Перевод канала: ihkouvan

ДЕКС

— Папочка, — прошептал тихий голосок.

Я лежал совершенно неподвижно с закрытыми глазами. Будильник был заведён на шесть утра, и он ещё не сработал, зато мои дочери встали уже как минимум двадцать минут назад. Я слышал их разговоры через тонкую стену, отделявшую мою спальню от той, которую они делили в моей убогой квартире. Сейчас они играли в их любимую игру, в которой нужно стоять около меня, пока я сплю, и говорить обо мне гадости.

— Папочка, — голос стал немного громче, и я узнал кому он принадлежит. Это моя пятилетняя дочь Луна.

— Мы слышали, как ты храпишь.

Я продолжал притворяться спящим.

И для справки, я, блять, не храплю.

— Папа всегда выглядит таким смешным, когда спит, — начала игру Луна, — ты так не думаешь?

— Да. — Это была Хэлли, моя восьмилетняя дочь. — У него недовольное лицо.

— И он странно дышит.

— Да. И он такой волосатый.

— Папочка не настолько волосатый, — прошептала Луна, защищая меня. — Только тут немного.

Поскольку одеяло прикрывало меня по пояс, я представил, как она указала на мою грудь своим маленьким пальчиком, хотя они часто смеялись над моими волосатыми ногами и неухоженной щетиной.

— Да, а ты видела его подмышки? — Спросила Хэлли. — Они супер волосатые.

Чтобы поиздеваться над ними, я закинул одну руку за голову, выставляя напоказ свою подмышку.

— Фу, — захихикала Луна. — Ты права. Отвратительно.

— Я никогда не буду делать татуировки, — заявила Хэлли. Девочки одновременно были в ужасе и в восторге от чернил на моих бицепсах.

— Я тоже.

— Почему кто-то позволяет незнакомому человеку рисовать на себе иголкой?

— Я не знаю.

— Можно же просто использовать перманентный маркер, им ещё и больно не будет.

— Хорошая идея, — с энтузиазмом сказала Луна. — Давай сделаем себе такие потом.

Я уже собирался сесть и сообщить им, что в мою смену у них не будет никаких гребаных татуировок перманентными маркерами. Я уже мог услышать, как их мама кричит на меня за это, когда Хэлли сказала:

— Давай ткнём его.

Одна из них ткнула своим костлявым пальчиком прямо мне в рёбра.

— Гррр, — прорычал я низким голосом, открывая один глаз. — Кто ткнул медведя?

— Это она, — сказали они, стоя около моей кровати и показывая пальцем друг на друга.

Включённый в коридоре свет освещал их растрёпанные волосы и пижамы — у Хэлли была пижама с совами, а у Луны с единорогом посередине. Я не мог видеть их ноги, но знал, что Луна была босая, а Хэлли в носках, потому что она терпеть не может ходить босиком, даже летом.

— Что вам надо? — Я схватил одеяло и натянул его на голову. — Я в спячке.

— Медведи впадают в спячку зимой, папочка, — сказала Хэлли, — а сейчас август. Ты просто спишь.

— Сплю? — спросил я из-под одеяла.

— Ну, ты спал.

— Знаешь почему? — Выбравшись из-под одеяла, я дотянулся до тумбочки и постучал по экрану своего телефона. — Потому, что сейчас даже нет чёртовых пяти утра и все нормальные люди спят в такое время.

— Мама сказала, что тебе нельзя говорить такие слова, когда мы рядом, — напомнила мне Хэлли.

— Мамы здесь, блять, нет.

После двенадцати лет работы на флоте, помнить о том, что нельзя не ругаться было тяжёлой задачей, чего моя бывшая, похоже, не оценила.

— Мы можем уже вставать, папочка? — Луна нетерпеливо потянула одеяло она себя.

— Нет. Я даже в учебном лагере так рано не вставал.

— Но мы больше не можем заснуть. — Луна запрыгнула на кровать, перелезла через меня и залезла под одеяло.

— Почему вы не можете заснуть?

— Мы слишком взволнованы переездом в новый дом.

— Оу.

Я тоже был взволнован по поводу переезда — мне никогда не нравилась эта квартира. И несмотря на то, что она называлась «Люкс Харбор Комплекс», здание не имело ничего общего ни с роскошью, ни с гаванью.

Но когда Наоми попросила меня съехать, два года назад, у меня не было ни времени на поиски, ни большого выбора. Всё, что для меня было важно, чтобы я мог её себе позволить, чтобы она была недалеко от начальной школы, и чтобы это было рядом с пожарной частью, где я работал. И как только я переехал, то стал копить деньги на первоначальный взнос.

Новое место не было большим по размеру — это был двухэтажный таунхаус. Но наш дом был крайним среди всех, поэтому он будет просторнее и новее, чем эта квартира, да и обстановка там будет лучше. Сзади есть площадка для игр девочек, парк в нескольких минутах ходьбы и бассейн. У нас было две полноценные ванные комнаты, гараж, и я мог не слышать чужие споры, походы в туалет или телевизоры через стены.

Было ли этого достаточно, чтобы оправдать тот факт, что им придётся жить на два дома до конца их детства? Или гадать почему мама и папа больше друг друга не любят? Или стереть из памяти все ссоры, которые они слышали?

Скорее всего нет.

Но это может стать новой страницей нашей жизни: постоянное место жительства, которое мы сможем назвать домом и шанс для меня стать отцом, которым я всегда хотел быть.

Для меня этого было достаточно.

— Послушайте, девочки. — Я громко зевнул. — Переезд в новый дом — это, конечно, увлекательно, но я обещаю, что так будет и после восхода солнца, так что давайте попробуем ещё немного поспать.

Хэлли тоже залезла на кровать, заставляя меня подвинуться и лечь между ними. — Мы можем поспать здесь?

— А у меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда, я думаю, вы можете тут спать. Но сначала иди и выключи свет в коридоре.

Хэлли послушно встала с кровати, выключила свет и поспешила обратно под одеяло.

— Но вы правда должны спать, хорошо? Никаких разговоров, — приказал я.

— Хорошо.

Вытянувшись на спине, я закрыл глаза, зная, что тишина продлиться недолго. Разумеется, я был прав. Не прошло и десяти секунд, как Луна заговорила:

— Папочка, а можно мы сегодня покатаемся в грузовике?

— Нет.

— Почему?

— Потому, что сегодня у нас нет на это времени. Вы можете остаться с тётей Бри и вашими двоюродными братьями, пока мы с дядей Джастином перевезём крупные вещи.

— А после того, как вы перевезёте все крупные вещи можно будет покататься?

— Посмотрим. А теперь спать.

Было бы проще переехать, если бы девочек не было со мной, но наше время вместе скоро закончится, поэтому я не готов отказаться от них хотя бы на день. Мой рабочий график — двадцатичетырёхчасовая смена и три выходных — условия об опеке означают, что я могу проводить с ними только два дня в неделю и эти два дня постоянно менялись.

Наоми была готова назначать записи в салоне, подстраиваясь под моё расписание, а я пообещал ей не просить об изменениях, когда календарь встреч выстроен на месяц вперёд — хотя это никогда не останавливало её от попыток увидеть девочек в мои дни и поныть о том, как я не справился с аллергией Луны на орехи, с навязчивыми наклонностями Хэлли или с соблюдением расписания.

— Сегодня мы перевезём все вещи и останемся на ночь в наших новых кроватках, да? — спросила Хэлли.

— Да. — Нахмурившись, я вспомнил, что должен появиться сегодня вечером на вечеринке в честь помолвки своего лучшего друга ещё со времён школы — Чипа Карсвелла.

Если бы это был кто-то другой, то я бы просто не пошёл, но мы с Чипом не виделись уже несколько лет, и он приезжает в город только на одну ночь. Он играл за «Уайт Сокс» и количество свободного времени во время сезона было сильно ограничено. Мне пришлось бы привести девочек на вечеринку с собой, что, возможно, хорошо, потому что даст мне повод быстро оттуда уйти. Вечеринки были не по мне.

Но я уже сказал Чипу, что приду, а я не бросаю свои слова на ветер.

— Папочка? — Теперь это была Хэлли.

— Хм.

— Я хотела спросить.

Она всегда хотела что-то спросить. Она задавала больше грёбаных вопросов чем кто-либо и никогда не принимала ответ, который ей не нравился

— Ещё слишком рано, чтобы задавать вопросы, — сказал я ей. — Никаких вопросов до шести утра — таково правило.

— Ты не можешь отключить у нас желание задавать вопросы. Это работает не как телевизор.

— Могу я тогда хотя бы выключить звук?

— О чём я хотела спросить, — продолжила она, притворяясь будто меня не услышала — это был навык, которому они научились от мамы, — так это о том, носил ли ты ботинки в учебном лагере (прим. пер.: игра слов: boots — ботинки, а boot camp — учебный лагерь)?

— Да.

— Поэтому он так называется?

Я снова зевнул. — Конечно.

— А это было похоже на летний лагерь?

— Нет. За исключением того, что там тоже было жарко.

— И что ты там делал?

— Много отжимался.

— Поэтому у тебя такие мускулы?

— Отчасти да.

— И ты долго задерживал дыхание под водой, да?

— Это были тренировки морских котиков.

Она замолчала на секунду. — Когда мама первый раз сказала, что ты морской котик, то я представила тебя в тёмно-синем костюме.

Я улыбнулся с закрытыми глазами.

— Правда?

— Да. У тебя были светло-голубые усы. И я представила, что ты работаешь где-то вроде «Морского мира». Ты плавал в большом аквариуме и делал трюки, а люди тебе аплодировали.

— Это было бы поинтереснее, чем то, что я делал на самом деле.

— А что ты там тогда делал?

— Много чего. — В большинстве случаев я старался оставить свою команду в живых и не повредить оборудование. Это, кстати, не сильно отличается от того, что я делаю, будучи отцом-одиночкой.

— Мама говорит, что она никогда не знала, где ты был и что делал.

— Это потому, что я не всегда мог ей об этом сказать.

Она легла на спину и снова устроилась под одеялом, повернувшись ко мне лицом.

— Тебя очень долго не было.

— Я знаю. — Как всегда, я чувствовал себя разбитым, когда сталкивался с правдой. Я горд своей карьерой, но за неё пришлось заплатить слишком многим. Мой брак распался, я не видел, как родились мои дети, не видел их первые шаги, не слышал их первые слова. Когда три года назад я вернулся домой насовсем, Хэлли даже не хотела меня обнимать. Она знала, что я её папа, но не знала меня в лицо. А Луна начинала кричать, когда я брал её на руки. Она и понятия не имела, кто я такой. Я знал парней, которые могли просто не обращать на это внимание, но я не был одним из них. Я не хотел быть одним из них.

— Но ты же больше никуда не уйдёшь, правда? — Хэлли дотянулась и взяла меня за руку, обнимая её как плюшевую игрушку.

— Нет. Я больше никуда не уйду. — Из-за пулевых ранений на моей правой ноге я стал непригоден для службы морским котиком, моя карьера на морском флоте была закончена. Я бы ни за что не согласился на скучную офисную работу. Мне предложили должность преподавателя в школе снайперов, и я даже рассматривал её, но Наоми ясно дала мне понять, что если я соглашусь, то она не поедет со мной в Индиану, что она и наши дочери останутся в Мичигане, где мы выросли. Она хотела жить в знакомом доме, хотела, чтобы семья была рядом, хотела стабильности для себя и девочек… и я не мог винить её.

Я сказал флоту, что увольняюсь и вернулся сюда, устроился на работу пожарным и попытался вернуться к гражданской и семейной жизни. Но наш брак не пережил этого и теперь я отец-одиночка.

По правде говоря, мне так больше нравилось.

И большинство дней мне кажется, что я не плохо, блять, справляюсь хотя я слишком много ругался, сжёг немало ужинов и не мог заплести Хэлли косички даже ради спасения своей жизни.

Но я был здесь, я старался изо всех сил, и я всегда ставил своих детей на первое место — что было больше, чем делал мой отец.

И, несмотря на обугленные гамбургеры и постоянные ругательства, девочкам нравится проводить со мной время, и они всегда обнимают меня очень долго перед тем, как вернуться к своей маме.

Они часто говорили, что любят меня, а я ещё привыкаю это слышать и говорить это в ответ.

С одной стороны от меня Хэлли прижалась ближе и подтянула колени, которые больно уткнулись мне в бедро. С другой стороны спящая Луна перевернулась, шлёпнула меня рукой по груди и пнула меня ногой. Но они всё ещё дышали, что означало, что я успешно сохранил жизнь двум людям ещё на один день.

Я называю это победой.

Я проснулся до того, как сработал будильник и аккуратно выскользнул из кровати, не разбудив девочек, что требовало тактики скрытности и контроля дыхания, которая соперничала с тем, чему я научился на снайперских тренировка. Но сегодняшний день будет полон суеты, и мне хотелось выпить всего одну чашку кофе в момент затишья перед бурей. Ещё раз взглянув на девочек, я надел футболку «ПСОТ» и сменил спортивные штаны на джинсы.

На кухне я засунул капсулу в кофемашину и закончил собирать кухонные принадлежности в коробку, пока варилось кофе. Аренда этой квартиры была оплачена ещё до конца недели, поэтому я мог оставить здесь какие-то вещи, но мне хотелось перевезти как можно больше вещей сегодня. Муж моей сестры, Джастин, который также работал пожарным в одну смену со мной, помогал сегодня утром перевозить крупные вещи — не то, чтобы их было много. План такой: отвезти девочек к ним, а потом заняться переездом. Бри, моя младшая сестра, привезёт их позже.

Пока девочки спали в моей комнате, я снял постельное бельё с их кроватей и закинул его в пакет для мусора. Потом я оттащил матрасы, взял отвёртку и принялся разбирать изголовья кроватей. Шкаф для одежды в комнате девочек уже был пуст, потому они собрали свои вещи в чемоданчики и были готовы ехать. А их одежда на сегодня уже лежала на комоде.

Я дважды проверил, что шкаф пуст, когда они, шаркая, вошли в комнату.

— Нам уже пора вставать? — с надеждой спросила Луна, почёсывая животик.

— Да, — сказал я. — Одевайтесь и мы заедем за пончиками по пути к тёте Бри.

— Но мама не разрешает нам кушать пончики, — сказала она.

— Мамы здесь, блять, нет, — ответила Хэлли.

— Эй, — я пристально посмотрел на свою старшую дочь. — Без ругани.

— Но ты же постоянно ругаешься.

— Это потому, что я ворчливый старик, и заслужил право ругаться.

Хэлли с возмущением упёрлась руками в свои худенькие бёдра.

— Тогда почему мама говорит, что она всё ещё молодая, а ты говоришь, что ты уже старик, если вам обоим тридцать четыре?

— Мама говорит, что она молодая? — удивлённо спросила Луна, когда стягивала с себя пижаму.

— Да, — ответила Хэлли, обратив своё внимание на матрасы, которые стоят около стены. Она разбежалась и со всей скорости врезалась в матрас и так же отскочила от него.

— На прошлой неделе, когда она сказала, что выходит замуж за Брайса, я сказала, что не знала, что невестам может быть столько же лет, сколько ей, а она сказала, что невесты могут быть любого возраста, если они верят в «долго и счастливо».

При упоминании о парне Наоми, богатом парне, с которым мы вместе ходили в школу и который мне никогда особо не нравился, я фыркнул. Мысль о том, что этот придурок преуспел там, где я потерпел неудачу, пробуждала во мне желание бить всё вокруг.

А что касается «долго и счастливо», то удачи, чёрт возьми.

— А как насчёт тебя, папочка? — спросила Хэлли снова врезаясь в матрас.

— Что насчёт меня?

— Ты веришь в «долго и счастливо»?

— Нет. — Я протянул Луне её носки и заметил, что в её волосах застряла жвачка. Хмурясь, я осмотрел остатки арбузной «Хубба Бубба», которую девочки выпросили у меня вчера в магазине.

— Почему нет?

Раздражённый, я повернулся к ней лицом. — Потому что большинство взрослых перерастают сказки, как только перестают думать, как дети. И я один из них.

Хэлли нахмурилась. — Это глупо. Нельзя быть слишком старым для счастья.

— Неважно. — Я бросил в Хэлли её шорты и футболку. — Одевайся, пока я найду ножницы. Если я не смогу достать жвачку из волос Луны, то придётся её вырезать.

Луна ахнула и прикрыла свои спутанные светлые кудряшки руками. — Нет! В прошлый раз ты сделал это неровно, и мама кричала на меня, потому что мне нельзя жевать жвачку, и ты знаешь это.

— Прости. — Я поднял руки. — В этот раз я справлюсь лучше.

— Ты обещаешь? — Она пристально посмотрела на меня не желая отпускать руки с головы.

— Да.

— Поклянись на мизинчиках, — сказала Хэлли, натягивая шорты.

Я протянул свой мизинец, и Луна зацепила свой маленький пальчик за мой.

— Клянусь, что в этот раз справлюсь лучше, — сказал я ей. — А теперь поклянись больше не жевать жвачку и есть свои волосы одновременно.

Она рассмеялась.

— Клянусь.

После восьми, немного нарушая расписание, мне удалось выманить девочек из квартиры. Как бы им ни не терпелось переехать на новое место, они могли бездельничать так, словно это был олимпийский вид спорта.

Я не меньше двадцати минут выпутывал жвачку из волос Луны, пока не сдался и не вырезал её, а потом Хэлли не могла найти свой счастливый пенни.

Перевернув квартиру вверх дном и вытирая её «но ты же дал мне этот счастливый пенни в первый день в школе в прошлом году, и он нужен мне и в этом году, иначе я не справлюсь!» слёзы — я пообещал ей, что вернусь и поищу его позже, а сейчас нам нужно было ехать, чтобы вовремя забрать грузовик. Она всё ещё всхлипывала, пока я торопил их к парковочному месту, где Луна споткнулась на асфальте и ободрала коленку.

Теперь обе девочки плакали.

Я понёс, завывающую от боли, Луну обратно в квартиру, Хэлли следовала за нами моментально забыв о потерянном пенни при виде окровавленной коленки.

Посадив Луну на стол, я очистил коленку и начал рыться в коробке с надписью: «ВАННАЯ» пока не нашёл пластырь.

— Он обычный, — Луна слёзно фыркнула на мой бежевый пластырь, — у мамы есть розовый с Хеллоу Китти.

Я сжал зубы. — Хочешь съездить к маме за ним?

— А у нас ещё останется время на пончики?

— Вероятно, нет.

Девочки обменялись взглядами. — Тогда давай обычный, — сказала Луна. — Но сначала поцелуй.

Я поцеловал пластырь, и она захихикала. — Не пластырь, папочка, а коленку.

Я наклонился, поцеловал красную ссадину на её колене и покрыл её скучным пластырем. — Я куплю в магазине пластырь получше, хорошо?

— Хорошо. Спроси у мамы, где она берет пластыри с Хеллоу Китти, — сказала она, когда я опускал её на пол.

— Я подумаю об этом.

Двадцать минут спустя мы ехали в дом моей сестры, поедая глазированные пончики и качая головами под какую-то хард-рок музыку, которую девочки называли «папиной музыкой». Я посмотрел на девочек в зеркало заднего вида и, как всегда, почувствовал потрясение, видя их сидящими на задних сиденьях — я действительно отец? — и я был поражён тем, как сильно я их обожаю. Иногда я думаю, что у меня может случиться сердечный приступ, когда я смотрю на них. Настолько сильным было это чувство.

У Хэлли мои тёмные волосы и карие глаза, а также упёртый характер и острый язык. От Наоми у неё веснушчатый нос и неустанное желание задавать вопросы. А Луна была похожа на свою мать с головы до пяток, от светлых волос до ямочек на щеках, но она была спокойнее и всегда смеялась с моих шуток.

Я выключил музыку. — Ну как я справился сегодня утром?

Это была ещё одна наша любимая игра — выставлять мне баллы в зависимости от того, насколько хорошо я провёл утро. Я придумал её, чтобы отвлечь их от тоски по маме в первые дни раздельного проживания.

— На десятку, верно?

— Ну не знаю насчёт десяти, — сказала Хэлли. — Я думаю, что нужно снять балл за то, что ты отрезал Луне волосы.

— Но это была её жвачка, — возразил я.

— И всё же. К тому же потерялся мой счастливый пенни.

— Ты потеряла свой пенни.

— Ещё у тебя нет пластыря с Хеллоу Китти, — добавила Луна, вытирая руки о рубашку.

— Это уже три минуса, — сказала Хэлли. — А десять минус три — семь.

— Семь из десяти? — Я покачал головой. — Ни хрена подобного. Я заслуживаю как минимум восьмёрки.

— Ты разрешил нам спать в твоей кровати, — сжалилась Хэлли. — Я думаю, мы можем добавить за это балл.

— Мы добавим тебе один балл, если ты разрешишь нам прокатиться в грузовике! — добавила Луна.

— Хммм… — Я сделал вид, будто рассматриваю их предложение. — Тогда у меня будет девять из десяти?

— Да, — они ответили.

— Ладно. Но тогда мы слушаем только папину музыку. — Я увеличил громкость играющих Аэросмит (прим. пер.: рок-группа) и опустил окна.

Девять из десяти — это, конечно, не идеально, но я, чёрт возьми, согласился бы на это.

ВИННИ

Мне, как и всем девушкам, нравятся хорошо слаженные мужчины, но я никогда не думала, что во мне есть сталкерские наклонности, пока в дом по-соседству не въехал новый жилец.

Около часа в тот день, это была суббота, я сидела на полу своей спальни и красила ногти на ногах, когда услышала шум тормозов грузовика на парковке. Мои окна были открыты, поэтому, после того как грузовик заглох, я услышала два мужских голоса.

Заинтригованная, я встала и на пятках подошла к окну. Отдёрнув штору в сторону, я выглянула из окна и увидела двух мускулистых мужчин в футболках и джинсах, которые открывали дверь грузовика и вытаскивали оттуда погрузочную рампу.

Я узнала одного из них: высокого мужчину в бейсбольной кепке и серой футболке с неряшливой щетиной. Вчера днём я видела, как он выходил из соседней квартиры, когда подъезжала к дому после работы. Крайний дом пустовал на протяжении нескольких месяцев, но недавно был продан, может, он и был новым владельцем? Я бы представилась прямо тогда, но он, казалось, торопился, лишь быстро кивнув мне, прежде чем запрыгнуть в пыльный устаревший внедорожник и уехать.

Но это определённо был тот самый парень. С высоты было сложно определить сколько ему лет, может быть, под тридцать или чуть за тридцать, но он был высокий, с широкими плечами и большими бицепсами, которые выпирали из-под рукавов его футболки. Он крикнул что-то своему другу и я обратила внимание на глубокий низкий голос.

Я с интересом наблюдала за ним и его другом пока они разгружали мебель их грузовика. Моя коричнево-белая кошка ткнулась в мою лодыжку своим носом, как будто тоже хотела на него посмотреть.

— Я не виню тебя, Пятачок, ‒ сказала я, наклоняясь, чтобы почесать её за ушком. — Он горяч даже несмотря на то, что выглядит не очень дружелюбно.

Парень ни разу не улыбнулся. Он двигался быстро и целенаправленно, как будто не хотел тратить ни секунды, он даже толком не разговаривал со своим другом. Но что-то в его сжатой челюсти, широкой груди и угрюмости заинтриговало меня ‒ параллельно с футболкой с надписью «ПСОТ», которую он носил.

Пожарная служба округа Траверс?

Я сразу же представила, как он выносит меня из пекла, ранее известного как Таунхаусы Вудленда, его лицо покрыто сажей, а мои руки обхватывают его крепкую шею. После того, как он аккуратно опустил меня на землю в безопасном расстоянии от пламени, он бы бросился обратно в дом спасать Пятачка, едва успев выбраться до того, как наша часть здания рухнет.

Прошло только пять минут, а я уже почти влюбилась в него.

— Держу пари, он один из тех парней, которые непоколебимые снаружи, но мягкие внутри, ‒ восхваляла я его своей кошке. — Один из тех, кто ведёт себя жёстко, но под этой бронёй скрывается большое сердце. Он чудовище, которое ждёт свою красавицу!

Пятачок мяукнула, соглашаясь, или это было предупреждение.

Потому что это моя проблема.

Я думаю, что хорошо разбираюсь в людях, хотя на самом деле у меня хорошо получается выдавать желаемое за действительное. Я позволяю своим фантазиям о парнях завладеть моим мозгом, что мешает мне видеть, кто они на самом деле. Это не потому, что я люблю, когда мне разбивают сердце, однако, в большинстве случаев этим всё и заканчивается, а потому, что я безнадёжный романтик и не знаю, как себя контролировать.

Этому даже есть название — эмофилия.

Звучит как болезнь, не так ли? Как будто что-то не так с кровью? Но на деле это чёрта характера, как сказал мне мой психотерапевт, и это значит, что вы быстро, легко и часто влюбляетесь в людей. Вы делитесь своими самыми глубокими, уязвимыми чувствами с людьми, как попкорном в кинотеатре.

Вот моё сердце, сэр. Подать вам масло и соль?

Я была такой, сколько себя помню. В начальной школе моей лучшей подруге Элли мог понравится новый мальчик, но я же объявляла, что я встретила мальчика, за которого выйду замуж. В средней школе она записывала имя своего краша в наш секретный блокнот, пока я придумывала имена моих будущих детей от милого парня, который сел рядом со мной на ОБЖ. Когда мы пошли в свадебный салон, чтобы выбрать мне платье к выпускному, я примерила как минимум шесть свадебных платьев, потому, что я была абсолютно уверена, что мы с моим парнем будем вместе навсегда, даже несмотря на то, что мы всего лишь месяц встречались.

Конечно, он бросил меня прямо перед отъездом в колледж и я провела первый месяц в Мичиганском государственном университете, тоскуя по нему.

Пока по уши не влюбилась в Эндрю из Висконсина, который специализировался на агробизнесе и планировал вернуться домой и взять в свои руки управление семейной молочной фермой. Остаток первого курса я провела романтизируя нашу жизнь на ферме, где я бы доила коров каждое утро, а затем делала бы вафли для всех гостей нашего маленького отеля типа «постель и завтрак». Фантазия была подкреплена доской желаний на «Пинтерест», где мои фермерские наряды были очаровательны, также как наши шесть фермерских детей и две фермерские собаки.

Увы, Эндрю оказался двуличным придурком и мои золотые мечты о платьях в клетку и светловолосых детях были разрушены вместе с моими романтическими надеждами.

Но мои надежды не угасли, и я ещё раза три влюблялась по уши за время учёбы в колледже. На самом деле, я даже обручилась на последнем курсе с аспирантом по финансам, который собирался работать на Уолл-стрит.

Я посмотрела вниз на свою левую руку, где ровно шесть недель назад было кольцо с бриллиантом — именно столько времени понадобилось Меррику, чтобы изменить своё мнение и не взять меня с собой. Элли и две мои старшие сестры уверяли меня, что меня чудом пронесло, поскольку они считали Меррика ревнивым, требовательным и самовлюблённым, и хотя я могла понять их, я всегда считала его уверенность привлекательной чертой.

Однако, его измены таковыми не были, и он прямо мне сказал, что не готов заниматься сексом только с одним человеком до конца своей жизни, особенно, если он собирался в Нью-Йорк, где обязательно будет много горячих моделей.

Козёл.

Поэтому, вместо переезда в Большое Яблоко, я вернулась домой в северный Мичиган, взяла из приюта кошку и начала работать на ферме «Кловерли».

Что было хорошо, потому что я всегда любила ферму «Кловерли», которой владела семья Сойеров. Я практически выросла там, потому что мой папа был финансовым директором, и, когда мне было четыре, он женился на младшей из пяти сестёр Сойер ‒ Фрэнни, моей замечательной мачехе, которая вырастила меня.

Отель был красивым, элегантным, старинным поместьем, с двадцатью гостевыми комнатами, баром, рестораном, роскошным вестибюлем со сводами, широкой центральной лестницей и огромным камином, который всегда горел в зимние месяцы, создавая ощущение тепла и уюта.

На территории отеля была винодельня, а также свадебный амбар, расположенный среди сотен акров виноградников и фруктовых садов. Старый красный сарай для лошадей всё ещё был там, и я вспомнила много летних дней из детства, проведённых в нём с моими сёстрами, пока наш отец работал.

Я занимала официальную должность специалиста по гостиничному бизнесу, что означало, что я занималась всем понемногу. Летом я собирала недельные летние лагеря для детей, организовывала вечера живой музыки во внутреннем дворике винодельни, помогала на дегустациях вин как на территории винодельни, так и за её пределами, а также помогала на свадьбах, когда моей сестре Милли требовалась ещё одна пара рук — она была координатором мероприятий. Я также часто подменяла администратора на стойке регистрации, и несколько раз даже работала в баре.

Мои родители помогли мне купить эту квартиру, которая находилась всего в десяти минутах езды от дома, где я выросла. Они всё ещё жили там с двумя моими младшими сёстрами — близняшками Одри и Эммелиной, которые родились через несколько лет после того, как мой отец женился на Фрэнни, и сейчас им было шестнадцать. Я виделась с ними каждое воскресенье за семейным ужином.

Я была счастлива здесь, даже если ещё не нашла своё истинное предназначение.

Мой телефон зажужжал на полу, где я сидела, и я оторвалась от окна, чтобы ответить. Элли, — высветилось на экране. Я приняла звонок и побрела обратно к окну.

— Алло?

— Привет. Чем занимаешься?

— Крашу ногти и шпионю за своим горячим соседом.

Она рассмеялась. — Я не знала, что у тебя есть горячий сосед.

— У меня его и не было до сегодняшнего дня. Он переезжает прямо сейчас. — Я смотрела как он несёт большую картонную коробку по погрузочному рампу. — По крайней мере, я считаю его горячим. Трудно сказать наверняка, поскольку я слежу из окна второго этажа.

— Как он выглядит?

— Высокий, смуглый и задумчивый.

— О-о-о. Расскажи мне больше.

— На нём футболка «ПСОТ». Она очень обтягивающая.

— Пожарный! Сколько лет, примерно?

— Не уверена. Может, лет тридцать? ‒ Я наблюдала, как он подошёл обратно к грузовику, сделал паузу, снял кепку и вытер пот со лба внутренней стороной руки. У меня перехватило дыхание. — Он только что снял свою кепку.

— И?

— Сексуальность подтверждена.

— Есть ли у него жена или девушка?

— Не видела.

— Ну, и чего ты ждёшь? Иди и представься.

Внезапно он поднял взгляд в мою сторону, и я отступила от окна. — Чёрт. Он только что видел, как я изображала Глэдис Кравиц у окна.

— Какую Глэдис?

— Глэдис Кравиц! Соседка из «Моя жена меня приворожила», которая всегда стояла у своего окна и шпионила за всеми.

— Что за «Моя жена меня приворожила»?

— Это классический ситком! Комфортное телешоу! Ты никогда не смотрела «Моя жена меня приворожила»? — Чтобы избавиться от искушения, я спустилась вниз на кухню.

— Нет, я пересматриваю «Друзей» для успокоения, как и все остальные, кому не девяносто. Послушай, нет ничего странного в том, чтобы быть дружелюбной к новому соседу. Иди, поздоровайся и скажи добро пожаловать. Принеси ему пирог или что-нибудь в этом роде. — Она рассмеялась. — Но не влюбляйся в него. Подожди хотя бы неделю.

— Ха-ха. — Я открыла холодильник и уставилась на его содержимое, возможно, надеясь найти какой-нибудь недоеденный пирог. Но единственной сладкой вещью там был мой вчерашний наполовину съеденный шоколадный «Фрости» (прим. пер.: замороженный молочный десерт) с торчащей из него пластиковой ложкой, что, как мне показалось, было бы не очень приятным приветственным подарком. — Ты просто пытаешься саботировать меня, чтобы выиграть пари.

— Я выиграю пари в любом случае, — сказала она с уверенностью. — Не могу поверить, что ты вообще заключила его.

Честно говоря, я тоже не могла в это поверить. Наверное, дело в водке.

Три месяца назад, сразу после того, как моя помолвка сорвалась, мы с Элли пошли выпить, и я объявила, что завязываю с мужчинами.

Элли рассмеялась. — Ха! Ты не протянешь и шести месяцев.

— Хочешь поспорить? — спросила я, опрокидывая в себя остатки второго мартини и слизывая водку с последней оливки на бамбуковой палочке.

Она хмыкнула. — Сейчас май, Винифред. Ты думаешь, что сможешь продержаться до ноября, не влюбившись? Ты?

— Определённо, — ответила я, а потом икнула.

— Признаюсь, — сказала Элли мне сейчас по телефону, — я не думала, что ты вообще продержишься до четвёртого июля.

— Видишь? — Я злорадствовала, хотя, в целом, мне нравилось, когда у меня был любимый человек в национальные праздники. В праздничные дни. И всякие праздники «Холлмарк».

— Но скоро осень, — сказала она назидательно. — Время для обнимашек.

— Неважно. — Я быстро откусила «Фрости», прежде чем закрыть холодильник. — Я хозяйка своих чувств.

— Рада это слышать. Но если ты влюбишься до Дня благодарения, ты будешь мне должна.

Я вздрогнула. Я не хотела быть её должницей.

— Я точно смогу продержаться до Дня благодарения. На самом деле, даже до Рождества.

— До Рождества! — Она разразилась смехом. — Теперь ты просто несёшь бред. Тебе даже в седьмом классе не нравилось быть одинокой на Рождество.

— Ну, это говорит совершенно новая Винифред. И я вполне способна не влюбиться даже в моего нового горячего соседа-пожарного. — Но, видимо, я не могла сидеть спокойно, поэтому решила проверить, не пришла ли почта.

Я открыла входную дверь, на полсекунды заглянула в почтовый ящик, затем посмотрела в сторону парковки. Он стоял рядом с грузовиком и смотрел в свой телефон.

И тогда я увидела, как две маленькие девочки выскочили из минивэна и побежали к нему. — Папочка!

Я торжествующе улыбнулась. — Угадай что? — прошептала я. — Он не холост, так что это не имеет значения. Его жена только что приехала с двумя детьми — вообще-то, их четверо. — Я наблюдала, как темноволосая женщина вышла из машины, помогла выбраться ребёнку и достала малыша в автокресле.

— Четверо детей?

— Да. Две девочки, мальчик и младенец. — С облегчением, я взяла почту и вернулась в дом. — Кризис предотвращён.

Элли вздохнула. — Чёрт. Я очень хочу, чтобы ты была у меня долгу.

— Этого никогда не случится. — По крайней мере, теперь я могу представиться и подружиться с новыми соседями. Как бы легко я ни влюблялась, женатые мужчины под запретом. Чтобы утешить себя, я зачерпнула ещё одну ложку «Фрости», затем положила его обратно в холодильник. — Ты всё ещё идёшь со мной сегодня вечером?

— Да. Собственно, поэтому я и звонила. Какой дресс-код? — Элли была моей спутницей на вечеринку по случаю помолвки моего кузена Чипа.

— Я бы сказала, вечерний нарядный стиль, — сказала я, направляясь обратно наверх. — Я уверена, что там кто-то будет в джинсах, а кто-то и принарядится.

— Что ты наденешь?

Я дошла до своей спальни и открыла дверцу шкафа. — Я думаю о тёмных расклешённых джинсах, топе с открытой спиной и завязками на шее и каблуках.

— Какой топ? В полоску? — Мы с Элли знали все любимые наряды друг друга.

— Да.

— Хорошо, я тогда надену что-то похожее. Во сколько мне за тобой заехать?

— Вечеринка начинается в семь, — сказала я. — Так что, может, без пятнадцати?

— Хорошо. Есть какие-нибудь дела на сегодня?

— Не очень много. Мне нужно выполнить кое-какие поручения, но кроме этого, я просто крашу ногти и слежу за милыми людьми по соседству. — Не в силах удержаться от ещё одного подглядывания, я подошла к окну своей спальни и снова выглянула наружу: две маленькие девочки, которых я видела, бегали вверх-вниз по рампе грузовика. — Может быть, я возьму что-нибудь в «Plum & Honey», пока буду в центре, и отнесу это им. Наверняка, этим детям понравятся мамины кексы.

— Хорошая идея

— Что насчёт тебя?

— Мы начали сбор урожая сегодня утром, но мне пришлось зайти и прибраться, потому что Миа спросила, смогу ли я провести встречу с потенциальной парой молодожёнов сегодня днём, чего я очень не хочу делать, потому что это не моя работа.

Я улыбнулась. Элли всегда называла свою мать по имени, и это сводило её с ума. — Но это так весело — исполнять чьи-то желания. Воплощать их мечты в реальность.

— Это совершенно не подходит под моё представление о веселье. Невесты — сумасшедшие. Даже совершенно нормальные женщины теряют рассудок, как только кольцо оказывается на их пальце. Я никогда не выйду замуж.

— Тебе просто нравится спорить с матерью.

— Я ничего не могу с этим поделать. Она постоянно спрашивает, какие у меня планы на жизнь.

Я вздохнула. — Твоя мама всегда любила планы.

— И я продолжаю говорить ей, что мой план состоит в том, чтобы они уволили совершенно замечательного главного винодела, который работает у них в «Абеляр» в течение пятнадцати лет, и повысили меня, потому что мне двадцать два и я всё знаю.

— Надёжная стратегия.

— Вообще-то, я думаю, она просто интересуется, когда я перестану занимать одну из их гостевых комнат и съеду. Я продолжаю говорить им, что если они хотят, чтобы я могла позволить себе снимать жилье, они должны платить мне больше.

Элли недавно вернулась домой после того, как провела практически весь выпускной год на юге Франции, проходя стажировку на винограднике, принадлежащем семье её отца. Она свободно говорила по-французски, потому что её отец родился там и говорил с ней и её братьями только по-французски, когда они росли. Теперь она жила и работала в «Винограднике Абеляр», принадлежавшем её родителям, который находился на полуострове Олд-Мишн, всего в двадцати минутах езды.

— Элл, ты вполне можешь позволить себе жилье здесь, — сказала я ей. — Просто это не будет таким шикарным, как комнаты для гостей в «Абеляр».

— Послушай, как я уже объяснила Мии и Лукасу, мне нужно иметь такой же образ жизни, к которому я привыкла. Это их вина в том, что они что приучили меня к нему, верно?

Я рассмеялась. — Я не уверена, что это так работает. — Я услышала, как кто-то стучит в мою входную дверь. — Эй, мне нужно идти. Кто-то стучит в дверь.

— Хорошо. Увидимся вечером.

ВИННИ

Закончив звонок, я поспешила вниз по ступенькам, гадая, не один ли это из моих новых соседей. На стене возле входной двери висело зеркало, и я взглянула в него.

Мои грязные светлые волосы, которые я сегодня ещё не расчёсывала, были собраны сзади в беспорядочный хвост. Я не накрасилась, и хотя я переодела пижаму, но то, что было на мне: рваные джинсовые шорты и белый топ, не были тем, что я выбрала для того, чтобы произвести хорошее первое впечатление.

Нижняя часть шорт была вся изодрана, а на топе спереди было пятно от кофе. И я была босиком.

Кто бы это ни был, он снова постучал.

Ну что ж, я затянула хвост и открыла дверь. Затем я улыбнулась, потому что через сетку увидела двух маленьких девочек, которые стояли бок о бок на моём крыльце.

— Ну, привет, — сказала я, открывая сетчатую дверь.

— Здравствуйте, — сказала та, что повыше. У неё были тёмные волосы, заплетённые в две косички, одна из которых была значительно выше другой, и красивые карие глаза. Она очень мило держала за руку свою младшую сестру. — Мы теперь живём по соседству и хотели узнать, нет ли у вас пластырей Хеллоу Китти.

— У меня ранка. — Сказала младшая, чьи вьющиеся белокурые локоны обрамляли круглое кукольное личико, приподняв одно колено. — Видите?

Наклонившись, я осмотрела красный след.

— О, нет! Откуда у тебя это?

— Я бежала по парковке, — сказала она, как будто ей было стыдно. — И потом папа дал мне пластырь, но я его потеряла.

— Но тот пластырь был не с Хеллоу Китти, — уточнила темноволосая сестра. — Он был просто бежевый.

— Ну, я не уверена, что у меня есть пластырь Хеллоу Китти, но я думаю, что смогу найти что-нибудь. — Я посмотрела за их спины, но не увидела никого из взрослых, а грузовик был припаркован в конце участка. — Можно ли вам войти?

Девочки посмотрели друг на друга. — Думаю, да, — осторожно предположила старшая.

— Где ваши родители?

— Их здесь нет, — сказала маленькая блондинка.

— О. — Считая странным, что родители просто оставили их на произвол судьбы на новом месте, старшей ещё не исполнилось и десяти, я пригласила их внутрь. — Хорошо, почему бы вам не зайти, пока вы ждёте их? Меня зовут Винни.

— Как Винни-Пух? — спросила та, что поменьше, и хотя я ненавидела это сравнение в детстве, я научилась принимать его во взрослой жизни. Обычно, оно вызывало улыбку, а это уже что-то хорошее.

— Именно. — Я усмехнулась, когда они вошли. — И у меня даже есть кошка по имени Пятачок.

Их улыбки стали шире.

— Я Хэлли, а это Луна, — сказала старшая сестра.

— Мы можем погладить твою кошку? — спросила Луна.

— Конечно, — сказала я, идя по коридору. — Она стесняется новых людей, но я знаю, где она любит прятаться.

Девочки с нетерпением последовали за мной на кухню, которая примыкала к гостиной. Раздвижная стеклянная дверь вела во внутренний дворик на заднем дворе. — Тут прямо как у нас, — сказала Хэлли, оглядываясь вокруг. — Только всё наоборот.

— Я думаю, что все квартиры в этом квартале одинаковые, — сказала я ей, выманивая напуганную кошку выйти из её укрытия в кладовке. Хэлли и Луна сразу же опустились на колени и стали ворковать над ней и, в конце концов, Пятачок отважилась подойти достаточно близко, чтобы они могли её погладить.

— Ого, вы ей, наверное, очень нравитесь, — сказала я, роясь в своей сумке, где лежала импровизированная аптечка, и я подумала, что, возможно, засунула туда несколько пластырей с принцессами за те недели, что я работала в летних лагерях.

— У тебя есть родители? — спросила Луна, оглядываясь по сторонам.

Я улыбнулась, доставая аптечку из сумки и копаясь в ней. — Есть, но они живут не здесь.

— Ты замужем?

— Нет. Я живу здесь одна.

— А ты хочешь выйти замуж? — спросила Хэлли.

— Когда-нибудь.

— Значит ли это, что ты веришь в «долго и счастливо»?

Я засмеялась. — А разве не все верят?

— Папа не верит, — ответила Хэлли, — но я верю.

— Я тоже, — добавила Луна.

— Эй, посмотрите, что я нашла! — Я протянула розовый пластырь. — Это не с Хеллоу Китти, но точно лучше, чем обычный, верно?

Луна подняла глаза от Пятачка и улыбнулась. — Намного лучше. Можно мне его взять?

Хэлли толкнула сестру локтём.

— Пожалуйста? — добавила Луна, подвигаясь ко мне на своей попе.

— Конечно. — Я опустилась на колени и осторожно наклеила пластырь на ранку на её коленке. — Так сколько вам лет, девочки?

— Пять. — Луна согнула колено и улыбнулась.

— Восемь, — сказала Хэлли. — В этом году я пойду в третий класс.

— А я пойду в детский сад!

— Это так волнующе! — Я встала и выбросила обёртку. — У вас есть младший брат, верно? И новорождённый?

Хэлли и Луна выглядели озадаченными. — Нет, — сказала Луна. — Но мы бы хотели кого-то младшего. Или хомячка.

— Мне показалось, что я видела вашу маму с маленьким мальчиком у входа, — сказала я. — И автокресло для младенца.

— Наша мама была здесь? — спросила Хэлли, её лицо исказилось. Затем что-то щёлкнуло в её голове.

— О! Это не наша мама. Это наша тётя Бри. А мальчик наш кузен Питер. То же самое с младенцем. Его зовут Прескотт. Ему всего два месяца.

— Сейчас папины два дня, — сказала Луна.

— Он бывает с нами два дня в неделю, — объяснила Хэлли. — Из-за развода.

— О. — Я кивнула в знак понимания, чувствуя симпатию к ним. Моя мама ушла, когда я была младше Луны. Я знала, каково это быть ребёнком разведённых родителей. — Значит, только ваш папа переезжает сюда?

— Да. — Хэлли вздохнула. — И мы любим нашего папу, но он очень ворчливый сейчас, потому что одна из ножек дивана сломалась, а он не может позволить себе новый диван, поэтому ему пришлось найти свои инструменты и попытаться починить её самому. Вот почему мы не хотели просить у него ещё один пластырь.

— Он часто ворчит, — добавила Луна. — И храпит.

Я засмеялась. — Многие папы храпят.

— А ещё он очень волосатый и слишком много ругается, — объявила Хэлли.

Её младшая сестра подтвердила это кивком.

— Он говорит, что это потому, что он был морским котиком.

— Не из тех, что в «Морском мире», — быстро уточнила Хэлли. — Из тех, что носят форму. Но он очень хороший пловец.

— Угадайте, что? — Я улыбнулась им. — Мой папа тоже был отцом-одиночкой, и он тоже часто ругался.

— Он был морским котиком? — спросила Луна.

— Нет, но он был морским пехотинцем, — сказала я. — И он всегда говорил нам: «морпех однажды — морпех навсегда», так что нам пришлось смириться с его ругательствами.

— Это злило твою маму? — поинтересовалась Хэлли. — Наша мама очень злиться из-за этого.

— Не думаю, что она знала, — осторожно сказала я, — но у меня тоже были сёстры, и вы знаете, что мы сделали?

— Что? — спросили они.

— У нас была банка ругательств, и каждый раз, когда он говорил плохое слово, он должен был положить деньги в банку.

— Сколько денег? — спросила Хэлли, её тёмные глаза расширились.

Я пожала плечами. — Зависит от ругательства. Большинство слов стоили пятьдесят центов.

— Наш папа часто говорит слова на букву «Б», — прошептала Луна, взглянув на кошку, словно боялась, что оскорбит ушки Пяточка.

— Слово на букву «Б» стоило целый доллар, — сказала я им.

Сёстры обменялись восхищёнными взглядами.

— А потом каждый месяц мы с сёстрами по очереди выбирали, куда пожертвовать деньги. Когда наступала моя очередь, я всегда выбирала благотворительные организации для животных.

— Наш папа говорит, что здесь есть бассейн, — взволнованно сказала Хэлли, переходя к новой теме со скоростью восьмилетнего ребёнка. — Ты знаешь, где он находится?

— Да.

— Ты можешь нам показать?

Я сделал паузу. — Да, но я думаю, нам стоит подождать, чтобы спросить разрешения у вашего отца.

Энергичный стук по алюминиевой раме моей сетчатой двери заставил всех нас подпрыгнуть, а Пятачок убежала обратно в кладовку.

— Наверняка это папа, — сказала Хэлли. — Мы не сказали ему, что идём сюда. Он наверняка злится.

Взволнованная, я поспешила из кухни к двери, где могла видеть внушительный мужской силуэт через сетку: широкие плечи, мощные руки, подтянутый торс. Открыв дверь, я увидела, что он был так же красив, как я и думала.

И явно расстроен.

Его тёмные глаза были затуманены беспокойством, брови нахмурены, а челюсть стиснута.

— Извините, что беспокою вас, но вы не видели…

— Папочка! — В коридор вбежала Луна, а за ней Хэлли.

При виде своих девочек, он расслабил плечи и несколько изменил выражение лица.

— Вы не можете вот так просто сбежать. Я не знал, где вы были.

— Извини, — сокрушённо сказала Луна. — Мне нужен был новый пластырь.

— И мы не хотели просить у тебя, потому что ты и так ворчишь по поводу дивана, — добавила Хэлли.

— Эй, это рифма. Ворчун и диван. (прим. пер.: being grouch about the couch; grouch — ворчун, couch — диван) — Луна улыбнулась своей старшей сестре с восхищением. — Папа был ворчуном из-за дивана (grouch about the couch).

Я улыбнулась, но, судя по выражению его лица, их отцу было не до веселья.

— Пожалуйста, входите, — сказала я, отступая назад, чтобы дать ему пространство. Я протянула руку. — Я Винни.

— Прямо как Винни-Пух! — сказала Луна.

Хотя я уже привыкла к этой шутке, я почувствовала, как мои щёки покраснели.

— Я Декс. — Он не совсем улыбнулся, но, по крайней мере, разжал челюсть и кивнул мне. Он выглядел немного старше, чем я предполагала, у него было немного седины на висках и несколько слабых морщин на лбу. Но, когда он не хмурился, его тёмная щетина обрамляла красивый рот с немного более полной нижней губой.

— Приятно познакомиться, — сказала я, мой пульс участился, когда он пожал мне руку.

Он жестом указал на девочек. — Эти две бродяжки — мои дочери, Хэлли и Луна.

— Она уже знает нас, папа, — нетерпеливо сказала Хэлли.

— Она дала мне пластырь. — Луна продемонстрировала своё колено. — Он намного лучше, чем твой.

Декс закатил глаза и снова посмотрел на меня. — Извините за вторжение.

— Не за что извиняться. Я сожалею о диване и, я надеюсь, что остальная часть переезда пройдёт хорошо. Если вам что-нибудь понадобится, просто дайте мне знать.

— Спасибо. — Он посмотрел на своих детей. — Пойдёмте, девочки.

— Папочка, теперь мы можем пойти поплавать? — спросила Хэлли, дёргая его за рубашку.

— Нет. Слишком много дел. Вы можете распаковать вещи, пока я буду собирать ваши кровати. — Он толкнул сетчатую дверь.

— Как насчёт того, чтобы прокатиться в грузовике? — спросила Луна, взяв его за руку. — Ты обещал.

— Посмотрим, — ответил Декс, уводя их с крыльца. Он оглянулся на меня и без улыбки сказал. — Ещё раз спасибо.

— В любое время. — Я закрыла входную дверь, прислонилась к ней спиной и зажмурила глаза.

Чёрт, он был красив. Моё сердце всё ещё трепетало.

— Всё в порядке, — сказала я себе. — Это нормально, что мой новый сосед горячий пожарный и отец-одиночка с мускулами и тёмными, задумчивыми глазами. Всё в порядке, потому что я — хозяйка своих чувств.

Медленно, я начала подниматься по лестнице, проводя ладонью вдоль перил и размышляя, был ли его пресс таким же твёрдым и рельефным, как его челюсть. Затем, я отдёрнула пальцы от дерева, как будто оно было горячим.

— Я также хозяйка своих рук. — Я снова начала подниматься по ступенькам, представляя, каково это чувствовать его щетину на своей щеке, может быть, прикусить его нижнюю губу.

— И моих зубов, — вызывающе сказала я. — Я определённо хозяйка своих зубов. И не буду кусать своего нового милого соседа.

Но я остановилась, когда достигла вершины лестницы.

— Если только он меня об этом не попросит.

ДЕКС

— Вы двое не можете просто так взять и уйти без предупреждения, — ругал я девочек, пока мы шли обратно к нашему дому. Меня не было максимум двадцать минут после того, как я, припарковав грузовик у дороги, сбегал в хозяйственный магазин за металлической скобой для сломанной ножки дивана. Когда я вернулся, девочек нигде не было. — Вы же знаете, что должны спрашивать разрешения, прежде чем выйти из дома.

— Мы не смогли найти тебя, — защищалась Хэлли, когда мы пересекали нашу подъездную дорожку. — И дядя Джастин сказал, что можно выйти на улицу, при условии, что мы не пойдём на парковку, чего мы и не сделали.

— Где тётя Бри?

— Ей пришлось забрать мальчиков домой, чтобы они поспали.

— Вы должны были пойти с ней.

— Мы не хотели.

— В следующий раз подождите меня. — Я открыл для них входную дверь, и они проскользнули в дом. — Понятно?

— Да, папочка, — сказали они хором, но я могу поклясться, что видел, как Хэлли закатила глаза. Для пущей убедительности я дёрнул её за одну из косичек. — Ты знаешь, что они кривые, да?

— Эй! Это ты их заплёл! — Хихикая, она отскочила от меня и бросилась вверх по ступенькам.

— Мне они нравятся такими, — поддразнил я, следуя за ней и дёргая за вторую. — Так тебя легко узнать со спины.

Наверху, в комнате девочек, мы с Джастином собрали две их кровати, в то время как они складывали свою одежду в комод.

— Папа, у нас есть банка? — спросила Хэлли, раскладывая свою одежду аккуратными стопка по ящикам, которые она выделила для себя.

— Банка? — Я затянул болт, крепящий изголовье к раме на кровати Луны. — Зачем?

— Чтобы собирать деньги каждый раз, когда ты говоришь плохое слово.

Джастин засмеялся. — Банка ругательств?

— Да, — ответила Хэлли. — Она так её назвала.

— Это кто так её назвал? — раздражённо спросил я.

— Винни.

— Кто такая Винни? — спросил Джастин.

— Она наша новая подруга, которая живёт по соседству. — Хэлли сложила несколько вещей, прежде чем положить их в ящик.

— Она дала мне пластырь, — сказала Луна, которой явно было наплевать на то, чтобы хранить что-то в сложенном виде, и она как попало пихала вещи в ящики. — Видишь?

Джастин послушно осмотрел колено, которое она показала. — Очень мило.

— Она сказала, что её папа тоже всегда говорил плохие слова, поэтому они с сёстрами сделали банку ругательств.

— К чёрту это, — сказал я.

— Слово на букву «Б» стоит доллар, папочка. Возможно, ты больше не захочешь его произносить. — Тон Хэлли был серьёзным, пока она расставляла свою обувь в шкафу именно так, как ей нравилось (прим. пер.: Декс часто произносит слово «fuck», что можно перевести разными способами).

Мой зять снова рассмеялся. — Как хорошо, что по соседству есть дети, с которыми вы можете играть. Сколько лет Винни?

Луна хихикнула. — Она не ребёнок.

— Она выглядит как ребёнок, — пробормотал я.

— Я не знаю, сколько ей лет, — задумчиво сказала Хэлли. — Может быть, она подросток?

— Это было бы неплохо, — сказал Джастин, проверяя устойчивость рамы и изголовья. — У тебя будет няня рядом.

— Я думаю, она старше, но ненамного. — Мои колени хрустнули, когда я поднялся на ноги. — Ладно, давай положим матрасы.

— Я думаю, она симпатичная, — сказала Луна.

— О, да? — Джастин бросил на меня дразнящий взгляд, пока мы тащили один детский матрас к кровати Хэлли и укладывали его. — Это правда?

Я пожал плечами и повернулся, чтобы взять второй. — Я видел её всего минуту. — В течение этой минуты я старался не замечать, насколько коротки её шорты и не смотреть на голую кожу под топом.

— Это правда, — уверенно сказала Хэлли. — Она очень красивая.

— И она любит животных, — сказала Луна, наблюдая, как мы кладём матрас на её кровать. — Можно нам завести здесь домашнее животное, папочка?

— Нет. — Я огляделся вокруг в поисках мусорных мешков, наполненных их простынями и одеялами. Были ли они всё ещё внизу?

— Но почему нет? — Хэлли последовала за мной из спальни и спустилась по ступенькам. — Ты сказал, что в старой квартире не разрешали заводить домашних животных, а в этой можно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что у Винни есть кошка. Её зовут Пятачок. А кошки очень чистоплотные, я читала об этом.

— Я же говорил тебе, Хэлси-шмекси, мы не можем завести домашнее животное, потому что я работаю по двадцать четыре часа в сутки. Здесь некому будет его кормить. — Я заметил два мешка у подножия лестницы и протянул один ей. — Отнеси это в свою спальню.

— Может быть, Винни сможет кормить его, когда тебя не будет здесь, — сказала она, таща мешок вверх по ступенькам.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я не хочу, чтобы в нашем доме был чужой человек.

— Она не чужая. Она друг.

— Мы даже не знаем её, Хэлли. — Нахмурившись, я последовал за ней в спальню и высыпал содержимое мешка на ковёр. — Она может быть сумасшедшей. Или серийной убийцей.

— Но у неё есть пластыри с принцессами. И она верит в «долго и счастливо»! — крикнула Луна.

— Тогда она точно сумасшедшая.

— После того, как ты узнаешь её получше, ты сможешь спросить её? — умоляла Хэлли.

— Я не заведу кота. Тут не о чём спрашивать.

— Папочка, можно мы покрасим стены в розовый цвет? — спросила Луна, запрыгивая на свой матрас и начиная прыгать.

— Не в розовый, а в фиолетовый! — Хэлли тоже начала подпрыгивать на своей кровати.

Я взял в руки простыню Луны и рассмотрел её. — Может, мне стоит сначала постирать её?

— Может быть. Понюхай, — пожал плечами Джастин.

Я понюхал простыню — она пахла кленовым сиропом. — Думаю, стоит. Пойдёмте, девочки. Я научу вас стирать. Тот, кто найдёт коробку со стиральным порошком, получит поездку в грузовике.

Визжа от восторга, они соскочили с кроватей и бросились бежать вниз по лестнице, толкаясь локтями, чтобы обогнать друг друга.

Через несколько часов после этого бельё было постирано, кровати были заправлены чистыми простынями, а грузовик возвращён. Я позволил девочкам покататься в нём, пока Джастин ехал следом на моём внедорожнике, и они всё время щебетали, как сороки. Моя голова чертовски раскалывалась.

Высадив моего зятя, мы вернулись в наш новый дом, и увидели на крыльце соседскую девушку.

— Винни стучится в нашу дверь! — взволнованно сказала Луна с заднего сиденья. — Поторопись, папочка!

Не успел я заехать в гараж, как девочки отстегнули свои ремни безопасности и бросились к крыльцу. Как будто они заметили знаменитость.

Я медленно вышел из машины, глядя на дверь, ведущую прямо на кухню, и мне захотелось просто проскользнуть внутрь, ни с кем не разговаривая. Но я подошёл к входной двери.

На девушке всё ещё были те крошечные шортики, и мой взгляд сразу же упал на её ноги. А поскольку она стояла спиной ко мне, когда разговаривала с девочками, я случайно успел рассмотреть, как джинсовая ткань обтягивает её задницу, прежде чем заставил себя посмотреть вниз на свои ноги.

Завязывай, старик. То, что у тебя не было секса больше года, не даёт тебе права глазеть. Она слишком молода для тебя.

— Винни принесла нам кексы, — сказала Луна, когда я подошёл, жестом указывая на белую коробку с выпечкой в руках Винни. — И она говорит, что в них в них нет орехов!

— Они из кондитерской моей мамы, «Plum & Honey». — Винни широко улыбнулась мне, когда я поднимался по ступенькам, отчего у меня защемило в груди. — У одной из моих младших сестёр тоже аллергия на орехи, поэтому она очень осторожна.

— Она сказала, что в коробке есть по два для каждого из нас. — Хэлли хлопала в ладоши от волнения.

— Я не была уверена, какие вкусы вам понравятся, поэтому просто выбрала некоторые из моих любимых — сахарное печенье, панкейки с шоколадной крошкой, синнабон с беконом….

— С беконом! — Хэлли и Луна посмотрели друг на друга и скорчили свои лица в отвращении, которые обычно появлялись при виде моих блюд, что я испортил и попросил их съесть в любом случае.

— Бекон в пирожном? — Хэлли была в недоумении. — Звучит совсем невкусно.

Винни рассмеялась. — Я знаю, что для ребёнка это, наверное, не очень, но мне нравится.

— Ты можешь съесть его, папочка, — доброжелательно сказала Луна.

Для меня это действительно звучало чертовски здорово, я бы съел бекон на чём угодно, но промолчал, обходя троицу, чтобы отпереть входную дверь.

— Ты будешь кормить нашего кота? — я услышал, как Луна спросила Винни позади меня.

— О, у вас есть кот?

— Нет, — сказал я, бросив на Луну грозный взгляд через плечо. — У нас нет кота.

— Но мы можем завести его в будущем, — сказала Хэлли.

Луна попыталась снова. — Ты будешь кормить нашего будущего кота? — Это рассмешило Хэлли.

— «Будущий кот» звучит как супергерой или название мультфильма. Эй, может быть, у нашего кота будут суперспособности!

— И мы сможем купить ему маленький плащ, — сказала Луна.

— Не будет никаких котов, ни со суперспособностями, ни без них, — заявил я.

— Он всё ещё ворчит из-за дивана, — Хэлли сказала Винни, которая пыталась не рассмеяться. — И потому что ему нужно идти на вечеринку сегодня вечером, а он их не любит.

— Идите в дом, девочки, — приказал я, придерживая спиной открытую дверь. — Мы должны быть готовы в ближайшее время. Я хочу выехать до семи.

Луна задорно улыбнулась Винни. — Мы тоже пойдём на вечеринку.

— Как здорово! Ну, не буду вас задерживать, я просто хотела занести это. — Она встретилась со мой взглядом и с улыбкой передала коробку. — Добро пожаловать в наш район.

Моё дыхание снова сбилось, словно нить оборвалась. Девочки были правы — она была красива. У неё были тёмно-синие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, и русые волосы с золотыми прядями. Они были убраны назад с лица, которое имело форму сердца. Когда я брал у неё коробку, мои пальцы коснулись тыльной стороны её рук, и мне не понравилось, что от этого по рукам пробежал жар. — Спасибо.

— Не за что. — Она ещё раз улыбнулась, а затем прошла мимо нас и энергично подпрыгивая пересекла мою подъездную дорожку, которая разделяла наши входные двери. Господи, она даже двигалась как ребёнок.

Но мне было трудно оторвать от неё взгляд, и когда она обернулась, чтобы посмотреть на меня, то поймала мой пристальный взгляд.

Смутившись, я быстро повернулся и пошёл в дом.

— Папочка, можно нам сейчас съесть кекс? — спросила Хэлли, вымыв руки в кухонной раковине.

— Думаю, да.

Я положил коробку на кухонный стол и нашёл нож, чтобы разрезать наклейку, которая запечатывала её. Девочки открыли верхнюю часть, визжа, как будто это было рождественское утро. Каждая из них схватила по огромному кексу и начала поглощать его.

— Мммм, — сказала Хэлли, откусив большой кусок розовой глазури, которая, казалось, сверкала. — На вкус как сахарная вата.

У Луны на кончике носа была темно-коричневая глазурь. — А у меня шоколадный.

— А ты будешь, папочка?

Я вымыл руки и подошёл, чтобы заглянуть в коробку. Там оставалось четыре кекса, все разные, и один из них был с беконом, посыпанным сверху глазурью карамельного цвета. — Может и буду.

Девочки засмеялись, когда я снял обёртку и открыл рот достаточно широко, чтобы откусить половину. — Мммм, — застонал я, и я не притворялся — это было чертовски вкусно. Я съел весь кекс, стоя прямо у столешницы. Девочки не смогли доесть свои и оставили меня убирать, пока они пошли наверх выбирать наряды для вечеринки.

— Я сейчас поднимусь, чтобы включить душ, — крикнул я, оглядываясь в поисках рулона бумажных полотенец. Мне очень хотелось, чтобы вечеринка Чипа была не сегодня — я ещё не распаковал и половины своих вещей. Мне повезёт, если я найду расчёску и какой-нибудь дезодорант.

Но я хотел увидеть своего старого друга, и он уже написал мне, что привезти с собой детей — не проблема. Он сказал, что с нетерпением ждёт встречи с ними, как и Мэрайя, его невеста. Я никогда с ней не встречался, но, судя по тому, как быстро Чип сделал предложение, я решил, что она должна быть очень классной. Чип был не из тех, кто принимает поспешные решения.

Когда я засовывал коробку с кексами в холодильник, мой телефон завибрировал в заднем кармане. Я вытащил его.

— Кстати, о поспешных решениях, — пробормотал я.

Мы с Наоми были влюблёнными старшеклассниками, которые расстались после окончания школы, но снова встретились несколько лет спустя, когда я был дома между командировками. Женитьба была импульсивным решением, подпитанным в основном ностальгией и пивом.

Я раздумывал над тем, чтобы перевести её на голосовую почту, но поскольку девочки были у меня, я ответил на звонок. Когда они были у неё, она очень хорошо относилась к тому, что я звонил и желал им спокойной ночи.

— Привет.

— Привет. Как прошёл переезд? — спросила она непринуждённо.

— Нормально.

— Ты уже обустроился?

— Ага.

— Ведь если им негде будет сегодня спать, ты всегда можешь привезти их. Я уверена, что у тебя много дел.

— Их кровати собраны, Наоми. На них даже чистое постельное бельё.

— Ничего себе. — Она засмеялась. — Что ты собираешься приготовить на ужин? Ты уже оборудовал кухню?

— Вообще-то, сегодня вечером у нас по плану вечеринка в честь помолвки Чипа.

— Ты ведёшь их на вечеринку? — Тон её голоса резко изменился, как будто я сказал, что веду их в стриптиз-клуб. — Ты не станешь этого делать. Почему бы не привезти их ко мне?

— Потому что это моё время с ними, Наоми. И они хотят пойти.

— Они будут там ужинать?

Моя головная боль усилилась, и я начал искать в кухонном ящике ибупрофен. — Я уверен, что там будет еда. Это же вечеринка.

— Проследи, чтобы Луна не ела ничего с орехами.

— Она и не будет. Они всё равно не проголодаются какое-то время, они только что съели кексы.

— Перед ужином?

— Ты чего-то хочешь, Наоми? — спросил я сквозь стиснутые зубы. — Иначе, мне нужно подняться и отвести девочек в душ. Я не хочу опаздывать.

— Ты в порядке? У тебя напряжённый голос.

— У меня чертовски болит голова, и я не могу найти ибупрофен. Так чего ты хочешь?

— Я собиралась попросить поговорить с ними, но не стоит, — сказала она. — Я могу сказать, что ты загружен делами, и я знаю, каким ты становишься, когда не можешь с этим справиться.

— Я не загружен делами, у меня болит голова! — рявкнул я. — И я, блять, сейчас могу справиться с чем угодно, кроме твоей попытки вторгнуться в моё время с девочками! Я верну их тебе завтра, и не звони мне до этого, мать твою! — Я закончил разговор и засунул телефон в задний карман, направляясь к лестнице.

— Эм, прости?

Напуганный, я посмотрел налево и через дверь увидел Винни на крыльце.

Чёрт. Она, наверное, только что услышала, как я кричу на Наоми. Выдохнув, я двинулся к двери и открыл её.

— Чем могу помочь? — спросил я, более резко, чем намеревался.

Она выглядела немного нервной, не то чтобы я её винил, и протянула маленькую розовую коробочку с пластырями. — Они лежали у меня без дела, и я подумала, что Луна, может, захочет воспользоваться ими для своего колена. Пластыри иногда отклеиваются в душе, так что…

Я протянул руку и взял их у неё, заметив, что на этот раз она была осторожна и не позволила нашим пальцам соприкоснуться. — Спасибо.

— Вот и всё, я просто хотела… эм, ладно, хорошего вечера. — Она повернулась, чтобы уйти, и я, вероятно, должен был позволить ей это сделать.

— Подожди секунду.

Она снова повернулась ко мне лицом, выражение её лица всё ещё было настороженным.

— Я извиняюсь за это. — Я указал розовой коробочкой через плечо. — Моя бывшая жена — мама девочек — знает, как вывести меня из себя.

— О, всё в порядке. Это не моё дело, и я действительно ничего не слышала. — Было очевидно, что она всё слышала.

Я медленно кивнул. — Ну, спасибо за пластыри. Луна это оценит.

Её улыбка вернулась, вместе с тем трепетом в моей груди. — Отлично. Хорошего вечера.

— Тебе тоже.

Она повернулась и спустилась по ступенькам, пересекая лужайку к своему дому с тем же детским подпрыгиванием при ходьбе. Взглянув на коробку, я покачал головой — конечно, у неё был целый набор розовых пластырей с принцессами. Я закрыл дверь и поднялся по лестнице, чтобы привести детей в порядок.

Хэлли пошла первой, после короткой попытки уговорить меня разрешить ей купаться в носках. Как обычно, я отказал, снова объяснив, что весь дом был тщательно убран перед тем, как мы въехали, и я был здесь вчера, чтобы убедиться в этом.

Пока она одевалась, я проследил, чтобы Луна вымыла волосы и воспользовалась мылом, а затем помог ей вытереться. Повесив их полотенца, я ещё раз проверил, что они выбрали подходящую одежду, и уже собирался зайти в душ, когда услышал сирену.

— Что это? — спросила Хэлли, скривив лицо.

Мгновенно придя в состояние повышенной готовности, я поднял руку. — Тсс.

Я снова услышал звук и понял, что это сработал датчик дыма, но не в нашем доме — мы слышали его через стену. — Оставайтесь здесь.

Я выбежал из их комнаты и спустился по лестнице, перепрыгивая по три ступеньки за раз, спрыгнув с последних пяти сразу на пол. Выскочив через парадную дверь, я подбежал к дому Винни и постучал. Сигнализация явно доносилась из её квартиры, и когда она не открыла дверь, я в долю секунды принял решение ворваться внутрь.

К счастью, дверь не была заперта.

Я открыл её плечом, почувствовав облегчение, когда сразу же не увидел и не почувствовал запаха дыма. Дом Винни был спроектирован точно так же, как и мой, и я сразу понял, что сработавший датчик находится наверху. Поднимаясь по ступенькам по три за раз, я добрался до дверного проёма спальни как раз вовремя, чтобы увидеть, как Винни забирается на чемодан, протягивая одну руку к потолку, чтобы отключить устройство.

У меня отвисла челюсть.

Она была абсолютно голой и мокрой.

Одной рукой прижимая к груди маленькое полотенце, которое нихрена не скрывало. Позади неё из ванной клубился пар, что, должно быть, и послужило причиной срабатывания сигнализации — некоторые датчики слишком чувствительны. Позади меня послышался топот на лестнице, и через секунду Хэлли и Луна вбежали в спальню.

Испугавшись, Винни оглянулась и увидела нас. Её глаза расширились, она вскрикнула и потеряв равновесие, свалилась с чемодана. Она приземлилась на задницу, размахивая руками и ногами, как тряпичная кукла.

Отводя глаза, я подошёл и отключил устройство, пока она на четвереньках ползла в ванную, вероятно, в поисках полотенца побольше.

Но потом она захлопнула дверь… и не вышла.

Сигнализация в восемьдесят пять децибел прекратилась, но сирены в моей голове продолжали звучать.

Я посмотрел на девочек. Луна закрыла рот руками. Глаза Хэлли расширились, и она указала на дверь ванной. — Винни была голой, — прошептала она. — Мы видели её задницу.

— Тихо, — сердито отругал я её. — Вы двое должны были остаться дома. Вы не выполнили мой приказ.

— Но папочка, нам было страшно, — сказала Луна. Её волосы всё ещё были мокрыми и спутанными. — Мы пришли, чтобы найти тебя.

— Мы поговорим об этом позже, но, когда я говорю вам оставаться на месте, вы остаётесь на месте — особенно в чрезвычайной ситуации. Понятно?

Они кивнули.

— А теперь возвращайтесь домой, обе.

— А как же Винни? С ней всё в порядке?

Я подошёл к двери ванной и постучал, стараясь не представлять её голой. Вода в душе больше не текла. — Винни? Ты в порядке?

— Я в порядке!

— Ты ушиблась?

— Я в порядке! — повторила она тем же фальшивым, жизнерадостным тоном.

Крошечная улыбка появилась на моих губах. — Ты уверена?

— Угу!

— Должно быть, это из-за пара сработал датчик дыма.

— Да, такое иногда случается, когда я забываю открыть окна.

— Хорошо, что он чувствительный, но открой их сейчас, ладно? Я должен подключить его обратно.

— Я открою.

Я колебался, а потом заговорил снова. — Извини, что так ворвался к тебе. Я пожарный и отец, поэтому я серьёзно отношусь к датчикам дыма. Это вроде как моя тема.

— Ха-ха, всё в порядке! — Она всё ещё пыталась казаться храброй и весёлой, но её голос дрогнул, заставив меня снова улыбнуться.

Очевидно, она не собиралась рисковать, глядя мне в глаза после того, как я увидел её голой, и я не мог её в этом винить. Убедившись, что оба окна в спальне открыты, я снова подключил датчик. Затем я подошёл к двери и ещё раз проговорил через неё. — Я всё подключил. Я закрою дверь, когда буду уходить.

— Спасибо!

— Ладно, девочки. Пойдёмте. — Я быстро огляделся, прежде чем вывести девочек из её комнаты — стены выкрашены в светло-серый цвет, аккуратно заправленная кровать с белым пледом, десять тысяч подушек всех оттенков розового, пушистый белый ковёр на деревянном полу. Было бы здорово, если бы она приземлилась на этот ковёр, когда падала на пол, но она свалилась прямо за ним.

Когда мы спускались по лестнице, я не мог удержаться от усмешки, вспоминая её безумное бегство в ванную на четвереньках. Я никогда не видел, чтобы кто-то ползал так быстро — даже детсадовцы во время учебных эвакуаций, когда они приходили в пожарную часть. Но мне было её жаль — у неё будет адский синяк на бедре.

Выбросив из головы воспоминания о её голой заднице, я поспешил выйти за дверь, убедившись, что она закрылась за мной.

— Это был звук от сигнализации? — спросила Луна, когда мы шли обратно к нашему дому.

— Да.

— Почему сработала сигнализация, если не было пожара? — спросила Хэлли. — Это было что-то вроде учения?

— Нет, это было из-за пара из душа. Но это хорошо, что сигнализация сработала, потому что это значит, что она работает. Это напомнило мне, что первым делом завтра мы составим план действий в чрезвычайной ситуации и назначим место встречи, ладно?

— Ладно.

Я открыл сетчатую дверь в наш дом — они даже не потрудились закрыть её — и запустил их внутрь. — Мы также поговорим о том, какие будут последствия, если вы не будете делать то, что я говорю.

Они согласно кивнули, пока мы поднимались по лестнице.

— Я всё ещё не могу поверить, что мы видели её задницу, — Хэлли прошептала Луне.

— Хватит. — Я легонько шлёпнул её по попе, прежде чем отвести их в спальню. — Мне нужно привести себя в порядок, так что расчешите волосы, подберите обувь и будьте готовы к выходу через десять минут.

— Но мне нужна помощь, папочка, — сказала Луна. — Я не могу распутать клубки сама.

— Малявка, — хмыкнула Хэлли, беря расчёску и легко проводя ею по своим гладким, влажным волосам.

— Заткнись! Твои просто легче расчёсывать, потому что они прямые!

— Прекратите, — приказал я, опускаясь у изножья кровати Хэлли. — Принеси мне расчёску, Луни Тюнз (прим. пер.: отсылка на мультик). Я сделаю это. У меня отлично получается распутывать волосы.

— Но не со жвачкой, — сказала Хэлли.

Я поднял игрушечного пингвина, которого она назвала Руперт, и бросил в неё. Когда он упал на пол, я услышал, монета покатилась под комод.

— Мой счастливый пенни! — Хэлли бросилась за ней, дотянувшись до места под комодом, куда она закатилась. — Я забыла, что положила её в дырку в животе Руперта прошлым вечером!

— Я получаю очко обратно за то, что нашёл его. — Я взял расчёску из рук Луны и начал расчёсывать спутанные волосы снизу.

— Не знаю, считается ли это находкой, — сказала Хэлли, — но ладно.

— Итак, сегодня десять из десяти?

— Пожалуй, что да, — сказала она, словно делая мне одолжение.

Я вскинул кулак. — Да, блять.

— Это ещё один доллар, папочка, — сказала Луна. — Помни о банке ругательств.

— Я ни за что не заведу в этом доме банку ругательств, девочки. Я разорюсь.

— А может, ты перестанешь ругаться, — сказала Хэлли.

Я смерил её взглядом. — Ни. Хрена. Подобного.

Но позже, когда я зашёл на кухню, чтобы взять ключи, я заметил, что одна из девочек — а может, они обе — достала коробку из-под кексов из холодильника, пока я был в душе, и написала на ней: ПАПИНА КОРОБКА РУГАТЕЛЬСТВ (ДЕНЬГИ НА БУДУЮЩЕГО КОТА).

Я заглянул внутрь и увидел, что по крайней мере они оставили кексы в холодильнике. Покачав головой, я снова закрыл дверь.

Я могу сказать за них одно: когда им в голову приходила идея, они не отбрасывали её.

ВИННИ

Я написала Элли сообщение и сказала, что опаздываю, и чтобы она заехала за мной не раньше пятнадцати минут восьмого.

Это была ложь, но я знала, что Декс и девочки к тому времени уже уедут, и я не могла рисковать, столкнувшись с ними на улице.

Я была унижена тем, что произошло ранее.

Унижена и ранена — у меня на заднице был синяк размером с Техас.

Когда я увидела, что она подъезжает, я в очередной раз взмолилась, чтобы мне удалось добраться до её машины незамеченной. Я натянула на голову соломенную пляжную шляпу, надела свои самые тёмные солнцезащитные очки и открыла входную дверь. Когда я убедилась, что вокруг всё чисто, я захлопнула её за собой и бросилась к белой «Хонде», не поднимая подбородка от груди.

Забравшись на пассажирское сиденье, я захлопнула дверь и пригнулась. — Мейпл Лейн, 24! Поехали!

— Успокойся, мы не так уж и опаздываем. И почему на тебе эта шляпа?

— Я объясню через минуту. — Я поморщилась, когда подвинулась на сидении, чтобы пристегнуть ремень безопасности. — Ой.

— Что с тобой?

— Я ранена.

— Из-за чего?

Я опустилась ещё ниже на сидении. — Просто веди машину, хорошо? Я расскажу тебе об этом, когда мы выедем с парковки.

Она сделала, как я просила. — Хорошо, мы выехали с парковки. Что, чёрт возьми, произошло?

Я приподняла голову настолько, чтобы выглянуть в окно. Убедившись, что мне удалось сбежать, я села прямо. — Я упала с чемодана.

— Почему ты залезла на чемодан?

— Я пыталась отключить смехотворно чувствительный датчик дыма в моей спальне, который иногда срабатывает из-за пара, когда я принимаю душ.

— Разве у тебя нет стремянки?

— Она была внизу, а я была голая и мокрая.

Она засмеялась. — О, ты уже залезла в душ?

— Да. — Я сняла шляпу, бросила её на заднее сиденье и пригладила волосы. — Но я ещё даже не добралась до худшей части.

— Хуже, чем падение с чемодана?

— Намного хуже. — Я вздрогнула. — Декс видел, как это произошло.

— Кто такой Декс?

— Мой новый сосед.

— Горячий пожарный? — Её голос повысился от удивления.

— Да. — Я представила его стоящим в дверях моей спальни, его тёмные глаза изучающие моё обнажённое тело, его челюсть практически на уровне груди.

— И почему он был в твоей спальне?

— Очевидно, он услышал сигнализацию через стену и пришёл посмотреть, всё ли со мной в порядке.

— О, боже мой. Почему ты не взяла полотенце?

— Я взяла! Но оно было больше похоже на полотенце для рук.

Элли рассмеялась. — Значит, он мог видеть…

— Всё, — подтвердила я, снова опускаясь на своё место. — Он видел всё. Они всё видели.

— Кто «они»?

— Его маленькие девочки тоже были там.

— Ну и что? — Элли пожала плечами. — Сотрудник службы экстренного реагирования. Это почти как врач, Вин. Эти парни привыкли к таким вещам. А его дочери — просто дети.

— Это ещё не всё.

Мы остановились на красный свет, и она посмотрела на меня. — Ещё не всё?

— После того, как я упала на задницу, полотенце слетело, всё моё тело было выставлено напоказ, и я отчаянно пыталась добраться до безопасного места, что уползла в ванную.

Элли расхохоталась, стукнув тыльной стороной ладони по рулю. — Прямо как «стой, падай и катись» (прим. пер.: ориг.: stop, drop and roll — отсылка на технику пожарной безопасности)! Держу пари, он был впечатлён!

— Хватит надо мной смеяться, это серьёзно! Я никогда в жизни не была так травмирована. Мне нужно срочно переехать.

— О, ради всего святого. Тебе не нужно переезжать, Винни. — Загорелся зелёный свет, и мы снова двинулись вперёд. — Парень, наверное, был так же смущён, как и ты.

— Может быть. Но он наверняка считает меня полной идиоткой. После того, как я спряталась в ванной, он задержался на минуту, чтобы подключить сигнализацию и спросить, всё ли со мной в порядке. — Я поморщилась и покачала головой. — Я просто повторяла «Я в порядке!», как сумасшедший попугай, и желала провалиться сквозь землю.

— Перестань драматизировать. Ну увидел парень тебя голой — какая разница?

— Голой и ползающей по полу, — напомнила я ей.

— Хорошо. Голой и ползающей по полу. Сейчас это травмирует, но это отличная история, и когда-нибудь вы, ребята, сможете посмеяться над ней.

— Как будто ты можешь смеяться над тем, что нашла коробку с секс-игрушками под кроватью родителей, когда тебе было шестнадцать?

— НЕТ. Это был совершенно другой уровень травмы. — Элли вздрогнула. — Я даже не могу поверить, что ты только что заговорила об этом.

— Ох, да ладно. Это было смешно.

— Винни, в той коробке была плётка! И повязка на глаза!

— Я знаю. — Отвлёкшись на мгновение, я покачала головой. — Я всё ещё не могу представить твоих родителей…

— Пожалуйста, перестань болтать.

Я рассмеялась. — Извини.

— Интересно, пришёл ли он домой и сказал жене, что только что видел новую соседку голой?

— О! Оказывается, жены нет.

Она посмотрела на меня. — Я думала, ты её видела.

— Это была его сестра. Он отец-одиночка — только двое из этих детей были его. Хэлли и Луна. — Я снова поморщилась. — Те, кто видели меня голой.

— Горячий отец-одиночка, да? — Элли была явно заинтригована. — И он прямо по соседству. Представь себе.

— Вообще-то, я не знаю, холост ли он. Только то, что он не женат. У него может быть девушка.

— А может и нет.

— Не забивай голову идеями, — сказала я ей, хотя у меня уже было немало идей по поводу горячего отца-одиночки по соседству, который переехал всего шесть часов назад.

— Но мне нравятся идеи, — сказала Элли, подъезжая к дому моей тёти Эйприл и дяди Тайлера.

— Ты просто хочешь выиграть пари, — сказала я. — Но я же сказала тебе — я хозяйка своих чувств, никаких отношений до Дня благодарения.

— До Рождества, — сказала она с ухмылкой. — Ты изменила его на до Рождества, помнишь?

— Точно. До Рождества.

— Напомни мне, чей это дом, — сказала она, когда мы свернули на подъездную дорожку. — Я путаю всех твоих дядь и тёть.

— Эйприл и Тайлер Шоу — они биологические родители Чипа. Он родился, когда они были слишком молоды, и отдали его на усыновление. Но они воссоединились, когда ему было восемнадцать. Я выросла, называя его своим кузеном.

— Эйприл — одна из сестёр твоей мамы, верно? — Мы поднялись по ступенькам крыльца и постучали в дверь.

— Верно. — Пока мы ждали, когда кто-нибудь ответит, я снова задумалась о своём новом соседе. — Я забыла упомянуть, что до всего этого голого и мокрого фиаско я заходила к нему домой, чтобы кое-что отнести, и услышала, как он кричит на свою бывшую жену.

— Она была там? — Глаза Элли расширились от удивления.

— Нет, по телефону. Что-то о том, что он может справиться со всем, кроме её попыток вторгнуться в его время с девочками. Я вспомнила, как мой отец разговаривал по телефону с Карлой, когда я была ребёнком. — Карла была моей биологической мамой, но она переехала в Джорджию ещё до того, как я вылезла из пелёнок, и, повзрослев, я видела её только раз в год.

— Хм. Интересно, как давно они развелись.

— Интересно, когда я смогу снова встретиться с ним взглядом, не желая умереть. Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем он забудет, что видел меня голой?

Она рассмеялась. — Cherie (прим. пер.: c франц. дорогая), тебе двадцать два, и у тебя потрясающее тело. Он никогда не забудет, что видел тебя голой.

К несчастью, моя четырнадцатилетняя кузина Фрэнки, как раз в этот момент открыла дверь и услышала конец фразы Элли. Её карие глаза расширились. — Кто видел тебя голой?

— Никто, — сказала я, обняв Фрэнки и взглядом заставляя Элли замолчать.

— Ну же, кто? — Моя кузина с нетерпением смотрела туда-сюда между Элли и мной. Элли застегнула губы на замок и выбросила ключ.

Я вздохнула. — Один горячий парень, который поселился по соседству со мной, — сказала я, когда мы вошли внутрь. — Я нечаянно активировала датчик дыма в своём доме, и…

Но потом я потеряла ход своих мыслей, потому что прямо там, в гостиной, стоял Декс, выглядевший менее потным, но таким же великолепным, как и сегодня днём. Хэлли и Луна висели на нём, как обезьянки, словно умоляя о чём-то, в чём он уже отказал.

Мы с Дексом встретились взглядами, и я не могла вымолвить ни слова. Всё моё тело пылало от жара, и я знала, что моё лицо должно было быть пунцовым.

— Винни! — Девочки заметили меня и бросились к нам. — Что ты здесь делаешь?

— Эм… Меня пригласили. — Оторвав взгляд от Декса, я посмотрела на них и попыталась улыбнуться, но моё сердце продолжало колотиться. — Это дом моих дяди и тёти, а вечеринка в честь моего кузена Чипа. Что вы двое здесь делаете?

— Чип — папин друг со старшей школы, — сказала Хэлли. — Они вместе играли в бейсбол.

— Правда? — Над их головами я снова встретилась с глазами Декса и слабо улыбнулась. — Мир тесен.

Он кивнул с таким видом, будто не знал, что сказать.

В комнату вошёл Чип и протянул Дексу пиво. — Держи. Должно снять напряжение от переезда.

Декс схватил его и тут же сделал несколько длинных глотков, а Чип заметил, что я стою рядом.

— Винни, привет! — Подойдя, он обнял меня. — Давно не виделись.

Поднявшись на цыпочки, чтобы обнять своего высокого, красивого кузена, я изо всех сил старалась взять себя в руки. — Рада тебя видеть, Чип. И поздравляю с помолвкой.

— Спасибо. Я должен представить тебе Мэрайю — Эйприл украла её на минутку, но я собираюсь вернуть её обратно.

Отпустив Чипа, я попыталась вести себя как взрослая. — Помнишь мою подругу Элли?

— Думаю, да. — Чип тепло улыбнулся и пожал руку Элли. — Рад, что ты смогла прийти.

— С радостью, — сказала она. — Поздравляю.

— Это мой друг Декстер Мэтьюз. — Чип положил руку на широкое плечо Декса, а затем жестом указал на двух девочек. — А это его дочери, Хэлли и Луна. Ребята, это моя кузина Винни и её подруга Элли.

— О, мы уже знакомы с Винни, — сообщила ему Хэлли.

— Правда? — Чип удивлённо посмотрел на неё.

— Да, она живёт по соседству, — взволнованно сказала Луна, подпрыгивая вверх-вниз. — Мы сегодня видели её задницу!

Скрежет пластинки.

Жуткая тишина.

Чип выглядел озадаченным. — Её что?

— Её задницу. — Луна похлопывала себя по заду, пока я затаила дыхание и пыталась заставить себя исчезнуть. — Мы видели её, когда были сегодня в её спальне.

— Луна! — Хэлли толкнула локтем свою сестру. — Папочка сказал нам в машине не рассказывать эту историю сегодня вечером. Из-за тебя у нас будут неприятности, и тогда мы не сможем завтра пойти плавать.

— Я забыла. — Луна потёрла плечо и посмотрела на Декса. — Прости, папочка.

Декс долго подбирал слова и в итоге сказал: — Чёрт возьми, Луна.

— Боже, мне бы не помешал бокал вина, — бодро сказала Элли, протягивая мне руку. — Как насчёт тебя, Вин?

— Да, пожалуйста, — пискнула я.

Чип вздохнул с облегчением, выходя из комнаты и покидая разговор. — Пойдёмте со мной. На кухне есть бар, и там же Эйприл и Мэрайя. Я вас познакомлю.

Хотя часть меня испытывала искушение броситься к двери, я позволила Элли взять себя под руку, и мы последовали за Чипом из комнаты. Прежде чем я смогла остановить себя, я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, стоит ли Декс по-прежнему на месте.

Он стоял, и смотрел на мою задницу.

Но как только он понял, что его застали за этим занятием, он развернулся и пошёл в другую сторону.

Большой прямоугольный кухонный стол был заставлен блюдами, тарелками и многоярусными подставками для горячих и холодных закусок, но мой взгляд сразу же упал на бутылки вина, выстроившиеся на кухонном островке.

Тут каждый обслуживал себя сам, поэтому, пока Чип ходил оттаскивать Мэрайю от Эйприл, Элли выбрала для нас розе и налила два бокала. Один она протянула мне. — Вот. Это поможет.

Я с благодарностью посмотрела на неё и сделала несколько глотков. — Спасибо. Но я думаю, что после этого мне нужно уходить. Не могла бы ты принести мою маскировку из машины?

Она засмеялась. — Может, хватит? Всё в порядке. Это уморительно, на самом деле. Я не знаю, кто был более смущён, ты или Декс.

— Я. — Я сделала ещё один глоток.

— Кстати, ты была права насчёт него. Парень великолепен. И хорошо сложен. — Она отпила вина. — Он не улыбается и не говорит много, но с такой челюстью и такими плечами, разве это имеет значение?

— Прекрати.

— Может, тебе стоит попросить его показать задницу, чтобы сравнять счёт?

— Нет!

— Почему нет? Держу пари, у него хорошая задница.

— Ты не помогаешь, Элли.

К счастью, Чип появился с красивой молодой девушкой под руку, и я сразу поняла, что это его невеста, поскольку он не просто держал её за руку, но и смотрел на неё самыми большими щенячьими глазами, которые я когда-либо видела. — Мэрайя, это моя кузина Винифред и её подруга Элли, — сказал он ей.

— Привет, — сказала я, протягивая руку. — Очень приятно познакомиться с тобой. Добро пожаловать в нашу семью.

— Спасибо. — Она улыбнулась и пожала мне руку, а потом прикусила губу. — Ты… Дочь Фрэнни? Одна из дочерей Мака?

Я улыбнулась, впечатлённая. — Очень хорошо.

Она слегка покраснела и засмеялась. — Я стараюсь. Чип перечислил все имена, когда мы ехали сюда из аэропорта…

— Она делала заметки, — сказал Чип, сжимая её плечо. — И учила их, как будто потом будет опрос.

— Да, — призналась Мэрайя. — Но это действительно здорово, что можно сопоставить лица с именами. Вас так много!

Элли протянула руку. — Не волнуйся — я не член семьи, так что тебе не нужно меня запоминать. Но я поздравляю с помолвкой.

— Большое спасибо. — Мэрайя улыбнулась Элли. — Ты живёшь в этом районе?

— Семья Элли владеет виноградниками «Абеляр» на полуострове Олд-Мишн, — сказала я. — Там очень красиво. Тебе стоит посетить это место, если будет время.

— Жаль, что наш новый ресторан ещё не открылся, — сказала Элли. — Вы могли бы прийти на ужин.

Мэрайя, которая на вид была ненамного старше нас с Элли, посмотрела на Чипа. — Мне бы очень хотелось, чтобы у нас было больше времени. Мы всего на одну ночь.

— Мы вернёмся, детка. — Он поцеловал её в лоб. — Обещаю. — Нам он сказал: — Семья Мэрайи тоже из Мичигана, но немного южнее.

— Я выросла в Беллами Крик, — сказала Мэрайя.

— О, я знаю это место! — Элли с энтузиазмом кивнула. — Это такой милый городок. Примерно в двух часах езды отсюда, верно?

Мэрайя кивнула и улыбнулась. — Да.

— Твоя семья сегодня здесь? — спросила я.

— Нет, мы навещали мою семью несколько недель назад, и мы хотим, чтобы все собрались вместе в ближайшее время, но поскольку семья Чипа довольно большая, я хотела бы иметь возможность познакомиться со всеми заранее, а не в один день. — Мэрайя улыбнулась мне. — Я только что познакомилась с твоими мамой и папой. Они такие милые — все они, — сказала она, смеясь. — Я просто хочу запомнить все имена.

— Ты хорошо справляешься. Могу я предложить тебе ещё один бокал вина? — спросил Чип у своей невесты.

— Да. Я поставила свой бокал где-то снаружи. Кажется, за столиком Мака и Фрэнни, — сказала Мэрайя.

— Я схожу за ним. Сейчас вернусь.

Мэрайя смотрела ему вслед с таким обожанием, что мы с Элли обменялись взглядами полными притворного отвращения.

— Когда вы собираетесь пожениться? — спросила я её. — Вы уже определились или ещё слишком рано спрашивать?

Она засмеялась. — Если бы это зависело от Чипа, мы бы уже поженились — его не волнует большая, пышная свадьба.

— Большинство парней, вероятно, не волнует, — сказала Элли с улыбкой. — Мы проводим много свадеб в «Абеляр», и сегодня мне пришлось встретиться с парой по поводу их свадьбы, и парня это нисколько не волновало. Между тем невеста говорила: «Это не совсем тот оттенок слоновой кости, который я хочу для постельного белья. Есть ли у вас что-нибудь ближе к экрю? Может быть, что-то ближе к крем-брюле?»

Мэрайя рассмеялась. — Я такой не буду. Я не вижу всего этого, и это не обязательно должно быть масштабным. Я бы хотела что-то уединённое, только семья и близкие друзья. Мы немного ограничены бейсбольным графиком, когда мы можем это сделать, так что мы думаем, может быть, в феврале.

— В этом феврале? — удивлённо спросила я.

Она кивнула. — Я знаю, что до свадьбы всего шесть месяцев, а большинство невест планируют её как минимум за год, но я надеюсь, что мы сможем что-нибудь придумать.

— Я уверена, что всё получится, — уверенно сказала Элли. — И я уверена, что зимой будет легче найти место для проведения свадьбы.

— Эйприл сказала, что мне стоит поговорить с Милли насчёт фермы «Кловерли». — Мэрайя заправила прядь волос за ухо.

— Стоит, — согласилась я. — Я видела её машину на улице, значит, она где-то здесь. И если в «Кловерли» в это время всё занято, загляни в «Абеляр». Это недалеко отсюда, и он великолепен. «Кловерли» — это больше американский деревенский стиль, а «Абеляр» — винтажный юг Франции. — Я поцеловала кончики своих пальцев. — Très belle (с франц. — красота).

— Звучит красиво. Так ты организатор свадеб? — спросила Мэрайя у Элли.

— Нет, я работаю на винодельне. Моя мама — та, кто тебе нужна — её зовут Миа Фурнье. Она менеджер в «Абеляре» и координирует все свадьбы.

— Спасибо, — сказала Мэрайя. — В следующий раз, когда мы будем здесь, я обязательно загляну к ней.

Чип вернулся с полным бокалом белого вина и передал его Мэрайе. — Как дела?

— Отлично, — сказала она. — Мы говорим о свадьбе.

Он посмотрел на нас. — Я проголосовал за Вегас с пародистом Элвиса в роли судьи, но не думаю, что добьюсь своего.

Я игриво толкнула его в грудь. — Не добьёшься.

Он усмехнулся. — Я собираюсь взять ещё пива и проведать Декса, так как он никого здесь не знает.

— Он знает Винни, — сказала Элли. — Он часто видел её в последнее время.

Я бросила на неё убийственный взгляд.

— Это так неожиданно, что он поселился по соседству с тобой. — Чип колебался. — И я не собирался спрашивать, но почему они… были сегодня в твоей спальне?

Вздохнув, я сделала ещё один длинный глоток вина и рассказала им историю. К тому времени, когда я дошла до той части, где Луна объявила в гостиной, что они видели сегодня мою задницу, Мэрайя вытирала слёзы. — Прости, я не должна была смеяться. Упасть должно было быть больно.

— Моя гордость пострадала больше, — сказала я, — но я буду в порядке. Вино помогает.

— Я принесу тебе ещё бокал. — Чип взял мой пустой бокал и направился к островку. Через минуту он вернулся с наполненным и отправился на поиски Декса.

Мы с Элли поболтали с Мэрайей ещё несколько минут, расспрашивая её о работе в «Уайт Сокс». — Я занимаюсь связями со СМИ, — сказала она, — что в основном означает, что я являюсь связующим звеном между командой и прессой.

— Тебе это нравится? — спросила Элли.

— Да, мне нравится. Мне всегда нравился спорт, и в какой-то момент я думала о журналистике, но оказалось, что мне нравится быть за кулисами. — Она пожала плечами. — В будущем я всегда могу попробовать себя в качестве телеведущей, но, думаю, это зависит от того, где мы с Чипом окажемся.

— Он планирует остаться в команде на какое-то время? — поинтересовалась я.

— Я не уверена, — сказала Мэрайя. — Питчинг1 очень тяжёл для организма. Большинство питчеров уходят на пенсию до тридцати лет. Чипу тридцать четыре, так что он уже как дедушка. — Она засмеялась.

— Ты сохранишь его молодым, — сказала я ей с улыбкой.

— Я всегда так говорю!

— Сколько тебе лет? — спросила Элли.

— Мне двадцать четыре. — Мэрайя взглянула на Чипа и усмехнулась. — Люди всегда дразнят его, что он ограбил колыбель.

— Разница в десять лет — не так уж и много, — сказала Элли. — Это как у твоего отца и мачехи, верно, Вин?

Я кивнула. — Ага. И они вместе уже восемнадцать лет.

Мэрайя улыбнулась. — Приятно слышать.

— Может быть, он выйдет на пенсию, и вы, ребята, сможете переехать сюда, — сказала Элли.

— Мы уже говорили об этом. — Она понизила голос. — Хотя он не хочет, чтобы я кому-то что-то говорила, потому что он ещё не принял решение. Но мы хотим детей довольно скоро после свадьбы, и я бы хотела быть ближе к дому, когда это случится. Семья очень важна для меня.

Несмотря на то, что я была рада за Мэрайю и Чипа, я почувствовала мгновенный укол зависти — как здорово планировать совместное будущее и думать о собственной семье. Я знала, что большинство людей моего возраста откладывают эти дела до тридцати или даже позже, но я всегда представляла себя молодой женой и мамой. У меня было много любви и энергии, и я была счастлива отдавать их, так зачем же держать это в себе? Мне просто нужно было найти подходящего человека, с которым я могла бы разделить это.

После Рождества, конечно.

Подошёл Чип с пивом в руке, но без Декса рядом.

— Ты потерял своего друга? — спросила Мэрайя.

— Потерял. Он только что написал мне. — Чип нахмурился. — Очевидно, у одной из девочек аллергия на лесные орехи, и она съела что-то, что вызвало у неё аллергическую реакцию.

Я ахнула. — О, нет, это Луна! С ней всё в порядке?

— Он сказал, что она в порядке, но ему нужно отвезти её домой и дать ей какое-то лекарство.

— Бедняжка, — сказала Элли.

— Они вернутся? — спросила я.

— Он сказал, что могут, — ответил Чип. — Ему просто нужно посмотреть, как она себя чувствует через полчаса или около того. Надеюсь, они вернутся.

Я кивнула, беспокоясь о маленькой девочке. — Я тоже.

Мы вышли во внутренний дворик, где я поздоровалась с папой и Фрэнни, моей сестрой Милли и многими другими родственниками и друзьями семьи. Мне было жаль Мэрайю, когда она обходила всех вместе с Чипом, потому что я знала, что она судорожно пытается вспомнить имена каждого.

Время от времени я осматривала толпу, ища Декса и девочек, но они так и не вернулись. Я не могла перестать думать о Луне и гадать, всё ли с ней в порядке.

Когда Элли высадила меня около десяти тридцати в тот вечер, я подумала, не слишком ли поздно постучать в их дверь и проверить, как она. У меня не было номера Декса, иначе я бы отправила короткое сообщение.

В конце концов, я решила не стучать, так как не видела света в их окнах. Вместо этого я помахала Элли на прощание и вошла в дом, бросив свои высокие босоножки на каблуках у входной двери.

На кухне Пятачок вылезла из своего укрытия, требуя внимания, и я наклонилась, чтобы уделить ей немного времени. — Как ты думаешь, пора спать? — спросила я, почёсывая её за ушками.

Но я ещё не устала, поэтому взяла ложку и остатки своего «Фрости» и вышла во внутренний дворик. Там у меня был маленький столик, два стула и несколько растений в горшках, которые, как я поняла, я забывала поливать последние несколько дней.

Поставив стакан на стол, я зажгла свечу с цитронеллой, чтобы отпугнуть комаров, и вернулась в дом, чтобы наполнить пластиковую лейку под раковиной. Вернувшись на террасу, я начала поливать один из цветков.

— Простите, дети, — сказала я своим растениям. — Я забыла вас покормить, не так ли?

— Со мной это происходит постоянно, — сказал глубокий голос слева от меня.

ДЕКС

— Ой! — От испуга Винни пролила воду через край цветочного горшка и приложила руку к груди. — Я тебя не заметила.

— Извини, — сказал я, поднимаясь с цемента. Я сидел там последние полчаса, прислонившись спиной к кирпичной стене, потягивая пиво и наслаждаясь тишиной. — Не хотел тебя напугать. У меня здесь пока нет никакой мебели. Или свечей.

— Тогда тебя, наверное, съедят заживо, — сказала она. — Ночью здесь ужасные комары.

Я пожал плечами. — У меня выключен весь свет, так что они меня особо не беспокоят.

— Как Луна?

— Она в порядке. Это была очень лёгкая аллергическая реакция — ей просто нужно было принять антигистамин.

— О, хорошо, — сказала она с облегчением. — Я волновалась, когда вы не вернулись.

— От антигистамина её клонит в сон, поэтому мы в итоге просто заказали пиццу и посмотрели фильм. Они обе заснули на диване, не почистив зубы — только не говори их матери, и мне пришлось отнести их обоих в постель.

Она изобразила, как застёгивает губы.

— Но они расстроились, что пропустили вечеринку. Мне пришлось пообещать им, что завтра, сразу после церкви мы пойдём плавать.

— Звучит весело. Не хочешь посидеть здесь? — спросила она, жестом указывая на стулья на террасе.

Моей первой мыслью было сказать «нет» — как бы я ни хотел этого отрицать, меня влекло к ней, и проводить время вместе здесь, в темноте, казалось плохой идеей.

Но потом я передумал — может быть, узнав её получше, я смогу разрядить напряжение, погасить искру. Каждое слово из её уст напоминало бы мне о том, как она молода, верно? Ради всего святого она была здесь и пила шоколадный молочный коктейль. И я не хотел, чтобы она считала меня засранцем, особенно после того, как она слышала, как я кричал на Наоми по телефону. Нам придётся какое-то время жить по соседству друг с другом. Лучше быть дружелюбным.

Я оглянулся назад — я мог бы услышать девочек через перегородку, если бы они позвали. Окно их спальни над нами тоже было открыто. — Конечно. Я собираюсь взять ещё пива. Могу я принести тебе одно?

Она заколебалась, и на секунду я запаниковал.

— Подожди, ты ведь уже достаточно взрослая, чтобы пить, верно?

Она засмеялась. — Да.

— Я увидел молочный коктейль и не был уверен.

— Нет, это просто мой вчерашний шоколадный «Фрости». Эти штуки — мои любимые, но этот определённо достиг своего предела. Я соглашусь на пиво, спасибо. И не волнуйся, мне двадцать два.

Блять. Двадцать два.

— Сейчас вернусь. — Чувствуя, что всё равно способствую правонарушению несовершеннолетней, я прошёл через раздвижную дверь в свой дом, поставил пустую бутылку на столешницу и взял две холодные из холодильника. Моя сестра принесла шесть упаковок для нас с Джастином, но мы к ним не притронулись.

Прежде чем вернуться на улицу, я поставил бутылки на место и прокрался по лестнице, чтобы заглянуть в спальню девочек — они обе крепко спали. Быстро проверив, что они ещё дышат, я как можно тише спустился вниз по лестнице.

Но, прежде чем вернуться во внутренний дворик, я зашёл в ванную комнату внизу, включил свет и посмотрел на своё отражение. И тут же пожалел об этом, потому что мои волосы выглядели более седыми, а лоб более морщинистым, чем я помнил. Я попытался расслабить мышцы лица. Причесался и заправил свою простую белую футболку.

Затем я нахмурился и посмотрел в зеркало. Какого чёрта я делал?

Я снова напомнил себе, что она слишком молода для меня, даже если бы я был парнем, который стал бы связываться с девушкой, которую ему придётся постоянно видеть приходящей и уходящей — а я таким не был. И меньше всего мне нужна была неловкая ситуация, когда я переехал сюда, чтобы начать всё с чистого листа. Это означало, что я должен держать свои руки при себе.

Даже если она была самой красивой женщиной, которую я видел за долгое, долгое время.

Даже если воспоминания о её обнажённой коже будут мучить меня каждый раз, когда я закрываю глаза.

Даже если я ранее неистово дрочил, думая о ней в душе — что больше не повторится.

Я снова расправил футболку, выключил свет, взял два пива и вернулся на улицу. Винни была на террасе, её молочный коктейль закончился, и она ставила на маленький столик тарелку с кексом с беконом.

— Я взяла только один, но он твой, если хочешь, — сказала она, опускаясь на один из стульев.

— Я съел один до этого. — Я сел на другой стул и снял пробки с обеих бутылок.

— Вердикт, пожалуйста. Согласен ли ты со своими девочками, что бекону не место на кексе?

— Нет. Это было чертовски вкусно. — Я протянул ей пиво. — Держи. Это не шоколадный «Фрости», но оно холодное и жидкое.

Она засмеялась. — Спасибо. — Прижав свою бутылку к моей, она сказала: — За новых соседей.

Я пил одновременно с ней, стараясь не смотреть на её губы на бутылке.

Поставив пиво на стол, она вытянула ноги, разминая и вытягивая босые ступни. — Высокие каблуки, — сказала она со вздохом. — Они выглядят хорошо, но ноги после них болят, как сумасшедшие.

Я не знал, что на это ответить, но она выглядела хорошо в этих каблуках, джинсах и крошечном топике. С того момента, как я увидел, что она вошла на вечеринку, я не мог нормально думать, и не только потому, что боялся, что она прочтёт мои мысли о том, как я кончил, думая о ней в душе.

Я прочистил горло. — Я, эм, ещё раз извиняюсь за то, что было раньше.

Она взмахнула запястьем. — Всё в порядке. Когда-нибудь я забуду, как мне было ужасно стыдно.

— Тебе нечего стесняться, — быстро сказал я.

— Только того, что мои новые соседи увидели мою задницу, — пошутила она, потянувшись за пивом.

Я нахмурился. — У девочек нет грёбаного фильтра.

Она улыбнулась краешком губ. — Тоже самое они сказали и о тебе.

— О, да?

— Да. Они рассказали мне о тебе много интересного, когда приходили сегодня.

Застонав, я опрокинул в себя пиво. — Например?

— О-о-о, какой ты ворчливый, как сильно ты храпишь…

— Засранки, — пробормотал я.

— Они также упомянули, какой ты волосатый и что ты слишком много материшься.

— Это грёбаная ложь.

Она рассмеялась — очаровательно по-девичьи хихикнула — и сказала: — Я рассказала им о банке ругательств, в которую мы с сёстрами заставляли папу класть деньги, когда он ругался.

— Я слышал об этом, — проворчал я. — Большое спасибо.

— Ты мог встретить моего отца сегодня вечером. Его зовут Деклан Макаллистер, но все называют его Мак.

— Не думаю, — сказал я, радуясь, что мне не пришлось сегодня смотреть в глаза её отцу. — Так как вы связаны с Чипом?

— Вообще-то мы не кровные родственники, но я считаю его своим кузеном. Его биологическая мать — Эйприл Сойер, а моя мачеха, которая была замужем за моим отцом с того момента, как мне исполнилось четыре года, — Фрэнни Сойер. Они сёстры.

— О. — Я на мгновение уставился в темноту, вспоминая события того года, когда я встретил Чипа. Он переехал в Траверс-Сити незадолго до нашего выпускного класса старшей школы, и мы сразу же нашли общий язык. Мы оба были в бейсбольной команде, которая в тот год была очень популярной не только потому, что наши результаты были очень хорошими, но и потому, что Тайлер Шоу — недавно вышедший на пенсию питчер из ГЛБ (прим. пер.: главная лига бейсбола) и самый известный выпускник нашей школы — вернулся в город и помогал тренерскому штабу.

— Это было чертовски дико — узнать, что наш тренер на самом деле биологический отец Чипа, — сказал я, — не говоря уже о том, что это был Тайлер Шоу.

Винни кивнула. — Да. Я была слишком мала, чтобы понять, что происходило в то время, но я слышала эту историю.

Я напрягся. — Ты вообще ходила в школу, когда мы выпускались?

— Едва ли, — сказала она, снова хихикнув. — Я была в детском саду.

Господи.

Я сделал ещё один глоток. — Ровесница Луны. Она идёт в детский сад в этом году.

— Она рада?

— Думаю, да. Помогает то, что Хэлли уже там, хотя она может волноваться по пустякам.

— В смысле?

— Она немного гермафоб2, не любит есть в столовой, но любит, чтобы на её столе всё было на своих местах, и, если ребёнок берет цветной карандаш и не кладёт его на место так, как надо, она выходит из себя.

Винни кивнула. — Должно быть, ей приходится нелегко.

— Может, поэтому её поведение кажется странным другим детям. Она ненавидит ходить босиком, поэтому на её ногах всегда что-то надето. Даже в бассейне она надевает носки для плавания.

— А как насчёт душа дома?

— Наоми, мама девочек, иногда допускает это, чтобы избежать ссоры, но не я. Возможно, это делает меня жестоким родителем, но я верю в постоянство, и доктор сказал, что для неё будет лучше, если мы не будем допускать компульсивного поведения.

— Доктор думает, что она перерастёт это?

— Сейчас слишком сложно сказать, но это возможно. — Я колебался, затем продолжил. — Наоми считает, что беспокойство Хэлли вызвано тем, что она переживала за меня, когда меня не было.

— Я слышала, что ты был морским котиком. Но не из тех, что в «Морском мире».

— Не из тех, что в «Морском мире». Им бы это понравилось гораздо больше. — Я изучал этикетку на своей бутылке пива, ковыряя её край большим пальцем. — Меня часто не было, когда они были маленькими. Командировки одна за другой.

— Не похоже, что у тебя был выбор.

— Нет, но факт остаётся фактом — меня не было рядом, когда они родились, и после этого я пропустил массу важных событий. Мне пришлось смотреть, как они обе делали свои первые шаги по видео. — Я сделал паузу. — Я не жалею о своём выборе, но я чувствую себя плохо из-за того, что я пропустил.

— И твоя бывшая считает, что у Хэлли проблемы из-за твоего отсутствия?

— Она не совсем так говорит, но совершенно ясно, что она так считает. — Я сделал паузу и добавил: — Я думаю, она во многом винит моё отсутствие.

На этом она замолчала, и я смутился.

Какого чёрта я рассказывал об этом Винни? Я никогда не говорил о таких вещах ни с кем, тем более с почти незнакомым человеком. Я пытался придумать, как сменить тему, когда Винни удачно перевела разговор в другое направление.

— Ну, они кажутся милыми, вежливыми, очаровательными девочками — когда не говорят о моей заднице. — Она поставила пятки на край стула и обхватила ноги руками, положив подбородок на колени, как это сделал бы ребёнок. — Надеюсь, они не будут слишком сильно расстраивать тебя из-за банки ругательств.

Я хмыкнул. — Слишком поздно для этого. Они уже сделали одну, хотя это больше похоже на коробку ругательств.

Она засмеялась. — О, да?

— Да, они использовали коробку из-под кексов. И они подписали её. Там написано: «Папина коробка ругательств — деньги на будущего кота».

Она разразилась смехом, её голова откинулась назад, и я подумал о том, чтобы прижаться ртом к её горлу. Она использовала духи? Как бы пахла её кожа? Я быстро отвёл взгляд и снова выпил пива.

— Так они хотят завести кота?

— Да, они постоянно уговаривают меня завести питомца, и Хэлли нравится идея с котом, потому что они якобы чистоплотные животные. Но мои смены в пожарной части длятся двадцать четыре часа, так что завести питомца не получится.

— Я могла бы помочь, — предложила она. — Если ты просто скажешь мне, в какие дни ты работаешь, я смогу приходить и кормить её или его. И я могу сказать тебе, куда обратиться, чтобы приютить кого-нибудь.

— Ты не помогаешь, — сказал я ей своим лучшим голосом ворчливого отца. — Я не хочу грёбаного кота.

— Слушай, — сказала она, опуская ноги на землю и протягивая руку за кексом. — Я знаю, что происходит, когда маленькие девочки обводят отца вокруг пальца. Они получают то, что хотят.

— О, правда. — Я наблюдал, как она снимает обёртку с кекса, не сводя глаз с её пальцев. Они были длинные и тонкие, а её ногти были накрашены в тон пальцам на ногах ярко-огненно-красным цветом. Мысль о том, как эта рука обхватывает мой член, неожиданно проскочила в моей голове.

— Да. У нас с сёстрами всегда был номер, который мы проворачивали над папой. — Она разломила кекс пополам, затем слизала глазурь с большого пальца, отчего мой член начал твердеть.

— Может быть, я не такой милый, как твой отец. — Я старался звучать грозно, но я был так чертовски возбуждён, так что это было трудно. — Может быть, я лучше умею говорить «нет».

Она засмеялась, как будто знала лучше меня. — Может быть. Но даже у морского котика есть некоторые слабости.

Минеты, — подумал я, наблюдая, как она облизывает пальцы, и представляя, как её язык проводит по кончику моего члена.

— Вот. — Она пододвинула ко мне тарелку с кексом. — Мы можем поделиться.

Я не был голоден, но мне нужно было отвлечься, поэтому я взял одну из половинок и надкусил её.

Она взяла вторую половинку, и мы молча ели в течение минуты. Я изо всех сил старался не смотреть на её рот, так как изо всех сил старался сохранить свои мысли чистыми и чувствовал себя из-за этого засранцем. Когда я закончил, я вытер руки о штаны.

— О, прости, — сказала она, отправляя последний кусочек в рот. — Я должна была принести нам салфетки. Сейчас схожу.

— Всё в порядке. Мне пора идти. — Мы встали одновременно, практически грудь к груди.

Она посмотрела на меня и сглотнула. Приоткрыла губы.

«Не делай этого, придурок», — сказал я себе.

Но она была права — у меня были слабости, и сейчас её рот был первым в списке.

Не раздумывая, я обхватил её за плечи и прижался губами к её губам. Она издала тихий удивлённый звук, и я почувствовал, как её тело прильнуло к моему. Она приподнялась на носочки, приоткрыв рот, чтобы я мог почувствовать её вкус — манящее сочетание солёного и сладкого. Она обвила руками мою шею, и я провёл руками по её спине. Её язык коснулся моего.

«Прекрати это, блять, сейчас же», — сказал голос в моей голове.

Но я не только проигнорировал его, я подхватил её за заднюю часть бёдер, и она ахнула мне в губы, обхватив меня ногами. Схватив её за задницу, я притянул её к себе и стал двигать ею вверх-вниз по своему члену.

Свеча на столе затрещала и вспыхнула, заставляя нас обоих подпрыгнуть. Я резко опустил её на землю и отступил к своему стулу, увеличивая между нами расстояние.

— Чёрт. — Я поднял руки, как будто она просила меня положить их так, чтобы она могла их видеть. — Мне жаль.

— Нет, не извиняйся. — Она покачала головой. — Это просто… это просто случилось.

Я постоял там ещё секунду, наблюдая, как быстро поднимается и опускается её грудь, чувствуя, что не я один не могу отдышаться, и я знал, что если не уйду оттуда, то снова окажусь со своим языком у неё во рту.

А может, и в других местах.

— Спокойной ночи, — сказал я и быстро скрылся в своём доме.

Закрыв за собой раздвижную дверь, я прошёл на кухню и упёрся двумя кулаками в стойку. Закрыв глаза, я склонил голову.

Какого хрена? Что заставило меня сделать это? Неужели я был таким слабым? Девушке было всего двадцать два! Ей было двадцать, блять, два, а мне тридцать четыре с двумя маленькими дочерями, и я не имел права прикасаться к ней. Ради всего святого, она была больше ровесницей Хэлли, чем моей.

Разозлившись на себя, я подошёл к холодильнику и достал ещё одно пиво, со злостью открутив крышку. Это напомнило мне, что я оставил две пустые бутылки на её столе — теперь она, вероятно, думает, что я один из тех мудаков, которые никогда не убирают за собой и ждут, что это сделает женщина, прямо как мой отец.

Прислонившись спиной к столешнице, я сделал большой глоток и поклялся больше не прикасаться к ней. Если это означало, что мне придётся держать дистанцию между нами, то так тому и быть. Я просто опущу голову, если увижу её. Помашу рукой и пойду дальше.

Это будет нелегко, но я умел справляться с трудными задачами. Разве не поэтому я в первую очередь стал морским котиком? Я до сих пор слышу, как смеётся мой отец, когда я сказал ему, что именно этим я хочу заниматься. Заядлый пьяница, азартный игрок и бродяга, он отслужил на флоте задолго до моего рождения, но никогда долго не задерживался ни на одной работе. Устав от его измен, моя мать выгнала его из дома, когда мне было десять лет, и после этого он то появлялся, то исчезал из нашей жизни без какой-либо стабильности. Он часто исчезал на несколько месяцев. Наша мать, любящая и добрая, всегда работала на двух работах, чтобы содержать нас.

Но у неё была слабость к нему, которая не хотела закаляться, и она всегда впускала его обратно в наш дом, когда ему хотелось вернуться, и даже иногда в свою постель. Раньше меня тошнило от одной мысли об этом, поэтому я старался не думать об этом. Я ненавидел дни, когда я возвращался домой после школы или тренировки и видел его грузовик на подъездной дорожке. Мне было жаль маму, потому что она говорила, что не может не любить его, но я также злился на неё за то, что она такая слабая, что ею так легко манипулировать. К тому времени, когда мы с Бри стали подростками, мы уже понимали, что она снова будет страдать, когда он уйдёт — потому что он всегда уходил. Что бы ни говорил этот лживый мудак, он всегда уходил.

Но он появился в тот день в выпускном классе, когда в школу приехал вербовщик военно-морского флота. Я пришёл домой, чтобы рассказать маме, что я решил делать со своей жизнью, так как раньше я никогда не был уверен, а она всегда заставляла меня строить планы.

Когда я вошёл в дом, он сидел за кухонным столом, пил пиво и смотрел, как мама готовит ужин. — Сынок, — сказал он, когда я замер при виде его. Он использовал это слово как оружие.

Я отказывался называть его папой. Я вообще отказывался признавать его.

Вместо этого я повернулся к маме и начал рассказывать ей о своём разговоре с вербовщиком и о том, как он считает, что я могу подойти для службы морским котиком. Сидя за столом, мой отец не выдержал. — Ты никогда не станешь морским котиком, — сказал он насмешливо. — Ты знаешь, как это трудно? Я знал парней гораздо круче тебя, которые не смогли с этим справиться.

Я взглянул на него, мои руки сжались в кулаки. — Наблюдай.

Я не видел его снова почти десять лет — у него хватило наглости явиться на похороны моей матери и заявить, что он сожалеет, и я чуть не сошёл с ума и не нанёс удар, который мечтал нанести в течение двадцати лет. Моей сестре и Наоми пришлось меня успокаивать.

Бри поддерживала с ним связь некоторое время, но я попросил её ничего мне не рассказывать. Мне было всё равно, услышу ли я когда-нибудь его имя снова.

Но я думал, что он преподал мне несколько ценных уроков — как не быть отцом. Как важно не позволять никому заставлять тебя чувствовать себя слабым. Как хорошо доказать, что кто-то ошибается, когда сомневается в тебе.

Повернувшись, я вылил остатки пива в раковину. Последнее, чего я хотел, это похмелье утром. Мои девочки заслуживали лучшего.

Выключив свет, я поднялся наверх, проверил их в последний раз и пошёл в свою спальню.

Пять минут спустя, раздетый и под одеялом, я лежал, закинув руки за голову, бодрствуя и не в силах остановить поток мыслей.

О прошлом. О моей матери и отце. О нас с Наоми. Наш брак не удался по иным причинам, нежели у моих родителей — я не изменял, и, насколько мне известно, она тоже, но мы просто не любили друг друга настолько, чтобы наверстать упущенное время, наши разногласия, неоправдавшиеся ожидания, обидные вещи, которые невозможно было не сказать.

Я думал о Чипе и Мэрайе и надеялся, что для них всё сложится лучше. Конечно, казалось, что некоторые люди способны разобраться с этим. Может быть, это было удачей случая. А может, помогло то, что Чип вырос в доме с мамой и папой, состоящими в крепком браке. Похоже, что Винни тоже так выросла.

Не то, чтобы она очень долго была взрослой.

Подавив стон, я перевернулся на живот и засунул голову под подушку, стараясь не думать о её идеальной круглой попке, о её обнажённой мокрой груди, о воде, стекающей по её тёплой гладкой коже. Я представил, как слизываю капли с твёрдых вершин её тёплых розовых сосков. Я вспомнил, каково это — притягивать её к себе и прижиматься к ней своим твёрдым членом. Каково это накрывать её тело своим, двигаться в ней, заставлять её стонать подо мной?

Наверное, сейчас она была в постели, всего в нескольких футах по другую сторону этой стены.

Это было слишком близко.

ДЕКС

— Посмотри, как раздуваются его ноздри, когда он храпит.

Голос Хэлли пробился сквозь туман беспокойного сна.

— Да. — Луна хихикнула. — Это волосы у него в носу?

— Фу, думаю, да. Я никогда раньше этого не замечала.

— Может, он их подстригает, — сказала Луна. — Однажды я видела, как он подстригал свои пушистые брови.

Снова хихиканье. — Я рада, что мои брови не выглядят так.

— Вроде как похожи.

— Не похожи! — возмутилась Хэлли.

— Я просто имею в виду, что они тёмные, как у него. Но не волнуйся, твои не такие пушистые. Папины похожи на чёрных гусениц, которые ползают над его глазами.

Хэлли хмыкнула. — Точно.

Тишина длилась десять блаженных секунд. А потом.

— У папы пупок наружу. А у меня вовнутрь.

— У меня тоже.

— Пупок наружу выглядит смешно.

— Я знаю.

В следующее мгновение одна из них засунула палец мне в пупок. Я открыл глаза. — Серьёзно?

Луна, чей палец всё ещё лежал на моём пупке, усмехнулась. — Это тебя разбудило?

— Меня разбудила ваша дурацкая болтовня.

— Мы хотим пойти поплавать, — сказала Хэлли.

— Сначала мы идём в церковь. У вас воскресная школа.

— А мы не можем её пропустить?

— Нет. Ваша мама меня убьёт. Принеси мне мой телефон, пожалуйста.

— Где он?

Я попытался вспомнить, где я оставил его включённым в розетку. — Посмотри на кухне.

Хэлли вышла из комнаты и спустилась вниз, а Луна запрыгнула на мою кровать, но вместо того, чтобы забраться под одеяло, она начала прыгать по нему. — Мы сегодня заведём кота?

— Нет. — Я отодвинул нижнюю часть тела, чтобы она не раздавила фамильные драгоценности. — Мы идём в церковь, потом мы можем поплавать, а потом мне нужно сходить в продуктовый магазин. И ещё нужно распаковать кучу вещей. К тому же, я ещё недостаточно на тебя накричал за вчерашнее непослушание. И нам нужно составить наш план действий на случай чрезвычайных ситуаций.

Появилась Хэлли с моим телефоном. — Сейчас семь двенадцать, — сказала она, протягивая его мне, а затем присоединилась к Луне, прыгая на моей кровати.

— Я вижу. — Я также увидел, что у меня есть сообщения от Чипа и от Наоми, которая также звонила несколько раз. — Что мы будем на завтрак?

— Снова пончики? — с надеждой спросила Хэлли.

— Как насчёт бейглов? — Я нахмурился, глядя на сообщение от Наоми, отправленное шестнадцать минут назад.

Наоми: Я слышала, что вчера на вечеринке у Луны была аллергическая реакция.

Наоми: Не могу поверить, что ты мне не сказал. Ты отвёз её в неотложку? ПОЗВОНИ МНЕ.

Глубоко вздохнув, я просмотрел сообщение Чипа, которое было отправлено около полуночи.

Чип: Привет, надеюсь, всё в порядке.

Чип: Очень сожалею об аллергической реакции.

Чип: Наш рейс вылетает только в два, так что, если ты встанешь раньше и у тебя будет время выпить кофе, дай мне знать.

— Хватит прыгать, мне нужно кое-что написать, — сказал я девочкам. — Почему бы вам не пойти одеться? В нормальную одежду, пожалуйста. Что-нибудь сочетающееся.

Они спрыгнули и помчались в свою комнату, а я быстро напечатал Чипу сообщение.

Декс: Всё хорошо.

Декс: Мы скоро едем в церковь, но, может быть, ты сможешь заскочить сюда по дороге в аэропорт? Мы должны вернуться к десяти тридцати.

Мне не хотелось общаться с Наоми до того, как в организм попадёт немного кофеина, но я заставил себя перезвонить ей.

— Почему ты мне не позвонил? — вскрикнула она, когда я взял трубку.

— Доброе утро, — ответил я, в основном для того, чтобы разозлить её.

— Декстер.

— Что?

— Я задала тебе вопрос! Почему ты не позвонил мне после того, как у Луны случился приступ?

— Потому что это было не так уж и важно. Всё, что ей было нужно, это антигистамин. Я справился с этим.

— Я всё равно имела право знать, что это произошло! Ты должен был сразу же сообщить мне об этом. Вместо этого мне пришлось узнать об этом от кого-то в пекарне сегодня утром.

— Извини, — сказал я. — Я не думал, что это было необходимо.

— Ну, это было необходимо. Я всё ещё их мать, даже когда они с тобой. Я должна знать о чрезвычайных медицинских ситуациях.

— Это не было чёртовой чрезвычайной ситуацией, — огрызнулся я.

— Следи за языком. Девочки рядом?

— Нет. Они одеваются в церковь.

— Я хочу поговорить с Луной.

— Ты увидишь её в церкви.

— Сейчас, пожалуйста.

Решив, что ссориться не стоит, я отнёс телефон в комнату девочек и передал его Луне. — Твоя мама хочет поговорить с тобой.

Луна поднесла трубку к уху. — Привет, мамочка. Я в порядке. Да. — Она подняла на меня глаза. — Да. Хорошо. Я буду. Пока. — Она передала телефон Хэлли. — Она хочет поговорить с тобой.

Хэлли села, а я скрестил руки на груди. — Алло? Да. Было весело, но мы были там не слишком долго. — Она оглядела спальню. — Да. Здесь мило. Ага. И соседка тоже очень милая. Её зовут Винни, как Винни-Пуха, и у неё есть кошка по имени Пятачок.

— Хорошо, дай мне телефон, — сказал я, нервничая, что следующими словами из уст Хэлли будут: «мы видели её задницу». — Ты можешь рассказать ей обо всём этом в другой раз.

Приложив телефон к уху, я вернулся в свою комнату. — Довольна?

— Думаю, да. Но, пожалуйста, позвони мне в следующий раз, хорошо? — Её голос смягчился. — Это всё, о чём я прошу. Это итак тяжело — быть вдали от них несколько дней подряд, и мне… Мне просто нужно знать, что с ними всё в порядке. А это так тяжело, когда ты не хочешь говорить со мной.

Супер. Теперь она плакала. Я не хотел, чтобы звук её рыданий повлиял на меня, но, по правде говоря, так оно и было. Я сбавил резкость в своём тоне. — Хорошо. Если будет ещё один приступ аллергии, я позвоню тебе.

— Или любая медицинская проблема.

Моя челюсть сжалась. — Или любая медицинская проблема.

— Спасибо, Декс. Я ценю это. Я не хотела вмешиваться в твоё время с ними.

— Мне нужно идти, — сказал я. — Они ждут меня.

— Хорошо. Увидимся в церкви.

— Хорошо. — Завершив разговор, я бросил телефон на кровать и потёр лицо обеими руками.

Брак был чертовски тяжёлой работой, и я не был хорош в нём, но, чёрт возьми, развод тоже был той ещё сукой.

Я не собирался больше участвовать ни в том, ни в другом.

Пятнадцать минут спустя мы были готовы к выходу. Выезжая из гаража, я даже не взглянул в сторону дома Винни.

Но Хэлли заговорила. — Эй, может, нам стоит спросить, не хочет ли Винни пойти с нами в церковь.

— Мы не будем этого делать, — сказал я.

— Как ты думаешь, она проснулась? — спросила Луна.

— Без понятия.

— Интересно, её машина в гараже, — сказала Хэлли. — Она уже достаточно взрослая, чтобы водить машину, верно, папочка?

— Ей двадцать два года, — сказал я им. — Да, она достаточно взрослая, чтобы водить машину. — «И голосовать, и пить, — подумал я, — но едва ли».

Выбросив мысли о том поцелуе из головы, я сосредоточился на дороге.

— Интересно, кем она работает, — сказала Луна.

Я понял, что просидел с ней на улице по меньшей мере двадцать минут, но понятия не имел, чем она зарабатывает на жизнь. — Я не знаю.

— Её мама владеет пекарней, — вспомнила Хэлли. — Может, она там работает?

— Может быть. — На секунду я подумал, возможно ли, что Винни была тем человеком в пекарне, который рассказал Наоми о приступе аллергии вчера вечером. Но откуда она могла знать, кто такая Наоми?

— Это была бы весёлая работа, — сказала Луна. — Печь кексы целый день.

— Эй, это то место, откуда были наши кексы! — крикнула Хэлли, указывая в окно. — «Plum & Honey». Это совпадает с наклейкой, которая была на коробке. А на вывеске написано «Открыто».

— Можно мы пойдём туда, папочка? — взмолилась Луна. — Может быть, Винни сегодня работает.

— Я думал, вы хотите бейглы, — сказал я, слегка паникуя при мысли о том, что этим утром мне придётся столкнуться с Винни после того, как я потёрся её промежностью о свою вчера вечером.

— Нет, пойдём в пекарню, — сказала Хэлли.

Я осмотрелся вокруг, но не увидел никаких других мест, где можно позавтракать, и, конечно, прямо перед «Plum & Honey» было свободное место для парковки. Проклиная вселенную, я заехал на него, и девочки радостно закричали.

Пока они отстёгивали ремни безопасности, я опустил зеркало и проверил свои волосы, пытаясь поправить те, что немного торчали вверх на той стороне, на которой я спал. Затем я понюхал воротник своей футболки — это была та же самая футболка, которую я надел вчера вечером на вечеринку, но я снял её и повесил, как только мы вернулись домой. Сегодня утром мне не хотелось гладить новую, поэтому я просто надел её снова. От неё пахло одеколоном, и я решил, что это неплохо.

А что насчёт моего дыхания? Почистил ли я зубы? Я был так раздражён из-за телефонного разговора с Наоми, что мог забыть. Я дыхнул в ладонь и принюхался. Я не почувствовал никакого запаха, так что, возможно, всё было в порядке. По крайней мере, я подстриг волосы в носу.

В этот момент я увидел в зеркале недоумевающую Хэлли. — Что ты делаешь? — спросила она, моргая на меня.

— Ничего. — Я захлопнул козырёк и открыл дверь. — Ладно, пойдёмте, а то опоздаем.

— Но почему ты так нюхал свою руку? — настойчиво спрашивала она, пока они выбирались с заднего сиденья.

— Просто так.

Я открыл дверь пекарни и последовал за ними внутрь, почувствовав облегчение, когда не увидел Винни за прилавком. Девочки, однако, были разочарованы и бросились к женщине, стоявшей у кассы. Возможно, это была мачеха Винни — она казалась подходящего возраста, и мне она показалась знакомой. Может быть, я видел её на вечеринке вчера вечером.

— Привет, — поприветствовала она их, её улыбка была тёплой и приветливой. — Чем я могу вам помочь?

— Винни здесь? — спросила Хэлли.

Женщина выглядела удивлённой, затем она рассмеялась. — Не сегодня. Вы знаете Винни?

— Да, она наша соседка.

— Мы познакомились с ней вчера, — взволнованно сказала Луна. — Она здесь работает?

— Нет, но она часто приходит сюда. Она моя дочь. — Она понизила голос и говорила, прикрываясь рукой, как будто рассказывала им секрет. — Она говорит, что приходит сюда ради меня, но я думаю, что ей просто нравятся бесплатные кексы.

Девочки рассмеялись, когда я подошёл к прилавку. Здесь пахло восхитительно — как будто в духовке готовились сладкие булочки с корицей. И что-то в этом запахе напомнило мне о Винни… может быть, из-за кекса, который мы ели вчера вечером?

— Так ты, должно быть, Хэлли, — сказала мама Винни, указывая на Хэлли. — А ты, должно быть, Луна.

— Да, — сказала Луна. — Но как вы узнали?

— Винни рассказала мне о вас вчера вечером на вечеринке. — Она посмотрела на меня серо-зелёными глазами, которые слегка прищурились в уголках, и улыбнулась. — Привет. Я Фрэнни Макаллистер.

— Декстер Мэтьюз. Приятно познакомиться.

— Мне тоже. Мне было жаль слышать об аллергической реакции маленькой Луны. У меня шестнадцатилетние близняшки, и у одной из них ужасная пищевая аллергия. — Она замешкалась, выражение её лица стало извиняющимся. — Я клиентка Наоми в салоне, и мы немного поболтали о том, как непросто с этим справляться. Она была здесь сегодня утром, и я спросила, как дела у Луны — судя по её реакции, она не слышала об этом. Мне жаль, если я вызвала какие-то разногласия.

Теперь это имело смысл. — Не беспокойтесь, — легко сказал я. — Мы в разводе, но я разговаривал с ней сегодня утром.

Она кивнула и снова обратила своё внимание на девочек. — Что же. Что я могу предложить вам? И не волнуйтесь — нигде нет орехов!

Пока девочки расспрашивали её о каждом кексе, булочке и пирожном под стеклом, я снова проверил свой телефон, чтобы узнать, ответил ли мне Чип. Пару минут назад он написал, что они только проснулись и планируют позавтракать с мамой, сестрой и отчимом в девять, но могут заскочить ко мне около одиннадцати. Всё, что мне нужно было сделать, это дать ему адрес.

Я отправил ему адрес и попросил написать мне, когда он приедет, так как мы, возможно, уже будем в бассейне. Он сразу же ответил, что это не проблема и скоро увидимся.

— А ты, Декстер? — спросила Фрэнни Макаллистер, когда девочки выбрали себе завтрак. — Могу я предложить тебе что-нибудь?

Я взглянул на витрину и заказал кусочек киша.

— Хороший выбор, — сказала она. — Ветчина и Гауда — одно из любимых блюд Винни. Возможно, она даже придумала этот рецепт — она отличный повар.

— Папа ужасный повар, — заявила Хэлли. — Он пытается, но всё сжигает.

Фрэнни рассмеялась. — Папа Винни тоже не очень хорошо готовит. Но он хорош в других вещах, как, я уверена, и ваш папа.

— Он хорош в тушении пожаров, — с гордостью сказала Луна. — Он пожарный.

— Это очень важная работа. — Фрэнни улыбнулась, взяв с подноса кусочек киша. — Так, вам здесь или на вынос?

— На вынос, — сказал я, всё ещё немного опасаясь столкнуться с Винни. — Спасибо.

Через несколько минут мы расположились на парковке у церкви, девочки ели свои кексы на заднем сиденье, а я поглощал кусок киша на переднем, стараясь не испачкать свою белую футболку. — Девочки, не могли бы вы перестать рассказывать обо мне постыдные вещи каждому встречному?

— Какие вещи мы должны им рассказывать? — спросила Луна.

— Как насчёт того, чтобы вообще ничего не говорить, если тебе нечего хорошего сказать? Разве не это сказал Бэмби?

— Это сказал Тампер, папочка, — поправила Хэлли.

— Неважно. Просто больше не говорите людям, что я храплю, ругаюсь или у меня волосы в носу.

— Но ведь это так, — со смехом сказала Луна.

— Расскажите им о волосах на моей груди. Мне они нравятся. — Я доел последний кусочек бортика и проверил пакет на наличие салфетки. — Или о моих мышцах. Разве вы, девочки, не можете рассказать людям, какие у меня большие мышцы?

— Мы можем, — согласилась Хэлли, — но мышцы не такие смешные, как волосы. И мы решили, что нам всё равно, если ты будешь ругаться.

— Всё равно? — Салфеток в пакете больше не было. Я открыл бардачок.

— Нет, потому что нам нужны деньги в коробке для Будущего Кота. Так что ругайся сколько хочешь.

— Блять, — пробормотал я, не найдя нигде салфетки.

— Это доллар пятьдесят, папочка.

— Доллар пятьдесят! — Я повернулся и посмотрел на них на заднем сиденье. — Ты вчера сказала, что слово на букву «Б» стоит всего лишь доллар.

Хэлли мило улыбнулась. — Цены повышаются в воскресенье.

— Во имя Иисуса, — добавила Луна.

Снова развернувшись, я схватился за руль и откинулся на спинку сиденья.

После церкви я целых десять минут стоял на ступеньках рядом с гребаным Брайсом, пока Наоми осматривала девочек, словно ожидая найти следы небрежного обращения. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — продолжала она спрашивать Луну.

— Я в порядке, мамочка.

Брайс всё это время разговаривал по телефону, вероятно, проверяя стоимость своего пакета акций. Он происходил из богатой семьи и не уставал рассказывать людям о своём дипломе Гарварда, инвестициях или парусной лодке. Меня сводило с ума то, что, когда он женится на Наоми, мои дочери будут жить в его доме. Они не принадлежали ему.

— Хэлс, хочешь, я перезаплету твои косички? Они не ровные. — Наоми потянула руку к одной из резинок, которую я завязал.

Хэлли оттолкнула её руку. — Нет, всё в порядке. Мы как раз идём плавать.

— Нам нужно идти, — нетерпеливо сказал я. — Я верну их к пяти.

Наоми вздохнула и поцеловала их обоих. — Хорошо. Будьте осторожны в бассейне, пожалуйста. И не забывайте о солнцезащитном креме!

Я взял девочек за руки и проводил их обратно к машине. По дороге домой я позволил им выбрать музыку, и, думаю, они поняли, что меня что-то беспокоит, потому что после того, как я заехал в гараж и заглушил двигатель, Хэлли отстегнула ремень безопасности и обняла меня сзади. — Сегодня утром ты получил десятку, папочка.

Я похлопал её по худенькому предплечью. — Правда?

— Да.

Я посмотрел через плечо на Луну. — Ну, а ты согласна?

— Да, — сказала она, ухмыляясь мне. — Это анонимно.

— Она имеет в виду единогласно (прим. пер.: anonymous (анонимно) и unanimous (единогласно) похожи по звучанию), — объяснила Хэлли.

— Спасибо. — Я открыл дверь машины, чувствуя себя немного лучше. — Кто готов пойти поплавать?

Девочки только-только переоделись в купальные костюмы, как приехали Чип и Мэрайя. Поскольку детям не терпелось залезть в воду, мы вышли к бассейну и сели в кресла у бортика. Я побрызгал Хэлли и Луну солнцезащитным кремом и заставил их подождать минуту, пока он высохнет, которую они отсчитали, стоя на верхней ступеньке бассейна, а затем прыгнули в воду.

Пока они резвились на мелководье, Чип и Мэрайя немного рассказали о том, что я пропустил на вечеринке, и о том, как им не терпится вернуться и осмотреть несколько мест для проведения свадьбы.

— Я слышала, что ферма «Кловерли» прекрасна, — сказала Мэрайя, — но Винни, кузина Чипа, упоминала и виноградники «Абеляр».

При упоминании имени Винни моя кровь забурлила, но я постарался не выдать своей реакции. — Я никогда там не был, но слышал, что там хорошо.

— Мы думали и о Чикаго, но переживаем, что не все смогут приехать, особенно если мы будем отмечать зимой, — сказал Чип. — Семья Мэрайи живёт не так далеко отсюда, так что это имеет больше смысла.

— Вы планируете этой зимой? Типа перед весенними сборами?

— Да. — Чип колебался. — Вообще-то, я подумываю о завершении карьеры после этого сезона.

Впервые я отвёл взгляд от детей. — Серьёзно?

Он пожал плечами. — Моя рука ослаблена, я устал, и я чувствую, что сделал то, что хотел. Я вроде как готов к следующему этапу своей жизни. Мы бы хотели создать семью.

Я снова сосредоточился на своих девочках. — Трудно будет уходить?

— Если бы ты спросил меня об этом в прошлом году, я бы ответил «да». Но сейчас я могу честно сказать «нет». — Он обнял Мэрайю и поцеловал её в макушку. — В жизни есть нечто большее, чем бейсбол.

Я рассмеялся. — Вот уж чего я никогда не думал, что услышу от Чипа Карсвелла.

Он тоже рассмеялся. — Времена меняются, не так ли? Но через некоторое время начинаешь понимать, что действительно важно, и это не деньги, не слава и не скорость твоего фастбола3.

— Не знаю, по-моему, эти вещи звучат довольно приятно.

— Так и есть, — сказал он, — но я смотрю на тебя и твоих девочек и думаю, что это чертовски круто, что они у тебя есть. Я бы легко ушёл ради этого.

— Ребята, давайте следить за своими словами? — прошептала Мэрайя, оглядывая все семьи у бассейна.

— Мне очень нравится быть их отцом, — сказал я. — Но я беспокоюсь, что развод навсегда испортит им жизнь. Или что я не смогу дать им всё, чего они заслуживают. Или что у меня не будет достаточно времени с ними.

Мэрайя наклонилась и коснулась моего плеча. — Мой отец растил меня один пока мне не исполнилась девять, и я знаю, что это нелегко. Он был полицейским и работал подолгу, и его беспокоили те же самые вещи. Но то время, которое у него было со мной, он использовал по максимуму. Ты тоже, я вижу.

— Может найдёшь работу с более стандартным графиком? — спросил Чип. — Это поможет?

— Может быть. Но я не могу сидеть за столом. И мне нравится то, что я делаю, и то, с кем я работаю. У меня приличные льготы. Мне нравится иметь три выходных дня подряд. — Я пожал плечами. — Я иногда думаю о том, чтобы подрабатывать на стороне, но я не уверен кем именно.

— Тебе стоит поговорить с Тайлером, — сказал Чип. — У него есть спортивный комплекс, и я уверен, что он мог бы нанять тебя в качестве тренера. Ты был бы хорош в этом. Знаешь, сколько парней хотели бы, чтобы их тренировал грёбаный морской котик?

— Проблема в моём графике. Он никогда не бывает одинаковым.

— Он бы с тобой сработался. — Чип был уверен. — Тебе стоит с ним связаться.

— Вам, ребята, стоит заняться чем-нибудь вместе, — предложила Мэрайя.

— Ты переезжаешь обратно? — удивлённо спросил я.

— Мы думаем об этом. — Он посмотрел на свою невесту. — С её семьёй и моей здесь, у нас нет причин оставаться в Чикаго.

— Это было бы здорово, — сказал я. — Мы могли бы позвать Фитца и Джимми, чтобы снова собрать команду.

Чип рассмеялся. — Это было бы нечто.

— О, боже, ребята, вы должны это сделать! — воскликнула Мэрайя. — Мой папа и его друзья играли в этой старшей мужской лиге, пока я росла — на самом деле, они до сих пор играют — и ходить на игры было так здорово.

— Я думаю, что некоторые люди могли бы пожаловаться, если бы у нас был отставной питчер из ГЛБ в старшей мужской лиге, — сказал я.

— Я немного убавлю свой фастбол, — пошутил Чип. — Я буду держать глаза закрытыми. Мы напишем на моей джерси фальшивое имя.

— Ты всё равно будешь поражать каждого придурка на поле. Нас бы дисквалифицировали ещё до окончания иннинга4.

Он усмехнулся, снова выглядя на восемнадцать. — Хотя это был бы чертовски хороший иннинг. Потом мы бы пошли пить пиво.

— Да, блять, — сказал я. — Я в деле.

ВИННИ

В воскресенье утром я проснулась около девяти, что было позже обычного — вероятно, потому что я пролежала полночи без сна, думая об этом поцелуе.

Этот поцелуй.

Перевернувшись на бок, я обняла длинную подушку, обхватив её руками и ногами. Если бы я закрыла глаза и задержала дыхание, то смогла бы перенестись в тот волнующий момент, когда мы оба одновременно встали, как будто это было срежиссировано божьим вмешательством.

Никто из нас не двигался. Время перестало тикать. Моё сердце замерло в груди, готовое упасть.

И тут — и тут — он обхватил меня за плечи и прижал мой рот к своему, о котором я думала весь день. Обычно его челюсть была сжата и напряжена, но вдруг его губы раскрылись, его язык оказался на моём, его щетина задевала мою кожу.

Я прочувствовала этот поцелуй до самых кончиков пальцев на ногах.

И вдруг всё закончилось. И он ушёл.

Застонав, я перекатилась на спину и снова забралась под одеяло. Поцелуй со мной, очевидно, был импульсивным поступком с его стороны, и, судя по извинениям, которые сразу же последовали, он чувствовал себя виноватым.

Но у него не было причин жалеть об этом. И я надеялась, что он не думает, что я злюсь из-за этого… Я наслаждалась каждой секундой этого поцелуя.

Этот поцелуй.

Но всё же, наверное, было бы лучше, если бы это никогда не повторилось.

Не только потому, что это могло привести к неловкой ситуации из-за того, что мы жили по соседству, но и потому, что я знала себя — я легко могла начать жаждать того, как он заставлял моё сердце биться, как он заставлял бабочек внутри меня порхать, как он украл у меня этот поцелуй, как он знал, что не может себе его позволить, но всё равно должен был его заполучить.

Поднеся пальцы к губам, я снова почувствовала, как меня охватывает пьянящее чувство, и я позволила этому ощущению пронестись по всему телу. Я представила его, и в моём центре вспыхнул жар. Глаза. Рот. Плечи. Грудь. Руки. Руки, которые обхватили мою задницу и двигали мной так, словно я принадлежала ему.

Я позволила своему воображению путешествовать по его телу к местам, которые я не видела… рельефный пресс. Глубокая, сексуальная V-образная линия. Большой, твёрдый член. Его вес между моих ног.

Моя рука двинулась вниз по груди, скользнула в нижнее бельё, а пальцы пробрались между бёдер.

Затем я села и спустила ноги на пол. — Нет, нет, нет. Я не буду этого делать. Это был всего один поцелуй, это случилось, с этим покончено. Я не имею права зацикливаться на этом. Я хозяйка своих чувств.

Но я не чувствовала себя особой хозяйкой в кровати, поэтому я встала, сходила в ванную и надела тренировочную одежду. Взяв из шкафа коврик для йоги, я спустилась вниз и расстелила его в гостиной. Обычно я ничего не делала, не выпив утром чашку кофе, но это было похоже на чрезвычайную ситуацию — мне нужно было отвлечь свой разум и тело чем-то более физическим, направить накопившуюся энергию на что-то более продуктивное, чем самоудовлетворение.

Через двадцать минут я почувствовала себя более собранной, расслабленной и контролирующей ситуацию. Когда я проверила свой телефон, то увидела сообщение от Элли. «Как насчёт кофе и скоростной ходьбы утром?»

«Конечно», — ответила я. «Встретимся в P & H?» — Кофе в кондитерской моей мамы был самым вкусным.

«Дай мне двадцать минут», — ответила она.

Я послала ей большой палец вверх и поднялась наверх, чтобы сделать причёску более презентабельной и надеть носки и обувь. На верхней ступеньке я остановилась и прижалась ухом к стене, по другую сторону которой находилась меньшая из двух спален дома Декса.

Это была комната девочек? Готовились ли они к посещению церкви? Или уже были там? Или что, если он отдал им спальню с ванной, а себе взял комнату поменьше? Одевался ли он там?

Нахмурившись, я оттолкнулась от стены. Сегодня мне потребуются определённые усилия, чтобы не дать ему пробраться в каждую мою мысль.

Я должна была быть бдительной, что означало отсутствие преследования и шпионажа. Мне нужно было отказаться от рутины Глэдис Кравиц и направить свою энергию на что-то другое — может быть, пока мы гуляли, мы с Элли могли бы спланировать поездку или что-то в этом роде. Или устроить мозговой штурм по поводу новых возможностей для гостей на ферме «Кловерли». Или объединиться для дегустации осенних вин — «Кловерли» и «Абеляр».

Мне нужно было отвлечься.

— Привет, мам, — окликнула я, входя в «Plum & Honey» и придерживая дверь для пожилой пары, направлявшейся к выходу. Хотя формально она была моей мачехой, я называла её мамой с тех пор, как она вышла замуж за моего отца.

— Привет, милая. — Она улыбнулась мне из-за прилавка. — Что ты делаешь сегодня?

— Встречаюсь с Элли здесь за кофе, а потом мы собираемся совершить скоростную ходьбу.

— Здорово. Хочешь кофе на вынос или здесь?

Я огляделась. В «Plum & Honey» было всего несколько крошечных столиков, но один был свободен. — Здесь.

— Будет сделано. — Она поставила две чашки с блюдцами на мраморную стойку и начала наполнять их из чайника. — Тебе было весело прошлой ночью?

Я сразу же вспомнила о поцелуе, хотя знала, что она имела в виду вечеринку. — Да.

— Мэрайя кажется милой. — Она заменила кофейник в аппарате.

— Она такая.

— И молодая.

— Она всего на десять лет моложе Чипа, мама. Как и ты с папой.

— Я знаю. — Покачав головой, она взяла пару булочек из коробки и разложила их по двум тарелкам. — Наверное, мне кажется, что двадцать четыре года — это очень рано, чтобы брать на себя обязательства на всю жизнь. Ты едва ли ещё знаешь, кто ты.

Я закатила глаза. — Тебе было сколько, двадцать семь, когда ты вышла замуж за папу?

— Двадцать восемь.

— Ладно, двадцать восемь. Это всего лишь несколько лет разницы.

— Я знаю, знаю. — Она посмеялась над собой. — Может быть, я просто вспоминаю панику, которую испытала, когда узнала, что ты выходишь замуж в двадцать два года.

Моя улыбка померкла. — Это другое. Меррик, очевидно, не был правильным выбором для пожизненного обязательства, но это не значит, что я не была готова к этому.

— Я знаю. — Она подняла руки. — И я очень хорошо помню, каково это — быть молодой и хотеть принимать собственные решения, независимо от того, были они ошибочными или нет. Ты должна быть способной не бояться оступиться на своём пути, вот почему я не сказала тебе ничего плохого о Меррике, хотя с самого начала знала, что он не тот, кто тебе нужен.

— В следующий раз ты можешь хотя бы намекнуть, — язвительно сказала я, беря оба блюдца.

— Договорились. — Она взяла тарелки с булочками и обошла стойку, следуя за мной к пустому столику. — Кстати, твои новые друзья заходили сегодня утром.

Я села и удивлённо посмотрела на неё. — Мои новые друзья?

— Декстер Мэтьюз и его девочки.

Бабочки вернулись. — О.

— Они зашли позавтракать перед церковью. — Она засмеялась, расставляя тарелки. — Девочки искали тебя. Они подумали, что ты можешь здесь работать.

Я улыбнулась. — Они такие забавные.

— Ага. И Декстер кажется милым.

— Да.

— И очень красивым. Я никогда не встречала его раньше.

Я пожала плечами, пытаясь изобразить спокойствие. — Видимо.

— Его бывшая жена Наоми мой парикмахер.

— Правда? Я этого не знала.

Она вздохнула, сцепив пальцы. — Я слышала её версию событий — она определённо не стесняется обсуждать свою личную жизнь на работе. Но её сторона не единственная.

— Что она говорит о нём?

— То, что обычно говорит бывшая жена. Она считает, что он недостаточно старался, чтобы сохранить брак. Она сказала, что его часто не было дома, когда они только поженились, и это было тяжело. — Моя мама пожала плечами. — Она обзывала его по-всякому.

— Он хороший отец, — сказала я, чувствуя необходимость защитить его. — Действительно хороший отец. Эти девочки его обожают.

— Я поняла это, когда они были здесь. И она никогда не говорит, что он плохой отец, просто дерьмовый муж. — Она пожала плечами. — Но, как я уже говорила, в каждой истории отношений есть две стороны.

Я знала, что она думает о моей настоящей маме и о том, как дерьмово обстояли дела у папы после ухода Карлы. Я также очень хорошо помнила, что Карла говорила моим сёстрам и мне о нашем отце, и как это меня расстраивало. У меня были ужасные боли в животе из-за этого.

— Надеюсь, Наоми не будет говорить такие вещи при девочках.

— Я не думаю, что она это сделает, — сказала моя мама. — Она и раньше говорила, что не приемлет, когда один родитель плохо отзывается о другом в присутствии детей. Я думаю, это больше похоже на то, что салон — это её безопасное место, где она может выговориться. — Она задумалась на мгновение. — Она часто немного поворчит, а потом извинится и скажет что-то вроде: «Я знаю его целую вечность, он хороший человек, но он просто оказался не тем, кто мне подходит». Думаю, они были парой в старшей школе.

Ни с того ни с сего, острый укол ревности пронзил меня в самое нутро. — Когда они расстались?

— Может быть, полтора года назад? Два года? Я знаю, что это окончательно, потому что она уже снова помолвлена.

— Рада за неё, — пробормотала я, отпивая глоток кофе.

— В любом случае, было приятно встретиться с ними сегодня. И я так рада, что аллергия Луны не вызвала ничего страшного.

Несколько покупателей вошли в пекарню, и Элли оказалась прямо за ними. — Я лучше вернусь к работе. — Мама похлопала меня по плечу. — Спасибо, что зашла, милая.

Элли помахала маме и присоединилась ко мне за столом. Как только она села, она сняла резинку с запястья и собрала свои рыжевато-коричневые волосы в хвост. — Привет. Извини, что опоздала. Миа поймала меня на выходе, чтобы убедиться, что я знаю, какие дегустации я должна провести сегодня. Не знаю, почему она думает, что у меня нет мозгов. Мы вчера просмотрели расписание. Она на настолько личность типа «А», что я не знаю, как мой отец с ней справляется.

— Не парься. — Я сделала ещё один глоток кофе.

— Что случилось? — Её светло-карие глаза внимательно изучали моё лицо.

— Ничего.

— Хорошая попытка. — Она затянула хвост и взяла свой кофе. — Если ты не поделишься сплетнями, я буду продолжать жаловаться на свою мать. Ты этого хочешь?

Я слегка рассмеялась. — Я только что говорила с мамой о Дексе.

— Она знает, что он видел тебя голой? — Её глаза лукаво блеснули над краем чашки.

— Нет. Очевидно, он с девочками был здесь сегодня утром и искал меня.

— Ох? — Она наклонила голову. — Это интересно.

— И она сказала мне, что Наоми — его бывшая жена — её парикмахер. Так что каждые шесть недель она слышит о том, каким дерьмовым мужем он был.

— Это не прикольно.

— Да, но я полагаю, что это может быть правдой. Я его на самом деле не знаю.

— Думаю, не знаешь.

— Но… он кажется милым. — Я поигралась с ручкой своей кофейной чашки. — Он приходил вчера вечером и немного посидел на заднем дворике.

У Элли открылся рот. — И?

— И мы поговорили.

— И?

— И я узнала его немного получше, — сказала я, не желая выкладывать ей всю правду сразу. — На самом деле он очень забавный и милый под своей ворчливой внешностью.

Одна её бровь приподнялась.

— И он очень любит своих девочек. Он немного говорил о том, что ему было плохо из-за того, что он так много отсутствовал, когда они были маленькими. Он пропустил много важных событий. — Я сделала ещё один глоток кофе. — Я думаю, он хочет это исправить.

— Пока что он похож на хорошего парня, — сказала она. — Как долго он там пробыл?

— Может быть, полчаса? Достаточно долго, чтобы выпить пива и разделить кекс.

— Вы двое разделили кекс? — Её глаза снова заблестели. — Как романтично.

— Не так… мы не кормили друг друга или что-то в этом роде. Мы просто… съели по своей половинке. А потом он пожелал спокойной ночи и пошёл домой.

— И всё?

— Да. В основном. — Я взяла свой кофе и посмотрела в окно.

— Винифред. — Элли поставила свою чашку и оперлась локтями о стол. — Что произошло между тем, как вы разделили кекс и пожелали друг другу спокойной ночи?

— Ничего не произошло, — быстро сказала я.

— Что «не произошло»?

— Он сразу же извинился.

— Извинился за что?

Я на секунду задержала дыхание, потом сдалась. — За поцелуй.

У Элли отвисла челюсть. — Вы целовались?

— Был всего один поцелуй

— И? — нетерпеливо спросила она. — Как это было?

— Очень страстно, — сказала я, обмахивая лицо рукой. — Типа, очень страстно.

Откинувшись на стуле, она медленно улыбнулась.

— Что это за улыбка?

— Это победная улыбка, потому что я выигрываю пари, — сказала она, её тон был самодовольным. — Ты целовалась с горячим парнем, и у тебя такой взгляд.

— Какой взгляд?

— Взгляд, который говорит: «я здесь ненадолго, мне нужно идти выбирать фарфор».

— У меня не такой взгляд, — возразила я, пытаясь придать своему лицу более непринуждённое выражение. — Он не делал предложения. Он просто поцеловал меня. Я вполне способна поцеловать мужчину, не желая выходить за него замуж.

— С каких это пор?

Я посмотрела на неё. — В любом случае, этого больше не повторится.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что сразу после этого он извинился и ушёл. Очевидно, что он не хотел этого делать.

Она закатила глаза. — Нельзя поцеловать кого-то случайно, Вин. Это не то же самое, как наступить кому-то на ногу.

— Неважно. — Я взмахнула рукой в воздухе, как волшебной палочкой и «пуф» — он исчез из моей головы. — Это всё равно никогда бы не сработало. Он слишком стар для меня, он недавно развёлся, и я не очень хочу встречаться с кем-то с багажом. Мы просто будем друзьями.

— Как скажешь. — Элли снова подняла свою чашку.

— Так и будет, — сказала я настойчиво. — И на этом всё.

После того как мы допили кофе с булочками, мы с Элли отправились на нашу скоростную ходьбу — пятикилометровый круг, который мы совершали практически каждое воскресное утро все лето. Пыхтя и томясь под палящим солнцем, мы обдумывали различные идеи для проектов, над которыми мы могли бы поработать вместе.

— Мне нравится идея совместной дегустации вин, — сказала Элли. — «Абеляр» и «Кловерли» производят достаточно разные вина, чтобы это было действительно интересно.

— Как ты думаешь, что лучше — несколько или одно мероприятие?

Она задумалась на мгновение. — Если мы сможем включить его в календарный план, почему бы нам не попробовать провести разовое мероприятие в конце этой осени? Если оно пройдёт хорошо, мы могли бы сделать несколько таких следующим летом во время разгара сезона.

— Хорошая идея. — Мы посмотрели по сторонам и пересекли переулок. — Где нам его лучше провести в «Абеляре» или ферме «Кловерли»?

Она пожала плечами. — Любое место подойдёт. Жаль, что наш новый ресторан откроется только через пару месяцев. Это было бы идеальное место — интимное и уютное, потрясающий вид на виноградник.

— С чем связана задержка?

— Называй это как хочешь. Материалы, рабочие, задержки с поставками. Даже мой отец пару раз выходил из себя из-за этого, а ты знаешь, какой он обычно спокойный. Первоначально он должен был открыться в октябре. Теперь они говорят, что он может быть готов только после праздников, а шеф-повар, которого хотел мой отец, не мог ждать. Он нашёл работу в другом месте.

— Это паршиво.

— Они снова проводят собеседования с шеф-поварами, но не могут найти никого подходящего.

— Я могу спросить свою сестру Фелисити, если ей интересно, — сказала я. Фелисити, которая жила в Чикаго, училась в кулинарной школе и теперь была экспертом в области питания.

— Спроси у неё. Мои родители постоянно упоминают Джанни Лупо, а я скорее буду есть помои, чем работать с ним.

Я рассмеялась. Когда я росла в этих краях, о братьях Лупо ходили легенды. Их было трое, и все они были шумными, безрассудными и буйными, постоянно попадали в неприятности в школе из-за нарушения правил или драк — часто друг с другом — и один из них обычно был в гипсе или на перевязке после какой-нибудь выходки, перед которой они не могли устоять, или глупого поступка, который они совершили, чтобы засветиться. Они не были злыми, разве что друг с другом и другими такими же мальчиками, но, когда они не рвали друг друга на части или не устраивали выходки в школе, им нравилось дразнить девочек.

Элли выросла с братьями Лупо, потому что их матери были лучшими подругами, но она не могла сказать о них ничего хорошего, особенно о Джанни, который был нашим ровесником. Не то, чтобы я полностью осуждала её — он всегда мучил её без устали. Не помогло и то, что они выросли из задиристых, тощих мальчишек с долговязыми ногами и ободранными локтями, в великолепных, мускулистых подростков с незаслуженным строением костей, густыми взъерошенными волосами и неудержимыми улыбками.

Потом была печально известная ночь Вишнёвого фестиваля, когда нам было по семнадцать лет, которая включала в себя бассейн, несколько тортов в лицо и весьма сомнительную игру «Семь минут в раю».

— Я до сих пор не простила его за то, что он со мной сделал, — сказала Элли. — Это было так унизительно.

— Да ладно тебе, это было пять лет назад. Мы учились в старших классах. Может, он уже повзрослел.

Она одарила меня взглядом, который мог бы поджечь волосы на расстоянии шести метров. — Такие парни, как Джанни Лупо, не взрослеют, Винни. Им это не нужно, потому что даже становясь старше, они могут просто продолжать встречаться с девушками помоложе, которые не знают, что для них лучше.

— Я думала, он в Калифорнии. Разве он не участвует в каком-то новом поколении кулинарного реалити-шоу, которое вёл его отец?

— Да. «Вылижи мою тарелку», — усмехнулась Элли, закатывая глаза. — Я даже не могу поверить, что мои родители рассматривают возможность нанять этого клоуна.

— Я свяжусь с Фелисити и узнаю, заинтересована ли она.

— Спасибо. Это спасёт меня от смерти от тестостерона. Или от тюрьмы за убийство.

Я рассмеялась. — Для чего нужны друзья?

После обеда я разгружала посудомоечную машину, когда услышала тоненький голосок, доносящийся из-за раздвижной двери. — Привет, Винни.

Я оглянулась и увидела Луну и Хэлли, стоящих на моей террасе, завёрнутых в большие полотенца, а с их мокрых волос капала вода. — Ну, привет, — сказала я, заметив, что на Хэлли были носки для плавания. — Вы наконец-то поплавали, да? Вам понравился бассейн?

— Да, — сказала Хэлли. — Ты пойдёшь с нами плавать?

— Я?

— Папа сказал, что мы можем пригласить тебя. — Луна сделала паузу. — Ну, сначала он сказал, что нам не разрешается беспокоить тебя, но потом мы надоедали ему, пока он не согласился.

Я засмеялась. — Иногда это срабатывает.

— Так ты пойдёшь?

Взглянув на телефон, я увидела, что сейчас чуть позднее трёх. Я могла потусоваться с девочками в бассейне, и у меня ещё будет достаточно времени, чтобы привести себя в порядок и успеть к шести часам на ужин в доме родителей. — Ладно, — сказала я. — Мне нужно несколько минут, чтобы надеть купальник. Хотите зайти?

— Мы не можем, — сказала Хэлли, оглянувшись через плечо в сторону бассейна. — Папа сказал, что мы должны находиться в его поле зрения. И у нас всё ещё неприятности из-за вчерашнего побега.

— Но теперь у нас есть план действий в чрезвычайной ситуации, — серьёзно добавила Луна. — Если случится пожар, мы встретимся у входа в бассейн.

Я кивнула. — Это хороший план. Ладно, я сейчас спущусь.

Я поспешила наверх и открыла ящик комода, раздумывая между откровенным раздельным купальником и более закрытом. Учитывая ситуацию, я остановилась на закрытом в сине-белую полоску. Спереди у него был низкий V-образный вырез с рюшами, но не слишком откровенный. Я не хотела выглядеть так, будто пытаюсь быть сексуальной или привлечь внимание Декса.

Накинув на себя парео, я надела шлепки и взяла полотенце. Внизу девочки терпеливо ждали меня во внутреннем дворике. Я перекинула сумку для бассейна через руку и надела солнцезащитные очки, захлопнув за собой дверь. — Хорошо, — сказала я. — Пойдёмте.

Они носились по лужайке, как щенки, и я шла быстро, чтобы не отставать. За чёрным забором я увидела Декса, который устроился на шезлонге, откинувшись на спинку, так что он мог видеть всё прямо до моих раздвижных дверей. Его ноги были скрещены на лодыжках, руки сложены на груди, и он не выглядел таким уж радостным, когда мы подошли. Я подумала, не надеялся ли он, что меня нет дома.

— Видишь? Я же говорила тебе, что он волосатый, — сказала мне Хэлли.

Луна помчалась вперёд. — Мы нашли её! — кричала она, безуспешно пытаясь открыть калитку. — Она согласилась!

Декс встал с шезлонга и подошёл, чтобы открыть калитку. — Я вижу.

— Привет, — сказала я, игнорируя то, как заколотилось моё сердце при виде него в тёмно-синих плавках. Его грудь была такой же великолепной, как я себе представляла, и совсем не такой волосатой, как считали его дочери. Его пресс с шестью кубиками был подтянутым под золотистой кожей, и мой взгляд сразу же переместился на дорожку волос под его пупком и V-образные линии, которые виднелись над поясом.

Когда калитка захлопнулись за мной, он поправил свои плавки, как будто заметил мой взгляд.

Я быстро подняла глаза и попыталась улыбнуться. — Как всё прошло в церкви?

— Нормально. — Его тёмные волосы были мокрыми и растрёпанными, и я не могла разглядеть его глаза за солнцезащитными очками-авиаторами.

— Девочки уже затащили тебя в воду, да?

— Ага. — Он взъерошил волосы мальчишеским жестом. — Я всё пытаюсь вытащить их отсюда, но это невозможно.

— Ну, сегодня прекрасный день, — сказала я, подойдя к тому месту, где Хэлли и Луна бросили свои полотенца на землю, прямо у подножия шезлонга их отца. — Когда начинается школа, через неделю? Нужно наслаждаться отдыхом, пока есть возможность.

Бассейн был переполнен, и других свободных шезлонгов не было, но Декс убрал своё полотенце и расстелил его на земле. — Вот. Можешь присесть.

— Спасибо, но я не думаю, что девочки пригласили меня сюда, чтобы я позагорала, — сказала я со смехом. Хэлли и Луна уже залезли на мелководье и звали меня присоединиться к ним.

— Ты не обязана плавать, если не хочешь, — сказал он. — Я сказал им не беспокоить тебя.

— Это не проблема, — сказала я, снимая обувь и солнцезащитные очки. Бросив парео на шезлонг, я заметила, что он смотрит на моё тело, но старается сделать вид, что не делает этого. — Я только быстро нанесу солнцезащитный крем.

Я наклонилась и достала из сумки баночку с SPF 50, быстро намазав лицо, плечи и грудь. — Нужно? — предложила я.

— Нет, спасибо. — Он опустился на своё полотенце и обхватил колени предплечьями.

Запихнув баночку обратно в сумку, я спустилась по ступенькам в бассейн, чувствуя на себе его взгляд.

— Ты тоже идёшь, папочка? — крикнула Хэлли. — Теперь мы можем устроить чаепитие вчетвером.

— Не, девочки, я вам не нужен.

Пока я играла с девочками в чаепитие на воде, оценивала их стойки на руках, доказывала, что всё ещё могу сделать три кувырка назад в воде без передышки, — я чувствовала, что он наблюдает за нами, и говорила себе, что он просто обеспокоенный отец, который внимательно следит за своими детьми в бассейне без спасателя.

Но когда я вылезла и вытерлась, я почувствовала, что он снова пытается переключить своё внимание — его взгляд то и дело возвращался к моей груди.

— Папочка, можно нам ещё мороженое? — спросила Луна, накидывая полотенце на голову, подобно обычаям монахини.

Декс проверил свой телефон. — Пора уходить.

— Нет! — сказали обе девочки сразу.

— Хорошо, вы можете пойти и взять ещё мороженого, но это последний перекус перед ужином, и скоро нам нужно будет привести себя в порядок. Вы должны быть готовы к пяти, иначе на меня будут кричать.

Ухмыляясь, они сбросили полотенца и пошли к выходу.

Я улыбнулась ему. — Слабак.

Он издал звук, что-то среднее между рычанием и ворчанием.

Я посмотрела на пустой шезлонг. — Ты уверен, что не возражаешь, если я посижу здесь?

— Вперёд.

Я расстелила на нём полотенце и растянулась, разочарованная тем, что он не отрывал глаз от бассейна, хотя я заметила, как он крепко сжимал одной рукой противоположное запястье, как будто боялся, что эта рука может забрести куда-нибудь, если её отпустить.

К моему колену? К моей ноге? К моему бедру?

Мне нравилось, что он может так меня хотеть, даже если это ни к чему не приведёт, особенно после того, как меня бросили ради перспективы переспать с нью-йоркской моделью.

Парень был горяч, и ловить его взгляд было приятно.

Очень приятно.

ДЕКС

Она была так близко ко мне, что я чувствовал её запах — крем от загара и хлорка никогда не были настолько сексуальными, — и я решил немного отодвинуться от её шезлонга.

Я старался смотреть прямо перед собой, но это требовало немалых усилий. У неё было потрясающее тело, и, хотя её купальник не был откровенным, я уже видел, что под ним. И как бы сильно я ни хотел забыть тот поцелуй, я не мог перестать думать о нём.

Казалось, ей было комфортно молчать рядом со мной, но я терзался от чувства вины.

И от других вещей, которые я не хотел чувствовать.

— Я снова приношу свои извинения за вчерашний вечер, — тихо сказал я.

— Всё в порядке. Не нужно извиняться.

Это должно было послужить мне сигналом заткнуться и двигаться дальше, но меня действительно чертовски беспокоило то, как меня тянуло к ней. Как сильно я хотел овладеть её телом. Как я не спал полночи, думая обо всем, что хотел бы с ней сделать.

Я должен был убедиться, что она не хочет меня так же, иначе я был обречён.

— Я просто не хотел давать тебе ложных представлений.

Она повернула голову и посмотрела на меня, прикрывая глаза рукой. — Ложных представлений о чём?

Я отказался смотреть на неё. — Обо мне. Знаешь, ты меня не интересуешь в этом смысле.

— Я никогда не думала, что ты был заинтересован.

— Хорошо. Потому что это была просто глупая ошибка.

Она смотрела на меня ещё секунд десять, потом опустила руку и снова повернулась лицом к солнцу. На улице было градуса двадцать четыре, но, клянусь, я чувствовал ледяной воздух, исходящий от неё.

Через минуту она встала, взяла свои вещи и ушла, не сказав ни слова.

«Останови её, мудак», — сказал я себе, когда она вышла за ворота.

Но я этого не сделал.

Я смотрел, как она идёт к себе домой и исчезает за дверью без единой оглядки.

И я вздохнул с облегчением.

— Мамочка! — Хэлли отстегнула ремень безопасности и выпрыгнула из машины.

— Привет, Хэлси! — Наоми подхватила Хэлли на руки и крепко обняла её. — Я скучала по тебе.

— Но ты же видела меня сегодня утром.

— Не важно. — Наоми потёрлась с ней носами. — Я всегда скучаю, когда ты не со мной. И, боже мой, посмотри на этот солнечный ожог.

Я помог Луне слезть с заднего сиденья и открыл багажник, чтобы достать их вещи.

— Ты тоже вся обгоревшая! — Наоми с упрёком посмотрела на меня, когда я поставил их вещи на дорожку. — Декс, ты не намазал их солнцезащитным кремом?

— Конечно, намазал. Но они были в бассейне, и было трудно постоянно вытаскивать их оттуда, чтобы намазывать ещё.

— И Винни поплавала с нами! — радостно сказала Луна.

Я вздрогнул услышав её имя.

— Кто такая Винни? — спросила Наоми.

— Наша соседка с кошкой, — ответила Хэлли. — Помнишь? Я рассказывала тебе о ней.

— О, точно. Это здорово. — Но Наоми отвлеклась, осматривая лица девочек. — Нужно намазать щеки и носы алоэ. Готова поспорить, что ваши плечи тоже обгорели, да?

Я цокнул языком.

— Попрощайтесь с папой и идите в дом. Я буду через минуту.

По очереди девочки подходили и крепко обнимали меня, их маленькие ручки обвивались вокруг моей шеи. Я притягивал их к себе и прижимался губами к их влажным, пахнущим хлоркой волосам.

— Я люблю тебя, папочка, — сказала каждая из них.

— Я вас тоже люблю, — сказал я им. — Я позвоню вам на этой неделе и увидимся в субботу, идёт?

— Хорошо. — Они вошли в дом, и Наоми встала передо мной, положив руки на бёдра.

— Извини, что они не приняли душ, — сказал я. — Они не хотели выходить из бассейна слишком долго, поэтому у нас не хватило времени.

Но она не выглядела заинтересованной в том, чтобы хоть немного повозмущаться по этому поводу.

— Ну и как прошла вечеринка вчера вечером?

— Нормально.

— Как невеста Чипа?

— Она кажется милой.

— Они быстро обручились, не так ли?

— Наверное.

— Я слышала, она молодая.

Я провёл рукой по волосам, мне не терпелось уйти. Наоми всегда любила сплетничать, а я это ненавидел.

— Лет на десять моложе его, — подначивала она.

Я пожал плечами. — Может быть.

— Разве ты не виделся с ней?

— Да. Но я не устраивал ей допрос или что-то в этом роде.

Она закатила глаза. — Неважно. Не знаю, почему я решила спросить.

— Какая разница, сколько ей лет? — настаивал я, внезапно ощутив желание поспорить. — Мы с тобой одного возраста. Мы знали друг друга целую вечность, прежде чем поженились, и наши отношения всё равно не сложились.

Её глаза сузились. — Наши отношения не сложились, потому что я была одна в них.

— Меня не было рядом, но я был с тобой.

— Да даже когда ты был рядом, ты не был в них, Декс. — Она отступила назад, подняв руки вверх. — Знаешь что? Я не хочу снова затевать этот спор. И в этом прелесть развода — мне не нужно этого делать.

Она зашла в дом и закрыла дверь, оставив меня в ярости на подъездной дорожке.

Какого черта я делал? Я не хотел вступать в этот спор. Я запрыгнул в машину, включил заднюю передачу и рванул с места так быстро, что шины заскрипели.

Правда была в том, что я злился не на Наоми, а на себя. Я причинил боль человеку, который этого не заслуживал, и всё потому, что не доверял себе в том, что смогу держать свои чёртовы штаны застёгнутыми.

Если бы не ночная смена, я мог бы найти какой-нибудь бар и хорошенько напиться, может быть, пойти домой с горячей официанткой и избавиться от этой гребаной сдерживаемой агрессии, но поскольку мне нужно было быть на станции в семь утра, я зашёл в магазин и поехал домой один.

На следующее утро я прибыл на работу к шести сорока пяти, сменив парня, который был на моём месте в предыдущую смену. Так как я не выспался, я был уставшим и раздражённым больше обычного во время всех обязанностей, которые мы должны были выполнять каждое утро — уложить наше снаряжение, проверить рации и баллоны с воздухом, вывезти машину на улицу, проверить насос и аварийное освещение, проверить каждый отсек на наличие надлежащего снаряжения и оборудования.

После этого наступала очередь уборки станции — мытьё ванной комнаты и полов, вынос мусора, чистка ковров, выметание воды из сливных отсеков, поддержание порядка на территории. Я никогда не возражал против этой работы, тем более что мне больше нравилось убирать, чем готовить. А поскольку остальные парни согласились, что я хуже всех справляюсь с приготовлением ужина, мне часто разрешали поменять кухонные обязанности на другие задания.

После обеда у нас была встреча с лейтенантом, затем медицинская подготовка, но в конце концов я смог пойти в спортзал на тренировку. В нём не было ничего особенного или навороченного, но он был чистым и функциональным, и там было достаточно оборудования, чтобы достаточно нагрузить себя или хотя бы отвлечься от великолепной девушки по соседству.

Джастин присоединился ко мне, что было неплохо, хотя у меня не было настроения разговаривать. Мой зять знал меня достаточно давно, чтобы понимать знаки, но, когда я закончил заниматься на беговой дорожке, он сошёл с тренажёра, на котором занимался, и подошёл ко мне.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я пожал плечами, медленно шагая по дорожке, чтобы остыть. — Нормально.

— Ты за весь день не сказал ни слова.

— Я устал, наверное.

— Как прошли твои выходные с девочками?

— Хорошо. — Моё настроение немного поднялось при мысли о них. — Ещё раз спасибо за помощь с переездом. Я ценю это.

— Без проблем. Ты всё распаковал?

Я скорчил гримасу. — Блять, нет. Я вчера весь день проторчал в бассейне и пятьсот раз повторял им, что нет, мы не можем завести кота.

Джастин рассмеялся. — Ты же знаешь, что заведёшь для них кота. Смирись с этим.

— А кто будет его кормить, пока я здесь? — Я полностью остановил беговую дорожку и сошёл с неё.

— Твоя соседка. Как её там?

— Винни.

— Точно. Как Пух.

Я подумал о её лучезарной, счастливой улыбке и девичьем смехе и снова почувствовал себя дерьмово. — Не думаю, что Винни так сильно жаждет оказать мне какую-то услугу.

— Почему нет?

Выдохнув, я вытер лицо полотенцем. — Я вчера сказал ей кое-что хреновое.

— Почему?

— Потому что я мудак. — Я бросил полотенце в корзину для белья, затем поднял её.

— Верно, — сказал Джастин, следуя за мной в прачечную. — Но что именно ты сказал?

Я закинул грязные полотенца в стиральную машину и добавил порошок.

— Я сделал заявление о том, что она меня не интересует.

— Какого чёрта ты так сказал?

Я покрутил диск на старой стиральной машинке и дёрнул за ручку. — Потому что она меня интересует. Вроде того.

— Вроде того?

Я нахмурился. — Я заинтересован в том, чтобы делать с ней то, что не должен, потому что она так чертовски молода, что это должно быть незаконно.

— Сколько ей?

— Двадцать два.

— О. — Он выглядел облегчённо. — Она не так уж молода.

Я повернулся и прислонился спиной к машинке, сложив руки на мокрой от пота груди. — Ты общался в последнее время с какими-нибудь двадцатидвухлетними?

Джастин, которому было тридцать семь, покачал головой. — Не могу сказать, что общался.

— Они молоды, чувак. Она была в грёбаном детском саду, когда я закончил среднюю школу.

Он рассмеялся. — Эй, я на пять лет старше Бри.

— Это не так страшно. И Бри было около тридцати, когда вы познакомились. Эта девушка пила грёбаный «Фрости», когда я пришёл к ней в субботу вечером.

— Ты ходил к ней в субботу вечером?

— Только к ней на террасу. Я сидел у себя и пил пиво, когда она вышла, и я хотел извиниться за то, что произошло ранее на вечеринке Чипа.

— Что она делала на вечеринке Чипа?

Я потёр затылок. — Оказывается, она его кузина.

Он рассмеялся. — Маленькие города, чувак. Так что же там произошло, за что тебе пришлось извиняться?

Я рассказал ему об инциденте в её спальне, и он рассмеялся так сильно, что захрипел. — Это просто охрененно. Господи, как ты это выдержал?

— Я не знаю, — сказал я серьёзно. — У меня включился режим пожарного. К тому же, там были девочки. Потом на вечеринке Чип представлял нас, а Луна закричала: «Мы её знаем! Мы видели её задницу!», и всё вокруг погрузилось в мёртвую тишину.

Глаза Джастина расширились. — Что она сделала?

— Она прекрасно справилась с этим, но мне было не по себе. Потом у Луны случился приступ аллергии на что-то, что она съела, поэтому нам пришлось уйти раньше, и у меня не было возможности поговорить с ней. Позже, когда я увидел, что она вышла на свою террасу, я подошёл, чтобы извиниться, и в итоге мы вместе выпили пива и немного поговорили. — Выдохнув, я позволил своим плечам опуститься. — А потом я всё запорол.

Джастин прислонился спиной к шкафу с моющими средствами и нахмурил брови. — Что ты сделал, не пускал её на улицу после комендантского часа?

Я покачал головой. — Я, блять, поцеловал её.

— И ты чувствуешь вину за это, потому что она молодая?

— Да. То есть, я остановился, прежде чем это могло зайти дальше, но это легко могло произойти. Потом я увидел её вчера в бассейне — девочки пошли и вытащили её поплавать с ними — и она выглядела так хорошо, я не мог перестать смотреть на неё или думать о ней голой, и это меня бесило. Поэтому я ни с того ни с сего заявил, что она меня не интересует. Что поцелуй с ней был глупой ошибкой.

— Потрясающе.

— Пошёл на хрен.

Он усмехнулся. — Так что она сказала?

— Ничего. Она просто взяла свои вещи и ушла. — Я провёл рукой по волосам. — Потом я отвёз девочек и поругался с Наоми.

— Ты действительно в ударе с женщинами, не так ли?

— Наоми привыкла к моему дерьму, к тому же она вроде как заслужила это, — сказал я, защищаясь, — но эта девушка, Винни, она не заслужила.

— Так скажи ей, что тебе жаль.

— Я думал об этом, но… должен ли я? Это была правда — я не заинтересован встречаться с ней. Это всё, что я имел в виду.

— Ладно, но тебе не нужно было говорить это вслух.

— Я думал, что оказываю ей услугу, — возразил я. — Я не хотел, чтобы после предыдущей ночи у неё сложилось ложное представление.

— Это была полностью твоя заслуга. Ты ведь поцеловал её, верно? А не наоборот?

Я не ответил.

— Это, как если бы ты откусил кусочек её десерта, не получив разрешения попробовать, а потом сказал, что он тебе всё равно не очень нравится. — Джастин покачал головой. — Ход мудака.

— Мне понравилось, — пробормотал я. — Я просто слишком стар для этого, мать твою.

— Она не знает, что у тебя в голове. Поверь мне, чувак. У меня четыре сестры и жена, и я знаю, как мыслят женщины. Ты оскорбил её, и тебе следует извиниться.

Я выдохнул, боясь, что он был прав. — Я даже не хочу смотреть ей в глаза.

— Ты живёшь по соседству с ней. Ты не можешь избегать её вечно.

— Почему нет? Я жил в одном доме с Наоми много лет, и она утверждает, что я прекрасно умел её избегать.

— Просто постучи к ней завтра в дверь и покончи с этим.

— А я не могу просто оставить ей записку?

— Наверное, можешь. Но это выглядит так, будто ты трус.

— Я не трус, — сказал я, выпячивая грудь.

— Тогда будь мужиком и постучись к ней в дверь, мудак. — Он ударил меня по плечу, когда выходил из прачечной. — Не забудь про кондиционер для белья.

Я провёл весь вторник, распаковывая вещи, раскладывая их по местам и делая последние несколько ходок от моего старого дома к новому. Когда квартира была полностью пуста, я сдал ключи в администрацию и в последний раз выехал из «Люкс Харбор Комплекс».

Выгрузив последнюю коробку, я сделал покупки, забежал в магазин товаров для дома, чтобы купить недорогую пластиковую мебель и небольшой гриль на углях для террасы, и лёг вздремнуть. После душа и замороженной еды на ужин я позвонил девочкам, чтобы пожелать им спокойной ночи, поскольку в эти дни у меня не было выходных.

Они обе спросили меня, не видел ли я Винни. Я ответил «нет» и быстро сменил тему, но, когда повесил трубку, я всё ещё думал о ней.

Два дня я боролся с мыслью о том, чтобы извиниться, но понял, что если я хочу снова спать спокойно, то мне, вероятно, придётся попросить прощения.

Эта мысль подтвердилась, когда я получил сообщение от Джастина: «Ты это сделал?»

Когда я не ответил, он прислал эмодзи с курицей и какашкой (прим. пер.:это сочетание эмодзи означает chicken-shit, что в переводе — трус).

— Козёл, — бормотал я.

Затем я схватил ключи и поспешил выйти за дверь.

ВИННИ

К девяти часам вечера во вторник я уже была в пижаме, свернувшись калачиком на диване с Пятачком, смотря «Когда Гарри встретил Салли» в миллионный раз. Я тяжело вздыхала, поглаживая её шёрстку и наблюдая, как история любви разворачивается в великолепных осенних красках.

— Это должна была быть я сейчас, Пятачок, — печально сказала я. — Гулять по улицам Нью-Йорка в милой шляпке с тем, кто меня обожает, под нашими ногами хрустят опавшие листья, а нашим сердцам суждено биться как единое целое во веки веков…

Пятачок зевнула.

— Слушай. Я себя плохо чувствую, ладно? У меня была пара тяжёлых дней, так что дай мне сегодня поваляться. — Я взяла салфетку из коробки на журнальном столике. — Завтра я выберусь из своей депрессии.

Пока я рыдала над финальной сценой, стук во входную дверь заставил Пятачка сбежать в кладовку. Подумав, что это Элли, которая сказала, что может зайти после работы, чтобы мы могли начать планировать наш совместный ужин с дегустацией вин, я скомкала свою салфетку, бросила её на стол и поставила фильм на паузу.

Однако, когда я открыла дверь, на крыльце стояла не Элли.

Это был Декс, и в руке у него был шоколадный «Фрости».

— О, — сказала я, касаясь своих волос. — Это ты.

Он протянул мне «Фрости». — Я принёс тебе кое-что.

— Зачем?

Он выглядел смущённым. — Я не знаю. Потому что тем вечером ты говорила, что они тебе очень нравятся.

Я стала чуть ровнее, желая, чтобы на мне не было пижамы, и я не была босиком. — Ты не должен был этого делать.

— Ты не хочешь его?

Конечно, я хотела «Фрости». И его я тоже хотела. Он выглядел чертовски сексуально, стоя на моём пороге в джинсах и футболке, его волосы были свежими и подстриженными.

Но я не хотела, чтобы он знал об этом.

Поэтому я пожала плечами. — Я не голодна. Можешь отдать его девочкам.

Он опустил руку. — Они не у меня на этой неделе. Я не увижу их до субботы.

Я немного смягчилась, услышав грусть в его голосе. — Ты скучаешь по ним, когда они не с тобой?

— Да, — признался он. — Но я стараюсь максимально использовать то время, которое мы проводим вместе. Два дня в неделю я стараюсь быть лучшим отцом, каким только могу. Но я всё равно совершаю ошибки. — Он колебался. — И на днях я совершил одну с тобой.

— Да, ты мне уже говорил, — напомнила я ему. — Поцелуй со мной был глупой ошибкой. Я тебя прекрасно поняла.

Он покачал головой. — Я имел в виду, что то, что я сказал, было ошибкой. Я был зол на себя и выместил это на тебе. Прости меня.

По его лицу было трудно что-либо прочесть в темноте, но в его голосе звучало искреннее раскаяние. Вздохнув, я открыла дверь чуть шире. — Хочешь войти?

Он посмотрел на «Фрости». — Примешь ли ты моё извинение в виде замороженного шоколада?

— Наверное, да. — Я взяла его у него и прислонилась спиной к открытой двери. — Спасибо.

— Не за что. — Как только за ним закрылась дверь, он последовал за мной по коридору.

— Может, посидим на террасе? — спросила я.

— Не вопрос.

Остановившись на кухне, я взяла две ложки из ящика. Декс прошёл дальше в гостиную и остановился перед телевизором, где Гарри застыл на середине своей длинной речи. — Моя сестра любит этот фильм.

— А разве не все его любят?

— Я предпочитаю триллеры. — Он жестом указал на мокрые салфетки на моём журнальном столике. — Ты плачешь над этим фильмом?

— Да.

— Но это же комедия.

— Я знаю, но там есть сцена в конце, где он идёт и думает о ней, а потом начинает бежать по улице, чтобы попасть на вечеринку, и всё потому, что он наконец-то понял, что любит её, несмотря на все её странности, и он не может больше ни минуты молчать о своих чувствах… — Мой голос сорвался, и мне пришлось остановиться и перевести дыхание.

Декс посмотрел на меня как на сумасшедшую.

Я уверенно подняла подбородок. — Мне нравится большой романтический жест, вот и всё. Не мог бы ты открыть дверь?

Он открыл раздвижную дверь, и мы вышли на улицу.

Стояла тёплая, влажная ночь без ветра, и воздух казался густым и тяжёлым. Я расставила «Фрости» и ложки на столе и зажгла свечу с цитронеллой, когда он опустился в кресло.

— Мы можем поделиться, — сказала я, садясь рядом с ним и подталкивая ложку в его сторону.

— Не нужно. Я принёс его для тебя.

— Мне может понадобиться весь этот стакан, учитывая, какая у меня была неделя. Хочешь пива или чего-нибудь ещё?

Он покачал головой. — Нет, спасибо. У тебя плохая неделя?

— Не совсем плохая. — Я взяла ложку и зачерпнула немного. — Просто несколько долгих дней на работе.

— Где ты работаешь?

— На ферме «Кловерли», в отделе обслуживания гостей.

— Что это значит?

— Это значит, что у меня нет конкретной работы — я как бы кружусь рядом и помогаю везде, где это необходимо. На этой неделе я подменяю администратора, а гости слишком раздражаются по любому поводу.

Его глаза следили за ложкой, перемещающейся от стакана к моему рту с каждой порцией. — На что, например?

— Ну, они злятся, что не могут заказать ужин, который им хочется, или что гости в соседнем номере шумные, или что они хотят получить номер повышенного класса, который мы даже не предлагаем. Затем произошла ошибка с двойным бронированием, к которой я не была причастна, но, конечно, мне пришлось с этим разбираться. У нас не было свободных номеров, и мне пришлось искать, куда поселить эту пару, у которых была годовщина.

— Бля. И что ты сделала?

— К счастью, на винодельне «Абеляр», которой владеет семья моей подруги Элли, была отменена бронирования. Мы оплатили номер, предложили паре бесплатный ужин в нашем ресторане и принесли глубочайшие извинения, но они всё равно были в ярости. И я это понимаю. — Я пожала плечами, переворачивая ложку во рту и облизывая её. — Мы лажанулись.

— Ты пыталась всё исправить. Это что-то значит, не так ли? — Он, казалось, на мгновение отвлёкся на ложку у меня во рту. — Э-э, наверное, я выпью пива. Но я возьму его у себя дома.

— Как хочешь.

Пока его не было, у меня возникло искушение забежать в дом и переодеться. На мне были шёлковые шорты на завязках бирюзового цвета и майка в тон, без лифчика. У меня не было пышных форм, так что у меня ничего не выглядывало, но это был не совсем подходящий наряд для приёма гостей.

Но опять же, он пришёл ко мне домой в девять часов вечера во вторник после того, как в воскресенье ясно дал понять, что не находит меня такой уж привлекательной.

Так что к чёрту — я собиралась сидеть здесь в своей коротенькой пижаме и есть его извинительный гостинец ложкой.

Через минуту он вернулся с пивом и снова сел, сделав длинный глоток. — Так тебе нравится твоя работа?

— Да, — сказала я. — Я люблю ферму «Кловерли». Я буквально выросла там. Там всю жизнь работал мой папа, а семья моей мамы владеет ею.

— Я встретил твою маму на днях в пекарне.

Я улыбнулась. — Я слышала.

Он сделал ещё один глоток. — Я говорил тебе, что девочки подняли цены на коробку с ругательствами по воскресеньям?

Это меня рассмешило. — Правда?

— Да. Во имя Иисуса. Теперь я должен доллар пятьдесят, если скажу слово на букву «Б» по воскресеньям.

— Умные девочки. — Я снова облизала ложку, немного более соблазнительно, чем это было необходимо.

— Слушай, Винни, мне нужно тебе кое-что сказать. — Его колено подпрыгивало вверх-вниз, как будто он нервничал.

— Ладно.

— Дело не в том, что мне не понравился вкус твоего десерта.

Я наклонила голову. — А?

— Я имею в виду, не то, чтобы мне не понравилось то, что произошло тем вечером, — сказал он взволновано. — Между нами.

— А.

— Просто я не встречаюсь. И я не хотел вводить тебя в заблуждение. Ты так молода, мне было не по себе, что я…

— Ты подумал, что я слишком молода, чтобы понять, что только потому, что ты меня поцеловал, ты теперь не можешь быть моим парнем?

Он смущённо рассмеялся. — Типа того.

— Ну, можешь расслабиться. — Облизнув ложку ещё раз, я засунула её в стакан и отставила его. — На самом деле, я не ищу парня в данный момент. На самом деле, у меня всё наоборот — я намеренно остаюсь одинокой до конца года.

— О, правда? — Он немного расслабился — его нога перестала подпрыгивать — и сделал ещё один глоток. — Почему так?

— Я вроде как любовный наркоман. Я на реабилитации.

— Что?

Я рассмеялась. — Любовный наркоман — тот, кто зависим от любви. Но проблема в том, что я зацикливаюсь на новых отношениях и не замечаю красных флажков. А тот тип парней, который меня обычно привлекает, имеет их в большом количестве.

— Что это за тип парней?

— Красивые, умные, обаятельные парни. Уверенные в себе до высокомерия. Парень, которого хочет каждая девушка, и каждый парень хочет им быть.

— Значит, ты встречаешься с эгоистичными засранцами?

— Да, я нахожу их самовлюблённость привлекательной.

Он рассмеялся, покачав головой. — Как это возможно?

— Я не знаю. Наверное, мне нравится привлекать их внимание. Я думаю про себя: «Этот парень может заполучить кого угодно, а он хочет меня». В этом есть что-то приятное. Но… — Я посмотрела на свою левую руку, растопырив пальцы. — Это не длится долго, и я разочаровываюсь.

— Ты была замужем или что-то в этом роде? — Он жестом указал на мою руку.

— Обручена. Очень недолго.

— С кем?

— С очень красивым и харизматичным засранцем по имени Меррик, который сейчас живёт на Манхэттене, где, как я представляю, он с удовольствием трахается с кучей сексуальных моделей, он мне это и сказал, что предпочёл бы это, чем быть со мной.

— Понял. — Он сделал глоток. — Значит, этот период одиночества излечит тебя от пристрастия к таким парням?

— Надеюсь. — Я пожала плечами. — Но если нет, то я, по крайней мере, докажу себе, что можно быть счастливой, не будучи влюблённой.

Он издал одно из своих фирменных ворчаний. — Это определённо возможно.

— О, точно, — сказала я, забавляясь. — Ты не веришь в «долго и счастливо».

— Кто тебе это сказал? Подожди, неважно. — Он покачал головой. — Эти двое не могут держать язык за зубами.

— Так это правда?

— Да.

— Твой развод был настолько плох?

— Мой брак был настолько плох.

— Ах. — Горячий порыв ветра взъерошил мои волосы, и я заправила их за ухо. — Мне жаль.

— Не нужно сожалений. Я бы ничего не поменял. У меня есть Хэлли и Луна, и я не могу представить свою жизнь без них, так что я думаю, что так всегда и должно было быть.

Я наклонила голову. — Ты думаешь, что тебе было суждено быть несчастливым в браке?

Он сделал глоток. — Я думаю, что мне суждено было стать отцом, но не мужем.

— Понятно. — Я посмотрела на небо. Сегодня было слишком облачно, чтобы увидеть звезды. — Я думаю, мне суждено было стать женой и матерью.

— Ты молодая. У тебя ещё полно времени.

Я пожевала нижнюю губу. — Могу я спросить тебя о кое-чем личном?

Он бросил на меня настороженный взгляд исподлобья. — Ладно.

— Ты расторг брак? Или она?

— Она попросила меня уйти.

— Оу. — Минута прошла в молчании, пока мои мысли блуждали между прошлым и настоящим. — Моя мама ушла от нас, когда мне было два года.

Он замолчал на мгновение. — Должно быть, это было тяжело.

— Я думаю, моим сёстрам было тяжелее. Я была так мала, что даже не помню, как она жила с нами в одном доме. Я выросла, почти не зная её.

— Вы не навещали её?

— Поначалу. После своего ухода она переехала в Джорджию, и мы с сёстрами приезжали к ней летом на пару недель, но нам это никогда не нравилось.

Он снова отпил пива. — Когда я был в командировке, я очень долго не видел своих детей месяц за месяцем. Я мирился с этим, потому что был вынужден. Но теперь я не могу себе этого представить. Я чертовски скучаю по ним, когда не вижу их и пяти дней.

— Она часто давала обещания приехать к нам, но редко сдерживала их. Через какое-то время мы перестали в это верить. — Я сделала паузу. — И в конце концов, она перестала их давать.

Декс посмотрел на меня, затем протянул руку и коснулся моего запястья. — Ты заслуживала лучшего.

Удивлённая, я посмотрела вниз на его руку, что, должно быть, заставило его смутиться, потому что он убрал её. — В любом случае, — сказала я, пытаясь смягчить свой тон, — я надеюсь, что моя попытка стать независимой не позволит мне совершить те же ошибки в отношениях, которые я совершала в прошлом. Или, по крайней мере, поможет мне научиться лучше разбираться в людях.

— Так что, если я увижу на пороге твоего дома какого-нибудь эгоистичного придурка, должен ли я сказать им, чтобы они отвалили? Мне кажется, я прекрасно разбираюсь в людях.

— О да? — спросила я, улыбаясь и представляя, как он появляется на пороге и грозно рычит на очередного Меррика.

Он кивнул. — Я могу распознать эгоистичного засранца за километр. Я был воспитан одним из них.

— Ох. — Моя улыбка померкла.

— Всё в порядке. Веришь или нет, но его дерьмовый пример преподал мне много ценных уроков о том, каким человеком и отцом я хочу быть.

— Это хорошо, я думаю. Нет худа без добра и всё такое.

— Именно. — Когда он допивал пиво, в небе сверкнула молния. Он поднялся на ноги. — Я лучше пойду.

— Ладно, — сказала я, желая, чтобы он не уходил. Но я тоже встала. — Спасибо, что пришёл. И за «Фрости».

— Не за что. И ещё раз извини за то, что я сказал.

Я пожала плечами. — Без обид.

Мы снова стояли почти грудь к груди, как и в ту ночь, свеча мерцала рядом с нами в темноте. Вдалеке негромко гремел гром.

Декс посмотрел налево. — Надвигается гроза.

— Да.

Он снова встретился со мной взглядом, затем опустил его на мои губы. Я затаила дыхание, ожидая, что он совершит ещё одну глупую ошибку и снова поцелует меня. Надеялась, что так и будет.

Но вместо этого он поднял свою бутылку пива и медленно провёл горлышком по моей нижней губе, внимательно наблюдая за происходящим. Я слегка приоткрыла рот, и он ввёл бутылку чуть глубже. Я провела кончиком языка по ободку. Мои соски напряглись под шёлком топа.

Выдохнув, он опустил бутылку.

— Декс, — прошептала я.

Но он развернулся и ушёл, оставив меня одну в темноте.

Снова сверкнула молния, и я положила руку на живот. Мои ноги подкосились, а когда гром прогремел в небе, я прочувствовала его до костей. Моя кожа покрылась мурашками, словно воздух был заряжен электрическим током.

Я едва могла дышать.

ВИННИ

На следующий вечер я поехала на винодельню «Абеляр», чтобы встретиться с Элли по поводу нашего ужина с дегустации вин, который должен был состояться на ферме «Кловерли» в середине октября. Генри ДеСантис, главный винодел фермы «Кловерли», был хорошим другом отца Элли, и ему понравилась эта идея. Утром я разместила информацию в социальных сетях, и уже поступило несколько звонков от людей с вопросами о билетах.

Элли открыла дверь с хмурым выражением лица.

— Что случилось? — спросила я, проходя за ней на большую кухню, оформленную в стиле французского кантри.

— Он здесь, — с досадой сказала она, доставая с открытой полки два бокала для вина.

— Кто здесь? — Я села у отделанного мрамором кухонного островка, поставив сумку с ноутбуком на стул рядом с собой.

— Мерзавец. Негодяй. Проклятье моего детства. — Она открыла бутылку вина, вымещая свой гнев на пробке, пока вытаскивала её.

— Джанни Лупо?

— Тс-с-с. — Она оглянулась через плечо в сторону коридора, который вёл в главную часть дома. — Я не хочу, чтобы он знал, что я здесь.

— Он проходит собеседование на должность шеф-повара?

— Да. — Отложив штопор в сторону, она налила нам по бокалу красного сухого Гамэ от «Абеляр». — Скажи мне, что ты рассказала о должности своей сестре.

Чувствуя себя виноватой, я прикусила кончик большого пальца. — Блин. Я забыла.

Она прекратила наливать и бросила на меня яростный взгляд. — Если он получит эту работу, ты для меня труп.

— Мне жаль, — сказала я. — Это была сумасшедшая неделя. Все мои мысли были отвлечены.

— На что? — Она подняла свой бокал и взболтала вино, затем сунула в него нос и вдохнула.

— Я не знаю. — Я подвинул свой бокал немного ближе к себе. — Работа. Семья.

— Горячий ворчливый сосед.

— Горячий ворчливый сосед, — признала я, решив, что мне нет смысла ей врать. — Он снова приходил вчера вечером.

— Да? Что случилось на этот раз? — Её карие глаза засверкали. — Он случайно сорвал с тебя штаны?

— Нет, — ответила я, будто это меня оскорбило. — Он принёс мне «Фрости».

Её брови взлетели вверх. — Откуда он узнал, что он тебе нравится?

— Наверное, я упомянула об этом в предыдущий вечер.

— Это было заботливо с его стороны, принести тебе небольшой подарок, — сказала она с приторной слащавостью, прежде чем сделать глоток своего вина.

— Это было извинение, а не подарок, — объяснила я. — Ему было стыдно за то, что он сказал на днях в бассейне.

— Ему следовало бы. Он вёл себя как мудак. — Элли снова отхлебнула вина. — Но я всё ещё считаю, что он слишком сильно протестует. Я думаю, что ты ему интересна, и он просто пытался не подавать виду.

— Он сказал, что злится на себя и вымещает это на мне.

— Злится на себя за что?

— За желание замутить со мной, наверное. Он думает, что я слишком молода. Да и он всё равно не хочет отношений.

— Он сказал всё это?

Я пожала плечами. — Типа того.

Она проницательно кивнула. — Ещё сильнее протестует. Этот чувак запал на тебя. Он снова поцеловал тебя прошлым вечером?

— Нет, — быстро сказала я, опустив глаза на мраморную стойку. — Он не поцеловал меня.

— Но он что-то сделал.

— Вроде того. Может быть.

— Что?

Я подняла на неё глаза. — Он… как бы, эм, просунул мне в рот свою бутылку пива.

Элли чуть не подавилась своим вином. — Что?

— Он просунул свою бутылку пива мне в рот, — сказал я, произнося слова более чётко.

К сожалению, как раз в этот момент дверь в коридор распахнулась, и вошёл Джанни Лупо, словно хозяин этого места. — Что своё он просунул тебе в рот?

— Что ты здесь делаешь? — огрызнулась Элли. — Это частная часть дома. Только для членов семьи.

— Хорошо, что твои родители только что сказали мне, что я член семьи, и именно поэтому они надеются, что я приму их предложение о работе. — Он одарил Элли одной из своих наглых ухмылок и обратил своё внимание на меня. — Как дела, Винифред? Давно не виделись.

Я не видела его с момента окончания школы, но он почти не изменился. Те же волнистые, небрежные тёмные волосы, которые каким-то образом выглядели уложенными и растрёпанными одновременно, те же голубые глаза, по которым сохли девочки, та же точёная челюсть, только теперь она покрыта лёгким слоем щетины. Его нос был слегка искривлён — если я правильно помню, его сломал один из его братьев во время драки. Но это ничего не меняло ни в его внешности, ни в его уверенности в ней.

Я улыбнулась в ответ. — У меня всё хорошо, Джанни. Как ты?

— Не жалуюсь.

— Ты можешь уйти? — спросила Элли.

— Через минуту, — сказал он, поднимая бокал Элли и пробуя её вино. — Но сначала я хочу услышать историю о бутылке пива.

Взбешённая, Элли забрала свой бокал и убрала его в недоступное для него место. — Нет. Это личный разговор, придурок.

Джанни посмотрел на меня. — Я не знаю об условиях работы. Возможно, мне придётся задокументировать это как оскорбление.

— Так ты согласился на эту должность? — спросила я.

— Я ещё думаю об этом. Мне нравится концепция, и обстановка идеальная. Я бы внёс свой вклад в обустройство кухни, которая мне нравится, кстати. И в найме персонала, что очень важно, потому что я люблю, чтобы всё было сделано определённым образом. — Он снова усмехнулся, взглянув на Элли. — И мне нравится идея сотрудничества в составлении меню со здешними виноделами. Они такие дружелюбные.

Элли сердито уставилась на него.

— Кроме, может быть, этой. — Он показал большим пальцем в ее сторону. — Почему она всегда такая злая?

Я улыбнулась. — Я думаю, ты пробуждаешь в ней это.

— Можно подумать, это она получила семь тортов в лицо.

— Восемь, — сказала Элли. — Я бросила тебе в лицо восемь тортов. Потому что ты окунул меня раз пятьдесят в этот дурацкий бассейн.

— Я знаю. — Он усмехнулся. — Я не мог устоять. Ты выглядела такой сухой и довольной, сидя там, в своей маленькой короне и вишнёвой ленте принцессы поверх купальника. Я потратил каждый доллар, который у меня был, на твой стенд, а потом занял ещё. Я был в долгах несколько месяцев. Ты должна была быть польщена.

— Они поместили мою фотографию на первую полосу новостей, на которой я была вся мокрая и противная, благодаря тебе.

— Но только вспомни, сколько денег ты выручила для нашего выпускного, — сказал он. — У нас бы, наверное, не было шоколадного фонтана на выпускном вечере, если бы не я. В любом случае, спасибо, что пригласили меня остаться и послушать продолжение истории, но мне пора идти. Как-нибудь в другой раз.

— Пока, Джанни, — сказала я.

Проходя мимо Элли с каменным лицом, он поцеловал её в щёку, прежде чем она успела увернуться.

— Фу, нет! — Она потёрла щёку, словно пытаясь стереть след от его губ.

Пока она отвлеклась, он украдкой сделал ещё один глоток её вина. — Знаешь что? Это очень здорово. Я в восторге от этой работы.

Она указала на дверь. — Выйди и не возвращайся!

Когда мы снова остались одни, она сделала большой глоток вина и налила ещё. — Я собираюсь убить своих родителей.

— Да ладно, он не такой уж и ужасный.

— Он ужасный. Ты даже представить не можешь.

— Что, чёрт возьми, произошло в том шкафу? Ты когда-нибудь расскажешь мне?

— Ничего, — быстро сказала она. — Ничего не произошло.

— Вы двое были там целых семь минут, и ты говоришь мне, что «ничего» не произошло? Он даже не поцеловал тебя?

— Нет. Он не поцеловал меня. — Она сделала ещё один глоток вина. — Большую часть этих семи минут мы ссорились. Теперь давай поговорим об этой истории с бутылкой пива.

— Наверное, я делаю из мухи слона, но… — Поднеся пальцы к губам, я вспомнила его взгляд на моём рту и то ощущение головокружения, которое он мне подарил. — Это было немного грязно. В хорошем смысле.

Её глаза заблестели. — И что теперь?

— Теперь ничего. Даже если он заинтересован, он не будет действовать.

— Так, может быть, тебе нужно действовать.

Я покачала головой. — Ни в коем случае.

— Почему нет?

— Потому что я завязала с мужчинами, помнишь?

— Ты завязала с отношениями. Ты завязала с влюблённостью. Тебе не обязательно отказываться от развлечений.

— Это не то, что ты сказала на днях, — напомнила я ей. — Ты сказала, что я не могу развлекаться, не влюбившись в него.

— Ну, я передумала. Я думаю, это может быть полезно для тебя. Это своего рода тест. Ты сможешь доказать себе и мне, что вполне возможно иметь отношения с кем-то, не влюбляясь в него. Своего рода соседи с преимуществами.

— Разве это не означает, что я проиграла пари?

— Нет. Пока ты ведёшь себя как обычно, ты не проиграла. — Она колебалась. — Но если у тебя не получается не вмешивать свои чувства, тогда не делай этого.

— Я думаю, что смогу, — сказала я. — Я имею в виду, что мне не грозит опасность ошибиться в его намерениях. Я точно знаю, что он чувствует. О любви даже и речи идти не может. Это было бы просто развлечением. Хорошим времяпрепровождением.

— Ну вот.

— Я бы всё равно осталась независимой.

— Вот именно, ты просто добавляешь к этому член и несколько оргазмов.

Смеясь, я нервно ёрзала на своём стуле. — Но как мне дать ему понять, что я согласна на это? Я никогда раньше не делала первый шаг.

— Легко. — Она щёлкнула пальцами. — Разденься и сделай так, чтобы сработал датчик дыма.

Я поставила свой бокал и достала ноутбук. — Очень смешно.

— Просто выйди на террасу, когда вернёшься домой вечером, — сказала она, пожав плечами. — Если он снова будет там, значит, ты ему определённо нравишься, и ты должна быть смелой и сделать шаг. Сядь к нему на колени.

— Я подумаю об этом. А теперь давай займёмся работой. Я разговаривала с Генри, и он совершенно не против того, что мы хотим сделать. Я также сегодня немного пообщалась с нашим шеф-поваром, и у неё есть несколько отличных идей. Что ты думаешь о тушёной в бурбоне свиной грудинке?

Мы обсудили идеи для каждого блюда, и Элли делала заметки о том, какие вина из каждого виноградника, по её мнению, будут хорошо сочетаться с каждым блюдом. В какой-то момент вошли её родители, поздоровались, предложили пару идей и сказали, как они рады этому событию.

Мы обсудили, сколько билетов мы должны продать, чтобы сохранить атмосферу уединения, и каковы будут наши роли в этот вечер. Мы обе сошлись на том, что хотим сделать его небольшим и эксклюзивным, чуть дороже, чем нам было бы по карману, но не настолько, чтобы это было непомерно дорого. Элли будет рассказывать о винах, я — о еде, и мы вместе будем следить за работой персонала.

— Было бы неплохо, если бы мы смогли провести мероприятие на улице в середине октября, — сказала Элли. — У вас есть палатка? Какие-нибудь обогреватели?

— У нас есть шатёр для каменного патио, который выходит на виноградник. Этим летом нам пришлось воспользоваться им пару раз из-за дождя. Но я не знаю об обогревателях, — сказала я, делая заметку. — Я выясню.

— Почему бы мне не зайти завтра в «Кловерли», где мы могли бы исследовать несколько доступных мест?

— Звучит неплохо, — сказала я, открывая свой календарь. — У меня встреча с Милли в десять, а после обеда я буду работать портье.

Элли проверила свой телефон. — У меня нет дегустаций до двух. Я заеду около одиннадцати?

— Отлично.

По дороге домой Декс не выходил у меня из головы. Смогу ли я действительно соблазнить его? Что, если он откажет мне? Что, если он посмеётся надо мной? Что, если я сделаю так, что между нами всё станет настолько неловко, что мы никогда больше не сможем смотреть друг другу в глаза? Стоит ли мне так рисковать?

Была ли я достаточно уверена в себе, чтобы подойти к такому мужчине, как Декс?

Мужчине с опытом. Мужчине, который смотрел на меня и видел молодую, невинную девушку. Мужчине, который заставил мои соски затвердеть одним взглядом и стеклянной бутылкой?

Мой пульс участился, когда я свернула на свою подъездную дорожку и посмотрела на окна его дома, где не горел свет. Было начало десятого. Он уже в постели?

— Я просто выйду на террасу на одну минуту, — сказала я, заезжая в гараж. — Если его там не будет, то всё. Если он там, это будет знак от Вселенной, что Элли права и мне нужно быть храброй.

Я вошла в дом и уделила Пятачку немного внимания, настороженно поглядывая на стеклянную дверь на террасу. Дав ей перекусить, я поднялась наверх, чтобы переодеться.

Быть храброй легче в красивом платье.

И в сексуальном нижнем белье.

ДЕКС

То, сколько раз за сегодня я думал о том, как водил бутылкой пива по губам Винни прошлой ночью, было непристойно.

Блять, было непристойно, что я это сделал.

Ещё более непристойным было то, что я лёг в постель и дрочил после этого, представляя, что мой член — это та самая бутылка.

Я злился на себя весь день. Я пошёл туда, чтобы извиниться за то, что был мудаком, и каким-то образом я снова им стал, даже не прикоснувшись к ней и не сказав ни слова.

И что, чёрт возьми, я опять делал здесь, на террасе?

«Что, — возразил голос в моей голове. — Разве парень не может выпить пива на террасе, не испытывая при этом чувства вины»?

Я нахмурился. Конечно, может. Но почему я продолжал думать о ней? Поглядывать в сторону её дома? Прислушиваться, не вернулась ли она домой после работы?

Было уже поздно — где она была? Встречалась с каким-нибудь эгоистичным мудаком за ужином или выпивкой? Привела бы она его сюда и разделила бы с ним кекс в паре метрах от меня?

«Не обращай на него внимания», — представлял я, как она говорит какому-нибудь двадцатипятилетнему придурку с мелким членом, имеющему «Ролекс» и несколько пар клетчатых шорт. «Это просто ворчливый старик по соседству. Он безобидный».

Я сделал ещё один долгий глоток, чтобы заглушить ревность. «Я допью это пиво, — говорю я себе, — и, если она не выйдет сюда, я пойду в дом и забуду о ней навсегда».

На самом деле, я знал, что, скорее всего, я войду в дом и заставлю себя снова перестать думать о ней, но это неважно.

Через мгновение у неё в доме зажегся свет, открылась раздвижная дверь, и она вышла на улицу, держа в руках пластиковую лейку. Закрыв за собой дверь, она начала поливать свои растения. Сегодня на ней было платье, какое-то короткое в цветочек, с тонкими бретельками, открывающими плечи, а волосы были убраны наверх. Её ноги были босыми, и я подумал, не сняла ли она туфли на высоких каблуках после свидания.

— Привет, — сказал я, вставая со стула.

— О, привет, — сказала она, нервно хихикнув. — Я тебя не заметила.

— Нам нужно перестать так встречаться, — пошутил я.

— Не-а. Это всегда приятный сюрприз. — Она улыбнулась мне так, что у меня защемило в груди. — Как прошёл твой день?

— Хорошо. А у тебя как? Не было двойных бронирований?

— Нет, слава богу. Это был совершенно скучный день на ресепшене.

— Рад это слышать. — Я прислонился к кирпичной стене. — Ты всегда работаешь допоздна?

— Нет, я не с работы. Я была в «Абеляре», встречалась со своей подругой Элли по поводу мероприятия, которое мы планируем вместе. Я очень взволнована по этому поводу.

— Расскажи мне, — сказал я, радуясь, что она не была на свидании с парнем.

Она нервно засмеялась, опустошая лейку. — Ты не захочешь об этом слушать.

— Я же спросил, не так ли?

Выпрямившись, она повернулась ко мне. — Ладно. Хочешь присесть?

Я знал, что должен сказать «нет» и проваливать домой. Но я услышал, как сам сказал: — Конечно. Почему бы в этот раз не посидеть у меня на террасе? Моя мебель не такая красивая, как твоя, но сейчас моя очередь принимать гостей.

Она засмеялась и поставила лейку на стол. — Ладно.

— Принести тебе пива?

— Нет, спасибо. — Она остановилась около моей маленькой террасы и ахнула. — Ты всё обустроил!

— Едва ли. — Я взглянул на свечу для отпугивания насекомых. — Но после вчерашнего дождя здесь так душно, я знал, что комары закусают.

— Давай я выключу свет, чтобы не привлекать их. — Она поспешила к себе, выключила свет и вернулась. Свет в моей гостиной уже был выключен, поэтому там было совершенно темно, если не считать маленького жёлтого огонька, мерцающего на столе. Я сделал глоток своего пива, а она скрестила ноги в мою сторону.

— Так что вы с подругой планируете?

— Ужин с дегустацией вин, — сказала она и продолжила рассказывать мне об этом.

Я слушал, но не смог бы повторить ни слова из того, что она говорила, потому что я ощущал её тело и то, как близко оно было к моему. Как свет свечи подчёркивал золотистый цвет её волос. Как они могут ощущаться в моих руках или струиться по моей груди. Я допил пиво и уставился на горлышко бутылки, размышляя о звуках, которые она могла бы издавать, если бы я зарылся языком между её ног.

— Декс?

Я осознал, что она спросила меня о чём-то, и быстро посмотрел на неё. — Прости, что?

— Боже, я слишком много болтаю. Наверное, я просто до смерти наскучила тебе.

— Вовсе нет, — сказал я ей. — Я просто отвлёкся на минуту.

Она посмотрела на бутылку в моих руках. — О чём ты думал?

Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить. — О том, что я хочу сделать, но не могу.

— Не можешь?

— Не должен.

Минуту мы сидели в полной тишине, и я подумал, что зашёл слишком далеко. Она встала.

Но вместо того, чтобы пойти к себе, как я думал, она задула свечу и встала передо мной. Затем она взяла бутылку и поставила её у моих ног.

Я поднял на неё глаза. Ничего не говоря, она забралась ко мне на колени, поставив по одному своему колену с каждой стороны от моих бёдер. Я затаил дыхание и схватился за подлокотники кресла.

Она положила ладони мне на грудь. И посмотрела мне в глаза. — Что-то вроде этого?

Мой голос куда-то пропал.

Она наклонилась и прижалась губами к моей шее. — Или этого?

Мой член оживал под ней.

Она опустила одну руку к моей промежности и погладила выпуклость на моих джинсах, а её рот прильнул к моему уху. — А может, этого? — прошептала она.

Мои пальцы обвились вокруг пластиковых ручек кресла. — Ты должна остановиться.

— Почему?

— Опасно играть с огнём. И с пожарными.

Она тихонько засмеялась, переместив свой рот к моему другому уху, покусывая мочку уха зубами. — Но это может быть весело.

Я застонал, когда мой член продолжал набухать под её рукой, моя сдержанность ослабевала с каждым поглаживанием.

Она целовала мою скулу, мой висок, мою челюсть. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — спросила она, её дыхание мягко касалось моей кожи.

— То, чего я хочу, не главное.

— Тогда давай сосредоточимся на том, чего хочу я. — Она потянулась к пуговице на моих джинсах, а я схватил её за запястье.

— Не надо.

— Почему нет?

— Потому что ты чертовски красива, чтобы сопротивляться, и чертовски молода, чтобы я мог к тебе прикоснуться.

— Декс. — Она взяла мою руку и поднесла её к своей груди. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Под тонким материалом платья её сосок был соблазнительно твёрдым. Я подразнил его большим пальцем, и она затаила дыхание.

Другой рукой я обхватил её шею и притянул её рот к своему. Я запустил пальцы в её волосы и сжал их в кулак, заставив её ахнуть.

Я отпустил её грудь и обхватил её рукой за талию, словно толстой железной цепью. — Вот что значит быть со мной, — предупредил я её, прижавшись горячими губами к её губам. — Я не нежен.

— Мне всё равно, — выдохнула она. — Я хочу этого.

Без лишних слов я просунул руки под неё и встал, увлекая её за собой. Она обхватила меня ногами за талию, и я быстро направился к двери.

Я был слишком нетерпелив, чтобы подниматься наверх в свою спальню, поэтому я опустился на диван. Она снова устроилась на моих ногах, и на этот раз я запустил руки под её платье, скользнул ими по её бёдрам и обхватил её задницу.

Она запустила руки в мои волосы, а язык в мой рот и покачивала бёдрами, прижимаясь ко мне. Через минуту она уже пыталась стянуть мою футболку через голову, и я убрал руки от неё, чтобы снять вещь и отбросить в сторону.

— О, Боже, — пробормотала она, проводя руками по моей обнажённой груди. — Ты ощущаешься именно таким, каким я тебя представляла.

— Волосатым? — Я потянул её платье вверх по бёдрам.

Она засмеялась и потянулась между моих ног. — Твёрдым.

На этот раз, когда она расстегнула мои джинсы, я не стал её останавливать. Когда она просунула руку внутрь и освободила мой член, я не стал её останавливать. Когда она обхватила меня пальцами и погладила от основания до кончика, я не стал её останавливать.

И она не остановила меня, когда я запустил руку в её нижнее белье. Или, когда нежно начал поглаживать кончиками пальцев её клитор. Или, когда просунул один палец в неё так глубоко, как только мог. Она была тёплой и влажной, и когда она начала извиваться на моей руке, моё терпение полностью иссякло. Я должен был войти в неё.

Выдернув руку из её нижнего белья, я схватил её за талию и усадил рядом с собой на диван. — Не двигайся.

Взбегая по лестнице в спальню, я молил Бога, чтобы у меня где-то был презерватив, и чтобы на его поиски у меня не ушла вся ночь. Я запаниковал, когда в результате судорожных поисков в ящике тумбочки ничего не нашлось, но, к счастью, я нашёл один презерватив в другом месте — в моей дорожной сумке в ванной. Схватив его, я поспешил обратно по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз.

Она сидела там же, где я оставил её в темноте, но внезапно меня охватило яростное желание увидеть её, посмотреть, как она разваливается подо мной. Я задёрнул вертикальные жалюзи на раздвижной стеклянной двери и включил лампу.

Её щёки, и без того раскрасневшиеся, стали ещё розовее. Она подняла на меня глаза и неуверенно улыбнулась, выглядя такой юной и прекрасной, что я почти смог решиться не делать этого.

Почти.

Я опустился на колени у её ног, запустила руку ей под платье и снял с неё нижнее белье. Просунув руки под её ноги, я притянул её к себе и раздвинул её колени. Она ахнула. — Что ты делаешь?

— То, о чём я думал раньше? О том, чтобы трахнуть тебя своим языком.

Её челюсть отвисла, и я опустил голову между её бёдер.

Она стонала, когда я ласкал её киску языком, длинными медленными движениями, от которых её руки вцепились в край подушки. Её вкус был чистейшей сладостью, и я поглощал её так, словно боялся, что кто-то заберёт мою тарелку, прежде чем я доем.

— О, Боже, — хныкала она, пока я сосал её клитор. — Это так приятно. Комната кружится.

В то время как её звуки становились всё более нетерпеливыми, её руки зарылись в мои волосы. Я просунул в неё два пальца. Мой член болел от возбуждения, когда её тело напряглось, и она стала ещё более влажной. Её пальцы сжались в кулаки, и она закричала, когда достигла кульминации.

В тот момент, когда её руки разжали мои волосы, я встал, стянул джинсы, нащупал на полу место, куда бросил презерватив, и разорвал его зубами. Она смотрела, как я надеваю его, её дыхание было тяжёлым и учащённым.

Снова опустившись на колени, я обхватил её за талию и потянул на пол. Вытянувшись над ней, я приставил кончик своего члена к тёплому, влажному местечку между её бёдрами и вошёл в неё. Она ахнула и вцепилась в мои плечи.

Я закинул её руки над головой, прижав её запястья к ковру. — Я же говорил тебе, что я не нежен, — прорычал я, покачивая бёдрами медленными, но глубокими, жёсткими толчками, которые заставляли её вскрикивать от шока или боли, или от того и другого.

Она немного сопротивлялась, пытаясь освободить руки, но я был больше и сильнее, и мне доставляло удовольствие овладевать ею. Я даже не потратил время на то, чтобы раздеть её, но почему-то её маленькое платье в цветочек только разогрело мою кровь, а мои побуждения стали грязнее. Неужели она специально надела его, зная, что я не смогу ей противостоять? На секунду я представил, как кончаю прямо на это красивое платье, чтобы она больше никогда не смогла его надеть, не думая о том, что я с ней сделал.

Это была её вина.

— Ты знала, на что шла. — Я двигался в грубом, непрекращающемся ритме.

— А? — Она звучала запыхавшейся и растерянной.

— Ты знала, как это сделать. — Я изменил угол, погружаясь в неё ещё глубже. — Как заставить меня хотеть тебя таким образом. Как сделать меня таким твёрдым.

— О, Боже, Декс. — Она с трудом говорила. — Ты такой большой, что это причиняет боль.

— Хорошо. — Я хотел наказать её за то, что она заставила меня сдаться, за то, что она лишила меня сдержанности. — Может быть, в следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем прийти сюда в красивом маленьком платьице и положить руки на мой член.

Я знал, что рискую, разговаривая с ней таким образом — она была так чертовски молода и, вероятно, не настолько сексуально опытна — но я ничего не мог с этим поделать. Если она ударит меня по лицу, когда всё закончится, и скажет, что больше никогда, блять, не хочет меня видеть, хорошо. Я заслужил это.

Но на самом деле, похоже, ей это нравилось. Когда она привыкла к моим размерам, её тело расслабилось, и она обхватила меня ногами, покачивая бёдрами подо мной и шепча свои грязные словечки.

Да. Трахни меня. Прямо здесь. Так глубоко.

И моё любимое — мне не жаль.

Она была так чертовски хороша. Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз я так сильно хотел кого-то или так сильно нуждался в разрядке.

Моя кожа горела. Мои мышцы были напряжены. Моё тело безудержно двигалось в ней, жар собирался у основания моего позвоночника. Она выкрикивала моё имя, её голос срывался, её бёдра извивались подо мной.

Буря разыгралась, обрушиваясь на меня бушующими волнами, от которых мой мир стал серебристым, в голове раздалось эхо грома, а член напрягся и запульсировал, когда я выпустил всё накопившееся внутри напряжение.

Когда я снова мог нормально видеть, я уставился на неё, тяжело дыша. Выражение её лица было чем-то средним между восторженным и потрясённым. Отпустив её запястья, я упёрся руками ей в плечи. — Блять. Ты в порядке?

— Думаю, да. — Она мягко рассмеялась. — Я не чувствую своих рук. Они всё ещё прикреплены к моему телу?

— Прости, я слишком увлёкся.

— Ты предупреждал меня, что это не будет нежно. — Она улыбнулась. — Ты был прав… отчасти.

— Отчасти?

Её глаза лукаво блеснули. — Ты был нежен со своим языком.

При воспоминании о её бёдрах, раскрытых передо мной, моё сердце пропустило удар. И тут же я подумал, когда же я смогу снова попробовать её вкус.

Отстранившись от её тела, я встал, одёрнул джинсы и протянул ей руку. Она взяла её и поднялась на ноги, одёргивая платье. Её волосы растрепались. — Могу я воспользоваться твоей ванной?

— Конечно.

Она подняла с пола своё нижнее белье и скрылась в маленькой ванной напротив кухни, потирая одно запястье. Закрыв на секунду глаза, я выдохнул, надеясь, что завтра она не проснётся с синяками. Что, чёрт возьми, она скажет, если кто-то спросит о них? Найдя свою футболку в другом конце комнаты, где я её бросил, я натянул её через голову и пошёл наверх.

В своей спальне, где была ванная комната, я избавился от презерватива, вымыл руки и привёл себя в порядок. Когда я снова спустился вниз, она сидела на диване, её волосы мягкими волнами спадали на плечи. Одна рука была поднята, и она рассматривала что-то сбоку своего платья.

— Блять, — сказал я, заметив дыру. — Я порвал твоё платье?

— Да, думаю, что да.

Я застонал. — Боже, какой же я мудак. Прости меня.

— Всё в порядке. Это прямо на шве, так что его можно легко зашить.

— Позволь мне сделать это.

Она удивлённо подняла на меня глаза. — А?

— Я сделаю это прямо сейчас. — Я снова направился к лестнице. — Дай мне одну минуту, чтобы найти иголку и нитку.

— Ты шьёшь?

— Да, я шью, — сказал я, поднимаясь по ступенькам. — И я оскорблён твоим тоном.

Она разразилась смехом. — Прости! Ты застал меня врасплох, вот и всё.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, куда я положил подаренную мамой коробку с крошечным швейным набором, но в конце концов я нашёл её на полке в шкафу. Засунув коробку под мышку, я достал из комода футболку «ПСОТ», понюхал её, чтобы убедиться, что она действительно чистая, и спустился вниз.

— Вот, — сказал я, протягивая ей футболку. — Дай мне платье и надень это.

Она повернулась ко мне спиной, убирая волосы с шеи. — Можешь расстегнуть молнию?

Я бросил футболку на диван и сделал, как она просила, это интимное действие послало волну тепла в мою промежность. — Наверное, мне следовало сделать это час назад, да?

— Ну, это могло бы избавить тебя от необходимости зашивать дырку, но тогда ты не смог бы поразить меня своим скрытым талантом. — Она усмехнулась мне через плечо. — Хотя я узнала, что у тебя их несколько.

Ещё одна волна.

— Ладно, я расстегнул.

Не оборачиваясь, она опустила платье к ногам и переступила через него, передав его мне. Но я несколько секунд стоял в оцепенении, отвлечённый сначала огромным потускневшим синяком на её бедре, а затем чёрным нижним бельём на ремешках. Я так стремился снять его с неё, что не заметил этого раньше.

— Господи, — сказал я, уставившись как школьник. — Ты всегда носишь такие вещи под одеждой?

— Я тебе не скажу, — поддразнила она, натягивая мою футболку через голову. — Теперь ты будешь гадать каждый раз, когда видишь меня.

Я зарычал, как голодный медведь. — Не. Честно.

— Притворись, что не видишь синяка, хорошо?

— Это из-за того, что ты упала с чемодана?

— Да.

Я осторожно коснулся её бедра. — Мне жаль. Я испытываю вину за это.

— И ты виноват. — Она разгладила переднюю часть моей футболки на груди. — Эй, на тебе была эта футболка в день твоего переезда.

— Разве?

— Поверь мне. — Она опустилась на диван, подогнув под себя ноги. — Я провела смехотворное количество времени, глядя на твои мускулы из окна. А теперь давай. Я хочу увидеть, как ты шьёшь.

Сев рядом с ней, я открыл коробку. Само платье было чёрным, поэтому я порылся в коробке в поисках чёрной нитки. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы продеть её в ушко иголки, и Винни хихикнула.

— Эй, послушай, — проворчал я, затягивая узел так, как учила меня мама. — Это нелегко для человека с большими руками, понятно?

— У тебя действительно большие руки, — сказала она, поглаживая мою ногу. — Но они мне нравятся. И мне жаль, что я посмеялась. Ты просто так сосредоточен, что это очаровательно.

Я бросил на неё косой взгляд, прежде чем вывернуть платье наизнанку. — Я не очаровательный. Я мужественный и жёсткий. Даже когда я шью.

— Да. И это на сто процентов самая сексуальная вещь, которую парень когда-либо делал для меня.

— Да ну? — Я усмехнулся, начав аккуратно зашивать разорванный шов тугими, ровными стежками.

— Безусловно. Ничто другое даже рядом не стоит. — Она смотрела, как я заканчиваю работу, затягиваю узел и обрезаю нитку.

Волнуясь, я вывернул платье на лицевую сторону и проверил свою работу — возможно, не так хорошо, как это сделала бы моя мама, но дырки больше не было, и я не увидел кривых стежков.

Я передал его. — Вот, держи. Мне жаль, что я порвал его.

Она взяла у меня платье и усмехнулась. — Лжец.

— Ты права. Мне не жаль. — И она выглядела так мило в моей футболке, что я не смог удержаться и потянул её к себе на колени, чтобы она снова расположилась на моих бёдрах. — Вообще-то, надень его и я порву его снова. Только в этот раз я разорву его на куски. Своими зубами.

Она засмеялась. — Полегче, убийца.

— Возможно, это один из тех красных флажков, о которых ты говорила, да? — Я скользнул руками под футболку к бокам её грудной клетки.

— Я не знаю, — сказала она, положив руки мне на грудь. — Никто никогда раньше не рвал мою одежду. Или прижимал меня к себе так. Или говорил таких вещей.

— Думаю, даже у эгоистичных засранцев манеры лучше, чем у меня.

Она улыбнулась. — Наверное, да. Но всё в порядке, потому что на этот раз я не ищу парня, помнишь?

— Верно. — Я вспомнил, что она сказала вчера вечером. — Ты восстанавливаешься от любовной зависимости.

— Именно. Так что можешь продолжать: рвать на мне одежду, прижимать меня к себе и говорить мне всякие грязные вещи.

Я снова зарычал, сжимая её за бока. — Не искушай меня, малышка.

— Я серьёзно. — Она провела ладонями по моей шее. — Ты можешь сделать всё это и даже больше, но не называй меня деткой, не начинай верить в «долго и счастливо» и уж точно не приноси мне больше «Фрости».

— Никогда? Даже на твой день рождения?

Она покачала головой. — Особенно не на мой день рождения. Потому что тогда мне придётся стареть вместе с тобой, а этого никто из нас не хочет.

Я нахмурился. — На хер это дерьмо.

— Тогда мы договорились. Всё только ради веселья. — Она улыбнулась и наклонилась вперёд, целуя меня в губы. — Я должна идти.

Я не хотел, чтобы она уходила, но и не хотел просить её остаться. Как она и сказала, всё это было ради веселья — и как бы ни было весело перекинуть её через плечо, отнести наверх и овладеть ею в постели, но провести ночь вместе — это то, что делают люди, состоящие в отношениях. Но у нас всё не так.

Слава Богу, мы были на одной волне.

Она встала и переодела мою футболку на платье, повернувшись так, чтобы я мог застегнуть его. Она снова убрала волосы в сторону, и когда платье было застёгнуто, я почувствовал искушение прижаться губами к её шее. Обхватить руками её талию. Зарыться лицом в её золотистые волосы и сделать глубокий вдох.

Но у нас всё не так.

Этого никогда не должно случиться. Это никогда не будет так.

— Спасибо, — сказала она, снова повернувшись ко мне лицом.

— Нет проблем. Я провожу тебя до дома.

Она рассмеялась. — Декс, я живу в нескольких метрах отсюда.

Но я всё равно последовал за ней на улицу. — Я уже говорил тебе, я пожарный и отец. Обеспечение безопасности людей — моя тема.

На террасе она быстро обняла меня. — Приятных снов.

— Увидимся, — сказал я, стараясь не обнимать её.

Она подошла к своему дому и открыла дверь, затем помахала мне рукой. — Спокойной ночи.

— Спокойной. — Я наблюдал, как она вошла внутрь и окликнул её. — Эй.

Она выглянула и посмотрела на меня. — Что?

— Мне было весело сегодня.

— Мне тоже.

— Но я не люблю тебя.

Она разразилась смехом. — Я тоже тебя не люблю.

— Хорошо. Теперь держись подальше от моей террасы, иначе.

Она послала мне воздушный поцелуй и исчезла внутри.

Я замер на мгновение, прислушиваясь к тому, как моё сердце стучит чуть громче, чем следовало бы.

Схватив с земли пустую бутылку из-под пива, я улыбнулся, вспомнив, как она забрала её у меня и забралась ко мне на колени.

Да, от неё были одни неприятности.

Но ничего такого, с чем я не мог бы справиться.

ВИННИ

— Ты сегодня в хорошем настроении, — голос моей сестры Милли был вежливым, но слегка подозрительным.

Сидя напротив неё за столом, я подняла глаза от записей, которые делала по поводу свадьбы, которую у нас только что заказали. — С чего ты это взяла?

— Ты не перестаёшь напевать.

— Правда?

— Да. По крайней мере, я думаю, что это пение — по тебе это трудно понять.

— Очень смешно. — Моё ужасное пение было постоянной забавой в нашей семье. У меня совершенно не было музыкального слуха, а голос был похож на скрипучую дверную петлю.

Милли с любопытством смотрела на меня, делая глоток кофе. — Так в чём дело?

— Ни в чём, — быстро ответила я, опустив глаза на список поставщиков, который я составляла. — Эй, что ты думаешь о том, чтобы предложить Сиси Карсвелл в качестве видеографа? Невеста сказала, что хотела бы получить более кинематографическую съёмку, возможно, не полностью панорамную.

— Я думаю, она бы отлично для этого подошла.

— Круто. Я отправлю невесте её контактную информацию. — Я встала, чтобы уйти, но Милли подняла палец.

— Не так быстро. С тобой что-то происходит, и я хочу знать, что именно. Обычно ты не напеваешь.

— Я напеваю, — сказала я. — Фальшиво и ужасно, но я напеваю. Все напевают.

— Я знаю тебя, Винифред Макаллистер. Выкладывай.

Вздохнув, я снова опустилась в кресло. — Хорошо, но не надо сходить с ума по этому поводу. Это не так уж важно.

— Что «не так уж важно»?

— То, что я сделала прошлым вечером.

Её глаза расширились, как вдруг кто-то постучал в открытую дверь её кабинета.

— Тук-тук, — сказала Элли, входя. — Вот ты где. Я только что видела твоего отца в главном офисе, и он сказал, что ты здесь.

— Мы как раз заканчиваем, — сказала Милли. — Заходи и присаживайся. Винни сейчас расскажет нам, что она сделала прошлым вечером.

Элли бросилась ко второму стулу напротив стола Милли, и обогнув его, опустилась на сиденье. — О, я здесь для этого. Ты соблазнила мужчину постарше?

— Какого мужчину? — вскрикнула Милли.

— Горячий отец-одиночка, который поселился по соседству с ней в прошлые выходные, — объявила Элли, затаив дыхание. — Он собирается стать её соседом с привилегиями, пока она отдыхает от отношений.

Милли с грохотом поставила свою чашку. — Подождите, а как же пари? Разве это не значит, что она проиграла?

Элли пожала плечами. — Я вроде как дала ей поблажку ради этого парня.

— Это было мило с твоей стороны.

— Ну, она заслужила это после того, что пережила с Мерриком. И она понимает, что это сугубо секс. Никаких чувств.

— Ты будешь рассказывать историю или я? — спросила я нетерпеливо.

— Ты. — Она скрестила ноги, положила локоть на колено и подпёрла подбородок рукой. — Расскажи нам всё.

— Ну, когда я вчера вечером вернулась от тебя домой и вышла на террасу, чтобы полить свои растения, он был там и пил пиво.

Глаза Элли загорелись. — Отличный ход с растениями.

— Спасибо, я тоже так думала. — Я заправила волосы за уши. — Он купил мебель для своей террасы и пригласил меня зайти и посмотреть на его новые кресла… — Я сделала паузу. — Короче говоря, я села к нему на колени, как ты и предлагала.

Элли захлопала в ладоши. — А потом?

— Потом мы зашли внутрь, и всё произошло.

— В его спальне?

— Нет. — Я засмеялась, качая головой. — Мы и метра не прошли от двери.

— О, боже, — восхищённо сказала Элли. — Ну и как это было?

— Горячо.

— Насколько горячо?

— Он повалил меня на пол и порвал моё платье.

— О, боже! — У Элли отвисла челюсть. — Твой ворчливый мужик — просто зверь.

— Он не совсем зверь — потом зашил дырку.

Милли, которая всё это время ошеломлённо молчала, изобразила руками «таймаут». — Минутку, минутку. Постойте. Кто этот парень?

— Он мой новый сосед, — сказала я. — Он переехал в прошлую субботу.

— Почему он ворчливый?

— Он не всегда ворчливый. Он просто… часто бывает серьёзным. У него спокойное ворчливое лицо.

— И он старый?

— Ему тридцать четыре, — сказала я. — Он выпустился вместе с Чипом — они были хорошими друзьями в старших классах.

На её лице мелькнуло осознание. — Это тот парень, который был на вечеринке по случаю помолвки Чипа и Мэрайи? Тот, с двумя маленькими девочками?

— Да, — сказала я. — Он разведён.

— Также он бывший морской котик, — добавила Элли.

— Я немного поболтала с ним на вечеринке. — Милли улыбнулась. — Похоже, он хороший парень. И его девочки очаровательны. Они рассказывали мне о коробке ругательств, которую они сделали, потому что их папа слишком много ругается, и о том, как они собирают деньги на кота.

— Он слишком много ругается при них, — сказала я, — но он действительно хороший отец.

— Ну, я рада за тебя. Я думаю, это… — Внезапно моя сестра замолчала и разразилась смехом.

— Что смешного? — спросила я.

— Боже мой, ты что, не видишь? — Она покачала головой, её глаза слезились. — Ты влюбилась в папу, Винни!

Я выпрямила спину. — Нет!

— Ещё как: бывший военный, разведённый отец-одиночка с дочерями, слишком много ругается. — Она откинулась на стуле и закинула ногу на ногу. — Это вылитый папа. А ты — Фрэнни, с огромной разницей в возрасте! Только не дай его дочерям застать вас целующимися в шкафу, как застали их мы.

— Это совсем не та ситуация, — возразила я. — Папа и Фрэнни были влюблены. У них были настоящие отношения, которые они пытались скрыть. Декс и я — просто друзья.

Одна бровь Милли поднялась, когда она взяла свой кофе. — Похоже на то. Мои друзья постоянно валят меня на пол и рвут мою одежду. А потом предлагают её зашить.

Закатив глаза, я встала. — Просто забудь об этом. Я же сказала тебе, что ничего особенного не произошло. Я даже не знаю, повторится ли это снова.

— А почему бы и нет? — спросила Элли.

Я пожала плечами. — Может быть, это была одна из тех вещей, которую мы должны были вывести из нашей системы, понимаете?

— Да-да. — Милли понимающе улыбнулась. — И сегодня ты чувствуешь это? Он вне твоей системы?

Конечно, нет.

Я не могла думать ни о чём другом с тех пор, как покинула его дом прошлой ночью — я даже толком не спала.

Моё лицо запылало.

— Я так и думала. — Ухмылка моей сестры была самодовольной. — Удачи в поддержании непринуждённости.

— Мне не нужна удача, — сказала я, прижимая блокнот к груди. — Потому что я хозяйка своих чувств.

— Ну, конечно. — Она начала петь песню, которую я напевала до этого, только она действительно умела петь. — L is for the way you look at me (прим. пер.: L.O.V.E — Frank Sinatra)…

— Пойдём, Элл, — сказала я. — Пойдём посмотрим на каменное патио.

— Ладно. Пока, Милли. — Элли встала и пошла за мной к двери.

Мы слышали, как моя сестра напевала, пока мы шли по коридору.

Позже, во второй половине дня, у стойки регистрации было тихо, и я нашла минутку, чтобы проверить свою электронную почту. В основном это был спам, но было и сообщение от женщины по имени Сандра Элсон, которая прошлой весной проводила со мной собеседование на должность в отеле на Манхэттене. Я не получила работу, что оказалось даже к лучшему, но после этого она прислала мне милое письмо, в котором говорилось, что, хотя я была очень подходящим кандидатом, должность была отдана кому-то внутри компании.

Её адрес электронной почты указывал на то, что она теперь работает в новом отеле, а тема письма гласила: «Не пропустите! Новая вакансия».

Из любопытства я открыла его.

Дорогая Винифред,

Здравствуйте! Надеюсь, у вас всё хорошо. Я хотела связаться с вами по поводу вакансии в «The Alexander», бутик-отеле в бывшем летнем домике в Ньюпорте, штат Род-Айленд. Недавно я устроилась сюда на должность менеджера и ищу специалиста по организации мероприятий, который будет координировать не только крупные праздники, такие как корпоративные выездные мероприятия и свадебные приёмы, но и небольшие мероприятия для наших гостей.

«The Alexander» — это фешенебельный отель, всего на двадцать два номера, расположенный в особняке XIX века, который был построен наследницей Серебряного века и её мужем-романистом. В двадцатые и тридцатые годы здесь устраивали знаменитые вечеринки — на одной из них выступал Гарри Гудини! — и дом был показан в нескольких голливудских фильмах. На территории особняка разбит великолепный сад роз и открывается захватывающий вид на океан.

Здесь есть несколько помещений, идеально подходящих для проведения свадеб и приёмов, включая роскошный бальный зал позолоченного века, террасы с видом на сады и внутренние помещения для более скромных торжеств. Когда я впервые увидела всё это, я сразу же подумала о вас. Как вы знаете, ваше портфолио и персональное собеседование произвели на меня большое впечатление.

Если вам интересно поговорить о работе, пожалуйста, позвоните мне. Я думаю, вам понравится атмосфера и творческая свобода, а я сделаю всё, чтобы вы остались довольны.

Искренне,

Сандра Элсон

Под её электронной подписью был указан номер телефона, а также веб-сайт «The Alexander». Я сразу же перешла по ссылке, желая увидеть то, что она описала.

Когда сайт открылся, я ахнула. Слова Сандры едва ли отдавали ему должное — я не удивилась, что это место снимали в голливудских фильмах, потому что оно выглядело как съёмочная площадка. Я могла представить Ретта Батлера, несущего Скарлетт О'Хара по широкой каменной лестнице, или Грейс Келли, скользящую по полу элегантной гостиной с бокалом мартини в руке, на которую надета перчатка, или Фреда Астера и Джинджер Роджерс, вихрем кружащихся в огромном бальном зале с оркестром в углу.

От розариев захватывало дух, убранство было роскошным и восхитительным. Здесь были и мраморные камины, и обитые бархатом диванчики, и потолки, украшенные фресками и фризами. Всё вокруг излучало роскошь и романтику ушедшей эпохи. Просматривая сайт, я загорелась идеями свадебных церемоний, торжественных приёмов и уютных, скромных ужинов с вином. Организация мероприятий в таком месте стала бы для меня работой мечты.

Я тут же напечатала ответ, поблагодарив её за то, что она вспомнила обо мне, и сообщив, что с удовольствием пообщалась бы с ней об этой вакансии, но не смогла заставить себя нажать кнопку «Отправить».

Я стояла и смотрела на экран, минуты шли, а мои пальцы не могли нажать на синюю кнопку.

Это было невероятное предложение, на которое я должна была сразу же согласиться.

Но что меня сдерживало?

Когда моя смена портье закончилась, я просунула голову в кабинет отца. — Привет.

Он поднял голову и улыбнулся, в уголках его глубоких голубых глазах появились морщинки. — Привет, милая. Работаешь допоздна?

— Я уже закончила. — Я вошла и опустилась на стул перед его столом. — Есть минутка?

— Конечно. — Он закрыл свой ноутбук. — Что такое?

Я рассказала ему о письме, которое только что получила от Сандры Элсон.

— Это потрясающе, Вин. Ты, должно быть, действительно сразила её наповал на том интервью. Ты ответила?

— Да. Я сообщила ей, что заинтересована. — Я покачала головой. — Но я не отправила письмо.

Он откинулся в своём кресле. — Почему?

— Точно не знаю. Может быть, потому что это очень далеко?

— Ты собиралась переехать в Нью-Йорк, не так ли?

— Верно, но тогда всё было по-другому. Я переезжала с кем-то, кого я знала. В Род-Айленде я бы никого не знала.

— Я не сомневаюсь, что ты мгновенно найдёшь друзей. У тебя всегда был такой дар.

Я закатила глаза. — Прекрати.

— Я серьёзно, Вин. Твои учителя всегда говорили о том, как ты дружелюбно относишься ко всем. Они всегда сажали новеньких за соседнюю парту, потому что знали, что ты будешь доброй и приветливой. А помнишь скамейку дружбы в начальной школе? Ты не давала никому и минуты посидеть на ней, не подбежав и не предложив поиграть.

— Да. — Я улыбнулась воспоминаниям. — У меня сердце разрывалось, когда дети сидели там одни.

— Потому что ты душа компании. Тебе нравится делать людей счастливыми, и это притягивает к тебе людей. Именно это делает тебя такой естественной в этой сфере.

— Так ты думаешь, что я должна сообщить ей о том, что заинтересована, да?

— Я думаю, ты должна принять собственное решение и не бояться. — Он развёл руками. — И, хотя я буду скучать по тебе, а мама, возможно, свернёт мне шею за то, что я подтолкнул тебя к переезду, я считаю, что ты должна делать то, что тебе предназначено. Если для этого тебе придётся уехать из дома, то так тому и быть.

— Не говори ей пока, хорошо? Я просто хочу проветрить голову и подумать. — Мой взгляд прошёлся по полкам позади него, где знакомые старые фотографии стояли среди книг, сувениров из отпуска и других мелочей, которые мы с сёстрами дарили ему на протяжении многих лет. Я заметила фотографию в рамке, на которой мы с моими старшими сёстрами и нашим отцом были запечатлены почти двадцать лет назад. Я сидела на его плечах, а Милли и Фелисити повисли на его бицепсах. Это напомнило мне о том, что Хэлли и Луна делали с Дексом. Я слегка рассмеялась. — Боже, эта фотография такая старая.

Мой отец оглянулся, чтобы посмотреть, о чём я говорю. — Я так постарел. Тогда у меня даже не было седых волос. И я был в такой хорошей форме.

— Ты всё ещё в хорошей форме, папа. — Это была правда — даже в свои пятьдесят с небольшим лет мой отец по-прежнему тренировался почти каждый день. — Держу пари, ты всё ещё можешь поднять меня на плечи.

— Но долго я не протяну.

Я рассмеялась. — Это было на пикнике для сотрудников фермы «Кловерли»?

— Думаю, да. Я почти уверен, что мама сняла его до того, как мы поженились.

— Когда вы тайком прятались в шкафах?

— Возможно.

Я покачала головой. — Вы, ребята, были так очевидны. Мы с Милли как раз говорили об этом сегодня.

Он усмехнулся. — Да.

— А потом ты попытался разорвать отношения, помнишь? И нам пришлось созвать семейное собрание, чтобы сказать тебе пару ласковых.

— Я помню. — Он ещё мгновение изучал фотографию и снова посмотрел на меня. — Хорошо, что у меня были вы трое, чтобы сказать мне, что я был идиотом.

Я рассмеялась. — Мы так не говорили.

— О, да, говорили. Я отчётливо помню, как Милли произнесла именно эти слова.

— Ну, это была правда. И мы не хотели, чтобы ты совершил огромную ошибку. Просто подумай, может быть, ты бы не женился и не родились бы Эммелина и Одри, если бы не те жёсткие слова.

— Я определённо самый везучий парень в мире, — сказал он. — Всё, что мне было нужно для счастья, было прямо передо мной.

— Это везение, — мягко сказала я.

— Но до этого момента мне пришлось сделать выбор, который дался мне нелегко. — Он пристально посмотрел на меня. — Не бойся делать то, что кажется страшным. Даже совершать ошибки. Так ты растёшь и учишься.

Я улыбнулась. — Говоришь как настоящий отец.

— Эй. В душе мы те, кто мы есть.

Поднявшись со стула, я подошла и поцеловала его в щеку. — Мне будет не хватать этого, если я уеду: приходить сюда и доставать тебя, пока ты пытаешься работать.

— Мне бы тоже этого не хватало.

Направляясь к двери, я помахала ему рукой. — Пока, папа. До завтра.

— Пока, Вин.

После работы я пошла на занятия по пилатесу, а затем отправилась домой. Я продолжала ломать голову в поисках какой-нибудь веской причины, по которой мне не следует отправлять ответ Сандре, и ничего не придумала. Плюсы были очевидны, а все возможные минусы основывались исключительно на страхе, а я не хотела быть человеком, который не смог исполнить свою мечту из-за страха.

Но очень скоро мои мысли переключились на Декса. Я думала о нём в душе, пока вода стекала по моему телу. Мне было интересно, как он выглядит обнажённым. Как бы его руки ощущались на моей коже, если бы он был здесь прямо сейчас. Что бы он мог сделать со мной или сказать мне.

Вода была горячей, но меня пробирала дрожь.

Я всё ещё не могла поверить, что у меня хватило смелости вот так забраться к нему на колени, флиртовать с ним, целовать его и провоцировать. Я чувствовала себя такой сильной, смелой и сексуальной. И нет, он не был нежным, но каждый раз, когда я думала о том, как он зашивает моё платье, моё сердце таяло. И я весь день улыбалась тому, как он пожелал мне спокойной ночи, уверяя, что не любит меня.

Он был способен рассмешить меня. С ним было так легко.

Я вышла из душа, за пять минут высушила волосы феном и надела обрезанную кофту и шорты. Спустившись вниз на кухню, я начала думать над ужином, когда кто-то постучал в мою дверь.

Мой пульс участился.

Несмотря на то, что я должна была вести себя спокойно, я почти бегом направилась к двери. Положив руку на дверную ручку, я заставила себя сделать вдох и принять непринуждённое выражение лица. Затем я открыла дверь.

— Привет, — сказал он, выглядя невероятно сексуально. Его волосы были влажными и растрёпанными, как будто он только что вышел из душа, но не удосужился их расчесать. Его взгляд сразу же остановился на моём обнажённом животе.

— Привет.

— Не переживай, я не принёс тебе «Фрости».

Я рассмеялась и пригрозила ему пальцем. — Хорошо.

— Я хотел спросить, нет ли у тебя копчёной паприки.

— Копчёная паприка? Я не уверена, но заходи, я посмотрю.

Он последовал за мной на кухню, заставив Пятачка бежать со всех ног. — Я решил опробовать свой новый гриль, приготовив гамбургеры. Паприка нужна для мариновки.

— Звучит здорово. — Я открыла дверцу шкафа и вытащила несколько сушёных трав и специй. Заметив в глубине немного копчёной паприки, я взяла её и положила на столешницу. — Держи, сосед.

— Спасибо. Ты уже ела?

— Нет, я как раз собиралась приготовить ужин.

— Хочешь зайти? У меня много всего. Я купил полкило мяса.

— Да ты и сам можешь съесть полкило мяса. — Я игриво ткнула его в живот, который был твёрдый как камень.

Он отмахнулся от моей руки и схватил меня за запястья, скрутив их за спиной. — То, что я могу сделать, и то, что я должен сделать, иногда оказываются совершенно разными вещами.

Горячая искра пробежала по моему позвоночнику. — О, мы снова играем в эту игру?

— Разве это похоже на игру? — Его бёдра прижали мои к тумбе.

— Такое ощущение, что ты пришёл сюда не за копчёной паприкой, а за чем-то другим.

— Может быть.

— Также возникает ощущение, что меня арестовали.

— Я не полицейский. — Обхватив одной рукой мои скрещённые запястья, он провёл другой по моему животу и задрал кофту. На мне не было лифчика, и его ладонь накрыла одну грудь. — Сейчас даже я не уверен, что я из хороших парней.

Мой сосок покалывало, когда он дразнил его пальцами, ущипнув достаточно сильно, чтобы я застонала. Тепло начало скапливаться в моём центре.

— Я думал о тебе весь грёбаный день, — прорычал он, запуская руку в шорты, забираясь в нижнее белье. — О том, какая ты на вкус. О том, как ты двигаешься. О звуках, которые ты издаёшь, когда я провожу языком прямо здесь. — Он слегка провёл кончиками пальцев по моему клитору, и я тихо застонала. — Да, — прошептал он. — Вот такой.

— Что ещё? — спросила я, тяжело дыша. — О чём ещё ты думал?

Он ввёл свои пальцы в меня. — Я думал о том, какой мокрой ты была прошлой ночью. О моём члене внутри тебя. О том, чтобы трахнуть тебя.

Мои ноги дрожали, когда он вводил и выводил свои пальцы из моего тела, потирая медленными, упоительными круговыми движениями мой клитор. Я прижалась к нему задом, и он рассмеялся, низким и хриплым смехом.

— Ты снова хочешь мой член? — Он опять ввёл свои пальцы в меня. — Прямо здесь?

— Да, — вздохнула я.

— Ты должна сказать это.

Я на секунду закусила губу. Смогу ли я?

— Скажи это, — потребовал он, его рука замерла на месте. — Или я не дам тебе то, что ты хочешь.

— Я снова хочу твой член.

— Скажи «пожалуйста». — Он снова начал поглаживать меня.

— Пожалуйста, — прохныкала я.

— Хорошая девочка. — Он потёр меня немного сильнее и быстрее в нужном месте. — Но сначала ты кончишь вот так. — Он отпустил мои руки, и я рухнула на тумбу, упираясь ладонями в столешницу. Свободной рукой он собрал мои волосы в кулак и крепко сжал, удерживая мою голову на одном месте. Я поморщилась от боли, пронзившей кожу головы, но это был восхитительный контраст с трепещущим удовольствием, что нарастал между ног. Мышцы нижней части моего тела начали гудеть, а мышцы сердцевины напрягались всё сильнее и сильнее, напряжение было захватывающим и восхитительным. Мои колени подогнулись, когда оргазм захлестнул меня.

Мгновение спустя он уже стягивал с меня шорты и нижнее бельё. Выпрямившись, он развернул меня и начал расстёгивать свои джинсы.

Затем он вдруг закрыл глаза и нахмурился. — Блять!

— Что? — Ещё не отдышавшись, я посмотрела на него, моргая.

Он вздохнул. — У меня нет презерватива.

— Оу.

— Я не предполагал, что…

Я покачала головой.

Он сделал ещё один глубокий вдох и натянул джинсы. — Ладно. Игра окончена.

— Так, подожди минутку. Она не обязательно должна быть окончена. — Я опустилась перед ним на колени и снова расстегнула пуговицу на его джинсах.

— Эй. — Он положил пальцы мне под подбородок.

Я подняла на него глаза, расширенные от фальшивой невинности, пока расстёгивала молнию на его джинсах. — Что?

— Ты не обязана этого делать.

— Ты не хочешь, чтобы я это сделала? — Я толкнула его бедра назад к стойке и стянула с него джинсы и трусы до колен. Его член выбрался на свободу, длинный, толстый и твёрдый.

Он упёрся ладонями в край гранитной столешницы. — Я этого не говорил.

— Я так и думала. — Обхватив его внушительную эрекцию обеими руками, я облизала губы, а затем провела языком по головке. Он был тёплым и гладким, и мне нравилось, как учащалось его дыхание, когда я обводила головку, скользила руками вверх и вниз по длине его члена, вводила немного между губ и нежно посасывала.

— Блять, это так приятно. — Его голос был сиплым от возбуждения, и я почувствовала, как его член набух и запульсировал, под моими ладонями. Я застонала, слизывая солёную капельку с верхушки. Он продолжал стонать, рычать и ругаться, пока я медленно облизывала его от основания до кончика, намеренно не беря его глубже в рот. Когда я дразнила и забавлялась, я чувствовала сдержанность в его теле — как сильно он старался сохранить контроль и не удерживать мою голову неподвижно, чтобы он мог засунуть свой член мне в глотку. Всякий раз, когда он выгибал бёдра, я отступала назад, тихонько смеясь.

Наконец, он положил руки мне на голову, запустил пальцы в мои волосы и заставил меня встретиться с ним взглядом. — Ты что, блять, издеваешься надо мной?

— Я не знаю, о чём ты, — сказала я, глядя на него с изумлением.

Он сжал челюсти, разрываясь между вожделением и яростью. — Винни.

— Что?

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Возможно, — застенчиво сказала я, когда его член снова запульсировал в моих руках. — Но ты должен сказать это.

Его тёмные глаза сверкнули пониманием. — Ты заставляешь меня отвечать тем же.

— Я просто продолжаю игру, которую ты начал. — Я соблазнительно ухмыльнулась. — Так что давай. Скажи мне, чего ты хочешь.

На секунду я подумала, что он не собирается этого делать. Я видела по его лицу нежелание быть грубым со мной в этой ситуации — я знала, что всё, о чём он мог думать, это насколько я моложе. Но я также знала, как сильно он этого хотел, и это придало мне уверенности оставаться на месте.

В общем, на коленях.

— Я большая девочка, Декс. — Я лизнула его снова. — Я могу вынести это.

Его руки сжались в моих волосах. — Я хочу, чтобы мой член был у тебя во рту.

Я обхватила его губами, скользнув языком по чувствительной головке, и переместила руки на его мускулистые бёдра.

— Я хочу видеть, как ты глубоко возьмёшь его. Я хочу видеть, как ты сосёшь его так, словно не можешь насытиться. Я хочу трахать твой рот, пока не кончу. — Сначала он двигался медленно, вводя и выводя его обратно, заставляя меня каждый раз принимать его немного глубже, пока, наконец, кончик не достиг задней стенки моего горла. Я немного запаниковала, потому что не могла дышать, и слегка оттолкнулась от его ног.

Он немного отстранился, но не вышел. — В чём дело, большая девочка? Не можешь вынести это?

Решив доказать, что я достойна его фантазий, способна исполнить его желания, я перевела дыхание и переместила руки на его бёдра, крепко обхватив их и всасывая его с громкими, жадными звуками. Он застонал и на минуту замер, наблюдая, как я работаю ртом по его члену, который стал ещё твёрже и толще. Я чувствовала, как близок он был.

Затем он взял управление на себя, толкаясь глубоко, жёстко и быстро, ругаясь и рыча, его руки удерживали мою голову на месте, пока он трахал мой рот, так, как ему хотелось. Я держалась изо всех сил, стараясь не задохнуться или не подавиться, отчаянно надеясь, что смогу продержаться до тех пор, пока он этого сделать не сможет.

— Блять, я сейчас кончу, — прорычал он, предупреждая меня.

Но я хотела, чтобы он кончил именно так, поэтому я осталась на месте и провела одной рукой между его бёдер, скользя пальцами по сгибам и обхватывая его яйца. Они напряглись, когда его тело перестало двигаться, и через несколько секунд я почувствовала быструю пульсацию и горячий поток его кульминации, услышала резкий вдох, а затем низкий, протяжный стон его удовольствия.

Когда пульсация утихла, я рухнула на пятки и, задыхаясь, вытерла рот рукавом.

— Господи Иисусе. — Декс выглядел ошеломлённым, возможно, немного испуганным. — Это было безумие.

— Но хорошее?

Он посмотрел на меня. — Да. Ты выиграла игру.

Я торжествующе рассмеялась, поднимаясь на ноги. — Что скажешь, если мы назовём это ничьей?

— Мне подходит. — Он застегнул молнию на джинсах, и я пошла взять бутылку воды из холодильника, но он поймал меня за руку. — Эй.

— Да?

— Однажды я действительно сниму с тебя всю одежду.

Я улыбнулась. — Посмотрим.

ДЕКС

Я прислонился спиной к островку на своей кухне, наблюдая, как Винни формирует три котлеты для гамбургеров из смеси в миске. — Клянусь, я не пригласил тебя сегодня на ужин только для того, чтобы ты его приготовила.

— Ха.

— Ты думаешь, у меня есть скрытые мотивы?

Она рассмеялась. — Я думаю, мы уже выяснили, каковы были твои мотивы, когда ты постучался в мою дверь.

Подойдя к ней сзади, я обвил её шею рукой. — Эй. Я просто зашёл одолжить немного паприки. Это по твоей вине всё обернулось сексом.

— По моей вине! — Она положила последнюю котлету на тарелку. — Каким образом?

— Ты открыла дверь в этом маленьком наряде. — Я положил другую руку на её живот. — Как я мог устоять?

Она игриво ударила меня локтем в живот. — Отпусти меня, грубиян. Я голодна. И я действительно не в настроении читать тебе лекцию о том, почему в поведении мужчины не стоит винить одежду женщины.

— Хорошо. — Я отпустил её и поднял руки. — Я беру вину на себя.

Она протянула мне тарелку и металлическую лопатку с деревянной ручкой. — Хорошо, что мне понравилось.

— Тогда и это я возьму на себя.

Она развернула меня за плечи и подтолкнула в сторону террасы. — Иди и положи их на гриль на три минуты, а потом переверни.

— И это всё?

— Да. Я сейчас выйду с сыром. — Она взглянула на таймер духовки. — Картошка фри будет готова через минуту, и как только я её вытащу, я поставлю туда булочки, чтобы разогреть их. Ты любишь листья салата и помидоры в чизбургерах?

— Да. А у меня есть что-то из этого?

Она рассмеялась и открыла холодильник. — Нет. Но у меня есть. Я быстро сбегаю домой, пока ты будешь жарить котлеты.

Я вышел на террасу и сделал то, что она сказала, внимательно следя за временем на телефоне, а затем перевернул их. Спустя минуту через раздвижную дверь вышла Винни и положила на каждую из котлет по ломтику ярко-оранжевого американского сыра.

— Извини, у меня нет ничего более изысканного, — сказал я. — Ты, наверное, ешь свои бургеры с сыром Бри или чем-то подобным. А картошку фри из настоящего картофеля, а не из пакета в морозилке.

— Слушай, ты разговариваешь с девушкой, чей любимый десерт — «Фрости».

Я улыбнулся ей. — И то правда.

Она убрала волосы с шеи, как будто ей было жарко, и я заметил, как закат придал им медно-пепельный оттенок. Я вспомнил, как мои руки запутались в них, как мой член скользил между её идеальными розовыми губами, и мышцы моего живота сжались. Я снова хотел её сегодня вечером, и это была не самая лучшая идея.

Я быстро посмотрел в сторону бассейна.

Опустив руки, она обмахивала лицо. — Ух ты. Здесь жарко, не так ли? Хочешь выпить чего-нибудь холодного?

Пиво было бы приятным на вкус и, возможно, приглушило бы часть того, что я чувствовал, но утром мне нужно было на работу. — Пожалуй, просто воды.

— Хорошо. — Она положила руку мне на плечо, прежде чем направиться внутрь, и мне потребовалось гораздо больше сил, чем хотелось бы, чтобы не схватить её за руку и не притянуть к себе для поцелуя.

Я чувствовал себя грёбаным подростком.

Мы ели бок о бок у моего кухонного островка.

— Значит, девочки будут здесь в эти выходные? — спросила она.

Я кивнул. — Я заберу их в субботу утром, сразу после окончания моей смены.

— Это будет весело. Последние выходные перед началом школы, верно?

— Да. В понедельник я отвожу их к маме, а со вторника они идут в школу.

— Какой у тебя план на выходные?

— План? — Я поднял свой стакан с водой и отпил.

— Декс! Ты должен сделать что-то весёлое в последние выходные лета!

— Мы повеселимся. — Я пожал плечами. — Я поведу их плавать. Мы пойдём за мороженым.

— Это хорошо, но тебе нужно что-то большее. — Она задумалась на секунду, доедая жареную картошку. — Я знаю! Привези их на ферму «Кловерли» покататься на лошадях. Мой папа брал нас с собой, когда мы были детьми, и это было самое лучшее.

Я бросил на неё взгляд. — Чьи они?

— У нас там есть несколько, которые принадлежат семье. У моей кузины Уитни есть одна, у моих кузенов Сойера и Эльзы — по одной, а на самой ферме обычно держат как минимум две. Осенью мы катаемся на стогах сена, а зимой — на санях. — Она становилась всё более оживлённой по мере того, как говорила. — Они любят лошадей?

— Они любят всех животных. — Я откусил кусочек своего чизбургера, который был определённо лучшим из всех, что я когда-либо готовил. Жаль, что девочек не было здесь. — Они всё ещё пытаются уговорить меня на кота.

Винни рассмеялась. — Просто заведи кота. Я же сказала, что буду кормить его, когда ты на работе. В этом нет ничего страшного.

— Я подумаю об этом.

— Я думаю, детям полезно иметь домашнее животное, — продолжила она. — Это учит их ответственности и уважению ко всему живому.

— Ты говоришь, как Хэлли. Только более по-взрослому, хотя едва ли, — поддразнил я.

Она пихнула меня ногой. — Это всё правда. Твоя дочь умна. Она наверняка обо всём разузнала.

— Она любит узнавать всякое, — сказал я. — Задавать вопросы — её любимое занятие.

Винни подняла свой стакан с водой. — Что она делает со всеми своими знаниями?

— Она пишет истории. Ты бы видела, сколько тетрадей она заполнила.

— Мне это нравится. Любопытная, творческая душа, которая любит учиться.

— Почти так же, как она любит носки.

Винни рассмеялась. — Я видела, как она плавала в своих маленьких носочках для плавания. Она действительно ненавидит ходить босиком, да?

— Она действительно ненавидит это. Она просто слишком тревожится, чтобы получать удовольствие.

— Хм. Интересно, что она сделает, если я предложу ей покрасить ногти на ногах в последние выходные лета.

Я пожал плечами. — Не уверен. Я никогда не предлагал этого раньше.

— Так давай попробуем. Мне нужно работать в субботу вечером — я помогаю Милли со свадьбой, но я буду здесь в начале дня. И у меня есть куча цветов, из которых она может выбрать. Может быть, если она будет рада похвастаться своим весёлым лаком, она будет меньше волноваться по поводу босых ног?

— Может быть. Но не обижайся, если ничего не получится.

— Ни в коем случае, обещаю. Давай попробуем.

Я был тронут её предложением. — Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

— Мои младшие сестры постоянно разрешали мне делать им педикюр. Я сделаю его и Луне. — Затем она засмеялась. — Хочешь, я и тебе сделаю?

— Нет, — твёрдо сказал я. — У меня большие уродливые мужские ноги, и они останутся большими уродливыми мужскими ногами.

Она рассмеялась. — Ладно, как хочешь. А если ты слишком занят, ничего страшного.

— Я уверен, что, если я упомяну им об этом, они постучат в твою дверь в восемь утра в субботу.

— Отлично, — сказала она. — Мне нравится вставать рано. И если ты хочешь привезти их на ферму в эти выходные, мы можем сделать и это. — Она съела последнюю картошку фри. — Может быть, воскресенье подойдёт для этого. Сейчас уточню у кузины.

Хотя Винни предложила мне помочь с посудой, я отказался, так как она сделала большую часть работы по приготовлению ужина.

— Я сам, — сказал я ей, ставя обе наши тарелки в раковину.

— Ты уверен? — Она допила воду и поставила стакан рядом. — Я не против.

— Я уверен. Я привык к этому — в части меня не подпускают к еде, потому что я очень плохо готовлю, так что я всегда занимаюсь уборкой.

Она рассмеялась, прислонившись поясницей к тумбе рядом с раковиной. — Я думаю, что мужчина, который убирает, так же сексуален, как и мужчина, который готовит. Может быть, даже сексуальнее.

— Думаю, что парням в части на это насрать, — язвительно сказал я, включив кран. — Они просто и близко не подойдут к тому, что я приготовлю.

— Это нормально. Твои таланты таятся в других местах.

Я оглянулся и увидел на её лице лукавую ухмылку, от которой мои джинсы туго натянулись в промежности. — Спасибо.

— Не за что. — Она коснулась моей руки. — Ну, мне пора идти. Спасибо за… о! Я забыла рассказать тебе о предложении о работе.

— Предложение о работе? — Я сполоснул наши тарелки и поставил их в посудомоечную машину.

— Да. На должность организатора мероприятий в бутик-отеле в Ньюпорте, Род-Айленд. Сегодня я получила электронное письмо от нового менеджера — она проводила собеседование со мной в Нью-Йорке прошлой весной и запомнила меня.

— Классно. — Я вытряхнул лёд из её стакана, вылил воду и поставил его на верхнюю полку. — Ты примешь его?

— Я… я ещё не уверена. Но я определённо заинтересована. Мне просто нужно ответить на её письмо и сказать ей об этом.

Я кивнул, встревоженный тем, как скрутило моё нутро при мысли о её переезде на Род-Айленд. Почему это должно иметь для меня какое-то значение? — Круто. Поздравляю.

— Ещё слишком рано для поздравлений, но я немного взволнована. — Она застенчиво рассмеялась. — И, возможно, немного нервничаю.

— Почему?

— Я задаю себе этот вопрос весь день, и я думаю, что это просто потому, что это так далеко от дома.

Я повернулся к ней лицом, вытирая руки кухонным полотенцем. Она выглядела такой юной с этим встревоженным выражением лица. — Уехать из дома — это лучшее, что я когда-либо делал.

— Правда?

— Да. Мне было неспокойно. Я был беспокойным. Чувствовал себя тут взаперти. Я хотел подтолкнуть себя, посмотреть, на что я способен. — Я пожал плечами. — Мне нужно было проявить себя.

— Да. — Она прикусила губу. — Я не уверена, что испытываю такое же чувство замкнутости, но иногда я чувствую беспокойство.

— Ты должна согласиться. Не ограничивай себя.

— Спасибо. — Улыбаясь, она показала большим пальцем в сторону двери на террасу. — Мне выйти через заднюю дверь?

— Я провожу тебя, — сказал я, отбрасывая полотенце в сторону.

— Декс, я не ребёнок.

Я бросил на неё взгляд и направился к задней двери. — Не спорь со мной. Там темно. Ты же знаешь, какой я.

Она вздохнула, но последовала за мной на улицу.

— Спокойной ночи, — сказала она, помахав мне рукой. — Спасибо за… всё.

Я сложил руки на груди, желая, чтобы у меня была причина задержать её подольше. Или хотя бы прикоснуться к ней снова. — Не за что. Спокойной ночи.

Она прошла через небольшую лужайку между моей и её террасой. Убедившись, что она вошла в дом, я вернулся на кухню, чтобы продолжить уборку. Именно тогда я заметил её копчёную паприку на столешнице. Не раздумывая, я схватил её и снова поспешил на улицу.

Через десять секунд я постучал в её раздвижную дверь. Я увидел, что она проверяет свой телефон на кухне, и она удивлённо подняла глаза, прежде чем подойти и открыть.

— Что такое?

— Ты забыла это. — Я передал упаковку со специей.

— О, спасибо. — Она встряхнула ею и засмеялась. — Теперь я всегда буду думать о тебе, когда буду её использовать.

— Хорошо. — Мы стояли так мгновение, а затем я наклонился и нежно поцеловал её. — Спокойной ночи.

— Спокойной. — Она подняла на меня глаза, выражение её лица было немного растерянным, как будто этот жест застал её врасплох.

Меня это тоже застало врасплох, и я быстро повернулся и пошёл к себе.

Не успел я дойти, как она окликнула. — Эй, Декс?

— Да? — Я обернулся, боясь, что она спросит меня, хочу ли я войти, и зная, что я отвечу «да».

Она высунулась из дверного проёма, на её лице была игривая ухмылка. — Мне было весело сегодня.

— Мне тоже. — И тогда я расслабился, потому что знал, что будет дальше.

— Но я не люблю тебя.

Я усмехнулся в ответ. — Я тоже тебя не люблю.

Потом она исчезла, и я снова смог дышать.

— Ну что? Ты извинился? — спросил Джастин, забираясь на велотренажёр рядом с беговой дорожкой, пока я добегал к пятому километру.

— Да.

— И? — спросил он, начиная крутить педали.

— И всё было в порядке.

— В порядке?

Я пожал плечами. — Я принёс ей «Фрости». Она меня простила.

— И это конец истории?

Я ничего не сказал, только слегка увеличил скорость.

— Потому что это не похоже на конец истории.

— Возможно, там была дополнительная глава, — признал я. — Как там это называется в конце книги?

— Эпилог?

— Да. Возможно, там был эпилог.

Джастин рассмеялся. — Что произошло в эпилоге?

Я вытер пот с лица нижней частью футболки. — Практически всё.

— Всё?

— Ага.

— Потому что я многое себе представляю.

Я кивнул. — Возможно, всё это и произошло.

— Ох, ебать.

— Мы это сделали.

Он засмеялся. — Так ты передумал насчёт неё?

Я преодолел пятикилометровый порог и снизил темп до ходьбы. — Что ты имеешь в виду?

— Ты сказал, что не был заинтересован с ней встречаться, потому что она слишком молода.

— Она всё ещё слишком молода, и нет, я не передумал. Я не заинтересован встречаться с ней. — Я ведь не был заинтересован, не так ли? Почему ответ казался мне немного туманным? Это из-за минета?

— О. — Джастин замолчал на минуту. — И она не против?

— Ни капли. Она тоже не заинтересована в том, чтобы встречаться со мной. На самом деле, она ясно дала понять, что я её интересую только на физическом уровне.

— Серьёзно? Значит, это не на один раз?

Я искоса взглянул на него. — Не лезь не в своё гребаное дело.

— Я не могу. Эта девушка запутала тебя. Я хочу с ней познакомиться.

— Ни в коем, блять, случае. — Я остановил беговую дорожку и спрыгнул с неё. — Ты вообще меня слушал? Между нами ничего нет, Джастин. Я не буду знакомить её со своей семьёй. Это даст ей ложное представление — и вам, ребята, тоже.

— Но ты ведь уже знаком с кем-то из её семьи? Твой друг оказался её кузеном?

— Это произошло случайно. Это было простое совпадение. — Но я нахмурился, думая о Чипе и гадая, как он отнесётся к тому, что я путаюсь с Винни.

— Ты ведь придёшь в понедельник на барбекю? — спросил Джастин.

— Да, — рассеянно сказал я. — Мы придём.

— Не стесняйся, приводи подругу.

Я закатила глаза и направилась к двери. — Отъебись.

— Что? Я сказал «подругу», а не «пару»! Я просто хочу увидеть эту девушку.

— Нет. — Если бы моя сестра и Джастин увидели, насколько она молода, я бы никогда не услышал конца этим разговорам. Мне не нужно было приводить её в свою семью.

Лучше держать её отдельно от того, что имеет значение.

Субботним утром, когда я подъехал к подъездной дорожке Наоми, Хэлли выскочила мне навстречу.

— Папочка! — кричала она, обнимая меня, пока я пытался выбраться из машины. — Ты здесь!

— Я здесь.

— Мы голодны. — Она откинула голову назад и посмотрела на меня. — Мы можем снова сходить в ту пекарню? Где работает мама Винни?

— Может быть. Иди, возьми свои вещи.

Когда она вошла обратно, Луна поспешно вышла, таща за собой свой маленький чемоданчик на колёсиках. — Привет, папочка.

— Привет, Луни Тюнз. Позволь мне взять это. — Одной рукой я схватил её чемодан, а второй подхватил её, потирая своей колючей челюстью её щёчку. — Как дела?

Она хихикала и извивалась в моих руках. — Хорошо. Мы можем пойти сегодня в бассейн?

— Конечно.

— С Винни?

— Посмотрим.

Наоми вышла, уже одетая на работу. — Привет. Есть минутка?

Я опустил Луну, открыл заднюю дверь и сказал ей сесть в машину. Уложив её чемодан на заднее сиденье, я снова повернулся лицом к своей бывшей. — Что такое?

— Я хотела поговорить о двадцать третьем октября. Технически, это твоя суббота, но я подумала, не оставить ли мне девочек на этот вечер.

— Зачем?

— Мы с Брайсом решили пожениться в этот день.

— И что? — сказал я, просто чтобы усложнить.

— Декс, перестань. Я хочу, чтобы дети были там.

— Я думал, вы поженитесь следующим летом.

— Мы решили, что не хотим ждать. — Она нахмурилась. — И какое тебе дело?

— Никакого. Вы двое можете пожениться хоть завтра, если хотите. Но почему я должен жертвовать одним из своих вечеров со своими детьми?

— Серьёзно, Декстер? — Она наклонила голову. — Ты не можешь оказать мне одну услугу? В этот единственный субботний вечер?

Я скрестил руки на груди. — Дело не в этом. Речь идёт о том, чтобы уважать время, которое у меня есть с ними, а ты этого не делаешь.

Её выражение лица смягчилось, и она кивнула. — Я буду пытаться быть лучше в этом плане.

— Больше никаких телефонных звонков с проверками. Больше никаких лекций об аллергии, питании или о том, что нужно делать. Когда они со мной, они мои.

Она вздохнула, ненадолго закрыв глаза. — Ладно.

— Серьёзно? Ладно? — Я не был уверен, что поверил ей. — Если я скажу «да» на день свадьбы, больше никакого контроля со стороны?

— Даю тебе слово. — Она протянула мизинец и неуверенно улыбнулась.

Нехотя, я протянул свой палец. На секунду я вспомнил хорошие времена с Наоми, и это немного ослабило обиду и злость во мне. — Спасибо. Я знаю, что я не идеален, но я стараюсь.

— Я знаю. — Она засунула руки в задние карманы. — И они просто без ума от тебя. Честно говоря, меня это раздражает. Я вынуждена быть злым родителем, а ты — весёлым. Я вожу их на прививки от гриппа, за школьной обувью и чистку зубов, а ты водишь их на пончики, плавание и в пожарную часть.

— Так возложи на меня часть этих обязанностей, Наоми, — сказал я. — Я могу с ними справиться. Иногда мне кажется, что ты накапливаешь всё это дерьмо только для того, чтобы пожаловаться на меня.

Она кивнула. — Хорошо. Я постараюсь сделать так, чтобы всё было пятьдесят на пятьдесят.

— Хорошо. — Я выдавил из себя полуулыбку. — И, может быть, разрешай им время от времени есть чёртовы пончики. Это их не убьёт.

Смеясь, она покачала головой, её глаза блуждали по моему телу. — Я не понимаю, как ты так питаешься и остаёшься в такой форме. Это несправедливо.

— Хороших выходных, — сказал я, открывая дверь со стороны водителя.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она.

Я бросил на неё предупреждающий взгляд, и она подняла руки вверх.

— Я просто спрашиваю из любопытства! Я не пытаюсь контролировать.

— Я ещё не знаю. Возможно, мы пойдём купаться, а возможно, я отвезу их на ферму «Кловерли», чтобы покататься на лошадях.

Она выглядела удивлённой. — Я не знала, что там есть верховая езда.

— Я не думаю, что это открыто для публики. Нас пригласила Винни. Она там работает.

— Куда нас пригласила Винни? — спросила Хэлли, которая вышла со своей сумкой в одной руке и пингвином Рупертом в другой.

— Покататься на лошадях, — сказал я ей, забирая её сумку. — Запрыгивай.

Хэлли запрыгнула на заднее сиденье, и тут же они с Луной начали визжать от возбуждения.

— На этой неделе девочки много говорили о Винни, — сказала Наоми. Затем она рассмеялась. — Забавно, когда ты впервые упомянул её, я представила себе старушку. Такое старомодное имя.

— Она не старая. — Я обошёл заднюю часть своего внедорожника и положил сумку Хэлли рядом с чемоданом Луны.

— Теперь я это знаю. Хэлли говорит, что ей двадцать два.

— Всё верно.

— И очень красивая.

Я пожал плечами.

— Я слышала, она ходила с вами в бассейн.

— Пока, Наоми. Увидимся в понедельник. — Я сел в машину и закрыл дверь. Моя бывшая жена была последним человеком на земле, с которым я хотел обсуждать Винни, и это было прекрасным напоминанием о том, почему я не завожу отношений.

— Пока, девочки! — Наоми послала воздушные поцелуи Хэлли и Луне. — Я люблю вас! Повеселитесь!

Я выехал с подъездной дорожки и включил «папину станцию», на которой как раз играла «Богемская рапсодия».

— О, я люблю эту песню! — сказала Хэлли.

В зеркало заднего вида я увидел, как они обе покачивают головами в такт музыке, и улыбнулся.

Я чувствовал, что десятка не за горами.

ВИННИ

Субботним утром, около восьми тридцати, я сидела за островком с чашкой кофе, когда услышал стук в раздвижную стеклянную дверь.

Я оглянулась и увидела Хэлли и Луну на моей террасе, возбуждённо улыбающихся. Хэлли махала рукой, а Луна подпрыгивала вверх-вниз, когда я открывала дверь.

— Доброе утро, девочки!

— Доброе утро! — хором произнесли они.

— Какой прекрасный день, да? — Я посмотрела за ними на солнечное, безоблачное небо.

— Да. Папа сказал, что, возможно, мы поедем кататься на лошадях в эти выходные! — сказала Луна запыхавшись. — Это правда?

— Конечно, — сказала я. — Завтра, если это устроит вашего папу. Моя кузина может встретить нас там утром. У неё есть лошадь, на которой вы сможете покататься.

— Как зовут лошадь? — спросила Хэлли.

Я рассмеялась.

— Я не уверена, но я выясню. Эй, девочки, вы не хотите сделать педикюр сегодня утром?

— Да! — крикнула Луна. — А что такое педикюр?

— Я покрашу вам пальцы на ногах. — Я высунула одну босую ногу. — Как у меня. Видишь?

— Можешь покрасить мои в красный цвет, как у тебя? — спросила Луна.

— Конечно. — Я взглянул на Хэлли, которая смотрела вниз на свои кроссовки. — Что ты думаешь, Хэл? Красный? Фиолетовый? Синий?

Она улыбнулась.

— У тебя точно есть синий?

— Точно.

— Хорошо. — Она выглядела немного встревоженной, но кивнула. — Я хочу синий.

— Отлично. Тогда, может быть, мы сможем показать наши пальчики в бассейне сегодня. Почему бы вам не пойти и не сказать папе, что мы собираемся поиграть здесь в салон красоты, а я пока всё подготовлю?

— Хорошо!

— А когда будете возвращаться, просто наденьте шлёпанцы, хорошо? Или приходите босиком. Вы не сможете надеть носки и кроссовки.

Они радостно побежали обратно к себе, а я направилась в ванную комнату наверху, чтобы взять все свои принадлежности.

Поднимаясь по ступенькам, я думала, придёт ли Декс тоже. Если бы у меня был его номер, я бы написала ему приглашение. Вернувшись вниз, я поставила флакончики с лаком на стойку и решила подойти и постучать в его дверь.

На этот раз я подошла к входной двери, и он открыл его с чашкой кофе в руке. На нём были серые спортивные штаны и футболка ВМС США. Его губы изогнулись в нечто похожее на улыбку, заставив моё сердце биться быстрее. — Доброе утро, соседка.

— Доброе утро. Я пришла попросить твой номер.

Он отхлебнул кофе. На кружке был изображён ботинок пожарного и надпись: «Мой папа — мой герой».

— Зачем?

— Я думаю, что мой дом нуждается в пожарной инспекции. Я подумала, может, позвонить тебе, чтобы назначить её. — Я усмехнулась. — Я знаю, как ты относишься к безопасности.

— Ах. — Он снова отхлебнул, в его карих глазах плясали огоньки. — Тогда, полагаю, я могу дать его тебе. Из соображений безопасности.

— Почему бы тебе не подойти с девочками, и мы могли бы обменяться контактами?

— Только контактами?

Я рассмеялась. — На этот раз да.

— Я могу зайти, — сказал он, словно делал мне одолжение. — Ты завтракала?

— Ещё нет. Только кофе.

— Я принесу тебе банановый мафин.

Мои брови удивлённо приподнялись.

— Ты уже был в «Plum & Honey» этим утром?

— Да. Девочки настояли. — Он сделал паузу. — И я мог бы спросить у твоей мамы, какой твой любимый кекс.

— Посмотри, какой ты хороший парень.

— Я знаю. — Он снова нацепил своё ворчливое лицо. — Никому, блять, не говори.

Я поджала губы.

— Я сохраню твой секрет. Увидимся через несколько минут. — Когда я направлялась через его подъездную дорожку к своему дому, он окликнул меня.

— Эй!

— Да? — Я обернулась.

— Ты получила ответ о работе в Род-Айленде?

Я улыбнулась, довольная тем, что он вспомнил.

— Да. Мы собираемся поговорить по телефону на следующей неделе. Я очень взволнована.

Он кивнул. — Хорошо.

В тот вечер я отправилась на ферму «Кловерли», чтобы помочь Милли с большим свадебным приёмом. Обычно на больших мероприятиях помогала наша тётя Эйприл, но она с семьёй уехала в Чикаго, чтобы посмотреть одну из игр Чипа.

Это была долгая ночь, и к тому времени, когда свадебный банкет вернулся в бар гостиницы, чтобы продолжить празднование, было уже за одиннадцать. Мы с Милли оставили персонал прибираться и удалились в её кабинет, где я плюхнулась на диван и скинула туфли.

— Рюмочку виски? — спросила она, взяв бутылку с полки за своим столом.

— Да, пожалуйста. — Я размяла ноги и ступни. Мой красный лак на ногах напомнил мне о том, как я делала педикюр девочкам этим утром. Это было так весело, и Хэлли была в восторге от своих синих пальчиков, что забыла про носки для плавания и пошла в бассейн босиком — по крайней мере, те десять шагов, которые отделяли то место, где она оставила свои шлёпанцы на цементе, от мелководья.

Но Декс назвал это прогрессом и поблагодарил меня с тайной улыбкой, от которой моё сердце грозило разорваться.

Милли налила немного виски в два старомодных бокала и отнесла их к дивану.

— Извини, у меня нет льда.

— Всё в порядке. — Я взяла стакан и подвинулась, чтобы она могла сесть рядом со мной.

— Твоё здоровье. — Она чокнулась своим бокалом о мой. — Спасибо за помощь сегодня вечером.

— Пожалуйста. — Я сделала глоток, наслаждаясь тем, как огненная жидкость согревает моё горло.

— Что новенького с тем отцом, на которого ты запала?

Я закатила глаза.

— Я не запала на него. Он просто мой сосед.

— Так вы больше не дурачились с ним?

Я сделала ещё один глоток.

— Я этого не говорила.

Моя сестра засмеялась, снимая туфли и поджимая ноги под себя.

— Расскажи мне всё.

— Рассказывать особо нечего. Мы тусовались в четверг вечером и… кое-что случалось. Но сегодня мы тусовались весь день, и ничего не произошло.

— Что вы делали сегодня?

Я рассказала ей об игре в салон красоты с девочками.

— Я покрасила им пальцы на ногах, а они сделали мне причёску — было интересно.

Милли засмеялась.

— Помнишь, как мы играли в салон, и Фелисити подстригла чёлку так, что она была примерно два сантиметра длиной?

— Да! — Я завопила от воспоминаний. — Папа был так зол на нас. Ножниц сегодня не было, но было много аксессуаров. Они принесли с собой целый пакет бантов для волос. Я выглядела так, будто меня завернул в подарочную упаковку малыш.

— Где был их отец во время всего этого?

— Он был там, пил кофе и смеялся надо мной. Потом я предложила ему позволить им сделать ему причёску, и когда они умоляли и упрашивали, он не смог отказать. — Я хихикнула при воспоминании. — Они надели ему на голову ободок с розовыми кошачьими ушками, и он заметил, как я сфотографировала его.

— Дай посмотреть!

Я покопалась в сумочке и нашла свой телефон, затем выбрала фотографию хмурого Декса, чтобы показать ей.

Она расхохоталась.

— Разъярённый кот. Но, чёрт возьми, он горяч.

— Он так разозлился, когда я не удалила её. — Я положила телефон обратно в сумочку. — Позже он бросил меня в бассейн, хотя я сказала ему, что не хочу мочить волосы.

Её брови изогнулись.

— Похоже, день выдался весёлым.

— Так и было.

Она снова сделала глоток.

— Я знаю, ты сказала, что вы, ребята, не папа и Фрэнни, но что-то во всём этом кажется очень знакомым.

Я вздохнула в отчаянии.

— Клянусь, у нас всё по-другому. Папа и Фрэнни были влюблены. Мы с Дексом — нет. На самом деле, это одна из наших внутренних шуток. Мы оба согласились, что отношения между нами должны оставаться непринуждёнными, поэтому каждый раз, когда мы желаем друг другу спокойной ночи, один из нас говорит: «Мне было весело сегодня вечером, но я тебя не люблю».

Моя сестра поджала губы.

— Не смотри на меня так, — сказала я. — Мы просто хорошо проводим время вместе. Он заставляет меня смеяться, и у него классный член, ясно? Дай мне просто насладиться этим.

— Ладно, ладно. — Вздохнув, она выпрямила ноги и вытянула их.

— Ты увидишься с ним сегодня?

— Нет.

— Почему бы и нет?

— Потому что там его дети. — Я опрокинула в себя последний глоток виски. — Мы не хотим, чтобы они что-то заподозрили. И я не думаю, что это хорошая идея — тусоваться с ним слишком часто, понимаешь? Если ты собираешься сохранить случайную связь, то это должно быть что-то, что происходит только время от времени.

— Верно. Особенно для тебя.

Я вроде как надеялась на молчаливое разрешение хотя бы заняться с ним секстингом позже, теперь, когда у меня есть его номер, но, услышав, что Милли подтвердила мои слова, я поняла, что не должна этого делать.

— Мне пора идти, — сказала я ей. — Я сказала девочкам, что завтра приглашу их покататься на лошадях. Уитни встретит нас в конюшне в девять.

— Это будет весело. — Она сделала паузу. — Декс тоже будет?

Вопрос не должен был казаться таким напряжённым.

— Возможно. — Избегая её взгляда, я встала, снова обула каблуки и поставила свой пустой бокал на её стол. — Спасибо за выпивку.

— В любое время. Веди осторожно.

На следующее утро мы вместе поехали на ферму «Кловерли» и подошли к конюшне. Я познакомила Декса и девочек со своей кузиной Уитни, которая много лет работала в конюшне и всегда любила лошадей.

Девочки сразу же влюбились в Лютика, нежную каштаново-коричневую четвертьмильную лошадь, и спокойно слушали, как Уитни показывала им, как её кормить, чистить шерсть и готовить к верховой езде.

Это был ещё один прекрасный день, тёплый и солнечный, с достаточно сильным ветерком, чтобы жара была терпимой. Мы с Дексом стояли в сторонке у ограды из прутьев, пока Уитни терпеливо давала каждой девушке возможность посидеть в седле, осторожно ведя Лютика по загону. Они умоляли сделать это снова и снова.

— Это так мило с твоей стороны и со стороны твоей кузины, — сказал Декс. — Я очень ценю это.

— Конечно. Уитни сказала, что очень рада это сделать, и ей не нужно быть на работе до часу.

— Она тоже двоюродная сестра Чипа?

— Верно. Уитни — старшая дочь моей тёти Сильвии. Она примерно возраста Милли — или близко к нему, может быть, около тридцати — и работает на своего отчима, моего дядю Генри. Он здешний винодел. — Я жестом указала назад в сторону винодельни. — Но Уитни управляет дегустационными залами в Гавани Хадли и Траверс-Сити, так что она здесь не каждый день.

Декс помолчал минуту.

— Очень скоро у моих девочек будет отчим.

Я посмотрела на него.

— Моя мама упоминала что-то о помолвке Наоми. Когда она выходит замуж?

— В октябре.

Я улыбнулась Луне, которая махала нам со спины Лютика.

— Он хороший парень?

Декс пожал плечами.

— Он нормальный.

— Ты… расстроен из-за её повторного замужества?

— Нет, блять, — насмехался он, как будто я его обидела.

Я взглянула на него. Его челюсть была крепко сжата. Он носил солнцезащитные очки, так что я не могла видеть его глаз, но у меня было ощущение, что они холодные. Что-то в этой ситуации явно беспокоило его, но я не собиралась заставлять его признаваться в этом. Не говоря ни слова, я снова сосредоточился на Луне.

— Прости. Я не хотел на тебя огрызаться. — Его тон был недовольным, но более мягким. — У меня нет проблем с повторным замужеством Наоми. Мне просто не нравится мысль о том, что кто-то другой думает, что он может быть их отцом.

Ага.

— Это понятно.

— Они будут жить в его доме, кататься на его паруснике, ездить в отпуск. У него есть деньги. Он сможет дать им то, чего не могу дать я. Это… это меня напрягает.

— Но ты их отец — единственный, кто у них есть, и они любят тебя до безумия. Неважно, что он им купит, Декс. Они всегда будут хотеть быть с тобой.

Он ничего не сказал, но мышцы его горла оставались напряжёнными.

— Нас с сёстрами меньше волновали такие вещи, как деньги и прочее, — сказала я ему. — Больше всего мы любили время, проведённое с отцом. То, как он заставлял нас смеяться и чувствовать себя в безопасности. То, как он показывал нам, что любит нас. — Я положила свою руку ему на плечо. — Я обещаю тебе, что никто и никогда не заменит тебя в их глазах. Когда-нибудь, когда они станут старше, появится какой-нибудь парень, который попытается и…

— Да пошёл этот парень. — Декс выпрямился во весь рост и выпятил грудь. — Я надеру ему задницу.

Я рассмеялась, поглаживая его по предплечью.

— Спокойно. Всё хорошо. Им всего восемь и пять. У тебя ещё есть время до встречи с парнями.

Он всё ещё выглядел встревоженным.

— Я не собираюсь быть хорошим в этом.

— Мой отец тоже не был хорошим. Но мы знали, что это потому, что он любил нас и защищал.

Сделав глубокий вдох, он выдохнул.

— Да. Спасибо.

— Не за что. — Я не хотела прекращать прикасаться к нему — его кожа была нагрета солнцем, и от него приятно пахло. Мне хотелось обхватить его под руку и прижаться щекой к его бицепсу… но я не сделала этого. — Я всегда готова выслушать. И я понимаю, насколько сложными могут быть разводы, повторные браки и воспитание детей в одиночку.

— Спасибо. — Он наблюдал, как Уитни спускает Луну и помогает Хэлли забраться в седло. — Обычно я не рассказываю о таких вещах.

— Я знаю. Ты просто ворчишь и идёшь по своим делам.

Он подтолкнул меня локтем и прижался так близко, что наши руки продолжали соприкасаться.

— Я пытался сказать тебе что-то хорошее.

— Правда? — Я притворилась удивлённой. — Должно быть, я пропустила это.

— Я подводил к этому.

— Продолжай.

Он снова подтолкнул меня. — С тобой легко говорить. Ты упрощаешь это. Каким-то образом.

Я улыбнулась, моё сердце забилось от комплимента. — Спасибо.

Прошла минута или две, мягкий ветерок ерошил наши волосы. Несколько раз мне казалось, что я вижу, как Декс открывает рот, чтобы что-то сказать, но он так и не заговорил. Закрыв глаза, я подставила лицо солнцу, наслаждаясь теплом на коже.

Затем я услышала его голос.

— Что ты делаешь завтра?

— Работаю утром. Свободна после обеда.

— Если ты не занята после работы, не хотела бы пойти на пикник?

В воскресенье вечером я, как обычно, пришла к родителям на ужин. Поскольку это был последний вечер лета, две мои младшие сестры поели так быстро, как это только возможно, и выскочили за дверь, стремясь в последний раз повеселиться перед началом учебного года на первом курсе.

Мы с Милли немного задержались за столом на террасе с нашими мамой и папой, попивая вино и болтая о вчерашней свадьбе, о дегустации вин, которую мы с Элли организовывали, и об открытии нового ресторана в «Абеляре».

— Не могу дождаться, чтобы попробовать, — сказала моя мама. — Я слышала, что они наняли одного из братьев Лупо на должность шеф-повара.

— Джанни, — сказала я.

— Он ведь закончил школу вместе с тобой? — спросил мой отец.

— Да, и Элли сходит с ума. — Я рассмеялась, вспомнив сцену с ними на кухне. — Она его терпеть не может.

— Хотя он работал в нескольких довольно известных ресторанах, — сказала Милли.

— В Нью-Йорке, Риме, Сан-Франциско. Я недавно прочитала о нём статью. Предполагается, что он очень талантлив. Немного самоуверенный для своего возраста, но талантливый.

— Я думала, он участвует в каком-то голливудском реалити-шоу. — Мама налила себе ещё вина. — То самое, в котором много лет назад участвовал его отец.

— Участвовал, но он вернулся. — Я подвинула свой бокал, и она налила ещё и мне. — Я видела его в «Абеляре» на днях.

— Эти мальчики Лупо всегда были заводилами в школе, не так ли? — Моя мама засмеялась. — Маленькие дьяволята. Но такие милые.

— Не говори это при Элли, — сказала я ей.

— Я столкнулась с Мией на прошлой неделе, — сказала моя мама. — Она сказала мне, что задержки с рестораном стали большой головной болью, особенно потому, что они надеялись какое-то время пожить во Франции.

— Они переезжают? — Я замерла с бокалом на полпути к губам. — Элли не упоминала об этом.

— Я не думаю, что это точно, но она сказала, что всегда хотела проводить там подольше время, а теперь, когда их младший учится в колледже, они рассматривают такую возможность.

— Любопытно, — сказал мой отец. — Интересно, нанимают ли они кого-то нового для управления «Абеляром».

— Если это так, Винни, то тебе следует подать заявление, — сказала Милли. — Ты бы идеально подошла для этой работы.

Я улыбнулась ей.

— Спасибо. Но вообще-то, я думаю, у меня есть предложение в другом месте.

— Правда? — Моя сестра потянулась и шлёпнула меня по руке. — Почему ты мне не сказала?

— Потому что это ещё не точно. — Я описала электронное письмо Сандры Элсон и должность в «The Alexander». — Я буду знать больше на следующей неделе. Она позвонит мне во вторник.

— Это так волнующе, — сказала моя сестра. — Ты примешь его?

— Возможно, если предложение будет подходящим. Это звучит как работа мечты. — Я колебалась, делая глоток вина. — Просто это далеко от дома.

— Но ты должна следовать за своей страстью, — удивила меня мама. — Ты не должна бояться неизвестности настолько, чтобы это помешало тебе рискнуть и сделать что-то, что может изменить твою жизнь.

— Я думала, что тебе не понравится идея моего отъезда, — сказала я с усмешкой. — И вот ты говоришь мне, чтобы я уезжала.

— Мне и правда ненавистна мысль о том, что ты уезжаешь. — Моя мама тоже засмеялась, но её глаза затуманились. — И я буду скучать по тебе. Но папа рассказал мне об этом на днях, так что у меня было время отрепетировать свою реакцию и не говорить тех эгоистичных вещей, которые я чувствую.

— Папа! — Я стукнула его по плечу. — Я просил тебя пока ничего не говорить.

— И я был осторожен, чтобы не дать такого обещания. Я всё ей рассказываю, ничего не могу с собой поделать. — Мой папа обнял маму за плечи и поцеловал её в макушку.

«С тобой легко говорить». Слова Декса, сказанные ранее, эхом отдавались в моей голове.

— В любом случае, — сказала я, — говорить об отъезде пока преждевременно. Я хочу услышать подробности от Сандры, и тогда я смогу принять решение.

Позже мы с Милли вышли вместе.

— Что ты собираешься делать завтра? — спросила она.

— Утром я должна работать на ресепшене. Потом я еду в дом сестры Декса на пикник.

Милли засмеялась.

— Что? Это просто пикник, — защищаясь, сказала я.

— Сегодня я разговаривала с Уитни. Она сказала, что вы, ребята, были в «Кловерли» всё утро.

— Так и было. Она была потрясающей с девочками. Я у неё в долгу.

— Она сказала, что они были очаровательны.

— Им понравилось. Они не переставали говорить об этом всю дорогу домой.

— Она также упомянула, что вы с Дексом выглядели довольно уютно вместе, — сказала она заговорщицки.

Я пожала плечами.

— Я не знаю, что заставило её это сказать.

— Я думаю, это было просто ощущение, что вам было комфортно друг с другом, как старым друзьям, — сказала Милли. — Она была удивлена, что вы недавно познакомились.

— Да. Мы быстро нашли общий язык. Хорошая химия, я думаю. — Я поиграла ключами. — Но ты можешь сказать Уитни, как я постоянно говорю тебе, что между нами нет ничего серьёзного.

Мне не было трудно встретить её взгляд, потому что это была правда.

Но, блин.

Быть хозяйкой своих чувств с каждым днём становилось всё труднее.

ДЕКС

— Хочешь послушать о новой истории, которую я пишу? — спросила Хэлли в воскресенье вечером, когда я зашёл пожелать девочкам спокойной ночи.

— Да. — Я сел на край её кровати.

Она крепко обняла пингвина Руперта, положив свой подбородок ему на голову.

— Это о принцессе.

— О, да? И как её зовут?

— Её зовут Минни.

— Принцесса Минни. — Откинувшись на локоть, я сделал вид, что обдумываю имя. — А как она выглядит?

— Она очень красивая, с длинными золотистыми волосами. Она живёт в маленьком домике в лесу. И у неё есть кошка.

— И как зовут кошку? — спросила Луна, повернувшись на бок лицом к кровати сестры.

Хэлли на миг задумалась. — Тигруля.

— Интересно, — сказал я.

Луна хихикнула и подложила ладони под щеку.

— Принцесса Минни очень грустит, когда Тигруля взбегает на очень высокое дерево и не хочет спускаться, — продолжила Хэлли. — И ей не к кому обратиться за помощью.

— Разве поблизости нет никаких горожан? — спросил я.

— Нет. — Тон Хэлли был серьёзным. — Минни не может пойти в город, потому что она прячется в лесу. Её родители жестоки и хотят, чтобы она вышла замуж за злого принца.

— Что ж, это отстой.

— Есть только один человек, которого он может попросить — он живёт рядом с ней в лесу, и она иногда видит его через своё окно. — Хэлли перевела дыхание. — Но она его боится.

— Почему?

— Потому что он людоед. Большой волосатый людоед.

Я нахмурился, приподняв одну.

— И как зовут того большого волосатого людоеда?

— Рекс.

— Неужели.

— Каждую ночь она слышит, как Рекс очень громко храпит и издаёт другие страшные людоедские звуки. Земля дрожит, когда он ходит.

— Потому что у него гигантские мускулы?

— Потому что у него гигантские ноги.

Я вздохнул.

— Так что, принцесса преодолела свой страх и постучалась к нему в дверь?

— Я пока не знаю. Пока это всё, что я придумала.

— Что? — Я шлёпнул её по ноге сквозь одеяло. — Ты просто оставишь нас с Луной в подвешенном состоянии? С бедной Тигрулей на дереве и принцессой Минни, одинокой и напуганной?

Хэлли улыбнулась.

— Это хорошая история, да?

— Да. Тебе нужно закончить её. — Я соскользнул с кровати и поцеловал её в лоб. — Скажи мне кое-что: людоед — это принц, на которого наложено какое-то злое заклятие?

Она покачала головой.

— Нет, он действительно людоед.

— Понятно. — Я поцеловал Луну в висок и выключил свет. — Спокойной ночи, девочки. Увидимся утром.

— Папочка? — Хэлли зевнула.

— Да. — Я остановился в дверях.

— Сегодняшний день заслужил десятку.

Я поклонился.

— Спасибо, я согласен.

— Мы можем завтра снова покататься на лошадях?

— Нет. Завтра мы едем к тёте Бри.

— Но ведь Винни придёт, да?

— Возможно. Ложись спать.

Оставив для них свет в холле, я вернулся вниз, чтобы убрать беспорядок, который мы оставили на кухне. Мы сами приготовили пиццу на ужин, и всюду был соус и тёртый сыр. Затем я открыл пиво и сел на диван перед включённым телевизором, не очень-то замечая, что было на экране.

Было пыткой — поглядывать на раздвижную дверь и гадать, не вышла ли Винни в свой внутренний дворик. Стоит ли мне выйти? Если она сидит за своим столиком, пригласить её к себе? Если она примет моё приглашение, смогу ли я держать свои руки при себе?

Нахмурившись, я сделал длинный глоток из бутылки и приподнял диванную подушку, прижав её к груди. Меня беспокоило то, как сильно я хотел продолжать прикасаться к ней сегодня. Как часто я ловил себя на том, что смотрю на её рот. Сколько раз я думал о том, чтобы пригласить её на ужин сегодня вечером.

Но было уже достаточно плохо, что я импульсивно пригласил её прийти к Бри завтра. После того, что я наговорил Джастину, он вывалил бы на меня целую кучу дерьма за то, что я привёл её — и я это заслужил. Но мне нравилось быть рядом с Винни. Она всегда была в хорошем настроении и смешила меня. Она обличала меня в моей чуши, и я мог сказать ей то, что не мог сказать никому другому. Я чувствовал, что она понимает мою ситуацию, потому что знает каково это, и она не осуждала меня, когда я расстраивался или злился. Она не была заинтересована в этом — она не собиралась использовать что-то против меня в дальнейшем. Она просто слушала.

И мне тоже нравилось её слушать. Она была так взволнована, когда рассказывала об ужине, который она планировала с подругой, или об идеях, которые она имела относительно мероприятий на своей потенциальной новой работе. Мне тоже нравилось слушать истории о её семье — было очевидно, что она близка с ними и что у неё было счастливое детство, несмотря на то, что её настоящая мать ушла от неё, когда она была совсем маленькой. Мне стало любопытно узнать о её отце, и я даже захотел с ним познакомиться.

Не говоря уже о том, как чертовски хорошо она относилась к моим девочкам, и как они относились к ней, будто она была давно потерянной тётей или что-то в этом роде.

К тому же у неё были такие губы, такой язычок и самые сладкие изгибы, известные мужчине.

Да, она была молода, но мне даже нравилось то, что напоминало мне о её возрасте — например, её очаровательный смех или подпрыгивающая походка, или то, как она с девочками использовала сленговые слова или говорила о песнях или знаменитостях, о которых я никогда, блять, не слышал.

Я сделал ещё один глоток и встал. Медленно двигаясь, будто я даже не был уверен, куда направляюсь, я вышел во внутренний дворик. Постояв секунду в темноте, я снова выпил, а потом посмотрел направо.

Её там не было, и свет был выключен.

Разочарованный, я вернулся в дом.

На следующий день я послал Хэлли и Луну постучаться в дверь Винни, пока я выезжал задним ходом из гаража. Она вышла через минуту, неся коричневый бумажный пакет. Она была одета в жёлтый укороченный топ, джинсовые шорты с маргаритками и белые кроссовки. Волосы были собраны в хвост. Она выглядела сексуально и мило, даже моложе обычного. Моё сердце загудело, как двигатель.

Они сели в машину и пристегнулись.

— Привет, — сказала она, ставя миску и сумку у своих ног.

— Привет. Тебе не нужно было ничего приносить.

— Это просто гуакамоле и чипсы. Ничего особенного.

— Но я ничего не принесу. Ты выставляешь меня в дурном свете.

Она рассмеялась.

— Ты приведёшь меня. Я тебя прикрою.

Когда мы подъехали к дому Бри и Джастина, мы прошли во двор, где они сидели на террасе с другими друзьями, наблюдая, как их дети бегают по лужайке с водяными пистолетами и шариками с водой.

Хэлли и Луна сразу же побежали к ним, а я представил Винни взрослым. Моя сестра подскочила, чтобы принести ей попить, а Джастин, держащий малыша на плече, понимающе ухмыльнулся мне.

Я удержался от желания оттолкнуть его.

Пока Винни ставила на стол гуакамоле и чипсы, я пошёл в дом за пивом и увидел, что моя сестра наливает бокал вина.

Сняв крышку с пивной бутылки, я стащил помидор черри из большой миски салата с макаронами на столе.

— Эй. — Она шлёпнула меня по костяшкам пальцев. — Держи руки подальше от еды.

— Я голоден.

— Мы скоро будем есть. Во сколько тебе нужно вернуть девочек?

— В шесть. Но я уверен, что Наоми напишет мне к четырём, что это их первый школьный вечер в этом году, и я должен вернуть их раньше.

— Вы хорошо ладите в эти дни?

— Да. — Я пожал плечами и сделал глоток пива. — Она выходит замуж в следующем месяце.

— Я слышала. — Она поставила бутылку вина обратно в холодильник. — Тебя это беспокоит?

— Нет. Брайс достаточно порядочный парень. Он хорошо относится к девочкам, и, кажется, он им нравится.

— Винни кажется милой. — Моя сестра прислонилась спиной к стойке. — Джастин упомянул, что у тебя появилась новая подруга. Это она?

Меня не обманул её непринуждённый тон. Было очевидно, что она знала, чем я занимался.

— Это она.

Бри даже не потрудилась скрыть свою улыбку.

— Она очень милая.

Нахмурившись, я показал Бри средний палец, которого не показал её мужу.

— Что? — Она засмеялась. — Я думаю, это здорово. Она поможет тебе оставаться молодым. Чем вообще занимаются дети в наши дни?

— Она не ребёнок — ей двадцать два. И она не просто милая, она классная, весёлая и отлично ладит с девочками.

— Ого. — Её глаза загорелись. — Тебе повезло, что ты живёшь по соседству с кем-то вроде неё.

— Она скоро уезжает, — быстро сказал я.

Лицо Бри упало. — Оу. Почему?

— Ей предложили работу в Род-Айленде.

— Что ж, черт возьми. — Бри вздохнула. — Думаю, это всё.

— Это всё. Давай, выйдем на улицу.

— Ладно, но я должна сказать тебе одну вещь. — Её выражение лица заставило меня насторожиться.

— Что?

— Мне звонил папа.

Я нахмурился. — Из-за денег?

— Нет. Он болен.

— Не повезло. — Я сделал ещё один глоток. — Чем?

— Рак легких. Он смертельно болен.

Что-то похожее на жалость кольнуло моё сердце, и я немедленно заглушил её.

— Он попросил о встречи с нами. И со своими внуками. — Она заколебалась, перевела дыхание. — Я думаю об этом.

— Ну, мне и думать не нужно. Мой ответ — нет.

— Декстер, — тихо сказала она. — Он наш отец, и у него неизлечимая стадия рака. Ты не думаешь, что мы должны быть рядом с ним?

— Так же, как он был рядом с нами или с мамой, когда она болела? — многозначительно спросил я.

Она сжала губы.

— Я знаю, что он не идеален. Он знает, что он не идеален. Он понимает, что совершал ошибки.

— Это то, что он делает, Бри. Он заставляет тебя поверить, что ему жаль, и что он изменился, но в конце концов, он тот же парень, каким всегда был, и этот парень отстой. — Я покачал головой. — Мне не нужно прощаться.

— Ты знал, что он женился? — Она посмотрела на меня с надеждой в своих голубых глазах, и мне было больно это видеть — она выглядела так же, как наша мама, каждый раз, когда он возвращался.

— Нет.

— В прошлом году. Я думаю, что он познакомился с ней в анонимных алкоголиках. Её зовут Глория, и голос у неё приятный. Они живут примерно в двух часах езды отсюда.

— Ты и с ней разговаривала?

— Она написала мне письмо, спрашивала, можно ли отцу позвонить. Она сказала, что с того момента, как они познакомились, он говорил обо всех сожалениях, которые испытывает по поводу своих детей. Она рассказала мне о его раке и умоляла меня подумать о примирении с ним, пока ещё не поздно.

Я пересилил себя. — Ты можешь. Я не стану. И он и близко не подойдёт к моим детям.

Она придвинулась поближе, положив ладонь мне на плечо.

— Пожалуйста, просто подумай об этом. Ради меня. Я не знаю, смогу ли я сделать это без тебя.

С трудом сглотнув, я заставил себя держать эти стены на месте. Она была моей младшей сестрой, и мой инстинкт требовал её защитить, но я не смог бы, если бы она выбрала этот путь.

— Прости, Бри. Я не могу.

Остаток дня был испорчен моим разговором с сестрой. Я сидел на улице вместе со всеми, но не разговаривал, не смеялся над чьими-то шутками и избегал встречаться с Винни взглядом. Она чувствовала, что со мной что-то не так, и несколько раз спрашивала, всё ли в порядке, но я отмахивался от неё. В основном я просто смотрел на лужайку, где играли дети, полный решимости никому и никогда не позволить обидеть моих девочек, особенно моему отцу. Он нанёс достаточно вреда. И мне было безразлично, сожалеет ли он сейчас. Было слишком поздно — он не заслуживал их.

Он умирает, придурок. Ты настолько лишён сострадания?

Но всё, что нужно было сделать, это подумать о моей матери в одиночестве в её больничной палате, её тело, слабое от двух лет химиотерапии и облучения, которые не вылечили её, о её дрожащем голосе, который спрашивал, есть ли новости от него, чтобы укрепить мою решительность. В конце концов он так и не пришёл к ней. Я не обязан был быть рядом с ним. Если это сделало меня бессердечным ублюдком, пусть будет так.

В какой-то момент я зашёл в дом, чтобы воспользоваться ванной, и когда я возвращался через кухню, вошла Винни.

— Эй, — сказала она, глядя на меня с беспокойством. — Ты уверен, что всё в порядке?

— Я уже сказал, что да, — огрызнулся я.

— Я знаю, но не похоже, что тебе весело.

— Ну, ты меня не знаешь.

Её выражение лица изменилось от обеспокоенного на обиженное.

— Декс, я просто…

— Слушай, только потому, что мы трахались, не значит, что я должен рассказывать тебе всё. Оставь меня в покое. — Ненавидя себя, я протиснулся мимо и вышел на улицу.

Когда она вышла через несколько минут, цвет её лица побледнел, а нос был немного розовым, словно она плакала. Она не села рядом со мной, как раньше, вместо этого она села рядом с моей сестрой и спросила, можно ли ей подержать ребёнка.

Разъярённый и чувствуя, что виноват только я сам, я ещё ниже сгорбился на стуле, словно ребёнок, взявший тайм-аут, и игнорировал всех вокруг.

Я был в таком гнусном настроении, что даже не задержался допоздна, несмотря на то, что Наоми так и не прислала ни одного навязчивого сообщения. Около четырёх я забрал девочек, которые жаловались на уход, и ворчали всю дорогу домой, от чего я становился только раздражительнее. Я накричал на них, чтобы они перестали ныть, отчего Луна разрыдалась, а Хэлли бросила на меня злой взгляд в зеркало заднего вида.

— Ты больше не заслуживаешь десятку, папа. У тебя единица.

Рядом со мной сидела Винни, зажав ладони между коленями, совершенно молчаливая. Когда мы подъехали к моей подъездной дорожке, она едва дождалась, пока машина припаркуется, прежде чем выйти из неё.

— Пока, девочки, — сказала она, быстро махнув им рукой перед тем, как зайти в свой дом.

— Винни сердится на нас? — со слезами на глазах спросила Луна.

— Нет. Она сердится на меня.

— Почему?

— Не волнуйся об этом, — огрызнулся я, прежде чем сбавить тон. Сжав переносицу, я выдохнул. — Пожалуйста, просто идите в дом и соберите свои вещи.

Вернув девочек к Наоми, — они обняли меня на прощание, чего я не заслуживал, — и пожелав им хорошего первого дня в школе завтра, я пошёл домой и бросился ничком на диван. Мне нужно было постирать белье, помыть посуду и убрать в ванных, но мне не хотелось ничего этого делать. Я просто хотел побарахтаться в своём гневе и собственной правоте.

Потому что я был чертовски прав, не так ли? Бри ошибалась, а я был прав. Она словно стёрла все ужасные воспоминания о том, какого это было каждый раз, когда он решал появиться в нашей жизни. Достаточно было того, что мы прошли через это — зачем ей хотелось подвергать наших детей такому же дерьму? И зачем? Чтобы они узнали, что у них был дедушка, только чтобы увидеть, как он умирает? Какие истории мы должны рассказывать о нём?

И всё же… Я знаю, что не должен был так разговаривать с Винни.

Хэлли была права. Я был людоедом.

Перевернувшись на спину, я приложил ладонь ко лбу. Каждый раз, когда я думал об уязвлённом выражении её лица, когда я огрызался на неё, или о её розовом носе, когда она вышла на улицу и не захотела быть рядом со мной, у меня сжималось сердце. Но извинения давались мне нелегко — в большинстве своём я был из тех ребят, которые скорее упрутся пятками в землю и будут капаться в грязи, чем признают, что были неправы или виноваты.

И действительно… был ли я настолько не прав? Что было такого плохого в том, что я сказал? Это была правда! Мы ведь не встречались. Но это напомнило мне о чувстве вины, которое я испытывал после того, как Наоми обвиняла меня в том, что я закрылся или оттолкнул её. «Ты поступаешь так, что мне больно тебя любить», — говорила она. «Почему ты не впускаешь меня?».

Я нахмурился, старая обида вспыхнула с новой силой. Я никогда не просил её любить меня. Вот почему мне было лучше оставаться одному. Я не хотел никому ничего объяснять или извиняться. Я не хотел нести ответственность за чьи-то чувства. Мне нельзя было их доверять.

В конце концов я пролежал так долго, что уснул. Когда я проснулся, было темно, и я сел, сонный и дезориентированный. Посмотрев на телефон, я увидел, что уже больше девяти часов. Я также обнаружил, что пропустил звонок от сестры и смс от Джастина, который спрашивал, всё ли у меня в порядке.

Но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Выдохнув, я отложил телефон в сторону и потёр лицо обеими руками. В моем желудке зияла пустота, а голова пульсировала.

Я выключил весь свет и пошёл наверх, в постель.

ДЕКС

Я был готов к тому, что на следующее утро Джастин устроит мне допрос на работе, но он этого не сделал. Более того, он вообще мне ничего не сказал, от чего я чувствовал себя ещё хуже.

Наоми прислала мне несколько фотографий первого школьного утра девочек, и их радостные улыбки тронули моё сердце. Я чувствовал себя ужасно за то, что накричал на них вчера. Ничего из этого не было их виной.

Я прокручивал в памяти своё дерьмо всю свою смену, прошедшую без особых происшествий. С одной стороны, это было хорошо, поскольку это означало, что не было никаких чрезвычайных ситуаций. Но это оставило мне много свободного времени и пространства для размышлений: о Винни, моём отце, моей сестре, моих детях, моём поведении — и ничто из этого не заставляло меня гордиться собой.

После ужина я наконец не выдержал и разыскал Джастина в комнате общежития, где он спал. Он сидел за столом и листал папку.

— Привет. — Я облокотился на дверную раму.

Он едва поднял глаза. — Привет.

— Ты не собираешься спросить меня о вчерашнем?

— Нет.

— Почему нет?

— Это не моё дело. — Он пожал плечами. — И Бри сказала мне не делать этого.

Я нахмурился.

— Она злится на меня?

— Нет, я бы не сказал, что она злится. Думаю, она надеется, что ты передумаешь, но она понимает, почему ты чувствуешь себя так, как чувствуешь. — Он пролистал страницу в папке. — Она знает тебя.

Я ещё минуту постоял в дверях, царапая зазубрину на раме.

— Я вчера повёл себя с Винни как мудак.

— Я подумал, что что-то пошло не так.

— Так и есть. — Когда он не спросил меня, что именно, я продолжил. — Она знала, что я был чем-то расстроен, и когда она не оставила меня в покое из-за этого, я сорвался на неё.

Он кивнул. Пролистал ещё одну страницу.

— Я был зол на отца, на сложившуюся ситуацию и, возможно, даже на сестру за то, что она была так доверчива, и я выместил это на ней. — Я поморщился. — Я наговорил ей всякой хуйни, и я сожалею об этом.

Джастин наконец поднял глаза.

— Может быть, ты должен сказать ей это, чувак.

Я выдохнул.

— Да, я знаю.

Выйдя в среду утром с части, я выполнил кое-какие поручения и провёл вторую половину дня крася спальню девочек в качестве сюрприза для них — стену за кроватью Луны в розовый, стену за кроватью Хэлли в лавандовый.

Папино чувство вины во всей своей пастельной красе.

Я сотню раз смотрел на свой телефон, но с каждым часом становилось всё труднее позвонить.

Около семи я позвонил девочкам, которые рассказали мне всё о своих первых днях в школе. Хэлли была в восторге от новой подруги, которую она нашла, Луна пока обожала детский сад, и ни одна из них не сказала ни слова о Винни или моём сварливом настроении вчера — они будто даже не помнили об этом.

Но я был уверен, что Винни ничего не забыла.

Наконец, сразу после восьми часов, я присел в изножье своей кровати и отправил ей сообщение.

Декс: Извини за понедельник. Я был козлом.

Я отправил это, и пока я размышлял, стоит ли мне извиняться, она ответила.

Винни: Был.

Выдохнув, я снова написал ей смс.

Декс: Я могу объяснить?

Винни: Можешь попробовать.

Декс: Я не хочу делать это по смс. Можно я приду?

Она ответила не сразу.

Винни: Я только что вышла из душа. Дай мне пять минут.

Но мне так хотелось извиниться, что я дал ей всего три — даже не обулся, просто прибежал босиком, в серых спортивных штанах и белой футболке.

Она открыла дверь в коротеньком халатике, который завязывался спереди, с мокрыми, нечёсаными волосами и расчёской в руке. Она выглядела такой молодой и красивой без макияжа, что у меня перехватило дыхание. Но выражение её лица было совсем не радушным.

— Заходи, — сказала она беззвучно.

Я последовал за ней в гостиную. Когда она села на один конец дивана, я сел на другой. Потёр руки о колени. Перевёл дыхание.

— Я должен извиниться перед тобой.

Она начала расчёсывать волосы. Пригвоздив меня холодным, отстранённым взглядом.

— Да. Должен.

— Прости за то, как я с тобой обращался. Ты не заслуживаешь этого.

— Ты очень задел мои чувства.

— Я знаю. — Я тяжело сглотнул. — Было видно.

— Я просто пыталась убедиться, что с тобой всё хорошо. Как друг.

— Я не был в порядке. Но это не оправдывает того, что я наговорил. — Я сделал ещё один глубокий вдох. — Ты не сделала ничего плохого, Винни. Я разозлился из-за чего-то другого и набросился на тебя. Я искренне прошу прощения.

— Извинения приняты, — сказала она, теребя спутанные волосы на затылке.

Почувствовав облегчение и благодарность за то, что она была такой понимающей и милой — я наклонился и потянулся за расчёской.

— Позволь мне.

— А?

— Садись сюда. — Я передвинулся на середину дивана и раздвинул колени, похлопывая по подушке между ними.

Она выглядела немного сомневающейся, но сделала, как я просил.

— Ты собираешься расчесать мне волосы?

— Да, — сказал я, начиная снизу. — Я должен загладить свою вину за то, что был придурком по отношению к тебе. И к тому же у меня это хорошо получается.

Она молчала, пока я расчёсывал её волосы медленными, плавными движениями. От них вкусно пахло кокосом.

— Как прошло твоё собеседование? — спросил я.

— Хорошо.

— Она предложила тебе работу?

— Да.

— Ты согласилась?

Она заколебалась. — Да. Согласилась. Но я никому ещё не сказала. Ты первый.

— Поздравляю, — сказал я, хотя моё сердце упало при мысли о её отъезде. — Наверное, ты очень взволнована.

— В отеле идёт ремонт, поэтому я не поеду до начала октября, но да, я взволнована. Думаю, это пойдёт мне на пользу. — Она сделала паузу. — Думаю, возможно мне нужны перемены.

— Перемены могут быть полезны. — Её волосы были вычесаны, но я продолжал расчёсывать их. — Бри сказала, что мой отец хочет нас видеть. У него рак лёгких на последней стадии. Вот что огорчило меня в понедельник.

— Ох. — Она положила руку мне на ногу. — Мне очень жаль, Декс.

— В последний раз я видел его на похоронах моей матери. Это было семь лет тому назад. До того его не было рядом годами — у неё был рак груди, и она проходила лечение сама. А потом он появился весь такой грустный и угрюмый, словно ему было не насрать.

Она ничего не сказала. Её молчание было заманчивым, и то, что я мог говорить без зрительного контакта, тоже помогало.

— Думаю, он в завязке и снова женился. Бри поддерживает связь с его новой женой. Она спрашивала, не рассматриваем ли мы возможность примирения с ним.

— Это, вероятно, тяжёлое решение.

Я выдохнул.

— Бри сочувствует ему. Я не знаю, сочувствую я ему или нет. Что это говорит обо мне?

— Это говорит о том, что в детстве он тебя очень обидел. И что твои чувства сложны.

— Да. — Я наблюдал, как расчёска скользит по её волосам. — Бри всегда была более снисходительной, чем я. Она такая же, какой была наша мать.

— В твоих устах быть всепрощающим звучит так, будто это плохо.

Я нахмурился.

— Это то, что касается моего отца. Ты не можешь верить тому, что он подразумевает то, что говорит. Откуда нам вообще знать, что у него действительно рак?

— Декс, — тихо сказала она.

Но я копнул глубже.

— Я никогда не подпущу его к своим детям. Он лишился этого права много лет назад.

— Он хочет увидеть и девочек тоже?

— Да. И детей Бри. Она сказала, что думает об этом. — Я опустил руки. — Но я не могу. И я не буду чувствовать себя плохо из-за этого. Я их защищаю.

— Это твоё право, как отца.

Я вздохнул, прислонившись лбом к её затылку. Откуда она знала то, что мне нужно было услышать? Опять же мне было очень грустно, что она переезжает. И я не хотел больше думать о своей семье.

Винни взяла расчёску из моей руки и отложила её в сторону, а потом удивила меня, обхватив мои запястья и обернув мои руки вокруг себя, как одеялом.

— Ты хороший отец, Декс.

— Но я дерьмовый друг.

— О, я не знаю. Это было довольно милое извинение.

— Я должен был загладить свою вину перед тобой. Твоё лицо не давало мне покоя.

Она нежно засмеялась. — Хорошо.

Её волосы пахли так приятно, что я не мог удержаться, чтобы не зарыться в них носом и не вдохнуть. Или засунуть одну руку ей под халат. Или прижаться губами к её плечу.

— Так у меня получилось?

— Что «получилось»? — прошептала она, когда я отбросил её волосы в сторону и поцеловал в затылок.

— Сделать всё правильно.

— Я имею в виду, что ты на правильном пути… — Она наклонила голову, позволяя мне поглотить одну сторону её горла. — Но может понадобиться ещё немного усилий.

— Да? — Я потянул пояс на её халате и переместил обе руки к её груди. Она выгнула спину, толкая их в мои руки.

— Декс, — прошептала она. — Хочешь подняться наверх?

Не колеблясь, я встал, подхватил её на руки и направился к лестнице.

— Как тебе такое усилие?

Она ахнула и обвила меня руками за шею.

— Такое хорошее усилие. Не останавливайся.

Я понёс её вверх по лестнице.

— В прошлый раз, когда я поднимался сюда, у тебя сработала пожарная сигнализация.

— На этот раз здесь настоящий пожар, — пробормотала она, целуя меня в шею.

Я вошёл в её спальню и уложил её на кровать, потом распахнул её халат и стянул с неё нижнее белье. Её жалюзи были открыты, и лунный свет проникал через окна, купая её кожу в серебре.

— Наконец-то. Боже, ты прекрасна.

— Спасибо.

Я снял футболку и скинул штаны за рекордно короткое время. Затем я забрался к ней на кровать, нависнув над ней, мой член был толстым и твёрдым между нами.

— Я думал об этом несколько дней.

— Я тоже. — Она обхватила меня ногами и запустила руки в мои волосы. — Я лежала здесь ночью и думала о тебе через одну стену, и хотела, чтобы ты был здесь. Конечно, это было до того, как я рассердилась на тебя.

— Сейчас я здесь, — сказал я ей. — И я не уйду, пока мы снова не станем друзьями — чего бы это ни стоило. — Потом я перестал двигаться. — Блять!

— Что? — Она поняла ещё до того, как я это сказал. — О, нет презерватива.

— Нет презерватива. — Я начал отстранятся, но она крепко держала меня.

— Подожди, — сказала она. — Я не против, если ты тоже. Я принимаю противозачаточные.

— У меня никого не было после развода и даже задолго до него.

— Тогда не останавливайся, — прошептала она, поцеловав меня в челюсть, обхватив меня ногами. — Мы ещё не совсем друзья.

ВИННИ

В тот вечер Декс был удивительно нежным.

Я не была уверена, было ли это потому, что он всё ещё пытался загладить свою вину, или он просто открывал другую сторону себя, но в любом случае это было иначе, чем раньше.

Сначала он прикоснулся ко мне ртом, прокладывая дорожку поцелуев от пальцев ног до задней поверхности ног и вдоль внутренней стороны бёдер. Он лизал меня медленно и мягко, нежно проводя языком по моему клитору или обводя маленькие кружочки вокруг него, почти не используя никакого давления. Он также использовал свои пальцы, но не проталкивал их глубоко. Вместо этого он дразнил меня лёгкими, неглубокими поглаживаниями, игнорируя моё нетерпеливое извивание под его прикосновениями. И он поднял руки к моей груди, проводя большими пальцами по моим соскам, пока я выгибалась и извивалась, пытаясь заставить его дать мне то, что я хотела.

— Декс, — скулила я, запуская пальцы в его волосы. — Не дразни меня.

Он нежно засмеялся, но двигал языком быстрее и сильнее, сжимая мои соски, втягивая мой клитор в рот.

Я кончила так сильно, что увидела звезды, и прежде чем я смогла снова дышать, я уже просунула руки по его, чтобы притянуть его к себе, обезумев от потребности почувствовать, как он входит в меня так же, как и раньше: неконтролируемо, отчаянно, яростно — но на этот раз без всякого барьера между нами.

Но он отказывался спешить, расслабляясь внутри меня восхитительно медленными, размеренными движениями, с каждым разом давая мне немного больше. Когда он был погружен до конца, его глаза зажмурились, словно для него это был рай и ему ещё никогда не было так хорошо. Я глубоко вдохнула, опьянённая ароматом его кожи и тем, как он заполнил меня, и мужской тяжестью его бёдер между моими. Проведя руками по его спине, по круглой мускулистой заднице, я втянула его глубже. Он застонал и прижался своими губами к моим, страстно целуя меня, прежде чем начал двигаться.

«Между нами ничего нет, — блаженно подумала я. — Мы настолько близки, насколько только могут быть два человека».

И я почувствовала, что распадаюсь не только физически.

Мгновенно насторожившись, я игриво шлёпнула его.

— Почему ты такой нежный?

— Я очень стараюсь сегодня, — ответил он, его голос был напряжён от борьбы.

— Декс. — Я призвала его двигаться скорее руками и бёдрами. — Не сдерживайся. Я хочу заставить тебя кончить.

— Блять. Ты не знаешь, что со мной происходит, когда говоришь такие вещи.

— Когда я говорю, что хочу твой член? — спросила я, затаив дыхание. —

Когда я говорю тебе, как хорошо он ощущается внутри меня?

Он сердито зарычал, становясь грубее. Быстрее. Жёстче. Глубже. Это было именно то, что мне нужно, чтобы держать свои чувства взаперти там, где им самое место. Дело было не в том, чтобы быть рядом с ним.

Дело было в тепле. Трении. Желании. Химии. Поте.

Его тело на моем. Его толстый, твёрдый член врезается в меня, трётся об меня, поднимая меня выше, заставляя задыхаться, кусаться, вскрикивать и впиваться ногтями в его мышцы. Мгновение спустя он изливается в меня, протяжно и долго постанывая, когда моё тело сжималось и пульсировало вокруг него.

— Ладно, — задыхалась я. — Ладно, мы снова друзья.

— Ты уверена? — Его дыхание было прерывистым и частым. — Потому что я могу вернуться завтра и продолжить попытки завоевать тебя.

Я сделала паузу.

— Да. Хорошая мысль. Беру свои слова обратно.

Засмеявшись, он оторвал от меня свою грудь и посмотрел вниз.

— В самом деле?

— Да, ты всё ещё козел, и тебе нужно пойти домой и подумать о том, что ты сделал.

— О, я так и сделаю. — Он прижал свои губы к моим. — Можешь быть в этом чертовски уверена.

Немного погодя я провела его к двери.

— Как прошёл первый день девочек в школе? Я думала о них вчера.

— Хорошо. Я забираю их в воскресенье после церкви. Я уверен, что скоро они будут на твоём пороге.

Я засмеялась, плотнее запахивая на себе халат.

— Я была бы рада.

— Они будут грустить узнав, что ты переезжаешь.

— Мне тоже грустно переезжать, но предложение слишком хорошее, чтобы от него отказаться. — Я твердила себе это в течение двух дней.

Он кивнул. — И когда ты уезжаешь? В начале октября?

— Да. Я должна прилететь обратно через пару недель на дегустацию вина, которую мы с Элли устраиваем вместе, но нанявшая меня женщина сказала, что это не проблема.

Он на миг задумался.

— Значит, у тебя около месяца.

— Да. — Я одариваю его кокетливой улыбкой. — Думаешь, за тридцать дней ты сможешь полностью искупить свою вину?

— Не знаю, — серьёзно ответил он, почесав голову над правым ухом. — Я имею в виду, что тебе довольно трудно угодить.

— Это новая я. — Я выпрямилась. — Я устанавливаю для себя более высокие стандарты.

Он взял меня за предплечье и притянул к себе, заключая в объятия.

— Хорошо. Так и надо.

Прижавшись щекой к его груди, я прижалась к его тёплому, твёрдому телу и ждала, что он снова пошутит, но он этого не сделал. Завернувшись в его объятия, я чувствовала себя в безопасности и довольной — настолько в безопасности и довольной, что быстро забеспокоилась.

— Ладно, пора спать. — Я осторожно толкнула его в грудь и отступила назад. — Видишь? Это я становлюсь независимой. Прежняя я попросила бы тебя остаться на ночь.

— А новая ты опять выгоняешь меня?

Я кивнула. — Прямо на обочину.

— Хорошо. — Он распахнул дверь и оглянулся через плечо. — Поговорим завтра.

— Спокойной ночи.

Затем он ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Я всё ещё стояла и смотрела на неё, когда два негромких стука заставили меня подпрыгнуть. Я открыла дверь.

— Я забыл сказать тебе, что не люблю тебя. — Он пожал плечами. — Учитывая, каким милым я был сегодня вечером, я не хотел, чтобы ты волновалась или типа того.

Я рассмеялась.

— Спасибо за напоминание. Я тоже тебя не люблю.

Но, поднимаясь по лестнице, я не могла избавиться от мысли, что это чертовски хорошо, что я скоро переезжаю. Потому что, возможно, я не люблю его сейчас, но я могла бы.

Я бы легко могла.

Около часа дня следующего дня я постучала в дверь кабинета моей тёти Хлои.

Она подняла глаза от ноутбука и улыбнулась.

— Привет, Вин. Что я могу для тебя сделать?

— Есть минутка? — спросила я.

— Конечно. — Она закрыла свой ноутбук. — Присаживайся.

Я присела на краешек одного из стульев перед её столом и огляделась вокруг. Её кабинет был больше кабинета моего отца, но так же, как и у него, полки были заполнены семейными фотографиями: свадебной фотографией её и Оливера; школьными фотографиями их подростков, Сойера и Эльзы; профессиональной семейной фотографией их на пляже в одинаковых брюках цвета хаки и белых рубашках.

Она проследила за моим взглядом и засмеялась.

— О Боже, эта фотография. Я так боролась с Оливером по поводу этих глупых одинаковых нарядов, но, пожалуй, это какая-то семейная традиция Пембертонов.

— Отличный снимок, — сказала я. — Ваша семья так красива. Эльза очень похожа на тебя.

Она задумчиво вздохнула.

— Трудно поверить, что она уже в старших классах. Время летит незаметно.

Я кивнула, переплетая пальцы.

— Я хотела поговорить с тобой кое о чём.

— Валяй.

— Мне предложили работу руководителя мероприятий в гостинице в Ньюпорте под названием «The Alexander».

Её брови поднялись.

— Рада за тебя. И ты согласилась?

— Да, — ответила я, — но она начинается только в октябре, так что я пробуду здесь ещё по крайней мере три недели. Я могу помочь тебе найти кого-нибудь на замену мне, если хочешь.

Она махнула рукой.

— Не беспокойся об этом. Я очень рада за тебя! Расскажи мне о работе.

Расслабившись, я описала ей должность, и она с нетерпением открыла свой ноутбук и заглянула на сайт «The Alexander».

— О, Винни, это шикарно — эта архитектура! Обстановка! — Она цокнула языком. — Тебе понравится. И им так повезло с тобой.

— Спасибо.

Она снова закрыла ноутбук. — Ты сказала своим родителям?

— Они знают о предложении, но я ещё не сказала им, что приняла его.

Она печально усмехнулась.

— Фрэнни будет рыдать навзрыд так же, как она рыдала, когда Фелисити переехала в Чикаго.

Я рассмеялась.

— Ну, она знала, что это возможно.

— Это так здорово, Винни. Я очень рада за тебя. И, конечно, мы будем скучать по тебе, но я полностью понимаю твоё желание расширить свои горизонты.

— Спасибо. — Я сделала паузу. — Мне здесь очень нравится. Ферма «Кловерли» всегда была для меня домом.

— Иногда нам приходится покидать дом, чтобы осуществить свои мечты. — Она вздохнула, оглядываясь вокруг. — А иногда мы возвращаемся к тому, с чего начали, и это тоже нормально.

Я рассмеялась. — Спасибо, тётя Хлоя.

— Не за что, дорогая. — Она послала мне воздушный поцелуй, когда я поднялась на ноги. — Я всегда здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

В тот вечер я только что вернулась домой с занятий пилатесом, когда услышала стук в дверь. Я открыла её и обнаружила на своём крыльце ворчливого Декса.

— Где я могу взять кота?

Я засмеялась.

— Ты хочешь усыновить кота?

— Нет, блять. — Он громко выдохнул и протянул мне сложенный лист бумаги. — Но не оставят меня в покое из-за этого. Я только что нашёл в ящике комода записку, которую они, должно быть, написали, когда были здесь в прошлый раз.

Я взяла записку и развернула её. Она была написана на разлинованной бумаге, вырванной из тетради. Почерк был круглый, детский, но аккуратный.

Дорогой папочка,

Мы считаем, что нам разрешено иметь здесь кота. Мы будем хорошо о нём заботиться. Ты можешь его обнимать, когда нас не будет. Тебе нужно больше объятий, чтобы не превратиться в людоеда.

С любовью, Хэлси-шмекси и Луни Тюнз.

Я усмехнулась и посмотрела на него.

— Людоед?

— Да. Я рассказывал тебе о истории, которую пишет Хэлли?

— Нет. В нём есть людоед?

— Да. По имени Рекс. А ещё там есть принцесса по имени Минни.

Я закрыла рот ладонью.

— Не слишком изощрённо, не правда ли?

— Нет. Во всяком случае, кот — это не парусник, не шикарный отпуск и даже не лошадь, но это то, что им понравится. — Он вздохнул, закрыв глаза. — А я сопляк, как ты и говорила.

— Я думаю, что это здорово. Я дам тебе несколько приютов. И моё предложение кормить кота, пока ты будешь на работе, остаётся в силе. — Я сделала паузу. — По крайней мере, пока я не перееду.

— Спасибо.

— Вероятно, я смогу помочь тебе найти человека в комплексе, который захочет зайти и покормить его. Через один дом от нас живёт вдова, она очень милая.

— Звучит неплохо. — Он потянулся за запиской. — Ты уже ужинала?

— Нет. Я только что вернулась домой. — Я стянула свою липкую футболку с тела. — Я тренировалась, поэтому собиралась принять душ, прежде чем думать о еде. Я вспотела.

— Я как раз собирался заказать еду на вынос. Хочешь зайти и поесть со мной?

— Конечно.

— Ты любишь тайскую еду?

Я потёрла живот. — Обожаю.

— Ладно. Я закажу несколько разных блюд, и мы сможем поделиться.

— Прекрасно. Я буду через полчаса.

— Круто. — Он положил руку на дверь, толкнул её шире и перешагнул порог, пристально глядя на меня вниз. — Это не свидание.

— Слава Богу.

— Но если ты захочешь надеть сексуальное чёрное белье, я не буду сердиться.

Смеясь, я развернула его и вытолкала за дверь.

— Как ты вообще нашла это шоу? — спросил меня Декс пару часов спустя. После ужина мы решили отдохнуть на диване и посмотреть телевизор. Я убедила его посмотреть несколько серий «Моя жена меня приворожила».

— Я не помню. Кажется, бабушке он нравился, и мы смотрели его, когда она приезжала к нам в гости. — Мы сидели бок о бок, закинув ноги на журнальный столик. Под шортами и безразмерной толстовкой я была в понравившемся ему кружевном белье, но он об этом ещё не знал. — Мне нравилась идея, что ты можешь шевелить носом и произносить заклинания, и никто не узнает, что это была ты.

Он фыркнул.

— Бьюсь об заклад, ты пробовала.

— Постоянно. Но это сработало только однажды.

Он обнял меня. — Что это было за заклинание?

— Я заставила папу влюбиться в нашу няню.

Декс рассмеялся. — Конечно, ты это сделала.

— Я тоже никогда не говорила об этом ни одной живой душе. Я просто шевелила носом и занималась своими делами, но когда это произошло, я ничуть не удивилась.

— Магия, — сказал он.

— Магия.

— Я попробую. У меня выходит?

Я подняла глаза и увидела, как он сосредоточенно дёргает носом.

— Типа того. Теперь подумай о чём-нибудь, что ты хочешь, чтобы произошло.

Он закрыл глаза. Через десять секунд он открыл их снова. — Не сработало.

— А чего ты хотел?

— Минет.

— Декс! — Я шлёпнула его по ноге. — Магия так не работает.

— Очень жаль. — Он усадил меня к себе на колени, так что я оседлала его бёдра. — Но ничего страшного. Есть много других вещей, которые я хотел бы воплотить в жизнь.

Я стянула с себя толстовку, обнажив свой скупой чёрный бюстгальтер, довольная, когда у него отвисла челюсть.

— Например, это?

— Именно. — Он притянул меня ближе и потёрся лицом о мою грудь. — Ты только что заставила меня поверить.

Он затащил меня в свою спальню, обхватив моими ногами свою талию. Опрокинув меня навзничь на кровать, он стянул с меня шорты, оставив меня в чёрном бюстгальтере и трусиках.

— Их не снимать, — приказал он, когда я просунула большие пальцы за пояс трусиков.

Он сбросил с себя всю одежду и перелез через меня, его глаза были голодными и темными — именно тогда я застала его врасплох и перевернула его на спину. Это требовало всей моей силы, и, когда он оказался подо мной, я триумфально засмеялась.

— Что тут у нас? — спросил он.

Я схватила его толстые запястья и толкнула их на матрас, как он всегда делал со мной.

— Я хочу быть сверху.

— Вот как?

Я кивнула, медленно покачивая бёдрами, прижимаясь к его твёрдому, набухшему члену.

— Есть проблемы с этим?

Он зарычал, его руки сжались в кулаки, потом проговорил сквозь стиснутые зубы. — Нет.

— Хорошо. Теперь послушай меня. — Разговаривая с ним таким образом, видя его под собой на кровати, моё сердце колотилось, а трусики намокли. — Сегодня я всё контролирую. Ты не прикоснёшься ко мне, если я не позволю. Ты не кончишь, пока я не позволю. Понял?

Он нахмурился на меня своим сердитым медвежьим взглядом и приподнял запястье с кровати, давая мне понять, что я была сверху только потому, что он позволил это сделать.

Я перестала двигаться. — Понял?

Подо мной его массивная эрекция пульсировала так, словно хотела ответить за него. Он снова опустил запястья.

— Вот видишь? Тебе понравится. — Удовлетворённо улыбаясь, я наклонилась вперёд, прижимаясь изгибом груди к его груди, челюсти, рту. Его руки дёрнулись от желания прикоснуться ко мне. Но поскольку это было запрещено, он поднял голову и провёл языком по моим соскам сквозь атлас и кружева.

— Снимай его, — скомандовал он.

Я гортанно рассмеялась. — Нет. Ты ведь хотел оставить его, помнишь?

После череды проклятий он зубами стянул тонкую чашечку бюстгальтера под один покалывающий сосок и быстро втянул его в рот, прежде чем я смогла его остановить. Но, честно говоря, это было так приятно, что я выгнула спину и застонала от удовольствия и позволила ему сделать то же самое с другой грудью, пока я покачивала бёдрами над его твёрдым, как скала, прессом.

Я чувствовала, как в нём назревает нетерпение, его тело напряжено и зажатое подо мной. Я выпятила грудь и уставилась на него сверху вниз.

— Твои руки остаются на месте, или я не позволю тебе кончить, пока буду объезжать тебя.

Он не ответил. Его дыхание было тяжёлым и неровным. Я проверила его, отпустив его запястья — он оставил их на матрасе.

Улыбаясь, я скользнула вниз по его телу. Он резко вдохнул, когда я сжала его огромный член одной рукой и несколько раз сжала. Он приподнялся на локтях.

Я перестала двигать рукой.

— Я просто хочу посмотреть, — сказал он.

— Полагаю, я могу это позволить. — Опустившись над ним на коленях, я отодвинула трусики в сторону и поместила кончик его члена меж собственных ног. Затем я скользнула вниз по его длине, дюйм за дюймом.

Наконец моё тело легло на него, и он заполнил меня полностью. Его член дёрнулся. Я улыбнулась, повернула бёдрами, и всё повторилось снова.

— К черту это, — прорычал он. — Я должен прикоснуться к тебе.

— Я бы на твоём месте этого не делала, — предупредила я, начиная соблазнительно извиваться. Я подняла свои волосы и держала их на макушке, когда двигалась над ними медленными, извилистыми движениями. — Нет, если ты хочешь кончить сегодня вечером.

— Я собираюсь кончить прямо сию секунду.

Я засмеялась.

— Пожалуйста, только не сейчас. Я только начинаю.

Он снова выругался.

— Ты собираешься пытать меня, пока я не сломаюсь, да?

— Я собираюсь трахать тебя, пока не кончу, это одно и то же? — Я уже была близка, но не сказала ему об этом.

— Да, — пробормотал он.

Я ещё несколько раз покружила бёдрами, прежде чем положить руки ему на грудь и снова толкнуть его вниз.

— Тогда тебе придётся просто откинуться на спину и принять это.

— В день, когда мы встретились, я думал, что ты такая невинная и милая. — Он боролся за контроль, пока я продолжала ездить на нем.

Наклонившись вперёд, я провела языком по его нижней губе.

— В день нашего знакомства я думала о том, чтобы укусить тебя.

— Бля. Кто ты такая?

Увлечённая, я зажала его нижнюю губу между зубами и потянула, одновременно сжимая свои внутренние мышцы.

— Просто девушка по соседству. — Я засмеялась. — Ты сожалеешь, что пригласил меня поиграть?

— Нет. — Он положил свои руки на мою задницу. — Но, черт возьми, ты сводишь меня с ума.

Я разрешила ему держать свои руки на мне, потому что это было приятно, и я двигалась на нём всё сильнее и быстрее, моё тело сжималось вокруг него. Моё дыхание было быстрым и неглубоким.

— Боже, ты ощущаешься потрясающе. Я хочу кончить на этот член.

— Господи. — Его тело напряглось, пальцы вонзились в мою кожу, а бедра прогнулись подо мной. — Блять. Я собираюсь…

— Ещё нет, — сказала я ему, почти обезумев от потребности в разрядке и острых ощущений от того, что я буду командовать им. Я разрывалась между желанием отпустить и держаться.

— Кончи для меня, — прорычал он. — Прямо, блять, сейчас.

Не в силах больше сдерживаться, я вскрикивала с каждым толчком, когда оргазм разгорался внутри меня, и мгновение спустя почувствовала, как его кульминация выплёскивается из его тела в моё. Я терпела до тех пор, пока не убедилась, что выжала из него всё до последней капли — его низкие, гортанные стоны сопровождали мои высокочастотные вздохи.

— Жесть, это было подло, — сказал он после того, как я рухнула ему на грудь. Его сердце сильно колотилось.

— Мне это очень понравилось, — задыхалась я. — Я чувствовала себя очень сильной.

— Колдовство. — Он ущипнул меня за задницу.

Я усмехнулась.

— Малыш, у меня было сексуальное чёрное белье. Мне даже не понадобилось колдовство.

Он засмеялся, и я поняла, как сильно мне нравится этот звук.

— Но снимешь ли ты его сейчас?

Я удивлённо приподняла голову. — Ладно.

Он смотрел, как я стягиваю с себя нижнее бельё, потом потянулся ко мне, утаскивая меня вниз, так что я лежала на нем, положив голову ему на грудь.

Мы провели так какое-то мгновение, наше дыхание всё ещё возвращалось в норму, а пульс замедлялся. Он начал водить ладонями вверх и вниз по моей спине. Пока я смотрела на лунный свет, пробивавшийся сквозь его жалюзи, всплыло воспоминание с детства.

— Когда я была маленькой, я ненавидела ночь, — призналась я. — Я думала, что под моей кроватью живут монстры.

— Правда?

— Я так их боялась. Я лежала там, застыв от страха, слишком испугана, чтобы даже пойти позвать папу, потому что я точно знала, что как только я опущу ноги на пол, чудовище схватит меня за лодыжки.

Декс продолжал растирать мою спину медленными, успокаивающими поглаживаниями.

— Иногда, когда я набиралась смелости, я вставала на матрас и с разбега отпрыгивала как можно дальше от кровати и неслась в комнату папы, которая находилась на первом этаже нашего дома — это было ещё до того, как он женился во второй раз.

— И что бы он сделал?

— Иногда ему достаточно было проверить и убедиться, что там ничего нет. Иногда он ложился со мной, пока я не засыпала. — Я улыбнулась на воспоминание. — Иногда он приносил «отпугиватель монстров» и распыливал его под моей кроватью.

— Это охренеть как умно.

— Так и было. Он был отличным отцом, таким же, как и ты. — Моя улыбка исчезла. — В конце концов, я переросла страх перед монстрами под кроватью. Но, думаю, я никогда не переставала ненавидеть ощущение, когда остаюсь одна ночью. Позже мой психотерапевт помогла мне немного разобраться в этом. Она считала, что это связано с тем, что меня бросила мама в таком раннем возрасте. Я боялась, что все, кого я любила, покинут меня так же, и не чувствовала себя в безопасности.

Его руки сжались вокруг меня.

— Мне жаль. Это вызывает у меня желание вернуться в прошлое и обнять маленькую Винифред.

— Взрослая Винифред тоже любит обнимашки. — Я снова улыбнулась, хотя у меня сдавило горло. — На самом деле маленькая Винифред росла, так сильно нуждаясь в ласке и внимании, что стала любовной наркоманкой. Когда кто-то заставлял её чувствовать себя особенной, она хваталась за это, как за спасительный круг, чтобы не утонуть в своём самом страшном страхе.

Руки Декса перестали двигаться. — Чего она больше всего боялась?

— Что в глубине души она была нелюбима. — Я перевела дыхание. — Но теперь она знает, что это не так — или, по крайней мере, работает над этим.

— Надеюсь, что да, — тихо сказал он.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Честно говоря, все гораздо лучше, чем было раньше. Я прошла много сеансов терапии, и я понимаю себя гораздо лучше, чем раньше. Я всё ещё иногда делаю ужасный романтический выбор, но я знаю, что заслуживаю быть с кем-то, кто заставляет меня чувствовать себя хорошо, а не просто посчастливилось быть с ним.

— Да, бляха-муха, заслуживаешь.

— И я больше не боюсь монстров под кроватью. — Тогда я рассмеялась. — Но есть один людоед, которому нравиться баловаться со мной…

— Ха.

Я быстро поцеловала его.

— Сейчас вернусь. Можно воспользоваться твоей ванной?

— Конечно.

Когда я вышла, Декс был там, где я его оставила, лёжа на спине в постели, но прикрытый по пояс. Его глаза были закрыты, а дыхание глубоким и медленным, словно он спал.

Не желая его будить, я на цыпочках обошла комнату в поисках своей одежды.

— И куда ты крадёшься?

Я посмотрела на него.

— Я не крадусь. Я просто не хотела тебя будить.

— Не уходи.

Моё сердце пропустило удар. — А?

— Не уходи пока.

— Почему?

Он бросил в меня подушкой. — Потому что я ещё не закончил баловаться с тобой.

Смеясь, я подобрала подушку и отнесла её обратно на кровать.

— Я подумала, что, возможно, это против наших правил — оставаться на ночь.

— Послушай, — сказал он, беря меня за руку и затаскивая под одеяло. — Людоеды не соблюдают никаких гребаных правил. Когда они хотят принцессу в своей постели, они просто хватают её.

— Любую?

— Их любимую, — уточнил он, переворачивая меня под себя. — И так получилось, что моя любимая — принцесса Минни.

Я рассмеялась. — Ты никогда не рассказывал мне о конце истории, которую написала Хэлли.

— Она ещё не закончена. Она оставила меня на ужасной кульминации.

— И какой же?

— Кошка принцессы Минни, Тигруля, забралась на дерево, и ей нужно попросить людоеда-Рекса о помощи, чтобы спустить кошку, но она его боится. — Декс опустил голову к моей груди и поцеловал её, ключицу, горло.

— Она его не знает, — сказала я. — Я уверена, что он не так страшен, когда она пройдёт через его отвратительную, гротескную внешность.

За это он укусил меня за плечо.

— Я спросил, был ли людоед переодетым принцем.

— И это так?

— Нет. Он действительно людоед. — Он проложил дорожку поцелуев по моей ключице.

— Ну, ты же знаешь, принцев переоценивают.

— Да?

— Да. Они красивы и богаты, но они это знают. Им даже не нужно работать, чтобы заполучить девушку — девушки выстраивались к ним в очередь под дверью замка. Но людоед… людоед должен ухаживать за своей дамой.

Он поднял голову. — «Ухаживать за своей дамой»? Звучит сложно.

— Так и есть. — Я обхватила его ногами. — Но пока ты неплохо справляешься. Не останавливайся.

Я проснулась с обнажённым телом Декса, прижавшимся к моему, его рука обвилась вокруг моей талии, сильная и уверенная. Было ещё темно, но я понятия не имела, какой час — я даже не хотела смотреть. Глубоко вдыхая, я позволяю его запаху витать у меня в голове, не желая двигаться.

И снова я передумала уезжать. Возможно, у нас могло бы что-нибудь получиться. Несмотря на разницу в возрасте, нам было хорошо вместе. Мне нравилось, что внешне он был грубоват, но у него была мягкая сторона, которую он скрывал. Я понимала это — никто не хочет, чтобы мир видел его слабые места или шрамы.

Хотя я показывала ему свои, не так ли?

Что, вообще-то, было смешно. Я никогда не рассказывала Меррику о монстрах под моей кроватью, или о том, что моя мать бросила нас или о своём страхе быть нелюбимой. Но что-то в Дексе заставляло меня хотеть быть уязвимой с ним. Я чувствовала себя в безопасности и…

Крошечная дрожь беспокойства пробежала у меня по спине.

Осторожно высвободившись из его объятий, я села и свесила ноги с кровати.

— Ты уходишь? — Голос Декса был хриплым от сна.

— Да. Мне пора домой. Мне рано на работу. У меня будильник заведён. — Неуверенно передвигаясь по комнате, я пошарила по полу в поисках своего лифчика и нашла его возле его комода. Схватив его, я обернулась, удивлённо увидев, что он встаёт с кровати. — Декс, не вставай.

Он ничего не ответил, просто выдвинул ящик и вытащил оттуда пару спортивных штанов.

— Кажется, я оставила свою одежду внизу.

Он рассмеялся. — Подожди здесь. Я сейчас принесу.

Несколько минут спустя он проводил меня в темноте по подъездной дорожке к моей двери. Пристав на цыпочки, я обняла его.

— Спасибо за тайскую еду. И за ухаживание.

— Не за что.

— Завтра я напишу тебе названия нескольких приютов для домашних животных.

— Спасибо.

Я открыла дверь.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Лишь поднявшись на полпути по лестнице, я поняла, что мы не сказали друг другу наши обычные прощальные слова. Я остановилась и ждала, ожидая, что он снова постучит, чтобы сказать мне, что не любит меня.

Но в доме стояла тишина.

ДЕКС

Я поднял руку, чтобы постучаться в дверь, как вчера вечером, готовый снова пошутить — сказать ей, что не люблю её.

Но я не смог этого сделать.

После того что она сказала мне сегодня вечером, я не мог этого сделать. Опустив руку, я сошёл с её крыльца.

Ей не нужно было слышать эти слова сегодня вечером, даже в виде шутки. Она доверила мне что-то хрупкое, и я не хотел растоптать это. В действительности всё было наоборот. Я хотел защищать её ещё больше, чем раньше.

Вернувшись домой, я остановился на кухне, чтобы выпить стакан воды. Пока я пил её, я думал о Винни, которую так рано покинула мама, о моих дочерях, которых мотали туда-сюда между их родителями, о моей собственной юности, проведённой в наблюдении за тем, как мой отец становился мужем и отцом только тогда, когда ему этого хотелось.

Блять, кто-то вообще пережил детство без ран?

Поднявшись наверх я забрался обратно в постель и уловил аромат кокосового шампуня Винни. Повернувшись на бок, я схватил подушку, которую она использовала, и зарылся в неё лицом, глубоко вдыхая. Всё моё тело согрелось, и мне хотелось, чтобы она всё ещё была рядом со мной.

Но часть меня знала, что хорошо, что её нет.

Я не хотел к ней привыкать. Она не была моей, чтобы защищать её.

На следующий день, когда я ехал домой из продуктового магазина, мне позвонили с незнакомого номера. Я перевёл его на голосовую почту и прослушал сообщение, как только въехал в гараж.

«Привет, Декс, это Тайлер Шоу. Я хотел связаться с тобой, потому что Чип упомянул, что ты, возможно, ищешь дополнительную работу, и мне нужен ещё один тренер по физической подготовке в «Бэйсайд Спортс». В основном это бейсбольные тренировки для старшеклассников в межсезонье, но я думаю, что многие из этих парней посчитают, что это очень круто, когда их тренирует морской котик, и кто знает? Возможно, ты найдёшь для ВМС несколько новобранцев. В любом случае, позвони мне, если ты заинтересован. Спасибо».

Я сразу же перезвонил ему. Работа казалась отличной — мне нравилась физическая подготовка, да и со старшеклассниками было бы круто поработать. И дополнительный заработок не помешал бы.

И отвлечься от Винни.

— Алло?

— Привет, тренер.

Тайлер засмеялся.

— Мэтьюз, я не был твоим тренером сколько, шестнадцать лет?

Я усмехнулся.

— Это не имеет значения. Для меня вы всё ещё тренер.

— Ты получил моё сообщение?

— Да, и я действительно заинтересован, но я не сертифицирован или что-то в этом роде.

— Ничего страшного. Ты будешь застрахован по страховому полису учреждения, и я просто ищу кого-нибудь, кто может работать над выносливостью, силой и психической стойкостью. Я помню, что это была твоя суперсила, когда ты был бейсболистом, и полагаю, что ты наверняка многому научился во время подготовки морских котиков.

— Эм. Да. — Я покачал головой при воспоминании о жестокой физической подготовке. — Я могу провести их через ад, если хотите.

Он рассмеялся.

— Просто приструнить их отношение и сделать их лучшими спортсменами.

— Думаю, я могу это сделать. Единственное, в чём я сомневаюсь — это моя доступность. — Я рассказал ему о своём двадцатичетырёхчасовом рабочем графике и семидесяти двухчасовом перерыве работы на станции. — Каждые две недели в течение этих семидесяти двух часов мои дочери бывают у меня, так что дни всегда меняются местами. Но я не смогу тренировать, пока они у меня.

— Понятно. Почему бы тебе не приехать сюда в свой следующий выходной день, не осмотреться, не увидеть помещение, оборудование и всё остальное, и мы могли бы поговорить о том, чтобы составить график тренировок, который бы тебе подходил?

Я взглянул на время.

— Я сегодня свободен, если вы всё ещё будете там.

— Я здесь до пяти часов. Приходи, когда удобно.

Съев сэндвич на обед, я направился в «Бэйсайд Спортс», огромный комплекс за городом. Парень за стойкой направил меня в кабинет Тайлера, и я постучался в открытую дверь.

Он поднял голову от своего стола и улыбнулся, поднимаясь на ноги.

— Привет, Декс.

— Привет, тренер. Милое здесь местечко.

— Спасибо. — Он обошёл стол и пожал мне руку. — Давай осмотримся.

Он провёл для меня экскурсию по крытой и открытой площадках, и я был глубоко поражён размерами, количеством оборудования и качеством тренажёров. Мы поговорили о том, какие занятия я мог бы проводить, как мы могли бы их расписать, как они вписываются в общий тренировочный режим спортсмена. Он поинтересовался, не заинтересован ли я в частных тренировках по фитнесу, поскольку получил немало запросов от родителей, которые хотели бы подготовить своих детей к соревнованиям, сколько будут стоить групповые и индивидуальные занятия, и каков мой график работы на осень и зиму. Я сказал ему, что готов помочь, где бы я ни был нужен, если он может работать с моей доступностью.

Мы вернулись в его офис, где я заполнил некоторые бумаги и дал ему свой график на сентябрь и октябрь.

— Это вполне реально, — сказал он. — Я размещу на сайте несколько групповых занятий на сентябрь и разошлю электронное письмо о том, что у нас появился новый тренер — пожарный и бывший морской котик, но его время ограничено, поэтому, если вы хотите попасть на занятия, вам нужно действовать быстро. Я уверен, что они будут заполнены через неделю.

— Звучит неплохо. — Пока он что-то печатал на своём компьютере, я оглядел его кабинет. У него было много фотографий и памятных вещей со времён игры в Главной лиге бейсбола, а также фотографии его семьи. Я узнал его жену Эйприл — биологическую мать Чипа — и двух их младших детей. На стене висела большая фотография Чипа в рамке — он стоял на насыпе, выглядел свирепым и готовым к бою. Снимок выглядел так, словно был сделан в начале карьеры Чипа в Высшей лиге, и я легко заметил сходство между отцом и сыном.

Это заставило меня подумать о моём собственном отце. Как он выглядел сейчас? Был ли он по-прежнему высоким и жилистым? У него всё ещё тёмные волосы? Злые глаза? Были ли его кулаки всё ещё в шрамах?

Или он был бы сейчас старым и немощным? Седовласым и сутулым, просто ещё одним стариком, ковыляющим навстречу смерти, обременённый грузом сожалений. Может быть, я бы даже не узнал его.

Тайлер нахмурился на экран своего компьютера.

— Ты можешь прислать мне краткую биографию до конца дня?

— Конечно. — Может быть, Винни поможет мне с этим.

— Спасибо. Перед тем как ты уйдёшь, я тебя сфотографирую.

— Ладно. — Я провёл рукой по волосам. Расчёсывал я их сегодня?

— Не волнуйся о своих волосах, Мэтьюз. Они все будут смотреть на эти бицепсы. — Он схватил футболку из ящика картотеки и бросил её мне. — Вот. Одень её. Это средний размер, так что, вероятно, будет немного обтягивать, но такова идея.

Я рассмеялся.

— Ладно.

После того, как парень за стойкой сфотографировал меня в очень облегающей футболке «Бэйсайд Спортс», я пожал Тайлеру руку, поблагодарил его и сказал, что отправлю ему биографию позже вечером.

— Прекрасно, — сказал он, улыбнувшись мне. — Добро пожаловать в команду.

По дороге домой из «Бэйсайда» я заехал к сестре. Я не разговаривала с ней целую неделю, и мне было стыдно за этого. Мы с ней были близки, и хотя я не собиралась передумать о встрече с отцом, я не хотел, чтобы это встало между нами.

Я вошёл в её заднюю дверь именно тогда, когда она заходила на кухню. Её брови удивлённо поднялись.

— Что ты здесь делаешь?

— Я не знаю. — Я провёл рукой по волосам. — Я был по соседству, решил заглянуть и поздороваться.

Она оглянулась через плечо.

— Я только что уложила детей спать. Давай выйдем на улицу.

— Хорошо. — Я вышел на террасу и опустился в кресло, надевая солнцезащитные очки. Бри вышла через минуту с радионяней, поставив её на стол перед тем, как сесть рядом со мной.

— Джастин здесь? — спросил я.

— Нет. Он на приёме у стоматолога.

Я кивнул и осмотрел двор.

— Передай ему, что я велел ему подстричь газон.

Она толкнула мою ногу ногой.

— Передай Хэлли, что я велела, чтобы ты перестал носить её одежду.

Взглянув на свою нелепо обтягивающую футболку, я усмехнулся.

— Моя новая униформа.

— У тебя есть другая работа?

— Просто на полставки. Я собираюсь провести несколько тренировок по физической подготовке там. Дам им немного почувствовать, что такое тренировочный лагерь.

Она засмеялась.

— Я уверена, им понравится.

Некоторое время мы сидели в тишине. На мониторе Прескотт издал несколько суетливых звуков, но потом снова успокоился.

— Как проходит первая неделя обучения для девочек? — спросила Бри.

— Хорошо. — Напряжение в моей челюсти немного ослабло. — Им очень нравятся их учителя, и Наоми говорит, что у Хэлли не было ни одного тревожного утра.

— О, это здорово.

— Я тебе говорил, что они обманом заставили меня завести кота?

Бри рассмеялась.

— Как им это удалось?

— Они ополчились на меня. Скрытая атака. Но оказалось, что коту будет хорошо одному в течение двадцати четырёх часов, так что мне не нужно, чтобы кто-то кормил его, пока я на работе. — Я сделал паузу. — Хотя Винни предлагала кормить его.

Моя сестра посмотрела на меня.

— Как продвигаются дела?

— Хорошо.

— Джастин сказал, что ты собираешься извиниться перед ней за то, что сказал.

— У Джастина большой рот, — пробормотал я.

— Ну, в понедельник было очевидно, что что-то не так. Мне не нужно было об этом говорить. Мне просто любопытно, что это было.

Я выдохнул.

— Я был козлом. Я извинился. Решилось.

— И из-за чего ты вёл себя как козёл?

— Не твоё дело, — ответил я.

— Дай-ка угадаю. — приподнявшись на подлокотниках кресла, Бри поджала под себя ноги. — Она заметила, что ты ведёшь себя, как медведь с колючкой в лапе, и спросила, что произошло, а ты показал ей средний палец и сказал, чтобы она не лезла не в своё дело.

— Что-то такое, — ответил я, пожав плечами.

— Знаешь, тебя бы не убило, если бы ты время от времени говорил правду, когда кто-то спрашивает, всё ли с тобой в порядке.

Я снова сжал челюсть.

— Я помирился с ней.

— Хорошо. Когда ты возьмёшь кота?

— Не уверен. Я не знаю, как долго продлится процесс усыновления и даже куда обращаться, но Винни знает несколько мест. — Её имя сорвалось с моих губ, прежде чем я успел подумать.

Моя сестра покачала головой.

— Ты действительно потеряешься без неё, когда она уедет, не так ли?

— Со мной всё будет в порядке. — Но я поёрзал в кресле, и последовавшая за этим тишина обеспокоила меня.

— Так о чём ты хотел поговорить?

— Наверное, о папе. Ты его видела?

— Ещё нет. Но мы снова говорили по телефону.

Я смотрел прямо перед собой и ничего не говорил. Часть меня была заинтересована в разговоре, но я отказался расспрашивать.

Бри вздохнула.

— Я решила навестить его на следующих выходных. Но тебе не обязательно с ним встречаться, Декс. Я знаю, что он был гораздо строже к тебе, и твои воспоминания отличаются от моих.

— Я знаю, что мне не обязательно встречаться с ним, — сказал я. — Но я не могу позволить тебе сделать это одной.

Краем глаза я увидел, как она улыбнулась.

— Оу. Ты любишь меня.

— Иногда, — буркнул я.

— Что ж, это мило. Но я подумала об этом и обсудила это с Джастином, и решила, что если я собираюсь это сделать, то не собираюсь делать это, прячась за спиной своего старшего брата.

— И ты готова простить ему всё?

— Я не знаю, Декс. Но от того, что ты продолжаешь цепляться за это дерьмо, нет никакой пользы, не так ли? Почему бы не забыть об этом, пока он не ушёл навсегда, и ты не упустил свой шанс?

— Я просто не думаю, что могу, — упрямо сказал я.

— Ну, мне нужно хотя бы попробовать. Но я могу справиться с этим сама. Тебе даже не обязательно слушать об этом, если ты не хочешь.

— Хорошо.

Я остался ровно на столько, чтобы увидеть детей, когда они проснулись, и отругать Джастина за его длиннющий газон — он был столько безжалостным по отношению к моей обтягивающей футболке, — а потом я направился домой.

Чувствуя себя беспокойным и взволнованным, я решил пробежаться. Я не мог смириться с тем, что моя сестра, казалось, была способна противостоять демонам, которым я не мог. Мне не нравилось думать о себе как о парне, который избегает трудностей. Тайлер упоминал о моей крепкой психике ещё со времён моей школьной команды, и это была правда — я научился откладывать свои чувства в сторону и сосредотачиваться на игре. Я никогда не выносил на поле никакого дерьма. Такая машинальная способность сосредотачиваться на работе — прийти, выполнить её и уйти — хорошо послужила мне и в качестве морского котика. А теперь и в качестве пожарного.

Пять миль спустя я вернулся домой и выполнил несколько силовых упражнений на лужайке за моим внутренним двориком. Напрягать себя изо всех сил было приятно.

После последнего отжимания я рухнул на траву, перекатившись на спину. Позднее послеобеденное солнце ярко светило мне в глаза, и я закрыл их, тяжело дыша. Через несколько секунд на моё лицо упала тень. Я открыл глаза, прикрыв их ладонью.

Винни стояла надо мной с бутылкой воды.

— Подумала, что тебе это может понадобиться.

— Спасибо. — Я сел и вскочил на ноги, хотя и застонал при этом. — Эти старые кости только что приняли на себя удар.

Она засмеялась.

— Я видела. Я вспотела, просто наблюдая за тобой.

Я откупорил воду и выпил половину.

— Ты только что вернулась с работы?

Она кивнула, глядя вниз на своё темно-зелёное поло и штаны цвета хаки от фермы Кловерли.

— Да. Я сбежала пораньше.

— Прекрасно. — Я выпил остальную воду. — Угадай, что я сегодня делал?

— Что?

— Получил подработку фитнес-тренером в спортивном комплексе Тайлера Шоу.

У неё открылся рот, и она взволнованно захлопала в ладоши.

— Это потрясающе! Как это произошло?

— Он связался со мной сегодня утром, и я поехал туда после обеда.

— Хочешь меня потренировать? — Она напрягла свои бицепсы, а я сжал один.

— Да. Тебе это нужно.

Высунув язык, она толкнула меня в грудь.

— Чтобы ты знал, я могу держать планку в течение двух минут.

— Прости, — сказал я, посмеиваясь. — Позволь мне загладить свою вину. Хочешь пойти поужинать?

Выражение её лица упало.

— Я не могу. Вообще то я просто заскочила домой, чтобы быстренько переодеться, а потом я встречаюсь с Элли за ужином в центре города.

— О, ничего страшного, — сказал я, хотя был разочарован тем, что не увижу её сегодня вечером. Завтра я работал, потом у меня будут дети.

— Я не допоздна, — сказала она с намёком, играя с косой, которая спадала на плечо. — Может, мы могли бы встретиться, когда я вернусь? Я напишу тебе?

— Как скажешь, — ответил я, будто не собирался ждать у телефона.

— Я дам тебе знать, когда буду дома.

— Хорошо. Развлекайся. — Я смотрел, как она возвращается в свой дом, слегка помахав мне через плечо, прежде чем она проскользнула в раздвижную дверь.

Выдохнув, я на мгновение ударил пустой пластиковой бутылкой из-под воды по ноге, раздражённый тем, что она заставила меня скучать по ней, когда её не было рядом. Мы так не договаривались.

Я направился в дом, полон решимости держать эти чувства под контролем.

ВИННИ

— Не могу поверить, что ты бросаешь меня, — застонала Элли, делая большой глоток своего коктейля.

Я рассмеялась.

— Я не бросаю тебя.

— Бросаешь. Ты бросаешь меня с моей матерью и Джанни Лупо, и ты уезжаешь на Род-Айленд только потому, что кто-то предложил тебе работу твоей мечты. — Она скорчила гримасу. — Грубо.

— Вот что я чувствовала, когда ты уехала во Францию без меня, — напомнила я ей, делая глоток своего мартини с водкой. — И, возможно, тебе стоило бы говорить тише, раз уж мы в ресторане Лупо.

— Это не его ресторан. Это ресторан его отца. Мне очень нравится его отец. А что касается Франции — то это отличается. Это было на время. — Она фыркнула. — Это же навсегда. Ты оставляешь меня.

— Так поехали со мной, — призвала я. — Я уверена, что вблизи Ньюпорта есть винодельни. Разве ты не можешь найти работу там?

Элли вздохнула.

— Не могу. Я глупо привязана к «Абеляру». Работать там всегда было моей мечтой.

— Я понимаю. Это твой дом. — Я поиграла с ножкой бокала. — Мне тоже тяжело покидать дом.

— Ты передумала? — Глаза Элли расширились.

— Нет, не совсем. Я предана своей работе, просто… — Я посмотрела на столик слева от нас, за которым семья праздновала пятидесятую годовщину. — На самом деле ничего особенного. Нервы.

Она проницательно посмотрела на меня, потягивая свой «Гимлет».

— Вот только это не твоё нервное лицо. Это твоё «я пытаюсь не признавать правду» лицо.

Я попыталась скрыться за бокалом мартини, делая глоток. Поставив его, я пожала плечами.

— Мне… Мне вроде как нравится этот парень.

— Сосед?

— Да. Но именно поэтому будет лучше, если я уеду, да?

Элли изучала меня, поджав губы.

— Я не знаю. Я хочу сказать, что прошло всего пару недель, да?

— Да. — Я выпрямилась и приказала себе престать быть глупой. — Я веду себя глупо. Он просто очень классный, и мы хорошо проводим время вместе. Но это несерьёзно.

— Вы часто видитесь? — небрежно спросила она.

— Не особо. — Я снова посмотрела налево. Кто-то привязал воздушные шарики к спинкам стульев их пары — на одном было написано «50 лет», а на других — блестящие золотые сердца. — Только в те вечера, когда у него нет детей или работы.

— Каждый вечер, когда у него нет детей или работы?

— Эм, да. Пока что. — Я подняла свой мартини и сделала глоток. — Но мы по-прежнему просто друзья с привилегиями.

— Просто ты действительно ценишь эти привилегии?

Я рассмеялась.

— Да.

— Ну, возможно, ты встретишь горячего парня в Род-Айленде, который сможет предложить тебе все эти привилегии, но с меньшим багажом. — Она опрокинула свой «Гимлет». — Хотя, если ты влюбишься в него к Рождеству, ты всё равно будешь мне должна.

— Как ты вообще собираешься взыскать долг, если я живу в другом штате?

— Ты ведь когда-нибудь приедешь домой на праздники, верно? Ты бы никогда не осталась вдали от своей семьи надолго.

— Может, я не скажу тебе о том, что влюбилась в горячего парня с Род-Айленда, — сказала я дразняще.

Элли подняла одну руку.

— Ну конечно. Ты не способна сдерживать свои чувства. Некоторые люди хоронят их, Вин, ты же подбрасываешь их в воздух, как конфетти.

Появился наш официант и поставил перед нами тарелку.

— Дамы, персики на гриле и буррата5 с прошутто6 и рукколой.

— Мы это заказывали? — Я посмотрела на блюдо, и у меня потекли слюнки.

— Не думаю, что заказывали, но выглядит потрясающе. — Элли улыбнулась официанту. — Вероятно, какой-то другой столик уже ждёт его.

Официант покачал головой.

— Шеф-повар прислал его для вас.

— Правда? — Элли рассмеялась. — Это мистер Лупо?

— Да, — ответил официант.

— Пожалуйста, поблагодарите его от нас, — сказала я, расстилая салфетку на коленях.

Официант кивнул.

— Приятного аппетита.

На протяжении всего ужина к нашему столу подавались дополнительные блюда — крошечные закуски на один укус, которые каждый раз удивляли и восхищали нас. Обжаренный гребешок, посыпанный ореховой крошкой, паштет с инжиром и абрикосами, запечённая свёкла с козьим сыром и мятой. Наши первые блюда — телятина для меня и фаршированные свиные отбивные для Элли, были великолепны. А на десерт, который никто из нас не заказывал, официант принёс два канноли домашнего приготовления.

Хотя мы протестовали, что мы слишком сыты, чтобы их есть, мы откусили по одному кусочку и продолжили. Когда на столе ничего не осталось, кроме крошек, к нам подошёл официант и улыбнулся.

— Вам понравилась еда?

— Каждый кусочек, — ответила я. — Но я уже наелась до отвала, поэтому не приносите нам больше еды.

Он рассмеялся.

— Как насчёт дижестива7? Может быть, лимончелло?

Мы с Элли обменялись взглядами и пожали плечами.

— Ладно, — сказала она. — Звучит заманчиво.

— Я сейчас вернусь — Он ушёл всего на пару минут, вернувшись с двумя хрустальными бокалами ледяного лимончелло.

— Спасибо. И, пожалуйста, передайте мистеру Лупо, как нам понравился каждый кусочек, — сказала Элли. — Это было так мило с его стороны — баловать нас весь вечер.

Официант кивнул, заложив руки за спину.

— Вы, должно быть, хорошие друзья.

— Он хороший друг моих родителей, — объяснила она, делая маленький глоток лимончелло. — Я выросла, называя его дядей Ником.

Он на мгновение растерялся.

— Шеф-повар сегодня — Джанни Лупо. Не его отец.

У Элли открылся рот.

— Джанни сегодня был шеф-поваром? Чёрт побери! Если бы я это знала, я не ела бы всё то, что он прислал.

— Верно, — сказала я со знанием дела. — Потому что мы постоянно отказываемся от домашних каннолей. — Я посмотрела на официанта. — Пожалуйста, передайте ему, что всё было отлично, включая обслуживание. Спасибо.

— Пожалуйста. — Он кивнул и отошёл. Элли поставила свой напиток и достала кошелёк.

— Что ты делаешь? — спросила я её.

— Собираюсь уйти. В любую минуту сюда выйдет Джанни и будет злорадствовать, что мы съели всю его глупо удивительную еду.

— Элли, ты должна быть счастлива, что он так хорош. Он будет работать на «Абеляр».

— Ну, я не счастлива. Он меня раздражает.

— Тебе не кажется, что пришло время забыть школьные обиды? — Я подняла свой охлаждённый бокал и сделала глоток сладкого, терпкого ликёра.

— Я бы так и сделала, если бы он не вёл себя так, словно он всё ещё школьник, и все девушки должны падать к его ногам, и всё, что он делает, очень умно и мило!

— Добрый вечер, дамы. Говорите обо мне? — Джанни появился у нашего столика в своём белом поварском халате, выглядя довольным собой.

— Большое спасибо тебе за всё сегодня, Джанни. — Я улыбнулась ему, в то время как Элли нахмурилась, пригубив свой лимончелло. — Это было очень вкусно.

Он слегка поклонился.

— Мне очень приятно. Я рад, что вам понравилось.

— Нам очень понравилось.

Джанни посмотрел на кипящую, молчаливую Элли и улыбнулся мне.

— Не думаю, что твоя подруга с этим согласна.

— Она согласна. Она просто не может найти слова, чтобы сказать, насколько это было вкусно.

Он рассмеялся.

— Что ж, я должен вернуться на кухню, но я хотел бы поблагодарить вас за то, что пришли, и сообщить, что сегодня всё за счёт заведения.

— Ни за что, — огрызнулась Элли. — Мы заплатим за это. Принеси нам счёт.

— Нет никакого счета, чтобы принести вам. — Джанни пожал плечами. — Просто дайте чаевые официанту.

— Это очень великодушно с твоей стороны, — сказала я ему. — Пожалуйста, приезжай на ферму «Кловерли» в ближайшее время, чтобы я могла отблагодарить тебя.

— С удовольствием, — тепло ответил он. — Я знаю тамошнего шеф-повара, и я думаю, что она замечательная. Действительно умная и творческая.

Я усмехнулась.

— Тебе всегда рады.

Он посмотрел на Элли и указал на меня.

— Видишь, вот как нужно относиться к людям, Héloise (Элоиза), сказал он, правильно произнося её имя по-французски. — Я начинаю думать, что это хорошо, что ты работаешь внизу в подвале, а не в передней части дома.

— Пока, Джанни, — сказала я, желая, чтобы он просто ушёл, пока Элли окончательно не потеряла самообладание.

— Чао, дамы. Наслаждайтесь оставшимся вечером. — Напоследок по-мальчишески улыбнувшись, он вернулся на кухню.

— Ладно, он ушёл, — сказала я, глядя, как он исчезает на кухне. — Ты можешь перестать багроветь.

— Ничего не могу поделать, — буркнула она. — Он меня бесит.

Я вздохнула и взяла свой напиток.

— Давай закончим и дадим чаевые официанту. Я не хочу задерживаться допоздна.

— Почему это? — Одна её бровь приподнялась.

— Без причины. — Я пыталась звучать беззаботно, когда снова посмотрела налево. Вечеринка по случаю годовщины давно закончилась, но они забыли воздушные шары. — Пятьдесят лет. Это долгий срок для брака.

— Да, — согласилась Элли.

— Интересно, в чём секрет, — сказала я. — Например, почему это работает для одних людей и не работает для других?

— Возможно, некоторые люди просто не созданы для таких долгосрочных обязательств, — размышляла Элли. — Надо иметь много терпения. И быть по-настоящему прощающим. И принимать недостатки другого человека или даже те вещи в нём, которые сводят тебя с ума. Потому что их будет предостаточно.

Я усмехнулась.

— Ты думаешь о своих маме и папе?

— Да, — призналась она со смехом. — Я люблю свою маму, но она так напряжена, что иногда я удивляюсь, как она ещё не сорвалась. Или что мой папа не сорвался. Они так разные.

— Да, но мне кажется, что твои родители хорошо проводят время вместе. — Я улыбнулась, делая глоток своего напитка. — Я имею в виду, судя по коробке под…

— Остановись, — умоляла Элли, в её глазах было отчаяние. — Я умоляю тебя не заканчивать это предложение.

Я рассмеялась и поставила свой бокал.

— Ладно. Но всё, что я хочу сказать это то, что такая химия важна.

— Так вот почему ты так спешишь домой сегодня вечером? — В её глазах заплясали огоньки. — Чтобы изучать химию?

— Есть способы и похуже провести вечер, — сказала я.

Она стукнула своим бокалом о мой.

— Я выпью за это.

Когда я приехала в гараж около девяти, в доме Декса было темно, и я подумала, что он наверняка уже ушёл спать. И всё же я решила отправить ему скорейшее сообщение.

Винни: Эй. Я дома, но не беспокойся, если ты уже спишь.

Отложив телефон в сторону, я накормила Пятачка и уделила ей немного внимания, но она казалось, была больше заинтересована в своём ужине, чем во мне. Я взяла бутылку воды из холодильника и уже откручивала крышку, когда на столе зажужжал мой телефон.

Декс: В постели, но не сплю.

Я усмехнулась и ответила.

Винни: Что на тебе надето?

Декс: Не много.

Откинувшись на спинку стула, я подумала, стоит ли пригласить его к себе.

Винни: Что нужно сделать, чтобы раздеть тебя догола?

Декс: Тоже не так уж много.

Я рассмеялась про себя.

Винни: Раздевайся.

Декс: В одиночестве?

Винни: Если хочешь. Или можешь прийти и раздеться при мне.

Клянусь, он постучал менее чем через минуту. Я открыла дверь, попятилась и ахнула в притворном ужасе.

— Это соседский людоед! Что мне делать?

Он захлопнул за собой дверь.

— Бежать.

Дико визжа, я бросилась к лестнице, где он поймал меня за талию, перекинул через плечо и потащил по ступенькам, перепрыгивая по две за раз. Продолжая выть, я дрыгала ногами и колотила руками по его спине. В моей комнате он бросил меня на кровать и начал срывать с меня одежду, пока я изо всех сил притворялась, что сопротивляюсь. Сбросив свои джинсы и футболку, он забрался на меня, наша грудь вздымались.

— Напомни мне рассказать тебе, как бежать из дома. Никогда, блять, не взбегай по лестнице.

— Может, я хотела, чтобы меня поймали.

Он покачал головой.

— Бедная маленькая принцесса. Ты хоть представляешь, как громко я заставлю тебя кричать?

— И в этом тёмном, безлюдном лесу меня никто не услышит, да?

— Да. — Он поднял мои руки над головой. — Ты вся моя, и я могу делать с тобой всё, что захочу.

— Это расплата за минувшую ночь?

Он рассмеялся, низко и зловеще.

Всё моё тело задрожало.

— Ты хорошо провела время за ужином? — Пальцы Декса прошлись по моей спине вверх и вниз.

— Да.

— Куда вы ходили?

— Траттория Лупо. Еда была восхитительной. — Почти так же восхитительно, как лежать здесь, в его объятиях. — И в итоге мы получили все блюда за счёт заведения, потому что семья Элли знает владельцев.

— Прекрасно.

— А что ты приготовил на ужин?

— Почерневшую курицу. Не нарочно.

Я рассмеялась.

— За соседним столом праздновали пятидесятилетие брака.

— Да?

— Угу. — Я начала водить кончиком пальца по его ключице. — Это долгий срок, не так ли?

— Бля, да, это так. Я не знаю, как кому-то это удаётся.

Я прикусила губу.

— Могу я спросить, что пошло не так между тобой и Наоми?

Он выдохнул.

— Во-первых, нам вообще не следовало жениться. Мы сделали это по неправильным причинам — по крайней мере, я.

— Какие у тебя были причины?

— Ты подумаешь, что я плохой человек, если я тебе скажу.

— Нет, не подумаю. — Подняв голову, я подпёрла её ладонью, положив руку ему на грудь. — Скажи мне.

— Я заботился о Наоми, но на тот момент мы расстались уже шесть лет назад. Я был дома в отпуске, и мы начали развлекаться — она только что разорвала ужасные отношения, а я только что отслужил несколько ротаций, моей маме только поставили диагноз… нам обоим было одиноко, и мы искали спасения, и воспоминания о старых временах казались решением. На этом всё должно закончиться, но однажды вечером мы напились, и она выдала идею пожениться. Я подумал три секунды и сказал: «Хорошо».

— Это то, что ты сказал? «Хорошо»?

— Да. Потому что у меня никогда не было настоящего желания жениться, но знаешь, что у меня было за желание сделать?

— Что?

— Преуспеть в том, в чём мой отец потерпел неудачу. Доказать, что я был лучшим человеком.

Я сжала губы.

— Ох.

— Я же говорил тебе, что это было дерьмо.

— Я думаю, что это… понятно, учитывая твоё прошлое.

— Возможно. Но это не очень хорошая причина для женитьбы.

— Нет, — согласилась я.

— Мы сделали это быстро, прежде чем я снова поехал в командировку. И она сразу забеременела Хэлли. Но длительные разлуки не пошли нам на пользу, а быть замужем за морским котиком нелегко. Она ненавидела отлучки, напряжённость работы, вопросы, на которые я не мог ответить. Она всегда обвиняла меня в отстранённости, даже когда я был рядом. Говорила, что я не семьянин.

— Значит она попросила тебя уйти?

— Да. Я, вероятно, остался бы там ради детей — или чтобы снова доказать, что я не мой отец — так что в определённом смысле хорошо, что она покончила с этим. Избавила нас обоих от страданий.

— Да. — Я снова опустила голову. — Думаю, ей понадобилось много мужества, чтобы сделать это.

— И это было к лучшему. Теперь она собирается выйти замуж за Брайса, и ему придётся мириться с её ворчаньем. А я тем временем буду наслаждаться свободой и время от времени развлекаться с принцессой по соседству. — Он дёрнул меня за волосы. — Я лежал и думал о тебе, когда ты написала.

Я улыбнулась.

— О чём ты думал?

— О том, что я хотел бы, чтобы ты уже была дома, чтобы я мог прийти и съесть тебя без остатка. Ты скоро переезжаешь, и что если следующий сосед, который въедет, будет не таким симпатичным, как ты? Я, возможно, не захочу раздеваться перед ними.

Хихикая, я хлопнула его по груди.

— Ты даже не собираешься скучать по мне, не так ли?

Когда я попыталась откатиться, он поймал меня сзади и крепко сжал в объятиях, его эрекция уперлась в мою задницу.

— Людоеды ни за кем не скучают. Это лучшая часть того, чтобы быть людоедом.

— Отпусти меня, я не могу дышать, — запротестовала я, извиваясь в его объятиях. — Возвращайся в свою одинокую пещеру людоеда.

— Вернусь. — Он перевернул меня на спину и запустил руку между моих ног, где я была ещё тёплой и мокрой. — Но не сейчас.

Я игриво сопротивлялась, колотя кулаками по его груди, когда он двигался между моими бёдрами. После того как он скользнул внутрь меня, он прижал мои руки к плечам.

Я улыбнулась ему, но он больше не дразнился. Его глаза тлели в темноте, когда он двигался надо мной, и моя улыбка погасла. Он не поцеловал меня, но его лицо нависло над моим достаточно близко, чтобы я почувствовала его дыхание на своих губах. Я впилась пятками в его мускулистые ноги и запустила пальцы в его волосы. Впервые за сегодняшний вечер — возможно, впервые за всё проведённое между нами время — всё это не было похоже на игру.

Ни его тело, погребённое глубоко внутри моего. Ни тот огненный жар между нами. Даже ни те слова, которые он произнёс, покачивая бёдрами надо мной.

— Я не люблю тебя. — Его голос был низким и хриплым, напряжённым от настойчивости. — Я не люблю тебя.

И он прижался своими губами к моим, прежде чем я смогла сказать это в ответ.

После этого он быстро скатился с кровати и натянул джинсы.

— Мне завтра на работу, а в воскресенье я забираю девочек. Ты будешь поблизости?

Я старалась вести себя непринуждённо, хотя напряжённость нашего последнего раунда вызывала у меня беспокойство.

— Если тебе повезёт. Так мне обязательно выпроваживать людоеда?

— Нет. Это ещё одна хорошая черта людоедов. — Он натянул футболку. — Мы очень самодостаточны. Я запру дверь. Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь ещё связывался с моей принцессой.

— Спасибо.

Он подошёл и поцеловал меня в макушку.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Услышав, как внизу захлопнулась дверь, я упала на спину и какое-то время лежала так, как морская звезда. Моё сердце продолжало колотиться так, что мне было страшно, каждый удар говорил мне, что это было чем-то особенным, это чем-то другим, тем, о чём пишут песни о любви.

Это было тем.

Я вскочила на ноги.

— Нет, это не так, — сказала я быстро, подбираясь к краю кровати и спрыгивая с неё. — Я не слушаю тебя, сердцебиение. Это не то.

Я поспешила в ванную и заглушила своё сердце проточной водой, пока умывалась, а затем жужжанием электрической зубной щётки. Вернувшись в свою комнату, я громко и фальшиво спела «Yankee Doodle»8, пока надевала пижаму, потому что это была единственная песня, которую пришла мне на ум, которая не была о любви.

Потом я запрыгнула в постель и спрятала голову под подушку.

На тумбочке завибрировал телефон, и я села, чтобы дотянуться до него. Когда я увидела текст, я начала смеяться.

Декс: Что там происходит, чёрт возьми?

Винни: Это мой певучий голос.

Декс: Господи.

Винни: Мои учителя хора обычно просили меня произносить слова на концертах.

Декс: Не могу сказать, что виню их.

Декс: Мне вставить беруши, или концерт на сегодня закончился?

Винни: Думаю, что закончился. Разве что у тебя есть какая-то просьба.

Декс: Моя просьба — перестань петь.

Винни: Перестала.

Декс: Слава Богу. Спокойной ночи.

Посмеиваясь про себя, я завела будильник и снова поставила телефон на зарядку. Обхватив руками подушку и прильнув к ней, я сделала несколько глубоких вдохов.

Алло, сердце? Это мозг. Мы бы хотели напомнить тебе правила на этом аттракционе.

Для того чтобы оставаться в безопасности, вы должны всё время держать руки, ноги и чувства внутри тележки. Мы не несём ответственности за потерянные или украденные вещи. В случае чрезвычайной ситуации воспользуйтесь ближайшим выходом.

Но сердце моё отказывалось слушаться.

Поздно воскресным вечером в мою парадную дверь постучали. Когда я открыла её, я увидела Хэлли и Луну, стоявших на крыльце. На них была красивая одежда, как будто они были в церкви, а две французские косички Хэлли были идеальными и ровными, но мне больше нравились однобокие косички Декса.

— Привет, девочки! Как вы?

— Хорошо. — Луна сияла. — Папа покрасил нашу комнату. В розовый и лавандовый.

— Я слышала. Вам нравится?

— Да!

— Но мы пришли сказать тебе что-то ещё лучше, — сказала Хэлли.

— Что именно?

— Мы заводим кота! — радостно сказала Луна. — Мы поехали в приют сразу после церкви и выбрали его.

— Ура! — Я захлопала в ладоши. — Входите и расскажите мне о нём. Ваш папа знает, что вы здесь?

— Да, — сказала Хэлли, когда они пошли за мной на кухню. Они забрались на табуретки за моим островком. — Он сказал, что мы можем постучаться в твою дверь, но если тебя не будет дома, мы должны будем сразу вернуться назад.

— Я отправлю ему короткое сообщение. — Я схватила телефон и отправила Дексу сообщение, чтобы он знал, что девочки со мной, а затем отложила его в сторону. — Ладно, расскажите мне всё.

— Он чёрный с белыми лапками, — воскликнула Луна.

— И он такой мягкий, — добавила Хэлли. — Он любит, когда его гладят.

— Я не могу дождаться, чтобы познакомиться с ним. Когда вы сможете привести его домой?

— Завтра после школы, — сказала Хэлли. — После того, как мы переоденемся, мы пойдём в зоомагазин, чтобы купить ему еду, кроватку и игрушки.

— Как вы его назовёте? — спросила я.

Девочки посмотрели друг на друга. Хэлли вздохнула.

— Это проблема.

— Почему?

— Папа сказал, что поскольку мы выбрали кота, он должен дать ему имя.

Я рассмеялась.

— Как он хочет его назвать?

— Вот варианты. — Хэлли вытащила из кармана юбки бумажку и торжественно прочла её. — Стивен Тайлер, Фредди Меркьюри или Эдди Ван Хален (прим. пер.: вокалисты группы «Aerosmith» и «Queen», а также гитарист хард-рок-группы «Van Halen»).

Я прикрыла рот одной рукою.

— Какой вам нравится больше всего?

Хэлли посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

— Ни один из них. Это не кошачьи имена. Это мужские имена.

— Мне нравится Фредди, — сказала Луна.

— Мне тоже, — сказала я ей. — А что, если вы назовёте его Фредди Муркьюри? (прим. пер.: в ориг. Purrcury, где purr — мурчать)?

Хэлли сразу оживилась.

— Это замечательно! Точнее замурчательно.

— Ау? — Голос Декса донёсся из-за сетчатой двери.

— Входи! — позвала я.

Я услышала, как дверь отворилась и захлопнулась, и через мгновение он появился на кухне. Он тоже был одет для церкви: в угольно-серые брюки и светло-голубую рубашку на пуговицах. Я никогда раньше не видела его в этом голубом цвете, и мне понравилось, как он смотрелся на его коже. Мой пульс участился, когда он улыбнулся мне.

— Привет, — сказала я. — Я только что узнала всё о вашем коте.

— Мы назовём его Фредди Муркьюри, — сказала Луна. — Ты не против?

Декс застонал.

— Наверное.

— Думаю, это хороший компромисс, — сказала я, похлопав его по плечу.

— Папочка, а можно Винни поедет с нами в зоомагазин? — спросила Хэлли.

— Пожалуйста, — добавила Луна, молитвенно сложив руки под подбородком.

— Это зависит от неё, — сказал Декс.

Мне очень не хотелось их разочаровывать, но я не могла.

— Простите, девочки. Но приедет мой агент по недвижимости, так что мне придётся остаться здесь.

— Что такое агент по недвижимости? — спросила Луна.

— Это человек, который поможет мне продать дом.

— Ты переезжаешь? — Глаза Хэлли расширились.

Мне было грустно сообщать эту новость.

— Да. Я должна, потому что у меня новая работа в Род-Айленде.

— Где находится Род-Айленд? — Луна перевела взгляд с меня на своего отца. — Это близко?

Декс покачал головой.

— Значит, мы тебя больше не увидим? — спросила Хэлли с таким видом, будто вот-вот заплачет. — Больше никогда?

— Конечно, увидите. Я буду приезжать в гости. — Я пыталась, чтобы это прозвучало ободряюще. — Просто я больше не буду жить по соседству.

— А кто будет жить здесь? — спросила Луна с обеспокоенным выражением лица. — И они возьмут Пятачка?

— Пятачок поедет со мной, — сказала я ей с улыбкой. — И у тебя появится новый сосед, может быть, даже с детьми. Будет весело.

Они не выглядели убеждёнными.

— Мне грустно, — сказала Луна.

— Мне тоже, — добавила Хэлли. — Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Эй, послушайте. — Заговорил Декс, потянувшись, чтобы ущипнуть Луну за ухо. — Как насчёт: «Поздравляем с новой работой, Винни»? Или «Мы рады за тебя, Винни»? Или даже «Мы будем скучать по тебе, Винни, но будем поддерживать связь»? Не заставляйте её чувствовать себя плохо. Ей приходится переезжать из-за работы.

— Извини, — сказала Хэлли. — Поздравляем с новой работой, Винни.

— Мы рады за тебя. — В голосе Луны не было радости.

— Спасибо вам. — Я улыбнулась, хотя в данный момент тоже не чувствовала себя счастливой. — Я правда буду скучать по соседству с вами, но ваш папа прав. Мы можем поддерживать связь.

— Мы можем писать электронные письма с моего айпада, Луна, — сказала Хэлли.

— Это потрясающе. — Я потянулась за блокнотом, на котором записала свой личный электронный адрес. — Вот. Пишите мне в любое время.

— Ты уезжаешь до завтра? — Луна выглядела напуганной. — Ты не сможешь встретиться с Фредди Муркьюри.

— Нет, — сказала я, смеясь. — Я не уезжаю раньше октября. У меня здесь ещё целый месяц. И я не могу дождаться встречи с Фредди Муркьюри.

— Давайте, девочки. — Декс жестом приказал детям слезть с табуретов. — Нам нужно переодеться и успеть в зоомагазин до его закрытия. И Винни не хочет, чтобы мы здесь разносили всё до приезда агента.

— Ничего страшного, — сказала я. — Она просто даст мне несколько советов по показу дома, и поможет мне определиться с ценой.

— Надеюсь, его быстро купят. — Он подтолкнул девушек к входной двери.

— Да, надеюсь на это. — Я скрестила пальцы и подняла их вверх, хотя мне хотелось спрятать их за спину. — Повеселитесь в зоомагазине.

Было странно наблюдать как он уходит, не обняв или пошутив, и место показалось ещё более пустым, когда они ушли.

Теперь, когда берег был чистым, Пятачок выбралась наружу, обвившись вокруг моих лодыжек. Когда она мяукнула, я опустилась на колени, чтобы погладить её.

— Не ругай меня, хорошо? Мне грустно только потому, что мне нравятся наши обычные прощания. Мне нравятся его объятия. Мне нравятся его поцелуи. Это не то же самое, что быть влюблённой в кого-то.

Но это был скользкий путь, и даже Пятачок знала это.

ДЕКС

— Где ты был, чувак? — спросил Джастин, изо всех сил крутя педали велотренажера.

— О чём ты говоришь? — Я замедлился до бега трусцой на беговой дорожке. — Я вижу тебя на работе каждые несколько дней.

— Ты не приходил ко мне домой со Дня труда. Это было около месяца назад.

— Я был занят.

— Занят своей девушкой?

— У меня нет девушки. — Я смотрел прямо перед собой, но точно знал, каким взглядом он смотрит на меня.

— Я думал, что дела обстоят лучше с тех пор, как ты последовал моему совету и извинился.

— Всё хорошо. Просто она не моя девушка.

Хотя со стороны я мог понять, как кто мог так подумать. Я виделся с ней каждый вечер, когда не работал и у меня не было детей. И даже когда были дети, она часто приглашала их покрасить ногти или испечь печенье, и иногда мы приглашали её на ужин. Если они были у меня утром на выходные, мы все отправлялись в пекарню её мамы, и однажды она устроила им экскурсию по кухне. Она кормила Фредди Муркьюри, пока я был на работе, а на следующий день я приносил «Фрости» или банановый маффин в благодарность.

Когда девочки были рядом, мы отлично умели держать свои руки при себе.

Когда мы были наедине, это была совсем другая история.

Наверное, не было ни одного сантиметра на её теле, который бы я не поцеловал, и она могла бы сказать то же самое о моём. Но даже когда мы не были обнажены, мне нравилось быть с ней. Иногда она говорила что-нибудь, что напоминало мне о том, какой молодой она была, и я стонал. Но впоследствии я стал ценить её юношеский оптимизм и ясный взгляд — она видела лучшее во всём и во всех.

И я, конечно, наслаждался её безграничной сексуальной энергией.

Иногда мне было так хорошо с ней, что я ловил себя на том, что хочу, чтобы у нас всё было по-другому… но я никогда не позволял себе зайти слишком далеко в этом направлении.

Возможно, в другое время, в другом месте, мы с Винни могли стать чем-то большим, но сейчас было бессмысленно думать об этом.

Было уже первое октября — через неделю она уедет.

В минувшие выходные она совершила трёхдневную поездку в Род-Айленд, во время которой подписала договор об аренде квартиры, познакомилась со своим боссом и коллегами, а также увидела свой новый офис. Ей очень понравилась гостиница, и она была полна идей по поводу своей новой работы.

Я был без детей и не на работе все три дня, пока её не было, и всё, что я делал, это хандрил и проверял телефон на наличие сообщений от неё. Я даже не хотел думать о том, что будет, когда она уедет навсегда.

— Я был занят своими детьми, — сказал я Джастину. — И тренерством.

— И как продвигается?

— Мне очень нравится, — печально усмехнулся я. — Большинство из этих самоуверенных подростков-застранцев думают, что быть крутым — равняется количеству отжиманий, которые ты способен сделать, я тоже так думал в их возрасте, но они учатся.

— Как девочки?

— Прекрасно. Теперь, когда у нас есть кот, у них ещё больше поводов для споров — кто будет его кормить, кто ему больше нравится, на чьей кровати он должен спать. А ещё они нарисовали его изображение на руках друг другу черным фломастером. Они назвали это «котаировки».

Джастин засмеялся, замедлил вращение педалей и вытер пот с лица.

— Ну, мы скучаем за ними. Не будь чужаком слишком долго, ладно? Жизнь коротка.

Я умолк, думая — как и он, наверное, думал — о вызове, на который мы выехали в начале недели. Пожар в здании, в результате которого двое детей оказались запертыми в спальнях на первом этаже. За время службы в ВМС я побывал во многих опасных для жизни ситуациях, но я никогда не молился так сильно, как в тот день, когда мы пробирались через дом на коленях в условиях нулевой видимости. К счастью, мы нашли их спрятавшихся вместе в шкафу, и смогли вытащить их до того, как рухнула крыша. С ними всё должно быть хорошо, но оба попали в больницу с серьёзными травмами.

Обычно я не забирал девочек со школы, когда это не был мой день, но после моей смены на следующий день я пришёл забрать их, чтобы увидеть их, обнять и услышать их голоса. Наоми поняла и позволила мне провести с ними немного времени в тот день. Она даже обняла меня со слезами на глазах, поздравила со спасением и сказала девочкам, как они должны гордиться своим папой.

— Да, — сказал я. — Я позвоню Бри.

— Почему бы тебе не зайти к нам завтра вечером на несколько бокалов пива? Дети у тебя?

— Не раньше среды. — Завтра была суббота, но я хотел провести вечер с Винни.

Джастин догадался, о чём я думаю.

— Возьми её с собой. Поиграем в карты или ещё во что-нибудь.

— Может быть, — сказал я нерешительно.

— Давай, ты можешь держать свои блядские штаны на себе пару часов, — упрекнул он.

Я переключил беговую дорожку на ходьбу.

— Я подумаю об этом. Но сегодня её последний день на работе, и ей ещё многое нужно упаковать.

— Когда она уезжает?

— В четверг.

— Ого. Я не думал, что это произойдёт так скоро.

— Да. — Я старался звучать непринуждённо. — Меньше недели.

— Её дом продали?

— Ещё нет. Она всё ещё живёт по соседству.

— Вы будете встречаться на расстоянии, когда она переедет?

Я посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что. — Я выключил тренажёр и спустился. — У меня не было хороших отношений, даже когда я жил в одном доме с Наоми, не говоря уже о том, когда меня не было.

— Но ты мог бы…

— Нет. — Мой тон был окончательным. — Но если ты оставишь меня в покое, я спрошу её о завтрашней игре в карты.

Он поднял руки.

— Ладно, хорошо. Отстаю.

Я надеялся, что Винни предпочтёт просто спокойно провести вечер дома, но ей понравилась идея пойти к моей сестре и поиграть в карты. Она даже приготовила какой-нибудь соус с чили, чтобы взять с собой.

— Как ты думаешь, можно будет воспользоваться её духовкой? — спросила она по дороге.

— Я уверен, что можно.

— Я просто не хотела разогревать его у себя, потому что сыр может затвердеть.

— Я уверен, что можно, — повторил я.

Она посмотрела на меня.

— С тобой всё в порядке?

Я потёр затылок.

— Извини. Я просто немного не в себе. Не выспался на этой неделе.

— Я не буду задерживать тебя допоздна сегодня. — Она протянула руку и погладила меня по ноге. — Если только ты сам этого не захочешь.

Взглянув на неё, я попытался улыбнуться.

— Как прошёл твой последний день на работе?

— Очень хорошо. Мне принесли торт и всё такое.

Я пытался придумать, что сказать, но не смог. Я продолжал чувствовать себя немного неловко в дороге, и когда мы остановились перед домом Бри, я заглушил двигатель, но не сразу вышел.

— Что такое, Декс? Я могу сказать, что что-то не так.

Я нахмурился, уставившись в руль.

— Поговори со мной, — умоляла она.

— Пожар в понедельник очень меня подкосил. — Это была не вся правда, но уже что-то.

Она протянула руку и взяла меня за руку.

— Не сомневаюсь. Ты что-нибудь слышал о детях?

— Последнее, что я слышал, они все ещё в больнице, но ожидается, что с ними всё будет хорошо.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Вы все герои. Все так гордятся вами, ребята.

— Я не чувствую себя героем, — сказал я. — Я чувствую себя трусом.

— Почему?

Я перевёл дыхание и налил ещё.

— Я не спросил свою сестру о её визите к нашему отцу.

— Ох. — Винни повернулась на своём сиденье лицом ко мне. — Я не знала, что она навещала его.

— Это произошло в минувшие выходные. Я ничего об этом не говорил.

Она молчала, держа меня за руку и давая мне простор, который, как она знала, был мне нужен.

— Я сказал ей, что не хочу знать, как это произошло.

— И ты изменил своё мнение?

— Я не знаю. Часть меня чувствует, что я должен преодолеть свой гнев, потому что это мой отец, и он умирает, но другая часть просто хочет держать эту дверь закрытой.

Винни кивнула, потом поглядела на наши руки.

— Я тоже борюсь с этими чувствами по поводу моей мамы. Моя настоящая мама — Карла. Не то чтобы она умирает, — быстро добавила она, — так что это не совсем то же, но я иногда игнорирую её попытки связаться со мной. К примеру, не пишу и не перезваниваю ей днями, а то и неделями. И я чувствую вину за это, потому что знаю, что она моя мать, и она предлагает то, на что способна, но это всё равно больно. Я не хочу, чтобы это влияло на меня, но иногда это происходит.

— Да.

— Я словно хочу наказать её, но это я чувствую себя наказанной. — Она сжала мою руку. — Поэтому я понимаю, почему ты хочешь держать дверь закрытой.

— Ты ведь не думаешь, что я гневный, ненормальный человек, если отказываю умирающему отцу в просьбе увидеть сына?

— Ну, когда ты так говоришь…

Я выдавил из себя слабую улыбку.

— Спасибо.

— Я дразню. — Подняв мою руку к губам, она поцеловала мои пальцы. — Нет, я не думаю, что ты гневный, ненормальный человек. Я думаю, что ты защищаешь себя и людей, которых любишь, и на то есть веские причины.

Это было безумием, насколько хорошо она меня понимала. Это заставило меня продолжать говорить, вывернуть себя наизнанку и признать, что я боялся видеть своего отца, потому что я не хотел чувствовать жалости к нему — я не хотел чувствовать к нему ничего, потому что мне не нравились вещи, которые я не мог контролировать, в том числе то, что она уезжает, и я боялся быть потерянным и одиноким без неё. Что я буду скучать по ней так сильно, что мне будет больно. Что я каким-то образом влюбился в неё, когда это была единственная долбанная вещь, в которой я был уверен, что этого не произойдёт. Что мои чувства зарождались, росли и распространялись как лесной пожар, и я не мог их сдержать.

Я тяжело сглотнул.

— Давай зайдём.

Я пытался развлекаться, но это было тяжело. Винни наслаждалась игрой, и это делало меня счастливым. Она выросла, играя в карты субботними вечерами со своей семьёй, и она так хорошо ладила с моей сестрой, что казалось, что они всегда были подругами.

Несколько раз я поглядывал на неё, и моё сердце угрожало разорваться в груди. Иногда мне приходилось протянуть руку и прикоснуться к её плечу, ногам или рукам, просто чтобы удовлетворить желание быть ближе к ней.

Я не мог дождаться, когда останусь с ней наедине. Может быть, сегодня она останется со мной на всю ночь. До сих пор мы всегда покидали кровати друг друга до восхода солнца — мы никогда не просыпались вместе. Мне этого хотелось.

Мне этого чертовски сильно хотелось.

И я знал, что как только это произойдёт, я буду хотеть этого постоянно. Мой голод быть с ней отказывался утоляться — он просто подпитывал сам себя и продолжал расти.

В конце вечера она, извинившись, удалилась в ванную, пока Джастин убирал карты, я пошёл за Бри на кухню.

— Это было очень весело, — сказала она, ставя стаканы в раковину. — Спасибо, что пришёл.

— Не за что. — Я прижался к кухонной двери, слыша в голове голос Винни.

Я словно хочу наказать её, но это я чувствую себя наказанной.

Я точно знал, что она имела в виду.

— Ты видела папу в минувшие выходные? — решился я.

— Да.

— И как это было?

— Тяжело. — Бри начала складывать остатки фрикаделек с вечеринки в пластиковый контейнер. — Но я рада, что сходила.

Я сделал глоток пива.

— Он выглядит так же?

— Нет. Он хилый и осунувшийся. Ему очень больно.

Я ничего не почувствую. Не могу.

— Он спрашивал о тебе.

Я снова выпил.

— Что ты ему сказала?

— Только основное: ты ушёл из флота, теперь ты пожарный, у тебя есть две прекрасные дочери. — Она засунула контейнер в холодильник. — Но это всё, что я сказала, и я не показывала ему никаких фотографий.

— Хорошо. — Я сделал паузу. — Ты собираешься снова с ним увидеться?

— В следующие выходные. — Она начала накрывать полиэтиленовой плёнкой соус, который принесла Винни. — Винни такая куколка. Я хотела бы, чтобы она не переезжала.

Я ничего не ответил.

Она посмотрела на меня через плечо.

— А ты нет?

Я пожал плечами, изображая безразличие. Пытаясь вернуть стабильность.

— Что хорошего было бы, если бы она осталась?

Сестра закатила глаза.

— Не знаю, Декс. Может, тебе понравились бы здоровые взрослые отношения?

— Не-а. — Я допил остатки пива. — Я не заинтересован в отношениях. И она заслуживает гораздо лучшего, чем я.

— У меня может возникнуть соблазн согласиться с тобой в этом, но поскольку она влюблена в тебя, это не имеет значения.

— Она не влюблена в меня, — быстро сказал я.

— Декс, она не перестаёт тебе улыбаться. И смеяться над всем, что ты говоришь. И ты не можешь перестать прикасаться к ней. — Бри покачала головой, кладя полиэтиленовую плёнку обратно в ящик. — Ты так же без ума от неё, как и она от тебя. Не пытайся это отрицать.

— Ну, она уезжает, так что это не имеет значения.

— Знаешь, есть такие штуки, которые называются самолётами, летающими туда-сюда между Мичиганом и Род-Айлендом. — Она повернулась и прислонилась спиной к раковине, скрестив руки. — Возможно, ты слышал о них.

— Возможно, ты слышала о двух моих детях.

— А что с ними?

— Я не могу просто улететь в Род-Айленд, когда мне вздумается. И несмотря на то, что у меня две работы — я не купаюсь в деньгах. Я не могу позволить себе кучу билетов на самолёт.

— Отговорки, отговорки. — Она покачала головой. — Почему ты не хочешь признать, что она делает тебя счастливым?

— Это не отговорки, Бри, — сказал я сердито. — Я не богат. И я стараюсь быть лучшим отцом, чем был наш, а это значит быть рядом со своими детьми.

— Ты не папа, Декс. — Бри тоже растрогалась. — И никогда им не был.

— Над этим пришлось поработать! — Температура моего тела повысилась по мере того, как я выходил из себя. — Он был единственным примером отцовства, который у меня был, и всё, что я когда-либо делал, было для того, чтобы дистанцироваться от этого.

— Вот именно! — Она покачала головой. — Ты никогда не боялся стать папой. Ты боялся стать мамой. До сих пор боишься.

— Что? — Я уставился на неё.

— Ты ненавидел то, как мама любила его и продолжала принимать его обратно. Ты считал её доверчивой и слабой.

— Так и было! — взорвался я. — Она позволила ему вернуться в нашу жизнь, и он причинял ей боль — причинял боль нам — снова и снова. Вот что происходит, когда ты любишь кого-то. Ты даёшь им возможность причинить тебе боль!

— Это называется быть уязвимым, Декс, и в этом нет ничего плохого. Это здорово! Что нездорово, так это держать свои чувства в себе, потому что ты боишься кого-то полюбить.

— Я ничего не боюсь! — взревел я.

Она подняла ладони и понизила голос.

— Ладно, хорошо. Не кричи.

Но я не мог остановиться — мне казалось, что внутри меня извергается вулкан.

— И кроме того, что мы с Винни чётко договорились сохранять непринуждённые отношения, я решил, когда мы с Наоми разошлись, что не собираюсь проходить через это снова.

— Не все отношения заканчиваются плохо, Декс. И я никогда не говорила ничего о женитьбе. Я просто не понимаю, зачем отказываться от того, что у вас двоих есть, когда всё так хорошо.

— Между нами ничего нет, Бри, — огрызнулся я. — Это просто секс. И всё. Секс. Поэтому перестань пытаться вкладывать слова в мои уста или выдумывать чувства, которых у меня нет. Я не люблю её. Когда она уедет, между нами всё будет кончено.

Глаза Бри широко раскрылись, и она стиснула губы в тонкую линию. Её взгляд был устремлён куда-то за моё плечо, и я, не оборачиваясь, знал, что там стоит Винни. Мои внутренности скрутило.

Закрыв глаза, я выдохнул, опустив плечи.

Позади себя я услышал её голос, тихий и обиженный.

— Эм, я подожду снаружи. Спасибо за всё, Бри.

Когда я открыл глаза, я увидел сестру, которая закрыла рот руками.

— Думаешь, она меня услышала?

Она кивнула.

— Блять! — Я хлопнул пустой пивной бутылкой о стойку, желая разбить её о стену, а ещё лучше — о свой глупый череп.

— Эй. — Джастин появился в дверях кухни. — Винни только что вылетела отсюда, как ураган. Всё хорошо?

— Мне надо идти. — Я прошёл мимо него и направился к двери.

ВИННИ

Не плачь, не плачь, не плачь.

Выйдя на крыльцо, я сделала несколько глубоких вдохов свежего октябрьского воздуха, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Ощущение было такое, будто из меня вышибли дух.

Как это могло случится? Я же была так осторожна на этот раз! Я была уверена, что мне не будет больно, если я буду реалистично оценивать свои ожидания и держать свои чувства под контролем.

Но ты не сделала этого, не правда ли?

Заговорил злобный голос в моей голове.

Неважно, что ты сказала, что собираешься сделать — важно то, что ты сделала. И ты пошла и влюбилась в этого недоступного парня, который с самого начала сказал тебе, что ты ему не интересна в этом плане.

Да, он был придурком, говоря такие вещи. Но дура — ты. И только один из вас сегодня будет плакать, пока не заснёт.

Одна слезинка скатилась по моей щеке, за ней последовала другая. Позади меня открылась дверь, и я провела рукой по щекам, радуясь тьме.

— Готов ехать? — Спросила я, гордясь тем, как спокойно звучал мой голос.

— Да.

Мы подошли к машине, и я оцепенело ждала, пока он отпирал пассажирскую дверцу. Когда я села, я была осторожна, чтобы не задеть его, и сама захлопнула дверцу.

Волнуясь, что он собирается извиниться или предложить объяснение прямо там, на обочине, я почувствовала облегчение, когда он завёл машину и тронулся с места. Мне не хотелось слушать его извинения. Не в этот раз.

Поездка домой была напряжённой и молчаливой. Я вцепилась в край сиденья, словно это был спасательный плот в неспокойных водах. Когда он въехал в свой гараж, я быстро отстегнула ремень безопасности.

— Винни, подожди. — Он протянул руку и обхватил мой запястье. — Не уходи пока.

Я застыла, держась одной рукой за дверную ручку.

— Я должен извиниться.

— В этом нет необходимости.

— Нет, это необходимо. Я не имел в виду то, что сказал.

— Я думаю, ты не хотел, чтобы я это услышала.

Он выдохнул.

— Это так, но то, что я сказал, прозвучало неправильно. Это не просто секс между нами. Я завёлся из-за того, что говорила моя сестра, и вышел из себя.

— Всё нормально. Теперь я пойду.

Но он держал меня за запястье.

— Нет, всё не нормально, Винни. Я сказал что-то отвратительное, и ты должна отчитать меня за это.

— Ты этого хочешь? — Вырвав руку из его хватки, я повернулась к нему лицом. — Чтобы я так разозлилась, что больше никогда не захотела тебя видеть? Чтобы наговорила тебе гадостей в ответ, чтобы ранить твои чувства так же, как ты ранил мои?

Его челюсть была крепко сжата.

— Да.

— Ну, я так не поступаю. Я не обращаюсь так с людьми, которые мне небезразличны.

Выдохнув, он зажал переносицу.

— Ненавижу, что причинил тебе боль.

— Ты не первый и не последний. Я буду жить.

Он опустил руку и посмотрел на меня.

— Винни. — Его голос надломился.

— Я просто буду честной, Декс. — Я не могла остановить слезы, потому просто позволила им течь. — Я знаю, это не то, что мы планировали. Я очень старалась не влюбиться в тебя. Я не хотела этого делать. Но влюбилась.

— Не говори этого, — умолял он.

— Я должна. Возможно, я дура, но я не трусиха. Я люблю тебя. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Но ты уезжаешь, — пробормотал он. — И я не могу просить тебя остаться.

— Не можешь или не хочешь?

Он открыл рот, потом снова закрыл. Сглотнул. — Не могу.

— Почему?

— Потому что это не то, о чём мы договаривались. И ты должна следовать за своей мечтой.

— Но всё меняется, — я рыдала. — А мечтаний у меня много. Одна из них — найти человека, с которым можно разделить жизнь. И если ты готов попробовать, может, у нас с тобой всё получится. Может, мне и не нужно уезжать.

Он покачал головой.

— Так будет лучше, Винни. Ты идёшь своей дорогой, а я своей.

— Но не тогда, когда у нас есть чувства друг к другу! Разве это ничего не значит? — Сделав глубокий, дрожащий вдох, я заставила себя быть храброй. — У тебя есть чувства ко мне?

Он смотрел прямо перед собой. Его челюсть тикала.

— Я знаю, о чём мы договаривались в начале. Но я давно не слышала, чтобы ты это говорил. Это всё ещё правда?

Казалось, прошла вечность, прежде чем он ответил. И когда он заговорил, его голос звучал по-другому.

— Это всё ещё правда, — сказал он деревянно. Он посмотрел на меня с совершенно отсутствующим выражением лица. — Я не люблю тебя.

Я зажмурила глаза, слезы заструились по щекам.

— Прощай, Декс. — Подавляя рыдания, я вышла из машины, поспешила из гаража и вошла в свою парадную дверь.

Как только она закрылась, я разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони, моё тело содрогалось от боли и унижения. Я плакала до тех пор, пока у меня не пересохли глаза, а потом поднялась вверх, стёрла остатки макияжа и легла в постель.

Вскоре печаль снова наполнила колодец, и, как я и предполагала, я проплакала до тех пор, пока не заснула.

Но это была моя собственная вина.

На следующий день было воскресенье, поэтому я должна пойти к родителям на обед, но не смогла заставить себя это сделать. Моё лицо было опухшим, глаза налиты кровью, и мне не хотелось никому объяснять, почему я выгляжу, как после крушения поезда. К тому же, мне нужно было многое упаковать: грузовик для переезда должен был приехать в среду, а в четверг я уезжала в Род-Айленд.

Моя квартира ещё не была продана, но, хотя мой агент сказал мне, что с мебелью она будет смотреться лучше, я не хотела ничего оставлять. Это было бы похоже на новый старт, если бы мне не пришлось возвращаться сюда.

Я позвонила маме и извинилась, что меня не будет сегодня на ужине, списав заложенность носа на несуществующую простуду, гуляющую вокруг, и своим отсутствием в дороге.

— О ужине не волнуйся, — сказала она. — Но милая, ты уверена, что с тобой всё хорошо?

— Я в порядке, — вяло ответила я. — Просто выбилась из сил.

— Давай я принесу тебе чего-нибудь поесть?

— Нет, мама, не надо. У меня есть что поесть. — Я посмотрела на свой холодильник без всякого аппетита.

— Ну, тогда обязательно поешь. И хорошо выспись.

— Я так и сделаю.

Но после того, как мы отключились, я почувствовала себя такой одинокой, что позвонила Элли.

— Привет. Можешь приехать?

— Конечно. Что случилось?

— Мы с Дексом разошлись прошлой ночью, и мне бы не помешала подруга, — сказала я, рыдание застряло у меня в горле.

— Уже еду.

Она появилась с тако и текилой.

— Так что произошло? — спросила она, наливая нам по рюмке.

— Именно то, чего я не хотела, чтобы произошло, — несчастно сказала я. Распаковывая тако из пакета, я рассказала ей о том, что подслушала в доме Бри, и о последнем разговоре в гараже.

— Ауч. — Она протянула мне рюмку. — Мне жаль, Вин.

— Мне некого винить, кроме себя. — Я опрокинула рюмку, поморщившись, когда она обожгла мне горло. — Ну, может, тебя.

Она опрокинула свою рюмку и поморщилась.

— Меня! Я не говорила тебе влюбляться в этого парня. Я просто сказала, что можно пару раз его трахнуть.

— Ты уже должна была меня знать. Я не могу ни с кем переспать, не испытывая чувств.

Она вздохнула.

— У тебя и правда есть такая склонность.

— Это было так унизительно, Элл. — Я опустилась на табурет и уронила голову на руки. — Я сказала ему, что люблю его.

— Конечно, сказала.

Я украдкой взглянула на неё. — Не издевайся надо мной. Я действительно думала, что в этот раз всё по-другому. Неужели я настолько глупа?

Вздохнув, Элли налила нам ещё по рюмке.

— Ты не глупа, Вин. Ты просто легко любишь людей. Это то, кто ты есть.

— Наверное. — Я уставилась на свою вторую рюмку. — Я чувствую себя так, словно нахожусь на том рисунке с лестницами, которые никуда не ведут. Мне кажется, что поднимаюсь наверх, но потом оборачиваюсь и оказываюсь внизу. Я не могу выбраться.

— Я знаю, детка. И мне жаль. В один прекрасный день ты влюбишься в парня, который тебя заслуживает.

— О Боже. — Я с тревогой посмотрела на неё. — Теперь я твоя должница, не так ли?

— Я тут подумала, возможно на этот раз, я дам тебе поблажку. — Она пожала плечами. — Учитывая, что я поощряла тебя переспать с этим парнем.

— Спасибо. Мне и без того плохо, чтобы добавлять к этому ещё и унижение.

— Но это всё, что ты получишь. Если ты встретишь мистера Совершенство в Род-Айленде к Рождеству, ты моя должница. — Она взяла свою рюмку и подняла её вверх.

Я чокнулась с ней своей. — Договорились.

Мы вместе выпили по второй и поставили рюмки.

— А теперь давай съедим немного тако и соберём тебя в путь для нового приключения, — сказала она с улыбкой. — Потому что, хотя я никогда не прощу тебе, что ты оставила меня разбираться с Джанни Лупо в одиночку, ты всё ещё мой человек, и я очень рада за тебя. Всё хорошее впереди, Вин, я это чувствую.

— Спасибо. — Я улыбнулась в ответ, благодарная за неё. — Может, у меня и отстойный вкус на парней, но вот выбор друзей — безупречен.

Элли осталась до полуночи, помогая мне собираться, смеша меня и делая всё возможное, чтобы отвлечь мои мысли о Дексе. Я очень любила её за это и крепко обняла, когда она уходила. Но когда я осталась одна в своей постели, всё, что я могла делать, это думать о нём по ту сторону стены и гадать, был ли он так же несчастен, как и я, или испытал облегчение, избавившись от меня.

Была ли я для него только забавным сексом на стороне? Мог он держать свои истинные чувства взаперти? Могла ли я ошибочно принять все его милые жесты, идеальные поцелуи и тёплые, оберегающие объятия за то, чем они не были? Было ли это ещё одним звеном в цепи увлечений, которые я раздула до предела?

Я не могла заставить себя поверить в это.

То, что я испытывала к Дексу, было настоящим. То, что было между нами — было настоящим.

То, что всегда будет заставлять меня гадать, так это чем мы могли бы стать.

ДЕКС

Я почти не спал в субботу, а в воскресенье не пошёл в церковь. Как бы мне ни хотелось видеть там девочек, я даже не чувствовал, что смогу посмотреть им в глаза после того, что я сделал. Меня тошнило всякий раз, когда я думал об этом.

Вместо этого я весь день прятался в своей квартире, как преступник — а именно так я себя и чувствовал.

Я совершил что-то непростительное. Я украл что-то ценное. Я испортил что-то прекрасное.

И солгал тому, кто заслуживал правды.

«Но она знала, — возражал упрямый голос в моей голове. — Она с самого начала знала, чем это должно быть. Не важно, что я чувствую на самом деле. Какая ей польза от того, что она услышит эти слова?»

Я любил её — конечно, любил. Но эта любовь не была стабильной и надёжной. Такая любовь не была прочный фундаментом. Она казалась сильной, но это была иллюзия. Что любовь делала, так это истощала твои силы и отнимала способность принимать правильные решения.

И ты не можешь противоречить себе. Если я чему-то и научился, будучи снайпером ВМС так это тому, что я должен был доверять себе и принимать решения за доли секунды при самых стрессовых обстоятельствах, которые только можно себе представить — не было времени на сомнения или неуверенность. Это был вопрос выживания.

Я спас нас обоих.

У нас с ней ничего не вышло бы, даже если бы она осталась здесь. Она была слишком молода. У неё всё было впереди: замужество, дети и её грёбаный третий десяток. Я был так далеко от того этапа жизни, когда всё кажется возможным, и все твои мечты ещё живы. И у меня уже были свои дети. На чём мне нужно было сосредоточиться, так это на их воспитании.

Она была прекрасным отвлечением, но теперь всё закончилось.

Меня убивала мысль о том, что она страдает, прямо по ту сторону стены, но я оставался сильным.

Когда-то она меня поблагодарит.

В понедельник после обеда я пошёл в спортзал на несколько тренировочных занятий, во время которых рявкал на ребят больше, чем нужно, и заставил их работать в пять раз усерднее. Обычно они благодарили меня после тренировки, или задерживались и немного общались со мной, но сегодня все до единого сбежали, как только мы закончили.

Не то чтобы я их винил.

По дороге домой я думал заехать к Джастину и Бри, но я не разговаривал с ними с субботнего вечера и не испытывал желания снова переживать расставание. Оно всё ещё было свежо в памяти.

Я знал, что должен извиниться перед сестрой за то, что накричал на неё, и я бы извинился, но я ещё не был готов. Если бы она начала набрасываться на меня со всем этим дерьмом о том, что я боюсь кого-то любить, я бы снова сорвался.

Вернувшись домой, я принял душ и приготовил себе ужин, но аппетита не было. Растянувшись на диване, я попытался уговорить Фредди Муркьюри посидеть со мной, пока я смотрел телевизор, но он отказался.

— Что я тебе сделал? — сказал я, когда он показал мне свою задницу и поднял хвост вверх, прежде чем уйти.

Я посмотрел на свой сотовый на журнальном столике, в миллионный раз испытывая искушение позвонить Винни и спросить, как она себя чувствует. Ненавидит ли она меня? Неужели она уедет из города, даже не поговорив со мной? От этой мысли сердце замерло, как камень.

Возможно, я мог бы просто отправить ей короткое сообщение. Просто проверить, как друг. Убедиться, что с ней всё хорошо.

Но слова застряли между моим умом и пальцами, и я не смог этого сделать.

Вместо этого я позвонил девочкам, чтобы пожелать им спокойной ночи. Луна всё ещё была в душе, поэтому я поговорил с Хэлли несколько минут.

— Ты пишешь какие-нибудь новые истории? — спросил я её.

— Я всё ещё работаю над историей о людоеде и принцессе.

— Ох. — Моё сердце дрогнуло. — Так расскажи мне, что в ней происходит.

— Ну, принцесса была очень храброй и отправилась искать людоеда в лесу. Она находит его пещеру.

— Как она знала, где искать?

— Она пошла на звук его храпа.

Я едва не улыбнулся.

— Продолжай.

— Итак, она окликает его, и он очень сердится, потому что она его разбудила, но слушает её историю, как её кошка Тигруля забралась на дерево.

— Он согласился помочь?

— Нет.

— Почему нет? — Я нахмурился, раздосадованный тем, что даже в образе людоеда оказался придурком.

— Потому что у людоеда есть тайна, которую он не хочет, чтобы она знала.

— И что за тайна?

— Он боится высоты.

— Людоед боится высоты?

— Да. Поэтому он не полезет на дерево спасать кошку, но и не может сказать ей настоящую причину, поэтому он просто ворчит на неё и велит ей оставить его в покое.

— Он хотя бы чувствует себя виноватым из-за этого?

— Да, потому что он слышит её плач, когда она бежит домой через лес. Но не настолько, чтобы преодолеть свою боязнь высоты. Он очень упрямый людоед.

— Ясно. — Я поднялся с дивана и подошёл к раздвижной двери. Распахнув её, я вышел на террасу, чувствуя, что мне не помешал бы глоток свежего воздуха. — Так что происходит потом? Кошка умрёт? Или людоед переступит через себя и поможет принцессе?

— Я ещё не знаю. Это всё, что я написала.

Я взглянул на террасу Винни и подумал о том, как поцеловал её в ту ночь, когда мы познакомились. Меня так тянуло к ней — до сих пор тянет. Теперь я никогда больше не почувствую этих губ на своих.

— Что ж, расскажешь мне, чем это кончится.

— Обязательно. Могу я поговорить с Фредди Муркьюри?

Я нахмурился.

— Нет.

— Почему нет?

— Он ведёт себя грубо.

— Что он сделал?

— Он игнорирует меня.

Она засмеялась.

— Ему нравится, только когда мы рядом. Хочешь поговорить с Луной?

— Да. Я люблю тебя. Спокойной ночи.

— Я тоже тебя люблю, папочка. Спокойной ночи.

Через несколько секунд появился Луна.

— Папочка?

— Да?

— Винни ведь ещё не уехала?

Я с трудом сглотнул. — Не думаю.

— Хорошо, потому что мы хотим сделать ей прощальный подарок. Мы видели в магазине что-то замурчательное, — сказала она с хихиканьем. — Ты отвезёшь нас за ним?

— Да. — Я закрыл глаза, боль от того, что я по ней скучаю, уже глубоко засела в моих костях. — Я забираю вас в среду. Почти уверен, что она уезжает на следующий день.

— Ладно.

Мы поговорили ещё несколько минут, а потом пожелали друг другу спокойной ночи. Я ещё немного постоял на улице, наблюдая, как темнеет.

Если бы я не порвал с Винни, мы бы, вероятно, были бы сейчас вместе. Возможно, я бы помогал ей паковать вещи. Возможно, мы ужинали бы у меня дома. Возможно, мы были бы в постели, используя каждую последнюю минуту, оставшуюся до её отъезда.

При мысли об этом моё тело обдало теплом, и у меня возникло искушение пойти и постучать в её дверь. Извиниться. Сказать ей правду. Дать ей понять, что я врал только для того, чтобы защитить её: потому что именно так я поступал, когда любил кого-то. Я их защищал.

Но в конце концов, я не мог заставить себя сделать это, и я вернулся внутрь один.

Мы с Джастином приехали на работу во вторник в одно и то же время и припарковались рядом. Как только мы вышли из машин, я поднял руки в знак смирения.

— Знаю, знаю. Я извинюсь перед Бри.

Он кивнул. — Хорошо.

— Она меня ненавидит?

— Нет. Она чувствует себя виноватой. Она думает, что сказала то, что тебя так сильно разозлило, и ты больше никогда с ней не заговоришь.

— Она действительно меня разозлила. Но только потому, что она знает, как нажимать на мои кнопки.

— Сестры это умеют. — Мы направились к части. — Что там с Винни?

— Мы порвали.

— Обоюдное решение?

Я нахмурился. — Не совсем. Она вбила себе в голову, что мы могли бы попробовать отношения на расстоянии.

— И ты действительно этого не хочешь?

— Нет, Джастин! Я не её блядский школьный парень. Она не едет в колледж — она переезжает в другой штат. Она устроилась там на работу.

— Может, она не знала, что ты хочешь, чтобы она осталась.

— Я ни за что не смог бы попросить её остаться.

— Почему нет? — спросил Джастин, когда мы подошли к зданию. — Я сказал Бри, что женюсь на ней на втором свидании.

— У вас всё по-другому. — Я остановился у двери, не открывая её, глядя на своё отражение в стекле. — У нас ничего бы не получилось. Она слишком молода для меня. Мы находимся на совершенно разных жизненных этапах. Я уже попытался построить семью и жениться, и облажался. Сейчас я стараюсь быть лучшим отцом-одиночкой, каким только могу быть, и в моей жизни нет места для чего-то другого.

— Ладно.

— Просить её бросить работу своей мечты, чтобы быть со мной, когда я не могу предложить ей будущее, которое она хочет, было бы несправедливо.

— Ладно.

— Это не потому, что я боюсь.

Он заколебался. — Ладно.

— Неважно, что скажет моя сестра. Это не потому, что я боюсь. А потому, что я сильный.

Мой зять молчал.

Я продолжал смотреть на себя в стекле.

— Я не влюблён в неё. Я не нуждаюсь в ней в моей жизни. Я и без неё прекрасно обойдусь. — Я сглотнул. — Со временем.

— Ладно, брат. — Джастин положил руку мне на плечо. — Может, тебе стоит пойти внутрь и вымыть несколько туалетов или типа того. Это отвлечёт тебя от всего этого.

Я схватился за дверную ручку и рывком распахнул её.

Хэлли схватила кофейную чашку с полки в сувенирном магазине и подняла её вверх.

— Видишь папочка? Разве она не милая?

Она была милой. На ней была карикатура на кота с густыми усами Фредди Меркьюри, одетого в узкие штаны и жёлтую куртку, с одной лапой в воздухе, другая держит микрофонную стойку. Под рисунком было написано: «Не переставай мяукать». Но я не мог даже улыбнуться.

— Да.

— Это для того, чтобы она нас не забывала, — взволнованно сказала Луна, подпрыгивая и натыкаясь на вещи на полках. — Каждый день она может использовать свою чашку и думать о нас.

Я прочистил горло. — Ей понравится. Пошлите, пока ты ничего не разбила.

Мы заплатили за чашку и вышли из магазина, направляясь вниз по кварталу к машине. Мои ноги казались тяжёлыми и медленными, когда я волочил их через опавшие листья на тротуаре. Небольшой грузовик для перевозки был припаркован на подъездной дорожке Винни всё утро, и я был чертовски несчастен, наблюдая, как вся её мебель исчезает внутри него.

— Папа, мы можем занести чашку ей, когда вернёмся домой? — спросила Луна, шурша пятками по хрустящим коричнево-жёлтым листьям.

— Если она будет там.

— Надеюсь, что да! — Хэлли поспешила вперёд к машине и дёрнула за ручку двери. — Давай поторопимся.

Когда мы подъехали к комплексу, то увидели, что дверь гаража Винни открыта, и она загружает чемодан в багажник.

Когда я увидел её, моё сердце заколотилось в груди, и я чуть не задел другую машину — я не мог оторвать от неё глаз. Она была одета в джинсы и пушистый белый свитер, который выглядел мягким и уютным. Её волосы были собраны в пучок на макушке. Мне захотелось обнять её и прижать к себе, уткнуться лицом ей в шею и умолять не уходить. Оторвав взор, я заехал в наш гараж и заглушил машину. Сделал глубокий вдох.

— Мы можем отдать ей чашку сейчас, папочка? — Хэлли уже отстёгивала ремень безопасности.

— Думаю, да. — Собравшись духом, я помог Луне выйти из машины. Они схватили пакет из сувенирного магазина и наперегонки выбежали из гаража.

Медленно я собрал их рюкзаки с заднего сиденья, отнёс их в задний коридор и вышел из гаража. Когда я подошёл к подъездной дорожке Винни, я услышал восторженный визг удивления — Винни — и детский смех.

— Боже мой, я в восторге! — Всё лицо Винни светилось, когда она смотрела на чашку. — Большое вам спасибо.

Я наблюдал, как она обняла каждую из них, чувствуя зависть и ненависть к себе за это. Она заметила моё приближение через плечо Хэлли, и её лицо сразу же изменилось, улыбка сошла на нет.

— Привет, Декс, — холодно сказала она, кладя чашку обратно в пакет.

— Привет, Вин. — Я сунул руки в карманы. — Тебе нравится твой подарок?

— Просто обожаю. — Она посмотрела на девочек, прежде чем снова улыбнуться и прижать пакет к груди. — Обещаю пользоваться ею каждый день. И я очень рада, что вы зашли, потому что у меня тоже есть кое-что для вас.

Хэлли и Луна обменялись взволнованными взглядами.

— В самом деле?

— Да. Хотите зайти внутрь?

Они посмотрели на меня.

— Можно, папочка? — спросила Хэлли.

— Конечно. Я могу подождать здесь.

Винни встретилась со мной взглядом, у неё он был тщательно нейтрален.

— Ты тоже можешь зайти. — Она пожала плечами. — Если хочешь.

Её ледяное поведение разозлило меня — мне хотелось притянуть её за плечи и целовать, пока она снова не полюбит меня, — но я кивнул и пошёл за ними через гараж в её квартиру.

Там было почти полностью пусто.

— Твои вещи исчезли! — сказала Луна.

— Да, грузчики были здесь сегодня утром и всё погрузили. — В голосе Винни звучала лёгкая тоска.

— А где же Пятачок? — Хэлли была обеспокоена.

— Она здесь. — Винни улыбнулась. — Она пряталась в кладовке целый день из-за всей этой суматохи. Ты же знаешь, как она ведёт себя с незнакомцами.

— Но мы не незнакомцы, — непреклонно сказала Луна. — Мы друзья.

— Может, она выйдет, если ты её позовёшь.

Луна подошла к кладовке и стала на колени, в то время как Хэлли продолжала осматриваться вокруг.

— Твоя кровать всё ещё здесь?

— Нет. Моя кровать уже на пути в Род-Айленд. — Она печально улыбнулась. — Сегодня мне придётся ночевать в доме моих родителей.

— Ты могла бы переночевать у нас дома, — предложила Хэлли. — Папа может поспать на диване. Ты даже не услышишь, как он там храпит.

Мы с Винни обменялись взглядами — мне показалось, что в них промелькнула теплота?

— Спасибо, — сказала Винни, — но мне будет хорошо в моей старой комнате. Поскольку это моя последняя ночь здесь, моя семья хочет быть со мной.

Я хотел быть с ней в её последнюю ночь здесь — я хотел этого так сильно, что мне пришлось прижать язык к небу, иначе я собирался произнести это вслух.

Луна вышла из кладовой, держа на руках Пятачка.

— Она позволила мне взять её на руки, — тихо сказала она.

— Молодец. — Винни улыбнулась Луне. — Теперь она тебя знает.

— Как ты думаешь, она будет скучать по нам?

— Безусловно. Поэтому не забывайте писать мне, ладно? Я буду читать ей ваши сообщения вслух. И посылайте фотографии, чтобы я могла ей их показать. — Винни подошла к кухонному островку и взяла два маленьких белых полиэтиленовых пакета. — Вот. У меня есть кое-что для каждой из вас.

Хэлли подбежала, и Винни протянула ей один из пакетиков. После того, как Луна осторожно поставила Пятачка на ноги, она нетерпеливо потянулась к другому.

— Ооох! — Хэлли вытащила из пакета ярко-синий лак для ногтей, пару пушистых лавандовых носков и маленький блокнот с котиком на обложке. — Спасибо!

— Для тех случаев, когда ты захочешь показать свои пальчики на ногах и когда тебе хочется чувствовать себя уютно, — сказала Винни с улыбкой. — И для твоих историй.

Луна сунула руку в свой пакет и вытащила оттуда розовый лак для ногтей, пушистые белые носки и коробку пластырей с принцессами.

— Спасибо тебе! Теперь мне не придётся носить папины скучные бежевые пластыри.

— А если они у тебя закончатся, — сказала Винни, — просто дай мне знать. Я пришлю тебе ещё одну коробку.

Луна обняла Винни за талию, а Хэлли последовала её примеру. Винни, выведенная из равновесия, засмеялась и обняла их. Я стоял в десяти футах от них, сложив руки на груди и жалея себя.

— Я бы хотела, чтобы ты не уезжала, — сказала Хэлли.

— Я тоже, — добавила Луна. — Ты уверена, что должна?

Глаза Винни на мгновение закрылись.

— Уверена.

— Но не забывай нас, хорошо?

— Не забуду. — Отпустив их, Винни перевела дыхание. — Мне, наверное, пора ехать. Нужно отвезти Пятачка к маме, а потом я встречаюсь с подругой за ужином.

— Давайте, девочки. — Я жестом велел им выйти за дверь, ведущую в гараж Винни. — Возвращайтесь к нам домой. Я хочу поговорить с Винни наедине.

К счастью, они не стали спорить. Разговаривая о своём новом лаке для ногтей, они вышли на улицу, закрыв за собой дверь.

Она стояла напротив меня на другом конце кухни, сведя ноги вместе, обхватив себя руками, спрятав ладони в широких рукавах свитера. То старательно холодное выражение лица исчезло, на смену ему пришли глаза, блестящие от слез, и дрожащая нижняя губа. Моим внутренним побуждением было обнять её, и я шагнул вперёд.

Она протянула одну руку.

— Не надо. Пожалуйста. Нет ничего, что ты можешь сказать в этот момент, что не сделает мне больно, и я уже в тридцати секундах от того, чтобы по-настоящему неловко и некрасиво расплакаться.

— Боже, Винни. — Поверженный, потому что она была права — я не мог сказать ничего, что не причинило бы боли, — я стоял там с болью в груди. — Это отстой. Я не хочу, чтобы между нами всё так и осталось.

— Я тоже, но я ничего не могу поделать с тем, что чувствую, так же, как и ты ничего не можешь поделать с тем, чего не чувствуешь.

— Но что если… что если дело не только в наших чувствах? — В отчаянии я сделал ещё один шаг к ней. — Что, если дело в том, что вещи, которых мы хотим, слишком разные?

Она покачала головой. — Я не понимаю.

— Ты так молода, Винни. Ты так молода и так красива, и у тебя вся жизнь впереди. Ты хочешь всего этого, и ты заслуживаешь всего этого, включая работу твоей мечты и того, кто сможет полностью посвятить себя тебе. — Сокращая расстояние между нами, я обхватил её лицо руками, мои глаза горели. — И как бы мне ни хотел быть этим парнем, я не могу. Независимо от того, что я ощущаю, я не могу.

— Ты не будешь. — Слезы повисли на её ресницах.

С трудом сглотнув, я покачал головой.

Она толкнула мои руки вниз.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Я не знаю. — Я закрыл глаза. — Наверное, я надеялся, что мы сможем, по крайней мере, попрощаться как друзья.

По её щеке скатилась одинокая слеза, и она не стала её вытирать.

— Мне нужно больше времени, прежде чем я смогу стать твоим другом.

Я понимающе кивнул.

— Береги себя, Декс.

— И ты себя. — Мой голос был едва слышен. Вынудив себя уйти, я подошёл к двери и заколебался, повернувшись к ней спиной. Я тяжело сглотнул. — Я солгал тебе.

— Что?

— Я солгал тебе, когда ты спросила, что я чувствую. Я сказал, что не люблю тебя.

Я услышал её быстрый вдох, и на этом всё.

Я толкнул дверь и вышел.

ВИННИ

— Это было ужасно. — Сидя за островком на кухне «Абеляра», я высморкалась в мокрую салфетку. — Лучше бы он вообще не приходил. Я продержалась целый день без слез, а сейчас не могу остановиться.

— Зачем ты вообще его впустила? — Элли перевернула наши сэндвичи на сковороде. Я умоляла её приготовить мне на ужин один из её изысканных сэндвичей с сыром. Мне нужна была утешительная еда.

— Я же говорила, он был с детьми. — Я подошла к мусорнику, выбросила свою салфетку и взяла другую из коробки на столе. — Они подарили мне подарок, а у меня был подарок для них. Что мне делать, заставить его ждать на подъездной дорожке?

— Да. — Элли убавила газ под сковородой и налила два бокала красного вина.

— Ну, я не могла. Он выглядел грустным и одновременно горячим.

Элли потягивала вино и изучала меня.

— Как ты думаешь, он говорил тебе правду о своих чувствах?

— Я не знаю. Но зачем ему было лгать? Просто чтобы поиздеваться надо мной?

— Нет. — Она на мгновение задумалась. — Но с его стороны было очень эгоистично сбросить на тебя эту бомбу и убежать.

— Я не думаю, что это было его первоначальным намерением. — Я вернулась к своему креслу и опустилась в него. — Думаю, что он только хотел спросить меня, можем ли мы быть друзьями, и это… обострило ситуацию.

— Потому что дружить с тем, в кого влюблён, всегда получается очень хорошо. — Элли проверила сэндвичи и выключила газ.

— Он не говорил, что влюблён в меня.

— Исходя из того, что ты мне рассказала, я думаю, что он дал это понять. — Элли лопаткой сняла наши сэндвичи со сковороды и выложила их на деревянную разделочную доску. — Он любит тебя, но не думает, что сможет справиться с ролью парня, который любит тебя. Это хреново, но это понятно.

— Да, — я шмыгнула носом. — Это что-то новое, да? Парень разрывает отношения, потому что действительно любит меня, а не потому, что не любит?

— Это не твоя вина, — сказала она лояльно. — Эти недоступные типы засранцев знают, как залезть тебе под кожу.

— Наверное. — Я заёрзала на стуле. — Но он так отличался от тех парней. Он не был эгоистичным придурком. Он зашил моё платье, расчёсывал мне волосы, готовил для меня — плохо, но он старался, и он такой заботливый, храбрый и полон решимости быть хорошим отцом… в глубине души он не засранец, Элли. Я знаю, что он не такой.

Она посмотрела на меня через плечо. — Не соблазняй меня полюбить его снова. Я не хочу.

Я прикусила губу.

— Он спас детей из горящего дома.

— Черт возьми, Винни. — Элли вытащила большой нож из доски на столе и разрезала каждый сэндвич пополам. Белый сыр сочился из-за толстых ломтиков бекона.

Несмотря на моё разбитое сердце, у меня потекли слюни.

— Напомни, что это?

— Это бекон и Бри (прим. пер.: сыр) с персиковым бурбонным джемом. — Она облизала пальцы. — И это так вкусно, что ты забудешь о горячих отцах-одиночках, которые спасают детей из горящих домов.

— И шьют.

— И шьют. — Элли положила каждый сэндвич на тарелку рядом с кучей зелени салата, политого винегретной заправкой.

— И усыновляют котов.

Она поморщилась, когда поставила одну тарелку передо мной.

— И усыновляют котов.

— И имеют волшебные руки и большие члены, и которые доставляют тебе несколько оргазмов за раз.

Элли покачала головой.

— Ты меня убиваешь.

— Извини. Я должна была это сказать. — Я взяла свой сэндвич. — Но он выглядит аппетитно, и от этого всё станет ещё лучше. Какой Декстер?

Она засмеялась, наливая нам ещё вина.

— Я имею в виду, что он может и не доставит тебе несколько оргазмов, но это чертовски вкусный сэндвич.

После ужина Элли проводила меня до машины и обняла на прощание.

— Увидимся через две недели, — сказала она, — и я буду безумно за тобой скучать.

— А я за тобой. Спасибо за ужин и за то, что всегда подбадриваешь меня.

— Не за что. — Отпустив меня, она сложила руки на груди. — С тобой всё будет хорошо?

Я кивнула, счастливая, что у меня не перехватило горло.

— Да. У меня есть моя семья, у меня есть ты, у меня есть моя кошка, меня ждёт новая работа — о чём ещё я могу просить?

— Ты можешь просить о чём угодно, — яростно сказала она. — И ты заслуживаешь этого.

— Спасибо. — Я улыбнулась и посмотрела на небо, глубоко вдохнув прохладный осенний воздух. — Я постараюсь это запомнить.

— Вин, мне любопытно. Если бы Декс попросил тебя не соглашаться на эту работу и не переезжать, ты бы осталась?

— Честно говоря, я не знаю. — Я на миг задумалась. — Но было бы приятно знать, что он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы попросить о чем-то таком важном и безумном. — Я рассмеялась. — Вот как я хочу, чтобы меня любили — сильно и безумно. Потому что именно так люблю я.

Она кивнула.

— Я знаю. Веди осторожно, хорошо? И пиши мне постоянно.

— Буду. Люблю тебя.

— И я тебя. — Она послала мне воздушный поцелуй, и я уехала.

На следующий день я покинула родительский дом ранним утром, поцеловав их на прощание, и отправилась в свою новую жизнь, полная решимости оставить своё разбитое сердце позади.

ДЕКС

Хруст разбудил меня ещё до того, как я начал ругаться.

Сквозь дымку сна, в котором я пытался залезть на дерево, чтобы спасти Фредди Муркьюри, который продолжал прыгать с ветки на ветку, я услышал хруст пакета, а затем громкое чавканье. Неужели эти маленькие говнючки ели чипсы на завтрак?

— У папочки забавные мочки ушей. Тебе так не кажется?

Хрусть, хрусть, хрусть.

— Забавные, в каком смысле? — спросила Луна.

— Я не знаю. — Хэлли положила что-то в рот и заговорила, не разжимая губ. — Они просто такие большие и мочкастые.

Луна хихикнула. — Да.

Больше хруста. И если я не ошибаюсь, я почувствовал, как несколько крошек упали мне на грудь.

— Хэлли, посмотри, что ты наделала. Ты раскрошила «Читос» по папиной груди.

Я почувствовал, как кто-то дунул на меня.

— Теперь они исчезли.

— Нет. Ты пропустила несколько. Вот здесь, они оранжевые. Видишь?

— Осторожно, Луна. У тебя капает.

И тут-то я почувствовал, как что-то холодное шлёпнулось мне на живот.

Я открыл глаза и увидел фиолетовое пятно на верхней части своего пресса.

— Что это, черт возьми, такое?

— Это желе с моего тоста. — Луна наклонилась и проглотила его, как муравьед. — Извини.

— Господи Боже. — Я посмотрел на Хэлли, которая держала пакетик «Читос». Её пальцы были покрыты ярко-оранжевым цветом. — Это и есть твой завтрак?

Она пожала плечами.

— Я была голодна.

— Твоя сестра сделала тост. Ты не могла хотя бы хлопьев насыпать?

— Она не «сделала тост», она вылила виноградное желе на кусок хлеба.

— Я боялась пользоваться тостером, — подтвердила Луна с набитым ртом.

Я снова опустил голову на подушку.

— Который час?

— Уже больше семи. Мы получили письмо от Винни, хочешь послушать?

Нет, не хочу. Просто услышать её имя было достаточно тяжело. Её не было уже десять дней, и казалось, что я думал о ней каждую минуту из них. Каждый раз, когда я думал о ней, у меня болело в груди. Я тысячу раз брал в руки телефон, чтобы позвонить ей, но услышав её голос, я не перестану по ней меньше скучать. Я думал написать смс, но это казалось эгоистичным — она просила времени, и я хотел дать ей его.

К тому же я не совсем доверял себе, чтобы не наговорить чего-нибудь безумного.

Я идиот. Вернись. Я люблю тебя. Останься со мной.

Но я тоже отчаянно нуждался в новостях о ней. С ней всё хорошо? Как её новая квартира? Её новая работа? Ей нравилось? Скучала по дому? Скучала по мне? Каждый раз, когда я думал о ней в том мягком белом свитере, я тосковал по ней ещё больше. Возможно ли, что я никогда больше не заключу её в свои объятия?

— Можешь мне его прочесть? — спросил я.

Хэлли пошла за своим айпадом, а Луна вытерла липкие руки о свою ночную рубашку.

— Немного желе вылилось на кухонный островок, — сказала она мне. — И на пол.

— Прекрасно.

— И Фредди Муркьюри наступил в него.

Я нахмурился.

— Ещё лучше.

Хэлли вернулась, неся свой айпад вместо «Читос».

— Дорогие Хэлли и Луна, — прочла она. — Я была очень рада получить ваше письмо и фотографии, которые вы прислали. Вы отлично накрасили ногти! Я тоже скучаю по тому, как играла с вами в салон. Из-за новой работы я очень занята. Каждый день я встречаю много новых людей. Пятачок тоже по вам скучает. Она ещё не привыкла к нашему новому дому, и я думаю, что она злиться на меня из-за переезда. Но здесь очень хорошо, даже если мои соседи не такие весёлые, как вы. Вы спрашивали, когда я приезжаю домой в гости, и ответ — на следующих выходных. Я буду там с пятницы по воскресенье на рабочем мероприятии на ферме «Кловерли». Я не знаю, будете ли вы с мамой или папой, но дайте мне знать, и, возможно, мы что-нибудь придумаем. После этого я не уверена, когда буду дома в следующий раз. Пишите скорее и присылайте мне больше фотографий. Вот одна для вас. С любовью, Винни.

— Она прислала тебе фотографию? — спросил я, отчаянно желая увидеть её лицо.

— Да.

Хэлли показала мне экран, и моё сердце дрогнуло при виде глубоких голубых глаз Винни, мягкой улыбки и розовых щёчек. Она держала на руках Пятачка, которая выглядела примерно такой же счастливой быть на фотографии, каким чувствовал себя я, глядя на неё. Что-то размером с мяч для гольфа застряло в моём горле.

— Где мы будем в следующие выходные, папа? — спросила Луна. — Мы сможем её увидеть?

— Мм… — Мне пришлось подумать. — Это же свадьба вашей мамы.

— Но она в субботу, — сказала Хэлли. — А мы не могли бы увидеться с ней в пятницу, когда она приедет сюда? Или в воскресенье?

— Возможно. — Я попытался сглотнуть и не смог. — Я… я напишу ей и узнаю, когда она приедет. Мне также нужно уточнить у мамы расписание свадьбы.

— Ладно. Мы можем пойти куда-нибудь позавтракать?

— Наверное. — Но мне не хотелось никуда идти. Я просто хотел остаться в постели, смотреть на её фотографию и жалеть себя.

— Может, пойдём в пекарню Винни?

— А может ещё куда-нибудь?

— Нет, это наше любимое место по утрам субботы. — Луна хихикнула. — У тебя всё ещё есть крошки от «Читос» в волосах на груди.

Опустив подбородок, я состроил ей свою лучшую гримасу сердитого папы.

— Иди одевайся, и положи эту ночную рубашку в корзину для грязного белья. Она вся в желе.

— Ты можешь написать Винни прямо сейчас и спросить о выходных? — попросила Хэлли.

— Нет. — Мне нужно было подумать о том, что именно я собираюсь ей сказать. — Сначала я хочу поговорить с вашей мамой. Я сделаю это, когда привезу вас сегодня. А сейчас идите одеваться.

В тот день, обняв девочек на прощание на подъездной дорожке, я спросил Наоми, есть ли у неё минутка.

— Конечно. — Она отправила девочек в дом с инструкциями убрать в своих грязных комнатах, а сама вернулась ко мне, сложа руки. — Что произошло?

— Винни будет в городе на следующих выходных, и девочки хотят знать, смогут ли они как-нибудь увидеться с ней.

Наоми вздохнула.

— Следующие выходные будут очень насыщенными из-за свадьбы.

— Я знаю. Я могу сказать им, что ничего не выйдет.

— Нет, нет, не делай этого. Они всё время говорят о ней, и им будет грустно, если они вовсе пропустят её визит. — Прохладный октябрьский ветер отбросил волосы ей на лоб, и она заправила их за ухо. — Как долго она здесь пробудет?

— С пятницы по воскресенье.

— Она останется у тебя?

Я скорчил такую гримасу, будто вопрос был безумным.

— Нет! Я понятия не имею, где она остановится. С чего бы ей останавливаться у меня?

— Успокойся. — Наоми подняла руки. — Судя по тому, как девочки говорили о ситуации, я подумала, что вы можете быть больше, чем друзья.

— Ну, это не так. Она в городе не для того, чтобы повидаться со мной.

Моя бывшая внимательно изучала меня.

— Но она тебе небезразлична.

Я закрыл глаза. Сжал челюсть.

— Наоми, не надо.

— Декс, перестань. Не злись. За два года, прошедшие с тех пор, как мы расстались, девочки ни разу не упоминали о подруге, а после того, как она появилась, всё сводилось к тому, что Винни то и Винни сё. Очевидно, она много времени проводила с ними.

— Так и было, — признал я.

— Всё нормально. Не то чтобы я ожидала, что ты навсегда останешься один. И ты всегда очень благосклонно относился к моим отношениям с Брайсом.

— Вероятность того, что я навсегда останусь один, гораздо выше, чем отношения с Винни.

— Почему?

Я хмуро посмотрел на неё. — Почему тебя это вообще волнует?

— Потому что я забочусь о тебе, Декс. — Она ткнула пальцем мне в грудь. — Возможно, тебе трудно в это поверить, но я действительно хочу, чтобы ты был счастлив. Это правда, что наш брак не сложился, и я не думаю, что ты достаточно старался, чтобы спасти его, но я не верю, что это потому, что ты не был способен. Именно это постоянно сводило меня с ума. Ты мог бы стать хорошим партнёром для кого-нибудь, если впустишь их.

Я потёр рукой челюсть.

— Ты должна знать лучше всех, что это не по мне.

— О, поверь мне, я знаю. — Она вздохнула. — Но, может быть, мы с тобой просто не подходили друг другу. Может быть, я никогда не смогла бы пережить чувство закрытости. Может быть, твой и мой эмоциональный багаж всегда мешал нам дать друг другу то, в чём они нуждались. А я не собиралась мириться с тем, что я несчастна, Декс. Вот почему я попросила тебя уйти.

— Я знаю.

Её голос смягчился.

— И ты не стал сопротивляться.

Я покачал головой.

— Тогда мне было больно, но я поняла, что нам лучше развестись. И теперь я нашла того, кто может мне дать то, что мне нужно.

— Я рад за тебя, — сказал я, и я имел это в виду.

Она усмехнулась.

— Спасибо. А на выходные мы что-нибудь придумаем. Они нужны мне в пятницу на репетиции, а в субботу свадьба, но я собиралась попросить маму забрать их к себе домой где-то в десять. Они будут уставшими.

— Почему бы мне просто не забрать их с приёма?

— Подойдёт. Скажем, в 22:30 в вестибюле яхт-клуба?

Я кивнул.

— Мне в понедельник на работу, так что я верну их в воскресенье вечером.

— Ладно. Ещё раз спасибо, что разрешил мне взять их на твоих выходных. Если ты захочешь, чтобы они остались у тебя на ночь во время твоих выходных на этой неделе, просто дай мне знать. Мы можем это решить.

Я на миг задумался.

— У меня есть несколько тренировок в понедельник и среду, но вторник подойдёт.

Она усмехнулась.

— Прекрасно. Я скажу им, что ты заберёшь их со школы. У них в этот день приём к стоматологу. Если не ошибаюсь, на 16:10 и 16:40.

Я достал телефон и записал время приёмов.

— Понял. Я отвезу их к нему.

— Хорошо. — Она сделала паузу. — Я не собиралась ничего об этом говорить, но я встретила твою сестру на днях, и она рассказала мне о твоём отце. Это… это тяжело. И мне очень жаль.

Я поправил кепку на голове, чувствуя вину за то, что до сих пор не обсудил всё с Бри.

— Да. Спасибо.

— Ты собираешься с ним увидеться?

— Я так не думаю.

Она кивнула.

— Я понимаю.

— Как ты думаешь, я не слишком суров? — спросил я. Наоми была рядом со старшей школы и на протяжении всей болезни моей мамы, так что она знала историю.

Выдохнув, она пожала плечами.

— Я думаю, что у тебя сильно развито чувство правильного и неправильного, и ты всегда знал, по какую сторону линии он находится. Но я также знаю, что отпустить болезненное дерьмо из прошлого гораздо легче, чем держаться за него.

— Да. — Я взвесил ключи в руке, нетерпеливо ожидая отъезда. — Я всё ещё думаю об этом.

— Удачи. И Декс… — Она положила ладонь на моё плечо. — Я знаю, что твой первый инстинкт — закрыться, когда всё становится эмоциональным, но не отгораживайся от Бри. Она беспокоиться о тебе.

Я напрягся, раздражённый, хотя знал, что она права.

— Я знаю. Я поговорю с ней.

Через двадцать минут я постучал в заднюю дверь Бри. Джастин открыл её, держа Прескотта на плече.

— Теперь ты стучишь?

— Не был уверен, что мне будут рады. — Я потёр челюсть. — В последний раз, когда я был здесь, были, э-э, крики.

Он пожал плечами.

— Семья иногда кричит. Входи.

В их доме вкусно пахло, и что-то в нём напомнило мне о детстве. Я несколько минут играл со своим племянником Питером в гостиной, потом взял Прескотта у Джастина и притянул его к себе. — Привет, приятель. — Он издал булькающий звук и улыбнулся мне.

— Хорошо, ты ему нравишься. — Джастин опустился на диван. — Как насчёт того, чтобы ты поносил его некоторое время? Каждый раз, когда я его кладу, он кричит.

— Я возьму его. — Мне вообще-то нравилось держать младенцев на руках. Они были такими крошечными и в то же время пухленькими, и умещались прямо на изгибе моей руки. И они никогда не говорили гадости.

Я прижал Прескотта к себе и отважился пойти на кухню. Бри, помешивая грибы на плите, посмотрела на меня.

— Мне показалось, что я услышала твой голос. Ты пришёл на ужин?

— Если меня пригласят.

— Конечно, ты приглашён. Я готовлю мамин бефстроган.

— А, так вот что это. — Я глубоко вдохнул. — Ммм. Я не ел бефстроганов много лет.

Она выключила огонь под сковородой и зачерпнула обжаренные грибы в большую синюю кастрюлю.

— Я не очень часто готовлю его, но сегодня была в настроении. В последнее время я много думала о маме.

Прескотт начал суетиться, поэтому я перекинул его на плечо и похлопал по спине.

— Ты снова виделась с отцом?

Она принялась наполнять ещё одну кастрюлю водой.

— Да. Я виделась с ним в прошлое воскресенье. И я увижу его в следующую субботу — через неделю.

— Как он?

Поставив кастрюлю на плиту, она пожала плечами. — Болен. Визиты недолгие. Но в прошлый раз я привозила Джастина и мальчиков.

— Он никогда не упоминал об этом.

— Я просила его не упоминать. — Она включила газ под водой. — Тебя это огорчает.

Я перевёл дыхание. — Извини за это. Я вышел из себя, когда был здесь в последний раз.

— Да, — согласилась она, — но я не должна была провоцировать тебя таким образом. Я знаю, что это щекотливая тема.

— Какая тема? Папа? Или Винни?

— И то, и другое. — Она повернулась ко мне лицом, уперев одну руку в бедро. — Она уехала?

Поглаживая Прескотта по спине, я понюхал его голову — он пах детским шампунем.

— Да.

— Вы, ребята… — Она пыталась найти слово. — Друзья?

— Не совсем. Я извинился за свои слова, но она попросила дать ей время.

Бри кивнула. — Это понятно. Ей, должно быть, было действительно больно.

— Было. — Мой желудок снова опустел. — Но я сказал ей, что то, что я сказал, не было правдой.

— А в чем же правда?

— Правда, вероятно, ближе к тому, что ты сказала.

Она была застигнута врасплох.

— Реально?

— Да.

— Какая часть?

Я поцеловал Прескотта в макушку.

— Вся, полагаю. Что я чувствовал к Винни больше, чем я хотел признать. Что я ненавидел маму за то, что она всё время принимала папу обратно. Что мне не нравится быть уязвимым перед другими людьми.

Моя сестра выглядела ошеломлённой.

— Я никогда не думала, что услышу это от тебя.

— Да, что ж… Я упрям.

— И что теперь?

— Теперь ничего. Теперь она уехала. — Я решил пока не вспоминать о предстоящем визите.

— Она уехала, потому что ты не сказал ей о своих чувствах. Бьюсь об заклад, она бы пересмотрела свою работу, если бы знала.

— Она знает, — сказал я.

Брови Бри взлетели вверх.

— Ты сказал ей, что любишь её, прежде чем она уехала?

Я заколебался. — Типа того. Да.

— И что она ответила?

— Ничего.

Её глаза округлились.

— Ты сказал ей, что любишь её, а она ничего не ответила?

— Я не дал ей возможности ответить, — признался я. — Я вышел сразу после этого.

Бри приложила ладонь ко лбу.

— Почему?

— Потому что с этим ничего не поделаешь, — сказал я, тщательно контролируя громкость своего голоса. Держать ребёнка на руках, безусловно, помогало.

— Но Декс, ты же любишь её. Разве ты не хочешь быть с ней?

— Если бы она была здесь, может быть. Но я не мог просить её не уезжать. После того, как мы знали друг друга шесть недель? Это безумие.

Бри упёрла обе руки в бока. — На нашем втором свидании, Джастин…

— Да, я знаю. Он сказал тебе, что собирается жениться на тебе. Это тоже безумие.

— Но это была правдой. Взгляни на нас сейчас.

— Мы с Винни другие. Я не хочу ни на ком жениться. И я не хочу больше детей.

— Да, я вижу, что иметь больше детей было бы ужасно для тебя. — Она жестом указала на Прескотта. — Ты, очевидно, ненавидишь детей.

Я нахмурился.

— Послушай, я столкнулся со своим страхом, ясно? Я сказал ей, что чувствую. Отстойно, что она так молода и устроилась на работу в другое место, но это никогда не сработает, она уехала, и я прекрасно обойдусь без неё.

Она вздохнула, переведя взгляд на кипящую на плите воду. Схватив пакет с яичной лапшой, она разорвала его и бросила туда.

— Ладно, Декс. Раз ты так считаешь.

— Считаю.

— Потому что ты неважно выглядишь. Ты выглядишь так, словно не спал неделю.

— Я сказал, что прекрасно обойдусь, как только перестану скучать по ней.

Она кивнула, но ничего не сказала.

— Что?

— Ничего. Я не хочу спорить.

— Но…

— Но я всё ещё считаю, что ты отвергаешь что-то, что могло бы быть замечательным, потому что не хочешь рисковать быть отвергнутым, и мне больно об этом думать. Но я больше ничего не скажу, потому что я ненавижу, когда между нами происходят какие-то странности, а последние две недели были странными. — Она шмыгнула носом. — Ты мой единственный брат, и ты всегда на моей стороне. Надеюсь, ты знаешь, что я всегда на твоей.

Тронутый, я с трудом сглотнул. Так говорила наша мама — если ты кого-то любишь, ты всегда на его стороне. Всегда. — Спасибо.

Позже той ночью я лежал в постели и смотрел на свой телефон в руках. Трижды я пытался начать писать сообщения Винни, но в итоге удалял каждое слово.

Наконец я заставил себя сделать это ради девочек.

Декс: Привет. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Девочки прочитали мне твоё письмо, и, похоже, в Ньюпорте всё идёт отлично. Они хотели бы увидеться с тобой в следующие выходные, когда ты будешь в городе. К сожалению, свадьба Наоми приходится на эти выходные, так что пятница и суббота выпадают. Мы могли бы встретиться с тобой в воскресенье, прежде чем ты уедешь? Может быть, в пекарне твоей мамы после церкви? Никакого давления. Дай мне знать.

Перечитав его сотню раз, я полностью презирал каждое слово. В нём не было ни слова о том, что я чувствовал, как сильно я скучал по ней, как сильно мне хотелось, чтобы она приехала домой и встретилась со мной, помимо работы на своём мероприятии. Возможно, она бы остановилась у меня — мы могли бы провести все выходные вместе. Спали бы две ночи в моей кровати. Просыпались вместе — мне никогда не удавалось проснуться вместе с ней.

Разъярённый, я нажал «Отправить» и поставил телефон на зарядку. Затем выключил лампу, перевернулся и натянул одеяло до плеч.

Несчастный. Разочарованный. Одинокий.

ВИННИ

Я сидела на диване в новой квартире и работала над контентом для социальных сетей «The Alexander», когда пришло сообщение от Декса.

Затаив дыхание, я прочла его трижды.

Выдохнув, я закрыла глаза. Слёзы навернулись у меня на глазах, что удивило и разозлило меня. Почему он всё ещё обладал силой расстраивать меня, когда всё шло так хорошо?

Мне нравилась моя новая работа, и мне нравились все мои коллеги, особенно Сандра. Ей было за пятьдесят, она недавно овдовела и переехала из Манхэттена, чтобы начать вторую главу в своей жизни. Её дети учились в колледже, а она жила сама, поэтому иногда мы с ней работали вместе допоздна и в итоге ужинали во время работы. Она быстро стала наставницей, если не подругой, и я действительно восхищалась её трудовой этикой, стилем и выдержкой.

Отель «The Alexander» был великолепен, и у меня был свой собственный маленький кабинет с видом на сады. Моя новая квартира была крохотной — только одна спальня и одна ванная, но близко к работе, недалеко от пляжа, и я могла дойти до центра Ньюпорта за несколько минут.

Просто не было ощущения дома.

Я сказала себе, что нужно дать себе время — ведь прошло всего десять дней — но внутренне я волновалась, что никогда не почувствую себя здесь на своём месте. Мы с Элли постоянно поддерживали связь относительно нашего ужина с дегустацией вин, и это помогало мне испытывать тесную связь с фермой «Кловерли».

Но я была полна решимости двигаться вперёд, добиваться успеха и встретить новых друзей. Я пообещала себе, что начну отвечать согласием на приглашения моих коллег выпить по возвращении из Мичигана на следующих выходных — «то есть, если я переживу встречу с Дексом», — подумала я, пробегая глазами по его словам в четвёртый раз.

Сообщение даже не походило на него. В нём не было ни сварливого юмора, ни грязных словечек, ни индивидуальности. Оно было просто прямолинейным, вежливым, почти официальным.

Неужели он уже забыл меня? Может быть, не боялся меня увидеть? Может, «с глаз долой» означало для него «из сердца вон», а я была не более чем девушкой, которую он знал когда-то. Горло сдавило от необходимости расплакаться, но я сдержалась.

Глубоко вдохнув, я ответила, пытаясь соблюдать ту же вежливую формальность, которую использовал он.

Винни: Привет, Декс, спасибо за смс. Здесь всё идёт хорошо. Мне нравится получать письма от девочек, и я скучаю по их лицам. Я могу встретиться со всеми вами в воскресенье утром в «Plum & Honey», но это должно быть перед церковью, потому что мой самолёт вылетает в 11:10. Дай мне знать, если тебе подходит.

Я нажала «Отправить» и уставилась на телефон, который держала в руке. Мой пульс ускорился, когда я представила, как он читает его. Где он был? Это была рабочая ночь? Он был в постели или на диване? Ответит ли он мне сегодня вечером?

Вдруг появились три точки, и я затаила дыхание. Но они продолжались всего несколько секунд, а потом прекратились. Ответа не последовало. Разочарованная, я отложила телефон в сторону и вернулась к своим делам, не обращая внимания на скатившуюся по щеке слезу.

Я не получала вестей от Декса в течение двух дней.

Декс: Извини за задержку. Мы встретимся с тобой в 8:00 в пекарне в воскресенье утром.

Как только я прочла сообщение, я расплакалась.

Оно было так безлично! На этот раз даже не поздоровался. И его тон был ещё более ровным. Неужели его бы убило, если бы он написал, что с нетерпением ждёт этого? Или пожелал мне счастливого пути? Или спросил, как я? Как он мог перейти от того, что почти каждый вечер обнимал меня и признавался в любви до этой пустоты?

Я прочла сообщение прямо перед встречей с Сандрой. Так как я должна была быть в её кабинете через десять минут, я быстро побежала в ванную в конце коридора и попыталась привести в порядок лицо.

Когда встреча закончилась, Сандра спросила меня, всё ли со мной в порядке.

— Я в порядке, — ответила я, потянувшись за салфеткой. — Извини, если я выглядела чуть-чуть не в себе. Обещаю, что я записала все обсуждаемые нами детали.

— Я доверяю тебе. — Она улыбнулась мне из-за своего стола. — Я просто заметила, что ты сегодня выглядишь немного встревоженной. Я ни разу не видела, чтобы ты улыбнулась.

— Думаю, это из-за ужина с дегустацией вин дома, — соврала я, опустив глаза в блокнот. — Я хочу, чтобы всё прошло хорошо, а меня там нет, чтобы за всем следить.

— Конечно. Но, зная тебя, всё под контролем, и мероприятие будет иметь огромный успех.

— Спасибо. — Я поднялась. — Я очень благодарна за выделенное мне время, чтобы я могла быть там, и за предложение присмотреть за моей кошкой. Она только привыкает к своему новому дому, и я думаю, что путешествие будет для неё настоящим стрессом.

— Конечно. — Она заколебалась. — А что насчёт тебя? Всё ещё привыкаешь?

Я колебалась. — Да, но мне очень нравится эта работа.

— Хорошо. Рада это слышать. А ты вообще выбираешься куда-нибудь? Или наши поздние ночи на работе составляют основную часть твоей социальной жизни?

Покраснев, я опустила взор на поверхность её стола.

— У меня здесь нет особой социальной жизни. Честно говоря, я не испытываю особого желания куда-то выходить.

— Почему?

Я не собиралась вдаваться в подробности, но вдруг услышала, как выпалила:

— Дома кто-то был.

У неё было удивлённое выражение лица. — Ох.

Я несколько раз моргнула, пытаясь сдержать слезы. — Прости меня. Я пытаюсь забыть о нём, но это тяжело.

— Вы расстались из-за переезда сюда?

— Можно и так сказать… хотя мы были вместе недолго. Мы познакомились только этим летом, но, к сожалению, за достаточно короткий промежуток времени у меня появились достаточно сильные чувства к нему.

Она кивнула, закрывая свой ноутбук. — Ты хочешь поговорить об этом?

— Спасибо, но я не думаю, что это поможет. Мне просто нужно двигаться дальше. — Я вытерла нос тыльной стороной костяшек пальцев.

— Мне знакомо это чувство. — Её улыбка была сочувственной. — Легче сказать, чем сделать, не правда ли?

Я судорожно вздохнула. — Да. Я не очень хорошо контролирую свои чувства.

Сандра нежно засмеялась и подтолкнула свою коробку с салфетками поближе ко мне.

— Боже мой, дорогая. А кто контролирует?

— У большинства людей это получается лучше, чем у меня. У меня есть история того, как я быстро и сильно влюблялась не в тех парней.

— Я тоже была такой. А потом я наконец нашла того, кто меня заслуживает.

— Я работаю над этим. — Я шмыгнула носом. — Но что такого замечательного в этом чувстве, что я продолжаю стремиться к нему?

Она снова улыбнулась. — Когда ты найдёшь нужного человека, ты узнаешь ответ на этот вопрос. Не отказывайся от любви, Винни.

Я схватила ещё одну салфетку.

— Этот парень — отец-одиночка, и я немного познакомилась с его дочками. Они попросили встретиться со мной, пока я буду дома на выходных. Я согласилась, но теперь не знаю, стоит ли. Будет тяжело держать себя в руках.

— Просто помни, что ты сильнее, чем ты думаешь. — Она сделала паузу. — А также, что когда-нибудь он очень сильно пожалеет. Неужели он действительно думает, что найдёт кого-нибудь лучшего?

Я усмехнулась.

— Спасибо. Но он всецело настроен на то, чтобы остаться одиноким до конца своей жизни.

— А, он тот самый парень. — Она понимающе кивнула и откинулась на спинку стула. — Я была замужем за таким парнем двадцать лет. Поверь мне в этом. Он наверняка прямо сейчас варится в большом котле страданий.

Я пожала плечами. — Трудно сказать наверняка. Он очень скуп на чувства в своих сообщениях.

— Слушай, если решишь с ним встретиться, не забудь надеть что-нибудь потрясающее, чтобы хоть немного его задеть. Он этого заслуживает

Это меня рассмешило. — Хорошо.

— А когда вернёшься, давай с тобой погуляем. Я знаю несколько хороших молодых парней, с которыми с удовольствием тебя познакомлю.

Идея была не слишком привлекательной, но я постаралась улыбнуться и кивнуть.

— Это было бы здорово. Спасибо.

В четверг вечером я позвонила Элли, пока собирала вещи. После того, как мы обсудили некоторые детали дегустации, я сказала ей, что встречаюсь с Дексом и девочками в воскресенье.

— Правда? — Она вздохнула. — Почему это меня не удивляет?

— Дети просили меня увидеть! Как я могла отказать?

— Думаю, что не могла. Я видела его на днях.

У меня перехватило дыхание. — Где?

— У дантиста из всех возможных мест. В приёмной. Он был там с детьми.

— Как он выглядел?

— Сердитее, чем обычно.

— Он тебя узнал? Поздоровался?

— Он что-то буркнул и кивнул.

Я грустно усмехнулась. — Звучит правдоподобно.

— Так вы встречаетесь за кофе?

— Да. — Я уставилась в одежду в своём шкафу. — Сандра сказала, чтобы я надела что-нибудь потрясающее.

— Одень. Сведи его с ума.

— Но ведь там холодно, да? Я не думаю, что у меня есть свитера и джинсы, которые свели бы его с ума. Ему нравились откровенные наряды.

— Знаешь что? Дело не в одежде, Вин. Дело в тебе. Неважно, во что ты одета. Появись и просто будь собой — вот в кого он влюбился, да?

— Наверное. — Я выдвинула ящик комода и достала белый свитер, который был на мне, когда я видела его в последний раз. Он был мягким, уютным и большим — я одевала его, когда хотела спрятаться от мира, а не тогда, когда хотела его поджечь.

Но я сложила его и уложила в чемодан. Он не был обтягивающим, откровенным и ни капельки не сексуальным, но он был удобным и тёплым, и я чувствовала себя в нём самой собой.

Если ему не хватало простой прежней меня, я ничего не могла с этим поделать.

ДЕКС

В пятницу днём я заехал на парковку комплекса и заметил незнакомый автомобиль на подъездной дорожке Винни. Сначала я предположил, что это агент по недвижимости или, возможно, кто-то присматривается к дому, но потом я увидел, как сама Винни вышла из парадного входа и проверила почтовый ящик.

У меня перехватило дыхание, а сердце забилось в груди. Моя нога нажала газ, шины заскрипели, когда я свернул на свою подъездную дорожку. Я даже не заехал в гараж, и почти забыл выключить двигатель, когда выскочил из машины и помчался к её крыльцу.

Её глаза расширились, когда я взбежал по ступенькам, и она отступила к двери, прижимая почту к груди.

— Декс. Привет.

— Привет. — Затаив дыхание, полный сдерживаемых чувств к ней, всё моё тело вибрировало от потребности прикоснуться к ней. Мои руки дёрнулись по бокам. — Ты только приехала?

— Да. — Её глаза скользнули на незнакомую машину на её подъездной дорожке. — Я одолжила мамину машину, чтобы забежать, забрать почту и просто, эм, проверить, как тут дела.

Я кивнул, хотя едва слышал, что она сказала. Она была так чертовски красива. Прошло две недели с тех пор, как я видел её, но мне казалось, что её не было целый год. Как я мог забыть полуночную синеву её глаз или золото в её волосах, или то, как розовели её щеки, когда она смотрела на меня?

Её густые черные ресницы опустились, когда она изучала наши ноги.

— Ты только что вернулся из спортзала?

Я посмотрел вниз на мои кроссовки.

— Да. У меня было несколько индивидуальных тренировок.

— И как успехи?

— Хорошо. — Но я не хотел об этом говорить. Я вообще ни о чём не хотел говорить — я просто хотел её поцеловать. Я хотел поцеловать её так чертовски сильно. Она столкнёт меня с крыльца? Или поцелует в ответ?

Когда она подняла на меня глаза, я чуть не потерял самообладание и набросился на её губы. Её губы приоткрылись, и я подался вперёд.

— Мне нужно идти, — сказала она, разрушая чары. — Увидимся в воскресенье. — Потом она пронеслась мимо меня, даже не задев меня за локоть.

Что за чертовщина? Мы теперь незнакомцы? Как она могла быть такой спокойной, когда я сходил с ума?

— Винни, подожди. — Я спрыгнул с крыльца и погнался за ней, схватив её за руку на полпути по дорожке.

— Что? — Она выдернула руку из моей хватки, но повернулась ко мне лицом. — Я… я опаздываю. Я должна встретиться с Элли.

Я с трудом подбирал слова. Перенёс свой вес с одной ноги на другую.

— Я могу увидеться с тобой позже этим вечером?

Она покачала головой. — Нет, Декс.

— Почему?

— Потому что я стараюсь отдалиться от тебя. И времяпрепровождение наедине с тобой после наступления тьмы не поможет.

— Но я соскучился по тебе. — Было пыткой удержаться от того, чтобы не обнять её. — Я так, блять, по тебе соскучился.

— Я тоже по тебе соскучилась. — Её глаза наполнились слезами, и она сморгнула их. — Но ответ по-прежнему «нет».

— Так не должно было быть, — сказал я сердито. — Ты сама говорила мне не влюбляться в тебя. Ты говорила, что никакой любви, никакого «долго и счастливо» и никаких «Фрости».

— Я знаю. — Её плечи поднялись, а по щекам потекли слёзы. — Я тоже не должна была любить тебя, Декс. Я думала, что смогу быть с тобой и уберечь своё сердце, но вдруг я посмотрела, а его уже нет. Всё та же старая история.

— Нет. — Я взял её за плечи. — Я не такой, как те другие парни. Ты не понимаешь. Будь я моложе, если бы я думал, что могу предложить тебе какое-то будущее, я бы предложил.

— А что именно ты предлагаешь мне сейчас? — Она горько рассмеялась. — Ночь? Выходные? Быстрый перепихон?

— Я не знаю, — сказал я в отчаянии. — Я просто знаю, что не могу видеть тебя и не хотеть быть с тобой. Я сказал тебе, что люблю тебя, Винни. Разве этого недостаточно?

— Нет. — Вырвавшись из моих рук, она шагнула назад. — Я хочу большего. Я хочу того, кто не боится рискнуть будущим со мной. Я хочу того, кто не прячется за отговорками. И я хочу долбанного «Фрости».

Я не мог с ней спорить. Но я тоже не мог заставить себя воспользоваться шансом, о котором она просила.

Когда я ничего не сказал, она бросилась к маминой машине, запрыгнула в неё и уехала.

Разочарованный, я смотрел на её задние фары и простоял там целых две минуты после того, как она уехала.

Потом я потопал к своей машине, как разъярённый малыш, сел в неё и хлопнул дверцей. Сидя на водительском сиденье, я вцепился в руль обеими руками и тяжело дышал через нос. Мне казалось, что то, чего я хотел, было прямо передо мной, но я не мог до этого дотянуться. Это было похоже на то, как я мучался с Фредди Муркьюри в моём сне — как только я был достаточно близко, чтобы дотянуться до него, он перепрыгнул на следующую ветку.

— Гребаные женщины и коты, — пробормотал я, открывая гараж и заезжая внутрь. — Они невозможны.

Я провёл ещё одну беспокойную ночь, уставившись в потолок, пряча голову под подушку и стараясь не думать о том, что всего несколько недель назад она была здесь рядом со мной. Я скучал по ней с такой болью, которую не чувствовал с тех пор, как потерял маму.

Но я отказывался взять телефон и связаться с ней. Не было смысла. Я никогда не был тем парнем, которого она описывала, а иначе она бы ко мне и близко не подошла.

Я просто должен был пережить воскресенье и попытаться забыть о ней.

На следующий день я всё ещё сидел у себя дома, жалея себя, когда получил смс от Чипа.

Чип: Привет, я неожиданно оказался в городе. Выпьем пиво?

Декс: Определённо. Назови время и место, и я буду там.

Чип: Давай встретимся в пивоварне «Southpaw» в 17:00.

С облегчением, что есть чем заняться сегодня вечером, я отправил в ответ большой палец вверх и поднялся наверх, чтобы принять душ.

Незадолго до пяти я вошёл в пивоварню «Southpaw», принадлежавшей Тайлеру Шоу. Через пару часов в ней будет полно народу, но так как было ещё рано, я смог найти место за барной стойкой. Просмотрев меню, я заказал эль «Наклбол» и корзину крылышек. Я только успел сделать первый глоток, как появился Чип, похлопал меня по плечу, а потом опустился на стул рядом со мной.

— Привет, чувак, — сказал он. — Рад тебя видеть.

— Я тебя тоже. Как ты очутился в городе?

— Мы с Мэрайей решили заехать сюда и проверить несколько возможных мест для свадьбы. — Он подал сигнал бармену и заказал индийский пейл-эль. — Сегодня мы посмотрели несколько мест, а потом Эйприл повела её в свадебный магазин просто ради развлечения. К счастью, меня отпустили.

— Так, когда свадьба?

— Мы думаем о начале февраля, хотя могли бы и позже в том же месяце, так как мне не нужно присутствовать на весенних тренировках.

Я замер с пивом на полпути ко рту. — Ты действительно ушёл в отставку?

Он кивнул и поблагодарил бармена, поставившего перед ним пиво.

— Я ещё не объявлял об этом, но я сказал своим родителям.

— Как ты к этому относишься?

Он сделал глоток пива.

— Охуенно, вообще-то. Я готов к следующей главе своей жизни, и моё плечо тоже.

Я засмеялся. — Я рад за тебя.

— Как ты поживаешь? Я слышал, что ты проводишь тренировки у Тайлера в «Бэйсайд».

— Да. На самом деле всё идёт хорошо.

— И дети в порядке?

— С детьми всё хорошо. — Я потёр затылок. — Они сегодня на свадебном приёме Наоми. Я заберу их позже.

— Нифига себе. Наоми снова вышла замуж?

Я кивнул.

— За Брайса Фогеля. Помнишь этого парня?

Чип прищурился. — Рыжие волосы? Команда по лакроссу? Родители подарили ему парусник на выпускной?

— Точно.

— Хм. Любопытно. — Он взглянул на меня. — Ты не против?

— Меня устраивает.

— А по голосу и не скажешь.

Выдохнув, я сделал ещё один глоток пива.

— Я сделал кое-что глупое.

— Что?

— После твоей вечеринки я начал проводить много времени с Винни, и хотя мы оба согласились, что это должно было быть непринуждённо, почему так не произошло.

Чип рассмеялся, качая головой.

— О, чувак, я это предвидел.

Я нахмурился. — Ну, а я нет. Во всяком случае, не успел остановить. Потом она получила отличное предложение о работе в гребаном Род-Айленде.

— Эйприл рассказала мне об этом сегодня. Так она уехала, да?

— Да. И перед отъездом она сказала мне, что хочет попытаться продолжить наши отношения, даже если они будут на расстоянии, но я запаниковал и вместо этого порвал с ней. Теперь её нет уже две недели, и я без неё просто гребаная развалина.

— Так скажи ей, что ты чувствуешь. Есть ли шанс, что она вернётся?

— Я не хочу, чтобы она возвращалась! По крайней мере, не ради меня, — сказал я.

Он как-то странно посмотрел на меня. — Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы она пошла на такую жертву и обнаружила, что я ни хрена того не стою. Я имею в виду, что мы были вместе всего месяц, может быть, шесть недель. Этого времени недостаточно. — Я заколебался. — Так ведь?

Чип сделал длинный глоток пива.

— Возможно, ты спрашиваешь не того парня. Но как бы то ни было, я знал, что в тот день, когда я встретил Мэрайю, я женюсь на ней.

Я застонал. — Да что со всеми не так? Как ты можешь знать это дерьмо так быстро?

Он рассмеялся.

— Я не знаю. Это был просто инстинкт.

— Мой инстинкт подсказал мне бежать в другую сторону в тот день, когда я встретил Винни.

— Потому что она такая молодая?

— Да. Она просто что-то сделала со мной, и мне это не понравилось. Я не хотел испытывать таких чувств к кому-то, особенно к той, кому двадцать, блять, два.

— Мэрайе двадцать четыре, — сказал он. — Не намного старше.

Я сделал глоток и подумал об этом. — Да, но мы разные. Я уже был женат, и у меня ничего не вышло. У меня есть дети. И у меня нет денег высшей лиги.

— Винни не из тех, кого волнуют деньги.

— Я знаю, что не волнуют, — буркнул я. — Но я просто не могу представить, как просить её вернуться сюда, когда я не могу пообещать ей то, чего она в конечном счёте хочет. То есть, что если она в конечном счёте пожалеет об этом?

— А как ты думаешь, чего она хочет в конечном счёте?

— В конце концов? Выйти замуж и завести детей. Но предположим, что она не готова к этому ещё пять лет — я собираюсь завести другую семью в долбаные сорок?

Чип пожал плечами.

— А почему бы и нет? Но допустим, что она будет готова через год или два. Это изменило бы твоё мнение?

— Нет.

— Именно. Потому что на самом деле тебя не возраст беспокоит. А что-то другое.

Раздосадованный тем, что он так хорошо меня читает, я оперся локтями о стойку и сцепил пальцы за шеей.

— Что если я плохо умею строить отношения? Что если я всегда был настолько осторожным, чтобы не выдать слишком много себя, что я не знаю, как это сделать? Я имею в виду, что, возможно, всё то дерьмо, что наговорила Наоми — правда.

Чип глубоко вдохнул.

— Ладно, послушай. Меня не было рядом, когда ты женился на Наоми, но я был рядом, когда вы встречались раньше, и это не были хорошие отношения. Вы двое только и делали, что выводили друг друга из себя, ссорились и снова сходились, вероятно, потому, что больше нечем было заняться. Я был шокирован новостью, что ты женишься.

— Да. Это была плохая идея. — Я пожал плечами. — Но Хэлли и Луна того стоили.

— Как они относятся к Винни?

— Они её обожают.

— Итак, позволь спросить тебя вот о чём. Отличается ли то, что у тебя с Винни, от того, что было с Наоми?

— Как день и ночь, — ответил я ему.

— Как ты думаешь, возможно, ты мог бы попытаться отдать больше себя, по крайней мере, достаточно, чтобы Винни почувствовала, что ты никуда не денешься, несмотря ни на что? Потому что это единственный способ вернуть её.

Я искоса взглянул на него. — Звучит пугающе.

— Я знаю. И не делай этого, если ты не этого не хочешь всерьёз, иначе мне придётся надрать тебе задницу. Она всё ещё моя младшая кузина.

— Я знаю.

— И если всё получится, и мы переедем сюда, наши дети смогут играть в бейсбол вместе. Мы сможем тренировать их. Или мы можем быть теми папашами-мудаками на трибунах, которые всё знают.

Смеясь, я снова взял своё пиво. — Если я когда-нибудь стану таким парнем, пожалуйста, надери мне задницу.

Мы поболтали ещё час или около того, а потом Чипу пришлось уйти, чтобы встретиться с Мэрайей на ужине с его мамой и отчимом. После того как он ушёл, я заметил, что получил сообщение от сестры.

Бри: Привет если ты не занят, не мог бы ты заглянуть? У меня есть кое-что для тебя. Мы только что заказали пиццу и салат, и ты сможешь поужинать с нами.

Ещё не было и семи, и у меня не было никаких планов, я должен был забрать девочек в пол-одиннадцатого, поэтому я ответил, что заскочу примерно через двадцать минут. Я расплатился и направился к выходу.

Я вошёл через заднюю дверь и нашёл Бри на кухне. Как только она увидела меня, она протянула мне конверт, на котором было написано «Декстер». Почерк был незнаком.

— Это от папы, — сказала она, подняв ладони, словно была ни в чём не повинной. — Я не читала его, я не знаю, что там написано, я не заставляю тебя читать его. Я только сказала, что передам его тебе, что я и сделала.

Я прижался спиной к стойке, пока Бри доставала тарелки, вилки и салфетки. Глядя на конверт в руке, я боролся с противоречивыми эмоциями. — Ты виделась с ним сегодня?

— Да.

— Ты брала детей?

Она кивнула. — Мы все ходили.

— Как прошло?

— Думаю, хорошо. Он больше не может вставать с постели, поэтому мы ненадолго заглянули в его комнату.

— Звучит удручающе.

Она пожала плечами. — Мои дети такие маленькие, они ничего не знают. Джастин поздоровался и вернулся в гостиную. Он в основном сидел с Глорией и детьми там, пока я разговаривала с папой.

— Что он сказал?

— На самом деле, он сегодня больше говорил. Он рассказал мне о том, как он рос, о своём жестоком отце, о нервных срывах его матери. Это было грустно, но это дало мне много информации о нём. — Она открыла холодильник. — Хочешь пива?

— Нет, спасибо.

Она взяла одну бутылку для себя и откупорила крышечку. — Не думаю, что ему долго осталось.

— Месяцы? Недели?

— Я не спрашивала. — Она налила себе пива. — Итак, сегодня была свадьба, да?

— Да. Через несколько часов я должен забрать девочек с приёма. Мы встречаемся с Винни утром в восемь.

Её брови поднялись. — Винни в городе?

Я кивнул. — У неё было рабочее мероприятие на ферме «Кловерли» сегодня вечером, а завтра она улетает.

— Ты её уже видел?

— Только вчера на крыльце. — Я поморщился. — Я не очень хорошо с этим справился.

Она усмехнулась.

— Что ты сделал, пригласил её остаться на ночь?

— Нет, — сказал я, хотя это именно то, что я имел в виду. — Я только спросил, смогу ли увидеть её позже, потому что она спешила. Но она сказала «нет».

Моя сестра пожала плечами. — Ты не можешь винить её, Декс. Если ты хочешь вернуть её, ты должен дать понять, что что-то изменилось.

— Я знаю, — сказал я, постукивая письмом по ладони. — Я думаю об этом.

Хотя у меня не было особенного аппетита, я поужинал с Бри и Джастином и около восьми направился домой.

Добравшись туда, я пятнадцать минут пялился на конверт лежавший на столе, прежде чем набраться смелости и вскрыть его. Я сделал это не столько из любопытства, сколько для того, чтобы доказать себе, что я всё ещё могу делать трудные вещи.

Развернув напечатанные страницы, я начал читать.

Дорогой Декстер,

Мне жаль, что это письмо написано не от руки, но я попросил Глорию напечатать его для меня, потому что мой почерк слишком неровный, а я хочу, чтобы каждое слово было чётким.

Я не виню тебя в том, что ты не пришёл повидаться со мной. Будь я на твоём месте, не думаю, что я бы тоже пришёл. На самом деле, я был на твоём месте много лет назад, когда умирал мой собственный отец. Он не просил о встрече со мной, и я не поехал. Не могу сказать, что сожалею об этом, но иногда мне интересно, чтобы он сказал, если бы я увиделся с ним тогда.

Я много думаю о том, чтобы я сказал тебе, будь ты здесь. Я знаю, что не был тебе хорошим отцом, и я бы сказал, что сожалею об этом. Этих слов не было бы достаточно, но я бы имел их в виду. Я имею их в виду.

Я бы сказал тебе, как я горжусь тобой. Ты сделал всё, что обещал. Мужчина хорош настолько, насколько он сдерживает своё слово, а это значит, что ты — самый лучший мужчина.

Бри говорит, что ты невероятный отец, и я ей верю. Я вижу, что она тоже замечательная мать, такая же, какой была твоя. Она всегда поражала меня своим терпением, добротой и щедрым сердцем. Я вижу так много от неё в твоей сестре, и я знаю, что она есть и в тебе.

Я сожалею, что не передал тебе ничего хорошего. Я никогда не знал, как стать хорошим отцом, и теперь понимаю, что слишком боялся потерпеть неудачу, чтобы попытаться. Но если есть время передать тебе одну вещь, которой я научился, то вот что это будет:

Никогда не позволяй страху помешать тебе стать тем мужчиной, каким ты хочешь быть.

Когда ты оглянешься назад, что будет иметь наибольшее значение?

Папа

Сначала я разозлился и хотел скомкать письмо и сжечь его. Его сожаления не были моей проблемой.

Но как только я овладел собой, я сделал несколько глубоких вдохов и перечитал его ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. В конце концов гнев рассеялся, и я уступил, заглянув немного глубже.

Он не просил прощения, не умолял меня явиться, не возлагал на меня никакого бремени — он просто хотел, чтобы я получил от него хоть что-то, что не было бы дерьмовым, один совет, который мог бы мне послужить.

И я должен был признать, что совет был своевременным. Я позволял страху мешать мне стать тем мужчиной, которым я хотел быть.

Но это был вопрос в конце, который действительно не давал мне покоя.

Я снова надел куртку и вышел во внутренний дворик. Было прохладно, но прохладный воздух приятно обдувал мои лёгкие и лицо. Я сидел там, пока не пришло время ехать за девочками, думая о том, о чём он спросил.

Когда я оглянусь назад, будет ли иметь значение, что я был достаточно силен, чтобы держать своё сердце взаперти? Гордился бы я этим? Стал бы я носить своё одиночество как знак почёта?

Или я бы вечно сожалел о том, что упустил ту, кого любил, и ушёл от той, кто делал меня счастливым, и всё потому, что хотел доказать, что могу?

Взглянув на это с такой точки зрения, я понял, как ошибался. Насколько заблуждался. И я не хотел провести остаток своей жизни с железной волей вместо того, чтобы быть счастливым.

Я понятия не имел, что принесёт будущее, но я любил Винни настолько, чтобы рискнуть ради нас.

Я любил её настолько, что поверил, мы действительно могли бы жить долго и счастливо.

И утром я скажу ей об этом.

ВИННИ

Поздним субботним утром мы пошли с мамой в салон на маникюр, который она запланировала в качестве сюрприза для меня.

Сначала я не хотела тратить время своего рабочего дня на личное удовольствие — я хотела проконтролировать сервировку стола во внутреннем дворике фермы «Кловерли», убедиться, что палатка установлена, обогреватели на месте и работают, связаться с шеф-поваром и обсудить с ней мои заметки на вечернее меню.

Но моя мама не хотела ничего из этого слышать.

— Ну, это всего один час. И тебе нужно немного расслабиться перед важным вечером, — ворчала она за завтраком. — К тому же я взяла отгул на утро только для того, чтобы провести его с тобой, так что тебе придётся иметь дело со мной.

В конце концов я сдалась, и мы отправились в город около одиннадцати. Когда мама регистрировала нас в салоне, я устроилась на розовом бархатном диване и достала телефон, чтобы отправить Элли быстрое сообщение.

Винни: Эй, мама устроила мне время для общения мамы с дочерью. Можешь забрать меня в 15:00 вместо 14:00?

Через мгновение я услышала своё имя.

— Винни здесь!

Я удивлённо подняла глаза и увидела Хэлли и Луну, мчащихся ко мне.

— Бог мой! Привет девочки! — Засунув телефон обратно в сумку, я поднялась на ноги, когда они налетели на меня.

Я засмеялась, когда они обняли меня за талию. Они были одеты в джинсы и толстовки на молнии, но их волосы были официально уложены: обычные прямые локоны Хэлли мягкими волнами рассыпались по плечам, а передние пряди были закручены назад и закреплены веточками гипсофилы. Локоны Луны были мягкими и блестящими, а на голове у неё была повязка, украшенная цветами.

— Вы обе выглядите прекрасно, — сказала я им, любуясь их локонами. — Это для свадьбы?

— Да. Мы цветочницы, — взволнованно ответила Луна.

— Но это не то, что мы наденем. — Хэлли жестом показала на их повседневную одежду. — Наши платья дома.

— О-о-о, а как они выглядят? — спросила я.

— Они блестящие сверху и пышные снизу, — сказала Луна, кружась по кругу.

Я улыбнулась. — Какого цвета?

— Верхняя часть золотая, а нижняя — цвета слоновой кости. — Хэлли указала на свою сестру. — У неё короткое, а у меня длиннее. Я хотела длинное платье.

— Бьюсь об заклад, они такие хорошенькие. — Я коснулась её темных волн. — Твои волосы выглядят роскошно.

— А кто тут у нас? — Моя мама подошла и улыбнулась девочкам.

— Разве они не прелестны? У их мамы сегодня свадьба.

— Точно! — Оглянувшись, мама заметила на одном из стульев женщину, которую я приняла за Наоми, и помахала ей рукой. Она улыбнулась и помахала в ответ.

Я тоже улыбнулась, хотя у меня в животе возникло странное ощущение, зная, что я смотрю на бывшую жену Декса. Она была очень красивой, со светлыми волосами и светлой кожей, и я сразу увидела сходство с Луной.

Хэлли дёрнула меня за руку. — Что ты здесь делаешь?

Оторвав взгляд от невесты, я взглянула вниз на девочку.

— Делаю маникюр с мамой.

— А где Пятачок? — спросила Луна. — Она приехала с тобой?

— Нет, Пятачок не любит путешествовать, поэтому она осталась в Род-Айленде. У меня есть кое-кто, кто присмотрит за ней вместо меня.

— Ей нравится её новый дом?

Я протянула руку и наклонила её то в одну сторону, то в другую.

— Она всё ещё привыкает к нему. Как там Фредди Муркьюри?

— Хорошо, — сказала Хэлли. — Папа говорит, что он грубый, но мы его любим.

Я рассмеялась. — Что он такого грубого делает?

Но именно тогда подошла Наоми. — Привет. Ты, должно быть, Винни?

— Да. — нервничая, я протянула ей руку. — Приятно познакомиться. Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо. — Она пожала мою руку прохладным, крепким рукопожатием. — Я Наоми. Мне тоже приятно познакомиться. Девочки всё время говорят о тебе.

Я улыбнулась им.

— Они такие замечательные девочки.

— Как прошёл твой переезд?

— О, вы знаете. Это был тяжёлый переезд, — сказала я, удивляясь, что она ещё знает обо мне. — Но мне нравится моя новая работа, и я осваиваюсь.

— Хорошо. — Её улыбка казалась искренней, и я ответила ей тем же.

— Ты выглядишь великолепно, Наоми, — сказала моя мама. — Не могу дождаться, когда увижу фотографии.

— Спасибо, Фрэнни. — Наоми тепло улыбнулась моей маме. — Как ты?

— Всё замечательно в эти выходные, поскольку моя Винифред дома. — Моя мама обняла меня и сжала руку. — Я не хочу отпускать её снова.

— Трудно быть вдали от своих детей. — Она посмотрела на своих дочерей. — Что скажете, девочки? Может, нам уже пора?

— Пока, девочки, — сказала я, обняв каждую из них. — Была рада видеть вас.

— Пока, Винни. Мы же увидимся завтра, да? — Хэлли умоляюще посмотрела на меня. — Папа сказал, что увидимся.

Я кивнула, хотя от мысли о встрече с Дексом у меня в груди стало пусто. — Да, увидимся утром.

Они вышли, и я помахала им через стекло, когда они проходили перед салоном. Потом я положила руку на живот и сделала вдох.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила мама.

— В порядке, — ответила я. — Просто сегодня важный день, и мои нервы немного на взводе.

— Всё будет отлично. — Она обняла меня за плечо, когда мы возвращались в маникюрный кабинет. — Имей немного веры.

В тот же вечер мы с Элли сидели в баре на ферме «Кловерли» и пили за наш успех. Запланированное нами мероприятие было распродано и прошло без сучка и задоринки. Гости были в восторге от всего: от обстановки до еды и обслуживания, мы продали тонну вина в конце вечера, и Генри ДеСантис, и господин Фурнье, которые былы в помещении, но держались подальше от глаз, были глубоко впечатлены. Как дополнительный бонус, мы с Элли хорошо повеселились вместе — это почти не походило на работу.

— Будем. — Элли стукнула своим стаканом с виски о мой. — За первое из, надеюсь, многих наших общих дел.

— Безусловно. — Я выпила с ней. — Это было так весело.

— Я бы хотела, чтобы ты не жила так далеко, — сказала она, надув губы.

— Я тоже. — Я уставилась в виски в своём стакане. — Мне нравится моя новая работа, но… я не знаю. Что-то не так. Я не чувствую себя в своей тарелке.

Она выпрямилась и погладила меня по спине. — Прости меня. С моей стороны было эгоистично так говорить. Дай себе немного времени, чтобы привыкнуть здешним условиям, Вин. Прошло всего пару недель, и ты переживаешь дерьмовый разрыв. Я не уверена, что ты будешь чувствовать себя в своей тарелке где угодно, даже здесь.

— Это правда. — Я сделала ещё один глоток. — Видеть его вчера было отстойно. — Я рассказала Элли всё о моей встрече с ним на крыльце. — Я не могу себе представить, что всё ещё живу с ним по соседству.

Она положила голову мне на плечо.

— Да.

Я закрыла глаза.

— Я не хочу видеть его завтра.

— Я тебя не виню.

— Я могу всё отменить?

Элли вздохнула.

— Я не знаю. Это разочарует детей, не так ли?

— Да. Но я видела их сегодня утром, верно? — Я покачала головой. — И я просто не могу смотреть ему в глаза и притворяться, что моё сердце не разрывается.

Она вздохнула.

— Видишь? Вот почему любовь — это отстой. Я не знаю, почему все думают, что это так здорово.

В кои-то веки я не стала с ней спорить.

Незадолго до того, как мы с Элли покинули ферму «Кловерли», я отправила Дексу сообщение.

Винни: Извини, что отменяю встречу, но я не смогу встретиться завтра утром. Я напишу девочкам. Береги себя.

Я чувствовала себя ужасно, трусихой, но сказала себе, что другого выхода нет.

Кто-то должен был защитить моё сердце.

ДЕКС

По дороге домой с приёма девочки говорили обо всём на свете: о причёсках, о встрече с Винни в салоне, о своих изысканных платьях, о музыке и танцах, о торте… Я был истощён, просто слушая об этом, но они были под влиянием такого количества сахара и волнения, что я боялся, что они никогда не уснут сегодня. Было уже за одиннадцать, а они не проявляли никаких признаков затишья.

Мы только вошли в дом, когда мой телефон завибрировал от входящего сообщения. Я посмотрел на экран и увидел, что это от Винни. Сначала имя вызывало у меня улыбку.

Потом я прочёл её сообщение и запаниковал.

— Чёрт!

Девочки наконец-то перестали болтать и кружиться в своих платьях и посмотрели на меня.

— Что не так? — спросила Хэлли.

Я принял решение за доли секунды.

— Пойдём, девочки. Нам нужно кое-куда съездить.

— Куда? — спросила Луна.

— Повидаться с Винни. — Я схватил ключи. — И нам нужно спешить.

— Ура! — Обе девочки захлопали в ладоши, когда мы спешно вернулись в гараж и сели в машину.

— Кто-то из вас двоих знает, где живут родители Винни? — спросил я.

— Хм, — ответила Хэлли. — Где-то у конюшни?

— Может, они живут в пекарне, — предположила Луна.

Я съехал на обочину и в отчаянии позвонил Чипу.

— Алло?

— Слава богу, ты ответил.

— Декс? Ты в порядке?

— Да, но мне нужна услуга. Мне очень жаль, что беспокою тебя так поздно, но мне нужно знать адрес родителей Винни.

— Что? Зачем?

— Потому что я должен увидеть её сегодня вечером. Я обещаю объяснить, когда смогу, но мне очень нужен этот адрес.

— Ладно. Мы у Тайлера и Эйприл, поэтому я могу спросить. Дай мне минутку, и я напишу тебе.

— Спасибо, чувак. Я твой должник.

Ожидание казалось бесконечным. Каждая клетка моего тела излучала нервную энергию. Моя нога подпрыгивала. Мои большие пальцы постукивали по рулю. Мой желудок завязался в узлы.

— Что за чрезвычайная ситуация? — спросила Хэлли.

— Я должен сказать ей, что в кое в чём был не прав. Но она не захочет со мной разговаривать.

— Как же ты заставишь её выслушать? — спросила Луна.

— Хороший вопрос. — Я посмотрел на них на заднем сиденье. — Что бы сказал людоед принцессе Минни, чтобы она его простила?

— Ну, он должен спасти её кошку, — отметила Хэлли. — А для этого ему придётся преодолеть свой страх высоты.

— Ладно, но допустим, что он готов это сделать, — нетерпеливо сказал я. — Допустим, он готов преодолеть свой страх, залезть на дерево и спасти кошку. Что он скажет ей?

Хэлли постучала пальцем по губам.

— Он упадёт на колени и извинится за то, что был козлом. Объяснит, что раньше ему было просто страшно, но ради неё он будет храбрым — как настоящий рыцарь. Затем он спасёт кошку и попросит ещё один шанс стать её другом. Потому что это то, чего людоед на самом деле хочет — иметь друга.

— Девочки, — сказал я. — Я должен сказать вам кое-что серьёзное.

— То, что ты влюблён в Винни? — спросила Хэлли. — Потому что мы и так это знаем.

Я уставился на них, не веря. — Знаете?

— Да, мы сделали так, чтобы это произошло, — триумфально сказала Луна. — Нашими носами.

— Что?

— Винни научила нас произносить магические заклинания, — объяснила Хэлли.

— С котом сработало, — пожала плечами Луна. — Так что мы решили, что это может сработать на вас. Хотя мы не должны были ничего об этом говорить. Даже Винни не знает. — Она вернулась к Хэлли. — Как ты думаешь, мы всё испортили? Что, если это сработало только на папу, но не на Винни?

Хэлли покачала головой.

— Мы сделали это одинаково для обоих. Она должна любить его.

Я всё ещё смотрел на них в неверии, когда моём телефоне высветилось сообщение от Чипа.

— Так вы не против?

— Ну конечно, — сказала Хэлли. — Мы любим Винни. И она делает тебя менее сварливым. — Потом она повернулась к Луне. — Но я думаю, что нам придётся наложить ещё одно заклятие, чтобы она вернулась сюда.

— Может быть, я смогу с этим помочь. — Я посмотрел на адрес на экране, ввёл его в GPS и нажал на газ. — Я, по крайней мере, попробую.

Макаллистеры жили на узкой боковой улочке, застроенной двухэтажными кирпичными домами и небольшими лужайками перед домом. Когда я подъехал к ним, в доме было темно. Я достал телефон, молясь, чтобы она ещё не спала — я не хотел звонить в дверь, но я позвоню.

— Свет не горит, папочка. — Луна звучала озабоченно. — Что ты собираешься делать?

— Напишу ей смс, узнаю, получится у неё выйти.

Декс: Винни, мне нужно с тобой поговорить. Прошу.

Ничего.

Декс: Мне нужно тебе кое-что сказать, и я не хочу делать это по смс.

Тишина.

Декс: Я припарковался у дома твоих родителей, и если ты не ответишь, я постучу в дверь и всех разбужу.

Винни: НЕ делай этого.

Адреналин зашкаливал — она проснулась!

Декс: Тогда выйди и поговори со мной.

Винни: Я не хочу тебя видеть, Декс. Так будет только хуже.

Декс: Дай мне шанс, Винни. Один шанс. Выслушай меня.

Винни: Если я дам тебе шанс, ты можешь снова сделать мне больно.

Декс: Тогда открой окно, потому что я должен тебе сказать что-то, и я не могу больше держать это в себе.

Движимый любовью и страхом потерять её, я выскочил из машины и выбежал на лужайку перед домом Макаллистеров. Позади себя я услышал, как девочки тоже выходят из машины. Я оглянулся через плечо и увидел, что они прижались к пассажирской двери, наблюдая за происходящим с восторженным вниманием.

— Оставайтесь там, — сказал я им. Прижавшись друг к другу, они кивнули.

— Это так волнующе, — сказала Луна.

— Я знаю, — согласилась Хэлли. — Это даже лучше, чем мамина свадьба.

Стоя в конусе света, отбрасываемого уличным фонарём, я посмотрел на тёмные окна второго этажа передо мной. Ни одно из них не открылось, но я решил попробовать.

Сложив руки рупором, я закричал во всё горло.

— Я люблю тебя, Винни Макаллистер! Я люблю тебя, и мне жаль, что я не сказал этого раньше! Я был глуп и напуган. Но без тебя всё не так, и если я не попытаюсь вернуть тебя, то буду жалеть об этом до конца жизни. — Вспомнив совет Хэлли для людоеда, я упал на колени на траву. — Пожалуйста, дай мне ещё один шанс!

Тяжело дыша, я ждал, что загорится свет, откроется дверь, знак того, что она всё ещё любит меня… но дом оставался тёмным и безмолвным.

Стрекотали сверчки.

Я взглянул на девочек, которые казались такими же растерянными, как и я. Они посмотрели друг на друга, потом на меня.

Тогда я услышал женский голос, исходящий из мрака позади меня.

— Эй, Винни? Да, это Одри. Там какой-то парень через дорогу кричит под домом Уилсонов, но я думаю, что он обращается к тебе.

Вот же, блять.

В ужасе я развернулся на коленях. Пара подростков стояла под фонарём на крыльце дома через дорогу. Девушка разговаривала по телефону.

— Чувак, — окликнул парень. — Кажется, ты ошибся домом.

Чтоб. Меня.

Позади пары открылась входная дверь, и на пороге появился мужчина с бочкообразной грудью в джинсах, толстовке морской пехоты США и с мрачным выражением лица.

— Что здесь происходит? Кто кричит?

— Тот парень говорит Винни, что ему жаль и что он любит её, но он ошибся домом, — ответила девушка. — Мне его очень жаль.

— Что? — Грудь мужчины ещё больше выпятилась, и он прищурился в мою сторону.

Затем на крыльце появилась мама Винни, кутаясь в кардиган.

— Всё хорошо?

Нет, всё не было хорошо.

— Кто этот парень? — спросил её отец, и по его тону я понял, что он имел в виду: «Кто этот гребаный идиот?»

— Это Декс? — Фрэнни наклонилась вперёд и прищурилась. — Это ты, Декс?

— Да. Это я. — Мне никогда так не хотелось, чтобы воронка разверзлась и поглотила меня, как в тот момент. Если бы там не было моих детей, я бы, пожалуй, ушёл пешком.

Как раз в это время к ним на подъездную дорожку подъехала машина, и мой желудок сжался, когда Винни выпрыгнула с пассажирской стороны. Её подруга Элли вылезла со стороны водителя и переводила взгляд с Винни на меня и обратно. — Срань господня, — сказала она.

— Декс? — Винни начала спускаться по подъездной дорожке и остановилась на тротуаре, уставившись на меня, стоявшего на коленях в свете уличного фонаря. — Что ты, спрашивается, делаешь?

— Привет, Винни! — Хэлли и Луна начали прыгать вверх-вниз и махать руками, как сумасшедшие. — Привет!

А потом, поскольку, очевидно, зрителей было недостаточно, перед домом Макаллистеров остановилась ещё одна машина, и из неё выскочила другая девочка-подросток.

— Пока! — крикнула она, махая рукой, когда машина отъехала. Затем она заметила всех на улице. — О чёрт. Я пропустила комендантский час, что ли?

— Нет, — сказала первая девочка-подросток, спрыгивая с крыльца. — О, Боже, Эммелин, это потрясающе. Кайл как раз уходил, когда этот мужчина подъехал, выскочил из машины и начал кричать Винни, что он любит её и хочет, чтобы она дала ещё один шанс — но он кричал у дома Уилсонов, а не у нашего. Не то чтобы это имело значение, потому что её здесь даже не было.

— Одри, помолчи! — Винни схватилась руками за голову. — Декс. К чему это? Почему ты стоишь на коленях?

— Мы сказали ему так сделать! — гордо воскликнула Хэлли. — Потому что это то, что сделал бы людоед!

— Он умолял тебя дать ему ещё один шанс, Вин, — нетерпеливо сказала Одри. — Ты собираешься дать ему его?

— Одри, хватит. — Фрэнни закрыла Одри рот рукой сзади. Но никто больше не шелохнулся.

Неохотно я поднялся на ноги, взял обеих девочек за руки и перешёл улицу. Когда мы добрались до тротуара, я велел им оставаться на месте, а сам приблизился к тому месту, где в конце подъездной дорожки застыла Винни.

— Мне жаль, — сказал я. — Предполагалось, что это будет большой романтический жест, но он превратился в демонстрацию публичного унижения.

— Бог мой. — Она обхватила себя одной рукой за талию, а другую поднесла ко рту.

— Но, должно быть, я слишком далеко зашёл, чтобы сейчас сдавать назад, и знаешь что? — Я покачал головой. — Я не хочу.

— Потому что он любит тебя, — сказала Луна из-за моей спины. — Папа, ты должен повторить эту часть, потому что она тебя не слышала.

— Потому что я люблю тебя, — повторил я, глядя ей прямо в глаза. — Я знаю, что я слишком стар для тебя, и ты могла бы заполучить любого: кого-то с большим банковским счётом, кого-то моложе и умнее, кого-то со значительно меньшим багажом.

— Кого-то менее волосатого, — сказала Хэлли.

— Кто не храпит, — добавила Луна.

— Как я уже говорил, — продолжил я, бросив короткий, но угрожающий взгляд через плечо на своих детей, — я знаю, что ты могла бы найти кого-нибудь получше. Но ты не найдёшь никого, кто любил бы тебя больше. Или хочет быть с тобой, как я.

— А как же всё, что ты говорил раньше? — спросила Винни со слезами на глазах. — О том, что мы должны идти разными дорогами?

— Я наговорил много чего, чтобы оттолкнуть тебя, потому что мне было страшно, — признался я. — Ты разожгла во мне огонь, который я не мог потушить. Я не мог контролировать свои чувства к тебе, а я из тех, кто любит всё контролировать. Но Винни, этот страх был ничем по сравнению с тем, как я боялся, что потерял тебя навсегда. Я никогда не должен был отпускать тебя, не сказав, что люблю тебя, что хочу быть с тобой, где бы ты ни была, и даже несмотря на то, что ты была в гребаном детском саду, когда я окончил среднюю школу, ты научила меня чему-то невероятному.

— Чему? — прошептала она, теперь слезы лились рекой.

Я улыбнулся ей.

— Верить в «долго и счастливо».

— А теперь целуй её! — прокричала Луна.

— И заклинание будет завершено! — Хэлли закончила.

Я обхватил лицо Винни ладонями и прижался губами к её губам.

— Срань господня, — повторила Элли.

— Чувак, — сказал парень-подросток.

— Что скажешь? — прошептал я. — Могу я получить ещё один шанс сделать тебя моей? — Я оглянулся на девочек. — А может, нашей?

— Да, — сказала Винни, смеясь и плача одновременно. Она растаяла в моих объятиях и крепко прильнула ко мне. — Я тоже тебя люблю, и да.

Девочки бросились вперёд и заключили нас обоих в объятиях, и моё сердце ещё никогда не чувствовало себя таким переполненным. Через мгновение мы повернулись лицом к ошеломлённой толпе.

— Я сняла всё это на видео! — воскликнула Эммелин, поднимая свой телефон.

— Знаешь, — сказал отец Винни, почёсывая затылок, — что-то в этом кажется мне очень знакомым.

— Я тоже так подумала, — сказала его жена, обняв его за талию. — И я думаю, что это требует немного печенья и горячего шоколада. Кто хочет зайти на минутку и оставить этих двух наедине?

— Я! — воскликнули Хэлли и Луна, подбегая к крыльцу.

— Спасибо, мам, — крикнула Винни. — Мы будем через минуту.

Мы наблюдали, как семья Макаллистеров, Кайл и девочки гурьбой заходят в дом.

— Я уезжаю, — сказала Элли. Она обняла Винни и пожала мне руку. — Декс, это было… что-то другое.

Моё лицо пылало. — Да.

— Я просто рада, что была здесь, чтобы стать свидетелем этого. И ты. — Она указала на Винни. — За тобой должок.

Винни застонала.

— Чёрт, наверное, да. Когда?

— Обсудим позже. Спокойной ночи.

Она села в машину и уехала, оставив нас с Винни наедине — наконец-то. Когда я взял её за руки, она вздрогнула.

— Тебе холодно? — спросил я. — Пойдёмте в мою машину.

— Нет, мне не холодно. — Рассмеявшись, она вздрогнула во второй раз. — Я просто шокирована и счастлива. Это сон?

— Какое-то время это походило на ночной кошмар.

— Бедный, там, на лужайке Уилсонов. — Она обняла меня и крепко прижалась ко мне. — Но никто никогда не делал ничего подобного для меня.

— Что, выставил себя на посмешище?

— Да. Это значит всё! Когда я вышла из машины и увидела тебя на коленях, моё сердце растаяло. Я впала в ступор.

Я поцеловал её в нос. — Но ты всё равно заставила меня произнести речь.

— Конечно, заставила — пробежать по улице это только половина большого романтического жеста. Парень всё равно должен сказать всё.

— А я всё сказал? Мне кажется, что я пропустил половину того, что хотел сказать. Толпа заставляла меня нервничать.

— Скажи мне сейчас, когда мы наедине.

Я посмотрел вниз на её блаженно счастливое лицо. — Я хочу быть с тобой, где бы ты ни была. И я знаю, что просить тебя оставить свою новую работу и вернуться сюда только ради меня — это скверно и несправедливо.

— Но ты хочешь, чтобы я это сделала?

Я кивнул. — Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу, чтобы ты была со мной всё время. Ты делаешь каждый день лучше. — Я поцеловал её в губы. — Ты делаешь меня лучше.

Её глаза закрылись, и она прижалась ко мне.

— Я тоже хочу быть с тобой всё время. Мы что-нибудь придумаем, Декс. Я так сильно тебя люблю… Боже, так приятно это говорить.

— Приятно слышать это. Лучше, чем я даже мог себе представить.

Она снова оторвала голову от моей груди.

— Что заставило тебя изменить своё мнение?

— Кроме ощущения, что ты забрала с собой огромный кусок меня, когда ушла, и в моей жизни образовалась зияющая дыра?

Она улыбнулась. — Да.

— Беседы с людьми, которые важны для меня. С сестрой. Моими девочками. Джастином. Чипом. Даже с Наоми, веришь или нет.

Её брови поднялись. — Ты рассказал Наоми о нас?

— Она вроде как догадалась, исходя из того, что говорили девочки, и я не стал этого отрицать. — Я поцеловал её в лоб. — Мне надоело прятаться и притворяться. Мне всё равно кто знает, что я в тебя влюблён.

Её улыбка согрела всё моё тело.

— Мне тоже. Не могу дождаться, когда познакомлю тебя с моим папой и сёстрами.

Я вздрогнул.

— Твой отец, наверное, думает, что я такой козел.

— Ни в коем случае. Когда я расскажу тебе историю того дня, когда мы с сёстрами заставили его пойти и признаться маме в любви на её работе посреди рабочего дня. — Она улыбнулась этому воспоминанию. — Сегодняшний вечер действительно возвращает нас к тому моменту.

— Я не могу себе представить, что кто-то достаточно хорош для моих дочерей, не говоря уже о каком-то парне, который намного старше и у которого уже есть двое детей.

Она рассмеялась.

— Ты только что описал моего папу и Фрэнни — он на десять лет старше её, и у него было трое детей, когда они встретились. У него нет причин волноваться по этому поводу.

— Всё равно это не значит, что он сочтёт меня достаточно хорошим для тебя.

— Ну, ты достаточно хорош. — Она снова склонила голову под мой подбородок, и я прижал её тёплое, мягкое тело к своему. — Ты делаешь меня счастливой, а это всё, о чём может просить отец.

— Я получил письмо от своего отца, — тихо сказал я.

— В самом деле?

— Да. — Я прочистил горло. — Я покажу его тебе. Это также было частью того, что заставило меня осознать, насколько я был упрям. Как глупо было позволять своему проклятому эго управлять мной. Когда я думаю о своей жизни и о том, как я хочу её прожить, ты рядом.

Она поцеловала меня в грудь и крепче прижала к себе.

— Я хочу заботиться о тебе, — хрипло сказал я. — Я знаю, что тебе это не нужно, но мне нужно.

— Мне нравится, что ты меня защищаешь. — Её тон был восхитительно свирепым. — Мне нравится то, что ты старше меня. Мне нравится, что ты папа и пожарный, и всегда стараешься обезопасить близких тебе людей.

Я погладил её по спине. — Даже несмотря на то, что в душе я волосатый людоед?

Она засмеялась.

— Даже несмотря на это. Ты мой волосатый людоед, а я навсегда буду твоей принцессой.

Мой лоб прижался к её лбу.

— Я бы хотел, чтобы мы могли провести эту ночь вместе. Я хочу просыпаться рядом с тобой.

— Я тоже этого хочу, но у нас будет много ночей вместе.

— А мы с девочками всё ещё можем сводить тебя утром позавтракать?

— Желательно. — Она снова откинулась назад. — Что там было за волшебное заклинание такое?

— Это твоих рук дело — я предполагаю, что ты научила их шевелить носом?

— Да, но я и не подозревала, что они это запомнили. — Она засмеялась, когда мы направились к дому. — Они собираются взять на себя ответственность за это?

— Конечно. Они сказали, что это сработало с котом, а теперь это сработало на нас.

— В следующий раз они, наверное, попросят собаку, — сказала Винни, когда мы поднялись на крыльцо.

— Или младшего братика.

Она поглядела на меня и рассмеялась. — Тебя это пугает?

— Вообще-то, нет.

Её челюсть отвисла.

Улыбаясь, я открыл входную дверь.

— Пойдём. Наша семья ждёт нас.

ВИННИ

Два месяца спустя

— Не могу поверить, что я должна это сделать.

Элли не проявляла сочувствия.

— Эй. Ты приняла пари, ты проиграла пари. Теперь ты расплачиваешься.

Я оглядела переполненный мексиканский ресторан, который всегда был заполнен до отказа в вечер караоке. К моему несчастью, это была ещё и ночь перед Сочельником, так что кроме постоянных посетителей, заведение было битком набито отдыхающими со всех близлежащих горнолыжных курортов.

Упоминала ли я, что все члены моей семьи тоже были здесь? А также Декс, Хэлли и Луна, Бри и Джастин, Чип и Мэрайя, и половина клана Сойеров? Каким-то образом они все услышали о сегодняшнем вечере и подумали, что это звучит как хорошее времяпровождение — я собираюсь убить Элли, если переживу это.

Наша компания заняла несколько столиков у сцены, где кто-то гораздо талантливее меня сейчас распевал песню Уитни Хьюстон.

— Ты должна была быть моей лучшей подругой, — скулила я. — Разве мы не можем что-нибудь придумать?

— Декс, она снова пытается выкрутиться, — сказала ему Элли через стол.

— Декс знает, как я плоха. — Я повернулась к нему. — Ты ненавидишь мой певучий голос.

— Я ничего в тебе не ненавижу. — Он постучал меня по носу. — К тому же это будет весело.

— Элли, умоляю тебя. — Я сцепила руки под подбородком и умоляла её. — Не заставляй меня подниматься туда. Я умру.

— Ты не умрёшь. — Она взяла кукурузную чипсу с корзины на столе и с удовольствием захрустела ею. — Ты просто познаешь полное и абсолютное унижение в течение трёх минут. Но что такое три минуты по сравнению с целой жизнью счастья, которую вы двое собираетесь разделить?

— И разве это не должно что-то значить? — Я подпрыгнула на стуле, запаниковав, когда «I Wanna Dance with Somebody». — То есть, это настоящая любовь! А не то, что было раньше — я не влюбилась в придурка, я влюбилась в свою родственную душу! Мы вместе уже несколько месяцев! Я бросила работу своей мечты ради него.

Всё это было правдой. После большого романтического жеста Декса на лужайке Уилсонов, я вернулась в Род-Айленд и честно рассказала Сандре Элсон о том, что произошло во время моего визита домой на выходные. Она побуждала меня взять время на обдумывание моего решения, но в глубине души я знала, где моё место. С искренними извинениями я поблагодарила её за предоставленную возможность и через неделю подала заявление об увольнении. Она была огорчена моим отъездом, но сказала, что понимает меня и желает мне всего наилучшего.

Декс приехал в Ньюпорт, чтобы помочь мне собрать вещи и переехать, и мы провели нашу первую полноценную ночь вместе в моей постели. Когда мы проснулись на следующее утро, солнце светило в окно моей спальни, он заключил меня в свои объятия и сказал, как он благодарен за меня, как сильно он меня любит, и как он сделает всё возможное, чтобы быть мужчиной, которого я заслуживаю.

Я вернулась домой перед Днём Благодарения, и поскольку моя квартира так и не была продана, мы снова стали соседями — хотя мы проводили каждую ночь в одной постели, когда девочки не у него.

— Я безусловно согласна, что у вас, ребята, всё серьёзно, — сказала Элли, потянувшись за своей маргаритой. — Просто я не припоминаю никаких условий в пари. Ты поклялась завязать с мужчинами — со всеми мужчинами, даже с родственными душами — до Рождества. И, кажется, в октябре я услышала, как ты призналась в любви.

— После всего, что я сделала для тебя, ты собираешься заставить меня подняться туда? — Я заплакала. — Я спасла тебя от ежедневного общения с невестами! Я спасла тебя от твоей матери!

По невероятному стечению обстоятельств родители Элли решили осуществить свою мечту и провести длительное время во Франции, а это означало, что «Абеляру» нужен был новый менеджер по организации мероприятий. Когда она услышала, что я, возможно, переезжаю назад, она позвонила мне и спросила, не хотела бы я взять на себя эту работу. Я ухватилась за эту возможность не только потому, что это означало бы работать там, где работала Элли, но и потому, что всегда любила виноградники «Абеляра». Он был вдвое меньше фермы «Кловерли» и гораздо менее величественен, чем «The Alexander», но там было уютно и романтично, и мой первый месяц там прошёл в полном удовольствии.

Элли притворилась, что обдумывает это, потягивая свой напиток. — Ты и вправду спасла меня от невест. И моя мать от меня отстала, когда ты появилась на борту.

— Видишь?

— Но нет. — Её глаза заблестели. — Я всё ещё хочу песню.

Я пристально посмотрела на неё.

— Ты посмотрела слишком много серий «Друзей».

— Это правда, — признала она. — Но мне не жаль.

Предыдущий певец сошёл со сцены и ведущий назвал моё имя. Все вокруг нас кричали и хлопали.

— Давай, Винни! — кричала Милли.

— Винни! Винни! Винни! — Хэлли и Луна скандировали.

— Я заплачу тебе, — отчаянно сказала я.

Элли рассмеялась и покачала головой. — Поднимайся туда, Макаллистер.

Декс похлопал меня по плечу. — Ни пуха, ни пера, детка.

Неохотно я встала.

— Если я включу пожарную сигнализацию, ты всё равно будешь меня любить?

Он подтолкнул меня к сцене.

Мои глаза искали красный знак «ВЫХОД» на одной стороне комнаты, и я, честно говоря, подумывала о том, чтобы сбежать. Но вместо этого я расправила плечи, приподняла голову и поднялась на сцену.

Взяв микрофон, я в миллионный раз пожелала уметь петь.

Ведущий, сидевший за своим ноутбуком, посмотрел на меня, и хотя у меня подкашивались коленки, тряслись руки, а во рту было суше, чем в Сахаре, я кивнула.

Заиграла музыка, я поднесла микрофон к губам и попыталась подобрать нужные ноты.

— Её звали Лола.

Моя семья и друзья улюлюкали и подбадривали меня криками, но мне хотелось умереть. Моя подача была ещё хуже, чем обычно, потому что я очень нервничала.

— Она была танцовщицей.

Я посмотрела на Элли, которая смеялась так сильно, что слезы текли по её лицу. Я поймала взгляд Декса, и он подмигнул, засунул пальцы в рот и громко свистнул. Хэлли и Луна соскочили со своих стульев и заплясали между столиками. Моя мама выглядела смущённой, но все четыре мои сестры и папа были на ногах, подбадривая меня.

Не потому, что я хорошо пела — я пела плохо, очень плохо — но потому, что они любили меня и поддерживали, несмотря ни на что. Каким-то образом этого было достаточно, чтобы я смогла допеть песню, и, к счастью, люди начали подпевать, поэтому я не чувствовала себя такой одинокой.

К концу песни я тоже смеялась, а когда она закончилась, зал взорвался аплодисментами — я уверена, что многие в комнате были просто счастливы, что всё закончилось. Я вернула микрофон ведущему и быстро помчалась на своё место. Раскрасневшись, я села и сделала огромный глоток маргариты.

— Это было всё, чего я хотела, — сказала Элли, всё ещё вытирая слезы.

— Это не было ужасно? — удивлённо переспросила я.

— О нет, это было ужасно, — заверила она меня. — Но мне понравилось.

— Ты была очень храброй, — сказал Декс, чокаясь своей бутылкой пива о мой стакан. — И, хотя я очень благодарен тебе за то, что ты прошла через это ради меня, я должен попросить тебя больше не заключать пари. Мои барабанные перепонки не выдержат.

— Не волнуйся. — Я подняла руки. — Мои дни пари закончились.

— Я всё ещё не могу поверить, что ты вообще заключила это пари, — сказала Элли.

— Эй, я была уверена в себе на сто процентов. — Я положила голову на плечо Декса. — Я не виновата, что проиграла.

— Ты обвиняешь в этом меня? — спросил Декс.

— Полностью. Если бы ты не въехал со своим угрюмым видом и обтягивающей футболке, мы все могли бы избежать сегодняшнего вечера.

— Не заставляй меня читать тебе лекцию о том, почему в поведении женщины не стоит винить одежду мужчины, — выругался он.

Я рассмеялась. — Будем считать, что мы квиты.

— Договорились. — Наклонившись ближе, он прошептал мне на ухо. — До тех пор, пока я могу называть тебя своей.

ВИННИ

Год спустя

— Работаешь над какими-нибудь новыми историями? — спросила я Хэлли, присаживаясь в изножье её кровати. Это была ночь перед Сочельником, и мы провели вечер, заворачивая подарки и выпекая рождественское печенье у Декса. За окном спальни падал снег.

— Я заканчиваю старую, — сказала она, обнимая своего плюшевого пингвина.

— О, да? — Декс подоткнул одеяло Луне и сел на край её кровати. — Какую именно?

— Про людоеда и принцессу. Она превращается в историю любви.

— О-о-о, — сказала я. — Расскажи мне о ней.

— Ну, они были очень хорошими друзьями какое-то время, но людоед хотел бы жениться на принцессе.

— Но он же людоед, — возразил Декс. — Разве им вообще разрешено жениться на принцессах? Я думал, её родители хотели, чтобы она вышла замуж за злого принца.

— Хотели, но эту принцессу не волнует, что говорят другие люди. Она сама принимает решение. — Она на мгновение задумалась. — Она принцесса-феминистка.

Я рассмеялась. — Для неё же лучше.

— Так они поженятся? — нетерпеливо спросила Луна.

— Ну, сначала людоед боится сделать ей предложение. Думает, что она откажет, потому что он не принц. Но всё же делает его.

— Потому что он научился преодолевать свои страхи? — спросил Декс.

— Нет, потому что её коттедж гораздо лучше его пещеры, и он очень хочет жить там с ней.

Декс хмыкнул. — Этот людоед пользуется дурной славой в твоих историях.

— Что она отвечает? — Я похлопала Хэлли по ногам сквозь одеяла. — Не заставляй меня ждать!

— Она отвечает «да», потому что она любит его и верит, что даже людоеды заслуживают жить долго и счастливо.

Луна улыбнулась. — Это хороший конец.

— Это идеальный конец. — Улыбаясь, я поднялась на ноги, поцеловала свои пальцы и коснулся лба Хэлли, потом сделала то же самое с Луной. — Истории о любви — мои любимые.

— А у тебя, папочка? — спросила Хэлли. — У тебя они тоже любимые?

— Они всё больше мне нравятся. — Декс поцеловал своих дочерей на ночь, пока я стояла в дверях. — Увидимся утром.

— Ты придёшь рано утром за подарками, да, Винни? — спросила Хэлли.

— Да, — пообещала я. — Просто попроси папу написать мне, когда проснётесь. — Поскольку девочки проводили завтрашнюю ночь с мамой, мы сказали им, что Санта приедет рано, чтобы принести подарки, которые можно будет открыть здесь.

— И ты придёшь в пижаме?

— Я приду в пижаме.

— И мы сможем приготовить блины с шоколадной крошкой на завтрак? — спросила Луна.

— Да, по маминому секретному рецепту.

— Спокойной ночи, девочки, — сказал Декс. — Вам нужно ложиться спать, иначе Санта не придёт.

— Ты уверен, что он знает, что нужно прийти пораньше? — В голосе Луны звучало беспокойство.

— Полностью. — Когда Декс подошёл ко мне и потянулся к выключателю, я увидела, как обе девочки посмотрели друг на друга и пошевелили носами, прежде чем в комнате стало темно. Я тихо засмеялась, когда мы спускались по лестнице.

— Что смешного? — спросил он.

— Девочки. Думаю, они пытаются наложить ещё одно заклятие.

Мы спустились вниз, и он обнял меня.

— Чего они могут хотеть теперь, когда у них есть кот, у людоеда есть принцесса, а у меня есть ты?

— Не знаю, — сказала я, — но я точно видела, как кое-кто шевелил носом.

— Хм. — Он поцеловал меня в макушку. — Может, они просто загадывали рождественские желания.

— Точно. Санта придёт сегодня вечером. — Я понизила голос до шёпота. — Давай подождём час, прежде чем принесём их подарки из моего дома?

Его руки скользнули вниз по моей заднице.

— Мы можем провести этот час, целуясь на диване?

Я засмеялась, проводя руками по его груди. Я всегда желала быть рядом с ним.

— Безусловно.

На следующее утро я, как и обещала, пришла к Дексу во фланелевой пижаме. За ночь выпало около восьми дюймов снега, поэтому мне пришлось обуть ботинки, но я сняла их у двери и натянула пушистые носки с котиками, которые девочки подарили мне в прошлом году на Рождество.

Пока из колонок звучала праздничная музыка, а снежные хлопья продолжали падать, мы с Дексом пили кофе и наблюдали, как девочки сидят у ёлки и разрывают подарки от Санты, их папы, меня и даже от моих родителей. За последний год Хэлли и Луна стали им почти внучками — моя мама обожала, когда я приводила их в пекарню, а папа всегда был рад видеть нас, когда мы заезжали на ферму «Кловерли». На прошлой неделе он достал из сарая старые сани, запряжённые лошадьми, и взял нас всех прокатиться по снегу. Он сказал, что это напомнило ему о том, как мы с сёстрами росли с их бесконечными вопросами и восторженными воплями.

Мои родители и с Дексом тоже хорошо ладили. Маме нравилось, какой счастливой он меня делал, а отец уважал его военную карьеру, работу пожарного и его преданность дочерям как отца-одиночки. Мы все ходили на воскресные обеды к ним домой так часто, как могли.

Я тоже сблизилась с его сестрой. Бри и я сблизились из-за нашего совместного разочарования сварливым настроением и упрямым характером Декса, и ему часто приходилось мириться с поддразниваниями, исходящих от нас двоих одновременно. Если у Декса и Джастина был свободный субботний вечер, мы часто проводили вечер у них дома за игрой в карты. Бри была особенно благодарна мне за то, что я поддержала Декса, когда он решил навестить их отца несколько раз перед его смертью прошлой весной. Хотя он никогда не брал с собой девочек, он сказал, что нашёл покой в прощении и всегда будет благодарен за письмо. Я заметила, что впоследствии он больше говорил с девочками о своих маме и папе, описывая хорошие воспоминания из своего детства — это меня очень порадовало.

Милли иногда в шутку спрашивала, когда ей следует начинать планировать нашу свадьбу, но я отвечала, что мы никуда не спешим. Как бы сильно мы ни любили друг друга, это касалось не только нас, и мы хотели убедиться, что девочки готовы к этому шагу.

Но что касается меня, то Декс всегда будет для меня единственным мужчиной.

Когда все свёртки были развёрнуты, а бумага, ленты и банты устилали пол, Хэлли и Луна сидели среди всего этого и обменивались обеспокоенными взглядами.

— Но папочка, — сказала Хэлли, — чего-то не хватает.

— Не хватает? — Декс спокойно потягивал кофе.

— Да. То, что мы купили для Винни, — прошептала Луна, будто меня здесь не было.

Я улыбнулась им.

— Но вы мне многое подарили! Книгу, которую я хотела, новый свитер, игрушку для Пятачка, подарочную карту в салон красоты. Вы меня балуете!

— Но есть кое-что ещё, — настаивала она.

— Хм. — Декс нахмурился. — Знаешь, ты права. Есть ещё кое-что.

Хэлли вскочила на ноги. — Где он?

— Думаю, в её чулке.

— В моем чулке? — Я посмотрела на перила, где вчера висели три именных чулка: «Папочка», «Хэлли» и «Луна». Сегодня рядом с ними висел четвёртый, и на нём сверху было написано «Винни». — Бог мой!

Луна тоже подпрыгнула.

— Иди посмотри в нём!

Я взглянула на Декса — он ничего не сказал, но его глаза озорно блестели. Поставив чашку на стол, я подошла к чулку и сунула руку внутрь.

Мои пальцы обхватили маленькую коробочку.

Задыхаясь, я оглянулась на них троих. Хэлли и Луна подпрыгивали вверх и вниз.

— Там что-нибудь есть? — спросила Хэлли.

— Да. — Моё сердце бешено заколотилось, когда я вытащила её — она была завёрнута в блестящую серебристую бумагу с красной бархатной лентой, завязанной в бант.

— Что там у тебя? — небрежно спросил Декс.

— Ещё не знаю.

— От кого это?

Я снова посмотрела на неё. — Здесь нет записки. Это загадка.

— Ну, принеси её сюда. Посмотрим, сможем ли мы её разгадать.

Казалось, что вся комната накренилась и закружилась, когда я вернулась туда, где Декс сидел на диване, а две девочки в нервном возбуждении прижимались к друг другу у ёлки. Подойдя к нему, я протянул её. — Есть какие-нибудь идеи?

Он посмотрел на коробку, ставя свою кофейную чашку на стол рядом с моей.

— Хм. Я мог бы кое-что знать.

— Он знает! — Луна заплакала.

— Ш-ш-ш, — предостерегла Хэлли.

— Может, тебе стоит открыть её, — предложил Декс.

С сильно колотящимся пульсом я развязала ленту и развернула маленькую белую подарочную коробку.

— Не останавливайся! — крикнула Луна.

Я подняла верхнюю часть — внутри была чёрная бархатная шестиугольная коробка. У меня перехватило дыхание, и я посмотрела на Декса.

— Продолжай, — сказал он.

Дрожащими пальцами я сняла крышку и ахнула, увидев кольцо с бриллиантом, подмигнувшее мне в свете ёлочных огней. Я моргнула, не веря своим глазам, а когда снова подняла глаза, Декс опустился на одно колено у моих ног.

— Боже мой, — прошептала я.

Он взял бархатную коробочку из моих рук и вытащил обручальное кольцо из подушки. Взяв меня за левую руку, он сказал:

— Винни, прошедший год был одним из самых счастливых в моей жизни. Ты украшала каждый день своей улыбкой, своим духом и сердцем. Мы все трое согласны с тем, что ты принадлежишь к нашей семье.

— Теперь наша черёд, папочка?

Декс посмотрел на Луну с печальной улыбкой.

— Я не совсем закончил, но ладно. — Он снова посмотрел на меня. — Девочки помогли мне выбрать кольцо, и они хотели быть частью этого. Я не мог отказать им.

— Конечно, нет. — Мои глаза наполнились слезами, когда Луна и Хэлли подошли и встали позади своего отца.

— Винни, больше всего в тебе мне нравятся твои объятия, — сказала Хэлли, словно она репетировала свои слова. — Ты всегда поднимаешь мне настроение, даже если у меня плохой день. Даже если дети в школе плохо себя ведут или я чем-то расстроена, я всегда знаю, что когда увижу тебя, ты обнимешь меня и у меня сразу поднимется настроение.

Я шмыгнула носом.

— Спасибо, Хэлли. Я тоже люблю твои объятия.

— Мне большего всего в тебе нравится то, что у тебя дома всегда есть весёлые пластыри, — сказала Луна. — И вкусные закуски. А ещё мне нравится, когда ты играешь со мной в салон красоты и Барби.

Я улыбнулась ей сквозь слезы.

— У меня всегда будут для тебя весёлые пластыри. И я тоже люблю наши игры.

Декс заговорил следующим.

— Мне больше всего в тебе нравится то, как ты видишь хорошее в каждом, как ты относишься к людям с великодушием и добротой, и как ты любишь всем сердцем. — Он надел кольцо мне на палец. — Я знаю, что я просто большой волосатый людоед, который не заслуживает принцессы, но я буду самым счастливым людоедом на свете, если ты уедешь со мной в закат.

— С нами! — добавила Луна.

— Мы просили его сказать именно это, — прошептала Хэлли.

— И так хорошо, — ответила я, полусмеясь — полурыдая.

— Что скажешь, Винни Макаллистер? Ты выйдешь за меня?

— Да, — пропищала я, потому что едва могла говорить. — Да!

Я лишь на мгновение посмотрела на кольцо, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать его. Он встал, заключая меня в свои объятия, и я обвила руками его шею.

Когда мои ноги оторвались от земли, а его маленькие девочки зааплодировали, я почувствовала, как его сердце бьётся рядом с моим, и поняла, что я в безопасности.

Я знала, что сегодняшний день был только началом нашей семейной жизни.

Я знала, что никогда не забуду этот миг до конца своей жизни, и что когда-нибудь мы будем рассказывать эту историю нашим внукам.

Переполненная эмоциями, я уткнулась лицом в его плечо и пролила слезы радости — меня любили, обо мне заботились, я была дома.

КОНЕЦ

ДЕКС

— Папочка. — Голос был настойчивым, как и потягивание за одеяло.

Я проворчал и натянул одеяло обратно.

— Папочка. — Голос стал громче, и маленькая рука потрясла меня за плечо. — Давай уже вставать? Санта пришёл.

Я открыл глаза и увидел Хэлли и Луну, стоящих с моей стороны кровати в одинаковых фланелевых пижамах и с предвкушающими улыбками. Волосы Хэлли всё ещё были заплетены в косички со вчерашнего вечера, а волосы Луны были в беспорядке. — Уже семь?

— Не здесь, — призналась Хэлли, — но в других местах уже точно семь или даже позже. Например, в Австралии, в Мельбурне, сейчас рождественская ночь. — В десять лет Хэлли всё ещё интересовалась всем на свете, и недавно она узнала о разных часовых поясах в мире. Конечно, она тут же придумала, как использовать это в своих интересах.

— Хэлли. — Я зевнул. — Мы договаривались на семь утра по восточному стандартному времени в Соединённых Штатах.

— Ты никогда не говорил этого, папочка. — Луна выступила в защиту своей сестры. — Ты просто сказал «в семь».

— Верно, и мы не должны считать, что только наш часовой пояс правильный, — продолжила Хэлли. — Это невежливо. Часовые пояса других людей так же хороши, как и наш.

Рядом со мной Винни начала смеяться.

— Видишь? Винни уже тоже проснулась. — Луна запрыгнула на кровать и попытала счастья со своей мачехой. — Может, начнём открывать подарки?

Винни приподнялась на локтях. — Дайте нам пять минут, хорошо?

— Хорошо. — Хэлли схватила сестру за руку и стащила её с кровати. — Давай, пойдём вниз и начнём раскладывать подарки по кучкам.

Они убежали, и через секунду мы услышали топот ног по лестнице. Мы всё ещё жили в таунхаусе с двумя спальнями, который я купил более двух лет назад, продав дом Винни летом, сразу после свадьбы. Мы искали дом с большим количеством спален, но пока не нашли идеального места по подходящей цене. Мы решили, что проведём здесь праздники, а после нового года снова начнём поиски.

Но весной нам определённо понадобится больше места.

Когда Винни свесила ноги с кровати, я схватил её за бёдра и затащил обратно под одеяло. Смеясь, она игриво шлёпнула меня по груди, когда я прижал её к себе. — Декс! Я сказала, что мы спустимся вниз.

— Ты сказала через пять минут. Прошло всего тридцать секунд.

Она улыбнулась, сияя красотой в зимней утренней темноте. Я не знал, как мне удалось прожить так долго, не видя её лица первым делом каждый день. — Ладно, — сказала она. — Одну минуту.

— Две, — хрипло сказал я, притягивая её ближе. Она была тёплой, мягкой и пахла ванильным лосьоном для тела.

— Две. — Она положила голову мне под подбородок и обхватила меня рукой. — Это первое рождественское утро, когда мы просыпаемся вместе.

— Я знаю.

— В прошлом году я проснулась одна, а потом пришла открывать подарки.

— Я помню.

— И ты удивил меня кольцом.

Я поцеловал её в макушку. — Это я тоже помню.

Она попыталась прижаться ещё ближе. — А теперь посмотри на нас — мистер и миссис Волосатый Людоед.

— И маленький людоед в животике. — Я прижал её тело к своему, как бы защищая крошечную жизнь внутри неё. Её живот увеличился за последние пару недель, и мне нравилось видеть его, прикасаться к нему и просто быть рядом с ним.

Она забеременела довольно скоро после нашей свадьбы — это не было полным шоком, поскольку мы не пытались предотвратить это, но что меня действительно поразило, так это то, как я был счастлив, когда Винни сообщила мне эту новость. Я действительно потерял дар речи, а Винни утверждала, что были слёзы.

Возможно, слёзы были.

Но я ничего не мог с собой поделать — разве могло парню так повезти? У меня были две умные, весёлые, красивые, добрые дочери. У меня была жена, которая была чистым золотом как снаружи, так и внутри, которая обожала моих девочек, и которая по какой-то безумной причине сказала «да», когда я попросил её провести остаток жизни со мной.

И к этому времени в следующем году у нас будет ещё один ребёнок, которого мы будем любить. Я буду наблюдать, как Хэлли и Луна становятся старшими сёстрами. Я смогу наблюдать за всеми важными моментами, которые я упустил в прошлом. И за всё это я должен был благодарить Винни.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Вообще-то, отлично. После тринадцатой недели всё стало намного лучше.

— Хорошо. — Винни была уже на шестнадцатой неделе, и мне нравилось наблюдать за тем, что происходит с ребёнком и с ней. Каждый вечер она читала мне с сайта или из стопки книг на прикроватной тумбочке, насколько вырос ребёнок и что у него развивается: сердце, лёгкие, уши, пальцы рук и ног. Я был очарован.

Слегка отстранившись, она посмотрела на меня, широко улыбаясь. — Может, спустимся? Я не могу ждать больше ни минуты. Я слишком взволнована.

Я поцеловал кончик её носа. — Я тоже. Они сойдут с ума.

— Я знаю. На днях они спросили меня, не слишком ли я стара, чтобы заводить ещё одного ребёнка. Я подумала, может, они заметили мой животик.

Застонав, я сел и отбросил одеяло в сторону. — Странно, что они не задали мне этот вопрос. Я же здесь старик.

Она хихикнула, кутаясь в халат. — Я не уверена, что они понимают твою роль в этом деле.

— И хорошо. — Я встал и направился к комоду, взяв из ящика пару серых штанов. — Давай оставим всё как есть. Я с ужасом жду того дня, когда Хэлли начнёт интересоваться этой темой.

— Не беспокойся об этом, дорогой. Девочки на мне. — Она погладила свой живот. — А если это будет мальчик, то…

— Эй! — Я бросился к ней и приложил палец к её губам. — Не сглазь меня, детка.

Смеясь, она поцеловала кончик моего пальца. — Хорошо.

Через полчаса девочки сорвали бумагу со всех своих подарков и подпрыгивали от восторга, когда мы с Винни открывали их подарок. Это была книга — Хэлли написала историю о принцессе и людоеде своим лучшим почерком, а Луна нарисовала красочные иллюстрации к каждой странице. Каким-то образом они сделали так, что книга Хэлли Мэтьюз «Сказки реальной жизни» была в твёрдом переплёте с иллюстрациями от Луны Мэтьюз, напечатанными на лицевой стороне.

Винни ахнула, пролистав её. — Боже мой, девочки! Это потрясающе! Как вы это сделали?

— Нам немного помогли, — призналась Хэлли. — Я спросила бабушку Фрэнни и дедушку Мака, знают ли они место, где можно превратить мою историю в настоящую книгу.

— И они сказали, что знают! — Луна сверкнула беззубой улыбкой. — И я сделала несколько рисунков к ней.

— Ты проделала отличную работу, — сказал я ей срывающимся голосом. Я прочистил горло, которое саднило и першило, но это, наверное, была просто кошачья шерсть или что-то в этом роде — теперь у нас жили два грёбаных кота. К счастью, Пятачок и Фредди Муркьюри отлично ладили.

Винни раскрыла объятия, и девочки бросились к нам, где мы сидели на диване. — Спасибо, — сказала она, обнимая их обеих. Я тоже обнял каждую из них, но моё горло всё ещё было слишком сдавлено, чтобы что-то сказать.

Чёртова кошачья шерсть, скажу я вам.

— Теперь к чулкам! — воскликнула Хэлли, бросаясь к ним, с Луной на хвосте.

Каждая из них сняла свои чулки с перил и высыпала их содержимое на пол. Конфеты, шоколадные Санты, пачки жвачек, ластики, аксессуары для волос, помады и другие мелкие игрушки упали на ковёр вместе с двумя копиями размытой фотографии.

— Что это? — Хэлли взяла в руки фотографию десятинедельного УЗИ и внимательно изучила её.

— У меня такая же. — Луна положила шоколадного Санту, которого разворачивала, и взяла свою копию фотографии двумя руками.

— На что это похоже? — спросила Винни.

Луна перевернула её. — Похоже на облака. Или снег.

— Это похоже на призрака, — сказала Хэлли. — Или, может быть, на инопланетянина.

Смеясь, я обнял Винни. — Продолжайте угадывать.

— Эта чёрная штука похожа на фасоль, — сказала Луна.

— Да, но разве это не похоже на хэллоуинскую маску инопланетянина? Например, с черепом и… — Хэлли замолчала. — Подождите минутку. Я уже видела одну такую фотографию.

— Где? — спросила Луна.

— В доме Эллы. Она была на холодильнике. И когда я спросила об этом, она сказала, что это фотография ребёнка, которым беременна её мама. — Хэлли подняла глаза на Винни. — У тебя будет ребёнок?

Винни кивнула. — У вас будет младшая сестрёнка или братик.

— Ура! — Хэлли и Луна начали прыгать вверх и вниз, визжа от восторга и плача от радости. Винни тоже прослезилась.

— Мы можем уже почувствовать толчки? — Хэлли подбежала и положила руку на живот Винни. — Элла сказала, что чувствует, как её братик пинается.

— Пока нет, — сказала Винни. — Я думаю, может быть, через несколько недель.

Луна, которая не хотела ничего упустить, подошла и положила руку на живот Винни несмотря на то, что ей только что сказали. Обе девочки, казалось, были очень сосредоточены, как будто они могли что-то почувствовать, если бы были достаточно спокойны.

— Он слишком маленький, девочки, — сказала Винни, смеясь над их нахмуренными бровями. — Сейчас он размером с яблоко.

— Красное или зелёное яблоко? — спросила Луна.

Хэлли посмотрела на сестру. — Какая разница?

— Я не знаю. Но это мальчик или девочка?

— Мы ещё не знаем, — сказал я. — Нам придётся подождать, и тогда мы узнаем.

Хэлли надулась. — Я ненавижу ждать.

— Я тоже, — эхом отозвалась Луна. — Я бы хотела, чтобы ребёнок родился сейчас.

— Когда он родится? — спросила Хэлли.

— В начале июня. — Винни улыбнулась им. — Летом у нас будет новорождённый.

Девочки с волнением посмотрели друг на друга. — Мы сможем брать его с собой в бассейн, — предложила Луна.

— Да, и рассказывать ему истории, — сказала Хэлли. — Но в чьей комнате он будет спать? В нашей?

— Надеюсь, в новом доме у него будет своя комната, — ответила Винни. — Младенцы создают много шума, больше, чем вы думаете. Помню, когда родились мои сестрёнки, я умоляла бабушку Фрэнни положить их в мою комнату, а потом была рада, что она этого не сделала.

— Может быть, у тебя тоже могут быть близнецы? — спросила Луна. — Тогда у каждой из нас будет по одному.

Винни засмеялась и погладила свой живот. — Нет, тут только один.

Лицо Луны опустилось. — О.

— Один тоже хорошо. — Хэлли говорила уверенно. — Я думаю, один — это хорошо для начала.

— Для начала? — спросил я, протягивая руку, чтобы дёрнуть её за одну из косичек. — Послушайте, на этом всё. Наслаждайтесь одним малышом. После этого яблока магазин закрыт.

Девочки закатили глаза и наклонились к животу Винни. — Не волнуйся, малыш, — ласково сказала Хэлли. — Он не всё время ворчит. Только иногда.

— И мы поделимся с тобой деньгами из коробки ругательств, — добавила Луна. — Потому что мы твои старшие сёстры и мы любим тебя.

— Вы будете самыми лучшими старшими сёстрами на свете, — сказала Винни, шмыгнув носом. — Прямо как мои.

Я хотел согласиться с ней, но моё горло сжали тиски. Когда я хотел заговорить, не вышло ни звука. Я посмотрел на трёх девочек, которых любил больше всего на свете, и картинка передо мной расплылась.

— Папочка? Ты в порядке? — Хэлли странно посмотрела на меня.

Я кивнул. — Это всё проклятая кошачья шерсть, — проворчал я. — Из-за неё у меня слезятся глаза.

Все трое обменялись знающим взглядом. Винни погладила меня по ноге, и девочки снова принялись рассказывать малышу все их излюбленные постыдные вещи обо мне.

Никогда ещё моя жизнь не казалась такой наполненной.

1

Питчер (англ. Pitcher — подающий) — в бейсболе это игрок, который бросает мяч с питчерской горки к дому, где его ловит кетчер и пытается отбить бьющий.

Вернуться

2

Гермофоб — это человек, который панически боится микробов.

Вернуться

3

Фастбол (англ. fastball) — это наиболее распространённый тип подачи, которую бросают питчеры в бейсболе и софтболе.

Вернуться

4

Иннинг — часть бейсбольного матча, в которой команды поочерёдно играют в защите и нападении.

Вернуться

5

Буррата (англ. burrata) — итальянский свежий сыр; относится к семейству сыров моцарелла.

Вернуться

6

Прошу́тто (англ. prosciutto) — итальянская ветчина, сделанная из окорока, натёртого солью.

Вернуться

7

Дижести́в (англ. digestif) — общее название напитков, которые подают после еды. Считается, что дижестив помогает перевариванию пищи.

Вернуться

8

Yankee Doodle — национальная песня в США, в настоящее время понимаемая в патриотическом ключе (хотя первоначально возникшая в качестве юмористической).

Вернуться