Посвящаю эту работу всем, кто всегда был со мной и поддерживал в трудную минуту, что бы ни случилось. Спасибо, что вы есть. Благодаря вам я не побоялась когда-то начать, благодаря вам же мне удалось визуально обработать все, что стоило изобразить

Выражаю благодарность за неоценимую помощь моему коту, который во многом помог мне с оформлением глав и описаниями событий

— Я не буду платить тебе алименты, нищенка!

Глухой удар.

Я знала, что так будет. И я виновата в этом сама. Мне стоило сразу уходить, когда мать обнаружилась за границей со своим новым мужем. И сразу уходить, когда непохожих стали выкуривать из города.

Теперь бежать некуда. Они везде, и мои родители, даже если бы вдруг захотели защитить меня — или им хотя бы было какое-то дело до меня, — не сумели бы уберечь меня от них.

Мне не остается ничего, кроме как сдаться самой. Нельзя просить помощи, нельзя доверять никому, даже себе. Просто нет никакого смысла впустую тратить усилия и сопротивляться им.

А теперь эти крики, звуки драки, скандальное расставание довольно знаменитой спортсменки с ее «непутевым» мужем.… А я… А я просто не хочу оставаться ни с кем из них. Нет, они не плохие, на самом-то деле. Просто я — лишь одна из их многочисленных вещей, которые они будут делить до последней капли крови. Хотя, чего уж скрывать, в итоге я все равно окажусь на улице с листком отказа в лапах.

Любопытно, правда?

Все дело в том, что у меня розовая шерсть. Да, такой бред, как цвет шкуры у фурри нашего города играет в данном вопросе огромную роль. Они убирают таких, как я. Не заплатишь кругленькую сумму — и пока. Увозят за город, загоняют в темные подворотни и ликвидируют, или… — не знаю и знать не хочу. В моем семилетнем возрасте меня, пожалуй, еще не должно заботить даже нечто вроде вопроса, например, где мне взять еду, кроме холодильника. Мои ровесники еще живут в мире волшебства и блесток. Серые, рыжие, белые, полосатые, пятнистые — все еще живут. Только не я.

Отец входит в комнату. Я вижу перебитую переносицу, склеившуюся на щеке шерсть и явно растоптанную не один раз сигарету, которую он подобрал: его последние деньги. Я поднимаюсь с пола, на котором сидела все это время, и понуро бреду за ним в соседнее помещение. Он открывает дверь, и я тут же натыкаюсь на свою мать. Низкая и худая светло-золотистая спаниель с хрупким телосложение закрывает лапой след от пощечины и испепеляюще смотрит на отца голубыми глазами, в которых еще стоит влажный блеск от слез и горит огонек гнева. Она так сильно изменилась за месяц отсутствия в нашем скромном жилище. Это была уже не та любящая фурри, которая заливисто смеялась и просто даже воспринимала меня как живое существо. Рядом с ней стоит ее новый муж, с которым она познакомилась во время своего путешествия. Высокий ржаво-бурый пятнистый фурри с холодными изумрудными очами и иссиня-черной косой челкой. Он чем-то напоминал мне родного отца. Только бы убавить рост, перекрасить шерсть в пыльно-серый без единого пятнышка и сменить цвет глаз с травянистого на янтарный. То же безразличное выражение морды и ощущение скрытой, но вполне реальной угрозы. Никогда не понимала выбор матери.

— Я пойду к ним сама, — мой жалкий писклявый голос вздрагивает.

Мы все пытаемся притвориться, что мои слова что-то значат. Что я не пустой звук слова «дочь». Что они все еще способны видеть меня саму, а не смотреть сквозь меня. Как же я безнадежно наивна и глупа…

Меня не отговаривают. Криво подписывают какие-то бумаги, суют мне в лапы и выставляют из дому. Отныне я предоставлена самой себе. Теперь я — бродячая зараза для столицы. Я — «опасна для общества». Я — «редчайшая мутация, отсталая и очень заразная». Как жаль, что мне плевать. Я спокойна. Мне не нужно заботиться об этом. Остается пройти всего половину улицы, и я попаду в нужные лапы. Все и так уже разрушено, а я — лишь часть руин.

Мои чумазые лапы ступают на первый камень мощеной площади, и позади меня вырастают две черные тени. Они уже здесь; они пришли за мной лично. Огромная честь, между прочим. Немногие мои товарищи по несчастью могут похвастаться тем, что видели их вблизи.

Они берут меня за локти, и я ощущаю прохладную резину защитных перчаток. Не удивлена. Все знают, что они ходят в защите круглые сутки. Двадцать четыре часа караулят у фонарных столбов в своих черных плащах и прочесывают улицы в своих железных черных масках, черных перчатках… Я не противлюсь: ровно и мягко ступаю на камни; иду бок о бок с ними. Правда, не знаю, куда именно. Они не любят заранее раскрывать все карты.

Думаю, не нужно даже уточнять, что они сразу же, с момента появления, обросли жутковатыми байками и домыслами. Посудите сами: полностью черные «призраки», которые подчиняются сами себе, никем не направляются, никем не контролируются и имеют полное право делать все, что им вздумается. Я умела слушать и слышала много версий происходящего: некоторые утверждали, что они вообще не живые, а машины, управляемые из одной секретной точки. Другие считали, что они просто-напросто обладают сверхспособностями: большинство бедняг ненатурального окраса даже не успевали увидеть нападения; им просто казалось, что они просыпались в другом месте, чем вчера. Одни считали их божественными силами, а другие — исчадиями ада. Я же не придерживалась ни одной из этих навязчивых идей. Они были для меня буквально ничем. Пустым звуком. Существовавшим, но не имевшим решительно никакого значения. Примерно таким, каким стала я для своей небольшой семьи.

Меня подвели к большой фуре, на боках которой были намалеваны разные знаки, предписывающие избавляться от ненастоящих, то есть, от нас, не похожих на других только цветом шерсти. Я горьковато усмехнулась. Чудно. Железная дверь — надежная, такую и не вышибешь, и пулей не пробьешь — с мерзким протяжным скрипом отошла в сторону, и я увидела сотни две, не меньше, несчастных, — а иногда и не очень — фуррят. Погасшие взгляды, торжествующие взгляды, отстраненные и безразличные взгляды… Я знала это. Не все они были жестоко оторваны от своих семей или мягкотело сдались в протянутые руки железных масок. Некоторые откровенно считали, что впереди их ждет роскошное житье за границей в каком-нибудь маленьком и удаленном сказочном городке. Как это напоминало мою мать, когда она собиралась в свое путешествие…

Я поморщилась. Один из них, как бы напоминая о себе, протянул мне лапу сверху. Вряд ли, чтобы помочь, быстро смекнула я и вложила в протянутую перчатку документы, которые мать отдала мне со словами «не донесешь — умрешь».

«Сколько еще вещей сегодня будет напоминать мне о моей разрушенной семейке?» — я закатила глаза.

Черная маска наискосок изучила листы, кивнула и растворилась в воздухе. Я с трудом подтянулась на лапах и перевалилась через железный порог фуры, перед этим два раза сорвавшись и разодрав пальцы. Ненавижу свои короткие лапы. Они прямо как у ма… Черт побери!

Железные створки захлопнулись, отрезая пути спасения, которые, впрочем, были не по мне. Если я решила, что пойду с ними, значит так и будет. В темноте я оказалась, к счастью — или к сожалению? — не одна. Я слышала дыхание и шорохи вокруг себя, а как только глаза привыкли к сумраку, заняла свободный клочок на пустом деревянном ящике около входа.

Ничего, от слова совсем, не происходило следующие часа два, если верить ничуть не изменившемуся за вышеупомянутый отрезок времени золотому вечернему свету, проникающему в наш железный ящик жалким сиротливым лучиком через щель между дверями. Они стояли кругом вокруг ловушки и чего-то ждали. Я постаралась избавиться от едкого ощущения чужого взгляда на своем затылке и задремать. Что ж, теперь я гораздо охотнее буду верить во все сказки присутствующих здесь…

Меня разбудил металлический грохот снаружи. Источниками звука оказались еще две фуры, подъехавшие на оцепленную масками площадку. Почти сразу же рядом образовалась многочисленная толпа. Их было не меньше двух тысяч, хоть столько и не представить. Пришлось сильно потесниться. Но, наконец, весь сегодняшний «улов» был погружен. Внутри нашей фуры резко вспыхнул свет. Судя по шуму, во всех соседних тоже. Посередине материализовался один из них.

Черная маска что-то заговорила, но я не сумела различить слов. Бездушный страшный голос. Металлический, безэмоциональный, острый звук вонзался в мозг, буравя изнутри. Можете представить, что ваш череп рубят бензопилой? — Да, это не сильно отличается. Я закрыла уши и сжалась. Просто отключиться, выгнать, не позволить себе подчиниться!.. Конечно, я планировала, что впереди будет куча проблем и опасностей, но я не собиралась расставаться со своей памятью еще в самом начале обещано долгого тернистого пути!.. Черное существо повернулось ко мне: я единственная не поддалась иглам. Маска изменила свой голос, и теперь вкрадчивые слова легко достигали меня.

«Смирись… Смирись…» — медовый шепот легко проникал за мои закрытые лапами уши.

Чудовище подбиралось все ближе ко мне, растягивая время до мига расправы. Оно изменило и свой облик: вместо фурри, оказавшегося, кстати, вполне себе симпатичным, оно превратилось в гривистое нечто с такими тонкими и мохнатыми лапами, какие могли быть, разве что, у хищного паука. Оно подбиралось все ближе, парализуя меня своим шипением и даже самим обличьем… Я смогла рассмотреть каждый надрез на маске, каждую железную заклепку и заглянуть в леденящую пропасть отсутствующих несуществующих глазниц в черных угловатых вырезах пластинчатой маски. Существо поднялось на задние лапы, став больше меня раз в десять, как мне запомнилось. Наверное оно было еще… масштабнее, просто я, пребывая в состоянии сильного стресса, не смогла рассчитать верно… Оно заняло собой все свободное пространство в фуре, едва не раздавив подчинившихся спящих искусственным сном фуррят. Хотя, сомневаюсь, что кто-нибудь разочаровался бы, случись такое наяву, вне моего воображения.

Я боролась до последнего и не пускала маску в свое подсознание даже тогда, когда силы были уже на исходе.

— Нет! — закричала я, и маска взбесилась.

Существо оторвалось от пола, обернулось удушающим черным дымом и пронеслось по воздуху ко мне, нависая сверху и добивая меня неземным визгом бешенства. Оно почти беззвучно верещало, но мои уши воспринимали настолько пронзительные звуки, что мои барабанные перепонки грозились лопнуть каждую секунду. Темное облако с железной маской-оскалом искало лазейку, упорно прорываясь внутрь. Я, задыхаясь, упрямо думала о светлом и хорошем, что выступало, похоже, чем-то вроде невидимой брони для меня, отгоняла чудовище, что было куда сильнее меня по своей явно нереальной природе, отчего мое маленькое сердце едва ли не останавливалось… Но вдруг внутри меня что-то громко треснуло и надломилось. Это не были кости, нет. Что-то дало крупную трещину прямо в моей душе, уже отравленной тем поступком, на который так легко пошли те фурри, которых я считала всю жизнь своей опорой и величайшим своим сокровищем. Существо отпрянуло и зашипело: слом во мне отпугнул его по какой-то неведомой причине. Оно взвизгнуло, срослось обратно в очертания фурри, а затем стремительно растворилось в воздухе.

Я бессильно сползла вниз по стене. Перед глазами все темнело, качалось и плыло. Сердце выпрыгивало наружу, а дыхание сбивалось, сколько бы я ни пыталась восстановить его. С трудом удерживаясь в сознании, я, наконец, поняла, что все это время была абсолютно права: они оказались ничем чистой воды. Я знала, что стоит мне отключиться, и маска вернется, чтобы завершить начатое.

Фуры тронулись и поехали. Пока мы не покинули черту города и дорога была ровной, мне приходилось давать себе пощечины, чтобы не заснуть. Так что к тому моменту, когда дорога покрылась долгожданными ухабами, на моей мордочке не осталось живого места. Я радовалась недолго: постоянная тряска шмотыляла меня из стороны в сторону, и я больно билась о железные стены всякий раз, не имея возможности как-то предотвратить получение подобных травм. Но мне следовало все равно искать что-то позитивное и хорошее вокруг, иначе недолго было окончательно отчаяться и сойти с ума от ожидания неизбежного… Спасибо и на том, что стучавший по крыше дождь не доставал до нас, фуррят, а все, что находилось снаружи, не могло проникнуть внутрь.

Стоит мне пояснить кое-что: я очень хорошо знала карту пригорода, и, судя по всему, мы еще не уехали дальше Мраморного Леса. Знаю по себе, что в тумане, клубами витающего между стволов многовековых секвой-великанов, может находиться вообще все, что угодно. И не столкнувшись с этим, никогда не узнаешь заранее, что тебя ждет. Большинство фурри считали, что этот Лес, который невозможно было уничтожить или присвоить в собственных строительных и рекреационных целях, кишит разнообразными никем не прирученными существами и монстрами, несущими смертельную опасность. При попытки выяснить что-либо об этом месте, я доподлинно узнала только историю названия: оказывается, Лес стал зваться так как раз потому, что переливающийся на солнце туман очень напомнил первым зрителям фактуру белого мрамора — столь же торжественно и прекрасно, вероятнее всего, было это зрелище. По любым другим вопросам мнения разнились так, будто бы каждый рассказывал о каком-то своем собственном лесе, не имеющем совсем ничего общего с тем «реальным», о котором повествовал кто-то еще. Столько легенд, рассказов и в каком-то смысле даже преданий связано было с этим местом… Про него писали книги, сочиняли сказки… Все хотели однажды попасть за ту туманную завесу, которая оказалась непроходимой для сигналов связи, и увидеть волшебство, скрывающееся за ней, собственными глазами. Наверное, там все удивительное и необычное, не похожее на наше повседневное… Другой мир, находящийся буквально за тремя деревьями… По-моему, я однажды уже бывала там. Но тогда родители быстро вытащили меня обратно на свет и заставили немедленно уехать обратно в город. Я была еще совсем крошечная и, конечно, не запомнила вообще ничего… Но что-то в памяти еще колышется. Будто бы есть в этом Мраморном Лесу что-то родное и знакомое… Словом, за глаза Мраморный Лес звали «монстрической обителью».

…Фура, в которой я находилась, резко подскочила на очередном ухабе и затормозила. Я, летая в облаках и находясь в осмыслении собственных фантазий, смешанных с воспоминаниями, не успела схватиться за что-нибудь и ухнула на пол с большой высоты деревянного ящика, на котором сидела. Разумеется, в плече мгновенно что-то громко хрустнуло, и лапа… вывихнулась, хоть так и неуместно будет сказать. Железный ящик тут же ускорился и, как ни в чем не бывало, догнал остальные. Грохота снаружи не было. А значит, это просто месть за то, что я осталась непокорна, я клянусь чем угодно. Не так беспристрастны эти «призраки», оказывается. Стоит взять на заметку.

…Когда в детстве дворовый хулиган ударил меня в мордочку и попал в глаз — для меня все, к счастью, обошлось, — я осознала, какое это чудо — видеть мир настоящим, ничем не опосредованным. Когда я впервые узнала о новом муже матери, я осознала, какое это чудо — быть любимой и, в принципе, вообще иметь настоящую семью, которой я нужна. А сейчас примерно то же самое произошло и с лапами: сейчас я обожала свои короткие неуклюжие лапы за то, что они есть и что от природы исправно функционируют. Стараясь не завыть от боли, я поднялась с пола. Правая лапа совершенно не двигалась, а каждая попытка отдавалась тупой жгучей болью. Я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Кочки не давали спать, и это было хорошо. У меня оставалось время сделать последние предположения о том, что будет со всеми нами, пока нам еще не открылась истина. А фуры ровно катили вперед по грунтовой дороге еще часов пять-шесть…

— Итого… что у нас сегодня? — переспросила серо-бурая стройная фурри-собака с короткими огненно-рыжими волнистыми волосами.

— Генеральная репетиция и прослушивание, — ее собеседница, низенькая черно-белая зайчиха, похоже, начала терять терпение, повторяя для своей мечтательной подруги и по совместительству коллеги одно и то же уже много раз. — Пятьсот раз уже говорила! Чем ты слушаешь, Летти?

— Извини, отвлеклась, — в очередной раз оправдалась Летиция.

И было на что. В виду предстоящего Фестиваля студии были набиты до отказа, и в каждой готовился какой-либо номер. Пестрота костюмов, смешивающаяся с голосами, громкая музыка, суматоха и толкотня могли сбить с толку кого угодно.

— Ага, конечно, — зайчиха закатила глаза: она никогда не признает, того, что может быть в чем-то не права, даже если факт очевиден. — Еще, на всякий случай, напоминаю: ты должна уже быть у Дезиры. Велика вероятность того, что в этом году вы в паре снова будете представлять нашу студию.

— Опять? — Летиция вздохнула. — Каждый год одно и то же… Ну, неужели в нашей команде больше никого не существует?..

— Так, ты помолчишь хоть секунду?! — взорвалась ее собеседница. — Если ты, наконец, прекратишь возмущаться, то услышишь, что ты должна быть на втором этаже уже час как!

— ЧТО?! Трисс, мне надо бежать! Сдай, пожалуйста, это в сто вторую! — собака протянула зайчихе кипу каких-то соглашений, останавливаясь только затем, чтобы раньше времени не сорваться на бег и не разбросать листы по всему этажу из-за своей природной неуклюжести.

Трисс фыркнула и молча выхватила у нее неровную внушительную стопку розоватых листов, топорщащихся во все стороны. Вечно у нее все в беспорядке!

— Спасибо! — Дримлап улыбнулась. — Спасла! За мной должок, и…

— Иди-иди, — махнула на нее лапой зайчиха, даже не пытаясь внимать ее словам: эта балбеска все равно забудет, что наобещала через минуту, когда найдет что-то интересное, чем может выступить любой самый повседневный предмет: Летти по-фурреночьи удивляется всему подряд, все-то ей интересно. — Дуй, Скай и так не обрадуется, что ты опять опоздала.

«Дырявая башка!» — думала Летти, на всех порах летя по лестнице, перескакивая через ступеньку. — «Да как вообще можно было забыть?!»

Собака без труда могла бы вспомнить количество календарей и напоминалок у себя дома, но стоило только оказаться в нужном месте в нужное время, все вылетало из ее головы, и незадачливая фурри — не то актриса, не то танцовщица, не то даже и певица, как и все участницы Фестиваля из этой студии, — вечно занималась не тем, чем нужно. Фурри выскочила на лестничный пролет, ускоряя бег до предела, из-за чего не сразу получившие сцепление лапы прокрутились на ровном полу со скрипом когтей по покрытию, и едва не впечаталась в какого-то дикобраза с кучей вешалок в лапах. Ничего не ожидавший бедняга отскочил в сторону и мог наблюдать во всех деталях, как Летти эффектно растянулась на пороге студии, поскользнувшись совсем безнадежно на только что вымытой части зала.

— Летиция! — прогремел в коридоре возмущенный зычный вопль, и все находящиеся на этаже тут же испарились: никому не хотелось подвернуться под горячую лапу разъяренной фурри-гепардихи, которой принадлежал возглас.

Высокая обладательница голоса величественной походкой вышла из гримерки. Ее короткое, — даже слишком короткое, отметила про себя Летти, — блестящее платье, прикрытое на плечах пушистым «хвостом» шубки, едва слышно прошелестело при незначительном движении.

— Моя группа сбилась с лап, разыскивая тебя по всем студиям! Мне кажется, что мы договаривались встретиться немного раньше? — с ледяным спокойствием, в котором угадывалась скорая разрушительная буря вселенского масштаба, поинтересовалась Дезира. Зеленые глаза Скай недобро сверкнули, лишний раз подчеркивая истинное расположение фурри.

— Прошу прощения, — Летти поднялась с паркета и отряхнула легкий летний сарафан простого покроя. — Произошла небольшая заминка. Но теперь я уже тут.

Гепардиха хмыкнула неоднозначно и точно так же величаво прошла обратно в свою рабочую комнату, взмахом лапы приглашая Дримлап следом. Раньше Летиция никогда не была в личной гримерке Дезиры. В отличие от всех остальных здесь, Скай была единственной профессиональной певицей, причем довольно-таки популярной и востребованной, а значит, могла очень многое себе позволить материально. Огромное светлое помещение было оформлено в голубовато-синих тонах. Слева всю стену занимала просторная примерочная, отгороженная надежными темными ширмами от потолка до пола. Рядом висело зеркало в золотой рамке. В центре комнаты возвышалось некое подобие подиума, откуда хозяйка проверяла свою уверенность в новом образе и раздавала указания. На любом свободном клочке обязательно стояли или висели отретушированные высококвалифицированными личными фотографами этой фурри ее портреты, некоторые из которых служили и обложками модных журналов. На снимках она была очень похожа на себя, и можно было бы сказать, что все фото схожи между собой, но разные ракурсы, цветной свет и образы, созданные стилистами, решали этот вопрос еще тогда, когда он не мог бы быть озвучен.

Сейчас же в комнате яблоку негде было упасть: хореографы, операторы, костюмеры — все эти фурри толпились здесь, отлаживая камеры, приводя в порядок наряды, подбирая варианты выступления обеих участниц, работая над версиями сценария, переписанного несчитанное количество раз под руководством Скай. От постоянного мельтешения и духоты, которую заполонял быстро привкус духов Дезиры, у Дримлап быстро начала кружиться голова.

— Ну, что? — обратилась к Летиции Дезира. — Твои идеи? У тебя должны быть какие-нибудь наработки, если верить твоей блестящей карьере в этой студии, у тебя свое видение самого Фестиваля и конкретно нашего выступления на нем… Или же, хотя бы, примерное представление того, как должен выглядеть наш номер.

— …Н-ну да… Да, разумеется… Конечно… — Летти слишком поздно подумала о том, что оговорка и слишком долгая пауза произвела на ее напарницу не лучшее впечатление.

— Гм… хорошо же, — Скай несколько неодобрительно покачала головой. — В таком случае пойдем по моему сценарию. Итак! Внимание! Все сюда!

Гепардиха легко проскользнула в толпу, торопливо раздавая указания. Собака еще раз окинула помещение глазами. Слишком сложно и… гламурно — по-другому уже даже и не скажешь — для нее. Напарница Дезиры сомневалась, что из этого всего может получиться что-нибудь. В прошлом году, когда гепардиха уезжала на какой-то концерт по особому приглашению, Летти выступала с Трисс. Примерно тогда же пришло осознание того, что во всем Фестивале собаке важна именно душевная обстановка, а не идеальное выступление и победа. Она всегда участвовала в этом Фестивале не для того, чтобы выиграть главный приз, но только для того, чтобы получить удовольствие от любимого дела и попробовать себя в чем-то новом: все прошлые покушения Летти на сцену отличались новаторством взглядов и особой смелостью решений. Она никогда не боялась быть собой-чудачкой. Скай же совсем другая. Она слишком четкая и точная. Ее профессиональная привычка и принцип жизни — оттачивание навыков до полного совершенства и идеальная техника без права на ошибку. Большего не нужно. Выходя на сцену почти каждый день, она научилась рассчитывать только на себя и в принципе не заботилась о том, как чувствует себя ее напарник. Она хотела сиять, хотела показать себя… И для достижения этой цели ей подходили любые пути, сколько бы напарников, не выдержавших грубого вмешательства в сентиментальную душу, ни сменилось, сколько бы конфликтов ни пришлось пройти напролом для выхода победительницей. Дримлап не могла винить ее за это — на вкус и цвет все фломастеры разные, и нет в действительности хороших, плохих и правых-неправых. Каждый выживает так, как может. Добравшись до одного пика ледяной горы, нельзя останавливаться и расслаблять трос подстраховки, если ты не хочешь оказаться в пропасти. Работать, работать и еще раз работать — вот то единственное средство, которое может помочь в том, чтобы удержаться на плаву и не прогореть. Особенно в таком опасном деле, как популярность, имеющем свои многочисленные тонкости и секреты, разгадывать которые Летти не бралась. Фурри знала, что в глубине души Дезира никогда не была и не есть такая черствая, какой ее показывают окружающие. Но так повернулось, что она — любимица публичных выступлений и гастролей, поэтому быть отзывчивой ей и не приходится, дабы спасти свою шкуру, когда нет резервного выхода, а кормит только то дело, которому была посвящена вся осознанная жизнь с самого фуррячества. Тут нечего делать, разве только понять и не пытаться насильно изменить ее, то есть, прикладывать усилия в том, в чем преуспеть просто психологически невозможно.

— Летиция! Сюда! Сейчас расскажу, что от тебя требуется! — позвал из глубин комнаты голос Дезиры, полный воодушевления. Голос Скай всегда делался каким-то искристым и становился еще ниже, когда она в запале говорила о том, что действительно приносит ей удовлетворение и волнует ее творческий интерес. — Мы заберем этот приз, чего бы мне это ни стоило! Держу пари, ты оценишь эту идею!..

Вместо пустых ссор на ровном месте и неоправданных скандалов, собака решила немного схитрить. Ступать на этот лед нужно было очень осторожно, чтобы достичь необходимого результата и сказать о том, что все имеют право на свободу от чужого общества. Но сначала нужно было доработать детали плана… Грандиознейшего и, пожалуй, самого, что ни на есть, хулиганского плана за всю историю существования Летти внутри этой студии как актрисы, при необходимости выступающей в роли певицы или танцовщицы. День обещает быть жарким…

Я пришла в себя от лязга металла. Покрутив головой, я установила, что звук исходил от открывающихся железных створок кузова нашей фуры. Это могло значить только одно: прибыли. Фуррята вокруг меня постепенно просыпались и оживали. Они уже стояли снаружи, придерживая двери. Железные маски слепили глаза сияющими бликами рассветных лучей. Я одной из первых свесилась с грузовика и спрыгнула на траву. Ну, чудненько: опушка Мраморного Леса. Ничего лучше, конечно, придумать было нельзя. То есть, те существа Леса, о которых все постоянно гудят, и в которых я не слишком-то верю, просто придут сюда и съедят нас? Они реально есть? Пожалуй, это было бы слишком просто для правды. Разношерстная толпа на поляне становилась все больше, и все они были озадачены, как и я. Стоило только последнему из нас покинуть фуру, во главе толпы возникла еще одна железная маска. Проскрипев что-то своим пронзительным голосом, существо поплыло вперед, увлекая фуррят за собой.

А действительно ли только я одна не понимала их слов? Что-то не так со мной? Увы, никто не мог ответить на мой вопрос.

Мы долго шли по едва видной тропинке среди толстенных деревьев. И все это время меня не покидало ощущение назревающей опасности. Клянусь чем угодно, я видела чьи-то внимательные глаза в кустах. И все это сводило меня с ума, давило стеклянным колпаком. Не скрываю, на двадцатой минуте беспрерывной ходьбы я запаниковала. Они чувствовали это. И им нравилось это: даже их маски ярче блестели в рассеянных пятнах света, случайно пробивавшихся через лиственный покров. Воздух вокруг меня буквально потрескивал от напряжения. Стараясь отвлечься на что-нибудь, я стала разглядывать фуррят, шагающих друг за другом.

Сразу за железной маской шел мальчик лет девяти. Один из тех, кто верит, что «цветастые» не отбросы, а наоборот, избранные… И что только они способны видеть это. Мне стало жаль его. Не сомневаюсь, что впереди нас ждет совсем не беззаботное детство в отдаленном живописном уголке леса. После мальчика в строю шагали две фурри-девочки, громко спорящие между собой. Очевидно, сестры, подумала я, увидев одинаковые брызги рыжих веснушек на их носах и щеках. Младшая из них со слезами умоляла старшую не идти за черным существом. На моих глазах она взялась за пушистый хвост сестры и с силой потянула его назад.

— Лиза, пожалуйста, не иди туда! — проскулила спаниелька. — Мы не должны доверять им! Мы можем убежать в Туман! Там они нас не найдут! Слышишь, Лиза?! Они не найдут нас в Тумане!

Ни капельки не смущаясь, старшая из сестер вырвала свою шерсть из чужих лап и, зарычав, оттолкнула младшую от себя.

— Ты просто малолетняя дура! Прекрати за меня цепляться!

Спаниель с трудом сохранила равновесие и тут же шарахнулась от Лизы как от огня. Та фыркнула, развернулась и нагнала начало строя. Я уже хотела попытаться утешить девочку, но засекла какое-то движение сбоку от себя и резко повернулась в нужную сторону. Успела заметить только едва видно трепещущие ветви неизвестного мне кустарника. Существо, следившее за нами, явно умело сохранять свою личность в тайне.

За своими размышлениями я и не заметила, как строй пришел на место назначения: все фурри остановились, и я врезалась в хнычущую младшую из сестер. Быстро попросив прощения, я повернулась туда, где стояла раньше железная маска, и увидела большое серое здание в три этажа, не считая крошечных окошек на самом верху, по-видимому, чердачных. Переведя взгляд на площадку перед зданием, я, наконец, сумела правильно оценить масштаб бедствия. Все свободное пространство было занято фуррятами. Не меньше двух тысяч разношерстных голов. Какой ужас… Немедленно созрел вопрос: как же все мы вместимся в это здание, оказавшееся таким крошечным для всех нас?

Они ушли. Один за другим обернулись темной дымкой и испарились. Двери здания распахнулись, и я увидела золоченую табличку, гласившую следующее:

Летиция была уверена: стоит только ей чуть-чуть притормозить, и она превратится в лепешку. Дезира и ее «свита» неумолимо приближались: Летти слышала топот их лап буквально у себя за спиной. Дистанция неумолимо сокращалась с каждым лишним вдохом, который Летти позволяла себе для облегчения тяжести, осевшей внизу легких.

Что же такого она натворила? В чем прокололась и где напортачила так, чтобы выбесить саму Скай, известную своим недобрым характером? — Просто отказалась от участия в Фестивале и взяла себе официальный отпуск, о чем только что уведомила напарницу, заранее отходя подальше от всех тяжелых предметов, которыми мог быть нанесен удар по голове.

— Вот значит как?! — прорычала Скай, не сбавляя хода. Ее высокие каблуки обрушивались на ни в чем не повинный пол как отбойные молотки. — Такая ты, значится, напарница? Такая коллега?! Бросаешь меня в самый ответственный момент! И ты смеешь называть себя…!

Дримлап постаралась пропустить эту реплику мимо ушей и продолжила упрямо мчать вперед. Все, что находилось в коридоре, где проходила погоня, так или иначе оказывалось на полу, будь то коробки, цветы, дорогущий реквизит или живые фурри.

— Ты прекрасно справишься и сама! — прокричала, едва сдерживая в какой-то мере нервный торжествующий смех, Летти, скользя по паркету боком и ныряя в более узкое ответвление коридора, которое, по ее мнению, должно было в итоге привести ее к выходу. Собака уже давно потеряла ориентацию во всем этом хитросплетении коридорчиков, студий и гримерок — слишком много артистов ошивалось в коридорах во время перерывов, сбивая своим непередаваемым контрастным колоритом подготовки к крупнейшему событию года со всякого толку.

Однако стоило только заветной темно-синей двери с надписью «выход» замаячить на горизонте, как Дримлап оказалась схвачена буквально за шкирку. Дезира поставила вопящую и вырывающуюся коллегу, которая, кстати, была почти вдвое ее меньше даже притом, что никогда не была ни низкой, ни худенькой, на пол, смотря на нее сверху вниз.

— Нет-нет-нет! Я не позволю! — Летиция затопала лапами как маленький фурренок, которому отказались покупать сахарную вату в парке развлечений. — Я ухожу!

Гепардиха протянула лапу, собираясь положить ее на плечо напарницы и сказать что-то ободряющее, но совершенно неожиданно для себя получила вполне себе ощутимый удар. Пользуясь нерешительностью Дезиры, которая не сразу сообразила, что именно произошло, Дримлап оттолкнула ее от себя и выскользнула за дверь, поставив на своих словах точку, а на планах певицы — жирный красный крест. Скай еще легко отделалась, все знают, что бывает, если заставлять Летти делать то, что она не хочет… — Она будет кусаться до последнего вздоха. Они определенно стоили бы друг друга, если бы не были настолько разным по характеру.

Летиция выбежала с территории здания под проливным дождем, прошлепала к первому попавшемуся такси и назвала свой домашний адрес. Вдохновляющее ощущение свободы дурманило голову; собака зачарованно смотрела на сбегающие по тонированному стеклу капли и с удовольствием вдыхала через приоткрытое окно влажный воздух с привкусом свежести и весенней земли, не обращая внимания ни на косой взгляд таксиста, ни на Дезиру, вывалившуюся на улицу в компании своего обслуживающего персонала, ругающую и Летти, и погоду, на чем свет стоит.

От студии до дома было от силы двадцать минут езды, но собаке показалось, что прошло не меньше часа. Поспешно расплатившись, фурри вышла на сырую улицу. Она медленно шла, вслушиваясь в таинственный барабанный шелест ливня. В маленьком скверце перед домом доцветали яркие хрустящие тюльпаны, и только распускала изящные лепестки светлая сирень. Все вокруг благоухало медовым крупинчатым ароматом с нежными травянисто-стебельчатыми нотками, сводившими с ума. Участница Фестиваля надолго задержалась перед клумбой, разглядывая прекрасные цветы. Домой, разумеется, добралась вымокшей до нитки, но жутко довольной.

Прежде чем приступать ко второй части плана, нужно было быстро согреться и высушиться, дабы не допустить образования неприятных последствий и явных преград для исполнения задуманного. Пока горячий чай с лимоном и имбирным печеньем настаивался на уютной кухне, оформленной в оранжево-золотых тонах с салатовыми акцентами, Летти обрабатывала волосы феном и пыталась игнорировать мобильник, разрывающийся от входящих звонков и сообщений. Даже сюда, на шестой этаж, добирались ароматы цветов и весеннего ливня, что создавали некую атмосферу какой-то торжественности. Покончив с кудрявым рыжим вихрем на голове, Дримлап перебралась в гостиную. Предстояло полностью продумать все мелочи запланированной поездки на природу, к которой собака рассчитывала привлечь своих подруг фуррячества. Делая большие глотки согревающего напитка и постукивая по кружке подушечками лап, фурри вновь принялась гипнотизировать окно с дождем, отыскивая решения и уточняя все расхождения.

Как только дождь кончился, оставив после себя лишь приятную прохладу, собака покинула свою маленькую уютную квартирку и направилась к метро. В этот раз добираться до пункта назначения было очень даже нелегко, и в дороге Летти провела почти весь оставшийся день. До вечера ее сопровождал грохот колес о рельсы, а начиная с золотистого заката — тихое шуршание шин автобуса.

Пересадки, переходы, шум, чужие разговоры и новости, новости, вихри новых событий, яро обсуждающихся… От этого так легко устать. Летти всегда любила долгие дороги и хорошо переносила все поездки на любом виде транспорта. Будучи открытой к общению, она не видела трудностей в долгом пути среди других фурри, будь они знакомые или нет. Найти новых друзей — не вопрос. Отправиться на край света, зная карту метро только по своей ветке и заблудиться при первой же пересадке, чтобы потом спрашивать у всех подряд дорогу — конечно! День незаметно ушел в вечер, когда фурри все-таки выбралась из подземки на другом конце города, совпавшем, к величайшему счастью, с номерами тех автобусов, которые курсировали по подходящему маршруту.

Чем дальше от столицы, тем тише вокруг. Зайдя в чистенький автобус, собака села у окошка и поставила в наушниках спокойную музыку. Медленно проплывали по стеклу непросохшие капли дождя, в которых сияли крупки золотого закатного света, на остановках из-за открытых дверей щебетали птички, радуясь теплой весне, тихонько покачивался автобус, когда случалось катить вперед по ровной дороге без пробок… Красота… Сто лет уже Дримлап не бывала вдали от центра на окраине города, граничащей с подступами Мраморного Леса. Немногие хотели здесь жить из-за меньшей населенности, хотя в этом было свое очарование, и в основном тут оседали те, кто искал единения с природой… Какой стала одна из подруг Летти.

Фурри-волчица, к которой ехала добрейшая в мире собака, была, скорее, обратной стороной медали, так сказать: замкнутая, тихая, немногословная, но готовая с ледяным спокойствием, не сокрушаясь потом об содеянном, воткнуть кинжал в спину любому, кто посмеет навредить тем немногим, кто был ей реально дорог. Травмированная своим прошлым и оттого наделенная тонким чувством прекрасного, умеющая видеть гармонию, но опасная до смерти в своем тихом гневе, Равенна в принципе не хотела поддаваться точному всеобъемлющему определению, которое могло бы отразить ее суть без утери деталей. Она могла быть совершенно незаметной, а уже спустя секунду стать атомной бомбой и взорваться с такой силой, что весь мир того, кого она хотела уничтожить, пошатнется и рассыплется в прах. Она прятала не один скелет в своем шкафу и не признавала много, живя по собственным принципам. Она не умела любить после того, что подкинула ей жизнь… Но вот Летиция… Летиция была ее миром, в котором еще светило солнце. И этот мир гармонировал с ее собственным, запертым на семь замков и затянутым цепями с таймерами обратного отсчета, что начнут бег сразу же, как кто чужой подойдет слишком близко.

— Привет, Летти, — совершенно не вязавшийся с ростом под два метра и почти неестественной худобой, голос, немелодичный и похожий по высоте на Скай, голос встретил Летицию на лестничной клетке, а затем проследовал шум открывающейся бронированной двери.

Увидевший Равенну случайный прохожий скорее убежал бы или же постарался бы отвести глаза, чему она, вероятнее всего, была бы даже рада. Для Дримлап, вытащившей эту фурри из бесконечного количества проблем и, считай, вылечившей ее «сломанные крылья», волчица стала практически членом семьи. Высокая светло-серая фурри-волчица с более темным пятном с форме маски на мордочке, несколькими маленькими черными пятнами, к сожалению, все же не перекрывающими синие круги тотального недосыпа, под глазами, темно-коричневыми спутанными волнистыми волосами средней длины, собранными в небрежный лохматый пучок на затылке, и ярко-алыми глазами отошла немного в сторону, пропуская подругу в свое обиталище, и тут же, как шагнула за порог, запечатала дверь всеми двенадцатью возможными замками. Летти прошла на середину комнаты. Вся квартира, как и всегда, оказалась почти лишена любого света. Окна были плотно зашторены темной тканью, освещение было в максимальной степени приглушено. Везде лежал толстый слой пыли, хотя вещи и находились в своем совершенном первозданном порядке. Оглядываясь, Летти прошла в комнату, осторожно ступая на ковер, из которого поднимались облака все той же пыли, и остановилась у невысокого журнального столика у дивана. Внезапно взгляд собаки упал на канцелярский нож с наконечником совершенно ненатурального для ножей цвета. Нащупав выключатель, фурри зажгла свет в гостиной, делая «улику» еще более очевидной.

— Лапы? — моментально среагировала Дримлап, опасаясь худшего и оттого внутренне содрогаясь.

Равенна медленно освободила запястья от кожаных темно-серых перчаток «без пальцев» и с отверстиями на ладонях и вытянула лапы вперед, демонстрируя отсутствие новых красных полос на запястьях поверх обработанных и затянувшихся.

— Хорошо, — Летиция с облегчением выдохнула, вытягивая вперед лапы для объятий, которые ее подруга, недолго думая, приняла. Единственная фурри, которой волчица могла безоговорочно довериться, даже будучи несклонной доверять кому-либо…

Уже отступивший на задний план страх вновь накрыл Дримлап, когда она заметила относительно свежий кровоподтек на переносице Равенны. Быстро перехватив ее голову за щеки и прикоснувшись к рваному шраму, перечеркивающему почти все расстояние между глаз, девушка молча уставилась на кровавый след, оставшийся на лапе.

— Равенна, зачем ты это делаешь?.. — тихо спросила Летти, заранее зная ответ на этот вопрос, что никогда не будет произнесен Софтер.

Воспоминания с головой накрыли Дримлап. То, как они с Ра познакомились… Как она получила все эти шрамы, не сумела смириться с ними и едва ли не покончила с собой… Сколько раз ей, бедной, приходилось без нужды карабкаться туда, откуда ее все равно скинут, просто потому, что другого пути к секундному покою от чужих и от всех воспоминаний не было… Равенна молчала, смотря в пол. Готова была расплакаться. Сильные тоже плачут. Тот, кто жив, не бывает совершенством…

— Так, хорошо, давай сменим тему, — быстро сказала Летти, припоминая причину своего визита среди других хлопот. — Я хочу устроить совместную дружескую поездку. Я, ты и Кэтрин. Ты просто обязана поехать с нами. Во-первых, у нас будет шанс узнать друг друга еще ближе и перешагнуть барьеры, которые образовались за то время, на которое ты и Кэт взяли паузу в общении…

— Ну, я даже не знаю… — волчица невольно оглянулась на дверь, опасливо проверяя, закрыты ли замки. — Это все очень непросто, и я…

— Смена обстановки пойдет тебе на пользу, — Летиция выжидательно на нее посмотрела. — Правда. Тебе понравится. Я буду все время рядом и не допущу никаких ссор. Подумай, мы не поедем на экскурсию в центр столицы. Только тишина наедине с природой. Торжественно клянусь не тянуть тебя заводить новые знакомства. Рядом с нами никого не будет.

Серая фурри колебалась. Возможно, ей действительно стоило хоть на время покинуть это темное место, дышащее пылью и одиночеством. Но в то же время, она была совершенно не готова проламывать стены и выходить в свет. Какая-то буря разбушевалась внутри волчицы, пока та разрывалась на две части. Она ни на секунду не сомневалась, что Летиция действительно сможет защитить ее более рациональными способами, чем тот памятный кинжал, настоящее оружие, доставшееся слезами и кровью, которое Ра постоянно таскала с собой еще с того момента, когда… Теперь не время. Однако выход из укрытия, в котором Софтер существовала, как в бункере, месяцами, в этот большой страшный мир… В остальной мир?..

Зная, насколько Летти бывает нетерпелива, Равенна стремилась как можно быстрее дать конечный ответ, хотя была более чем уверена — подруга не станет давить на нее, если она решит отказаться. Предательский голос в голове волчицы лихорадочно шептал о том, что она делается обузой для других уже сейчас, принимая непростое для себя решение, что Летти просто терпит ее теперь, когда пришла весна и вокруг кипит жизнь, в которой собака всегда активно участвует.

— Я очень сомневаюсь, что из этого что-то получится дельное… Но я не могу отказать тебе, Летти… — сдалась Софтер, так и не придя к окончательному выводу. — Ты слишком много сделала для меня, и я чувствую себя неловко, потакая только своим болячкам из прошлого… Ну ты знаешь…

— А знаешь, что? Мне очень далеко возвращаться домой, да и тебя оставлять теперь не хочется… Сильно ли я стесню тебя, если останусь у тебя сегодня? Я могу помочь тебе с уборкой, которую ты сама не осилишь, а у тебя будет время, чтобы еще раз обдумать все «за» и «против». Честно, если ты не хочешь, я уеду домой и просто дождусь твоего сообщения.

— Ну что ты! Мне всегда за счастье, когда ты меня навещаешь, — Равенна улыбнулась своей завсегда нерешительной, будто бы сомневающейся улыбкой. — Конечно, ты можешь остаться.

— Ну вот и прекрасно. Давай, забирайся на диван, сейчас принесу швабру…

— Подожди, я хочу тебе помочь. Погоди меня…

На том и порешили. В квартире-убежище Равенны вновь стало уютно после двух недель абсолютно неживой тишины.

На следующее волчица, скрепя сердце, все-таки согласилась.

Я вошла в унылую, серую комнату, притом довольно большую. Часть «ненатуральных» поместилась сюда, а остальные проследовали в соседние помещения. Немного изучив свой новый и, предположительно, последний дом взглядом, я сделала вывод, что попала в главную комнату. Помимо новоприбывших здесь уже было немного фуррят, а на небольшом возвышении стоял резной стул красного дерева и чайный столик, заваленный журналами: территория «мадам Кларисс». Я прошла вперед и, заприметив пустующий укромный угол, захламленный каким-то тряпьем и коробками, юркнула в щель.

«Я выберусь отсюда! Обязательно выберусь!.. Возможно… Когда-нибудь…»

Чем больше я старалась убедить себя в том, что не все так плохо, тем яснее понимала — это ложь. Все вокруг меня и раньше состояло изо лжи, но теперь это ощущение в разы усилилось. Я, несомненно, понимала это задворками своего сознания, но я не хотела с тем мириться и отталкивала подобную мысль от себя. Я не такая как вы! Я буду жить дальше, вы хоть в Мраморный Лес меня выкиньте!..

Стоило мне только немного уйти в свои мысли, я получила удар когтями в щеку. Часть пощечины пришлась на нос, и я почувствовала, что задыхаюсь от крови и отсутствия воздуха, резко выбитого и не желающего попасть обратно. Я повалилась на пол, сплевывая красную субстанцию с металлическим привкусом, от которого меня мутило.

— Упс… Немного переборщил, — по интонации я поняла, что говоривший ухмыляется.

— Смотри-ка, Тей, а она очнулась, — надо мной раздалось мерзкое хихиканье. — Вот же тряпка!

От столкновения с полом в глазах потемнело. Пытаясь перевернуться, я задела лапой ворох ящиков и коробок, что лавиной сошел на меня.

— Да ее и тряпкой не назвать — чересчур щедро будет! — меня резко схватили за вывихнутое плечо и встряхнули. — Ты кто еще такая?!

Я, наконец, сумела вернуть равновесие и поднялась, намереваясь убежать, но длинная тощая тень, оказавшаяся косматым сиамским котом с челкой, закрывающей один из льдисто-голубых глаз, за секунду выросла рядом и отшвырнула меня обратно. Я налетела на стену и больно ударилась затылком о холодный серый камень. Когда увидела над собой две почти одинаковые скалящиеся морды, зажмурилась. Ну вот, теперь у меня двоится в глазах… Не удивлюсь, если через некоторое время начнутся галлюцинации покрупнее… Что я делаю в этом странном месте? Не милосерднее было бы сразу избавиться от меня? Здесь я никогда не приживусь, я уже знаю…

— Поднимайся! — один из двух кошаков снова врезал мне по щеке. — Ты кто вообще такая, чтобы помирать в нашем личном углу?!

— Ладно, Митц, хорош ее бить. Вдруг и правда помрет?

Я с трудом поднялась и поковыляла прочь.

— Как невежливо! Поворачиваться к нам спиной! — теперь уже второй кот задал мне хорошую оплеуху.

Я обернулась, уже смирившись со всем, что может произойти дальше. Мне не были интересны кошаки, защищающие свои границы. Мне хотелось уже сбежать и слиться с окружающей средой, чтобы никто меня не трогал. На меня одновременно смотрели два сиамских кота, немного отличавшиеся лишь оттенком глаз, цветом одежды и челками. Взгляд «одноглазого» притворно смягчился.

— Ей лет пять, — прикинул кот, а затем гордо занял угол и лениво сказал:

— Меня звать Митци, а вон тот малопривлекательный тип — Тейлор, к сожалению, чем-то похожий на меня и макет худшего брата-близнеца…

— Придурок! — со смехом фыркнул Тей, перебив хорошо отрепетированную речь брата.

Тот зашипел на него, призывая к молчанию, и уже невозмутимо закончил:

— А вот что ты из себя представляешь, я понятия не имею.

Я «холодно» на него посмотрела.

— Меня зовут…

«Никому не доверяй… никогда!.. Даже себе…»

— Меня зовут… Меня зовут Косси. И мне семь лет, а не пять.

Глаза Митци недобро сверкнули.

— Косси-хреноси… Будешь Коробкой. Смотри… У нас нет имен для таких, как ты…

— Но будет теперь, потому что…? — опять вмешался Тейлор.

— Отвали, я занят, — брат замахал на него лапами с выпущенными когтями, затыкая на полуслове. — Так вот, Коробочка, пшла вон из нашего угла, или не видать тебе больше этих стен!

— А с какой стати угол ваш? — я решила идти в атаку до последнего. — Я первая сюда пришла!

Это стало моей первой ошибкой.

— Че ты там вякнула, пиявка всратая?! — Митци медленно поднялся, прижал уши и угрожающе зашипел, распушив загривок.

— Она быкует! — развеселился Тейлор, только со стороны наблюдая за наступающим на меня братом.

«Мне хана…» — подумала я, медленно пятясь назад, пока не воткнулась во что-то… Или в кого-то.

Кларисса строго посмотрела на кота, и тот мигом испарился в свой угол. А к тому моменту, когда лисица заняла свой деревянный трон и заварила чай, меня уже тоже не было видно. К счастью для нее. Сомневаюсь, что она обрадовалась бы, увидев мою искалеченную мордочку. Уже понятно, разбираться с проблемами она не любит, предпочитая избегать их. Как говорится, чем меньше телодвижений, тем лучше. Опять же, лично для нее… А меня сейчас мало, что беспокоило: перед лазами стояла такая плотная завеса размытия, что я толком не понимала, где нахожусь. Наверняка я знала только то, что коты отвоевали свой кусок территории. Покалечили того, кто во много раз слабее и младше, самоутвердились за мой счет и засели в своем углу, радостно переговариваясь и что-то обсуждая. Найдя в себе силы встать, я поняла, что проиграла лишь одну битву. Кстати, вот интересно, как они сохраняли свой бодрый настрой в этом прогнившем месте? Смотрители и серые стены заставили их стать агрессивными и даже жестокими в своих принципах, это ясно. Но были ли они и раньше такими? Изменились ли их настоящие характеры после того немалого, судя по всем признакам, времени, что они провели здесь? А что они вообще позабыли в детском доме? Что-то я не увидела в их внешнем виде какого-то, как сейчас выражаются, несовершенного оттенка. Каким боком они могли бы относиться ко всем тем, кто попал сюда из-за этакого понятия «предопределение»?..

Возможно, стоит оставить эту загадку на потом, чтобы хоть как-то избавиться от ощущения пристального взгляда в затылок, когда станет совсем невмоготу… Пристального, но такого же потухшего, в глубине которого засела уже знакомая мне кромешная тьма отчаяния, без единого проблеска надежды впереди…

Ну почему именно я оказалась в этом безвыходном положении?!..

Что могла бы сделать Летиция, вернувшаяся к себе домой вместе с Равенной, которая все еще сомневалась в том, правильно ли поступила и хорошее ли решение приняла? Конечно же позвонить Кэтрин, попросить приехать как можно скорее, а уже потом, когда Пелт убежит с работы, думая, что произошло что-то серьезное, все наконец уточнить и пояснить. Никогда не бывая в рядах разряда «добрые и милые», Кэт в свою очередь утроила такой нагоняй, что слышали все соседи.

— Летиция Дримлап! — бирюзовая кошка сжала лапы в кулаки и тихо зашипела. У всех ведь эта привычка называть собаку полным именем, когда что-то идет не по плану по ее вине! — Ты абсолютно неисправима! Вечно ты как фурренок малый!

— А что я не так сказала? — Летти отступила назад и состроила недоуменное выражение. — Я же для нас стараюсь…

И на этом моменте визажистка взорвалась.

— Вот представь себе со стороны такую сцену: тебе предлагают такую же работу, как и всегда, но обещают за это двойную плату, потому что клиент сейчас на пике популярности среди своих конкурентов. И от этой работы зависит, считай, твое будущее, так как именно эта сумма отделяет тебя от победы и спасения! Кое-кому больше повезло с цветом шерсти, и этот кое-кто теперь буквально врывается в только устаканившуюся надежду на дальнейшее свободное существование, с целью отобрать ее у тебя! Замечательно! Конечно же я не злюсь, о чем ты!

Только я еще хочу пожить, Летти! И у меня нет возможности зарабатывать в два раза больше той суммы, которой оценивают мою жизнь! Ты уже откупилась! Я же пашу до седьмого пота, чтобы скопить хоть сколько-нибудь, чтобы я могла что-то есть и где-то жить, а не просто сдавать всю зарплату, чтобы за мной не пришли и не забрали! — яростно прокричала Пелт.

Через каждое ее слово сквозил неподдельный ужас: кошка слишком хорошо понимала, что попадись она в «нужные» лапы… Она уже не выйдет. Однако ее гордость не позволяла ей попросить помощи. Она была слишком независима прежде, чтобы стать чьей-то должницей сейчас.… И она не станет. Никогда. Как бы больно и тяжело не было. Дримлап помрачнела. Сколько уже раз собака пыталась протянуть ей лапу?

— Кэт.… Прости. Ты же знаешь, я всеми силами за то, чтобы этот ужас прекратился. Пойми, я хотела как лучше…

— Надо думать, дружеская поездка сильно поможет в сложившейся ситуации! — съязвила визажистка.

— А я говорила тебе, — отозвалась из глубины квартиры Равенна, до сих пор молча слушавшая перепалку.

— Повторюсь, смена обстановки всем будет на пользу, — Летиция положила лапы на пояс. — К тому же, как выяснилось, сейчас лучшее время, чтобы спокойно отдохнуть. Потом уже такой возможности не будет.

— И что, вот прямо никакого подвоха? — Софтер показалась из полутемного коридора. — Как на тебя не похоже, Летти. Не помню такого.

Летиция загадочно улыбнулась.

— Ладно, я в деле, — мгновенно сменив гнев на милость, сказала Кэтрин. — Простите, что вспылила. Думаю, я смогу перенести запись на другое время. Думаю, Летти права. Я с вами.

— Вы обе что-то задумали, я чувствую, — волчица по привычке резко оглянулась. — Ничем хорошим это ваше не закончится…

— Вот и еще одна решенная проблема в нашу общую копилочку, — проигнорировав подозрения Равенны, защебетала Летиция, стараясь не оставлять пауз в своей речи, чтобы не дать Софтер посеять сомнения. — Собираемся тогда. Будем выезжать завтра с рассветом. Раньше поехали — больше километров за спиной и меньше шансов резко повернуть назад и разбежаться в разные стороны.

Едва ли успела над горизонтом засиять первая светлая полоса, от подъезда уже отъехал темно-серый джип с тонированными стеклами. Удобно расположившись на задних пассажирских сидениях, то бишь, растянувшись во всю длину своего роста и зарывшись в стеганый плед, Летиция вовсю наслаждалась начавшимся путешествием и, ни на секунду не замолкая, вещала что-то в сторону сидящих впереди подруг.

— Еще немного, и она сама поведет. И мне фиолетово, что у нее так и не появились права! — пробормотала Кэтрин, в раздражении стискивая лапами руль, а волчица, сидящая рядом с ней как штурман, согласно закивала. Летти, ее люби — не люби, достанет кого угодно.

Словно бы расслышав этот невнятный шепот, собака выудила из-под своей импровизированной лежанки чехол с гитарой и принялась играть, что-то параллельно напевая. В ответ пребывающая сегодня в плохом настроении Кэтрин зашипела и, в дополнение, показав всю свою испорченность разом, сказала что-то оскорбительно-угрожающее. Достаточно отчетливо и громко, чтобы собака немедленно заткнулась и еще несколько десятков минут была просто «шелковой». Спустя несколько часов зарядил ливень, накрывший призрачной пеленой весь пригород. Очертания всего окружающего потонуло в белесой дымке, а шум капель заглушил посторонние звуки. Было принято решение сделать экстренную остановку, так как повсюду раздавались голоса фурри, пытавшихся хоть что-то уяснить, а при продолжении медленного-медленного движения по дороге с отрытыми окнами, инициатором которого стала сама Дримлап, подруги несколько раз слышали глухие удары где-то позади и впереди: при нулевой видимости и жутких погодных условиях полоса мгновенно превратилась в скопление аварий разной степени тяжести, к счастью, не повлекших жертвы. Просто глупо было надеяться на удачу и рисковать жизнью, когда туман, заклубившийся немного позже, и дождь, обступившие со всех сторон и забирающиеся даже в самые незначительные щели, распоряжались теперь городской зоной, словно бы выплывая прямиком из Мраморного Леса в целях защиты от вторжения инородной силы.

— Мы где вообще? Ни города, ни леса… Что за черт происходит? — задремавшая — да неужели? — за сочинением новой песни, собака сонно покрутила головой. — Мы куда-то не туда свернули? Или это мне уже мерещится белая пустота?

— Нас еще не сбили, Летти. Это ливень. Ничего не видно, — немногословно сообщила Равенна, сдерживая улыбку: вот умеет же Летти превращать в комедию любую трагедию, и по-другому даже не скажешь. — И он только усиливается.

— Похоже на то, что переночуем мы прямо здесь, — добавила Пелт, гневно раскачивая хвостом. Она не хотела лезть в чужие отношения и, не имея представления о том, о чем говорили теперь вполголоса собака и волчица, не вникла в суть слов, поэтому шуточка не добавила ни грамма настроения. — Желательно бы хоть на обочину съехать… Если бы мы еще знали, где она находится! Если нас съедят обитатели Мраморного Леса, или же собьют другие водители, в чем я, заметьте, не смогу их винить, запишу это на твой счет, Дримлап! Честное слово, в этот раз я жалеть тебя не стану!

— Хм… — фурри-собака глубже занырнула под плед и достала печеньки. — Вот теперь я готова.

Раздался хруст песочного теста и шелест оберточной бумаги, а в глазах кошки вспыхнуло такое пламя, что Равенна под предлогом разведки тут же поспешила покинуть салон и вышла вон.

Дождь, не переставая и не теряя своей силы, лил еще часа четыре, а туман сгущался у земли так плотно, что выходить из машин стало проблематично: уже переходящая в проселочную дорога была полна кочек, и каждый, кто только пытался ступить на шаг в сторону, неизбежно падал как беспомощная картонная ростовая фигура. Никто не мог объяснить причину ливня, и сколько бы подруги по очереди не караулили у радио, новостей не прибавлялось. Едва речь заходила о странном происшествии, по команде «тише, говорят про дождь!» оставшиеся двое прибегали к дежурному, но всякий раз все заканчивалось обещаниями выяснения обстоятельств, отчего легче не становилось.

Однако всему когда-нибудь приходит конец. И дождю тоже: как только он кончился, поездка пошла запланировано однотипно: встреча рассвета — дорога — редкие остановки — встреча заката — ночь — встреча рассвета. И так по бесконечному кругу. Очень и очень долго.… За это долгое время даже Равенна, первой придумавшая не одобрять это путешествие, — та Равенна, которая умела проводить часы без единого движения и не уставать — мечтала как можно скорее добраться до микроскопической точки, значившейся как «Серебристое озеро» на самом кончике карты. И вот наконец-то наступил тот прекрасный день, когда эта «полевая» мечта почти сбылась…

Прошла неделя. За неё не изменилось решительно ничего: еды было точно так же критически мало, спали прямо на полу, тоска не выветривалась. Если бы кто-нибудь спросил меня, то с гордым видом я могла бы заявить, что сиамские близнецы стали моей реальной проблемой. Нет, они не вязались ко мне, критикуя каждый шаг и провоцируя драку. Вовсе нет. Все было как раз-таки в точности наоборот: это я все время начинала словесные перепалки, все ещё заявляя свои права на «вип-угол». Близнецы лишь лениво клацали зубами на мои слова, но не более. Я сама навязывалась в их компанию, я отчётливо чувствовала это. Но в этом ограниченном четырьмя стенами сером мире мне по-настоящему важна была именно ответная реакция. Так я могла бы хоть немного оставаться собой и хоть немного уклоняться от этого зомбирования со стороны черных призраков, которые часто появлялись тут. И хотя явного сопротивления я не встречала, необъяснимое чувство вины нередко не давало мне уснуть. Единственной успокаивающей мыслью была та, что без устали звучала в моей голове:

«Все понимают, что лучше держаться друг за друга. Даже не обязательно сближаться до дружбы. Можно просто держаться и выживать…»

Было ли это странное ощущение сожалением, что я вновь насильно встреваю в чью-то отдельную жизнь, с разницей от прошлого раза лишь в том, что теперь я могла бы это предотвратить? — И да, и нет. Как бы то ни было, чаще всего предрассветные часы я коротала, сидя на широком подоконнике и вглядываясь в холодно-туманный горизонт.

На фоне нежных пастельных переливов все силуэты деревьев, упирающихся в прозрачные нити облаков, были черны, как смоль. Туман молоком клубился у земли, но почему-то опасался подступить ближе к зданию. Это было одной из тайн, развлекавших меня длительным холодными ночами. Что останавливало светлую дымку на определённом расстоянии от нашего общего «дома»? Со стороны это смотрелось так, как будто кто-то провел невидимую черту, кричавшую «это моё! не подходи!». И притом, что видимость была запредельно низкой, Мраморный Лес по ту сторону все равно оставался живым: он плясал с дождём, дышал прохладным ветром и говорил ослепительно-золотой мелодией восходящего в смутном дыму солнечного диска и сребристым звоном луны, качающейся посреди неба крошечным белоснежным перышком… Все-таки было что-то отдалённо-тоскливое во всем этом небесном великолепии. В медленном вальсе светил крылась какая-то агрессивная красота. Смотря в небо, каким бы оно ни было — пасмурным или ясным, низким и давящим или бесконечным и высоким, — наблюдая всю ночь напролёт, я чувствовала лёгкую горечь не задавшегося от самого начала лета, так недавно вступившего в силу, но словно бы уже существующего в моем мире целую вечность… Не такую вечность, как обычно: эта была тягостной и томительной. Сердце моё просто разрывалось на части, стоило воспоминаниям — по большей части, прошу заметить, тревожным — завладеть мной в ночное время, и все шло наперекосяк, как бы я ни старалась убедить себя в том, что все будет в порядке… Тогда я просто смотрела в пустоту и с трудом сдерживала слезы. И ночь со всем её праздником выше горизонта превращалась в бесконечно тянущееся ожидание…

Так вышло и теперь. Кое-как переждав темное время суток, я вышла из своего закоулка и направилась прямиком к щели, где засели коты. Теперь я — борец за справедливость, а значит, правила у нас могут немного измениться. А ещё я упрямая, и какие-то подростки, самоутвердившиеся за мой счёт, не помешают мне между делом концентрироваться на том, чтобы убежать из этого проклятого места. Исполненная решительности, я подбиралась все ближе. Но стоило мне только пересечь воображаемую линию дистанции и опасно приблизиться к «вип-месту», из угла донеслось шебуршание.

— Хай, Коробка, — холодный голос заставил меня вздрогнуть. — Тебе чего?

Я смело и прямо повторила все, что думаю о сиамских близнецах и о справедливости этой жестокой реальности, ни разу не сбившись и не отведя глаз. Тейлор подавился от смеха и ткнул локтем Митци, на которого пришелся весь поток пустых угроз и жалких слов. Кот с чёлкой нахмурился, а моя смелость, махнув лапкой на прощание, тут же куда-то испарилась, когда превратившееся в лед выражение, скрытое в глазах одного из братьев, таращившегося на меня, стало еще очевиднее при молчании.

— Видал?.. Не, ну ты видал, чего хочет эта… мелкая?! — продолжал веселиться Тей, захлебываясь своим же смехом. — И ведь как все рассказывает! Ни с одним словом не поспоришь!

— Хорошо же, — прорычал Митц, и Тей тут же заткнулся. — Хорошо. Если ты таким образом хочешь сказать, что главарем в нашей «боевой паре» являюсь я и именно мне придётся решать все поступающие со стороны проблемы, то спорить с тобой я не собираюсь. Пусть будет так. Я и в одиночку могу порвать эту малолетнюю крысу на куски.

Митци в бешенстве пялился на меня. И ещё бы: кто-то решился в открытую посягнуть на его собственность. В глазах кошака разгорелся безумный огонёк, притом, что голос кота звучал настолько по-ледяному спокойно, что по моему хребту пробежал ощутимый холодок, заставляя шерсть распушиться, и я успела трижды пожалеть, что вообще сказала хоть что-то. Но времени на отступление уже не осталось: кот в секунду перешёл в наступление. Все шутки кончились.

— Митци-Митци, может, не стоит прямо с плеча, так жестк… — последние слова Тейлора потонули в боевом кличе, с которым его брат кинулся на свою жертву, то есть, на меня.

Резкий порыв, с которым фурри промчался ко мне, заставил меня потерять равновесие. Пошатнувшись, я зажмурилась и прижала уши: слишком мало времени, мне не увернуться… Совершенно не заботясь о том, что выпущенные до предела когти ранили слишком глубоко, легко проходя сквозь шерсть и прорезая кожу, Митци повалил меня на пол своим весом и вцепился в мое длинное заостренное ухо, без особых усилий разрывая его напополам.

«Да он спятил!» — пронеслось у меня в голове, когда я увидела, что зрачок кота расширяется с каждой секундой до состояния чернильной бездны.

Обезумевший кот ощерил острые клыки и зарычал. Ещё какие-то несколько мгновений, и эти зубы сомкнутся на моем горле, свернут мне шею… Когда-то давно я уже слышала о таких… «обезумевших» случаях. Разум полностью отказывает, остаётся только животное, которым повелевают первобытные инстинкты, требующие убить свою жертву ради прокорма. Клариссы как всегда на месте нет: уцокала в другую комнату в самый «подходящий» момент. Тейлор же среагировал на удивление быстро и принял удар ситуации на себя.

— Ладно, хорош! Достаточно на первый раз! Митц, прекращай, мы уже это проходили! Становится не смешно, — кот совершенно спокойно взял брата за лапы и оттащил подальше от меня, легко уворачиваясь от когтей и клыков и не пугаясь диких воплей.

Безумный кошак распушил загривок, вцепился лапами в облезлый ковёр на полу так, что клочья ворса полетели в разные стороны, а потом развернулся обратно из клубка и зашипел с фырчаньем, воинственно растопырив вибриссы.

— Отпусти, — все с такой же ровной интонацией потребовал Тей. — Ты себе когти повредишь, ага?

Должно быть, Тейлор владел от природы даром убеждения, ибо другого объяснения для того впечатления, какое произвел его голос на брата, который быстро опомнился и выпустил из лап ковер, начиная осознавать произошедшее, я не нашла. Митц довольно ловко поднялся с пола, проковылял подальше от середины комнаты, едва ли отдавая отчет своим действиям, и сполз по стене, глядя на нас затуманенными глазами.

— Что сейчас было? — сморгнув белесую пелену, какая покрывала голубизну его глаз, кошак уставился на свои дрожащие лапы, покрытые красными кровавым пятнами от сорванных когтей.

— Опять, — Тейлор многозначительно закатил глаза, а потом махнул лапой на мордочку брата. — У тебя кровь из носа.

Не отводя пристального взора, Митци вытер морду рукавом и бегло пробежал глазами по оставшейся на ткани огромной кляксе. На полу уже светились алые пятнышки, падение которых кот не успел предотвратить.

— И почему все самое интересное всегда достаётся тебе? — Тей смерил сначала близнеца, а потом и меня в какой-то степени скептическим взглядом. — Сначала, значит, побил Коробку, теперь чуть не сожрал Коробку… Почему это все вокруг тебя и тебя, ась?

— Идиот, — Митц положил окровавленную лапу на лоб и ощутил жар. — Что с тебя возьмёшь?..

Пока они громко обсуждали произошедшее, в коридоре раздались гадкое размеренное цоканье каблуков. Короче говоря, когда мадам Кларисс зашла в комнату, первыми, кто бросился ей в глаза, оказались коты и я. Ну, и лужа крови на полу.

— Ты дохлец, — в один голос произнесли близнецы и стремительно исчезли в своём углу.

Кларисса театрально схватилась за сердце.

— Батюшки, что тут происходит?! — на морде лисы были написаны настолько подчеркнуто поддельные изумление и шок, что я приложила максимум усилий, чтобы не рассмеяться.

— Я могу все объяснить!.. — пожалуй, я слишком поздно включилась в игру; это и стало моей главной ошибкой.

Когда у меня ещё была настоящая семья, родители учили меня говорить спокойно, быть уверенной в своей правоте и никогда не оправдываться. Но, черт возьми, посмотрела бы я на вас, когда перед вами стоит такая… Такая фурри.

— Не стоит, — Вуд одним взмахом лапы остановила мои дальнейшие жалкие попытки вставить хоть слово. — Как там тебя зовут.… Хотя, теперь это не важно.

— … Косси Голд… — представилась я на всякий случай, и тут же пожалела, представив возможное использование этой информации.

— Это совершенно неважно теперь! — она отмахнулась от меня как от какой-то смертельно опасной заразы, не позволяя подойти ближе. — И без твоего имени тебя смогут правильно идентифицировать. Я думала, что от тебя еще можно получить какую-то пользу, но все оказалось еще хуже, чем я когда-то предполагала. Ты опасна для общества! Кого ты уже успела покусать?

По ее голосу прошла ощутимая дрожь. Вот вам и «директор чудесного заведения», который «заботится о том, чтобы каждый нашел свою нишу»… Если бы эта стерва не обращалась ко мне, то я бы от души посмеялась над этим цирком.… Бы. Я махнула лапой в сторону кошаков, сидевших до этого момента в родном углу. «Мадам Кларисс» внимательно вгляделась в полумрак, но, как и следовало ожидать, никого уже там не было.

— Бедный фурренок! — смотрительница сочувственно покачала головой, но мне показалось, что она сказала это только для вида. Потому, что так было надо. По крайней мере, никакого сочувствия в ее взгляде я не разглядела. Я попыталась представить себе Вуд более доброй, но мое воображение почему-то нарисовало мне только большого поросенка с ее мордой. Я поперхнулась смехом, а она посмотрела на меня как на отсталую. Ну и на фиг всех их, что я, хуже что ли?

— Бедный фурренок, — повторила Кларисса, роясь в куче журналов на столе и перебирая карточки с номерами телефонов для экстренных ситуаций. Наглетура она, конечно, но все-таки в этой ситуации были и свои плюсы. Например, заветный угол наконец-то полностью принадлежал мне…

— Ни к чему не прикасайся! — лиса набрала какой-то номер и дождалась гудков в трубке. — За тобой скоро приедут…

С противоположной стороны какой-то не менее гадкий голос поинтересовался случившимся.

— Сиди смирно! — «напутствовала» меня Вуд, а затем полностью переключилась на телефонный разговор и поцокала своими каблуками к выходу. — У телефона…

Я насуплено прошла к свободному месту под общими взглядами. Как всегда… Так все получается, когда хочешь как лучше, не так ли? Этакий закон подлости, что проявляется как раз тогда, когда ему это удобно.

Сверху раздался какой-то грохот, на который я не обратила должного внимания, как я потом поняла, совершенно зря. Я не заметила исчезновения кошаков, зная их стремление находить повсюду не только приключения, но и неприятности, а потом выбираться из них целую вечность. Не заметила, как они ушли не в сторону другой комнаты или столовой, где бродили в свободное время чаще всего, а свернули теперь к лестнице, ведущей на третий этаж. Именно там существовал от момента нашего приезда тот пролет, с которого можно было пробраться на чердак: люк там никогда не закрывался на щеколду и был наиболее хлипким, только облегчая задачу. Я никогда не страдала тем, что упускала из виду важные детали и всегда могла похвастаться тем, что могу восстановить в памяти их все, даже вместе с самыми мелкими и невзрачными без помощи. Может, сейчас дело было в моем смятении? Раньше я бы сделала вывод раньше, чем у потолка раздался бы этот грохот и заблаговременно приготовилась бы морально к новой проделке близнецов. А ныне я просто поглядела бесцветно, как смотрят на свои будни, из которых теперь образуется вся однотипная приютская жизнь, многие здесь, и замерла, не думая ни о чем. Где-то в коридоре кто-то соскочил с топотом с лестницы и побежал прямо туда, где находилось главное помещение со всеми нами. В следующую секунду в комнату ворвался вихрь.

— Гитара… ГИТАРА!!! После стольких лет поисков! — заорал Тей, поднимая свой трофей высоко над головой. — Мы нашли ее! Мы нашли гитару!

— Угу, не зря всю грязь с этого чертова чердака на себе перетаскали, — согласился с братом Митци более сдержанно.

Я, как раз размышляя о том, что прыгать с третьего этажа и бежать через Мраморный Лес — не лучшая идея, даже не заметила, что кошаки в обнимку с музыкальным инструментом выросли по обе стороны от меня. Когда успели?

— Хай, Коробка… Ой, конечно! Прошу прощения! То есть, редчайшая аномалия-ноль-ноль-один! — с особо выразительным акцентом поздоровался один из котов, а второй просто взялся за струны.

— До фига умный что ли? — передразнила я, пожалуй даже слишком резко для тех, кто еще хоть как-то поддерживает со мной общение, не оставляя в полном одиночестве, от какого слишком просто окончательно слететь с катушек.

— Ты че, обиделась? Прикол! Митц, не видишь что ли, на тебя обиделись! — Тейлор отпихнул брата подальше. — Ты из-за этого дебила такая кислая? Или из-за того, что тебя ошибочно… или нет… кхм-кхм… назвали умалишенной?

— Отвалите, — я отвернулась. Препираться с позитивным настроем мне сейчас абсолютно не хотелось. — Не до вас.

— Тебя послали! — впервые за долгое время Митци заржал.

— Заткнись, урод! Из-за твоего прибабаха эту дуру отсеют в лабораторию какую-нибудь!

— А чем эта «новость» тебе мешает?

— Ну, неужели не понятно?! — Тей закатил глаза. — И почему мой брат такой идиот?

— И вот прям сразу «идиот»? Всего-то пошутить хотел…

— Ха-ха, очень смешно, — почувствовала, что закипаю, а затем сорвалась на крик. — Какой замечательный конец этой истории! Надеюсь, я стану хорошим воротником на чьей-нибудь куртке!

— Не драматизируй, Коробка, — заступился за брата Тей чуть серьезнее. — Просто так сюда не попадают. Похвастаться тут нечем.

— Что-то не вижу у вас странного цвета глаз или неестественного оттенка шерсти!

— Ты, может быть, не заметила, но не ты тут каталась по полу с дикими воплями в судорогах, — коты многозначительно переглянулись.

— Вот ты где, как там тебя… — голос незаметно подошедшей Клариссы заставил нас подпрыгнуть от неожиданности. — За тобой приедут через два дня. А пока мы поместим тебя в «карантинную» зону, чтобы не спровоцировать эпидемию какого-нибудь бешенства. Не советую сопротивляться.

Митци, который явно вошедший во вкус подшучивания и ржача над любыми произнесенными словами, перехватил гитару. Выразительно посмотрев на меня, кот издал струнами самый печальный и сочувственный «трунь», на который только был способен старый, рассохшийся музыкальный инструмент. Оба брата синхронно подавились смехом.

— Оставшиеся дни ты проведешь на чердаке, — продолжила лисица, игнорируя близнецов. — О, и чуть не забыла…

Резким движением Вуд выхватила у ничего не подозревающего Митци гитару и шарахнула деревянным корпусом по стене, разбивая на мельчайшие щепки.

— Близнецы Айс пойдут со мной на дезинфекцию срочно.

Я с ужасом увидела, как зрачки кошака с челкой расширяются с опасной скоростью, но тот быстро предотвратил скандал, сильно куснув себя за запястье. Кларисса в сопровождении двух котов, одновременно подмигнувших мне, гордо покинула помещение, и мне не оставалось ничего, кроме как выйти следом за ними в коридор.

Стоило мне только ступить за порог, одна из ламп в конце коридора погасла и из темноты выступили две черные фигуры. Снова они. Пришли, чтобы вытянуть из меня последние силы, прежде чем я впаду в некое подобие транса в одиночестве на пыльном чердаке и больше не буду представлять никакой ценности. Один из черных «призраков» приблизился ко мне, и я узнала темные трещины на железной маске: это было именно то создание, которое я не впустила в свой разум еще в начале. Оно достало металлический ошейник буквально из ниоткуда, и все мое существо тут же воспротивилось. А стоило «защите» щелкнуть застежкой у меня на шее, как я едва не рассталась с той скудной пищей, что доставалась некоторым из нас очень редко. Еле-еле переставляя ставшие ватными лапы, я прошла чуть-чуть вперед, туда, где начиналась извилистая лесенка на чердак, и начала медленно подниматься, сопровождаемая лишь своим дыханием, шуршанием и шипением железных масок и неясным гулом нижних этажей. Я склонила голову, чтобы пролезть в заранее приоткрытый люк, и ошейник больно врезался в горло, заставляя меня задыхаться.

«Ха, посадите меня на цепь как одичавшую шавку?» — зловредно подумала я, и в ответ на мои мысли один из них достал цепь.

В этот раз вопль отчаяния подавить мне не удалось, и это только раззадорило «призраков» в их странных игрищах. Когда они ушли, я позволила себе заорать в голос и с грохотом швырнуть в стену кривоногую табуретку с паутиной и толстым слоем пыли. Наверное, не сделай я этого, вместо меня тут произошел бы взрыв. Итак, мне предстояло провести в этом треклятом месте еще долбаные двое суток…

— Слишком скучно, чтобы быть правдой! — Летиция забросила задние лапы на подголовник кресла, обхватила его коленями и повисла вниз головой. Надо верить, это хоть как-то скрасило однотипную картину полей, незаметно сменяющихся между собой и уже давно превратившихся для фурри в бесконечную зеленовато-коричневатую бегущую полосу за окном фургона.

— Кое-кто, кажется, уверял, что мы не заскучаем! — «снисходительно» улыбнулась Кэтрин.

— Этот «кое-кто», прошу заметить, не прячется от продолжительных разговоров за чтением и не убегает в самое начало салона, чтобы послушать тишину! — не меняя своего положения, парировала Летти.

Однако за всей этой доброжелательностью скрывалось некоторое напряжение, которое постепенно накаляло ситуацию и заставляло подруг плавно повышать голоса с каждой новой репликой.

— У кое-кого еще до сих пор нет прав, чтобы сидеть за рулем рядом со мной и спокойно разговаривать! Уж не знаю, что должно случиться, чтобы они наконец-то появились!

— А кое-кому и так хорошо!

— Девчата, не ссорьтесь на пустом месте, — на первый взгляд спокойно проговорила Равенна, находившаяся в этот момент за рулем.

Кошка и собака разом повернулись к ней и поэтому могли во всех деталях видеть, как последний блеклый румянец с ее щек постепенно сходит на «нет», окрашивая всю мордочку в мертвенную бледность.

— Ра? — Дримлап моментально посерьезнела, замолкла и, позабыв, что висит вниз головой, скатилась и грохнулась на пол. Если Равенна начинает нервничать, значит, весь мир катится к чертям. — Что случилось?

— Там что-то впереди. Оно приближается, — пробормотала волчица, поднимая уши для наиболее точного определения расстояния до потенциальной опасности, стальной хваткой вцепляясь в руль и выжимая тормоз до максимума. — Ни о чем не спрашивайте, ясно? Просто бегите, когда я скажу, хорошо? Готовы?

— Что, что там? — попыталась докопаться до правды Летти, упираясь лапами в пол, чтобы не съехать вперед при торможении, но все ее попытки хоть приблизительно уточнить причину столь резкой перемены настроения Равенны были отклонены, следовательно, ни одна так и не увенчалась успехом ни после десяти, ни после двадцати вопросов. — Что тебя так напугало? Там на дорогу вышел монстр из Тумана? Или только что рухнул мост? Так что?

От резкого торможения все вещи, раскиданные по салону, с внушительной скоростью устремились вперед. К примеру, неплотно закрытая бутылка с водой, которая грозилась окатить своим содержимым любого, кто окажется на ее траектории полета.

— Только не вода! — взвизгнула стоящая с краю Кэтрин, но в следующую секунду ей все же пришлось судорожно отряхиваться с раздраженным шипением. — Готовы мы!

— Теперь же не скучно, да? — ухмыльнулась, нервно улыбаясь, Летиция. — Идеальный отдых, все как мы запланировали? Приключения, которые мы ни в коем случае не нашли?

Жуткий грохот заставил ее заикнуться. Равенна отстегнула ремень безопасности, медленно-медленно поднялась со своего места, крадучись прошла к двери и отодвинула створку. Все трое на несколько мгновений оцепенели, выглянув в просвет. Прямо по встречной полосе, стремительно приближаясь вопреки всем знакам и правилам дорожного движения и законам логики, мчалась огромная черная фура, явно потерявшая управление. Исполинский грузовик жестко заносило, а железный корпус издавал страшный скрежет. Тормоза, наверное, отказали еще раньше, но теперь дело дошло до следов недавнего ливня, еще не успевших испариться на солнцепеке, и скользкая дорога ухудшила общее положение, делая его сравнимым с катастрофой.

— Ухтыжоп! — восхитилась неисправимая оптимистка Летти, начиная что-то напевать, чтобы вспомнить мотив. — Да это же прямо как в той песне! Щас, как там было…

— Бегите! БЕГИТЕ! — закричала высоко и пронзительно Софтер, возвращая собаку в реальность.

— Нет! Ты дура?! — тут же опомнилась и уперлась Дримлап. — Или спятила?! Мы тебя тут не оставим! Сумасшедшая!

— Я пойду следом, обо мне можете не волноваться. Все будет, — равнодушно сказала волчица, но не сумела провести Летти, знавшую все трещинки и все оттенки ее голоса, точно отражающие всегда истинные мысли и намерения этой фурри. Не сегодня и не в эту смену!

Кэтрин и Летиция переглянулись и кивнули друг другу, без слов понимая, чем придется пожертвовать и что нужно делать. Главное не ошибиться. Все должно быть максимально точно рассчитано: штраф за ошибку здесь только один. Ра никогда не оставит тех воспоминаний, которые дались ей таким трудом. Она хочет вернуться. Даже тогда, когда все так далеко позади, она ищет…

— На счет три! — закричала кошка и навалилась на волчицу со спины, обхватывая лапами и толкая вперед резко, дабы не позволить ей среагировать раньше и пресечь честную попытку помощи. — ТРИ!

Собака с трудом отодвинула дверцу до конца, и все трое с воплем вылетели наружу. Миновали серую ограду дороги, долетели до обрыва ровной придорожной поверхности и покатились, набирая скорость и рискуя переломать все кости, в кювет.

— Вот это твое «не скучно»? — истерично заорала Кэтрин где-то впереди, крепко матерясь.

Наконец крутой холм окончился березовой рощицей, и три фурри с горем пополам поднялись на лапы и доковыляли до спасительных деревьев, едва ли помня себя. Если там, у подъема еще была маленькая вероятность оказаться в пределах зоны критической опасности, здесь частые деревья определенно послужили бы надежным укрытием и не допустили бы худшей концовки. Это притом, что лесок находился слишком далеко от трассы на практике, чтобы стать свидетелем сего события.

— Ну…них…рена…се! — запыхавшимся голосом воскликнула гиперактивная Дримлап, которой все было нипочем, когда подруги повалились на траву без сил. — Вы…видели?! Вы…это виде…ли?! Вот…это…гонщик…не…легаль…ный!.. Как…думаете…там…кто-ни…будь…был?..

Равенна подняла дрожащую лапу, собираясь сказать что-то, но тут же бессильно уронила ее обратно. Кэтрин же, видимо обладавшая самыми вместительными легкими, тут же принялась возмущаться.

— Я знала, что так будет… Знала, что так будет… Дримлап, черт тебя дери! — завопила кошка, сощурив глаза, в которых плясали цветные пятна. — Чтоб я еще раз согласилась с тобой куда-нибудь ехать!

— Ага…ты это…уже…пятый…раз говоришь… — Летти довольно улыбнулась. — Но как мы сюда покатились! Кубарем просто! «Оскар» в студию, пожалуйста! А жаль все-таки, что нас никто не снимал на видео…

— Пошел бы на три веселых буквы твой «Оскар»! — Кэтрин отвернулась от нее с недовольством во всем существе и прислонилась к теплому от солнца березовому стволу. — Машину мне кто новую купит? Ты?!

— Куплю, — собака серьезно закивала. — Тебе какую? Чтобы заводная была или на пульте ДУ?

— ТЫ!..

— Хватит уже, — потеряла терпение Равенна, наморщила лоб и незаметно прикоснулась к шраму на переносице, что от внимания Летти все-таки не укрылось. — Кто куда, а я на место преступления! Если там еще есть кто живой, что фактически невозможно, хоть что-нибудь сделаем. Внесем, так сказать, свою лепту в этот хаос.

— Ого, за дело берется эксперт! — Летти тут же вскочила с травы и побежала следом за размашисто шагавшей впереди волчицей.

— Вот еще! — отвернулась Кэт, и не подумав сдвинуться с места. — Я больше не с вами! Больно надо мне это мракобесие!

Ра и Летиция обменялись недоуменными взглядами и скрылись за деревьями. Однако просидев несколько секунд в полном одиночестве посреди леса, Пелт не выдержала.

— Стойте! Не бросайте меня! Подождите!..

Место аварии выглядело как сцена из какого-то заезженного фильма-боевика: валяющийся в кустах вдребезги разбитый фургон, смятый в гармошку, рваные следы шин и снятый прямо с травой дерн у обочины… И явно не раз кувыркнувшаяся фура с выбитым лобовым стеклом.

— Есть тут кто-нибудь? — несвойственно громко и уверено для себя прокричала Равенна, направляясь прямиком к грузовику. — А-ау?

— Если тут кто-то живой, то, чувак — красава, — отозвалась из-за обломков фургона Летти. — … Ну просто киберхорош!

Со стороны фуры раздался сдавленный возглас, и кошка с собакой незамедлительно побежали на звук. Там они обнаружили волчицу, которая в свою очередь обнаружила лежащего на земле сиамского кота. Тот выглядел сильно помятым и поломанным и лежал в лужице собственной крови. Его светлая шерсть превратилась в кровавое месиво, из-под которого выглядывали местами кости, а примерное нахождение мордочки угадывалось лишь с использованием воображения. Чуть ниже ребер кота торчал огромный осколок стекла, а из раны стремительно вытекала кровь.

— Летти, Кэт, ну что встали как истуканы?! — своим криком Ра заставила обеих вздрогнуть и отшатнуться. — Вызывайте «скорую», в конце-то-концов! Реанимацию! Сгоняйте, гляньте, может аптечка в фургоне еще уцелела! Или ждете, пока он умрет?! Найдите бинты или, не знаю, хоть ткань какую-нибудь! Ну делайте хоть что-нибудь!

Пока кошка на повышенных тонах что-то внушала спасателям по телефону, Летиция успела смотаться к тому, что осталось от транспортного средства, принадлежащего Пелт, и вернулась с слегка запачканной и сильно потрепанной черной сумкой Равенны, сохранившей почти идеальный внешний вид. Прямо сейчас бери и продавай по первой цене.

— Угу, — волчица торопливо расстегнула молнию сумки и запустила лапу внутрь, перебирая содержимое. После каких-то нескольких секунд она выудила флягу со спиртом и моток марли.

— Ты, наверное, шутишь, — как всегда не вовремя начала прикалываться Летти.

— Заткнись сейчас просто, — сквозь зубы прорычала Софтер. — Ан нет — на этот случай там еще найдется винтовка.

Софтер резким движением выдернула из раны стекло и залила спиртом образовавшуюся дыру. Кот даже не шевельнулся, пребывая, как оставалось надеяться, вне сознания или будучи ослепленным болевым шоком. Совместными усилиями подруги хоть немного остановили кровь. Тем временем издалека уже раздавался вой сирены. Лишь когда из-за поворота вынырнула ярко-желтая машина с проблесковыми маячками, кошак «ожил».

— Там… — прохрипел он, силясь показать лапой куда-то на Лес, пока его укладывали на носилки и затаскивали в «скорую». — Там…

— Бог даст, зашьют как-нибудь, — услышала Летиция голос одного из спасателей, говорившего с явно пренебрежительной интонацией. Собака зажмурилась, как от боли, и отвернулась в сторону леса. Дверцы глухо захлопнулись, и «скорая» понеслась вперед. Туда, где маячила смутно и блекло на горизонте окраина города…

Громкий стук разбудил меня среди ночи. В крохотном запыленном окошке чердака еще стояла луна, хотя горизонт уже начинал светлеть.

— Хай, Коробка, — выбив люк лапой, поздоровался невозмутимо Митци. — Ну, рассказывай, че как? Наконец-то свой угол, как ты и хотела? Дура ты, конечно.

— Какая она тебе «Коробка»? Это ж Редчайшая Аномалия-ноль-ноль-один!

— Котаны! — за всю свою небольшую, но уже красочную жизнь я бы никогда не подумала, что можно настолько обрадоваться своим «врагам».

— Не обольщайся, мы пришли искать че-нибудь на замену гитары, — кисло сказал Митц. — Эта царственная…

Тей пихнул его локтем и указал глазами на меня.

— …Собака женского пола? — быстро выкрутился кошак, разведя лапами. — Как ты можешь помнить… а можешь и нет… В общем, наш прошлый музыкальный инструмент отобрала. Она, похоже, всячески против приобщения подрастающего поколения к прекрасному.

— Я бы на ее месте тоже была против, — съязвила я, пусть даже и не слишком умело, припоминая тексты тех произведений, которые близнецы выбирали для «приобщения к прекрасному».

— Да ну тебя, ничего ты не понимаешь! — махнул лапой на меня Тейлор, громко роясь в куче всякого пыльного хлама.

Коты быстро потеряли ко мне интерес, и я, как борец за справедливость для всех, с этим мириться не собиралась.

— Умеете лазать по деревьям? — как бы невзначай невинно поинтересовалась я.

— А че это ты спрашиваешь? — Митци прищурил глаза. — Аномалиям вроде тебя верить нельзя… А вообще, по идее, в контакт вступать с ними нам тоже противопоказано. Карантин по бешенству — дело серьезное!

И котаны покатились со смеху, хватаясь за стены, чтобы не упасть. Я лишь едва заметно улыбнулась, думая о своем. Значит, шансы на спасение собственной шкуры у меня еще есть?

— Умеете-умеете, так и запишем… Это значит, что мой огненный план должен сработать! — я говорила нарочно тихо, и ожидаемый эффект это произвело.

— А те че надо-то? — вернулся в диалог Тей. — Банк идешь грабить? Мы с тобой!

По всем признакам, кошаки были явно заинтригованы. Но в то время как Митц стоял в сторонке и просто ждал, его брат в открытую расспрашивал меня.

— О, я знаю, знаю! — кот откашлялся и пропищал максимально высоким голосом:

— Все дело в Вас! Мадам Кларисс, это Великая Мстя!

Мне оставалось только всеми силами удерживаться от смеха, что испортил бы мой отработанный за время моего заключения на чердаке, образ.

— Нет, не угадали, — я выдержала театральную паузу, а потом провозгласила:

— Мы убежим отсюда!

Пыл близнецов как лапой сняло.

— А, ясно… Не, это глупо. Отсюда нельзя убежать, — почти хором произнесли коты.

— А вот и можно! — не уступила я.

— Не-а. Уж не мы ли пытались провернуть это три раза? Если ни Кларисса, ни они тебя не поймают, то ты заблудишься в Тумане и умрешь с голоду. Если не заблудишься, то тобой пообедают Туманные Чудища… Ну а в том совершенно невозможном случае, если даже они до тебя не доберутся, то ты просто замерзнешь насмерть, и дело с концом. Вот так-то, мы все слишком слабые для побега, — сказал один из сиамских близнецов, подмигнув брату. — Или слишком пугливые, чтобы разбежаться в рассыпную по одиночке.

— Ну и ладно, — я уверено поднялась с пола. — Это все-таки лучше, чем до конца дней своих быть просто игрушкой этого проклятого места. Меня так просто не возьмешь.

— Кому как, — хихикнул Тей. — Кому «до конца дней своих», а кому только до совершеннолетия!

Котаны покривлялись еще немного, проверили оставшийся ящик, который еще не был перевернут в четыре лапы, а потом попрощались со мной и ушли, вновь оставив меня в «гордом» одиночестве. Но нет, я не сдамся, даже если погибну. Я никогда не покорюсь им! Во мне с новыми силами заиграло желание жить… или выживать. Я рванулась в сторону, с грохотом ворочая тяжелые железные звенья цепи по полу. Переждав, пока не пройдет рвотный позыв, образовавшийся от железного ошейника, неимоверно сильно давившего мне на горло, рванулась снова. Звон, оглушительный звон, глухой удар… Снова звон… Я кричала, кидала вещи, до которых могла дотянуться, звенела цепью, топала лапами — словом всеми доступными средствами привлекала к себе внимание. Вуд не переносит шум, вот пусть и позаботится о себе любимой. Она предсказуемая донельзя и с тем неповоротливая, как сонный гиппопотам: стоит только ей отвернуться на секундочку — и у меня будет и превосходство в скорости, и эффект неожиданности. Ну, давай же, мадам, иди сюда!

Все произошло именно так, как я предполагала. Один щелчок цепочки вперемешку с руганью, и я со скоростью молнии сорвалась с места. Пересчитывая ступеньки, промчалась по узким коридорчикам, сшибая всех, кому не посчастливится попасть под лапу. Не обращая внимания на возникающих передо мной масок, разгоняя их светом своего бесконечного желания выбраться и жить, жить, жить… И откуда во мне столько сил?..

Моя схема предельно проста: третий этаж — окно — дерево — земля — Туман. На удивление всем… это срабатывает! И никто не успевает предпринять что-либо?! Какой странный однако сегодня день…

Я съезжаю вниз по стволу дерева, не чувствуя, что ветви больно хлещут меня по лапам и голове. Считанные секунды, и я уже могу дотянуться до земли! Бегу, бегу, спотыкаясь, бегу из последних сил. Но я готова ползти, забыв усталость и боль, если придется. Лишь бы оказаться как можно дальше от этого жуткого места. Вот она, моя спасительная белая завеса у самой земли, быстро приближается…три шага…два прыжка… Я резко ныряю внутрь, и полная звенящая тишина внезапно ударяет меня по ушам. Я отрезана от внешнего мира одним только неосязаемым дымом, но я уже вне зоны досягаемости для Клариссы и ее свиты. Я уверена: никто никогда не найдет меня здесь, пока я сама этого не захочу. Они будут считать меня потерянной и погибшей, пересекшей возможную черту… А я просто буду свободной. Такой, какой я и мечтала быть с того переломного момента несколько месяцев назад…

Лес завораживает меня своим великолепием. Я иду по узенькой тропинке сквозь сказочные заросли, внимательно изучая каждый листочек, каждую травинку. Здесь нет солнца, здесь гораздо темнее и холоднее. Но я прекрасно могу видеть ржаво-красную землю далеко впереди себя. Голубовато-серебристый свет мечтательной звездной пылью расходится от лазурной листвы и травы, выплывает лучами из огромных рубиновых цветов, водопадом бликов низвергается с раскидистых шляпок исполинских грибов. Нижние ветви деревьев, еще не скрытые гущей тумана, но уже опасно близко покачивающиеся у молочной кромки, увиты светящимися лианами. Светящиеся бабочки с изящными крылышками опускаются на скрученные сияющие листки молодых папоротников… Светится весь мой мир. А впереди блистает ослепительно-белыми бриллиантовыми крупицами света водоем. Он зачаровывает меня своими переливами магии под нерушимо-спокойной водной гладью, не тронутой рябью шаловливого ветерка. Не понимаю тех, кто считает Лес опасным местом из-за обитателей. Они лишь немного другие, чем мы сами. Они не бросаются на любого вошедшего в их угодья и не разрывают его в клочья. Скáжите, чудо, что они пока не причинили мне вреда? Кто из нас говорил, что чудес не бывает?

Взрослые фурри открыли до конца эту Вселенную и предположили существование разных измерений. Взрослые фурри изучили и назвали каким-либо словом каждую-каждую частичку своего мира. Взрослые фурри открыли законы разных наук и создали все те высокие технологии, что мы имеем сегодня в нашем распоряжении. В конце-концов, это взрослые фурри создали фуррят… А мы открыли то самое чудо. Это не мы посмеялись наукой потом над необъяснимым и привесили ему ярлык неправдоподобных выдумок. Не мы оттеснили волшебство под стражу логики и науки. Мы не отесывали и без того острые грани реальности, убивая только родившуюся, и все еще такую хрупкую магию. Это взрослые фурри прервали только начавший налаживаться контакт со скрытым-закрытым миром, недоступном тому, кто лжёт, издевается и убивает. Они нанесли последний удар нашему чуду, сломав веру многих. И все-таки я не могу обвинять их в этом. Я верю, что они не хотели ломать кому-то жизнь и фуррячество, они сами не понимали, что делают. Эти взрослые — очень непонятные фурри, необъяснимые создания. Порой они делают и говорят очень странные вещи. Но я верю: они это не со зла, они всегда желали нам самого лучшего. И они всегда готовы помочь нам, и всегда будут заботиться о нас. Они готовы сделать все, иногда даже и в ущерб себе… Я не могу обвинять их во всех бедах мира. Я верю в них, как и в то, что они ещё способны измениться. Иногда я просто не до конца понимаю их…

Я заглядываю в воду. Из сияющей глубины на меня смотрит маленький лохматый фурренок с непричесанными короткими волосами золотисто-персикового оттенка, порядком свалявшейся розовой шерстью со светлыми пятнами и бледно-лимонными глазами. Я придирчиво оглядываю свою чумазую наружность, бросаю косой взгляд на старую растянутую одежду с сильно полинявшим ворсом, и все равно прихожу к тому, что я безмерно счастлива своей независимости. И я даже не пугаюсь, когда мое отражение само по себе подмигивает мне…

Летти молча смотрела, как «скорая» отъезжает с места аварии и мысленно возмущалась. Неужели никому нет дела до того, что толкнуло этого несчастного кота-подростка спасаться бегством с помощью явно угнанной фуры?! От кого или от чего он так стремился скрыться? Почему не думал о том, что важно уберечь свою жизнь и привести подмогу? Или он уже был уверен, что все и так кончено?.. Собака отчего-то понимала: кот хотел сообщить что-то очень важное. Может быть, даже жизненно важное. Но это для других. И он готов был пожертвовать собой за это. Перед глазами Дримлап явно встали эти полные ужаса и отчаяния голубые глаза… Судорожный взмах в сторону леса, который причинил столько лишней боли и забрал последние силы… Этот сбивчивый свистящий шепот…

«Там…»

Что могло быть там?..

Дримлап тихо взобралась на развороченный пригорок и вгляделась в темноту ночного Леса. Кто-то попал в беду? Знала бы она… Летиция вскинула голову, и ее глаза загорелись решительностью. У этого кота было то, за что он отдал себя… Значит, теперь и у нее это будет.

С чего у всех появилось вот такое пренебрежение к младшему поколению? Если пострадал — значит, сам виноват, если рядом оказались другие похожие — значит, изначально все было подстроено, очередное «глупое увлечение каким-то там современным движением». Какая глупость! К чему все это? Никто не хочет понимать, что толпа — это не всегда абсолютно все. Без одного не будет толпы — это да, этому в их философии есть место. Только вот про то, что не всегда все такие, какими их привыкли видеть, успешно забыли. Или не захотели замечать? Этот кот был каким-то другим, сразу можно было бы сказать. Он не из тех, кто ради красоты кадров затеял все это. Такая точка зрения, которой тут же заразились все медики из бригады, просто не вязалась с тем, что увидела и услышала сама Летти. Как там было? Молодежь — это будущее, да? Все так заботятся о худшем ее проявлении и так привыкли рисовать плохие картинки на всех, что уже не видят, как много хорошего порой происходит и какими потом вырастают эти фуррята. Глупость… просто никак иначе.

Пусть принципиальность Летти не позволяла ей увидеть, что ее слова лишены в своей последовательности логики, собака все же решила бороться за благородное дело, а это могло бы чуть-чуть смягчить отрицание и осуждение со стороны случайного зрителя. Хотя бы в силу ее пылкости нрава и максимализма, для самого начала.

Фурри обернулась назад. Костер, что давал хоть немного скудного и рассеянного света, едва теплился. Кэтрин давно уже спала, свернувшись клубочком, а Равенна сидела рядом, прижав к себе свою любимую сумку с вещами, и чутко дремала. Кончики ее ушей то и дело вздрагивали, стоило только легкому ветерку зашуршать древесными ветвями, или ночной птице пронестись у самых звезд. Летти прокралась на стоянку и проскользнула к уцелевшим вещам, которые теперь были свалены кучей чуть поодаль. Стараясь не шуметь, фурри откопала свою любимую серо-лавандовую старую кофту. Ту вещь, которая прошла с ней полжизни, и осталась пригодной. Следом за ней в найденном рюкзаке оказался фонарик, складной нож, бутылка воды и спички. Опрометчиво решив, что с этим можно продержаться пару дней, Дримлап накинула рюкзак на плечи и пошла обратно. Однако незамеченной уйти не получилось. Уловив дыхание собаки и ее шаги, Равенна стремительно распахнула алые глаза и поднялась с земли. В два шага она нагнала подругу и остановила, прикоснувшись к ее запястью.

«Куда ты?» — жестами и чуть слышным шепотом спросила волчица, чтобы не разбудить Кэт.

«Я не сбегаю,» — ответила одними губами Дримлап и кивнула головой на Лес. — «Не иди за мной…»

«Летти, это глупо! Что ты задумала? Я не пущу тебя!»

«Нет. Я должна идти. Ты уже много раз героиня, ты пережила достаточно приключений. Останься. Я пойду одна.»

«Как ты не понимаешь?! Там Туман и Лес, мы никогда не найдем тебя, если что-то случится. Это ты так не сбегаешь?»

Остановившись еще на миг, Летиция посмотрела на нее в упор очень серьезно.

«Равенна, это теперь мое дело. Я должна завершить его сама. Это все неважно, чем ты пытаешь меня отговорить. Пойми, я просто должна. Я не могу по-другому.»

«Я не хочу опять потерять тебя… Почему мы не можем пойти вместе?»

«Ты помнишь, что сказала мне Кэт. Со мной и с тобой все будет в порядке, но если нас настигнут они… Ты понимаешь, о чем я. Я сделаю это одна.»

«Не надо глупого геройства! Мы найдем способ привлечь к этому специалистов и разберемся сразу же, когда тот кот придет в себя и расскажет, чем мы можем помочь. Пойми, бросаться с головой в неизвестность — это худшее, что может происходить в мире. Поверь мне.»

Немного помолчав, Летти мягко отстранилась и посмотрела туда, где начиналась завеса Тумана, нерушимая уже много лет.

«Отпусти меня, Ра. Я знаю, что я делаю. Потом уже будет слишком поздно. Я справлюсь.»

Смерив ее взглядом, Софтер вздохнула и сделала шаг назад, позволяя ей пройти. Никогда не узнаешь, что взбредет в голову этой по-фурреночьи наивной, жизнерадостной и от своей смелости и упрямства глупой в решениях фурри. Ее уже не переубедить, хоть разбейся. Так уж она устроена, эта Летиция, чего ты с ней ни делай. Остается только подгадать момент, когда она уже начнет падать вниз, чтобы вовремя протянуть лапу помощи. А с ее-то бесстрашием и упорством… она начнет.

«Как мы узнаем, что тебе нужна помощь?» — окликнула ее в последний раз волчица. — «Как поймем, когда стоит вмешаться в твой личный подвиг?»

Собака отрицательно помотала головой и указала лапой на горизонт, где темнели очертания города, и алел на облаках световой отблеск.

«Поезжайте за котом немедленно. Узнайте как можно больше. Ищите меня только с ним, и не смейте бросить его там. Я справлюсь,» — быстро показала Летти, подтягивая лямки рюкзака и поворачиваясь в пол-оборота к Лесу.

Равенна кивнула и махнула ей на прощание лапой, а затем развернулась и ушла к костру, чтобы сразу отбросить вероятность подчинения желанию броситься следом, вцепиться когтями и добиться или того, чтобы она вернулась, или того, чтобы взяла с собой. Собака поежилась, поплотнее закуталась в кофту и, уже не оглядываясь, направилась прямо к Мраморному Лесу. Сбавив шаг уже совсем рядом с границей Тумана и исполинами-секвойями, она сделала глубокий вдох и шагнула за белую стену. Равенна, все это время наблюдавшая за ней издалека, нервно дернула ушами. Что ждет ее теперь?..

Очарование ночи, обычно заставляющее сердце Летиции таять, осталось далеким для нее в этот раз. Тоненький серебристый месяц, таинственные воздушные замки облаков на небе, где еще не остыли отзвуки последних тоскливо-прекрасных лучей рубинового солнца, миллиарды звезд, изредка освещающие темень бесконечного неба белоснежными хвостами — все это столкнулось теперь с холодной каменной стеной. Скрытый страх, скрытый гнев, скрытая ненависть к тем, на чьей совести теперь состояние того несчастного подростка… Летти не видела ничего вокруг себя, ее ледяной взгляд был устремлен куда-то за черные стволы деревьев. Туман больше не пугал ее. Она ровно шла вперед, безбоязненно прокладывая себе путь в молочной дымке. Вокруг была кромешная темнота, прорезаемая только ярким лучом фонарика, лишь изредка достаточно отчетливо выхватывавшего из тьмы какую-нибудь лесную растительность.

Сперва все выглядело одинаково. Переходя с тропинки на тропинку, Летиция искала среди этой чащи незнамо что…

Судя по ощущениям, прошло не меньше трех — трех с половиной часов. По небу уже проползли первые светлые полосы, а окружающий пейзаж все не менялся.

«Уже скоро рассвет… Должно быть, я заблудилась…» — наконец призналась себе Летти. Эта мысль съедала ее уже на протяжении получаса, пока фурри все-таки не приняла ее. Так и должно было, в сущности, произойти, и она это знала, даже если отгоняла все размышления от себя. Такова слепота действий без плана.

Стараясь не запаниковать, фурри остановилась и огляделась. Туман… Наверное, с ее стороны это были вовсе не решительность и смелость… Это была просто глупость, идти в Лес неподготовленной! Она даже не удосужилась узнать, что именно происходит, и что нужно искать, а сразу побежала вперед, стремительно потеряв в гуще событий ориентир и выход. Ну, прекрасно, лучше и не придумаешь! Дримлап села на мшистое бревно и задумалась. Она застряла, и это полностью ее вина. Безрассудство. Однако рассудив, что лучше уж пойти куда-нибудь, чем пойти на корм мошкаре, она вновь поднялась на лапы и побрела дальше. Совсем отчаиваться еще было рано. Если есть дорога, то она куда-нибудь приведет, верно?

Солнце наконец-то взошло, осветив все вокруг какими-то мутными почти не ощущающимися лучами, будто бы собака смотрела на светило из-под толщи воды, хотя холод все-таки перестал ощутимо покусывать, слегка смягчившись до относительной прохлады. От такой безалаберности собаке захотелось на секунду стать кем-то посторонним, чтобы подойти и хлопнуть саму себя по лбу лапой, поставить на место мозги. Хотя, в принципе, получилось довольно смешно… Точнее, могло бы получиться довольно смешно, если бы это не было так грустно. Убегающее стремительно время ни на миг не играло на лапу, особенно теперь, когда оно делалось потраченным зазря: мало ли на свете бедствий, которые могли случиться с теми, кого так стремился спасти тот сиамский кот. Что, если все сейчас там, в Лесу, погибают, а она тут ходит без дела, хотя могла бы уже прибежать на выручку?

«Не смей останавливаться, Летиция,» — сурово сказала себе фурри. — «Давай, иди вперед! Ты должна! К черту усталость! Вперед!»

И тут где-то сбоку раздался подозрительный шорох. Дримлап вздрогнула и остановилась. Что это было? Кусты на той просеке, что была ближе всего от нее, заходили ходуном и затрещали, сбрасывая часть листвы, будто бы кто-то с другой стороны на них напрыгивал, пытаясь сломать как можно больше ветвей. Кто-то шел прямо сюда… Нет, не шел… Кто-то бежал прямо сюда! И бежал так, будто бы бег был последним, что можно было позволить себе в жизни этому «кому-то».

Надо сказать, отчаяние Летти моментально сменилось неподдельной жутью. Вот он, судьбоносный переломный момент! Последующая встреча имеет непредсказуемые последствия и явно в корне изменит всю эту непростую ситуацию в какую-то из сторон. Или Летиция теперь вышла на правильный след и сейчас найдет здесь того, кто тоже пытается убежать… Хотя нет. Если бы это был кто-то, кому нужна помощь, он бы не бегал тут, по самой чаще, а пытался бы найти выход и выбежать на дорогу, следовательно, направился бы к кромке белого дыма: она совсем близко, если найти подходящую тропку. Нет, это не тот, кто терпит бедствие. Несомненно, это преследователь того кота. Кто еще, какой дурак может просто так бегать по Лесу, являющемуся своеобразной «зоной отчуждения»? Сейчас этот кто-то выбежит сюда с каким-нибудь оружием? Что, если он убьет Летти? Будь это даже досадная ошибка… А ведь она так молода! Летиция уже всячески приготовилась упасть в обморок, когда кусты, ведущие на поляну, расступились, пропуская на лужайку две фигуры…

Вот же черт! Где бы я ни была, я все равно умудряюсь найти неприятности! И кто силком тянул меня идти вглубь Леса?! Да, он играл со мной. Да, он казался мне добрым и открытым. Но какой бы доброй и щедрой не была бы для меня Природа, она все равно останется коварной. Туман больше не расступается, и я упираюсь в его невидимые стены со всех сторон. Мне по-прежнему не страшно, но одиночество ощущается острее.

— Мне нужен кто-нибудь, кто разделит со мной эту магию… Она непосильна для меня одной… Мне нужен кто-то, кто пройдет это вместе со мной… — я совершенно не заметила того, что начала вслух разговаривать сама с собой. Странно же, однако, Туман влияет на обычных фурри…

— Угу, нужен, — знакомый голос, едва сдерживая смех, начинает отвечать мне, но я настолько в себе, что воспринимаю это как должное. — Конечно, нужен.

Я уже получила не лучший опыт за все время, что бесцельно блуждала по этому красивому, но, как оказалось, опасному месту: Туман способен проникать в сознание. Он проскальзывает в самые дальние закоулочки, путает мысли с воспоминаниями и принимает образы из моей памяти. Туман попеременно принимал форму тех, кого мне довелось видеть, и того, что мне довелось пережить, и показывал мне маленькие сценки из моих воспоминаний. Я вновь пережила расставание родителей, поездку с ними, — а ведь я ощутила ту же самую боль в плече! — а затем из тумана вышел наш строй. Все деревья и кустарники, что я видела тогда, появились и теперь, и мне приходилось раздвигать ветви, чтобы видеть происходящее. Но теперь я хотя бы поняла, чьи внимательные глаза я видела тогда, и чья слежка едва не свела меня с ума. Я видела саму себя! Необъяснимое и очень неприятное ощущение надежно поселилось внутри меня. Что-то было не так… Одна реальность никак не вязалась с другой, хотя я видела обе, и видела их прямо перед собой!

— Что это?! — я отвернулась от стены дымки, на которой, как в кино, отображались картинки, и схватилась за голову.

Мне расхотелось оставаться здесь! Я больше не хочу тумана! Я опять бегу куда-то, как можно дальше от этого места, но я уже жертва в этой дымовой ловушке, и Туман не отпускает меня. Я больно бьюсь об эти белые стены. Но я не хочу оставаться заложницей собственных мыслей! Куда мне бежать?! Внезапно прямо из дыма появляется мертвенно-белая морда с черными провалами глаз.

— Коробка, — потусторонним голосом говорит кто-то, и я сначала цепенею, а потом визжу, что есть силы.

Визг разносится, похоже, на весь Мраморный Лес, хотя у Тумана есть отличная способность блокировать все звуки вокруг.

— Не трогайте меня! Я не хочу умирать!

— Ты дура?! — кричит какой-то голос мне в ответ, и говорящий скелет, привидевшийся мне в тумане, внезапно превращается недовольного — жесть, насколько недовольного — Митци, снизу подсвечивающего свою физиономию фонариком. — Хорош орать! Мы с тобой уже десять минут разговариваем!

— … Котаны?.. — я не верю собственным глазам. Они же оставались там, в детском доме… Разве нет?..

— Нет, конечно, чудища Тумана, кто же еще? — фырчит один из близнецов и выключает фонарик.

— Вы настоящие дебилы!

— Ну, он — да, — давится от смеха Тей, доставая какой-то сверток из кармана. — А я точно нет. Жрать хошь?

Митци зашипел и отвесил брату хороший подзатыльник. Но я видела, что он и сам старательно прячет улыбку.

— Вы-то что тут делаете? — вернулась я к актуальной теме.

— Убежали, — просто сказал Тейлор. — Уж если ты смогла провернуть такое, то мы и подавно!

— Вот видите! вы меня недооценили!

— Это вряд ли, — Митци указал на брата. — Просто этот идиот уже заколебал со своими бредовыми идеями! Что тебя там сожрут без нас, что мы не такие тупые, чтобы сидеть в четырех стенах, пока ты там с Туманом развлекаешься, и все такое прочее! Еще бы немного, и у меня бы просто мозги через уши вытекли. А теперь мы просто все вместе помрем прямо тут. На этом самом месте! Лучший конец, я считаю. Героический! Вот я точно тебе говорю, я стану призраком и до тебя еще доберусь! Чесслово! И пока из тебя всю эту дурь не выбью — не успокоюсь! Вот оно мне надо…

— А вы что же, знали, что Туман умеет проникать в память? — обратилась я к Тею, пока Митц продолжал ругаться и размышлять о жизни на заднем плане.

— Ну конечно. Ты что же, и правда наивно думала, что нас привезли в этот детский дом так же, как и тебя, а не увезли и выкинули в Туман в Лесу? Наше счастье, что продержались пару дней, пока к этому чертову месту не вышли.

Вдруг прямо мимо нас пролетел внушительный булыжник.

— Вы меня вообще слушаете?! — заорал Митци. — Я для кого тут распинаюсь и план рассказываю?!

— Во, смотри, совсем из ума выжил, — засмеялся Тей. — Митц, прекращай. Пойдем просто вперед, что тут думать? Впервые вообще погуляем, пока можем, а то чего там уж ловить с этими цветастыми неполноценными? Без обид, Коробка, речь не о тебе… наверное.

Мы неспешно пошли вперед. И хотя Лес уже открыл мне свою магическую сторону, он больше не пытался сомкнуть Туман, чтобы раздавить меня вместе со всей засекреченной информацией. Пока котаны обсуждали что-то и опять переругивались между собой, я решила немножко пробежаться по этой загадочной синей траве Леса. Сто лет уже не была за городом с кем-то еще, кроме самой себя и родителей… Ах, да, как же я забыла, у меня же больше нет семьи. И никогда не было друзей до этого момента. Я побежала вперед, радуясь тому, что все еще жива и все еще могу бежать. Теперь-то мне уже не страшно потеряться. Я остановилась рядом с красивыми светящимися цветами и сорвала одно соцветие, любуясь великолепием лепестков. Стоило мне только потерять кошаков из виду, позади меня раздался ор.

— Блин, ну на минуту же отошла! — я развернулась и побежала обратно вместе со своей находкой.

Как оказалось, почва ушла из-под лап Митци и провалилась куда-то в непроглядную темноту идеально круглого туннеля, а сиамский кошак, вцепившийся когтями в уцелевший дерн на поверхности, болтался над пустотой подземелья и орал что-то непереводимое. Тей был рядом, на расстоянии вытянутой лапы, и ухохатывался с выражения мордочки брата.

— Что вы тут устроили?! Ну нельзя одних оставить! — я едва не выронила цветок и поспешно заложила его за ухо, чтобы не мешался.

— Лучше помоги! — проворчал Митци. — А то от этого полена помощи не дождешься!

Я протянула ему лапу, он подтянулся на когтях, чтобы выбраться… Ровно в эту секунду кто-то жестко содрал кота с опоры и потащил в неопознанную нору.

— Бегите! — с новой силой закричал один из близнецов, пытаясь сопротивляться. — Быстрее! Бегите, это ловушка!

Мне тут же стало совсем не смешно. А когда рядом материализовался один из них, тянущий к нам свои черные лапищи в перчатках, ужас парализовал меня.

— Беги, дорогая, беги! — Тей со всей дури пихнул меня в сторону, и я завалилась куда-то в Туман и поползла по земле, быстро опомнившись. — Хрена ты такая тяжелая?!

Я поднялась и помчалась, как очумелая. Кот бежал рядом. Ну, хоть в этот раз я не одна. Мы все знали, что теперь просто не сумеем убежать, как бы мы не пытались, но в каждом из нас жило что-то, что заставило нас покинуть единственный приют с крышей и надежными стенами, в то время как вокруг вьется Туман, и сейчас именно это нечто не позволило нам сдаться. Даже притом, что наши лапы, ослабевшие за эти несколько недель, с каждым новым шагом болели все сильнее. Мы все чаще спотыкались, но упорно продолжали нестись через лес, обламывая ветви растений и продираясь через колючие кусты. Из упрямства гнались за исчезающим зовом свободы у горизонта. Просто из упрямства заставляя побегать за нами, не сдаваясь сразу. Чем позже, тем лучше… Впереди очень некстати раскинулся овраг.

— Приготовься, Коробка! Будем прыгать! — закричал Тейлор, схватил меня буквально за шкирку и швырнул на другой берег. — Беги дальше, не оборачивайся!

Я видела краем глаза, как он перекрестился и сиганул следом… На другой стороне уже стояли черные призраки. Они встречали нас с распростертыми объятиями. Я замолотила лапами, пытаясь отбиться от масок, совершенно внезапно понимая, что они вполне реальны. Те, что сопровождали «ненатуральных окрасом» в дороге, были, скорее, лишь сгустками черной магии, неосязаемой дымки. Эти же на все двести состояли из плоти и крови. Ну этого еще не хватало! Я хлопнулась на землю, услышав где-то сбоку от себя гневную ругань. Значит, Тейлор тоже долетел на эту сторону. Меня подняли с земли и грубо потащили куда-то.

Ну нееет, сейчас прям! Я уже в который раз за этот долбаный побег начала активно вырываться. Глупо, очень глупо. Так или иначе, они лучше знают это место, и они лучше подготовлены для погони, а значит, мы им на один зубок. Во-первых, наверняка все вокруг уже напичкано ловушками, в которые, того гляди, попадешься. Во-вторых, я просто-напросто растратила все свои силы, которые гораздо разумнее все-таки было бы поберечь. Я ведь не знаю, с чем мне придется столкнуться дальше. Сколько еще времени пройдет, прежде чем меня оставят в покое и дадут выдохнуть? А может быть, они просто сдерут с меня шкуру, пустят ее на шубу и дело с концом? Но, тем не менее, без сил у меня нет шанса убежать. Если вдруг надежда на освобождение замаячит где-нибудь впереди, лежать на полу в состоянии вялой тряпки будет просто тупостью. А ведь все это из-за меня. Если бы не я, то моих товарищей бы даже кончиком лапы не тронули. Они такие же нормальные, как и все остальные, и могли бы оставаться свободными, если бы не я…

Но, конечно, я не могла просчитать все возможные ходы и концовки наперед, так что все, что мне оставалось — так это бороться за свою жизнь в последний раз. Сбоку доносились выкрики: видимо, Тей делал то же самое. Думаю, в силу своего возраста, кошак дрался лучше меня. Однако, как говорится, что есть, то есть. И все же, это было не так плохо, как я себе представляла. Пока что нам не причинили вреда. Но что-то упорно подсказывало мне, что все страдания еще впереди. Спустя минуту меня попытались вырубить, ударив чем-то непонятным, смутно напоминающим на ощупь бейсбольную биту и куда-то потащили.

Сквозь тьму, проступающую от каждого закрытия глаз, я безвольно наблюдала, как реальные они бросили на землю Тея и стали тихо шептаться обо мне. Потом на лужайку налетел черный дым, и в нем возникли такие же фигуры, но они по своей природе были уже темные призраки. Существа заскрипели, и фурри, переодетые в их сородичей, тут же вытянулись в ровный ряд. Медленно подлетев ко мне, истинные они нависли сверху и что-то зашипели, отчего в голове тут же стало звенеть… прямо как тогда, впервые… Потом горизонт опять перевернулся, и меня вновь подняли, чтобы нести куда-то. Скосив слезящиеся глаза, в которых все уже туманилось, я увидела, как они поднимают с земли и Тея. Нас понесли вперед… Вперед к неминуемой гибели… Теперь, в отличие от прошлых попыток, я была беспомощна. Защитить нас некому… Нам конец…

Равенна проснулась от яркого света, проникавшего в окно. Прохладный ветер раскачивал жалюзи белого цвета и ветви какого-то дерева за окном. Фурри-волчица потянулась и встала со стула, на котором задремала. Неуютные стены палаты и писк каких-то приборов, который неизвестным образом удавалось игнорировать до этого момента, заставили ее поморщиться. Больные острые воспоминания уже почти захватили ее разум, когда ее взгляд упал на сиамского кота.

Виновник вчерашней чудовищной аварии так и не очнулся, и хотя все дисплеи аппаратуры жизнеобеспечения показывали норму, он не просыпался. Волчица склонила голову набок, сглотнув, и вгляделась в ничего не выражающую мордочку. Умение быстро замечать мелкие детали сработало еще вчера, но сегодня Софтер могла дополнить смутный образ в своей голове до четкой картинки. Льдисто-голубые глаза подростка были сейчас закрыты, но она точно запомнила какую-то знакомую отстраненность в них. Длинная клокастая челка, видимо, закрывающая половину мордочки, сейчас была заколота назад. Кот, безвольно раскинувшийся на белой простыне, был буквально собран по кусочкам… Весь в бинтах и каких-то трубочках, назначение которых Равенне было до сих пор неизвестно. Еще раз обежав его взглядом, волчица ощутила что-то вроде гордости за то, что этот кот получил еще один шанс. Ведь Кэтрин ни разу не была здесь, в отличие от своих подруг, пусть она и не имела представления об этом, а значит, не знала уровень специалистов, которые работали тут. Ра довелось на собственной шкуре ощутить то, что сейчас мог бы испытывать подросток, и за ушедшее время ничего не изменилось ни на поверхности, ни в разрезе. Софтер была абсолютно уверена в успехе без осложнений. Так и должно быть, пожалуй… Только вот странно, что все так повторяется… Так же не должно быть, верно? Когда-то ей обещали, что… Теперь, конечно, все в прошлом, но отчего-то жизнь до сих пор идет не совсем так, как должна бы. Могут ли двое совершенно разных фурри быть так похожи друг на друга?.. Значит ли это… нет, не время. Никогда не время.

Софтер перевела взгляд на запястья кота. Еще вчера она заметила там подозрительные красные следы, которые теперь были обмотаны такой же белой марлей. Не отдавая отчет своим действиям, фурри поднесла к бинтам лапу, нащупала узел, который быстро разорвала когтями, и медленно развернула белый материал… Перевернула конечность внутренней стороной вверх… Срезанная для обработки повреждений шерсть была почти незаметна глазу, и вся светлая кожа поперек вен была исчерчена шрамами. Равенна огромным усилием воли заставила себя не отпрянуть и инстинктивно схватилась за собственные, такие же отметины из прошлого. И все-таки это было не все… На светлой шерсти отчетливо проступили пятна. Темно-синие, словно бы чернильные кляксы, пятна. Маленькие, но разрастающиеся от запястья и вверх до плеча прямо на глазах. Их не получилось стереть, а еще… Вчера их не было…

Волчица закрыла глаза, до боли зажмурив веки. В темноте поплыли разноцветные мерцающие узоры. Медленно и приглушенно ударилось в ушах сердце.

Ненатуральный окрас…

Поздно проступивший.

Черт. Его. Побери…

Судорожно заматывая марлю обратно, Софтер лихорадочно прикидывала в голове пути отступления. Медики еще не успели заметить, и это очень хорошо. Играет на лапу. Но стоит им только узнать об этой аномалии, обнаружить цветную шерсть и своими глазами оценить ситуацию — это конец. Пиши пропало. Все — кота будет уже не спасти. При таком раскладе его незамедлительно отключат от всех аппаратов, ведь таковы главные правила этой… Да. Этой жестокой игры… Ничего никогда не менялось. Таковы Судьба. Все обещания так и остались словами, ничего теперь не поделаешь. Верно, теперь уже никого не осталось…

Молчать и надеяться на лучшее? — Глупо. Чудес не бывает в ни этой, ни в любой другой жизни. Сбежать вместе с котом? — Тоже не вариант, ведь в этом случае он погибнет даже быстрее. Не тащить же с собой все приборы? — Не утащишь при всем желании. Если этот подросток умрет сейчас, на глазах Равенны, то все оставшееся время Софтер будет винить только себя. Себя, и никого более… До прихода медиков осталась еще пара часов. Но удастся ли собрать нужную, чтобы приостановить ход дела, огромную сумму за этот ничтожный отрезочек времени, что пролетит, словно одна минута? Вряд ли… Очень маловероятно… Волчица бросила на кошака отчаянный взгляд. И как его угораздило выскочить на дорогу именно в тот момент?! Могли бы сейчас просто ехать дальше на своем любимом фургоне.

«Как много бы я отдала, чтобы просто продолжать слушать перепалки между Кэт и Летти» — с тоской подумала Ра. — «Я клянусь, я была бы счастлива, если бы так же скучала у окна, как и тогда. Я была бы готова сделать все, что угодно… Но теперь я отвечаю за этого кота. И я не позволю ему погибнуть… Вот же о чем говорила тогда Летти. Теперь я понимаю. Так и есть.»

Совершенно внезапно дверь в палату слегка приоткрылась, заставив сердце Равенны упасть вниз будто бы с огромной высоты. Фурри резко обернулась и оскалилась, приготовившись защищать кота любой ценой. Нет, она ни за что не подпустит ни одного медика близко, пока проблема, от решения которой зависит чья-то жизнь, не будет разрешена в безопасную для него сторону. Однако опасения Софтер оказались напрасны: на пороге показалась одна Кэтрин в белом халате.

— Без изменений? — спросила бирюзовая кошка.

Волчица коротко кивнула. Вздохнув, Пелт прошла к кровати и опустилась на краешек постели.

— И откуда только сваливаются… Такие? — фыркнула Кэт, смотря на нездоровый румянец виновника всей суеты.

— Кэт, шутки в сторону, — нервно сказала Ра, и Кэтрин вздрогнула от резкого приказания. — Все хуже, чем я предполагала. Ситуация усугубилась… и продолжает набирать обороты.

— Что? — стараясь сдерживать нарастающую панику, кошка сложила лапы в замок и отвела взгляд. Как выражается Летиция: «Если Равенна начинает нервничать, то весь мир катится к чертям безвозвратно».

— Синяя шерсть. По всей лапе, — выдохнула волчица, стараясь говорить ровнее и отчетливее, прикоснувшись пальцами к мотку марли на запястье сиамского кота.

Кэтрин вскочила с кровати, шарахнулась в сторону от кота, хрустнув всеми суставами лап, и несдержанно выругалась.

— Поэтому мне и нужен твой совет. Я пообещала Летти, что в ее отсутствие позабочусь об этом подростке. Скажи, что делала ты? Что спасло тебя с твоим окрасом, когда началось деление всех нас на две группы? Что позволило тебе выкарабкаться?

— Ну… Сложно сказать вот так сразу. Если начинать с самого начала, то я как-то прошла по нормам своей возрастной категории. На самом деле, это движение, предписывающее разделять нас, возникло…

— Да-да, лет пять-шесть назад, я прекрасно помню. Не сейчас вопросы. Давай к делу.

— … Возникло, когда я уже была в том возрасте, после которого никуда не забирают. Таким образом, я лично не сталкивалась с подобной проблемой. С другой стороны, то, что мне не звонили в дверь они — это не значит, что я приравниваюсь к тем, кому с цветом шерсти повезло. Просто изначально было бы слишком сложно все устроить. Мне так же, как и остальным вроде меня пришлось оформлять кучу всяких бумажек, по которым я до сих пор плачу большую сумму с превеликим множеством нулей на конце… Ну, если, конечно, не возьмусь предпочесть так называемый «легкий и безболезненный путь». Так что, историю с въевшимися в шерсть этого кота чернилами можешь сразу забыть. Так его спасти не удастся, хоть расшибись… И кстати, когда ты успела переговорить с Летицией? Совсем недавно я слышала версию, что когда ты проснулась, ее уже не было. Ты так ничего и не объяснила.

— Мы говорили сегодня ночью. Я дала обещание, и я не могу его нарушить. Если что-то пойдет не так, то я останусь с ним и уйду… вернусь назад, если придется, — сказала Софтер тоном, не терпящим никаких возражений.

— Тебя бесполезно отговаривать, так что я пока поищу пути эвакуации, — бросила кошка Равенне и прошла к выходу. — Раз уж потревожила своего подопечного, завершай начатое. Раз ты так веришь в то, что все будет, доверю это тебе.

— Постой, что?! Ты хочешь, чтобы я его разбудила?! — не поверив собственным ушам, вскрикнула волчица.

Но Кэтрин лишь махнула кончиком хвоста из-за двери и исчезла в полутемном коридоре.

Я очнулась в странном помещении с бесцветными стенами. Если бы не холодный резкий свет, который ударил по моим глазам особенно болезненно после приятного лесного сумрака, я бы подумала, что опять оказалась в приюте. Освещение ослепило меня на несколько секунд, но я упрямо не смыкала век, силясь выхватить из дрожащих и расплывающихся очертаний хоть что-то. В голове звенела пугающая белая пустота, та самая, в которой так легко сходят с ума, окончательно потеряв свое настоящее «я».

Постепенно до меня дошло осознание того, что я не могу пошевелиться. Резко опустив вниз мордочку и вздрогнув от слегка заторможенной вспышки боли, я увидела бесчисленное количество каких-то, прошу прощения за выражение, хреней. Они отдаленно напоминали длинные иглы с подсоединенными к ним проводами и полыми трубками, которыми было утыкано все мое тело. Сил совсем не было, словно бы из меня выкачали все, что только у меня было: чувства, эмоции, мысли, воспоминания… Однако я выцепила из затуманенной памяти свою единственную «путеводную звезду-мысль», которую так боялась отпустить ненароком и потерять как раз в такой ситуации, и начала совершать вялые попытки сопротивления. Стрежни глубже втыкались в мою кожу, выжимая капельки крови, и приносили мне все больше страданий с каждым рывком. Идей, как прекратить все это, не осталось. Мысли тоже рассыпались в разные стороны и разлетелись на такое расстояние, чтобы невозможно было дотянуться до них и поймать за призрачные хвосты. Осталось только единственное тяжелое ожидание неизбежного. Лучше бы меня сразу убили и содрали шкуру. Терпеть эти унизительные псевдо-пытки было для меня в тысячу раз хуже быстрой и неощутимой смерти. Я попробовала закричать, но слова застряли в пересохшем горле большим плотным комком, скрадывающем и без того затрудненное дыхание. Тупики по всем фронтам. Стараясь не шевелиться, чтобы не спровоцировать притупленную боль, я обежала помещение глазами. Если бы я только могла отодрать от себя все эти иголочки и трубочки.

Сбоку раздался звук прокатываемой через сканер пластиковой карточки и одобрительный писк кодового замка. Слепая ярость придала мне немного сил. Я дернулась в своих путах и закричала хриплым, срывающимся голосом:

— Немедленно отпустите меня! Вы не имеете права!..

— Будешь угрожать мне своими якобы богатыми и любящими родителями сразу или пока воздержишься? — равнодушно поинтересовался незнакомый голос.

Я сразу же замолчала в нерешительности. В эту фразу было вложено гораздо больше смысла, чем во все происходящее. В голове тут же затаился немой вопрос:

«Сколько фуррят уже было замучено на этом месте? Сколько впитавшейся невидимой крови на этих оковах?..»

— Не бойся, больно не будет… — голос, словно бы услышав мои мысли, приблизился, и я, наконец, смогла различить его обладателя. — Пока что.

Это был поистине огромный золотистый лев с пышной темной гривой и карими глазами, в которых спряталось плохо скрытое удовлетворение от той жестокости, на которую он, видимо, был вообще способен и которую собирался испытать на мне. На мучителе был белоснежный халат и очки в тонкой черной оправе. Исполин подошел к одному из многочисленных мониторов, к которому и были подключены провода, идущие от меня, и проверил показания.

— Вы кто еще такой?! — я предприняла еще одну попытку освободиться и хотя бы немного прояснить происходящее на словах.

— Я? Это не имеет решительно никакого значения, — он усмехнулся и переписал данные на какой-то лист, а затем грозно крикнул кому-то, находящемуся по соседству за стеной: — Аномалия-ноль-ноль-один подтверждена! Заносите в базу!

Аномалия-ноль-ноль-один? Где я уже слышала подобное прозвище?.. Ну, точно! Конечно! Котаны!

— Где мои друзья? — я дернулась в оковах особенно требовательно. — Что Вы с ними сделали?!

— Друзья? — он подавил смешок. — Дружбы не существует, неужели ты не знала? Это все просто твоя выдумка. Но с теми одинаковыми котами пока что ничего не случилось. В отличие от тебя, у них нет… Хм… как бы тебе проще объяснить?.. В общем, чего-то вроде испорченных генов… или чего-то такого. Короче говоря, сейчас мы выясним наличие отклонений, которые ты могла передать, и…

— Ложь… — раздался из-за спины незнакомца еще один голос. — Ну, ты и урод, конечно!

Лев насмешливо повернулся к говорившему, и я на несколько секунд увидела Митци… Или Тейлора? Я запуталась… Какого из кошаков?.. Одного из братьев. Такого же, как я: бледного, утыканного пакостными иголками…

— Пожалуйста, не вступайте в контакт с ненатуральными окрасом, — мучитель поправил лапой съехавшие на нос очки и спокойно обратился к одному из близнецов:

— Не тебе судить об истинности слов. Я — высококвалифицированный специалист и имею понятие обо всем, что здесь происходит. Как только мы убедимся, что ты и твой брат не заразились, мы вас отпустим.

— Выстрелом в висок, чтобы — не дай бог! — не допустить утечки информации? — кот прищурил глаза. — Я молчать не стану!

«Так, он начал угрожать… Нет, это все-таки Митци,» — наконец поняла я. — «Но где тогда Тей?..»

— Черный юмор, говоришь? — лев улыбнулся, пожалуй, самой клыкастой улыбкой, на которую он был способен.

— Вы кто такой? — я твердо повторила, возвращая разговор к актуальной теме, свой вопрос, всецело концентрируясь на ненависти к мучителю, чтобы не дать ужасу просочиться среди моей деланной уверенности.

— Лорранс, если тебе так будет спокойнее. А теперь закрой пасть и не мешай, — фыркнул лев.

— Вау, как содержательн… — проговорил Митци, но внезапно зашелся приступом просто выворачивающего кашля, и я увидела, как иглы на его горле сжались плотнее.

— Я что, неясно выразился? Заткнитесь все! — рявкнул Лорранс, потеряв всякое терпение, и повернулся к дверям. — Заберите кота!

Они бесшумно выступили из тени так, будто бы находились там все это время, хотя я знала, что никаких силуэтов по углам этот лев точно не допустил бы, прошествовали к сиамскому коту и поволокли его к выходу.

— Где Тейлор?! — в отчаянии закричала я, пытаясь достучаться кота.

И все-таки, я чего-то не понимаю. Для чего этот стремный лев-маньяк мучает котанов? Что это даст ему? Неужели, все дело не в окрасе, как всегда и везде говорили, а в чем-то другом? Неужели, мы все… каждый фурренок из нас обречен на подобное?..

Кот поднял голову и посмотрел куда-то в пустоту; его глаза затуманились как у мертвого. Кристально понятно, что Лорранс что-то с ним делал, и это что-то уже начало действовать, отключив кошака от реальности. Повернув голову, я увидела, что мучитель наполняет взявшийся как из ниоткуда в лапе шприц неизвестным содержимым. Ага, значит, этот препарат он уже вколол кошакам, а теперь введет его и в мой организм…

— Специальное средство, показывающее «испорченность» этих твоих генов, — увидев мой озадаченный взгляд, пояснил свои действия Лорранс. — Моя личная разработка. Единственная в своем роде!.. Вообще-то предназначалась для твоих бесценных друзей. Но для точности результата посмотрим, как она отреагирует не тебя. Если твоим товарищам повезло, и твой тип вируса не слишком заразен, то особо издеваться над ними мы не будем. А если ты успела навредить им, то по их шерсти постепенно разрастется противоестественный цвет, который и останется для них клеймом на всю последующую жизнь. Да-а, и в этом случае два, как вы любите выражаться, «выстрела в висок» будут целиком и полностью на твоей совести… И не надо говорить мне, что я не могу так поступить! — Продолжил лев с воодушевлением свой монолог еще громче, увидев, что я пытаюсь что-то сказать. — Маленькая наивная девочка, я могу очень многое, не обесценивай мои навыки по жизни.

От услышанного меня замутило, поперек горла встал комок, мешающий дышать. Сердце подскочило и провалилось куда-то вниз.

— Хорошо, реакция не заторможенная, — пробормотал фурри, на миг устремляя взгляд поверх очков на дисплеи со всеми моими данными. — Продолжим наш разговор.

Повернув голову в противоположную сторону, я увидела, что он успел переместиться к письменному столу и теперь что-то увлеченно переписывал в бланки, время от времени поглядывая на дисплеи подключенных ко мне аппаратов.

— Кстати, совсем забыл: не советую тебе сильно вертеться. Чем больше движений ты будешь совершать, тем плотнее крепления будут сжиматься. Ты рискуешь задушиться, — лев бросил взгляд на свою левую лапу, в которой все еще блестел наготове шприц, наполненный ядовито-красной угрожающе шипящей и пузырящейся жидкостью.

Он отбросил ручку и вновь зашагал ко мне. Я зажмурилась. Вот и снова. В прошлый раз я сумела выжить, но улыбнется ли мне удача и теперь?.. Я ощутила, как острие иголки коснулось моего плеча, а потом вошло в кожу. Как только флакон опустел, я уже была готова к самому худшему, тем не менее, позволила себе дышать. Сначала ничего не происходило, но потом в районе предплечья и дальше во все стороны резко разошлось притупленное жжение, постепенно усиливающееся. Я почувствовала себя так, словно мне отрезают лапу. И не просто отрезают, а отрубают раскаленным до ярко-рыжего цвета лезвием. Я попыталась сжаться, чтобы хоть как-то уйти от этой боли, но путы только сильнее обвились вокруг конечностей, прижимая меня к поверхности.

— А я предупреждал, — Лорранс неторопливо сменил резиновые перчатки, достал из очечника тряпочку и принялся протирать очки, параллельно удаляясь в сторону двери. — Ну да ладно. Препарат скоро подействует, жди. Тогда и поговорим.

Раздался хлопок двери, и я недоуменно обвела комнату взглядом. О чем это он? «Начнет действовать»?! А сейчас в таком случае, простите, конечно, что происходит?

В голове была только одна мысль:

«Надо скорее выбираться отсюда! Я должна хотя бы попытаться это сделать! Я не умру, нельзя!..»

Немного ранее

— Пошел к черту! Если не куда подальше! — заорал Тей, размахивая найденной в углу бейсбольной битой во все стороны. Похоже, именно той самой, которая стала источником всех бед.

Черная железная маска отступила на несколько шагов назад, но и не думала улетать. Небольшой промах следовало незамедлительно исправить: этот наглый кошак не должен был очнуться так рано. В отличие от своего брата и той заразной девчонки, он сумел вырваться почти без усилий, будучи более выносливым, и убежать на несколько ярусов вниз. Но без толку, теперь он сам загнал себя в ловушку. Придется повозиться дольше, но результат будет того стоить… Хотя, казалось, черный призрак был тому только рад: наконец-то хоть кто-то стоящий из тех тысяч фуррят разных возрастов, которые здесь побывали и которые показали себя полнейшими тряпками. Ну… теперь уж в любом случае поздно сожалеть о них: каждый из них давно отправлен в пространство.

— Брось свое никчемное оружие, мальчишка, и прекрати этот фурряческий сад! — неожиданно реальным голосом приказала маска, но ближе не подошла. — Не то хуже будет!

— Ага, щас! — с готовностью отозвался сиамский кот, занося биту для удара. — Заставь меня!

— Ты сам загоняешь себя в угол, — невозмутимо сказал один из них. — А имел все шансы дожить до конца. Сначала ты показался мне не таким тупым… Но для охраны лабораторий много ума и не нужно. Не все же призракам, верно?

— Сгинь! Я тебя не слышу! — прошипел Тейлор, удерживая свою позицию и не отступая. — Попробуй только…!

Черный «призрак» приложил лапу в перчатке к маске и отделил ее от морды. Бездушный кусок железа с прорезями остался на ладони.

— Как мило. На эти препирания я могу смотреть бесконечно. Но мне все-таки придется перейти на личности, если тебя все равно теперь следует убить. Ты отказался, что ж, тогда не сопротивляйся.

— КУД, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ! — Тейлор едва ли не выронил биту, увидев перед собой вполне довольного полярного волка.

Бергес усмехнулся. Очень выразительная картинка в стиле: «не ждали, блин»

— А ты та еще тварь, оказывается! Вот же продажная шкура!

— Довольно болтать, — по привычке щелкнув пальцами, Куд хищно сверкнул глазами. — Довольно. У всех есть свои резоны. Брось уже, наконец, эту многострадальную биту и немедленно следуй за мной в камеру. Пока я действую только на словах. У тебя остался последний шанс.

— Не хотелось бы повторяться, но иди ты на… знаешь куда?! А ведь Коробка с самого начала права была! Надо было сразу раздать таким, как ты гитарой по шее и свалить в Мраморный Лес!

— Как грубо, — Куд засмеялся. — У нас совершенно нет времени на длительные разговоры. Не хочешь идти со мной — пойдешь с другими.

Автоматические двери, ведущие в коридор, плавно разъехались в разные стороны, пропуская еще три фигуры в черных плащах, явно стоявшие там все время, пока в помещении шел напряженный диалог, чтобы в нужное время прийти на помощь «коллеге». Тей подавил вопль на плохом языке. Ситуация решительно приняла совсем не выгодный оборот. Если один Куд, дохлик музыкальный, еще мог потерпеть поражение, так как силы были примерно равны, то сразу о четырех охранниках не могло быть и речи.

— Эффектно сработано, ниче не скажешь, — довольно жалко пошутил кот. — … А отступать мне уже некуда… Кхм… Ребят, четверо на одного — нечестно! Но даже при таком раскладе я с вами не пойду. Ни за какие коврижки!

— Докажи, — хмыкнул Бергес. Эта абсурдная донельзя ситуация уже в открытую его смешила.

— А я… Ну как?.. Я?.. Я орать буду! — привел последний стальной аргумент кот.

Куд заржал, совершенно выйдя из своего «образа» и на какую-то секунду даже став лишь тем прежним популярным исполнителем, дающим интервью, отражающее заголовки какого-нибудь журнала. Просто стоял теперь в своем убийственно-черном плаще.

— Железная логика! Браво, эта общенародная мудрость явно глаголет истину!..

Внезапно раздались звуки сирены, а на световом табло зажглась красная бегущая строка:

Внимание! Обнаружена аномалия! Безопасность под угрозой! Немедленно найти и обезвредить неисправность!

Вошедшие они тут же отпустили Тейлора и вылетели из комнаты.

— Ну что за стадо?! — выругавшись, закричал им в след Куд. — И вечно все самому приходится делать…

Полярный волк подскочил к малость прифигевшему Тею и схватил того за горло.

— … Однако же наша светская беседа еще не завершена.

— Боже, ну на что я согласилась? — Трисс нервно хихикнула, откинув мешавший капюшон и продолжая яростно выбивать что-то на клавиатуре маленького переносного ноутбука.

«Лайт, ты хакер или кто?» — прозвучал в наушнике несколько раздраженный голос. — «На что согласилась-на что согласилась! Что ты там всем нам говорила час назад? Что обещала, напомни?»

— Актриса я, понимаешь? Ак-три-са!

«Лайт, я не получаю никаких данных! Чем прибедняться — лучше работай лапами!» — одернул зайчиху тот же голос. — «Трюк с переодеванием больше не прокатит, а они все идут к тебе.»

— Ну что я тебе, виновата что ли? Займите их там чем-нибудь! Или мне одной за всех отдуваться? Мы команда или как?

«Это глупо, у нас все рассредоточены по зданию, уже не добегут до тебя.»

— Ты настоящий осел! — прошипела сквозь зубы зайка, нажимая что-то и улыбаясь краешком губ зеленому световому сигналу. — Открывайте огонь, или я не знаю… Что-нибудь хоть делайте!.. Есть контакт! Скачивайте данные онлайн бесплатно без регистрации и укажите, если что, меня в соавторах!

«Трисс, гениально. Браво. А теперь уходи оттуда.»

— Ага, спасибо, конечно…Куда, собно говоря, я могу уходить? — зайчиха поднялась с корточек и накинула на себя поддельный черный плащ, помогающий сойти за свою.

«Там на этаже ниже какой-то движ, глянь, что там.»

— Принято, не поминайте лихом, — Трисс перебежками добралась до железной двери, скрывающей ее от коридора, в котором, судя по звукам, бегал целый табун охранников, застигнутых сиреной врасплох, и приготовила электрошокер на крайняк.

«Слууушай, это Бергес Куд…» — заинтересованно протянул вновь оживший наушник.

— КАКОГО…?!..

«Спокуха, никого пока сама не убивай. Я буду через несколько часов, если расчеты верны. Просто удержи всех там, чтобы нам потом по лесу не бегать, никого не искать.»

— Вот прелесть-то, низкий поклон! Особенно когда ты говорил, чтобы я обязательно взяла с собой оружие!

«Вали на место, не ори только. Конец связи.»

— Вернусь — первым делом застрелю тебя! — зайчиха протянула лапу к дверной ручке и медленно повернула ее. — Я для тебя какая-то шутка? Я тебе, что же, спецназовец высшей категории?!

«Шевели колготками!» — резко прикрикнул голос.

— Ты издеваешься?! Ты этот коридор видел вообще? Я туда не пойду! Направь ко мне кого-нибудь сейчас же, пусть уберут их от двери! — потребовала Лайт, выглянув в щель. — Я туда не выйду! Ты мой рост соизмеряй!

«Эффект неожиданности, Трисс! Хорош волну засорять, у нас там кого-то шлепнули!»

Зайчиха сглотнула, плотнее закуталась в плащ и вклинилась в бегущую в нужном направлении толпу.

«Только бы не спалиться,» — подумала она, уже в одиночку сворачивая к лестнице на второй ярус. — «Сумасшедший дом! В дурку всех!»

Лайт села на перила боком и съехала вниз с целью экономии времени, а затем вновь затерялась в хитросплетении коридоров и коридорчиков.

«Я вижу тебя на карте,» — наушник зашипел помехами. — «Ты свернула… уже не туда. Развернись, я потеряю сигнал. Слишком глубоко под землей…»

— Какого хрена «не туда»?! Я получила координаты, иду точно к цели. Не надо вот этого «ля-ля»!

«Незапланированные обстоятельства. Нас засекли, кто-то входит в здание. Снайперы будут разбираться с этим, спасай свою шкуру, идиотка!»

— Ты кого идиоткой назвал?! Просвещения ради, себе дороже меня злить, скоро узнаешь!

«В том и проблема, что «себе дороже». Все очень серьезно. С парковки уехала фура, сканерам не поддается. Вероятнее всего, они отправились за подкреплением. Как твой командир приказываю: разворачивайся и сваливай!»

— На три веселых буквы! — жизнерадостно сказала зайчиха и отключила устройство, зло зашипев в тишину:

— Не дождешься!

Трисс пролетела еще несколько коридоров, вышла к указателю, который установила для себя на карте и остановилась перед автоматическими стеклянными дверями, где, если верить расчетам, и находилась цель. Пленка зеркального покрытия не позволяла заглянуть внутрь, а сами створки оказались по какой-то причине обесточены и заблокированы. Зайчиха быстро справилась с кодовым замком и с трудом отодвинула одну из дверей, протискиваясь в образовавшуюся щель.

— Ну и сервис! — пропыхтела фурри, быстро доставая электрошокер и выпрямляясь, после чего начиная говорить нарочно громко и уверено, не делая остановок, и из-за того казалось, что одна фраза стремительно превращается в другую, не оставляя предложениям конца. — Бергес Куд, рада снова видеть тебя! Что привело тебя на заброшенный склад посреди леса? Хах, что я вижу? Ты все-таки купил свою славу, мои поздравления! А ну брось кота, уронишь!

— Брысь, шпана, — прорычал полярный волк, слишком занятый своей расправой, чтобы обернуться к говорившей.

Трисс знатно охренела и тут же пошла в атаку.

— Ты кого шпаной обозвал?! Тебя сразу к стене, или поболтаешь еще?!

Покривившись, Куд отшвырнул от себя тощего сиамского кота и развернулся к зайчихе.

— Этот день, право, становится все интереснее…

Тей уже ни на что не надеялся, когда эта странная зайчиха вломилась в помещение и перетянула на себя внимание Куда. А когда кошак оказался на свободе, еще не до конца восстановившаяся из-за длительной нехватки кислорода способность размышлять подсказала, что где-то должен быть выход, раз внезапная сторонняя защитница нашла вход. Просто нужно найти его самому… И пока фоном происходили какие-то серьезные переругивания, кошак обшаривал помещение глазами. От любых резких движений голова начинала гудеть, но что, черт возьми, еще оставалось, кроме как забыть и отбросить посторонние мелкие детальки и улепетывать с этой фабрики неадекватности со всех лап? На данный момент уже не существовало обходных путей. Заприметив проход в стеклянных створках и проявив чудеса гибкости, кот покинул комнату. Итак, первый квест завершили, уже неплохо. Дальше что? Вой сирен и суматоха легко переворачивали все с ног на голову, и не потеряться в этом безумии становилось все труднее с каждой проведенной в коридоре секундой. Решив, что и ему не помещает хоть какое-то оружие, Тей наугад побрел налево и наткнулся на тупик. С этой стороны коридор оканчивался большой черной дверью с прибитой табличкой, гласившей: «Посторонним вход воспрещен!»

— Отлично, заходим! — проговорил кот сам себе и дернул ручку. На удивление дверь оказалась не заперта, а лишь прикрыта для вида кем-то из безалаберных «охранников», и потому легко поддалась.

Сначала вокруг не было ничего, кроме темноты. Потом…

Вокруг не прибавилось ничего, кроме темноты.

Кошак аккуратно шагнул куда-то, как ему показалось, вперед и…

Покатился вниз, пересчитывая каждую ступеньку из бесконечной лестницы, уводящей вниз.

Судя по звукам, усиленным эхом отдающимся от стен, Тейлор зацепил что-то, лежавшее наверху, и теперь это «что-то» катилось и в беспорядке падало рядом с ним, оглушительно грохоча. Спустя примерно семидесятую, если не больше, ступеньку, лестница, наконец, завершилась, сбросив кота на асфальтовый пол.

Секундочку…

Асфальтовый?..

Это же значит…

Подземная парковка!

Тей вскочил, позабыв про разбитые в мясо колени и локти. Так и есть: парковка с аккуратной белой разметкой. И здесь даже горел тусклый свет! Кот ускоренным шагом вышел на середину помещения. Несколько парковочных мест пустовали, а все остальные были заняты фурами, на которых, по-видимому, обычно привозили сюда фуррят с ненатуральным цветом шерсти. Как оказалось, слухи не врали: всех «отбросов» свозили в детские дома исключительно для того, чтобы воспитать в них полное послушание… Чтобы снизить количество подобных ЧП, как то, что происходит сейчас наверху. Получается, что таких, как Коробка по достижении совершеннолетия отправят на всякие такие подпольные фабрики как подопытных кроликов или дешевую рабочую силу?

«М-да… Вот это не повезло…» — подумал Тей, петляя в лабиринте чумазых металлических громадин. — «Жаль все-таки Коробку. Крутая же девка оказалась…»

Резко замерев на месте, Тейлор прислушался к раздавшемуся где-то вдалеке шуму. Где-то значительно ближе прозвучали шаги. Что в такой ситуации сделает каждый, кто хоть немного похож на такого, как Тей? — Конечно! Пойдет смотреть, что это там происходит! Крадущейся походкой кошак добрался до конца ряда и выглянул в проход. Один из них приближался к первой в ряду фуре со связкой ключей в лапе. Заметив среди бесполезных железок и брелок от транспорта, Тейлор заулыбался самой выразительной улыбкой маньяка в мире: в голове кота, наконец, дозрел дьявольски рискованный и опасный план побега отсюда, что непременно приведет к смерти, но кого это интересует!.. Прикинув шансы на победу и сразу же сведя их к нулю, кот бросился вперед. Черная маска обернулась и испуганно замахала лапами, пытаясь отступить.

— СТОЙ!..

Кажется, этот уже знакомый голос принадлежал девушке?..

— Прошу прощения за невежливость, но я это заберу! — Тей со всей силы толкнул фигуру в черном плаще и, воспользовавшись ее замешательством, завладел ключами.

Времени на то, чтобы вспомнить, где он уже видел и слышал эту «одну из них», совершенно не оставалось. Фигура в плаще потеряла равновесие и неуклюже завалилась на асфальт, а кот, не оборачиваясь, удрапал с места преступления.

— Да стой же ты, кому говорят?! — Трисс, — а это уже была опять она — успевшая разобраться с Бергесом к тому моменту и спуститься сюда, попыталась подняться, но запуталась в плаще. — Не, ну что за наказание?! Остановись!

Когда зайчиха все-таки освободилась и выбежала на выездную дорогу, фура на неадекватной скорости уже промчалась мимо, оставив от себя лишь темные следы шин на выезде.

— Чтоб тебя! — воскликнула Лайт, вновь подключая наушник и загружаясь в систему. — Идешь неизвестно куда, надираешь задницу неизвестно кому, спасти неизвестно кого пытаешься! А в ответ что?! Что в ответ вместо благодарности! Самоубийство?!

«Лайт, где тебя носит?» — гневно проорал голос в подключившемся устройстве.

— Холидей, твою ж дивизию! Будьте вы со своим подростком прокляты! Оба! — тем же тоном отозвалась зайчиха в микрофоне. — Оправляйся за своим малолетним придурком туда же…!

«Что там у тебя стряслось?»

— Вот кроме шуток сейчас: как только я отсюда вернусь, — если, конечно, вернусь — я своими собственными лапами тебя зарежу, Холидей! Обещаю! — приправив свои слова неопределенным количество подходящей по смысловому оттенку лексики, пояснила происходящее Трисс. — Раз и навсегда! Идите все к чертовой матери…!

«Ясно, ясно. Достаточно.» — Отозвался насмешливым тоном некто Холидей. — «Так и запишем: миссия успешно провалена, особая благодарность Лайт за умение превращать все в сплошное мракобесие!»

— Иди к черту, Холидей! — повторила зайчиха, давая отбой. И тут осознание того, что этот долбаный подросток, совершенно точно и не хило к тому же, тронувшийся умом, угнал фуру, в которой сама Трисс припасла кое-какое оружие и некоторые виды спецтехники, пришло к ней почти… Моментально пришло, короче. — ДА НУ В ЖОПУ!..

Равенна выбежала следом за ушедшей Кэтрин, затормозила прямо перед ней и остановила кошку.

— Кэт, я не буду этого делать, — тихо сказала волчица. — Я не готова к такой ответственности, как взять на себя чью-то гибель по твоей прихоти. Неужели ты не видишь?! Этого кота только вчера сюда доставили, только сшили по кусочкам! Как ты можешь рисковать чьей-то жизнью только потому, что боишься любых трудностей?! Ты не сможешь всегда всего избегать, как бы ты не пыталась! А если ты боишься, что тебя заберут вместе с этим бедолагой, то уходи. Я останусь. Иди и ищи Летти, разберись с тем, что она хочет найти в Мраморном Лесу. Я пережила такое, Кэт. Потерять кого-либо просто так, из-за безалаберности, махнув лапой на все — это самое страшное, что я могу сейчас сделать. Что бы ты ни говорила. Я не сделаю этого.

Кэтрин уставилась на нее совершенно холодными чужими глазами, в которых не было ничего, кроме пустоты равнодушия.

— Если ты не сделаешь, то я сделаю. После всего, что я делала для того, чтобы выбраться из этой канавы и зажить нормальной жизнью, как и многие другие, кто родился везунчиками, я не упаду в нее снова. Я отдала все, что у меня было, чтобы выжить в этой суровой реальности. Ты не сможешь помешать мне, если я соберусь разбудить этого кота. Иди в палату и разбуди его. Конец разговора.

— Кэтрин, будь же благоразумна! — предприняла еще одну попытку ее отговорить Ра. — Еще и суток не прошло с того момента, как мы спасли его! А ты хочешь разрушить все в первые же часы?!

— Что же ты предлагаешь? — холодно поинтересовалась бирюзовая кошка, раздраженно покачивая хвостом.

Софтер стиснула зубы.

— Мне нечего предложить. Но ты не можешь так поступить. Я думала, что я знаю тебя. Но это не так. Если ты попытаешься хоть как-то навредить этому коту, то ты пожалеешь об этом.

— Я не собираюсь ему вредить. И не собиралась. Как мы уже обсудили, стоит только кому-нибудь заметить цветную шерсть, и… Ты знаешь, что может случиться. Я все понимаю и твои причины тоже, но тебе придется выбрать из двух зол меньшее. Если ему и суждено погибнуть, то будет ли смысл в том, чтобы просто оттянуть этот момент на пару-тройку часов? — кошка спокойно обошла волчицу и проследовала дальше по коридору. — Я пойду, посмотрю, не вернулись ли врачи. Останусь в холле и буду следить за тем, чтобы никто ничего не заподозрил. Если что-то случится, то я вернусь сюда и сообщу. Постарайся успеть разбудить своего подопечного до того, как начнется мировой апокалипсис.

Равенна посмотрела ей вслед, а затем перевела взгляд на белую дверь, ведущую в палату. В словах Пелт была доля истины… Но как нужно было перевернуть все сказанное, чтобы согласиться с ней… На телефоне Софтер прозвенело сообщение, заставив ту подскочить.

«У нас пятнадцать минут я приду через семь смотри если к тому моменту как я приду ты будешь не готова» — гласило послание без единого знака препинания.

Проглотив вопль отчаяния, Равенна приблизилась к входу в палату. Не заметила, как странно и спокойно говорила Кэт, не заметила слишком рано пришедшего сообщения. Или не захотела заметить?..

Все решено для этого кота-подростка… И больше никто из его семьи никогда не увидит его… Есть ли у него семья?.. Должна быть, иначе для чего были бы все эти жертвы?.. Если это не безвыходная ситуация, то как они, эти самые ситуации, выглядят на самом деле?! Волчица подошла к аппаратам жизнеобеспечения и сделала глубокий вдох. Ее мордочка приобрела непроницаемое выражение мрачной решимости, а взгляд глубоких алых, словно та невидимая кровь, что останется теперь на ее лапах навсегда, глаз опустел. Прямо как тогда, когда она, не раздумывая, оттолкнулась от моста…

Казалось бы, очень просто: протянуть лапу и щелкнуть выключателем, погружая технику в сон… Но для Равенны эти секунды, что прошли до соприкосновения с красной клавишей, протянулись как несколько лет. Один из приборов, издававший писк, затих и отключился. Чутких ушей волчицы коснулась тишина. Слишком бесцветная даже для больницы. Зажмурив глаза, на которых выступили слезы, Софтер добралась до следующего устройства и, взяв провод в лапы, прекратила подачу тока из сети. Почему все повторяется?.. Почему это так знакомо теперь, когда по тропе существования она миновала уже столько поворотов, резких и плавных?.. С каждым выключенным аппаратом, с каждым затихающим гулом и писком шансы для кошака, лежавшего в окружении приборов, стремительно падали, пока не достигли нуля. Все дисплеи угасли. Кот даже не пошевелился.

Едва не задохнувшись в панике, Ра резко обернулась и наткнулась на вошедшую мгновение назад Кэтрин.

— Чего ты добилась этим, Пелт?.. — не своим голосом, сказала волчица почти ровно, подняв на нее глаза, и оттого стало вдруг так жутко, что Кэт на миг прекратила дышать. Софтер говорила так, будто бы сошла с ума насовсем… — Чего ты хотела этим добиться? Смотри сюда… Нет-нет, смотри! Зачем ты отводишь глаза? Ты счастлива теперь? Ты теперь рада? За тобой теперь никаких хвостов, все мосты ты пожгла. Ты этого добивалась, не так ли? Что же? Теперь ты ни к кому не привязана. Свободна, то бишь. Можешь идти, куда ты там хотела, искать, что хотела. Так вперед, к твой этой новой жизни. Иди, найди лучшую себя.

Кошка отрицательно покачала головой, печально сверкая глазами цвета еловых ветвей.

— Мне жаль, Равенна. Но нам нужно уходить, — тихо и даже устало произнесла Кэт. — Прямо сейчас. Я знаю, что ты сейчас страдаешь. Поверь мне, в этой реальности надо жертвовать кем-то, чтобы жить дальше постоянно. Здесь все не совсем так…

— Откуда тебе знать? — ощетинилась волчица. — Ты не понимаешь, что ты говоришь!

— Твоя боль пройдет, это правда. Ты не виновата в том, что пришлось пожертвовать именно этим котом… Равенна, посмотри на меня. Мы с тобой еще живы, Летиция тоже. Нам нужно спасаться. Чтобы все было не зря, понимаешь? Нам нужно уходить отсюда…

Софтер выпрямилась во весь рост, глядя на кошку сверху, и угрожающе оскалилась.

— Я больше никуда с тобой не пойду, — ровно и безэмоционально произнесла она. — Мне очень жаль, что я когда-то знала тебя и когда-то верила тебе. Отныне ты не существуешь для меня. Отныне каждый сам за себя. Уходи прочь из этой комнаты. Я не хочу знать тебя и не хочу видеть тебя. Уходи!

— Ты спятила! Мы не справимся поодиночке! — пребывая в шоке, отпрянула Пелт. — Почему, по-твоему, у нас все получалось до сих пор?! Да потому, что мы держались вместе! Мы стали за это путешествие одной командой, которая способна на очень многое! И теперь, когда мы уже почти выпутались из этой сумасшедшей пляски с какими-то совершенно незнакомыми для нас фуррятами, ты хочешь все разрушить?! Мы так близки к победе… Близки, как никогда! Летти никогда не ошибается, когда выбирает себе друзей, так… Так оправдай же всего-навсего одни ожидания! Хоть ради нее самой! Неужели тебе так сложно помочь нам вернуться к нормальной жизни?! Ты привыкла к таким скачкам, а мы — самые обычные фурри! Просто помоги нам… И ты опять сможешь сидеть в одиночестве, закрывшись в своем бункере с бронированной дверью… Мы не справимся друг без друга… Так не бывает, правда…

— Ты прикрываешь свою слабость с помощью Летиции, — отрезала волчица. И с каждым сказанным после этого словом, ее тон становился все более насмешливым. — Это не мы не справимся, это ты не справишься, если не заручишься поддержкой того, за чью спину можно спрятаться в случае угрозы. И если ты считаешь, что ты победишь в этой головоломке, то просто отправляйся домой. Я никогда не стану такой, какой стала ты. И дело тут не в цвете шерсти и не в твоих деньгах, которыми ты так любишь оправдывать все свои промахи и проступки. Ты забудешь о ком-то через день, оборвешь связи со всем тем, что принуждает тебя к какой-либо ответственности. Ты так уверена в своей жизни, которая якобы многому научила тебя. Но на деле она была слишком далека от тяжелой. Хоть раз правдиво посмотри на себя со стороны: твое существование ничем не омрачается. Нужны деньги и защита — ты обращаешься к Летиции, бежишь к ней на порог и, пользуясь ее бесконечной добротой и отзывчивостью, а из своих качеств — лишь подлой хитростью, получаешь на блюдечке все, что тебе нужно… Ты так легко и без оглядки живешь за чужой счет припеваючи. У тебя нет семьи, а ведь ты просто даже не способна на любовь и преданность. Что бы ни произошло, ты воспринимаешь свое спасение как должное и остаешься такой же черствой. Черт возьми, Пелт! Неужели ты настолько прогнила, что уже не можешь отличить добро от зла? Или как? Или ты не задумывалась и не пыталась задумываться об этом? Ты видишь только выгоду и выжимаешь ее из всего, из чего только придется? Кэтрин, что я говорю не так? Или ты не та, кто должен «озарять мир лучами бескорыстной помощи и доброты»? Как смешно думать, что ты — та единственная, которой суждено получать все здесь и сейчас. Подумать о других — нет, конечно! Что еще за вздор! Так, дорогая подруга?

— Стоит только сделать что-то, что придется тебе не по нраву, ты становишься на удивление жестокой, — стерев обратной стороной лапы слезы, усмехнулась кошка. — Я уйду, не вопрос. Не могу не угодить требованиям лидера!

Она пыталась добавить в слова сарказм, смех или что бы то ни было… использовала запретный ход, уловив обрывок разговора Летти и Ра… Но ничего толком не вышло: она не играла словами, значение которых не понимала, и потому ее слова оставались слишком односторонними, чтобы пробиться сквозь броню Софтер.

— Конечно, — кивнула Равенна. — Удивительная жестокость — сказать правду кому-то в морду! Я не буду останавливать тебя. Просто не приходи и ко мне на порог. В мою бронированную дверь очень тяжело достучаться.

Пытаясь скрыть всхлипы, Пелт резко развернулась и помчалась прочь по коридору, на ходу срывая с себя белый халат и бейдж. Она не прогнется, под кем бы то ни было! Никто ее не заставит! Никогда. А эти слезы… Равенна больше не стоит слез. Она наговорила много всего. И она сама пожалеет, что отказалась от такой союзницы. Это будут ее проблемы. Но, в конце-концов, это ее жизнь, верно? Кэтрин не обязана решать чужие проблемы. Пусть теперь Софтер будет работать на себя. Пусть это она останется в дурах, когда все разрешится и можно будет отдыхать. Когда Летти узнает о том, какую змею она отогрела за пазухой, она будет сильно жалеть об этом. Как хорошо, что именно тогда рядом с ней будет ее преданная подруга детства. Только Кэт. И как хорошо, что только она утешит собаку и поддержит во всем. Идиотов и идиоток на свете хватает: какая разница, что одной или одним больше, что меньше? Важно именно огородиться от их влияния. А на это Пелт не пожалеет себя. Страдать здесь будет Равенна. А ее «друзья по жизни» пойдут дальше и не будут держаться за темное прошлое, когда впереди маячат светлые лучи будущего, которые отогреют и осчастливят, подтолкнув на путь истинный. Кто там что когда говорил? Кто что пророчил?.. Да кому это будет нужно, когда можно будет не бояться за свое счастье и просто спокойно радоваться лету, яркому солнцу и теплу?..

И вообще, хватит сожалеть о том, что уже сделано. Это не стоит тех секундочек, из которых складывается жизнь. Пусть она складывается из счастливых мгновений, а не из пустых переживаний и боли. Так это важно вовремя понять…

Летти застыла на месте, так и не успев потерять сознание. А все потому, что вместо диких зверей или Чудищ Тумана из страшно затрещавших кустов на поляну вышел вполне себе обыкновенный фурренок. Просто очень чумазый фурренок с пятнистой розовой шерстью, давно не стриженной и оттого лежавшей неопрятными космами, и длинной челкой, о природном цвете которой оставалось лишь догадываться. Все лапы этой девочки лет шести-семи — больше и не дашь, — были покрыты глубокими порезами и проколами, местами ее шкура была выдрана кусками вместе с кожей, а длинная и густая шерсть рядом склеивалась от крови.

— Ради всего святого… — обронила Летиция, едва ли не потеряв ровную почву под лапами.

То маленькое покалеченное существо, что сейчас с точно таким же выражением мордочки замерло напротив нее… Точно ли это такой же фурренок, какие бегают по дворам, прыгают по лужам, лазают по деревьям и дерутся палками?!

— Что с тобой, солнце?! — быстро опомнившись, Дримлап в несколько скачков оказалась рядом с ней. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? Что случилось? Ты только скажи, кто посмел сотворить такое с тобой?!

Девочка отступила на пару шагов назад, заслонила голову лапами и так горько расплакалась, что у Летти защемило сердце.

— Нет… — она отрицательно замотала головой. — Это все равно конец…

— Чему конец? — перепугалась собака. Она попыталась положить лапу на ее плечо фурренка, но тот отпрянул в сторону.

— Нет, не подходите ко мне! Лучше сразу убейте, чем опять заманивать меня куда-то под предлогом помощи! Я никуда с Вами не пойду!

Увидев эти переполненные ужасом глаза, в которых слишком рано затаилась какая-то боль, Летиция подключила к делу всю свою выдержку, чтобы не заплакать вместе с этой девочкой.

— Ты что такое говоришь?!.. — Дримлап быстрым, но очень аккуратным движением поймала ее за плечи и заключила в объятья. — Я знаю, о чем ты, но… К тебе больше никто не подойдет, слышишь? Никто из них! Все будет хорошо.

Фурренок уткнулся в нее мордочкой, словно пытаясь спрятаться от остального мира, слишком жестко обошедшегося и заставившего страдать. Летти почувствовала, как от ее щек стремительно отливает краска, когда поняла, что по ее сиреневой кофте стекают капли крови… Ну точно же, кофта! Дримлап мягко отстранилась, сняла со своих плеч теплую вещь и обернула ей свою маленькую собеседницу, которую била мелкая дрожь.

— Все будет хорошо, — отчетливо повторила фурри, будто бы пытаясь убедить в этом и себя. — Обещаю… И все-таки… Кто так покалечил тебя? Они? От кого ты бежала? — она взяла ее лапами за мордочку и заглянула в ее персиковые глаза.

— Слишком долго объяснять, — девочка зажмурилась, стараясь сдержать подступающие вновь слезы. — И все без толку. Уже ничего не исправить…

— Как тебя зовут? — резко переведя тему, спросила Летиция.

Фурренок заколебался, словно бы сомневаясь, стоит ли отвечать на этот вопрос.

— Косси, — спустя несколько секунд, неуверенно произнесла девочка. — Я — Косси Голд. Как мне обращаться к Вам?

— Давай без этих «Вы», — Дримлап поморщилась. — Мы же теперь знакомы. Просто «Летти» будет вполне достаточно. Что ж… Давай-ка теперь куда-нибудь идти. Не знаю, как тебя, но меня перспектива быть съеденной Чудищами или оказаться вновь пойманной не очень устраивает.

Мордочку Косси тронула легкая улыбка.

— Туманные Чудища — это просто выдумка. Я теперь знаю… А куда именно мы пойдем?

— Мы что-нибудь придумаем. Выберемся на дорогу и уедем в город, да дело с концом. Так… Что ты делала одна в этом опасном лесу? Где твоя семья?

— У меня больше нет семьи. — С необычайной твердостью произнесла Голд. — Те, кто сдали меня в детский дом только потому, что испугались, что они придут за ними, никогда не будут достойны зваться моей семьей. И не посмеют когда-нибудь сказать, что я состою с ними в родстве.

— Прости… Мне жаль… — тихо отозвалась Летти. — Я не хотела сделать тебе больно… Давай тогда просто пойдем вперед по старой доброй традиции. Авось и выйдем куда-нибудь…

Совсем вперед идти не пришлось: на пути то и дело возникали топкие болотца, заросли крапивы, мелкие и частые перелески с острыми ветвями или огромные упавшие деревья, поэтому приходилось постоянно петлять и надеяться на лучшее. Всю дорогу фурренок хранил молчание, а на попытки Дримлап вновь завести разговор отвечал сухо и односложно. Постоянно думая о том, чтобы не потерять ориентацию в Тумане, Летти параллельно искала способы, как можно подобраться к этой девочке. Нужно было узнать, что съедает ее и толкаться от этого. В самом деле, не ходить же кругами по Мраморному Лесу, ожидая, что она сама дозреет и расскажет, не так ли? Неужели именно о ней пытался предупредить тот странный сиамский кот? Это его младшая сестра? Его подруга? Его подопечная на какое-то время? Но кем бы она ни была, ей непременно нужна была помощь. И Летиция дала себе слово, во что бы то ни стало оказать ей эту помощь. Любой ценой… Она не то, чтобы могла как-то повлиять на случившееся с сиамским котом, но она внушила себе, что именно она сама не смогла уберечь его. Теперь настало время для ответа. Око за око — она не даст в обиду больше ни одного фурренка.

Кэтрин покинула здание больницы и помчалась куда-то вдоль дороги со всей драмой, на которую только была способна. Однако как только окна первого этажа, где осталась Равенна, оказались достаточно далеко, чтобы невозможно было различить маленькую, бегущую у обочины фигурку, слезы на глазах Пелт сами собой просохли, и кошка полностью сменила направление, побежав в противоположную сторону. Где-то через пять минут она разглядела маленькую запыленную машину, довольно побитую на вид. Кэт оглянулась, убеждаясь в отсутствии свидетелей, продралась через густой кустарник, преодолела оставшиеся пару метров и легонько постучала в пассажирское окно.

— Ну что встала? Всю операцию мне сорвешь! — раздался изнутри приглушенный голос, который удалось разобрать благодаря приоткрытому окну.

Улыбнувшись, Кэтрин открыла дверь и села в машину.

— Убедительно? — поинтересовался пес с яркой пестрой зеленовато-желтой шерстью, поворачивая ключ зажигания.

— Не знаю, как со стороны, но она точно поверила, — бирюзовая кошка фыркнула, закатила глаза и захлопнула створку. — Еще и речь получасовую мне зачитала о том, какая я плохая, что все бросаю и сбегаю! Ладно, поехали уже.

Авто послушно тронулось, выехало на дорогу и поехало вперед, постепенно набирая скорость.

— Что со всеми остальными? — помолчав, спросила Кэт.

— Сама ответь на свой вопрос. Ты ли не знаешь нашу чудо-команду, которая только суету наводить и годится. Все завалили. Нас засекли.

— Лайм, не кипятись, — примирительно проговорила Пелт. — По-моему, ты слишком многого ждешь на первых порах. В отряде нет слаженности — вот и все. Надо просто еще немного времени, и, вот увидишь, вы прекрасно сработаетесь. Сейчас приедем и разберемся во всем. Все-таки, какой бы не была твоя команда, они все равно не фуррята малые, не пропадут.

— Да, только пятьсот раз спалятся, поднимут панику и добьются того, что они вызовут подмогу, и в настоящей ловушке окажемся мы. Не будь так уверена в тех, кто убегает со своих постов, чтобы помахать кулаками, в то время как неприятели ищут лазейки, чтобы покинуть место столкновения и доложить остальным.

Оставшиеся минут семь, пока впереди не показались обломки микроавтобуса и фуры, прошли в напряженном молчании. Лайм остановил машину у обочины, вышел и вгляделся в очертания чащи Мраморного Леса, скрытые за Туманом.

— Откуда, говоришь, вышел тот кот?

— Он не выходил. По-видимому, он был внутри фуры в момент столкновения и потом вывалился. Мы нашли его там, — Кэт указала лапой на место аварии. — Когда мы пришли, он уже валялся на земле, весь поломанный.

— Как любопытно, — пес усмехнулся. — Особенно та деталь, что такие черные фуры, как та, которая в вас врезалась, принадлежат все до единой черным маскам. Только у них транспорт оснащен так, чтобы нельзя было считать, что внутри багажного отсека. Но что сделали вы трое? — Конечно, наша сердобольная троица сразу же потащила бедного-несчастного кота в больницу, даже не удосужившись узнать, откуда он взялся и за кого играет. Давай сразу отвезем его в город, пусть играет свою трагикомедию там и выясняет сразу все!..

— Холидей, осмотрела бы я на тебя, если бы перед тобой умирал подросток. Я не могу ничего не предпринимать и просто смотреть, как он истекает кровью. Ты бери в расчет то, что мы — не они.

— Кажется, Равенне ты доказала обратное?

— Холидей, сукин ты сын! Твои шутки неуместны!

— Ладно, хорошо, молчу. Что, если этот кот все-таки работает на них? Весь наш план накроется из-за одного только кота?

— Да не парься, у Софтер с собой всегда винтовка, а может что похуже. Видел габариты черной сумки, с которой она не расстается? И потом, у тебя есть тайный отряд, забыл? В чем его фишка? — Правильно, в том, что его проблематично вычислить! Ты эту Равенну видел? Да она в жизни не скажет лишнее слово, хоть меня это и бесит. Мы в выигрыше. В любом случае все пройдет гладко, не кипишуй.

— Лучше бы ни до какого «любого» случая не дошло, — пробормотал Лайм. — Хотя нашей группировке и так уже капец…

— Замечательно, мы не вполне, похоже, друг друга понимаем! Что ты предлагаешь делать дальше? Жаловаться на то, как все кругом ужасно? — спросила Кэтрин, недовольно размахивая хвостом. — Так и будем тут торчать, пока всех остальных не шлепнут?

— Нет. Мы пойдем к ним и надаем всем чапалаха раньше, чем кого-либо шлепнут, — со слишком довольным для данного высказывания видом заявил фурри-пес. — Ты, надеюсь, хоть с оружием управляться умеешь, дипломатка? Или только переговоры вести можешь?

— Как ты смеешь! — Кэт зашипела. — Я могу пырнуть кого-нибудь ножом, причем довольно метко. Но, надо заметить, огнестрел — это точно не моя сильная сторона.

— Ножик-то с собой? — спросил Холидей, залезая в багажник и что-то доставая оттуда.

— Спрашиваешь еще!

— И все-таки, — Лайм открыл багажник и раскопал что-то среди вещей, выпрямился и протянул ей автомат. — Просчитывай все возможные исходы. Учись, дипломатка!

— Ты бываешь очень убедительным иногда, — заметила Кэт, принимая оружие из его лап. — Но смотри, это была не моя идея!

Пес и кошка быстрым шагом направились прямо к лесу. Не мешкая, они прошли сквозь белую дымовую завесу и взяли курс на лаборатории, где находились остальные члены команды, судя по бегающим по карте точкам.

— Как думаешь, здесь может быть кто-нибудь из них? Я слышала, что Туман чего только не таит в себе, — нарушила полную тишину кошка, настороженно оглядываясь. — Подозрительно тихо здесь.

— Не дури, Пелт. Иначе я не вовремя пожалею о том, что в принципе принял в свой отряд еще одну девушку. Мне и Трисс вполне хватало. Посмотри по сторонам. — Лайм замахал лапами, разгоняя призрачную дымку. — Тут никого нет! Нет никого! Совсем…

Белая дымка внезапно разошлась далеко впереди, открывая чью-то темную фигуру.

— Никого?… — жалко завершил фразу пес.

— Холидей! — завопила Кэтрин, уже приготовившись врезать и напарнику, и одному из них. — Да я!..

Но стоило только силуэту обернуться на голоса и побежать в их сторону, как вся уверенность кошки тут же испарилась.

— Бежииим! Где все остальные, черт их дери, когда так нужно?!

Агенты одновременно сорвались с места, но убежать далеко не успели: некто, вышедший из Тумана, ловко схватил их за лапы.

— А я знала! — победно воскликнул один из них, вдруг превращаясь на свету в Летицию Дримлап в сопровождении какого-то маленького грязного фурренка. — Знала, что мы выйдем отсюда!

— Летти? — воскликнула Кэт. — Уж думала, не увижу.

— Ну да… Благодарности и не жду! Благослови тебя небеса! — проворчал Холидей, глядя на мирно щебечущих подруг. — Все, прощай секретность! К черту всю нашу группировку!

Летти обернулась, смерила Лайма взглядом и обратилась ко всем сразу:

— А теперь я требую детальных и понятных объяснений того, что тут творится вообще.

— Холидей, можешь заставить меня носить платья! Ты был прав! — жизнерадостно изрекла Пелт. — К черту секретность!

Равенна поняла, что все кончено ровно в тот момент, когда дверь приоткрылась, впуская в палату медсестру в неизменно белом костюме. Волчица поднялась с краешка постели, приготовившись понести наказание. Как бы она не пыталась, исправить все, что заставила ее сотворить Кэтрин, за пять прошедших минут было невозможно. Однако вместо того, чтобы объявить в реальности худшую из возможных концовок, енотовидная собака прошла прямиком к технике и принялась помогать Равенне вернуть все устройства в прежнее состояние.

— Не делайте так больше, — сказала сотрудница, спустя пятнадцать минут непрерывной работы.

— Откуда Вам известно, что именно здесь происходило? — Софтер смерила медсестру серьезным взглядом.

Ее собеседница пропустила вопрос мимо ушей, увиливая от прямого ответа. Вместо этого она развязала бинты на лапе сиамского кота и указала на темно-синюю шерсть.

— Вы, должно быть, знаете, что случается с теми, кто становится со временем «непохожим на остальных». С такими обращаются не лучше, чем с настоящими «ненатуральными окрасом». Вы знаете, что они делают с теми, кто рождается с цветной шерстью?

Софтер кивнула и отвела взгляд.

— И я знаю, чем это всегда заканчивается, — предугадав следующий вопрос, добавила она после некоторого молчания.

Енотовидная собака вздохнула и встала с коленей.

— Гертруда Вэлл, — медсестра протянула ей лапу.

— Равенна Софтер. Вы расскажете начальству об этом подростке?

— Я должна. Мне жаль.

— И его заберут?

— Полагаю, что да. Только вопрос времени. Я уже давно не видела никого из них поблизости. Хотя обычно они тут повсюду. Говорят, что где-то здесь их база. — Гертруда одернула закатанные рукава белой накидки, по жесткости материала куда больше напоминавшей уличный плащ, и неспешно вышла из палаты.

«И что это сейчас было?» — недоуменно спросила себя Ра.

Но Вэлл вернулась буквально через минуту, держа в лапах стакан воды. Она поставила его на подоконник и достала из нагрудного кармана сложенный листок бумаги.

— Это мой номер телефона, — Гертруда положила листик рядом со стаканом. — Как только кот очнется, сразу дайте мне знать. Иначе они явятся прямо сюда, а лишние проблемы никому из нас не нужны…

— Секундочку, но если они могут явиться прямо сюда, то для чего все это? Не проще ли дождаться их, не сходя с этого самого места?

— … Понадеюсь, что мой сигнал пройдет сквозь Туман, — енотовидная собака, казалось, даже позабыла о Равенне, продолжая рассказывать что-то, уже больше самой себе.

«Странная какая,» — мысленно хмыкнула волчица и громко, почти перейдя на крик, обратилась к ней:

— Вы меня слышите? Эй?

— Не нарушайте, пожалуйста, покой больных, — моментально переключилась на нее Гертруда. — Я прекрасно слышу Вас.

— Тогда ответьте, пожалуйста, хотя бы на один мой вопрос! — Ра нахмурилась.

— Да, я Вас слушаю?

— Для чего все эти лишние движения? — отчеканив каждое слово, произнесла Софтер. — Для чего что-то кому-то сообщать, если они и сами способны добраться до этого кота?

— А, Вы все об этом. Я обязана сообщить начальству. Я, как мне помнится, даже не уточнила, кто «они», и кто мой начальник, — Вэлл остановилась у порога, перестав мерить комнату шагами. — До свидания, Равенна. Я была рада познакомиться с Вами. Не зря в некоторых кругах Вас и сейчас считают живой легендой. Вы прирожденный Лидер. А сейчас я вынуждена Вас оставить.

И медсестра исчезла в коридоре.

— Да что это за чертовщина?! — возмутилась Софтер, когда вдруг заметила какое-то движение сбоку от себя.

Резко обернувшись, волчица уставилась на сиамского кота…

Шансы на чудо были так незначительно малы… Неужели состоялось?.. Как?!..

…Тот открыл пронзительные льдисто-голубые глаза, тут же сощурившись от яркого полуденного света, падавшего из окна, и попытался слегка приподняться. Окинув взглядом светлую комнату и наткнувшись на гудящие аппараты и сидящую рядом Равенну, он, похоже, наконец, осознал происходящее.

— Да ладно… — кошак попытался пошевелить лапами, но конечности оказались загипсованы. Не оставалось ничего, кроме как раздраженно зашипеть и сползти пониже с подушки.

— Ну, живучий чертенок, ты кто будешь-то? — подала голос Софтер, протягивая лапу к стаканчику с водой.

— А ты не из них? — недоверчиво спросил кот, окинув ее придирчивым взглядом.

«Жаль, что ты не можешь знать больше…»

— У меня красные глаза, винтовка в сумке и шрамы на венах. Этого достаточно?

— Вполне. Я — Тейлор Айс. И да, нечего ржать над этим именем. Моя сумасшедшая мать ждала двух дочерей.

— И ты, значит, не один такой?

— У меня есть брат-близнец Митци. Наверное, его тут нет… Ладно, проехали. Где я нахожусь?

— В больнице.

— Ого, какая большая смысловая нагрузка. Сам бы я, конечно, не догадался.

— Ты со своим токийским дрифтом едва шею не свернул. — Софтер осталась внешне серьезна, хотя мысленно улыбнулась. Неужто родственные души где-то еще есть? Иначе зачем бы ей знать все слова заблаговременно?

— Не напоминай. Они забрали моего брата и мою… Мою знакомую. И если бы не какие-то там типы на маленьком таком микроавтобусе, то я бы успел их спасти. Черт бы побрал эту несправедливую жизнь. Теперь мне уже ничего не светит, кроме как повеситься. Долго ждать не придется, они найдут меня везде, где бы я ни прятался.

Равенна промолчала, не найдя понятных слов ответа. Прекрасно понимая и соотнося с минувшим все, что этот кот теперь говорил, она просто не нашла способа выразить все то бесконечное сочувствие и понимание, по себе зная, как банальные фразы раздражают и калечат чувства, что и так не на месте сейчас. Воцарилась тишина, которую нарушил зазвонивший телефон волчицы.

— Кто это? — недовольно спросил кошак. — Что нужно?

— Подозреваю, что та странная медсестра, которая ушла отсюда только десять минут назад. Она настаивала на том, чтобы я донесла ей, когда ты придешь в себя. Как по мне, совсем поехавшая. Ни одному ее слову не верю, она вообще из реальности выпадает постоянно. Не починили, как стоило бы, — фурри сбросила входящий вызов и отключила телефон. Затем метнулась к двери, ведущей в палату, и закрыла ее изнутри. — Все несла что-то про то, что ее долг — это сдать тебя черным маскам, что ее начальство почему-то прячется в Тумане и тому подобный бред. Боюсь, второй раз мне от нее не отделаться. Но, учитывая, что начало следующего месяца тебе придется встретить здесь, мне в свою очередь придется все время держать ее под прицелом и следить за ней.

— Почему ты пытаешься защитить меня?

— Сложно объяснить… Знаешь, я понимаю тебя в большем смысле, чем мне пытаются приписать. У меня было трудное детство. Мои родители меня никогда не любили, мне не за кого было держаться. Я везде была изгоем. Вряд ли тебе было бы интересно слушать загадки о том, о чем я поклялась больше никогда не говорить прямо. Никто уже не вспомнит, что было. Просто дай знать, если буду не права. Не стоит меня жалеть. Никогда не стоило, вот я и не знаю теперь, что творю.

— Как хочешь, — спокойно отозвался Тей, и Ра удивленно на него посмотрела. — Мне такое знакомо. Мы с братом тоже не справились без чьей бы то ни было защиты. Глупо было ото всех скрываться, но выбирать не приходилось. Мы были не настолько взрослыми и самостоятельными, какими все всегда хотят показаться другим. Вот и погибли как идиоты.

Холодный пронзительный взгляд кота потеплел, с тем же погрустнев.

— Так что… Если ты и правда не застрелишь меня в конце, пока они еще будут побеждать, я буду благодарен. Делай, что хочешь. Коробка всегда говорила, что в жизни фурри должен быть хоть кто-то, кого знаешь и за существование кого держишься. Так этот мир, как все кругом говорят, неисправно функционирует, ничего не сделаешь.

Не так много слов, в которых так много подростковой наивности, но и их хватило, чтобы Равенна растаяла. Ей хотелось верить этому коту. В его глазах читалось сразу все, о чем он думал, и находилось сразу же в его существе что-то настолько упрямое, что-то настолько прямолинейное, что, казалось, невозможно никогда уличить его во лжи. Будто бы сразу можно было доверять, к чему Софтер никогда не была с момента осознания склонна… Неужели, в этом мире действительно существует что-то светлое?.. Слов кошака отчего-то хватило, чтобы она поверила в это. Может, все не так, как говорили в прошлом? Может, перемены существуют? Может, что-то лучшее есть?.. И какое отношение к этому всему имела какая-то там Гертруда, пытающаяся выломать дверь?..

Как там говорится… «Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима…»? Только вот больше под данную ситуацию подошло бы нечто вот такое:

«Счастлив тот, кто не замечает, орет благим матом Вэлл, или спецназ лезет в окно…»

Лорранс выглядел так, словно бы готовился свернуть шею каждому без исключения, кто на его глазах запрыгивал в черную фуру, предпринимая попытку сбежать. Кто-то запустил систему оповещения по всему зданию, и теперь половина приспешников льва решила «таинственно исчезнуть».

— Отставить побег! — возопил главарь, вылетая на проезжую часть прямо перед фурой.

В ответ на гневные реплики «они» поснимали и пошвыряли свои маски в мучителя, введя его в состояние ступора. Пока лев оторопело таращился на незнакомые серьезные морды, осознавая всю глупость своего положения и продуманность ловушки, в которую он угодил, у агентов был шанс достать оружие и подготовиться к дальнейшим переговорам.

— Очень не советую совершать никаких лишних движений, — нарушила воцарившуюся тишину Трисс, временно заменяющая Холидея, совершенно без опаски спускаясь обратно на асфальт и подходя к Лоррансу. Отряд из тридцати вооруженных фурри, стоявший за ее спиной и ожидавший дальнейших указаний, тут же присоединился к начальнице, создавая иллюзию «живой стены». — А также настоятельно рекомендую Вам подчиниться нам и сразу же отбросить все Ваши попытки сопротивления. И тогда Вы не понесете никаких потерь.

— Мне нечего терять, — зло прорычал лев, но не сдвинулся с места.

Ловушка для «подозрительного льва», которого Лайм засек в коридорах, сработала безупречно: выбешенный главарь бросился прямиком за своими фейковыми подчиненными, даже не подозревая, что именно они в итоге припрут его к стенке.

— Недолго вам осталось, аферисты, — процедил Лорранс, ощерив белые острые клыки.

Разношерстная толпа неопределенно загудела с явно угрожающим оттенком, но ухмыляющаяся Трисс осталась совершенно спокойна и подняла вверх лапу, призывая к тишине.

— Расслабься, чувак, сегодня без подмоги, — Лайт вскинула голову, заставляя длинные заостренные на концах уши на миг взметнуться вверх, вновь провоцируя толпу на выкрики. — Скажи-ка нам лучше, уважаемый, вот такую преинтересную вещь: где у тебя содержатся твои подопечные и в каких условиях? Как бы нам туда пробраться? Помни, молчание может дорого тебе обойтись!

— Ты лишь зря потратишь свое время, шпана.

— Ну, зачем же так грубо? Не видишь что ли, к тебе инспекция пришла! — возмутилась зайчиха.

Один из агентов, стоящих в первом ряду, перезарядил оба из имеющихся в его распоряжении револьвера, а затем приставил один из них к виску льва-мучителя.

— Не нарывайся. Не переходи мне дорогу, иначе пожалеешь ты. Покрасуешься передо мной — и вот ты уже мертвец.

Енот, держащий главаря под прицелом, перевел взгляд ярких глаз на Трисс.

«Ништяк. Не слушай, что он там говорит. Будь терпеливее,» — начальница отрицательно покачала головой, давая некоторую отсрочку последнему вздоху льва.

— Не беспокойтесь обо мне. У нас достаточно времени, чтобы все обсудить. Итак? — ровно произнесла капитанша, так и не отведя от врага взгляда. Мрачное торжество, угрозы и другие подобные ситуации всегда благотворно влияли на ее способность концентрации. — Где ты держишь своих, как иронично… кхм… «подопытных кроликов»?

— Никто из… вас не заставит меня…говорить, — урывками глотая воздух и постоянно ощущая холодный металл у виска, сплюнул мучитель.

— Трииисс? — явно занервничавший енот с ярко-красными полосами на шерсти умоляюще взглянул на зайчиху светло-желтыми глазами, сильнее вдавливая оружие в гриву льва.

— Отставить, — резко бросила начальница, даже не удостоив того взглядом. — Продолжим наш разговор, мистер… как Вас там? Мне могло бы показаться, что я совершенно противна Вам, но это в ровной степени совершенно невозможно и неприменимо для данной ситуации! Может быть, Вы просто боитесь идти на контакт? В таком случае с Вами будут беседовать уже более высокопоставленные личности, чем я. А мне бы, будь я на Вашем месте, куда приятнее было бы беседовать с Вами, будь Вы на моем месте, чем принимать критику своих действий от тех, кто по-любому отнесется ко мне… ну, в данном случае, к Вам… с гораздо большим отвращением. Подводя итог всему вышесказанному: где находятся заложники?

— Это уже не имеет решительно никакого значения, — расплылся в безумной клыкастой улыбке Лорранс. — Конец близок!..

— Ах, ты ж мерзавец! — не выдержав затянувшегося напряжения, завопила какая-то лисица из отряда, и пока никто не успел среагировать, вырвалась вперед.

Раздался приглушенный хлопок выстрела, а лев, скрипнув зубами, осел на пол.

— Говори все, урод! Выкладывай все, что знаешь! Ты горько пожалеешь о том, что дал нам повод, тварь! — через слово покрывая мучителя отборным матом, лиса подскочила к нему и принялась в полную силу избивать того, как говорится, «всеми подручными средствами». — Актер просто! Я даже не попала в тебя!.. Мерзкий…!

От этой яростной тирады окружающие быстро пришли в себя и оттащили свирепствующую шпионку от Лорранса, но к тому моменту она успела уже порядком покалечить замешкавшегося льва, который на удивление медленно соображал. Двое агентов из отряда довольно аккуратно заломили лапы лисицы за ее спину, удерживая фурри от повторного нападения, а еще несколько в тот же самый момент брезгливо приподняли льва асфальта, что позволило ему вновь установить зрительный контакт с Трисс. Нельзя было сказать, что черно-белая зайчиха осталась недовольной, увидев помятое выражение морды Лорранса и его залитую кровью из разбитого носа физиономию.

— Предлагаю вернуться к актуальной теме, — елейным голосом проговорила Лайт, с превосходством взирая на своего врага. — Просто поверьте мне, мы будем удерживать Вас ровно на этом месте столько же, сколько потребуется нам, чтобы выяснить местонахождение Ваших пленников. И мы непременно вызволим их из Ваших поганых лап, чего бы это ни стоило.

Лев стряхнул с переносицы разбитые сломанные очки, поморщился, лишь усиливая болевые ощущения, и отвернулся.

— Ваше молчание не станет для нас предлогом, чтобы уйти ни с чем, — прокомментировала Трисс. — Можете не пытаться. Нам нужна всего одна короткая фраза. Короткий набор слов, представляющий собой необходимый смысл…

Лорранс что-то нечленораздельно прорычал.

— Бросить, — тут же приказала невозмутимо зайчиха, и несколько агентов из отряда, все это время поддерживавших обмякшую тушу, от души швырнули льва обратно на асфальт.

Капитанша спокойно обернулась к толпе, точно так же спокойно вырвала из лап енота второй револьвер и лично прострелила льву оба колена, лишая того последней возможности спастись.

— Учитывая то, что больше ты вообще никогда не сможешь ходить, советую незамедлительно сказать все, что мы хотим услышать. Дальше будет только хуже.

По тону Трисс стало понятно, что она уже начинает терять терпение, а это всегда чревато последствиями для всех тех, кто не вовремя проявит излишнее упрямство в ответ на последнее предупреждение.

— Я ничего вам не скажу, — сквозь зубы сдавленно проговорил Лорранс. — Вы не дождетесь от меня ни одного слова!

— Хорошо же, — шумно выдохнув, кивнула зайчиха, а затем отошла на пару шагов назад и раскинула лапы в стороны. — Просто замечательно! Предлагаю отдых! А сейчас — лирическое отступление!

Трисс выразительно посмотрела на все того же енота и театрально закивала ему, параллельно поясняя происходящее толпе:

— Дамы и, преимущественно, господа, сейчас мы все услышим вообще все, что знает этот гривистый уродец! Использовать устройства аудио- и видеозаписи категорически разрешено! Наш прославленный многоуважаемый коллега Бриз знает, что делать в таких ситуациях!

— …Судя по моим расчетам, мы должны были уже выйти из тумана, — задумчиво произнес Холидей, сосредоточенно вглядываясь в однотонную белую стену из дымки с очень умным видом.

— Мы, кажется, уже договорились больше не верить твоим расчетам! — отозвалась Кэтрин, и в ее голосе совершенно явно проскользнули истеричные нотки.

— Кэт, — Летиция положила лапу на ее плечо и ободряюще улыбнулась. — Все нормально, не паникуй.

— Лес совсем не страшный… — вдруг ступила в разговор Косси, больше обращаясь к самой себе, чем к кому-либо из присутствующих.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Лайм, уже понимая, что природное чувство навигации сегодня совсем отказало, и останавливаясь.

— Когда мы с моими друзьями… — Голд быстро стерла проступившие при упоминании котанов слезинки, глубоко вздохнула и продолжила:

— Когда мы сбежали из детского дома, мы надолго потерялись в Тумане, пока нас не обнаружили они. Я теперь знаю, что Мраморный Лес — обитель какой-то загадочной природной магии. Но он вовсе не страшный. В нем нет Чудищ и опасностей, кроме одной-единственной: галлюцинаций. Просто не давайте Туману пробраться в ваш разум и овладеть им. Иначе вы увидите свои же воспоминания, уйдете в них и потеряете ниточку, которая будет вашим единственным верным мостом среди параллельных реальностей.

— Спасибо, замечательный фурренок! Теперь мы, разумеется, спокойны и ощущаем себя в безопасности, как никогда хорошо! — Пелт опасливо обогнула неопознанную область наиболее густого скопления призрачной дымки, врезающейся в основную, словно острие копья, и пошла вперед, продолжая ругать всех и вся.

— Стойте, — Косси указала лапкой ровно туда, где Туман становился таким белым, что терялись даже примерные силуэты того, что находилось бы в поле зрения. — Я знаю, нам туда. Я уверена.

— Летти, нескромный вопросик: откуда ты взяла вот это чумазое нечто, по телосложению больше напоминающее зомби? — тут же возникла как из ниоткуда Кэтрин.

— Пелт, ты не напарник, вот уж точно. Ты — просто заноза в заднице, вот что я скажу! — фыркнул Холидей, а потом обратился к маленькой подопечной Дримлап:

— Девочка, ударь ее по морде, я разрешаю!

Пока агенты по обыкновению громко спорили, чем очень напоминали Косси Тея и Митци, заставляя фурренка постоянно сдерживать подступающие слезы, Летиция исчезла в тумане, решив проверить ту дорогу, на которую указала Голд. Никто не заметил исчезновения собаки, так что ее неожиданное появление из белой дымки и совершенно счастливый выкрик: «Мы добрались! Нашли!» порядком напугали ее спутников.

— Действуем по плану, — уже подойдя к серо-зеленому зданию, сказал Холидей. — Все вместе спускаемся вниз, находим наше сообщество, а потом уже по ситуации. Придется отступать — будем отступать. Не нужно пустого геройства. Держимся вместе, и если я скажу бежать, то бежим и не оборачиваемся, ясно? Относится ко всем, да, Кэтрин? Вопросы есть?

— Нет, кэп! — ответила за всех Кэт, уже предвкушая хорошую драку вопреки всем обстоятельствам. — Мы не поведем, если сможем!

Четверо фурри довольно свободно прошли в здание под вой сирен, так и не вырубившихся с первого запуска при тревоге, спустились на подземную парковку и прошли к самому выходу, туда, где должен был располагаться в засаде отряд. Каково же было удивление Лайма Холидея, когда он увидел свою группировку. Прекрасная колоритная картина предстала пред всеми четырьмя «спасителями»: Бриз и Трисс с воодушевлением по очереди били Лорранса по морде ботинками, а толпа позади размахивала лапами и, соблюдая какой-то неведомый ритм, выкрикивала: «Бей! Бей! Бей!»

Вопль командира группировки разнесся, пожалуй, на все четыре яруса:

— Лайт, черт тебя дери!!!

«Так вот, что значит выражение «жить между двумя огнями»…» — промелькнула в голове Равенны какая-то пронизанная отчаянием мысль.

Еще не до конца въехав во все происходящее, Софтер слепо уставилась в окно, где сейчас, на высоте третьего этажа, маячил кто-то во всем темном.

— Меня сейчас проглючило, или ты тоже это видишь? — в какой-то мере даже загадочно поинтересовался Тей, взглядом указывая на «чужого» по ту сторону оконной рамы.

Гертруда, продолжавшая истошно орать и ломиться в дверь, заглушила слова кошака, но зато вернула волчицу к действительности. Как известно, из двух зол выбирают меньшее, поэтому, неопределенно пожав плечами, Ра решила открыть дверь, пока вторжение в палату не спровоцировало чужака разбить окно и проникнуть в помещение.

— Закройте глаза! — заверещала Вэлл, влетая за порог из коридора. — Это они! Они пришли сюда!

Енотовидная собака бросилась на Софтер и повалила ту на пол.

— Ни в коем случае не смотрите на этого призрака! Слышите?! Ни в коем случае! Пока он не может сюда попасть, но если он поймает ваши взгляды, то подчинит себе ваши разумы, и вот тогда нас всех уничтожат!

— И это твое «не нарушайте покой больных»?! — огрызнулась волчица, сказав первое, что вообще пришло в голову, а именно тупую шутку в стиле Кэтрин, предположительно из-за которой теперь пора было сдаться.

— Отдай им то, что они хотят, и тогда мы обе останемся живы! — Гертруда выглянула из-за какого-то аппарата, но тут же поспешно скрылась.

— И ты еще об этом?! Да вы все сговорились что ли?! — в ярости заорала Равенна, окончательно выйдя из себя. Она всегда, как оказалось, была спокойна до невозможности, но всеобщее единогласное желание сдать или убить ни в чем не виноватого кошака стало последней каплей. — Пошла вон!

Оскалив клыки и страшно сверкая алыми глазами, в которых переливались все оттенки крови, Равенна схватила Вэлл за шкирку и потащила в коридор. Гертруда ошалело вопила, в соседних палатах одно за другим разбивались вдребезги окна, они шипели и пронзительно выли. Хрипло дыша и с трудом удерживаясь от желания разорвать эту медсестру на куски, волчица отшвырнула ее от себя и развернулась, чтобы вернуться в палату, но внезапно остолбенела от увиденного. Один из них терпеливо ощупывал лапой в перчатке стекло, все покрывшееся трещинами, ища наиболее хрупкое место. Расчерченная паутиной трещин поверхность поскрипывала, слабея с каждой секундой и испытывая все возможности последних нервных клеток Софтер. Стекло со стороны черного призрака было окутано странной дымкой, и в ней особенно жутко рисовались очертания одного из них, похожие на бездонно-черные провалы. Подняв морду в маске, черное существо поймало и зафиксировало взгляд Ра на себе, из-за чего стекло разом затрещало и в следующий миг брызнуло миллионом сияющих осколков в разные стороны. Вот и конец… Для одного из близнецов Айс сочтены последние минуты.

— Нет, заберите лучше меня! — крикнула Равенна и словно бы услышала свой голос со стороны.

Звуки вторжения затихли, как будто бы волчицу с головой опустили в ледяную воду. Отчаяние. Безысходность. Последнее, что осталось у Софтер до того, как черный призрак заберет кота. А потом… Будет ли вообще что-то потом? Или она тоже погибнет сейчас, но от потери крови, когда на нее обрушится водопад острых стекол? Это чувство дежавю. Теперь оно точно так же отвратительно, как и все воспоминания из прошлого ровно до того момента, пока в ее жизни не появилась Летиция, и не настала вместе ней долгожданная светлая полоса… А теперь… Судьба ли решила так жестоко подшутить над ней и в последний миг вернуть все, что она так старалась забыть напрочь и забросить в запыленный «долгий ящик» под надежным вековым замком? Когда-то у нее получилось увидеть простую романтику жизни и существования, чтобы на какое-то время жить с ней, не потерять, едва заметив… Что получится теперь? Реальность… Жизнь… Смерть… Существуют ли они до сих пор? Есть ли теперь? Или все это очередная выдумка, к которой волчица не готова?.. Что случится через минуту?.. Что принесет следующий миг?.. Почему существовать для будущего всегда так больно?..

Стекло разлетелось на миллионы кусочков; было видно, как они переливались всеми возможными цветами в лучах солнца, медленно падая вниз. Уже не пытаясь выпутаться из такого же медленного падения куда-то в пропасть бесконечности, Ра, пересиливая себя, распахнула глаза. За пустой оконной рамой хлестал ливень, озаряемый молниями и заглушаемый раскатами грома. Волчица видела, как летят вниз капли, как подсвечиваются они голубовато-белыми разрядами сбоку в своих глянцевых обтекаемых очертаниях, когда небо прошивали электрической ниткой… Гром не мешал ей; казалось, что кто-то просто отключил звук замедленной сцены из какого-то глупого кино… Какой-то дешевой трагедии, в конце которой все погибнут так неправдоподобно и неоправданно… Исчезнут, как исчезали когда-то… как исчезали в борьбе ни за что… Зачем все это?..

«Может, и я обернусь дождевой каплей, когда умру?» — заторможено подумала волчица, уже ощущая какую-то легкость и отстраненность от реального жестокого мира и его проблем. — «Было бы здорово… Летишь себе, знай, вниз… несет тебя ветер… Ни тоски, ни боли, ни разочарования… Жизнь коротка, но так блистательна и торжественна… Что может быть лучше?..»

Она повернула голову и увидела одного из них. Черный призрак завис в воздухе, готовясь напасть на сиамского кота, потом рванулся вперед, камнем упал вниз и обратился темно-серой дымкой. Равенна хотела закричать, хотела хотя бы как-то помешать одному из них, но кто-то словно бы осторожно взял ее за протянутую вперед кисть и отвел лапу в сторону, не позволяя пошевелиться и вмешаться в исполнение приговора Судьбы. Темное облако взмыло вверх, невесомо подплыло к оконной раме и вылетело наружу… Софтер успела только увидеть проблеск опустевшего взгляда кота. Тей смирился с происходящим… Как она смирялась когда-то… Сильные тоже плачут…

Равенна прошла к подоконнику, на который падал теплый майский дождь, вгоняющий в комнаты душистый травяной ветерок, что промчится мимо, взметнет занавески и исчезнет где-то у потолка, просветлив и напоив всю комнату свежестью и свободой. Многочисленные сгустки темной магии ровными рядами уносились в сторону Мраморного Леса, унося за собой и чьи-то короткие невинные жизни. Они приземлялись и в зданиях, и на улицах, но неизменно утаскивали всех тех фуррят, которые родились с цветной шерстью или обрели ее позже, уже потом… В увиденном было что-то нереальное… Что-то не от мира сего… Картинка как картинка… Ни смысла в звуке, ни промелька света в темноте… Это не могло быть Истиной… Не могло быть правдой! Не могло! Не могло!.. Не происходило бы… Но оно действительно происходило. Это могло значить только одно: они все это время придерживались какого-то плана, а сейчас настало время для осуществления последнего шага и грандиозного свершения задуманного. Равенна вдруг явно увидела, как по улицам бегут цветастые фуррята, как они пытаются противостоять им, но всякий раз становятся черными облаками, что несутся к Мраморному Лесу. Смело маленькие фурряточки сражались с силами Судьбы, совсем бесстрашно встречали удар, и никто не отводил глаз, и никто не сдавался… В жизни вообще ничего не бывает просто так…

— Что же это происходит?.. — тихо спросила Равенна саму себя, ища хоть какое-нибудь объяснение всем этим образам, что закружили своей пестрой чередой, туманя сознание. — Как же так получилось?..

— Известно что, — вдруг раздался рядом голос Гертруды, и жизнь вернулась к привычному быстрому ритму, а уши Равенны вновь наполнились звуками. — Вы разве не знаете?

— О чем не знаю? — голос Софтер прозвучал как-то глухо, а саму волчицу сейчас слишком легко было принять за ожившего по какой-то причине мертвеца, хотя, по сути, так и было.

— Какие-то фуррята из Мраморного Леса сумели сбежать. Говорят, что их трое, и что они содержались до этого в специализированном детском доме, то бишь, были ненатурального окраса. У нас все заголовки пестрели этой новостью, неужто Вы действительно не видели? — Вэлл с интересом покосилась на Равенну, а затем продолжила:

— Конечно, все сразу же поверили в то, что они тоже сумеют изменить свою судьбу, если предпримут хоть какие-нибудь попытки прекратить весь «беспредел» со стороны черных призраков. Вы знаете, как это всегда бывает… Вот и… Впрочем, как остается сказать, ожидаемого эффекта ничего не возымело, и все, кто куда-либо убегал или что-либо творил, просто попали в их лапы точно так же, как другие. Только больше разозлили их. Так что… недолго уже осталось до того момента, когда все города… Да что города!.. Весь нынешний мир будет исключительно во власти «чистокровных»…

Гертруда посмотрела с печальной улыбкой в глазах на Софтер, намекая на то, что теперь-то жизнь идет именно так, как и должна была с самого начала, как бы ни было больно, а затем вышла из комнаты. К несчастью для енотовидной собаки, волчица вовсе не была готова согласиться с этой идеей действительности, а потому безжалостно содрала с себя белый халат и рванула вниз, на улицу.

Прочь отсюда, с этого проклятого места.

Вперед, прямиком к Лесу, где, есть еще шанс… Нет. Шансы больше не помогут. Думать так нельзя, надеяться тоже. Нужно бежать туда, где должен сейчас находиться Тей. Где он обязан был быть. Он— тот самый вдохновляющий пример того, что никогда не поздно начинать бороться, но никогда нельзя прекращать это делать.

Теперь у Равенны был план. Теперь, как и тогда. И это план наконец был завершен и ясен. Только цель, никаких препятствий.

Я, почти сразу потеряв интерес к происходящему, решила занять себя чем-нибудь другим, отличным от наблюдения за очередными разборками, но на этот раз уже в «спасательном» отряде Холидея. Быстро сообразила, что даже не сочла нужным обратить внимание на то помещение, где я оказалась с неожиданными союзниками, и поспешила исправить эту оплошность. Странно, раньше я не замечала за собой рассеянности… Может все дело в том, что раньше я никого не теряла, разве что ту семью, которая отбросила меня подальше и пыталась поделить как пачку бумажных купюр?

Я не спеша побрела по асфальту подземной парковки, скользя взглядом по пронумерованным парковочным местам, ныне пустовавшим, безликим однотонным стенам, на которых через определенное количество метров отступов были развешаны источники скудного блеклого света. Решительно ничего интересного. Стараясь не заблудиться на огромной парковке и не потерять из виду единственную черную фуру — нашу, я все время шла прямо и никуда не сворачивала. Примерно через пять минут такой ходьбы я вышла прямиком к выходу… Вернее будет сказать, к выезду. За шлагбаумами и контрольным пунктом асфальтированная дорога расширялась и убегала куда-то вдаль, превращаясь в путь к свободе. Я остановилась там, где обрывалась «крыша» подземного помещения, и взглянула на серое низкое небо, по-прежнему затянутое слоистыми облаками.

«Шкурой чую, что-то не так,» — я оглянулась и сделала пару шагов назад.

Вот здесь, пожалуй, самое лучшее место для наблюдения: с улицы меня никаким образом нельзя заметить, а я наоборот могу видеть все вокруг и предсказать возможную угрозу… Если мои предчувствия меня не обманывают. Несмотря даже на шанс такого развития событий, я все же привыкла доверять себе, как бы моя прошлая семья не пыталась отучить меня. Теперь, наверное, можно еще раз поблагодарить саму себя за чистоту и порядок разума, а также умение игнорировать чьи-то навязчивые идеи. Готова поспорить, мои родители не готовились к этой массовой травле, а значит, не выжили бы на моем месте при таком же раскладе. Умно же ты поступала, дорогая мама… Поток моих мыслей прервало какое-то леденящее чувство необъяснимой жути.

«Беги…» — отчетливо предупредил мой внутренний голос, и я понеслась обратно.

Прямо, прямо, прямо… Впереди уже замаячили многочисленные фигуры подчиненных Лайма… Еще издалека я увидела обезумевшее выражение торжества и триумфа, которое застыло на морде Лорранса. И я была почти уверена, что сумасшедший лев смотрел именно на меня.

— Скорее, прячьтесь все в фуру! — закричала я, и все недоуменно обернулись, чтобы хотя бы попытаться понять причину моей паники.

— Косси, что… — мягко и успокаивающе начала Летиция, но я не дала ей договорить: вцепилась в рукав кофты и потащила к единственному укрытию на открытой площадке.

— Нет времени объяснять! Совершенно нет времени! Доверься мне, зови всех сюда! Нужно спасаться как можно быстрее!

— Что тебя так напугало, солнце? — вновь попыталась достучаться до меня Летти.

— Они! Они группируются прямо там! — я указала лапой примерно в ту сторону, где находился выход. — Они переходят в наступление! Все идут сюда!

Втащив ее в фуру в толкнув в тень, я уставилась на Дримлап лихорадочно блестящими глазами, всецело полагаясь на то, что в панике она не потеряет свою поразительную способность всегда мыслить здраво.

— Да откуда ты все это знаешь?! — Дримлап еще выразительнее вытаращила глаза, с опозданием осознавая, что весь шум, переросший в крики, неожиданно стих. — …Что случилось?!

— Они захватили фуру! — я кивнула на незакрепленную, но чудом удерживающуюся в исходном положении, стенку железного контейнера, в котором мы находились. — Нужно прыгать! Пока мы еще не очень высоко!

— В каком это смысле «не очень высоко»?! — Летти толкнула стенку и наконец, увидела, в каком дурацком положении мы обе оказались.

Фура парила где-то на высоте метров пяти или около того, а группировка во главе с Холидеем, не успевшая ничего предпринять, стояла смешанной толпой на асфальтированном полу и при всем желании ничем не могла нам помочь. Я успела только разглядеть много незнакомых и явно озадаченных мордочек, пока они не обратились черным дымом и не принялись все быстрее и быстрее кружить вокруг нашей ловушки, а около темной поверхности асфальта не заклубился туман, очень сильно напоминающий тот, что мы видели в Мраморном Лесу.

— Мы опоздали… — я обернулась к Летиции, с трудом сдерживая слезы. Я не думала даже, что они умеют так… — Прости… Это все из-за меня… Я не успела…

Я уже хотела подойти к ней, но что-то насильно остановило меня и потянуло назад. Я ощутила на себе эти магические сети, которые они набросили на меня, узнав во мне прежнюю опасную беглянку. Их становилось все больше, свет на парковке постепенно начинал меркнуть…

Я протестующе закричала и рванулась, когда меня попытались отодрать от стенки контейнера, в которую я вцепилась, повиснув довольно высоко над асфальтом, но один из них оказался сильнее. Что-то с силой дернуло меня в сторону, и я не сумела удержаться, отпуская острый металлический угол. Один за другим черные призраки принялись исчезать, словно бы их никогда и не было. Фура с Летицией плавно опустилась обратно на поверхность, после чего и темная, и светлая дымка окончательно рассеялась…

Мы мчались вперед, прорезая холодные потоки воздуха: я, пытающаяся вывернуться из стискивающих меня лап, закричать или позвать на помощь, и один из них, пытающийся подчинить мой разум зловещим шепотом, как и в начале моих злоключений. Но в самом начале я хотя бы была не одна… Черная маска внезапно замедлила свой полет и вновь обернулась дымом, а я оказалась заключена в нечто, отдаленно напоминающее какую-то сказочную магическую сферу. Вокруг меня вились волнами ленты дымки, и среди них то и дело мелькал этот призрак. Я уже готова признать свое поражение. Я была слишком самонадеянна, когда бросала вызов всему миру. Я бы не справилась одна в любом случае, даже если бы продержалась дольше. Теперь просто не было смысла в том, чтобы наивно верить, что все разрешится в мою пользу. Его никогда и не было, на самом деле… Это я тешила себя напрасными иллюзиями, теперь только понимая, насколько больнее мне будет расставаться с ними, когда веры не осталось. Мне всего семь, а мой мир развалился и рассыпался до пыли прошлого и крупиц воспоминаний… Почему?.. Почему я?.. Конечно, моя борьба не была напрасной. Я испытала счастье на том остатке времени, что отвел мне реальный мир. Я прожила дольше, чем могла бы, смирись я с «тропой не возврата» почти месяц тому назад. Да, все это было не зря…Но только вот…

«О да… Буря в душе — это лишь первая стадия того, что тебе предстоит пройти…» — раздался в моей голове очень знакомый тихий голос.

Я открыла глаза и вернулась в реальность, поняв, что даже не заметила, как углубилась в себя. Один из них все еще кружил рядом, наводя беспорядок в моей голове, гипнотизируя меня черными провалами отсутствующих глаз. Это действительно был один из них, а не просто переодетый приспешник глобальной зачистки со стороны сверхъестественных сил. Бестелесная область сосредоточенных внутри смутной оболочки тьмы и магии. Призрак пронесся прямо рядом со мной, и все вокруг озарилось ослепительно-белым.

Я стояла в какой-то пустоте, не имеющей конца и края.

— Где я? Куда попала? Неужели смирилась? — вдруг начав говорить вслух, я услышала эхо собственного голоса, отдающееся от невидимых стен.

Мир, пустовавший белоснежным, внезапно наполнился красками и обрел форму. Это был Затуманный Мраморный Лес. Именно тот, какой впервые открылся мне. Я медленно пошла дальше, и создающаяся у меня на глазах Вселенная побежала вперед, рисуя мне мой возможный путь, куда бы я ни попыталась идти. То тут, то там проявлялись туманные очертания тех, кого я видела при жизни. Где-то мелькнули тени моих родителей, где-то я разглядела отблеск надменного взгляда Клариссы, откуда-то донеслись отголоски шума моей родной столицы.

— Так вот значит что в твоей голове, — сокрушенно-улыбчивым тоном проговорил кто-то за моей спиной, заставив меня обернуться. — Целый мир… Благородно для такого маленького и — планировалось да жаль не сбылось — несмышленого фурренка…

Я увидела какую-то фигуру фурри. Это было просто очертание клубящегося черного дыма, но оно явно говорило именно со мной.

— Жаль, что с тобой нам не по пути, — фигура вздохнула, обошла меня вокруг, скользнув подобием лапы по моему плечу. — Из тебя бы вышел толк, да еще какой! Подумать только, избранной оказалась именно ты… Бывало и лучше. Жаль мне тебя отпускать, так дорого стоил этот выбор для меня…

— Какой еще «избранной»? — я резко отступила назад и отмахнулась от лап Неизвестности, что обожгли меня холодом.

— Это ты же сумела открыть тропу в Туман, не так ли? — Неизвестность усмехнулась указала лапой на рисующиеся магические растения. — Ась? Истинное волшебство, казалось бы, да? А решение загадки простое: Туманные не испугались тебя, вот и все. Нашла с ними общий язык, так скажем. И свой мир тоже. Не всем это дано. Что-то в тебе такое есть… м-да… А я ведь давно наблюдаю за тобой, избранная. И все удивляюсь, что никто из Чистильщиков не может совладать с тобой, с твоим разумом. Многие хотели быть такой как ты… Ох, как много их было, ты не можешь представить… Но какое коварство! — Твою иллюзию даже не воспроизвести! Даже не создать тебя другую, чтоб хоть как-то поддержать всех твоих «цветастых» в такое сложное время! Ты как закрытая книга на древнем языке, которую если и откроешь, то не прочитаешь и не поймешь. Как же так! Можно ли!..

— Кто ты? — я рывком отскочила от Неизвестности, которая вновь приблизилась ко мне, силясь тронуть меня своей дымной лапой.

— Ты узнаешь… Или нет… Кто тебя там разберет, если ты другая?.. — Неизвестная Туманность начала растворяться, а голос — стихать. — Может быть, ты никогда и не откроешь меня… Но ты еще не раз услышишь мой зов… И когда-то я справлюсь с тобой… Или нет?… Как знать, как знать…

Фигура рассеялась, и я опять осталась одна. Мой мир, что я создала в этой пустоте, начал съеживаться, пока не стянулся прямо ко мне, поблекнув до пыльных оттенков. Столько сил я потратила на то, что меня просто вынудили сделать. Отчего нас не можно просто оставить в покое?.. Чем я… чем мы не такие, как все простые? Почему теперь?.. Никто не в состоянии никому угодить, кругом одни ссоры, вот за что! Почему никто не справляется с тем, чтобы просто жить со своим счастьем и радоваться новому дню? Отчего наша жизнь принадлежит не нам…? Сама не понимая, что творится вокруг, я, больно ударившись коленями и ладонями, что в последний момент успела выставить вперед, упала на белую поверхность и потеряла связь с обеими реальностями окончательно…

Равенна бежала до Мраморного Леса без какого-либо намека на остановку и отдых, а ход сбавила лишь тогда, когда до Туманной черты было уже лапой подать. Было в этом молочном дыму что-то мистическое, что-то такое, что останавливало прямо перед этой стеной и навевало различные виды сомнений. Софтер колебалась несколько мгновений, а затем выдохнула и решительно вошла в дымку, потеряв единство с привычным миром, но не надежду, что продолжала вести ее вперед, заставляла ее не сдаваться и не отступать. Вообще-то, если не заходить слишком далеко в дымные лабиринты, Лес этот мало отличается от самого обычного. Разве что Туман путает мысли, а потому ориентироваться здесь в разы сложнее… Но это действительно мелочи.

«Ничего, бывало и похуже,» — подумала волчица, перебираясь через овраг и поскальзываясь на влажном мху.

В итоге, сорвавшись пару раз обратно на дно, Ра все-таки сумела преодолеть препятствие и выбраться на поверхность. Волчица огляделась. Вокруг клубился неясными силуэтами Туман. Где-то здесь должны быть и Летти, и Тей, и Кэтрин, история которой еще не завершена. Но где же именно? Возможно ли найти кого-то в этом Лесу, даже не учитывая тот факт, что он тянется на много километров в любую сторону? В то время как Дримлап, повинуясь какому-то невидимому компасу, легко вышла именно туда, где она должна была находиться прямо сейчас, Равенна не была счастливой обладательницей такой путеводной стрелы, передвигаясь по туманным рощам на ощупь и наугад. Надеяться на то, что все будет поднесено на белом блюдечке, было просто глупо. Она проходила через все это однажды. Она уже знает, как все бывает внезапно, особенно тогда, когда не можешь знать, что произойдет через секунду там, где ты должен бы быть полноправным хозяином и владельцем. Реальность больно кусается. Когда ее пытаются загнать туда, где она не хочет находиться — тем более…

Размышляя о дальнейших своих действиях и их возможных последствиях, Равенна продолжала идти вперед, разгоняя туманные стены, которые срастались обратно прямо за ее спиной. И неизвестно, как долго бы Софтер пришлось блуждать в Мраморном Лесу, если бы в следующую секунду она не врезалась бы во что-то теплое, явно живое, к тому же издавшее пронзительный вопль. Ра оскалилась и прижала уши, готовясь в случае необходимости защищаться. Она смело сделала еще один шаг, помахала лапой, разгоняя невесомую дымку, и занесла когти для удара, как вдруг…

— Это что сейчас было?.. — едва оправившись от шока, отчеканил Лайм Холидей.

— Фиг его знает, если честно. Я что-то не догоняю, — тут же отозвалась Трисс, обернув всю ситуацию так, будто бы командир, если он и может хоть с кем-то говорить, то всегда общается только с ней одной.

— Да не ты, Лайт! Иди ты!.. — отмахнулся от нее пес. — Не об этом сейчас речь.

— Они забрали Косси, — Летиция, успевшая уже выбраться из фуры, незамедлительно подбежала к толпе агентов, ища помощи и поддержки. — Мы должны что-то сделать! Прямо сейчас, пока еще можно на что-то повлиять!

— Мы даже не знаем, чему мы противостоим, — возразила Пелт. — Как мы сейчас все убедились, они не являются представителями нашего вида, вопреки всем надеждам и ожиданиям. Скорее я бы согласилась с теорией об их магическом происхождении, если бы не нашла больше информации, опровергающей это…

— К черту все ваши формальности! — вскричала Дримлап, окончательно потеряв самоконтроль. — Кому еще из присутствующих непонятно, что в этой большой игре нельзя победить мирными обходными путями?! Я до последнего не хотела соглашаться с этим, но таков наш мир! Такова наша жизнь! И если нам приходится устраивать резню, в которой лично я принимаю активное участие, то иначе нельзя! Постоянное насилие — отвратительный и низкий способ выживания, но что нам еще остается?! Вы не поняли?! Наш мир окончательно летит к чертям! Прямо сейчас, с каждой нашей секундой бездействия! Буквально! Мы сейчас тратим наши секунды на философские споры, а кто-то из этих несчастных фуррят, не виновных в собственной природе, обреченно умирает! Неужели вы настолько черствы, что не хотите даже попытаться спасти хоть пару жизней?! Зачем вы тогда существуете? К чему привела ваша беготня по лесу с оружием в лапах? С тем же успехом маленькие фуррята бегают с палками по игровой площадке! Только наша жизнь — это не игра, командир… Наша, Косси… Это угроза. Это реальная угроза! Когда вы надеетесь предстать спасителями? Когда они начнут убивать уже ваши семьи? Поймите наконец, что мир сейчас другой, чем вы видите его из окна… Я не хотела участвовать во всем этом… Не хотела это видеть… Но Косси сейчас в их лапах, а я не могу ее бросить. Вы все это время думали, что бездействовали под видом благородства незамеченными? Тогда я поспешу всех вас разочаровать! Нельзя так жить!..

Летиция окинула толпу взглядом блестящих от скрываемых слез глаз.

— Я никогда не умела быть лидером… Но я не могу молчать и в этот раз. Если вы не со мной, то я против вас. Я пойду одна.

Обернувшись на своих агентов и найдя ответ в одинаковой решимости членов группировки, Лайм вышел вперед и приблизился к Дримлап.

— Это не все так работает, как ты видишь. Это тебе не постановка в театре, где на сцене происходит ясный и однозначный сюжет. Ты не можешь вот так всех нас теперь обвинять. Что ты знаешь? Ты представляешь себе вообще, что значит быть настоящим руководителем? Представляешь, насколько тяжело командовать тут всеми, когда мир — сущий ад и та еще головоломка. Мы — не те всемогущие герои-избавители, Летиция. Мы обычные фурри. И здесь, в существующем, все куда сложнее и противоречивее, чем ты можешь знать. Кто ты такая, чтобы обвинять нас? Ты бывала на моем месте? Ты когда-то вообще пыталась нести ответственность и отвечать за всех и сразу?

— Конечно нет. Я не считаю так, как ты пытаешься представить меня. Но суть проблемы не в этом… А в том, что встретив реальных их единожды, вы все сразу складываете лапы и говорите о своем бессилии. Ты, Кэт, ты, Лайм… Все вы. Я что-то вроде актриса, я умею читать взгляды и жесты, если позволите. Скажите откровенно, плана у вас теперь не осталось, и вы все были готовы следующей репликой объявить выход из этой многоходовки.

Холидей замолчал, глядя на собаку прямо и недоброжелательно. Только что она пыталась сбросить всю вину на его подчиненных и него самого, а теперь конфликтует в открытую и с ним. Будь ее слова хоть сто раз правдой, пес не мог позволить себе признать это. Будь она хоть ясновидящей, прочитавшей вслух его мысли, — что, на самом деле, недалеко от правды — ни за что. Если у нее есть принципиальность, то почему она пренебрегает остальными? Слишком много о себе возомнила, чтобы разграничивать на глазах толпы его сообщество на хороших и плохих. Никогда.

— Мы готовы помочь. Веди. Ты знаешь, куда идти, — вместо продолжения Лайм прошел вперед и протянул лапу Дримлап в знак временного примирения. — Если еще считаешь нужным показать мне, как работает эта действительность.

— Благодарю за содействие, капитан, — без тени улыбки ответила Летти, поняв намек на то, что ссору стоит приостановить хотя бы на время. — Разрешите обсудить позже.

Отряд фурри быстро покинул здание лаборатории и выдвинулся прямиком в Туман, вновь возвращаясь в дымные коридоры.

— Ты знаешь, что делаешь? — забежав немного вперед, спросила Кэтрин у подруги. Та молча кивнула. Ее мордочка выражала не характерную для нее суровость.

— Пойди вперед, отыщи границу Тумана. Не задавай лишних вопросов. Другого выхода у нас не будет. Просто найди ее, — Летти кивнула вперед, туда, где белая дымка сгущалась.

Взмахнув длинным хвостом, Пелт понеслась вперед, но…

— Оно живое! — пронзительно завопил кто-то с другой стороны, судя по звукам, отбежав как можно дальше.

Равенна удивленно опустила лапу и, собравшись с мыслями, шагнула за дымную стену. На ту секунду, пока все пропало из виду, Софтер уже успела усомниться в том, что правильно уловила знакомые истеричные нотки, но увиденное развеяло все тревоги. Прямо перед стеной, откуда по частям появилась вся волчица, стояла неожиданно серьезная Летиция, за спиной которой пряталась не кто иная, как…

— Кэтрин, — процедила Софтер, зарычав.

Пелт все это время говорила с Летти, нет никакого сомнения. Она наверняка успела убедить ее в том, что абсолютно противоречило истине. Лучше напасть первой, заявить о себе раньше, чем она станет кричать что-то вроде яростного: «вот! о чем я и говорила!»

— Летти, — отвернувшись от огромных зеленых глаз кошки, Равенна перевела взгляд на Дримлап, которая безмолвно и строго стояла рядом. — Что случилось? Куда ты идешь?

— Мы идем, если быть точной, — собака показала лапой на многочисленных фурри за своей спиной. — Мы идем спасать фуррят… Ни в чем не виноватых фуррят. Ты хочешь присоединиться?

— Откуда ты уже взяла всех этих… союзников? Когда только успела?

— Это мои, — вступил в разговор Лайм, выглядывая из толпы. — Приятно познакомиться…

Прищурив глаза, Равенна пригляделась к силуэту, периодически скрывающемуся наполовину в белой дымке, и сделала несколько шагов вперед, когда вдруг замерла, как вкопанная, вытаращив глаза.

— Ты?.. И ты здесь? — волчица нервно провела лапой по волосам, будто бы еще не решив, стоит ли верить тому, что видела. — Столько лет, столько зим… Будто бы еще вчера я видела…

— Равенна, — Холидей покачал головой. — Прошлое — это прошлое, а настоящее — это настоящее. Ты все еще Равенна, а я все еще Лайм, и с этим не нам бороться. Не сейчас. Время придет.

Сделав глубокий вдох, Ра сдержанно кивнула.

— Поняла тебя. Больше ни слова.

— Мы двигаемся на северо-восток от границы Тумана, — быстро ввела в курс Летти. — Кэтрин, отправляйся вперед. И, ради всего святого, возьми кого-нибудь с собой! Кого-нибудь, кто не будет орать, если ему на плечо упадет листок с дерева.

Когда кошка в сопровождении какого-то горностая умчалась в белый туман, Софтер пристроилась рядом с Летицией.

— Что случилось? — волчица заглянула в ее глаза. — Я вижу, что-то случилось. Не молчи… хотя бы ради меня, ладно?

— Они забрали Косси… Одну из тех троих фуррят, которые смогли сбежать, — сказала Дримлап, сохраняя безэмоциональное выражение на мордочке, но не пытаясь соблюдать того же в интонации слов, сделавшейся в мгновение едкой и агрессивной. — Она шла с нами… Нет, Ра… Я больше не остановлюсь! Что хочешь делай! Я так больше не могу! Они забрали ее…

— Двоих оставшихся тоже, — глухо отозвалась волчица, опуская голову. — Теперь я их знаю. Забрали всех… Это моя вина…

— Мы отомстим за них… Клянусь тебе, чем угодно. Они дорого заплатят за свое!..

Я очнулась в какой-то темноте. Настолько безнадежной, что почти осязаемой.

«Неужели именно так выглядит конец?» — подумала я и вдруг услышала чье-то дыхание.

В какой-то момент в моей голове блеснула яркая искра радости: я не одна, и я все еще жива! Вспышка тут же разогнала тепло по моим окоченевшим конечностям, но я зажмурилась и отогнала от себя это живительное ощущение. Я больше не хочу бороться. Слишком устала противостоять всем и пытаться выжить. У меня больше нет сил на то, чтобы выдерживать все, что готовит для меня мир с той же стойкостью. Еще и эта Неизвестность… Я так долго и упорно противилась тому, чтобы они проникли в мой разум… Есть ли что-то для меня теперь?

У меня нет семьи, нет больше никого близкого… Всех тех, кто был дорог мне, отобрали эти черные призраки… Они, эти фурри, уже не станут искать меня здесь… А если и станут, то вряд ли найдут, но я не смогу им ничем помочь… Не смогу оставить знак, что я здесь… Почему так? А чем мы вообще отличаемся от тех, кто похож на своих звериных предков? Почему наша шерсть не может быть более яркой? Кто вживил в нас эту идею? Чего добьются они, и куда они пойдут потом? Откуда они вообще взялись? — Тысячи вопросов роились у меня в голове, но я не пыталась искать ответы ни на один из них. Лишь неподвижно сидела в темноте, ожидая своей участи. Может быть, я была неправа. Может, кто-то будет осуждать меня. Мне все равно, как и тогда. В тот далекий, как теперь кажется, солнечный день, что знаменовал начало всех этих злоключений… Тот день был намного счастливее, как теперь оказалось. Не зря говорят, что действительно все познается в сравнении. Я знала лучшее время в худшем. Пределов нет. Добра и зла нет. Никакой веры ни в что не существует. Если я сейчас злюсь, говоря все это, больше от безысходности, собственной беспомощности и вселенской несправедливости, то я злюсь даже больше на себя. Нет, я ни на миг не врала, когда боролась за себя, за жизнь, за большее время у солнца. Нет, я сожалею не о том, что хотела жить собой. Мне жаль, что я, зная, что все равно все потеряю и что терять все заново будет много больнее, все равно нашла кого-то еще, чтобы дорожить. Чертовски глупая моя натура. Одна не выживу, а защитить меня некому. Что я за существо? Правда ли такая, какой должна была стать? Я должна была неизменно и неизбежно вернуться к такому исходу после всего, что я придумала? Черт возьми, мне семь лет! Что вы от меня хотите и ждете? Чтобы я как высшая сила не сдавалась и поднималась уже после стольких ударов? Да я живое существо! Я имею право устать! Имею право больше ничего не хотеть и замереть хоть раз в жизни, ни к чему не стремясь хоть миг! Чего вы пытаетесь от меня требовать? Вы хотите сделать меня идеализированным персонажем какой-то глупой бессмысленной книги? — Так ступайте! Идите все прочь от меня! Замолчите!.. Замолчите… замолчите…

В помещении, где я оказалась, по какой-то неизвестной причине слегка пахло сырой землей и слышался отдаленный монотонный гул, напоминающий шум работающего кондиционера. Я пыталась противостоять им, предполагая, что они где-то здесь, но в ответ ничего не происходило. В странной комнате не менялась температура, не становилось темнее или светлее, пространство не сужалось и не расширялось… — ровным счетом не происходило ничего. Пусть я и хочу теперь, стало быть, бессмысленно погибнуть в этой темноте… Но я хочу сделать это свободной от других. Я останусь для короткой истории моего маленького мира непокорной, вот уж обещаю. Меня ничто не заставит измениться в последнюю секунду… В мое сознание уже начали закрадываться различные неприятные подозрения о происходящем явно наяву, а не в предсмертном забытье, когда…

«Ты еще не раз услышишь мой зов… Так вот, что в твоем мире…» — прямо в моей голове вновь зазвучал не поддающийся определению голос Неизвестности, похожий на отраженное эхо целого хора совершенно разных голосов, одновременно произносивших одно и то же.

Это, несомненно, именно та Тень, что встретила меня в моем собственном Туманном Лесу. Она не обманет меня даже тогда, когда притворится кем-то другим. От нее за милю веет неживым холодом…

«Ты, верно, сдаешься? Не знаешь, что происходит вокруг тебя, не хочешь никаким образом знать, где ты оказалась…» — говоривший сделал небольшую паузу, а затем продолжил:

«Так необычно для тебя…»

«Что тебе нужно?» — устало подумала я, закрывая глаза. Сколько вообще я спала за эту неделю? Часа три? Меньше? — «У меня шизофрения? Или галлюцинации?»

«Нет, с чего ты это взяла?» — назойливый голос наигранно удивился. — «Я зову тебя, а не ты меня… Ты же избранная, не я…»

«Просто уходи…»

«Ты хочешь меня прогнать действительно или это в тебе говорит твое упрямство убеждений, которые ты решилась всем назло не менять? Ты так и будешь тут сидеть? Толком не удосужившись узнать, кто находится рядом с тобой, не прикинув даже самых глупых и неисполнимых вариантов спасения?. Я же знаю, что ты не такая. Ты врешь сейчас только самой себе и больше никому. Ты же слышишь кого-то…» — голос затих, а я явно представила, как дымно-теневой силуэт пожимает плечами и уходит. Хотя и ненадолго.

Можно было бы продолжать насуплено сидеть в углу и не думать о том, что сказал голос, но в моей отрешенности уже появились серьезные трещины, которые повлекли за собой полное обрушение этой серой стены, стоило мне направить взгляд в темноту. Туда, где находился некто, кого расположили со мной по соседству. Как жаль все-таки, что я такая любопытная, а в помещении так темно… Может, просто узнать, кто тут притаился?.. Интереса только ради…

Так, все! Хватит с меня и с нас всех! Я решительно поднялась с пола. Гори синим пламенем все! Им не сломить меня! Я не цепная шавка, чтобы быть чьей-то марионеткой! Не буду такой, какой больше всего хотят меня видеть они! Не покорюсь им, чего бы мне это не стоило! Пойду жить в Туман, в конце-концов! Там меня примут такой, какая я есть! Я не для того столько сражалась за себя и свою жизнь, чтобы в последний момент сдаться! Никогда! Сражение за себя — это же далеко не всегда непосредственное присутствие в самой гуще событий. Чтобы сиять не всегда нужно обвешиваться зеркалами, которые могут искусственно отразить солнечные и бессолнечные лучи, верно? Я положила лапу на стену и начала аккуратно пробираться вперед.

Если обойти комнату по периметру, то выход обязательно найдется, ведь так?

Ну вот, и я так думаю.

Я выберусь отсюда, иначе и быть не может.

Обязательно… Так, а это там что?..

Блин! Конечно, я упала, как могло быть иначе?

На что я рассчитывала, пытаясь быть осторожной в кромешной тьме?.. На чудо? Я и так забрала их у других слишком много. Сама справлюсь.

Вдруг где-то в углу вдруг включился фонарик. Вроде тех, какие обычно бывают на телефоне. Луч света ударил мне в спину, и я сразу же обернулась к его источнику. Может и глупо. Зато смело. Кого же я увидела? — Клариссу Вуд собственной персоной!

— Нет, ну только не ты!.. Помогите! На помощь! — я шарахнулась в сторону от лисицы и закричала больше раздраженно, чем испуганно.

Она, вместо того, чтобы напасть на меня, сдать меня или спровоцировать на слишком резкие движения, ничего не говоря, направила фонарик в противоположную сторону, осветила стену и указала на хорошо замаскированную дверь, привлекая к ней мое внимание.

Выход.

«Мои Чистильщики вырвали ей язык,» — с гордостью сообщила мне Неизвестность, тут же встряв в поток моих мыслей. — «Неплохой метод, когда нужно прекратить что-то, не находишь?»

— Какого черта? — я вопросительно уставилась на эту мегеру.

Она указала на свои щеки, где с обеих сторон ее шерсть слиплась от крови, что сочилась из двух глубоких рваных шрамов, прорезанных на ее мордочке как продолжение улыбки, придающей этой фурри вид лихорадочный и безумный. Я увидела явные следы побоев на ее лапе, которой она держала фонарик, освещая комнату для меня. Похоже, они жестоко издевались над ней…

«Эта тварь не служит нам,» — с отвращением выплюнул голос в моей голове. — «Она вообще никому не служит. Живет, видите ли, по своим принципам! Но ничего, скоро и с этим разберемся.»

«В каком это смысле "по своим принципам"?» — я с непониманием пробежала взглядом по искаженной болью мордочке лисы.

«Как ты думаешь, почему тебя и твоих дружков не поймали сразу же? Почему вы смогли зайти так далеко в Туман? Да потому, что эта редкостная срань пыталась покрывать вас. Потому, что это она направила нас по ложному следу, запутала следы и намекнула другим, что вы находитесь в нашей лаборатории, а не где-то еще.»

Я озадаченно склонила голову набок. Я не ослышалась? Вуд пыталась защитить нас от них? Поймав мой взгляд, Кларисса указала фонариком на дверь, а потом провела лапой поперек горла, указав на запястье, пытаясь изобразить слово «время».

«Беги скорее!» — кричали ее помутневшие глаза. — «Спасайся, иначе будет слишком поздно! Они убьют тебя… Всех вас.»

Но я вовсе не собиралась убегать одна. У каждого масштабного «преступления» должны быть свои «соучастники», верно? Помните, я говорила, что хочу бороться за справедливость и жизнь. Так вот он, мой шанс первый раз показать себя и с чего-то начать свою «карьеру». Я выбежала на середину комнаты. Фонарик Клариссы явно выхватил из темноты очень много спящих фуррят. Много союзников! Я обрадовано зажмурилась и заверещала воодушевленно, что было силы:

— Подъем! Вставайте! Проснитесь все! Вы мне нужны!

Фуррята разных возрастов, которые спали в этом помещении, недовольно загудели и зашевелились. Хорошо, что мне подсказали о моей внезапной популярности. Я знала, что я теперь знаменитость для них, а значит знала, как мне действовать. Поэтому я с умным видом начала что-то бормотать, разжигая их интерес. Я просила помощи у Тумана. Не представляя, сработает это или же нет. Не желая знать, услышит ли нас Лес или кто-нибудь из тех призраков, которые пытались прикончить нас всю дорогу. Мне стоило попробовать абсолютно все методы, даже самые абсурдные: Туман же помог мне тогда спрятаться от них, я точно помню! Этот мир вообще не подчиняется каким-либо алгоритмам, закономерностям или принципам, которые спасают тут нас всех. Кто знает, что спасет теперь, в этой беде?

— Туман, помоги нам! Туман, спаси нас! Мы твои фуррята! Услышь нас! — я повторяла эти слова все громче и громче, фуррята вокруг меня вовсю переговаривались и недоумевали. А я в это время постепенно переходила на крик:

— Туман, помоги нам! Туман, спаси нас! Да будет так! Никто не подойдет к нам больше! Мы одни! Услышь нас, Туман! Не дай погибнуть теперь!

От громкости крика в горле саднило, но этого все равно оказалось достаточно: в помещении, оказавшемся пустой комнатой с блеклого цвета стенами и вентиляцией у самого потолка, зажегся свет. Прямо как и тогда. Никакой оригинальности у этих черных призраков!

— Слушайте сюда! Это очень важно! — я попыталась вновь привлечь внимание, но мой голос утонул в шуме.

Только не сейчас! Такой план — безумный, но обреченный на успех — просто не может провалиться! Чтоб тебя! Как бы сейчас пригодилась Кларисса, будь она в состоянии хотя бы говорить, а не сидеть на полу в уголке! Не подумала бы, что когда-нибудь буду сожалеть о том, что мой враг не может сражаться. Или что когда-нибудь буду благодарна, что кто-то такой, как Вуд, научил меня чему-нибудь. А ведь именно сейчас мы поменялись ролями…

— Фуррят, послушайте, пожалуйста! Я здесь! — опять крикнула я, и вновь безрезультатно.

Может быть, лучше было бы реально спасаться одной? Из этого, наверное, вышло бы больше толку… Но ведь я не была готова просто бросить всех присутствующих, зная, что даже не попыталась помочь им, а лишь оставила умирать. Никогда не была. Все здесь такие же, как и я. А значит, мы все здесь заслуживаем права жить… Или права просто попытаться выжить. Я изо всех сил боролась с подкрадывающимся отчаянием. Меня не слышат и не видят, а привлечь внимание другим способом здесь не удастся… Что же мне делать? Сейчас это самое внимание — жизненно важный ключ к спасению. И мы не можем, не можем провалиться в самом конце! Не такого мы заслуживаем! Нет! Все должно быть не так! Я не сломаюсь, и они все тоже! Мы уйдем! Выживем! Будем смотреть на наше общее солнце и небо дальше! Мы же все вместе, мы же мощь вместе, да еще какая! Ведь всегда должен быть какой-нибудь выход, я знаю… Не может быть, чтобы после всего произошедшего я не сумела решить элементарную головоломку! Тем более, решение должно быть где-то совсем рядом… Его только нужно найти… И тут мне в голову пришла идея. Очень странная, но, возможно, именно та, которая сейчас была так необходима. Я подошла к Вуд и остановилась, глядя в ее синие глаза.

— Мадам Кларисс? — я обратилась к ней совершенно иначе, уже без прежней издевки, такой, с какой к ней обращались еще в приюте ее подопечные, уважение которых она не заслужила, как теперь оказалось, одной своей героической скрытностью, с тихим сочувствием и пониманием. С поздно обнаруженным невысказанным раньше уважением, которого она заслужила больше, чем я. Это она должна быть теперь на моем месте. Как порой спутана и несправедлива в своих замыслах Жизнь и Судьба. И мне, и всем другим любым не совладать с ними до конца, верь в них всем сердцем, догадываясь о них или же отрицая. Справедливость, неужто тебя правда с нами не было и нет? Кто ты, Судьба? — Друг нам иль враг? Как знать?..

Лисица коротко кивнула мне, выражая свое внимание и готовность осознанно слушать, что я хочу сказать.

— Мадам Кларисс, Вы сможете приподнять меня над этой толпой? Я попытаюсь спасти всех нас. У Вас должно хватить сил, я не тяжелая… Это действительно очень важно! Пожалуйста…

Несколько секунд лисица думала о чем-то, а затем решительно кивнула и встала.

«Давай попробуем,» — говорил отчетливо ее взгляд. — «Я в тебя верю. Все это время верила.»

Когда лапы фурри, поднимающей меня над чужими головами задрожали от напряжения, я почувствовала укол вины за все свои тайные ранние мысли, которые посещали меня еще в приютское время. Зря я так относилась к Вуд… Нужно будет непременно извиниться… Я «взлетела» над другими не слишком легко, но зато теперь я могла к ним ко всем обратиться и меня куда труднее было бы совсем не заметить.

— Эй! Послушайте, пожалуйста! Мы все можем постараться выжить! — максимально громко прокричала я, стараясь не сильно размахивать лапами, чтобы было довольно трудно в данных обстоятельствах, хотя пытаться я была буквально обязана: было видно, что Вуд все равно тяжело. Видимо, они держали ее здесь гораздо дольше, чем я предполагала, и ее энергия была на исходе.

Толпа постепенно притихла, и огромное количество глаз, тут же загоревшихся живыми огненными искрами, уставилось на меня.

— Мадам Кларисс, можете отпустить меня? По-моему, теперь меня и так слышно… Спасибо большое! — коснувшись лапами пола и краем уха услышав, как тяжело смотрительница детского дома переводи дыхание, я продолжила, не имея ни одной лишней секунды:

— Вы все, наверное, знаете, что мне и моим друзьям удалось убежать из приюта некоторое время назад. Вот и вас я сейчас прошу о том же. Реальный мир вовсе не такой, как о нем говорили черные призраки! И мы совершенно такие же, как и те, кто остался за пределами Тумана! Мраморный Лес — он живой, он нам поможет! Но мы и сами многого стоим! Давайте покажем им, что они ошибались! Нас в ящике из четырех стен не запрешь! Я знаю, как нам отсюда выйти… Вы со мной? Я понимаю, что теперь, когда они околдовали ваше сознание, воспринимать мои слова довольно сложно. Но мы можем избавиться от этих сетей и клеток, если захотим! Мы — родные фуррята Тумана! Мы все когда-то появились из него, ведь он гораздо и гораздо больше всякой Вселенной. Мы сможем снова! Нельзя теперь сидеть без дела, когда мы в шаге от последнего рубежа! Вы со мной? Я с вами всеми!

— Я с тобой! — закричали откуда-то, и вся толпа тут же пришла в движение. Почти все присутствующие поддерживали мою неумелую речь радостными возгласами.

Я выдохнула. Кажется, получилось. Что ж, в таких масштабах у нас уже есть какой-то шанс действительно одержать победу. Может, я не призналась бы себе раньше, но одна я и правда ничего не стоила, не могла быть помехой для них.

— …Косси? — раздался совсем рядом тихий неуверенный голос, и меня аккуратно подергали за рукав кофты.

Я обернулась и увидела знакомую мордочку. Это была маленькая золотистая спаниелька с веснушками на мордочке и розовыми пятнами на шерсти.

— Эй, а я тебя знаю! — вдруг вспомнив первый день без семьи, я тепло улыбнулась ей. — Ты, кажется, шла в строю передо мной? Ну, тогда, когда нас еще вели в приют, да? Там еще была твоя сестра, кажется…

— Лиза подчинилась им, — собачка зажмурилась на какую-то секунду, а затем снова подняла мордочку. — У меня есть примерный план, я уже придумала, когда хотела забыть о существовании жизни. Я примерно запомнила, откуда нас всех привели, когда они захватили нас с улицы. Если мы пойдем тем же путем, то я, может быть, вспомню, где выход отсюда и смогу его найти без лишних столкновений с ними.

— Да это же прекрасно! Тогда есть вероятность, что мы выберемся быстрее! Ты гений! Ты сможешь нас вывести! Сейчас… Стой, как тебя зовут?

— Милисента. Можно просто Мила.

— Вот, что, Мила. Поможешь мне? Я уже убедилась, что устраивать побег вовсе не так просто, как может показаться сначала. Это очень большая ответственность, как для меня, так и для всех нас. Мне нужна помощь того, кто готов. Можешь сказать, где твоя сестра сейчас?

— Лизелитт увели где-то пятнадцать минут назад… И с ней ушли еще несколько других фуррят, я успела увидеть. Нас уводят из темноты небольшими группами. Если зажегся свет, от которого все проснулись, то это значит, что скоро придет еще один из них, чтобы забрать новых. Нас так и хотели всех разделить, чтобы не получилось, что кто-то убежит или поднимет бунт.

Я кивнула спаниельке, закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы опять достучаться до Неизвестности.

«Куда увели фуррят?» — твердила я мысленно свой вопрос, пока голос не ответил.

«Да убивать их повели, что непонятного?!» — с раздражением закричала на меня Тень. — «Какая же ты глупая бываешь! Наивный маленький фурренок, неужели ты не не видишь?.. Нет, ты не хочешь видеть! Не хочешь видеть правду среди своих домыслов! Бесполезно пытаться сбежать! Вы все равно все превратитесь в Туман, глупые! Откуда бы он там брался, по-вашему, если бы цветастых просто убирали?! Вам не спастись от нас, все бесполезно! Вы сами скоро умрете!»

— Понятно… — пробормотала я, как током пораженная.

— Косси, что происходит? Ты что-то придумала? — встревожено, но с какой-то надеждой спросила Мила.

— Я знаю, куда деваются все фуррята вроде нас… У нас нет времени! Нужно бежать, и как можно скорее! Каждая минута на счету! Пока еще не слишком поздно!

Милисента серьезно кивнула и убежала куда-то. Я уже поняла, что она обладает крайне застенчивым характером, так что реально восхитилась, когда она начала кричать на взволнованных фуррят и сгонять их обратно в одну толпу. Когда все собрались, она вернулась в начало, чтобы подсказывать дорогу, и я вновь взяла слово.

— Вы готовы?! Давайте сейчас все вместе! Нам нужно выбить вот эту дверь! Мила будет нашим штурманом! Она будет говорить, куда нам бежать, так что все слушайте! Давайте… Сейчас!

Орава пестрых немытых и поцарапанных фуррят огромной волной накатилась на дверь, заставив ту затрещать.

— Тяжелая! Крепкая попалась! Давай еще! Навались! — слышались со всех сторон голоса. — Еще! Вперед!

Еще пара попыток — и вот мы уже высыпали в коридор бесконечным разноцветным океаном, который стремительно заполонял своим спектром весь невозможно длинный и, к счастью, широкий коридор, даже не планируя останавливаться. Нас было так невероятно много… Но я вдруг поняла, что у нас по-настоящему уже начинает получаться. Мы только что сплотились, чтобы преодолеть первую преграду, и другие обратились ко мне за безмолвным советом, слушая меня не оттого, что я какая-то другая, превосходящая их качествами. Напротив, они все сейчас доверились мне как раз потому, что я было точно такой же обычной и доступной, приземленной. Они все понимали меня. Они выбрали меня сами.

— Вперед! Все вперед! — высоко и пронзительно закричала Мила, и мы понеслись во весь опор, пробивая собой все, что приходилось, в своем бесновато-хаотичном озорном порыве к солнцу.

Краем глаза я, слегка притормозив среди бегущих, которые устремлялись за направляющей их Милой, успела увидеть, что Вуд хромает где-то позади. Лисица плотно прикрыла ставшую от нашего натиска кривой и явно поврежденной дверь, стараясь поддержать иллюзию того, что все в порядке в их устройстве, и пошла за нами, стараясь держаться подальше от освещенных каким-то оранжевым светом участков из-за невозможности дать отпор в экстренной ситуации. Я обернулась назад и помахала ей лапой, со всей искренностью закричав:

— Спасибо Вам! Спасибо Вам бесконечно от всех нас!

Пусть теперь она и не могла улыбаться, я видела, как засияли улыбкой ее синие глаза. Она поняла, что я хотела сказать. Что хотела вложить в эту фразу. Она осознала истинный и всеобъемлющий смысл короткой ограниченной реплики, в которой были мое сожаление, моя просьба простить нас за нашу ветреность и стремительную неоправданность, моя беспредельная благодарность за все, что только делала для нас эта лисица. Моя?.. Нет, это уже все общее. Все наше, цветное и жизнерадостное.

Мы бежали по какому-то странному зданию. Все коридоры, в которых Мила петляла, ни на секунду не задумываясь, были освещены неярким красновато-рыжим светом, сильно искажавшим все остальные оттенки. Из-за этого освещения болели глаза, но я могла радоваться, что мы хотя бы видим, куда мы бежим, а не двигаемся наугад в темноте, как и в той комнате, куда нас загнали в начале. Панельные стены коридоров местами были приоткрыты из-за треснувшего покрытия; тонкие плитки какого-то материала со сколотыми углами были небрежно прислонены к местам, откуда они отломились. Приходилось постоянно спотыкаться и внимательно смотреть под лапы, потому что довольно часто на полу попадались натянутые и перепутанные толстые провода, изоляция которых местами была нарушена. Иногда из-под поврежденных панелей на стенах вылетали серые облака чего-то среднего между дымом и паром, а также огненные искры, но мы скоро перестали пугаться их и их специфичного треска. Меня очень удивило то, что в здании не было ни одного окна. Вместо окон встречались целые стены, отведенные на вентиляцию, из которых выглядывали грязные вентиляционные шахты. Несмотря на это, дышалось довольно тяжело, воздух словно бы давил с такой же силой, с какой давили до невозможности низкие потолки. Шум пропеллеров из системы очистки нервировал даже больше, чем полное отсутствие всякого присутствия со стороны черных призраков и их приспешников… Все одно — Чистильщиков, как назвала их Неизвестность.

— Направо! — крикнула Мила, и мы очутились на лестнице.

Странный уровень здания, на которым мы вбежали, миновав порог, отделяющий одну секцию от другой, вообще состоял из одних только ступенек и железно-сетчатых пролетов с кривыми ржавыми перилами, что отдавали неестественным холодом даже притом, что было довольно тепло… В какой-то мере душно.

— Это последний подъем! — сообщила Милисента, и мы оказались в очередном коридоре, в количестве и последовательности каких я уже успела окончательно запутаться.

Тут напротив нас замаячило маленькое окошко, и мы, забыв про усталость и страх, бросились к солнечному свету за нашей проводницей. Увидев через стекло колышущуюся на уровне глаз траву и поверхность земли, на которой она росла, я, наконец, нашла объяснение этому гулу, этой духоте и этим странным предчувствиям и ощущениям: все это время мы были под землей! Нас утащили в один из таких же туннелей, в которые провалился один из близнецов тогда, когда мы сбежали впервые. Наверное, все эти ходы как раз и сводились сюда, в единственную точку, благодаря которой они и могли функционировать. Значит ли это то, что котаны тоже где-то здесь?..

— Не так быстро! — вдруг пронесся по коридору, увеличившись эхом, чей-то оглушительный крик.

Пролет, на котором мы стояли, тянулся вправо и влево так далеко, что мы не могли видеть его конца, где-то плавно поворачивая. Мы сбились в одну кучу, пытаясь определить явный источник угрозы. Я чувствовала скрытую панику остальных, но могла сказать точно: никто из них не собирается указать на меня лапой и покорно следовать за ними. Никто из присутствующих не жалел, что решил идти со мной. Я видела, как старшие фуррята придвигаются к младшим и пытаются закрыть их лапами. Все мы как одна большая семья… Особенно теперь. Я сделала шаг вперед и пригляделась к мнимому концу коридора. Там моргала с хрустом одна из оранжевых лампочек. Что-то знакомое… Какое-то знакомое ощущение опасности… Я прищурилась сильнее, и она тут же погасла. За моей спиной раздался короткий вскрик множества голосов, наполненных неподдельным ужасом. Черная дымка резко выпорхнула из другой половины коридора, поразила всех фуррят, что стояли на шаг позади, заставив на миг застыть как ледяные статуи, и тут же исчезла вместе с ними.

Я обернулась. На опустевшем пролете стоял один из них. Настоящий. Безликий. Его темный плащ слегка трепетал, как от легкого ветра, которого не могло быть под землей. Я с неприкрытой ненавистью уставилась на призрака и оскалилась.

«Мы не ошиблись, когда почуяли в тебе избранную,» — проскрипела железная маска. В целом, ее голос был похож на зов Тени, только здесь было эхо лязгающего металла и шипение, и в этом едва ли возможно было угадать слова.

— Я не покорюсь вам! Никогда! — закричала я и начала мысленно просить помощи у Тумана.

«Ты так же смела, как и глупа,» — зашипел призрак, медленно приближаясь ко мне. — «Тебе не стать частью Тумана. Он не поможет тебе теперь…»

Один из них плавно достал длинный кинжал с обтянутой тканью рукоятью из-под плаща, похожего на призрачные лохмотья, и отыскал две более удобные точки опоры для своих невидимых лап, готовясь к бою.

«Нам остается только одно: избавиться от тебя худшим способом. Ты не уйдешь живой сегодня…»

Я закричала как от нестерпимой боли, хотя призрак еще даже не подошел ко мне. Я не боялась погибнуть. Это просто была боль… Горькое разочарование оттого, что я не справилась… в миллионный раз… Я взяла на свою совесть жизни остальных… Я обещала уберечь их! Я обещала, что нас не тронут… что нам поможет сам Туман, что все будет хорошо… За что?!.. За что мы должны умирать?! Почему?!.. Не надо!..

Позади железной маски вдруг мелькнуло какое-то движение, и я на долю секунды увидела Клариссу, оттолкнувшуюся от пола для броска. Это последнее, что от нее осталось. И хотя она уже стала делаться какой-то прозрачной, будто бы и сама делаясь призраком… когда уже ее глаза засветились Белым Светом, прощаясь за ее душу с миром… Она не выдержит больше… Она как сосредоточение последней упрямой энергии… Луч света в темноте… Это все, что она успеет, после чего независимо от успеха упадет мертво и никогда не встанет… И хотя я поняла все это в тот единственный миг, когда увидела у нее такой же кинжал… в тот единственный миг, когда мне еще было позволено судьбой увидеть ее на прощание…

— Нет! — завизжала я, но было поздно: призрак одним легким движением развернулся так, будто бы всегда знал, что лисица за его спиной, и невесомо взмахом ударил лисицу, попытавшуюся согнать его и спасти меня снова, лезвием.

Вуд согнулась и безжизненно упала на пол, зажимая лапой рану, из которой побежала кровь. Прошло какое-то мгновение, и она уже перестала дышать…

— Нет! Нет!.. Нет! Это неправда! Неправда! — я ощутила, что горячие слезы сбегают по моим щекам, но не могла подойти к той, что бессмысленно отдала за меня жизнь, хотя и я погибну через пару минут…

Один из них вновь повернулся ко мне, направив на меня окровавленный нож, и поманил меня лапой… А по тому ветру, который отчего-то гулял по этому бесконечному как миг пред смертью ближнего коридору совершенно свободно, полетела ко мне маленькая памятная фотокарточка… Я слышала в приюте, Кларисса всегда носила ее с собой…

Я осталась совсем одна против всего этого мира, готового раздавить меня уже теперь… Все в прошлом…

— Ты точно знаешь, что делаешь? У меня такое ощущение, что мы ходим кругами… — Лайм покрутил головой, но, как следовало ожидать, Туман даже не думал расходиться на этот раз.

— Поддерживаю, — встряла Трисс. — Ты вообще на что ориентируешься, Летти? Это какая-то хитрость?

— Нет, я просто иду в случайном направлении, — бесцветно и безучастно отозвалась Дримлап. — Что нам остается делать? Вы разве знаете, куда они утаскивают фуррят?

— Знали, но только до недавнего времени. Как видишь, у их плана все-таки было запланировано продолжение, — Холидей бросил недовольный взгляд на Лайт и о чем-то задумался.

— То есть, вы все сейчас хотите сказать, что нашим ответным планом будет бездействие? Мы просто будем бесцельно слоняться по Лесу и наивно надеяться, что нам когда-нибудь повезет? Вы издеваетесь что ли?! — Трисс резко остановилась и повысила голос, чем заставила лишь некоторых из привыкшего к таким выступлениям отряда оглянуться. — Дорогая Дримлап, ты сейчас на что намекаешь? Ты нас всех за дураков держишь?! Ты сама сказала, что нельзя сидеть без дела, что надо срочно всех кругом спасать, повела нас зачем-то к границе Тумана, а теперь заявляешь о том, что отказываешься от своего плана, которого в принципе никогда не существовало?! Ты столько всего наговорила, даже вон Лайма за пояс заткнула, а теперь лапы опускаешь?! Все издеваются? Или только ты?!

— Посмотрела бы я на тебя, когда ты бы потеряла что-то дорогое. Заметь, даже не «кого-то», ведь у тебя же нет никого родного, кого ты могла бы ценить, — Равенна угрожающе ощерила клыки и зарычала, ясно давая понять, что лучше не подходить к Летти сейчас, и что данный разговор окончен. — Пока ты…

— Тявкаешь ты хорошо, Софтер, но делу это ни на миг не поможет, сколько бы ты не сотрясала воздух, — ответила вместо зайчихи Кэтрин, и в ее голосе послышалось что-то не читаемое, но явно недоброе. — …Как мы уже убедились.

— Закрой пасть, тебя это не касается. С тобой разговор отдельный, — волчица прищурила полыхнувшие языками огня глаза.

— И ты меня называла скандалисткой после этого? Послушай себя со стороны, раз уж позиционируешь себя той самой идеальной подружкой! Ведешь себя как фурренок малый!

— Я еще не переходила на личности, Кэтрин. Мы не говорили обо мне или о тебе. Что ты хочешь показать сейчас своим умением повторять слова? Я не хочу продолжать все это. Тебе завершать, коли ты начала. Ты не умеешь признавать своих ошибок, и этим ты сейчас неправа.

— Я не вижу никакого смысла в этом споре, если позволишь. Я лишь пыталась выразить свое участие. Очевидно, для тебя неприемлемы другие точки зрения, отличные от твоей.

— Я уважаю любую высказанную точку зрения. Твою в том числе. Не нужно сейчас переиначивать мои слова против меня и думать, что я побегу извиняться или оправдываться. Не повторяй своих промахов. Не приравнивай меня к себе, Кэтрин. Я не ты, чтобы тебе отвечать за меня.

— Да вы можете, наконец, заткнуться?! — заорала Трисс, все же заставив их затихнуть. — В какие дебри вас унесло?! Мы разбираемся сейчас с другими земными проблемами! Закончим с этим делом — ругайтесь, сколько вам влезет! Осуждайте свою мораль где-нибудь в другом месте! Но называя себя друзьями Летиции, вы должны, по-моему, хоть капельку уважать и ее!

— Спасибо, Трисс, — тихо сказала Летти. — Но и они тоже правы.

— В чем же? Ради бога! Что это за бред?! Что за фурреночий сад они тут устроили?! Какой идиотизм!

— Только в том, что я действительно виновата: я бессмысленно водила всех кругами, глупо надеясь на то, что нам опять повезет. Мне нужно было поступить иначе. Раздавая всем вокруг свои советы, я сама сотворила ровно то же самое. Не имеет смысла и значения, хотела ли я сделать лучше, прислушиваясь к сердцу, а не к разуму.

— Допустим, и что с того? Нам надо немедленно возвращаться к актуальному вопросу. Твоя правда: пока мы тут выясняем отношения, кто-то погибает в их лапах. Есть еще надежда, что мы сумеем помочь тому, кто сейчас, может быть, кричит: «спаси, помоги!». Не отчаивайся раньше времени, что-нибудь придумаем. По крайней мере эти, — Лайт повысила голос и обвела лапой тех фурри из команды Холидея, которые просто ходили за любым, кто брался вести их куда-нибудь, не сильно беспокоясь о том, что они делают. — Могли бы предложить какое-нибудь решение, а не просто таскаться за нами… сколько нас?.. трое, да еще двое… За нами пятерыми, ожидая, когда мы наконец прикажем делать что-нибудь другое!

Где-то сбоку внезапно раздалось тихое шуршание, и одна из туманных стен расступилась, как и тогда. По толпе фурри прошло движение, и ближайшие к дыму ряды поспешно отступили назад, заставляя всех остальных сильно потесниться на неширокой лужайке. Из дымки выделилось маленькое облачко тумана, которое проплыло по воздуху прямо туда, где стояла Летти, и начало менять форму.

— Туман, помоги нам! Туман… Туман, спаси нас! Туман… спаси нас… — прошептал какой-то далекий приглушенный голос, и облачко превратилось в маленького фурренка.

Силуэт белой фигурки расплывался клубами дыма и собирался обратно, создавая эффект призрака для этого маленького видения. Фурренок поднял мордочку, уставился на Летти двумя огоньками, служившими ему глазами, и подплыл ближе к собаке. Несмотря на всю загадочность этого необъяснимого для всех известных наук явления, оно было лишено какого-то леденящего ужаса; вместо этого привидение излучало какое-то уютное спокойствие. Маленький призрак осторожно взял собаку за лапу и потянул за собой, свободной конечностью указывая вперед. Там, буквально в двух шагах, от этого места уже успел сформироваться туманный коридор: четкая тропа убегала далеко вперед теряясь где-то в глубинах таинственной лесной чащи. Фурренок опять потянул и позвал Дримлап, и собака послушно пошла за фигуркой. Светлый призрак указал на проход, а затем взлетел вверх и растворился. Летиция обернулась и решительно проговорила:

— Вот теперь да. Ты права, Трисс, ты прав, Лайм. Вы все правы. Теперь я знаю, куда нам идти.

Вереница фурри вступила в лабиринт и двинулась по единственной дороге. Как только последний из присутствующих прошел за черту, стена вновь сомкнулась, и на отряд налетел порыв ветра небывалой силы. Прохладные потоки мчались вперед, подталкивая идущих в спины, и словно бы шептали: «Скорее! Скорее!», вынуждая перейти на бег, что агенты и сделали. Летиция неслась впереди всех, и то и дело замечала белые фигурки, что выглядывали из стен и махали ей лапками. Во всем этом было что-то инопланетное, и Дримлап немедленно призналась бы себе, что все это лишь сказочный сон, если бы не знала, что находится в Тумане, и не чувствовала бы это так точно.

Косси все это время неустанно повторяла ту истину, к которой никто не хотел прислушиваться… Но все это время она не лгала: оказалось, что Мраморный Лес — это всего лишь совершенно другой мир, который однако вряд ли мог бы стать источником того апокалипсиса, какой происходил в действительности в настоящий момент. Всего лишь другой мир, который или живет по собственным правилам, или же подчиняется только кому-то одному… Кому-то, кого он избрал своим повелителем. Видимо, этой «избранной» и впрямь оказалась Косси Голд? Ведь кто, если не она, может так точно определить дорогу, найти выход или услышать какую-то подсказку? Когда Дримлап встретилась с ней, она не просто почуяла в ней родную душу и настроила какую-то странную связь, которая прямо сейчас позволила ей призвать светлого проводника. Нет, в этом маленьком фурренке с розовой шерстью и доверчивыми глазами было что-то большее. Это была какая-то магия… Какая-то сила. Не та, какая помогает физически работать и делает тебя видным в толпе других, нет… Это была какая-то могущественная магическая сила, которая, вопреки всем утверждениям здравомыслящих, существовала точно так же неотъемлемо реально, как мог существовать в воздухе кислород. Ее просто невозможно было отрицать или отвергать: она словно бы за такое короткое время сжилась с Дримлап в одно целое, став составной частью ее как живущего создания. Летти была почти уверена, что Мраморный Лес дал что-то Косси. И что-то после этого она передала лично ей, Летиции. Отдала так легко часть самой себя, доверившись… А если бы собака оказалась на стороне черных призраков? Можно ли представить, что стало бы с другими, попади эта магия в неправильные лапы?..

Косси пожертвовала своей жизненной энергией ради почти незнакомой фурри… И как будто бы все сразу встало на свои места: та же магия прямо сейчас вернулась, обвилась вокруг собаки яркими мистическими лентами, раскрыла крылья у нее за спиной. Эта магическая сила стала чем-то вроде оберега и для Дримлап, и для Голд, и была единой для них. А потому именно сейчас, когда Летти бежала вперед, зная, что она идет спасать Косси, что непременно спасет ее, внутри нее вновь зазвучала какая-то музыка. Музыка, которая наполнила жизнь смыслом, вернула какую-то счастливую решимость, вернула прежнюю бешеную энергию огня и солнца, что всегда жила в собаке и что приносила столько хлопот не только в детстве, и отогнала прочь оцепенение и страх. Вкус Истины. Все таково, каким ему стоило бы быть, верно?..

Казалось, что и Туман вокруг стал вдруг белоснежным из грязно-серого. Дримлап обернулась еще раз и увидела парящего над бегущими фурри светлого проводника. И на нем тоже были едва заметные цветовые отблески, вмиг сделавшие его серебристым и волшебным.

«Я буду верить в эту магию,» — мысленно сказала Летиция, дав себе обещание, что нельзя нарушить. — «И я не потеряю веру в эту магию. Не все потеряно, и я всегда могу вернуться к тому, что случилось, и исправить это… Обещаю тебе, Косси. Мы победим черных призраков. Я спасу тебя, во что бы то ни стало… Чего бы мне это ни стоило, я спасу тебя! Держись!»

Я до последнего не хотела верить, что это опять происходит, и опять со мной. Какой там раз я уже попадаю в ту самую ситуацию, когда нахожусь на самом краю? Но можно ли и дальше притворяться, что живешь в фантазийном мире, когда у твоего горла держат холодный нож? Они не хотели сразу убивать меня. Они хотят сначала поиграть. Я уверена, что и Клариссу ждало бы подобное, если бы она осталась жива.

Сейчас я стою на каком-то возвышении. Один из них держит нож на моем горле, а внизу стоят фуррята. Все. Если они и убьют меня сейчас, то только на глазах у всех. Все уже слышали обо мне и котанах, так что каждый из тех, кто видит меня сейчас, понимает, что происходит. Понимает, что это их месть за мое сопротивление. За тот случай, когда я едва не убила одного из них своим желанием жить. За то, что сделали котаны… Я была уверена, что они что-нибудь да сотворили, пока меня не было — они от нашего еще знакомства просто не могли жить на свете иначе… Думаю, в какой-то мере я даже рада, что я сейчас стою здесь одна. Может, они оставили в покое моих друзей? Если это так, то я выдержу и эту пытку. Отвечу за все сама. Жаль, что я, наверное, уже не успею узнать… Ледяное лезвие холодит кожу; я понимаю, что они ощущают мой естественный страх. Им это всегда нравилось. Единственной моей лазейкой сейчас являются мои воспоминания. Я практически не помню ничего из прошлого. С того момента, как меня отослали из дому, и начинаются мои яркие жизненные мгновения. Я словно бы заново начала жить, когда мое существование полностью изменилось за один день. Словно бы наконец-то начала дышать, когда для меня возникла постоянная необходимость оглядываться и куда-то бежать. Может, я и есть такая? Может, и я просто не могу по-другому жить? Может, и я зависима от постоянного движения и просто не смогу существовать, если меня заставят когда-нибудь остановиться и остаться, дав все необходимое, на том месте, где я буду в абсолютной безопасности? Может и так. Но знаете… Все это не было зря… И я горжусь тем, что не сдалась тогда. Горжусь тем, что продолжала бороться с ними, что так и не поддалась этой темной губительной магии. Пусть делают то, что хотят. Они все равно не получат тех страданий, что обычно добавляют им сил, даже если скинут меня отсюда уже мертвой. Я совсем другая, и они не смогут мной воспользоваться и теперь.

Я подняла голову и выпрямилась, сильнее чувствуя нож на шее. Я не сломлена. Пусть все это видят. Если не я, то кто-то другой сможет возглавить фуррят, и они повторят то, что я пыталась сделать. Я помогу и подскажу, что бы со мной не сделалось, и тогда все будут свободны. Я знаю это. И мне, и им давно не столько лет, сколько написано внешне природой на мордочке… Может, и я существую уже давно, но мало только в этом теле? Я же слышала, что шептал мне Туман, когда я бродила по его лабиринтам. Я не сразу овладела способностью слышать, но в конце-концов мы все же поняли друг друга. Почему сейчас не может быть иначе?..

Подземное помещение внезапно наполнилось черным дымом. Настолько густым и черным, что я не выдержала и зажмурилась. Когда открыла глаза, передо мной стоял силуэт Неизвестности. Я сразу его узнала. Я теперь хорошо знаю эту Тень. Следовало, наверное, все-таки предостеречь Милу. Может, она выживет и выведет остальных? Надо было поведать ей о том, как бывает коварна эта самая Неизвестность. Она и мне сначала показалась довольно-таки нейтральной. Она почти одурачила меня, и я с трудом выявила в ней это зло и эту тьму раньше, чем она окончательно меня околдовала, лишая возможности мыслить отдельно… Дымный силуэт протянул ко мне лапу и положил ее на мой подбородок, приподнял мою голову и заглянул в глаза. Я знала, что эта Тень будет огромна… Это ведь мы сами растим ее всем нашим злом. Ненавидим друг друга. Тех, кто живет рядом. Тех, кто живет далеко. Всех живых и неживых. Мы сами проклинаем всех и вся, желаем неудач. Пусть иногда даже неосознанно или про себя… Но Тень все равно растет, постепенно обращаясь Тьмой. Той, которой невозможно легко враз может застлать чернотой весь мир и все существование… Тень есть за каждым, и это природный факт. Ее можно увидеть в любое время года, лишь бы было солнце…

Передо мной моя Тень. Она явно выше меня. Я ожидала этого. Я и так многое перенесла в Тумане и за его пределами. Трехметровое существо смотрит на меня пустыми провалами глазниц через позолоченную маску. Такую же, как у них, но гораздо более красивую. Сложно отвести глаза от сияющей золотой пластины, и я сразу понимаю это. Где-то в глубине души я знала, что подобный миг настанет. Это заведомо проигранная битва. Я не смогу сражаться сама с собой, и я не смогу убить себя. Я бессильна здесь. Знаю я — знает и Тьма. Неизвестность смотрит на меня, смотрит пристально, не отводя пустого взгляда, в котором я без сомнения угадываю торжество. Ее торжество. Ее триумф. Ее хищный кровожадный оскал, что легко может поглотить меня… Но я знаю и еще кое-что: ей точно так же, как и мне, больно смотреть на меня. Я для нее — пронзительный луч ослепительного света, что разъедает ее тьму и гонит прочь. Она знает, что этот свет сильнее ее. Иначе не могло быть, так устроен наш мир… Я понимаю, что горю ярче, чем она. Этот свет я чувствую в себе довольно давно. Думаю, он разгорелся впервые, когда я узнала, что такое дружба, ведь мне не было дано узнать, что такое любовь. Хотя, смотря какая… Свет сделался ярче, когда я повела за собой фуррят, сделался ярче, когда котаны убежали следом за мной… Знаете, у меня все еще есть мой шанс, он все еще со мной. А Тьма все еще смотрит на меня, она вся сконцентрирована прямо здесь. Это тот самый момент, когда должно свершиться главному перелому…

— Ты не можешь сражаться со мной! — шипит Тьма. — Ты…

— Я знаю. Знаю, — мне так спокойно, что я забываю про свою близкую гибель. Один из них склоняет голову, выражая подчинение Тени Неизвестности, и отступает назад, выпуская меня из смертельных объятий. — Я знаю все о тебе. Знаю, кто ты. Знаю, зачем ты здесь. Знаю, зачем я здесь. Я не собираюсь биться с тобой.

Тьма беснуется в двух шагах от меня: она кружит, меняет очертания, не может стоять на месте, шипит, пытаясь устрашать. Я не двигаюсь, лишь сгибаю лапы в локтях и развожу в стороны. Знаю, что она не посмеет ударить меня. Слабо улыбаюсь.

— Ты не можешь биться, но можешь примкнуть ко мне. Ты можешь свободно властвовать над всеми, кто останется сегодня отбросами. Мы, хотя и имеем связь с тобой, все же не твои порождения, которые ты могла бы контролировать окончательно. Но ты можешь стать частью нас. Ты, избранная…

— Я знаю. Ты думаешь, что это — то, к чему я стремилась все долгое время своего сопротивления? Думаешь, я не знала ни о тебе, ни о том, что ты станешь говорить? Думаешь, я все это время строила планы, чтобы одной оставаться у верхушки? Пойми, я знаю все твои ходы, ведь я — часть тебя. Но тебе никогда не сделать меня своей копией. Ты знаешь, что Свет испокон веков сильнее. Что каждый рождается со своим Знаком Солнца, а скрывают его темными чарами лишь те, кто недостаточно силен, чтобы справиться и дать отпор тому, что душит и обжигает этот Знак, — я уверена в своих словах как никогда раньше. Моя борьба многому меня научила. Я не слушаю, что говорю; слова сами льются от сердца. — Ты знаешь, что Жизнь всегда несправедлива к тем, кто хочет чего-то большего. И в Жизни Свет так редко побеждает… Только я — не Жизнь. Я не за себя борюсь отчасти, поймешь ли ты?

— Подумай, для тебя ли судьба страдателя?! Это клеймо, эти беды! Примкни ко мне! Я сумею уберечь тебя! Я дам тебе власть! Я наделю тебя бесконечными…

— Отчего, скажи мне, в тебе говорит эта Тьма? Отчего ты теряешься в себе и мне? Да я и так часть тебя. Я знаю, кто ты.

— Ты лжешь мне! Взгляни только: твой Свет! Он жжет не только тебя саму, но и тех, кто находится вокруг тебя! Взгляни: ты выжигаешь до пустыни свой собственный мир!

— В моем мире достаточно магии, чтобы возродить эту пустыню столько раз, сколько тебе не снилось. И это место может засиять красками во много раз ярче. Мы все вместе, поэтому мы восстановим его. Мы — одна большая семья!

— Затемни свой свет! Прочь! Ты губишь себя же, пытаясь уничтожить меня! Ты не сможешь продолжать жить без меня! Не сможет ни одно разумное существо!

— Ты знаешь, что я не уничтожу тебя. Я знаю, что никто из нас не совершенен. Я повзрослею и узнаю, что такое величайшие силы мира: любовь, верность, доброта… Я лишь слишком рано пересеклась с тобой. Твои слуги взрастили тебя, и это не пройдет для меня бесследно. Но ты знаешь, что я не перестану гореть, особенно сейчас. Я буду дальше жить рядом с тобой, и мы вновь встретимся тогда, когда я буду к этому готова. Наш мир как огромный лабиринт Тумана: достаточно в нем троп, чтобы было достаточно судьбоносных встреч.

— Ты не знаешь, в чем пытаешься убедить себя! Реши, кого ты хочешь убить раньше! Смотри на меня! Смотри, я так маняще сияю! Я — само совершенство! Я — та призма, что отражает для тебя все существующие цвета! Ты можешь прикоснуться ко мне, ведь я действительно реальна! Я с тобой! Я…

— Ты все еще мираж, пока я на самом начале своего пути, длиною в жизнь. Если я прикоснусь, то ты исчезнешь навсегда. На моих тропах достаточно места, чтобы ты могла идти рядом. Ты не должна сдаваться мне, а я не сдамся тебе. Нам нужно выделить друг другу место и просто жить рядом. Без света не бывает тени, а пока мы не увидим тень, мы даже не обратим внимания на свет. Такова наша действительность. Она порой непостижима. Я дам тебе достаточно времени и попрошу у тебя того же. Сегодня не наступит тот миг, когда настанет конец, и мы действительно сойдемся в поединке на последнем перекрестке дорог. Мраморный Лес наградил меня силами, чтобы я смогла понять это.

Я медленно подошла к своей Тени и протянула к ней лапу. Она, как хищный зверь, затаившийся для атаки, являющейся на самом деле защитой, так же медленно согнулась и опустила ко мне мордочку в золотой маске. Посмотрела на меня острыми угловатыми чертами с изящным разрезом глаз и послушно закрыла их, ложась на землю как домашний милый зверь. Я осторожно, чтобы не ранить Тьму, взялась за сияющую пластину и сдвинула маску в сторону, беря ее в лапы. Теневые клубы взметнулись вверх и растянулись в разные стороны, подобно полотну, превращаясь в пустую деревянную раму. Они тут же начали обращаться тучами и слетаться сюда по велению какой-то величественной силы.

Гармонии.

Да, это все время была она.

Когда они все оказались внутри, я запустила следом лапу, в которой сжимала Маску, и отпустила пластину. Помещение осветила ярчайшая цветная вспышка. Все цвета спектра окрасили пустую комнату в светлые оттенки. Земля под лапами фуррят задрожала, и я увидела, что на уровне наших глаз одно за другим появляются окна: стены здания буквально перестраивались на глазах, разрываясь и формируя пустые оконные проемы. Земляная корка ушла вниз, поднимая строение на поверхность. В открытые окна хлынул свежий летний ветер, напоенный ошеломляющими ароматами Леса. Произошла еще одна вспышка, и в Раме появилось огромное зеркало. Я впервые увидела свое отражение в настоящем зеркале! От сверкающей поверхности отделилась маленькая золотистая звездочка, в которой я узнала съежившееся золото Тени. Звездочка проплыла ко мне и сама легла в лапу. Заколка. На красивой металлической поверхности была вырезана надпись:

Летти уже готовилась выскочить из лабиринта: она буквально видела выход из дымного хитросплетения у себя в голове, чувствовала приближение главного момента этого приключения, того самого решающего сражения. Дримлап твердо решила идти до конца, и была так сосредоточенна на собственных мыслях, что едва не упала, когда Туман рассеялся, прибившись к самой земле совсем прозрачной легкой дымкой. Летиция резко обернулась. Туман исчез везде. Повсюду стоял только высокий-высокий лес, пронизанный медовыми нитями раннего солнечного света, верхушки которого уносились ввысь и исполинскими колоннами подпирали необъятный яркий небосклон, освещенный ярким бликом молодого, дополуденного огненного светила. Собака растерянно прошла на два шага вперед и уставилась на густой изумрудный ковер разнотравья, лежащего пестрыми пятнами и брызгами мелких неизвестных цветов. Летти только краем глаза уловила какое-то движение за спиной, сделав вывод, что отряд Холидея и Равенна не сильно от нее отстали, быстро догнав.

— Что случилось?.. — Дримлап подняла голову и пробежала каким-то беззащитно-испуганным взглядом, в котором читался искренний отчаянный зов, по толпе. Фурри так хотела, чтобы кто-нибудь сейчас сказал что-нибудь, объяснил бы, дал бы хоть какую-то надежду на то, что все было не зря… — Что сейчас случилось?..

— Не знаю, как сказать тебе, но… Боюсь, что мы опоздали, — неуверенно отозвался Лайм. — Я не хочу сейчас давать тебе вероятно ложные надежды. Я не знаю, насколько мы опоздали: только на минуту, когда мы одержали самую красивую и зрелищную победу, к сожалению, оставшуюся для нас неизвестной… Или же…

Лидер отряда замолчал и отвел взгляд, не желая продолжать. Воцарившаяся давящая тишина нарушалась лишь шелестом очнувшегося от «векового» сна Леса, ныне торжествовавшего.

— Нет… Косси не могла погибнуть… Она не должна погибнуть! Она не может! Только не теперь!.. — Летиция покачала головой, словно бы пытаясь отогнать страшные мысли, заставлявшие ее леденеть.

— Мы можем только верить в лучшее. Как бы то ни было, мы должны дойти до места назначения и узнать правду, какой бы она ни оказалась, — Холидей кивнул своему отряду и пошел вперед, но Дримлап вновь так же внезапно сорвалась с места и умчалась вперед всех, едва ли разбирая дорогу, а иной раз и вовсе действуя напролом.

— Я ошибочно думала, что ты совершенно не изменился, — неожиданно обратилась к Лайму Равенна, идущая рядом. — Летти опять оказалась права: совершенно все без исключения меняется и стремится дальше.

— А ты теперь… по большей части философски смотришь на жизнь? — пес покосился на волчицу и встретил серьезный алый взгляд.

— Она многому научила меня. В том числе и отпускать прошлое, чтобы жить в настоящем. Если все отведенное время цепляться за застывшие в памяти мгновенья и жить в мире воспоминаний, то ты никогда не сумеешь догнать будущее, — спокойно ответила Софтер, притронувшись к шраму на переносице. — Это вовсе не значит, что нужно отбросить все, что было тебе дорого когда-то. Просто нужно научиться прощать. По-настоящему.

— То есть, ты больше не злишься на меня?

— Так точно, капитан очевидность.

Нельзя было сказать наверняка, но казалось, что в глазах Ра на долю секунды промелькнул огонек легкой улыбки. Волчица вытянула лапы и принялась с деловым видом собирать растрепавшиеся волосы, однако, даже не пытаясь избежать чужого взгляда.

— То есть, вы знакомы? — привычно вмешалась в беседу Трисс, всем своим видом выражая недовольство.

— Это долгая история. Да и не та, которую хочется вспоминать и рассказывать, — Лайм фыркнул и шутливо оттолкнул зайчиху в сторону. — А что такое, Лайт? Уже успела приревновать меня?

— Да пошел ты!

Спор, только секунду назад возникший, но явно не собиравшийся угасать, а лишь начавший раздуваться в пламя из маленькой искры, все-таки был прерван шуршанием кустов впереди. Пышный раскидистый кустарник затрещал, заходил ходуном и согнулся, пропуская…

— Всем привет! — с обезумевшим видом завопила Гертруда Вэлл, вламываясь на свободный травянистый клочок. — Еще увидимся!

Енотовидная собака рванула куда-то в сторону и скрылась бесследно в лесочке, как будто бы и не бывала здесь. Появление медсестры взбудоражило зазевавшуюся толпу, и рощица, в которой происходило все вышеописанное, тут же пришла в движение. Фурри кричали друг на друга, пытались выяснить, что за странная личность сейчас была здесь, и в конце-концов рассыпались в разные стороны, точно так же испарившись из поля зрения лидера.

— И что это? — Холидей с недоумением повернулся к Софтер, которая осталась рядом.

— Может я и простила тебя, причем уже давно, но особо не обольщайся. Мы по-прежнему не друзья и не напарники. Каждый сам за себя, — Равенна указала туда, куда убежала Летиция, и откуда принеслась Гертруда. — Просто пойдем туда, откуда все бегут, и выясним, наконец, что за сумасшествие происходит с Лесом. Ничего личного.

Еще издалека Летти поняла, что одиноко стоящее и жуткое на вид здание, слегка скошенное у основания архитектором, явно не дружившим в школьные годы с геометрией, было как раз той самой «красной точкой» на внутренней карте собаки. Именно в этом неописуемо уродливом строении очевидно и произошло нечто судьбоносное. Стараясь не задохнуться от быстрого бега и близкой душащей паники, фурри бегом добралась до кирпичных стен, словно бы покрытых пеплом и копотью от огромного кострища, и остановилась лишь перед входом. Прислонившись спиной к стене, — единственному, что отделяло ее от загадочного помещения, в которое позвала ее эта мистическая связь с Косси — Дримлап сделала глубокий вдох и заскочила смело в комнату через пустую арку несуществующей ныне двери, сразу же готовясь и нападать, и защищаться, и искать. Каково же было ее изумление, когда она увидела бесконечное море фуррят всевозможных оттенков. Бескрайняя толпа по какой-то причине очень счастливых мальчиков и девочек даже не услышала Летицию из-за своего пестрого гомона. Пытаясь понять причину всеобщей радости, собака подняла голову и увидела возвышение, на котором стояло огромное сияющее зеркало. А возле этого самого зеркала стояла…

— Косси! — прокричала с какой-то не читаемой интонацией Дримлап.

Другое имя особенно резко прозвучало в многоголосом хоре, повторяющем одно и то же, и маленькая фурри с такой знакомой розовой шерстью, уже ставшей для Летти в какой-то мере родной, тут же оторвалась от своего отражения, которое, должно быть, видела впервые, а потому так старательно изучала, и вскинула голову.

— Я здесь! Здесь! — Летиция замахала лапами во все стороны, привлекая внимание, и наконец, оказалась замечена.

«Косси» прыгнула вниз прямо с того возвышения, на котором стояла, но оказалась ловко подхвачена лапами других фуррят и аккуратно опущена на пол. Толпа расступилась, позволив маленькой героине добраться до собаки, и та с радостным воплем понеслась вперед. Одновременно смеясь и плача, Летти поймала ее в крепкие объятья.

— Куда же ты исчезла? Без тебя не справляемся, — проговорила с некоторым трудом собака, глядя в лимонные глаза фурренка, которые искрились счастьем.

— Я все время была тут. Мы все — Лес, не бывает такого, чтоб мы пропадали откуда-то насовсем.

— Больше никуда не уходи от меня…

— Это незачем. Мы все справились. Нам больше не придется убегать.

Немного успокоившись и помолчав, фурри заговорила уже спокойнее, отпустив лапы маленького фурренка.

— У меня есть одна идея, — сказала Дримлап, с улыбкой глядя на розовую пятнистую девочку. — Давай оставим пока все остальное? Как, говоришь, тебя все-таки зовут?

— Рокси Голд. Надо же было как-то выкручиваться в приюте! — Рокси засмеялась.

Летиция подняла ее с пола и закинула к себе на плечи. «Избранная» обняла ее за шею лапами и закричала:

— Побежали!

Летти развернулась к выходу и побежала прямиком в Лес. Фуррята всех возрастов с восторженным ревом бросились следом, и спустя всего пару секунд, на поляне уже не осталось на одного свободного места. Цветастые свободно бежали, кричали, мчались навстречу солнцу. Крики наполняли Лес, но они не заглушали, а удивительно гармонично сливались с той торжественной и грандиозной мелодией, что Туман так долго хранил в себе, а теперь подарил миру.

— Я приказываю остановиться! — вдруг раздался какой-то другой, чужой крик, наполненный гневом и ненавистью ко всему разворачивающемуся сейчас в Лесу.

Радостные крики тут же превратились в испуганный визг. Хрусталь момента рухнул. Фуррята продолжали мчаться мимо бесконечным потоком. Но теперь они бежали, чтобы спастись. Чтобы не погибнуть зазря сейчас, когда уже, казалось бы, все разрешено. Летиция резким движением развернулась вместе с Рокси и увидела Лорранса. В целом лев выглядел довольно-таки жалко, не имея возможности воспользоваться покалеченными лапами и будучи вынужденным пробираться к своей единственной цели ползком, если бы не эти жуткие и жестокие глаза с пустым холодным взглядом, жаждущем лишь одного: крови.

— Бегите! — крикнула Голд цветастым, быстро оглянувшись на отдаляющуюся толпу. — Ничего не бойтесь, просто бегите!

— Что будем делать с ним? — спросила у нее Летти, слегка подняв мордочку.

— Я…не знаю. Правда, не знаю…

— Учитывая то, что он и за год не доберется до того места, где мы с тобой сейчас стоим… — начала собака, но была перебита совершенно другим восклицанием:

— Спецназ! — не сговариваясь, но все же одновременно проорали Равенна и Лайм, появляясь на поляне с оружием в лапах.

Пес прицелился, и Рокси слегка приподняла лапу, чтобы остановить его, но в последний момент передумала. Что еще оставалось? Этот лев, пусть и стал ее злейшим врагом, при всей своей агрессии был очень горд. Гордость не позволила бы ему жить все оставшееся время калекой. Кто-то, может быть, скажет, что он заслужил такую судьбу за все то, чем он разрушил столько жизней. Голд же считала, что каждый заслуживает второй шанс, но никто не заслуживает подобной гибели. Может, это мягкотело, но каждый существует отдельно от других в своем закрытом личном мире. У каждого свой путь и своя борьба. Очень важно уметь делать правильный выбор. Можно было бы отомстить. Восторжествовать, увидев бездыханное тело. Рокси не могла так поступить. У нее свой путь; как сказала Тень, «путь страдателя». Просто она уже поняла, что не успеет остановить Лайма и уберечь его от лишнего крайнего шага. Ей оставалось лишь коротко крикнуть: «нет!» и подождать некоторое время, пока не прозвучит звук, напоминающий глухой хлопок…

— Это неправильно… — пробормотала Голд, не обращаясь ни к кому. — Так нельзя… Это по-своему моя ошибка…

— Мертв, — заключила словно бы откуда-то издалека Равенна.

И тогда Рокси прошептала Летти:

— Пожалуйста, давай уйдем…

Я искала глазами фуррят, все еще не до конца веря во все, что случилось каких-то пятнадцать минут назад. Все подозрительно легко и быстро разрешилось, и я не была готова к тому, что смогу просто посмотреть со стороны, как все глобальные для моего мира проблемы сами собой решаются прямо на глазах без моего непосредственного вмешательства. Словно бы все, что нам пришлось пережить… Все это казалось лишь плохой шуткой, постановкой в театре, специализирующемся на драмах и трагедиях. В голове не укладывалось, что Летиция, так же, как и я, спасла тысячи фуррят, лишь поучаствовав в этом бесконечно-бешеном замкнутом круге выживания в тяжелых условиях. Это просто было невозможно, но, я полагаю, именно поэтому происходило взаправду. Все это было реально. Я слишком хорошо понимаю, что опять моя жизнь была в миллиметре от края пропасти. Так не может больше продолжаться. Даже если не со мной, так что будет через минуту с остальными? Невозможно описать, как я устала от постоянного напряжения и поиска угроз. Я тоже хочу быть маленьким фурренком и беззаботно играть в игрушки, а не решать судьбы цветастых. Я раньше положенного повзрослела, я уже все это говорила… Но теперь-то смогу вернуться ко всему тому сказочному, что немилосердно бросила в пыли и позабыла, и наверстать упущенное, правда же?..

— Рокси, о чем ты думаешь? — спросила у меня Летиция, продолжая идти вперед, как я и попросила. Мы должны были возвратить разбежавшихся фуррят и помочь им. Это правда было важно для меня. — Почему ты так серьезна?

— Я не могу поверить, что все это закончилось. Казалось, только недавно мои родители отказались от меня. Я успела привыкнуть к тому, что у меня нет времени на часовые размышления о том, чем мне себя занять, и что делать дальше. В этом плане мне было легче, чем сейчас. Когда живешь среди угроз и постоянно пытаешься спасти всех, тебе не нужно задумываться о том, что ждет тебя там, впереди. А теперь…

— Тебе не нужно волноваться об этом, — Дримлап осторожно опустила меня на землю и тепло улыбнулась мне, отчего сразу стало легче, и моя тревога утихла. — Поверь, ты слишком много взяла на себя. Теперь все будет по-другому. Я знаю, что ты все сможешь. Мы поможем тебе, если только твоя семья не будет против. И ты, конечно.

— Я не вернусь к своей семье. У меня вообще нет семьи, — я вгляделась в озаренные солнцем секвойи. — От меня отказались, и я не собираюсь сиротливо сидеть около входной двери под дождем, пока у моей матери не заговорит голос совести… А он не заговорит. Пожалуйста, Летти… Я не хочу больше знать об этих фурри. Я не буду строить козни, я просто больше не хочу о них ничего знать, идет?

— Вот как, значит, — Летти взяла меня за лапу и повела вперед. — Что ж, я могу тебя понять. Куда ты тогда?

— Еще не знаю, — я надолго замолчала, чтобы не выдать своего внутреннего волнения. Нужно было лишь терпеливо дождаться подходящего момента. Сейчас был еще не тот миг, так что приходилось изображать сомнение, чтобы Летти ничего не заподозрила.

— Что мы будем делать, когда найдем фуррят? — собака с интересом посмотрела на меня, как будто бы заранее о чем-то догадываясь.

— Мы узнаем, чего хочет каждый из них. Думаю, найдутся те, кто захочет вернуться к своей родне…

— А остальные?

— Может быть, они согласятся остаться здесь, в Мраморном Лесу. Мы могли бы опять устроить что-то вроде приюта. Только другого. Похожего больше, например, на летний лагерь.

— Когда ты уже перестанешь так ловко решать любые задачи? Ты точно такая маленькая девочка, какой я тебя представляю себе? — Дримлап хихикнула и потрепала меня по голове. — Ладно, разберемся с этим немного позже. Пока что мы выполним хотя бы первую часть плана.

Летиция замолчала. Я тоже. Но мы не продержались в этой тишине дольше пяти минут: мы были слишком счастливы, чтобы молчать.

— Что ты чувствовала, когда оказалась одна в Тумане? Я уверена, что это все не просто так. Я видела, на что ты способна, когда мы искали дорогу с Лаймом и Кэтрин. Как тебе удается взаимодействовать так с Лесом? Все это время нас учили не подходить к Туману, бояться его, ведь он казался чем-то вроде неконтролируемого природного бедствия, с которым никто не может совладать. Что натолкнуло тебя на мысль, что все может быть иначе? Насколько ты бесстрашна, Рокси? Если я была тобой, то, наверное, решилась бы тоже, но не так быстро, а значит, у этой истории был бы со мной уже совсем другой конец.

— Все просто, — я мечтательно посмотрела на бесконечно высокое августовское небо с рыхлыми розовато-золотыми пластами облаков и невесомо прикоснулась к моей золотистой заколке на кончике уха. — Тумана никогда не существовало. То, что мы видим — зачастую иллюзия. Это был не просто туман, как тот, что поднимается вечером в поле или над рекой. Все это были цветастые фуррята. Черные призраки никогда не убивали ни одного фурренка и не марали лапы чужой кровью. Все те, кого они забирали из семей, превращались в эту белую дымку. Выдумки все, что говорят о веках и природных аномалиях. Туманом всегда были обычные маленькие фурри, такие же, как я, например. Поэтому я просто слушала все, что мне говорили, и просто следовала этому. У меня было очень много любезных помощников. Нужно было всего лишь понять, что мы — всегда-всегда неотъемлемая часть того, что породило нас, отказываемся ли мы от этой идеи или же нет. Мы всегда были Туманом, а он был нами. Чудес, вы говорите, не бывает, но это только оттого, что мы боимся сами их находить, а не ждать, что они найдут нас. Достаточно просто верить. Верить миру, солнцу, новому дню. И тогда все будет.

— Как ты догадалась тогда попросить помощи? Ты сразу поняла, что Туман — фуррята? Мне кажется, эту тонкую взаимосвязь слишком сложно было бы проследить в условиях погони, нет?

— Моя Тень подсказала мне. У нас у всех она есть, и нужно только уметь учиться у нее. Это долгая история, и я обязательно расскажу ее тебе. Но чуть-чуть попозже.

Вновь воцарилось минутное молчание.

— Почему ты решила начать помогать цветастым? Что не позволило тебе сдаться? — Дримлап вновь остановилась и заглянула мне в глаза. — Почему ты так бесстрашно идешь вперед? Ведь ты не можешь знать, что ожидает тебя. Ты еще совсем фурренок. Ты несколько раз едва не погибла. У тебя было столько опасных врагов, что были намного сильнее тебя, и твой пример стойкости и упорства вдохновляет. Как ты противостояла всем бедам и не закрылась в себе?

— Слишком много вопросов, — я специально отвела взгляд и заулыбалась. — Теперь нам некуда спешить. Ты можешь притормозить, Летти. И не гнаться больше за бесконечностью.

— Конечно, я и сама это понимаю. Меня разбирает любопытство. Я так и не поняла, как функционирует твой механизм выживания. Мы все еще живы и все еще здесь… Многие из нас.

Я с тоской вспомнила о Клариссе. Я даже с ней не простилась… Пусть она осталась бы калекой, думаю, она все равно сумела бы стать прекрасной вожатой в нашем новом приюте. Никто не посмел бы издеваться над ней. Прошло бы немного времени, и фуррята полюбили бы ее. Я знаю, цветные согласились бы со мной: Вуд смогла бы позаботиться о нас. Мы бы остались в Мраморном Лесу вместе с ней на некоторое время… Гуляли бы вместе по лугам, могли бы постичь тайны счастья — просто жить на этом свете и видеть над собой голубое мирное небо… Я сожалела о том, что слишком поздно окончательно узнала эту лисицу. Настоящую героиню, что без размышлений отдала за меня жизнь. Она спасла меня от смерти. Но я знаю, она все еще здесь. Весь Лес и без Тумана все еще населен магическими духами. Призраки продолжают неотступно следовать за теми, кто решил судьбу нашего и общего существования сегодня. Конечно, светлые образы невидимы, но я еще тогда, в здании, где должны были погибнуть «иные», почувствовала, что духи приняли ее в свой светлый мир. В ту секунду мы все верили в победу сильнее. И свет был в разы ярче. И на небе, на этом всемирном бесконечном покрывале Земли, загорелась еще одна яркая звезда. Она всегда будет с нами, я знаю. Мне даже кажется, что я откуда-то уже знаю эту лисицу как старую знакомую. Будто бы я уже где-то встречала ее… Но, может, мне просто кажется?

— Я с самого начала была готова к худшему. Я не задумывалась о том, что мне делать. Просто бездумно шагала вперед и принимала на веру все, что любезно преподносили они. Но когда я оказалась в приюте, я поняла, что мир не таков, каким его пытаются внушить фуррятам вроде меня. У меня появилась надежда, что можно что-то изменить. Что мы можем повлиять на нашу жизнь. Я поверила, что если ты можешь бороться, то нужно пытаться. Вновь и вновь. С самого начала этой погони за жизнью я жалела тех, кого тоже обделила судьба. Со временем я осознала, что действительно хочу им всем помочь. Совсем маленьким фурренком, едва научившись самостоятельно передвигаться, я уже была открыта для общения и везде искала друзей и новые знакомства. А эти цветастые… Они же такие же, как все. Эта простая истина меня и вдохновила. Мы ничем не хуже всех остальных. Поэтому имеем право отстоять свои интересы в этой борьбе и заслужить нормальное отношение.

— Ты всегда говоришь «мы». В то время как это, фактически, лично твое достижение. Ты — главная фигура этой истории. Не обесценивай себя. Если бы не ты, то все эти фуррята, что ныне свободны, были бы сейчас хуже, чем мертвы.

Я кивнула головой на сбившихся в кучу растерянных фуррят, что стояли впереди, ища обходной путь для замаячившего прямо по курсу болота, и мы с Летицией неспешно пошли прямо к ним. Я безмолвно радовалась, глядя на это разнообразие всех возможных цветов на шкурах. Маленькие фурри, в жизнь которых впервые пришел настоящий рассвет, быстро заметили нас и зашагали в нашу сторону.

— Не могу поверить! Просто в голове не укладывается! — собака с неподдельным восхищением скользнула по мне взглядом. — Ты действительно вершишь чужие судьбы. И ты так внимательна и добра к каждой маленькой детальке… Тебя послали небеса, чтобы справедливость, наконец, восторжествовала.

— Не преувеличивай, — я все еще говорила с Дримлап и прекрасно ее слышала, в то же самое время глядя на подскочивших к нам фуррят и успешно внимая и их благодарному гомону тоже. — Я вовсе не божество… И никогда не была им… А потому имею полное право прямо сейчас поиграть и повеселиться, пока все остальное не беспокоит!

И я безмятежно, как и несколько лет назад, вдруг переставших казаться мне самыми счастливыми в жизни, помчалась с остальными обратно к тому строению, что недавно вышло из-под земли и так преобразилось. Я все же хотела завершить эту историю. На некоторое время приключения потеряют для меня ценность, пока все вокруг так счастливы и свободны. Я могла бы и дальше восславлять прекрасное, не найдя своим размышлениям конца и края, если бы в ту же секунду не увидела бы то, что заставило меня сначала очуметь от радости, а затем похолодеть от захватившего меня липкого ужаса. Я увидела, как выходит из здания какая-то незнакомка, напоминающая своим внешним видом медсестру и очевидно ей же являясь.

Это была среднего роста енотовидная собака типичного буроватого окраса с яркими янтарными глазами. Рядом с ней плелся, зажимая одной лапой нос, из которого непрерывно шла кровь, бледнющий сиамский кот, в котором я, как раз-таки к своему ужасу, узнала одного из котанов. Вместе они волочили за собой, забросив перебинтованные лапы на плечи, второго из братьев.

— Котаны?! — я бросилась к ним навстречу и затормозила прямо перед одним из близнецов. По форме шрама на мордочке и оттенку глаз тут же безошибочно определила, что это Митци.

Несколько секунд кот смотрел куда-то сквозь меня, а потом в его затуманенных глазах блеснула какая-то искра, прояснившая его взгляд и вернувшая осознание.

— Коробка, ты что ли? — Митц провел лапой по мордочке, стирая красные разводы, и положил конечность, с которой еще капала кровушка, мне на голову, будто бы желая еще раз убедиться, что это правда я, и что я настоящая. — Ну, точно ты, кто же еще.

— Что тут случилось?

— Если говорить короче, то мой неподражаемый брат-идиот решил, что твою шкуру надо спасать. А там была западня… В общем вот, что из этого всего получилось. Ты спасла весь мир, за что тебе спасибо. А теперь прошу извинить, нам срочно нужна «скорая».

— Еще минутку. Ты разве тоже был там, когда все благополучно разрешилось?

— А где, блин, мне еще быть? Я тут вроде вообще ни при чем, так что ли?

— Нам срочно нужна «скорая»! — с нажимом повторила медсестра, испепеляя меня взглядом. — Девочка, ты кто вообще? Нашла время поболтать! Прочь с дороги!

— Гертруда? Что здесь… — из-за деревьев прибежала, увидев образовавшуюся толпу, Равенна и тут же увидела знакомую мордочку. — Я могу помочь чем?

— Рокси! — раздалось справа. Несомненно, так громко топает только спешащая куда-то Летиция. — Что случилось?

Наконец, после нескольких бессмысленно потраченных на выяснения обстоятельств минут, взрослые фурри все-таки осмыслили, что Тею срочно нужна помощь. Начались толкотня и шум. В суете кто-то сильно толкнул меня в сторону, и я оступилась, с размаху падая затылком на некстати обнаружившийся именно в этом самом месте пень. Удар был довольно сильным, но терпимым. Может, я просто перенервничала. Или очень устала. Может, я просто не захотела вставать и открывать глаза. Как бы то ни было, я провалилась в тихую темноту и разорвала свою связь с внешним миром, состоящим сейчас лишь из одной огромной толпы посреди Мраморного Леса…

Размеренный, почти бархатистый стук чьего-то большого и любящего сердца, раздающийся прямо надо мной, навевал уютные мысли. Я чувствовала заботливые лапы на плечах и теплый плед на всем теле. Открыв глаза, я поняла, что сижу на коленях у Летти, прислонившись к ней.

— Ты в порядке? — ласково спросила Летиция, и я увидела на ее мордочке отблески костра.

Оглядевшись, я поняла, что на Лес уже опустилась изящная летняя ночь в роскошных одеждах тьмы, расшитых звездами. Кто-то из взрослых развел не менее десятка огромных костров, вокруг которых сидели цветастые на разложенных на безопасном расстоянии гладких сухих бревнах из валежника. Яркие огненные искры с приятным, согревающим душу треском отделялись от пляшущих языков высокого пламени, облизывающих палки, на которых было что-то нанизано, разложенные в рогатины из толстых веток. Крошечные огоньки уносились в ясное высокое небо, встречающееся с верхушками мшистых снизу стволов секвой бесчисленными прозрачно-молочными напылениями неизвестных мне созвездий.

Дримлап сняла с огня одну палку, удерживающуюся в двух рогатинах с самого края, и протянула мне эту хворостинку, усыпанную некрупными дымящимися печеными белыми грибами с легким ароматом костра. Все фуррята, сидевшие около нашего огня, уже уплетали угощение, то и дело указывая лапами на небо, найдя какую-нибудь знакомую россыпь звезд. Я пересела на свободное место рядом с собакой и вонзила зубы в аппетитную еду. Вкусно. Очень даже. Летти принялась тихонько напевать что-то, вороша красные дышащие искрами угли.

— Как ты себя чувствуешь? — спросили рядом, и я узнала голос Кэтрин, а развернувшись, увидела и саму кошку. Та смотрела на меня, параллельно заплетая разноцветные локоны нереальной длины в косу.

— Лучше, чем когда-либо, — я лишь на секунду оторвалась от трапезы, почти сразу продолжив жадно есть. Как давно я не чувствовала вкус нормальной жизни?

— Летти нам все рассказала, — Кэт улыбнулась подруге. — Про твою идею. Устроить лагерь — реально хорошая задумка. Я уже успела поспрашивать фуррят, и они все были согласны. Не беру в расчет тех, кто уже завтра вернется к семье.

Я бы почувствовала что-то вроде ревности и негодования: кто-то решает что-то для фуррят вместо меня! какой-то движ проходит мимо! — но только если бы не была насколько голодна. Ох, Туман, как прекрасна была нормальная еда в тот момент! Я протянула лапу к лежащему посередине листу какого-то неведомого растения и без опаски ухватила горсть ягод из общей кучи. Лес точно подсказал, что можно взять для еды, он не дал бы отравить своих туманных фуррят. Я как будто впервые живу по-настоящему. Сложно поверить, что теперь у меня тоже будет обычная спокойная жизнь, как и у всех остальных.

— А где все остальные? — спросила я пятью минутами позже. — Как жаль, что котанов здесь нет…

— Не переживай, мы обязательно вернемся сюда в следующем году, когда соберемся в новый дружеский поход. И обязательно возьмем их с собой, — улыбнулась Кэтрин.

— Где остальные, говоришь? Смотря кого ты имеешь в виду, — отозвалась Дримлап, поджаривая новые порции белых грибов на костре. — Если Лайма и его отряд, то они все здесь. У нас у каждого костра по двое взрослых. Много вас тут все-таки. Так сразу за всеми и не уследишь.

— А если ты говоришь о Равенне, то она поехала в больницу вместе с медсестрой и двумя странными котами, — добавила Пелт.

— Кэт, ты уже говорила с ней? — с тревогой поинтересовалась Летиция, и подруги заговорили вполголоса о чем-то своем.

А я осталась спокойна: вместе с Ра котаны будут в безопасности. Меня больше заинтересовали слова о других кострах. Любопытно, сколько тут еще фуррят?

— Я пойду, осмотрюсь, — я поднялась со своего места, дождалась разрешения Летти и, поблагодарив за еду, поспешила к соседнему огню. Но на полпути меня окликнули: прямо ко мне бежала счастливая Мила в сопровождении…

— Привет, Рокси! — спаниелька обняла меня и указала лапкой на фурренка с сиреневой шерстью и такими же огненными волосами. — Познакомься, это моя сестра Лизелитт.

— Можно просто Лиза, — собачка кивнула и приветливо улыбнулась мне. — Милка зачем-то всегда все усложняет!

— Пойдемте, поглядим, кто там? — я махнула на соседний костер, и мы побежали туда.

Буквально за сутки у меня появилось столько неожиданных друзей, о скольких я просто не могла мечтать. Вот он, мой счастливейший день. Мои самые счастливые двадцать четыре часа из всех тех, что я прожила на этом свете. И этот день мгновенно стал еще счастливее, когда на мой долгожданный вопрос, ответ на который я ожидала с таким непередаваемым трепетом, сможет ли кто-нибудь удочерить меня, Летти сказала:

— Да. Я тут подумала и прикинула все детали… — она будто бы прочитала мои мысли и произнесла теперь их вслух. — В общем… если ты, конечно, хочешь, то это могу быть я.

Я не нашла слов. Я просто подбежала к ней и крепко-крепко обняла…

Кто-нибудь из моих вольных слушателей обязательно спросит: «И это все? Ты столько всего пережила только ради того, чтобы остаться обычной маленькой девочкой? Ты так легко отказалась от своего «титула» героини?»

— Да, мне гораздо больше по душе тот расклад, что царит в моем существовании сейчас.

«И почему же ты так счастлива?» — проследует другой вопрос.

— Ну, коли кто-нибудь хочет еще узнать, как мы все живем и по сей день, я когда-нибудь расскажу вам. А если вам уже сейчас хочется узнать некоторые подробности, то я с радостью поделюсь всем тем, что произошло за несколько следующих недель, минувших подобно одному короткому дню…

Моя новоиспеченная мама очень долго бегала от кабинета к кабинету с какими-то документами и прочими важными бумажками, выясняя отношения с моей прошлой семьей, внезапно объявившейся на горизонте, и вообще делала все, чтобы полностью узаконить мое удочерение. Я с трепетом ждала результатов, и они оправдали мои ожидания к моему величайшему счастью. Порядком вымотанная Летти все-таки забрала меня к себе домой. На несколько дней я вовсе потеряла счет времени, но меня это не беспокоило. Мы просто устраивали мое персональное гнездышко и весело проводили время, посещая бесчисленное количество преинтересных магазинов, подыскивая все необходимое. Меня, конечно же, тоже привели в порядок: отмыли, подлечили и тому подобное. Я наконец-то узнала, как могу выглядеть, если мне не нужно искать отчаянно способы остаться в живых в этой суровой реальности. Летти… то есть… мама оказалась добрейшей фурри на свете, но я, конечно же, не собиралась этим пользоваться в «корыстных» целях, а потому мы продолжили вести дела дуэтом, не разделяясь на ведущую, манипулирующую капризами и избалованностью, которой я никогда не страдала, и ведомую, ставшую лишь материальной поддержкой не по своей воле. Спустя неделю мы решили навестить Равенну и котанов. Летти хотела подарить моим друзьям что-нибудь особенное, и тут я вновь пришла на помощь, рассказав о давнем, по нынешним меркам, случае с гитарой, произошедшем еще в приюте. Каково же было удивление, — И мое, и Летти тоже — когда в палате, куда мы добрались с подарком ближе к закату, оказалась еще и Кэтрин. Кэт с Равенной довольно спокойно переговаривались, и я сделала правильный вывод о том, что они уже помирились и разобрались в своих разногласиях и всем, что было с ними связано.

— Привет, котаны! — я положила сверток, перевязанный зеленой лентой, на колени к Митци и обратилась ко второму брату:

— Тей, как ты?

— Ты неисправима, — один из близнецов пристально посмотрел в мои глаза с каким-то доброжелательным укором. — Но мне уже лучше, благодарю.

— Это вот что такое? — Митц с любопытством ощупал сверток. — Что за загадочный мистический кулек?

— Просто небольшой подарок от всех нас, — подключилась к беседе Летиция. — Надеюсь, угадали.

Сиамский кот выпустил острые когти и прорезал обертку, разворачивая подарок.

— Вот это да! Вот это ты даешь, Коробка! Помнишь еще тот приютский случай? — Митци тут же взялся за струны новенькой блестящей гитары, позабыв даже о благодарности.

— Как же не помнить. Я думала, что умру в ту самую минуту.

— И умерла бы, если бы не я! — заметил Тей. — Хотя, по большому счету, все равно во всем виновата Кларисса… Где она, кстати говоря? Посадили?

— Нет. Она погибла, — тихо сказала я. — Спасая меня… Я расскажу потом. Мы многого о ней еще не знали…

— Печально. Лорранс, надеюсь, тоже сдох?

— Мы с Лаймом лично за это отвечаем, — Равенна кивнула с готовностью с мрачным триумфом. — Уже все уладили.

— Вот и хорошо. Наконец-то справедливость торжествует, — Дримлап открыла окно и запустила в помещение теплый ветер, пахнущий уходящим летом. — Давайте не будем вспоминать, чего стоила нам эта большая победа, и какими средствами она достигалась.

— Позволь только узнать, куда еще делся все-таки Куд? Этот… урод, мягко говоря, сейчас где? — Митц резко оборвал мелодию, которую играл все это время, и, наконец, поднял голову.

— Точно не могу сказать. Спросите у Гертруды при случае. Она, кажется, часто сюда захаживает? — молчавшая довольно долго для себя Кэт указала на дверь, из-за которой выглядывала Вэлл.

— Заходите, Гертруда, мы как раз Вас вспоминали, — Софтер поднялась с края постели и прошла навстречу медсестре, приглашая ее войти и присоединиться.

Енотовидная собака отворила дверь и шагнула за порог. Следом за ней попыталась войти в помещение маленькая собачка моего возраста, которую я тут же узнала, но Вэлл лапой показала ей, что она должна оставаться в коридоре.

— Мила, что ты тут делаешь? — я активно замахала ей, привлекая внимание. — Почему бы тебе тоже не зайти?

— Довольно! Набились тут все, как селедки в бочке! Будто это не больница, а развлекательный центр какой! — немедленно заворчала Гертруда, но спаниельку все-таки пропустила.

— Я пришла вместе с моей тетей, — Мила кивнула на недовольную медсестру. — Это моя тетя Гера.

— Не «Гера», а Гертруда, с твоего позволения, дорогая племянница!

— Мы вот спросить-то что хотели, — я вклинилась между спорщицами и повернула голову к енотовидной собаке. — Вы случаем не знаете, тут случайно нигде нет Бергеса Куда? Ну, вдруг. Если верить слухам, его тоже отправили в больницу.

— Думаю, у Бергеса Куда достаточно средств и связей, чтобы пользоваться услугами персональных элитных клиник, преимущественно частных, — сухо ответила Гертруда.

— То есть, его здесь нет?

— … И я сказала бы, что все это вздор чистой воды, если бы он действительно не находился именно здесь, а вы меня не перебивали бы. В палате по соседству… Только не надо сейчас туда всей толпой ломиться! И так от вездесущих журналистов отбоя нет! Почтовые ящики забиты любовными посланиями до отказа! Повсюду какие-то живые цветы, на которые у других пациентов проявляется аллергия! Нет! Только вас еще там не хватало! И так уже пришлось перевести его на четвертый этаж, сюда, чтобы только не стучали в окна! Для полноты картины не хватает разве что вас, обезумевших фанатиков!

— Мы о вас такого же мнения! — прозвучало откуда-то издалека.

Когда медсестра прекратила колдовать над аппаратурой и все-таки соизволила поднять глаза, все посетители уже перекочевали в соседнее помещение.

— И с кем я разговариваю! — возмутилась в тишине Вэлл.

Равенна положила лапу на ее плечо.

— Не беспокойтесь так, пожалуйста. Вы еще нужны своим пациентам. Мои знакомые не займут больше пяти минут, обещаю Вам. Сейчас все разойдутся, я попрошу.

Тем временем мы уже стояли перед койкой, на которой сидел, прислонившись к подушке, сам Бергес Куд, листая с притворным скучающим выражением какой-то глянцевый журнал со сплетнями о звездах, очевидно, выискивая не без интереса пару слов и о себе.

— Чем могу быть полезен? — невозмутимо поинтересовался полярный волк, не отрывая глаз от текста.

— Мои друзья велели передать тебе то, что ты — самая последняя скотина на всем свете. И еще то, что ты — мерзопакостная тварь, — со спокойной улыбкой я без запинки пересказала то, о чем меня попросили сказать котаны, но никто из присутствующих и не думал возражать.

— Что ж, твои друзья обладают исключительной смелостью, а заодно и дерзостью. Но мне не привыкать: не бывает такого, чтобы у находящегося на пике популярности исполнителя не было хоть одного-двух хейтеров.

Куд отложил в сторону журнал и уставился на секунду на меня. За это мгновение в его глазах мелькнуло что-то вроде возмущения и шока от такой наглости со стороны фурренка, однако потом, надо полагать, он все-таки узнал меня и смягчил суровый взгляд, поняв, с кем говорит.

— А я ведь тебя знаю. Неужели это и есть именно та героическая девочка? Ну, здравствуй. Как звать тебя?

— Теперь — Рокси Дримлап. Ты что тут забыл? Из-за тебя беспокоят по ошибке тех, кто действительно болен! И тех, кому реально нужна помощь в отличие от тебя, симулянта!

— Поверь, Рокси, теперь мне эта самая помощь нужна не меньше. Даже когда стреляют не по тебе, но попадают случайно в тебя — это все равно больно. В такой же точно мере.

— И кто только согласился тебе помогать?.. Верно мои друзья выразились, продажная ты шкура!

— А что поделаешь? Нужно же как-то помочь мне своей семье, которая…

— Неужто мало получаете с концертов? — встала на мою сторону Кэтрин. — Был ли действительный повод для того, чтобы поступить так, как поступили Вы? Это просто-напросто подло — тайно избавляться от цветастых, а затем как ни в чем не бывало возвращаться домой, скидывать маску и выходить вновь в свет уже любимцем миллионов. Много ли у нас селебрити, кроме Вас?

— «Миллионов» — это Вы, конечно, загнули… Но не могу с Вами не согласиться. Конечно, подло, — ни дрогнув, согласился волк. — Я и не собираюсь оправдываться.

— Нужно ли это, когда тебя и так отмажут? — Пелт начала терять самообладание и переходить точку кипения. Я почуяла угрозу сразу же, как только она перешла на личности. — Всем же будет жалко бедного выходца голодных трущоб, который «честным трудом» и «огромными усилиями» пробил себе путь к популярности, «даже не имея ни копейки на образование». Этакого миленького самоучку, у которого осталась только одинокая старая и больная мать, которой срочно нужно дорогостоящее лечение. Все, впрочем, как и всегда, свалят всю вину исключительно на них: «затуманили и заколдовали бедненького Бергеса! Сам, душечка, не знал, что делает!»

— Мои друзья мне все рассказали. И теперь я тоже приоритет, как бы я этого не хотела, — я нахмурилась и стиснула зубы. — В этот раз ничего уже не поможет. Если я расскажу, что и задушить тебя — мало, то так оно и будет!

— Кто, разреши поинтересоваться, твои друзья? — слегка поумерив самодовольство и уверенность в голосе, спросил Куд. — Очень надеюсь, что…

— Тебе ли не знать! Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю! Те, кто убежали вместе со мной — и есть и моя семья, и мои друзья! И я не забуду напомнить об этом во время грядущего допроса, что обязательно организуется при нынешнем развитии дела. После этого у тебя будут большие проблемы, деньгами и уговорами не решаемые. И мы с котанами — живое тому доказательство!

Я, собственно говоря, даже не знала, почему сейчас меня так злил этот самовлюбленный певец. Черт знает, куда вдруг делось мое умение прощать и давать второй шанс буквально каждому. Даже Лорранс не вызывал у меня такой сильнейшей неприязни, хотя, в отличие от Куда, он натворил гораздо больше и куда больше навредил близнецам. Не могу поверить — я впервые выхожу из себя!

— Я помню их. Два таких одинаковых с виду сиамских кота, я прав?..

— Не только.

— …Да, мое положение сейчас действительно плачевное, ничего уж не поделаешь. Придется, разве что, дольше обычного ждать всех этих ваших разбирательств: после того, как ты, Рокси, сумела защитить всех фуррят, дни которых, казалось, были уже сочтены, воцарился ужасный бардак. Пока все немного не успокоятся, обо мне никто и не вспомнит.

— Не пытайся даже скрыться. Рокси знает Мраморный Лес как свои четыре лапы. Лес все еще слушается ее. Ты будешь очень легкой добычей, если хотя бы попытаешься изменить свое местоположение. Планировать побег — это самое глупое для тебя сейчас, — Кэтрин, точно так же, как и я, сделала еще шаг вперед, пока говорила.

Мы обе уже стояли почти вплотную к больничной койке, совершенно не заметив того, как здесь оказались.

— Поверьте мне, я и не собираюсь. Неплохо, знаете, хоть раз побыть в относительной тишине. Я останусь здесь до выяснения всех обстоятельств. Когда еще мне удастся отдохнуть от всех забот хоть пару дней? Вот придут за мной — тогда и будем думать.

— Не надейся, что мы все будем молчать, — добавила Пелт. — И что не будем распугивать твоих фанатов.

— Конечно. Я найду способ как можно скорее завершить свою карьеру. Сразу же, как только дам последний концерт. Кстати об этом. Я мог бы достать для вас и для всех, кто был с вами, приглашения и билеты, чтобы хоть так загладить свою вину. Вряд ли я смогу предложить что-то большее, к сожалению, когда скоро ко мне заявятся, и от моего дома останутся только четыре пустые стены.

— Возможно. Нам нужно обдумать твое предложение, — спокойно ответила я, оборачиваясь к Летти. — Хотя… Раз уж ты сам предложил, у меня даже есть идея получше.

Фестиваль искусств, о котором моя мама едва не позабыла, должен был состояться через неделю, поэтому я поспешила уяснить все детали моего плана. Во-первых, нужно было договориться с обслуживающим персоналом Куда. Во-вторых, получить разрешение на то, чтобы Бергес мог на сутки покинуть палату для участия в осуществлении моей задумки. В-третьих, стоило узнать все необходимое и уладить все со студией, в которой состояла моя мама, чтобы проработать новейшую программу для всего Фестиваля. Все оставшееся время я с видом лидера ходила по площадке, на которой шли упорные тренировки и репетиции, и всячески помогала организаторам, за что меня подкармливали пироженками с закусочного стола. Все, что было запланировано, на Фестиваль мало подходило.

Или я что-то не понимала?

Это не было важно, ведь я была одной из тех, кто вновь тащил на своих плечах все хлопоты, касающиеся грандиозного события.

Мы придумали и проработали огромное количество новых номеров, ярких и запоминающихся. Поставили новые танцы, вытянули до хорошего уровня исполнителей-самоучек, пересмотрели сюжеты и костюмы, закупили с помощью спонсоров фейерверк для завершения… Так как Фестиваль приходился на самое начало осени, но природа уже начала окрашиваться в багряные и золотые цвета, позабыв о еще не ушедшем окончательно лете, мы проделали колоссальную работу и изменили декорации на более подходящие к осенней тематике. Можно, наверное, даже не уточнять, что напарница моей мамы была категорически не в восторге от резкой смены всей программы, и не уточнять, какой стоял шум? Так вот, основной скандал нам удалось предотвратить: на крики просто не было лишнего времени. Гвоздем программы должен был стать, как раз-таки, Бергес Куд со своим новым хитом, поэтому было приложено максимум усилий для улучшения сцены: срочно устанавливали прожекторы, заменяли колонки, вешали занавес… Потом мы с продюсером Куда бегали и искали кого-нибудь еще, кто мог бы сыграть, например, на рояле, ведь весь остальной персонал певца и все ассистенты по какой-то «таинственной» причине разбежались и поотказывались от участия сразу же, когда сам солист нашелся посреди Мраморного Леса и все обстоятельства его появления там стали известны широким кругам. Группа поддержки теперь была неофициально распущена, однако нам все-таки повезло: после долгих уговоров сыграть согласилась Равенна, и то лишь ради Летти, которая принимала участие в проекте и хотела сохранить ежегодную традицию. Как оказалось, Ра прекрасно играла на рояле, зная все тонкости, и после первой же пробной репетиции ее кандидатуру окончательно утвердили. Она очень гармонично звучала вместе с Кудом, даже несмотря на необходимость петь, не имея сильного голоса… Там было еще много забавных моментов, о которых я, быть может, расскажу еще когда-нибудь, когда мы встретимся вновь…

Момент «икс» неумолимо приближался, и участники праздника становились все более нервными и раздражительными. Остальные организаторы события тоже видели это, а потому разрешили мне переждать несколько дней основной бури подальше от площадки, чтобы случаем не попасть под незаслуженную раздачу. Я, конечно же, отправилась навестить котанов. Трисс вызвалась проводить меня, думаю, больше из-за того, что Дезира пыталась содрать шкуру с каждого, кто просто находился рядом, так что мы обе поспешили убраться прочь.

— Ну, как тебе статус организатора? — поинтересовалась зайчиха, когда мы вызвали такси и остановились около автобусной остановки, чтобы дождаться приезда транспорта.

— Мне каждый уважающий себя участник сообщил, что такое на площадке впервые творится. Очень нервная, как я посмотрю, работа.

— Она всегда такой была. Держу пари, в этом году Фестиваль привлечет больше зрителей, чем обычно. Ты молодец. Впервые вижу столько принятых изменений. Даже я уже ощущаю эту атмосферу. Ты сумела задать то самое настроение. Уже несколько лет у нас не было столько эмоций среди участников. Обычно все абсолютно равнодушны и заботятся лишь о том, чтобы сносно выглядеть и сносно выполнить на сцене все, что предложили.

Мы сели в желтую машину и покатили по ровной дороге, уходящей за город, в мои владения. То есть, в Мраморный Лес, который сам выбрал меня своей хозяйкой.

— Как ты думаешь, я не сделала хуже? Что если из-за столь резких перемен никто не успеет подготовиться, как следует?

— Не переживай, что ни делается — все к лучшему. Ты вообще видела, какие все ходили взволнованные? И это было приятное волнение перед чем-то прекрасным и захватывающим. Если нет спокойных мордочек — значит, все действительно стараются выполнить то, что от них требуется, в лучшем виде. Вот скажи, стала бы ты стараться, если бы была категорически против нововведений?

Я промолчала, вдумываясь в полностью правдивые слова Лайт. Конечно, не стала бы. Конечно же, нет. Я бы и близко к площадке такой не подошла бы. Выходит, я вновь стала обладательницей приза зрительских симпатий?

— Оставайся такой же, какая ты есть. И поверь, будь оно так — и у тебя действительно намечается счастливое и большое будущее. Не будешь ты одинока, сумеешь найти себе дело для души, не сомневайся. Ты прирожденный лидер. Найдешь еще тех, кого повести вперед, не думай сейчас об этом.

— Спасибо тебе за поддержку. Не удивлена, что Лайм нашел в тебе идеальную напарницу.

И мы обе замолчали, о чем-то задумавшись. Лично я уже мечтала о том, сколько зрителей соберется на Фестивале, и какие чудесные сутки ожидают нас в начале следующей недели. Как же мне хочется посмотреть, что за номер подготовили моя мама с Дезирой… Должно быть, что-то грандиозное ждало всех нас через несколько дней…

Первым, что я услышала, войдя в палату, было типичное издевательство над гитарой. Похоже, теперь Митц вообще с ней не расставался, довольно умело перебирая струны двадцать четыре часа в сутки, пока его брат не мог присоединиться из-за сломанных лап.

— Здорово, Коробка, — одновременно поприветствовали меня близнецы, как только я приоткрыла дверь.

— Привет! И как вы только узнаете, кто именно идет? — я прошла в комнату и уселась на подоконник, откуда открывался хороший обзор на все помещение.

— По походке, конечно же, — сказал Тей с такой интонацией, будто бы это был общепринятый, очевидный, а главное всем известный факт. — Какие новости из внешнего мира ты принесла?

— Никаких, не считая того, что я нашла себе временную работу. Организовала Фестиваль искусств по-своему. Вы же придете, правда? Устала я ужасно от всей этой беготни, но, надеюсь, наши затраты окупятся. Смотреть на все это вживую действительно интересно. А вот рассказывать об этом на словах — скука смертная.

— Слушай, а это правда, что вы пригласили на свой праздник этого… проходимца Куда? — полюбопытствовал Митци, лишь на секунду отворачиваясь от ненаглядной гитары.

— Он сам напросился. Хотел пригласить нас всех на свой концерт, но я вовремя вспомнила про Фестиваль, о котором рассказывала Летти, и о том, как это событие для нее важно, вот я и придумала внести концерт в развлекательную программу. Тем более, Куд сказал, что завершит этим свою карьеру и останется здесь под присмотром, пока не начнутся разбирательства.

— Ага, сейчас. Больше верь этому… У меня даже культурного слова не находится для описания, вот кому!

— С сопровождающими пойдет Равенна, — прервал речь брата Тей. — У нее с собой наверняка будет винтовка, даже если мы об этом не узнаем. И потом, там еще будет и сама Коробка, так что ему будет просто некуда бежать. При всем желании этот гад не сбежит.

— Когда вас собираются выписывать наконец-то? — спросила я, как только они замолчали.

— Вэлл сказала, что Тей стремительно идет на поправку. Еще неделя, или около того, и мы сможем быть свободны.

— А куда вы потом? Я-то место для себя уже нашла. Что насчет вас?

— Вернемся, скорее всего, в твой этот новый приют. Не так уж далеко до нашего совершеннолетия теперь. Ты где будешь?

— Летиция уже удочерила меня. Я останусь с ней. Надеюсь, это не значит, что наши встречи прекратятся?

— Защиты теперь никакой, так что… Ну ты нас знаешь. Даже если бы защита была, мы бы нашли лазейку. Нас на одном месте не удержать, — жизнерадостно напомнил Тей.

— Ты же всегда можешь попросить помощи у Леса, чтобы нас отыскать, — отмахнувшись от брата, продолжил второй из близнецов. — Просто делай все так, как ты и делала до этого. Он тебя все еще слушается. И, наверное, так и будет слушаться, пока ты не умрешь от старости, как говорится.

— Откуда вы про все знаете?

— То есть, ты думаешь, что мы просто так, из-за своей агрессии, попались им вместе со всеми остальными? Забавно. Все говорили, что они не тронут тех, у кого обыкновенный окрас, и все это чистая правда.

— Значит ли это… — я осеклась, вдруг осознав, что могут значить эти слова.

— Наконец-то, Коробка, ты угадала, — Митц приподнял рукав свитера и показал мне темно-синие пятнышки на кремовой шерсти, а затем кивнул на брата. — И у него тоже, только на другой лапе.

— Это у тебя «тоже», — с готовностью отозвался Тейлор. — Меня первым, вообще-то, обнаружили и поймали, потом уже вычислили тебя. И все благодаря мне…

Чтобы сэкономить время моих терпеливых вольных слушателей, я не буду описывать все, что произошло на нашем Фестивале уже после минувших нескольких дней. Если кто-то изъявит желание услышать эту историю, я расскажу ее когда-нибудь потом, когда все уже будет решено и останется лишь теплым радостным воспоминанием, ведь все прошло успешно. Организаторы вручили мне выигранную моей мамой золотую статуэтку и в один голос заявили, что это лучшее, что происходило на такого рода событиях за последнее время… Но это уже действительно совершенно другая история…

Сентябрь вступил в свои права, и в осенние оттенки окрасился не только Мраморный Лес, но и мой внутренний, Туманный. Еще стояли солнечные сухие дни, и небосклон еще был высоким, однако по всем признакам приближалась унылая пасмурная пора с холодными бесконечными дождями. В воздухе уже чувствовалось дуновение пронизывающего ветра. Котаны вернулись из больницы, а Бергеса Куда вновь отправили туда на некоторое время. Почти все деньги, которые принес нам Фестиваль, мы потратили на то, чтобы восстановить пустующее здание в Мраморном Лесу и организовать там приют-лагерь по моему плану…

Когда и эти проблемы были решены, я, наконец, смогла обратить внимание моей мамы на мою мечту, что еще не исполнилась. До этого момента я думала лишь о том, что цветастые заслуживают права на точно такую же мирную жизнь, какой живут все остальные. Я мечтала лишь о том, чтобы такие, как я, все-таки смогли стать счастливыми. И вот теперь, спустя несколько недель после того, как это возвышенное желание исполнилось, я нашла еще одно. То, которое принадлежало бы лично мне. То, которое я могла бы присвоить себе и не разделять ни с кем… А ведь я хотела учиться. Поступить в школу, в которую не успела попасть из-за своей прошлой семьи. Я очень хотела наверстать упущенное, а потому немедля сообщила об этом Летти. Сначала мама сомневалась. Предлагала побыть дома, хоть немного прийти в себя после всех приключений и успокоиться. Я знала, что она предлагает это только из-за того, что тревожится обо мне и по-родительски любит, а потому сумела объяснить свое рвение и убедить ее в том, что я готова к учебе. Мой характер не давал мне спокойно сидеть на месте, а разум был убежден в том, что на смену одним приключениям обязаны прийти другие. Мне хотелось все время двигаться вперед, открывать что-то новое для себя, исследовать неизведанное.

Я вновь после недолгих раздумий предложила и высказала общую идею для цветастых: что, если нам всем поступить в закрытую школу, пока общество не привыкнет к новым нормам? Всем, по-моему, понятно, что пока свобода цветастых не станет чем-то привычным, фуррята, воспитанные в семьях, придерживающихся определенных взглядов, будут очень настороженно, а порой даже враждебно относиться к разноцветным собратьям. Самым лучшим сейчас было бы вообще не показываться и не провоцировать тех, кому только предстоит сжиться с главной мыслью этого времени, но наше бездействие в таком случае было бы чревато различными последствиями. Нет, ждать было решительно нельзя. Сейчас, в самом начале учебного года, фуррят следовало определить в такую школу. Пока ничего не упущено, и есть прекрасный шанс вовремя начать. Поэтому я убедила Летти посетить построенный недавно приют и предложить там эту идею.

— Ты будешь великой фурри в будущем, — сказала моя мама, погладила меня по голове и велела собираться.

Я и сама заметила за собой эту способность быстро находить правильные решения каких-либо задач, вести остальных за собой по безопасному пути. Может, из меня действительно выйдет потом толк?..

В детском доме нашу идею восприняли с радостью, и очень многие немедленно выразили согласие. Так в один класс со мной попали Лиза и Мила, а также еще несколько знакомых мордочек, которое все время мелькали рядом со мной с самого начала. На удивление даже котаны не отказались от поступления в учебное заведение. Мы взяли количеством, так что спустя несколько дней наши заявки были одобрены, и все цветастые нашего города были записаны в одну школу…

А дальше все, как в сказке: запоздалое первое сентября, первый звонок, море цветов и счастливые мордочки. Выдали темно-зеленую форму с эмблемами школы, провели по всему зданию и показали наши комнаты, где нам предстояло поселиться на время учебы… Я вновь не могла осознать и согласиться с тем, что все происходит по правде. Я заслужила столь быстрого осуществления всего, о чем я могла мечтать? Бывает ли так в реальности?.. Большего и желать нельзя… Началось наше обучение, и дни побежали пестрой каруселью. У меня просто не было времени скучать. На переменах я часто встречалась с близнецами, и мы хулиганили вместе, в столовой мы с Милой и Лизой сидели с ними за одним столом и травили байки. Было очень смешно видеть, как другие фуррята провожают нашу странную компанию восторженными взглядами. Мы все-таки остались «Лесными легендами». Частенько меня окружали толпы любопытных и не давали прохода, мне постоянно пытались отдать свою еду во время обеденного перерыва — и это все лишь ради того, чтобы я просто рассказала о том, как «в одиночку победила их». Но я не была готова считать себя той, кем фуррята меня представляли. Я никогда не была кем-то высшим, и я устала это повторять. Я осталась просто маленькой девочкой с озорным характером, которая прилагала все усилия для того, чтобы хорошо учиться.

Мне нравится моя новая жизнь. Я счастлива, что у меня есть такая замечательная мама, как Летиция. Счастлива, что у меня есть такие друзья, как Милисента, Лизелитт, Тейлор и Митци. Счастлива, что у меня есть новый дом, где меня по-настоящему любят, просто за то, что я есть. Счастлива, что могу теперь учиться и узнавать новое…

Так и заканчивается моя история для моих вольных слушателей. И пусть она растягивается для кого-то на несколько нудных и долгих часов, для кого-то она все же пролетает ярко за одну минуту. И я вступаю в новые приключения с улыбкой, ведь я знаю, что вместе мы справимся. Конечно, это не конец. Далеко не конец моего длительного путешествия по этому огромному и прекрасному миру, который я так люблю. И который я не всегда понимаю, как и все мы. Я нашла свое место, пока дорога вновь не позовет меня и не увлечет в закат… Или в рассвет. Одно я знаю точно.

Я нашла себя.

Я знаю, кто я…

А вы?..

Опасливо оглянувшись на темный подъезд, Равенна открыла замок своей бронированной двери и вошла в квартиру. Стоявшая за окном ночь делала все окружающие вещи еще более загадочными, чем они могли быть при свете дня, подающего рассеянным из-под плотных пыльных штор. Перешагнув по привычке ковер, Софтер подошла к столу и бросила на него свою черную сумку. Еще раз оглянулась на дверь. Нельзя, чтобы хоть кто-то теперь увидел ее. Медленно расстегнув молнию сумки, волчица достала кинжал с длинной ручкой и положила его рядом. Ей очень повезло, что Рокси раньше других показала найденное в коридоре нового приюта оружие именно ей, а не кому-то еще. Стоило любому другому фурри подойти быстрее, и Ра уже не узнала бы, что идет по правильному пути своей далекой и недостижимой на первый взгляд цели. Взяв в лапу тот нож, каким хотели зарезать Дримлап-младшую они, Равенна открыла шкаф и разблокировала сейф, который под видом переносного ящика стоял внутри.

— Все сходится… — прошептала фурри самой себе, сравнивая найденный кинжал с тем, который уже давно пылился в ячейке хранения без дела. — Одинаковые…

Оставив свою находку за дверцей и заперев ее надежным замком, Ра прошла обратно в комнату и взяла из той же сумки лежащий на поверхности фотоснимок. С карточки на нее смотрела счастливая и невредимая Кларисса Вуд. Поглядев на улыбающуюся лисицу немного, волчица протянула лапу к фотоальбому и поместила снимок на последнюю страницу. Там уже был размещен похожий, только глядящая с него лиса была дымчато-серой с пестрыми пятнами по всей шерсти, а ее слепые глаза смотрели печально и пристально.

— Ты не исчезнешь. — Тихо проговорила Равенна в тишине спящего дома. — Я найду, как тебя вернуть. Подожди меня у горизонта…

16.04.2023