А еще он вспоминал свою жизнь. Что вспомнить было, и было с лихвой. Сейчас он, глядя на закат, вспоминал счастливые минуты своей жизни. Первый поход, когда они без родителей уехали далеко от дома, в Мурманскую область, в Хибины. Восемь человек, старшему из которых недавно исполнилось девятнадцать, а младшему недавно стукнуло восемнадцать. Горы, водопады, горные реки, карликовые елки, походная баня на берегу Медвежьего озера. Кайф. Какой кайф был на обратном пути в городе Апатиты в кафе накупить пирожных, которых они не видели две недели. Тогда они не посчитали деньги, и сутки на поезде пришлось всем ехать на одной банке тушенки, одной банке шпрот и пачке зеленого чая.

А потом он много лет ходил с друзьями в спелеологические походы, лазил, так сказать, в подземных пещерах. Удобств минимум, на зубах вечная каменная пыль, вечные удары головой о потолок, но весело же было.

После армии были годы занятий страйкболом, рукопашным боем, фехтованием на мечах, палках, ножах и других макетах холодного оружия, а между этим всем девчонки, влюбленности, отношения. Жизнь бурлила, словно бурный горный поток. Он выиграл первое место по ножевому бою на каком-то небольшом фестивале. Рейтинга это ему не принесло, зато медалькой и кубком можно было хвастаться перед друзьями.

Потом были многодневные велопоходы, пешие походы. А потом свадьба и рождение ребенка. Его привычный мир чуть замер, отойдя на второй план, уступив место детскому крику, песенкам и распашонкам. Но это оказалось не проблемой. Просто нужно все просчитывать заранее и не кидаться в омут с разбега. Первый раз на море ребенка он привез в восемь месяцев. На поезде, в гостиницу, но в другой город. Когда малышу исполнилось четыре года, они с женой и ребенком поехали на море на машине, с палатками, и так ездили лет шесть. Это был отличный от обычного отдыха кайф на побережье. Также палатки, тушенка и макароны, только море в шаговой доступности на диком пляже. Да, не особо комфортно, зато весело и классно. Всем нравилось.

Когда ребенку исполнилось восемь лет, они всей семьей первый раз пошли на сплав. И им так понравилось справляться на байдарках, что и в дальнейшем все этим занимались, попробовав разные реки в разных регионах страны. А в его десять лет он взял ребенка с собой в горы. В настоящий поход с рюкзаками, с восхождением на перевалы и горы. И потом очень гордился чадом, которое под присмотром, но забралось по траверсам на вершину горы Папай.

Солнце опускалось все ниже, а воспоминания не кончались.

— Извините, что прерываю ваш покой, — сказали рядом мужским голосом.

— Что? — вскочил с кресла Сергей Борисович. — Кто вы? Что вы тут делаете и как вы сюда попали?

Он инстинктивно кинул взгляд на ворота и калитку, они были закрыты изнутри.

— Простите, Сергей Борисович, — произнес названный гость, — я бы предпочел более плавное появление, но время не ждет.

— Кто вы такой? — Сергей размышлял, как, не привлекая внимания, сдвинуться ближе к двери в дом, потому что там, за дверью, лежал топор.

— Прошу прощения, я забыл представиться, — приложил руку к груди незнакомец. — Азазель.

Был он средних возраста и роста, подтянут, носил дорогой черный костюм-тройку, покрытую таким же черным плащом, и лакированные, начищенные до зеркального блеска черные ботинки. Лицо гостя было правильных форм, с аристократическими чертами, но вот глаза выделялись на его фоне. Очи у сего господина были разного цвета. И если один сиял изумрудный красотой, то второй был ярко-красным.

— Азазель? — удивился Савельев.

— Да, так точно, а вас что-то смущает?

— Все, если честно.

— Кстати, к топору передвигаться не нужно, если даже вы его успеете схватить, он вам все равно не поможет.

— Да я и не хотел…

— Хотели, Сергей Борисович, хотели.

— Вы умеете читать мысли?

— Я умею многое, но прислан не за этим.

— А зачем? Чтоб напугать старика именем демона? — поинтересовался хозяин дома. — Вы не поверите, наверное, но книжки я иногда читаю и про Азазеля где-то тоже пролистывал.

— Тем проще, — улыбнулся незнакомец, — вы знаете, кто я, и не нужно вам доказывать, что это именно я, а не кто-то другой.

— Позвольте, — встрепенулся Сергей, — если вы тот самый Азазель, то доказывать придется, ибо в эти сказки не верю, я, знаете ли, атеист и поборник теории эволюции.

— Смешные вы люди, — вздохнул гость, — вам всегда фокусы важнее истины, и если ее нельзя доказать фокусами, то вы в нее не поверите.

Он щелкнул пальцами, и вместо человека в плаще и костюме на веранде дачного домика стоял пятиметровый демон с рогами буйвола, крокодильим хвостом, змеиными глазами, весь в чешуе и слизи и клацающий огромной клыкастой пастью, из которой то и дело вылетали огненные комья лавы. И тут же этот демон скукожился опять до человека.

— Так я больше похож на Азазеля? — поинтересовался гость у стоящего в оцепенении человека.

— Да, — выдохнул Сергей Борисович и плюхнулся обратно в кресло, потому что ноги дрожали и не держали его грузное тело в вертикальном положении.

— Можем приступать к основной теме визита?

— Валяйте.

— Прошу меня простить за страшную весть, Сергей Борисович, — приговорил Азазель, — но я принес вам две новости.

— Плохую и хорошую, как в том анекдоте?

— Именно.

— Ну, давайте с хорошей.

— Давайте я начну с плохой.

— Мы все умрем?

— Ну не все, но большинство, включая вас.

— Увы, жизнь — это болезнь, передающаяся половым путем и ведущая к летальному исходу, — пошутил Сергей Борисович, — еще ни кто не выживал.

— Согласен, но плохая новость заключается в том, что вы умрете через три часа, — произнес демон. — Инсульт, а помочь и вызвать скорую никто не сможет.

— Как через три часа?

Слова названного гостя прозвучали, словно гром среди ясного неба. Они сильнее кувалды вбили хозяина дома в кресло. Ноги дрожавшие еще от вида демона совсем отказались повиноваться. Он верил этому существу и от того становилось еще страшнее. Мы никогда не думаем о смерти, точнее думаем, но отстраненно. Возможно, об этом думает смертельно больной или приговоренный к смерти, но это больше исключение из правил. Вокруг нас постоянно кто-то умирает. Домашние животные, соседи, дальние родственники, близкие родственники. Но это не ты сам. Да, каждый человек знает, что он смертен, но смерть эта где-то далеко, где-то не в здешней реальности. Когда-то возможно будет, но точно не сейчас. Смерть — как снег вначале зимы. Всегда теоретически знаешь, что он будет, но практически никогда к нему не готов. Тем более три часа. Тут и полгода мало на утряску всех дел, а здесь три часа. Вот что теперь делать? Звонить жене и диктовать завещание? Или самому нотариусу? А может, еще есть шансы? Может, попытаться упросить этого с рогами, чтоб он хотя бы денек дал? Мысли неслись галопом. Если денек, то можно взять такси и доехать до города. Дорого? Да какое «дорого», если через три часа тебе никакие деньги не помогут, а самое главное, не будут даже нужны.

— Боюсь спросить, что за хорошую новость вы мне принесли.

— Мое начальство решило дать вам второй шанс.

— Еще пожить? — захлебнулся радостью Савельев.

— И да, и нет.

— Объясните?

От сердца сразу отлегло. Есть шанс, а это уже немало! Самое страшное, когда шанса и выбора нет и ты ничего не можешь сделать с ситуацией. Если есть шанс подергаться и хоть чуточку сдвинуть в нужную сторону эту гору проблем, то стоит рыпаться. Непременно стоит рыпаться.

— Мое начальство предлагает вам небольшой эксперимент. Знаете, говорят, что если бы родиться заново, то не совершил бы ошибки и выбрал правильную дорогу. Вот и вам моим начальством дан шанс исправить свои ошибки и пойти по правильной дороге. Вы родитесь заново и проживете второй раз свою жизнь, но будете уже с детства помнить все, что было с вами в этой жизни.

— Зачем вам это?

— Я же говорю, эксперимент.

— Я согласен.

— Вот так сразу — и даже не подумаете?

— А чего тут думать? Вы мне предлагаете прожить еще жизнь. Тут выбора-то нет. Или соглашаться и жить, или отказаться и умереть.

— Вы точно подумали?

— Да куда уж точнее, точнее не бывает.

— Тогда приготовьтесь, закройте глаза и ждите сигнала.

Сергей Борисович закрыл глаза и провалился в пустоту. Словно на скоростном лифте резко поехали вниз. Его даже чуть не стошнило. И он уже хотел открыть глаза и сделать это неприятное дело, как ощутил удар по заднице.

— Охренел, что ли? — хотел спросить Савельев и открыл глаза.

Вместо ора получился только детский плач.

— Ой, смотрите, мамаша, кто у нас такой хороший! Имя-то придумали?

— Сережей назовем, в честь его деда, муж очень просил.

Сережу положили рядом с мамой. Он уже и не помнил, как хорошо быть рядом с мамой. Этот запах, который успокаивает и вселяет уверенность в завтрашнем дне. Да что там в завтрашнем — вообще в жизни. Мама — это хорошо, мама — это здорово. Это тот единственный человек, который любит тебя просто так, потому что ты существуешь. Дети тоже любят просто так, но только пока маленькие и зависят от тебя, со временем у них появляются свои заботы, и они звонят все реже, а приезжают только по большим праздникам.

И вот потекла вторая жизнь. Мама им гордилась.

— Что вы, наш мальчик пошел, когда ему было всего десять месяцев!

Конечно, пошел. Знаете, как неудобно ползать на четвереньках постоянно? Ползешь, и коленки болят. Нет, не потому что они старые. Точнее, именно потому. Коленки-то молодые, да вот мозг, оказывается, старый. Фантомные боли, чтоб их. Да и неудобно ни разу на этих коленках ползать. Мать природа нам для чего давал эволюцию? Для прямохождения, и позвоночник наш заточен под это. Ну не умеем мы, как звери, голову держать и смотреть вперед, передвигаясь на четвереньках. А от этого шишки случаются, больно. Поэтому и пошел, чтоб больше головой о ножки стульев да край дивана не биться.

— Ой, наш мальчик заговорил рано! — гордилась сыном мать.

Конечно, а как тебе, моя любимая мама, не умея говорить, объяснить, что я ору сейчас не потому, что какать хочу, а потому что ты съела что-то не то и у меня живот крутит от газов, которые моя попа еще не умеет спускать. Ну не спускает она, не пускает еще. Тут не то что заговоришь — тут заорешь. Но только тогда, когда связки уже оформились и готовы для первых слов.

— Мама, папа, ам-ам.

И терпишь все издевательства над собой, пока не можешь сказать ничего путного. Вот кто вам сказал, что нужно для отвода газов трубочку в попу вставлять? Она, конечно, работает, сразу лучше становиться. Но вы представляете, какую моральную травму нанесли своему чаду? Если бы чадо было действительно маленькое, то и черт с ним, не запомнило. Но я-то взрослый мужик, которому в попу суют твердый продолговатый предмет! Вы чего, родители?

Дальше пришлось ждать несколько лет. А что сделаешь в дошкольном возрасте? Ну, говорить начал рано, ходить стал более уверенно, английские буквы, на кой они в садике, быстрее всех выучил да стихи запоминал быстро. Это ничего не меняло. Так что садик прошел и прошел. А вот в школе он развернулся. Но, признаться, это было сложно. Во-первых, все оказалось очень банально, потому что он понял, что все забыл. Но вспоминать гораздо проще, чем учить сызнова. Ту же таблицу умножения ему понадобилось лишь повторить. И даже не для того, чтоб запомнить, а чтоб лихо отвечать на рандомно задаваемые по ней вопросы учительницы. А что же во-вторых? О, это прескверное слово буллинг. Если ты решил в нашей школе стать отличником, готовься стать отверженным. Девочкам проще, в их среде хорошие оценки не становятся фактором для ненависти, а вот у пацанов разговор с ботаниками совсем другой. Вы знаете, что такое градусник? Да, именно приспособление для измерения температуры. Но у подростков есть свой градусник. Это отличник, засунутый в сугроб головой, чтоб ноги торчали вверх. Приятно? Нет. А что делать? Бросать хорошо учиться Сергей не хотел. В своей прошлой жизни он так и не поступил в институт и не получил высшего образования, о чем потом жалел всю вторую половину жизни. Не хватило баллов на ЕГЭ, а семья была небогата, и платное отделение ему не грозило. Пришлось идти в ПТУ, а потом в армию, где он если и набрался ума, то немного, а вот лиха хлебнул цельный вагон.

Сейчас, исправляя все свои неправильные действия, Савельев был нацелен на результат, а поэтому стал отличником. Иного варианта не было, но ботаником быть не хотелось. И Сергей пошел в бокс. Почему именно в бокс? В те времена на слуху было карате, ушу, прозываемое мальчишками «кунг-фу», тхэквондо и другие восточные системы. Но в той первой жизни он видел по телеку уже бои ММА и знал, что основой там является самбо, борьба и тайский бокс. Но, так как тайский бокс в те времена еще не пришел в страну, он ограничился именно боксом. Учат быстро, движений немного, только и делай оттачивай. И тут же выбыл из звания белой вороны, сломав Кольке и Сашке, заводилам из своего класса, носы. Вот так и текли школьные годы. В этот раз все было совершенно по-другому. В прошлой жизни он учился ни шатко ни валко, гулял целыми днями с друзьями, жизнь была веселая и простая. Сейчас же на гульбу времени не оставалось совсем. Надо было учиться в школе, потом бежать или на тренировку, или на курсы. Какие курсы? Сергей понимал, что в нем нет бизнес-жилки и все равно надо будет работать на дядю, но работа работе рознь. Кто в прошлой жизни оказался на высоте? Программисты! И он помнил, что сначала их брали на работу без дипломов и лицензий, просто по умению. Вот на курсы программистов он и пошел. Можно было бы, конечно, стать психологом, юристом и финансистом, но он помнил, какой ажиотаж был вокруг этих профессий сначала и как потом спрос упал ниже плинтуса из-за превалирования желающих над вакансиями. Будем работать на перспективу. Друзей вот, правда, не было. Хотя какие друзья в школе? В прошлой жизни у него был весь класс в друзьях, но после окончания школы он ни с кем не встречался и не общался. Он думал, и девчонок у него в старших классах не будет, но тут случилось все наоборот. Женский пол еще не знал, что самое главное в мужчине — это его кошелек, и поэтому умный парень, учащийся на одни пятерки, занимающийся спортом и имеющий из-за этого хорошую фигуру, был нарасхват. Но времени на девок было мало, и поэтому он ни с кем не заводил серьезных отношений. А зачем? Выбрать красивую и бессмысленную? Это только дураки, как он в прошлой жизни, женятся по любви, потом живут в бедности. А умные не так. Умные люди стараются использовать женитьбу как ступеньку в жизни. Вон к Сергею на работу пришел когда-то новый начальник. И если все старые были в возрасте от пятидесяти, то этому и тридцать пять не исполнилось на этот момент. А все почему? Потому что хорошо женился. Был ничем не примечательный работник, которому ничего путного не поручали, и, может быть, и дальше ничего бы путного из него не вышло, но чем-то он глянулся дочке начальника предприятия, и тут вся жизнь у парня перевернулась и засияла яркими красками. Он сразу стал бригадиром, через месяц мастер, потом начальник смены, в общем, через четыре года, когда начальник уходил вверх на повышение, он оставил свою должность зятю. А не женился бы удачно, был бы простым работягой. Сергей тогда уже не мог изменить ничего, так как был к тому времени женат и имел маленького ребенка, но это было в прошлой жизни, в новой жизни он собирался не упустить и этот шанс карьерного роста.

Вы спросите, зачем все это ему? Шанс дали исправить, что повлияло на его судьбу? Сергей ответил, что повлияло незнание. Незнание последовательности, незнание причинно-следственных цепочек. Кто тогда, когда научные сотрудники шли в лавочники и мешочники, думал, что очень скоро высшее образование станет опять востребованным? Кто знал тогда, что, женившись на Вальке, ты в дальнейшем повесишь на шею ее скоро сильно заболевших родственников, а отвергнув Катьку, лишишься возможности в последующем войти в их позже стрельнувший бизнес? Сейчас-то он это знает, он это прожил, значит, можно исправлять эти исковерканные связи. Чем, в принципе, он и занимался. Вы скажете: он же наслаждался жизнью в молодости? Наслаждаться будем в старости, когда за спиной будет сильный тыл, а в карманах полно денег.

Институт проскочил, как одно мгновение, ибо он стремился не распаляться на всякие шалости, а сосредоточенно занимался. Ему нужен был красный диплом, а также знание английского языка на отличном уровне. Адвансед как минимум. Он помнил: без такого в скором времени в совместную компанию не поступишь и на Запад не уедешь, а скоро именно так можно будет зарабатывать много денег. За его настойчивость в учебе он понравился Наташе Шиловой, девочке с философского факультета. На лицо и фигуру она была так себе, зато имела неоспоримое преимущество. Ее папа был заместителем начальника одного из основных провайдеров мобильной связи в стране. Это был реальный шанс войти в семью высшего общества, влезть в бизнес, а с его профессией подключить туда программирование и стать незаменимым блатным специалистом. Тем более за Наташку давали трехкомнатную квартиру в центре Москвы. Это тебе не его прошлая двушка на окраине.

А дальше жизнь превратилась в сплошной забег. Первым делом они родили погодков, чтоб папа Наташи купил им дачу и машину — вывозить детей на дачу. Сергей начал разрываться между работой и детьми. Нелюбимая жена быстро надоела, и он завел себе любовницу, но бросать семью не хотел. Если он бросит Наташку, он лишится всего. Машина, квартира и дача — это минимум, а что максимум? Тесть выгонит его с работы, и с такой рекомендацией, что потом работу в этой сфере, а то и в этом городе он просто не найдет. Причем запретит видеться с детьми, а это два существа во всем мире, которых он действительно любит. Они совершенно не походили на его сына в прошлой жизни, но все равно он их любил не меньше. Да и работа перестала приносить удовлетворение. Раньше он куда-то бежал, стремился, хотел переиграть все, что не сложилось в прошлой жизни. Хотел стать богатым, успешным… Стал. Все, о чем мечтал тогда, сбылось. Отличная квартира в центре города, машина бизнес-класса, дача в гектар с отличным трехэтажным кирпичным коттеджем, многофункциональной баней, просторным гаражом. Все это было. Но счастья, увы, не было. Раньше ему было что вспомнить в своей жизни, а теперь только бег. Бег от одного события к другому, без видений, бег напрямую, словно он и не жил, а куда-то летел, к какой-то точке. А сейчас, прибыв в нее, потерял ориентиры и не знает, что делать.

Он сидел на кухне и глушил хороший заморской коньяк. Бутылка подходила к концу, а расслабления и удовлетворения все не было. Жена уехала к любовнику, дети были у ее родителей, так что Сергей продавался пьянству в полном одиночестве.

— Извините, что прерываю ваш покой, — сказали рядом мужским голосом.

— А, это вы, — не оборачивались, произнес Сергей и покрутил в руках бокал с остатками коньяка. — Решили предложить мне еще шанс?

— Начальство интересуется, устроил ли вас наш эксперимент?

— А знаешь что?

— Что?

— Верни меня обратно.

— Вы уверены?

— Ты сказал тогда, что мне там осталось три часа?

— Так и есть.

— Отлично, вот три часа и порадуюсь, вспоминая, как классно и интересно я прожил жизнь.

Сергей Борисович Савельев умер у себя на старенькой даче, сидя в кресле-качалке, накрытый клетчатым пледом. А самое главное, он улыбался перед смертью.