Как и всякое другое материалистическое учение, диалектический материализм утверждает, что мир материален. В мире существует бесконечное множество самых разнообразных явлений, и все они есть формы проявления движущейся материи. Даже такие явления, как дух и сознание, есть лишь порождение материи, развившейся до определённого этапа. Не существует духа или сознания, оторванных или существующих отдельно от материи; мир по своей сущности материален. Если спросить, в чём единство мира, то мы прежде всего должны ответить: единство мира в его материальности, в том, что все вещи и явления в конечном счёте представляют собой проявления движущейся материи.

Концепции идеализма полностью противоположны материалистическим. Идеализм отрицает материальность мира, считает сущностью всех вещей и явлений в мире некие духовные силы. Существуют две основные формы идеализма. Первая из них — субъективный идеализм — утверждает, что мир будто бы существует лишь как призрак в субъективном сознании людей. Его сторонники заявляют: «Все вещи существуют лишь для меня» (Мэн-цзы), «Вселенная — это моё сердце» (т. е. «мои мысли») (Лу Сяншань), «Всё сущее на небе и на земле находится в моём сердце» (т. е. «в моих мыслях») (Ван Янмин), «Существовать — значит быть воспринимаемым» (Беркли), «Материя есть комплекс ощущений» (Мах), «Мир — это мои представления, моя деятельность, мой опыт» (Дьюи). Другая форма идеализма — объективный идеализм — утверждает, что мир есть проявление некоего объективно существующего «мирового духа». Этот так называемый «мировой дух» у различных философов-идеалистов получает различное толкование и различные названия, например «воля неба», «небесный; разум», «мировой разум», «воля», «жизненная сила» и т. д. Но независимо от форм идеализма он даёт совершенно извращённое, перевёрнутое представление о действительной картине мира.

Истинный порядок развития мира следующий: сначала существовала материя, в дальнейшем материя развилась до определённого этапа и возникли духовные явления. Материя определяет дух, а дух, сознание, является лишь отражением материи. Дух, сознание, может оказывать определённое воздействие на развитие материального мира, или, как говорят, может играть определённую активную роль. Например, человечество может использовать свои знания об объективном мире для преобразования мира и ускорения мирового развития. Однако при этом прежде всего необходимо, чтобы человеческие знания правильно отражали мир; лишь в этом случае они могут быть в свою очередь обращены на преобразование мира. Идеализм же, напротив, заявляет, что дух порождает все вещи и явления, что духовная сила выступает как творец материального мира. Это — выражение одностороннего подхода к данному вопросу, т. е. к активному влиянию или активной роли духа, сознания на материальный мир, абсолютизация их, затушевывание того факта, что они сами имеют конечным источником материальный мир. Роль духа, сознания в отношении материального мира — это лишь обратное воздействие, вторичная функция, а не первичная роль конечного источника. Идеализм же ошибочно принимает эту вторичную роль, обратное воздействие, за первичную роль, за роль первоначального источника. Рассматривая это извращённое мировоззрение как метод мышления, можно обнаружить, что оно оказывает вредное влияние на людей:

1) Идеализм направляет человеческую мысль по ошибочному пути. Поскольку субъективный идеализм доказывает, что мир является лишь иллюзией в субъективном сознании людей, он дает основания для теоретических утверждений, будто все вещи и явления в мире определяются субъективным сознанием людей, будто все зависит от пожеланий человека. Поскольку объективный идеализм рассматривает мир как проявление некоего «мирового духа», он внушает людям, что все вещи и явления в мире определяются вечными и неизменными духовными и идейными формулами и как только люди овладеют этими формулами, они смогут без какой-либо затраты сил решать любые вопросы. В общем, как субъективный, так и объективный идеализм в коренных теоретических вопросах философии направляют нашу мысль по пути субъективизма.

2) В конечном счёте идеализм сливается с фидеизмом, религией и мистикой — с учением о сотворении мира богом и о божественном управлении миром, так как концепция о том, что дух порождает все вещи и явления в мире, есть видоизменённая концепция о создании мира богом; идея о том, что дух правит миром, и идея о божественном управлении миром по существу тождественны.

Ошибочность идеалистического мировоззрения и истинность материалистического с каждым днем получают все более веские доказательства в длительной общественной практике человечества по преобразованию мира — прежде всего в производстве и классовой борьбе, а также в ходе развития науки. В процессе общественной практики люди на своём личном опыте убеждаются, что изменение и развитие вещей в мире определяются отнюдь не человеческим сознанием, не какими-то абсолютно неизменными идейными формулами, а характером и законами самих вещей. Например, вся наша работа неизбежно окончится неудачей, если мы будем прилагать усилия для развития производства в нашей стране, но в то же время не будем изучать конкретное положение и закономерности процесса производства, а станем опираться при проведении работы лишь на наши субъективные пожелания и некоторые сложившиеся формулы.

Если же говорить о науке, то следует отметить, что задачей науки по самой её сути является исследование характера и закономерностей самих объективных вещей и явлений; наука по сути своей несовместима с субъективизмом. Поэтому, лишь опираясь на опыт продолжительной общественной практики человечества, на все достижения в развитии науки и правильно обобщая и систематизируя их в философском отношении, мы можем всесторонне обосновать утверждения о том, что мир существует отнюдь не в субъективном сознании людей и что он не является проявлением какого-то «мирового духа», но что мир есть объективно существующий материальный мир; что он существует вечно и не имеет ни начала, ни конца; что он не создан субъективным сознанием кого-либо из людей или какой-либо духовной силой и не может быть уничтожен этими силами; что он развивается, следуя своим собственным закономерностям; что он есть объективное бытие, изменяющееся независимо от субъективного сознания человека.

Однако диалектико-материалистический взгляд на материальность мира отличается от взглядов различных предшествующих форм материализма. Диалектический материализм не рассматривает, подобно незрелому, стихийному материализму древности, какие-либо конкретные формы материи (например, воду, огонь, воздух и т. д.) в качестве самой первоначальной материи как основы всех бесчисленных материальных явлений мира и не делает односторонне, подобно метафизическому материализму ⅩⅦ и ⅩⅧ вв., вечной и неизменной сущностью материи некоторые механико-динамические свойства материи (например, качественную определённость, непроницаемость, протяженность и т. д.). Представление о материи, свойственное метафизическому материализму, оказывало большое влияние на науку вплоть до ⅩⅩ в. Односторонность этого представления приводила к тому, что оно не могло дать объяснения всё новым и новым открытиям в области естественных наук; поэтому, когда многочисленные новые открытия в области естественных наук (открытие электрона в физике и т. д.) пришли в противоречие с концепцией метафизического материализма о материи, учёные-естествоиспытатели оказались в беспомощном положении, в результате чего некоторые из них скатились в болото идеализма, сделав вывод об «исчезновении материи». Это объяснялось отнюдь не тем, что материя, являющаяся объективной реальностью, действительно может исчезнуть, а тем, что те свойства материи, которые метафизический материализм признаёт вечными и неизменными, в определённых условиях изменяются. В. И. Ленин в своём труде «Материализм и эмпириокритицизм» подверг критике ошибочные представления об «исчезновении материи». Ленин указал, что учёные-естествоиспытатели должны отказаться от метафизического материализма и принять мировоззрение диалектического материализма; лишь при этом условии, говорил Ленин, они смогут дать правильное объяснение вновь открытым естественными науками законам изменения материи и избежать скатывания в болото идеализма.

Взгляд диалектического материализма на материю состоит в следующем: материи присуще бесконечное многообразие. Формы материи, её структура и свойства бесконечны по своему разнообразию, а не неизменны. Было бы односторонним и неправильным рассматривать какие-либо из форм, типов строения или свойств материи как наиболее общие и утверждать, что они являются абсолютно неизменным содержанием понятия материи. Истинное понятие материи может быть лишь одно, а именно: материя есть объективная реальность, изменяющаяся независимо от субъективного сознания людей; она отражается в субъективном сознании людей посредством таких форм, как ощущения и разум. Все формы материи имеют эту общую и коренную особенность. Все вещи в мире, как бы различны они ни были, представляют собой проявления движущейся материи, поэтому мир — это единый материальный мир. Однако формы материи, её строение и свойства бывают самые разнообразные, поэтому материальное единство мира есть единство многообразия. Материи в природе присуще бесконечное многообразие, чрезвычайно разнообразны и формы человеческого общества. Положение о том, что мир есть единство многообразия материи, указывает нам на принцип научной методологии, а именно: если мы, исследуя какую-либо вещь или явление, не хотим впасть в ошибку субъективизма, если мы хотим достигнуть соответствия знаний, полученных благодаря исследованию этой вещи, реальному объективному положению её, то мы должны главные силы направить на то, чтобы добросовестно и старательно изучить конкретные особенности, присущие данной вещи, и ни в коем случае не ограничивать своё мышление какой-либо мёртвой, раз навсегда установленной и неизменной формулой.

Почему материя может иметь такое многообразие? Это является результатом того, что сама материя непрерывно движется и изменяется. Движение является коренным, неотъемлемым свойством материи, формой существования материи. Диалектический материализм указывает, что основная причина движения всех видов материи находится внутри самой материи, а не вне её. Поэтому любое движение есть движение самой материи. В процессе движения материи возникают различные существенные изменения в области форм, строения и свойств материи, и именно это порождает многообразие форм движения материи. Поэтому многообразный характер материи есть выражение многообразия форм её движения, выражение взаимоперехода различных форм движения материи. Таково основное положение диалектического материализма о связи материи и движения.

Идеалистические системы отрицают, что движение есть свойство материи, и представляют дело так, будто движение существует вне материи как деятельность какой-то духовной силы.

Школы неоконфуцианцев Чэн И, Чэн Хао, Чжу Си, Лу Сяншаня и Ван Янмина в период Сунской и Минской династий в Китае объясняли все вещи и явления, существующие в мире, как отражение «изменений и слияний» «закона» или «мыслей» («ли» и «синь»). Гегель считал, что развитие мира по своему существу является лишь деятельностью так называемого «абсолютного духа». По мнению этих идеалистов, изменения всех вещей в мире будто бы являются в конечном счёте неким движением без материи. Ошибочность этой точки зрения станет очевидной, если добросовестно исследовать и правильно философски обобщить длительную практику человеческого общества и все достижения науки, так как практика человечества, например производство и классовая борьба, убеждает нас на личном опыте в том, что природа и общество сами по себе есть движение материи, даёт нам почувствовать, что это движение следует объективным законам, присущим самим вещам и явлениям, а не имеет своим источником какую-то мистическую духовную силу вне материи. Предметом, который изучает наука, как раз и являются объективные законы различных форм движения материи. Все достижения науки говорят нам о том, что мы должны, исходя из внутреннего содержания самой вещи, находить источники её развития и движения, а не прибегать к помощи выдумок о мистической духовной силе вне материи, так как фактически в мире невозможно найти какой-либо оторванной от материи, самостоятельной духовной силы.

Диалектический материализм ясно указывает, что движение может быть лишь материальным движением, что движение без материи немыслимо. Представлять себе движение без материи (что совершенно немыслимо) — это по существу всё равно, что считать реальностью легенду о некоем святом, согласно которой как только у него в сердце происходило движение, а на устах звучала молитва, так летучий песок ни с того, ни с сего превращался в камни. Это всё равно, что воображать, будто стоит лишь закрыть глаза и подумать или лишь проговорить, и без революционного движения народных масс в стране произойдёт революция.

Немыслимы не только движение без материи, но и материя без движения. В этом отношении диалектический материализм выступает против ошибочного взгляда метафизического материализма, считающего материю по сути своей вечной и неизменной. Сущность этого взгляда состоит в непризнании того, что движение есть свойство самой материи. Если метафизики и признают, что в материальном мире существует движение, то они признают лишь одну форму движения, а именно изменение местоположения и количественное увеличение или уменьшение (т. е. механическое движение), но не признают, что в процессе движения материя сама по себе может породить любые существенные изменения, не признают многообразия форм движения материи и их взаимоперехода, рассматривают движение материи как простой механический круговорот, подобный повторяющимся картинкам во вращающемся китайском фонарике. Поэтому, по мнению метафизиков, мир в своей основе не может изменяться и развиваться, а материя по своей сущности — это материя без движения. Ошибочность этого взгляда метафизического материализма состоит в следующем:

1) Он не может выяснить причин многообразия материи в мире и предпочитает отрицать многообразие форм движения материи, сводит все сложные формы материи к некоторым её простейшим свойствам (например, к механико-динамическим свойствам). В результате он неизбежно приходит к абсурдному выводу о том, что многие сложные свойства, присущие более высоким по своей ступени формам движения, чем свойства механико-динамические, есть якобы лишь внешние явления, и даже рассматривает их как порождение субъективных ощущений человека, отрицая их объективное существование.

2) Не признавая, что движение есть свойство самой материи, метафизический материализм не может найти источник движения вещей и явлений в самих вещах и считает, что источник их движения находится вне материи. Поэтому в поисках конечной причины движения вещей и явлений метафизический материализм вынужден часто апеллировать к богу, к всевышнему, к духу или к субъективному сознанию людей и т. д. Две вышеназванных слабости метафизического материализма приводят к незаметной уступке им некоторых важных позиций идеализму.

Напротив, диалектический материализм подчёркивает неразрывность материи и движения и многообразие форм движения материи. В нашу эпоху каждое новое открытие в области естественных наук, начиная с трёх великих открытий ⅩⅨ в., на которые указывал Энгельс, а именно: создание клеточной теории, открытие закона превращения энергии и создание эволюционной теории, и кончая открытиями атомной физики в ⅩⅩ в., подтверждает многообразие форм движения в природе и факт их взаимоперехода, а это многообразие и взаимопереход и являются выражением движения самой материи. Развитие общества в последнее время и история революционного движения с ещё большей очевидностью, чем когда бы то ни было, показывают, что сама материальная жизнь общества обусловливает переход общества от одной формы к другой, более высокой. Поэтому в понятие движения материи должно включаться изменение сущности самой материи, должно включаться изменение различных форм движения материи, а также её развитие от низших форм к высшим. Движение материи нельзя просто сводить к механическому перемещению и количественному увеличению или уменьшению. Метафизика понимает изменения и развитие всех вещей в мире как механический круговорот, подобный мельканию повторяющихся картинок в китайском фонарике. Это одностороннее и ошибочное понимание. Разнообразные формы движения материи и факты превращения одних форм в другие являются объективной реальностью; многообразные свойства материи отнюдь не могут рассматриваться как иллюзии в области субъективного познания людей.

Механическое движение является одной и притом лишь низшей, элементарной формой движения материи. Если располагать формы движения материи в порядке перехода от низших к высшим, то над механическим движением стоят ещё четыре основных формы движения: физическая, химическая, биологическая и социальная. Каждая из этих основных форм движения включает в себя многие, ещё более конкретные формы движения. Различные науки делают объектом своего исследования те или иные формы движения материи. Классификация различных отраслей науки производится на основе исследуемого ими объекта. Задача каждой отрасли науки состоит в том, чтобы конкретно исследовать изучаемую ею форму движения материи и взаимопереход различных форм движения, вскрывать присущие им закономерности. В мире существуют лишь бесконечно разнообразные конкретные формы движения материи, но нет «материи вообще» и «движения вообще». Общее понятие материи и движения является лишь абстракцией общих сторон бесконечно разнообразных конкретных форм движения материи, и если конкретно не анализировать и не изучать конкретных форм движения материи, то невозможно будет получить научные знания о вещах и явлениях, а ошибки в познании станут неизбежными. Ввиду этого самым коренным принципом научной методологии является конкретный анализ конкретных вещей и явлений.

В объективно существующих конкретных вещах и явлениях различные формы движения материи часто существуют, взаимно переплетаясь; это особенно относится к высшим формам движения, которые необходимо включают в себя низшие формы движения. Поэтому более высокие формы значительно более сложны, чем низшие. При этом необходимо обратить внимание на то, что, хотя низшие формы являются неотъемлемым условием существования высших форм, однако, высшие формы движения материи имеют своё особое содержание и закономерности, поэтому отнюдь нельзя упрощённо сводить высшие формы движения к его низшим формам. Механический материализм ⅩⅦ и ⅩⅧ вв. пытался объяснить организм животных и человеческое общество посредством законов механики, некоторые буржуазные учёные делают попытки исследовать жизнь человеческого общества, упрощённо рассматривая её как обычные биологические явления; некоторые историки и социологи пытаются упрощённо объяснять изменения и развитие общества географическими условиями (например, природными условиями). Всё это является ошибочным. При исследовании какой-либо формы движения материи хотя и следует обращать внимание на её связи с другими формами движения и их влияние на неё, однако необходимо прежде всего познавать собственные особенности данной формы движения.

Движение материи есть движение во времени и пространстве, поэтому время и пространство являются формами существования материи. Невозможно представить себе материю вне времени и пространства, нельзя также представить время и пространство, не связанные с движением материи. Время есть последовательность предшествующего и последующего в процессе развития материи; пространство есть протяжённость самой материи. Время и пространство неотделимы от материи, а потому они, так же как и материя, являются объективной реальностью.

Идеализм не признаёт, что время и пространство являются объективно реальными формами существования материи, а рассматривает их лишь как субъективный продукт человеческого познания: 1) кантианцы считают время и пространство трансцендентальными формами чувственного познания человечества; 2) Гегель рассматривал время и пространство как фактор развития абсолютного разума и отрицал развитие природы во времени; 3) махисты утверждают, что «пространство и время суть упорядоченные (или гармонизованные, wohlgeordnete) системы рядов ощущений»[14]. Эти идеалистические концепции рассматривают время и пространство как субъективные формы, навязанные вещам сознанием людей, а не как формы бытия, присущие самим объективным вещам и явлениям. Эти концепции идеализма тесно связаны с его «теориями» отрицания материальности мира, а потому они так же ложны и абсурдны.

Представления метафизического материализма о времени и пространстве также являются неправильными. Метафизический материализм признаёт объективное существование времени и пространства, однако он не может понять неотделимости времени и пространства от движения материи и считает, что в мире, кроме движущейся материи, имеются ещё оторванные от материи как бы пустые рамки времени и пространства, а материя является какой-то вещью, вставленной в эти пустые рамки. Такое понимание времени и пространства фактически есть лишь чисто абстрактное, субъективное и ложное представление. В объективном мире фактически не существует такого времени и пространства. В объективном мире нет какого-либо другого времени и пространства, кроме времени и пространства, слитых, связанных с движущейся материей и являющихся формами существования материи. Ленин подчёркивал, что «в мире нет ничего, кроме движущейся материи, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени»[15].

Из различных областей практической жизни и из результатов научных исследований можно видеть, что если мы хотим понять реальное пространство и время, то этого невозможно добиться, отвлекаясь от движущейся материи. Также невозможно представить себе, что движение какой-либо вещи не является движением в определённом конкретном пространстве и времени.

Неотделимость времени и пространства от материи можно видеть из следующего:

1) Исчисление времени и пространства должно проводиться на основе определённого свойства движения конкретной материи, которое выступает в качестве меры исчисления; в противном случае это исчисление становится невозможным. Например, исчисление лет, месяцев и недель производится на основании скорости вращения Земли вокруг своей оси и скорости её обращения вокруг Солнца, а единицей измерения космического пространства является расстояние, которое свет проходит за один год.

2) Три измерения пространства и являются тремя измерениями протяжённости материи; невозможность направить течение времени вспять может быть объяснена лишь тем, что не может быть направлен вспять процесс развития материи.

3) Бесконечность времени и пространства является лишь формой проявления бесконечности материи.

4) Самое же важное состоит в следующем: чтобы овладеть фактором времени развития какой-либо вещи или явления (т. е. скоростью её развития) или же её пространственностью (т. е. масштабами её развития), необходимо определять их, исходя из содержания развития самой данной вещи или явления и их конкретных связей, но нельзя произвольно определять их, исходя из субъективной воли людей. Например, быстрота и масштабы кооперирования в сельском хозяйстве и социалистического преобразования капиталистической промышленности и торговли в нашей стране вышли за пределы субъективных предположений многих наших кадровых работников. Центральный Комитет Коммунистической партии Китая правильно овладел факторами времени и пространства этой работы и правильно руководил этим движением потому, что он опирался на практический опыт широких народных масс, внимательно изучал конкретное содержание и условия этого движения, опирался на результаты этого изучения и неоднократно исправлял неправильные субъективные взгляды многих кадровых работников.

Этот пример подтверждает, что время и пространство неотделимы от самого движения материи и являются формой существования самой материи. Они отнюдь не являются продуктами субъективного сознания людей, пустыми рамками, находящимися вне материи. Понимание этого положения имеет особенно важное значение для нашей практической работы, так как одна из причин возникновения ошибочных взглядов «левого» и правого оппортунизма в работе состоит в неспособности сторонников этих взглядов на основе конкретного содержания развития вещей и явлений правильно понять присущие им конкретные пространственные формы и особенно факторы времени, а также в субъективной переоценке или недооценке пространственных масштабов тех или иных вещей и явлений и в переоценке или недооценке быстроты времени их развития.

Общественная практика человечества и все достижения науки доказывают, что материя не только неотделима от движения, но что её движение происходит в соответствии с определёнными объективными закономерностями, присущими самой материи. Когда мы говорили, что материя есть объективная реальность, изменяющаяся независимо от субъективной воли людей, мы включали в это понятие и объективные закономерности движения материи. Это значит, что один из доводов за то, что материя является объективной реальностью, изменяющейся независимо от субъективной воли людей, состоит в том, что её движение и развитие происходят не в зависимости от субъективной воли людей, а в соответствии с присущими ей самой объективными закономерностями. Законы движения материи, так же как и сама материя, не могут быть созданы кем-либо из людей и не могут быть произвольно уничтожены. Закономерности вещей и явлений определяются объективным содержанием самих вещей и конкретными условиями, от которых они зависят. Закономерности могут лишь изменяться вслед за изменением содержания самих вещей и явлений и окружающих их объективных условий, но не могут быть произвольно изменены субъективной волею людей.

Представление идеализма о закономерностях вещей и явлений совершенно извращённое. Идеализм не признаёт того, что объективные вещи и явления имеют свои собственные закономерности, и утверждает, что закономерность является какой-то таинственной мистической силой («божья воля», «воля неба» или некий «мировой дух» и т. п.), дарованной природе и обществу. Субъективный идеализм, например прагматизм, прямо отрицает закономерность в вещах и явлениях, считая, что мир управляется слепой случайностью, и упрямо твердя о том, что научные законы есть лишь полезные предположения, выработанные людьми для удовлетворения временных интересов. Кантианский субъективный идеализм хотя и признаёт понятие закономерности, однако, рассматривает закон как субъективный продукт мыслительных способностей человека и отрицает, что закономерность присуща самим объективным вещам и явлениям. Кантианство представляет окружающий нас мир явлений, как нечто совершенно хаотичное и запутанное, и считает, что лишь благодаря способностям человеческого разума эти запутанные явления получают определённый порядок. Поэтому кантианцы говорят: «Человеческий разум диктует законы природе».

Конечно, все эти идеалистические концепции являются ошибочными, извращёнными. Результаты всех научных исследований подтверждают, что закономерность вещей и явлений может быть полностью объяснена на основе содержания самих вещей и окружающих их объективных условий; она является диалектической взаимосвязью между вещами и явлениями, и, лишь исходя из конкретного анализа различных сторон содержания каждой вещи и явления, а также их различных условий, мы сможем правильно овладеть их конкретной закономерностью. Закономерности вещей и явлений отнюдь не являются какой-то дарованной свыше таинственной силой, вроде несуществующих «бога», «воли неба» или «мирового разума». Поскольку закономерность — это взаимосвязь между различными вещами и явлениями, она не есть только временное полезное предположение людей, а также не нечто, созданное мыслительной способностью человека. Напротив, знания людей с закономерностях вещей и явлений есть лишь отражение в разуме, в головах людей закономерностей объективных вещей и явлений. Для правильного познания закономерностей объективных вещей и явлений, для того, чтобы избежать субъективизма, мы должны конкретно анализировать содержание вещей, которые мы хотим познать, и окружающие условия, от которых они зависят, чтобы наши мысли могли правильно отражать объективную закономерность вещей и явлений. Мы должны всеми силами избегать того, чтобы подменять поверхностными «предположениями», выведенными из собственной головы или из собственного «разума», либо субъективными соображениями, появившимися у нас, закономерности, действительно присущие самим объективным вещам.

Диалектический материализм выступает также против ошибочного представления о закономерностях, свойственного метафизическому материализму. Метафизический материализм также борется против идеалистических концепций, утверждая, что закономерности вещей и явлений — объективные закономерности, присущие самой материи. Это правильно. Однако он часто превращает некоторые познанные закономерности, свойственные низшим формам движения материи, в общие формулы для объяснения всех вещей и явлений. Например, механистический материализм упрощенно применяет законы механики для объяснения сложных явлений животного мира и человеческого общества. Это односторонне, неправильно.

Материалисты-метафизики тем более не могут понять закономерностей развития человеческого общества. Некоторые из них пытались упрощенно объяснить жизнь человеческого общества законами природы, не понимая, что общество — эта высшая форма движения материи — имеет особые, лишь ему присущие закономерности. В связи с тем, что метафизический материализм не может овладеть особыми законами, присущими истории человеческого общества, он при рассмотрении проблем истории человеческого общества не может понять, что и в процессе развития общества в конечном итоге решающую роль играют условия материальной жизни — производство. Поэтому он не может последовательно придерживаться основного принципа материализма — принципа о том, что условия материальной жизни общества определяют духовную жизнь общества, не может среди многих сторон общественного бытия найти основу возникновения субъективных представлений людей, а потому в конце концов попадает в ловушку идеализма.

Диалектический материализм, признавая материальный характер мира, естественно, должен также признавать и первенствующее положение материи по отношению к сознанию. Поскольку мир по своей сущности является материальным, постольку сознание, дух могут быть только одной из форм проявления сущности материи, продуктом материи, достигшей в своём развитии определённого состояния. Таким образом, на самый коренной вопрос философии, на вопрос об отношении материи к духу, диалектический материализм даёт присущий ему и по логике и по существу ответ: материя является первичной, дух — вторичным; в мире материя является предшествующим, дух — последующим; сознание — только продукт материи, достигшей в своём развитии определённого этапа, своего рода свойство высокоорганизованной материи, т. е. нервно-мозговой системы, своеобразное свойство отражения. Это положение в настоящее время уже полностью подтверждено наукой.

Идеалисты же ставят вопрос о взаимоотношении между материей и сознанием с ног на голову. Объективные идеалисты, основываясь на своих субъективных, произвольных предположениях, упрямо твердят, что во вселенной прежде всего существовала некая субстанция чистого духа, которая затем породила материальные явления природы. При этом субъективное сознание людей рассматривается как «самосознание» этого мирового духа и отрицается тот факт, что оно является присущим человеческому мозгу свойством отражать объективно существующий материальный мир. Эти взгляды идеалистов по существу тождественны взглядам религии, признающей сотворение мира богом, и другим подобным взглядам, согласно которым человеческое сознание имело своим источником развитие духовного начала, только идеализм прибегает при этом к более изощренным формам. До ещё большего абсурда доходят в этом вопросе субъективные идеалисты, например махисты, которые в конечном счёте отрицали объективное существование материального мира, считая его только «комплексом ощущений» человека. Некоторые из них в конце концов открыто пришли к крайне антинаучным выводам, упрямо настаивая на том, что до появления человечества природа вовсе и не существовала самостоятельно. Только тогда, когда человек «вообразил» себя центром природы того времени, появился смысл существования. Эти взгляды идеалистов практически являются методологией субъективизма. Они ведут к тому, что при решении любых крупных и серьёзных вопросов мы вынуждены были бы либо ограничиться ожиданием развития духа или появления каких-то гениальных личностей, представляющих «самосознание» мирового духа, либо же просто-напросто произвольно решать всё и вся на основе своих субъективных ощущений и сознания, не тратя сил на деловое и трезвое изучение и обследование окружающей обстановки и не задумываясь над тем, как добиться того, чтобы наше сознание правильно отражало окружающий материальный мир.

Дуализм также неправильно понимает связь между материей и сознанием. Дуализм стремится обойти вопрос о том, что первично: материя или дух, рассматривая их как две параллельно существующие в мире и взаимно не связанные субстанции. Поскольку такая идеология отрицает связь материи и сознания, она, конечно, и не может дать объяснения этой связи. Однако взаимосвязь материи и сознания — это объективно существующий факт, и потому, когда дуалисты сталкиваются с ним и пытаются дать ему объяснение, они практически не в состоянии придерживаться принципов своей теории и в одних вопросах скатываются к идеализму, а в других переходят на позиции материализма. Дуализм — это эклектическое, ошибочное направление, колеблющееся между материализмом и идеализмом; только преодолев дуализм и полностью перейдя на позиции материализма, можно встать на правильный путь.

Выше мы уже задавались вопросом о том, что является первичным — материя или сознание? Этот вопрос является основным вопросом для различения материализма и идеализма. Чтобы определить принадлежность какой-либо философской школы к материализму или идеализму, надо исходить из того, какой ответ она даёт на этот вопрос, а не из каких-либо других критериев. В сущности на этот вопрос может быть только два ответа: или идеалистический или материалистический, и не может быть никакого третьего ответа; дуалистический же ответ — это не третий ответ, а эклектическое сочетание двух первых.

Все материалисты исходят из принципа примата материи перед духом, в этом принципе обобщены достижения науки и человеческой практики, причем развитие науки с каждым днём всё более убедительно подтверждает правильность материалистических взглядов. Однако материалистические взгляды прошлого и марксистско-ленинский материализм различны между собой. До ⅩⅨ в. вследствие недостаточного развития естественных наук, а также вследствие того что ещё не появился такой наиболее передовой класс, каким является пролетариат, материализм, в основном правильно понимая связь между материей и сознанием, ещё не мог полностью правильно объяснить, как в процессе развития материи возникает сознание. Некоторые материалисты (древние) считали, что сознание — это функция особой мельчайшей материи. Например, Демокрит считал его функцией мельчайших атомов, китайские материалисты — функцией некоего «тончайшего эфира». Другие материалисты, хотя и признавали, что сознание — это только своего рода свойство материи, не понимали, что это специфическое свойство, присущее только высокоорганизованной материи, считая, что, по-видимому, всякой материи, даже самой низкоорганизованной, присуще сознание и что между сознанием животных и людей и неживой природой имеется только количественное различие. Таких взглядов в общем придерживались метафизические материалисты ⅩⅦ—ⅩⅧ вв., а также Сунь Ятсен в Китае (он считал, что даже клетке присуще сознание). Вульгарные материалисты ⅩⅨ в. просто-напросто отождествляли сознание и материю, стирая принципиальное различие между ними, состоящее в том, что материя первична, а сознание вторично. Они рассматривали сознание как своего рода материю, существующую вне субъективного, говоря, что мозг человека выделяет мысль, как печень желчь. Мы знаем, что диалектический материализм рассматривает сознание как продукт материи, достигшей высокой степени развития, как способность особого рода материи к нервно-мозговой деятельности, как вторичное, производное от материи, а вульгарные материалисты рассматривают сознание упрощённо, как своего рода объективно существующую материю, путая первичное и вторичное, материализм с идеализмом.

Диалектический материализм, опираясь на все достижения современной науки, указывает, что сознание является продуктом материи, достигшей в своём развитии высокой степени совершенства. Сознание отнюдь не существует в каком-либо «специфическом» «тончайшем эфире» или в мельчайшем атоме, оно не может быть присуще никакой низкоорганизованной материи, это только своего рода функция мозга. Материя, находящаяся на низших ступенях развития, также обладает определёнными способностями реагировать на окружающие вещи, явления, однако эти способности качественно отличаются от способности человеческого мозга мыслить. Развитие материи — это процесс диалектического развития от неорганической материи к органической, от материи неощущающей к материи ощущающей, от материи, не обладающей сознанием, к материи мыслящей. Функция сознания заключается в возможности отражать в субъективной форме существование окружающих объективных вещей, явлений. Человеческий мозг — это самый высокий этап развития материи; главная особенность функции сознания, присущей человеческому мозгу, заключается в способности мыслить, в способности познавать сущность и закономерности объективных вещей, явлений, и такого рода способность развивалась в процессе общественной практики людей прежде всего в процессе производства. Короче говоря, сознание, мышление человека — это функция больших полушарий человеческого мозга, она не выходит за пределы своего рода функции отражения. Иначе говоря, содержание сознания человека сводится к отражению в его головном мозгу объективно существующих в природе и обществе вещей и явлений. Правильное сознание является правильным отражением в субъективном сознании человека реальной, существующей в природе и обществе объективной обстановки. Поэтому, чтобы иметь правильное сознание, необходимо направлять усилия к тому, чтобы наше субъективное сознание правильно отражало окружающее объективное бытие.

В вопросе об отношении материи к сознанию диалектический материализм прежде всего рассматривает материю как источник возникновения сознания, что значит, что материя первична и существовала прежде сознания, а сознание является продуктом развития материи, особым свойством, появляющимся у материи, достигшей высокой степени развития. С другой стороны, диалектический материализм признаёт, что характерная особенность этого свойства высокоорганизованной материи заключается в способности отражать объективное положение окружающих вещей, явлений, а также признаёт познаваемость материи сознанием человека. Диалектический материализм не только вообще признаёт, что наше субъективное сознание является отражением объективного материального мира, но и указывает, что человеческое сознание обладает способностью правильно отражать окружающий материальный мир и приводить своё содержание в соответствие с положением объективно существующих реальных вещей, явлений. Правильное сознание является своего рода правильным отражением, а именно проявлением единства между субъективным сознанием и объективным бытием. Основные положения теории познания диалектического материализма и являются положениями теории отражения.

Положения теории познания идеализма базируются на взглядах, совершенно противоположных положениям теории отражения диалектического материализма. Часть идеалистов признает, что идеи могут познать мир, однако, судя по их взглядам, люди могут познавать мир потому, что мир сам по себе является воплощением духа, идеи, а человеческая идея и мировой дух, собственно говоря, одно и то же. Поэтому познание есть не отражение материального мира через сознание человека, а познание духом, идеей, самого себя. Таковы в общем положения теории познания объективного идеализма. Представителем такой идеологии является Гегель. Поскольку эти идеалисты рассматривают сущность мира и свои идеи как совершенно тождественные вещи, они вследствие этого рассматривают познание не как отражение субъективным сознанием человека объективного бытия, а как воплощение в сознании человека мирового духа, как деятельность, подобную развитию духа. «Самосознание мирового духа» у Гегеля, «единство неба и человека» у некоторых философов-идеалистов старого времени в Китае, «непосредственная интуиция» школы Бергсона — все это взгляды, сходные по своему характеру. Рассматривая свои идеи как воплощение мирового духа, они превращают их в абсолютно незыблемые формулы, произвольно применяя их для определения и управления всеми вещами, явлениями мира. Они не понимают, что, хотя идеи людей и могут играть определённую движущую роль в процессе изменения и развития мира, эта роль условна, так как только идея, правильно отражающая закономерности объективных вещей, явлений, может играть активную преобразующую роль по отношению к предметам и явлениям, неправильная же идея, поставленная самими идеалистами с ног на голову, такой роли никоим образом играть не может. Поэтому люди сначала лишь отражают в своих идеях изменяющийся объективный мир и развивают свои идеи вслед за изменением и развитием мира, и только затем эти идеи играют активную преобразующую роль по отношению к миру. Никакая идея философа, даже самого умного, не может стать абсолютно неизменной формулой для управления всеми вещами и явлениями.

Другой идеологией, выступающей против теории отражения, является агностицизм. Некоторые сторонники агностицизма составляют в гносеологическом отношении течение, колеблющееся между материализмом и идеализмом. С одной стороны, они признают или наличие объективно существующего материального мира (например, Кант) или объективную необходимость законов развития вещей, явлений, познаваемых нами (например, Гексли, английский последователь юмизма второй половины ⅩⅨ в. и другие), но, с другой стороны, считают, что суть наших ощущений сводится к чисто субъективным впечатлениям или же что ощущения схватывают только внешнее проявление вещей, не отражающее их сущности (или так называемой вещи в себе), поэтому мы не в состоянии утвердительно ответить на вопрос, имеют ли закономерности вещей, познаваемых нами, своим источником объективный материальный мир. Такие положения агностицизма легко ведут к субъективно-идеалистическим выводам. Причина состоит в том, что материалистические принципы, признающие объективное существование материального мира, и взгляды агностицизма на сознание коренным образом противоречат друг другу. Отрицая способность нашего познания отражать в сознании внешний мир, агностицизм говорит, что нет также причин для того, чтобы снова решать вопрос о том, существует ли объективно этот внешний мир, так как мы не имеем права признавать вещей, явлений, которых мы не можем познать.

Таким образом, агностики могут стоять только на стороне субъективного идеализма, рассматривая окружающий нас видимый мир в качестве вещей, существующих только в нашем субъективном сознании. Согласно таким воззрениям объективный мир и субъективный мир находятся в «принципиальной координации» друг с другом, и нельзя себе представить, чтобы объективный мир мог существовать оторванно от субъективного мира. Не объективное бытие отражается в субъективном сознании человека, а наоборот, субъективное сознание человека якобы порождает объективное бытие. Материалисты говорят, что субъективное сознание человека отражает объективный мир, агностики же, субъективные идеалисты говорят, что мир — это только порождение нашего субъективного сознания. Материалисты говорят, что объективный мир не зависит от субъективной воли человека, агностики же, субъективные идеалисты (например, прагматист Ху Ши) говорят, что реальность подобна очень послушной женщине, которая, уступая во всём и со всем соглашаясь, будет наряжаться по вашему желанию. Взгляды агностицизма, субъективного идеализма составляют основное направление современной реакционной философии в империалистических государствах. Прагматизм в Америке, махизм в Австрии и т. д.— все эти течения имеют в основе взгляды такого рода.

Вульгарный материализм также отошёл от принципов теории отражения, рассматривая сознание человека не как отражение внешнего мира, а как особого рода специфическую материю, тождественную вещам, явлениям внешнего мира; вульгарные материалисты рассматривают сознание как своего рода вещь, явление, существующее вне субъекта. Такие взгляды изменяют принципу о первичности материи и вторичности духа, не проводя чёткой грани и смешивая материализм и объективный идеализм.

Диалектические материалисты решительно выступают против агностицизма, указывая, что реальный мир может быть познан людьми, что наша практическая деятельность может служить доказательством тому, что наше правильное познание является правильным отражением в нашем субъективном сознании действительного положения объективно существующих реальных вещей и явлений. Благодаря практике мы можем познать объективный мир, она позволяет нам утверждать реальность объективно существующего материального мира, утверждать, что познаваемый нами мир никоим образом не существует только в нашем субъективном воображении, как заявляют субъективные идеалисты. В то же время люди могут познавать мир отнюдь не потому, что реальный мир и человеческая идея, как утверждают идеалисты, будто бы тождественны и что, если человеку посчастливится напасть на такую мировую идею, он может вечно пользоваться ею в качестве абсолютной формулы для управления всеми вещами и явлениями. Фактически же на такую идею никогда не удастся напасть, так как мир по своей природе материален и является объективной реальностью, независимой от субъективного сознания человека, а познание человека является только отражением объективной реальности. Какова объективная реальность, таково должно быть и наше познание. Изменение в объективных реальных вещах и явлениях обязательно приводит к изменениям наших идей. В действительности не мир совпадает с человеческими идеями, а субъективные идеи человека должны стремиться к достижению единства с объективными вещами и явлениями. Идея будет правильной только тогда, когда она будет по-настоящему отражать объективно существующие реальные вещи и явления; неправильными идеи бывают потому, что их содержание не может по-настоящему отразить объективно существующих реальных вещей и явлений. Задача теории познания диалектического материализма заключается в том, чтобы развивать сознательные усилия людей правильно отразить своим субъективным сознанием объективное бытие, избежать разрыва между субъективным познанием и объективной реальностью, избежать субъективистского уклона и обеспечить правильность познания.

Энгельс говорил: «Материалистическое мировоззрение означает просто понимание природы такой, какова она есть, без всяких посторонних прибавлений…»[16] Он также говорил, что материализм «заключается не в том, чтобы придумывать связи из головы, а в том, чтобы открывать их в самих фактах»[17]. Энгельс указывал также, что характерная особенность марксистского учения заключается в том, что «впервые действительно серьёзно отнеслись к материалистическому мировоззрению, что оно было последовательно проведено — по крайней мере в основных чертах — во всех рассматриваемых областях знания»[18].

Это значит, что главным, ведущим руководством в марксизме при исследовании всех вопросов является материалистическое мировоззрение. Например, до появления марксизма материалисты не применяли по-настоящему материалистическое мировоззрение к вопросам истории и как только вплотную подходили к их изучению, как правило, забывали о материалистических принципах или же не могли строго следовать им, давая этим вопросам идеалистическое толкование. Только марксизм правильно и последовательно распространил материалистическое мировоззрение на область изучения истории, указав, что общественное бытие определяет общественное сознание людей, а общественное сознание человека является только отражением общественного бытия, и создав на этой принципиальной основе научную теорию исторического материализма.

При изучении любой науки марксисты должны не только применять материалистические принципы теории отражения, т. е. принципы раскрытия связей на фактах в самих объективных вещах и явлениях, но и, кроме того, последовательно проводить их в жизнь во всей практической работе, стремясь к тому, чтобы при изучении и решении вопросов, связанных с практической работой, субъективные идеи правильно отражали объективную реальность, соответствовали ей. Среди наших партийных кадров есть некоторые работники, которые в теоретическом отношении, на словах, признают материализм и выступают против идеализма. Однако, вследствие того что они не изучали или серьезно не изучают диалектический материализм, они не могут провести чёткой грани между материализмом и идеализмом и, особенно, серьёзно отнестись в практической работе к материалистическому мировоззрению, сознательно использовать материалистические принципы теории отражения для исследования и решения вопросов, не умеют, основываясь на связях между фактами, овладевать самими фактами, привести в единство субъективное познание с объективными вещами и явлениями, нарушая тем самым связь своих субъективных идей с реальным положением объективных вещей и явлений. Такой ошибочный уклон в идеологическом отношении является субъективизмом, который, как постоянно учит нас т. Мао Цзэдун, мы должны всеми силами преодолевать. Субъективизм — это идеализм в практической работе, это нарушение принципов теории отражения диалектического материализма при изучении и решении вопросов практической работы. Изучая диалектический материализм, мы должны одновременно вести борьбу против идеализма, а для наших кадров, занимающихся практической работой, главное в том, чтобы бороться против субъективизма.

Мы должны серьёзно изучать по произведениям т. Мао Цзэдуна, как овладеть положениями теории отражения диалектического материализма и как на основе их преодолеть субъективизм. Тов. Мао Цзэдун выдвинул вопрос о борьбе с субъективизмом в начальный период второй гражданской революционной войны, выступив против ошибочного уклона некоторых товарищей, подходивших в то время к изучению вопросов с методом «фантазёрства» и «подмены политики чувствами». Позднее, в 1942 г., в выступлении, посвященном движению за исправление стиля работы, он, развивая это положение, указал на две формы субъективизма — догматизм и эмпиризм. Догматизм означает неумение сочетать всеобщую истину марксизма с конкретной практикой китайской революции, стремление, основываясь на нескольких сформулированных в книгах фразах или положениях, непосредственно решать конкретные вопросы реальной жизни, не занимаясь серьёзно изучением того, что же в конце концов представляет собой конкретная обстановка в реальной жизни, и не обращая внимания на конкретный практический опыт народных масс, полученный ими в революционной борьбе. Эмпиризм означает ошибочное признание частичного опыта личности за всеобщую истину и упрощённое применение его повсюду без учёта того, соответствует ли этот опыт объективной, реальной обстановке в том месте, где он применяется. Как догматизм, так и эмпиризм ведут к разрыву субъективного с объективным, ведут к тому, что человеческое познание не может правильно отразить действительный облик объективных вещей, явлений.

В философских произведениях и многочисленных статьях о руководстве практической работой, написанных т. Мао Цзэдуном, неоднократно в популярной форме разъяснялось, как применять принципы теории отражения при изучении и решении вопросов. Приведём несколько примеров в качестве образца нашей пропаганды принципов теории отражения диалектического материализма.

В работе «Стратегические вопросы революционной войны в Китае» т. Мао Цзэдун говорил: «…каким бы делом мы ни занимались, если мы не понимаем его условий, его характера, его связи с другими явлениями, то нам будут непонятны закономерности этого дела, мы не будем знать, как к нему приступить, и не сможем его выполнить»[19]. Далее в этой же работе снова указывается на то, как избежать ошибок субъективизма: «Главное здесь состоит в том, чтобы как следует приводить в соответствие субъективное с объективным»[20].

В работе «Относительно практики» говорится так: «Если люди стремятся добиться успеха в работе, то есть получить ожидаемые результаты, то им непременно следует привести свои идеи в соответствие с закономерностями объективного внешнего мира; в противном случае они потерпят поражение в практике»[21].

В работе «Перестроим нашу учёбу» т. Мао Цзэдун, обращаясь ко всей партии с призывом изучать и исследовать окружающие вещи и явления, указывает, что «…надо исходить из объективно существующей реальной действительности и из нее выводить законы, чтобы руководствоваться ими в своих действиях»[22]. Он указывает, что подход марксистов к любому вопросу должен состоять в стремлении «раскрывать в реальных фактах их подлинную сущность». «Реальные факты» — это объективно существующие реальные предметы, явления, «подлинная сущность» — это внутренняя связь, т. е. закономерность объективных вещей, явлений, «раскрывать» — это значит изучать. Подход, состоящий в стремлении «раскрывать в реальных фактах их подлинную сущность», является подходом диалектического материализма, соответствующим принципам теории отражения. В этой работе т. Мао Цзэдун, критикуя догматиков и эмпириков, говорит, что «обе эти категории людей во всем исходят из субъективного и пренебрегают объективно существующей реальной действительностью»[23].

В работе «Научиться вести хозяйственную работу» т. Мао Цзэдун говорит: «Есть вопрос, к которому необходимо еще раз привлечь общее внимание: наши воззрения должны соответствовать обстановке, в которой мы живём»[24]. В «Речи на совещании руководящих работников Шаньси-Суйюаньского освобождённого района» он говорил: «Определить направленность работы в конкретной обстановке — вот самый правильный метод работы, который необходимо крепко запомнить каждому коммунисту»[25] «Направленность работы», о которой здесь говорится,— это наши субъективные идеи, «конкретная обстановка» — это объективные вещи и явления. Определять курс работы на основе реальной обстановки — это значит стремиться к правильному отражению объективных вещей, явлений субъективными идеями.

Поскольку субъективные идеи должны отражать объективные вещи, явления, постольку они также должны претерпевать изменения, если объективные вещи и явления изменились. В работе «Относительно практики» т. Мао Цзэдун говорит: «Любой процесс, происходит ли он в природе или в обществе, вследствие внутренних противоречий и борьбы идёт вперёд и развивается. И процесс человеческого познания также должен, следуя за ним, идти вперёд и развиваться»[26]. Поэтому человеческие идеи должны отражать развитие вещей, явлений. Излагая этот принцип в предисловии к сборнику «Социалистический подъём в китайской деревне», т. Мао Цзэдун говорит: «Взгляды людей должны соответствовать изменившейся обстановке. Конечно, никто не должен предаваться беспочвенным мечтаниям, не может планировать свои действия, выходя за пределы того, что позволяют объективные условия»[27].

Выше приведено лишь несколько примеров из произведений т. Мао Цзэдуна, говорящих о том, как мы в практической работе боремся против субъективизма и последовательно осуществляем принципы теории отражения диалектического материализма. В нашей пропаганде диалектического материализма необходимо глубоко разъяснять опыт сочетания теории с практической работой с тем, чтобы наши кадры, таким образом, поняли, что задача, которую мы преследуем, изучая философию, состоит не только в том, чтобы теоретически, на словах, признавать диалектический материализм и бороться против идеализма, но также и в том, чтобы в практической работе использовать диалектический материализм в качестве руководства к действию, применяя при изучении и решении вопросов принципы теории отражения в качестве методологического оружия для преодоления субъективистских недостатков.

Нападая на материализм, многие идеалисты часто подвергают его сначала различным искажениям. И только после этого, изобразив материализм как нечто необычайно слабое и легко уязвимое, развёртывают наступление на предмет, созданный их собственной фантазией, самоуверенно рассчитывая одержать победу. Искажение материализма идеалистами проводится по двум направлениям: первое — упрямое толкование материализма как вульгарного учения, лишённого каких-либо возвышенных идеалов и преследующего корыстные материальные цели; второе — искажённое изображение материалистического принципа о том, что бытие определяет сознание, в виде примитивного, механистического детерминизма, ведущего к тому, что никто из материалистов якобы не признаёт за сознанием никакой активной роли.

Искажения первого вида — это вульгарная трактовка материализма, которая вместе с тем является наиболее древней с точки зрения истории философии. Их уже опровергнул Энгельс в своей работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии». «Под материализмом филистер понимает обжорство, пьянство, тщеславие и плотские наслаждения, жадность к деньгам, скупость, алчность, погоню за барышом и биржевые плутни…»[28] Это всего лишь картина, написанная самим буржуазным филистером, которая показывает «…все те грязные пороки, которым он сам предаётся втайне»[29], и отнюдь не раскрывает подлинного смысла материализма. Представители материализма в истории как раз и были самыми великими людьми, способными на самозабвенную борьбу за возвышенные идеалы определённой эпохи, против прогнившей старой системы и старой идеологии. «Если кто-нибудь посвятил всю свою жизнь „служению истине и праву“ — в хорошем смысле этих слов,— то таким человеком был, например, Дидро»[30]. Энгельс указывает, что вышеприведённые утверждения фактически являются ложным истолкованием материализма замазывающим действительное различие между материализмом и идеализмом. Истинный смысл различия между материализмом и идеализмом состоит главным образом только в том, что при ответе на основной вопрос философии об отношении материи к духу первый рассматривает как первичное материю, бытие, а последний, наоборот, рассматривает как первичное дух, сознание. Отход от этого основного критерия в различии материализма и идеализма всегда ведёт к неправильным выводам.

Искажения второго вида сравнительно широко распространены среди большого числа идеалистов. Они считают, что поскольку материализм признаёт, что вещи, явления суть объективная реальность, не зависящая от субъективного сознания человека, и что, кроме того, всем объективно существующим вещам, явлениям присущи свои собственные, т. е. также не зависящие от субъективного сознания человека закономерности, то постольку материалисты будто бы рассматривают сознание как чисто пассивное отражение объективно существующих вещей и явлений, совершенно бессильное по отношению к объективным вещам, явлениям. Они искаженно представляют материализм как своего рода механистический детерминизм, как взгляды, сходные с фатализмом, как теорию слепого преклонения перед объективными закономерностями.

Фактически действительный материализм и в особенности материализм диалектический не имеет ничего общего с этими односторонними идеями, в искажённом виде преподносимыми идеалистами. Диалектический материализм твёрдо придерживается принципа, что бытие определяет сознание, говорящего только об источнике и происхождении сознания. Субъективное сознание человека — это только отражение объективного бытия, вследствие чего его содержание определяется объективным бытием, которое и выступает в качестве его источника; оно никоим образом не возникает самопроизвольно, из ничего, или из чего-то субъективного, а также не является развитием идеи или же самопознанием какого-то мирового духа. Однако твёрдое соблюдение этого принципа отнюдь не означает отрицания важной роли сознания по отношению к бытию. Что касается роли сознания, то материализм даёт и ему соответствующую оценку; в частности, полная, правильная оценка важной роли сознания была дана диалектическим материализмом. Диалектический материализм указывает, что сознание людей, с одной стороны, является отражением объективного бытия, а, с другой стороны, в свою очередь может играть важную, активную роль по отношению к объективному бытию. Активная роль сознания по отношению к бытию проявляется в двух моментах: если сознание правильно отражает состояние, сущность и закономерности объективно существующих реальных вещей, то оно может помочь людям успешно вести борьбу за преобразование объективного мира (за преобразование природы и общества), успешно направлять развитие общественной жизни людей в сторону прогресса. Наоборот, если сознание не может правильно отразить объективное бытие и отразило его неправильно, то оно ведёт к стихийности и беспорядочности в деятельности людей, может привести к поражению в практической деятельности по преобразованию природы и общества и стать преградой на пути прогресса в общественной жизни человечества.

Конечно, материалисты до появления марксизма не могли правильно объяснить активную роль сознания, основной причиной чего было непонимание диалектической связи сознания с общественной практикой, непонимание того, что сознание людей исторически возникло и развивалось в процессе общественной практики людей и, кроме того, исторически обусловлено объективным бытием. Они объясняли роль сознания абстрактно, отрываясь от истории и практики. Это значит, что правильное сознание будто бы возникает случайно в головах особо выдающихся и особо одарённых людей и, появившись, может вершить судьбы мира. Такие взгляды по существу означали разрыв с материализмом и переход в лагерь идеализма. Кроме того, действительно, были также и материалисты, скатившиеся к односторонним ошибкам механистического детерминизма. Они не могли понять активной роли сознания. Например, именно в среде некоторых непросвещённых материалистов получили распространение взгляды слепого преклонения перед объективными закономерностями.

Ещё Маркс указывал: «Оружие критики не может… заменить критики оружием,.. но и теория становится материальной силой, как только она овладевает массами»[31]. Здесь говорится об активной роли правильных идей в положительной перестройке объективного мира. Правильные идеи могут играть активную преобразующую роль потому, что сначала эти идеи правильно отражают потребности развития материальной жизни общества, а затем мы, используя их для мобилизации и организации масс, развиваем в процессе борьбы масс их величайшую преобразующую роль. Объективные законы развития вещей, явлений, безусловно не зависят от воли людей; мы не можем произвольно создавать или уничтожать какие-либо объективные законы, однако, познав эти законы, мы можем уверенно использовать их в грандиозной деятельности по преобразованию мира.

О том, что огонь можно добывать трением, было известно ещё в первобытном обществе; этот практический опыт был обобщён современной наукой и отразился в идеях человека в виде закона сохранения и превращения энергии; распространив это познание на современное промышленное производство, люди добились мощного и всестороннего развития производительных сил.

Тов. Мао Цзэдун в работе «О затяжной войне» говорит: «Арена деятельности военного руководителя ограничена тем, что допускают объективные условия, однако на этой арене он может создать много красочных, величественных постановок»[32]. Это очень хорошее объяснение положительного характера активности субъективной стороны сознания человека.

Диалектический материализм даёт исчерпывающую оценку активной роли субъективного сознания человека по отношению к объективному бытию. Однако это никоим образом не означает, что такую активную роль может играть любое сознание любого человека. Так как сознание человека отнюдь не всегда может правильно отражать законы развития объективных предметов и явлений, то только сознание человека, в известной мере правильно отражающее законы развития объективных вещей и явлений, может играть определённую активную движущую роль в процессе изменения и развития мира. Сознание человека, которое не отражает правильно или полностью искажает закономерности объективных вещей и явлений, не может играть такой активной роли и скорее даже играет только противоположную, отрицательную роль, так как оно может способствовать возникновению ошибок в нашей деятельности и привести нас на грань поражения.

Выше говорилось, что сознание человечества есть отражение объективного бытия в процессе практики (под практикой здесь прежде всего подразумевается производственная деятельность) и что на различных этапах развития производства степень развития сознания людей была различной. Кроме того, в классовом обществе различные классы занимали различное положение в процессе производства (с точки зрения их практической деятельности), вследствие чего и сознание их было различно. Познание человечеством законов развития объективных вещей, явлений ограничивалось масштабами развития производства и положением классов по отношению к практике. Классовые противоречия вели к расколу общества на силы прогрессивные и силы загнивающие, последние были оторваны от производственной практики и становились в оппозицию по отношению к революционной практике, преобразующей общество. Их положение определяло их сознание в направлении защиты старого общественного строя, оно не могло правильно отражать объективное бытие, в особенности законы развития общества или потребности развития материальной жизни общества, вследствие чего их сознание могло играть лишь отрицательную роль, роль преграды на пути общественного прогресса. Только прогрессивные революционные силы активно и энергично вели практическую борьбу за преобразование природы и общества; их положение вело к тому, что их сознание могло в известной мере правильно — степень правильности была различной в зависимости от их места и роли в процессе исторического развития — отражать законы развития природы и общества и, кроме того, использовать эти законы в качестве движущей силы развития производства и преобразования общества. Поэтому при изучении активной роли сознания необходимо учитывать коренное различие сознания различных классов, коренное различие нового, прогрессивного, сознания и старого общественного сознания. Марксистско-ленинская идеология может играть невиданную в истории великую преобразующую роль, потому что она является самой прогрессивной формой сознания рабочего класса — самого революционного класса в истории человечества, является самой высоконаучной формой сознания, наиболее полно и правильно отражающей объективные законы развития природы и общества.

Все материалисты признают, что человеческое познание — это отражение в субъективном сознании человека объективно существующих вещей и явлений. Однако материалисты, не стоящие на позициях марксизма, никогда не понимали взаимозависимости познания и практики. Они не понимали различия между общественной жизнью человечества и явлениями природы, не понимали, что человеческое познание возникает и развивается в процессе общественно-исторической практики. Они рассматривали познание как продукт непосредственного восприятия внешнего мира субъективным человеческим сознанием, оторванным от общественной практики, от процесса исторического развития. С их точки зрения, правильно понять истину всех вещей, явлений может только случайно появившаяся в мире и «предвидящая всё заранее» личность, а само познание истины будто бы происходит сразу в любое время и не носит характера закономерного процесса. Таким образом, в основном правильно указывая источник познания, они тем не менее не могли понять закономерностей его возникновения и развития. Иначе говоря, они могли только объяснить, какое познание ошибочно и какое правильно, но не могли понять, почему познание человека бывает ошибочным и как сделать так, чтобы оно было правильным; признавая, что человек должен стремиться к правильному отражению объективных вещей и явлений в своём субъективном сознании, они тем не менее не могли понять, как, каким путём познание человека должно правильно отражать объективные вещи, явления. Не понимая, что познание человека — это закономерность, развивающаяся в процессе его общественной практики, они, хотя и знали, что надо избегать ошибок и субъективизма, вести борьбу с идеализмом и правильно познавать действительное положение объективных вещей и явлений, однако, не могли полностью разрешить вопрос о том, как избежать ошибок и субъективизма, как преодолеть идеализм и добиться того, чтобы наши идеи могли постоянно правильно отражать действительное положение объективных вещей, явлений, как обеспечить постоянную объективную истинность нашего познания.

Необходимо учитывать, что до возникновения марксизма вопрос о практике или о «действии» часто ставился идеалистической философией вверх ногами. Маркс в «Тезисах о Фейербахе», критикуя прежних материалистов за их непонимание взаимозависимости между познанием и практикой, говорит: «…деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом…»[33] Эти слова Маркса как раз и имеют в виду выдвинутое выше положение. Маркс указывает также, что идеализм, конечно, не может правильно решить вопрос о связи познания и практики. Это объясняется, во-первых, тем, что идеалисты совершенно не понимают подлинного содержания понятия практики. Как говорил Маркс, в идеализме «деятельная сторона… развивалась… только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой»[34].

Например, идеалисты в Китае, оперируя таким выражением, как «претворять в практику свои идеи», рассматривают практику абстрактно как свободную деятельность людей в целях осуществления каких-либо идей и моральных принципов. Такое объяснение не имеет ничего общего с действительным и реальным содержанием общественной практики, прежде всего, с производством и классовой борьбой. Во-вторых, подобные взгляды идеалистов приводят их к совершенно превратным воззрениям при объяснении связи познания с практикой. Про идеалистов можно сказать, что они, по-видимому, не познают объективный мир в процессе практики, а ведут практическую деятельность исключительно ради претворения в жизнь своего рода трансцендентных рациональных или моральных принципов. Взгляды немецких идеалистов от Канта до Гегеля всегда были таковы. В Китае субъективный идеалист Ван Янмин, отстаивая формулировку о «слиянии воедино разума и действия», боролся против чисто идеалистических взглядов Чжу Си, который на первое место ставил разум, а на второе — действие. Однако его так называемое слияние воедино расшифровывалось следующим образом: «Разум — это мысленное выражение действия, действие — это работа разума; размышление — это начало действия, действие — это результат работы разума». Совершенно ясно, что здесь разум, будучи «слитым воедино» с «действием», всё же ставится на главное место. Это значит, что «действие» по-прежнему рассматривается только как проявление «разума», что совершенно противоположно точке зрения диалектических материалистов, согласно которой человек познаёт объективный мир в своей практической деятельности. Одно из самых реакционных течений в современном субъективном идеализме — прагматизм также как будто бы претендует на внимание к практике, однако он рассматривает практику искажённо, как слепую авантюристическую деятельность отдельных людей, и, что особенно важно, он не признаёт, что в процессе общественной практики человек может приобрести правильные знания о закономерностях объективных вещей, явлений; он упрямо объявляет любые знания (включая сюда и научные знания) только удобным инструментом, полезным для субъективных потребностей человека.

Нельзя сказать, чтобы до появления марксизма среди материалистов абсолютно не было людей, обращавших внимание на вопросы практики. Были некоторые отдельные материалисты, как например Сунь Ятсен в Китае, которые в своих положениях, касавшихся взаимозависимости разума и действия, выступали против утверждения Ван Янмина «о слиянии воедино разума и действия». Сунь Ятсен говорил: «Вначале действие осуществляется при отсутствии знания, затем в результате действия приобретаются знания, и, в конце концов, благодаря полученным знаниям действие осуществляется более правильно». Это было весьма значительным прогрессом по сравнению с воззрениями на связь разума и действия прежних китайских идеалистов. Однако вследствие того, что Сунь Ятсен в основном являлся сторонником буржуазного революционного демократизма, его материализм ограничивался только пониманием природы, а его понимание истории человечества оставалось полностью идеалистическим. Таким образом, он по-прежнему не мог понять, что же является реальным содержанием общественной практики человечества. «Действие», о котором он говорит, имеет в виду всего лишь абстрактную деятельность отдельного человека, а иногда даже предполагает авантюристическую деятельность отдельного человека. Это в особенности проявилось в том, что он рассматривал деятельность широких трудящихся масс как слепую деятельность, осуществляемую бессознательно, рассматривал народ как «глупого А-доу»[35], не понимая роли народных масс как творца истории, не понимая того, что народные массы в своей практической деятельности по созиданию истории могут приобрести весьма богатые чувственные знания, т. е. знания, добытые опытом, которые играют роль основы и движущей силы развития человеческого познания. Такие взгляды отражали реакционную сторону буржуазной идеологии, которая была использована и раздута кликой Чан Кайши, став основой их фашистской идеологии.

В области теории познания марксистский диалектический материализм преодолел созерцательный характер, присущий всему старому материализму, т. е. понимание познания как непосредственного отражения субъективным объективного без посредства практики, и стал рассматривать познание человека в связи с общественной практикой человечества. Одновременно, благодаря тому, что марксизм распространил принципы диалектического материализма на область изучения общественной жизни, было преодолено идеалистическое, абстрактное понимание деятельности человека и показано, что же составляет конкретное содержание общественной практики, являющейся реальной чувственной деятельностью. Общественной практикой человечества прежде всего является производство. Производство — это самая основная практическая деятельность, оно включает в себя отношение человека к природе и общественные отношения между людьми. Собственно говоря, познание человеком природы, а также познание общественных отношений между людьми всегда приобреталось в процессе производства и развивалось вслед за развитием производства. Кроме производственной деятельности, у человечества есть ещё и другие формы общественной практики, как например классовая борьба, политическая жизнь, научная деятельность, деятельность в области искусства и т. д. Среди них особенно глубокое влияние на познание людей оказывает практика классовой борьбы в её различных формах. Тов. Мао Цзэдун говорит: «В классовом обществе каждый человек занимает определенное классовое положение, и нет такой идеологии, на которой бы не лежала классовая печать»[36]. Практика классовой борьбы особенно заметно влияет на познание людьми истории общества. Тов. Мао Цзэдун говорит: «В течение весьма длительного исторического периода люди могли лишь односторонне понимать историю общества; это происходило, с одной стороны, из-за тенденциозного подхода эксплуататорских классов, постоянно извращавших историю общества, а с другой — из-за узких масштабов производства, ограничивавших кругозор людей. Только тогда, когда вместе с появлением гигантских производительных сил — крупной промышленности — появился современный пролетариат, люди смогли достигнуть всестороннего исторического понимания процесса исторического развития общества и превратить свои знания об обществе в науку. Эта наука и есть марксизм»[37].

Общественная практика человечества включает в себя практическую деятельность по преобразованию природы и практическую деятельность по преобразованию общества; знания, полученные человечеством на основе этих двух видов практической деятельности, также могут быть сведены к знаниям о природе и знаниям об обществе, а философия является обобщением этих двух видов знаний. Тов. Мао Цзэдун говорит: «С тех пор, как существует классовое общество, на свете существуют только две области знаний: это знания в области борьбы за производство материальных благ и знания в области классовой борьбы. Естественные науки и общественные науки — это квинтэссенция знаний в этих двух областях, а философия является обобщением и итогом как естественных, так и общественных наук»[38].

В противоположность идеализму, извращённо рассматривающему некие духовные принципы как основу деятельности человека, диалектический материализм, напротив, рассматривает практическую деятельность человека как основу человеческого познания, указывая, что познание человека — это процесс развития, движущийся шаг за шагом вперёд, вслед за развитием его общественной практики и прежде всего вслед за развитием производства, т. е. процесс отражения объективной реальности путем перехода от незнания к знанию, от сравнительно низкого уровня знаний к сравнительно более высокому. Диалектический материализм рассматривает процесс познания как своего рода диалектический процесс движения. Ленин говорит: «…диалектика… включает в себя то, что ныне зовут теорией познания, гносеологией, которая должна рассматривать свой предмет равным образом исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие познания, переход от незнания к познанию»[39].

Домарксовский материализм не понял этого диалектического процесса движения познания на основе практики, поэтому он признавал только один, самый основной принцип материалистической теории познания, а именно принцип первичности материи и вторичности сознания, или тот принцип, что познание является отражением объективного в субъективном. Однако он не мог понять закономерности возникновения и развития познания и вследствие этого не мог решить также вопроса о том, как обеспечить правильное отражение объективного субъективным, как избежать ошибок и овладеть методом правильного познания. Чтобы решить этот вопрос, надо прежде всего изучать законы диалектического движения познания.

«Теория познания диалектического материализма ставит практику на первое место, считая, что человеческое познание ни в малейшей степени не может отрываться от практики, отвергая все ошибочные теории, отрицающие важность практики и отрывающие познание от практики»[40]. Тов. Мао Цзэдун в работе «Стратегические вопросы революционной войны в Китае», касаясь того, как познать законы войны, говорит: «Революционная война — дело народное; в этой войне человек зачастую воюет не после того, как выучится воевать, а сначала воюет и уже потом учится. Воевать — это значит учиться»[41]. Он говорит также: «Изучение книг — это учёба; практическое применение изученного — тоже учёба, и притом ещё более важный вид учёбы»[42]. Давая в своей работе «Вопросы кооперирования в сельском хозяйстве» отповедь правоуклонистской идеологии, согласно которой развитие движения за кооперирование в сельском хозяйстве «превысило уровень опыта кадровых работников», т. Мао Цзэдун говорит: «Если мы не будем руководить крестьянством в деле организации в каждой волости, в каждой деревне одного или нескольких сельскохозяйственных производственных кооперативов, то, спрашивается, откуда возьмётся «уровень опыта кадровых работников» и на основе чего он будет повышаться?»[43] Всё это показывает, что для того, чтобы научиться правильно познавать, нельзя отрываться от практики и что только тогда можно будет достичь цели. Познание, возникая и развиваясь в процессе практики, в свою очередь служит целям практики и, кроме того, подвергается проверке в ходе практики. Практика является основой познания, критерием его объективной истинности. Таковы основные принципы взаимозависимости познания и практики.

В противоположность идеализму диалектический материализм рассматривает практику не как изолированную деятельность отдельных личностей, а как общественную деятельность людей и прежде всего как деятельность народных масс, в особенности как деятельность трудящихся. Трудящиеся — это самая основная сила в общественной практике — в производстве, вследствие чего возникновение и развитие их практической деятельности играет по отношению к человеческому познанию роль основы и движущей силы, а их практический опыт является самым первоначальным источником естественных и общественных знаний людей. Разумеется, их распылённый и несистематизированный опыт в основном относится к этапу чувственного познания; его необходимо подвергнуть дальнейшему обобщению, анализу и обработке, лишь после этого он превратится в систематизированные знания. Однако во всяком случае их опыт — это всё же познание, так как он включает в себя самый коренной источник всех научных знаний; можно сказать так: если бы не было производственного опыта и опыта общественной борьбы, накопленного народными массами в процессе длительной практики, то никакие естественные и общественные науки не могли бы возникнуть. Таким образом, если говорить о самом последнем источнике, то все естественные и общественные науки всегда были всего лишь общим итогом производственного опыта и опыта общественной борьбы народных масс. Поэтому мы никоим образом не должны смотреть на народ, как на «глупого А-доу», а должны относиться к нему как к первому учителю, от которого мы получаем новые знания. Все, кто занимается научно-исследовательской деятельностью и принимает участие в руководстве революцией, должны уметь учиться у масс, чтобы только потом, возможно, снова стать учителями масс. Метод познания «черпать у масс и нести в массы», выдвинутый т. Мао Цзэдуном, как раз и основывается на коренном принципе зависимости познания от практики.

Как возникает и развивается познание человека в процессе практики? В процессе практической деятельности люди прежде всего приобретают чувственные знания об окружающих вещах и явлениях, затем познание делает ещё один шаг вперёд в своём развитии и переходит к более высокой ступени — к рациональному познанию.

Чувственное познание — это начальный этап познания, т. е. этап ощущений и впечатлений. Чувственное познание включает в себя ощущения, восприятия, представления и другие формы. Ощущения — это впечатления, вызванные непосредственным раздражением органов чувств вещами, явлениями внешнего мира. Восприятия — это особое познание некоторых вещей, явлений, образующееся путём сочетания ощущений и впечатлений данного момента и воспоминаний о прошлых ощущениях. Например, слыша голос некоего человека, тут же мысленно вспоминаешь его образ, фигуру и т. д. Представление — это познание каких-либо вещей, явлений и связей между ними, образующееся в нашей голове в результате обобщения различных прошлых ощущений и впечатлений. Все живые существа обладают в той или иной мере способностью к ощущениям, у самых низших организмов эта способность сводится к способности отличать непосредственные — полезные и вредные — раздражения извне. Способность к восприятию и представлению появляется лишь у животных с центральной нервной системой, у которых вырабатываются условные рефлексы. Чувственное познание человека является более сложным по сравнению с чувственным познанием животных и, кроме того, качественно отличается от него, однако в целом чувственное познание — это своего рода способность познания человека отражать вещи, явления внешнего мира в форме ощущений и впечатлений.

Поскольку чувственное познание — это начальная ступень познания, постольку эта форма познания имеет свои определённые пределы. Наше чувственное познание — это только ощущения и впечатления внешних связей вещей и явлений, т. е. оно отражает только поверхностные, отдельные признаки вещей, явлений и не может более глубоко проникнуть в сущность и внутреннюю связь вещей и явлений. Агностики преувеличивают эту ограниченность чувственного познания, рассматривают чувственное познание как чисто субъективную форму ощущений в сознании людей, упорно настаивая на том, что между этой субъективной формой и вещами, явлениями внешнего мира лежит непреодолимая пропасть и что отразить особенности самих объективных вещей, явлений совершенно невозможно. Материалисты всесторонне опровергают такого рода извращения. Фейербах, очень искусно доказывая, что представления человека, хотя они и отличаются от представляемых объектов, в конце концов, всё же являются в сущности отражением последних, говорил: «Горечь, как вкус, есть субъективное выражение объективного свойства соли»[44]. Материалист Дицген, опровергая извращённые взгляды, рассматривающие различие между чувственными явлениями и самой материей как непреодолимое, говорит: «…„мир в себе“ и мир, как он нам является, явления мира, отличаются одно от другого не больше, чем целое от части»[45]. Однако, как указывает Энгельс, самое окончательное опровержение вывертов агностицизма «заключается в практике, именно в эксперименте и в промышленности. Если мы можем доказать правильность нашего понимания данного явления природы тем, что мы сами его производим, вызываем его из его условий, заставляем его к тому же служить нашим целям, то кантовской неуловимой „вещи в себе“ приходит конец»[46]. Во введении к «Развитию социализма от утопии к науке» Энгельс приводит одну пословицу, гласящую: «Проверка пудинга состоит в том, что его съедают»[47].

Материализм признаёт, что чувственное познание является отражением объективных вещей, явлений, однако, как сказано выше, содержание вещей, явлений, отражаемых чувственным познанием, отнюдь не полностью совпадает с самими вещами, явлениями. В форме чувственного познания люди «видят сначала лишь внешнюю сторону различных вещей, явлений, представленных в этом процессе, видят отдельные стороны вещей, явлений, видят внешнюю связь между отдельными явлениями»[48] и не могут видеть «сущность явления, явление в целом, внутреннюю связь явлений»[49]. Чтобы познать сущность вещей и явлений, вещь, явление в целом, их внутреннюю связь, необходимо после многократного отражения содержания вещей, явлений в форме ощущений и впечатлений человека в процессе поступательного развития познания совершить качественный скачок от количественного накопления знаний к этапу рационального познания. Рациональное познание является более важным этапом в процессе познания, оно отражает объективные вещи и явления уже не в форме ощущений и впечатлений, а в форме понятий или мышления. Роль понятия состоит в том, что благодаря ему мы можем в познании овладеть сущностью вещей и явлений (свойствами вещей, явлений и их внутренней связью с другими вещами и явлениями) и понять вещь, явление в целом (настоящее положение вещи, явления в целом и их основное историческое содержание). Отличие понятия от ощущения и впечатления заключается в том, что последние отражают в нашем сознании конкретную, живую и в то же время лишь поверхностную сторону вещей и явлений, а понятие может отвлечься от сложного содержания внешних сторон явления и выделить из него основное и существенное. Понятие по сравнению с чувственным познанием носит абстрактный, но вместе с тем и более глубокий характер.

Например, путём чувственного познания мы можем приобрести некоторые общие ощущения и впечатления о человечестве, как-то: о наличии у людей органов чувств, конечностей, умения говорить, мыслить и т. д. Однако через эти ощущения и впечатления нельзя непосредственно понять сущность человека. Сущность человека — это совокупность определённых общественных отношений, это человек определённого класса. Понять это можно, только опираясь на рациональное познание, и к такому пониманию можно прийти только в результате абстрагирования от богатого, многообразного чувственного познания человека, в результате абстракции в ходе изучения истории человеческого общества в целом.

Вот ещё пример. До подъёма кооперирования в сельском хозяйстве много людей, бывая в деревне, приобрели обширные чувственные познания о положении крестьян. Их ощущения и впечатления были живыми и сложными, однако это отнюдь не вело их к познанию сущности обстановки в деревне. Сущность обстановки состояла в том, что крестьяне безусловно могли под руководством коммунистической партии быстро пойти по пути кооперирования, что «курс, принятый этими тремя бедняцкими хозяйствами, представляет собой курс 500 миллионов крестьян всей страны»[50]. Такое познание этой стороны сущности не может быть достигнуто непосредственно в односторонних ощущениях и впечатлениях, а может быть достигнуто только путём дальнейшего, ещё более глубокого абстрагирования его самой коренной стороны в сложных ощущениях и впечатлениях и создания логических понятий. Образование суждений и умозаключений через целый ряд понятий и представляет процесс мышления.

Чувственное познание и познание рациональное составляют два этапа единого и неразрывного процесса человеческого познания на основе практики. Люди прежде всего должны в практике приобрести чувственное познание вещей и явлений, должны накопить соответствующее богатое чувственное познание, и только после этого появляется возможность подняться от чувственного познания к рациональному познанию. Люди могут использовать косвенный опыт других людей, чтобы помочь себе познать вещи, явления, однако все знания имеют своим источником непосредственный опыт; то, что никогда не познавалось в чувственном познании, не может быть познано и в рациональном познании. Невозможно себе представить, чтобы человек, совсем не имеющий или имеющий очень небольшой революционный опыт, мог действительно до конца и в совершенстве овладеть революционной теорией марксизма-ленинизма. Даже человек с революционным опытом не в состоянии будет по-настоящему понять теорию марксизма-ленинизма, если он не будет увязывать изучение теории со своей личной политикой и опытом или политикой и опытом партии.

Материалистическая теория познания указывает, что познание начинается с чувственного опыта, и считает, что взгляд, согласно которому человек может непосредственно овладеть рациональным познанием, минуя чувственное познание, является идеалистическим уклоном в гносеологии. Европейские философы-«рационалисты» ⅩⅦ в. отрицали действительность чувственного познания и отстаивали ту точку зрения, что люди могут, опираясь лишь на мыслительную деятельность, непосредственно познавать истину явлений и вещей. Хотя среди этих философов-«рационалистов» были и такие материалисты, как Спиноза, однако, разрывая связь между рациональным познанием и чувственным, они отходили от материализма. Ван Янмин в Китае, отрицая, что познание должно приобретаться в ходе исследования окружающих вещей и явлений, защищал ту точку зрения, что люди могут непосредственно овладеть истиной, опираясь на так называемую врождённую интуицию сердца. Это самый яркий образец идеализма в теории познания. Догматизм является идеалистическим уклоном в практической работе по той причине, что он пренебрегает чувственным опытом в процессе конкретной практики и слепо стремится решать практические вопросы, полагаясь исключительно на отдельные абстрактные общие положения, произвольно надёрганные из книг.

С другой стороны, мы, будучи твёрдо уверены в том, что чувственное познание является отражением явлений, вещей внешнего мира, а также источником всех знаний, ни в коем случае не должны делать из этого вывода, что только чувственное познание является надёжным, что достаточно остановиться только на этапе чувственного познания. Чувственное познание является поверхностным, односторонним, оно не может глубоко отразить внутреннюю связь вещей, явлений и обобщить явление в целом, не может привести нас к овладению способностью охватывать мысленно всеобщее и предвидеть тенденцию развития вещей и явлений. Для того чтобы наше познание могло глубоко отражать внутреннюю связь вещей, явлений и обобщать явления в целом, для того, чтобы приобрести способность охватывать явления в целом и предвидеть тенденции развития вещей и явлений, необходимо опираться на рациональное познание, на деятельность мышления, на различные понятия, выведенные путём абстракции из чувственного познания, пользоваться суждениями и умозаключениями, выводимыми из понятий, и другими процессами логического мышления. Касаясь важной роли абстрактных понятий в мышлении человека, Ленин говорил: «Абстракция материи, закона природы, абстракция стоимости и т. д., одним словом все научные (правильные, серьёзные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, полнее»[51]. Тов. Мао Цзэдун говорит, что «…чувственно воспринимаемые вещи, явления не могут быть нами немедленно поняты и что только понятые явления могут быть ощущаемы ещё более глубоко. Ощущение может разрешить лишь вопрос о внешних сторонах явлений, вопрос же о сущности решается только теоретическим мышлением»[52]. Всё это разъясняет, почему познание человека должно подниматься выше, к этапу рационального познания, а не останавливаться на этапе чувственного познания. «Подлинная задача познания заключается в том, чтобы от ощущения подняться до мышления, подняться до постепенного уяснения внутренних противоречий объективно существующих вещей, явлений, до уяснения их закономерностей, уяснения внутренней связи между различными процессами, то есть достигнуть логического познания»[53].

Английские материалисты-«эмпирики» ⅩⅦ в. признавали лишь надёжность чувственного опыта в познании, а в отношении рационального познания стояли на позициях «номинализма» конца средневековья, считая понятия лишь простыми именами, не понимая, что содержание понятий есть отражение сущности и внутренних связей вещей, явлений, пронизывающих вещи и явления в целом. Это слабое место эмпириков впоследствии было использовано реакционным направлением в философии, с одной стороны, рассматривавшим чувственный опыт как чисто субъективную форму восприятия человека и отрицавшим, что он является отражением объективных вещей и явлений, с другой стороны, представлявшим логические понятия как чистые, пустые имена. Так развитие теории познания эмпириков привело к агностицизму и субъективному идеализму. В ⅩⅧ в. представителями этого направления в философии являлись Беркли, Юм, Кант; философские школы так называемого позитивизма и неопозитивизма, возникшие в ⅩⅨ—ⅩⅩ вв., в том числе школа Конта во Франции, махизм в Австрии, прагматизм в Америке, логический позитивизм в Англии и т. д., также все шли по этой линии реакционной, идеалистической философии. Вместе с тем всем этим философским школам, прикрывавшимся благозвучными фразами «об уважении опыта», «об уважении фактов», «об уважении доказательств» и т. д. и лицемерно надевшим на себя маску научности, ещё удавалось играть в научном мире очень большую шарлатанскую, надувательскую роль.

Рациональное познание как специфическая способность познания, присущая человеческому мозгу, является основным признаком сознания, родившимся в процессе общественной практики человечества. Мышление человека должно быть связано с языком, язык — это материальная внешняя оболочка мышления, его непосредственная действительность. Вторая сигнальная система нервной структуры коры больших полушарий головного мозга является физиологическим аппаратом речи и мыслительной деятельности, который сформировался у человечества в процессе его общественной практики. Логическое понятие выражается через многочисленные речевые единицы, через словарный запас, поэтому с точки зрения формы одно понятие — это один термин. Ошибка номинализма и эмпиризма именно в том и состоит, что они обращали внимание лишь на форму понятия, вследствие чего считали понятие только именем. Они не учитывали, что гораздо важнее содержание, заключающееся в этой форме. Содержание понятия — это обобщённое отражение более глубокой сущности вещей, явлений и внутренних связей, пронизывающих все эти вещи и явления. Люди выражают это содержание, используя в качестве условных знаков словарный запас языка, имена; это и есть форма понятия. Когда мы говорим о каком-либо понятии, мы главным образом стремимся овладеть его содержанием, овладеть более глубоко, более всесторонне объективной реальностью, отражённой в его словесной оболочке; мы не можем рассматривать слово преимущественно лишь как имя. Понятие, научную абстракцию ни в коем случае нельзя считать только именем, это способность познания на ступени, более высокой по сравнению с чувственным познанием. Только тогда можно избежать в познании односторонности и поверхностности исследования, только тогда можно охватить вещь, явление в целом, уяснить внутренние закономерности вещей и явлений и предвидеть тенденцию их развития, только тогда можно указать правильное направление нашей практической деятельности и правильно установить цель и план действий, когда познание поднимется от чувственного этапа к рациональному, когда будут схвачены правильные понятия вещей, явлений и деятельность мышления, опирающаяся на эти понятия, приведёт к правильным суждениям и умозаключениям. Эмпирики стали идеалистами в практической работе именно потому, что они, ограничившись непосредственными эмпирическими знаниями и даже только узкими эмпирическими знаниями одного человека, не могли поднять опыт до теоретического этапа, видели только поверхностные, внешние стороны вещей, явлений, не замечая внутренних связей вещей и явлений, принимая одностороннее за общее и частичный опыт за всеобщую истину. В практической работе это приводило к отрыву их субъективного познания от объективного бытия, субъективное фактически ставилось на первое место, а существование объективных вещей, явлений игнорировалось. Таким образом, это не могло не направлять действия по неправильному пути. Тов. Мао Цзэдун, критикуя эмпириков, говорит: «…они преклоняются перед опытом и игнорируют теорию, вследствие чего не могут охватить объективный процесс в целом, им недостаёт ясности ориентировки, они лишены широкой перспективы, они упиваются своими случайными успехами и поверхностными представлениями. Если бы эти люди руководили революцией, они завели бы её в тупик»[54].

Таким образом, процесс познания, процесс отражения, идущий от материального к сознательному, процесс движения от незнания к знанию является восходящим процессом движения через общественную практику человека от чувственного познания к рациональному. Вне чувственного опыта нет никакого источника познания, без познания, поднимающегося к рациональному познанию, нельзя глубоко и всесторонне отразить сущность объективных вещей, явлений. Чувственное познание и рациональное познание едины и неразделимы, в основе этого единого процесса лежит практика, от которой нельзя отрываться ни на йоту. Во всех случаях, когда чувственное познание отрывается от рационального, когда уделяется внимание только одной стороне и игнорируется другая сторона, когда познание отрывается от практики, существует опасность пойти по неправильному, субъективистскому пути.

Переход от чувственного познания к рациональному — это качественный скачок в процессе познания. Тов. Мао Цзэдун так разъясняет процесс этого качественного скачка в работе «Относительно практики»: «Продолжение общественной практики приводит к многократному повторению явлений, которые вызывают у людей ощущения и представления. И тогда в человеческом сознании происходит скачок в процессе познания — возникают понятия. Понятие отражает уже не внешние стороны вещей, явлений, не отдельные их стороны, не их внешнюю связь; оно улавливает сущность явления, явление в целом, внутреннюю связь явлений. Между понятием и ощущением существует не только количественное, но и качественное различие. Дальнейшее развитие в этом направлении, применение методов суждения и умозаключения может привести к логическим выводам»[55]. Здесь указывается, что для достижения рационального познания надо, чтобы чувственное познание (ощущения и впечатления), количественно накопленное в результате многократного повторения, привело к качественному скачку. Это значит, что прежде всего необходимо накопить богатые и многообразные ощущения и впечатления и только затем возможно подняться до рационального мышления понятиями, суждениями, умозаключениями и другими категориями. Однако рациональное познание не сводится к простому накоплению элементов чувственного познания; чтобы подняться до рационального познания, необходимо ещё, кроме накопления богатого материала чувственных восприятий, подвергнуть этот материал переработке в головном мозгу путем осмысливания, т. е., как говорится в работе «Относительно практики», подвергнуть «богатые данные чувственного восприятия переработке путём мышления, заключающейся в отсеве шелухи и отборе зёрен, удалении ложного и сохранении истинного, в переходе от одной стороны явлений к другой, от внешнего к внутреннему…»[56]

Без такой переработки путём мышления, даже при наличии большого количества чувственных восприятий всё равно нельзя овладеть рациональным познанием, отражающим явления, вещи в целом, их сущность и внутренние закономерности. Некоторые люди, занимающиеся обследовательской работой, могут только записывать горы данных и не могут сделать из них основных выводов. Некоторые люди пережили за свою жизнь очень много событий и в беседах могут рассказать много конкретных случаев, однако они тем не менее не в состоянии высказаться ни по одному из коренных вопросов, могущих быть связанными со всей историей их жизни. Всё это проявление неумения подвергнуть чувственное познание вышеуказанной переработке путём мышления, с тем чтобы поднять его до ступени образования понятий. Неуменье подвергнуть чувственные данные переработке путём мышления, хотя бы и при наличии материалов обследования и практического жизненного опыта, не может не остановить познание на этапе чувственного опыта и неизбежно приведёт к ошибкам эмпирического характера. До подъёма кооперирования в сельском хозяйстве некоторые люди совершили правоуклонистские ошибки. Нельзя сказать, что эти люди не проводили обследования в деревне и что их ошибочное познание не имеет своей основой фактический материал. Дело в том, что они, изучая фактический материал, не занимались серьёзным анализом и изучением, не занимались «переработкой путём мышления, заключающейся в отсеве шелухи и отборе зёрен, удалении ложного и сохранении истинного, в переходе от одной стороны явлений к другой, от внешнего к внутреннему…»[57] Вследствие этого они и не смогли выделить из фактического материала существенное и главное, не могли составить правильное понятие об обстановке. Они ошибочно приняли за существенное и главное несущественное и неглавное. Это наглядный пример ошибок эмпирического характера.

Поэтому рациональное познание должно иметь в своей основе познание чувственное, однако им можно овладеть, только подвергнув чувственное познание коренной переработке. Рациональное познание должно иметь в своей основе чувственное познание потому, что сущность вещей, явлений и их внутренняя связь проявляется во вне в процессе человеческого познания только через внешнюю сторону, через чувственные восприятия человека. Рациональным познанием можно овладеть, лишь подвергнув чувственное познание переработке путём мышления, потому, что внешние стороны вещей, явлений и наши чувственные восприятия их являются чрезвычайно сложными, они не непосредственно вскрывают внутреннюю связь вещей, явлений, а лишь косвенно, в переплетении с различными сложными внешними сторонами. Они не могут вскрыть существенное в чистом виде и вскрывают его в сочетании с различными несущественными сторонами. Поэтому, чтобы овладеть внутренней связью и сущностью вещей, явлений, чтобы поднять познание до рационального этапа, необходимо подвергнуть богатые данные чувственного познания анализу и изучению, необходимо отделить в них существенное от несущественного, главное и типичное от второстепенного и нетипичного, необходимо изучить взаимосвязь различных внешних сторон и отделить поверхностные связи от более глубоких. Это и есть «переработка путём мышления, заключающаяся в отсеве шелухи и отборе зёрен, удалении ложного и сохранении истинного, в переходе от одной стороны явлений к другой, от внешнего к внутреннему».

Например, до подъёма кооперирования в сельском хозяйстве крестьяне по-разному проявляли свое отношение к политике кооперирования: одни колебались, а другие поддерживали. Среди тех, кто поддерживал, также имелись различия, в том числе примером самой решительной поддержки является «кооператив голытьбы», руководимый Ван Гофанем, и кооператив, организованный тремя семьями бедняков в провинции Хэбэй, о котором т. Мао Цзэдун говорил в работе «Вопросы кооперирования в сельском хозяйстве». Люди, которые не подвергали анализу и изучению различные настроения крестьянских масс, рассматривали проявление колебаний крестьян как основное и игнорировали проявление решительности некоторых бедняков, вследствие чего в области познания совершили правоуклонистские ошибки. Только подвергнув глубокому анализу и изучению обстановку в среде крестьянства, отобрав самые типичные и самые важные проявления и отбросив всё несущественное, изучив различные условия, когда бедняки решительно поддерживали кооперирование (исторические условия и условия производства и окружающей жизни в данный момент, например, количество населения в Китае, периоды стихийных бедствий, недостаток обрабатываемой земли и т. д.; отношения между крестьянством и коммунистической партией, связь между различными слоями крестьянства и т. д.), а также взаимоотношения между различными слоями крестьянства, т. е. всесторонне изучив связи, и таким путём теоретически установив, что крестьянские массы могут идти по пути кооперирования под руководством коммунистической партии, овладев, таким образом, сущностью обстановки и правильными понятиями, можно было, исходя из этого, сделать правильные суждения и умозаключения относительно обстановки, выработать правильную теорию, отражающую закономерности объективных вещей, явлений.

Чувственное познание — это непосредственный чувственный опыт, приобретаемый людьми в практической деятельности. Чтобы собрать богатые данные чувственного познания, надо тщательно обследовать те вещи и явления, которые предполагается исследовать и изучить. Однако самым богатым источником чувственного познания является практический опыт широких масс; явления, наблюдаемые глазами многомиллионного народа, всегда несравненно богаче, чем то, что изолированно может наблюдать любой отдельный человек, пусть выдающийся и одарённый. Поэтому любой человек, если он хочет тщательно обследовать вещи, явления и получить богатые данные чувственного познания, которые он мог бы использовать в качестве основы для того, чтобы поднять познание до рационального этапа, должен быть связан с массами и, смотря глазами масс, расширять своё узкое поле зрения отдельного человека. Все руководители революционной практической работы, а также научно-исследовательские работники, которые хотят хорошо вести свою руководящую и научно-исследовательскую работу, должны уметь прислушиваться к практическому голосу широких народных масс.

С точки зрения процесса исторического развития в целом естественные науки представляют собой не что иное, как итог производственного опыта (опыта борьбы с природой) широких народных масс (пусть даже часто косвенного, однако в конечном счёте являющегося практикой, отразившей производственную деятельность народа), а общественные науки — не что иное, как итог опыта общественной борьбы народа.

Коммунистическая партия Китая, опираясь на эту всеобщую истину марксизма-ленинизма, обобщила длительный опыт китайского рабочего класса по руководству революционной борьбой широких народных масс и, сочетая принципы теории познания диалектического материализма с «линией масс» в работе по руководству революцией, указывает, что всякое правильное руководство должно в области метода познания следовать принципу «черпать у масс и нести в массы». Основное содержание этого принципа состоит в следующем: «Во всей практической деятельности нашей партии правильное руководство всегда должно строиться на принципе — черпать у масс и нести в массы. Это значит: суммировать мнения масс (разрозненные и бессистемные) и снова нести их (обобщённые и систематизированные в результате изучения) в массы, пропагандировать и разъяснять их, делать их идеями самих масс, чтобы массы отстаивали эти идеи и претворяли их в действия; вместе с тем на действиях масс проверять правильность этих идей. Затем нужно вновь суммировать мнения масс и вновь нести их в массы, чтобы массы их отстаивали,— и так без конца. С каждым разом эти идеи будут становиться всё более правильными, более жизненными, более полноценными. Этому учит марксистская теория познания»[58]. Принцип линии масс является коренным принципом познания, которому необходимо следовать во всей практической работе в целях сохранения правильного руководства для того, чтобы постоянно придерживаться правильной идеологии и избегать неправильного идеологического руководства. В известном смысле этому принципу необходимо следовать во всех научных исследованиях. Здесь необходимо обратить внимание на следующее: с одной стороны, правильная руководящая идеология должна концентрировать мнения масс. Если руководитель страдает бюрократизмом, в области познания отрывается от масс и решает все вопросы, полагаясь лишь на своё субъективное мнение, то он, конечно, не сможет овладеть правильной руководящей идеологией, а, наоборот, обязательно допустит ошибки в руководстве. С другой стороны, концентрирование мнений масс отнюдь не означает полного и пассивного согласия с этими мнениями, а означает, что разрозненные и бессистемные мнения масс надо изучить и превратить в «обобщённые и систематизированные». В этом заключается принципиальное различие между линией масс и хвостизмом. В прошлом среди людей, занимающихся революционной работой, находились такие, которые считали, что мнения масс означают, что надо «делать так, как этого хотят массы». Это неправильно, это значит выдавать хвостизм за линию масс. В докладе на Ⅷ Всекитайском съезде КПК «Об изменениях в уставе партии» сказано так: «Партия и её члены только тогда могут указать правильный путь и вести массы вперед, когда они добросовестно обобщают их опыт и концентрируют мудрость масс. Мы не хвостисты и потому вполне понимаем, что мнения масс не могут быть всегда правильными и зрелыми. Под обобщением и концентрированием мы понимаем не простое накапливание мнений масс: здесь необходимы упорядочение, анализ, критический подход и обобщения»[59].

Если пользоваться терминологией философской теории познания, то большинство бессистемных мнений масс в основном относится к категории чувственного познания («в основном» мы говорим потому, что среди мнений масс встречаются воззрения как сравнительно зрелые и в известной степени обобщённые в результате изучения и размышлений, так и носящие элементы рационального познания), а мнения, систематизированные, правильно обобщённые и суммированные руководителями, относятся к категории рационального познания. Чтобы суммировать мнения масс в руководящее мнение руководства, также необходима «переработка путем мышления, заключающаяся в отсеве шелухи и отборе зерен, удалении ложного и сохранении истинного, в переходе от одной стороны явлений к другой, от внешнего к внутреннему…» Мнения масс — это отражение условий общественно-материальной жизни масс. Массы состоят из различных слоев и классов, что вызвано различием условий их общественно-материальной жизни (главным образом, различием их положения в производстве), и их мнения отражают положение этих различных классов и слоёв, а также, возможно, и влияние других классов и слоёв, например, мнения крестьянских масс могут отражать влияние буржуазии. Таким образом, в массах неизбежно могут быть и обязательно должны быть различные, противоположные мнения. В конечном итоге мнения масс являются вторичными, первичными всё же являются условия общественно-материальной жизни различных классов и слоев, отражённые в их мнениях. Их мнения — это только отражение объективно существующих условий общественно-материальной жизни, а не самый окончательный источник. Самым окончательным источником познания человека (включая мнения масс и идеологию руководства) являются только условия общественной материальной жизни. Вследствие этого руководители, с одной стороны, должны суммировать мнения масс, что, однако, никоим образом не означает, что надо пассивно и упрощённо отражать эти мнения, а, с другой стороны, должны умело проводить «упорядочение, анализ, критический подход и обобщения» большого количества мнений масс, изучать различные общественно-материальные условия, отражаемые в различных мнениях масс, и, исходя из положения различных классов и слоев, различать, какие мнения являются правильными и какие — неправильными, какие мнения являются зрелыми, а какие — незрелыми (т. е. при изучении мнений масс надо применять марксистский метод анализа противоречий, метод классового анализа); руководители должны суммировать правильные мнения, подвергать критике неправильные, упорядочивать незрелые мнения, чтобы они становились зрелыми. Только таким образом можно разобщённые и несистематизированные мнения масс превратить в концентрированные, систематизированные, правильные мнения руководства. Только подвергая мнения масс такой переработке путём мышления и поднимая мнения, в основном относящиеся к категории чувственного познания, до категории рационального познания, можно снова «нести… в массы, пропагандировать и разъяснять их, делать их идеями самих масс, чтобы массы отстаивали эти идеи и претворяли их в действия…»[60]

Таковы основные принципы диалектики чувственного и рационального познания и главные моменты её практического применения.

Выше говорилось, что подлинная задача познания заключается в том, чтобы от ощущения перейти к мышлению. Это отнюдь не означает, что движение познания завершается на этапе рационального познания. Задача познания заключается в том, чтобы достичь рационального познания, только потому, что рациональное познание даёт нам силы для того, чтобы охватить вещи, явления в целом и указать правильное направление практических действий. Люди познают совсем не ради познания, а только ради практики. Вследствие этого, после того как люди через практику овладеют рациональным познанием вещей, явлений, это познание необходимо использовать для руководства практикой, иначе оно будет совершенно бессмысленным. Познание должно не только активно совершить скачок от чувственного познания к рациональному, но и ещё раз активно совершить скачок от рационального познания к практике. Процесс познания не заканчивается на практике. Но «продолжение единого процесса познания»[61] является процессом проверки и дальнейшего развития рационального познания. Тов. Мао Цзэдун в работе «Стратегические вопросы революционной войны в Китае», касаясь вопроса осуществления военных планов, говорит: «С момента начала осуществления плана и до полного завершения боя происходит новый процесс познавания обстановки, а именно процесс претворения плана в жизнь»[62]. Марксисты-ленинцы рассматривают практику, которая является продолжением процесса познания, как более высокую ступень по сравнению с теорией. Ленин говорит: «ПРАКТИКА ВЫШЕ (ТЕОРЕТИЧЕСКОГО) ПОЗНАНИЯ, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности»[63].

Практика является основой всего познания; только через практику можно приобрести чувственное познание, и только через практику можно заставить чувственное познание совершить скачок к рациональному познанию, приобрести теоретические знания. Когда рациональное познание вновь совершает скачок к практике, между теорией и практикой возникает связь по трём следующим пунктам: во-первых, в использовании теории для руководства практикой; во-вторых, в проверке теории в ходе практики; в-третьих, в дальнейшем развитии теории в процессе практики. Разъясним отдельно каждый из этих трех пунктов.

Во-первых, теория без практики становится беспредметной, а практика без теоретического руководства — слепой. Роль теории, руководящей практикой, заключается в том, что она помогает нам избежать субъективной слепоты в нашей деятельности. Что же называется слепотой в деятельности? Слепота — это незнание закономерностей объективных вещей, явлений, неуменье вырабатывать в соответствии с объективными закономерностями вещей и явлений правильные курс, проекты, методы и планы деятельности, т. е. такое положение, когда субъективные курс, проекты, методы и планы и т. д. не соответствуют объективной обстановке, а именно, субъективное отрывается от объективного. Практика — это борьба людей с природой, различные формы общественной борьбы, в природе же и обществе закономерности самих объективных вещей и явлений не зависят от субъективной воли человека. Если же субъективные курс, проекты, методы, планы и т. д. руководства деятельностью не соответствуют объективной обстановке, не опираются на закономерности объективных вещей и явлений и не меняются вслед за изменением положения объективных вещей и явлений, то в таком случае в нашей деятельности будут допущены ошибки, наша борьба окажется под угрозой поражения. Чтобы избежать ошибок в деятельности и опасности поражения, необходимо стремиться к преодолению субъективной слепоты в нашей деятельности, к преодолению субъективизма.

Почему при наличии теоретического руководства можно избежать слепоты в практической деятельности? Потому, что только теория, только правильная, научная, а не ошибочная теория может отразить закономерность самих объективных вещей и явлений и дать нам ясное понимание направления развития вещей и явлений и предвидение тенденции развития событий. Только опираясь на правильную научную теорию, можно выработать правильные курс, проекты, методы, планы и т. д. нашей деятельности, соответствующие направлению развития вещей, явлений и тенденции развития событий. При правильном теоретическом руководстве это будет разумная, направляемая головным мозгом, а не слепая деятельность, т. е. деятельность сознательная. Только тогда, когда мы будем руководствоваться правильной теорией и наша деятельность начиная от руководителей и кончая массами станет в высокой степени сознательной, можно гарантировать, что мы в практике преодолеем все трудности и добьёмся победы во всякой борьбе, будь то борьба классовая, производственная или какая-либо другая.

Марксисты борются против «теории стихийности» потому, что её ошибка заключается в отрицании важности теоретического руководства в движении рабочего класса, в непонимании того, что без руководства марксистской теории революционная борьба рабочего класса и народа и дело социалистического строительства окажутся без перспективы, вследствие чего возникнет опасность поражения. Ленин говорит: «Без революционной теории не может быть и революционного движения». Из этих слов видно, насколько важное значение имеет для практики теория. Ошибка эмпириков состоит в том, что они не понимают важности теоретического руководства и слепо полагают, что все вопросы могут быть разрешены исключительно на основе частичного опыта отдельного человека, в результате чего деятельность оказывается слепой и заходит в тупик. Подобные установки, направленные против руководящего положения марксистско-ленинской идеологии, имеются и в извращениях, распространяемых правыми элементами. Скрытые злобные намерения правых элементов совершенно ясны; ведь если бы в политической и идеологической жизни населения нового Китая марксистско-ленинское руководство действительно было бы ликвидировано, то социалистическая революция и дело социалистического строительства в новом Китае непременно потерпели бы поражение.

Во-вторых, отнюдь не любая «теория» может играть руководящую роль по отношению к практике. Такую осознанную активную роль может играть только правильная научная теория, тесно связанная с конкретной практикой. Теории же бывают и неправильные или частично неправильные; выработанные на основе таких теорий курс, проекты, методы и планы деятельности также могут быть полностью или частично неправильными. В таких условиях наша деятельность, которая как будто бы и руководствуется теорией, фактически по-прежнему находится полностью или частично во власти субъективной слепоты, по-прежнему не решает или отчасти не решает вопроса о взаимном разрыве между субъективным и объективным, по-прежнему является во всех или в некоторых вопросах субъективной. Чтобы избежать субъективной слепоты, возникающей в таких условиях, необходимо обратить ещё большее внимание на тесное сочетание теории с практикой. Используя теоретические положения для решения практических вопросов, надо следить и за проверкой правильности теории на основе практического опыта, так как «только достигая в процессе общественной практики (в процессе материального производства, классовой борьбы, научных экспериментов) ожидаемых ими результатов, люди получают подтверждение истинности своих знаний»[64].

Если практический опыт подтверждает полную ошибочность теоретических положений, то надо без всякого сожаления полностью пересмотреть эти теоретические положения со всеми выработанными на их основе курсом, проектами, методами, планами и т. д. Если теория неверна частично, то она требует лишь частичного исправления, если же теоретические положения в основном соответствуют обстановке, но не обобщают некоторых особенностей объективных вещей, явлений в данный момент, то надо, исходя из обстановки, внести в них отдельные необходимые конкретные дополнения. Таким образом, путём проверки практикой необходимо привести наши теории, идеи, курс, проекты, методы, планы и т. д. в возможно более полное соответствие с конкретным положением объективных вещей и явлений.

«Точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания»[65]. Правильность теоретических положений не может быть полностью подтверждена самой теорией, а должна быть окончательно подтверждена практикой. Маркс в «Тезисах о Фейербахе» говорит: «В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос»[66]. Если же положения науки ещё не получили окончательного подтверждения на практике, то тогда их временно можно называть гипотезами; научные гипотезы — это необходимый шаг мышления человека на пути к объективной истине. Однако гипотеза ещё не может быть окончательно принята за объективную истину. Гипотеза только тогда становится определённой и неизменной аксиомой, когда подтверждается практикой и в ходе её проходит неоднократную проверку, исправляется или дополняется.

С другой стороны, объективно существующие реальные вещи и явления чрезвычайно многообразны. Пусть даже объективная истинность общих теоретических положений и получила подтверждение на практике, они всё же отражают только общие закономерности вещей и явлений. Знание этих основных законов в области руководства нашей практикой является в общем правильным и может указать общее направление нашей практической деятельности, однако оно не может решить всех конкретных вопросов, встречающихся в процессе практики. Решить эти конкретные вопросы можно только путём использования различных конкретных методов, руководствуясь общими теоретическими положениями, при пристальном внимании к специфическим закономерностям вещей и явлений, проявившимся в процессе практики, и опираясь на эти чрезмерно преувеличивают роль субъективного, роль «сердца» человека в процессе познания. Чтобы уметь отличить истину от ошибки, правду от лжи, необходимо прибегнуть к субъективной деятельности мышления или духовной деятельности, необходимо уметь самостоятельно мыслить. В известном смысле можно даже сказать, что здесь это умение «определяется сердцем (сознанием)». Этот момент крайне необходим, именно в этом состоит важная роль субъективного, или «сердца» человека. Однако эта роль отнюдь не является непосредственно критерием для определения правды и неправды. Мы обращаем внимание на самостоятельное мышление и на всё, что определяется сознанием, только с той целью, чтобы серьёзно использовать свой ум для исследования того, соответствуют ли те или иные знания действительному положению объективных вещей, явлений. Роль субъективного, мышления и «сердца» — это только роль посредника, инструмента, с помощью которого люди постигают объективную истину. Окончательным же критерием правильности истины являются практика, объективно существующие реальные вещи, явления. Идеалисты ошибочно принимают инструмент мышления, используемый для исследования истины, за сам критерий истины. В этом корень их ошибок.

Подобные надуманные взгляды субъективных идеалистов на истину являются вместе с тем чисто релятивистскими. Не признавая никакого объективного критерия правды и неправды, они, само собой разумеется, не признают и никакой абсолютной истины. Если, с их точки зрения, критерий истинного и ложного, правды и неправды является субъективным, то это означает, что у каждого человека есть своя собственная истина: у разных людей в одно и то же время могут быть различные мнения по одному и тому же вопросу, и мнение каждого, с его собственной точки зрения, всегда является истинным. Истина, по-видимому, меняется в зависимости от людей, вследствие чего является совершенно относительной и не имеет никакого абсолютного характера. Китайский мыслитель Ли Чжоу, в период Минской династии выступавший против традиционного конфуцианского учения и прогнившего феодального строя, в то же время в вопросе об истине очень ясно выразил идеологические позиции, характерные для чисто релятивистских взглядов на истину. Он говорит: «В конечном счёте невозможно установить, правильна или неправильна деятельность человека, также нет определённого критерия при определении человеком правильности или неправильности действий другого человека. Раз невозможно установить, что правильно действует этот, а неправильно тот, то значит, что они существуют параллельно, не нанося друг другу вреда; если же нет определённого критерия для того, чтобы установить, что этот прав, а тот неправ, то значит, что они также идут параллельно без противоречий… Что касается борьбы между правдой и неправдой, то она подобна смене четырёх времен года, не похожих друг на друга, или дня и ночи; что вчера было правдой, сегодня становится неправдой, что сегодня правда, завтра снова станет неправдой». Ещё более ясно сформулированы релятивистские взгляды на истину у Ху Ши. Он считает, что истина — это только «полезные для человека предположения», которые истинны в той степени, в какой «полезны». Если действительно так называемые «полезные предположения», как об этом говорит прагматист Ху Ши, являются истиной, то в таком случае разные люди могут выдвинуть в соответствии с различием своих интересов различные предположения относительно одной и той же вещи, и каждый будет считать их своей «истиной». Поэтому в их глазах истина совершенно не будет носить никакого абсолютного характера, а явится полностью относительной. Современный субъективный идеализм отстаивает так называемую теорию «множественности истины», т. е. чисто релятивистский взгляд на истину. Смысл её в том, что истина не одна, что она меняется в зависимости от человека, вследствие чего даже в одних и тех же условиях, месте и времени при познании одной и той же вещи или явления может быть много «истин».

Диалектический материализм, признавая объективный характер истины, отрицает так называемую субъективную истину, тем самым он отрицает чисто релятивистские взгляды на истину, т. е. взгляды, согласно которым одни и те же вещи, явления в одинаковых условиях означают в разное время и для различных людей различную истину. Все истинные знания, являющиеся правильным отражением определённых процессов или сторон каких-либо объективных вещей, явлений, есть безусловные, абсолютные знания, которые любой человек должен признавать в любое время и которые не могут быть различными в зависимости от людей и времени. С этой точки зрения всякая истина абсолютна. Есть только одна истина, нет «множественной» истины. Конечно, представители реакционных течений не соглашаются признать объективную истину общественного развития, они упорно настаивают на том, что только их извращения, идущие вразрез с процессом развития мира, являются истиной, однако это означает лишь то, что они сами субъективно считают это истиной, но отнюдь не могут доказать, что их извращения действительно обладают объективной истинностью. Это только одно из проявлений их субъективизма. Фактически же одно дело — то, что люди субъективно принимают свои знания за истину, а другое дело — действительно ли их знания обладают объективной истинностью. Идеалистические релятивистские взгляды на истину смешивают эти два момента в одно, упорно выдавая за истину те знания, которые сами люди считают истинными, но которые фактически ошибочны. Здесь лежат истоки ошибок идеалистических релятивистских взглядов на истину.

Конечно, мы также должны признать, что познание человека меняется в зависимости от людей и в зависимости от времени, однако это происходит только по нижеследующим причинам; или вследствие того, что эти знания, хотя и имеют объективную истинность, вначале всё же были недостаточны и были дополнены и развиты другими людьми в позднейшее время; или вследствие того, что некоторые знания отражают только какие-то отдельные процессы, отдельные этапы или стороны развития вещей, явлений; когда же эти процессы или их отдельные этапы изменяются или же в них появляются какие-то новые стороны, то тогда люди должны заменить старые знания новыми и отбросить всё то, что не соответствует изменившейся обстановке; или же вследствие того, что эти знания частично или даже полностью были не истинными, а ошибочными и другие люди в позднейшее время приступили к исправлению этих ошибок. Однако если по некоторым пунктам знания имеют объективную истинность, то они, будучи в этом отношении отражением объективного положения определённого процесса, определённого этапа или определённой стороны объективных вещей, явлений, имеют абсолютный характер. Абсолютный характер объективного существования материи — это основа абсолютного характера истины.

Однако абсолютный характер такой истины, на которую указывает диалектический материализм, никоим образом нельзя понимать так, будто познание человека может сразу полностью, безусловно и абсолютно овладеть объективной истиной в целом, а не овладевает ею приблизительно и относительно, путем постепенного приближения к ней в процессе развития познания. Это ошибочный взгляд метафизического материализма. Процесс развития мира безграничен, также безгранично и многообразие объективных вещей и явлений. Люди могут овладеть этим безграничным абсолютным миром только через свою практику, вследствие этого сразу, полностью достичь цели овладения всей объективной истиной невозможно, а можно только постепенно приближаться к полному овладению ею через непрерывно развивающуюся вперед практическую деятельность. Это значит, что на любом конкретном историческом этапе наше познание объективного абсолютного мира, ограниченное этими историческими условиями — условиями развития самих объективных вещей, явлений и условиями нашей практики,— может быть только относительным, условным. Маркс и Энгельс открыли всеобщую истину неизбежной гибели капитализма и неизбежного появления коммунизма, однако в эпоху Маркса и Энгельса капитализм ещё не созрел до империализма, а самим им не довелось пережить лично пролетарскую революционную борьбу эпохи империализма, поэтому познание Маркса и Энгельса также было ограничено историческими условиями и не могло более конкретно раскрыть специфические закономерности эпохи империализма, капитализма в канун его гибели. Таким образом, с одной стороны, поскольку истина носит объективный характер, она абсолютна, а, с другой стороны, поскольку наше познание объективной истины всегда ограничено определёнными историческими условиями, она относительна.

Диалектический материализм, признавая, что истина является одновременно и относительной и абсолютной, или, говоря другими словами, является единством противоположностей абсолютной и относительной истины, борется против однобокого выпячивания одной стороны и замазывания другой. Однако, чтобы понять это, необходимо прежде всего иметь в виду, что применяя понятия относительная истина и абсолютная истина, диалектический материализм вкладывает в них смысл, отнюдь не тождественный субъективно-идеалистическому, метафизическому пониманию. На этом необходимо остановиться более подробно.

Диалектический материализм, говоря об относительной истине или об относительности истины, не отрицает, подобно субъективному идеализму, объективного критерия истины и всякую границу между правдой и неправдой, а утверждает только, что способность человека познать истину объективной вещи, явления ограничена определенными историческими условиями. Люди могут познавать непрерывно развивающийся объективный абсолютный мир только в процессе развития своей практики. В определённый исторический период содержание процесса развития объективного мира, открывающегося перед людьми, в известной степени ограничено, вместе с тем способность людей познать объективные вещи, явления в известной степени ограничивается практикой людей, масштабами развития производства, их классовой позицией и т. д. Всё это и есть ограничение способностей человеческого познания историческими условиями, все эти ограничения свидетельствуют о том, что в определённых исторических условиях познание людьми мира может достичь лишь определённой широты и глубины и не может сразу, полностью и абсолютно овладеть объективной истиной, а также сразу овладеть всей абсолютной истиной. Однако, несмотря на то, что в каждый определённый исторический период люди овладевают только относительной истиной, эта относительная истина в данное время и в данном месте всё же обязательно имеет свою объективную правильность, между ней и ошибкой имеются принципиальное различие, чёткая граница. В этом смысле она всегда остаётся постоянной и неизменной. Если сказать, что граница между правдой и неправдой также может измениться, то это означает только то, что при изменении исторических условий изменяется и положение самих объективных вещей и явлений, вследствие чего должны измениться также и знания людей. Что же касается того, что в определённых условиях познаются определённые вещи и явления, то в этом случае для решения вопроса о том, обладает ли это познание объективной истинностью, имеется определённый объективный абсолютный критерий, в данных исторических условиях правда и неправда имеют один абсолютный критерий, и ни в коем случае нельзя сказать, что истина может меняться в зависимости от людей. Вследствие этого сама относительная истина, о которой мы говорим, содержит в себе элементы абсолютной истины.

Диалектический материализм говорит об абсолютной истине или абсолютном характере истины отнюдь не так, как метафизики, которые заявляют, что можно сразу, полностью, абсолютно овладеть всей истиной мира. Такой абсолютной истины фактически не существует. Так как объективный мир — это бесконечная река, вечно и непрерывно изменяющаяся и развивающаяся, то и познание человеком объективного мира также может быть лишь вечным, безостановочным процессом развития. Диалектический материализм, говоря об абсолютной истине, имеет в виду бесконечно развивающийся процесс познания людьми бесконечно развивающегося абсолютного мира. Такая абсолютная истина существует, поскольку способность людей к всестороннему, всё более глубокому и всё более приближающемуся к полному отражению объективного мира своим познанием через свою практику абсолютно не подлежит сомнению. Абсолютным является и то, что новые знания, приобретаемые каждый раз людьми в процессе практической деятельности, являются отражением некоторых новых сторон объективного мира и означают ещё один шаг вперёд в деле овладения ими объективной истиной мира.

Исходя из вышесказанного, можно понять, что относительная истина и абсолютная истина отнюдь не две вещи, абсолютно взаимоисключающие друг друга, а две стороны единого процесса развития познания людьми объективной истины. Познание истины, достигаемое каждый раз людьми в процессе практики, всегда ограничено историческими условиями. С этой точки зрения истина может быть только относительной. Однако каждая относительная истина всегда является правильным отражением некоторой части или некоторых сторон объективного абсолютного мира, и поэтому каждая относительная истина всегда ведёт нас к овладению крупицей абсолютной истины, всегда на один шаг приближает нас к полной, абсолютной истине. Это значит, что относительная истина включает в себя абсолютную истину. Нельзя сразу и полностью овладеть абсолютной истиной, а можно только бесконечно приближаться к ней в процессе бесконечно развивающегося познания, бесконечно накапливая одну за одной относительные истины. Поэтому абсолютная истина включает в себя относительную истину и может рассматриваться как итог накопления бесконечного количества относительных истин. В этом и состоит диалектическое единство относительной и абсолютной истины. Диалектико-материалистический взгляд на истину прежде всего требует, чтобы мы опровергали всякий агностический и релятивистский вздор, чтобы мы верили в способность человеческого познания, в то, что способность людей через практику непрерывно и всё более глубоко, всё более всесторонне познавать сущность и законы абсолютного объективного мира является абсолютной. С другой стороны, такой взгляд на истину требует, чтобы мы отбросили все фантазии о возможности сразу и до конца раскрыть мировую абсолютную истину, как к этому безрассудно стремится метафизика, чтобы мы внимательно учитывали то, что наше познание истины в ходе практики ограничено историческими условиями, вследствие чего мы никогда не должны удовлетворяться имеющимися знаниями, ошибочно принимая свои сегодняшние ограниченные знания за всю абсолютную истину в целом. Догматики и эмпирики допускают ошибки именно вследствие непонимания этого момента. Мы также должны всегда стремиться к тому, чтобы через практическую деятельность по преобразованию мира постоянно расширять и углублять свои знания об объективном мире. «Практика — познание, вновь практика — и вновь познание,— эта форма в своем циклическом повторении бесконечна, причем содержание циклов практики и познания с каждым разом поднимается на более высокую ступень»[67] Это главный закон познания истины.

Практика, изменяющая мир,— это прежде всего процесс преобразования объективного мира, преобразования природы и общества. В процессе непрерывного изменения мира мы непрерывно шаг за шагом ломаем ограниченность нашего познания объективного мира историческими условиями, вследствие чего наш субъективный мир также непрерывно подвергается преобразованию. Каждый раз при ломке ограниченных рамок познания, вызываемых историческими условиями, перестраивается и ещё более повышается способность субъективного познания людей, перестраивается и становится более тесной связь субъективного с объективным миром и, наоборот, субъективный мир, подвергшийся преобразованию, становится движущей силой дальнейшего развития практической борьбы по преобразованию объективного мира. При переходе от первобытнообщинного строя к классовому обществу благодаря развитию производительных сил были сломаны многие исторически условные ограничения человеческого познания природы, в результате чего люди приобрели научные знания о природе. Однако познание людьми общественной жизни в классовом обществе вследствие предрассудков господствующих классов, узких масштабов производства и других исторически условных ограничений в течение длительного периода оставалось от начала до конца односторонним, не могло подняться до научного уровня; вследствие этих же причин на определённые препятствия наталкивалось и развитие научных знаний о природе. Только после появления рабочего класса, связанного с крупным промышленным производством, естественной исторической миссией которого является совершение социалистической революции, начался слом классовых предрассудков, этих исторически условных ограничений, лежащих на плечах рабочего класса и препятствующих научному познанию человечеством своей общественной жизни, а также был сделан ещё один шаг по пути последовательного слома исторически условных ограничений в познании природы.

Рабочий класс в процессе практической борьбы за осуществление революции и социалистического строительства одновременно ведёт огромную работу по преобразованию субъективного мира людей, благодаря чему познание людьми природы и общества добилось огромных, не виданных ранее успехов. Старые, прогнившие общественные силы оказывают своими реакционными действиями сопротивление революционной практике рабочего класса, при этом для того чтобы объединить и усилить своё сопротивление в практической деятельности, они используют также влияние старой, прогнившей идеологии, чтобы воспрепятствовать преобразованию субъективного мира людей со стороны рабочего класса. Поэтому революционная борьба рабочего класса — это борьба двоякого рода: в области материальной и в области духовной. Рабочий класс должен преобразовать как объективный мир, так и субъективный и через эту борьбу за двоякого рода преобразования добиться своего освобождения и освобождения всего человечества. В процессе борьбы рабочего класса вынуждены подвергаться преобразованиям — от изменения классового положения до преобразования идеологических взглядов — и некоторые отсталые классы. Некоторые люди, также под руководством рабочего класса, вступают на путь своего сознательного преобразования. Рабочий класс является силой, сознательно преобразующей мир под знаменем марксизма-ленинизма; он, руководствуясь знанием объективных законов природы и общества, сознательно преобразует объективный мир, непрерывно изменяя природу путём борьбы за развитие производительных сил и преобразуя классовое общество в социалистическое и коммунистическое путем общественной борьбы. В то же время он применяет метод критики и самокритики для сознательного и постоянного преобразования своего субъективного мира, в результате чего его познание постоянно движется вперёд вслед за развитием практики и непрерывно двигает практику к достижению новых побед.

Диалектический материализм рассматривает мир как единое материальное целое. В этом едином целом находится в органической взаимной связи, изменении и развитии бесчисленное множество разнообразных вещей и явлений. Энгельс говорит: «Когда мы подвергаем мысленному рассмотрению природу или историю человечества или нашу духовную деятельность, то перед нами сперва возникает картина бесконечного сплетения связей и взаимодействий, в которой ничто не остаётся неподвижным и неизменным, а всё движется, изменяется, возникает и исчезает»[68]. Диалектический материализм означает неразрывную связь представлений о материальном единстве мира с диалектическим представлением о всеобщих связях и развитии вещей и явлений. Материальное единство мира, которое в то же время является диалектическим единством, выступает как материальное единство самих вещей и явлений, находящихся во всеобщей связи и развитии. В философии диалектического материализма материализм и диалектика составляют две тесно и неразрывно связанные между собой стороны единого мировоззрения.

Диалектическое мировоззрение противоположно метафизическому. Метафизика рассматривает мир как целое, состоящее из скопления и сочетания бесчисленного множества изолированных друг от друга вещей и явлений. При этом все вещи и явления только формально сосуществуют рядом друг с другом и не имеют внутренних органических связей; фактически они не движутся, не изменяются и не развиваются. Диалектический материализм указывает, что такой взгляд является в корне ошибочным.

Взгляд материалистической диалектики на всеобщую связь вещей и явлений можно понимать таким образом, что ни одна вещь, ни одно явление в мире не существует изолированно, а каждая находится во взаимодействии с другими вещами и явлениями, все они взаимно зависят друг от друга и взаимно обусловливают друг друга. Такое взаимодействие между вещами, явлениями создает конкретные исторические условия существования каждой вещи и явления и определяет их конкретные исторические особенности. В различных конкретных исторических условиях у одних и тех же вещей и явлений появляются различные особенности. Если мы, подвергая рассмотрению какую-либо вещь или явление, не учитываем их диалектических связей с другими вещами и явлениями, если мы, подходя метафизически, отрываемся от конкретных исторических условий и рассматриваем их изолированно, то мы не в состоянии правильно понять эту вещь или явление, познать её действительное значение.

Диалектико-материалистическое понимание развития вещей и явлений неразрывно связано с представлением об их всеобщей связи. Подвергая более глубокому рассмотрению связи между вещами, явлениями, мы обнаруживаем, что эти связи отнюдь не находятся в состоянии покоя и неподвижности, а непрерывно движутся и изменяются. Взаимные связи вещей и явлений непрерывно переходят из одного состояния в другое, не имея никаких перерывов и остановок. При этом вещи или явления, вступая во взаимодействие с другими вещами и явлениями, не сохраняют своих постоянных, неизменных особенностей, в процессе взаимодействия с другими вещами и явлениями они сами непрерывно движутся, изменяются и развиваются, переходят из одного состояния в другое. Почему вещи, явления в различных исторических условиях могут иметь различные особенности, могут играть различную роль? Прежде всего по той причине, что при изменении исторических условий изменяются также и сами вещи и явления. Процесс движения, изменения и развития вещей и явлений вместе с тем является процессом возникновения нового и уничтожения старого. Любая вещь, любое явление всегда проходят путь возникновения, развития и уничтожения и на определённой ступени развития заменяются новыми вещами и явлениями. Если мы, рассматривая вещи, явления, не будем придерживаться диалектических взглядов на развитие, если мы будем метафизически рассматривать все вещи и явления как постоянные, неизменные, то мы обязательно допустим ошибку в области познания.

Метафизика формально тоже не отрицает полностью развития. Однако понимание развития метафизикой коренным образом отличается от диалектического понимания развития. Первое целиком сводит развитие к количественному увеличению или уменьшению или к перемещению в пространстве. Согласно этому взгляду на развитие вещи и явления в своей сущности не могут изменяться и развиваться, а изменение и развитие — это только своего рода форма внешнего проявления, только круговорот, подобный движению детской карусели. Кроме того, согласно такому взгляду на развитие причина возникновения этого круговорота даже не находится в самих вещах и явлениях. Причина развития может находиться только вне вещей и явлений и в конце концов даже вне материи — в духе, в субъективном и т. д. Диалектика, наоборот, рассматривает развитие как единство противоположностей в вещах и явлениях. Это означает также, что развитие является процессом взаимных связей и взаимной борьбы противоположных сторон вещи или явления, процессом превращения данной вещи или явления в нечто другое, в свою собственную противоположность, процессом превращения старого в новое, превращения вещи или явления в другую вещь или явление. Развитие — это не только количественное увеличение или уменьшение или же перемещение в пространстве, не простой круговорот множества готовых, неизменных вещей и явлений. Развитие — это реальные изменения самих вещей и явлений, причина которых лежит во внутренних противоречиях, свойственных самим вещам, явлениям. Это значит, что вещи и явления в процессе движения непрерывно порождают в самих себе свои противоположные стороны или свои отрицательные факторы, порождают элементы нового. Элементы нового имеют наиболее благоприятные условия для своего роста и в процессе развития в конечном итоге должны обязательно вырасти в новые вещи и явления, приходящие на смену старым вещам и явлениям.

Процесс развития — это процесс возникновения нового и уничтожения старого. Диалектика требует, чтобы мы при рассмотрении вопросов подходили к ним с точки зрения их развития. Такой метод исследования по сути дела означает, что надо среди всех вещей и явлений различать, что является новым, нарождающимся, а что — старым, отмирающим; воспитывать в себе острое чувство нового и при исследовании каких-либо вещей и явлений исходить из тех исторических условий, в которых они находятся, чтобы точно установить, какое место они занимают в процессе развития: находятся ли они в состоянии роста или должны быть уничтожены. Различать, что является новым, нарождающимся и что должно быть уничтожено, мы должны с той целью, чтобы в практической деятельности использовать все способы для оказания помощи росту нового и содействия в уничтожении старого.

Диалектика — это самая всесторонняя, самая глубокая наука о связях и развитии вещей и явлений (включая природу, общество и человеческое мышление). Главной особенностью диалектики является исследование вещей и явлений в их взаимосвязи и развитии. Однако одно признание связей и развития вещей и явлений ещё не обязательно означает диалектический взгляд, так как метафизика также имеет свой взгляд на развитие. Основное состоит в том, чтобы ещё глубже уяснить, как связаны и развиваются вещи и явления, чтобы правильно познать закономерности их связей и развития. Чтобы научиться правильно применять диалектику при исследовании вопросов, необходимо уяснить общие законы связей и развития и понять, в какой последовательности происходит развитие вещей и явлений и осуществляется их взаимосвязь. Эти законы и должна изучать диалектика. Поэтому диалектика — это также «наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления»[69]. Марксистская философия, философия диалектического материализма есть учение о самых общих законах и самых основных процессах развития — природы, общества и человеческого мышления. Материалистическая диалектика делает упор на изучение общих законов связи и развития всех вещей и явлений. Изучая диалектику, мы должны не только признать, что она является наукой о связях и развитии, но и, что более важно, изучать все основные законы диалектики, которые она включает в себя. Таких основных законов три, а именно: 1) закон противоречий — закон единства противоположностей; 2) закон взаимного перехода количества и качества; 3) закон отрицания отрицания. Кроме этих основных законов, диалектика ещё изучает вопрос о противоположных сторонах или некоторых самых общих противоречиях, существующих в объективных вещах и явлениях, т. е. вопрос о философских категориях различных противоположностей и взаимосвязей.

Чтобы уяснить особенности материалистической диалектики как науки, необходимо ещё рассмотреть выдвинутое Лениным положение о единстве диалектики, теории познания и логики. О «Капитале» Маркса Ленин говорил так: «В „Капитале“ применена к одной науке логика, диалектика и теория познания материализма [не надо 3‑х слов: это одно и то же]…»[70] Как это надо понимать?

Выше говорилось, что диалектика — это наука о самых общих законах развития и движения природы, человеческого общества и мышления. Она является правильным мировоззрением и правильным научным методом. Самым правильным методом научного исследования диалектика могла стать именно потому, что она является наукой об общих законах всех вещей и явлений, существующих в мире. Применить диалектический метод при изучении тех или иных вопросов — это значит взять в качестве метода, инструмента для изучения вопроса общие законы данных объективных вещей и явлений и исходить, для того чтобы понять явления, из связи самих объективных вещей и явлений, а не из субъективных, надуманных связей. Этим обеспечиваются материалистический характер нашего познания и правильное отражение субъективным сознанием потребностей объективного бытия. Самые основные принципы материализма следующие: материя — первичное, дух — вторичное, дух — продукт материи на определённой ступени её развития; дух, сознание — только отражение материи, бытия. Эти основные принципы материализма указывают, что правильное познание должно быть правильным отражением объективно существующих реальных вещей и явлений. Однако одни эти основные принципы ещё не объясняют, как достичь такого правильного отражения, применением каких методов можно добиться правильного познания и избежать ошибок. Для того чтобы решить вопрос о том, как отражать и какими методами достичь правильного отражения, надо изучать диалектику, которая является самым правильным методом, обеспечивающим правильное отражение нашим субъективным познанием объективно существующих реальных вещей и явлений. Овладев диалектикой, мы не только будем признавать вообще самый основной принцип материализма о том, что субъективное сознание должно отражать объективное бытие, но и воплотим этот принцип в конкретные действия, приводя наше познание вещей и явлений при решении всех конкретных практических и научных вопросов в постоянное соответствие с этим принципом. Поэтому, чтобы последовательно придерживаться материалистических взглядов, последовательно проводить в жизнь материалистическое мировоззрение во всех областях исследования, надо научиться владеть диалектикой, умело применять диалектический метод при исследовании и решении вопросов.

Чтобы научиться владеть диалектикой, надо, во-первых, понять, что она является теорией познания, что диалектика и материалистическая теория познания тождественны. Как понимать тождественность диалектики и материалистической теории познания? Это прежде всего значит, что марксистско-ленинская философия при исследовании человеческого познания учитывает, опираясь на диалектический метод, всесторонние органические связи познания и рассматривает его как единый непрерывный процесс движения, изменения и развития. Марксисты-ленинцы отличаются от метафизиков, которые или совсем отрицают связь субъективного познания с объективными вещами и явлениями, делая неверные агностические выводы, или отрицают, что познание — это развивающийся процесс, считая, что люди могут сразу, полностью, абсолютно овладеть всей истиной. Теория познания марксистско-ленинской философии указывает, что познание человека, как и объективные вещи, явления, отражаемые им, является продуктом исторического развития, имеет своей основой общественную практику человечества, движется через противоречие между чувственным и рациональным познанием, развивается от незнания к знанию, от низшей ступени познания к высшей. Тов. Мао Цзэдун в работе «Относительно практики» так говорит о процессе познания человека: «Практика — познание, вновь практика — и вновь познание,— эта форма в своем циклическом повторении бесконечна, причём содержание циклов практики и познания с каждым разом поднимается на более высокую ступень»[71]. Это — основное обобщение диалектического движения познания.

Применяя диалектический метод для рассмотрения вопросов, необходимо учитывать диалектические закономерности самого познания человека, необходимо иметь в виду, что в процессе изучения нельзя нарушать законы движения познания. Прежде всего, например, нельзя нарушать закон о переходе от чувственного познания к рациональному через практику; необходимо сначала накопить в процессе революционной практической деятельности народных масс огромное количество данных чувственного познания и затем, используя диалектический метод, подвергнуть эти данные переработке путем мышления, «заключающейся в отсеве шелухи и отборе зерен, удалении ложного и сохранении истинного, в переходе от одной стороны явлений к другой, от внешнего к внутреннему»[72], с тем чтобы превратить их в систематизированные, обобщенные теоретические знания. В послесловии ко второму изданию «Капитала» Маркс, касаясь метода исследования, говорит: «Исследование должно детально освоиться с материалом, проанализировать различные формы его развития, проследить их внутреннюю связь. Лишь после того как эта работа закончена, может быть надлежащим образом изображено действительное движение»[73].

Метод исследования, о котором говорит здесь Маркс,— это метод, опирающийся на вышеуказанные законы диалектического движения познания. Коммунистическая партия Китая, применив эту всеобщую истину марксизма к конкретной практике китайской революции, указывает, что к рассмотрению вопросов надо подходить с позиций «раскрытия в реальных фактах их подлинной сущности», что во всех случаях надо прежде всего проводить обследование и изучение и только затем определять курс, способы, планы действий и т. д. Такой метод линии масс, как «черпать у масс и нести в массы», выдвинутый Коммунистической партией Китая, также полностью основывается на диалектических законах движения познания.

Тождественность диалектики и материалистической теории познания заключается ещё и в следующем: сама диалектика также является методом познания или законом познания, является основным методом рассмотрения нами вопросов и анализа фактических данных. Ленин рассматривал диалектический закон единства противоположностей именно как метод познания. Он говорил: «Раздвоение единого и познание противоречивых частей его… есть суть… диалектики» Ленин критиковал Плеханова за неумение понять диалектику, его критика главным образом касалась «этой стороны». Познание должно от чувственного этапа переходить к рациональному этапу, должно подвергать богатые чувственные данные переработке путём мышления, «заключающейся в отсеве шелухи и отборе зёрен, удалении ложного и сохранении истинного, в переходе от одной стороны явлений к другой, от внешнего к внутреннему», с тем чтобы превратить их в систематизированные, обобщённые теоретические знания, которые могут отражать вещи, явления в целом, их сущность и внутреннюю связь.

Каким же образом можно правильно осуществить такую переработку путём мышления? Для этого нужен правильный метод анализа или метод познания, которым как раз и является диалектика. Основное ядро диалектики заключается в овладении законом единства противоположностей, в применении метода анализа противоречий. Уметь отличить в фактическом материале шелуху от зерна, истинное от ложного, одну сторону от другой, внешние связи от внутренних — вот что значит применить метод анализа противоречий. Изучение диалектики состоит главным образом не в том, чтобы только заучить несколько основных законов и принципов, а в том, чтобы овладеть её основными законами как методом познания и применять его в своей практической работе. Главная цель изучения диалектики состоит именно в этом. Необходимо указать, что работа т. Мао Цзэдуна «Относительно противоречия» необычайно ясно раскрывает диалектику как метод познания. Основное значение работы «Относительно противоречия» заключается в том, что она учит нас, как правильно применять во всей практической и научно-исследовательской работе коренной закон диалектики, т. е. закон единства противоположностей, к рассмотрению и анализу противоречий вещей и явлений и затем на основе результатов анализа находить методы борьбы, необходимые для разрешения этих противоречий. Это важный момент, который мы должны учитывать при изучении работы «Относительно противоречия».

Как понимать тождественность диалектики и логики? Логика, о которой здесь говорится, это не та формальная логика, которая изучает главным образом формы мышления и его элементарные законы, а логика диалектическая, а также отражение закономерностей развития объективных вещей и явлений в рациональном познании человека. Это отражение происходит в мыслительной, логической форме, в форме теории или системы понятий, суждений и умозаключений. Поскольку теория познания является отражением закономерностей объективных вещей и явлений, постольку она, как и сами объективные вещи и явления, также должна согласовываться с законами диалектики. Это значит, что законы диалектики являются не только законами развития объективных вещей, явлений, но и законами мыслительной или теоретической, познавательной деятельности человека. Процесс развития объективных вещей и явлений — это процесс движения, полный противоречий. Мыслительная деятельность человека, отражающая этот процесс, является, если говорить о её форме, процессом противоречивого движения целого ряда понятий и категорий. Объективные вещи и явления в процессе развития превращаются в другие вещи и явления, превращаются в свою противоположность. Диалектическая логика, отражающая этот процесс движения в форме теории, также переходит от одного понятия к другому, ему противоположному, от одного суждения к другому суждению. Например, говоря «поражение — мать успеха», мы превращаем понятие «поражение» в его противоположность и, таким образом, отражаем объективное противоречивое движение от поражения к успеху. Поднявшись рано утром, мы говорим, что «сегодня надо усиленно поработать», с наступлением же вечера говорим, что «сегодня больше продолжать работу нельзя». Здесь содержится переход от утвердительного суждения к его противоположности — отрицательному суждению, отражающий, таким образом, изменения в нашей жизни в течение одного дня. Диалектика требует, чтобы форма мыслительной деятельности человека также опиралась на законы диалектики в отражении объективного мира, чтобы при исследовании форм мыслительной деятельности человека применялся метод анализа противоречий, чтобы исследовалось противоречивое движение понятий, суждений и умозаключений. Если иметь в виду эту сторону, то диалектика является ещё и логикой.

Как мышление человека должно в соответствии с законами диалектической логики отражать объективный мир? Основной ответ материалистической диалектики таков: задача мышления состоит в том, чтобы в теоретической форме обобщённо выразить закономерный процесс возникновения, развития и уничтожения вещей и явлений. Теория должна соответствовать в основном процессу исторического развития объективных вещей, явлений, должна схватывать основное направление развития истории, существенное и главное в процессе исторического развития. Говоря более конкретно, диалектическая логика требует от нас умелого использования формы понятия, суждения и умозаключения для того, чтобы определить, при каких исторических условиях возникают определённая объективная вещь или явление, какие внутренние противоречия ей присущи, как взаимодействуют и борются противоположные стороны этих противоречий, как противоречия нарастают, как они разрешаются путём определённой борьбы, приводя, таким образом, к качественным изменениям вещей и явлений, к замене старого новым. Энгельс в работе «Карл Маркс. „К критике политической экономии“» писал: «Гегелевский способ мышления отличался от способа мышления всех других философов огромным историческим чутьём, которое лежало в его основе. Хотя форма была крайне абстрактна и идеалистична, всё же развитие его мыслей всегда шло параллельно развитию всемирной истории, и последняя, собственно, должна была служить только подтверждением первого»[74]. Он также писал: «История часто идёт скачками и зигзагами, и если бы обязательно было следовать за ней повсюду, то благодаря этому не только пришлось бы принимать во внимание много материала меньшей важности, но и пришлось бы часто прерывать ход мыслей… Таким образом, единственно уместным был логический способ рассмотрения. Но в сущности этот способ был не чем иным, как тем же историческим способом, только освобождённым от его исторической формы и от нарушающих его случайностей»[75].

Энгельс очень ясно говорит здесь о том, что задача диалектической логики состоит в том, чтобы в логической форме отразить в теории процесс исторического развития вещей и явлений. Процесс исторического развития вещей и явлений и логический процесс в этом отношении имеют определенное единство, т. е. едины в своей сущности. Однако оба они, конечно, имеют также и различия. Конкретный исторический процесс включает в себя многочисленные сложнопереплетающиеся случайные факторы. Эти случайные факторы часто заслоняют собой основное и существенное в этом процессе, в результате чего мы за внешней стороной часто не видим необходимых закономерностей, играющих в нём ведущую роль. Логический процесс отвлекается от этих сложнопереплетающихся случайных факторов, в результате чего мы мысленно в сравнительно чистом виде овладеваем закономерным процессом исторического развития, его основным направлением, овладеваем главным и существенным в процессе движения. Именно поэтому логическое мышление играет важную роль в нашем познании. Ленин, говоря о «Капитале», указывает, что «Капитал» Маркса раскрывает процесс развития капитала именно на основе такого одновременно и логического и исторического метода. Например, он в своих «Философских тетрадях» сделал такое обобщение:

Можно сказать, что весь «Капитал» Маркса как раз и является обобщением истории капитализма в логической форме, в системе понятий, суждений и умозаключений. Маркс в послесловии ко второму изданию «Капитала» приводит критическую оценку «Капитала» из петербургского «Вестника Европы», в которой о «Капитале» говорится, что «его научная цена заключается в выяснении тех частных законов, которым подчиняются возникновение, существование, развитие, смерть данного социального организма и заменение его другим, высшим. И эту цену действительно имеет книга Маркса»[77].

В статье «Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата», опубликованной в газете «Жэньминь жибао» 29 декабря 1956 г., теоретически обобщён основной опыт революции и строительства в Советском Союзе и указаны как минимальные пять пунктов этого основного опыта:

«1. Передовые представители пролетариата организуются в коммунистическую партию…

2. Пролетариат под руководством коммунистической партии, объединив трудящихся, берёт власть из рук буржуазии путём революционной борьбы.

3. После победы революции пролетариат под руководством коммунистической партии, основываясь на союзе рабочих и крестьян и объединив широкие народные массы, устанавливает диктатуру пролетариата над классами помещиков и буржуазии, подавляет сопротивление контрреволюционных элементов, национализирует промышленность и постепенно осуществляет коллективизацию сельского хозяйства, ликвидируя тем самым эксплуататорскую систему и систему частной собственности на средства производства, уничтожая классы.

4. Государство, руководимое пролетариатом и коммунистической партией, направляет народные массы в деле планового развития социалистической экономики и социалистической культуры и на этой основе постепенно повышает жизненный уровень народа и активно готовит условия для борьбы за переход к коммунистическому обществу.

5. Государство, руководимое пролетариатом и коммунистической партией, решительно выступает против империалистической агрессии, признает равноправие наций и отстаивает мир во всём мире, решительно придерживается принципов пролетарского интернационализма, делает всё для того, чтобы получать поддержку со стороны трудящихся всех стран, а также помогать трудящимся всех стран и всем угнетённым нациям»[78]. Тщательно изучая выводы из этого сведённого в пять пунктов опыта, мы сможем понять, что эти выводы теоретически, обобщённо как раз и отражают основной процесс развития, который должны пройти все страны, идущие к коммунизму. Здесь каждый пункт отражает одно из основных звеньев процесса развития, а все пять пунктов, вместе взятые, теоретически, обобщённо отражают основные вехи исторического развития: прежде всего, создание коммунистической партии, затем переход к пролетарской революции, далее установление диктатуры пролетариата и осуществление социалистического строительства. Это хороший пример того, как диалектическая логика отражает исторический процесс развития объективных вещей и явлений.

Поэтому, если мы хотим, основываясь на требованиях диалектической логики, теоретически познать какую-либо вещь или явление, мы должны, внимательно применяя нашу систему понятий, суждений и умозаключений, отразить основной процесс развития этой вещи или явления. Например, обобщая опыт работы, мы должны в своем познании её подняться от чувственного этапа к рациональному, а это требует, чтобы мы в логической, теоретической форме отразили основной процесс работы. Чтобы правильно обобщить опыт работы, надо теоретически правильно овладеть основным направлением и основными законами возникновения, развития вопросов (а следовательно, и противоречий), возникающих в ходе работы, и различными формами борьбы, применяемыми для их разрешения. Требование диалектической логики сводится к тому, чтобы, таким образом, привести нашу мыслительную деятельность в соответствие с законами диалектики. В этом состоит единство диалектики и логики.

Диалектика и метафизика — это два совершенно противоположных мировоззрения и метода мышления. Задача изучения диалектики состоит в том, чтобы правильно овладеть диалектическим методом и бороться против метафизики, ибо диалектика — это научный метод, благодаря которому мы можем правильно познавать мир, а метафизический метод, наоборот, мешает нашему познанию правильно отражать объективный мир. Метафизика в течение длительного времени была мировоззрением, связанным с идеализмом, а метафизический материализм ⅩⅦ—ⅩⅧ вв. также имел очень крупные недостатки.

В чём же заключаются основные недостатки метафизики? Метафизика рассматривает вещи и явления, существующие в мире, а также идеи человека как изолированные друг от друга, не изменяющиеся и не развивающиеся. Она рассматривает развитие только как количественное уменьшение или увеличение или как перемещение в пространстве и не раскрывает того, что источник движения и развития находится внутри самих вещей и явлений. Все эти ошибки ведут к тому, что метафизика мешает нашему субъективному познанию правильно отразить подлинный облик объективных вещей, явлений, или, говоря другими словами, если даже и отражает, то только частичные, внешние стороны вещей, явлений. Односторонность, поверхностность познания — вот коренной недостаток человеческого познания, находящегося во власти метафизического метода мышления.

Объективный мир, собственно говоря,— это единое целое бесконечного многообразия вещей, явлений в их взаимосвязи, непрерывном движении, изменении и развитии. Диалектический материализм требует, чтобы мы познавали вещи и явления, исходя из их истинного положения, и, вследствие этого, также требует, чтобы мы при изучении любой вещи и явления учитывали их сложную связь с окружающими вещами и явлениями, учитывали движение, изменение и развитие их самих, а не рассматривали их как изолированные и неизменные. Диалектика, сделав из движения и развития вывод о единстве противоположностей, открыла путь для выявления источника движения и развития внутри самих вещей, явлений. Такой метод помогает нашему субъективному познанию правильно отражать внутреннюю сущность вещей, явлений и действительный облик всех их сторон. В противоположность односторонности и поверхностности метафизического метода диалектический метод мышления требует, чтобы отражение нашим субъективным сознанием объективных вещей и явлений носило всесторонний и глубокий характер. Задача изучения диалектики, вообще говоря, состоит в том, чтобы, научившись всесторонне и глубоко познавать исследуемые вещи и явления, избежать метафизической односторонности и поверхностности.

Принцип единства противоположностей, являющийся результатом диалектического обобщения процесса развития, заслуживает с нашей стороны более глубокого внимания в связи с тем, что он имеет ещё и важное методологическое значение. Это значит, что, подвергая рассмотрению связи и развитие вещей и явлений, надо в конечном счёте стремиться овладеть их противоречиями, единством их противоположностей. Смысл так называемого всестороннего и глубокого анализа состоит в том, чтобы проанализировать, какие важные противоречивые стороны содержатся в вещах, явлениях при определённых конкретных исторических условиях, какая взаимная борьба и взаимозависимость существуют между этими противоречивыми сторонами, как развитие этих противоречий при определённых условиях приводит к превращению вещей, явлений в их противоположность, вызывает существенные изменения вещей, явлений. Такой анализ должен быть действительно всесторонним и глубоким; какая-либо односторонность и поверхностность мышления помешает нам выполнить эту задачу, так как такой анализ требует, чтобы мы, исследуя одну сторону данной вещи и явления, затрагивали бы в процессе исследования и все другие связанные с указанной вещью, явлением стороны, а в отношении данной вещи, явления исследовали бы все стороны её внутренних противоречий, т. е. учитывали бы как её внешнюю сторону, так и внутреннюю, исследовали бы, что в ней отмирает и что нарождается и, особенно, обращая внимание на основное, не пренебрегали бы и второстепенным. Маркс, говоря о коренных особенностях диалектики, сказал: «…в позитивное понимание существующего она включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели…»[79] Энгельс в отличие от односторонней метафизической формулы «да — да, нет — нет» определял диалектику формулой «да — нет, нет — да». Ленин говорил: «Раздвоение единого и познание противоречивых частей его… есть суть… диалектики»[80]. Все эти высказывания подтверждают то, что было сказано выше.

Для того чтобы проделать такой анализ, мышление человека должно неоднократно сосредоточиваться на одной стороне исследуемого объекта, переходить к другой, а затем снова возвращаться обратно. Таким образом, мышление человека проявляется в спиральном движении вперёд в форме повторяющихся циклов, а не в одностороннем движении по прямой линии. Ленин говорил: «Познание человека не есть (respective не идёт по) прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали». И ещё: «Диалектика как живое, многостороннее (при вечно увеличивающемся числе сторон) познание с бездной оттенков всякого подхода, приближения к действительности (с философской системой, растущей в целое из каждого оттенка) — вот неизмеримо богатое содержание по сравнению с «метафизическим» материализмом, основная беда коего есть неумение применить диалектики к Bildertheorie, к процессу и развитию познания»[81].

Диалектическая логика требует, чтобы мы от познания отдельных, частных сторон вещей и явлений шаг за шагом двигались вперёд к познанию вещей и явлений в целом. Беда метафизического метода состоит в том, что он задерживает познание на некоторых частных сторонах, не перенося его затем на другие стороны, вследствие чего односторонние знания неизбежно преувеличиваются вплоть до признания частного за целое, и, таким образом, не приближает познание человека к объективной реальности, а отрывает его от нее, ведёт к субъективизму. Здесь заключены корни идеалистической теории познания. Поэтому метафизика является мировоззрением, всегда связанным с идеализмом, идеализм же развивается на основе преувеличения прямолинейности и односторонности метафизического метода познания (главным образом в результате абсолютизации и одностороннего преувеличения одной стороны познания, а именно относительно независимой роли сознания). Ленин говорил: «…с точки зрения диалектического материализма философский идеализм есть одностороннее, преувеличенное, überschwengliches (Dietzgen) развитие (раздувание, распухание) одной из черточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный». И далее: «Любой отрывок, обломок, кусочек этой кривой линии может быть превращён (односторонне превращён) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведёт тогда в болото, в поповщину (где её закрепляет классовый интерес господствующих классов). Прямолинейность и односторонность, деревянность и окостенелость, субъективизм и субъективная слепота voilà гносеологические корни идеализма»[82].

Если говорить о примерах, то идеализм эмпирического направления подвергает абсолютизации и одностороннему преувеличению роль субъективной формы чувственного опыта человека, замазывая тем самым его объективное содержание и источник. Идеализм же рационалистического направления подвергает абсолютизации и одностороннему преувеличению всеобщность рационального познания, замазывая таким путём связь рационального познания с чувственным опытом, замазывая тот факт, что познание должно начинаться с опыта, с этого необходимого этапа в процессе познания. Идеализм в практической работе — субъективизм имеет своей причиной одностороннее преувеличение значения опыта отдельного человека (эмпиризм) или одностороннее преувеличение некоторых общих теоретических принципов и непонимание того, что эти принципы должны быть связаны с конкретным практическим опытом (догматизм).

Ленин в работе «Ещё раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках Троцкого и Бухарина» говорил: «Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования». Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережёт нас от ошибок и от омертвения»[83]. Одним из принципов диалектической логики является неуклонное стремление к всесторонности познания. Здесь следует обратить внимание на то, что такое всестороннее познание, которого требует диалектическая логика, отнюдь не равносильно формальному сочетанию результатов анализа, исследования различных сторон вещей и явлений, а должно обобщённо рассматривать органическую связь всех сторон, должно из общих связей выделять главные и второстепенные стороны, должно вскрывать в них коренные тенденции развития и изменения вещей, явлений. Здесь необходимо различать диалектику и эклектику. Фактически эклектика — это по-прежнему метафизика. Ленин, критикуя эклектику, указывал: «Диалектика требует всестороннего учёта соотношений в их конкретном развитии, а не выдёргивания кусочка одного, кусочка другого», не «и то, и другое»[84].

Диалектика не только требует рассмотрения как одной, так и другой стороны, но и одновременно обязывает исходить из конкретных исторических связей при определении того, в какую сторону развиваются события, где находится центр тяжести этих событий и что мы должны отстаивать в ходе практики и против чего бороться. В вышеуказанной ленинской работе также имеется детальное разъяснение этого момента. Говоря о требовании всесторонности диалектической логики, Ленин вновь указывал: «…диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его развитии, „самодвижении“ (как говорит иногда Гегель), изменении». Кроме того, «вся человеческая практика должна войти в полное „определение“ предмета и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку»[85]. В заключение, чтобы пояснить эту особенность познания диалектической логики, Ленин, цитируя слова Плеханова, говорит: «абстрактной истины нет, истина всегда конкретна»[86].

Таким образом, главное требование материалистической диалектики состоит в том, что конкретные вещи и явления надо подвергать конкретному анализу. «…Самая суть, …живая душа марксизма: конкретный анализ конкретной ситуации»[87]. Изучая диалектику, мы должны постоянно иметь в виду этот главный принцип.

Материалистическая диалектика изучает не только основные диалектические законы развития вещей и явлений и познания человека — закон единства противоположностей, закон взаимного перехода количества и качества, закон отрицания отрицания, но и некоторые взаимно противоположные, взаимосвязанные категории, отражающие некоторые наиболее общие противоречия, присущие всем вещам и явлениям объективного мира, или некоторые всеобщие формы проявления закона единства противоположностей. Необходимость изучения всех этих категорий и законов их взаимосвязи состоит в том, что, изучив их, мы сможем более всесторонне понять движение противоречий в вещах и явлениях, научимся пользоваться диалектической логикой для теоретического обобщения процессов возникновения, развития и гибели объективных вещей и явлений, что поможет нам в познании связей вещей, явлений и объективных процессов движения и даст нам возможность правильно, сознательно руководить нашей практикой.

Категории — это некоторые наиболее общие понятия в различных областях науки, т. е. понятия, отражающие и обобщающие в мышлении человека некоторые наиболее общие существенные стороны (наиболее общие черты и наиболее общие связи) объективно существующих вещей и явлений. «Категории логики суть сокращения… „бесконечной массы“, „частностей внешнего существования и деятельности“… В свою очередь эти категории служат людям на практике…»[135]

Под «сокращением бесконечной массы частностей» подразумевается выделение из всех отдельных вещей и явлений некоторых присущих им наиболее общих и существенных черт. Различные отрасли науки имеют ряд специфических, присущих им основных категорий, например категория стоимости в экономической науке и т. д. Философские же категории — это понятия, отражающие наиболее всеобщую сущность всего объективного мира (природы, общества и мышления человека). С точки зрения логических форм мышления, диалектико-материалистическая философия в целом должна через изучение ряда категорий отражать всеобщие закономерности материальной сущности объективного мира и развитие его противоречий. Важнейшими философскими категориями, уже изученными нами, являются материя и дух; изучив эти категории, мы узнали, что мир является материальным, что материя является первичной, а дух — вторичным. Кроме того, путём исследования таких категорий, как познание и практика, чувственное познание и рациональное познание, мы уяснили, что познание — это диалектический процесс отражения объективного мира в субъективном сознании людей. Мы изучили также такие категории, как противоположность и единство, количество и качество, положительное и отрицательное, и др.; их изучение отражает основные диалектические законы развития объективно существующих вещей и явлений.

В этой главе нам предстоит изучить некоторые взаимно противоположные и вместе с тем взаимозависимые и взаимно переходящие друг в друга категории, как сущность и явление, форма и содержание, необходимость и случайность, необходимость и свобода, причинность и цель, возможность и действительность. Как отмечалось выше, отношения между этими категориями отражают некоторые наиболее общие формы проявления закона единства противоположностей в процессе развития объективно существующих вещей и явлений, т. е. отражают некоторые наиболее общие противоречия, присущие самому процессу движения вещей и явлений: противоречия между сущностью и явлением, формой и содержанием, необходимостью и случайностью, необходимостью и свободой, причинностью и целью, возможностью и действительностью, а также отражают единство и борьбу этих противоположностей. Необходимо ещё раз подчеркнуть, что категории — это формы мышления, используемые человеком для отражения некоторых общих черт и связей объективно существующих вещей и явлений. Содержанием категорий является то, что присуще самим объективным вещам и явлениям, а не нечто субъективно порождаемое самим процессом мышления человека. Говорить о категориях или применять их в отрыве от объективно существующих реальных вещей и явлений — значит впадать в субъективистские ошибки. Например, мы должны изучать категорию сущности именно для того, чтобы показать, что объективно существующие вещи и явления содержат в себе такую взаимосвязанную с явлением существенную сторону, которая вместе с тем является противоположной ему; это также показывает, что мы должны искать в самих вещах и явлениях свойственную им сущность, а не пытаться определить сущность вещей и явлений по их внешним признакам, полагаясь на пустые субъективные домыслы. Пытаться представить себе, не подвергая конкретному анализу процессы самих объективно существующих вещей и явлений, какую-то их сущность — значит неизбежно впасть в ошибку (например, не изучив конкретного процесса развития китайского общества, пытаться определить сущность китайской революции; или определять сущность человека, не изучив истории развития человеческого общества и т. д.).

Поэтому нам необходимо бороться против ошибочных, идеалистических представлений о категориях. Идеализм рассматривает категории как продукт некоей духовной силы, находящейся вне объективного мира. Объективные идеалисты рассматривают категории как свойства абсолютного духа, существовавшего ещё до возникновения природы в качестве первого толчка, приведшего к сотворению мира. К этому разряду можно отнести взгляды китайского философа Чжу Си периода Сунской династии, утверждавшего, что «ли»[136] существовало до появления материи. Классическим образцом такого мировоззрения является философия Гегеля. Критикуя Прудона за то, что он подпал под влияние идеализма Гегеля, Маркс писал: «Для г. Прудона… первоначальной причиной являются абстракции, категории. По его мнению, это они, а не люди, создают историю. Абстракция, категория, взятая как таковая, то есть оторванная от людей и их материальной деятельности… представляет собой лишь порождение чистого разума…»[137]

Кроме подобных взглядов на категории, свойственных объективным идеалистам, существуют ещё взгляды субъективных идеалистов, рассматривающих категории как нечто существующее лишь в субъективном сознании людей, а не в объективном мире. Кант, например, рассматривал категории как априорные формы познания, свойственные человеческому мышлению, а порядок, существующий в природе, законы — как возникшие в результате применения человеком этих категорий к феноменам мира. Например, с точки зрения кантианцев, причинность не есть внутренняя связь, присущая самим вещам и явлениям, а лишь результат того, что человеческому рассудку присуща категория причинности; они требуют, чтобы различные явления лишь рассматривались как имеющие причинные связи, ибо причинность появляется якобы лишь при рассмотрении того или иного явления. Махисты рассматривают категории как разновидность чувственных ощущений, а материю — лишь как комплекс ощущений, совершенно отрицая объективную реальность материального мира и категорий. Как объективные, так и субъективные идеалисты рассматривают категории как инобытие духа, а не как характерные черты и связи, присущие самим объективным вещам и явлениям. С точки зрения методологии, подобные взгляды предполагают, что стоит лишь чистосердечно положиться на некоторые готовые «идеальные» формулы или довериться своему чисто субъективному разуму, как можно будет овладеть содержанием различных категорий и в соответствии с этими субъективными категориями, не прибегая предварительно к анализу конкретных сторон объективно существующих вещей и явлений, упорядочить объективные вещи и явления, построить объективный мир. Не трудно видеть, что подобная методология может послужить теоретической основой лишь для субъективистских ошибочных уклонов, может лишь столкнуть наше мировоззрение на антинаучный путь.

Таким образом, сознательный человек, выделяющий себя из природы, уже может познавать и использовать законы движения и развития природы или сложно переплетённую «сеть» природы. Познание же человеком законов движения и развития природы или переплетённой «сети» природы совершается именно через такие формы мышления, как понятия и категории. Каждое понятие, каждая категория содержит в обобщённом виде какую-то определённую сторону, специфическую черту, особенность связей или отношений вещей и явлений; соединение же множества различных понятий и категорий (имеется в виду соединение принципиальное, правильное, полученное в результате умозаключений и основывающееся на полных данных чувственных восприятий объективных вещей и явлений) отражает эту «сеть явлений природы». Искажая такой порядок познания, идеализм рассматривает категории, являющиеся по существу отражением в мозгу человека вещей и явлений объективного мира, как оторванные от природы, самостоятельные, созидающие мир таинственные силы. Именно в этом состоит главная причина ошибочности идеалистических представлений о категориях.

Итак, категории — это некоторые наиболее существенные общие стороны объективно существующих вещей и явлений, т. е. формы отражения в сознании их наиболее общих характерных черт и внутренних связей. Отношения между взаимно противоположными философскими категориями отражают движение некоторых всеобщих противоречий, свойственных объективным вещам и явлениям. При изучении категорий необходимо опираться на диалектический закон единства противоположностей, обращая внимание как на противоположность, существующую между ними, так и на познание имеющихся между ними связей. Нужно бороться против обособления категорий друг от друга, свойственного метафизике, которая не рассматривает их как всестороннее отражение взаимно обусловленных и взаимопревращающихся противоречий в вещах и явлениях. Таковы позиции, из которых исходит материалистическая диалектика при изучении вопроса о категориях. Их никогда нельзя забывать.

Познание человека неизбежно должно идти от чувственного познания к рациональному. Это даёт нам возможность путём наблюдения и изучения различных вещей и явлений проникать в их сущность. С помощью чувственного познания можно познать явления лишь внешне, односторонне; сущность же вещей и явлений можно понять лишь с помощью рационального познания.

Далее нам предстоит изучить вопросы о том, что такое сущность вещей и явлений, каково её значение в нашем познании, каковы взаимоотношения между сущностью и явлением.

Что же представляет собой сущность? Понятия «сущность» и «качество» в некоторых случаях имеют одно и то же значение, однако вместе с тем сущность — это категория, имеющая сравнительно более широкий и глубокий смысл. Говоря об отношении характера вещей и явлений к их количественной стороне, мы имеем в виду их качество; отношение же их характера к явлению называем сущностью. Вместе с тем категория сущности указывает на «характер данного дела и его внутреннюю связь с другими делами»[139].

Поэтому категория сущности в отличие от категории качества имеет сравнительно более широкий и глубокий смысл. Капиталистическая экономика имеет антагонистический характер, порождающий в буржуазном обществе антагонистическую борьбу в экономической политической и культурной областях. Если обобщить эти экономические, политические и культурные внутренние связи капитализма, то это и будет его сущностью. В социалистической экономике нет антагонизмов; неантагонистический характер социалистической экономики внутри социалистических государств порождает прочное морально-политическое единство всего народа, тесное братское единство всех национальностей, патриотизм, единство в деле защиты социалистического строя, а в области международных отношений создает перспективы дружественного сосуществования социалистических стран с другими странами и находит своё воплощение в миролюбивой внешней политике. Эти отношения являются внутренними связями, присущими экономике социализма, его политике, культуре, идеологии, а также его международным отношениям. Их обобщение даёт представление о сущности социализма.

Почему же возможно свести в одну категорию сущности характер вещей и явлений и их внутренние связи с другими вещами и явлениями? Потому, что характер вещей и явлений и их внутренние связи с другими вещами и явлениями невозможно отделить друг от друга; характер вещей и явлений определяет внутренние связи данной вещи или явления с другими; внутренние связи представляют собой проявление различных сторон характера вещей и явлений. Не познав внутренних связей одних вещей и явлений с другими, невозможно познать и сущности тех или иных вещей и явлений.

Здесь следует попутно остановиться также на категории закономерности. Закономерность является категорией, стоящей в одном ряду с сущностью, и входит в область познания сущности. Ленин писал: «…закон и сущность понятия однородные (однопорядковые) или вернее, одностепенные, выражающие углубление познания человеком явлений, мира etc.»[140] В другом месте Ленин высказал следующую мысль: «Закон есть отношение... Отношение сущностей или между сущностями»[141]. Вот в чём смысл.

Фактически закономерность, представляющая собой внутренние связи вещей и явлений, связи их сущностей, выступает как разнообразные основные связи, проявляемые характером вещей и явлений в определённых условиях. Поэтому мы говорим, что для познания сущности вещей и явлений нам необходимо прежде всего познать их закономерности. Когда мы говорим, что единоличное крестьянство находится на перекрёстке двух путей, то это значит, что оно может пойти как по пути социалистического развития, так и по капиталистическому пути. Таков характер единоличного крестьянства, освободившегося от оков феодального рабства. При условии же последовательного руководства со стороны рабочего класса крестьянство в состоянии преодолеть свойственную ему стихийную тенденцию к капиталистическому развитию и стать на путь кооперирования — это закономерность развития единоличного крестьянства, внутренняя связь единоличного крестьянского хозяйства с экономикой социализма. Если мы хотим познать сущность развития единоличного крестьянства, руководимого рабочим классом, то нам нужно познать закономерную возможность для крестьянства пойти под руководством рабочего класса по пути социалистического развития.

Что такое явление? Под явлением понимается внешнее проявление различных сторон сущности вещей. Так называемое внешнее проявление находит своё выражение во внешних чертах вещей и может непосредственно восприниматься нашими органами чувств. Всякая объективно существующая вещь, которую мы можем познать при помощи наших органов чувств, называется явлением, которое ни в коем случае нельзя рассматривать как нечто чисто субъективное. Только субъективные идеалисты — агностики рассматривают явления в качестве чисто субъективных ощущений, лишенных какого бы то ни было объективного содержания. Конечно, познать явление той или иной вещи можно лишь через ощущение — эту субъективную форму; однако содержание, отражаемое этой субъективной формой, есть не что иное, как отражение различных внешних сторон сущности объективно существующих вещей. Сущность неизбежно должна находить своё отражение в явлении. Сущность не является чем-то особым, находящимся вне явления, она существует в самом явлении, она пронизывает различные стороны явления, его основной, коренной характер и разносторонние внутренние связи. Поэтому, хотя сущность и не может непосредственно восприниматься органами наших чувств, она вместе с тем может и должна быть познана путём анализа и изучения явлений, путём мышления. Ошибочность взглядов философов-рационалистов состояла именно в том, что они метафизически разрывали сущность и явление, считая, что сущность находится вне явления, существует изолированно от него и что вообще изучение данных явлений, основанное на нашем чувственном познании не обязательно, что можно непосредственно овладеть сущностью, опираясь лишь на рациональное познание. Это есть не что иное, как идеалистическая ошибка в теории познания. В свою очередь догматики недооценивают практического опыта, не проводят тщательного анализа огромного количества фактических данных, получаемых через ощущения; они выхватят из книг несколько слов, прибавят к ним несколько своих субъективных домыслов и, опираясь лишь на это, пытаются выносить принципиальные суждения по тем или иным вопросам. Подобная ошибка по существу ничем не отличается от взглядов рационализма.

Однако, с другой стороны, мы должны обращать внимание также и на то, что явление — это отражение различных сторон сущности в движении вещей, что его нельзя отождествлять с сущностью. Так как между явлением и сущностью имеются различия, между ними в силу этого существуют и противоречия; сущность охватывает все стороны явлений, их наиболее важные характерные черты и самые разносторонние внутренние связи, а каждое отдельное явление отражает лишь какую-либо одну из сторон сущности. Поэтому между сущностью и отдельным явлением имеются различия, представляющие собой прежде всего различия между общим, характерным для всех вещей и процессов, и частным. Эти различия есть не что иное, как противоречия; частное может лишь односторонне отражать общее, свойственное всем предметам и процессам, и не в состоянии одной своей стороной полностью отразить общее. Поэтому, рассматривая лишь частные явления и их отдельные внешние связи, мы не можем познать сущности. Если мы ограничим сферу своего познания лишь отдельными явлениями, считая, что таким образом мы познаем то или иное дело всесторонне и проникнем в его сущность, то наше познание ни в коем случае не отразит подлинного облика объективных вещей и процессов, и мы неизбежно допустим ошибку; в таком случае неизбежно произойдёт разрыв между нашим субъективным познанием и объективно существующими вещами и процессами, и мы обязательно скатимся к субъективизму.

Теория познания эмпирического направления в философии считает единственно достоверными данные о явлениях, полученные в результате чувственного опыта; метафизически разрывая связь между сущностью и явлением, она отрицает необходимость дальнейшего познания сущности вещей с помощью рационального мышления. Хотя первоначально взгляды этой школы на теорию познания и были материалистическими (например, английские философы Бэкон, Гоббс), однако впоследствии возникла идеалистическая эмпирическая теория познания, рассматривающая явление с чисто субъективной точки зрения, как лишенное какой бы то ни было объективной сущности. В эпоху империализма идеалистические взгляды этой школы привели в своём развитии к таким идеалистическим течениям реакционной, прогнившей буржуазии, как махизм, прагматизм и др. Уклон в практической работе в сторону эмпиризма, признание лишь индивидуального опыта, ошибочно принимающего в собственном опыте частные явления за общие, свойственные всем вещам и процессам, ошибочный взгляд на этот опыт как на всеобщую истину — всё это приводит к отрыву субъективных познаний от объективной действительности, к субъективистским ошибкам и является одним из проявлений идеализма в практической деятельности.

Особенно следует подчеркнуть, что явления очень часто выступают во множестве форм кажимости и, хотя кажимость также является отражением сущности, она тем не менее отражает сущность извращённо, давая нам совершенно превратное представление о сущности вещей и явлений и скрывая истинную их сущность. Если взглянуть, например, на прямую палочку, наполовину погружённую в воду, то может показаться, что она как бы изогнута. Из-за вращения земли нам всегда кажется, что солнце каждый день восходит с востока.

Стоимость товара определяется количеством труда, затраченного на его изготовление; при рассмотрении же стоимости как повседневно встречающегося явления кажется, что она определяется спросом и предложением данного товара на рынке. Силы новой революции на первый взгляд могут показаться слабыми, однако по своей сущности революция содержит в себе непобедимые, огромные жизненные силы. Народные массы являются решающей силой в истории, однако в истории существует кажущееся представление о том, что «историю творят герои». Контрреволюционная группировка Ху Фына внешне казалась нам революционной группировкой. Все эти примеры говорят о том, что если мы, рассматривая ту или иную вещь, будем судить о ней, исходя лишь из частных явлений, то кажущееся нередко может ввести нас в заблуждение и мы не сможем увидеть подлинной сущности вещей и явлений.

Махизм, прагматизм и другие идеалистические направления в философии односторонне раздували значение ощущений и опыта и, щеголяя красивыми фразами о так называемом «уважении к фактам», «уважении к доказательствам», делали вид, будто они действительно стремятся к овладению научной методологией. В действительности же они стремились ограничить мировоззрение народа односторонним познанием явлений, пытались с помощью кажимости одурманить сознание народных масс с тем, чтобы народ в своих действиях, в борьбе не мог правильно разобраться, кто его враг, а кто друг, не мог отличить правду от кривды; они стремились к тому, чтобы опутать народ сетями лжи, распространяемой реакционерами. В этом именно и состоит реальная опасность взглядов эмпирической идеалистической философии. Эмпиризм в практической деятельности, сознаём мы это или нет, ведёт нас на ложный путь.

Познание человека должно идти от явлений к сущности. Говоря о чертах диалектического метода, Ленин указывал: «Мысль человека бесконечно углубляется от явления к сущности, от сущности первого, так сказать, порядка, к сущности второго порядка и т. д. без конца»[142]. Так как явления и сущность вещей непосредственно не совпадают, к тому же среди явлений очень часто встречается целый ряд кажущихся, раскрыть сущность вещей можно, лишь произведя необходимый научный анализ. В этом именно и состоит одна из главных задач науки. Маркс говорил: «…Если бы форма проявления и сущность вещей непосредственно совпадали, то всякая наука была бы излишня»[143].

Каким же образом может наше познание, проникнув в явление, овладеть сущностью вещей? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо прежде всего кратко обобщить отношения между сущностью и явлением.

Сущность вещей в процессе их движения проявляется во множестве разнообразных явлений; кажимость также служит проявлением сущности вещей в процессе их движения и, при определённых условиях и в определённых границах, выступает как неизбежное проявление сущности вещей в процессе их развития и движения, как проявление искажённое, поставленное с ног на голову, проявление несущественного. Но хотя это несущественное в процессе движения вещей и явлений и проявляется с неизбежностью, оно тем не менее неустойчиво, не может стать определяющим в движении вещей. Только проявления сущности могут стать определяющими в развитии вещей.

Ленин говорил: «Кажущееся есть сущность в одном её определении, в одной из её сторон, в одном из её моментов»[144]. И далее в другом месте: «…несущественное, кажущееся, поверхностное чаще исчезает, не так „плотно“ держится, не так „крепко сидит“, как „сущность“. Примерно: движение реки — пена сверху и глубокие течения внизу. Но и пена есть выражение сущности!»[145]

Эти высказывания Ленина подтверждают то, что сказано нами выше.

На основе вышесказанного мы можем видеть, что поскольку сущность находит своё отражение в явлениях, то прежде всего мы должны исследовать явления, только тогда мы сможем познать сущность; однако для того, чтобы в процессе познания мы могли раскрыть сущность вещей путём исследования явлений и не оказались сбитыми с толку кажущимся, нам прежде всего необходимо обратить внимание на то, чтобы наше исследование не было ограничено изучением односторонних явлений. Мы должны тщательно исследовать большое количество относящихся сюда разносторонних явлений. Всё кажущееся, несущественное существует именно в односторонних явлениях; только изучив путём анализа и сопоставления разносторонние явления, в которых находят своё отражение прошлое и настоящее вещей, их связи с другими, окружающими их вещами и явлениями, мы сможем определить, провести грань между существенным и несущественным, установить, что является определяющим в процессе развития вещей, а что второстепенным.

Необходимо подчеркнуть, что когда мы говорим о необходимости исследования большого количества явлений, то это вовсе не означает, что мы должны заняться изучением всех без исключения явлений, как важных, так и не важных, уделяя при этом равное внимание каждому из них. Таким путём мы не добьёмся успеха, да и физически это невозможно. При глубоком изучении необходимо находить во множестве вещей и явлений и глубоко изучать некоторые типичные явления, исходя из принципа: в грубом находить тонкое. Именно поэтому т. Мао Цзэдун в работе «Относительно противоречия» указывает, что «всеобщее существует в особенном»[146]. Типичные вещи и явления — это такие, которые содержат в себе всеобщие, существенные стороны, свойственные всем однотипным явлениям. Если мы проведём глубокое изучение типичного, уясним его характер и его разносторонние связи с окружающими вещами и явлениями, мы сможем также познать сущность и закономерности, свойственные вещам и явлениям. Марксисты всегда пользуются методом изучения типичного.

Однако, исследуя большое количество явлений и выбирая соответствующее типичное, для того чтобы провести глубокий анализ и, естественно, раскрыть главные условия сущности, мы вряд ли сумеем определить, что является существенным и что несущественным, если у нас не будет правильного метода анализа. Это объясняется прежде всего тем, что научный анализ часто требует познания сущности вещей и явлений тогда, когда они ещё находятся в состоянии возникновения или даже в зачаточном состоянии, а в этот период не так-то легко разобраться, что является существенным, определяющим процесс развития вещей и явлений. Далее, даже в том случае, когда вещи достигли определённого уровня развития, их сущность не всегда непосредственно отражается во внешних явлениях. Поэтому, если мы хотим познать сущность вещей и явлений, нам нужно, опираясь на научные методы анализа, изучить типичные вещи и явления и, главное, необходимо пользоваться методом диалектического анализа противоречий, поскольку сущность вещей и явлений определяется в первую очередь присущими ей внутренними противоречиями. Если мы будем в состоянии, исходя из нашего чувственного познания явлений, из типичных вещей и явлений исследовать и изучить все особенности содержащихся в них противоречий, а также их многообразные связи с окружающими вещами и явлениями, то мы сможем правильно познать и их сущность, овладеть главными, определяющими развитие вещей и явлений формами и отсеять несущественное, второстепенное.

Изучив соотношение между сущностью и явлением в процессе движения вещей и явлений, необходимо изучить, далее, вопрос о соотношении формы и содержания в этом процессе.

Движение противоречий в вещах и явлениях идёт в бесконечно многообразных формах. Форма — это один из внешних признаков различия самых разнообразных явлений объективного мира. Обычно когда мы говорим, что это явление отличается от того явления, то подчеркиваем чаще всего лишь различие форм их движения. Конечно, этим мы вовсе не хотим сказать, что форма — это чисто внешний признак движения вещей и явлений. Форма определяется потребностями движения самих противоречий вещей и явлений и ими самими порождается. А движение противоречий — это уже её содержание. Невозможно себе представить некое чистое содержание без какой-либо формы, движение противоречий, не принявшее какой-либо формы. Пример взаимоотношений бутылки с налитым в неё вином не может служить точной аналогией формы и содержания, поскольку форма не равнозначна внешнему сосуду. Вино как жидкость в физике имеет свою форму текучего тела; его форма — это форма, которая, естественно, создаётся при определённых условиях (например, при определённой температуре) движением противоречий самих внутренних элементарных частиц (например, противоречий между силами отталкивания и силами сцепления молекул), а не внешним сосудом.

Таким образом, во взаимоотношениях между формой и содержанием решающая роль прежде всего принадлежит содержанию. Содержание определяет форму, т. е., иными словами, особенности движения противоречий вещей и явлений определяют необходимую для них форму. Движение противоречий вещей и явлений имеет две стороны — сторону явления и сторону сущности; содержание же — это единство явления и сущности. Однако если говорить об основной стороне, то выражение «содержание определяет форму» означает, что сущность вещей и явлений определяет их форму. Поскольку различным движениям противоречий свойственны различные особенности, определяющие особенности сущности вещей и явлений, т. е. особенности характера вещей и явлений, а также особенности внутренних связей данной вещи или явления с другими вещами и явлениями, то их форма должна соответствовать этим особенностям сущности движения противоречий вещей и явлений, соответствовать характеру вещей и явлений и их внутренним связям с другими вещами и явлениями. Производственные отношения, как форма, обязательно должны соответствовать характеру производительных сил (характеру движения противоречий между человеком, применяющим определённые орудия, и природой). Социалистическая культура в условиях существования различных национальностей обязательно должна быть национальной по форме — это также определяется её сущностью (социализм по своей сущности уважает национальные особенности). Революционная борьба принимает самые разнообразные формы, которые определяются спецификой сущности революционной работы в различных условиях. Различным противоречиям в неодинаковых условиях свойственны различные особенности сущности, определяющие в свою очередь формы борьбы при разрешении противоречий. Разрешение антагонистических противоречий, существующих между классом эксплуататоров и классом эксплуатируемых, в зависимости от условий может принимать как форму насилия, так и мирную форму. Ленин писал: «Форма существенна. Сущность формирована. Так или иначе в зависимости и от сущности…»[147]

Положение о том, что содержание определяет форму и создаёт соответствующую себе форму, вовсе не означает, что форма является пассивным, инертным фактором. Наоборот, форма играет весьма важную роль по отношению к содержанию. Когда форма соответствует сущности содержания, она может играть могучую движущую роль в развитии содержания, открывая широкие горизонты для его деятельности; когда же форма не соответствует содержанию, она играет лишь тормозящую роль по отношению к развитию и деятельности содержания. Содержание требует соответствующей ему формы именно потому, что оно стремится заставить форму служить своим интересам, способствовать своей деятельности и развитию. Определённое развитие содержания требует и определённой формы, которая вовсе не создаётся содержанием совершенно бессмысленно, чисто пассивно. Форма и содержание взаимозависимы и взаимообусловлены. Несмотря на то что в первую очередь содержание определяет форму, форма со своей стороны оказывает обратное воздействие на содержание. Диалектический метод поэтому требует, чтобы мы не подходили к содержанию односторонне, приписывая лишь ему решающую роль.

Обратное воздействие формы на содержание имеет две существенных особенности: или форма соответствует условиям развития содержания (его характеру, а также его связям с другими вещами и явлениями) и активно способствует деятельности и развитию содержания (это первая особенность); или же форма не соответствует содержанию и поэтому играет отрицательную, тормозящую роль по отношению к деятельности и развитию содержания (это вторая особенность). Почему роль формы в отношении содержания имеет такие прямо противоположные особенности? Это результат взаимных противоречий между формой и содержанием, а также свидетельство того, что форма и содержание не только взаимообусловлены и взаимосвязаны, но и взаимно противоположны. Хотя во взаимоотношениях формы и содержания содержание занимает определяющее положение, однако та или иная форма сразу же после своего возникновения становится относительно устойчивой и в отношении непрерывного поступательного развития содержания, непрерывного движения противоречий вещей и явлений является сравнительно неподвижным, отстающим элементом. Отставание формы от содержания в процессе развития, таким образом, представляет собой противоречие между формой и содержанием, иными словами, различие в темпах развития становится противоречием.

Это противоречие может привести к созданию следующих обстоятельств: содержание в своём развитии продвинулось вперёд и в сущности своей уже претерпело изменения, а форма в основном не изменилась; содержание приобрело новый характер, а форма по-прежнему находится в том же положении. Поскольку же новое содержание первоначально может развиваться лишь в старой форме, между новым содержанием и старой формой в конце концов возникает острый антагонизм. Развитие противоречий идёт следующим образом: в самом начале имеет место всего лишь отставание формы от содержания; затем это отставание превращается в противоположность между формой и содержанием; хотя отставание формы от содержания имеет место уже в самом начале, однако тем не менее форма в основном соответствует содержанию; в дальнейшем же, когда содержание меняется, форма перестает соответствовать содержанию. Из фактора, соответствующего содержанию и способствующего его развитию, форма превращается в фактор, не соответствующий содержанию и препятствующий его развитию; путём коренного революционного переворота не соответствующая содержанию и тормозящая его развитие форма снова превращается в форму, соответствующую содержанию и способную содействовать его развитию. Именно так совершается движение противоречий формы и содержания. Процесс же движения этих противоречий вполне достаточно объясняет, почему между формой и содержанием имеется два вышеупомянутых противоположных типа отношений.

Несмотря на то, что форме и содержанию присущи две вышеупомянутые особенности соответствия и несоответствия, содержание тем не менее, поскольку оно играет определяющую роль по отношению к форме, не может длительное время мириться с существованием не соответствующей ему формы. Развитие производительных сил, например, не допускает, чтобы производственные отношения в течение длительного времени не соответствовали характеру самих производительных сил. Поэтому, когда форма превратилась в фактор, не соответствующий содержанию, она рано или поздно должна быть отброшена и создана новая форма, соответствующая содержанию. Вследствие того, что в процессе развития форма отстаёт от содержания, преобразование содержания или возникновение нового содержания, вообще говоря, невозможно одновременно с созданием новой формы, и тем более невозможно сначала создать новую форму, а затем наполнить её новым содержанием. За исключением некоторых особых обстоятельств, новое содержание всегда начинает зарождаться внутри старой формы и в самом начале после появления, как правило, временно вырастает внутри её. Это общий закон. Однако, когда новое содержание выросло в пределах старой формы до определённой степени зрелости, оно уже не может продолжать прогрессивно развиваться внутри старой формы, и в этом случае в силу потребностей развития содержания оно не может создать новой формы, не уничтожив старой. Ленин писал: «борьба содержания с формой и обратно. Сбрасывание формы, переделка содержания»[148]. Такова диалектика движения противоречий формы и содержания.

Из диалектики формы и содержания для нашей практики вытекают следующие выводы: 1. При изучении вопросов не следует односторонне подчеркивать форму, необходимо обращать внимание прежде всего на содержание вещей и явлений. Чтобы определить характер той или иной вещи, явления, необходимо исходить из его содержания, а не из его формы. 2. Нужно научиться практически применять различные, соответствующие потребностям содержания формы; в своей деятельности ни в коем случае нельзя цепляться за те или иные закостенелые формы, пренебрегая потребностями содержания. Одним словом, нужно бороться против формализма.

Так как содержание занимает определяющее положение, одно и то же содержание в различных условиях развития может принимать самые различные формы; хотя эти формы и определяются спецификой сущности содержания в процессе его развития, они, однако, вовсе не равнозначны содержанию или сущности. Если при анализе вопросов исходить лишь из формы, то в конце концов мы примем форму за сущность вещей и явлений, допустив, таким образом, ошибку в познании. Например, буржуазные интеллигенты принимают некоторые формы политической власти буржуазных государств (парламентская демократия) за их сущность и поэтому не замечают, что эти государства являются диктатурой буржуазии. Лишь формально подходящие к вопросам люди могут рассматривать использование в современном искусстве Китая тех или иных национальных форм, унаследованных от народного искусства эпохи феодализма, как свидетельство того, что эти формы национального искусства являются феодальными, забывая об их реалистическом, народном содержании. Выступая против правильного курса на использование национальных форм, взятого нами в области искусства, контрреволюционная группировка Ху Фына намеренно преувеличивала подобного рода одностороннюю ошибочную точку зрения.

Поэтому, если мы хотим добиться достоверного познания истинного облика той или иной вещи или явления, нам необходимо прежде всего изучить их содержание, изучить движение их внутренних противоречий, изучить характер вещей и явлений, определяемый движением этих противоречий, и их внутреннюю взаимосвязь с другими вещами и явлениями и только затем, взяв это за основу, определять значение их формы, т. е. определить, соответствует она содержанию или нет. Только таким путём мы можем избежать односторонности и ошибок в нашем познании.

Однобокий подход к изучению вопросов, заключающийся в подчёркивании лишь значения формы, в практической деятельности проявляется в стремлении цепляться за определённые заскорузлые формы, в неумении гибко использовать различные формы, исходя из изменившейся конкретной обстановки движения противоречий. С подобной точки зрения форма движения противоречий вещей и явлений превращается в омертвевшую формулу, а определённое содержание при любых условиях должно иметь только определённую форму и если такой единственной формы нет, то якобы не может существовать, не может развиваться и содержание, и наоборот, само по себе наличие такой формы якобы уже даёт всё необходимое. Именно отсюда берут своё начало ошибочные, формалистические взгляды, о которых мы часто говорим. Такие взгляды коренным образом противоположны одному из основных принципов материалистической диалектики, говорящему о том, что содержание определяет форму. Вопреки всему эти взгляды создают совершенно извращённое представление, что якобы форма определяет содержание, что во взаимоотношениях формы и содержания первостепенное место занимает не содержание, а форма. В вопросах формы и содержания — это идеалистический взгляд.

Материалистическая диалектика прежде всего исходит из того, что содержание занимает в отношении формы первенствующее положение (т. е. ему принадлежит определяющая роль) и вместе с тем придаёт большое значение форме, которая играет по отношению к содержанию служебную роль. Исходя из такой диалектической взаимосвязи, материалистическая диалектика подчёркивает, что при неодинаковых условиях развития содержание должно и может принимать различные служащие ему формы. Одинаковое содержание, одинаковое движение противоречий в неодинаковых условиях развития может и должно подчинить себе и использовать различные формы. К примеру, новое содержание не только требует новой служащей ему формы, но при определённых обстоятельствах — например, в условиях, когда оно находится в зародышевом состоянии,— может развиваться и внутри старых форм и приспособлять их к служению своим интересам. Различие между марксистами и начетчиками именно в том и состоит, что в борьбе марксисты никогда не связывают себя по рукам и ногам какими бы то ни было определёнными формами. Ярким примером, подтверждающим это, могут служить известные высказывания Ленина о методах ликвидации капитализма в переходный период.

В работе «Детская болезнь „левизны“ в коммунизме» Ленин, касаясь вопроса о взаимоотношении формы и содержания в международном коммунистическом движении, подверг острой критике формализм. Осуждая ошибки правых оппортунистов, преклонявшихся перед формами рабочего движения в «мирный» период, Ленин одновременно подверг критике и уклон в другую сторону — когда за форму цеплялись «левые». «У нас,— писал Ленин,— есть теперь, с точки зрения развития международного коммунизма, такое прочное, такое сильное, такое могучее содержание работы (за Советскую власть, за диктатуру пролетариата), что оно может и должно проявить себя в любой форме, и новой и старой, может и должно переродить, победить, подчинить себе все формы, не только новые, но и старые,— не для того, чтобы со старым помириться, а для того, чтобы уметь все и всяческие, новые и старые формы сделать орудием полной и окончательной, решительной и бесповоротной победы коммунизма»[149].

Глубоко изучив связи объективных вещей и явлений и процессы их развития, можно подметить, что им присущи две противоположных тенденции. Первая состоит в том, что связь и развитие вещей и явлений идёт в соответствии со строго определенным порядком, последовательно пронизывающим весь процесс (например: если потереть два предмета, они неизбежно нагреваются; развитие капиталистического общества в конце концов неизбежно ведёт к замене его социалистическим обществом; под руководством рабочего класса единоличное крестьянство обязательно становится на путь социалистического кооперирования). Такой порядок связей и процессов развития является строго определённым, и если мы его познаем, то будем в состоянии ещё до появления той или иной вещи или явления правильно предвидеть её возникновение. Характер строгой определённости в связях и развитии вещей и явлений, присущий всем вообще протекающим в мире процессам, обобщается в нашем мышлении в одну категорию — категорию необходимости. С другой стороны, в процессе развития и связей вещей и явлений можно наблюдать и иного рода картину: возникновение явления не имеет какого бы то ни было строго определённого порядка, оно может возникнуть так, а может возникнуть иначе, и мы не в состоянии точно определить, как именно оно возникнет. Поскольку в таких вещах и явлениях мы не можем проследить строго определённого порядка, мы после их возникновения можем лишь фиксировать их в нашем мышлении как совершившийся факт, не будучи в состоянии заранее предвидеть тенденций их последующих изменений. Подобная картина связей и развития вещей и явлений, которую мы можем наблюдать повсеместно в объективном мире, обобщается в нашем мышлении в другую категорию — категорию случайности.

Необходимость и случайность — это две стороны процесса развития и связей объективных вещей и явлений с присущими ему одновременно взаимными противоположностями и взаимными связями, что свидетельствует о том, что связи и развитие всех вещей и явлений содержат как элементы необходимости, так и элементы случайности. Такой противоречивый характер процесса обусловлен сложностью и конкретностью, свойственной связям и развитию вещей и явлений.

Главное противоречие вещей и явлений, а также некоторые главные условия, связанные с ним, определяют закономерности развития вещей и явлений и ведут к тому, что эти закономерности выступают в виде строго определённого порядка, в виде господствующей тенденции развития, пронизывающей весь процесс; всё это придаёт связям и развитию вещей и явлений характер необходимости. Антияпонская война была борьбой противоречий между справедливым и несправедливым, прогрессивным и реакционным — противоречием между китайским народом и японским империализмом; то обстоятельство, что на эту борьбу оказали влияние такие важные условия, как: враг по численности населения и размерам территории — мал, Китай — велик; враг — силен, мы — слабы (в начальный период войны сопротивления), враг изолирован, мы пользовались сочувствием народов всего мира и т. д.,— определило неизбежный затяжной характер этой войны и закономерность нашей будущей победы в ней. Это один из примеров необходимости в развитии вещей и явлений. Однако, с другой стороны, процесс развития вещей и явлений определяется не только его главным противоречием и некоторыми важнейшими условиями; на развитие вещей и явлений прямо или косвенно в той или иной мере оказывают влияние также и другие окружающие их самые разнообразные вещи и явления. Нельзя себе представить процесс развития вещей и явлений, не подвергающийся такому влиянию. Это влияние не может привести к существенным, коренным изменениям в строго определённом порядке, однако вместе с тем оно постоянно вызывает на протяжении всего процесса различные по своей степени колебания и отклонения (не носящие коренного характера); эти колебания и отклонения бывают бесконечно сложными и разнообразными; в результате их существования строго определённый порядок развития вещей и явление проявляется не в чистой форме, а в сочетании с бесконечным множеством таких факторов, которых может и не быть или которые могут произойти иначе. Антияпонская война должна была быть затяжной войной, и в ней мы должны были одержать победу. Но то, что в ходе всей войны под влиянием отдельных условий мы на том или ином отдельном участке фронта, в тот или иной период времени терпели полное поражение или добивались неожиданных, особенно крупных успехов, не являлось строго обязательным. Случайность присуща именно последствиям, вызываемым вышеупомянутыми отдельными условиями. Таким образом, необходимость и случайность в процессах развития и связях вещей и явлений существуют одновременно.

Метафизика рассматривает необходимость и случайность в качестве двух абсолютно противоположных и не имеющих каких-либо связей категорий. Исходя из этого, метафизики выдвигают в отношении связей вещей и явлений две прямо противоположные точки зрения. С одной стороны, они рассматривают все существующие в мире предметы и явления как необходимые и тем самым отрицают какую бы то ни было роль случайности, рассматривают её как чисто субъективную категорию, созданную людьми в результате непонимания ими причин, вызывающих те или иные явления. Такова точка зрения на случайность механистической теории. Сторонники этой теории считают, что развитие мира имеет какой-то мистический, близкий к фатальному характер. Поскольку же всё является необходимым, то человек бессилен перед развитием мира и ему приходится лишь сидеть и ждать, когда свершится предначертанное свыше.

Другая крайность метафизического взгляда заключается в том, что случайность рассматривается как всеопределяющая категория и отрицаются необходимые причинные связи объективного мира. Подобного рода ошибочные взгляды находят своё распространение в архиреакционной идеалистической философии современных империалистических государств. Ху Ши, перепродававший прагматизм в Китае, открыто выступал с проповедью «теории случайности»; любые мелкие случайные явления он рассматривал как факторы, имеющие огромное значение для развития истории, и под этим предлогом перечёркивал действительно решающие факторы исторического развития. Сторонники «теории случайности» видят во всех исторических явлениях лишь случайности, отрицая, таким образом, какие бы то ни было объективные необходимые законы, существующие в процессе развития, законы, которые могли бы быть познаны и использованы человеком. А это означает, что в конечном счёте человек в отношении всего существующего в мире и перспектив своей собственной жизни может полагаться лишь на слепую случайность, что люди не могут надеяться в какой-либо степени правильно предвидеть перспективы развития вещей и явлений и, опираясь на эти предвидения, целенаправленно, планово руководить своими действиями; что жизнь людей опирается лишь на слепые авантюры и в зависимости от того, каковы результаты этих авантюр, зависит лишь от случайностей судьбы. Вот так метафизическая односторонность ведёт от случайности к фатализму. Подобные взгляды являются в философии отражением анархии производства в капиталистическом обществе и слепых спекулятивных авантюр капиталистов в конкурентной борьбе на рынках.

В противоположность двум вышеуказанным метафизическим точкам зрения материалистическая диалектика выдвигает единство противоположностей необходимости и случайности в процессе развития и во взаимосвязях вещей и явлений. Необходимость — это своего рода тенденция, занимающая в процессе развития и взаимосвязях вещей и явлений определяющее положение, это направление, с неизбежностью проходящее через весь процесс. Случайность же, наоборот,— это тенденция, не имеющая определяющего положения в процессе развития и взаимосвязях вещей и явлений; это временная, легко исчезающая тенденция, не проходящая с неизбежностью через весь процесс. Случайность — это не субъективная категория, создаваемая людьми в результате незнания ими причин; она существует объективно, и мы можем познать причины её возникновения. Даже если мы познаём причины возникновения случайности, она не перестаёт быть случайностью, поскольку эти причины являются лишь случайными и не могут стать доминирующими тенденциями в процессе развития. С механистической точки зрения случайность тоже рассматривается как необходимость.

Принижение роли необходимости до случайности на практике ведёт к их смешению, ведёт к тому, что в практической жизни мы будем не в состоянии выделить необходимость из проявлений случайности и в практической деятельности погрязнем в болоте фатализма и слепого авантюризма. Вместе с тем мы проводим грань между случайностью и необходимостью для того, чтобы подчеркнуть, что случайность не может стать доминирующей тенденцией в процессе развития. Это отнюдь не означает, что случайные явления не играют в процессе развития никакой роли. Хотя случайность и не может стать определяющей развитие вещей и явлений тенденцией, она тем не менее может вызывать в процессе развития вещей и явлений различного рода отклонения, может ускорить процесс развития или замедлить его. В результате чрезвычайной сложности процесса связей вещей и явлений в нём постоянно существуют случайные факторы. Необходимость прокладывает себе путь через бесчисленное множество случайностей[150].

В процессах развития объективных вещей и явлений необходимость не существует в чистом виде. В различных вещах и явлениях необходимость дополняется случайностью. Случайность обычно является формой проявления необходимости. Если взять, к примеру, какую-либо отдельную или только что возникшую вещь или явление, то часто может показаться, что форма её существования случайна, однако за этой случайностью, как правило, скрываются необходимые связи, таится железная закономерность. И задача науки состоит в том, чтобы распознать в этих только что возникших, отдельных, по форме как бы случайных вещах и явлениях скрывающуюся за ними необходимость. Эта задача совпадает с задачей научного анализа, требующего исходить из явлений для того, чтобы раскрыть сущность вещей. Необходимость же — это фактически тенденция сущности, проявляющаяся в процессе развития вещей и явлений.

Таким образом, наука — мощный враг слепой случайности. Задача научного исследования состоит в том, чтобы в явлениях, кажущихся на первый взгляд случайными, раскрывать скрытые в них необходимые закономерности. Наука не может преклоняться перед поверхностными явлениями, перед случайностью. Прагматизм и другие современные реакционные течения буржуазной философии, отрицающие необходимость и считающие всё случайным, какие бы красивые научные вывески они ни вывешивали на свой фасад, в действительности являются совершенно антинаучными по своим взглядам. Задача научного анализа состоит не только в том, чтобы среди случайностей выявить необходимые законы, но и в том, чтобы помочь нам умело использовать познанную нами необходимость для руководства нашими действиями. Это умелое использование познанной необходимости для руководства нашими действиями имеет двоякий смысл: во-первых, это значит, что надо уметь использовать познание необходимых законов для правильного формулирования целей и планов нашей деятельности с тем, чтобы придать нашим действиям высокую сознательность и избегнуть слепого авантюризма; во-вторых, это поможет нам использовать в наших действиях все благоприятные случайные факторы с тем, чтобы ускорить ход того или иного дела, ускорить победу в борьбе, в то же время минимально подвергаясь влиянию вредных случайных факторов, чтобы способствовать возможно более успешному ходу дел и победе в борьбе, встречая минимум препятствий. В этом состоит главное практическое значение изучения категорий необходимости и случайности.

Вопрос о противоречивых отношениях категорий необходимости и свободы тесно примыкает к вопросу о противоречивых отношениях категорий необходимости и случайности. Категория необходимости показывает, что связям и развитию вещей и явлений присущ объективный характер, что объективные тенденции развития, определяемые необходимостью, являются строго определёнными, не дающими субъективному сознанию людей возможности произвольного, свободного выбора. Категории необходимости и свободы поэтому имеют ярко выраженную противоположность.

Метафизика, считая эту противоположность абсолютной, утверждает, что если развитие вещей и явлений рассматривать как необходимое, то не может быть никакой свободы человека, а его действия определяются лишь волей судьбы. И наоборот, если человек обладает свободой, то в развитии вещей и явлений не существует никакой необходимости. Исходя из этой точки зрения, некоторые буржуазные социологи утверждают, что изменения в развитии человеческого общества якобы полностью определяются «свободой воли» человека и что вообще не существует каких-либо необходимых объективных закономерностей. Это один из самых распространённых мотивов современной субъективно-идеалистической социологии.

В действительности же не существует ни абсолютно изолированной от необходимости свободы, как считает метафизика, ни чисто субъективной свободы воли. Свобода есть продукт необходимого развития вещей и явлений при определённых исторических условиях, определённый объективно существующий характер процесса исторического развития человеческого общества. В развитии природы господствует слепая необходимость, и здесь не может быть и речи о какой-либо свободе. История же человечества — это явление иного порядка. В общественной жизни, так же как и в природе, часто встречаются явления, подпадающие под действие слепой необходимости, и в таких обстоятельствах люди не способны проявить активность и взять судьбу в свои руки. Например, так действует анархия производства в капиталистическом обществе по отношению к капиталистам. Однако общественной жизни людей свойственно и другое, а именно: люди могут познать объективно необходимые законы развития природы и общества, а следовательно, могут и создать условия для благосостояния общества, открыть широкие просторы для действия одних необходимых законов или ограничить сферу действия некоторых других необходимых законов. При таком положении вещей действия человека освобождаются от слепой пассивности и человек становится способным смело взять судьбу в свои руки — смысл свободы именно в этом. В этом же состоит и действительное объективное содержание свободы как категории. Свобода — это не какая-то совершенно отвлечённая, не связанная с необходимостью, чисто субъективная свобода воли, как её представляют себе учёные-метафизики. Свобода — это осознанная необходимость. Неосознанная необходимость совершенно слепа; когда же необходимость осознаётся людьми, она становится орудием в их руках, используемым на благо общества. Осознав необходимость, люди могут сознательно управлять своей судьбой, могут стать сознательными, активными в революционной борьбе, в созидательном труде, могут правильно намечать планы и конкретные шаги своих действий и направлять их с таким расчётом, чтобы успешно достичь заранее намеченных целей. Такая сознательная активность в деятельности как раз и есть подлинная свобода. Необходимость и свобода, таким образом, не являются разобщёнными. Необходимость может превращаться в свободу, и решающее условие такого превращения состоит в том, что необходимость должна быть осознана людьми.

Главное практическое значение изучения категорий необходимости и свободы состоит в том, чтобы обратить внимание на следующее: если мы ставим перед собой цель добиться подлинной свободы, то нам необходимо прежде всего познать необходимость. Субъективисты не уделяют первоочередного внимания познанию объективной необходимости; они думают, что достаточно лишь положиться на свои субъективные, произвольные действия, на «свободу воли» — и это уже свобода. В действительности это вовсе не свобода, а своеобразная субъективистская слепота, которая может привести лишь к тому, что наши действия будут совершенно несвободными и окончатся полным поражением. Концепция об абсолютной «свободе воли», совершенно оторванной от необходимости, существующая в буржуазной социологии, как раз и является теоретическим отражением подобного рода субъективистской слепоты в действиях.

При этом необходимо иметь в виду, что не все идеалисты отрицают категорию необходимости и разглагольствуют лишь о субъективной свободе воли. Некоторые идеалисты говорят и о категории необходимости. Дело, однако, в том, что идеализм понимает необходимость не как свойственную законам самих объективно существующих реальных вещей и явлений, а как свойство, которым вещи и явления наделяет духовная сила рассудка. Так, например, они заявляют, что развитие общества идёт в соответствии с некоторыми извечными моральными принципами и т. п. Материализм ищет необходимость в самих объективных вещах и явлениях и присущих им процессах развития; идеализм ищет необходимость в субъективном, в духовном, в мышлении. В этом состоит коренное различие материалистического и идеалистического подхода к вопросу о необходимости. (См. В. И. Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», гл. Ⅲ, § 6.)

Выделение человека из природы и животного мира именно потому и произошло, что он оказался в состоянии высвободиться из-под слепой необходимости природы и, преобразовывая её шаг за шагом, добился свободы. Уже первое изготовление человеком каменных орудий, изобретение способов пользования огнём явились первыми шагами к познанию необходимости природы и приобретению свободы путём господства над природой. Вслед за прогрессом в развитии производства имело место также последовательное расширение сферы свободы человека путём господства над природой, началось также частичное познание им необходимости в общественной жизни. Ввиду ограниченности масштабов производства в докапиталистических формациях, а также ввиду господства (в классовом обществе) класса эксплуататоров, эксплуататорские предрассудки которого мешают людям всесторонне, глубоко познать общественные явления, общественная жизнь людей, говоря в общем, подчинена господству стихийной, слепой необходимости. Только в решительные моменты революционных переворотов руководящий в революции класс может в определенной степени познавать необходимость общественных преобразований и, опираясь на это познание, сознательно направлять свои действия. Это уже даёт возможность людям приобретать в определенной мере свободу в своей общественной жизни.

С развитием крупной капиталистической промышленности появляется пролетариат. Пролетариат, как класс, тесно связанный с крупным машинным производством, ставит перед собой историческую задачу уничтожения эксплуатации и частной собственности, задачу построения социалистического и коммунистического общества, а поэтому он является последовательно революционным классом, которому чужды какие бы то ни было консервативные предубеждения. Вооружённые идейным оружием марксизма-ленинизма, коммунистическая партия и её вожди, как руководители пролетариата, глубоко и всесторонне познав необходимые законы развития общества, используют их для руководства революционной борьбой пролетариата, для установления власти диктатуры пролетариата, опираясь на которую организуют и мобилизуют трудящихся на построение социалистического общества. Руководя строительством социализма и коммунизма, партия и государство исходят из познания объективных необходимых законов с тем, чтобы придать действиям трудящихся целенаправленность, плановость и сознательность. Только в этом случае люди в общественной жизни окончательно выходят из подчинения слепой необходимости и в состоянии свободно использовать своё познание необходимости в природе и обществе на благо всего общества. Это именно и есть, как говорил Энгельс, скачок из «царства необходимости» в «царство свободы»[151].

Категории причинности и цели взаимосвязаны с противоречиями между необходимостью и свободой. Противоречивость отношений между этими двумя категориями была в истории философии предметом длительного спора по вопросу о том, возникли существующие в мире вещи и явления в силу определенных причинных необходимых связей, присущих самим вещам и явлениям, или же вследствие того, что их возникновение было предопределено какой-то целью. Материализм придерживается первой точки зрения. Идеализм же, мировоззрение которого берёт в основу духовное, придерживается второй точки зрения, рассматривая её в качестве своей основной догмы. Некоторые из идеалистов формально также признают существование причинности, однако они не считают её присущей самим объективным вещам и явлениям, а рассматривают извращённо, как нечто субъективное. Например, Юм считал, что причинность — это привычка, создаваемая последовательно повторяющимся чувственным опытом. Кант рассматривал причинность как одну из категорий человеческого рассудка. Религиозные суеверия связывают «причину» и «последствия» с «вознаграждением и возмездием», как будто причинные связи являются неким отражением человеческих поступков, предписанных волей божьей. Характер противоположностей и доказательств категорий причинности и цели аналогичен характеру противоположностей и доказательств категорий необходимости и свободы, поскольку они являются однотипными категориями.

Материалистическая диалектика рассматривает категорию причинности как отражение в мышлении человека связей, свойственных самим объективно существующим вещам и явлениям, а не как чисто субъективную категорию, порождаемую сознанием человека. Закон причинности является важнейшим фактором всеобщей взаимосвязи и развития объективных вещей и явлений. Во взаимосвязях и развитии вещей и явлений постоянно можно наблюдать два следующих обстоятельства: одни вещи и явления в процессе своего развития занимают ведущее, активное положение, другие же — подчиненное, пассивное положение. В нашем мышлении обстоятельства первого порядка обобщаются в понятии «причины», обстоятельство второго порядка — в понятии «следствия», а оба эти понятия образуют категорию причинности.

Но закон причинности является всего лишь одним из факторов всеобщей взаимосвязи и развития вещей и явлений и поэтому может быть применён лишь к рассмотрению взаимодействия между причиной и следствием всего процесса развития и взаимосвязей вещей и явлений и не может быть применён для изолированного изучения взаимодействия между причиной и следствием вне этого процесса. При исследовании причинных связей вещей и явлений с точки зрения материалистической диалектики можно избежать однобокого метафизического понимания взаимодействия между причиной и следствием. Здесь необходимо обратить внимание на следующее: во-первых, в практической жизни какой-либо результат не вызывается исключительно какой-нибудь одной причиной, а большею частью совокупностью разнообразных причин. При изучении возникновения вещей и явлений необходимо стремиться к всестороннему раскрытию их самых разнообразных причин, а также отделять главные причины от неглавных, внутренние от внешних (внутренние причины, как правило, играют конечную, определяющую роль). Часто метафизики односторонне считают, что одно какое-либо следствие может быть вызвано лишь одной причиной, а иногда берут второстепенную причину и ошибочно рассматривают её в качестве главной причины данного следствия. Это не может не привести к промахам в познании. Если, например, полагать, что ответственность за возникновение культа личности или единоличной диктатуры лежит лишь на одной личности (личность, бесспорно, несёт за это ответственность) и игнорировать те определённые объективные общественные причины, которые породили культ личности, или единоличную диктатуру, то в результате можно дойти до того, что критика культа личности будет вестись с позиций преувеличения роли личности.

Во-вторых, по тем же основаниям, которые были приведены выше, одна и та же причина может привести в повседневной жизни и к неодинаковым следствиям. Пусть даже данная причина является коренной причиной, однако в ходе возникновения порождаемых ею определённых следствий, кроме самой основной причины, неизбежно проявляют себя и некоторые иные сопутствующие условия. Поскольку же эти сопутствующие условия неодинаковы, следствия также могут быть неодинаковыми. Пренебрегая различием этих условий (хотя они являются условиями возникновения второстепенных причин), нельзя дать правильной оценки и следствию. Так, экономические условия являются главной причиной развития духовной жизни общества; однако под влиянием различных условий одни и те же экономические причины могут приводить к неодинаковым следствиям. Нельзя также правильно понять и действительной конкретной обстановки, в которой развивается духовная жизнь общества, если не учитывать внеэкономических факторов. Пока существует империализм, до тех пор будет существовать и экономическая основа войны, однако, поскольку в настоящее время в мире существует такая политическая причина, как широкое развитие движения народов всего мира за мир, война вовсе не является фатально неизбежной. Это только один из наглядных примеров.

В-третьих, материалистическая диалектика подчёркивает, что между причиной и следствием существуют отношения взаимного превращения одного в другое. Определённая причина порождает определённое следствие, которое в другом отношении может в свою очередь само стать причиной. Одно и то же явление может рассматриваться в одном отношении как причина, в другом — как следствие. Больше того, определённая причина порождает определённое следствие, но следствие в свою очередь также воздействует на причину. Если не обращать внимания на это взаимное превращение, ведущее к взаимодействию причины и следствия, нельзя правильно познать и связи вещей и явлений. Особенно важно иметь это в виду в вопросах общественной жизни: так, например, известно, что политика есть результат экономического развития, однако политика в свою очередь становится причиной, способствующей экономическому развитию. Метафизики, будучи не в состоянии понять этой взаимосвязи причины и следствия (того, что экономика в этой взаимосвязи является в конечном счёте главной причиной), склоняются в понимании общественных явлений либо к механистическому детерминизму (поскольку они игнорируют роль обратного воздействия политики на экономику), либо к идеализму (поскольку они игнорируют в конечном счете определяющую роль экономики и рассматривают политические и идеологические факторы как главную причину всех общественных изменений).

Материалистическая диалектика выступает против телеологических взглядов на мир. Сторонники этого мировоззрения считают, что связи и развитие всех существующих в мире вещей и явлений как бы служат осуществлению какой-то заранее предопределенной цели. Телеологическое мировоззрение тесно связано с религиозными суевериями и несовместимо с научными взглядами. Из истории прошлого можно видеть, что, чем большее развитие получала наука, тем во всё более широких областях терпели крах телеологические взгляды. Так, уже в самом начале возникновения естествознания, когда в ряде изучаемых им областей были вскрыты причинно-следственные связи, свойственные самой природе, это привело к вытеснению из этих областей телеологических толкований. Опираясь на успехи естественных наук своего времени, философы-материалисты всех эпох вели борьбу с религиозными суевериями и идеалистическим мировоззрением телеологии. На протяжении длительного периода истории, пока причинные связи в животном мире не находили своего естественнонаучного обоснования, религиозно-суеверные взгляды телеологии особенно упорно сохраняли свои позиции именно в этой области. Однако после появления эволюционного учения Дарвина телеологический взгляд на животный мир потерпел крах. До появления марксизма развитие человеческого общества рассматривалось как идущее в соответствии с какими-то вечно справедливыми, идеальными целями. Когда же объективные законы общественного развития были раскрыты марксистской наукой об обществе, телеология в области развития общества потерпела полный крах. В области естественных наук терпят провал попытки современных буржуазных идеалистов отрицать закон причины и следствия в микромире и таким образом расчистить путь для телеологии.

Борьба материалистической диалектики против телеологического мировоззрения вовсе не означает, что она отрицает существование в природе и обществе каких-либо целесообразных явлений. И в природе и в обществе существуют определённые целесообразные явления — это объективный факт и его следует признать. Однако материалистическая диалектика подчёркивает, что целесообразность — это отнюдь не основное свойство объективных вещей и явлений, это вовсе не самая всеобщая и не самая основная причина в связях и развитии всех вещей и явлений, как это пытаются представить сторонники телеологии. Целесообразность — это лишь определённое характерное свойство, появляющееся на основе определённых объективных законов на определённых (органической или общественной) стадиях развития вещей и явлений. Живые организмы целесообразны с точки зрения соответствия их окружающей среде — это явление целесообразности в животном мире. Однако эта относительная целесообразность является закономерным продуктом эволюции живых существ, когда живые организмы, не приспособленные к окружающей среде, вымерли в процессе естественного отбора. Таким образом, целесообразность вовсе не представляет собой основного свойства органического мира.

В человеческом обществе целесообразность играет исключительно большую роль. Жизнь людей, имея в виду каждого отдельного человека, идёт в соответствии с определёнными целями; но субъективная цель каждого человека всегда является отражением его общественного бытия, а развитие и связи всего общества в целом идут в соответствии с определёнными объективными причинными связями, изменение которых не зависит от субъективных целей человека и его воли. Поэтому развитие общественной жизни в конечном счёте подчинено определённым объективным законам причинности. Если же люди правильно познают объективные законы развития и связи общественной жизни, они в состоянии определить цель своих действий так, чтобы она соответствовала направлению развития вещей и явлений, диктуемому этими общественными законами; когда эта цель становится осознанной целью, она делает человека способным проявить свою активность в работе, в жизни, способным по определённому сознательному плану преобразовать мир, двигать вперед его развитие.

Однако для того, чтобы достичь такой осознанной целесообразности, нужно исходить из двух условий: во-первых, нужно, опираясь на научный анализ, правильно осмыслить закон причинности объективных вещей и явлений, и только тогда можно будет, исходя из этих знаний, наметить правильную цель и план действий. Во-вторых, необходимо иметь такие общественные условия, при которых познание и применение законов объективных вещей и явлений не вызывало бы противодействия каких-либо загнивающих общественных сил. Если такое противодействие имеется, то необходимы ещё более мощные общественные силы для того, чтобы сокрушить это противодействие. Буржуазии европейских стран в период буржуазных революций, чтобы познать и использовать законы природы, пришлось приложить огромные усилия для того, чтобы уничтожить противодействие прогнивших феодальных сил, представленных католической церковью. Рабочий класс нового Китая, объединившись с крестьянством и всем прогрессивным народом, только сломив сопротивление буржуазных реакционных элементов и других прогнивших сил общества, получил возможность всесторонне использовать законы общественного развития, а также законы природы в целях победоносного осуществления задач построения социалистического и коммунистического общества.

Когда в нашей деятельности мы ставим перед собой определённую цель, мы рассуждаем, как правило, следующим образом: хотя в настоящее время данная цель ещё не может быть достигнута, всё же путём усилий с нашей стороны в конце концов наступит определённый момент, когда с изменением условий та или иная вещь или явление может стать реально существующей. Здесь мы уже вплотную подходим к категориям возможности и действительности.

Возможность и действительность являются противоположными и вместе с тем тесно связанными между собой категориями. Возможность отражает такое состояние процесса развития вещей и явлений, когда они при определённых условиях развития могут стать действительностью, но в данных условиях ещё не стали действительностью. Если же они при определённых условиях уже стали действительностью, то в этом случае мы говорим, что возможность превратилась в действительность. Поскольку та или иная вещь или явление превратилась из возможности в действительность, в ней создается новая возможность для развития новых вещей и явлений. Таким образом, превращение возможности в действительность и последующее создание внутри действительности новой возможности представляют собой единство противоположностей возможности и действительности в процессе развития.

Для того чтобы правильно понять диалектическую связь возможности и действительности, необходимо правильно понять объективное содержание, отражаемое этими двумя категориями. В отношении возможности существует некий абстрактный взгляд, заключающийся в том, что стоит нам лишь субъективно представить себе возможность чего-либо, как уже можно считать это вполне возможным, причём вовсе не обязательно задаваться вопросом, может ли данное предположение стать действительностью. Например, представим возможность, что Луна упадёт на Землю, что завтра во всём мире наступит коммунизм и т. д. Такого рода чисто субъективное, не имеющее достаточных объективных оснований представление о так называемой «возможности» называется абстрактной возможностью. Абстрактная возможность и действительность — это два прямо противоположных понятия, не имеющих никакой связи; такое понимание возможности является метафизическим, неправильным.

Материалистическая диалектика требует, чтобы мы при изучении вопросов не подходили к ним с точки зрения абстрактной возможности; для того чтобы овладеть возможностью, необходимо существование такой возможности, которая была бы связана с действительностью и имела бы объективные предпосылки превращения в действительность. Овладение реальной возможностью имеет особенно важное значение для нашей практической деятельности. Если в нашей деятельности мы не сможем овладеть реальной возможностью и будем исходить из абстрактной возможности, то цель наших действий повиснет в воздухе, и мы потерпим неудачу. В каком случае можно считать, что мы овладели реальной возможностью в нашей практической деятельности? Именно тогда, когда цель и планы наших действий зиждутся на реальных возможностях, на надёжной основе превращения возможности в действительность. Субъективисты потому и терпят неудачи в борьбе и работе, что не умеют поставить цель и планы своих действий на прочную основу претворения возможности в действительность.

Нам необходимо также правильно понять категорию действительности. Действительность — это не только всё то, что существует перед нашими глазами. Действительность взаимосвязана с необходимостью. Только в том случае, когда реально существующие вещи и явления в процессе своего развития проявляются как необходимые, им присуща действительность. Несмотря на то, что та или иная вещь или явление существует в настоящее время (например, проводится в жизнь какая-либо неправильная политика), если она в процессе своего развития не проявляет себя как необходимость, то она должна быть уничтожена необходимым законом развития вещей и явлений. Хотя подобного рода случаи и встречаются в жизни, однако нельзя сказать, что им присуща действительность. Отжившие свой век, загнивающие вещи или явления по форме иногда кажутся всё ещё весьма мощными, однако этой форме — их мощи — в процессе развития вовсе не присуща необходимость, а потому они и не являются действительностью. Иногда вновь возникшие вещи и явления на первый взгляд кажутся очень слабыми и в самом деле нередко легко уязвимы; однако это обстоятельство вовсе не свидетельствует о том, что вновь возникающие вещи и явления неизбежно обречены на поражение. Наоборот, новые вещи и явления содержат в себе определённые возможности того, что они неизбежно разовьются, и в конце концов такие возможности неизбежно превращаются в действительность. Поэтому точка зрения, что все вновь возникающие вещи и явления обречены на неудачу, является нереальной. Тов. Мао Цзэдун, касаясь возникновения в 1928 г. небольших революционных баз, писал в работе «Из искры может разгореться пожар», что «хотя сейчас силы революции и невелики, однако их развитие пойдет чрезвычайно быстро. В условиях Китая рост этих сил не только возможен, но и неизбежен»[152]. Это только один из наглядных примеров овладения действительностью вещей и явлений.

Объективно существующие реальные вещи и явления содержат в себе возможность развития и превращения в другие вещи и явления. Это свидетельствует о наличии в них противоречий, о том, что в положительных сторонах вещей и явлений содержатся и отрицательные стороны. Из этого следует, что внутренние противоречия вещей и явлений лежат в основе реальной возможности развития. Если мы хотим овладеть тем, что мы называем реальной возможностью, то нам необходимо, исходя из анализа противоречий реальных вещей и явлений, найти эту основу; реальная возможность — это возможность преодоления прошлого будущим, возможность победы нового над старым. Возможность «искры» разгореться в «пожар» существовала потому, что эта искра была новым фактором в обстановке прогнившего Китая, который был «полон горючего материала». Широкие массы китайского народа выражают надежду на то, что путём строительства Китай будет превращён в передовую индустриальную державу с высокоразвитой культурой. Это требование народа представляет реальную возможность, поскольку созданный в настоящее время в Китае новый общественный строй (новые производственные отношения — социалистические производственные отношения, соответствующие развитию производительных сил; соответствующая социалистическому экономическому базису надстройка, включающая диктатуру рабочего класса и связанные с ней политическую, правовую и иные системы, направляющую роль марксистской идеологии и т. д.) является самой надёжной гарантией развития высокой активности масс в производственном и культурном строительстве и, таким образом, преодоления современного состояния отсталой аграрной страны.

Возможность ещё не есть действительность именно потому, что она является одной из сторон противоречий реальных вещей и явлений. Пока не преодолены противоречия, т. е. до того, как старое в вещах и явлениях не будет преодолено новым, и особенно в то время, когда новое только ещё начинает пробивать себе дорогу,— необходимость этих элементов нового в процессе развития всё ещё не проявляется с полной очевидностью (несмотря на то, что она в них уже заложена). Наоборот, в этот период иногда может проявиться возможность их временного поражения. Таким образом, пока возможность ещё не превратилась в действительность, ей самой также свойственны противоречия; в этом случае имеется по крайней мере две взаимно противоположные возможности: или же возможность победы нового, или же возможность того, что новое потерпит временную неудачу, а старое временно будет продолжать укрепляться.

Оценивая возможность развития той или иной вещи или явления, нам необходимо исходить из анализа взаимосвязей различных противоположных сторон внутренних противоречий вещей и явлений, включая и различные взаимно противоположные стороны возможности, и нельзя исходить из оценки лишь одной из сторон возможности. В практической деятельности, когда мы определяем курс, методы и т. д. наших действий, нужно учитывать не только сравнительно благоприятные, но и самые неблагоприятные возможности. Исходя из учёта наиболее неблагоприятных возможностей, необходимо провести самую тщательную подготовку, позволяющую нам добиться высокой инициативности в области определения целей и планов наших действий. Люди, не разбирающиеся в диалектике, при планировании своей работы часто исходят из желаемых ими самими наиболее благоприятных возможностей. В результате развитие событий часто выходит за пределы желаемого, люди становятся беспомощными, а иногда терпят полный провал.

Превращение возможности в действительность является результатом развития вещей и явлений при определённых условиях и в направлении, соответствующем объективным законам (законам движения противоречий), присущим самим вещам и явлениям. Превращение вещей и явлений природы из возможности в действительность требует сочетания трёх факторов: 1) объекта превращения, 2) необходимых условий и 3) закономерности движения. Например, при наличии в атмосфере достаточной концентрации водяных паров существует возможность выпадения дождя; здесь пары воды являются объектом превращения. Однако эта возможность может закономерно превратиться в действительность только при наличии определенных необходимых условий, при которых водяные пары превращаются в дождевые капли (например, ядра конденсации в виде пыли, носящейся в воздухе, грозовой импульс и т. д.). Семена растений имеют возможность прорасти и стать растениями; однако необходимо иметь ещё соответствующую почву, влажность, температуру и другие условия для того, чтобы данная возможность в соответствии с закономерностями произрастания растений превратилась в действительность. Так как возможность противоречива, а реальные вещи и явления в процессе своего развития содержат различные возможности, то превращение данной возможности в действительность свидетельствует вместе с тем о ликвидации других возможностей, т. е. о преодолении противоречий внутри возможности. Этот процесс, как видим, не может не идти через борьбу противоположностей. Закономерный процесс движения от возможности к действительности есть одновременно процесс борьбы противоречий, точно так же как превращение зерна в растение неизбежно должно пройти через процесс борьбы, выражающийся в необходимости для растения прорвать кожуру зерна.

В обществе в процессе превращения возможности в действительность весьма существенное значение имеет субъективный фактор. Этот фактор является важным условием, способствующим превращению той или иной возможности в действительность, а в тех обстоятельствах, когда в наличии имеются все объективные факторы, часто является условием, играющим решающую роль. В статье «Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата», опубликованной в газете «Жэньминь жибао», в связи с вопросом о том, как избежать ошибок в работе, подчёркивается, что в первую очередь необходимо создать правильную систему, а именно: создать производственные отношения, соответствующие производительным силам, создать надстройку, соответствующую экономическому базису. Однако «после того, как создана правильная система, главный вопрос заключается в умении правильно применять эту систему, в наличии правильного политического курса, правильных методов и стиля работы». Всё это подчёркивает роль субъективного фактора. Касаясь причин того, почему Сталин совершил ошибки, та же статья подчеркивает, что эти ошибки стали действительностью в силу определённых объективных причин, а именно: «…партии ещё недоставало опыта в области руководства государством; новый строй ещё не настолько окреп, чтобы противостоять всякому влиянию старых времен (процесс укрепления нового строя и исчезновения старых влияний не является прямолинейным, некоторые волнообразные колебания в периоды исторических переломов — это часто наблюдающееся явление); напряжённая борьба внутри и вне страны играла роль, ограничивающую развитие некоторых сторон демократии и т. д. Однако,— указывается в статье далее,— одних лишь этих объективных условий отнюдь недостаточно для того, чтобы возможность совершения ошибок превратилась в действительность. В условиях, намного более сложных и трудных, чем те, в которых находился Сталин, Ленин не совершил таких ошибок, как Сталин. Здесь решающим фактором является мышление человека». Как видим, здесь ясно сказано об определённой решающей роли субъективного фактора.

Ставя ту или иную возможную задачу или цель своих действий, люди упорно стремятся к созданию условий и борются за осуществление этих задач или целей. В этой борьбе они превращают возможные задачи в действительность. Это — самое распространённое проявление роли субъективного фактора, отражающее сознательность и целенаправленность в общественной жизни. Преувеличивая эту роль, идеалисты считали, что жизнь людей определяется так называемой «свободой воли». Получалось так, что стоит кому-либо задаться какой-либо целью и настойчиво добиваться её, как независимо от условий эта цель обязательно осуществится, станет действительностью. В практической деятельности этот идеалистический взгляд неизбежно проявляется в субъективизме, и его нетрудно распознать. Однако на самом деле задачи или цели, которые ставят перед собой люди, отнюдь не при всех обстоятельствах могут стать действительностью. Те задачи или цели, которые основываются на наличии реальных возможностей, могут осуществиться, те же, которые не опираются прочно на реальные возможности, могут завершиться лишь полным провалом. Хотя в общественной жизни субъективный фактор в превращении возможности в действительность играет, несомненно, большую роль, однако он вовсе не может быть всеопределяющим. Конечная, решающая роль по-прежнему остается за присущими самим объективно существующим вещам и явлениям закономерностями.

Для того чтобы субъективные факторы играли активную роль в превращении возможности в действительность, необходимо наличие следующих условий:

1) Люди должны прежде всего познавать закономерности развития объективного мира, должны определять свои субъективные задачи или цели с таким расчётом, чтобы они правильно отражали закономерности движения противоречий в развитии объективно существующих вещей и явлений, отражали реальные возможности, заложенные в самих объективных вещах и явлениях. При постановке задач или целей необходимо всячески стремиться к тому, чтобы не допускать абстрактной возможности, основывающейся на чисто субъективных, необъективных фактах; в противном случае эти задачи или цели неизбежно повиснут в воздухе. Например, реакционеры помышляют о длительном сохранении старого прогнившего строя. Поскольку такая цель не имеет реального обоснования, она неизбежно обречена на провал. Многие цели, задачи и планы, выдвигаемые авантюристами, выходят за пределы объективно существующих реальных условий, а поэтому присущая им лишь абстрактная возможность не может быть превращена в действительность.

2) Для того чтобы закономерный процесс развития того или иного дела благоприятствовал претворению в жизнь поставленных нами возможных задач, т. е. препятствовал осуществлению каких-либо других возможностей и преодолевал уже осуществившиеся возможности, необходимо плановое создание условий.

3) Нужно вести решительную борьбу с силами и тенденциями, которые мешают осуществлению наших задач. В процессе превращения возможности в действительность эти несколько условий, на которые мы указали, являются неотъемлемыми условиями того, чтобы субъективная активность человека могла играть свою роль.

Работа т. Мао Цзэдуна «Стратегические вопросы революционной войны в Китае» в этом отношении является для нас самым лучшим примером. Прежде всего, исходя из закономерностей революционной войны в Китае в то время, т. Мао Цзэдун поставил перед нами задачу стратегической обороны, задачу борьбы против «походов» гоминдана. После этого т. Мао Цзэдун выдвинул положение о том, что для успешного осуществления этой задачи необходимо в ходе войны предпринимать активные манёвренные действия, а в определённых случаях предпринимать отступление с тем, чтобы создать «условия и обстановку, благоприятные для нас и неблагоприятные для противника». Однако наличие лишь этих двух факторов ещё не может привести к превращению победы из возможности в действительность; для этого необходимы в конечном счёте решающие военные действия. «Наличие условий и обстановки, благоприятных для нас и неблагоприятных для противника, ещё не несёт противнику поражения. В этих условиях и в этой обстановке лишь заложена возможность победы или поражения, но сами по себе они ещё не составляют победы или поражения, и ни для одной из воюющих армий ни победа, ни поражение ещё не стали действительностью. Для того чтобы превратить возможность победы или поражения в действительность, необходимо решительное сражение. Только такое сражение может решить вопрос, которая из двух армий победит»[153].

В настоящее время китайский народ взял на себя великую задачу построения в стране социалистического и коммунистического общества; эта задача полностью основана на реальной возможности, вытекающей из объективных закономерностей общественного развития; поэтому она имеет перспективу полной реализации и в настоящее время движется по этому пути. Однако для полного осуществления этой перспективы недостаточно только правильной постановки задачи, для этого необходимы в качестве гарантии самые разнообразные условия, как уже созданные, так и те, которые будут созданы в дальнейшем; эти условия включают: укрепление нашей государственной власти диктатуры рабочего класса, укрепление руководящей роли политической партии рабочего класса, разработку пятилетних планов развития народного хозяйства и культуры, расстановку и организацию всех активных сил народа на их осуществление и т. д. Создавая и обеспечивая усиление этих условий, нам необходимо также вести решительную борьбу против всяких враждебных сил, пытающихся подорвать наше дело, против всех консервативных, отсталых сил и тех или иных ошибочных уклонов. Только таким путем наши величественные задачи шаг за шагом превратятся из возможности в действительность.