не сдержалась. На её звонкий хохот заглянула Вивека:

— Смешная история попалась? — кивнула она на книгу в руках Лантиль.

— Очень! — ответила Улла.

— Вовсе нет! — одновременно с ней воскликнула Тиль.

— Аааа… — недоуменно протянула старушка. — Ну вы читайте, читайте, а я спать пойду, поздно уже.

И Улла, собрав свой узелок с оружием тоже поспешила оставить госпожу, пока та не заставила объяснить причину бурного веселья.

“В глазах его пылал такой огонь, что она похолодела” — ещё одна спорная фраза поставила в тупик Лантиль, считавшую до сих пор себя довольно сообразительной, да и учителя её всегда хвалили.

— Нет, точно какой-то странный автор! — девушка раздраженно захлопнула книжку. — От огня у него мерзнут, а прохладные женские ручки должны как-то спасти мужчину от холода в замке. Пожалуй, это и дочитывать не стану, лучше завтра другой роман начну, а этот на потом оставлю, если время найду.

Погасив светильники, Лантиль немного поворочалась, принимая удобную позу, и вскоре провалилась в сон. Ей снились продуваемые ветрами замки, заставлявшие озябших кавалеров теснее прижиматься к возлюбленным дамам. Потом эти пары грелись у каминов, а отблески огня подсвечивали глаза мужчин, пугая холодеющих барышень. Затем пригрезились многочисленные кинжалы, летящие в мишени, сделанные из парадных портретов чьих-то предков.

В общем, дневные переживания смешались в причудливом калейдоскопе, где дамы теперь грели в руках блестящие кинжалы, а кавалеры разделывали рядом с огромным камином клыкастого кабана, не обращая внимания на кровь и другую грязь, сопровождающую эту деятельность.

В какой-то момент странная, но казавшаяся вполне мирной и не лишённой уюта, картина затуманилась, чтобы погрузить девушку в знакомый до боли сюжет. Кровь кабана стала там красными лужами рядом с дядей и Вивекой, а дамы и кавалеры превратились в группу мужчин, своим раскатистым смехом потревоживших покой парадной гостиной в доме Лантиль. Сзади послышалась тяжелая поступь, движение воздуха за спиной подсказывало, что страшный гость совсем рядом. Девушка заставила себя повернуть голову, чтобы увидеть, как к её плечу приближается закованная в латы рука. В последний момент Тиль резко отпрянула в сторону и на этот раз её плечо лишь немного оцарапал металл.

— Осссталосссь тридцать сссемь дней! Ты шшждёшь меня?

Девушка почти отпрыгнула от снова потянувшейся к ней руки… И скатилась с кровати. На шум прибежала Улла:

— Барышня, вы с детства не падали во сне. Вам опять стульчики подставлять придётся?

— Если надо будет, то и подставишь! — неожиданно резко отозвалась Тиль, поднимаясь с пола и потирая бедро. Но тут же добавила: — Прости, сон плохой приснился.

— А вот нечего про неотапливаемые замки на ночь читать! — фыркнула Улла, которая и не думала обижаться, от братьев и не такого наслушаешься, а уж во время тренировок… — Вам повезло, ваш муж в этом прекрасном доме поселится, где всегда тепло.

— Я как-то об этом не думала, а теперь… Наверное, ты права, мне повезло.

Смеющиеся разноцветные глаза служанки, её добродушное подтрунивание и знакомый с детства голос отогнали ночные страхи, а встающее солнце, проглядывавшее сквозь лежащий над лужайкой туман, обещало прекрасную погоду, располагающую к прогулкам.

Безоблачное утро в тот день навеяло страсть к прогулкам многим барышням. Вскоре после завтрака появилась Мори. Из её оживлённого щебета дядя Олв ухватил только заданный именно ему вопрос, отпустит ли он милую Тиль погулять в городском парке, где в эту пору собрались все приличные дамы, чтобы себя показать и на других посмотреть. Барфиниса сверх того отметила для себя упоминание каких-то новомодных цветников, устроенных главным королевским садовником на радость горожанам. А Улла поняла, что придётся наряжаться в не самое удобное платье и обязательно держаться поближе к госпоже — в такой толпе всё что угодно может случиться.

Лантиль же просто улыбалась, слушая мелодичный высокий голосок подруги, что выдёргивал её из лап надоевшего сна, оставившего едва заметную царапину на белом плече. К счастью, та была невелика, да и находилась под коротким рукавчиком, присобранным фонариком.

В парке и правда было весьма оживлённо. Барышни в лёгких летних платьях будто составляли ещё один диковинный цветник, говорливый и растекающийся ручейками по выложенным камнем дорожкам. Пожилые господа, поддавшиеся на уговоры дочерей или внучек, то и дело теряли тщательно удерживаемое благостное выражение лица, тяжко вздыхая, утомлённые болтовнёй и излишней резвостью родственниц. Кавалеры помоложе, напротив, наслаждались окружающей их красотой и совершенно искренне присоединялись к восторгам своих спутниц, но эти мужские восторги вряд ли относились к вычурным клумбам, затейливо складывающимся в изысканные орнаменты.

Не привыкшая к многолюдью Лантиль сперва оробела, но увлекаемая Морвенисой в шумную толпу рядом с центральной композицией вскоре и сама заразилась той лёгкой и будто искрящейся атмосферой, что часто сопровождает юных дам, ещё не обременённых заботами и сожалениями. Громкие восклицания, слетавшие с губ восторженных барышень, сливались в общую звенящую молодостью и избытком жизненных сил музыку. И вскоре её поддержал чинно шествовавший королевский оркестр, что в летнее время почти ежедневно развлекал публику, двигаясь от дворца до центра городского парка, где давал коротенький концерт, а после удалялся в обратном направлении, унося с собой известные мелодии и увлекая часть толпы, следующей за нарядными музыкантами почти до самого дворца.

Праздничное настроение окончательно изгнало остатки хандры, и вскоре Тиль уже сама предложила зайти в любимый ресторан, чтобы пообедать. Улле выдали немного денег, и та отправилась в соседний трактир для публики попроще, спрятавшийся в переулке, чтобы не портить подчёркнуто фешенебельный вид центральной улицы.

Лантиль вспомнила о своём желании уточнить что-то у подруги насчет вычитанного в романе, но решила оставить этот вопрос на потом. Тем более что и книги, пестреющей закладками, с собой не было. Мори поинтересовалась, не прошли ли кошмары, и лишь покачала головой, узнав о новых странностях:

— Ах, дорогая моя! Ты могла и сама во сне вцепиться себе в плечо до синяка, такое бывает. И оцарапать тоже.

— Ты так думаешь? — при дневном свете, после приятных впечатлений от прогулки, дополненных теперь вкусностями, Тиль и сама готова была поверить в такое объяснение.

— Ну конечно! — улыбнулась Морвениса и перевела взгляд за спину подруги, кивнув кому-то.

— Милые дамы, позвольте к вам присоединиться, — Мальвадус уже присаживался за столик, легким наклоном головы обозначив поклон.

И вскоре девушки наперебой рассказывали о красотах новых цветников, о небольшом представлении, устроенном королевским оркестром… Молодой человек, дожидающийся заказанного горячего блюда, переводил глаза с сестры на её подругу и улыбался. Его красиво очерченные пухлые губы и без того притягивали взгляд, но улыбка делала мужчину почти неотразимым.

Лантиль заметила взгляды, что почти незаметно кидали на брата Мори дамы за соседними столиками, и представляла себе красивые истории, описанные в романах. “Вот сейчас одна из них обронит надушенный кружевной платочек, проходя мимо, а Мальв его поднимет и подаст ей, их глаза встретятся…”.

— Тиль! — голос Морвенисы прервал мечтания девушки. — Я спрашиваю, мы послезавтра приедем в парк ещё раз? Брат привезет мандолину и поиграет нам.

— Да, хорошо, — отозвалась Лантиль. — А книги? Когда мне отдать тебе прочитанные?

— Я завтра за ними заеду, и мы всё обсудим, — напустила на себя немного таинственный вид Мори.

Тиль вспомнила предмет обсуждения и вспыхнула, как это свойственно блондинкам с тонкой белой кожей. К счастью, в этот момент Мальвадус был больше занят своим обедом, иначе легкий румянец на щеках девушки точно залил бы всё лицо, что выглядело бы совершенно неприлично.

Заметив смущение подруги, Морвениса перевела разговор на обсуждение новых мод, припоминая увиденные сегодня наряды на самых изящных барышнях. И вскоре девушки уже пришли к однозначному выводу, что им совершенно нечего надеть и пора обновить летний гардероб.

— Да-да, это важная проблема, — усмехнулся Мальв, отодвинув почти опустевшую тарелку, её тут же забрал расторопный слуга. — Но есть ещё одна важная проблема, — сказал он, обратив свой взгляд к Тиль, — нам уже некуда девать многочисленные наряды, в гардеробной сестры совсем нет места.

— Просто у меня слишком маленькая гардеробная, — надула губки Морвениса.

— И лишь это спасает нас от разорения, — рассмеялся Мальвадус. — Прошу вас, дамы, не забывайте о размерах своих гардеробных, когда снова решите, что вам нечего носить.

— Ну, можно что-то из старых платьев отдать или перешить, — вступилась за подругу Лантиль.

— О, вам совсем не жаль меня! — трагически приподнял брови мужчина. — Теперь Мори точно опустошит наш кошелёк.

— Я могла бы… — Тиль собиралась предложить взять на себя часть расходов, ведь для неё это лишь приятная мелочь.

— Не обижайте меня, — Мальв понял желание Лантиль и не дал ей договорить. — Наряды своей сестры и ваш обед я в состоянии оплатить.

Мори наклонилась к подруге и прошептала что-то об особо изощренном оскорблении, которое наносит кавалеру дама, если не разрешает оплатить счет в ресторане. Этим она окончательно даёт понять, что не воспринимает его достойным ухаживать за ней и указывает на разницу в статусе. Тиль снова порозовела и виновато взглянула в серьезное лицо Мальвадуса.

Улла, ожидавшая хозяйку у входа в заведение, подозрительно взглянула на красавца-брюнета, целовавшего маленькие ручки Лантиль на прощание.

— Вы — сговоренная невеста, — пробурчала она уже в экипаже. — Зачем давать повод для пересудов?

— Это брат Морвенисы, — начала было оправдываться девушка, но тут же рассердилась: — Я теперь должна взаперти сидеть и ни с кем не общаться? И вообще, с каких это пор слуги господам указывать начали?

Рыжеволосая женщина поджала губы и отвернулась от Тиль к окну. До позднего вечера она больше не проронила ни слова, лишь чуть слышно отсчитывала количество движений щёткой по волосам, готовя юную леди ко сну. А та и сама чувствовала, что была слишком резка с Уллой, но не знала, как теперь исправить сделанное. Извиняться? Перед служанкой? Да и по сути сказанное было верно, смущала только некоторая резкость их выражения.

Решив, что утро вечера мудренее, Лантиль скоро заснула, утомлённая наполнившими день переживаниями. И ей почти наверняка снова снился кошмар, ведь проснулась девушка опять на заре и с колотящимся сердцем, но на этот раз ощущения были смазанными, лишь немного тревожащими.

Днём, как и обещала, приехала Мори, за обедом подробно описавшая Барфинисе все увиденные вчера красоты, поскольку дядюшка Олвенус не слишком интересовался темой садоводства. Экономка согласилась, что ради этого стоит потратить свой выходной, хоть и не разделяла бурных восторгов девушки. Чуть позже, сидя в полюбившейся им беседке, две подруги склонились над книгой, открывая одну закладку за другой. И скоро Морвениса уже заливалась смехом, вполголоса давая свои пояснения смущенной Тиль. Допивая чай, веселая брюнетка напомнила о завтрашней прогулке в городском парке и вскоре покинула гостеприимный дом, унося с собой прочитанные подругой книги.

В эту ночь кошмар снова заявил свои права на Лантиль. Уже знакомые лица, громкий смех, блики на двух красных пятнах на полу, шаги за спиной… Девушка едва успела увернуться от тяжёлой руки, опускавшейся ей на плечо.

— Осссталосссь тридцать пять дней!

Окончательно проснувшись, Тиль подумала, что порядком устала от жуткого шёпота и от самих снов, а в особенности от угнетающей их однообразности.

— Хоть бы что-то новое появилось! — с досадой буркнула девушка, встав с постели.

Заехавшая за ней почти сразу после завтрака Морвениса не стала отпускать экипаж. Она лишь получила у Олвенуса дозволение самой сопровождать Лантиль, не утруждая Уллу, пообещав привезти племянницу в целости и сохранности к обеду. Дядюшка, сбитый с толку потоком красноречия брюнетки, сдался быстро, не заметив нахмуренных бровей рыжеволосой служанки, что всегда сопровождала Тиль с самого детства юной леди.

Вскоре к двум девушкам присоединился Мальвадус. Захваченная им мандолина прекрасно оттеняла утонченный образ мужчины. Его длинные пальцы и без того навевали мысли о музыкальных инструментах, а одухотворенное лицо с тонкими чертами намекало на склонность к изящным искусствам.

На этот раз компания молодых людей сразу свернула с центральных аллей парка и нашла прибежище в уютной беседке в стороне от желающих насладиться видом обсуждаемых всеми цветников. Голос у Мальва оказался не слишком сильным, но приятного тембра, чуть высоковатого на вкус Тиль. Но для выбранных мужчиной модных песенок о любви чистый и нежный тенор подходил как нельзя лучше, этого девушка отрицать не могла.

Так же посчитали и проходящие мимо стайки барышень, привлечённые красивыми мелодиями и стекавшиеся к уединённому уголку. Юные леди и лери бросали на Мальвадуса кокетливые взгляды, одаривая мужчину улыбками. А потому две подруги и брат одной из них с досадой покинули приглянувшуюся беседку и отправились на прогулку, оставив за спиной разочарованных зрительниц.

Мори весело щебетала обо всём и ни о чём, Тиль лишь поддакивала в ответ на редкие вопросы подруги. А Мальв молчал, смущая своим взглядом застенчивую блондинку, не привыкшую к такому вниманию. Мужчина предложил пообедать в ресторане, но Лантиль напомнила Морвенисе об обещании вернуться к обеду, от чего молодой человек погрустнел. Прощаясь с юной леди, он снова поцеловал ей руку, умудрившись вложить в неё какую-то записку. Вспыхнувшая Тиль быстро спрятала свёрнутый в тугую трубочку листочек в свою сумочку, прикрепленную к поясу, отчего-то не пожелав делиться этим секретом с Морвенисой.

Провожавшая притихшую Тиль девушка с удовольствием осталась на обед у подруги, старательно оживляя его лёгкой беседой. Лантиль с сожалением подумала, что вряд ли когда-нибудь сможет стать такой же утончённой барышней, способной поддержать любую тему, а тем более самой заводить разговор, ухватившись за незначительные слова или события. Её дядя, напротив, радовался, что племянница вовсе не похожа на болтушку Мори. О чём же размышляла экономка, никому не ведомо. Скорее всего, прикидывала, стоит ли немного увеличить закупки продуктов, учитывая участившиеся визиты приятельницы юной леди.

___ 34 дня ___

Лишь поздним вечером, оставшись одна, Тиль наконец-то развернула записку от Мальвадуса. Она и сама не могла бы сказать, почему сохранила в тайне от подруги это послание. Возможно, начитавшись любовных романов, боялась обнаружить пылкие признания. И совершенно неудивительно, что ожидания девушки оправдались.

“Колокольчика звон — Ваше имя

Мне разбитое сердце тревожит,

Не дадите надежды, быть может,

Но любовью горю я отныне.”

Лантиль пыталась нахмуриться, ведь теперь дружба с Мори осложнится непрошенными чувствами её брата. Но помимо воли на лицо набегала улыбка. Оказалось, что быть объектом чьего-то обожания очень приятно, даже если обожатель не имеет никаких надежд. Нет, Мальв вполне симпатичный молодой человек, даже красивый, его манеры безупречны, а взгляды волнуют… Но она не имеет права на увлечения.

Эти рассудительные доводы, что приводила себе Тиль, заставили девушку загрустить. Ей даже не дали времени на милые девичьи мечты, на робких воздыхателей, балы, где она будет кружить головы и присматриваться, пытаясь разобраться в собственных сердечных порывах. На первом же балу обозначили, чьей женой она станет, и этим лишили милых юношеских радостей и печалей.

Девушка аккуратно скрутила стихи в трубочку, которую так легко спрятать… Да хоть бы и среди книг. Постаравшись запомнить, в каком из романов теперь будет изображать закладку коротенькая записка, даже не подписанная, чтобы не скомпрометировать получательницу послания, Лантиль не сразу улеглась в кровать. Она села у открытого окна и замечталась, глядя на мерцающие звёзды, на подсвечиваемые дорожки в небольшом парке, окружающем старинный особняк.

Мысли то и дело возвращались к неожиданному признанию Мальвадуса, вспоминались его прожигающие взгляды, то, как он пел сегодня о любви, привлекая внимание юных дам. Почему-то подумалось, что будь он женихом Тиль, ей никогда бы не снились тревожащие сны, ведь окруженная знаками внимания, она была бы абсолютно спокойна и весела.

“А этот… Арвендус… Даже коротенького письма мне не прислал. Не пожелал представиться сам и хоть что-то узнать обо мне…” — почти рассердилась девушка, задергивая кружевную занавесь и отправляясь в кровать.

Во сне вокруг Тиль кружились в танце кавалеры с мандолинами в руках, но ей никак не удавалось разобрать, что именно мужчины играют. Похоже, что каждый выбрал свою мелодию и именно её слышала девушка, когда кто-то из молодых людей к ней приближался. Потом сверху начал падать снег, при ближайшем рассмотрении оказавшийся маленькими записочками, которые никак не поддавались пальцам пытающейся их развернуть Лантиль. Пока она боролась с парой пойманных бумажек, вихрь закружил остальные белой метелью.

Но вот всё утихло, два сугроба из упавших записок превратились в неподвижные фигуры, рядом с которыми начало проявляться красное. Галантные кавалеры с мандолинами пропали, а на их месте оказалась гогочущая толпа. Сзади приближались знакомые шаги, заставившие отпрянуть от ожидаемого движения тяжелой руки, потянувшейся к плечу.

— Осссталосссь тридцать четыре дня! Я разочарован, ты совсссем не ждешшшь меня, — прошептал кто-то страшный практически на ухо. — Придется тебя наказать.

И этот кто-то сильно толкнул Тиль в спину, от чего девушка почти пролетела несколько шагов вперёд, вступив в красное и начав скользить дальше, к страшным зубастым улыбкам. От ужаса, что она вот-вот попадёт в гогочущую толпу мужчин, что туфельки её все в крови, что назад ей не убежать, ведь там стоит шепчущий, девушка закричала… и проснулась.

Как бы ни пыталась Тиль убедить себя, что сны — это лишь сны, что незачем слишком пугаться, что её волнение объяснимо, в конце концов, но вернуть себе прежнее спокойствие никак не получалось. Возможно, появись в этот день на пороге Мори, девушка смогла бы преодолеть неясную тревогу, что спряталась в глубине её глаз и залегла лёгкими тенями под ними. Но день прошёл в знакомом с детства близком окружении.

Дядюшка и не заметил бы, что племянница почти не ест, задумчива и тиха, если бы не экономка, по-женски прозорливая и успевшая уже переговорить с Уллой. Увидев, что и на следующий день Тиль вышла к завтраку непривычно бледная, с заострившимися чертами, Барфиниса побеспокоила лойра Олвенуса в библиотеке. И после обеда в дом уже прибыл лекарь, следивший за здоровьем всего семейства долгие годы.

— Юная леди просто переживает перед помолвкой, обычное дело, — скоро заключил тот, осмотрев и опросив девушку. — Ей бы переключиться на что-то приятное. Может быть, съездить на целебные озёра. Могу дать адрес и рекомендацию в один прекрасный пансион.

Несмотря на явное нежелание Лантиль уезжать куда-то, да ещё и одной, ведь дядюшке сейчас совершенно невозможно бросить свои изыскания, опекун решил, что идея весьма хороша. Лето почти в разгаре, купания в целебных источниках любому пойдут на пользу, да он и сам как-нибудь проведает племянницу, когда сможет вырваться…

Неизвестно, как пришлось бы решать проблему с упирающейся Тиль, понимавшей, что от снов и на курорте ей не сбежать, но вмешалась приехавшая на следующий день Морвениса. Она намекнула, что отправлять юную леди в сопровождении одной лишь служанки не совсем прилично. И конечно же позволила уговорить себя стать на время этой поездки компаньонкой для своей подруги.

Оживление Мори вновь передалось Лантиль, которая и сама теперь начала думать, что однообразные дни перед помолвкой кого угодно сведут с ума. А тут хоть какое-то развлечение, тем более в приятной компании. И вопрос с поездкой окончательно был решен за какие-то три или четыре дня, понадобившихся, чтобы списаться с пансионом и забронировать там большие покои с двумя спальнями, просторной гостиной, вместительной гардеробной и комнатой для прислуги при ней.

Накануне отъезда приехала Морвениса, почти весь багаж которой так и оставили в холле у дверей, чтобы на следующее утро не спускать его снова вниз. Девушке отвели гостевые покои рядом со спальной Лантиль, и две подруги засиделись бы допоздна, если бы не Улла, напомнившая, что уже совсем скоро ранний подъём, а потому пора ложиться спать. Тиль хотела было возмутиться, но вспомнила свои недавние резкие слова, после которых и сама мучилась, а потому промолчала и лишь пожелала подруге спокойной ночи.

Благодаря экономке, проконтролировавшей загрузку багажа своей госпожи и её подруги, и кухарке, подготовившей корзинку с лёгкими закусками и плотно укупоренными напитками, девушки успели позавтракать и выехать в запланированный час. Удобная карета для дальних путешествий, где была отгорожена даже небольшая кровать, мягко покачивалась на рессорах, унося юных леди прочь от суетливой столицы.

Учитывая присутствие Уллы, девушки довольствовались приличествующими барышням разговорами о погоде на курорте, о мелькающих за окном видах, о новых модах и тому подобных милых пустяках. На обед остановились в самом приличном из придорожных трактиров, тоже рекомендованном лекарем. Девушкам удалось даже немного освежиться в снятом на пару часов отдыха номере. За это время поменяли лошадей, а возница успел пообедать и даже чуточку вздремнуть.

Бодрые лошадки к ужину доставили барышень к воротам пансиона, где их уже ждала радушная хозяйка. Ещё не старая женщина несколько лет назад осталась вдовой и управляла заведением, ожидая, когда сын закончит свое обучение и возьмёт на себя заботы об унаследованном от отца пансионе. Две её дочери, одна из которых была старше брата на год с небольшим, а вторая младше него на пару лет, помогали матери, приглядывая за слугами и стараясь предугадать желания гостей.

Благодаря такому неусыпному контролю трёх женщин это место в последние годы становилось всё популярнее. Респектабельная публика с удовольствием останавливалась в уютном пансионе, постепенно обрастающем пристройками. В зимнее время заведение почти пустовало. Пользуясь этой передышкой, хозяйка разумно вкладывала прибыль, расширяя своё дело.

Сын, увлеченный наукой, не вмешивался в решения матери. Он бы и вовсе переписал на неё своё беспокойное наследство, но приходилось соблюдать приличия, а даме становиться у руля можно было только прикрываясь именем мужа или сына. Пусть все и знали о фактическом положении дел, но формальности соблюдены, а значит и упрекнуть не в чём.

Лери Ловиса, хозяйка набирающего известность пансиона, распорядилась по поводу багажа и насчет ужина для двух милых барышень и сопровождающей их служанки. Вышколенная прислуга быстро выполнила указания, и вскоре подруги уже расположились в уютной гостиной своих покоев, успев оценить и свои спальни, и прилегающие к ним ванные комнаты, и гардеробную, где под руководством Уллы уже развешивали на длинные вешала наряды юных путешественниц.

Утомленная дорогой служанка порадовалась помощи двух выделенных ей горничных, умело расправлявших платья и чуть сбрызгивающих их специальной ароматной жидкостью, чтобы неизбежные заломы расправились к утру без помощи утюга. Улла собиралась спуститься на кухню, чтобы поужинать с другими слугами, но Лантиль предложила ей присоединиться к трапезе, надеясь этим вернуть прежние тёплые отношения, испорченные резкими словами. Морвениса собиралась возразить, но промолчала, увидев, что служанка со своей тарелкой отсела за небольшой кофейный столик у окна.

Успевшие вздремнуть в дороге, девушки решили немного прогуляться до захода солнца, не торопящегося покидать небосклон. Самая короткая ночь в году минула совсем недавно, лето приближалось к середине, а потому вечерние прогулки были даже предпочтительнее дневных. И жара уже спала, и кружевные зонтики не требуются, да и золотистые лучи остывающего светила заставляют волосы и лица будто сиять. Словом, две подруги, сопровождаемые следующей за ними служанкой, успели рассмотреть не только живописные окрестности, но и многочисленную публику, фланирующую по широкой набережной ближайшего из озёр.

Озёра же эти, славящиеся целебными тёплыми источниками, вытянулись длинным полукругом, словно огромное ожерелье. Сравнение усиливалось высоким холмом, что вполне можно было назвать той самой шеей, к которой и прилагалось диковинное украшение. По правде говоря, поэты и художники уже давно использовали все возможные аллегории и эпитеты, восхваляя местные красоты. А потому высокопарные слова, посвященные курорту, уже навязли в зубах и воспринимались очередными банальностями.

Морвениса продекламировала кого-то из классиков, одним из первых подметившего особенности здешней топографии. Лантиль не любила заучивать стихи наизусть, а потому, помолчав немного, предложила забраться как-нибудь на вершину холма, с которого можно полюбоваться на “ожерелье”. Подруга восторженно поддержала эту идею, она вообще довольно часто делала что-то с восторгом, не стесняясь в выражении своих эмоций, что восхищало Тиль, смущавшуюся почти по любому поводу.

Уже перед сном она снова вспыхнула, когда Мори, дождавшаяся ухода Уллы в её каморку при гардеробной, вполголоса сообщила, что через несколько дней на курорт приедет брат. Мальвадус решил тоже ненадолго вырваться из города с его раскаленными мостовыми и духотой. И он с удовольствием сопроводит их на вершину холма, где так славно будет устроить пикник.

Лантиль не нашла доводов для возражений, а потому опять промолчала, пытаясь сообразить, как же ей теперь общаться с мужчиной. Стоит ли поговорить с ним о недопустимости ухаживаний за чужой невестой? Или лучше делать вид, что ничего не было, а значит и не будет? Так ничего и не надумав, девушка уснула. Утомлённая дорогой и вечерней прогулкой, она на этот раз обошлась без сновидений, а потому утром была свежа, бодра и полна приятных предчувствий. Определённо, дядюшка был прав, ей точно пойдет на пользу предложенный лекарем отдых.

Купания в отгороженных бассейнах с целебной водой и другие приятные процедуры, которые в силу возраста две подруги не смогли оценить в полной мере, полагаясь лишь на восторженные отзывы дам постарше, заполнили почти всё дневное время Тиль и Мори. Вечерний моцион после лёгкого ужина вносил приятное разнообразие в расписанный по часам план лечения, рекомендованный целителем.

Лантиль, обрадованная первой ночью в пансионе без сновидений, была всем довольна, а вот Морвениса заметила, что местная публика состоит лишь из дам, да сопровождающих их немолодых господ — мужей и отцов.

— И кто, скажи на милость, оценит наши тщательно подобранные наряды? — сокрушалась она, забравшись в постель к Тиль, когда Улла ушла в свою комнатку.

— Другие дамы, — улыбнулась блондинка. — Вот мой дядюшка вовсе не замечает, что за платье на мне, какая прическа. Да и большинство мужчин, наверное, такие же.

— Ну уж нет! — фыркнула Мори. — Мальвадус и сам всегда элегантно одет, и все мелочи в дамских нарядах подмечает. Дело, видимо, в возрасте.

— Возможно, — Тиль попыталась представить дядю Олва молодым, щеголеватым и обращающим внимание на что-либо кроме его любимых старинных свитков.

— Ну вот! А тут симпатичных кавалеров совсем не видно, — вздохнула Морвениса. — Хотя мы всего второй вечер на курорте, может, они к выходным приезжают навестить отдыхающих родных?

— Может быть. Вот и твой брат так решил.

— Да, надеюсь, с его появлением станет немного повеселее. Нет, я не спорю, все эти купания и обёртывания с массажами даже приятны, но какая же скука тут по вечерам!

Лантиль подумала, что дома, пожалуй, у неё ещё меньше разнообразия и развлечений, но промолчала. А Морвениса принесла какой-то роман, что ей от щедрот оставила уехавшая уже в свой приграничный городок тётя. И какое-то время девушки по очереди читали вслух. Но вскоре уже в полный голос хохотали над особо удачными фразами.

— О, послушай вот это: “Один взгляд медовых глaзок — и весь его здрaвый смысл переместился в штaны”, — смеялась Мори, прижимая книгу к груди. — Хотя дальше нам даже намекают, куда именно спрятался здравый смысл: “Его язык, ворвавшийся в ее рот, неистово делал то, к чему стремилась другая часть его тела”.

— Опять часть? Что за стремление разделить мужчину на части? Автор будто мясник! — смущённо улыбнулась Тиль, она бы точно не смогла читать такое вслух, даже и при подруге.

— Нет, этот писатель скорее уж охотник, — Морвениса добралась до очередной забавной фразы: — “Одним мощным толчком он вошел в нее, и она застонала, восхищенная его точностью”, да уж, а ведь мог промахнуться и попасть… в кабана!

Девушки хохотали до слёз и продолжать чтение не было уже никакой возможности.

— А что, все подобные романы… такие смешные? — чуть позже поинтересовалась Лантиль.

— Я думаю, тётушка просто отдала мне то, что сама без смеха читать не может, — призналась Мори. — То есть то, что ей не жалко оставить. Или это мы такие глупые, не понимаем чего-то, вот и надумали себе забавностей там, где их вовсе нет.

— Может быть, — после небольшой паузы ответила Тиль. — Но про здравый смысл… Нет, ну это и вправду смешно!

— Да уж, — Морвениса поднялась с постели, забирая отброшенную в сторону книгу. — Ладно, пора спать. Приятных сновидений!

Лантиль автоматически пожелала подруге того же, внутренне передернувшись при слове “сновидения”. В последнее время все её сны перетекали в один и тот же сюжет, постепенно обрастающий новыми деталями.

Вторая ночь в пансионе, на который возлагались большие надежды, оказалась менее приятной, чем первая. Кошмар вернулся, но Тиль не стала дожидаться тяжелых шагов и шёпота, ей удалось проснуться чуть раньше. Оказалось, это служанка впустила в комнату госпожи розоватый рассвет и свежий ветерок, разрушившие страшный морок.

— Спасибо, Улла, — искренне поблагодарила девушка, вырванная из лап неприятных сновидений.

— Доброе утро, леди, — улыбнулась в ответ рыжеволосая женщина и подала Лантиль лёгкий халат. — Через пару минут подадут завтрак.

— А почему так рано? — удивилась заглянувшая на голоса полусонная Мори, к которой Улла заглянула несколько минут назад, чтобы разбудить.

— В вашем расписании сегодня какая-то лечебная ходьба, — ответила служанка. — А днём это скорее уж навредит, по такому пеклу-то.

— Понятно, — без особого энтузиазма протянула брюнетка. — И кто всё это выдумывает? Такое чувство, что лекари просто мстят пациентам за поздние ночные вызовы.

— Ну что ты! — Тиль прервала недовольное бурчание подруги. — Упражнения на свежем воздухе очень полезны, об этом даже в дядиных свитках пишут, а им многие сотни лет.

— Это лишь доказывает, что и раньше целители такими же мстительными были, — несогласно пробурчала Мори и ушла умываться.

После завтрака девушка повеселела. А увидев, как другие солидные дамы повторяют вслед за юным помощником лекаря несвойственные им движения, и вовсе пришла в прекрасное расположение духа, тихо комментируя происходящее. Лантиль еле сдерживала смех, тоже находя подмеченные подругой странные позы очень забавными. Серьёзные дамы косились на двух девиц, сверкающих весёлыми глазами, но послушно продолжали выполнять упражнения, призванные продлить молодость, ускользающую несмотря на все предпринимаемые меры.

Следующие три дня прошли в подобном режиме, к которому приспособилась даже Морвениса, не привыкшая к ранним подъемам. Тиль всё так же мучили кошмары, но ещё пару раз ей удалось вынырнуть из сна чуть раньше, до того, как к ней приблизится шепчущий мужчина. Да и днём, развлекаемая неугомонной Мори, девушка почти забывала о своей тревоге. Больше её беспокоил предстоящий приезд Мальвадуса. Как теперь с ним общаться? И чего ещё ожидать от этого мужчины? И что бы сказал дядюшка, узнав о грядущем визите?

Брат Морвенисы приехал к вечеру. Он мог отправиться в путь верхом и появиться уже к обеду, но объемистый багаж пришлось бы оставить, а щеголять всю неделю лишь с одной сменой одежды, что умещается в дорожную сумку, мужчина был не готов. Да и подставлять свою аристократически бледную кожу под лучи яркого летнего солнца он тоже не собирался. Ну кому понравится обветренное и красное от загара лицо, которое болит и шелушится?

Тиль согласно кивала, слушая рассуждения подруги на эту тему, но втайне находила образ рыцаря на коне более романтичным и мужественным. Высказывать вслух свои соображения она не стала, ведь Морвениса тут же нашла бы сотню доводов в защиту брата, а спорить по поводу вкусов и предпочтений крайне не рекомендовалось во всех учебниках по этикету.

Пока Мальвадус размещался в соседнем пансионе, девушки заняли столик в ресторанчике неподалёку. Пусть и не таком помпезном, как это принято в столице, но уютном и уже зарекомендовавшем себя более чем приличным выбором блюд из свежайших продуктов, доставляемых из окрестных деревушек.

Подруги успели лишь пробежаться глазами по меню, когда к ним присоединился Мальв:

— Простите мне некоторую небрежность наряда, пришлось выбрать то, что меньше всего измялось.

Лантиль не заметила и следов небрежности. Даже шейный платок, подобранный под цвет отделки легкого камзола, был красиво повязан затейливым узлом. Дядя и его коллеги даже на семейных торжествах не могли бы похвастаться настолько тщательно продуманными одеждами. Хотя, судя по заинтересованным взглядам, сопровождавшим Мальвадуса от входа в ресторан, что почти не скрываясь дарили мужчине сидящие за соседними столиками дамы, мужчина не зря потратил время на свой наряд.

Приятный ужин, мягкие подтрунивания брата и сестры, лёгкая дружеская беседа — всё это помогало Тиль расслабиться и избавиться от тревожных ожиданий. А замеченная Мальвом бледность девушки тут же была рассекречена его сестрой. Та, ничуть не озаботившись согласием подруги, рассказала и про кошмары, и про свою трактовку этих снов, и про сомнения девушки насчет навязанной помолвки.

Тиль с трудом удержалась от того, чтобы прервать словоохотливую Морвенису, лишь едва заметно поморщившись от бестактности приятельницы. Но и эту гримасу истолковали неправильно.

— Милая леди, — мужчина вклинился в монолог сестры, едва та завершила фразу. — Вы же не хотите замуж за этого мужлана?

— Я вообще пока не хочу ни за кого! — Лантиль покоробило, с какой лёгкостью эта пара обсуждает личные темы, а потому она ответила чуть резче, чем хотела бы.

— И что вас заставляет торопиться? — не понял причин этой горячности Мальвадус.

— Его величество настаивает, а монаршим особам отказывать не принято, — уже тише проговорила девушка, снова погрузившись в те неприятные чувства, что испытала, осознав, в какую ловушку её загнали на первом же балу. Будто она вещь или домашнее животное, которое можно вручить новому хозяину.

— Ну, не расстраивайтесь, мы еще поговорим об этом завтра, когда поедем на холм, — улыбнулся мужчина. — Я уже заказал экипаж. Кстати, с обратной стороны возвышенность почти пологая и наверх ведет удобная дорога.

— Ах! Как здорово! — оживилась Мори. — И мы обязательно устроим там пикник. Нужно заказать закуски. А где? В пансионе или в этом ресторане? Ещё и посуда какая-то понадобится. Но, думаю, нам и её упакуют вместе с едой, если попросить. И пледы! Где взять пледы? Мы же не можем сесть прямо на траву…

— Морвениса, не переживай, я всё организую.

Мальвадус накрыл руки сестры своей ладонью, чтобы помешать ей и дальше жестикулировать настолько широко, что дамы за соседними столиками начали улыбаться. Большинство из них просто вспомнило свою юность, а потому улыбки были по-доброму понимающими. Но пара разодетых дам, сопровождаемых представительным мужчиной, сверкавшим крупной драгоценной заколкой, удерживающей шейный платок, скривились осуждающе.

Девушки успели до приятной поездки даже посетить утреннее занятие по лечебной ходьбе, уже не удивляясь мудрёным позам и движениям, успев ощутить, как энергия приятно наполняет всё тело, смывая все тревожащие мысли и даря умиротворение. Освежившись и переодевшись в удобные платья, позволяющие красиво присесть на расстеленные пледы, подруги поспешили к ожидающему их Мальвадусу, арендовавшему открытую повозку.

Мужчина сам правил экипажем, а потому на все два часа, пока сперва объезжали огромный холм, а потом поднимались наверх по извилистой дороге, Морвениса взяла на себя обязанность по развлечению путников разговорами. Мальв и Тиль почти не прислушивались к журчанию высокого голоса. Первый был занят лошадьми, хотя умные животные и сами прекрасно знали дорогу, почти ежедневно проходя привычный путь. А вторая наслаждалась открывающимися видами, не вникая в несмолкающую болтовню подруги. И чем ближе к вершине, тем более захватывающими становились пейзажи вокруг.

Почти на самом верху обнаружилась широкая площадка, специально оборудованная навесами для конных повозок, где для лошадей всегда было подготовлено сено и вода, подносимые расторопными мальчишками, что довольствовались мелкими монетками, оставляемыми господами. К вершине вело несколько тропинок, и вскоре наша троица уже поднималась к цели путешествия по одной из них, воспользовавшись подсказкой мальца, обрадованного щедрой платой за свои услуги конюха.

Мальвадус нёс тяжелую корзину, передав девушкам пледы и скатерть. К счастью, путь оказался не слишком долгим, ведь приближавшееся к зениту солнце припекало всё сильнее. Да и выбранная тропа порадовала: в конце её виднелась симпатичная поляна с раскидистым деревом, позволяющим спрятаться от палящих лучей. А недалеко от этого естественного укрытия поляна резко обрывалась, открывая незабываемый вид на озёра. С этой точки они и правда выглядели ожерельем из девяти блестящих на солнце голубых камней. Центральный был крупнее остальных и чуть вытянут вниз, словно гигантская капля или выточенный ювелиром кулон. Остальные издалека казались почти одинаковыми по размеру, да и форма их оказалась почти правильной, близкой к округлой.

— А которое из них наше? — поинтересовалась у брата Мори.

— Вон то, второе слева, — показал Мальв. — От центрального мы бы почти на пару часов дольше добирались.

— Нам повезло, — улыбнулась брату девушка.

— Да, нам с леди Лантиль повезло, — усмехнулся мужчина.

— Это почему? — удивилась Мори. — Почему именно вам?

— Ну, еще хоть час твоей трескотни… И либо я высадил бы тебя, либо мы с леди Лантиль пошли пешком.

— Тиль! — обернулась к подруге Морвениса. — Вот видишь, даже самые приличные с виду мужчины иногда совершенно несносны. И правильно, что ты замуж не хочешь!

— Кстати, прекрасная возможность поговорить об этом, не опасаясь случайных ушей поблизости, — Мальвадус присел на один из расстеленных пледов, пока девушки выкладывали на скатерть принесённые им припасы и посуду. — Вы действительно не желаете выходить пока замуж?

Смущенная Лантиль лишь кивнула, снова поразившись той лёгкости, с которой брат с сестрой умудрялись затрагивать самые личные темы.

— Тогда у вас один выход — бежать, — голос мужчины звучал так, словно беседа идет о погоде, о красотах природы или другой не стоящей внимания ерунде.

— Но куда? — Тиль от удивления выпустила стопку тарелок, и те обиженно звякнули, приземлившись на скатерть, лишь по счастливой случайности не разбившись.

— Да, выбор не велик, тут же организуют поиски, — задумчиво продолжил Мальв. — Но искать будут девушку с вашей внешностью. А не молоденького юношу.

— И при чём тут юноша? — не сразу сообразила Лантиль.

— Вам следует переодеться в мальчика, тогда шансов на успех будет больше, — рассуждал мужчина. — А поскольку сложнее всего найти иголку в стогу сена, то и прятаться лучше там, где множество юношей… То есть в Академии.

— Но у меня лишь крохи магии, достаточно, чтобы управлять светляками и другой мелочью, — попыталась возразить девушка.

— Ну, на факультет боевой магии вам и не нужно, а для целителя достаточно и малости.

— Так почему бы просто не поступить в институт благородных девиц? Иголка в стогу, как вы и сказали, — Тиль плохо представляла себя в образе мальчика, а потому пыталась найти другие варианты.

— О, там начнут искать в первую очередь. А поскольку проверять будут лишь первокурсниц… В общем, сами понимаете, что ваше местонахождение раскроют слишком быстро.

— Ну какой из меня мальчик? — привела последний довод девушка.

— Да, низковатый, конечно, — улыбнулся Мальв. — Годам к пятнадцати большинство парней уже намного выше, но некоторые вырастают позже. Так что никого не удивит ваш рост.

— Дело не только в росте, — Тиль попыталась намекнуть на грудь, пусть и не такую внушительную, как у некоторых дам, но вполне оформившуюся.

— О, для коррекции фигуры можно воспользоваться бинтами, утянуть выступающее, добавить объема в талии… — мужчина перевел взгляд на упомянутые им изгибы, окончательно смутив покрасневшую девушку. — Всё не так уж сложно, как вам кажется, было бы желание. Или вы уже желаете замуж за солдафона? Передумали?

— Нет! — сердито ответила Лантиль и отвернулась к закончившей сервировку подруге.

— Пока я здесь, могу помочь с приобретением одежды и других мелочей для дороги, — Мальвадус сорвал невзрачный цветок и задумчиво вертел его в длинных пальцах. — Да и маршрут продумать.

— О! Как это романтично получится! — наконец подала голос непривычно молчаливая до того момента Морвениса. — Как в романе. Ты скрываешься под видом мальчика, тебя ищут злодеи, но судьба благоволит влюбленным…

— Каким ещё влюбленным? — Тиль ошарашенно посмотрела на подругу.

— А, это я увлеклась немного, фантазия разыгралась, — рассмеялась Мори, разряжая напряженную атмосферу серьезного разговора.

— Но как быть с его величеством? — будущая беглянка всё ещё беспокоилась, не веря в успех затевающегося приключения.

— Ах, король обязательно простит милую юную леди. Ты так молода, можешь выйти замуж и чуть позже. А за это время его приятель уже женится на другой, избавив тебя от навязанной помолвки, — убежденно заявила Морвениса.

— Вряд ли его величество будет долго сердиться на барышню, пожелавшую получить образование до вступления в брак, — поддержал сестру Мальвадус.

— Ну, если вы так считаете… Хорошо, давайте попробуем! — решилась наконец Тиль.

И дальше компания погрузилась в обсуждение деталей плана и продумывание маршрута на юг, где вблизи от воинственных соседей когда-то специально основали Академию Магии, чтобы в случае внезапного нападения на неспокойную границу старшекурсники-боевики могли усилить оборону, да и целителям в тех местах практики хватало.

Мальв тарелками обозначил большие города, фруктами — деревушки, а вилки и ножи изобразили пунктир, ведущий к цели. Лантиль удивилась такому прекрасному знанию географии, мужчина помнил даже расстояния между всеми отмеченными селениями, где ей предстояло останавливаться на ночлег. Получалось, что придется путешествовать почти пять дней. Одной, с дорожной сумкой, где уместится от силы пара смен одежды… Это пугало, но до предполагаемого отъезда еще оставалось дня три на приготовления, то есть ещё было время всё отменить, а потому азарт Мальва и Мори скоро охватил и невесту-беглянку, пытающуюся запомнить все упомянутые мужчиной приметы, по которым ей придётся ориентироваться в дальней дороге.

Следующие два дня Тиль пыталась представить себе происходящее какой-то странной игрой. Морвениса загадочно молчала, когда поблизости оказывалась Улла. Мальвадус так же загадочно улыбался при встрече, а обедала и ужинала эта троица в полюбившемся ресторанчике. То есть как минимум дважды в день представлялась возможность вполголоса обсудить очередные приготовления к побегу.

И чем ближе к назначенному часу, тем больше девушка понимала, что уже не получится превратить всё в шутку. Мальв успел приобрести для неё мужскую одежду, бинты для груди и пару удобных дорожных сумок для всадников. Да к тому же небольшую котомку, что удобно перекинуть через плечо, для хранения самого ценного.

Утром третьего дня мужчина купил и смирную невысокую коняшку в ближнем селении. Дядюшка Олв предпочитал ездить в экипаже, так что Лантиль лишь научилась с грехом пополам сидеть в седле… Женском, если уж конкретнее. А теперь ей предстояло несколько дней скакать в мужском. Она хотела сказать об этом, но сперва Мори опять что-то тараторила, потом Мальв излагал более удобный и быстрый маршрут, который успел проработать на досуге. В общем, все опасения Тиль пришлось оставить при себе и просто следовать намеченному плану.

Незадолго до ужина, как и договаривались, девушка громко пожаловалась на жуткую мигрень и изъявила желание лечь сегодня пораньше. Есть в таком состоянии, по её словам, она вряд ли смогла бы, а потому попросила Уллу и Морвенису сходить поужинать без неё и потом не беспокоить, чтобы не спровоцировать новый приступ боли. Лантиль строго посмотрела на Уллу, уже уложившую свою госпожу в постель и теперь попытавшуюся что-то возразить, и ещё раз подчеркнула: “Не беспокоить!”.

Едва подруга и служанка ушли, беглянка взяла спрятанную в спальне у Мори сумку с одеждой и натянула на себя брюки. С бинтами пришлось помучаться, но вскоре удалось надёжно закрепить их, скрывая грудь и добавляя объема в талии, сделав хрупкую фигуру почти мальчишеской. Оказалось, что мужской наряд, особенно дорожный, не в пример удобнее женского. Тиль даже немного пожалела, что не попробовала раньше так одеваться, хотя бы на прогулки с Уллой, частенько тренирующейся в брюках.

Самым страшным испытанием оказался… незаметный выход из пансиона. Пришлось пережидать, пока коридор опустеет, быстро добежать до лестницы, ведущей на первый этаж, где из столовой доносились голоса отдыхающих. Потом осторожно выглянуть из-за угла и почти скатиться вниз, едва местная прислуга отправится на кухню за очередными блюдами для ужина. И с заполошно бьющимся сердцем пройти нарочито расслабленной походкой до ворот, за которыми можно было не опасаться лишних вопросов.

Местная публика, успевшая насладиться кулинарными шедеврами поваров, лениво гуляла по променаду, соединявшему побережья всех девяти озер. И девушка, затерявшись среди пестрых групп, уже совершенно спокойно добралась до пансиона, где остановился Мальвадус. Мори чем-то задержала Уллу, попросив сопровождать её, пока брат занят важными делами.

Мужчина держал под уздцы смирную лошадку, уже оседланную, с притороченными сзади двумя небольшие дорожными сумками.

— В этой — ваша сменная одежда, — указал Мальв на правую поклажу из рыжеватой кожи, по поводу левой, коричневой, проинформировал: — А тут запас непортящейся еды и воды, ну и на случай привала пара пледов.

— Какого привала? — удивилась Лантиль. — К ночи я должна уже быть на постоялом дворе, да и дальше всё так рассчитано…

— Вы серьезно полагаете, что выдержите целый день в седле? — улыбнулся мужчина. — Как минимум пару остановок будете делать, чтобы поесть и размять ноги. И полежать тоже захочется, чтобы спина отдохнула.

— О! Я как-то не подумала, — смутилась девушка.

— Ничего страшного, — снисходительно заметил Мальв. — Такие мелочи не должны волновать милых барышень. Для этого и нужны сильные мужчины рядом.

Тиль промолчала, но ей опять стало стыдно за свою явную неприспособленность к жизни, и Улла на это не раз указывала, покачивая головой…

И вот снова! Ещё одно напоминание — в седло пришлось усаживаться при помощи Мальвадуса. Да и стремена подтянул под её рост тоже он. Заметив сердитое выражение лица девушки, мужчина правильно истолковал причину:

— На постоялых дворах попросите кого-то из мальчишек-конюхов, подсадят, ничего страшного. Скажете, что повредили в дороге ногу. А вот днём… Останавливайтесь где-нибудь неподалёку от поваленного дерева или пня, так будет легче.

— Спасибо вам за всё! — искренне улыбнулась Лантиль, пряча свой страх и неуверенность.

— Лёгкого пути! — Мальв звонко шлёпнул лошадь по крупу, и та послушно потрусила в сторону дороги.

Девушка немного поёрзала в седле, пытаясь приспособиться к непривычной посадке. А через час, когда почти добралась до развилки, одним своим ответвлением ведущей к вершине холма, Тиль уже казалась себе бывалой путешественницей и с удовольствием любовалась клонящимся к закату солнцем.

— Так, тут скоро будет нужно повернуть направо, — пробормотала беглянка, залюбовавшись на кружащие в небе силуэты крупных птиц. Те казались на фоне алеющего неба почти чёрными, что невольно напомнило о кошмарах, так и преследующих девушку, уже почти привыкшую просыпаться от страшившего её шёпота.

После поворота дорога совсем сузилась, по ней ездили не так часто, но извилистый путь уносил Тиль к новой жизни, где она станет взрослой и самостоятельной, и это придавало смелости. Дядюшка Олв поволнуется, конечно, но поймёт племянницу. Он и сам человек образованный, даже очень…

Размышления девушки, уже немного обеспокоенной тем, что расстояние до первой остановки оказалось больше, чем изначально планировалось, прервались при виде небольшого селения. В окнах домов, темнеющих на фоне едва светящейся полоски, оставшейся от практически зашедшего солнца, зажигались огни. И это вдруг отзвалось в сердце Лантиль таким уютным, таким успокаивающим теплом, что девушка окончательно уверилась в успехе своего приключения.

Среди маленьких домишек одно строение сразу привлекало внимание, да и стояло оно чуть на отшибе, на окраине деревушки, так что проехать мимо у Тиль не вышло бы даже в полной темноте. Она попыталась изобразить тот уверенный тон, каким Мальв распоряжался, оставляя мальчишке лошадь на время пикника, с которого всё и закрутилось.

— Вы останавливаться у нас будете? — поинтересовался юный конюх. — Сумки вам в комнату поднять?

— А, да, конечно, — немного растерялась девушка и тут же взяла себя в руки: — У кого там по поводу номера можно узнать?

— Так это, хозяин за стойкой сейчас. Он в красной рубахе, не ошибетесь, таких у наших больше нет.

Лантиль рассеянно кивнула и забрала небольшую сумку с деньгами и самыми необходимыми мелочами, перекинув её через плечо и в очередной раз поразившись, насколько мужские вещи удобнее тех, что предписывалось носить дамам.

Оказалось, что нет ничего сложного в том, чтобы добыть себе ночлег, были бы деньги. Повеселевшая девушка поднялась на второй этаж, где располагались комнаты для путников, кинула вскоре пришедшему мальчишке-конюху мелкую монетку и с удовольствием умылась чуть теплой водой, принесенной грудастой девицей, работавшей в этом заведении и горничной, и разносчицей в трактире на первом этаже.

Снизу доносился шум, затянувшийся ужин перешел в веселую попойку с песнями и даже плясками. Кто-то из пирующих зверски мучил дудку, извлекая из неё не слишком стройную мелодию и безжалостно фальшивя. Но подвыпившей компании это вовсе не мешало.

Горничная успела буркнуть, что у них тут не принято еду наверх носить, нечего сорить и запахами соседей смущать. Тиль удивилась, ведь в комнате и без того было не сказать чтобы чисто. Да и ароматы тут… Определенно, уж лучше бы едой пахло. Но спорить с прислугой девушка не стала и решила, что нужно избавляться от страхов и неуверенности. А потому спустилась вниз, примостившись за небольшим столом в углу и заказав себе ужин.

— Вам вино или пиво? — буркнула всё та же девица с объемным бюстом, норовившим вырваться на свободу.

— Мне воды или отвара, — благоразумие ещё не полностью покинуло Тиль, тем более, что в путь она планировала отправиться с утра пораньше. А к тому же, запах пива, пропитавший весь этот дом, показался ей неприятным. Да и вино тут вряд ли приличное подают…

Она старалась есть быстрее, чтобы не задерживаться внизу, с возрастающим беспокойством поглядывая на буйное веселье, что временами прерывалось короткими драками, возникавшими из ничего, и почти сразу заканчивавшимися после обмена несколькими ударами. А после противники поднимали очередную кружку, как ни в чем не бывало продолжая попойку.

— Эй, малец, а это не твоя там гнедая кобылка? — к встающей из-за стола Тиль подошел почти трезвый мужчина, вернувшийся со двора. — Её днем не было, только к ночи появилась.

— Да, — ответила девушка, не понимая, что от неё хотят. — А в чем дело?

— Так это, если вы хотели завтра дальше ехать, то кузнец нужен. Пойдёмте, покажу.

Лантиль молча последовала за мужчиной к навесу с лошадьми, обеспокоенная неожиданной неприятностью, к которой была совсем не готова. И уж точно она не готовилась к тому, что её грубо толкнут на сено, прикрытое старой попоной.

— Чур я первый! — загоготал тот, кто выманил девушку из трактира. — Ишь, что удумала, в мужское оделась. Будто мы без глаз совсем.

Из темноты двора выступило ещё трое мужчин страшного вида, а может это ужас, охвативший Тиль, дорисовал им пугающие черты. Но вот оскалы, да и смех, больше похожий на лошадиное ржание, заставили девушку почти оцепенеть. Если бы сейчас прозвучал тот надоевший шёпот, отсчитывающий дни и вырывающий её из лап сна, Лантиль была бы счастлива.

Но этот кошмар наяву никак не заканчивался. Мужчина, изъявивший желание стать первым, стянул с себя грязную рубаху и почесал заросший темным волосом выпирающий живот. От ужаса Тиль едва дышала, в голове начало шуметь. Она и рада была потерять сознание, даже умереть сейчас, лишь бы не видеть, не слышать и не переживать эти мгновения, но лишь отползала в угол, не в силах даже закричать, и смотрела расширившимися глазами, как мужчина снимает с себя пояс и расстегивает штаны.

Лантиль зажмурилась, изо всех сил пытаясь убедить себя, что это снова сон, что вот сейчас она проснётся, надо лишь услышать тот жуткий шёпот, заглушающий даже самый громкий хохот… И вдруг мужчины стихли, заслышав топот копыт и вполголоса переговариваясь, как отвлечь всадника, стремительно приближающегося к тёмной конюшне, едва освещаемой небольшим светляком у входа.

Сделать любители особых развлечений ничего не успели, в них полетела магическая сеть, окутавшая троицу. Они пытались дотянуться до ножей, но плотно прижатые к телу руки не слушались. А потому сопевшие натужно мужчины начали громко ругаться, обещая сковавшему их чужаку самую лютую месть. Четвертый их товарищ натянул приспущенные штаны, схватил свою рубаху и попятился в сторону ближайшего денника, намереваясь спрятаться. Но спешившийся конник вскинул руку, выпуская магию, и несостоявшийся насильник Лантиль отлетел, впечатавшись головой в столб. Связав и этого лиходея, спаситель наконец обернулся к девушке:

— Леди Кастильс, я надеюсь, вы достаточно прогулялись сегодня? Рекомендую вернуться в пансион до утра, чтобы не вызвать ненужных разговоров.

— А откуда?.. А как?.. — голос едва слушался Тиль, ещё не пришедшую в себя.

— Как я вас нашел? И откуда знаю ваше имя? — мужчина подошел поближе, и вставшая на ноги девушка отшатнулась, но тут же взяла себя в руки, кивнув вместо ответа.

— О, об этом я вам поведаю на обратном пути, времени будет предостаточно. Можете назвать меня лойр Афастус, — представился незнакомец. — Пойдемте, заберем ваши вещи, в таких злачных местах приличным людям лучше не останавливаться. И поправьте волосы, они вас выдают.

Лантиль торопливо собрала локоны в низкий хвост, спрятав концы под куртку, благо та оказалась ей великовата. За это время мужчина успел заткнуть рты всем поверженным им злодеям найденными тряпками, не самыми чистыми и резко пахнущими конским потом, но кто же будет интересоваться мнением преступников?

Ещё одно неприятное открытие ждало Тиль в той комнатушке, что она сняла на ночь. Кто-то явно порылся в её вещах. А не найдя денег, что девушка предусмотрительно носила при себе в наплечной небольшой сумке, забрал все немудрящие припасы и запасную одежду… вместе с дорожными сумками, поскольку те были почти новые и стоили куда больше простой одежды и белья, что купили для Лантиль в дорогу.

Лойр Афастус, обведя взглядом пустую и грязноватую комнату, вынул из поясной сумки футляр, в котором обнаружился какой-то замысловатый артефакт с золотистой стрелкой, закрепленной на невысоком штырьке.

— Попробуйте вспомнить, как выглядели ваши сумки и вещи, а потом подержите немного тракар в руках, — мужчина протянул эту странную штуковину девушке.

Удивленная Тиль послушно прикрыла глаза, представляя себе утерянное. А когда открыла глаза, стрелка уже подрагивала, показывая направление. Вещи обнаружились в каморке грудастой девицы.

— Не знаю ничего! Мне это подбросили! — злобно шипела та, пока из-под кровати извлекали искомые сумки. — Да сама эта дура и подбросила, чтобы опорочить моё честное имя!

Лантиль ошеломленно замерла, понимая, что её инкогнито раскрыли в самом начале. Но долго задерживаться строгий лойр не собирался.

— Ещё раз попадёшься, пеняй на себя! — негромко пообещал он, каким-то чудом умудрившись быть услышанным голосящей подавальщицей.

— Да я ни в жизнь! Это всё происки отвергнутых ухажеров! — уже потише клялась она, благодарно заглядывая в глаза Афастусу.

— Пьяных любителей развлечений погорячее ты за ней послала? — мужчина придержал красотку за пышные плечи.

— Да как можно?! Я ж тоже девушка! — возмутилась та.

На что лойр Афастус хмыкнул, осматривая её выставленные на обозрение красоты с выгодного ракурса.

— И нечего мне тут фыркать! — обиделась подавальщица-горничная. — Это чтобы больше на чай давали, но я себя блюду для будущего супруга.

— Ладно, считай, что поверил, — снова ухмыльнулся мужчина. — Тогда как так получилось, что на неё попытались напасть?

— Дак, эти уроды ж ни одной юбки не пропустят. Вот и выманили чем-то на улицу, наверное. А что это не малец, а девка…

— Это у вас тут в деревне девки! — строго прервал грудастую Афастус. — Приличную даму юного возраста попрошу называть барышней.

— А что же эта приличная в мужской одежде ходит? Да ещё совсем одна? — буркнула почти пойманная за руку воровка. Но заметив потемневший взгляд мужчины, тут же продолжила почти подобострастным тоном: — Да всякому понятно, что не мальчик это. Вот эта компания и взялась за старое.

— Что значит за старое? — тут же спросил мужчина.

— Почему понятно? — одновременно с ним поинтересовалась Тиль.

— Да походка у вас, барышня, совсем не мужская, да и голос, как бы вы ни пытались говорить грубее, сразу выдает, — подавальщица решила сперва ответить на вопрос девушки. Потом перевела взгляд на её спутника: — А старое… Так ведь эти охальники по всем окрестным деревням запугали женщин, что не могут за мужское плечо спрятаться.

— Прекрасно! — оживился мужчина. — Свидетели будут? Мы их на каторгу быстро отправим, если хоть пара женщин объявится с претензиями.

— И кто ж пойдет? — горько усмехнулась местная красотка. — Потом ведь разговоры за спиной до самой смерти слышать будешь.

— Ну, для таких дел есть способ обойтись без огласки, — успокоил её Афастус. — Я сам потихоньку запишу показания, чтобы никто не прознал. И суд будет закрытый, никто и не узнает. Зато вы точно избавитесь от этих уродов, сами же довольны будете.

— А точно не узнают? — с надеждой посмотрела на мужчину подавальщица.

— Слово дворянина! — серьезно ответил тот.

___ 18 дней ___

Условившись с пышногрудой девицей о следующей встрече, на которую будут приглашены несколько пострадавших от насильников женщин, лойр Афастус поторопил Лантиль:

— Времени до рассвета не так много осталось, а нам ещё и эту компанию весельчаков транспортировать придется.

У хозяина трактира нашлась повозка и бодрая лошадка, с которой он отправил племянника лет двенадцати, узнав, что на терроризирующих всю округу негодяев наконец-то нашлась управа. Эти головорезы не гнушались и грабежом, и вымогательством. А всё потому, что их заводила приходился дальним родственником местному судье. Неизвестно, стал бы тот, случись кому пожаловаться властям, помогать преступникам. Да только проверять никто не решился, и оттого шайка с каждым годом наглела всё больше.

— А они, это… Не выберутся? — юный конюх боязливо кивнул на загруженных в телегу мужчин.

— Из магических пут? — приподнял бровь лойр Афастус.

— Ну, раз уж магия, тогда ладно, — успокоился малец и умело ухватился за вожжи.

Двое всадников и повозка двинулись в путь. К счастью, Тиль выехала вечером и успела забраться не очень далеко, а потому и обратный путь занял не так много времени. К пансиону добрались часа за четыре, учитывая неспешный шаг лошади, что тащила за собой телегу с особым грузом. За это время мужчина успел поведать, откуда он знает имя леди и как умудрился найти её так своевременно.

Лойр Афастус уже лет пятнадцать служил в королевском сыске, а на курорт попал после ранения. Он не стал распространяться о подробностях происшествия, лишь посетовал, что начальство не стало его слушать и отправило восстанавливать здоровье на воды. А тут такая скука… Да ещё и одуревшие от отдыха дамы и барышни…

Мужчина смутился, поняв, что позволил себе сказать лишнего. Но Лантиль не выглядела возмущенной или оскорбленной, а потому лойр продолжил свой рассказ, уже не спотыкаясь после каждой фразы, чтобы смягчить слетающие с губ довольно резкие характеристики и в адрес своего начальства, придумавшего несусветную глупость с этим курортом, и по поводу бестолковых дамочек, старательно роняющих платочки, стоит только рядом оказаться мужчине моложе лет пятидесяти или старше пятнадцати. А таких в будни на курорте было маловато, так что господину Афастусу приходилось несладко.

Он уже и ужинать стал в номере, и на вечерние прогулки перестал ходить, но хрупкие на вид барышни оказались опытными охотницами на подобную дичь.

— Мне и тренировки пришлось перенести на раннее утро, — жаловался мужчина. — И крадусь я на них, будто недоброе что-то задумал. И пару раз уже пришлось дислокацию менять…

Лантиль слабо понимала, как связан рассказ лойра Афастуса с обещанием пояснить, каким образом он оказался в том селении, где она чуть не пострадала, но путь был дальний, а потому она вежливо выслушала всю предысторию, поведанную с почти трагическими нотками.

И вот, спустя несколько дней попыток найти уединенное место для тренировок, мужчина обнаружил таковое, но оно уже было занято Уллой. Мастерство дамы так поразило Афастуса, что он тут же позабыл свои сетования по поводу легкомысленности женского пола. В общем, все те дни, что Лантиль с Морвенисой занимались лечебной ходьбой ранним утром, Улла тренировалась с Афастусом. А вскоре эти двое и ужинать стали вместе, когда к Мори приехал брат и надобность в охране девушек на вечерних прогулках отпала.

И вечер побега Тиль лойр Афастус тоже провёл с рыжеволосой воительницей. А потом был удивлен тем, что вскоре после расставания женщина постучалась в его покои. Судя по всему, мужчина был настроен на более приятные слова, чем те, что прозвучали из уст обеспокоенной Уллы. Та не выполнила указание Лантиль и всё-таки заглянула в её спальню, чтобы проверить подопечную. А когда не обнаружила девушку, тут же поспешила к новому знакомому. Ведь тот не стал скрывать род своих занятий.

— К счастью, я привык всегда иметь при себе свой излюбленный запас разных артефактов и других полезностей. Никогда не знаешь, где и когда пригодится, — голос мужчины был полон спокойной уверенности, приобретенной с опытом, подтверждающим резонность установившихся привычек. — В общем, Улла принесла несколько волосков, оставшихся на вашей щётке, приложила их к трасару…

— Ой, а там, на постоялом дворе, когда мои сумки искали, тоже с похожим названием артефакт был, — Тиль перебила Афастуса.

— Да, для поиска вещей используется тракар, но у него маленький радиус действия, обычно в пределах одного дома. А вот трасар предназначен для поиска людей, — обстоятельно ответил лойр и продолжил свой рассказ.

Сам артефакт мужчина показывать не стал, пообещав сделать это позже, после возвращения в пансион. Но пояснил, что вместо стрелки этот прибор содержит особый магический светляк, попеременно меняющий свет с голубого на белый, словно помаргивающий. Он указывает путь к искомому человеку, следуя по пройденному им пути и не удаляясь от артефакта дальше, чем на несколько метров. В первых образцах такого ограничения поначалу не было, а потому возникали проблемы с поисками уже самого светляка, за которым не поспевала разыскная группа…

— Ох, простите, я после ранения какое-то время обучал новичков, вот и привык целые лекции читать.

Лойр Афастус и сам удивился тому, что то и дело начинает поучать юную леди. Возможно, тому способствовал костюм девушки, делавшей её похожей на юных учеников опытного служаки. Да и времени на обстоятельную беседу оставалось предостаточно, а разговор не давал задремать в пути.

Полная луна освещала окрестности, и вскоре два конника и повозка свернули на широкую дорогу, что вела их к конечному пункту. После пояснений мужчины о трасаре Лантиль и сама догадалась, что было дальше. Афастус приказал седлать лошадь и поскакал спасать незадачливую беглянку. И к счастью, успел вовремя.

Оставшиеся полчаса до пансиона мужчина подробно расписывал все трудности пути на юг, не жалея темных красок. Девушка и сама уже поняла, насколько непродуманным было её бегство, но после всех ужасов, что с примерами из своей многолетней практики расследований озвучил лойр Афастус, окончательно убедилась, что она совершенно неприспособлена к жизни. Да и вообще…

Лантиль вдруг представила себе дядю, укоризненно взирающего на бестолковую племянницу, заставившую всех поволноваться — и это девушка еще не знала, что Улла успела отправить сообщение домой, известив лойра Олвенуса о пропавшей юной леди. Тиль стало так стыдно, что она совсем примолкла и поникла. Вдобавок к стыду добавилось чувство вины. И без того не слишком уверенная в себе девушка окончательно убедилась в собственной никчемности. Она подумала, что всю жизнь только доставляет людям беспокойство, пользуется любовью близких, их заботой и помощью…

А сама? Ну что она дает взамен, что может? Да вовсе ничего! И если уж так важно это дурацкое замужество, если хоть этим можно принести кому-то радость или пользу, то нечего и нос воротить. Ведь все вокруг с уважением произносят имя её жениха, да и защита границ — благородное дело. А что до характера мужчины, так каким ему быть, если тот постоянно среди вояк, видел много крови и смертей? Ничего странного, что ему некогда прислать невесте письмо, а уж стихи или цветы… Ох, какая же она глупая-глупая-глупая, если всерьез ожидала подобных знаков внимания. Пора взрослеть и научиться не возлагать излишних надежд, перестать фантазировать о несбыточном.

Ожидавшая всю ночь у пансиона Улла с мрачным видом помогла госпоже спешиться и молча провела её в покои. Лантиль уже готовилась выслушивать едкие тирады по поводу беглянок-неудачниц, но служанка лишь укоризненно взглянула в глаза девушке, поддерживая сползающую с лошади усталую наездницу, отстегнула дорожные сумки и больше никак не выразила своего отношения к поступку юной леди.

“А ведь она пока не в курсе, от какой беды меня лойр Афастус спас!” — подумала Тиль, устало опускаясь в чуть тёплую воду. Ждать, пока ванна нагреется, не хотелось. Хотелось поскорее лечь в мягкую и чистую постель, забыть последние часы, как странный сон. За окном уже едва заметно светлело небо. В пансионе было тихо, даже слуги пользовались возможностью отдохнуть до рассвета, пока повседневные дела не затянут в привычную круговерть.

После пережитого наяву ужаса прежний кошмар почти не пугал. Лантиль теперь знала, что есть вещи похуже страшных снов, и почти машинально чуть отклонилась от опускающейся на плечо тяжелой ладони, закованной в металл, приготовившись выслушать очередное предупреждение.

— Оссталось восссемнадцать дней! — прошептал мужчина за спиной, но добавить ничего не успел, яркий день ворвался в комнату, прерывая сновидение.

Улла молча отошла от окна, закрепив шторы подхватами, так же молча набрала ванну и активировала артефакт, подогревающий воду.

— Завтрак принесут через несколько минут, — впервые за последние часы рыжеволосая служанка обратилась к Тиль.

Юная леди попыталась улыбнуться, чтобы смягчить Уллу, но та стала лишь ещё серьезнее. Поздний завтрак прошёл в том же гнетущем молчании, окончательно повергнув Лантиль в уныние.

— Завтра приедет лойр Олвенус, — всё так же немногословно сообщила служанка.

— Дяде написали? — сникла Тиль.

— Да, я сразу же отправила мальчишку с запиской вчера вечером. Недавно он вернулся с ответом.

— Но мы почти весь день сюда ехали… — удивилась девушка.

— Экипаж движется намного медленнее, да и следует по основной дороге, что ведет на запад, огибая возвышенности, а гонцы скачут тропами и просеками через леса, этот путь чуть не вдвое короче, — в гостиную неслышно зашел лойр Афастус, присоединившийся к разговору. — В результате срочные письма доставляют часа за четыре.

Мужчина пришёл сообщить Улле, что в ближайшие три дня будет заниматься внезапно возникшими делами. И к ужасу Тиль подробно поведал о разбойниках и обстоятельствах их задержания. Служанка поменялась в лице, выслушав рассказ своего знакомого, а после его ухода просто подошла к девушке и обняла её.

Эта незамысловатая ласка словно сорвала печать, удерживающую эмоции Лантиль, и та наконец заплакала, освобождаясь от накопленных переживаний. Со слезами выходил страх, притаившийся где-то под ребрами и стянувший внутренности девушки в тяжелый холодный комок, который теперь таял, позволяя дышать и чувствовать. И понемногу отпускало ощущение собственной никчемности, согреваемое теплом объятий.

От Уллы привычно пахло железом и специальным маслом для ухода за её любимыми кинжалами. Знакомый с детства запах успокаивал, даря надежду, что когда-нибудь удастся вернуть ту уверенность в себе и любви близких людей, без которых оказалось почти невозможно терпеть эту проклятую взрослую жизнь.

“Насколько проще было раньше, до совершеннолетия, до того первого бала”, — подумала Тиль, прижимаясь к Улле, уткнувшись мокрым лицом куда-то в тёплую шею, будто пытаясь спрятаться в сильных руках служанки от пугающего грядущего.

___ 17 дней ___

Обед Лантиль пропустила, просто не успела проголодаться за тот час с небольшим, что прошёл с её позднего завтрака. И вообще в тот день решила никуда не выходить из покоев. Так было спокойнее всем. Улла уже не отгораживалась нарочитым молчанием, но поглядывала на госпожу так, словно та маленький ребенок, норовящий упасть на ровном месте.

На ужин, накрытый в гостиной, заглянул лойр Афастус, успевший не только сдать преступников под стражу, но и получить свидетельства против них. Судья, узнавший, как несколько лет в округе орудовала банда, прикрываясь его именем, пообещал быть максимально суровым. Тем более, что “дальний родственник” таковым вовсе не являлся, а за то, что порочил несколько лет честное имя служителя закона, получит дополнительное наказание.

Тиль, проснувшись почти днём, теперь долго не могла уснуть. В голове вертелись обрывки вечернего разговора, потом вспомнились события предыдущей ночи, не потерявшие пока своей яркости. На несколько мгновений девушке даже почудился запах конюшни и сена, на которое её тогда толкнули… И без того не слишком интересующаяся лошадьми Лантиль поняла, что вряд ли в ближайшие месяцы решится ехать верхом, просто не сможет.

Потом её мысли занял завтрашний приезд дядюшки. Снова стало мучительно стыдно. Она так подвела своего единственного родственника и опекуна. А ведь, случись с ней что, спрос был бы именно с лойра Олвенуса. И об этом она тоже не подумала, когда затевала своё глупое бегство.

Проворочавшись до поздней ночи, девушка наконец заснула. Ей снилось что-то из детских воспоминаний. Мягкая и теплая Вивека. Потом будто пропитанная ароматом железа и состоящая из почти каменных мышц Улла. Шуршащий своими свитками дядя. И сама она, вприпрыжку несущаяся вниз по лестнице, пока старшие не видят и не запрещают бежать сломя голову. Распахнутые двери парадной гостиной…

А там опять её поджидал навязчивый кошмар, тут же сожравший краски счастливого солнечного дня, который снился Лантиль поначалу. Всё сразу выцвело до практически черно-белого полотна с двумя красными пятнами. И вместо веселого детского смеха резкой какофонией ворвался гогот обернувшихся к ней мужчин. Движение воздуха за спиной, и на плечо опускается крупная ладонь, на этот раз без тяжелой перчатки. Но хватка такая же крепкая, из неё не вырваться.

— Осссталось сссемнадцать дней! — шепчет мужчина, склонившись к уху, а потом вдруг разворачивает Тиль к себе лицом. — Сбежать хотела? Приключений? Других мужчин? Мои друзья будут только рады выполнить желания такой симпатичной барышшшни.

Говорящий кривится в усмешке, привлекая внимание к четко очерченным красивым губам. Короткая борода и усы чуть рыжеватые, серо-голубые глаза смотрят с презрением. Мужчина распрямляется во весь свой пугающий рост и откидывает назад упавшие на лицо светлые волосы, ведь ему пришлось сильно нагнуться к Тиль.

Пожалуй, он выше многих, лишь король да несколько самых знатных семейств сохранили приметы тех пришедших из другого мира магов, что когда-то спасли мир. И странно, что её жених, Лантиль почему-то сразу поняла, что это именно он, унаследовал эту черту. Его предки не могли похвастаться подобным родством. Девушке и в голову не пришла крамольная мысль подозревать кого-то из прабабок мужчины в связях на стороне, даже в прочитанных ею романах тему бастардов старательно обходили стороной…

Не успела она как следует рассмотреть лойра Арвендуса, как тот снова развернул её лицом к своим товарищам, да ещё и подтолкнул в спину:

— Иди, получи, чего хотела!

Навстречу потянулись руки, лица мужчин начали оплывать как старинные свечи, что зажигали по особым случаям. И вот перед Тиль та самая четверка, что напала на неё прошлой ночью. Снова перехватило горло, вместо крика удалось выдавить лишь какое-то сдавленное сипение, но и этот странный тихий звук разрушил оцепенение, охватившее девушку. Она резко дёрнулась всем телом и проснулась, обнаружив в комнате Уллу, распахивающую окна настежь:

— В такую жару и вовсе не стоит их даже на ночь закрывать. Вон, какая у вас тут духота, и спалось плохо наверняка.

Лантиль не стала спорить, решив, что в словах служанки есть резон. И сны эти от духоты. Ну и от переживаний, что сама на себя накликала своим бестолковым побегом. Странные и пугающие слова мужчины, которого во сне приняла за жениха, девушка тоже отнесла к тем ужасам, что едва с ней не случились наяву, а теперь мерещатся в кошмарах. Неприятно, конечно, но при дневном свете всё становится объяснимым и уже не так пугает.

Приступив к завтраку, Тиль вдруг поняла, что больше суток не видела подругу. Но была настолько потрясена своими злоключениями, что даже не вспомнила о ней.

— А где Морвениса? — решила узнать у Уллы.

— Я сперва думала, что вы с ней вместе сбежали, — ответила служанка. — Она и вещи свои все забрала в тот же вечер. Когда я вас не обнаружила в спальне, заглянула в её комнату, а там пусто.

Лантиль, немного подумав, поняла причины исчезновения приятельницы. Девушку стали бы расспрашивать, а это могло разрушить все планы. Так что вполне логично скрыться, чтобы дать время Тиль добраться до Академии. Правда, лойр Афастус в пух и прах разнёс эту идею, которую назвал абсурдной. Да и сама Лантиль уже понимала, что и дня не сохранила бы в тайне принадлежность к женскому полу, а значит из её затеи ничего бы не вышло. Странно, что Мальвадус об этом не подумал, он же старше и должен был понимать…

На этом моменте рассуждения девушки обрывались, она так и не смогла понять, что руководило мужчиной, и на что тот надеялся, отправляя Тиль в путешествие. И спросить было не у кого — брат с сестрой спешно покинули курортное местечко, не оставив никаких объяснений. Промаявшись такими мыслями до обеда, Лантиль стала морально готовиться к приезду дяди.

“Ну вот, и опустевшая комната Мори очень кстати, не придется искать свободный номер”, - подумала девушка, распорядившись заменить постельное белье.

Лойр Олвенус вряд ли заметил бы такую мелочь, как розовые цветочки, украшавшие простыни, но уроки экономки не прошли даром — Тиль вспомнила её наставления, что мужчины обычно предпочитают более строгие расцветки и узоры. Когда и с этим было покончено, время окончательно замедлило свой бег, словно нарочно оттягивая появление дяди и заставляя девушку снова и снова продумывать слова, способные хоть как-то объяснить её поступки.

Дядюшка приехал незадолго до ужина, молча обнял Лантиль и тут же ушел в ванную освежиться с дороги. Уже сидя за накрытым в гостиной столом, переодетый мужчина наконец проронил:

— Надеюсь, это была однократная акция? Или мне теперь ждать еще каких-нибудь неожиданностей?

Тиль опустила покрасневшее лицо. Так непривычна была эта сухость тона обычно мягкого и доброго дядюшки.

— Нет, не ждать. Я всё поняла, — ответила она, так и не поднимая глаз на родственника.

— Ну и хорошо, — голос мужчины потеплел. — Погостим тут пару дней, раз уж я вырвался из столицы.

Неожиданно, но задержались почти на неделю. А всё потому, что на следующее после приезда утро дядя Олв познакомился с номинальным хозяином пансиона, ведь заведением по факту управляла мать лойра Мартинуса.

Молодой человек оказался таким же увлеченным свитками начинающим ученым. А страсть эту приобрел, обнаружив когда-то в вещах почившего деда интересные документы и несколько старинных манускриптов, которые попробовал прочитать. Если бы его мать знала, с чего всё началось и что именно помешало юноше посвятить себя семейному делу, то, возможно, запрятала бы эту часть наследства куда подальше.

Но время назад не повернешь, а потому сёстры Мартинуса разбирались в управлении пансионом куда лучше, чем их старший брат. Лери Ловисе не хотелось допускать к этому делу пришлых, но ведь девочкам скоро придет время и свою судьбу устраивать. Хотя и по этому поводу у почтенной вдовы уже появились интересные мысли. Возможно, кто-то из друзей или коллег сына стал бы прекрасной кандидатурой на роль ещё одного номинального главы семьи, не претендуя на реальную власть и с удовольствием оставляя жене странную прихоть — хлопоты с беспокойным пансионом. Ловиса уже и повод собрать подходящих холостяков придумала — день рождения сына, что будет в конце лета…

Сам же Мартинус ни о чем таком не подозревал, смиренно подписывал счета и письма, что подсовывала ему мать, отвлекавшая от более интересных дел. Увидев на завтраке известного ученого, главного специалиста по свиткам времен, приближенных к пришествию великих магов, молодой человек сперва не поверил своим глазам. Он и подумать не мог, что будет вот так запросто, попивая кофе, обсуждать с ним некоторые непонятные моменты в изучаемых документах…

Наверное, всем уже ясно, что эти двое позабыли обо всех вокруг, на какое-то время перейдя на свой “птичий язык”. А уж когда молодой лойр предложил ознакомиться с доставшимися ему по наследству свитками, то дядюшка Олвенус тут же объявил расслабившейся Лантиль, переставшей быть центром его внимания, что вполне можно погостить тут ещё неделю. Тем более, что и покои арендованы как раз на этот срок.

Улла теперь сопровождала девушку повсюду. Поначалу дамы в купальне недовольно скривились, обнаружив рядом с собой простолюдинку, но потом, узнав о скорой помолвке Тиль, сочли, что это очень предусмотрительно. О чем и пытались поговорить с моложаво выглядевшим и подтянутым дядей невесты. Узнав, что мужчина холост, многие незамужние лери, чье девичество непростительно затянулось, старались как можно чаще попадаться мужчине на глаза. Некоторые вдовушки тоже с интересом поглядывали на именитого ученого, вхожего даже в королевский дворец.

Лойр Олвенус и не подозревал, какие страсти кипят за его спиной, с интересом разбирая свитки Мартинуса. Они действительно относились к первым векам после пришествия магов, а касались легенд о Винналь и Хансэнде. Судя по тому, что многих цветистых и весьма романтических подробностей в найденных документах не обнаружилось, эти свидетельства вполне можно было отнести к одним из первых и наиболее достоверным.

Некоторые факты перекочевали в легенды почти без искажений. Хансэнд действительно упоминался как самый молодой из магов, пришедших спасти мир от чудовищ. Насчет его красоты в найденных у Мартинуса свитка упоминаний не было. Но для совсем молоденькой девушки, которой тогда была Винналь, юный маг и вправду был ближе и понятнее, чем остальные герои. Рану он в самом деле получил под конец битвы, но никакими слезами никто её не омывал, это уже позже, видимо, придумали. В потемневших от времени свитках писалось о чистом источнике, из которого девушка принесла воды и смыла яд иномирной твари. А уж подоспевшие товарищи помогли залечить рану.

И по поводу внезапно возникшей влюбленности в легендах тоже наврали. Ни о чём таком в старых документах не говорилось. Маги просто выразили благодарность смелой девушке, не побоявшейся приблизиться к незнакомцам, пугавшим не меньше, чем те твари, с которыми они сражались. Вовремя уделенный яд не успел разъесть плоть юноши, тогда его лечение затянулось бы надолго. Но про смертельную опасность и слова не было.

А вот дальше действительно писалось о родственнице девушки, связанной с кровавыми жрецами. Та пыталась через Винналь подобраться к магам и отравить их, но чем-то выдала себя. Девушка разгадала планы “тетушки” — в свитках не было точного упоминания степени родства — и рассказала о них Хансэнду. Замыслившую недоброе злодейку задержали, через неё вышли на нескольких уцелевших жрецов, которых действительно показательно казнили, как и повествуется доныне.

И последняя часть легенд тоже подтвердилась. Ханс и Винни поженились… Но лишь через несколько лет знакомства. Вряд ли они были безумно влюблены с самого начала, иначе не ждали бы так долго. Но в итоге семья оказалась крепкой и дружной, пять сыновей и одна дочь — тому свидетельство. И фамилия у детей тогда была Винни-Ханс, до Винхансов их сократили, похоже, не сразу.

Последний из свитков был посвящен единственной дочери легендарной пары, а также двум её внучкам. Одну из них выдали замуж по любви, и муж девицы получил благословение свыше — защиту от любых ран и усиление магии. А вот другую, прослышав об особых преимуществах, получаемых супругом после подтверждения брака, выкрал какой-то недостойный лойр, недовольный теми крохами магии, что ему достались. Но принужденная к браку девушка не одарила его ни магией, ни защитой, а её брат вызвал новоявленного мужа на поединок. Так и закончилась непутевая жизнь незадачливого мужчины, дерзнувшего посягнуть на честь девы, родившей через положенный срок дочь. С тех пор и среди простых лойров и лери появились потомки Винни и Ханса.

Маленькая приписка, сделанная другой рукой и очевидно намного позже, гласила, что чудесные дары девиц, что по женской линии являются правнучками легендарной Винналь, нисходят лишь на тех, кого эти женщины любят. А потому нет никакого смысла в поиске таковых. Хотя чуть ниже были указаны точные приметы искомых девиц, ведь среди правнучек и дальнейших потомков женского пола чудесным даром обладали не все, а только носительницы особых отметок.

— Да, я что-то такое слышал, но таких подробностей не знал, — довольно сверкал глазами лойр Олвенус, закончивший расшифровку замысловатых завитушек, что заполняли свиток. — Это весьма интересно! Только, думаю, последний документ придется засекретить и поместить в закрытую часть королевской библиотеки.

— Но почему? — удивился Мартинус.

— Чтобы обезопасить всех девушек, что могут оказаться теми самыми носительницами даров.

— Так всё равно там ещё одно условие — любовь, — молодой человек рассчитывал упомянуть в своей работе как можно больше новых сведений, а потому пытался отстоять и этот свиток.

— Ну, молоденькой даме задурить голову и влюбить в себя не так уж и сложно, — улыбнулся Олвенус, а потом менее уверенным тоном добавил: — Наверное.

В этих делах немолодой уже ученый был полным профаном, ориентируясь лишь на прочитанное, да услышанное. Его собеседник, настолько же погруженный в старину, тоже должным опытом не обладал, а потому благоразумно промолчал.

Лойр Олвенус остался весьма доволен своим краткосрочным отпуском на целебных озёрах, хотя толком не видел ни самих озёр, ни окружающих их красот. На утренние процедуры и вечерние променады мужчина тоже не счел необходимым тратить своё время. И в целом провёл время почти так же, как если бы оставался всё это время в столице, то есть зарывшись в древние письмена. Хотя пару раз его и уговорили искупаться.

Лантиль посетовала хозяйке пансиона на чрезмерную увлеченность некоторых лойров старинными документами. Та прекрасно поняла намёк, почти приказав собственному сыну сделать перерыв и сходить с гостем в купальни. Но и там мужчины продолжали говорить на излюбленные темы, совершенно позабыв об окружающем антураже, словно всё ещё сидели в кабинете, а не погруженные по шею в тёплые воды целебного источника.

За десять дней до помолвки Тиль с дядюшкой вернулись домой. Обратный путь показался девушке намного короче, хоть и занял столько же времени. Однако знакомые пейзажи за окном и само ощущение приближения к родному порогу заставили время сжаться и будто пружиной подталкивать нанятый экипаж к конечной цели.

Вивека немного попричитала, увидев, что Лантиль снова похудела:

— Да что ж вас там, с утра до ночи плавать заставляли что ли?

— Нет, у них там больше утренние прогулки с упражнениями практикуются, — фыркнула Улла, разбирающая вещи госпожи.

Тиль промолчала, не став упоминать главную причину потери аппетита — свои кошмары, дополнявшиеся теперь пережитыми наяву ужасами. И как бы ни старалась девушка объяснить природу таких сновидений, всё равно каждый раз просыпалась с заполошно колотящимся сердцем и сдавленным криком. Да и настроение потом весь день…

Хотя какое там настроение может быть, если вскоре после отъезда из пансиона дядя упомянул, что Его Величество в курсе неудавшейся попытки бегства. Теперь стало понятно, почему на курорте вдруг появилось несколько частенько попадающих в поле зрения девушки мужчин с цепкими глазами. Да и на пути домой их сопровождали пара экипажей и конники, казавшиеся ей тогда просто попутчиками. И сейчас за оградой прогуливаются неприметные господа, отслеживающие всех приближающихся к старинному особняку рода Кастильс.

И на примерки к портнихе кроме Уллы за ней следовала пара мужчин, скупо кивнувших встреченному однажды на прогулке лойру Афастусу. Тот подошел поздороваться с барышнями и поделиться новостями. Пойманные им преступники уже на каторге, вся округа вздохнула спокойнее. А сам он почти здоров и скоро возвращается на службу. Тиль взглянула на сопровождение, отметив намёк на улыбку на лицах мужчин, что служили, по всей видимости, вместе с лойром Афастусом в королевском сыске.

— Да, эти ребятки из наших, — отследил движение глаз девушки мужчина. — С ними вам больше ничего не грозит.

— В столице? — удивленно приподняла бровь Лантиль.

— Уверяю вас, и здесь иногда происходят… неприятные вещи, — аккуратно подобрал слова Афастус.

Не сказать, чтобы это замечание добавило девушке спокойствия, но теперь следующие за ней всюду мужчины больше не напрягали своим молчаливым присутствием.

Естественно, на примерки к портнихе Тиль приходила одна, даже Улла оставалась за порогом. И вот тут-то и удалось наконец встретить Морвенису. Та, отослав девушек-работниц под каким-то надуманным предлогом, торопливо рассказала, как они с братом через час после побега Лантиль последовали за девушкой, чтобы присматривать за ней в пути. Пришлось ехать в экипаже, купленном для этой цели, а потому нагнать скачущую верхом девушку никак не получалось. Ах, они потом чуть не сошли с ума, не обнаружив Тиль на месте первой ночевки.

— Но как? Я же там была! — удивилась девушка.

— А точно ли именно там? — отчитывала Мори. — Ты должна была свернуть направо незадолго до развилки на самый верх холма, она чуть впереди уже виднеется с того поворота.

— Ох! — поняла свою промашку Тиль. — Я свернула после той развилки, а не до.

— Если бы мы только знали, — сокрушалась Морвениса. — Но мы почему-то подумали, что ты решила добраться до следующего селения, оно там близко и брат тебе говорил, что там тоже приличный постоялый двор. В общем, когда мы поняли, что и там тебя нет, догадались, что ты могла напутать с поворотами. И почти утром добрались до того места, где тебя видели.

— Но я к этому времени уже вернулась в пансион.

— Да, а нам рассказали, что на тебя напали какие-то местные отморозки, к счастью, их схватили и обезвредили. Но мы с братом побоялись возвращаться, а вдруг нас сочли бы сообщниками?

— Нет! Что вы, там всё совершенно ясно было! — запротестовала Тиль.

— За содействие твоему побегу всё равно по головке не погладили бы. Я пыталась заехать к тебе в гости на днях, так мне вполне чётко дали понять, что нас с братом настойчиво просят держаться подальше от леди Кастильс.

— Но почему?

— Из-за того побега, конечно, — быстро прошептала Мори, увидев возвращающихся с ворохом кружев и лент работниц.

Разговор пришлось перевести на более нейтральные темы, касающиеся нарядов. Морвениса дождалась, пока портниха назначит Лантиль новую дату и время примерки, и осталась еще ненадолго в этом царстве шелка и бархата, чтобы не попасть на глаза Улле и приставленной к Тиль охране. На прощание Мори пожала подруге руку, незаметно передав записку, как это когда-то сделал её брат.

Собственно, именно от Мальвадуса и оказалось послание, наполненное высокопарными сетованиями на вынужденную разлуку, только разжигающую пылкие чувства. У Лантиль возникло смутное ощущение, что она читает очередной роман. Опыта сердечной переписки у девушки не было, а потому она решила, что так обычно и изъясняются влюбленные мужчины. Витиевато, запутывая аллегориями и метафорами, почти пугая гиперболами. В общем, девушка не обрадовалась, а скорее удивилась этому коротенькому письму, выведенному мелким почерком на тонкой бумаге, что была свёрнута в маленькую трубочку.

Тиль спрятала и эту записку, припомнив, в какой из книг хранится предыдущая. Она вовсе не собиралась поощрять поклонника, окончательно решив для себя, что постарается стать примерной женой и надежной спутницей будущему мужу. Но так приятно было иметь подтверждение тому, что она может вызывать яркие чувства, что в неё когда-то влюблялись. Ведь от жениха пока ничего подобного не присылали. А дальше… Дальше ему и незачем станет проявлять подобные знаки внимания. К чему? Она и так будет его женой, ни к чему и стараться.

Грустные мысли старательно отметались, Лантиль продолжила свои занятия с лери Барфинисой, пытаясь отвлечь себя. Иногда она присоединялась к тренировкам Уллы, на которую с возрастающим одобрением и восхищением поглядывала приставленная Афастусом охрана. Рука Тиль уже окрепла, и небольшой дамский кинжал всё чаще достигал цели.

На последней примерке её снова поджидала Морвениса. Пока платье невесты несли из мастерской, она успела передать привет от брата и даже ответить на мучающий Лантиль вопрос: почему Мальвадус решил, что девушке удастся поступить в Академию и сохранять инкогнито? Ведь в первом же селении её с лёгкостью рассекретили. Мори смутилась, но почти сразу призналась, что версию с учёбой брат придумал для Тиль, а на самом деле они собирались укрыть девушку у тёти в приграничье. И мужчина надеялся, что его чувства не останутся безответными, что Лантиль составит его счастье и станет любимой и любящей женой.

Оторопевшая девушка слушала подругу, пытаясь представить, к чему привел бы её побег, если бы Тиль не запуталась в поворотах. Мальв нравился ей, но и только. Ни о каких ответных чувствах и речи быть не могло. И вряд ли король простил бы подобное своеволие ей и простому лойру, дерзнувшему украсть невесту, назначенную другому. Морвениса, не получив никаких подтверждений мнимой влюбленности Лантиль, быстро распрощалась, опять оставив записку в руке подруги, и ушла, прикрыв лицо плотной вуалью.

А Тиль снова вертели на специальной подставочке, снова скрепляли лишнюю ткань на талии. За несколько дней, что слились в длинную череду нервных приготовлений к помолвке, девушка ещё похудела, окончательно потеряв милую и почти детскую припухлость щёчек. Портниха озабоченно качала головой, ушивая парадное платье:

— Ох, леди, что же с вами перед свадьбой станется, если сейчас так переживаете?

— Ну, я хотя бы жениха в лицо знать буду, — нервно усмехнулась Тиль.

— Зря переживаете, все говорят, что лойр Арвендус — красавец, каких поискать, — наметила еще пару стежков женщина.

— И всё равно он для меня незнакомец! — голос девушки чуть дрогнул.

— О, я вас уверяю, сколько бы вы не общались до свадьбы, всё равно замуж за незнакомца пойдёте.

— Как же так? — удивилась Лантиль.

— Вот мы с мужем чуть не с детства рядом жили, — портниха перевела взгляд на девушку, — да только в браке и узнали друг друга по-настоящему. Пока ухаживают — все они идеальные, а как вместе жить начинаешь… Хотя, что это я? У вас же слуги, большая часть забот на них падёт. Так что… А! Всё одно, что-нибудь неожиданное да объявится.

Тиль подумала, что только неожиданностей ей и не хватает. И так почти перестала спать, боясь снова погрузиться в знакомый кошмар, остающийся неизменным в главном. Она не хотела опять видеть смерть дядюшки и нянюшки, не хотела слышать пугающий шёпот, что методично отсчитывал дни. А после неудачной попытки сбежать от грядущей помолвки и тем самым предотвратить ужасы, что пророчили те сны, девушка и вовсе потеряла покой. Её будто загнали в ловушку, не оставив и надежды на спасение.

Ранним утром накануне торжества кошмар вновь прервал её сон, а жуткий шёпот, что преследовал последние пару месяцев, заставил Лантиль вздрогнуть:

— Оссстался один день!

Это окончательно выбило девушку из колеи, весь день она невпопад отвечала дяде и слугам, задумчиво смотрела в окно, за которым буйно цвели клумбы, и почти не ела. На ночь внезапно решила остаться в комнате у Вивеки. Старая нянюшка лишь обрадовалась такому соседству:

— Ну всё, егоза, завтра станешь невестой. Вот и закончилось твоё детство, скоро во время грозы будешь к мужу под бочок прятаться.

— Будь моя воля… — начала Тиль.

— Но воля короля важнее! — не дала ей договорить пожилая женщина.

Девушка хотела было возразить, но так и не придумала подходящего ответа, а потому молча легла в свою детскую кровать, на которой вряд ли расположишься поперёк или по диагонали, как она в последнее время иногда просыпалась в своей спальне.

Чтобы подчеркнуть несогласие со словами Вивеки, Лантиль отвернулась к стене и начала обводить пальцем фигурки оленей на простеньком коврике, который давно изучен до малейших деталей. Нянюшка отстояла право украшать свою комнату так, как ей самой захочется, ещё при дедушке юной леди, и коврики эти с оленями и лебедями висели над кроватями, напоминая о простом деревенском детстве Вивеки.

А Тиль так и не могла определиться со своим отношением к незамысловатым творениям народного творчества, знакомым ей с младенчества. С одной стороны, это же ужас ужасный, безвкусица и вульгарщина. А с другой… Нигде ей так покойно не спалось, как рядом с бредущими в живописном ручье оленями, каким-то чудом удерживавшими большеглазые головы, увенчанные неправдоподобно развесистыми рогами. Всё в этих ковриках было чересчур, но каким-то образом создавало непередаваемый уют и дарило чувство защищенности от любых невзгод. Потому и приходила девушка сюда в сверкающие молниями грозовые ночи. Ну или как сегодня, во время сильного волнения, что точно не даст заснуть, пока не опустят олени свои черные носы в голубой ручей, осторожно переступая слишком тонкими ногами.

И на этот раз вытканные неизвестными мастерицами животные не подвели — отвели навязчивые мысли и не дали прокрасться в сон даже намёку на кошмар. Впервые за последние дни Лантиль выспалась и наконец-то осознала, что на небольшое семейное торжество с малым числом приглашенных пожалует Его Величество с Её Величеством и парой фрейлин. То есть небольшое оно лишь по количеству гостей, а если принимать в расчет качество… От каждого из старших семейств, ведущих своё начало от великих магов, пожалуют главы с женами. То есть ещё девять пар. Ну и жених с кем-то из родственников или друзей. По сравнению с помолвками, что устраивали для своих дочерей остальные лорды, сбивавшиеся со счету на второй-третьей сотне гостей, всё и правда выглядит почти по-семейному, вот только из близких Тиль людей будет лишь дядюшка.

Девушка едва смогла позавтракать, волнуясь перед встречей с женихом, к этому добавились переживания насчет убранства парадной гостиной и разнообразия блюд, что будут поданы на обед. Нет, Барфиниса вполне компетентна во всех вопросах, но всё же прибудет король… И королева! Мужчина может и не заметить каких-то промашек, а вот внимательный женский глаз обязательно остановится на каждой. А там, где таковые пропустит Её Величество, непременно начнут злословить её фрейлины…

Но вот уже и новое платье, расшитое множеством сверкающих камушков, надели на Лантиль. И замысловатую прическу украсили такими же сверкающими шпильками…

— На помолвку не принято надевать слишком вызывающие украшения, — в покои девушки незаметно вошла Барфиниса, окидывая внимательным взглядом наряд юной леди. — Мы с лойром Олвенусом решили, что лучше всего подойдет любимое колье твоей матери и небольшие серьги из того же комплекта.

В дверях показался дядюшка с с резной шкатулкой в руках. Приоткрыв её, Тиль чуть не расплакалась. Она почти не помнила родителей, оставшись сиротой в шесть лет, но лежащее на бархатной подушечке украшение мгновенно вернуло девушку в детство. Мама и правда часто надевала это колье, состоящее из двух рядов украшенных мелкими бриллиантами цепочек из белого золота, затейливо соединяющихся между собой короткими цепочками всё с теми же бриллиантами, образуя сетку. А в центре каждой такой ячейки располагалось по одному довольно крупному рубину каплевидной огранки. Красные капельки драгоценных камней свисали и с маленьких сверкающих сережек.

Лантиль вспомнила, как тянулась к этим капелькам, надежно удерживаемая папиными руками, как смеялась мама, откидывая голову, от чего колье и серьги искрились ещё сильнее и заставляли саму Тиль почти выкручиваться из объятий отца, чтобы добраться до заветных игрушек, привлекающих женщин с самого нежного возраста.

С трудом удержав навернувшиеся слезы, девушка вдруг подумала, а будут ли у них с женихом такие счастливые моменты. Да вообще, что он думает насчет детей. Её страшило скорое материнство, но ещё больше страшило то, что должно предшествовать этому. Всё, что описывалось в принесенных Морвенисой книгах, вызывало странную смесь ужаса и любопытства.

А вот лойр Олвенус и Барфиниса всё-таки прослезились, когда на Тиль надели украшения матери. Слишком уж похожа была сейчас девушка на почившую леди Ливиналь. И тогда Лантиль не смогла сдержаться, всё-таки заплакала, обнимая дядюшку и экономку. К счастью, Улла напомнила, что гости уже начали собираться, да и жених уже здесь, того и гляди появится Его Величество. И будет совершенно непочтительно заставлять себя ждать. В общем, все быстро промокнули влажные щеки и оставили невесту готовиться к важной встрече. К будущему мужу её должен был подвести отец или опекун, но король уже сообщил, что возьмёт на себя почётную обязанность. Осталось лишь дождаться, когда он прибудет.

Лойр Олвенус встречал прибывающих гостей, приглашая всех в парадную гостиную, где на высоких столиках были выставлены разлитые по кубкам и бокалам напитки. В большой столовой под присмотром лери Барфинисы сервировали стол для праздничного обеда, что начнётся сразу после наречения жениха и невесты.

Улла и Вивека, не участвующие в подготовке, расположились на балкончике для оркестра, что нависал над заполняющейся высокородными господами гостиной, где раньше устраивали балы для ближнего круга друзей и родственников. Сегодня эта площадка для музыкантов пустовала. И там, укрывшись за балюстрадой присели две простолюдинки, считавшие леди Лантиль своей воспитанницей, а такое событие в жизни девочки пропустить было совершенно невозможно.

У оставшейся в своих покоях невесты уже не осталось сил на волнения, потому она осторожно разместилась в кресле, боясь испортить наряд или прическу, и прикрыла глаза. Возможно, девушка даже задремала, так как перед глазами вставали картинки из раннего детства. Сильные руки отца, подкидывающие её вверх, ласковый голос мамы, напевающий смешную песенку, сладковатый цветочный аромат её духов и тихий шорох нарядного платья, когда она заглядывала в детскую перед балом, чтобы поцеловать почти уснувшую Лантиль…

Но вот раздались шаги, и волна воздуха от открывшейся двери пошевелила локоны, заставляя девушку открыть глаза. Смутившаяся Тиль тут же встала, чтобы поприветствовать монарха.

— Ты готова? — немногословно поинтересовался король.

— Да, Ваше Величество, — едва слышно ответила юная леди Кастильс, опираясь на предложенный мужчиной локоть.

Во время спуска по лестнице всё внимание девушки было уделено длинному подолу и шлейфу, непривычному и от того казавшемуся неудобным. Другие переживания временно отступили. И лишь внизу, при виде приоткрытой двери в парадную гостиную у Лантиль возникло странное чувство. Ей начало казаться, что она снова в кошмаре. Девушка даже чуть запнулась, но твёрдая рука короля, поддержавшая её, вернула ощущение реальности, прервала подступившую было панику.

Стоило им подойти к дверям, как кто-то из слуг поспешил распахнуть створки. Тиль облегченно вздохнула, не увидев почти ожидаемых ею фигур и пятен на полу. Взгляд сперва выхватил почему-то хмурое и явно недовольное лицо королевы, которой что-то тихо нашептывала леди Фадриль, первая фрейлина Её Величества. Приглашенные на торжество леди предпочли собраться небольшим кружком неподалеку от королевы, оставив своих мужей, расположившихся чуть дальше большой и громкой группой.

Мужчины не сразу заметили вошедших, а потому продолжали что-то обсуждать, от их компании то и дело доносились взрывы смеха, что почти стирали разницу между высокочтимыми лордами и простолюдинами. Но вот кто-то оповестил остальных о появлении невесты в сопровождении короля, толпящиеся лорды и лойры начали расступаться.

И сердце Лантиль почти остановилось, но тут же забилось испуганной птичкой. Она увидела до ужаса знакомые по кошмару лица. Сперва внимание привлёк рыжеватый и слишком смуглый мужчина с широким носом и большими губами, что сразу выделялся на фоне остальных. А рядом с ним оказался короткостриженый блондин с грубоватым лицом и злыми глазами, чуть дальше — брюнет с буйной шевелюрой и тонкими чертами, выдававшими высокое происхождение.

В расступающейся толпе кто-то не удержал большой серебряный кубок, и тот покатился по полу, оставляя за собой красные следы. Это блестящее пятно опять окунуло Тиль в привычный кошмар, будто начавший сбываться, пусть и не совпадая в некоторых деталях. Она не могла оторвать взгляда от яркой лужицы на полу, цепенея и практически не слыша, что ей пытался сказать Его Величество, пытавшийся растормошить замершую девушку.

Подошедшего мужчину она и не заметила сперва, тот приближался откуда-то сбоку, обходя короля. И остановился почти за спиной, ещё больше погружая Лантиль в ощущение сна наяву. Она повернула голову и поразилась, насколько точными оказались образы в кошмарах. Высокий и широкоплечий блондин, с серо-голубыми глазами, чьи подстриженные усы и бородка были чуть темнее и рыжее густой волнистой шевелюры, смотрел сейчас на неё так же строго, как она помнила, и что-то спрашивал.

В ушах девушки шумело всё сильнее, она лишь поняла, что и голос похож на тот, что был во сне, когда после шёпота мужчина начинал говорить громче. Но слов не разобрала. Мужчина нахмурился и протянул к ней руку, ну точно как во сне! Тиль сдавленно всхлипнула, пытаясь отстраниться, но её плеча коснулась большая и очень тёплая ладонь. Это стало последним штрихом к картине сбывающегося кошмара. Перед глазами девушки начали мерцать желтые и черные пятна, шум в ушах заслонил все остальные звуки, она ещё почувствовала, как соскальзывает с плеча чужая ладонь, но дальше мир плавно качнулся и всё померкло перед глазами…

— Да что же ты! Собственную невесту удержать не можешь? — вполголоса выговаривал лойру Арвендусу король, едва успевший подхватить Лантиль, почти коснувшуюся головой пола, для чего ему пришлось упасть на одно колено.

— Я думал, она лишь изображает обморок, как это принято у изнеженных столичных барышень, — так же тихо оправдывался жених, лишь в последний миг осознавший, что девушка не притворяется, что её бледность и расфокусированный взгляд вовсе на наигранные и отрепетированные уловки опытной кокетки, каковой он посчитал навязанную ему в жёны леди Кастильс.

___ 59 дней ___

Генерал Арвендус давно не видел снов. Это его воины, вернувшись после битвы, могли позволить себе расслабиться, а их военачальнику обычно предстояло множество забот по размещению войска, да ещё и общение с местными властями и лордами, придумывавшими утомительные обеды и ужины, чтобы потом похвастаться знакомством с другом короля. Понятно, что проныры-интенданты неплохо справлялись со своими задачами, но командовать ими тоже приходилось генералу. И отчеты о потраченных и сэкономленных средствах разобрать, и наказать проворовавшихся, хоть такого в последние месяцы и не случалось. Все знали, что спуску не будет, что даже после самых сложных боёв лойр Арвендус Ферос сперва разберётся с делами, а уж после разрешит отдохнуть и себе.

Вот так и получалось, что у командующего оставались считанные часы, когда он просто отключался, нырял в темноту, чтобы на рассвете вынырнуть бодрым и энергичным. Возможно, будь он постарше, уже через пару недель растерял бы всю активность, но генерал всего год с небольшим назад праздновал своё тридцатилетие, что для воина и мага и вовсе не возраст.

Отдельного торжества по поводу круглой даты своего младшего сына лойр Гридус Ферос тогда устраивать не стал. Снова объединил дни рождения Венда и его старшего брата Арогантуса, которому неделей позже исполнялось пятьдесят. Старый лойр рассудил, что у наследника земель и большей части его состояния дата ещё круглее, так чего зря дважды собирать гостей. И как-то даже не подумал, что и все предыдущие годы всегда важнее было поздравить именно старшего. А может и подумал, да менять ничего не стал.

Вот уже тридцать лет Венд служил напоминанием о смерти своей матери, любимой жены Гридуса, не пережившей поздних родов. Супруги уже смирились с тем, что судьба им подарила лишь одного ребенка, когда Арониса забеременела второй раз. К тому времени старшему было девятнадцать, другие уже внуков ждать начинают, а тут такой подарок! Но радость омрачилась тяжелой беременностью и сложными родами, закончившимися смертью женщины. Отец несколько месяцев не подходил к младенцу, полностью поручив его нянькам и кормилице, хоть и понимал, что тот не виноват в случившемся.

Прошедшие годы почти не изменили отчужденность Гридуса. Да и, честно сказать, разве с приходом старости у людей улучшается характер? Напротив, старые и новые болячки, всё более явная немощь и собственное отражение никому не добавляют мягкости и благожелательности. Редкие счастливчики сохраняют свой лёгкий нрав и доброту, но именно их-то все и вспоминают чаще, стараясь не упоминать множество противоположных примеров. Вот так и формируется миф о добрых дедушках и бабушках — на умолчаниях отрицательного и преувеличении положительного.

Светловолосый младший сын слишком уж напоминал в детские годы свою мать, бередя старые раны отца. А старший, быстро заметивший это, начал использовать в своих интересах, чтобы под разными предлогами получить прибавку к своему содержанию. Даже закончив Академию, Арогантус продолжал зависеть от отца. И жену несколько лет назад привел в отчий дом, надеясь в скором времени стать его полноправным владельцем. Но старый Гридус держал спину прямо и не спешил воссоединяться с женой.

На том юбилее двух братьев собралась многочисленная родня, втихомолку зубоскалящая по поводу обзаведшегося брюшком Арогантуса, решившего, видно, самому себе родить наследника. Жена, когда-то поразившая многих богатым приданным, за несколько лет супружества так и не одарила мужа наследниками. Старший из сыновей Гридуса слышал обрывки фраз и злился… на Венда. Ведь в разговорах упоминали и старые обычаи, когда бездетного наследника сменял один из его младших братьев, умудрившийся раньше первенца обзавестись сыном. Потому и старый лойр Ферос до сих пор цепляется за жизнь, наверняка собирается провернуть этот финт, если жена старшего сына не родит в ближайшее время мальчика. И без того не слишком тёплое отношение к брату от таких намёков и вовсе заледенело.

Но Арвендусу некогда было слушать досужие разговоры, он обнаружил, жена его двоюродного дяди привезла с собой молоденькую племянницу. И всё торжество эти две дамы пытались заманить Венда в ловушку. К счастью, к тому времени у мужчины уже накопился обширный опыт общения с восторженными барышнями и их расчетливой роднёй. Друг короля, молодой генерал, которому облеченный высшей властью приятель выделил выморочные земли, когда-то перешедшие под управление короне. И ждать ему не нужно, чтобы их унаследовать, как тому же Арогантусу, младший из рода Ферос сразу стал хозяином. В общем, на генерала Арвендуса уже давно велась брачная охота, приучившая его быть максимально аккуратным в общении с юными девицами.

В какой-то момент он заметил на том чествовании старшего брата, как жена дяди Сэйнуса подсыпает что-то в кубок и тут же передаёт его Эноисе. Венд, проследивший за этой сценкой в висящее почти напротив зеркало, восхитился наглости двух дам. Пытаться приворожить мага! Да ещё огненного, которого и яды не берут, быстро прогорают, едва начиная действовать. Но рисковать мужчина не стал, принял кубок и ловко подменил его на другой, когда потянулся за бутылью, чтобы подлить вина в бокал девицы. Та смущенно прятала глазки, но с удовольствием выпила предложенное, внимательно отслеживая, как пустеет кубок Арвендуса.

А потом “опоенный” пошел в разнос, перетанцевав почти со всеми молоденькими и не очень дамами, заставив понервничать двух злоумышленниц, провожавших злыми взглядами всех партнерш Венда в тот вечер. В общем, шутка показалась мужчине забавной, очередная попытка затащить его в крепкие тиски брака была успешно отбита.

И вот теперь, год с небольшим спустя, уже не отвертишься. Ранним утром прибыл гонец с письмом от Его Величества, в котором монарх язвительно поздравлял своего друга с грядущей помолвкой и свадьбой. Имя невесты ничего не сказало генералу, но мало ли разных леди и лери ему представляли в последние годы, пытаясь через Арвендуса подобраться ближе к монарху.

Узнав, ради чего загнал лошадь гонец, друзья Венда тут же начали упражняться в остроумии, а потом и вовсе предложили отпраздновать это событие как следует… В ближайшем “весёлом доме”, что принимал господ офицеров. Ведь кто знает, вдруг жена окажется с тяжелой рукой, к неприличным барышням пускать не будет. А пустит ли при этом в свою спальню, да кто ж её знает…

Тётушка Ирэниса, по всей видимости, обладала несчетным количеством братьев и сестёр, иначе откуда у этой пухлой, словно сдобная булочка, женщины неопределенного возраста могло взяться столько “племянниц”? Все вокруг понимали, что гостеприимный особняк тётушки был обычным “весёлым домом”, где мужчины искали утешение в женских объятиях за сходную плату.

Но Ирэниса, которой было от посредственно сохранившихся сорока пяти и до превосходно выглядящих шестидесяти пяти лет, упорно делала вид, что лишь дает крышу над головой многочисленным осиротевшим родственницам. А что родственницы эти молоды и хороши собой, так всё дело в передающейся из поколения в поколение семейной красоте и обаянии. Вот только уж очень разными оказались каноны этой привлекательности. В доме проживали и совсем светленькие блондиночки, и смуглые почти до черноты брюнетки, рыжих и обладательниц всех остальных мастей тоже хватало.

Однако видимая благопристойность заведения, прикрывавшегося мнимым сердоболием “тётушки”, позволяла посещать этот дом даже лордам, не говоря уж про лойров. Тут не было откровенных нарядов на “племянницах”, наполнявших большую гостиную, некоторые из этих девушек даже неплохо пели и музицировали, что добавляло приятности проводимым вдали от родных краев вечерам.

Да, по большей части в гости к тётушке Ирэнисе заглядывали именно воины, но иногда у неё можно было встретить и кого-то из местных выскородных, по понятным причинам простолюдинов не привечали, чтобы не смущать порядочных господ вульгарностью манер и их дикими выходками, что долго потом обсуждались местной публикой, восторженно ужасавшейся своими защитниками.

Хваткая женщина давно приспособила к делу два пристроенных к дому флигеля, в один из которых удалялись парочки под предлогом осмотра редких цветов в небольшой оранжерее за домом, чтобы не смущать остальных гостей. Все всё понимали, но лишь улыбались, увидев, как ещё кто-то решился закончить вечер близким общением с приличной с виду девицей.

Вот в этот дом и направился Арвендус с друзьями, чтобы провести свободный вечер. Праздновать вынужденную помолвку он совершенно не хотел, но приятели уже настроились на весёлую попойку, так что новоявленному жениху пришлось лишь играть желваками, выслушивая очередной тост на тему будущего семейного счастья. Именно для таких случаев и использовался тётушкой Ирэнисой второй флигель, где можно было собраться небольшой компанией для более вольной пирушки, не вписывающейся в нарочитую благопристойность гостиной.

Для развлечения гостей второго флигеля привлекались самые разбитные из девиц. И служаночки, подносившие закуски и напитки, тоже приятно радовали глаз глубокими декольте и лишенными многослойности юбками, даже не прикрывавшими щиколотку. Такие вольности были привычны где-нибудь в деревне. Там молодки и повыше поднимали подолы, чтобы не испачкаться во время многочисленных забот по хозяйству. Но в городе все старательно соблюдали приличия и ножки барышень надежно скрывались под нижними и верхними одеяниями.

Сэвиенд Винханс молча ухмылялся, слушая пошлые шуточки Браскинуса и контрастирующие с ними тосты Фидеуса, вспомнившего все положенные славословия жениху и невесте, что когда-то успел услышать на помолвках и свадьбах.

— Сэв, я уже начинаю сомневаться, не присматриваешь ли ты кого из нашего брата? — Браск решил переключиться на друга. — За лет пять, что я тебя знаю, ты ни разу не утащил кого-то из “племяшек” на осмотр цветочков.

— Да я как-то не интересуюсь ботаникой, — попытался отшутиться самый молодой из друзей, привычно приглаживая непокорную тёмную шевелюру ладонью, что ничуть не помогло — его густые чуть волнистые волосы тут же приподнимались надо лбом.

Возможно, если б Сэвиенд дал своей гриве отрасти подлиннее, то смог бы укротить её, заплетя в косу или собрав в хвост, но мужчина решил, что такая прическа станет приятным подарком врагу. Ведь чего проще ухватиться за длинные волосы и тем самым ограничить подвижность воина. Вот потом, когда противник поймёт, что ничего не добьётся своими набегами, и настанет мир, тогда можно и отпустить косу, с какой обычно изображали его далёкого предка, того самого Хансэнда.

Видимо, про старые легенды вспомнил и Браск:

— О, ты ждёшь ту самую, единственную и неповторимую, что спасет тебя от ран и одиночества? — светловолосый шутник расхохотался и подтянул поближе одну из девиц, усадив к себе на колени. — Бережешь себя для будущей супруги?

— Нет, просто не люблю объедки, — не выдержал Сэв. — Хотя ты прав, наверное, даже самая приличная из юных леди может оказаться похлеще племянниц тётушки Ирэнисы.

— Так о том и речь! — обрадовался Браск. — Кончай строить из себя святую невинность, раз уж все бабы одинаковы. Позволь себе маленькие радости.

Арвендус и сам не особо стремился к близкому общению с обитательницами подобных домов, так что прекрасно понимал Сэвиенда. Но на его долю хватало высокородных вдовушек, привечавших генерала совершенно бескорыстно. А вот Сэв и от упомянутых дам шарахался, как от прокаженных, но тому была своя причина. Все друзья это знали, стараясь не напоминать о неприятном. Только Браск иногда забывался, но он вообще редко следил за словами. И сейчас Венд даже испытал облегчение, когда объектом острот стала не его собственная персона и предстоящая женитьба, а кто-то другой.

___ 58 дней ___

Неизвестно, до чего бы ещё договорился Браск, если бы его не прервал сигнал тревоги, что разнёсся по округе, усиленный расположенными на каждой башне крепостной стены артефактами. Враг затеял очередную вылазку, на этот раз под покровом темноты. К счастью, гарнизон был готов и к подобным неожиданностям. Многочисленные дозоры, объезжающие окрестности, регулярно проверялись Арвендусом и другими командирами, а потому не теряли бдительности. И вот теперь эта предусмотрительность сыграла воинам на руку.

Десятники ждали подчиненных в условленных местах сбора, успев получить от целителей флакончики с жутко противной микстурой, дарующей быстрое отрезвление. Солдаты, которым такое средство вручал командир, отметивший нетвердость походки или другие признаки опьянения, безропотно глотали прозрачную жидкость, понимая, что в бою замедленная реакция может стоить им жизни. Лишь вполголоса ругались, едва продышавшись после страшной гадости, выжигавшей в крови следы возлияний.

Действия солдат, многократно отработанные и проверенные во время учений, поражали слаженностью. И вскоре десятки слились в сотни, скачущие за пределы крепости, защищавшей приграничный городок от воинственного соседа.

Неприятель, рассчитывавший на приятную прогулку и возможность порезвиться в окрестных деревеньках, встретил серьёзный отпор и отступил после короткого боя, подсвечиваемого тут и там магическими светляками. В таком близком контакте магией сражаться было полной глупостью, ведь она могла задеть и своих. А потому бились по старинке, с мечами и копьями. Лучников в такой темноте даже брать на вылазку не стали, никакого толку от них сейчас. Тут бы на копье не поддеть собственного соратника.

Едва враг покинул поле боя, ускакав в сторону близкой границы, наступило время лекарей, собиравших раненых.

— Гранвин, приятель, ну как же ты так? — покачал головой Арвендус, узнав в одном из пострадавших собственного денщика.

— Виноват, ваше превосходительство, — смущенно пробомотал молодой человек. — Случайно ногу задело.

— Похромает солдатик несколько дней, — закончил с раной Гранвина целитель. — Пусть пока побережет конечность, быстрее заживет.

Венд практически закинул денщика на его привязанную неподалёку лошадь, с опаской покосившуюся на перебинтованную ногу хозяина.

— О, вы, похоже, званиями поменялись? — рассмеялся подъехавший Браск. — Теперь ты мальчишке прислуживать будешь?

Гранвин совсем смутился и собирался запротестовать, но генерал поднял ладонь, останавливая этот порыв:

— Да, вспомню юность, — улыбнулся Арвендус приятелю. — Эх, беззаботные денёчки!

Фидеус и Сэвиенд, появившиеся чуть позже, не сразу поняли, почему Браскинус называет денщика превосходительством. Юноша всё больше хмурился, злясь на свою дурацкую рану и на языкастого Браска… Но вскоре и сам начал улыбаться, настолько добродушно огрызался в ответ генерал, настолько беззлобно смеялись его друзья.

Вот только одно соображение портило настроение. Молодому человеку хотелось проявить себя героем, чтобы главнокомандующий отметил смелость и ловкость своего денщика, похвалил. А что в итоге? В итоге он не в состоянии в ближайшие дни даже собственные обязанности как следует выполнять. Мелькнула мысль, что генерал может и заменить его на кого-то здорового, но никаких распоряжений Арвендус отдавать не спешил, а потому тревога понемногу отступила.

Браскинус заикнулся насчет продолжения пирушки, но всем хотелось поскорее смыть с себя пыль, пот и кровь, а после поспать хоть немного. Ведь кто знает, враг мог специально отвлечь их малым отрядом, а сам, возможно, готовит большое наступление. Расслабляться опасно.

Венд, внимательно выслушавший доклады от военачальников и главного целителя, тоже окунулся в подогретую воду. Долго лежать в ванне не стал, не понимая этой странной гражданской привычки попусту тратить время, и скоро уже лег в постель, заснув, как обычно, едва коснувшись головой подушки.

Вот только на этот раз вместо приятного забытья генерала тревожили какие-то смутные образы. Грозил указательным пальцем Его Величество Эрленд, на лице давнего друга сменяли друг друга улыбка и нахмуренность, словно волны, набегавшие друг за другом и не позволявшие понять истинных эмоций. Потом король всё тем же пальцем указал куда-то за спину Арвендусу. Пришлось обернуться, попутно отмечая взглядом собравшихся кружком друзей, громко смеющихся над очередными остротами Браска.

Чуть в стороне от всех стояла невысокая и хрупкая девушка, решившая всё же подойти. И чем сильнее она приближалась, тем тревожнее было Венду. Юная дама расточала улыбки всем мужчинам, а королю и вовсе умудрилась подмигнуть, будто разбитная подавальщица из трактира. А самым неприятным стало осознание, что именно эту особу ему и подсунули в будущие жёны. Генерал скривился, будто съел что-то невозможно кислое, но девица лишь рассмеялась в ответ, хотя глаза её стали вдруг холодными и злыми. Она подошла вплотную и поднялась на цыпочки, чтобы прошептать на ухо:

— Осссталосссь пятьдесят восссемь дней…

Этот шипящий тихий голос заставил мужчину отшатнуться. Не склонный к трусости Арвендус впервые ощутил холодок, бегущий от затылка вниз по позвоночнику… И тут же выпал из сна в явь, стоило лишь чуть скрипнуть двери. Припадая на пострадавшую прошедшей ночью ногу, в спальню вошёл Гранвин, впустивший из гостиной ароматы завтрака.

— Доброе утро! — молодой человек положил на скамью-банкетку у изножья кровати чистую одежду для генерала и прохромал до окна, чтобы распахнуть занавеси.

— Если оно доброе, то хорошо, — едва слышно пробормотал Венд, вспоминая свое видение.

Выполнять указания целителя Гранвин не собирался. Вот ещё, глупости какие! Да он и с побаливающей ногой со всем справится! Но боевой настрой юноши быстро сбил заглянувший старший лекарь:

— Что ж вы, батенька, умных людей не слушаете совсем? — покачал седой головой мужчина. — Ведь рассечение глубокое, задета мышца. Дайте вы ей нормально срастись, иначе так и будете потом всю жизнь хромать. Это мне уже не так много осталось, можно и с палочкой походить, возраст располагает. А вам стыдно будет, что по собственной глупости такое с собой сотворили.

Пожилой человек заново осмотрел чуть разошедшуюся рану, поколдовал над ней, выпуская из рук зеленоватое свечение целительской магии. А потом поручил своему помощнику упрятать ногу неугомонного юноши в лубок, чтобы неповадно было скакать по гарнизону.

— Но как же господин генерал? — переживал Гранвин. — Я же не смогу…

— А я, что, сам какое-то время не справлюсь? — притворно нахмурился Арвендус. — Ты что, барышней беспомощной меня считаешь?

— Нет, но…

— Успокойся уже. Чем быстрее у тебя всё заживет, тем скорее вернёшься к своим обязанностям. А пока воды мне и солдаты натаскают. Ем я и так чаще всего со своими друзьями. Стирка-уборка подождет неделю. Запас чистого белья есть, не переживай, — улыбнулся генерал, глядя на растерянного денщика. — А коли не нравится без дела сидеть, займись пока починкой одежды. Руки-то у тебя не пострадали.

— Да, конечно! — просиял молодой человек, перестав думать о собственной бесполезности.

— Ну вот и хорошо. Передам, чтобы от прачки прямо к тебе и несли моё, да и одежду Браска, Сэва и Фида тоже. Раз уж тебе не сидится спокойно.

Старший целитель, ожидавший, пока его помощник соберет в саквояж разложенные ранее средства, одобрительно кивал головой, пока Венд давал Гранвину задание, способное удержать юношу на месте.

— Это вы, ваше превосходительство, хорошо придумали, — сказал он, уже выйдя вместе с генералом на улицу.

— О, Лэдвенус, ну вы-то точно можете меня называть просто Венд, мы ж не на высочайшем приёме, да и знакомы много лет.

— А я так уважение высказываю, может быть, — хитро улыбнулся, собирая вокруг глаз морщинки, пожилой человек. — Вот когда буду отчитывать вас за небрежное отношение к ранам, тогда и буду Вендом называть.

— Да лучше уж наоборот, — рассмеялся Арвендус. — Меня превосходительством только малознакомые люди обзывают.

— Договорились, — старший целитель покладисто хлопнул генерала по ладони и ушел в госпиталь проверять остальных раненых.

Он успел рассказать командующему, что убитых среди бойцов гарнизона нет, тяжелораненых всего несколько человек в лазарете, все выживут. А с легкими ранениями ещё ночью разобрались. Венд проводил взглядом прямую спину и на удивление легкую походку седовласого лекаря, за которым еле поспевал его молоденький помощник с большим саквояжем, и отправился в казарму. Собственно, шёл он не в жилую часть этого переделанного когда-то из старого склада строения, а в пристройку, где проводил ежедневные летучки с сотниками. Старший целитель обычно тоже присутствовал на них, но сегодня уже доложил о самом важном, да и его присутствие в госпитале было намного важнее.

В штабе ожидали только генерала. Склонившись над огромной картой, занимавшей большую часть помещения, военачальники обсуждали вчерашний бой, пытаясь выявить ошибки и придумать на будущее способы их избежать. Арвендус довольно усмехнулся, ведь раньше, когда его только назначили главным над приграничным войском, многие из этих вояк кривились, когда их заставляли анализировать уже прошедшие сражения. Иногда недавние, а иногда и те, что случились десятилетия или даже столетия назад. Но со временем все оценили пользу таких разборов, позволивших пересмотреть многие устаревшие тактики и надежнее продумывать защиту гарнизона и окрестных селений.

Причём и сегодня умудрились найти парочку брешей в обороне, и даже предложили, как их прикрыть. Генерал, молча выслушавший своих сотников, согласно кивнул и поручил заняться этим немедленно. С каждым годом вверенное ему войско всё сильнее напоминало отлаженный механизм. На многих подчиненных вполне можно было положиться, а значит у Венда оставалось больше свободного времени и сил. Вот раньше он так уставал, что не до снов было. А теперь эта пакость и до него добралась.

Нет, в детстве ему снилось совсем другое. Зелёная лужайка позади дома, где так приятно бегать босиком, хоть старший брат и нажалуется потом отцу, а тот отчитает младшенького за игнорирование приличий, ведь юный лойр не может носиться, словно дикий крестьянский мальчишка. Или большой пруд, в котором отражалось небо. И если раскинуть руки и ноги, замереть, лёжа на спине в тёплой воде, то и сам будто бы паришь среди облаков.

Иногда смутно виделась какая-то ласковая женщина с мягкими руками и нежным голосом. Он почему-то сразу понимал, что это мама, хоть та и умерла, едва родив Арвендуса. Сны с ней были наполнены счастьем… и грустью. И там, во сне, не было никакого противоречия в двух таких разных эмоциях, всё казалось правильным. Он просыпался с улыбкой и мокрыми щеками, но на душе было светло и хорошо.

Потом, едва Венду исполнилось семь лет, мальчика отправили в школу-пансион в столице. Какие-то давние друзья старого Гридуса замолвили словечко за это не слишком знатное семейство, а отец и рад был услать младшего подальше, чтобы не напоминал о любимой жене, скоропостижно покинувшей мужчину, но оставившей свою маленькую копию. Уже позже, в подростковом возрасте, черты Арвендуса изменились, стали более грубыми и мужскими, но и сквозь них Гридус Ферос видел ту, что навсегда забрала с собой его сердце. А без сердца… Без него тоже можно было жить, если не допускать ненужных эмоций, что прорывались при виде младшего сына, такого любимого и такого ненавистного.

К счастью, опасения по поводу готовящегося большого прорыва южан не оправдались. Похоже, ночная вылазка была глупой инициативой какого-то молодого лордика с той стороны, решившего показать свою удаль, а в результате почти угробившего пару сотен воинов, участвовавших в авантюре.

На какое-то время граница притихла. Чисто формально она тянулась от одного моря до другого. Но две страны надёжно разделяли на западе и в центре континента непроходимые горы, до вершин которых не добрался ни один человек. Те смельчаки, что пытались сделать это и даже умудрились вернуться, потом рассказывали о льдах и снегах, так и норовящих сойти лавиной.

Но и это оказалось не самым страшным. Больше пугало то, что там, среди белого холода и звенящей тишины, воздух становился иным. И сколько не глотай его, учащая дыхание, всё равно погружаешься в жуткое ощущение, будто находишься на глубине и не можешь вынырнуть. И то хорошо, что хоть водой лёгкие при этом не заполняются. Но всё равно толку мало, от нехватки воздуха начинает мутиться в голове, а самые отважные теряют остатки самообладания и совершают фатальные ошибки. В общем, западная часть границы не нуждалась в дозорах, ещё никто не одолел неприступную преграду, в которой не было брешей.

А на востоке, всего в нескольких часах пути от внезапно оборвавшейся гряды гор, начиналась Великая Пустыня. Оазисы в ней начинали встречаться уже в глубине территорий Дигниссии — на севере или почти на самом юге Вилиссии. А в районе обозначенных на всех картах границ между странами на несколько дней во все стороны простирались голые пески, по которым ветер носил какие-то шары из колючек. Понятно, что на такой случай можно просто добавить в обоз побольше еды и воды, но на этом опасности пустыни не заканчивались.

Когда-то именно здесь укрылись юркие твари, успевшие просочиться через прорыв, закрытый великими магами много столетий назад. Крупных чудовищ те истребили. А вот разная мелкая дрянь, привычная и не к таким условиям в своём мире, нашла пристанище среди бескрайних песков, потихоньку приспосабливаясь и поначалу охотясь за такими же иномирными порождениями, проредив таким образом их количество. Как оставшиеся выживали, никто не знал, и желающих изучить рацион этих странных животинок до сих пор не находилось. Все ждали, когда те вымрут сами, но пока опасные твари исчезать не торопились, а Великая Пустыня надёжно разделяла две страны с восточной стороны.

Вот так и получилось, что охранять приходилось небольшой отрезок границы, где стекающие с высоких скал горные речки заставляли отпрянуть пески. В живописной долине, полого спускавшейся в сторону пустыни, ощетинился крепостными стенами городок Южный, давно стоявший заставой на пути у воинственного соседа. Он располагался на полпути от гор к пустыне: в обе стороны скакать пришлось бы от двух до трёх часов, в зависимости от резвости лошади. И то только потому, что путь преграждали речушки, да и холмистый рельеф не предполагал прямых дорог, приходилось петлять. Чем ближе к пустыне, тем глаже становилась местность и прямее дороги. Но тем осторожнее приходилось ехать, чтобы успеть заметить выбравшуюся из песков оголодавшую пакость.

В общем, если смотреть по карте, городок был немного ближе к горам, а если измерять расстояние временем на дорогу, то получалось, что он вроде и посередине. Но главное во всей местной географии — с охраной границ справлялось не очень большое войско. Сейчас под началом у Арвендуса находилось всего десять сотников, то есть примерно тысяча воинов. Еще столько же оставалось в резерве, в городке, где расположилась Академия Магии Дигниссии. До города Бонкарт, где и находилось учебное заведение, можно было добраться часа за четыре на резвой лошади.

Раз в полгода отдохнувшие сменяли тех, что несли дозор в Южном. Да и юных магов присылали на практику, чтобы поняли разницу между студенческой вольницей и строгим порядком, что царил у военных. Арвендус ради такого дела устраивал показательные тревоги, после которых многие из юношей щеголяли выбритой полоской от затылка до самого лба. Так отмечали “погибших”, добравшихся к месту сбора позже остальных, или решивших схитрить и не ставших надевать защитную одежду, чтобы таким образом уложиться в положенное время.

“Счастливчики” предпочитали подравнять прическу и выделялись какое-то время смешными короткими ёжиками. Но обладатели длинных шевелюр радовались недолго. Большинство из них бывало “убито” в первых же тренировочных боях с настоящими воинами. Почти все выпускники Академии успевали побыть “ёжиками”, отчего и обзаводились потом при первой возможности длинными волосами, которые лишь изредка подравнивали.

Лишь на время службы в войске изменяли своим привычкам, укорачивая шевелюры до плеч. С длинными хвостами много не навоюешь — либо зацепишься за что-нибудь, либо враг ухватится. И большинство потом всю оставшуюся жизнь предпочитали именно волосы по плечи. Опытный взгляд сразу определял, владеет мужчина мечом или это обладатель длинной шевелюры, непривычный к тяжести оружия.

Его Величество, от которого никто не ждал ратных подвигов — всё-таки правителю не следует бездумно рисковать собой, своей прической подчеркивал, что близок по духу к воинам, и не отпускал волосы ниже плеч. Он бы с удовольствием пожил какое-то время на заставе, вспоминая юность и проводя побольше времени с другом детства, Арвендусом, да подданные не поймут. И королева будет против. А ещё долгожданного и пока единственного наследника оставлять без присмотра не стоит. Ведь что ни год, то нового шпиона из Вилиссии где-нибудь обнаруживают. Похоже, король южан, поняв тщетность попыток прорвать границу, решил действовать хитрее.

Обо всем этом размышлял король Эрленд, получивший от своего друга ответ на поздравления с грядущей помолвкой. Венд язвительно благодарил за деятельное участие в своей личной жизни и даже дерзко посоветовал правителю открыть брачное агентство, раз уж возникла такая тяга соединять сердца.

Его Величество усмехнулся, читая, где и в каких позах Арвендус видел эту дурацкую помолвку. Если бы генерал знал, ради чего всё затевается, но… Нет, нельзя о таком в письме распространяться, даже трижды защищенном всеми возможными способами. Что один маг накрутить может, то вполне раскрутит кто-то не менее хитромудрый. Лучше он расскажет самое важное позже, при встрече. А пока пусть друг немного побесится. Вот нечего было в своё время над Эрлендом подшучивать, когда ещё будущему на тот момент правителю пришлось срочно жениться.

В общем-то поначалу Венд подумал, что венценосный приятель просто решил отомстить за давние шуточки. Но смутила гербовая бумага, срочный гонец, да и приписка-поздравление, сделанная рукой Её Величества в самом конце официального послания, тоже заставили сомневаться. И прошедшие с бракосочетания Эрленда и Авиталь двенадцать лет король вряд ли провёл за вынашиванием подобной мелкой мести. Хотел бы поиздеваться, давно бы это сделал.

Спустя пару дней пришло письмо от отца, в котором тот сухо интересовался, когда его младший сын успел найти себе невесту и почему ближайшие родственники жениха узнают обо всём только от соседей. Это окончательно убедило Арвендуса в неотвратимости грядущего брака.

И без того мрачное настроение мужчины портили сны, словно решившие отыграться на нём за все годы, что он провел без ненужных видений, просто отключаясь до следующего утра.

Лицо невесты было изменчивым, как вода. Сквозь него проглядывали черты мачехи Сэвиенда, которую довелось однажды встретить, сопровождая друга. Со следующей волной приносило личину то одной, то другой случайной любовницы Арвендуса, предпочитавшего для этих целей знакомиться с молодыми вдовушками. И даже девицы из дома тётушки Ирэнисы мелькали в образе навязанной невесты, что окончательно выводило из себя. Что ж там за особа такая, раз в подобном виде снится?

Невыспавшийся генерал ещё придирчивее проверял дозоры и гонял интендантов. Так что гарнизону плохое настроение военачальника пошло только на пользу. Кто-то пытался связать усилившуюся въедливость командира с ранением его денщика. Гранвин, до которого быстро дошли подобные слухи, тут же засуетился и снова попытался взять на себя большую часть прежних обязанностей, за что был тут же отправлен в лазарет под присмотр к лекарям.

— Если не понимаешь по-хорошему, пусть тебе разъяснительную клизму что ли устроят! — рассердился Арвендус, лично давший задание старшему лекарю не спускать глаз с бестолкового юноши, вознамерившегося стать калекой.

На самом деле, Гранвину оставалось всего три дня до снятия лубка с ноги, так что заточение получилось краткосрочным, но и этого молодому человеку хватило, чтобы больше не подвергать распоряжения генерала сомнениям. Даже если они касаются здоровья денщика.

Но как раз в эти три дня, пока генерал остался без личного помощника, закончились перья и чернила. Всему виной ответы, что пришлось писать сперва королю, а потом отцу. Оба послания стоили Венду массы нервов и почти всех запасов писчих принадлежностей. Множество скомканных листов, испещренных недостойными дворянина непристойными оборотами, в которых он описывал свое мнение по вопросам семьи и брака вообще и в отношении своей персоны в частности, пошли на растопку.

Перья царапали ненавистную бумагу, втыкаясь в деревянную поверхность стола и ломаясь. А часть из них и вовсе генерал с удовольствием метал в прикрепленный на дверь листочек со схематичным изображением невесты. Понять, что же там нарисовано, можно было только по длинной юбке и фате, свисающей с круглой головы без глаз, носа и рта. В дверь самодельные дротики втыкаться не хотели, да и летели плохо.

— Баланса им не хватает… И веса, — заключил немного успокоившийся генерал и отправился в торговые ряды, что примыкали к главной площади городка, чтобы восполнить изрядно поредевшие запасы бумаги и перьев. Да и чернила умудрились пролиться… Случайно, конечно же, а не потому, что пару раз вместе с неудачной версией ответа Его Величеству со стола сметалась и чернильница.

Появление главнокомандующего в лавках было встречено немного настороженно. Местные жители прекрасно знали суровый, но справедливый нрав лойра Арвендуса, а потому сперва решили, что тот затеял инспекцию. Но поняв, что он пришёл по более приземлённой надобности, торговцы успокоились и даже начали привычно перешучиваться с покупателями.

Генерал заглянул ещё в пару лавок, решив прикупить сорочек и шейных платков, поскольку за неделю лечения Гранвина чистых вещей с каждым днём оставалось всё меньше. Нет, их должно было хватить, но для надёжности… Все, кто знал Венда, нисколько не удивился бы сейчас, ведь мужчина всегда и во всём стремился именно к надёжности. И жизнь гарнизона выстраивал тоже из этих соображений.

Затянувшаяся прогулка лойра Арвендуса привела к одной неожиданной встрече. Выйдя из лавки с мужской одеждой, он почти столкнулся со своей дальней родственницей.

— Эноиса?! Что вы здесь делаете? — неприятно поразился генерал, тут же вспомнив, как его чуть не опоили на торжестве у Арогантуса.

— Ах, милый Арвендус! — засияла улыбкой девушка. — Я приехала в гости к своей тётушке. Она давно меня звала, а тут ещё бал совсем скоро будет. Так интересно и вдохновляюще!

— Подождите, дядя Сэйнус и его жена не в этом городе живут. И, насколько я знаю, переезжать сюда не собирались.

— О! У меня аж три тётушки. И одна из них живет здесь неподалёку, — рассмеялась Эноиса, ухватив мужчину за локоть. — Вы же проводите меня?

Генералу ничего не оставалось, как сопроводить даму. К его радости, дом родственников девушки и в самом деле находился совсем рядом. Ещё больше он порадовался, что не отправил свои покупки с посыльным, а решил забрать собственноручно. И теперь эти перевязанные бечевкой свёртки послужили приличным предлогом для отказа в ответ на приглашение выпить чаю.

Следующее утро в квартале, где проживало большинство военачальников, ознаменовалось не только привычным пением птиц, приветствующих первые солнечные лучи, но и замысловатыми фигурами речи, поразившими воображение даже бывалых солдат, с интересом прислушивавшихся к ругани, доносившейся из окон дома, что занимал генерал Арвендус.

— Дааа… Силён наш командир… Во всём силён… — старший конюх одобрительно крякнул, дослушав последнюю тираду военачальника.

Причиной такой яркой утренней речи генерала стал очередной сон. Теперь к мелькающим лицам, прилагающимся к образу неведомой невесты, добавилась ещё и Эноиса. Понятно, что вчерашняя встреча навеяла, но неприятное напоминание о коварстве женщин, одна из которых скоро сядет ему на шею, окончательно вывело мужчину из себя.

Карта (для наглядности, масштаб вряд ли выдержан, но можно понять, что в какой стороне находится, даже целебные озера нарисовала).

Собравшись за завтраком в доме, что занимали Браскинус и Фидеус, друзья потребовали от Арвендуса пояснений к утреннему концерту. Обычно денщик генерала помогал хозяйственному Фиду собрать на стол немудрящие закуски и приготовить омлет, но на этот раз пришлось подключаться всем — Гранвина обещали выпустить из лазарета лишь на следующий день. А потому Венд следил за большой сковородой, где готовилось горячее блюдо, Фид доставал из кладовки припасы, Браску поручили нарезать хлеб, а Сэв кромсал вяленое мясо.

— Ох уж эти юные лордики-белоручки! — возмутился Браскинус, отбирая нож у Сэвиенда. — Нет, ты-то, может, и прожуешь такие куски, молодой ещё, а как быть нам, старичкам? Учись, пока я живой! Зубы нам ещё пригодятся, так что пусть лучше нож поработает. Мясо надо резать тоненько-тоненько, чтобы просвечивало.

Сэвиенд огрызнулся в ответ, намекая на слишком крепкие зубы друга, которые неплохо бы и подрасшатать слегка, но последовал совету и достругал мясо уже аккуратнее.

Браск был старше Сэва всего-то на восемь лет, а Венда и Фида — на четыре, но при любом удобном случае напоминал о своём почтенном возрасте. Не так давно ему минуло тридцать пять, что для мага не так и много, а вот для воина… Для воина всё измерялось опытом, а этого Браскинусу было не занимать. Он успел поучаствовать в прошлой войне, после которой враг притих на несколько лет, только в последнее время опять оживился.

Набеги с юга участились, небольшие отряды лазутчиков сменились сотнями конников. В общем, вялотекущее противостояние снова грозило перерасти в полноценную войну. Вот и Арвендуса король отправил лет пять назад навести порядок на границе. Тогда думал, что временно, но с тех пор тише не стало. Наоборот, пришлось вдвое увеличивать гарнизон, часть разместив рядом с Академией.

— Ну, так что там у тебя с утра случилось? — Браск переключился на генерала. — Если что, могу дать пару уроков, ты ещё не все редкие ругательства используешь. И связки меж словечками можно поинтереснее завернуть.

— Спасибо, обойдусь, с концертами выступать не собираюсь, так что и собственного репертуара хватит, — отшутился Венд.

— А действительно, с чего это ты так разошёлся? — Сэвиенд мужественно дожевал самый большой кусок мяса, действительно еле поддавшийся его крепким зубам.

— Да пакость всякая снится…

— Южане что ли? — фыркнул Браск.

— Да лучше бы уж они, — скривился Арвендус. — Невеста моя, будь она неладна!

— Что, такая страшная? — притворно ужаснулся Сэв.

— Да кто ж её знает, я не видел пока.

— Это вряд ли, — рассудительный Фидеус решил высказать своё мнение. — Сколько уж я этих леди видел, все красотки. Вон, хоть на Сэвиенда гляньте.

— Ну ты… — опешил от такого неожиданного оскорбления самый молодой из друзей. — Это ты меня сейчас леди обозвал?

— Фид! Ну ты выдал! Моя школа, — расхохотался Браск, хлопая смутившегося Фидеуса по плечу.

— Да нет, — начал протестовать тот. — Я в том смысле, что в семьях у лордов и леди все красавчики и красавицы, страшненьких нет, не та наследственность.

— Не был бы ты моим другом, уже получил бы вызов на поединок, — успокоился Сэв. — В следующий раз аккуратнее подбирай слова. Другой лорд и разбираться не станет, намекал ты на что-то, желая оскорбить, или просто неудачно выразился.

— И что там с невестой? — Браскинус вернулся к прежней теме.

— Да ерунда какая-то. Я вижу её, но лицо никак не уловлю. То чудится, что на какую-то из девиц тётушки Ирэнисы похожа, то на одну и моих подружек-вдовушек…

— Ах уж эти вдовушки! — причмокнул губами Браск. — Кстати, ты был прав, они в самом деле погорячее и поинтереснее, чем Ирэнисины девки.

— Что, и ты туда же? — скривился Сэв.

— Ой, ну не все же себя хранят для той единственной! — фыркнул Браскинус и снова перевел взгляд на Арвендуса. — Ну так и что с твоим сном? Пока ничего такого не вижу, чтобы настолько изощрённо ругаться.

— Да под конец проявилось лицо Эноисы, ну вы помните ту историю год назад, когда меня хитростью женить хотела одна ушлая тётка и её племянница.

— Да уж, женщины и коварство — одно и то же, — усмехнулся Сэвиенд.

— Вот-вот, — кивнул Венд. — И эта девица, любительница особых добавок к напиткам, сейчас в городе, я вчера умудрился встретить её в торговых рядах.

— И что, всё так же пытается захомутать тебя? — Браск попытался изобразить кокетливый взгляд, но получилось что-то до такой степени комичное, что расхохотались все, даже обычно мрачный Сэв.

— Похоже на то, на чай зазывала, — вздохнул генерал, понимая, что Эноиса вряд ли успокоится и отстанет от него.

— Погоди, — молчавший до тех пор Фид подключился к разговору, — так тебя уже просватали. Ну, в смысле, уже есть официальная невеста, да ещё от самого короля.

— Ой, когда это ушлых дамочек останавливало! — закатил глаза Браскинус. — Скомпрометирует сама себя и заставит жениться. Обычное дело. В таких случаях и король вряд ли поможет. Ну, перестанет допускать это семейство ко двору…

— А их туда и не звали, не того полёта птицы, — криво улыбнулся Венд. — Так что и этим не напугаешь.

— Ага, понятно, тогда бери нас с собой, если не удастся отвертеться от визита вежливости. Мы проследим, чтобы эта ослепленная страстью дева не надругалась над тобой, — заржал Браск.

Сэвиенд на последней реплике друга заледенел лицом, его серые глаза потемнели. Арвендус, отметивший перемену, сразу понял причину еле сдерживаемого взрыва. Пять лет назад Сэвиенд ещё не настолько научился владеть собой, и тогда эти взрывы едва не стоили юноше жизни, слишком часто он вызывал кого-то на поединок, будто пытаясь приблизить свою кончину.

Даже злой язык Браска в те времена замолкал при появлении юноши. Шуток тот не понимал, а против опытного воина вряд ли выстоял бы. Браскинус, хоть и выглядел резким малым, не склонным к жалости, но в глубине души переживал за каждого боевого товарища, потеряв когда-то множество из них на прошлой войне. К тому же, мальчишки лет двадцати или чуть старше напоминали ему того юного Браска, когда-то отрастившего твёрдый панцирь. А без подобной толстой шкуры слишком больно было видеть очередную гибель соратника на поле боя.

— Кстати, личико твоей мачехи тоже в том сне промелькнуло, — Венд решил, что раз уж Сэв и без того вспомнил бесящую его даму, то теперь можно и упомянуть про неё.

— Ну, тогда ты ещё слишком культурно выражался, — криво усмехнулся молодой человек. — Возьми, пожалуй, уроки у Браска, пока тот предлагает поделиться опытом.

— Вот! Устами младенца… — хмыкнул Браскинус, широко улыбаясь во все зубы, но его цепкий взгляд быстро пробежался по лицу Сэвиенда, отыскивая на нём признаки давно не возвращавшихся приступов бешенства.

За прошедшие годы тот успел поделиться своей историей с друзьями, взяв с них слово не распространяться на неприятную тему больше ни с кем. Если бы не это, Арвендус давно бы рассказал королю, что единственного законного наследника семейства Винханс просто послали на убой. Ведь хрупкий и совершенно неподготовленный к сражениям юноша наверняка бы погиб в первый же год службы, если бы не грубоватая опека Браска, замаскированная под насмешки. Да и добродушный Фидеус тоже почувствовал в мальчишке надлом, а потому по-своему начал заботиться о Сэве, включив его в круг друзей.

История была почти банальна. Давно овдовев, ещё нестарый отец Сэвиенда решил жениться во второй раз. До случайной встречи с рыжеволосой красоткой, дочерью одного из соседей, мужчина не проявлял такой тяги к супружеству, ему вполне хватало и необременительных связей. Как владелец большей части земель в своей округе, он в конце каждой весны открывал летнюю ярмарку. И в тот злосчастный год именно Элодиса поднесла лорду традиционную кружку с пенным напитком. Сэв подозревал, что неспроста отец слишком уж быстро и почти безумно влюбился в девушку. Да и недавняя история с Арвендусом служила косвенным подтверждением.

Не прошло и пары недель, как старший лорд Винханс объявил, что его затянувшийся траур закончился и он женится ещё до исхода лета. Сэвиенд, которому едва исполнилось семнадцать, с удивлением встретил мачеху, что оказалась старше юноши всего-то на год. Её ласковые взгляды и попытки пригладить непокорную шевелюру пасынка он поначалу принял за стремление наладить хорошие отношения с отпрыском супруга. К тому же, в тот год Сэва отправили в Академию, а потому дальше этих поглаживаний по голове дело не зашло.

На следующее лето, приехав на каникулы, юноша наконец увидел своего младшего брата, что родился весной. Элодиса решила не портить фигуру, и во всём потакающий ей влюбленный супруг окружил малыша кормилицами и няньками. И вот в то лето у Сэвиенда начали закрадываться первые сомнения. Он уже успел вкусить некоторых радостей жизни, старшие товарищи по Академии брали его не только на весёлые пирушки в трактиры, но и приобщили к более взрослым развлечениям, показав, где находится ближайший весёлый дом. Теперь взгляды мачехи на возмужавшего за год, вытянувшегося и раздавшегося в плечах пасынка были вполне читаемы и понятны. Да и это её желание прикоснуться, чуть прижаться…

К счастью, в тот год всё ограничилось лишь взглядами. Радость от появления второго сына переполняла отца, его влюбленность в молодую жену расцвела пышным цветом. Едва та оправилась после родов, последовали многочисленные визиты соседей и друзей, желавших поздравить семейство Хансэнд с прибавлением. На балах муж не отпускал от себя Элодису, хоть возраст уже давал о себе знать. После слишком быстрых танцев пара делала перерывы к неудовольствию молодой женщины.

А ещё через год, когда наступило время очередных длинных каникул, Сэвиенд сделал для себя пару неприятных открытий. Конюх проговорился, что новая хозяйка страсть как любит прогулки верхом. И верно, быструю езду, так как возвращается с растрепавшимися волосами, да и одежда… Намёк был более чем понятен.

Слуги давно шептались по поводу удивительного цвета глаз младшего сына лорда. Дазленд Винханс и его жена были голубоглазыми, а вот маленький Баренд смотрел на мир почти черными глазами, тёмно-карими, с оттенком самой спелой черешни. Да только за долгие-долгие годы в семьях исконных жителей Дигнисии, почти сплошь светловолосых и светлоглазых, не появлялись темноглазые малыши. Для этого один из родителей должен был передать такую яркую черту отпрыску. Но лорд Дазленд, хоть и был темноволос, как и оба его сына, однако и сам обладал светлыми глазами, и в его роду раньше встречались лишь серые да голубые глаза, о чем свидетельствовали парадные портреты в холле перед бальным залом.

Сэвиенд попытался обратить внимание отца на странный факт, застав того в кабинете в одиночестве, но лорд лишь отмахнулся:

— У Элодисы одна из бабушек была черноглазой.

По-прежнему очарованный молодой женой, он даже не стал задумываться, почему тогда у самой женщины глаза голубые, ведь всем известно, что тёмный цвет всегда перебьёт светлый. А если не перебил, то и не досталось Элодисе ничего от её якобы кареглазой бабки.

Махнув рукой на явную слепоту отца, Сэвиенд решил, что незачем портить жизнь маленькому брату, даже если по крови тот и не родственник ему. Малыш ни в чем не виноват.

Но вскоре возникла ещё одна проблема. Мачеха всё чаще стала задерживать свой взгляд на юноше, а потом и вовсе начала искать с ним встреч наедине. Подкарауливала у пруда, догоняла его на своей лошадке соловой масти, едва тот выезжал верхом…

Расстраивать отца не хотелось, Сэву казалось, что можно просто поговорить с Элодисой. Возможно, она и сама не понимает, как выглядят со стороны её взгляды и прикосновения. После очередной конной прогулки, на которой к нему по обыкновению присоединилась мачеха, всадники передали лошадей конюху, чтобы выходил их в леваде после быстрой скачки, а сами задержались в конюшне. Молодой человек начал было высказывать своё мнение по поводу неприличного поведения женщины, понадеявшись раз и навсегда закрыть эту тему. Но вместо разговора пришлось трусливо отступить. Оставшись наедине, молодая женщина отбросила напускную скромность и успела лишить пасынка доброй половины пуговиц на сорочке. Не став дожидаться, пока и брюки постигнет та же участь, юноша сбежал.

Сэвиенд привел себя в порядок перед тем как отправиться к отцу и поведать о случившемся. Но это промедление стоило ему всего. Мачеха успела преподнести историю совсем иначе. Она даже порвала лиф платья и растрепала волосы, чтобы рассказ о набросившемся на неё молодом человеке выглядел правдоподобнее. Появившийся в кабинете отца Сэв с удивлением узнал, что лишён наследства, что теперь всё достанется младшему брату, сыну Элодисы, а сам он должен собрать личные вещи и завтра утром отбыть в Академию доучиваться и подыскивать себе занятие, что даст средства к существованию.

Торжествующая победу мачеха имела наглость зайти к юноше вечером и предложить ему замолвить словечко перед отцом — вымолить прощение. Но в ответ тот должен перестать строить из себя недотрогу. Увидев отвращение на лице Сэвиенда, рыжая бесстыдница зло рассмеялась и пообещала приложить все усилия, чтобы отец больше не вспомнил о старшем сыне.

— Ничего, нищая жизнь научит тебя покорности, — усмехнулась она напоследок.

По всей видимости, женщина не знала, что всё приданное и драгоценности почившей матери уже вернулись к деду юноши на сохранение, как его будущее наследство, что будет передано Сэву после двадцать пятого дня рождения. Да и обширные земли деда тоже в будущем перейдут к внуку, единственному родственнику пожилого мужчины, схоронившего и жену, и единственную дочь — мать Сэвиенда.

Но тогда юноше было лишь девятнадцать, до получения наследства оставалось шесть лет. К счастью, обучение в Академии отец оплатил ещё до второй женитьбы, а ежегодно вручаемые дедом бархатные мешочки с золотыми и серебряными монетами регулярно пополняли личный счёт юноши в банке. Так что мачеха зря надеялась запугать Сэва нищетой, та ему точно не грозила. Странно только, что отец будто позабыл обо всём. Но кто знает, чем его продолжала опаивать молодая жена, и как это повлияло на память старшего лорда Винханс.

В общем, особой надобности сразу после окончания Академии пополнять ряды приграничного гарнизона у молодого человека не было. Ему оставалось подождать лишь пару лет, чтобы получить доступ к довольно внушительным суммам. Но Сэвиенд, каждое лето заезжавший к деду, узнавал новые подробности из развесёлой жизни Элодисы, что в очередной раз убеждало его в злокозненной природе всех женщин… Это отношение к слабому полу не затрагивало лишь светлого образа давно умершей матери. А потому молодой человек предпочел скрываться от многочисленных дочек соседских лордов и лойров, осаждавших юношу, стоило ему навестить родственника. Да и сам дед не прочь был устроить судьбу внука, чтобы успеть порадоваться правнукам…

Проще говоря, служба показалась Сэву наилучшим выходом. При некотором старании можно было максимально оградить себя от женского общества, несущего только беды. Вот только новое окружение быстро заметило, насколько явно юноша избегает любых контактов с дамами. И начались шуточки, по мнению большинства вояк вполне добродушные и безобидные, но казавшиеся вспыльчивому Сэвиенду жутко оскорбительными.

Тогда он и приобрёл репутацию бешеного малого, готового по любому поводу вызвать кого угодно на поединок. И вполне возможно, нарвался бы в итоге на такого же безрассудного соперника, сложив голову почём зря. Но тут ненавязчиво вмешался Браскинус, чей авторитет остужал самых отъявленных дебоширов. А потом Сэв незаметно для себя влился в число друзей генерала Арвендуса. К тому времени он уже немного пообтёрся, начал привыкать к грубоватым солдатским манерам, отличать намеренные оскорбления от обыденных солёных мужских острот.

Только неприязнь к женщинам, в каждой из которых он видел отголоски бесстыдной мачехи, так и осталась при молодом человеке. Если бы Сэвиенд оставался девственником, как в шутку называл его Браск, возможно, было бы легче. Но за первые два года в Академии он успел вкусить и этот плод, показавшийся горьким после домогательств мачехи. Мужская натура, хоть и смиряемая твёрдым характером, требовала своего. Изредка Сэв позволял себе воспользоваться одной из девиц тётушки Ирэнисы, но каждый раз потом ощущал себя испачкавшимся, предавшим собственные принципы.

Старшие товарищи надеялись, что со временем неприятные воспоминания станут менее яркими, а то и вовсе позабудутся, и старались лишний раз не ворошить прошлое Сэвиенда. Потому и Арвендус до последнего не упоминал мачеху друга из своего сна.

Пару лет назад, когда Сэв принимал наследство, что досталось ему после матери, друзья решили составить компанию молодому лорду. А если быть честными, то просто проконтролировать, чтобы злокозненная родственница не устроила ещё какую-нибудь пакость.

Немногочисленные вещи, оставшиеся от первой жены лорда Дазленда, давно перекочевали на чердак, а фамильные драгоценности сразу после похорон забрал дед Сэвиенда, как и врученную когда-то зятю кругленькую сумму, составлявшую приданное. Счёт, к которому молодой человек недавно получил доступ, за годы хранения в банке лишь прирастал процентами. И вот теперь осталось забрать лишь разные безделушки и платья, хранившиеся в ставшем чужим доме.

Элодиса попыталась было заявить, что лишенный благосклонности отца Сэв не получит ничего, но замокла, едва ей озвучили условия брачного контракта Дазленда Винханса, заключенного с первой женой. Подозревая подобные затруднения, Арвендус разыскал нотариуса, у которого хранился третий экземпляр документа. И теперь этот живой свидетель не позволил зарвавшейся дамочке в очередной раз подпортить жизнь пасынку.

Задерживаться в негостеприимном доме не стали, благо до владений дедушки Сэвиенда можно было добраться засветло. Но на всех произвел гнетущее впечатление потерянный вид старшего лорда Винханса, вряд ли осознававшего в полной мере, что происходит. Он видел и слышал лишь Элодису.

Вернувшись из той поездки, Венд хотел написать королю о своих подозрениях, но сперва пришлось отражать участившиеся набеги с юга, потом разбираться с докладами и документами… А потом подумалось, что если кто и должен сообщить правителю о творящемся безобразии, так это сам Сэвиенд.

Генерал не взял в расчет обиду, когда-то нанесенную подростку, и пустившую глубокие корни. Эта обида мешала Сэву взглянуть на отца беспристрастно, попытаться помочь попавшему в беду родителю. А дед молодого человека до сих пор не мог простить, что любимую дочь когда-то не уберег бестолковый муж. И что с того, что та, слишком любившая лошадей, неудачно упала, ударившись виском о камень. Любящий мужчина должен был предусмотреть всё.

Вот так и получилось, что множество людей видело явные признаки одурманивания Дазленда Винханса, но никто не доложил в королевский сыск.

Возможно, именно созвучие двух женских имен — Элодиса и Эноиса — и заставило Арвендуса напрячься больше года назад на торжестве, устроенном в честь его старшего брата. Кто знает, как бы повернулось дело, если бы он не отслеживал так внимательно поведение девушки. Венд ощутил тогда нечто вроде странного удовлетворения, почти радость, обнаружив, что его подозрения не беспочвенны. К счастью, небольшой эпизод не стал препятствием для приятного общения с другими дамами, как это случилось с Сэвиендом, но прибавило мужчине осмотрительности. Даже у вдовушек может возникнуть мысль о новом браке, а рисковать свободой Венд пока был не готов.

К тому же, не знавший матери и примера обычной семейной жизни, он с детства привык видеть рядом лишь отца и старшего брата. Другой уклад ему был незнаком, а потому и не манил в свои сети. Король Эрленд, женившийся почти двенадцать лет назад в юном возрасте, едва отпраздновав двадцатилетие, пытался расписать другу все прелести брака, но не очень преуспел. Всё-таки жизнь во дворце накладывает свой отпечаток. Многочисленные советники и помощники вокруг короля, фрейлины рядом с королевой не позволяли рассмотреть восхваляемого Эрлендом единения супругов. Возможно, оставаясь наедине, монаршая пара и вела себя иначе, не скованная придворным этикетом и высоким статусом. Но в такие моменты Арвендус их не видел, а потому не слишком верил радужным перспективам семейной жизни, что рисовал для него правитель, давно пытаясь женить и лучшего друга.

И вот теперь король, похоже, окончательно потерял терпение и взялся за дело серьезно. Венд и сам понимал, что рано или поздно придётся попрощаться с вольной холостяцкой жизнью, что выбранная невеста наверняка хороша и добродетельна, вряд ли Его Величество упустил этот важный аспект. Да и титул лорда, который принесёт ему женитьба, — тоже неплохой бонус, способный подсластить и не такую пилюлю. Но как же раздражало, что всё решили за него! Боевой генерал, привыкший распоряжаться войсками, вдруг снова ощутил себя мальчишкой, обязанным подчиняться чужой воле.

“Оттого и сны дурацкие снятся!” — Арвендус был не склонен к мистике и другой недостойной воина чуши, а потому всегда искал разумное объяснение любому, даже самому странному, событию. Вот и сейчас он решил, что недовольство самоуправством друга наложилось на несколько неприятных женских образов, а в результате всё вылилось в преследующие его странные сны. Даже шипящий голос, озвучивавший оставшиеся до помолвки дни, генерал отнёс на счёт своего нежелания участвовать в задуманном королём действе. Ему будто напоминали: хочешь ты того или не хочешь, а придётся прибыть на торжество и выполнить все предписанные традициями действия.

Дурное настроение хорошо бы потратить на бой, да вот только по случаю приближающегося праздника на границе установилось временное затишье. В обеих странах Серединолетье отмечали с размахом. Самый длинный день в году любили все от мала до велика.

Днём для ребятни устанавливали многочисленные и огромные лохани с водой, а малыши и рады плескаться. Особенно, если поблизости нет речек или ручьев. Считалось, что вода смывает старые беды и будущие болезни, а потому взрослые не слишком возмущались, когда летящие со всех сторон брызги достигали и их, мало кому удавалось остаться сухим. Даже лорды и леди одевались в день Серединолетья так, чтобы не жалеть об испорченных шелках и бархате. Это будто стирало различия между знатными и простыми, между детьми и взрослыми.

В общем, праздник любили за ощущение лёгкости и свободы от забот. А к ночи на лугах зажигались костры, лилась весёлая музыка, под которую пускались в пляс не только обладатели молодых и сильных ног, но и старики, ненадолго позабывшие о своих болячках. Знатная публика устраивала балы, тоже не упуская возможности порадоваться и повеселиться.

И только Арвендус хмурился в ожидании праздника. Ему предстояло позаботиться о безопасности гуляний. Желающих провести эту ночь в дозоре было слишком мало. Сотники отобрали самых сознательных, а генерал провёл с ними беседу, напомнив о коварстве врага.

Узнав, что его привлекли ещё и в совет по организации бала, Венд лишь поморщился. Уж эти сугубо гражданские дела могли решить и без его участия. Но делать нечего, король возложил на него не только командование войском, но и управление всеми приграничными землями, с помощью многочисленных старост селений и мэров городков, конечно. Так что хотя бы номинально поприсутствовать и не допустить откровенной чуши Арвендус был обязан.

Вот и сейчас кто-то загорелся идеей устроить фейерверки, почти как в столице. Пришлось напоминать про дозоры, которым эти шумные и яркие взрывы помешают вовремя заметить врага, если тот вдруг решится напасть. Некоторые из членов городского совета недовольно бурчали себе под нос, что в последние годы во время празднеств никаких сражений не было.

— Всё когда-то случается впервые, — генерал устал выслушивать возражения и воспользовался своим правом вето, положив конец прениям.

В остальном ничего опасного не предлагали, и заскучавший Арвендус терпеливо ожидал, пока запишут все пункты программы празднования, разберутся, кто за что будет отвечать, решат, сколько средств выделят из общего фонда… Он бы с удовольствием покинул собрание, но не мог допустить, чтобы в его отсутствие кто-нибудь “случайно” вспомнил ещё какую-нибудь безумную затею, способную поставить под угрозу безопасность города.

Но всему когда-нибудь приходит конец, особенно этому способствует обеденное время и начавшие урчать животы некоторых очень серьезных и весьма объемистых членов совета. Даже самые отъявленные спорщики уже более покладисто голосовали почти по всем пунктам, а вскоре участники собрания бодрым шагом разошлись по домам или по ближайшим трактирам.

“Хороший способ ускорить эту тягомотину!” — подумал Арвендус, решивший назначать все подобные совещания незадолго до обеда.

Каждый прошедший день приближал бал, где Венду опять придется бряцать наградами и изображать “главное блюдо”. Он с момента назначения командующим постоянно отклонял приглашения на разнообразные семейные торжества, но те продолжали поступать с удивительной настойчивостью.

Всё-таки неистребима тяга некоторых лордов и лойров подчеркнуть свою значимость, а что может показать особый статус семейства, как не фигура “свадебного генерала”. Арвендус прекрасно понимал, какую роль должен был сыграть на подобных семейных праздниках, и это поначалу лишь веселило и заставляло писать забавные отписки, расписывая самые невероятные причины отказа. Спустя несколько месяцев запас шуток и терпения иссяк, подобные послания перепоручались одному из адьютантов, и тот изящным почерком, пестрящим завитушками, переписывал с образца один и тот же ответ.

Но два раза в год, в дни летнего и зимнего солнцестояния, приходилось открывать праздничные балы, ради чего доставались парадный мундир и награды, превращавшие мужчину в того самого опереточного свадебного генерала, как бы Венд не пытался избегать подобной роли. По этой причине Арвендус начал недолюбливать праздники. Мало ему дополнительных забот с подготовкой, так ещё и на торжестве не расслабишься, нужно соответствовать высокому званию и ожиданиям публики.

К тому же на каждом подобном балу его брали в осаду молоденькие девицы, подстрекаемые родителями, либо же искренне восхищавшиеся красавцем-генералом. И тут уж приходилось держать ухо востро. Одно неосторожное слово — и ты почти женат. Верные друзья никогда не оставляли Венда одного, а потому у девиц не было возможности реализовать свои коварные маневры, да и переврать сказанное генералом тоже не получилось бы, свидетели не позволили бы.

Некоторые отчаянные и предприимчивые дамы поначалу пытались отвлечь Браска, Фида и Сэва, подослав к ним своих подружек, но быстро поняли тщетность таких уловок. Если простодушный Фидеус и позволял себя увлечь в сторону танцующих или проявлял галантность, отправляясь за напитками для страдающих жаждой девушек, то с Браскинусом и Сэвиендом этот номер не проходил.

Самый старший из друзей был подготовлен воспитывающей его тёткой к встрече с юными хищницами, только и ждущими, когда мужчина проявит слабость, чтобы наброситься на несчастного и увлечь его с самыми корыстными целями. А самый младший, как мы уже знаем, и вовсе избегал женщин. В отличие от Браска, отбивающего подобные нападения коварных неприятельниц остроумными комплиментами, наполненными едва прикрытыми издёвками, Сэв просто игнорировал подходящих к нему дам любого возраста. Разная тактика этих двоих дала одинаковый результат — очень скоро к ним намертво приклеилась слава отъявленных грубиянов. Друзей это ничуть не расстроило, репутация позволяла избегать навязчивого внимания барышень.

Венд не ожидал от праздничного бала ничего нового, приготовившись весь вечер лениво потягивать напитки в компании друзей, иногда отвечая на приветствия знакомых. Но на этот раз всё пошло не по плану.

Во-первых, дальняя родственница оказалась не из пугливых. Едва закончилась торжественная часть, а члены городского совета, открывавшие вечер вместе с генералом, удалились к своим семействам, Эноиса поспешила подойти к небольшой группе военных, окружавших Арвендуса.

— Ах, дорогой Венд, вам так идёт парадная форма! — кокетливо стрельнула глазками девушка.

— А вот мне все дамы говорят, что я неотразим, когда снимаю форму, — Браск попытался смутить слишком прыткую дамочку, но та только возмущенно взглянула на него, а потом вопросительно посмотрела на Арвендуса, ожидая, что тот приструнит приятеля.

— Да, Браскинус у нас в отличной форме… Для своих преклонных лет, — не смог промолчать Сэв. Эти двое вечно подшучивали друг на другом, подчеркивая разницу в возрасте.

Щеки девушки вспыхнули румянцем, но она лишь на мгновение поджала губки, чтобы ещё более обворожительно улыбнуться генералу.

— Кстати, при таких друзьях вам будет легче привыкнуть к характеру вашей невесты, — Эноиса так и не дождалась от Венда реакции ни на хамские слова его друзей, ни на свою отрепетированную улыбку, а потому решила выложить главные новости, услышанные от тётиной подруги.

— И что там с характером? — без всякого интереса спросил Арвендус, ожидая потока грязных сплетен — непременных спутников такого рода дамочек.

— О, для столичных штучек вполне обычный характер, да и привычки тоже, — Эноиса явно наслаждалась возможностью очернить соперницу, не понимая, насколько неприятно наблюдать за подобным оживлением со стороны. — Говорят, леди Кастильс предпочитает длинноволосых брюнетов.

— Да что вы говорите? — Браск дурашливо изобразил удивление, округлив глаза и приподняв брови. — Сэв, ты слышал? — ухмыльнулся он другу. — Тебе надо лишь шевелюру подлиннее отпустить, в столицах будешь иметь успех.

— Спасибо, не стремлюсь к подобному успеху, — поморщился Сэвиенд.

— Какая разница, кого раньше предпочитала эта леди? — Венду были безразличны сердечные привязанности навязанной невесты, вот только почти ощутимая тяжесть рогов, которые ему пытались сейчас приписать, заставила испытать не самые приятные чувства. Нет, не ревность, скорее брезгливость.

— Ну почему же раньше? — девушка с удовольствием уловила отголоски настроения Арвендуса и решила бить в ту же точку. — Её видели в главном столичном парке с красавцем-брюнетом. А тот ещё и исполнял для леди Лантиль Кастильс песни любовного содержания.

— Ну надо же! — с почти натуральным изумлением первым отреагировал Браскинус. — И что, теперь незамужние дамы наедине с мужчинами по паркам прогуливаются? Пожалуй, ради таких прогулок и я как-нибудь наведаюсь в столицу, раз уж там настолько упростились нравы.

— Да нет же! — досадливо отмахнулась от мужчины Эноиса. — Там была ещё сестра этого молодого человека, притворяющаяся подругой леди Лантиль. Но всем понятно, что это лишь ширма.

— Что вы говорите? — Браск на этот раз преувеличенно ужаснулся, схватившись за сердце. — Я всегда говорил, что вся эта история с женской дружбой — выдумки и фантазии. Не бывает такого рода чувств между дамами. А теперь наконец понял, ради чего её выдумывают. По-военному говоря, камуфляж!

Даже Арвендус не удержался от смешка, а Сэв и Фид расхохотались над прочувствованной речью друга-острослова.

— Я лишь по-родственному хотела вас предупредить, а вы… — девушка гневно сверкнула глазами на генерала и ушла, пожелав мужчинам хорошего вечера, с трудом удержавшись от более искренних, но не слишком пристойных пожеланий, вертевшихся у неё на языке.

— Смелая малышка, — Браскинус одобрительно проводил глазами удаляющуюся фугурку Эноисы. — А настойчивая и находчивая какая! Была бы парнем, сделал бы из неё разведчика.

— Ага, и жди потом от такого воина удара в спину, — пробормотал Сэв.

— Это ещё почему? — удивился Фид.

— Такие обид не прощают, мстят исподтишка. Да и деньги… Враг предложит больше, и всё. Был наш разведчик, стал вражеский, — Сэвиенд вполголоса бросал короткие фразы-обрубки, вклинивая их в мелодию, что играл оркестр. Музыка то почти затихала, позволяя продолжить разговор, то снова заполняла собой зал, делая общение почти невозможным.

И тут случилось "во-вторых". Гранвин, несколько дней назад избавившийся от лубка на ноге и почти позабывший о ранении, быстрым шагом пересёк заполненный танцующими парами зал, направляясь к генералу.

— Нападение! — коротко сообщил денщик, перекрикивая особенно громкий музыкальный момент.

Арвендус кивнул на оркестр, и Гранвин вскоре похлопывал по плечу оторопевшего дирижера. Музыка стихла.

— Всем военным прибыть на места сбора в полном вооружении, южане нарушили перемирие, — генерал отдал распоряжение и покинул бальный зал, краем глаза отмечая знакомые лица офицеров, без промедления последовавших за командиром.

Рядом с казармами десятники уже докладывали сотникам о готовности своих воинов. Лекари без лишней суеты двигались между рядами, проверяя состояние прервавших празднование солдат. Мало кому потребовалась отрезвляющая микстура, генерал не жаловал пьяниц, без сомнений выгнав самых пропащих в первые же дни после своего назначения. Да и в следующие годы не позволял никому расслабиться.

— Первая сотня отправлена на помощь дозорным, — докладывал адъютант. — Прорыв на востоке.

— Странно, у нас там и селений нет, — Арвендус нахмурился, чувствуя, что это не главная проблема. — Пару сотен отправим на запад, пожалуй. В предгорьях много богатых деревушек. На месте южан…

Договорить генерал не успел, на площадь выскочила взмыленная лошадь, на которой едва держался окровавленный всадник.

— Горянка! Село Горянка… — успел прохрипеть он и потерял сознание, стекая вниз.

Дозорному не дали упасть, сразу несколько рук поддержали мужчину, тут же переданного целителям, остающимся в крепости. Их коллеги распределились по отрядам, к которым были прикреплены, многие уже покинули город, спеша на выручку подвергшимся нападению.

— Горянка на западе, — кусал губы молодой адъютант. — Две сотни?

— Нет, всех оставшихся туда отправим, здесь и одной хватит, поднимем мост над рвом и решетку опустим, — принял решение Арвендус. — Сколько получится выделить на запад?

— Отбыли пока три сотни. Одну здесь… Остается шесть. Не много?

— Как бы мало не оказалось! — генерал подал знак сотникам, поспешившим к нему для получения указаний.

Вскоре, дав последние распоряжения командиру, остающемуся защищать город, Арвендус вскочил на коня. Догнать войско удалось не сразу, все понимали, насколько опасно промедление, а потому не жалели лошадей. Да и животные, ощущая тревогу всадников, сами неслись всё быстрее, почти срываясь в галоп.

И всё-таки немного не успели… На окраине догорающего села лежали окровавленные останки воинов дозора. Несколько лошадей погибли вместе со всадниками, а парочка уцелевших косила дикими глазами, всхрапывала и не давалась в руки, слишком напуганная запахами крови и гари.

— Славные воины, — лицо Браскинуса без привычной ухмылки казалось старше. Он помолчал немного, глядя вслед ускакавшим трём сотням, отправившимся в погоню, и проронил ещё: — Каждый минимум троих врагов с собой прихватил.

И действительно, чуть в стороне от десятки дозорных, напоследок вставших кругом, чтобы прикрывать спины друг друга, лежало множество одетых на южный манер воинов.

— И это они ещё раненых с собой забрали, — совсем не аристократически сплюнул Сэвиенд. — А на погибших этим уродам плевать.

— Торопились, — Фидеус поджал свои большие губы, растеряв обычное добродушие. — А село зачем жечь было? Мирные люди тут при чём?

Немного позже, увидев, во что превратили южане площадь в центре Горянки, все воины выразили желание догнать отступившего противника. Похоже, скрывать возвращение прежних кровавых ритуалов соседи больше не собирались. На земле каким-то белым порошком был очерчен большой круг, в центре которого аккуратно расположили связанных мужчин. Глубокие раны на шеях жертв не оставляли никаких надежд на то, что кто-то мог уцелеть.

— А где женщины и дети? — вдруг отмер Фид.

Из ближайших кустов вдруг послышался всхлип, а потом выглянула заплаканная и чумазая мордашка мальчишки лет семи.

— Всех забрали, всех, — пробормотал он, пытаясь рассмотреть то, что находилось в круге, загороженное спешившимися воинами.

— Кого забрали и куда? — Фидеус взял пацаненка на руки, не позволяя увидеть оставленные врагами следы страшного преступления.

— Угнали всех. Мамку, старшую сестру. И соседских… Детей, баб, — глаза ребенка уже высохли, но теперь заблестели от злости. — Отомщу! Пойду в солдаты и отомщу!

— Обязательно, — тихо согласился Фид, — станешь большим и сильным воином и отомстишь.

Мальчик притих на теплой груди мужчины, слишком устав от потрясений.

— Вези его в город, — Арвендус успел распорядиться перевезти погибших воинов в гарнизон и с этой командой решил отправить друга с найдёнышем.

Кто-то предложил захоронить жертв ритуала, но генерал напомнил, что сперва нужно собрать все доказательства. В Академию отправили гонца, за магами, что займутся расследованием. К тому же, вполне вероятно, что и погребение придется устраивать непростое, кто знает, как аукнется запрещённое действо…

___ 26 дней ___

Несколько дней Арвендус спал часа по три-четыре, больше выкроить времени на отдых просто не получалось. Приходилось контролировать усиление защиты в окрестных городках и придумывать систему быстрого оповещения для сельчан. Те из них, что могли добраться до ближайшей крепости меньше, чем за полчаса, должны были при звуках набата тут же отправиться в город. Остальные устраивали тайные укрытия, что позволили бы пересидеть внезапный набег.

Помимо этого, требовал решения вопрос с размещением прибывшего из Академии подкрепления. В казармах начали устанавливать двухъярусные кровати, достраивали дополнительные уборные и душевые на улице, да и офицерам пришлось потесниться. Браскинус и раньше делил жилище с Фидом, а вот Сэвиенд переехал к Арвендусу, освободив свой дом для вновь прибывших.

Дозоры усилили, а в главную крепость приграничного края, город Южный, начали свозить запас разных продуктов и всего необходимого для лекарей на случай осады. Последнее было маловероятно, но и недавнего нападения с жертвоприношениями тоже никто не ожидал.

Кстати, для расследования этого случая из Академии прибыло несколько профессоров, тоже требовавших от генерала сил и времени, поскольку им приходилось выделять сопровождение, питание и тому подобные мелочи, без которых даже ученые и увлеченные своим делом люди долго не протянут. К тому же, генерал каждый вечер выслушивал доклад не только от своих подчинённых, но и от заместителя ректора, назначенного главным над профессорами, пытаясь вникнуть в заковыристые формулировки и вытащить из сказанного более-менее внятную суть.

За первые пять дней удалось навести некоторый порядок и не допустить сумятицы, все потихоньку привыкали к новшествам и неудобствам. Командиры начали справляться с возникающими проблемами самостоятельно. Наконец-то Арвендус смог вернуться не под утро, чтобы наскоро ополоснуться и прилечь хоть ненадолго. В тот вечер получилось поужинать вместе с друзьями, непривычно притихшими и серьёзными. Даже Браскинус не подшучивал над Сэвом или Фидом, что казалось почти невозможным.

У всех стояли перед глазами страшные картины. Круг с убитыми сельчанами, измазанный сажей выживший мальчишка… А незадолго до рассвета, уже почти на территории южан удалось настигнуть отряд противника, пытавшийся угнать в плен женщин и детей. Услышав погоню, враги начал избавляться от обузы, что еле плелась за всадниками. Надолго задерживаться ради этого никто не рискнул, а потому жертв оказалось не очень много, но и эти залитые кровью тела в предрассветных сумерках навсегда впечатались в память всех, кто отправился тогда в погоню.

Венд даже рад был в первые дни, что ему некогда вспоминать и задумываться. И три часа в сутки, когда он закрывает глаза, перед ними не мелькает ничего такого, что довелось увидеть в ту страшную ночь. Но в этот раз, отправляясь в постель до полуночи, мужчина ожидал неприятных и тревожащих снов.

Кошмар издевательски соединил разлученных мужей и жен из подвергшегося нападению села. Все они, держась за руки, лежали в круге, только не нарисованном белым на тёмной земле, а почему-то посреди бального зала, где снова собирались праздновать Серединолетье. Танцующие пары огибали расположенные в центре неподвижные фигуры, залитые красным, но будто не видели ничего страшного. Одна из таких пар вдруг приблизилась к генералу. Высокий тонкокостный брюнет с длинными волосами улыбался миниатюрной блондиночке, чей звонкий смех показался Арвендусу неприятным. Как можно веселиться, когда совсем рядом лежат невинные жертвы?

— Осссталосссь двадцать шессссть дней! — шепнула девушка, привстав на цыпочки и дотронувшись до плеча генерала, и снова зазвенела колокольчиком, рассмеявшись ещё громче.

Венд резко сел на кровати. Из гостиной ещё доносились дребезжащие звуки — Гранвин уронил стойку с оружием, зацепившись полой куртки. В руках у молодого человека был поднос с завтраком, а потому отцепиться никак не удавалось, и он волочил стойку, бряцавшую ещё держащимися каким-то чудом мечами, за собой, осторожно продвигаясь к столу, где можно наконец освободить руки.

— Вин! Я так с тобой поседею! — усмехнулся Арвендус, ничуть не сердясь на денщика. Тот выдернул его из неприятного сна, да и позабавил своим нечаянным представлением с подносом и стойкой.

— Тебе-то что! — из своей спальни выглянул недовольный Сэв. — В такой блондинистой шевелюре седину и не углядишь. А вот у нас, брюнетов, каждый белый волосок виден. Я уж думал, враг совсем страх потерял и умудрился лазутчиков в дом командующего подослать. А что? Шум, кого-то на пол уже свалили, оружие звенит — ну полная картина нападения!

— Кстати, хорошая идея! — оживился Венд.

— Ты собрался пробраться в стан врага? — и без того вечно растрёпанный Сэвиенд по утрам выглядел и вовсе устрашающе, особенно когда так удивлённо округлял глаза.

— Да нет же! Надо погреметь оружием среди ночи в казарме. Посмотрим, насколько наши солдаты готовы к неожиданным нападениям.

— Хм… Неплохо, — кивнул Сэв, принюхиваясь к ароматам, просочившимся из-под высокой крышки, прикрывавшей поднос. — Только лучше на всякий случай веревку привязать к стойке с оружием и за неё дёрнуть. Там парень есть из того семейства, что лучших наёмников готовит, так он и во сне кинжал точно в цель отправит, наверное.

— Приму к сведению, — ответил Венд, отправляясь в ванную комнату. — Ладно, быстро умываемся, завтракаем и едем проверять дозоры.

За считанные дни гарнизон окончательно втянулся в обновленный распорядок. Усиленные новичками дозоры исправно несли свою службу, а внезапная ночная проверка, вдохновленная немного неуклюжим после ранения Гранвином, прошла достаточно успешно. Несколько пострадавших от спешного спуска со второго яруса кроватей уже почти вернули себе боеспособность. Остальные отрабатывали навыки по безопасному соскоку — мало самому приземлиться удачно, нужно и о соседе снизу подумать, не зашибить его ненароком.

Гражданские тоже внутренне подобрались. Отцы семейств не расставались теперь с мечом, подростки серьезнее стали относиться к урокам фехтования. Приграничный городок притих.

Заскучавшие было дамы немного оживились, узнав, что вскоре прибудут новобранцы, часть из которых отправят в гранизон при Академии, а часть оставят в Южном. В семействах, ещё не пристроивших своих дочерей, начался переполох. Всех пока что холостых воинов, давно служивших при генерале Арвендусе, уже отчаялись женить на местных красотках. Новички в этом отношении казались гораздо перспективнее.

Молодые дворяне, спешащие на подмогу, готовились к нападению неприятеля из соседней страны, но были совершенно беззащитны перед манёврами иного рода, в которых настолько искусны дамы. К тому же, близкая опасность и общий воинственный дух весьма способствует быстрому зарождению пылких чувств. А восхищение в глазах хрупких барышень только усиливает этот эффект. В общем, в городке и раньше частенько гостили многочисленные племянницы и другие родственницы, вскоре становящиеся замужними дамами.

Ещё большее оживление вызвало известие, что подкрепление возглавляет Его Величество. Градоправитель и его жена с ног сбились, пытаясь обставить покои для короля должным образом. Бальный зал, столовая и гостиная также подверглись тщательному осмотру и удостоились небольшого ремонта.

Большую часть прибывших новобранцев Арвендус в тот же день отправил в Академию, где им предстояло пройти подготовку. Да и разместить в и без того увеличившемся гарнизоне столько людей уже не получилось бы. Вместе с новичками в резерв отправились и многие получившие ранения или просто давно не сменявшиеся воины. В общем, городить третий ярус кроватей в казармах или ещё больше уплотнять офицерские домики никто не стал. И без того только-только привыкли к новым порядкам.

Его Величество, передав командование прибывшим с ним войском генералу, успел пройтись по гарнизону, не привлекая к себе внимания — в дороге он никак не подчеркивал свои регалии, предпочитая привычную для всех воинов амуницию. Увиденное было им одобрено, а чуть припозднившийся обед в компании Венда и его друзей добавил приятного расположения духа. Браск по обычаю шутил, ничуть не смущаясь коронованной особы. Да и остальные прекрасно знали Эрленда, давнего приятеля Арвендуса, а потому тоже не напрягались.

Забавных историй хватало у всех, а уж про недавно устроившего переполох Гранвина, посмеиваясь, рассказывали очевидцы — Венд и Сэв. Кстати, ночные проверки боеготовности обитателей казарм теперь так и называли — побудка Гранвина. К счастью для последнего, накрывшего стол денщика сразу отпустили, чтобы поговорить свободнее, иначе тот рисковал впасть в ступор от смущения. Его и без того уже достали шуточками на эту тему.

К концу обеда Браскинус позволил себе пару острот на тему дома тётушки Ирэнисы и её многочисленных племянниц. Король усмехнулся, но тут же посерьёзнел:

— Пора вам всем жениться, нечего впустую ко всяким тётушкам ходить.

Не скривился при последних словах лишь Фидеус, выражение лиц остальных его друзей было слишком красноречивым.

— Мы тут воевать будем, а жены со скуки глупостями всякими заниматься, добавляя нам развесистых украшений на голову? — высказал общее мнение Браск.

— Детьми ваши жены будут заниматься! — растерял благодушие Его Величество. — Сколько уже за последние годы прекрасных воинов и магов погибло? Вы об этом подумали? А откуда новые возьмутся? От грязи и сырости только гадость всякая заводится. Новое поколение само себя не родит.

— И что, в королевстве бычков-производителей мало что ли? Ты и нас к ним причислить хочешь? — не выдержал уже Арвендус.

— И кто родится от слабых магов и никчемных воинов? Такие же слабаки? — привёл последний аргумент Эрленд, пытаясь достучаться до друга.

— Да понял я, понял! — раздраженно ответил тот. — И вообще, ты уже всё за меня успел решить. Даже невесту подобрал. На свой вкус? Или мои предпочтения хоть немного учёл? Надеюсь, бюст достаточно выдающийся?

— Слушай, не надо мне тут пошлить! — рассердился король. — Видал я твоих пассий, ты, по всей видимости, удивительно всеяден.

— Ну так, в этом деле нужно сперва хорошенько продегустировать разные блюда, чтобы потом не жалеть о неправильном выборе, — не удержался от реплики Браск.

— Вы тут все уже достаточно блю… дей распробовали, чтобы определиться, — Его Величество, невольно подражая манере Браскинуса, позволил себе выразиться грубее, чем обычно. — Ладно, остальные пока могут ещё раз проверить свои предпочтения. А для лучшего друга я сам отобрал лучшее.

— И что же, даже успел распробовать? — нахмурился Арвендус.

— Да за кого ты меня принимаешь? Во-первых, я женатый человек. И жену свою люблю, хоть мне её и выбрали. Вот, кстати, хороший пример, что со стороны виднее иногда, а то задурят вам головы ушлые девицы и их опытные родственницы, потом сами не рады будете. А во-вторых, женщина друга для меня всегда была неприкосновенна, даже в юности, пока не женат был. Уж ты-то сам прекрасно это знаешь, Венд.

— Знаю, но уж слишком ты за эту малышку радеешь, подозрительно как-то, — высказал свои сомнения генерал.

— Там есть некоторые скрытые достоинства, о которых пока умолчу, сам не до конца уверен. Но, судя по некоторым приметам… — напустил загадочности Эрленд.

— Дожили! Скажи ещё, что тебе вещий сон приснился! — фыркнул Арвендус. — Приметы и знамения!

— Ай, да ну тебя! — махнул рукой король, наслаждаясь возможностью расслабиться и почувствовать себя просто мужчиной в компании друзей, перед которыми не нужно держать непроницаемую мину и изображать грозного и справедливого правителя. — Потом поблагодаришь.

К разочарованию местной публики, король действительно покинул приграничные земли уже следующим утром. К тому же, почти все прибывшие с ним молодые аристократы днём ранее отбыли в Академию, что не могло не огорчить дам. Вдобавок ко всему, ещё и генерал Арвендус вскоре уехал вместе с друзьями. А без него любое мероприятие выглядело совсем уж по-захолустному.

Однако основание для визита к родным у Венда было более чем убедительным — его отцу, лойру Гридусу, исполнялось восемьдесят лет. На устроенное по этому поводу торжество снова собиралась вся родня. Генерал посчитал, что его друзья ничуть не хуже малознакомых дальних родственников, и приехал вместе с товарищами. Эта компания воинов решила не разлучаться и погостить немного у всех по очереди. Первой остановкой было родовое гнездо семейства Ферос, где всё было готово к празднованию.

Добрались туда уже поздним вечером, а потому пообщаться с отцом Арвендус не успел, тот уже лёг спать. С утра у родителя тоже не нашлось времени для младшего сына. Увиделись лишь на торжественном обеде. Но и тут Гридус лишь скупо кивнул генералу, которого посадили хоть и недалеко от сидящего во главе стола отца, но не рядом, как, к примеру, его старшего брата, Арогантуса.

Заздравные речи, что произносили гости, иногда затрагивали и обоих сыновей, превознося их заслуги. Но отец почти сразу обрывал под разными предлогами всех, кто упоминал доблесть младшего. Даже Эноиса, приехавшая на правах дальней родственницы и ещё дующаяся на невнимание генерала, которого ей так и не удалось заполучить, вдруг почувствовала обиду на такое явное пренебрежение Гридуса к сыну. Когда восхваляли ум и рачительность старшего, отец выглядел вполне довольным. Но стоило упомянуть Арвендуса…

Друзья генерала всё больше мрачнели, наблюдая за разворачивающимся представлением.

— Скажи мне, дорогой товарищ, — не выдержал вскоре Браскинус, — к чему тебе в этом балагане участвовать? Может, стоило опоздать слегка? Приехали бы завтра и ничего не потеряли в итоге.

— Это обидело бы отца, — чуть помедлил с ответом Венд.

— Ага, понятно… — протянул Браск. — А то, что он сейчас намеренно обижает тебя, это нормально?

— Это обычно, — грустно усмехнулся генерал. — Я привык. Так всегда было.

— И я ещё считал себя самым несчастным в мире сыном! — вполголоса удивился Сэв. — Хотя до семнадцати лет рос в любви и уважении.

— Ну, на контрасте всегда больнее, — серьезно ответил ему Арвендус. — А когда иного и не видел… Неприятно иногда, врать не буду, но уже не слишком ранит.

И действительно, когда слово взял виновник торжества, едва упомянувший младшего сына, но подчеркнувший все реальные и надуманные достоинства старшего, генерал даже не поморщился. Арогантус пытался найти на лице брата малейшие признаки неудовольствия, втайне завидуя его славе и дружбе с королём, да ещё и близкой переспективе получить титул лорда, но так и не увидел ничего подобного, что подпортило ему сладость момента. Отец, пользуясь тем, что вся родня в сборе, официально передал регалии главы семейства старшему сыну.

Заготовленная речь Арогантуса оказалась пафосно-пустой, но вполне ожидаемой, а потому была благосклонно встречена гостями. Всех больше поразили искренние поздравления младшего из сыновей, который порадовался и за отца, передавшего тяжелую ношу и заслужившего отдых, и за брата, который не побоялся взвалить на себя эти обязанности.

Кто-то вспомнил, что генерал скоро женится, его наперебой начали поздравлять с более чем удачной партией. Потом кто-то упомянул про недавние события на границе… В общем, к неудовольствию Гридуса и Арогантуса, на какое-то время всё внимание переключилось на младшего из сыновей юбиляра.

Арвендус и сам был не рад этому. Досужие расспросы всколыхнули уже казавшиеся побледневшими воспоминания. Перед глазами как живые встали все воины, погибшие за последние годы. Да и недавняя сожженная деревня, в которой чудом уцелел лишь мальчик, успевший спрятаться в густом кустарнике… В общем, помрачневшее лицо генерала остановило дальнейшие поздравления и вопросы, и гости переключились на его старшего брата, что устроило обоих сыновей лойра Гридуса.

Уже на следующий день Венд с друзьями отправился к отцу Сэвиенда. О том, что к родителю прилагается мачеха и вызывающий явные сомнения в отцовстве сын женщины, Сэв старался не вспоминать, чтобы не начать злиться. Судя по взглядам, что тайком кидала на пасынка эта дама, присутствие товарищей спасло молодого человека от очередной пакости. При свидетелях она не решилась устраивать гадости, а потому короткий визит прошёл тихо.

Покидая имение Винхансов, друзья молчали.

— Ты же понимаешь, что твоего отца до сих пор травят чем-то? — первым не выдержал Арвендус.

— Не уверен, — резко ответил Сэв.

— А вот мы теперь уверены! — так же кратко откликнулся Браск. — Да тут и специалист не нужен, настолько явные признаки…

— Да, у нас, в соседней деревушке, как-то самого видного парня одна девица приворотным пару месяцев потчевала, — вступил в разговор обычно молчаливый Фидеус. — И он практически так же выглядел, пока прочищающее мозги средство ему не влили. Даже сопротивлялся сперва, та стерва его успела науськать, дескать, все вокруг против их светлых чувств и отравить собрались.

— И как же он выглядел? — заинтересовался Сэв, ухватившись за надежду вернуть отцу разум, что промелькнула в рассказе Фида. — И где такое средство достать?

— Ну, глаза мутные, чуть заторможенный какой-то… И улыбка такая же, бессмысленная… — пытался сформулировать свои ощущения Фидеус. — А средство местная знахарка дала, ещё долго ругалась на бестолковую девицу, что посмела запретное зелье где-то достать. Приворотное ведь как-то с магией кровавых жрецов связано, из их арсенала.

— Тогда это точно спускать нельзя, — ещё больше нахмурился Венд. — Напомните мне, чтобы я Эрленду рассказал, он живо разберется. Зря что ли королевский сыск свой хлеб ест?

— Ну, думаю, там и побольше платят за работу, — рассмеялся Браск. — Не только на хлеб хватает.

Оставшийся путь друзья не возвращались к теме пугающего состояния лорда Винханса, слишком уж неприятно было вспоминать остекленевший взгляд и странную улыбку. Каждый внутренне поежился, представив себя на месте этого мужчины. К тому же, история с Эноисой, дерзнувшей провернуть что-то подобное с генералом, намекала, что не настолько это редкое происшествие. Даже спустя долгие годы наследие тёмного культа давало о себе знать, маскируясь под почти безобидные средства, да ещё и прикрываясь якобы благими намерениями.

Дом родителей Фидеуса разительно отличался от первых двух посещенных друзьями усадеб. Про лорда Сэвиенда и говорить нечего, Винхансы — древний и знатный род. А лойр Гридус смолоду был хватким малым, значительно увеличившим доставшееся ему наследство ещё до женитьбы. Мать Арвендуса, лери Арониса, тоже не была бесприданницей, и потому семейство Ферос не без оснований считало себя почти равным лордам.

Усадьба Стардинсов больше напоминала хутор, хоть и весьма справный. Всё там было устроено просто и без затей. Ни тебе статуй, ни бархатных занавесей. А куда, скажите на милость, ставить те статуи? Подходящего парка с подстриженными деревьями и клумбами, что оттеняли бы произведения искусства, здесь никто не озаботился завести, да и в главном доме вряд ли нашлось бы место для подобных излишеств. Просторным холлам и залам хозяева предпочли несколько дополнительных гостевых спален. Да и кухня, где в сезон заготовок целыми днями пропадала матушка Фида, была чуть ли не больше парадной гостиной. Собственно, гостиная и вовсе была одна, что показалось бы неприемлемым в самом захудалом городке.

В общем, некоторые зажиточные крестьяне жили почти так же, как лойр и лери Стардинс. Но супружескую пару это ничуть не смущало. Их родители жили так же. Их сын, скорее всего, тоже вряд ли начнет искать чего-то иного. А уж насмотревшись на проблемы в семьях своих друзей, он точно предпочтёт тихую счастливую жизнь вдали от лишних потрясений, что будто притягивают к себе знатные фамилии и большие состояния.

Родители Фидеуса были знакомы с детства. И хоть не испытали какой-то поражающей воображение страсти, но дружеское расположение и схожий взгляд на мир стали в итоге более прочной основой для уважения и даже любви, чем бестолковое бурление молодой крови, которое часто толкает на безумства, но редко помогает в семейной жизни. Они уже присмотрели невесту Фиду, но та пока была слишком юна, чтобы заинтересовать мужчину, а потому Стардинсы держали свою задумку в секрете, планируя через пару лет устроить знакомство. Их сын не подозревал о коварных планах родителей, да и вряд ли стал так уж им противиться. Весь его опыт встал бы на сторону опытного взгляда людей, что умудрились сохранить прекрасные отношения спустя долгие годы, будто только приумножая нежные чувства, не ослабевшие со временем.

Фидеус сперва чуть смущался не слишком богатого и уж совсем не изящного отчего дома, простых манер своих родителей. Но вскоре расслабился, когда увидел умиротворенные лица своих друзей. После напряженных дней в семействах Арвендуса и Сэвиенда здешний воздух, пропитанный покоем и благодушием, пошёл на пользу всем. Как-то незаметно пролетела неделя, а ведь изначально нигде больше двух-трёх дней задерживаться не собирались.

Фид и Браск помогли старшему Стардинсу перестроить птичник. Старый уже подгнил местами, что облегчило лисе из леса по соседству задачу по вскармливанию многочисленного потомства. Матушка Фидеуса расстроилась из-за потери нескольких несушек, а вот мужчины лишь смеялись, обсуждая с азартным предвкушением зимнюю охоту на рыжих зверей, которых теперь станет многовато для этих мест.

Даже Сэв и Венд, непривычные к сельской жизни, нашли для себя некоторую приятность и несомненную пользу в заготовке дров на зиму. Правда, умудрились здорово попортить одно из деревьев во дворе, когда, заскучав от однообразной работы, начинали метать топор в нарисованную мелом мишень.

А еще за неделю уже трижды топили баню на реке, настолько понравилось это незамысловатое сельское развлечение лойрам и лорду. В общем, друзья начали понимать истоки спокойствия и ровного характера Фидеуса. С таким счастливым детством и юностью, с такими дружными и мудрыми родителями у него практически не оставалось шансов стать иным.

Уезжали от Стардинсов, увозя многочисленные котомки с копчеными колбасами и другими вкусностями, которыми щедро поделилась матушка Фида, не желавшая слушать возражения. И вскоре очень порадовались этому обстоятельству. Когда-то солидный городской дом тетушки Браскинуса за последние годы изрядно обветшал, и оказалось, что деньги, регулярно пересылаемые племянником воспитавшей его родственнице, почти все ушли на ремонт крыши, на большее их просто не хватило. Привезенные с собой продукты пришлись очень кстати, женщина экономила буквально на всём.

Сжавший челюсти Браск, успел шёпотом отчитать тётю, утаивавшую от него реальное состояние дел. Та лишь молча взглянула на мужчину, тут же почувствовавшего себя провинившимся ребёнком… На этом разговор закончился. Фидеус похлопал приятеля по плечу и сообщил, что дней за пять они все вместе приведут дом в порядок. А если нанять помощников, то и за пару управятся. Остальные промолчали, кивнув согласно.

И через три дня дом, где прошло детство Браскинуса, было не узнать. Тётушка попыталась было заикнуться насчёт денег, что потратили друзья её племянника, но те лишь отмахнулись: “Браск потом нам поможет, если что”. А хозяйственный Фид умудрился ещё и заполнить опустевшую кладовую и отправил письмо своим родителям, попросив присылать пару раз в год пожилой одинокой лери овощи и мясо из их хозяйства, ничуть не сомневаясь, что те с радостью исполнят эту просьбу сына.

Устававший от непривычных занятий Арвендус снова спал крепко, лишь пару раз просыпался ранним утром от знакомого шёпота, почти не разбирая отдельных слов. Но накануне отъезда от тётушки Браска один разговор этой лери с любимым племянником, что стал практически сыном для старой девы, снова навеял ему неприятные сны.

___ 3 дня ___

Тётя за ужином упомянула кого-то из старых знакомых Браскинуса, умудрившегося неудачно жениться. Хотя, судя по всему, любую женитьбу эта женщина, так и не испытавшая всех прелестей или ужасов семейной жизни, считала чем-то неправильным и несущим лишь беды и несчастья. А уж в отношении любимого мальчика, слишком наивного и неопытного — она его совершенно искренне считала таковым — опасения тётушки становились ещё более яркими.

Браск с юности слышал подобные наставления, уберегающие его от ушлых и алчных девиц, что словно дикие звери только и ждут возможности накинуться на несчастных и беззащитных юношей, не понимающих истинной природы недостойных представительниц женского пола. Ах, а достойных-то нынче и не сыщешь нигде! И всё в том же духе.

Приятели “неопытного и наивного мальчика” едва сдерживали смех, переглядываясь на особо занимательных пассажах дамы, описывающей коварство и тщательно скрываемую за милыми улыбками истинную злобную натуру юных дам, задумавших ужасное — выйти замуж. Сам Браскинус лишь едва улыбался, он-то эти речи слышал чуть ли не с детства, а потому почти не вслушивался. А остальным стало ясно теперь, отчего тот настолько язвительно отзывается о женщинах, да и вообще…

Старая дама, его тётушка, хотела бы понянчить внуков, но будто не понимала, что к ним обязательно будет прилагаться жена племянника. В её голове странным образом уживались две исключающие друг друга картинки: многочисленные дети Браска и полное отсутствие женщины рядом с ним. То, что показалось Сэву и Венду забавным, заставило Фида задуматься, не стоит ли пригласить эту даму в гости к своим родителям, чтобы те хоть немного поправили искривленные представления тётушки Браскинуса.

Арвендус, выслушавший за вечер немало обвинений в адрес юных лери и леди, желающих стать невестами, а потом и жёнами, снова погрузился в знакомый сон. Там жеманная блондиночка старательно улыбалась окружающим её мужчинам, словно подтверждая недавние слова тётушки Браска. Потом кружилась в танце с длинноволосым брюнетом под едва слышную музыку. А как только всё стихло, девушка оказалась рядом с Вендом.

— Осссталосссь три дня! — шепнула она, привстав на цыпочки, и нарочито интимно прикоснулась горячей ладошкой к щеке мужчины.

Венд проснулся, всё ещё ощущая это тепло. Солнечный луч, что касался его лица, ощутимо нагрел левую щёку — вот и вся разгадка окончания сна. Мужчина улыбнулся, обдумывая странные выверты сознания, что навевает подобные видения, и вскоре присоединился к завтракающим друзьям. Пора отправляться в столицу, пока Его Величество не начал нервничать.

К ночи прибыли во дворец, где Арвендуса и его приятелей уже ждали просторные покои с четырьмя спальнями и общей гостиной, куда и подали поздний ужин. Король лишь перекинулся парой фраз с уставшим с дороги генералом, отложив все разговоры на завтра, пригласив его позавтракать к себе в кабинет.

К счастью, Эрленд, поднимавшийся с рассветом, предпочитал сперва немного потренироваться, принять ванну и разобрать срочные депеши до того, как сесть за стол. А потому Венду удалось выспаться. Оба давних приятеля пребывали в прекрасном настроении и с удовольствием отдали должное пышному омлету, который чаще всего предпочитал видеть на завтрак король. Аромат хорошего кофе добавлял приятности их общению, пока секретарь с встревоженным лицом не нарушил расслабленную атмосферу утренней трапезы.

— Небольшое происшествие в окрестностях целебных озёр, — молодой человек коротко взглянул на генерала, сомневаясь, можно ли дать при нём чуть больше информации.

— А не там ли совсем недавно леди Кастильс отдыхала? — разрешил его затруднения Его Величество, сам упомянув девушку.

— Да, именно. И это как раз с ней связано. Пригласить человека из сыска, что занимался делом, для доклада? Там лойр Афастус ждёт в приёмной. Или чуть позже? — секретарь снова скосил глаза на Арвендуса.

— Давай сейчас, — нахмурился Эрленд. Едва дверь за молодым человеком прикрылась, король вздохнул: — Ну что же вы такие сложные? Что один, что вторая…

Развить свою мысль Его Величество не успел, в кабинет зашёл мужчина с цепким взглядом и каким-то неприметным лицом. Выделялся он лишь высоким ростом, но среди лойров и лордов и это вряд ли оказалось бы надёжной приметой, большинство из них были так же высоки. Так что затеряться среди дворян ему ничего не стоило. Возможно, именно по этой причине Афастус когда-то и попал в королевский сыск. Хотя одной неприметной внешности для успешной службы точно не хватило бы, дураков там не держали.

— Доброе утро, Ваше Величество, генерал, — поприветствовал он сидящих у стола мужчин.

— Доброе, — король предпочитал опускать лишние церемонии, занимаясь делами, о чём посетитель прекрасно был осведомлён. — Так что там случилось? Девушка в порядке?

— Да, отделалась лёгким испугом, — улыбнулся лойр Афастус. — Зато благодаря ей была поймана целая шайка, терроризирующая всю округу. И, судя по всему, только входящая во вкус. Хотя эти негодяи успели уже и кровью испачкаться.

— И как же в таком тихом месте просмотрели явную угрозу благополучия отдыхающим? — удивился король.

— О, к самим озёрам шайка не приближалась, понимая, что там им спуску не будет. Хотя… Ещё пара-тройка лет безнаказанности могла бы подтолкнуть их к мысли, что можно и богатую публику на курорте пощипать. А поскольку они не ограничивались лишь запугиванием и грабежами…

— Вовремя вы их прищучили, — улыбнулся Эрленд. — Но при чём тут леди Кастильс? Как она умудрилась столкнуться с негодяями? Похоже, тут дело не только в пойманных бандитах.

— Насколько мне удалось узнать, девушка решила, что пока не готова к браку и что лучше пока посвятит время учёбе, — осторожно подбирал слова Афастус, краем глаза наблюдая за реакцией генерала.

— Да-а-а? — протянул король. — И где же она собиралась учиться?

— В Академии Магии.

Арвендус, допивавший свой кофе, поперхнулся. Да и Его Величество растерял свою обычную невозмутимость:

— Где-где?

— В Академии Магии, — повторил Афастус, улыбнувшись. — Ей внушили мысль, что она сможет учиться на целителя, скрывая свою настоящую личность и притворяясь мальчиком.

— Но общие душевые… И утренние тренировки с голым торсом… — изумление короля сменялось весельем. — Ох уж эти доверчивые барышни! Вот прямо представляю, какой шок ожидал малышку в первые же дни.

— Да, план изначально странный. Тем более, что предложен он был мужчиной, который о таких вещах точно знал. Так что есть некоторые подозрения, что всё это лишь уловка, чтобы выманить девушку, — высказал свои сомнения сотрудник сыска.

— О, теперь нам точно нужны подробности! — оживился Эрленд. — Кто вдохновитель неудавшегося побега? И при чём тут поимка мелких пакостников?

— Ну, про лери Морвенису и её брата вам, кажется, уже докладывали…

— Да уж, подозрительная семейка, внезапно появилась в столице из какой-то глуши и умудрилась свести знакомство с Лантиль, — поморщился король. — Но ничего серьезного на них не нашлось. Хотя после случившегося…

— Лойр Олвенус уже ограничил общение своей племянницы с этими людьми.

— Так, с вдохновителями мне всё понятно, а что там за криминальная история приключилась?

— Леди Кастильс перепутала дорогу, пропустив нужный поворот, — Афастус рассказывал, привычно подмечая детали, например, как поморщился при этих словах Арвендус, пробормотав что-то по поводу бестолковых девиц, неспособных даже на нормальный побег. — Ну и заехала в какую-то глушь, решив остановиться в подозрительном месте.

— Что, даже постоялый двор не смогла найти? — усмехнулся генерал.

— Да нет, нашла… Вот только ни один приличный человек не решился бы там остаться на ночёвку. Пока она ужинала, горничная уже успела порыться в вещах постоялицы, прикидывавшейся юношей, утащив самое ценное. Но обнаружить это леди Кастильс не успела.

— Неужели у нас ещё попадаются такие постоялые дворы, где в открытую грабят? — удивился король.

— Нет, что вы. Негодяи наняли мальца, чтобы выманил девушку на конюшню под предлогом проблемы с лошадью. Ну а там… — лойр Афастус снова замялся, подбирая слова.

— Честь леди не пострадала? — Его Величество сразу уловил суть затруднений мужчины.

— Нет, я подоспел вовремя. А эта шайка настолько была уверена в своей безнаказанности, что никто даже не подумал оставить кого-то караулить поблизости. Так что удалось без проблем упаковать всех их, доставить в ближайшую тюрьму и передать дело в суд.

— А что девушка? Истерика? Слёзы и всё такое? — заинтересовался Арвендус.

— Нет, на удивление. Шок, конечно, был… Но, не считая глупого побега, на редкость уравновешенная леди. Просто стала больше тренироваться со своей служанкой.

— И чему сможет научить какая-то служанка? — фыркнул генерал.

— О, такая дама и вас сможет кой-чему научить, — улыбнулся Афастус и сразу смутился, поняв, насколько двусмысленно прозвучали его слова. И тут же поспешно добавил: — Она из семейства Файтис, если вам это о чём-то говорит.

— Как интересно… — Арвендус перевел взгляд на короля.

— Это не моя заслуга! Дядюшка, едва став опекуном, тут же озаботился безопасностью малышки, мне даже вмешиваться не пришлось.

— То есть ты уже давно наблюдаешь за этой… леди?

— Приглядываю. Сирота из знатного рода, единственная наследница и всё такое.

— Только поэтому? — не унимался генерал.

— Не только, но об этом я распространяться не буду! — резко прервал его король и перевел взгляд на отвернувшегося к окну Афастуса. — Так что там в итоге?

— Леди Кастильс уже дома, нежелательных гостей к ней не допускают. А шайку осудили и отправили на каторгу. Великие горы у западного побережья — прекрасное место для избавления от любых дурных наклонностей.

— Хорошо, можете идти. Если будут какие-то интересные сведения о “вдохновителях” побега, жду с докладом, — отпустил мужчину Эрленд.

— Да-а-а… Ну и невесту ты мне сосватал! — раздраженно высказался Арвендус, едва закрылась дверь, оставляя друзей наедине. — Глупая девица, которая наверняка наслушалась романтичных бредней от своей подруги и её братца. Кстати, а он, случайно, не длинноволосый и тощеватый брюнет?

— Вы что, где-то пересекались?

— Пока нет, — генерал не стал рассказывать про свои сны, посчитав это странным совпадением, которое, однако, неприятно царапнуло его. — Но моральный облик этой… леди меня просто поражает!

— И что там тебя поражает? Девочке недавно восемнадцать исполнилось, совершенно домашний ребенок, её даже в пансион не отправляли, учителей нанимали. Милая и наивная крошка. Ей и в голову наверняка не пришло, что подруга и её родственник замышляли что-то, подталкивая к побегу. Да и наедине с этим братцем она не оставалась. Так что за моральный облик можешь не переживать.

— Тем более. Как ты себе представляешь рядом со мной эту воплощенную наивность? — Венд криво усмехнулся. — Я не её милый старичок-дядюшка, обкладывать со всех сторон пуховыми перинами, лишь бы деточка не ушиблась ненароком, не буду.

— Надеюсь, что и курс молодого бойца ты ей устраивать не станешь, — Эрленд пристально посмотрел на приятеля, вынуждая того опустить глаза. — Не верю, что у тебя нет опыта общения с юными дамами. Тем более, что прекрасно видел своими глазами, насколько ты можешь быть обходительным.

— Я был таким… Раньше.

— И что случилось?

— Граница.

Оба мужчины замолчали, прекрасно понимая, что скрывалось за прозвучавшим словом. Постоянное напряжение и опасность, потеря товарищей, разрушенные селения… Разговор заглох и оба обрадовались появлению секретаря с очередными депешами и отчетами. Генерал лишь уточнил, в котором часу послезавтра они планируют отправиться в дом леди Кастильс, чтобы отпраздновать помолвку.

И весь следующий день старался не попадаться на глаза Его Величеству, занявшись проверкой королевской гвардии, с ожесточением выискивая малейшие нарушения. Приближающееся торжество вызывало лишь раздражение, которое требовало выхода. Арвендус давно приучил себя даже неприятные эмоции использовать с толком, и эта привычка теперь аукнулась слегка расслабившейся охране дворца.

Пытаясь хоть немного оттянуть наступление совсем не долгожданного дня, генерал устроил ещё и ночную проверку боеспособности и без того утомлённым бойцам королевского дворца. Решившие поучаствовать в веселье, его друзья помогли подготовить “побудку Гранвина” с поправкой на столичные реалии. Шутка удалась! В итоге не выспался никто. Особенно негодовали фрейлины, с перепугу выскочившие из своих покоев в чём были. К счастью, моды ещё не настолько шагнули вперёд, чтобы получилось дефиле в стиле “Секретов Виктории”, но гвардейцы постарались подробно рассмотреть ножки некоторых дам, предпочитавших новые варианты ночных сорочек и пеньюаров, чуть прикрывавших кругленькие коленочки заспанных барышень.

— Слушай, Венд, ты какой-то странный мальчишник устроил, — зевая сетовал на ночное беспокойство король, встретившись за завтраком с приятелями, причастными к всеобщей бессоннице. — Да и мы тебя сегодня ещё не женим, будет лишь помолвка. Успеешь ещё пошалить немного. Надеюсь, что выберешь для этого место подальше от дворца. Мне королеву пришлось битый час успокаивать. Хорошо, что у принца полог тишины стоит, хоть ребенок сегодня выспался.

— Не благодари! — прервал его брюзжание Арвендус. — Твоя гвардия совсем распустилась. Думают, что раз граница далеко, то можно и не напрягаться? И этим людям ты доверяешь защиту своей жены и сына?

— Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони Эрленд, — убедил. Но почему именно сегодня ночью нужно было учения затевать? Дамы и так перед любым событием переживают по поводу нарядов и цвета лица, а ты им всем обеспечил бледный вид и кислые невыспавшиеся физиономии.

— Бледность — признак благородного происхождения, — попытался вступиться за друга Браск.

— Ага, а синяки под глазами признак чего? — всё ещё бурчал король.

— Хм… — привычно ухмыльнулся Браскинус. — Обычно это показатель качества работы любовника.

— Ну, что могу сказать? — развеселился Его Величество. — Вы, друзья мои, прекрасные любовники. Весь дворец этой ночью до синих кругов под глазами своими “ласками” довели.

— Рады стараться! — не удержался Браск.

— Эх, ваши бы старания, да в законном браке… — отмахнулся от него король. — Ладно, доедайте свой завтрак, и пора собираться. И так припозднились уже, вашими стараниями. Пойду, узнаю, как там наши дамы.

Дамы выразили недовольство, потребовали чуть больше времени на неотложные процедуры, восстанавливающие цвет лица и тому подобные женские способы затягивания процесса сборов. А потому, пока удалось собрать королевский кортеж, все успели уже и проголодаться.

К счастью, лойр Олвенус, опекун Лантиль, встречал прибывающих гостей — а король со свитой и женихом чуть припозднились — в большой гостиной, где догадались сервировать высокие столы с напитками и лёгкими закусками.

Король в сопровождении родственника невесты поднялся к ней в покои, чтобы сопроводить девушку вниз, к жениху. А свита тут же присоединилась к уже сформировавшимся группам — мужской и женской, приветствуя глав родов и их жён. Вскоре все вполне освоились и с удовольствием общались, не игнорируя выставленные угощения. Основные блюда дожидались своей очереди в большой столовой, но пока и маленькие тарталетки приятно дополняли поднятые мужчинами бокалы. Женщины держались чуть в стороне от столиков, боясь нечаянно испачкать парадные наряды, да и были менее голодны, сказывалась привычка заботиться о фигуре.

Арвендус чуть напрягся, краем глаза отметив движение на пустом балкончике для музыкантов, но там мелькнули любопытные женские лица прислуги, решившей понаблюдать за высокими господами из удобного укрытия. Тревога почти отпустила, да и вообще, с чего бы ему, боевому генералу, бояться какой-то помолвки. Не он первый, не он последний…

Наткнувшись на недовольный взгляд королевы, мужчина с самым покорным видом направился к женскому кружочку, где в самых изысканных выражениях попросил прощения за ночное происшествие, объяснив его причины и заслужив почти благосклонного кивка от жены своего друга.

— Ну, некоторые из фрейлин вовсе не против таких приключений, — донеслись до генерала слова Фадриль, первой фрейлины королевы, когда он уже направлялся обратно к друзьям. — Да и не только фрейлины… Я думаю, невеста с удовольствием бы помелькала перед Его Величеством в ночном наряде.

Венд с трудом удержался, чтобы не оглянуться. Благо до ближайшего столика оставалось несколько шагов, где он и задержался, взяв бокал и чуть развернувшись. Фадриль всё ещё говорила о чём-то с Её Величеством, на что первая леди лишь едва заметно хмурилась. Но вот лицо королевы совсем закаменело, лишь жёстко сверкнули глаза. Проследив за её взглядом, генерал увидел входящего в зал короля, чуть придерживающего под локоток миниатюрную блондинку.

Арвендус мгновенно узнал фигуру девушки, что на протяжении почти двух месяцев снилась ему в не самых приятных снах. Отставив так и не пригубленный бокал, он шагнул в сторону пары, на которую сейчас смотрели все присутствующие.

Девушка казалась очень смущенной, растерянной, совершенно беззащитной и невинной. Но кто знает, что скрывает под собой эта личина? На лице Лантиль промелькнуло удивление, когда она перевела взгляд с королевы, окруженной фрейлинами, на мужчин. Почти тут же юная леди вздрогнула, услышав как катится оброненный кем-то из мужчин бокал. Глаза её расширились при виде красной лужицы на полу…

“Переживает за драгоценную древесину? Или жалеет пролитого вина, достойного королевского стола?” — пытался понять эмоции будущей жены Венд, неспешно приближаясь к королю. Остановившись за спиной невесты, генерал протянул к ней руку:

— Доброго дня!

Обернувшаяся к нему девушка смотрела, широко раскрыв глаза, цвет которых почти невозможно было сейчас разобрать, зрачок почти заполонил собой радужку.

— Позвольте поцеловать вашу руку! — чуть громче сказал Арвендус, начиная сердиться на непонятливую даму.

Девушка отшатнулась, и он шагнул ближе, чтобы удержать её, чтобы та не оступилась случайно, запутавшись в платье с длинным шлейфом, но лишь успел чуть коснуться плеча Лантиль, как так всхлипнула и действительно начала падать.

“Очередные уловки!” — разозлился мужчина, уже уставший от ложных обмороков на каждом балу в южном городке, где ему довелось побывать. Но тут же мелькнула мысль, что этой девушке такие уловки ни к чему, она уже его невеста. “Привычка?” — успел подумать Венд, заторможенно наблюдая, как почти у самого пола упавший на колено король ловит Лантиль, едва не ударившуюся головой о пол.

— Да что же ты! Собственную невесту удержать не можешь? — прошипел Эрленд застывшему другу.

— Я думал, она лишь изображает обморок, как это принято у изнеженных столичных барышень, — тихо ответил ему Арвендус, перехватывая девушку.

— Мне и так жена скоро темечко выклюет, намекая на особое отношение к леди Кастильс, а тут ещё ты подставляешь! — шёпотом выговаривал король, краем глаза уловив застывшее лицо королевы.

С невестой на руках генерал вышел из парадного зала. И тут же к нему подбежала высокая рыжеволосая женщина со странными глазами. Что именно в них было странным, Арвендус не сказал бы сходу. Да и не до того было, не до разглядывания служанок. А та, между тем, уже показывала рукой в сторону ближайших дверей, за которыми скрывалась небольшая гостиная с удобными диванчиками, на один из которых и опустили девушку.

Прошло несколько минут, наполненных суетой прислуги, тащившей тазик с водой, какие-то склянки, белые тряпочки… Всё это сопровождалось причитаниями и попытками одновременно положить холодный компресс на лоб и сунуть под нос Лантиль резко пахнущие соли. Но что-то из предпринятого дало нужный эффект — девушка наконец очнулась.

— Простите, — тихо прошептала она, увидев стоящего рядом Венда. — Я… — не договорив, невеста покраснела так, как это умеют делать только натуральные блондинки, вспыхнула вся от корней волос до прикрытого кружевом декольте.

— Леди болела недавно, даже лечиться на целебные источники ездила, — прокомментировала сидящая на полу перед своей госпожой рыжая женщина. — Ей волноваться нельзя, а тут такое событие, столько высоких гостей…

Арвендус чуть не ответил, что знает он, как так развлекалась на источниках, устраивая побеги и участвуя в задержании преступников, но сдержал первый порыв, не желая вступать в перепалку со слугами.

— Вам уже лучше? — спросил он у девушки.

— Да, спасибо, — кивнула та, избавляясь от мокрой тряпки на лбу.

— Пойдемте к гостям, они и так достаточно ждали, — сухо проговорил генерал.

На этот раз Лантиль спокойно оперлась на предложенную кавалером руку и почувствовала себя на редкость смущенной. Упасть в обморок на собственной помолвке! На глазах у королевской свиты… Но что делать? Надо выдержать эту церемонию до конца.

Дальнейшие события парадного приёма, начиная с собственно оглашения помолвки и заканчивая праздничным обедом, прошли почти мимо обоих виновников торжества. Тиль ещё не до конца оправилась после обморока, а потому была слаба и тиха, благо её оставили в покое, лишь посадили рядом с королевской четой, рядом с королевой. Генерал тоже не отличался красноречием в тот день, да ему и не требовалось. К счастью для обоих, большую часть внимания присутствующие уделяли королю и его жене, а потому всё оказалось не так страшно, как мнилось Лантиль, и не так сложно, как опасался Арвендус.

Сидящие друг напротив друга, будущие супруги не перекинулись и словом. Да это было почти невозможно, поскольку стол был достаточно широк, а гул голосов, время от времени прерывавшийся очередным тостом, восхваляющим достоинства то короля, то королевы, заставлял присутствующих говорить слишком громко. В таких условиях о доверительной беседе и речи не шло, а обмениваться вежливыми фразами не было желания ни у жениха, ни у невесты.

Тиль осторожно вглядывалась в лицо Арвендуса, когда он опускал голову или переводил взгляд на одного из своих друзей, подходивших к нему с поздравлениями. Она пыталась понять, что за человек станет её спутником на долгие годы, но так и не пришла ни к какому определенному мнению.

Венд прекрасно замечал эти взгляды, и сам рассматривая девушку, чей вид никак не соответствовал тем слухам, что на него вывалила Эноиса. Да и замечания первой фрейлины, намекавшие на особые отношения, связывавшие короля и Лантиль, тоже казались выдумкой. К тому же, вряд ли Эрленд стал бы так унижать своего единственного друга… Но червячок сомнения не оставлял, продолжал копошиться где-то глубоко в душе, не позволяя впустить туда навязанную невесту.

“А ей какая выгода от того, чтобы стать моей женой? Она могла бы выйти замуж за лорда, а тут я…” — задумчиво вглядывался в лицо девушки мужчина, давно отученный доверять женщинам.

Тиль снова покрывалась румянцем, замечая эти пристальные взгляды, с нетерпением ожидая окончания визита. Вот тут ей повезло. Ведь ночная проверка дворцовой стражи не прошла бесследно ни для кого из королевской свиты. Да и сами монархи тоже мечтали побыстрее вернуться в личные покои и хоть немного отдохнуть после бессонной ночи и беспокойного дня. А потому торжество не стали затягивать.

С трудом выдержав положенное время, чтобы не показать неуважения или немилости к хозяевам, королевская чета произнесла все прописанные протоколом напутствия молодым и отбыла вместе с кортежем, недвусмысленно намекнув остававшимся лордам, что пора и честь знать. Не привыкший к высоким приемам лойр Олвенус вряд ли справился бы с завершением вечера самостоятельно, что не было секретом для короля, взявшего на себя обязанности хозяина торжества. Благодаря этому к Лантиль успели вызвать лекаря, всё-таки обеспокоенные недавним обмороком.

Арвендус так и не смог понять, что за девушка досталась ему в невесты. Весь предыдущий опыт, собственный и позаимствованный у друзей, подсказывал, что рано расслабляться, поддавшись на демонстрацию слабости и показной скромности. Но и какой-то нарочитости в поведении Лантиль он не почувствовал, а своему чутью генерал привык верить.

Товарищи тоже ничем не помогли, поскольку не успели пообщаться с юной леди, а потому могли лишь полагаться на собственные наблюдения и случайно перехваченные обрывки фраз, что прозвучали из уст говорливых фрейлин. Мужчины, закалённые в боях, знающие толк и в разведке, и в разгадывании планов противника, почувствовали себя неуютно. Ведь глаза говорили им одно, а услышанное полностью противоречило собственным выводам.

Решив не заморачивать себе голову, Венд поддался на уговоры и посетил пару местных школ для мальчиков, чтобы рассказать про будни воинов, а также дать пару уроков фехтования вместе с сопровождающими его друзьями. Месяц, оставшийся до свадьбы, таял медленно. Вроде бы и занимаешься чем-то, весь в движении и общении. Но смотришь — всего четыре дня прошло, даже возобновившийся во сне отсчет это подтверждает, приближая дату свадьбы… И Эрленд, пользуясь своим королевским авторитетом, активно намекает на необходимость общения с невестой.

А та в первые дни после помолвки даже слегла. Тем более, что страшные сны возобновились, но теперь были приурочены к назначенной через месяц свадьбе. Приглашенный лекарь констатировал нервное переутомление и посоветовал больше отдыха и меньше волнений. Ну и успокаивающие травки оставил, не без того. Рассмотрев и тщательно обнюхав их, Улла хмыкнула и добавила к сбору парочку дополнительных ингредиентов из своих запасов:

— В моей семье не только в метании ножей и других боевых искусствах толк знают. Всех учат и в травах разбираться, чтобы самостоятельно восстановиться после тяжелых сражений. Да и детей подлечить, если что. У нас женщины наравне с мужчинами учатся, так что любой из моих братьев с младенцем управится, если потребуется, а любая из сестер в бою не будет обузой.

Целитель, поинтересовавшийся, чем пополнили его стандартный сбор, согласно покивал, подтверждая, что не повредит даже ребенку, а возможно, даже и усилит его травки. В следующий свой визит он чуть задержался, расспрашивая Уллу насчет других своих средств и подробно записал всё в специально принесённую потрёпанную книжицу с собственными рецептами.

На третий день измученная снами, хоть и окрепшая немного, Тиль снова решила переночевать под крылышком у Вивеки, припомнив, что рядом с нянюшкой кошмары её не беспокоят. И на четвертый день проснулась практически здоровой и полной сил.

Хорошее настроение не было испорчено даже известием о том, что горничные, прочищавшие камин в её спальне, случайно уронили в ведро с золой подаренную Морвенисой расчёску, да и выкинули её вместе с другим мусором. Лантиль просто забрала свой старый гребень, которым её до сих вычесывала няня, стоило девушке остаться у той на ночь. И даже рискнула вернуться в свою спальню, хоть и побаивалась продолжения страшного сна.

Но тревожные ожидания не оправдались, утро пятого дня было таким же ясным и солнечным, не омраченным неприятными сновидениями. Лишь полученное за завтраком письмо из дворца немного смазало радостный настрой. Лойр Арвендус извещал, что собирается заглянуть после обеда с визитом.

Однако вторая встреча с уже знакомым немного мужчиной не так взволновала, привычное пугает не так сильно. И встревоженно вглядывавшийся в лицо племянницы лойр Олвенус тоже успокоился, понадеявшись на более благополучный исход новой встречи с будущим родственником.

Тот прибыл на этот раз один, без сопровождения товарищей или кого-то из королевской свиты, а потому и общение складывалось куда проще и приятнее. Скованные сперва условностями, положенными фразами и прочими любезностями, мужчины понемногу разговорились.

Темой стал южный сосед. Стоило Арвендусу упомянуть про возрождающиеся в Вилиссии кровавые жертвоприношения, как лойр Олвенус не удержался от экскурса в историю и даже некоторых подробностей. Лантиль едва не вздрогнула, услышав про возобновившиеся ужасы. Она почти решилась покинуть мужчин, но ограничилась лишь небольшой отлучкой, чтобы попросить экономку организовать чаепитие в малой гостиной, где и расположились хозяева с гостем.

Расставались дядюшка и генерал уже вполне по-родственному, проникнувшись уважением друг к другу. Да и Тиль, успевшая рассмотреть жениха в более спокойной и дружеской обстановке, уже не так боялась мужчину, она даже улыбнулась ему на прощание совершенно искренне, не вымучивая из себя положенное по этикету выражение лица. Дядюшка же, получивший подтверждение первоначальных планов, касающихся его особы, остающейся на прежнем месте, пусть и с потерей статуса опекуна после предстоящей свадьбы, и вовсе проникся дружеским расположением к боевому генералу, оказавшемуся еще и приятным собеседником.

И третий участник той встречи возвращался во дворец в прекрасном настроении. Лойр Олвенус не пытался выставить его недостаточно учёным и родовитым, не намекал на мезальянс, никак не показывал своего предвзятого отношения, поскольку его и не было. Напротив, пожилой мужчина с интересом слушал генерала, а в ответ умудрился выдать массу полезной информации, которую и обдумывал Арвендус, пока ехал в мерно покачивавшемся экипаже, украшенном королевскими вензелями.

Чуть позже в выделенных покоях он поделился своими впечатлениями с поджидавшими его друзьями.

— Ага, понятно, дядюшка тебе понравился, а племянница этого достойного лойра? — поинтересовался наконец Браск. — Тебе ж не на дяде жениться придется.

— Ну… — задумчиво протянул Венд. — Милая девушка, тихая и спокойная. Может, и уживемся.

— Все они тихие… До поры, до времени, — отозвался Сэвиенд.

— Да что вы вечно ищете подвох?! — не выдержал Фидеус. — На молоке обожглись, теперь на воду дуете? Взять хоть моих родителей…

— Они исключение из правил! — огрызнулся Браск.

— Да у нас в округе таких исключений пруд пруди! — горячился Фидеус. — Сэв, ну ты же сам рассказывал, как дружно твои родители жили. И это в родовитой до невозможности семье…

— Давай не будем тревожить память моей матери, — тихо попросил Сэвиенд. — Но да, почти до пятнадцати лет я думал, что все живут почти в таком же согласии.

— Вот! Видишь, Венд, можно ведь и счастливую семью создать, если чуть старания приложить, — подытожил Фид.

Браск и Сэв скривились, но возражать не стали. А генерал… Генерал уже и не знал, к чему готовиться. Если бы не сны, продолжавшие тревожить каждую ночь, он бы согласился с Фидеусом. А пока лишь пытался представить себе более благополучный исход приближающегося брака.

Ещё одна причина для беспокойства обнаружилась на следующий день после визита к невесте. Каким-то чудом в дворцовые покои, выделенные Арвендусу, умудрилась прорваться Эноиса. Видимо, прикрылась дальним родством с генералом, приплела какое-нибудь важное сообщение… Или просто поулыбалась стражникам. Проверки проверками, а нормальной боеготовности от разнеженной покоем королевской гвардии Венд пока не добился, но продолжал свои попытки привести в чувства этих горе-вояк. К ночным побудкам те уже привыкли, новые приёмы боя потихоньку осваивали… Но к нападению прекрасного пола пока были не готовы.

“Придется ещё и на это сделать упор…” — подумал генерал, строго взирая на стражников, которые догадались хотя бы лично сопроводить настырную барышню, не допустив вольного разгуливания по дворцу посторонних лиц. Только это смягчило гнев Арвендуса, уже подбиравшего особые и доходчивые слова для пропесочивания отличившихся гвардейцев.

Но стража стражей, а отвертеться от чаепития с “родственницей” не удалось. К счастью, друзья присоединились к этим посиделкам, а потому ничья честь не пострадала, на что втайне надеялась ушлая девица, по-видимому. Нет, Браск всячески намекал, что готов на любые безумства ради красивых глазок. Правда, тут же уточнял — кроме законного брака. Эноиса гневно сводила брови, краснела и пыталась взглядом призвать Венда к защите чести и достоинства барышни, но натыкалась лишь на с трудом сдерживаемую усмешку. А потому очень скоро попрощалась и торопливо покинула негостеприимные покои, чуть не начав пыхтеть от возмущения.

К слову, Гранвин вечером упомянул, что девушка заглянула чуть позже ещё раз, когда Арвендус с товарищами ушёл и дальше кошмарить местную стражу. Эноиса якобы обронила серёжку. Проверка специальным артефактом не обнаружила ничего постороннего, да и предприимчивая племянница больше не появлялась, а потому о её появлении скоро позабыли. Только денщик генерала посокрушался насчёт нечистой на руку местной прислуги, после которой гребни пропадают, и ладно бы простые, а то самой королевой дареные.

В тот вечер, укладываясь спать, Венд приготовился к очередным кошмарам, где наверняка мелькнёт недавно увиденная Эноиса, но на удивление прекрасно выспался, а если ему и приснилось что-то, так это был обычный сон, без неприятных голосов, без напряженного ожидания пакости какой-нибудь.

И вообще, всё пока складывалось очень неплохо. Прогулка с Лантиль по цветущему парку ничуть не напрягала. Девушка не взвизгивала неприятно при виде очередных красот, как это делали многие встречные барышни; не изображала неуклюжесть, притворно подворачивая ногу; да и других уловок не применяла. А впрочем, к чему ей эти уловки? Они и так вскоре поженятся, кто ж будет охотиться на уже пойманную дичь? Хотя от прочно укрепившихся привычек сложно избавиться, что-то да мелькнуло бы, но никаких признаков кокетства Арвендус не заметил, чему был очень рад.

Тиль тоже перестала опасаться генерала. Тот вовсе не был грубым мужланом, как рисовалось в прежних снах. Да и каким ему быть, если воспитывался когда-то вместе с наследником престола, что правит теперь страной? Собственное мнение тем более укреплялось, что дядя проникся уважением и явно был расположен к Венду. Тот тоже интересовался историей, правда, в более практическом смысле, делая упор на политическую обстановку в разные периоды и особенно подробно изучая описания сражений. Но лойр Олвенус, впечатлённый глубиной этих знаний будущего зятя, признал, что новый взгляд на уже известные факты и ему не повредит.

Мирное течение солнечных летних дней внезапно прервалось ужасным происшествием. Нет, на первый взгляд, ничего страшного не случилось. Всего лишь сдохла одна из собачек старой фрейлины, из жалости оставленной при новой королеве, хоть и служила она ещё при бабушке Эрленда. Но у пожилой леди вовсе не осталось близких родственников, да и привыкла она к дворцовому быту и распорядку, вот и не стали отправлять на заслуженный отдых милую старушку, единственной радостью которой были собачки. Да и тех она не покупала втридорога, гонясь за особыми статями и породой, а подбирала выброшенных немилосердными хозяевами ненужных щеночков.

И вот одна из смешных и бестолковых собачек лери Омбелисы внезапно сдохла. Ну, всякое случается, никто бы и внимания не обратил, если бы не генерал, пожалевший старушку, сокрушавшуюся по животинке. Да и любая мало-мальски странная смерть рядом с дворцом — повод для расследования. И подозрения лишь укрепились, стоило узнать, что собака с нелепой кличкой Фифи была молода, а ещё накануне резво скакала и утомляла своим лаем остальных фрейлин.

Выяснилось, что этим утро собачка побежала за бабочкой, сорвавшись с поводка, а через пару минут вернулась уже вялая и вскоре испустила дух на руках безутешной лери Омбелисы. Ещё более подозрительными показались слова старушки про желтоватую пену, свисавшую с пасти любимицы, когда та выскочила из-за угла, за которым немногим ранее скрылась, охотясь на зловредное насекомое, сбившее с толку несчастную Фифи.

Пройдя по указанному маршруту, генерал заметил странную проплешину на клумбе. Приглашённый садовник начал жаловаться, что цветы загадили какой-то кашей, выброшенной из окна, к тому же, стебли поломались и пришлось выкапывать пострадавшие растения, чтобы заменить их другими.

— Не извольте беспокоиться, — докладывал старательный работник, — к завтрашнему дню всё будет не хуже прежнего!

Арвендус лишь порадовался, что вовремя обратил внимание на плач старой леди. Ведь ещё немного, и восстановить картину произошедшего было бы почти невозможно. А по горячим следам есть шанс разобраться, что на самом деле случилось.

— И что там за окна над клумбой? — поинтересовался генерал у цветовода.

— Да ладно, пусть уж… — замялся тот. — Да кто ж в детстве не шалил?

“А ведь во дворце из детей лишь наследный принц!” — холодея подумал Венд и, похлопав по плечу смущенного садовника, поспешил к королю, попросив пока ничего не трогать до особого распоряжения.

— Что, совсем заскучал без своей границы? Глупыми собачками занимаешься? — Эрленд с улыбкой прервал друга, начавшего свой рассказ о внезапной смерти домашнего питомца старой фрейлины. — Ты бы лучше активнее ухаживал за будущей женой, если без дела не сидится.

— Сперва дослушай! — поджал губы Арвендус. — Если бы пытались отравить именно собачку, что довольно странно, то я бы тебя и не беспокоил…

И вскоре король уже вызывал к себе главу королевского сыска с парой самых толковых сотрудников, которым кратко обрисовали настораживающую картину, сложившуюся из не стоящего внимания происшествия.

— Да, это прямо под покоями принца, — нахмурился Эрленд. — Утром, говоришь, собачка тут бегала? А сейчас как раз время обеда…

Мужчины переглянулись и быстрым шагом ринулись во дворец, пытаясь предотвратить второе покушение на наследника. То, что собака стала лишь случайной жертвой плохого аппетита мальчика, с раннего детства недолюбливавшего каши, было понятно всем участникам расследования.

— Всем оставаться на своих местах! — глава королевского сыска чуть опередил короля, быстро оценивая обстановку в детской гостиной, где уже накрыли стол.

К счастью, принц не успел приступить к обеду. В возрасте трёх с небольшим лет более важными кажутся игрушки или прогулки, чем скучные тихие часы или обеды. А потому, немного покапризничав, мальчик позволил-таки сопроводить себя в ванную и вымыть ручки. Мытьё слегка затянулось, ведь так сложно оторваться от забавной мыльной пены. Да и наблюдать за ускользающим из рук мылом и попытками горничных поймать его гораздо интереснее, чем ковыряться ложкой в тарелке.

В общем, детские капризы и развлечения в тот день оказались более чем полезными для здоровья. Об этом вечером беседовали счастливые родители малыша, чудом избежавшего двух отравлений за один день.

А королевский сыск сбивался с ног. В супе обнаружили тот же яд, что и в найденной на пострадавшей клумбе каше. Перетряхнули весь дворец. Проверили всех работников кухни, имевших доступ к еде для принца. Попутно допросили всех горничных, нянек и гувернанток.

Вернее, всех, кого смогли найти. Одна служанка внезапно пропала. И ведь её видели буквально перед появлением короля и его странной свиты, которая посмела опередить монарха, ворвавшись в покои наследника и распугав прислугу. Но девушка будто растворилась среди коридоров дворца. Обыск в комнате, где та проживала с двумя другими горничными, лишь укрепил подозрения, поскольку среди личных вещей подозреваемой обнаружились странные маленькие конвертики, а в тех — бледно-жёлтые кристаллики того самого яда.

Стало понятно, что заказчик знал о плохом аппетите наследника и даже о том, что иногда содержимое тарелки могло перекочевать за окошко, удобряя клумбу. Искать следовало в ближнем кругу. Но кто решился извести принца?

Зачем — это понятно, за первые несколько лет брака родился лишь один ребенок. И с тех пор он так и оставался единственным, несмотря на постоянный присмотр лекарей и выполнение всех их рекомендаций. В ком была проблема? Король, подстрекаемый иногда на проведение опыта с какой-нибудь из фрейлин, готовой стать фавориткой, отвергал все подобные советы. Даже если сложности исходили от королевы, он не хотел обижать изменой любимую женщину. Вот и получалось, что стоит устранить принца, как действующая династия пошатнётся.

Попытки вычислить причастных к заговору, а ничем иным попытка смены династии не была, не привели ни к чему. Высшие рода за прошедшие столетия так и не забыли, кем были их прародители. А были они слаженной командой магов, признававших главенство предка Эрленда. И до сих пор лорды чувствовали свою ответственность за спасённый когда-то мир. А потому ввергать его во мрак междоусобицы, рискуя получить удар от южного соседа, только и ждущего удобного случая, никто не собирался.

Следствие зашло в тупик. Но охрану принца усилили, а вся еда и игрушки ребенка стали проверяться на всевозможные угрозы жизни и здоровью наследника.

Королева потеряла покой. Её и без того хрупкое здоровье всё больше беспокоило мужа. Дошло до того, что напуганная женщина даже обвинила Арвендуса в покушении на мальчика. Ведь очень подозрительно, что всё случилось именно тогда, когда генерал поселился во дворце. К счастью, никто не принял всерьёз эти измышления, указав на явный факт спасения ребенка только благодаря бдительности Венда.

Кстати, весьма неожиданный результат получили, проверив Эноису. Ведь та тоже побывала во дворце за пару дней до происшествия. Её перехватили на полпути к пограничному городку, до сих пор находящемуся в полной боеготовности. Среди личных вещей девушки не нашли следов яда, что использовался для покушений, но зато… Зато нашли мужской гребень, богато украшенный и даже хранящий ещё пару волосков, ничуть не напоминавших ни по цвету, ни по толщине, ни по жёсткости собственной шевелюры Эноисы.

Доставленную во дворец расческу с удивлением опознал генерал и его денщик. Это был тот самый утерянный подарок, переданный весной от королевы. Её Величество Авиталь очень удивилась, когда Эрленд, уже почти начавший ревновать, начал расспрашивать о причинах такой неожиданной милости, проявленной к Арвендусу. Оказалось, что никаких подарков женщина не передавала и упомянутый гребень видит впервые в жизни.

Допрос Эноисы тоже не слишком прояснил происхождение загадочного предмета. Выяснилось, что девушка, отчаявшись привлечь к себе внимание генерала, решилась на проведение запрещенного ритуала, для которого требовалось добыть волосы или кровь мужчины, чтобы заставить его влюбиться.

— Но это же из репертуара кровавых жрецов! — возмутился Венд, присутствующий на дознании.

— Ну, некоторые вещи не такие уж и опасные, — Эноиса ещё пыталась строить из себя невинную дурочку, потерявшую голову от любви, а потому запутавшуюся и достойную снисхождения.

— С одного маленького шага начинается длинный путь, — строго заявил следователь, не поддавшийся на очаровательную наружность преступницы. — Помимо кражи, о которой потерпевший заявлять не собирался, вам предъявляются более серьёзные обвинения. Использование запрещённых ритуалов у нас карается каторгой.

— Но… — глаза девушки испуганно забегали от следователя к Арвендусу. — Но там же в шахтах мужчины работают, я не смогу… Не для женских сил это… — она вдруг сделалась на удивление косноязычной, едва способной говорить.

— А кухарки там откуда? — хмыкнул работник королевского сыска. — Вольные женщины не очень стремятся селиться среди каторжников, знаете ли.

— Я не умею! — окончательно растерялась Эноиса, понявшая, что разжалобить никого не удастся.

— Научат, — улыбнулся следователь и от этой улыбки все надежды барышни на благополучный исход умерли.

— Послушай, ещё и недели не прошло, как обнаружились следы заговора, а ты… — Арвендус попытался мимикой выразить своё отношение к запланированному развлечению.

— Что я? Ну вот что я?! — рассердился в ответ Эрленд. — Думаешь, мне оно надо? Эти вот толпы полупьяной знати, что шатаются по всему дворцу и парку?

— Да ладно бы просто толпы! — не унимался генерал. — Они же ещё и масках все будут.

— Так на то и маскарад, — лишь отмахнулся король. — Усилим охрану, особенно для меня и моей семьи, всё нормально будет. Да вы и без того запугали уже всех с этим расследованием. Вряд ли кто-то в ближайшее время рискнёт голову высунуть.

— А если рискнёт?

— Слушай, ну войска же против меня не пойдут? — Эрленд устало посмотрел на друга. — Или ты в них не уверен?

— Скажешь тоже! — возмутился Венд. — Ладно, убедил, без поддержки военных никакой переворот не получится, а потому будем ожидать лишь мелких пакостей. С этим твой сыск должен справиться. Со скрытой охраной тоже. А я своих ребят подтяну им в помощь.

— Ну вот, видишь! А шуму-то было, — улыбнулся король, расслабленно потянувшись к вазе с фруктами. — Да ты пойми, меня же фрейлины и другие барышни собственноручно свергнут, если я лишу их главного летнего развлечения, — невнятно пробурчал мужчина, который говорил, закидывая в рот одну ягоду за другой, нарушая этим все писанные и неписанные нормы этикета.

— Прожуй сперва, Величество вы наше, — фыркнул Арвендус, тоже решивший попробовать ароматное лакомство. — Какой пример подданным подаёшь? Никакого воспитания!

— Ой, ну хоть ты-то не начинай, — буркнул Эрленд в ответ, демонстративно забрасывая в рот сразу несколько ягод. — А то сперва маменька пилила, теперь вот жена на ногу наступает незаметно и тихонько шипит про этикет…

— Нечего было сбегать с уроков на конюшню! — улыбался генерал, вспоминая детские годы. — И меня подбивал на эти глупости. Тебе-то хорошо, тебя всего лишь пилили, а мне и розгами попадало.

— Всего разок и перепало, — обиделся король. — Я же сразу заявил, что если шалили вместе, то и наказывайте одинаково. А маменька не дала любимого сына в обиду. Хотя… Что там эти розги? Несколько минут боли и позора всего-то…

— Да уж… Покойная ныне прежняя Её Величество могла больше часа взывать к твоей совести, ни разу не повторяясь.

— Вот именно! К моей совести, а ты так, просто рядом стоял, — Эрленд обвиняюще указал пальцем на Арвендуса.

— Но уши-то у меня от этого работать не переставали, — огрызнулся в ответ генерал. — Ладно, хватит приятных воспоминаний, давай к маскараду готовиться, будь он неладен. Зови сыскарей, обсудим всё сразу с ними.

Как обычно, мужчины вовсе на заморачивались костюмами. А король с приближенными и подавно погрузились в более насущные для них проблемы. К счастью, Её Величество позаботилась о нарядах для себя и супруга. Принц по малолетству пока не участвовал в подобных увеселениях, что и к лучшему, забот у охраны и без того хватало.

А генерал даже не вспомнил про такие мелочи, как тщательно продуманный образ. Он собирался всего лишь надеть первую попавшуюся в лавке маску. Перед ежегодным событием такого товара хватало у всех окрестных торговцев. Но Гранвин, зная командира, уже подобрал костюм древнего воина, явно скопированный с гравюр на тему первых магов.

— Да как я в этом в люди выйду?! — обернулся от зеркала Арвендус. — Это ж просто неприлично!

— И чего неприличного в подвигах наших спасителей? — не сдавался денщик. — Ведь какие люди… То есть маги носили подобные одежды? Легендарные! И вовсе не конфузились по этому поводу.

— А я вот стесняюсь без штанов идти!

— Ой, не вам переживать надо! А всем остальным мужчинам, которые не могут похвастаться прекрасной фигурой и мускулистыми ногами, — окончательно осмелел Гранвин.

— Ну, мне есть чем похвастаться ещё, — развеселился генерал. — И что задрать юбочку повыше?

— Во-первых, это не юбка, а хитон. А во-вторых, у вас под ним и бельё имеется, чтобы от зависти никто не умер, — рассмеялся денщик.

— Ладно, уговорил, — сдался Венд. — В такую жару как-то больше понимаешь древних магов с их странными одёжками. Ветерок обдувает приятно. Да и движения не сковывает.

— Вот! Сейчас ещё и ножны для меча на поясе разместим, замечательно получится, — хлопотал вокруг командира Гранвин. — И смешная маска вам не понадобится, я тут удобный шлем, прикрывающий почти всё лицо, соорудил.

— Шлем?! Да я ж с этой тяжестью к концу вечера…

— Из бумаги склеил, в несколько слоёв, ну как для представлений в театрах делают, — поторопился успокоить генерала денщик.

— Может тебе в театр и пойти? — пробурчал Арвендус, всё-таки недовольный самоуправством подчиненного. — Будешь там костюмы придумывать, из бумаги клеить.

— Ага, вот выйду в отставку лет через двадцать, сразу в театр и подамся, — Гранвин поправлял на голове командира легкий шлем, выкрашенный золотой краской.

Сквозь прорези сверкнули смеющиеся глаза, генерал попробовал сделать выпад, поправил на себе непривычную амуницию и, позволив денщику зашнуровать позолоченные же сандалии, направился в дворцовый парк, где сегодня были накрыты столы в открытых беседках, а на ступенях дворца уже расселись музыканты.

Первые гости заглядывали в шатры, где на высоких столиках стояли подносы с фруктами и маленькими закусками. Проворные слуги вовремя восполняли пустеющие бокалы. Шутливые разговоры становились всё громче, особенно когда оркестр приступил к своим обязанностям.

Арвендус, слишком узнаваемый из-за высокого даже по меркам лордов роста, вскоре устал раскланиваться со всеми, кто поспешил поприветствовать героя. Кокетливые женские взгляды из-под блистающих каменьями масок тоже утомили своей нарочитой любезностью.

Он постарался незаметно улизнуть от последней группы лордов, подошедших к нему с поздравлениями по поводу недавней помолвки, решив подождать Эрленда в засаде, которую легко устроил в ближайших к шатрам зарослях декоративных кустарников. А для этого утащил одну из садовых скамеек с пока ещё малолюдной аллеи. К счастью, эти манёвры удалось провести скрытно, а потому маскировку пока никто не разоблачил.

Хотя очень скоро у выбранной диспозиции обнаружились неожиданные неудобства. Как-то неудобно показалось подслушивать чужие разговоры. Особенно, когда они касаются твоей особы. О генерале с придыханием шушукались барышни, сожалеющие о выбывании такой кандидатуры с рынка женихов. Как ни странно, но и молодые люди не обходили стороной его особу, выражавшие притворные соболезнования несчастному малому, которому ради титула приходится жениться на навязанной невесте. Внимательный наблюдатель наверняка заметил бы явную зависть, мелькавшую в глазах этих неудачников, каждый из которых с удовольствием женился бы хоть на вдовой старушке, приписывая свою мечту обсуждаемому военачальнику.

В какой-то момент Венд чуть не выскочил из своего укрытия, готовясь отхлестать позолоченным деревянным мечом наглецов, что крови не видали, а смеют… Но подвыпившая группа юнцов успела удалиться, подзываемая товарищами. Замешкавшийся генерал, отводящий густые ветви кустарника, залюбовался тонкой фигуркой изящной девушки, что закружилась птичкой под долетающие и сюда звуки весёлых танцев, ради которых и любили этот праздник многие горожане.

Почему птичкой? Ну, одна только украшенная перьями маска уже могла бы послужить причиной подобного сравнения. Хотя и остальной наряд не оставлял ни малейших сомнений, что за костюм был выбран барышней. Длинные рукава её платья были стилизованы под крылья, тоже украшенные перьями. И всё это было выкрашено в ярко-алый цвет, чтобы усилить сходство со сказочной птицей, что возрождается из пепла. И хрупкость тоненьких рук, высокой шеи, тонкого стана лишь подчёркивали воздушность девушки в красном. Казалось, взмахни она крыльями, и правда полетит.

Барышня махнула рукой кому-то, оставшемуся в шатре, а сама легко побежала в сторону дворца, где не затихал оркестр, где веселилась молодёжь, пока более почтенная публика гуляла по подсвеченному парку или отдавала должное закускам и напиткам.

Арвендус шагнул вслед за “птичкой” и поспешил в том же направлении, неожиданно для себя решив сегодня сделать исключение и даже потанцевать. Не зря же их с Эрлендом в своё время обучали и этой премудрости.

Настигнутая им девушка почему-то смутилась, принимая его приглашение, потом почему-то удивилась, но вскоре уже улыбалась, кружась среди других пар. Ещё одной странностью оказалось её нежелание говорить. Она лишь кивала или отрицательно мотала головой, но так и не сказала генералу ни слова. Раньше Венд решил бы, что это какая-то разновидность глупого кокетства, вызывающего лишь раздражение… Но сейчас безмолвие пойманной им “птицы” ничуть не отталкивало. Да и не было в девушке, одетой в алое платье, кокетства, только почти детское веселье и радость от танца, от быстрой музыки, от долгих взглядов, когда она сменялась медленной.

— Вот ты где! — к генералу подошёл король, хоть и надевший положенную всем маску, но не особо старавшийся сохранить инкогнито, а потому перед монаршей особой танцующие расступались, словно отхлынувшая волна.

Как раз в этот момент оркестр объявил паузу, музыканты уже утомились и им потребовался перерыв. Отпустивший руку “птички” Арвендус успел лишь увидеть, как за деревьями мелькнул и пропал алый блик. Он с досадой обернулся к другу, собираясь высказаться по поводу несвоевременного появления, но наткнулся на серьезные глаза Эрленда.

— Напоминаю, ты скоро женишься! — король не посчитал нужным читать нотации, но выразился вполне определенно. — И ни к чему короткие интрижки. Тут все горазды сплетни распускать.

— Да уж, — припомнил свою недавнюю засаду Венд. — Болтунов тут достаточно.

В сердце что-то тоскливо сжалось, будто пытаясь выпихнуть зародившуюся где-то в глубине его мечту, а та, глупенькая, цеплялась острыми краями. Вряд ли это была любовь с первого взгляда, в такое генерал не верил, он же не восторженная барышня, льющая слёзы над выдуманными историями в ярких обложках… Но что-то странное сегодня творилось с Арвендусом, начавшим подозревать, что его всё-таки умудрились напоить каким-нибудь зельем. Хотя, когда бы это? Он сам брал напитки у слуг, наблюдая, как те наполняют бокалы. Да и было это ещё до того, как пришла мысль укрыться в кустах. А девушка появилась намного позже…

Подавив последние сомнения, Венд двинулся в ту сторону, где мелькнул знакомый хрупкий алый силуэт. К его неудовольствию, Эрленд не отставал, а немногим позже и вовсе ухватил друга за локоть, продолжая вполголоса бубнить что-то про долг, про важные, но пока тайные обстоятельства… В общем, с таким грузом на буксире преследовать “улетевшую птичку” было сложно.

Но гораздо сложнее сейчас было королеве. Она в последнее время совсем извелась, получая всё новые доказательства особого отношения своего супруга к юной Лантиль. И опять подняло голову чувство собственной неполноценности, взращенной за первые семь бездетных лет её брака. После появления долгожданного сына женщине стало немного легче, но пришла беда, откуда не ждали.

Ах, конечно, обычно супруга намного моложе, свежее и потому приятнее мужскому взгляду. Но даже в таких браках мужья заводят интрижки, стоит лишь жене потерять хрупкое очарование юности. А они с Эрлендом и вовсе почти ровесники. Что такое три-четыре года разницы? И если, достигнув всего пару лет назад тридцатилетия, король стал лишь мужественнее и интереснее, то сама Авиталь с содроганием ожидала наступления “круглой” даты.

От разных переживаний — по поводу своего ли возраста или за здоровье маленького сына, или же в попытках уловить изменения во взглядах любимого супруга, направленных на неё — женщина похудела и чуть осунулась. А это лишь добавило новых переживаний: окончательно исчезла очаровательная припухлость щёчек, присущая лишь молоденьким девицам. И сомнения множились, множились, множились…

— Ах, дорогая моя! — шептала на ухо первая фрейлина. — Тебе будет больно это слышать, но…

— Что же ты замолчала? — королева сильно сжала руку Фадриль. — Что?

— Ты же знаешь, тут, в саду, множество уединенных беседок, слишком удобных…

— И что с того? — Авиталь уже начала догадываться, к чему клонит её фрейлина, но надеялась, что неприятные ожидания не сбудутся, никогда не сбудутся.

— Его Величество сегодня в пурпурном плаще? — Фадриль с тревогой заглянула в лицо королевы.

— Да, — севшим внезапно голосом односложно подтвердила королева.

— Мне неприятно тебе об этом говорить, — фрейлина всем своим видом выражала печаль, — но я буквально только что видела, как в сторону одной из беседок, расположенной совсем в стороне от подсвеченных дорожек, удалялась пара.

Фадриль замолкла ненадолго, ожидая хоть какой-то реакции на свои слова, но лицо Авиталь будто заледенело.

— Мужчина был в пурпурном плаще, а невысокая девушка уж очень напоминала хрупкостью фигуры небезызвестную вам особу, — наконец продолжила свой рассказ женщина.

— Так легко спутать в этой толпе масок… — будто пыталась убедить себя королева.

— А потому не лучше ли убедиться? — Фадриль первой двинулась в известную ей сторону. — Своими глазами.

Авиталь и сама не знала, станет ли лучше. Ведь пока ещё жива надежда, а если все сомнения развеются, что ей делать? Смотреть сквозь пальцы на небольшие шалости, позволенные монархам? Ведь в исторических летописях частенько мелькают упоминания о фаворитках. Устроить скандал? Конечно, за закрытыми дверями, но разве от слуг такое утаишь? И что будет хуже: прослыть склочной особой с дурным характером, которая сама вынудила мужа искать утешения на стороне, или наивной и слабой, позволяющей супругу безнаказанно нарушать брачные клятвы?

Так и не придя ни к какому выводу, королева догнала свою первую фрейлину, почти скрывшуюся из виду.

— Тшшш… — резко остановилась та. — Осторожно, мы уже почти пришли.

Из беседки, спрятавшейся за цветущим буйным цветом кустарником, что позволял сейчас скрыться двум дамам, доносился тихий смех, мужской и женский. Два силуэта склонялись друг к другу, подсвеченные лишь одним тусклым светильником, который пара захватила вместе с небольшим подносом. На нём блестели гранями два бокала, наполненные золотистым напитком.

Но даже этого неверного освещения хватило, чтобы разглядеть и пурпурный плащ мужчины, и тонкую фигурку девушки. Сердце Авиталь, пустившееся вскачь после быстрого шага, сжалось и будто приостановилось на секунду. Среди жаркой летней ночи ей вдруг стало холодно… и одиноко.

— Ах, Ваше Величество, — догнала возвращавшуюся к дворцу королеву Фадриль. — Теперь вы хотя бы точно знаете…

Но договорить заготовленную утешительную фразу фрейлина не успела. Навстречу шёл Эрленд, втолковывавший что-то своему давнему другу:

— В конце концов, это непорядочно по отношению к девушке! К обеим девушкам!

Авиталь улыбалась, к заледеневшим рукам приливала кровь, подкравшаяся к сердцу зима уступала отвоёвывавшему своё законное место лету.

— Дорогая моя, вот ты где! — отпустил наконец руку Арвендуса король. — Скажи хоть ты этому оболтусу… — обернулся к другу Эрленд, но лишь вздохнул, увидев, как тот скрывается за поворотом: — Вот же…

Мужчина не договорил, успев удержать рвущееся ругательство. При дамах приходилось тщательнее подбирать слова, а их у него не так много и осталось, учитывая складывавшуюся ситуацию. Он так старался, такой подарок другу приготовил, а тот…

А тот практически бежал по едва подсвеченным садовым дорожкам, пытаясь уловить хоть краем взгляда знакомый алый наряд. Венд почти отчаялся найти девушку, почти убедился в правоте своего друга, называвшего внезапный порыв блажью, что может испортить прекрасную судьбу, предусмотрительно расписанную королём на много ходов вперёд.

Он вышел к шатрам, рядом с которыми и встретил впервые свою птичку, уже ни на что не надеясь… Но та как раз отходила от группы пожилых лордов и лойров, махнув рукой одному из них на прощание и направляясь в сторону дворца, чтобы снова присоединиться к танцующим.

— Попалась! — напугал девушку Арвендус, тут же пожалевший о собственной дурости — птичка сдавленно вскрикнула и схватилась за сердце. — Простите, милая леди, не пожелавшая открыть мне своего имени… Да даже говорить со мной пока не пожелавшая… Хотя бы танцевать со мной вы желаете?

Лантиль, впервые попавшая на маскарад, поддалась всеобщему веселью. А дядюшка, увидев её наряд несколько дней назад, улыбнулся и попросил лери Барфинису разыскать костюм южного купца, чтобы составить подходящую пару для племянницы. Невысокий, но стройный мужчина вдруг превратился в кругленького коротышку с большим животом. Накладным, конечно. Но угадать лойра Олвенуса, особенно в маске, было невозможно.

Сама девушка тоже долго крутилась накануне праздника перед зеркалом, пытаясь понять, удастся ли и ей остаться не узнанной. Прежде она не носила таких ярких расцветок, способных заглушить и более заметную внешность. Но маска всё меняла. Да и в лавке, где они с Уллой нашли эту прелесть, их убедили, что ночью необычный сиреневатый цвет глаз будет казаться просто серым, что в иных обстоятельствах оказалось бы минусом, а вот для маскарада, где интереснее сохранить инкогнито до самого конца, до снятия масок…

Правда, дядюшка слегка подпортил задуманную шутку, поскольку не удержался и подошёл к давним знакомцам, рассекретив себя. И заодно свою племянницу. К счастью, эти увлеченные наукой мужчины больше были заняты своими разговорами, а потому к танцующим даже не приближались, предпочитая уютные шатры с закусками и напитками.

Зато Тиль с удовольствием порхала под музыку. Это было весело, иногда головокружительно, особенно под взглядами мужчины, что не отпускал её, едва не потеряв в толпе. Только она сама уже не могла понять, радостно ей, что получилось притвориться незнакомкой, или же немного обидно. С другой стороны, происходящее напоминало какой-то из романов, где с первой же встречи герой влюбляется в героиню, после чего, не без препятствий, конечно же, они обретают счастье. Счастье — это хорошо, а вот препятствий не хотелось бы. Ну если только самой немного покапризничать, благо теперь и подходящий повод нашёлся…

Подумалось, а вдруг бы он увлёкся другой маской и сейчас бросал бы пылкие взгляды на иную девушку? И что тогда случилось бы с ней? А с ним? Нет, она бы пережила, зарождающаяся симпатия — ещё не любовь… Но было бы жутко обидно. Да и разговоры за спиной, что непременно начались бы. И даже король не смог бы воспрепятствовать сплетням, что как круги по воде распространяются быстро и неумолимо. И это она пережила бы. Но всё равно обидно. И страшно, а не случится ли подобное чуть позже? Может, он просто влюбчивая натура, и вскоре найдёт себе другой объект для обожания?

Хранить молчание становилось всё труднее. Вопросов накопилось много, а потому Лантиль решила задать хотя бы часть из них шёпотом, чтобы не выдать себя слишком рано. Хотя ясности разговор не принёс. Мужчина клялся, что с ним такое впервые, но был ли он с ней правдив? Нет, все вокруг считали генерала честным человеком, но… Но почему он не влюбился в неё раньше?!

Почти обидевшись, Тиль уже достаточно накрутила себя, чтобы после снятия масок заявить что-нибудь холодное и отрезвляющее пыл жениха, посмевшего заговорить об отмене помолвки. Пусть и ради неё же, но… Но тут вспомнила и собственную реакцию на приказ короля. А ничем иным распоряжение вступить в брак с незнакомым человеком и не было. Понятно, что и Арвендус вряд ли обрадовался такой новости. Возможно, потому был предвзят и заранее настроен против навязанной кандидатуры. Но стоило ему выбрать самому…

Мелькнула мысль, что Его Величество совершил глупость, не попытавшись устроить их случайную встречу, чтобы дать шанс самим сделать первые шаги. Этак можно до чего угодно додуматься. Что король — такой же человек, тоже ошибается… На этом моменте Лантиль постаралась выбросить из головы неположенные рассуждения и отдалась танцу, предвкушая сюрприз, ожидающий генерала.

— Вы говорили, что готовы ради меня на всё? — спросила девушка, когда все вокруг со смехом начали снимать маски.

— Да, — серьёзно смотрел на неё мужчина.

— Я приберегу свои просьбы и желания на будущее, — Тиль медленно стянула украшенную алыми перьями маску, наблюдая за ошарашенным лицом жениха, к которому приближалась монаршая чета.

Решительное лицо короля, собиравшегося, видимо, вмешаться и не допустить помех для задуманного им брака, приобрело совершенно не свойственное для коронованной особы выражение. Право же, приоткрытый в удивлении рот — это не то, чему учат лордов. Но выучка держать лицо в любых обстоятельствах позволила ему быстро взять себя в руки и натянуть положенную в данной ситуации улыбку. Только глаза добавляли непривычную живость застывшей мимике. Король явно еле сдерживал смех.

— Как приятно видеть, что скорая свадьба не охлаждает пыл влюбленных! Счастлив за вас, дети мои, — Эрленд не отказал себе в удовольствии поддеть друга.

Лантиль показалось, что Венд прошипел что-то вроде: “Спасибо, папочка”, но ей наверняка послышалось. Ведь послышалось же? Только почему королева поспешно спрятала лицо за веером?

Растерянная девушка отвечала на расспросы Её Величества, совершенно искренне восхищаясь маскарадом, тем, как красиво и удобно всё было устроено, пока Его Величество беседовал с генералом. Придворные старались не мешать, но и покидать праздник не спешили, обступив эти две пары.

— Ох, вот ты где! — взволнованный дядя пробился через окружение. — Ваши Величества, доброй ночи, — заметил наконец лойр Олвенус.

Мужчины раскланялись, король с королевой удалились, за ними потянулись и придворные. А Тиль вдруг ощутила неловкость. Как теперь общаться с женихом? Обидеться, что не узнал? Что влюбился в незнакомку, позабыв о данных обещаниях? Или сделать вид, что ей польстило внимание мужчины? Нет, было приятно, без сомнений, но приятность эта сопровождалась горечью.

— Позвольте проводить вас, — смущенно проговорил генерал.

Удивленный дядюшка обернулся к Арвендусу, перевел взгляд на племянницу… Но лишь махнул рукой, как бы отвечая и на вопрос Венда, и подтверждая тщетность попыток понять, что же произошло между молодыми людьми. От чего они вдруг так странно переглядываются и прячут глаза.

Вернувшийся во дворец Венд ещё долго не мог заснуть. Но, стоило закрыть глаза, как снова впереди летела алая фигурка, превращающаяся в диковинную птицу. Птица вспархивала на ветку невысокого деревца, словно дразня. А когда мужчина протягивал к ней руку, то касался уже Лантиль, такой, какой она была в их первую встречу, на помолвке. Два образа причудливо сменяли друг друга, пока наконец не слились в один…

— Его Величество передал, что хотел бы позавтракать с вами, — разбудивший генерала Гранвин уже приготовил и ванную, и одежду. Он немного переживал, что в столице к командиру приставят местного камердинера, более опытного, взрослого и серьезного мужчину, а потому старался изо всех сил.

Король встретил друга в кабинете, едва заметным жестом отослав слуг, что сервировали стол.

— Ну, мальчик мой, — улыбался Эрленд, — я смотрю, тебе удалось вчера получить удовольствие от танцев. Я как-то раньше не понимал всех плюсов маскарада, считая это глупой затеей, которая развлекает лишь женщин. Им ведь так нравится наряжаться. Да и танцевать… Но теперь я, пожалуй, добавлю ещё и зимний бал-маскарад.

— Зимой в парке холодно.

— Так я и сказал: бал-маскарад. То есть все увеселения будут во дворце, а не снаружи.

— Вот мне бы твои заботы! — не выдержал Арвендус. — На границе…

— Кстати, как раз по этому поводу я тебя и позвал.

— Ах, что вы говорите, Ваше Величество! А я думал, увеселения обсудить, — фыркнул Венд.

— Ну, как-то разговоры про войну не способствуют аппетиту. Ты завтракай-завтракай, а потом о делах поговорим.

Дальнейшая беседа быстро превратилась в разработку плана военной кампании. Южане, участившие свои набеги, да и переставшие скрывать возрождение кровавых ритуалов, перешли все возможные границы. Проблему требовалось решать быстро и радикально. Длительное перемирие превратилось в вялотекущее противостояние, которое обострялось с каждым годом. Всем причастным было понятно, что скоро оно перейдёт в острую фазу. Если бы не поднявшие голову жрецы, явно поддерживаемые королем Вилиссии, спешить не было бы причин. Но их деятельность могла нанести вред всем, снова заставив столкнуться с порождениями других миров, призванных упомянутыми ритуалами.

— А, стой! — возглас Эрленда застал генерала уже на пороге. — Я же тебе чуть не забыл передать подарок для невесты.

— Как-то странно с твоей стороны дарить что-то МОЕЙ невесте, — сдвинул брови Арвендус.

— Да нет! — отмахнулся король. — Это ты ей подаришь, от себя.

— Думаю, я сам разберусь, что дарить девушке, — злился Венд.

— Конечно, разберешься. Только вряд ли найдешь подобный артефакт. По крайней мере, нескоро, а в свете последних событий лучше перебдеть. Вот, держи!

— Это же просто серьги, — удивился генерал.

— На первый взгляд, — улыбнулся Эрленд. — И совсем маленькие, едва видные в ушке, то есть внимания не привлекут. Никакого внимания, что нам и нужно.

Этот артефакт, а украшение оказалось именно артефактом, активировался кровью владелицы и посылал сигнал на странный перстень, где такой же сиреневато-голубой камень прятался на внутренней стороне, прилегая к пальцу.

— Магические топазы — большая редкость, — добавил король в конце подробных пояснений, как именно действуют связанные между собой украшения. И как их нужно активировать. — Кстати, ты уже отправил невесте цветы?

— Зачем?

— Ох, я же совсем забыл! Ты совершенно не умеешь общаться с приличными барышнями. Твои вдовушки и без подарков рады вниманию. Но вообще-то принято ухаживать за невестой. Подарки дарить, цветы и стихи посылать.

— Какие ещё стихи? — напрягся Венд. — Без стихов нельзя обойтись? Про цветы я понял.

— Ну, можно и без стихов… Наверное, — задумался Эрленд. — Главное — показать, что ты заинтересован в девушке.

— А по мне вчера было не видно? — усмехнулся генерал, припомнивший некоторые моменты маскарада.

— Женщинам важны слова. Дела — тоже, но почему-то и слова им подавай, — разжевывал прописные истины король, почувствовавший себя отцом великовозрастного детины. — Так что, сын мой, действуй.

— Спасибо, папочка, — рассмеялся Венд, обнимая друга.

Поиск подходящего букета затянулся. Генерал сразу отбраковал вычурные и огромные. Во-первых, как с этим в экипаже ехать? И уж тем более верхом. Слишком ароматные тоже отверг. Такими только врагов одаривать, чтобы головную боль вызвать. А маленькие… Не выглядит ли это невзрачно? И не означает ли что-то ужасное на языке цветов? Кто ж этих замороченных женщин знает?

Всё оказалось гораздо проще. Требовалось лишь описать ситуацию, обрисовать внешность одариваемой, её статус невесты и благородной леди… И вот уже в руках милый букет в бело-розовых тонах, к которому порекомендовали прикупить ещё и коробочку пирожных — все дамы обожают сладкое.

Послеобеденный визит сперва смущал и невесту, и жениха. К счастью, дядюшка по своему обычаю ничего на заметил, а это постепенно расслабило и остальных. Цветы и пирожные произвели то самое впечатление, на которое и были рассчитаны. Правда, больше на Барфинису и нянюшку. Первая одобрительно прокомментировала прекрасный вкус мужчины, выбравшего правильный букет. А второй достались почти все пирожные, к которым остались равнодушными господа.

Когда генерал предложил прогуляться в саду, Тиль снова смутилась, но кивнула, взглянув на дядюшку — тот вовсе не возражал. Ещё больше она смутилась, когда мужчина собственноручно вдел ей новые серьги в ушки. Сама активация артефактов — а девушку подробно проинструктировали, как ими пользоваться в случае надобности — оказалась простой. Немного крови владельцев украшений на камни, и те впитывают красную жидкость, чуть мигнув при этом пурпурным отблеском, тут же скрывшимся в глубине.

Арвендус, решительный прежде, терялся в присутствии невесты. Прав был король, когда упомянул вдовушек, с которыми всё гораздо проще. Не говоря уж о других дамах, о которых в приличном обществе не упоминают вовсе. А с другими мужчине и не довелось общаться настолько близко. Сам не допускал этого, собираясь как можно дольше продержаться холостяком. Ну какая семейная жизнь у боевого генерала? Этот вопрос и до сих пор волновал, но теперь хотелось сделать всё возможное, чтобы она сложилась.

А Тиль тихо улыбалась, глядя на собственное отражение, когда вечером Улла расчесывала её длинные волнистые волосы. Она тоже слабо представляла себе, как будет жить с мужем. Но больше не пугалась этой перспективы. Уже лёжа в постели, девушка то и дело притрагивалась к новым сережкам, вспоминая осторожные прикосновения длинных пальцев, пусть и не таких тонких и изящных, как у некоторых юношей, вроде Мальвадуса, но… Но ей больше нравилась явная мужественность, подчеркиваемая застарелыми мозолями, что появляются у привыкших держать меч, а не перо.

Через день после маскарада Лантиль ехала на примерку свадебного платья. Если бы не затейливая вышивка на корсаже и огромное количество камушков, которыми решили усеять весь подол и шлейф, всё было бы готово, ведь начинали шить вместе с помолвочным. К счастью, сразу подгонять свадебный наряд по фигуре не стали, иначе всё равно пришлось бы перешивать — Тиль похудела за предыдущие два месяца, что доставило в своё время хлопот перед помолвкой. Но это же обстоятельство потребовало дополнительных примерок.

Каким образом Морвениса узнала день и час, в который к швеям должна была приехать Тиль? Точно неизвестно, но разве сложно оставлять монетку-другую одной из работниц за такие сведения? Да и что за беда, если кто-то девушек проговорится? Это же не государственная тайна, в конце-то концов!

Неожиданная встреча двух давно не видевшихся подруг, чья дружба и возникла внезапно, и потухла так же стремительно, оставила у Лантиль странное впечатление. Мори явно избегала встречи с Уллой, ожидающей неподалёку, не пригласила, как у них было раньше заведено, посидеть в ближайшем кафе, да и вовсе казалась нервной и более взрослой, чем думалось прежде.

Теперь бросалась в глаза разница в возрасте, не два-три года, как поначалу решила Тиль, а почти десяток лет. Нет, личико Морвенисы осталось гладеньким, без единой морщинки, но глаза выдавали опыт, который не приобретешь за короткий срок.

— У тебя всё хорошо? — забеспокоилась Лантиль, отметившая перемену в подруге.

— А, да… Брат приболел немного, — после непродолжительной паузы ответила Мори. — Ничего серьезного, скоро будет здоров.

— Может быть, тебе помощь нужна? — Тиль вдруг подумала, что стала невнимательной, погрузившись в свои предсвадебные хлопоты. Даже не заметила, что подруга куда-то пропала, на маскараде не встретилась, да и в гости давно не заглядывала.

— Нет, спасибо… — задумалась о чем-то Морвениса. — Но… Если вдруг понадобится, ты же поможешь?

Лантиль обрадовалась, что серьезное настроение приятельницы — вовсе не показатель её обиды. А так поначалу подумалось, когда та отказалась принять приглашение на свадьбу.

Но всё оказалось проще. Ей — и её брату в особенности — запретили приближаться к леди Кастильс после расследования неудавшегося побега. Приказы короля игнорировать было по меньшей мере неосмотрительно. Именно поэтому на прощание Мори попросила никому не говорить об этой случайной встрече, а потом сунула в руку очередную записку, свёрнутую трубочкой.

Тиль хотела было выбросить послание от Мальвадуса прямо у модистки, но побоялась, что кто-нибудь найдёт его и выйдет ещё хуже. А потому свернула очередное признание в нежных чувствах и сунула в перчатку, решив избавиться от записки дома. Сами перчатки надевать не стала, и без того к обеду жара стала невыносимой. Едва добравшись до дома, бросила их на столик у входа вместе со шляпкой, чтобы поскорее окунуться в прохладную ванную, что уже набрала няня.

Обедали в саду, любимая беседка совсем заросла плющом, в тени которого было намного прохладнее. Легкий ветерок без затруднений преодолевал зеленую преграду. Лантиль и спать бы тут оставалась, только дядюшка и нянюшка возражали. Но хотя бы послеобеденный отдых позволяли провести в беседке. Стол вынесли наружу, а внутри разложили мягкие тюфяки, накрытые плотной тканью. Девушка задремала под мерный звук впивающихся в старое дерево ножей — Улла снова решила потренироваться.

Арвендус с утра успел потренироваться с друзьями, воспользовавшись относительно прохладными рассветными часами. Потом отправил распоряжения в гарнизон — следовало усилить разведку, без этого все дальнейшие планы могут пойти прахом.

Обсудил разные варианты предстоящей кампании с королём, пообедал в его же обществе, поскольку Его Величество решил не покидать уютный кабинет. Каменный замок ещё не успел достаточно прогреться, эта махина лишь к концу лета становилась чуть теплее, зато потом почти всю осень отдавала накопленное тепло. В затененном кабинете было намного приятнее, чем в обращенной к югу парадной столовой, где в обществе придворных и поесть спокойно не дадут. В общем, Эрленду требовалась причина избежать набивших оскомину церемоний, и Венд по-дружески выручил приятеля.

Но после обеда не выдержал и поспешил за цветами, благо уже знал, как быстрее и проще получить требуемое. Он и сам не ожидал, что так захочет увидеться с невестой, долгое время казавшейся ненужной обузой, почти необходимым злом. Неприятные предчувствия обманули, зато приятные ожидания заставляли внутренне торопить день свадьбы.

В таком приподнятом настроении Арвендус появился на пороге дома своей невесты. Он положил букет на столик у дверей, случайно столкнув с него дамскую перчатку. А когда поднимал казавшуюся почти детской вещицу, явно принадлежавшую Лантиль, вдруг увидел выпавшую записку.

Возможно, не в правилах хорошего тона читать чужие послания, но рука сама потянулась к тонкой бумаге, свёрнутой трубочкой, будто секретное донесение… Вероятно именно сходство с таковым и подвигло генерала к следующим действиям. Он развернул письмо, быстро пробежал глазами… И смял его в кулаке. Перед глазами мелькнули картинки из тех, неприятных и повторяющихся снов.

Будь он равнодушен, как поначалу, не было б так больно. Он почти успел уйти, решив больше не появляться, просто уехать на границу, расторгнув помолвку, даже если это и придётся не по нраву Эрленду… Но тут появилась Барфиниса и попросила следовать за собой. Не найдя подходящих слов для отказа, Арвендус вышел за ней в сад, забыв про цветы, да и к чему они теперь…

Улла издалека заметила приближающуюся экономку и следующего за ней генерала и поспешила разбудить задремавшую госпожу:

— Леди, леди! Ваш жених идёт!

Она помогла Лантиль поправить растрепавшуюся прическу и чуть замятые складки на домашнем платье. Задвинула тюфяки под скамьи, идущие по периметру беседки, ещё раз осмотрела свою подопечную и отошла к возвращающейся к дому Барфинисе.

Тиль приветливо улыбнулась Венду, немного удивляясь странному выражению его лица, почти такому же, что было давным-давно, ещё на помолвке.

— Что-то серьезное на границе? — испугалась девушка.

— Это я у вас хочу спросить, серьезное или вы просто привыкли играть? — протянул записку мужчина. — И много у вас таких поклонников? И как далеко вы позволяете им заходить?

— Что?.. — растерялась Тиль. — Вы нашли…

— Да, совершенно случайно. Иначе так и не узнал бы о ваших… шалостях. Мне казалось… Но вы такая же, как все женщины. Лишь бы побольше сердец разбить и выбрать кого-то поудобнее..

Внутри Арвендуса закипало что-то тёмное, выталкивая обвинение за обвинением, но пощёчина прервала этот поток. Мужчина схватил девушку за плечи и неожиданно прижался губами к её рту. Стоило ему прервать этот короткий поцелуй, как Тиль попыталась снова ударить его по лицу, но Венд сжал её в объятиях, приподнимая невысокую девушку и снова впиваясь в неё яростным поцелуем.

Чем больше трепыхалась Лантиль, тем удобнее перехватывал девушку генерал, совершенно не заботясь о приличиях. Ну разве прилично одной рукой держать её под… округлостями, ниже которых только ноги? А второй фиксировать голову, лишив последней возможности отстраниться? Нет, это было совершенно неприлично… И совершенно восхитительно. Особенно когда губы мужчины начали мягко покусывать то верхнюю, то нижнюю губу Тиль. А потом к ним присоединился и язык, поглаживающий и словно исследующий её рот…

Она и сама не заметила, как обняла шею Венда, как зарылась пальцами в жестковатые волосы, как прижалась теснее… Хотя куда уж теснее? И хорошо, что он крепко держал, пусть даже и позволил себе касаться совершенно недопустимо неназываемых в приличном обществе частей тела, потому что ноги Лантиль стали какими-то мягкими, ненадежными. Да и вся она обмякла в объятиях. Верно, от нехватки воздуха. От чего бы еще? И голова закружилась по той же причине, не иначе…

Когда генерал отпустил наконец девушку, она пошатнулась на неверных ногах, тут же подхваченная сильной рукой. Глаза её стали почти чёрными от расширившихся зрачков. И ничего Тиль вокруг не видела, кроме таких же блестящих и почти чёрных глаз жениха, что притягивали своей глубиной. И тогда она качнулась навстречу, не в силах противиться притяжению, потянулась к губам, всё ещё держась за крепкую мужскую шею и жесткие волосы…

Неизвестно, сколько бы это длилось и чем бы закончилось, но Улла, забравшая свои кинжалы из пострадавшего от её упражнений дерева, обернулась и обнаружила недвусмысленную картину. Сама она не была ханжой, но одно дело взрослая женщина, понимающая последствия своих поступков, а совсем другое — неопытная девушка.

— Генерал, вам чай сюда подать или в гостиную? — прервала уединение целующихся Улла.

Мужчина с неохотой отпустил раскрасневшуюся девушку и медленно повернул голову, приводя мысли в порядок, удивляясь своему порыву, который чуть не толкнул его на более решительные действия:

— В беседке прохладнее, — откашлявшись ответил наконец он, всё ещё придерживая покачнувшуюся Лантиль.

Его невеста постепенно приходила в себя, на личике девушки поверх расслабленного и потерянного выражения проступило смущение, легкий румянец мучительной волной затопил всё лицо и даже шею. Она отшатнулась от мужчины, чуть не оступившись на нетвёрдых ещё ногах, но была поймана в мягкие объятия. Служанка уже ушла, а потому не мешала Арвендусу подхватить Тиль на руки и внести в беседку, на пороге которой и случился первый поцелуй. К счастью, генерал уже полностью владел собой, и подобная вольность ничем не грозила девушке.

Все брошенные ранее обвинения потеряли свою актуальность. Похоже, дальше записок от поклонника никогда и не заходило. Да, девушка ответила на поцелуй, но настолько неумело, что сомнения побледнели и отступили.

— Вы отвечали на письма этого мужчины? — решил поставить окончательную точку в этом вопросе Венд.

— Нет! — Лантиль подняла глаза на генерала, после поцелуя ей было так стыдно… И так приятно, что от этого стыд лишь усиливался, хотя, куда уж сильнее…

— Вот и прекрасно, — осторожно усадил её на скамью Арвендус. — И впредь не отвечайте, а послания отдавайте мне, я позабочусь, чтобы вас не беспокоили разными глупостями.

— Хорошо, — кивнула Тиль, снова спрятав глаза, потому что смотреть на губы мужчины и не вспоминать недавние события было решительно невозможно.

Нараставшую молчаливую неловкость прервало появление слуг с подносами, споро сервировавшими вновь внесенный в беседку столик. Вслед за ними подошел и дядюшка Олв, радушно поприветствовавший генерала и быстро свернувший на свои любимые темы, что дало возможность Лантиль окончательно взять себя в руки и уже не краснеть от каждого взгляда жениха. А тот смотрел и смотрел, чуть улыбаясь, от чего в углах глаз собирались морщинки, которые так хотелось разгладить пальцами… Или губами. От таких мыслей девушка снова розовела и опускала глаза в чашку, не выпуская такой удобный предмет из рук, ведь спрятаться здесь больше не за что…

Ей хотелось, чтобы жених поскорее ушёл. И одновременно, чтобы не уходил вовсе. Чтобы не смотрел на неё так. И не переставал смотреть. Всё внутри дрожало от таких разнонаправленных желаний, будто пытаясь взорвать изнутри переполненное эмоциями сердце, с каждым ударом которого в кровь словно попадали пузырьки счастья, разнося по всему телу непривычное ощущение легкости. Ещё немного, и она взлетит, стоит лишь чуть оттолкнуться ногами.

“Это и есть влюбленность?” — сообразила наконец Тиль, напуганная тем, что с ней творилось, но не желавшая, чтобы новое состояние исчезло…

— Я так понимаю, брак будет счастливым, — уже поздним вечером заявила Улла, расчесывая волосы юной леди.

— Почему ты так думаешь? — затаив дыхание спросила Лантиль.

— Ну, вы неплохо поладили сегодня днём, — усмехнулась служанка. — И вам обоим это понравилось.

— И что, этого достаточно для удачного брака? — удивилась девушка.

— Нет, но без… симпатии точно ничего хорошего бы не получилось. Это как фундамент дома, без которого даже лачуга может развалиться быстро. А так — есть возможность построить что-то более серьёзное. Так что я почти спокойна за ваше будущее, леди.

— Ох, мне бы твоё спокойствие, Улла, — вздохнула Тиль, но тут же улыбнулась, вспомнив горячие объятия, жёсткие волосы в своих пальчиках, тёплые мужские губы…

Поздним утром в поместье леди Кастильс доставили записку от модистки. Просили о дополнительной примерке, желательно в тот же день. Лантиль удивилась, ведь она была там лишь вчера… Но, видимо, что-то забыли пометить или ещё какая-то неожиданная надобность появилась. Ох, с этими предсвадебными хлопотами всегда столько суеты!

Решив не откладывать визит в долгий ящик, Тиль засобиралась сразу после обеда, раньше её не пустила нянюшка, начав сокрушаться по поводу ужасной худобы бедной девочки, которую совсем задёргали и лишили аппетита. Пришлось продемонстрировать этот якобы утерянный аппетит и ехать в самое жаркое время, когда от палящего солнца не спасают и кружевные зонтики, и лёгкие наряды.

Улла привычно осталась ждать на улице у экипажа, а юная леди шагнула в царство шёлка и кружев. Но не успела она зайти, как подбежала одна из работниц и потянула Тиль куда-то за неприметную дверь, ведущую в небольшую кухню, имеющую отдельный выход в узкий переулок с противоположной стороны здания.

— Вас ждёт подруга, у неё какая-то беда случилась! — сказала швея, подталкивая удивлённую Лантиль к экипажу с поднятым верхом, что по нынешней погоде было странно.

К счастью, в этот момент из ландо выглянула Морвениса, и сомнения Тиль стихли.

— Что случилось? Что-то с вашим братом? — обеспокоенно спросила она, позволив усадить себя рядом с приятельницей.

— Да, нужно как можно скорее отправиться к нему, — ответила та и отдала распоряжение вознице.

Экипаж с трудом протискивался какими-то узкими улочками, что снова напрягло Лантиль. Но Мори, почувствовав настроение девушки, начала что-то тараторить про то, как её брат с нетерпением ждёт встречи, как они оба соскучились, как несправедливо были лишены такого приятного общества… В общем, за дорогой следить не получилось, ведь приходилось смотреть в лицо собеседницы, поток слов которой не заканчивался довольно долго.

Судя по всему, выехали куда-то на окраину, где Тиль раньше не бывала. Аккуратные домики были чуть больше тех, что она видела по дороге на озера, но по сравнению с привычным ей с рождения поместьем казались тесными и вряд ли подходящими даже для лойра.

— Мы тут временно, — правильно истолковала взгляд подруги Морвениса. — Пришлось скрываться от королевского сыска…

— Но почему? — перебила её Тиль. — Зачем?

— Ах, нам так и не поверили, что ты сама решила сбежать от жениха. Даже то, что никто из нас с тобой не поехал тогда, не помогло избежать обвинений.

— Но к чему этот странный способ встретиться со мной сегодня?

— А как ещё? К тебе не пускают, — Мори тянула девушку в дом. — Хотя бы чаю с нами попьешь, поговорим спокойно, а потом отвезу тебя обратно, никто и не узнает.

Лантиль позволила увести себя от экипажа, ведь в дружеской беседе нет ничего страшного… Только вдруг поняла, что за последние две недели, даже больше, она почти не вспоминала о приятельнице. И совершенно не понимала, о чём с ней разговаривать. Вся прежняя их болтовня показалась пустой и ненужной. Мелькнула мысль, что она просто не умеет дружить, не было возможности научиться этому в детстве, а теперь уж поздно. И стало немного стыдно перед Морвенисой за свою неспособность поддерживать эти отношения, ведь та явно надеялась на более душевный приём.

Брат подруги был бледен и непривычно серьёзен, других признаков его болезни Тиль не заметила. Он даже ухаживал за ней без прежнего пыла, не усеивая свою речь цветистыми комплиментами и не цитируя стихов модных поэтов. Беседа не складывалась, несмотря на все усилия Мори, привычно щебетавшей и подливавшей всем чай.

Решив, что пора бы и заканчивать затянувшийся тайный визит, Лантиль попыталась встать с кресла, но в голове зашумело, ноги не удержали, и она почти рухнула обратно на сиденье, удивляясь собственной слабости. Веки девушки отяжелели, хотелось позвать на помощь, но язык не слушался. Даже охвативший Тиль ужас не помог справиться со странным состоянием, которое лишь усиливалось, вскоре погрузив её в сонное оцепенение.

Первым вернулся слух — в соседней комнате кто-то вполголоса разговаривал, но сперва не получалось разобрать слов. Следом накатило неприятное чувство покалывания во всем теле, особенно там, где оно соприкасалось с постелью. Онемевшими руками удалось аккуратно ощупать покрывало, оценить размер узкого ложа. А потом Тиль осторожно приоткрыла глаза.

Если она осталась в том же домике, куда её привезла Морвениса, то помещение было иным, её перенесли в малюсенькую комнатушку, похожую на спальню Уллы, где места хватало лишь для кровати, столика у окна и небольшого шкафа в углу. Захотелось вдруг, чтобы это и вправду оказалась комната Уллы, чтобы выяснилось, что она просто сомлела от жары в экипаже, везущем её к модистке, а потому пришлось вернуться домой… Но дома её отнесли бы в собственные покои. Это соображение и явные отличия в обстановке, знакомой с детства, заставили сердце похолодеть от неприятных предчувствий.

За окном было совсем темно, то есть странный сон длился долго, а значит её уже ищут. Но почему так темно? Даже на той окраине, куда её привезли, вокруг множество домов, а в столице все обязаны освещать ворота, с давних времен так повелось, кто-то из королей распорядился… То есть её успели вывезти из города? Надежда на то, что Улла её быстро разыщет, таяла на глазах. Как она узнает, куда увезли госпожу? И кто увез… Хотя с этим проблем не будет, наверняка всё заведение модистки уже перевернули вверх дном и допросили всех швей. Но и та девушка не знает ничего, кроме личности похитительницы.

— Где она? — послышался громкий женский голос, смутно знакомый.

— Спит, я ей побольше сонного зелья в чай добавила, — ответила Мори.

— Не перестаралась? Девица нужна живой и здоровой. К свадебной церемонии нужно доставить в приличном виде, — недовольная женщина явно привыкла отдавать приказы.

— А чего тянуть, давайте я на ней женюсь, если уж хотите их с генералом разлучить, — рассмеялся Мальвадус, привычно добавляя в голос бархатистых ноток, призванных очаровывать. Но почему-то сейчас Тиль это показалось совсем неприятным, почти отвратительным.

— Обойдешься! — оборвала его женщина. — Только в самом исключительном случае, если не сможем вывезти девушку из страны. Я к вам еле успела вырваться. Столицу перекрыли. А скоро все дороги начнут прочесывать. Надеюсь, вы помните наш план? Повторяться не нужно?

В ответ, видимо, кивнули, потому что тишину нарушил снова смутно знакомый голос неузнанной пока женщины:

— Вот и хорошо, действуйте. Встретимся на той стороне.

С самого утра Арвендуса закружили дела: пришли донесения разведки, отчеты из гарнизона и Академии. Всё это за обедом он успел обсудить с королем, снова скрывшимся от докучливой придворной свиты в своём кабинете. Затем понаблюдал за тем, как проходит тренировка дворцовой стражи, которой плотно занялись его друзья. И лишь потом генерал сделал то, чего желал с момента пробуждения — поехал к невесте.

Но уже подъезжая, заметил впереди странный экипаж. В нём ехала рыжая служанка Лантиль и уже знакомый Венду человек из королевского сыска, а между ними, крепко удерживаемая, хотя и не предпринимавшая никаких попыток вырваться, сидела девушка в чепчике, судя по всему, тоже какая-то служанка.

Странная компания высадилась у парадного входа, что отмело последние сомнения, как правило, слуги пользовались отдельным, с торца или обратной стороны здания. Совершенно точно происходило что-то необычное. И, судя по нахмуренному лицу рыжей, ничего хорошего.

— Что случилось? — Венд догнал сыщика, отбросив несущественные приветствия. — Где Лантиль? — перевел взгляд на Уллу, обычно сопровождающую его невесту.

— Вот это мы и пытаемся выяснить, генерал, — первым ответил мужчина.

— Лойр Афастус, кажется? — припомнил Арвендус имя человека из королевского сыска. — Так что произошло?

— Улла, принеси ту записку, — сперва распорядился сыщик, а потом, усадив конвоируемую испуганную девушку на диванчик в холле, снова повернулся к Венду: — Лантиль пропала. Её пригласили на примерку к модистке, хотя предыдущая встреча была только вчера. Подумали, что какие-то мелкие вопросы остались.

— Да, так леди Кастильс и решила, но когда она не вышла через час, я забеспокоилась и заглянула узнать, как долго ещё пробудет леди у модистки, — чётко докладывала Улла, не причитая и не пытаясь себя оправдать. — И там мне сообщили, что Лантиль никто не приглашал и леди сегодня не видели.

— Так она заходила в тот салон? — уточнил генерал.

— Да, я довела её до самых дверей, где леди встречала вот эта девушка, — рыжая кивнула на швею, нервно теребившую свой передник.

— Улла тут же послала ко мне мальчишку с запиской, к счастью, я как раз был дома, — снова подключился Афастус. — Вот мы и задержали подозреваемую. А поскольку сразу та говорить отказалась, решили привезти её сюда. Я уже вызвал коллег. Скоро подъедут. Ознакомимся с уликами.

— Какими ещё уликами? — почти потерял остатки терпения Арвендус. — Нужно по горячим следам пытаться догнать похитителей.

— Чего сразу похитителей? — подала наконец голос швея. — Она сама пошла.

— Куда она пошла?! — рявкнули сыщик и генерал одновременно, заставив девушку вжаться в спинку дивана.

— Так это, подруга её ждала в экипаже, — пробормотала та.

— Но перед салоном не было никаких экипажей, кроме нашего, — удивилась Улла.

— А с чёрного выхода, в проулке, там и ждала, — торопливо заговорила швея, опасливо наблюдая, как холл наполняется мужчинами в темных одеждах. Девушка наконец начала понимать, что стала соучастницей не маленькой дамской хитрости, а какого-то серьезного… преступления?

— Что за подруга? — допрашивал Арвендус, пока лойр Афастус вполголоса вводил коллег в курс дела.

— Так та самая, что всегда старалась приезжать в дни примерок леди Кастильс, — швея всем своим видом пыталась выказать полное желание сотрудничать.

— Морвениса! — сердито воскликнула Улла.

— Она самая, — подтвердила девушка, продолжавшая мять свой передник. А потом, будто решившись на что-то, добавила: — Если б я знала…

— То есть лери Морвениса заранее узнавала, когда приедет Лантиль? — уточнил генерал. — От вас.

— Да если б я знала, — снова повторила швея. — Чего страшного в том, что подруги увидятся, наряды обсудят? Обычное же дело.

— Понятно, — перехватил инициативу Афастус. — Записку вы писали?

— Нет, это лери Морвениса. Я только передала через мальчишку, что наши приглашения обычно разносит.

— А как получилось, что в салоне сегодня леди Кастильс не видели? — уточнял детали сыщик.

— Так я постоянно выглядывала, чтобы успеть перехватить леди у входа и сразу провести к запасному выходу, к лери Морвенисе, — не стала юлить девушка. — Но ведь они подруги, что в том дурного?

— А вот это тебе хозяйка салона объяснит, — не стал тратить время лойр Афастус. — Я передам ей содержание нашей беседы. И проинформирую, к чему подобные услуги некоторых сотрудниц могут привести.

— Простите, я же не знала, я не хотела, я не буду… — причитала швея, которую взялся сопроводить к хозяйке один из сыщиков.

— Итак, Улла ждала почти час, потом почти столько же прошло, пока меня вызвали, пока сюда добирались и разбирались, — прикидывал Афастус. — За два часа могли уехать довольно далеко. Столицу наверняка уже покинули, понимая, что начнутся поиски.

— И что? Вы предлагаете ждать? И чего ждать? — горячился генерал. — Требования о выкупе?

— Боюсь, речь вовсе не о выкупе, — нахмурился сыщик. — Лери Морвениса знает, что её участие в этом деле быстро вскроется. А значит, смысла в выкупе нет, не успеет им воспользоваться.

— Да после такого ей у нас вообще ничем воспользоваться не дадут! — Арвендус злился, но начал понимать, к чему клонит лойр Афастус. — Вы считаете, Тиль попробуют вывезти на юг?

— Других вариантов не вижу, если только мы не имеем дело с полными идиотами… — задумался сыщик. — Но эта парочка мне не показалась таковыми.

— Какая ещё парочка?

— Лери Морвениса и лойр Мальвадус, якобы её брат, — ответил генералу Афастус.

— Якобы?

— Да, я отправлял запрос в городок, где родились эти двое, попросил снять копии с записей о рождении по лойрам за последние лет тридцать… — сыщик отвлёкся на подчинённого, что только что спешился у порога. — Так вот, лойр Мальвадус там есть. А вот о лери Морвенисе ничего не нашли. И никто в том городке о ней не знает.

Арвендус понимал, что без перекрытия всех путей в южном направлении он может лишиться невесты. Зачем это понадобилось похитителям — вопрос интересный, но ответ на него пока волновал не так, как мысли о безопасности Лантиль. Перед глазами почему-то мелькнули картинки из последнего рейда, вспомнились тёмные ритуалы, что уже не скрываясь практиковали в соседнем государстве.

— Едем во дворец! — решительно скомандовал генерал.

Придворные спешно отступали с пути мужчин, чьи серьёзные лица и узнаваемая форма королевского сыска не оставляли сомнений важности вопроса, с которым торопился попасть к королю генерал Арвендус. За спиной этой странной компании слышались шепотки, высказывались испуганные версии о прорыве границе или поимке большой группы диверсантов. Сам генерал с готовностью обменял бы похищение невесты на любое из высказанных позади предположений.

Его Величество Эрленд обнаружился в небольшом внутреннем дворике, где он скрывался от послеобеденной жары без надоевших придворных, наслаждаясь обществом собственной жены и сына.

— Прорыв?! — король шагнул навстречу другу.

— Нет, хуже, — честно ответил генерал. Что делать с противником, он прекрасно знал, да и готовность собственного войска не вызывала сомнений. — Лантиль похитили.

— Как? Кто посмел? Когда? — напрягся Эрленд.

— Сегодня, чуть больше двух часов назад. Морвениса, — кратко доложил лойр Афастус.

— Нужно перекрыть все дороги и тщательно досматривать путников и любые повозки, — перешёл к главному Венд. — Дашь письменное распоряжение для большей сознательности?

— Идём в кабинет! — король уже пришёл к тем же выводам, что и сыщик с генералом.

— Да что вы все так с ней возитесь? — раздраженно воскликнула королева. — Я начинаю верить Фадриль…

— И чему же? — резко остановился Эрленд, незаметно кивнув напрягшемуся Афастусу. — Что там говорит твоя первая фрейлина?

— Что на самом деле леди Кастильс — твоя фаворитка! — злилась Авиталь, растерявшая всё королевское величие. Сейчас она чувствовала себя обманутой женой, чей муж даже не пытался скрыть похождения, а демонстрировал особое внимание молоденькой девушке, позабыв про стареющую женщину, которой когда-то давал клятвы.

— Чушь какая! — нахмурился король. — Афастус, займись. Побеседуй с леди Фадриль, выясни и доложи мне, что там за разговоры и кто их распускает, — взгляд Эрленда снова обратился к жене: — Мне… неприятно, что ты могла так подумать. Но мы во всём разберёмся совсем скоро и тогда поговорим. Прости, нам нужно поторопиться.

Мужчины покинули дворик, оставив леди Авиталь, чьё бледное лицо покинуло выражение горделивого величия, ставшего за последние годы привычной маской. Она позволила рту горько скривиться и даже не заметила, как по щекам покатились слёзы, пока их не попытался стереть сын, забравшийся к матери на колени.

Королевский приказ о досмотрах на дорогах разлетелся во все стороны. Для пущей надёжности не стали ограничиваться лишь южным направлением. Но за первый час ничего обнаружить не удалось. Надежды быстро найти похитителей тоже не оправдались. Мальвадус и Морвениса ещё накануне покинули свой столичный дом, который снимали у почтенной лери, которая не смогла рассказать ничего существенного.

Второстепенное задание Эрленда тоже не получилось выполнить. Леди Фадриль после обеда никто не видел. В покоях фрейлины провели обыск, давший неожиданный результат. Среди вещей нашли пузырьки с ядом. Правда, наткнулись на них совершенно случайно — один из сыщиков уронил на пол тяжелый подсвечник, а тот попал как раз на секретную дощечку в полу, скрывавшую тайник. Дальнейшее простукивание всех покоев ничего не дало. А потому находку посчитали явным вмешательством высших сил, подтверждением воли богов, защищающих королевский род.

Наступившая ночь была встречена тревожной тишиной. Никто не решался заговорить, видя лицо генерала. С таким выражением он обычно шёл в бой, не учебный, не тренировочный, а такой, где готов был убивать. Особенно после предположений Браскинуса, что невеста могла опять попробовать сбежать. К счастью, Фидеус успел первым отвесить другу затрещину, иначе Арвендус мог и покалечить разговорчивого приятеля, чьи шутки сейчас были неуместны.

Особенно злило, что и сам Венд в какой-то момент поймал себя на похожей мысли. И, если бы не вчерашний визит, можно было бы и поверить в подобный расклад. Но однозначная реакция Тиль, её неумелые губы, её тонкие пальчики на затылке генерала, перебирающие его волосы… Всё это отметало и тень сомнений в том, что девушку просто похитили.

— И почему это мне нельзя на ней жениться? — услышала Тиль голос Мальвадуса в соседней комнате, едва за женщиной со смутно знакомым голосом закрылась скрипучая дверь. — Какая разница, кому она достанется, лишь бы не генералу.

— Да хотя бы потому, что ты уже женат! — раздраженно ответила Морвениса.

— О, только не ревнуй! — рассмеялся мужчина. — Я думал, ты уже привыкла называть меня братом. Хотя есть в этом что-то… возбуждающее, “сестрёнка”.

Тиль еле удержалась от удивлённого возгласа, закрыв рот ладонями. А странная возня за дверью её комнаты заставила девушку поморщиться с отвращением. Всё-таки она до сих пор воспринимала Мори и Мальва, как брата и сестру, а происходящее выходило за рамки всяких приличий.

Но именно это позволило Лантиль осторожно добраться до окна и даже приоткрыть его почти беззвучно. Пришлось делать всё медленно и аккуратно, но старый дом, весь состоящий из скрипов и шорохов, чуть не сорвал её планы. Когда она уже перебиралась через подоконник, одна из створок качнулась, стукнув Тиль по плечу. К счастью, пара в соседней комнате была слишком увлечена друг другом, чтобы обратить внимание на негромкий звук.

Спрыгнув на землю, девушка огляделась. Первые выводы оказались верны — вокруг было темно, а значит, её вывезли из столицы. Ещё бы знать, куда именно, чтобы выбрать направление. Судя по всему, её попытаются доставить в Вилиссию. А значит, самое удачное направление — северное. Вот только по ночному светилу она ориентироваться не умела, а ждать наступления утра было слишком опасно. Сомневалась Тиль считанные мгновения. В какую бы сторону не бежать, лишь бы подальше от похитителей.

Первые осторожные шаги она делала, лишь аккуратно проверив пространство впереди, боясь наступить на ветку или ещё как-то выдать свой побег, но удалившись от дома, оказавшегося полузаброшенной лачугой, перешла на бег. Глаза уже привыкли к темноте, деревья были прекрасно видны, а потому девушка рискнула сойти с удобной тропинки и свернула в чащу, побоявшись преследования.

Через полчаса закололо в боку, дышать стало почти больно, да и туфельки, не предназначенные для лесных прогулок, почти не защищали ноги. Усталая и прихрамывающая Тиль брела по лесу, пытаясь разглядеть торчащие корни и ветки, о которые уже сбила свои стопы. Но не меньшую опасность представляли и ветки деревьев, так и норовившие стукнуть её по лицу. Отвлекшись на одну из таких, девушка шагнула вперёд… И покатилась кубарем в небольшой овражек, успев только обхватить руками голову, защищая лицо.

Едва удержав вскрик — он мог выдать её, Лантиль с ужасом прислушивалась к ощущениям. Не хватало только сломать или вывихнуть ногу! Но из повреждений обнаружилось лишь порванное и испачканное платье. Из царапин на руках и ногах сочилась кровь, но раны оказались несерьезными, хоть и причиняли изрядное беспокойство.

— Кровь! — в голове окончательно прояснилось, видимо, пробежка по лесу и особенно недавняя встряска окончательно избавили Тиль от действия снотворного, туманившего разум.

И девушка наконец-то вспомнила казавшийся незначительным эпизод вчерашней встречи с женихом. Пока ждали навязанного Уллой чаепития, Венд успел вдеть в уши Лантиль маленькие и почти незаметные серьги-пусеты, в двух словах пояснив способ их использования. Всего-то и нужно было сперва активировать их кровью друг друга — что генерал осторожно проделал сразу же, уколов палец девушки кончиком кинжала. А при необходимости опять чуть смочить любую из серёжек кровью, чтобы камень в кольце Арвендуса начал нагреваться, сообщая о вызове.

Ну, хоть это она смогла вчера услышать и запомнить, слишком сбитая с толку поцелуями. Потому что дальнейшие действия жениха с кольцом прошли как-то мимо её сознания, подкидывавшего смущающие воспоминания. В любом случае, от неё требовалась самая малость, тем более, что крови сейчас достаточно. Ну, ещё умудриться не попасться в руки Морвенисы и Мальвадуса, пока не подоспеет помощь.

Девушка провела пальцем по длинной царапине на руке и приложила собранную таким образом и почти чёрную в темноте капельку к серьге, ставшей очень тёплой, почти горячей. Сразу стало спокойнее на душе, она почти расслабилась… Но тут вдалеке послышались голоса, высокий тембр Мори не узнать было невозможно. Растерянно оглянувшись, Тиль двинулась к зарослям кустарника на противоположной стороне оврага, решив укрыться там от преследователей.

— Как ты могла не учесть, что у леди и лордов магия в крови? И не жалкие ошмётки, как у нас с тобой. Вот и не подействовало твоё снотворное, — раздраженно выговаривал Мальвадус сестре… А сестре ли?

— Оно подействовало! — огрызнулась та в ответ.

— Но не до утра, как следовало! И где теперь её искать? И при том ещё не наткнуться на погоню, которую наверняка уже снарядили.

— Успокойся! — взвизгнула Морвениса. — Вряд ли кто-то узнает, куда мы её увезли, а тут поблизости и деревушек нет, никуда она не денется. Она же леди, которая дальше парка никуда не ходила. Скоро сама испугается и выйдет на голоса.

— Предлагаешь начать звать её? — задумчиво протянул Мальв, остановившийся на краю оврага.

Лантиль замерла, зажав рот ладонью, и не отрываясь смотрела на ясно различимый даже в темноте силуэт мужчины, боясь выдать себя случайным движением…

Уже после полуночи в кабинете короля накрыли ужин. Арвендус потерял аппетит, но друзья убедили, что в ближайшее время ему могут понадобиться все его силы и умения, а потому от еды отказываться не стоит.

Ели молча, даже Браск не пытался разрядить обстановку своими обычными шуточками, от чего становилось лишь тревожнее. Все ожидали гонца с одной из дорог, ведь на всех устроили засады, южное направление так и вовсе практически перекрыли. Но пока никаких известий, ни плохих, ни хороших, не было.

Генерал не выдержал и начал шагать от окна к противоположной стене и обратно. Эрленд, прикрыв глаза, чтобы не видеть этого нервного метания друга, казался спящим в своем высоком кресле. Первым не выдержал Фидеус:

— И что ты скачешь как блоха? Лучше бы оружие подготовил на всякий случай. Лекарства какие-нибудь, вдруг понадобятся.

— И веревку, — добавил Сэв. — Побольше веревки.

— Это зачем? — заинтересовался Браскинус. — Похитителей повесить на первом же дереве?

— Не нужно никого вешать! — не открывая глаз прервал его король. — А вот связать хорошенько не мешало бы, чтобы не сбежали. Хорошая мысль, Фид! Давайте этим и займёмся.

От простых и логичных действий всем сразу стало легче. Просто сидеть и ждать было уже невмоготу. А потому все мужчины подключились к сбору необходимых вещей. Правда, насобирали слишком много.

— Да, один ты с этим далеко не уйдешь, — задумчиво осмотрел сложенное кучей на полу король.

— А почему один и пешком? На лошадь приторочить — и никаких проблем! — ответил Браск.

— Потому что переместиться сможет лишь владелец кольца, — напомнил Арвендусу действие парных артефактов Эрленд, тут же переведя взгляд на остальных: — Это тайна нашего рода, так что будьте добры клятву о неразглашении дать.

И не успели друзья генерала выполнить последний приказ, как Венд удивлённо дёрнул рукой:

— Жжётся!

Он чуть сдвинул простое на вид кольцо, украшенное снаружи лишь полустёртым орнаментом, обнаружив под ним покрасневшую точку. Там, где спрятанный на внутренней стороне особый камень прикасался к коже.

— Сработало! — обрадовался король. — Так, быстро упаковываем одну удобную сумку, чтобы не помешала даже в сражении, и отправляем Арвендуса к невесте. Молодец, девочка, сообразила наконец вызвать тебя.

Уже через минуту всё было готово. Генерал чиркнул по запястью кинжалом, лишь оцарапав кожу, но и той капли крови, что упала на палец с кольцом, оказалось достаточно, чтобы древний артефакт сработал…

Тиль затаила дыхание, наблюдая за преследующей её парочкой. К счастью, в темноте следы её падения в овраг были неразличимы, а потому вскоре Мальв и Мори, немного посовещавшись, решили идти вдоль препятствия, чтобы обойти его. Спустя несколько минут их голоса стали неразличимы, но в наступившей тишине замершая девушка испугалась теперь уже леса. Ветер шелестел листвой, будто успокаивая, но со всех сторон доносились подозрительные шорохи. Мелкие зверьки, спрятавшиеся от шумных людей, продолжили свой путь по совершенно неотложным делам. Лантиль надеялась, что шуршала в траве поблизости именно мелкая живность, было бы обидно сбежать и тут же попасть в лапы к хищникам.

Когда рядом оглушительно треснула лежащая на земле сухая ветка, девушка едва не лишилась чувств. Но знакомый голос удержал её от обморока.

— Тиль, ты где? — Арвендус, непонятно как очутившийся в двух шагах от укрывавших Лантиль кустов, пытался разглядеть хоть что-то в темноте, сменившей ярко освещенный кабинет, из которого он перенёсся.

— Я здесь, — шёпотом ответила девушка, выбираясь из зарослей. — Тише, они не так далеко ушли.

— Морвениса и Мальвадус? — уточнил мужчина.

— Вы нашли ту швею? — сообразила Тиль.

— Это было несложно. Так в какую сторону пошли эти двое?

— Нет! Ты же не собираешься…

— А где потом их ловить? Да и допросить не мешало бы, чтобы сообщников найти по горячим следам.

Лантиль осторожно ступала за женихом, стараясь не шуметь. Но получалось с переменным успехом. Будто специально вокруг разложили мелкие веточки, какие-то шишки и другие препятствия, хрустевшие и щелкавшие, стоило на них наступить. Повезло, что мнимые брат с сестрой продолжали вполголоса переругиваться, обвиняя друг друга в недосмотре за похищенной. В результате они и вовсе разделились, устав выяснять отношения.

Арвендус недолго колебался, выбирая первую цель. Всё-таки женщина в длинном платье более уязвима, да и вряд ли далеко убежит. А потому, оставив невесту около дерева с толстым стволом, издалека видимым даже в темноте, Венд быстро настиг Мальва, зажав ему рот, чтобы не спугнуть Мори, и нажав на особую точку на шею, от чего тот обмяк. Медленно опустив мужчину на землю, генерал добрым словом помянул друзей, посоветовавших взять веревки. Для пущей надежности ещё и рот ему заткнул, оторвав щеголеватый многослойный кружевной манжет рубашки Мальвадуса. И вскоре у большого дерева остались ожидать развязки уже двое: Лантиль и её похититель, связанный и не подававший пока что признаков жизни.

Осторожничать смысла уже не было, Венд просто побежал на звук женского голоса — Морвениса начала беспокоиться и звала “брата”. Она не успела понять, что происходит, и лишь взвизгнула, когда её схватили сильные руки.

— Мальв! Ты с ума сошёл так меня пугать! — сперва воскликнула Мори, но даже в темноте спутать изящного длинноволосого Мальвадуса и широкоплечего высокого Арвендуса было невозможно. — Что вы делаете?!

— Помогаю правосудию, — усмехнулся генерал, вскинув на плечо девушку со связанными руками.

Если сперва Морвениса ещё храбрилась, втайне надеясь на помощь Мальва, да и свидетельницу преступления могли пока не найти, а без неё… То потом, увидев Лантиль, сидевшую рядом со спелёнутым веревками “братом”, растеряла весь свой пыл. Оставшийся путь до стоящего у опушки леса дома Морвениса прошла рядом с Тиль, удерживающей верёвку, что стягивала руки похитительницы. Генерал взвалил на плечо так и не пришедшего в себя мужчину.

Поняв, что теперь от её готовности сотрудничать зависит будущее, Мори быстро указала и направление к домику, где держали Тиль и рядом с которым ждала нарочито старая деревенская повозка с двойным дном, позволившим бы спрятать пленницу. Теперь в этот ящик уложили почти очнувшегося Мальва. А едва тронулись в сторону столицы, как Морвениса продолжила выторговывать себе снисхождение. Она рассказала про леди Фадриль, находящуюся в дальнем родстве с Мальвадусом и затеявшую это преступление.

— Не знаю, зачем, но она приказала свести знакомство с леди Кастильс, втереться к ней в доверие. И потом под любым предлогом выманить на юг, поближе к границе. Мальвадус надеялся очаровать молоденькую дурочку, у него это обычно легко получается, за счёт этого мы раньше и жили. Вы не представляете, какими щедрыми бывают вдовушки, да и девицы, которые не хотят, чтобы о предосудительной связи узнали родственники, — зло рассмеялась Морвениса.

— Как я понимаю, с леди Лантиль это не сработало, — прервал неприятный смех Арвендус.

— Просто времени маловато было, — буркнула Мори. — И вообще, на побег же удалось её подбить!

— Но не к любовнику, а в Академию, — осадил её мужчина.

— Ой, да по дороге всё равно что-нибудь, да и вышло, — отмахнулась девушка.

— Нет! — не выдержала Тиль, — мне ваш… муж? Ведь он муж вам? Так вот, мне он совсем не понравился.

— Но записки от него вы принимали, — не унималась Мори.

— Чтобы сжечь! — разозлилась Лантиль, немного покривив душой.

— Неужели? — ухмыльнулась её бывшая приятельница. — В любом случае, доступ в поместье мне закрыли, а леди Фадриль торопила. Если что, план с похищением — её идея!

— Но от модистки увезли её именно вы! — заметил Арвендус.

— И чай со снотворным тоже ты мне наливала, — сердито добавила Тиль.

— Тебя пытались опоить? — напрягся Венд.

— Я заснула на окраине города, а проснулась уже в том домишке.

— Да, не учли мы, что на знатных леди и лордов обычные средства хуже действуют, — в голосе Морвенисы послышалась досада.

Больше ничего существенного узнать не удалось, парочка лишь получала указания от леди Фадриль, подробностями и дальнейшими планами та не делилась. Уже под утро, на подъезде к столице, Мори вспомнила ещё одну деталь. В самом начале первая фрейлина поручила подарить Лантиль особый гребень и проследить, чтобы им регулярно пользовались. Сказала, что это облегчит работу с девушкой, позволит быстрее склонить её к побегу, но вот не вышло.

— Гребень? — удивился генерал, припомнив недавнюю историю с похищением его собственной расчёски, которая так и осталась в уликах у королевского сыска.

— Он у меня куда-то потерялся после помолвки, — вспомнила Тиль. — И с тех пор я перестала видеть страшные сны!

— Тебе тоже снились кошмары? — заинтересовался Венд. — И дни отсчитывались?

— Да! Откуда ты знаешь?! — напряглась девушка.

— Мне такой же подарочек передали. С тем же эффектом, — зло усмехнулся Арвендус. — И мой гребень в надёжном месте, попрошу, чтобы хорошенько проверили. А к леди Фадриль вопросов всё больше и больше…

Едва свернули на широкий тракт, почти сразу наткнулись на отряд стражников, высланных для проверки на дорогах. К счастью, генерала сразу узнали, а потому без промедления поскакали передавать остальным отрядам приказ задержать первую фрейлину королевы, оставив поиски леди Лантиль. Сопровождать повозку с найденной невестой лойра Арвендуса осталась лишь пара бойцов.

Тем временем во дворце королевский сыск допрашивал всех приближенных к леди Фадриль. Испуганные фрейлины не смогли сказать ничего интересного, поскольку та с ними и не пыталась завязать дружеские отношения, предпочитая всё своё внимание отдавать лишь королеве.

А вот с горничными и камеристками леди Фадриль беседа оказалась более плодотворной, особенно, когда их догадались разделить и начать расспрашивать по одиночке. Почти все служанки указали на старшую горничную, что прибыла когда-то вместе со своей леди во дворец и не без её помощи стала главной. К тому же, она командовала и горничными королевы…

— Фадриль предложила толковую женщину, которая сумеет поддерживать порядок среди моих служанок, я и согласилась, — леди Авиталь удивленно смотрела на лойра Афастуса, курирующего расследование. — А что? С Фадриль что-то случилось?

Королеву не стали беспокоить поздним вечером, когда стало известно о побеге её подруги. А потому все новости леди Авиталь доложили лишь утром, сперва подробно расспросив и про первую фрейлину, и про старшую горничную. В дела служанок королева, естественно, не вникала, а потому ничего сказать не могла. Да и о жизни леди Фадриль вне стен дворца тоже ничего не знала.

Старшая горничная долго хранила молчание, надеясь на защиту своей госпожи, но когда поняла, что та её бросила, начала говорить…

Король, присутствующий на допросе, с трудом удерживался от недостойных его персоны выражений, лишь сильнее стискивал челюсти, да почти отломал подлокотники у кресла, принесённого для него в старую пыточную, давно не используемую, но всё ещё производящую нужное впечатление на преступников.

Выплыли подробности и про гребни, один из которых старшая горничная передала денщику генерала в качестве подарка от королевы.

— Вы пытались вызвать гнев короля таким образом? — уточнил лойр Афастус.

— Что? А, ревность! — усмехнулась женщина. — Нет, там хитрый гребень, кровавой магией заряженный. Парный к нему Морвениса подарила Лантиль. Леди Фадриль говорила, что с помощью этих предметов может получиться вызвать отторжение у жениха с невестой.

— Но зачем? — удивился сыщик.

— Кажется, я понял, — вмешался Эрленд, — потом расскажу. Продолжайте допрос, с этим эпизодом мне всё понятно.

Старшая горничная, немного осмелев, припомнила, что в тот день, когда пытались отравить наследника, леди Фадриль затеяла проверку состояния кухни и учёт запасов в ледниках и хранилищах при ней. И начала непривычно рано, ещё до завтрака. Женщина замолчала, красноречиво посмотрев прямо в глаза Афастусу.

— То есть она собственноручно подлила отраву? — прямо спросил тот.

— Мне не поручала, а уж остальным… — кивнула горничная.

— Понятно, — сухо ответил сыщик. А потом чисто интуитивно поинтересовался: — Ещё кому-то что-то первая фрейлина подливала или подсыпала в еду и напитки?

— Не-е-ет… — задумчиво протянула женщина, устремив взгляд куда-то вверх и вправо.

Лойр Афастус проследил за её глазами, но на закопчённом потолке ничего интересного не увидел.

— Но каждый вечер она заваривает особые укрепляющие травы для Её Величества, — договорила наконец допрашиваемая.

— И как давно это происходит? — подался вперёд король.

— Да, почитай, с первого дня, как стала фрейлиной, — не собиралась покрывать свою госпожу горничная. — Она же с леди Авиталь училась вместе в пансионе, вот и постаралась тёплое местечко при подруге заиметь. Но вряд ли отравить хотела. Зачем? Да и за столько лет… Нет, там вряд ли отрава какая. Скорее уж и правда, что-то укрепляющее…

— Это мы обязательно проверим, — ответил Афастус скорее Его Величеству, чем служанке.

— А ещё вчера леди Фадриль прислали из поместья прелестного пони, которого она хотела подарить наследнику, — горничная поняла, что от её желания сотрудничать зависит собственное будущее, а потому торопилась припомнить любую мелочь.

— И на пони мы тоже обязательно посмотрим, — отозвался уже король. — Так где, говорите, хранятся те травы, что моей жене каждый вечер заваривают?

Быстрая проверка показала, что укрепляющий отвар имел вполне определенное действие. Он простон не допускал зачатия. Теперь становилась понятна причина странного бесплодия королевской четы. Оба супруга были полностью здоровы, но первый и пока единственный ребенок появился лишь спустя почти десять лет брака. И то почти чудом.

Каждой осенью леди Фадриль на пару недель уезжала в своё поместье, расположенное на юге, недалеко от гарнизона, которым командовал Арвендус. И во время её отсутствия старшая камеристка первой фрейлины должна была следить за ежевечерним приготовлением особого чая для королевы. Но около четырех лет назад ответственная за отвар умудрилась заболеть, подхватив от племянников неопасную для детей хворь. Вот только взрослыми она переносилась куда хуже, с лихорадкой и сыпью, что полностью исключало возможность выполнять свои обязанности во дворце.

Так и получилось, что почти две недели никто не опаивал Её Величество, а едва королевский лекарь констатировал наступление беременности, ещё до возвращения Фадриль, как тут же строго запретил давать леди Авиталь любые средства, за исключением составленных им собственноручно. Очевидно, первая фрейлина не рискнула быть обвинённой в отравлении, а случись выкидыш, тут же начали бы расследование и быстро выяснили бы его причину.

Потому и появился на свет здоровый и хорошенький малыш, к которому в первые годы не допускали никого, кроме тщательно отобранных кормилиц. Лишь недавно принц начал появляться на публике рядом с родителями, меры предосторожности немного ослабли… И в результате ещё одно чудо, обернувшееся смертью несчастной собачки, позволило обнаружить попытку отравления мальчика.

Король напряжённо пытался вычислить, кому из десяти родов, ведущих своё начало от великих магов, захотелось сменить на престоле правящую династию. Но ведь никаких признаков смуты и просто недовольства не было! Хорошо, что тяжелые размышления прервал Афастус:

— Ваше Величество, если учесть ещё и попытку вмешательства в помолвку леди Кастильс и генерала, то заказчик, на которого работала первая фрейлина, может оказаться… гораздо южнее. Не совсем понимаю, чем ему помешает женитьба лорда Арвендуса… Может, моральный дух полководца хотели подорвать?

— Не совсем, — не стал раскрывать все секреты Эрленд. — Но ты прав, теперь всё сходится. Вилиссия явно что-то затевает в последние годы. И набеги участились, и ритуалы в открытую проводят.

— Значит, война? — посмурнел сыщик.

— Да, но сперва свадьба, — слова короля удивили присутствующих, но Афастус напомнил себе, что подозрительная суета вокруг леди Лантиль явно неспроста, и промолчал.

— Так ты наконец расскажешь, почему так настаиваешь на моём браке? — Арвендус не удержался от давно мучающего его вопроса.

— Потом узнаешь! — отмахнулся Эрленд. — Что там с подготовкой к торжеству? Нельзя ускорить?

— Всего двадцать дней осталось, есть смысл спешить? — Венд и сам не против был приблизить этот день, а в особенности ночь, но кто знает, как отнесётся невеста к подобному повороту.

— Ну, хотя бы чтобы леди Кастильс не успели опять выкрасть или как-то навредить ей, — аргументы короля показались достаточно вескими.

И вскоре распорядитель свадьбы почти потерял сон, пытаясь выполнить задание Его Величества и управиться за десять дней со всеми мелочами, на которые по его прикидкам ну никак меньше пятнадцати нельзя было выделить.

Лантиль с дядей на это время переселили во дворец для пущей надёжности. Лойр Олвенус порадовался, что до королевской библиотеки, где он и раньше иногда проводил почти все свои дни, теперь можно добраться за считанные минуты. А Тиль… Тиль тайком наблюдала за утренними тренировками, что проводил со своими друзьями жених. Она мучилась за обедом, потому что приходилось соблюдать этикет в присутствии монарших особ. Зато ужины Арвендусу иногда удавалось перенести во внутренний дворик рядом с покоями, выделенными девушке. И тогда… Тогда казалось, что свадьбу могли бы и побыстрее отпраздновать. Платье уже готово, а остальное — такие мелочи…

Довольный король с улыбкой наблюдал за парой, над которой взял шефство. Всё складывалось так, как он и задумал, хотя и не без трудностей поначалу. Но, с другой стороны, приключения обостряют чувства…

— Так ты и правда просто решил дать особые преимущества Арвендусу? — напуганная последними событиями королева решилась на разговор с мужем.

— Это ты про какие преимущества? — усмехнулся Эрленд.

— С титулом лорда и без того всё понятно… А вот про наследие Винхансов…

— Откуда ты про это знаешь? — напрягся король.

— Мы с Фадриль случайно услышали твой разговор с лойром Олвенусом…

— Та-а-ак… Теперь понятно, почему взялись за девочку и генерала, откуда взялись особые гребни. Ну да, тот разговор ещё до первого бала Лантиль был, успели подготовиться, — вслух рассуждал мужчина.

— О! — расстроилась Авиталь. — А я поверила, что всё это лишь для отвлечения моего внимания от вашей молоденькой фаворитки…

— Какой ещё фаворитки? — удивился Эрленд. — Ах, вы про леди Кастильс? Но почему было не спросить у меня напрямую?

— А если я боялась услышать ответ? — опустила голову королева. — Я уже не так молода…

— Что?! Да вы меня моложе! — рассмеялся мужчина. А потом нахмурился: — Эти глупости вам леди Фадриль внушала?

— Она беспокоилась… — начав привычно защищать свою давнюю подругу, Авиталь тут же осеклась, вспомнив, кто стоял за покушением на принца, да и проблемы с появлением единственного её ребенка тоже оказались делом рук фрейлины. — Пожалуй, вы правы, сейчас её забота мне и самой кажется подозрительной.

Леди Фадриль как свозь землю провалилась. Или затаилась где-то вдали от больших дорог, патрулируемых и спустя несколько дней, пусть количество стражников заметно уменьшилось. Это вносило некоторую нервозность в и без того сложный для Лантиль день.

Да, за всеми тревогами и переживаниями как-то незаметно исчезло оставшееся до свадьбы время. Накануне нянюшка и Улла, переехавшие вместе с хозяйкой во дворец, пытались дать последние наставления, но лишь напугали девушку. Старенькая Вивека советовала полностью довериться воле супруга и потерпеть некоторые неудобства. Тиль и сама понимала, что оставаться в одной спальне с мужчиной должно быть довольно неудобно… с какой стороны ни посмотри. Ну разве удобна общая ванная? Это же придётся оговаривать очередность её использования. А переодеваться как? Ждать, пока муж удалится куда-нибудь? Не говоря уж о совместном ложе. Вдруг Арвендус храпит? Дядюшка, к примеру, иногда довольно громко всхрапывает у себя в кабинете…

Улла, поздним вечером готовящая Лантиль ко сну, тоже упомянула про доверие к супругу, более опытному и сведущему… в подобных вопросах. Ещё она шепнула, что больно будет только в первый раз, да и та боль быстро забудется. Вот это уже заставило девушку напрячься.

Дядюшка, пришедший поздним утром, чтобы отвезти невесту в храм, нахмурился при виде бледной почти до синевы племянницы, едва скрывавшей нервную дрожь. Пришлось сперва распорядиться подать горячего чая с чем-нибудь сладким, рискуя испачкать сверкающее белое платье. Но сообразительные горничные быстро нашли какое-то тонкое покрывало и накинули его поверх свадебного наряда. Со всей этой привычной суетой, дополняемой знакомым с детства дядюшкиным голосом, Тиль потихоньку успокаивалась.

Лойр Олвенус, хоть прежде и не считал себя знатоком тонкой женской души, но догадался о причинах бледного вида и нервного состояния Лантиль. И как-то быстро утешил её, напомнив, что всегда будет рядом, ведь ему обещано пожизненное проживание в усадьбе Кастильс. А что до супружеской жизни, так ведь множество женщин выходили замуж до, будут выходить и после, и все живы-здоровы, многие даже счастливы. Так что первой брачной ночи не стоит так уж бояться.

Тиль и сама пришла практически к тем же выводам, но, только услышав их от старого дяди, смогла окончательно успокоиться. Почти окончательно. Некоторая взволнованность ещё осталась, хотя для юной невесты она простительна и даже почти обязательна.

Жених же совсем не волновался, скорее испытывал нетерпение. И связано оно было не столько с желанием поскорее сделать своей любимую девушку, сколько с планами разобраться наконец с гнездом кровавых жрецов на юге. Его Величество настоял на том, что до свадьбы и речи быть не может о подобных затеях. Да и неизвестно, насколько затянется кампания, а заставлять невесту ждать — по меньшей мере неприлично…

У генерала было свое мнение, что для всех будет спокойнее, когда южный сосед утихомирится, и нужно сперва бы с этим разобраться… Но Эрленд был неумолим. Да и сам Венд в итоге пришёл ко мнению, что молодая супруга будет лучшей мотивацией побыстрее завершить тяжелое дело и вернуться с победой.

Если попытаться вспомнить день свадьбы глазами Лантиль… да и Арвендуса, то получатся какие-то вспышки.

Вот они входят в храм, украшенный почти так же пышно, как и на свадьбе Эрленда с Авиталь. Но жених вряд ли заметил все изыски, ради которых почти потерял остатки шевелюры нервный от спешки распорядитель свадеб. А невеста отметила лишь бессчётное количество цветов, запах которых наполнил огромный зал.

Вот что-то долго и громко говорит храмовник, но Тиль помнит только горячую руку Венда, крепко сжимающую её ладонь. Да и генерал почти не вслушивается в цветистую речь, он пытается поймать немного испуганный взгляд девушки, который теплеет, стоит Венду улыбнуться. Мужчина едва не пропустил традиционные ответы на вопросы, задаваемые жрецом. Лантиль, услышав голос жениха, постаралась собраться с разбегающимися мыслями и вовремя сказать “да”.

Вот свадебный пир, где новобрачных поздравляют придворные, почти неотличимые в пошитых по последней моде нарядах. Поесть почти не удаётся, ведь приходится улыбаться в ответ и кивать.

Вот Его Величество сообщает о появлении нового лорда Кастильс и передает фамильный перстень Арвендусу, торжественно объявляя о смене имени генерала. Теперь муж Лантиль — лорд Арвенд Кастильс. Как удачно, что достаточно было лишь убрать окончание, чтобы получить благозвучное для высших семей имя, традиционно заканчивающееся на — енд. Будто его отец предчувствовал особую судьбу младшего сына…

Вот Тиль окружают фрейлины королевы, да и сама Авиталь с улыбкой провожает девушку в супружескую спальню, где уже зажжены многочисленные светильники и расставлены букеты. Большую часть цветов Её Величество, наморщив носик от слишком приторных запахов, распорядилась вынести, за что Лантиль испытала огромную благодарность, и сама едва не чихнувшая, когда попала в эту “оранжерею”. А потом королева едва заметным жестом отослала свиту, оставшись с невестой наедине. Обычно последние наставления даёт мать девушки, но… Но давно осиротевшая Тиль и представить не могла, что Её Величество возьмёт на себя эту обязанность.

И снова про волю супруга, про некоторое неудобство, небольшую боль, нестрашную и короткую… К счастью для невесты, знакомые уже слова не смогли напугать девушку. А последовавшая затем суета, созданная горничными, что помогали Тиль снять платье и принять ванную, расправляли постель и одевали в кружевную сорочку, сушили и расчесывали волосы… Эта суета и вовсе утомила, и неожиданно расслабила. Девушки загадочно улыбались, глядя на Лантиль, вполголоса обсуждая, кому больше повезло. Генералу, отхватившему такую красавицу, или леди, что умудрилась окрутить самого завидного холостяка, по которому вздыхало немало барышень.

Вскоре шумные приготовления были закончены и горничные покинули спальную, где посреди огромной кровати усадили невесту. А та чуть нахмурилась, обдумывая подслушанную фразу про барышень, имевших виды на её генерала. Ну да, теперь-то он совершенно точно её. И пусть только…

Венд едва не забыл про подготовленный королевским лекарем плоский камень, напоминающий маленькую тарелочку, что вполне умещался в кармане халата. Пришлось вставать. Рядом с кроватью обнаружился и оставленный горничными небольшой таз, в котором находился кувшин с горячей водой — уже почти остывшей к этому времени, а также мягкие не то салфетки, не то крохотные полотенца. Ими и воспользовался мужчина, чтобы стереть с себя и с молодой супруги следы их первой близости.

Хотел было распорядиться и кровать перестелить, но не хотелось доставлять неудобства совсем уже сонной Тиль, а потому просто перенес её в собственную спальню, благо она располагалась за одной из дверей. И уже там наконец достал из халата лечебный артефакт, приятно тёплый и будто пульсирующий этим теплом.

— Что это? — дёрнулась девушка, почувствовав странное прикосновение к своему животу.

— Это позволит побыстрее затянуться… ранке, — не сразу подобрал слова Венд. — И неприятные ощущения скорее пройдут.

— Ну, всё довольно терпимо, — прислушалась к себе Тиль. — А то меня все пугали-пугали… Но никто не сказал, что ещё и приятно будет.

Генерал улыбнулся и потянулся с поцелуем к жене, не отпуская руки с артефакта, прижатого к животу девушки. Спустя какое-то время он понял, что не уточнил, как долго нужно использовать средство, но камень начал явственно остывать, будто подсказывая, что почти потерял свои лечебные свойства.

Разбудила Арвенда лёгкая щекотка — Тиль кончиком пальца проводила по груди, спускаясь к животу. Пришлось предпринимать ответные меры против наглой захватчицы. Благодаря полезному подарку лекаря вчерашняя невеста уже не испытывала никаких неприятных ощущений и с удовольствием доверилась супругу, выполняя наказы старших женщин… Ну и поддавшись собственным желаниям, зарождавшимся от поцелуев мужа, спускавшихся намного ниже её лица…

— Я думала, мне показалось вчера… — прерывистым шёпотом проговорила Лантиль, наблюдая за гаснувшим золотистым сиянием, что окутывало их с мужем переплетенные тела. — Или так всегда должно быть?

— Вряд ли, я бы знал, — Венд понял, что дело не в первой брачной ночи, ведь теперь они уже супруги, да и с потерей девственности это явление никак не связано, ведь сегодня это невозможно по вполне очевидным причинам. — Я уточню у Эрленда.

— Ой, — покрылась стыдливым румянцем Тиль, — может, не надо?

— Ты думаешь, никто не догадывается, что было ночью? — ещё больше засмущал её муж.

— Тогда давай никуда не выходить, пока все не…

— Что “не”? — рассмеялся генерал. — Не забудут? Не исчезнут? Ничего страшного не произошло. Если так тебе будет легче, то представляй, что все женатые пары примерно тем же этой ночью занимались, и ведь никто не стесняется.

— Прямо все-все? — округлила глаза Тиль.

— Ну, с возрастом пореже, не каждую ночь, наверное, — улыбался Арвенд. — Но вполне могли.

— Ой, теперь я вообще никому в глаза смотреть не смогу…

— Тогда смотри на меня, мне будет приятно.

В соседней спальне послышался шум, заставивший девушку нырнуть под одеяло, потому что ночнушка потерялась в самом начале ночи, а в спальне генерала ей и накинуть было нечего. Дверь чуть приоткрылась и заглянула горничная, которая громким шёпотом известила товарок:

— Они здесь! — девушка осторожно прикрыла дверь, присоединившись к уборке.

Через несколько минут раздался стук и, получив дозволение войти, в спальню Арвенда прошествовали несколько служанок. Две из них несли сорочку и кружевной пеньюар для Лантиль, остальные сервировали завтрак на небольшом столике у окна.

Едва молодые супруги позавтракали, их уединение прервал король.

— Ваше Величество, стучаться надо! — нахмурился генерал. — А вдруг мы решили, что ночь ещё не закончилась?

— Ой, не подумал, совсем старый стал, — рассмеялся ровесник Арвенда. — Это ты у нас молодой новобрачный, — Эрленд особо выделил “молодой”.

— И вообще, мы не одеты для приёма гостей, — ещё сильнее распахнул свой халат Венд, теперь под ним хотя бы домашние лёгкие брюки прикрывали тело мужчины, а потому он не рисковал оскорбить короля совсем уж откровенной наготой.

— Да что я там у тебя не видел! — отмахнулся Эрленд, переведя взгляд на Лантиль, — простите, леди Кастильс, я имел в виду, что мы с детства вместе, и купались, и дрались… Да и на что там смотреть? Он же не дама.

— А моя жена тебя не смущает? — “намекнул” на слишком домашний наряд супруги генерал.

— Нет, меня вообще сложно смутить, — усмехнулся король. — Ладно, шутки в сторону! Просто сейчас самый удобный момент, чтобы обсудить некоторые моменты без лишних ушей. Венд, тебе не показалось что-нибудь странным или удивительным сегодня ночью?

— Не только ночью, — генерал заметил, как стремительно залившаяся краской Тиль спрятала лицо в ладонях. — Золотистое сияние.

— О! Прекрасно! Сработало, — расслабился Эрленд.

— Что сработало? — удивился Венд.

— Наша дорогая Лантиль — одна из пра-пра… и ещё сколько-то там пра-правнучек первой леди из рода Винханс. К тому же обладающая нужными приметами.

— Нужными для чего? — нахмурился генерал.

— Какими приметами? — забыла про смущение Тиль.

— Ваш необычный цвет глаз и родинка под левой грудью, — ответил сперва на вопрос девушки король.

— Та-а-ак… — недобро протянул Арвенд. — С глазами всё понятно, а вот про родинку Ваше Величество откуда знает?

— Спокойно, дружище! Ничего такого! Лойр Олвенус проговорился, он же с малолетства Лантиль воспитывает, да и до этого был дружен со своей двоюродной сестрицей, матерью твоей жены, так что видел малышку ещё в пеленках… И без них пару раз. Вот и вспомнил не так давно, что описанная в редком свитке примета и у племянницы была.

— Подожди, так всё дело в родстве Тиль с Винхансами? — генерал ещё не сообразил, к чему клонит король.

— Я, кажется, поняла… — прервала его жена. — Дядя на озёрах упоминал про благословение особенных дочерей рода Винханс. Защита от любых ран и почти неиссякаемая магия для любимых мужей.

— Вот именно! — обрадовался Эрленд. — А охватывающее такую пару в первую ночь сияние — один из признаков, что благословение сработало.

— Ну, есть маленькая поправка, — усмехнулся Арвенд, — оно каждый раз сияет.

— Что? Ну ты и… — король взглянул на Лантиль и удержался от вертевшегося на языке словечка. — Леди, надеюсь, этот мужлан не доставил вам… беспокойства?

— Спасибо, всё хорошо, — снова покраснела Тиль.

— Погоди, — нахмурился Венд. — Ты всё знал и поэтому так старался устроить этот брак?

— Но ведь нужно ещё одно условие! — воскликнула девушка.

— Да, я очень переживал, что вы так и не найдёте общего языка, был готов даже отменить свадьбу, если увижу, что никакой симпатии нет, — серьёзно ответил Эрленд. — Но после маскарада все сомнения отпали.

— А если бы… — испуганно прикрыла рот Тиль…

— Тогда я женил бы генерала на другой леди, чтобы ввести в достойный род. А вам позволил бы присмотреться на балах к другим мужчинам. Тщательно отобранным мужчинам, конечно же. Жаль тратить такой дар на недостойного.

— Как-то это… — поморщился генерал. — Будто мы породистые лошади, что ли.

— Вот их вообще не спрашивают, — обиделся король.

— Можно подумать, нас спрашивали! — Венд тоже не скрывал эмоций.

— А ты недоволен? Могу вас развести, если что, — Эрленд откинулся в кресле, переводя взгляд с Лантиль на Арвенда.

— Да не в этом дело, — отмахнулся генерал. — Не надо нас разводить. Но ты же почти приказал…

— Если бы кто-то из вас “встал на дыбы”, раз уж мы используем тему лошадей, то никакой помолвки и тем более свадьбы не было бы, — устал спорить Его Величество. — Но вы спокойно подчинились, так что сами виноваты. И вообще, это обычная королевская обязанность — причинять добро и наносить справедливость!

Тиль и Венд не удержались от смешка, обстановка разрядилась. Да и чего теперь претензии предъявлять, если всё сложилось как нельзя лучше. А в свете предстоящей войны с поднявшими голову кровавыми жрецами и вовсе не лишним будет благословение, полученное генералом. Вот об этом и напомнил Эрленд перед уходом, попросив пару не слишком задерживаться, ведь гости уже начали собираться к торжественному обеду, где будут чествовать нового лорда Кастильс.

Всё-таки мужчины до самой старости остаются мальчишками, даже облеченные властью и с виду серьёзные. Едва закончился обед, как Его Величество, с трудом сдерживая нетерпение, пригласил генерала к себе в кабинет. Возможно, кто-то из придворных решил, что для обсуждения важных вопросов. Например, оборона южных границ. Или же подготовка новобранцев…

Но Эрленду просто захотелось проверить, работает ли легендарная защита, полученная таким… приятным способом. Друзья Арвенда, увидев, что сменившие парадные одежды на более удобные тренировочные доспехи король и генерал направляются к оборудованной площадке, где за последний месяц частенько приходилось гонять вяловатую дворцовую стражу, последовали за своим командиром.

Сперва Венд посылал одну огненную волну за другой, проверяя свой резерв, который действительно стал даже по примерным прикидкам вдвое больше. И стена огня стала шире, и держать её получалось дольше.

А затем король острым кинжалом попытался резануть руку генерала, но будто наткнулся на пружинящее препятствие. В результате азарт охватил и остальных. Кто-то предположил, что если метнуть оружие, то оно сможет преодолеть невидимую преграду, окружавшую Арвенда. К счастью, Лантиль не видела, как развлекается её новоиспеченный муж, иначе всё могло закончиться очередным обмороком. Но дам поблизости не было, и великовозрастные мальчишки проверили свою придумку без громких восклицаний напуганных барышень.

Да, кинжал пробил защиту, но будто замедлился в самом конце, а потому лишь оцарапал генерала. К тому же, глубокая царапина подозрительно быстро затянулась розовой блестящей кожицей, совсем как после вмешательства лекаря. Хотя и у того вряд ли получилось бы быстрее, чем за пару часов залечить то, что сейчас заживало за какую-то минуту.

— Ага, ускоренная регенерация — это прекрасно, — довольно проговорил Эрленд. — Но сильных ранений лучше не допускать. Вряд ли отрубленное прирастёт. Имей это в виду.

— Можно подумать, кто-то сумеет так рубануть… — не успел высказаться Браск, как все решили попробовать испытать меч.

— Вот не думал, что вы так стремитесь от меня избавиться, — усмехнулся Венд. — Ладно, давайте и на мечах потренируемся.

Скользящие удары вязли в волшебной защите, но специально пропущенный колющий выпад всё-таки достиг цели. На плече генерала из довольно глубокой раны хлынула кровь… Но почти тут же кровотечение стихло само собой, а края раны начали соединяться под заинтересованными взглядами мужчин, один из которых плеснул из фляжки крепкую настойку, чтобы лучше видеть, как идёт процесс. Ну и для очищения, конечно, любой новобранец знает, как действовать, дожидаясь целителя. И на этот раз лекарь тоже не понадобился. Хотя на формирование маленького розового шрама ушло уже несколько минут.

— Понятно, если на тебя толпой набросятся и времени на восстановление не дадут, то никакого толку от такой повышенной регенерации не будет, — задумчиво протянул король.

— А что, у нас больше воинов не осталось? — подвигал бровями Браск. — Генерал теперь в одиночку сражаться будет?

— Нет, но лучше заранее знать все особенности этой защиты, — пояснил Эрленд.

— Кстати, а что за артефакт такой? Я бы тоже приобрёл, — заинтересовался Сэв, который мог позволить себе любую экипировку, да и своим менее обеспеченным друзьям по случаю делал полезные подарки к именинам.

— Боюсь, друг мой, — улыбнулся Эрленд, — такое не купишь.

— Что, наследие великих магов? — предположил Браск.

— Не совсем, но что-то в этом же роде, — король раздумывал, стоит ли раскрывать секрет, так тщательно охраняемый им до сих пор.

— Клятва о неразглашении, — подсказал Арвенд, понявший затруднения друга. — Лучше, чтобы ближний круг был в курсе некоторых особенностей… моей защиты.

Вскоре генерал пожалел о своих словах, когда неугомонный Браск начал сыпать шуточками, временами заставлявшими краснеть даже таких подготовленных и стойких воинов. Ещё бы, способ обретения защиты вдохновлял на самые солёные и совершенно неприличные остроты. Да вроде как друзьям и положено “взбадривать” молодожёна подобным образом.

Когда весёлая компания вернулась в кабинет короля, дабы заняться неотложными и важными делами, а поднять бокальчик-другой по вполне весомому поводу — это очень важное дело, секретную тему больше не поднимали. Но и без того у всех нашлись “слова поддержки” для жутко везучего малого, умудрившегося и титул получить, и красотку-жену в придачу. Все дружно сошлись во мнении, что ради весомых плюсов можно и потерпеть все минусы, связанные с браком.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент заглянули Её Величество и леди Кастильс, которые уже устали от положенного этикетом скучного вечернего рукоделия в обществе фрейлин. Более опытная королева “вспомнила” о важном разговоре с новобрачными и повела Лантиль в кабинет к мужу, где непозволительно долго пропадают оба мужчины — её собственный и супруг леди Кастильс.

Возможно, это особое свойство, обострённое чутье, которое даётся женщинам вместе с брачными клятвами. Но почему-то большинство жён умудряются появляться рядом с мужьями в моменты, когда те произносят или делают что-то не то… Видимо, подобная особенность начала формироваться и у Тиль. А может быть, тут сработала интуиция леди Авиталь. Но вошли они, когда король и генерал, воодушевлённые напитками и шутками Браска, заверяли друг друга, что были бы вполне счастливы, оставшись холостяками…

Смелое заявление мужчин вызвало разную реакцию у их жён. Лантиль задержала удивлённый взгляд на муже, ещё утром шептавшем о своей любви. Авиталь притворно нахмурилась, едва сдержав усмешку, настолько растерянными выглядели два друга.

— Я в том смысле, — быстро сориентировался более опытный Эрленд, — что можно быть счастливым, не связывая себя брачными узами. Но, конечно, ничто не сравнится со счастьем называть женой такую прекрасную женщину, как ты, дорогая моя! Я стал вдвое счастливее с тех пор, как женился на тебе!

— Да, мы именно это и имели в виду, — пробормотал Арвенд.

— А мы так и поняли, — переглянулась уже не скрывавшая улыбки королева с Лантиль. — Правда, на радостях вы умудрились ужин пропустить. Хорошо, что он был для близкого круга, но пришлось значительно сузить и этот круг.

Король снова включил на полную мощность своё обаяние, переходя от цветистых комплиментов к жалобам на массу государственных дел, отнявших все силы и время… В общем, прощение было получено, шумная компания разошлась по своим покоям.

Следующие несколько дней продумывали все детали предстоящего похода на юг. Ну и проверяли новые возможности генерала, конечно. Оказалось, что каждая ночь будто добавляет Арвенду сил. Легенды про великих магов с их почти неиссякаемыми резервами уже не казались преувеличением, что превращает мелкого карасика в рассказах рыбака в огромную щуку. Да и защита будто уплотнилась, уже не пропускала даже быстро летящую стрелу, что останавливалась теперь на расстоянии вытянутой руки.

— Теперь понятно, почему за девочками, имеющими хоть малейшее отношение к роду Винханс, раньше практически охотились, — сказал Эрленд, глядя на ворох стрел, ровным кругом лежащих у ног генерала, стоящего невредимым в центре этого самого круга.

— Вот охота тут бы никак не помогла, — улыбнулся Арвенд. — К счастью для этих девочек, есть одно обязательное условие, без которого нет никакого смысла пытаться их умыкнуть.

— Так поначалу-то об этом не знали, а потом уже и отследить сложно стало, ведь фамилию женщина берет по мужу… — запнулся на этом моменте король, вспомнив, что его друг как раз в род жены перешел. — Обычно по мужу. И разобраться в хитросплетениях взаимного родства уже необычайно сложно. А если ещё и внебрачных детей учитывать…

— Внебрачные дети у знатных леди? — заинтересовался Браск. — А что, я бы им наследственность поправил слегка.

— Ты считаешь, что некая дикость обличия украсит потомков древнего рода? — хмыкнул Сэвиенд.

— Не в красоте дело! — обиженно буркнул обладатель довольно грубых черт лица Браскинус. — Зато, может, вырастет сильным воином, а не неженкой какой-нибудь.

— Девочка? — рассмеялся Сэв.

— Да ну тебя! — отмахнулся ухмыляющийся Браск. — Вот вечно вы, лорды, норовите на слове подловить. Так ещё и Венда в свои ряды записали. Ужас, что творится.

Шутливая перепалка закончилась, стоило вернуться к подготовке военной кампании. Его Величество не вникал в детали стратегии и тактики, на это у него Арвенд и Сэвиенд были, ему же требовалось лишь обеспечить финансовую сторону вопроса. К счастью, с этим проблем не было, казна многие поколения его предков исправно пополнялась, а все траты были разумны. Сказалось наследие рачительного родоначальника королевского семейства. К счастью, в этом смысле с фамильными чертами характера всё было просто прекрасно.

Как-то само собой получилось, что хозяйственный Фидеус, обычно незаметный рядом с более яркими и громкими товарищами, был назначен главным интендантом войска. Он прекрасно ориентировался в ценах на фураж и другие продукты и предметы, что следовало закупить. Да и основные ярмарки ему были знакомы с детства. Под неусыпным внимательным взором простого лойра желающие поживиться мелкие чиновники быстро теряли всякую надежду на обогащение. А те, кто рискнул, ближе познакомились с лойром Афастусом из королевского сыска, что послужило хорошим уроком остальным.

Итак, Сэв стал правой рукой Арвенда, готовящего себе на смену нового генерала. Фид отвечал за снабжение. А что же Браск? Браск занялся подготовкой войск и проверкой их боеготовности. И настолько увлёкся, гоняя по полосам препятствий новичков и старичков, что стал подумывать о должности преподавателя в Академии. Он даже пошутил, что если всё сложится, то быстро отодвинет хлипких теоретиков-любителей и с боем добудет себе ректорское кресло.

Король представил себе нового ректора с лицом Браскинуса и его же едкими и солёными шуточками… И решил, что будет даже интересно посмотреть, как изменится старинное учебное заведение под таким началом. Хотя давно пора строить новую Академию, разделив боевиков и специалистов более мирных профессий. А то с Браска станется, он же всех научит… родину любить и меч держать, угробив этим чуткие пальцы артефакторов.

Но долго раздумывать над педагогическими способностями отдельных личностей было некогда. Через считанные дни наступал решающий день. Эрленд собирался и сам отправиться в гарнизон, что стоял в городке Южный, но Венд сумел убедить короля остаться в столице, где он полезнее.

Более сложный разговор состоялся у генерала с женой. Та тоже рвалась сопровождать мужа на границу. И ведь доводы нашла веские — от неё зависела магия и защита Арвенда. Но даже это не заставило мужчину передумать. Стоило представить, что молодая жена поедет в гущу событий, как вспоминалась разорённая деревенька и страшный круг, заполненный телами. Да и попытки похитить Лантиль ещё не забылись.

К тому же, до сих пор не нашли леди Фадриль, будто растворившуюся где-то по дороге к югу. Кстати, родом бывшая первая фрейлина оказалась именно с южных границ. Фамильное имение её родителей было всего в получасе неспешной конной прогулки от гарнизона. Так что безопасность жены, случись ей последовать вместе с Вендом, вряд ли решился гарантировать даже лойр Афастус, которого пришлось привлекать для беседы с Тиль, едва смирившейся с уговорами остаться пока во дворце под присмотром Её Величества.

Самое странное, что в отношениях Лантиль и Арвенда романтика проявилась не до брака, а уже потом, когда настало время разлуки. И оказалась она вовсе не такой, как во множестве романов, прочтённых когда-то девушкой. Не было серенад летними ночами, огромных букетов, скрывающих среди листвы и бутонов коробочки с драгоценностями. Даже совместных прогулок по затенённым аллеям…

А были письма, что почти ежедневно умудрялся отправлять генерал, как-то выкраивая время на короткие, но наполненные любовью послания. Их Лантиль вручал король, притворно возмущаясь наглостью новоявленного лорда Кастильс, который вкладывает личные письма для жены в пакет с донесениями о продвижении войск.

Поначалу было тяжело, враг выдвинул к границе своих лучших бойцов, а потому отряды Арвенда буквально прогрызали путь к чужой столице, стремясь добраться до короля Келменда, допустившего на своих землях разгул кровавых жрецов. Поговаривали, что мать правителя Вилиссии была не то племянницей, не то внучкой верховного жреца, а потому приложила все силы, чтобы постепенно смягчить отношение к старому культу. Сперва вполголоса говорили о некоторых полезных и почти безобидных ритуалах. Потом разрешили открыть особого рода салоны, где уже вполне официально продавались разные привычные на первый взгляд безделушки, являвшиеся артефактами. А то, что магические вещицы имели слегка кровавое происхождение, так кто её, эту живность крылатую и рогатую, считает? В любом случае пошли бы под нож…

Правитель Вилиссии был лишь вторым сыном прежнего короля, рано схоронившего первую супругу и довольно быстро женившегося на юной красавице Келмиаль, пусть и не совсем подходящего происхождения. Та вскоре понесла, так и появился на свет Келменд, внезапно оставшийся единственным наследником. Тех, кто посмел обвинить новую королеву в несчастном случае — а маленький мальчик совершенно случайно утонул в пруду — очень скоро и сами начали сталкиваться то с неведомыми хворобами, то с другими неприятностями. Самые активные и вовсе умудрились неудачно упасть с лошади или пропасть на охоте…

Вот так и вернулись в очищенную когда-то от опасных жрецов страну прежние времена. Возражать переменам быстро перестали, на опыте друзей и соседей убедившись в неотвратимости ответного удара, от которого и спрятаться было сложно, ведь не угадаешь, в какой привычной домашней утвари вдруг затаится страшная волшба.

А новое поколение уже и знать не знало прежних порядков, потому и считало такой уклад жизни нормальным. Лишь некоторые старые семейства тайком обсуждали опасные увлечения королевской семьи. Сельские жители тоже старались держаться подальше от новых веяний, однако с удовольствием продавали скотину жрецам, поскольку тем можно было подсунуть и старых животных, да и цену никто не пытался сбить, не то что на рынке.

Так продолжалось довольно долго, старый король, околдованный молодой женой, будто не замечал, во что превращается Вилиссия. А уж когда он умер, оставив трон двадцатилетнему сыну, кровавые жрецы и вовсе подняли голову.

Говорят, что если потихоньку подогревать кастрюльку с живой лягушкой, то та постепенно сварится, не заметив, как холодная вода медленно теплеет. Так и жители страны не заметили, как за пару десятков лет будто оказались в другом государстве. А затем правление Келменда, длившееся тоже почти двадцать лет, лишь глубже погружало всех во мрак страшных ритуалов, позволявших напитать избранных особой силой.

Да, правитель Вилиссии был амбициозным. Ему не давала покоя богатая соседняя страна, где глупцы сами отказались от простых способов продлить себе жизнь и добавить магии, запретив нехитрые процедуры с жертвами. Лет двенадцать назад молодой Келменд даже попробовал наскоком захватить ближайшие города Дигниссии, заручившись поддержкой матери и её влиятельного родственника. Но тогда силы оказались почти равны, граница устояла. Потери с обеих сторон оказались слишком велики, пришлось отступить.

Одно радовало, удалось избавиться от прежнего правителя соседнего государства, пусть и не сразу, но того доконало особое проклятие, замаскированное под меч, смазанный ядом. А совсем молодой Эрленд ещё долго не мог обзавестись наследником, не без помощи нужных людей, конечно.

Жаль, что эта надоедливая Фадриль, долгие годы мечтающая стать когда-нибудь королевой Вилиссии, умудрилась не проконтролировать исполнителей, когда уезжала на пару недель на юг. Все привыкли считать, что леди навещает родовое имение, но лишь Келменд и пара приближенных к нему людей знали правду. Первая фрейлина леди Авиталь ездила к своему коронованному любовнику в соседнее государство.

За год до неудачного вторжения, то есть около тринадцати лет назад, небольшие отряды разведчиков из Вилиссии наводнили приграничные земли. В одной из таких вылазок решил развеяться и Келменд, отмахнувшийся от недовольства матери. Молодой мужчина устал от её контроля и советов, да и было интересно взглянуть, как живут соседи. Его отец когда-то и сам ездил в Дигниссию, и принимал ответные визиты. Но это было ещё до рождения нового короля. Его мать, Келмиаль, прекрасно понимала, что невозможно не заметить особую ауру, тяжелым облаком окутывающую любого местного жреца, а тем более Келменда, с младенчества напитанного запретной магией. Потомки великих магов такое не пропустят, а значит нужно прервать отношения, копить силы и готовиться к войне.

Келмиаль по-своему любила сына, но иногда едва сдерживала свой гнев. И войну он затеял когда-то слишком рано, да ещё и позволил себе глупую выходку, собственной персоной отправившись с особым отрядом за несколько месяцев до той преждевременной войны… Хотя и пользы немало вышло из опасной затеи. Именно тогда Келменд и познакомился с юной леди Фадриль. И даже умудрился вскружить голову девчонке. А может, та просто сразу нацелилась на трон?

Как бы там ни было, но иметь в стане врага такую удобную фигуру оказалось очень удобно. Девица когда-то училась в одном пансионе с будущей королевой Авиталь, а потому быстро втёрлась к ней в доверие. Хотя для этого пришлось поломать голову и выдать несколько особых амулетов, почти не заметных, но действенных. Вот только допустила прокол, и теперь у Эрленда наследник есть — ещё одна забота для стареющей леди Келмиаль, стремящейся добыть для сына трон и соседнего государства…

Келменд смотрел на давнюю любовницу и думал, стоит ли оставлять её в живых. На роль будущей жены она точно не годится, старовата, да и опытная слишком. И опыт этот не того рода, о котором переживают другие мужчины. С этим он легко бы смирился, но вот доверять привычной ко лжи шпионке, которая годами умудрялась себя не выдать… Нет, такая ненадежная спутница жизни ему точно не нужна. Да, всё делалось как бы из любви к нему, но и расчет сбрасывать со счетов рановато. А что-то такое, циничное и тщеславное, иногда мелькало в лице леди Фадриль, стоило посмотреть на неё не прямо, а следить за отражением в зеркалах.

К тому же, с главными заданиями женщина не справилась. Допустила появление сына у Эрленда. Это вообще непростительно, как бы Фади ни уверяла, что ей жизненно необходимо хоть раз в год видеться с любимым… Ну не увиделась бы? Что бы это изменило? Где год, там и пять… Он сам легко пользовался молоденькими фрейлинами, входящими в свиту матери, а потому не верил, что любовница-шпионка хранит верность во всех смыслах. Будь она невинной, ещё понял бы, но для взрослой женщины при наличии мозгов не составит труда обзавестись удобным тайным поклонником, даже не одним.

Видимо, что-то опасное мелькнуло в лице мужчины, вырвалось сквозь привычную властную маску, что леди Фадриль вздрогнула. Но не успела она разобраться в ощущениях, как в покои короля впорхнула леди Келмиаль, мать Келменда. Несмотря на возраст… Да разве ж это возраст для женщины, имеющей прямой доступ к лучшим артефактам, и так часто проводящей особые ритуалы? Ей скоро шестьдесят, но по виду чуть ли не младше сына выглядит, сохранив изящную фигуру и почти девичью лёгкость движений.

Вдовствующая королева с тёплой улыбкой выспрашивала у леди Фадриль подробности её побега, искренне сопереживала, услышав о сложностях с усиленными патрулями, участливо предложила своих камеристок и королевские термы, где можно не только смыть дорожную пыль, но и понежиться в горячей целебной воде…

Но стоило иноземной гостье уйти, вся приветливость тут же слетела, не оставив и следа.

— Надеюсь, ты не настолько привязан к этой даме? — спросила Келмиаль у сына.

— Вовсе нет, — просто ответил тот, почувствовав что-то вроде облегчения — проблемой займётся мать, а в этом ей равных нет.

— Да уж, не оправдала она моих ожиданий. Когда несколько месяцев назад рассказала про девчонку с интересными особенностями, которые могли бы тебе пригодиться, я надеялась, что организовать похищение будет легко. Но она затеяла какую-то странную возню. И что теперь?

— Мама, ты забываешь про некоторые условия, без которых получить благословение Винхансов не получилось бы, — поморщился Келменд. — Вот и попробовали разыграть длинную комбинацию. Напугать, заставить бежать. Потом нападение разбойников устроили, я бы спас… А с твоей помощью быстро добился бы нужного результата.

— Вот только не сработала ваша комбинация! — раздраженно отвернулась к окну леди Келмиаль, скривив губы. — А в итоге все преимущества наверняка получил этот генералишка! Ладно бы из хорошего рода, а то… Всякая шваль лезет наверх!

Король не стал напоминать, что в роду его матери тоже разные предки были, далеко не все благородных кровей. Лишь благодаря запретной магии умудрились обзавестись женами и мужьями из приличных старинных семейств. Говорить об этом сейчас не рискнул бы никто, но многие ещё помнили родословную кровавой королевы…

Неприятную тему обошли стороной и быстро составили план дальнейших действий. Отряды разведчиков приносили неутешительные новости — северный сосед стягивал новые силы к границе, явно готовясь к более серьезным действиям. А значит, пора отбросить сомнения и подключать всех жрецов, что удалось выпестовать королеве и её родственникам. Тёмные алтари скоро получат столько крови, что удастся напитать магией множество воинов. А жертвы? Так тюрьмы полны. Зря что ли этих дармоедов кормили? Да и леди-шпионка принесёт ещё хоть немного пользы, раз по-другому помочь не смогла…

Фадриль до последнего момента ещё надеялась на что-то. Ведь коронованный любовник поселил её в смежных покоях, по-прежнему проявлял все признаки страсти, пусть и не каждую ночь, но заглядывая в покои женщины. Немного напрягали юные девицы при старой королеве. Некоторые из них непростительно насмешливо поглядывали на особую гостью и перешептывались. Возможно, именно они согревали постель Келменда, пока её не было рядом. А теперь просто завидовали более успешной сопернице, умудрявшейся сохранять интерес короля долгие годы.

Да и леди Кельмиаль оставалась приветлива и внимательна к избраннице сына. Делилась секретами красоты и молодости. Однажды заметив седой волосок в рыжей шевелюре Фадриль, собственноручно вырвала его и вручила особые травы, что замедляют появление белых прядей. Их нужно было заваривать ежедневно. В золотисто-русых волосах королевы до сих пор и следа седины не было, а всё благодаря правильно подобранной диете, отварам, ну и бальзамам, которыми она тоже поделилась с фавориткой Келменда.

И когда мать короля предложила “будущей снохе” присоединиться к особому ритуалу, возвращающему молодость лицу и телу, Фадриль без тени сомнений последовала за леди Келмиаль. В полутёмной пещере, где должна была свершиться волшба, уже толпились будущие жертвы. Их мутные глаза не выражали ни страха, ни печали — людей явно опоили чем-то. Но долго смотреть на этих несчастных Фадриль не стала, да и не разглядишь в сгустившемся мраке ничего. Почти все светильники находились поблизости от пугающего алтаря. Тёмный, обтёсанный лишь сверху камень будто поглощал свет. Бледно-серый пол пещеры рядом с этим жертвенником был исчерчен замысловатыми желобами, казавшимися почти чёрными от следов старой крови.

Засмотревшись на капище, Фадриль сама не заметила, как её подвели к камню. А когда ощутила себя лежащей на показавшейся ледяной поверхности, было уже поздно. Одно умелое движение чёрного клинка — и жизнь предательницы закончена. Она ещё удивлённо смотрела куда-то вверх, стараясь удержать сознание, пытаясь понять, в какой момент сделала неправильный выбор, но так и не успела разобраться, уплывая куда-то в тишину и темноту…

Как бы ни старались кровавые жрецы, сколько бы ритуалов они поспешно не проводили, а остановить войско Арвенда не смогли. Собственный народ, напуганный творящимися уже совершенно открыто зверствами и количеством жертв, которых начали хватать почти без разбору, с радостью встречал воинов соседнего государства, даже и не думая о сопротивлении. Более того, желающих указать на укрытия, где прятались тёмные маги, оказалось так много, что спрятаться у служителей кровавого культа не было никаких шансов.

Не прошло и двух месяцев, как Вилиссия пала. К оставшимся в живых жрецам применили положенное в таких случаях наказание — полное лишение магии. Только не учли некоторую особенность… Обычный маг после процедуры просто прожил бы более короткую жизнь, чуть раньше состарился бы. Но для тех, кто долгие годы напитывался тёмной магией жертвоприношений, это обернулось сгоранием в ярко-белом пламени, будто пытавшемся затереть накопленную чёрноту.

Особенно высокие столбы огня взметнулись над низвергнутым с престола Келмендом и его матерью, поставив последнюю точку в истории кровавых практик, ставших безусловно запрещёнными в обеих странах. Все найденные свитки и книги по запретным ритуалам уничтожили для пущей надёжности.

А вскоре место воинов Арвенда в постепенно пробуждающемся от страшного сна государстве заняли советники короля Эрленда, наводящие порядок в повседневных делах и решающие спорные вопросы, неизбежно возникающие в неразберихе, накопившейся за годы притеснений противников королевы Келмиаль.

Вернувшееся с победой войско встречали бы цветами, да где же их найдёшь поздней осенью? Рисковать нарваться на гнев главного королевского садовника и пробраться в дворцовую оранжерею никто не решился. Да и к чему мужчинам цветочки? Всем известно, что лучше хорошего обеда и приятной компании для большинства из них ничего и нет. А потому последовал ряд званых ужинов, балов и прочих увеселений, где с почётом принимали всех участников похода. Понятно, что лойров и лордов звали такие же родовитые знакомцы, а люди попроще ничуть не огорчались, от души веселясь в более свободной обстановке таверн или в домах у родственников и знакомых.

На общей волне радости даже Сэвиенд решился заехать в гости к отцу, для надёжности всё-таки взяв с собой подкрепление в виде Фида и Браска. Возможно, именно это и сыграло решающую роль в дальнейших событиях. Раздосадованная мачеха молодого человека, лишенная возможности пробраться к нему тайком ночью, допустила непростительную ошибку. Она заметила, что пасынок направился в сторону конюшни и решила воспользоваться ещё одним шансом если не скомпрометировать Сэва и окончательно рассорить его с отцом, то попытаться всё-таки соблазнить неуступчивого мужчину.

Оказалось, что отец и сын собирались проехаться по округе, поговорить спокойно, без лишних ушей. А потому старший лорд Винханс, успевший чуть раньше зайти в денник к своему коню, прекрасно расслышал, что наговорила его сыну молодая жена. А она грозилась, что снова всё вывернет в свою пользу, что старый и глуповатый муж обязательно поверит каждому её слову…

Последовавший за тем скандал в благородном семействе ещё долго обсуждали, почти не таясь, и среди знатных лордов, и вся округа, с большим почтением относящаяся к известному семейству, что когда-то попало в легенды. Вызванные отцом Сэвиенда поверенные, лекарь и представитель королевского сыска легко раскрыли все уловки теперь уже бывшей леди Винханс.

В крови лорда обнаружили следы запрещенных травок, затуманивающих разум. Да и опыт, полученный в соседнем государстве, позволил уловить и отголоски приворотного ритуала, которым не побрезговала когда-то воспользоваться дама, пожелавшая стать богатой леди. Более кропотливые допросы и проверки показали, что сын этой женщины не имеет никакого отношения к Винхансам.

С одной стороны, Сэв был рад возвращению своего прежнего отца, переставшего подвергаться действию дурмана. Все старые обиды быстро забылись… Однако дело шло к очередной ссоре. Вернувший сыну статус наследника, отец настойчиво намекал на необходимость продления рода. И даже начал подыскивать подходящих невест.

Сэвиенд заикнулся было, что родитель и сам пока достаточно бодр, чтобы думать о внуках, что мог бы ещё обзавестись детьми… Но старший лорд Винханс и слышать ничего не хотел, боясь снова стать посмешищем. Когда выносили парадный портрет, где изображен был он сам и его вторая жена, мужчина едва удержался от ругательства, пробормотав что-то про слабоумного старика, поверившего в любовь юной девицы.

Что-то подобное сгущалось и над Арвендом. Его брат, без всякого на то основания, поскольку не имел отношения к недавней победе, с удовольствием упоминал имя родственника-генерала и активно участвовал в многочисленных празднованиях. И так разошёлся, что не упускал ни единой возможности, почти перестав появляться в трезвом виде. Лойр Гридус хмурился, глядя на наследника, но ничего не говорил. Пока однажды за ним не послали из совершенно неподходящего места. Арогантус устроил дебош в “веселом доме”, и теперь нужно было оплатить ущерб. Нет, его не взяли в заложники до возмещения убытков, просто мужчина настолько переусердствовал в своём веселье, что был не в состоянии сесть на лошадь.

Это и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения лойра Фероса. Он лишил старшего сына звания наследника. Но наткнулся на неожиданную проблему. Младший сын уже вышел из рода, став лордом Кастильс… Кто-то из давних друзей пожилого мужчины подсказал выход — назначить наследником внука. О детях Арогантуса и слышать не хотелось, да и не было их, а принимая в расчёт возраст супруги старшего сына, уже и не будет. Оставалось договориться с Арвендом. Понятно, что первый его ребенок мужского пола станет лордом Кастильс, король просто не допустит угасания древнего рода. Но вот второй внук вполне мог бы унаследовать имение Ферос, да и фамилию принять дедову.

В общем, старшее поколение будто сговорилось. Всем срочно потребовались внуки. И если Сэвиенд имел возможность отвертеться, отговариваясь тщательным подбором кандидатуры будущей жены, то у Арвенда никаких уважительных причин не обзавестись потомством не было. Не то чтобы генерал был против, просто, глядя на хрупкую фигурку жены, он немного тревожился, не повредит ли ей беременность… Да и печальная история его собственного рождения лишь усиливала эту тревогу. Но, как оказалось, переживать было поздно. Первые же дни, а если быть точными, то уж скорее ночи после свадьбы оказались… плодотворными. И не только у Арвенда с Лантиль…

Десять лет спустя.

Королева, оставшаяся без “заботливой” леди Фадриль, вскоре обнаружила некоторые явные признаки беременности, встреченные обоими супругами с радостью. Но за следующие годы подобные радости стали повторяться с завидным постоянством. Так у наследника престола появились две сестрички, рожденные с разницей в пару лет. А через пять лет после второй девочки родился младший принц.

Венд и Тиль спешить не хотели, а потому за то же время обзавелись лишь двумя детьми. Старшую дочь прочили в невесты наследнику, но, учитывая некоторые несомненные приметы, вроде особого оттенка глаз, унаследованного от матери, договариваться о помолвке не спешили. Собственный опыт генерала и его жены подсказывал, что надёжнее дать детям самостоятельно присмотреться друг к другу. Старый лорд Ферос, отец Арвенда, вознамерился дождаться рождения второго внука, которого твёрдо решил сделать наследником, а потому удивлял своим здоровьем и долголетием лекарей. Возможно, именно поэтому генерал и не торопился, ведь это продлевало дни родителя, с которым удалось наладить наконец-то тёплые отношения.

Неожиданно для Лантиль её верная Улла вскоре покинула свою госпожу, выйдя замуж за лойра Афастуса. Почти случайное знакомство на озёрах, обернувшееся потом частыми встречами по разным поводам, частенько связанным с приключениями юной леди Кастильс, постепенно переросло во взаимную симпатию, начавшуюся с уважения. А опыт некоторых пар подсказывает, что иногда это лучшая основа для длительных отношений и брака.

Что касается друзей Венда, то самый младший из них, Сэвиенд, всё ещё холост, но в последнее время зачастил к одному из соседей. И вряд ли дело в редкой коллекции оружия, что собрал почтенный лорд, скорее всего, визиты совершаются ради прекрасных глаз дочери этого мужчины.

Фидеус не преподнёс никаких сюрпризов, женившись вскоре после возвращения из победоносного похода. Он отказался от заманчивых предложений продолжить служить главным интендантом, предпочтя обосноваться недалеко от родителей, прикупив довольно большое поместье, не без помощи друзей, конечно. Три сорванца, рождённых практически друг за другом, стали отрадой для родителей Фида, по-прежнему нежно любящих друг друга и собственного сына.

А вот история Браска удивила всех… Во-первых, он действительно стал сперва преподавателем Академии, а уже через пару лет сел в ректорское кресло. К тому времени родственники Уллы, не делавшие особых различий в воспитании мальчиков и девочек, потихоньку продавили вопрос с местами для своих барышень в единственном учебном заведении такого рода. Ну кто же всерьез относится к милым и безобидным пансионам благородных девиц?

Известное семейство получило поддержку нескольких лордов, а также королевы. Против таких доводов у короля не осталось аргументов, способных предотвратить стремительно надвигающийся прогресс… Хотя ему-то что, издал новый указ и сиди себе дальше на троне без особых забот! Примерно так рассуждал Браскинус, осматривая бестолковую кучку первокурсниц, явно посланных ему свыше за старые грехи.

Но худо-бедно, однако и эту напасть удалось пережить без особых потерь. Неожиданней стало то, что к концу первого же года после введения новшеств половина студенточек начала бросать жаркие взгляды на ректора, потрёпанного жизнью и обладающего не самой прекрасной, хоть и весьма брутальной наружности. К этому Браска жизнь не готовила. Он как-то раньше сам привык атаковать вражеские крепости, полагаясь на своё отрицательное обаяние. А тут вдруг очутился в осаде… И сам не заметил, как в упорной битве сдался на милость очаровательной победительницы с невыносимым характером. Что удивительно, тётушка Браскинуса довольно быстро нашла общий язык с новой родственницей, почувствовав в той родственную душу. А главное, убедившись в искренней любви этой девицы к единственному и обожаемому племяннику. Строгий ректор, приходя домой, становился послушным мальчиком, неожиданно для себя пополнив ряды идейных подкаблучников, наслаждающихся этой ролью.

Что самое удивительное, женился и дядюшка Олвенус! Как говорится, не прошло и двух десятков лет, как он умудрился посмотреть другими глазами на лери Барфинису. Возможно, счастливая семейная жизнь племянницы к этому подтолкнула, заставив задуматься о преимуществах брака. А может быть, сработал чётко рассчитанный план экономки, решившей взять в собственные руки этот вопрос. Немолодые уже супруги прекрасно поладили, чему способствовало и длительное знакомство, и некоторое сходство характеров…

Кстати, именно лойр Олвенус недавно нашёл интересные записки, принадлежащие одному из великих магов. Ознакомившись с ними, король Эрленд тут же взял клятву о неразглашении и засекретил документы на ближайшие сто лет. А там уж потом его потомки разбираются и решают, стОит ли обычным людям знать, что легендарные и почитаемые маги были всего лишь группой выпускников Академии другого мира, случайно провалившиеся в прореху, что появилась в результате одного из кровавых ритуалов. И предок самого Эрленда был всего лишь преподавателем, сопровождавшим студентов на экзамен. Но это уже другая история…

С самого начала меня не отпускало ощущение, что эта книга явно отличается от предыдущих моих романов. И только после завершения поняла, в чём дело!

Раньше всегда срабатывала женская солидарность. Я обычно львиную доли собственной симпатии отдавала главной героине. Не путать с обожанием и легкой влюбленностью в некоторых героев-мужчин! Там просто хотелось красавчика потискать, полюбоваться на него… И на полочку поставить. А вот душевные силы уходили большей частью в переживания героини. А тут вдруг обнаружила, что герои-мужчины на себя одеяло перетянули.

Ох, как я писала главу про детство Арвендуса! Слёзы на глаза наворачивались, так вдруг этого мальчика стало жалко… А история Сэвиэнда? Прямо испереживалась за него, как он потом из психологических травм, нанесённых мачехой, выкарабкается? Фидеус может показаться немного скучноватым персонажем, но вот в реальной жизни я бы от такого друга точно не отказалась, уважаю хозяйственных мужчин! Браскинус… Неоднозначный, жесткий, готовый опошлить что угодно. Но в то же время, надежный друг, прячущий за показной бравадой доброе сердце. Стоит понять главный секрет такого мужчины, как отношение к нему сразу меняется. Уж лучше такой резкий и прямой человек за спиной будет, чем милый обманщик с ласковыми речами. Эрленд — король. Этим почти всё сказано. С детства привык к собственной значимости, но умудрился сохранить ясный ум и любящее сердце. Привык управлять, а потому его любовь довольно деятельна, что чревато последствиями для всех, кто попал в поле зрения и рискует испытать на себе причинение добра по неосторожности, но с предварительным умыслом)). Только присущее этому персонажу чувство юмора удерживает его от опасности преисполниться чувством собственной важности. Дядюшка Олвенус. Милый чудак, добрый, умный. Поймала себя на мысли, что временами он мне моего папу напоминает, а потому и вызывает самые тёплые эмоции.

И как-то само собой получилось, что эта книга наполнена любовью к мужчинам. К этим взрослым мальчишкам, готовым ради нас, женщин, на самые неожиданные подвиги. Один такой юноша когда-то давно нёс меня, тогда ещё юную воздушную феечку, на девятый этаж, потому что лифт был сломан, а у девушки каблуки высокие… Два других молодых человека совместно написали для меня песню (один стихи сочинил, другой их на музыку положил), на всю жизнь запомнилось, так это впечатлило… Да мало ли ещё у каждой из нас историй, демонстрирующих замечательные поступки знакомых мужчин?