Утро выдалось неспокойным. Солнце впервые за три месяца было скрыто за свинцовыми облаками. С одной стороны, это было хорошо, потому что постоянная жара утомила жителей небольшой деревни. Работать под гнётом неумолимого зноя было невыносимо, приходилось переступать через себя ради хорошего урожая. Местами земля успела полностью высохнуть и даже покрыться трещинами, но привыкшие фермеры продолжали работать, не щадя собственных сил. Сегодня же, к счастью, тучи набежали слишком неожиданно — всего за несколько часов.

Хитоми выходила этой ночью на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, и не заметила никаких облаков. К сожалению, в дневное время воздух был слишком горячим и сушащим, поэтому она постоянно находилась или в лесу, собирая лекарственные травы, или в лавке отца. И только когда солнце скрывалось за горизонтом, девушка могла насладиться вечерней свежестью воздуха.

В этом магазинчике царила особенная атмосфера таинственности и волшебства. Именно поэтому она готова была проводить там всё свободное время. Некоторые из странных свитков были написаны на неизвестном языке и хранили в себе древние тайны. Различные статуэтки в форме котов, вееров или рыб — несли в себе символ удачи. Говорят, если купить их и поставить на самое солнечное место, то боги будут милостивы к тебе. Но среди различных безделушек для привлечения любви, богатства и удачи, были и другие предметы, которые отец запрещал трогать не только покупателям, но и единственной дочери.

Даже не зная, что это за вещь, Хитоми ощущала чёрную, леденящую душу, энергетику. Стоило протянуть к ней руку, как пальцы начинало покалывать, словно предупреждая не совершать ошибку. Проверять на себе, действительно ли эти предметы несут в себе нечто плохое, совершенно не хотелось.

Девушка решила провести сегодняшний день с пользой и набрать целую корзину лекарственных трав. Во время работы в поле фермеры нередко получали солнечные ожоги. Из-за этого Хитоми захотела сделать специальную мазь, которая может облегчить неприятный зуд и снять покраснения. Она уже долгое время экспериментировала с различными ингредиентами и практически добилась нужного результата.

Лес встретил её непривычной тишиной и темнотой. Птицы молчали, и ветер пронёсся с протяжённым стоном, словно куда-то торопился. На несколько секунд Хитоми замерла на месте, не решаясь пройти вглубь. Из-за того, что солнце спряталось за облаками, а густые, сплочённые кроны деревьев не пропускали свет, в лесу царил полумрак. Ветер сорвал несколько листиков и поднял высоко в небо головокружительным танцем. По спине змейкой прошёлся холод. Неожиданно девушка поняла, что совершенно не хочет туда идти.

Возвращаться было неправильно, поэтому пришлось всеми силами подавить неприятное ощущение и двигаться вперёд. В конце концов, фермеры днями напролёт трудятся во благо не только себе, и они заслужили благодарность. Однако воображение сегодня разыгралось не на шутку. Хитоми постоянно оглядывалась, ибо ей чудились странные тени, которые постоянно тянули к ней свои длинные руки с когтями. Иногда до её слуха доносились шорохи, стуки и треск. Хотя поблизости девушка не заметила ни единой птички, белочки или другого зверька. Но разве это нормально? В лесу всегда есть какая-то животность.

Хитоми старалась отогнать все плохие мысли, сконцентрировавшись на лечебных травах. Тщательно выбирая только самые лучшие растения, она понемногу стала отвлекаться. Плетёная корзина, подаренная отцом, постепенно стала наполняться. Работа сегодня шла куда быстрее из-за прохлады, и это не могло не радовать.

Если сначала лес отпугивал своей мрачностью, то сейчас Хитоми совершенно не хотела возвращаться домой. Она постоянно отвлекалась на цветочки, вдыхая приятный аромат и не прекращая восхищаться их красотой. Вот и сейчас вместо того, чтобы наконец-то заполнить корзину, девушка направилась к кусту дикой розы. Нежно-розовые цветки дурманили голову сладким ароматом.

— Сорву-ка я несколько веточек и сделаю красивый букет, — произнесла Хитоми, протягивая руку, чтобы сорвать заветный цветок. К удивлению, шипы у розы были большие и острые: они мгновенно поранили нежную кожу. — Вот неуклюжая, — прошептала девушка, смотря на капельку крови, которая медленно стекла по пальцу и упала на зелёный листок.

Именно в этот момент раздался громкий взрыв, заставляющий сердце болезненно сжаться. Хитоми вздрогнула и принялась озираться, пытаясь понять, что произошло. Но вокруг были только кусты и деревья, даже ни единого шороха из-за испуганных птиц. Это плохой знак.

Руки вмиг стали ледяными, когда в голове появилось лишь одно слово: «Отец». Единственный вывод, который напрашивался сам собой — в деревне что-то произошло. Возможно, кто-то из посетителей тронул одну из вещей, которые отец тщательно охранял. Он часто любил повторять, что они не торговцы, а хранители древних тайн. Учитывая, как много у них было странных и древних предметов, девушка допускала, что некоторые из них несли реальную угрозу.

Сжав покрепче корзину, Хитоми бросилась в сторону дома, молясь про себя, чтобы этот взрыв ничего не значил. Последнее время их деревне и так не везло: они постоянно страдали от разбойников, которые решили обосноваться неподалёку. Так как их деревня была единственная в округе, а кушать хочется постоянно, бандиты начали пробираться в хранилища фермеров и воровать оттуда припасы.

Невольно возникла догадка, что этот взрыв — дело рук тех самым разбойников. Девушка знала, что они не пойдут к ним в лавку, ведь кого заинтересуют старые и пыльные вещи? Но внутри всё равно был неприятный, липкий, сковывающий движения страх. Людям свойственно думать о самом худшем варианте развития событий. То ли чтобы быть готовым ко всему, то ли чтобы потом вздохнуть с облегчением.

Когда Хитоми покинула лес, то чуть не упала на землю, настолько её поразило увиденное. Вся деревня была объята ярким пламенем; на фоне тёмного неба оно выглядело особенно ярким и каким-то ненастоящим, будто нарисованным. Багровые языки тянулись к небосводу и растворялись в нём мириадами искр. Иногда казалось, что они плясали над домами людей, будто бы насмехаясь над их страданиями. Девушка остановилась, не понимая, что ей делать и куда бежать.

— Милая!

Пока всё внимание девушки было сосредоточено на огне, она не сразу увидела мужчину, который приближался к ней. Вся его одежда была в пыли и в крови, будто он шёл из самого эпицентра взрыва. Хитоми окоченела, не смея сделать ни шага. Корзина выскользнула из рук и, высыпая на землю травы, так упорно собранные утром, упала на тропу. В горле запершило, а глаза защипало от слёз.

— Отец? — прошептала Хитоми, совершенно не узнавая в этом старике своего бодрого родителя, или отказываясь узнавать. — Что случилось? Ты ранен?

Сморгнув слёзы, девушка громко закричала, чтобы отец бежал быстрее, так как за ним следовали мужчины в чёрной одежде, на их лицах были надеты маски, поэтому понять, кто это, было невозможно.

— Быстро в лес! — крикнул отец, наконец, добежав до дочери. — У нас мало времени.

— Пап, что происходит? — всхлипнула Хитоми. — Это они напали на деревню? Зачем это делать? Мы бы и так отдали всё добровольно.

— Они пришли забрать наше с тобой наследство, милая. Это для тебя оно — пыльные безделушки. Знающие люди прекрасно понимают их ценность и осознают, какую мощь они несут. — Слова давались с трудом от полученных ран, но мужчина не должен был показывать дочери слабость, ибо сейчас только в нём она могла видеть опору.

— Я не понимаю, зачем разрушать деревню?

Девушка бежала с отцом не по тропинке, а сквозь кусты, чьи ветки больно били по лицу, царапая нежную кожу и оставляя красные отметины. От быстрого бега участилось дыхание, начинало колоть в боку и невероятно першить в горле. Хотелось остановиться и перевести дух. Бежать дальше уже не было сил. Но это было до того момента, как где-то позади не раздалось громкое: «Найдите и убейте старика. Девку не трогать». После этих слов Хитоми ощутила второе дыхание и готова была пробежать ещё не один десяток километров.

Отец, к удивлению, резко затормозил и обернулся.

— Времени совершенно нет. Мне так жаль, доченька, я подвёл тебя.

— Пап, мне страшно, — призналась она, чувствуя, как слёзы стекают по щекам. — Что происходит?

— Эти люди хотели забрать наше наследие, но я им помешал, — ответил мужчина, доставая из кармана старый свиток. Хитоми уже видела его раньше, но он совершенно её не заинтересовал, потому что был пустым. — Мне пришлось взорвать нашу лавку, дабы сохранить тайны. Но они в отместку подожгли дома.

— Почему ты не отдал им всё? — со слезами на глазах спросила девушка. — Почему?! Теперь они убьют нас и всех жителей деревни! — она перешла на крик, отец тут же оказался рядом, закрывая её рот рукой.

— Тише, милая. Поверь, это был единственный выход.

Папа убрал руку и сделал шаг назад, открывая свиток. Как и ожидалось, он был пустым. Но стоило отцу провести рукой над желтоватым от старости листом, как там стали появляться незнакомые символы. Хитоми совершенно не понимала, что сейчас происходит: её мозг отказывался обрабатывать полученную и увиденную информацию.

— Ты владеешь чакрой?

— Это магия, древняя и почти забытая всеми. Я хотел рассказать, когда тебе стукнет восемнадцать лет, но не успел, — с этими словами отец разорвал рубашку, демонстрируя глубокую рану, оставленную острым лезвием. Обмакнув пальцы в крови, он принялся рисовать на лбу дочери узоры, как было показано в свитке.

— Что ты делаешь?

Хитоми дёрнулась, но отец схватил её за предплечье, заставляя тем самым стоять на месте. Сейчас он больше походил на безумца. Глаза были широко открыты; он постоянно оглядывался, всматриваясь в кусты. Дыхание было частым и глубоким, словно ему не хватало кислорода. А ещё его странные действия. На лице девушки отразилось отвращение: ей было неприятно чувствовать тёплую чужую кровь на своей коже. Хотелось оттолкнуть папу и хорошенько вытереть лицо, но тот был слишком настойчив.

— Спасаю тебе жизнь. В тебе течёт моя кровь — это значит, они сделают всё, чтобы заполучить тебя.

— Папа, ты меня пугаешь. Кто они? Зачем им наши сувениры? Я совсем запуталась…

— Это клан Окамото, они уже давно хотят заполучить источник древней силы. Вот только… все свитки защищены магией, а прочитать их могут только ты или я, — ответил отец, а затем, обернувшись, громко выругался. — Они близко…

Мужчина продолжил рисовать кровью магические символы, а Хитоми стояла молча и плакала. Она боялась умереть, боялась потерять отца, она не понимала, что делать, но надеялась на папу — у него всегда имелся запасной план. Он всегда приходил на помощь и знал, как выкрутиться из самой сложной ситуации.

Неожиданно раздался свист, а затем отец пошатнулся. Его глаза широко раскрылись, а изо рта брызнула кровь. Хитоми схватила отца за плечи, не позволяя ему упасть. Где-то за кустами раздалось громкое: «Они там!»

— Я бы очень хотел поступить по-другому, но это единственный способ спасти тебе жизнь, — мужчина с трудом поднял руку, заканчивая выводить кровавые узоры. — Прости меня, дочь… Прости…

— Папочка, родной мой, бежим отсюда, — шептала Хитоми, глотая горькие слёзы и заглядывая отцу в глаза. — Прошу тебя, умоляю. Мы умрём, если не побежим. Я буду тебя нести, если потребуется. Слышишь, папочка? Всё будет хорошо. Обещаю. Надо спешить…

— Я так люблю тебя, Хитоми. Прости, что подвёл тебя, — перебил её отец, нежно проведя большим пальцем по щеке. — Ты так похожа на свою мать, только вот глаза мои. Голубые.

Отец нарисовал последний круг, а девушка истошно закричала. Тело пронзила невероятная боль. Казалось, что у нее одновременно ломаются все кости. Она не могла сделать даже вдоха или пошевелиться — все внутренности горели адским пламенем и словно сжимались в тугой ком. Раздался отвратительный хруст костей, а затем девушка ощутила, что не чувствует своих конечностей. Мир вокруг завертелся, заставляя упасть прямо на траву. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять — отец упал замертво сразу после ритуала.

Хитоми открыла рот, чтобы закричать, выплеснуть весь страх, всю боль, которые вмиг наполнили её; словно битое стекло, они терзали душу и сердце прямо изнутри. Вот только из горла вырвался нечеловеческий крик, а громкий животный вой; звук был наполнен горькой скорбью и нежеланием принять действительность. Последнее, что девушка запомнила — остекленевшие глаза единственного родного человека, которые смотрели куда-то вдаль, и очень много крови.

Беспрекословное выполнение отцовских приказов уже вошло в привычку. Однако в этот раз Мадара чувствовал какой-то подвох: нервное напряжение окутало тело, заставляя скрестить руки на груди. Сейчас не лучшее время, чтобы отправляться на задание, тем более так далеко, потому что на поселение уже третий месяц нападают неизвестные. Происходит это, как правило, глубокой ночью, когда обычные люди сладко спят в своих кроватях. Первое время никто даже не догадывался, что неизвестные проникали на территорию Учиха и обыскивали складские помещения. Обычно там хранились различные свитки, добытые во время боя у врагов, старое оружие, которым уже никто не пользовался, и одежда с монами других кланов, чтобы вести слежку и не вызвать подозрений. За такими помещениями практически не смотрели, даже учёт вещей не вели.

Неизвестно, чем бы это всё обернулось, если бы незнакомцы не проникли в небольшой склад, который принадлежал лично Мадаре. Даже родной отец или брат не имели права туда заходить, не говоря уже о других. Там не хранилось что-то опасное или секретное — обычные свитки и талисманы, в которые мужчина не верил, но почему-то не спешил выкидывать. Когда в его руки попадали странные фигурки с неизвестными символами, то он ощущал слабое покалывание в пальцах. Такое же ощущение возникало, когда рядом находился человек с невероятным запасом чакры. Воздух становился плотнее, словно перед грозой; энергия внутри начинала слабо вибрировать, как бы прося свободы.

Это была одна из причин, почему ни одному постороннему не было позволено находиться в этом месте. Вторая причина была связана со скрытностью Мадары и недоверием к людям. По большей части в этих свитках были старые предания, сказки и легенды, которые уже давно канули в лету. Вот только мужчина был уверен — не вся информация, написанная мелким, но аккуратным почерком — выдумка. Поэтому на дверь была нанесена специальная защита. Если попытаться войти внутрь, печать активируется и доставит массу проблем тому, кто отважился проигнорировать её. Но это зависело от того, как далеко находился человек в этот момент.

В тот день, когда мужчина решил взять один из свитков для изучения, то обнаружил, что защита сработала. Об этом свидетельствовали капли крови, которые были как на двери, так и на стене. С этой информацией он пошёл к отцу и получил приказ: взять троих людей и прочесать местность. Несмотря на всю подготовку и выработанный план, задание провалилось.

Проникновения в поселение продолжались, но враги по-прежнему оставались в тени. Они скрывались под покровом ночи, словно звёзды под завесой тьмы в ненастную ночь, раз за разом обследуя дома и разные пристройки. Клан Учиха не желали оставаться в роли побитых собак и начали предпринимать все возможные ответные меры, чтобы одолеть невидимого противника.

Спустя месяцы среди клана поползли слухи, что или их прокляли, или они прогневали какое-то божество. Мадару эти слова лишь злили. Он не верил ни в злых духов, ни в божественных существ. Ему пришлось пожертвовать сном, чтобы убедиться в собственной правоте и покарать ненавистного врага. Пара бессонных ночей принесли свои плоды — Огонь Мадары бросил свет на ту самую «тень», что преследовала клан долгое время. Первым желанием было убить или, как минимум, покалечить этого человека. Изуна — младший брат — убедил Мадару не совершать поспешных действий: всему своё время. Мадара не только очень любил младшего брата, но и глубоко уважал. Горячий и порывистый нрав старшего Учихи перевешивал спокойный, хладный и расчётливый ум брата.

Мадара отправился к отцу, чтобы обо всём доложить. Наконец-то спустя три месяца упорной работы они поймали нарушителя спокойствия, и теперь осталось самое простое — выбить информацию, что для жестоких Учих не было проблемой, хотя делали они это скорее из удовольствия, а когда им становилось скучно, в дело вступал шаринган, и пленённый иллюзией узник рассказывал всё.

— У тебя новое задание, — именно этими словами Таджима встретил своего сына, сидя за столом, на котором царил образцовый порядок. Все книги были сложены в аккуратную стопочку, рядом по размеру — от меньшего к большему — лежали свитки и чернила с кистью. Ни единой лишней бумажки, всё идеально.

— Слушаю, — ответил Мадара, будучи привыкшим к такому поведению со стороны отца. Если в детстве ему хотелось получить одобрение и частичку внимания, то со временем все желания испарились. Уже в раннем возрасте стало понятно — доказывать свою силу и стойкость надо не клану, а себе. Отец в любом случае увидит результат упорных тренировок, но никогда не похвалит и не скажет, что гордится.

— У меня украли одну вещь, и ты должен вернуть её. — Таджима не удосужился даже взглянуть в глаза сыну, находя более важные для себя заботы. Скорее всего, он рассчитывал, что сын покорно склонит голову и не посмеет испортить тишину и порядок своими высказываниями, но Мадара никогда не был покорен, даже собственному отцу.

— То есть ты хочешь, чтобы я покинул наш клан и отправился на миссию? — с сомнением спросил Мадара, наблюдая за тем, как меняется лицо отца.

— Ты меня не понял, это не просьба, а приказ, — во взгляде агатовых глаз читалось раздражение. Мужчина никому не позволял оспаривать свои слова, даже сыновьям. Любое сопротивление и самовольство жестоко наказывалось. — Ты отправишься в деревню Фунахаси, которая находится на юге. Потом проберешься в дом главы деревни и отыщешь один свиток. На нём стоит печать нашего клана, поэтому ты сразу поймёшь, какой тебе нужен.

— Нет.

— Что значит «нет»?!

— Ты серьёзно хочешь отослать меня в такую даль, когда на наш клан совершаются набеги? К чёрту этот свиток, никто, кроме нас, не сможет его распечатать. Я нужен здесь, — ответил Мадара, смотря отцу прямо в глаза и пытаясь понять причину его приказа.

— А я думал, у меня умный сын.

Эти слова прозвучали, как пощёчина. Мадара едва повернул голову, но с места не сдвинулся, продолжая всё так же ждать хоть каких-либо объяснений. Нельзя покидать поселение, пока враг находится на территории клана Учиха. Узнать, что он успел пронюхать или украсть — первостепенная задача. Но отец почему-то считал по-другому, поэтому, не получив полного подчинения, принялся манипулировать чувствами. Он прекрасно знал, как заставить сына шевелиться.

— Я не сдвинусь с места, пока ты мне не скажешь, к чему такая срочность и что находится в этом свитке, — уверенно произнёс Мадара. Если отец и хочет отослать его, то на это должна быть веская причина.

Вместо ответа Таджима резко вскочил со стула и одним резким движением снёс все книги и свитки на пол. Следом отправилась и чернильница с кистями; раздался глухой стук, и на полу появилось чёрное пятно, медленно проникая в щели в деревянном полу. Это внезапный порыв гнева удивил Мадару, но не испугал. Это другие должны бояться его ярости.

— Если это так важно для тебя, я верну свиток. Но сначала ты должен всё объяснить.

Отец пояснил, что из их главного дома украли важный свиток, который он пытался расшифровать уже долгие годы. В нём хранилась информация о прошлом: как жили люди, какой силой и знаниями обладали. Один безумный старец поведал, что, прочитав свиток, можно обрести невиданное могущество, которое позволит одолеть всех своих врагов. Учитывая, что война с Сенджу идёт уже непростительно долго, необходимо хвататься за любую возможность всё закончить.

Также Таджима рассказал, что клан Окамото был заинтересован получить этот свиток. Они долгое время по крупицам собирали информацию из рассказов бардов, отшельников и стариков, которые вечно говорили про древнюю силу, позабытую нынешними поколениями. Им почти удалось заполучить его, но клан Учиха оказался сильнее и проворнее.

Выслушав отца, Мадара согласился, хотя тот явно поведал ему не всю информацию, которой располагал. Не желая тревожить брата, он сразу отправился к себе в комнату, чтобы собрать всё необходимое и отправиться в путь. Деревня Фунахаси находилась далеко от них — пять дней быстрого бега, в день выделив всего два часа на перерыв.

Это задание не внушало доверия и оптимизма, потому что многие вопросы оставались без ответа. Мадара даже примерно не знал, какой силой обладает клан Окамото. Чтобы идти в лапы к врагу без какого-либо плана, надо быть полным идиотом. Но выбора особо не было, приходилось использовать те крохи информации, которые имелись на руках.

Как и предполагалось, путешествие было долгим. Желая поскорее выполнить миссию, Мадаре пришлось тратить минимум времени на еду и сон. Суровая жизнь воина и тяжелейшие тренировки приучили к подобного рода испытаниям. Если ты хочешь выжить в этом злом, наполненным кровью, ложью и предательством, мире, то придётся каждый раз преодолевать свой предел. Какой бы силой ты ни обладал, всегда найдётся тот, кто сможет преподать тебе урок. Мадара испытал это на собственной шкуре, когда, захлёбываясь кровью, ползал по земле, проклиная собственную ничтожность, проклиная силу, которая была выше него, и с тех пор Мадара готов пойти на всё, чтобы враги ползали у него под ногами.

На четвёртый день пришлось сделать перерыв, ибо погода разбушевалась не на шутку. Внезапно откуда-то из-за горизонта стремительно приблизилась тёмная туча, отняв солнце и ярко-голубое небо. Стало хмуро и темно. На какой-то миг все звуки леса стихли, а шелест зелёной листвы будто бы стал тише. «Затишье перед бурей», — подумал Мадара и был абсолютно прав. Вскоре задул резкий холодный ветер и, ломая тонкие ветки деревьев, срывал листья. Где-то над головой сверкнула молния, озарив лес ярким светом. Следом за ним раздался оглушающий раскат грома, который испугал местных птиц; громко зачирикав, они бросились врассыпную.

Мужчина устроился поудобнее прямо на земле, не став искать места, чтобы переждать грозу. Во-первых, это бесполезно: в этой местности были только деревья и кусты. Во-вторых, нет смысла пытаться соорудить себе подобие палатки, потому что мощные порывы ветра не дали бы даже возможности её закрепить.

Закапали первые капли. Они были крупные и редкие, но через несколько секунд всё пространство вокруг заволокло стеной из дождя. Мадара с наслаждением поднял голову, ощущая, как напряжённые мышцы наконец-то начали расслабляться. Всё-таки перерывы делать необходимо, чтобы иметь хоть какие-то силы в случае непредвиденного боя. Изуна всегда убеждал старшего брата делать перерывы, чтобы тренировки приносили больше продуктивности, и он был прав.

Шум дождя успокаивал. Мужчина полностью отдался во власть бушующей стихии, позволяя смыть с себя дорожную пыль и пот. В какой-то момент ему даже удалось уснуть, видимо, усталость и долгожданная прохлада сделали своё дело. Последний раз такое жаркое лето было семь лет назад. Мадара хорошо запомнил то время: его клану пришлось голодать не один месяц. А всему виной засуха, которая сгубила не только их урожай, но и других кланов. Страшный голод вынуждал растягивать ежедневную порцию риса на три дня. Это были ужасные времена.

Мадара встал, когда гроза прекратилась и было темно. Он не стал терять времени, поэтому, съев питательную пилюлю, заменявшую нормальную еду, отправился в путь. Дождя больше не было, но тучи продолжали нависать на следующий день, принося в него уныние и серость. Мадара же, наоборот, радовался в силу своих скупых на это эмоций, ведь в такую погоду меньше хотелось пить и было больше сил двигаться дальше.

Вскоре он уже достиг деревни. К удивлению, на главных воротах никого не было — заходи, кто хочет. Учитывая, что преступность в этих краях не редкость, было весьма опрометчиво ослаблять пост охраны. Становилось интересно: эти люди не боятся нападения, потому что знают, что смогут противостоять, или потому что были дураками?

Накинув на голову капюшон, он направился в подворотню, чтобы не идти по главной дороге. В ином случае кто-нибудь точно обратит на него внимание, а этого необходимо по возможности избежать. Несмотря на то, что сейчас был поздний вечер, на улице было многолюдно. Повсюду были слышны громкие голоса и смех. Шансы быть замеченным увеличивались с каждой минутой.

К счастью, не было нужды ходить подслушивать их разговоры, чтобы узнать местожительство главы деревни. Среди одноэтажных домов выделялось лишь одно — оно больше походило на какой-то замок и имело четыре этажа. Его стены были выкрашены белой глиной, сразу выделяясь на фоне тёмной деревни.

Чем ближе Мадара приближался к этому дому, тем меньше народа становилось. Богатые дома стали попадаться всё чаще, и на каждой входной двери были защитные символы. Этот факт позабавил его. Когда случается что-то плохое, ни одни высшие силы не помогут тебе, какая бы громкая молитва ни была. Верить, что обычные закорючки смогут огородить от зла, было как-то по-детски и слишком наивно. Полагаться следует исключительно на себя.

Оказавшись возле нужного дома, Мадара, прячась в тени деревьев, исследовал первый этаж, где и обнаружил рабочий кабинет. Всё это выглядело слишком просто, а потому становилось подозрительным. Во-первых, отсутствовал сторожевой пост и охрана. Во-вторых, никакой охраны возле дома самого богатого человека в деревне не было замечено. В-третьих, окно в рабочем кабинете было открыто нараспашку. В-четвёртых, в комнате никого не было. В-пятых, он вообще не чувствовал источники чужой чакры. Не слишком ли всё просто? Будто он уже попался в сети к пауку, и тот теперь только и ждёт, пока добыча не приблизится на максимальное расстояние, чтобы напасть.

Если в помещении его ждут, то лучше всего вооружиться кунаем, потому что использовать ниндзюцу было бы безрассудно. Сконцентрировав чакру в ступнях, Мадара с силой оттолкнулся от земли и запрыгнул в открытое окно, оказавшись в чужом доме. Он даже не успел осмотреться, как перед глазами появились вспышки ослепительного света. Следом за ними сработали скрытые ловушки, и в его тело вонзились острые стрелы, лишь чудом не задевая важных органов.

— Ловушка, — с трудом проговорил Мадара. Перед глазами всё плыло, очертания мебели расплывались, но надо было спешить. В доме раздался громкий топот ног, говоря о том, что жертва попала в капкан, надо лишь добить, чтобы не мучился.

Мадара не понимал, что с ним происходит. Ранения от стрел были хоть и серьёзные, но не смертельные. Однако тело окутала невероятная слабость, каждое движение давалось с трудом. Казалось, что мышцы начинают деревенеть, принося невероятную боль при каждом шаге. Приходилось игнорировать все раздражители, ведь на столе лежали свитки. Возможно, они служили приманкой, но надо взять хотя бы их, иначе задание будет с треском провалено.

Смахнув рукой в сумку не только свитки, но и книги, и какие-то записи, мужчина бросился к окну. Именно в этот момент открылась дверь, и в комнату ворвалась вооружённая охрана.

Кошмары снятся всем. Хватает всего одного взгляда, чтобы понять — ты в беде. Повсюду полумрак, сгущающийся с каждым шагом, он наступает на горло и перекрывает воздух. Страх сжимает в тиски, заставляя оглядываться и прислушиваться, хотя вокруг ни души. Или же во тьме кто-то прячется? Зерно сомнения посеяно, предвещая западню, из которой нет выхода. Вокруг абсолютно ничего нет, но воображение предательски воплощает худшие страхи.

Позади раздался шорох. Обернувшись, можно обнаружить нечто. У него нет ни лица, ни тела, но есть ужасающая аура. Столь тёмная, что хочется кричать, да только невидимая рука вцепилась в горло, проникая всё глубже, в самое нутро, распространяясь по венам вместе с кровью и пытаясь получить безоговорочную власть над разумом.

Хочется подчиниться, чтобы найти избавление. Но… это так страшно. Вдруг вместо долгожданного спокойствия придёт боль? Страх заставляет бежать от тёмного силуэта так быстро, что лёгкие разрываются, а ноги подкашиваются. Стоит поддаться усталости, и тьма окончательно завладеет телом. Воздуха катастрофически не хватает и каждый вдох отдаётся болью в висках. Но скорости всё равно не хватает.

Впереди неожиданно возник старик. Высокий, с голубыми глазами и такой доброй улыбкой. Его губы шевелятся, заставляя усы смешно двигаться в такт. Хочется узнать, о чём он говорит, но почему-то невозможно разобрать слов. Сердце учащённо бьётся в груди, разрываясь от тоски и скорби.

«Больно. Почему так больно?»

На глазах навернулись слёзы. Тёмная тень почти догнала, протягивая длинную руку, чтобы наконец схватить свою добычу и забрать в объятия вечной пустоты. Там нет места ни боли, ни страхам, ни сожалениям, но нет места и свету. И разве можно отдаться забвению, не узнав правды? Кто этот старик? Почему в его глазах столько любви?

— Кто ты? — тихий шёпот сорвался с губ, и именно в этот момент тьма настигла девушку.

Из груди вырвался громкий крик, но совсем не человеческий. Пространство озарилось ярким светом, заставляя зажмуриться и жадно хватать ртом воздух, которого так не хватало. Гулкие удары сердца отдавались в висках, а страх постепенно уходил.

«Отец», — подумала Хитоми, открывая глаза. Перед взором предстало большое дерево, ставшее для неё новым домом. Оно было старым и наполовину сухим. Его корни торчали над землей, защищая от палящего солнца, а в холодную погоду от ветра, снега и дождя. — «Неужели я начинаю забывать тебя?»

Прошло уже семь лет, как девушка не по своей воле превратилась в дикое животное. Сначала было тяжело привыкнуть ходить на четырёх лапах, ощущать хвост и не иметь возможность говорить. Первые несколько месяцев прошли как в тумане. Она просто шла, куда глаза глядят, совершенно не понимая, что прежняя жизнь осталась далеко позади. В душе таилась надежда, что это просто страшный сон, который вот-вот развеется. Но чуда не случалось: месяцы шли, но ничего не происходило.

Когда Хитоми осознала, что навсегда заточена в чужом теле, то сильно разозлилась. Гнев затмил разум, заставляя действовать необдуманно. Она нападала на животных, которые были крупнее и опаснее, чтобы выплеснуть все эмоции, всю ту боль, что разрывала душу на куски. Но на самом деле лисица просто искала способ умереть. Разве может человек прожить жизнь животного?

Но боги не хотели забирать её жизнь, и тогда Хитоми прекратила искать неприятности. Ей внезапно стало всё равно: пропало желание найти себе безопасное временное пристанище, пропал аппетит и начались головные боли. Надежда на будущее, словно опавшие осенью листья, улетала ввысь, в голубое небо. Казалось, что сама смерть приближалась к ней, желая наконец-то избавить от всех мучений. Но однажды ей приснился сон — воспоминание из далёкого прошлого.

Тогда Хитоми было семь лет. Она сидела на скамейке, размазывая слёзы по щекам. Увлёкшись игрой, друг детства случайно порвал шарф, сшитый мамой на день рождения. Эта вещь — единственное напоминание о ней, и от этого подарок был так дорог сердцу.

— Что случилась, милая? — спросил отец, присаживаясь на скамейку рядом с дочерью. Его взгляд опустился на шарфик, который маленькая девочка с силой сжимала в кулаках. Он был порван, практически разделяя ткань пополам. — Ты из-за этого так плачешь? Помнишь, что я тебе говорил насчёт сломанных вещей?

— Нет ничего, что нельзя починить, — Хитоми ответила не сразу, но плакать перестала. Девочка шмыгнула носом и потёрла мокрые щёки. — Его же связала мама, а этот противный Куро его порвал. Хотя он знал, как этот шарф дорог мне.

— Я не специально. — Раздался позади громкий голос соседского мальчишки. Он выглядывал из-за дерева, не решаясь подойти, потому что чувствовал свою вину. — Честное слово.

— Подойди сюда, — позвал его мужчина, хлопая рукой по скамейке, приглашая сесть рядом. Куро немного помялся, но всё же подошёл, не решаясь поднять взгляд. — Вы должны запомнить одну вещь: жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ссоры, обиды и злость. В старости, оборачиваясь, вы должны не иметь сожалений. Вы ведь лучшие друзья, поэтому должны помогать друг другу.

— Я починю его! — неожиданно громко воскликнул мальчик, вскакивая на ноги. — Честно! Обещаю! Мне больно смотреть, как ты плачешь, поэтому хочу извиниться за свой поступок.

Именно эти воспоминания заставили Хитоми вновь ожить. Отец всегда говорил, что в мире, где много боли, злости и сомнений, надо уметь надеяться на лучшее будущее. Но за своё счастье надо бороться. Если хочешь что-то изменить — надо действовать. Счастье на голову никогда не упадёт, сколько бы молитв ни было произнесено.

После этого сна девушка будто впервые начала дышать. Она перестала жалеть свою незавидную судьбу, прекратила надеяться, что скоро вновь обретёт человеческую сущность. Пришлось приспосабливаться к новой жизни и искать способы, чтобы выжить. Самое сложное — добыть пропитание. Пусть тело у неё животного, но душа и разум — человека. Хитоми пыталась питаться ягодами и дикими яблоками, но утолить ими голод было практически невозможно. Пришлось положиться на инстинкты, которые порой руководили ею слишком часто.

Со временем привыкаешь ко всему, даже ко вкусу сырого мяса. Если раньше охота вызывала лишь отвращение, то сейчас — это была неотъемлемая часть её жизни. Отключая все чувства и эмоции, Хитоми позволяла внутреннему зверю вырваться наружу. Она была благодарна своему второму «я», ведь именно благодаря ему ещё не отправилась на тот свет.

Остатки сна наконец-то растворились в утреннем свете, и лисица поспешила выйти из своего укрытия. Опасность витала в воздухе, заставляя тело инстинктивно напрячься. Кто-то стремительно передвигался, направляясь в её сторону, и это точно было не животное. Хитоми спряталась в норе под деревом, не желая привлекать внимания. В этой местности не водились крупные звери, способные издавать столько шума — это значит, приближался человек. От осознания этого закружилась голова, уж слишком долго она не видела людей, предпочитая избегать их общества.

Неожиданно перед ней выскочил мужчина. Первое, что бросилось в глаза — многочисленные стрелы, торчащие прямо из тела, и окровавленная одежда. Этим человеком двигал самый древний инстинкт всего живого — желание выжить. Но, видимо, его ранения были слишком серьёзными, потому что, споткнувшись о корень, он упал на землю и не смог больше подняться.

Хитоми осторожно высунула морду, а затем замерла на месте, ощущая, что тело бросило в жар. Когда мужчина споткнулся, у него упала сумка, из-за чего несколько свитков покатились прямо к логову лисицы. Увидев один из них, её словно током поразило. Именно из-за него она вынуждена коротать жизнь в чужом обличье!

«Какова вероятность, что там есть обратное заклинание, способное вернуть человеческий облик?» — одной мысли хватило, чтобы выбежать из своего укрытия и схватить зубами свиток. — «Но что я смогу? Мне нужна помощь».

Лисица обернулась, смотря на мужчину, который не предпринимал попыток подняться на ноги.

«Раз этот свиток у него, может, он знает, как им пользоваться?» — впервые за семь лет Хитоми ощутила надежду стать нормальной. Быть не зверем, которому приходится выживать в дикой природе и охотиться, чтобы не умереть с голода, а человеком.

Чуткий лисий слух уловил движения. Судя по интенсивности — это самая настоящая охота. Ведется преследование. Кто же этот таинственный незнакомец: опасный преступник или надежда обрести потерянное? Ответ нашёлся сам, поэтому Хитоми направилась к нему, чтобы попытаться затащить под корни дерева. Там спрятать его невозможно — преследователи всё равно обнаружат бессознательное тело. Поэтому, спрятав все разбросанные свитки глубоко в нору, она направилась в лес, чтобы собрать ветки. Некоторые можно было найти на земле, другие же приходилось выгрызать.

Вдалеке послышался лай собак, заставляя сердце пропустить удар. Эти животные не раз заставляли лисицу бежать так быстро, что, казалось, проще отдаться им на растерзание. Они никогда не убивали сразу, лишь вонзали зубы в плоть, вырывая куски шерсти, будто играючи. Раньше Хитоми бежала бы без оглядки, но не сейчас. Получив крупицу надежды, она не сдастся так быстро.

Положив на незнакомца последнюю ветку и тем самым скрыв его от посторонних глаз, лисица притаилась рядом. Стоило двум собакам появиться перед ней, как Хитоми оскалилась и зарычала, показывая всю серьёзность намерений. Её запах был куда сильнее, чем у других лис, она это знала и надеялась, что собаки не почувствуют человека.

«Ну же, идите дальше!»

Собаки не подходили, но и не спешили удалиться. Они замерли на месте и принюхивались. Лисица перестала дышать, смотря на землю, где виднелись капли крови. Не одна она их заметила. Понимая, что все старания напрасны, Хитоми бросилась в атаку, зная, что выстоять против двух здоровенных и хорошо обученных псов будет слишком тяжело, практически невозможно.

«Запомни, милая: за свои мечты надо бороться. Даже если кажется, что у тебя не хватает сил, не отступай. Борись до последнего», — слова отца прозвучали в голове так убедительно, словно тот находился рядом. Зарычав, Хитоми решила не полагаться на свою вторую сущность, решив сражаться как человек: остервенело и до самого конца, как бы больно или тяжело ни было.

Раздался громкий вопль, когда острые клыки лисицы вонзились в тёплую плоть. Рот мгновенно наполнился кровью, и, кажется, впервые Хитоми не ощутила ни отвращения, ни тошнотворного металлического привкуса. Она хотела укусить ещё раз, чтобы нанести больше вреда, но второй пёс схватил её за загривок и, прокусив кожу, откинул в сторону.

— Идиоты, сейчас не время для охоты! — сказал мужчина, внезапно оказавшийся рядом и пиная собаку в бок ногой. — Глупые собаки!

Гончие, не взглянув на раненую лисицу, бросились вперёд. Следом за ними побежали мужчины. Хитоми наблюдала за ними как в замедленной съемке, подмечая каждую деталь и неосознанно пробуждая давно похороненные в сознании воспоминания.

Именно эти люди убили её отца и лишили Хитоми нормальной жизни, обрекая на страдания.

С появлением незнакомца жизнь лисицы изменилась. Привычные будни остались в прошлом, она это чувствовала, потому что изменения начались уже сейчас. Вместо того, чтобы отдохнуть и восстановить свои силы, пришлось присматривать за мужчиной и за обстановкой вокруг. Кажется, впервые повсюду слышались непонятные шорохи и голоса. Приходилось иногда вставать и уходить в лес, чтобы убедиться — рядом никого нет.

Когда солнце скрылось за горизонтом и бархатная ночь опустилась на землю, Хитоми отправилась в лес, чтобы найти чемерицу. Это единственное растение, которое могло помочь уберечь берлогу от незваных гостей в виде шиноби и гончих собак.

Когда-то давно в лесу, неподалёку от родной деревни, образовалась стая бездомных собак, которые периодически совершали нападения на местные мусорные баки, чтобы найти себе пропитание. Сначала местные жители относились с пониманием и даже жалели животных. Но когда они стали топтаться и рыться в грядках, пытаясь закопать припасы на будущее, местные фермеры начали возмущаться. Хитоми с отцом пришлось несколько дней собирать чемерицу, чтобы приготовить специальный отвар. Для человека он не имеет какого-то неприятного запаха, но у животных он пробуждает неведомый страх, заставляя скрыться в противоположном направлении.

Раньше Хитоми помогала отцу, не задумываясь, что эти знания ей когда-нибудь пригодятся. Но сейчас приходилось напрягать память, чтобы вспомнить абсолютно все. Благо отец никогда не скрывал, чем он занимался; для дочери он был как открытая книга. Вот только в подростковом возрасте её мысли были заняты совершенно другим, поэтому много информации было или пропущено мимо ушей, или тут же позабыто.

Благо мысль о чемерице пришла как нельзя кстати. Недалеко от норы была небольшая полянка, где росло несколько цветков. Пропорций для отвара Хитоми не знала, да и приготовить его не могла, поэтому надеялась, что свежий цветок будет действовать точно так же. Осторожно понюхав белые цветы, она с удивлением поняла, что у них практически нет никакого запаха.

«Надеюсь, они не ядовитые».

Во рту появилась неприятная горечь, стоило только прокусить длинный стебель. Лисица старалась не думать об этом и быстро побежала к следующему цветку. Слюни текли по пасти, длинными нитями свисая с шерсти. Чемерица почему-то вызвала повышенное слюновыделения и головокружение, поэтому, сорвав последний цветок, Хитоми устремилась в сторону норы.

Осторожно ступая по земле, она прислушивалась. Лёгкий ветер шелестел кронами деревьев, иногда раздавалось уханье совы. Всё казалось таким обычным, но ощущение, что сейчас выскочат гончие, чтобы закончить начатое, никак не уходило. Надо было торопиться, поэтому, раскидав по периметру цветы, чтобы не держать их во рту, лисица принялась топтать их. После этого на всякий случай она пробежалась по лесу, ведь на лапах остался сок цветов.

Когда время близилось к рассвету, Хитоми с трудом шла. Голова сильно кружилась, а желудок болезненно сжимался. Вместо стройных стволов деревьев она видела острые пики, шатающиеся на ветру. Земля казалась вязкой чёрной жижей, цепляющейся за шерсть и тянущей на дно. Лишь благодаря своему упорству и нежеланию сдаваться лисица продолжала идти вперед. Возле самой норы лапы подкосились, и она кувырком полетела внутрь, останавливаясь только благодаря удару о человеческое тело. Перед глазами заплясали чёрные точки, а живот скрутило с небывалой силой, после чего лисицу стошнило. Рвало её долго и неприятно, ведь она уже сутки ничего не ела, только пила воду из родника неподалёку. Когда желудок пришёл в норму, Хитоми ослабленно опустилась на живот возле незнакомца и закрыла глаза, игнорируя вкус желчи на языке.

День выдался неприятным. В ушах до сих пор стоял неприятный шум, а в теле ощущалась слабость. Радовало одно — отравление оказалось несмертельным. Хитоми осторожно приподнялась и посмотрела на мужчину, который почему-то не шевелился. Ужасная догадка кольнула в самое сердце раскалённой иголкой, заставляя заметаться по норе. Здесь было достаточно места для животного, но человек поместился здесь с большим трудом. Пришлось постараться, чтобы вытащить все ветки на улицу.

Принюхиваясь, лисица медленно двигалась в сторону единственного шанса на спасение. Кожа незнакомца была такая бледная, словно он потерял много крови и просто умер. Это было очень похоже на правду, ведь учитывая, сколько крови впиталось в его одежду, мужчина был серьёзно ранен.

Лисица замерла в нескольких шагах, опасаясь, что мужчина поднимется на ноги и нападёт на неё. Но тот всё лежал и даже не шевелился, казалось, даже грудная клетка его не вздымается. Переборов страх и сомнения, Хитоми подошла ближе и, положив передние лапы на грудь, приложила голову в сторону сердца, пытаясь услышать сердцебиение. К счастью, оно было, но очень слабое.

«Может, всему виной эти стрелы?» — думала Хитоми, рассматривая сломанные деревянные трубки. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть острый наконечник. Серебряный блеск манил к себе, но он был опасен, смертельно опасен. На гладкой поверхности были изображены до боли знакомые символы, которые ей довелось увидеть всего один раз в жизни, но они всё равно успели плотно засесть в память. — «Этого просто не может быть! Он должен быть уже мёртв… Надо скорее избавиться от этих стрел!»

Взяв зубами сломанную деревянную трубку, Хитоми потянула её на себя, но та не поддавалась. Видимо, наконечник состоял из нескольких лезвий, позволяющих с легкостью вонзаться в плоть, но который так тяжело вытащить, не навредив мягким тканям. Но делать нечего: или мужчина умрёт от истощения физической и духовной энергии, или от потери крови. В первом случае — смерть неизбежна, а во втором — им могла улыбнуться удача. Поэтому, шумно выдохнув воздух через нос, лисица рванула стрелу на себя.

В нос тут же ударил запах крови, который уже давно не вызывал рвотные позывы. Кровь брызнула во все стороны, пачкая рыжую шерсть и корни дерева. Сердце забилось с бешеной скоростью, отдаваясь гулкими ударами в ушах. К такому потоку крови она не была готова; страх мгновенно сковал тело и сознание. Некоторое время Хитоми просто смотрела, а затем постаралась прижать рану лапами.

Это действие не могло спасти мужчину, но кровь теперь не хлестала фонтаном. Лишь сочилась сквозь лапы, из-за чего шерсть начала слипаться. В этот момент время для неё остановилось. Страх потерять единственную надежду вернуть человеческий облик превратил лисицу в статую. Несмотря на жуткое напряжение в лапах, Хитоми позволила себе отойти от тела лишь вечером. Кровь успела немного подсохнуть, поэтому пришлось убрать лапки и оставить клок шерсти.

Первым делом она отправилась в лес, пока солнце хоть немного освещало пространство. Надо было найти чистотел, который поможет не только ускорить процесс регенерации, но и хорошо обеззаразить раны. В детстве Хитоми часто падала, потому что всё свободное время проводила с соседскими мальчишками. Часто их игры заканчивались плачевно, и девочка приходила домой с новыми синяками и ранами. Отец каждый раз давал тёплый травяной отвар, а затем вырисовывал на её теле забавные символы. Всю свою жизнь она считала, что отец так пытался отвлечь её от боли, и только спустя столько времени поняла, что это была магия.

Эти символы Хитоми помнила до сих пор, поэтому надеялась, что обладала такой же силой, что и отец. Вскоре цветы были найдены. Нарвав некоторое количество, тут же начала пережевывать, чтобы преобразовать их в кашицу, и побежала в нору. Мужчина всё так же лежал на земле и не шевелился, этот факт заставил лисицу успокоиться. Всё-таки внутри были опасения, что незнакомец может очнуться и покинуть её, тем самым лишив возможности стать человеком.

«Красивый какой», — заметила Хитоми. — «Интересно, из какого он клана?»

Размышляя о новом знакомом, лисица выплюнула всю кашицу из чистотела на первую рану, чтобы суметь выдернуть остальные стрелы. Сейчас она уже действовала чётко: сначала резким движением избавлялась он инородного тела, затем прижимала лапами. Когда кровотечение было не таким сильным, брала частицу лекарственной консистенции и клала на рану. Так продолжалось до самого утра.

«Я надеюсь, ты не умрёшь, человек», — подумала Хитоми, пристраиваясь рядом с мужчиной. Несмотря на то, что она давно была в шкуре животного, ей было неловко спать рядом с другим человеком, тем более другого пола. Но он был такой холодный, что страх потерять его оказался сильнее смущения.

В этот раз Хитоми не преследовали неведомые тени, тянущие свои костлявые руки, чтобы ухватить покрепче и забрать с собой в вечную тьму. Кажется, впервые за семь лет она ощутила неведомое тепло, такое родное и успокаивающее. Это чувство сравнимо с объятиями матери, успокаивающей своё дитя, которое проснулось из-за сильной грозы.

Проснулась лисица неожиданно, когда солнце только поднялось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые цвета. В лесу было тихо и спокойно, словно сама природа дала шанс выспаться и набраться сил. Хитоми осторожно выглянула наружу, принюхиваясь, и тут же убежала к себе в нору, размахивая мордочкой в разные стороны. Видимо, вчерашний ритуал, который должен был отпугивать собак, влияет так же и на других животных. В норе пахло зеленью и некоторыми еловыми ветками, которые ей удалось подобрать, чтобы прикрыть мужчину. Но стоило выйти на улицу, как в нос бил неприятный запах. В носу защипало, и лисица трижды чихнула, вытаращив глаза.

«Только этого не хватало!» — испуганно подумала она, посматривая то на лежащего мужчину, то на выход из норы. «Я не могу остаться здесь, мне надо чем-то питаться. Да и человек наверняка голоден будет, когда очнётся. Но перед этим мне надо кое-что сделать».

Взяв в зубы небольшую сломанную палку, которая валялась неподалёку, Хитоми принялась чертить те же символы, что когда-то вырисовывал на её теле отец. Из глубины души поднимались тревога и страх, что все её действия напрасны. Она хотела спасти незнакомца не только потому, что тот мог стать её спасением. А потому что впервые почувствовала свою значимость. Хитоми была нужна этому человеку, оттого делала всё, на что была способна.

Рисовать символы на земле было непростой задачей. Ветка постоянно царапала дёсны и выскальзывала изо рта, из-за чего приходилось пыхтеть, но продолжать рисовать. Неуверенность в себе заставила закрыть глаза и положиться на звериное чутье.

«Надеюсь, это правда сработает, и отец не ошибся во мне», — подумала Хитоми, дорисовывая последний знак. Она ещё раз критичным взглядом осмотрела свою работу, затем кивнула и выскочила в лес, не забыв задержать дыхание.

Первым делом лисица отправилась к роднику, чтобы утолить жажду. Во рту до сих пор был неприятный привкус горечи, хотелось быстрее избавиться от этого ощущения. Вода была такой холодной, что все внутренности на несколько секунд сжались в тугой ком. Но через некоторое время Хитоми почувствовала долгожданное облегчение. Она пила с такой жаждой, что вода иногда попадала в нос, заставляя немного отстраниться и отдышаться.

Утолив жажду, Хитоми осторожно ступила в воду, ощущая, как мышцы неприятно немеют. Очень хотелось выскочить на берег, но необходимо было отмыть запёкшуюся кровь, которая сковывала движения. Шерсть так сильно слиплась, что каждый шаг отдавался тянущей болью.

Наблюдая, как вода окрашивалась в красный цвет, лисица думала о человеке в своей норе. Кто он? Почему за ним гнались люди, уничтожащие её деревню и убившие отца? Откуда и зачем ему свитки, принадлежащие её семье? Все эти мысли заставили усомниться в её решении. Те люди были шиноби, и противостоять им мог только хорошо обученный человек. Возможно, спасённому незнакомцу нельзя доверять. Но другого выбора нет: или рискнуть всем, или в итоге придётся остаться ни с чем. Лучше попробовать, чем жить с осознанием, что из-за глупого страха утеряна возможность вернуть себе прежний облик.

«Я не отступлюсь. Буду выхаживать этого человека, пока он не встанет на ноги. А потом заставлю его расколдовать меня. Только вот знать бы ещё, как это сделать».

С этими мыслями Хитоми отправилась охотиться. Пытаясь абстрагироваться, она сосредоточилась на добыче и чувстве голода — сильнейшем инстинкте. Раньше сам процесс охоты вызывал отвращение и чувство стыда. Убивать невинное существо казалось неправильным, хоть и обозначало не умереть с голода. Первые несколько лет Хитоми мысленно просила прощения у каждой убитой зверюшки, а потом перестала. Это не её вина, что она теперь вынуждена коротать свою жизнь в теле хищника.

Со временем лисица научилась получать от этого процесса удовольствие. Ведь именно в такие моменты ощущала себя как никогда живой. Сильной. Держа в лапах мышь, которая ещё не успела испустить последний вдох, ощущая тёплую пульсацию, Хитоми думала, что в этом мире нет ничего невозможного.

Вот и сейчас, осматривая свою добычу, Хитоми была горда собой. Теперь у неё появилась возможность пополнить силы, которые растратила на человека, что в итоге может стать или её спасением, или погибелью.

Солнце давно спряталось за линией горизонта, уступая место тёмной ночи. Ещё вчера можно было любоваться желтоватым диском луны, который, казалось, был так близко, что его можно коснуться. Однако сегодня над лесом нависли тяжёлые свинцовые тучи, скрывая за собой красоту ярких звёзд. Весь лес будто замер в ожидании; не было слышно ни треска веток, ни шелеста листвы.

Хитоми лежала в норе, высунув морду наружу, наслаждаясь прохладным воздухом. Природа подсказывала, что скоро будет гроза, поэтому лисица решила воздержаться от ночной прогулки, которые за последние три дня стали неким ритуалом. Почему-то именно когда ночь опускалась на лес, в голову лезли неприятные мысли, словно внутри были несколько личностей, вечно спорящих между собой. Одна говорила, что надо прекратить верить в сказки и забросить мечту стать человеком. Другая настаивала на том, что надежда должна быть в сердце, даже если кажется, что весь мир повернулся к тебе одним местом. Ведь в жизни всегда есть место чуду.

Этот незнакомец был доказательством, что вера в себя способна на многое. Раньше Хитоми думала, что внутри неё нет некой силы, о которой говорил отец. Она сомневалась, потому что всю жизнь считала себя самым обычным невезучим и рассеянным человеком. Кто ж знал, что глубокие раны на теле шиноби затянутся за два дня благодаря символам, которые лисица чертила на земле каждое утро.

Резкий порыв холодного ветра заставил Хитоми отвлечься и спрятаться в нору. Лес снова наполнился различными звуками, и лисица поняла, что сегодня можно наконец-то отдохнуть. Но, как назло, сна не было ни в одном глазу.

«Когда ты уже очнёшься, человек?» — подумала она и, подойдя ближе, ткнула мокрым носом в холодную ладонь. Грубая кожа и мозоли говорили о том, что мужчина не боялся физического труда. «А может, ты фермер, а не шиноби? Хотела бы, чтобы наши работяги выглядели так же».

Взгляд голубых глаз устремился к железным наконечникам стрелы, которые лежали чуть поодаль. Было удивительно, что этот незнакомец выжил после того, что с ним произошло. Ведь эти символы действуют на человеческое тело, как яд, разрушая организм не на клеточном уровне, а высасывая жизненную и духовную энергию. Всё это Хитоми узнала из старой книги, которая вечно лежала на самой высокой полке их книжного шкафа. Она знала, что отец хранил там книги, которые его дочери пока рано читать. Но будучи любопытным подростком, девушка выкрала книгу и прочитала каждую страницу, жадно впитываю всю информацию. Ей тогда знатно досталось, но это того стоило. Теперь она точно знает, какие символы стоит чертить, чтобы убить человека.

«Что в тебе такого особенного?» — думала лисица, осторожно подходя к мужчине. — «Ты должен был умереть в тот же день, но твоё сердце до сих пор бьётся. Какой же силой ты обладаешь?»

Хитоми смотрела на умиротворённое лицо, думая, как сильно незнакомец похож на мертвеца. Бледная кожа, которая приобрела сероватый оттенок, синие губы и такие тёмные круги под глазами. Он был холодный, как лёд — это ощущалась даже сквозь лисий мех.

«Просыпайся. Очнись», — Хитоми мысленно пыталась заставить мужчину открыть глаза. — «Ну же!» — она положила передние лапы на грудную клетку и придвинула морду как можно ближе к лицу. — «Пора вставать, тебя ждут великие дела, человек».

Повинуясь эмоциям, лисица несколько раз лизнула его лицо, а потом замерла как вкопанная. Её глаза широко распахнулись, а затем она заметалась по норе, чувствуя, как бешеное сердцебиение душит изнутри.

Её язык задел чужие губы.

Может, в этом не было ничего такого, но Хитоми понимала, что она девушка, запертая в чужом теле, а её гость — мужчина.

«Это… Это же мой первый поцелуй!» — лисица всё никак не могла успокоиться, нервно передвигаясь из угла в угол. — «Это же можно считать поцелуем?»

Остановившись возле мужчины и посмотрев на него, Хитоми ощутила смущение. Но, пытаясь перебороть это чувство, она начала медленно приближаться к нему, желая ещё раз облизать его. Ей было безумно стыдно за свои желания, но именно сейчас этого хотелось больше всего на свете.

Подойдя к лицу, она осторожно лизнула шиноби в щёку. Тот никак не отреагировал, и это вселило уверенность.

«Я никогда и никому об этом не расскажу», — думала лисица, ощущая, как внутри неё все трепещет. Она вновь приблизилась к мужчине и медленно, смакуя момент и пытаясь разобраться со своими чувствами, которые были для неё в новинку, облизнула холодные губы, представляя, что это её первый и настоящий поцелуй.

Неожиданно мужчина дёрнулся, заставляя лисицу отскочить и оскалиться. Не то чтобы она была настроена враждебно, просто он так долго был без движений, что, казалось, уже никогда не придёт в сознание. Понимая, что это отличный шанс заставить его очнуться, Хитоми бросилась на него и принялась облизывать. Её язык был везде: на шее, на щеках, на лбу — лишь бы тот открыл глаза.

«Давай! Ну же!»

Мужчина так внезапно открыл глаза, что лисица перестала дышать, замерев на месте с высунутым языком. Но тот, казалось, даже не замечал её, смотря куда-то вверх. В его чёрных глазах отражалась лишь пустота, чем поначалу напугала Хитоми. Она часто мечтала о том, что будет происходить, когда её гость очнётся. Как он обрадуется и будет благодарить за своё спасение, а затем с радостью расколдует её. Но всё это были лишь фантазии.

Лисица осторожно начала отходить, опасаясь, что шиноби увидит в ней угрозу. Несмотря на то, что её шаги были невесомыми, мужчина медленно повернул голову, наблюдая за лесным зверем. Пытаясь увидеть на его лице хоть одну эмоцию, Хитоми начала нервничать.

«Почему он ничего не делает?»

Не зная, как поступить, она взяла из кучи мёртвую птицу, которых в норе было не меньше восьми штук. Они лежали здесь на случай, если мужчина очнётся, ведь он наверняка был ужасно голоден. Положив рядом с ним дичь, лисица подтолкнула её носом и вновь отошла. Именно в этот момент всё пространство озарило ярким светом, а затем раздался раскат грома, который просто оглушил их. Лишь неизвестная сила заставила Хитоми устоять на месте, а не подпрыгнуть от страха; казалось, лапы просто приросли к земле, как и корни вокруг.

Опираясь на локти, мужчина приподнялся, посмотрев сначала на предложенную добычу, а потом на хозяйку норы. Впервые на его лице появилась слабая улыбка, а затем он произнёс:

— Зверь зверя издалека чует. Очень интересно.

После этих слов он снова лёг на землю и закрыл глаза, совершенно не опасаясь, что лисица может напасть на него. Видимо, его силы всё ещё не восстановились, только внешние раны зажили. Однако Хитоми ещё долго стояла в стороне, прислушиваясь и присматриваясь. Лишь когда шиноби уснул, она осторожно легла у него в ногах, даря тем самым своё тепло.

Несмотря на жуткую непогоду, все в норе спали крепким и спокойным сном до самого утра.

Чувство тревоги постепенно просачивалось в сознание, словно вода в трещины на корабле, вытесняя спокойный сон. Беспричинное беспокойство из белёсого тумана, медленно ползущего по земле, начало приобретать форму человека. От него веяло жуткой энергией смерти и разрушения, пробирающей до самых костей и вызывающий дикий ужас.

Тишина поляны резко прервалась громкими криками несчастных. Они рыдали навзрыд, неистово кричали от невыносимой боли, молили о пощаде, а затем сыпали проклятиями. Хитоми не знала, кто эти люди и что с ними стало, но предполагала, что убили их самым жестоким способом.

Животные инстинкты сработали быстрее, чем сознание, заставляя устремиться прочь как можно быстрее. Это существо опасно, и задержись она хоть немного — тут же канет в небытие. Дыхание участилось от быстрого бега, а сердце билось о рёбра, словно искало выход. Плотный белёсый туман следовал по пятам, растворяя в себе абсолютно всё, что попадалось на пути.

Хитоми ожидала той же участи, но сильный толчок в бок заставил очнуться от страшного сна. Она неосознанно вскочила на лапы и зарычала, демонстрируя свои острые зубы, готовые вонзиться в плоть тому, кто захочет причинить какой-либо вред. Из-за резкого пробуждения лисица была дезориентирована, совершенно не понимая, где находится и кто перед ней стоит. Как только глаза привыкли к полутьме, Хитоми перестала рычать, прижимая уши к голове. Оказывается, её разбудил мужчина.

Лицо незнакомца было словно маска — абсолютно никаких эмоций: ни интереса, ни тревоги, ни страха. Хитоми так увлеклась, что не сразу заметила на земле кости дичи, которая была приготовлена на костре. Этот чудесный запах, заставляющий желудок болезненно сжаться, она не чувствовала уже долгое время. Чуть не подавившись слюной, лисица осторожно села, совершенно не понимая, что надо делать.

— Я тебе оставил, — тихо проговорил мужчина, кидая к её лапам жареное тельце птицы. Хитоми, продолжая наблюдать за ним, осторожно понюхала пищу. Вряд ли она была отравлена, но привычка не доверять никому сама диктовала, как поступать.

Хитоми принялась поедать дичь, пережевывая вместе с косточками. Они и так больше напоминали хрящи, а в жареном виде стали более хрустящими. Всё это время мужчина внимательно смотрел на неё, словно пытался найти ответы на вопросы. От этого взгляда становилось не по себе, будто он мог проникнуть в самую глубь и узнать самое сокровенное. Лисица недовольно фыркнула, ощущая, как на загривке шерсть встала дыбом. Пусть мужчина сейчас сильно ослаблен, но от него всё равно веяло какой-то запретной, уничтожающей силой. На эту энергетику реагировало всё её животное естество, но Хитоми старалась совладать с инстинктами ради своего будущего.

— Я знаю, что ты не просто лисица, — произнёс мужчина, наблюдая, как животное закончило свою трапезу и теперь внимательно смотрело прямо на него. — Мои раны затянулись слишком быстро. Если бы не шрамы и окровавленная одежда, я бы подумал, что мне всё приснилось.

«Что-то мне не нравится этот разговор», — подумала Хитоми, продолжая следить за шиноби, чтобы тот не выкинул какой-нибудь фокус.

— Это не из-за трав, — продолжал он рассуждать, — я в этом уверен. Нет травы, способной за считанные дни полностью залечить раны, особенно такие серьёзные. Другое дело — божественная магия Инари.

Хитоми несколько раз удивлённо моргнула, не веря в сказанные им слова. Если бы она умела, то непременно бы рассмеялась.

«Он думает, что я посланник Инари? Неудивительно, что он решил покормить меня, а не убил сразу, как очнулся. Ведь Инари считается покровительницей воинов, у которой были помощники — кицунэ. Боги, он думает, что я обладаю мистическими способностями».

— Ты кицунэ?

Хитоми растерянно смотрела на мужчину, понимая, что тот ожидал от неё ответа. Но что она могла ответить, если единственная сила, которой обладала, — это древняя магия, а не божественная сила. Без специальных символов и зачарованных предметов — она обычная лисица, не воин и не помощник для людей.

«Что ты хочешь, чтобы я тебе ответила?!» — неожиданно разозлилась Хитоми, но больше на себя, потому что не знала, как поступить. — «Если я дам тебе понять, что понимаю человеческую речь, ты решишь, что я кицунэ, и заставишь перевоплотиться. Но я не могу. Не могу! Но и скрывать, что я не обычное животное, тоже не могу. Ты ведь не дурак, да?»

Чуть склонив голову, лисица отрицательно покачала головой, тем самым отвечая, что не является кицунэ.

— Интересно, — ответил мужчина и впервые слабо улыбнулся. — Но ты понимаешь человеческую речь, — он не спрашивал, а утверждал.

Лисица кивнула, подтверждая его слова. Затем последовала череда вопросов: «Ты желаешь мне зла?», «Убивала ли людей?», «Можешь ли разговаривать?» — все ответы на них были отрицательные. И лишь на два вопроса Хитоми кивнула: «Знаешь ли ты, как безопасно выйти к деревне Тёсей?» и «Владеешь ли ты какой-то силой?» После небольшого допроса мужчина отвернулся в сторону, смотря на широкие торчащие из земли корни, и задумался о своём.

Лисица тем временем пристально наблюдала за ним. Он находился в положении полусидя, потому что полноценно сесть ему мешало дерево, которое росло над ними уже многие десятилетия. Хитоми мучил вопрос, почему он не ушёл? Пища была явно приготовлена на улице, потому что в норе было бы проблематично создать костёр. Да и нигде не были видны обугленные ветки или пепел.

«Возможно, он ещё слаб, чтобы продолжить свой путь. Ну, или он просто хотел со мной поговорить о том, что произошло. Вот только при всём желании я не могу об этом поведать».

Мужчина продолжал о чём-то размышлять; он был так сосредоточен, что даже не обратил внимание на землю, которая осыпалась прямо ему на голову и плечи. Лисица ещё раз рассмотрела свою нору, замечая, что все свитки, которые выпали у шиноби на землю, сейчас вновь покоились в сумке.

— Ты явно спасла меня не просто так. Но сколько бы я ни думал, не могу понять, в чём твоя выгода? Что тебе надо? — спросил мужчина, заставляя лисицу вновь почувствовать себя не в своей тарелке, словно была чужой на собственной территории.

Хитоми постаралась выдавить из себя хоть слово, но из горла вырвался лишь непонятный хрип вперемешку с писком.

— Ну да, ты же не можешь говорить, — разочарованно произнёс шиноби, чем сильно обидел Хитоми. Не по своей вине она вынуждена жить в этой шкуре. — Раз я всё равно не смогу получить ответы на вопросы, то, пожалуй, пойду.

Мужчина внимательно посмотрел на лисицу, та уже подумала, что тот хочет поблагодарить её за спасение. Однако, не говоря ни слова, он встал на четвереньки и принялся выползать из норы. Хитоми с трудом подавила в себе непонятно откуда взявшееся желание укусить его за левую ягодицу, а затем бросилась следом, боясь, что мужчина уйдёт слишком быстро.

Но опасения были напрасны. Они не спеша шли по лесу минут десять, когда неожиданно раздался вопрос:

— Со мной пойдёшь, рыжая?

В его словах впервые не было безразличия, Хитоми даже показалось, что услышала толику надежды, поэтому несколько раз согласно кивнула.

— Ну ладно, — протянул мужчина, будто бы делая одолжение, на что лисица громко фыркнула, вызывая в ответ слабую улыбку.

Подставив мордочку солнечным лучам, Хитоми наслаждалась тёплой погодой и долгожданным привалом. Несмотря на то что мужчина не восстановил свои силы, они шли уже четыре дня, делая остановки только ночью. Природа, будто чувствуя суровый нрав спутника, начала меняться. На второй день пути солнце скрылось за тяжёлыми свинцовыми тучами, которые, казалось, вот-вот заденут верхушки высоких деревьев. Лес погрузился в темноту, а затем началась гроза, тем самым затрудняя дальнейший путь в деревню Тёсей. С каждой молнией, рассекающей небо, и с каждым раскатом грома, который, казалось, сотрясал всю округу, Хитоми ощущала, как сердце норовит выпрыгнуть из груди. Хотелось забиться в нору, чтобы переждать непогоду и хоть немного обсохнуть.

Лапы утопали в грязи, вызывая отвращение и желание искупаться в ручье. Приходилось пробираться сквозь кусты и деревья, что росли слишком близко друг к другу. Эта была не та тропа, по которой ходили путники или шиноби, но именно здесь передвигалась Хитоми, чтобы попасть в деревню. Она часто прогуливалась вдоль высокого деревянного забора, заглядывая в дыры и наблюдая за людьми. Невольно лисица ловила каждое движение местных ребятишек, словно была обычной девочкой, с которой мальчишки не хотели играть. Наблюдать со стороны — это всё, что она могла. Приближаться к людям опасно, всё-таки не все были дружелюбно настроены к диким зверям. Однако так хотелось быть чуть ближе к ним; быть хотя бы сторонним наблюдателем, в то время как внутри всё разрывалось от душевных мук.

Спутник, посланный то ли судьбой, то ли в наказание, был весьма немногословен, будучи постоянно погружённый в свои мысли. Но он всегда следил за тем, чтобы лисица была в его поле зрения. Было ли это проявлением недоверия или нежелание потеряться, но Хитоми иногда специально убегала чуть вперёд, чтобы услышать предостерегающее: «Рыжая!»

Впервые за долгое время с ней контактировал человек, поэтому Хитоми старалась не упустить возможность хоть немного пообщаться. Она не знала, как заставить мужчину вернуть ей прежний облик; как вообще ему объяснить, что надо делать? От этих мыслей становилось трудно дышать. Страх, что надежда была напрасной, был таким сильным, что порой хотелось убежать вглубь леса, чтобы больше никогда не смотреть в эти чёрные глаза с тихой мольбой. Иногда, во время привала, Хитоми пристально смотрела на мужчину, пытаясь понять, что он за человек. Он относился к ней не больше, чем к бродячему псу, который увязался за ним по дороге. Вот только иногда он смотрел на неё таким взглядом, будто чувствовал, насколько она одинока, как много боли внутри неё. Иногда ей казалось, что мужчина видел в ней нечто большее, чем обычную лисицу.

Вот и сейчас, нежась под тёплыми лучами солнца, лисица посматривала на своего спутника, который впервые смотрел на неё так пристально. Хитоми ощутила волнение; жар и стеснение вмиг окутали её от кончиков ушей до хвоста.

«Почему ты так пристально смотришь на меня?»

Этот взгляд пробирал до костей. Будь она девушкой, то непременно покраснела бы от смущения. Неожиданно мужчина приподнял руку и приблизил к лисице, как бы давая возможность понюхать его и понять, что он не сделает ничего плохого. Но Хитоми даже дышать перестала, настолько сильно была удивлена. Мужчина слегка нахмурился, а затем осторожно коснулся макушки, слегка поглаживая грязную, слипшуюся шерсть. Хитоми тут же закрыла глаза, стыдясь своего внешнего вида, хотя прекрасно понимала — её вины здесь нет.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — тихо произнёс спутник, растолковав это движение по-своему.

«Боги, неужели он действительно гладит меня?» — Хитоми даже дышать перестала, боясь, что такая долгожданная ласка прекратится. — «Кажется, я всё ещё не потеряла человеческие чувства и потребность чувствовать себя нужной».

Открыв глаза, лисица, пригнувшись к земле, подошла чуть ближе, тем самым прося новую порцию ласки.

— Иди сюда, рыжая, — усмехнулся мужчина, с лёгкостью поднимая Хитоми и усаживая у себя на коленях.

Первый порыв был убежать, но сильные руки не позволили ей двинуться с места.

— В твоей шерсти застряло много лесного мусора, — пояснил он, принимаясь распутывать колтуны и вытаскивать веточки и листочки.

Первое время Хитоми была настороже, ожидая какого-то подвоха, а затем просто не смогла сопротивляться. Мужчина вечно был таким строгим и недовольным, что, казалось, он не способен на проявление нежных чувств. Вот только осторожные касания доказывали обратное, вызывая бурю эмоций. Греясь на солнышке и ощущая мягкие прикосновения, она сама не заметила, как уснула.

Весь день мужчина думал о своём клане. Как отец отреагировал на то, что его старший сын пропал? Считают ли его погибшим или ждут возвращения? Он часто уходил на задания, которые длились неделями, а то и дольше, но почему-то именно сейчас внутри было какое-то напряжение. Словно в клане какие-то проблемы, а он вместо того, чтобы помочь решить их, слоняется по лесу, надеясь, что какая-то лисица приведёт его в город.

Взгляд неосознанно опустился на рыжую бестию, пребывавшую сегодня в отличном настроении. Его руки как-то машинально распутывали колтуны, вытаскивая из спутавшейся шерсти лесной мусор. Неудивительно, что лисица была такая грязная, он сам был не лучше: пыль и грязь некрасивыми разводами оседала на коже, а земля и багровые пятна на одежде напоминали о том, какую ошибку совершил по собственной глупости. Бесконечные битвы закалили его характер и увеличили боевое мастерство. Ему не было равных во время сражения, он это знал и упивался собственной силой, наслаждаясь предсмертными криками своих врагов. Вот только не так давно это стало большой ошибкой, из которой ему удалось извлечь урок.

Шутка судьбы или воля богов, но сейчас мужчина был в смятении. Его раны давно восстановились, вот только почему-то в теле до сих пор была слабость. Чакра не поддавалась, она дрожала, словно свеча на ветру, не в силах сконцентрироваться и запылать как раньше. Такое нестабильное состояние нервировало, ведь он не понимал причин. Зато лисица прекрасно понимала, что с ним происходит, вот только поведать не могла. Тяжело вздохнув, мужчина осторожно приподнял животное и положил на траву. Конечности затекли, поэтому было принято решение немного пройтись и очухаться. Совсем скоро они придут в деревню Тёсей, а оттуда он уже сам доберётся до своего клана.

Жёлтая бабочка с красными вкраплениями на крыльях, которые очень напоминали капли крови, опустилась на нос Хитоми. Ей снился приятный сон, будто она вновь стала человеком, могла общаться с другими людьми, смеяться и жить в своё удовольствие, окружая себя близкими людьми. В данный момент девушка находилась в небольшой комнате, которая напоминала её детскую спальню. Та же небольшая кровать, на которой она собственноручно в десять лет вырезала символы, которые нашла в одной из древних книг в их лавке. На пожелтевшем от старости листе было написано, что эти знаки служат оберегом. Рядом стоял тот же старенький шкаф, в котором она обожала прятаться, когда играла в прятки с отцом. Тот же поломанный стол, на котором лежали её рисунки. Вот только стены были совершенно другие — бетонные, а не деревянные; они были исписаны лишь одним словом: «Убийца».

— Привет, — прошептала она, смотря на мужчину, который сидел на полу и рассматривал стену.

Он дёрнулся, словно не ожидал, что рядом с ним кто-то есть. Повернув голову и посмотрев на нарушителя своего спокойствия, его взгляд неожиданно изменился. Хитоми жадно ловила любые изменения в его мимике, отмечая, что он перестаёт хмуриться и, несмотря на ледяную маску, в глазах читается сожаление. Но почему?

Она не успевает задавать вопрос, что вертится на кончике языка, потому что неожиданно громко чихнула. Открыв глаза, Хитоми поняла, что, к сожалению, это был просто сон. Встав на лапы, она ещё раз чихнула, недовольно посмотрев на бабочку, которая вырвала её из грёз, и осмотрелась.

Мужчины нигде не было.

Испугавшись, что что-то произошло, Хитоми отправилась его искать. Сначала она бесцельно шла по лесу, опираясь на свой чуткий слух и инстинкты. Вскоре она услышала всплеск воды и очень удивилась, потому что даже не догадывалась, что поблизости есть водоём.

Внезапно узкая тропинка, по которой шла лисица, прервалась, и впереди показался просвет между деревьями. Перед ней открылась лесная поляна, в середине которой находилось озеро необычайной красоты. Круглое, по краям которого находились булыжники разного размера, оно словно притягивало взгляд. Водная гладь была настолько ровная, словно лесные духи специально отполировали его, дабы рядом растущие деревья и небо отражались в ней. Хитоми подошла ближе, и именно в этот момент вынырнул её спутник. Он находился к ней спиной, позволяя наблюдать, как по коже стекали капли воды, плавно очерчивая каждый мускул. Взгляд приковывали не столько красивое натренированное тело, сколько множество шрамов. Их было так много, что у Хитоми просто перехватило дыхание. Некоторые были совсем маленькие, другие — большие с рубцовой коркой. Даже представить было страшно, какие ранения могли оставить такие страшные отметки. И насколько сильным надо быть, чтобы не только выжить, но и продолжать полноценно жить как ни в чём не бывало.

Будто почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина обернулся, смотря прямо на лисицу. Хитоми ощутила, как вспыхнула от смущения, когда поняла, что мужчина полностью нагой в воде. Будто в подтверждение её мыслей, он направился на берег.

— Тебе тоже не мешало бы помыться, — усмехнулся мужчина.

Заметавшись от волнения, Хитоми не знала, куда себя деть. Смотреть на обнажённого человека было неприлично, но её спутник был явно не из стеснительных. И она прекрасно понимала почему. Будь она в такой шикарной форме, то тоже не упустила бы момента похвастаться этим.

— Может, тебе надо помочь?

«Лесные боги, ты что, ко мне идёшь?!» — мысленно воскликнула лисица, стараясь не опускать взгляд с его лица. — «Не смей меня трогать!»

От страха Хитоми бросилась к озеру, оставляя в воздухе пыль и комки мокрой грязи. «Не хватало, чтобы меня трогал какой-то незнакомый голый мужик! Ещё и мыл меня! Я, может, и выгляжу, как зверь, но таковой не являюсь», — с этими мыслями она нырнула в озеро.

Вода в озере была настолько чистой, что сквозь неё виднелись лежащие на дне мелкие камешки и, видимо, сломанные во время сильного ветра толстые ветки. Также она увидела мелких рыбёшек, которые тут же поспешили прочь. Несмотря на это всё, был один большой минус — тело начало неметь от низкой температуры. Наверное, в глубине били холодные ключи.

— Ну ты даёшь, Рыжая, — усмехаясь, ответил мужчина и покачал головой, когда лисица вынырнула, хватая ртом спасительный воздух.

Стараясь не обращать на него внимание, Хитоми поплыла к берегу, совершенно не представляя, как в этой ледяной воде вообще можно мыться. Мышцы покалывало от холода, и она боялась, что у неё может случиться судорога.

Однако стоит отдать должное, ей действительно стало лучше после купания в озере. Ненужные мысли куда-то улетучились, оставляя ясный рассудок. Вода будто смыла усталость, вот только неожиданно внутри поселилась необъяснимая тревога. Её можно почувствовать ночью, когда длинные ветви деревьев в лунном свете кажутся длинными руками монстра, который так и норовит схватить свою жертву. Когда, всматриваясь в тёмный угол комнаты, где находились стол и стул, воображение рисовало жуткий силуэт. Умом понимаешь, что это просто одежда, висящая на стуле, только вот фантазию уже не остановить.

Пройдясь вдоль озера, Хитоми так никого и не увидела.

«Кажется, у меня от голода уже галлюцинации начинаются».

Прислушиваясь к происходящему в лесу, лисица осторожно вернулась той же дорогой, что и пришла. Возле старого дуба сидел её спутник. За то время, пока Хитоми исследовала местность, пытаясь найти причину своего беспокойства, её спутник успел развести костёр. Жёлто-оранжевые языки пламени осторожно касались тушки зайца, который находился на импровизированном вертеле. От костра шёл тёмный дым, что свидетельствовало о сырых дровах. Хитоми вообще удивилась, как ему удалось развести костёр, ведь последние несколько дней лили дожди.

«Неужели его силы возвращаются?» — подумала она, подходя чуть ближе и вдыхая приятный аромат жареного мяса.

По телу тут же разлилось тепло, стоило приблизиться к огню. Всё-таки вода в озере была слишком холодной, а мокрая шерсть не позволяла быстро согреться.

— Ну вот, — сказал мужчина, даже не взглянув на лисицу. — Теперь хоть не так вонять от тебя будет.

«Вонять!» — возмущенно подумала Хитоми, невольно оскалившись. В этот момент в неё прилетела тушка зайца, но поменьше размером, чем готовилась в данный момент. — «Это мне?!»

— Ешь, а то худая, как скелет, — усмехнулся мужчина, мельком взглянув на лисицу. — Хотя, должен сказать, ты больше всех лисиц, которых я когда-либо видел. Ты точно не кицунэ?

Ответом ему было приглушённое рычание. Хитоми сама понимала, что пахнет не цветами, ведь уже долгие семь лет она изредка купалась в лесных водоёмах и пряталась в норах. Ей приходилось пачкаться грязью, чтобы перебить свой естественный запах, когда на её пути встречались охотники с собаками. Когда хочешь выжить, то последнее, о чем ты будешь думать, — это внешний вид и запах, который от тебя исходит.

Несмотря на обиду, отказываться от предложенной пищи Хитоми не собиралась. Живот болезненно сжался, ведь она несколько дней не ела, уж слишком сильная была гроза; все животные спрятались, а надолго покинуть своего спутника она не могла, поэтому приходилось голодать и терпеть. Жадно разгрызая плоть зайца, лисица отметила про себя, что мужчина был превосходным охотником. Она нечасто ела зайцев, потому что, во-первых, у них было отличное чутьё и слух. Во-вторых, они были безумно быстрыми, поймать их было делом непростым. В-третьих, если сильно напугать зверька, то у него тут же портится мясо. Оно становится более жёстким и приобретает горьковатый вкус. Удовольствия от такой пищи — ноль. Поэтому Хитоми с жадностью поедала нежное, чуть сладковатое мясо, мысленно прощая мужчину.

Когда они оба поели, то возобновили путь. Идти оставалось совсем немного, поэтому Хитоми шла неспеша, потому что ей срочно надо было придумать, как вновь обрести человеческое тело. Однако мысли постоянно путались, а сама она каждый раз отвлекалась то на бабочку, то на цветы, которые так сильно любила, — розы. Сладкий аромат роз вернул Хитоми в детство, когда она убегала в лес, чтобы нарвать большой букет, и поставить его на столе в кухне. Настроение улучшилось, и лисица начала бегать туда-сюда, пока мужчина опять был погружен в свои мысли. Перепрыгивая через поваленное дерево, она обернулась и замерла — неожиданная вибрация, которой была пропитана не только земля, но и воздух, вызвала покалывание в лапах.

«Что это? Что происходит?» — Хитоми была напугана, потому что эта вибрация несла в себе тёмную энергетику. То же самое можно почувствовать, когда встречаешься с волком, который уверен в своей победе. Эта энергетика приближающегося боя. — «Скажи, что ты тоже это чувствуешь? Пожалуйста!»

Хитоми занервничала, потому что спутник совершенно спокойно шёл вперёд, когда её инстинкты были обострены на максимум, предостерегая тем самым об опасности. Шерсть на загривке встала дыбом; опять это странное ощущение, будто кто-то наблюдает за ними.

«Кто-то находится совсем рядом, но почему его совсем не видно?»

Настороженность сменяется страхом, когда неожиданно со всех сторон раздался шёпот. Такой громкий, что заложило уши. Он давил на неё, словно толща воды, заставляя жаться к земле. Не выдержав такой силы, лисица запищала, стараясь прижать лапы к ушам, чтобы только не слушать эти голоса. Их было так много, каждый говорил со своей громкостью и тональностью, словно пытаясь о чём-то предупредить.

— Что произошло? — раздался строгий голос спутника, но Хитоми просто не могла ничего ответить. Этот шёпот доставлял ей физическую боль, подавляя и заставляя жаться, словно маленького лисёнка, которого погрызли собаки. — Тебе больно?

В голосе слышалась тревога, поэтому Хитоми лишь слабо кивнула, после чего почувствовала прикосновение к своей голове.

— Да ты вся горишь, — настороженно проговорил мужчина. — Это ненормально…

В ответ лисица заскулила, потому что шёпот постепенно перерастал в звон. Сердце в груди билось так быстро, что становится больно; даже дышать приходится через раз. «Видимо, это мой конец», — пронеслась мысль в голове, после чего все звуки исчезли. Хитоми старалась отдышаться, но всё ещё не торопясь подниматься. Страх, что всё может вернуться, не отпускает. Этот шёпот что-то пытался донести, вот только понять посыл, казалось, невозможно. Но стоило отключить логику и абстрагироваться от всех мыслей и внешних раздражителей, как липкий страх сжал её сердце в свои тиски. Именно в этот момент она интуитивно осознала, что сейчас произойдёт.

Хитоми вскочила, пытаясь укусить мужчину за штанину, чтобы хоть как-то предупредить. Но тот совершенно не понимал, что происходит. Он пытался отмахнуться, на секунду думая, что лисица просто обезумела от боли, и тогда Хитоми укусила его за ногу, понимая, что от боли тот точно сдвинется с места. Мужчина делает несколько шагов в сторону, именно в этот момент на их место падает здоровенный каменный шип.

Мужчина обернулся, понимая, что он совершенно не чувствует противника. Лисица вновь бежит на него, заставляя сделать несколько шагов, тем самым опять спасая.

— Ты чувствуешь врага?

Лисица кивнула, внимательно всматриваясь в лес. Она слегка ударила лапой спутника и побежала в ту сторону, где чувствовала человека. Мужчина, доверившись неожиданному напарнику, побежал следом.

Неожиданно из кустов выскочил мужчина. Первое, что бросилось в глаза, — зелёная маска с выгравированными символами на ней. Она полностью закрывала лицо, лишь прорезь для глаз позволяла увидеть глаза противника. В них читалась явная неприязнь к сопернику, но, несмотря на это, его поза была довольна закрытая — это свидетельствовало о том, что спутника Хитоми боялись или по крайней мере не собирались сбрасывать со счетов, понимая, насколько он опасен. Незнакомый шиноби громко закричал и начал нападать, держа в руках острую катану.

Хитоми тем временем лежала неподалёку, скрытая в тени пышной розы, пытаясь собраться с силами. Когда шёпот исчез, оставив после себя оглушающую пустоту, на неё накатила слабость. В данный момент всё, что она могла — это смотреть на бой двух мужчин. Сначала она видела лишь два мутных пятна, которые стремительно передвигались по небольшой поляне. К счастью, в скором времени вернулся слух, и звон соприкасающихся оружий наполнил лисицу изнутри. Она внезапно испугалась, что её спутника могут ранить, поэтому с трудом поднялась на лапы. Тело было слабым и не хотело слушаться, но, стиснув зубы, Хитоми старалась сосредоточиться. Ради себя. Ради них.

«Расслабься».

И снова этот шёпот, но только на этот раз голоса были единым целым. Хитоми послушно закрыла глаза, стараясь справиться с головокружением.

«Просто почувствуй её. Чувствуешь? Она везде».

Шёпот дарил приятное тепло, которое, распространяясь по телу, будто исцеляло изнутри. Или это было нечто другое? Более древнее, то, что было рядом всегда, но которое она отказывалась принимать. Ведь в такое сложно поверить. Чудеса бывают только в сказках. Их придумали взрослые, чтобы не расстраивать своих детей раньше времени и не показывать истинное лицо этого мира, которое всё было в ранах и гнойниках.

«Прими её. Пропусти её через себя. Тело другое, но душа всё та же. Вспомни, кто ты есть. Вспомни свои корни».

Казалось, что эти слова били прямо в душу.

«Я — Хитоми Ода. И я могу обуздать магические потоки!»

Подул сильный ветер, срывая с деревьев несколько листочков и, кружа их, унося прочь с поляны, где происходил бой не на жизнь, а на смерть. Хитоми открыла глаза — зрение вновь вернулось к ней. Теперь она могла разглядеть не только их врага, который был одет в чёрные штаны, водолазку и такого же цвета плащ с капюшоном, который в данный момент был накинут на голову. Помимо этого, ей удалось увидеть ещё одну очень интересную деталь — магическое поле и символы вокруг врага, которые служили не защитой, а попыткой скрыть своё присутствие. От этого поля исходили странные вибрации; если раньше они исходили со всех сторон одновременно, то сейчас Хитоми ясно видела, где эти волны берут своё начало. С восточной и западной стороны находились ещё два шиноби, ждущие сигнал от своего товарища.

Когда вибрация усилилась, Хитоми зарычала и бросилась вперёд как раз в тот момент, когда мужчина выпрыгнул из своего укрытия. Она понимала, что не нанесёт ему существенный вред, как и понимала то, что её спутник не ощущает чужого присутствия, а значит, не сможет защититься. Враг был удивлён, что его смогли почувствовать, а также напасть, поэтому не смог нанести удар. Он попытался рефлекторно защититься руками, но Хитоми целилась в бедро, чтобы перегрызть бедренную артерию.

Впервые за свою жизнь она чувствовала себя такой живой, наполненной энергией и каким-то неведомым светом, который направлял её. Мужчина сдавленно ругнулся, когда острые зубы зверя вошли в плоть, с лёгкостью проходя препятствие в виде штанов. Сначала он начал дёргаться, пытаясь стряхнуть с себя лисицу, но та лишь сильнее смыкала челюсть, пытаясь нанести как можно больше ущерба. Кровь мощным потоком хлынула в пасть, перемешиваясь со слюной и вязкой жидкостью капая вниз, пачкая шерсть и траву вокруг.

— Гадина! — завопил мужчина и, достав кунай, попытался нанести удар.

Хитоми в последний момент успела отскочить. Враг ударил не целясь, но всё равно немного задел лисицу за бок. Рана оказалась неглубокой, лишь сильнее раззадорив животное.

— Рыжая, постарайся не умереть, — крикнул её спутник, резким движением перерезая противнику горло небольшим кунаем. Мужчина схватился за горло, стараясь остановить поток крови. Маска слетела с его лица, позволяя рассмотреть лицо совсем молодого шиноби. Хитоми с ужасом отметила, что он на несколько лет моложе её самой. Взгляд голубых глаз с ужасом и неверием смотрели на своего убийцу, а губы беззвучно зашевелились, но вместо слов были слышны лишь хрипы. Глаза у парня закатились, после чего он упал на колени, а потом завалился на бок.

Всё это заняло лишь несколько секунд, но Хитоми видела всё будто в замедленной съемке. Она понимала, что шиноби, напавшие на них с оружием в руках, намереваются убить своих противников, а не поговорить. Но увидеть смерть человека собственными глазами было слишком тяжело. Она так и стояла в стороне, когда на полянку выпрыгнули ещё три человека. Видимо, погиб их командир, потому что они громко взревели и бросились на мужчину, желая отомстить за смерть своего соратника. Покарать убийцу.

Понимая их чувства, Хитоми не могла смириться с тем, что они все разом атаковали её спутника. Он продолжал не чувствовать, где они находятся, поэтому на его теле с каждой секундой появлялось всё больше ран. Хитоми, как могла, помогала ему. Она путалась под ногами шиноби, кусая их с такой силой, что у неё заболели зубы. В ответ её постоянно пинали, пытались разрубить острым лезвием катаны, но ей каждый раз удавалось вовремя отскочить в сторону.

— Сдохни! — заорал один из шиноби и с помощью техники земли направил в лисицу здоровенный булыжник.

Он ударил прямо в цель, Хитоми даже пискнуть не успела, когда камень снёс её с ног и припечатал к дереву. Кислород просто вышибло из лёгких, а тело пронзила такая сильная боль, что перед глазами всё потемнело. Ударившись об ствол и упав на землю, она услышала: «Рыжая!». Хотелось просто потерять сознание, превратиться в тысячу листьев, чтобы ветер принёс долгожданное облегчение. Вот только импульсы магии и энергетика проходили сквозь каждого на этой поляне, заставляя сердце биться чаще.

«Я обязательно отдохну, но не сейчас. Я просто не имею права!» — с этой мыслью лисица поднялась на лапы, но левый бок обожгло острой болью. — «Чёрт! Как же больно!»

Наблюдая за своей новоиспечённой напарницей, мужчина отметил про себя, с какой злобой и безрассудностью она бросалась на шиноби. Что может обычная лисица против опытного бойца, который, помимо тайдзюцу, владеет серьёзными техниками? Ничего. Но, несмотря на полученный удар, она встаёт на лапы; даже находясь на расстоянии пятнадцати метров, он видит, как сильно трясутся её лапы. «Беги, глупая», — пронеслась мысль в голове, но в реальности с его губ сорвались лишь ругательства. Жизнь шиноби — это череда трудностей, которые ты или преодолеваешь, или умираешь. Вот и сейчас как раз тот момент, когда можно положиться только на собственный опыт и чутьё.

Хитоми тем временем старалась отдышаться. В боку неистово кололо, но она старалась не обращать внимание, как и на бурую шерсть, слипшуюся от крови. Бросаться в бой сейчас было бессмысленно, ведь в ушах до сих пор звенело. Поэтому было принято решение просто наблюдать и набираться сил. Впервые в жизни она видела не драку соседских мальчишек, а самый настоящий бой шиноби. Неравный бой. Её спутнику приходилось сражаться сразу с четырьмя противниками, которые с помощью магических символов скрывают своё присутствие. Ему приходилось постоянно крутиться, отбивая удары кунаем. Чем дольше она оценивала своего союзника, тем больше поражалась, насколько хорошо он ощущал себя в этой накалённой обстановке, несмотря на все трудности и невозможность использовать чакру.

«Как же они скрыли своё присутствие?» — рассуждала лисица. — «Возможно, у них под одеждой спрятаны талисманы с нужными символами. Если мне удастся достать их, то у нас будет преимущество. Или всё дело в тех символах на масках?»

Пока Хитоми размышляла над дальнейшими действиями, её спутник расправился с тремя шиноби, которые, не шевелясь, лежали на земле. У первого не было видно каких-либо ран; у второго была неестественно повёрнута голова и кровоточащий укус на ноге; а вот у третьего находилась огромная рана вдоль туловища, позволяющая увидеть магические символы, что были всё это время спрятаны под одеждой. Хитоми хотела подойти и рассмотреть эти символы, но краем глаза увидела ещё одного вражеского шиноби. Он выскочил именно в тот момент, когда её спутник смог подавить своего противника, стремительно атакуя и заставляя того отпустить.

«Он… убьёт его!»

Испугавшись, что мысли вот-вот станут реальностью, Хитоми бросилась вперёд. Она не может предупредить об опасности, а её спутник не может почувствовать противника, будучи увлечённым стремительным сражением. В этот момент весь мир будто замер. Не было слышно ни звона стали, ни тяжёлого дыхания мужчин. Ветер больше не трепал пропитанную кровью шерсть, в воздухе больше не витал отвратительный металлический запах, а солнце совершенно не грело.

Были лишь она и стремительно приближающийся враг.

Одно мгновение. Одно решение. Одна жизнь.

Руководствуясь чувствами и эмоциями, Хитоми бросилась вперёд. Отталкиваясь лапами от земли, она ощутила лишь радость. В голове сильным импульсом билась мысль: «Успела. Спасла».

Лисица не чувствовала боли, словно боги наконец-то сжалились над несчастной, наблюдая столько лет за её страданиями. Лёгкость окутала тело, принося с собой такое долгожданное спокойствие. А тем временем небольшой клинок, предназначенный не для Хитоми, вошёл прямо в её плоть в области груди.

Убив своего противника, спутник лисицы обернулся. Увиденное настолько удивило его, что он не знал, как реагировать. Она погибла… защищая его? Странные чувства, не веданные ранее, одолевали его в данный момент. Отчего-то сердце болезненно сжалось, а потом забилось с новой силой. Пока шиноби бежал в его сторону, мужчина наблюдал за Рыжей, которая за такой короткий промежуток времени уже три раза спасла ему жизнь.

Вся шерсть животного в области груди пропиталась кровью; из горла были слышны хрипы, но, несмотря на это, в глазах лисицы не было сожаления, не было страха. Мужчина понимал, что эта рана смертельная. И именно эта мысль заставила вспыхнуть его словно факел. Он ощутил, как энергия внутри него бурлит с такой силой, что мышцы начали неистово гореть. Глаза обожгло знакомой болью, вызывая злобную ухмылку, которая не сулила ничего хорошего.

— Я бы с удовольствием переломал каждую твою кость, но у меня слишком мало времени.

Противник, одетый во всё чёрное, лишь засмеялся. Но мужчина не шутил. Вскинув руку, он резким движением вонзил кунай в грудь с такой силой, что услышал треск костей.

— Встретимся в аду, — ответил он, толкая парня и заставляя тем самым с глухим стуком упасть на землю.

Мужчина подошёл к лисице, желая помочь, но та лишь клацнула зубами, не позволяя осмотреть рану. Хитоми хотелось выть от боли, но не физической, а душевной. Она была так близка к своей цели… Жалела ли она, что всё произошло именно так? Нет. За последнюю неделю с ней произошло столько событий, сколько не происходило за всю жизнь. Этот незнакомец позволил ей познать, что такое быть товарищем не только по жизни, но и в бою. Он принёс в её сердце отвагу и веру в себя, веру в завтрашний день.

Он напомнил ей, кем она является, подарил надежду, которая для неё много значила. Ради этого и умереть не жалко.

— Я хочу помочь! — в его голосе слышалось недовольство вперемешку с переживанием.

Но Хитоми смотрела лишь на свиток, который выпал во время боя, тот самый, который был для неё спасением. Он находился всего в метре от неё — так близко и так далеко одновременно.

— Этот свиток важен для тебя? Когда я очнулся, все свитки лежали возле меня, кроме этого.

Лисица слабо кивнула. Мужчина взял его, поднёс к ней и открыл. Пергамент был пустой. Хитоми помнила тот момент, когда отец провел рукой, и на листе появились незнакомые символы. Сейчас она сделала то же самое. Её спутник не понимал, что происходило, хотя у него была догадка.

— Что мне сделать? Начертить их вокруг тебя? — Мадара вспомнил, когда таким способом ему лечили сложнейший перелом. Обычно так не делают, давая возможность организму самому регенерировать. Ведь если делать это исключительно с помощью чакры, то организм привыкает и перестаёт самостоятельно залечивать всевозможные ранение и травмы. Но тогда был особенный день, пришлось сделать исключение.

Когда на листе начали появляться незнакомые ему символы, у него перехватило дыхание. Взглянув мельком на рядом лежавший труп врага, он внезапно осознал, что надо делать. Лисица спасла его, необходимо отплатить тем же.

Появилась надежда.

Хитоми попыталась встать, но организм был слишком слаб, а боль чересчур сильной. Она лишь несколько раз коснулась лапой лица, ощущая, что, кажется, силы вскоре окончательно покинут тело. Последнее, что увидела Хитоми перед тем, как потерять сознание — это испуганное выражение лица.

В комнате повисла гнетущая тишина, которая впервые приносила не спокойствие, а тревогу. После тяжëлых миссий Мадара предпочитал провести целый день в собственной комнате, лёжа на футоне и пребывая в своих мыслях. Побыть одному — настоящая роскошь, особенно в такое опасное время, когда три клана находятся на пороге войны. Как старший сын Учиха Таджимы, он был обязан посещать все собрания, где обсуждались дальнейшие шаги в предстоящей битве. Сохраняя серьёзное выражение лица, Мадара внимательно слушал своего отца и старейшин клана, которые сулили быструю победу.

Таджима был доволен своим сыном, ведь тот впервые ни разу не перебил, не предложил свою стратегию. Впервые они обрели полное взаимопонимание и согласие. Вот только Мадара молчал совсем по другому поводу — он просто избегал ненужных выяснений отношений и бесконечных упрёков. Его отец был из тех людей, кто жаждал беспрекословного выполнения любого приказа. Даже те редкие попытки, когда сыновья пытались оспорить указания, приводя в пример логичные доводы, пресекались на корню.

Вот и сейчас, молча просидев всё собрание, Мадара согласился со всеми, после чего направился домой. Ведь там ждала его девушка. Прошло уже больше семи дней, как он и Хитоми вернулись в земли, принадлежавшие клану Учиха. Иногда ему снятся те события: он врывается через главные ворота, полностью игнорируя двоих постовых, вскочивших на ноги при появлении наследника клана. В тот момент Мадара даже не увидел их; его сознание было охвачено паникой и злостью на самого себя. Как он мог допустить, чтобы лисица, оказавшаяся каким-то образом обычной девушкой, чуть не умерла, пытаясь защитить его?

Прижимая к себе исхудавшее, окровавленное тело, мужчина спешил в госпиталь. Как же ему хотелось в этот момент обладать медицинскими техниками, чтобы хоть как-то помочь. Но его умений хватило только на перевязку из собственной грязной, пропитанной кровью и потом рубашки. Он мог таким действием нанести больший вред — занести инфекцию. Вот только это было меньшее из бед; не перевяжи Мадара ранение, Хитоми умерла бы от потери крови.

Позже целитель, старушка, которая уже сама позабыла свой возраст, перестав считать после девяноста лет, похвалила Мадару. Благодаря перевязке и его скорости им удалось спасти девушку; вот только никто не давал гарантий, что всё будет хорошо. Измождённый организм, давно не получавший никаких витаминов, с трудом справлялся с таким серьёзным ранением. Вот только Хитоми оказалась самым настоящим бойцом; иного Мадара от такой храброй лисицы не ожидал. Внутри него была вера, что вот-вот она очнётся и улыбнётся.

Хоть мужчина никогда не видел её улыбку, зато отчётливо представлял в своём воображении. Он вообще слишком часто думал о ней. Но разве могло быть иначе? Таинственная незнакомка, которая каким-то образом оказалась запертой в теле животного. Только спустя несколько дней он понял, почему лисица спасла его столько раз — всё из-за старинного магического свитка, способного вернуть ей человеческий облик. В каком-то смысле хитрая лиса использовала его, ради собственных целей. Вот только было одно событие, которое никак не давало покоя: почему она пожертвовала собой? Не раз Мадара сражался за других, будучи нанятым как стража для охраны знатных людей, но ему и в голову не приходило бросаться грудью на врага. Его даже не особо заботило, останется ли в живых клиент, потому что всегда заранее брал оплату в полном размере. Ни у кого даже не возникало мысли торговаться, ведь слава об одном из сильнейших кланов ходила даже по ту сторону океана. Но какая мотивация была у Хитоми?

Если ей так необходим был живой, невредимый Мадара и свиток, почему не укусила врага за ногу? Почему не бросилась под ноги, чтобы тот оступился? Этого бы вполне хватило, чтобы Мадара заметил его и разобрался. Но она предпочла из последних сил оттолкнуться от земли, приняв весь удар на себя. Зачем? Ведь тогда теряется весь смысл её предыдущих действий.

Послышались шаги, отрывая Мадару от важного дела: разглядывания различного оружия, закреплённого на стене деревянными крепежами. В детстве и подростковом возрасте это было его единственное хобби, чтобы хоть как-то отвлечься от нескончаемых сражений. Когда не оставалось ни физических, ни моральных сил, он снимал всё холодное оружие и боевые веера, после чего бережно вытирал пыль. Эти вещи хранили в себе мощную энергетику, и так думал не только Мадара. Один из танто влетел ему в крупную сумму, так как по легенде он принадлежал одному могущественному демону, который прятался в мире людей.

— А когда-то ты протирал свою коллекцию каждую неделю. А что теперь? Ты посмотри, сколько пыли, — сказал Изуна, проведя пальцем по одному из боевых вееров и демонстрируя брату грязный палец.

— Ты не забыл, кто именно из нас старший брат? — усмехнулся Мадара, даже не смотря на брата, потому что не хотел увидеть сочувствие. В отличие от Мадары, Изуна имел сострадание.

— Не забыл, — спокойно ответил тот, присаживаясь рядом прямо на пол.

Вновь повисла тишина, ещё более гнетущая, чем была раньше. Мадара старательно делал вид, что ему всё равно, вот только внутри него бурлила энергия, и младший брат прекрасно чувствовал это.

— Прошло больше семи дней, а она всё ещё без сознания. Думаешь, эта девушка сможет очнуться?

Мадара посмотрел на Хитоми, которая в данный момент выглядела спящей. Безмятежное лицо, спокойная поза. Вот только кожа была слишком бледной, из-за чего просвечивались синие вены. Под глазами залегли тёмные тени, а губы были сухими и бесцветными.

— Она очнётся, — мужчина был уверен в своих словах, хотя Хитоми таяла на глазах. Мадара каждый день осторожно поил её специальным отваром, приготовленным по особому рецепту старейшины, которая по совместительству была целительницей в их клане. Но этого было мало; девушке необходима нормальная сбалансированная пища.

— Не расскажешь, что произошло? Когда ты появился в клане с голой девушкой на руках, истекающей кровью, признаться, я опешил.

— Это длинная история, но я хочу, чтобы она осталась между мной и этой девушкой.

— А что ты планируешь делать с приказом отца? — осторожно поинтересовался Изуна, опасаясь вспыльчивого нрава брата.

Но Мадара оставался всё таким же спокойным.

— Я не собираюсь выполнять его.

— Что?! — воскликнул Изуна, с изумлением смотря на брата. — Ты это сейчас серьёзно? Ради какой-то девушки пойдёшь против отца? Я, конечно, понимаю, что вас что-то связывает, но… — парень не успел договорить, потому что Мадара перебил его.

— Довольно, — Мадара впервые позволил одолевавшим его эмоциям отразиться на лице, чем заставил брата рефлекторно дёрнуться. — Мы вечно твердим о чести, но о каком благородии может идти речь, когда отдаётся приказ — убить девушку, спасшую сына лидера Учиха? Как бы унизительно это ни звучало, но эта исхудавшая девушка сражалась вместе со мной. Она заслонила меня от удара, хотя прекрасно понимала, чем это обернётся. И как мы ей отплатим? Убьём?

— Если бы ты мне раньше рассказал об этом, то я мог бы помочь, — в голосе брата слышалась явная обида. Он считал, что Мадара не доверяет ему.

Внимательно посмотрев в тёмно-карие глаза Изуны, мужчина неожиданно улыбнулся, чем очень озадачил младшего брата. Но не успел Мадара ничего сказать, как послышалась возня.

Обрывки фраз долетали до слуха, но Хитоми не могла разобрать ни единого слова. Всё смешалось в непонятный гул, давящий не только на барабанные перепонки, но и на виски. Первое, что она ощутила, — ноющую боль во всём теле и сухость во рту. Находящиеся рядом люди, — замолчали, поэтому девушка попыталась открыть глаза, но тут же прекратила свои попытки, когда яркий свет неожиданно ослепил.

— Рыжая, ты как? — совсем рядом раздался до боли знакомый голос.

Сначала Хитоми не понимала, где находится, что с ней произошло. Но стоило услышать знакомый голос, как все воспоминания обрушились на неё, словно снежная лавина. Вот её спутник сражается, совершенно не замечая врага, который несётся в его сторону. Всего одна секунда, чтобы принять решение, которое навсегда изменит их будущее. Она прыгает прямо на оружие, понимая, что другого выхода просто нет; времени катастрофически не хватает, а молодой шиноби быстр, силён и решителен. А дальше всё как в тумане.

Открыв глаза, Хитоми начала щуриться, пытаясь сфокусировать взгляд. Вот только спутник некоторое время продолжал быть смазанным силуэтом. Когда зрение пришло в норму, она улыбнулась.

«Живы. Мы оба живы».

Мужчина смотрел на неё так пристально, что первым желанием было отвернуться. Хитоми подняла руку, осторожно прикасаясь холодными пальцами к тёплой ладони. Осознание, что она больше не в теле животного, пришло неожиданно. Сердце учащённо застучало в груди, отдаваясь гулкими ударами где-то в горле. Голова закружилась, и она чуть снова не лишилась чувств, но сильные мужские руки слегка встряхнули её за плечи.

— Я… — из-за бушующих внутри чувств Хитоми не смогла произнести ни слова. Она лишь бесшумно заплакала, закрыв лицо руками.

В происходящее верилось с трудом. Долгие семь лет ей приходилось выживать в лесу без каких-либо пригодных условий; приходилось заново учиться ходить, полагаться на инстинкты, охотиться. Чтобы выжить в суровой дикой природе, ей пришлось сломать себя; практически убить в себе человека, ведь только дикий зверь способен выжить. И вот боги сжалились над ней — Хитоми вновь стала человеком. Теперь не надо будет питаться сырым мясом, купаться в ледяной воде, вечно скрываться и драться с другими животными, которые видели в ней слабого противника. Теперь со временем она сможет обрести всё то, что потеряла; чего её лишили наглые люди, посчитавшие, что силой смогут обладать тем, что им даже не принадлежало.

Когда эмоции поутихли, Хитоми осторожно вытерла мокрые щёки и посмотрела на человека, которому не раз спасла жизнь и который, кажется, отплатил ей тем же.

— Привет, — тихо поздоровалась девушка, наблюдая за мужчиной, который застыл перед ней неподвижной статуей. Он даже не моргал. — Меня зовут Хитоми. Я хотела поблагодарить тебя… — по щекам вновь потекли слёзы, заставляя прерваться и закусить губу, чтобы снова не разрыдаться.

— Рад наконец-то познакомиться с тобой, Рыжая, — усмехнулся Мадара, смотря в небесно-голубые глаза, которые сейчас были слегка красными из-за слёз. — Я сейчас прикажу приготовить тебе поесть, а то ты пролежала без сознания целую неделю, — быстро проговорил мужчина, поднимаясь на ноги. Прихватив брата, он поспешил выйти из комнаты, пообещав, что скоро вернётся.

Но Хитоми не успела дождаться его; усталость и стресс заставили вновь окунуться в мир грёз.

Последующие пять дней Хитоми постепенно приходила в себя. Возле неё постоянно крутились две девушки, которые не только следили за её состоянием, но и кормили. Поначалу сил едва хватало, чтобы просто принять вертикальное положение, но потом она начала осторожно ходить по комнате, держась за стену, чтобы не упасть. Слабость и ноющая боль в груди всё никак не уходили. Последнее беспокоило её больше всего, а именно — рана на груди. Во время утренней перевязки Хитоми стало плохо, стоило увидеть само ранение, которое успело покрыться некрасивой коркой.

Пожилая целительница, которая приходила всего один раз, с сожалением сообщила, что останется некрасивый шрам. Рана была глубокой и находилась в опасной близости от сердца; риск, что от заживляющей техники станет хуже, был слишком велик. Но Хитоми отшучивалась, говоря, что шрамы украшают не только мужчин. Лучше иметь некрасивый шрам, напоминающий о том, насколько она сильный человек, чем быть мёртвой.

Мадара тоже навестил её всего лишь один раз. Он просто пришёл к ней в комнату, и они молча просидели несколько часов. Как и прежде, им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. И вот, спустя три дня мужчина вновь пришёл к ней. Точнее, он пришёл к себе в комнату, которую теперь занимала девушка.

— Привет, — увидев знакомое лицо, радостно поздоровалась Хитоми, принимая на футоне сидячее положение. Всё-таки ей рекомендовали соблюдать постельный режим.

— Как самочувствие? — машинально спросил мужчина, даже не посмотрев на девушку, начиная вытаскивать из сумки свитки. — А это, кажется, твоё, — произнёс Мадара, кинув на кровать один из свитков.

Хитоми тут же узнала его. Это — её проклятие, которое она не могла снять долгих семь лет.

— Ты можешь уничтожить его, пожалуйста? — попросила девушка, медленно и аккуратно вставая с кровати. — Не хочу, чтобы им воспользовались.

— Хорошо, — кивнул Мадара, всё так же избегая её взгляда. Он даже свиток не взял, лишь указал рукой на полку, куда надо было положить свиток.

— Мадара, — тихо сказала Хитоми, осторожно касаясь плеча мужчины, — что-то произошло?

Он обернулся, на этот раз смотря прямо в голубые глаза. Его лицо было сосредоточенным, а брови нахмуренные, словно в данный момент его одолевал тяжелый выбор. Хитоми же была растеряна. Она не понимала, почему её спасли; почему продолжают выхаживать; почему её, в конце концов, не попросили уйти? Это было не просто поселение, а самый настоящий клан опытных шиноби. А всем известно, что такие люди никогда не пустят на свою территорию чужака, опасаясь, что тот может узнать ценную информацию, а потом подороже продать врагам, которых у Учиха было много. Но больше всего её волновало совсем другое — что было между ней и Мадарой? И было ли вообще что-то? Возможно, он просто таким образом благодарит за своё спасение.

— Я должна уйти, да? — поняла Хитоми. — Ничего, вы и так сделали для меня больше, чем я заслуживала.

Грустно улыбнувшись, девушка направилась в сторону футона, чтобы застелить его, но Мадара схватил её за руку, заставляя вздрогнуть.

— Неправда, — его тон был как никогда серьёзен. — Ты заслуживаешь куда больше.

— Но я всё равно должна покинуть вас. Я чужая. Уверена, многие недовольны, что я всё ещё здесь.

— Ты будешь здесь столько, сколько потребуется, — произнёс Мадара, продолжая пристально рассматривать девушку. Его взгляд остановился на бледных губах, вызывая у Хитоми мурашки, после чего вновь посмотрел ей прямо в глаза. — Обещай, что не уйдёшь, пока меня не будет. Сейчас сложное время, мы на пороге войны с теми, кто владеет магией. Я докажу, что ты можешь быть полезной.

— Я не так много знаю, как ты считаешь, — ответила девушка, опуская взгляд в пол.

— А никто и не должен об этом знать.

Хитоми, не веря, что правильно поняла его слова, подняла голову. Мадара улыбался; и пусть эта улыбка была едва уловимой, девушка понимала, что предназначалась она только для неё.

Сами того не понимая, они обрели крепкие узы, неподвластные никому из ныне живущих и умерших; узы, которые изменят многие судьбы. А вот как именно, будет зависеть только от Мадары и Хитоми.