— Мам, пап, привет! Я приехала!

Я заглянула на кухню и тут же встретилась взглядом с мамой.

— Привет, милая! Рада тебя видеть! Ты как раз к ужину. У нас сегодня курочка в сливочном соусе и твоя любимая картошка в духовке.

Я уже чувствовала аромат, и понимала, что у меня, как у бульдога текут слюни.

Как же здорово приезжать к родителям! У них всегда в доме вкусная еда, а мама вечно окружает меня заботой и теплом. Я словно в детство возвращаюсь, когда не нужно самой о себе думать. Иногда мне прям хочется быть маленькой девочкой, у которой нет никаких забот и проблем.

— А ты одна? Где Костя?

Я тяжело вздохнула. А вот как раз и они, те самые заботы и проблемы.

— Мы расстались, мам.

— Как?! — прикрыв рот рукой, изумилась моя мама. — Что случилось?

Я пожала плечами.

— Просто поняли, что мы не подходим друг другу. Я творческий человек, а он слишком рациональный и приземленный…

— Ну, дорогая, посмотри на нас с отцом. Твой папа тот еще прагматик, но мы столько лет с ним счастливы.

— Не всем везет так, как вам, — поцеловала я ее в щеку. — Я в порядке, правда. Немного грустно, но это нормально. Так что, не переживай.

— Ладно, главное, чтобы у тебя все было хорошо, — грустно улыбнулась она.

— Кстати, о моем прагматичном отце: где он?

— В кабинете, — недовольно махнула мама рукой. — С кем-то ругается по телефону! Кошмар какой-то! Даже дома не перестает работать! Сейчас придет, злой, как черт! Весь ужин будет бурчать.

— Он и так всегда бурчит, — рассмеялась я. — Пойду поздороваюсь. Может, смягчиться, когда меня увидит.

— Дай бог, — хмыкнула мама, помешивая соус.

Отца я услышала еще из коридора. Его громкий крик ни с чьим не перепутаешь.

— Какого черта ты позволяешь себе такие выходки?! Думаешь, у меня управы на тебя нет?! Еще как есть! Кто из девяностых, я?! Да, у меня до сих пор связи есть.

Я аж поежилась. Ух, какой грозный. Я знаю, что он управляет компанией, как сущий дьявол. И только мы с мамой знаем, какой он милашка.

Я приоткрыла дверь в кабинет и засунула голову в образовавшийся проем. Папа увидел меня, и его морщинки тут же разгладились.

Я послала ему воздушный поцелуй и он тут же улыбнулся. Правда, снова нахмурился, услышав слова своего собеседника.

— Ты мне еще угрожать смеешь?! Да я тебя порву на куски!

Я решила не слушать этот страшный разговор и вернуться к маме. С ней как-то спокойнее.

Я помогла доготовить ей ужин, и когда мы уже накрыли на стол, в столовую вошел отец. Конечно, он был раздраженным, но все равно подошел ко мне и обнял.

— Я скучал, — проговорил он. — Заходишь к нам раз в год по великим праздникам.

— Не правда, — протянула я, крепко прижимаясь к папе. — Я у вас бываю несколько раз в месяц.

— Это мало, — буркнул он. — Могла бы вообще с нами жить.

Папа меня все не отпускал, и я стала выкручиваться из объятий.

— Хватит меня тискать, — рассмеялась я. — И я уже не маленькая девочка, чтобы жить с мамой и папой. Но меньше от этого я вас любить не стала.

Знала бы я тогда, что это был последний раз, когда мне удастся обнять своего отца. Я бы тогда сама его не отпустила, ни за что в жизни. Но, к сожалению, мы не можем предугадать будущее.

Поэтому я просто села за стол, с улыбкой наблюдая, как продолжает хмуриться мой отец. Он все никак не мог смириться с тем, что я самостоятельная. Кстати, с моей работой он тоже до сих пор был не согласен, считая ее ерундовым хобби.

— Не надумала пойти ко мне в фирму? — спросил он.

— Нет, пап, не надумала, — с улыбкой проговорила я, зная, что выслушаю сейчас лекцию по этому поводу.

— Учиться столько лет на экономическом, а в итоге бегать с фотоаппаратом! Глупость, Юль!

— Я занимаюсь тем, что люблю, — как маленькому, объясняла я ему, — и, между прочим, очень неплохо зарабатываю.

— Зарабатывает она, — хмыкнул отец. — Когда я умру, все равно тебе придется встать во главе нашей фирмы.

— Это будет очень нескоро, и пока я об этом думать не хочу, — с улыбкой проговорила я.

Как же я ошибалась в тот момент…

— Так, отстань от ребенка! — проговорила мама, прерывая наш спор. — Юля — художник! У нее уже выставка ее фотографий была, а ты все не можешь принять ее мастерство.

— Так пусть бы и занималась этим в свободное время! Как хобби! А работала бы на нормальной работе!

— Хватит, я сказала! — повысила мама голос. Кто бы что ни говорил, а в семье главной всегда является женщина.

Я с благодарностью взглянула на маму и решила сменить тему.

— У тебя какие-то проблемы? — спросила я у папы. — Что за угрозы?

— Какие угрозы?! — ахнула мама.

Папа посмотрел на меня, как на предателя.

— Да все нормально! Просто некоторым приходится объяснять на их языке, вот и все! Я со всем разберусь, не волнуйтесь!

— Ладно, — протянула я, — я в тебя верю. Кстати, хочу сделать нашу семейную фотку, раз мы все равно за столом сидим. Сейчас фотоаппарат принесу.

Папа закатил глаза, но я его и спрашивать не стала. Давно уже хотела это сделать.

Поставив фотоаппарат на таймер, я обняла родителей, радуясь, что они сейчас рядом со мной.

Как же я потом обожала и ненавидела это фото одновременно. Но обо всем по порядку.

Пока мы ужинали, папа успокоился. Перестал сыпать проклятья в сторону каких-то конкурентов, и переключился на более мирные темы. Интересовался, как у меня дела, хоть и с долей скептицизма.

Да, папа не мог свыкнуться с мыслью, что его единственная наследница совсем не интересуется его бизнесом. Я даже отучилась там, где велел папа, но чем больше я взрослела, тем сильнее понимала, что не буду счастлива, трудясь на нелюбимой работе.

Фотографии меня влекли с детства. Я до сих пор помню, как папа купил мне первый фотоаппарат. Он был такой красивый, и на нем было так много настроек, что я даже вначале растерялась. А потом я пошла на курсы фотографии, и с первого дня учебы поняла, что нашла свое признание.

Начинала я, как и многие, с разных фотосессий. Помню, как папа фыркал по поводу того, что я бегаю с фотоаппаратом целый день, зарабатывая копейки.

— Ты у меня за полчаса работы в фирме получишь больше, чем за весь твой день, — пытался переманить он меня на свою сторону.

Но мне было это неинтересно. Да, конечно, мне было намного легче искать себя, потому что я была финансово независима. Конечно, я пыталась заработать и сама, но, стоит признаться, что очень долго меня содержали родители.

А еще они купили мне квартиру и машину. Да-да, я та самая избалованная девочка.

Но вскоре я занялась художественной фотографией, и недавно даже была выставка моих работ. Люди стали покупать фото, хотя я и продолжала устраивать фотосессии. Правда, теперь выбирала те, что мне интересны.

Постепенно, я стала неплохо зарабатывать, и папе пришлось признаться, что он проиграл, и в бизнес меня не втянуть. Но по привычке все равно продолжал бурчать.

Ужин подходил к концу, и пора было пить чай. Мама испекла божественный пирог, от одного вида которого потекли слюни.

— Мам, а мята есть? — спросила я, когда пошла заваривать нам чай.

— Есть, в огороде, — улыбнулась подошедшая мама. — Хочешь, сходи, нарви.

— Хочу, — улыбнулась я.

В тот момент я еще не знала, что какая-то мята может спасти жизнь. А может, это просто судьба, потому что ничем другим объяснить то, что произошло дальше, я не смогла.

Я обулась и вышла на задний двор. Свет я во дворе включить забыла, и путь мне освещали только уличные фонари.

Осторожно ступая, чтобы не затоптать какую-нибудь грядку и подсвечивая себе дорогу фонариком телефона, я искала ту злосчастную мяту. И вот, наконец, увидела ее.

Я присела возле грядки, выбирая самые красивые листики, как вдруг услышала какой-то хлопок. А затем крик мамы, и еще один хлопок.

Я никогда не слышала выстрелов вживую. У нас никто не увлекался ни стрельбой, ни охотой. Поэтому я даже не сразу сообразила, что произошло. Но постепенно в мой разум стали приходить страшные догадки, и я прикрыла рот, чтобы сдержать крик.

Я трясущимися руками достала телефон, затем уронила его, нашла наощупь и набрала номер службы спасения.

— Что у вас случилось? — спросил меня женский голос.

— Мне кажется, я слышала выстрелы в моем доме… Там мама кричала… Боже…

Мне очень сильно захотелось рвануть в дом, вдруг, я могу чем-то помочь. Но, к счастью, все тот же женский голос меня остановил.

— Какой у вас адрес?

Я ответила, чувствуя, что мои щеки мокрые от слез.

— Где вы находитесь?

— Я… Я в огороде.

— Вам нужно найти укромное место. Говорите со мной. Помощь уже в пути.

Чуть подальше был сарай, и я на полусогнутых ногах отправилась туда. Я сидела за этим сараем и молилась, чтобы мне все это показалось. Чтобы это были не выстрелы, а так, что-то иное. Я не знала что, но я продолжала надеяться.

Вскоре послышались сирены, и на территорию дома вошла полиция. Но я все никак не могла встать. Я боялась. Уже не тех, кто был в доме, а узнать правду.

Меня нашли сотрудники полиции. Я смотрела на них, ожидая того, что они скажут. Я так хотела, чтобы они сейчас на меня наорали, что я совершила ложный вызов, а следом пришли родители, которые посмеялись бы надо мной. Я даже посмотрела в сторону дома, но ни мамы, ни папы не было.

— Мне очень жаль, — проговорил молоденький полицейский. И в этот момент рыдания вырвались наружу.

Все, что было потом, я плохо помнила. Мне не разрешили идти в дом, потому что там могли быть улики. А еще сказали, что мне лучше этого не видеть. Как сквозь туман, я слышала слова полицейского. Он говорил, что моих родителей убили. Сначала отца, а потом маму. И еще он говорил, что мне очень повезло, потому что меня в тот момент не было в доме.

А мне казалось, что наоборот. Если бы меня тоже убили, я бы сейчас не чувствовала той боли, которая обрушилась на меня.

За мной приехала моя тетя, мамина сестра. Помню, что она меня обнимала, а у меня руки и ноги были, как ватные. Я все это время старалась проснуться. Ведь так не бывает, это же просто сон. Сейчас я открою глаза, а я в доме у родителей, и они тихонько разговаривают на кухне. Я просто заснула, вот и все.

Я опустила вниз глаза и поняла, что я до сих пор в руке сжимаю мяту. С тех пор я не переношу ее запах. Он у меня ассоциируется с запахом крови.

В дом я так и не вошла. Тетя забрала меня и отвезла к себе. Она не решилась оставить меня одну, и, на самом деле, сделала правильно. Мне кажется, я сотворила бы с собой что-то страшное. Потому что в тот момент мне жить не хотелось. И, если честно, я думала, что эта пустота в душе больше никуда не уйдет. Но нет, как оказалось, со временем боль сменяется другим чувством. Злостью и жаждой мести.

Понимание пришло гораздо позднее. Я проснулась у тети среди ночи и разразилась рыданиями. Только сейчас я начала осознавать, что произошло. А самое главное, я поняла, что моих родителей больше нет. И больше не будет совместных ужинов, разговоров и объятий.

У нас были замечательные отношения. Я обожала своих маму и папу, и они безумно любили меня. Даже наши короткие ссоры не портили нам жизнь. Как бы мы ни были обижены, мы знали, что мы безумно любим друг друга.

Они дали мне все. Тепло, любовь, воспитание, образование и старт в жизни. Они были теми, с кем я советовалась и кому жаловалась. Мама всегда первой узнавала о моих парнях, я никогда ничего от нее не скрывала. Потому что знала, что она меня поддержит и даст совет, если это нужно.

А теперь я осталась одна. От одной только этой мысли холодок бежал по телу. Я пока еще не могла даже представить того, что я больше их не увижу. Так же не бывает, что мы только что сидели за одним столом, шутили и смеялись, а через каких-то пару минут их не стало.

Но, как оказалось, бывает. Как в кошмарном сне, от которого очень хочется проснуться.

От тети я уехала на следующий день, хоть она и предлагала мне остаться. Утром я проснулась с больной головой, потому что толком и не спала, да и проплакала большую часть ночи. Но я уже была более собранная. Да, горе навалилось с двойной силой, но и пришло понимание, что теперь я взрослая, и нужно решать проблемы.

А их было немало. Нужно было съездить в полицию, дать показания, узнать, когда (о, боже) я смогу забрать тела родителей. А потом найти того, кто займется похоронами. Я слышала, что есть такие конторы, которые все берут на себя. Я бы точно не смогла бы сейчас решать еще и эти вопросы.

В полиции я собрала все свои силы, чтобы вспомнить все, что произошло. Я старалась не упустить ни одной мелочи, хоть и понимала, что я толком-то ничего и не видела.

— Папе звонили, — неожиданно вспомнила я. — Перед тем, как мы сели ужинать. Он с кем-то ругался, и сказал, что ему угрожают. Конкуренты, вроде… Но папа часто скандалил с кем-нибудь, у него, в плане бизнеса, был довольно взрывной характер.

Я замолчала. Да, он был жестким на работе, но со мной он был лучшим на свете папулей. Как же страшно осознавать, что его больше нет рядом, и никто не сможет за меня вступиться и защитить.

— У вашего отца были враги? — спросил следователь.

— Я не знаю, — пожала я плечами. — Возможно, по работе. Но я не касалась бизнеса.

В голову пришла мысль, что если бы я хоть немного интересовалась делами, возможно, я бы больше знала о папиной фирме и людях, с которыми он работал. А еще, я могла бы предостеречь его от какой-нибудь глупости, и тогда они с мамой, возможно, были бы живы…

Я понимаю, все проходят через эту стадию, когда начинают думать, могли бы они сделать что-то, что сохранило бы жизнь их близким. Но от этого на душе мне было не легче.

Мне задали кучу вопросов, а затем отпустил, выразив сочувствие. Но я понимала, что это лишь слова, а на деле им плевать на моих родителей. Однако мне было все равно, искренни они или нет, мне было важно, чтобы убийцу моих мамы и папы нашли.

Я еще хотела съездить в наш дом, и не смогла. Он вызывал жуткие воспоминания, и я вообще не была уверена, что смогу хоть раз переступить его порог.

Вечером мне позвонил нотариус, сказав, что нужно прийти на оглашение завещания. Мне так не хотелось сейчас думать еще и об этом, но ничего не поделать.

На самом деле, я больше всего хотела просто лежать у себя на кровати и плакать. И чтобы меня никто не трогал. И все разрешилось само собой.

Но я понимала, что это невозможно.

А еще я чувствовала злость, которая росла с каждой минутой. Если бы мне сейчас показали убийцу моих родителей, я бы, наверное, придушила его голыми руками. И это не образное выражение. Я действительно жаждала его крови. Мне даже было мало, чтобы его посадили. Я хотела его смерти, желательно мучительной.

Видимо, в каждом человеке есть темная сторона. И повезет тому, в ком она ни разу не проснется. Значит, у него не было таких сильных потрясений, из-за которых просыпается какая-то звериная натура. А у меня они случились. И я хотела мести. Я даже упивалась этим чувством, оно, хоть и немного, но отодвинуло боль на второй план.

Перед сном мне позвонила сначала тетя, а потом сестра. Их тоже позвали на оглашение завещания. Но они звонили не за тем, чтобы мне это сказать. Они обо мне волновались, понимая, как мне сейчас непросто.

На удивление, я говорила спокойно. Я сумела собраться, чтобы мои родные не нервничали. Но разговор я сворачивала очень быстро, понимая, что не хочу сейчас ни с кем общаться. Мне нужно было понять, как мне жить дальше.

Говорят, что время лечит. Но в самом начале все наоборот. Каждое утро начинается с еще большей боли. Потому что во сне мозг дает тебе отдохнуть, подкидывая воспоминания о родителях, когда они были живы, а просыпаясь, ты понимаешь, что это всего лишь сон. И наваливается разочарование вкупе с той самой болью.

Но утром мне пришлось встать, хоть и самочувствие было ужасным. Потому что сегодня было оглашение завещания. И мне там нужно присутствовать, несмотря ни на что.

— Оглашаю последнюю волю усопших…

Усопших… Слово-то какое. Никак не передает истину.

Я сидела рядом со своей двоюродной сестрой, и она то и дело поглаживала меня по руке.

Папа предусмотрел все. Свою смерть, и даже смерть мамы. Поэтому сейчас зачитывали завещание на случай смерти их обоих.

А я тогда закатывала глаза, когда папа говорил, что нужно будет рассмотреть разные варианты.

— Ты думаешь, что вы, как в сказке, умрете с мамой в один день? — иронично приподняв бровь, спросила я.

— В жизни бывает всякое. Какая-нибудь автокатастрофа, и нас обоих нет, — цинично отвечал он.

— Сплюнь! Вы будете жить долго и счастливо! Пока ваши внуки не пойдут под венец, даже и не вздумайте умирать.

— Ох, с твоим характером, я внуков не дождусь, — шутил папа.

Я тогда стукнула его по плечу, но, не выдержав, тоже рассмеялась.

Это было всего несколько лет назад, а кажется, что в другой жизни.

Не удивительно, что большая часть имущества и бизнес достались мне. Маминой сестре и ее дочке осталась трехкомнатная квартира, а папиному брату, которого, до сегодняшнего дня я не видела уже лет пять, старая дача в поселке.

Дядя с папой практически не общались, у них были свои какие-то проблемы, но все равно папа внес его в завещание.

Мне же оставалась фирма, две машины, дача на берегу моря, деньги на счетах и их дом. Моя квартира была оформлена уже на меня.

Наверное, я должна была бы чувствовать хоть что-то, получив такое наследство. Но я не ощущала ничего… Я была под успокоительными, и меня жутко клонило в сон. Просто хотелось, чтобы это все побыстрее закончилось.

— Ты не обиделась, что нам квартиру оставили? — спросила сестра, когда с оглашением завещания было покончено.

— Господь с тобой, — буркнула я. — Меня точно не обделили.

— Я бы, наверное, и не взяла, но сейчас с малышом она будет очень кстати, — оправдывалась сестра. — Правда, лучше бы тетя была жива, и мы ничего не получали.

Я сглотнула. Слова «жив» и «мертв» вызывали во мне сейчас странные чувства.

— Как мой племянник поживает? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Хорошо, — улыбнулась Оля. — Сейчас хотим машину в кредит взять, а то в садик водить далеко.

Машина… Мамина сестра была совсем не богата. Мама ей порой помогала, как и Оле.

— Забирай одну, куда мне две, — меланхолично произнесла я.

— Нет-нет, господи, Юль! Я ж не к тому… — разнервничалась сестра, подумав, что ее слова звучали двусмысленно.

— Успокойся, я прекрасно это знаю. Просто мне действительно не нужны две машины. Мне останется мамина, я ее часто брала. А папину забирай.

— Мне неудобно… И так ни за что квартиру получили…

— Неудобно Лешку на своем горбу в садик таскать, — буркнула я. — Поверь, я не обеднею.

— Ладно, спасибо, Юль. Но она все равно на тебя оформлена останется.

Я кивнула. Мне было все равно. Вообще, если бы мне даже ничего не осталось, а папа вдруг решил пустить бы все на благотворительность, мне было бы плевать. Деньги для меня сейчас не имели никакого значения.

Вечером я сидела дома и пила вино. Хотелось напиться и забыться, чтобы в голове было совершенно пусто.

Я звонила следователю, но тот меня ничем не порадовал. Отмазался заученными фразами о том, что они все проверяют.

Вино не работало. Я не пьянела совсем! Была трезва, как стеклышко, хотя уже открыла вторую бутылку.

А так как мысли не отключились, я начала думать о том, кто это мог бы быть.

Ограбление отмели сразу. Во-первых, ничего не взяли. И если даже предположить, что преступников напугали сирены полицейской машины, в доме не было погрома. Было понятно, что в дом пришли, чтобы убить моих родителей.

Зачем?

Первая мысль, конечно, была о папином бизнесе. У него свой огромный интернет-магазин, маркетплейс. Вначале он начинал с простой продажи техники, затем, с развитием технологий, стал продавать ее через интернет, а потом перевел все продажи в онлайн-режим и стал привлекать других продавцов на площадку.

Конечно, до сих пор в приоритете у него продажа именно техники, но теперь еще и на сайте можно купить товары для дома, автотовары, мебель и даже косметику.

Площадка развивалась, принося немалые деньги. Папа был главным акционером, у него было семьдесят процентов акций. Остальные были распределены между еще тремя людьми.

Хорошо я знала лишь одного — Игоря. Он был моложе папы лет на десять, и у нас с ним всегда были общие темы для беседы. Он, кстати, единственный из папиных партнеров, который позвонил, чтобы выразить сочувствие.

Остальных двоих я знала плохо. Просто здоровались.

И теперь я — глава фирмы. И без понятия, что с этим делать.

У папы было много конкурентов. Сейчас люди уже привыкли покупать что-то через интернет, и часть бизнеса переместилась во всемирную паутину.

Было такое, что и склады поджигали, и фуры угоняли, и товары воровали. Но до убийства дело никогда не доходило.

Но ведь угрожал папе кто-то в тот день? И ведь мог кто-то переступить ту черту, которая отделяет человека от зверя?

Но опять же, зачем? Папа мертв, а бизнес-то все равно есть. Просто месть, что ли?

Если убили из-за наследства, то убийцей должна быть я. Но это точно была не я. А кроме тети и дяди больше никому ничего не перепало. А они вне подозрения. И даже если убрать родственные чувства, убить из-за квартиры и старенькое дачи — такое себе.

Я пыталась придумать, кто еще мог это сделать, но в голову ничего не приходило. Видимо, дело в бизнесе. Не зря я не хотела в это лезть. Большие деньги — большие проблемы. Но теперь придется, как ни крути.

А еще пришла запоздалая мысль, что меня, наверное, тоже собирались убить. Хотя, не факт. Никто же не знал, что я должна была приехать к родителям? Или знал?

Постепенно, вино стало достигать до мозга, и мысли начали путаться. В какой-то момент я просто упала на диван, прямо так, в одежде. И отключилась.

Мне снились мама и папа. Живые и здоровые. И уже во сне я понимала, что утром наступит разочарование.

Каждый день похож на предыдущий на протяжении целой недели. Перед похоронами я как-то сумела собраться и взять себя в руки. Я даже не рыдала над двумя гробами, а просто молча прощалась. Я думала, что самый пик горя уже прошел, но, оказалось, он еще и не начинался.

Когда основные дела закончились, тела родителей предали земле, на меня навалилась апатия. Я ничего не хотела. Ни есть, ни пить, никого видеть. Поэтому я целыми днями была дома, почти все время проводя в своей постели.

Наверное, в моей жизни просто нет того, кто меня выдернул бы из этого. Мой бывший молодой человек позвонил, когда узнал о трагедии, и нехотя поинтересовался, нужно ли мне чего. Я ответила, что нет, потому что его я точно видеть не хотела. Впрочем, как и всех остальных.

Ко мне приезжала тетя, потом сестра с племянником и мужем. Все пытались меня расшевелить. И с ними я даже как-то оживала. Но потом они уезжали, и я впадала в пучину депрессии.

Но по прошествии недели я решила, что хватит. Утром я встала с постели, умылась, почистила зубы и поехала в офис.

Меня все также не интересовали дела фирмы, я в них не хотела вникать. Но там работают люди, которые ждут от меня какой-то реакции. Я же теперь держатель контрольного пакета акций, и нужно как-то решать, что с этим делать.

Но не это было моей главной целью. Я хотела все разузнать о папиных конкурентах. И выяснить, кто ему звонил в тот день. И для этого мне нужно было покопаться в документах и опросить работников.

— Юля, я искренне сочувствую, — встретил меня Игорь в дверях здания. Я сообщила, что приеду сегодня, чтобы не было сюрприза.

— Спасибо, — кивнула я.

— Пойдем в мой кабинет, там поговорим. Что-то хочешь? Чай, кофе?

Игорь как всегда был учтив. Иногда мне даже казалось, что он ко мне подкатывает, несмотря на разницу почти в пятнадцать лет. Но это не мешало нам нормально общаться.

— Нет, спасибо. Я вообще поговорить хотела…

— Конечно, — кивнул мужчина. — Пойдем, все обсудим. Позвать других акционеров?

Я понимала, если мы все вместе соберемся, это уже будет официальная беседа. А я пока к этому была не готова.

— Можно наедине поговорить? — спросила я.

Игоря я хотя бы хорошо знаю, да и отец ему как-то больше доверял.

— Конечно, Юль.

В кабинете он все же сделал мне кофе и молча ждал, пока я буду готова к беседе.

— Ты, наверное, знаешь, что акции отца перешли мне? — спросила я.

— Догадываюсь. Да и Саша говорил всегда о том, что ты его наследница и когда-то тебе придется управлять компанией. Ты вообще как, — сменил он тему, — держишься?

— С трудом, — призналась я.

— Я не могу даже представить, что тебе пришлось пережить… Как хорошо, что ты выжила.

Иногда мне казалось, что лучше бы я умерла с родителями. Но вслух я этого не сказала.

— Спасибо за поддержку.

— Ну что ты. Если бы я мог, сделал бы больше.

— Игорь, — перешла я к теме, — я не знаю, что мне делать дальше. Я совершенно не разбираюсь в делах фирмы. Какие у нас варианты? Ты же понимаешь, что руководитель из меня никакой.

Мужчина вздохнул.

— Юль, ты училась на экономическом, и сама понимаешь, какие у тебя варианты. Можешь продать акции, можешь управлять, можешь назначить кого-то исполняющим обязанности, и отойти от дел, получая лишь прибыль. Решать тебе.

А так хотелось, чтобы кто-то решил за меня…

— Может, вы выкупите у меня акции? — спросила я, особо ни на что не надеясь.

— У нас троих нет таких денег, — хмыкнул Игорь. — Максимум, мы можем выкупить процентов двадцать на троих, но все точно не выйдет.

— Ладно, я подумаю, — проговорила я, понимая, что нельзя сейчас, с такой больной головой, принимать такие сложные решения. — Могу я на какое-то время передать руководство тебе?

— Конечно, не переживай. Приходи в себя, а потом мы все решим. Пока мы с акционерами будем вести дела фирмы.

Я кивнула. Это для меня сейчас необходимо.

— Я еще хотела кое-что спросить… Скажи, у папы были враги? Такие, которые могли бы его убить?

Игорь нахмурился и покачал головой.

— Не лезь туда, Юль. Полиция со всем разберется.

— Я просто хочу знать. Если ты мне не скажешь, я все равно это выясню.

— Я не могу сказать, были враги или нет, — сдался он. — Но есть конкуренты.

— Папа с кем-то в тот вечер ругался. Ты не знаешь, кто это мог быть?

— Юль…

Я строго посмотрела на мужчину, но тот лишь хмыкнул.

— Ну, узнаешь ты их имена, и что? Пойдешь к ним и спросишь, не заказывали ли они твоего отца?

— Я просто хочу знать, — соврала я. — К тому же, может, я все же начну участвовать в делах фирмы. Так что мне все равно необходимо быть в курсе.

— Ну, смотри, самым главным конкурентом у нас является Астахов. И его компания, соответственно. Недавно мы выкупили склады, которые они арендовали, и им срочно пришлось съезжать. Были и крики, и угрозы. Возможно, он и разговаривал с твоим отцом. Ну, может, кто-то к нему приближенный. Астахов не раз уже попадал в разные криминальные истории, и сейчас старается не светиться.

— Он мог пойти на убийство? — спросила я, цепляясь за эту ниточку.

— Ну откуда же я знаю, — вздохнул Игорь. — Тип неприятный, но в бизнесе вообще мало приятных личностей.

— Ясно. Спасибо.

Я улыбнулась мужчине и поспешила домой. Надо прочитать про этого Астахова. А еще потрясти следователя, может, они выяснили, с кем мой папа в тот вечер разговаривал.

— Вам знаком Астахов Ярослав Андреевич?

Угрюмый следователь говорил монотонно, словно читал лекцию перед студентами-оболтусами. А у меня же сразу сердце застучало. Только недавно я слышала эту фамилию.

— Я полагаю, это конкурент отца. В смысле, его компании. А что? Это он убийца?

Следователь посмотрел на меня исподлобья, а затем, видимо, решив проявить сочувствие, закрыл папку с делом и скрестил руки.

— Мы просто сейчас устанавливаем все обстоятельства дела, — довольно мягко произнес он.

— Но это с ним папа говорил по телефону, верно? — допытывалась я.

Мужчина вздохнул. Ему наверняка хотелось домой, а не разговаривать с убитой горем дочерью погибших. Но работа обязывала.

— Я не могу вам сказать.

— Но он под подозрением? — не отставала я.

— Пока у нас нет подозреваемых, мы просто все выясняем, — как маленькой, талдычил следователь.

— Но зачем-то вы у меня про него спросили…

— Ваш отец довольно часто общался с ним последнее время, и мы выясняем, знаете ли вы что-то про это.

Я нахмурилась. Мы как будто в шарады играем.

— Нет, я ничего не знаю, — призналась я. — Я вообще далека от дел отца. И о том, что этот Астахов конкурент, я узнала только сегодня от одного из акционеров фирмы.

— Насколько мне известно, теперь вы тоже являетесь акционером фирмы, — как бы между делом произнес он.

— Да, отец оставил фирму мне. Но я совсем не разбираюсь в ее делах, и мало чем могу вам помочь. Вам лучше переговорить с другими акционерами.

— Переговорим, — произнес следователь, снова открывая папку с делом. — Вы свободны, если что-то будет нужно, мы с вами свяжемся.

Я кивнула и встала с неудобного стула. Но дойдя до двери, я обернулась.

— Подскажите, насколько велика вероятность, что убийц найдут?

Было видно, что я надоела следователю. Но он все равно старался быть вежливым.

— На это влияет много факторов…

— Но вы же опытный следователь, скажите ваше мнение.

Мужчина замялся, а затем виновато на меня посмотрел.

— Я думаю, убийство было заказным. И если так, то действовал профессионал. Но мы надеемся, что найдем зацепку в связях ваших родителей.

Я кивнула. Хотя бы честно.

До дома я шла пешком, хотя идти было около часа. Стояла отличная погода, лето было в самом разгаре. Обычно я любила это время года, но сейчас меня не радовало ничего.

Я шла по набережной, наблюдая, как гуляют родители с маленькими детьми. Когда-то и я была маленькой, и мы также с мамой и папой ходили вдоль реки. Кормили уток, катались на каруселях, ели мороженое.

Очень захотелось мороженого. Я подошла к ларьку и, купив эскимо, села на лавочку, подставляя лицо лучам солнца.

Интересно, эта боль когда-нибудь поутихнет? Я даже не говорю о том, что она пройдет. Просто станет хотя бы не такой сильной?

В сумке завибрировал мобильный. Сестра.

Если честно, говорить совсем не хотелось, но она могла начать переживать. Поэтому, пришлось ответить.

— Ну как ты? — спросила Оля.

— Так же, как и вчера, — честно ответила я. — Но ты не волнуйся. Когда-нибудь я приду в норму.

— Я понимаю… Не хочешь прийти к нам на ужин? С Лешкой повозишься, я приготовлю пиццу. Выпьем по бокалу вина.

Я вздохнула. Где-то внутри было приятно, что обо мне заботятся, но, к сожалению, этого маленького чувства не хватало, чтобы заглушить боль.

— Спасибо, Оль, но нет. Я хочу одна побыть.

— Понимаю. Ты, кстати, в дом ездила?

— Нет. Пока не готова.

— Если хочешь, я могу с тобой съездить. Как будешь готова, конечно.

— Спасибо, — сухо ответила я.

Этот дом стал для меня, словно, проклятым местом. Как только представляла, что мне нужно там побывать, сразу волосы на руках вставали дыбом. Я не представляла этот дом без своих родителей, а еще именно там произошло убийство. И пускай там уже поработала клининговая компания (спасибо тете), я все равно не могла переступить его порог. Да и просто находится на территории.

Да и пусть. Ничего страшного, если он пока будет пустовать. Единственное, у меня там остался мой фотоаппарат, но у меня есть второй. Да и не уверена я, что смогу в ближайшее время работать.

Я снова достала телефон и вбила имя папиного конкурента. Поисковик сразу выдал мне кучу статей и фотографий.

Астахов был младше моего отца, наверное, как Игорь по возрасту. Почти угадала, на одиннадцать лет меня старше. Обычный мужчина, видно, что с деловой хваткой, как у бульдога. Ни одной улыбки у него на лице, на фото я не увидела.

Зато много интересных статей. Например, он проходил свидетелем по делу об убийстве. Было это аж семь лет назад, но все же. А еще на его фирму заводилось дело, но опять же они вышли сухими из воды.

Помимо этого было много бизнес-статей, но я их даже не читала. Глупо пытаться оценить его, как бизнесмена, ничего не зная о бизнесе, которым на данный момент владею я.

Я убрала мобильный. Картина складывалась не самая хорошая. Я уверена, что это он звонил отцу в день гибели и угрожал ему. Иначе, следователь не стал бы про него ничего спрашивать.

Да и его прошлое наводило на мысль о том, что этот человек может переступить черту.

Я доела мороженое и пошла в сторону дома.

Пора переставать хандрить. Свою злость и обиду можно направить в нужное русло. Например, как-нибудь прижать этого Астахова.

Как это сделать, я пока не знала. Но была уверена, что постараюсь отомстить за родителей. Чего бы мне это ни стоило.

С того дня я задалась целью. Перелопатила весь интернет, изучая все об Астахове. А еще следователь все же раскололся, и сказал, что именно он звонил тем вечером отцу. Наверняка, я его просто достала. Но эта тактика работает неплохо, и теперь Астахов стал еще под большим подозрением. Да и мутный он тип, как я успела понять.

Насколько мне было известно, Астахова опросили, но подробностей допроса, естественно, мне никто не раскрыл. Однако, учитывая, что его не арестовали и не выдвинули никаких обвинений, значит, его не связали с убийством моих родителей. Я надеюсь, что пока. Потому что шестое чувство подсказывало мне, что этот человек замешан.

Спустя неделю, мне позвонил Игорь. Увидев его номер на дисплее, я невольно скривилась. Я все надеялась, что про меня и мои акции забудут хоть на время.

— Ты как? — сходу спросил он.

— Спасибо. Ничего.

— Отлично. Юль, я не хочу давить, но нам нужно что-то решать по поводу твоего участия в фирме, — перешел сразу к делу мужчина. — Акционеры спрашивают, а я им ничего сказать не могу. Не понятно, кто сейчас и за что отвечает. Твой отец много чем занимался лично, и нужно либо нанимать людей, либо тебе вливаться в процесс.

Я вздохнула. Так хотелось, чтобы за меня это кто-нибудь решил. Лучше бы мне вообще отец эти акции не оставлял. Конечно, умом я понимала, что папа обеспечил мне безбедную жизнь, но так не хотелось этим заниматься.

Но пришлось. Пора уже становиться взрослой.

Поэтому, я пообещала Игорю, что в понедельник приеду, и мы с акционерами все обсудим.

Я знала, что папа мечтал, чтобы я продолжила его дело. Его фирма — его детище, он поднял ее с нуля, достиг успехов, наладил работу. Большую часть своей жизни он занимался этой компанией, и ему было бы грустно, если бы он знал, что я хочу от нее избавиться.

Но это действительно было так. За свою жизнь я усвоила, что нельзя заниматься нелюбимым делом. Да и каждый должен быть на своем месте. Если я встану во главу фирмы, я наверняка ее развалю. А если я буду лишь номинально числиться в фирме, то это будет нечестно. Получать прибыль, и ничего в этом не смыслить? Да и акционеры, думаю, будут против. Они начнут настаивать на распределении обязанностей, и в этом случае мне придется нанимать команду, которая все будет решать. И снова мы возвращаемся к тому, что я ничего в этом не смыслю.

К понедельнику решение не было найдено, и я положилась на волю случая.

Как я и думала, меня тут же начали пытать, что я планирую делать. Я честно сказала о том, что надумываю продать акции. Лучше я эти деньги вложу в то дело, которое мне интересно. Да и учитывая стоимость акций, я бы вообще могла до конца жизни не работать.

— И кому ты их хочешь продать? — спросил Игорь. Он единственный, кто был хорошо ко мне настроен.

— Я не знаю. А есть желающие?

— То есть, — влез Всеволод Владимирович, — твой отец создал огромную компанию, и ты готова передать ее в руки первого встречного? А ты подумала, что будет с людьми, с нами? Во что ее могут превратить?

— Ну не дави на нее, — вступился Игорь. А затем обратился ко мне. Выглядела я, конечно, растеряно. — Давай пока мы наймем управляющего, который будет делать то, что делал твой отец. А ты еще подумаешь. И если уж решишь продать, нам бы хотелось поучаствовать в выборе кандидата.

— Хорошо, — кивнула я, с благодарностью посмотрев на мужчину.

— Я займусь поиском управляющего, не волнуйся. Ну, или можешь сама.

— Я тебе полностью доверяю, — протараторила я, переживая, что мне этим придется заниматься. А я даже не в курсе, что конкретно делал мой отец. Вроде, занимался клиентами и партнерами, потому что сидящая напротив меня дама, Алевтина Геннадьевна, была, вроде как, финансовым директором, а тот, который на меня наехал, контролировал работу сотрудников. Что делал Игорь, я точно не знала, но, как мне кажется, на нем была реклама и прочее. Но я могу и ошибаться. Конечно, отец мне что-то про это говорил, но я слушала вполуха, даже и не думая, что мне это понадобится. По крайней мере, так быстро.

Мы договорились, что в ближайший месяц меня не будут дергать, а я сама не стану принимать поспешных решений. Все согласую с акционерами.

Я была счастлива, что от меня отстали. Ведь теперь у меня появилось время. И я знала, как хочу его потратить.

Астахов. Он не давал мне покоя. Мне нужно было подобраться к нему поближе. Но я не знала, как это сделать.

И пока я изучала дела его компании, я наткнулась на то, что в данный момент требуется помощник секретаря. Секретаря самого Астахова.

Сердце заколотилось. Я очень надеялась, что Астахов не знает, как выглядит дочь его конкурента. А если и знает, то просто не заметит меня. Ведь я буду мелкой сошкой, которую не замечают. Если еще, конечно, меня возьмут.

Но тут я понадеялась на диплом экономиста. И мысленно поблагодарила папу, что заставил меня окончить университет. И да, он был прав: где-то этот диплом мне пригодился.

Как я пройду проверку службы безопасности, я не знала. Очень надеялась, что смогу что-то придумать, или что они не изучают родственников работников. Или же что для помощника такие проверки не проводятся.

В общем, я понадеялась на удачу. Мне ее так не хватает в последнее время.

Я загорелась этой идеей. Естественно, что ни одному человеку я не сказала, что задумала. Понятно, что меня станут отговаривать. Да что говорить, я бы и сама себя отговорила, если бы не та самая жажда мести, которая просто съедала меня изнутри. Она заглушала мой разум, заставляя действовать на каких-то первобытных инстинктах.

Но перед тем как пуститься в эту аферу, я еще раз встретилась с Игорем под предлогом узнать, как обстоят дела с поиском управляющего. Он меня обрадовал, сказав, что уже рассматривают несколько кандидатов. Значит, на какое-то время меня и впрямь оставят в покое.

— Ты в право наследования-то вступила? — спросил папин партнер, когда мы закончили обсуждать работу.

— Нет, пока еще не вступила, — призналась я.

— А чего тянешь? — буркнул Игорь. — Понятно, что ты наследница и акции твои, но официально управлять ты сможешь только тогда, когда все документы будут у тебя на руках. Естественно, что мы не будем тебе препятствовать, если вдруг ты захочешь вникнуть в дела компании, но нужно же сделать все официально.

Я вздохнула. Ох уж это наследство. Обычно, ему радуются, особенно такому большому. Но я явно исключение.

Нотариус мне тоже звонил и велел явиться. Однако я все тянула.

Это, конечно, глупо, но я никак не могла подвести эту финальную черту. Мне так хотелось, чтобы дом, фирма и все остальное подольше оставались не моими, а родителей. Словно, ничего и не случилось.

А потом у меня будет эта бумажка о собственности, и тогда все станет моим. Официально. А моих родителей, которые все это заработали и приумножили, словно, и не было.

Глупо, иррационально. Я понимала, что я просто еще не дошла до стадии «принятия неизбежного». Пока, как мне кажется, я нахожусь на этапе «гнева». И в моем случае это мне на руку.

Мы поговорили с нотариусом и я, сославшись на занятость, уточнила, в какой срок я должна прийти к нему. Как оказалось, у меня было еще пять месяцев в запасе, поэтому время есть. И я пойду туда, когда буду готова принять все нажитое родителями и отпустить их.

— Я этим скоро займусь, пока не до этого было, — соврала я Игорю. — Сам понимаешь: похороны, мысли о том, что делать с фирмой. Да и в себя хочется немного прийти. Наследство от меня никуда не убежит. У меня есть полгода, чтобы вступить в право наследования. Так что, не страшно.

— Твое дело, — развел руками Игорь, по-моему, так и не поверив моим бредовым отговоркам.

Но вообще я к нему пришла не за этим. Мне нужна была информация об Астахове, и узнать мне ее нужно было очень аккуратно, чтобы мужчина ничего не заподозрил. Я уверена, что он-то точно не даст мне во все это лезть. А прежде чем лезть в логово врага, хорошо хотя бы что-то о нем знать.

— Ты знаешь, — невинно проговорила я, словно, поддерживая тему, — следователь сказал мне, что в тот вечер отцу и впрямь звонил Астахов. И они ругались, я сама слышала. Наводит на разные мысли, не так ли?

— Но это же ничего не значит, — настороженно произнес Игорь.

— Возможно и так, — вздохнула я, — раз он все еще на свободе. А вообще, часто ли у него бывали конфликты с отцом?

Либо мужчина ничего не заподозрил, либо подумал, что я все равно клещами вытяну из него информацию, но, так или иначе, он без пререканий стал отвечать.

— Не сказать, что часто, но бывали. Все же у нас фирмы-конкуренты. Но это все были конфликты, не выходящие за рамки. Все же сейчас не девяностые. Нагадить можно и законным способом.

— Ну а угрозы от него не поступали? — навострила я уши.

— Ну, если только считать за угрозы обещание обанкротить нашу компанию, — хмыкнул Игорь. А затем ласково добавил, — Юль, не лезь. Я тебе уже это говорил, и скажу еще раз. Но не стоит это того.

— Что не стоит? Жизнь моих родителей? — возмутилась я.

— Нет, — вздохнул он. — Твоя безопасность и дальнейшая жизнь. Займись делом. Фотографией или делами фирмы. Или слетай отдохнуть. Тебе нужно отвлечься.

— Отвлекусь, — улыбнулась я, вставая. — Спасибо тебе за все. Я рада, что могу на тебя положиться.

— Всегда, пожалуйста, — кивнул мужчина.

Правда, он не знал, что когда я обещала отвлечься, я имела в виду несколько иное, чем отдых или хобби. Например, попробовать устроиться к Астахову в фирму и самой все выяснить.

Если честно, я даже не знала, что хотела там найти. Но вдруг я услышу какую-нибудь информацию, вдруг в делах фирмы я найду планы на компанию отца. Хоть что-то! Да даже если ничего не будет, я хотя бы смогу за Астаховым понаблюдать. Узнаю, что он за человек, насколько опасен. С кем он общается, и кто ему звонит.

Мне нужна была хоть какая-то информация! Потому что это незнание и сплошные догадки сводили меня с ума. А с ума я сходить пока не хотела. По крайней мере, до тех пор, пока убийца моих родителей не сидит за решеткой.

Не сказать, что я легко решилась откликнуться на вакансию. Все же какой-то здравый смысл во мне присутствовал. Но то ли под действием адреналина, то ли ведомая все той же жаждой мести, я это сделала.

А вот когда на следующий день со мной связались из отдела кадров и пригласили на собеседование, я ощутила полный спектр эмоций, начиная со страха и заканчивая предвкушением. Все же то, что я делала, могло выйти мне боком. Но мне было все равно. Ничего хуже, чем смерть моих родных, со мной уже не произойдет.

Ох, как же я ошибалась…

— Здравствуйте, я на собеседование.

Я улыбнулась. Признаюсь, улыбку тренировала перед зеркалом. А то она у меня выходила либо грустная, либо озлобленная.

— Да, проходите.

Суетливая женщина указала мне на кресло, в которое я и опустилась.

Компания у Астахова внешне была очень приятной. Все современное, большое количество стекла, дерева и живых цветов.

Дизайн компании моего отца был сделан на заказ, но все довольно строгое и скучное. А тут прям работать хочется.

Я взяла себе на заметку, что если стану когда-то участвовать в делах фирмы, то явно буду настаивать на небольших дизайнерских переменах.

И от этой мысли стало грустно. Папа видел во мне экономиста, а я снова не о судьбе компании думаю, а как бы покрасивее все обставить. Что поделать, если у меня творческая натура.

— Так, у вас хороший диплом… Вы уверены, что хотите на должность ассистента? — удивленно спросила женщина из отдела кадров.

— Да. У меня нет опыта, как вы видите. И я понимаю, что начинать надо с низов, — протараторила я отрепетированную речь. Знала, что будут интересоваться, почему я, окончив престижный ВУЗ, иду на должность «принеси-подай».

— Но вы бы могли попробовать какую-то более высокую должность, — не отставала она.

— Могла бы, но решила не прыгать выше головы. Сначала нужно разобраться, как все устроено. А уже потом пытаться расти, вы со мной не согласны?

Моя собеседница пожала плечами, в душе явно не соглашаясь. Но мне эта работа была нужна, поэтому я горазда была еще наплести с три короба причин, почему хочу работать именно здесь.

Мы немного поговорили, а потом мне сказали стандартную фразу, что мне позвонят.

Я даже расстроилась. Конечно, я избалованная девочка, и мне не приходилось бегать по собеседованиям, но даже я знала, что такая фраза, обычно, не сулит ничего хорошего.

Вернувшись домой, я открыла очередную бутылку вина. Мелькнула мысль, что я спиваюсь, потому что раньше я пила крайне редко. Да если и пила, то один бокал, максимум два. Но раньше и родители были живы, все было прекрасно в моей жизни. У меня было столько планов, столько идей. И куда они сейчас все делись? В голове пусто, все вытеснили мысли о смерти моих родных.

И знаю я, что нельзя топить горе в вине. Но мне сейчас так проще, а с последствиями, если они будут, разберусь потом.

Снова звонила сестра и опять звала в гости. А я не хочу. Не хочу утомлять всех своим унылым видом, не хочу смотреть, как меня окружают заботой и вниманием. Да и если честно, видеть никого я тоже не хочу.

Бутылка вина кончилась непозволительно быстро. От отсутствия ужина и большого для меня количества алкоголя, меня быстро развезло. В голове появился шум, меня слегка замутило, и я поспешила лечь спать, пообещав себе прекратить напиваться.

Утром меня разбудил звонок моего телефона. Звонил какой-то неизвестный номер, и было желание не брать трубку. Но это мог быть следователь, поэтому, невзирая на тошноту и головную боль, пришлось ответить.

— Добрый день. Юлия Александровна, вы приняты на должность ассистента секретаря. Вам необходимо завтра к девяти утра явиться в офис со всеми документами.

Я даже вначале не поняла, кто это звонит и что им нужно. Не зря говорят, что алкоголь разрушает разум. А когда до меня дошло, адреналин скакнул так высоко, что я тут же проснулась.

— Спасибо, — пробормотала я, — очень хорошая новость. Обязательно буду!

Я закончила разговор, а в голове застучали молоточки. То ли от вчерашнего вина, то ли от понимания того, что у меня все получилось. Я смогла устроиться на работу к Астахову! Господи…

Я до последнего не верила, что мой план сработает. Я была уверена, что меня либо завернут еще на этапе собеседования, либо служба безопасности узнает, чья я дочь. Но то ли кандидаты на такую низкую должность не проверялись, то ли службе безопасности не показалось странным, что дочь конкурента устраивается на работу. А может, они и не в курсе, кто такой мой отец. Он же не уголовник, так зачем копать глубже?

Я не испытывала радости по поводу предстоящей работы. Только какое-то тупое предвкушение. Словно, с помощью этой должности, я точно докопаюсь до истины.

Страха, как такового, тоже не было. Волнение — да, но не страх. Он отступил, как только я переступила порог офиса Астахова. Не знаю, что я ожидала увидеть, наверное, логово Синей Бороды, но теперь, зная, что там довольно приятно, мне было не страшно идти туда работать. Возможно, потом страх и появится, когда я начну что-нибудь разнюхивать, но не сейчас.

А еще я понимала, что отныне мне нужен трезвый разум. И чтобы не было соблазнов одинокими вечерами пропустить бокальчик или бутылочку вина, я все свои запасы вылила. К счастью, я не дошла до того, чтобы вечером нестись в магазин за выпивкой. Мне будет лень идти куда-то.

Оставалась еще одна большая задача. Я должна была никак не проявить себя, когда встречусь с Астаховым. Учитывая, что я ассистент его секретаря, случится это, скорее всего, в первый же день.

Но для этих целей у меня были таблетки успокоительного и жуткое желание докопаться до истины.

Я очень надеялась, что у меня все получится.

Теперь, когда у меня была конкретная цель, в мою жизнь снова вернулись краски. Я даже улыбнулась своему отражению в зеркале. И пусть улыбка вышла кривой, она все же была.

Я прогулялась до магазина одежды, купив себе отличный брючный костюм. Конечно, одежда у меня была, но мне хотелось чего-то нового, словно завтра я изменю свою жизнь.

Так, наверное, и случилось. Правда, совершенно не в ту сторону. Тогда, примеряя наряд, я думала лишь о том, что могу помочь найти убийцу родителей. И совсем не волновалась о себе. А стоило бы.

Ярослав

— Ярослав Андреевич, можно?

В кабинет просунулась голова моего начальника службы безопасности. Я в этот момент был занят, и он мне был совсем не к месту.

— Миш, подождать может? — не отрываясь от бумаг, спросил я.

— К сожалению, нет.

Постучав ручкой по столу, чтобы скрыть свое раздражение, я кивнул. Теперь за головой вслед просунулось и тело.

— Ярослав Андреевич, сегодня было собеседование на должность помощника секретаря… — начал говорить Михаил, как-то слишком растягивая слова. А у меня времени совсем нет.

— Ну… — поторопил я его. А то сейчас будет разглагольствовать. — Если тебе кажется, что кто-то подозрительный, отметай. Это же твоя задача отсеивать наркоманов и уголовников. Что ты ко мне пришел?

— Просто в данном случае, я думаю, вам будет интересно знать, — продолжал держать он интригу, играя на моих нервах.

— Говори, — вздохнул я и мельком взглянул на часы. Скрывать раздражение становилось все труднее.

— В общем, на должность претендует Юлия Александровна Иванова.

Начальник службы безопасности выглядел так, словно сообщил мне сейчас грандиозную новость. Но я пока совершенно не понимал, о чем речь.

— И что? — уже практически рявкнул я.

— В общем, это дочь того самого Иванова. Конкурента вашего, которого убили месяц назад, — наконец-то пояснил все Михаил.

Тааак, а вот это уже и впрямь интересно. Дочь Иванова? И прямо в логово врага?

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Я снова застучал ручкой по столу. Такого поворота я, признаться, не ожидал.

— И что, пришла на должность ассистента? — решил я все уточнить.

— Да, — коротко ответил Миша.

— Так, а она же, получается, унаследовала акции своего отца, верно?

— Ну, насколько мне известно, в право наследования она еще не вступила.

Не знаю уж, откуда у моего человека такая информация, но это было интересно. И я ему верил.

Я задумался. Зачем ей это? Хочет что-то разнюхать в нашей компании, чтобы потом слить информацию в фирму своего папаши? Неужели она так глупа, что думала, что ее не проверят? Или понадеялась на авось?

В то, что она и впрямь ищет работу, я не верил. Я не знал дочь Иванова и, если честно, был без понятия, чем она там занимается, но мне она виделась представительницей золотой молодежи. Обычно такие и растут о богатых папаш. И сейчас у нее на руках куча бабок, которую, при всем желании, очень трудно быстро слить. Так зачем ей работа в моей фирме? Даже если она тупая блондинка, не может она не понимать, что моя компания и компания ее погибшего отца — конкуренты. Или может?

— Так что, отсеять ее? — спросил Миша, прервав мои размышления.

Я снова задумался. Ну уж нет. Теперь мне интересно, что ей нужно. Если я замечу, что она что-то разнюхивает, то можно ее будет притянуть за промышленный шпионаж. И мне это на руку. Ведь тогда я смогу очень подгадить их фирме.

— Нет, Миш. Пускай ей позвонят и скажут, что она принята. И никому не слова, кто она такая, — дал я указания.

— Ладно, — растеряно ответил Миша.

— И следи за ней. Как только заметишь что-то неладное, сразу мне докладывай, ясно?

— Ясно, — кивнул он.

Тем же вечером, когда я завершил все свои дела, я залез в интернет, чтобы хоть что-то узнать про эту наглую девицу. А то даже интересно стало.

Так она, оказывается, фотограф! Творческая натура! Даже выставка какая-то у нее была. А теперь, видимо, решила продолжить дело своего отца. Тот тоже не гнушался грязными приемчиками.

Но если ее папаша продумывал каждый шаг, да и опытным бизнесменом был, как ни крути, то эта-то явно не имеет понятия, с кем связывается. Это ей не фотоаппаратом щелкать. Здесь все намного сложнее. И вскоре она это поймет.

Но если честно, на девочку было интересно посмотреть. Есть ли у нее что-то общее с ее отцом или же она и впрямь глупенькая девица, которая влезла туда, куда не стоит.

Я знал, что послезавтра она придет на работу. Это будет ее первый рабочий день. И мне было интересно, как она поведет себя при встрече со мной. Вообще, первое впечатление о человеке зачастую является верным. Вот и посмотрим, какой она мне покажется.

Естественно, я дам секретарю указания, чтобы не подпускала ее к той информации, которая не в открытом доступе. Да и нечего ей вообще в бумагах копаться. Она нанята для того, чтобы на звонки отвечать, да кофе приносить. А вот уже секретарь более погружен в мои дела и дела фирмы.

Да и Миша за ней будет следить. Благо, у меня в компании везде камеры стоят. Комар не пролетит незаметно. И если на видео попадет то, как она копается в бумагах, это будет замечательно. И тогда фирму ее отца ждут многочисленные проверки.

Вообще, я уже не раз задумывался, что будет с их компанией. Там, по большей части, рулил всем ныне покойный Александр. А теперь, когда его не стало, я надеялся, что смогу выкупить компанию. Когда она потихоньку пойдет ко дну.

И, возможно, как раз девочка Юля мне в этом поможет. Если я на нее надавлю, то, возможно, она безропотно продаст мне свои акции, лишь бы не копаться в сложных делах взрослых дядей.

Я улыбнулся. Сама же попалась в свои глупые сети. Интересно, а остальные акционеры вообще в курсе, что задумала великая наследница? Или она действует от своего лица? Вот им сюрприз будет, когда их прижмут за промышленный шпионаж. Думаю, они даже рады будут завершить все миром. А если нет, то тогда начнется война. И она явно будет не в их пользу. Уж я то постараюсь!

Юля

Ох, как же волнительно…

Я одернула пиджак и огляделась вокруг. Вообще, все выглядело вполне логично: новенькая сотрудница нервничает перед своим первым рабочим днем. И никто не знал истинных причин моего волнения.

Подсознательно я постоянно осматривалась. Я искала одного конкретного человека. И мне было важно увидеть его реакцию, когда мы с ним встретимся. Я хотела понять, знает он, кто я такая или нет. Хотя, если бы знал, наверняка меня не приняли бы на работу.

Я поднялась в лифте на седьмой этаж, затем направо, и вот она — святая святых! Приемная самого Астахова.

Приемная была большой. Огромный стол секретаря с современным компьютером с большим количеством оргтехники сзади. Удобный, довольно большой диван для посетителей так и манил на него присесть. Но не сейчас. Тут же, сбоку от входа, стояла кофемашина, чайник и различные вкусные угощения, от вида которых у меня слюнки потекли.

У моего отца вообще не было приемной. Там все было по старинке. Был просто его кабинет в дальнем углу коридора, в который без приглашения никто не входил. Секретарь была, но общая, для всего офиса. То ли отец сам со всем справлялся, то ли ему нравилась такой формат работы.

Я не знаю, как лучше. Я же никогда не трудилась в таких крупных компаниях, а лишь была гостем у папы на работе. Но почему-то система, установленная здесь, мне казалась более правильной. Возможно, я просто насмотрелась различных сериалов, в которых у каждого крупного начальника есть свой личный секретарь.

— Добрый день, — с улыбкой поприветствовала я женщину лет тридцати, копошащуюся за столом. Строгий костюм, сдержанный макияж, уложенные волосы, нюд на ногтях. Все по классике.

Она мельком взглянула на меня и кивнула на стул напротив.

— Здравствуйте, вы Юля?

— Да, это я, — ответила я, аккуратно присев на краешек стула.

— Отлично. Меня зовут Маргарита Олеговна. Я буду давать вам распоряжения. В основном это будут звонки и приготовление кофе для Ярослава Андреевича и посетителей. Еще у нас часто занят курьер, возможно, порой придется бегать по зданию. Справитесь?

Все это она говорила монотонно, перекладывая какие-то бумаги. У нее уже образовалось две стопки и, когда я собралась отвечать, она начала запускать листы в шредер из одной из стопок. Интересно, что на них? Вдруг, компромат?

— Да. Думаю, да.

— С кофемашиной разберетесь, там и ребенок справится. Ярослав Андреевич любит черный кофе без сахара. Американо.

«Еще бы» — подумала я. — «Черный, как его душа».

— Когда он приходит, кофе нужно принести десять минут спустя, после того, как он войдет в кабинет. Кофе должен быть горячим, поэтому заранее не делайте. Белая чашка — это чашка Ярослава Андреевича, даже не думайте в ней кому-нибудь другому принести напиток. Гостей шефа спрашивайте, что бы они хотели. Но если Ярослав Андреевич просит вас оставить их, значит, не нужно лезть в разговор, ясно?

— Ясно, — отрапортовала я.

— Сегодня вам нужно будет позвонить по этому номеру, — Маргарита Олеговна вытащила откуда-то из недр стола визитку, — и отменить встречу Ярослава Андреевича с ними. Причин не говорите. Новую не назначайте. Позвонить нужно ровно в два. Остальные задания потом.

Только она договорила последнюю фразу, как дверь приемной открылась. А Маргарита Олеговна из робота вдруг превратилась в максимально приветливую женщину.

— Доброе утро, Ярослав Андреевич!

— Доброе, — кивнул вошедший мужчина.

Он был таким же, как и на фото. Серьезный, властный, неторопливый. Я помнила своего отца на работе, и он всегда бегал между кабинетами, как будто за ним кто-то гонится. Астахов же вошел, как царь. Медленно, уверенно, напористо.

Я сглотнула ком в горле. Успокоительные помогали слабо.

Надавав себе мысленных оплеух, я вскочила со стула.

— Доброе утро, — проговорила я, вытянувшись по струнке.

Он окинул меня взглядом, а потом взглянул на секретаря.

— Это моя новая ассистентка. Юлия.

Я снова сглотнула. Внутри все дрожало. Я все ждала, скажет он мне что-нибудь или нет. А может, вообще спросит, какого черта я, дочь его конкурента, делаю в его фирме!

Он еще раз взглянул на меня, а затем произнес: «Добро пожаловать» и тут же удалился к себе в кабинет.

Как мне показалось, никакого интереса я у него не вызвала. Ну и, слава богу. Возможно, он и впрямь не в курсе, кто я такая. Но нужно все равно стараться оставаться незаметной.

Я опустилась на стул, пытаясь успокоиться. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. А ведь еще даже ничего не произошло, я просто столкнулась со своим шефом, что, собственно, вполне логично. А в планах у меня шпионить за ним и искать какой-то компромат. Чтобы доказать его причастность к смерти моих родителей. Или опровергнуть. Но второе вряд ли.

И теперь, когда я поняла, что это все не игра, и будет непросто, я уже начала сомневаться в своих силах. Но отступать я не планировала. По крайней мере, так быстро. Хотя бы попробую.

— Про кофе помните? — вырвал меня из моих размышлений голос секретаря.

Я кивнула и взглянула на время. Три минуты прошло, как он зашел. Можно приступать к изучению кофемашины.

А еще нужно записывать все поручения. Ведь я не хочу вылететь отсюда уже завтра за то, что не справляюсь с тем, с чем справился бы и ребенок. Не хотелось бы опозориться и опозорить свой диплом экономиста. Да и если честно, несмотря на то, что моя работа была фальшивой, мне не хотелось подводить других людей. Поэтому, как бы ни было это глупо, я буду стараться.

— Ваш кофе, — стараясь не расплескать, поставила я чашку на стол перед своим новым временным шефом.

Я старалась выглядеть смелой, но выходило не очень. Астахов, почему-то, внушал страх. Возможно, потому что он был главным подозреваемым в убийстве моих родителей. По крайней мере, для меня.

— Спасибо, — мельком взглянув на меня, произнес он.

Я кивнула и быстренько сбежала из кабинета. И хоть никакой предвзятости с его стороны я не вижу, мне все равно неспокойно.

Вообще, через какое-то время я отвлеклась от переживаний. На меня свалилось много мелких обязанностей, и, несмотря на то, что они были элементарными, задач все же была уйма. Я вообще не понимала, как секретарь сама со всем этим справлялась, учитывая, что все это время и она работала без перерыва.

Конечно, мне очень хотелось заглянуть в какие-нибудь бумаги. А, в идеале, влезть в компьютер. Но я понимала, что это рискованно. Надо вначале заполучить доверие, и лишь потом идти на отчаянные шаги. Если, конечно, смелости хватит.

За день работы я устала. Я никогда не работала вот так: целый рабочий день. Конечно, бывали съемки, которые даже на ночь затягивались, но это другое. Там я чувствовала себя на своем месте, я творила, горела идеями. А здесь обычная рутина, от которой болит голова, и гудят ноги.

Зато я познакомилась с некоторыми людьми. Вообще, в компании Астахова все были довольны приветливы. Даже секретарь, которая вначале показалась мне холодной, оказалась очень даже неплохой. Помогала мне во всем, не отчитывала за косяки. И я уже к концу дня поняла, что она не «снежная королева», а просто ответственный работник, сосредоточенный на деле.

Сегодня я отлично заснула и без алкоголя. Оказывается, для хорошего сна нужно просто очень сильно уставать, вот и весь рецепт. А утром, когда прозвенел будильник, я не могла голову от подушки оторвать. Я сова, и мне тяжело ходить на работу к девяти утра.

А еще я слишком аккуратная сова, поэтом вставать мне приходилось за два часа до начала рабочего дня, чтобы успеть сделать все необходимые процедуры и выпить чашку кофе.

Пока ехала на работу думала о том, сколько мне там придется притворяться сотрудником. Я точно долго не выдержу. Да и с фирмой отца нужно что-то решать. Вообще, как-то надо найти время и доехать до нотариуса. Игорь прав, надо бы уже вступить в право наследования.

Только вот теперь с графиком с девяти и до восемнадцати, поиск свободного времени усложнился.

Сегодня я уже не так сильно испугалась, когда столкнулась с Астаховым. Вообще, о нем было двоякое впечатление: он пугал, но в то же время у меня не было какого-то отвращения при взгляде на него. Если бы я не подозревала его в убийстве, то, наверное, даже была бы не против поучиться у него. Он трудолюбив, сдержан, никто из сотрудников не отзывается о нем плохо. И мне было непонятно — он и впрямь такой или же искусно носит маску.

Но, к сожалению, от следователя новостей не было, и поэтому я продолжала играть в шпиона.

Ярослав

Я рассматривал досье этой Юли и, если честно, никак не мог сложить дважды два. Фотограф, далека от бизнеса, хорошие отзывы… Что она у меня забыла-то? Пока я придерживался мысли, что ее заслали другие акционеры. Но, немного ее изучив, я понимал, что, скорее всего, ей и бизнес-то неинтересен, да и не разбирается она в нем.

Когда с утра она принесла кофе, я пытался увидеть в ее глазах хоть что-то, что подсказало бы, что она у меня забыла. Но видел только волнение и неопытность нового сотрудника.

— Что там по камерам? — спросил я у Миши. — Наша юная шпионка лезла куда-нибудь?

Михаил отрицательно мотнул головой.

— Вообще ничего.

— А чем она весь день занималась? — уточнил я после ее первого рабочего дня.

— Работала, представляете, — хмыкнул он. — Рита дала ей поручения, вот она их и выполняла.

— И все? — удивленно переспросил я.

— И все.

— А телефон доставала?

— Один раз. Я пробил звонок ей — это реклама какая-то была.

Конечно, меня иногда напрягал мой начальник охраны, который уже и телефонный номер моей сотрудницы мог пробить. Боюсь представить, что он со мной может сделать. Но его сноровка и связи сейчас были как никогда кстати.

— Дай я погляжу на нее, — попросил я, включая монитор.

Я просмотрел запись с камер за весь день, естественно, в ускоренном режиме. Но Миша был прав — и впрямь ничего подозрительного. Работает. И видно, что старается. Даже когда Риты нет на месте, она все равно продолжает работать.

Мелькнула мысль, что она знает про камеру в приемной, но я ее отмел. Никто кроме меня и Миши о ней не знает. Я поставил ее тогда, когда Рита пришла на работу. До этого очень долго у меня работала секретарем прекрасная женщина. Но она ушла по состоянию здоровья, а Маргарита тогда была новым для меня человеком. Вот я и решил проследить. А потом просто не стал убирать камеру. Пускай будет.

Я вернулся мыслями к Юле. Но их, тех самых мыслей, не было. Ладно, понаблюдаю еще. Правда, я не знал, сколько смогу еще ломать эту комедию. В конце концов, у меня дел и так невпроворот, а тут еще приходится следить за наследницей Иванова. Но, думаю, она себя вскоре еще проявит. Надо просто запастись терпением.

День пятый — полет нормальный. Пока еще никто на меня косо не смотрит, Астахов мною не интересуется, а Маргарита привыкла к тому, что у нее есть помощник и, похоже, очень этому рада.

На самом деле, я пока смутно представляла, как могу найти что-то на Астахова. Все, что мне было доступно — сплетни и слухи, коих было немного. А еще я запоминала всех его визитеров, а потом дома гуглила, кто они такие. Не знаю, что я хотела найти, не придет же к нему киллер в офис на встречу, записавшись через секретаря.

Но и каких-то подозрительных людей к нему не захаживало. Все, связанные с бизнесом.

Вообще, все чаще меня посещала мысль, что я зря трачу время. И эта идея, которая пришла мне в момент отчаяния, стала казаться абсолютно глупой. Не будет же Астахов хранить какую-то информацию о моих родителях на работе.

В общем, отработав неделю, я поняла, что либо нужно как-то действовать, либо просто уходить оттуда, пока я дров не наломала. И я пока не могла понять, чего я больше хочу.

То я думала о том, что пора бы отпустить ситуацию и дать следователям разобраться во всем, то вспоминала тот ужасный день, и вновь появлялось желание рваться в бой.

Это стало напоминать манию. Все выходные я провела за компьютером, пытаясь хоть что-то нарыть. Постепенно, от Астахова я перешла к фирме отца, и искала хоть какие-нибудь конфликты, проблемы, мутные схемы.

Но интернет, хоть и держит в себе много информации, нужной мне не предоставлял.

Я почти отчаялась. Решила, что отработаю еще следующую неделю, а потом будь, что будет. Уволюсь, займусь наследством, фирмой отца, своим делом. Да хоть чем-нибудь, что поможет мне пережить потерю.

Но случай подвернулся неожиданно.

В понедельник, уже ближе к вечеру, я стала замечать, что Маргарита какая-то дерганная. Обычно, она спокойна, как удав, а сегодня была сама не своя.

В итоге я решила поинтересоваться, что случилось. На тот момент я и не думала о своей цели, просто по-человечески хотелось помочь.

— Маргарита, у вас все в порядке? — подойдя к женщине, спросила я. — Вы сегодня, словно, сама не своя.

Она вздохнула и мотнула головой.

— Ребенок заболел. Температура высокая, и не сбивается. Сын с бабушкой, но я все равно очень нервничаю, — призналась секретарь.

— Так идите к ребенку, здоровье — это главное.

— Не могу. Нужно еще расписание встреч Ярослава Андреевича доделать и документы все отправить. Еще на час работы, как минимум.

— Если хотите, — предложила я, — давайте я сделаю. Вы мне скажете, что нужно, если я что-то не пойму, то позвоню вам.

Было видно, что Маргарита в смятении. И у меня закрались некоторые сомнения по этому поводу. Такое чувство, что ей запрещено давать мне хоть какие-то документы, потому что за ту неделю, что я проработала, с бумагами я дел не имела. Даже в шредер все ненужные договоры и прочее запускала все Маргарита, хотя это уж точно ерундовое дело.

Мысли тут же пронеслись в моей голове. А что, если это Астахов запретил подпускать меня к бумагам? Тогда, получается, он знает, кто я? Или же просто опасается нового человека? Или вдруг там есть что-то такое, что не нужно видеть никому лишнему.

И в этот момент у Маргариты зазвонил телефон.

— Да, мам. Хуже стало? Скорую будешь вызывать? Господи…

Честно, мне было очень жаль Маргариту, и я ей сочувствовала, но также понимала, что это мой шанс. А он может больше и не представиться.

— Маргарит, езжайте, я все сделаю. Вы нужны ребенку, — проговорила я, когда она положила трубку.

— Да? Спасибо вам, Юля. Но вам придется, скорее всего, задержаться, здесь работы немало.

— Ничего, — улыбнулась я.

Еще минут десять секретарь проводила мне инструктаж, а затем вызвала такси и уехала к ребенку.

Первые полчаса я и впрямь работала, потому что в офисе еще много было народу. Астахов давно уже уехал, у него какая-то встреча сегодня была. И после нее он уже не возвращался в офис.

Но потом коллеги стали постепенно уходить по домам. Пускай я и сидела в приемной, но ко мне то и дело заглядывали посетители, а сейчас их становилось все меньше. Да и слышала я постоянные шаги за дверью.

Все спешили домой. Наверняка, их кто-то там ждет. Меня же никто не ждал, и перспектива просидеть здесь подольше казалась мне очень заманчивой. Учитывая то, что у меня теперь есть доступ к компьютеру.

Вскоре стало достаточно тихо. Я взглянула на время — десять минут, как закончился рабочий день.

Я для вида еще минут двадцать делала вид, что работаю, на случай, если решит заглянуть какой-нибудь трудоголик, а затем начала действовать.

Перво-наперво, я полезла в документы, которые лежали у Маргариты на столе. Там были какие-то контракты, договоры и всякая прочая информация, не имеющая для меня никакого значения.

Затем я свернула рабочую папку и стала смотреть, что еще есть на компьютере. И снова какие-то заказы, клиенты, партнеры.

Я мельком изучала всю информацию, но естественно, на самого Астахова не было никакого компромата.

Я взглянула на кабинет. Дверь к шефу закрыта, но у Маргариты есть ключ. Я сама видела, как она как-то открывала дверь, когда Астахов звонил ей и просил взять какую-то папку у него со стола.

Я стала искать ключ, и довольно быстро его нашла. Похоже, о безопасности тут совсем не заботятся. Или же Ярославу Андреевичу нечего скрывать? Сомневаюсь.

Сердце колотилось, как бешенное, когда я осторожно, постоянно оглядываясь, решила ворваться в местное логово.

Я открыла дверь и вошла в кабинет. Включила свет и начала смотреть по сторонам. Понятно, что в компьютер мне не влезть, но может, найду что-то в столе.

Я начала листать папки, смотреть записи на стикерах, изучать лежащие бумаги. И так увлеклась, что не услышала шагов.

И когда дверь в кабинет открылась, явив моему взору довольно сурового мужчину, я поняла, что я провалилась. Я не знала, кто он, но понимала, что мне не выкрутиться. Ложь не поможет.

— Юлия Александровна, вам надо проехать со мной, — произнес он.

Ну уж нет. Пускай вызывают полицию, еще кого-нибудь, обвиняют меня в чем угодно, но в рамках закона. Ехать я никуда не собиралась. Не удивлюсь, если меня в местном лесу и прикопают. Наверняка, Астахову и его шайке это не впервой.

— Я никуда не поеду, — произнесла я.

— Я настаиваю.

Почему-то мне было не страшно, наверное, адреналин играл со мной злую шутку. Была злость и какой-то азарт, словно я хотела подтверждения того, что Астахов преступник, который может пойти на что угодно.

— Я сейчас вызову полицию, — произнесла я уверенно. — Если есть вопросы, будем решать их на месте.

Мужчина двинулся на меня. Я и не заметила, как он меня скрутил и потащил к выходу. Я орала и извивалась, но в офисе никого не было.

Связав мне руки, он швырнул меня на заднее сиденье машины.

И вот тут-то и пришла мысль, что мне конец.

— Куда мы едем?

В ответ тишина.

— Меня убьют? — задала я еще один вопрос, хотя, кажется, ответ мне уже известен.

Адреналин начал отступать, и на смену ему пришел страх. Жуткий, леденящий душу. До этого я думала, что смерти уже не боюсь, ведь у меня нет причин держаться за этот мир, но я ошибалась. Даже в минуты отчаяния умирать, оказывается, страшно.

Водитель, что скрутил меня, молчал. Словно меня и не было в салоне автомобиля.

Я же, понимая, что ответов не дождусь, стала смотреть в окно. Нет, я не запоминала, куда меня везут. Я просто думала о том, что, возможно, это последнее, что я вижу в своей жизни.

Родители не были готовы к тому, что умрут. Это случилось очень быстро. Надеюсь, что они даже испугаться особо не успели.

Я же все больше заражалась страхом. Лучше бы сразу меня прикончили, чтобы я даже этого не поняла. Но, видимо, меня еще помучают перед смертью. И это, наверное, страшнее самой смерти — ожидание. И долбанная надежда.

Вскоре мы подъехали к частному дому. Хотя, может, для меня время бежало быстро, а ехали мы долго.

Водитель остановил машину, а затем вытащил меня из автомобиля.

Я не сопротивлялась. Это глупо. Вдруг силы мне еще понадобятся.

Меня завели в дом, затем куда-то вверх по лестнице, и вскоре я оказалась в обычной, ничем не примечательной спальне. Такие чаще всего бывают в отелях. Большая кровать, кресло, шкаф — это все, что там было.

Меня подтолкнули к кровати, и вот тут я испугалась с новой силой. Я не думала в эту сторону. А что, если надо мной надругаются? Почему-то это было страшнее всего остального.

Я попыталась устоять на ногах, но со связанными руками сложно балансировать. И буквально через мгновение я уже оказалась на постели, и тут же резко подскочила, переворачиваясь.

Но никто, по-видимому, меня насиловать не собирался. Потому что я увидела лишь закрывающуюся дверь.

Я осталась одна в комнате. Горел торшер, создавая иллюзию какого-то интима, который сейчас был абсолютно не к месту.

Перво-наперво я попробовала развязать руки, но, кажется, только сильнее затянула узлы, которые стали сильнее впиваться мне в запястье.

Стоит признать, я явно не герой боевиков.

Накатила усталость. Я подумала о том, как бы здорово сейчас было быть дома, лежать в своей постели и смотреть какой-нибудь очередной дурацкий сериал.

Но мне не жилось спокойно. Я порывалась мстить, и в итоге влезла, не пойми во что.

Я прислонилась спиной к спинке кровати и прикрыла глаза. Я представила лица родителей, и сразу стало как-то спокойнее. Папа говорил, пока мы живы, все решаемо. И вот как мне сейчас решить мою проблему? Да и надолго ли я жива?

Мне кажется, я даже задремала, потому что резко дернулась, когда открылась дверь.

Астахов. Почему-то внутри я заликовала, хотя должна была бы еще сильнее испугаться. Но внутренний голос твердил: «Я была права! Он негодяй и убийца!» Правда, я желала отомстить, но, похоже, буду просто еще одной его жертвой.

Он смотрел на меня, как будто оценивающим взглядом. Я же молчала, не отводя глаз. Пусть не думает, что мне страшно. Хоть это так и было на самом деле.

Астахов сел в кресло, скрестил руки и начал говорить.

— Добрый вечер, Юлия Александровна.

Специально отчество произнес, дескать, я знаю, чья ты дочь. Да я и сама уже догадалась.

— Виделись уже, Ярослав Андреевич, — сухо ответила я. — А вы всех своих сотрудников связанными к себе в дом привозите или это мне просто повезло?

Мужчина хмыкнул.

— Не остри. Ты прекрасно знаешь, почему ты здесь.

— Знаю. Потому что ты убийца! — рявкнула я, выходя из образа.

Брови Астахова поползли вверх, и было видно, что он явно не это ожидал услышать.

— Тааак… А с этого места поподробнее.

Я усмехнулась, чувствуя, что по моим щекам катятся слезы. Еще я буду ему рассказывать, как его люди зверски расправились с моими родителями. Не дождется.

— Миш, — крикнул он куда-то в сторону коридора, так и не дождавшись от меня ответа. Наверное, своего головореза зовет, чтобы меня пытать.

В комнату и впрямь зашел тот мужик, который меня связал и похитил. Я стиснула зубы, чтобы не закричать и не начать отбиваться. Все равно не выйдет.

— Слушаю, Ярослав Андреевич, — покорно произнес он.

Сейчас Астахов даст команду «фас», и меня порвут на мелкие кусочки.

— Развяжи ей руки.

Я удивленно взглянула на хозяина дома. Это что еще за жест доброй воли?

— Может, не надо? — хмыкнул этот Михаил.

— Развяжи, — повторил Астахов.

Мужчина подошел ко мне. Хоть я сама слышала, зачем он подошел, все равно было страшно.

Михаил достал нож, и вскоре мои руки оказались свободны. Я посмотрела на отметины на запястьях, чувствуя, что еще немного и разревусь. Я устала. Я без сил. Мне страшно. Еще и в туалет хочется.

— Иди, — кивнул ему Астахов.

Михаил смерил меня недоверчивым взглядом и ушел.

— Теперь начнем сначала. Итак, Юля, объясни-ка мне, почему я вдруг стал убийцей.

Я растирала запястья, понимая, что не хочу с ним говорить. Но и от разговора никуда не деться. Навряд ли меня просто отпустят, но можно попробовать договориться. Хотя мне противна сама мысль договариваться с преступником.

— Не прикидывайся, — хриплым голосом произнесла я. — Ты убил моих родителей!

— О, как… Интересно, и как же ты пришла к этому умозаключению?

Мне все больше казалось, что он пытается делать из меня дуру. И я все больше злилась.

— Я все знаю. Не нужно ломать комедию. Чего ты от меня хочешь? — пошла я ва-банк.

— А мне кажется, что это ты ломаешь комедию! — зло произнес Астахов. — Задвигаешь мне какую-то чушь про своих родителей, чтобы свой зад прикрыть! Что ты искала у меня в документах?!

Я молчала, пытаясь осмыслить, что сказал Астахов. О чем он говорит? Что имеет в виду, обвиняя меня в том, что я свой зад прикрывала?

— Юля, лучше скажи по-хорошему, какую информацию ты хотела найти? — повторил он.

— А если не скажу, убьешь?

Мужчина тяжело вздохнул и встал с кресла.

— Мне это все надоело. Посиди и подумай. А когда готова будешь отвечать, крикнешь.

И после этого он вышел из комнаты.

Я села поудобнее и задумалась. А что, если Астахов не убийца? Тогда, получается, он обвиняет меня в промышленном шпионаже? Но я же даже еще не владелец фирмы отца. Я еще не вступила в право наследования.

А если это не имеет никакого значения? Какие последствия могут быть для компании моего папы?

Я тряхнула головой. Это сейчас не важно. Дела фирмы меня волнуют меньше всего. Сейчас главное — выжить. И понять, права я или нет насчет Астахова.

Я просидела так около получаса. В туалет хотелось безумно. Еще немного, и я уже не вытерплю.

Это даже как-то по-детски — соглашаться на разговор ради банального похода в туалет. Ну и не в цветок же мне, простите, писать?

Я прикрыла глаза, вздохнула и крикнула:

— Я хочу поговорить!

Пару минут никого не было, и я уже начала опасаться, что Астахов не вернется. Но вот дверь открылась, явив моему взору мужчину.

— Созрела? — уточнил он, присаживаясь обратно в кресло.

Я кивнула, а затем, заливаясь краской, спросила:

— Могу я в туалет сходить?

— Это какой-то фокус? — хмыкнул Астахов.

— Нет, я хочу в туалет. Очень.

Мужчина покачал головой и кивнул стоящему в проходе Михаилу.

— Проводи ее.

Этот амбал указал мне на выход, и я с готовностью последовала за ним. У меня даже мысли не было сбежать. Во-первых, я заблужусь, во-вторых, я плохо бегаю, а в-третьих, я и впрямь сейчас могу думать только о туалете.

Оказавшись в санузле, я закрыла за собой дверь и рванула в сторону унитаза. Когда одной проблемой стало меньше, я снова начала думать рационально.

Я умылась, посмотрела на себя в зеркало, и в отражении увидела незнакомую мне измученную девушку. Такое чувство, что проблемы липнут ко мне, как компенсация за мою счастливую жизнь. Ведь не бывает так, что все всегда гладко…

Выключив воду, я вытерла руки белоснежным полотенцем и отправилась к своему похитителю.

Астахов покорно ждал меня в комнате. Я заметила, что он тоже выглядит уставшим. Хотя, сейчас уже глубокая ночь. Наверняка, он также предпочел бы спать, а не возиться со мной.

Я села обратно на кровать и уставилась на мужчину. Я снова готова к словесной дуэли.

— Ну, я жду, — нетерпеливо проговорил хозяин дома. — Что ты искала?

Мелькнула мысль не отвечать, потому что проблему своего маленького мочевого пузыря я решила, но, боюсь, что Астахов меня прибьет, если я снова начну играть в молчанку.

— Компромат, — ответила я.

— Какой?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Что-то, что укажет на связь со смертью моих родителей.

— А ты упрямая, — хмыкнул Астахов, — не отступаешь от намеченной стратегии.

— Нет никакой стратегии, — раздраженно проговорила я. — Есть факты. Твоя фирма и фирма отца — конкуренты. Ты звонил ему и угрожал в тот день, когда моих родителей убили. Я была там, и все слышала. Совпадение? Я не верю в совпадения.

— Ты либо настолько глупа, что веришь в эту чушь, которую сейчас произносишь, — спустя какое-то время проговорил он, — либо настолько умна, что пытаешься меня убедить, что веришь в это.

— Мне плевать, что ты думаешь, — слегка обиженно сказала я. — Я хочу добиться правды. Я хочу, чтобы убийца моих родителей понес наказание.

Астахов слегка подался вперед.

— То есть, ты сейчас утверждаешь, что дела моей фирмы тебя не интересовали?

Я пожала плечами.

— Нет. Меня и дела фирмы отца не особо волнуют. Бизнесмен из меня никудышный.

— Но ты же унаследовала акции отца? — спросил он.

— Я. Но я еще даже в право наследования не вступила.

— И что ты будешь делать, когда вступишь? Раз ты утверждаешь, что тебя не интересуют дела компании твоего отца.

Я сглотнула. Если бы я сама знала…

— Без понятия. Наверное, продам акции.

— Ясно.

Астахов встал, а я нахмурилась. Это все? Меня отпустят? Или убьют?

— Ты куда? — спросила я, встревоженно.

Мужчина обернулся, нехотя посмотрев в мою сторону.

— Сейчас моя служба безопасности проверит все твои связи, звонки, посмотрит еще раз камеры. Ах да, в приемной и в кабинете есть камеры. И если ты хочешь в чем-то признаться, лучше сделать это до того, как я сам что-то нарою.

— Мне не в чем признаваться, — отрезала я. — Я лишь хочу наказать тех, кто виновен в смерти моих родителей.

— Угу, — буркнул Астахов. — Если это так, и ты не занималась промышленным шпионажем, утром будешь свободна. Если нет, то говорить буду по-другому.

Я покачала головой и уставилась в окно. И как только таким людям все с рук сходит? Похитил меня, и еще что-то пытается мне предъявить. И как я могу верить, что он не убийца?

Словно подслушав мои мысли, Астахов произнес:

— Юля, я не причастен к смерти твоих родителей. Мне жаль, что так произошло, хоть твой отец и был мне, как кость в горле. Но сейчас не девяностые, если бы я хотел его уничтожить, то сделал бы это без всякого насилия.

После он вышел из комнаты, оставив меня в задумчивости. Я не была уверена, что могу верить его словам, но сомнение во мне он поселил.

А еще, похоже, ночевать я буду здесь, так что лучше немного поспать. Иначе нервная система откажет раньше, чем меня отпустят. Ну, или убьют.

Я устроилась поудобнее и прикрыла глаза. Хотя мне все время казалось, что сейчас кто-то зайдет в комнату и сделает со мной что-то страшное.

Усталость была безумной, и порой я все же проваливалась в тревожный сон. А под утро меня, видимо, все же сморило, потому что очнулась я от того, что открылась дверь.

Я тут же села на кровать, пытаясь прийти в себя. В дверях стоял Астахов, насмешливо наблюдая, как я очухиваюсь.

— Доброе утро. Иди, приведи себя в порядок, а потом можешь спускать вниз в столовую, там за завтраком поговорим. С лестницы направо. В ванной комнате есть новая зубная щетка, полотенце, халат. Что нужно, бери.

На этих словах он вышел из комнаты, оставив меня в растерянности. Конечно, мыться я у него не собираюсь, не в гостях, все же, но вот почистить зубы и сполоснуть лицо, совсем не против. Да и в туалет опять надо.

Я осторожно встала с постели, разминая затекшие мышцы. Интересно, меня тоже будут кормить? Может, мне яд в еду положат? Хотя, глупо тратить на меня драгоценный яд, если можно было бы просто по голове тюкнуть.

Я аккуратно высунулась из комнаты, ожидая увидеть того страшного бугая. Но его не было. Снизу доносились тихие голоса, и я, как мышь, скользнула в ванную комнату.

Умывшись и почистив зубы, я отправилась к Астахову. Спустившись с лестницы, я увидела перед собой заветную входную дверь. Каюсь, была мысль рвануть туда, но здравый смысл меня остановил. Она точно будет закрыта, и я буду чувствовать себя глупо. Еще и Астахова разозлю. Да и даже если выскочу на улицу, наверняка нарвусь на охранника или собаку. Да и бежать я долго не могу, а если забегу в лес, то первая же и заблужусь.

Меня никто не готовил к такому, поэтому военную подготовку я не проходила. Нужно реально оценивать свои силы.

Поэтому я просто свернула направо, и вскоре очутилась в столовой.

Астахов сидел за столом, а какая-то женщина приносила еду. Она недовольно взглянула на меня, словно, я своим видом оскорбила ее. Подумаешь, помятая. Посмотрела бы я на нее, если бы ее силой куда-то притащили и страху нагнали.

Я дошла до стола, и после кивка Астахова, аккуратно присела на стул.

— Кофе? — раздался голос у меня над головой, и я вздрогнула.

— Да, спасибо, — ответила я. Почему-то сейчас я эту женщину боюсь даже больше, чем Астахова.

Мне принесли чашку кофе, и я с удовольствием сделала глоток. Желудок требовал еды, но я не решалась что-то брать без разрешения хозяина дома. Хотя на столе был и свежий хлеб, и круассаны, и разные сыры и деликатесы.

— Вначале позавтракаем, — словно прочитав мои мысли (или услышав урчание желудка) проговорила Астахов.

Я не стала спорить. Никогда не считала голодовку достойным протестом.

Я дотянулась до хлеба и, соорудив себе бутерброд, стала есть.

Астахов молчал, лишь иногда поглядывая свой мобильный. Где мой телефон, я не знала. Видела, что Михаил забрал мою сумку, но мне ее, естественно, не отдали.

Бутерброд и круассан были мною съедены, и я уставилась на мужчину.

Я пока не поняла, являлся ли он убийцей, но знала точно, что он меня похитил. Поэтому доверия к нему у меня нет.

— Михаил проверил твои звонки и сообщения, — дожевывая, произнес он. — А еще я сам просмотрел записи с камер. И не могу тебя раскусить, Юля. Никаких связей у тебя не нашлось, разве что, иногда, ты созванивалась с одним из акционеров. По камерам тоже ничего не понятно. У меня на столе лежала одна очень интересная для твоей компании папка, но ты в нее лишь заглянула и отбросила ее. Во что ты играешь?

Я устало вздохнула. Несмотря на то, что мне удалось немного поспать, да и позавтракала я сейчас, сил вообще не было.

— Я ни во что не играю, — повторила я вчерашние слова. — Я лишь хочу отомстить за смерть родителей.

— Ладно. Почему ты решила, что я их убил? — спросил он, откидываясь на стуле.

— Я знаю, что ты звонил моему отцу накануне смерти и угрожал ему, — сглотнув, проговорила я. — А еще я знаю, что у вас была не совсем здоровая конкуренция.

Я это говорила и вчера, но от своих слов отказываться не собираюсь.

— А еще, ты был замешан в преступлении. Больше подозреваемых нет. А обычно, то, что на поверхности, и есть правда.

Астахов покачал головой и улыбнулся.

— Во-первых, я проходил свидетелем. Во-вторых, наши фирмы и впрямь конкурировали. Но, Юля, включи логику. Даже если бы я хотел убить твоего отца, думаешь, это так просто. Мы поговорили по телефону, а где-то через час-полтора он уже мертв! Да, мы ругались, потому что твой отец поступил подло. Он вообще часто играл не по правилам. В этот раз он выкупил склад, на котором хранились мои товары. И велел мне убираться. И я тебе, как далекой от бизнеса, расскажу, что это значит.

Я слушала внимательно. Сейчас любая информация важна.

— Есть логистика внутри склада. Условно, все лежит на своих местах, и это можно легко найти. Есть наружная логистика — доставка товара до потребителя. Я уже молчу о том, что перевезти весь товар — тот еще геморрой. А еще нужно найти достойное помещение, и заново все настраивать. Начиная с хранения товара, заканчивая договорами с грузоперевозками. Да, я был зол на твоего отца, потому что он прекрасно понимал, чем мне все это грозит. И сделал это специально, чтобы снизить рейтинг моей площадки, потому что, когда начнется хаос, люди не получат вовремя свой оплаченный товар. И да, я ему угрожал.

На этой фразе я стала еще более внимательной.

— Но не физической расправой. Я собирался вставлять ему палки в колеса, чтобы жизнь сахаром не казалась. Я повторюсь, — подавшись вперед, проговорил Астахов, — сейчас не девяностые. От смерти твоего отца мне не горячо, не холодно. Да и ладно с отцом. Допустим, я просто мстительная тварь. Но зачем убивать твою маму? Да и так рисковать, нанимая киллера? Можно было подстроить аварию, да много чего можно было сделать. Какой мне толк от смерти всей твоей семьи? А, учитывая, что ты была там и чудом спаслась, тебя тоже собирались убить. Ты не там ищешь.

Астахов замолчал, а я пыталась осмыслить все то, что он сейчас сказал. В его словах есть резон, но не пытается ли он меня просто запутать?

Думать было сложно. Я устала. В целом, устала, не только за эту ночь. И хотелось, чтобы все как-нибудь само собой закончилось.

Астахов ждал от меня какой-то реакции, а я не знала, что сказать. Я уже не понимала, где правда, а где ложь. И глядя ему в глаза, я не знала, говорит он правду или пудрит мне мозги.

— Так что, Юля, — подытожил он, — к смерти твоих родителей я непричастен. И мой тебе совет: не лезь, куда не просят. Если те люди спокойно пошли один раз на убийство, то убить снова для них будет не проблема. Ты под прицелом.

— Мне уже все равно, — устало ответила я и потерла виски. Голова резко начала болеть. Наверное, это стресс.

— Это ты так думаешь, — хмыкнул Астахов. — И, знаешь, у меня к тебе есть предложение.

Я перестала пытаться отвлечься от боли и посмотрела на мужчину.

— Какое? — настороженно поинтересовалась я.

— Я могу помочь тебе найти убийцу. У меня есть связи, у меня отличная служба безопасности. Думаю, стоит покопаться в окружении твоего отца, и все станет ясно. На полицию особой надежды нет. Я не говорю, что они плохо работают, просто они не станут копать так, как это будут делать мои люди.

— А что требуется от меня взамен? — спросила я, понимая, что Астахов не станет мне помогать по доброте душевной. Я как будто сейчас сделку с дьяволом заключаю.

— Ты мне продашь акции.

Я хмыкнула. Ну, конечно, как я сразу не догадалась. Все снова упирается в наши фирмы.

— Ты можешь даже сейчас не отвечать, просто подумай. Ты же сама сказала, что бизнесмен из тебя никудышный, и ты все равно не хочешь заниматься компанией. А у меня есть возможность выкупить акции. И я хочу это сделать.

— И что ты будешь делать с фирмой отца? — спросила я ради интереса.

Астахов пожал плечами.

— То, что будет мне выгодно. Если меня устроит работа компании, и я пойму, что она будет приносить мне прибыль, оставлю все, как есть. Если же нет, то, может, раздроблю или поменяю деятельность. В общем, я буду решать, когда разберусь со всей документацией.

Я покачала головой. Детище папы, то, что сделало его успешным… Он мечтал, что я продолжу его дело. Но я не могу. Но и с отцом так по-свински поступить тоже не могу.

— Думаю, папа в гробу перевернется, если я продам акции его самому ненавистному конкуренту, — проговорила я.

— А если ты отправишь компанию на дно? Ты уверена, что твой отец настолько желал сохранить фирму, что даже допустил бы его крах? — спросил Астахов.

Он давит на меня. Стоит признать, что Ярослав Андреевич — отличный манипулятор. И от этого еще сложнее понять, причастен он к смерти родителей, или нет.

— Ты явно не единственный, кто будет рад купить акции, — произнесла я. — Я найду покупателя достойнее.

— И этот достойный покупатель не поможет тебе наказать убийцу твоих родителей. А я помогу.

Я вздохнула. Я так туго сейчас соображаю… И он еще кидает аргумент за аргументом, словно, знает все мои ответы наперед.

— А где гарантии?

— Их нет, — развел Астахов руками, — я просто буду искать убийцу. И когда найду, скажу тебе его имя и покажу все доказательства лишь после того, как мы заключим сделку.

— Ты можешь меня обмануть…

— Ты меня тоже. Придется нам действовать на доверии.

Я задумалась. Стоит ли месть моих принципов? Астахов мне не нравится, но даже дело не в этом. Чего бы хотели мои родители? Наверное, чтобы я не заключала сомнительных сделок. Конечно, они еще явно хотели, чтобы я счастливо жила, а не устраивалась шпионом в конкурирующую фирму. Но этого уже не изменить. Но все же, может, мне пора остановиться?

Я вздохнула и покачала головой.

— Нет, я так не могу, — проговорила я.

— Что ж… Жаль.

Я ждала, что последует за этим «жаль». Может, сейчас Астахов прикажет меня убить? Но тогда я хотя бы буду знать, что он и родителей убил. Умру, зная правду. Глупо, но на что мне еще надеяться?

— Тогда, не смею тебя задерживать, — дополнил мужчина.

— В смысле?

— В смысле, ты свободна. Не забудь заехать и написать заявление на увольнение. Не хватало мне еще, чтобы мои кадровики мучились, разыскивая тебя, чтобы уволить, — довольно резко произнес он.

Я смотрела на Астахова, думая, шутит он или нет. Но, похоже, тот не шутил.

— И ты меня просто отпустишь? — с сомнением в голосе, спросила я.

— А ты думала, что после отказа я тебя убью? — рассмеялся он. — Что покажу свое истинное лицо?

Вообще, я так и думала, но признаваться не собиралась.

— Тогда, я пошла.

— Иди, но подумай еще раз над моим предложением.

Я кивнула. Но думать тут нечего, я уже все решила. И хватит, пора завязывать с игрой в детектива. Пора уже начинать жить дальше.

— Мои люди могут тебя подвезти, — проговорил Астахов.

— Спасибо, но я лучше вызову такси, если ты мне вернешь телефон.

— Ах да, — хмыкнул он, вставая. Вернулся мужчина через минуту, протягивая мою сумку.

— Можешь проверить содержимое.

Из горла вырвался смешок.

— Ты действительно думаешь, что воровство моих духов или чека с заправки самое страшное из всего?

Астахов пожал плечами и улыбнулся.

— Удачи, Юля. Надеюсь, что в следующий раз увидимся при лучших обстоятельствах.

— Надеюсь, что мы больше не увидимся, — ответила я.

Я вышла из дома, ожидая, что меня кто-нибудь скрутит. Но нет, ворота открылись, и я оказалась на свободе. Там я уже вызвала такси и поехала домой. Хотелось принять горячую ванну и лечь спать. Мозг пока еще не осознавал, что все закончилось. Наверное, просто нужно время.

Я не верила, что я дома. Все закончилось… Я думала, меня убьют. Но я жива и относительно в порядке. Правда, последнее время я, в принципе, не в порядке. Так что это уже привычное состояние.

Я выпила стакан воды, а затем завалилась на кровать. Мне нужно выспаться, прийти в себя, и уже потом я буду анализировать то, что произошло.

Проснулась я от настойчивого жужжания моего мобильного. Хотелось проигнорировать того, кто так сильно пытается со мной связаться. Но совесть не дала этого сделать, да и переживала я, вдруг, это следователь. Возможно, есть какие-то новости.

Но это была Оля, сестра.

— Привет, — сонным голосом произнесла я.

— Господи, наконец! Юль, я со вчерашнего вечера пытаюсь до тебя дозвониться! — истерично прокричала Оля в трубку.

Вот черт, я же даже не проверила телефон, когда мне его отдали. Интересно, кто мне там еще звонил?

— Да я вчера с друзьями вечером встретилась, наверное, не слышала. Прости, — по-детски скрестив пальцы, произнесла я.

— Да ничего, главное, с тобой все хорошо, — ласково ответила сестра. — Я просто волновалась.

Знала бы она, что на самом деле со мной было, в обморок бы упала. Я прям как героиня какого-то детектива: шпионаж, похищение, связанные руки, допрос. Дурацкий детектив, на самом деле. Без финала, по всей видимости.

— Не стоит, — ответила я. — Все в порядке. Но все равно извини, что заставила нервничать.

— Да я на самом деле очень рада, что ты видишься с друзьями, — радостно проговорила сестра, — пора уже возвращаться к жизни!

— Ты права, — ответила я, стыдясь за свое вранье. С друзьями я видеться не собиралась, по крайней мере, в ближайшее время точно.

— Может, ты и к нам заедешь? С Лешкой поиграешь?

Я тяжело вздохнула. А она не сдается. И, на самом деле, спасибо ей большое, просто я уже устала отказываться.

— Оль, заеду, только не сегодня. Понимаешь, я вчера немного перепила, голова раскалывается, — снова частично соврала я. Голова и впрямь болела, но не от алкоголя. — Я тебе позвоню, ладно?

— Хорошо, буду ждать.

Я закончила разговор с сестрой, чувствуя себя наглой врушкой. По любому, я в ближайшее время к ней не поеду. Хотя, думаю, она это тоже прекрасно понимает.

К счастью, кроме Оли меня никто не искал. Я легла еще немного поспать, но сон уже не шел. Зато есть захотелось.

В морозилке нашлась замороженная пицца, и я с грустью подумала о том, как давно не ела нормальной домашней еды. Собственно, с того самого вечера, когда моих родителей не стало. Тот ужин был последним.

Чувствуя, что на глаза снова наворачиваются слезы, я со злостью вытащила пиццу из коробки и засунула ее в духовку.

Хватит раскисать. Пора и впрямь возвращаться к жизни. На самом деле, Астахову стоит сказать спасибо, он наглядно показал мне, что не нужно заигрываться. Надо начинать жить нормальной жизнью. И пусть глобальных планов у меня не было, все же незаконченные дела имелись.

Например, нужно поехать к Астахову в офис и уволиться. Не хотелось бы и впрямь подставлять обычных работников. Да и перед Маргаритой извиниться нужно, что подвела ее. Она меня обучала, а я вот так вот сваливаю.

А еще нужно, наконец, доехать до нотариуса и оформить завещание. А потом разбираться со всем тем, что я унаследовала. Надо подумать, что делать с домом родителей. Для меня одной он очень большой, да и не уверена, что смогу там жить после того, что случилось. Правда, и продавать мне его жалко.

А потом уже заняться акциями. Все же, я их продам. Но не Астахову. Нужно проявить уважение к памяти папы, он бы точно не хотел, чтобы я продавала их его конкуренту.

В общем, дел было немало. И это очень хорошо. Мне нужно убивать время, чтобы разные дурацкие мысли не лезли в голову. А после того, как я со всем разберусь, можно улететь куда-нибудь на острова. Месяца на три. Чтобы побыть с собой наедине, насладиться морем и не думать о реальности.

Я представила шум волн, и сразу захотелось действовать. Наверное, я вернусь уже другим человеком, но я смогу дальше жить. Займусь снова любимым делом, стану видеться с друзьями, навещать племянника. В общем, главное снова не впасть в депрессию и не придумывать различные дурацкие планы. Как показала практика, выходит у меня это так себе.

Я позвонила нотариусу, и договорилась встретиться с ним через день. На завтра у меня в планах было посещение офиса Астахова. То еще испытание, если честно. Я не знаю, как отреагирую, когда его увижу. Я теперь сильно сомневалась в его причастности, но и доверия к нему у меня не было.

Ну а пока я ела покупную пиццу, пила чай и смотрела какой-то сериал. Обычный вечер в одиночестве. И к этому тоже надо привыкнуть. Несмотря на то, что у меня есть двоюродная сестра, тетя, дядя, друзья, я все равно чувствовала себя одинокой. И впрямь говорят, что мы остаемся детьми, пока живы наши родители. А теперь я резко повзрослела, и поняла, что все мое окружение — это не то. Это не родные для меня люди, а просто те, с кем иногда хорошо встретиться и поговорить. А вот тех, кому бы я могла выговориться и довериться, больше у меня нет. Да и не уверена, что будут. Навряд ли я с кем-то стану так же близка, как была близка с мамой и папой.

Я наелась, выключила телевизор и отправилась дальше спать. Надо бы еще к психиатру сходить, пусть выпишет мне антидепрессанты. У меня сейчас много дел, и, боюсь, без таблеток я просто не вывезу.

Сегодня я себя ощущала по-другому, когда входила в офис Астахова. Я уже не чувствовала себя шпионом, пробравшимся в логово врага. Ведь миссия провалена.

Но и привычного волнения я тоже не ощущала. Все же то время, что я здесь проработала, у меня был страх. Не сильно ощутимый, он все же присутствовал. Ведь я была уверена, что работаю на убийцу моих родителей.

А теперь я в этом сомневалась. Сильно сомневалась. Не сказать, что Астахов меня переубедил на сто процентов, но все же какие-то разумные доводы он привел.

Правда, был в этом и минус. Теперь я уже не знала, на кого думать. У меня была идеальная версия, и она провалилась. По факту, от смерти моих родителей фирма Астахова мало чего выиграла. Да, неизвестно, что дальше будет с компанией моего отца, но это-то тоже страшно. Хорошо, когда врага знаешь. А теперь непонятно, что будет дальше, как для меня, так и для него.

Я прошлась по уже привычному мне маршруту и открыла дверь в приемную.

— Доброе утро, Маргарита, — виновато проговорила я.

— Доброе утро, — встрепенулась секретарь. — Вас вчера не было, что-то случилось?

Ох, сколько всего случилось… Но рассказывать это я не имею право.

— Все в порядке. Личные обстоятельства. Ярослав Андреевич в курсе.

Конечно, он в курсе, ведь это он меня похитил.

— Ладно, — казалось, Маргарита очень недовольна моим поведением.

— Как ваш ребенок? — спросила я, прежде чем признаться в том, что я тут больше не работаю.

— Все в порядке, спасибо. Обошлись без скорой.

— Это очень хорошо. — Я виновато улыбнулась и все же созналась, — Маргарита, я вынуждена уйти. Мне очень жаль, что вы потратили на меня время.

Женщина удивленно заморгала. Казалось, она не могла поверить, что я вот так вот ее бросила.

— Что-то не так? — сдержанно спросила она. — Если я слишком вас нагружала…

— Нет-нет, — перебила я ее. — Мне очень приятно с вами было работать. Просто… личные обстоятельства.

Да, я все скидываю на них. Но если так оно и есть? Правда, те же самые «личные обстоятельства» побудили меня и сюда прийти. Но это уже совсем другая история.

В этот момент открылась дверь кабинета Астахова, и он сам появился перед нами.

— Юлия, доброе утро, — проговорил он с легкой улыбкой. Да, теперь же между нами совсем иные отношение.

— Доброе утро, Ярослав Андреевич, — довольно сухо ответила я. — Подпишете мое заявление об уходе?

— Конечно, — сделав небольшую паузу, ответил он.

Если Маргариту и удивило, что Астахов не поинтересовался причиной моего ухода и не потребовал отработать положенные две недели, то виду она не подала. Говорю же, профессионал.

— Пройдемте в мой кабинет, — произнес мужчина.

Я кивнула и еще раз виновато взглянула на Маргариту. Неудобно перед ней…

Мы зашли в кабинет к Астахову, и я сразу словила флешбеки того, как я копалась у него на столе. А затем зашел его бугай, который велел следовать за ним. И мой страх, когда он тащил меня по парковке. И все те мои мысли, которые пронеслись в голове, пока я ехала связанная в машине.

Видимо, я застыла на пороге, потому что Астахов меня окликнул.

— Юля?

— Да… Да, мне заявление еще написать надо.

— Садись, пиши.

Я села за стол, и передо мной появилась бумага и ручка.

Пока я писала, Астахов молчал. Но его присутствие слегка напрягало. Словно, его энергетика заполнило все пространство, мешая мне дышать.

— Так, все…

Я протянула ему листок бумаги. Он прочел, а затем поставил размашистую подпись. Почему-то невольно вспомнилась подпись отца — аккуратная, даже, словно, каллиграфическая.

— Ты свободна, — произнес он, отдавая мне заявление. — Занеси это в отдел кадров.

— Хорошо. Спасибо.

Почему-то я чувствовала неловкость. Не ненависть, не злость и даже не страх. Наверное, потому что теперь я сомневалась, и постепенно приходило осознание того, что я натворила.

— Ты не передумала? — с ухмылкой спросил он у меня.

Я отрицательно мотнула головой. Если даже Астахов не причастен к смерти моих родителей, отдавать ему фирму отца — кощунство.

— Жаль. Если передумаешь — дай знать.

Я снова кивнула, а затем все же решилась спросить.

— Тебе так нужна фирма папы? Это что-то, типа, доминирования?

Он рассмеялся, даже, как будто, искренне.

— Я бизнесмен, а не альфа-самец. Мне не нужно над кем-то доминировать, чтобы доказать свою власть. Я банально хочу денег. И фирма твоего отца — отличное вложение средств.

Вроде, даже честно.

— Ясно. Прощайте, Ярослав Андреевич.

— До свидания, Юлия Александровна.

Я хмыкнула. Все же он уверен, что мы еще пересечемся. А я вот так не думаю. Если он и впрямь не замешан в этом ужасном преступлении, то у нас нет точек пересечений. Заниматься фирмой я не планирую, и как только унаследую акции, с помощью партнеров папы буду искать, кому их продать. И это будет точно не Астахов.

Я вышла из кабинета, попрощалась с Маргаритой и отправилась в отдел кадров. Я молодец, одно дело сделано. Теперь наследство. Завтра я этим как раз займусь.

Выйдя из дверей фирмы абсолютно свободной, я вдохнула свежий летний воздух. Было много гуляющих людей, словно, это и не будний день. И я решила, что мне тоже не мешало бы прогуляться. Проветрить голову, подумать обо всем. А еще хорошо бы съездить в родительский дом. Но как представлю, так сразу плохо становится. Все же этот пункт, я оставлю на потом.

Ну а пока я отправлюсь на набережную, куплю себе огромной мороженое, и буду делать вид, что все у меня прекрасно.

Было очень тепло. Но летний вечер внес свою коррективу в жару, добавляя немного прохладного ветерка. И гулять стало сразу приятнее.

Я доехала до набережной, купила себе мороженое и села на лавочку, любуясь закатом. Я чувствовала себя умиротворенно. Конечно, заботы не отступили, как и моя депрессия, но на какое-то время я и впрямь ощутила себя лучше.

Нужно больше гулять. Наверное, надо начать видеться с людьми. Доехать до сестры, пообщаться с друзьями. А то за последнее время я только с Маргаритой, да с Астаховым говорила. И наш разговор с мужчиной нельзя назвать приятным. Хотя, вопреки логике, я не ощущала и чего-то плохого после того, как мы все с ним обсудили. Вопросов осталось много, недоверие осталось, но я, наверное, была рада, что мы поставили точку. Хоть Астахов и считает ее многоточием.

Я анализировала его слова, но в этот раз беспристрастно. Я думала о том, что если Астахов говорит правду, то значит, я мыслю не в том направлении. Конечно, моя основная версия и версия следствия, что родителей убили из-за бизнеса. Но что, если это не так. Могли ли они быть случайной жертвой? Вдруг, это должно было быть банальное ограбление, но что-то пошло не так?

Верится с трудом. Ведь в окнах горел свет, и грабители должны были понимать, что там кто-то есть. Либо же это какие-то беспринципные грабители, которым убить ничего не стоит, и они идут на дело, в независимости от того, есть кто-то дома или нет? Так чего они, тогда, ждали? Могли бы уже схватить какие-то вещи, ценности. Но, вроде, все было на своих местах.

Я тряхнула головой. Хватит об этом думать. Но меня сводила с ума мысль, что виновного могут и не найти. И эта мысль была моим личным адом.

Сегодня, пока я ехала на набережную, я связалась с нотариусом. Мы договорились, что завтра я приеду и, наконец, вступлю в наследство. Если честно, я даже не особо представляла, сколько всего мне осталось. Много, очень много. Папа всю жизнь пахал, чтобы я, без каких-либо усилий, получила все на блюдечке с голубой каемочкой.

Когда я в фильмах или в книгах натыкалась на то, что близких людей убивают из-за наследства, я всегда считала это выдумкой. А теперь я была уверена, что это выдумка. Я бы все эти деньги отдала без раздумий, только бы мои родители были живы. В таких ситуациях начинаешь понимать, что и впрямь материальное — это не главное в жизни. У меня теперь есть все, чтобы жить, ни в чем себе не отказывая, чтобы заниматься любимым делом, не думая, как заработать на хлеб с маслом. А мне это не нужно. Я даже этого не хочу. Конечно, я мозгами понимаю, что с этими деньгами мне будет проще, но такое чувство, что за них я купила жизнь своих мамы и папы. Глупость, я знаю. Но ничего не могу поделать с этим ощущением.

Да и мое любимое дело меня больше не привлекает. Конечно, думаю, дело в том, что я просто еще не отошла от смерти родителей. Но у меня такое чувство, что я больше не хочу фотографировать. Вообще, ничего не хочу. Ту неделю я вставала с постели, чтобы отомстить Астахову, а теперь и этот пункт пропал. Да, я придумала себе кучу занятий, пытаюсь вернуть жизнь в нужное русло, но думать об этом проще, чем делать. Вот даже сейчас у меня очень сильное желание отменить на завтра встречу с нотариусом. И я ему сопротивляюсь, как могу.

Я доела мороженое, вытерла руки салфеткой и решила еще немного прогуляться. Скоро наступит осень, и уже не выйдет наслаждаться теплыми деньками. А они для меня хоть какая-то отдушина.

Я шла по набережной, наблюдая за прохожими. Было очень много родителей с детьми. Детки носились по набережной, пускали мыльные пузыри, смеялись.

Эта картина вызывала у меня грустную улыбку. Когда я была маленькой, мы с родителями тоже часто гуляли здесь. Я всегда просила купить мне сахарную вату, а потом мама оттирала мне лицо от сахара. А еще мы катались на теплоходе. Я так любила наблюдать, как он рассекает волны, и когда вода попадала мне на руки, я приходила в дикий восторг.

Когда я уже немного подросла, папин бизнес пошел в гору. И мы уже редко просто гуляли здесь. Обычно мы все вместе ездили на море, на разные базы отдыха. Но вот эти детские впечатления от простых, казалось бы, радостей остались в моей памяти навсегда. И они бесценны.

Помимо детей с родителями по набережной бродили парочки разных возрастов. Были и подростки, подшучивающие друг на друга и целующиеся каждую минуту. Были и пожилые люди, поддерживающие друг другу под руку. Я тут же подумала, что и мои мама и папа, если бы дожили до таких лет, тоже выглядели бы влюбленными старичками. Но у них такого уже никогда не будет.

Были и спортсмены. Кто на велосипеде, кто на самокате, кто просто бегал. Я тоже люблю кататься на велосипеде, весь город могу объехать. Точнее, любила. Сейчас мне сложно понять, что мне нравится.

Один из таких спортсменов бежал прямо в мою сторону. В бейсболке, в наушниках, ничем не примечательный человек.

Он приближался, а я подумала, что, видимо, он так ушел в себя, что никого не видит, потому что он бежал прямо на меня. Я сделала шаг в сторону, чтобы его пропустить, и тут же почувствовала резкую боль в боку. Я помню, что подумала, что у меня инфаркт или что-то вроде того. А потом я увидела кровь на своей руке, которую неосознанно приложила к боку, и начала терять сознание.

Уже затуманенным разумом я заметила, что ко мне рванули люди, а потом свет резко потух.

Как же хочется пить… Я попробовала открыть глаза, но они, словно, были залиты свинцом. Я слышала какие-то голоса, но как будто очень далеко.

В итоге, я перестала бороться с собой, и снова отключилась.

В следующий раз пробуждение оказалось более явным. И первое, что я почувствовала — сильную боль где-то в боку. Я неосознанно приложила туда руку, и лишь потом открыла глаза.

Определенно, я в больнице. Перепутать довольно сложно. Как я тут оказалась, я не помнила. Как и не понимала, почему мне так больно.

И только я начала немного паниковать, как в палату вошел врач.

— Здравствуйте, Юлия, рад, что вы очнулись, — проговорил он.

Так, в палате я одна, значит, положили по платной страховке. Да и врач слишком приветлив для бесплатного лечения. И это хорошо, лишний стресс мне не нужен. Спасибо отцу, который оформил все.

Память медленно ко мне возвращалась. Я вспомнила, что гуляла по улице, а потом… Потом я здесь.

— Что случилось? — пересохшими губами спросила я.

— На вас напали, ножевое ранение. К счастью, важные органы не задеты, прошло по касательной. Вы везунчик!

Я эту фразу слышу уже второй раз. Первый — когда моих родителей убили. Мне тогда в полиции сказали, что я везучая, потому что выжила. А теперь еще это…

— Кто на меня напал? Его нашли? — спросила я.

— Об этом вам скажет полиция. Как вы себя чувствуете?

— Так, словно меня убить хотели, — невесело пошутила я.

Врач хмыкнул, что-то записывая. Потом он меня пощупал, что-то посмотрел по приборам и, пожелав скорейшего выздоровления, удалился.

Через минут десять пришла медсестра, принесла воды и какой-то суп. Я с удовольствием попила, и стала ее пытать на предмет того, когда меня выпишут. Но мне опять же ничего толком не сказали.

Видимо, я была слишком слаба. Потому что, пообедав (или поужинав), я снова отключилась.

В следующий раз я проснулась, когда ко мне пришли из полиции. Следователь мне был знаком, а вот второго полицейского я видела впервые.

— Как ваше состояние? — хмуро спросил тот же следователь, что вел дело об убийстве моих родителей.

— Не знаю, — честно ответила я. — Болит все. И сильная слабость.

— Я вам сочувствую. Юля, вы видели нападавшего?

Я напрягла память. Вот я иду по набережной, рассматриваю людей. Вижу человека, который бежит прямо на меня. А потом боль…

— Это был мужчина, — проговорила я. — В бейсболке, кажется, черной. Или какой-то темной. Футболка то ли синяя, то ли зеленая… Простите, больше ничего не помню, — скуксилась я.

— А лицо? Вы запомнили его лицо? Сможете составить фоторобот?

Я покачала головой.

— У него бейсболка закрывала глаза. Да и у меня очень плохая память на лица. И не всматривалась я…

— Что случилось? Можете рассказать, что вы делали до момента нападения? — продолжал допрашивать меня следователь.

Я бы с большим удовольствием легла бы обратно спать. Но понимала, что мне самой это необходимо.

— Я гуляла. Была хорошая погода, и я поехала на набережную. Поела мороженого, полюбовалась закатом, а затем просто решила пройтись. Этот человек бежал в мою сторону. Я подумала, что это просто спортсмен. Но он двигался прямо на меня… В тот момент, я решила, что он увлекся музыкой — у него наушники были в ушах, и просто сделала шаг в сторону. А потом, боль… И все.

— Этот шаг в сторону вас спас, — вздохнул следователь, — на пару миллиметров правее, и вы бы уже были мертвы.

Я сглотнула. Наверное, я это понимала, просто страшно было услышать.

— Вы его поймали? — спросила я.

Следователь поджал губы и покачал головой.

— К сожалению, нет. Мы нашли записи с видео и фотографии гуляющих, где видно, кто на вас покушался. Но лица там также не разглядеть. Камер на набережной нет. Этот человек попал лишь в один видеорегистратор, когда выбежал на дорогу, а потом нам, к сожалению, его отследить не удалось.

Я уронила голову на подушку.

Приехали…

Если раньше я думала, что мне ничего не угрожает, то теперь я знаю, что меня хотят убить.

— Значит, в доме моих родителей я тоже должна была быть жертвой? — спросила я.

— Мы пока не можем связать два этих дела, но, думаю, да. Юля, к сожалению, на вас объявлена охота.

Я хмыкнула. Спасибо за честность.

Полиция ушла, а я стала думать, что мне делать. Меня уверили, что в этой больнице очень строгий пропускной пункт, а также полицией даны распоряжения, чтобы записывали всех посетителей.

Но даже если в больнице меня не тронут, что мне делать потом?

Я устала. Поэтому не заметила, как снова отключилась.

В очередной раз я проснулась, когда в палату открылась дверь. И там был тот, кого я меньше всего ожидала увидеть. Хотя, кто знает, может, это все же он стоит за нападением? Может он просто дурит меня?

— Привет, — улыбнулся Астахов, присаживаясь в кресло.

— Привет, — проговорила я.

Мужчина окинул меня взглядом и тяжело вздохнул.

— К сожалению, мои прогнозы оправдались. Тебя хотят убить, Юль.

Спасибо, кэп. Но я это уже и сама поняла.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, не комментируя его слова.

— Услышал про тебя. Решил навестить.

Я усмехнулась.

— Ждешь, что я испугаюсь и попрошу у тебя помощи? Не бесплатно, конечно же?

Астахов улыбнулся.

— А тебе не страшно?

— Страшно. Но где гарантия, что это не ты все подстроил?

Мужчина рассмеялся.

— А ты не сдаешься. На самом деле, я пришел просто тебя навестить. И все. Даже цветы тебе принес, как знак моего радушия, но у меня их отобрали. Сказали, что в палату нельзя.

Я улыбнулась.

— Красивые хоть были?

— Очень. Наверняка, какая-нибудь медсестра пойдет сегодня домой, любуясь букетом в руках.

Я хмыкнула и покачала головой.

— Ярослав, что ты хочешь?

Он пожал плечами.

— Не буду врать, что я не был бы рад нашему сотрудничеству. Но я не падальщик: добивать раненых — это не мое. Поэтому просто пожелаю тебе побыстрее поправиться. И оставлю свою визитку.

— На случай, если я передумаю насчет акций? — саркастично спросила я.

— И на этот тоже. Ну и так, на всякий случай.

— Ладно, — проговорила я. — Спасибо, что навестил.

— Поправляйся, — вставая с кресла, произнес он. — И будь осторожна. Это еще не конец.

Я открыла было рот, но Астахов продолжил:

— И прежде чем ты скажешь, что это похоже на угрозу, я поясню: тебя намеренно хотели убить. В этом есть какая-то цель. Ты должна была умереть еще вместе со своими родителями. Напряги мозги, Юля. Подумай, кому это выгодно. А потом со своими выводами иди к следователю. Наша полиция, конечно, нас бережет, но спасение утопающих, как известно…

— Спасибо за совет, — буркнула я. — Я как-нибудь справлюсь.

— А если нет, звони.

Астахов ушел, а я подумала, что он похож на змея-искусителя. Пришел, напугал, предложил запретный плод, чтобы жизнь стала лучше. Главное, не повестись.

К счастью, долго меня в больнице не держали. Выписали, спустя неделю. Бок болел нещадно, видимо, я подсяду на обезболивающие. А еще шрам периодически кровоточил. Конечно, я пыталась себя успокоить тем, что меня хотя бы не убили, и если что-то болит, значит, ты жив. Но помогало слабо.

Но физическая боль — это ерунда, по сравнению с тем, что я чувствовала внутри. А именно, страх. Я бы даже сказала, ужас.

Когда родителей не стало, я наивно считала, что лучше бы я умерла вместе с ними. А вот когда я столкнулась лицом к лицу со смертью, я поняла, как слаб человек. И что жизнь — это то, за что он будет цепляться из последних сил.

Шел дождь. За ту неделю, что я была в больнице, погода испортилась, напоминая нам о том, что осень не за горами.

Моя машина была в центре города, и пришлось вызвать такси, и лишь потом забрать автомобиль.

Я постоянно оглядывалась. Пока шла к такси, когда выходила из него. До своей машины я практически бежала.

Все люди казались мне опасными. Любой мог быть убийцей и завершить начатое. Только оказавшись в своей ласточке, я почувствовала себя, более менее, в безопасности.

Пока я была в больнице, ко мне приходила тетя и сестра. Обе очень сильно за меня переживали, советовали мне куда-нибудь уехать. Но я понимала, что это не выход. Мне не спрятаться. А даже если спрячусь, не смогу вернуться к своей жизни, пока этот негодяй ходит на свободе.

Приходил и Игорь. Тоже говорил о том, что мне лучше куда-то уехать. Попросил меня не переживать за дела фирмы — управляющий пока справляется.

Их советы, конечно, были логичны. Но только для временного решения. Но если проблема не решится, что мне делать? Вечно прятаться? Этот вариант меня не устраивал.

Когда я оказалась дома, я ощутила что-то, похожее, на радость. Больница все же тяготила, а улица пугала. Но это было лишь первое впечатление.

Вечером, когда на город опустились сумерки, мне снова стало страшно. Пугали звуки, но при этом и тишина казалась невыносимой. Я включила во всей квартире свет, нашла веселый и легкий сериал, чтобы хоть как-то отвлечься, но это плохо помогало. Мне постоянно казалось, что ко мне кто-то ворвется и убьет меня. А когда я задремала, то мне приснилось, как кто-то добивает меня ножом. Очнулась я в холодном поту. На часах было три часа ночи, и это угнетало. Поскорее бы рассвет.

Можно сказать, что я почти не спала. Утром чувствовала себя отвратительно, еще и шрам кровоточил. Но хотя бы не было так страшно.

Я поняла, что одна я все это не вывезу. Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы я перестала вздрагивать от каждого шороха. И я решила сделать то, о чем еще неделю назад и не думала — попросить помощи.

Я позвонила сестре.

— Привет, вы как? — наигранно веселым голосом спросила я.

— Привет, все хорошо. Ты как, Юль? Как ты себя чувствуешь?

— Если честно… Так себе. Может, ты ко мне заедешь? — с надеждой в голосе, спросила я.

— Эм… Давай в кафе встретимся?

Выйти на улицу для меня было, словно, войти в клетку к разъяренному тигру. Но признавать этого мне не хотелось.

— Ладно. Давай недалеко от моего дома? Через час?

— Хорошо. До встречи!

Я положила трубку и стала морально готовиться к тому, чтобы выйти в опасный мир. Дом был для меня своеобразным островком безопасности, и покидать его совершенно не хотелось. Но я уже договорилась, ничего не поделать. К тому же мне было важно поговорить с сестрой. Я хотела попросить у нее разрешения пожить пока у них. Все же, когда кто-то есть рядом, все кажется не таким страшным.

Поэтому, переодевшись, я практически перебежками добралась до машины. К счастью, ничего не произошло. И в кафе я входила, уже не такой испуганной. Мелькнула даже мысль, что, может, то нападение не связано с убийством моих родителей. Мало ли психов на свете? Но как бы мне ни хотелось в это верить, умом я понимала, что вероятность этого ничтожно мала.

Сестра уже была на месте, когда я приехала. Она махнула мне рукой и ободряюще улыбнулась.

— Привет, ну ты как? — ласково спросила Оля.

— Ох, даже не знаю, — пожала я плечами.

Мы сделали заказ. Я не спешила переходить к делу. Пустая болтовня была тоже своего рода спасением для меня.

Когда мы обсудили все, что можно, я все же озвучила свою просьбу.

— Оль, мне неудобно, но не могу я немного пожить у вас? Стыдно признаться, но мне очень страшно. Я сегодня ночью практически не спала.

Я была уверена, что сестра мне не откажет. Но, когда я задала этот вопрос, заметила, как смутилась Оля.

— Понимаешь… — протянула она. — Нам сейчас не очень удобно, у нас там ремонт…

Я хмыкнула и пожала плечами.

— Да и ладно. Я, если нужно, помогу. С Лешкой посижу лишний раз.

Оля тяжело вздохнула и грустно посмотрела на меня.

— Юль, прости. Я бы и рада, но…

— Что, но? — спросила я.

— Пойми, у меня ребенок. Если бы не Лешка, то, конечно! Но тебя пытались убить, и не факт, что не попробуют снова этого сделать. Твои родители мертвы, и явно у этих людей нет никаких ценностей и морали. Я не могу так подставить своего сына. Прости.

Умом я ее понимала. Она боится за жизнь ребенка. И это, наверное, правильно. Но на сердце было так тошно, что хотелось выть. Появилось четкое ощущение, что я одна. Что только родители могли меня принять, несмотря ни на что. Только они меня защищали. А теперь их нет, и свои проблемы придется решать самой.

— Я понимаю, не извиняйся, — проговорила я, проглатывая ком в горле.

— Юль, мне очень неудобно…

— Все нормально, Оль. Правда.

Я вымученно улыбнулась, а затем встала.

— Я поеду. Лешке и мужу привет.

Оля кивнула, стыдливо опуская взгляд.

Я дошла до своей машины, села за руль, и уже там разревелась.

Внутри пустота… Как справиться с этим, я не знала. От меня отвернулись родственники, и я их понимаю. Никому не хочется быть под прицелом. Мне тоже не хочется, но у меня выбора нет.

Интересно, это мне теперь всю жизнь бояться, если убийцу не найдут? Хотя, с учетом покушения, возможно, и жизнь моя не будет такой уж длинной. Так что, может, и мучиться я буду недолго.

Я опять включила свет во всей квартире, сделала звук на телевизоре громче и отправилась на поиски еды. Нашлись пельмени, которым был уже, наверное, год. Обычно, я не ем полуфабрикаты. Раньше часто бывала у родителей, и те всегда давали мне с собой кучу еды, или же питалась в кафе. Изредка, под настроение, что-то готовила.

А теперь позаботиться обо мне некому, а в кафе я под страхом смертной казни не пойду. Съездила сегодня, чтобы с сестрой встретиться, так такой ужас испытала. Особенно, пока поднималась по лестнице в своем довольно темном подъезде. Завтра закажу доставку, если, конечно, не испугаюсь. Мне теперь все подозрительными кажутся. Даже курьеры.

Еще как-то с нотариусом встретиться надо… Видимо, придется обращаться в охранное агентство, чтобы меня сопроводили. Одна я точно не рискну поехать.

Поев невкусных пельменей, я села смотреть сериал. И, признаюсь, задремала. Все же бессонная ночь дает о себе знать.

Разбудил меня звонок телефона.

Я посмотрела на дисплей и тяжело вздохнула. Звонила Оля, точнее, ее совесть.

— Да, — ответила я ровным голосом.

— Привет, Юль, — взволнованно проговорила сестра. — Я просто никак не могу успокоиться, я так переживаю, что отказала тебе.

— Все нормально, — ответила я. — Я понимаю.

— Я знаю, что тебе страшно, просто, я — мама, и я очень волнуюсь за своего ребенка!

Я снова вздохнула. Опять одно и то же. Я уже все поняла, но не могу веселым тоном сообщить, что ничего страшного в ее отказе нет, и я с легкостью справлюсь сама. У меня нет сил, чтобы еще и сестру успокаивать.

— Я понимаю, Оль, — повторила я, желая побыстрее свернуть разговор.

— Может, я могу как-то помочь?

Я потерла глаза. На экране были какие-то незнакомые мне герои, видимо, мой сериал уже закончился, и начался какой-то совершенно другой фильм. Интересно, сколько я проспала?

— Я не знаю, Оль, — ответила я. — Я сама не представляю, как мне можно помочь.

— Может, все же тебе стоит куда-то уехать?

Я хмыкнула.

— Сомневаюсь, что я могу с легкостью сбежать. Я же не герой боевика.

— Ну да… — протянула Оля. — И все же, если что-то нужно будет, звони.

Слегка лицемерно прозвучала эта фраза. Мне уже было что-то нужно, и меня вежливо послали. Но вслух я это не озвучила.

— Хорошо. Пока.

— Пока, — грустно проговорила Оля.

Я отложила мобильный и начала щелкать каналы. Если честно, смотреть ничего и не хотелось, но и оставаться в тишине было невыносимо. Поэтому я искала что-то, что будет идти фоном, возможно, даже что-то такое, подо что я смогу опять заснуть. Организму все же нужно откуда-то брать силы.

Я наткнулась на какую-то скучную научную передачу и решила оставить ее. Устроившись поудобнее на диване, я прикрыла глаза, и тут раздался громкий стук в дверь.

Я подскочила на кровати. Сон, как рукой сняло.

— Открывай! — послышался дикий рев из коридора.

Сердце заколотилось. Я ударилась в панику, и думала, что страшнее быть уже не может. Но тут я услышала, как в замок вставили ключ.

Мелькнула мысль, что это конец. На каком-то автомате я позвонила в полицию, хоть и понимала, что они не успеют. И я даже смогла довольно четко им все объяснить. И что на меня покушались, и что сейчас ко мне кто-то ломится, и даже адрес назвала.

На удивление, дверь не открылась, хоть ключ и звенел в замке, зато на нее посыпались удары кулаками.

— Эй ты, открывай, я сказал! Или я дверь вышибу!

По щекам текли слезы. Я дотянулась до своей сумки и нашла в ней визитку Астахова. Плевать на принципы, плевать на недоверие. Я просто хочу выжить.

Я боялась, что он не возьмет трубку. При каждом ударе двери я вздрагивала, ожидая заветных гудков. Но Астахов ответил почти сразу.

— Юля?

— Ярослав, — сдерживая рыдания, проговорила я, — мне нужна твоя помощь. Я согласна на твои условия.

— Что случилось? — спокойно спросил он.

— Ко мне кто-то ломится… Пытается выбить дверь.

— Ты вызвала полицию?

— Да, — подавленным голосом произнесла я. — Но мне кажется, они не успеют.

— Говори адрес.

Я назвала Астахову адрес, а затем, как маленькая девочка, забралась под стол, в ожидании самого худшего сценария в моей жизни.

Через какое-то время удары прекратились, и за дверью стало тихо. И эта тишина пугала еще больше. Словно, вот-вот, что-то произойдет.

Я плакала, закрыв рот рукой. Мне казалось, что я должна вести себя тихо, и тогда, может, меня не заметят.

И вот спустя минут пять снова послышался стук в дверь, но уже другой. Спокойный, без агрессии.

— Полиция! — услышала я.

Первым чувством было радость, что они успели. Но потом я подумала, что вдруг, тот, кто ко мне ломился, просто пытается обвести меня вокруг пальца.

Я тихонько встала и на ватных ногах дошла до двери. Глянула в глазок и выдохнула — за дверьми и впрямь была полиция.

Я открыла им дверь, желая броситься им на шею.

— Что случилось? — войдя в квартиру, спросили они.

— Меня пытаются убить, — вытирая слезы, честно ответила я.

Десять минут меня мучили полицейские. Когда я сказала им о том, что меня хотят убить, они лишь хмыкнули и переглянулись. Мол, еще одна с манией величия и преследования в одном лице. И лишь когда я им все подробно рассказала, и они связались со следователем по моему делу, они поверили.

От звонка в домофон я дернулась. Появилось желания сразу куда-то спрятаться. Я и забыла уже, что в порыве ужаса позвонила еще и Астахову. Сейчас паника немного отступала, и я стала думать, правильно ли я поступила.

— Ярослава Астахова ждете? — спросил меня полицейский, который ответил на звонок домофона.

— Да, это ко мне. Знакомый…

Не стоит уточнять, зачем я его позвала и на каких условиях. Боюсь, что это все усложнит.

Было видно, что Астахов спешил. Он влетел в квартиру и взглядом сразу выцепил меня.

— Все в порядке? — игнорируя представителей власти, спросил он.

— Да. Вроде.

— Мы пройдемся по соседям, вдруг, кто-то что-то слышал, — проговорил один из полицейских, косясь на моего гостя. Они уже, наверное, и не рады были, что ответили на вызов.

Я кивнула головой, а как только они вышли за дверь, тут же закрыла ее на замок. Мало ли.

— Что случилось? — спросил Астахов.

— Ко мне кто-то ломился, — нехотя ответила я, чувствуя себя трусихой.

— Как именно? — уточнил он.

— Как-как, обычно, — нервно проговорила я, с ужасом вспоминая все, что случилось. — Стучал, требовал открыть, пробовал открыть сам ключом.

— Хм…

— Что? — спросила я. Мне не понравилось, как он хмыкнул.

— Ну, подумай сама, стал бы убийца поднимать шум и требовать открыть дверь? Скорее всего, какой-нибудь наркоман или алкаш.

Я задумалась. Мне было в тот момент так страшно, что я не могла мыслить рационально. Но ведь Астахов прав: что это такой за убийца, который устраивает такую шумиху? Куда было бы проще вскрыть мой замок и тихонечко меня придушить?

Правда, эта мысль навела меня и на другие, более печальные выводы. Я могу спокойно умереть в любую секунду, и даже этого не понять. Какие бы замки я не поставила, стопроцентной гарантии они все равно не дадут. Как говорится, от вора нет запора. Только в моем случае, это не вор, а киллер.

— Наверное, ты прав, — признала я. — Но в тот момент мне казалось, что это идут за мной. Я очень испугалась.

— Я понимаю, — улыбнулся мужчина. — И поэтому я тебя не ловлю на слове. Если ты сейчас считаешь, что наша сделка для тебя неприемлема, я просто поеду домой.

Я покачала головой. Да, эта сделка кажется мне ужасной. Но с другой стороны, если подумать о том, чего бы хотел мой отец: спасти мою жизнь или сохранить компанию, думаю, он бы выбрал первое. Точнее, даже уверена в этом. Какой смысл в фирме папы, если я буду мертва.

— Что ты мне можешь предложить? — спросила я. — Озвучь еще раз условия.

Астахов хмыкнул.

— Ты сейчас немного не в себе. Вернемся к этому разговору утром, хорошо?

Если я доживу до утра.

— Хорошо, — нехотя ответила я.

Снова стук в дверь, и я непроизвольно вздрагиваю. Открыл Ярослав.

На пороге были полицейские.

— Не волнуйтесь. Это был ваш сосед этажом выше. Он напился, и перепутал двери. Сейчас спит у себя. Жена услышала его крики и увела в квартиру.

— Это точно? — спросила я, чувствуя, как разливается тепло по телу от облегчения.

— Точно. Хотите на него написать заявление?

— Нет, — мотнула я головой. — Не нужно. Мне достаточно того, что просто кто-то ошибся. Спасибо.

— Как знаете, — недовольно ответил полицейский. Наверное, думал, какого черта он сейчас потратил больше часа. Но мне еще нервотрепки с заявлением только и не хватает.

Полиция ушла, а Ярослав все еще был здесь.

— Тебе стоит куда-нибудь поехать, — проговорил он. — Не нужно оставаться здесь одной.

Я нервно хихикнула. Где-то я уже слышала эти слова.

— И куда?

— Может, к родственникам.

Я вздохнула, присаживаясь на диван. Резко потянуло в сон, организм, видимо, совершенно истощен.

— Родственники бояться пускать меня к себе. Ведь я под прицелом. И я их не виню, — пробормотала я, смотря куда-то в сторону.

— А я бы винил, — хмыкнул Астахов, присаживаясь рядом. — Можешь поехать ко мне.

— О, нет, спасибо, — подняла я руки. — Мне хватило одной такой поездки к тебе. Тоже, то еще удовольствие.

— Но сейчас-то ты поедешь по доброй воле, — улыбнулся он.

Я посмотрела на мужчину. А он вообще не чувствует вины, что тогда так напугал меня. Бессовестный, что тут скажешь.

— Я, пожалуй, останусь. Буду надеяться, что моя дорогая итальянская дверь сдержит преступников.

— Ты уверена? — переспросил он.

— Нет, — пожала я плечами, — но мне кажется, что так будет лучше.

— Ладно, — не стал спорить Астахов. — Уговаривать не буду. А завтра мы с тобой все обсудим, если ты, конечно, до завтра не передумаешь.

Я кивнула. Скорее всего, не передумаю. Теперь я расставила приоритеты, и на первом месте у меня моя жизнь.

Ярослав встал, собираясь уйти. А меня охватила паника. Пока здесь были люди, мне было практически не страшно, но вот я представила, как остаюсь одна, и уже трудно дышать.

— Ярослав, — окликнула я его. Мужчина вопросительно посмотрел на меня, а у меня слова, словно, в горле застряли.

— Что такое, Юль? — спросил он.

Я пересилила себя, понимая, что лучше пять минут позора, чем восемь часов страха.

— Мне неловко, но ты не мог бы остаться со мной здесь на ночь? Я просто пока отойти от всего этого не могу.

Астахов удивленно посмотрел на меня, а затем пожал плечами.

— Почему бы и нет.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как тревога отступает.

— И это значит, что теперь я вне подозрений? — с улыбкой спросил он.

— Не обольщайся, — буркнула я, смущаясь, — маленькая доля сомнений все еще присутствует. Просто страх пересиливает все.

— Я шучу, — проговорил мужчина. — Не волнуйся, я останусь, и буду охранять твой сон.

— Спасибо.

Кажется, я покраснела.

Я принесла Астахову постельное белье и полотенце.

— Ты поспишь на диване? — спросила я. — Или мне здесь лечь.

— Без проблем, — ответил мужчина. — Я лягу на диване. Только в душ схожу.

— Конечно.

Я почему-то дико смущалась. Как будто Астахов оставался у меня не в роли охранника, а для совершенно иных целей. Мне казалось, что все это как-то неправильно. С другой стороны, моя жизнь давно уже далека от правильной, и наличие мужчины у меня в квартире — не самая худшая ее часть.

Я разобрала кровать. С одной стороны спать хотелось безумно, с другой — я думала, что опять не сумею заснуть. Столько всего произошло. И, конечно, мне спокойнее, что я не одна дома, но это и дополнительный волнующий фактор для меня.

Я слышала, как зашумела в душе вода. Для меня было немного удивительным, что Ярослав так легко согласился остаться. Моя паранойя снова подняла свою морду, намекая мне на то, что, может, это потому, что меня легче прибить спящую. Но разум успокоил ее, утверждая, что Астахова видели у меня дома, и так подставляться он не станет.

Я уже хотела выключить свет в комнате, как раздался стук в дверь.

— Да, заходи, — торопливо проговорила я, поправляя, зачем-то, подушки. Хорошо, что на мне пижама. Хотя, мне бы и в голову не пришло спать в одном нижнем белье, когда у меня дома посторонний человек.

Астахов вошел в комнату, а я нервно сглотнула. Он был голый. Точнее, у него на бедрах было повязано полотенце, но больше ничего не было. Несмотря на весь пережитый стресс, разум против моей воли отметил, что у мужчины очень крутая фигура. Видно, что он немало времени проводит в зале. Я даже зачем-то тут же втянула живот, который наела за время самоизоляции.

— Прости, что беспокою, — проговорил Ярослав, — я просто хотел спросить: у тебя стиральная машина с сушкой? Я бы хотел вещи закинуть, а то не хочется завтра грязное надевать.

— Да, с сушкой, — отрывисто, произнесла я. — Конечно, закидывай. Тебе помочь?

— Думаю, справлюсь, — улыбнулся он. — Спокойной ночи, Юля. Постарайся уснуть. Я никого к тебе не подпущу.

— Спасибо, — на выдохе, ответила я.

Астахов вышел, а я начала учиться заново дышать. Господи, что меня так кроет-то? Наверное, потому что в моей жизни со смерти родителей исчезли какие-то обычные вещи: встречи с друзьями, спокойный ужин и, конечно, мужчины. А тут этот самый мужчина расхаживает у меня по квартире полуголый, нагло демонстрируя свою фигуру.

Я разозлилась сама на себя, еще раз поправила подушку, и легла спать.

На удивление, я отлично спала. Отключилась почти сразу, и за ночь ни разу не проснулась. Наверное, я очень устала. И мне захотелось поверить словам Ярослава, что пока он здесь, меня никто не тронет.

Проснулась я, когда уже солнце светило в окно. Было полдевятого. Раньше я могла спать до одиннадцати утра, а теперь удивлялась, что проспала так долго. Господи, и почему я не ценила то время, когда моя психика была в порядке.

Я прислушалась к звукам из гостиной, но ничего не услышала. Интересно, Астахов встал? А если нет, то он что, спит голышом на моей постели? Или все в том же полотенце?

Мне было неловко выходить, но мочевой пузырь все же заставил это сделать. Если что, я зажмурюсь, и сделаю вид, что ничего не видела.

Я тихонько вышла из комнаты, но тут же успокоилась. Астахов уже не спал. Он сидел на барном стуле, попивая кофе. Правда, одет он все также был наполовину: только джинсы.

— Доброе утро, — проговорила я.

— Доброе, — улыбнулся мужчина. — Как спала?

— Признаюсь, отлично, — улыбнулась я в ответ. — Впервые с того момента, как на меня напали. Хотя, наверное, вообще впервые после смерти родителей.

— Я рад, тебе стоило отдохнуть. Сделать тебе кофе?

Это так мило. Но не стоит вестись на сладкие речи этого искусителя. Нужно помнить, что он все еще в списке подозреваемых, хоть теперь уже и на нижней строчке.

— Да, если не сложно.

Я закрылась в ванной, давая себе мысленные оплеухи. Все же Астахов — тот еще жук. Я же прекрасно понимаю, что он все это делает только потому, что ему нужна компания моего отца. И все равно крайне благодарна ему за заботу.

Завтракать было нечем. Поэтому, пока Ярослав еще не ушел, я заказала доставку. А то одной страшно.

Мне кажется, я скупила весь магазин, зато теперь можно не переживать о том, что я буду есть. Еды хватит, наверное, на год.

Пока завтракали, мы болтали ни о чем. Но когда мой кофе подошел к концу, все же пришлось завести разговор о делах.

— Ярослав, — первой подняла я эту тему, — я не отказываюсь от своих слов. Я готова пойти на сделку.

— Ты уверена? — спросил он.

— Нет, — улыбнулась я ему, — но я понимаю, что одна просто не вывезу все это. Мне нужна помощь.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Я тебе помогу.

— А взамен я продам тебе акции компании.

— Да, именно так.

— Как ты мне поможешь? — уточнила я. — Обстоятельства с нашего разговора в твоем доме поменялись. Тогда я была уверена, что мне не грозит опасность, и мною двигала лишь жажда мести, да желание найти убийцу моих родителей. И я все еще этого хочу. Но теперь еще хотелось бы и выжить.

— Я это понимаю, Юль. И тогда понимал, жаль, что тебя не убедил. Ты в опасности, это факт. Но в этом есть и плюс.

— И какой же? — хмыкнула я.

— Теперь мы будем искать тех, кому выгодна смерть всей твоей семьи, включая и тебя.

— И что ты будешь делать? — уточнила я.

— Сейчас все расскажу.

Я в нетерпении ерзала на стуле, ожидая, когда Астахов все расскажет.

— Вначале я хочу съездить в дом к твоим родителям, — начал он посвящать меня в детали своего плана. — Конечно, там уже поработала следственная группа, но мало ли, вдруг они что-то пропустили. Мы можем съездить вместе.

Я вся сжалась. Я так и не была в доме моих родителей после их смерти. И поехать туда, и не увидеть там маму и папу, для меня казалось пыткой.

— Лучше ты один, — торопливо проговорила я, отводя взгляд.

— Ты там так и не была? — раскусил меня Астахов.

— Нет. Не могу, — призналась я.

— Понимаю, — вздохнул он. — Ладно, тогда мне нужны ключи.

— Конечно. И можешь забрать мой фотоаппарат? — попросила я. — Скорее всего, он в моей спальне.

На этом фотоаппарате последняя фотография с родителями. Я, наверное, пока не готова на нее посмотреть, ведь сделана она в день убийства. Но когда-то точно захочу.

— Конечно.

— Что дальше? — спросила я. Почему-то разговор про дом меня напрягал.

— Дальше я начну выяснять, кому была выгодна смерть вашей семьи. Подозреваю, все крутится вокруг наследства. В которое ты, похоже, так и не вступила.

— Не успела. Хотела как раз, но на меня напали.

— И это еще раз подтверждает мои подозрения, — кивнул он. — В общем, я буду вести свое расследование. Под подозрением все. Кстати, почему тебя не подозревали в убийстве родителей? Ты уж, прости, но ты должна была быть главной подозреваемой. Наследница, так еще в этот день была там.

Я вздохнула. Об этом мне сказали.

— У следователя есть запись с камеры на соседнем доме. Там видно, что кто-то перелезает через забор, а потом раздаются выстрелы. А после он также сбегает. Но лица не видно. К тому же, я все время была на территории, это подтверждает мой телефон. А оружия со мной не было. Да и родителей я очень любила…

— Ну, последнее не аргумент. А вот остальное — да, — отрезал мужчина. — Мне бы как-нибудь увидеть эту запись.

— Не уверена, что получится, но я попробую добыть ее у следователя.

— Ладно, — вздохнул Астахов. — С этим разобрались. Точнее, будем разбираться. Теперь нужно понять, что делать с тобой. Тебе опасно оставаться одной.

— И какие варианты? — скуксилась я.

— В идеале, я бы спрятал тебя пока у себя. Во-первых, навряд ли тебя там будут искать, а во-вторых, у меня хорошая охрана.

Я мотнула головой. Не хочу я к нему ехать. Это же, как тюрьма будет. Да и как-то мне неудобно…

— Нет, к тебе не поеду, — проговорила я.

— Тогда, нужно организовать тебе охрану. На сегодняшнюю ночь я пришлю Михаила.

Я тяжело вздохнула. Снова в моем доме будет посторонний мужик. Но, что поделать?

— Ладно, пусть приезжает, — нехотя согласилась я.

— Договорились. А сейчас я тогда с ребятами поеду к вам в дом. Точно, не хочешь со мной?

Вот в чем-чем, а в этом я была уверена. Определенно, не хочу.

— Пока нет.

— Ладно, как скажешь, — улыбнулся Ярослав.

Через полчаса за ним приехала машина, и мужчина отправился в дом моих родителей. Я же закрылась на все замки, чувствуя, что мне снова становится страшно. Похоже, Ярослав прав — одной оставаться мне не стоит.

Его не было три часа. За это время я убрала и так чистую квартиру, приготовила обед (благо, продукты у меня теперь есть) и посмотрела целую серию сериала.

Когда мужчина позвонил в домофон, у меня сердце заколотилось. Хоть я и понимала, что это, скорее всего, Астахов, было все равно страшно. Интересно, я когда-то вообще перестану бояться? Даже если убийцу найдут, мне кажется, страх все равно в душе останется.

— Кто? — дрожащим голосом спросила я.

— Это я, — ответил Астахов. Благо, я его голос хорошо знаю.

Я открыла, а сама отошла подальше от двери. Мало ли что.

Ярослав вошел, и тут же протянул мне фотоаппарат. Как будто что-то из моей прошлой жизни. Я бережно взяла камеру, думая, включать или нет, и все же решила, что пока не стоит торопиться.

— Как все прошло? — спросила я.

— К сожалению, ничего не нашли. Но смогли взять видео у соседей.

— Хорошо.

Хотя, конечно, ничего хорошего. Навряд ли случилось бы чудо, и Астахов со своими ребятами смог бы найти то, чего не заметили следствие. Но надежда умирает последней.

— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной? — спросил он.

Я кивнула. Мне, правда, не хотелось, чтобы и он уезжал, но признаваться в этом я не буду.

— Ладно, хоть я и считаю, что ты зря упрямишься. Тогда жди Михаила, а еще напиши всех тех, кому досталось бы наследство, если бы тебя не стало.

— Мои родственники не способны на такое, — возмутилась я.

— Ты так в них уверена? — хмыкнул Ярослав. — Но даже если ты и уверена, то у меня нет никаких причин им доверять. Так что, сделай, что я прошу.

— Ладно, — вздохнула я.

— И, если что, звони.

Я снова кивнула. Хотелось бы верить, что не придется.

Астахов уехал, а я снова закрылась на все замки. Надеюсь, моя дверь выдержит штурм, если кто-то решит идти напролом.

Вечером и впрямь приехал Михаил. Как всегда хмурый и неприветливый. Меня этот мужчина пугал, я все еще помнила, как он закидывал меня на заднее сиденье машины и связывал.

В отличие от своего босса, Михаил со мной особо не общался. Просто молча сидел на кухне, уткнувшись в мобильный. Ну, надеюсь, что он хотя бы профессионал своего дела. Большего от него и не требуется. А разговаривать с ним у меня особого желания тоже не было.

Спала я ужасно. Видимо, нервная система дала мне выспаться одну ночь, и решила, что хватит.

А может дело было в другом. Вчера со мной был Астахов, и с ним мне, на удивление, было спокойно. А сегодня со мной Михаил, которого я боюсь, и который мне неприятен.

В общем, проснулась я разбитой и уставшей. И поняла, что так не пойдет. Ну не смогу я отдыхать, когда у меня дома незнакомый мужик. И одной страшно, и с незнакомцем некомфортно. Более-менее только с Астаховым нормально, но не просить же его ко мне переезжать?

Пока я не спала, много чего обдумала. Даже предложение Ярослава спрятаться у него. Я попробовала представить, как мне там будет, и поняла, что плохо. Возможно, безопаснее, но какой в этом толк, если убийца будет разгуливать на свободе? Не смогу же я вечно там прятаться.

Думала и над тем, чтобы уехать. Но поняла, что меня могут все равно выследить. И если в этом городе у меня знакомый следователь, который в курсе моего дела, да и Астахов, то где-нибудь далеко у меня не будет никого. Я и так чувствую себя безумно одинокой, и совсем бы не хотелось окончательно впасть в пучину отчаяния.

Михаил утром уехал, сказав, что вечером кого-нибудь пришлют. Я подумала немного и позвонила Ярославу.

— Спасибо за охрану, но не нужно, — проговорила я, чувствуя неловкость. Выглядит так, словно, я выпендриваюсь. Это не хочу, с этим мне неуютно. Но проблема в том, что в том кошмаре, в котором я оказалась, мне хотелось найти хотя бы маленький островок комфорта.

— Почему? — спокойно спросил Ярослав.

— Я чувствую себя неспокойно, когда у меня дома посторонние люди. Знаю, что не в моем случае выбирать, но все же…

— Ладно, понимаю, — не стал он спорить. — Тогда установим тебе дополнительную сигнализацию и кнопку экстренного вызова.

Вот на это я была согласна.

— Хорошо. Есть какие-то подвижки?

— Пока нет, — ответил мужчина. Хотя, странно было бы, если бы он за один день все выяснил. — Но я пока изучаю всех тех, кто получил бы наследство, если бы ты погибла вместе с родителями. Скажи, каких-то условий на случай и твоей гибели не было? Отец ничего не говорил?

Я задумалась, пытаясь вспомнить.

— Вроде, нет. Папа, конечно, был продуманом, но все же не настолько. Мама-то написала завещание только потому, что одни папины знакомые погибли в один день в авиакатастрофе. Поэтому папа и настоял, что нужно составить завещание на случай их одновременной смерти. Правда, он не думал про киллера…

— Ну а все же, если бы ты тоже в тот день погибла, кому бы все отошло? Акции, дома, машины?

— Ну, акции, наверное, папиному брату… После меня и мамы, наследник он.

— Интересно… — протянул Астахов.

— Нет, ничего интересного, — вздохнула я. — Папин брат — фермер, у него свое хозяйство. Он бы продал эти акции первому, кто ему подвернулся бы. Управлять компанией — точно не для него.

— Но это все равно огромные деньги.

— Так-то, да… Но не думаю, что он на такое способен. Он какой-то, бесхитростный, что ли. Простой очень, в отличие от папы.

— Ладно, а дома? Квартиры?

— Дом оформлен на маму и папу, то есть, половина тоже отошла бы брату, а половина маминой сестре. Квартира, вроде, на маму, тоже отошла бы моей тете. Но, Ярослав, навряд ли они бы что-то такое удумали. Понимаешь, мой папа достиг высот, но родственники у нас очень простые, притом никто из них никогда и не завидовал нам, как-то открыто, по крайней мере.

— Чужая душа — потемки, — философски изрек он.

— Это да, но все же я не могу представить, что кто-то из них нанял киллера, чтобы получить наследство. Еще и меня пытается добить.

— Кстати, про тебя. Нужно ехать к нотариусу и вступать в право наследования, — сменил Астахов тему.

— Да, нужно, — со вздохом проговорила я.

— Ты как будто этого не хочешь, — усмехнулся Ярослав.

— Не то, чтобы не хочу… Просто меня чуть не убили, когда я в прошлый раз запланировала поход к нотариусу.

— И кто об этом знал? — как истинный следователь, зацепился он за ниточку.

— Кроме нотариуса никто, — уверенно ответила я.

Пока я лежала в больнице, я тоже подумала о том, что я никому не говорила о своем намерении вступить в право наследования. Совпадение, что меня пытались убить за день до этого?

— Ладно, — вздохнул он. — Будем копать.

Я кивнула, но вспомнив, что мужчина меня не видит, угукнула в трубку.

Сидеть запертой в четырех стенах — это не только страшно, но еще и безумно скучно. От сериалов уже тошнило, читать не могла, потому что никак не получалось сосредоточиться, и приходилось по несколько раз перечитывать одно и то же. Квартира блестела так, словно у меня тут операцию собираются проводить.

Хотелось выть и выйти на улицу. Но я прекрасно понимала, что рисковать не стоит.

Меня немного развлек Игорь, позвонив мне. Конечно, подробности своего заточения я уточнять не стала (в частности, кто мне вызвался помочь, и, главное, что я дам взамен), но все же немного поведала о своей грустной жизни.

— Приходится дома сидеть, — вздохнула я.

— Думаешь, все же целенаправленно тебя пытались убить? Ты не случайная жертва?

— Хотелось бы верить, что на меня напал какой-нибудь неадекват, которому все равно было, кого ножом пырнуть. Но, учитывая смерть моих родителей, верится с трудом.

— Мне жаль, — грустно произнес папин партнер. — Правда. Могу чем-нибудь помочь?

— Можешь, — вдохнула я, — последи за фирмой.

— Конечно, — мягко ответил мужчина. — Я этим и занимаюсь. Точнее, слежу за управляющим. И я понимаю, что, наверное, неправильно сейчас и этим нагружать, но все же хотел уточнить: ты решила, что будешь делать с акциями?

Я прикрыла глаза. Так не люблю врать. Но сказать сейчас Игорю, что, возможно, я продам их Астахову, я не могла. Он бы стал меня уговаривать, давить на то, что папе это бы не понравилось. Подключил бы и других акционеров. Конечно, Игорь, вроде, и впрямь обо мне заботится, но я знаю, что он довольно жесткий бизнесмен. И за свое место под солнцем будет бороться. Пока папа был жив, все было понятно, а теперь он волнуется. И не зря.

— Пока нет, прости, но думать об этом сейчас не могу.

— Понимаю. Ладно, дай знать, как что-то изменится.

— Спасибо.

Я попрощалась и повесила трубку.

Трусливая врушка. Не такой меня растили мама и папа. Но они слишком обо мне заботились, и теперь, когда их нет, я даже не знаю, как позаботиться о самой себе. Вот и приходится идти на сделку с дьяволом.

Еще одна ночь… А мне кажется, что я даже стала привыкать к страху. То есть, я по-прежнему боюсь, но это состояние для меня уже нормальное. Люди же после травм как-то привыкают жить с болью, наверное, и я когда-то привыкну.

Ночь прошла нормально. Конечно, я почти не спала, но это тоже уже вполне предсказуемо. А еще мне послышалось, что кто-то дергает дверную ручку. Не так, как когда ко мне ломился пьяный сосед, а потихоньку, словно, проверяя, закрыта дверь или нет.

Я тогда выскочила в прихожую, но все было тихо. Хотела посмотреть в глазок, но передумала. Да ну его… Если кого-то увижу, перепугаюсь еще больше.

Да и утром я уже думала, что попытка проникновения мне только приснилась. А может, это вообще были неудачливые воришки, которые заходят к тем, у кого не заперта дверь и хватают все самое ценное. Господи, никогда не думала, что буду надеяться, что ко мне пожаловали простые воры.

Астахов позвонил мне с утра и велел договориться с нотариусом. После разговора с ним я задумалась: это он так обо мне волнуется или боится, что акции утекут в другой карман? Хотя, в чей они карман могут утечь, если я все равно первостепенный наследник?

Сегодня позвонила тетя. Очень долго говорила о том, как она мне сочувствует и как все это страшно, но оказалось, что она просто подводила разговор к тому, что неправильно было проситься пожить у сестры. У нее же ребенок.

Я это уже поняла, и свернула с тетей разговор.

И снова я оправдываю своих родственников. Мол, она же мама моей сестры, конечно, она переживает за дочь и внука. Может, даже за зятя немного. Оправдываю, и в то же время тошно.

Я задумалась, а приютили бы мои родители родственников, если бы им угрожала опасность. Я уверена, что они сами предложили бы помощь! А как бы повела себя я, если бы сестра, за которой гоняются какие-то убийцы, попросилась бы ко мне? Думаю, я ей не отказала бы. Хотя, у меня опять же нет своего ребенка.

В общем, это вопрос философский, и я бы уже давно его закрыла, да вот только мои родственники не дают мне этого сделать. Постоянно напоминают о том, что они хорошие и защищают семью, а мне нужно было думать, прежде чем подвергать их опасности.

Плюнув на все и на всех, я съела почти ведро мороженого, чувствуя, как сводит горло. Стало неприятно глотать, зато на душе потеплело.

Вечером приехал Ярослав, напугав меня до жути, потому что не предупредил о своем приезде.

— Договорилась с нотариусом? — первым делом спросил он.

— Да, — буркнула я, потому что злилась на него. Меня сейчас любой звонок в дверь приводит в дикий ужас. И если у нас в доме вдруг случится пожар, я, скорее, сгорю, но не открою пожарным.

— Когда?

— Послезавтра.

— Ясно, — кивнул мужчина. — Поедем вместе.

Я выдохнула. С ним точно будет безопаснее. Но, на всякий случай, я уточнила:

— А только мы с тобой поедем? Или ты охрану еще возьмешь?

Ярослав тут же улыбнулся.

— А мне одному ты не доверяешь?

— Ну, знаешь, — буркнула я, — у тебя пистолета нет.

— С чего ты взяла?

Я хмуро взглянула на него, и он тут же рассмеялся.

— Расслабься, Миша нас повезет.

Мне бы хотелось, чтобы Астахов не уходил. Я уже, похоже, дичать начала. Мне нужно хоть с кем-то общаться. Мои друзья тоже не горели желание со мной говорить, словно, я проклятая. И лишь Астахов не вел себя притворно, поэтому с ним мне было легко.

Но я не могла снова просить его остаться. Поэтому, когда он взглянул на часы и произнес, что ему пора, я сделала вид, что все в порядке.

— Ты вообще спишь? — спросил он уже возле двери.

— Мои синяки под глазами с потрохами выдали меня? — пошутила я.

— Ты, как зомби. Юль, надо поспать. И мое предложение переехать в мой неприступный замок, все еще в силе.

— Ну, не преувеличивай, — фыркнула я. — У тебя не замок, а лишь небольшая фазенда. Был бы замок…

— Ты уже шутишь, прекрасно, — улыбнулся мужчина. — Осталось начать высыпаться.

— Осталось найти убийцу…

— Камень в мой огород. Я работаю, не волнуйся. Ты же помнишь, что это и в моих интересах.

— Помню, — вздохнула я. — И я даже рада, что ты помогаешь мне не бескорыстно. У тебя есть стимул.

— Я? И бескорыстно? Окстись!

Я рассмеялась. Все же мне с ним и впрямь легко. Если я серьезно ошиблась, и он окажется причастен к смерти родителей, я сильно разочаруюсь.

— Ладно, не скучай.

— Угу, — буркнула я, закрывая дверь, как всегда, на все запоры.

Мне снились родители… Мама улыбалась и говорила, что я трусишка. Ведь ничего страшного не произошло. Я смотрела на них во сне, таких живых и радостных, и впрямь не понимала, чего я боюсь. Все же хорошо.

Проснулась я с чувством глубокой тревоги, которая вскоре сменилась разочарованием. Родители мертвы, а мне и впрямь стоит бояться.

Но даже когда пришло осознание, что это был сон, а я вернулась в реальность, тревога никуда не ушла. Это был даже не страх, а какое-то волнение.

Я пошла выпить молока, но свет включать не стала. Налив себе в стакан напиток, я подошла к окну, наблюдая за звездами. Вскоре мой взгляд переместился вниз, и я увидела под окнами машину. Обычную, неприметную, но в машине кто-то сидел.

Я спряталась за шторой и стала подсматривать. Я уговаривала себя, что это может быть кто угодно. Возможно, кто-то ночью вернулся с работы. Или у кого-то свидание. Да мало ли что…

А потом человек вышел из машины, видимо, размяться. Значит, давно сидит.

Меня видно не было, но я четко увидела, как он поднял взгляд и посмотрел на мое окно. Это было точно!

Я отошла, чувствуя, как колотится сердце. Конечно, в фонарном свете я не разглядела лица, но по комплекции этот человек был таким же, как тот, который пырнул меня ножом.

Я дотянулась до телефона, думая, кому звонить. Следователю или Астахову? Первый явно не будет рад моему звонку среди ночи и наверняка решит, что у меня паранойя. Второму же я уже надоела со своими страхами.

И пока я решала, мужчина сел в машину и уехал. Номер я не увидела, но запомнила марку. Надеюсь, его можно будет отследить.

Естественно, что я не спала остаток ночи. А утром вначале позвонила следователю, который угрюмо пообещал поискать по камерам машину и узнать, кому она принадлежит. А после я позвонила Астахову.

— Почему ты не связалась со мной ночью? — строго спросил он. — Это могло быть опасно.

— Потому что звонить тебе ночью из-за того, что кто-то посмотрел на мое окно, глупо, даже для меня, — буркнула я.

На самом деле утром я и впрямь считала, что немного перенервничала. Но мало ли кто, куда посмотрел. Может, мужик от любовницы вышел, которая живет этажом ниже или выше. И смотрел он на ее окна! Да и то, что он похож на моего неудавшегося убийцу, тоже вполне сомнительный факт. У того был рост, чуть выше среднего и спортивное телосложение. Да тот же Астахов тогда похож на того, кто на меня напал! Правда, здесь уж я уверена, что это был не он.

— А давай я буду решать, что глупо, а что нет! — рявкнул Ярослав. — Поэтому, будь добра, звони в следующий раз, когда тебе что-то покажется странным.

— Слушаю и повинуюсь, — пробубнила я, почему-то улыбаясь. Это как-то мило, что ли.

— Ладно. Что следователь сказал?

— Ну, вслух он, конечно, этого не озвучил, но мне кажется, что подумал, что я схожу с ума. Мне порой и самой это кажется. Я в каждом вижу опасность.

— В твоем случае это неплохо, — хмыкнул мужчина. — Целее будешь.

— И не стабильнее психически, — ответила я. — Ладно, если еще раз увижу эту машину или любую другую, которая для моей воспаленной психики покажется странной, я тебе сообщу.

— Правильно. Ты помнишь, что завтра к нотариусу?

— Помню. Не волнуйся, скоро я стану хранительницей акций, на которые ты положил глаз.

— Ты сегодня слишком разговорчивая, — рассмеялся Ярослав. — Ладно, тогда, до завтра.

— Ярослав, ничего нового не узнал? — не дала я повесить ему трубку.

— Нет, не узнал. Юль, если что, я сразу с тобой поделюсь новостями.

— Ладно, — разочарованно проговорила я.

Я отложила телефон. На душе было как-то неспокойно, и я не могла понять, из-за чего это. То ли из-за того, что случилось ночью (или что я себе придумала), то ли из-за завтрашней поездки к нотариусу. Почему-то мне казалось, что все не пройдет гладко. Наверняка, снова возникнет какое-то препятствие. И, главное, чтобы я вышла из этого препятствия живой.

Через два часа позвонил следователь. Сказал, что машина не попала под камеры в нашем дворе, видно было лишь ее кусок — без номера, естественно. Мне так повезти не могло, чтобы номер оказался прямо под камерами. А потом эта машина уехала дворами, и на дорогах ее уже не обнаружили.

— И вам не кажется это странным? — спросила я, в надежде, что следователь поддержит мою паранойю.

— Не знаю… Этот же человек не делал ничего плохого. Он мог и не на ваше окно смотреть. Но, если вы его хорошо запомнили, я пришлю человека, который составит фоторобот. Можем опросить жильцов, вдруг, кто-то что-то прояснит.

— Я его не разглядела, — призналась я. — А жильцов опросите.

Я, конечно, надеялась, что какая-нибудь барышня признается, что этот кавалер приезжал к ней, и я расслаблюсь. Но верилось в это с трудом.

Вечером позвонила сестра, но я не взяла трубку. Отправила ей чуть позже сообщение, что у меня все хорошо, и я была занята. Обсуждать с ней по пятому кругу одно и то же не было никакого желания.

На кухне лежал мой фотоаппарат. Он так меня манил, мне хотелось его включить и посмотреть на то фото, которое я сделала в день убийства. Но я не решилась. Я понимала, сколько воспоминаний оно вызовет — хороших и плохих. А мне сейчас это ни к чему.

Эту ночь я пережила довольно спокойно. Несколько раз вставала и, как шпион, выглядывала из-за шторы. Но никто под окнами не стоял, на меня никто не смотрел, да и вообще ничего подозрительного не было. Лишь в соседнем подъезде была гулянка, люди что-то праздновали.

Я им завидовала. Словно, в прошлой жизни и я могла так легко собраться с друзьями, ходить свободно по улице, наслаждаться творчеством и планировать отпуск.

Мы, люди, неблагодарные существа. Мы не умеем ценить то, что имеем и наслаждаться каждым мигом свободы и счастья. У нас нужно что-то отнять, чтобы мы поняли ценность безопасности и свободы выбора. Лишь в такие моменты, когда есть с чем сравнить, начинаешь думать о том, чего бы ты мог сделать, если бы жизнь стала прежней.

Но о прежней жизни мне было лишь мечтать. Надеюсь, пока.

Под утро я даже смогла крепко заснуть и проснулась от звонка мобильного.

— Доброе утро.

— Угу, — буркнула я сонно. На часах было полдесятого, а, значит, всего лишь четыре часа назад я крепко заснула.

— Через час будем у тебя. Собери все необходимые документы и готовься к встречи с нотариусом.

— Да-да, я помню, — пробубнила я, откидываясь на подушку.

Голова болела. Мне бы еще часика три сна, и я бы пришла в норму. Но времени не было, поэтому, пересилив свою сонливость, я встала и пошла в душ.

Надеюсь, в этот раз все пройдет хорошо. Без всяких мужиков с ножами, без стрелков, без странных людей под окнами.

И когда я закрою этот вопрос, возможно, в мою жизнь постепенно вернется и спокойствие. Потому что что-то мне подсказывает, что убийство моих родителей и покушение на меня все же как-то напрямую связано с теми огромными деньгами, которые заработал за свою жизнь папа.

Ярослав со своим хмурым охранником приехали ровно через час. К тому моменту я успела принять душ, прилично одеться, найти все документы и даже выпить чашку кофе. Хотела и поесть, но желудок отказывался принимать хоть какую-то пищу. Ничего, поем позже. Может, хоть похудею. А то сижу без движения, а жую постоянно. Уже джинсы маловаты становятся.

— Готова? — спросил Астахов, когда я их встретила.

Я выглянула зачем-то в окно, словно там была армия желающих меня убить. Но на улице светило солнце, во дворе носились дети, и ничего не предвещало какой-то беды.

— Да. Наверное, — проговорила я.

А может, отменить эту поездку к нотариусу? На душе прям неспокойно. Наверное, это просто мозг играет со мной злую шутку: ведь в прошлый раз, когда я собиралась вступить в наследство, меня чуть не убили. Но мне все равно очень тревожно, словно, я чувствую, что что-то случится.

Но сегодня я еду не одна, и это радует. Со мной будет Астахов и его охранник, который, пусть, и пугает меня до чертиков, зато явно хорошо подготовлен.

— Все нормально, поехали, — как маленькую, уговаривал меня Ярослав, заметив, что я мнусь.

Я кивнула, вдохнула побольше воздуха в грудь и шагнула в этот страшный и пугающий мир.

Последний раз я выходила из дома, когда встречалась с сестрой. В тот день, когда напрашивалась к ней в гости и получила в ответ отказ. А еще и плюсом чувство вины, которое мне навязали, потому что я думаю только о себе. И хочу подвергнуть опасности близких людей.

Казалось, что это было так давно, а, по факту, прошло совсем немного времени. Вообще, когда страх овладевает твоим разумом, время течет медленнее. Мне кажется, я слышу каждый удар секундной стрелки, как в замедленном режиме.

До машины мы дошли без проблем. Впереди шел Михаил, за ним я, а сзади был Астахов. Я, как под конвоем. Эта мысль даже развеселила меня немного, когда я представила, как мы выглядим со стороны.

Мы с Астаховым сели сзади, а его охранник за руль.

— До нотариуса ехать полчаса, — объявил он. — Пробок сейчас нет, должны добраться без проблем.

— Не каркайте, — не выдержав, буркнула я.

Астахов усмехнулся, а Михаил пробубнил себе что-то под нос. Явно что-то нелестное в мой адрес. Мне вообще кажется, что он меня недолюбливает. Хотя, это взаимно. Я все не могу ему простить то похищение, хотя Астахова, почему-то, простила. Он просто обаятельный гад, в отличие от Михаила.

Мы выехали из двора, проехали немного по городу, а потом свернули на окружную. Так и впрямь быстрее — ни светофоров, ни пробок. Минут через десять езды я, вроде, расслабилась. Я же и впрямь не в боевике. Кому надо за мной гнаться и пытаться убить. Хотя, родителей моих убили жестоко и так, как, я считала, бывает только в фильмах.

Я откинулась на сиденье и стала смотреть в окно.

— Что такое? — внезапно услышала я голос Астахова. И обращался он явно не ко мне.

Я уставилась на Ярослава, а потом и на затылок Михаила.

— Машина на хвосте, — ответил наш водитель. — Но может, просто едет за нами. На всякий случай, оторвусь.

Сердце заколотилось, как бешеное. Михаил нажал газ в пол, а я начала молиться, чтобы автомобиль сзади отстал. Но по напряженному лицу Астахова я поняла, что этого не случилось.

И тогда я почувствовала удар в зад машины. Меня тряхнуло вперед, хорошо, хоть пристегнута была. Машина слегка развернулась, и нам безумно повезло, что мы ни в кого не врезались. И только я подумала о том, что мы счастливчики, как Астахов практически прыгнул на меня, прижимая к сиденью. И я снова услышала этот звук. Выстрел.

Я лежала, прижатая мужским телом, и закрывала уши. Знала, что это меня не спасет, но хотелось спрятаться в какой-нибудь панцирь. Сказать, как в детстве, что я в домике, и что меня нельзя сейчас трогать.

— Твою мать, — услышала я голос Михаила. И не смогла не посмотреть. У него шла кровь из руки, и стало еще страшнее. Нет, не так, я впала в какой-то парализующий ужас. Я не знала, что делать, как себя вести. Просто продолжала лежать на сиденье, и смотреть, как течет кровь у нашего водителя.

К счастью, Астахов был менее впечатлительным и более сообразительным. Он выхватил пистолет у Михаила и выстрелил. А потом рявкнул ему: «Давай по газам!» И мы поехали.

— Я по колесу выстрелил, далеко не уедут, — проговорил он своему охраннику. — Ты держишься?

— Да, — сквозь зубы ответил тот.

Астахов достал телефон и позвонил в полицию. Или еще куда-то, я не знаю. Я так и лежала на сиденье, наблюдая, как Михаил одной рукой ведет машину. А еще я только что заметила, что его окно разбито пулей, и тут же почувствовала, как у меня щиплет щеку. Видимо, осколок попал.

— Тормози, — оглянувшись, проговорил Астахов. — И сразу перелезай на соседнее сиденье.

— Ты куда? — тихо спросила я у Ярослава. Мне казалось, если машина остановится, тот ужас продолжится. И без него сзади было еще страшнее.

— Миша сейчас отключится, мне надо за руль, — довольно резко проговорил он.

Астахов и Михаил быстро пересели, и мы продолжили путь. Я не знала, куда мы ехали, но точно не к нотариусу. И лишь когда мы остановились у больницы, я поняла, какая на сегодня конечная точка нашего маршрута.

Надо в следующий раз получше прислушиваться к своему шестому чувству, которое утром просто вопило мне о том, что нельзя выходить из дома.

Щеку резко обожгло болью, когда врач убирал осколок. Зато эта боль привела меня немного в чувство. Потому что до этого момента все было, как в тумане.

Я даже не особо помнила, как оказалась в палате. Помню, как врачи встретили Михаила, который уже был бледным от боли, помню полицию, и что Астахов разговаривал с ними. Помню, как меня куда-то вели, а я лишь думала о том, что я жива. Пока.

Все, что было до этого — смерть родителей, нападение на меня, было ужасным. Но тот страх, который я испытала сегодня, невозможно передать словами. Это даже не страх, это ощущение скорой смерти, того, что это последние секунды твоей жизни.

Было чувство, что надо мной стоит смерть с косой и замахивается, и я не знаю, когда ее коса меня отправит на тот свет. Но точно знаю, что она не промахнется.

Не представляю, как живут люди, которые постоянно рискуют своей жизнью по долгу службы или работы. Военные, пожарные, полиция. Я один раз оказалась в перестрелке, и кажется, что моя жизнь никогда уже не будет прежней.

— Как вы себя чувствуете? — спросил врач, обработав рану.

— Не знаю. Щека болит… — пробормотала я, пытаясь ощутить хоть что-то, кроме липкого страха.

— Еще какие-то жалобы есть?

Я покачала головой. Думаю, он не про психическое, а про физическое самочувствие спрашивает. А с ним, вроде, все в порядке. Хотя, может, я чего-то не замечаю. Я сейчас вообще плохо соображаю.

— А где Ярослав? — спросила я, понимая, что давно уже не видела Астахова. А может, и не так давно. Время для меня сейчас — относительная единица.

— Кто? — переспросил врач.

— Ну, мужчина, который со мной был. Не тот, которого ранили, а другой.

— Ааа… Он с полицией разговаривает. Позвать его?

— Нет, — я мотнула головой, — не надо.

Не стоит его дергать только потому, что мне страшно. У него, наверняка, сейчас куча дел и забот. А, возможно, и проблем. Господи, когда я уже перестану нести хаос в жизни людей?

Доктор посмотрел на меня как-то слишком жалостливо. Видимо, выглядела я не очень. Лично я даже в зеркало смотреться не хочу. И дело не в раненой щеке, а в том, что я увижу в своем взгляде.

— Вам нужно отдохнуть, попробуйте поспать, ласково произнес врач. — Чуть позже мы возьмем у вас анализы, чтобы убедиться, что с вами точно все в порядке.

— Навряд ли я усну… — пробормотала я.

— Вы все же попробуйте.

Врач вышел из палаты, а я обняла себя за плечи. Было как-то неуютно, казалось, что весь этот ужас не закончился. Точнее, понятно, что он не закончился, и неизвестно, закончится ли вообще, но в данный момент все должно быть спокойно.

Я почувствовала, что вся дрожу. Видимо, пресловутый отходняк ко мне пришел.

Укрывшись одеялом, я легла на постели и прикрыла глаза. Я так устала…

Видимо, стресс для организма был и впрямь серьезным, потому что я все же уснула. Хотя, казалось в таком нервном напряжении просто невозможно этого сделать. Но очнулась я от того, что дверь в мою палату открылась.

Я вскочила на постели, резко оборачиваясь, и тут же выдохнула. Это был Астахов.

— Это я, не бойся, — проговорил он.

Мужчина был, как никогда серьезен. Обычно он улыбается, ехидничает, подкалывает меня, но не сейчас. На лбу у него появилась морщинка, которую я раньше не замечала. Не удивлюсь, если я окажусь причиной ее появления.

Ярослав сел на стул рядом с койкой и устало откинулся на спинку.

— Ты как? — спросил он.

— Не знаю. Мне кажется, я еще не осознала того, что произошло. Но мне удалось задремать. Как там Михаил? — спросила я.

— Нормально. Жить будет. Были ранения и пострашнее, ему не привыкать.

Я кивнула. Слава богу. Хотя я и не питаю какой-то симпатии к Михаилу, все же не хотелось бы, чтобы он из-за меня погиб или был серьезно травмирован.

— А ты как? — тихо спросила я.

— Нормально, — также односложно ответил Ярослав.

Хотя, по нему было видно, что не нормально. Эти события и его хорошенько встряхнули. Ну, оно и неудивительно…

— К тебе скоро придут из полиции, будут показания брать, — слегка растерянно произнес мужчина.

— Ладно. Правда, я толком ничего и не заметила… Не знаю, чем могу быть им полезна.

— Мало ли… Ладно, ты отдыхай, ничего не бойся. Возле твоей палаты охрана, врачи предупреждены, и никто к тебе не войдет. Даже какой-нибудь посторонний врач или медсестра.

— Спасибо, — прошептала я. — Ярослав, а тех, кто в нас стреляли, не нашли?

Я, конечно, употребила слово «нас», но мы оба прекрасно понимали, кто был мишенью.

— Нет. Машину они бросили, возможно, кто-то их страховал и подобрал где-то. Юль, — Ярослав устало взглянул на меня, — не думай сейчас об этом. Я понимаю, что это сложно, но постарайся. Отдохни.

— А ты? — спросила я, чувствуя, как в горле образуется комок. Я так устала, и, если честно, я была благодарна Ярославу, что разбираюсь во всем этом не в одиночку. И не важно, какие у него мотивы.

— А у меня еще дела. Подстрелили моего человека, я просто так это спускать не собираюсь.

Астахов встал, намереваясь покинуть палату. Мне с ним было спокойнее, но я и прекрасно понимала, что нянькой он мне не нанимался. Поэтому, останавливать не стала.

— Ярослав, будь осторожен, — проговорила я ему вслед.

Он хмыкнул и кивнул.

Мужчина ушел, а я устало откинулась на подушку. Сон уже перебит, и в голову полезли разные страшные мысли. И как бы я не пыталась от них спрятаться, было понятно, что самые страшные демоны — те, которые живут внутри нас. И сейчас они меня атаковали по полной.

Мне кажется, я уже по пятому кругу рассказываю то, что произошло. Я, честно, пыталась не злиться, но не получалось. Понимала, что следователям нужно хотя бы малейшая зацепка, и они надеются, что я что-нибудь вспомню. Да вот только как я могу вспомнить, если ничего не видела. Меня как Ярослав уронил на сиденье, так я на нем и провалялась, в надежде выжить.

— Может, вы мельком видели лица нападавших? — со вздохом спросил он.

— Нет, — сквозь зубы ответила я. — Ярослав закрыл меня собой, когда начали стрелять, и потом я просто боялась подняться. Поэтому, все, что я видела — потолок машины.

— Скажите, как вы вообще оказались в машине с Астаховым?

А вот это что-то новенькое. Видимо, меня специально забалтывали, чтобы я потом наговорила лишнего. Да вот только ничего такого в моей сделке с Астаховым нет. Правда, думаю, акции все же упоминать не стоит. Не уверена, что это законно.

— Мы познакомились с Ярославом, когда я искала тех, кто может быть причастен к смерти родителей, — призналась я.

Следователь косо на меня посмотрел, явно не одобряя мое самоуправство.

— И вы подозревали Астахова в причастности?

Господи, у меня и так голова плохо соображает, еще и лишнего надо умудриться не сболтнуть.

— Не то, чтобы подозревала (да, я врушка, он же был главным подозреваемым), просто его фирма — конкурент фирмы отца. Поэтому я пыталась что-то выяснить. Мало ли, может он был в курсе дел каких-то…

— И что дальше?

Я пожала плечами.

— Мы разговорились, я ему сказала о том, что происходит в моей жизни. Он еще тогда предупредил меня, что мне стоит быть осторожнее, ведь я должна была быть в доме с родителями и умереть вместе с ними.

Я замолчала, думая, как продолжить мысль.

— И почему вы сегодня ехали с ним?

— Просто… мы стали общаться. Ничего такого. Но после того нападения, от меня отвернулись близкие, друзья. Они просто бояться находиться рядом со мной. А Ярослав предложил мне помощь. И мы оба понимали, что поездка к нотариусу может быть небезопасной, поэтому он предложил меня сопроводить.

— Почему вы решили, что ехать к нотариусу опасно? — не отставал следователь.

— Мы предположили… — поправила я этого надоедливого мужчину. — Наверняка, убийство моих родителей как-то связано с деньгами. И в прошлый раз на меня напали за день до того, как я собиралась вступить в наследство.

— Понятно… — что-то записывая в блокнот, протянул следователь. — Какие у вас отношения с Астаховым?

Я начинала злиться. Меня подозревают в покушении на меня же?!

— Простите, а как наши отношения связаны с тем, что сегодня произошло? — довольно резко проговорила я.

Следователь мягко улыбнулся.

— Поймите, покушение могло быть и не на вас, а на Ярослава Андреевича. Я просто пытаюсь все разъяснить.

— Ну да, — хмыкнула я. — Катался Астахов по городу, ничего не предвещало беды. Но стоило ему меня посадить к себе в машину, как его сразу попытались убить. Вы сами-то в это верите?

Следователь что-то буркнул, и в этот момент, к счастью, зашел Ярослав.

— Мы закончили, — проговорил следователь, поднимаясь.

Я кивнула, провожая его взглядом. То ли он сегодня какой-то раздражающий, то ли нервы ни к черту.

— Все в порядке? — спросил Ярослав, когда за мужчиной закрылась дверь.

— Не знаю. Спрашивал одно и то же по кругу, а потом начал докапываться до того, почему мы ехали вместе.

— И что ты сказала? — присаживаясь на край постели, спросил Астахов.

— Да ничего такого, — пожала я плечами. — Сказала, что познакомилась с тобой, когда я пыталась выяснить что-то про смерть родителей. Что мы после этого стали общаться. И что ты мне помогаешь, потому что остальные трусливые крысы.

Ярослав хмыкнул, а я стыдливо опустила глаза. Знаю я, что никто мне не обязан. Но как так вышло, что при наличии родственников и друзей меня защищает посторонний мужик. Еще и душу ему изливаю.

— Ты устала, Юль. Надо отдохнуть.

— Я домой хочу, — проскулила я.

— Пока нельзя. Нужно дождаться результатов всех анализов.

Я тяжело вздохнула и посмотрела в окно. Вон она, воля, рукой подать. Да вот только для меня недоступна.

— А еще завтра нотариус сам приедет сюда, — продолжил он.

— Сюда? — возмущенно спросила я. — Ты хочешь меня добить?

— Ну, если гора не идет к Магомеду…

— Ярослав, гора к Магомеду с радостью бы дошла, если бы ее не пытались убить! Может, черт с ним, с нотариусом, а?

— Я прослежу, чтобы все было хорошо.

— Ты и сегодня это говорил, — буркнула я.

И тут же почувствовала вину. Астахов и так защищает меня из последних сил, а я на него еще ругаюсь.

— Прости, — примирительно проговорила я. — Если бы не ты, меня бы уже не было.

— Все в порядке, не извиняйся. Я все равно виноват, не предусмотрел, что все может быть настолько серьезно.

Мы оба тяжело вздохнули. День был не то, что тяжелый. Он был мучительный.

— Тебе тоже надо отдохнуть, — с улыбкой проговорила я.

— Знаю. Сейчас поеду домой. Ты не волнуйся, и если что, звони сразу мне.

Я кивнула. Не хочу, чтобы он уходил. И это даже немного пугает.

Ярослав все же ушел, а я попыталась уснуть. Но сон никак не шел. Было страшно, неуютно и, главное, я постоянно думала о том, что мне делать дальше. Такое чувство, что, что бы я ни делала, от меня ничего не зависит. Я чувствовала себя героем фильма «Пункт назначения». В доме родителей смерти избежать удалось, но она все равно меня преследует повсюду.

И еще я поняла, что не хочу больше оставаться одна. Ни на минуту.

Ночь я спала плохо, но это для меня уже привычное явление. Утром, когда я только-только задремала, меня разбудил врач. Он меня пощупал, осмотрел и сказал, что осталось дождаться результатов одних лишь анализов. И если там все в порядке, меня отпустят домой.

Домой. Я так хотела домой, но и также прекрасно понимала, что дом — опасное для меня место. Такие двойственные чувства… Словно, я живу в логове людоеда.

Полночи, пока я крутилась на своей койке, я размышляла над предложением Ярослава. Я не хотела ехать к нему в дом. Я буду чувствовать себя там чужой, буду ощущать неловкость. Да и воспоминания об этом доме, честно говоря, не самые приятные. В общем, все мое нутро против этой затеи.

Но я также понимала, что в этом вопросе нужно отбросить эмоции. Если я раньше еще надеялась, что то нападение на набережной на меня было случайным, и что это просто какой-то псих, который режет людей налево и направо, то сейчас отчетливо понимала, что убить хотели именно меня.

То, что произошло вчера, никак не укладывалось у меня в голове. Если честно, я думала, что такое происходит только в фильмах, а в реальной жизни никто не станет гнаться за жертвой на автомобиле, подрезать и стрелять. Это же только в каких-то боевиках показывают, не жалея спецэффектов. А вчера я и сама побывала в боевике, и мне очень не понравилось.

От воспоминаний по телу пробежали мурашки, и все волоски стали дыбом. Очень страшно, что такое может повториться. А если я при этом буду одна… Если не будет охраны с оружием, не будет Астахова, который меня прикроет. Думаю, результат очевиден.

Интересно, а предложение Ярослава, вообще, все еще в силе? Вполне вероятно, что после вчерашнего нападения он тоже захочет от меня избавиться. Не в смысле убить, а в смысле, не иметь со мной никаких дел.

И я его даже винить не буду. Я бы сама с радостью не имела с собой никаких дел.

Через час после ухода врача позвонил Астахов. Узнал, как мое самочувствие, и напомнил, что привезет ко мне нотариуса. Надеюсь, нотариус приедет по доброй воле. А то, зная Астахова, его могут и связанным привезти с кляпом во рту.

Я почему-то представила эту картину и прыснула. Наверное, это нервы, раз я смеюсь над своими же мыслями. А когда-то то, что сделал тогда Михаил по приказу Астахова, мне казалось диким ужасом. А сейчас смешно. Как же все относительно. — К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т-

Все-таки платная палата — это кайф. Мне принесли еду, туалет и душ были прямо в палате, а все врачи и медсестры были крайне приветливыми. Почти курорт. Еще и охрана возле двери.

Кстати, об охране. Интересно, как там Михаил.

Когда ко мне зашел врач, я поинтересовалась самочувствием охранника Астахова, и тот меня успокоил, сказав, что с ним все в порядке.

Мне кажется, после этой поездки, Михаил еще больше будет меня недолюбливать. И опять же, я его не осуждаю. Я сама себя недолюбливаю.

Ярослав приехал через пару часов. И не один. Я даже удивилась, что нотариус доехал живым, потому что была высокая вероятность, что и его захотят прибить. Но, наверное, в этом нет смысла. Нотариусов-то много.

С документами разобрались быстро, все подписали, и я официально стала обладательницей огромного папиного состояния. Вот только, пятой точкой чувствую, что счастья оно мне не принесет.

Мне показалось, что нотариус с большим удовольствием сбежал от меня. Наверняка уже наслышан о том, какая я невезучая.

Мы с Астаховым остались вдвоем в моей палате. Какое-то время просто молчали, а потом мужчина заговорил.

— Врач сказал, что если по анализам все будет в порядке, тебя сегодня уже отпустят.

— Да, я знаю.

Я отвела взгляд, не зная, как начать разговор. В смысле, как напроситься к Астахову в гости. Я помнила свой неудачный опыт с сестрой, и как было больной и страшно получить отказ. Второй раз через это проходить очень не хотелось.

— Ярослав, я…

Я запнулась. Мужчина же терпеливо ждал, когда я продолжу говорить.

— В общем, твое предложение еще в силе? Пожить у тебя? Если нет, скажи прямо, я прекрасно пойму. То, что произошло вчера…

— Юль, — перебил он меня, — конечно, в силе. Более того, я хотел на нем настоять. Я даже думал, что если ты опять начнешь отказываться, мне придется снова тебя связать и силой затащить к себе. В принципе, план-то рабочий.

Я кинулась в него подушкой, от которой тот ловко увернулся, и улыбнулась.

— Но ты же понимаешь, чем это чревато? Подумай, Ярослав, стоит ли эти дурацкие акции тех проблем, которые ты можешь нажить? — давала я ему шанс передумать.

— Ты серьезно сейчас учишь меня жизни? — рассмеялся он. — И ты думаешь, что я стану что-то делать, не обдумав это как следует? Юль, я все прекрасно понимаю, как и понимаю, что ты в большой опасности. У меня дом, сигнализация, охрана, камеры. Там мышь не проскочит. И если ты по ночам не будешь сбегать, то тебе там ничего не грозит.

— Просто… — я снова отвернулась. Так неловко признаваться в своих страхах. — Просто я не знаю, как долго мне придется оставаться у тебя. А если этих ублюдков вообще не поймают? Что мне тогда делать?

— Вот тогда и будем думать, — уверенно проговорил Ярослав. — А сейчас, пока мы еще все расследуем, ты побудешь в моем доме. Не волнуйся, все будет хорошо.

— Угу, — буркнула я. Почему-то верится с трудом. А потом, вспомнив о приличиях, добавила, — спасибо тебе.

— Анализы в порядке, можно выписывать вас.

Врач это сказал так радостно, словно, мечтал от меня избавиться. Наверняка наслышан о причинах моего попадания в больницу. И явно не хочет участвовать в моей сумасшедшей жизни. И я его прекрасно понимаю.

— Спасибо, оформляйте, — ответил за меня Ярослав. Я же открыла и закрыла рот. Ну и ладно, пускай сам разбирается, я вообще мало чего решаю в последнее время.

И даже решение переехать на неопределенное время к Астахову, как оказалось, не совсем мое решение. Он уже сам обо всем подумал. И почему-то мне кажется, что он совершенно не шутил, когда сказал, что свяжет меня, если я откажусь ехать самостоятельно.

— Как там Михаил? — спросила я. Почему-то я чувствовала вину. Ведь ранен он из-за меня. И пускай эта его работа, охранять он все же должен Астахова, а не мою невезучую персону. Наверняка сейчас проклинает меня и тот день, когда я вломилась в офис Астахова.

— В порядке. Но пока на больничном, — спокойно ответил мужчина.

— Ааа… — протянула я, думая, как бы тонко намекнуть Астахову, что нам охрана не помешает, когда мы поедем домой.

— Не волнуйся, его заменят, — произнес он.

— Ты что, мысли читаешь? — буркнула я смущенно.

— Да это и не требуется, — улыбнулся Ярослав, — у тебя на лице все написано.

Я нахмурилась, но не стала спорить. С таким количеством переживаний очень трудно сдерживать эмоции. Поэтому, вполне возможно, что у меня и впрямь все написано на лице.

Когда я раньше попадала в больницу, я всегда мечтала о том дне, когда смогу сбежать из нее. Только вот не сегодня. Мне казалось, что в больнице более-менее безопасно. А стоит мне покинуть палату, как тут же на меня выскочат какие-то мужики с пистолетами.

Поэтому, получив бумаги от врача, я не рванула в сторону выхода.

Вместо этого я очень долго собиралась, десять раз проверила, не забыла ли я чего. Хотя, по-хорошему, у меня и вещей-то с собой особых не было.

Дважды сходила в туалет, так сказать, на дорожку. И лишь только после этого поняла, что причин оставаться и дальше здесь, просто нет.

Астахов мужественно ждал меня возле палаты. И даже не торопил, хоть я и двигалась, как улитка.

— Прости, что долго собиралась, — виновато произнесла я, когда все же вышла в коридор.

— Нормально все, — отмахнулся он. — Сначала поедем к тебе, соберешь все необходимые вещи, а потом сразу ко мне.

Я замялась. Может, не стоит мне ехать к нему? Все же, в родном доме всегда как-то легче, как-то надежнее… Говорят же, что стены лечат. Может, они же меня и защитят?

Ярослав заметил, что я колеблюсь. Он остановился и строго посмотрел на меня.

— Юль, тебе опасно оставаться одной, еще и в своей квартире. Ты же это понимаешь? — грозно спросил он.

— Понимаю, — кивнула я. — Просто… Мне кажется, что если я оттуда уеду, то вся моя жизнь перевернется с ног на голову. Сейчас у меня есть хотя бы видимость того, что все в порядке.

— Тебе эта видимость не нужна, — мягко произнес Астахов. — У тебя не все в порядке, и пора это принять.

Я кивнула. Он прав. Сколько бы я ни прятала голову в песок, сколько бы ни убеждала себя, что все как-нибудь само собой наладится, реальность совершенно иная. И пора уже с этим смириться.

К счастью, до дома мы доехали без приключений, хоть я и тряслась всю дорогу. Сегодня мы ехали с Астаховым в одной машине, а следом за нами следовала охрана. Я даже почувствовала себя какой-то звездой, за которой охотится маньяк. Правда, всего на миг.

В квартире стало совсем грустно. Я собирала вещи и думала о том, когда я спокойно смогу сюда вернуться. Точнее, даже не так: смогу ли я когда-нибудь спокойно сюда вернуться. Такое чувство, что я шагаю в пропасть, и совершенно не понимаю, что там впереди. И, главное, смогу ли я из нее выбраться.

Уже перед самым выходом я взяла с собой фотоаппарат. Я так и не решилась посмотреть фото, которое сделала в день убийства родителей. Последнее фото с ними… Жизнь так непредсказуема, когда мы фотографировались, я даже и не думала, что эта фотография будет такой символичной. А теперь я даже посмотреть на нее не решаюсь. Да и мою любимый фотоаппарат кажется непривычно тяжелым.

— Готова? — спросил Ярослав, когда я с сумками наперевес вышла к нему.

— Нет. Но выбора у меня нет, — честно ответила я.

— Мы все решим, Юль, поверь, — улыбнулся мужчина, забирая у меня тяжелые сумки.

— Очень хочется в это верить, — вздохнула я.

Я еще раз оглянулась, запечатлевая в памяти свою любимую квартиру. Фотографии на стенах, сделанные мною и участвующие в выставке; яркие стены, удобный диван. Чашка на барной стойке, которая постоянно там стоит, потому что самая любимая. Плед, который связала мама… Я хотела его забрать с собой, но передумала. Я же не переезжаю насовсем, нужно воспринимать дом Астахова, как отель. Как временное пристанище. Тогда будет немного легче.

Я планирую сюда вернуться. И, надеюсь, довольно скоро. Жаль, что от меня мало чего зависит.

— Поехали, — повернувшись к Ярославу, уверенно проговорила я.

— Поехали, — кивнул он.

Из квартиры я вышла, не оборачиваясь. Было больно, страшно и как-то неловко. Но я понимала, что так надо. Если я хочу жить. А жить я хочу, несмотря ни на что.

Больше книг на сайте — Knigoed.net