Ария, молодая девушка из Мюнхена, ищет свою истину в жизни после детских трагедий и семейных тайн. Она переживает драматические события, но находит новое начало в Тегеране, где влюбляется в Юсефа. Их любовь оказывается под угрозой из-за запретных обстоятельств, но, несмотря на это, они остаются вместе. С ним и верными друзьями она находит себя, строит новую жизнь. Однако, узнав большую тайну своей семьи, она уезжает в Стамбул на поиски правды. Встречи с прошлым и потери в настоящем неизбежно меняют её жизнь, но она находит силы жить дальше, становится матерью и основывает музыкальные школы, воплощая наследие людей, которых она любит.
Приняв решение переехать из Мюнхена в Тегеран, я планировала лишь окончить там последний курс колледжа и сразу же переехать оттуда. А куда? Я и сама не знала на тот момент. Это могла быть любая страна на земле. Я не собиралась останавливаться в одном месте до того момента, пока не нашла бы именно свой город. Место, которое я смогла бы с теплотой на душе называть своим домом.
В Тегеране многое в моей жизни изменилось. Я встретила верных друзей. Дядя с тётей дали мне почувствовать родительскую любовь, ощущение, что я дома и в безопасности.
В это время я и встретила его… В тот вечер, когда мы познакомились, в моей жизни появилась такая любовь, о которой я всегда мечтала.
Если бы я знала, чем всё закончится, поступила бы иначе? Нет. Ведь я верю в то, что всё в этой жизни предначертано: каждое наше действие, каждый человек и каждое событие.
Вспоминаю, как утром прощалась с Саной, и в горле снова появляется ком. Моя маленькая сестрёнка с большими карими глазами и длинными ресничками. Моя единственная причина, по которой я каждый вечер возвращалась домой. Удивительно, как такой маленький человечек может значить так много и дарить людям такую большую любовь.
Прощание с мамой было недолгим. Мы просто обнялись, и она сказала мне беречь себя. Большего я от неё и не ждала, если честно. В аэропорту у папы наполнились глаза слезами, и, когда я обняла его, то уже не смогла сдержать собственных слёз. С папой, хоть и немного, но всё-таки наши отношения были и остаются теплее, чем с мамой.
Раньше я думала, что, хоть мне и не повезло с семьёй, зато повезло с дружбой и любовью. Однако, дружба и любовь, которые были в моей жизни столько лет, оказались сплошной фальшью. Больно признавать, но это так. И ничего с этим не поделаешь.
В детстве каждое лето я летала на Родину в Тегеран, но с возрастом желание проводить там лето исчезало. Сложилось так, что я не приезжала в родные края уже 8 лет. Никогда не могла подумать, что когда-то я полечу туда на год. На целый год! С ума сойти можно. Хочется спрыгнуть с самолёта, но увы…
Я плакала, начиная с прохождения паспортного контроля, и плачу сейчас.
Впереди меня ждёт так много всего, и я очень надеюсь, что хорошего будет больше, чем плохого.
Встретили меня очень тепло. Тётя Диляра приготовила различные иранские блюда, которые в Мюнхене я кушала очень редко.
Дядя с тётей подготовили для меня отдельную комнату, которая понравилась мне с первого взгляда. Скромная и уютная, в пастельных тонах. Ближе к окну стоит кровать, а рядом занимает свое место маленькая тумбочка со светильником. У двери стоит стол с очень красивым узорчатым зеркалом. Обожаю минимализм.
Я сильно проголодалась, и мы сразу же приступили к ужину, не разобрав чемоданы.
— Ну, Ария, как тебе твоя комната? Понравилась? — спрашивает дядя Давид.
— Мы не знали, что тебе нравится, и решили обустроить её скромненько, но со вкусом. Если захочешь что-то поменять, сразу скажи, — улыбаясь, сказала тётя.
Они такие милые и любезные. Из всей нашей большой семьи я люблю их больше всех. Все остальные только притворяются любящими родственниками, а на самом деле только «роют друг другу ямы».
— Да нет, я не хочу ничего менять. Мне очень понравилось, правда. Спасибо! — ответила я с улыбкой.
— Не за что, дочка. Отныне ты живёшь с нами, так что не стесняйся. Это твой дом тоже, и, если что-то нужно будет, говори нам сразу. Договорились?
— Хорошо, дядя, договорились.
Кто-то звонит в дверь. Это, наверное, Лия — дочка дяди Давида и тёти Диляры. В последний раз мы виделись, когда мне было 12 лет, а ей 8. Однако мы не теряли связь и часто списывались в социальных сетях.
— Ария-я-я-я!!! — с криками и распростёртыми объятиями врывается на кухню Лия.
Внешне она сильно изменилась. Её волосы стали намного длиннее, рост намного выше моего, глаза насыщенно зелёного цвета, а губы ещё пухлее, чем раньше. Так и не скажешь, что она на 4 года младше меня.
— Чёрт, Лия, ты же меня задушишь! — выкрикиваю я, смеясь и обнимая её в ответ.
— Почему мне никто не сказал о твоём приезде? Па-а-ап! — возмущается она.
— Мы хотели, чтобы для тебя это было сюрпризом, — отвечает ей дядя.
— Давайте садитесь за стол и поужинайте, пока еда не остыла, — говорит тётя.
После ужина дядя с тётей пошли спать, а после того, как мы с Лией разобрали мои чемоданы, тоже отправились по комнатам.
Я так сильно устала, что засыпаю сразу же, как ложусь в кровать.
Я уже почти не чувствую боль от ударов. Или я просто привыкла к этой боли? Не могу понять. Знаю только то, что точно не чувствую собственного лица от сильных пощёчин и ударов кулаками.
Пока мама решила дать мне передохнуть от её ударов, продолжая покрывать меня матом и неприятными словами, папа продолжает наносить удар за ударом. Сейчас он обеими руками схватил меня за волосы и бьёт головой об стену. Перед глазами всё расплывается. Я хочу потерять сознание, но не могу. Мне кажется, что я падаю на пол, но нет. Это папа швыряет меня на диван, затем подходит и даёт пощёчину, после которой отходит в сторону.
Как только я замечаю, что отец берет в руки стакан и с размахом швыряет его в меня, я резко отклоняюсь. Стакан разбивается о стену, оставляя там небольшую дыру, а его осколки попадают на мои маленькие руки, которыми я закрыла лицо.
— Ария, Ария, проснись! Дочка, всё хорошо! Открой глаза, — слышится голос тёти.
Я просыпаюсь в поту. Вижу перед собой тётю, дядю и Лию, которые с испугом и ноткой сожаления смотрят на меня. Не могу остановить слёзы и продолжаю рыдать.
«Я ведь это уже пережила. Всё в прошлом. В прошлом…», повторяю себе, пытаясь успокоиться.
Когда я снова открыла глаза, за окном уже ярко светило солнце. Наступило утро, и всё осталось позади. О ночном кошмаре напоминают головная боль и опухшие глаза. Я смотрю на себя в зеркало в ванной комнате и пытаюсь не думать о том, что я видела в его отражении 10 лет назад. Маленькая и беззащитная девочка, еле стоящая на ногах, которая умывает лицо, чтобы смыть всю кровь и притупить жуткую боль ледяной водой. Всё лицо и тело в синяках, губы сине-фиолетовые… Закрыв глаза, я пытаюсь отбросить все эти воспоминания в сторону. Они каждый раз настигают меня и пытаются погубить. Но, несмотря на это, я пытаюсь жить дальше.
Захожу в ванную и открываю кран, чтобы смыть с себя все эти воспоминания. Горячие струйки воды бегут по моей коже, и это помогает мне расслабиться. Под потоками воды я могу освободиться от всех масок и побыть наедине с собой. Я могу побыть слабой и хрупкой девушкой, у которой было тяжёлое детство. Девушкой, чьё сердце разбито вдребезги. Девушкой, которая так сильно нуждается в любви и заботе.
— Дочка, я выбрал три хороших колледжа, в которых есть факультет психологии, и уже поговорил с приёмной комиссией. Они ждут нас сегодня. Поедем и выберем тот, который тебе больше понравится, — говорит дядя за завтраком.
— Хорошо. Тогда я переоденусь и выйдем.
На дворе осень. Начало сентября, а в Тегеране всё та же жара, что и летом. Излишне открывать части тела и свободно одеваться здесь не дозволено, поэтому в джинсах и топе я задыхаюсь от жары. Правда, судя по взгляду местных людей, топ — это тоже не совсем подходящая вещь.
— Поверьте, господин Давид, я всё понимаю. Ария выросла в Германии с абсолютно другим образом жизни и менталитетом, но у нас здесь всё иначе. Начнём с того, что ей нужно будет перекрасить волосы в более естественный цвет, прикрыть свои татуировки, одеваться более…
— Пф-ф-ф, ещё чего, — фыркаю я, перебивая мужчину из приёмной комиссии.
— И проследить за своим поведением. Только с такими условиями мы примем её в наш колледж, — обращается он к дяде Давиду, кладя руки на стол.
По моему взгляду дядя сразу понял, что с этими условиями я не соглашусь. Поэтому он попрощался с тем мужчиной, и мы поехали в следующий колледж.
Раньше я всегда слушалась родителей и старалась им угодить, забывая о своих желаниях.
Как-то раз мне удалось уговорить маму подстричься, при условии, что я закончу семестр на отлично. В итоге у меня была лишь одна четвёрка по алгебре, с которой у меня вечно были проблемы. Мама отругала меня, влепила пощёчину и запретила стричь волосы даже на миллиметр. Я так сильно плакала, что мои глаза буквально горели. Мои сверстники уже могли спокойно делать со своей внешностью всё, что хотят, а я в 16 лет не могла даже кончики волос подстричь. Звучит как шутка. Но именно в тот день моей злости и обидам уже не было предела, и я перестала стараться угождать ей или кому-то ещё. Я просто пошла в салон, отстригла к чёрту эти волосы и перекрасилась в холодный блонд. Конечно же, дома были скандалы из-за этого, но мне уже было абсолютно плевать.
Спустя время я уже полностью изменила свою внешность. Кончики своих блондинистых волос я покрасила в розовый, выщипала брови (до этого мама разрешала мне выщипывать их только посередине), набила татуировки на запястье — птичку, как знак свободы, и слово «hope», что в переводе с английского означает «надежда», тонким шрифтом слово «love» на правой стороне шеи, лотос на задней стороне шеи и моя любимая надпись на левой руке «my head was feeling scared, but my heart was feeling free» — вдохновила Майли Сайрус, переводится как «моей голове было страшно, но моё сердце было свободно». Люди набивают татуировки по разным причинам или вовсе без особой на то причины, но каждая моя татуировка имеет глубокий смысл для меня.
Вместе с внешностью изменился и мой характер. Я стала менее чувствительной, более уверенной в себе, набралась смелости послать всё и всех к чёрту и жить так, как хочу я сама. Перестала бояться того, что родители могут поднять на меня руку или отругать из-за какой-то мелочи.
Мама пыталась пару раз ударить меня, но я останавливала её, и она поняла, что уже не сможет этого сделать.
Я уже не была той маленькой и беззащитной девочкой. Я выросла и стала сама себе опорой и защитой, которую не могла почувствовать раньше.
— Дядя Давид, извините, но я не хочу менять себя только потому, что какой-то мужчина не хочет брать меня в свой колледж. Люди не имеют права диктовать мне как одеваться, какой цвет волос у меня должен быть и как я должна себя вести. Я взрослый человек, и у меня есть полное право быть собой, — объясняю я дяде.
— Конечно, ты права, и я тебя понимаю. Найдём другой колледж, в который тебя примут. Не беспокойся, — спокойным тоном произнёс дядя.
Он с детства поддерживал меня во всём и всегда меня понимал. Он полностью принимает меня такой, какая я есть, и любит, как родную дочь. Вот бы все в нашей семье были похожи на него. Или хотя бы мой отец… Тогда бы нас действительно можно было бы назвать настоящей семьёй.
Во втором колледже нам сказали то же самое, что и в первом.
— Ладно, если и в третьем колледже нам скажут то же самое, то я сделаю это. Перекрашу волосы, Бог с ними. Уж 9 месяцев я точно смогу потерпеть.
— Договорились. К тому же, ты у меня такая красавица, что тебе любой цвет волос подойдёт, — с улыбкой и ноткой утешения отвечает мне дядя.
На вид этот колледж мне понравился намного больше. Очень красивый и большой сад, есть беседки, небольшой фонтан. Колледж состоял из нескольких корпусов. Внутри здания, в котором мы оказались, всё было оформлено в бело-голубых оттенках. Студенты, проходящие мимо нас, одеты в классическом стиле. Ректор колледжа господин Мехди, оказался знакомым дяди Давида. Кажется, он очень милый и любезный мужчина.
— Поверь, я бы принял Арию и так, но таковы правила, и мы не можем их нарушать. Ария своим внешним видом слишком выделяется среди остальных студентов, — объясняет он дяде.
Видимо, о свободе самовыражения здесь никто не слышал.
— Хорошо. Я сделаю всё, что нужно, — соглашаюсь я.
Дядя улыбается и подмигивает мне, а я в ответ пожимаю плечами.
— Отлично. В таком случае, добро пожаловать, Ария. Надеюсь, тебе у нас понравится, — говорит господин Мехди.
Они с дядей пожимают друг другу руки, и мы покидаем кабинет.
— Я уверен, что тебе здесь понравится.
— Надеюсь.
Дядя отвозит меня в салон, куда обычно ходят тётя Диляра с Лией, чтобы мне перекрасили волосы, а сам уезжает ненадолго по делам.
— Как закончите, дай мне знать, чтобы я приехал за тобой, — говорит дядя и уходит.
Долго не думая, я решаю перекраситься в цвет с названием «тёмный каштан», и, увидев результат, я даже обрадовалась, что сделала это. С тёмными волосами я выгляжу намного эффектнее.
Дядя забрал меня, и мы поехали в торговый центр, чтобы сделать покупки. Как не удивительно, здесь в магазинах нет коротких и открытых вещей, поэтому я с лёгкостью нахожу пару классических брюк, несколько скромных кофточек и пару платков (во многих местах здесь обязательно нужно покрывать голову).
Выходя из торгового центра, я замечаю, что уже вечер, и нет той утренней жары.
— Дядя, можно я пройдусь по городу и потом приеду домой? Погода очень хорошая.
— Да, но ты же ещё не знаешь дорогу. Боюсь, что потеряешься, всё-таки этот город ты не так хорошо знаешь. Поэтому домой лучше на такси возвращайся.
— Я как раз и думала на такси приехать.
— Хорошо. Если вдруг что-то нужно будет, звони мне.
— Хорошо.
Пройдя пару кварталов, я вспоминаю, как в детстве гуляла здесь вместе с двоюродными братьями и сёстрами. Ловлю на себе взгляды прохожих и чувствую себя здесь чужой. Но ведь это моя Родина и, по сути, здесь я должна чувствовать себя иначе.
Пройдя ещё один квартал, я вижу заведение под названием «Марсала», из которого слышится красивая музыка. Название сразу привлекло моё внимание, потому что марсала — любимый цвет Фриды Кало, а она является для меня символом женской силы.
В Иране очень редко можно увидеть подобные заведения, потому что они здесь запрещены.
Внутри этого места всё пространство оформлено в бордовых оттенках. На первом этаже стоят барные стойки, но алкогольных напитков там нет (алкоголь тоже запрещён), столики, сцена и танцпол. Чуть дальше виднеется прозрачная лестница, ведущая на второй этаж, где стоят уютные диванчики и пуфики. Народу здесь много, в основном — это туристы, которых легко отличить от местных. Парней, естественно, больше, чем девушек. Пока я шла от входной двери к сцене, меня проводили голодными взглядами и кинули пару нелепых фраз, как это обычно бывает. Я, в свою очередь, стараюсь не обращать на это внимания.
На сцене выступает группа, поющая одну из моих любимых песен — песню иранского исполнителя Poobon — «Ghalbe Shishei». Мой взгляд сразу же бросается на солиста группы. Высокий, со стройным телосложением, густой бородой и волосами средней длины, собранными в хвост. Одет он в чёрную футболку оверсайз, серые джинсы и чёрные кроссовки. На шее висит серебряная цепь, на запястье красуются классические часы и кожаный браслет, а на пальцах несколько серебряных колец.
Он так увлечён пением и игрой на гитаре, что словно унёсся в свой мир. Я не могу оторвать от него глаз. Чёрт, какой же он…
Мои мысли прерывает звонок моего телефона. Достаю его из кармана и вижу звонок от Мари. С каким лицом она ещё может мне звонить? Сначала думаю отклонить вызов, но затем решаюсь отойти в более спокойное место и ответь на звонок. Интересно, что она скажет.
— Что тебе нужно? — максимально холодным тоном отвечаю я.
— Ария, как хорошо, что ты ответила. Я так скучала по тебе. Ты уехала, а мы даже не успели поговорить и попрощаться, — выдаёт она.
— Ты издеваешься? — я усмехаюсь над её словами. — Ты переспала с моим парнем, с которым 2 года мы были вместе, а потом звонишь мне и говоришь, что соскучилась?
— Я же объяснила тебе, как это произошло, и извинилась. Адам начал ко мне приставать, а я была немного пьяна и не смогла сопротивляться, — глупо оправдывается она.
— Мари, Адам говорил то же самое о тебе. Вы два гнилых и отвратительных человека, которым нет места в моей жизни. Вы друг друга стоите. И не смей больше появляться или как-то давать о себе знать.
Я завершаю вызов.
С Мари мы дружили с подготовительного класса, то есть с 6-ти лет. Мы всегда всё делали вместе и были «не разлей вода». После школы мы поступили в разные колледжи, но несмотря на это, мы много времени проводили вместе. С Адамом я познакомилась в колледже на 1-ом курсе, и у нас сразу возникла симпатия друг к другу. Встречаться мы начали спустя 3 недели после знакомства. Он очень понравился не только моей маме, но и всей моей семье, как ни странно. Ведь он чистокровный иранец из богатой семьи. Мама больше всех презирала меня после нашего расставания с Адамом. Я наивно надеялась, что он будет моим первым и последним парнем, с которым я проживу всю свою жизнь.
За 2 месяца до моего переезда сюда у Адама был день рождения. Я купила ему подарок, заказала торт и решила поздравить его ровно в 00:00. Когда я пришла к нему, входная дверь была открыта, а на вешалке у входа была джинсовая куртка Мари. Я до последнего надеялась, что они просто сидят на кухне и пьют чай, догадываясь о том, что я приеду его поздравить. Но все надежды рухнули, когда я увидела их у него в постели. Эта мерзкая картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Я ушла тихо, ничего им не сказав. Придя домой, у меня начался приступ из-за моей вегетососудистой дистонии. Приступ был тяжёлым, и родителям пришлось вызвать скорую.
Через пару часов Адам и Мари пришли в больницу вместе, и как только мне стало лучше, я всё им высказала. В ответ они оба просто молчали. В принципе, что тут можно сказать?
Страдала ли я из-за расставания с Адамом? Конечно, нет. Как я могу продолжать любить человека и страдать по нему, когда он изменил мне? Я слишком себя уважаю.
Обидно и больно было от того, что они оба знали, как я ими дорожу. Я называла их своей семьёй, а в итоге они так жестоко и подло поступили со мной. Но я уверена, что они оба жалеют о содеянном. Они — одна из причин моего переезда.
Успокоившись, я спускаюсь на первый этаж и замечаю, что концерт закончился, и народу стало меньше. Видимо, уже поздно, так что и мне пора домой.
— Куда спешишь? — спрашивает какой-то высокий парень, загородив мне путь.
Тихо и молча, опускаю голову вниз и пытаюсь его обойти. Мне не удаётся это сделать, так как подходит его друг, и они оба не дают мне пройти.
— Давай посидим, выпьем чего-нибудь, — снова говорит этот парень, подойдя ко мне на шаг ближе.
Я только набираюсь смелости что-то сказать, как кто-то позади меня берёт мою руку. Оборачиваясь назад, я вижу солиста той группы, которая выступала на сцене.
— Парни, какие-то проблемы? — обращается он к этим двум парням, встав передо мной.
— Нет, брат, извини. Не знали, что она с тобой, — отвечают они и уходят.
Он выводит меня на улицу, не отпуская мою руку.
— Ты далеко отсюда живёшь? — спрашивает меня этот незнакомец.
— Нет, не далеко. Я пойду домой, если позволишь, — отвечаю я и взглядом показываю на наши руки.
— Извини, — он отпускает мою руку. — Я тебя подвезу. В такое время здесь опасно девушке одной куда-либо идти. Ты сама видела тех парней и таких здесь полно, поверь мне.
— Я бы и сама справилась, просто не успела, потому что ты вмешался.
Он поднимает брови, и на его лице появляется ухмылка.
— Что? — спрашиваю я, скрестив руки.
— Слушай, по тебе видно, что ты не местная. Ты ещё не знаешь эти места и что здесь происходит. Так что, доверься мне и не рискуй.
На самом деле, я и сама хочу, чтобы он меня подвёз, но не хочу подавать виду.
— Ладно, если ты так настаиваешь, — соглашаюсь я и иду вперёд к машинам. — Какая машина твоя?
— У меня не машина, — отвечает он и взглядом указывает на мотоцикл.
— О-г-о, — выдаю я и подхожу к нему, — поедем с одним условием.
— А кто сказал, что ты можешь ставить условия?
— Я сказала.
Он смеётся.
— Ты немножко прокатишь меня по городу, и потом поедем домой.
Он с лёгкой улыбкой смотрит мне в глаза, и я еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться в ответ.
Без единого слова он даёт мне шлем, и мы садимся на мотоцикл. Я ставлю руки назад, чтобы держаться за сиденье.
— Лучше держись за меня. Я не дам тебе упасть, — говорит он.
Я почувствовала какое-то тепло внутри, словно могу ему довериться. Вроде одна простая фраза, но сколько в ней смысла…
Молча обнимаю его двумя руками, и мы стартуем.
Ночной Тегеран прекрасен. В парках горят фонари, играют фонтаны, город живёт совсем другой жизнью. Мы проезжаем по местам, знакомым мне с детства. Вспоминаю маленькую себя, гуляющую по этим местам. Сделав пару кругов по местности, мы подъезжаем к моему дому. Я прошу его остановиться чуть дальше от дома, чтобы дядя с тётей не увидели. Не то, чтобы они строгие и будут ругать за это, просто мне будет неловко.
Я спускаюсь с мотоцикла и снимаю шлем.
— Ну что ж, было неплохо, — говорю я и протягиваю шлем ему.
— В твоём лексиконе нет слова «спасибо»?
— Спасибо, — смеясь, благодарю его.
Он улыбается мне в ответ, и мы продолжаем молча смотреть друг на друга. Я точно не знаю, что собираюсь сделать, но никак не могу остановиться. Я приближаюсь к нему, и он не понимает, что я делаю.
Обе руки я кладу ему на плечи и тянусь к его губам. На вкус они именно такие, какими я их себе представляла. Он проводит руками по моим горящим щекам, затем скользит к талии. Мы целуемся, и это происходит наяву.
Осознав, что мы стоим недалеко от моего дома и нас может кто-то увидеть, я отрываюсь от его губ и тихо вздыхаю. Таких эмоций я ещё никогда не испытывала. Но всё же, зачем я это сделала? Я ведь даже имени его не знаю. Может, у него вообще есть девушка. Теперь мне стыдно посмотреть ему в глаза.
Не знаю, что на меня нашло. Я никогда такого не делала.
Ничего не сказав, я резко отдаляюсь от него и быстрыми шагами направляюсь к дому.
— Подожди! Как мне тебя потом найти? — кричит он мне вслед.
Не оборачиваясь, я машу ему рукой, затем открываю дверь и захожу домой.
У порога меня встречает Лия:
«Ну что, пойдём пить чай?»
Она рассказывает о своих школьных интригах, а мои мысли в это время только о том парне.
— А где ты была? Что делала? — спрашивает Лия.
— Я… гуляла, — нелепо отвечаю я.
После минутной паузы я решаюсь рассказать ей обо всём, что произошло за сегодняшний день, включая встречу с незнакомцем. Она внимательно слушает меня и не может сдержать своих визгов, когда я упоминаю поцелуй.
— А как вы с ним теперь найдёте друг друга?
— Без понятия. Я даже имени его не знаю, и он моего не знает. Ноль информации друг о друге. Так глупо всё это…
— Ария, это не глупо. Люди даже через интернет-общение друг в друга влюбляются, а у вас совсем другое.
— Вообще-то, о любви речи не было. Я не собираюсь влюбляться в кого-то, а уж тем более строить отношения.
— Любовь приходит тогда, когда ты её совсем не ждёшь. И, уж тем более, для любви не бывает подходящего или не подходящего времени, — рассудительно сказала Лия. — Спокойной ночи.
Мы с Лией проснулись рано, чтобы привести себя в порядок. Первый день в новом колледже, очень волнительно. Одеваюсь я максимально просто и скромно. Чёрные классические брюки на завышенной талии, белая свободная рубашка с длинными рукавами и чёрные классические туфли на платформе. Макияж делаю максимально естественный, волосы просто оставляю распущенными. Думаю, что сейчас я соответствую порядкам этого колледжа.
Дядя Давид сначала подбросил Лию до школы, затем меня до колледжа.
— Волнуешься? — спрашивает дядя, подъезжая к воротам колледжа.
— Нет, ни капли, — соврала я в ответ.
— Умница, так держать. Если что-то нужно будет, сразу звони мне. Удачи, дочка, — сказал дядя, обняв меня, и уехал.
Я зашла в здание и остановилась посреди коридора, пытаясь понять, в какую сторону мне идти. Я разворачиваю листок со списком кабинетов, который мне дали в приёмной комиссии, как вдруг какой-то парень молнией проносится мимо, задевая меня. Я роняю телефон и сумку, сама упав на пол.
— Эй! Ты совсем с ума сошёл?! Смотри, куда идёшь, животное! — сильно разозлившись, кричу ему вслед.
Он убежал, не обернувшись, невоспитанный идиот. Слава Богу, хоть телефон не пострадал, в отличие от моей левой ноги. Я поднялась, чтобы пойти в уборную и успокоиться. Нога слегка побаливает, но я стараюсь не подавать виду, стойко и ровно шагая в свою аудиторию.
Прохожу, сажусь не на последний ряд, как обычно делаю, а в центр. Золотая середина, так сказать. Некоторые студенты вообще не обращают на меня внимания, а некоторые рассматривают с ног до головы. Большая часть девушек ходят с покрытой головой. Большинство парней носят бороду — главное украшение восточных мужчин.
Прошли уже 3 пары, и на каждой из них, как в школе, я представлялась и рассказывала о себе: «Меня зовут Ария Миресмаэйли, мне 20 лет. Родилась и выросла в Германии, в Мюнхене. Там отучилась 2 курса в колледже на факультете психологии. Недавно переехала сюда к своему дяде». На вопрос «почему переехала в Тегеран?» отвечала, что очень нравится этот город, и я хочу быть ближе к Родине. Я же не могу всем рассказать, что у меня проблемы в семье, что моя лучшая подруга переспала с моим парнем, и я была на грани срыва. Знакомств я пока что ни с кем не завела. Да и, если честно, подходить и самой с кем-то знакомиться, лишь бы не ходить одной, я не хочу.
Помимо основных учебных дисциплин здесь можно выбрать дополнительные предметы из списка. Я выбрала литературу и философию, потому что эти предметы мне по душе. Сейчас как раз-таки будет литература. Наконец-то, хоть что-то интересное. Сажусь на первый ряд, так как студентов на этой дисциплине не так уж и много.
Я сажусь на место и, доставая тетрадь из сумки, роняю телефон. Уже второй раз за день. Телефон падает под парту, и, пока я пыталась поднять его, в аудиторию зашёл преподаватель.
— Добрый день, прошу всех занять свои места. Я ваш преподаватель литературы — Юсеф Сахим.
Достав свой телефон, я резко поднимаюсь на место и вижу преподавателя.
— Чёрт, — вслух произнесла я с удивлёнными глазами.
У доски я вижу того самого незнакомца. Юсеф Сахим? Преподаватель?
Все посмотрели на меня, включая его. По его выражению лица можно понять, что он тоже в шоке, как и я.
— Извините, я просто… Я неважно себя чувствую. Можно мне выйти?
— Да, ты… можешь выйти. Да, конечно, — сильно растерявшись, отвечает он.
Я быстро собираю свои вещи и покидаю кабинет. Спускаюсь вниз и сажусь прямо на лестницу. Достаю из сумки буклет с правилами этого учебного заведения. Помню, что видела в нём пункт о личных отношениях между студентами и преподавателями, но не стала читать. Теперь точно надо. Здесь написано, что такие отношения считаются безнравственными, и, если о них станет известно, преподавателю грозит увольнение, а студенту отчисление.
Я плевала на своё везение.
Мои мысли прерывают звуки ударов, которые исходят из подвала. Звуки доносились со стороны лестницы. Моё любопытство не даёт мне покоя, поэтому я открываю дверь и спускаюсь в подвал. Там я вижу того самого парня, который утром сбил меня с ног. В боксёрских перчатках он размахивает руками и бьёт грушу. Отлично, теперь я знаю, на ком вымещу свой гнев. Он в наушниках и точно не услышит меня. Подхожу к нему сзади и кладу руку ему на плечо, чтобы он обернулся. Резко поворачиваясь, он размахивает рукой и бьёт меня прямо по лицу. «Твою ж…» — думаю я про себя. Я снова падаю, но на этот раз хотя бы на маты. Они мягче, чем мраморный пол в коридоре.
— Боже, извини, я тебя не заметил, — говорит он, протягивая мне руку.
Парень невысокого роста, спортивного телосложения, смуглый кареглазый брюнет с кудрявыми волосами.
— Как и утром, когда сбил меня с ног в коридоре? Ты что, слепой?! — поднявшись с мата, отвечаю ему с дикой злостью.
— Я правда не заметил тебя, сильно торопился. Но сейчас виновата ты. Не нужно подкрадываться, словно мышка.
— Ах, извини. Не знала, что ты такой психопат. Мой косяк.
— Животное, слепой, идиот, психопат, что дальше? Заметь, ты меня уже столько раз оскорбила, но я тебе ни единого плохого слова не сказал.
— Да, верно, ты ничего плохого не сказал, просто применил физическую силу, — сказала я, оттряхивая одежду от пыли.
— Серьёзно, я тебя не заметил. Извини, окей? Я Лео, — отвечает он, снимая перчатки, и протягивает мне руку.
— Так уж и быть. Ария, — представилась я, пожав ему руку. — Ладно, я пойду.
— Рад знакомству. Увидимся, — говорит Лео и машет мне в след.
Боюсь, после ещё одной встречи с ним мне придётся обратиться в травмпункт.
Я возвращаюсь обратно в аудиторию. Всю оставшуюся лекцию я стараюсь не смотреть на Юсефа и не думать о вчерашнем вечере, но это слишком сложно. Особенно, когда он стоит передо мной и моментами наши взгляды пересекаются.
Юсеф — такое красивое и необычное имя, идеально подходящее ему.
— Итак, наша лекция подошла к концу. Спасибо всем, что внимательно меня слушали. До следующего занятия.
Все собираются и покидают аудиторию.
— Ария Миресмаэйли, попрошу вас задержаться ненадолго. Так как вы у нас новенькая, я объясню вам нашу программу.
Все ушли, остаёмся только я и он.
— Юсеф Сахим, мой преподаватель литературы, который по вечерам поёт в барах и катается на мотоцикле — интересно.
— Ария, — говорит он и облокачивается на стол, — думаю, нам лучше забыть о вчерашнем вечере и начать с чистого листа. Лишние проблемы не нужны ни тебе, ни мне.
Его слова задевают меня намного сильнее, чем я могла себе представить. Неужели у него нет ко мне совершенно никаких чувств? Хотя он взрослый и привлекательный парень. Вокруг него, возможно, крутится много девушек. Какие чувства у него могут возникнуть к девушке, с которой он познакомился буквально вчера вечером.
— Видимо, для тебя это будет очень легко сделать. Не так ли, Юсеф?
— Поверь, для меня это не так уж и легко. Но у нас нет другого выхода. Пока всё не зашло слишком далеко, лучше сразу всё оборвать. Я не хочу создавать тебе проблем. Ректор этого колледжа — мой отец, так что у меня тоже будут большие проблемы, если что-то всплывёт.
— Господин Мехди — твой отец? — удивлённо спрашиваю я.
Юсеф кивает.
Я не знаю, что ему сказать, но я хочу, чтобы он знал о моих чувствах.
Я подхожу к нему ближе, и он поднимает взгляд на меня.
— То, что было вчера, я не могу выкинуть из головы. Я не наивная и не глупая девушка. Я в том возрасте, чтобы взять ответственность за свои поступки и их последствия. Если ты можешь всё просто забыть и делать вид, будто ничего не было — пожалуйста. Но я не собираюсь ничего забывать.
Его взгляд смягчается. В этот момент заходит какой-то студент, и я покидаю аудиторию. Так как это была последняя пара на сегодня, я еду домой.
Может, с моей стороны глупо так держаться за парня, с которым я только вчера познакомилась. Однако я знаю себя и знаю, что я чувствую — это стоит того.
Я всегда слушаю своё сердце. И сейчас оно подсказывает мне, что это не конец.
Заходя домой, я чувствую запах вкусной домашней еды. Тётя Диляра приготовила одно из моих самых любимых иранских блюд — фесенджан. Это невероятно аппетитные кусочки курицы в густом орехово-гранатовом соусе.
— Тётя, ты просто Богиня! Я в последний раз кушала это, наверное, больше 5-ти лет назад, — говорю я тёте, садясь за стол.
— Я так и думала, — смеётся она и садится напротив меня.
После того, как я быстро съедаю целую тарелку этого вкуснейшего блюда, тётя наливает нам чай.
— Милая, могу я кое-что у тебя спросить?
— Да, конечно, — отвечаю я и внимательно смотрю на тётю, ожидая её вопроса.
— Твои кошмары. Психолог тебе так и не помог с этим справиться?
— Знаешь, на самом деле, мне уже редко они снятся. Так что, в какой-то степени, психолог помог.
— Хорошо. А после того раза ты больше не пыталась…? Ты поняла, о чём я.
Видно, что тёте неудобно и неловко говорить об этом. Она боится меня задеть и напомнить всё.
Она говорит о моей попытке суицида. Когда я была в 8 классе, я закрылась в ванной, порезала свои запястья и наглоталась таблеток. Помню, что спустя какое-то время у меня начались сильные боли в животе, и мне было очень жарко, затем я потеряла сознание и проснулась только в больнице под капельницей. Оказывается, родители пришли домой и успели вовремя вызвать скорую. Первые несколько дней после этого момента я была разбита и сломлена настолько, насколько это возможно. Панические атаки и кошмары были у меня каждый день по несколько раз. Я сильно похудела и весила не 48 кг, как обычно, а 40. Из больницы меня не выписывали, так как настаивали на реабилитационном центре, куда меня в итоге и отправили.
— Нет, тётя, это была моя первая и последняя попытка. Родители пошли к психологу один лишь раз после того случая, а я продолжала лечение. Мне помогли понять, что раз уж я не могу изменить саму ситуацию, могу изменить своё отношение к ней. Поэтому я перестала принимать близко к сердцу проблемы в семье и начала думать только о себе, о своём здоровье и о своей жизни. И, как ты видишь, я здесь — живая, здоровая и счастливая, — улыбаюсь я.
— Моя умничка, я так тобой горжусь, — говорит тётя и берёт меня за руку. — Знаешь, ты очень сильная девушка, и я уверена, что тебя ждёт прекрасное будущее.
— И всегда помни, что рядом с тобой есть твои любимые дядя с тётей, которые порвут за тебя всех, — добавляет дядя и присоединяется к нам. — Не хотел вас отвлекать и решил подслушать, без обид.
Я встаю и обнимаю его, затем подхожу к тёте и обнимаю её тоже. Может, я слишком сентиментальная, но от их слов у меня навернулись слёзы.
— Вы для меня как родные мама с папой. Я вас очень сильно люблю и ценю. Я тоже ради вас всех порву, — говорю я им и смеюсь сквозь слёзы.
После этого прекрасного душевного момента я иду в свою комнату, чтобы сделать задания на завтра. Их не так много, так что за час точно управлюсь. Мне немного тяжело говорить и писать на фарси, так как в Мюнхене я всегда говорила только на немецком, даже дома. Ещё я очень хорошо говорю на турецком, так как в Германии очень много турков, и половина моих знакомых и друзей — турки и турчанки. Я думаю на немецком, а когда хочу что-то сказать, в голове смешиваются все три языка. Но всё же я справляюсь.
Выполнив все задания, я ложусь на кровать, чтобы послушать музыку и немного отдохнуть. В последнее время я чаще слушаю турецкие, иранские и испанские песни, чтобы практиковать свои знания и произношение. Эти три языка всегда мне очень нравились, и сначала я выучила турецкий, а совсем недавно начала учить испанский. Ещё один язык в копилку.
Буквально под каждую песню я вспоминаю Юсефа. Не могу выкинуть его из головы.
Любовь, отношения, привязанность — всё это не входило в мои планы. Однако любовь приходит не по плану. Она приходит без предупреждения, в тот момент, когда ты её совсем не ждёшь. Я всегда хотела испытать именно такую любовь. Когда при виде этого человека твоё сердце бьётся чаще, в животе порхают те самые бабочки, о которых все говорят, когда все мысли только об этом человеке, и его образ всегда перед глазами.
Я испытала всё это к Юсефу всего за один день — это не просто так. С Адамом такого не было. Он мне нравился, и я привыкла к нему, но такой любви не было.
За окном уже вечер. Я решаю собраться и пойти в то заведение — Марсала, где увидела Юсефа. Может, я снова увижу его там, и мы поговорим. Надеваю свои любимые джинсы с завышенной талией, синюю кофту и чёрные туфли. Так я выгляжу старше, стройнее и повыше. Макияж делаю нежный, как всегда, а волосы слегка завиваю.
— Вау! Ты прекрасно выглядишь! — делает мне комплимент тётя.
— Спасибо. Не слишком вышло?
— Нет, всё отлично. Куда это ты так? — подмигивая, спрашивает она.
— Я тебе потом всё расскажу, пока немного рано. Договорились?
— Договорились. Только не забудь с собой платок взять.
Точно, платок. Надо уже привыкнуть к нему. Достаточно просто накинуть его на голову, а то в некоторых местах с этим строго.
Я целую тётю и ухожу.
Еду до Марсала на такси, потому что ещё не до конца разобралась с местным транспортом, и терять время я не хочу. Приближаясь к входной двери, я начинаю чувствовать сильное волнение. Надеюсь, что Юсеф будет там. Быстро прохожу коридор и направляюсь к сцене. Моё сердце начинает биться чаще, когда я вижу его там. Они исполняют песню турецкой группы Mor ve Otesi — Oyunbozan. Я так приятно удивлена, ведь это одна из моих любимых песен этой группы. Похоже, наши вкусы в музыке идеально совпадают. Юсеф очень красиво поёт на турецком без акцента, что меня удивляет. Я подхожу ближе к сцене и начинаю подпевать. Взгляд Юсефа бросается на меня, на моём лице появляется яркая улыбка, и он улыбается мне в ответ. Мы поём, смотря друг другу в глаза, и в этот момент я чувствую себя самой счастливой.
Закончив выступление, Юсеф подходит ко мне, и, взяв меня за руку, уводит в какую-то комнату, похожую на кабинет.
— Ария, что ты здесь делаешь? — резко выдаёт он мне.
Я ожидала, что он скажет что-то более приятное…
— Ты серьёзно?
— Да, серьёзно. Я не могу держаться от тебя подальше, когда ты так близко ко мне.
— А кто сказал, что тебе нужно держаться от меня подальше? — отвечаю я, подойдя к нему ближе.
— Поверь, мне правда сложно держать тебя на расстоянии. Но я не хочу создавать тебе неприятности. Поэтому прошу понять меня. Пойми и уходи. Не приходи сюда больше.
По сути, не такая уж это и проблема, что он мой преподаватель. Я совершеннолетняя, внутри колледжа ничего между нами не происходит, а то, что происходит за пределами колледжа, никого не должно волновать. Видимо, его чувства ко мне не такие сильные и он не готов к таким отношениям. Раз уж это так, то я ничего не могу с этим поделать.
— Прощай, Юсеф, — говорю я и направляюсь к двери.
Он резко хватает меня за руку, разворачивает к себе, и я не успеваю ничего понять. Одной рукой он берёт меня за талию, а другой за шею и тянет меня к себе. Он целует меня с такой страстью, от которой моё тело словно ударяет током. Я обвиваю руками его шею, и мы продолжаем целоваться. Моментами он слегка отрывается от моих губ и тяжело вздыхает, сводя меня с ума. Спустя пару минут мы останавливаемся, и он молча смотрит на меня.
— Что это значит? — тихо спрашиваю я.
— Это значит, что временами нам будет тяжело, и мы оба можем пожалеть об этом. Но я хочу узнать тебя, Ария Миресмаэйли, — отвечает он с максимально серьёзным выражением лица.
Я расплываюсь в улыбке и крепко обнимаю его.
— У тебя есть время? Хочу отвезти тебя кое-куда, — спрашивает он, улыбаясь.
— Ещё, как минимум, два часа у меня есть. Если буду дома к 9-ти, будет хорошо.
По пути в неизвестное для меня место мы проезжаем знаменитую улицу Вали-Аср. Насколько я знаю, это самая длинная улица в Тегеране протяжённостью в 18 км, которая разделяет город на западную и восточные части. Эта улица в окружении деревьев действительно очень красивая и насыщенная. Здесь очень много кафешек, ресторанов, парков и других мест для отдыха.
Мы останавливаемся возле кафе под названием «Hayal», что в переводе с турецкого означает «Мечта». Судя по оформлению — это турецкое кафе. Я чувствую себя так, словно нахожусь в одном из кафе Стамбула. Внезапно соскучилась по Стамбулу, Анталии, Бодруме, по Турции в целом. Последний раз была там прошлой осенью вместе с Мари, поехали отмечать её день рождения в Анталию. Было время…
— Господин Юсеф, добро пожаловать! — здоровается с ним менеджер кафе.
Мы садимся за столик, официант тоже здоровается с Юсефом и вручает нам меню.
— Ты, наверное, здесь частый гость?
— Да, я очень люблю это кафе. И по совместительству его владелец — хороший друг моего отца.
— Классно. Я так соскучилась по турецкой кухне. Обожаю их рис с курицей. Думаю, именно его и закажу.
— Замечательно, я возьму то же самое.
Официант принимает наш заказ и удаляется, а мы с нетерпением ждём нашу еду.
— Откуда ты так хорошо знаешь турецкий? И почему именно турецкое кафе?
— Моя мама турчанка, а папа иранец. Вырос я в Стамбуле, а в Тегеран переехал вместе с отцом 9 лет назад. Я поступил здесь в университет, постепенно нашёл друзей, адаптировался, и сейчас я на своём месте.
— Интересный у тебя кровный дуэт. А почему вы переехали? — интересуюсь я.
— После смерти мамы нам стало там слишком одиноко, а когда отцу предложили здесь хорошую работу, мы даже не стали думать. У папы было здесь много знакомых. Так что мы сразу собрали все вещи и переехали.
— Соболезную насчёт мамы. Хорошо, что вы с отцом смогли объединить свои силы и жить дальше.
— Ты права, спасибо, — отвечает Юсеф и улыбается. — Ещё вопросы есть или теперь моя очередь?
— Есть, — смеюсь я в ответ. — Почему ты по вечерам поёшь в баре, а днём работаешь преподавателем литературы? Ты не смог определиться с профессией и решил жить двумя жизнями? — смеюсь я.
— Преподаватель — моя профессия, а музыка — хобби, которое приносит мне удовольствие. И, кстати, Марсала — это моё заведение. Я открыл его только полгода назад. Может быть, позже я смогу определиться, чем именно хочу заниматься. Но сейчас я предпочитаю оставить всё так, как есть.
Он успел закончить университет, открыть своё заведение, стать преподавателем литературы в колледже…
— Мне интересно, сколько же тебе лет?
— Мне 28, а тебе 20, — я смотрю на него и поднимаю одну бровь вверх. — Посмотрел твои учётные данные в колледже.
Я смеюсь. Слава Богу, что ему не за 30, слава Богу.
— Всё, на сегодня вопросы закончились. Твоя очередь, — говорю я ему.
— Окей. Почему ты переехала из Мюнхена в Тегеран?
И всё, мой мозг остановился. Я не знаю, что ему ответить. Точнее, знаю, но не знаю, стоит ли. Хотя, смысл мне всё это скрывать, если мы с ним решили узнать друг друга. К тому же, отношения не должны начинаться со лжи.
— У нас в семье сложные отношения, и мы пришли к той точке, когда жить вместе уже стало слишком тяжело. Плюс к этому, мой парень изменил мне с моей лучшей подругой, после чего я окончательно решила уехать оттуда как можно подальше.
— А с кем ты переехала сюда и к кому?
— Я одна переехала сюда к своему дяде. Он живёт здесь с женой и дочерью, а вся остальная часть моей огромной семьи живёт в Мюнхене.
— Понял. До этого ты приезжала сюда?
— Да, в детстве почти каждое лето я проводила здесь. Но вообще я родилась в Мюнхене, и всю жизнь жила там.
— Хорошо, а по окончанию колледжа что ты планируешь делать? У тебя ведь остался последний курс.
Нам, наконец-то, приносят наш заказ, и мы сразу приступаем к еде.
— Если честно, я ещё не решила. Но возвращаться в Мюнхен я точно не планирую. У меня есть несколько вариантов стран, куда бы я хотела переехать, но пока точно не решила.
Мы продолжаем разговаривать о странах, куда бы лучше было переехать, о музыке и прочем. Он рассказывает о том, какого ему было первое время в Тегеране, затем о том, как он начал работать в колледже, и о том, как открыл заведение. Я рассказываю ему о Мюнхене и о своей жизни там. Нам есть, о чём поговорить, и это очень круто. У нас очень много общего, что меня даже удивляет. Даже то, что мы оба знаем турецкий — удивительно.
Дядя звонит именно в тот момент, когда я рассказываю Юсефу о нём. Он спрашивает, всё ли у меня в порядке и просит быть осторожнее.
— Время уже почти 21:00, мы можем собираться, и я отвезу тебя домой, — предлагает Юсеф.
Я совсем не хочу с ним расставаться, но он прав. Уже нужно возвращаться домой, ведь завтра утром снова в колледж. Нам обоим.
— Спасибо большое, всё было очень вкусно, — говорю я менеджеру на выходе.
— Вам спасибо. Будем ждать вас снова, — любезно отвечает он и прощается с нами.
Чем ближе мы подъезжаем к дому, тем крепче я обнимаю Юсефа.
— Останови здесь, я пройдусь до дома пешком, чтобы никто тебя не увидел.
— Хорошо, — отвечает Юсеф и останавливает мотоцикл.
Я отдаю ему шлем, и он обнимает меня.
— Ария, спасибо, — тихо говорит он и целует меня в щёку.
— За что? — так же тихо спрашиваю я и смотрю ему в глаза, ожидая ответа.
— За то, что пришла сегодня несмотря на то, что я сказал тебе в колледже. За этот вечер, и за вчерашний. Я, правда, давно ни с кем так не сидел и от души не разговаривал, не проводил так хорошо время. И как бы громко и банально это ни звучало, с тобой я чувствую себя более живым.
Он говорит это так искренне, что я ни капли не сомневаюсь в его словах.
— Юсеф, несмотря на то, что мы познакомились только вчера, я чувствую, что знаю тебя очень давно. Может, с моей стороны это слишком наивно, но я верю, что у нас может что-то получиться.
— Послушай, — одной рукой он держит меня за руку, а другой поправляет мои волосы, — мне плевать на то, сколько тебе лет. Плевать уже даже на то, что ты моя студентка. Как-никак, через 9 месяцев ты уже ею не будешь, и мы перестанем скрывать то, что происходит между нами. Я тоже верю в то, что у нас может что-то получиться. Всё не просто так. И мы с тобой не просто так…
Мы обнимаемся.
Проснувшись утром, вижу на экране телефона сообщение от Юсефа:
«Доброе утро. Удачи на парах, любимая студентка».
День уже становится хорошим, а улыбка не сходит с лица.
Вчера мы обменялись номерами и всеми возможными социальными сетями. До часу ночи я залипала в телефон, рассматривая его фотографии. Каждая из них как отдельный вид искусства.
А ещё ночью я получила сообщение от Адама с извинениями, признанием в любви и прочей ложью. Он серьёзно всё ещё думает, что я прощу его, и мы снова будем вместе. Как глупо…
После трёх пар уже безумно хочется кушать, так что я направляюсь в столовую.
— И вновь судьба сводит истеричку и красавчика, — слышу я знакомый голос позади себя, стоя в очереди.
— Лео. Ну, привет.
— Привет.
Я беру спагетти с курицей, салат и воду, и направляюсь к столикам. Замечаю, что почти все столики заняты.
— Если хочешь, можешь сесть со мной и моей подругой, — предлагает Лео.
— Другого выбора у меня нет, так что я согласна, — саркастично отвечаю я.
Подойдя с ним к столику, я вижу за ним смуглую девушку в белом платке. У неё очень красивая восточная внешность. Густые тёмные брови, длинные ресницы и тёмно-карие глаза, маленькая серёжка в носу и пухлые губы, как у рыбки.
— Знакомься, это Айша, — представляет её Лео.
— Привет, я Ария, — представляюсь я, присаживаясь за столик.
— Рада знакомству. Ты новенькая, я так понимаю. Как тебе наш колледж? — мило спрашивает Айша.
Она кажется очень любезной и милой девушкой. Очень мне понравилась.
— Да, мне очень нравится. Ты на каком факультете учишься?
— На факультете психологии с тобой в одной группе. Ты, видимо, меня не заметила.
— Ой, правда? Видимо, да. Я просто никого не знаю и особо по сторонам не смотрю, — смеюсь я.
— Вообще-то я здесь тоже есть, — вмешивается Лео.
— Ты лучше помолчи, пожалуйста, а то всегда говоришь без остановки, — говорит ему Айша.
— Ты мне нравишься всё больше и больше, — говорю я ей, и мы обе смеёмся.
Мы с ребятами быстренько покушали и встали. Лео пошёл домой, так как его пары закончились, он учится на факультете информационных технологий. А мы с Айш пришли на последнюю пару, и это литература. Наконец-то я увижу Юсефа.
— Здравствуйте, учитель Юсеф, — здоровается с ним Айша при входе в кабинет.
— Здравствуйте, — добавляю я.
— Здравствуйте, — с улыбкой здоровается он в ответ.
Сегодня на паре мы обсуждали творчество моего любимого современного писателя Эльчина Сафарли. Родом он из Азербайджана, но живёт в Стамбуле. Кстати, в Германии он совсем не популярен, о нем мало известно. Приятно, что здесь знают этого автора. Поначалу я не совсем понимала его книги, ведь у него оригинальный стиль написания. Мне нравились только его монологи и душевные видео. Но когда я начала углубляться в его творчество, я начала понимать абсолютно всё, о чём он пишет.
— У Эльчина вышла новая книга — «Дом, в котором горит свет». Кто успел прочитать её?
Руку поднимаем мы с Айш и ещё несколько студентов.
— Отлично. Кто может сказать, о чём эта книга? В чём заключается основная её мысль?
Он прислоняется на стол, скрещивает руки и смотрит на тех, кто поднял руки, включая меня.
— Айша, прошу.
— Эта книга о любви двух людей, больше похожая на диалог о любви. И я считаю, что главная мысль книги в том, что «еправильной» любви не бывает. У людей лишь разные представления о правильности, вот и всё.
— Ты очень хорошо выразила суть книги. Неправильной любви не бывает, — говорит Юсеф, смотря на меня. — Кто помнит какой-либо монолог из данной книги?
Я поднимаю руку.
— Ария, прошу.
Я представляю, что в аудитории, кроме нас с Юсефом, никого нет, и мне становится спокойнее.
— «Я испугалась этого чувства, потом попыталась заглушить. В итоге оно стало больше меня — и я решила нырнуть в глубину моря, оставив на берегу мысли, что могу утонуть» — произнесла я.
Этот монолог очень красиво и ясно описывает мои чувства к нему, поэтому я решила произнести именно его. Судя по взгляду Юсефа, он понял это.
Пары закончились и все разошлись. Мы с Айшей и Лео договорились зайти ко мне домой, чтобы я познакомила их со своими родными. Потом мы выйдем погулять, они покажут мне какие-нибудь красивые места в Тегеране. Заодно сделаем пару красивых фотографий для моего блога, а то с момента переезда я ничего не выкладывала. Пусть мои 784 подписчика не думают, что я умерла.
— Тётя Диляра, дядя Давид, знакомьтесь — это Айша и Лео, — представляю я их.
— Очень приятно познакомиться, ребята. Прошу за стол, — мило отвечает тётя.
Мы все садимся обедать. Тётя, как всегда, накрыла шикарный стол с разнообразной вкусной едой.
— Вы в одной группе учитесь? — спрашивает дядя.
— Мы с Арией да, а Лео учится на другом факультете, — отвечает Айша.
— На каком же? — спрашивает дядя, обращаясь к Лео.
— Информационные технологии.
— О, молодец. Я работаю в IT-компании уже 20 лет. Если нужна помощь со стажировкой, обращайся.
— Вы серьёзно? Правда? — с удивлённой улыбкой спрашивает Лео.
— Конечно, я буду рад помочь. Договорились?
— О Боже, конечно. Спасибо большое.
Лео подходит к дяде и пожимает ему руку с улыбкой в 32 зуба. Мы с Айш начинаем смеяться. Дядя с тётей расспрашивают у ребят о нашем колледже, об их семьях и прочем. Видимо, чтобы получше узнать моих новых друзей. И, если честно, мне это очень нравится.
После обеда я быстренько переодеваюсь, и мы с ребятами уходим.
— Они очень классные! — говорит Айша.
— Да, тебе повезло.
— Знаю, спасибо, — с улыбкой отвечаю я. — Куда мы пойдём?
— Мы поедем в Дарбанд.
— Я так и поняла сразу, что это и где это, спасибо.
— От центра за 10 минут доедем. Увидишь, тебе понравится, — уверяет меня Айша.
Сначала мы поехали на улицу Таджриш, и оттуда прямиком в Дарбанд. Дорога действительно оказалась недолгой.
Насколько я поняла, это горное ущелье, в котором протекает река. От небольшой площади мы прошли по узкой улочке к памятнику альпиниста. Рядом с памятником есть станция фуникулёра, но ребята говорят, что лучше ходить пешком. Вдоль ущелья уже виднеются множество кафе, ресторанов и магазинчиков. Так как уже вечереет, все огоньки загораются, и это придаёт месту ещё больше красоты. Все заведения «вкраплены» в стены ущелья, и словно нависают над рекой.
Сделав кучу фотографий и сняв несколько историй, мы с ребятами решили поужинать в кафе, в котором столики стоят прямо на мостиках над рекой.
— Ну, как тебе местечко? — спрашивает Лео.
— Место и правда замечательное. Я здесь впервые, хотя в детстве много раз приезжала в Тегеран.
— Тегеран может показаться скучным городом, в котором особо нечего посмотреть, но в реальности это вовсе не так. Если увидеть Тегеран с другой стороны, то поймёшь, насколько он прекрасен и уникален, — говорит Айша.
— Так красиво сказала, — с улыбкой отвечаю я.
Поужинав, мы заказываем чай и беседуем, узнавая друг друга лучше. Я рассказываю им о своей жизни в Мюнхене, а они мне о своих жизнях здесь.
Лео ещё в детстве переехал сюда из Исфахана с того момента, как его мать с отцом развелись.
— Мама много раз узнавала об изменах отца, а после того, как он начал пить, она решила развестись и в одиночку растить двоих детей. У меня есть старшая сестра, которая живёт в Германии вместе с мужем и дочкой. С отцом я общаюсь очень редко, — рассказывает Лео.
— Знаешь, поступок твоей мамы очень смелый и достойный, на который редко решаются мусульманские женщины. Она поступила правильно.
— Знаю. Я даже рад, что всё так получилось. Мама прекрасно справилась, — с гордостью и улыбкой сказал Лео.
— Уверена, когда ты узнаешь тётю Нехид лично, ты будешь в восторге от неё.
— Кстати, хорошая идея. Устроим как-нибудь ужин у нас дома, и я познакомлю тебя с мамой. И тебя она давно не видела, — обращается он к Айш.
— С радостью, — одновременно отвечаем мы с Айш и смеёмся.
Айша родилась и выросла в Тегеране. Живёт с родителями и младшей сестрой, которой 14 лет. Как она говорит, родители у неё не строгие и не фанатики, а платок — это лично её выбор.
— Не пойми мой вопрос неправильно, но раз уж твои родители не принуждали тебя к хиджабу, почему ты решила носить его?
— Знаю, что сложно это понять, но хиджаб для меня — не символ угнетения, а моя свобода самовыражения. С платком я чувствую себя уверенно и безопасно. Мужчины не позволяют себе какого-то лишнего отношения ко мне. Тем более, у нас половина девушек и женщин ходят в хиджаб, или же больше половины. Поэтому я не выделяюсь, и никто на меня не косится, — мило улыбаясь, ответила Айша.
После того, как мы допили чай, мы оплачиваем счёт и покидаем это прекрасное место.
В центре мы прощаемся с Айш и Лео и расходимся по домам. Я быстро доезжаю до дома на автобусе и медленными шагами иду от остановки к дому.
«Можешь выйти на 5 минут?» — пишет Юсеф.
Ускоренными шагами я иду к тому месту рядом с домом, где мы с ним обычно прощаемся. В этом месте есть беседка, окружённая деревьями и цветами. Он сидит там.
Увидев меня, на его лице появляется эта завораживающая улыбка, при виде которой я не могу удержать свою улыбку в ответ. Он крепко обнимает меня, а затем целует в обе щёки.
— Я скучал, — тихо шепчет мне на ухо.
— Я тоже скучала, — отвечаю я и целую его.
Мы не виделись пол дня, а такое ощущение, что неделю.
Я рассказываю ему про сегодняшнюю прогулку и про своих новых друзей, а он про рабочий день в колледже и в Марсала.
— Ария, у меня для тебя кое-что есть.
— Что? — с ноткой удивления спрашиваю я.
Он даёт мне чёрную прямоугольную коробочку, обвитую шёлковым бантиком. Тихонько раскрыв бантик, я открываю коробочку и вижу в ней колье с крыльями. Оно из белого золота, а крылья покрыты маленькими камушками, от чего оно блестит ещё больше.
— Юсеф, это очень красиво. Спасибо большое, — говорю я и крепко обнимаю его.
— Рад, что тебе понравилось. Помни, что ты достойна самого лучшего.
— Ты и есть то самое лучшее.
Он нежно целует меня, затем помогает мне застегнуть колье на шее.
Учёба в колледже стала даваться мне проще благодаря Айше, так как она очень мне помогает. Многие термины в психологии, да и лекции в целом, я не понимаю на фарси, и она объясняет мне их, помогает с произношением, мы вместе проходим психологические тесты и делаем психологические портреты, что очень интересно нам обеим. Хорошо, что мы с ней познакомились и стали подругами. Она действительно очень светлый и добрый человек, который абсолютно никому не желает зла.
— То есть с родителями ты сейчас не общаешься? — любопытно спрашивает Лео за обедом в столовой.
Ему всегда всё интересно, каждая деталь. Но меня это не раздражает, потому что он проявляет много заботы и интереса к жизни своих близких, поэтому он хочет знать всё. Он всегда очень внимательно слушает и не упускает ничего, и практически ничего не забывает.
— Общаюсь, но очень редко. Мама звонит раз в неделю, а папа немного чаще, но в основном для того, чтобы дать телефон Сане, потому что она просит со мной поговорить.
— Сана — это твоя младшая сестрёнка, ведь так? — спрашивает Айш.
— Да. Единственная, по кому я скучаю — это она, — отвечаю я.
— Понимаю. Я тоже свою младшенькую очень люблю, она для меня — всё. Иногда я даже чувствую себя её мамой, а не старшей сестрой.
— Старшая сестра — половина мамы, скажем так.
— Ой, всё, хорош. Быть единственным ребёнком в семье тоже неплохо, знаете ли, — говорит Лео.
— А мы и не спорим. Во всём есть свои минусы и плюсы, — отвечает ему Айш.
К нашему столику подходит какой-то парень и обращается ко мне.
— Ты Ария Миресмаэйли? — спрашивает он.
— Да, а что? — отвечаю я, ничего не понимая.
— Возле ворот тебя ждёт парень по имени Адам. Попросил меня найти тебя и передать, чтобы ты подошла.
ЧТО?! АДАМ?
— Извини, ты уверен, что его зовут Адам? — задаю я максимально глупый вопрос этому парню.
— Ну, да. Уверен, — отвечает он, смотря на меня, как на идиотку.
— Хорошо, спасибо, что передал, — благодарю его я, и он уходит.
Лео с Айш сидят с удивлёнными лицами и смотрят на меня.
— Адам — это который твой бывший Адам? — спрашивает Лео.
Я молча киваю ему в ответ и думаю о том, как Адам приехал сюда и нашёл мой колледж. Он хоть и иранец, но в Иране в последний раз был, когда ему было 2 месяца от рождения.
— Хочешь, мы пойдём с тобой? — спрашивает Айша.
— Спасибо, но я должна пойти к нему и поговорить с ним наедине. Так что, я пошла. Увидимся, ребят, — отвечаю я и встаю из-за стола.
— Увидимся, — говорит Айша, и мы обнимаемся.
— Ждём подробностей, — любопытно говорит Лео, как обычно.
Я направляюсь к воротам в надежде, что Юсеф не увидит меня там с Адамом. Не хочу, чтобы он подумал что-то не то. Я вижу за воротами Адама, стоящим с букетом цветов, и он меня тоже заметил. Как назло, я вижу Юсефа, стоящего недалеко от ворот вместе с нашим преподавателем философии. Я уже говорила, что плевала на своё везение?
Идя к Адаму, мы с Юсефом пересекаемся взглядами, когда я прохожу мимо него.
— Ари, — произносит моё имя Адам и обнимает меня.
Он всегда называл меня Ари. Чувствую себя очень странно. Злость к нему уже прошла, никаких обид тоже не осталось. Он для меня словно хороший друг из прошлого, а не бывший парень, который изменил мне с моей лучшей подругой. Одновременно я думаю о том, что сейчас нас видит Юсеф и может понять всё слишком неправильно. Жаль, что я не могу к нему подойти и объяснить всё сейчас. Ничего не поделаешь. Сделаю это потом.
— Адам, зачем ты приехал? — спокойным тоном спрашиваю я.
— Нам нужно поговорить, — отвечает он и протягивает мне букет моих любимых пион.
Я смотрю на Юсефа, а он на нас с Адамом. Неожиданно для меня он направляется к нам, и в этот момент волнение внутри меня возрастает в разы.
— Ария? — строгим голосом обращается ко мне Юсеф.
— Да? — отвечаю я, немного растерявшись.
— Скоро начнётся лекция, почему ты не в аудитории? — спрашивает он, затем обращает взгляд на Адама.
— Я ненадолго отлучусь с Вашего позволения, — отвечаю я, и взглядом даю понять, что мы потом об этом поговорим.
Он понимает это и не продолжает задавать вопросы.
— Хорошо, — говорит он и уходит.
Не хочу представлять, насколько сильно его бесит то, что он в такой ситуации не может мне ничего сказать.
— Да уж, строгие у вас тут преподаватели, — комментирует ситуацию Адам.
Я предлагаю ему присесть в парке недалеко от колледжа, чтобы спокойно поговорить. После того, как он соглашается, я быстрыми шагами направляюсь туда, а он следует за мной.
Мы присаживаемся, и я незамедлительно начинаю разговор.
— Как ты узнал, в каком колледже я учусь? — резко спрашиваю я.
У меня есть свои предположения на этот счёт, но я хочу, чтобы он сам сказал.
— Тётя Азаде сказала. Но ей пришлось, потому что я сильно настаивал, — пытается он как-то оправдать мою мать.
— Уверена, так оно и было, — с сарказмом отвечаю я.
Я так и знала, что это она сказала ему. Ведь она готова сделать всё, чтобы я сошлась с ним. Когда я сказала ей, что он мне изменил с Мари, она рассмеялась в ответ и сказала, что это не повод для расставания, и что я очень глупая. По её словам, все мужчины изменяют, и это абсолютно нормально, тем более, для восточных мужчин.
— Ари, я проделал такой путь, чтобы ещё раз попросить у тебя прощения за то, что я натворил. И я готов извиняться перед тобой ещё сотню тысяч раз, только прости меня, пожалуйста. Я правда люблю тебя. Просто… ты же должна понимать, что я взрослый парень, у которого есть потребности. Ты не хотела давать мне такого шанса сблизиться с тобой, и я принял это, так как уважаю тебя. Но я же не железный. Не путай чувства с развлечением на 5 минут.
— Твою мать, ты серьёзно? — спрашиваю я, не удержав свой смех.
— Ты можешь относиться более серьёзно к тому, что я тебе говорю?
— Нет, не могу. К такому бреду относиться серьёзно невозможно. Твоё уважение ко мне проявлялось в том, что ты трахал мою подругу у меня за спиной?
Он молчит.
— Слушай, Адам, я не держу на тебя обиду или злость. Правда. Для меня всё осталось в прошлом, и я живу дальше. Советую тебе сделать то же самое.
— Я пытался, но не смог. Как ты не понимаешь? Мы столько пережили вместе, у нас было столько планов на совместное будущее.
— И ты всё разрушил. Прими свою чёртову ошибку и перестань говорить об этом так, словно ничего плохого в этом нет.
— Я принял свою ошибку и пытаюсь всё исправить.
— Порой исправлять что-то бывает слишком поздно.
— Но я люблю тебя, Ария.
— Я тебя не люблю, Адам. Извини, но это так. Я счастлива сейчас, и тебе желаю того же. Искренне. С уважением ко всему, что мы с тобой пережили, давай расстанемся нормально. Прошу тебя. Без скандалов, ссор и прочего дерьма.
— Знаешь, несмотря на то, что у меня не получилось вернуть тебя, я не жалею, что приехал сюда. В очередной раз я убедился в том, что ты невероятная девушка и достойна того, чтобы тебя любили. Я идиот, потому что всё испортил, хоть и правда люблю тебя. Но я надеюсь, что ты будешь счастлива с тем, кто не будет совершать такие ошибки по отношению к тебе, кто будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.
И правда хорошо, что он приехал. Мне стало легче на душе после этого разговора и сказанных им слов. Я обнимаю его, и он крепко обнимает меня в ответ.
— Хорошо, что мы с тобой расстались на такой ноте. Не будем вычёркивать друг друга из наших жизней. Мы не чужие люди. Не забывай об этом. Будь счастлив.
— Согласен с тобой.
Мы попрощались, я вернулась обратно в колледж, а он поехал в аэропорт.
Пара началась 12 минут назад, все уже в аудитории, и мне жутко неудобно заходить сейчас в аудиторию посреди лекции, к тому же с букетом цветов. Вдобавок, на пару к Юсефу. Однако, зайти придётся. Я стучусь в кабинет, извиняюсь за опоздание и быстро прохожу на своё место рядом с Айш.
— А букет-то красивый, — язвит она.
— Потом расскажу, — отвечаю я шёпотом.
Когда лекция заканчивается, я прошу Юсефа якобы помочь мне понять одну тему, на что он соглашается. Я медленно собираю свои вещи в сумку, чтобы в аудитории никого, кроме нас с ним, не осталось.
— Ты надолго? — спрашивает Айш.
— Нет, я быстренько одну тему спрошу и приду. Вы с Лео подождите меня в саду.
— Хорошо, — отвечает она и последняя выходит из аудитории.
Юсеф закрывает дверь, и я подхожу к нему.
— Итак, жду объяснений, — с серьёзным лицом говорит он.
— Это был Адам, мой бывший, про которого я тебе рассказывала. Я не знала, что он приехал. Один студент подошёл ко мне в столовой и сказал, что тот ждёт меня снаружи возле ворот, — рассказываю я.
— Зачем он приехал?
— Чтобы попросить прощения и помириться. Но мы спокойно поговорили, всё решили и разошлись тихо и мирно. Тебе не о чем беспокоиться, — уверяю я его, и беру за руку.
Он задумчиво смотрит на меня.
— Хорошо. Я верю тебе, — говорит он после небольшой паузы, и мы обнимаемся.
Я была уверена, что Юсеф не станет устраивать скандал из-за этого, потому что, хоть и немного, но я знаю его характер. Мы уже говорили о прошлом, и оба понимаем, что прошлое в прошлом, а настоящее — это мы. И никакие третьи лица в наши отношение лезть не могут, хотя бы потому, что мы просто этого не позволим.
Конец осени. Погода в Тегеране сейчас идеальная. Не слишком жарко, но и не холодно. Никогда не была здесь зимой. Посмотрим, какой она будет.
С каждым днём я всё больше привыкаю к новой жизни. Я не пропускаю ни дня в колледже и хорошенько подтянула свои знания. Самые любимые пары, конечно же, у Юсефа. Ещё мы весело проводим время с Айш и Лео. Я люблю наши посиделки в столовой и прогулки после учёбы. С Юсефом мы всегда видимся по вечерам. Я иду к нему в Марсала, а после мы ходим в различные кафе и катаемся по городу. Он познакомил меня со своими близкими друзьями, с которыми мы хорошо поладили. Нурлан — кудрявый кареглазый брюнет, с которым они дружат с того момента, как Юсеф переехал в Тегеран. Нурлан гитарист в их группе, и иногда они вместе солируют. Мира — девушка Нура, очень милая и красивая. Ростом она чуть выше меня, у неё серо-голубые глаза и короткие чёрные волосы. Они с Нуром встречаются уже около 8-ми лет, всё ещё не женаты, но живут вместе. Они говорят, что хотят беззаботно погулять, повидать мир и только потом создать семью. Они все ровесники, и очень классно ладят друг с другом.
Говорят же «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Так вот, когда я познакомилась с ними, я поняла, что Юсеф на самом деле мой идеал мужчины. Изначально я думала, что его отношение ко мне наигранное, чтобы меня не спугнуть. Он не пытается вникать в то, как я одеваюсь, ничего мне не запрещает, защищает и уважает права женщин. Он позволяет мне быть собой, и с ним я становлюсь лучше. С какой нежностью и лаской Нур относится к Мире, с таким же трепетом относится ко мне и Юсеф.
Адам был типичным восточным парнем, который считал, что девушка не должна носить шорты или топы, не должна набивать татуировки, дружить с парнями, свободно гулять с подругами и ещё много глупых «правил». С ним я никогда не «дышала полной грудью» и не была свободной. Мы очень часто ссорились из-за татуировок, цвета волос, макияжа, одежды и многого другого. Не понимаю, почему я вообще так долго была с ним в отношениях.
Хорошо, что всё это осталось в прошлом. И сейчас я по-настоящему счастлива.
С дядей, тётей и Лией мы стали настоящей семьёй. Иногда по вечерам мы все вместе смотрим старые индийские фильмы, так как мы все их очень любим. Когда дядя с тётей в обнимку сидят и разговаривают, шутят друг с другом или сюсюкаются, у меня появляется надежда на то, что любовь существует. Я всегда мечтала о таком браке и о такой семье, в которой царят любовь, забота, доверие и понимание.
Однако, смотря на брак моих родителей, желание выходить замуж и создавать семью совсем пропадает. Они вечно ссорятся и кричат друг на друга. Между ними не осталось даже уважения, а о любви и речи быть не может. Никогда не понимала, зачем люди продолжают оставаться в таком браке, заставляя страдать и своих детей, и друг друга.
Дай Бог, однажды у меня будет такой же брак, как у дяди с тётей.
С Лией мы частенько ходим по магазинам, много фотографируемся и снимаем разные видео для её блога, на котором у неё уже 20 тысяч подписчиков. Она снимает там видео больше ради удовольствия, нежели ради какой-то популярности. И, кстати, получается у неё очень даже хорошо.
Каждый мой день в Тегеране проходит насыщенно, уютно и красочно. Моё духовное состояние здесь гораздо лучше, чем в Мюнхене.
Кстати, о Мюнхене. Моя малышка Сана каждый день забрасывает меня голосовыми сообщениями в Telegram. Ей всего 6 лет, но у неё есть свой телефон, на котором она играет в разные игры и общается со мной. Я безумно по ней скучаю, но уже привыкла к этому чувству. Поэтому мне уже не так тяжело, как было после переезда. С родителями мы тоже созваниваемся почти каждый день, но разговоры у нас недолгие. Узнаём, как у кого дела, что нового, и, в принципе, всё. Старые знакомые из Мюнхена иногда пишут и отвечают на мои истории, но близко ни с кем из них я не общаюсь.
Лео предложил нам после пар пойти домой и переодеться, а затем встретиться в Raees Coffee (местный Starbucks) в центре города, где мы любим посидеть. Мы с Айш всегда заказываем наш любимый фраппучино, а Лео — свой горячий шоколад с фундуком.
На телефон Лео приходит какое-то сообщение, при виде которого он резко выкрикивает: «Наконец-то!».
— Айша, угадай, кто приехал!
— Кто? Скажи сам.
— Зейн!
Айш чуть ли не прыгает от радости, услышав о приезде этого парня.
— Пояснительная бригада! — восклицаю я, чтобы они объяснили мне, кто это.
— Зейн учился со мной в школе, затем мы поступили в один колледж, где познакомились с Лео. И с того времени мы все стали хорошими друзьями.
— Он уезжал на лето путешествовать вместе с родителями и сестрёнкой, но они решили задержаться ещё на несколько месяцев, и он учился дистанционно. Сегодня вернулся и сразу же написал, — дополняет Лео.
— Окей, круто, — отвечаю я.
— Я позвал его к нам, скоро приедет. Как раз и ты с ним познакомишься.
Не прошло и 10 минут, как к нашему столику подходит высокий, зеленоглазый брюнет спортивного телосложения. Первое, на что я обратила внимание — его татуировка на руке с изображением дракона. Всегда хотела набить на бедре тату дракона, окружённого цветами.
Лео и Айш встречают его с распростёртыми объятиями. По нему видно, что он точно так же рад их видеть.
У них такие тёплые дружеские отношения, которых у меня не было никогда. Может, в Мюнхене люди не привыкли так показывать свои эмоции, или просто мне не попадались такие друзья. Но здесь всё наоборот. Незнакомые люди на улице могут просто так тебе улыбнуться, и от этой, казалось бы, мелочи, твоё настроение поднимается.
Зейн подходит ко мне и, слегка улыбаясь, здоровается. Мы представляемся друг другу и пожимаем руки.
— Ребята о тебе немного рассказывали. Рад знакомству, — говорит Зейн.
— А я только сегодня узнала о твоём существовании, но я тоже рада знакомству, — отвечаю я и мы одновременно бросаем взгляды на Лео с Айш, а они в ответ пожимают плечами.
Мы рассказываем ему о нашем знакомстве с ребятами и о моём переезде сюда, и затем Зейн рассказывает нам о своём путешествии. Они с семьёй путешествовали автостопом по Европе и успели побывать во многих городах, увидеть множество достопримечательностей, а также познакомиться со многими интересными людьми.
— Это так классно. Когда я была в 6 классе, мы с классом тоже поехали путешествовать по Европе автостопом. Правда, только на 2 недели, но тоже много где успели побывать, — рассказываю я. — Мечтаю снова отправиться в какое-нибудь путешествие.
— Мечты сбываются. Может, все вместе куда-нибудь отправимся, — говорит Зейн.
— Было бы прекрасно, — с улыбкой отвечает Айша.
— Народ, у моей мамы завтра день рождения, и она решила устроить небольшой ужин. Сказала, чтобы я вас тоже позвал. Что скажете? — предлагает Лео.
— С радостью, — отвечает Айша.
— Конечно, брат, я только за.
— Я тоже с радостью приду. Наконец-то познакомлюсь с твоей мамой.
— Всё, отлично тогда. Зейн и Айша — вы знаете, где мой дом. Ария — тебе я скину адрес.
— Я могу забрать её, — говорит Зейн, затем переводит взгляд на меня, — если ты не против, конечно.
— Я…ээ…, — запинаюсь, не зная, что ответить, — конечно, не против.
Думаю, что с Юсефом не будет проблем по этому поводу. Зейн ведь по-дружески предложил меня подвезти. Нам всё равно обоим нужно в одно место. Почему бы и нет?
Как раз в этот момент я получаю сообщение от Юсефа:
«Как ты, милая?»
На моём лице сразу начинает играть улыбка.
Сегодня у него много работы в колледже, и в заведение он тоже не успеет. Так что, к сожалению, сегодня мы не увидимся.
Я немного расстроилась, но ничего страшного. Мы видимся почти каждый день, поэтому я даже рада немного соскучиться по нему.
«Если что-то нужно будет, дай знать. Береги себя. Скучаю, люблю.»
Забота Юсефа — это именно то, чего мне всегда не хватало. И я безумно благодарна за то, что он появился в моей жизни.
Узнав от Айш, что мама Лео любит Фриду Кало, я решила подарить ей картину с её изображением. Мне тоже нравится Фрида, меня вдохновляет её свобода и сила. Она смогла превратить свою жизненную трагедию в искусство, и это бесценно. Надеюсь, что она оценит мой подарок.
— Что мне надеть? Или пойти в обычной одежде? — спрашиваю я тётю Диляру и Лию, которые сидят на моей кровати в ожидании.
— Нет, точно не в обычной одежде. Но и слишком наряжаться тоже не надо, — отвечает тётя Диляра и достаёт из моего шкафа моё синее облегающее платье.
Оно чуть выше колена, без декольте и с длинными рукавами. Идеально облегает мою талию, подчёркивая широкие бёдра.
— Мне нравится. Надену его.
Волосы я решила собрать в высокий хвост, оставив спереди две волнистые пряди, а макияж сделала лёгкий и нежный, более естественный.
— Идеально! — с восхищением говорит Лия.
— Правда? — с улыбкой и небольшим волнением спрашиваю я.
— Конечно! Очень красиво вышло, мне нравится.
Я оборачиваюсь на тётю, ожидая её реакции.
— Ария, ты очень красивая, честное слово. Чтоб не сглазить.
Я чувствую себя ещё увереннее после их комплиментов.
Если честно, с 13-ти лет у меня были проблемы с самооценкой. Лишний вес, растяжки, целлюлит, низкий рост, волосы на теле и ещё много чего. Были моменты, когда, смотря в зеркало, я начинала рыдать. Настолько я не любила себя. Но, взрослея, я начала работать над своей внешностью и поменяла своё мышление на этот счёт. Сказать, что сейчас я хотя бы близка к какому-то идеалу, не могу, потому что это не так. У меня по-прежнему есть несовершенства, но я принимаю себя такой. Я не обязана быть похожей на моделей с обложек модных журналов.
Я не идеальна. Я такая, какая я есть. Те, кто ищут идеал, пусть ищут дальше.
Зейн уже подъехал к моему дому. Накинув пальто, захватив сумочку и подарок, я выхожу из дома. Он стоит возле машины, одет в чёрные брюки, белую футболку, его шею украшала серебряная цепь, на ногах были чёрные кроссовки.
— Ты сливаешься со своей чёрной машиной, — в шутку говорю я.
Он застенчиво смеётся.
— Я люблю чёрный цвет.
— Я заметила.
Он начинает рассматривать меня, словно только заметил моё присутствие здесь.
— Ария?
— Да?
— Ты очень красиво выглядишь, — мило улыбаясь, он делает мне комплимент.
Я чувствую, как покраснели мои щёки.
— Спасибо. На самом деле, ты тоже красиво выглядишь.
— Спасибо. Давай я положу твой подарок в багажник, чтобы удобнее было?
— Можно, а то картина немного тяжёлая.
Он кладёт картину в багажник, затем открывает мне дверь. Я сажусь в машину, и мы выезжаем. На повороте я вижу Юсефа, стоящего возле беседки, у которой мы обычно встречаемся.
Он замечает нас и с недоумением смотрит на меня.
— Зейн, останови, — прошу я, и он резко останавливает возле Юсефа и его мотоцикла.
Я выхожу из машины, Зейн делает то же самое.
— Учитель Юсеф? — удивлённо произносит Зейн, подойдя к нему.
— Зейн, здравствуй. С возвращением, — отвечает Юсеф.
— Спасибо. Рад вас видеть, — они пожимают друг другу руки.
Видимо, они в хороших отношениях.
— Здравствуйте, учитель Юсеф, — нервно здороваюсь я.
— Здравствуй, — холодным тоном отвечает он и отводит от меня взгляд.
— Честно говоря, не ожидал вас здесь увидеть, — говорит Зейн.
— Да, я катался по городу и решил заглянуть к друзьям, они живут в этом районе. А вы куда такие элегантные? — с натянутой улыбкой спрашивает он Зейна.
— Мы едем на день рождение мамы Лео. Она устроила дома небольшой ужин и нас тоже пригласила.
Юсеф смотрит на меня недоумевающим взглядом. То ли с ревностью, то ли со злостью.
— Так как я дорогу туда не знаю, Зейн предложил поехать вместе, — пытаюсь оправдаться я перед Юсефом.
Это прозвучало так, будто я отчитываюсь перед парнем за то, что он увидел меня в машине с другим парнем. Хотя, по сути, так оно и есть.
— Хорошо, не опаздывайте тогда. Увидимся в колледже.
Мы прощаемся с ним и садимся в машину. Я сразу набираю ему сообщение:
«Всё нормально? Ты не разозлился?»
«Потом поговорим, милая. Удачно провести время».
Наверное, он остыл и уже не злится. Мне стало спокойнее.
— Тебе нравится учитель Юсеф? — спрашивает Зейн, прерывая мои мысли.
— Что?
Что он имеет ввиду?
— Ну, тебе нравится, как он преподаёт и какой он человек?
— Преподаёт хорошо, мне нравятся его лекции. Как человека я его не знаю, но вроде любезный и добрый, — отвечаю я.
— Он очень хороший как преподаватель и как человек. Я его очень уважаю, — с ноткой восхищения говорит Зейн.
Мне так приятно слышать такое про Юсефа. Внутри появляется какая-то гордость и уверенность в том, что я встретила правильного человека.
— Может, музыку включим? — спрашиваю я Зейна.
— Конечно, давай. Ты когда-нибудь слышала песни Poobon’а?
— Естественно! Включай на всю громкость, — говорю я, смеясь, и Зейн смеётся в ответ.
Он включает песню «Bia Halamo Khoob Kon», и мы вместе начинаем подпевать.
Спустя полчаса дороги, мы появляемся на пороге дома Лео. Дверь открывает Айша и впускает нас.
— Ты будто невестка этого дома, Айш.
Я сказала это в шутку, и Зейн оценил её, но Айша так застеснялась, что мне стало неловко.
— Зейн, дорогой! Наконец-то ты приехал, — радостно встречает его госпожа Нехид и обнимает.
— Здравствуй, тётя. Очень рад тебя видеть, — мило отвечает Зейн.
Госпожа Нехид очень красивая и утончённая женщина. От неё исходит такая тёплая энергия, что улыбка никак не сходит с моего лица.
— Ты Ария, верно? — спрашивает она, подойдя ко мне.
— Да. Здравствуйте, госпожа Нехид. Рада с вами познакомиться.
— Называй меня тётей, милая. Я тоже рада знакомству, — отвечает она и обнимает меня.
В гостиной собрались друзья и родственники тёти Нехид, а также мы с нашей компанией. На столе куча аппетитных закусок, и мне уже не терпится всё попробовать, так как я буквально умираю с голоду.
— Ария, ты очень красивая сегодня, — делает мне комплимент Айш.
Обычно Айша редко красится и, в основном, это только тушь и бальзам для губ. Но сегодня она сделала нежный вечерний макияж и надела платок бордового цвета вместе с чёрными классическими брюками и бордовой блузкой.
— Уж точно не красивее тебя, Айш.
Она улыбается и смотрит на Лео, который просто стоит и смотрит по сторонам.
— Лео, а ты что скажешь? — дёргаю его.
— А? Что?
— Айша, говорю, сегодня очень красивая, не так ли?
— Так, но она каждый день красивая, — резко выдаёт Лео.
Айша смотрит на него глазами, напоминающими фонарики, я и Зейн переглядываемся и улыбаемся.
— Спасибо, — тихим голоском отвечает ему Айш.
— Не за что. Я пойду, поздороваюсь с гостями, — нелепо отвечает Лео и сливается.
— Мне показалось или здесь стало немного жарче, чем обычно?
— Тебе не показалось, Ария. Здесь как будто огонь горит, — подыгрывает мне Зейн.
— Ой, да заткнитесь вы, — говорит Айш и тоже уходит.
Мы с Зейном перестаём сдерживать свой смех.
Тётя Нехид зовёт всех за стол. Я стараюсь идти к нему спокойно, а не бегом. Как мне и казалось, еда очень вкусная. Я пробую почти каждое блюдо, кроме тех, в которых есть лук и много овощей. С детства не люблю и не ем овощи, особенно лук.
После ужина свет в гостиной резко выключается, и мы видим Лео, который несёт на руках большой торт со свечками и цифрой 18.
— С днём рождения, самая прекрасная женщина на свете!
— Но мне исполнилось 38, а не 18, — говорит тётя.
— Для меня ты вечно молодая.
Все смеются и умиляются. Тётя Нехид задувает свечи, затем обнимает Лео, и они вместе режут торт. По ним видно, какие у них тёплые отношения друг с другом. Мать и сын, которые со стороны похожи на близких друзей. Это очень круто.
Меня хватило только на маленький кусочек торта, как и всех гостей, видимо.
После торта тётя начинает открывать подарки. Когда очередь доходит до моего, мой живот начинает скручивать от волнения. Не знаю, понравится ли ей. Однако, увидев её реакцию, я понимаю, что мой подарок ей очень понравился.
— Какая красота, Ария! Я повешу эту картину в гостиной. Спасибо большое, — благодарит она и целует меня в обе щёки.
— Не за что, тётя Нехид. Долгих и счастливых лет жизни Вам.
Время уже почти 12 часов ночи. Слава Богу, что сегодня пятница, а то я бы не выспалась.
Гости все болтают, слушают музыку, веселятся. Мы с ребятами сделали уже кучу совместных фотографий, которыми я начинаю спамить свой блог. Вдруг я вижу на экране звонок от Юсефа и сразу иду на балкон, чтобы ответить.
— Ария?
— Да, Юс.
— Во сколько ты собираешься домой?
— Я не знаю, а что?
— Я могу тебя забрать на пару часов, затем отвезти домой? Дяде с тётей скажешь, что мама Лео настаивала на том, чтобы вы все остались у них.
Я минутку думаю о его предложении и понимаю, что мне эта идея нравится.
— Хорошо, приезжай, — соглашаюсь я и отправляю ему адрес.
Если честно, я немного волнуюсь. Куда он хочет отвезти меня на всю ночь? Что мы будем делать? Может, стоит перезвонить ему и отказаться?
— Ария, что такое? Всё нормально? — прерывает мои мысли Айш.
— Да, всё окей. За мной дядя приехал, я домой поеду.
— Хорошо, пойдем, попрощаешься со всеми.
— Ты иди, я сейчас сделаю один звонок и приду.
Я звоню тёте и сообщаю ей, что останусь у Лео, так как тётя Нехид настаивает на этом. К моему везению, тётя не просит дать телефон маме Лео, чтобы подтвердить это, и я выдыхаю.
Иду обратно в гостиную и сразу подхожу к тёте Нехид, благодарю её за этот прекрасный вечер и говорю, что мне уже пора. Она снова благодарит меня за подарок и обнимает меня.
— Обязательно жду тебя снова в гости! Хорошо, милая?
— С удовольствием приду.
Лео и Айш провожают меня до двери. Я прощаюсь с ними, и к нам подходит Зейн.
— Тебя подвезти?
— Не нужно, Зейн, спасибо. За мной дядя приехал уже.
Ничего не сказав, он просто кивает.
— Увидимся в колледже. Или, может, что-то придумаем и на выходных погуляем, — говорит Лео.
— Можно. Спишемся, если что. Пока, ребят, — прощаюсь я и обнимаю каждого по очереди.
Как только я выхожу из дома Лео, мне приходит смс от Юсефа. Пишет, что ждёт меня на углу.
Быстрыми шагами я направляюсь к нему, и, когда вижу его, моё сердце начинает биться быстрее.
— Итак, куда путь держим? — спрашиваю я, застёгивая шлем.
— Сюрприз, — отвечает он.
Я крепко обнимаю его сзади и всю дорогу гадаю, что же за сюрприз он мне приготовил.
Мы доезжаем до какого-то безлюдного места, в котором я вижу только деревья. Он паркуется, мы снимаем шлемы и оба молчим. Юсеф берёт меня за руку и ведёт в неизвестном для меня направлении. Спустя несколько минут мы доходим до какого-то небольшого подъема, и он просит меня закрыть глаза, что я и делаю.
— Открывай.
Открыв глаза, у меня перехватывает дух от увиденного.
У небольшого обрыва стоит стол, украшенный свечами. На столе лежит букет с пионами — мои любимые цветы, 2 бокала с шампанским и наша любимая клубника в шоколаде. За обрывом скрывается водопад и каменные ступеньки, которые позволяют спуститься к маленькому озеру, освященному фонарями.
Я рассматриваю каждый уголок этого волшебного места. Тем временем Юсеф подходит сзади и обхватывает меня обеими руками, положив голову мне на плечо.
— Здесь так красиво, — удивлённо говорю я и поворачиваюсь лицом к нему.
— Да, я очень люблю это место — парк Джамшедие. Иногда прихожу сюда, чтобы почитать книгу, поиграть на гитаре или просто посидеть в тишине.
— И в честь чего такой сюрприз? — спрашиваю я, кладя обе руки ему на плечи, а он обхватывает мою талию.
— В честь того, что ровно 3 месяца назад я впервые увидел тебя.
Я и не думала, что прошло уже целых 3 месяца. Я даже не помнила точную дату нашего знакомства. Я смотрю на него влюблённым и трогательным взглядом.
— Три самых лучших месяца в моей жизни, — говорю я и обнимаю его так крепко, как могу.
Мы сделали пару фотографий, затем сели за стол.
— Ты забыл, что я не пью?
— Ты забыла, что я тоже не пью? Это детское шампанское.
Мы смотрим друг на друга серьёзными взглядами, затем оба начинаем смеяться. Всё оставшееся время мы разговариваем и смеёмся. Нам всегда есть, о чём поговорить, и это безумно классно. Мы словно родственные души, которые долгое время были потеряны, но, наконец, нашли друг друга.
Смотря на него в этот момент, рассматривая его прекрасную улыбку, сияющие и наполненные любовью глаза, мне в голову приходит отрывок из книги «Грозовой перевал», который стал популярен благодаря книге «После»:
«Из чего бы ни были сотворены наши души, моя душа и его — едины».
Время почти 2 часа ночи, на улице становится прохладнее. Юсеф всё собрал и оставил у одного дерева. Говорит, что сюда редко кто приходит, а даже если и придёт, не тронет чужое. Мы уезжаем, и я даже не спрашиваю куда. Спустя некоторое время Юсеф останавливается возле многоэтажного дома.
Мы поднимаемся на 4-ый этаж и направляемся к двери квартиры. Юсеф достаёт ключи и открывает дверь.
Я начинаю немного волноваться, потому что мы впервые будем ночевать вместе дома.
— Проходи, — говорит Юсеф, пропуская меня вперёд.
— Ты заведёшь меня в квартиру, зарежешь и отправишь меня по кусочкам в Мюнхен?
Он смеётся и тихонько говорит: «Может быть».
Я снимаю обувь, и Юсеф делает то же самое, затем проходит вперёд и берёт меня за руку.
— Ты хочешь покушать или выпить что-то?
— Нет, спасибо. Я за сегодня и так наелась.
— Тогда пойдём спать?
Я киваю, он тянет меня вверх по лестнице. Внизу у него кухня, гостиная и ещё какая-то комната, а наверху спальня, ванная комната, туалет и гардеробная.
Он открывает дверь в комнату и осторожно заводит меня туда. Единственный свет в комнате — это лунный свет, проникающий сюда через окно. Комната настолько просторная, что напоминает номер в отеле. Большая кровать с тёмным постельным бельём стоит посередине, выглядит это по-королевски. Огромный стол, на котором стоит лампа, ноутбук, куча книг и тетрадей, придвинут к дальней стене.
— Ты ложись на кровать, а я спущусь вниз и буду спать на диване. Можешь надеть мою пижаму, правда, она будет тебе велика, но зато удобно, — говорит Юсеф, потирая шею.
— Ты не хочешь остаться здесь? Со мной…
Он смотрит на меня таким взглядом, будто не ожидал, что я предложу ему спать вместе.
— Ты уверена?
— Уверена, — отвечаю я и пытаюсь улыбнуться ему так, будто ни капли не волнуюсь.
Я беру его пижаму и захожу в ванную, чтобы переодеться. Его футболка мне как платье, а штаны никак не держатся на моей талии, к тому же, они слишком длинные, и это смотрится нелепо. Я распускаю волосы, ибо от этого хвоста у меня уже болит голова. Снимаю свой макияж тёплой водой и затем ещё тщательно умываю лицо. Аккуратно собрав свои вещи, я оставляю их на тумбочке и иду обратно в спальню. Юсефа в спальне нет, видимо, переодевается. Я сажусь на кровать, ожидая его, и менее чем через минуту он заходит в спальню в одних спортивных штанах без футболки. Я не могу отвести от него взгляд. Его татуировки и накаченный торс выглядят безупречно. Он рукой откидывает волосы со лба, и они становятся слегка взъерошенными.
Он замечает, что я одета только в его футболку и его взгляд слегка меняется.
— Штаны были слишком большими, поэтому я не стала их надевать, — бормочу я.
Юсеф улыбается, подходит к кровати и садится рядом.
— Ты очень красивая, Ария, — говорит он тихим голосом.
Он нежно проводит рукой по моей щеке, тихонько опускаясь к губам. Я провожу рукой по его шее и тянусь к нему ближе. Его влажные губы касаются моих губ, и я чувствую его горячее дыхание. Я встаю с кровати и подхожу к нему вплотную. Одной рукой он держит мою талию, а другой касается моей шеи. Мои пальцы скользят по его торсу, и я чувствую мурашки на его теле.
Юсеф пристально смотрит на меня, но не останавливается. Он тянет меня к себе, мои ноги обвивают его бёдра, и я оказываюсь у него на коленях. Его руки с моей талии опускаются чуть ниже, а поцелуи становятся страстными.
Я чувствую, как в комнате становится слишком жарко. Внутри меня словно пылает огонь, и я горю, ощущая при этом очень приятную боль.
Юсеф смотрит на меня, и я начинаю волноваться. Я не знаю, что делать дальше. Понятия не имею, чего он от меня ждёт, поэтому боюсь сделать что-то не так. Судя по его взгляду, он понял, что что-то не так.
— Что случилось? — тихо спрашивает он, поглаживая мои волосы.
— Если честно, я просто не знаю, что делать дальше…
— Милая, — обожаю, когда он меня так называет, — не будет того, что ты не хочешь.
Я провожу пальцами сначала по его скулам, затем по его губам. Сейчас я слушаю своё тело и подчиняюсь ему, и своим чувствам. Пододвигаясь к нему плотнее, я целую его и начинаю слегка двигать бёдрами. Его руки на моей талии становятся твёрже, а дыхание тяжелее. Я провожу пальцами по его рёбрам, целуя шею и ключицы. Его ресницы дрожат, а грудь поднимается и опускается быстрее. Он снимает мою футболку и бросает её на пол, я остаюсь в нижнем белье. Никто раньше не видел меня без одежды, поэтому я немного стесняюсь. Но когда я замечаю огненный взгляд Юсефа, направленный на моё тело и на всю меня, это придаёт мне уверенности. Он поднимает меня на руки, затем кладёт на кровать и оказывается надо мной. Он покрывает моё тело поцелуями, и с моих губ срываются стоны, которые я не в силах сдерживать.
— Я люблю тебя.
Его голос кажется хриплым, а глаза наполнены страстью и любовью.
В этот момент мы смотрим друг другу в глаза и как будто говорим взглядами, а не словами.
Он целует меня в лоб и встаёт с меня, поднимая с пола футболку.
— Что случилось? — с волнением спрашиваю я.
Он аккуратно надевает на меня футболку, усаживает на кровать, а сам садится на колени, держа мои руки.
— Ария, ты не готова, — мягко произносит он.
И он прав. Я ещё не готова к такой близости, несмотря на мою любовь к нему.
— Как ты понял?
— Я понимаю тебя, даже когда ты молчишь.
Это та самая настоящая и искренняя любовь, о которой пишут поэты, поют музыканты и пишут сценаристы.
— Я всегда хотела отдаться по-настоящему любимому человеку и принадлежать только ему. И я чувствую, что этот человек — ты. Но ты прав, мне нужно время.
— Знаю, малыш, знаю, — отвечает он с пониманием.
Мы крепко обнимаемся, затем ложимся спать.
— Хочешь спою турецкую колыбельную?
— Ты серьёзно? Да ты из меня настоящего малыша делаешь, Юс.
Он смеётся.
— Но, если честно, я не против, — отвечаю я и закрываю глаза.
Он начинает петь колыбельную, которую всегда пела Мирай Данер в сериале «Моя Родина — это ты». У Юсефа очень красивый голос. Он тихонько гладит мои волосы. Я крепко обнимаю его и засыпаю.
Проснувшись утром, я чувствую тяжесть на себе. Голова Юсефа лежит на моей груди, а руки обвивают мою талию. Его волосы немного попадают мне в нос, и я чихаю. С добрым утром, как говорится. Юсеф трёт глаза, затем смотрит на меня. Улыбнувшись, он нежно меня целует и снова засыпает. Видимо, у него крепкий сон, так что не буду его будить.
Встав с кровати, я направляюсь в ванную, чтобы умыться и переодеться. Беру телефон и вижу, что время только 8 утра. Рановато я проснулась, но так лучше, поеду домой быстрее. Честно говоря, мне немного неудобно из-за того, что пришлось соврать дяде с тётей. Но, если бы я этого не сделала, не прожила бы вчерашнюю прекрасную ночь с Юсефом.
Я быстренько собираюсь и вызываю такси. Не стала просить Юсефа подвезти меня, пусть спит. Иду к нему в спальню, чтобы попрощаться.
Когда он спит, его лицо такое спокойное и расслабленное. Я смотрю на него, затем нежно целую в губы и разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Ария, — сонным тихим голосом произносит он моё имя.
Я оглядываюсь назад.
— Да?
Он открывает глаза и смотрит на меня. Затем тянет к себе и обнимает.
— Ты куда?
— Я вызвала такси, поеду пораньше домой, чтобы домашние не волновались. Ты спи спокойно, как проснешься, напишешь.
Я крепко обнимаю его в ответ.
— Хорошо, малыш. Береги себя. Доедешь — напиши, — отвечает он и целует меня в щёчку.
Я выхожу из квартиры и направляюсь к лифту. Как только он открывается, из него выходит высокая худая рыжая девушка с очень необычной внешностью: маленький кукольный носик, пухлые губы и зелёные глаза — на иранку она точно не похожа. Она мило улыбается и выходит из лифта, а я захожу в него и спускаюсь вниз. Такси уже ждёт меня рядом с домом.
Придя домой, я замечаю чемодан в коридоре и слышу смех, вперемешку с разговорами, которые исходят из гостиной.
— Ария! Здравствуй, дочка.
— Папа?
Он встаёт с дивана, и я подхожу к нему поздороваться. Если честно, я старалась делать вид, что не скучаю по родителям, но я скучала по папе. И даже скучаю по маме… Мои чувства к ним слишком запутанные и сложные.
— Почему ты приехал? Где Мама, Сана?
— Я приехал один, мама не смогла отпроситься с работы, а Сана не хочет пропускать садик. Говорит, что через год ей в школу и нужно готовиться, — мы смеёмся.
Я представляю себе выражение лица Саны, когда она это говорила, и мне становится ещё смешнее. Как же я соскучилась по своей малышке.
— А где ты была? — резко спрашивает папа.
Я растерялась и смотрю на тётю.
— Я была на дне рождения у друзей с ночёвкой.
— Какие друзья? Ты о них не рассказывала.
— Ты о них не спрашивал, — немного грубо отвечаю я, и мне сразу же становится стыдно. — Ладно, я переоденусь, приму душ и приду к вам.
Я захожу к себе в комнату, закрываю дверь и ложусь на кровать. Увидев папу, снова всплыли плохие воспоминания из детства. Он стал для меня первым мужчиной, который разбил мне сердце. Перед глазами проносится картина, на которой папа бьёт меня кулаками, бьёт мою голову о стенку, приставляет нож к моему горлу. Боже… Мне было 9 лет. С папиной стороны такое было только раз. Спустя месяц после этого случая он в слезах попросил у меня прощения и больше меня не трогал. Поэтому со временем к папе я начала относиться хорошо. Вроде как простила его, но, когда снова вспоминаю это, меня охватывает злость и обида. Про маму я молчу, потому что я частенько получала от неё. Ни капли жалости не было в её глазах, ни капли сожаления. До сих пор…
Почему они тогда меня так избили? Это такая глупость, что я ещё больше злюсь на них. Родственница папы наговорила кучу всяких глупостей о том, что меня где-то видели с парнями, с сигаретами в руках и прочее. В ДЕВЯТЬ ЛЕТ! Они с мамой, конечно же, не стали меня даже слушать и сразу поверили той проклятой родственнице. Мама даже проверила меня на девственность. В девять, чёрт возьми, лет! Какие родители будут так поступать? Верно. Ужасные родители.
Этим родственникам, которые всегда распускают какие-то слухи обо всех, ведут себя как настоящие крысы, я ещё ничего не говорила. Но придёт момент, когда я всех их поставлю на место и вычеркну из своей жизни.
Шрамы, которые наносят родители, самые глубокие и кровоточащие. Сколько бы времени не прошло, они не заживают…
После душа я сразу же бегу на кухню. Умираю с голоду. Тётя, как обычно, накрыла стол, состоящий из разных вкусностей. Я подхожу к ней и обнимаю её.
— Ты Богиня!
Она смеётся.
— Согласен, — подтверждает дядя и тоже обнимает её.
За столом дядя с папой говорят о работе, а мы с тётей и Лией обсуждаем планы на день. После уборки хотим выйти погулять втроём, пройтись по магазинам. Зейн, Айша и Лео написали в беседе, что будут сегодня высыпаться, поэтому мы решили погулять завтра.
Папа с дядей поехали встретиться с какими-то общими друзьями и гулять по городу. Папа говорит, что очень скучал по Родине.
Мы с тётей и Лией закончили уборку, и собираемся ехать в торговый центр за покупками, а затем поужинать каком-нибудь кафе.
Время уже 4 часа дня, а Юсеф всё ещё не ответил мне, и даже не прочёл моё сообщение, хотя был в сети. Может, что-то случилось? Начинаю немного волноваться.
Когда я вернулась домой в 9 вечера, получила смс от Юсефа: «Милая, у меня много дел, поэтому я занят. Не переживай. В понедельник увидимся после колледжа. Целую тебя».
Со спокойной душой, запасаясь попкорном, мы с тётей и Лией смотрим индийский фильм с нашим любимым Шакрукх Кханом — «Ом Шанти Ом». Папа с дядей приезжают домой под конец фильма. Время уже позднее, поэтому мы все расходимся по комнатам и ложимся спать.
Я просыпаюсь в 11 и сразу проверяю телефон. От Юсефа нет ни одного сообщения… Настроение уже не очень. Я понимаю, что у него много работы, но раньше такого не было. Даже если он был слишком занят, он хотя бы спрашивал, всё ли у меня хорошо. Я чувствую, что что-то не так.
Ребята завалили нашу беседу предложениями о том, куда сегодня сходить, но они не могут решить, куда именно. Я вспоминаю турецкое кафе, куда мы с Юсефом ходили, и предлагаю им пойти туда, на что они сразу же соглашаются.
В Мюнхене я каждый день пользовалась тональным кремом и много красилась. Но здесь я пользуюсь тоном крайне редко, поэтому моя кожа сказала мне за это «спасибо». Утром и вечером я пользуюсь корейским тоником, затем наношу увлажняющий крем, и моя кожа сияет.
Я наношу консилер под глаза, слегка наношу контур на скулы и нос, добавляю немного хайлатера, подкрашиваю ресницы и брови, а на губы наношу увлажняющий бальзам. Получилось очень естественно и красиво.
С волосами я особо не заморачиваюсь. От природы они у меня прямые, поэтому я слегка их завиваю и собираю в невысокий хвост, оставив передние пряди распущенными.
Под конец осени в Тегеране становится прохладно. Но, конечно же, не так, как в Мюнхене. Я надеваю чёрные джинсы с завышенной талией, белую короткую рубашку и короткую жилетку с чёрно-белыми клеточками. Обувь я надеваю классическую на платформе, накидываю чёрную кожаную куртку, беру с собой маленькую сумочку, платок и собираюсь выходить из дома.
Сообщение от Зейна: «Жду тебя около твоего дома».
Мы не договаривались, что он за мной заедет. Странно.
— Ария, можем поговорить? — спрашивает папа.
— Сейчас?
— Да, 5 минут.
— Хорошо. Что случилось?
— Ничего такого, просто через несколько дней у нас будут гости. Когда они придут, прошу тебя отменить все планы и быть дома, хорошо?
— Какие гости? Я зачем нужна?
— Мои хорошие друзья. Я говорил им о том, что моя дочь переехала сюда и учится здесь. Будет неудобно, если тебя не будет. Просто поужинаешь с нами и всё.
— А, ну ладно. Хорошо.
— Отлично. Сейчас ты куда идёшь?
— С друзьями гулять.
— А кто они? Я хочу с ними познакомиться.
— Ты? С моими друзьями?
— Да. А что в этом такого удивительного?
— Тебя никогда не интересовали мои друзья. Ты всегда говоришь, что все двуличные, и что друзей до гроба не бывает.
Он и правда всегда так говорил.
— Сейчас всё изменилось, Ария. Пожалуйста, просто познакомь нас и всё.
— Ладно. После прогулки позову их к нам.
— Хорошо.
Папа обнимает меня и улыбается.
— Хорошей прогулки.
Всё очень странно. Папа редко меня обнимает. Очень редко. Может, расстояние идёт нам на пользу, и он реально меняется? Если это так, то я буду рада. Ещё бы мама менялась…
Я выхожу из дома и сажусь в машину к Зейну.
— Привет, — здоровается он.
— Привет.
— Я проезжал мимо и решил заодно тебя забрать. И мне не сложно, и тебе добраться проще.
— Спасибо. Ты облегчил мне путь, — говорю я, и мы улыбаемся.
По дороге мы говорим о колледже, о музыке, о Лео и Айш.
— Знаешь, я не раз замечал, что Айша относится к Лео не совсем как к другу. Она всегда заботилась о нём, очень тепло относилась, понимаешь?
— Да. Я тоже часто это замечала, но позавчера убедилась в этом. Только вот Лео какой-то тормоз.
— Тормоз… ещё мягко сказано. Такую замечательную девушку как Айша грех упустить.
— Согласна. Нужно как-то подтолкнуть его хотя бы к этой мысли.
— Верно. И я знаю, как это сделать.
— И как же?
— Нужно заставить его приревновать Айш к кому-нибудь.
— К кому? Она же только с нами общается и гуляет.
— Ничего, найдём кого-то.
Мы хитро улыбаемся и доезжаем до кафе. Пройдя внутрь, мы идём к столику, за которым уже сидят Лео и Айша. Они так красиво смотрятся вместе.
Я часто была свидетелем историй, когда дружба между парнем и девушкой перерастает в нечто большее. Конечно, дружба между парнем и девушкой существует, но только в том случае, если они оба ничего не испытывают друг к другу.
Мы все обнимаемся, здороваемся и садимся за стол. Официант берёт у нас заказы и уходит.
— Вы видели фотографии со дня рождения?
— Нет. Они уже готовы?
На дне рождения мамы Лео нас фотографировала её подруга-фотограф. Я вовсе и забыла об этих фотографиях, но очень хочется посмотреть.
— Мы с Лео уже посмотрели их. Держи телефон, с Зейном посмотрите и отправьте себе, какие понравятся.
Я беру телефон, Зейн наклоняется ко мне, чтобы тоже посмотреть фотографии. На одной из фотографий Зейн обмазывает лицо Лео тортом, а мы стоим рядом и смеёмся. На другой фотке мы стоим вчетвером. Очень много красивых и счастливых кадров.
Мы останавливаемся на фотографии, на которой я улыбаюсь и смотрю в сторону, а Зейн стоит рядом и смотрит на меня. Я начинаю рассматривать эту фотографию, забывая, что Зейн тоже смотрит.
— О, эта фотография — она прекрасна. Вы похожи на главных героев какой-нибудь мелодрамы, — сказала Айша.
Я немного смущаюсь от слов Айш и перевожу взгляд на Зейна. Он улыбается и смотрит на меня.
Улыбка моментально сходит с моего лица, когда позади Зейна я вижу Юсефа.
Он идёт за руку с той рыжей девушкой, которую я видела вчера, уходя из его квартиры. Рядом с ними отец Юсефа и какой-то мужчина. Они садятся за столик неподалёку от нас.
Заметив мой взгляд, Зейн поворачивается и тоже смотрит на них.
— Преподаватель Юсеф?
Мои руки холодеют, а лицо немеет. Я чувствую острую боль внутри, которая мешает мне дышать.
— Ария?
Похоже, у меня сейчас начнётся паническая атака. Айша и Лео замечают это и подходят ко мне ближе.
— Что такое? Ария?
— Мне… надо… подышать, — еле выговариваю я.
— Хорошо. Айш, вы с Лео сидите, а мы выйдем чуть-чуть подышим и вернёмся. Не паникуйте, спокойно сидите. Мы быстренько вернёмся, — говорит Зейн.
Он держит меня одной рукой за талию, а другой берёт мою руку. Мы вместе поднимаемся, и я стараюсь делать вид, что со мной всё в порядке.
Выйдя на улицу, я начинаю глубоко дышать.
— Дыши, — диктует Зейн.
Мне становится немного холодно, я начинаю дрожать. Заметив это, Зейн крепко обнимает меня. Становится теплее, мое дыхание постепенно восстанавливается.
— Ты как? — спрашивает Зейн, смотря на меня, но продолжая обнимать.
— Лучше, спасибо. Зайдём внутрь?
— Пойдём.
Мы проходим мимо столика Юсефа, и он замечает меня. В его взгляде появляется неопределённость и волнение, я это вижу и чувствую.
Теперь я понимаю, что он просто проводил со мной время от скуки. Серьёзные отношения у него с этой рыжей бестией, раз уж они ужинают с его отцом. Как я могла этого не понять? Хотя… никак не могла. Он слишком хорошо играл со мной в любовь.
— Всё хорошо? — спрашивают в один голос Лео и Айш.
— Да, всё нормально.
Я беру себя в руки, стараясь не разрыдаться прямо здесь. Наш заказ уже принесли, ребята приступают к еде.
— Кстати, вы заметили учителя Юсефа? Пока вас не было, мы подошли поздороваться, — говорит Айша.
Зейн смотрит на меня, и мне кажется, что он понял, почему мне стало плохо.
— Нет, только заметили. Пойдём поздороваемся, — предлагает Зейн.
Сначала я хотела отказаться, но сейчас хочу подойти к Юсефу, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.
— Пойдём.
Мы подходим к их столику, и я натягиваю свою самую фальшивую улыбку.
— Здравствуйте, учитель Юсеф. Здравствуйте, господин Мехди, — здоровается с ними Зейн.
— Здравствуйте, — здороваюсь я.
— Здравствуйте, дети, — говорит господин Мехди.
Юсеф просто смотрит то на меня, то на Зейна, то по сторонам. Он достаёт телефон и что-то пишет. По вибрации моего телефона я понимаю, что он написал мне смс. Тихонько подглядываю на экран своего телефона: «Я тебе всё объясню. Пожалуйста».
Зейн с господином Мехди уже успели немного поговорить о его возвращении и о колледже.
— Мы решили, наконец, собраться с нашими детьми и поговорить об их свадьбе.
Свадьбе? Юсефа и …? У меня начинает сильно колоть в области сердца.
— С момента помолвки прошло уже больше года, нельзя так затягивать, — улыбаясь, говорит отец Юсефа.
Юсеф снова что-то печатает, но я уже не читаю его сообщение. Я просто смотрю ему в глаза, ожидая какого-то чуда. Вот бы это был сон.
— Я тебя где-то видела, — говорит невеста Юсефа.
Невеста. Юсефа. Господи…
Вспоминаю, как мы пересеклись с ней у лифта в доме Юсефа. Надеюсь, она не вспомнит.
— Вряд ли. Я недавно переехала в Тегеран, — отвечаю я и с улыбкой продолжаю, — Кстати, меня зовут Ария.
— Лале, — отвечает она и протягиваю руку, — рада знакомству.
Я улыбаюсь и тыкаю Зейна в спину, чтобы он прекращал беседу с господином Мехди, и мы поскорее отсюда ушли.
Он сразу понимает мой намёк, поэтому мы прощаемся и идём к своему столику.
— Зейн, не мог бы ты отвезти меня домой? — тихо спрашиваю я.
Он кивает и обращается к ребятам.
— Народ, я отвезу Арию и тоже домой поеду, окей?
— Почему? Что-то случилось, Ария? — спрашивает Айша.
— Нет, просто неважно себя чувствую.
— Поезжайте тогда, отдохни дома. Завтра в колледже увидимся, — говорит Лео.
— Да, лучше отдохни. Увидимся завтра.
Напоследок я смотрю на Юсефа, и моё сердце начинает кровоточить ещё сильней.
Садясь в машину, я уже не в силах сдерживать слёзы. Зейн без единого слова протягивает мне салфетку, и мы уезжаем. Недолго проехав какое-то расстояние, он останавливает машину возле кофейни. Я уже взяла себя в руки и перестала плакать.
— Это из-за преподавателя Юсефа, ведь так? — уверенно, зная ответ, спрашивает Зейн.
Я просто киваю в ответ.
— Но как? С какого момента?
— Мы познакомились на следующий день после моего переезда сюда. И всё началось слишком быстро. Я не знала, что он будет моим преподавателем, как и он не знал, что я буду его студенткой.
— Когда я забрал тебя, чтобы отвезти на день рождения, там был Юсеф. Вы тогда были вместе? Когда вы расстались?
— Мы не расставались.
— Стоп, а как же его невеста…
Судя по тому, что он резко замолчал, он всё понял. Я смотрю на него глазами, полными разочарования и грусти.
— Я думал, он не такой человек.
— Я тоже так думала…
— Может, этому есть какое-то объяснение?
— Какое этому может быть объяснение?
Он молчит.
— Верно. Никакое.
Он поворачивается ко мне и ничего не говорит.
— Ты не стал осуждать меня и говорить что-то вроде того, что это неправильно, глупо и тому подобное, — говорю я.
— Никто не имеет права осуждать тебя за твои поступки, тем более за твои чувства. Ты же не человека убила, а просто полюбила.
Я привыкла к тому, что восточные мужчины слишком часто осуждают женщин за каждое их движение. Хотя сами мужчины могут совершать ужасные и даже аморальные поступки, но им никто ничего не скажет. Они ведь мужчины.
К чёрту таких мужчин.
— Я быстренько куплю нам кофе, а ты успокаивайся, и я отвезу тебя домой. Хорошо? — мило спрашивает Зейн.
— Хорошо, — отвечаю я, и на моём лице появляется маленькая улыбка.
На экране своего телефона я всё ещё вижу сообщения от Юсефа и решаю их прочитать.
«Ария, я тебе всё объясню. Только не здесь. Потерпи»
«Всё не так, как кажется. Прошу»
«Куда ты уходишь?»
«Я найду способ всё тебе объяснить»
«Я люблю тебя».
У меня есть какая-то надежда на то, что за этим правда скрывается что-то другое, и Юсеф не использовал меня. Он не мог так хорошо притворяться. Он не мог так красиво показывать любовь, которой нет.
Я позвонила Мире и сказала ей, что еду в Марсала поговорить. Она ждёт меня там. Может, она что-то знает.
Зейн садится в машину, протягивая мне мой любимый фраппучино.
— Спасибо. Мне немного легче.
— Не за что. Ну что, поехали домой?
— Мы можем кое-куда ненадолго заехать?
— Конечно. Куда?
— В заведение Юсефа. Хочу поговорить там кое с кем.
Я открываю геолокацию, и мы едем.
— А он в хорошем месте его открыл. У нас же в городе обычно подобные места сильно скрывают, ибо они запрещены из-за алкоголя и прочего.
— Я тоже удивилась, что такое место в Тегеране вообще существует.
Мы быстро доехали. Я пишу Мире, чтобы она вышла на улицу.
— Ты зайдёшь?
— Нет. Я попросила подругу выйти. Поговорим на улице.
— Давай я из машины выйду, чтобы вы здесь поговорили? На улице прохладно.
— Давай.
Мира сразу заметила машину и направляется сюда. Зейн вышел и уступил ей место.
— Ария, что случилось? — обнимает меня Мира, и я тут же начинаю плакать.
Взяв себя в руки, я рассказываю ей о том, что видела эту девушку, когда она утром поднималась к Юсефу домой, что после этого дня он толком со мной не общался и вёл себя холодно, а потом он с ней и её отцом обедали в кафе, обсуждая свадьбу.
Судя по выражению лица Миры, она сильно удивлена.
— Такого быть не может. Юсеф не выносит её, какая свадьба? Здесь есть что-то другое.
— Ну серьёзно, Мира. Что здесь может быть? Всё и так понятно. Они расстались, он сошёлся со мной, но затем понял, что любит её и хочет будущего с ней. Вот и всё. Я была временным утешением.
— Ария, не говори глупости, я тебя умоляю. Юсеф любит тебя. Неужели ты этого не поняла?
— Может, он просто…
Я хотела сказать, что, может, он просто играл со мной, но…
— Просто что? Ты сама прекрасно знаешь, что он тебя правда любит и это не было враньём. К тому же, я знаю Юсефа достаточно хорошо, чтобы так уверенно говорить это. Не делай поспешных выводов, хорошо?
— Хорошо. Спасибо, Мира. Я люблю тебя.
— Я тебя тоже, малыш.
Всю дорогу до дома мы с Зейном молчали. Я вспоминала наше знакомство с Юсефом и все наши моменты, а комок в моём горле становился всё больше и больше. Так хочется поехать к нему и высказать всё, что сейчас происходит у меня на душе.
Он подарил мне такую любовь, которая излечивала мои раны и делала меня самой счастливой, а сейчас эта же любовь причиняет мне невыносимую боль. Но, если бы я знала с самого начала, что всё так будет, я бы всё равно была с ним. Он стал моим самым большим счастьем и самой большой болью одновременно.
Мы доезжаем до дома. Ещё минуты 2 минуты я просто смотрю на дом, понимая, что внутри папа.
— Зейн, зайдёшь на чашку чая? Мой отец приехал из Мюнхена и хочет познакомиться с моими друзьями.
— Конечно, с радостью.
Он паркуется, и мы выходим из машины. Я ключами открываю дверь, и мы проходим внутрь. Из гостиной доносятся повышенные голоса папы с дядей.
Жестом я прошу Зейна тихо идти за мной. Мы подходим ближе, и я слушаю их разговор.
— Ты должен был спросить у неё! Она твоя дочь, Джехан, а не твоя кукла!
— Вот именно, что она моя дочь, Давид! Мне решать её будущее, а не тебе!
— Будущее? Выдав её замуж за незнакомца, ты создашь для неё какое-то будущее? Она должна закончить обучение, уехать туда, где она хочет жить и построить своё будущее сама!
— Выдать замуж?! О чём вы говорите? — захожу я в гостиную, перекрикивая их обоих.
— Ария?
— Папа?! Ты ради этого приехал? Чтобы выдать меня замуж? — злость переполняет меня, и он понимает это по моему взгляду.
— Ты сначала познакомишься с их семьёй, потом…
— Что потом? Это и есть те гости, которые должны к нам прийти? Как? Как ты можешь так поступать со мной?!
— Не повышай на меня голос! Я тебя не убить решил, а замуж выдать!
— Знаешь что? Я не выйду замуж, ясно тебе? Не выйду.
— Я не спрашивал твоего согласия, Ария! Я сказал, выйдешь, значит выйдешь. Я уже дал слово своему другу. Так что, не о чем спорить. Смирись с этим и всё. Не делай из этого какую-то трагедию.
Он бесчувственный, эгоистичный и подлый человек! Как он может быть моим отцом?
— А мама что на это сказала? Или стой, не говори. Конечно же она только рада будет избавиться от меня. Я же не буду больше частью вашей семьи. Конечно, — по щекам текут слёзы, но я продолжаю говорить, — У меня есть парень. Если я и выйду за кого-то, то только за него, — вырывается из моих уст.
После моих слов все удивлённо смотрят на меня. Дядя с тётей переглядываются.
— Парень? Какой парень? Кто он?
Я хочу сказать про Юсефа, но понимаю, что там всё слишком сложно, и у меня будут большие проблемы.
Я иду в коридор к Зейну, беру его за руку и тихо прошу подыграть.
— Знакомьтесь, Зейн. Я как раз пригласила его на чай, чтобы с вами познакомить.
Он здоровается со всеми, пожимая руки, затем возвращается ко мне.
Папа рассматривает его с ног до головы, но ничего не говорит.
Я бы могла даже не говорить про парня, а просто настаивать на своём, и никто бы не смог меня заставить выйти замуж. Но я не хочу со всем этим возиться, потому что я всё равно уеду туда, где никто меня не знает. Поэтому лучше соврать, успокоить всех и самой спокойно пережить этот год.
— Пройдёмте все вместе на кухню и поговорим за чашкой чая, — предлагает тётя, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.
Мы с тётей завариваем чай и накрываем на стол, а Зейн сидит с дядей и папой за столом. Бедный парень…
— Ну, что ж, Зейн, — начинает разговор папа, — ты чистокровный иранец?
Папе важнее всего национальность моего будущего мужа. Ещё одна проблема для нашего будущего с Юсефом. Хотя, о каком совместном будущем я ещё могу думать?
— Да, господин Джехан.
Папа продолжает сверлить Зейна своим взглядом.
— Где вы с Арией познакомились? — спрашивает отец.
— В колледже, мы учимся вместе.
Тётя смотрит на меня вопросительным взглядом, и я шёпотом говорю ей «потом».
— Послушай внимательно, Зейн. Я, как и любой другой отец, не одобряю подобных отношений и гулянок. Ты не можешь проводить время с моей дочерью, не думая о свадьбе и о чём-то серьёзном. Поэтому…
— Но мы думаем о свадьбе, ведь так? — перебивает он папу и обращается ко мне.
Чегооо? Что он ляпнул вообще? Господи.
Я просто киваю, молча поддерживая его ложь. Вот это путаница начинается.
— Как это? И когда же? Почему мне об этом неизвестно?
— Я предложил ей пожениться после окончания колледжа, летом. Но она сказала, что сначала хочет обсудить это с вами.
— Правда? — спрашивает меня отец.
— Да, — вру я.
Лицо папы становится спокойнее.
— Тогда поступим следующим образом: скажи своим родителям, чтобы пришли к нам свататься.
Зейн поперхнулся чаем. Мы переглядываемся и понимаем, что ложь зашла довольно далеко. Но если мы сейчас признаемся, что это было враньём, папа слишком сильно разозлится.
— А что-то не так? — подозрительно спрашивает папа.
— Нет-нет. Просто, мои родители сейчас в Испании по работе, а вернутся только через 4 месяца, если не позже.
— Хммм… — задумывается папа.
— Я сейчас им скажу об этом, чтобы они были готовы, а после их приезда мы к вам придём. Что скажете? — предлагает Зейн.
— Но мне нужно вернуться в Мюнхен уже на следующей неделе.
— Значит, потом снова приедешь на пару дней. Нельзя так? — предлагаю я.
— Можно, в принципе.
Все молчат и смотрят друг на друга. Смотрится это смешно, но ситуация вообще не смешная.
— Ну что ж, я тогда пойду… — прерывает тишину Зейн.
— Конечно, — отвечаю я.
— Очень рад знакомству со всеми.
Все отвечают ему взаимностью, и я провожаю его к выходу.
— Зейн, — шепчу я, и он оборачивается на меня.
— Разберёмся, — отвечает он шёпотом, — а сейчас отдохни, увидимся завтра в колледже.
Я улыбаюсь и киваю. Закрыв за ним дверь, я сразу иду к себе в комнату. На экране телефона вижу много сообщений от Юсефа, но я не хочу сейчас ничего знать. Всё, что нужно было, я увидела своими глазами, остальное не имеет никакого значения.
Всю ночь я прокручивала в памяти моменты с Юсефом… Всё было так прекрасно. Всё казалось таким настоящим и искренним. Может, всё таким и было, но я не могу найти ни одного оправдания тому, что случилось.
Утром я совсем не хотела вставать с кровати, но оставаться дома я тоже не хочу. Сначала я думала «навести марафет», а-ля «пусть он видит, кого потерял», но потом поняла, что я не должна для этого как-то прихорашиваться. Он потерял девушку, которая искренне любила его, а важнее этого ничего нет.
— Ты не будешь завтракать? — спрашивает тётя, пока я обуваюсь и собираюсь выходить.
— Нет, тётя, спасибо. Я не голодна.
— Милая, что случилось? Я же вижу, что что-то не так.
— Я расскажу, честно, но позже, хорошо? — отвечаю я и обнимаю её.
— Хорошо, береги себя.
Недалеко от дома я вижу машину Зейна. Подойдя ближе, я вижу его спящим.
Тихонько стучу по стеклу, чтобы не напугать его. Он просыпается и выходит из машины.
— Ария… Доброе утро.
Голос у него сонный, как и он сам.
— Доброе. А что ты здесь делаешь и почему ты спишь в машине?
— Я где-то полчаса назад приехал, и, пока ждал тебя, случайно уснул.
— Ты не написал, не позвонил…
— Да, не хотел разбудить. Подумал, что, когда выйдешь из дома, всё равно заметишь мою машину.
— Логично. А если бы я вообще не вышла сегодня из дома?
— Ждал бы до тех пор, пока ты не вышла.
После его ответа наступает такое неловкое молчание.
— До начала занятий есть ещё приблизительно 2 часа. Предлагаю позавтракать где-нибудь, — предлагает Зейн, после того, как я села в машину.
— Я бы сейчас с удовольствием выпила кофе, всю ночь не спала.
По дороге до колледжа мы заехали в кофейню за латте и круассаном с шоколадной начинкой. Затем Зейн предложил поехать к Башне Свободы, куда мы и приехали.
— Не была здесь раньше, хотя много слышала об этом месте.
— Классное место, но его значение ещё лучше.
— Что-то типа протеста?
— Типа того. Девушки приезжают сюда и танцуют, веселятся по-своему, к тому же в той одежде, в которой хотят. Правда, неприличной для Ирана, но нормальной для современного мира.
— Круто. После Мюнхена я чувствую себя здесь очень ущемлённой, будто в клетке. Я не могу носить то, что мне нравится, например. Меня даже заставили перекрасить волосы в «более натуральный» цвет, ибо, по их мнению, мой цвет был слишком ярким и вызывающим. Девушки, которые не носят хиджаб, должны во многие местах ходить в платке. К чему это всё? Религию нельзя навязывать, носить платок или хиджаб нельзя заставлять, я думаю.
— Ты права, я тоже так считаю. Из-за таких вещей я и хочу переехать отсюда по окончанию колледжа. Мне не хватает здесь свободы.
— Переехать? И куда же? — спрашиваю я.
— Пока не решил. Посмотрим.
— Я тоже хочу уехать после учёбы. И тоже не знаю, куда.
— А как же преподаватель Юсеф? — спрашивает он.
— Может, будешь называть его просто Юсеф?
— Просто Юсеф он для тебя, а для меня преподаватель Юсеф, — мы смеёмся.
Зейн смотрит на меня каким-то глубоким взглядом, необычным. У него очень красивые глаза. Он хороший парень, интересный и понимающий.
— Знаешь, Зейн… Хорошо, что ты есть.
Он мило улыбается и берёт меня за руку: «Я всегда рядом».
Мы обнимаемся, и мне становится как-то легче.
Интересно, если бы Юсефа не было моей жизни, то кем бы для меня был Зейн? Уверена, что кем-то большим, чем просто другом.
— Ну что, поехали в колледж? — говорит Зейн.
— Поехали.
По дороге мы слушали музыку и особо не разговаривали. Мой телефон снова вибрирует от звонка Юсефа. У меня целых 37 пропущенных вызовов и 13 сообщений от него со вчерашнего дня. С одной стороны я понимаю, что глупо игнорировать его, потому что нам нужно поговорить. Но, с другой стороны, я не могу найти никакого оправдания тому, что случилось. Мне просто нужно успокоиться и потом поговорить с ним.
При входе в колледж мы замечаем Лео и Айш около стенда с объявлениями вместе с остальными студентами.
— Что здесь у нас? — спрашивает Зейн, подойдя к ребятам.
— О, привет, — здоровается Лео, — Да смотрим объявления, ничего интересного.
— Вы вместе приехали? — спрашивает Айша и хитро улыбается.
— Ну да, я забрал Арию по пути в колледж.
— Привет, — здороваюсь я с ребятами, и по традиции мы обнимаемся.
Айш шепчет мне на ухо «надо поговорить», я киваю.
До начала пары осталось 5 минут, поэтому мы все расходимся по аудиториям.
Вторая пара будет у Юсефа, и я думаю идти на неё или нет. Мне больно даже думать о нём, а если увижу, то совсем сломаюсь.
— Что у вас с Зейном? — шёпотом спрашивает Айша во время лекции.
— В смысле?
— Не прикидывайся. В последнее время вы слишком часто вместе куда-то пропадаете.
— Он просто подвозит меня, потому что мой дом по пути. Ничего личного нет.
— А, может…? — намекает Айша.
— Не может, — резко отвечаю я.
Видимо, настолько резко, что Айшу это обидело, ибо её милая улыбка пропала, и выражение лица сильно изменилось.
— Прости, Айш. Немного грубо вышло, — извиняюсь я.
— Немного? Тебе осталось меня послать, — отвечает она, но я замечаю, как она сдерживает улыбку.
— Ой, надо было бы послать. Ну ничего, в следующий раз, — отвечаю я, и она смеётся.
Оставшуюся пару мы молча слушаем лекцию. Я делаю вид, что слушаю, но в голове снова прокручиваю все слова Юсефа о том, как он меня любит и какие чувства ко мне испытывает.
Я чувствую, как моё сердце начинает больше сжиматься и биться быстрее, руки немеют, начинается паника. Нет, только не здесь и не сейчас.
— Можно мне выйти? — вскочив с места, спрашиваю я преподавателя.
Он даёт разрешение, и я быстро выбегаю из аудитории и бегу в сторону сада, чтобы подышать свежим воздухом и собраться с мыслями.
К счастью, в саду никого нет. Я сажусь на скамейку и стараюсь привести дыхание в порядок, а также делаю упражнения на руки, чтобы не сводило суставы. Чувствую себя профессионалом, хотя с моим многолетним опытом борьбы с паническими атаками я вполне могу им быть.
Кто-то сзади кладёт руку мне на плечо, и я вздрагиваю от испуга.
— Ария?
Юсеф… Боже, только не сейчас. Не сейчас. Для того, чтобы я сейчас разрыдалась, мне достаточно просто увидеть его.
— Оставь меня в покое, — грубо отвечаю я и собираюсь уходить из сада.
Он берёт меня за руку.
— Подожди, Ария. Почему ты не читаешь мои сообщения? Я могу всё объяснить, просто выслушай меня.
— Выслушать тебя? Ты, чёрт возьми, шутишь?! В тот момент, когда я как идиотка мечтаю о будущем с тобой, ты строишь это будущее со своей невестой!
Я кричу, сколько есть мощи, потому что в саду никого нет, кроме нас.
— Я не строю с ней никакого будущего, Ария! Просто послушай…
— Оставь меня в покое! Зачем ты вообще появился в моей жизни? Почему ты причинил мне такую боль? Почему так играл со мной?
Я чувствую, как у меня начинает кружиться голова, сердце снова сильно стучит, но я продолжаю кричать на него.
— Я рассказала тебе обо всех своих ранах! Ты знал, что я и так была разбита до знакомства с тобой! Зачем ты сначала собрал меня, а потом снова разбил на кусочки?
В глазах темнеет, я не могу удержаться на ногах…
Всё тело болит от усталости. Я еле-еле открываю глаза, потому что веки очень тяжёлые. Вижу, рядом Юсефа.
— Юс…
— Ария, — тихо произносит он и целует меня в лоб.
— Мы… мы где? Почему…
— Мы в больнице. Тебе стало плохо, и ты потеряла сознание. Я сразу привёз тебя сюда, пока никто в колледже не заметил.
Я не успеваю ничего сказать, как туман в моей голове рассеивается, и я моментально всё вспоминаю. Юсефа с его невестой, папу, замужество, ссору в саду…
— Уходи отсюда, — резко говорю я Юсефу.
— Ария, сейчас не время.
— Уходи. Я не хочу тебя видеть.
По его лицу видно, насколько ему неприятно слышать это. Одна моя сторона хочет обнять его и сказать, как сильно я его люблю, а другая сторона не хочет даже имени его слышать.
— Я не хочу здесь оставаться, я в порядке. Скажи, чтобы меня отпустили.
— Хорошо.
Спустя несколько минут он возвращается в палату вместе с медсестрой.
— Так, Ария Миресмаэйли, как себя чувствуешь?
— Отлично. Я могу идти?
— Сейчас измерим твоё давление, потому что оно было слишком низким. Затем проверим сердцебиение и, если, всё будет в норме, мы тебя отпустим.
После этих процедур меня, наконец-то, отпускают, и я начинаю собираться.
Я слышу звонок своего телефона, но не могу его найти.
Юсеф достаёт его из своей сумки и смотрит на экран, затем с недовольным лицом протягивает его мне.
— Зейн.
Я понимаю, что Юсефу не очень нравится наша дружба с Зейном, но меня это забавляет.
— Да, Зейн?
— Ария! Что случилось? Айша сказала, что ты выбежала из кабинета посреди лекции. Мы тебя уже 2 часа ищем, — обеспокоенным голосом говорит Зейн.
— Я в порядке, потом расскажу. Не волнуйтесь, хорошо?
— Хорошо. Но где ты?
— Я в больнице, собираюсь выходить.
— В больнице? Чёрт, Ария, ты точно в порядке? — испуганным голосом спрашивает Зейн.
— Да, потом всё объясню.
Юсеф закатывает глаза.
— За тобой приехать? Или ты с родными?
— Нет, не нужно. Юсеф здесь.
Юсеф смотрит на меня глазами-фонариками и поднимает одну бровь.
Мы с Зейном заканчиваем разговор, и, как только я даю отбой, Юсеф подходит ближе.
— Он знает?
— Да. Он сразу всё понял, когда увидел мою реакцию на то, как ты обедаешь со своей невестой, отцом и будущим свёкром.
— Господи, Ария, я же говорил тебе, что нет ничего такого.
Я ничего на это не ответила. Просто собралась и выхожу из больницы.
— Я поеду на такси.
— Ты поедешь со мной, Ария. Перестань вести себя как ребёнок, надевай шлем и садись.
Сейчас у меня нет желания с ним спорить, поэтому я молча делаю то, что он сказал.
Поначалу я не обращала особого внимания на дорогу, потому что я всё равно не знаю путь от этой больницы до дома. Но когда я заметила, что мы едем довольно долго, я поняла, что мы едем не домой, потому что мы отъехали далековато от города.
Место, к которому мы подъезжаем, мне очень знакомо. Юсеф привозил меня сюда ночью после дня рождения тёти Нехид.
Мы спускаемся и снимаем шлемы.
— Юсеф, зачем мы сюда приехали?
— Прошу, просто пойдём и выслушай меня.
Я соглашаюсь и следую за ним. При свете дня это место по-своему прекрасно. Здесь совсем нет людей, поэтому вокруг тихо и спокойно. Деревья уже не такие зелёные, так как осень подходит к концу. Озеро насыщенного голубого цвета, оно кажется очень чистым.
На столе лежит шоколадный торт с надписью «Прости идиота», увидев которую я начинаю смеяться, и прекрасные пионы в боксе. Термосы, наполненные чаем или кофе, стоят рядом с бумажными тарелками и вилочками.
Я просто смотрю на Юсефа и ничего не говорю. Пытаюсь понять, игра это всё или нет. Думаю, мне и правда стоит его выслушать.
— Я тебя слушаю, но только без вранья. Ты скажешь всё, как есть.
— Хорошо. Присаживайся.
Я сажусь на скамейку, которая стоит чуть дальше стола, и Юсеф садится напротив меня.
— Мы с Лале знакомы с университета. Встречаться начали на последнем курсе, затем помолвились и собирались пожениться, но что-то пошло не так. Её характер стал меняться, её привычки, приоритеты. Сначала я думал, что я что-то делаю не так, но затем понял, что она просто стала другим человеком. Она начала часто гулять с друзьями по клубам до утра, иногда выпивать, перестала меня уважать, прислушиваться и так далее. Конечно, человек может потусоваться с друзьями, но нужно хотя бы предупреждать об этом своего жениха, не так ли? Она часто начала закатывать истерики по пустякам, и в один я понял, что не смогу прожить жизнь с таким человеком. В своё оправдание она сказала, что, оказывается, не готова расстаться со своей свободой. В итоге, мы мирно разошлись. Однако не рассказали ещё об этом нашим отцам, потому что отец Лале плохо отреагирует на такое, да и мой отец будет не рад. Поэтому в тот день, когда ты утром уехала домой, она приехала ко мне поговорить. Сказала, что ещё не поговорила с папой, а он хочет поужинать всем вместе и обсудить свадьбу. Попросила у меня немного времени, пока она не поговорит с отцом. Я и согласился, потому что она не чужой для меня человек, Ария. Несмотря ни на что, я уважаю наше с ней прошлое. Поэтому я жду, когда она сообщит своему отцу, чтобы потом я сообщил своему о том, что мы расстались. Я хотел тебе рассказать об этом после того, как всё решилось бы, потому что не хотел на пустом месте тебя огорчать и заставлять волноваться. Но я ошибся, признаю это. Я должен был быть честен с тобой и рассказать всё ещё в тот день, когда она пришла ко мне.
Всё сказанное Юсефом кажется правдой. Я чувствую, как с моих плеч сваливается тяжёлый груз.
— Это правда? И между вами ничего не было?
— Правда. Клянусь, у нас ничего не было. Я бы ни за что не поступил бы так с тобой. Поверь мне.
Я обнимаю его и начинаю плакать. От счастья.
— Милая моя, — он вытирает слёзы с моих щёк. — Я и раньше был уверен, что влюблён в тебя, но не понимал, что настолько сильно.
Если честно, до того момента я тоже не осознавала то, насколько сильно я люблю его.
— Отныне, что бы не случилось, я буду знать, что у нас всё было по-настоящему, — говорю я.
— Мы будем крепко держаться друг за друга и вместе всё преодолеем. Обещаю.
Он наклоняется, и моё сердце бешено стучит, как в первый раз. Когда наши губы соприкасаются, я чувствую тоску по нему ещё больше.
В этот момент я вспоминаю ситуацию с папой и Зейном.
— Юсеф, — отрываюсь от его губ, чтобы всё рассказать, — мне нужно тебе кое-что рассказать.
Его взгляд становится серьёзнее, и он внимательно смотрит на меня, будучи готовым выслушать.
— Мой отец приехал несколько дней назад, потому что собирается выдать меня замуж.
— Выдать замуж?
— Да. Я узнала об этом, когда случайно услышала его разговор с дядей. В этот момент со мной был Зейн, и…
— Что Зейн делал с тобой в этот момент у тебя дома? — перебивает он.
— Это было в тот день, когда мы с ребятами были в кафе, и когда я увидела тебя с Лале. Мне было очень плохо, и он отвёз меня домой. А папа просил меня познакомить его с моими друзьями, и я пригласила Зейна зайти в гости.
По Юсефу видно, что ему это не понравилось, но он терпеливо продолжает слушать.
— Так вот, мы с папой начали спорить, и от злости я выдала ему, что у меня есть парень. Когда он спросил, кто этот парень, я ответила, что это Зейн, потому что не могла рассказать о тебе.
— И-и-и?
— И… Отец сказал, чтобы родители Зейна пришли к нам свататься, а летом сыграем свадьбу. А Зейн, подыграв мне, согласился на всё это…
Его взгляд становится каким-то злым, но он молчит, смотря то вниз, то в сторону.
— И что сейчас будет? Вы поженитесь, чтобы твой отец отстал от тебя? Что за бред?! — с повышенным тоном говорит он.
— Нет, конечно. Зейн соврал, что его родители в отъезде и вернутся только через месяц, а папа не будет столько ждать здесь, поэтому уедет. Мы будем так тянуть время, а потом, закончив колледж, я просто уеду.
— Ария, я тебе верю. Но в каком веке мы живём? Как можно выдавать замуж девушку без её согласия? Ты что игрушка для родителей, я не пойму. Что за отношение к своему ребёнку?
Он чертовски прав. Видимо, во мне не видят живого человека и ни капли не уважают.
— Почему ты просто не сказала своему отцу, что не хочешь замуж?
— Я сказала, Юсеф, но это никого не волнует. Проще было соврать и тянуть время, чем сказать всё, как есть, и потом терпеть последствия. Меньшее, что могло случиться — это то, что они с мамой звонили бы мне каждый день, чтобы наезжать на меня и портить настроение. Я хочу закончить этот учебный год спокойно и без происшествий, и потом просто уехать. Понимаешь?
Он вздыхает.
— Понимаю, любимая, понимаю.
Он садится рядом и обнимает меня.
Я устала думать о том, что будет дальше, как и чем всё закончится, и где я окажусь в конце своего пути… Я хочу плыть по течению жизни, принимая всё, что она мне даёт. Плохое делает меня сильнее, а хорошее учит ценить всё, что я имею. Я знаю, что смогу справиться со всем. И я готова к любому концу своей истории.
Я помню моменты, когда единственное, чего я хотела от жизни — это тёплый дом, в котором меня ждут любящие родители. Такой дом я не нашла, но я создам его сама
Я спокойно лежу в своей комнате и слушаю музыку, как вдруг мне приходит сообщение от Миры: «Ария, ты очень нужна мне. Я могу прийти к тебе?»
Надеюсь, ничего ужасного не случилось.
«Конечно, приходи. Я дома, посидим у меня в комнате. Отправляю геолокацию».
«Через полчаса буду.»
«Жду», — отвечаю я и решаю позвонить Юсефу.
— Да, милая? — слышу любимый голос на той стороне провода.
— Юс, не знаешь, что с Мирой? — спрашиваю я, не затягивая.
— Она тебе звонила?
— Нет, но написала, что скоро придёт ко мне. Что случилось? — начинаю переживать я.
— Чёрт…. Да они с Нуром серьёзно поругались, и она ушла из заведения. Я сейчас с Нуром, он тоже не в порядке. Поговори с ней, постарайся успокоить.
Как бы это глупо не прозвучало, я реально думала, что Мира и Нур никогда не ругаются и даже не могут поругаться. Но раз уж они поругались, значит, на это есть серьёзная причина. От этого я начинаю переживать ещё сильнее.
— Всё настолько плохо? — расстроенным голосом спрашиваю я Юсефа.
— Не переживай, милая. Они с этим справятся, вот увидишь, — уверяет меня он.
Мы прощаемся, я предупреждаю дядю с тётей, что ко мне придёт подруга и обещаю быть тихими, потому что время уже позднее, и они ложатся спать, затем иду на кухню заваривать нам чай. Спасибо тёте и Лие за привычку постоянно заваривать чай, даже если не собираешься его пить.
Когда я слышу звонок в дверь, то быстро вскакиваю с места и иду её открывать.
У порога я вижу заплаканную Миру, у нее опухшие красные от слёз глаза, в руках тортик.
— Неудобно было приходить с пустыми руками, так что, попьём чай с тортиком, — мило говорит она.
Я улыбаюсь, пропускаю её внутрь и обнимаю. Впервые вижу её такой, и меня это очень беспокоит.
— Извини пожалуйста, что я пришла так поздно и неожиданно.
— Не глупи, всё хорошо. Я рада тебя видеть. В любое время, — отвечаю я, наливая нам чай.
Она очень задумчива и постоянно смотрит в телефон. Видимо, ждёт звонка или сообщения от Нура.
— Мира, хочешь рассказать мне, что случилось? — осторожно спрашиваю я, стараясь не давить на неё.
— Хочу, конечно… В общем, в последнее время Нур очень часто начал говорить о свадьбе и детях. Несмотря на то, что мы планировали сделать всё это намного позже, он начал даже настаивать на этом сейчас. Я не знаю, с чего вдруг, и меня это напрягало. В итоге мы очень сильно поругались, и я сказала, что раз уж он так хочет, то пусть женится на другой и делает ребёнка с ней, — рассказывает она, затем закрывает лицо руками. — Но, твою же мать, я не хотела такое говорить ему. Просто в один момент сильно разозлилась и сказала это на нервах.
— Думаю, что Нур понимает, что ты сказала это на нервах. Просто, я не понимаю одного. Раз уж вы и так живёте вместе, и уже достаточно долгое время находитесь в отношениях, то, что изменит брак? Это просто формальность. А ребёнка можете немного позже сделать.
— Понимаешь, у Нура идеальная семья, в которой есть любящие родители, достаток, забота и любовь, а у меня никогда такой семьи не было. Я росла каждый день, наблюдая за истериками родителей, за их взаимными изменами, без любви и домашнего тепла, а тем более без достатка. У меня не было такого примера «идеальной» семьи, как у Нура. Я не знаю, что такое семья, и не знаю, что такое мать. Так как я создам семью и стану матерью?
— Мира, поверь, у меня тоже никогда не было настоящей семьи, домашнего уюта, материнской и отцовской любви. Однако я знаю, какой должна быть семья и какой должна быть материнская любовь. У нас с тобой не было примера «как должно быть», но зато был пример того, «как быть не должно».
Она задумывается над моими словами и делает глоток чая. Я в этот момент вспоминаю, как раньше думала так же, как и она, но желание создать семью, которой у меня никогда не было, всё же взяло надо мной верх.
— Ты права. Насчёт брака я согласна. Но ребёнок… Ария, подарить кому-то жизнь — это слишком большая ответственность. Посмотри на наш мир и подумай над тем, что происходит каждый день. Убийства, теракты, кризисы, войны, насилие и очень много дерьма вокруг творится каждый чёртов день. Я рожу ребёнка, а потом буду каждую минуту каждого дня трястись над ним, боясь за него и его жизнь. Я не хочу впускать в этот злой мир чистую, добрую и невинную детскую душу. Я не могу взять на себя такую ответственность.
Её слишком глубокие мысли об этом заставили меня задуматься над этим самой. Если подумать, то в чём-то она права.
— Я согласна с тобой. И я вижу, что ты очень решительна насчёт ребёнка. Возможно, в будущем твоё мнение на этот счёт изменится, не знаю. А что, если вы возьмёте ребёнка, которого уже впустили в этот мир, но бросили совсем одного? Ребёнка, нуждающегося в семье, которая сможет подарить ему много любви, тепла и заботы. Ведь таких детей очень много, — отвечаю я, и в глазах Миры загорается какая-то искорка.
— А ведь правда… Мы спасём жизнь невинного ребёнка, став для него родителями. Это замечательно, Ария! — чуть ли не вскочив с места говорит она.
— Для всего есть решение, если хорошенько посидеть и обдумать всё. А вы с Нуром обязательно помиритесь. Я верю в вас.
— Малышка, хорошо, что ты есть. Обожаю тебя, — говорит она и крепко меня обнимает.
Мы пьём чай, кушая этот вкусный шоколадный торт, и Мира получает сообщение от Нура, в котором он пишет, что хочет извиниться перед ней и ждёт её дома.
— Чёрт, я люблю его, Ария. Очень люблю. Кто бы не был виноват в нашей ссоре, он всегда делает шаг первым. Он идеальный, чёрт возьми, — говорит она с наполненными от слёз глазами.
Я провожаю её, мы прощаемся, и после недолгой переписки с Юсефом я ложусь спать.
Перед сном думаю о словах Миры. Я прекрасно понимаю её. Одинаковая боль влияет на людей по-разному. Я помню моменты, когда единственное, чего я хотела от жизни — это тёплый дом, в котором меня ждут любящие родители. Такой дом я не нашла, но я создам его сама.
Я бы предпочла отпраздновать Новый Год здесь, но папа слишком настаивал на том, чтобы я приехала в Мюнхен. Однако я не против того, чтобы поехать и увидеть Сану. Слишком сильно соскучилась по своей малышке.
С того момента, как мы с Юсефом помирились, прошло уже почти 3 месяца. У нас всё хорошо и спокойно. В колледже мы продолжаем всё от всех скрывать, и у нас очень даже неплохо получается. Они с Лале рассказали об их расставании своим семьям, и после нескольких споров и скандалов эта тема закрылась.
Наша с Зейном ложь всё ещё продолжается. Папа с мамой время от времени спрашивают, всё ли у нас хорошо и когда его родители вернутся и придут свататься. Им нравится мысль о том, что у меня будет свадьба. Настолько, что они даже рассказали уже всем родственникам об этом. Представляю, как они разозлятся, когда я скажу им, что мы расстались, никакой свадьбы не будет, и что я уезжаю. Но дяде с тётей я сказала правду о том, что это всё неправда. Они сказали, что это неправильно, конечно же, но это моё решение и это только между мной и родителями, поэтому они не будут вмешиваться. Они всегда говорят, что каждый человек сам несёт ответственность за свои поступки, никто не может лезть в чужую жизнь. И я ещё больше уважаю их за это.
Кстати, я объяснила Юсефу, что мне сложно скрывать наши с ним отношения ото всех, и он был не против, чтобы я рассказала о нас тем, кому я доверяю. Зейн и так всё знал, поэтому я рассказала ещё Лео и Айше. Они были немного в шоке, но поддержали меня, как настоящие друзья. Мы начали все вместе ходить в Марсала. Они узнали Юсефа с другой стороны, познакомились с Нуром и Мирой. Все вместе мы стали большой и дружной компанией.
Впервые в моей жизни всё идёт настолько хорошо. Мне даже не верится в это, но это действительно так.
Скоро Новый Год. Правда, в Иране его не отмечают, но дядя, тётя и Лия всегда празднуют его дома за праздничным столом.
— Ария, милая, — зовёт меня дядя.
— Да, дядя?
— Твой билет готов. Ты вылетаешь 28 января в 21:40, то есть послезавтра.
— Отлично, хорошо. Тогда я завтра соберу чемодан и не буду брать с собой много вещей.
— Жаль, что и этот Новый год ты с нами не проведёшь, — говорит Лия и обнимает меня.
— У нас впереди будет ещё много праздников, на которых мы будем вместе, — отвечает ей тётя.
Мы с Лией решили пойти за подарками дяде с тётей. А вот мне нужно купить подарки ещё и Мире, Нуру, Айше, Лео, Зейну, Сане и маме с папой. Да уж, это будет весело.
Хорошо, что для Юсефа я ещё месяц назад заказала подарок, и он уже готов. Он очень любит картины. Когда мы гуляем, он всегда останавливается возле какой-нибудь уличной лавки с картинами. Я заказала для него картину у девушки из Мексики, с которой познакомилась в интернете. На картине изображена улица рядом с Галатской башней в Стамбуле. Юсеф вырос там и очень любит эти места. Вдоль улицы изображены несколько кафе, деревья с фиолетовыми и розовыми цветами, пару прохожих и Юсеф с гитарой. Самое главное — это то, что изображено на стене. На ней нарисована мама Юсефа, её звали Нурай, и надпись с отрывком из стихотворения Эмили Дикинсон: «Любимые не могут умереть. Любовь в себя вмещает вечность». Я уверена, что ему очень понравится эта картина.
Я начала работать, когда мне исполнилось 16 лет. Сначала раздавала листовки, потом работала в парке аттракционов, затем в Макдональдсе, оператором в колл-центре, секретарём и ещё во многих местах, пока не переехала. Сколько себя помню, я всегда откладывала какую-то часть от зарплаты и копила. Моей целью было накопить деньги не на что-то конкретное, я просто хотела иметь надёжную финансовую подушку. Я не тратила деньги на брендовые вещи за бешенную сумму, на какие-то ещё ненужные вещи. И, к счастью, у меня получилось накопить очень даже приличную сумму, и теперь я финансово независима. Однако я думаю, что по возвращении в Тегеран начну искать работу. Будет это фриланс или нет, неважно. Хочу, чтобы к моменту переезда я не волновалась о деньгах.
— Я уже столько всего дарила маме с папой, что не знаю, что ещё можно подарить людям, у которых всё есть, — говорит Лия.
— А ты подари им что-то необычное, со смыслом. Не обязательно то, чем они будут пользоваться каждый день.
— Похоже, я нашла то, что нужно, — отвечает она.
Её взгляд упал на большой снежный шар, внутри которого мама, папа и маленькая девочка. Они держатся за руки, улыбаются и гуляют по алее, где стоит фонарь, снеговик и ёлка.
Мы сразу побежали к нему. Вблизи он ещё красивее.
— Очень красивый, — говорю я.
Лия кивнула, затем пошла с ним на кассу, а я решила поискать подарочки в этом магазине. Здесь очень красивые и необычные вещи: статуэтки, зеркала, кружки, фарфоровые куклы, украшения и много чего ещё.
Через полчаса мы вышли оттуда с полным пакетом подарков. Маме я купила жемчужные серьги и кольцо, Сане фарфоровую куклу, Айше кулон с бабочкой, Мире кулон с кометой, тёте Диляре статуэтку и для Лии я нашла там шкатулку для украшений.
Осталось найти подарки для папы, дяди, Зейна и Лео. Это будет сложнее, потому что я не знаю, что дарить парням. Но я хорошо знаю каждого из них, поэтому приблизительно понимаю, какой подарок им понравится.
Папе я решила купить серебряный браслет, дяде Давиду часы, Лео боксёрские перчатки и Зейну фотоаппарат мгновенной печати.
Спустя полтора часа мы закончили покупки.
— Я думала, мы сегодня не закончим, — говорит Лия.
— Я ног не чувствую, — говорю я.
Если бы мы были в Мюнхене, то после покупок поднялись бы в ресторанный столик и вкусно бы поели, но в Тегеране с этим большие проблемы. Здесь мало хороших кафе, а заведений вроде Макдональдса или КФС и вовсе нет. В основном тут небольшие забегаловки с шаурмой. Поэтому из торгового центра мы направляемся прямо домой.
— М-а-а-а-м! Ради Бога скажи, что ты приготовила что-то вкусное! Умоляю! — кричит Лия на весь дом.
Тётя идёт к нам и смеётся.
— Ого, вы столько всего накупили, — говорит она. — Лия, пойдём, поможешь мне с готовкой, там немного осталось. Ария, а тебя в твоей комнате ждёт Айша.
— Айша? Странно. Почему она мне не сказала ничего?
— Не знаю. Но она какая-то напряжённая. Иди поговори с ней, — отвечает мне тётя.
Я захожу в комнату и вижу Айшу, которая шагает из угла в угол.
— Айш?
— Ария, наконец-то, — произносит она и обнимает меня.
Это всё очень странно. Я никогда не видела Айшу такой.
— Что случилось? Всё хорошо? — обеспокоенно спрашиваю я и кладу пакеты на пол.
— Не знаю, наверное, да. В общем, сядь, я расскажу.
Мы садимся на кровать, и я нервно жду, когда она начнёт что-то рассказывать, но она просто хлопает глазами и смотрит из стороны в сторону.
— Чёрт, Айша! Может, ты уже скажешь, в чём дело?
— Лео сказал, что влюблён меня, — резко выдаёт она.
— Что? Кому сказал? Когда?
— Мне, сегодня.
У меня на лице появляется улыбка, а у Айши краснеют щёки.
— И что ты ему ответила?
— Ничего. В этом-то и вся проблема.
— В смысле «ничего»? У вас ведь это взаимно.
— Да, но я испугалась. У меня никогда такого не было. Лео — единственный парень за всю мою жизнь, с кем я дружила и к кому у меня появились такие чувства.
Я ещё больше начинаю умиляться после её слов. Они прозвучали так искренне и так невинно.
— Айш, тебе не нужно бояться своих чувств. Знаю, что у тебя такое происходит впервые, но это не повод остерегаться этого.
— Но ты не понимаешь… Я боюсь, что у нас с Лео не дойдёт до свадьбы, а я хотела всегда одного и на всю жизнь.
После её последних слов я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
— Что, прости?
— Наверное, я неправильно выразилась. Не знаю, как объяснить, но я хочу, чтобы у меня в жизни была только одна история любви, только один любимый человек и всё. Я вряд ли смогу пережить расставание, а потом ещё кого-то полюбить.
— Боже, Айша… — говорю я и беру её за руку. — Во-первых, ты сама прекрасно знаешь, что Бог не даёт нам тех трудностей, которые мы не сможем пережить. Во-вторых, не пережив что-то, ты не узнаешь итог. И, в-третьих, ты ранимая, но не принимай это за слабость. Ты сильная, умная и красивая девушка. К тому же, Лео тоже хороший и воспитанный парень. Вы столько лет дружите, он знает, какая ты девушка, и, зная тебя, он всё равно сделал такой шаг, значит, его чувства к тебе серьёзные.
Её глаза наполнились слезами, она улыбается и крепко меня обнимает.
— Я так счастлива, что ты есть в моей жизни, Ария. Правда. Я верю в то, что всё в нашей жизни не случайно. Ты для меня — подарок судьбы.
Теперь я прослезилась после слов Айши.
— Не знаю, что я сделала, чтобы заслужить такую подругу, как ты и услышать такие слова, но спасибо. Ты мой ангелочек, — дрожащим голосом отвечаю я.
— Знаешь, Ария, когда ты рассказала нам про ваши отношения с учителем Юсефом, я немного насторожилась, и мне это казалось чем-то мимолётным. Не пойми неправильно, как только мы познакомились, я сразу поняла, что ты свободолюбивая девушка, которой плевать на чужое мнение, а учитель Юсеф всегда казался тем, кто просто любит проводить время с девушками и не более. Всё-таки у нас парни женятся в среднем лет до 25, а ему 28, и он всё ещё не женат, так ещё и расстался с девушкой, с которой долго был в отношениях. Так вот, к чему я это. У каждого человека своё время для всего. Всё это время он просто ждал, когда в его жизни появишься ты. И вот вы встретились, сразу друг друга полюбили и сошлись. Каждый раз, когда я смотрю на вас, я начинаю ещё больше верить в то, что для каждого человека предназначен свой человек.
Сама того не замечая, я начала плакать. Слова Айши тронули меня до глубины души. Сейчас я почувствовала себя очень везучим и счастливым человек.
— Спасибо, Айш.
Я вытираю слёзы, и мы снова обнимаемся. Успокоившись, мы идём на кухню.
— Айша, а какая у тебя фамилия? — спрашивает её Лия.
— Джафари, а что?
— Лейла Джафари случайно не твоя родственница?
— Она моя родная сестрёнка. Откуда ты её знаешь?
Мы с тётей молча слушаем их и смотрим друг на друга. Обычно Лия не такая общительная. За всё время, что она видела Айшу, это первый раз, когда она с ней о чём-то говорит.
— Она учится в параллельном классе. Какое совпадение. А то я смотрю и думаю, кого ты мне так напоминаешь.
— И правда, какое совпадение.
— Возьми с собой как-нибудь сестрёнку, Айша, и все вместе пойдём гулять. И с мамой твоей я бы с удовольствием познакомилась. Как-никак, ты нам уже совсем не чужая. Что скажете, девочки? — обращается к нам тётя.
— Замечательная идея. Я обязательно скажу маме и дам вам знать.
— Будем веселиться вместе. Ещё все купим себе одинаковые толстовки с надписью «Girl Power», что скажете? — с энтузиазмом говорю я, после чего они начинают смеяться.
Мне приходит сообщение от Юсефа: «Сегодня в 7 часов буду ждать тебя дома».
«В смысле? Я думала, что мы все вместе соберёмся в Марсала, как обычно».
«Я всем нашим уже сообщил, они тоже придут».
«Хорошо».
— Мамуль, я пойду сяду за уроки. Спасибо за обед, — сказала Лия и ушла к себе в комнату.
— Тётя, спасибо большое за обед. Было очень вкусно, как всегда, — говорю я и целую её в щёку.
— Ария верно сказала, всё было очень вкусно. Спасибо, госпожа Диляра.
— На здоровье, девочки.
Мы быстренько собираем всё со стола, и, пока я мою посуду, тётя с Айш пьют чай. Я всё ещё не понимаю, как можно пить столько чая.
В этом доме даже посуду мыть приятно. Серьёзно. Я часто делаю уборку и всегда помогаю тёте по дому. Дядя Давид очень чистоплотный, как и Лия с тётей. Каждый везде убирает за собой, и поэтому в доме всегда порядок. Дядя иногда сам моет посуду и всячески помогает тёте. Он говорит, что это не делает мужчину тряпкой, каблуком или ещё кем-то, а совсем наоборот, это делает мужчину мужчиной.
«Помогать своей жене во всём и поддерживать её — вот, что значит быть настоящим мужчиной. Такого мужа будет уважать жена. А тот, кто считает, что женщина должна делать всё, а он ничего — и вовсе не мужчина, а лишь жалкая пародия» — всегда говорит дядя.
Как бы печально это ни было, но мой отец как раз-таки из тех, кто считает, что мужчинам достаточно просто работать, а женщинам нужно делать абсолютно всё и не жаловаться. Я ни разу не видела, чтобы он хотя бы раз помыл за собой тарелку. Про всё остальное я вообще молчу.
После того, как я закончила мыть посуду, мы с Айш идём ко мне в комнату.
— Юсеф сказал тебе, что зовёт всех к себе в гости вечером?
— Да, он утром позвонил и сказал это.
— Странно. Мне он только недавно сказал об этом. Ты пойдёшь?
— Конечно. Зейн с Лео тоже пойдут, я с ними говорила. И, кстати, мне нужно домой, чтобы переодеться и забрать подарки. Вечером встретимся, хорошо?
— Хорошо. На связи.
Проводив Айшу, я возвращаюсь в комнату и начинаю разбирать пакеты с подарками. Я очень люблю упаковывать подарки, поэтому решила сделать это сама. Заканчиваю я это дело чуть меньше, чем за час, а затем иду в душ.
Время уже 6 вечера, и я полностью готова. Я очень пунктуальна, поэтому лучше сделать всё раньше, чем потом опоздать.
Я до сих пор не привыкла к этому дресс-коду в Иране, поэтому частенько его нарушаю. Я уже и забыла, каково это — выходить на улицу, в чём хочешь, не думая о том, что больше половины твоего гардероба не соответствуют здешним правилам. Когда кто-то на улице вежливо указывает мне на то, что у меня короткий топ, видно плечи, юбка недостаточно длинная или ещё что-то подобное, я просто притворяюсь туристкой, и от меня быстро отстают. Несмотря на множество правил в этой стране, их всё равно не все соблюдают. Возьмём в пример хоть заведение Юсефа. Там порой играет иностранная музыка, туда, хоть и не так много, но ходят девушки в довольно-таки свободной одежде. Думаю, из-за того, что отец Юсефа в хороших отношениях со здешней полицией, его не штрафуют, и всё у них с этим спокойно. К тому же, об этом заведении не все знают, и находится оно не в таком людном месте. Я сама попала туда случайно. Хотя я уже знаю, что ничего не происходит случайно.
Так вот, сегодня я решила надеть свой любимый чёрный классический комбинезон с длинными рукавами. Так как у него широкие брюки, я надела свои самые высокие кожаные ботильоны. Я не люблю декольте, потому что я чувствую себя некомфортно, когда видно грудь, поэтому в моём гардеробе нет подобных вещей, кроме моих кофточек и платьев с открытыми плечами, хотя даже в них совсем не видно грудь. В общем, у этого комбинезона тоже нет декольте, он с круглым воротником. Изюминку ему придают небольшие вырезы на талии, благодаря которым моя талия кажется более узкой, а бёдра более широкими. У меня хорошо получается подчёркивать достоинства своей фигуры.
Юсеф будет возле дома где-то через минут 10. Я решаю выйти из дома пораньше и подождать его на улице.
В Тегеране зимой совсем не холодно, по крайней мере, в сравнении с Мюнхеном. Я стою на улице в ботильонах и кожаной куртке, и при этом мне совсем не холодно.
Возле меня остановилась чёрная BMW, и меня это напрягает. Я смотрю по сторонам и параллельно делаю вид, что копаюсь в телефоне.
Дверь машины открывается, и я вижу Юсефа.
— Юс? — удивлённо говорю я.
— Привет, милая, — отвечает он с улыбкой и целует меня в щёчку.
— Привет. Чья это машина и где твой байк?
— Байк на месте, а машина эта наша.
— Наша? В смысле?
— В прямом. Ты же сама говорила, что мечтаешь путешествовать автостопом и хотела бы себе удобный трейлер. На байке путешествовать не получится, а машина — другое дело. И трейлер мы с тобой выберем вместе, прикрепим его к автомобилю и будем путешествовать, — воодушевлено отвечает Юсеф.
У меня нет слов. Он настолько внимательный, щедрый и заботливый, что иногда меня это удивляет.
— Я тебе уже говорила, что я тебя обожаю?
— Ну так, пару раз.
— Пусть будет ещё раз. Я тебя обожаю, — говорю я и крепко обнимаю его.
Я кладу пакеты в багажник и сажусь на переднее сиденье. На байке круто ехать, но на машине намного удобнее, теплее и безопаснее.
По дороге мы слушали турецкого рэпера Ezhel. Его песни всегда поднимают мне настроение. Классно, когда вкусы в музыке совпадают.
Когда мы подъехали к дому Юсефа, он попросил сообщить Мире, что через 5 минут мы будем там. Пахнет каким-то сюрпризом… Мне уже интересно, какой новогодний подарок он мне сделает. К тому же, сегодня мы не только отмечаем Новый год пораньше, но и 5 месяцев со дня нашего знакомства.
Юс звонит в дверь, открывает Нур. Я замечаю, как Нур улыбается и смотрит на нас.
Внутри точно что-то есть.
— Проходите, друзья мои, проходите, — говорит Нур.
Свет в квартире выключен, и, видимо, они не собираются его включать. Несмотря на то, что все дома, внутри слишком тихо.
— Что происходит? Где все? Может, свет включим?
— Ничего не спрашивай, просто идём со мной, — отвечает Юсеф и берёт меня за руку.
Мы проходим в гостиную, и я вижу ребят, которые стоят в темноте. Нур что-то делает с прожектором и ноутбуком. Я в недоумении смотрю то на Юсефа, то на ребят, но никто из них ничего не говорит.
— Готовы? — спрашивает всех Нур.
Все отвечают «да», и с помощью прожектора он воспроизводит какое-то видео на стене гостиной.
Вдруг на экране появляется малышка Сана.
«Привет, подружка. Как дела?» — говорит она, смотря в камеру. Увидев её, в горле уже появляется комок. Я слишком сильно соскучилась по ней. «Сестра Айша попросила меня снять тебе это видео. Я хочу тебе сказать, что очень скучаю и люблю тебя. Ты самая красивая сестра, и я рада, что именно ты моя сестра. Ещё ты моя вторая мама, потому что ты обо мне хорошо заботишься. В садике я всегда хвастаюсь тем, что у меня есть ты. И я уверена, что мне все завидуют…» — после этих слов я смеюсь и плачу одновременно. «Когда я вырасту, я хочу быть как ты. Ты моя звезда. Приезжай поскорее. Целую. Пока.»
В конце видео она отправила мне воздушный поцелуй и подмигнула. Боже, эта малышка всегда была моим стимулом жить дальше. Были моменты, когда только ради неё я просыпалась. Я многим ей обязана. Моя малышка Сана.
Это был не конец видео, теперь на экране появляются Айша, Лео и Зейн, сидящие во дворе колледжа.
«Ария, как же я рад, что в тот день в коридоре я случайно сбил тебя с ног, а затем в зале ударил, тоже случайно. Хотя ты же всегда говоришь, что случайностей не бывает. Видимо, так нам и было суждено познакомиться. И как же хорошо, что ты есть в моей жизни.» — говорит Лео на видео, я смеюсь. Смотрю на него и говорю: «Взаимно».
«Случайностей и правда не бывает. Я верю, что Господь свёл нас всех вместе не просто так. С твоим появлением моя жизнь изменилась, Ария. Я многому у тебя научилась. Как быть сильной девушкой, как отстаивать своё мнение, как слушать себя и своё сердце.» — после последней фразы она обратила взгляд на Лео. Я сразу посмотрела на них двоих и заметила, с какими искрами в глазах они друг на друга смотрят.
«Такой друг, как ты — это и вправду подарок судьбы. С того дня, как я узнал тебя, я многое понял для себя, и это навсегда останется со мной. Твой взгляд на мир, на жизнь, на любовь, на дружбу и на всё остальное, он настолько особенный, что не может не впечатлить. Я безумно благодарен, что ты есть в моей жизни. Как я и говорил раньше, я всегда буду рядом.» — сказал Зейн, после чего они втроём сказали: «Мы тебя любим».
Я подхожу к ним, и мы обнимаемся.
— Мои три прекрасных друга. Как же я вас люблю, ребят, — говорю им я, и затем возвращаюсь к Юсефу.
Теперь я вижу на экране Нура с Мирой, которые сидят за столиком в нашем любимом Марсала.
«Сестрёнка, спасибо тебе за то, что появилась в жизни моего брата, и он наконец-то от меня отстал, а то мы с Мирой устали брать его с собой на каждое свидание…» — сказал Нур, и мы все засмеялись.
— Ты настоящий чёрт, — говорит ему Юсеф.
«Но если быть серьёзным, то я искренне рад, что такая замечательная девушка, как ты, делает моего брата счастливым. И отдельное спасибо тебе за твоё уважение, искренность и доброту. Я ценю тебя.»
Слышать это от Нура как-то по-особенному приятно, потому что он всегда шутит и редко бывает серьёзным.
Я посылаю ему воздушный поцелуй, а он якобы рукой его ловит и кладёт руку на сердце. Мы часто делаем это движение, и все понимают, что это просто наша милая шутка.
«Нур не просто так называет тебя сестрёнкой, Ария. Ещё в первый день знакомства, когда ты сказала, что хотела бы старшую сестру, я сказала тебе, что отныне она у тебя есть. Всегда, в любой момент твоей жизни ты можешь на меня положиться. Никогда не забывай это и то, как я люблю тебя.»
И я снова плачу. До последнего я сдерживалась, чтобы не заплакать, но не смогла сдержаться.
Я подхожу к ребятам и обнимаю их.
— А теперь самая волшебная часть, иди к Юсефу, — шепчет мне на ухо Мира.
На экране появляется видео, на котором выступает Юсеф с группой. Дата на видео 26.08.2020 — это именно тот день, когда мы познакомились. Я прибываю в шоке, когда вижу на видео себя со спины и затем в профиль. На этом видео заканчивается, появляется Юсеф, который стоит на сцене.
«Когда один мой знакомый прислал мне это видео, я был в таком же шоке, как и ты. Кому-то удалось запечатлеть момент, на котором мы впервые увидели друг друга. Этот был один из моих самых обычных дней, но среди множества людей в зале я увидел тебя. Красивую девушку с блестящими, но грустными глазами, которые смотрели на меня так, как никто не смотрел раньше. В тот день я и подумать не мог, что ты станешь смыслом моей жизни. Когда я узнал, что одна из моих учениц в колледже — это ты, я подумал, что всё должно закончиться, так и не начавшись. Но у меня не получилось держаться от тебя на расстоянии. Мысль о том, что ты будешь так близко, но в тоже время так далеко, не давала мне покоя так же, как и тебе. Мы решили рискнуть. И смотри, к чему мы пришли. Прошло уже 5 месяцев с момента нашего знакомства, но я влюблён в тебя, как в первый день. Когда я читал романы, пел и слушал песни о любви, я думал, что любовь не может быть такой, и что это всё не по-настоящему. Но когда в моей жизни появилась ты, я обрёл именно такую любовь, которая дарит людям второе дыхание, которая ранит человека так же, как и исцеляет, о которой написаны все самые красивые истории любви. Я прожил без тебя слишком много времени, и уже не хочу проживать без тебя даже один день…»
Видео заканчивается, становится темно, но вдруг загораются гирлянды, приклеенные к потолку, и начинает играть моя любимая композиция Тойгара Ышыклы — Биение сердца (Kalp çarpıntısı). Я оборачиваюсь к Юсефу.
— Как я уже сказал на видео, я не хочу прожить без тебя даже один день. Поэтому…
Он опускается на колено и достаёт чёрную коробочку. Когда он открывает её, я вижу кольцо с одним бриллиантом, который вокруг был усыпан маленькими камешками.
На минуту мне кажется, что я сплю, и что это всё неправда. Но, посмотрев на ребят и на их улыбки, я понимаю, что всё происходит здесь и сейчас.
— Ария Миресмаэйли, ты согласна стать моей женой и прожить со мной всю оставшуюся жизнь?
Я не знаю, как описать то, что происходит сейчас у меня внутри. Я хочу рыдать от счастья и смеяться до потери пульса одновременно.
В этот миг я смотрю на Юсефа и ещё раз понимаю то, что он — любовь всей моей жизни.
— Да! Я согласна!
Я протягиваю ему руку, и он надевает мне кольцо на палец. Ребята хлопают, кричат, пищат, как сумасшедшие. Юсеф поднимается, и я крепко обнимаю его. Руками я показываю, чтобы они сделали музыку потише. Я тоже должна сказать им всем кое-что.
— В первую очередь, спасибо большое всем вам за то, что вы есть, и что вы такие замечательные люди. Каждый из вас занимает особенное место в моём сердце и в моей жизни. Сейчас я понимаю, что вы — моя награда за все те испытания, которые мне преподнесла жизнь. Я очень сильно вас люблю и надеюсь, что, несмотря ни на что, мы всегда найдём дорогу друг к другу… Юсеф, я ждала тебя всю жизнь. До встречи с тобой я всегда чувствовала какую-то пустоту. В моей голове всегда был образ, который я отчаянно искала, но не могла найти. И в тот день, увидев тебя на сцене, я сразу поняла, что герой моей истории — это ты. Я хочу будущего только с тобой. И так же я хочу, чтобы ты стал спутником моей жизни.
— Я люблю тебя, Ария.
— И я тебя люблю.
Мы обнимаемся.
Мы танцуем, фотографируемся, кушаем, разговариваем, обсуждаем предстоящую с Юсефом свадьбу. Ребята шутят по поводу войны между нашими семьями, которая нас ждёт.
И правда… Я совсем забыла про свою семью, которая точно будет против этой свадьбы. Уверена, что они устроят большой скандал. Возможно, даже перестанут со мной общаться. Но я не боюсь всего этого.
— И т-а-а-а-к, пришло время дарить друг другу подарки, — говорит Мира.
— Наконец-то, — отвечает Лео.
Мы все идём к углу, в котором оставили подарки. Их там очень много, и это так волнительно и одновременно приятно.
— Стойте! — выкрикивает Нур, после чего все замирают и смотрят на него.
Он подходит к ноутбуку и что-то ищет в нём.
— Что ты делаешь, милый? — спрашивает его Мира.
— Ищу новогоднюю песню. Нужно же как-то создать настроение.
Мы смеёмся, а Мира умиляется, обнимая его сзади.
Наконец, Нур включает песню Тэйлор Свифт — Taylor Swift — Last Christmas, чтобы создать новогоднее настроение, и мы начинаем открывать коробочки. Мы все подписали их, поэтому каждый берёт подарок со своим именем. Мне очень интересно, как на свой подарок от меня отреагирует Юсеф. Но до моего подарка очередь ещё не дошла.
От Зейна я получила серебряный перстень с изображением лотоса, внутри которого тонким шрифтом есть надпись на английском: «Становись только лучше и всегда слушай своё сердце». От Лео мне досталась книга с историей и картинами Фриды Кало с подписью: «Оставайся такой же мудрой и сильной, моя прекрасная подруга». От Айши — сумочка LV, которую я так давно хотела, и нежный брелочек с моим именем. От Миры и Нура я получила браслет Pandora с 6-ю брелочками в виде книги, музыкальной нотки, крыльев, Эйфелевой башни, фотоаппарата и сердечка. И последний подарок от Юсефа — это ожерелье из белого золота, украшенное белыми камнями, рядом записка: «Это ожерелье моей мамы. Если наденешь его на нашу свадьбу, я буду рад». Это очень ценный подарок, как и все остальные.
— Сегодня, признаюсь официально, один из самых лучших дней в моей жизни. Спасибо вам, — говорю я.
— Мой тоже. Столько подарков, такая замечательная компания. Я чертовски счастлив, — добавляет Лео.
Юсеф, наконец, открывает подарок, который я ему подготовила. Он внимательно рассматривает картину, а затем смотрит на меня, и я вижу, как его глаза наполняются слезами.
— Любимая, — произносит он слегка дрожащим голосом, подойдя ко мне, и крепко обнимает.
— Что там? Ну ка, — говорит Нур и берёт картину.
Все подходят к нему и рассматривают её.
— Это…? — спрашивает Айша, указывая на маму Юсефа.
— Нурай… Моя мама, — отвечает Юсеф.
Его глаза на мокром месте, но в них нет грусти. Никогда не видела Юсефа таким, поэтому меня это тоже очень тронуло.
— Любимые не могут умереть, любовь в себя вмещает вечность, — прочла вслух Мира.
Юсеф говорил, что после смерти мамы он чувствовал невыносимую боль и никак не мог с этим смириться. Но затем он понял, что хоть физически её рядом не будет, её душа всегда с ним. Она будет жить в его сердце вечно.
После того, как все уже открыли свои подарки, мы садимся за стол. Оказывается, Мира с Нуром с утра были на кухне и наготовили кучу разных блюд. Всё получилось очень вкусно, честно говоря, они постарались на славу.
Оставшийся вечер мы танцевали, общались, играли в разные игры и просто хорошо проводили время. Это мой первый Новый год, который я провожу в такой прекрасной компании.
Время пролетело незаметно. На часах уже почти 2 часа ночи, поэтому все расходятся по домам, кроме меня. Я сказала тёте, что мы будем праздновать допоздна, потому что послезавтра я уезжаю, и мы с Юсефом хотим немного побыть наедине.
С ребятами я теперь увижусь только по возращению из Мюнхена, поэтому мы прощаемся сейчас. Хотя, прощаемся — громко сказано, ведь я уезжаю всего на несколько дней, но я всё равно буду скучать по ним.
Юсеф закрывает дверь и оборачивается ко мне: «У меня есть для тебя ещё кое-что».
Он берёт меня за руку, и мы поднимаемся к нему в комнату.
Если честно, я долго думала и поняла, что я готова сблизиться с ним. Я хочу, чтобы мы принадлежали друг другу полностью и стали ещё ближе. Я уверена в нас, поэтому больше не боюсь. Я сама сделаю шаг к нему и дам понять, что готова.
Он открывает дверь в спальню, и я вижу, что на полу аккуратно расставлены и зажжены свечи.
Он обнимает меня сзади и говорит: «Хочу, чтобы ты знала — мы не должны что-то делать. Я просто хочу побыть с тобой».
Я оборачиваюсь к нему, беру его за руку и веду к кровати. Он садится и смотрит на меня. Я целую его и снимаю с него коричневую рубашку, которая ему чертовски идёт. Он расстёгивает сзади мой комбинезон, я снимаю его и остаюсь только в чёрном кружевном белье, а он с голым торсом. Я сажусь на него, и он обеими руками обнимает мою талию, постепенно опускаясь к бёдрам. Поцелуи становятся более страстными, а касания более грубыми и быстрыми. Через какой-то промежуток времени на нас уже не остаётся ни одной вещи, и мы лежим под одеялом. Юсеф оказывается сверху и на момент останавливается.
— Ты уверена? — спрашивает он.
В ответ я молча впиваюсь в его губы. Мой ответ он понял.
Он достал из тумбочки средство предохранения и надел его.
— Доверься мне. Я не сделаю тебе больно, — произносит он тихим голосом.
В этот миг меня переполняет куча эмоций и чувств. Он медленно входит в меня, целуя в шею, а я крепко обнимаю его. Мне немного больно, но это очень приятная боль. Он полностью во мне, и я чувствую, как наши тела слились друг с другом и стали одним целым.
Он начинает немного двигаться, постепенно ускоряя темп, и наслаждение становится больше и больше с каждым движением.
Я всегда хотела именно такой первый раз. С любимым человеком, который больше думает обо мне, чем о своём удовольствии.
Мы лежим и молча смотрим друг на друга.
— О чём думаешь? — спрашиваю я Юсефа.
— О том, насколько же мне повезло с тобой. Ты идеальна для меня во всём. И мои чувства к тебе в этот момент слишком сильны. Ещё сильнее, чем раньше, — отвечает он, проводя рукой по моим волосам.
Ещё минут 20 мы просто лежали в кровати, целовались и разговаривали. Затем я собралась, и Юсеф привёз меня домой. Время около 4-х часов утра, поэтому я тихонько пробралась к себе в комнату, чтобы никого не разбудить. Но завтра я обязательно расскажу дяде с тётей о своих отношениях с Юсефом. Скрывать больше смысла нет, ведь по приезду в Мюнхен я и родителям скажу об этом.
Всю ночь я не могла уснуть от счастья. Множество раз прокручивала в голове моменты, которые мы с Юсефом пережили. Я всегда думала, что любовь — это нечто сложное, как в турецких сериалах. Всё должно быть сложно, запутанно, невозможно. Да, у нас с Юсефом есть некоторые трудности, но в остальном всё прекрасно. Мы находим друг в друге покой, который не можем найти где-то ещё. Я могу уверенно сказать, что он в любой ситуации всегда будет выбирать меня, так же, как и я его. Это и есть настоящая любовь, и отношения должны быть именно такими.
На утро после завтрака я сказала дяде Давиду и тёте Диляре, что хочу с ними поговорить. Пройдя в гостиную, они сели на диван и приготовились внимательно меня выслушать.
Я стою перед ними, потираю шею, убираю волосы то в одну сторону, то в другую, потому что нервничаю.
— Милая, у тебя какие-то проблемы? — обеспокоенно спрашивает дядя.
— Нет, слава Богу, проблем нет. Мне нужно вам рассказать то, что я давно должна была рассказать, но никак не могла.
— Ария, ты знаешь, что можешь рассказать нам всё, и мы будем рядом.
— Знаю, тётя Диляра. И за это я вам очень благодарна. Я никогда не смогу отблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали и продолжаете делать.
— Дочка, не говори так. Ты наша дочь, хоть и не родная, но если мы так чувствуем, то какая разница, родная или нет, не так ли? — говорит дядя.
Я подхожу к ним, крепко-крепко обнимаю, затем сажусь рядом с ними и начинаю рассказывать всё с самого начала. Судя по их взгляду, они не сердятся. Тётя даже улыбается и умиляется, но дядя будто немного напряжён.
— И вчера Юсеф сделал мне предложение, — я достаю из кармана кольцо и надеваю на безымянный палец.
Тётя обнимает меня.
— Дорогая моя, я так за тебя рада.
Мы смотрим на дядю, а тот будто немного задумался.
— Дядя, Вы сердитесь на меня? Простите меня, пожалуйста. Я не хотела скрывать от вас что-то, врать. Просто я побоялась рассказать сразу.
— Послушай, дочка, я на тебя не сержусь. Это твоя жизнь, ты взрослая и умная девушка, ты сама вправе решать, как или с кем тебе жить. И я знаю Юсефа, с его отцом давно знаком тоже. Он похож на хорошего, достойного и образованного парня. Я счастлив, что ты выбрала именно такого человека. Но я беспокоюсь за тебя из-за твоих родителей. Они не примут этого, к сожалению, и мы все это знаем. Про остальную нашу родню я молчу, там другой скандал. Просто я боюсь, что они разобьют тебе сердце, и ты не сможешь насладиться таким счастьем.
Дядя абсолютно прав. Я тоже знаю, что в тот момент, когда они всё узнают, будет много проблем, а тем более, когда в это вмешаются остальные родственники.
— Я знаю, дядя, ты прав. Но я готова перетерпеть всё это. Я очень люблю Юсефа. Я не могу потерять его. И я не откажусь от нас.
Дядя улыбается и обнимает меня.
— Правильный настрой. Порой за свою любовь нужно бороться. Так же, как и когда-то мы с Дилярой боролись за свою. Если вы с Юсефом будете крепко держаться друг за друга, вас никто и ничто не сломает.
У дяди с тётей очень красивая история любви, которая является хорошим примером для многих. Тётя с детства была помолвлена с одним парнем, с которым она никогда не виделась и должны была увидеть его только на их свадьбе. С дядей они учились в одной школе, только он был на 2 года старше. Он был влюблён в неё ещё будучи в 9-ом классе, но не подходил к ней. Это была платоническая любовь. Он наблюдал за ней издалека, на все праздники через кого-то или же тайно дарил ей подарки. По словам тёти, она всегда подозревала, что все те подарки были от него, потому что только он смотрел на неё так, как никто другой. Когда дядя закончил школу и поступил в университет, он пошёл к ней свататься, но узнал, что она помолвлена. Однако, он не отказался от неё и 7 раз приходил к её родителям, прося её руки. Тётя говорит, что она влюбилась в него, когда он пришёл в третий раз к ней свататься, но она ждала, чтобы он добился благословения её родителей. К сожалению, их переубедить никто не смог. За пару месяцев до тётиной свадьбы с неизвестным женихом она пришла к дяде Давиду в университет, призналась ему в своих чувствах и предложила сбежать. Так они и поступили. Родители тёти оборвали с ней все связи, а родители дяди не очень хорошо к ней относились. По их мнению, девушка, сбежавшая из дома, не может быть порядочной. Традиционной свадьбы у них не было, но они все-таки поженились и вопреки всем трудностям остались вместе, сохранив свою любовь. После рождения Лии родители тёти Диляры всё-таки заговорили с ней. Со временем они очень полюбили дядю Давида и потом часто просили у них прощения за то, что было в прошлом. Сейчас их уже нет в живых, но дядя с тётей никогда не вспоминали о них с обидой или злостью.
— Сделаем так: ты быстренько собери свой чемодан, Диляра приготовит что-то вкусное, и пригласим Юсефа к нам на обед. Что скажешь?
— Отличная идея! — радостно воскликнув, я бегом направляюсь к себе в комнату и, сообщив об этом Юсефу, собираю чемодан.
Дядя с тётей очень тепло приняли Юсефа, и он отнёсся к ним так же. Они и до этого были знакомы, конечно, но я не думала, что настолько близко. После обеда мы по традиции пьём чай и беседуем. Юсеф сидит рядом со мной, а дядя с тётей напротив нас. Лия гуляет со своими подругами.
— Вы так красиво смотритесь вместе, — делает нам комплимент тётя.
Мы благодарим её, и наступает недолгая тишина.
— Юсеф, как я уже ранее говорил своей дочке, я за вас искренне рад. Я счастлив, что на её пути появился именно ты. И я ни капли не сомневаюсь в том, что ты надёжный человек и сделаешь её счастливой. Поэтому наше с Дилярой благословение и наша поддержка у вас есть.
Я так растрогалась словами дяди, что еле сдерживаю ком в горле. Поэтому я просто посмотрела на него и с улыбкой на лице кивнула. Он подмигнул мне в ответ.
— Господин Давид, спасибо вам большое. Я ценю это. Можете не сомневаться в нас, — отвечает Юсеф. — С вашего позволения, мне пора на работу. Не всем же дают отгул на неделю, не так ли, Ария? — смотрит он на меня, и я смеюсь.
Юсеф ушёл, но в аэропорт он поедет вместе с нами, так что мы успеем попрощаться. А мы с дядей и тётей сели смотреть индийский фильм — это стало ещё одной нашей традицией.
В аэропорту мы не стали долго прощаться со всеми. Я же еду всего лишь на несколько дней.
— Когда ты вернёшься, я буду стоять здесь и ждать тебя. Точно так же я готов ждать тебя всю жизнь, — сказал Юсеф напоследок.
Весь полёт я думала только о том, насколько крепко обниму малышку Сану. Мой любимый человечек. Это такое необычное чувство, когда в таком маленьком человеке помещается весь мой покой.
В аэропорту меня встретил только папа. Но на моё удивление, мама дома встретила меня очень тепло. Мы не общались часто, не виделись вообще, поэтому, возможно, она и правда соскучилась. Не буду скрывать, я тоже скучала, но сама этого не понимала. Увидев малышку Сану, я просто начала рыдать от счастья. Это такое приятное чувство, так сильно скучать по человеку и потом встретить его после долгой разлуки.
Из-за пробок мы доехали до дома поздно, поэтому долго мы не разговаривали с родителями, и мы с Саной легли спать.
Проснувшись утром, первым делом я посмотрела в окно из нашей с Саной комнаты. Точнее, уже из комнаты Саны, ведь я в этом доме больше не живу. Этот заснеженный бульвар, по которому множество раз я гуляла допоздна, слушая музыку, потому что не хотела подниматься домой. Эти многоэтажные дома, в которых скрывается тысяча разных жизней. У этого окна я провела все свои, казалось бы, лучшие годы жизни. Столько воспоминаний, которые причиняют мне боль и ничего кроме. Этот город, эти улицы, этот дом…
Сегодня выходной день, поэтому все дома. Мама с Саной завтракают на кухне, а папа вышел в магазин — всё, как обычно. Я наливаю себе кофе и сажусь за стол.
— Ты как всегда будешь только кофе пить? — спрашивает мама.
— Да, я же с утра не особо хочу есть.
— Хорошо. Как там твои друзья в Тегеране? Как Зейн?
Кажется, что сейчас самый момент рассказать ей правду. Может быть, она поймёт меня и поможет уговорить папу. Как раз его пока дома нет, к его приходу мы поговорим с ним вместе.
— Мам, на самом деле… — начинаю говорить и немного торможу, думая о том, стоит ли вообще рассказывать.
— На самом деле что?
— Мы с Зейном просто друзья, мам. И всегда были просто друзьями.
Она смотрит на меня, будто бы не понимая, что я сейчас сказала.
— Ну, это хорошо. В отношениях очень важно уметь быть друзьями, в первую очередь.
Я смотрю на неё и пытаюсь понять, она правда меня не поняла или сделала вид, что не поняла?
— Мам, парень, которого я люблю и с которым мы хотим пожениться, не Зейн. Я соврала папе тогда, потому что боялась сказать правду.
— Стоп… А кто тот парень? И почему ты боялась?
И здесь моё сердце начинает биться быстрее, и я начинаю сильно нервничать. Но уже никуда не денешься. Я начала разговор и доведу его до конца.
— Потому что он мой преподаватель из колледжа и сын ректора, который дружит с дядей Давидом. Его зовут Юсеф.
Она смотрит на меня то ли пустым взглядом, то ли с недопониманием, и ничего не говорит. Затем встаёт со стола и уходит в комнату. Пару минут я жду, когда она вернётся на кухню, и мы продолжим разговор, но она не возвращается, поэтому я иду за ней в комнату.
Мама сидит на диване и задумчиво смотрит в одну точку. Я сажусь рядом с ней и кладу руку ей на плечо.
— Мам, прости за то, что соврала. Но мы по-настоящему друг друга любим. Он сделал мне предложение.
Она резко оборачивается на меня.
— Сколько ему лет?
— 28.
— Ох, Господи… Наивная.
Началось…
— Ты нужна ему только для одного. Он увидел, что ты приехала из Германии и подумал, что твой образ жизни похож на здешний, вот и всё.
— Умоляю, не неси бред. Он сделал мне предложение. Говорю, мы поженимся!
Она ухмыляется и этим самым выводит меня из себя.
— Ему 28, он наполовину турок, а наполовину иранец, он мой преподаватель, он гитарист и солист музыкальной группы. Короче говоря, он не подходит вам с папой и всей семье ни по каким параметрам, но он подходит мне, а это главное.
Пару минут она просто сидит на диване, ухватившись за голову и не произнося ни слова.
Я не чувствую никакого страха и волнения. Наоборот, мне стало легче от того, что я рассказала ей о нас с Юсефом.
— Скоро придёт папа, мы сядем и поговорим об этом, — сказала мама.
Я молча кивнула в ответ и пошла к Саре. Спустя короткое время папа возвращается домой, и мама сразу же уводит его в комнату, чтобы всё ему рассказать.
Вот сейчас мне становится немного страшно.
— Ария!!! — кричит папа из соседней комнаты.
«Да начнётся война» говорю я про себя и направляюсь к ним.
— Садись и быстро расскажи мне всё! Я хочу услышать это от тебя!
Я спокойно рассказываю ему всё то, что рассказала маме. Он всё это время молчит, а мама просто смотрит то на меня, то на реакцию папы.
— По возвращению в Тегеран первое, что ты сделаешь — это расстанешься с этим Юсефом и вернёшь ему кольцо. После этого ты спокойно оканчиваешь колледж и возвращаешься сюда. Дальше мы решим, что будем делать. Понятно? — строгим и дрожащим от злости голосом говорит папа.
Мои глаза в ту же минуту наполняются слезами, меня начинает переполнять злость, и я чувствую, как скоро взорвусь.
— Ты поняла меня?
После этих его слов я захлопываю дверь так, чтобы Сара нас не слышала, и выпускаю наружу всё, что во мне накопилось.
— Нет, не поняла! И не буду понимать! У вас нет никакого права указывать мне, как жить, с кем жить и что делать! Это только моя жизнь и только мне решать, как её прожить! За свои ошибки я отвечу сама, за свои решения тоже я понесу ответственность! — я говорю так громко и быстро, что не могу нормально дышать, и у меня начинает кружиться голова, но я не останавливаюсь. — Если мне и будет плохо в итоге, то я сама это всё переживу! Вас и так не было рядом в самые нужные моменты, так с чего вы взяли, что имеете право распоряжаться моей жизнью?!
Они шокированы всем тем, что я выдала, ведь я никогда не высказывала им всё в такой резкой ультимативной форме.
Мама подходит ко мне и внезапно даёт пощёчину…
— Неблагодарная! Я всегда знала, что ты такая! Позорище!
Эти слова пробуждают во мне больший гнев, чем её пощёчина.
— Неблагодарная? Да за что мне нужно быть тебе благодарной? За что? Я никогда не чувствовала с твоей стороны того материнского тепла, в котором я, чёрт возьми, так сильно нуждалась! — я кричу на неё, а слёзы льют ручьём по моим щекам. — Мне нужно быть благодарной за то, что ты подарила мне жизнь? Я не просила тебя меня рожать! Если ты не готова была становиться настоящей матерью, тогда зачем ты вообще меня родила? Зачем?
— Я тебя и не рожала! Я тебе не мать! — закричала она в ответ и резко закрыла рот рукой.
Её слова словно тысяча ножей в спину…
Папа обернулся на неё и взглядом просит замолчать. Мои слёзы остановились, и я не знаю, что сказать. Как это она меня не рожала? Как это она не моя мать? Почему она так сказала?
— Что? — спрашиваю я, подойдя к ней поближе.
— Азаде! — обращается к ней папа, и я замечаю в его взгляде страх.
— Папа… Что она сейчас сказала?
— Ничего, Ария, не слушай её.
— Нет! Я спрашиваю, что значат эти слова? Объясняйте!
Она поворачивается к папе, и у них происходит какой-то разговор взглядами.
— Нет, прошу, — тихо говорит он ей.
— Джейхан, — обращается она к нему и кивает.
Нет… Пожалуйста…
— Я сказала это, потому что такова правда, Ария. Я старалась относиться к тебе, как к родной дочери, но у меня не получилось. Поэтому я пыталась воспринимать тебя, как дочь своего мужа, но и это далось мне тяжко.
Что? Что она такое несёт? Может, это сон? Минуту, попробую проснуться.
Дочь мужа? То есть, папа — мой папа, но мама — не моя мама. Как такое может быть?
Я смотрю на них и пытаюсь понять, что происходит, но не могу. Я ничего не понимаю.
— Как? Я не понимаю. Объясните мне, пожалуйста. Пап? Мам…
Я чувствую, как у меня немеют руки и учащается дыхание.
— Принеси воды, быстро! — просит папа маму.
Она выбегает из комнаты за водой, а папа держит меня обеими руками, усаживает на диван и просит дышать, как меня учил врач. Мама приносит стакан воды, который я выпиваю за считанные секунды.
— Всё, я спокойна. Я жду от вас объяснений.
— Азаде сказала правду, дочка. Очень горькую правду, которую я никогда бы не хотел, чтобы ты узнала.
— Мне лучше выйти, Джейхан. Я не хочу всё это слушать, словно проживаю заново.
Она вышла из комнаты, оставив нас с папой наедине.
— Она не моя мама? — спрашиваю я отца.
Впервые в жизни я вижу в его глазах такую глубокую боль, печаль и сожаление.
— Нет. Азаде пыталась стать для тебя матерью, потому что всегда любила меня и хотела быть со мной, но, как видишь… У неё не получилось. Твою маму звали Мирай. Когда ты родилась, ей было 18, а мне 22. Ария, мы с ней очень любили друг друга. Никогда в жизни я никого не любил так, как любил её. Однако наши семьи этого не понимали. Моя семья была статусом намного выше её семьи. Её отец был строгим и слишком гордым. Когда он узнал, что моя семья против нашего союза, он поклялся, что никогда не даст согласие на нашу с ней свадьбу. На тот момент, когда я покинул Тегеран и переехал сюда, она осталась там и, как потом оказалось, ждала ребёнка от меня. Я не знал об этом, ведь она никому не говорила. Когда её семья узнала об этом, они с позором выгнали её из дома, и она уехала. Однажды я вернулся в Тегеран с надеждой встретить её, но её там уже не было. Когда я пошёл в её дом, я увидел тебя. Маленькую девочку с её глазами. Отца Мирай не стало, а её мать сказала мне, что спустя 3 месяца после родов, Мирай вернулась в Тегеран, чтобы отдать тебя твоей бабушке, и снова уехала. Не описать словами то, насколько я был зол на неё. Госпожа Митра не хотела тебя мне отдавать, но в итоге у неё не осталось другого выбора. Я думал, что, услышав о происходящем, Мирай вернётся, но нет. До сих пор я ни разу не видел её и не слышал ничего о ней…
Мирай… Моя настоящая мать Мирай. У меня есть бабушка Митра. Я… Не знаю, как реагировать и что сказать. Я в шоке.
— А мама? То есть… Азаде. Как вы поженились?
— Азаде была моим другом с детства, наши семьи тоже дружили с давних лет. Она всегда была рядом и любила меня. Я знал о её чувствах, и в тот момент, когда я забрал тебя и не знал, что дальше делать, мы решили пожениться и создать семью. Тогда я думал, что это самое верное решение. Но ей было больно видеть то, как я страдаю по Мирай, как я продолжал любить её, несмотря ни на что. В итоге мы перестали быть даже друзьями и стали двумя чужими людьми, находящимися в браке.
Пару минут мы сидим в полном молчании. С моих глаз катятся слёзы, но я не чувствую, что плачу.
И наконец-то я решаюсь задать вопрос, который меня мучает на протяжении очень долгого времени.
— Почему ты так ко мне относился? Раз уж я дочь твоей любимой женщины, то почему?
В его глазах появляется что-то похожее на сожаление.
— Ты очень похожа на неё, знаешь? Одно лицо, один характер. Свою злость на неё я в какой-то мере срывал на тебе. Когда ты становилась старше, я всё больше начал видеть перед собой Мирай. Знаю, что это всё очень неправильно, ведь твоей вины нет абсолютно ни в чём. Порой мне кажется, что, если бы я рассказал тебе всё раньше, мы бы смогли всё исправить и растопить этот лёд между отцом и дочерью. Но, дочка, я не мог набраться смелости, чтобы всё тебе рассказать. Прости меня…
Папа держит мою руку и начинает плакать, а я просто сижу, не двигаясь с места. Он выходит из комнаты, и я остаюсь одна.
Я не могу описать то, что сейчас творится у меня в голове и на душе. Я не чувствую даже боли. Я не чувствую сейчас абсолютно ничего. Я просто хочу поговорить с мамой. То есть, чёрт…
Я звоню Азаде и узнаю, что она сидит в парке рядом с озером. Я начинаю быстро одеваться и собираюсь выходить из дома.
— Ария, а ты куда идёшь? — спрашивает меня малышка Сана, стоя у двери комнаты.
— Я быстренько пойду к маме и приду, хорошо? Ты посиди с папой, а я куплю тебе шоколадку.
После упоминания шоколадки на её личике появляется ангельская улыбка, и она кивает.
Быстрыми шагами я дохожу до парка и сразу нахожу маму, сидящую на скамейке прямо возле озера. На этой скамье я всегда любила сидеть часами напролёт.
Заметив меня, она слегка отодвигается, чтобы я могла сесть. Так как она молчит, разговор решаюсь начать я.
— Папа мне всё рассказал… Я, кажется, теперь понимаю твоё отношение ко мне. Откуда у тебя такая злость на меня, такой холод. Я понимаю, но я этого не заслужила. Вы столько времени скрывали от меня такую правду. Чего вы от меня ждали? Скажи. Скажи что-нибудь, мам.
Она подняла взгляд на меня после того, как я назвала её мамой. Я не могу понять, разозлилась она на это или нет.
— Когда я согласилась встать на этот путь вместе с Джейханом, я думала, что смогу стать для тебя любящей матерью. Он говорил мне, что забыл Мирай, но со временем я всё чаще стала замечать, что она есть в каждом его дне и в каждом мгновении. Он думал о ней всегда, он видел с ней сны, он видел в тебе её, и это я тоже замечала. Проходило время, а это не менялось. Злости и обиды во мне становилось всё больше и больше. Я перестала молчать, и мы с твоим папой начали ссориться всё чаще и чаще. Сама того не заметив, я начала срываться на тебе. Я тоже начала видеть её в тебе. Ты и правда очень похожа на свою мать, Ария.
Её слова причиняют мне такую сильную боль, что я готова сойти с ума.
— Но это ведь не моя вина. Я всегда ждала от тебя материнской любви. Ждала тепла, понимания, заботы. Да, временами ты мне это давала, но настолько редко, что я даже не помню этого.
— Ты уже взрослая девушка. Ты хоть понимаешь, каково это, когда твой любимый человек не замечает тебя, находясь в одном доме? Когда он не хочет тебя, как женщину, не прикасаясь к тебе? Когда ты смотришь в его глаза и видишь в них совсем другую женщину? Не дай Бог тебе почувствовать это всё, Ария. Не дай Бог.
Она начинает рыдать, и я вижу перед собой маленькую девочку, которую не полюбили так, как она хотела. Я понимаю её. Я правда всем сердцем понимаю её.
Я тянусь к ней, чтобы обнять, но она не даёт мне это сделать, встаёт со скамейки и уходит. Это была ещё одна пощёчина от неё.
Я сижу на этой скамейке на холоде, смотрю на озеро, в котором всегда растворялись мои мысли, и пытаюсь переварить всё то, что пережила.
Почему моя настоящая мать меня бросила? Где она сейчас? Хочет ли она меня увидеть, узнать? Где моя бабушка? Жива ли она ещё? Столько вопросов, на которые нет ответов.
Всю свою жизнь я пыталась получить любовь от женщины, которая, как оказалось, не является моей матерью. А отец… Он мог бы подарить мне ту любовь, которая у него была к Мирай, но он поступил иначе, проявляя только злость и холод, которые копились в нём годами. Да уж… Вот это жизнь…
Уже в который раз мой телефон вибрирует. Это куча сообщений от ребят и звонки от Юсефа.
Единственный голос, который я сейчас хочу услышать — это голос Юсефа.
— Ария, почему ты не отвечала так долго? Ты в порядке? — говорит он сразу, ответив на мой звонок.
— Юсеф… — услышав его голос, я почувствовала, как сильно по нему соскучилась. — Вот бы ты сейчас был здесь. Мне тебя очень не хватает.
— Я тоже безумно скучаю по тебе, милая моя. Скажи мне, что случилось?
— Я не хочу говорить об этом по телефону. Возможно, я вернусь раньше. Может, даже сегодня ночью. Пока не знаю. Поговорим обо всём, когда я вернусь. Хорошо?
— Хорошо. Но знай, что я очень за тебя переживаю, поэтому, пожалуйста, будь осторожна и возвращайся ко мне целой и невредимой.
— Я люблю тебя, Юсеф…
— Я люблю тебя, Ария.
Посидев ещё около часа на этой скамейке, я собираюсь с силами и возвращаюсь домой.
У порога стоит много пар обуви, дома очень шумно. Собрались родственники с маминой и папиной стороны. Как только я захожу в гостиную поздороваться со всеми, на меня сразу накидываются с кучей вопросов о том, как живёт дядя Давид, когда будет моя свадьба, богат ли мой жених, из хорошей ли он семьи и тому подобное. Я отвечаю всем коротко и без подробностей. Мама с папой ведут себя так, словно ничего не произошло.
Дядя с тётей не зря уехали отсюда. Они поняли, что подальше от всех им будет спокойнее жить. И они безумно правы. Я так отвыкла от всяких семейных интриг, сплетен и прочей грязи, что сейчас даже просто сидеть среди этой толпы мне безумно некомфортно. Поэтому я тихонько встаю с дивана и иду прятаться в комнату Саны, в которой она сейчас спит.
Билетов на самолёт сегодня я не могу найти, самый ближайший рейс на завтра в 11:45. Поэтому я решила поменять свой обратный билет с 5 января на 30 декабря. Новый год я встречу в Тегеране с людьми, которые стали для меня настоящей семьёй.
Я приехала сюда с мыслью о том, что отмечу новый год с семьёй, а в итоге улетаю до Нового года, узнав, что моя мать мне не родная. Чёрт, я до сих пор в шоке и не могу в это поверить.
То, что мне сейчас нужно — это кофе, за которым я решаюсь быстро и незаметно сбегать на кухню. Пройдя мимо гостиной я слышу, как отец говорит что-то о моей свадьбе, поэтому я решаюсь остановиться и послушать его.
— Семья того парня нам не очень понравилась, поэтому мы думаем ей найти другого жениха.
— Конечно, семья ведь так важна. Найдите ей такого жениха, с чьей семьёй вы сможете построить хорошие отношения, — комментирует сестра папы.
— Мне кажется, что Ария у нас немного сложный человек, поэтому с чьей-то семьёй ей будет тяжело поладить, — вставляет свои никому ненужные пять копеек племянник мамы, который, будучи абсолютно трезвым, пытался меня поцеловать.
— Такая она у нас. Ничего не поделаешь, — отвечает мама.
Я буквально врываюсь в гостиную, и, судя по взгляду отца, он понял, что сейчас никто не заставит меня замолчать.
— Вы серьёзно, мать вашу?! — повышенным тоном спрашиваю я, смотря на всех них.
Папа резко встаёт с кресла и суровым взглядом даёт мне понять, что мне нужно замолчать. Но нет. Сегодня и так весь мир обрушился мне на голову. Пусть обрушится окончательно.
— Ты, извращенец, пытавшийся меня поцеловать, когда я сказала нет, а ты всё равно продолжал ко мне лезть. Называешь себя моим двоюродным братом и ещё позволяешь себе своим грязным языком что-то обо мне говорить?!
Его растерянное выражение лица того стоило.
— Что? — в недопонимании спрашивает папа и смотрит на меня.
— Да-да, папочка. Это правда. Иначе бы он не стоял сейчас молча. Обычно же у него язык длинный.
— Что за бред? Ты неправильно поняла, Ария. Он твой брат и не поступил бы так, — говорит дядя.
Я нервно улыбаюсь и не отвечаю на это ничего.
— Если это ложь, то лучше замолчи и не позорься, говоря такое, — говорит мне мама.
Несмотря на то, что сегодня произошло, лёд в её сердце так и не растаял. Я выслушала её, поняла и хотела быть рядом, а она снова плюнула мне в душу. Снова. Но это последний раз.
— Уж не тебе это говорить, мамочка, — улыбаясь говорю я. — Ой, извини, — я закрываю рот ладонью, — назвала тебя мамой по привычке. Госпожа Азаде, так лучше, да?
Все вокруг в недоумении смотрят то на меня, то на Азаде с отцом.
— Вы рассказали ей? — спрашивает папина сестра.
— Стоп! — взмахивая руками вверх, я прошу всех помолчать.
Неужели об этом все знали, но не говорили мне? Дядя Давид? Тётя Диляра? Они тоже знали, но не сказали мне? Нет, пожалуйста…
— Значит, все, кроме меня знали, что меня родила другая женщина. Прекрасно. Скажите мне, как люди могут быть такими лживыми и двуличными? Правда, я каждый раз удивляюсь этому, смотря на всех вас.
Здесь и правда сейчас нет ни одного человека, который бы заслужил хотя бы немного моего уважения. Абсолютно.
— Не переходи границы, Ария. Мы молчим, дабы не ухудшать ситуацию, поэтому и ты помолчи. К тому же, мы — твоя семья. Тебе должно быть стыдно, — говорит дядя.
У меня начинается истерический смех, который я не могу сдержать.
— Семья? Вы — моя семья? — я перестаю смеяться и становлюсь максимально серьёзной. — Знаете что? Я выхожу замуж, да, но не за того, кого мне нашли вы все, а за того, кого выбрала сама. Я даже облегчу вам работу и скажу, кто он, чтобы вы завтра рассказали об этом всем знакомым и дружно это обсуждали. Мой будущий муж — мой преподаватель в колледже, которого зовут Юсеф, и он старше меня на 8 лет. Мне абсолютно плевать на ваше мнение, нравится вам это или нет. Вы все говорите друг другу о том, какие вы дружные и как любите друг друга, но за спинами друг у друга проворачиваете дела, сплетничаете, даже обсуждаете детей друг друга — своих же племянников. Это вас я должна уважать и считать семьёй?!
Азаде подходит ко мне и размахивается, но я хватаю её за руку и не даю себя ударить.
— Замолчи! — кричит на меня отец.
Я настолько гневно смотрю на Азаде, что чувствую, как ей стало неприятно от этого. Она выхватывает свою руку и делает шаг назад.
— Быстро иди в свою комнату! — продолжает кричать отец.
— В свою комнату? Это больше не моя комната и никогда ею не будет.
— Ещё как будет. Ты не выйдешь замуж за этого мерзавца, закончишь колледж и немедленно вернёшься сюда!
Его слова о Юсефе вызвали во мне ещё больший гнев.
— Никто не имеет права говорить так про Юсефа, ясно? Мы поженимся, и никто нам не помешает! И я никогда не вернусь сюда, потому что буду строить свою жизнь подальше отсюда и от всех вас.
— Я твой отец и не даю своего благословения.
— А кто у тебя его просил?
Он смотрит на меня растерянно и сердито, не зная, что сказать.
В гостиной вдруг стало слишком тихо. Никто ничего не говорит. Все просто смотрят на меня и на отца.
Я решаюсь нарушить тишину.
— Завтра днём я улетаю обратно в Тегеран. Я найду свою настоящую маму, я не оставлю это просто так. И я буду с Юсефом, я выйду за него замуж и построю с ним семью. Настоящую семью. Чемодан я ещё не разобрала, поэтому я беру его и ухожу, — я оборачиваюсь, чтобы побыстрее уйти.
— Если ты сейчас уйдёшь, то можешь больше никогда не возвращаться. Ты больше не будешь частью нашей семьи, — слова отца вонзают мне бесконечное количество ножей в спину.
Я разворачиваюсь к нему и перед глазами проносятся тёплые воспоминания из детства, в которых мы похожи на очень сильно любящих друг друга папу с дочкой.
— Я ведь никогда и не была частью вашей семьи, — отвечаю я со слезами на глазах, но улыбкой на губах.
Быстрыми шагами я иду в комнату, забираю чемодан и останавливаюсь, прежде чем выйти, чтобы обнять свою малышку Сану.
Я сажусь рядом с ней и глажу её длинные и густые волосы. Её большие карие глаза закрыты, а на её лице играет лёгкая улыбка. Интересно, что она видит во сне? Я бы отдала всё, чтобы сейчас быть на её месте. Как бы я хотела забрать её с собой. Однако к ней Азаде относится по-настоящему, как к дочери, так же, как и папа. Ей они смогли стать родителями, семьёй. Моей семьёй была она. Как только я увидела её и взяла на руки, я обрела смысл жить дальше и бороться со всем. Я хотела стать для неё старшей сестрой, которая будет готова в любой момент отдать за неё жизнь. Я стала для неё такой сестрой и всегда буду ею. Неизвестно, когда я увижу её снова. Мне безумно больно оставлять её, но я должна уйти.
Захлёбываясь собственными слезами, я закрываю дверь её комнаты. Иду по коридору с чемоданом и решаюсь зайти в гостиную, чтобы, возможно, увидеть всех в последний раз и сказать кое-что на прощание.
Все обращают взгляд на меня, кроме отца, но никто ничего не говорит.
— Мне больше нечего сказать. Я не хотела никого обижать, но я не буду просить прощения за сказанное, потому что это правда, насколько бы горькой она не была. Оставайтесь с Богом.
В ответ тишина. Все сидят с опущенными головами и только изредка смотрят друг на друга. Я выхожу из гостиной и направляюсь к выходу. Ещё минуту я просто стою у двери, ожидая, что подойдёт папа или мама, то есть Азаде, и попрощаются со мной. Но никто не подошёл.
Я делаю глубокий вдох и ухожу. Быстрыми шагами направляясь к остановке, я резко останавливаюсь, чтобы взглянуть на бульвар, на школу, на дом. Возможно, в последний раз. Стоя на этом замёрзшем асфальте, в месте, которому я никогда не принадлежала, я не чувствую ничего, кроме боли в груди….
Приземлившись в Тегеран, я быстро прохожу контроль, забираю свой чемодан и шагаю с ним по аэропорту в поисках Юсефа. Наконец-то увидев его, я бегу к нему, сколько есть мощи, и в его объятиях я резко забываю об этой ужасной усталости из-за бессонной ночи, которую я провела в аэропорту.
— Я ведь говорил тебе, что, когда ты вернёшься, я буду стоять здесь и ждать тебя. Я готов ждать тебя каждый Божий день на протяжении всей жизни, — говорит он, крепко-крепко обнимая меня.
Я плачу и от счастья, и от боли. Во мне сейчас смешано слишком много чувств и эмоций, поэтому я не могу понять, как мне сейчас на всё реагировать. Моя жизнь словно разделилась на две часть. Одна часть в Тегеране, где у меня всё, о чём я мечтала, а другая в Мюнхене, где разрушилось всё, что хотя бы фактически у меня было.
Я попросила Юсефа не говорить никому, что я вернулась раньше, даже дяде с тётей. Мы поедем к нему домой, и сегодня я останусь там, чтобы хотя бы немного прийти в себя, а затем поговорить с дядей. Я искренне не понимаю, почему они с тётей скрывали от меня такую правду…
В сравнении с мюнхенским холодом в Тегеране очень жарко, поэтому при выходе из аэропорта я сразу же сняла куртку и осталась в одном свитере. Мы садимся в машину, и, проезжая по улицам Тегерана, я чувствую, как соскучилась по ним, несмотря на то, что меня не было всего пару дней. Довольно странно, потому что я никогда не испытывала такую любовь к какому-либо городу.
Видимо, у Тегерана получилось стать для меня домом. Однако мне кажется, что дом там, где тебя искренне любят и ждут твои родные люди, с которыми ты можешь быть собой и не бояться, что тебя могут отвергнуть, разлюбить или бросить. Но главное — это то, как ты себя чувствуешь в этом месте и с этими людьми. Если твоей душе спокойно, если твоё сердце наполнено жизнью, то поздравляю, ты нашла своё место. Ты нашла свой дом. Сначала внутри себя, а затем снаружи.
К тому времени, как мы приехали домой, на улице уже повечерело. Дома тихо, накрыт стол, зажжены свечи.
— Я знаю, что ты голодна, поэтому давай сразу сядем за стол, — заботливо предлагает Юсеф.
Я киваю и молча сажусь за стол. За ужином мы ни о чём не говорим. Юсеф знает, что сейчас я не хочу разговаривать, поэтому не давит на меня.
После ужина я переоделась в его футболку, а он в это время заварил нам чай. Мы сели на диван в гостиной, и я в подробностях рассказала ему всё, что случилось в Мюнхене. Конечно же, он был в шоке и не знал, что сказать. И я его понимаю, ведь даже я не знаю, что тут можно сказать.
— Сегодня отдохни, завтра поедем к твоему дяде и поговорим с ним. Мне кажется, что есть причина, по которой он тебе не рассказал об этом. Ты должна его выслушать и не злиться на него, хотя бы пока не выслушаешь. Он же не просто твой дядя, он твой отец. Ты сама говорила это, и я видел, как вы друг к другу относитесь. Не так ли? — я молча киваю и опускаю голову.
Я не злюсь на дядю с тётей. Даже если захочу, я не смогу злиться на них.
— После разговора с ними мы начнём искать твою… искать Мирай и Митру. Я обещаю тебе, Ария, в каком бы уголке мира они не были, мы найдём их. Знай это и верь, хорошо?
Он хотел сказать «искать твою маму и бабушку». Боже…. Где-то живут мои настоящая мать с бабушкой, о которых я не знала всю жизнь, и я даже понятия не имею, как они выглядят. Похоже на чью-то очень злую шутку. Я всё ещё не могу поверить в это.
— Хорошо. Юсеф, спасибо, что ты рядом. Спасибо за твою поддержку. Если бы не ты…, — я не успеваю договорить, так как он меня перебивает.
— Если бы не я, ты бы всё равно смогла справиться со всем, не сомневайся в этом. Ты очень сильная, отважная, смелая и мудрая. Я безумно горжусь тобой. И с каждым разом я восхищаюсь тобой всё больше и больше.
Он смотрит на меня такими влюблёнными глазами, и возможно, он прав. Узнав такую правду, я всё ещё не сожгла весь город, не напилась и не попала в полицейский участок, устроив скандал. Не то, чтобы я не хочу это сделать. Я сдерживаю себя. Я не слабая, совсем не слабая.
Я ложусь на диван, положив голову Юсефу на колени, он гладит мои волосы и тихо поёт мне мои любимые песни. Я не замечаю, как мои веки становятся тяжёлыми, и незаметно проваливаюсь в сон.
На утро я проснулась уже в спальне. Обычно я сплю чутко, но я даже не заметила, как Юсеф перенёс меня из гостиной сюда. Его рядом нет, это странно.
Я встаю с кровати и спускаюсь вниз в поисках Юсефа, и нахожу его на кухне за приготовлением завтрака. Решаю его не отвлекать и возвращаюсь в комнату, чтобы собраться.
— Ты готова? — спрашивает он после завтрака.
На самом деле, нет. Я не готова, как и не была готова узнать такую горькую правду. Но раз уж узнала, теперь надо что-то с ней делать.
— Мне это нужно. Так что, да, — отчаянно отвечаю я.
— Только не забывай, пожалуйста, что перед тобой будут твои дядя с тётей, которые ни в чём не виноваты. Не срывай свою злость к родителям на них.
— Хорошо. Не забуду.
Взяв мой чемодан, мы выходим из квартиры. Дорога прошла в абсолютной тишине, без разговоров и музыки. Я просто смотрела вперёд и пропадала в своих мыслях. Какая она — Мирай? Я похожа на неё? Почему она бросила меня? Моя бабушка Митра ещё жива? Столько лет прошло всё-таки.
— Приехали, — говорит Юсеф, открывая мне дверь, тем самым прерывая мои мысли.
У порога меня встретила Лия, и конечно же, прыгнула на меня и запищала от радости на весь дом. Господи, эта сумасшедшая девочка не изменится. Тётя Диляра прибежала на эти визги и была удивлена, увидев нас с Юсефом у порога.
— Ария? — по её глазам видно, что она ничего не понимает, но её улыбка даёт понять, что она рада меня видеть.
Мы обнимаемся и все проходим внутрь.
— Привет, зятёк, — здоровается Лия с Юсефом.
— Привет, сестрёнка, — отвечает ей он, и они мило обнимаются.
— Давид в душе, но скоро выйдет. Вы проходите на кухню, если хотите, пока выпьем чай, — предлагает тётя.
— Можно, только я сначала отнесу чемодан в комнату и переоденусь.
Тётя кивает, они с Юсефом и Лией проходят на кухню, а я в свою комнату.
Я быстро переодеваюсь в домашнюю одежду и иду на кухню. Тётя как раз наливает всем чай. До переезда сюда привычки пить чай у меня не было, я очень редко его пила. Но благодаря тёте я стала пить минимум 2 чашки чая в день.
Тётя расспрашивает меня о том, как прошла моя поездка и почему я так быстро вернулась, но рассказать о ней что-то хорошее я не могу.
— Тётя, есть один очень важный момент, о котором нам нужно поговорить, поэтому давайте дождемся дядю.
— Стоп, минуточку. Ты же не….
— Не что, тётя? — спрашиваю я, не понимая, о чём она говорит.
— Ну, ты не… беременна?
Юсеф буквально подавился чаем и превратился в помидор.
— Что?! Тётя! Конечно, нет. Господи… — отвечаю я с желанием провалиться сквозь землю.
— Прошу прощения, ребята. Я просто так взволновалась.
— Бывает. Давайте закроем эту неловкую тему.
На кухню заходит дядя и удивлённо смотрит на нас с Юсефом.
— Ария?
— Да-да, мы с тётей этот момент уже пережили. Здравствуй, дядя.
Мы обнимаемся, и он сразу садится за стол и внимательно смотрит на меня, словно чувствует, что я хочу поговорить о чём-то важном. Видимо, пришло время начать этот разговор.
— Начнём с того, что я очень надеюсь, что вы об этом не знали и не скрывали это от меня. Пожалуйста, скажите правду.
— Я знал, — резко говорит дядя, не дав мне продолжить.
Я чувствую, как от злости у меня закипает кровь.
— О чём? Что происходит, Давид? — в недопонимании спрашивает тётя.
— Почему? Почему вы мне об этом не сказали? — кричу я на дядю, ударив кулаком по столу.
— Да объясните уже, в чём дело! — говорит Лия.
— Азаде не моя мать, чёрт возьми! Мою биологическую мать зовут Мирай. Подробнее вам пусть расскажет дядя, который прекрасно знает эту историю.
— Давид, о чём она говорит? Как такое возможно? — спрашивает тётя.
Тётя не знала, и, судя по шокированному взгляду Лии, она тоже.
— Значит, кровной связи у нас нет? Мы с тобой не сёстры? — дрожащим голосом говорит Лия.
О, Господи! Я даже не думала об этом. Она ведь права. Если Азаде не моя мать, значит, с дядей у нас нет кровной связи, и он… он не мой дядя. Это уже не нож, а кинжал в спину. Смотря на Лию, которая не может сдержать слёз, мне становится ещё больнее. Я хочу кричать и рыдать, но у меня не получается. Я слышу, как громко бьётся моё сердце, и мне становится очень холодно. Юсеф это замечает и резко подходит ко мне.
— Дыши, вдох-выдох. Не держи в себе, слышишь? Сосредоточься, любимая, слушай меня, — он пытается помочь мне предотвратить паническую атаку.
Я начинаю трястись ещё сильнее и задыхаться. Внезапно перед глазами всё расплывается и все голоса смешиваются, превращаясь в шум.
Когда я открываю глаза, я замечаю себя лежащей на кровати в своей комнате. За окном ещё светло, а Юсеф сидит на полу возле моей кровати.
— Юс, — произношу его имя очень уставшим и сонным голосом.
— Хей, как ты? — отвечает он, гладя меня по голове.
— Давно я отключилась?
— Нет-нет, минут 10 прошло. Мы вызвали врача, чтобы поставить тебе капельницу, но он ещё не приехал.
Я поднимаюсь и хочу встать с кровати.
— Не вставай, давай дождёмся врача.
— Мне не нужен врач, мне нужна правда. Я хочу поговорить с дядей.
— Давай я позову его сюда?
— Нет, пойдём в гостиную.
— Хорошо, — говорит он и помогает мне встать.
Чувствую себя очень уставшей, но не физически. Не знаю, как это описать. Словно внутри меня завяли все цветы, моя душа иссякла и больше не в силах их поливать.
Пройдя в гостиную, я вижу дядю с тётей и Лией.
— Прости, Ария, я не хотела тебя огорчить, — извиняется Лия, подойдя ко мне.
— Тихо, всё хорошо, — отвечаю я, обняв её, — Чтобы быть сёстрами, нам необязательно быть одной крови. Ты — моя сестрёнка, так было и будет всегда.
— Дочка, присядь, я всё тебе объясню и буду говорить только правду.
Я киваю и сажусь на диван, а Юсеф садится в кресло рядом.
— Я узнал об этом, когда тебе было 9, после того случая, когда Азаде с твоим отцом совершили тот ужасный поступок. Я сильно ругался с Азаде, и она рассказала мне всю правду. Конечно, я всё равно её не понял, ведь то, что она не твоя биологическая мать, не даёт ей права так жестоко с тобой обращаться. Но с ней было бесполезно говорить, как и с Джеханом. Я много раз хотел тебя забрать, но они не давали мне этого сделать, ведь есть закон. Рассказать тебе об этом тогда я не мог, потому что ты была слишком маленькой для такой горькой правды, а затем не смог решиться, потому что не хотел причинять тебе боль, дочка. Но, поверь, эта правда никогда даже на миг не меняла моего отношения к тебе. Я всегда любил тебя, как свою родную дочь, и это навсегда.
Искренность дяди потушила мой гнев. Сейчас плачет и он, и я.
— Я верю тебе. И не держу зла, правда.
Он подходит ко мне и крепко меня обнимает, а затем садится рядом.
— Ты знаешь что-то о Мирай? О моей биологической матери…
— Я искал её, но найти, к сожалению, не смог. Однако я нашёл Митру, твою бабушку. Когда я поехал к ней, она не стала со мной говорить, сказав, что будет говорить только с тобой.
— А где она? Где она живёт?
— В Стамбуле, но это было 7 лет назад. Я не знаю, там ли она до сих пор.
— Ты сохранил адрес?
— Да, конечно, — он отлучается на пару минут и возвращается с бумажкой, на которой написан адрес.
Я смотрю на этот листок бумаги, думая о том, что он может перевернуть мою жизнь с ног на голову. Хотя, она и так перевернулась, поэтому терять мне нечего.
Я смотрю на Юсефа, и он кивает мне, улыбаясь, словно понимая то, о чём я думаю.
— Видимо кто-то едет в Стамбул, — говорит Лия.
Зимние каникулы в колледже здесь не такие длинные, как в Германии, и уже почти закончились. Благодаря тому, что ректор колледжа — друг моего дяди и отец Юсефа, нам удалось выпросить для меня удалённое обучение на период до 2-х месяцев, так как потом начнется серьёзная подготовка к итоговым экзаменам и дипломной работе. Думаю, что этого времени будет больше, чем достаточно для того, чтобы поехать в Стамбул и найти Митру, а затем выйти на поиски Мирай.
— Почему ты не хочешь, чтобы я поехал с тобой?
— Юсеф, я хочу пройти этот путь одна, и не хочу, чтобы ты оставлял колледж и Марсалу на такое время.
— В Марсале будут Нур и Селин, они справятся. С колледжем проблем не будет, ты знаешь.
— Что ты скажешь отцу? Он знает, что я уезжаю в Стамбул, дядя ему об этом сообщил. Если ты поедешь со мной, он всё поймёт.
— Я и так собирался ему всё рассказать, просто сделаю это раньше.
— Я этого не хочу. Лучше, как мы и планировали, сделать это после выпускного. Он может плохо на это отреагировать, а я сейчас не хочу проблем ещё и с господином Мехди.
Юсеф понимает, что я права, его молчание даёт мне это понять.
— Ты думаешь, мы не потянем 2 месяца разлуки? — спрашиваю я, взяв его за руку.
— Конечно, я так не думаю, дело не в этом. Просто я знаю Стамбул, он опасен, а ты будешь там совсем одна. И мы не знаем, как пройдёт твоя встреча с бабушкой. Я просто хочу быть рядом с тобой и поддержать тебя, любимая.
Я нежно целую его.
— Ты идеальный, знаешь это?
— Ну-у-у, идеальный — это, конечно, очень мягко сказано, — зазнаётся он, на что я смеюсь и бью его по плечу. — Ладно-ладно, понял.
— Что ж, собирать чемодан мне не нужно, ведь я его так и не разбирала, так что я лягу спать, а ты иди домой и отдохни.
— Хорошо, милая. Кстати, а ты расскажешь обо всём ребятам?
Хороший вопрос. Если честно, я не хочу рассказывать обо всём этом Лео, Айше и Зейну. Да, они мои друзья, но пока что я не готова поделиться с ними этой историей. Когда я получу ответы на все свои вопросы, тогда обязательно всё расскажу.
— Не сейчас. И ты пока не рассказывай Нуру и Селин, пусть пока не знают. Скажем, что я поехала в Стамбул к каким-нибудь родственникам немного отдохнуть.
— Как скажешь, любимая. Я тогда пошёл, провожать меня не надо. Ложись и отдыхай. Завтра созвонимся.
Мы крепко-крепко обнимаемся, и он уходит.
Последние 3 дня были слишком насыщенными и тяжёлыми, поэтому я выключаю свет и проваливаюсь в свой самый глубокий сон.
Проснувшись рано утром, я сразу пишу ребятам о том, что нам нужно встретиться и поговорить, потому что уже сегодня вечером я улетаю в Стамбул, и мне нужно побыстрее им об этом сказать. Ничего не спросив, они соглашаются, и через час будут ждать меня в нашей кофейне. Аппетита у меня нет, поэтому я выхожу из дома, не позавтракав. Хочу пройтись до кофейни, послушать музыку и подышать. В последнее время у меня такое чувство, будто я не могу дышать. Точнее, могу, но воздух словно не проникает в мои лёгкие, и я задыхаюсь.
Я стараюсь не думать о том, что случилось в Мюнхене, иначе у меня не будет сил даже встать с кровати, а я не могу сейчас так расклеиться. Всю свою жизнь я и так жила во лжи, и мне поскорее нужно узнать правду.
Увидев ребят, на моём лице всплывает тёплая улыбка. Я по ним скучала. И сейчас я ощущаю такое большое чувство благодарности за то, что они есть в моей жизни.
— Ария! — воскликнула Айша и кинулась меня обнимать. — Я так соскучилась по тебе!
Я здороваюсь с ребятами, сажусь за столик и заказываю своё любимое фраппучино.
— Всё хорошо? Не то, чтобы мы не рады тебя видеть, но почему ты так рано вернулась? Что-то случилось? — тревожно спрашивает Зейн.
— Но ты знаешь, если не хочешь рассказывать, мы всё поймём и давить не будем.
— Да, присоединяюсь к Айше. Просто мы начали за тебя переживать, когда ты написала, — добавляет Лео.
— Ребят, я… Я уезжаю в Стамбул на неопределённый срок.
— В смысле? — в недоумении спрашивает Айша.
— Есть кое-какие семейные вопросы, которые мне нужно решить, и из-за которых я вернулась из Мюнхена раньше. Сейчас рассказать не могу, просто я хотела сама вам сказать об этом. Но, поверьте, я в порядке и всё хорошо.
Ребята переглядываются, ничего не говоря. Я бы на их месте тоже не знала, что сказать.
— А колледж? У нас же выпускной год, — говорит Лео.
— Юсеф едет с тобой? — спрашивает Зейн.
— Дядя поговорил с господином Мехди и тот разрешил мне до 2-х месяцев учиться удалённо. Я просто буду изучать все лекции сама, а затем по приезду преподаватели их проверят. И Юсеф со мной не едет. Он хотел, но я убедила его в том, что ему нужно остаться здесь.
— Не буду спрашивать почему, ибо по тебе видно, что рассказывать подробности ты не хочешь. Но помни, что, когда будешь готова, я буду здесь, чтобы тебя выслушать.
Я благодарю ребят за их понимание и поддержку, и проговорив с ними ещё около часа, мы прощаемся, и я отправляюсь домой.
Открыв дверь в свою комнату, я замечаю Лию, сидящую на полу возле моей кровати.
— Я зашла к тебе, и заметив, что тебя нет, решила посидеть здесь и подождать, — оправдывается она, заметив меня.
— Ничего страшного, но ты выглядишь немного… Всё в порядке?
— Нет, Ария, не в порядке.
Я сажусь на пол рядом с ней.
— Поделись со мной.
— Я пытаюсь понять всё, что происходит. И, если честно, я не понимаю. Не могу понять. Как можно оставить свою родную дочь и просто уйти? Как можно вымещать свою злость на ребёнке, который совсем ни в чём не виноват и даже не знает правды? Как ты можешь так стойко это всё переживать? Я бы на твоём месте жила всю жизнь с обидой на весь мир. А ты такая добрая, такая искренняя, стараешься понять всех, даже тётю Азаде, помочь всем, дарить им любовь и заботу. Как и почему?
— Ах, Лия… Знала бы ты, сколько обиды на мир было внутри меня несколько лет назад, ещё даже не зная всей правды. Но я заметила, как сильно эта обида душит меня изнутри. И я решила отпустить её. Жизнь и так полна обидами, злостью, ложью и всякой грязью. Если мы будем хранить всё это внутри нас, то не останется места для светлых чувств. Я решила быть светом во тьме, чтобы, по крайней мере, мой мир не был таким тёмным. А если и я буду ходячей тьмой, то света и вовсе не останется.
Она задумывается над моими словами.
— Я не хочу жить в таком мире. Ты знаешь меня, я всегда смеюсь и улыбаюсь, у меня прекрасные родители и в моей жизни не происходит и капли того, что происходит в твоей. Но, взрослея, жизнь словно даёт пощёчины, чтобы я сняла свои розовые очки и увидела реальный мир.
— Вот здесь ты ошибаешься. Жизнь не даёт тебе пощёчины, чтобы ты сняла свои розовые очки. У тебя этих очков и так нет, просто у тебя своя реальность. Жизнь показывает тебе свои иные стороны, чтобы ты увидела, как бывает у других людей, и больше ценила всё то, что имеешь.
— Но не всегда же всё будет так хорошо в моей жизни. Что, если у меня тоже случится что-то плохое? Я же этого не переживу. Я не такая сильная и храбрая, как ты.
— У каждого человека по жизни появляются различные препятствия, которые делают его сильнее. У тебя они тоже будут, ведь ты только растёшь и строишь свой путь. Когда Господь, Вселенная или не знаю, в кого или во что ты веришь, даёт нам эти самые препятствия, то обязательно даёт и решение. Я верю, что нам даётся лишь то, что нам под силу. Жизнь становится сложнее год за годом, но мы так же становимся сильнее. До тех пор, пока ты радуешься лучику солнца, капле воды, наслаждаешься росой на цветке, пению птиц и всем этим, казалось бы, мелочам, жизнь прекрасна.
— Сложная, но прекрасная жизнь.
— Именно, — улыбаясь говорю я.
— Я буду по тебе скучать. Обязательно будем созваниваться, хорошо?
— Хорошо. Я тоже буду скучать.
Юсеф хочет, чтобы мы куда-то поехали перед аэропортом, поэтому, попрощавшись с дядей, тётей и Лией, я беру свой чемодан и выхожу из дома.
— Я даже не буду спрашивать, куда мы едем.
— Умница, уже хорошо меня знаешь.
— Ты выспался, смог отдохнуть?
— Если честно, нет. Но это того стоит, увидишь. Как прошла встреча с ребятами?
— Нормально. Сказала им всё, что хотела, и они пообещали, что не будут переживать за меня и дождутся момента, когда я вернусь и буду готова им всё рассказать.
— Молодцы. Они и вправду хорошие друзья, убеждаюсь в этом каждый раз.
— Да, я тоже. А как Селин с Нуром?
— Они в порядке, готовятся к свадьбе, обсуждают всё со своими семьями.
— Очень рада за них. Надеюсь, что свадьба будет летом, как они и говорили.
— Да-да, она будет летом, так что мы её не пропустим.
Мы подъезжаем к какому-то автомобильному салону. Надеюсь, он не хочет подарить мне машину, потому что я очень сильно боюсь сесть за руль и даже не думаю о получении прав.
— Скажи, пожалуйста, что это не то, о чём я думаю.
Он хитро улыбается и ничего не говорит. Ну что ж, посмотрим, что учитель Юсеф подготовил на этот раз.
Мы обходим этот салон и оказываемся с его обратной стороны. Я вижу что-то очень большое, покрытое синей тканью, а рядом стоит один мужчина.
— Всё готово? — спрашивает Юсеф, подойдя к нему.
— Да, господин Юсеф, всё готово. Можете посмотреть.
Юсеф берёт меня за руку и ведёт к этому огромному сюрпризу.
— Откроем вместе? — предлагает он.
Я молча киваю, и мы тянем вниз эту ткань. Под ней оказался спрятан большой бело-синий трейлер. Это же наша с Юсефом мечта! Меня переполняют эмоции!
— Юсеф! — я кидаюсь на него с распростёртыми объятиями, одновременно прыгая от счастья.
Мы открываем дверь в него и проходим внутрь. Он словно внутри ещё больше, чем снаружи. Вся мебель в сине-бело-голубых оттенках. Это смотрится очень стильно. Юсеф знает, как сильно я люблю эти цвета. Пройдя в спальню, я вижу на тумбочке рядом с кроватью нашу с ним фотографию, которую сделал Лео в тот день, когда Юс сделал мне предложение.
Я присаживаюсь на кровать, взяв эту фотографию в руки, и начинаю плакать.
— Надеюсь, от счастья, — говорит Юсеф, присаживаясь рядом.
— Это… — пытаюсь говорить сквозь слёзы, — это было моей мечтой когда-то, а теперь — это моя реальность.
— И так будет всегда, любимая. Мы воплотим все наши мечты в реальность, вот увидишь. После того, как ты вернёшься из Стамбула и окончишь колледж, мы отправимся в наше первое путешествие на нашем трейлере. Мы найдём то самое место, в котором захотим жить и пустить корни.
— Но ты ведь любишь Тегеран, здесь твой дом, твой отец, друзья, работа, «Марсала». Я не хочу, чтобы ты покидал свой дом из-за меня.
— Как бы это банально ни прозвучало, мой дом — это ты. Для тебя может быть важным твоё географическое местоположение, и это нормально, я тебя понимаю, но для меня это вовсе неважно. Мы будем приезжать сюда, навещать наших родных время от времени, за «Марсалой» присмотрят Нур с Селин, в колледже я буду помогать отцу удалённо, решать какие-то дела, которые он не сможет решить без меня — это всё не проблема, всё решаемо.
— Посадим дерево, под которым пустим наши корни.
— Обязательно, любимая. Всё будет так, как мы хотим. Обещаю.
Я никогда не теряла свою веру в то, что встречу настоящую любовь. Когда я увидела Юсефа, я сразу поняла, что он — тот самый. То, что я почувствовала, когда впервые его увидела, не передать словами. Было такое ощущение, что я знаю его всю жизнь. Или же мы были знакомы в прошлой жизни, и в этой наконец-то встретились снова. Я уверена в том, что человек сразу понимает, кто «мой человек», а кто нет. Просто у людей порой не хватает смелости поддаться интуиции и слушать своё сердце. Большая ошибка, я считаю.
Мы уже приехали в аэропорт, и я сдала багаж, но мы никак не можем попрощаться. Мы стоим посреди аэропорта в обнимку, и я не могу насладиться его запахом. Он пахнет, как самое приятное чувство в мире. Странно, да? Чувство же не может пахнуть. Но когда ты влюблён по уши, возможно всё.
— Если ты захочешь, чтобы я прилетел и был рядом с тобой, сразу же скажи об этом, и я прилечу в ту же минуту.
— Хорошо, любимый. Но ты не переживай за меня, хорошо? Я всегда буду на связи, буду держать тебя в курсе всех событий.
— Договорились. Ну что ж, пора прощаться, а то ты пропустишь паспортный контроль.
Из моих глаз снова текут слёзы, которым я в последнее время никак не могу препятствовать.
— Прошу, не надо, — говорит он, словно умоляя меня не плакать, вытирая слёзы с моих щёк.
Я киваю, обнимаю его в последний раз (по крайней мере, на какое-то время), и иду к паспортному контролю, стараясь не оборачиваться назад. Если повернусь, то тогда точно не смогу успокоиться и буду рыдать весь полёт.
Моё кресло возле окна (моё любимое место в любом виде транспорта), рядом сидят спящие муж с женой, а я просто смотрю в окно, потерявшись в своих мыслях. 3 часа полёта от Тегерана до Стамбула так и проходят.
Время 2 часа ночи, от аэропорта Сабиха Гёкчен до района Сарыйер/Емирган я еду уже больше часа. Видимо, то, что говорят о стамбульских пробках — чистейшая правда. Я забронировала небольшую квартиру в том же районе, где должна быть Митра. Очень надеюсь, что она до сих пор там, и мне не придётся искать её по всему Стамбулу или миру.
Проезжая Галатский мост, мне открывается вид на Босфор, о котором я так много читала в книгах Эльчина Сафарли. Он всегда описывает его с таким теплом и восхищением, что я уже влюблена в этот пролив. Ночью каждый город по-особенному красив, но ночной Стамбул захватывает дух. Светящиеся мечети, мосты, яхты, плавающие по Босфору — волшебное зрелище. Стамбул — это тот самый город, который должен посетить каждый хотя бы раз в жизни.
Спустя 2 часа мы, наконец, подъезжаем к месту назначения, и, увидев цену на счётчике, мне становится плохо. Да уж, такси здесь — дорогое удовольствие. С обливающимся кровью сердцем я оплачиваю такси и выхожу, забрав свой багаж. На часах уже почти 4 часа ночи, но город такой живой, на улицах столько людей, что складывается ощущение, что этот город не спит никогда.
— Доброй ночи, — здороваюсь я с милым стареньким консьержем, который немного похож на Эйнштейна.
— Доброй ночи, дочка, — приветствует он меня.
М-да, видимо, надо привыкнуть к этим «дочка, сестра, госпожа». Прямо как в сериалах, ей Богу. Значит, буду с ними общаться так же тепло.
— Дядя, я забронировала 27-ую квартиру на 2 месяца. Вот мой паспорт.
Он проверяет мои данные и через минуту протягивает мне ключи от квартиры.
— Если нужна будет помощь или будут вопросы, сразу обращайся ко мне, хорошо? Помочь тебе поднять чемодан? — вежливо спрашивает дяденька.
Кстати, надо бы его имя узнать.
— Хорошо, обязательно к вам приду, если что. Чемодан я сама подниму, он не тяжёлый. А как вас зовут?
— Акиф, — ответил он с доброй улыбкой.
Такой милый дяденька, от него так и веет добром.
Я поднимаюсь на 5 этаж и открываю двери в квартиру. К моему счастью она выглядит точно так же, как и на фотографиях. Светлая, просторная, минималистичная — обожаю.
Написав Юсефу и родным, что я уже на месте и всё в порядке, я быстро разбираю свой чемодан, переодеваюсь в пижаму, умываюсь и ложусь спать.
Правда, уснуть у меня всё-таки не получается. Слышу утренний азан, звучит приятно. Говорят, чтобы любить азан, необязательно быть религиозным человеком. Так оно и есть. Например, я верю во Вселенную и в то, что есть Творец, но не придерживаюсь никакой религии. Однако, я уважаю каждую религию, мне нравятся как мечети, так и храмы. И я считаю, что в этом нет абсолютно ничего плохого. Главное — верить в светлое, жить по совести и быть добрым человеком.
Мне уже не терпится найти Митру, поговорить с ней и узнать всю правду, поэтому я не могу спокойно сидеть в этой квартире. На часах почти 6 часов утра, и я решаю собраться и выйти. Зимой в Стамбуле достаточно прохладно, поэтому я одеваюсь максимально тепло, так как не могу терпеть холод. Спустившись вниз, я вижу дядю Акифа, который сидит и пьёт чай.
— Доброе утро, дочка. Ты чего так рано?
— Доброе утро, дядя Акиф. Я не смогла уснуть и решила выйти. Здесь где-то есть кафе, где можно позавтракать?
— В такую рань кафе закрыты, но есть небольшая пекарня, куда я обычно хожу, там есть много разных булочек, симит, кофе, чай, и я как раз туда и собираюсь.
— О, отлично! Можно с Вами?
— Конечно, пойдём.
Эта пекарня находится рядом с домом, поэтому добираемся мы туда быстро, но всё равно успеваем замёрзнуть.
— Этот холодный утренний ветерок, как любимый человек. Любишь его, и подышать им хочется, но порой его холод заставляет тебя почувствовать боль, — говорит дядя Акиф с улыбкой на лице, но болью в глазах.
Сразу стало интересно, что же он пережил, чтобы так сравнить ветер с любовью.
— Какое интересное сравнение, — отвечаю я, присаживаясь за свободный столик.
— Что ты будешь?
— Я возьму симит и чай, только не слишком горький.
К нам подходит молодая блондинка со светло-голубыми глазами, будто стеклянными.
— Дядя Акиф, Вам как обычно? — спрашивает она.
— Да-да, а дочке симит и чай, но не горький.
— Да, не горький, пожалуйста.
— Принято, сейчас же несу.
Она уходит, а я продолжаю рассматривать её. Очень красивая и необычная девушка, у неё какая-то другая энергетика, иначе я не могу объяснить то, что я не могу оторвать с неё глаз.
— Её зовут Эмель, она давно здесь работает, считай, выросла у меня на глазах. Хорошая девушка, воспитанная, — судя по тому, что он начал рассказывать о ней, он заметил мой взгляд и интерес.
— У неё совсем нетипичная внешность для турчанки.
— Согласен, но оба её родителя чистокровные турки, и у её отца были такие же глаза.
— Были?
— Он погиб в автокатастрофе год назад. Хорошим был человеком…
В этот момент к нам подходит эта девушка с нашими заказами.
— Прошу, приятного аппетита.
Мы её благодарим и начинаем завтракать. Я не знала, что так сильно проголодалась, пока не проглотила первый кусочек этого вкусного симита, запив его горячим чаем.
После завтрака дядя Акиф не даёт мне расплатиться, говоря, что в этот раз угощает он. Мы прощаемся с Эмель и выходим из пекарни.
— Дядя Акиф, я ищу вот этот дом, — показываю я листок бумаги с адресом, который мне дал дядя Давид.
— Хм, это же совсем недалеко. Смотри, тебе надо…, — он рассказывает, как мне туда добраться.
Шаг за шагом я приближаюсь к тому самому дому. Дядя Акиф сказал, что рядом с этим домом будет кофейня с каким-то необычным восточным дизайном.
Эта улица действительно оказалась не так далеко, и она довольно оживлённая, несмотря на то, что сейчас 7 утра. Я вижу ту самую кофейню, о которой говорил дядя. Я подхожу к ней ближе и чувствую невероятный аромат кофе и разных масел, как в Иране. Несмотря на прохладную погоду, всё же светит солнце, лучи которого греют людей, сидящих за столиками на улице и попивающими кофе. Я поднимаю глаза выше, чтобы посмотреть название этой кофейни, и моё сердце застывает… Название кофейни «Мечта Мирай». Это точно не может быть совпадением. А что, если эта кофейня принадлежит Мирай, то есть моей настоящей матери, и сейчас внутри?
Подойдя ближе ко входу, дрожащими от волнения руками я открываю дверь. Сделав шаг внутрь, я словно перешагнула порог времени, погрузившись в атмосферу, где каждая деталь выдержана в изысканном восточном стиле. Здесь всё напоминает об Иране. Играет композиция Андре Хоссеин «Караван», на полках с книгами я вижу книги Омара Хайяма, Шемси Тебризи, Рудаки и множество других легендарных писателей Ирана. Древние орнаменты на стенах, тёплые оттенки, стильные ткани и ковры буквально трансформируют это пространство в бесконечный мир иранской культуры.
Внутри людей не так много, как снаружи, и пока я не вижу никого, кто мог бы быть похожим на Мирай или на Митру. Хотя, я не знаю, как они выглядят, но у меня ощущение, что я сразу их узнаю, если увижу.
— Добро пожаловать! Что будете пить? — спрашивает меня бариста, стоя за кассой.
Я обращаю свой взгляд на него. Мужчина среднего роста с тёмными волосами, густой бородой и строгим взглядом.
— Здравствуйте. Ничего, спасибо. Я ищу, может, Вы знаете, Мирай. Ну, или же, Митру. Они здесь?
Думаю, что он заметил моё волнение, это видно по его взгляду. Внезапно его строгий взгляд исчезает, и на его губах рисуется добрая улыбка.
— Прошу прощения, Вы, случайно, не Ария?
Он знает моё имя! Он знает меня! Значит, Мирай и Митра точно здесь. Они не забыли меня, не забыли!
— Да! Я Ария. Где они? Можете их позвать, пожалуйста?
Моё сердце бешено стучит, и я радуюсь, как ребёнок. Я не думала, что буду настолько счастлива от того, что найду их.
— Подождите, минуточку.
Он снимает фартук, подходит ко мне и протягивает руку.
— Я Эрай. Очень много о Вас слышал, на самом деле. Я вырос здесь и с детства знаю вашу бабушку.
— Очень рада знакомству. Можем перейти «на ты»?
— Да, конечно, с удовольствием.
— Ты можешь сказать, Митра живёт по этому адресу? — спрашиваю я, показывая ему тот листок с адресом.
— Да. Тебя провести к ней? Не представляю, как она рада будет тебя видеть. Знаешь, она всегда говорит о тебе и очень тоскует.
После его слов внутри я ощутила такое тепло, словно я скоро воссоединюсь с семьёй, которая меня действительно любит и ждёт.
— Нет, я сама дойду, уже поняла, где это, но спасибо. Нам с тобой надо как-нибудь посидеть за чашкой кофе и поболтать. А сейчас я пойду, не терпится встретиться с ними.
Милая улыбка с его лица спала, и я не совсем понимаю, почему, но не могу сейчас об этом думать. Он просто молча кивает, а я оборачиваюсь и быстрым шагом выхожу из кофейни.
И вот, ощущая своё биения сердца, я подхожу к двери квартиры, в которой живут Мирай и Митра, и начинаю робко стучаться. Внезапно, дверь распахивается, и передо мной стоит пожилая женщина, в глазах которой играют слезы от волнения и радости. Мы встречаемся взглядами, слова уже не нужны. Правильных слов, чтобы описать этот момент, не существует.
— Ария? Внучка моя, доченька…
— Бабушка! — я впервые так сильно плачу от счастья и тоски одновременно.
Мы тепло и нежно обнимаемся, будто нас скрепляет не только крепкое родство, но и упущенные друг без друга года. В этот момент я испытываю то самое чувство, которого мне так не хватало. Я оказалась в объятиях той самой семьи, которой мне всегда не хватало.
Внутри дома Митры каждая деталь рассказывает историю о любви и заботе, о том, что каждый момент в этой жизни имеет смысл. И в это мгновение я понимаю, что наша встреча с бабушкой является не только встречей двух отдельных жизней, но и слиянием двух временных периодов, положивших начало новому главному пути — пути семьи и любви. И я очень надеюсь, мы начнём этот путь вместе, со временем заполнив всю пустоту в наших душах. Наша история только начинается…
Бабушка сказала подождать её на террасе, и я сижу здесь, прищурившись от солнца и обернувшись в плед. Интересно, а где Мирай?
— Хочешь пройти внутрь или посидеть здесь? — спрашивает бабушка, держа в руках толстые фотоальбомы и какие-то конверты.
— Можем посидеть здесь, тут очень хорошо.
Она садится напротив меня и протягивает мне альбом, на котором написано моё имя.
— Я собирала и хранила все эти фотографии для тебя. Посмотри.
— Бабушка, где Мирай? То есть, где моя мама? Когда она придёт?
После упоминания о ней выражение лица бабушки Митры поменялось так же, как и у Эрая. Видимо, её здесь нет.
— Прошу, скажи мне правду. Где она?
— Дочка, я обещаю, что никогда в жизни не буду тебе врать и расскажу всю правду. Поэтому, слушай…
Она берёт меня за руку, и я готова внимательно выслушать всё, что она мне расскажет.
— Джехан, твой отец, был единственной любовью в жизни Мирай. Она всегда любила и выбирала его, но, к огромному сожалению, он не смог любить её так же. Семья твоего отца не хотела видеть рядом с ним мою Мирай, ибо статусом мы были намного ниже, а это было слишком важно для них и их окружения. Когда об этом узнал твой дедушка Карам, узнал об отношениях Мирай и Джехана, он сказал, чтобы они срочно поженились, чтобы не опозорить нашу честь, но семья Джехана категорически отказывалась прийти к нам, и вскоре об этом узнали все наши близкие. Карам не простил этого Джехану и запретил им с Мирай продолжать эти отношения. Они расстались, и это решение принял Джехан, после чего покинул Тегеран. Моя доченька очень сильно страдала, перестала есть, пить, спать. Каждую ночь я смотрела на то, как она сидит у окна и плачет, но я никак не могла облегчить её боль. В один день ей стало плохо, она упала в обморок, после чего мы узнали, что она беременна. Я, конечно же, была рядом с ней и не злилась, но вот для Карама это стало концом света. Он выгнал её из дома, сказав, что такой дочери у него больше нет, и что она не может даже прийти на его похороны. Моей малышке тогда было всего лишь 17 лет…
Я слушаю бабушку, смотря на фотографии мамы. Я так на неё похожа! Надеюсь, что судьбы у нас похожими не окажутся. Не могу представить то, насколько ей было тяжело.
— Я отдала ей всё золото, что у меня на тот момент было, и она уехала в Стамбул к своей подруге по имени Берен. Она какое-то время жила в Тегеране, и они с твоей мамой ходили в одну школу, но затем они с семьёй вернулись обратно на свою Родину. Карам хоть и сам выгнал нашу дочь, был зол на неё, его гордость встала на первое место, он сильно страдал из-за тоски по дочери. В итоге он не смог выдержать этой тоски, и мы его потеряли. Мирай даже не смогла приехать на его похороны, иначе все бы узнали о её беременности. На тот момент все в городе говорили о возможной свадьбе Джехана и Азаде. Конечно же, Мирай об этом услышала и не хотела, чтобы тот, кто бросил её, уехал и вдобавок сошёлся с другой женщиной, узнал о ребёнке, которого она от него ждала.
У меня в голове сейчас крутится только один вопрос: «Где Мирай сейчас?». Но я продолжаю слушать бабушку, хочу знать всю историю. Та злость на Мирай, что была во мне, постепенно уходит. Я вижу бабушку и любовь ко мне в её глазах, но ещё я вижу в них горе и страдания, которые ей пришлось пережить вместе с моей настоящей матерью. Я не знала, что случилось и что заставило её оставить меня, но, кажется, что серьёзная причина на это всё-таки была.
— Я всё то время была в Тегеране и не могла переехать сюда к Мирай. И денег у нас тогда особо не было, и дом в Тегеране нужно было продавать, без Мирай и Карама он всё равно уже был пустым для меня. Спустя 3 месяца после того, как ты появилась на свет, Мирай внезапно приехала домой, оставила тебя мне и просто уехала. Всё, что она сказала, было: «Я не смогу её вырастить, мама. Ничего не спрашивай, я просто не смогу». Я не знала тогда причины и не понимала, как она может так поступить. Незадолго после этого ко мне на порог заявился Джехан, он узнал о смерти Карама и пришёл выразить свои соболезнования. Он увидел тебя и будто сразу понял, что ты его дочь. Он задал мне кучу вопросов, на которые ответить я ему не смогла. «Где Мирай? Кто этот ребёнок? Чей он?». Ему потребовалось немного времени, чтобы самому всё понять. Сначала он был безумно зол и грозился, что подаст на нас в суд и заберёт тебя силой, и только немного успокоившись мы смогли нормально поговорить. До Мирай мы не дозвонились, она не ответила никому из нас, хотя видела сообщения, которые я ей присылала о том, что Джехан хочет тебя забрать. В ответ я получила только одно сообщение со словами: «Арие нужна семья». Я поняла, что эту семью тебе сможет дать только твой отец. Он обещал, что будет хорошим отцом, что Азаде будет относиться к тебе, как к своей дочери, и что он разрешит нам с Мирай видеться с тобой. У них было хорошее финансовое положение, я была уверена, что ты будешь жить в достатке и не будешь ни в чём нуждаться.
— Я нуждалась в семье, бабушка. В любви, в заботе, и поверь, я ни капли не получила самого главного от папы и Азаде. У меня не было семьи! — в этот момент меня просто разрывает от злости.
Причина того, что они бросили — это плохое финансовое положение? Серьёзно, чёрт возьми?!
— Дочка, прошу, выслушай меня до конца, и я обязательно выслушаю тебя. Если я сейчас остановлюсь, то у меня больше не будет сил рассказать тебе всё. Это нелегко, поверь мне.
Я просто замолкаю и внимательно смотрю на неё, слушая дальше.
— Я позвонила Берен после того, как Джехан увёз тебя, начала сильно ругаться на Мирай, тем самым желая выпустить свой гнев за то, что тебя у нас забрали, и что я не смогу больше вдыхать твой прекрасный запах. Берен не смогла больше скрывать от меня всё, и после того, что она мне рассказала, я первым же рейсом прилетела в Стамбул. Когда я увидела свою доченьку, не смогла поверить своим глазам. Исхудавшая, бледная, даже не бледная, а синяя. Она была смертельно больна…
Нет. Пожалуйста, умоляю, только не это. Прошу!
— Во время беременности врачи обнаружили риск врождённого порока сердца, который может выявиться после родов. Она была на 4-ом месяце, когда ей об этом сообщили, но она ни на миг не задумалась о том, чтобы прекратить беременность. Она сказала, что готова была к любому исходу, но не отнимет у тебя жизнь. После родов всё случилось ровно так, как и предупреждал врач. Болезнь выявилась и быстро начала прогрессировать. Сердце моей доченьки слабело не по дням, а по часам. Она поняла, что ей осталось недолго, поэтому ей пришлось отдать тебя мне, потому что у неё не хватало сил даже на то, чтобы встать с постели.
Бабушка плачет, а я в этот момент просто смотрю на фотографию моей матери, и не могу пошевелиться, но из моих глаз ручьём текут слёзы, и этот ком в горле просто душит меня.
— Я продала наш дом в Тегеране, пыталась найти какое-то лекарство, которое сможет спасти мою Мирай, но всё было впустую. Свои последние дни она провела, смотря на твои фотографии, вдыхая твой запах через твои вещи и тоскуя по тебе. Она написала тебе несколько писем, которые ты должна прочесть. Одно из них на твой 21- ый день рождения, — говорит бабушка, протягивая мне те самые письма.
— Почему именно на 21-ый? — еле-еле спрашиваю я сквозь слёзы, но ответ уже знаю.
— Я не понимала её любовь к этой цифре, но она всегда говорила, что это её благоприятное и волшебное число. Она с нетерпением ждала свой 21-ый день рождения, говоря, что это будет лучшим возрастом в её жизни. И представляешь, что за волшебство случилось, когда ты появилась на свет 21-ого числа. По словам Мирай, 21 января было лучшим днём в её жизни. Ох, доченька моя…
Я подхожу к бабушке, и мы плачем вместе. Она потеряла свою дочь, своего единственного ребёнка, а я свою мать, о которой только недавно узнала. Сначала мне казалось, что я не готова была узнать о ней, затем найти её, но вот к её потере я точно никак не была готова. Единственное, что сейчас хотябы немного меня утешает, так это то, что я узнала всю правду, обрела бабушку, с которой у нас одна боль.
— Бабушка, ты больше не одна. Теперь я рядом, хорошо? Я тебя не оставлю.
— Моя малышка, как же я рада, что ты наконец-то пришла. Я всегда ждала тебя. Всегда надеялась, что однажды ты постучишься в мои двери, пройдёшь за порог нашего дома, и я больше ни за что тебя не потеряю.
Она обнимает меня так крепко, словно до сих пор боится, что меня кто-то у неё отнимет.
— Бабушка, я выйду ненадолго, хочу немного подышать свежим воздухом и переварить всё. Ты же не против?
— Нет, иди, доченька. Понимаю, тяжело узнать такую правду. Только будь очень осторожна, хорошо? Если что, можешь попросить Эрая куда-нибудь тебя отвезти. Он мне как сын, работает в нашей кофейне. Кстати, историю этой кофейни расскажу тебе уже потом.
— Мы с Эраем уже познакомились. Я заметила кофейню и увидела его там. Хорошо, если что, попрошу его помочь.
— К ужину будь здесь, договорились? Накормлю тебя своими самыми лучшими блюдами и долго-долго будем с тобой разговаривать.
— Договорились, бабушка.
Я иду в эту кофейню, чувствуя себя совершенно опустошённой и обессиленной. Но там такая атмосфера, что я чувствую себя дома рядом с Мирай, рядом с моей мамой.
— И снова здравствуй. Как ты? Нашла Митру? — спрашивает Эрай из барной стойки, как только я захожу в кофейню.
— Привет, да. Я могу взять кофе?
— Конечно, какой хочешь?
— Не знаю, давай то, что обычно берёт бабушка.
— Будет сделано. Ты присаживайся, куда тебе удобно, я принесу.
— Хорошо, сколько с меня? — спрашиваю я, доставая кошелёк.
— Ты что, конечно же нисколько, — отвечает он таким тоном, будто я сказала что-то очень глупое.
Хотя, судя по тому, что это кофейня моей бабушки, то возможно мой вопрос всё-таки и был глупым.
Я сажусь в угол и жду Эрая. Приходит сообщение от Юсефа:
«Любимая, доброе утро.»
«Доброе утро.»
«Как ты? Всё хорошо?»
«Я позвоню тебе скорее всего ночью и всё расскажу. Но вкратце, я нашла Митру. И Мирай теоретически тоже. Сейчас не могу говорить, но все подробности расскажу по телефону.»
«Ого! Жду с нетерпением. Береги себя. Люблю очень сильно.»
«Я тебя ещё больше», — отвечаю я и кладу телефон обратно в сумку.
Эрай несёт моё кофе.
— Прошу, — говорит он, аккуратно положив его на столик.
— Ты занят? У тебя будет время выпить кофе со мной? — спрашиваю я очень уставшим голосом, да и таким же видом, и он это замечает.
Эрай осматривается, затем смотрит на часы на стене.
— Думаю, что да. Посетителей пока мало, и как раз скоро подойдут бариста и официанты, и я буду полностью свободен.
— А ты здесь не бариста разве? Или вас несколько?
— Нет-нет, я управляющий, просто иногда открываюсь пораньше и работаю сам, пока ребята отдыхают. Сейчас я сделаю себе кофе и подойду.
Я молча киваю, при этом мило ему улыбаясь, так как на его вежливость я не могу отреагировать иначе. Интересно, как они с бабушкой познакомились? И когда? Может, он даже мою маму знал, потому что на вид ему больше 30-ти.
— Всё, я полностью в твоём распоряжении. Как прошла встреча с Митрой? Как прошёл этот долгожданный момент?
Ему и правда интересно, он спрашивает это не из вежливости или уважения к бабушке.
— Лучше, чем я ожидала. Просто я ехала с некой, скажем так, злостью и обидой, но как только зашла сюда, а затем ещё увидела бабушку, все негативные эмоции просто испарились. А ещё я поняла, почему твоё выражение лица так изменилось, когда я сказала тебе, что мне не терпится встретиться «с ними»…
И его выражение лица меняется снова.
— Я просто не мог тебе никак ответить, да и ситуация, конечно, очень печальная. Честно, я думал, что ты сойдёшь с ума, разнесёшь весь город или наоборот превратишься в «овощ», узнав такую правду. А ты здесь, пьёшь кофе, разговариваешь и даже можешь улыбаться. Ты сильная девушка. Прямо как твоя мама.
— Ты знал её?
— Да, вы с ней, как две капли воды, очень похожи. Я когда тебя увидел, сразу подумал, не Ария ли ты случайно.
— Правда?
Мои глаза наполняются слезами, но при этом я улыбаюсь. Приятно слышать, что я похожа на неё.
— Да. Слушай, я её не очень хорошо помню, но моя мама была с ней очень близка. Может быть, Митра рассказала тебе о Берен — это моя мама.
— Серьёзно?! — я чуть ли не вспрыгиваю с места.
— Серьёзно-серьёзно. Я могу тебя с ней познакомить, и ты спросишь у неё всё, что захочешь. Она тоже ждёт тебя и очень хочет с тобой познакомиться.
И так, за сегодня я успела побыть расстроенной, обрадоваться, затем снова разбиться вдребезги, и сейчас я снова обрадовалась. Вроде бы всё плохое, что могло случиться и огорчить меня, закончилось. Надеюсь, что с этого момента я буду только радоваться. Мне всего лишь 20, хотя совсем скоро уже 21, и, если бы не бабушка, я бы даже не вспомнила о своём предстоящем дне рождения. Мама всегда говорила, что 21 год будет лучшим годом в её жизни. Она до него, к великому сожалению, дожить не смогла. Но я доживу и проживу его счастливо вдвойне. И за маму, и за себя.
— Я с удовольствием познакомлюсь с ней!
— Отлично, тогда я сообщу ей об этом, и решим, когда устроить это легендарное знакомство.
— Хорошо. Можно завтра, например, или когда вы будете свободны.
— Принято. Я поговорю с ней и дам тебе знать.
— Спасибо, — благодарю я Эрая.
Ещё одно приятное знакомство в моей жизни.
— Слушай, а могила моей матери… Она ведь в Стамбуле, верно? Просто бабушка ничего не сказала об этом, а я была не в состоянии спросить.
— Да, она здесь. Я с Митрой и мамой был там несколько раз, а они частенько туда ходят. Могу тебя отвезти, если ты готова к этому.
— Откровенно говоря, я не думаю, что когда-либо буду готова к этому. Но я хочу поехать, отвези меня к маме, пожалуйста.
— Отвезу, поехали прямо сейчас. Ты боишься мотоциклов?
— Нет, не боюсь.
Я сижу на мотоцикле, запрокинув голову и позволяя ветру играть с моими волосами. Передо мной простираются бесконечные улицы и здания Стамбула.
Я чувствую, как адреналин начинает проникать в мои вены, но моментами он смешивается с некоторой тревогой.
Вокруг меня расстилается Стамбульская красота. Изящные минареты затмевают небо, словно они — хранители старинных историй, скрытых в стенах этого города. Поднимающиеся вдоль Босфора дома переплетаются с городским шумом, создавая своеобразный симфонический оркестр. Сейчас я ощущаю себя частью этой симфонии.
Время от времени мне кажется, что я утратила всякую привязанность к внешнему миру. Сейчас мои мысли сосредоточены на матери и на тяжелом горестном бремени потери. Каждый раз, когда я представляю её, я чувствую, как сердце сжимается в груди. Я никогда её не знала, не чувствовала тепло её объятий и не видела её нежную улыбку и сияющие глаза. У меня была надежда на то, что когда-то я обрету воспоминания о ней, а теперь всё, что у меня осталось — это надежда найти утешение на её могиле.
Мы прибыли на кладбище. Эрай провожает меня до могилы и останавливается.
— Я буду ждать тебя здесь, — говорит Эрай, в ответ я просто киваю.
Я направляюсь к месту последнего покоя своей настоящей матери. Каждый мой шаг словно принимает на себя вибрации истории, заложенной в земле этой могилы. И вот я оказываюсь у неё, в просторном парке с множеством каменных надгробий. Я опускаю колени на траву. Волны эмоций пронизывают моё тело, а горькие слезы подкатывают к глазам. Рукой я медленно касаюсь холодного мрамора, и, закрыв глаза, пытаюсь удержать всё, что оставила позади.
Я включаю своё воображение и представляю, как мы с мамой бродим по узким улочкам Стамбула, кушаем местные лакомства и наслаждаемся запахом пряностей на базарах. Стамбул для нас обеих полон загадок, прелюдией к нашим приключениям и каким-то волшебным источником вдохновения.
Я не хочу, чтобы моя мама, которая испытала слишком много горя при жизни, смотрела с небес на мои печаль и слёзы. Она пожертвовала свои непрожитые годы не для того, чтобы я страдала. Я хочу потратить их на счастье, смех, приключения и любовь.
Открыв глаза, я с твердостью смотрю на могилу, которая отныне является для меня символом безусловной материнской любви.
Маршрут сюда на мотоцикле отразил моё собственное путешествие — путешествие к принятию потери и к продолжению жизни.
Я переношу свой взгляд с могилы на горизонт Стамбула, где сливаются в одно две реки: Золотой Рог и Мраморное Море. Эти два элемента смешались, создавая идеальное зеркало, которое словно отражает безграничную мощь города и моё собственное возвращение к жизни.
Я поднимаюсь с колен, глажу рукой могильный камень и встаю рядом с ним.
Находясь здесь я чувствую, будто она рядом. Для того, чтобы она услышала меня и поняла, я не нуждаюсь в словах. Она будто обнимает меня за плечи. Я чувствую невероятное тепло и силу, которые не могу объяснить.
Из-за облаков вышло тёплое солнце, которое подсушивает мои слезы, и ветерок, который помогает привести в порядок мои мысли. Шум листьев возвращает меня к реальности, и я решаюсь вернуться к Эраю.
Увидев на входе к кладбищу уже знакомый мотоцикл, подхожу к нему и осматриваюсь. Не вижу Эрая.
— Ария! Я иду! Ты в порядке?
Я молча пожимаю плечами, потому что не могу ответить на этот вопрос.
— В такие моменты очень трудно найти подходящие слова. Но я вижу тебя, ты очень сильная и смелая, ты очень стойко держишься.
— У меня просто нет другого выбора, — отвечаю я с горечью в голосе и лёгкой улыбкой.
Видно, как он переживает за меня, хочет поддержать, но он не из тех мужчин, которые выдают сто слов в минуту. Однако даже от его присутствия становится немного легче. Я чувствую его близким человеком, может быть, потому что его мама была лучшей подругой моей матери, он всегда был рядом с моей бабушкой и работает в её кофейне. Он как близкий друг семьи, и я уверена, что он хороший человек.
— Как ты смотришь на то, чтобы мы немного прокатились и посидели в одном прекрасном кафе? Я очень хочу, чтобы ты попробовала самый вкусный Сан-Себастьян в Стамбуле. К тому же, мне кажется, что тебе надо немного перекусить, набраться сил и отвлечься.
Есть мне совсем не хотелось, но он прав, мне надо немного отвлечься, поэтому я соглашаюсь поехать с ним.
Он садится на свой чёрный спортивный мотоцикл, протянув мне шлем. Обняв Эрая, мы направляемся в самый центр города.
По дороге я рассматриваю здания, смотрю на людей. Жизнь кипит в этом городе. Он очень шумный, колоритный. Разные запахи, звуки, музыка. Казалось, я даже не успеваю всё прочувствовать и захватить.
Пока мы едем, я чувствую очень приятный сладко-горький парфюм Эрая. Он очень подходит к его мужественному образу. Я не замечаю, как закрываю глаза…
— Эй, Ария… — низким и нежным голосом говорит Эрай. Мы приехали, идём.
— Ой, я не заметила, как мы доехали, — говорю я.
Весь день без нормальной еды и море слёз отключили моё сознание на минуту.
Мы оказались в самом центре Стамбула. Узкая улица с брусчаткой ведёт нас вверх к Галатской башне. Вокруг много магазинчиков с сувенирами, торговцы зазывают каждого туриста, привлекая своими громкими голосами. Я не перестаю удивляться этому городу. В нём сочетаются многовековая история в виде старинных построек и современных граффити на закрытых ставнях магазинов. Приближаясь к башне, я ощущаю её величие, меня немного отвлекает вся эта обстановка от внутренней разрухи.
Вот мы уже подходим к тому самому кафе, куда меня хотел привезти Эрай.
— Я немного переживал, что здесь будет многолюдно и шумно, но нам очень повезло.
К нам подходит молодая девушка и приносит меню. Я замечаю, с каким интересом она смотрит на Эрая, но он совсем не обращает на это внимания. От запаха ванили и шоколада у меня достаточно сильно разыгрался аппетит, и я поняла, что сегодня ничего толком не ела.
— Ты позволишь мне сделать заказ для тебя, Ария? — с лёгкой улыбкой сказал Эрай.
— Да, ты говорил здесь есть какой-то вкусный десерт, и, кажется, я проголодалась, — ответила я.
— Нам, пожалуйста, два Сан-Себастьяна и два чая.
— Один не горький, пожалуйста, — добавляю я.
Официантка отправилась за нашим заказом, а я пробую собрать свои мысли в адекватные вопросы и предложения. Но Эрай начал говорить первым.
— Ария, знаешь, рассказы о тебе и твоей настоящей семье были со мной всю жизнь, поэтому, когда ты пришла, я будто бы выдохнул. Твоя бабушка ждала встречи с тобой очень долгое время. Моя мама часто говорит о Мирай, как о прекрасном человеке. Я уверен, что она бы тобой гордилась. Я не мастер красивых фраз, но я готов поддержать тебя и ответить на твои вопросы. Но сейчас просто поешь и дай себе время. Ты получишь все ответы на свои вопросы, когда придёт время.
Я поднимаю глаза и смотрю на него. Взрослый и сильный мужчина с трудом подбирал слова, чтобы поддержать меня. Кстати, насчёт «взрослый», я так и не спросила, сколько ему лет. Ну ладно, это не особо важно.
Я улыбаюсь ему в ответ, нам приносят наш заказ.
— Ну, а теперь приятного аппетита, только не спеши, попробуй ощутить этот вкус, — с улыбкой говорит он.
Я беру ложечку и пробую. Это невероятно вкусно! Следом идёт второй кусочек, третий, и я не понимаю, как быстро всё съедаю.
— Эрай, спасибо, было очень вкусно.
— Я очень рад, Ария. Если захочешь, мы будем ещё приезжать сюда, только обещай есть всегда с таким же аппетитом.
Первый раз за день я сегодня искренне улыбнулась.
Эрай оплатил счет, мы подошли к мотоциклу и направились к бабушке. По дороге я обдумываю все, о чём хочу с ней поговорить.
Зайдя в дом, я чувствую аромат маргарина и корицы. Он словно окутал меня в тёплый плед. Бабушка Митра встречает меня с лёгкой улыбкой и тёплыми объятиями, она ждала меня. Всё, о чём я хотела поговорить, куда-то улетучилось при виде её, и мне хочется простой спокойной беседы о чём угодно. Она накрыла стол из различных иранских и турецких блюд, как будто ужинать будем не мы вдвоём, а большой компанией. Теперь я понимаю, когда мои друзья раньше говорили о том, что бабушки вечно пытаются их накормить.
Мне кажется, что я впервые в жизни так наелась. После ужина я помогаю бабушке убрать стол и загрузить посуду в посудомоечную машину.
— Идём пить чай, я сделала любимые булочки твоей мамы.
Видимо, бабушка хочет, чтобы я превратилась в пончик. Отказать я ей не могу, да и мне интересно всё, что любила моя мама. Так что, иду пробовать.
Мы садимся за стол около панорамного окна и поедаем эти вкусные булочки, попивая чай и смотря на вечерний Стамбул.
После поедания вкусных булочек, чаепития и рассказов бабушки о Стамбуле, я пришла в квартиру, которую арендовала. Бабушка попросила остаться с неё и вообще переехать туда, но я сказала, что сегодня останусь тут и завтра начну читать письма мамы, а после решу вопрос с этой квартирой и перееду к ней. Она не стала на меня давить и отнеслась к этому с пониманием, несмотря на то, как она хочет, чтобы я уже была рядом с ней и никуда от неё не уходила.
Я звоню Юсефу по видео и рассказываю ему всё, что сегодня было.
— Думаю, что тебе надоело это слышать, но ты слишком сильная. Честно, я просто уже удивляюсь этому. Ты точно в порядке?
— Действительно, я слышу это уже слишком часто. Но да, я в полном порядке. Не знаю, как тебе объяснить. Я нашла ответы на все свои вопросы и тем самым та пустота, что была внутри меня, заполнилась. Единственное, я хочу больше узнать о своей матери, и всё.
— А что думаешь делать с отцом и Азаде?
— Не знаю, любимый, честно. По отношению к Азаде я совершенно опустошена, ничего к ней не чувствую. На отца есть обида, я не хочу его слышать и видеть. Думаю, что буду с ним общаться только ради Саны, и всё. Если когда-то он придёт ко мне, осознав все свои ошибки, и попросит прощения, то, может, и я сделаю к нему шаг навстречу.
— Хорошо, милая, как будешь себя лучше чувствовать, так и поступай. Я за любое твоё решение, ты знаешь.
— Знаю.
— А этот Эрай, он женат?
— Не знаю, мы о личном не говорили ещё.
— Ещё?
— Ну, в плане, мы говорили о других вещах. О чём-то личном мы вообще не говорили, и я ничего у него не спрашивала.
По его лицу и молчанию видно, что он ревнует.
— Ты меня ревнуешь, — игриво говорю я.
— Конечно ревную. Я хочу, чтобы в такие важные моменты я был рядом с тобой, а не какой-то Эрай.
— Понимаю, ты прав, любимый.
Ещё немного поговорив, мы прощаемся, и я ложусь спать. Завтра начну читать письма, которые мне оставила мама. Ничто больше не даст мне прочувствовать, понять и узнать её так, как эти письма…
Капли моих слёз падают на бумагу… Вы когда-нибудь чувствовали любовь и тепло от написанных на бумаге строк? Я чувствую, и это придаёт мне нереальную силу и энергию. Мне не терпится прочесть следующие письма.
Я никогда не думала о том, что будет, если наши с Юсефом пути разойдутся. Если честно, я даже не думала о том, что такое вообще может быть, но ведь может, не так ли? Это жизнь, люди сходятся и расходятся. Пары расстаются даже после 30-ти лет брака, совместного быта и детей. Но есть, конечно, и те, чей огонь любви не погас за долгие годы, и кто состарился вместе, продолжая любить друг друга до последнего вздоха.
Интересно, какой же конец ждёт нас с Юсефом? Подумав обо всём этом, решаю написать ему сообщение с напоминанием о том, как сильно я его люблю.
С одной стороны, я не хочу за один день прочесть все письма мамы, потому что хочу, чтобы её письма были со мной каждый день, и я каждый день узнавала от неё что-то. Но, с другой стороны, мне не терпится их все прочитать. Немного подумав, решаю, что не буду читать все сразу, а растяну это удовольствие настолько, насколько смогу. Сегодня хочу прочесть ещё одно, поэтому быстро открываю его и начинаю читать.
Самое время познакомиться с ней.
Я иду в кофейню, чтобы попросить Эрая устроить нам с ней встречу. Я не делаю этого по телефону, потому что его номер я не взяла, как и он мой.
Оглядев помещение, я, наконец, нахожу Эрая и делаю несколько робких шагов в его направлении. Он сосредоточен, делая кому-то ароматный кофе, и даже не замечает моего приближения. Я прекращаю передвижение и несколько мгновений просто молча наблюдаю за ним, не хочу его отвлекать. Да и, если честно, немного стесняюсь его. В день нашего знакомства такого не было, потому что я думала совсем о другом и даже толком не замечала ничего вокруг. Но сегодня я чувствую себя довольно неловко перед ним, будто я слишком много прошу и достаю его. Но, другого выбора у меня нет.
Наконец, я набираюсь мужества и произношу его имя. Он смотрит на меня, полный любопытства и удивления. Его улыбка освещает лицо, и вся моя нервозность тает.
— Привет, Ария! Не ожидал тебя увидеть сегодня, — говорит он, приподнимая бровь.
Ответив ему улыбкой, я шагаю к нему.
— Я тоже не ожидала найти себя сегодня здесь, но после прочтения письма тёти Берен я подумала, что пора бы уже познакомиться с ней.
— Ты открыла письма! Все прочла? — спрашивает он, отдав чашку кофе официанту и подойдя ко мне поближе.
— Нет, я хочу насладиться ими, поэтому решила читать по 3 письма в день.
— Так и думал. Я бы тоже так сделал, — отвечает он, проводя рукой по своей бороде. — Насчёт знакомства ты права, можно уже это устроить, мама тоже ждёт. Подожди минутку, я позвоню ей и узнаю.
Я киваю, и Эрай отходит, чтобы сделать звонок. Возвращается довольно быстро.
— Всё, сегодня вечером ждём тебя на ужин. Могу заехать за тобой или ты можешь подойти сюда, и сразу поедем к нам.
— Я подойду сюда, не хочу тебя утруждать.
— Ты что, в любое время, — вежливо отвечает он, и его лицо покрывается самой искренней улыбкой. — Хочешь выпить чашку кофе? Могу устроить себе небольшой перерыв.
— Хочу. Посидим на улице?
— Конечно, ты проходи, я сделаю нам кофе и приду.
Расположение у кофейни прекрасное. Я уютно располагаюсь на террасе, наслаждаясь потрясающим видом на Стамбул. Серебряные купола мечетей играют в лучах заходящего солнца, создавая различные силуэты на фоне голубого неба, а нежный ветер ласково гладит мои волосы. Я глубоко вдыхаю свежий стамбульский воздух, ощущая, как каждая клеточка моего тела пробуждается и наполняется энергией этого таинственного города. В этот момент я понимаю, что Стамбул — место, где время останавливается, а все проблемы и заботы теряют свою значимость. Что, если мой дом здесь? Моё место, где я могу пустить свои корни. Кто знает…
Мы подъезжаем к дому Эрая. Дом красивый, современный, во дворе много цветов и красивых кустарников. Берен стоит у входа и уже ждёт нас. Мне очень волнительно, и в то же время я расплываюсь в улыбке при виде неё.
Берен очень красивая, статная женщина. У неё светлые волосы, большие голубые глаза. Я всегда сперва обращаю внимание на глаза. Обожаю разглядывать узоры в них, они неповторимы у каждого. Я подхожу ближе и даже не успеваю первая поздороваться, как Берен опережает меня:
— Ария, дорогая, я так рада увидеть тебя! Добро пожаловать, милая! — с восторгом и трепетом произносит она.
— Здравствуйте, Берен. Я так рада вас видеть!
— Я тоже, милая! Прошу в дом, будем вкусно есть и долго-долго разговаривать.
И снова в голове мысль, что меня здесь точно хотят откормить до невозможных размеров.
Мы проходим в дом, там не менее красиво, чем снаружи. В доме всё продумано до мелочей. Красивые статуэтки, ароматические диффузоры, освещение. Я только успеваю на чём-то сфокусировать свой взгляд, как какая-то другая деталь переключает моё внимание.
— Эрай, покажи Арии дом, а я пока поставлю на стол блюда, — говорит Берен.
Осмотрев дом, Берен зовёт нас к столу. Сказать, что стол ломился от еды — просто ничего не сказать. Были долма, фрукты, овощи, сыры, пахлава, булочки и многое другое.
— Милая, ты не представляешь, насколько мы рады тебе и как сильно мы тебя ждали. Поскольку это наша первая встреча, я приготовила всё на свой вкус и ещё то, что нравилось твоей маме.
— Благодарю! Вы, наверное, на целую неделю приготовили.
— Ария, маму было не остановить, — смеясь, говорит Эрай.
Я не могу поверить, мы видим друг друга впервые, но будто знали всю жизнь. Берен современная женщина, но несмотря на это прекрасно готовит, и сама смотрит за домом. У меня даже не поворачивается язык назвать её «тётей». Глядя на неё, я всё время представляю свою маму в этом возрасте. Какой бы она была? Как бы мы сидели все вместе и проводили время? Эти мысли бегают в моей голове во время наших разговоров.
— Я прошу извинить меня, мне нужно ненадолго отойти поговорить по работе. Оставлю вас наедине, девушки, — говорит Эрай.
Он выходит из гостиной, отправляется в сад, и я понимаю, что сейчас лучшее время для моих вопросов.
— Как Вы познакомились с моей мамой? Где встретили её? Какой она была?
— Моего отца перевели тогда по работе в Тегеран и нам пришлось переехать всей семьей. Мне не очень хотелось ехать туда, скажу честно. Но в самый первый день приезда я вышла на прогулку и увидела Мирай. Знаешь, когда встречаешь своего человека, ты сразу это чувствуешь. Ты не хочешь прекращать разговор, и беседа льется словно ручей. Мы не заметили, как проговорили несколько часов. Твоя мама была очень красивой, с длинными волосами, грустным и мудрым взглядом, но нежная словно ангел. Если я — ураган, то она была тихим морским ветром. У нас было свое место для встреч, и мы всегда отлично проводили время. Мы могли рассказать друг другу абсолютно всё, и мы стали словно сестры. Я всегда мечтала о таком друге, как Мирай. Наша дружба после моего отъезда в Стамбул стала только сильнее. И из-за обстоятельств, сложившихся у нее с твоим отцом и из-за расстояния, нам было непросто находиться так далеко друг от друга.
— Почему мой отец так поступил? Почему он не стал добиваться моей мамы?
— Дорогая, жизнь порой играет с нами злую шутку. Это сейчас мы говорим об этом более-менее легко, и, кажется, что это было не так больно. Но они очень сильно любили друг друга и оба страдали. Мы ведь не знаем, как страдал Джехан. Когда его захотели женить его родители, он был настолько счастлив, что наконец-то сможет представить своей семье Мирай. Но, как ты уже знаешь, отец Джехана даже слушать не захотел о ней, сказав, что сам найдет ему невесту из их круга общения. Он был очень привязан к родителям, я бы сказала, даже зависим от них, поэтому выбрал другой путь. Мирай была просто на грани, поэтому ей пришлось переехать в Стамбул.
— У меня не складывается в голове, как он мог проявить такую слабость перед ними… — со злостью и полным отчаянием говорю я.
— Мы тоже этого так и поняли. Но ты стала новым смыслом её жизни, тем воздухом, которым она задышала. Ты спасла её от той губительной грусти и тоски по нему. Хотя, знаешь, твоя мама была настолько гордой и сильной женщиной, что не позволила бы себе долго страдать по тому, кто оставил её на полпути. Она быстро собралась и встала на ноги. Ты была для неё плодом не их любви, а именно её достойной и чистой любви. Знаешь, Ария, я очень по ней скучаю. Я пережила все стадии этой утраты, я винила и себя в том, что, может, нужно было больше быть с ней, не знаю, всё что угодно. Но, к сожалению, прошедшие события не вернуть. Я лишь благодарю судьбу за то, что в этом мире есть её частичка, которую теперь я могу видеть и обнимать. Ты знаешь, когда-то я услышала такую вещь: «Перед рождением, перед появлением на Земле, душа выбирает себе жизненный сценарий, и Бог не даёт нашей душе тех испытаний, которые мы не можем вынести». Так вот, ты должна гордиться своей силой, хоть она и заставляет проявляться в таких тяжелых случаях жизни.
Мы слышим, как идёт Эрай, поэтому Берен тут же начинает аристократично поправлять макияж от проступивших слез.
— Ну, как вы здесь без меня? — подбадривая и развеивая обстановку, говорит Эрай.
— Прекрасно!
Мы продолжаем вкусно есть, Берен постоянно накладывает мне еду и мне становится тяжело дышать.
На прощание Берен собирает мне с собой сладости, которые она приготовила специально для меня. День пролетел как минута. Нужно возвращаться домой. На улице уже темно, воздух стал более прохладным. Эрай подвозит меня домой.
— Ну вот мы и приехали, — говорит он, помогая мне слезть с мотоцикла.
— Спасибо за чудесный вечер. У тебя прекрасная мама. И она очень вкусно готовит.
— Тебе спасибо. Мою маму в гостеприимности вряд ли кто-то переплюнет. Отдыхай, завтра новый день.
— Доброй ночи.
Я поднимаюсь домой, ставлю в холодильник гостинцы и пишу Юсефу. Мне очень не хватало его, особенно вечерами. После непростых для меня дней мне хочется закрыться в его объятиях. В этой квартире, которую я арендовала на время пребывания здесь, низкие, но широкие подоконники. Я обожаю сидеть на них и смотреть в окно. Дом стоит на узкой улице, внизу магазинчики и кафе. Люблю смотреть на людей и что-то фантазировать об их жизнях. Но сегодня я просто укутываюсь в плед и жду звонка Юсефа.
Вчера я так и не дождалась звонка от Юсефа, и, проснувшись утром, заметила, что он так и не звонил, даже не написал. Но вместо его сообщения у меня накопилась целая их куча в каждой социальной сети и пропущенные звонки от Лео, Айши, Зейна, дяди с тётей, Лии и даже моей малышки Саны. Сегодня какой-то праздник? Не открывая сообщения, я читаю ту часть, которую видно, и вижу поздравления с… днём рождения.
Смотрю на число «21 января», и последние события за год проносятся у меня перед глазами. Я родилась 21 числа, на 21-ом году жизни узнала правду о своей родной матери, у которой 21 — любимое число. После определённых жизненных моментов я перестала верить в случайности. Как я уже когда-то говорила, случайностей нет. Всё в этой жизни не просто так.
Просмотрев конверты, я нахожу тот, на котором написано: «Открой в свой 21-ый день рождения».
Не могу не думать о том, как бы я встретила свои 21-ый год, если бы Мирай была жива, и я бы выросла именно с ней. Возможно, я бы выросла здесь, в Стамбуле, жила бы с ней и с бабушкой в той квартире, помогала бы им с кофейней… Может, она бы встретила свою настоящую любовь и была бы счастлива, а у меня бы был любящий отчим. Для меня их любовь с моим отцом не является настоящей. Со стороны моей мамы, то есть Мирай, возможно, она и была настоящей, но точно не со стороны отца, потому что он не боролся за неё… В общем, моя жизнь была бы совершенно другой.
Я не из тех, кто с нетерпением ждёт свой день рождения, планирует грандиозный праздник и радуется этому дню. Каждый год я получала сухие поздравления и материально дорогие, но не имеющие никакой духовной ценности, подарки. Я всегда говорила, что не люблю этот день и не хочу его отмечать, потому что я не особо рада тому, что появилась на свет. Очень позитивно, не так ли? Знаю. Но сегодня я не чувствую ту сильную печаль, которую всегда чувствовала в этот день. Я хочу провести этот день с бабушкой и искренне отпраздновать свой день рождения.
Объявляю этот день началом своей новой жизни.
Решаюсь наконец-то встать с кровати, привести себя в порядок, надеть свой любимый синий свитер (как по мне, синий — мой цвет, который дарит мне удачу) и пойти к бабушке. На минуту задумываюсь, позвонить ли мне Юсефу, так как он куда-то пропал и ещё меня даже не поздравил, но зная его, он готовит какой-то сюрприз, так что не буду его тревожить.
Спускаясь вниз, я вижу дядю Акифа.
— Здравствуйте, дядя.
— О, дочка! С днём рождения! Счастливых тебе лет! — неожиданно поздравляет меня он.
— Боже! Спасибо вам большое, — благодарю я и обнимаю его. — Я так приятно удивлена. Откуда вы знаете?
— Твой паспорт, я же тебя зарегистрировал, — он смеётся.
— Точно, — я смеюсь в ответ и думаю о том, как я этого не поняла.
— Я подготовил тебе маленький подарок, — говорит он и достаёт из кармана маленький пакетик.
— Вы серьёзно? Не стоило, правда…
— Всё нормально, доченька. Это маленький подарок от меня. Открывай.
Я беру этот пакетик и, открыв его, достаю браслет из чёрной нити с синим глазиком.
— У тебя необычная красота, а твоих глазах я вижу красоту этого мира, дочка. Этот браслет будет защищать тебя от сглаза. Носи на радость.
Я крепко обнимаю дядю Акифа и благодарю за этот прекрасный подарок.
— Я буду хранить его всегда, обещаю.
Он кивает и мило улыбается. Внезапно ко мне приходит мысль пригласить его на ужин. Только вот не знаю, на какой и куда, я же ничего не организовала. Но, думаю, что до вечера точно что-то прояснится.
— Дядя Акиф, придёте сегодня на ужин в честь моего дня рождения? Адрес я могу вам сообщить позже, Ваш номер у меня всё-таки есть.
— Конечно, с радостью!
И так, один гость у меня уже есть. Идём дальше.
С улыбкой, хорошим настроением и лёгкой походкой я иду к бабушке, но решаю сначала заглянуть в кофейню. Выпью чашку кофе и посоветуюсь с Эраем и поговорю насчёт ужина.
Гостей в кофейне не так много, как обычно, поэтому найти Эрая мне удаётся быстро.
— Привет!
— Привет, Ария! Ничего не говори, закрой глаза и не двигайся с места!
— Что? — удивлённо спрашиваю я.
— Давай-давай. Никаких вопросов, — указывает он, подойдя ко мне ближе.
— О-у, ладно-ладно. Пожалуйста.
Я следую его указаниям, поэтому стою с закрытыми глазами возле барной стойки в ожидании сама не знаю чего.
Внезапно становится слишком тихо, словно все вокруг замерли. Теперь мне стало волнительно. Спустя пару минут Эрай говорит мне открыть глаза.
Открыв глаза, я вижу перед собой бабушку, тётю Берен и Эрая с тортом, на котором свечи с цифрой 21.
— С днём рождения, моя золотая внучка, — поздравляет меня бабушка, протягивая торт и указывая на свечи. — Не забудь загадать желание.
Закрыв глаза, я думаю о том, чего бы хотела пожелать, но понимаю, что всё, о чём я мечтала, и так сбылось. Так что, я просто загадываю здоровья всем моим близким и задуваю свечи.
Я обнимаю каждого из них по-особенному крепко, потому что не знаю, как ещё выразить свои чувства.
— Спасибо вам большое! Никто и никогда настолько прекрасно не поздравлял меня и делал мне таких сюрпризов. Я безумно вам благодарна. Хорошо, что вы есть.
Мы с бабушкой и тётей Берен садимся за столик в углу, пьём чай и кушаем мой праздничный торт, а Эрай обслуживает посетителей.
— Бабушка, может вечером поужинаем у тебя дома? Тётя Берен с Эрайем тоже придут, а ещё дядя Акиф.
— А кто этот дядя Акиф, милая?
— Это консьерж в доме, где я снимаю квартиру. Он с первого дня так хорошо ко мне относится. Сегодня даже подарок мне сделал на день рождения. Он очень хороший и милый дядя, поэтому я позвала его на ужин. Но, если ты против, то ничего страшного.
— Нет, ты что, конечно же я не против. Тогда мы с Берен приготовим ужин, а ты пригласи его к нам. По времени восемь вечера нормально будет?
— Да, конечно. Я тоже помогу вам с ужином.
— А вот и нет. Сегодня твой день, так что ты отдыхай, погуляй, а мы всё сделаем. И, кстати, чуть не забыла…
— Да, бабушка?
— Ты сказала «у тебя дома», но это не мой дом. Это наш дом, хорошо?
В её голове чувствуется какая-то нотка обиды, ей было неприятно то, что я назвала её дом только её домом. И я это понимаю.
— Наш дом, — говорю я, взяв её за руку.
Мы продолжаем наше чаепитие, я слушаю, как бабушка и тётя Берен решают, какие блюда им вечером приготовить, и тут…
— Что? — от удивления задаюсь я вопросом.
У входной двери стоит Зейн с подарочным пакетом в руках.
Это точно он? Может, просто похож? Слишком сильно похож…
— Ария! — восклицает он, увидев меня.
Я буквально вскакиваю с места и мчусь к нему.
— Зейн! Ты шутишь? Я не верю своим глазам!
Мы обнимаемся, и я чувствую, как скучала по нему, сама того не заметив ранее.
— О Боже, как же я скучал, — искренне и тихо говорит он, обнимая меня и гладя мои волосы.
Мы завершили ту ситуацию с его чувствами ко мне на том, что мы просто хорошие друзья, и вроде забыли уже о ней. Однако, сейчас я всем своим нутром чувствую, что его тоска была совсем не дружеской, как и это объятие.
— Как ты нашёл это место? Как ты приехал вообще? Хотя, это понятно, но я имею ввиду, как тебе это в голову пришло?
— Мой отец открывает в Стамбуле небольшой бутик-отель, и мне нужно было приехать сюда, чтобы помочь ему с этим вопросом, поэтому я решил приехать пораньше, чтобы заодно побыть с тобой подольше и поздравить. Ария, я знаю, что ты через многое прошла за последние несколько месяцев, и я просто хотел хотя бы ненадолго побыть рядом и поддержать тебя. С днём рождения, девочка из другой Вселенной! Я безумно рад, что ты появилась в моей жизни. Надеюсь, что ты будешь в ней всегда. Будь самой счастливой, ведь ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой. — он протягивает мне подарочный пакет.
Я начинаю его открывать, но Зейн резко хватает меня за руку.
— Открой его дома, когда будешь одна, пожалуйста.
— Ой, хорошо, конечно. Спасибо большое, Зейн. Правда, ты сделал этот день лучше.
— Всегда и в любое время, не забывай.
— Слушай, пойдём-ка я познакомлю тебя со своей бабушкой Митрой и тётей Берен.
— Серьёзно? Чёрт, я прилично выгляжу? — спрашивает он с таким серьёзным выражением лица, что я не сдерживаю свой смех. — Что? Я серьёзно. Хочу произвести хорошее впечатление.
— Ты выглядишь шикарно, дружок. Впрочем, как и всегда, так что пойдём.
Бабушка и тётя с интересом смотрят на нас и на их лицах появляется хитрая улыбка. Видимо, они подумали, что Зейн — мой молодой человек.
— Знакомьтесь, дамы, это мой друг — Зейн. Мы вместе учимся в колледже, он с Тегерана. Зейн, это моя бабушка Митра и тётя Берен.
— Очень рад с вами познакомиться. Ария много о вас рассказывала, — говорит он, пожимая им руки.
Они отвечают ему тем же.
— Сынок, а какая у тебя фамилия? Может, я знаю кого-то из твоей семьи, а то уж слишком у тебя знакомое лицо, — говорит бабушка.
— Назари. Мой отец Ирфан Назари, а мать Лейли Назари.
Какие у них имена у всех красивые, оказывается. До этого я не знала даже фамилию Зейна, а имена его родителей тем более.
— Ты сын Ирфана и Лейли? Да что ты? Правда? — с удивлением спрашивает бабушка.
— Да-да. Вы их знаете?
— Конечно! Очень уважаемые люди, очень добрые. Я их знаю, но давно не видела, конечно. Ты очень похож на своего отца.
Зейн и бабушка улыбаются друг другу и, судя по улыбке Зейна, ему очень приятно было услышать это.
— Спасибо, госпожа Митра.
Мы с Зейном подходим к Эраю, чтобы заказать кофе, и заодно я знакомлю их тоже.
— Эрай, вечером мы ужинаем у бабушки, если что, — ставлю я его перед фактом.
— О-о-о, когда твоя бабушка и моя мама вместе на кухне, итог всегда один — стол, ломающийся от количества вкуснейших на свете блюд.
— Привет плюс 5 килограмм на весах, я так понимаю.
— О да, — смеётся Эрай, — а ты придёшь, Зейн?
— Конечно, — отвечаю я за него, затем оборачиваюсь к нему. — Ты же придёшь, верно?
— Ну, если вы приглашаете, то с радостью.
Немного ещё посидев в кофейне, бабушка с тётей Берен уходят по делам, а мы с Зейном выходим прогуляться.
До этой поездки он был в Стамбуле только один раз и толком не успел посмотреть город. Так что до вечера я хочу показать ему пару мест.
— Слушай, что-то я легко оделась. Не думала, что так замёрзну. Давай забежим домой, я быстро возьму свою тёплую куртку и шапку, а после начнём наш тур по Стамбулу? — предлагаю я.
— Конечно, давай, — соглашается Зейн.
При входе в подъезд я вижу дядю Акифа.
— Дядя, я поговорила с бабушкой. Пойдём к ней на ужин в 8 вечера. Вам удобно будет?
— Удобно, доченька. Может только совсем ненадолго задержусь, но точно буду, — отвечает он, затем обращает свой взгляд на Зейна, который стоит рядом со мной.
— Кстати, это мой друг из Тегерана, Зейн. Зейн, это дядя Акиф.
— Рад знакомству, господин, — говорит Зейн.
— Я тоже рад знакомству, — отвечает дядя Акиф и затем обращается ко мне, — Дочка, к тебе пришёл один молодой человек и ждёт тебя наверху.
— Молодой человек? Где наверху?
— Да, имени своего не назвал, но сказал, что к тебе. Буквально пару минут назад пришёл и поднялся на твой этаж.
Первая и единственная мысль в голове — Юсеф приехал сделать мне сюрприз. Я смотрю на Зейна и понимаю, что он думает так же.
Поднявшись на мой этаж, возле квартиры я вижу Юсефа с букетом синих пион. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Он замечает меня, и на его лице появляется та самая улыбка, которая переворачивает мой мир с ног на голову.
— Юсеф! — я буквально кидаюсь на него с объятиями.
— С днём рождения, любимая!
Я вдыхаю его запах так глубоко, что у меня начинает кружиться голова. Я так и знала, что он пропал из-за этого. Я же знаю того, с кем собираюсь связать свою жизнь.
— Зейн? — внезапно произносит он.
Я смотрю на него, и мне совсем не нравится этот взгляд. Нужно быть слепым, чтобы не понять то, что ему совсем не нравится присутствие Зейна здесь.
Я беру его за руку и скрываю волнение со своего лица улыбкой.
— Учитель Юсеф, здравствуйте.
Зейн тоже чувствует это напряжение. Для одного коридора его слишком много, аж душно стало.
— Вне колледжа можешь спокойно называть меня просто по имени. Как ты тут оказался? — спрашивает Юсеф спокойным тоном и с лёгкой улыбкой.
— Я приехал по делам своего отца с открытием бутик-отеля здесь. Заодно решил заехать к Арии и поздравить.
— Хорошо сделал, — отвечает Юсеф.
Вроде бы напряжение ушло. По крайней мере, все улыбаются.
— Давайте я быстро возьму свои вещи, заодно оставлю ваши подарки дома, и выйдем?
— Хорошо. Мы с Зейном подождём тебя внизу тогда.
Я молча киваю, Юсеф отдаёт мне букет, а Зейн свой подарок, и они спускаются вниз. Я захожу домой, оставляю подарки в гостиной, решив открыть их позже в одиночку, беру свою тёплую синюю куртку и чёрную шапку, и спускаюсь с Зейну с Юсефом. Я рада, что они оба здесь, но это напряжение между ними всё равно чувствуется. Его источник — Юсеф, но в чём причина? Я бы подумала, что ревность, но тема с Зейном давно закрыта. Ладно, спрошу у Юсефа, когда мы останемся наедине. Не буду портить себе настроение этими мыслями.
— Ну что, начнём нашу Стамбульскую прогулку?
Мы решили до шести вечера прогуляться по городу по прекрасному Стамбулу. Юсеф хорошо знает все места, но уже не особо помнит и говорит, что город очень изменился.
Мы направились в сторону Старого города, пересекая узкие старинные улочки, на которых ощущаются запахи ароматных специй и сладких леденцов. Зейн поначалу был тихим и молчаливым, но наконец-то начал улыбаться и вовсю наслаждаться атмосферой.
Пересекая мосты над Босфором, мы останавливаемся, чтобы посмотреть на исторический дворец Топкапы. Зейн и Юсеф стали соревноваться в том, кто сможет выдать больше интересных фактов об этом месте, довольно насмешливо поддразнивая друг друга. Вроде взрослые парни, а ведут себя как дети. Наблюдать за этим со стороны довольно весело, не буду их останавливать.
Мы сели на небольшую скамейку практически у самого Босфора. Я разглядываю мигающие огни солнца на воде. Зейн фотографирует всю красоту вокруг нас. Юсеф вдумчиво смотрит на Девичью башню.
— О чём думаешь? — спрашиваю я.
— О своей матери… Вспомнил, как она любила рассказывать мне легенду о любви Девичьей и Галатской башни.
— Такая легенда есть? Впервые слышу.
— Я тоже, — добавляет Зейн и подсаживается к нам.
— Расскажи, — прошу я Юсефа, взяв его за руку.
— Хорошо, рассказываю, — с приятной улыбкой на лице соглашается он. — Девичья башня была построена греками в XVII веке. С тех пор все влюблённые Стамбула наблюдали за её красотой, а она наблюдала за ними, чувствуя своё одиночество… Однажды напротив неё возвысилась Галатская башня. Эти две башни влюбились друг в друга с первого взгляда в присутствии всего Стамбула. Но огромный Босфор, разделяющий их своими водами, сделал их любовь невозможной.
— Вот это да…, — вздыхаю я.
— Да. А ещё говорят, что ты свяжешь свою жизнь с тем человеком, с которым поднимешься на Галатскую башню, — дополняет Юсеф.
— Это я слышал, кстати. Такая ирония получается… Галатская башня не может воссоединиться со своей любовью, поэтому связывает жизни других влюблённых, — говорит Зейн, задумчиво смотря на Галатскую башню.
— Стамбул, и вправду, город влюблённых, — говорит Юсеф.
— Как по мне, Стамбул — город несчастных историй любви.
Ребята смотрят на меня, словно не понимая, что я говорю.
— Что? Разве нет? Вы турецкие песни слушаете вообще? Прозы турецких поэтов читаете? Они пропитаны несчастными историями любви. Конечно, есть и истории с счастливым концом, но не знаю, они меня не вдохновляют.
— Почему? — спрашивает Зейн.
Тем временем Юсеф внимательно смотрит на меня, ожидая ответа.
— Несчастная любовь оставляет такую глубокую рану и причиняет такую боль, что до конца жизни можно писать стихи, песни и книги о ней. Такая любовь запоминается больше. Разве не так?
— Так. Полностью с тобой согласен, любимая.
— Я тоже с тобой согласен, но меня больше вдохновляет счастливая концовка. Есть любовь, которая ранит, а есть та, которая залечивает раны. Я больше за вторую.
— Я тоже за вторую, но, если говорить именно о вдохновении, то это первый вариант…
— Ладно, об этом мы можем говорить вечно, но нам пора, — говорит Юсеф.
— Точно. Я сначала поеду в отель, потом приеду на ужин. Пришлёшь мне адрес?
— Да, конечно.
Зейн уходит, а мы с Юсефом едем ко мне. Всю дорогу он рассказывает мне о делах в колледже, о делах в «Марсала», наших ребятах, а я про свою жизнь здесь. Прошло совсем немного времени, как я приехала, но по нашим рассказам я понимаю, что время идёт слишком быстро и жизнь буквально пролетает перед нашими глазами. Мы думаем, что у нас много времени для всего, но мы сильно заблуждаемся. Ведь на самом деле, у нас есть только сегодня.
То, что Юсеф только приехал, а мы уже успели поругаться, меня сильно огорчает. Сейчас он где-то на улице, а я сижу дома, думаю о нашей ссоре.
Раньше он не был таким ревнивым. Тем более, ревновать к Зейну, который просто приехал по работе и заодно решил поздравить меня, свою близкую подругу. И Эрай ему совсем не нравится, хотя он даже ещё с ним лично не знаком.
Мои мысли прерывает звонок в дверь, открыв которую я вижу Юсефа.
— Любимый, — говорю я тихим голосом и обнимаю его.
— Прости меня, — виновато говорит он.
— Поговорим обо всём спокойно? — предлагаю я.
Я ставлю на стол две чашки кофе для нас и сажусь рядом с ним.
— Я хочу тебя понять. Если ты объяснишь мне, что ты чувствуешь и в чём проблема, мы сможем её решить.
— Я боюсь тебя спугнуть, Ария.
— Ты ничем не сможешь меня спугнуть. Я всегда рядом, Юсеф. Рассказывай, — говорю я, утешая его и взяв за руку.
— Ты приехала сюда, и мы оказались на расстоянии. Меня нет рядом с тобой в нужные моменты, за то Эрай всегда с тобой. Я решаю сделать тебе сюрприз, приехав сюда на твой день рождения, с трудом отменив все свои занятия в колледже и дела по работе, но вижу, что твой друг, который при этом в тебя влюблён, сделал это быстрее меня. Я знаю, что это не соревнование, но я чувствую, что мы отдаляемся. Я уже не являюсь той важной частью твоей жизни, которой был.
— Юсеф, ты всегда будешь той самой важной частью моей жизни. Я и подумать не могла, что ты терзаешь себя этими мыслями. Прости меня.
— Не извиняйся, пожалуйста. Я знаю, что ты проживаешь трудные времена и события, с которыми сталкиваются далеко не все. Но знай, что я просто боюсь тебя потерять.
— Я знаю это, но ты меня не потеряешь. Эрай для меня часть моей семьи, понимаешь? Он знал и мою маму, и знает мою бабушку. Его мать была лучшей подругой моей матери. Когда я ближе к ним, я чувствую себя ближе к ней. А Зейн мой близкий друг, и ты это знаешь. Он оставил меня в прошлом.
— Не оставил, Ария. Разве ты не видишь то, как он смотрит на тебя?
— Не вижу.
— Потому что не хочешь этого видеть. Если увидишь, ваша дружба закончится.
— Возможно. Я не хочу больше никого терять. Так что, пожалуйста, не делай Зейна проблемой в наших отношениях. Он этого не заслуживает. Наши с тобой отношения давно переросли времена, когда ругаются из-за ревности и третьих людей. Мы с тобой не такие, прошу. Я доверяю тебе и хочу от тебя того же. Я знаю своё место в твоей жизни и ничто не переубедит меня в этом. Ты тоже знай.
Немного помолчав и обдумав мои слова, он крепко обнимает меня.
— Ты права. Хорошо. Закроем эти темы.
— Хорошо. У меня есть одна идея.
Мы с Юсефом решаем пойти на ужин полностью в белом. Сделав несколько покупок и собравшись, мы идём к бабушке.
— Милая, все уже здесь. Твой друг Зейн тоже пришёл, ты где ходишь? — говорит бабушка, открыв дверь.
— Мне просто нужно было решить пару дел, — отвечаю я, затем смотрю на Юсефа и даю ему сигнал о том, что он может подойти. — Бабушка, это Юсеф, — представляю его я, взяв его за руку.
Взгляд бабушки не описать словами. Она смотрит на Юсефа так, словно впервые в жизни увидела радугу после дождя.
— Бабушка, Юсеф мой…
— Я поняла, милая, — перебивает она меня.
Она обнимает Юсефа.
— Добро пожаловать в мою семью, сынок.
От её слов растрогалась и я, и она сама. Юсеф обнял её в ответ, затем поцеловал её руку в знак уважения.
— Спасибо, госпожа Митра.
— Можешь называть меня бабушкой. Проходите.
Стол шикарно накрыт и забит различными иранскими и турецкими вкусностями. Все о чём-то разговаривают, узнают друг друга ближе и смеются. Я смотрю на каждого, кто здесь сидит, и чувствую себя очень счастливой.
— Я попросил Эмель принести нам тех самых булочек. Она уже внизу ждёт, пойду заберу, — говорит бабушке дядя Акиф.
— Какие булочки, дядя? — спрашиваю я.
— Те, что Эмель готовит в пекарне. Помнишь, мы ходили туда?
— Точно, но я их не пробовала.
— Господин Акиф их так расхвалил, что мне стало уж слишком интересно, — говорит бабушка, смеясь.
— А пусть Эмель тоже к нам присоединится, — предлагаю я.
— Хорошая идея, — отвечает дядя Акиф.
Я спускаюсь за ней вместе с ним, чтобы лично её пригласить.
— Эмель!
— Ария, привет. С днём рождения!
Мы обнимаемся.
— Пойдём к нам.
— В смысле? — спрашивает она и смотрит то на меня, то на дядю.
— В прямом. Я так суетилась сегодня, что совсем забыла тебя пригласить. Прошу, не обижай меня. Я правда хочу, чтобы ты тоже с нами была. Заодно познакомлю тебя со всеми.
— Пойдём, дочка, — просит дядя.
Она мило улыбается нам и кивает. Мы поднимаемся домой, и по ней видно, что она немного стесняется.
— Ария, а кто там внутри? — тихо спрашивает она.
— Ох, там много, кто есть. Пойдём лучше познакомлю сразу. Не стесняйся.
Мы проходим в гостиную, и я знакомлю всех с Эмель.
— И, наконец, Эрай, сын тёти Берен.
Они протягивают друг другу руки, но при этом ни на секунду не отрывают друг от друга глаз.
— У тебя очень красивые глаза, — делает ей комплимент Эрай, словно забыв, что вокруг него кто-то есть.
— Кхе-кхе, — пытаюсь вернуть его на землю я.
— То есть, да. Рад знакомству, — неловко говорит он.
Эмель застенчиво пожимает ему руку, и все возвращаются к ужину.
На самом деле я немного удивлена, потому что никогда не видела, чтобы Эрай засматривался на девушек. Но на Эмель он смотрел так, что слов не надо, всё и так понятно. Это начало большой истории любви? Посмотрим…
После ужина мы убираем всё со стола, чтобы приступить к десерту. Говоря, «мы», я имею ввиду абсолютно всех. Бабушке было неудобно, когда мужчины начали нам помогать, но они дружно начали отстаивать свою точку зрения и говорить, что это не только женское дело, мужчины тоже должны участвовать.
Так приятно видеть, что мужчины нашего времени, а тем более восточные мужчины, придерживаются совершенно другого мнения о значимости женщин. Они перестали видеть нас в качестве поваров, уборщиц, служанок, да и просто как вещь. Они поняли, что у нас тоже есть право на голос, свободу, на жизнь в целом. Жаль, что ещё не все это поняли, конечно, но надеюсь, что увижу то время, когда это поймут все.
Бабушка приготовила мне праздничный торт с надписью: «Твой волшебный 21 год жизни». Я молча посмотрела на неё, а она в ответ прошептала: «Я знаю». Наше с мамой волшебное число… Прежде, чем задуть свечи, я пожелала, чтобы все мои родные были счастливы и здоровы. Не знаю ничего, что могло бы быть важнее этого.
— А теперь прошу у всех внимания. Мы с Юсефом хотим вам кое-что сказать.
Все садятся, а Юсеф встаёт и подходит ко мне. Внимательно смотря на нас, все ждут того, что мы скажем.
— Ещё когда я была в Тегеране, Юсеф сделал мне предложение, на которое я ответила «да». Тогда я ещё ничего не знала о своей настоящей матери и о вас, но потом всё изменилось. Моя жизнь полностью перевернулась, но этот мой ответ остался неизменным. Бабушка, ты появилась в моей жизни недавно, но ты уже стала для меня одним из самых важных людей, поэтому мы хотим твоего благословения.
Юсеф подходит к бабушке.
— Я правда люблю Арию, бабушка Митра. Я всегда буду выбирать её и оберегать от всех и от всего. Она — единственное, что у меня есть.
Он достаёт из кармана небольшую коробочку с кольцами, которые мы купили сегодня, решив устроить что-то вроде помолвки в присутствии всех.
— Если вы верите в нас, то мы хотим, чтобы вы надели нам эти кольца и отрезали красную ленту в знак поддержки нашего союза, — искренне говорит Юсеф, протянув бабушке коробку.
Эта красная нить перерезается после того, как молодые надевают кольца и произносят клятвы. Её смысл в том, чтобы эти клятвы стали обещанием, которое будет сдержано.
Я смущенно улыбаюсь, почувствовав, как Юсеф надевает на мой палец кольцо. Эти переливающиеся камни кажутся живыми, они отражают бесконечное сияние нашей любви. Мы смотрим друг на друга, и на мгновение время останавливается.
В этот магический момент звучный смешок бабушки возвращает нас в реальность. С богатым опытом и мудростью, которые накопила за долгие годы, она поднимает ножницы и перерезает красную нить, связывающую кольца.
Я смотрю на всех в гостиной и замечаю, как Зейн тихонько вздыхает, а его взгляд ушёл куда-то вдаль. Заметив мой взгляд на себе, он улыбается, но словно через грусть. Это меня немного расстраивает, но я решаю не зацикливать на этом внимание, потому что хочу сосредоточиться на этом прекрасном и важном моменте своей жизни.
В это время тётя Берен и Эрай сияют от счастья. Дядя Акиф и Эмель тоже присоединились к семейной праздничной атмосфере и радуются за нас.
Мы с Юсефом знаем, что наш путь переплетён судьбой, и что мы можем полностью доверять друг другу. Бабушка подходит к нам и гладит меня по голове с любовью и сдержанным восторгом. Её глаза светятся от счастья и гордости. Безумно приятно это видеть, ведь никто раньше так на меня не смотрел.
— Пусть ваши кольца будут символом вечной любви и верности. Искренне желаю вам прекрасных мгновений, счастья и благополучия на этом пути, который вам предстоит пройти вместе, дети мои, — говорит она, смотря на нас с Юсефом.
Единственный человек, которого мне сейчас не хватает, это Мирай… Но я чувствую, что она где-то рядом. Возможно, смотрит на меня с небес или из глубин моего сердца.
После этой небольшой церемонии мы кушаем торт, запивая его иранским чаем. Бабушка с дядей Акифом нашли много общего, поэтому разговаривают без остановки. Тётя Берен всеми силами пытается узнать Юсефа поближе, поэтому задаёт ему кучу вопросов, на которые он подробно отвечает. Видно, что его не напрягает, а наоборот, ему это даже нравится. Эрай с Эмель стоят возле окна и о чём-то говорят. По тому, как Эмель играет со своими волосами, а Эрай смущается, и улыбка не сходит с их лиц, можно понять, что эти двое друг другу очень даже понравились. Интересно будет наблюдать за развитием этих отношений. Как поймаю Эмель в одиночку, спрошу у неё.
Я не вижу Зейна, и это меня немного напрягает. Надеюсь, что он не ушёл. Немного пройдясь по дому, нахожу его на балконе, сидящим в одиночку.
— Зейн? — тихо зову его я.
Он оглядывается на меня, затем снова уводит свой взгляд на ночной Босфор. Я подхожу к нему и сажусь рядом.
— Такой красивый вид, не могу оторваться, — говорит он немного подавленным голосом.
— Зейн, ты в порядке? — тревожно спрашиваю я, положив руку ему на плечо.
— Ария, прошу, — опустив голову, отвечает он.
Он даже не смотрит на меня. Таким я его никогда не видела.
— Посмотри на меня.
Я пытаюсь развернуть его к себе, чтобы он посмотрел на меня, но он сопротивляется.
— Зейн, чёрт возьми, посмотри на меня! Что происходит?!
Моё терпение на исходе, поэтому это прозвучало громче и немного грубо. Однако, он наконец-то обернулся на меня.
— Ария, не сейчас, — вздыхает он.
Его взгляд очень грустный, глаза немного наполнены слезами. Это меня настораживает, потому что проблема, кажется, намного серьёзнее. Может, что-то случилось? Или это всё-таки из-за нашей с Юсефом помолвки? Очень надеюсь, что нет…
— Хорошо, но скажи, что-то случилось? Семейное? Или с Айшей и Лео что-то?
— С ними всё в порядке, вообще всё в порядке. Просто не обращай внимания.
— Зейн, ты один из самых близких мне людей. Я не могу не обращать внимания. Ты же знаешь.
— Знаю, прости. Я не хочу портить тебе этот день. Так что давай поговорим завтра? Или ещё позже, я пробуду тут ещё неделю. Но перед тем, как поговорить, открой мой подарок, хорошо? После мы поговорим, если только ты сама захочешь.
— Хорошо. Договорились.
— Хорошо. Не обижайся, но я могу уйти?
— Если ты этого хочешь, то, конечно. Пойдём, попрощаешься со всеми.
Мы встаём, чтобы пойти в гостиную, а Юсеф подходит к нам.
— Что вы здесь делаете? Мы вас потеряли, — говорит он немного напряжённым голосом, но продолжает улыбаться.
— Захотелось немного посмотреть на ночной Босфор, — отвечаю я.
— Да, очень красивый вид, никак не мог оторваться. Но мне уже пора. Поздравляю вас, — говорит Зейн с натянутой улыбкой, протянув руку Юсефу. — Я очень рад за вас.
— Спасибо, Зейн. Желаю тебе того же с твоим человеком, — улыбаясь, отвечает Юсеф, пожав ему руку.
Мы втроём проходим в гостиную, Зейн прощается со всеми и уходит. Следом за ним все потихоньку начинают расходиться.
— Акиф, вот чай, который обещала, — говорит бабушка, отдав коробку иранского чая дяде Акифу.
— Спасибо, Митра. Буду теперь с утра до вечера пить его.
Они мило друг другу улыбаются. Юсеф тянется ко мне.
— Тебе не кажется, что они…
— Замолчи, — не даю ему договорить, а он начинается хитро улыбаться.
А может, и правда? Такое может быть? Эта мысль меня умиляет, но ладно, посмотрим. Всё в жизни бывает.
После того, как все ушли, остаёмся только я, бабушка и Юсеф. Убрав всё на кухне, мы с Юсефом проходим в гостиную и видим, что бабушка уснула на диване.
— Милая моя, наверное, сильно устала, — шёпотом говорю я.
— Устала, конечно. Она так старалась, чтобы всё было идеально. Невероятная женщина. Тебе очень повезло, любимая.
Мы укрываем её одеялом, выключаем везде свет, оставив только одну лампочку, и уходим, закрыв входную дверь запасным ключом, который она мне когда-то дала. На улице так холодно, что мы буквально бежим домой.
В пустом лифте, пронизываемом слабым светом лампочек, Юсеф тянется ко мне, дав прочувствовать страсть и тоску по мне, которую он испытывает. Двери лифта бесшумно захлопываются, наши взгляды встречаются, словно магниты, притягивая нас друг к другу.
Мы погружаемся в наш внутренний мир, забывая о реальности вокруг. Лифт тихо поднимается, проходя через каждый этаж ритмичными трясущимися толчками. Его губы осторожно скользят по моим губам.
При открытии дверей мы проходим сквозь них, не отдаляясь друг от друга. В тёмной обстановке коридора мы двигаемся, улавливая лишь тени и глухой звук наших шагов. Оказавшись в спальне, мы останавливаемся, чтобы полюбоваться друг другом. Юсеф проводит взглядом моё обнажённое тело, словно художник, обращающий внимание на каждый контур.
Мы сжимаем друг друга в объятиях, а наши влажные губы снова и снова обмениваются поцелуями, глубокими и насыщенными. Наше дыхание переплетается словно ритм самой романтичной мелодии. Всё вокруг исчезло, остались только наслаждение и любовь.
Наши счастливые взгляды встречаются снова, и мы улыбаемся друг другу, зная, что сегодня вся ночь принадлежит только нам.
Утром, проснувшись рядом с Юсефом, я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. На самом деле, я так потерялась, что не могу представить себе своё будущее. Единственное, в чём я уверена, это то, что рядом со мной будет он. Человек, путь к которому я нашла так легко и неожиданно.
Увидев его тогда в баре, я сразу поняла, что у нас с ним будет какая-то история. Может, счастливая, а может и нет, но наполненная любовью.
— Доброе утро, любимая, — произносит Юсеф тихим и сонным голосом, который мне так нравится.
Я провожу рукой по его волосам и нежно целую его в щёку.
— Давно проснулась?
— Нет, совсем недавно. Если хочешь, можешь ещё поспать.
— Не хочу. Сегодня ночью я уже возвращаюсь обратно, так что хочу насыщенно провести с тобой этот день, — сообщает он, подняв голову с подушки, чуть привстав с кровати.
— Что? Серьёзно? Почему ты вчера мне об этом не сказал? — спрашиваю я, надув губы от недовольства.
— Я не хотел портить тебе настроение. Сама понимаешь, меня ждёт много работы. Но это ведь лучше, чем ничего, верно? — отвечает он, стараясь меня подбодрить.
Я ложусь ему на грудь, а он в ответ крепко обнимает меня.
— Ты прав, просто я не хочу с тобой прощаться. Снова.
— Эй, мы не прощаемся. Никаких прощаний, понятно? Просто ещё немного физически мы будем вдали друг от друга, но наши души всегда рядом…
— Эх… Ладно, — вздыхаю я.
Он тянется к своей сумке, доставая оттуда маленькую коробку.
— Время открыть мой подарок.
— Подарок? Зачем? Я думала, что подарок — это твой приезд.
— Это часть подарка, а это его немаловажный остаток, — говорит он, протянув мне коробку.
Открыв её, я вижу безумную красивую серебряную цепочку с кулоном в виде кометы. Её хвост изготовлен из белых камней, а сама она из синего камня.
— Я знаю, что уже дарил тебе цепочку, но эта особенная. Это белое золото, на хвосте бриллианты, а синий камень — это сапфир, который способствует развитию душевной теплоты. Я хочу, чтобы везде, где бы ты ни находилась, даже вдали от меня, ты чувствовала тепло в своей душе.
— Юсеф, это… Я не знаю, у меня просто нет слов.
— Можешь ничего не говорить, по твоим глазам всё понятно. Рад, что тебе понравилось. Но есть ещё кое-что.
— Ещё? Что?
Он переворачивает кулон и с обратной его стороны я вижу гравировку на фарси: «Мира».
— Мира?
— Я хочу, чтобы, если когда-то у нас будет дочь, мы назвали её Мирой. Это имя одной кометы, а ещё оно близко к имени твоей матери.
— Мирай — Мира…
Я улыбаюсь, но, сама того не замечая, по моим щекам снова текут слёзы. Я обещала, больше не плакать, но это слёзы счастья.
— Мысль о том, что у нас с тобой будет своя семья и дети, даёт мне силы. Юсеф, ты лучшее, что случалось со мной в этой жизни. И я не знаю, есть ли у нас последующие жизни, но, если это так, обещай, что найдёшь меня в каждой.
— Я обещаю, что найду тебя в каждой жизни, любимая. И даже на том свете, — смеётся он.
— Никакого того света!
Я бью его по животу, смеясь вместе с ним и плача одновременно.
Он помогает мне надеть цепочку, после чего мы встаём с постели и начинаем собираться. Хотим активно провести этот день, поэтому завтракать тоже будем не дома. Конечно же, не от того, что я не умею готовить, нет.
Присоединившись к множеству жизнерадостных горожан и туристов, мы садимся на паром и отправляемся в путешествие вдоль берегов Стамбула. У всех вокруг сияют глаза от восхищения и энергии, которую мы получаем от невероятных видов этого города и моря.
Первым пунктом нашего маршрута стал прекрасный остров Бююкада — самый большой и живописный из островов. Лучше всего исследовать окрестности этого острова на велосипедах, как мы и поступаем. Мы катаемся по узеньким улочкам, увлекаясь живописной природой и слушая пение птиц. Каждый поворот заставляет нас замирать от восторга, вид на бирюзовые воды Босфора с высоты незабываемый. Хочется громко кричать о том, насколько прекрасен наш мир.
Пообедав вкусной рыбой в одном из маленьких кафе на острове, мы продолжаем наше небольшое путешествие. Решаем, какой будет наша следующая остановка.
— Ария, давай поедем к Галатской башне и поднимемся на неё?
— Мы же уже видели эту местность, поэтому я думала поехать туда, где мы ещё не были.
— Понимаю, просто время уже 3 часа дня, я немного устал, а мне ещё нужно успеть на самолёт, который в 9 вечера. К тому же, мы с тобой ещё не поднимались на Галатскую башню, а ведь с кем туда поднимешься, тот и станет твоим спутником по жизни.
— Точно! Давай.
На пароме мы доплываем до станции Каракёй, а оттуда пешком поднимаемся в сторону Галатской башни. На самом деле все эти спуски и подъёмы в Стамбуле сильно утомляют, но зато не нужно дополнительно заниматься спортом, достаточно просто гулять с утра до вечера по городу. Для того, чтобы подняться на Галатскую башню, мы простояли в очереди около 15-ти минут.
— Хорошо, что сейчас хотя бы не сезон и туристов не так много, а то мы бы в этой очереди простояли больше часа точно, — говорит мужчина, стоящий перед нами.
Наконец, попадая внутрь башни, мы рассматриваем каждую деталь на каждом этаже. Здесь много чего есть: сувенирный магазин, выставка, музей, макет Стамбула, зал симуляции. Я даже не знала об этом. На предпоследнем этаже перед выходом на смотровую площадку есть зал с аутентичными оконными проёмами. Из этих окон тоже можно хорошо разглядеть окрестности Стамбула, что мы, собственно, и делаем.
Оказавшись на смотровой площадке, мы смотрим друг на друга, передавая наши эмоции сияющими глазами. Отсюда видно весь Стамбул и даже остров, на котором мы были. Невероятный вид!
— Это прекрасно! — восторгаюсь я.
— Очень красивый вид. Я, конечно, ожидал чего-то красивого, но не настолько.
— Ты вообще никогда сюда не поднимался? Даже в детстве?
— Нет. Может прозвучать глупо, но я ждал ту самую, с которой поднимусь сюда. Мама всегда говорила мне, что сюда надо подняться со своим любимым человеком, будучи уверенным в том, что именно с ним ты хочешь прожить остаток своих дней. Так что я решил поступить именно так.
Я обнимаю его, затем разворачиваюсь к городу. Юсеф обнимает меня сзади, и мы просто наслаждаемся видом.
— Ты бы хотела здесь жить? — спрашивает он.
— Нет.
— Такой быстрый и уверенный ответ. Почему?
— Здесь очень красиво, но жить я здесь не хочу. А вот путешествовать, почему бы и нет? Я уже была здесь раза 2, но всё равно осталось много мест, которые я ещё не видела. Я бы хотела приезжать сюда, чтобы исследовать каждый уголок.
— А где бы ты хотела именно жить?
— Наверное, в Анталье.
— Хм, я там не был.
— Ничего, поедем вместе. Может, даже переедем. Очень спокойный и красивый город. Как сказал Ататюрк: «Несомненно, Анталья — самый прекрасный город в мире».
Разговаривая о наших планах на будущее, мы встречаем закат. Он придаёт городу совсем другую атмосферу. Чувствую себя в одном из турецких сериалов. Мы бы не уходили отсюда ещё несколько часов, но уже замёрзли и нам пора в аэропорт.
Добравшись до дома, Юсеф собирает свои вещи в рюкзак, с которым приехал.
— Ну что, поехали? — спрашиваю я.
— Поехали? Нет-нет, я поеду один.
— В смысле? Почему?
— Милая, дорога в аэропорт долгая и утомительная.
— И что? Я хочу тебя проводить.
— Прошу, любимая, не надо меня провожать. Я не хочу прощаться. Тем более, мы будем на расстоянии ещё совсем немного. Хорошо?
Немного подумав, я вздыхаю и молча киваю. Хоть он и был здесь всего 2 дня, но я уже успела привыкнуть к тому, что мы здесь вместе. Очень грустно осознавать то, что сегодня я снова буду засыпать без него.
— Я готов.
Мои глаза наполняются слезами, но я сдерживаю их.
Мы подходим к двери и крепко обнимаемся. Он гладит мои волосы, а я вдыхаю его запах, которого мне так сильно будет не хватать.
— Юсеф, я очень сильно тебя люблю. Пожалуйста, будь осторожен и береги себя. Хорошо?
— Конечно, милая. Я тебя тоже очень-очень сильно люблю. Скоро ты вернёшься, окончишь колледж, и мы отправимся в наше путешествие. А ещё нас ждут подготовки к нашей свадьбе и прочие приятные хлопоты. Думай об этом и не грусти.
Мысли об этом и правда развеивают мою грусть.
Он целует меня и уходит, постоянно оборачиваясь назад. Прежде, чем двери лифта захлопнутся, я отправляю ему воздушный поцелуй, который он ловит и прикладывает к своему сердцу. Лифт закрывается, и больше я его не вижу. Мне больно, но это приятная боль. Я чувствую, что живу, а также знаю, что эта приятная боль скоро превратиться в безграничное счастье.
Единственное, что сейчас немного поднимет мне настроение — это письмо моей мамы.
— Твоя мечта о кофейне сбылась, мама. И, неудивительно, но я тоже хочу стать писательницей. С детства это было тем, в чём я нахожу покой и саму себя. Видимо, мне досталось это от тебя. Каждое твоё слово в каждом письме я принимаю в своём сердце и оберегаю. Никто, кроме тебя не может дать мне столько мудрости, сколько даёшь её ты в своих письмах. Я никогда тебя не видела, не чувствовала твой запах и не смотрела тебе в глаза, но несмотря на это, я сильно по тебе скучаю. Я люблю тебя, мама… — говорю я вслух, смотря на фотографию, на которой мама беременна мной.
Изначально я злилась на жизнь за то, что она не дала возможности хотя бы раз увидеть мою родную мать, но теперь я благодарна ей хотя бы за эту фотографию.
Спустя два часа Юсеф пишет, что уже сел в самолёт, а я собираюсь, чтобы пойти к бабушке. Хочу проводить с ней больше времени. Но перед этим решаю сначала забежать к Эмель в пекарню. Странно, что мы ещё не обменялись социальными сетями или номерами телефонов. Но, с другой стороны, это хорошо, потому что так появляется больше живого общения.
В пекарне, кроме Эмель, никого нет. Она стоит за стойкой и что-то убирает.
— Эмель, привет!
— Ария! Я как раз думала о том, как было бы неплохо с тобой встретиться, но вспомнила, что даже не знаю твоего номера, — смеётся она.
— Знаешь, я тоже как раз об этом и подумала. Ничего, мы это исправим.
Она выходит из стойки, мы обнимаемся и присаживаемся за один из столиков. Первым делом мы обмениваемся контактами, а затем она начинает рассказывать о том, что Эрай пригласил её на свидание.
— Я эту искру между вами сразу поймала. Здорово, что он не стал долго ждать и уже сделал шаг.
— Думаешь? Я, конечно, не против, но мало ли, вдруг он посчитает меня слишком легкодоступной.
— Легкодоступной? С чего ему так о тебе думать?
— С того, что я дала ему проводить меня до дома в первый же день знакомства, сразу дала свой номер и сразу согласилась сходить с ним на свидание.
— Боже! Ты что? В этом нет ничего такого нет, даже не думай. Я знаю Эрая не так давно, но из-за его отношений с моей бабушкой и из-за дружбы наших мам такое ощущение, что знаю его всю жизнь. Я уверена, что он хороший мужчина и от него тебе вреда не будет.
Заметно, что ей стало легче, Эмель перестала нервничать.
— Как только я его увидела, я просто… Чёрт, даже не знаю, как объяснить.
— Любовь с первого взгляда? — спрашиваю я, вспомнив момент, когда я впервые увидела Юсефа, и начинаю улыбаться.
— Да! Я давно ничего подобного не чувствовала. Я долгое время не чувствовала себя живой. После вчерашней встречи с ним внутри меня будто всё ожило. А когда я увидела вас с Юсефом, и то, как вы друг друга любите, какими влюблёнными глазами смотрите друг на друге, у меня появилось дикое желание испытать подобное!
— Воплотить желания в реальность в наших руках. Так что, вперёд!
От её милой улыбки вокруг становится теплее. Бывают люди, которых можно узнать по одному лишь взгляду, смеху или слезам. Так вот, Эмель — одна из тех, кого можно узнать по улыбке. Тёплый и искренний человек.
— Ладно, я пойду к бабушке. Удачи тебе на свидании и буду ждать подробностей!
— Спасибо, обязательно!
Наполнившись тёплой энергией Эмель, я улыбаюсь и шагаю в сторону дома бабушки. Свет горит, значит, она не спит. Хорошо, а то время уже почти 10, вдруг она легла спать.
Тихонько стучусь в дверь, боясь её потревожить. Бабушка открывает и встречает меня крепкими объятиями. Проходя в гостиную, я вижу пару комков синих и белых нитей.
— Ты что-то вяжешь?
— Да, тёплый свитер тебе.
— Бабушка…
Я умиляюсь и обнимаю её. Она заметила, что мой любимый цвет синий, особенно в сочетании с белым. Как же это мило, приятно ощущать такую любовь и заботу со стороны старших.
Она наливает нам чай и зовёт меня на балкон. Мы садимся и укрываемся тёплым пледом.
— А где Юсеф?
— В самолёте на пути в Тегеран.
— Ой, он уже улетел? Как жаль, даже не успела с ним попрощаться.
— Он не любит прощания. Вы ещё успеете провести больше времени вместе.
— Дай Бог. Он мне очень понравился, милая. Очень тебя любит, это сразу видно. И ты его любишь. Я очень рада, что в твоей жизни есть такой человек и такая любовь. Нет ничего прекраснее этого, знайте этому цену.
— Спасибо, бабушка. Я могу спросить кое-что личное? — застенчиво спрашиваю я.
— Конечно, милая. Можешь спрашивать всё, что угодно, — отвечает она и внимательно меня слушает.
— Мой дедушка, Карам, каким он был?
Она опускает свои глаза и слегка улыбается, а затем отводит свой взгляд в сторону ночного Босфора.
— Несмотря на то, что он так поступил с твоей мамой, и я долго злилась на него из-за этого, он был прекрасным мужчиной. Он начал бегать за мной ещё со школы, а я не давала ему никаких шансов. Не из-за того, что он мне не нравился, я просто боялась того, что подумают люди и боялась, что моя семья узнает об этом. Он был старше меня на 3 года, поэтому закончил школу раньше, но всё равно продолжал приходить к воротам школы, чтобы увидеть меня после уроков. Как он рассказывал, ему не нужно было, чтобы я с ним разговаривала, ему было достаточно просто увидеть меня хотя бы издалека. Когда я закончила школу и мне исполнилось 18, он пришёл просить моей руки у моих родителей, но они отказались.
— Отказались?
— Да, они хотели, чтобы мой будущий муж был из более статной семьи. Думаю, ты знаешь, как это обычно бывает. Несмотря на это, он не сдался. На третий раз моя семья всё же дала своё согласие, и мы сыграли свадьбу. Он относился ко мне так бережно, словно я — хрустальная ваза. Он никогда меня ни к чему не принуждал. Он терпеливо ждал момента, когда я полюблю его, поэтому, несмотря на то что мы были в браке, сначала мы стали друзьями. Спустя время я полюбила его, и наша жизнь превратилась в сказку. Мы всегда друг друга поддерживали, никогда не проявляли друг к другу неуважения. Твой дедушка был первым, кто дал мне почувствовать себя красивой и желанной. У нас не было много денег, но для нас материальное не было столь важным, насколько ценна была наша любовь. Только спустя 10 лет совместной жизни мы накопили на свой собственный дом. Ребёнка у нас тоже не сразу получилось сделать. Твоя мама была для нас чудом.
— Тебе не грустно было продавать ваш дом?
— Нет, милая. Дом делают домом люди внутри него. Мой дом ушёл вместе с Карамом и Мирай…
Я подсаживаюсь к ней ближе и кладу голову ей на плечо.
— Например, сейчас у меня вновь появился дом — и это ты, милая. Ты — мой дом, с которым я была в разлуке долгие годы, — говорит она, гладя меня по голове.
— Бабушка… Как хорошо, что ты у меня есть.
— Взаимно, родная моя.
В продолжении нашей беседы я рассказываю ей о своей жизни, которая была в Мюнхене, затем о жизни в Тегеране, о моих друзьях, дяде с тётей, Лие и Сане. Конечно же, я показываю фотографии и видео, чтобы она увидела всех и всё, что есть в моей жизни.
— Малышка Сана очень похожа на твоего отца, а ты — копия своей матери. Я бы очень хотела познакомиться с Саной. Она же твоя сестрёнка, поэтому для меня тоже как внучка.
— Когда-нибудь я вас познакомлю.
— Дай Бог.
Я рассказываю ей о наших планах на будущее с Юсефом, о том, как мы вообще познакомились и какой была наша история. Сияющими глазами она смотрит на меня и внимательно слушает всё, что я говорю. Такое чувство, будто она желает узнать каждую деталь моей жизни и меня, чтобы закрыть эту пропасть между нами, которая с каждым годом разлуки росла всё и больше.
— Милая, а Зейн… Как бы сказать…
— Да, бабушка? Что Зейн?
— У вас с ним есть какое-то прошлое? Не пойми неправильно, если личное, можешь не отвечать.
— Бабушка, ты можешь спрашивать у меня, что угодно. С Зейном у нас нет прошлого, мы всегда были друзьями.
— Он знает, что вы просто друзья?
Я смотрю на неё, зажмурив глаза и не понимая, что она именно хочет сказать.
— Мне показалось, что он относится к тебе не как к другу, понимаешь? То, как он смотрит на тебя, например. В каждом его движении рядом с тобой я почувствовала любовь с его стороны, а не дружбу.
Я отвожу свой взгляд в сторону и вспоминаю то, как мы с ним познакомились, как стали друзьями, как он всегда заботится обо мне, наш вчерашний разговор на балконе… Может, бабушка права?
— Думаешь? Я просто… Не знаю, не думала об этом.
— Не думала или предпочитаешь не думать?
Да уж, бабушка, а от тебя не скрыться. Я молча смотрю на неё, взглядом дав понять, что она права.
— Милая, ты любишь Зейна и ценишь как друга, но ты, скорее всего, сама осознаёшь, что ты для него больше, чем друг, просто не хочешь это принять. Ты не хочешь потерять вашу дружбу, я понимаю, но игнорируя его чувства, ты ведь ранишь своего друга.
— Но я даже не знаю точно, что у него есть ко мне какие-то чувства, — пытаюсь оправдаться я.
— Эх, милая, мы — женщины, мы всегда всё чувствуем, и наша интуиция нас не подводит. Такова наша природа.
— Ладно, возможно, я это всё знаю и понимаю, но я правда не хочу потерять Зейна. Он мне слишком дорог, бабушка.
— Тогда не причиняй боль дорогому тебе человеку и прими его чувства.
— То есть?
— Позволь ему проживать свою любовь с открытым сердце. Дай ему высказаться и прими всё, что он тебе скажет. Дай ему почувствовать то, что любовь — это не то чувство, которого надо стыдиться. Дай ему понять то, что ты готова быть его другом, несмотря на его чувства к тебе.
— Разве тогда не будет хуже? Он ведь будет знать, что я знаю о его чувствах, но всё равно выбираю Юсефа, а к нему буду продолжать относиться как к другу.
— А может, ему и не надо, чтобы ты выбрала его, может, он и не ставит тебя перед выбором? Может, он просто хочет, чтобы ты приняла его любовь, а он продолжал принимать твою дружбу?
Я с восхищением смотрю на бабушку, не зная, что сказать.
— Вот это мудрость… Бабушка, ты невероятная.
— И ты, внучка моя. Подумай над моими словами и поступай так, как велит тебе твоё сердце.
Бабушка приносит альбом, и мы внимательно рассматриваем каждую фотографию в нём. Множество фотографий моей мамы, дедушки, бабушки в молодости… Она посвящает меня в историю каждого кадра, дав мне прочувствовать всю глубину тех воспоминаний и любовь, которую они в себе хранят.
Заметив, что время уже почти 12 ночи, мы встаём с балкона, и я собираюсь, чтобы пойти домой.
— Милая, а когда ты думаешь переехать сюда? Или ты пока не думаешь над этим? Я не давлю, если что.
— Я могу завтра прийти сюда уже с чемоданом? — спрашиваю я с улыбкой на лице.
Бабушка улыбается и кивает, затем мы крепко обнимаемся, и я ухожу. По дороге домой думаю о подарке Зейна, который так и не открыла, и о словах бабушки.
Пройдя порог дома, я сразу же открываю подарок Зейна. Аккуратно сняв подарочный пакет, я вижу в красивой белой рамке свой портрет, нарисованный масляными красками. Сбоку внизу подпись «Зейн Назари». Он нарисовал это сам? Я даже не знала, что он так хорошо рисует. Я рассматриваю каждую деталь картины и не могу оторваться. Голубые бабочки вокруг меня и то синее платье на мне, которое я надела на день рождения тёти Нехид. Я не сдерживаюсь и сразу звоню Зейну по видео. Он принимает звонок буквально сразу. Я вижу его с растрёпанными волосами, валяющимся на диване.
«Ария?»
Я показываю ему картину.
«Зейн, это невероятно красиво! Я в восторге! Ты сам нарисовал?»
«Да, начал ещё вечером после вечеринки в честь дня рождения Тёти Нехид. Рад, что тебе понравилось.»
«Я правда в восторге, не могу перестать смотреть на неё.»
«Встретимся завтра? Я хочу поговорить.»
«Да, конечно.»
«Отлично. Завтра спишемся, решим время и место. Спокойной ночи.»
«Спокойной ночи.»
Он завершает звонок, а я сижу с телефоном и картиной в руках, думая о предстоящем разговоре. Бабушка права, я просто не хочу принимать то, что и сама осознаю. Надеюсь, что завтрашний разговор не лишит меня близкого друга.
Я подхожу к месту, которое мне отправил Зейн. Точно не поняла, что именно за место, кое-как добралась по геолокации, но место очень красивое и тихое. Смотровая площадка, на которой абсолютно никого нет.
— Ария!
Оборачиваясь назад, я вижу Зейна.
— Привет! — здороваюсь я, и мы обнимаемся.
Мы подходим ближе к краю площадки и, рассматривая Стамбул, рассказываем друг другу о том, как у нас дела и как мы сюда добирались. Он выглядит очень спокойно, даже спокойнее меня.
— Зейн, что всё-таки случилось в вечер нашей с Юсефом помолвки?
Он опускает голову и вздыхает, нервно поправляя свою куртку. Затем поднимает свой взгляд и смотрит мне прямо в глаза.
— Я долго думал о том, как начать этот разговор, но каждое слово, которое я находил, казалось неправильным. Мне порой бывает даже стыдно, я сам ненавижу себя за это, но не могу ничего не поделать. Я знаю, что это неправильно с моей стороны, я не должен ничего тебе говорить, но Ария, я больше так не могу, — быстро говорит он без передышки.
Я подхожу к нему ближе и кладу руку ему на плечо.
— Зейн, спокойно. Просто выскажись, не думай о том, что правильно, а что нет. Просто скажи.
Он смотрит на меня и зрачки его зелёных глаз становятся больше.
— Я люблю тебя Ария. Я очень сильно тебя люблю. Сначала это была просто симпатия. Я думал, что мой интерес к тебе был только из-за того, что ты красивая, умная, интересная и хорошая девушка. Но со временем понял, что это не так. Это не просто симпатия, это не просто какие-то мимолётные чувства. Никогда и ни к кому я не испытывал подобного. У меня были отношения, и я влюблялся, но я никогда ни в ком так не тонул. Я утонул в тебе и захлебнулся, Ария.
— Зейн, — перебиваю я его, но он не даёт мне договорить.
— Нет, Ария, прошу. Дай мне договорить, иначе я не смогу сделать этого снова.
Я молча киваю и внимательно слушаю его дальше, не отводя взгляда.
— Юсеф замечательный человек, ваша с ним любовь — это нечто невероятное. В тот вечер, когда я увидел вас вместе, я очень сильно расстроился. Я думал, что буду рад, если между вами что-то пойдёт не так и вы расстанетесь. Однако в тот день, когда мы увидели его с Лале, увидев то, как ты из-за него плакала, мне стало ещё хуже. Когда вы помирились, мне уже не было так больно, потому что я снова увидел то, как ты счастлива с ним. Тогда я понял, что согласен на всё, лишь бы ты была счастлива, понимаешь? Я спрятал свои чувства глубоко внутри и решил, что не буду никому о них рассказывать и продолжу быть твоим другом. На вашей неожиданной помолвке я расстроился только из-за того, что не сказал тебе о своих чувствах. Не потому, что ждал того, что ты изменишь своё решение и будешь со мной, а не с ним, нет. Я никогда о таком даже не думал, клянусь. Просто потому, что мы никогда не знаем, что случится завтра. Как бы это не прозвучало, я не хочу покинуть этот мир, не сказав о своих чувствах той, кого так сильно люблю…
После его признания я застыла на месте, не зная, как реагировать. Он такой замечательный, заботливый, и его любовь ко мне искренняя. Последнее, чего бы я хотела в этой жизни — так это разбивать сердце такому прекрасному человеку. Но я люблю Юсефа и ни капли не сомневаюсь в том, что хочу прожить с ним всю свою жизнь.
— Зейн, я не хочу делать тебе больно, но… Я уважаю твои чувства и нет ничего неправильного в том, что ты мне в них признался. Однако, всё, что я могу тебе дать — это моя дружба.
— И я с радостью её принимаю, — с искренней улыбкой говорит он.
— Правда?
— Да. Я же сказал, что ничего от тебя не жду и мне достаточно только того, чтобы ты была счастлива. Ты не должна быть моей, чтобы я мог тебя любить. Неважно, кем и как, просто будь в моей жизни и всё. Ты всегда будешь для меня, как в песне Эзеля: «правильный человек, но неправильное время».
Я смотрю на него с благодарностью за его любовь и дружбу. Не находя слов, я просто обнимаю его, чтобы передать то, что я сейчас чувствую, а он обнимает меня в ответ.
Спустя какое-то время мы прерываем наше молчание и начинаем просто разговаривать. Он спрашивает меня о бабушке, тёте Берен и обо всём, что происходит у меня здесь. Я рассказываю ему о письмах мамы и обо всём остальном. Мы гуляем по городу, разговаривая и смеясь так, словно ничего и не было. Я чувствую, как Зейну полегчало от того, что он наконец-то высказался, и мне от этого становится ещё спокойнее. Я рада, что не потеряла его, и наша дружба остаётся прежней.
Ближе к вечеру мы расходимся по домам, ибо у нас обоих есть дела, которые нужно решить. Мне надо собрать чемодан и переехать к бабушке. Так что, придя домой, первым делом я звоню Юсефу, но не дозвонившись, я сразу собираю свой чемодан, немного прибираю квартиру и спускаюсь вниз.
— Дядя Акиф, здравствуйте.
— Ария! Ты уезжаешь?
— Не совсем, я переезжаю к бабушке, но пока остаюсь в Стамбуле.
— Это хорошо, а то я испугался. Уже успел к тебе привыкнуть, — мило признаётся он.
— Я к вам тоже, но вы с бабушкой тоже подружились, так что будем видеться. Вы для меня — теперь часть семьи. Спасибо, что с первого дня здесь помогали мне и были ко мне так добры.
— Ну что ты, дочка, в любое время. Не прощаемся.
Я кладу ключи от квартиры на стол, после чего мы с дядей Акифом дважды обнимаемся, как это принято в Турции, и я ухожу со своим чемоданом.
Бабушка с широкой улыбкой и большой радостью встречает меня дома. Вместе мы раскладываем вещи в комнате, которую она для меня подготовила, после чего идём на кухню пить чай с вкусностями.
Внезапно кто-то начинает быстро и громко стучать в дверь нашей квартиры.
— Боже мой! — вскрикивает бабушка, испугавшись этих стуков.
— Что происходит? Ты кого-то ждала?
— Нет! Понятия не имею, кто это может быть.
— Пойду посмотрю.
— Стой! Я возьму телефон, наберу полиции, чтобы вдруг что сразу с ними связаться.
«Ария! Это Зейн! Срочно!»
Услышав крики Зейна, мы с бабушкой переглядываемся, а моё сердце начинает быстро стучаться. Я быстро бегу к двери, а открыв её вижу Зейна, который еле дышит.
— Сынок, что случилось? — тревожно спрашивает бабушка.
— Ария, где твой телефон? Почему он выключен?
— У меня зарядка села. Что, чёрт возьми, происходит? — спрашиваю я довольно громко, потому что не могу сохранять спокойствие.
— Нам надо срочно поехать в Тегеран…
Неопределённость и страх охватили меня, мир угрожающе качается перед глазами.
Я даже не знаю, как мы с бабушкой и Зейном долетели сюда. Время просто остановилось, и всё вокруг смешалось в один сплошной шум. Я бегу по больнице, капли пота скатываются по моему лбу, но я не останавливаюсь. Зейн с бабушкой следуют за мной. Моё сердце бьётся сумасшедшим ритмом.
Я буквально врываюсь в реанимацию, встречая здесь абсолютно всех. Мехди бей, дядя Давид, тётя Диляра, Лия, Айша, Лео, Нур, Селин… Все смотрят на меня со страхом и сопереживанием в глазах.
Не сказав ни слова, я подхожу к больничному окну, через которое вижу его. Мои пальцы бессильно скатываются по стеклу, я плачу из последних сил.
— Юсеф! — кричу я во весь голос, веря в то, что он услышит меня и придёт в себя.
Я кричу его имя снова и снова, но ответа нет.
— Как это случилось? Как?! Почему никого из вас не было рядом? Почему меня не было рядом с ним?!
Я продолжаю кричать и спрашивать одно и то же, но никто ничего не говорит. Все подходят ко мне и пытаются обнять, но я просто падаю на колени и плачу навзрыд. Такой боли и такого страха я не испытывала никогда. Впервые в жизни я чувствую себя настолько жалкой и беспомощной.
— Милая, — тихо произносит бабушка, подойдя ко мне и подняв меня с колен.
— Бабушка, пожалуйста! Я не могу его потерять! Умоляю тебя, скажи, что с ним всё будет хорошо! Прошу тебя!
Бабушка начинает плакать вместе со мной, осознавая, что не может этого сказать. Никто не может, потому что все понимают, что жизнь Юсефа висит на волоске.
— Мы вышли из паба, попрощались, он сел на мотоцикл и уехал домой. Начался ливень, полицейские сказали, что улицы были скользкими, и он не справился с управлением, — дрожащим голосом и со слезами на глазах рассказывает Нур.
— Мотоцикл? — спрашиваю я, подойдя к Нуру.
Он молча кивает, продолжая плакать.
Тот самый мотоцикл, на котором Юсеф подвёз меня до дома в вечер нашей первой встречи, стал мотоциклом, который отнял у меня его.
Увидев доктора, который идёт в нашу сторону, я подбегаю к нему и сразу спрашиваю о состоянии Юсефа.
— Кем вы приходитесь пациенту?
— Я его невеста! Чёрт, какая разница?! Скажите что-нибудь!
— Я отец Юсефа. Скажите, пожалуйста, в каком состоянии мой сын? — спрашивает господин Мехди.
— У него случилось кровоизлияние в мозг. Мы его остановили, но несмотря на это, его состояние остаётся критическим. Сейчас он находится в коме.
— В коме? — спрашивает Селин. — Как долго он может в ней пробыть?
— Он ведь очнётся? — добавляет Нур.
— Мы не можем сказать вам ничего точного. Он так же перенёс серьёзную черепно-мозговую травму. Шансы у него есть, но сначала мы должны дождаться его выхода из комы. Мы делаем всё, что можем, но надо быть готовыми ко всему.
Прошло уже ровно две недели, как Юсеф в коме. Он так же находится в реанимации, но я ни на минуту не отходила от палаты. Увидев мою настойчивость, врачи стали разрешать мне заходить к нему по 15 минут в день. Эти минуты стали для меня целой жизнью. Хоть и ненадолго, но я могу снова дотрагиваться до своего любимого, читать ему его любимые книги, рассказывать о наших воспоминаниях в надежде, что он очнётся, и мы воплотим все наши мечты в реальность.
Все наши близкие тоже каждый день приходят в больницу увидеть его хотя бы через окно реанимационной палаты. Они пытались уговорить меня в том, что мне нужно отдохнуть, заботиться о своём здоровье, но я никого не послушалась. Только раз в пару дней я ухожу домой к дяде Давиду, чтобы принять душ и переодеться, а затем немедленно возвращаюсь сюда. Ночи я тоже провожу здесь, потому что я боюсь уснуть, а неудобные диваны в зале ожидания как раз не дают мне этого сделать. Когда каждые 24 часа проходят без плохой новости, моя надежда на выздоровление Юсефа укрепляется.
Спустя какое-то время, когда я впервые посмотрела на своё отражение в зеркале, а сама себя не узнала. Я слишком сильно похудела. Не помню, когда в последний раз мой желудок был полон, но также я не помню, когда перестала чувствовать голод. Конечно, я что-то перекусываю, но только для того, чтобы как-то стоять на ногах. Предпочитаю пока не смотреть на себя, чтобы не видеть себя такой. Я посмотрю на себя тогда, когда Юсеф снова будет рядом со мной, и моё отражение в зеркале будет сиять от счастья.
Я подхожу к окну и смотрю на Юсефа. Царапины и раны, к счастью, зажили и исчезли с его лица. Первое время, смотря на них, моё сердце обливалось кровью. Он так сладко спит, что похож на ангела. Но он и есть мой ангел, который в самый неожиданный момент появился в моей жизни и подарил мне бесконечное счастье и любовь.
Внезапно мне становится холодно, всё вокруг становится размытым, и я чувствую сильную слабость.
С трудом открыв глаза, я не понимаю, где я и что происходит. Потихоньку вспоминая произошедшее за последние недели, всё кажется просто кошмаром. Словно вот-вот я очнусь и всё снова встанет на свои места. Но с трудом открыв глаза, я нахожу себя в больничной палате, под капельницей, лёжа на больничной койке.
— Ария? Милая, я здесь.
— Бабушка? Что случилось? Юсеф?
Я резко поднимаюсь, но у меня сильно кружится голова и перед глазами всё темнеет.
— Ты упала в обморок, тебе нельзя делать резких движений. Сейчас я позову врача.
В палату заходит врач, бабушка подходит ко мне.
— Ария, как вы себя чувствуете? — спрашивает она.
— Нормально. Мне нужно идти, пожалуйста, уберите эту капельницу и дайте уйти, — прошу я слабым голосом.
— Скажите, с её анализами всё хорошо? Мы можем идти? — спрашивает бабушка.
— Да, всё в порядке. В её положении это нормально, сильные эмоциональные переживания могут вызвать подобную реакцию. Однако, вам нужно бережнее к себе относиться, чтобы не причинить вред вашему малышу.
В воздухе висит тишина.
Бабушка смотрит то на меня, то на врача. Я же просто в одну точку, пытаясь понять хоть что-то из происходящего.
— Прошу прощения, вы случайно не могли ошибиться или что-то перепутать?
Врач смотрит на бумаги у неё в руках.
— Ария Миресмаэйли, верно?
— Да, это моя внучка.
— Всё правильно. Она на 3 неделе беременности. Вы не знали об этом?
— Нет, — отвечаю я.
— В таком случае поздравляю Вас с такой радостной новостью! Пусть беременность пройдёт легко, а малыш растёт здоровым с мамой и папой!
Врач уходит, оставив нас с бабушкой наедине. Я всё ещё не могу поверить в это. Такое ощущение, что врачи просто ошибаются. Мы с Юсефом были осторожны, как и всегда. Как такое может быть?
— Милая, это такая прекрасная новость, не так ли? — говорит бабушка, присев на кресло рядом с моей больничной койкой.
— Прекрасная? Ты не злишься?
— Ты что? Конечно, нет! Я стану прабабушкой, а ты мамой! Разве может быть новость прекраснее этой?
— Пробуждение Юсефа…
Я начинаю плакать, полностью запутавшись в своих чувствах. Страдать от того, что мой любимый человек находится в коме, и его состояние критическое, или радоваться тому, что у нас с ним скоро будет ребёнок?
— Прошу тебя, внученька, не плачь. Ты и сама слышала врача, тебе нельзя так переживать и изводить себя. Хотя бы ради малыша, пожалуйста.
— А что мне ещё делать, бабушка? — еле говорю я, горько плача. — Я даже не знаю, хочу ли я своего ребёнка! Я всегда хотела подарить семью детям, у которых её нет. О своих детях я хотела подумать позже.
— Но почему? Свои дети — это тоже прекрасно.
— Как в такой мир можно приводить детей? Здесь же столько плохого, как я могу обрекать собственного ребёнка на жизнь в таком мире?
— Я понимаю, что ты пережила много плохого, милая, как и я, как и твоя мама. Но подумай обо всём хорошем, что с тобой случалось и о том, что ещё случится в будущем. Жизнь не может быть только чёрной или только белой, в ней много цветов, и это делает её прекрасной. Мы должны принимать её как любимого человека, со всем хорошим и плохим.
Она права, как и всегда, я тоже так думаю. Но, видимо, из-за всего происходящего я просто не могу разумно мыслить.
— А что, если… Что, если Юсеф…
— Даже не думай об этом. Думай о хорошем, чтобы оно случилось. Представь, как Юсеф обрадуется этой новости. Подумай о моменте, когда вы вместе впервые возьмёте на руки своего малыша. Пусть мысли об этом и надежда на лучшее придадут тебе сил.
Впервые за долгое время я улыбаюсь.
— Я беременна… Бабушка, у меня будет ребёнок! У меня будет ребёнок!
Слёзы счастья накрыли нас с бабушкой. Минут 10 мы плакали, сидя в обнимку на этой больничной койке. Позже бабушка принесла мне чечевичный суп и накормила, не дав мне покушать самой. Сказала, что хочет поухаживать за мной, чтобы такой момент у нас тоже был.
И тут я подумала о том, что для меня некоторые моменты не имеют особого значения, а для неё — это важная часть жизни, которую она хочет заполнить. Каждый момент с нашими любимыми должен быть значимым. Мы всегда должны пополнять копилку наших воспоминаний друг с другом. Ведь кто знает, что будет завтра? И будет ли оно вообще?
Мы с бабушкой решили пока никому говорить о том, что мы с Юсефом ждём малыша. Я хочу сначала сообщить об этом Юсефу.
Стоя и склонив голову на окно палаты, в которой он лежит, я смотрю на него в ожидании чуда. Мысль о том, что я могу потерять, стала казаться нереальной. Он же не может уйти, оставив нас с малышом одних. Жизнь ведь не может быть настолько жестокой. Ведь так?
Врачи начали забегать в его палату один за другим. Что-то происходит, но я ничего не понимаю. Я ищу кого-то, чтобы узнать, но даже главный врач Юсефа — доктор Ямин находится внутри палаты. Я прошу бабушку срочно позвонить дяде Давиду и отцу Юсефа, а сама не отрываю глаз от палаты. Все стоят над ним и что-то делают, выражения их лиц слишком сосредоточенные. Однако, заметив улыбку доктора Ямина, я начинаю улыбаться, и моё волнение растёт. Новость будет хорошей, я это чувствую!
Не сумев сдержаться, я начинаю прыгать от радости, плакать от счастья и без остановки говорить «спасибо», увидев, что Юсеф очнулся и открыл глаза!
Мы с бабушкой обнимаемся, и она тоже не сдерживает своих слёз радости. Кажется, за последнее время мы обе выплакали целый океан.
— Срочно надо сообщить об этом вашим друзьям. Они бедные тоже переживают.
— Бабушка, позвони ты, пожалуйста. Я даже не знаю, где мой телефон, а их контакты у тебя есть.
— Да, конечно. Ты не отходи от Юсефа, я сейчас подойду.
Она отходит, а я продолжаю стоять возле окна в режиме ожидания.
Врачи покидают палату, рядом с Юсефом остаётся только доктор Ямин и что-то ему говорит. Внезапно Юсеф поворачивает голову и замечает меня. Он еле поднимает руку и машет мне, улыбаясь. Я машу ему в ответ.
Господи! Я уже думала, что больше никогда не смогу ощутить на себе его взгляд!
Наконец, доктор Ямин выходит из палаты и подходит ко мне.
— Дочка, он хочет тебя увидеть. Как обычно, нужно сначала надеть халат, маску, шапочку и перчатки, а потом заходи. Но ненадолго, потому что он ещё очень слаб. Нельзя его утомлять. Хорошо?
— Конечно! Спасибо вам большое! — не сдержавшись, я обнимаю доктора и благодарю его ещё несколько раз.
— Пожалуйста, дочка. Я буду продолжать делать всё, что в моих силах. А ты не переставай верить в чудеса.
Я быстро бегу за халатом и остальными вещами, моментально их надеваю и бегу в палату Юсефа.
Тихонько открыв дверь его палаты, я подхожу к нему.
— Любимый? — говорю я сквозь слёзы, нежно прикасаясь к его лицу.
— Ария…, — произносит он очень уставшим и хриплым голосом.
Видеть его в таком состоянии очень больно. Никому в мире не пожелаю видеть любимого человека таким бессильным и страдающим от боли.
— Любимый мой… Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке. Прости меня, — его глаза наполняются.
— Ты чего, нет, не надо…
— Правда, прости. Я должен был быть осторожнее. Я должен был думать о тебе.
— Это не твоя вина, слышишь? Тебе не за что извиняться. Просто будь в порядке и не оставляй нас.
— Вас? — спрашивает он, смотря на меня с непониманием.
Думаю, что эта новость даст ему сил и точно обрадует.
— У нас будет ребёнок, любимый. Я беременна. Врач сообщила мне об этом сегодня, я на 3 неделе.
Его глаза наполняются слезами ещё больше, и он уже не может сдержать слёз. Я наклоняюсь к нему и очень осторожно обнимаю.
— Мы скоро встретимся с нашей Мирой, — неожиданно говорит он.
— С Мирой? Думаешь, это девочка?
— Уверен — это она. У нас будет дочка. Боже, Ария, ты не представляешь, как я сейчас счастлив.
Он смеётся и плачет одновременно, его глаза буквально сверкают от счастья. Не знаю ни одного момента в своей жизни, когда я была так счастлива, как сейчас.
— Сейчас я счастлив так, как не был никогда.
Я смотрю на него с удивлением.
— Я только что подумала об этом же.
Мы смеёмся.
— Может, во мне проснулось шестое чувство? Стану гадалкой.
— Гадалкой? Может шаманом?
— Тоже ничего.
Подняв голову, я замечаю всех наших близких, стоящих возле окна.
— Смотри, кто пришёл!
Он поворачивается и смотрит на них, затем машет им и улыбается.
— Как я их люблю. Абсолютно каждого. Ария, вокруг нас такие прекрасные люди, ты это замечала?
— Конечно, любимый. Они правда замечательные. Я тоже их люблю.
— Нам с тобой повезло, — говорит он, смотря на меня.
Я молча киваю ему и держу за руку.
— Любимая, если со мной что-то случится…
— Нет, не продолжай.
— Послушай…
— Нет, пожалуйста, Юсеф. Я не хочу это слушать.
— Любимая, прошу. Я тебя никогда не оставлю. Но, если случится что-то, что не в моих руках, я должен тебе это сказать.
Слёзы снова наворачиваются, но я пытаюсь сдержаться, кусая свои губы.
— Если что-то случится, и я больше не смогу быть рядом с тобой и нашим ребёнком, пожалуйста, продолжай жить в полную силу. Я знаю, что это будет тяжело и, возможно, сам бы не смог продолжить жить, если бы с тобой что-то случилось. Но теперь мы не одни, у нас будет ребёнок, понимаешь? У нас появился самый важный смысл жизни. Это итог нашей любви, это наша с тобой половинка. В этом малыше будет жить часть меня и тебя.
И правда… Ведь в каждом миллиметре твоих очертаний живёт любовь твоих предков, которые когда-то любили друг друга. В нашем с Юсефом ребёнке будут очертания наших матерей, которых мы потеряли, наши очертания и тысячи других сердец, которые являются частью нашей семьи. Это невероятно!
Я сижу на стуле рядом с больничной койкой, сжимая ему руку. Каждое его дыхание становится всё более слабым, и моё сердце сжимается от боли. Я нежно глажу его пальцы, пытаясь дать ему хоть какое-то облегчение.
— Прошу тебя, умоляю, продолжай жить в полную силу. Подари счастье нашему ребёнку за нас двоих, люби его и заботься за нас двоих. Полюби снова, не закрывай своё сердце на замок. Я знаю, что всегда буду жить в твоём сердце, но пусть в нём будет место для того, кто сможет быть твоим другом по жизни.
— Я не буду любить никого, кроме тебя.
— Ария, любовь лечит и придаёт жизни краски. Я не хочу, чтобы ты жила без любви. Я…
Вдалеке раздаётся звук монитора, который прекращает свои мерцающие звуки.
— Я люблю тебя… — произносит Юсеф из последних сил.
Его глаза внезапно закрываются, и он теряет сознание. Я кричу изо всех сил, но не могу тронуться с места.
Врачи в течение долгих минут пытаются вернуть его к жизни, но безуспешно. Жизнь покинула его тело, и я стала свидетелем последнего вздоха своего любимого.
Внезапно всё вокруг стало тише. Я впала в горестное и глубокое молчание. Я продолжаю держать его руку, не могу отпустить её, словно надеюсь вернуть его к жизни своей любовью. Моя боль непереносима, и я опускаюсь на колени перед больничной кроватью, опустив голову на его грудь. Его сердце больше не бьётся.
Я поднимаю глаза и смотрю на его лицо. Его глаза, в которых я так много раз видела любовь и нежность, были безжизненными, но я уловила его прекрасную небесную улыбку.
Я осталась лежать рядом с ним несколько минут, затем бабушка заходит в палату и медленно помогает мне подняться. Моё сердце превратилось в маленький ледяной кусок, а боль, которую я ощущаю, в сотни раз сильнее, чем удар ножом. В этом моменте мне кажется, что я потеряла саму себя, и жизнь превратилась в серый и пустой холодный мир.
Моего Юсефа больше нет рядом, и я должна найти силы в своём собственном горе. Но любовь, которую мы разделяли, оставила в моём сердце незабываемые воспоминания и нить, которая никогда не перервётся. Я с трудом через невыносимую боль со слезами на глазах выхожу из палаты, но с надеждой в сердце, что встречу его в другом мире, чтобы завершить нашу историю любви. Мы не заслужили такого конца, не заслужили…
Я так кричала, что перестала слышать всё вокруг. Нур, господин Мехди, Селин, все горько плачут и прощаются с Юсефом. Я смотрю на них и не могу ничего сделать. Такое чувство, будто меня парализовало, и я не могу пошевелиться…
С тех пор, как Юсеф покинул этот мир, дни и ночи слились воедино. С того момента, как я потеряла его, я не произнесла ни слова. Я перестала замечать всё и всех вокруг, жизнь потеряла свои краски. Порой я замечала, что мой разум будто не принимает мысль о том, что его больше нет. Я ждала момента, когда снова увижу его или услышу. Я постоянно спала, потому что могла видеть его во сне, но просыпаясь в реальность, я сразу начинала плакать от того, что это был лишь сон. Первые дни прошли так, но спустя время я немного собралась и старалась быть сильнее ради нашего будущего ребёнка.
Спустя неделю после похорон Юсефа выяснилось, что он прописал всё своё имущество на меня ещё за три недели до своей смерти. Сначала нам всем показалось это очень странным, но прочитав его письмо для меня, которое он оставил своему адвокату, все тучи рассеялись.
В этом письме, которое я читаю каждый день, написано следующее:
Прошло уже три года. Всё, что мне оставил Юсеф, я продала, чтобы воплотить одну его мечту в реальность. С помощью наших близких я открыла в Тегеране, в Стамбуле и в Анталии три музыкальные школы в честь Юсефа. Благодаря этим школам в жизнях тысячи людей появится музыка, которая станет лекарством для их души. Уверена, что Юсеф был бы безумно счастлив, увидев счастливые лица учеников своей школы.
С огромной помощью Лео, Айши, Зейна и господина Мехди я всё-таки закончила колледж и получила диплом. Для меня он не имел никакого смысла, но я знаю, что Юсеф бы не хотел, чтобы я бросала учёбу и не завершила начатое. Кстати, студенты колледжа сделали в саду мемориал для своего любимого учителя — Юсефа Сахима, куда они часто приходили рассказывать о том, каким хорошим он был учителем и человеком, и как многому их научил. Мы с ребятами каждый день приходили туда и сидели там, иногда молча, а иногда делясь друг с другом историями о нём.
В глубокой тишине на фоне тихих звуков осеннего ветра я сидела возле могилы Юсефа, закутавшись в его тёплый шарф, на котором до сих пор чувствовался его запах. Руками я обнимала свой живот, в котором мое сердце билось силой и надеждой.
Я склонила голову, закрыв глаза, и позволила воспоминаниям оживиться в моём сердце. Видение Юсефа, его теплые глаза и нежные слова, начали искать своё место в моей памяти. Я помнила каждое мгновение нашего счастья, каждый шёпот, каждое слово любви. Но, главное, я помнила, какими мы собирались быть счастливыми.
Тяжелый вздох вырвался из моей груди, когда воспоминания грели, но в то же время обжигали мою душу. Я чувствовала, что он всегда будет рядом со мной. Но вместо того, чтобы прокладывать путь горю и отчаянию через свои слёзы, я решила придать силы своему раненному сердцу и продолжать жить. Я уехала из Тегерана, потому что не могла больше там оставаться и потому что хотела начать новую жизнь со своей дочкой в новом городе. Кстати, да, Юсеф был прав, у нас дочь. Бабушка продала свою квартиру в Стамбуле, и мы переехали в Анталью, купив загородный домик рядом с морем и горами. Единственное, что я оставила от Юсефа — это трейлер, с которым мы должны были путешествовать по миру. Мы с дочкой обязательно воплотим эту мечту в реальность.
Время молчаливо тянулось, медленно залечивая раны. Я больше не ощущала сильную боль, моё горе утихало с каждым залеченным шрамом, и вместо него оставалась теплота прожитых мгновений. Воспоминания о Юсефе стали не только олицетворением утраты, но и памятью о любви, которая превосходит смерть.
Каждый день мы с моей дочкой Мирой приходим в сад, где мы посадили дерево в честь Юсефа, смотрим на верхушку этого дерева, на котором растёт наша любовь, а ветки прекрасно смешиваются с осенними листьями.
Когда я смотрю на Миру, я вижу в ней Юсефа. Те же светло-карие глаза, наполненные искрами. Её пышные кудрявые волосы, пухлые губы, ямочки — всё это напоминает мне о нём. Она стала для меня тем самым светом в конце тоннеля, который вытащил меня из темноты на свет.
Селин с Нуром перенесли свадьбу на год позже и сыграли её летом, сейчас ждут воссоединения с малышами-близнецами, мальчик и девочка, которых они решили усыновить. Они переехали в Стамбул и открыли там паб «Марсала», закрыв тот, что был в Тегеране. Для них это не просто паб, а символ их дружбы с Юсефом. Им тоже было очень нелегко пережить его потерю, но общее горе сблизило всех нас, и мы стали настоящей семьёй.
Осенью прошлого года поженились и Лео с Айшей. Лео так повзрослел, стал более серьёзным, но не потерял того весёлого мальчика, что всегда живёт внутри него. Он стал настоящим семьянином, и они уже ждут своего первенца, продолжая жить в Тегеране, потому что не хотят жить вдали от дома.
Лия в погоне за своей мечтой переехала в Париж, чтобы стать дизайнером. Уже год она живёт там, учится, стажируется в различных домах моды и набирается опыта. Об отношениях и браке она пока даже не думает, только о карьере и путешествиях, и она счастлива. После её переезда дядя Давид с тётей Дилярой отправились в кругосветное путешествие, как и мечтали. Время от времени навещают Лию в Париже и всячески её поддерживают. Никогда не перестану восхищаться их семьёй и тем, насколько сильно они друг о друге заботятся, всегда поддерживают и дорожат семейными ценностями.
Господин Мехди уволился из колледжа и управляет музыкальными школами, которые мы открыли. Он вернулся в Стамбул, откуда когда-то уехал, потому что смог найти утешение именно там. Часто он приезжает к нам, чтобы провести время со своей внучкой. Он не оставлял нас одних и всегда был рядом, говоря, что мы для него — память о его единственном сыне. Удивительно, что, когда Юсеф ещё был жив, мы с его отцом толком и не общались, а сейчас он стал мне в каком-то смысле отцом.
Говоря об отце… Мы с папой помирились, они с Саной иногда приезжают к нам в гости. Бабушка никогда не была против него, поэтому с радостью приняла то, что они — часть нашей семьи. С Азаде они всё так же вместе, стараются наладить отношения ради Саны, но держит её подальше от меня. Для меня Азаде словно никогда и не существовало. Нет какой-то ненависти или обиды, я просто отпустила всё это. У меня всегда была и будет только одна мать, и это Мирай.
Сана уже очень выросла, ростом она почти с меня. Когда она узнала, что станет тётей, она была на седьмом небе от счастья. В каждый приезд она ни на минуту не отходит от Миры и проводит с ней как можно больше времени. Бабушку она тоже очень полюбила, как и бабушка полюбила её. Когда они с папой уезжают, она всегда плачет и считает дни, чтобы снова приехать к нам.
Кстати! Эрай с Эмель уже давно съехались и живут вместе. У них всё очень быстро закрутилось, и они по уши влюблены друг в друга. Они вместе управляют нашей кофейней в Стамбуле. Тётя Берен всё ждёт их свадьбы и внуков, но не давит на них, потому что они пока не хотят с этим спешить.
Вы, наверное, хотите узнать, где Зейн и что с ним, не так ли?
Он не оставлял меня одну ни на минуту, с момента, как Юсеф нас покинул. Первое время я была не в состоянии даже произнести хотя бы одно слово. Я молчала несколько месяцев, потому что ком в горле был настолько большим, что, когда я хотела что-то сказать, слёзы начинали литься ручьём. Они с бабушкой кормили меня, выводили на улицу подышать свежим воздухом, заботились обо и просто молча были рядом. Даже во время родов Зейн ждал в больнице, и он был вторым после бабушки, кто взял Миру на руки. Она души в нём не чает, всегда ждёт его и безумно радуется, когда он к нам приходит.
Зная о его чувствах, я как-то сказала ему, что нет смысла ждать и тратить своё время, что он должен жить дальше своей жизнью. Однако его ответ навсегда остался в моей памяти:
«Я прекрасно понимаю твоё потерю и что ты никогда не полюбишь меня так, как любила Юсефа. Я этого и не прошу, да и не хочу. Я тебе уже когда-то говорил, что я готов тебя любить, в ответ принимая твою дружбу. Так что, я здесь. И никуда не уйду. Я терпеливо буду ждать того дня, когда ты позволишь мне стать для тебя кем-то больше, чем просто другом. А до тех пор не отталкивай меня и не уходи из моей жизни, прошу…»
Все восхищаются тем, как он сдерживает своё слово и любит меня, не ожидая ничего взамен, включая меня. Временами я замечаю то, как сама жду его прихода или его звонка. Я уже не могу представить себе ни дня без него.
Сейчас я смотрю на то, как они с Мирой читают книжку, сидя под деревом в саду. Я на кухне делаю им свежевыжатый апельсиновый сок. И в этот момент я чувствую безусловное счастье и покой.
— Милая, почему ты так улыбаешься? Ну-ка расскажи, — говорит бабушка.
— Да так, смотрю на Зейна с Мирой. Они прекрасно ладят, не так ли?
— Именно так. Знаешь, я не за те принципы, что в семье обязательно должен быть мужчина. Однако, смотря на эту картину, наша семья кажется мне полной, понимаешь? Зейн дополняет нас, а особенно Миру.
Я смотрю на бабушку, задумавшись над её словами.
— Не пойми неправильно, конечно, Юсеф всегда будет её отцом, но ты сама прекрасно понимаешь, как сложно девочке расти без отца.
— Но в жизни Миры есть так много людей, которые её любят. Она не чувствует какую-то пустоту.
— Никакая любовь не сравнится с отцовской. Зейн дарит ей эту любовь, но представь, что он создаст свою семью, вернётся обратно в Тегеран или уедет ещё куда-то. Что тогда будет?
— Бабушка, но я ведь не могу быть с ним только ради того, чтобы он был отцом для Миры.
— А кто сказал, что ты будешь с ним только ради Миры?
Она берёт меня за руку, и мы садимся на диван возле окна с видом на наш сад.
— Я не говорила об этом долгое время, ожидая, что ты сама это осознаешь. Но думаю, что пора перестать молчать и открыть тебе глаза на некоторые вещи… Думаешь, я не замечаю, как загораются твои глаза при виде Зейна? Спокойствие, которые ты обретаешь рядом с ним, не дружеское, милая. А как твой взгляд упал, когда я сказала о том, что он может уехать и оставить нас? Возможно, со стороны ты этого не видишь, но я вижу, дочка.
И, как всегда, она права. Мысль о том, что Зейн может создать семью и уехать от нас, причиняет мне боль.
— Разве настоящая любовь не приходит к нам только раз в жизни? Если так, бабушка, то, что значат мои чувства к Зейну?
— Верно, милая. Настоящая любовь приходит в нашу только раз, но тебе очень повезло, потому что тебя любовь нашла дважды. Многие люди уходят из жизни, не сумев прожить это чувство хотя бы раз, а в твою жизнь любовь пришла во второй раз. Нужно знать этому цену и не упускать шанс.
— Юсеф? А как же Юсеф, бабушка? — по моим щекам капля за каплей скатываются слёзы.
—
Я молча киваю и улыбаюсь сквозь слёзы.
— Моим долгом было сказать тебе это, милая, но любое твоё решение я поддержу. Знай это. Ты заслуживаешь счастья как никто другой.
Мы обнимаемся, и бабушка уходит в гостиную, чтобы посмотреть свою любимую кулинарную программу по телевизору. Я наливаю ей стакан апельсинового сока и отношу, а затем наполняю ещё три стакана, кладу на поднос и выхожу в сад.
Заметив меня издалека, Зейн смотрит на меня и дарит мне свою лучезарную улыбку. С каждым шагом к нему навстречу я вспоминаю наше знакомство и всё пережитое вместе. Я и вправду настолько везучая, что встретила любовь своей жизни дважды. В первый раз я узнала её сразу, когда увидела Юсефа на сцене в «Марсала», а во второй раз мне нужны были долгие годы, чтобы суметь её разглядеть. Сейчас я смотрю прямо в глаза этой любви и готова сделать шаг в безграничное счастье.
Я даю стакан моей малышке Мире, которая сидит с книжкой под деревом. Затем протягиваю стакан Зейну.
— Лучший апельсиновый сок в мире. Знаешь, я нигде больше не пью, потому что такой можешь сделать только ты, — говорит он, сделав пару глотков.
Я смотрю на него и вдумчиво улыбаюсь.
— Ты готов пить этот сок со мной всю оставшуюся жизнь?
Мы смеёмся, затем крепко обнимаемся, и он кружит меня в воздухе. Мира тоже начинает смеяться и прыгать от радости, даже не понимая, что происходит. Когда она вырастит, я расскажу ей всю эту историю, и о том, что единственное место покоя, которое мы можем найти в этом мире — это сердца наших любимых.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя…