— Подождите!

Не отрываясь от экрана мобильника, Мэйв нажала на кнопку лифта, и двери открылись. В кабину с извиняющейся, немного глуповатой улыбкой зашёл мужчина средних лет: невысокий и крупный, в чёрной спортивной куртке.

— Мэм, — кивнул он ей. — Благодарю.

Губы Мэйв машинально растянулись в вежливой улыбке. Она шагнула назад, отступая ближе к зеркалу, и почувствовала спиной холодный поручень. Вошедший в лифт незнакомец нажал на кнопку под номером «17».

Теперь в кабине их было четверо.

Двери закрылись, и лифт с тихим гулом взмыл вверх. Незнакомец неуклюже повернулся к мужчине и девочке, стоящим у противоположной стенки прямо под камерой, и поприветствовал их сдержанным кивком.

Все четверо молчали.

Мэйв перевела взгляд на панель: из тридцати трёх пронумерованных кнопок горели всего три — «10», «17» и «33». Девочка, школьница на вид лет десяти, должна была выйти на последнем этаже, незнакомец на семнадцатом, а она сама и её сосед — молодой высокий мужчина в строгом костюме — на десятом. Места в кабине лифта было достаточно, чтобы поменяться с мужчиной в спортивной куртке местами, но Мэйв даже не подумала об этом. Взглянув на экран мобильника, она снова нахмурилась.

Сообщения в чате не обновлялись, так что, нервно отбивая пальцем дробь, Мэйв прикидывала, как много потребуется времени, чтобы дождаться ответа от адвоката, прочесть его и тут же удалить. Хью не должен был ни о чем догадаться, она и так задержалась дольше обычного.

«А что если он ждёт прямо у лифта?»

Мэйв покачала головой и покрепче сжала ручки пакетов из круглосуточного супермаркета. Она могла бы облегчить себе ношу, взять их в обе руки, но тогда мобильник пришлось бы выпустить из поля зрения, а это виделось ей катастрофой. Как будто положи она его в карман или на дно сумочки, телефон тут же испарится и окажется в руках у Хью. От одной мысли об этом Мэйв похолодела и, перехватив пакеты другой рукой, взглянула на табло. Цифра «9» и стрелка, указывающая в потолок, застыли, а лифт продолжал движение.

Тридцать секунд или больше Мэйв неотрывно наблюдала за красной девяткой, но ничего не изменилось: лифт продолжал поднимать их вверх.

— Что с ним? — спросил незнакомец, озадаченно глядя на табло. В ожидании ответа он растерянно обернулся к Мэйв, затем к её соседу. И мужчина в деловом костюме, и школьница неотрывно смотрели на застывшую цифру. Только взгляд у мужчины был слегка раздражённый, а у девочки — испуганный.

Их высотка новая и ещё мало заселена, но такое, по крайне мере за те два месяца, что жила здесь Мэйв, с лифтом впервые.

— Барахло проклятое… — сердито прошептал незнакомец, нажал на первый этаж и постучал пальцем по электронному индикатору, на котором всё также горела цифра «9». — Наверх едет, чтоб его…

Он обернулся к Мэйв и сказал это с такой уверенностью, что ей пришлось кивнуть в подтверждение его слов. Другого объяснения всё равно не находилось. Если только…

«Хью ведь не мог ничего сделать с лифтом?..»

Мэйв почувствовала, как сердце болезненно замерло, и снова проверила мобильник: связи нет, сообщения от адвоката, скрывающегося в контактах под именем «Рут (коллега)» и инструктирующего её по поводу развода, не приходят. Оно и понятно — Мэйв в лифте. Однако с момента, как двери закрылись, прошло почти две минуты, а они до сих пор здесь.

— Свяжитесь с диспетчером.

Голос соседа Мэйв, стоящего рядом со школьницей, вырвал её из размышлений. Она перевела взгляд на незнакомца, и тот, кивнув, нажал кнопку вызова, но ни через минуту, ни через две ничего не произошло.

А лифт тем временем продолжал ехать.

С тех пор как двери кабины закрылись, прошло шестнадцать минут. С момента, как они попытались вызвать диспетчера — одиннадцать.

Связаться с внешним миром по телефону тоже не вышло. Тем временем в ход пошли догадки:

— Кнопки до сих пор горят, а лифт едет, так? — незнакомец, попросивший называть его Акли, выжидающе посмотрел на Мэйв, затем на её соседа, но никто из них не ответил. — Значит, он поочередно возит нас по всем этажам, но двери не открывает, понимаете? Вот дела!

Крайне довольный своей догадкой, Акли покачал головой и вытер испарину со лба. Из-за их горячего дыхания находиться в кабине становилось невыносимо.

Мэйв опустила пакеты с продуктами на пол и достала бутылку. Несколько глотков воды привели её в чувство.

— Будешь? — она протянула бутылку застывшей в углу школьнице, и та, хоть и с опаской, но взяла её.

Мэйв расстегнула куртку и с надеждой уставилась на мобильник. Время шло, а Хью не мог до неё дозвониться. И если он решит, что она сбежала от него… Мэйв закрыла глаза, облокотилась о стену и вдруг почувствовала, как кто-то робко коснулся её руки.

— Спасибо, — девочка протянула бутылку, развернулась, и тогда Мэйв заметила на её рюкзаке имя, вышитое розовым бисером: «Лу».

На мгновение ей захотелось окликнуть девочку по имени, успокоить, но что сказать она не знала. Никто не знал.

Мэйв опустила голову и, помассировав пульсирующие виски, прошептала:

— Мне кажется, мы едем только вверх.

Ещё через десять минут они по-настоящему занервничали.

Сосед, под натиском неутомимого даже в такой ситуации Акли, сухо представился — Меня зовут Чад — проверил камеру, предпринял попытку снова связаться с диспетчером и дозвониться до кого-нибудь за пределами металлического короба.

Потом они все застыли. Каждый у своей стены.

Мэйв старалась держать Лу поближе к себе, разговаривать с ней и следить, чтобы девочке не стало дурно. Через пару минут она предложила Лу снять школьный рюкзак, угостила купленным для Хью яблоком и открыла ещё одну бутылку с водой.

— Если нам предстоит ездить так до утра, следует поберечь воду.

— До утра? — Мэйв вопросительно посмотрела на Акли, прислонившегося к стене кабины.

— Надеюсь больше нам ждать не придется.

— Разве нас не должны хватиться раньше?

— Прошло почти полчаса, а лифт до сих пор не остановился. С диспетчером не связаться, а с работы все вернутся только вечером. На дом ещё три лифта, вряд ли кто-то сразу заметит, что с одним что-то не так.

— Нас хватятся наши родные.

— Я живу один.

Мэйв перевела взгляд на Чада.

— Я тоже.

— У Лу есть родители, так ведь? А меня дома ждёт…

Договорить Мэйв не успела. Лифт остановился, и двери кабины с коротким характерным сигналом открылись.

— Это… — Акли осекся. — Это что?..

На этаже, в тесном квадратном холле, куда обычно доставлял их лифт, не горело ни единой лампочки.

Нырнув рукой в карман, Акли достал мобильник и включил фонарик, но даже света из кабины оказалось достаточно, чтобы разглядеть обвитые плющом стены и понять — место, куда привез их лифт, не было их домом.

Холл напоминал руины: часть стен разрушена, другие оплетены странным на вид растением с большими, размером с их головы, листьями.

— Где мы? — вопрос Акли эхом отскочил от полуразрушенных стен.

Включив фонарик, Мэйв взглянула на электронное табло:

— Это последний этаж.

Не сговариваясь, они подняли головы. Три луча скрестились на потолке, и Мэйв прищурилась, стараясь рассмотреть через небольшую дыру в нём, затянутое тучами небо, но ничего не вышло. Ни неба, ни капель покрапывающего целый день дождя. Только тьма.

— И это они называют комфортабельным комплексом?.. — выплюнул Акли. — Чёрта с два! — он невесело усмехнулся, что-то проворчал себе под нос и зашёл обратно в кабину. Там поочерёдно нажал на все кнопки, но лифт не двинулся. Акли стукнул по панели управления кулаком — один раз, второй, третий, — и от этих ударов стены кабины задрожали.

— Прекрати, — Чад, не проронивший ни слова с момента, как двери лифта открылись, направил луч света на согнувшуюся почти пополам ржавую дверь, которая раньше — нет, которая в их доме, — вела прямиком к квартирам, и толкнул её. Та не поддалась.

— Эй ты, сопляк…

Чад не обернулся.

— Слышь?.. Я к тебе обращаюсь!

Мэйв почувствовала, как Лу сильнее сжала её ладонь.

— Пожалуйста, хватит. Здесь же ребенок.

На Акли это подействовало. Задыхаясь от негодования, он вышел из кабины, направил луч фонарика в спину Чада, перепрыгнувшего через полуразрушенную стену, напоминающую теперь живую изгородь, и крикнул ему вслед:

— Куда ты?

Мэйв знала куда. Догадывалась.

— Он же просто бросил нас… — Акли обернулся к Мэйв и Лу, которые спускались за ним по лестнице. — Видела? Джентльмен хренов… Держи-ка.

Мэйв взялась за протянутую руку и вместе с Лу перешагнула через разбитые ступени. Бетонные крошки захрустели под подошвой туфель, и Мэйв остановилась, пытаясь счистить их с каблука. Несколько раз шаркнув по пыльному полу, она направила луч на подошву, но взгляд замер не на обуви.

— Уже три.

Акли непонимающе уставился на неё, и Мэйв указала на экран мобильника:

— Мы здесь час, даже больше…

Акли кивнул, мол, понял, развернулся, намереваясь продолжить спуск, и вдруг спросил: «Может, лифт упал?».

— О чём вы?

— Лифт сорвался, и мы все… — Акли взглянул на Лу и, отвернувшись, бросил: — …ну, того. Сама понимаешь.

Мэйв покачала головой.

Не то чтобы она не понимала. Просто звучало это слишком фантастично. Намного легче было поверить в то, что это сон: жуткий, странный, но, как и крошки под её ногами, реалистичный. Мэйв чувствовала тёплую слегка влажную ладошку Лу, могла дотянуться до огромных зеленых листьев плюща, который расползся по стенам, ступеням и поручням, содрал — сожрал — штукатурку вместе с бетоном как мясо с кости и рос, рос, рос. Мэйв чувствовала запах сырости, слышала их осторожные шаги, но различить, явь это или сон, не могла. Будто они застряли где-то посередине. Между этажей. А пути назад не видели. Только с десяток ступеней в свете фонарей — и ни метра дальше.

Спустившись на первый этаж, Акли толкнул ведущую на улицу дверь и выглянул наружу. Он долго вертел головой, не пропуская их вперёд, а потом, так ничего и не сказав, махнул рукой.

Догадка Мэйв подтвердилась: плющ расползся и за пределы дома. Он змеился по дорожкам, бордюрам, газону, и травинки под его гибкими стеблями стелились как прелая солома. Оплетенные зеленой паутиной фонарные столбы, деревья, лавки, беседки, припаркованные под открытом небом автомобили — всё это Мэйв видела чуть больше часа назад, когда возвращалась с покупками из супермаркета, и, хотя взгляд её всю дорогу был прикован к чату с адвокатом, она могла поклясться: тогда с ними всё было в порядке.

— О, чёрт! — Акли бросился к стоящим в ряд машинам. — Это же моя. Моя!

Схватившись за толстый стебель у лобового стекла, Акли вскрикнул, разжал ладони и уставился на них, словно его ударило током.

— Как вы? — Мэйв подошла ближе и только тогда различила кровь на его руках. — Господи… Сильно поранились?

Достав из сумочки пачку бумажных салфеток, она протянула их Акли, но тот беспомощно развел руками, будто не понимал, что с ними делать. Взгляд его метался от окровавленных ладоней к машине.

— Дьяволово семя…

— Давайте, я помогу, — Мэйв промокнула ладони салфетками и ужаснулась. Раны были глубокими, не такими, что должны остаться от колючего стебля. По ладоням будто плетью ударили.

— Это же моя машина… Моя машина, чёрт его дери!

Акли вырвал руки из ладоней Мэйв и снова бросился на парковку. Лицо его раскраснелось, тело вытянулось как струна, и некоторое время он просто ходил вокруг машины, будто пытался понять, как — тут Акли огляделся, — а главное, чем можно высвободить застрявший на парковке автомобиль.

— Брось её, — Чад вышел с другой стороны дома и остановился рядом с Мэйв и Лу.

— В смысле брось? Она моя! Это моя машина. Я за неё даже не рассчитался, а её смяло как консервную банку! Кто заплатит мне за это? Ты, что ли?

Чад промолчал и в этот раз, но, заметив, что Мэйв скомкала окровавленные салфетки и по привычке осмотрелась в поисках урны, устало предупредил:

— Здесь вообще лучше ничего не трогать.

На секунду задумавшись, Мэйв кивнула и, скатав их в шарик, убрала обратно в сумку.

— Где вы были?

— За воротами.

— И что там?

— То же самое.

У неё перехватило дыхание. Всё даже хуже, чем она себе представляла. Что же им делать?

Мэйв взглянула на Лу, которая всё это время тихо стояла рядом, растеряно глядя по сторонам, словно ждала увидеть кого-то, и у неё сжалось сердце.

Вновь обернувшись к Чаду, она спросила:

— А вы не поранились?

Тот помотал головой, и Мэйв заметила, какое бледное, почти прозрачное, у него лицо. Привычки разглядывать людей она не имела, да и в желтом слепящем свете кабины, заметить такое непросто. Зато сейчас от неё не укрылись ни белая кожа, ни тонкие вены на висках и под глазами… а потом его лицо вдруг стало розоветь.

Мэйв уставилась вверх.

— Это ещё что?! — крикнул Акли.

Значит они все это видели.

Небо, ещё недавно лазурное и чистое, зардело, на их глазах превращая безбрежную гладь в тысячи багряных всполохов. Они резали небо, рвали его в клочья, и следом за грохотом, напоминающим далекий взрыв, на землю обрушились тяжелые янтарные капли.

Мэйв дернулась, когда одна из них упала ей на лоб; ахнула, прикладывая холодную ладонь к обожжённой коже. Следующей закричала Лу.

— Горячо!

— Внутрь, быстро! — закрывая голову руками, Чад бросился к дому. Остальные побежали следом.

Вестибюль встретил их тишиной.

— Это ещё что такое? — Акли, как и остальные, пытался стереть с себя липкие маслянистые капли, успевшие попасть на кожу и волосы, но бумажных салфеток оказалось недостаточно.

— Печёт!.. — Лу, не прекращая, тёрла голову. — Оно печёт.

Капли, напоминающие раскалённое масло, нужно было смыть. И срочно.

«…водой. Нужна вода!»

Мэйв вспомнила, что бросила пакеты в лифте. На тридцать третьем этаже. Там осталось почти два литра воды, и этого вполне хватило бы, чтобы умыться, а вот пить… Пить им уже будет нечего.

Мэйв нажала на кнопку вызова, и лифт, вопреки её ожиданиям, загудел, спускаясь вниз.

— Ну что там? Едет? — Акли в нетерпении уставился на двери.

Мэйв кивнула:

— Где мы по-вашему?

— Спустились в преисподнюю.

— Технически, — поправил Чад, — мы поднялись в неё.

Сумку Мэйв заметила сразу. Как только двери открылись.

Ей казалось, что Акли тоже обратил на неё внимание, потому и зашёл в лифт первым. Однако же он сразу бросился к пакетам, достал оттуда бутылку и стал поливать себя водой — лицо, голову, руки, — а на сумку даже не взглянул. Вместо этого неуклюже замер у прохода, слегка наклонившись вперёд, пока брызги летели в разные стороны, а Лу хныкала под тускло мерцающей лампой вестибюля.

— Что это? — Мэйв коснулась его плеча.

Акли отвлекся, прищурился, непонимающе глядя в угол, где стояла черная спортивная сумка. И ещё до того, как он ответил, Мэйв поняла: Акли тоже видел её впервые. Раньше сумки там не было.

— Не знаю, это не моё.

Жадно глотая воду, он не сводил взгляд с внезапной находки, а осушив бутылку до конца, смял её и присел рядом с сумкой. Но не открыл. Отчего-то замешкался.

Мэйв достала со дна пакета последнюю запечатанную бутылку и вернулась к Лу. Промыла её длинные, завязанные в две тугие косички, черные волосы, умыла лицо, руки и дала немного попить.

Самой Мэйв остались считанные капли.

Смочив язык, она закрутила пустую бутылку и поставила её на пол. Шум дождя — если его можно было назвать дождём — усилился, но она без труда различила голос Акли. И Чада. Оба были в кабине.

— Что там?

Мэйв остановилась перед лифтом и увидела у них в руках по пачке купюр.

— Похожи на настоящие, — сделав это открытие, Акли засиял, зашуршал новенькой, словно только со станка, банкнотой, поднёс её к потолку, на просвет, и они с Чадом внимательно уставились вверх, будто это их билет домой — не меньше.

— Похожи.

Вновь опустившись к сумке, они вывалили её содержимое на пол. Акли просвистел:

— Здесь несколько миллионов, если не больше…

— И чьи они? — вмешалась Мэйв.

Чад и Акли переглянулись.

Естественно, никто из них не знал, откуда они и кому принадлежали. Деньги эти, как и это место, казались Мэйв чем-то неправильным, неестественным, опасным… Но Акли не выглядел напуганным. Наоборот.

— Теперь мои, — как ни в чём не бывало заявил он, торопливо укладывая деньги обратно в сумку. — Мне они нужнее.

Мэйв не возражала. У них были проблемы и поважнее.

— Что нам делать? Мы же не можем здесь оставаться.

— Не можем, — согласился Акли, резко застегнул молнию, подхватил сумку и подошёл к панели управления: — Ну что? Едем?

— На лифте? Вы с ума сошли?

— А что ты предлагаешь? Остаться тут?

— И куда он нас привезёт?

Акли пожал плечами:

— Надеюсь прямо домой. Слышишь? — он запрокинул голову и обратился к кому-то, кто мог бы сидеть сверху кабины и тянуть лифт за тросы, как куклу за верёвочки. — Ве-зи нас до-мой.

Глупости. Мэйв хотелось сказать, что всё это глупости, но она лишь беспомощно повернулась к Чаду. Тот, будто прочитав её мысли, нажал на кнопку «10» и прислонился к зеркалу:

— Вы с нами?

— Нет.

— Пожалуйста, — Лу взяла её за руку. — Я хочу домой.

«Да вы все сговорились!..»

С гулко бьющимся сердцем Мэйв повернулась к лифту. На панели горели уже две кнопки, но двери не закрывались. Они застыли в ожидании и казалось с места не сдвинутся, пока в кабине, как на игровой доске, не окажутся все четыре фигуры.

«…пешки».

— Ну же, — поторопил их Акли. — Только вас ждём.

Ни Чада, ни Акли, ни Лу, Мэйв больше не видела.

Прошло четыре недели с момента их возвращения, и ни разу за это время она не то что не воспользовалась лифтом, даже не приблизилась к нему.

Акли оказался прав. Стоило им зайти в кабину, как она тут же буднично взмыла вверх, а двери открылись там, где и положено. На десятом этаже. Дом был их, дом был цел. Ничего не изменилось. Только мобильник Мэйв разрывало от пропущенных звонков и сообщений.

В историю о том, что она застряла в лифте, Хью не поверил, и теперь редкие прогулки начинались и заканчивались для Мэйв на двадцатиминутной дороге до супермаркета и обратно. Развод пришлось отложить, а за ворохом дел она и думать забыла о произошедшем, пока в один из дней не заметила на парковке Акли.

Узнала его со спины, а вот машину нет. На парковочном месте, у которого крутился мужчина, стоял чёрный кроссовер. Новый. Совсем непохожий на ту «консервную банку», которую Акли пытался вызволить из зелёной паучьей сети. А ещё на нём был новый костюм. На этот раз не спортивный. Деловой.

— Ну надо же! — Акли радостно помахал ей, подзывая подойти поближе. — Давно тебя не видел. Думал, может, ты переехала к чертям подальше от этого места.

Мэйв улыбнулась:

— Как ваши раны?

— А, это, — Акли вытянул руки, демонстрируя тонкие, едва заметные шрамы на ладонях. — Вполне неплохо. А твой ожог?..

Мэйв смущённо потерла лоб, пытаясь нащупать на коже бледное пятнышко:

— Почти прошёл.

— Вот и прекрасно, — Акли провёл рукой по волосам. — Ты видела Чада?

— Нет, а вы?

— Встречал пару раз, — он посмотрел по сторонам и, заговорщически придвинувшись к ней, тихо добавил: — У лифта.

С лица Мэйв сползла улыбка, и, заметив это, Акли рассмеялся:

— Ничего такого, — он помахал руками перед собой, развеивая её догадку. — Разъехались как положено. А ты?

— Я?

— Лифт больше тебя туда не привозил?

— Я больше на нём не езжу.

— Конкретно на том или…

— Поднимаюсь по лестнице.

Лицо Акли вытянулось от удивления:

— Поднимаешься? На десятый? С тяжеленными-то сумками? — он покачал головой. — Совсем себя не бережешь.

— Почему же? — удивилась Мэйв. — Наоборот.

Ей хотелось спросить, не боится ли Акли снова оказаться в том месте и что станет делать, если это произойдет, но дверь вестибюля хлопнула, и Мэйв вспомнила: у неё совсем мало времени.

Она быстро попрощалась, сделала комплимент его новому автомобилю, и Акли гордо, как кошку по загривку, погладил капот.

— Купил за наличные. Подвезти?

— Нет, спасибо.

— А ты такую не хочешь?

Она непонимающе уставилась на Акли, и тот указал пальцем на их дом:

— Можем подняться туда за ещё одной сумкой.

Мэйв улыбнулась, но шутку не оценила.

За ней следили. И уже довольно долго.

Собственно, поняла это Мэйв ещё несколько недель назад, когда ходила между полками супермаркета, нагружая тележку продуктами и изредка поглядывая в написанный от руки список.

Дружки Хью, кто-то из тех, кто бежал выполнять его поручения по первому зову или был навечно вписан в толстенную тетрадь должников, следовали за ней неустанно, но неумело. Прятались плохо, а может даже не старались, каждый день провожали до ворот комплекса и, убедившись, что она идёт домой, выкуривали по сигарете, иногда по две, и исчезали. До следующего раза.

Они не заговаривали с ней, даже не пытались. Поэтому, когда в один из вечеров её окликнули, Мэйв с удивлением обернулась на застывшего с только что зажжённой сигаретой мужчину, а уже потом увидела Чада: он махал ей рукой.

— Рановато, да? — Чад указал пальцем вверх, имея в виду редкие снежинки, кружащиеся в воздухе.

Мэйв кивнула и, запрокинув голову, прищурилась.

— Но я не против. В прошлый раз нам на голову падали раскалённые капли, так что снег… — Чад покрутил ладони перед собой, — от него хотя бы ожоги не остаются.

Она посмеялась: коротко, нервно. И хотя вспоминать о том дне не хотелось, не спросить она не могла, это было бы просто невежливо:

— Надеюсь, ваши уже прошли?

— Почти. А ваши?

— Тоже.

— Это хорошо, — Чад закивал, словно это придало бы его словам больше веса, и они смущённо замерли у ворот: она с двумя пакетами, он с пустыми руками. — Давайте я возьму.

Возразить Мэйв не успела, зато, когда руки освободились, наконец потёрла замёрзшие ладони и поправила воротник куртки.

— Погодка что надо. Интересно, надолго ли, — Чад не спеша направился к дому, и Мэйв пошла следом, осторожно ступая по запорошенной первым снегом дорожке.

— Говорят, завтра снег растает.

— Не хотелось бы. Сейчас хотя бы чисто, а если машины разъездятся…

Когда речь зашла об автомобилях, Мэйв упомянула Акли, и в попытках заполнить неловкую беседу они поговорили о нём, его новом кроссовере и вариантах того, на что он спустил оставшуюся сумму. Чад полагал, деньги ушли на раздачу долгов.

— Неужели их было настолько много?

— Он не похож на того, кто может вовремя остановиться.

— Говорите так, будто хорошо его знаете.

Чад хмыкнул:

— У таких как он всё на лице написано.

«У таких как он?» — удивилась Мэйв, и если бы она не следила за дорогой, то расспрашивая Чада о том, что он имел в виду, могла пропустить дверь, ведущую к лестнице, и войти в ту, где, патрулируя этажи, вверх-вниз курсировали лифты.

— Похоже, вы знаете о чём говорите, — Мэйв осторожно придержала Чада за локоть. — Спасибо, что помогли. Дальше я сама.

— Почему?

— Хочу подняться по лестнице.

Чад вопросительно посмотрел на неё, но вопреки ожиданиям не стал уговаривать. Только пожал плечами.

— Ну, как знаете. С вашего позволения, я тогда на лифте. Можем даже поспорить, доеду я или нет, — предложил он и немного погодя добавил: — Это шутка. Простите.

— Всё нормально.

— Просто хотел сказать, что я — это живое доказательство того, что лифт доедет. До десятого этажа точно.

В том, что это было правдой, Мэйв не сомневалась.

На лифте ездили все, кроме неё, и отрицать, что это было глупо, было… глупо. Нет, ещё глупей. Мэйв не могла дать объяснения тому, куда они поднялись в тот раз. Не знала и почему это случилось с ними. С ней. Но ведь так не могло продолжаться вечно. Как она уйдёт от Хью, если боится лифта?

Заметив её смятение, Чад забрал пакеты обратно.

— Не беспокойтесь, мы поднимемся вместе. На любом другом лифте.

Мэйв сдалась.

Они вошли в вестибюль, протёрли подошву ботинок о придверный коврик, и, заметив, что у лифтов уже кто-то стоит, Мэйв немного расслабилась.

— Акли?

Он помахал ей рукой и улыбнулся:

— О, это вы! Ну что, решились всё-таки?

— Что вы тут делаете?

— Как что? — он хохотнул. — Домой еду.

Мэйв знала, что это неправда.

— Я лучше пойду, — она обернулась к Чаду, попыталась забрать пакеты, но его кулаки сжались крепче.

Мэйв бросило в жар.

— Милая, ну что вы как маленькая девочка? Вы же не одна едете, — принялся уговаривать её Акли, но она его не слушала.

— Верните сумки.

— Лифт уже едет. Потерпите.

— Сказала же, я не поеду!

Мэйв покосилась на кнопку вызова, горящую как сигнальная лампа, затем на электронное табло, и у неё перехватило дыхание:

Три… Два… Один…

Двери лифта открылись.

Чад мягко, но требовательно подтолкнул её в спину. Она даже среагировать не успела. В последний момент уперлась рукой в стену, не давая протолкнуть себя в кабину, но ноги её не слушались. Мэйв охнула, оказавшись внутри лифта, попятилась, но Акли и Чад не дали ей выйти, нажали на кнопки: «10», «17», «33», и двери послушно закрылись.

Кабина тут же взмыла вверх.

Один… Два… Три…

— Вы с ума сошли?

Четыре…

— Остановите лифт! — Мэйв бросилась к панели, нажала на шестой, седьмой и восьмой этаж, но кнопки не зажглись.

Пять… Шесть… Семь… Восемь… Девять…

Девятка на электронном табло застыла, как и в прошлый раз. Только теперь Акли не злился. Радовался.

— Ну что, видел? Я же говорил.

Мэйв схватилась за поручень и глубоко вздохнула, пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха.

Акли не унимался:

— Я так и знал, так и знал… — он несколько раз щёлкнул пальцами, будто сорвал джекпот, а не отправился в место, из которого мог не вернуться.

Её это разозлило.

— О чём вы думаете? — Мэйв взглянула на Акли, потом на Чада, опустившего её пакеты на пол. — Что если мы там застрянем?

— Не беспокойся об этом. Сделаем всё, как в прошлый раз, и вернёмся домой. Даже соскучиться не успеешь.

— В прошлый раз? В прошлый раз с нами была Лу.

Услышав имя девочки, Акли широко улыбнулся, отступил к двери и постучал по панели лифта:

— Ничего не замечаешь? Ну? Давай-ка, Мэйв, приглядись, — он похлопал в ладоши, привлекая её внимание к пронумерованным кнопкам, и, не дождавшись ответа, объяснил. — В прошлый раз я тоже этого не заметил, хотя отгадка… — он указал на кнопку под номером «33». — …всегда была у нас перед носом.

— Отгадка?

— Если бы ты ездила на лифте, Мэйв, то рано или поздно заметила, что тридцать третьего этажа в нашем доме нет.

Увидев её реакцию, он рассмеялся:

— Представляешь? Нет его. Эта кнопка появилась здесь в тот раз, когда в кабине была эта девочка или… — тут он замолчал. — Этот дьявол?

Мэйв повернулась к Чаду, но по его отстранённому выражению лица не смогла понять, шутит Акли или нет.

В дом этот Мэйв переехала совсем недавно. Нет, не так. Сюда её привез Хью. Это была его идея, его решение. Мэйв просто подчинилась: собрала вещи, попрощалась с их уютной квартирой, расположенной неподалёку от ботанического сада, и ей и в голову не пришло разглядывать пронумерованные кнопки в лифте. Зато теперь, когда Акли сказал об этом, Мэйв вспомнила, что этажей и правда было тридцать два. Но ведь девочка…

Будто угадав её мысли, Акли спросил:

— Могу поспорить, ты вошла после неё, да?

Мэйв не ответила.

— Потом зашел ты, — он указал на Чада. — И последним был я. Ты тогда придержала для меня лифт, Мэйв. Помнишь? Забавно, да?

Никому кроме Акли забавно не было. В кабине повисла тишина.

«Невозможно», — Мэйв покачала головой. Быть того не может. Однако же… Даже если всё это правда и рассуждения Акли верны: девочки нет, тридцать третьего этажа не существует, то, зная это, почему он снова туда возвращается? Не только он, но и Чад.

— Зачем?

— Зачем? — удивился Акли. — Ты же умная женщина, Мэйв. Разве не очевидно?

— Похоже, вы и правда не можете остановиться.

— Что?

Мэйв повернулась к Чаду:

— И вы тоже? Вы тоже спускаетесь за ними?

— Нет.

Она слегка пожала плечами, как бы спрашивая: «Зачем тогда?». На ответ не надеялась, но скучающий без внимания Акли вмешался и здесь:

— Не пойму, ты притворяешься, или правда этого не видишь?

Она не притворялась. Догадывалась, а это совсем другое. Измождённый вид Чада, его щуплую, выточенную болезнью фигуру, спрятанную под строгим костюмом, было не просто заметить, но стоило ей вглядеться, заострить внимание на его лице, руках, пальцах, как Мэйв поняла: он болен и, похоже, серьёзно.

— Подниматься туда или нет, дело ваше, но причём тут я?

— Если бы можно было подняться без тебя, мы бы это давно сделали. Но, как видишь, только когда мы втроём, появляется эта кнопка.

— Но почему?

Акли пожал плечами:

— Понятия не имею.

Мэйв не питала иллюзий относительно собственной безгрешности. Она врала, — видит Бог, ей приходилось, — но никогда не думала о себе, как о плохом человеке. О том, кому после смерти не место в раю, кто заслуживал наказания, и к кому, в конце концов, постучится дьявол.

Не ждала она, и что случится это так скоро. Стремительно, внезапно. Не могла даже представить, что он выберет её. Их. Но почему? Неужели было что-то, что их объединяло? Не только дом, нечто большее?..

Мэйв смотрела, но не видела.

Она, Акли и Чад были слишком разные, причём настолько, что теперь и это не казалось ей случайностью. Интересно, заметили ли это остальные?

— На этот раз дольше… — Чад взглянул на часы и засунул руку в карман.

Акли на удивление промолчал, а вот Мэйв не сдержалась:

— Похоже, вы просчитались.

Они переглянулись.

— Тебя это радует?

— Нисколько. Кстати, в этот раз у меня нет с собой воды, так что если мы застрянем здесь…

— Не застрянем, — отмахнулся Акли.

— Почему вы так в этом уверены?

— Ты до сих пор не поняла? Думаешь, это всё случайность? Мы нужны ему. Не кто-то ещё, а именно мы, значит он хочет…

— …снова подарить вам пару миллионов? Так мы к дьяволу едем или Санта Клаусу?

В неподдельном удивлении Акли открыл рот:

— А ты не такая простушка, какой пытаешься казаться.

— Простушка? Час назад вы называли меня умной женщиной.

— Если бы ты была умной, Мэйв, то поняла бы, что это твой шанс.

— Если бы вы были умны, мы бы не застряли здесь.

— Мы и не застряли.

— Неужели?

— Хватит, — Чад смерил их раздражённым взглядом.

Вроде бы соглашаясь, Акли кивнул, но не выдержал и десяти секунд:

— Не теряй времени зря, лучше придумай желание.

— Мне ничего не нужно.

— Уверен, у тебя оно есть.

Чад ударил по стенке, и кабину тряхнуло громом. Мэйв даже вздрогнула.

Не дав им опомниться, двери лифта заскользили, выпуская свет наружу. Тогда они осторожно выглянули в холл. Плющ за время их отсутствия сбросил с себя почти все листья, и, когда Акли шагнул на этаж, они захрустели под его ногами.

— Ну что? Идём? — он обернулся и как бы случайно направил луч фонаря ей в лицо.

Мэйв поморщилась.

«Мерзавец».

— Я подожду вас здесь.

— Ну уж нет, Мэйв, — Акли подозвал её жестом. — Так не пойдёт.

— Боитесь, что я сбегу от вас?

Акли усмехнулся:

— Куда же ты сбежишь? — луч его фонаря пополз по стенам, густо увитым крепкими стеблями, показывая, что бежать и правда некуда. — Не упрямься и спускайся с нами. Чтобы всё точно сработало, нужно повторить наш путь. В точности.

— Мне это не нужно.

— Ты такая эгоистка! Мы уже поднялись сюда. Тебе сложно спуститься?

— Чем быстрее мы это сделаем, тем скорее вернёмся обратно, — напомнил Чад. И только в эту секунду Мэйв вспомнила о Хью.

Мгновение спустя она уже стояла в холле, намереваясь спуститься вниз, но Акли поймал её за локоть, придержал. Первым пошёл Чад.

Остальное они повторили в точности. Акли, как и тогда, подал Мэйв руку, замешкался у выхода, не давая ей пройти, однако же на парковке — теперь уже у нового кроссовера — они с Чадом оба схватились за колючий стебель. Салфетки им Мэйв не предложила, и они втроём уставились на небосвод, в ожидании, что он вспыхнет пожаром, но ничего не изменилось.

Выходит, они ошиблись.

— Не сработало? — не отрывая взгляда от неба, Акли упёр руки в бока, словно пытался решить головоломку. Кровь капала с его ладоней прямо на стебли, и Мэйв была готова поклясться: в те секунды они шевелились.

Она не издала ни звука, хотя могла. Хотела.

Стебли слабо запульсировали под ногами, но когда Мэйв украдкой взглянула на Чада и Акли, то поняла: они этого не чувствуют.

Воспользовавшись случаем, Мэйв попятилась.

Медленно, шаг за шагом, она отдалялась, не сводя взгляда с их спин. Оплетающие дорожку стебли перестали шевелиться у неё под ногами, напоминая извивающихся из последних сил змей. Но рядом с Чадом и Акли, они вели себя по-другому. Набухали, глотая капающую с ладоней кровь, и клубились у ног, пока их внимание было приковано к небу, а потом — к ней.

— Мэйв!

Услышав своё имя, она вздрогнула.

Акли бросился за ней, но у Мэйв была фора. Взбежав по ступеням, она рванула дверь на себя, вбежала внутрь, и в эту же секунду звук приближающихся шагов исчез. Мэйв подняла взгляд и поняла, что оказалась не в вестибюле, а дверь — она обернулась — исчезла.

Тихо. Ничего не слышно. Только учащённое дыхание и биение сердца, запертого в нервно вздымающейся груди.

Мэйв огляделась, но коридор, в котором оказалась, не узнала.

Ни окон, ни дверей. Лишь стены. Шершавые, подсвеченные редкими светильниками и уходящие куда-то ввысь, в темноту. Мэйв включила фонарик и осторожно шагнула вперёд, пытаясь понять, где заканчивался коридор и вёл ли он к лифту.

В тишине звук её шагов громыхал выстрелами. Оглушал, как бы медленно она ни шла. Но стоило обернуться, и оказалось, она прошла достаточно, чтобы больше не видеть той самой стены, от которой и начался её путь.

Мэйв остановилась.

Сзади темнота, впереди тоже.

От светильников и фонаря толку мало. Ей не разглядеть, сколько ещё идти, прежде чем на глаза попадётся хоть что-то отличное от бесконечных стен.

И что теперь? Что ей теперь делать?

Мэйв прислонилась к стене, борясь с желанием вернуться: попробовать постучать туда, где не так давно была дверь, позвать Чада, чёрт с ним, даже Акли. Кого-нибудь! Может, они её услышат? Может, вытащат отсюда?

Мэйв задрожала. Села на корточки, до боли ущипнула себя за обе щеки и, сжав губы, застонала. Но не проснулась; кожа горела под ледяными пальцами. Мэйв опустила голову, сделала глубокий вдох. Выдох. Поднялась на ноги и пошла в другую сторону, но не успела миновать и пары метров, как её снова окликнули. На этот раз шёпотом. По спине у Мэйв пробежал холодок.

Медленно, но она обернулась.

Вдалеке, из темноты возник знакомый силуэт.

— Л… — в горле у неё пересохло. — Лу?

Девочка или то, что было ей, двинулась к ней навстречу. Мэйв смотрела на то, как она приближается, и длилось это целую вечность.

Ей хотелось сделать что-нибудь. Убежать, закричать. Но Мэйв стояла, не в силах сдвинуться с места. Она чувствовала, как губы её медленно, словно под водой, шевелятся, но не слышала ни звука.

Только когда Лу приблизилась, когда Мэйв узнала, увидела её лицо, до ушей донесся собственный голос, дрожащий как стекло:

— Кто ты? Что тебе нужно?

— А тебе?

Мэйв потрясла головой.

— Ничего. Мне ничего не нужно.

Она попятилась, но девочка следовала за ней как тень, не давая оторваться.

— Я хочу уйти. Я просто хочу уйти.

Лу понимающе кивнула, как будто могла понимать, и протянула руку, то ли зовя с собой, то ли заключая сделку.

Пожимать её Мэйв не торопилась, хотя был ли у неё выбор? Она могла пятиться, но лишь до тех пор, пока не упрётся в стену. Могла оттягивать неизбежное и всё же — Мэйв медленно протянула руку — ничего другого ей не оставалось.

Лу сжала её ладонь. Кисть пронзило болью.

Мэйв вскрикнула, отпрянула, прижимая окровавленную руку к груди. Если бы не шок, она, наверное, заплакала бы, а так — оторвала испуганный взгляд от кровоточащей раны и в немом ужасе повернулась к Лу.

Девочки рядом не было. Как и коридора.

Мэйв стояла перед стеной вестибюля, обвитой толстыми стеблями, и ничего не понимала.

Сзади хлопнула дверь. Послышались голоса, топот.

Мэйв обернулась.

Отряхиваясь, Чад шёл впереди, но Акли обогнал его и первым бросился к кнопке вызова. Их с Мэйв взгляды встретились.

Секунду или две губы Акли безмолвно шевелились, пока он наконец не нашёлся:

— Ты… Мэйв, — он улыбнулся, едва ли не тыча в неё окровавленным пальцем. — А ты не перестаёшь меня удивлять.

Чад бросил на неё равнодушный взгляд, но, когда двери лифта открылись, в кабину он, напротив, заглянул с любопытством.

По соседству с продуктовыми пакетами вновь появилась сумка. Акли подхватил её, дёрнул молнию, но они и без этого знали, что внутри.

— Сработало! — Акли расхохотался.

Для Чада сумки не было, но он не выглядел расстроенным. Глаза его зажглись надеждой, и Мэйв знала почему: если сработало у Акли, могло сработать и у него.

— Ты остаешься?

Не помня себя, Мэйв поплелась к лифту. Хлынувшая из раны кровь чернилами въелась в кожу, перепачкала руки, одежду… И как она объяснит это Хью?

— Ну что? — Акли по-приятельски толкнул Чада в бок. — Уже чувствуешь себя по-другому?

Тот пожал плечами.

— А ты, Мэйв? Что ты загадала?

Она покачала головой. Ей ничего не хотелось. Разве что избежать «разговора» с Хью, но это виделось ей невозможным. Когда она вернётся в квартиру, он будет ждать её там. И единственный вариант, при котором встречи этой не случится, — это если один из них…

«…исчезнет».

И Хью исчез. Бесследно.

Вернувшись, Мэйв обнаружила квартиру пустой и зловеще тихой. Никто не встречал её, как бывало всегда, не стоял в коридоре, прожигая полным злобы взглядом, и поначалу она решила, что он ушёл. По работе или — Боже! — на её поиски.

Взгляд Мэйв метнулся к вешалке: куртка Хью была на месте и всё же… Поразительная тишина не давала ей покоя.

Конечно, он мог заработаться и потерять счёт времени, но вот, что было странно: она ничего не слышала. Вообще ничего. Ни как работает его компьютер, ни как Хью печатает или листает бумаги, ни как встает и расхаживает по комнате. Словно всё, что он делал, это неподвижно сидел. Но как такое возможно?..

«Возможно», — осенило её. — «Если он уснул».

И тогда всё, что ей оставалось, это не разбудить его.

Мэйв оставила пакеты на кухне, а сама закрылась в ванной. Там под тоненькой струйкой смыла кровь, забинтовала рану и придумала историю о том, как случайно поранилась ножом, пока готовила ужин.

С пятнами на куртке пришлось повозиться. Отстирывая их, Мэйв то и дело останавливалась и прислушивалась, надеясь различить чужие шаги до того, как Хью подкрадётся к ней, схватит за волосы и окунёт в таз с мыльной водой.

«Он знает, что она опоздала. Он всегда знает».

И то, что он не показывался, пугало.

Мэйв засунула куртку в стиральную машинку, тихонько слила воду из таза и на цыпочках прокралась к кабинету. Прислушалась. Ни звука.

Она приоткрыла дверь в полной уверенности, что застанет его там: уснувшим прямо за столом или на небольшом кожаном диванчике.

Но его не было. Нигде.

Мэйв несколько раз обошла все комнаты, и с каждым кругом тревога её только нарастала. Казалось, всё это жестокая игра. Ловушка. Западня. Хью прячется. Смеётся над ней, и вот сейчас он выскочит из-за угла, набросится на неё…

Но он не выскочил. Не окликнул её. Не вернулся, если вообще куда-то уходил.

Вестей о нём не было и на следующий день. Мобильник остался в квартире, так что никто, включая Мэйв, не мог до него дозвониться. К вечеру с ней связалась мать Хью. Тогда о его внезапном исчезновении узнали и остальные.

Они пошли в полицию в тот же вечер. Мэйв подала заявление о пропаже мужа, а уже на следующее утро её попросили снова прийти в участок. Там усадили за широкий стол и стали задавать вопросы — один за другим, что-то старательно фиксируя в служебном ноутбуке.

Взгляд мужчины в полицейской форме несколько раз опускался к её перебинтованной ладони, и Мэйв с замиранием сердца ждала вопроса о том, где и как она поранилась, а, когда его задали, не моргнув глазом соврала:

— Порезалась ножом, когда готовила ужин.

Мэйв видела, что он ей не поверил. Понимала и как это выглядело: муж пропал, ничего с собой не взял, проследить по камерам, как Хью покидает квартиру, не удалось, а вот записи с ней оказались повреждены. Более того, на руке у Мэйв порез. Свежий. А в папке, лежащей на столе, фотографии двухлетней давности, где она с разбитым лицом и тремя сломанными пальцами.

Казалось, всё шито белыми нитками. Но улик не было. По крайней мере, пока.

Конечно Мэйв его не убивала. Кто вообще сказал, что он мёртв? Хью исчез. Как она и хотела. Однако в то, что кто-то и правда исполнил её желание, даже сейчас не верилось. Мэйв своими глазами видела, как Акли уже дважды забирал с собой кругленькую сумму, но была убеждена: это сработало лишь потому, что он загадал желание, как только поранился. Там и тогда. У плюща. Она понятия не имела, что её мысли — подспудное желание, невысказанное вслух — в момент, когда двери лифта ещё не закрылись, станут реальностью. Той, с которой ей сейчас предстояло бороться.

Мэйв оставила в участке двенадцать часов и два мобильника. Домой вернулась поздно и в полной уверенности, что это только начало.

С собой она была честна: ей не хотелось, чтобы Хью вернулся, но и оказаться арестованной по обвинению в его убийстве тоже. Проблема заключалась в том, что такой исход виделся ей самым вероятным. Семья Хью не оставит этого просто так. Не забудет, словно его никогда не было. Они ждут от полиции действий и в конце концов ответов, в то время как тем ничего не стоило надавить на неё, чтобы добиться ложного признания. Пусть Мэйв и не знала, куда пропал Хью, понятно было одно: с его исчезновением проблем только прибавилось.

На часах было почти одиннадцать, когда в дверь постучали. Мэйв удивилась — поздновато для гостей — и вмиг похолодела.

«Это Хью».

Точно он. Вернулся и знает, что это она пожелала, чтобы он исчез.

Мэйв затаила дыхание, но щелчка замка не услышала. Вместо этого повторился стук. И на этот раз громче. Не отрывая взгляда от двери, она подошла ближе и посмотрела в глазок: это был не Хью. На пороге стоял Чад.

«Нужно поговорить», — сказал он после дежурного приветствия, а потом кивнул в сторону, и из-за угла появился Акли.

Мэйв скрестила руки на груди:

— Внутрь я вас не пущу.

— Можем поговорить снаружи.

— Или на улице, — предложил Акли, указав на соседние двери. — Без лишних ушей.

В этом он был прав. Вот только записи с камер, на которых она ночью прогуливается в компании мужчин, вызовут у полиции массу вопросов. В то время как сейчас, даже если Акли и Чад уже попали в объектив, Мэйв сможет объяснить их визит соседским участием:

«Зачем они приходили?»

«Хотели узнать, не нужна ли ей помощь, быть может, они пригодятся в качестве добровольцев на время поисков».

«Почему так поздно?»

«Так ведь она совсем недавно вернулась из участка, а мобильник у неё забрали».

Мэйв кивнула своим мыслям и отступила, пропуская Акли и Чада в квартиру. Лучше, чтобы разговор прошёл за закрытыми дверьми.

— Я догадываюсь, зачем вы здесь.

— Знаю, ты считаешь, что подниматься туда опасно, но, если мы снова не сделаем это, я… — Акли замолк, подбирая слова. — Я труп. Знаю, ты была бы этому рада, но послушай…

И он рассказал: и как давно искал способ купить элитную недвижимость, и как явился на сделку с наличными, и как туда вызвали полицию, которая не на шутку заинтересовалась происхождением этих денег, и про то, как их изъяли. Так что теперь, если он в ближайшие дни не предоставит документы, которых у него не было, Акли арестуют и будут судить.

«Перспективка так себе…» — подытожил он. Тогда это предложение и прозвучало: снова подняться на тридцать третий этаж.

— Нужна конкретика, в этом-то и весь фокус, — уверял её Акли. Больше денег, говорил он, ему не нужно. На этот раз его единственное желание — снять с себя подозрения. Только и всего.

Когда пришла очередь Чада, он был немногословен. Несмотря на то что и его анализы, и самочувствие улучшились, оперировать Чада не торопились. Он был двадцать восьмым на очереди и ждать просто не мог.

— Мы бы не побеспокоили тебя просто так, сама понимаешь…

Мэйв задумчиво кивнула.

Если так подумать, то и она загадала желание неправильно. Ей следовало просить о том, чтобы Хью согласился на развод и жил своей жизнью. В таком случае она могла уйти, не опасаясь оказаться объявленной в розыск или подвергнуться преследованиям со стороны его семьи. Если бы она могла вернуться и изменить своё желание, проблемы бы отпали сами собой…

Когда двери лифта закрылись, Мэйв украдкой взглянула на камеру под потолком и приготовилась ждать: полчаса или может дольше. Взгляд её бесцельно скользил по стенам кабины, пока не остановился на зеркальном отражении, в котором застыли трое — ещё недавно незнакомцы, а теперь частые спутники.

В пути они не разговаривали. Каждый из них варился в собственных мыслях, но догадаться о их содержании было нетрудно. Мэйв раздумывала над тем же: как загадать желание правильно? Как предвидеть всё то, что могло пойти не так?..

Остановилась, как ей казалось, на самом удачном варианте, но ладошки всё равно предательски вспотели. Мэйв мечтала, чтобы всё это поскорее закончилось. Ждала. И через час двери открылись.

Выглянув в холл, Акли буднично включил на телефоне фонарик, посветил вперёд, и Мэйв увидела, что плющ снова ожил. Крупные кожистые листья закрыли собой стебли, сплетясь в один бесконечный покров, и на мгновение она ими даже залюбовалась.

Акли и Чад добрались до парковки первыми, пока Мэйв как привязанная шла позади. Они поднимались сюда третий раз, и несмотря на то что этаж был тот же самый, здесь всегда что-то менялось — росло и умирало — как будто место это жило, дышало с их миром в унисон, напоминая двойника. Безобразного и пугающего.

— Твой черёд, — Акли отошёл в сторону, подзывая её к автомобилю, но Мэйв засомневалась.

— Прямо здесь? В прошлый раз я поранилась в вестибюле…

Немного подумав, Чад пожал плечами:

— Тогда иди первой. Что делать сама знаешь.

На том они и сошлись.

Мэйв поднялась по ступеням и зашла в вестибюль, ожидая, что снова окажется в мрачном коридоре, но этого не случилось: перед ней предстали всё те же стены, утопающие в колючих зарослях, молодые побеги плюща, свисающие с потолка, и изрытый трещинами пол.

У Мэйв не возникло дурного предчувствия. Наоборот. Она направилась к лифту в полной уверенности, что сейчас всё закончится. Шаг, другой, но вместо очередного вдоха Мэйв закричала. Громко. Истошно. Развернулась, побежала прочь. Но только в своих мыслях. Ноги её подкосились, она упала на колени и, обхватив голову руками, снова закричала.

— Мэйв!

Кто-то крепко сжал её плечо.

— Мэйв, что с тобой?

— Господи…

— Что там?

— Иди сюда!..

— Боже!

Оплетённый мясистыми щупальцами на стене висел человек. То, что от него осталось.

— Как он здесь оказался?

— Я не знаю.

— Кто он, чёрт возьми?!

— Я не знаю.

— Мэйв, — Акли взял её за руки и попытался поднять. — Вставай! Посмотри на меня! Где ты поранилась в прошлый раз?

Она не ответила, и Акли тряхнул её, стараясь привести в чувства.

— Открой глаза, слышишь? Мы не можем уехать отсюда, пока не сделаем всё, как нужно.

И он потянул её к плющу. Грудь Мэйв наполнилась ужасом.

— Нет… Нет!

— Какой из них?

Она распахнула глаза. Увидела перед собой лицо Акли — бледное как у мертвеца, а за ним плющ. Зелёный, цветущий, сожравший её мужа.

На листьях бурой сыпью засохла кровь, и только сейчас Мэйв поняла, что они стоят посреди огромной живой паутины. До них она пока не добрался, но схватила Хью, петлёй затянувшись на белой шее, обвила руки, торс и забралась внутрь, будто он не человек, а перчаточная кукла. Ноги валялись отдельно, на полу, почти полностью скрытые листвой.

Почувствовав, как тошнота подступает к горлу, Мэйв опустила голову и прижила ладонь ко рту.

— Не смотри на него, — Акли обернулся к висящему в зарослях телу, прикрыл нос, словно только сейчас почувствовал исходящую от него вонь, и указал на колючий стебель. — Который? Этот?

Мэйв покачала головой.

— Чёрт, да возьми себя в руки!

Он больно вцепился ей в плечи, но у Мэйв не было сил сопротивляться. Щёки защипало от слёз.

— Оставь её, — вмешался Чад. — Пусть успокоится.

Пальцы Акли разжались.

— У нас нет на это времени!

— Что толку? Посмотри на неё, она сейчас в обморок свалится.

— И чудно, но не раньше, чем мы зайдём в лифт, — Акли схватил её за руку, потянул, но она стала вырываться.

— Я сама. Сама!..

Хватка ослабла, и Мэйв, едва устояв на ногах, отпрянула.

— Давай. Быстрее!

Она протянула дрожащую руку, и пальцы как во сне коснулись стебля. Мэйв ахнула. По ладони потекла кровь.

До неё как издалека донёсся голос Акли, велевший Чаду пойти проверить, изменилось ли небо. Мэйв услышала, как хлопнула дверь, и после тихого «Едем», лифт загудел, спускаясь за ними.

— Мэйв, идём.

Чад аккуратно подтолкнул её внутрь кабины, и только тогда она поняла, что загадывать ей нечего. Хью уже не мог вернуться.

Двери лифта закрылись, и, шумно вздохнув, Акли повернулся к ним, чтобы изобразить, как бешено колотилось его сердце:

— Ну и дела, чёрт возьми!.. — голос его звучал наигранно бодро. — Я же не один это видел?

Никто не ответил.

Мэйв вышла из лифта на подкашивающихся ногах и обернулась. Голова шла кругом, но не заметить две чёрные сумки, появившиеся в кабине, она не могла.

— Вы меня обманули, — не то вопрос, не то утверждение.

Невинно улыбнувшись, Акли помахал ей рукой.

Реальность настигла Мэйв на следующее утро, когда она переступила порог полицейского участка и узнала, что Хью попал на записи городских камер. Он был жив, шёл один и, по мнению полиции, скрылся по собственной воле.

В тот же день поиски прекратились, и это привело семью Хью в бешенство. Они уверяли, на записях не их сын, но Мэйв его опознала. Подтвердила, что мужчина, похожий на её мужа, был им, хотя знала, что это не так. Видела.

Настоящий Хью остался на тридцать третьем этаже. По её вине. Из-за её желания. Но скажи она правду, перспектива оказаться закованной в наручники сменилась бы на тесные объятия смирительной рубашки, а Мэйв не сошла с ума. Во всяком случае, она на это надеялась.

Просить о том, чтобы Хью вернулся, Мэйв не решилась. Кто знал, как именно и в каком виде это случится. Её бросало в дрожь от одной только мысли, что она вернётся в квартиру и обнаружит его тело на полу гостиной. Как бы тогда она объяснила его смерть? Кто бы вообще ей поверил?

Время поджимало, и Мэйв загадала желание как в бреду: на последних секундах, когда прямо перед ней пронеслась дверь, а перед глазами — вся жизнь. Просила о малом, снять с неё подозрения, но просчиталась и в этот раз. Полиция, может, о ней и забыла. Но не родители Хью. Не его семья.

Для них она так и осталась главной и единственной подозреваемой. Человеком, который знал больше, чем говорил, а значит на то была причина. Мэйв не догадывалась, в какой момент у них возникло чувство, будто она лжёт, но они ухватились за него, сжали в тиски, не давая ускользнуть, и, должно быть, мечтали проделать с ней тоже самое.

Теперь Мэйв часто думала об этом: он ведь их сын. Ей следовало догадаться, что с исчезновением Хью ничего не закончится. За ней не прекратят следить и не отпустят просто так. Мэйв станут преследовать. Они уже это делали, и Хью поступал так же. Он не всегда был жесток, напротив, загонял её в капкан постепенно, с любовью матери, прикрывающей дверь в спальню своего дитя — так мягко и осторожно, что даже щелчок замка не смог бы её разбудить.

Сейчас и они вели себя так же. Прощупывали, стараясь не спугнуть, выспрашивали, меняя тон с жалостливого на требовательный, с любезного на нетерпеливый, и она им подыгрывала.

Следующие несколько дней Мэйв исправно показывалась на людях, стараясь ничем не выдать, что не ждёт возвращения мужа, а готовится бежать. Расклеивала принесённые родителями Хью объявления, участвовала в организованных ими поисках и даже пообещала вернуться в полицейский участок, чтобы посмотреть записи с камер ещё раз. Делать этого, естественно, не собиралась, но ей требовалось усыпить их бдительность: настолько, чтобы успеть добраться до арендованного автомобиля без «хвоста», а после — тоже исчезнуть.

Всё должно было случиться сегодня. Как только на город опустится глубокая ночь, и мужчина, отправленный следить за ней, задремлет в припаркованной у обочины машине.

Мэйв покосилась на часы: без пятнадцати час. Рано.

Вернулась на кухню, машинально включила чайник и слепо уставилась в окно, раз за разом прокручивая в мыслях предстоящий путь. Она делала это и раньше. Представляла, как хватает сумку и бесшумно покидает квартиру, но фантазии — грубый слепок с реальности: в них сердце не выпрыгивало из груди, а тело не выкручивало тревогой. Мэйв боялась, но знала, медлить больше нельзя.

На то, чтобы собрать сумку, ушло не больше десяти минут. Она обвела взглядом паспорт, водительское удостоверение, ключи от арендованного автомобиля, разложенные на столе, и спрятала их в последнюю очередь — сначала под сменной одеждой, потом, немного подумав, в боковом кармане сумки.

Ключ от квартиры и мобильник держала при себе, то и дело доставая последний и поглядывая на время.

Отвлечься не получалось.

Мэйв сделала глоток кофе, и впервые за много лет ей захотелось закурить. Мысли о побеге на пару минут сменились поисками сигареты. Она проверила ящики в кабинете Хью, но нашла их в месте намного прозаичнее — кармане куртки. Села за стол и, задумчиво покрутив сигарету в руках, чиркнула зажигалкой. Затянулась. Дым обжёг горло, и Мэйв с непривычки закашляла, прикрывая рот рукой. Нет, в квартире она курить не будет. Нужно на воздух, но открывать окна у себя Мэйв не собиралась. Слишком опасно. Зато на общем балконе с парковки её будет не видно. Там и прятаться не придется.

Мэйв затушила сигарету и, сжав в руке пачку с зажигалкой, вышла на этаж. В такое время не ждала кого-то увидеть, но зайдя за угол, услышала, как щёлкнул замок, и невольно взглянула на дверь в конце коридора.

Увидев её, Чад будто не удивился, а вот она — да.

Выходя из квартиры, он привычно кивнул ей в знак приветствия. Мэйв сделала тоже самое, и они оба застыли, глядя друг на друга в долгой, понятной только им двоим, паузе.

Весь путь до лифта они молчали, но стоило зайти в кабину, как Акли тут же перевёл взгляд на Мэйв и несколько секунд пристально сверлил её взглядом:

— Не знал, что ты куришь, — сказал он наконец. Потом зевнул и непринуждённо облокотился о зеркальную стену в ожидании ответа, но его не последовало. — Эй, да ладно тебе. Ты что, всю дорогу собралась молчать? Могла хотя бы улыбнуться. Я же не осуждаю тебя. Сам бы закурил, будь я на твоём месте, тем более после всего того, что произошло…

Акли многозначительно замолчал, не сводя с неё глаз, и Мэйв нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— Твой муж. Это же он пропал, да? Я видел объявления. Их чертовски сложно было не заметить.

Мэйв не ответила, но напряглась. Говорить об этом ей не хотелось. Не с ним и не сейчас. Однако Акли не собирался отступать:

— Ну? Что скажешь?

— А что ты хочешь услышать?

Акли рассмеялся.

— Даже не знаю! Как на счёт: «Спасибо, что поднялся посреди ночи, чтобы решить мои проблемы»?

Мэйв качнула головой:

— Я тебя не звала.

— Интересно, как бы вы без меня уехали.

— Повторяю, это была не моя идея.

— Неужели? То есть мы спускаемся сюда не из-за тебя? — Акли повернулся к Чаду: — Ты же сказал, что нужна помощь. Значит она нужна тебе? Не ей?

Тот нахмурился:

— Какая разница?

— Огромная! Огромная разница. Если на этот раз мы поднимаемся решать твои проблемы, Мэйв, то теперь мы в расчёте верно?

— К чему ты клонишь?

— Как к чему? Давай-ка вспомним: не считая самого первого раза, мы поднимались ещё дважды. Для меня, и для Чада, разумеется. А сейчас помогаем тебе. Значит мы в расчёте, и никаких обид теперь и быть не может.

— Ты обманул меня. Вы оба.

— Я неправильно выразился…

— Неправильно выразился? Ты сказал, что тебе грозит тюрьма, а сам набрал больше прежнего. Ждёшь пока тебя реально поймают? Ещё и совести хватило прийти и врать мне в лицо…

— Не тебе осуждать меня, Мэйв. Это ты страшный человек, — тон, с которым Акли произнес эту фразу, ей не понравился.

— О чём ты?

Акли усмехнулся и ткнул себя пальцем в грудь.

— Я по-твоему идиот? Остальных ты, может, и провела, но не меня, — он указал на Чада. — И не его.

Мэйв сложила руки на груди, стараясь скрыть, что от этих слов её тряхнуло током.

— Не смотри так на меня. Хочешь, чтобы я сказал это вслух? Что это ты…

Дыхание перехватило.

— Я этого не делала.

— Не спорю, — Акли примирительно выставил ладони вперёд. — Сама бы ты вряд ли справилась. Но ты пожелала, чтобы он умер, да? Только не думала, что об этом кто-нибудь узнает. Что он вообще окажется там, а не где-нибудь далеко, среди непроходимых гор или, на крайняк, в куче помоев на городской свалке. Так что повторяю: не тебе меня судить. Да, мне нужны деньги, и я беру их здесь. Разве это преступление? Не думаю, а вот то, что сделала ты…

— Я хотела не этого.

— Охотно верю и обещаю сохранить этот маленький, но очень гадкий секрет, — Акли провёл пальцами по губам, изображая, что застегнул их на молнию. — Мы же друзья?

— Мы не друзья…

— Ладно, пока скажем так — партнёры.

— И никакие не партнёры!

— Но можем ими стать. Нет, даже так: должны! Ты вообще понимаешь, какими возможностями мы теперь обладаем? Это место, это… существо. Оно же настоящий джин, только заперт не в лампе. Подумай, Мэйв, мы втроём сможем помочь не только друг другу, но и остальным. Сегодня, завтра и всегда люди снаружи сталкиваются с миллионом проблем и что плохого, если мы будем теми, кто их решит? Мы сможем побороть неизлечимые болезни, навсегда стереть и голод, и смерть. Не сразу, со временем, разумеется. Для начала, к примеру, возьмём деньги и пожертвуем их в какой-нибудь благотворительный фонд…

Мэйв нахмурилась, не понимая серьезно ли он:

— Ну конечно, а потом их происхождением заинтересуются и нас посадят.

— Значит нужно понять, как сделать так, чтобы этого не произошло. Пока мы здесь втроём, пока мы держимся вместе, думаю, проблем не будет.

— Нет, — Мэйв покачала головой. — Делайте что хотите, но без меня.

— Просто подумай об этом. Время у тебя есть, — Акли взглянул на часы и ухмыльнулся. — Минут сорок.

Слабый луч фонарика выхватил из темноты знакомые руины. Акли пошёл вперёд, освещая им путь. Мэйв и Чад вышли следом. Путь лежал к парковке, и, в последний раз оглядывая хищный сад, Мэйв снова и снова возвращалась к их разговору в лифте.

Ей не нравилось, что Акли вообще заговорил об этом. Он всегда много болтал, но теперь говорил совсем безумные вещи. Возвращаться сюда — значит рисковать. И по-крупному. Мэйв пошла на это в последний раз, и никак не ожидала, что у Чада и Акли совсем другие планы.

Казалось, они ни разу не задумались над тем, что возвращаются домой не потому, что могут. Не потому, что контролируют это место, как вообразил себе Акли. Им позволяют. Только и всего. Расставленный для них капкан мог захлопнуться в любую секунду, и, когда это случится, они останутся здесь навсегда. Вот как поступают те, кто на тебя охотится. Используют приманку.

— Справишься сама? — Чад обернулся и кивнул в сторону вестибюля.

Мэйв засомневалась, но ответила, что да, и он поспешил за Акли к набухшим кровью стеблям. Провожая их взглядом, Мэйв с омерзением подумала о том, что ей тоже придётся к ним прикоснуться. Пусть и в последний раз.

Решение вновь подняться сюда далось нелегко, и всё же Мэйв не оставляла надежда хоть немного исправить свою ошибку — не только полиция, но и семья Хью должна поверить в то, что он жив и сам решил исчезнуть. Шанс увидеть его снова успокоит их сердца, и Мэйв сможет уехать… Это меньшее, что она могла для них сделать.

Мэйв поднялась по ступеням, остановилась у двери, но внутрь не зашла: застыла, глядя в пустоту, и очнулась лишь когда её окликнули.

— Ну так что, Мэйв, заходишь?

И она зашла.

Шагнула в эту пропасть и, ещё не видя Хью, его почувствовала.

— Господи… — Мэйв прикрыла нос ладонью и двинулась к лифтам.

Сзади хлопнула дверь.

— Нужна помощь?

Она не ответила. Схватилась за колючий стебель и почти сразу отпрянула, прижимая ладонь к груди.

— Как скажешь, — Акли сравнялся с ней, но в отличие от Мэйв смотрел не на стебли. — Не хочешь забрать себе кольцо? На память? Смотри, плющ перебил ему запястье, так что думаю, я смогу…

Отступив на шаг, Акли ударил ботинком по безвольно свисающей руке. Мэйв вскрикнула:

— Что ты делаешь?!

Акли снова отошёл. Ударил ещё. И ещё. Кисть с блестящим кольцом на распухшем пальце ударилась об пол.

— Господи…

Снаружи зашумел дождь.

— Ну что, возьмешь?

— Ты с ума сошёл?!

Мэйв взглянула на Чада, ища поддержки, но тот молча нажал на кнопку вызова и отвернулся к лифту.

— Так оно тебе не нужно? Я думал, ты сентиментальная… Не хочешь, ну и ладно. Ничего личного, Мэйв. С меня ужин.

— Пошёл ты!

Он усмехнулся.

— Ладно, но номер свой хотя бы оставишь?

— Пошёл к чёрту! — повторила она и увидела, как в его глазах вспыхнул гнев. За секунду.

— Следи за языком.

— А то что? Ударишь меня?

Акли схватил её за руку и сжал, да так сильно, что она вскрикнула:

— Я пытался с тобой по-хорошему, но ты…

— Пусти меня.

— Думаешь, ты самая умная? Кто сказал, что ты можешь решать за нас троих? Нас двое, ты — одна. Ещё и убийца, забыла?

— Отпусти, мне больно!

Хватка ослабла, и Мэйв попятилась, пытаясь остановить кровь, ещё сильнее хлынувшую из раны.

— Ты мерзавец!

Двери лифта открылись, и она вновь увидела две чёрные сумки, набитые до отказа, но Акли к лифту не спешил: снял куртку, подобрал гниющую кисть и, поморщившись, пару раз обмотал её, превратив в тугой свёрток.

— Ты что делаешь?

— Как что? А вдруг ты решишь от нас сбежать? Это тебя удержит… Ты же не хочешь, чтобы эту руку нашли во время поисков? А под ногтями — твою ДНК.

— Это невозможно…

Акли пожал плечами:

— Вот и проверим, — тут он хохотнул. — Нет, ты правда считаешь, что убить человека, загадав желание, возможно, а то, что твоя ДНК найдется под его ногтями, нет? Ты такая наивная.

— Ты этого не сделаешь.

— Нет, зачем мне это? — ухмылка не сходила с его губ. — Я же твой друг, то есть партнёр, забыла? А всем партнёрам нужны гарантии.

Чад и Акли зашли в лифт.

— Не беспокойся, мне незачем сажать тебя в тюрьму. Но я могу. Помни об этом.

— Ты же это несерьёзно? Оставь её здесь. Я всё поняла, мне жаль…

— Нет, — он покачал головой. — Вот когда я поверю, что ты и правда поняла меня, тогда об этом и поговорим. Давай, спорить нет смысла.

Мэйв шагнула в кабину и покосилась на свёрток в руках Акли. Заметив её загнанный взгляд, он улыбнулся:

— Будь послушной девочкой, Мэйв, и всё будет хорошо. Это не сложно.

Мэйв похолодела. Однажды она уже это слышала.

Двери лифта пришли в движение. Зашумели, заскользили, деля их жизнь на до и после, и, прежде чем створки сомкнулись, решение было принято: и Акли, и Чад должны исчезнуть.

Лифт тронулся. Дрожащие ладони сжались в кулаки, и Мэйв уставилась на электронное табло, отсчитывая вместе с ним этажи-секунды.

Восемь… Девять… Десять….

Когда двери открылись, Чад первый шагнул на этаж. Шагнул и упал: с грохотом повалился на бок, так что туловище оказалось в холле, ноги — в кабине.

Мэйв ахнула, прижала ладонь ко рту и попятилась. Далеко не ушла: упёрлась в стену и услышала, как раздался хриплый стон.

Свёрток выпал из рук Акли.

Он прижал ладони к груди, цепляясь пальцами за рубашку. Лицо его перекосило от боли. Глаза расширились, челюсть отвисла, и он заскользил спиной по стенке, пока не осел на пол.

А потом всё стихло. Мгновенно.

В немом ужасе Мэйв подняла руки к голове и так и замерла.

Секунда… Две… Три…

Она приблизилась к Акли словно в замедленной съёмке — разбивая каждый шаг и вздох на микрокадры. Приблизилась и убедилась: он мёртв. Действительно мёртв. Как и Чад. Но почему?..

«…почему они не исчезли, как и Хью?»

Мэйв обернулась к панели управления, где как уголь алела одна-единственная кнопка, и вдруг услышала, как со стороны квартир хлопнула дверь. В голове её будто затикала бомба.

Борясь с подступающей тошнотой, Мэйв взяла Чада за ноги и затащила внутрь кабины.

Сердце забилось в горле. Мэйв переступила через зловонный свёрток, валяющийся посреди лифта, и вышла на этаж. Оттуда нажала на кнопку тридцать третьего этажа, и двери послушно закрылись.

Лифт с тихим гулом взмыл вверх.

Лучи фар ловко прощупывали дорогу впереди, пока Мэйв вслушивалась в тихий рокот мотора. Мимо проносились дома и деревья, за спиной — уменьшались многоэтажки.

Выехав на шоссе, она бросила взгляд на датчик топлива — бак был заполнен больше чем наполовину — и уставилась в зеркало заднего вида. Едущий следом автомобиль на секунду поравнялся с ней и… обогнал.

Мэйв с облегчением выдохнула и сильнее вжала педаль газа. На горизонте, расползаясь по небу, медленно краснели облака.