— Чья это ошибка?

Низкий голос клиента звучал спокойно, но я чувствовала таящуюся в нём угрозу. Вглядываясь в его брутальную внешность, я с ужасом осознавала, что тот самый косячный продавец, который обслуживал этого красавца — я.

Один день назад, когда фактурный клиент появился на пороге нашего магазина и сказал, что ему необходимо сто пятьдесят квадратов глянцевого керамического гранита все девчонки продавцы повскакивали с мест. Ну как же не подойти к такому заказчику: клиент красавчик, обрабатывать не нужно, квадратура хорошая, а после выдвинутых планов по объёмам личных продаж подружки продавцы резко превратились в тайных врагов. Каждый готов был подрезать другого уже на старте. Я как раз сидела за компьютером и чисто физически не успела бы подлететь первой, поэтому сдалась не вступая в бой. Но то ли счастливый случай снизошел до меня, то ли фартануло знатно, он прямым ходом, раздвигая широкой грудью девчат словно ледокол, направился к ресепшену.

Девчонки потом ещё долго решали кому приписать свалившиеся с неба квадраты плитки, но после долгих обсуждений всё-таки оставили мне. И когда сегодня я вновь увидела его, сердце замерло от восхищения и страха — довольные клиенты так быстро не возвращались. Сто процентов был какой-то косяк. "Либо склада, либо завода," — подумала я.

Горячая волна ужаса и паники окатила меня с ног до головы, когда в накладной увидела не тот артикул. Это была моя ошибка, я случайно перепутала цифры и вместо жемчужного цвета выписала песочный. Перед глазами пронеслись все действия, которые надо было сейчас осуществить, чтобы исправить ошибку. Это мне надо было за свой счёт нанять фуру, которая увезет ошибочный керамогранит и привезёт необходимый. Нанять грузчиков, чтобы разгрузили и загрузили все коробки, а это почти три тонны и несколько часов работы. Но больше всего меня пугала мысль, что я останусь без денег, ведь оплатить все расходы предстояло мне из своего кармана.

"Нет, только не сейчас. На что мы будем жить?"

Муж уже месяц сидел дома, пытаясь найти достойную работу. Бабушка после перенесённого ковида всё больше задыхалась и её срочно надо было везти на обследование. Как же не вовремя я ошиблась. Мысленно попрощалась с половиной зарплаты, понимала, что юлить и сваливать вину на другого, чтобы подставить, не было смысла да и не входило в мои правила.

— Ну так что? — мужчина присмотрелся к моему бейджу и продолжил. — Кто виноват Александра?

Набрав воздух в лёгкие, я с трудом выдавила из себя:

— Я.

— Вы? И как же так получилось?

Его лицо выражало лёгкую заинтересованность и, несмотря на ситуацию, уголки губ поднимались в полуулыбке. Он не метал молнии и не покрывал меня матом, просто спокойно смотрел в глаза. Я в десятый раз покрылась потом, кровь снова прилила к щекам.

— Артикулы отличаются одной цифрой, я ошиблась. Это моя вина. Простите.

Я физически чувствовала как три пары глаз коллег уставились в мою сторону с укором. А он помолчал несколько секунд, всё так же не отводя взгляд, затем ответил, мне даже показалось, что в голосе мелькнуло удивление.

— Спасибо, что сказала правду, — неожиданно произнёс он. — Не часто можно встретить такого честного продавца.

Щёки, которые и без того горели розовым румянцем вспыхнули ещё сильнее.

— Ну что ж Александра вы меня приятно удивили, но сейчас я очень тороплюсь, — он окинул меня оценивающим взглядом и продолжил. — Оформите обмен и постарайтесь сделать максимально быстро. Хорошо?

— Да, конечно. Ближайшую дату доставки могу предложить на завтра. Устроит?

— Хорошо.

— Фуру и грузчиков на какое время заказывать? — решила уточнить я.

От удивления он даже вскинул вверх густую чёрную бровь.

— Вы собрались заказывать фуру?

— Ну да. Это же моя ошибка, значит, я должна покрыть ваши расходы.

— Вы серьёзно?

— Ну да.

Его губы растянулись в усмешке, будто он не верил моей искренности.

— Александра, вы точно с этой планеты? Готовы пожертвовать своими деньгами?

Я пожала плечами.

— Это ведь ошиблась я, значит, и ошибку мне исправлять.

— Я придерживаюсь других взглядов, так что с фурой отбой. У меня своя техника и люди. От вас только требуется оформить все документы правильно и быстро.

Вздох облегчения вырвался из груди.

"Как же здорово, что есть такие мужчины," — мне хотелось его расцеловать от счастья. Его хитрый взгляд навёл на мысль, что он, кажется, догадался об этом.

На самом деле мне было с чем сравнивать, буквально три дня назад клиент устроил скандал из-за того, что коллега случайно обсчиталась на одну коробку плитки.

— Малышка, давай поскорее оформи всё. Тороплюсь сильно.

Он полез в карман, вытащил кардхолдер и приготовил банковскую карту для возврата денег. Я же пыталась привести мысли в порядок, его фамильярное обращение дрожью прокатилось по телу до самых кончиков пальцев. Давно я не слышала чтобы кто-то называл меня "малышка".

После того как документы были переоформлены, а я с дежурной улыбкой вручила накладные, в ответ услышала не просьбу, а скорее приказ:

— Дай мне свою визитку.

Вообще я придерживалась правила не давать номер телефона никому, чтобы обезопасить свой отдых от людей, которые любят нарушать границы, но сейчас я даже подзависла.

"Как ему отказать, если он меня выручил?"

— Не бойся по ночам звонить не буду.

— Ну, если только не будете.

Я нерешительно дописала свой номер на визитке магазина и протянула ему.

— Скажите ваш номер и имя, чтобы я знала кто звонит, с незнакомых номеров не беру.

Он вытащил из кармана брюк большой и тонкий телефон, как мне показалось самая последняя модель айфона, и послал дозвон.

Его чёрные глаза смотрели спокойно и уверенно, но что-то будоражащее было в этом взгляде.

— Как вас записать?

— В документах не указано?

— Нет, я на юрлицо оформляла.

— Ок, можешь записать Дмитрий Иванович, а можешь просто Дима.

— Отлично, так и запишу Дмитрий Иванович.

— Ну давай. Пока Александра. Как товар получу отзвонюсь, чтобы ты не переживала.

Он подмигнул, развернулся и широкими шагами направился к выходу.

Я ещё раз выдохнула, вытерла взмокшие ладони об юбку.

"Слава богу, что всё обошлось. Мне ещё не хватало денежных проблем".

Всё оставшееся время до конца рабочего дня я прокручивала наш разговор, вспоминая детально, его глаза и пухлые чётко очерченные губы, трехдневную щетину, которую так хотелось потрогать.

— Ну и фортануло же тебе, — с этими словами ко мне подошла Марина, такой же продавец, как и я. Мы с ней хорошо общались, но до подруг недотягивали отсутствием свободного времени.

— В чем же фортануло?

Я не любила эти разговоры с плохо скрываемой завистью.

— Ну то что скандал не закатил. Ещё и не потребовал возместить расходы.

— Ну да, в этом точно подфартило.

— Ещё встречаются настоящие мужики. Ты обратила внимание какая у него фигура?

— Не особо, — соврала я.

Конечно же я обратила внимание, надо быть слепой, чтобы не увидеть широкие плечи, мощный торс.

— А попа какая, ммм. Всегда любила мужиков с упругими ягодицами, — продолжала нахваливать его Маринка. — А знаешь почему?

— Марина, не сбивай.

Я в третий раз начала пересчитывать кассу.

— Потому что такие мужики хорошие любовники, — продолжила она, не обращая внимания на мои слова.

Зазвонил рабочий телефон, Марина сняла трубку.

— Сааш, тебя наверх вызывают. Шеф.

"Да блин! Что за день сегодня ненормальный".

Офис нашей фирмы занимал второй этаж над магазином. И если говорили, что вызывают наверх чаще всего это не предвещало ничего хорошего.

Я бросила считать кассу, сегодня цифры никак не хотели подчиняться.

— Марина пересчитай, пожалуйста.

— Да без проблем, не переживай. Я посчитаю и смену закрою.

— Ладно. Я пошла.

— Ни пуха.

Лестница на второй этаж находилась в подсобных помещениях. Длинный тёмный коридор гулко разносил стук каблуков от стены к стене. Со стороны лестницы лился свет, выделяя её ярким пятном на фоне серых стен. Я быстро взлетела по ступеням на второй этаж, на секунду задержалась перед зеркалом, чтобы осмотреть всё ли в порядке. В отражении на меня смотрела стройная крашенная блондинка с испуганными почти черными глазами, они всегда темнели, когда я злилась или переживала, в хорошем настроении они были синими. Я поправила юбку карандаш, которая немного съехала набок, застегнула верхнюю пуговицу рубашки на всякий случай. В целом своим видом осталась довольна.

Кабинет директора был третий по коридору, я подошла к двери, прислушалась, оттуда не доносилось ни звука. Постучала.

— Да, входи, — донеслось изнутри.

Я рывком открыла дверь.

— Здравствуйте, Сергей Владимирович.

За столом сидел директор сети, светловолосый полный мужчина. Он лениво поднял на меня взгляд.

— Ну рассказывай.

— Что именно?

— Как ты докатилась до такой жизни? — он хихикнул над собственной шуткой.

— В смысле?

— Ладно, проехали. Что там у тебя за история с керамогранитом получилась?

"Вот же засада. Кто-то успел уже донести. Что за сволочи со мной работают, готовые подставить друг друга?" — я мысленно ругнулась, но внешне пыталась сохранить спокойствие.

— А что такого произошло? Вы имеете ввиду фирму "Стройреал"?

— Ну да. Её самую.

— Там всё отлично. Заключили договор, купили партию.

— Что за возврат?

— Цвет не тот оказался. Но я уже всё уладила, наша фирма никаких расходов не несёт.

— А ошибка чья? Клиент передумал или что?

Сердце стучало уже где-то в висках. Признаться сейчас в своей ошибке всё равно, что лишить себя премии. А мне деньги сейчас просто необходимы. Но и врать не могла, скорее всего директор уже обо всём знал.

— Моя ошибка, артикулы перепутала. Но я всё исправила. Клиент доволен, взяла их доставку под свой контроль, — я старалась говорить медленно и уверенно, но мой рот протараторил все слова, выдавая волнение с головой.

— Ясно. Свободна.

— Сергей Владимирович, что теперь будет? Оштрафуете?

Он опустил глаза на документы перед собой и не глядя ответил:

— Бухгалтерия завтра оповестит. Можешь идти.

Вот что за человек, будто ему сложно нормально ответить.

Я вышла не прощаясь, не падать же на колени вымаливая прощение. Мозг лихорадочно обдумывал, как вылезти из этой жопы, в которую я попала. Придётся опять тормошить кредитку, а я ведь планировала закрыть её за полгода, в итоге оплачивала только проценты и снова ныряла в неё за новой порцией денег. Ещё и эта ипотека второй год тянула жилы ежемесячно. Горечь и обида на собственную судьбу затопили душу, я быстро смахнула выступившую слезу и рванула в магазин, чтобы переодеться. Мне не хотелось находиться здесь ни секунды. Сколько сил я угрохала чтобы стать лучшим продавцом. Минимум выходных, десятки часов над идеальными дизайнами, благодарные клиенты, самые высокие продажи среди коллег — получается ничего из этого не учитывалось для чтобы получить из-за первой ошибки просто выговор. И хоть на часах ещё было без пятнадцати шесть, а моя смена заканчивалась в семь, я переоделась в свою одежду — джинсы и футболку, накинула кожаную куртку и вышла в зал. Марина стояла посреди магазина, значит, кто-то из покупателей ещё гулял по стендам.

— Марина, пока! — крикнула я ей и, не дожидаясь ответа, вышла на улицу.

Сейчас мне было всё равно даже, если Маринка будет завтра возмущаться. Мне нужно было остаться одной, наедине со своими мыслями, успокоиться, работать сейчас я бы точно не смогла.

Прохладный ветер остудил разгоряченные щёки. С неба сыпал мелкий колючий дождь, весенний воздух наполнил лёгкие и я даже могла почувствовать себя счастливой, если бы не мысль о штрафе и то, что дома меня ждёт Андрей. Мой муж. Вчера мы с ним вновь поссорились. И сейчас, если я хотела с ним помириться надо было придумать шедевральный ужин, программу соблазнения на вечер, а мне совсем этого не хотелось. Андрей был из тех людей, которые обижались и могли молчать неделями. Он наказывал меня своим равнодушием и игнором, а я задыхалась в этой гнетущей и напряжённой атмосфере. Единственный выход избежать этого — превратить его жизнь в праздник, хотя бы на один день. Но с каждой новой ссорой подобные шоу давались мне все сложнее. Я чувствовала себя проститкой без права на голос и желания. Он задавливал меня своим эгоизмом.

А вся ссора началась всего лишь с моего замечания, что мог бы и кушать приготовить. Ведь его рабочий день был намного короче моего. Он работал сисадмином в сети продуктовых магазинов и приезжал туда лишь по вызову для устранения проблем. Но кто я и кто он, Андрей всегда относился ко мне как к пустышке. "Я старше, поэтому ты должна слушаться меня," — любил повторять он. А я молчала, ведь бабушка всегда говорила, что женщина должна создавать уют и тепло в доме, иначе муж не захочет возвращаться туда. Иногда молчать удавалось, но в последнее время обида стала прорываться. Ну кто сказал, что женщина должна молчать? Разве дружная семья такая? Если мужчина любит разве он не должен показывать свою любовь поступками, помощью? Ответов на вопросы я не находила, женские форумы разнились ответами, а я всё больше запутывалась как жить дальше. Ссоры происходили всё чаще. Вчера, когда обида ещё кипела, я придумывала планы мести, собиралась уйти после работы к подруге, чтобы остаться у неё ночевать. Хотелось заставить его понервничать, чтобы он, наконец, вышел из своей зоны комфорта и хоть что-то сделал для меня. Мне просто хотелось чувствовать себя нужной. Но сейчас вся злость и обида прошли. Меня тянуло домой, чтобы заварить горячего кофе, укутаться в плед с любимой книгой и унестись мыслями в другой мир или вселённую. И плевать, что он там обижается и ждёт пока я брошусь к его ногам. Мне просто хотелось жить без ссор, как нормальная дружная семья, о которой я всегда мечтала. И которой у меня никогда не было.

Я прикурила сигарету и глубоко затянулась. Голова закружилась с непривычки. Вообще я не курила, если только немного, по молодости баловалась. Сейчас же в свои двадцать шесть понимала, что курение не самое лучшее пристрастие женщины, хотя иногда разрешала себе одну сигарету в особенно стрессовый день, чтобы успокоиться. Или просто выйти на улицу в разгар рабочего дня. Те кто курили могли без проблем уходить в курилку на пять минут, за день таких пятиминуток набиралось на полчаса, а если ты не куришь твоё дело — работать.

Так я несколько месяцев назад купила пачку сигарет, и когда совсем было плохо или хотелось избежать какого-то неприятного клиента, говорила, что я пошла на перекур и сбегала из зала.

Я медленно спустилась со ступенек магазина и уже хотела идти в сторону остановки, как краем глаза заметила мужской силуэт. Подняла глаза и замерла от неожиданности, возле чёрного хаммера на парковке стоял Дмитрий Иванович собственной персоной.

— Разве ты не знаешь, что курить вредно?

— Дмитрий Иванович? — я не заметила как приоткрыла рот от изумления.

Он подошёл ко мне, забрал сигарету и ловким щелчком отправил её в мусорку у крыльца.

— А я почему-то думал, что ты не куришь.

— Я и не курю, — ко мне наконец вернулась способность говорить.

— То есть это мне привиделось?

— Нет. Просто редко курю, когда нервничаю.

— И что же тебя расстроило?

Сейчас когда между нами не было стола, а мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо, я осознала насколько он высокий.

— Поступки людей.

— Неужели есть люди способные обидеть такую хорошую девочку?

Я потерялась от его интонации и слов. Куда подевалась его сдержанность? Почему он со мной так разговаривает?

— Дмитрий Иванович, не понимаю к чему этот разговор.

— Не понимаешь? А мне показалось, что ты специально устроила заварушку с плиткой, чтобы привлечь внимание. Разве нет?

— Я?! — возмущение захлестнуло меня с головой. — Да вы что? Я не флиртовала…

— Тише, тише. Успокойся. Шучу.

Я растерялась и замолчала. Что в голове у этого великана? Оставалось только догадываться. Неужели он здесь из-за меня? Я так давно привыкла думать, если я замужем, то не привлекательна для других мужчин. А теперь передо мной стоял красавец-самец и разговаривал будто я маленькая школьница. И вся ситуация напоминала начало дешёвой порнушки. Ещё не хватало предложения заняться сексом прям в машине. Постепенно мне вернулась выдержка, грубые мысли отрезвили и я смогла спокойно ответить.

— Я совершенно спокойна. Просто немного удивлена нашей встрече.

— Саш, ты не на экзамене. Расслабься. Ничего плохого в симпатии со стороны мужчин нет. Мы же можем пообщаться поближе.

— И даже то, что я замужем вас не останавливает?

— Замужем?

Я подняла руку и продемонстрировала маленькое золотое колечко на безымянном пальце. И чуть не рассмеялась от его растерянного вида.

— И когда же ты успела совершить этот опрометчивый поступок?

— Три года назад.

Дмитрий Иванович неодобрительно покачал головой.

— Ты разбила мне сердце.

— Я не специально, — нервный смешок слетел с губ.

— Ну общаться то нам можно? Или твой альфа самец прибежит на разборки?

Эх, если бы. Мне стало стыдно за своего мужа, он однозначно проигрывал на фоне Дмитрия Ивановича. Какой он альфа самец? Скорее альфа ленивец. Но сказать такое вслух равносильно признанию того, что я неудачница.

— Ну почему же, он просто уверен в наших отношениях.

— Знаешь, я начинаю ему завидовать.

Дождь усилился и я накинула капюшон толстовки на голову. Дмитрий Иванович схватил меня за руку и потянул к машине.

— Забирайся внутрь, а то промокнешь и заболеешь.

Я нехотя подчинилась. Никогда раньше не сидела в хаммере. Мне всегда эти машины казались агрессивными и неуклюжими. Но когда оказалась внутри почувствовала себя довольно уютно. Кожаные коричневые сиденья и панель выглядели дорого и красиво, в воздухе витал аромат, который ассоциировался у меня в сознании с сильным и успешным мужчиной. Это была смесь дорогого мужского парфюма, кожи, новизны и еле уловимого запаха власти.

— Ну что Александра посвятишь мне сегодня вечер или отвезти тебя домой к драгоценному мужу?

— Конечно, к мужу. Да и не нужно меня отвозить, я сама доеду.

— Я же тебе не секс предлагаю.

От его замечания в голове мелькнул образ обнаженного Дмитрия Ивановича, а моя совесть истошно взвизгнула и заскулила голосом бабушки: "Хорошая жена должна быть верной. Плохие мысли притягивают плохие поступки". Эти слова хлестко стегнули мою пробудившуюся женственность, заставляя её вновь спрятаться в глубинах сознания.

— Извините, Дмитрий Иванович, но мне нужно домой.

— Ты уверена?

— Да, — голос вроде звучал уверенно.

— Точно хорошо подумала?

— Д-да.

" Черт, всё-таки голос дрогнул," — властные нотки заставляли меня нервничать, но я выдержала натиск.

— Ок. Говори адрес.

— Не надо, доеду на маршрутке.

Я потянулась к двери, но его спокойный и твёрдый тон заставил остановиться.

— Мне не сложно довезти красивую девушку до дома.

— Ну хорошо, улица Глинки 4а, — чувство вины за отказ вынудило согласиться. — Извините, не хотела вас обидеть.

— Меня? Обидеть? Для этого нужны более веские причины.

"Блин, вот я дура. Несу какую-то дичь".

Машина тронулась с места и его внимание полностью переключилось на дорогу.

— Почему муж тебя не встречает? — неожиданно спросил Дмитрий Иванович, когда мы выехали с парковки.

— Ну…, — я замялась.

Действительно почему?

— Он работает сисадмином… ненормированный рабочий день, — ответила я, но голос прозвучал тихо и неуверенно.

— Понятно. Наверно, хороший парень раз ты так ему верна.

— Конечно, хороший. А вы женаты?

— Саш, прекращай выкать.

— Это просто проявление уважения.

— То есть, если ты начнёшь говорить "ты", то перестанешь уважать меня?

— Нет.

" И как ему удаётся всё перевернуть…"

— Хорошо, давай на "ты".

— Отлично.

— Ты женат?

— Нет.

— А почему? Не нашлась та самая?

— Сложный вопрос. Может я когда-нибудь расскажу, если захочешь поговорить за чашечкой кофе или бокалом вина.

— Цена за ответ?

— Ну да.

Через несколько минут машина вывернула на знакомую улицу и остановилась перед панельной многоэтажкой. Он вылез из машины, обошёл её и, открыв дверь, галантно подал руку. Я почувствовала себя принцессой, которая приехала на бал.

— Ну что ж, прекрасная, Александра, до встречи.

Он вновь улыбнулся своей обворожительной улыбкой. Я последний раз бросила взгляд на мужчину одиноко стоящего рядом с хаммером и отвернулась. Стараясь поскорее оказаться в подъезде, пока решимость и целомудрие не покинули меня, уступив место безрассудству.

Взлетела на третий этаж, торопливо открыла дверь, убеждая себя, что поступила правильно. Зашла в квартиру и чуть не разрыдалась от обиды за себя. Мои жалостливые мысли прервал женский стон.

Сначала я не поверила своим ушам. Стон повторился, шлепающие ритмичные звуки доносились из зала. Словно во сне дошла до дверного проёма и заглянула в комнату. На расправленном диване Андрей в миссионерской позе лежал на худой блондинке и самозабвенно предавался страсти и распутству.

— Какого хрена?

Андрей испуганно соскочил с любовницы, нелепо оглядываясь по сторонам.

— Это совсем не то, что ты думаешь.

Блондинка тут же села, прикрывая нижнюю часть тела руками.

— Да, и что же это? Случайно упал на неё? Ты дебил Андрей.

Меня трясло, в ушах шумело, я даже не поняла откуда у меня появилась расческа в руках, которой запустила в мужа.

— Сволочь! Ненавижу! Козёл!

— Саша, Саша успокойся.

Андрей поспешно пытался натянуть штаны, но запутался в них и грохнулся на пол. Блондинка, нашарив рукой свои кружевные трусики, пыталась их натянуть.

Чувство омерзения и разочарования поглотили меня, словно они осквернили нашу квартиру, наши чувства и воспоминания.

Ведь пятнадцать минут назад я могла так же стонать под другим мужчиной, но выбрала мужа. Поступила правильно как мне казалось. А стоило ли?

Боль в груди ширилась словно опухоль, давила на сердце и грудную клетку изнутри. Главное не заплакать перед ним, мне не нужна его жалость.

Я стояла в центре комнаты и смотрела на жалкие попытки Андрея встать. Девушка уже пробиралась к выходу, когда я спросила её.

— Любишь его?

Она остановилась и пригнула голову, будто я огрела её лопатой по голове.

— Извините, пожалуйста. Я не знала, что он женат. Он не говорил.

— Зашибись.

Андрей сидел на полу, опустив голову, и молчал.

— Я надеюсь ты понимаешь, что сегодня закончилась наша семейная жизнь?

Он кивнул.

— Отлично.

Меня душил спертый воздух комнаты, наполненный её духами и страстью. Хотелось выйти, сбежать куда-нибудь подальше. Я схватила ключи от машины и выбежала их квартиры. Не помню как оказалась на первом этаже, вылетела на улицу и села в нашу старенькую тойоту. Подальше. Подальше отсюда, от этого дома и людей. Я гнала, не замечая как стрелка спидометра приближалась к ста километрам, пролетела несколько красных светофоров, не обращая внимания на знаки и предупреждения. От столкновений спасало невысокая загруженность дороги и выбранное направление. Через десять минут я уже гнала по загородной дороге, подпрыгивая на каждой кочке. Скорость снизилась, очередная яма привела меня в чувство. Я остановила машину и вышла. На улице уже похолодало, мокрый асфальт покрылся тонкой коркой льда.

Куда идти? Куда ехать? Что делать дальше? Мысли кружили над головой словно вороны, не давая ясно мыслить. Надо было как-то отвлечься, с кем-нибудь поговорить. Своему самому дорогому человеку, бабуле, я позвонить не могла, она бы сразу поняла по голосу, что у меня всё плохо и в каком я состоянии. Маме? Да ей плевать, как это было всю жизнь Подруге… единственная настоящая подруга жила в Братске и у неё сейчас уже была глубокая ночь.

Я держала телефон в руке и без конца листала телефонную книгу, но довериться сейчас кому-то из списка не могла. В шторке висело куча пропущенных, я зашла в звонки, все пропущенные были от Андрея. Интересно он звонил из-за того, что переживал за меня или за свою машину? Слышать его голос сейчас совершенно не хотелось. И когда я уже решила, что эту боль придётся переживать одной, среди входящих на глаза попался пропущенный от Дмитрия Ивановича, когда он на работе посылал дозвон. Не долго думая, я набрала ему смс.

"Если ещё всё в силе давай где-нибудь посидим". Постояла, подумала, стёрла.

Опять попыталась набрать смс, но вновь стёрла. Да я была злая, злая на мужа, но, видимо, здравый смысл, который уже вернулся на место услужливо подсунул любимую бабушкину фразу: "На эмоциях лучше не принимать решений". Я уважала её советы и старалась им следовать, но сейчас впервые мне хотелось сделать не так как требуют правила, этикет и чёртова мораль. Боль из груди никуда не ушла и мне нужно было её выплеснуть.

Часы показывали восемь, на улице уже смеркалось и похолодало. Просёлочная дорога, смесь грязи щебня, покрылась тонким льдом, который хрустел под кроссовками. Руки замёрзли и я села в машину. Вновь посмотрела на телефон и решительно набрала Дмитрия Ивановича. От волнения стало сложно дышать, сердце стучал где-то в горле пока я слушала гудки. "Что я ему скажу? Как начать разговор?" — гудки продолжали монотонно отсчитывать секунды, но трубку никто не взял.

"Ну да, конечно, захотела блин, чтобы такой мужчина снизошёл до меня, после того как сама отшила его".

Ничего другого не оставалось как ехать домой, ночевать мне было негде. Можно было бы снять номер в гостинице, но денег на карте осталось рублей пятьсот. Говорят беда не приходит одна, похоже по мне пробежало стадо и ещё нехило потоптались.

Ладно. Хватит себя жалеть. Жутко захотелось выпить и упиться вдрабадан. Я открыла дубльгис, чтобы посмотреть ближайшее кафе. Мне было не важно какое, лишь бы продавали спиртное после десяти. Ближайшее оказалось на улице двадцать второе апреля кафе "Восточная ночь". Я вдавила педаль газа, врубила музыку Кипелова "Я свободен".

Я очень редко выплескивала свои эмоции, всегда боялась, чужого мнения и осуждения, но сейчас мне было всё равно.

Вместе с солистом я горланила строки песни, завывая и сипя на высоких нотах. Но в душе появилась лёгкость, будто я вместе с Кипеловым приняла предательство мужа. Строчку:

"В моей душе нет больше места для тебя!" — я произносила с особым удовольствием и смакованием.

К концу песни я как раз добралась до кафе, оно расположилось на перекрёстке.

Передо мной стояло невысокое кирпичное здание, но мне было всё равно на вид и внутреннее убранство. Приглушенный свет, обстановка в восточном стиле, несколько занятых столиков производили впечатление спокойного заведения. Я села за столик недалеко от входа. Водку принесли быстро, на нормальную закуску денег не хватало, поэтому заказала просто салатик с капустой.

Первая рюмка пролетела незаметно. Я даже удивилась, потому что ещё с юности помнила, когда попробовала впервые, насколько она горькая. После того случая я больше никогда не пила, ничего выше десяти градусов. На третьей рюмке появилась горечь и в глазах начало двоиться. Завибрировал телефон, который лежал на столе. На экране высветилось "Дмитрий Иванович".

(Дима)

Я снова прочитал сообщение: “Дима хватит меня игнорить. Трубку возьми”.

Так могла писать только она. Совсем безбашенная. Но несмотря на её характер я с трудом сдерживал себя, чтобы не позвонить. Мне срочно надо было отвлечься, именно поэтому я и приехал опять к магазину. Та девчонка продавщица не шла из головы. Хорошенькая. Конечно, до Юли ей далеко, но что-то в ней было.

Получить отказ совершенно не ожидал. Я привык, что девчонки сами искали встреч со мной. У меня никогда не было проблем с выбором ни в юности, ни во взрослой жизни. Стоило появиться в офисе, ресторане или в клубе — девушки сами подходили знакомиться и готовы были выполнить любое моё желание. Поначалу я упивался вседозволенностью, пробовал, наслаждался, но со временем это перестало зажигать. До сегодняшнего дня противостоять и отказать мне могла лишь одна женщина и это была Юля. Но с ней всё кончено, как говорится — возврату не подлежит, а вот Саша несмотря на кажущуюся серость оказалась твёрдым орешком.

Когда я снова увидел её перед магазином, отметил длинные стройные ноги, в джинсах они выглядели еще стройнее. Изящная головка, густые волосы собранные в хвост сзади. Глаза у нее красивые, хотя не глаза привлекли моё внимание. Высокая пышная грудь и ложбинка, виднеевшаяся в разрезе рубашки, словно магнит притягивала мой взгляд. Эта продавщица могла бы сводить мужиков с ума, но похоже даже не догадывалась о своей привлекательности.

Я повернул ключ и вошёл в квартиру, никто не вышел навстречу. Тихо и пусто. Да, квартира находилась в центре города, в самом респектабельном районе, в центре города. Да, она была просторная, совсем не такая, как та, в которой я вырос. К созданию интерьера приложил руку лучший дизайнер города, но руководила всем она. Здесь всё напоминало о ней. Проще было находиться на строительной площадке, чем возвращаться сюда.

После разрыва с Юлей каждое посещение квартиры неприятно отзывалось внутри и напоминало о том, что я теперь один.

"Надо хотя бы кота завести что ли".

Я разулся, прошёл на кухню и заглянул в холодильник. Ничего съестного не оказалось. Да и откуда, я день за днём пропадал на стройке. Это был мой первый дом, который я наконец решил построить для себя. Пустить всё на самотёк было равносильно согласию на долгострой. Пусть там будет хоть три прораба, но я точно знал — только в моем присутствии они работали в полную силу, отрабатывая каждую копейку.

"Ну доставку никто не отменял," — с этими мыслями я откинулся на спинку дивана и полез в телефон мониторить сайты, чтобы заказать себе что-нибудь из еды. Но не успел нажать на заказ, как телефон разразился арией Бузовой "Мало половин", которую я специально поставил на Юлю. Она любила эту песню в отличие от меня. Я смахнул красную кнопку вбок, разговаривать с ней не было смысла. Снова оправдания и объяснения, возможно, слёзы — нет мне не было её жаль, но и в чёрный список добавить рука никак не поднималась. Я выключил звук, заказал пиццу и отправился в ванную.

Не так я планировал провести сегодня вечер и ехал к магазину с почти стопроцентной уверенностью, что проведу время в приятной компании красивой блондинкой. Мы сходим в ресторан, потом отправимся в гостиницу. От мысли, как она расстегивает рубашку, участился пульс. Что-то в ней всё-таки было, неуловимое женственное и мягкое, от этого ещё сильнее хотелось её обнять и прижать к себе.

Да и, судя по всему муж у неё ботаник. Избавиться от такого не составило бы труда, но она кажется действительно его любила.

Я стоял перед зеркалом, вглядывался в холодную отражающую поверхность, но видел перед собой лицо щуплого компьютерщика, который тискает свою жену. А может и не щуплого. Портрет всех сисадминов был удивительно схожим: засаленные волосы, неухоженная борода, поношенная растянутая футболка. Сколько я повидал их за свою жизнь, редко когда встречался кто не подходил под это описание. И что в них находили женщины?

Я включил воду и с удовольствием сполоснул лицо и шею.

В дверь позвонили.

" Кто мог припереться в такое время? Неужели курьер так быстро?"

Я направился в коридор и, распахнув дверь, встретился взглядом с Юлей.

— Какого черта?

Она стояла передо мной в чёрном обтягивающем платье, с глубоким вырезом декольте, почти обнажая грудь. Юля всегда была красивой: натуральная зеленоглазая блондинка. Она состроила свою самую невинную мордашку и, приоткрыв рот, томно вздохнула.

— Дима, нам нужно поговорить.

Я продолжал молча стоять перед ней.

— Может впустишь?

— Нет.

Она поморщилась от моего голоса, который прозвучал особенно громко в тишине подъезда.

— Чего ты упрямишься?

— Уходи. Мне кажется, я довольно ясно дал тебе понять, что ты мне больше не нужна. Прекрати таскаться сюда.

— Фу, Дима. Какой ты грубый стал. Вот видишь как на тебя действует отсутствие женщины.

Юля протянула руку ко мне, но я сделал шаг назад и захлопнул дверь.

— Ты трус, — донёсся из-за двери её возмущенный голос.

Игнор — это было самое лучшее средство избавления от назойливой бывшей.

— Ну ты и сволочь.

Я медленно отошёл от двери и вернулся в гостиную, но всё ещё слышал как она кричала оскорбительные слова в мой адрес.

"Ну почему все страстные девушки чаще всего оказывались стервами?"

Я снова сел на диван, включил телевизор, пытаясь заглушить доносившиеся из подъезда оскорбления. Я точно знал, что эта истерика скоро закончится и она уйдёт. Это был не первый её визит после нашего расставания.

Я схватил телефон, чтобы проверить когда должны привезти заказ и обнаружил пропущенный номер.

"Саша Ошибка" — именно, так я записал сегодняшнюю продавщице. Завис на несколько минут, вот этого я совсем не ожидал. Интересно почему она позвонила.

Я тут же набрал её номер и после нескольких пар гудков в трубке раздался Сашин голос.

— Алло.

Что-то было не так. Она странно растянула конец слова.

Я почувствовала как напряглось тело под его взглядом. Растрепанная, с недетскими картинками в голове и почувствовала к себе отвращение и стыд. Диме же наоборот мой вид похоже доставлял удовольствие и хоть я старалась смотреть ему в глаза, но взгляд сам опускался на его губы. Он подошёл ближе, обнял за талию и прижал к себе.

— Теперь нам никто не мешает. Совесть твоя может спать спокойно, — тихо произнёс он и наклонился, чтобы поцеловать, но я отвернула голову. Я так привыкла быть замужем, что не могла переступить эту черту. Даже измена мужа не освобождала меня от ответственности перед собственной совестью. А где-то внутри затаился страх, что после того как мы поцелуемся — не сможем остановиться, а после этого он больше не захочет общаться — эти все мысли теснились в голове и сковывали тело.

Дима же воспринял отказ по-своему.

— До сих пор мужа любишь?

— Нет…то есть… не знаю, — я мотнула головой, не поднимая её.

— Не нравлюсь?

— Нравишься, — пробормотала в ответ.

— А что тогда?

Он говорил без наезда, обвинений или обид, просто спрашивал, пытаясь меня понять.

— Боюсь.

Он молчал и я нерешительно подняла на него глаза. Он смотрел на меня как всегда спокойно, обнял за плечи и как ребёнка поцеловал в макушку.

— Я не настаиваю, — тихо ответил он и выпустил меня из своих рук, вызывая во мне желание разреветься от собственной зажатости, и сожаления, почему мы не встретились раньше.

— Мне через полчаса надо выйти, — Дима посмотрел на часы.

— Я быстро в душ сбегаю, подождешь?

— Хорошо.

— А, кстати, где моя одежда?

— Я закинул в машинку, должна была уже постираться.

— Э-э-э. А как…я…

— Не переживай, машинка сразу сушит.

"Блин, опростоволосилась. У него ещё и машинка сразу с сушкой".

— Ладно, я быстро.

За белой дверью меня встретила огромная светлая ванная. Большие габариты комнат, выбор немаленького хаммера напомнили шутку про "маленькие" комплексы мужчины, я вспомнила разговоры девчонок с работы.

По правую сторону стояла квадратная ванна джакузи, в пол стены в обрамлении плитки было вставлено зеркало. Доломитовая раковина на два крана поражала своей изысканностью.

Я быстро скинула футболку и с огромным удовольствием подставила лицо под горячие струи воды. Она ласкала и оживляла кожу, пробегая струйками воды по груди и спине. Я никогда не рассматривала себя в отражении, скромное воспитание породило кучу запретов и комплексов, но сейчас, глядя на себя в зеркало расположенном напротив душа, я начала рассматривать свое тело с точки зрения мужчины. Провела рукой по груди — упругая плоть мягко пружинила под пальцами. Плоский живот — моя гордость, ежедневное качание пресса на протяжении нескольких месяцев, после того как Андрей сказал, что у меня появился жирок. Широкие бедра, из-за которых комплексовала в школьные годы сейчас мне показались соблазнительно-сексуальными. Довольная осмотром я закрыла глаза и намылила волосы.

— Не думала, что тебя привлекают избитые девушки.

Моё замечание вызвало у Димы грустную усмешку.

— Или это от жалости?

— Нет. Давно хотел это сделать.

— А ты с каждой девушкой так возишься, как со мной? — не успев договорить, я уже пожалела о сказанном.

— И к чему этот вопрос?

На удивление Дима даже не напрягся. Хотя я почему-то думала такой вопрос его оскорбит или разозлит, но он даже не шевельнулся, только опустил руку в ванну и принялся водить пальцем по моей коже. Я словно загипнотизированная смотрела ему в глаза, мысленно следуя за его рукой. Она плавно перемещалась от локтя по предплечью, указательный палец обвел правое плечо, переместился к ключице. Я затаила дыхание будто забыла как дышать.

— Почему интересуешься? — переспросил Дима, не получив ответа.

— Просто интересно.

— Нет, не с каждой.

— Понятно.

В комнате повисла тишина, нежные прикосновения успокаивали и усыпляли.

— Мой отец был военным: строгим, грубым и требовательным, — неожиданно тихо сказал Дима, сквозь спокойный тон мне послышались нотки грусти. — Мама жалела его. Может, любила, но стоило ему выпить лишнего и нам приходилось прятаться от него или у соседей или в гараже. Бывало попадали под горячую руку, в такие моменты я ненавидел его за то, что он бил маму. Они развелись, когда мне было пятнадцать, больше я с ним не общался. А мама расцвела. У неё все хорошо теперь, но каждый раз, когда я вижу мужика, который распускает руки мне хочется его прикончить. Так что ты правильно сделала, что ушла. Жаль, что с такими последствиями.

Он осторожно провел пальцем по моему подбородку.

Его история прозвучала неожиданно грустно. Эта маленькая исповедь словно приоткрыла дверь в его мир. Перед глазами появился маленький мальчишка, который любил свою маму и отчаянно пытался защитить от пьяного отца. Это было так неожиданно, ведь я думала, что у такого мужчины уж точно была отличная семья, которая и дала ему билет в хорошую жизнь. Я провела рукой по его волнистым чёрным волосам

— А что сейчас с отцом?

— Не имею понятия.

— И не хотел бы даже встретиться?

— Нет, мне хватило его в детстве.

— А я бы с удовольствием встретилась со своим. Хотя бы для того, чтобы увидеть его.

— Бросил?

— В каком-то смысле да. Я была нагулянным ребёнком. Мама встречалась с парнем, ей было семнадцать. Она бы может и избавилась от меня, да бабушка была против. Мама родила меня и уехала покорять город, начала новую правильную жизнь, а я осталась с бабулей. Слушала рассказы про маму, каких высот она достигла. Она приезжала раз в год, привозила подарки, но всегда держалась холодно. Нашла хорошего мужа, родила ему детей, двух девочек, а я всегда стояла в стороне. Как напоминание её разгульной молодости. Бабушка мой самый родной человек, но я до сих пор мечтаю найти отца. Мне кажется, знай он обо мне, может, моя жизнь сложилась бы по-другому.

Дима вновь поцеловал меня, едва прикасаясь к губам, стараясь не беспокоить разбитую губу. Сейчас он был не тем уверенным и властным мужчиной, каким был в магазине при первой встрече. Он открылся с другой стороны, добавляя мне лишнюю головную боль: думать плохо о человеке, который с детства рос избалованным ребёнком, намного легче, чем о человеке, который испытал много боли.

— Когда уже можно снимать ананас? — спросила я, пытаясь перевести тему разговора.

Дима сверился с наручными часами.

— Полчаса прошло, можно снимать.

Он убрал ломтики, протянул большое махровое полотенце, но я взглядом указала ему на дверь.

— Ты всё ещё стесняешься меня?

— Конечно. И я не вижу в этом ничего смешного, — проворчала я ему в спину, когда он выходил из ванну, посмеиваясь над моей скромностью и стеснительностью.

А когда закрыл дверь напоследок прошептал:

— Я уже видел тебя без одежды.

(Саша)

Лицо Димы было так близко, он склонился и поцеловал меня, его губы плотно обхватили мои, но я совершенно не почувствовала боли, сладкая истома разлилась по телу, но я не могла пошевелиться. Я открыла глаза и встретилась со взглядом тёмных глаз, полными страсти и желания. Он снова наклонился и нежно провел языком по шее, спустился ниже, оставляя влажный след на коже. Тяжесть его тела придавливала и я чувствовала твёрдые изгибы его тела. Нетерпение, нежность наполняли душу, мне хотелось сказать, чтобы он не останавливался, но лицо Димы внезапно растаяло, а вместо него появился женский силуэт. Я не могла понять кто это, но чувствовала как когтистые руки сдавливают шею всё сильнее. Мне стало нечем дышать и когда показалось, что легкие сейчас сгорят от недостатка воздуха — я проснулась.

Мне понадобилось несколько минут чтобы прийти в себя. Сон был такой реалистичный, что при воспоминания о нем на руках волоски вставали дыбом. Какой странный сон. Что это была за девушка?

Утренние солнечные лучи скромно пробивались сквозь занавешенные шторы, в кровати я лежала одна, совершенно обнажённая, хотя точно помнила, что засыпала в своём голубом халатике. Я привстала на локте, окинула взглядом комнату. Димы не было, халатик лежал на кровати в ногах аккуратно сложенный. Часы показывали полдевятого, в квартире стояла полная тишина, от этого стало как-то не по себе. Я встала, накинула одежду, вышла в зал. В квартире действительно никого не было, видимо, Дима уже уехал на работу и не стал меня будить.

“Ну что ж, оно и к лучшему,”— подумала я, мне как раз надо было побыть одной. Обдумать дальнейшие действия, заняться поиском квартиры. Первым делом я полезла на госуслуги, чтобы подать заявление на развод. Госпошлина составила 600 рублей и я, скрепя сердце, внесла платеж из оставшихся от аванса денег, которые лежали на карте. Информационная справка предупредила, что рассмотрение заявления происходит от одного месяца до трёх, чем повергла меня в шок. Да, с этим делом не получится так быстро расправиться.

“Хорошо, что мы не успели завести детей,”— я впервые порадовалась этому факту.

А вот информация о квартире, которую взяли супруги в браке, меня очень порадовала. Я поискала статьи на эту тему и наткнулась на сайт банка, где и была оформлена ипотека. Позвонила на горячую линию, милая девушка подтвердила, что при расторжении брака документы на ипотеку можно переоформить. Бодаться за эту квартиру я не собиралась, тем более первоначальный взнос внёс Андрей и первые полтора года тоже платил он. Зная связи его семьи, они бы по-любому отжал квартиру у меня. Проще было переоформить кредит на него, а себе выбрать что-то другое, когда закончится развод. Телефон пиликнул и выключился — я совсем забыла поставить его вчера на зарядку.

“Зараза, не успела скинуть документы по переоформлению агенту”.

На столике рядом с диваном стоял ноутбук, я приметила его давно, но не видела чтобы Дима его открывал или работал. Украдкой оглянувшись, словно за мной кто-то наблюдал, я медленно подошла к нему. Внутри боролись совесть и любопытство, которое оправдывалось необходимостью скинуть документы, но внутренне я осознавала, что всё могу сделать и с телефона стоит только подождать хотя бы минут десять.

(Дима)

Утро встретило меня громким звонком телефона. Я резко вскочила, мужская рука сползла с моей обнажённой груди. Вчера мы снова легли вместе, наши отношения напоминали семейную жизнь и я даже позволила себе представить, что так оно и есть. Телефон ревел где-то под подушкой, я торопливо нажала кнопку громкости, убавляя звук.

— Блин, Настя, в такую рань звонишь, — поприветствовала я подругу, и сонно зевнула.

— Салют! Я приехала.

— Ты же написала, что приедешь в одиннадцать.

— Ну да. По нашему времени. А у вас шесть. Диктуй адрес, а то я что-то устала два дня в поезде трястись.

Я растерялась, не зная, что ответить ведь до сих пор не интересовалась адресом дома. Дима приоткрыл глаз, видимо услышал наш разговор

— Красный путь сто пятьдесят три В, — пробормотал он и перевернулся на другой бок.

Я продиктовала адрес Насте, та крикнула в трубку "жди" и отключилась.

Надо было привести себя немного в порядок и я, выскользнув из-под тяжёлой Диминой руки, торопливо понеслась в ванную. Быстро ополоснулась в душе, почистила зубы, нанесла немного тональника, чтобы не шокировать подругу с порога. Включила чайник, Настя любила горячий чай с имбирем, и я как лучшая подруга вчера специально купила его. Затем забежала в комнату надеть чистую одежду и засмотрелась на спящего Диму. Чёрные густые ресницы, пухлые губы, смуглая кожа, трехдневная щетина — несомненно он был красивым мужчиной. Сердце затрепетало от мысли, что он со мной, я наклонилась и поцеловала его. Дима приоткрыл глаза, сграбастал меня в охапку и подмял под себя.

— Дима, ты что? Сейчас Настя приедет.

— Ну и что, — хрипло шепнул он и поцеловал в губы.

Тут же по квартире разнеслась домофонная мелодия. Дима нахмурился, вздохнул и откинулся назад. Я подскочила с кровати и рванула к домофону. Через пару минут в подъезде послышалась возня, я открыла дверь, не дожидаясь стука, и на меня набросился черноволосый ураган.

— Сашка! Как я рада тебя видеть! — кричала Настя и продолжала кружить меня в объятьях. Через минуту это сумасшествие закончилось, она отпустила меня.

— Настя, я тоже рада.

Она переключила своё внимание на квартиру, с интересом осмотрела коридор.

— Откуда такие хоромы? Спонсора нашла.

— Настя! Это не моя квартира…

Но не успела я договорить Настя остановилась, как вкопанная.

— Димка? Глазам не верю.

Я обернулась, за спиной стоял сонный Дима и радостно улыбался моей подруге

— Вы знакомы?

Теперь пришло время удивляться мне.

— Знакомы? Ещё спрашиваешь. Я год сохла по этому засранцу.

— Настя, привет! — Дима подошёл к Насте и крепко обнял её, как старшие братья обнимают сестренок. — Не знаю как ты там по мне сохла, я ничего не заметил.

— Здрасьте приехали. Мне кажется, в то время ты вообще мало, что замечал.

— И я рад тебя видеть.

Я продолжала наблюдать за происходящим с ошалевшим видом и полуоткрытым ртом. Освободившись от объятий Настя попыталась мне всё объяснить.

— Дима лучший друг моего старшего брата.

— Охренеть!

— Вот и я о том же, — расхохоталась Настя. Земля круглая. А это что у тебя такое с лицом?

“Зараза, вот Настя глазастая”.

Я попыталась прикрыть скулу рукой.

— Дима, я надеюсь это не ты?

Мы одновременно с Димой покачали головами.

— Это я так за вещами съездила, на Андрея наткнулась. Если бы не Дима, может, вообще в реанимации сейчас была.

— Димка, ты мой герой.

Настя сбросила нежно-розовое пальто и бросила на коридорный пуфик.

— Ну что ребятки. Я чувствую нам надо многое обсудить.

Настя очаровывала людей с первой секунды своей лёгкостью и дружелюбием

Я всегда хотела быть похожей на неё, но сколько бы я не пробовала, так и не научилась. Это был её дар и она делилась своим теплом со всеми, всегда знала кому, что сказать, как подбодрить. Тонкий психолог говорила про неё моя бабушка, Настя как раз им и была. Но только я одна знала, что и Настю иногда накрывала депрессия, в такие дни она закрывалась от мира, пила вино и смотрела сериалы, иногда мы делали это вместе, пока она не вышла замуж и уехала в Братск.

— Чай будешь? — предложила я.

— Конечно.

— Дима, а тебе налить?

— Я кофе с утра пью. Кофемашина всё сделает, не переживай.

Я пожала плечами.

— Ой, ребята, так прикольно за вами наблюдать. Видно сразу, что встречаетесь недавно.

— Ну да, — согласилась я и достала из верхнего шкафа два бокала. Дима подошёл к гарнитуру, достал пачку чая, вытащил из нижнего ящика стеклянный чайничек, засыпал в него ароматную рассыпную заварку и залил кипятком. По комнате разлился насыщенный цветочный запах.

— Саша, иди сюда. Садись. Пусть нас мужчина сегодня обслужит. Да Дима?

— Несомненно.

— Тем более у тебя есть большой опыт в этих вопросах.

— А вот про эту часть биографии я бы не хотел распространяться, — притворно возмутился Дима и погрозил пальцем.

— Ой, ну посмотрите-ка каким большим человеком ты стал. Горжусь тобой, только не стоит стыдиться своего пути.

— Настя.

— Какие мы все нервные стали.

— Сашуль, я, конечно, в шоке от твоего решения, но безмерно рада и горжусь, что ты всё-таки ушла от Андрея. Не буду говорить "я тебе говорила" просто скажу. Молодец и умничка!

После слов Насти мы с Димой молчали — она умела поставить человека в неловкое положение, это была одна из её методик. В стрессе человек переставал следить за собой и мог рассказать намного больше, чем хотел.

— Настя, ты лучше расскажи как у тебя дела? Сто лет тебя не видел, — прервал молчание Дима.

— Не преувеличивай, — рассмеялась Настя, — всего-то лет десять. Что именно тебе рассказать?

— То что посчитаешь нужным.

— Я — психолог, частный. Замужем. Мой муж эколог. Часто выезжает в экспедиции. Но у нас всё хорошо.

— А Серёга сейчас где?

— Ты с ним не общаешься?

— Нет, давно уже.

— Сергей программированием занялся, живёт на Бали. Сейчас же можно работать из любой точки.

— Да, самоизоляция сильно мир изменила. Строить бы ещё научились так же, как и учить на расстоянии.

— Так может тебе тоже в коучи податься. Будешь учить как строить.

Дима налил чай и галантно, с перекинутой салфеткой через руку подал кружки на стол.

— О, боже. Какой восторг, мне подал чай сам Дмитрий Иванович. Этот день останется в памяти навсегда.

Дима расплылся в улыбке.

— Настя, заканчивай ёрничать.

— Да ладно Дим, не обижайся, это я любя.

Дима подошёл ко мне, положил руки на плечи, наклонился и поцеловал. Я немного смутилась перед Настей, но в душе ликовала. Его поступок показался таким собственническим, что я почувствовала себя его девушкой.

— Ладно дамы. Мне надо на работу, поднакопились дела за последние два дня. Вы отдыхайте, развлекайтесь. Саша, ключи в тумбочке у входа, если куда-то пойдёте возьмёшь.

— Хорошо.

— Ну ты долго-то не задерживайся, тебя сегодня две дамы ждать будут.

Последняя фраза прозвучала двусмысленно, я удивлённо посмотрела на Настю. Та подмигнул.

— Не надо на меня так смотреть, на Диму твоего я не претендую.

Мы пили чай и молчали пока Дима собирался. Солнечные лучи затопили комнату, Настя улыбалась, глядя на меня, своей загадочной улыбкой. Стоило Диме выйти, она тут же сорвалась с места, будто всё это время сидела на раскаленных углях.

— Сашка, ну ты даёшь! Охмурила такого парня.

— Я не охмуряла, — мне вновь стало неловко и я смущённо улыбнулась.

— Не знаю, что ты там делала, может колдовала, но я помню, как за ним бегали девчонки в школе. Слушай какой красавчик. Нравится?

— Кто?

— Ну Дима.

— Кому?

— Да тебе, конечно, садовая ты голова.

— Мне кажется, глупый вопрос какой-то. Конечно, нравится, но мы вместе всего четыре дня. Может я через неделю ему надоем.

— Так ты не надоедай. Устрой ему фейерверк чувств, умопомрачительный секс каждый день. Продержись двадцать один день и он уже не сможет без тебя.

— У тебя даже инструкция есть. Насть, ты неисправима. Откуда столько энтузиазма? Помню раньше, когда я с Андреем встречалась, такого не было.

— Да потому что Андрей твой тюфяк и раздолбай. А здесь мужик. Настоящий. Кстати, вы уже спали?

— Зачем тебе?

— Значит, спали. Расскажи. Ну, Саня, расскажи какой он в постели.

— Настяяя…, — я занудно протянула фразу, не решаясь, говорить на подобную тему, тем более и рассказывать-то было нечего.

— Ну хоть маленечко то расскажи. О, я знаю, что нам поможет. Она подскочила со стула, подлетела к своей сумке и вытащила бутылку вина.

— Специально тебе привезла.

— Что за вино? Наверно, дорогущее и очень старое?

— А ты попробуй.

Она схватила бокалы, вылила остатки чая в раковину и щедро линула из бутылки.

— Давай! За нас! Красотка!

Пить вино в семь утра — это не про меня, но когда приезжает подруга, которой плевать сколько показывают часы, потому что по внутреннему ощущению у неё уже двенадцать часов дня, приходится идти на жертвы.

Мы сидели в гостиной на диване, фоном играла музыка. Несмотря на то, что Настя провела двое суток в поезде она выглядела свежо и изящно. Блестящие чёрные волосы собранные в низкий хвост, воздушное лимонное платье-рубашка с широким поясом, который подчеркивал тонкую талию. Идеальная фигура, стройные ноги, я всегда комплексовала рядом с ней из-за толстой попы, как мне казалось до недавнего времени. Дима на некоторое время помог забыть о своих недостатках, но сейчас комплексы вновь полезли наверх. Чтобы отвлечься я взяла бутылку и принялась разглядывать этикетку, пытаясь запомнить название. Вино понравилось, вкус был приятный немного терпкий ягодный, но нисколько не горький. Настя довольно улыбалась и наконец призналась:

— Сашуль, представляешь это я сделала. Настойку сама поставила. Ты представляешь — я и настойка. Всегда думала, что мы несовместимы.

— Слушай, ну вкусно же получилось. А есть ещё?

Настя возмущённо цокнула языком.

— Ты за кого меня держишь? Конечно, есть. Она вытащила из аккуратного бордового чемодана на колёсиках ещё одну бутылку.

— Я не удивлюсь, если ты не взяла вещи, а чемодан полон вина.

— Ну я не настолько сумасшедшая.

Мы забыли про время, погрузилась в воспоминания, когда снимали вместе квартиру. Сколько приключений пережили.

— А твоё восемнадцатилетие помнишь? — ухахатывалась Настя.

— Такое забудешь? — я обиженно надула губы. — Бросила меня в кафе с незнакомым парнем, а сама убежала с тем парнишкой.

— Да ладно тебе Сашка. Кто же тебе мешал с ним познакомиться и тоже к нему в квартиру сбежать?

— Ты же знаешь я никогда не умела нравиться парням.

— Знаю. Поэтому и удивляюсь как ты Диму охомутала.

— Я тебе уже говорила, не хомутала я его. Он просто пришёл ко мне на работу, заказал плитку, и оказалось, что я ему понравилась.

— Эх ты. Простота душевная. Ты так Димку потеряешь. Ему знаешь какая баба нужна. Ух!

От её слов мне стало неприятно. Опять я не дотягивала до определённого уровня, чтобы быть достойной кого-то.

— Да ты чего? Не грусти. Слезами горю не поможешь.

Настя хлебнула вина, поставила бокал на столик и полезла в телефон. Долго пыхтела, рылась и что-то искала, и наконец, нашла.

— Вот смотри, — она протянула телефон, показывая фотографию светловолосой длинноногой девушки с модельной внешностью.

— Это Юля, бывшая девушка Димы, — с экрана телефона на меня смотрела та самая девушка из ноутбука. — Понимаешь какой ты должна стать?

— Но зачем?

— Чтобы не упустить его.

— Но в итоге они же расстались, значит, не так уж она ему и нравилась.

— Они были пять лет вместе, он жениться собирался.

— Откуда ты знаешь? Вы же десять лет не общались.

— Знаю, потому что когда-то гуляли в одной компании. Дима долго её добивался.

— Блин, такое ощущение, что все друг друга знают.

— Сама всегда этому удивляюсь. А как у вас с ним в постеле? Всё хорошо.

— Мы ещё не спали, — ответила я резко. Меня стали раздражать её вопросы о наших отношениях и о том что происходит у нас в постеле.

Настя сразу почувствовала моё недовольство.

— Саш, ты не нервничай. Я просто вспоминаю какая ты раньше была зажатая. Краснела при одном упоминании слова "секс". А я по опыту знаю мужики не любят таких. Да они кричат на каждом шагу, что хотят верную, скромную, честную, а по факту женятся на тех кто минет хорошо делает и даёт регулярно.

— Ну ты загнула, конечно. Не думаю, что все такие.

— Не веришь?

— Сомневаюсь.

— А ты Диме хотя бы делала минет?

— Настя!

— А Андрею делала?

— Я считаю, что интимная жизнь не должна выноситься на обсуждение.

— Ну ты и ханжа. Для того подруги и существуют, чтобы обсудить, поделиться, а может чему новенькому научиться. Мне вот не сложно рассказать.

— Так расскажи.

— Ок. Спрашивай о чём хочешь.

— Когда вы переспали после знакомства?

— Ах ты ж…Ну ладно, придется рассказать правду, — Настя рассмеялась заразительным смехом. — Мы переспали в первый день знакомства.

— Ты всё это время мне врала? И еще подруга называется

— Так ты бы меня осудила, а я не хотела терять подругу. Это сейчас ты стала более менее нормальной.

— Никогда бы не подумала.

— Теперь твоя очередь признаваться.

— Да мне не в чем. Ты же знаешь, я стараюсь никогда не врать.

— Ага, ловлю на слове. Ты любишь Диму?

Я чуть не поперхнулась собственной слюной.

— Настя, это некорректный вопрос. Разве можно влюбиться за несколько дней?

— Сашка, ты похоже так ханжой и осталась. Влюбиться можно и за одну секунду.

— Тогда это не любовь, а просто влюбленность.

— Хорошо. Давай повернем вопрос по-другому. Ты влюблена в Диму?

И этот вопрос оказался для меня сложным, в мыслях я уже давно приняла истину, но произнести вслух никак не получалось.

— Наверно, да.

— Тебе же есть с чем сравнить? С Андреем так же было?

— Нет. Сейчас понимаю, что там и любви то не было. Просто казался хорошим человеком. Думала буду за ним как за каменной стеной. А в итоге начала получать упреки, что холодная и фригидная. Я ведь так начала думать про себя. Какой романы не откроешь везде пишут, "она жаждала его" или "была на седьмом небе от блаженства", а у меня не было такого.

— И ты естественно начала искать проблемы в себе.

— Ну да.

— Почему ты раньше об этом не рассказывала?

— Я же замуж вроде как по любви вышла, значит, жаловаться не должна.

— Эх, Сашка, Сашка глупенькая ты моя.

Настя придвинулась ближе и обняла меня за плечи.

— Но с Димой всё по-другому, я впервые чувствую дрожь в коленях, и мурашки от одного его прикосновения.

— Я очень за тебя рада. Дима на самом деле хороший парень, у него тоже было немало проблем в жизни.

Сначала я почувствовала свои руки, затем вернулось ощущение всего тела и что я лежу на чем-то мягком. Приоткрыла глаза и увидела низкий потолок.

"Где я?"

Повернула голову и ощутила пальцы на свое щеке.

— Как ты? — донесся до меня голос Дима, моя голова лежала на его коленях.

— Вроде норм. А где мы?

Я попробовала привстать на локте, но меня тут же откинуло назад.

— В машине. Домой едем.

— А Настя где?

— Здесь я, на первом сиденье. Ну ты мать даешь, напугала нас. Рухнула посредине зала, если бы не Дима, то пришлось бы твои зубы в кулечек на память собирать.

— Что у вас произошло в туалете?

Мозг с трудом воспринимал слова, но было уже намного лучше. Если Настя даже рассказать ему ничего не успела, значит я недолго была в отключке.

— Познакомилась с твоей бывшей, — тихо проворчала я, ощупывая свою шею. — И она меня чуть не задушила…

— ДА это капец вообще, — перебила меня Настя. — Из кабинки выхожу, а она Сашку душит. Дима ты что с Юлей сделал? Она ведь раньше нормальной была.

Дима молчал и я уже думала, что он так ничего и не ответит, но через пару минут он тяжело вздохнул и произнес:

— Если хочешь узнать человека, надо посмотреть как он пройдет испытание славой, деньгами или властью. Так вот Юля эти испытания не прошла. Ты же помнишь Настя как мы жили. Я брался за любую работу, чтобы маме помочь и еще чтобы себе осталось и на подарки Юле хватило. А когда дела пошли в гору она так радовалась что наконец может позволить себе то, о чем так долго мечтала: свою квартиру в центре города, дорогой ремонт, крутую тачку, походы к косметологу каждую неделю… Надо было заметить раньше, что она изменилась. Вседозволенность через деньги вскружила ей голову.

— Как интересно, её бы ко мне на сеанс..

— Настяя! — в один голос протянули мы с Димой.

— Ладно, ладно. Молчу. Что хочу ещё заметить Саня, ты была крута, не растерялась.

И хоть я не любила конфликты и всегда старалась их сглаживать, сейчас с трудом сдержала довольную улыбку.

— Так значит ты дала ей отпор?

— Ты не видел? — спросила Настя.

— Нет. Только бледную Сашу, которая начала падать.

— Ой, Дима ты пропустил эпический момент, — Настин оптимизм удивительным образом действовал исцеляюще. И вместо того чтобы по привычке переживать правильно ли я поступила, меня начал пробирать смех от комичности ситуации.

— Саша хорошо так её оттолкнула, что Юля смачно приземлилась в торт. Теперь её вполне оправданно можно называть королевой сладенького, — Настя зловеще рассмеялась, как злодеи в фильмах, а я прыснула от смеха.

— Наська, ты балда.

— Зато ты уже смеешься.

Я приняла вертикальное положение и положила голову на плечо Димы.

— С трудом верится, что ты можешь на кого-нибудь поднять руку, но я рад, что ты постояла за себя, — прошептал он мне на ухо и сжал руку своими длинными пальцами.

Через пять минут мы уже поднимались по лестнице в квартиру. После ванных процедур Настя утащила меня в комнату со словами:

— Мы видимся раз в полгода, а я завтра уезжаю, так что имею право.

Диме пришлось отступить. По его разочарованному лицу я поняла, что вечер он собирался провести совсем не так. В какой-то мере я была ей благодарна, меня страшила мысль, что после отъезда Насти мы останемся с Димой наедине, и я точно знала, что последует за этим. От одной мысли меня бросало в жар.

— Жалко, что ты уже завтра уезжаешь Нась.

Мы лежали в кровати и шептались в темноте, как в старые добрые времена.

— Что поделаешь, у меня уже билет на самолет. В аэропорту меня будет ждать Олег, он специально отпустил меня пораньше, чтобы мы увиделись с тобой.

— Какой он у тебя понимающий.

— Да, мне повезло, даже не знаю за какие заслуги. Но я уверена у вас с Димой тоже всё будет хорошо. Просто будь смелее.

Мы еще долго разговаривали, вспоминали наше прошлое и мечтали о будущем, так и уснули.

— А благословение то вам моё зачем? Да и рано жениться ты собрался, она ведь замужем ещё.

Бабушка продолжила ворчать, но я заметила как исчезла складка между бровей, и взгляд стал мягче.

— Конечно, сначала дождёмся развода, потом уже решим, что делать дальше, но я не хочу чтобы Саша переживала. Баба Зина, вы не обижайтесь, но Андрей на самом деле поступил неправильно. Неужели вы не хотите счастья для Саши?

Я с облегчением выдохнула. Если бы Дима сейчас попросил моей руки я бы вряд ли согласилась. Повторять ту же ошибку, что и с Андреем мне не хотелось. Замуж через неделю после знакомства — что за глупость?

— А ты прям уверен, что можешь её осчастливить?

— Ну вот поэтому я и приехал, чтобы познакомиться.

Несмотря на возраст и упрямство бабушки Дима каким-то образом сумел её к себе расположить. Весь день они о чём-то спорили, разговаривали. Когда бабушка в обед пошла кормить кур Дима отправился на экскурсию в сарай. Мне оставалось только наблюдать за их перемещениями. Дима поправил забор, который упал под натиском снега ещё зимой. Потом разрубил большие чурки стоящие во дворе с лета. А когда я в очередной раз вышла на улицу, Дима уже сидел на крыше и делал заплатки.

— Вот сказала ему, что как дождь пойдёт опять с тазиками бегать, он и полез, — словно извиняясь поведала мне бабушка. К вечеру её разговоры сводились только к Диме. В благодарность, ужин она накрыла в зале, где стоял раздвижной стол. Наготовила хе с мясом, рульку, запекла курицу и даже достала откуда-то бутылку вина, от которой Дима на радость бабушке отказался.

— Это заплатки на крыше временные. Я как смогу материал привезу с ребятами, они вам быстро крышу перекроют.

— Дорого, наверно, сейчас материалы то стоят, — бабушка даже растерялась.

— Зинаида Никитична, не переживайте. Все расходы возьму на себя, я знаю где их брать дешевле оптом.

Бабушкино сердце было покорено. Ей было с чем сравнить — Андрей за три года нашего замужества сделал намного меньше, чем Дима за день.

После ужина, убирая со стола, когда Дима вышел, я набралась смелости и попросила у бабушки в долг.

— Мне скоро за ипотеку платить и за кредит, больничного не хватит, еще и квартиру снимать надо.

— А Андрей что заплатить не может помочь тебе? Всё-таки квартира общая, он там жить остался, мог бы тогда сам за неё и платить. Андрей сказал, чтобы я каждый месяц половину платежа сама оплачивала, а это восемь тысяч рублей. Квартиру снять хотя бы однокомнатную двенадцать тысяч. И на кредитку пять надо.

— Я думала ты с Димой жить будешь.

— Он предложил пожить пока квартиру не найду.

— Да, тяжело тебе доча вот так с нуля и в никуда. Надо было хотя бы всё продумать. Бабушка поднялась со стула и пошла в комнату к комоду. Я знала, что в шкатулке она хранила деньги, которые откладывала на свои похороны. Иногда она брала оттуда деньги, иногда занимала мне, но я всегда вовремя ей всё отдавала.

— Сколько тебе доча надо?

— Тысяч тридцать. Бабушка, а можно я за два месяца отдам? Пока на ноги встану.

Бабушка молча кивнула и протянула мне нужную сумму.

— Имей ввиду, если Дима предложение сделает, не смей отказываться. Он хороший мужик, теперь вижу это. Напраслину наговорила на него. А Андрею я еще позвоню и отругаю, сплетник какой он, как баба ей-богу.

На сердце стало намного легче. Особенно радовало, что бабушка приняла мою сторону и признала Диму. А я всё сильнее восхищалась этим человеком. Другой бы не стал заморачиваться помощью чьей-то бабуле, но Дима в который раз показал насколько он прост, и у него нет никакой короны на голове.

Перед сном Дима подошел к бабушке и попросил одеяло, сначала мы не поняли для чего, а когда он накинул куртку и с одеялом пошел на улицу, бабушка охнула.

— И куда это ты собрался?

— Баба Зина не переживай, я в машине посплю, чтобы вас не смущать.

— Господи, Дмитрий. А ну вернись. Еще не хватало чтобы ты на улице ночевал. Место есть, на полу вам постелю, вместе спать будете. Но чтоб без всякого там. Поняли?

— Бабушка да ты что? Ты за кого меня принимаешь.

— Ни за кого. Что я молодой не была.

Бабушка ложилась рано и мы не стали нарушать её режим. Спала она почти сидя, подкладывая под спину три подушки, а иначе она начинала задыхаться.

Ночь далась нам тяжело. Лежа рядом с Димой в голову лезли откровенные картинки, каждое его прикосновение обжигало кожу. Судя по его дыханию, он тоже не спал. Я смотрела в потолок, и слушала как часы на стене монотонно отсчитывали секунды.

— Ты чего не спишь? — прошептал Дима.

— Не спится.

— Мне тоже.

По комнате разнесся громкий рокочущий звук, мы с Димой уткнулись в подушку чтобы хохотом не разбудить бабушку.

— Я и забыла, что она храпит, — сквозь смех прошептала я Диме на ухо.

— Как о таком можно забыть…

Новый раскат храпа заглушил последние слова Димы.

— Со временем ко всему привыкаешь. Но самое главное правило я усвоила — уснуть надо быстрее бабушки, а иначе бессонная ночь гарантирована.

— То есть мы сегодня не уснем.

— Если только у тебя где-нибудь затычки для ушей не завалялись.

— Как назло вчера их выкинул.

Несмотря на то, что мы лежали на полу, под храп бабушки, но мне еще никогда не было так хорошо и спокойно. Дима на удивление не обнимал и вообще не прикасался ко мне. К моему удивлению через полчаса это даже стало меня задевать.

Дима сложил руки за голову, его лица я не видела, но догадывалась, что он улыбается. Маленький ночной светильник бабушка включила на кухне.

— Значит, ты выросла здесь? — неожиданно спросил Дима.

— Угу.

— А спала где?

— Вместо комода стояло кресло раскладное, вот на нем и спала. А когда я уехала бабушка его в предбанник вынесла.

— Интересно какая ты была. Может у бабушки фотоальбом есть?

— О нет, только не смей у неё его спрашивать.

— Именно это я завтра и сделаю.

— Дима!

— Тише, а то бабушку разбудишь, и кредит доверия будет исчерпан.

Я повернулась набок лицом к Диме, мне ужасно хотелось дотронуться до него.

— Я была замкнутым ребенком. Не любила фотографироваться, а когда пытались это сделать я убегала, поэтому на всех фото я либо стою спиной, либо куда-то несусь и всё размазано.

Я протянула руку и дотронулась пальцем до груди. Дима вздрогнул от неожиданности.

— Не надо так больше делать.

— Я просто хотела обнять тебя, как раньше.

— Не думаю, что сейчас это хорошая идея.

Он отодвинулся от меня еще дальше на самый край матраса и отвернулся, вся легкость куда-то испарилась и я почувствовала, как напряжение повисло в воздухе.

— Дима, ты чего?

Я придвинулась ближе к нему и уткнулась лбом в его широкую спину.

— Саша, ты играешь с огнем.

Когда мы готовились ко сну, я видела краем глаза как Дима раздевался. Его фигура вызывала во мне эстетическое удовольствие, ровные кубики на животе, прокачанные мышцы на руках и груди, так и манили к ним прикоснуться. Головой я понимала, что сейчас самое время отвернуться и попытаться уснуть, тем более бабушка повернулась во сне на бок и храп почти затих. Но мой внутренний ребенок шкодливо нашептывал мне дотронуться до Димы еще раз. Не убьет же он меня за это, тем более перед сном из стратегического бабушкиного запаса мне была выдана броня — безразмерная хлопковая ночнушка. Я помедлила несколько секунд, задержала дыхание, чтобы не хихикать, перекинула руку через него и прижала ладошку к его животу. Всю опасность своего поступка я осознала, когда Дима с быстротой молнии повернулся и подмял меня под себя.

— Поиграть решила? — спросил Дима хриплым шепотом.

— Нет.

Он нависает надо мной как скала, вдавливая в матрас. Его бёдра плотно прижимаются к моим. У меня перехватывает дыхание. Кажется я разбудила зверя.

Он впивается в мои губы жадно, грубо, забирая последние остатки дыхания. Голова кружится, сердце колотится в груди, отбивая бешеный ритм. Все мысли растворяются в желании.

Дима прекращает поцелуй также резко, как и начал, его низкий голос словно мед растекается по моим венам.

— Ты этого хотела?

— Нет, — шепчу я почти беззвучно, но в голове пульсирует “да”

— Ты не понимаешь как действуешь на меня?

— Понимаю.

— Тебе решать. Сейчас я ещё могу остановиться, но если ты не перестанешь…

— Я поняла. Прости.

Наши частые дыхания смешиваются, мы понимаем, что сейчас не самое лучшее место, но соблазн так велик. Всё тело напряжено, как натянутая струна. Секунды ожидания превращаются в долгие минуты — это пытка. Издав почти нечеловеческое рычание Димы отпускает меня и снова отворачивается. Всё правильно, так и надо, ведь рядом спит бабушка. Гадкое чувство разочарования неприятно бередит душу. Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться, но губы горят огнем отчетливо, ощущая его вкус.

— И что это за деловое предложение?

— Тебе понравится.

— И когда я узнаю о нем?

— Скоро. Возможно, даже сегодня. Если будешь послушной девочкой.

Я не знала то ли радоваться, то ли плакать от внезапно свалившегося счастья.

— Ну что? В ресторан идем или закажем чего-нибудь? — спросил Дима.

— Не знаю. Как хочешь.

— Тогда собирайся. Ты мне ужин еще с нашей первой встречи задолжала.

Еще бы я знать куда мы пойдем. Джинсы надевать или платье? Решила положиться на свой вкус и надела новое платье изумрудного цвета с расклешенной плиссированной юбкой. Мне понравилось, как она красиво развевалась в унисон каждому шагу. V-образный вырез был немного глубоковат, хотя Настя говорила, что глубоковат он только для меня, для мужика это соблазнительно и волнующе. Сегодня мне хотелось приковать взгляд Димы. Мне понравилось чувствовать его пожирающий взгляд, и что могло последовать за этим. И тут же поймала себя на мысли, что мой внутренний критик опять начал гнобить меня обзывая, что я потаскуха и изменщица. Ведь правда — я еще не разведена, а переспала с другим мужчиной, и мечтаю повторить это еще раз.

“Господи, какая я дура! Ну зачем я об этом думаю, зачем опять усложняю себе жизнь. Как там говорила Скарлетт О’Хара? Я подумаю об этом завтра”.

А сейчас из зеркала на меня смотрела сексуальная красотка, которая может свести с ума своего мужчину. Я улыбнулась отражению и вышла из комнаты, Дима уже ждал в коридоре. Он оделся просто, но со вкусом: джинсы, голубая рубашка и серый пиджак. Увидев меня, он замер на секунду, окинул взглядом, задержался на глубоком вырезе дольше, чем следовало.

— Кажется моя монашка поддалась уговорам лукавого?

— Тебе не нравится? Слишком вызывающе?

— Успокойся, ты выглядишь шикарно.

Он подошел ко мне и поцеловал в губы.

— Пойдем скорее, а иначе мы не выйдем.

Спустились вниз, а на парковке нас ждал сюрприз. Лобовое стекло Диминого хаммера было разбито в хлам. Капот и двери были исцарапаны чем-то твердым.

— Б***! — ноздри Димы раздувались от злости.

— Кто мог…Юля?

— Ну а кто еще? Когда эта она уже успокоится?

Дима достал телефон и принялся что-то рассматривать. На мой немой вопрос повернул экран телефон и я увидела запись, на которой Юля крушила машину битой. Камера располагалась на столбе как раз напротив стоянки.

— Малышка, придется подождать. Надо ментов вызвать, зафиксировать.

Мы простояли около часа, пока дождались сотрудников ГИБДД, пока оформили протокол, время на часах уже близилось к одиннадцати.

— Знаешь Дима я уже никуда не хочу. Может домой? Закажем чего-нибудь и ляжем спать.

— Хорошо. Я и сам что-то вымотался.

— Жаль, конечно, что вечер сорвался. А что теперь ей будет?

— Штраф наверное. Но для неё это не проблема, Аслан заплатит, а может и ещё кого-нибудь найдет.

— Я никак не могу понять почему она это делает?

— Вредная, мстительная стерва. Вот и весь ответ.

— Но ты же её любил, разве она не была такой раньше?

— Любил, может не замечал.

— А почему расстались?

Мы вошли в квартиру, Дима достал телефон, чтобы сделать заказ.

— Я уже говорил.

— Почему-то мне кажется, что это не вся правда.

Дима увлеченно смотрел телефон будто там происходило что-то очень интересное.

— Если ты сказал, что я твоя. Значит, мне необходимо знать, что между вами произошло. Я не хочу теряться в догадках, когда в следующий раз встречусь с ней.

Дима оторвался от телефона, посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул.

— Хорошо. Но боюсь это не самая интересная история. Но сначала я всё-таки закажу еду.

Мне стало стыдно, что мой мужчина голодный заказывает себе еду, хотя я давно уже могла что-нибудь приготовить. После сегодняшней бессонной ночи и бешеенного дня, я решила довериться быстрой доставке и пока Дима оформлял заказ пошла в комнату, чтобы переодеться. Накинула свою любимую пижаму с плюшевыми мишками и села на диван в ожидании продолжения истории.

— Не думал, что ты любительница копаться в грязном белье.

— Разочаровала?

Дима присел рядом и и подтянул меня к себе.

— Когда ты в этой пижамке я готов простить тебе всё.

— Так, хитрец, не переводи тему.

Дима вздохнул и неохотно ответил.

— Совершенно банальная история. Она мне изменила. И как оказалось изменяла мне постоянно.

— Не понимаю зачем, у вас же всё хорошо было.

— От жадности. Ей всегда было мало денег. А мужики в обмен на благосклонность дарили ей дорогие подарки, которые я тогда позволить себе не мог.

— Всё равно не понимаю, тогда зачем сейчас тебя добивается?

— Потому что я стал богаче.

— Всё это из-за денег? Я думала там любовь нереальная, а тут…фи.

— Я же сказал, что история не самая интересная. Но имей ввиду очень поучительная.

— В смысле?

— Измену я не прощаю.

(Дима)

Не сказав ни слова, я прижал Сашу к себе и впился в её губы, показывая пареньку, что она принадлежит мне. Я видел как он смотрел на неё, догадаться о его намерениях не составило большого труда. Саша уперлась ладонями мне в грудь и попыталась оттолкнуть, но её попытки больше напоминали трепыхание бабочки. Внезапно я почувствовал резкую боль, она прикусила мне губу, от неожиданности отпустил её.

— Ты что озверел? — вместо полыхающих страстью глаз на меня смотрела гневная горгона.

— Соскучился.

Несмотря на то, что я был мощнее и выше, парнишка продолжал храбро стоять на месте. Хотя я думал он слиняет сразу же.

— Простите, но разве можно так обращаться с девушками? — вступился он за Сашу.

“Он еще и говорить не боится,” — подумал я, но не успел ничего ответить, Саша яростно вырвала руку, сказала парню “Пока” и рванула в сторону остановки. Мне достаточно было сделать несколько широких шагов, чтобы догнать беглянку. Я снова схватил её за руку.

— Куда это ты собралась?

— Подальше от грубого мужлана. Что с тобой случилось?

— Мне не понравилось как он на тебя смотрел. Что это за простофиля?

— Он не простофиля, а просто новый стажер.

— Но это не дает ему право распускать руки.

— Он и не распускал, — Саша расцветала с каждым днём всё больше, со злостью испарилась её зажатость и скромность, глаза блестели, а щеки горели, как после бурного секса.

— Иди сюда.

Она гордо вскинула подбородок и продолжила путь к остановке.

— Моя машина не там стоит.

— Разве ты на машине? Починили уже?

— Она у меня не одна.

Я показал на припаркованную Audi стального цвета.

— А, понятно.

— В машину садись.

Саша посмотрела исподлобья, но всё же послушалась. Этой красоткой я пользовался редко, Audi RS5 грациозная быстрая, когда-то я мечтал о такой, но сейчас она стояла в гараже и больше пылилась, чем ездила. Не хотелось гробить её постоянными разъездами по стройкам. Поэтому мой большой хам был просто бесценен.

— Ты будешь всегда так себя вести, когда рядом со мной будет мужчина?

Я выехал с парковки и только потом ответил:

— Я тебя предупреждал.

— Но разве ты не видишь, что я на него даже не обращала внимания.

— Зато он очень много внимания уделил твоей попе.

— Хорошо, — она тяжело вздохнула. — Ну хотя бы ты мог меня не целовать перед магазином?

— Нет. Не мог. Ты меня стесняешься?

— Нет. Просто они итак сегодня облепили меня, эти расспросы вымораживают. А теперь ты еще подлил масло в огонь.

— Ты написала заявление об увольнении?

— Нет. Я же сказала, что не хочу увольняться.

— Но уволиться придется. Во-первых, потому что я тебе так сказал, а ты должна верить мне. Во-вторых, эти пересуды не прекратятся. Ну, а в-третьих, скоро у тебя появится столько работы, что ты будешь мечтать об отпуске.

— Сколько можно ходить вокруг да около? Уже расскажи наконец, что это за работа такая золотая.

Саша скрестила руки на груди, недовольство так и сквозило во всех её движениях.

— Кажется у нас тут кто-то нервничает.

— Да. Потому что меня раздражает, что ты считаешь меня вещью.

— Ночью ты не жаловалась.

Последняя фраза заставила её замолчать ненадолго.

Машина летела так ровно, что почти не чувствовалось скорости, мы промчались через центр, выехали за город, и только тогда Саша обратила внимание, что мы едем в другом направлении.

— Куда мы едем?

— В лес тебя везу, воспитывать буду.

Я посмотрел на неё украдкой и совсем не ожидал увидеть страх на лице.

— Шучу. Ты чего испугалась?

— Ну и шуточки.

Трасса была пустая, лишь изредка мимо проносились машины. С двух сторон от дороги расстилались поля. Со всеми последними событиями я совсем забыл про приглашение на день рождения одного из хороших знакомых и забыл сказать об этом Саше.

— И всё-таки куда мы едем?

— В Дружино, к моему знакомому на юбилей.

— Как на юбилей, а я в таком виде?

— Ты прекрасно выглядишь, там неформальная обстановка, так что твои джинсы будут очень даже в тему.

— Что за неформальная обстановка?

— Загородный дом, барбекю, бассейн, если захочешь баня.

— Что-то не нравится мне эта твоя неформальная обстановка.

— А мне кажется тебе сегодня вообще ничего не нравится. И я кажется придумал как исправить это.

Я сбавил скорость и аккуратно притормозил на обочине.

— Иди ко мне.

— Зачем?

— Садись на колени узнаешь.

Я протянул руку, но Саша отшатнулась от неё как от чумного и вжалась в дверь.

— Ты что задумал? Мы на трассе, машину проезжают. С ума сошёл?

— Иди сюда.

— Зачем?

— Надо.

Саша смотрела насторожено, но всё-таки протянула руку. Для меня это было важно, значит, она доверяла мне. Я достал из кармана маленькое колечко, которое так тщательно выбирал среди множества других. Тонкий ободок усыпанный мельчайшими бриллиантами соединял камень побольше в виде капли воды. Оно было не самое дорогое, камни все были небольшие, но так гармонично подобраны друг к другу, что я решил кольцо должно достаться Саше. Это Юля вечно страдала манией к гигантизму, Саша же была совершенно другой и мне просто хотелось сделать ей приятное.

Когда колечко оказалось на пальце, она задержала взгляд на своей руке и внезапно заплакала.

— Малышка, что такое? Не понравилось?

— Нет…что ты? Оно очень красивое. Спасибо. Так неожиданно.

Она потянулась ко мне, обняла за шею и словно маленькая девочка уткнулась в грудь. Я гладил её по волосам, как много плохого выпало на её долю и мне хотелось её защитить от всех бед, от плохих людей, чтобы она никогда больше не знала, что такое быть нелюбимой. Не знаю сколько прошло минут, когда она подняла голову, время застыло для нас в этом моменте.

— Мне никогда не дарили ничего подобного. Это самый удивительный подарок. Спасибо.

Она вновь выставила руку вперед чтобы полюбоваться как колечко переливается на её руке.

— Ну а теперь можем ехать.

Она вернулась на своё место и я плавно вывел машину на трассу. До назначенного места осталось несколько километров.

— А никто и не говорит, что я недооцениваю. Я тебе совсем о другом. О том что ты сбежала сразу, увидев якобы меня с Юлей. Ты не попыталась ни позвонить, ни поговорить. В один момент разорвала всё, что было. Я не понимаю тебя. Знаешь как ты выглядишь со стороны для меня? Холодная, молчаливая, единственный момент, когда ты раскрепощаешься — это постель. Но даже там ты никогда не делишься своими мыслями и желаниями. Я хочу понимать тебя и доверять.

Я смотрела на него и мне совсем не верилось, что он говорит обо мне. Это я холодная? Да у меня в душе всегда бушуют страсти, просто я не говорю о них. Зачем? А оказывается Дима меня воспринимал именно так. Значит ему со мной тяжело? В голове крутились тысячи слов, готовых сорваться с языка. Хотелось объяснить ему, что совсем не такая, хотелось доказать, что он мне не безразличен. Но из всех слов с языка слетели совсем не те.

— Так если я такая холодная, может тебе стоит вернуться к горячей и страстной Юле?

Мне хотелось зажмуриться от страха, чтобы не видеть его лицо, но я продолжала смотреть не отрывая взгляд, как истинный мазохист.

После моих слов Дима лишь один раз быстро бросил на меня тяжелый взгляд и снова замолчал. Внутри всё сжалось, из груди рвалось “прости”, но я тоже молчала. Наверно, у меня действительно скверный характер, если я без труда могла причинить человеку душевную боль. Я неблагодарная сволочь, твердила мне совесть.

Мы мчались по трассе, внезапно Дима сбавил скорость и остановился на обочине.

— Знаешь, я даже рад, что наконец мы пришли к этому разговору, — тихо начал он. — Если тебе есть что сказать, если чем-то недовольна — говори сейчас. Я не хочу чтобы непонимание между нами росло и дальше.

— Мне кажется, это только ты меня не понимаешь из-за чего собственно и начался разговор.

— Хорошо. Давай начну я. Ты ревнуешь меня к Юле?

— Нет.

— Зачем тогда предложила вернуться к ней?

— Просто.

— Саша, услышь меня, пожалуйста. Если ты так и будешь продолжать отвечать диалога у нас не получится. Пойми. Неужели тебе так сложно высказать то, что у тебя на душе сейчас? Может стоит задать вопрос, вместо того, чтобы домысливать?

— Нет.

— Тогда давай попробуем еще раз. Ты ревнуешь меня к Юле?

Признаться сейчас ему в том, что я не просто ревную, а ненавижу её только за то, что он прикасался к ней так же как ко мне, всё равно что признаться в любви. Но девушки не должны признаваться первыми, так учила меня бабушка, так принято в обществе.

Я смотрела ему в глаза и думала почему еще не изобрели такую штуку, которую можно было бы подключать к человеку, к его эмоциям и мыслям, чтобы он на себе ощутил насколько я переживаю из-за его бывшей.

— Да, — единственное, что я смогла выдавить из себя, из всех своих мыслей.

— Хорошо. Хорошо в смысле, что ты поделилась. Но ты зря ревнуешь. Юли для меня больше не существует. Я когда-нибудь тебе говорил, что не даю второй шанс людям? Так вот она была единственным человеком, кому я дал его. Она опять предала, когда сделала аборт. Я не знаю был ли ребенок моим, но в тот момент, когда она призналась…она исчезла для меня. Её просто не существует. Но зато существуешь ты. Но мне порой кажется, что ты со мной только потому, что я держу тебя.

— Нет, не поэтому. Ты говоришь, что она для тебя не существует. Но для меня то существует, особенно, когда пакостит. Мне просто не понятна твоя позиция. Я должна сама разбираться с ней? Я не чувствую себя в безопасности. Её имя всплывает постоянно, в каждом разговоре. Твоя мама любит её и хочет, чтобы вы сошлись. Моя подруга говорит, что бывшая девушка Димы шикарная и если я хочу соответствовать тебе, то должна работать над собой. С Асланом вы обсуждаете Юлю и он прям писает кипятком и просит разрешения быть с твоей бывшей девушкой. Знаешь Дима, это похоже на театр абсурда и я не вижу себя в нем. Поэтому я просто наблюдаю.

— Таак.

Дима несколько секунд переваривал сказанные слова и видимо не знал, что ответить.

— Ты сам просил на чистоту.

— Знаю. Во-первых когда Настя умудрилась тебе такое ляпнуть, а во-вторых, ты что шпионишь за мной?

На последней фразе Дима улыбнулся, а глаза приобрели желтоватый оттенок. Я заметила, что они светлели, когда у него было хорошее настроение и я немного расслабилась.

— Когда Настя приехала и узнала тебя, она мне рассказала про вас: о вашей любви, о том что вы пять или шесть лет вместе были. Ну и показала её фотку. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять насколько она красивее. А насчет разговора с Асланом, так это вы сами подошли ко мне, встали рядом и начали разговор. Видимо я такая неприметная. И да я ревную. Сильно.

— Прости. Я не хотел, чтобы ты это слышала.

— Ничего, уже пережила.

Дима потянулся ко мне обнял своим руками за талию и подтянул к себе.

— Мне так неудобно, — заерзала я на его коленях, чем вызвала ответную реакцию Диминого тела. — Ой.

Дима откинулся на спинку сиденья и откровенно нагло ухмылялся.

— И для чего я тебе это всё сказала? Чтобы ты почувствовал превосходство надо мной?

— Ни о каком превосходстве речь не идёт, просто я рад, что наконец ты начала говорить. Настя твоя дура — поверь. Ты намного круче всех остальных. Он просунул руку под мою рубашку и обхватил грудь.

— Как с тобой вообще можно что-то серьёзно обсуждать, если стоит мне заговорить ты распускаешь руки.

— Ничего не могу с собой поделать, — уже вторая рука залезла под рубашку.

— Дима!

— Я кажется начинаю ценить твой стиль оверсайз, никто ничего не видит, а я могу делать что хочу.

— Да что ж за бедствие то такое, — я попытался перехватить его руки. — У нас с тобой серьезный разговор, надо его закончить. Ты же сам говорил.

Сдержать его руки мне было совсем не под силу. И он продолжал ласкать мою грудь.

Мозг как всегда предал, отдавая инициативу сердцу и чувствам, но я хотела закончить этот разговор сегодня. Именно сейчас.

— Отпусти, — я стукнула ему кулаком в грудь. Улыбка исчезла с Диминого лица.

— Что случилось?

— Пипец какой ты непоследовательный. Пытаешься вызвать меня на откровенный разговор, и как только я открываюсь, ты игнорируешь это.

Я оттолкнула его и попыталась слезть с колен, случайно оперевшись на Диму. Приглушенный вздох подсказал мне, что я угодила в болевую точку. Ну что ж не повезло. Я дернула ручку двери и выскочила на улицу.

— Я не игрушка., чтобы меня применять каждый раз, когда у тебя чешется причинное место.

Дима опустил ноги на землю и остался сидеть в кресле автомобиля.

— Иди сюда.

— Нет. Ты сказал я могу высказать то, что мне не нравится. Либо ты решаешь что-то с Юлей, чтобы она навсегда исчезла из нашей жизни, либо …

Я замолчала, мне было страшно произнести эту фразу.

— Либо что?

Дима встал, его фигура показалась мне угрожающе опасной. Я отшатнулась назад, но он в два шага настиг меня, я оказалась в капкане его рук. Одной рукой он придерживал меня за талию, так что мне пришлось встать на цыпочки. Другой рукой зафиксировал мою голову, чтобы не могла отвернуться.

— Либо что, Саша?

— Нам придется расстаться, — едва слышно пробормотала я.

— Серьезно? Ты уверена, что сможешь это сделать?

— Если ты будешь держать меня, то, конечно, нет.

— А я и не отпущу. Я уже сказал, что ты моя.

— Я не вещь.

— Ты моя женщина. Разве тебе плохо со мной?

— Нет, но…

— Твои пожелания я выслушал и учёл. Или тебе нужно прилюдное извинение от Юли?

— Я просто хочу, чтобы она исчезла из моего поля зрения и я больше никогда не слышала про неё.

— А волшебное слово?

— Абра-кадабра.

— Мне кажется, ты нарываешься.

— На что? Ударить меня хочешь?

— Зачем же. Наказывать можно по-разному.

— Я надеюсь ты не здесь собрался это делать?

— Наказывать? А почему бы и нет.

— Мы на трассе, машины проезжают.

Я смотрела на него с удивлением и даже страхом. Зная Диму, от него можно было ждать чего угодно.

Он наклонился чтобы поцеловать меня, но я закрыла губы рукой. Ему пришлось отпустить мой подбородок, чтобы перехватить руку, но я не собиралась сдаваться.

— Я запрещаю тебе трогать меня, пока мы наконец не выясним отношения. А если ты это сделаешь против моей воли, это будет уже насилием.

Дима посмотрел мне в глаза, пытаясь понять шучу я или нет. Но я не шутила. До него наконец дошёл смысл моих слов. Ему пришлось отпустить меня.

— Маленькая девочка научилась показывать клыки?

— С вас пример беру.

— Садись в машину, — его голос прозвучал глухо. Кажется я добилась своего, почему же на душе так гадко.

— Итак, давай продолжим, — Дима сложил руки на груди и пристально уставился на меня.

Я даже немного растерялась от его взгляда.

— Что молчишь? Говори, какие ещё вопросы ты хочешь уточнить?

Я собралась с духом.

— Я хочу понять кто я для тебя? Просто девушка для секса? Очередная, которую ты через месяц сменишь или что-то большее?

Да, наконец я решилась и спросила это. И хоть сердце колотилось где-то в горле, а от страха сводило челюсть, я была рада, что теперь смогу узнать правду.

— Очередных я не возил на свидание с мамой, и уж тем более не дарил ничего дороже цветов.

Дима завел мотор, вдавил педаль газа, машина заурчала и тронулась с места.

Получается я всё-таки больше, чем очередная. Довольная улыбка так и норовила вырваться наружу, но я сдерживалась, глядя на недовольное Димино лицо.

— Саша, а давай напоследок выпьем за тебя. Мы мало знакомы, но я очень об этом жалею. Всегда мечтал о такой девушке: красивой, решительной, умной. Жаль, что ты выбрала другого, но если ты всё-таки когда-нибудь поймешь, что не готова терпеть подобное хамское отношение к себе имей ввиду я с радостью начал бы с тобой отношения.

Я вся внутренне напряглась. Что за бред он сейчас сказал. Неужели я похожа на дуру?

— Стас, ты, конечно милый парень, но тебе стоит обратить внимание на других девушек. Так что провожать меня не надо. Я такси вызову.

— Давай подвезу. Я на машине.

— Стас, ты вообще слышишь, что я тебе говорю?

— Слышу. Но я же просто помочь хочу.

Вполуха слушая его, я уже запустила приложение вызова такси. Тут же высветилось, что машина прибудет через три минуты.

— Ну ладно девочки, я пошла. Ещё увидимся.

Я выскочила на улицу. Солнце уже спряталось за горизонт оранжево-розовым светом озаряя горизонт. Прохладный ласковый ветер нежно погладил кожу, словно ласкаясь. Магазинная дверь хлопнула, я обернулась, на крыльцо вслед за мной вышел Стас.

“Да что ему нужно?”

Я решила не обращать внимание на него, отвернулась, присматриваясь к дороге. Моргнул свет приближающейся машины.

“Наверно такси,”_ это была последняя мысль перед тем как я почувствовала тупую боль на затылке.

Похоже я вляпалась и охренеть как серьезно. Одна против троих. И помощи ждать неоткуда. Я сама сказала Диме, что приеду на такси. Кинется ли он меня искать или будет ждать до утра? А вдруг ему расскажут, что меня пошел провожать Стас и Дима подумает, что я с ним. Мысли пролетали со скоростью комет. Стас держал меня, не давая дернуться. Хорошо хоть джинсы остались на мне, в них я чувствовала себя спокойнее. Хотя если они меня напоят я точно лишусь всего и чести, и любимого мужчины. Почему-то именно сейчас я остро ощутила, как дорог мне Дима.

Но я не дамся, до последнего буду драться. А может попробовать уговорить? Эх, добраться бы до телефона, но он остался лежать в сумке. Где она была я не помнила, Может осталась в машине, а может перед магазином, если они её не подобрали, то она вполне могла ещё там валяться.

— Вы же понимаете, что сядете за это?

— За что?

— Как за что? Похищение, издевательство, насилие. Лет на семь точно потянет. Марина ты точно хочешь сидеть? Может Юле и удастся вывернуться, её деньги спасут или связи, а вам то кто поможет?

— Рот свой завали, — шикнула на меня Юля и посмотрела исподлобья.

— Она и всю вину на вас скинет. Это же по идее вы всё и сделали. Стас оглушил, Марина заманила. А Юля выйдет сухой. Вы точно этого хотите?

— Если ты сейчас не замолчишь, я ведь могу и не уберечь твое лицо. А еще может произойти несчастный случай. Перепила и в окно выбросилась. Белая горячка, такие дела.

— Тебе никто не поверит. Все знают, что я не пью.

— Если мне надо будет, чтобы ты запила, значит, запьешь.

Юля поднесла стакан к моему рту, пытаясь заставить выпить, но я плотно сомкнула губы, не позволяя жидкости попасть в рот. Она схватила меня за волосы и сильно потянула голову назад, чтобы я от боли раскрыла рот.

— Прекрати, — закричала Марина. — Прекрати.

Юля ослабила хватку и метнула бешеный взгляд на соучастницу.

К Марине тут же присоединился Стас.

— Юля, мы с тобой на такое не договаривались. Одно дело притвориться и подставить, другое — издеваться физически. Я — пас.

Стас отпустил меня, я схватила руку Юли, чтобы она отцепилась от моих волос.

— Отпусти меня. Пока еще не поздно. Сейчас приедет Дима, представляешь, что он с тобой сделает, — про Диму я соврала. Откуда ему знать где я, если даже сама не знала где нахожусь. Но мне надо было её напугать, а это единственное что могло её остановить.

— Не ври мне.

— Я совсем не вру.

— Заткнись!

— Ребята я честно ничего никому не расскажу, если вы сейчас отпустите меня…

Юля замахнулась и со всей силы влепила мне пощечину.

— Свяжи ей руки, — приказала она Стасу. — Ну же, делай что говорю. Или ты решил пойти сдаться? Не расскажет она никому. Ну-ну. Значит так. План меняется. Пусть она переночует здесь, а завтра я увезу её.

— Юля, нет. А если то, что она говорит правда. Он приедет и убьет меня. Квартира то моя. Та к что забирай её с собой или отпускай.

— И оплати нам.

— Дело не сделано, за что платить?

— Но мы рисковали.

— И что? Дело не сделано. Если придумаете как развести моего мужчину и эту святую, тому удвою награду.

— Вы хоть скажите за сколько продались ей? — но меня проигнорировали. Стас, несмотря на моё яростное сопротивление, связал руки и закинул меня в ванну. Один момент они всё же упустили

Какие у меня есть варианты? Позвонить в полицию. Но что я им скажу? Мне сердце подсказывает, что моя подруга в беде. Ехать к Юле? А если её дома нет, я просто потеряю время.

— Думай, думай, думай.

Прошелестев шинами по асфальту, тихо подъехала машина и встала на парковке. Я подошел к ней, сам не зная, что собирался спросить. Только я собрался открыть рот как заметил, что у колес соседней тойоты что-то блеснуло. Наклонился посмотреть и оказалось это был телефон, а рядом лежала Сашина сумка. По экрану телефона шла трещина, видимо кто-то успел наступить, поэтому они и выключился.

Так, телефон подтверждал, что Саша здесь. Но зачем она приехала сюда? Еще и не вернулась за телефоном. А может не могла? А машина, она же кому-то принадлежит. Может по регистрационному номеру автомобиля поискать хозяина. Из подъехавшей машины вышла женщина.

— Добрый вечер! А не подскажите чья эта машина? — в конце фразы я улыбнулся, на девушек действовало безотказно.

— Здравствуйте! А зачем вам это знать?

Так улыбка не сработала, значит только харизмой не обойтись.

— Да понимаете, сегодня хозяин этой тачки стукнул мою машину. Вот пытаюсь восстановить справедливость.

— Понятно. Но я честно не знаю как зовут хозяина. Видела пару раз на парковке и всё.

— Парень?

— Да.

— О, спасибо.

Девушка напоследок улыбнулась и прошла мимо.

Как еще можно узнать кому принадлежит машина? Насколько я знал в интернете были базы по которым это можно было выяснить. Я тут же вбил запрос в поисковик и зашел на первый сайт. Внес номер машины, и тут же увидела результат поиска. Машина оформлена на Решетникова Станислава. И кто это такой? Что мне это даёт? Может вбить в какие-нибудь соцсети? Я залез в вк, поисковик выдал кучу Станиславов Решетниковых, но с нашего города был только один. Увеличил фото. С фотографии на меня смотрел тот самый стажер, который подкатывал к Саше. Я с досадой стукнул кулаком по машине. Тут же сработала сигнализация. Я усмехнулся. Почему такое простое решение поиска хозяина не пришло мне сразу?

Я ждал, когда из подъезда выйдет стажер и уже готовился к расправе над ним, но сигнализация просто отключилась.

— Вот же ленивая скотина, даже выйти посмотреть на свою машину не хочет.

Тогда я схватил камень и со всего маху разбил окно в правой двери. Сигнализация снова взревела. Я просунул руку в разбитое окно и открыл дверь. Насколько я знал, на брелке должно показываться закрыты ли все двери. И если этот Стас не совсем дебил, то должен выйти.

Ждать пришлось недолго, через несколько минут дверь третьего подъезда отворилась и на улицу выскочил парень. Я подлетел к нему и взял за грудки.

— Где Саша? Сволочь.

— Чего тебе надо?

— Веди.

Я дал ему подзатыльник и толкнул в сторону подъезда.

— Веди пока я тебя не прибил.

Стас попытался взбрыкнуть, но тут же получил несколько звонких пинков.

— Ты что не понял меня? Я тебе сказал веди меня в квартиру. Не дай бог ты с ней что-то сделал, я тебя по стене размажу.

Стас злобно плюнул.

— Слышь, ты чего? Она сама приехала. Никто её не заставлял.

— Ага, конечно. Так спешила к тебе в кровать запрыгнуть, что даже сумку с телефоном обронила.

— Сука!

— Давай, давай шагай.

Мы поднялись на третий этаж. Первым в квартиру вошел Стас, и он с порога громко крикнул.

— Ну что Юля, встречай. Из комнаты появилась белокурая головка Юли с перекошенным от страха лицом.

— Димочка, как я рада что ты приехал. Твоя Саша тут такое учудила. Представляешь решили продолжить банкет у Стасика, а она выпила и к Сатсу приставать начала.

— Заткнись! — рявкнул я на неё. — Больше слушать этот бред я не собираюсь. Где Саша?

— В ванной закрыли. Она вела себ…

— Заткнись!

Я подошел к двери ванной и открыл дверь. Моя сашка сидела на унитазе со связанными руками и читала газетку.

— Саша?

Она подняла глаза. За ту радость, которой засветился её взгляд можно было бы и полжизни отдать. Она бросилась ко мне навстречу. Именно сейчас, стоя на пороге старого советского туалета я понял, что она самое дорогое в моей жизни. И если бы с ней что-то случилось я бы порвал всех.

Я снял веревку с ее рук.

— Пошли из этого гадюшника.

— Дима, Дима. Не горячись, мы твою девочку даже пальцем не тронули.

— Ну да, именно поэтому у неё на лице свежий след от ладони.

— Это она сама ударилась.

— Юля! Прекрати! Я задолбался слушать твою галиматью. Я терпел тебя столько лет, все выходки и пьянки. А сейчас ты либо отстанешь от моей семьи, либо я сам заставлю тебя это сделать. Ты меня знаешь.

Юля коротко кивнула.

Мы вышли из квартиры, оставив всех завистников за спиной.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает меня Дима.

— Сейчас намного лучше, а когда очнулась голова трещала.

— Тебя опоили?

— Нет. Стас по голове ударил.

— Опять по голове. Надо в больницу съездить.

Спорить с Димой нет желания, поэтому в больницу мы едем вместе.

Сердце отбивает бешеный ритм. Я безумно рада, что он как настоящий герой спас меня.

Я бережно передал Сашу медсестрам.

— Осмотр займет некоторое время, вам нужно подождать в коридоре.

Пришлось послушаться. Я кивнул Саше и сжал её пальцы.

— Солнце, всё будет хорошо. Больше она тебя не обидит.

Я поймал на себе её обеспокоенный взгляд.

— Надеюсь ты не собираешься творить правосудие собственными руками. Я не хочу носить передачки тебе в тюрьму, — прошептала она мне на ухо.

— Не переживай, не придется. Скорее ей, если захочешь, конечно.

Её брови взлетели вверх, я видел, что она хотела задать кучу вопросов, но медсестра нетерпеливо кашлянула.

— Иди, иди. Потом поговорим. Я должен быть уверен, что у тебя всё в порядке с головой.

— У меня то с ней всё хорошо, в отличие от твоей бывшей.

Я дождался, когда за ними закроется дверь и вышел на улицу. И хоть для звонков было еще очень рано, я всё же позвонил своему старому знакомому. Когда-то он помог мне сохранить мой бизнес, обеспечив крышу от всякого мелкого сброда, возомнивших себя всесильными. И я не раз уже отплатил ему, но пообещал себе больше не прибегать к его помощи. Но как говорят “не зарекайся”. Против Юли можно бороться только её же методами. Никакие заявления в полицию не помогали, а их было не один десяток. Она как паразит вцепилась в меня и не давала свободно дышать. И я действовал по принципу “не трогай гавно — вонять не будет” и только после сегодняшнего происшествия я понял, что это не прекратиться никогда.

— Да, Димка? Какого черта ты звонишь в такую рань.

— Здоров Борис! Если бы не экстренная ситуация не позвонил бы.

— Что случилось? — голос Бориса сразу приобрел деловой тон. За что я его уважал, так это за преданность делу и надежность.

— Юля съехала с катушек, я больше не могу её сдерживать. Думаю единственный выход это закрыть её.

— О, ну наконец-то ты внял голосу разума. А то мне надоело покрывать её безумства.

— Безумства?

— Ты не один кто обращается ко мне за помощью. А у неё есть очень хороший покровитель. Рассказывай, что она натворила в этот раз.

— Она подговорила или подкупила людей, организовала похищение человека. Я нашел его, забрал, но боюсь в следующий раз это может закончиться не так хорошо. Она опасна Борис, её надо держать подальше от людей и от меня или…последствия могут быть…

— Я понял. Куда высылать группу?

Я назвал адрес.

— Похищенный сможет дать показания?

— Да. Сейчас осмотр пройдет и мы подъедем куда скажешь.

— Избиение?

— Оглушили ударом по голове.

— О, это уже серьезнее.

— Насколько потянет?

— Лет на пять.

— Пять лет это уже неплохо. Неужели я смогу вздохнуть свободно.

— Ты сам виноват. Можно было это решить уже давно.

— К сожалению, я знаю об этом.

— Главное понял вовремя. Ладно, до связи. Я позвоню как только группа отчитается.

— Отлично. Жду. И…спасибо!

Борис положил трубку, а я вздохнул полной грудью. Наконец я сделал это. Теперь осталось сделать самое сложное — рассказать обо всём маме. И как можно скорее, пока Юля не сделала это раньше меня.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Я не хотела пышного празднества. Мне достаточно было тихой семейной церемонии, но Надежда Григорьевна женила сына первый раз, дочери у неё не было, а свою единственную свадьбу она отметила много лет назад и очень скромно, поэтому она отдалась подготовке с полным погружением. Мама Надя, именно так я решила её называть, только скидывала мне окончательные варианты фото, лишь иногда советуясь какие будут цветы на празднике, какая посуда. На примерку платья мы поехали с ней вместе. Я с детства мечтала, что у меня будет легкое простого покроя платье, без блестяшек и кучи драгоценностей. Лишь тонкая вышивка на рукавах и по краю выреза. Но моё представление совершенно не совпало с представлением мамы Нади. Стоило только рассказать, как я представляю свой образ в качестве невесты, она одной только фразой: “Как-то посредственно,”— дала понять, что ей он не нравится.

— Понимаешь Сашенька — ты же невеста. Какое событие великолепное. Всё должно быть изумительно.

И чтобы не портить со свекровью только начавшиеся отношения я не стала с ней спорить, но не смогла удержаться от подкола.

— Хорошо Надежда Григорьевна. Доверюсь вам. В следующий раз сделаю как сама захочу.

Она промолчала, но похоже запомнила мои слова, её взгляд это красноречиво подтвердил.

“Похоже я зря пошутила. Теперь она будет думать, что я не люблю её сына,” — отстраненно подумала я, разглядывая платье, которое как показалось сверкови подходило мне намного лучше.

— Как прекрасно сидит, — восторгались продавцы, мама Надя смотрела молча, а я чувствовала себя дискомфортно: тугой корсет, который до неприличия густо был усыпан стразами и сверкающими камнями, неприятно давил на ребра.

— Сашенька ну как?

— Что-то мне не особо, оно не белое, — я старалась говорить максимально щадяще, но выполнять всё что хочет свекровь не собиралась.

— Странно. Цвет шампань так нежно смотрится. Да и ты не первый раз выходишь замуж, значит, можно и не белое.

— Я боюсь, что корсет может навредить.

— Хм…, что ж действительно. Давай посмотрим без корсета.

Через пару часов я примерила уже с десяток платьев, устала, плюнула на всё и уже готова была согласиться на любой предложенный вариант, лишь бы поскорее оказаться дома.

— Саша не расстраивайся, мы обязательно подберем, тебе самое лучшее платье.

— Мне не нужно самое лучшее. Я просто хочу купить какое-нибудь и уехать.

— У нас есть платье с вышивкой, но боюсь оно выйдет дороже, чем вы рассчитывали, — предложила одна из продавщиц.

— Давайте я сама буду решать, что мне по карману, а что нет, — осекла продавца мама Надя, а с виду казалась такой ранимой и нежной.

“Да похоже в этой женщине спрятан железный стержень. Неудивительно, что Дима вырос таким мужественным”.

Через пять минут я уже стояла облаченная в необыкновенно изящное легкое платье.

— Цвет платья ванильный, айвори с телесной полупрозрачной подкладкой, — продавец указала на тонкую ткань и продолжила. — Платье скроено на запах, подчеркивает женственную фигуру. Изящная линия декольте визуально стройнит верхнюю часть и подчёркивает грудь. Область бедер облегающая, с красивой линией запаха, а юбка в несколько слоев струится вниз от бедра. Разрез на ноге высокий, это делает фигуру более вытянутой и придает сексуальности.

— Такой большой вырез, — я представила себе реакцию Димы и даже усмехнулась, такой невесты он точно не будет ожидать.

— Сашенька, смотри какая невесомая юбка. Это же натуральный шелк?

— Да.

— А рукава посмотри какие, — мама Надя похоже уже была влюблена в это платье. — Очень широкие, соединены на манжете. Ты как принцесса!

Я посмотрела в зеркало и удивилась насколько здорово оно на мне сидело.

— Обратите внимание, что элементы кружева полностью расшиты вручную нашими мастерами. Для вышивки мы применили серебряный японский бисер, бусины и натуральный жемчуг, — продолжала расхваливать продавец.

— Всё, берём, — мама Надя кажется и сама была бы непротив пощеголять в этом платье.

— А сколько стоит? — поинтересовалась я.

— Двести семьдесят тысяч.

“Капец! Ну и цены. Да на эти деньги можно свадьбу организовать. Не, не, не. Обойдусь и обычным”.

И я уже собиралась отказаться, но мама Надя уперто сказала упаковывать.

— Пусть это будет мой подарок тебе, — шепнула она мне на ухо. — Ты в нем великолепна, пусть твои дети, знают что ты была красавицей на свадьбе. Деньги приходят и уходят, а память об этом дне останется навсегда.

— Спасибо, — сама не поняла как по щеке скатилась слеза. — Не обращайте внимание, это гормоны. Я стала такая чувствительная.

— Понимаю, моя хорошая. У меня было точно так же.

Мы присели на диванчик в ожидании, когда упакуют платье.

— Расскажите, а какой был Дима маленьким?

— О, сорванец еще тот. Ранний во всём. Рано пополз, в девять месяцев начал ходить, в год заговорил. Все ещё удивлялись, что мальчики от девочек в развитии отстают, а мой Дима всех обгонял. В школе правда редко пятерки получал, но не потому что глупый был, а просто перечил все учителям. Вот где было сложно так это в подростковом возрасте. Как волчонок всех отвергал. Авторитетов у него не было. Творили с друзьями что хотели. И когда он влюбился я словно выдохнула. Он тогда сильно изменился, начал работать, помогать.

— В Юлю?

— Да, в неё самую. Я ей всегда буду благодарна за то, что она можно сказать спасла моего мальчика. Но эта болезнь…То что Дима про неё рассказал, это. это уму непостижимо. А ведь она была совсем другая: добрая, ласковая, застенчивая. Вы с ней очень похожи этим.

На глазах свекрови блеснули слезы.

— Страшно Сашенька вот так жить и внезапно узнать, что ты болен.

— Не переживайте Надежда Григорьевна, такое случается, конечно, но не часто. То что Юля в больнице к лучшему. Врачи ей помогут.

— Так в том то и дело, что Юля не в больнице.

— Как? — все внутренности будто оборвались вниз.

— Дима разве тебе не сказал?

— Нет.

— Она пропала. Ни документов, ни записей. Кто-то вывез её.

“ И как теперь жить с этим?”

Я смотрела на маму Надю, и не могла поверить.

— Это шутка?

— Саша, ну я бы не стала шутить о таком. Давай я отвезу тебя домой, а то ты и так уже устала. Да и Дима скоро приедет с работы. Только Саша…не говори ему, что я рассказала. А то боюсь он будет очень зол.

— Хорошо.

Дима так и не признался куда исчезла Юля. Я старалась гнать плохие мысли от себя, старалась не думать о том, что возможно живу с убийцей, а ведь такие мысли приходили мне в голову. Я просто доверилась своему мужчине, если он сказал, что переживать не о чем, наверно, так и есть.

Месяц перед свадьбой пролетел незаметно, мама Надя позаботилась обо всём. Несмотря на её порой не совсем простой характер, я была безумно благодарна за её помощь. Сама бы я точно не справилась. Весь месяц меня полоскало от запахов, от еды. Редко когда удавалось удержать что-то в желудке. Но после восьмой недели у меня открылся дикий жор. Я постоянно хотела мяса. Шашлыки готова была кушать хоть каждый день. И если Дима вначале переживал беременности, что меня ветром скоро сдует, то ближе к свадьбе он уже называл меня вечно жующим хомячком.

Одно радовало меня точно — свадебное платье было скроено так, что налезло бы на меня даже, если бы я набрала пять лишних килограмм.

С моей стороны свекровь разослала приглашения всей моей родне, но ответили всего несколько человек. Бабушка от новости о свадьбе как всегда заплакала, про внука мы решили пока ничего не рассказывать, чтобы не вызвать её праведный гнев на наши головы. Настя перезвонила сразу как только прочла приглашение, ей было абсолютно не важно что у ещё было пять часов утра.

— Почему ты мне не позвонила? Почему о вашей свадьбе я узнаю через какое-то приглашение? — кричала она громко в трубку. Дима забрал трубку сказал:

— Настя, отвянь. Приедешь выскажешься, — и скинул.

— Дима, так же нельзя! Она обидится, — возмутилась я.

— Что-то я сомневаюсь, что ты от неё так легко отделаешься, — пробормотал засыпая мой жених, прижимая меня к себе сильной рукой.

Так и вышло. Настя примчалась за два дня до назначенной даты. Пыталась внести коррективы в уже составленный идеальный порядок мамы Нади, но встретила довольно жесткий отпор.

— Не могу поверить, что ты скрыла от меня такое событие. Тихушница.

Я лишь тихо посмеивалась, представляя как она возмутится, когда догадается и еще об одной новости, про которую мы пока ей не рассказали.

Муж Насти был совершенной противоположностью подруги, интеллигентный блондин профессор с модельной внешностью. Как лёд и пламя, наверно, мы с Димой смотрелись так же. Совершенно разные внешне, но схожие по взглядам и убеждениям. Чем дольше мы жили вместе, тем больше я убеждалась в этом. В выборе фильма мы выбирали одно и то же, когда я начинала рассказывать про какую-то книгу оказывалось Дима её уже читал и высказывал своё мнение. Мы даже мороженое любили одно и тоже. Для меня это было за гранью человеческого понимания. Разве такое бывает?

— А ты точно уверен, что она это сделала?

— Да. Он бы не стал врать.

— Дима, ты не должен винить себя в том, что случилось. Ты сделал всё что мог…

— Да, я знаю.

Дима наконец повернулся, расцепил руки, словно решил впустить и меня в свою грусть. Я обняла его за талию, прильнула щекой к груди.

— Дима, я тебя очень сильно люблю, — прошептала я, страшась этих слов. Всё внутри сжалось, но я решила идти до конца. Теперь мы муж и жена и я имею право говорить своему мужу всё что хочу. — Знаешь, я больше всего боюсь, что ты до сих пор её любишь больше, чем меня.

Он крепко сжал мои плечи и прижался губами к макушке.

— Нет. Это не так. Тебя я люблю как жену, как женщину, которая носит моего ребенка, как страстную любовницу. Её…больше как сестру. Что-то родное, давно забытое. Как детство. Иногда вспоминаю его, всех ребят. Тогда казалось, что плохо живем, ничего нет, а хотелось так много, сейчас понимаю как было раньше здорово. Так же и с Юлей. Слишком был занят, хотел лучшей жизни, наверно был плохим партнером в отношениях. Мало давал С тобой я не повторю такой ошибки. Ты моя самая любимая девочка, даже не сомневайся в этом.

Его тихий голос впечатывал каждое слово в мою память, словно эти слова он приколачивал невидимым молотком к моим мыслям. Руки, которые обнимали с такой нежностью, подтверждали сказанное. Сейчас, именно в этот момент я поверила ему окончательно, что он любит меня. До этого я сомневалась в его чувствах. Даже когда он говорил клятву, мне казалось он произносил это лишь потому что надо было. Сейчас же слова шли от души, я это чувствовала.

— У тебя такое соблазнительное платье.

Я улыбнулась, конечно, как же без этого. Дима не мог быть постоянно серьезным.

— Всего десять пуговичек.

— Если ты хочешь сделать меня своей женой не только на бумаге, но и на деле, то открою тебе маленькую тайну — платье снимать не обязательно. Здесь есть огромный разрез.

Я не потрудилась выставить вперед ногу и распахнула подол.

— Ого, а я даже и не заметил. Моя жена бесстыдница.

— Это ты меня такой сделал. Еще месяц назад я бы сгорела от стыда и от подобных разговоров и от этого платья.

— А мне нравится какой ты стала. Чувствую себя ювелиром.

— Это почему же?

— Из алмаза ты превратилась в бриллиант.

Дима взял меня за руку и увлек за собой.

— Куда ты меня ведешь?

— В нашу комнату. Неужели ты хочешь чтобы нам кто-нибудь помешал?

Я молчу и улыбаюсь, предвкушая чувственное удовольствие. Одна только мысль о том, что сейчас будет заставляет мои колени мелко дрожать. Мы поднимаемся на второй этаж, заходим в комнату, которую нам предоставила свекровь. Дима защелкивает дверной замок, который он заблаговременно установил.

Я подхожу к нему и начинаю расстегивать ненавистные пуговки на рубашке.

— Ты хочешь меня раздеть? — Бровь изгибается, а я в ответ киваю с таинственным видом.

— Я думал мы по быстрому, — Дима улыбается и я понимаю, что это шутка. Его взгляд гипнотизирует, он тянется к застежке на платье, но я шлепаю его по руке и грожу пальце, как маленькому ребенку.

— Со мной надо быть очень аккуратным. Я же драгоценность. Смотри, но не трогай.

Моя рука ловко проскальзывает в карман его брюк за телефоном. Толкаю его на кровать, а сама делаю шаг назад. В окно светит полная луна, больше никакого освещения. Включаю нежную мелодию Пабло Мориго. Мы не стали включать свет. Я начинаю медленно двигаться, покачивая бедрами. Эту произвольную программу я специально заготовила как сюрприз на брачную ночь. По Диминому взгляду понимаю, что начало ему уже нравится. Руки медленно скользят по телу, под ладонями приятно проскальзывают бусины, которые украшают платье. Кончиками пальцев едва, прикасаясь к коже, пробегаюсь по шее, руки спускаются ниже. Постепенно я расстегиваю жемчужные пуговицы, которые скрепляют запах платья. Платье распахивается, оголяя белое кружевное белье. Я не смотрю на Диму, но чувствую на себе его взгляд, такой тяжелый и пристальный. Продолжая покачиваться в такт музыки делаю несколько шагов в сторону Димы, я хочу подразнить его, но мой нетерпеливый муж тут же хватает меня и с бешенной страстью обнимает и целует. Каждый раз когда я чувствую его силу и власть моё сердце замирает и начинает биться где-то в горле. Я уже не слышу музыку, всё моё внимание приковано к его губам, они сводят с ума, прикасаясь то нежно, то грубо, то кусая нижнюю губу, то проникая языком вглубь. В ушах шумит, мне кажется я сейчас задохнусь, но Дима словно читает мысли, перемещается на шею, исследуя каждый кусочек кожи. Нижнее бельё срывается одним движением. Дима же еще до сих пор стоит в одежде, я расстегиваю его кожаный ремень, освобождаю от тесных брюк, рубашка отправляется вслед за остальной одеждой.

Хоть мы и жили до свадьбы вместе, но сейчас всё по-другому, запредельное доверие и всепоглощающая страсть. Теперь я не просто позволяю ласкать себя, но и сама щедро одариваю Диму своей любовью, которая копилась во мне много лет. Мне нравится трогать его великолепное тело. Когда Дима начинает двигаться я уже не могу ни о чем думать. Все границы смазываются, остаются лишь чувства, дыхание, прикосновения, быстрые, короткие движения. Когда за окнами начинают пускать фейерверки в честь нашей свадьбы в моей голове тоже вспыхивают сотни красочных салютов.

— Я люблю тебя, — шепчет мне Дима хрипловатым голосом.

— И я тебя люблю, — вторю ему.

Теплая майская ночь убаюкивала запахом сирени, которая росла под окнами. Тихое сопение двух моих любимых мужчин отдавалось трепетом и любовью в сердце. Я с обожанием смотрела на маленького сынишку так похожего на Диму. Хоть он и сказал тогда об уверенности на все сто процентов, что ребенок его, периодически на меня нападала паника — вдруг по закону подлости родится малыш похожий на Андрея. То что будет сын мы узнали с Димой в июле, на восемнадцатой неделе. Я видела как Дима волновался, он вместе со мной зашел в кабинет и смотрел на экран где билось маленькое сердечко нашего малыша. Но виду, конечно, не подал, что волнуется. А когда врач сказал, что это мальчик, он сделала вид, будто именно так и должно быть.

Я улыбнулась воспоминаниям и поправила черную прядь мужа. Он оказался замечательным отцом. Каждый раз, когда я видела своих мужчин вместе, я как бабушка готова была проронить слезу, стала слишком сентиментальной.

На роды Дима поехал со мной, хотя я его не просила и даже очень боялась, что после подобного зрелища он ко мне больше не притронется, но он пообещал смотреть только в глаза и держать за руку. Когда малыш появился и закричал, бледный папа с трудом удерживаясь чтобы не упасть в обморок, прижал маленький комочек завернутый в одеялко к груди. Таких восторженных глаз я никогда больше не видела.

— Волосики черные, — прошептал Дима и поцеловал меня. Значит всё-таки тоже переживал.

Малыш родился на крещение, чем вызвал у бабушки неподдельное благоговение и любовь с первого взгляда. Он действительно был большой как папа — четыре триста и ростом пятьдесят восемь сантиметров. Дима с гордостью рассказывал всем про своего богатыря. Но умалчивал, что из-за этого меня чуть не положили под нож. Хотя он продолжал шутить и поэтому поводу.

— Это врач специально сказал тебе про кесарево, чтобы ты сама родила. Видела бы ты своё лицо в тот момент.

Это сейчас он смеялся и шутил, но в тот момент он так же как и я был покрыт испариной. Роды были не самые легкие, но к счастью всё закончилось хорошо.

Я почувствовала легкий толчок и погладила аккуратный круглый живот.

Забеременеть вторым через год после рождения первого ребенка это довольно большой риск говорили врачи. Но Мама Надя, да и бабушка тоже в один голос уверяли, что будут помогать. Я больше боялась не этого, страх родов еще не успел забыться. А в остальном мне во всём помогал Дима, он вставал ночью к сынишке, а когда были колики носил его на руках, поглаживая спинку, чтобы у малыша отошли газы. Он без проблем мог поменять памперс и помыть сына. Когда я слышала как мамочки в поликлинике жаловались на своих мужчин, которые никак не помогают с малышом, я мысленно благодарила бога за своего мужа.

Выписали нас с сынишкой на четвертый день после родов, как и предсказала медсестра веселье на выписке зашкаливало. Весь медперсонал получил букеты цветов и подарки, машина украшенная шариками и надписью “еду за сыном”. Фотограф, родственники с подарками. Я смотрела на этот концерт, и улыбка растягивалась до ушей. Кто бы мог подумать, что такой брутальный, наглый красавчик окажется прекрасным и нежным папочкой. А когда он вручил мне свидетельство о рождении я чуть не расплакалась от того как он назвал сына. Мы с ним во время беременности договаривались, что назовем вместе и даже выбирали имя, но Дима сделал как всегда по своему. И оказалось, что в нашей маленькой семье стало два Александра один мама, а другой — сын.

— Ахмадов Александр Дмитриевич, — мне кажется очень даже звучит, Дима произнес имя сына еще раз, будто пробовал его на вкус, и довольно улыбнулся.

— Почему ты решил его так назвать?

— Потому что только сильная женщина могла столько мучиться и рожать, другая бы попросила эпидуралку. Наш сын тоже будет сильным и стойким. Будет защитником.

— Ты даже про это знаешь? — удивилась я тогда.

— Конечно, знаю.

— Но дочь буду называть я.

— Да пожалуйста. Всё равно ты её Димой назвать не сможешь.

— Зато могу Деметрой назвать. Дима производное от этого имени.

— Нет, только не Деметрой.

— И кстати, значение у этого имени — плодородная.

— Серьёзно? Тогда тем более не надо.

Я встала с кровати и прошла на кухню за водой, невольно улыбаясь своим мыслям. Срок уже подходил, роды ставили на июль, а я так еще и не выбрала имя нашей дочери. Хотя один вариант вертелся на языке чаще, чем остальные, но я боялась, что Дима забракует и его. Он уже отверг Полину, Алису, Ульяну.

Почувствовала сильные горячие руки на талии, Дима прижал меня к себе.

— Ты чего не спишь? — сонно пробормотал мне в шею, обдавая горячим дыханием.

— НЕ спится. Вспоминала Как родился Саша.

— О, я каждый день об этом вспоминаю.

Его рука поднялась выше и обхватила грудь, теперь она уже не помещалась в его ладонь.

— А ты не знаешь случайно, что надо сделать чтобы грудь не уменьшилась после родов?

— Капусту наверно кушать.

Дима наклонился и поцеловал меня в шею.

— Моя сладкая девочка, — пробормотал он.

— Слушай, я тут думала насчет имени.

— И?

— Может София?

Дима замер на несколько секунд, словно обдумывал сказанное.

— София…

— С древнегреческого означает “мудрость”.

— Хм…

— Александр и София. Защитник и мудрость. Разве плохое сочетание?

— А в таком контексте я не думал. Мне нравится.

Ну вот, наконец-то, ему Из комнаты донесся возмущенный крик, мы с Димой бросились в комнату. Хоть у Саши есть своя комната и кроватка, он всё равно каждую ночь приходит к нам.

Увидев нас, он тут же успокоился и лёг на подушку. Я присела рядом, поглаживая спину маленького сынишки.

— Ты ложись, я сам с ним посижу.

— Хорошо.

Перед тем как закрыть глаза, я наблюдаю за мужем как он склонился над сыном. Он моя надежда и опора. Он моя любовь.