Мой муж мне изменяет.

Нет, я не застаю его с другой.

Не подслушиваю чужой разговор.

И мне не пишет его любовница.

Даже помады на рубашке не нахожу.

Я это понимаю по чертовым отбивным, который муж сейчас радостно уминает.

Голодный после важной деловой встречи. А у меня ноги подкашиваются.

— Очень вкусно, милая, — Рома произносит это, уткнувшись в телефон.

Важные деловые встречи муж всегда проводит в одном и том же ресторане. Заказывает себе стейк и двойной эспрессо.

Один и тот же набор каждый раз.

Мой муж — человек привычки. У него никогда не меняется расписание, выбор одеколона или место для отдыха — всегда одинаковое.

Рома жутко предсказуемый, мой оплот стабильности и уверенности.

А сейчас, вернувшись поздним вечером с переговоров, он вдруг с радостью ужинает. Хотя до этого отказывался.

— Я в ресторане поел, — всегда так отвечал.

Значит, муж не был на встрече.

Не был даже в ресторане.

И офис давно закрыт.

— Ром, — зову, чувствуя, как всё внутри обрывается. Оседаю на стул. — Где ты был?

— Юль, ты перегрелась? — муж смеётся, откладывая телефон в сторону. — Вроде больной не выглядишь. На работе я был, я же тебе говорил. Слушай, а добавка есть? Смертельно голодный. Такая сложная встреча была, звиздец. Пришлось сильно попотеть.

— Попотеть?

Переспрашиваю, внимательно рассматриваю мужа. Ищу хоть какое-то доказательство, что я просто выдумала всё на пустом месте.

Я в первую нашу встречу не изучала мужа так, как сейчас. Тёмные волосы приглажены, опрятная щетина.

Он у меня красивый — все подруги это повторяли.

С чуть смуглой кожей, выразительным взглядом. В таких все девочки влюбляются. А уж когда он стал успешным банкиром — так и вовсе стал мужчиной идеалом.

Но я сейчас этот идеал игнорирую, ищу любые доказательства.

Рома замечает мой интерес, но ничего не говорит. Рассказывает, как прошёл день на работе, про встречу…

А я слушаю и не верю.

Просто интуиция во мне вопит, что это не так.

Сама себе не могу объяснить, почему завелась.

Но всё равно смотрю. Рубашка не помятая, все пуговки застёгнуты правильно. Муж ослабляет галстук, поправляет воротник.

У меня весь мир плывёт перед глазами.

Сосредотачивается на красном пятнышке.

Как яркие сигнальные огни на шее у моего мужа.

— Мне пришлось битый час их уговаривать…

— У тебя что-то на шее, — перебиваю, нервно сглатывая. — Засос.

— Господи, ну какой засос? Наверное, воротником себе натёр. Я ведь тебе говорил, что стирать эти рубашки нужно по-другому. А теперь они сели. Можешь лучше следить за такими вещами?

— Ром…

— Я ведь не прошу многого. Всего лишь держать порядок в доме. А ты и с этим справится не можешь. Я в душ.

Отодвигает тарелку, резко поднимается. Я прямо ощущаю волны недовольства, исходящие от мужа.

Он уходит быстро, хлопает дверью. Я содрогаюсь, но тут же подскакиваю. Иду проверять не проснулась ли дочь от шума.

Кира очень чутко спит, поэтому я всегда стараюсь быть тихой. И Рома тоже, но явно не сегодня. Разозлился из-за моих слов.

Но я ведь знаю, что видела!

Или не знаю?

Малышка недовольно супится в кроватке, но спит. Прижимает к себе тряпичную куклу, которую я сшила сама.

Смотрю на своё солнышко, успокаиваюсь. Слова мужа ранят едва ли не сильнее возможной изменой.

Потому что я стараюсь всё успеть. Очень стараюсь быть хорошей женой: приготовить, убрать, постирать. Справиться с дочкой, которая ни секунды не сидит на месте.

А в момент, когда мне плохо — Рома только добивает меня.

Нет, нужно поговорить прямо.

Узнать, что происходит.

Пусть не смеет мне лгать!

Я слышу, как муж уходит в свой кабинет. Иду следом. Я не собираюсь притворяться, что не заметила странных мелочей.

Если мне изменяют — я хочу знать.

— Никусь, не сейчас, — слышу приглушённый голос мужа и без стука вхожу. — Что… Нет, сейчас не могу отправить документы, они остались в офисе. С утра перезвоню.

— С кем ты разговаривал? — подхожу ближе, скрещиваю руки на груди. — Что за Ника?

— Никита, наш юрист.

— А «Никуся» — это ласково? Интересные у вас отношения.

— Ты чего, Юль? — муж смеётся, тянет меня к себе на колени. — Ты поосторожнее с такими шутками. Может тебе отдохнуть? Тебе явно сегодня нехорошо. Вот.

Муж показывает мне историю вызовов. Там горит «Ник, юрист». Выдыхаю. А странное ощущение не покидает.

— Ром, но я слышала…

— На, держи.

Бросает телефон передо мной на стол. Венка на его шеи вздувается от злости. А я могу вблизи рассмотреть красные следы.

Теперь это не выглядит как засос. Круглое тёмно-алое пятнышко, и чуть светлее — красная линия.

Действительно, будто натёр воротником.

Только как-то необычно.

— Звони, пожалуйста, — произносит раздражённо. — Вперёд. Если я дал повод не доверять мне — то пожалуйста, проверяй. Видимо, я фиговый муж, раз ты так думаешь.

— Я не думаю, но…

— Звони. Только тогда ты покажешь, что доверия между нами нет.

Произносит, вкладывая телефон мне в руку.

А я застываю, не зная что делать.

Позвонить и проверить?

— Устрой проверку, — продолжает напирать муж. — Уверен, Никита оценит такие звонки. Супер у меня репутация будет.

— Прости, Ром.

Я прижимаюсь к мужу, обнимаю его за шею. Неверное, скоро ПМС, вот меня и начинает бросать из стороны в сторону.

Я ведь знаю, что муж любит и меня, и нашу дочь. Почти никогда не задерживается на работе, все выходные с нами. Но все мелочи…

Они сводят меня с ума.

Я всю ночь не могу уснуть. Рома спокойно дрыхнет рядом, а мне стукнуть его хочется. Узнать, что это было.

Никуся, ресторан, странные рабочие звонки по вечерам.

А ещё я недавно уловила женские духи на его рубашке. Но муж сказал, что это коллега брызгалась.

Тогда я поверила.

Сейчас — во всём сомневаюсь.

Я едва могу дождаться утра. Жутко жалею, что не позвонила этому Никите. Всегда ведь можно соврать, что случайно набрала.

Я притворяюсь спящей, когда телефон мужа снова звонит. Тот сразу отвечает, уходя в другую комнату.

А я подкрадываюсь, желая узнать про что он говорит так рано. Но слышу лишь обрывки фраз.

— Что? Я не могу, дома. Да, с ней. Что? Ну хорошо, Ник, сейчас приеду.

Меня передёргивает, стоит услышать это имя. Хочу поймать мужа, но в этот момент дочка начинает громко плакать.

Рычу от злости. Всё против меня, пока мозг разрывает сомнениями.

Мне приходится заняться Кирой. Успокаиваю малышку, который приснился кошмар, ношу на руках.

Понимаю, что дочь больше не заснёт. Хочу оставить её в манеже, чтобы поговорить с мужем, но тот находит меня сам.

— Всё, я поехал, — произносит, надевая пиджак. — Ведите себя хорошо, мои красавицы.

Целует дочь в щеку, меня — быстро в губы.

И направляется на выход как ни в чём не бывало.

— Ром! — окликаю его. — Ещё семи нет, куда ты собрался?

— А, да вчерашние клиенты. Что-то им не понравилось, нужно обсудить. Там большой кредит, нельзя упускать такую сделку.

— А как давно сделки обсуждают ранним утром?

— Там их директор куда-то улетает через пару часов, нужно успеть. Слушай, мне правда уже нужно ехать. Люблю.

Муж быстро вылетает за дверь. Словно опасается, что я его установлю и начну задавать новые вопросы.

А я стою, пригвождённая к месту. Сдвинуться не могу, даже когда дочь начинает дёргать меня за волосы.

В голове обрывками проносится услышанное.

Вчерашние клиенты.

Те самые.

С ужина, на котором муж точно не был.

— Радость моя, — заглядываю в голубые глазки дочери. — А давай мы с тобой покатаемся по городу?

И посмотрим, действительно ли наш папочка поехал на встречу.

Если ты мне изменяешь, дорогой…

Ух я тебе устрою!

Кира радостно хлопает в ладоши, пока я быстро её одеваю. Дочь любит прогулки и кататься на машине.

Я понимаю, что на слежку за мужем тащить ребёнка — плохая идея. Но мне не с кем оставить Киру, а садик откроется только через несколько часов.

— Куда едем? — уточняет таксист, пока я усаживаю дочь в детское кресло. — Вы не указали адрес.

— Сейчас. Секунду.

Я суечусь, понимая, что не подумала об этом. Вряд ли муж поехал в привычный ресторан или в банк. Черт, а где его искать?

Закусив губу, я лезу в телефон. Мысленно скрещиваю пальцы, открывая приложение. Пожалуйста, пусть маячок будет включён.

Я постоянно забывала, где припарковала машину, поэтому Рома установил там маячок. Обычный GPS-трекер. Лишь бы муж его не отключил.

Да!

Работает.

— Вот, — протягиваю телефон таксисту. — К этой синей точке.

— Вы следите за кем-то? — пожилой мужчина недовольно качает головой. — Дамочка, я в таких делах не участвую.

— Это… Моя сестра! Она связалась с плохой компанией. Вместо учёбы пропадает где-то. Я боюсь, что у неё будут проблемы.

— Ах, эти дети…

Я переживала, что сыграет мужская солидарность. И меня никуда не повезут. Поэтому соврала.

А теперь таксист вспоминает как его дети универ прогуливали, болтает не переставая. Главное, что везёт меня к нужному зданию.

Я успеваю нафантазировать себе всякое. И дом, и какое-то сомнительное заведение. Но мы останавливаемся в центре города, возле какой-то кофейни, которая работает в такую рань.

В таких местах важные договоры не заключают.

Я расплачиваюсь, подхватываю дочь на руки. Та начинает крутиться, дёргать меня за волосы. Я пытаюсь успокоить малышку, даю ей попить сок.

Но в итоге весь напиток оказывается на мне.

Едва не плачу.

Мой муж непонятно с кем, а я выгляжу как липкое нечто!

Собираюсь духом. Я обязана узнать. Я никогда себя не прощу, если не узнаю. Жить сомнениями — не моё. Как и закрывать глаза на измены.

Захожу в кофейню, оглядываясь. Мужа нигде не видно, но здесь все столики отгорожены высокими спинками.

Я крадусь, словно шпион. Пока за высоким вазоном не замечаю темноволосого мужчину. Это не Рома, а смутно знакомый мне человек.

Кажется, Никита, юрист из банка.

Получается, муж не соврал?

Тогда почему здесь нет важных клиентов?

— Мне нужно, чтобы ты меня перед женой прикрыл, — произносит Никита. — Хочу со своей съездить на выходные. Ну, ты меня понимаешь. В прошлый раз я тебя отмазал.

Если не жена, то как это «со своей»?

А потом до меня доходит кое-что ещё.

В прошлый раз?!

Мой муж недавно уезжал на все выходные, с Никитой. У них была какая-то конференция в другом городе.

По крайней мере, так сказал муж. А Никита подтвердил, когда они говорили по громкой связи.

Получается, это ложь?!

Он был с другой?

— Легко прикрою.

Я слышу приглушённый голос. Из-за листьев вазона почти ничего не видно. И мужчина сидит спиной. Но голос Ромы я узнаю легко.

Это он!

— Может, тогда и мне уехать? — хмыкает мой муж. — Устроим алиби друг другу, а сами…

— Ты с этой своей поедешь? Как её… Кристина?

— Нет, с ней я давно расстался. Надоела. Теперь другая.

Другая.

Другая!

Я впитываю каждое слово. Прислушиваюсь. Хочу узнать всё, раз мужчины так откровенны.

Только внутри — всё разрушается. Смертоносным взрывом разносить каждую клеточку. Больно, дышать нечем.

Как он мог?

— Ты меняешь их как перчатки, — Никита одобрительно ухмыляется. А мне противно. Отмыться от этого разговора хочется. — Не боишься, что твоя жена узнает?

— Узнаёт, и что? — мой муж отвечает спокойно, кажется, усмехается. — Она не сможет подать на развод. Простит как миленькая, иначе останется на улице. У неё ведь ничего своего нет.

— Аккуратнее. Моя жена как узнала — чуть мне кое-что не отрезала. Простила в итоге, конечно, но пришлось быть осторожным. Ты бы не доводил дело до такого.

— Слушай, ну моя-то на это неспособна. Ты же её видел. Тихая блёклая мышь. Даже если и узнает, то поймёт. Что такой, как она, хранить верность — преступление. Мне красоты хочется, а не этого… Нечто.

— Тут я тебя понимаю.

Нечто!

Это я — нечто?!

Как может муж, целовавший меня полчаса назад, говорить такое?

Блёклая, тихая…

И хуже всего, что Рома прав. Я не могу уйти, потому что у меня ничего нет!

Мы только недавно переехали в столицу, я даже подруг не успела завести. Родителей у меня нет, работы тоже.

Мне некуда уходить.

Но…

Кира снова начинает хныкать, через секунду кафе заполняет её плачь. Я срываюсь с места, молясь, чтобы муж не заметил меня.

Нельзя, чтобы он узнал.

Услышав всю правду — я не могу с ним говорить.

Сердце ноет в груди, пока я добираюсь до парка. Хочется рухнуть прямо здесь. Позволить агонии полностью поглотить меня.

Нельзя.

Потому что я должна быть сильной для дочери.

— Тише, моя зайка, — тормошу малышку. — Маме тоже очень хочется плакать, но мы не будем. Правда?

— Потом! — любимое слово дочери.

— Да. Потом поплачем.

А пока я придумаю, что мне делать.

Где найти деньги, квартиру для жилья, работу на первое время.

А ещё…

Ещё я придумаю, как отомстить мужу так, чтобы он горько пожалел о каждом своём поступке!

— Твою же…

— Что?

Ник крутит головой, а я подрываюсь. Чувствую, как кровь отливает от лица. Я уверен, что только что видел здесь Юлю.

Её светлые волосы, подаренный мной жёлтый свитер. Она пролетела вспышкой, исчезла.

Я убеждаю себя, что это нервы немного шалят.

Просто разговор с Ником встряхнул.

Не хотелось бы, чтобы жена узнала про то, где на самом деле я провожу раннее утро.

А тем более — где я задержался вечера.

Я поднимаюсь, прощаясь с Никитой. Не особо рад тому, что меня выдернули перед работой, но отказать я не мог. Зато будет время отвлечься.

Например, заехать в отель.

Но перед этим я набираю жену, чтобы убедиться — её здесь нет. Они с дочкой всё ещё дома.

Юля вечно подолгу возится с малой, не может её собрать быстро. Разве так сложно справиться с трёхлеткой?

— Что? — Юля отвечает неожиданно резко.

— Вы где? — спрашиваю, бросая несколько купюр на стол. Спешу уйти. — Это улица шумит?

— Да. Мы с малышкой решили прогуляться. Она не сидела на месте. А как твоя встреча?

— Хорошо. Отлично, на самом деле. Мы решили все проблемы.

Ложь.

Каждое слово от и до.

Хотя да, некоторые проблемы мы решили. Например, с моим алиби.

Но Юля об этом не узнает. Она привыкла мне доверять, ловит каждое слово. Её вчерашний спектакль — случайность.

Я сам виноват, подставился.

Впредь буду умнее.

Конечно, перед Никитой я немного понтанулся. И да, уверен, Юля не сможет учинить скандал.

Примет новую реальность.

Но всё равно — спешить не хочу.

Кто знает, как всё повернётся через пару дней?

Семья это семья.

А вот моё личное — никого не касается.

— Рада за тебя, — Юля отвечает непривычно сухо. — Это всё?

— Зай, у тебя что-то случилось? Звучишь расстроенной. Мне приехать домой?

— Зачем? Ты ведь так занят… Всё хорошо, Ром, — вздыхает. — Я просто не выспалась, а Кира с самого утра капризничает. Немного устала. Слушай, а какие у тебя планы на выходных? Может, съездим куда-то?

— Ничего не обещаю. Меня, возможно, в командировку отправят.

Снова ложь.

Но ведь я не могу сказать жене, что еду на встречу с другой женщиной.

По крайней мере, пока не могу.

Вот когда запахнет жареным, тогда и буду вываливать все факты.

Чтобы у Юли не было ни шанса возразить.

— Я как чувствовала, — голос девушки подрагивает. И что с ней случилось сегодня? — Но ведь ты сегодня будешь вовремя?

— Может задержусь, но к восьми точно приеду.

— Супер! Я как раз успею приготовить тебе сюрприз.

— Какой же?

— Ооо, — тянет, её голос превращается в патоку. — Этот сюрприз, милый, ты никогда не забудешь.

Весь день я на измене. Чувствую, что что-то не так. Вот прям уверен, что по возвращении домой меня ждёт какая-то подстава.

Но причин придумать не могу.

С чего вдруг Юля захотела устроить сюрприз? Она обычно таким не страдала, была полностью занята ребёнком.

А тут внезапно…

Ослабляю галстук, откидываюсь на спинку офисного кресла. С отчётом для начальства я закончил, но домой не спешу.

Там снова будет хаос.

Я люблю дочь, очень. Как это белобрысое чудо можно не любить? Прижмётся, показывая рисунок, обнимает крошечными ручками.

Я долгое время свято верил, что Юля — лучшее, что со мной случилось.

А потом появилась Кира. И стала самым светлым пятнышком в моей биографии.

Но просто иногда…

Мне хочется тишины, а не вечных криков.

Отдохнуть хочется, ото всех.

— Роман Романович, — в кабинет залетает Алёна, моя подчинённая. Смущённо заправляет прядь за ухо. — Мне очень нужна ваша помощь.

— Ну раз очень, — улыбаюсь, приглашаю войти. — Что случилось?

— Мне завтра нужно одобрение по кредитам выдать. А без вашей подписи нельзя, там суммы большие.

— И вспомнила ты об этом, — бросаю взгляд на наручные часы. — За пять минут до конца рабочего дня?

— Простите.

Кусает губу, смотрит на меня жалобно. Прижимает к себе эту папку с заявками, как главное сокровище.

Прохожусь взглядом по девчонке. Молодая совсем, моложе мой Юли. Худенькая, как тростинка, темноволосая.

Кажется, вчера два наших менеджера чуть до драки не дошли из-за неё.

Теперь понимаю почему.

Смотрит своими ярко-зелёными глазками, хлопает ресницами. Здесь любой мужик поплывёт.

Красивая, да.

У нас в филиале все такие, ВИП-отеделение, каждый должен быть как с обложки. Но Алёна всем фору даст.

— Давай, — сдаюсь, протягиваю руку. — Посмотрю.

— Спасибо, — подходит ближе, останавливается рядом. — Я больше вас не подведу! Я просто недавно работаю, немного запуталась. Я исправлюсь!

Знаю, что недавно.

Я всех сотрудников знаю, кто работает под моим руководством. А тем более таких бойких и молодых, которые сразу с университета к нам.

Про Алёну слышал хорошие отзывы. Инициативная, способная, за каждого клиента бралась.

Сейчас я её инициативность на себе чувствую. Прижимается бедром, наклоняется, демонстрируя скромный вырез блузки.

А девочка-то не промах.

— Алён, я просмотрю, с утра заберёшь, — добавляю в голос ледяных ноток. — Но вот то, что ты себе надумала — не надо.

— Я ничего…

— Предлагаю просто забыть.

— Конечно. Простите!

Алёна пищит, выскакивая за дверь. Усмехаюсь, когда слышу какой-то грохот. Жаль конечно. Девочка красивая, очень-таки.

Но мне это не нужно.

Не хватало, чтобы на работе слухи начались. Или в харассменте обвинили. Роман с подчинённой это не то, к чему я в жизни стремлюсь.

Просматриваю заявки, комментарии к ним. Кредитный отдел уже одобрил, мне нужно лишь подписать. Но пару дел откладываю, отправляю на доработку.

Слишком большой риск невозврата.

Домой я возвращаюсь с опозданием, специально затянул. Вот кричит моя чуйка, что ничего хорошего не будет.

Говорят, я благодаря интуиции так быстро поднялся. В двадцать девять — приглашённый начальник отдела. С другого филиала перевели, сразу на высокую должность.

А всё потому, что я чувствовал — когда и с кем нужно сотрудничать. На подкорке чуял неладно.

Вот и теперь — чую.

— Папочка! — дочь бросается ко мне, стоит зайти в квартиру. — Ты тут! А мы ждали.

— Ждали, да? — малышка произносит слова невнятно, но я уже наловчился. Поднимаю её на руки, дочь чмокает меня в щеку. — И что вы весь день делали?

— Гуляли! А мама следила.

— Следила? За кем?

Сглатываю, холодок ползёт по спине. Расстёгиваю воротник, кислорода не хватает.

Не показалось?

Действительно видел Юлю с утра?

— За мной, конечно! — дочь всплёскивает ладонями, а после дёргается. — Поставь. Мама такая красивая.

— Мама всегда красивая.

Отвечаю на автомате. Когда живёшь с кем-то много лет, то красота уже приглушается. Видишь ведь свою женщину в разных состояниях.

Это в начале отношения она идеал. Всегда накрашенная, сияющая.

А потом вмешивается быт. Растрёпанная утром, с красным носом во время болезни. Бледная из-за токсикоза.

Тоже красивая, на самом деле, просто по-другому.

Поэтому в какой-то момент комплимент теряет свою значимость.

— Сегодня очень!

Дочь топает ножкой, желая поспорить. Киваю, соглашаюсь. Очень так очень. Но стоит Юле выйти из спальни — я замираю.

Даже чуток теряюсь от неожиданности.

Действительно — сегодня жена особенно красивая.

Глаз не оторвать.

На ней бордовое платье. Ткань струится по телу, скрывая все недостатки.

Черт, да я сейчас даже не вспомню, что там мне не нравилось в ней.

Светлые волосы волнами спадают на открытые плечи. Глаза горят, длиннющие ресницы взлетают вверх-вниз.

Вау.

Просто — вау.

— Прости за опоздание, — прокашливаюсь. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — забирает у меня пиджак. — Ничего страшного, Ром. Я тоже опоздала, только пришла. Даже переодеться не успела.

Не понял.

Торможу.

С кем это моя жена встречалась?

Юля уже продолжает рассказывать про Киру и её успехи. Хочу перебить, но дочь не позволяет. Требует внимания себе.

А всё, что меня интересует — где была моя жена. Для кого она нарядилась так, как для меня давно не старалась?

Нет, на всякие мероприятия Юля приходила вся из себя. Привлекала чужие взгляды, выглядела на миллион. Но это для дела.

Но чисто для меня — давно уже нет.

А тут…

Приехали, мляха.

Ревности мне только не хватало.

А может, черт возьми, она действительно была с утра в центре?

Только не ко мне мчалась, а к кому-то другому?

— Так что за сюрприз? — спрашиваю, начиная закипать. — Хороший?

— Конечно, — девушка улыбается, расставляет тарелки на стол. — Возьмёшь Киру к себе? Она соскучилась.

Малышка с радостью обустраивается на моих коленях. Тут же тянется к ножу, приходится перехватить раньше.

И тут же успокаивать, потому что Кира недовольно хнычет. Начинает крутиться на моих коленях, едва не падает. И быстро переключается на другое.

— А ты принёс подарочек? — дочь заглядывает мне в глаза. — Раз сюрприз. Мне нужен подарочек!

— Завтра. С мамой выберете.

— Нет! С тобой.

— Хорошо, после работы.

Спорить с малышкой бесполезно. Смотрит на меня голубыми глазками, как у матери, и здесь устоять невозможно.

Моя мать сетовала, что дочь я слишком балую. Эти «маленькие подарочки» у нас практически каждый день.

Но я рос в нищете, дочери желаю другого. Поэтому пару лишних кукол ей не помешают.

Задумываюсь.

Наверное, надо и жене что-то купить, да?

В качестве откупа за то, как я в последнее время загулял.

— Кира уже поела, — Юля предупреждает, когда я нарезаю стейк на кусочки. — Она просто посидит с нами, кормить не надо.

— Уверена?

— Да. Потом всю ночь не заснёт, будет плохо. Если покормишь, Алимбаев, сам будешь с ней возиться.

Угроза принимается. Кира и так очень активный ребёнок, а когда начинает болеть — с ней невозможно справиться.

Поэтому нарезаю стейк, отправляю первый кусок в рот.

И сразу радуюсь, что не дал дочери.

Жаль только, что сам съел.

Лицо сводит от того, насколько солёное мясо. Прямо прошибает до нутра, едва слёзы не наворачиваются.

— Невкусно? — Юля хмурится, губа начинает дрожать. — Я старалась! Так хотела сделать особенный вечер, а ты опоздал ещё…

— Очень вкусно.

Перебиваю, съедаю ещё один кусок стейка. Пересоленный так, что в горле начинает першить.

Запиваю водой.

Блин, Юлька всю солонку высыпала или как?

Вначале наших отношений девушка готовила ужасно. Но я старался не подать виду, съедал всё. Теперь тоже приходится.

Пока не узнаю, что здесь происходит, лучше своё недовольство не показывать.

— Я, наверное, салат лучше поем, — произношу ласково. — Не хочется тяжёлого на ночь.

— Конечно, — жена подскакивает, накладывает мне сама. — Но тебе нравится, правда?

— Правда. Спасибо. Очень вку…

Кашляю в кулак, стараясь не умереть на месте. Здесь соли ещё больше, она прям скрипит на зубах.

А Юля ест как ни в чём не бывало.

Внутренне напрягаюсь, сжимая вилку. Шестерёнки в мозгу начинают работать. Жену точно так же тянуло на солёное, когда она забеременела.

Неужели…

Черт.

Надеюсь, что нет.

Это вот совершенно не вовремя.

— Так что за сюрприз? — спрашиваю, не вытерпев. Надеюсь, что передо мной сейчас не положат тест с двумя полосками. — Решила сохранить интригу?

— Люблю тебя мучить, — улыбается чуть натянуто, подпирает подбородок ладошками. — Сначала важный разговор.

— Насколько важный?

— Ну… Про кастрацию.

— Про что? — едва не давлюсь водой, которой решил запить пересоленный салат. — Зачем?

— Знаешь, говорят, это отличный способ справиться с гулящими самцами. Так что, милый, как ты относишься к кастрации?

Аж побледнел, бедненький.

Я с каким-то кровожадным удовольствием наблюдаю за тем, как Рома реагирует на мои слова.

Мне его жаль. Почти.

Я растягиваю момент, накалывая кусочек сочного мяса. Наблюдаю, как мужа чуть передёргивает от этого.

— Мхм, кажется проблема в соли, да? — невинно интересуюсь. — Поэтому ты почти не притронулся к еде.

— Ну…

— Если не понравилось, мог просто сказать.

Я шумно вздыхаю, отвожу взгляд в сторону. У Ромы есть маленькая слабость, которой я сейчас пользуюсь.

Если ему что-то не нравится — он может быть грубым. Но если я первой об этом говорю, начинаю хныкать, то муж никогда не признаётся.

Будет до последнего убеждать, что всё хорошо и я себе придумываю. Вот и сейчас показательно запихивает в себе пересоленный огурец.

Актриса из меня плохая. Но сейчас мне кажется, что я заслуживаю оскар.

Я понимаю, что хожу по грани. Пока у меня нет ни чёткого плана, ни подстраховки — злить мужа не лучшая идея.

Но я чувствовала, что если ничего не сделаю, то взорвусь, как только увижу мужа. Маленькая месть стала приятным успокоительным.

— Всё отлично, — повторяет муж. — Прекрасный ужин.

— Правда? Я так волновалась, — тянусь к солонке. — Кажется, забыла посолить еду. Тебе…

— Нет! — вскрикивает. После прокашливается: — Нет, как по мне, всё идеально.

— Как знаешь.

Я щедро посыпаю ужин солью, пока муж со страхом наблюдает за мной. Явно считает сумасшедшей.

Милый, я же не идиотка.

Себе я приготовила всё съедобное.

— Вернёмся к кастрации, — произношу собранное. — Ты за или против? Как думаешь?

— Я… Не понимаю зачем обсуждать это во время ужина, — муж явно начинает злиться. Окончательно расстёгивает воротник, нервничает. — Странный у тебя сюрприз.

— Это была подводка. Ладно, тогда обсудим после. Солнышко, теперь можно.

— Дя?

— Да.

Кира радостно всплёскивает ладошками. Сползает с колен отца и бросается в сторону детской.

Муж наблюдает за всем настороженно. Чувствует, что я что-то знаю? Чёрт. Надо быть аккуратнее.

Но всё же приятно. Пусть теперь постоянно боится! Потому что нельзя ходить налево, оскорблять меня, а потом делать комплименты.

Дочь возвращается быстро, хотя шагает очень медленно. Бережно несёт белоснежного котёнка в руках.

Тот обречённо смотрит на меня, даже не пытаясь вырваться из рук малышки.

Конечно, я сотню раз объяснила дочери, как нужно вести себя с животными. Контролирую это. Но котёнок уже смирился, что его катают на ручках.

— Кот?! — Рома сжимает вилку со всей силы. — Серьёзно, Юль?

— Угу, мальчик, — пожимаю плечами. — Поэтому нам нужно обсудить, что делать с ним. Кастрировать или нет?

— Я предпочитаю вариант не оставлять.

Рома был против животных дома, и мы никогда их не заводили. Слишком много шерсти и проблем.

Но мы с Кирой сегодня гуляли возле птичьего рынка, где продавали различных питомцев. Мне нужно было успокоиться, а дочь радовалась возможности пропустить садик.

И когда мы увидели этот комочек белой шерсти — не смогли пройти мимо. Кира затормозила, не хотела двигаться.

— Минуточку, — настойчиво требовала, остановившись у клетки. — Маленькую минуточку.

— А хочешь — возьмём? — предложила я неожиданно.

— Правда? Дя!

Теперь дочь счастлива, а муж медленно закипает. Я взглядом даю понять, что это Кира захотела.

У нас с Ромой одна слабость — наша малышка. Отказать ей очень сложно. И хотя мы стараемся не баловать, но получается с трудом.

— Солнце, — муж спускается на пол, заглядывает в глазки. — Помнишь, мы говорили с тобой об этом? Кот это большая ответственность.

— Снеек мой!

— Снежок? Понимаешь, у Снежка есть мама. Думаю, она скучает по нему. Давай…

— Нету! Дядя сказал, что нету мамы. Но есть брат! Может, заберём к себе брата?

— Кхм. Пожалуй, Снежка нам будет достаточно.

Рома проигрывает эту битву всухую. Обречённо поднимается.

Снежок вырывается из рук малышки, даёт дёру куда-то. А Кира следует за ним, едва не сшибая вазон.

Я подскакиваю, но муж уже реагирует. Киру перехватывает, вазон ловит. За секунду. А через ещё одну — мы остаёмся вдвоём.

Именно этого я и боялась. При дочери держаться легче. Она ведь не должна слышать наших ссор.

А мне так хочется закричать.

Бросить тарелку ему в лицо.

Нет, весь сервиз!

Посмотреть, кто тогда будет не таким красивым.

— Прости, Ром, — шепчу вместо этого. — Но я, как и ты, не смогла отказать.

— Я всё понимаю, — муж подходит ближе, останавливается за моей спиной. — Но лучше бы ты предупредила.

— Сюрприз, — пищу.

Потому что он укладывает ладони на мои плечи, наклоняется близко. Меня воротит от того, как его дыхание щекочет шею.

Можно люто возненавидеть человека за один день?

Не смей ко мне прикасаться, любимый!

Кто знает, где твои руки были!

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — муж будто хочет добить меня. Целует в щеку. — Может мы с тобой…

— Мам! Снеек сломал пульт.

Мы с мужем мигом оказываемся в гостиной. Рома вставляет батарейки обратно, а я объясняю дочери, что спихивать всё на кота нельзя.

После мы обустраиваемся на диване, пока малышка играет на полу. Двигаюсь подальше от мужа, стараюсь собраться.

Раньше такие семейные вечера казались прекрасным завершением дня.

А теперь я сбежать хочу.

— Я хотел с тобой поговорить, Юль…

— Да, я с тобой тоже.

— У тебя важная тема?

— Ага. Развод.

— Какой развод?

Рома вскидывается, резко садится. Стараюсь скрыть улыбку, листаю ленту в соцсети. Мужчина тянется к воротнику. Резко вздыхает, понимая, что тот и так расстёгнут.

Пожалуй, надо заканчивать. А то мой муж словит сердечный приступ до того, как ему исполнится тридцать.

Но забавно, что Рома так волнуется. Кажется, с утра он был куда увереннее? Или всё дело в том, что с другом быть смелым легче?

— Развод Юриных, помнишь их? — спрашиваю безразлично. — Мы были на их свадьбе, и они ещё подарили Кире ту жуткую куклу.

— Мы видели их пару раз за всю жизнь. Какое дело мне до их развода?

— Мы должны принять сторону.

— Сторону?

— Конечно. Они разводятся, нельзя дружить с ними двумя. Тем более что он ей изменил.

Рома зависает. Если бы я могла заглянуть в его голову — точно бы увидела, как шестерёнки в его мозгу крутятся.

Да, милый, после развода пострадавшая сторона всегда получает больше поддержки.

— Или ты хочешь его поддержать? — хмурюсь. — Ну, если так…

— Нет, не хочу. Мне всё равно. Не всё равно, — поспешно исправляется. — Юль, я их почти не знаю. Конечно, принимаем сторону жены. Но не думаю, что это важно.

— Это всегда важно, Ром. Если мы вдруг поддержим изменщика, то что это скажет о нас?

— Ничего хорошего?

— Именно.

Я думаю, это займёт мужа на некоторое время. Пусть теперь побегает, попробует обелить себя в чужих глазах.

Ведь все наши друзья — общие. Либо с университета, либо с работы. За шесть лет брака и девять лет отношений — уже нет «его» и «мои».

В любом случае после развода сыграет женская солидарность. Никто не поддержит изменщика. А даже если попытается — жёны быстренько вставят мозги на место.

Но пусть Рома побегает, посуетится. А у меня будет время начать воплощать план в жизнь. Пока сырой, но я в процессе.

Пункт первый. Определиться с финансами, сколько у меня есть и какую сумму я могу откладывать.

Пункт второй. Устроиться на работу, чтобы обеспечить себя после развода.

Пункт третий. Найти приличную квартиру за маленькую сумму.

Я не могу съехать в какой-то клоповник. Конечно, я жила в условиях и похуже. В детдоме выбирать не приходилось. Да и в общежитии тоже.

Но у меня дочь, и я желаю ей только лучшего.

— Давай поговорим о чём-то другом? — Рома закидывает руку на спинку дивана, пальцами поглаживает моё плечо. — А то какой-то напряжённый вечер получается.

— Правда? Почему?

— Я устал, Юль. С самого утра в работе. Развод и кастрация не то, что я хочу обсуждать.

— Можем обсудить выходные.

— Я ведь сказал, что могу уехать в командировку.

— Я помню.

Очень хорошо помню.

Так сильно помню, что тянет подсыпать мужу слабительное. Вот весело будет ему и его любовнице.

Но нельзя.

Есть риск, что тогда муж останется дома. А мне это не нужно.

— Куда ты едешь? — запрокидываю голову, хочу смотреть в его бесстыжие глаза. — И почему в выходные? Что за командировка такая?

— Тренинг, повышение квалификации, — отвечает быстро. Раньше бы я повелась. — Скучно. Поверь, я бы лучше остался дома.

О, милый, верить тебе я больше не собираюсь.

Но киваю.

Хорошо.

Пусть езжает.

— Но ты же заедешь домой? — уточняю. — Ты обещал Кире подарок.

— Да, постараюсь всё успеть. Можем встретиться в центре, если выезд будет поздним вечером.

Ну ты и сволочь, Алимбаев!

Придушить бы тебя!

Я кусаю губу, обида сковывает оковами. Душит до слёз. Не за себя обидно, за дочь.

Потому что её отец — гулящий кобель.

Который лучше к любовнице помчится, чем проведёт время с малышкой.

— Я успею, — обещает, замечая моё состояние. — Сразу после работы.

— Знаешь, у меня есть идея. А давай ты заберёшь Киру из садика вечером? Вы вместе погуляете и выберете? А я подъеду потом.

— Почему не сразу? У тебя вдруг появились срочные дела?

— Да. Так что? Кирусь, пойдёшь в садик после обеда?

Дочь задумывается на секунду, а после серьёзно кивает. Продолжает играть ленточкой с котом.

Кира ходит в садик на полдня. Либо утром, либо вечером. Потому что уложить её на дневной сон — невозможно. И воспитатели едва справляются несколько часов.

Когда кто-то говорит про активных детей, то они явно не знают мою Киру. С ней сложно. Постоянно нужно следить, держать за руку.

Она буквально может скакать целый день и не устать. Проверено. Или за минуту учинить такой хаос, что легче новую квартиру купить.

Мы пробовали несколько садиков, но ничего не получилось. И няню найти сложно, которая бы справилась. Поэтому часть дня занимаюсь Кирой я.

— Решено, — ставлю мужа перед фактом. — Тогда заберёшь её вечером. Ром, а ты ведь меня любишь?

— Естественно. Что за глупый вопрос?

— Тогда уложишь Киру? А то я что-то плохо себя чувствую, весь день голова кружится.

Я быстро ухожу в спальню, а муж как-то странно поглядывает в мою сторону. Но не спорит.

Дочь обожает, когда её укладывает папа, но Рома всегда отлынивает от этой работы. Ведь нужно повозиться, потратить больше часа, чтобы малышка хотя бы в кроватку легла.

Но он справляется. Когда не ведёт себя как эгоистичный мудак.

Едва я падаю в кровать, как тут же отрубаюсь. Стресс берёт своё.

Мне кажется, что я сплю всего пару секунд, когда Рома треплет меня за плечо. Хочу огрызнуться, но замечаю, что на улице светло.

Такое ощущение, что я всю ночь по лесу бегала, а не отдыхала.

— Юль, — муж не отстаёт. — Уже будильник прозвонил.

— Угу.

Раньше бы я уже подскочила. Отправилась бы готовить Роме завтрак, провела его на работу. Но сейчас не двигаюсь.

Мне вообще опасно готовить, когда муж в доме.

Не доверяю я своей руке. Точно дрогнет, пока буду нарезать что-то.

А потом полиция, суд, кухню отмывать.

— Ммм, Кира спит? — спрашиваю, накрываясь с головой.

— Да.

— Хорошо. Мне всё ещё не хорошо. Наверное, съела что-то не то.

Рома замолкает. Кажется, у него остались остатки гордости, ведь больше муж меня не трогает. Сам собирается.

Я делаю вид, что сплю, но заснуть не получается. Виной всему взгляд мужа. Каждый раз заходит в комнату — и сканирует меня.

Что, любовница выглядит лучше по утрам?

— Лечись, — муж целует меня в висок перед уходом, я морщусь. — Плохо очень?

— Очень.

Соглашаюсь, чтобы скрыть свою реакцию.

Но не могу я притворяться!

Не в момент когда знаю всю правду.

— Юля, он справил нужду в мои ботинки!

Улыбаюсь, удобнее устраиваясь в кровати. Умница, Снежок, точно заслужил угощение.

— Чертов кот!

Это только начало, милый.

Ты даже не представляешь, что тебя ждёт дальше.

— Нет, — дочь скачет вокруг меня. — Нет, не хочу! Нет.

— Кира.

Я останавливаюсь посреди улицы, тяжело вздыхаю. Напоминаю себе, что это не страшно. У всех детей бывают капризы.

Поэтому я позволяю Кире сделать вокруг меня десяток кругов, пока она не останавливается. Лишь после присаживаюсь на корточки.

— Помнишь, про что мы говорили? — сжимаю её маленькие ладошки. — Из садика тебя заберёт папа. И вы поедете за игрушечкой.

— Маленькой? — прищурившись, смотрит на меня.

— Это ты с папой договаривайся. Но тебе нужно пойти в садик, у мамы есть дела.

— Но Снеек! Ему грустно.

— Снежок прекрасно справится один.

Дочь, наконец, получила желаемое. И теперь трудно с ним расставаться.

Она давно просила о котёнке. С тех пор как увидела кота у бабушки.

Впрочем, я тоже хотела. Но в детдоме, где я росла, конечно это было под запретом. Потом было университетское общежитие. А после — Рома, который не жаловал домашних животных.

Я сейчас рискую всем. Вдруг муж завтра решит, что его любовница это любовь на всю жизнь и выбросит меня на улицу?

Конечно, Рома не из тех, кто так поступает. Но раньше я думала, что он и не из тех, кто любовницу заводит.

Поэтому, я рискую всё время.

Почему не рискнуть и в этом?

— Снежок будет в порядке, — обещаю, целую дочь в курносый носик. — Пойдём? Тем более, я слышала, на полдник будут давать твой любимый йогурт.

— Правда?

Теперь Кира впереди меня несётся к садику. Я выдыхаю. Дети — это сложно. Гиперактивные дети — кошмар. Но я бы ни за что не променяла свою лапочку на кого-то другого.

Я сдаю Киру воспитательнице, а после меня просят зайти в бухгалтерию. Какая-то проблема с оплатой.

Это бесит. Каждый месяц они теряют мой платёж, каждый месяц я с этим разбираюсь. Давно бы плюнула, но Кире здесь нравится.

И это единственный садик, пусть и частный, где с дочкой могут справиться хотя бы половину дня.

— Простите, — заезженно повторяет бухгалтерша. — Видимо, это какой-то сбой в платёжной системе. Оставите мне свой номер, чтобы мы решали это сразу? Или, может, вы могли бы оплатить наперёд?

— Послушайте, я… А вы правы, так и сделаем.

На улицу я выхожу в приподнятом настроении. Пусть это не было пунктом плана, но уже что-то.

Я заставляю себя нажать на кнопку вызова, хотя имя «Любимый» мозолит глаза.

Кто бы знал, как сложно делать вид, что всё хорошо.

— Да, Юль? — муж отвечает спустя несколько долгих гудка, когда я успеваю его проклясть. Тоже несколько раз. — Что-то случилось? Срочное?

— Я тебя отвлекаю?

Я старательно прислушиваюсь ко всем звукам на фоне. Интересно, его любовница — работает с ним? Поэтому муж не спешил мне отвечать?

— Нет, конечно, — слышу смешок Ромы. — Просто обычно ты не звонишь пока я на работе.

— Да в садике проблемы снова. Мы можем оплатить им наперёд на год, чтобы меня не дёргали? Тем более, тогда два летних месяца в подарок. Три, если оплатим сегодня.

— Скинь мне счёт, я посмотрю, что могу сделать.

Пока я успеваю добраться до дома, мне приходит два сообщения. От мужа, и от бухгалтерии. Дело сделано.

Про бесплатное лето я соврала, но выиграла себе несколько месяцев. Садик дочери оплачен, мне не нужно переживать про это.

И даже если Рома окажется последним мерзавцем, эти деньги он не получит назад.

А ещё в интернет-магазине я добавляю детские вещи в корзину, закажу на выходных. Одежда для Киры на вырост, а доставку укажу через пару недель.

Когда со всем разберусь и съеду.

Так поступаю и с несколькими другими сайтами, выбирая то, что мне будет нужно на первое время.

Рома никогда не ограничивал меня в средствах, не следил куда я трачу. Но если вдруг деньги на карточке закончатся за один день, то это вызовет вопросы.

Обычно, пока дочь в садике, я занималась домашними делами. Но теперь мечусь белкой в колесе, стараясь всё успеть.

Сегодня я собираюсь максимально закрыть вопрос с финансами.

Поэтому арендую ячейку в банке, отношу туда почти все украшения и копии важных документов, а так же мои сбережения. Даже если завтра разойдёмся, то я буду готова.

А заодно нахожу адвоката по разводам, мне присылают стандартный договор. Я распечатываю его, собираясь внимательно прочитать всё за чашкой чая.

Я, конечно, не юрист, но мы изучали право в университете.

Что-то да пойму.

Телефон вибрирует, «Любимый» рвёт душу на куски.

— Юль, я заеду домой, — сообщает муж. — Нагрей что-то поесть.

— Ты же должен быть на работе? Сейчас?

— Да, буду минут через пять.

Черт!

Я смотрю на хаос в квартире, который сама и создала. Все документы и фотографии лежат на полу, ведь я искала нужные среди кипы всех бумаг.

А ещё в спальне бардак — я пыталась собрать экстренный чемоданчик и спрятать его на балконе.

Рома никогда не заезжал домой среди дня! Я должна была успеть убрать все улики.

Мечусь, желая спрятать хоть что-то. Пытаюсь затолкнуть коробку с документами в стол, но крышка съезжает и всё снова оказывается на полу.

Щёлкает замок.

Дважды черт!

— Юль, я дома, — а я не глухая! — Снежок, фу.

Выскакиваю в прихожую вовремя. Котёнок как раз пытается вскарабкаться по штанине мужа.

— Я ведь говорил, что животные меня не любят, — Рома усмехается, всё-таки стряхивает кота. — И что происходит? Ты вся взъерошенная.

— Ничего. Я… Замоталась. Сейчас подогрею что-то. Иди на кухню.

— Угу. Сначала переоденусь.

Пока я пытаюсь придумать оправдание бардаку, муж направляется к спальне. Хорошо хоть не в кабинет, где документы разбросаны.

А в спальне…

Всё внутри холодеет, когда я понимаю, что у меня проблемы посерьёзнее.

На кровати лежит распечатанный договор с адвокатом.

И прямо сейчас муж его увидит.

— Ром, давай сначала поешь?

Я обгоняю мужа, едва собой не закрываю дверь. Понимаю, что вызываю подозрения. Но ничего не могу с собой поделать.

Я не могу допустить, чтобы муж всё понял.

Нет! Рома не должен узнать сейчас. Как он там сказал? Я не уйду, потому что у меня ничего нет?

Вот мне сначала нужно подготовить всё!

Пусть лучше в глазах мужа я буду наивной идиоткой. Чем слабачкой, которая должна принять унизительные условия.

— Объяснишь? — муж удивлённо смотрит на меня. Тянется к ручке двери, а я сжимаю его ладонь. — Юль, это уже не смешно.

Я не умею притворяться, правда. Я всегда была честна с мужем, он знал обо всех моих тайнах.

Я привыкла видеть в Роме друга, любимого, партнёра и соратника. Подумать не могла, что буду его обманывать.

И теперь, когда мне нужно действовать против него, я просто не справляюсь. Не знаю, как это делать правильно.

Как у него получилось?

— Там бардак, — выдыхаю. — Всё валяется, полный хаос. Не хочу, чтобы ты это видел. Я сама найду тебе одежду.

— Я был у тебя в общежитии. Я видел худшее.

— Но…

— Отойди. Сейчас же.

Я впервые слышу мужа настолько злым. Он сжимает мои плечи, отодвигает в сторону. Коршуном врывается в спальню.

Я едва поспеваю за ним. Белые листы на постели практически сияют подсказкой. Но Рома не смотрит на них.

Он сканирует взглядом комнату, но будто ищет что-то другое. Или…

Ох!

Кого-то другого?

Я едва успеваю сесть на кровать, прикрывая договор, как муж смотрит на меня. Так же внимательно.

Я автоматом приглаживаю растрёпанные волосы, а Рома прищуривается.

— Я предупреждала, — стараюсь невинно пожать плечами.

— Как ревнивый муж я бы заглянул в шкаф, но вижу, что он и так пуст. Балкон?

— Ты с ума сошёл?!

Я сжимаю пальцами покрывало, представляя на его месте шею Ромы. Он сейчас мне обвинения предъявляет?

Это высшая наглость!

Больше всего подозрительны те, у кого самого рыльце в пушку.

— Смотри, — фыркаю. — Можешь ещё под кровать заглянуть. Или… Я бы могла отвлечь тебя специально, чтобы любовник с кухни сбежал?

— Я шучу, Юль. Просто пытаюсь придумать оправдание твоему виду.

Отмахивается, бросая барсетку на туалетный столик. Рома пытается выглядеть беспристрастным, но поглядывает в сторону кухни. А после и вовсе туда уходит, забыв о желании переодеться.

Я с интересом наблюдаю за этим.

Неприятно, милый, когда играют по твоим же правилам?

Я незаметно выдыхаю, понимая, что угроза миновала. Муж на кухне, и его больше ничего не интересует.

Я пытаюсь отвлечься, достаю из холодильника еду. Нарезаю овощи. И чувствую, что муж смотрит на меня, не отвлекаясь.

Ждёт ответа.

— Я устроила ревизию, — нахожу лучшее объяснение. — Решила перебрать старые вещи.

— Обычно ты этим занимаешься летом, — Рома хмыкает, усаживаясь за стол. — С чего вдруг сейчас?

— Просто поняла, что некоторые вещи мне не подходят по размеру. Захотела проверить остальные.

— Да, ты, кажется, немного поправилась… Животик появился или…

Поправилась?

Животик?!

Ах ты ж су…

— Вот поэтому нам и нужна няня, — заявляю невинно, откладывая нож. От греха подальше. — Тогда я смогу пойти в зал, заняться собой. И, возможно, найду работу.

— Работу? — муж напрягается. — Зачем?

— Ты же знаешь, что я не привыкла сидеть дома.

До рождения Киры я постоянно работала. Пахала, если честно. И получала от этого удовольствие.

Я начала подрабатывать неофициально сразу, как поступила в университет. Выплат от государства не хватало, поэтому я бралась за любую возможность.

И после выпуска я почти два года проработала, пока меня не выгнали в декрет. Только он затянулся.

— Давай вернёмся к этой теме через пару месяцев? — предлагает муж после паузы. — Ты сама говорила, что пока Кира слишком активна для любой няни. Мне спокойнее, когда за ней присматриваешь ты.

— И это возвращает нас к теме спортзала. Раз мне нужно привести себя в форму…

— Ты можешь делать это пока она в садике. Мы же не просто так за него платим?

Конечно не просто так!

А чтобы я могла выдохнуть и дом не утонул в грязи!

Но откуда тебе знать, милый?

Ты же ребёнком не занимаешься.

— Как скажешь, — едва не швыряю тарелку на стол. — Тебе посолить?

— Я сам!

Даже это не приносит былого наслаждения. Я лишь пытаюсь припомнить какой там срок за предумышленное убийство.

Прикрываю на секунду глаза, задерживаю дыхание.

Ничего.

Всего лишь пару часов, а после Рома уедет. У меня будут все выходные, чтобы успокоиться и подумать.

Не психовать, взвесить каждое решение.

Поищу и работу, и няню. Попытаюсь совмещать всё.

Эти два для без мужа мне крайне нужны.

— Очень вкусно, — Рома довольно улыбается. — На работу я уже не поеду, меня отпустили пораньше. Так что можем скоро забрать Киру.

— А во сколько ты уезжаешь на свои бл… К своим банкирам? — притворно кашляю, скрывая свою оговорку. Поскорее бы он оставил меня одну.

— Я не уезжаю. Решил, что останусь дома и проведу эти выходные с тобой.

— Животик, значит?

Я кручусь возле зеркала в одном белье. Придирчиво рассматриваю себя, поворачиваюсь боком. Провожу по талии, будто пытаясь понять, где именно я поправилась.

Да, немного.

До родов я была намного худее, конечно. Живот был идеально плоским.

С беременностью фигура немного округлилась. Я быстро сбросила почти весь вес, осталось всего несколько лишних килограммов.

Я их то сбрасывала, то набирала. Особенно в отпуске, когда мы с мужем постоянно объедались местными сладостями.

Но Рома говорил, что я красивая.

Что я ему нравлюсь!

А теперь — поправилась.

Мой муж — лжец и изменщик, я вообще больше не должна его слушать. Но выбросить эти слова не могу.

Мне действительно нужно похудеть?

Ну да, пять минимум лишних, но…

А вот похудею!

Стану ещё красивее, чем была до родов. А после, вся прекрасная, помашу ручкой Роме и уйду от него.

Пусть локти кусает.

Я быстро одеваюсь, слыша, как перестала шуметь вода в душе. Ещё раз осматриваю спальню, но все доказательства я убрала.

Не могу поверить, что чуть не попалась.

— Готова? — муж выходит из ванной в одном полотенце.

Рома меня совсем не стесняется. С чего бы, мы столько лет в браке. Но я стыдливо отворачиваюсь.

Словно это снова незнакомый мужчина. Чужой.

— Ром, а может ты сам поедешь? — предлагаю. — А я пока тут уберусь.

— А потом не уберёшь? В кой-то веке я свободен, можем провести вечер семьёй. Что такого важного, что ты собираешься отказаться?

— Я просто читала, — захожу издалека. — Психологи советуют, что дочь и отец должны проводить время только вдвоём. Это помогает тому, чтобы после девочка была уверена в себе.

— Каким образом?

Я не знаю. На ходу придумываю. Оказалось, импровизация у меня хромает. Но не совсем мертва.

Я просто не ожидала, что Рома останется! Все выходные распланировала. А он — никуда не поехал.

Боже, кому рассказать — меня же засмеют.

Жена к любовнице выталкивает, а муж не хочет.

Но почему он передумал? Что его заставило остаться дома? Неужели что-то заподозрил?

— Ты хоть знаешь, как важно девочкам, чтобы папа их любил? — спрашиваю, усиленно перебираю косметику на туалетном столике. — Тогда они сами себя любят очень сильно. И никакой плохой пальчик их не обидит.

— Плохой мальчик? — Рома хмыкает. — В каком смысле?

— Ну, представь. Вот она себя не любит, поэтому будет жить с каким-то мудаком. В розовых очках. Из раза в раз верить в его ложь. А он будет ей изменять. Даже не скрываясь. И вся её жизнь будет разрушена.

— И всё потому, что я не провёл с ней время вдвоём?

Всё потому, что дочери часто ищут типаж отца.

А ты, милый, редкостный мудак.

Мой отец меня очень любил, я это помню. Пусть и обрывками. Они с мамой умерли, когда я была маленькая.

Бабушке меня не отдали, но она приезжала ко мне, возила подарки и вкусную еду. Каждый день после школы ждала.

— Юлька, — муж останавливается рядом, облокачивается ладонями о столик. Отрезает мне пути к побегу. — Ты какую-то ересь читаешь.

— Тогда сам читай! — вспыхиваю, отворачиваясь. — Я одна детскую литературу ищу.

— Ты же знаешь, мне и моей хватает. Обиделась уже?

Я фыркаю, пытаясь уйти, но Рома не пускает. Перехватывает, а после быстро целует меня. Я даже среагировать не успеваю.

Просто в секунду его губы оказываются на моих. Мужчина обнимает меня за талию, притягивает к себе. Целует настойчивее.

А я теряюсь, не зная, как поступить.

Перетерпеть или ударить?

Я не знаю, что делать. С одной стороны — вызывать подозрения нельзя. С другой — я не буду терпеть его прикосновения. Он этими руками другую трогал!

Пока меня сжирают сомнения, Рома не тормозит. Идёт дальше, чувствуя вседозволенность.

Мягко целует, всё глубже, лишая кислорода. Мужчина прижимается ко мне сильнее.

И как бы я мужа ни ненавидела сейчас… Но на секунду всё равно обдаёт привычным теплом.

А после мне приходится взять себя в руки. Перетерпеть. Не зарядить мужу по его наглой морде.

Мне нельзя больше вызывать подозрений. Пусть Рома верит, что у нас всё хорошо.

Единственное, что позволяю себе, так это немного отвернуться. Горячие губы мажут по моей щеке, вызывая дрожь.

— Мы опоздаем, — произношу спокойно, будто вся проблема в этом. — Ты сам хотел забрать Кирочку раньше.

— Не опоздаем. И почитаю я твою литературу, — обещает, убирая мои волосы с лица. — Договорились?

Я соглашаюсь, пока муж не решил ещё как-то извиниться. Более интимно и откровенно.

Только этого мне не хватало!

Зачем ему вообще блёклую мышь целовать, а?

Бесит!

Я едва не рычу от злости, пока мы едем в садик. Кручусь, меня эмоциями переполняет.

— А тебе точно не нужно ехать? — не выдерживаю. — Без тебя справятся в командировке?

— Ты меня выгоняешь? — Рома вроде улыбается, но взгляд остаётся серьёзным. — Помешал твоим планам?

— Просто переживаю, — сжимаю ремень безопасности. — Я думала это важно, раз ты собирался уехать. Или тебя теперь отправляют на все базовые тренинги?

— Нет. Но в этот раз обойдутся без меня, я смог подобрать замену. В чём плюс быть руководителем, если должен сам ездить?

— Хм. А Никита тоже не едет?

— Никита?

Муж сдавливает пальцами руль, кожа скрипит. Бросает на меня такой взгляд, что я тут же жалею о своём вопросе.

— Почему ты спросила о нём? — а голос-то просел. Нервничаешь?

— Ну… Раньше вы же ездили вместе, нет? Подумала, что всех руководителей отправляют.

— Да, он едет. Я — нет. Я захотел провести время с семьёй, Юль. Для меня это важнее.

Я едва сдерживаю нервный смешок. Важнее. Черт.

Что ж ты о семье не думал, милый, когда по любовницам шлялся?

Ведь судя по тому, что я услышала, это было не один раз!

Не одна женщина.

Та надоела, завёл новую.

А я когда надоем настолько, что меня вышвырнут?

Тот подслушанный разговор дал много информации. Не только про измены, но и то, как поведёт себя Рома после развода.

Собирается шантажировать меня, ничего не оставит.

Ну ничего, любимый, мы ещё посмотрим кто кого. Я на твой шантаж не поведусь.

Машина останавливается возле ворот садика, но я не спешу выйти.

— Соберёшь Кира сам? — прошу. — А я здесь подожду.

— Что происходит? — Рома поворачивается ко мне. — Такое впечатление, что тебя враз перестала волновать дочь.

— Что?! Как ты можешь такое спрашивать?

— Пыталась меня одного с ней отправить. Теперь — снова. Это на тебя не похоже.

Мысленно матерюсь. Ясное дело, что Рома заменяет все изменения. А когда они так быстро происходят — тем более вызывают вопросы.

Но когда тебя предательством выпотрошили — как можно вести себя по-прежнему?

Я понимаю, что за месяц или два, которые хотела подождать, я просто сойду с ума. Один день и меня уже рвёт.

Надо быстрее искать запасной план.

— Хочешь правду? — спрашиваю, потупив взгляд. — Про то, что происходит.

— Желательно, — муж тянется ко мне, сжимает мою ладонь. — Ты ведь можешь мне всё рассказать.

— Мне кажется… Что ты совершенно не любишь нашу дочь! И пытаешься найти любую оговорку, чтобы не проводить с ней время.

— Ты в своём уме?! Естественно я люблю Киру. Она же моя малышка.

— Я просто пыталась сделать так, чтобы вы сблизились.

Я делаю то же, что и муж. Его же аргумент использую. Но кажется Рома о своих словах уже забыл.

Действительно выглядит растерянным и оскорбленным.

— Ладно. Конечно, — заводится. — Я без проблем соберу дочь. Придумала же…

Муж уходит, хлопнув дверью. Через окно наблюдаю, насколько Рома напряжённый. Нервно одёргивает куртку, после — закатывает рукава.

Ого, как его пробрало.

Я знаю, что он любит дочь. Но теперь вижу подтверждение. Успокаиваюсь.

После развода муж точно не оставит Киру без копейки.

Главное, чтобы не захотел вдруг оставить дочь у себя.

Эта пятиминутная передышка в одиночестве идёт мне на пользу. Я беру себя в руки, глушу любые эмоции. И когда муж возвращается — играю роль идеальной жены.

Весь вечер мы проводим в торговом центре. Кира летает метеором, мы — за ней. Следим за ней, пока дочь катается на машинках. А после ещё идём в парк, недалеко от дома.

В итоге дочь выжита, засыпает быстро, прижав к себе новую игрушку. А я хочу лечь рядом с ней.

Если Кира устала, это значит что остальные — на грани смерти от изнеможения. Но всё равно тащусь на кухню.

Нужно приготовить еду для любимого мужа.

— Голодный как бык, — Рома падает за стол, постукивает пальцами. — Что у нас на ужин?

— Сюрприз.

Мне нравится, как муж дёргается от этого слова.

Но всё равно злюсь.

Я весь вечер была с ним! Постоянно бегала за дочкой, пока муж говорил с кем-то по работе. Когда бы я успела приготовить ужин?

Но Рому это не волнует.

— Что это? — муж хмурится, когда я ставлю перед ним стакан с зелёной жижей. — Выглядит опасно.

— Смузи, — отвечаю беззаботно, начинаю мыть блендер. — Очень полезно.

— А ужин где?

— Это ужин, милый. Ну а как ты хотел? Ты же сказал, что мне нужно похудеть. Я решила сесть на диету.

— Та-а-к, — тянет, отодвигая от себя стакан. — А я при чём?

— Ты разве меня не любишь? И раз сам подал идею, значит должен меня поддержать. Теперь мы будем ужинать так, пока я не похудею. Приятного аппетита.

Широко улыбаюсь, потягиваю свой напиток через трубочку. Не признаюсь, что я уже успела нормально перекусить.

И про то, что в смузи шпинат, который муж ненавидит — я тоже лучше промолчу.

— И что это такое?

Муж с сомнением поглядывает на омлет. Поморщившись, вилкой выколупывает оттуда кусочки брокколи.

Месть через еду оказалась удивительно легко. Даже придумывать ничего не пришлось. И сразу времени оказалось много.

Вместо того чтобы целое утро крутиться на кухне, я крутилась у зеркала. Навела марафет, почувствовала себя лучше.

А теперь крутится Кира. Носится по комнате, нарезает круги. Раскидывает руки в сторону, играет в самолётик.

Снежок, забравшийся на полку с цветами, лениво наблюдает за нашими семейными выходными.

— Это, Ром, завтрак, — отвечаю на риторический вопрос. — Отличный полезный завтрак. Диетический. Раз мы на диету сели.

— Черт, Юлька, ну я просто сказал, — муж бросает вилку. — Подметил. Поправилась или нет — ты мне любой нравишься. Очень.

— Ну, тебе, может и нравлюсь… — тяну медленно. — А себе теперь нет. Ты вот сказал, я задумалась. Поэтому теперь не отвертишься.

Пусть муж подумает, насколько иногда влияют слова. Как обычная фраза может разрушить всё.

И блёклые мыши умеют грызть так, что всяким блудливым котам страшно будет.

— Ладно, — муж медленно выдыхает. Явно на грани. — Ты худеешь. Почему я должен терпеть?

— Я приготовила один завтрак на всех. Кире понравилось, да?

— Дя!

— Вот. Ром, тут не шведский стол. Я не могу готовить всем разное.

— Ты всего лишь сидишь с ребёнком, не похоже, что у тебя много дел.

Я перехватываю Киру, которая бросилась к коту. Прижимаю малышку к себе, поправляю сползшие штанишки.

Делаю всё на автомате, а глазами поджигаю мужа.

Вот как он считает?

Что я тут от скуки помираю, а он, бедненький, единственный загибается на работе?

Так я бы тоже с декрета вышла! Только Рома сам предложил подождать с няней.

— Ты прав.

Я силком выдавливаю из себя, а муж поражённо смотрит на меня.

Хотел ссоры, милый?

Нет, не сегодня.

— Это намного проще, — продолжаю. — Не так много усилий нужно, верно?

— Именно, — Рома кивает, расслабленно облокачивается на стену. — Поэтому приготовить мне нормальный омлет — дело пяти минут.

— Конечно. Работа совсем другое. Например, сто четыре.

— Что?

— Это количество выходных дней в году. Ты же не работаешь в выходные? Ну, чаще всего. Плюс праздники. Получается сто пятнадцать. А ещё у тебя есть отпуск. Итого: сто двадцать пять дней.

Произвожу нехитрую математику, а муж хмурится с каждым словом сильнее. Понимает, куда я клоню.

Рома пытается вклиниться, но я не даю.

Нет, милый, слушай меня.

— Итого, — постукиваю пальчиком по подбородку. — Треть года ты отдыхаешь. Я в декрете, есть ли у меня выходные?

— Ну… — ерошит тёмные волосы.

— Именно. Три года я без выходных и отпуска. Постоянно работаю. Если так прикинуть, то за это время я один лишний год отработала. Тяну на себе всё.

— Вот не надо, Юль, я помогаю с Кирой.

— А разве Кира не наша общая дочь? — хлопаю ресницами. — Отец должен не помогать, а брать на себя половину ответственности.

Может, этот разговор должен в семье происходить раньше. С самого начала. А я затянула.

Но мне нравилось сидеть с малышкой. Я обожала заботиться о семье, пусть и в ущерб своей карьере.

Вот только теперь я молчать не собираюсь. Тем более что этот разговор должен мне помочь.

Если Рома подставится.

— Смотри, — усаживаюсь за стол, сжимаю ладонь Ромы. — Ты работаешь в банке, обеспечиваешь семью. Так?

— Так, — я чувствую растерянность мужа. Он словно не может понять куда я веду, и что вообще устроила.

— Получается, что ты работаешь пять дней в неделю. А я эти дни сижу с Кирой. Тогда выходные должны делиться пополам. У тебя один выходной, у меня — другой. Я ведь тоже не робот, — втягиваю воздух, подбирая правильные слова. — Я не железная и не могу…

— Конечно не можешь. Юлька, ну ты чего.

Я пищу, когда муж неожиданно притягивает меня к себе. Обнимает.

Ой.

Мой шумный вздох он принял за всхлип? Решил, что я сейчас плакать буду?

Ну, мне же лучше.

Рома абсолютно беспомощен с плачущими женщинами.

Во время беременности муж всё делал, самый глупый каприз выполнял. Потому что гормоны сводили меня с ума и я постоянно рыдала.

— Хорошо, — слабо улыбаюсь. — Тогда ты согласен, что мне тоже нужен выходной раз в неделю?

— Согласен.

— Супер. Тогда я возьму его сегодня.

Я резко подскакиваю, направляясь к выходу. Ловлю дочь, которая в этот раз пытается забраться в шкаф.

Целую в пухлые щёчки, обещаю привести ей что-то сладкое.

— Веди себя хорошо, мама скоро вернётся. Ром, я возьму машину, ты же не против? — не дождавшись ответа, бросаю ключи в сумку. — Вернусь вечером.

— Я не понял, — муж догоняет меня. — Ты куда?

— Поеду в спортзал, раз ты сам подал идею.

— В этом?

Я осматриваю себя, не понимаю, что не так. Обычное чёрное платье на запа́х, небольшой вырез. Вроде всё прилично.

Коротковато может?

— Сначала поеду в торговый центр, — меняю план. — Куплю спортивный костюм, с Кирой это невозможно.

— Ты оставишь меня одного с Кирой?

— У меня выходной. К тому же, Ром, это всего лишь посидеть с ребёнком. Ты сам сказал — это несложно.

В этот момент раздаётся треск в гостиной. Снежок вылетает ракетой, за ним появляется Кира.

Одной рукой дочь сжимает лист бумаги, второй растирает землю по светлому платью.

— Горшочек упал, — выдаёт невинно. — Это Снеек! Честно. И… Там немного краски разлилось. Это я.

— Ну, милый, — похлопываю мужа по плечу. — Удачи. Не похоже, что у тебя будет много дел.

И вылетаю из квартиры до того, как меня остановят.

Ах!

Свобода.

Только…

А чем свободные люди занимаются?

Первое время я просто сижу в машине. Вообще нет идей. Я слишком привыкла, что со мной всегда Кира. А теперь… Я одна.

Одна!

Можно…

Можно…

Ну, блин. Не знаю я, чем люди занимаются, когда на их шее не весит ребёнок и быт. Если я и оставляла малышку свекрови, то это мы куда-то с Ромой выбирались.

А чтобы одна…

— Ладно, — вздыхаю, завожу машину.

Сначала съезжу в торговый центр, а дальше разберусь. Может просто засяду на фудкорте и буду бесцельно листать ленту соцсети.

Я бы с радостью встретилась с адвокатом, но у нас назначено в понедельник, раньше никак. Поэтому придётся развлекаться в одиночестве.

Я накручиваю круги по подземной парковке, стараясь найти удачное место. Езжу я уверенно, даже фур перестала бояться. Но вот с парковкой у меня вечные проблемы.

Счастливо улыбаюсь, находя свободное место. Оно с края, легко заехать и выехать. Для субботы это просто чудо.

Но как только я начинаю поворачивать, как резко бью по тормозам. Меня обгоняет чёрный джип, резко поворачивая. Испуганно сжимаю руль, прихожу в себя.

Я уже начала манёвр, а моё место резко заняли. Так не поступают нормальные люди! Но водителя ничего не смущает. Он спокойно выбирается из машины, закрывает её.

И даже не собирается извиняться.

— Это моё место! — возмущаюсь, опустив окно. Черт, где теперь искать другое? — Вы меня подрезали. И ехали против правил.

— Прости, красавица, занято. Уверен, ты справишься.

Нахал подмигивает и уходит. Что толку в дорогой машине и костюме, если за деньги вежливость не купить!

Бурчу про себя, нарезаю ещё несколько кругов, пока не нахожу другой вариант. Похуже, но я худо-бедно пристраиваюсь. И как только достаю ключи — мой телефон тут же оживает.

Любимый.

Долго продержался.

— Кира хочет мультик про облачко, — муж переходит сразу к делу. — Как они называются?

— Без понятия, — отвечаю честно. — Мы такое не смотрим. Может, им в садике включали?

— Может. Как мне это найти? Она не успокаивается.

— А как я нахожу, Ром? Перебираешь все мультики и названия, пока не найдёшь. В интернет посмотри по описанию.

— Ясно. Ты скоро будешь?

Я прям фигею от такого вопроса. Ещё часа не прошло, а Рома уже не справляется? Неужели всё не так просто с детьми, как он думал? А что же так?

Так.

Вдох, выдох, и взяла себя в руки.

— Я только приехала, — отвечаю спокойно. — К семи точно вернусь, раньше — если повезёт.

— Что ты так долго собираешься делать? — муж заводится. — И почему только приехала? Ты куда-то заезжала ещё?

— Пробки, Ром. Весь город стоит, выходной. Так что придётся тебе справляться одному.

— Знал бы — поехал бы на конференцию.

— Вот как? То есть, тебе это важнее времени с дочерью?

— Я не это сказал. Но я надеялся, что мы проведём время вместе. А моя жена куда-то сбежала. Ладно, забей. Жду тебя дома.

Муж бросает трубку. Мне показалось или… Рома серьёзно переживает, что я где-то тайно гуляю?

Носить рога не так приятно, как их наставлять?

Мудак.

Меняю имя контакта.

«Козёл обыкновенный» греет душу.

Я отправляюсь по магазинам. Обычно я либо пытаюсь купить всё быстро, пока Кира в садике. Либо очень быстро, когда малышка со мной.

А теперь возле каждого стенда останавливаюсь. Рассматриваю наряды, выбираю различные. И для офиса, и для прогулки. Пока у меня карточка мужа — грех этим не воспользоваться.

У меня и своя есть, Рома туда деньги бросает. А есть одна из его, с которой мы оплачиваем дорогие покупки.

Поэтому я не скуплюсь, беру разное. Кто знает, где я работу найду? Нужно быть готовой ко всему.

Рома звонит постоянно. Где розовая кукла, где чашка, как уложить спать на дневной сон. Сюрприз, милый, Кира днём не спит.

Мне и самой хочется постоянно позвонить. Он разобрался, как сделать её любимое какао? Там особый рецепт. А погуляли? А она не скучает?

Но я бью себя рукам, запрещаю. Иначе сорвусь с места и полечу домой. А у меня вы-хо-дной.

Знать бы ещё что это такое.

Я всё-таки добираюсь до фудкорта. Уставшая, жуть. Словно вагоны разгружала, а не выбирала себе одежду. Заказываю салат, который обещают скоро принести, сразу забираю кофе.

Людей уйма, лучшие столики — возле окна с видом на город — все заняты. Замечаю, что один как раз освобождают.

А к нему направляется уже знакомый мне нахал.

Ну уж нет.

Я ускоряюсь, на секунду раньше успеваю рухнуть на железный стульчик. Располагаюсь, игнорируя застывшего мужчину.

— Прости, красавчик, занято. Уверена, ты справишься.

Я возвращаю фразу, улыбаюсь и хлопаю ресницами. А потом возвращаюсь к телефону. Теперь Рома не знает как отмыть фломастер с кожи.

Раздаётся скрип, а стол чуть покачивается. Этот наглец садится, делает глоток кофе. Ведёт себя так, словно ничего странного не происходит.

— Я за свой столик не приглашала, — ощетиниваюсь.

— Хорошо, что я не из стеснительных. Сам себя пригласил. Саша.

Я смотрю на протянутую ладонь, после на мужчину.

Эм…

Он со мной познакомиться пытается?

Зачем?

Нет, ну я не совсем пропащая.

Я подозреваю зачем мужчины с девушками знакомятся, вот только…

Он мне нахамил, я его взглядами поджигала.

И после этого Саша думает, что получится приятная беседа?

Я сильнее сжимаю стаканчик с кофе, убеждаясь, что моё обручальное кольцо хорошо видно. Мужчина не мог пропустить мимо глаз.

Его ничего не смущает?

— Понял, — Саша ухмыляется, убирая ладонь. — Сложный ты человек, красавица.

— Ты меня подрезал, занял место, — перечисляю, подаваясь вперёд. — Теперь уселся за мой столик. А я должна улыбаться?

— Я бы не отказался. Слушай, объявим перемирие? Я твой манёвр не заметил, спешил на встречу, не было времени искать другое парковочное место. Готов извиниться.

— И как?

Я спрашиваю без задней мысли. А мужчина улыбается, ерошит жгуче-чёрные волосы. И взглядом стреляет.

Нахал!

По прищуру глаз понимаю, что он мой вопрос совсем с другим подтекстом услышал. Я ничего такого не подразумевала.

У меня вообще муж дома.

Ну, сомнительный козёл в человеческой ипостаси, но муж ведь.

— А какие извинения ты предпочитаешь, — мужчина чуть наклоняется вперёд, ловит мой взгляд. — Расскажи. Что тебе нужно?

— Мне нужно было моё парковочное место.

— Давай ключи, я сбегаю и переставлю. Без проблем.

— Поздно, Саш. Раньше надо было.

— Жестокая ты красавица, никакого шанса вообще?

Я лишь пожимаю плечами, отворачиваясь к окну. Черт, это ведь не было каким-то заигрыванием, да?

Я совершенно не помню, что такое флирт.

Я знаю мужа больше девяти лет, мы давно вместе. Для меня не существовало никакого другого мужчины все эти года.

Рома, только он. Я ведь его знаю, досконально, под лупой изучила. И шутки, и подкаты, и как флирт с ним переходит в близость.

Я знаю, когда муж подшучивает, а когда говорит серьёзно. Вслепую можно было двигаться по нашим отношениям.

А вот чего ожидать от незнакомого мужчины — я даже не догадываюсь. Какие намерения у Саши?

Ну, то есть это же был подкат, да?

А если нет?

В любом случае мне это не интересно. У меня пока в огороде один козёл, его и хватит.

Любуюсь городом. Неспешно потягиваю свой латте, каждым глоточком наслаждаюсь.

Правда, не могу вспомнить, когда целый день был посвящён только мне одной.

До переезда в новый город я часто встречалась с подругами, но тоже «налётами». Нужно было успеть забрать Кирочку из садика или у свекрови.

Или домой, к приходу мужа.

Или к врачу отвести до того, как все талончики разберут.

Или…

Спешка. Спешка. Спешка.

Каждый день, по кругу.

Одна и та же рутина, та же спешка. Всё привычное. И я лишь сейчас понимаю, как мне не хватало таких тихих моментов.

Можно просто замереть в моменте. Ни о чём не думать. Не переживать. Позволить времени утекать сквозь пальцы.

— Ваш заказ.

Я благодарю официантку за салат, неспешно пробую кусочек запечённой груши. Смакую каждый оттенок.

Ела я тоже на ходу. Только ужинала с мужем, если получалось. И то, периодически отвлекаясь на дочь.

Это тоже надо менять! Вписать

От жизни нужно кайфовать, чтобы не происходило. И найти время хотя бы на полчаса в день. На себя любимую.

Только я и больше никого.

— Красавица, — а, и этот нахал. — Ну чуть убери свои колючки. Понравилась мне, хочу загладить вину.

— Саш, — вздыхаю. Постукиваю пальцем по стаканчику. — Тебя ничего не смущает? Я замужем.

— Счастливо?

Я по привычке собираюсь ответить, что очень. Но ложь костью встаёт в горле, выдавить не получается.

Мужчина усмехается, получая свой ответ. А я закипаю. Его ничего не касается!

Отвлекаюсь на зазвонивший телефон, списываю заминку на это. Звонит снова Рома, и я хватаюсь за эту возможность.

— Юльк, а приезжай быстрее, — просит муж, неожиданно тёплым голосом. — Ты была права, а я мудак. Это совершенно нелегко.

— А что, какие-то проблемы? Что там сложного? — не могу удержаться от шпильки.

— Заканчивай с нравоучениями. Я понял, был не прав. Я постараюсь побольше быть с дочкой, разгрузить тебя.

— И…

— И давай подумаем о няне.

Боже, неужели всё, что нужно было — оставить Рому с дочкой на день? Какой шелковый сразу.

Мне теперь действительно хочется быстрее вернуться домой. Я хочу увидеть, что там натворила Кира.

Уж явно Рома не просто таким сговорчивым стал.

Няня! Я смогу работать. И время от времени вручать мужу Киру, пусть занимается.

— Ладно, — сдаюсь. — Через час или полтора.

— Хорошо, — Рома даже не пытается спорить. — Хотя, у меня был другой козырь, чтобы ты согласилась.

— Мамочка!

Кира вскрикивает прямо в трубку, щебечет, а у меня скулы сводит от широкой улыбки. Дочка щебечет, не переставая. Зовёт домой.

Засранец!

Рома прекрасно знает, как мне сложно быть вдалеке. Ну, хотя бы хватило совести начать не с этого.

Иначе бы до ночи с Кирой сидел.

— Всё-таки красивая у тебя улыба.

Саша шепчет, подмигивая мне. Поднимается из-за столика, направляясь к выходу.

На столе замечаю визитку.

Власов Александр — и номер телефона.

Он серьёзно надеется, что я позвоню?

Нахал без тормозов.

— Юля! — вскрик мужа заставляет меня сосредоточиться на разговоре.

— Что? Прости, я не услышала.

— Я спрашиваю, что за голос я слышал! Что там за мужик?!

Упс.

Мне хочется вдавить педаль газа в пол и быстрее домчаться домой. Но я себе сдерживаю.

Заезжаю в любимую кондитерскую, беру кофе и пирожное. Съедаю прямо в машине, чтобы никто не узнал. Потому что у нас же диета.

И лишь собравшись духом, поднимаюсь домой. Удивительно, что Рома по телефону мне ещё не устроил разборки.

— Мамуличка! — меня едва не сбивают с ног. — Ты вернулась! А я папе пличесочку сделала!

— Причесочку? Оу.

Я очень стараюсь не смеяться, когда Рома выходит к нам. Но проигрываю, захожусь в приступе смеха.

Кирочка собрала пряди подлиннее в небольшие хвостики. Заколола разноцветными резиночками. И даже заколку с бабочкой не пожалела для папы.

— Как красиво, — хвалю малышку. — Папе понравилось?

— Дя! Дя, пап?

— Ага.

Рома даже не старается выглядеть дружелюбно, от него едва пар не идёт. Я видела мужа злым, но настолько — никогда.

А я как-то его новенькую машину поцарапала, и в забор въехала. А ещё чуть не отравила, когда впервые ему готовила.

Но тогда, оказывается, он был спокоен.

А сейчас едва не взрывается от ярости.

— Кира, иди с котом проиграй, — произносит таким тоном, что даже дочь подчиняется. — И что ты устроила, Юля? С кем ты была, а?

— Ром…

Я теряюсь от такого поведения и тона. Оправдания почти срываются с губ, но я себя сдерживаю.

— Я была в торговом центре, — спокойно киваю на пакеты. — А что такое? Ой, тебе что-то нужно было купить?

— Не играй в дурочку! Я прекрасно слышал мужской голос.

— Отлично, — улыбаюсь, подходя к мужу. Целую его в щеку, а после похлопываю по плечу. — Значит, со слухом у тебя всё хорошо.

— И ты ничего не скажешь?

— А должна?

Я сбрасываю туфли, с удовольствием разминаю пальчики. А после направляюсь в спальню. Рома мчит за мной.

Очень сложно держаться невозмутимой, но у меня получается. Тяну пояс на платье, оно легко развязывается.

Кажется, даже это заставляет мужа злиться всё сильнее.

Кто бы мог подумать, что ревность бывает настолько приятной?

Мучайся, милый.

В браке обе стороны равны.

— Юля, что происходит? — Рома вырывает из моих рук футболку, бросает на кровать. — Или ты думаешь, что я буду терпеть подобное?

— Терпеть что? Представляешь, Ром, у тебя красивая жена. К ней подходят знакомиться, комплименты делают. Это разве плохо?

— Чушь.

— Хочешь сказать, что я не красивая?

Ну вперёд, милый.

Напомни, как ты там меня перед другом называл?

Рискнёшь в лицо сказать?

Только пусть муж знает, что другим я нравлюсь. Достаточно для того, чтобы познакомиться. И животик мой никому не мешает.

Так что одна я после развода не останусь.

— Я вообще о другом говорю! — ух, кажется муж действительно на пределе. — Ты считаешь, что это нормально? Сидеть с каким-то мужиком, пока я дома жду? Тебя ничего не смущает?

— Смущает, — соглашаюсь. — Что ты мне непонятные претензии кидаешь. Подошли, познакомились, и что? Я же налево не пошла, в чём проблема?

— В том что ты ведёшь себя как… Непонятно кто. Стала пропадать, странные голоса на фоне, платье твоё!

— Разве плохое платье?

— Оно откровенное! В таком по магазинам не шляются.

— Ром, а ты вот лучше сделал бы комплимент, что я выгляжу хорошо. Может тогда бы я от других их не слушала.

Пока муж хватает губами воздух, я переодеваюсь в домашнюю одежду. Точнее — хочу.

Но после отбрасываю застиранную одежду подальше, иду к своим покупкам. Там чудесный шелковый набор. Шортики и майка.

Кожа прям воспламеняется под взглядом мужа, но я держусь. Пусть злится, мне не жалко.

Узнает, что такое — в измене подозревать.

— Ты меня с другим в постели поймал? — спрашиваю, бросив взгляд через плечо. — Может, услышал разговор с подругой? Хоть какой-то адекватный повод устраивать мне сцены?

Вот я, например, услышала.

И биточки — это лучший повод!

Хорошо хоть в спальне не застала.

Иначе бы лишился муж того, что его мужчиной делает.

Поправляю лямку майки, когда вдруг меня ловят в крепкие объятия.

— Не трогай, у меня голова болит, — отмахиваюсь, сбрасываю его руки. — Один мудак мне настроение испортил.

— Прости, — Рома смягчается, оставляя поцелуй на моём плече. — Я переборщил. Но ты ведь должна понимать, как это выглядело. Меня ты бросила, а с каким-то мужиком пошла на кофе.

— Он сам ко мне подсел. Слушай, ну я же не спрашиваю, обедаешь ли ты со своими коллегами, — произношу беззаботно, но теперь желание узнать царапает. — Я тебе верна так же, как и ты мне.

— В смысле?!

— Ну как? Мы ведь любим друг друга, клятву верности давали. Разве стал бы кто-то из нас её нарушать?

Муж разворачивает меня к себе лицом. Натянуто улыбается, кивает, соглашаясь. Но я ему ни капли не верю.

Я бы могла списать разговор на слуховые галлюцинации. Неправильно поняла, не там услышала.

И биточки…

Боже, кто по этому верность определяет?

Вот только взгляд мужа сейчас говорит куда больше.

Как у побитой собаки, которая прекрасно знает, что сделала плохо.

И на дне синих глаз плещется вселенская вина.

Вот так молчаливо Рома признаётся мне в своих изменах.

— С каких пор ты заказываешь обед в офис? — Никита бесцеремонно падает в кресло для посетителей. — Вроде завалы уже закончились. Или нужна помощь в чём-то?

— Нет. Неохота куда-то идти.

Отмахиваюсь. Ковыряюсь в ресторанной пасте, зло жую курицу.

Говорить про то, что жена из меня барана делает, не хочется.

Зелень, зелень, ещё сплошная зелень.

Я едва не взвыл на выходных, питаясь сплошными овощами. И этим смузи. От которого меня мутить начинает сразу.

Дёрнул же черт сказать про то, что Юля поправилась. Ну а что я сделаю, если действительно набрала пару лишних килограммов за лето?

Нет, она и с ними ничего такая, но набрала же.

Заодно я попытался выяснить: беременная она или нет.

Кирусю я безумно люблю, но ещё одно такое белобрысое чудо мне ни к чему. Не сейчас. Потом может.

Когда чуть успокоюсь, нагуляюсь.

Это ведь опять завязывать с дополнительной работой, отгулы брать, чтобы ездить к врачам.

А я только график выровнял, чтобы время появилось жизнь жить, а не в офисе торчать. Нашёл возможность развлекаться, отдыхать, с интересными людьми знакомиться.

Нет. Будь Юлька беременна — она бы уже рассказала. Девушка не умеет секреты хранить.

Но поведение жены напрягает. Сильно. Вот прям дерёт внутри: что-то не так. И чем дольше я не в курсе, тем страшнее будут последствия.

Пока приходится выжидать. И грызть чертов салат дома.

Хорошо хоть на работе можно отдохнуть и нормально поесть.

Может сегодня снова соврать про ужин с клиентами? Только на этот раз действительно в ресторан поеду.

И поем от души, чтобы потом домой — на зелёные корма.

Качаю головой, отметая эту идею. Нет, не стоит мне где-то задерживаться, лучше сразу домой. В идеале — ещё и отпроситься пораньше.

Потому что из меня если не барана, то оленя попытаются сделать.

Вот что за мужик там рядом с Юлей был, а?

Реально просто подошёл познакомиться?

Злость закипает внутри от мысли, что жена может посмотреть на другого. Не может же, да?

В браке обычно мужья гуляют, пусть так и остаётся.

— Ты чего грузный такой? — Никита усмехается. — Выходные выдались тяжёлые?

— Вроде того, — киваю, тянусь за кофе. Голова кипит.

— Зря ты не поехал. Отдохнул бы за городом, оттянулся. Банька, выпивка, девочки красивые…

— Аверин, ты со своими девочками достал уже. Отдыхаешь с ним? Отдыхай. У меня семейные выходные были.

— Ну-ну. Делаем вид, что я один так отдыхаю.

Хочется послать Никиту, только дело в том, что он прав. Действительно, не один. И за мной грешок такой есть.

Но пока Юля не знает, ничего страшного. Можно сделать вид, что ничего не было, и всё нормально.

Ведь если правда про мои «развлечения» выплывает… Это выльется в скандал, ссоры, угрозы и шантаж. А нервы сберечь хочется.

— Я, кстати, чего зашёл, — Никита, наконец, к делу переходит. — Юльку твою видел.

— Где? — моментально напрягаюсь.

— В ресторане. У нас там встреча была с юристами клиента, смотрю — она. Похорошела, кстати. Вся такая сек…

— За языком следи.

Огрызаюсь. Не хватало ещё, чтобы Никита начал в её сторону смотреть. Хватает мне странных мужиков в торговых центрах.

Больше не пущу туда жену одну.

В интернете пускай заказывает.

— Да ладно тебе, — Никита ржёт, поднимая руки вверх. — Это же и тебе комплимент. Ну, почти что.

— Каким боком? — надавливаю на виски, тру. Я с этой овощной диетой скоро на людей кидаться начну.

— Слышал, как говорят? С хорошим мужиком — и жена красавица.

— Не ты ли сам недавно говорил, что жена у тебя…

— А я муж так себе. Но Юля похорошела, честно. Праздник какой-то? Она нарядная, чувак с ней рядом — тоже. Брат её приехал?

— Нет.

— Оу. Тогда… Ну, Алимбаев, рога это тоже хороший аксессуар.

— Пошёл ты. Только название ресторана скажи.

Я быстро сворачиваю обед, кусок в горло не лезет. Отменяю дела, прикрывшись тем, что еду на важную встречу.

Сотрудники странно косятся на меня, но лишнего не спрашивают. Просто привыкли, что у меня всё строго по графику. По понедельникам встреч не бывает.

Сегодня будет исключение. У меня крайне важная встреча. С женой. Лечу в ресторан, нарушая все правила дорожного движения.

Хочу перехватить Юлю до того, как она уйдёт. Посмотрю, что за чувак там такой нарядный. И какого черта ему от моей жены надобно.

Вот что ты, Дездемона, делаешь там?

С кем встречаешься?

Не дай Бог реально увижу какого-то мудака рядом…

Тут и молитвы не помогут.

Я сжимаю руль до побелевших костяшек. Представляю, как кого-то придушу. Точно.

Юльку жалко.

А вот мужика её нет.

Нет же мужика, да? Я всё надумал себе, просто нервы шалят, вот и чудится всякое.

Когда сам лжец — в других видишь это же.

Бью по рулю, попадая в пробку. Куда всём так нужно? Час-пик, но к жене мчу я один, уверен.

Давно меня так не встряхивало. Прямо белая пелена перед глазами. В висках стучит пульс, душно становится.

Ослабляю галстук, задыхаюсь. Сбрасываю пиджак, тот тряпкой падает на коврик.

Я так перед многомиллионными сделками не нервничал, как направляясь к жене. Смотрю на навигатор, сверяя дорогу.

Два километра осталось до этого ресторана. Элитного, между прочим. Юля в такие обычно не ходит, только по праздникам.

Что за праздник, а, любимая?

Бросаю взгляд по сторонам, будто сейчас замечу где-то жену. Пока стою в пробке — решаю сделать то, что не додумался сразу.

— Приветик, Ром, — девушка отвечает моментом, словно с телефоном сидела. — Не ждала твоего звонка. Всё хорошо?

— А ты где? — прислушиваюсь, но никаких странных звуков не слышу.

— Эм… Дома?

— Отлично, я заеду через три минуты. Уже ко двору подъезжаю.

— Ой!

Вскрикивает, молчит.

Закрываю глаза, сдерживая рвущуюся ярость. Не дома она. Вот чую — не дома.

— А я… Я вот уже прям ухожу, такси подъехало. Прости, не смогу тебя дождаться. У меня дела, — выпаливает скороговоркой. — Если ты голодный, то там салатик есть.

— Какие дела? Вроде Киру забирать через два часа.

— Женские дела, Ром. К врачу надо, в продуктовый заехать. Лучше не говори за рулём, это ведь опасно. Пока.

И никаких «люблю, целую» в конце. Только холодные короткие гудки.

Черт.

Я резко сворачиваю в сторону, мне недовольно сигналят в спину. Плевать. Бросаю машину на парковке, пешком пойду.

Так точно быстрее доберусь до ресторана. Меньше шансов, что Юля успеет закончить своё свидание и уйти.

Посмотрим, Юль, что у тебя там за женские дела.

Перед входом перевожу дыхание, зачёсываю волосы назад. Ощущение, что марафон бежал.

Ну, отступать поздно.

Хотя внутри скребёт мыслью, что знать я не хочу. Но я всегда смотрел на риски смело, тут тоже надо.

— Вам столик на двоих? — рядом вырастает администратор. — Возле окна или в зале?

— Меня должны ждать, — перебиваю. — Девушка, блондинка.

— Ну…

Администратор обводит взглядом зал, я тоже смотрю. Да-м, блондинок тут хватает. Расфуфыренные, в вызывающих нарядах. Снова внимание привлекают.

Но Юли среди них нет.

— Ещё какие-то детали? — уточняет. — У нас есть второй этаж, может там? А бронь была? На чьё имя?

— Поднимусь наверх, посмотрю.

Даже поблагодарить забываю, настолько спешу. Ещё немного и точно свихнусь.

— Хоть бы цветы купил на первое свидание, — слышу невнятно бормотание за спиной.

Будто молнией прошибает.

К черту мозги сжигает.

Я дарил Юле цветы, она ставила их в вазу на столе. Было приятно ужинать и смотреть на них. Традицией стало.

Вот только букеты я давно не дарил.

А цветы всё так же стоят на столе.

От кого?!

Цепляюсь пальцами за перила, сканирую зал. Залипаю.

Юля сидит за столиком у окна. Волосы поблёскивают на солнце, острые плечики открыты.

Смотрит на город, крутит трубочкой в стакане.

Беззаботная. Красивая.

На её пухлых губах слабая улыбка, ямочки вырисовываются.

Одна сидит.

Я забываю, что должен злиться и беситься на её ложь. Просто смотрю.

Пока обзор мне не перекрывают.

Какой-то мужик усаживается за её столик, скрывает от меня мою! жену.

Впервые понимаю, почему состояние аффекта смягчает вину. Сам ничего не помню. Вот смотрю на них, глаза кровью наливаются.

А в следующую секунду уже сижу рядом с Юлей.

— Ну привет, — закидываю руку на спинку дивана. — Быстрое у нас такси, да, любимая?

— Рома? — девушка смотрит на меня потрясённо. — А что ты… Как ты…

— Лучше расскажи, что ты тут делаешь. С любовником хоть познакомишь?

— Что? О Боже!

Юля прикрывает рот губами, стреляет взглядом в незнакомого мужика. А после начинает заливисто смеяться.

Истерично даже. Качает головой, вся дрожит от смеха. Стирает капельки слёз, продолжая хохотать.

— Любовник? Ты решил… Боже, ты даже не представляешь насколько это весело звучит. Иронично. Нет, Ром, это не мой любовник. Прости, — обращается к мужику. — Это…

— Даже немного обидно, красавица. Настолько плох, что сразу смеяться начинаешь?

Его голос я узнаю.

Тот самый, что был в торговом центре.

Здесь тоже случайно оказались?

— Выкладывай, Юля, что здесь происходит.

Больше врать мне не получится.

Я бросаю убийственный взгляд в Сашу. Вот не надо тут фразочки бросать, обостряя ситуацию.

Потом выдыхаю. Ну… Пусть болтает. Я, в любом случае, не буду же бросаться с объяснениями.

— Что происходит? — переспрашиваю, выигрывая себе немного времени. — Ничего. Видишь, мой настойчивый сталкер никак не успокоится.

— А я уже твой? — Саша ни капли не смущается, а я хочу его придушить. Это уже наглость высшей степени. — Прошу прощения. Неуместная шутка. Александр. И я, к сожалению, не любовник этой красавицы.

— И кто же ты? — Рома демонстративно обнимает меня за плечи, притягивает к себе. — Что тут делаешь?

— Сталкерю девушку, ты разве не слышал?

Пальцы мужа сжимаются на моём плече. Рома напрягается, на его виске выступает синяя венка. Пульсирует быстро, в такт сердцу.

Мужчина держит меня крепко, я даже на миллиметр не сдвинусь. И если Рома сейчас воспламенится — я сгорю вместе с ним.

Настолько он сейчас злой. Весь напряжённый.

И я не чувствую ни капли удовольствия от этой сцены. Внутри только горечь собирает, щиплет глаза.

Вот так?

Ему изменять можно, но другим нельзя?

Самому блёклая жена не особо нужна, но другим не отдам?

Как будто я какая-то вещь, которую можно взять, когда захотелось.

А Саша…

Он подсел ко мне сам, снова. И в этот раз показался не таким уж нахалом, по крайне мере шутил красиво.

А сейчас, зная, что я замужем, пытается зачем-то всё испортить.

Саша ведь не в курсе деталей.

— Знаете, что? — я резко поднимаюсь, едва не опрокидываю на себя горячий чай. — Вы тут общайтесь, а я поеду домой. Надо Киру забрать.

— То есть сейчас ты вспомнила о дочери?

— К черту тебя, Алимбаев.

Мне сейчас плевать, что я разрушу всё. Пусть хоть завтра окажусь на улице, у меня уже есть маленькая подушка безопасности.

Потом разберусь.

Но терпеть я больше не могу.

Протискиваюсь мимо ошарашенного мужа, подхватываю свою сумочку. Саше я посылаю красноречивый взгляд.

Ещё раз ко мне подсадит — я ему отрежу то, чем он думает.

Слетаю вниз по винтовой лестнице, едва не цепляюсь на ступеньку.

Меня трясёт от злости и ярости. Придавливает обидой и болью в сердце.

Этот мудак, мой муж, он мне изменял! С другом смеялся за моей спиной. А теперь приехал выдвигать претензии.

Как он посмел?

— Юль, подожди.

Я не слушаю, выбегаю на улицу. Чувствую, что если сейчас не исчезну, то потом пожалею.

Всё выпалю Роме, эти дни были зря.

Ладонь смыкается на моём запястье. Я дёргаюсь, но сбежать не получается. Муж тянет меня обратно, разворачивает к себе?

— Куда ты умчалась? — он тоже злой, но в момент теряется, когда я начинаю плакать. — Юль. Юляш, ты чего?

— Ты меня унизил! — выкрикиваю, истерично пытаюсь вытереть слёзы. — Ты… При незнакомом человеке оскорбил меня. Сказал, что я могу изменять. Чуть ли не назвал шлю…

— Я такого не говорил, — Рома перебивает, притягивает меня к себе. Обнимает, а я пытаюсь выбраться из его объятий. — Ты перекручиваешь.

— Но суть та же. Как ты можешь… Как ты посмел такое сказать? Пусти меня! Иди. Вам явно весело вдвоём было оскорблять меня.

— Я не планировал тебя оскорбить. Юльчик, прости. Прости, ладно?

Рома обхватывает моё лицо ладонями, вытирает слёзы, гладит скулы подушечками пальцев.

А мне только сильнее плакать хочется.

Не знаю, что на меня нашло.

— Милая, тише. Я был не прав, признаю, — Рома продолжает лихорадочно подбирать слова. — Я не хотел тебя обидеть. Мне просто крышу сорвало. Подумай, как это выглядело с моей стороны. Ты врёшь, что дома. С каким-то мужиком обедаешь.

— Это не…

— Тот самый мужчина, который и в прошлый раз. Если бы ты меня с другой девушкой застукала — вопросов бы не было?

— Я бы не стала устраивать скандал и позорить тебя!

— Да?

— Да!

Я бы тайно с тобой развелась, перед этим доведя до нервного тика.

Думаю об этом, немного успокаиваюсь.

Рано расклеилась! Нельзя так просто сдаваться.

Делаю глубокий вдох, беру себя в контроль. А нервишки-то шалят, оказывается. Не так просто быть хладнокровной.

— Объяснишь, что происходит? — на этот раз Рома спрашивает мягче, продолжая держать меня. — Я готов выслушать спокойно.

— Я… Ничего такого.

Просто я встретилась с адвокатом, обсудила предстоящий развод. Он обещал подготовить основные документы для суда, если Рома не даст развод через ЗАГС.

А ещё адвокат поможет с делёжкой имущества.

Черта с два, милый, ты оставишь меня без ничего.

Ещё немного и можно разводиться.

Просто нужна подстраховка, если Рома выгонит из квартиры.

Деньги на первое время и всё такое.

Даю себе месяц, не больше.

— Просто захотела пообедать в красивом месте, — отчаянно вру. — А ты сам что тут делал? Как узнал? Ты теперь следишь за мной?!

— Никита увидел тебя тут. Рассказал мне.

— Ах, раз Никита… — холодно усмехаюсь.

— И что это должно значить?

— Нет. Ничего. В общем, я просто хотела побыть одна. Погулять. Порадовать себя какими-то мелочами.

— Соврала почему?

— Не знаю.

— Не знаешь? Юль, что происходит?

В голову не приходит ни одна идея. Жутко жалею, что не сказала про прогулку. Тогда было бы легче выкрутиться.

Вздыхаю, опустив взгляд.

Мну край свитера, пока не решаюсь поднять взгляд на мужа.

Сдаюсь.

— Ром, нам нужно серьёзно поговорить.

Я жутко нервничаю. Постукиваю носком по полу, рву салфетку на мелкие кусочки.

Так морально сложно, что выть хочется.

Или забить мужа вон той тяжёлой кочергой, что стоит у камина.

Рома затащил меня в первое попавшееся кафе, чтобы спокойно поговорить. До дома ехать выдержки не хватило бы.

Мужчину прям перекосило после моих слов. Превратился в бревно.

И до сих пор не отпустило.

Сидит изваянием. Не двигается. И претензий больше не предъявляет.

— Ну? — не выдерживает, поторапливает. — Юль, что уже случилось? Ты хотела поговорить.

— Я… — делаю глоток чая, оттягиваю неизбежное. — Я хотела объяснить, почему соврала.

— И почему?

— Я… Понимаешь, кое-что произошло. И…

— Ближе к сути, Юль.

— Ну… Я… Я ходила на встречу с…

— Хватит заикаться!

— С психологом!

Выпаливаю, посылая мужу разгневанный взгляд. Ненавижу, когда меня поторапливают.

Да, я тянула время как могла, после каждого слова паузу делала. Но разве это причина так говорить со мной?

— С психологом? — муж недоверчиво косится на меня. — Зачем?

— Из-за тебя! — в принципе, это очень близко к правде. — Я пытаюсь с тобой поговорить, а ты меня перебиваешь. Не могу подобрать слов, а ты только попрекаешь.

— Я не попрекал. Просто хотел понять.

Муж тянется ко мне через стол, сжимает мою подрагивающую ладонь. Хочу выдернуть, но терплю.

Рома держит крепко, поглаживает кожу. И смотрит так, словно действительно переживает обо мне.

— Я устала, — вздыхаю, ненавязчиво освобождаю ладонь. Обхватываю кружку двумя руками. — И я чувствую себя так, будто тону в болоте. А ты… Ты не помогаешь, Ром. Совсем.

— В чём я не помогаю? Я работаю…

— Вот! Я тоже хочу работать. Я устала сидеть дома. На меня это давит так сильно, что пришлось пойти к психологу.

— Если ты так сильно хочешь работать…

— Хочу. И я говорила тебе об этом. Пыталась обсудить няню, но ты вечно отказываешь. А я не могу так. Ты хочешь, чтобы я совсем погасла? Стала блёклой копией себя?

Муж дёргается на этих словах, странно косится на меня.

Черт. Неужели понял к чему эта отсылка?

Но Рома ничего не спрашивает, просто поднимается из-за стола. Садится рядом со мной.

Теперь его близости не избежать.

— Конечно нет, Юляш, — произносит, приобнимая меня. — Если так важно — черт с ней, с няней. Найдём кого-то. Я подберу вакансию в банке.

— Нет. Я хочу сама. Это тоже часть программы. Чтобы я снова почувствовала себя самостоятельной и сильной, а не придатком к тебе или к дочери.

— Ты глупости говоришь. Ты не придаток.

— Ага. Обслуживающий персонал. Убираю, готовлю, смотрю за ребёнком.

— Ты моя жена.

— А, ну и проститутка в придачу. Остальной-то функционал такой же? Я хочу развиваться, я хочу отдыхать. Хочу, в конце концов, одна побыть.

— Это психолог надоумил тебя бросить Киру со мной? И эти разговоры про выходные в декрете — его идея?

Я киваю, хотя неприятно, что Рома считает — я сама не способна на умные мысли. Но пусть.

Зато у меня появилось объяснение моим странным поступкам. И дальше этим прикрыть можно всё.

— Правда?! — я вскрикиваю, когда, наконец, осознаю всё сказанное. — Мы найдём няню, и я выйду на работу?

— Да, — обещает мужчина, слабо улыбаясь. После снова хмурится. — А этот мужик в ресторане, Саша, это он твой психолог?

— Ага. Да. Саша. Мой психолог.

Часто киваю, чувствуя себя болванчиком. Как идеально ложится оправдание, прелесть просто.

Я даже за лишние траты смогу объяснить. Всё на психолога. Они нынче жутко дорогие.

Разорят тебя, милый.

— Мне было стыдно, — произношу, опустив голову. — Что я сама справиться не могу. Поэтому не рассказывала. Ты позвонил, когда я была на встрече… Вот я и соврала. Прости.

— Ты прости, — Рома поглаживает моё запястье. — Я должен был заметить раньше.

Куда уж тебе?

Между любовницами на жену время найти сложно.

Муж наклоняется ко мне, явно хочет поцеловать. Черт. Нет. Я не выдержу сейчас.

У меня только что срыв был, а если снова поцелует…

Я точно что-то откушу.

Когда Рома почти касается моих губ, я резко отворачиваюсь. Начинаю говорить, не давая шанса мужу:

— Раз ты всё знаешь, то теперь мне будет легче. Ты ведь поможешь мне, Ром?

— Конечно.

— Отлично! Тогда я скажу Саше… И он составит список рекомендаций. Для тебя. Что делать, какие правила. Всё такое.

— С какой стати я должен этим заниматься?

— Ты разве не хочешь, чтобы у нас был счастливый брак?! Чтобы я была счастлива?

— Конечно хочу, — устало соглашается Рома.

— Отлично. Тогда тебе не составит труда выполнить парочку условий психолога.

А я уж позабочусь, милый, чтобы эти условия тебе понравились.

Придумаю такой список, что ты не угрожать мне будешь при разводе.

А как миленький сбежишь и просить будешь, чтобы я отстала уже.

— Валяться в постели по утрам — тоже твой модный психолог посоветовал? — Рому бурчит, пока я пытаюсь спрятаться под одеяло. — Он точно помогает, а не вредит нашей семье?

— Он точно помогает. Мне, — отмахиваюсь, пытаюсь уловить остатки сна.

— Незаметно.

— Ты злишься потому, что я сейчас не вскочила и не кружу вокруг тебя? Одно утро без меня не справишься?

— Да, Юль, поэтому! Потому что я которое утро завтракаю непонятно чем. Вместо поцелуев получаю вечные отговорки, что у тебя голова болит. Ты в последнюю неделю только отговорками и пичкаешь. Будто тебе плевать на наш брак.

— А тебе?

Я резко сажусь на кровати. У меня действительно начинает побаливать голова.

Хочется завернуться в сотню одеял, не выползать оттуда неделю. Но я не могу позволить себе такой роскоши,

Накрыло запоздалым осознанием?

Сейчас накроет горечью оттого, что моя семья разрушена?

— Тебе плевать на наш брак? — спрашиваю прямо, в глаза будто песка насыпали.

— Что за ерунду ты спрашиваешь? — Рома пытается застегнуть рубашку, потом психует, стягивает и бросает её на кровать. Достаёт новую. — Ты же знаешь, что не плевать.

— Когда ты в последний раз готовил завтрак? Приносил кофе в постель? Мне сейчас плохо, а ты не даёшь мне поспать, чтобы поругаться. Не думаешь, что тут ты поступаешь неправильно?

— Тебе снова плохо?

Мне кажется, что взгляд Ромы насквозь меня пронзает. Хорошо, что сейчас я не вру. Не выдержала бы такого давления.

— Это всё ещё отравление? — муж как-то странно хмурится. — Снова тошнит?

— Нет. Просто голова раскалывается. Магнитные бури, неверное.

— Ясно.

Я тянусь к телефону, проверяя время. Кира, если повезёт, проспит ещё полчаса. Может, час. И я смогу.

Не знаю, что со мной сегодня. Просто ничего не хочется. Даже мысль, что сегодня у меня много дел — не греет. Ни очередная пакость для Ромы. Всё мимо.

Снежок запрыгивает на кровать, устраиваясь рядом. Глажу по белой шёрстке, наслаждаюсь тихим мурчанием.

Котик тычет носом в мою шею, щекочет. Будто чувствует, что мне сейчас нужна поддержка.

Убаюкивает. Я медленно расслабляюсь. Вот-вот засну.

— Юль, что с рубашками? — раздаётся спустя минуту. — Ни одна не застёгивается. Ты снова неправильно постирала?!

— Они новые, нормального размера. Может, это ты поправился? Я же говорила, что диета не помешает. Хотя она должна была помочь… Ты что-то ешь вне дома?!

— Нет.

Рома бурчит, врёт. Краем глаза слежу, как он проверяет бирки на рубашках, злится. В итоге достаёт старую, которую уже давно пора выбросить.

Ладно, я соврала.

Настроение чуть повысилось. А всего-то нужно было купить рубашки другой фирмы.

У меня глаз намётан, я сразу вижу — подойдёт мужу или нет. А маломерки… Ну, не моя вина.

Я вздыхаю, понимая, что больше не засну. Ладно, буду собираться. Киру в садик, сама по делам.

Официально я еду искать работу. Неофициально — ищу квартиру, куда можно будет переехать с Кирой.

У меня назначены просмотры с риелтором. Буду присматриваться и прикидывать цены.

Я дала себе месяц, но не уверена, что выдержу.

— Раз ты встала, — муж оборачивается, когда я ищу тапочки. — Приготовишь завтрак? Я ничего не успеваю.

— Ром… У меня один ребёнок.

— Я в курсе. Было бы странно, если бы ты где-то спрятала второго.

— Так вот. У меня только дочь. Кира. Я не должна нянчиться с чужим сыном.

— Про кого ты?

— Про тебя. Я не должна тебя обслуживать, нянчиться, бегать за тобой. Ты взрослый мужчина. Думаю, ты можешь сам прекрасно разогреть себе еду или разобраться с рубашками.

Я прохожу мимо мужа. Тот ошарашенно пялится на меня, словно не узнаёт.

А всё, милый, лафа закончилась.

Я шесть лет была идеальной женой.

Хватит.

Увольняюсь по собственному желанию.

Я направляюсь в ванную. Рассматриваю себя в зеркало, плещу воду в лицо.

Бледная и уставшая. Надо срочно куда-то от Ромы уехать на пару дней, иначе я весь план разрушу.

— Юльк…

— Что ещё?!

Я кусаю губу, сожалея о том, что сорвалась. Но разве так сложно оставить меня в покое?

Муж подходит ближе, разворачивает меня к себе. Поправляет мои волосы, а в его взгляде мелькает беспокойство.

— Прости, — идёт на попятную. — Я всего лишь хотел извиниться. Не стоило так наседать, когда ты себя плохо чувствуешь.

— Только сейчас?

— Слушай, — тяжело вздыхает, явно сдерживаясь. — У меня сейчас на работе сложный период.

— Да?

— Да. Важный и сложный период, Юль, очень. Всё, чего я хочу, чтобы дома было спокойно. И моя жена не нервы выкручивала, а вернула мне уют и спокойствие. Я ведь не так много прошу?

Ну конечно.

Я должна спокойной тут быть.

Пока он с любовницей разбирается.

А то нагулялся, а дома не кормят.

Я открываю рот, чтобы сказать кое-что грубое и резкое, наплевав на свой план. Но меня спасает звонок в дверь.

Кого в такую рань принесло? Мы с мужем переглядываемся, идём вместе открывать. Я на ходу натягиваю шелковый халатик, завязываю его.

— Твою же… — муж грязно ругается, смотря в глазок. — Юль, прости, я не знал. Правда.

— Не знал чего?

— Неважно. Ты… Может, иди поспи дальше? А я сам разберусь.

— Открывай!

Кто там за дверью?

Неужели одна из его любовниц к нам домой пришла?

Я уже прикидываю, насколько мой муж бессмертный и беспардонный.

Неужели он притащил кого-то к нам в дом?

Или его любовница совершенно лишена стыда?

— Открывай, — цежу, чувствуя, как меня потряхивает от злости. — Кого ты пытаешься от меня спрятать?

— Скорее, спрятать тебя хочу.

Рома бурчит, но тянется к замку. А у меня аж дар речи отбирает.

Меня прятать?

Пока ещё законную жену?

Милый, у тебя совсем инстинкта самосохранения нет?

Но когда дверь открывается, я понимаю, что с радостью бы воспользовалась предложением Ромы.

Спрятаться в спальне. Или на другой планете. Или под шумок притвориться, что я вообще никогда не была женой Алимбаева.

Лучше любовница за дверью.

Чем свекровь.

— Почему так долго открывали? — Лилия Рустамовна заходит внутрь, недовольно щурится. — Неужели спали в такое время? Я в вашем возрасте…

— И тебе привет, мам, — Рома тяжело вздыхает, забирает сумки. — Ты не предупредила, что собираешься приехать. Мы ведь уже говорили с тобой об этом.

— Да-да. Никто старую женщину в гости не ждёт. Вот расти вас, всю жизнь трать, а в итоге — мама больше не нужна…

— Лилия Рустамовна.

Я перебиваю свекровь, закатывая глаза. Женщина цокает языком, но улыбается. Идёт ко мне распростёртыми объятиями, закончив свой спектакль обиженной матери

Я обнимаю свекровь. От неё веет цветочными духами и теплом. На секундочку, в её объятиях, мне становится чуточку легче.

Наверное, мало таких людей, которых можно обожать и ненавидеть одновременно.

Мама Ромы — одна из таких.

То есть, я её не прям ненавижу, но раздражает она часто. И поэтому я даже была счастлива, когда мы переехали в другой город.

Лилия Рустамовна очень заботливая и сопереживающая. Она всегда поможет, костьми ляжет, но лучшего для своих детей добьётся.

Но при этом любящая поучать и бесцеремонная. Приехать в гости без предупреждения для неё обычное дело.

— Мы тебе рады, мам, но нужно было предупредить, — напоминает Рома. Посылает мне извиняющийся взгляд. — Я уже говорил.

— Мы проезжали мимо, было несколько свободных часов. И мы решили заглянуть.

— Мы?

— Простите?

Из-за двери показываются тёмные локоны, а после появляется округлый живот. Только следом в квартиру заходит Вика.

Девушка стоит несчастные глазки, и на неё злиться не получается.

Вика — жена Роминого брата, двоюродного. Мы нечасто видимся, но хорошо общаемся. Девушка всего на год старше меня, поэтому мы легко нашли общий язык.

Я обнимаю Вику, стараясь не задеть её живот. Маленький, округлый. У меня такой же был, когда я была беременна Кирой.

— Прости, — шепчет девушка тихо. — Я пыталась позвонить тебе и предупредить, но телефон недоступен.

— А, я отключаю звук на ночь, — отмахиваюсь. — Всё хорошо. Вы же ненадолго?

— На пару часов. Потом я разыграю усталость, включи капризы беременных и отвезу Лилию Рустомовну домой.

— А сразу так спасти меня нельзя было?

— Меня обманули. Она спросила как я себя чувствую, издалека зашла. А раз я в порядке…

— То можно заглянуть к нам?

Свекровь уже на кухне разговаривает с Ромой. Причитает про отсутствующий завтрак, но я даже не собираюсь оправдываться.

Муж что-то говорит, я не слушаю.

Это вообще не мои проблемы.

— Посидишь тут? — спрашиваю, заводя девушку в гостиную. — Я хочу переодеться.

— Я беременна, а не маленький ребёнок, — Вика тепло улыбается. — Беги куда нужно.

Я быстро меняю пижаму на платье, завязываю волосы в хвост. Тут же слышу, как просыпается дочь. Приходится бежать к ней.

В доме всего пять людей, а он уже на улей похож. Притом что мы с мужем и Вика почти не говорим.

Теперь понятно в кого Кира такая активная.

— Тихо, — прошу, стараясь угомонить малышку. — Кир, надо заплестись.

— Пличесочка?

— Да, твоя любимая причесочка. Растрёпанной в садик тебя никто не пустит.

— Плавда?

— Правда.

— А зачем садик? Мы же приехали на пару часов, — вмешивается свекровь. — Я хочу провести время со своей внучкой. Столько нянек, а ребёнок в садике? Чушь.

Я посылаю красноречивый взгляд Роме. Потому что я не собираюсь ввязываться в этот спор.

Я просто сейчас вспыхну и свалю, оставив всех разбираться самих. Я обожаю семью мужа, правда. Они для меня как родные.

Близкие, пусть и раздражающие.

Но сейчас у меня так сильно давит в висках, что я не могу сосредоточиться. А впереди ещё много планов.

А я не выдержу такой коктейль.

Кира, свекровь, ещё Вика с нелёгкой беременностью.

Мне нечего делать, как обо всех переживать?

— Мам, Юля плохо себя чувствует, — наконец произносит муж. — Для этого люди и предупреждают о визите.

— Так пусть отдыхает! Я что, с одной внучкой не справлюсь? Вон, я сколько детей вынянчила. Ничего.

— Справитесь? — переспрашиваю. — Сами? Моё присутствие не нужно будет?

— Ты сомневаешься в моих способностях, Юлечка?

— Нет, что вы. Ни разу. Я тогда… Съезжу по делам. Вы меня очень выручите. Я там прогуляюсь в тишине, в аптеку зайду. Всё такое.

Произношу быстро, пока никто не успел ничего сказать. Из этого дурдома нужно вырываться побыстрее.

А я знаю, что Лилия Рустамовна прекрасно справляется с детьми. Она была старшей в семье, потом за племянниками смотрела, теперь — очередь внуков.

Так что с Кирой она точно справится. Да и дочь любит свою бабушку.

Поэтому я целую малышку в щеку и оказываюсь возле выхода быстрее, чем кто-то успевает сообразить. Обуваюсь и хватаю сумку, когда меня окликают:

— Юль, — зовёт свекровь. — Ты хотя бы Вику с собой взяла. Ей тоже полезно на свежем воздухе гулять. Заодно и поделишься своими знаниями.

— Да но…

У меня нет ни одного оправдания, почему я не могу взять Вику с собой.

Иначе возникнут вопросы.

И взять с собой не могу. У меня осмотр квартир, тут никакое объяснение не придумать.

Можно всё отменить, но я в этом окружении с ума сойду.

Вот что мне делать?

— Вик…

— Скажи мне, где тебя высадить, я посижу в кафе, — девушка улыбается, внимательно следя за дорогой. — Ну что ты так смотришь? Я ведь не дурочка, понимаю, что ты хотела куда-то сама съездить.

— Куда — спрашивать не будешь?

— Не моё дело.

Вика пожимает плечами, аккуратно поворачивает руль. В отличие от меня, девушка водит уверенно. Пусть и медленно.

— Ты точно в порядке? — уточняю. Я знаю, что беременность у Вики непростая. Ей бы больше отдыхать. — Если захочешь вернуться к нам домой…

— Я вернусь. Скажу, что ты провела меня до двери, а самой нужно ещё погулять. В тишине и покое, чтобы голова прошла.

— Ты чудо.

— Я просто знаю Лилию Рустамовну. И твоя свекровь намного лучше моей. Да простит меня Анна Станиславовна. Так что изворачиваться я умею.

Всё-таки не зря я решилась взять Вику с собой. Это было проще, чем объяснять, почему мне нужно время одной. И намного быстрее.

Есть у меня ощущение, что свекровь тоже не протянет с Кирой долго. И будет названивать мне подобно Роме.

— Я не хочу лезть не в своё дело, — девушка заметно мнётся, стреляет в меня обеспокоенными взглядами. — Но у вас с Ромой всё нормально?

— Естественно. Что может быть не так? Счастливая семья и…

— И чуть меньше злости в глазах. Мужчины этого не видят, но девушки всегда знают. Я так же на Пашу смотрю иногда. Накосячил твой?

— Накосячил, — признаюсь, отвернувшись к окну.

— Судя по всему, сильно? И не знает, что ты знаешь? Ну… Если нужны идеи мести — у меня дома два подростка. Они умеют доводить до бешенства.

— Вряд ли Рома поймёт жабу в портфеле.

— Тим как-то налил зелёнку брату в шампунь. А ты красишься?

Вика, не стесняясь, рассказывает обо всём, что творили её мальчишки. А я запоминаю.

Всё же, женская солидарность эта сильная вещь. И к концу нашей поездки у меня появляется десяток новых идей.

— Если станет плохо, ты сразу позвони, — прошу, выбираясь из машины. — Ладно? С беременностью шутить не стоит.

— Я чувствую себя прекрасно. Единственное, что мне хочется — всё время в кровати валяться. Но это я как-то переживу пару часов. Беги, Юль.

И я бегу.

Хочу осмотреть квартиры быстро, выбрать что-то поближе к садику Киры. Конечно, придётся жить недалеко от Ромы, но это я переживу.

В идеале бы найти что-то возле работы. Но с этим сложнее. Я в декрете давно, опыта не так много.

К тому же с няней пока всё на мёртвой точке. Рома пообещал, но всех кандидаток отвергал.

Ладно. На это у меня тоже есть особенный подход. После которого муж в течение часа няню найдёт.

Но это уже завтра.

— Квартира с новым ремонтом, — распинается риелтор. — Близко к центру. Есть собственное парковочное место.

— Мне не нужно, — качаю головой, осматривая небольшую кухню. Тут не развернуться. — Я указывала, что мне нужна квартира побольше.

— Квадратные метры такие же, как в заявке.

— Только тут огромная гостиная, а остальные комнаты маленькие. Давайте посмотрим другие варианты?

Риелтор кивает, не выглядя слишком разочарованным. Похоже, первые квартиры проходные — их пытаются впихнуть всем подряд.

Волнение копится в груди, каким-то предвкушением отдаёт. Я впервые сама выбираю квартиру.

Раньше таким занимался Рома. В других городах он выбирал квартиры до того, как мы переехали. А в нашем родном городе…

Тоже своеобразно всё устроил.

Тогда Рома только вернулся из армии. Мы встречались полгода, а после он на год ушёл служить.

Я дождалась.

— Как тебе? — парень суетился. То переставлял вещи местами, то ерошил свои волосы. — Она маленькая и скромная, но потом будет лучше. Стажировка в банке закончится, и зарплата будет побольше.

— Она прекрасна, — в тот момент крошечная студия казалась мне самой чудесной квартирой в мире. — Ты молодец, Ром. Так быстро всё нашёл. Ты только недавно вернулся…

— Я взрослый мужчина. Я не собираюсь приводить тебя в квартиру матери. Нужно жить отдельно.

— Ты молодец.

Повторила, прижимаясь к парню. Обвила руками его шею, коротко поцеловала. Искренне им восхищалась.

Он быстро нашёл работу, поступил на магистратуру заочного. Всего пару дней, а у Ромы уже всё было схвачено.

Парень подхватил меня на руки, заставляя счастливо взвизгнуть. Обвила его торс ногами. Рассмеялась, когда Рома споткнулся о сумки.

— Их надо разобрать, — пожурила, когда мы упали на старый скрипучий диван. — Помочь?

— Нет, потом, — улыбнулся, играясь с пуговицами на моей блузке. — Я не знал, какие полки ты захочешь себе. Поэтому не спешил.

— Полки? Для меня?

— Естественно. Ты же не будешь вещи в чемоданах держать?

— Какие вещи?

Рома приподнялся на локтях, а я почувствовала, как в солнечном плетении всё горит.

Поняла, к чему вёл парень, но поверить было страшно. Неужели всё так серьёзно у нас?

— Свои, Юляш, — произнёс, поцеловал меня в подбородок. После — в ключицы. Потянул блузку ниже. — Я рад, что квартира тебе нравится. Потому что мы тут будем жить вместе.

— А меня спросить?

— Я лучше сразу перейду к убеждению.

Убеждать Алимбаев умёл. Да так, что «нет» даже в голову не приходило.

Тогда всё казалось таким сложным и простым одновременно.

Подруги сетовали, что я дурочка — год парня ждать. Кататься к нему на выходные, таскать посылки. И пахать после университета, чтобы денег хватало на всё это.

Мол, загуляет и другую найдёт.

А Рома обещал, что я никогда не пожалею, что выбрала его. Мы выдержали расстояние и короткие встречи. Ничего не могло нас разлучить.

Оказалось, Рома соврал. А подруги были правы.

Зря я ждала.

Ничем хорошим наши отношения не закончились.

Я отбрасываю воспоминания. Было и было, что теперь об этом думать?

Тем более что после брака у меня останется чудесная дочурка. А она перекрывает все невзгоды.

Мы с риелтором осматриваем десяток квартир, пока я не нахожу подходящую. Хозяева планируют съезжать через две недели.

И это моя новая точка отсчёта.

Четырнадцать дней.

Добить Рому с няней, найти ту, что справится с Кирой. И, самое главное, подстраховаться с работой.

И кому теперь некуда идти, милый?

Кто простит как миленький, а?

Я успокаиваюсь, нахожу внутреннее равновесием. Чем больше опорных столбов, тем легче мне стоять.

Документы и накопления в банке, украшения там же.

Одежда и игрушки заказаны.

Адвоката я нашла, как и квартиру.

Перебираю в голове, всё, что успела сделать. Список вроде и не такой большой, но основательный.

Вику я нахожу в том же кафе, где я и оставила её. Девушка попивает чай, листает что-то в планшете.

— Нагулялась? — спрашивает меня с улыбкой. — А мне как раз прислали видео с соревнований. Тим выступал.

— Который из? — уточняю, ведь у них два сына, оба Тима.

— Тимоша, — взгляд Вики теплеет, когда она говорит о мальчишках. — Тимур предпочитает драться на кулаках за школой.

— Ужас! Боже, это так подростковый возраст сказывается?

Страшно представить, что меня ждёт с Кирой. Если она сейчас выматывает, то что будет дальше?

Те же капризы, только гормоны и уверенность, что она знает лучше взрослых.

Успокаиваю себя, что впереди ещё лет десять. И много может измениться.

Десять лет назад я даже не знала про Рому. Представить не могла, что так рано выйду замуж.

Так что, всё может быть.

Мы ещё недолго сидим в кафе, а после возвращаемся домой. Я бросаю взгляд на время, а после — на мужа.

Которого ещё несколько часов не должно быть.

— Освободился пораньше, — объясняет Рома на мой молчаливый взгляд. — А Кира в садике. Захотела к друзьям.

Я знаю, что это ложь. Скорее всего, свекрови просто стыдно признаваться, что она не справилась.

Но может теперь мне перестанут докучать, что не так сложно справиться с одним ребёнком.

— Я сейчас вернусь.

Бросаю, прячась в уборной. Присаживаюсь на край ванной, открываю кран с холодной водой. Опускаю под поток ладони.

Дыши, Юль, просто дыши.

Две недели.

Не время бросаться на мужа с упрёками. А ведь он давно не освобождался раньше для меня. Для Киры!

Я понимаю, что мама это святое, но…

Интересно, для своих любовниц он тоже находил время? Уехал с работы пораньше, загулял, а после к семи домой.

Всё строго по расписанию.

Человек привычки, чтоб его.

— Я приготовила ужин, — оповещает свекровь, когда я возвращаюсь. — В холодильнике пусто было. А то Рома ведь голодный.

— Мы перешли на правильное питание, — отвечаю, присаживаясь на стул. — У нас на ужин салат обычно. А то Рома уже в рубашки не влезает.

Лилия Рустамовна сжимает в руке лопатку, разворачивается к Роме. Молчаливо ждёт его опровержения.

Я тоже смотрю на мужа.

Давай, милый, выбирай.

Ты в шаге от того, чтобы получить зелёнку в шампунь. И йод в гель для душа.

Не доводи меня до греха.

— Юля права, — муж кивает, а я расслабленно выдыхаю. — У нас другое питание. Здоровое и сбалансированное.

— И почему ты мне сразу не сказал? — свекровь недовольно хмурится. — Для кого я тут старалась?

— Во-первых, мам, я тебе говорил, что на кухне хозяйничает Юля. Во-вторых, вы с Викой как раз перекусите перед дорогой.

— Я тут подумала…

— Перед. Дорогой.

Рома добавляет стали в голос. Судя по тому, как муж напирает, это уже не первый разговор за сегодня.

Ну уж нет.

Если свекровь останется, то я съеду сегодня же.

Хотя странно, что муж против этого. Ему ведь так намного удобнее следить за мной.

Не нужно самому по городу в пене бегать, высматривать, с каким психологом я обедаю и куда пропадаю.

— Лилия Рустамовна, — Вика появляется как раз вовремя. — Я бы уже ехала. Не хочу поздно домой возвращаться. К тому же Паша хотел о чём-то со мной срочно поговорить.

Против беременной девушки свекровь пойти не может. Поэтому проглатывает все свои возражения.

Как же хорошо, что Рома в самом начале снял квартиру.

Иначе бежала бы я от Алимбаева быстро и не оглядываясь.

А так у меня Кирочка есть.

Мы с мужем провожаем гостей до машины. Обнимаемся на прощание.

— Спасибо, — шёпотом благодарю девушку сразу за всё. — Особенно за то, что увозишь Лилию Рустамовну.

— Ну, я не соврала. Паша правда хотел поговорить. Неважно. Отдыхайте от нас. Я очень надеюсь, что у вас всё наладится.

Я не говорю девушке, что надежды нет.

Сначала это нужно озвучить мужу.

Две недели. Всего лишь.

Только выдержать и день сложно. Ведь стоит зайти в квартиру, как Рома тут же прижимает меня к стене.

Опускает ладони на талию, губами прикасается к моей шее. Сразу находит чувствительное местечко.

— Раз мы одни, — шепчет, улыбается. — А Киру забирать через два часа…

— Нет, — я упираюсь ладонями в грудь мужа. — У меня голова не прошла. Я ничего не хочу.

— Ладно. Тогда поедем к врачу.

— Что? Зачем?

— Юль, тебе плохо который день. Не проходит. Нельзя это пускать на самотёк. Нужно обследоваться и понять, что с тобой не так. Вдруг ты… Не знаю, вирус какой-то подхватила?

— Оу. Давай съездим, но ближе к выходным? Уверена, скоро мне станет лучше.

Я выкручиваюсь, придумывая оправдание. Судя по взгляду мужа он мне не верит. Но не настаивает.

Я выскальзываю из его объятий, направляюсь в кабинет. Обычно Рома не против, что я им пользуюсь.

Поэтому я сажусь за ноутбук, открываю сайт вакансий. Перебираю подходящие варианты. А после вздрагиваю, когда дверь резко распахивается.

В кабинет залетает Рома. Взбешённый. Глаза широко распахнуты. Грудная клетка часто вздымается.

— Ты… — шумно втягивает воздух. — Юля.

— Что уже, — я замолкаю, когда вижу в руках мужа бумаги. — Ты полез в мои вещи?

— Раньше ты не была против. Пытался найти кое-что.

Рома взмахивает рукой. Я как заворожённая слежу за свёрнутыми листами бумаги.

Договор.

Тот, что я точно пыталась спрятать от мужа.

Аренда квартиры? Адвокат?

Что именно нашёл Рома?

И как мне сейчас выкручиваться?

Я не зря всегда говорил, что психологи — шарлатаны. Получили корочку, а дальше болтают всё подряд.

Уверен, этот Александр — тот ещё выдумщик. Молотит, что в голову придёт, а Юля ему верит.

Девушка всегда была доверчивой. Слишком. Особенно к людям, которые этого не заслужили.

Разводят её на бабки, а она не замечает.

Трындец какой-то.

Тайная ячейка в банке, чтобы туда письма относить.

— Понимаешь, Саша посоветовал записывать все чувства: плохие и хорошие, — медленно объясняла Юля вчера вечером. — Особенно то, что меня тревожит. Так легче становится.

— Окей. Написала. Банк тут при чём?

— Потому что это личное. Кира может порвать. А ты только что доказал, что можешь залезть в мои вещи.

Я фигею.

В итоге я остался виноватым.

Понимаю, что отреагировал слишком бурно. Но нервы натягивает всё сильнее. Постепенно начинают рваться.

Раньше у жены никаких секретов не было. А тут сплошные недомолвки. Это бесит. Наизнанку выворачивает.

Я кое-как со своими тайнами ужился. Но не могу принять, что они будут у Юли.

— Роман Романович, — заглядывает секретарша. — Совет директоров перенесли. Поэтому наше совещание тоже отодвинули на завтра. С клиентами я договорилась, новый график у вас на почте.

— Хорошо, спасибо, — киваю, продолжаю втыкать в монитор без возможности сосредоточиться.

Моя секретарша Валерия Николаевна старше меня и Юли вместе взятых. Но женщина старой закалки. Пробивная. Всё делает чётко и без лишних напоминаний.

Все бы так работали — наше отделение стало бы лучшим в стране.

— Что-то ещё? — я спрашиваю, замечая, что женщина не уходит.

— Да? — неуверенно мнётся на месте. — Можно мне уйти пораньше? У внучки температура поднялась, нужно забрать из школы. Я вернусь через пару часов.

— Предупредите всех, чтобы меня сегодня не беспокоили. И можете не возвращаться.

— Спасибо, Роман Романович.

Встреч сегодня нет. Можно сосредоточиться на текущих задачах.

А не получается.

Все мысли несутся в другом направлении. Вроде глазами цифры вижу, а мозги только о Юле думают.

Вроде звучала она убедительно, правду говорила.

Но…

Да, неспокойно мне.

Я тут же сворачиваю банковскую программу, открываю поисковик. Просматриваю разные загородные клубы, куда можно отправиться с семьёй.

Утащу Юлю на выходные.

А там не будет куда сбежать.

И мы поговорим прямо про то, что с ней происходит.

Возможно…

Даже о том, что происходит со мной.

Дверь резко распахивается, я кидаю раздражённый взгляд на посетителя. Грубость не успевает сорваться с языка.

— Юля? Что-то случилось? — поднимаюсь из-за стола, бросаюсь к дочери, которая всхлипывает. — Эй. Что такое?

Кира начинает реветь только сильнее, вешаясь на мою шею. Что-то говорит, но её речь совершенно неразборчива.

Прижимаю к себе малышку, обеспокоенно смотрю на Юлю. Они никогда не приходили ко мне на работу.

Но будь что-то срочное…

Девушка бы мчалась в больницу, а не ко мне.

— Я не позволила попробовать землю на вкус, — спокойно объясняет Юля, бросая детский рюкзак в кресло. — Кира скоро успокоится, через пять минут и не вспомнит ничего.

— Ничерта не понимаю. Почему тогда вы приехали?

— Потому что, Ром, я тебя безумно… Люблю, — прокашливается, но такое ощущение, что хотела сказать совершенно другое. — Но я так больше не могу. У меня собеседование в другом банке.

— В каком?

— Неважно. Я не могу пойти, потому что Киру не с кем оставить.

— Перенеси.

— А потом как? Работу тоже откладывать? Нет, милый. Ты обещал мне одобрить няню? Ты даже не глянул.

— Я пока не решил, какая из них лучше.

— Моё сообщение висит непрочитанным.

Ладно. До этого я ещё не дошёл. Слишком завис на другом. Но я собирался глянуть.

Сегодня. Или завтра. Когда-то.

Если Юля так хочет выйти на работу, то пусть. Но это ведь не значит, что нужно бежать сломя голову.

— Поэтому… — Юля завязывает пояс плаща, треплет малышку по волосам. — Вот так будет выглядеть наша жизнь.

— Как? — торможу.

— День Кира с тобой на работе, день со мной. Не согласен? Тогда сделай уже что-то!

— Ладно, Юль. Я гляну.

Подхватываю малышку на руки, поднимаюсь. Целую в покрасневшую щёчку, глажу по спине. Кира успокаивается, размазывает слёзы и сопли по моей рубашке.

— Вот и чудно, — Юля широко улыбается. — Но собеседование я перенести не могу. Всё, встретимся дома. Кирусь, пока.

Малышка машет рукой, а я поражённо смотрю вслед жене.

Она только что бросила на меня ребёнку и сбежала?

Пока я прихожу в себя от случившегося, Кира уже успокаивается. И пытается залезть в мои документы.

— Нельзя, — перехватываю её, поднимая на руки. — Это важные папины вещи, Кир. Их трогать нельзя.

— Хотю!

Кира тянется, а после дуется и обиженно вздыхает. Успокаивается. Стоит опустить на пол, как дочь тут же срывается с места.

Теперь пытается достать тяжёлые папки из шкафа. Торможу, пока дочь себе не навредила.

— Кирусь, давай договариваться, — предлагаю, опускаясь на корточки. — Мне нужно немного поработать. Порисуешь?

— Ладно.

— А если посидишь тихо, то после работы мы купим тебе мороженое.

— Дя? Плавда?

— Правда.

Юля меня убьёт, но…

Это будет вечером. А пока мне главное, чтобы Кира не убилась сама. Страшно её выпускать из поля зрения.

Но дочь устраивается в кресле, с интересом крутит врученный мною карандаш. Начинает что-то рисовать.

Хорошо.

Отлично.

Зря я Валерию Николаевну отпустил. Она лучше знает как с детьми управляться.

Мои навыки закончились, когда Кира научилась бегать. До этого так хорошо было.

На руках носишь, укачиваешь. Положил в кроватку — там и забрал. Научилась ползать? Догнать ещё можно.

А тут ураган.

Но взятка действует. Кира что-то усердно рисует, высунув кончик языка. Я пытаюсь вернуться к работе.

— Пап, я хочу в зопалк, — выдаёт восторженно. — Поехали?

— Куда? — переспрашиваю, не понимая.

— Палк! Где котики большие.

— А, в зоопарк. Хорошо, съездим как-то.

— Сегодня? Я хочу увидеть дино!

— Динозавров? О, милая, понимаешь… Динозавров там нет.

— Почему? А где они? Поехали туда?

— Их нельзя увидеть вживую.

— Почему?

Кира превращается в маленькую почемучку, с каждым моим ответом расстраивается всё больше.

И как только я подбираю нужное объяснение — её уже волнует совершенно другое.

Вручаю дочери телефон, надеясь отвлечь. Через минуту забираю.

Дети этого поколения слишком умны. Кира находит как снять блокировку, начинает звонить всем подряд.

— Хочу пить, — хлопает своими ресницами, дует губки. — Пожалуйста, пап.

Улыбаюсь.

В такие моменты дочь очень напоминает мне Юлю.

Жена так же выглядела, когда очень что-то хотела получить. Вдыхала и смотрела жалостливо.

Только Юля не делала это показательно и не подбивала достать ей это. Думала, что я не замечаю. Не подозревала даже, как это влияло на меня.

Как хотелось достать ей звёзд с неба, чтобы удовлетворить.

Когда это закончилось?

— Папуль? Пить.

— Сейчас принесу. Нет, лучше пошли со мной.

Веду дочь к кулеру. Оставлять её одну сродна самоубийству. Мне моргать страшно.

Дома она казалась куда спокойнее.

Я держу Киру за руку, а всё равно едва не пропускаю важный момент. Дочь уже успевает зацепиться ладошкой за лист вазона. Тянет на себя.

Если Юля держит её прикованной наручниками, мне они тоже нужны.

— Какая прелесть, — Алёна прислоняется к стене, пока я наливаю воду. — Как тебя зовут, красавица?

— Нет. Пап, а когда мама вернётся?

Кира напрочь игнорирует мою сотрудницу. Сама хватает меня за штанину, прижимается ближе.

Женская солидарность с детства закладывается?

Этого достаточно, чтобы Алёна потеряла улыбку. Надеюсь, больше неловкости между нами не будет.

Я много ошибок совершал, но роман на работе — точно не одна из них.

И если раньше Алёна чисто визуально вызывала интерес, то сейчас мне плевать. Куда больше меня интересует Юля.

Которая не возвращается.

На звонки не отвечает.

Только одно короткое сообщение отправляет.

«Кира в порядке?»

Получив согласие, больше не отвечает. Меня показательно игнорируют. Это злит сильнее.

Волнует.

Собеседования так долго длятся? В любом случае она могла найти пару минут на разговор!

— Кира!

Отвлёкся на телефон. На секунд тридцать.

Мой стол залит чернилами сломанной ручки.

Всё лицо малышки выпачкано.

— Ой!

Кира прижимает ладошки к щекам, размазывая чернила по лицу.

Твою же…

— Пошли, горе моё, — тяжело вздыхаю, забирая дочь в уборную. — Будем отмываться.

— Я не голе! Я чудо!

— Чудо, ещё какое. Так. А давай кто быстрее добежит?

Кира срывается с места. А я хотя бы уверен, что пока она будет двигаться в нужном направлении.

Ускоренным шагом следую за дочкой. Сотрудники оглядываются на нас, прячут улыбки.

Моя репутация строгого босса явно нарушена. Но сейчас мне куда важнее отмыть малышку.

И помешать ей сломать сушилку.

— Язык покажи, — прошу, переживая, чтобы дочь не глотнула этих чернил.

— Нельзя! Мама сказала…

— Да, нельзя. Можно только если родители разрешают. Умница.

Кира кривится, когда я бумажными салфетками тру её щеки. Бросаю взгляд на наручные часы. Даже двух часов не прошло.

Трындец.

У меня мозги взрываются.

Быстро просматриваю анкеты нянь, сразу одобряю Юле троих. Пусть нанимает.

Всех разом.

Сворачиваю работу. Всё равно ничего толкового не будет. Сегодня раньше вернусь, а завтра придётся приехать с самого утра.

Чувствую, моё повышение сгорит в огне.

Я за последние дни больше отгулов беру, чем за несколько лет работы.

— Приветик! — Юля уже дома, дочь срывается к ней. — А вы рано?

— Ты давно освободилась? — раздражённо бросаю ключи на стол. — Почему не сказала?

— А зачем? Мы же договорились встретиться дома. Я заодно съездила в спортзал. Хорошо позанималась. А у тебя как день прошёл?

— Куда ты съездила?!

Пока я с ума сходил с Кирой, явно профукал важный пласт работы, она себе в тренажёрном зале отдыхала?

— Ты сам сказал, что я поправилась, — хмыкает, вытирает помытую посуду. — Занялась этим. Что не так?

— Слушай. Кончай свои сеансы с этим психологом, — я понимаю откуда ноги растут. — Он тебе хрень советует. Ты пошла к нему, и у нас сразу всё испортилось.

— А я себя лучше чувствую. Ты просто категорично настроен к тому, что у нас что-то меняется. Но потом всё будет хорошо.

— Да? А знаешь что. Давай, назначай встречу своему психу. Я хочу поприсутствовать. С первых уст услышать, что он там советует.

— Ки-ра.

— Я сижу!

Дочь болтает ножками, переставая тянуться за солонкой. Мешает ложкой кашу.

Сегодня малышка проснулась рано. И мне пришлось тоже. Поэтому Рому мы провожаем вместе.

Я даже завтрак мужу приготовила. Ненавистную ему манку, конечно, но приготовила же!

Ценить меня нужно, милый.

А муж сидел и давился, ничего не говорил. Первый завтрак за неделю. Рома достаточной умный, чтобы понимать.

Скажет лишнее — больше не получит.

Но у завтрака есть и другая роль. Я сегодня стараюсь вести себя как обычно. Даже кофе мужу приготовила. Нормальный. И улыбалась. И стерпела объятия. Идеальная жена.

Лишь бы муж не вспомнил о своей дурацкой затеи.

Сходить на встречу с психологом.

Где я ему найду того Сашу, а? А тем более, как заставлю подыграть мне?

— Было вкусно, — муж вымученно улыбается. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — невинно хлопаю ресницами. — Может ещё кофе.

— Не хочу. Так что сказал твой психолог?

Черт.

Ну вот черт!

Вот почему ты такой внимательный, милый, когда не надо?

— У него большая загрузка, — придумываю на ходу. — Пока не может нас принять.

— Но для тебя одной у него время есть? — с подозрением уточняет муж, направляясь к выходу. — Интересно получается.

— Нет. Я сейчас же всё по телефону обсуждаю. Мы пока пытаемся найти свободное окошко.

— Хорошо. Я понял. Ну твою же… Гребан… Чертов кот!

Муж проглатывает мат, когда мимо проносится дочь. Поднимает ботинок, который снова стал лотком для Снежка.

Хороший котик.

Я уверена, что животные всё чувствуют и понимают. Вот и Снежок понял, что у нас тут необъявленная война.

И как настоящий мужчина встал на защиту девушки.

— Его приучать нужно, — заводится Рома, швыряя ботинок в сторону. — А ты только ласкаешь его.

— Это котёнок, — закатываю глаза, играюсь со Снежком. — Он ещё ничего не понимает. А тебя я сто раз просила ставить обувь на полку. Ты забываешь вечно.

— Один раз забыл.

— Нет, Ром, не один.

— У меня нет времени спорить. Я тут подумал, не готовь ничего на ужин. Я предлагаю сходить в ресторан. Что скажешь?

— У нас ведь диета.

— Один день можно пропустить. Тем более, раз ты пошла в зал. С тренером занимаешься?

— Да.

Я киваю, придумывая на ходу. Ни в каком тренажёрном зале я не была. Действительно сходила на собеседования. А после немного позанималась дома.

Мне кажется, что мой животик немного уменьшился.

— Ясно, — муж кивает, поджимая губы. — Я понял. Реши уже вопрос с психологом. Чтоб мы эту тему закрыли.

Мне казалось, что муж должен чуть успокоиться после сегодняшнего спектакля. Но он кажется ещё более заведённым.

— Ром…

Я зову мужа, не сдержавшись. Ненавижу его так сильно, что перед глазами красные пятна.

Он лжец и предатель.

Но нельзя вычеркнуть заботу о ком-то за секунду.

— Подожди секунду, — прошу, пересилив себя. Никакой жалости. — Хм. Показалось, наверное.

— Что? — брови мужа ползут вверх, пока я касаюсь его волос. — Юльк, что уже тебе в голову стрельнуло?

— Нет. Ничего. Просто свет так падает или что… Такое впечатление, что у тебя на макушке лысина появляется. Но да, ты прав. Просто стрельнуло. Забудь.

Муж уходит, ощупывая свой затылок.

И кто сказал, что утро добрым не бывает?

Хоть дальше всё превращается в хаос, но хорошее настроение никуда не исчезает.

Я отвожу дочь в садик, после встречаюсь с нянями. Сначала хочу увидеть их вживую, а после уже знакомить с Кирой.

Естественно я не собираюсь полагаться на выбор Ромы. Но пусть хоть немного включится в процесс.

В итоге у меня остаётся две няни, которые мне нравятся. Теперь время проверки для Киры.

Если кто-то сможет продержаться хотя бы час с малышкой, то это уже успех. Мне бы хоть чуточку себя разгрузить.

Я усаживаюсь в такси, чувствуя себя измотанной. Хотя не понимаю причины, я ведь хорошо спала и ещё ничего не сделала.

Видимо, это так ситуация давит. Играть и молчать тоже непросто, это высасывает энергию.

А, может, наступила хроническая усталость за столько лет. Нужно было разгрузить себя уже давно. И почему я этого не делала?

Телефон пиликает, сообщая про то, что зарядки осталось мало. Поэтому я лезу в сумочку за пауэрбанком, а вместо неё натыкаюсь на визитку.

Какой-то цветочный магазин. Но зато я вспоминаю про Сашу! И то, что он оставил мне свой номер. Конечно!

Как я могла забыть?

Нахожу визитку, набираю номер.

— Алло, — раздаётся холодный ответ. — Власов слушает.

— Прости. Я не вовремя? — мнусь, чувствуя себя неуверенно. — Это Юля. Мы…

— Привет, красавица, — голос мужчины тут же становится мягче. — Я ждал твоего звонка через пару дней.

— Ждал?

— Естественно. Но думал, что тебе нужно будет больше времени.

— Больше времени для чего?

— Осознать, насколько я тебе нравлюсь.

Я качаю головой, забывая, что мужчина меня не видит. Нахал. Нужно же быть настолько самоуверенным в себе!

Про себя считаю до дести. Язвить не лучший момент. Мне ведь нужна помощь Саши.

— Я позвонила по другому поводу, — объясняю. — Ты можешь отказаться, но я буду очень благодарна…

— Насколько благодарна?

— Просто. Благодарна. Без твоих намёков. Ты мог бы притвориться моим психологом?

— Сразу ролевые игры пошли? Обычно это занимает пару месяцев, чтобы перейти к экспериментам.

— Знаешь что? Забудь. Я сама что-то придумаю.

— Подожди.

Саша произносит до того, как я успеваю повесить трубку. И я жду. Надеюсь на то, что мужчина пойдёт мне навстречу.

— Ну? — Саша нетерпеливо спрашивает. — Что там ты задумала?

— Я сказала мужу, что хочу к психологу. Но я не хожу, — пытаюсь внятно объяснить. Игнорирую любопытный взгляд таксиста. — Когда он ворвался в ресторан, я запаниковала и…

— И соврала. Значит, я твой психолог?

— Да.

— Дай угадаю. Он хочет семейную терапию? И тебе нужно разыграть спектакль?

— Да и да. Как ты догадался?

— Если бы я застукал жену с каким-то непонятным мозгоправом, я бы так же поступил.

— Так ты поможешь?

Повисает пауза. Уверена, Саша берёт её специально. Чтобы меня помучить. И набить себе цену.

Дважды нахал.

— Услуга за услугу, — выдаёт в итоге. — Ты мне свидание, я тебе фальшивый сеанс. Что скажешь?

А что мне говорить?

Я не могу согласиться на такое!

Или могу?

Теперь минутную паузу беру я. Обдумываю предложение Саши, которое мне… Претит.

— Нет, — отвечаю уверенно. — Саш, я попросила о помощи. И если тебе когда-то что-то понадобится, то я тоже помогу. Но я не пойду с тобой на свидание, пока замужем.

— Только пока? — тут же цепляется к словам. — Я запомню. Ладно, я подумаю, когда могу взять подработку. Но ты будешь мне должна.

— Договорились. Спасибо большое.

Чисто гипотетически, я могла пойти с Сашей на свидание. Мужчина он красивый, хоть и нахал.

А в браке оба ведь равны, да? Раз муж изменяет, то я могу.

Вот только я не хочу. У меня есть свои принципы, которые я нарушать не собираюсь. Вот когда уйду от Ромы, разберусь со своей жизнью…

Тогда можно подумать.

Мне звонят и назначают ещё одно собеседование. Прямо сейчас. Прошлые прошли впустую. Декретная мама никому особо не нужна.

Но я чувствую подъём сил. Какой-то внутренний шёпот, что в этот раз всё должно получиться.

Поэтому я прошу таксиста изменить маршрут. Проверяю не осыпалась ли тушь, заново крашу губы.

Хорошо, что на мне тёмные штаны и светлая кофта. Вполне сойдёт за деловой вид. Я принаряжалась для встречи с нянями.

— Вы перепутали, — заявляю, когда таксист останавливается на знакомой улице. — Это не тот адрес. Мне нужна…

— Нужное здание напротив. Объезжать долго. Вот там переход.

Я сверяюсь с картой, лишь после выхожу из машины. Действительно, напротив идёт нужная мне улица.

А с этой стороны дороги…

Находится банк моего мужа. Меня прямо возле него и высадили.

Да-м.

Я планирую жить рядом с Ромой, так как садик Киры недалеко.

Теперь работать буду напротив?

Ладно. Разберусь после. Сейчас я направляюсь к маленькому зданию. Которое ярко контрастирует с огромным банком мужа.

На собеседование я единственный кандидат. И я понимаю почему. Самой хочется сбежать.

Нет, менеджер доброжелателен, внутри банк не разваливается на части.

Но зарплата такая маленькая, что плакать хочется. Мне едва хватит на съём квартиры.

«Платят мало, но работа непыльная» — явно не про этот случай.

Работа как раз пыльная. В архиве, нужно перебрать старые записи, внести их в базу. Судя по описанию, меня погребёт под документами.

— У меня образование финансиста, — напоминаю разочарованно. — А не архивариус или…

— Мы знаем, — администратор кивает, снисходительно улыбается. — Нам он и нужен. Разобраться в данных, правильно проанализировать. Если вам интересно, то я объясню подробнее.

Я теперь понимаю, почему пригласили меня. Ни один финансист не согласится работать за такие деньги.

Только я.

Сейчас это лучший вариант. А потом уже разберусь. В крайнем случае уволиться можно всегда. Когда найду предложение получше.

Договариваюсь, что выйду с понедельника. Как раз за три дня подготовлюсь, нянь проверю. И на работу.

Кайф же!

Проверяю телефон. Во время собеседования мне снова звонил Саша, но я сбросила. А теперь читаю его сообщение.

«Красавица, планы чуть поменялись. На время надо уехать. Могу сегодня в шесть. Или через неделю только».

Я тут созваниваюсь с Сашей, обсуждаю место. Я оттягивать не хочу, потому что муж будет всю неделю меня доставать.

А у меня не так много времени, чтобы подготовиться к нашему разводу. Мне нужно спокойствие.

Поэтому я тут же направляюсь в банк мужа, чтобы сразу сообщить о планах на вечер. Пусть отпросится пораньше.

Раньше я никогда не просила Рому отказаться от работы. Считала, что мои просьбы не так важны, а мужу сложно договориться.

Но, оказывается, Алимбаем легко это может организовать.

Для матери. Для своих девок. Для слежки за мной.

Вот и лично для меня возможность найдёт!

— Ой, Юлечка, — на пути мне встречается секретарша мужа. Приятная женщина. — А я не знала, что вы сегодня приедете. Роман Романович не предупреждал.

— Он и не знает. Я ему сама сообщу.

— Хорошо. А то меня отпустили на обед, а я в бухгалтерии задержалась и…

— Конечно. Приятного аппетита.

Валерия Николаевна, бодро для своего возраста, убегает в сторону выхода. Хорошо даже, что нам с Ромой никто не помешает.

Я легко нахожу кабинет мужа, была там несколько раз. Дёргаю ручку, но она не поддаётся. Закрыто.

Проверяю время. Нет, муж всегда в два обедает, ещё рано.

Стучусь в дверь. Вдруг он закрылся, чтобы его не отвлекали от важных дел?

— Ром, ты там?

Но никто не отвечает.

Ясно. Сюрприз не удался.

Или муж побежал в барбершоп, проверять лысину?

Улыбаюсь этой мысли, лезу в сумку за телефоном. Набираю мужа, чтобы договориться о встрече.

Я слышу трель. За дверью.

Муж забыл телефон?

А после долетают ещё какие-то звуки. Шуршание. Что-то падает. Кажется, Рома матерится?

Подхожу ближе, почти вплотную. Прислушиваюсь.

Невнятный шёпот, мелодия затихает, скрип.

А после — тишина.

— Рома, я тебя слышала! — произношу громко и чётко, внутри что-то неясное скребётся. Неприятно. — Открывай.

Раздаются шаги. Щёлкает замок, и на пороге появляется мой муж. Он только немного приоткрывает дверь, протискивает голову.

— Юль, что ты тут делаешь? — спрашивает обеспокоенно. — Сегодня без Киры?

— Да. Я хотела поговорить с тобой по поводу психолога, — тяну, внимательно осматривая Рому.

Его волосы растрепанны, взгляд бегает.

Это уже усиливает тревогу.

А ещё муж где-то потерял свой галстук, несколько верхних пуговиц рубашки расстегнуты. Грудная клетка часто вздымается.

Рома выглядит так, словно я отвлекла его от чего-то очень важного.

— Ты меня не впустишь? — спрашиваю сдавленно.

Муж не один был в кабинете?

Кто там?

Какая-то его сотрудница?

Рома сплавил секретаршу и изменяет мне прямо на работе?

— Я сейчас выйду, — произносит быстро, сжимая пальцами дверной косяк. — Подождёшь меня на улице пару минут.

— Подождать? Зачем? — строю из себя дурочку. — Нет, это важный разговор. Лучше наедине.

— Заодно пообедаем. Я как раз собирался. Выберем отдалённый столик. Иди, Юль.

Лжец.

Боже!

Как он может врать мне прямо в лицо?

Я ведь прекрасно знаю привычки мужа и его расписание.

Если бы не биточки мне правду рассказали, то вот сейчас я бы точно поняла всё.

— Нет, милый. Не пообедаем.

Меня затапливает лавиной холодной ярости. Я прибью мужа, но внутрь попаду. Узнаю, что тут происходит.

И кого муж прячет в своём кабинете.

— Юль, что ты начинаешь? — муж хмурится, старается незаметно бросить взгляд в кабинет. — Что-то серьёзное случилось?

— О. Да. Серьёзное. Мой муж — изменщик.

Я толкаю Рому в грудь, от неожиданности он отступает. А я пользуюсь моментом.

И залетаю в кабинет.

Пусто.

В кабинете — никого кроме нас с мужем.

Только пахнет цветочными духами. Очень приторными и тяжёлыми.

Но никакой полураздетой любовницы нет.

— Юль, ты опять со своей дурацкой ревностью? — муж натянуто улыбается. — Это даже приятно. Но беспричинно. Выдумала невесть что.

— Правда? — с ледяным спокойствием уточняю. — Так долго открывал ты тоже без причины?

— Да задремал просто.

Рома трёт затылок, старается казаться беззаботным. Но я не верю. Слишком уж у него внимательный взгляд. Цепкий.

Муж следит за мной постоянно. Будто боится, что я увижу что-то не то. А меня разрывает сомнениями.

Хотела же молчать.

Но к черту.

Я сейчас припру мужа к стенке, отведу душу и выскажу всё, что думаю по нём.

Но для начала мне нужны весомые доказательства. Чтобы не слушать глупых оправданий.

Я оглядываюсь, с подозрением каждый уголок сканирую. В комнате два шкафа. И я направляюсь к ним, желая проверить.

На что угодно готова поклясться, что муж тут был не один. Иначе зачем он пытался сплавить меня на улицу?

Распахиваю дверцы, чувствую неясное разочарование от пустоты. Хм. Ладно. Остался второй выстрел.

— Прекрати, — муж перехватывает меня, спиной закрывает другой шкаф. — Хватит устраивать ревнивые истерики.

— Никаких истерик, — хотя очень хочется. — Ром, отойди. Ты меня как какую-то собачку пытались на улицу сплавить. Либо ты отходишь…

— Не ставь мне ультиматумов, — цедит, заражается моей злостью. — Иначе я тоже буду. Здесь бардак, я — до конца не проснулся. Был не прав.

— Думаешь, я в это поверю?

— Придётся. Потому что если ты полезешь в этот шкаф, то докажешь, что не доверяешь мне совсем. Сама всё испортишь.

Я сглатываю, чувствуя гнев мужчины. Он вибрирует в воздухе, отдаётся во мне.

Давит в животе так, что меня мутить начинает.

Рома делает шаг в сторону. Прожигает меня внимательным недовольным взглядом.

Я иду к шкафу.

О нет, милый, я больше на эти речи не поведусь.

Дурочка очнулась от розового сна.

Я берусь за обе ручки, задерживаю дыхание. Морально готовлю себя к тому, что могу там увидеть.

Открываю.

Застываю с открытыми глазами.

— Какого… А где твоя любовница?

Разворачиваюсь, ничего не понимая. Муж смотрит на меня, скрестив руки на груди. Молчит.

Всем видом даёт понять, насколько он разочарован моим поступком. Ничего не отвечает.

Я на негнущихся ногах направляюсь к столу. Бред какой-то. Зачем он так себя вёл, если прятать нечего?

Я падаю в офисное кресло мужа, всё ещё не могу прийти в себя. Думаю и прикидываю, что именно тут происходит.

Кручусь, пока не задеваю что-то под столом. Нагибаюсь, желая проверить. Там стоит бумажный пакет со знакомым логотипом.

Достаю несколько контейнеров из фольги, ещё тёплых. У одного крышка снята. Там картофель фри.

Проверяю остальные. Там тоже вредная и жирная едва.

Кажется, не одна я нарушала наш рацион питания.

— Ладно, ты меня поймала, — муж ухмыляется. — Я изменяю тебе с едой. Потому что на твоей диете я скоро откинусь. Я не кролик, чтобы есть одни овощи.

— То есть, — переспрашиваю, горло сдавливает. — Ты прятал от меня еду, поэтому так себя вёл?

— Именно. Виновен.

Аааа!

Как кричать хочется!

Или швырнуть контейнером в мужа.

Я ведь знаю Рому. И-де-аль-но знаю. Что угодно меня спросить можно, а я отвечу.

Потому что — девять лет вместе.

Потому что — я так его любила, что каждая мелочь сразу в сердце попадала.

Даже если раздражала.

Например, как то, что Рома никогда не признается в чём-то. Язык у него подвешен, муж будет до последнего юлить.

Глупая привычка.

Мой Рома… Он бы сейчас тысячу отговорок придумал. Самое нестандартное оправдание, как к нему попала еда.

От «не знаю как так получилось» до «меня подставили конкуренты».

А муж признается.

Значит, всё-таки было что-то ещё.

Бросаю взгляд на Рому, чтобы убедится.

Пуговица.

Чертова пуговица застёгнута неправильно.

А утром всё было нормально.

Перед сном раздевался? Ага. А впопыхах рубашку помял и дышать начал как бульдозер.

— Ты закончила со своими нелепыми подозрениями? — Рома только подливает масла в огонь моей злости. — Отлично. Теперь тебе пора. Пропало настроение обедать.

— Ты уже, — огрызаюсь. — И мои подозрения не нелепые.

— И что это должно значить?

Ёжусь от сквозняка. С открытого окна дует так, что за секунду пробирает до костей. Как Рома вообще тут может сидеть.

Я разворачиваюсь, хочу закрыть, пока не заболела. Замечаю то, что раньше я вообще не замечала.

Окно открыто. Настежь. Зачем мужу так делать, если можно включить кондиционер или поставить на проветривание?

Боже…

— Ром, — растерянная разворачиваюсь к мужу. — Ты что… Свою любовницу в окно вытолкнул?

Здесь второй этаж. Вряд ли девушка убилась, но…

Если Рому посадят, то развестись с ним будет намного проще.

Я поднимаюсь, направляясь к окну. Выглядываю, чтобы убедиться, что на карнизе никто не стоит.

Мало ли какие у них тут ролевые игры.

Я сжимаю пальцами подоконник, делаю судорожный вдох. Как бы внутренний голос не язвил, но мне ведь больно.

Всё равно больно, ноет в сердце.

Мы девять лет вместе. Мы столько всего пережили, а в итоге — сплошная боль.

Предательство.

И злость.

На то, что Рома всё разрушил. И держит меня за идиотку, которая ничего не поймёт.

Я часто дышу, сосредотачиваюсь на главном. За окном пусто. Никакая рассерженная девица не бегает по улице.

Широкий выступ на фасаде здания тоже пустой. Интересно, перебралась в другое окно?

Или изначально тут никого не было?

Обвожу взглядом помещение, негде тут прятаться больше. Не в тумбочке ж для документов она уместилась?

Я уже чувствую, что схожу с ума. Это, на самом деле, не так важно. Я ведь слышала разговор мужа.

Достаточно фактов измены.

Просто хотелось ткнуть носом, чтобы прекратил уже изворачиваться.

Я возвращаюсь в кресло мужа, перед этим захлопнув окно.

— Убедилась? — Рома смотрит снисходительно. — Теперь ты прекратишь беспочвенные обвинения? Это глупо.

— Правда? — откидываюсь на спинку, покачиваюсь. — Кто-то влетел в ресторан и мне изменницей назвал. Тоже без повода. Не знаешь, кто это был?

— Ты сидела с каким-то мужиком непонятным.

— А у тебя весь кабинет пропах женскими духами. Я не позволю делать из меня идиотку.

— Я ведь тоже не идиот, что-то изменилось. Ты ведёшь себя неправильно.

— Неправильно это то, что тебя не устраивает?

Я скрещиваю руки на груди, выдерживаю взгляд Ромы. Лихорадочно пытаюсь решить, что мне делать.

Признаваться и заканчивать этот спектакль?

Или ещё немного потянуть, чтобы спокойно уйти, а не бежать впопыхах.

Ведь квартира будет доступна не скоро, я не хочу искать какое-то общежитие на пару дней.

А отель…

Слишком дорого даже на пару ночей.

Бесит, что приходиться быть рациональной. А не выплеснуть в мужа чаем и сказать, как сильно я его ненавижу.

Как сильно он меня обидел.

Ничего. Ещё немного. А после я уйду. И смогу высказать всё, что думаю об этом мерзавце.

— Черт, Юляш.

Рома молниеносно оказывается рядом. Разворачивает кресло к себе, обхватывает мой подбородок. Заглядывает в мои глаза.

— Так сильно расстроилась? — сбивает с толку своим вопросом. — Да не было тут никого. И я же не говорю, что ты ведёшь себя не так. Просто ты вдруг за один день взяла и изменила всю нашу жизнь.

— Я?! Серьёзно? А ты не думал, что моя жизнь меня не устраивала, раз я её не меняю?

— Так почему ты не сказала об этом сразу?

— Как ты сказал, что жена тебя не устраивает и пошёл налево?

— Опять по кругу. Хорошо. Ладно. Ты меня с кем-то видела? Может, моя воображаемая любовница тебе звонила? Фото, видео, хоть что-то?

Я замолкаю. Да, доказательств у меня никаких нет. Только подслушанный разговор и биточки.

Я сейчас это озвучу, а муж снова начнёт оправдываться. И приведёт к тому, что меня выставят идиоткой.

Снова.

— Я был в кабинете один, когда ты пришла, — произносит Рома до того, как я успеваю высказать всё. — Правда. Хочешь поклянусь…

— Только попробуй сюда Киру приплести!

— Собой могу клясться?

— Да. Тебя не жалко.

Рома вздыхает. Смотрит на меня серьёзно и устало. Его тёмные глаза превращаются в чёрную бездну.

— В кабинете я был один, — произносит твёрдо и уверенно. — Я бы не стал выбрасывать кого-то в окно.

— Забавно. Почему не говоришь, что любовницу не стал бы заводить?

— Юляш, — муж нервно посмеивается, качает головой. — Ну что ты к словам цепляешься. Нет у меня никого. Зачем мне кто-то на стороне, если дома жена ждёт?

— Мудак ты, Алимбаем!

Я скидываю руки мужа, отталкиваю его. Рома ошарашенно смотрит на меня, пока я вскакиваю на ноги.

От злости прямо трясёт. Он с такой уверенностью врёт мне прямо в глаза, что тошно становится.

— Почему? — муж словно действительно не понимает. — Поспал на работе, сжульничал и заказал еду. Виновен, исправлюсь. Это ты придумала себе невесть что, а теперь обиделась.

— Я хочу развестись. Ясно? Я устала, Ром. И хочу развестись.

Я жалею о сказанном тут же. Сама же только думала, что рано всё вываливать.

Но я тоже человек. У меня есть эмоции. И сейчас они прорываются наружу.

— Развестись? — переспрашивает Рома, отстраняясь. — Серьёзно?

А потом…

Он начинает смеяться. Чуть хрипло, покачивая головой. Отросшие пряди падают на его лицо, муж поджимает в попытке успокоиться.

Но это не работает.

Я сказала про развод, а Рома смеётся.

Отличная реакция. Показательная.

Не верит в то, что я решусь уйти от него? О, или сейчас пойдут угрозы?

Я подбираюсь, жду того, что скажет муж. Готова отбить любые его нападки.

И краем глаза слежу за происходящим в кабинете. Вдруг любовница всё-таки из-за какого-то фикуса выскочит.

— Ну ты даёшь, — мужчина ерошит свои волосы, усмехается. — Давно так меня не веселила.

— Я не шучу, — произношу уверенно, хотя внутри меня начинает колотить. — Я хочу развода, Ром.

— Ага. А при разводе так и скажем. Причина в том, что муж втихаря ел бургер вместо диеты. Это глупость.

— Не смей называть меня глупой, Алимбаев.

— Я не тебя, а повод. Слушай, я понял — виноват. Не стоило делать тебе замечание по поводу фигуры. Ты с этим правильным питанием взбесилось. Нужно было напрямую с тобой поговорить, закончить цирк. А не втихую хомячить.

— Значит, не первый раз нарушаешь?

Уточняю, сощурившись. Я надеялась, хоть немного проучить Рому. Что он страдает, но продолжает жевать ту зелень. А он…

Даже наказание своё не может нормально принять!

— Пару раз согрешил, — соглашается покорно. — Ты прекрасно выглядишь, Юль. Я дурак, сказал хрень. У меня самая красивая жена.

— Я знаю, что выгляжу хорошо, — стараюсь звучать уверенно. — А вот ты поправился. Рубашки же малы.

— Да знаю я. Ну не могу я твоими овощами питаться. Не лезет. Лучше спортом займусь. Вот, будем вместе с тобой ходить в твой тренажёрный зал.

— Эм… Так… Киру не с кем оставить.

— Ну, ты же няню нашла? Договоримся, что она будет до семи сидеть.

— Так, Ром! Ты тему меняешь.

Я наступаю, чтобы не развивать эту тему. Я ему про развод, а он мне про какой-то спортклуб.

В который я даже не ходила ни разу.

— Или что? — язвлю самым милым тоном. — Любовницам не нравится, как ты выглядишь?

— Да блин, что ты пристала с этой любовницей? Всё же обыскала тут, никого нет. Или я её в какую-то тайную комнату запихнул?

— А может и запихнул. Откуда я знаю, что у тебя в кабинете есть? Может, целая комната разврата.

— Ты перегибаешь. Я не намерен дальше обсуждать эту чушь, если ты не назовёшь хоть один нормальный аргумент.

— Всего один? У меня их намного больше!

Муж вздёргивает бровь, предлагая начать, а я с радостью хватаюсь за это. Потому что молчать я тоже больше не могу.

Возможно, я бы ещё продержалась. Планировала. Но Рома выглядит слишком самодовольным. Хочется спустить его с небес на землю.

Напомнить, что я не какая-то ревнивая истеричка. А его жена. И даже если он меня не любит, то уважать должен.

— Ты врёшь, что спал, — начинаю, загибая пальцы. — Я с тобой вечность, Ром, я знаю, как ты выглядишь после сна. А ещё у тебя рубашка неправильно застёгнута. Пуговицу пропустил. Из дома ты выходил в нормальном виде.

— Ладно. Не спал, — тут же соглашается. — Я решил спортом заняться, пока никого нет. Рубашку снял, чтобы не воняла потом. Сама сказала, я поправился. Не собираюсь отставать от жены, которая вдруг решила привести себя в форму.

— Я слышала шёпот, пока ты очень долго открывал.

— Пока оделся, что-то задел. Матерился, стукнувшись о стол.

— Цветочные духи.

— Черт, да мало ли кто ими пользуется? Юльчик, у меня тут проходной двор, постоянно сотрудники с вопросами заходят. Может, кто-то и был.

— Открытое окно?

— Открыл, чтобы запахом еды всё не пропиталось. Ты пришла, я запаниковал. Не хотел тебя расстраивать. Да и мне как-то не комильфо признаваться. Кто же знал, что у тебя именно такая дедукция сработает?

Муж произносит всё с улыбкой. Так спокойно, размеренно, что почти верю ему.

Не придумывает, не юлит. Сладко рассказывает. И очень похоже на правду, если бы я уже не подозревала его в измене.

Может, действительно, преувеличила всё?

И тут никого не было?

Когда с вруном живёшь, везде подвох начинаешь искать.

— Юль, — муж зовёт тихим голосом, подходит ко мне снова. — Ну что ты из-за пустяка завелась? Я соврал, некрасиво получилось, согласен. Но такое учудить…

— Я учудила? Кто за мной по городу бегал?

— Ладно. Видимо, у нас двоих начались проблемы с ревностью.

Муж вздыхает, упирается ладонями в стол. Ловит меня так, что я не могу никуда отодвинуться.

Нависает, напоминая, насколько он выше меня. Улыбается краешком губ, горько.

У нас ведь никогда такого не было. Вот правда. Ни разу ни в чём друг друга не подозревали. Потому что…

Я — его.

Он — мой.

Всё было просто и понятно. Я не названивала, когда Рома гулял с друзьями, не переживала, что какая-то девушка с ним познакомится.

Когда с подругами уходила в клуб, муж не устраивал сцен ревности, что там могут быть другие мужчины.

Всё строилось на доверии.

А теперь — оно разрушено.

У меня хотя бы есть причина.

А у него какая? Понял, что раз сам ходок, то и жена может?

— Удобно, что ты психолога себе нашла, — муж устало прикрывает глаза. — Заодно и это обсудим. Потому что разводиться с тобой из-за подобного я не хочу.

— Кстати о нём. Саша звонил, предложил встречу сегодня. Либо так, либо через недели две. Я сказала, что мы будем в шесть.

— У меня работа.

— Отпросишься. Для других задач у тебя это получается легко.

— Хорошо. Договорились. Пойдём к твоему мозгоправу.

Надеюсь, что у Саши неожиданно не включится мужская солидарность.

И он поможет мне сделать так, чтобы муж до развода был слишком занят своими делами.

Осталось незаметно подсунуть моему психологу список «советов» для Ромы.

Таких, чтобы муж прочувствовал, как мстят обманутые жёны.

Я прощаюсь с Ромой. У меня ещё есть время заехать домой, привести себя в порядок.

Мы больше ни о чём не говорим. И так я сболтнула лишнего, потому что не сдержалась. А мне надо вернуть холодную голову.

А уже больше недели держусь, что мне ещё немного?

Вот только из банка я не ухожу. Лишь заворачиваю за угол, откуда можно посмотреть за входной дверью в кабинет мужа.

Оттуда только один выход, как раз через меня придётся пройти. Так что, кто бы где ни прятался, но сейчас всё станет понятно.

Не то, чтобы это было принципиально…

Но интересно. Чисто для себя. Куда муж затолкал любовницу так, что я не смогла найти?

Или хоть в этом был честен? Рома выглядел очень недовольно, когда рассказывал мне про спорт. Будто силком выдавливал.

Муж не любит казаться уязвимым и признаваться в каких-то слабостях.

Ну и конечно, если оттуда появится какая-то девушка, то хочется ткнуть мужа носом. А то кажется, чтобы я не сказала, Рома всему найдёт оправдание.

Но время идёт, а никто не появляется. Я даже на носочках возвращаюсь к двери, но ничего не слышно. Раз или два Рома кому-то звонит, требует какие-то документы.

И всё.

Странная у тебя жена, милый.

Другая радовалась бы, что муж не изменяет.

А я злюсь, что не смогла поймать на горячем.

Так, чтобы ткнуть. Чтобы этот козломуж даже не смог ничего придумать.

Хоть раз честно признался.

— О, Юлечка, — с обеда возвращается секретарша мужа. — Вам чем-то помочь?

— Нет, я уже ухожу, — качаю головой, натянуто улыбаюсь. — Хорошего вам дня.

— И вам.

Пу-пу-пу.

Ладно.

Шпион из меня не очень получилось. Наверное, нужно было согласиться с мужем. Пойти ждать на улицу. Якобы.

Тогда было бы больше шансов.

Но кто же знал, что Рома в окно будет людей выталкивать?

Я всё ещё настаиваю на этом варианте.

Дома я быстро перекусываю. Упрямо готовлю на ужин здоровую еду. Сегодня Роме достанутся рагу и отбивные из кабачков.

Пусть только попробует не съесть.

А потом я спешу забрать Киру из садика. Воспитатели вздыхают явно с облегчением, когда малышка виснет на мне.

Дочь крутится на месте, со скоростью тысяча слов в минуту рассказывает всё, что они делали утром.

— Мы не давали сладкого, — женщина явно оправдывается. — Постарались исключить любой сахар.

— И не помогло. Всё нормально.

Я знаю. Это было первое, что я сделала. Убрала максимально сахар, надеясь, что именно это влияет на активность дочери.

Сработало слабо. Точнее, хоть немного её притормозило. Но всё вылилось в постоянные просьбы купить «конфеточку».

Эффект оказался слишком незначительным, одно заменилось другим.

Я думала отдать малышку в какую-то спортивную секцию, но она была маленькой для этого. Даже не пыталась слушать наставления тренера.

Это было летом, может сейчас что-то и получится.

— Пойдём с тобой на плаванье? — предлагаю, пока дочь скачущей походкой идёт рядом со мной. — Или на гимнастику?

— Нет. Нет.

И правда, там нужно побольше сосредоточенности.

Перед встречей у нас много времени, поэтому я решаю пройтись пешком. Отличный способ, чтобы хоть немного вымотать дочь.

И меня тоже, но к этому я уже привыкла.

— Нет, — малышка в очередной раз машет головой. — Не хотю.

— А вдруг тебе понравится? О, а может в лёгкую атлетику тебя отдать? — предлагаю, чувствуя облегчение. — Будешь бегать?

— Бегать?! Плавда?

Дочь кажется очень заинтересованной в таком предложении. Бегать она любит. Конечно, это не только то, чем придётся заниматься малышке, но уже хоть что-то.

Но Кира уже достаточно взрослая, чтобы хоть немного понимать, что ей говорят. И как делать нельзя.

Например, она добегает до перехода, останавливается в двух метрах от него. А потом срывается обратно ко мне.

Знает, что к дороге близко подходить нельзя.

Вот такими перебежками мы добираемся до кафе. Никого ещё нет, но мы и пришли заранее. Поэтому дочь устраивается в детском стульчике, заинтересованно листает меню.

— Это! — тычет на картинки. — Нет, это.

— Солнышко, ты не будешь это есть, — терпеливо объясняю. — Ты же не любишь морковь.

— Невкусно?

— Невкусно.

— Но класиво.

Дочь вздыхает, выбирая что-то другое. В итоге мы сходимся на куриных наггетсах и картофели по-деревенски. Я знаю, что готовят всё в духовке, поэтому не переживаю.

Мы несколько раз тут были с Ромой. Недалеко от его работы, а ещё тут есть детский уголок. Так что Кире будет чем заняться.

Себе я заказываю только чай. Присматриваю за малышкой, которая бегает то ко мне, попить водички, то обратно к игрушкам.

Приосаниваюсь, когда замечаю Сашу. Он уверенной походкой направляется к моему столику. Расстёгивает пуговицу на пиджаке, присаживается.

Не могу игнорировать то, что тёмно-синий костюм ему очень идёт.

— Привет, красавица, — широко улыбается, откидываясь на спинку стула. — Редко меня девушки на свидание приглашают. Но я рад, что ты решилась.

— Это не свидание, — закатываю глаза. — Ты это прекрасно знаешь.

— Пока тут нет твоего мужа, вполне может быть свиданием.

— Ну, тут есть кто-то более важный.

Произношу как раз вовремя. Кира подбегает ко мне. Тянется, проситься взять её на ручки. Я соглашаюсь.

Малышка с интересом рассматривает незнакомого мужчину, тот отвечает ей тем же. А я дожидаюсь реакции нахала.

Откровенно: девушка с бывшим мужем за плечами — это не так отталкивающе.

Разведёнка с маленьким ребёнком — точно собьёт спесь с Саши.

Не то, чтобы я хотела всю жизнь провести в одиночестве.

Но самоуверенность мужчины заставляет огоньки злости разгораться в крови. Хочется, чтобы хоть раз он оказался сбитым с толку.

— Скажи дяде привет, — усмехаюсь, когда Кира обнимает меня за шею. Прячется, смущается. — Солнышко, так некрасиво.

— Не поздороваешься, маленькая красавица? — Саша подаётся ближе, заставляя малышку сильнее. — Меня зовут Саша, а тебя Кира, правильно?

— Откуда ты знаешь её имя?

— Я умею слушать. Твой муж довольно громко это обсуждал, когда мы встретились в ресторане. Я сложил два и два.

— То есть, ты знаешь, что у меня есть дочь, и всё равно приглашал на свидание?

— У меня семь племянников и племянниц. Маленькие дети меня не пугают.

— Это должно впечатлить меня и растопить моё сердце?

Усмехаюсь, делая глоток чая. Прячу за кружкой улыбку.

Нахал.

Ну, может не настолько раздражительный.

— Брось, красавица, ты уже влюблена в меня, — заявляет самодовольно, заставляя меня поперхнуться чаем. — Просто боишься признаться.

— Ты ко всем такой приставучий или я особенная?

— Естественно особенная.

— Ну конечно. Даже не сомневалась, что ты ответишь именно так.

— Видишь? Ты уже меня понимаешь. У нас особая связь.

Меня хватает только на то, чтобы покачать головой.

Кажется, я начинаю привыкать к Саше и его постоянным нахальным фразам.

Есть такой тип людей. Которые раздражают вначале, а после цепляют. Одним и тем же поведением.

Я подбираюсь, когда замечаю в окне Рому. Он тоже объявился раньше положенного.

Поэтому я быстро стараюсь обрисовать моему «психологу», что именно мне нужно.

Корю себя. Глупая! Нужно было сразу переходить к важному, а не вестись на эти пустые разговоры.

Саша кажется сбитым с толку моим потоком слов. А я даже не могу насладиться этим.

— Папа!

Кира тут же срывается с места, через всё кафе летит навстречу Роме. А я подрываюсь.

Потому что пока она добежит, может сто раз упасть. И я говорила ей, что так нельзя делать. Нужно повторить.

— Сядь, — Саша перехватывает меня за руку, останавливая. — Бросишься следом?

— Но…

— Твой муж её уже перехватил. Необязательно носиться за ребёнком, раз уж вас тут двое.

— У тебя есть свои дети?

— Нет. Но это не отменяет того, что у меня есть глаза и логика. Расслабься, красавица, хоть немного.

Я не спорю, потому что уже бесполезно. Рома, отправив дочь играться дальше, подходит к нам.

Я напрягаюсь, не зная, чего ожидать. Прошлая встреча этих мужчин закончилась перепалкой.

— Рома, — муж спокойно протягивает ладонь. — Мы не с того начали.

— Саша, — пожимает руку. — Предлагаю забыть и начать с чистого листа.

Как это забыть?

Не поняла!

Только вздумай меня подставить, нахал.

Я, может, сейчас занята мужем. Но на тебя время тоже найду.

Раздражение покалывает под кожей, пролетает по всему телу. Держу себя в руках, чтобы не выдать эмоций.

К этому добавляется злость на то, что я сегодня застала Рому непонятно за чем.

Всё смешивается в гремучий коктейль. Он несётся по венам, импульсами отдаёт.

Кажется, тронь, и я взорвусь.

А муж именно что трогает.

Рома усаживается рядом со мной, закидывает руку на спинку моего стула.

Всем видом старается напомнить, что я с ним.

Откуда взялась эта ревность? Никогда такого не наблюдала. А сейчас муж словно собственника включил.

Совершенно не вовремя.

Или это смузи чудотворный?

Посади мужа на диету, и он вспомнит, что у него жена есть.

— Юля сказала, что ты хотел встретиться, — начинает разговор Саша. — Почему?

— Потому что мне не нравится, что с ней рядом трётся непонятный мужик, — муж отвечает даже не задумавшись.

— Почему?

— Потому что советы твои идиотские. Направлены на то, чтобы разрушить мой брак.

— Почему?

— Потому что… Ты на все мои фразы собираешься отвечать вопросом?

— Это моя работа. Иначе как я смогу понять в чём корень проблем и помочь?

А Саша неплохо вжился в роль врача. Слова отскакивают от его зубов, словно он действительно занимается этим всю жизнь.

Раскручивает Рому на новые ответы, а сам повторяет одно и то же.

Хуже Киры. Её почемучки хотя бы изредка заканчиваются, а тут вечный поток.

Я чувствую, как напрягается Рома. Его пальцы сильнее обхватывают мою ладонь. Муж закипает.

И я тоже.

Медленно, но верно.

Едва держусь, чтобы не сбросить ладонь мужа и не заорать на него.

Я без понятия, где эти руки были раньше.

— Каким образом ты вообще помогаешь? — Рома не выдерживает, его голос дрожит от злости. — Задаёшь бессмысленные вопросы и выставляешь чек?

— Нет, — Саша, кажется, забавляется этим разговором. — Ещё прошу поговорить о чувствах. Например, вы оба явно злитесь сейчас. Почему?

— Слушай сюда. Ещё одно твоё «почему» и я…

— Хорошо. Перефразирую. Что случилось?

— Случилось то, что после похода к тебе моя жена начала вести себя странно!

— Странно или не так, как раньше? Разве это так ужасно, что Юля захотела время для себя и скинула часть обязанностей?

Рома делает рваный вдох, явно подбирая слова, чтобы не переключиться на могучий матерный.

Мне даже делать ничего не надо.

Саша и сам бесит моего мужа своим присутствием.

Пусть Рома немного позлится, как я сегодня, когда он пытался из меня сделать идиотку.

— Что мешало ей сказать напрямую? — цедит муж. — Вместо того чтобы устраивать интриги за спиной.

— А правда? — Саша переводит взгляд на меня. — Что?

Предатель.

Жгу мужчину взглядом, показывая, всё недовольство.

Но Саша даже бровью не ведёт, заинтересованно смотрит на меня. Явно ждал возможности узнать.

— Я… — запинаюсь, не знаю, как ответить. Чтоб тебя, Саша! — Я уже объясняла. И это неважно. Мы не для этого тут встретились!

— Ну раз у нас семейная сессия, — парирует муж, расслабившись. — То почему не поговорить про то, что действительно происходит между нами?

Я не хочу говорить о наших отношениях. Вся эта встреча не для этого была назначена!

Я пытаюсь послать Саше многозначительный взгляд. Пусть прекращает этот цирк.

Но нахал просто игнорирует это. Никак не реагирует, не пытается остановить Рому с его вопросами.

Я чувствую дикое разочарование. Хочется забрать Киру и уйти. Потому что…

Да, я надеялась на помощь Саши. Он показался нормальным. А теперь подставляет меня. И это неприятно.

— Хочешь обсудить это? — сбрасываю ладонь мужа, разворачиваюсь к нему. — Как насчёт того, что тебе плевать на то, что я говорю. Поэтому я пошла к психологу, а не к тебе.

— Каким это образом? — пальцы Ромы сжимаются на спинке стула. — Я всегда слушаю тебя.

— А понимаешь или нет? Я прошу тебя о чём-то, а после должна добиваться того, чтобы ты выполнил общения.

— Когда это было? Ты придумываешь.

— Няни. Пока я не оставила с тобой Киру — ты даже не пытался этим заняться. Но когда дело касается тебя, Алимбаев, то проблемы решаются за секунду.

Рома молчит. Обдумывает. Мрачнеет, недовольно скашивает глаза на нашего «психолога».

Неприятно, милый, когда твои недостатки обсуждают?

Я хотя бы это в лицо делаю.

— Так что, пойди я к тебе, это бы закончилось очередным игнором, — выплёвываю, отвернувшись. — Или обесцениванием. Спасибо, мне этого хватило.

— Я тебя не обесцениваю, Юль.

— Напомнить, что ты мне сказал про Киру? Мол, сидеть с ней не так сложно? И я вообще ничего не делаю?

— Был неправ.

— Только ты никогда не соглашаешься! Ясно? Мне всегда нужно доказывать!

— Потому что ты…

— Брейк.

Саша, о котором я уже забыла, вмешивается. Мы с мужем замолкаем. Устраивать скандал посреди кафе не лучшая идея.

Я поправляю волосы, стараясь вернуть контроль над эмоциями. Делаю глоток чая, замечая взгляд Саши.

Он выглядит растерянным и даже немного пристыжённым. Чуть морщится, стараясь безмолвно извиниться.

Я отворачиваюсь. Я просила поддержки, а не копаться в моей душе с помощью мужа.

Чувствую себя уязвимой. Потому что перед незнакомыми мужчинами так не открываются.

— Что ж, ладно, — произносит Саша медленно, потирая лоб. — Очевидно, что ты, почему-то, не доверяешь решениям жены.

— Я доверяю, — тут же вскидывается.

— Тогда не против небольшого задания? Ближайшую неделю выполняй просьбы и желания Юли. Без вопросов. Попросила — сделал.

— Это чушь, а не задание.

— Разве ты не сказал, что доверяешь Юле? Неужели она пожелает что-то ужасное?

Саша бросает на меня короткий взгляд. Улыбается извиняющееся. Мол, для тебя это делаю.

Я скрещиваю руки на груди, смотрю только на мужа. Приподнимаю бровь, ожидая его решения.

Но…

Да. Это прям идеальное задание. Я смогу попросить Рому обо всём, что мне нужно.

— Я не понимаю смысла, — цедит Рома, желваки играют на его лице. — Зачем это?

— Чтобы ты понял, что Юля не просит чего-то ужасного. И её желания ведут семью к лучшему.

— Ладно.

Рома со свистом выдыхает, соглашается. А я ликую внутри. Уже потираю ручки, представляя, что загадаю.

Теперь будет намного легче договориться.

— Я хочу, чтобы ты взял на себя половину работы по дому, — произношу сразу же.

Раньше я вела хозяйство, всегда. Мне казалось, что это моя обязанность как жены.

Ведь Рома работал очень много, загружался, чтобы обеспечить нас, пока я училась. После появления Киры я и вовсе ушла в декрет.

Но я не собираюсь следить за домом, из которого муж планировал меня выгнать.

— Я тоже выхожу на работу, — привожу аргумент. — И тоже буду занята. Поэтому ты на себя возьмёшь половину.

— Хорошо, — Рома соглашается неожиданно быстро. — Но ты начнёшь готовить завтраки, как раньше.

— Переговоры? Сразу после того, как обещал просто выполнять мои просьбы?

— Это компромисс. Разве не на этом строится брак?

— Ладно. Отлично. Я как раз нашла новый рецепты с овощами и шпинатом.

Рома кривится. Но не спорит.

Ты у меня весь из шпината состоять будешь, милый.

Который ты так не любишь.

Но мне даже дышать легче, когда я понимаю, что теперь мне будет проще.

— Подожди, — Рома вдруг хмурится. — Когда ты нашла работу?

— Сегодня. Я собиралась рассказать тебе, но были более важные вещи.

— Например, как то, что ты угрожала развестись со мной? Что скажешь, док, насколько это неправильно? Рушить брак, потому что я заказал обед в офис?

— Я не поэтому сказала!

— Да, потому что решила, что у меня была любовница, и я выбросил её в окно.

Саша присвистывает, пытается скрыть смех за кашлем. Явно представляет себе эту картинку.

Мне вот совершенно не смешно.

Жаль нельзя залезть в мысли Ромы и узнать всё точно.

Просто чтобы прижать его. Я заслуживаю правды.

— А ты выбросил? — уточняет нахал, теперь моя очередь посмеиваться. Ладно, уровень моей злости на него понижается. — Если нет, тогда всё не так плохо.

— Не было никакой любовницы, — произносит муж упрямо. — И это недоверие чертовски бесит.

— И повода никакого нет?

— Нет.

Биточки!

И то, что мой муж наглый обманщик!

Но я держу это при себе. Слежу за разговором мужчин.

— Возможно, ты сам дал повод? — уточняет Саша. — Сказал что-то не то.

— Нет, но… Так. А теперь я хочу кое-что уточнить. То есть чтобы недоверия не было — нужно больше разговаривать?

— Как один из вариантов, да.

— В теории, проводить время вместе, чтобы не было сомнений?

— Возможно.

— Я просто сейчас анализирую. Тот факт, что я не слушал Юлю. Пытаюсь понять, почему так делал.

— И почему же?

— Потому что в последнее почти не проводил время с семьёй. Не был с женой. Никакого времени для нас двоих и для дочери. Последний отпуск был провальным. А это надо исправлять, правда ведь?

— Надо.

Не надо ничего исправлять!

Этим заниматься нужно было до того, как Рома завёл свою первую любовницу.

А не после десятка других женщин.

Но я не понимаю, почему вдруг муж заговорил про это. Таким приторно смиренным голосом, что сахар на зубах трещит.

Обычно Алимбаев ведёт себя так только в момент, когда пытается договориться о чём-то.

— Хм, — муж улыбается, и мне это совсем не нравится. Что он задумал?! — Я понял. Слышала, Юль, что психолог твой сказал?

— Я слышала, но не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Он, по сути, одобрил нашу поездку загород на эти выходные.

Одобрил он.

Одобритель чертов.

Я точно не планировала проводить с мужем больше времени, чем нужно. Но…

Это возможность отдохнуть и ещё немного поиздеваться над мужем.

В целом, идея не такая плохая. Кира любит бывать на свежем воздухе, это полезно. И я отдохну от городской суеты.

Вот Рому затянет какая-то кикимора в болото — и вообще идеально будет.

— Кира, не забудь курточку! — напоминает муж, когда мы подъезжаем к базе отдыха.

— Это жилетка, папа.

Малышка послушно натягивает, а после ждёт, когда я её застегну. Тянет подбородок вверх, боясь, что я прищемлю кожу.

Я осматриваюсь. Вдыхаю свежий прохладный воздух. Здесь… Хорошо.

Я не могу вспомнить, когда мы последний раз выезжали на природу. Наверное, ещё студентами.

Компанией ездили на шашлыки и в озере поплавать. А потом всё как-то заменилось встречами в ресторанах. Да и Кира была маленькой, чтобы тянуть её в лес.

Наш коттедж почти в самом конце, здесь почти нет людей. Только ветер шумит, а так — тишина.

— Ром, ты пока заселись, — прошу, подхватывая свой рюкзачок. — Отопление включи, всё такое. А мы пока погуляем с Кирой вдвоём.

— Подождите меня, — настаивает муж. — Это не займёт времени много.

— Помнишь, милый, своё обещание? Выполнять мои просьбы.

— Я не понимаю, почему нельзя погулять втроём.

— Упражнение не включало в себя дополнительные вопросы. О, и покормишь Снежка?

Рома хмурится, но ничего не говорит. Лишь хлопает дверцей машины, высказывая своё недовольство.

А я хочу отдохнуть. Хватило мне часовой поездки в машине. Я притворялась спящей или говорила с Кирой.

Или просила мужа включить песни, которые он ненавидит всей душой.

Спасибо, Саш, хоть за такую помощь.

Нахал написал мне вчера, после встречи. Извинился за то, что так подставил с поездкой.

Но, на самом деле, это ведь не его вина. Мужчина и так мне помог, пожертвовав своим временем.

На войне не бывает без потерь. Пусть Рома не знает, что у нас война, но это неважно.

Одна потерянная битва не расстроит меня.

Тем более что настроение ползёт вверх, когда Рома раз за разом касается затылка, ощупывает.

Лысину ищет?

— Кира! — предупреждаю, окликая дочь.

— Аккулатно, знаю, мам.

Малышка растёт и умнеет так быстро, что страшно моргнуть лишний раз.

Отвернусь, а она уже взрослая девушка с высшим образованием.

Все основные развлечения в центральном корпусе или возле него. Но мы с Кирой отходим подальше.

Я присаживаюсь на поваленное дерево, пока Кира с интересом осматривает всё вокруг. Начинает таскать мне шишки.

— Делжи, — протягивает. — Не потеляй.

— Не потеряю.

— Я считаю!

Предупреждает серьёзно, а меня хватает лишь на то, чтобы кивнуть. Пытаюсь не засмеяться.

Даже не жаль джинсов, которые испачкаются в земле. Я с радостью наблюдаю за тем, как Кира юным следопытом изучает всё вокруг.

Нахожу под ногами еловые веточки. Растираю иголки между пальцев, наслаждаясь запахом.

Обожаю этот аромат.

Не хватает мандаринок, чтобы было идеально.

Что-то Новогоднее настроение догоняет меня заранее в этом году.

— Вот вы где, — морщусь, понимая, что муж нашёл нас быстрее. — Я включил отопление, продукты загрузил в холодильник. Победил в бою страшного монстра, который пытался сбежать.

Рома демонстрирует исцарапанную руку, бурчит под нос что-то про диких котов.

Насилие это плохо.

Но хорошо, что Снежок выбрал правильную семью при разводе.

— Наглый комок шерсти, — муж закатывает глаза. — Теперь я могу провести время с семьёй?

— Конечно, — вытягиваю ноги вперёд, не придумав аргумента против. — О, любовницу не забыл в окно выпихнуть?

— Да хватит, Юль. Ты всю жизнь будешь это припоминать?

— Ага.

— Я не знаю, как ещё тебя убедить. Специально для тебя камеры в кабинете поставлю. Будешь за мной наблюдать круглосуточно.

— Нет желания. Я не надзиратель, чтобы следить за мужем. Меня не прельщает идея, что я должна контролировать тебя. Тут либо есть доверие, либо его нет.

— Объяснишь, почему его нет?

Мне нечего ответить. Вроде идеальный момент, чтобы поговорить про любовниц и предательство.

Но я пока не готова. Как только будет свободная квартира — сразу вывалю всё на мужа.

Я почти готова к разводу.

Посмотрю я на его лицо, когда Рома поймёт всё. Как он там говорил?

«Никуда не уйдёт»?

Ну-ну.

— Пап! Вот!

Малышка вываливает кучу шишек и веток на колени Ромы. Там и трава, и земля.

Муж тут же пытается стряхнуть лишнее, но грязь сильнее въедается в ткань джинсов.

Его проблемы, что он додумался надеть светлую одежду в лес.

Раньше я бы уже волновалась как это отстирать, а теперь…

Стирка это забота мужа, пусть он и думает, как с этим быть.

— Черт, — Рома бросает бесполезное занятие. — Ладно, Юль, вернёмся к разговору?

— Какому? — невинно хлопаю ресницами.

— Вопросу доверия. Раньше ты так себя не вела.

— Раньше ты мне не врал. Точнее, я не ловила тебя на лжи.

— Ты опять с этой идиотской идеей? Я нарушил диету, но это не значит, то меня сразу во всём подозревать нужно. Погоди…

Муж напрягается, а я невольно сглатываю. В воздухе витает опасностью.

Алимбаев никогда не был дураком. И некоторые ниточки может соединить вместе.

— Тут дело не в доставке еды, — муж разворачивается ко мне. — Ты сначала любовницу искала. Потом уже нашла запрещенку. Так в чём дело? В какой момент ты начала подозревать меня не пойми в чём?

— Когда ты соврал, что ужинал с клиентами. Но я знаю, что этого не было. Так где ты был, Рома?

— Я не понимаю про что ты говоришь.

Рома тут же ощетинивается, закрывается от меня. Я понимаю, что правды не добьюсь.

Но интересно как муж будет выкручиваться. Заодно парочку паттернов словлю.

Ведь человек, по сути, существо запрограммированное на одинаковые реакции. Повторяющиеся.

Например, Кира, когда накосячит, сразу делает губки-бантиком. Всегда. А когда муж лжёт…

Раньше я никогда на это не обращала внимания. Ведь доверие было залогом наших отношений.

Но теперь я напоминаю себе дочь. С исследовательским интересом изучаю мир вокруг. Своего мужа.

— В прошлую среду, — задаю наводящий вопрос. — У тебя была встреча с клиентами.

— Да, я это помню, — Рома спокойно кивает. Вскидывает подбородок. — Она была. В чём обвинения?

— В том, что ты не был на встречи. Ты всегда встречаешься в «Гранд».

— Да. Ты перейдёшь к сути?

— Мы с тобой живём тут года два. Последний год у тебя почти каждая среда — это встречи именно там.

— И ты даже была на этих встречах.

Припоминает мне Рома. И это правда, я была, пару раз. Скучный ужин с обсуждением дел.

Муж использует это, чтобы приспать мою бдительность? Ну, поздно спохватился.

— Каждую среду ты там ужинаешь, заказываешь себе там стейк, — я выдыхаю, сдавшись. Не собираюсь играть в угадайку. — И ни разу за этот год ты не ел дома.

— Так. Предположим.

— Ром, ты уминал мои биточки так, словно весь день голодал. Поэтому ещё раз. Где ты был?

Муж молчит. Только смотрит на меня. Его взгляд бегает из стороны в сторону. Словно ищет ответы на моём лице.

Попался, милый.

Я ведь теперь знаю, как ты мне врёшь.

Рома сглатывает, его кадык дёргается. Муж на секунду задерживает дыхание перед тем, как ответить.

— В «Гранд» был банкет, все залы забронированы, — отвечает спокойно. — Юляшь, ты опять странные причины придумала? Нашла про что переживать.

— Банкет?

— Да. Пришлось ехать в другой ресторан. Кормили там отстойно. А твои биточки… Ты же знаешь, что я их обожаю.

Мелкий наглый врун!

Я аж закипаю от того, насколько уверенно он придумывает историю. На ходу, всё продумывает.

Не подслушай разговор мужа, я ведь поверила бы. Купилась на этот спектакль.

Я настолько ошарашена, что даже не могу среагировать сразу. А Рома этим пользуется. Притягивает меня к себе.

Я падаю на его грудь, муж тут же крепко меня обнимает. Так сильно, что я двинуться не могу.

— Ром, пусти.

Игнорирует меня, лишь сильнее сдавливает. Трепыхаюсь, но это бесполезно. Муж просто не слышит моих просьб.

Если укусить его до крови — я хоть ничем не заражусь?

— Алимбаев, пусти, — повторяю строже. — Кира…

— Я за ней слежу, — ничуть не успокаивает. — Всё? Мы всё решили? Ты успокоилась? Хочешь, я тебе найду фото с того банкета?

— Ага. Дождаться не могу.

Рома чуть отстраняется, чтобы увидеть мою реакцию. Я пользуюсь возможностью. Выворачиваюсь из его рук.

А после…

Собрав все силы, запускаю ладонь в волосы мужа. Провожу по мягким прядям. Они привычно ласкают кожу.

— Хм, — я поджимаю губы. — Думала паутина в волосах. Нет.

— Паутина? — муж приподнимает брови. — В каком смысле?

— Ну, показалось просто. Странный оттенок волос, вот и проверила. Нет, это твой.

— Мой оттенок? Какой?

— Серебристый.

Теперь ты лысеющий и седеющий, милый.

Неприятно, когда с твоей самооценкой играют?

А муж уже касается своих волос, будто на ощупь найдёт седой волосок.

Отлично. Пусть это займёт его на время. А я как раз усмирю желание послать мужа на три буквы.

Я запрокидываю голу, рассматриваю небо, затянутое тучами. Часто моргаю, стараясь справиться с эмоциями.

— Юль, — муж зовёт меня каким-то странным голосом. Сорванным, опустошённым. — Эй, милая. Прости. Тихо, не расстраивайся. Глупая ситуация с рестораном. Не плачь.

— Что? Нет. Я не плачу.

Прикасаюсь к щеке, чувствую влагу. Чувствую себя странно. Я явно не разрыдалась тут.

На другую щеку тоже попадает капля. Только это не я. С неба начинает капать.

Всё чаще и быстрее, за пару секунд начинает лить как из ведра.

Рома тут же бросается к Кире, которая крутится под дождём. Подхватывает малышку на руку.

Мы бросаемся в сторону домика. Но даже пары минут хватает, чтобы мы вымокли до нитки.

Влетаем в дом, я начинаю дрожать от контраста температуры. Тут тепло, комнаты успели прогреться.

Я тут же забираю малышку в спальню, быстро стягиваю с неё мокрую одежду. Даже маечка стала влажной.

— Стой смирно, — прошу, пытаясь быстро её вытереть. — Сядь, надо носочки надеть.

— Стой или сиди? Как, мам?

— Теперь сиди.

— Сложно.

Вздыхает, а после широко улыбается. Без проблем протягивает мне ножку. Натягиваю тёплые носки на неё.

Полотенцем просушиваю волосы, стараясь сделать всё, чтобы Кира не успела заболеть от этой пробежки.

Зуб на зуб не попадает, меня начинает трясти от холода. Капли стекают по лицу, я ёжусь.

— Юль, — муж догоняет нас. — Иди сама переоденься, пока не простыла. Я закончу с Кирой.

— Она…

— Иди. Пару минут я как-то справлюсь.

Я киваю, потому что жутко хочу согреться. Лечу в другую спальню, забираюсь под струи горячей воды.

Кожа начинает пылать, но мне слишком хорошо, чтобы обращать внимания на мелочи.

Я быстро переодеваюсь в домашний спортивный костюм, когда до меня доносится плач дочери.

Даже не плач. Самый настоящий рёв.

Сердце сжимается от мысли, что с Кирой случилось что-то ужасное.

Боже, Ром, разве так сложно присмотреть за дочкой пару минут?

Я влетаю в гостиную, Кира тут же бросается ко мне.

— Снеек плопал! — жалуется малышка, обняв мои ноги. — Мамочка.

— Он, наверное, где-то спрятался.

— Нет. Нету!

— Мы везде посмотрели, — подтверждает муж. — Комок куда-то салил.

— Ром, ты закрыл дверь, когда мы вошли в дом?

— Естественно.

— Сразу?

— Почти. Но этот кот не дурак. Под ливень сигануть.

— А когда ты пошёл к нам? Он не выскочил?

Муж замолкает. Обдумывает всё, а меня злостью охватывает.

Одно дело не любить кота! Но другое — позволить ему сбежать на улицу.

— Папочка! — хнычет Кира, пока я прижимаю её к себе. — Снеек!

— Не переживай, — утешаю, целуя малышку в лоб. — Папа найдёт котёнка.

— Юль, ты ведь не хочешь, чтобы я пошёл под ливень искать кота?

— Снеек!

— Да, Ром. Я хочу, чтобы ты пошёл и нашёл котёнка. Потому что Кира не успокоится. И я тоже. Он ведь маленький. В лесу. В ливень.

Рома взмахивает руками, явно глушит в себя маты. Но после разворачивается и выходит из домика.

— Тшш, — успокаиваю дочь. — Всё хорошо, Кирусь. Папа обязательно найдёт кота.

А если не найдёт…

Я всегда могу соврать, что дверь в дом заклинило.

И окна тоже.

Очень странный дом. Без котёнка не впускает.

Чертов комок шерсти.

Бесполезный и наглый.

И где его искать? На природе быстро темнеет. Ничего не видно.

Так ещё и дождь лупит по телу. Холодно, блин.

Я поэтому и не хотел заводить домашних животных. Слишком много мороки. И ответственности.

А мне этой ответственности по горло уже. Ещё больше не потяну.

Я и так уже не вывожу. Дурею, пытаясь избавиться от лишнего балласта. И хоть немного глотнуть воздуха свободы.

Я подсвечиваю фонариком землю, глава заливает водой. Почти ничего не слышно за шумом дождя.

Черта с два я бы пошёл искать его в такую погоду, если бы не взгляд моей малышки. Что дочери, что Юли.

Жена смотрела так, что выбора у меня не осталось. Либо я пойду, либо она сам помчится.

А Юлю в такой ливень я бы из дома не выпустил. Не хватало, чтобы жена заболела.

Да и жалко кота. Мелкий, дурной, помрёт ещё. А раз взяли с собой, то нужно заботиться.

— Утоплю, — бурчу себе под нос. — Кис-кис-кис.

Холодно, зараза. Вода затекает за воротник куртки, ёжусь от неприятных ощущений.

Хотел, Алимбаев, на природу скататься? Вот, получай подарок.

Хотя я ведь планировал всё иначе. Думал, что время наедине с Юлей поможет разобраться в происходящем.

Я не понимаю, что вдруг случилось. Почему идеальный спокойный брак вдруг начал покрываться трещинами.

В принципе, я желаемое получил. Хоть какую-то правду про то, почему жена злится. Никогда не думал, что меня подставят чертовы биточки.

Неужели из-за них Юля подняла такую бучу? Сыщиком рыскала по моему кабинету, едва ли на гардину не забралась.

Боюсь представить, что было бы, если жена там действительно кого-то нашла.

Я не видел её такой боевой… Никогда, наверное. Боевой, решительной. С адским блеском в глазах.

Чувствую, меня бы следом за любовницей в окно вытолкнули.

Только один нюанс.

Никакой любовницы не было.

Просто Вселенная меня не любит. И как-то всё неудачно сложилось. Подстава сплошная.

Намёк, что нечего заниматься спортом вместо работы. И диету нарушать. Черт с ним, с тем смузи. Если Юле будет спокойнее — начну им давиться.

Я, может, и подонок, но хоть каких-то принципов придерживаюсь.

Не гадь там, где ешь.

Это ведь просто. Не заглядывайся на подруг жены. Домой никого не приводи. И на работе я бы тоже не стал заводить роман. Никогда.

Хотя…

Было исключение. Единственное. Пару лет назад.

Когда мы с Юлей работали вместе. Она была операционисткой, я уже работал в кредитном отделе.

Мы почти не пересекались. Но было приятно. Встречаться во время обеденного перерыва, скрываясь от посторонних глаз.

Вместе возвращаться с работы, обмениваясь историями о том, какие клиенты бывают приставучие.

Мне нравились эти моменты. Как Юля жалась ко мне, слушала истории, верила в меня. Заряжала силой идти дальше пахать.

Работать вместе было одно удовольствие. Правда, мы тогда уже были вместе давно. Вряд ли это можно назвать служебным романом.

Но хорошее время же было. А потом…

По ногам проносится влажное нечто. Подсвечиваю фонариком. Замечаю, как чёрный комок бросается под куст.

— Нашёл.

Пытаюсь перехватить Снежка. Его шерсть мокрая, весь вымазан в грязи. Скользкий.

Ещё и отбивается. Шипит, стараясь выбраться. Приходится стянуть куртку и накинуть на него, чтобы не исцарапал меня ещё сильнее.

Я теперь не могу котов именно из-за этого. Вечно в царапинах, их шерсть везде. Даже во рту.

С детства понял, что это маленькие чудовища. С того самого времени, когда соседский кот меня по двору гонял каждый раз.

Зло.

И ответственность.

А мне и того и другого сейчас в жизни хватает.

— Ты, приятель, идёшь домой, — цежу, пытаясь вспомнить, с какой стороны я вообще пришёл.

Надо было хоть прогноз погоды глянуть, прежде чем планировать поездку. Но…

Мне хотелось всё исправить. Как-то наладить отношение с Юлей. И забыть все косяки, что у меня были.

Ясно ведь, что с женой что-то происходит. Мне это совершенно не нравится. Чуйка вопит.

И я не собираюсь из-за пары ошибок терять семью. Или пары десятков, если считать честно.

Земля под ногами хлюпает, пока я добираюсь до деревянного коттеджа. А Снежок не успокаивается.

Стучу в дверь ногой, крепче прижимаю к себе свёрток из курты. Второй раз я за ним не побегу.

Юля открывает мгновенно, пуская меня домой. Обеспокоенно осматривает. И…

Ладно, может и стоило под ливнем погулять.

Чтобы на меня снова с заботой смотрели. А не прикрытой злостью.

— Ром, я как раз хотела тебе звонить, — произносит девушка, прикусив губу. — По поводу Снежка…

— Держи.

Протягиваю ей мяукающего котёнка, желая поскорее закончить с этим.

Кожу стягивает от накатившего тепла. Хочется под душ и избавиться от промокшей одежды.

За это героическое спасение кота, любимая, ты мне ещё отплатишь.

— Ром, — девушка косится на вырывающегося котёнка, после на меня. — Эм… Тут такое дело… Снежок всё время спал в твоих ботинках.

— В плане — спал? А это тогда кто?

— Кажется, милый, мы только завели второго кота.

— Понял. Ты отправляешься назад.

Делаю шаг к двери, но Юля тут же догоняет меня. Виснет на моём плече.

— Ром, ну что ты делаешь? — хлопает ресницами, губы начинают подрагивать. — Нельзя котёнка на улицу выбрасывать.

— Он там и был. Я лишь верну его туда, куда кот так рвался.

— Может до утра хотя бы останется? Пожалуйста. Тебе разве жалко?

— А до утра Кира к нему привяжется, и мы не избавимся от кота.

Юля смущённо улыбается. Отлично, именно это она и планировала. Никакого «до утра» не будет.

Мне хватает одного кота, который меня ненавидит. Ещё одного заводить я не планирую.

Но девушка смотрит так, что отказать ей невозможно. Я и так несколько лет держался, не поддавалась на предложения завести домашнее животное.

А сейчас моя выдержка заканчивается.

И совесть гложет. Царапает внутри, напоминая, что я много чего натворил.

Офигеть. Ник дарит жене украшения за каждый свой косяк, а я — котами расплачиваюсь.

— Ладно, — соглашаюсь, сцепив зубы. — Но ты сама им заниматься будешь. Он войдёт в твою половину обязанностей.

— Договорились. Кирусь! — зовёт малышку. — Хочешь помочь мне с котёнком?

— Юль, не подпускай дочь к этому злобному монстру.

— К тебе что ли?

Закатываю глаза на эту невинную шпильку. Но девушка убеждает, что не собирается давать дочери прикоснуться.

Пока ветеринар не осмотрит уличного котёнка, лучше с ним лишний раз не контактировать. Мало ли чем он болеет.

Я бы и в одну комнату не запускал, но… Хватит того, что Кира не будет прикасаться. Просто посмотрит, как Юля пытается отмыть это лесное чудо.

У меня появляется возможность, наконец, переодеться. Вода с волос стекает потоком. Кажется, меня самого можно выкручивать.

Полотенцем тру волосы, когда в спальню стучат. Кира тихонько просит её впустить.

Быстро натягиваю пижамные штаны, открываю. Почему малышка не с Юлей?

— Мама к тебе послала, — произносит. — Котик злой.

— Царапается? — я напрягаюсь.

— И шипит. Вот так. Шшшш.

Для полноты картины Кира ещё и зубами клацает. Хвалю её, а сам думаю, что теперь делать.

Дочь нельзя оставлять без присмотра. Это я уже хорошо понял. Маленькая катастрофа.

Как у Юли это получается? Со стороны кажется, что у неё целый список придумок. Легко со всем справляется.

— Так, — осматриваюсь, а после стягиваю с рук часы. — К тебе очень важное задание, солнце.

— Очень?

— Да. Держи. Видишь стрелочку? За ней нужно внимательно следить, не отвлекаясь. Сможешь?

— Дя!

— Отлично. Сиди тут, смотри, я вернусь через пару минут.

Надеюсь, выдержки дочери хватит на это время. Я направляюсь в сторону второй ванной.

Вот нужен был Юле этот котёнок? С ним проблем намного больше, чем без него. Иногда её большое доброе сердце к хорошему не проводит.

— Дверь!

Девушка кричит, стоит зайти внутрь. Быстро захлопываю. Кот проносится мимо, забивается у гол.

Юля сдувает волосы с лица, натягивает резиновые перчатки. Где их только нашла? Упрямо пытается перехватить кота.

— На улицу ещё не поздно, — приподнимаю, сжимая в руках полотенце. — И проще.

— А ты любитель идти по простому пути, правда? Выгнать и забыть, словно ничего не было.

— И что это значит?

— Ничего. Ром, я не собираюсь выгонять котёнка в такую бурю. Не думала, что ты такой жестокий.

— Да не жестокий я…

Приходится сдаться. Я понимаю, что Юля просто так теперь не отступит. Она упрямая, когда хочет.

Но смотреть, как девушка справляется одна, я не могу. Поэтому помогаю словить кота.

Один пушистый, второй — дикий. Отличный набор.

И ничего ведь не сделаешь, сам на своих руках внёс. Теперь приходится отвечать за ошибки.

Я удерживаю в ванной извивающегося кота, пока Юля наносит шампунь на шёрстку.

При рассмотрении кот оказывается серым, с небольшими чёрными пятнышками. И не кот — кошка.

— Как ты мог перепутать? — спрашивает Юля с ухмылкой, заметив эту особенность.

— Я ловил кота, между лап как-то не заглядывал. Хотел поскорее оказаться в тепле.

— Видишь? Вот и котёнок хотел в тепло.

— Бурно он сопротивлялся и пытался сбежать для того, кто хотел в дом.

— Ну, слови меня какой-то огромный злобный мужик, я бы тоже рада не была. Всё, я закончила. Я отойду, а ты отпускай.

Я выполняю просьбу Юли. Отпускаю исчадие дьявола, сам несусь к двери. Черт. Тридцатник почти, а я всё ещё от котов бегаю.

Вылетаю за дверь, быстро захлопываю. Пусть серый комок успокоится, иначе точно растерзает.

— Утром к ветеринару нужно отвезти, — просит жена. — Осмотреть, вдруг он чем-то болеет. А тогда можно к Кире пускать и к Снежку.

— А Снежка ты проверяла? — уточняю, потому что не подумал об этом сразу. — Юль?

— Конечно. Первым делом. Кира жутко плакала, что не разрешаю погладить. Ты где Киру оставил?!

— В спальне, всё под контролем.

Ну, почти. Дочь уже открыла шкафчики, рассматривает содержимое. Одним глазом косится на циферблат.

Завидев нас, малышка широко улыбается. Моё личное солнышко. Бежит ко мне, протягивая часы.

— Вот. Я следила! — заявляет со всей детской серьёзность. — Но они упали.

— Ага, вижу, — на стекле огромная трещина.

Это дорогая фирма, одна из лучших. Подарок от банка, на очередное повышение.

Но ругать Киру не хочется. Она такая довольная, что не могу испортить ей настроение.

Наверное, и не надо?

До меня медленно доходит ужас ситуации, о котором намекала мне Юля.

Когда Кира была малышкой, я всё про неё знал. График сна и кормёжки, какой игрушкой отвлечь, как правильно держать. Как успокоить и какой игрушкой подкупить.

Сейчас я даже отдалённо не представляю, как справляться с дочкой. Что и когда говорить.

Слишком мало времени проводил с Кирой.

Но хоть эту ошибку, одну из многих, я исправить могу.

— Проголодался, милый?

Снежок трётся о мои ноги, согласно мурчит. Протягиваю коту кусочек колбаски. Котёнок нюхает, а после с радостью съедает.

Лучший индикатор того, что продукты я выбираю качественные.

— Больше не дам, — предупреждаю. — Корм в миске есть.

Снежок едва ли не по-человечески фыркает. Не согласен на такой расклад.

Я присаживаюсь возле котёнка, чешу его за ушком. Ну что за радость такая. Не могу прекратить любоваться.

Мне всегда хотелось домашнее животное, но я как-то не настаивала. А теперь дома целых два кота будет.

Хорошо, что это не станет проблемой для аренды жилья. Риелтор сказал, что с животным там можно. Просто если что-то кот испортит, то я буду платить.

Но пока Снежок портит только то, что принадлежит Роме.

Меня такой расклад устраивает.

— Хорошенький мой, — чешу шею. — Такой красивый.

— Ты бы мне так комплименты делала, — звучит за спиной голос мужа.

— Мамочка!

Кира летит ко мне. На руках у неё новообретённый котёнок. Он пытается выскользнуть, но дочь не позволяет.

Хорошо, хоть шипеть на нас перестал. Смирился? Или ждёт момента, чтобы отомстить?

— Это кошачий заговор, — произносит Рома, ставит переноску на пол. — Этот мне тоже в ботинки нужду справил.

— Может у тебя ботинки просто такие? Пахнут странно?

Делаю пометку в голове, что кошку тоже надо наградить. Ну разве не прелесть?

С утра муж забрал «лесного монстра» в ветклинику, чтобы сразу проверить. К моему удивлению, когда дочка захотела поехать — Рома не сказал ничего против.

Хотя до этого он не особо рвался проводить время с дочерью. Неужели мозги хоть немного на место встали?

Знала бы раньше — ещё год назад оставляла бы Киру с ним.

— Это Луна, — заявляет Кира, поглаживая кошку. — Селая.

— Луна, потому что серая?

— Ага.

— Моя ж ты умница. Поможешь мне приготовить обед?

— Дя!

— Не готовь, — вмешивается Рома. — Мы заехали в фермерский магазин. Увидели по пути, подумал, что можем шашлыки организовать. Я купил баранину.

— Супер. Занимайся.

Мне хочется напомнить мужу про диету, но… Черт с ним. Зато сегодня готовка не на мне.

Я забираю Киру с собой, самое время погулять. Земля мокрая после дождя. Хорошо, что я взяла с собой резиновые сапожки.

Переодеваю малышку, она сама пытается застегнуть крупные пуговицы жёлтого плаща.

Мы выходим на улицу, и я, прикрыв глаза, киваю. Дочь тут же уносится вперёд. С радостью прыгает в лужу.

Я успокаиваю себе, что на ней специальный костюм и плащ, которые отталкивают влагу и грязь. Постирать будет легко. И ножки дочь точно не промочит.

Но всё равно сложно смотреть на то, как Кира прыгает по лужам. Внутри просыпается врождённый протест, что так нельзя.

А собственно…

Почему нельзя? Столько правил, как нужно жить. То не делать, там не отказывать, там — только твоя обязанность, а не мужа.

С детства навязывают обычаи, а ты следуешь, потому что так правильно. Я пыталась тоже. Муж работает, его нагружать нельзя.

С ребёнком помогает иногда, и хватит. А ведь он тоже родитель, там не «помощь» должна быть, а равноценные занятия ребёнком.

Что мешало раньше признаться, что мне тяжело? Поговорить открыто, перераспределить обязанности. Почему я считала, что устаю меньше, чем Рома?

Я не знаю, спасло бы это наш брак, объясни я всё сразу. Но мне бы жизнь точно облегчило бы.

— Мам! — малышка зовёт, чтобы я посмотрела. — Вау.

— Ага, вау, — стараюсь улыбнуться, когда в воздух летят брызги грязи. — Только аккуратно. Упадёшь и пойдём домой.

— Ладно.

Это не особо усмиряет дочь. Но мне достаточно того, что малышка веселиться. Ей действительно это в радость. И лишняя возможность выпустить энергию.

Пусть прыгает.

В крайнем случае…

Рома сам согласился, что стирка и уборка — это его часть домашних обязанностей. Так что пусть разбирается.

Я больше тянуть на себе всё не собираюсь. Вообще ничего не планирую.

Потому что время течёт быстро, скоро квартира освободится, и я съеду. Думала, больше времени всё займёт.

Теперь даже жалею, что не выбрала вариант, где можно было переехать быстрее. Не рассчитала я время.

— Ой! — Кира поскальзывается, плюхается прямо в лужу на попу. — Класс.

— Мы идём домой, — напоминаю. — Вставай.

— Дай.

— Нет-нет, сама.

Я качаю головой на то, когда малышка протягивает мне перепачканную ладонь. Я знаю, что она сама может встать.

Иногда, несмотря на свою активность, Кира ленится. И хочет помощь там, где справилась бы сама. Поэтому это нужно контролировать.

Малышка недовольно вздыхает, но поднимается. Пачкается ещё сильнее. Послушно скачет в сторону дома.

— Папочка!

— Оу!

Я тихо пищу, когда дочь бросается к Роме. Радостно обнимает его, пачкая белую кофту.

Ой.

А муж даже отодвинуть дочь не может, потому что руки у него перепачканы маринадом. Беспомощно смотрит на меня.

— Заберёшь её? — спрашивает, не выдержав. — Юля, это не смешно.

— Я и не смеюсь, — стараюсь, по крайней мере. — Кирусь, не отвлекай папу.

— Ладно.

— Юль, а у нас нигде нет соли? Я забыл взять.

— Нет, я тоже не брала. Тогда план меняется, Ром. Займись малышкой, а я схожу в главный комплекс. Там есть магазин.

— Я не могу и готовить, и за Кирой следить.

Я возмущённо втягиваю воздух. Серьёзно? То есть я могла всё, и это не спасало от претензий Ромы? А как его коснулось — так сложно всё.

Ничего, милый, научишься.

Будет тебе экспресс-обучение.

Ведь после развода Рома будет видеться с дочерью. Так что пусть привыкает, что за всё отвечать будет один.

— Помнишь, что Саша советовал? — спрашиваю невинно. — Вот, это моя просьба. Ты будешь с Кирой, а я прогуляюсь.

— Юля!

— Удачи.

Вылетаю из дома. Вперёд, милый, справляйся. У меня же получалось.

Это входит в привычку — сбегать от мужа, оставив с ним дочь.

Я выхожу как нельзя вовремя, потому что в этот момент мой телефон начинает звонить. Саша.

И что ему понадобилось?

— Привет. Я не ожидала твоего звонка.

Мне неловко говорить с Сашей после нашего «сеанса». Такой себе цирк получился. Я увлеклась, понесло в ссорах с мужем.

И неудобно, что за этим наблюдал посторонний человек. Я думала, что Саша после этого не позвонит. Перекрестится и сбежит подальше от сумасшедшей семейки.

— Не отвлекаю? — уточняет Саша. — Как твоя поездка проходит?

— Издеваешься? — я усмехаюсь, сворачиваю в сторону главного здания. — Ты меня подставил.

— Я лишь следовал логике твоего мужа. Но мне жаль, ты явно не этого ждала.

— Нет, это мне жаль. Что я тебя втянула в это. Неправильно всё. Извини, что тебе пришлось наблюдать за нашими разборками.

— Пустяки. Но желаемое ты получила? Надеюсь, твой муж больше не хочет на сеанс к психологу. Это была разовая акция.

Я смеюсь. Нет, Рома угомонился. Получил своё задание, немного выиграл со своей поездкой. И больше не критиковал мои походы к психологу.

Как бы неловко ни было, но я выиграла время. Чем меньше подозрений, тем лучше. Спокойно могу собраться.

Хотя вещи уже собраны, почти всё. Ждут своего часа на балконе. Так что переехать я смогу за час.

Да и посылки хранятся на почте, я заплатила за передержку. Чтобы не таскать их с места на место.

— Я не просто так звоню, — объясняет Саша. — Хотя пофлиртовать с тобой приятно.

— Ты, очевидно, не представляешь, как выглядит флирт, — качаю головой, хоть мужчина не может меня видеть. — В чём дело?

— Я тебе помог. И решил забрать долг. Услуга за услугу, и всё такое.

— Ты тоже решил устроить встречу с фальшивым психологом?

— Ага, вроде того.

Саша обрисовывает мне ситуацию, а я мрачнею с каждым словом. Не особо желаю участвовать в таком. Тем более, если муж узнает…

Власов не просит о чём-то криминальном, что уже хорошо. Но я всё равно сомневаюсь.

— Ты можешь подумать, — предлагает мужчина. — Я вернусь через неделю. Там и скажешь. Желательно раньше, но я наседать не буду.

— А если я откажусь?

— Значит, откажешься. Если ты пытаешься понять — сдам я тебя мужу или нет, то — нет. Я просто прошу тебя помочь.

— Сыграть роль твоей фальшивой невесты не обычная помощь.

Передёргиваю плечами. Саша не вдаётся в подробности, что у него там происходит. Какое-то мероприятие, на которое мужчина не хочет приходить один.

Вроде звучит не так ужасно. Вполне невинно. Но играть влюблённую в него девушку тоже не хочется.

— Обещаю не подтрунивать, — Саша словно улавливает мои сомнения. — И всё в рамках приличий. Руки ниже талии не опускаю и всё такое.

— Руки вообще держишь при себе, и я подумаю.

— Договорились.

Мы прощаемся. Я пытаюсь не думать о разговоре, хватает собственных тяжёлых мыслей.

Я как раз дохожу до комплекса. Здесь маленький магазинчик. В основном — хозтовары, вроде спрея от комаров или шампуня.

В комплексе есть хороший ресторан и доставка в номер. Поэтому мало кто готовит отдельно. Но соль я нахожу.

Свою любимую, гималайскую. Расплачиваюсь картой, заодно захватив с собой шоколадку. Жутко хочется чего-то вредного.

Хомячу на ходу, избавляюсь от каких-либо улик. Кире нельзя много, а муж обойдётся. Даже угрызений совести не чувствую.

Семью я нахожу на заднем дворе. Рома уже возится с грилем, разжигает. Малышка бегает, собирает влажные веточки.

Каждую тщательно осматривает, а после тянет в горку возле стола. Зовёт меня посмотреть.

— Вот! — показывает мне с гордым видом. — Для мгнал… Ма-гна-ла.

— Мангала, — поправляю её, хвалю: — Умница моя. Только мы на гриле будем жарить. Ты сама решила помочь или папа попросил?

— Папа.

— Супер. Я так и думала.

Пока Кира продолжает своё занятие, я подхожу к мужу. Наблюдаю, как он закидывает уголь.

— С каких пор мы мокрыми ветками разжигаем костёр? — уточняю с улыбкой. — А, Ром?

— Я придумывал на ходу, — оправдывается муж. — Надо же было как-то её отвлечь. Раз ты на меня спихнула.

— Ты не задумывался, сколько раз я с этим справлялась? Когда ты уезжал, а я занималась.

— Да, Юль, ты героиня, я — отстойный отец. Спасибо, ты достаточно ясно дала это понять.

Офигеваю. Рома сам попытался начать ссору, а после и обиделся. Срывает на мне своё недовольство.

— Прости, — добавляет через минуту. — Я не хотел срываться, Юльчик. Я просто… Понял, да, что я хреново справляюсь. Допускал ошибки. Не знаю как с собственной дочерью себя вести.

— Ну, у тебя будет шанс наверстать.

— Надеюсь, что скоро времени появится больше. Когда на работе всё станет более стабильно.

На работе? Или от любовниц не хочет отказываться так быстро?

Хотя после того, как я узнала про измены — Рома подозрительно много времени проводит дома.

Но до этого он спокойно менял вечер с дочерью на непонятные развлечения.

Волна злости поднимается, душит и ослепляет. Затуманивает рассудок, я не думаю, что говорю:

— А знаешь, я в магазине познакомилась с девушкой, — придумываю на ходу. — Она даже предлагает поужинать, поболтать. Немного настойчивая, но приятная.

— Да? — Рома не выглядит заинтересованным. — Я рассчитывал на семейный отдых.

— Я понимаю. Но мне тоже нужны знакомства. А ей нужна поддержка. Представляешь, её парень оказался женатым и бросил недавно.

— А ты Мать Тереза, чтобы всех утешать?

— Нет. Но Кристина очень просила о встрече. Даже странно… Так настойчиво хотела поболтать.

Муж дёргается. Бьётся ладонью о гриль. Шипит, обжёгшись о нагретое железо.

Но Рома почти не обращает внимания на рану, смотрит только на меня. В его взгляде паника.

— Кристина? — переспрашивает растерянно.

Да, милый.

Ведь так звали твою бывшую любовницу?

Имя я называю по наитию. Вроде так звучало? Я мало запомнила из сказанного Ромой. Точнее, не про любовницу слушала.

Ну, не её имя меня тогда интересовало.

Но судя по реакции мужа — я угадала. Вон как побледнел, весь встрепенулся. Даже ожог не заметил.

— Здесь познакомилась? — переспрашивает нервно. — Где?

— В магазине, ты меня совсем не слушаешь? — я стараюсь звучать беззаботно.

Но…

Неприятно. Жутко. Похоже на шоковую терапию. Подвели проводки к мозгу, запустили разряды.

Чтобы выжечь любые сомнения, что я поступаю правильно. Никаких глупых надежд, что я ошиблась.

Я не настолько наивна. Но ведь мозг штука забавная. В закромах живут маленькие тараканчики. Выживают. Копошатся с глупыми посылами, что всё может быть неправильно.

Правильно.

Рома это сейчас доказывает.

— Слушаю, — муж встряхивает рукой. — Просто не понял, что за Кристина. Как говоришь она выглядела?

— Ром, — натянуто смеюсь, а сама сканирую мужа. — Какая тебе разница?

— Да никакой. Просто интересно. Твоего возраста? Или старше?

— Ммм, да вроде моего. Может, чуть младше.

— Ага. Понял.

Взгляд мужа бегает. Кадык дёргается. Рома явно волнуется, представляя самое худшее.

Что, милый, не ожидал?

Ну, подумай, как я теперь с твоей любовницей разговаривать буду.

А девочки народ обидчивый. Всякое рассказать могут.

— Приятная девушка, — продолжаю подливать масло в огонь. — Милая такая. Блондинка.

— Блондинка? — муж выдыхает, его плечи опускаются. — Ясно. Блин, а у нас от ожогов что-то есть?

Трясёт рукой активнее. Словно только сейчас вспомнил, что обжёг руку о гриль.

Значит, не блондинка? Решил завести себе новый типаж?

Не знаю, почему меня это волнует. Наверное… Чертово женское любопытство. Попытка понять. Сделать выводы на будущее.

Чем она лучше меня?

Красивее?

Моложе?

Просто что-то «новенькое»?

— Не знаю, — отвечаю, пока муж дует на рану. — Ты же сумки разбирал. Там была аптечка. Я вот думаю, может мне тоже покраситься?

— Покраситься? — Рома не успевает за ходом разговора. — Тоже?

— Ага. Кристина вот покрасилась недавно, сама призналась. Сказала, после расставания. Решила изменить имидж. Вот я и подумала. Может, мне тоже немного освежить причёску?

— Не надо. Ты выглядишь идеально. Она… Тебе всё идёт.

Начинает вдруг тараторить. Паника возвращается.

Передохнул пару секунд и хватит, милый.

Получай новый удар.

Рома что-то бурчит себе под нос, продолжает оглядываться. Словно ждёт, что Кристина прямо сейчас к нам заглянет.

Кира приносит новую ветку, хвастается. Муж забирает, хвалит на автомате. Едва действительно не бросает в гриль.

Рома спохватывается в последний момент, качает головой. А я начинаю переживать.

Вдруг он сейчас приступ словит? Сердце откажется в двадцать девять. Я не хочу вдовой становиться.

Наказание муж заслужил, но не смерть. А то, как он бледнеет, намекает, что сейчас он точно откинется.

— Не надо тебе с ней встречаться, — едва ли не приказывает. — Никуда ты не пойдёшь.

— Ром, а ты ничего не перепутал? — я в шоке от такой наглости. — Ты мне не начальник.

— Но я твой муж. И мы здесь, чтобы вместе время провести. А ты собираешься сбежать куда-то. Не надо.

— Вы с Кирой в бассейн пойдёте, а я…

— С нами. Тоже. Посмотри за грилем пока, я скоро вернусь.

— А ты куда собрался вдруг?

— За солью. Надо ведь купить.

— Ром. А я за чем ходила?

Муж смотрит на пачку соли так, словно это бомба. Несколько раз моргает, осознавая ситуацию.

Нехило его проняло.

Качает головой, быстро соображает. Смотрит на соль, на меня, снова на пачку.

Тянется к ней, зажимая в руке. Крутит, читает что-то. Я за этим наблюдаю с весельем.

— Это гималайская, — выдаёт с явной радостью. — Она не подходит для готовки.

— Забыла, — недовольно морщусь, потому что муж прав. — Обойдёмся без соли тогда.

— Нет. Я схожу.

Рома едва с места не срывается. Быстрым шагом уходит, а когда скрывается из вида…

Уверена, пытается мировой рекорд по скорости поставить. Бросился к магазину?

Удачи, милый, в поисках.

Сложно найти в комплексе ту, кого тут в помине нет.

— Папа ушёл? — Кира расстроенно вздыхает. — А веточки?

— А веточки потом будем собирать, — утешаю её. — Хочешь посмотреть, что там котята делают?

— Дя! Снеек обижал Луну.

— Да ты что? Почему?

— Потому что мальчик! Меня тоже в садике мальчик обижает. Папа сказал, что это он за косички дёлгает. Но я ведь косички не ношу.

Кира хмурится, тянется к своему хвостику. Пытается понять, что это значит. А я удивлённо слушаю её рассказ.

С каких это пор муж знает про дочь больше? Ещё и советы романтические раздаёт.

Надеюсь, мальчик в садике это главная беда в жизни дочери. И что никакой мальчик никогда её не обидит.

Ни сейчас, ни лет через двадцать.

А вот я своего «мальчика» ещё обижу.

Сделаю так, чтобы этот отдых он надолго запомнил.

Ромы нет долго. Потерялся в лесу? Или всё-таки его удар схватил?

— Мам, я кушать хочу, — Кира показательно открывает рот, тычет пальчиком. — Можно?

— Давай я сейчас что-то быстро придумаю.

Кажется, сегодня шашлыка не будет. Вряд ли муж займётся этим в ближайшее время.

Поэтому я усаживаю Киру за стол, вручаю ей разукрашку. Сама пытаюсь соорудить быстро обед.

Нарезаю овощи. Перехватываю малышку, когда она пытается слезть со стула. Отправляю хлеб в тостер. Не даю опрокинуть вазу.

Бросаю в кипящую воду сосиску, включаю чайник для какао. Оттаскиваю дочь до того, как она на себя перевернёт горячую воду.

Всё получается на автомате. Готовить, держать под контролем Киру. Я даже не задумываюсь особо.

Материнский инстинкт во всей красе? Или просто уже настолько отработала механизм, что всё вечно под контролем?

— Ну мам, — вздыхает недовольно. — А с папой можно.

— Папа просто ещё не наловчился.

Звучит из коридора. Оборачиваюсь. Рома стоит, засунув руки в карманы. Следит за нами.

Как давно тут стоит? Муж улыбается краем губ, смотрит прямо на меня. В его взгляде…

Что-то непонятное. Смесь эмоций, но ни одну схватить не получается. Смятение? Грусть? Тревога? Тоска? Ничего радостного явно.

Странно. Раньше я Алимбаева читала на раз два. По одному «привет» могла уловить его эмоции.

А теперь — разучилась.

— Вы проголодались? — уточняет Рома, подхватив дочь на руки. — Мне ещё полчаса где-то нужно.

— Нашёл соль? — уточняю, имея в виду другое.

— Нет. Не было, всё обыскал.

Муж словно тоже отвечает совершенно другое.

Что, милый, потерялась твоя любовница?

Иди ещё поищи.

Телефон вибрирует, я вытираю руки и читаю сообщение. Сердце начинает стучать чаще. Дыхание сбивается.

Перечитываю. Нет, всё правильно. Я теперь могу…

— Кто пишет? — Рома подходит ближе. — Что-то важное?

— А, это Кристина, — вру на ходу, прячу телефон в карман. — Про встречу спрашивает.

— Юля, мы ведь решили. Это семейный отпуск. Давай ты подруг по-другому заводить будешь? Не непонятных личностей.

— Чем тебе не нравится Кристина? Ты ведь её не знаешь.

— Ты сама сказала, что она с женатым спуталась. Вряд ли нормальные девушки таким занимаются. Не хочу для тебя таких подруг.

Я едва не смеюсь вслух. Каков же лицемер! А как красиво врёт, прямая дорога в политики ему.

Значит, женатому спать со всякими можно. Но эти девушки — плохие и неправильные?

Сексизм в его лучшем проявлении.

— Она же невиновата, — дёргаю плечом, накрываю на стол. — Мужчины, милый, мудаками бывают. И лжецами. Не расскажут, а потом девушки оказываются любовницами.

— Да? — покачивает малышку на руках, впивается в меня взглядом. — А ты уверена, что она не знала? Девушки тоже врут.

— Люди вообще врать любят. Но она показалась мне милой.

— Юль, не надо. Я против, чтобы ты со всякими змеями дружила. Кто знает, почему она вдруг подружиться захотела. Не хочу, чтобы потом тебе было больно.

— А что, со мной дружить нельзя? Слушай, Ром, не указывай мне. Я же не критикую твою дружбу с Никитой.

— Потому что мы не дружим. Мы просто…

— Соучастники.

Прозрачный посыл, который муж улавливает. Застывает на месте, сглатывает. Его взгляд снова бегает.

Я сегодня в ударе. Бью словами так, что муж постоянно дёргается. Чувствует подставу.

Невинно облизываю ложку со сметаной, смотрю на него. Делаю паузу, чтобы точно перенервничал.

— В ваших попойках, — добавляю, сжалившись. — Вы ведь любите где-то там потусить компанией.

— А, — выдыхает шумно. — Да. Но ты никогда ничего не говорила против Никиты.

— Ну, он ведь твой друг. Я не лезу.

— Значит, он тебе не нравится?

— Ммм, не очень. Как по мне, он ведёт себя слишком развязно, как для семейного человека.

— В каком плане — развязно?

Рома напрягается. Венка на его лбу вздувается, пульсирует в такт дыханию.

В этот раз я не ждала такой реакции. Не подбирала слов. Но, похоже, задела что-то, про что ещё не знала.

Иначе зачем так реагировать?

— Да просто, — взмахиваю рукой. — Слишком он… Наглый, наверное. Просто не ведёт себя как мужчина, у которого есть жена дома. Его, кажется, вообще никакие правила отношений не волнуют.

— Кирусь, иди погуляй, — просит муж резко, опуская её на пол.

— Я хочу кушать, — упирается дочь.

— Ладно. Кушай.

Я не успеваю среагировать. Рома приближается ко мне, хватает за руку, а после тянет за собой.

В лицо бьёт свежий воздух. А через секунду я бьюсь лопатками о стену. Рома сжимает мои плечи, нависает.

Тёмно-синие глаза мужа превращаются практически в чёрные. Там шторм бушует. Злой настолько, что всё тело дрожит.

— Юля, — моё имя звучит каким-то проклятием. — Он что-то сделал?

— Что? — я переспрашиваю, не понимаю.

— Никита. Он к тебе приставал?

Вопрос мужа сбивает меня с толку. То есть… Он настолько плохо думает о своём друге?

Я едва не выпаливаю категоричный отказ. Если бы Никита распускал руки, то уже бы получил удар по своёму нижнему другу.

И мужу я бы рассказала. Я всегда всё рассказывала. Поэтому такой вопрос — бессмысленный!

Но я прикусываю губу вовремя. Молчу, отвожу взгляд. Не знаю, что ответить? Да? Нет? Аррр, как сложно.

Я не собиралась портить отношения Ромы с кем-то ещё. А могла.

Я не жаловалась свекрови, хотя она бы прочистила сыну голову. Утешала Киру, чтобы она плохо не подумала про папу.

Даже когда притащила дочь на работу к Роме — я знала, что он справится. И не потеряет должность из-за этого.

Неправильно впутывать ещё как-то. Его измены между нами двумя. Я только ему мщу.

Но Никита ведь действительно соучастник. Он прикрывал мужа, сам гулял от своей жены. И обсуждал меня с Ромой как…

— Юля, — муж сжимает мой подбородок, разворачивает к себе. Ловит мой взгляд. — Малышка, если он хоть как-то намекнул — скажи мне. Я разберусь.

— Почему ты так подумал? — юлю, пока не приняла решение. — Он ведь твой друг.

— Друг, — выплёвывает. — Да. А ты жена. Иначе с чего ты заговорила, что он распутный и развязный? Значит, что-то знаешь.

— Ну…

— Насколько я помню, когда мы встречались — он вёл себя прилично. Явно ни к какой другой девушке не подкатывал. Так?

— Так.

— Значит, два варианта. Либо ты случайно его засекла где-то, чтобы убедиться в его «развратности».

— Либо?

— Либо он приставал к тебе. Намекал на что-то, да? Юль, не молчи.

А я не знаю, что ответить. Если смотреть на ситуацию глазами мужа… То всё складывается довольно логично.

Я даже не думала о таком, когда говорила. А как попала по больной мозоли. Иначе почему муж так встрепенулся?

Всё ещё думаю, что делать.

Блин, и Никиту подставлять не хочется.

Но он заслужил!

Тоже изменщик. И раз его жена ничего не делает, то я сама могу чуточку отомстить. В счёт женской солидарности.

— Малышка, — муж так редко меня называет, когда на грани. — Что случилось? Если он хоть пальцем тебя тронул…

— Нет, не тронул, — качаю головой. Добиваю: — Он не трогал меня.

— Сказал что-то? Мудак. Я его закопаю нахрен.

Пальцы сильнее сжимаются в мои плечи. Взгляд горит. Муж выглядит так, словно сейчас отправиться убивать Никиту.

Меня удивляет такая реакция Ромы. Правда. Всё ещё не могу осознать. Они ведь друзья.

Неужели муж настолько не доверяет Никите?

Тем более что мы же редко встречались втроём. А ещё реже — вчетвером, с его женой.

Хм. Это для того, чтобы правда не всплывала? А то не сойдутся показания, и мы обе узнали бы правду.

Неважно.

Важно — поведение мужа!

Никита ведь… Ну, правда, вёл себя почти прилично. Шутил немного дебильно, иногда слишком нагло. А так ничего особенно.

Пару комплиментов, шуток и объятия на прощение.

В рамках пристойности.

А Рома вон как взбесился, быковать начал.

— Ром, там Кира одна, — спохватываюсь. — Её нельзя оставлять без присмотра.

— Справиться. У неё есть раскраски и еда. Пару минут проживёт одна.

— А если упадёт или побьёт что-то? Ты не знаешь, какая она бывает…

— Знаю. Может, не идеально, но знаю. И если даже что-то случится, то мы с этим разберёмся. Если упадёт, то будет уроком, что так делать нельзя.

— Ей три, Ром!

— Знаю. И в три уже память работает. Нельзя её оберегать всё время. Пусть немного учится. А мы с тобой не договорили.

Договорили. Я пока ничего не придумала больше. Закапывать Никиту или не спешить.

Пусть Рома побудет в подвешенном состоянии. Ему полезно. А я хочу вернуться к дочери.

— Прости, — вдруг произносит муж. — Прости меня, Юльчик.

— За что? — горло сдавливает волнением. Неужели он сейчас во всём признаётся? — Ром?

— Я наблюдал за тем, как ты с Кирой справлялась. Со мной бы она уже убилась.

— Ах. Ясно. Пытаешься спихнуть дочь обратно на меня, чтобы я больше не оставляла вас вдвоём?

Я выкручиваюсь из объятий мужа. До чего же наглый и самоуверенный. А взгляд какой!

Почти купилась, что сожалеет о чём-то. А это просто попытка вернуть меня в «рабство».

— Нет, — Рома крепко прижимает меня к себе. Упирается лбом в моё плечо. — Не заводись, Юльчик. Это признание моего промаха. Я понимаю, что был хреновым отцом. Я это изменю.

— Надеюсь, — фыркаю. Не особо верю в это. Но мужу придётся научиться.

— Правда. Я знаю, что наделал много ошибок. Осознаю это. Буду исправляться. Да?

— Да.

Киваю, чуть улыбаюсь мужу.

Будешь исправляться, милый.

Просто без меня.

Я веду плечом, пытаясь отстранить мужа от себя. Хватит с меня его прикосновений. И так придётся в душе тереться мочалкой до покраснения.

Рома отступает. Эмоции на его лице такие яркие, что в этот раз я могу их прочитать. Сожаление и злость.

Сожалеет, что разрушил нашу семью?

Злится, что на меня вдруг его друг посмотрел?

— Раз уж мы говорим честно, — иду на поводу у своих эмоций. — То у меня будет просьба. Я больше ничего не хочу слышать о Никите. Тем более, видеть его.

— Что именно он тебе сказал? — Рома снова заводится.

— Это неважно. Пойду проверю Киру.

Я сбегаю до того, как муж продолжит докапываться. Я не хочу откровенно врать. А недомолвки — мои лучшие друзья.

Пусть подумает, что там Никита натворил. Изведёт себя сомнениями. Ну, или ударит друга, как пойдёт.

Никита это заслужил.

А я? А что я? Я не сказала ни-че-го из вымысла. То, как понял мою просьбу Рома — его проблемы.

Я захожу как раз вовремя. Слышу хныканье дочери. Она стоит на стульчике. Разлитый чай капает со стола.

— Случайно, — вздыхает, надувая губки. — Я не хотела.

— Всё хорошо. Пойдём, переоденемся.

— Я сухая! И быстлая.

— Быстрая? Да.

Одежда малышки в порядке. Видимо, она быстро отскочила. Да и чай еле тёплый я делала, чтобы Кира не обожглась.

Только залила разукрашки и на тарелку попала. Не критично.

Успокаиваю себя, что ничего ужасного не произошло. Кира действительно выжила за пять минут в одиночестве.

Я быстро убираю бардак. Малышка с сожалением выбрасывает свой альбом. А вот муж куда-то пропал.

Пошёл дальше искать свою любовницу? Или пешком помчал в город, чтобы с Никитой разобраться?

Я не знаю, чем заняться, поэтому забираю Киру погулять. Ей полезно. А мне легче в одиночестве.

Уже на улице замечаю Рому. Он всё ещё пытается приготовить что-то на гриле. Резкими движениями закидывает уголь, резко захлопывает крышку.

С такой силой, словно представляет там чью-то голову.

— Мы гулять, — оповещаю на всякий случай. — Позвони, когда всё будет готово.

— Вы не останетесь?

Муж хмурится, недовольно стягивает перчатки с рук. Смотрит так, словно я его предала.

Я сглатываю, понимаю, почему Рома так реагирует. Раньше мы почти всё время проводили вместе, когда выбирались на природу.

Перед глазами всплывает картинка из прошлого, как кино крутится.

— Сбегу от тебя в лес, — шутила я, сидя на поваленном дереве. — Буду с феями дружить.

— С феями можно, главное водяного себе не найди, — смеялся Ромка, прокручивая шампур. — Скоро уже будет готово. Голодная?

— Ммм. Да. Пойду с лешими и водяными договорюсь, может они чем-то угостят.

— Куда ты там собралась?!

Притворно зарычал, бросился ко мне. Я визжала, убегала, а парень ловил меня. Перехватил, прижав к дереву. Поймал, чтобы я никуда не смогла деться.

Счастье переполняло меня. Сердце быстро билось, пульсацией разгоняло любовь по телу.

Мы мало времени встречались, а скоро Ромка должен был уйти в армию. Это жутко пугало. Казалось, я потеряю его навсегда.

Поэтому мы и выехали на природу. Последний день вместе, вдвоём. А после… Будущее было таким туманным.

— Ты меня только дождись, — просил между поцелуями. — Слышишь, Юльчик? Дождись.

— Конечно, — я улыбалась, а в горле ком стоял. Гладила его лицо, сама целовала. — Я дождусь.

— Год это ведь ничего, да? Пустяк. А потом мы всё время будем вместе. Никуда от меня не денешься. Ты только дождись, милая. И я сделаю тебя самой счастливой.

Сделал.

Так сделал, что крушить всё вокруг хочется.

Капец какая я счастливая.

И куда делись все его обещания? Куда испарилась та любовь?

— Юль? — зовёт повторно муж.

— Да, — я встряхиваю головой, возвращаясь в реальность. — Мы погуляем, а ты тут разбирайся.

Я ухожу быстрее, чем успеваю задуматься. Не хочу я лишнюю минуту с мужем проводить.

Как раньше никогда не будет.

Пусть даже не надеется.

Влюблённая дурочка, которая сидела рядом и часами слушала его рассказы, пока муж готовил — исчезла.

Я часто моргаю, сбрасывая наваждение. Сердце чуточку кровить.

Шмыгаю носом. Я сильная, знаю. И не собираюсь расклеиваться из-за разрушенного брака.

Просто так чертовски несправедливо! И грустно, конечно. И иногда хочется побыть чуточку слабой.

— Мам!

Кира тянет меня за собой к какому-то дереву, я вздыхаю. Как напоминание, что ради дочери мне нужно быть сильнее.

И ради себя.

Потому что я не позволю сломить меня.

— Мамочка! Смотли, смотли! Волк!

Кира сильно дёргает меня, а я застываю. Какой волк тут? Так близко к людям?!

На секунду меня пронзает холодом и паникой. Дёргаю дочь на себя, готовлюсь бежать.

А после выдыхаю. Между деревьев просто хаски бегает.

— Это собачка, милая, — объясняю, переводя дыхание. — Такая порода.

— Ами, ко мне!

Следом за собакой появляется девушка. Пёс тут же срывается к ней, послушно нарезает круги вокруг хозяйки.

— Простите, я не хотела вас напугать, — девушка улыбается, внимательно меня рассматривает. — Мне кажется, я вас откуда-то знаю.

Пожимаю плечами. Хоть я сказала мужу, что хочу найти себе подруг, но сейчас никакого говорить настроения нет.

Мне сегодня написал риелтор.

И мне срочно нужно придумать, что делать с квартирой.

— Ой, простите, — девушка звонко смеётся. — Забыла представиться. Я Кристина.

Накаркала.

Вспомнишь солнце — вот и лучик, блин.

А эта Кристина очень похожа на солнце. Улыбчивая, яркая. Приятная, надо же.

У меня внутри волна протеста растёт! Это я любовницу мужа собираюсь называть лучиком? Ага, разбежалась.

Муж сюда всех своих девушек водит? Наверное, уже скидочную карточку получил. Правильно, зачем заморачиваться. Проверенное же место.

Я стараюсь себя успокоить. Мало ли сколько девушек с одинаковыми именами гуляет. Но в совпадение верится мало.

Тем более, девушка сказала, что видела меня где-то. Вряд ли на улице разминулись, и она запомнила.

— Мамочка, можно погладить? — Кира не замечает моего состояния, с любопытством разглядывает пса.

— Это у хозяйки нужно спрашивать, — кое-как выдавливаю из себя.

— Можно, конечно, но аккуратно, — Кристина широко улыбается. — Ами неопасна, она не кусается совсем. Но любит обслюнявить.

Я первой глажу собаку. Аккуратно веду по серой шёрстке, проверяю реакцию. Не позволю дочери трогать кого попало.

Пёс ведёт себя прилично, почти. Толкается мордой в мою ладонь, просит так гладить активнее. Я убеждаюсь, что вроде собака адекватная. Но всё равно стою так, чтобы оттащить за секунду.

— Мягенькая, — Кира довольно жмурится. — Красивенькая. Мам, можно нам такую домой.

— Боюсь, папа не одобрит.

Усмехаюсь, а сама внимательно рассматриваю Кристину эту. Молоденькая. Красивая, блин. И темноволосая.

Вроде Рома успокоился, когда я упомянула светлый цвет волос. Значит, не блондинка была у него.

Я уже готова поверить, что у меня какие-то способности предсказательницы. Какой шанс столкнуться с Кристиной в лесу?

А я умница, я смогла.

— Вы меня не помните? — девушка хмурится. — Странный вопрос, да. Просто такое впечатление, что я где-то видела вас. А вспомнить не могу. Теперь не успокоюсь.

— Не помню, — отвечаю настороженно. — Может, вы в банке работаете? С моим мужем?

Сама даю ей шанс уцепиться в это. Будь Кристина любовницей — точно не упустит возможность всё рассказать.

Или наоборот, стушуется, начнёт стыдиться своего поступка.

Надеюсь, что ей хотя бы хватит мозгов не делиться подробностями при ребёнке. А в остальном…

Да, мне бы хотелось узнать, как она в окно выпрыгивала.

Но Кристина не злорадствует, не заминается.

Она…

Смеётся. Искреннее и легко.

— Нет, — качает головой. — Я и цифры… Очень плохое сочетание. Я вечно что-то напутаю.

— И Алимбаева не знаете? — спрашиваю прямо.

— Ммм. Вроде нет.

Девушка выглядит растерянной и искренней. А у меня внутри груз падает. Не любовница. Хорошо. Конечно, шанс был небольшой…

Встряхиваю головой, щёки чуть пылают. Но всё равно странно. Нет к Кристине доверия. Вдруг это какой-то хитрый план?

— Забудь, — взмахивает она рукой. — Неважно. Ничего, что я на «ты»?

— Нормально, — киваю, а внутри что-то скребётся. — Да, мне тоже кажется, что мы где-то виделись.

— Да? Здорово, что я не одна такая!

Да нет, слишком она искренняя, чтобы интриги плести. Наверное. По крайней мере, ну не будет же любовница мужа пытаться со мной подружиться.

Или Кристина не знала, что Рома женат? Поэтому ведёт себя настолько дружелюбно. Только этих сомнений мне не хватало.

— А у нас два котика дома, — болтает дочь, рассказывая всё псу. — Ты же котиков не обижаешь?

— Не обижает, — отвечает Кристина. — Такая хорошенькая у тебя малышка. Очень на тебя похожа.

— Спасибо.

— Я вот тоже надеюсь, что у меня будет такая милая дочка. Ну, или мальчик. Думаю, что отец малыша захочет сына.

Кристина показательно укладывает ладошку на живот. Очень многозначительный жест.

Все беременные так делают. Я тоже почти все девять месяцев держала ладонь на животе. Словно так оберегаешь малыша.

Я сглатываю, волнение комом в горле собирается. Никто не рассказывает такие новости случайным знакомым.

Получается, Кристина это сделала намеренно.

Я бросаю взгляд на её пальцы без кольца. Подмечаю автоматом, что она не замужем.

— Ещё не успели, — девушка замечает моё внимание. — Парень сказал, что сначала с проблемами разберётся. Пока не может жениться, какие-то у него проблемы с документами.

— Проблемы?

— Да. Вот решит их, и мы сразу поженимся.

Смотрит мне прямо в глаза. А у меня земля из-под ног уходит.

Рома заделал ребёнка на стороне, а его любовница решила об этом лично сообщить?

Голова кружиться начинает.

— Ну а я сказала, — продолжает она без жалости. — Что хочу знать наверняка. Либо так, либо будут проблемы с отчеством. Вот теперь жду. Но Матвей Романович звучит так красиво, правда?

— Очень красивое сочетание.

Я подтверждаю, едва шевелю языком. Кристина радостно кивает, ещё шире улыбается. А у меня словно взрывы внутри.

Весь фундамент рушится, до основания. До последнего кирпичика разрушается моя способность терпеть дальше.

Очень красиво. Очень красиво будет смотреться то, как я Рому придушу! За то, что виноват во всём этом.

Поставил меня в такую позицию, где я должна сомневаться. Разбираться со всеми последствиями.

Не понимаю мужа. Любовница залетела? Так зачем со мной таскаться сюда, пытаться что-то исправить? Раз у него новая семья будет.

И Кристину я тоже не понимаю. Я ведь прямо назвала фамилию мужа, место его работы. Почему она тогда не воспользовалась этим шансом?

А лишь намёками общается.

Всё напоминает какое-то чудовищное совпадение. Будто Вселенная против меня и начинает подкидывать испытание.

Но это я прекращу прямо сейчас.

— А ты здесь одна? — спрашиваю. — Парень не побоялся отпускать?

— Мы планировали поехать вместе, — спокойно пожимает плечами девушка. — Но у него возникли какие-то семейные обстоятельства.

— Вот как? Отлично. Точнее, не отлично, конечно. Но мой муж как раз готовит шашлыки. На всех хватит. Приглашаю на обед к нам.

— Спасибо, но… Я откажусь. Неудобно как-то.

— Ну что ты. Беременным нужно сытно питаться. Я по себе знаю. Заодно вместе вспомним, где видели друг друга.

Девушка как-то быстро тушуется. Перестаёт щебетать, смотрит на меня в панике. Не ожидала, что я приглашу к себе?

А это лучший вариант. Очная ставка. Пусть они между собой разбираются, меня зачем впитывать?

— Мой любимый, — чуть сощурившись, выдаёт Кристина. — Не одобрит такое. Поэтому я не пойду. Но спасибо за приглашение. Может, ещё увидимся.

— Ага. Кира, иди чуть вперёд.

— Но, мам, а…

— Иди.

Кира тяжело вздыхает, но слушается. Прощается с собачкой, недовольно плетётся подальше от нас.

Я же, наоборот, подступаю ближе к девушке. Её глаза горят, а на губах едва заметная улыбка. Никаких сомнений, что Кристина очень довольна собой.

Нет, таких случайностей не бывает.

Ни одна девушка не будет рассказывать случайным знакомым столько деталей. Это явно всё спланировано.

Пёс напрягается рядом, чувствует изменившуюся атмосферу. Начинает тихо порыкивать.

— С отцом своего Матвея Романовича разбирайся сама, — цежу, возвышаясь над девушкой. — Это ваше дело. Но если ты ещё хоть раз подойдёшь ко мне или моей дочери — тебя ни одна собака не спасёт.

Кристина явно растеряна моей угрозой. Пусть. Вперёд к Роме разбираться, а не преследовать меня.

Я ухожу, не дождавшись ответа. Как же меня взбесила эта встреча. Я вся трясусь от злости и гнева.

Я никогда не понимала этой стороны в любовницах. Хочешь себе чужого мужика? Ну иди, попробуй забрать. Ведётся? Значит, козёл, пусть.

Зачем любовницы вечно лезут к жёнам, словно кто-то держит мужа на привязи. И только от меня зависит: уйдёт Рома или нет.

Кристина явно хотела задеть меня или оскорбить. У неё получилось. Унижение растекается по коже грязью.

А виноват во всём только Рома. Потому что изменил. Поставил меня в такую позицию. Хоть бы любовницу поскромнее выбрал.

Настроение чуть повышает мысль о том, как Кристина по карнизам бегала за окном.

Но я всё равно спешу домой. Достало. Закончилась моя выдержка, до конца. Уже неважно, как всё будет дальше.

Я хотела тихо закончить всё. Подготовить, постепенно закрыть все вопросы. И съехать без скандала и, по возможности, без угроз.

Но сейчас грудь раздирает. В желании именно этого скандала. Взорвусь через секунду.

— Мамочка. А мы пойдём за глибами? Глибы собилать!

— Грибы? Конечно.

Сначала вот с тобой разберусь, милый.

Душу отведу, закончу всё.

А потом можно и за грибами, и домой. Куда угодно.

— Кирусь, аккуратно.

Прошу, потому что дочь путается под ногами. Бегает из стороны в сторону передо мной, я вынужденно притормаживаю.

А мне хочется скорее вернуться в домик. Уже всё, нет никакой выдержки. Пора заканчивать.

Я не хочу с нервным срывом оказываться в суде.

Я всегда была вспыльчивой, но так, как сегодня, никогда не было. Невозможно ни на секунду заглушить эмоции. Они диким пламенем разгораются.

— Мамочка!

Я стону от боли, схватившись за голень. Сижу на влажной холодной земле. В первую секунду не понимаю, что произошло.

Замечаю в стороне валяющееся полено. Понимаю, что упала. Настолько погрузилась в мысли, что не заметила, как полетела вниз.

— Мама, аккулатно! — пыхтит дочь, склонившись надо мной. — Больно?

— Немного, — кривлюсь, потому что жгучая боль обвивает щиколотку.

— Я поцелую! И болеть не будет.

— Не нужно.

Отряхиваю руки от грязи, пытаюсь подняться, но тут же падаю обратно. Мышцы словно выкручивают, на глаза накатываю слёзы.

Не могу даже встать нормально. Что за день? Ну почему всё против меня?

— Папочка! — малышка начинает кричать. — Па-па! Папулечка!

— Кирусь, не шуми, — прошу, вздохнув. — Люди отдыхают. Папа тебя не услышит.

— Наш домик вот! Я позову.

— Нет. Домик рядом, но бежать не надо. Сейчас я минутку посижу и пойдём. Ладно? О, а ты не видела здесь интересных веточек?

Малышка клюёт наживку. Начинает оглядываться вокруг. Я тру щиколотку, шиплю от боли.

Оборачиваюсь, кривлюсь, заметив, что Рома всё-таки услышал. Спешит к нам с обеспокоенным видом.

— Юль, что случилось? — муж присаживается рядом. — Упала?

Любовницу твою встретила, милый.

Единственное, что держит меня в рамках, это наличие ребёнка рядом. Я не собираюсь выяснять отношения при Кире.

Она не должна видеть, как мама проклинает папу. Такие вещи лучше наедине решать.

— Не трогай! — пытаюсь оттолкнуть мужа, но он не слушает. — Алимбаев, не трогай меня.

— Ага, — кивает он, поднимая меня на руки. — Телекинез изучу, тогда трогать не буду. Не крутись так, а то уроню случайно.

— Я сама могу дойти. Поставь меня на землю.

— Обязательно. Кирусь, а покажи, где наш домик. А то папа потерялся.

— Папа, ты как маленький.

Кира довольна с собой, радостно скачет впереди нас. Рома несёт меня на руках, наплевав на все мои протесты.

Просто игнорирует, только спрашивает, где именно болит. Я тоже не отвечаю, но пытаюсь оказаться на своих двоих.

Не хочу, чтобы он меня касался. Даже, когда нужно! Пусть свою Кристину таскает на руках.

— Юльчик, прекрати, — просит муж, прижимая меня сильнее. — Тебя не так-то просто нести.

— А что так? Тяжёлая? — язвлю. — Так качаться, милый, надо.

— Своя ноша не тянет, — фыркает с улыбкой. — Не тяжёлая. Совсем. Просто сложно удержать, когда ты пытаешься то спрыгнуть, то задушить меня.

Я закатываю глаза. Рома не так уж далёк от правды.

Муж заносит меня в дом, усаживает на диван. Прости дочь присмотреть за мной, а сам уходит за чем-то холодным.

Возвращается с пачкой замороженного горошка, который мы купили на гарнир. Обматывает полотенцем, а после присаживается возле моей ноги.

— Правая или левая? — спрашивает, а после касается каждой. Я дёргаюсь. — Левая, понял. В аптечке было что-то от растяжения? Или ушибов?

— Наверное, — пытаюсь забрать горошек. — Я сама могу.

— Можешь.

Соглашается муж, усаживается прямо на пол. Продолжает держать холод у щиколотки, и боль постепенно угодит. По крайней мере прекращает в мозгу стрелять.

Вот где его забота была раньше? Почему так бережно касается моей ноги, а сердце совсем не пожалел?

Как же так, Ром?

Как же ты умудрился всё разрушить?

Я рвано душу, на глазах снова слёзы.

— Так больно? — обеспокоенно спрашивает Рома. — Очень? Не плачь, Юляш, скоро легче станет. Сейчас вернёмся в город, поедем к врачу.

— А шашлыки? — совершенно не это меня волнует, но почему-то такой глупый вопрос вылетает.

— Ну ты чего, мать? Какие шашлыки. Черт с ними, дома потом дожарю. Как ты так умудрилась?

Я не так хотела поговорить. Собиралась гордо заявить Алимбаеву, что мы разводимся.

Брошу документы на стол, покажу ключи от новой квартиры. Мол, смотри, милый, ты к черту идёшь.

А я грязная, в слезах. Нога ноет.

Но гадать я не собираюсь. Пора во всём разобраться лично.

— Да вот так, — шиплю. — Гуляла и упала. А перед этим снова Кристину встретила, представляешь? От счастья упала. Кристина беременна, милый.

И что ты на это скажешь, а?

Я не знаю, каким чудом у меня получается увернуться от разговора. Помогает Кира, которая чуть не роняет какую-то лампу.

Это даёт возможность мне отвлечься и взять себя руки. В конце концов, Алимбаев, ты не тряпка, чтобы волноваться так.

Всё решаемо.

Разговор сам по себе затихает. И я благодарю всех существующих Богов, что Юля больше не поднимает его.

А после: врач, осмотр, дом.

Суматоха, которая позволяет мне спрятаться ненадолго. Убеждаюсь, что дочь спит, а Юля отдыхает. И пропадаю в кабинете.

Зарываюсь пальцами в волосы, думаю, как теперь всё разрулить. Я не думал, что одна ошибка обернётся этим.

Юля заметила мою реакцию? Заподозрила что-то?

Нет, не должна была.

Успокаиваю себя, что мне лишь показалось. Она познакомилась со случайной девчонкой в магазине.

Незачем подозревать меня в изменах. Или Кристина ей на что-то намекнула? Сказала?

— Нет, — выдыхаю.

Моя Юля взрывная и прямолинейная. Она бы давно устроила скандал, не сдержав эмоций. Поэтому — эта тайна в безопасности.

Но какого черта вообще?

Я напряжён остаток выходных. Едва держусь, чтобы в ту же секунду не сорваться к Кристине. Не разобраться напрямую какого дьявола она к моей семье полезла!

В землю закатаю, если подобное повторится. Хочет что-то сказать? То пусть ко мне лезет. Но мою жену не трогает.

— Ты такой дёрганый, милый, — Юля усмехается, наблюдая за мной утром. — Плохо спал?

— Да, — тру лицо. — Как твоя нога?

— Уже лучше. Хм, ты заведёшь Киру в садик? А я на работу.

— Ты разве не сказала, что теперь работаешь напротив меня? Вместе завезём, а потом я тебя до работы подкину.

— Меня попросили пораньше приехать. Первый день, не хочу опаздывать.

Подскакивает с места, пока я глотаю кофе. Разбитый, не могу мозги в кучу собрать. А от жены энергия так и плещет.

Дочь сидит рядом. Бьёт ложкой по каше, наблюдая за ураганом под именем Юлия. После на меня смотрит удивлённо.

Да, малышка, твоя мама в юлу превращается.

Пусть потом гадает — в кого наша дочь активностью пошла.

— Я такси себе вызову, — кричит из прихожей, наводя марафет. — Кира на тебе. Её одежда в шкафу.

— Юля, — произношу с предупреждением.

— Ладно, — вздыхает, словно этого и ждала. — Одену я её.

— Хватит бегать. Ты ногу нагружаешь. Разве забыла рекомендации врача? Я соберу Киру, тем более что ты её уже заплела. Просто не напрягайся слишком.

— О.

Юля застывает посреди комнаты, странно на меня косится. Не понимаю, чем вызвана такая реакция.

Жена дёргает головой, словно о чём-то вспомнив. Мажет по мне нечитаемым взглядом. Чувствую, что ничего приятного не думает.

Это напрягает, очень сильно. Хочется, чтобы в голубых глазах снова вспыхнули теплота и любовь.

Всё-таки, Кристина что-то ляпнула?

— Пока, — прощается Юля. — Целую.

Действительно, целует. Киру в лобик. Меня по дуге обходит, словно боится, что трону лишний раз.

Значит, ляпнула.

Я рвано выдыхаю. Держу себя в руках. Хотя хочется придушить одну гадину. Контроль срывает.

С трудом собираю дочь. Она крутится, не даёт нацепить колготки. Кривится недовольно, отказываясь надевать белую кофту. Ещё несколько минут трачу на уговоры малышки.

— Кирусь, — прошу строго, но после смягчаюсь. — Пожалуйста, помоги папе.

Состояние — острой нехватки времени. В постоянной спешке, нервничаю, мысли разлетаются.

Нужно узнать всё, исправить. До вечера придумать, что делать.

Я могу выдохнуть, лишь оказавшись в кабинете. Прикрываю глаза, откинувшись на спинку кресла.

В висках давит. Лавиной последствий сметает за то, что я слабину дал. Надеялся, что пронесёт и всё закончится хорошо.

С Кристиной мы вроде полюбовно разошлись.

— Роман Романович, — ко мне заглядывает секретарша. — Документы на подпись.

— Спасибо. Приготовьте, пожалуйста, кофе. И пусть меня не беспокоят. Скажите, что я на встречах.

— Но… — Валерия Николаевна хмурится. — У вас нет по понедельникам встреч.

— У меня важный разговор.

— Хорошо, поняла. Всё сделаю.

Я дожидаюсь, когда передо мной окажется кофе. Выпиваю залпом, не чувствуя ни вкуса, ни температуры.

Но немного прихожу в себя. Кручу в руках телефон, а после лезу в телефонную книгу. Нахожу номер Кристины.

Гипнотизирую цифры, потому что нет никакого желания звонить девушке. Но приходится. Потому что она конкретно ошиблась, решив, что со мной можно играть.

Я, может, не лучший муж и отец.

Но не позволю лезть к моим девочкам.

— О, котик, — Кристина отвечает быстро, словно ждала моего звонка. — Я по тебе соскучилась. Рада, что ты вспомнил обо мне.

— Какого черта ты про беременность наплела моей жене?! — рявкаю сразу.

— Наплела? Ром, а кто сказал, что я не беременна?

Какая к черту всплывшая беременность? Не может её быть.

Вообще.

Ни единого чертового шанса.

Я же не обдолбанным был, чтобы не запомнить такого. Я тот ещё дятел, но заделать ребёнка любовнице — даже для меня слишком.

— А что? — беззастенчиво продолжает Кристина. — Я не против ребёнка, пора. А у тебя сын будет. Ммм?

— Мне дочери хватает, — рявкаю, подрываясь на ноги. — Ты со мной не шути.

— Иначе что? Я, может, ребёнку счастливую жизнь хочу. С отцом и в достатке.

— Достатка точно не будет. Ты забыла в чьей компании работаешь?

Кристина замолкает. Думает, видимо. По тишине я понимаю, что до неё медленно начинает доходить.

Я не планировал с ней знакомиться. Тем более — что-то начинать. Но мы столкнулись на какой-то конференции. Ещё раз. Так и закрутилось. Я даже не понял, когда впервые преступил черту.

Кристина региональный менеджер. Была в столице часто, но проездом. И владельца её фирмы я знаю неплохо.

Не хотелось бы портить свою репутацию. Вытаскивать грязное бельё. Но если придётся выставить себя негодяем, чтобы оградить Юлю от этого — я это сделаю.

— Ты не станешь, — выдаёт уже не так уверенно. — Расскажешь другу о нашей интрижке?

— Расскажу, — ни капли в этом не сомневаюсь. — И попрошу об услуге. После которой ты будешь вечность искать себе работу.

— Но…

— Не заливай, что беременных не увольняют. Я прекрасно знаю, что ты не могла никак от меня залететь.

— Я думала ты с девушками не воюешь, Алимбаев.

— Ты не девушка, Кристина. Ты — угроза.

Молчит. Снова. Взвешивает всё. Я уже понимаю, что победил. Только чувство презрения от этого никуда не исчезает.

Кристина права. Я не привык с девушками воевать. Тем более, когда вина за ситуацию на мне лежит.

Камнем к земле давит.

Ослабляю галстук, распахиваю окно. Усмехаюсь, некстати вспомнив, как Юля тут рыскала.

Конкретно сейчас мне действительно хочется одну любовницу за окно вытолкнуть.

Но тогда ведь никого не было.

Длительное время уже никого нет.

— Неудачная шутка вышла, — девушка сдаёт назад. — Я не беременна. Естественно. И Боже упаси, не мечтаю тебя вернуть. Нам хорошо было, но…

— И чтобы я больше о тебе не слышал. Тем более от моей жены.

— Вот по поводу этого. Я шутку подхватила. Ты меня некрасиво кинул, Алимбаев. Захотела уколоть. Но я ни с кем не говорила. Мне тоже не нужен ярлык «спит с женатиком».

— Кристина!

— Клянусь тебе! Серьёзно. Я даже не знаю, как она выглядит. Меня это мало интересовало. Правда. Надеюсь, никаких обид?

Я заканчиваю разговор, не попрощавшись. Ничего не понимаю.

Откуда тогда Юля узнала? Да так точно, все детали.

Совпадение, от которого у меня нервный тик скоро начнётся?

Тру ладонь, обожжённую о гриль. Думаю, что теперь делать. Как выкрутиться из ситуации с наименьшими потерями.

Легче всего напрямую признаться. Вывалить всё на Юлю, а после надеяться, что мы найдём выход.

Но…

Нет. Не стоит ей знать.

Похороню это всё, сделаю вид, что никогда не было. И со временем забудется.

— Роман Романович, — секретарша стучится. — Вас к себе шеф вызывает. Сейчас.

Черт.

Привожу себя в порядок, затормозив у зеркала. Поправляю галстук, напускаю уверенный вид.

С Ливановым сейчас совершенно не хочется встречаться. Но, подхватив документы с промежуточным итогом, двигаюсь к нему на третий этаж.

Захожу в просторный кабинет, который скоро должен стать моим. Ливанов, руководивший отделением больше десяти лет, собирается на пенсию.

Его кресло мне пророчат. А потом, лет через пять, можно в главный офис добраться руководителем.

Если смогу держать результативность на высшем уровне. Ради этого и упахивался последнее время. Юле пока ничего не говорил.

Лучше поздравления принимать, чем выглядеть неудачником, если должность достанется на мне.

— Неплохо, — Ливанов просматривает отчёты. — А с задолженностями по выплатам как?

— В пределах нормы, — отвечаю уверенно. — Постепенно снижается. Уменьшили количество рискованных кредитов.

— По доходу как повлияло?

— Никак, но в следующем квартале ожидается увеличение.

Слова легко отскакивают от языка. В своей работе я уверен, среди ночи все цифры назову.

Было бы так же просто с семьёй разобраться.

— Неплохо, — хвалит Ливанов. — Но я по другому поводу тебя зову. Мне звонили. Ты встречи отменяешь, с работы гуляешь. На тренинг не поехал. Твоя результативность за прошлую неделю упала.

— Встречи я перенёс, — вздыхаю. Не рассказывать же, что бегал жену проверять. С её психологом чертовым. — Там всё улажено. Проблем не будет.

— Надеюсь. Я на тебя, Ром, ставку делаю. Не подведи меня.

— Естественно.

Приходится отодвинуть желание вернуться домой раньше. Забрать жену с работы, как раньше было.

Пишу сообщение Юли, погружаюсь в дела. С этими отлучками постоянными действительно накопилось слишком много работы.

Юля отвечает лишь вечером, когда банк пустеет. Просит заехать в магазин, чтобы она не занималась этим. И обещает сюрприз.

Соглашаюсь скрипя зубы. Прошлый её сюрприз с котом мне не очень понравился.

Да и под конец дня мне только спать хочется. И забить на всё. Но учитываю травму девушки — нечего ей себя нагружать.

Но не понимаю зачем ей та тыква, если её никто в семье не ест?

Морщусь, представляя, что Юля новый вид пытки придумала. Не смузи, так тыквенная каша?

Лучше уже смузи и шпинат. Юля права, что мне тоже не помешает себя в форму привести. Раз рубашки не сходятся.

Автоматом касаюсь затылка. Под пальцами никакой лысины нет, но слова жены до сих пор звенят внутри.

Черт. Знала бы девушка как умеет самолюбие задеть.

Я еду в магазин. Закупаюсь всем по-быстрому, бросаю в тележку игрушку для Киры. Ловлю себя на мысли, что впервые об этом задумался.

Слишком уж на себе сосредоточился.

Домой возвращаюсь выжатым. Надеюсь, что сегодня всё хорошо будет. Ужин, тепло, уют. И Юля будет себя вести как раньше, без колких взглядов.

Потому что я чертовски соскучился по своей тихой и милой жене.

— Я дома.

Оповещаю, бросив ключи в вазу. Меня напрягает тишина в доме. Юля уснула с непривычки? Устала на работе?

Это я могу понять. Но Кира никогда так рано не засыпает, на часах всего восемь. Неужели няня укатала её настолько?

Надо было раньше жену послушать.

Тихо прохожу в спальню, чтобы не разбудить её. Открываю шкаф, в поисках домашней одежды. Застываю.

Половина полок пусты. Как и кровать.

В детской тоже пусто.

Какого хрена?

Я набираю Юлю, ищу хоть какие-то объяснения произошедшему. Жена сбрасывает. Снова и снова. А после присылает короткое сообщение.

«На кухне».

Не понял.

Чувствую себя чокнутым, когда иду туда. Я не слепой и не глухой, чтобы не заметить там семью. Но всё равно проверяю.

Включаю свет. Пусто. Только какие-то бумаги лежат на столе. Рядом ручка. И что это такое?

Сердце глохнет, когда пробегаю взглядом по бумаге.

Заявление на развод и раздел имущества.

Юля…

Ушла от меня?

— Мам, а папа? — Кируся хмурится, рассматривая меня. — Где?

— Папа…

Дома. Психует.

Рома пытался дозвониться до меня, но я сбрасывала каждый вызов. Теперь телефон постоянно вибрирует от входящих сообщений.

Я не добавляю мужа в чёрный список, потому что…

Мне не двадцать лет, чтобы просто оборвать общение при расставании. У нас дочь, всё равно придётся обсуждать разное.

Но я сейчас я не готова с ним говорить. Чувствую какое-то… Опустошение. Облегчение тоже, но больше всего внутри пустоты.

Странно очень.

Я ушла от мужа.

Поставила точку.

Я это планировала, давно же. Но энергия вся разом иссякает. Словно закончилось топливо.

Я ведь мстила. И готовилась. И злилась, очень сильно.

А теперь, достигнув финальной точки, не знаю куда двигаться дальше. Нет новой цели.

Завтра я соберу себя заново. Буду двигаться дальше, придумаю другую задачу.

Этим вечером я позволяю себе сдаться и побыть слабой.

— Папа занят, — нахожусь я с ответом. — Мы пока поживём тут, без него. А ты потом к нему поедешь.

— Мандировка? — серьёзно уточняет дочь.

— Да, солнце, командировка. Вроде того.

— А котики?

— Котики…

Поделились, как при разводе. Блин. Снеек спокойно залез в переноску, не спорил. А вот Луна забилась под шкаф.

Шипела, когтями сверкала. Никак её недостать было. А время поджимало. Пришлось делать выбор.

Но я заберу, конечно же! Да и Рома не изверг, покормит раз или два, пока мы не встретимся.

Просто я не хотела мужу говорить о разводе на пороге. А он вот-вот должен был вернуться.

Нет. Я хочу всё на нейтральной территории обсудить, спокойно. Сухо, без эмоций. Просто обговорить детали развода.

— Тебе тут нравится? — спрашиваю с надеждой. — Как тебе твоя комната?

— Номально. Снеек.

Малышка переключает внимание на уснувшего кота. Затаскивает его к себе на колени, устроившись в кресле.

Я поджимаю к себе ноги, набрасываю плед. Оделась по привычке в шорты, но немного замёрзла.

Тут какая-то странная система отопления. Всё отдельно включается, я пока не разобралась. Не холодно и ладно.

Это мелочь, в целом — квартира хорошая. И освободилась раньше срока, о чём мне написал риелтор на выходных.

Как нельзя вовремя.

Особенно после встречи с любовницей мужа.

Худший день.

Утром я просыпаюсь рано. Долго стою у зеркала. Рассматриваю себя.

Я так в детстве делала, на день рождения. Стала ведь старше на целый год за секунду, должны были быть какие-то изменения.

Их не было.

Сейчас я — без пяти минут разведёнка. Но тоже никаких изменений во внешности не вижу.

Всё те же голубые глаза. И даже блестят, не потухшие. Светлые волосы, которые я вытянула утюжком.

Новых морщинок нет, круги под глазами — привычные. Я это всё ещё я. Просто без кольца на пальце.

Я собираюсь на работу, как на бой. Надеваю лучшее платье, в рамках приличий. Чёрное, приталенное, с тонким ремешком.

Навожу марафет, подмигиваю своёму отражению.

Хороший внешний вид — залог уверенности.

— Ты такая кгасивая, — моя малышка восхищается, даже «р» пытается выговорить. — Вау, мама!

— Ты тоже, милые.

— Мы обе милые.

Светится, в припрыжку идёт к садику. Я напрягаюсь, оглядываясь. Жду, что Рома где-то будет поджидать.

Ночью я не выдержала, прочитала все его сообщения. Ответила лишь на те, что касались Киры.

Если бы муж пропал с дочерью… Я бы себе места не находила. С ума сошла бы. Поэтому решила, что Рома имеет право знать.

К счастью, он не поджидает нас нигде.

Успокоился?

Или помчал в свой банк. Ведь у меня рабочий день начинается на полчаса позже, я об этом договорилась заранее.

Могу спокойно отвести дочь в садик, никуда не спешить.

— Кирусь, остановись, — прошу, переодевая дочь в садике. — Я не могу надеть тебе футболку, пока ты прыгаешь.

— Ни хотю. Давай погуляем?

— Не могу, малышка. Помнишь? Мама теперь работает. В обед тебя заберёт Соня.

— Почему не ты?

— Я работаю.

Кируся так горестно вздыхает, что у меня сердце в камень превращается. Давит.

Будь у меня больше времени, я бы постепенно приучала дочь к тому, что теперь я буду меньше времени проводит с ней.

Но сейчас имеем то, что имеем.

Договариваюсь с Кирой. Точнее — подкупаю её. Если она будет хорошо себя вести, то вечером мы отправимся в любимое кафе-мороженое.

Мне самой не помешает заряд глюкозы для настроения.

— Какие люди! — восклицает мужчина, когда я едва не налетаю на него.

— Саша? — удивлённо моргаю. — А что ты тут делаешь? Разве не должен быть… Где-то?

— Планы поменялись. Семейные обстоятельства и всё такое.

— Обстоятельства в садике?

— Ага. Договаривался, чтобы малого взяли.

— У тебя есть сын?!

Я сама не понимаю, почему так удивляюсь. Я вообще ничего не знаю об этом нахале.

Но мы же говорили о детях. Саша знает, что у меня есть дочь. А сам ничего не говорил.

Взгляд сам по себе падает на его ладонь. Прищуриваюсь, высматривая след от кольца.

— Не женат, — мужчина усмехается, раскусив мой интерес. — Никогда не был. Детей тоже нет. Малой — племянник. Сестра попросила о помощи. Вроде всё досье выдал?

— Поняла, — чуть киваю, стараясь стряхнуть накатившую неловкость. — Хороший садик. Рекомендую.

— Ага. За ужином расскажешь мне больше.

— Что?

— Ты хотела узнать про ребёнка — я рассказал. Теперь я хочу с тобой поужинать.

— Это не так работает!

Возмущаюсь, скрывая улыбку. Нахал!

А Вселенная меня за что-то наказывает, постоянно сталкивая нас.

Или награждает?

— Не сегодня, — отказываюсь. — У меня сейчас сложный период. Прости, я опаздываю на работу.

— Это уже победа, — подмигивает Саша. — До этого ты просто отказывала. Кстати, ты прекрасно выглядишь.

На этот раз улыбку удержать не получается. Настроение зашкаливает, подпитывает мою самооценку.

Говорила же. Один вечер хандры, а сегодня всё будет хорошо.

Всё замечательно даже.

Пока я не приезжаю на работу.

Возле здания банка меня дожидается муж.

Я торможу, не понимая, как именно меня нашёл Рома. Я ведь… Я не говорила, где именно проходила собеседование.

Или всё же сказала?

Алимбаев стоит спиной ко мне, видно лишь чуточку лица. Но я его узнаю, столько ночей рассматривала эти три родинки на виске.

Так что сейчас узнать легко.

А вот муж меня не видит. Я делаю шаг назад. Вся уверенность слетает дуновением ветра. Я не готова разговаривать сейчас. Застигнута врасплох.

— Юля? — мужчина, словно почувствовав, резко разворачивается ко мне. — Какого черта ты устроила?! Где Кира?

— В садике, — отвечаю на понравившийся вопрос. — В обед заберёт няня. Как мы обсуждали.

— Мы не обсуждали, что ты с какого-то перепуга сбежишь от меня. Что это за бредовые документы?

— Это, Алимбаев, документы на развод. Я с тобой развожусь.

— Я не дурак, понял. Меня интересует почему! Какого черта, Юль! Ты… Твою мать! Ты таки с тем психологом замутила, да?

— Нет. Хочешь обсудить всё? Хорошо. Вечером. Я опаздываю на работу.

Я прохожу мимо мужа. Держу спину ровно, задираю подбородок повыше. Напускаю на себя уверенность, которая быстро тает.

Пусть Рома погадает весь день. Что случилось, почему я ушла. Ему не помешает немного подумать над поведением.

Муж резко перехватывает меня. Сжимает моё предплечье, останавливая. Пальцы впиваются сквозь пальто.

Словно железными кандалами сковало, не могу двинуться.

— Пусти, — я дёргаюсь, но хватка становится сильнее. — Ром, мне больно!

— Черт, — муж резко отступает, ерошит волосы. — Прости. Я не хотел. Сильно больно сжал?

— Много чего не хотел, но делал, да?

— Про что ты?

— Да так. Неважно. Вечером. В шесть. Вон в том кафе. Надеюсь, ты подпишешь документы и сэкономишь нам время.

— И не надейся, Юль. Я не собираюсь с тобой разводиться.

Значит, придётся идти сложным путём. Ни на что другое я не рассчитывала.

Я влетаю в банк, чуть опоздав. Юркаю в свой архив, пока никто не заметил. Быстро вливаюсь в работу.

Пыльная, конечна, но простая. Четыре года образования, два года опыта. Всё для того, чтобы теперь бумажки перебирать.

Монотонная работа неплохо отвлекает. Прочищает голову, я мысленно прокручиваю предстоящую встречу.

Выстраиваю диалоги, подбираю как можно более колкие фразы. Хочу быть уверенной и спокойной. Как на переговорах.

Заставить мужа пожалеть, что упустил меня. Пусть локти кусает и жалеет до конца жизни.

Я не серая мышка. Я не моль!

Пусть видит, кого потерял.

— Юль, — ко мне заглядывает бухгалтерша. — Мы там обед заказываем. Ты будешь?

— Нет. Я без обеда сегодня.

— Хочешь раньше сбежать?

Условия работы мне нравятся тем, что тут для некоторых нет строгого тайминга. Если сделал работу — можешь гулять.

Вот только у меня дневного объёма нет. Лишь миллион папок и коробок, которые нужно разобрать быстрее.

Но я договорилась. Вместо часа — обедаю полчаса, чтобы завести Киру в садик. А если ещё полчаса потеряю, то могу уйти пораньше.

А мне очень надо. Привести себя в порядок, поправить макияж. И прийти в кафе раньше мужа. Я должна быть хозяйкой положения.

И всё равно я иду как на иголках. Приглаживаю волосы, чтобы ветер их не растрепал. Ещё раз осматриваю платье перед тем, как зайти в кафе.

Рома уже тут. На пятнадцать минут раньше назначенного.

Вспышка злости заряжает мою батарейку. Очередное доказательство. Рома прекрасно находит время, когда ему нужно.

Сколько раз его находил для своих любовниц? Жертвовал вечером со мной, со своей дочерью! За Киру мне обиднее всего.

— Привет, — здороваюсь сухо, устраиваясь на мягком диване. — Ты подписал документы?

— Нет, — цедит муж, подаваясь вперёд. — Я не буду этого делать. Я не знаю, что тебе в голову стрельнуло, но развода не будет. Возвращайся домой, Юль.

— Нет.

— Тогда я сегодня же заберу Киру.

— Что?!

Я дёргаюсь. Щурюсь, предоставляя, как Рома быстро воспламеняется. От его угрозы всё внутри обрывается.

Он же несерьёзно? Он не попытается отобрать у меня дочь? Я не верила, что муж решится на подобное.

Шантаж детьми самое низкое, что можно придумать. С любой стороны.

— Так не пойдёт, Юль, — продолжает муж. — Ты если хочешь заявление какое-то сделать… Я выслушаю. Уже понял. Но это не значит, что нужно впутывать Киру.

— Ты сам впутываешь, — шиплю, едва сдерживаюсь, чтобы не броситься на Рому. — Угрожаешь её забрать у меня!

— Я не это сказал. Блин, Юль. Не воспринимай всё в штыки. Но я не позволю дочери жить непонятно где. В каком-то клоповнике, который ты за день нашла. Или в отеле. Ну, отель хоть получше идея.

— Моя квартира не клоповник!

— Хочешь сказать, что нашла приличную свободную квартиру так быстро?

— Не быстро, Ром. Развод это не поспешное решение. Отступать я от него не собираюсь. Я подготовилась.

— И давно ты планируешь?

— Несколько недель. Нашла приличную квартиру, подходящую. Я бы не стала тянуть дочь непонятно куда.

Рома молчит. По-новому на меня смотрит. Его взгляд медленно мрачнеет, становится твёрдым и острым.

Кивком головы муж отгоняет официантку. Дёргает рукой, словно хочет прикоснуться ко мне, но сам себя тормозит.

— Юль, какого черта? — повторяет свой вопрос в который раз. Надрывно, на выдохе. — Что произошло? У нас всё было хорошо. Не идеально, конечно, но… Почему вдруг?

— Хорошо? Серьёзно? А мне вот интересно, Ром. Когда было хорошо? Когда ты с любовницами кувыркался? Когда изменял мне направо и налево?

— Что за ахинею ты несёшь?

— Скажи мне, Алимбаев. Ты мне изменял? Да или нет.

Спрашиваю прямо.

Последний шанс признаться самому.

Воспользуется им Рома или нет?

Рома молчит. Нервно усмехается, отворачивается к окну. Качает головой, словно не верит в мой бред.

Я жду. Мне ничего другого не остаётся. Я не хочу выяснять отношений. Не хочу оправданий.

Даже этого разговора с признаниями мне не нужно. Правду я и так знаю, она не сделает мне легче. Ничего не изменит.

Но, пожалуй, так будет намного проще. Когда уже все карты будут вскрыты, никаких отступных планов.

Муж поймёт, что я серьёзно настроена. Перестанет ломать комедию и оправдывается. Мне лишь нужно его согласие на развод. Так всё закончится быстрее.

И, конечно, ещё миллион деталей, которые нужно обсудить.

Рома говорил правду своему другу? Попытается отсудить всё, что возможно?

Про Киру правду сказал? Лишь хочет, чтобы она жила хорошо, или будет давить на совесть и попытается её забрать?

— Юль, — муж нервно улыбается. Качает головой. — Я… Ты явно себе что-то придумала, перекрутила. Если дело в этом — мы можем попытаться всё исправить.

— Ясно, — киваю, достаю из сумки блокнот. — Ром, давай обсудим условия развода.

— Я не собираюсь.

— Я собираюсь. Если ты согласишься, то всё пройдёт быстро. Нет? Суд затянется на пару месяцев. Возможно ты выбьешь отсрочку для примирения. Полгода или один месяц — выбор за тобой.

— Ты уже всё продумала и узнала.

Кажется, до мужа только сейчас доходит, что я готова к нашему разговору. Со всех сторон подготовилась, не бзик.

Пока Рома осознаёт всё, я подзываю официантку. Заказываю себе салат с морепродуктами и манговый чай. Раз уж я тут с мужем, пусть платит.

В ближайшем времени я явно не смогу себе такое позволить. Пока я не начну получать алименты, придётся сильно ужаться.

— Один чай уже заказывали, — теряется официантка. — Вам ещё один?

— Заказывали? — я кошусь на мужа, тот растерянно кивает. — Тогда не нужно, спасибо. Ты заказал мне чай?

— Ты моя жена. Думаю, пару мелочей я успел выучить за столько времени.

— Пока что жена.

— Пока что.

Глухо соглашается Рома. Я не привыкла видеть мужчину таким. Словно полностью дезориентирован.

Думает как ещё выкрутиться из такой ситуации? Насколько же смехотворно и лицемерно. Рома даже не может признаться мне честно!

— Сэкономь нам обоим время, — прошу. — Думаешь, твоя работа не пострадает, если ты будешь бегать на заседания в суд?

— Я могу не приходить, — флегматично пожимает плечами. — Оттягивать заседания, переносить.

— Тебе нравится издеваться надо мной? Совсем меня не жаль?

— Я борюсь за наш брак как могу, Юль. Других способов у меня нет.

— Нужно было бороться до того, как ты решил трахнуть другую!

Я вскрикиваю громко, привлекая внимание любопытных посетителей. Мгновенно тушуюсь. Смотрю нет ли знакомых.

Плевать, если коллеги мужа узнают о его похождениях. Но в моём банке я не хочу лишних сплетен.

До чего же упрямый муж у меня! Раньше это восхищало. А сейчас до белой горячки доводит.

Ничего. И не такие стены ломали! Я найду способ, чтобы добиться своего. Не хочу ещё несколько месяцев варится в нашем разводе.

Лучше быстро всё сделать. Как пластырь срываешь. Резко, зажмурившись. Пусть больно, но быстро проходит.

— Ты меня любишь, Ром? — захожу с другой стороны. — Хоть немного?

— Конечно, что за вопрос, — муж подаётся вперёд. — Юль, я тебя люблю. Действительно люблю и…

— Тогда дай мне развод. Если любишь, если что-то чувствуешь… Тогда избавь меня от нервотрёпки. Пожалей меня. Как там говорят? Если любишь — отпусти.

— Только ты не вернёшься.

— И чья это вина?

Мы словно в какую-то извращённую шараду играем. Я знаю, что Рома изменял. Он знает, что я знаю. Всё предельно ясно.

Но признаться муж не может? Почему? Что такого невообразимо сложного в признании вины? Всё равно ведь уже всё решено.

Я постукиваю ноготками по столу, пока мне приносят мой салат. Думаю как ещё достучаться до Ромы.

Открыто рассказать о подслушанном разговоре? Это ничего не решит всё равно. Только выслушаю новую ложь.

Надо искать другие варианты.

Хоть как-то договориться. Я не хочу таскаться на такие ужины каждый день.

— Зачем я тебе вообще? — а вот это мне действительно интересно. — В банке осудят развод? Или что? Почему ты так цепляешься за наш брак?

— Потому что люблю! — хлопает ладонью по столу. Сколько раз мне нужно это повторить?

— Любишь? Это как, милый? Пропадая на работе? Изменяя мне? Унижая? Я твоей любви, Алимбаев, давно не чувствую.

Давно. Дольше, чем сама себе могу признаться. Ведь иначе я бы не обратила внимания на те биточки. Не заподозрила.

А раз мысли появились — значит, всё началось не месяц назад.

И я правда не понимаю Рому. Вот совсем! Раньше все его мотивы для меня были открытой книгой. А теперь сплошная загадка.

Я ведь ему не нравлюсь. Так зачем пытаться меня удержать?

— Поступи как мужчина, — прибегаю к последнему аргументу.

— Как мужчина? Ни один мужчина не отпустит любимую женщину, милая. Ты не сказала мне о проблеме, не дала шанса исправить всё до того, как ушла. Значит, буду исправлять сейчас.

— Как же это лицемерно. Боже, ты сам себя слышишь? Не мне признайся, мне не нужно уже. Себе. Просто признай, что ты сам всё разрушил. Испортил. Нечего исправлять. И удерживать силой — подло. Очень подло. Я подобного не заслужила.

Смотрю на мужа, а он отворачивается. Сжимает кружку с кофе так, что я почти слышу хруст керамики.

— Ладно.

Я не сразу понимаю, что Рома что-то сказал. Настолько это тихо, приправлено шумным вздохом.

— Ладно? — переспрашиваю. — Ты согласен? На развод?

— Да, — выплёвывает согласие. — Но у меня будут условия. Не обсуждаемые. Либо полгода в суде.

— Конечно же.

Я подбираюсь, готовлюсь к нормальному разговору. Наконец-то. Впереди самое сложное — переговоры.

Муж не за красивые глазки получил свою должность. И не за переработки. Чуйка и умение договариваться. Его главное оружие.

Рома прошибал все преграды своей уверенностью. Рассказывал мне, что обязательно станет руководителем отделения.

А дальше — только главный офис.

С его настойчивой хваткой, я не сомневаюсь, что муж добьётся своей мечты. Просто рядом буду уже не я.

— Какие условия? — спрашиваю, кручу ручку в пальцах. — Что ты хочешь?

— Я хочу видеться с дочерью, — Рома удивляет, попросив именно это вначале. — Совместная опека, никак иначе.

— Совместная? То есть… Поровну времени? Ты не потянешь, Алимбаев.

— Либо все выходные со мной.

— Но я работаю! Я не смогу…

Делаю глубокий вдох, останавливаясь. Понимаю, что именно этого добивается муж. Вывести меня на эмоции. Предложить вроде реальные условия, но невыполнимые.

— Хорошо, — соглашаюсь со скрипом. — Неделя через неделю?

— Выдержишь столько без Киры? Я вот нет. Я возьму с воскресенья до вторника. Ты остальные дни. Три на четыре вроде справедливо.

— Почему именно так? — звучит хорошо, но согласиться быстро не могу.

— В среду у меня встречи часто, а на выходных тренинги бывают. Самый оптимальный вариант. Тебе подходит?

Я соглашаюсь. Записываю себе приметку, чтобы не забыть. Пока не всё так ужасно.

— Эту неделю я, получается, потерял, — хмыкает Рома недовольно. — Я хочу компенсировать. Завтра встретиться с дочерью.

— Завтра среда и твои встречи.

Рома чертыхается, лезет проверять расписание. Мрачнеет на глазах, а я удивляюсь переменам.

С каких пор муж настолько погрузился в отцовство? Вернул утерянное желание проводить время с дочкой.

— Привези её сегодня, — предлагает, бросив взгляд на часы. — Заодно заберёшь вещи. Вряд ли ты успела забрать всё нужное.

— Это мы так переходим к делёжке имущества? Отлично. Пятьдесят на пятьдесят или…

— Это обсудим позже. Заберём Киру и тогда всё решим. Я хочу на полную воспользоваться этим вечером. Поехали.

— Я сама привезу.

Нахожусь с ответом очень быстро. Не хочу, чтобы Рома узнал мой адрес. Хватит того, что муж может меня возле работы караулить.

Рома соглашается со скрипом, явно не на это рассчитывал. И тут же находит выход:

— Я хочу видеть, где живёт моя дочь. Я имею на это право, Юль.

— Знаешь, ты мог бы уступить мне нашу квартиру. Раз так переживаешься.

— Мог бы. Но, как я и сказал, всё обсудим позже.

Я вызываю себе такси, прикрыв экран. Становлюсь жутко мнительной. Но лишняя осторожность не помешает.

Победа маленькая, но она есть. Дело хотя бы сдвинулось с мёртвой точки! Рома согласился, даже Киру обсудили. Это успех.

Малышка виснет на мне, стоит забрать её в парке. Не привыкла, что меня так долго нет. Виснет обезьянкой.

Я охаю, пытаюсь удержать. Она растёт быстро, уже тяжёлая, просто так на ручках не поносишь.

Я благодарю няню, прощаюсь до завтра. И Аня даже не сбегает с криками, что больше не вернётся.

Отличная выдержка.

— Пойдём к папе? — предлагаю, получаю в ответ радостный визг. — Только зайдём домой. Возьмём твои вещи.

— А почему? — малышка хмурится, сжимая мою ладонь. — Он там, а мы тут. Раз не мандировка?

— Это сложно, милая. Пока так. Ты будешь жить то со мной, то с папой. Хорошо?

— Ладно.

Я быстро собираю рюкзак дочери. Сложно отпускать её. На сердце будто камень. Но я знала, что так будет, готовила себя заранее.

Девичья фамилия не вернёт всё, как было до встречи с Алимбаевым. Нам с Ромой придётся сталкиваться постоянно. Сосуществовать рядом.

Я открываю дверь в квартиру своим ключом. Запускаю первой дочь, которая тут же бросается к отцу.

Рома присаживается рядом, обнимает малышку. Кажется, он действительно соскучился. Значит, моя месть не прошла зря.

Муж хотя бы вспомнил про дочь.

— Луна! — Кира переключает внимание на кошку.

— Я заберу её, — успокаиваю Рому. — Она не поддавалась. Поэтому пришлось оставить временно.

— Нет. Пусть Луна остаётся у меня.

— Ты ненавидишь котов. Что за детские игры?

— Полюбил внезапно. Ты же сама хотела пятьдесят на пятьдесят.

— Ты… Ладно. Дело твоё. Так, обсудим дальше всё?

— В следующий раз.

— Рома!

— Мои условия, помнишь? И если обсуждать развод — единственный вариант говорить с тобой и видеться, то я им воспользуюсь.

Закипаю. Сжимаю пальцы в кулак, представляя, что шею мужа обхватываю. Разве так можно себя вести? Как у него наглости хватает?

Рвано выдыхаю. Игнорирую Рому. Лучше не взрываться раньше времени. Я направляюсь к дочке, прощаюсь с ней.

Оставляю чёткие инструкции для мужа, что можно или нельзя делать. Злюсь на него, но Кира не должна страдать.

— Ты не останешься? — уточняет муж расстроенно. — Я думал, что мы проведём вечер вместе. Как семья.

— Ты ещё не понял? Ром, никакой семьи больше нет.

— Юль…

— Оставь свою ложь для другой. Я сыта по горло. Кирусь, я пошла!

Разворачиваюсь к двери, дочь мне что-то кричит из гостиной. Слишком занята, чтобы попрощаться.

Часто дышу, загоняя слёзы обратно. Накрывает внезапно, а я не хочу казаться слабой перед мужем.

Семьи нет. У меня больше нет семьи.

Только я и Кира.

С разводом я не только мужа теряю. Свекровь, пусть и бесцеремонную. И родственников Ромы. И… Всех.

Я дёргаюсь, когда крупные ладони ложатся на мой живот. Жгут, тянут обратно. Муж прижимается ко мне со спины, не отпуская.

— Не уходи, Юляш, — просит, прижавшись губами к моему затылку. — Останься, ладно? Один шанс. Всё, чего я прошу. Возможно, я не заслуживаю его. Но дай.

— Мы уже это обсуждали. Это…

— Ты права. Ясно? Ты права. Да, я тебе изменил, Юль. Ты же это хотела услышать? Я изменщик и мерзавец. Но я всё ещё люблю тебя.

Юля замирает в моих руках. В холодную статую превращается. Не двигается. А я сильнее прижимаю к себе девушку.

Будто иначе она ускользнёт.

Идиот.

Признание вырывается легче, чем я подозревал. Как на смертном одре, блин.

Только о покойниках хорошо принято.

А жена вряд ли что-то хорошее мне скажет.

— Я поняла, — шипит тихо. — Спасибо за правду. А теперь пусти меня, Ром.

— Нет, — в доказательство сильнее вжимаюсь. — Давай поговорим?

— А дальше что? Закроем глаза и будем прекрасной семьёй? Так не получится.

— А дальше мы что-то придумаем. Я придумаю.

Несу откровенный бред. Понимаю это. Просто пытаюсь заболтать Юлю, чтобы сейчас она никуда не ушла.

Что будет потом — пока не заглядывал далеко. Мне главное удержать девушку. Сейчас. На ночь, на час.

Не думал, что можно так подыхать просто от того, что один дома ночуешь. И вроде так часто получалось.

Переезд, командировки, тренинги. Но тогда обстоятельства так складывались, не было выбора. А сейчас…

Совсем по-другому.

Пусто. Тихо.

Хреново.

Догадывался, что без семьи паршиво будет. Но не представлял, что настолько.

— Рома, отпусти, — шепчет сорвано. — Хватит. Чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты вернулась, — отвечаю просто.

— Ты серьёзно?! Ты сам признался в изменах. А до этого врал мне в лицо! Пытался меня дурой выставить, которая придумала себе. Как там? Чушь? Бред?

— Потому что бред. То, что ты говорила. Измена была.

Слова наждачкой горло дерут. Я ненавижу признаваться в ошибках. Особенно в таких.

Лучше бы в гроб утянул тот факт, как сильно я облажался. И ведь вначале был уверен, что всё хорошо закончится. Выпутался.

Никаких следов, доказательств. Можно жить как раньше, отметая лишние мысли. А вот как лупануло. Прилетело в неожиданный момент.

— Измена была, — продолжаю, выталкивая из себя слова. — Одна. Ты в другом обвиняла, Юль. Я не изменял направо и налево, как ты там говорила.

— Да?! — вертится в моих руках, разворачивается. — Один раз? Случайно споткнулся и на другой девушке оказался? А потом бегом домой вернулся?

— Юль…

— Как там было? По пьяни? Перепутал в темноте? Тебя опоили? Соблазнили? Подставили? Ну, что?!

Вскрикивает, часто моргает. Синеву её глаз заволакивает слезами. Юля смотрит прямо на меня, не прячется.

Позволяет увидеть и прочувствовать всю боль, что я ей причинил. Ненависть, которую заслужил.

— Прости меня, Юль. Прости.

Мои извинения ей до одного места. И мне легче тоже не становится. Но что ещё сказать я не знаю.

Как вообще выпутаться из этого болота, в которое сам себя загнал. Что можно сказать в такой ситуации.

Чуйка молчит. Умение болтать отказывает.

— Прощаю, — хмыкает. — Прощаю. Живи как хочешь, Алимбаев. Просто без меня. Я не собираюсь жить с мужчиной, который не может удержать своего дружка в штанах. Муж-потаскун мне не нужен. Гуляй по своим любовницам после развода.

— Я об этом и говорю, Юль. Не было вороха любовниц. Одна ошибка. Чудовищная, знаю. Но…

— Правда? То есть как перчатки ты их не меняешь? Не надоедает с одной видеться?

— Нет!

Что-то царапает сознание, знакомые фразы. Но не могу понять, что в них не так. Встряхиваю головой, стараюсь собраться.

Чувствую себя школьником, которого с сигаретой за гаражами поймали. Мои оправдания — такие же детские.

Юле вряд ли станет легче от убеждений, что была лишь одна связь на стороне. Десяток или одна — измена есть измена.

Но и я не собираюсь просто так отступать.

— Останься, — прошу, сжимая её плечи. — Не убегай сейчас. Давай всё спокойно обсудим. Ты же меня любишь, Юль. Иначе ничего бы не чувствовала.

Злость это тоже хорошо. Ненависть. Пусть что угодно чувствует, это уже показатель. А дальше мы что-то придумаем.

На семейную терапию потащимся. Что там ещё делают люди?

Готов указания этого шибанутого мозгоправа выполнять.

Я ошибся.

Но платит за эту ошибку семьёй я не хочу.

— И? Я прощу тебя в итоге? — Юля смеётся чуть истерично, качает головой. — Нет, милый, такого не будем. Хотя…

— Хотя?

— А давай счёт сравняем. А? Измена за измену. Тогда и поговорим, раз ты так хочешь.

Будто кувалдой по темечку лупит. Нервные окончания отмирают, в голове звенит.

Яростью затапливает, стоит представить мою жену в чужих руках. Ревность хищным зверем скалится, собираясь броситься на любого, кто приблизится к Юле.

— А если я уже сравняла? — добивает холодной улыбкой. — Если я тоже ошиблась, Ром?

— Не говори ерунды, — хриплю, чувствуя, как сердце к чертям разламывает. — Ты бы не стала.

— А ты меня так хорошо знаешь? Я вот думала, что мужа знаю. А оказалось… Хочешь правду, Ром? Я тебе изменила. Я сейчас с другим.

Юля отлично бьет словами. Они копьями пронизывают насквозь. Прошибают. Причиняют адскую боль, которую я заслужил.

Я бью ладонью по двери, мышцы скручивает от подступающей ревности. Представлять жену в руках другого…

Это похоже на то, если бы я с разбега нырнул в озеро, полное серной кислоты. Кожу и разум разъедает за секунду.

— Ну что, Алимбаев? Все ещё хочется разговаривать?! — вздергивает подбородок, взгляды — стрелы. Ранят отлично. — Давай. Обсудим твою измену, мою. Чего уж там? Опытом поделимся?

— Ты врешь, — стараюсь ухватиться за реальность. — Хочешь сделать мне больно в ответ? Хорошо. У тебя получается.

— Зачем мне? Мне плевать на тебя.

— Снова ложь. Ты не опустилась к подобной грязи.

Нет, не моя девочка. Только не Юля. От неё я никогда не ждал предательства и подставы. Знал, что она не такая.

Моя. Искренняя и честная девочка. Нежная и любимая.

Это лишь попытка отплатить той же монетой. Заставить почувствовать вкус яда на языке. И у Юли получилось.

— Именно, — Юля толкает меня. — Это грязь, Алимбаев. Чертова грязь. А ты решил меня в неё затащить? И что? Я должна отмыться и забыть?

— Не забыть, — обхватываю её лицо. — Попытаться простить. Юляш… Я облажался. Я поступил как ублюдок. Но я не хочу тебя терять.

— Почему?

— Почему? Я люблю тебя.

В этом я не сомневался никогда. Я выбрал Юлю вечность назад. Решил, что именно она мне нужна. Без неё не проживу.

Как бы цинично не было, когда ты вступаешь в отношения — это не значит, что все остальные девушки исчезают. Нет, всё так же есть.

Я их замечал. Мог отметить красоту — это естественно. Никто же не запрещал Юле залипать на обнажённом торсе какого-то спортсмена.

Всё дело в выборе. Я выбрал себе жену, выбрал хранить ей верность. Знал, что если оступлюсь, то причиню ей боль.

Просто в какой-то момент…

Мой эгоизм перевесил. Желание свободы пьянило, хотелось сбросить ворох ответственности, почувствовать себя другим человеком.

Я умею оценивать риски. Понимал, чем это может обернуться. Но рискнул. Решил, что Юля никогда не узнает о моей интрижке.

Выгода в тот момент перебила возможные потери.

Просчитался.

Облажался.

Сам всё разрушил. Но цепляюсь за обломки нашей семью, отчаянно желаю собрать их обратно. Не могу отступить.

— Любишь? — девушка вдруг широко улыбается, чуть истерично смеётся. — Прям любишь, Ром?

— Конечно.

— А за что? Я же никакая. Блеклая. Тихая. Никакущая. Мышь серая. Что тут можно любить?

— Юль… — до меня медленно доходит.

— Как такой вообще верность хранить можно? А? Так ты не стесняйся. Ты гуляй. Я тебе свободу даю. Почему ты не радуешься?

Каждый упрек бьет молотом по сердцу. Расшибает его сильнее. Заставляет платить за то, как я поступил.

Мне не показалось. Тогда в кафе я действительно видел жену.

— Ты слышала этот разговор, — произношу тихо, потеряно.

— Слышала. Мне хватило. Больше ничего слышать не хочу. Пусти меня. Пусти, Алимбаев!

Юля отвергает любые попытки к ней прикоснуться. Отворачивается, дергается, словно в этот момент

Я не нахожу, что сказать. Любой аргумент сейчас кажется жалким, мудацким. Совершенно неподходящим.

— А что тут? — Кира выскакивает к нам. — Мамуль? Пап?

— Всё хорошо, — первой отвечает жена. — Мы тебя отвлекли?

— Вы кричали!

— Мы… Кхм, — скрываю за кашлем растерянность. — Мы так играли.

— Нельзя так иглать! Биться нельзя. Мам, скажи!

— Конечно, нельзя. Ты права, Кирусь. Это папа всё напутал. Не разобрался в правилах игры.

— Не разобрался? — Юля выгибает бровь. — А мне казалось правила довольно четкими были с самого начала.

Юля права. Были. Четкими и простыми. Казалось, что выполнить их будет так легко. Что может быть проще?

Но я облажался.

В самом важном.

Юля обнимает дочь, успокаивает её. Быстро отвлекает, заставляя забыть о нашей ссоре. Прощается, повторно пытается уйти.

— Подожди, — прошу, поймав её ладонь. — Дай мне объясниться. Потому что ты не так поняла…

— Нет, Рома, — качает головой, понижает голос до шепота. — Любые разговоры через адвоката. Хватит с меня. Не хочешь хоть сейчас сохранить достоинство? Твоё право. Но видеть тебя не могу. Пусти.

Я отпускаю. Разжимаю пальцы так, словно от этого кости ломаются.

Юля уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Лучше бы хлопнула. Скандал устроила. Хоть что-то.

— Папуль, — Кира ловит мою ладонь, тянет за собой. — А я налисовала солнце. Но на стене.

— Конечно, — киваю рассеянно, почти не слышу. — Умница.

— Можно ещё?

— Можно.

Я падаю на диван, едва слежу за дочкой. Зарываюсь пальцами в волосы, понимаю, что сам про*бал своё счастье.

Слишком увлекся происходящим. Словил кураж. Крупный город, столица. Больше денег, меньше рамок. Не заметил, как поддался. Переступил ту грань, к которой клялся никогда не приближаться.

— Ты маму обидел? — малышка забирается на мои колени. — Да?

— Да, солнышко, обидел, — притягиваю дочь к себе, целую в висок. — Очень сильно обидел.

— А ты игрушечку подали! Она забудет.

— Боюсь так не получится. Но папа что-то придумает, не переживай.

Я виноват. Готов до смерти платить за то, что не был идеальным мужем. Не был рядом. Не додумался первым предложить Юле помощь.

Этот список ошибок можно продолжать бесконечно.

Но на самом вверху красным выделена моя измена. Одна интрижка, которой я перечеркнул весь свой брак.

Сейчас я тоже поступаю эгоистично. Потому что не готов отступить. Не могу просто. Нутро скручивает от мысли, что ничего не исправить.

А я не могу сдаться так просто.

Не могу потерять Юль.

Жаль, что осознание этого приходит, когда уже слишком поздно.

Шесть дней.

Почти неделя.

Именно столько времени прошло с момента, как я ушла от Ромы. Окончательно и навсегда. А ощущение такое, что всего час назад.

Всё ещё непривычно. Рома не спит на другой половине кровати. Не бурчит из-за того, что Кира разбросала игрушки.

Кофе нужно готовить только на одного, завтрак я могу вообще пропустить. И теперь на это никто не жалуется.

Иногда я ловлю себя на том, что накрываю стол на троих. Злюсь, убираю тарелку на пол. Пусть Снежок с неё кушает, мне не жалко.

Привычки искоренить сложно. Девять лет жизни просто так не вырвать.

Вроде, двадцать один день продержаться нужно?

Шесть уже прошло.

Телефон вибрирует, сообщая о входящем сообщении. Я лезу проверять. Улыбаюсь, рассматривая Киру, измазанную в каше.

Вчера вечером я завезла малышку к Роме. Его три дня. Без дочери рядом тоже непривычно.

Но я справлюсь.

Игнорирую остальные сообщения мужа. Он же всё ещё упрямо игнорирует разговоры о разводе!

Ну что за мудак?!

Ему нравится изводить меня?

Хорошо. Тогда будет суд, раз Алимбаев настроен на то, чтобы окончательно испортить между нами отношения. Его право.

Я наливаю себе кружку ароматного чая, забираюсь в ванную. Пена лопается, пахнет розами. В разгар дня я себе небольшой релакс устраиваю.

Нужно отвлечься. Забить голову всякой ерундой, а не развалившимся барком.

Женщины в процессе развода чувствуют себя плохо? Мучаются? Переживают из-за того, что вся их жизнь закончена?

У меня ощущение, что я сбросила старую кожу. Беспощадно избавилась, а теперь учусь заново дышать.

Я включаю ненавязчивую музыку, прикрываю глаза. Боже, как хорошо!

Такая мелочь, а я сто лет не могла этим заняться. Оставлять Киру в одиночестве было опасно. А когда она спала…

Находились задачи важнее, чем полежать в ванной.

Сейчас же я просто расслабляюсь. Бездельничаю. Кажется, разучилась даже этому.

Горячая вода щиплет кожу, я медленно проваливаюсь в сон. Но мне мешает настойчивая трель мобильника.

Блин!

У меня тут релакс и перезагрузка. Кто не может без меня прожить пару минут?

Я вытираю ладонь о полотенце, но пару капель попадает на экран. Ответить на звонок Саши получается не с первого раза.

— Привет, красавица, — по голосу мужчины слышу, что он улыбается. — Соскучилась? Ладно, я знаю, что да.

— Ни капли, — фыркаю, закатываю глаза. Ну что за наглец? — Ты что-то хотел? Или просто изводишь меня?

— Извожу я конкурентов. А красивых девушек добиваюсь.

— Кольцо на моём пальце видел?

— Даже мужа твоего видел. Пока не впечатлён настолько, чтобы отступать.

Нервный смешок вылетает из груди. Нахал. Пока не могу понять: отталкивает это или нет.

Я вытягиваю свободную руку вперёд. Рассматриваю палец, на котором больше нет кольца. Осталась только небольшая полоска.

Как напоминание.

— Я звоню, чтобы напомнить о долге, — произносит Саша. — Ты мне обещала свидание.

— Когда это?! — от неожиданности я чуть не ухожу под воду. Настолько уверенным звучит мужчина. — Не было такого.

— Ладно. Пойти со мной на один праздник, притворившись невестой. И не обещала, а лишь хотела подумать. Но это всё детали.

— Вот. Я ещё думаю.

— Отлично. У тебя ещё есть время. Я заеду через час. Дай мне свой адрес.

— Тебя ничего не смущает? Может ещё у мужа меня отпросишь?

Я фыркаю, а сама пытаюсь понять: идти мне или нет? Насколько мне вообще хочется провести время с Сашей?

Альтернатива тоже манит. Включить сериал, запастись ведёрком с мороженым. И целый вечер посвятить себе любимой.

Я не могу раскусить мужчину. Чего он добивается? Знает и про мужа, и про дочь. А рядом ошивается. Выглядит заинтересованным…

— Проясним кое-что сразу, Юль? — Власов словно мои мысли читает. — Тебе необязательно играть незаинтересованность во мне. Сэкономим время.

— Играть? Ты настолько в себе уверен, да?

— Да нет. Я скорее в тебе уверен. Если бы моё внимание тебя напрягало — ты бы меня отшила. Кинула в чёрный список. Игнорировала. Даже этот звонок — не приняла бы.

— Я просто вежливая.

— Ты просто скромная и чуточку трусливая. Это не плохо. Мне нравится. Но давай ты не будешь выставлять меня настойчивым сталкером, который в счастливый брак пытается влезть. Если моё внимание настолько тебя напрягает, то я прямо сейчас отвалю.

Я кусаю губу, не зная, как реагировать на подобное. Саша прав. Наверное, нет ничего плохого в том, что он проявляет настойчивость.

Из памяти уже стирается то, как именно начинались наши с Ромой отношения. Он был таким же настойчивым? Или я не так отталкивала?

Не знаю. Сложно.

Я ещё с мужем не развелась. Не привела мысли в порядок, чтобы вступить в новые отношения.

Боже! Я даже не уверена, что этот нахал мне нравится!

Но сказать ему отступить язык не поворачивается. Не сейчас, когда он готов услышать и принять мой отказ.

Как вообще мужчины женщин понимают? Если я сама в себе разобраться не могу?

— Ну и отваливай, — язвлю, лишь бы не показаться уязвлённой. Получается жалко.

— В лицо мне скажешь, — громко смеётся Саша. — Жду адрес, красавица. Надень платье, ладно?

Заканчивается разговор, не попрощавшись. Я сжимаю телефон, но вместо злости — улыбаюсь.

Ладно. Одна встреча ничего не значит? Мне не помешает развеяться. Тем более, я действительно должна Саше.

Ещё недолго я нежусь в ванной, а после начинаю собираться. Копошусь в чемодане.

Тут шкаф небольшой, всё заняли тёплые вещи. Поэтому часть нарядов осталась неразобранной.

Натягиваю колготки, зажимаю телефон между ухом и плечом. Отвечаю мужу.

Неужели почувствовал, что я на встречу с другим иду?

— У Киры истерика, — сообщает Рома, хотя я и так слышу плач. — Не могу понять, что не так.

— Она ударилась? Что ты сделал? — застываю испуганно. — Ром?!

— Нет. Мы играли. Всё было нормально. Я отошёл на минуту за соком.

— Она могла куда-то влезть и…

— Не могла. Я установил камеры. Чтобы наблюдать на всякий случай, если отхожу. Я пока не справляюсь, как ты. Она сидела на месте, а потом расплакалась.

Я поджимаю губы. Злюсь на себя. Почему я сама не додумалась до того, что можно установить камеры? Это бы сэкономило мне кучу времени.

— Значит, ты что-то сделал не так, — внутри лавина злости от мысли, что моя малышка плачет. — Может, она просила что-то? Или ты наругал?

— Нет.

— Дети не плачут просто так!

— Юль, я пытаюсь, — вздыхает муж. — Я понимаю, что просрал много времени. Тратил не туда. Сам виноват, что сейчас не могу справиться с Кирой. Но я пытаюсь, правда. Учусь. Просто… Дай мне подсказку.

— Позови малышку.

Я беру себя в руки. Сквозь всхлипы и невнятные слова пытаюсь добиться ответа от Киры. Хочется всё бросить и мчать к ней.

У меня получается выяснить, что она просто испугалась. Кошка спрыгнула со шкафа на пол, Кира подумала, что та себе что-то повредила.

— Всё хорошо, солнышко, — успокаиваю её. — Всё сделаем сейчас. Позовёшь папу?

— Ты на громкой, — оповещает муж. — Я слушаю.

— Для начала обними её. Кира любит, когда гладят по волосам.

— Уже.

— И покажи ей Луну. Что она в порядке. Я объяснила ей вроде, но лучше наглядно.

— Понял. Спасибо, Юль.

— Ага.

— И… Давай спокойно поговорим, когда у тебя будет время? Я пытался объяснить, то что ты услышала в кафе…

— Мне пора. Пока, солнышко.

— Пока, мамочка!

Я бросаю телефон на кровать, не желая слушать новые оправдания мужа. Я всё ему высказала. Почувствовала адское облегчение. Словно от камня на душе избавилось.

Я не хочу новых разговоров и объяснений. Хватит.

Саша уже подъезжает, а я очень опаздываю. Прошу подождать его пару минут.

Злюсь, в третий раз перерисовываю стрелки, пока не стираю их окончательно. Чуть не ломаю подводку пополам.

Давно я так не нервничала перед какой-то там встречей.

Кручусь у зеркала, приглаживаю голубое платье. Проверяю нет ли стрелки на колготках. Не хочется опозориться, раз я играю роль невесты.

Малодушно хочется всё отменить. Ну зачем я ведусь на уловки Саши? Куда лезу вообще.

Так, милая, ты с каких пор такая трусливая?

Собралась и пошла.

Есть шанс хорошо провести вечер, нужно им пользоваться. А потом уже буду анализировать всё.

— Привет, — Саша встречает меня у подъезда. — Я боялся, что ты струсишь в последнюю секунду.

— А кого мне бояться? Тебя? — храбрюсь, широко улыбаюсь. — Ты меня точно не пугаешь, Власов.

— Я рад. Прекрасно выглядишь, красавица. Это тебе.

Мужчина достаёт из-за спины букет цветов. Я принимаю, немного растерявшись. Сладкий аромат забивает лёгкие.

Я сдерживаюсь, чтобы не зарыться в нежные лепестки глубже. Благодарно улыбаюсь, прижимая к себе цветы.

— Кажется, я угадал, — Власов выглядит довольным собой. — Рад, что тебе нравится.

— Спасибо. Цветы очень красивые.

— Не красивее тебя.

— Ты любитель комплиментов, да?

— Я любитель честности. Если вижу что-то красивое, то скажу об этом.

Я подживаю губы, пряча смущение. Саша открывает для меня дверцу своего джипа, устаиваюсь.

Пока мужчина обходит машину, я прихожу в себя. Поправляю платье, осматриваюсь. Выдыхаю.

— Ты не рассказал, что именно за мероприятие, — напоминаю, когда Власов заводит машину. — Куда мы едем?

— А куда невест возят? С родителями моими знакомиться будешь.

— Саша!

— Вот, красавица. Запоминай как моё имя кричать. Мне нравится.

— Ты… Нахал!

— Не делай вид, что тебе не нравится. В любом случае поздно злиться. Ты в западне, Юль. Не станешь же на ходу выпрыгивать?

— Дождусь, когда ты меня высадишь в пункте назначения. На глазах у родственников тебя бросит невеста. Со скандалом.

На мою угрозу мужчина только смеётся. Хрипло и задорно. Уверенно ведёт машину, бросает на меня внимательные взгляды.

— Расслабься, Юль, — просит с улыбкой. — Небольшое мероприятие, по работе. Ничего страшного. Тебе понравится.

— Уверен в этом?

— Сделаю всё, что в моих силах. Мне ведь самому нужно, чтобы ты была в восторге. И согласилась на второе свидание.

— Это. Не. Свидание.

— Утешай себя этим.

Нахал!

И что с ним делать?

— Юль, пожалуйста, расслабься, — просит Саша, когда мы заходим в ресторан. — Здесь тебя не покусают, не побьют. И даже я приставать не буду. Просто проведи хорошо время.

Я киваю, соглашаюсь. Не могу понять мужчину, но на это у меня будет целый вечер. В конце концов, я могу вызвать себе такси в любой момент.

Чувствую себя не в своей тарелке. На каком-то кураже согласилась. Назло Роме? Себе что-то доказать хотела?

Всё же слова мужа глубоко ранили. Разбросали зёрна сомнения в душе. А тут Саша. Который меня красивой считает.

— Выпьешь что-то? — предлагает Саша, когда мы направляемся к бару. — Вино? Покрепче?

— Лучше просто воду, — качаю головой. — Я не фанат алкоголя.

— Понял. Узнать есть лимонад или газировка? Или только воду хочешь?

— Лимонад звучит замечательно.

Это всё неправильно. Поэтому мне так неловко. И разговоры топорные получаются, натянутые. Не знаю куда руки деть.

Дело не только в Саше. В самой обстановке. Здесь все друг друга знают, а я чужачка. Не знаю, чего я вообще ждала от вечера.

Хоть маленького шанса забыться? Развлечься впервые за очень долгое время?

Я не помню, когда выбиралась на подобные мероприятия. Редко, на самом деле. Пару раз в год, наверное.

В основном на корпоративы под Новый год. Конечно, когда Рома начал продвигаться по карьерной лестнице, нас стали звать чаще.

Но у меня появилась светловолосая малышка. Она была маленькой, болеющей, после — слишком активной. И я…

Я, прикусив губу, сама себе признаюсь в ошибке. В какой-то момент слишком погрузилась в материнство, решив, что точно никто не справится с Кирой, только я.

Надавить на Рому с няней можно было раньше. Как и оставить его с Кирой, чтобы он согласился. Я сама затянула.

Из коротких разговоров я понимаю — что у компании Саши день рождения. По этому поводу и гулянка.

Немного пафосно, но даже уютно. Особенно после того, как у меня получается влиться в компанию девушек.

Все — приблизительно моего возраста. У двоих тоже есть дети, так что есть за что зацепиться в разговоре.

Это неожиданно освежает и делает вечер лучше. У меня не так много подруг, все остались в другом городе. А новых… Кто бы что ни говорил, но завести их не так просто. С другими мамочками на детских площадках мы во многом не сходились.

А тут… Получается легко.

Мы скачем с темы на темы. Обсуждаем концерт любимой группы, после новые налоговые законы, заканчиваем всё диетами.

Внутри звенит от неясной радости. Мне становится легко и весело. Я, наконец, чувствую себя в своей тарелке.

— Знаешь, — произносит Ксюша, щёлкнув пальцами. — У меня есть классный спортивный центр на примете. Там с детками маленькими занимаются. Там разные группы. И всё под контролем.

— Это там, где стёкла тонированные? — подхватывает Оля. — Да, классно. Комната для родителей за зеркалами. Ты детей видишь, они тебя нет. Не отвлекаются. Разве что на своё отражение.

Я с радостью записываю название. Мы с девушками меняемся контактами, осуждаем возможную прогулку потом.

Пока — это обычная болтовня, как бывает, когда знакомишься с кем-то новым. В процессе увидим, получится из этого что-то или нет.

Я бы была рада, если бы получилось.

Я отхожу к бару за новым лимонадом, там меня ловит Саша. С момента, как я нашла себе компанию, мы не особо пересекались.

Но мужчина и не пытался меня найти. Странный он. И, кажется, совершенно забыл про мой фальшивый статус невесты. Это радует. Не возвращает былую неловкость.

— Я рад, что тебе нравится, — мужчина улыбается. — Я хотел сказать, что сейчас биг-боссы свалят, и начнётся веселье получше. Но вижу, тебе и так хорошо?

— Да, — я часто киваю. — А не ты биг-босс? Мне казалось…

— Я. Но, скажем так, некоторые мои директора — старой закалки. Опять начнут рассуждать об имидже.

— А тебя это сильно волнует?

— Скажем так, не особо. Просто пытаюсь свести к минимуму причины для жалоб на следующем совете директоров. Это выматывает.

— Сложно бороться со всеми акционерами?

— Вроде того. Но я правда рад, что тебе тут нравится.

— Спасибо, что пригласил.

Саша кивает. Скользит по мне долгим изучающим взглядом, но ничего лишнего не говорит. Я забираю свой напиток, возвращаюсь к девушкам.

Обычно на всяких подобных корпоративах, я чувствовала натянутость в общении. Жена босса, незнакомка. Совершенно разные жизни.

Тут этого нет. Я вливаюсь так, словно работаю здесь вечность, знаю всех. Внутри аж искрит от переполняющих эмоций.

Саша не соврал. Гостей становится меньше, и в соседнем зале включают громкую музыку.

Я пытаюсь прожевать закуску, Оля тянет меня за собой. Я уже поняла, что она довольно раскованная и дружелюбна. Чуточку настойчива, но в хорошем смысле.

— Я работаю тут только из-за праздников, — шутит девушка. — Всегда что-то придумают. То дискотеку, то розыгрыш классных сертификатов.

— О, точно, — поддакивает Ксю. — В прошлом году нас всех на базу отдыха вытащили. Два дня релакса за чужой счёт. Тебе обязательно надо сюда устроиться.

Мы смеёмся, обходим неловкую тему, что я вообще забыла тут. А после девочки втягивают меня в центр танцующей толпы и становится не до разговоров.

Я не танцевала… Сотню, нет, тысячу лет. В молодости не особо любила такие вещи. Да и клубы в родном городе были не особо хорошими. Можно было нарваться на всякую пьяную нечисть.

А с Ромой мы выбирали отдых спокойнее.

Поэтому немного непривычно. Навык потерян. Но после я вижу как раскованно и прекрасно себя ведут женщины за пятьдесят, и чувствую укол совести.

Что ж я себя старухой чувствую?

Тут, кажется, всем плевать как я двигаюсь.

Щиколотка немного ноет от танцев и каблуков, но я быстро забываю об этом. Музыка вытесняет лишние мысли, ритм сердце подстраивается.

Энергия на танцполе была бешеная. Заряжала приступом веселья, подстёгивала не отставать от остальных.

С каждой секундой накопившийся стресс исчезает из тела. Словно громкие басы вытесняют его. Особенно когда выключают ремикс моей любимой песни.

Девочки, не стесняясь, начинают подпевать. И меня втягивают за собой. Я чувствую забытую лёгкость, каплю веселья. Будто собственные оковы сбрасываю. Избавляюсь от прошлого.

Нога едва заметно пульсирует от усталости, но это меркнет на фоне остальных ощущений. Энергии и эйфории, которые пронизывают каждую клеточку.

Давно мне не было так хорошо.

И винить тут можно только саму себя.

— Всё, — отмахиваюсь, тяжело дышу. — Мне нужен перерыв.

— Слабачка, — поддевает меня Оля. — Возвращайся.

— Обязательно.

Я убираю влажные пряди с лица, пытаюсь отдышаться. Ненадолго выскакиваю на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Машу руками, прогоняя жар с кожи. Облокачиваюсь на перила, убирая вес с ноги. Прикрываю глаза, в голове продолжает шуметь музыка.

— Не заболей, красавица, — просит Саша, оказываясь рядом.

— Ты меня преследуешь? — поддеваю его с улыбкой.

— На самом деле, я тут уже стоял. Ты меня просто не заметила.

— О.

— Вот, — мужчина стягивает с себя пиджак. — Возьми.

— Саш…

— Это лишь пиджак. Не приглашение в мою постель, никаких намёков. Я бы сходил за твоим плащом, но ты за то время околеешь.

Я с осторожностью принимаю пиджак мужчины. Неловкость возвращается, становится только сильнее.

Так теплее, но очень непривычно. Саша смотрит на ночное небо, я — на него. Пытаюсь понять, что у него в голове.

— Не смотри так, словно я кинусь, — просит мужчина с улыбкой. — Я бываю настойчивым. Иногда — слишком. Но достаточно сказать «нет», и я заторможу.

— Мои отказы ты игнорируешь.

— Разве? Я не слышал «нет». Ты чуть флиртовала, чуть отталкивала. Чего всего — кусалась, защищаясь. Но если ты действительно не заинтересована ни в чём со мной, то просто скажи. Обещаю, что оставлю тебя в покое.

— Ты напоминаешь мне моего мужа, — произношу то, что сама только замечаю. — Знаешь, у вас довольно похожий темперамент. Напористость. Упрямство. Всё такое.

— И тебя это пугает? Отталкивает?

— Всё вместе. Я тебя не понимаю, Саш. Совершенно. И это скорее пугает, чем привлекает. То, как упорно ты ухаживаешь за замужней женщиной.

Саша не выглядит ни оскорблённым моим намёком, ни задетым. Переводит на меня взгляд, смотрит серьёзно.

— У меня нет какого-то заскока на замужних, — улыбается уголком губ. — Ни в каком из возможных вариантов.

— А их много?

— Ну, я думаю. Кто-то использует это как гарант, что девушка не будет настаивать на чём-то серьёзном. Кто с проблемами с самооценкой, доказать что-то. Наверное, что-то ещё. У меня ни с чем из этого нет проблем. Знаешь поговорку?

— Какую?

— Или афоризм. Не уверен как это называется. Можно соблазнить мужчину, у которого есть любовница. Можно — женатого. Но нельзя соблазнить того, у кого есть любимая в сердце. Такое что-то. Это в две стороны работает. Меня привлекла девушка, а не её статус. И если ты была бы счастливой… Я бы никогда не стал навязываться. Я умею отступать.

Я поджимаю губы, не зная, что это на это сказать. Как правильно объяснить… У нас с Ромой всё кончено. И любить его после предательств просто невозможно.

Но…

— Ты не казалась счастливой, Юль, — продолжает Саша. — Сидела за тем столиком. Жутко красивая, но глаза потухшие. Наверное, мне просто захотелось, чтобы ты улыбнулась.

— Ты романтик, — усмехаюсь, не найдя другого ответа.

— Нет нужды бросаться на меня. Мне кажется, ты изначально как-то неправильно восприняла меня. Словно противника.

— Ты занял моё место на парковке!

— И мне действительно жаль. Ладно, не очень. Тем более, раз это стало поводом для знакомства с тобой. Но я не посягаю на твоё личное пространство. Не пытаюсь куда-то ворваться. Или как-то тебя обидеть. Я просто хочу узнать тебя лучше. Это плохо?

Нет. В других обстоятельствах — совершенно нет. Может, встреться Саша мне через несколько лет, то всё было бы по-другому.

Легче. Проще. Естественнее.

Сейчас всё лишь натягивает мои нервы, заставляя чувствовать себя неправильно. Не перед кем-то, а перед самой собой.

Не могу объяснить, чего вообще хочу.

— Я развожусь, — произношу, когда мужчина упирается руками в ограждение. — Я развожусь, и не думаю, что сейчас заинтересована в каких-либо отношениях. Твоё внимание, безусловно, мне приятно. Но это не того, чего я хочу в данный момент.

— Справедливо. Я тебя услышал.

— Спасибо, что пригласил. Но, наверное, мне лучше уехать.

— Не глупи. Тебе ведь тут нравится? Честно, я надеялся на другой исход вечера. Но если тебе хорошо и без меня — я всё равно рад. Развлекайся. Как я и говорил, Юль. Улыбка у тебя красивая.

Время летит незаметно. Пока я готовилась к разводу — тянулось мучительно медленно. Сейчас мчит со скоростью света.

За неделю я успеваю много. Встречаюсь с Ксюшей вечером вторника, когда дочь проводит время с отцом. Мы находим новые точки соприкосновения.

После отдаю Киру в секцию, про которую мне рассказывали девушки. Выпиваю с Олей кофе в обеденный перерыв. Оказывается, офис бухгалтерии не так далеко от меня.

И пока малышка занимается, выплёскивая энергию, я себе тоже нахожу увлечение. Занимаюсь в соседней группе зумбой.

Это такая танцевальная фитнес-программа. Весело, ритмично, совсем не сложно. Больше развлечение, чем серьёзные занятия. Хотя из зала я выползаю вся мокрая, и по фигуре вижу изменения.

Мышцы подтянулись за два занятия, злополучный животик медленно уходит. Это заряжает уверенностью.

Я заполняю свою жизнь яркими событиями и не понимаю — почему раньше этого не делала.

Может, перебарщиваю. Беру сразу всё.

Может, именно это помогает держаться дальше.

Я очень боюсь срыва. Когда накатит окончательным осознанием, когда эмоции прорвутся и затопят. Невозможно всю жизнь оставаться холодной.

Это как шоковое состояние. Или заморозка для спортсменов. Я продержалась несколько недель. Отодвинула чувства подальше, сосредоточилась на важно.

Так легко было двигаться вперёд! Надо развестись, надо подготовиться, надо где-то мужа проучить. Где-то сильной быть.

Сплошное надо.

А теперь я жду, когда анестезия закончится. Когда ударит в полную силу. И треснувшее сердце снова начнёт кровить.

— На обед не иду, — улыбаюсь, когда дверь в архив открывается.

Иногда я выскакиваю с коллегами. Но сегодня хочу закончить всё быстрее. Пораньше забрать Киру.

Провести классные выходные с малышкой.

— Мне уже сказали, — я вздрагиваю, слыша мужской голос.

Знакомый.

До боли родной.

Щурюсь, рассматривая мужа в тусклом освещении. Рома выглядит… Не очень. Заметно уставший. Волосы в беспорядке.

Рома подходит ближе. Я пытаюсь убрать тяжёлые папки с колен, подняться с пола. Но прежде чем я успеваю что-то сказать, мужчина сам опускается на пол.

Садится напротив, облокотившись на стену. Теперь мы на одном уровне, смотрим друг другу в глаза.

Что он тут забыл? Пришёл дальше терзать чувства?

— Привет, — произносит тихо. — Как ты?

— Ром, ты…

— Я ненадолго. Хотя надеюсь на разговор. Я хочу, чтобы ты кое-что посмотрела в начале. Проверишь для меня парочку документов?

Рома протягивает мне чёрную папку. На губах — кривая грустная усмешка. Принимаю с опаской.

Открываю, медленно прогибаюсь по бегам. Белые листы исписаны ручкой. Разобрать почерк мужа очень сложно.

Он у него ужасный.

Записочки, которые в университете подбрасывал муж, были бы милыми. Если бы я хоть что-то поняла.

Вот и сейчас — с трудом. В основном благодаря тому, что узнаю документ. Который я сама отдала Рома.

— На самом деле, я вообще не гребу, как это заполнять, — Рома смеётся, но хрипло, совсем не весело. — Я пока не консультировался с юристом.

— Ну, Никита бы тебе подсказал, — язвлю, сжимая пальцами пластик. — Ты… Ты серьёзно? Ты согласен на развод?

— Да. Наверное. Не знаю. Просто понял, что так дальше продолжаться не может. Я словно воюю с тобой. А я этого не хочу.

— И ты не передумаешь завтра? Не придумаешь новые условия?

— Я надеюсь, что передумаешь ты. Но… Мечтать никто не запрещает, да?

Я вздыхаю. Рома продолжает давить, но это шаг навстречу. Попытка закончить всё нейтрально, без ненависти друг к другу.

Я не чувствую радости от этой победы. Полное опустошение. И жалость, что мы дошли до этого.

Это словно вырвать десять лет из жизни и выбросить их прочь. Больно. Горько до тошноты. В груди всё немеет, словно лёд приложили.

Но, пожалуй, это тоже этап лечения.

Чтобы потом дальше жить.

— И почему ты передумал? — уточняю сощурившись. Всё ещё жду подвоха.

— Знаешь о чём я ночью размышлял? — качает головой. — Такая хрень. Обдумывал всё произошедшее, последние недели. Я думал, что ты можешь быть беременна. Опасался этого. А сейчас думаю — здорово же. Ты бы тогда никуда не ушла. Появился бы шанс.

— Ром…

— Отвратительные мысли, согласен. Удержать тебя ребёнком — величайшая подлость. Тогда и понял, что надо завязывать. Если дальше упрусь, то ты просто возненавидишь меня. А я этого не хочу.

Я киваю, снова перечитываю. Этот документ вряд ли подойдёт для официального развода. Но довольно чётко очерчивает намерения мужа.

— Возвращайся домой, — просит Рома. — Нужно было раньше это обсудить. Я упёртый баран. Надеялся, что как-то уладим всё. Я съеду на выходных.

— Предлагаешь квартирами махнуться? — пытаюсь шутить.

— Можно и так. Кира сдала, что вы где-то недалеко живёте. После развода квартира останется у вас. Она твоя. Но если тебе там неуютно, то можем продать. Подберёшь себе другой вариант. Теперь по поводу твоей работы.

— А что с ней не так?

— Всё так. Если тебе нравится в архиве сидеть. Но если ты устроилась из страха остаться без денег… Содержать вас с малышкой моя обязанность, я от неё не отказываюсь. Садик, кружки, активности, отпуск — всё это я буду оплачивать. Как и ежемесячные расходы. Ты просто скажи, сколько нужно.

— Раньше ты другое говорил.

— Я много херни наговорил. И натворил. И я сожалею об этом, Юль.

— Это щедрое предложение, Ром. Содержание, квартира… Я благодарна. Но ты же понимаешь, что это ничего не изменит?

— Я понимаю. Я лишь хочу хоть что-то сделать правильно.

Я крепко сжимаю папку, словно она сейчас исчезнет. Пытаюсь переварить случившееся.

Вроде — это и ожидаемо. Спокойный развод, с нормальной делёжкой имущества, никакой войны за полотенца. Ты на это и рассчитываешь, если вдруг будешь разводиться.

Ну, я не думала, что Рома решит полностью оставить мне квартиру. Или оплачивать прям всё, не только траты на Киру.

С одной стороны я рада. С другой… Не по себе. Не могу резко выйти из состояния постоянной готовности к схватке.

— Мы можем это всё сегодня оформить? — спрашиваю аккуратно. — Ну, знаешь, чтобы уже подать на развод. Всё зафиксировать и…

— Юль, — зовёт меня муж мягко, словно успокоить пытается. — Я не поменяю решение. Не заберу свои слова назад.

— Другие же забрал, да?

Я не удерживаюсь от шпильки. Облокачиваюсь спиной на стеллаж, выгибаю бровь.

Если бы я знала, что развод пройдёт легко — я бы не крутилась белкой в колесе всё время. Не бегала бы в поисках выхода.

Но своему другу Рома говорил совершенно другое. Серьёзно, уверенно. Я не сомневалась, что муж решит оставить меня без всего.

— Раз ты об этом заговорила… — Рома поднимает на меня взгляд. — Обсудим? Я хотел объяснить, что всё было не так, как ты услышала.

— И меня галлюцинации были?

— У тебя муж трепло был. Я многое сказал, чего не думал или не делал. Я не говорю, что это отменяет мой мудачизм. Но мне не хотелось бы, чтобы ты считала меня совсем гадом.

— Зачем этот разговор, Ром? Мне неинтересно. Ясно? Что ты мне скажешь? Случайно переспал с другой? О чём-то другом говорил с Никитой? Я везде неправильно поняла? Ну? Какое у тебя оправдание?

— Я заигрался.

Этого я не ждала, ладно. Рома удивил. Я ждала чего-то более приземлённого.

Я ошибся, я исправлюсь, я-я-я…

Я выжидающе смотрю на мужа. Пока ещё мужа. Пока ещё — моего.

И не знаю чего мне хочется больше. Зажать уши, чтобы не слушать. Или продолжить этот разговор, ведь мне тоже есть что сказать.

— Я заигрался, — повторяет, постукивая кулаком по лбу. — Словил кураж. В какой-то момент захотелось большего. Я не только про измены. Просто… Больше всего. Денег, машину дороже, отдых престижнее. Больше и больше всего, чего раньше не было.

После переезда, Юль, всё по-другому как-то стало. Столица, престижная должность, новый круг общения. Хотелось вписаться. Почувствовать себя своим. Самому себе доказать, что я принадлежу этому миру. Где бабки, успех, высокие должности и ужин в ресторане стоимостью в мою старую зарплату.

— А я, получается, в твой новый мир не вписалась?

— Милая, я хочу, чтобы ты поняла. Это никак тебя не касалось. То есть… Какой-то твоей вины тут нет, естественно. Или несоответствия. Или ещё чего-то. Это я не вписывался. А хотелось быть круче.

— Круче? Тебе пятнадцать лет, чтобы понтоваться перед другом?

— Всем мужикам пятнадцать в определённых ситуациях. Система рейтинга, в которую пытаешься вписаться. Не хочется выглядеть неудачником на чужом фоне.

— Быть верным равно неудачник?

— Иногда. С некоторыми людьми. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы не выглядеть сволочью, но лучше скажу прямо. Для нас, мужиков, если ты можешь переспать с одной женщиной — это такое себе достижение. Если у тебя их много, то статус повыше. Это звучит так себе, согласен. Раньше меня это не волновало, но с переездом…

Да, Юль, я прогнулся. Контингент другой, общение на новом уровне. Это затянуло. Я осознаю, что вина тут только моя. Я втянулся в атмосферу, которая изначально не была моей. Пытался соответствовать. Позволял себе лишнее.

Я не хочу этого слышать! Но слушаю. Пальцами впиваюсь в свои колени, пока они не начинают неметь.

Пытаюсь понять где же мы свернули не туда. Был шанс что-то изменить? Или наш брак изначально был обречён на провал?

— Сначала просто разговоры, посиделки, шутки, — фыркает Рома. — Несколько встреч с клиентами в местах… Скажем так, туда с жёнами не ходят. И это кружило голову. Давало драйв. Ощущение свободы и вседозволенности. Я с подросткового возраста пахал и пытался чего-то добиться. Статуса. И когда это произошло — тормознуть не смог.

— Этого ты хотел? Когда упахивался? Доступных женщин и возможности изменять жене?

— Не так всё было.

— Хватит! Ты… Ты пытался убедить меня в том, что была одна измена. Но с Никитой другое обсуждал. Сейчас признаёшься, что были другие…

Горло сдавливает судорогой. Дико хочется выпить хоть что-то, убрать сухость во рту. Забыться ненадолго. Жаль, что разгар рабочего дня.

Мне срочно нужен обезбол. Для души, разбитого сердца. Уменьшить то, как ноет внутри.

Это не разговор. А резьба по оголённому нерву. Как будто кто-то невидимый палкой ковыряет в глубокой ране.

И вроде Рома не оскорбляет меня. Не перекладывает вину. Звучит искренним. А мне выть хочется.

— Я соврал, — муж пожимает плечами. — Про перчатки или как там звучало… Как пацан бросил пустые понты. Просто, чтобы Ник отстал с предложениями познакомить с кем-то.

— Конечно. Ты ведь сам справился, да? — язвлю, не сдержавшись. — Отлично просто. Как давно, ммм? Месяц, два? Год меня обманывал?!

— Несколько последних месяцев. Но у меня с Кристиной не было ничего серьёзного. Интрижка, о которой я сожалею.

— У тебя всё несерьёзно! Кураж, свобода. Там несерьёзно сказал, там несерьёзно пошёл налево! Наши отношения тоже так воспринимал? Несерьёзно всё?

— Я всегда относился к тебе серьёзно.

Рома отвечает тихо и спокойно. Уверенно. Не реагирует на мои попытки всё перевести в обычный скандал с упрёками. Неимоверно злит этим.

Лучше бы просто скандал. Послать и закончить. А этот разговор по душам… Слишком глубоко пробирается.

— Несколько месяцев, — повторяю тихо для себя. Слепая идиотка.

— Это не так было, Юль. Не то, чтобы я пошёл и изменил тебе просто так. Это… Черт! Это были простые разговоры поначалу. Встречи на конференциях, обычное общение. Приятное, лёгкое. Она была заинтересована во мне, мне было приятно. Льстило, что меня воспринимали как желанного мужчину.

— А я, значит, не воспринимала?

— Нет. Давно уже не так всё. Отец ребёнка, муж к которому привыкла. Но когда мы в последний раз говорили просто? О нас с тобой. Не перескакивали на Киру или сломанную полку в кладовке.

— Хочешь сказать, что твоя измена — это моя вина?!

— Нет. Юль, я не обвиняю тебя. Виноват один. Я. Я это знаю. Просто… Пытаюсь объяснить.

Я судорожно вдыхаю. Кажется, кислорода не осталось в архиве. Только пыль забивает лёгкие.

Это чертовски больно. Слышать все эти слова. Особенно эти покаянным голосом. Ненавидеть Рому проще, когда он даёт для этого повод.

— Сложно было? — я вздыхаю. — Да? Бедный. Затащили тебя в круг порока, заставили изменять.

— Юль, — муж пресекает одним словом. — Я пытаюсь как-то объяснить. Найти проблему. Исправить её.

— Исправить? Нечего исправлять! Если твой жест с разводом лишь обман…

— Нет. Я предлагаю серьёзно. Если это то, чего ты хочешь.

— Хочу. Я хочу! Потому что пока я сидела с дочкой, пока я тянула всё на себе — ты искал как бы себе статус повысить!

Я кричу. Не могу по-другому. Крик разрывает грудную клетку, просится наружу. Может, я веду себя как истеричка.

Не могу даже нормально поговорить. Но это то, чего я хочу! Ссоры, криков. Разбитой посуды, слёз.

Всё то, в чём я себе отказывала, пока готовилась к разводу.

Тот самый срыв, которого я боялась, маячит перед глазами. Скалится, намекая, что сейчас случится.

Но я не хочу при Роме. Не хочу. Я хочу быть сильной перед ним. Хочу показать, что могу. Что…

Только я так задолбалась быть сильной.

— Ты всё испортил! — обвиняю его. — Ты! Ты мог поговорить со мной раньше. До того как пойти к другой. Когда только почувствовал что-то не то. Мы бы что-то придумали. Но ты развлекался, а я пыталась выгрести.

— Ты не жаловалась. Юль, бляха, ты никогда не жаловалась. Ты не говорила, что не вывозишь. Что нужна серьёзная помощь. Я поступил неправильно, когда отошёл от воспитания дочери. Но вместо того, чтобы просто сказать — ты продолжила одна тянуть.

— А непонятно не было?

— Нет. Я приходил домой, я долбился с разговорами, а ты…

— Про полки и Киру болтала. Я поняла.

— Да. Любой разговор сворачивался к этому. Домашним хлопотам, которые мне тоже вот тут, — прижимает ладонь к горлу. — Я хотел провести время с женой. И ничерта не понимал, почему она ведёт себя как квартирантка. Одни бытовые вопросы.

— Ты мог спросить! Не смей валить на меня. Не надо мне этой чуши, что быт убивает любовь, а жена должна быть понимающий. Ты не маленький мальчик, Ром. Ты мог сказать!

— Как и ты.

Я сдуваю волосы с лица. Задерживаю дыхание. Это помогает успокоиться, задавить крик внутри.

Бесполезно доказывать, что я говорила. Про няню, про активность Киры, про то, что жутко устаю. Но муж не слышал.

— Я согласен, что должен был сказать, — муж отводит взгляд. — На любом из этапов. Затормозить. Врубить голову. Я этого не сделал. Позволил себе лишнее. Много лишнего. Чертова гора ошибок во всём. Но я искренне хочу всё исправить. Я закончил всё с Кристиной давно. Сам.

— А я на свидании была, Ром. Вроде как. Меня снова зовут. Мне пойти?

— Зачем ты мне это говоришь?

— А ты зачем?! Зачем ты… Думаешь мне приятно слушать всё это? Легче становится? Мне противно, Ром. И больно. И раз мы тут делимся личной жизнью… Или только тебе можно?!

— Я пытаюсь объясниться, Юль. Хоть как-то пояснить то, что делал. Твоё свидание… За него тебе оправдываться не нужно, раз ты от меня уже ушла.

Рома сжимает руки в кулаки, прикрывает глаза. Я вижу, как ему неприятно это слышать. Испытываю неясное садистское удовольствие.

Не только одной мне плохо.

Это хорошо. Ужасно эгоистично, но хорошо.

Если бы я одна страдала — это бы меня добило. Раздавило в лепёшку тем, что пока я тут медленно тлею из-за умирающих чувств, ему хорошо.

— Почему не хотел? — Рома вскидывает на меня растерянный взгляд. — Ребёнка. Ты сказал, что подозревал мою беременность. Почему так боялся?

— Юль, я же осознавал, что не лучший отец. Просто себе не мог признаться. А второй ребёнок… Это новая ответственность, которую я бы просто не вытянул. Мне повышение обещают, сразу в кресло директора. И я планирую получить эту должность. Значит — ещё меньше времени на семью. Первые полгода после назначения точно, скорее всего — год. Пропустить УЗИ, опоздать на роды. Не быть рядом, когда он впервые улыбнётся. Упустить все эти моменты. Я с Кирой достаточно потерял.

— Ей всего три, Ром. У неё этих «впервые» будет ещё достаточно. Если ты снова не погрузишься в работу, не откажешься от неё. Не вернёшься к тому, что было раньше. То ты всё застанешь.

— Нет, — произносит настолько решительно, что сомневаться не приходится. — Больше я этой ошибки не допущу. Я буду рядом.

— Хорошо, Кире нужен отец, — Рома слабо улыбается, я добиваю: — Мне муж — нет.

Не после всего, что Рома сделал. Сейчас меня разрывает желанием кричать и плакать. Возможно, всё вместе.

Слишком сильно муж ранил. Слишком много боли причинил, чтобы можно было отмахнуться. Забыть, продолжить отношения.

Я смотрю на мужа, а вижу другое. Его измены, его пренебрежительные слова. «Ошибки», от которых меня тошнит.

Ужасное слово. Вызывает отторжение. Почему не придумали других вариантов?

Ошибся — это заказал не тот ужин.

Ошибся — купил Кире игрушку для десятилетних.

Ошибся — приготовил мне кофе без сахара.

А где то слово, когда разрушил всю семью и меня заодно?

— Ты меня ранил, — откровение льётся и меня. — Не только изменой. Своим разговором с Никитой. Поведением. Я же… Ты не представляешь, как сильно ранил.

— Мне жаль. Я не хотел причинить тебе боль.

— Это не о боли! Думаешь, всё дело в том, что больно? Нет! Я… Ранена, Ром, сломлена. Я теперь всё время сомневаюсь. Придирчиво к себе отношусь. Я смотрю на себя в зеркало и ищу недостатки.

— Их нет. Я бы неправ.

— Помолчи. Я договорю. И… Я никогда себя не считала скучной или блеклой. Меня устраивала моя жизнь. Я всегда была спокойной, с детства. И ты знал это. Я не хотела меняться. Но сейчас… Я постоянно себя одёргиваю. Что-то хочу сделать, а потом притормаживаю. Я действительно хочу? Пойти на концерт, заняться танцами, устроить вечер с подругами в караоке? Или я пытаюсь доказать тебе, что не скучная. Доказать тебе! Хотя ты этого не узнаешь даже. У меня в голове какая-то постоянная война с самой собой.

— Юль…

— Это ещё не всё. Про свидание… Он хороший мужчина, я уверена. Приятный. А я даже шанс не хочу дать. Не только из-за того, что ещё не разлюбила тебя, не отошла от расставания. Я боюсь ошибиться. Как с тобой. Он тоже напористый, наглый, уверенный в себе. Вы похожи. И это пугает. А вдруг шило на мыло меняю? А вдруг он через пять лет тоже меня предаст? Или через десять.

Ром, а ты когда предал? Какую мне дату выбрать для проверки? Понимаешь? Я теперь сплошное сомнение. Открытая рана, по которой бьют током раз за разом. Ты меня не только предал. Ты меня сломал. Но зато повеселился. В компанию влился.

Я говорю и говорю. Уставившись в одну точку. Не моргаю почти. Глаза жжёт, но я держусь. До последнего буду.

Голос садится, становится сиплым, сломанным. Я признаюсь в том, о чём сама не хотела думать.

Дело не только в том, что муж с другой переспал. Страшнее то, как это на мне отразилось. Насколько подорвало доверие.

К мужу, к другим мужчинам, к самой себе.

— Поэтому я хочу развод, — повторяю я. — Я не хочу больше тебя видеть. Пожалуйста, давай подадим заявление в ЗАГС? Давай всё быстро сделаем.

— Нет, — убивает муж ответом.

— Ром!

— Юль, не получится через ЗАГС. Адвокат должен был тебе сказать. У нас маленький ребёнок. Только через суд. Мирно и быстро, но суд.

— Нет, погоди. Мне другое говорил адвокат. Он сказал… Я уверена…

— Может, ты перепутала? Или не уточнила про ребёнка? Всё нормально. Это тоже будет быстро. Я не стану затягивать. Я никогда не думал, как моя измена отразится на тебе. Как сильно ранит, таким образом. Мне действительно жаль, Юль.

Я киваю, не слушаю. Ищу в телефоне контакт психолога. Я хочу всё уточнить. Может, это Рома не знает всех вариантов?

Потому что если ошибся адвокат, то это плохо. Не уверена, что другим его советам можно верить. Вопиющая некомпетентность!

А я же ради этого пошла к специалисту. Чтобы самой не разбираться, не копаться во всех нюансах.

Сообщение светится недоставленным, поэтому я набираю адвоката. Хочу понять, что дальше делать. Искать нового?

Абонент вне зоны. Это вызывает тревогу в душе. Опасения подтверждаются, когда я не нахожу сайт. Он заблокирован.

— Юль, всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Рома. — Что такое?

— Я просто… Я… Кажется, мой адвокат оказался мошенником.

— А ты уже заплатила?

Я киваю. Сил говорить не осталось.

Нет! Пожалуйста, нет.

Только не сейчас.

Но эмоциям плевать. Они меня в пыль превращают. Размалывают, накрывая лавиной.

Слёзы градом срываются с глаз, не заканчиваются. Я закрываю рот ладонями, чтобы хоть как-то заглушить рыдания.

— Много заплатила? — уточняет муж, оказываясь рядом.

В том и дело, что нет. Я лишь оплатила консультацию, подготовку документов. И две будущих консультации.

Там не так много. Не дешёво, конечно, ударит по карману, но не сделает меня нищей.

— Ты не понимаешь… — я всхлипываю. — Это…

— Это мелочь, Юль, — утешает муж, прижимая к себе. — Всё хорошо, пустяк же. Ничего страшного не случилось.

— Мелочь, да.

Вроде того, как рыдаешь из-за сломанного ногтя. Потому что весь день был ужасным, а это последняя капля.

Так и сейчас меня ломает. Завершительный ключик, который запускает срыв. И я не могу остановиться. Продолжаю рыдать.

Это превращается в истерику. И я не могу успокоиться. Мне даже больно плакать, всхлипывать, а это всё продолжается.

— Тшш.

Неловко произносит Рома. Ему явно не по себе. Не знает, что со мной делать. Никогда такой не видел.

Муж прижимает к себе крепче. Гладит меня по волосам, как маленькую. Нет сил оттолкнуть его.

— Это не проблема, — утешает он. — Найдёшь другого адвоката. Или я найду, хочешь? Хорошего, проверенного. Он тебе всё точно сделает.

— Я нашла… Я хотела сама всё сделать. Справиться.

— Может в том и наша проблема? Сами всё пытается сделать, а получается не очень.

Я задыхаюсь. Рома не понимает, что не в адвокате дело. А в том, что я облажалась. Так гордилась своим успехом…

— Черт, — произносит поспешно. — Прости. Забудь. Юль, ну что мне сделать? Как тебя успокоить? Я всё сделаю.

— Я сделала. Понимаешь? Я уже сделала, оплатила и…

— В деньгах всё дело? Тише. Я дам тебе денег на адвоката, хорошо? И его оплачу, и развод, и всё остальное. Только перестань плакать, умоляю.

Я качаю головой, больше ничего не могу сказать. Начинаю успокаиваться.

Как на горках. Рыдания затихают, мне становится легче. А потом по новой. Просто меньше, всхлипы короче. Я начинаю возвращать контроль над эмоциями.

Глаза теперь жжёт из-за потёкшей туши. Губы пересохли, хочется пить. А ещё стыдно, что я позволила эту слабость перед мужем.

— Всё хорошо, — слышу его шёпот. Перебирает мои волосы, целует в висок. — Ничего страшного не случилось. Всё исправим.

— Я в порядке. Это… Не из-за адвоката. Просто накрыло. Всё хорошо. Ром, ты можешь уйти? Я сейчас не хочу больше говорить.

— Конечно. Я узнаю как всё оформить. Сделаем быстро, чтобы тебе легче было.

Я киваю. Жду, когда Рома уйдёт. Этот разговор вымотал меня. Досуха истощил, оставляя пустую оболочку.

— Просто помни, что муж у тебя балабол, — сжимает моё плечо, большим пальцем мягко поглаживает. — Ты ничего из того, как я говорил. Не моль, не тихая. Ты яркая, светлая, зажигательная. Обворожительно мстящая, — подмигивает, давая понять, что всё он понял. — И ты всё ещё самая красивая девушка, которую я встречал. Мне жаль, что я понял это только сейчас.

Я судорожно дышу, пока муж уходит. Смотрю в одну точку перед собой, пока не хлопает дверь.

Запоздало швыряю блокнот, будто пытаюсь по Роме попасть. Меня трясёт, накрывает волной раздирающих эмоций.

Ненавижу! Зачем он мне это сказал?! Растормошить? Сильнее меня ранить тёплыми словами, которые уже не согреют.

Я жмурюсь со всей силы, сдерживая подступившие слёзы. Нет, я не буду больше плакать. Не буду! Всё же хорошо. Всё… Закончилось.

Надо радоваться. А не ощущать пепел в лёгких, словно всё сгорело к чертям.

Всё хорошо, Юль.

Дыши, просто дыши.

Потом станет легче.

Осталось только узнать, когда будет это «потом».

— Я дам тебе ещё один шанс, — кое-как выдавливаю я.

— Да?

— Да. При одном условии. Если ты дашь мне бутылку воды, то может снова быть моей подругой.

Ксюша громко смеётся, лежит рядом со мной на полу. Я двинуться не могу, каждая мышца дрожит. Дышать тяжело, а во рту сухо.

Не поверю я ей больше! Всё. Подруга позвала меня на лёгкую тренировку. Сайклинг. Крутишь педали на велотренажёре, ничего сложного.

А у меня лёгкие будто кто-то вынул и скрутил. Сердце так вообще в припадке, отказывается работать.

— Прости, — Ксюша пыхтит. — Я пожертвую дружбой. Ненавижу эти занятия.

— Ты сказала, что тебе нравится, — я фыркаю недовольно. — Ты меня сюда заманила.

— Прости-и-и. Я думала, мне нравится.

— Ты же ходишь сюда постоянно.

— Ну, пару раз в год? Забываю, почему бросила. А когда начинается тренировка — сразу вспоминаю.

Я смеюсь, переворачиваясь на живот. Остальные девушки, более натренированные, уже разошлись после растяжки.

А я как легла, так встать больше не получается. Кажется, всё моё тело превратилось в желе. Болит. Страшно представить, что будет завтра.

Хотя я занимаюсь спортом постоянно. Танцы, занятия дома. Тело подтянулось, я радуюсь своему отражению. Получаю настоящее удовольствие от занятий.

Оказывается, чем больше тренируешься, тем больше любишь спорт. Он приносит мне удовольствие. Особенно когда я добираюсь до груши.

Можно поколотить, выпустить эмоции. Лучший антистресс, который я придумала.

Я делаю это для себя. Чётко это осознаю. Мне хочется заниматься. Сделать своё тело крепче и выносливее. Теперь угнаться за Кирой проще.

Я тянусь вперёд. Задеваю пальчиками бутылку воды, подтягиваю к себе. Жадно делаю глотки воды.

— Поделишься? — жалостливо смотрит Ксюша. — Спасибо. Я больше никуда сюда не пойду.

— Ну, разве что пару раз в год, — подкалываю я, садясь. — Фух. Осталось доползти до выхода.

— Тебе хорошо. Ты без машины. А я вот ещё как-то на педальки должна нажимать. Ужас. Я тебя, кстати, потом довезу. Нам вроде в одну сторону?

— Вроде. Да.

— Так, поднимайся. Нас впереди ждёт жутко вредный, но вкусный десерт. Ты влюбишься в тот тортик с первой ложки.

Я улыбаюсь. В Ксюше энергии больше, чем в моей дочери. И при этом с ней очень комфортно.

Возможно, Саше нужно было появиться в моей жизни лишь для того, чтобы подтолкнуть меня к подругам. За один вечер у меня появилась компания.

Оля тоже хорошая, но у нас немного разный подход к жизни. С ней классно посплетничать и отвлечься на один вечер. Она любит всякие тусовки, клубы, концерты.

Я такой темп не выдерживаю. Не только из-за дочери, но и сама по себе. Я не собираюсь себя перекраивать из-за чьих-то слов.

Мне больше нравится проводить время в кафе за разговорами. Или на тренировке. Сейчас я ставлю свой комфорт на первое место.

Поэтому с Ксюшей просто. Она тоже любит где-то засесть. Или даже если пойти куда-то, то не шумной компанией.

Мы часто видимся. То пьём кофе в обеденный перерыв, то на такие тренировки выбираемся. Тем более, у нас много общего.

Её дочь занимается в том же центре, что и моя Кира. У них разный возраст и группы, но время занятий совпадает. Так что мы иногда пересекаемся.

— Божественно!

Торт тает у меня во рту, воздушный и нежный. Слишком сладкий для меня, но оторваться невозможно.

— Я говорила, — Ксюша улыбается. — Ради этого стоит попотеть на тренажёре.

— Мне кажется, ты очень худая. Тебе не стоит переживать.

— Ммм. Нет, я просто так. Держу себя в форме. С возрастом сложнее худеть. Ты ещё молоденькая, тебе не понять.

— Ты старше меня на пять лет!

— Я уже всё. Шагнула за тридцатник. Это страшно, Юль. Кошмар.

Я смеюсь. Возраст меня не особо пугает. Но, может, будет хуже, когда я подойду к заветной цифре.

— Прекрати, — качаю головой. — Ты прекрасно знаешь, что выглядишь едва ли не моложе меня.

— Я же как щенок, — улыбается девушка. — Знаешь как говорят? Мелкая собака всегда щенок. Вот и я так. Но организм не обманешь.

— Ладно. Напросилась на комплимент. Ты красавица.

— Спасибо моему косметологу.

Так мы переходим на обсуждение всяких бьюти-штучек. Ксюша расспрашивает меня о моём специалисте, удивляется, что его нет.

Советует всякие процедуры, в которых я сейчас не вижу смысла. Особенно отмахиваюсь от всяких идей с интимной стрижкой. Ведь не для кого уже стараться.

— Ты что! Юль, ты такая глупышка. Не для кого-то же надо делать всё! А для себя любимой. Тебя должна ты любить, в первую очередь. Тогда все остальные тоже начнут. И отношения лучше станут. 

— Мы уже разводимся.

— Ну и пусть катится! Другие будут. Но когда ты себя любишь… Не позволяешь на себе ездить, легче говоришь, когда сложно. Я тоже такой была. Двое мелких детей, муж работает постоянно, я пыталась быть лучшей женой.

— У тебя же трое.

— Это сейчас. Было двое. Я не скажу, что были сложности в браке. Но я… Да, вывозила всё с трудом. А Макар пахал, обеспечивая нас. Думала, что так надо. Ведь так нас учили? Муж работает, жена домом занимается.

— И как ты всё поменяла?

— Да никак. Это не моя заслуга. Я просто оказалась беременной снова. И сложная беременность с самого начала. Я сразу всё перевесила на мужа. Сказала, что не вывожу. Он понял, разобрался с этим. Стало легче. И лучше. У нас всё хорошо сейчас. И я себя ценить больше стала. Поняла, что я тоже заслуживаю. Чтобы отдыхать и радоваться, а не за всех всё делать.

Может, Ксюша в каком-то роде права. В мелочах, которые я сама могла поменять. Я не оправдываю Рому ни разу.

Но делаю выводы. Неудачные отношения — это опыт. Подсказки, как дальше можно сделать по-другому. Себе же жизнь облегчить.

Я не знаю, когда буду готова к новым отношениям. Нужны ли они мне вообще пока. Но важно научиться.

Любить себя. Не терять в процессе брака.

Быт сожрал Рому, и он пошёл гулять. Это его решение, его предательство.

Но меня этот быт погрёб. И это тоже моя ошибка, которую нужно было исправить давно.

Не для спасения брака. Для самой себя.

— Прости, я тебя загрузила? — Ксюша хмурится. — Меня иногда несёт.

— Да нет, — качаю головой. — Интересно услышать чужое мнение. Ты правильно говоришь. Нужно ценить себя.

— Да. Слушай, а… Прости.

Ксюше звонит кто-то из детей, она отвечает. Я же лезу в свой телефон, проверяя сообщения от Ромы.

Малышка снова с ним. Муж лишь шлёт фотографии Киры. Почти ничего не спрашивает. Справляется.

Удивительно. Я работать начала, а времени у меня намного больше появилось! Потому что я перестала тянуть всё на себе. И три выходных в неделю очень много, оказывается.

Рома не соврал. Развод уже в процессе. Мне даже пришло извещение из суда, назначена дата слушания. До Нового года мы должны развестись.

Это освобождает. Не только факт развода. Но и то, что мне не нужно больше с Ромой тягаться, воевать.

— Тош, постарайся не умереть! — врывается в сознание голос Ксюши. — Почему? Да потому что за зелёнку я бы тебя сама закопала. А Настя это точно сделает. Выживи, мой герой. И придумай, как извиниться перед сестрой. Всё, давай. Прости.

— Шалят?

— Трое это ад. Настя бунтующий подросток, а Тоша проказник. Они когда-то меня доконают. А родственники шутят, что мы из графика выбиваемся, надо четвёртого.

— Ещё одного?!

— Ну у нас так получилось. У нас каждые четыре года дети рождались. А тут пропускаем.

— Нехорошо из графика выбиваться, Ксю.

Я шучу, она бросается в меня скомканной салфеткой. Внутри покой и счастье. Я будто помолодела на сотню лет, когда подала на развод.

Это правда. Я тянула сама, не настаивала на помощи. А оказалось, что эту нагрузку так легко сбросить. И снова наслаждаться жизнью можно.

Чувствую себя снова подростком.

— Ну а что? — усмехаюсь я. — Надо же демографию улучшать.

— Улучшать? Знаешь что? Вот давай. Ты родишь, и я рожу. Одна я больше на эту авантюру не поведусь.

— Да-да. Лет через пять. И ты снова начнёшь жаловаться, что слишком старая.

— Подловила. За демографию она мне говорит. Трёх роди.

— Кого-то как Киру? Ты, конечно, героиня, но я не справлюсь.

В чём-то Рома прав. Когда опасался моей беременности. Я бы сама сейчас не потянула ещё одного ребёнка. Только бы сильнее потянула.

Хорошо, что мы на второго ребёнка не решились.

С двумя детьми или беременной я бы сейчас не оправилась после развода.

Беременной точно нет…

— Эй, Юль, ты в порядке? — девушка щёлкает пальцами. — Ты побледнела вся.

— Нет. Да. Ага.

Я смахиваю сообщение от мужа, лезу в свой календарь. Листаю, пока не нахожу красную точку в прошлом месяце.

Отсчитываю тридцать дней — мой стандартный цикл чуть длиннее, но всегда по графику.

Черт.

Пересчитываю снова.

Бляха.

Твою же…

— Юль, ты чего?

— Прости, мне надо бежать. Появилась задержка. То есть, планы. На связи, ладно?

Я вылетаю из кафе, забыв даже заплатить за свою половину. С этим позже разберусь.

Перед глазами всё расплывается, только эту красную точку вижу. Сердце оглушительно стучит в груди, уши закладывает.

Нет, пожалуйста.

У меня задержка почти в неделю.

Нет-нет-нет.

Не сейчас. Не так.

Я не могу… Просто не могу оказаться беременной от мужа, когда у нас развод на носу!

— Вы уверены, что вам нужно так много?

— Да! Простите.

Я срываюсь на ни в чём не повинного работника аптеки. Дрожащими руками достаю наличку из кошелька, расплачиваюсь.

Беру пакет так, словно там бомба. В любую секунду взорвётся. Но это ведь не так. Взрыв будет, но я точно знаю когда.

Когда я сделаю десяток тестов на беременность и увижу там две полоски.

Не увижу. Нет. Это просто невозможно. По срокам… Мы должны были переспать с Ромой прямо перед тем, как я узнала о его изменах.

Мы-то спали, конечно. Но не может жизнь быть настолько стервой! Влупить по мне беременностью, как только я на ноги встала.

Я же нашла себе подруг. Начала активную жизнь: концерты, тренировки, прогулки. На работу вернулась, которая мне удовольствие приносит.

Черт.

А если я беременна? И ребёнок уже есть. А я с первой секунды как узнала об этом, уже его невзлюбила?

Нет. Я буду любить малыша, конечно. Так же сильно, как и Киру. Просто сейчас всё так не вовремя…

Я швыряю пакет на пол, как только оказываюсь в квартире. Разноцветные коробочки разлетаются, царапают сознание лишь своим существованием.

Я взяла много, чтобы никакой ошибки. Ведь когда я была беременной Кирой, то сначала получила одну полоску. А потом узнала, что тот тест нужно было делать утром.

Поэтому взяла в аптеке всё, что только можно было. Чтоб наверняка.

Я усаживаюсь пуфик у двери. Неотрывно смотрю на тесты, но не решаюсь их сделать. Ведь тогда будет сразу известно.

А я не представляю, что делать, если обнаружатся две красных полоски.

Я развожусь с мужем и возвращаться не планирую. Я работаю весь день в пыльном архиве.

Боже, я спортом сегодня занималась! Это колоссальная нагрузка на организм. А если это навредило малышу?

Я бьюсь затылком о стену, пытаясь хоть что-то для себя решить. Одной линии поведения придерживаться.

Я глубоко вздыхаю. Надо просто сделать эти чертовы тесты и всё. Это ведь не так страшно. Две минуты и результат.

А решиться не могу.

Пережить измену мужа я могу.

Но беременность от него…

Я не представляю как справлюсь.

А сознание, наказывая за что-то, подбрасывает всё больше фактов. Воспоминаний.

Недавно мне дико хотелось лежать под одеялом и не выбираться. Так было в первую беременность.

Сладкого иногда хотелось дико. И это было.

А ещё задержка, хотя цикл всегда был как часы. Ни дня вперёд-назад.

Я нахожу этому другие объяснения.

Стресс. Моральное истощение. Я на диету села, ограничиваю себя в сладостях. Устала просто.

Я не знаю, сколько так сижу. Только стягиваю шарф, который душит меня. Гипнотизирую коробочки, будто жду, что они сами по себе результат покажут.

Ничего не соображаю. Застыла. Разбушевавшийся пульс заглушает все звуки.

— Юль?

Мне кажется, у меня галлюцинации. Никак не мог муж с дочкой оказаться на пороге квартиры.

— Ты чего тут сидишь? — обеспокоенно спрашивает Рома.

— Мамочка, пливет! Мамочка, пока. Снеек!

Дочь проносится мимо, я провожаю её растерянным взглядом. Возвращаю внимание к Роме, пытаясь понять, что произошло.

— Прости, что ворвался, — неловко улыбается мужчина. — Я звонил и писал. Но ты не отвечала. И в дверь звонил долго. Я думал, что тебя нет.

— Ты… Как ты вошёл?

— У меня же ключ остался. Слушай, я бы не стал врываться. Я уважаю твоё личное пространство. Но Кира закатила истерику. Она полчаса рыдала, что ей нужна её кукла. Я предлагал такую же купить, но она ни в какую.

— Ага. Да. Она любит Бари.

— Бира вроде.

— Ага.

Я киваю. Чуть встряхиваю головой, но это совсем не помогает. Присутствие мужа лишь сильнее нервирует.

А у меня и так бардак в голове.

— Юль, ты не злишься? — муж облокачивается о стену. — Я действительно пытался связаться с тобой. Решил, что тебя нет дома. Хотел заскочить на секунду.

— Да, конечно.

Я не сомневаюсь в словах Ромы, но всё равно лезу в телефон. Чтобы хоть как-то отвлечься.

Там десяток пропущенных, много сообщений. Оказывается, муж писал ещё когда я была в кафе. Но я смахнула и не прочитала.

— Что случилось? — прямо спрашивает Рома. — Я чем-то могу помочь?

— Ты, Алимбаев, уже помог! — фыркаю, нервно смеюсь. — Так помог, что всё уже.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Но то, что мы разводимся, не значит, что я не могу помочь. И… Юль?

Голос мужа резко садится. Мне не нужно проверять. Я знаю, что именно он увидел.

— Юль, ты беременна? — уточняет хрипло.

— Не знаю, — не собираюсь лгать. — Не успела ещё сделать. У меня задержка, Ром. Почти неделя. Это может быть из-за стресса. Или из-за беременности.

— Хорошо.

— Хорошо?! Ты думаешь, что это хорошо?! Если я вдруг беременна, то это всё исправит?!

— Нет. Не думаю и не надеюсь. Я бы точно не стал использовать это как рычаг, чтобы ты вернулась ко мне.

— Но ты думал об этом.

— Думал. Я о многом думал. Но хорошо — в плане: хорошо, мы разберёмся с этим вместе. Придумаем, что делать дальше. Для начала нужно сделать сам тест.

Я киваю. Нужно. Но сейчас, когда муж рядом, смелости во мне ещё меньше. Я не хотела ему рассказывать раньше времени.

Если опасения подтвердились бы, то конечно. Тут уже не скроешь. Во-первых, сложно объяснить неожиданного ребёнка непонятно от кого. Всё равно ведь с Ромой будем видеться.

Во-вторых, я бы не стала скрывать в любом случае. Рома такой же отец, он имеет право знать и воспитывать ребёнка.

Просто…

Потом, не сейчас.

В детской что-то падает, Рома отправляется проверять. Кира уже лепечет, что это всё случайно.

Я в это время распаковываю тесты, читаю к ним инструкцию. Сортирую тесты по тому, сколько времени нужно ждать результаты.

А после отправляюсь делать.

Я полчаса провела в прострации, а за минуту всё готово.

Я выхожу из ванной, по стеночке сползаю вниз, прямо на пол. Рома устраивается рядом.

— Юль? — обеспокоенно зовёт, явно пытается не торопить. — Что там? Ты…

— Не знаю. Забыл уже, Алимбаев? От трёх до пяти минут ждать. Через три будут готовы первые.

Самые долгие три минуты в моей жизни.

Кажется, даже Кира чувствует витающее напряжение. Затихает в детской, спокойно сидит.

— Нас теперь не разведут? — спрашиваю я, тишина невыносима. — Беременных не разводят.

— Разводят, если этого хочет жена. Немного затянет процесс, но это максимум.

— Хорошо.

— Хорошо, — эхом повторяет муж.

Мы снова молчим. Кожа зудит от неловкости, от того, как всё наваливается. Зажимает со всех сторон, толкает.

Я прикрываю глаза, тут же дёргаюсь от прикосновения.

— Давай тебя разденем, — вдруг предлагает муж.

— Ммм?

— Пальто. Ты всё ещё сидишь в нём. Не жарко?

Я киваю. Стягиваю пальто, укладываю его рядом. Чувства понемногу возвращается ко мне. Понимаю, что мне дико жарко.

Я вся вспотела, волосы липнут к шее. Не задумываюсь, стягиваю с себя свитер, оставаясь в тонкой майке.

Воздух касается разгорячённой кожи, дышать становится легче. Ёжусь, чувствуя внимательный взгляд мужа.

— Ты похудела, — произносит он с укором. — Слишком.

— Тебе не нравился мой животик. Теперь его нет.

— Я как идиот ляпнул, Юль. Меня всё в тебя устраивало. Пытался понять: беременна ты или нет. Особенно после того, как ты соль в бешеных количествах уминала.

— Не было такого! А… Ну… Соль тогда уминал ты. Я себе нормальный ужин приготовила.

Я жду, что Рома начнёт обвинять в чём-то, злится. Но он неожиданно… Смеётся.

Качает головой, поджав губы. Мол, должен был догадаться сразу.

— Прости, — негромко извиняется муж. — За неуместный комментарий. Я не задумывался, как мои слова могут повлиять на тебя. Насколько неуверенной сделают. Я никогда этого не хотел.

— А я хотела. Залысины у тебя нет, Ром. Но реагировал ты забавно.

Ладонь мужа тут же тянется к затылку. Проверяя, не выпали ли волосы за пару секунд.

Справедливости ради, я тоже его била словами. В ответ, заслуженно, но била. Хотя могла просто всё закончить.

— Юль, — муж зовёт напряжённо. — Ты не делай глупостей, ладно?

— Глупостей? — я разворачиваюсь к нему. — Каких?

— Если беременна… Не избавляйся от ребёнка.

— Ещё даже результатов нет. Я ничего не решила. Я… Ром, я не знаю как я с этим справлюсь. Я не потяну двух детей. Ни морально, ни физически. Работу придётся бросить.

— Мы. Мы потянем, Юль. Денег у нас точно хватит на ребёнка. Если, конечно, вдруг кроватки с диамантами только продаются, то надо будет подумать. А так — на всё хватит.

Я сжимаю пальцами колени. Рома снова не слушает, что именно я говорю. Дело ведь не в деньгах. Не в том, на что мне содержать ребёнка.

Как раз таки финансы меня сейчас волнуют меньше всего. Не сомневаюсь, что Алимбаев тут не бросит.

Больше — не сомневаюсь.

— Ты хочешь как раньше? — я начинаю злиться. — С тебя деньги, а с меня всё остальное?

— Я не это сказал, — отрезает муж. — Я сделал выводы. Я не вернусь к тому, каким был раньше. Я буду заниматься детьми. И дочкой, и малышом. Ты же видишь, что с Кирой у меня сейчас получается. Лажаю, но учусь. А с грудничками у меня опыта больше. Я помогу, поддержку. Когда можно будет — начну забирать, чтобы самому присматривать.

— С воскресенья по вторник?

— И чаще, если нужно будет.

Рома говорит заманчиво. Так хорошо. Хочется ему поверить, что всё будет легко и просто.

Ведь поначалу так действительно было. Муж помогал мне с Кирой, почти во всём. И по ночам вставал, и гулял с ней. Памперсы менял.

Я уставала, но не больше него. Тогда мы действительно делили хлопоты пополам.

Но…

— Ты сам сказал, — я горько усмехаюсь. — У тебя впереди повышение, Ром. Совершенно не до детей. Полгода, а скорее всего — год. За это время ребёнок родится. Да и беременность…

— Я откажусь.

— Что? — мне кажется, я ослышалась.

— Я откажусь от должности. Для повышения стараться не надо будет, у меня окажется больше свободного времени, чем сейчас.

Я недоверчиво смотрю на мужа. Если в речь про помощь я охотно верю, то в это… Нет. Ни капли.

Я знаю, как сильно Рома хотел это повышение. Он к этому всю жизнь стремился. Руководить банком, а дальше только главный офис.

Я слушала эти рассказы. Восхищалась целеустремлённостью мужа. Рома часто говорил об этом по вечерам.

Когда ещё жили в съёмной однушке, где продувало через деревянные окна, а диван через день ломался под нашим весом. Строили несбыточные планы, которые оказались почти реальными.

И вот так отказаться от всего разом?

— Я могу сейчас позвонить, — настаивает муж. — При тебе сниму заявку, если ты переживаешь, что я вру.

— Ещё даже нет результатов, — хмыкаю, отвернувшись. — Не стоит спешить.

— Я откажусь, Юль. Моя работа не станет больше проблемой. Я найду возможность быть рядом с детьми часто и помогать. Я сделаю всё, чтобы ты не была истощена. Ни физически, ни морально.

— Ещё работа остаётся. Я про свою говорила. Она мне нравится. Черт, Ром, я так хотела вернуться на работу! Заняться чем-то. А теперь… На три года в новый декрет.

Я хватаюсь за любой аргумент. Потому что слова Ромы звучат соблазнительно. И кажется, что всё будет так просто.

Но я уже проходила через это. Закончилось плохо и очень больно.

Рискнуть второй раз намного сложнее. Невозможно.

А другой вариант? Избавиться от ребёнка? Я не смогу. Не смогу так просто пойти и…

Аж сердце трещит от одной мысли об этом.

— Я могу, — хмурюсь, не понимая, про что говорит муж.

— Пойти работать в архив? — уточняю, потому что другой вариант звучит слишком уж бредово.

— В декрет пойти. Ты же знаешь, что мужикам тоже декретный отпуск полагается?

— Что? — я начинаю смеяться. — Боже. Это… Это хорошо. Смешно. Ты умеешь напряжённый момент разбавить.

— Я предлагаю варианты, Юляш. Разные. Этот — один из. Я просто… Просто не хочу, чтобы ты натворила то, о чём после пожалеешь. Ты можешь быть беременной. Я бы хотел, чтобы ты сохранила малыша. Но я не могу ни указывать тебе, ни влиять на решение. Я могу лишь предоставить варианты, подстраховать.

— Да нет ещё никакого малыша!

Я подскакиваю на ноги. Всё тело вибрирует от волнения. Нервы — натянутые нити. Лопаются от малейшего прикосновения.

Я отхожу к детской. Проверяю, чем занимается Кира. Она что-то нашёптывает коту.

Прикрываю дверь, чтобы малышка ничего не услышала из наших криков. Обнимаю себя за плечи в попытке защититься.

— Нет ещё ребёнка, — повторяю я спокойнее. — И я ничего пока не решила. Не дави на меня, пожалуйста.

— Я приму любое твоё решение. Каким бы оно ни было. Но лишь прошу подумать. Не творить глупости просто из-за того, что боишься не справиться. Про декрет я говорил абсолютно серьёзно.

— Ну какой декрет, Алимбаев? Будешь с ребёнком нянчиться, пока я на работе?

— Я могу попытаться. Уверен, что я справлюсь. У тебя получилось.

— Опыт с Кирой тебя ничему не научил? Всё ещё легко?

— Я не к тому, что это лёгкое дело. А к тому, что научусь. Хотя, наверное, тебе лучше тоже быть рядом. Первое время.

— А что твои статусные друзья скажут? А, Ром? Не солидно это — в декрет уходить. Из вашего мира попрут и…

— Да насрать уже, Юль. Меня из моего мира попёрли. А это куда страшнее.

Я нетерпеливо поглядываю на дверь в кабинет врача. Меня должны принять через десять минут. Но я уже давно жду.

Приехала намного раньше записи. Сначала гуляла возле больницы, потом начала ждать в кресле.

Ещё с утра я сдала кровь на анализы, результаты уже должны быть готовы. День на работе пролетел незаметно.

Я не беременна.

Десяток тестов это подтвердил.

Одна полоска. Никакого ребёнка нет.

Но я всё равно хочу провериться. Получить окончательный результат, самый надёжный. А после как-то двигаться дальше.

— ХЧГ в пределах нормы, — оповещает врач, я выдыхаю. — Беременности нет. А вот со сбитым циклом нужно разобраться.

— Это ведь не страшно?

— Конечно. Причины разные бывают. В последнее время был стресс?

Сплошной. Я киваю. Мы обсуждаем всё, что могло повлиять на задержку месячных.

Не. Беременна.

Это облегчение. Эгоистичное очень. Потому что я знаю, что смогу удержать новую жизнь в руках.

Мне страшно её потерять. Страшно вернуться к прошлому.

И всё равно ощутила лёгкий укол разочарования, когда тесты показали одну полоску. Я уже успела представить каким будет мой малыш.

И слова Ромы звучали убедительно. Настолько, что я поверила — справиться можно будет. Вдвоём.

Не как пара, но как родители. В этот раз всё получилось бы правильно.

Из больницы я выхожу со спокойствием на душе и рецептом в руках. Мне прописали витамины, лёгкое снотворное.

Я сразу покупаю их в аптеке, возвращаюсь домой. Тишина непривычная. Я постоянно жду, что сейчас Кира выскочит ко мне навстречу.

Я рада, что Рома сам настоял на совместной опеке, справедливом разделении времени. Я бы сама не стала такого предлагать. Ожидала, что муж станет воскресным папой, который будет лишь изредка заглядывать.

Рома удивил. Ответственно относится к своим дням с дочерью.

Три дня тишины — это много. Можно столько всего успеть. Например, я понемногу начинаю паковать вещи.

Даже считать не хочу, какой это переезд по счёту. На съёмную квартиру, обратно. Теперь — подготовка к новому.

Я собираюсь воспользоваться вариантом Ромы. Он ведь предложил продать эту квартиру и купить новую.

Я согласна. Потому что тут… Жить сложно. Воспоминания очень подлая штука.

Прячутся за углом, выскакивают в самый неподходящий момент. Я наливаю кофе, а потом вспоминаю, как муж прижимался со спины, целовал в плечо.

Диван пропитан семейными вечерами с просмотром телепередач.

В коридоре мы сидели, серьёзно говорили и ждали результаты тестов.

Слишком много всего тут произошло, чтобы можно было отмахнуться. Это наша квартира.

А мне нужна моя.

Поэтому Рома сейчас в процессе поиска нового жилья. Покупка и ремонт займут время, но я надеюсь, что всё будет быстро.

Мне нужно новое начало.

Без тяжести прошлого на плечах.

Я упаковываю в коробки старые вещи, которыми всё равно не буду пользоваться в ближайшее время.

Клею скотч, когда мой телефон оживает. Звонит Кира по видеосвязи. Я тут же отвечаю.

— Пливет, мамочка! — малышка машет мне рукой. — А мы идём кушать запрещенку.

— Запрещенку? — я выгибаю бровь, улыбаюсь. — Ну-ка. Что это?

— Мор-р-роженое! Папа сказал, что немного можно. Чуточку.

Кира показывает пальцами эту самую чуточку. Навскидку, там бы целый килограмм поместился между её пальцев.

Я смеюсь. Посылаю строгий взгляд прямо в камеру. Надеюсь, что Рома смотрит. И понимает, что я не очень рада такому решению.

— Подтаявшее мороженое, — поправляет муж. Видит, значит, меня. — И немного. Я прослежу, чтобы она не заболела, Юль. Не переживай.

— Хорошо. Будешь сам её лечить, Алимбаев.

— Не буду. Не заболеет. Честное пионерское.

— Ты не был пионером.

— Виновен. В общем, мы собираемся в наше кафе-мороженое. Нам вручили флаер, там как раз новые вкусы завезли. Будем пробовать.

— Только не корми её слишком много. Она потом от сахара не заснёт. Будет устраивать концерты до ночи.

Я вообще стараюсь не давать Кире десерт после обеда. Даже со спортом и активностью, она всё равно слишком энергична вечером.

Однажды уже Рома не прислушался ко мне. Я узнала постфактум. Как мужу все нервы вытрепали.

Хорошо. Будет теперь знать лучше.

— Кормить её? Да ни разу, — лукавит он. — Я планирую сдать её в детскую комнату, а сам наестся мороженого до отвала. Ты не хочешь?

— Чтобы ты сдавал дочь няне?

— Нет. С нами. Не хочешь присоединиться? 

— Нет, Ром, не хочу.

Я отказываюсь. Быстро прощаюсь, откладываю телефон подальше. Словно если продолжу держать в руке, то сделаю что-то глупое.

Осматриваю пустую квартиру. Возвращаюсь к вещам. Забираюсь в верхние шкафы, где лежит старая посуда.

Сервиз нам дарила мама Ромы на свадьбу. Мы праздновали скромно, я ещё студентка, парень только на ноги вставал после армии.

Сняли зал в кафе, мы с Лилией Рустамовной весь день до этого готовили, а Рома бегал по магазинам. Продукты, оформление зала — всё на нём было. Получилось скромно, но очень душевно.

Нам дарили самое важное. Деньги или всякие бытовые штуки. Посуда, микроволновка, Ромина бабушка плед связала.

Всё это мы перевозили вместе с собой. Хотя многим не пользовались. Поэтому сейчас я перебираю.

Сервиз свекрови отставляю в сторону. Если муж захочет — заберёт себе. Мне не нужно.

За минут двадцать я всю кухню разделяю пополам. Оказывается, столько лишнего было. Только пыль стирала, а не пользовалась.

Борюсь с желанием собраться и поехать в кафе. Вдруг очень хочется десерта.

Рома говорил, там новые вкусы?

Я вздыхаю, держусь. Не поеду. Не мороженого ведь мне хочется. А…

Не знаю чего.

Ну и от фисташкового мороженого тоже бы не отказалась. С карамельным сиропом.

Я вздыхаю. Иду переодеваться. Прогуляюсь, может, с Ксюшей встречусь. Займу себя чем-то, чтобы не натворить глупостей.

Вечер уже, можно спать лечь, но не хочется. Прогулка должна помочь.

Я недолго сомневаюсь, выбираю удобные джинсы. Я же не на свидание иду, чтобы наряжаться.

С сомнением смотрю на помаду, когда в дверь раздаётся звонок. Я напрягаюсь, никого ведь не жду. Но иду открывать.

Через глазок наблюдаю за мужчиной. Он в знакомой курьерской форме. Приоткрываю дверь.

— Юлия Алимбаева? — уточняет. — Вам доставка.

— Доставка? Я ничего не заказывала.

— Заказа на ваше имя. Уже всё оплачено.

— А от кого?

— Хм… Алимбаев Р. Р.

Я забираю небольшой пакет. Эмблему я знаю. Из того самого кафе, где сейчас муж с малышкой.

Картонная коробочка белая, без лишних опознавательных знаков. А внутри… Фисташковое мороженое с сиропом.

Я сдерживаю улыбку. Забираюсь на диван. Кутаюсь в тот самый бабушкин плед, ем сладость прямо из коробки.

Отправляю мужу благодарность, стараясь, чтобы сообщение звучало сдержанно и сухо. Хотя…

Чертов подлец.

Рома отлично меня знает. И должен был понимать, как такой просто жест отразится на мне.

Муж не проигнорировал мой отказ, не стал настаивать. Но при этом не сдался. Прислал мне подарок.

Я шумно вдыхаю, сильнее сжимаю ложку в руках.

К черту. Это ничего не значит.

Просто любимое мороженое.

Просто муж прислал вместо того, чтобы забить.

Телефон вибрирует, я тянусь проверить.

«Надеюсь, я угадал. И твои вкусы не изменились».

Следом фото Киры, измазанной в шоколаде. Я улыбаюсь, приближаю. Малышка довольна и радостная. Машет мне в камеру.

«У них тут новый вкус. Солёное, со вкусом сыра филадельфия. Не знал понравиться ли тебе. Но стоит попробовать. Не хочешь?».

Я постукиваю ноготками по экрану. И как на это реагировать? Вот чего именно я не хочу?

Попробовать? Получить ещё доставку? Всё-таки присоединиться?

Поведение Ромы бесит. Потому что… Поздно. Потому что всколыхивает то, что я только успела утихомирить.

После мне пишут подруги. Ксюша не может, а Оля уже на какой-то спектакль собирается. В любом случае мне ведь завтра на работу.

Надо отдыхать.

Пойду спать, да.

Стягиваю с себя одежду, переодеваюсь. Спать. И плевать мне что там за солёное мороженое такое.

Сыр филадельфия? И это вкусно?

Надо было написать, чтобы Рома прислал. Уверена, дома оно тоже вкусное будет.

Я прихожу в себя, когда расчёсываю волосы. Вместо пижамы на мне — шерстяное тёмное платье. На губах помада.

Черт.

Я упираюсь ладонями в туалетный столик. Часто вдыхаю. На автомате начала собираться, даже не поняла.

— Что ты творишь, Юль? — спрашиваю у молчаливого отражения.

Я…

Я хочу с дочкой провести время. Вечерами его не так много. Обычно Кира уже выдохлась после занятий. Или я после работы.

Даже я понимаю, что это глупейшее оправдание. С Кирой я постоянно.

Просто…

— Чего ты хочешь?

Моя копия снова молчит.

Мороженое я хочу. Всё. С остальным определиться сложно.

В конце концов, могу ещё соли мужу подсыпать.

Если чем-то расстроит меня.

Я натягиваю сапожки на каблуке, которые обычно не трогаю. Кира бегает, на каблуках за ней не поспеешь. Но сегодня это ведь забота Ромы.

До нужного кафе я добираюсь быстро, оно недалеко. Подставляю лицо под падающие снежинки. Первый снег в этом году.

Завтра всё растает и будет грязь, но сейчас очень красиво.

— Мамочка! — малышка на всё кафе оповещает мой приход.

— Привет, — Рома резко садится, приосанивается. Улыбается широко. — Ты всё-таки пришла.

— Мне обещали необычное мороженое. Я тут только за этим.

Конечно. Естественно.

Только за этим.

Врушка.

Я смотрю на Юлю, любуюсь. Она устроилась напротив, откинулась на спинку дивана.

Жена слушает восторженный рассказ Киры, кивает, но краем глаза смотрит на меня.

Тупица ты, Алимбаев.

Недоумок.

Такую девушку потерять из-за собственных загонов…

Да без какой-либо причины похерить всё, что можно было исправить, если бы я вовремя постарался.

— Привет.

Улыбаюсь. Я уже это говорил? Нет?

Чувствую себя первокурсником, который на первой вечеринке перебрал и решил к понравившейся девочки подойти.

В голове звенит, слова разлетаются между собой. Чертово сердце барахлит, разгоняя дурман по телу.

Она мороженое хотела? Точно.

Поднимаюсь, двигаюсь в сторону кассы. Тут самообслуживание.

Пульс зашкаливает. Едва соображаю.

Хочется об стену шибануться, чтобы мозги на место встали. Набрать Михалыча, пусть советы даёт?

Как крышей не поехать. Когда жена рядом, а касаться её нельзя.

Набираю несколько вкусов в разные бумажные стаканчики, хватаю пластиковые ложки. Отношу за стол.

Возвращаюсь за напитками. Малой — какао, себе кофе, чтобы хоть немного в сознании остаться, Юле — её любимый манговый чай.

— Ром, салфетки попроси, — разворачивает меня обратно к кассе. — Кира…

— Ага.

Я падаю на диван, достаю из кармана пачку влажных салфеток. После того как Кира чернилами обмазалась, всегда с собой стараюсь носить.

Квартира забита, машина, карманы, и даже офис. Высшая боевая готовность.

Мелочь, а как-то раньше не задумывался, что нужно рядом держать.

Потому что малышка у меня бедовая, действительно слишком активная.

— Пап, — дует губки, когда забираю у неё мороженое. Хмурится недовольно. — Я тоже хочу.

— Мы с тобой договаривались, Кирусь? Один шарик, ты его съела.

— Но тут много!

— Это маме. Она взрослая, ей можно больше.

— Ма-а-ам…

— Нет, Кирусь. Мама с тобой делиться не будет. Папа запретил.

— Пфф!

Громко вздыхает, со скрипом отставляет от себя кружку. Под столом выбирается наружу, убегая к детскому уголку.

Сверкает недовольным взглядом напоследок. Кажется, Кируся полностью в маму пошла.

И ждёт меня мстя дома, страшная и беспощадная.

— Ты хорошо справляешься, — в голосе Юли явное удивление. Я себя от этого тона законченным идиотом чувствую. Настолько хреновым отцом был?

— Учусь, — беру в руки кружку с кофе. — Но базу уже усвоил.

— Угу. А Луна как?

— Нормально. Всё так же ссыт в мои ботинки, можешь быть спокойна. Ты хорошо её обучила.

— Если она тебе надоест… Ты ей не выбрасывай! И не отдавай никому. Я заберу.

— Я и не собирался. Это же моя кошка. Раз я её притащил, мне и нести ответственность.

— Ну, ты всегда был против домашних животных.

Был. Не только из-за того, что меня когда-то в детстве дворовой кот пытался убить.

И не из-за шерсти, вони, неожиданных сюрпризов в ботинках. Это раздражает, но не главная причина.

— Я не против самих животных, — пытаюсь объяснить. — Но ты помнишь, не до них было. На съёмной запрещали.

— А потом? — уточняет, внимательно разглядывая меня.

— Мы переезжали. Ты забеременела. А животное — это большая ответственность.

— Больше, чем ребёнок? Странные у тебя приоритеты, Алимбаев.

— Ребёнок растёт. Становится отчасти самостоятельным со временем, взрослым. А кот — это перманентная ответственность. В отпуск с собой не возьмёшь, нужно пристраивать куда-то. Даже на выходные не уедешь просто так. Вроде мелкий комок шерсти, а ответственности много.

— А ты с каких пор ответственности боишься, Ром? Никогда за тобой этого не замечала.

Первый порыв — уйти в отказ. Отшутиться, перевести тему. Не поднимать то, в чём признаваться не хочется.

Михалыч повторяет, что разговаривать полезно. И мол, нет ничего постыдного в том, чтобы признать слабость.

А я трындец как это не люблю. Ни в слабости признаваться, ни в ошибках.

Легче наворотить новых проблем, зато старые перекрыть.

Но Михалыч кажется умным мужиком. И пока разговоры с ним только на пользу шли.

Юля цепляет ложкой подтаявшее морожено, жмурится от наслаждения. Я залипаю.

Ловлю каждый момент. Как трепещут длинные ресницы. Как девушка морщит нос довольно. Облизывает губы, собирая сладкие капли.

Залипаю. Запоминаю. На всякий случай. Если это последний раз, когда я так близко могу любоваться.

Я чётко определился, чего от жизни хочу. Вернуть Юлю, наши отношения. Выстроить всё заново.

Но насильно мил не будешь. Я не могу её преследовать или заставлять, продавливать. Только больнее сделаю.

А я достаточно боли Юли причинил.

— Давно боюсь, — слова царапают, выдавливаю их силком. — Не вывожу. Боюсь облажаться, не потянуть. Поэтому и… Маху давал. На работе оставался. С Ником зависал.

— Чтобы домой не возвращаться?

— Чтобы в новую ответственность не нырять. Почувствовать, как бы это тупо ни звучало, свободу. Глоток свежего воздуха. Где от меня никто ничего не ждёт.

— Зачем тогда ты всё это делал? Не мог взять перерыв? Рассказать?

— Как нытик пожаловаться любимой, что я слабак и не вывожу? Тогда это казалось тупостью. Пытался как-то сбалансировать. В итоге работу удержал, а на семейном поприще всё растерял. Поэтому и боялся новой беременности. Понимал, что окончательно потону в обязательствах, лишних и надуманных, которые сам на себя навешал.

— И почему ты их надумывал?

— Точно смогу через пару месяцев сказать. Когда с Михалычем разберёмся.

— Михалыч? Я не помню таких друзей у тебя.

— Это мозгоправ. Пошёл недавно.

В целом, задумка Юли с психологом была не такая уж плохая. Подсадила зерно идеи в голову, а дальше я уже докрутил.

Понимал, что не вывожу. И если я хоть шанс с женой хочу, то нужно что-то меня. Прорабатывать.

Почти все психологи меня бесили. Пафосные, заумные, словно мы на международной конференции, а не в офисном центре собрались.

Михалыч — Михаил Михайлович — оказался нормальным мужиком. Под пятьдесят, с простыми фразами, уютным кабинетом. Без дебильного блокнота, который меня раздражал.

Постукиваю ложкой по столу, отбрасываю. Ощущение, что с себя кожу стягиваю.

Вот эта вся искренность о слабостях — не моё.

Но надо. Через себя переступить.

Всё из детства, да?

Как же шаблонно, как же правдиво.

Отец свалил… Я мелким ещё был, почти не помню его. Пару фраз в голове засело, которые выкинуть сложно.

«Мужик, Ромка, должен ответственным быть».

«Надо, Ромка, самому всё делать».

«И что, что сложно? Ты девчонка или как? Давай, напрягись».

Подобные фразы, в разных вариациях. И это какой-то занозой засело.

Потом отец свалил. Без предупреждения. Решил, что для него слишком всё, где-то проще будет.

А я на краю сознания зарубку сделал. Не тянешь — останешься без семьи. Надо тянуть.

Больше работы, выше лезть по горе, на вершину. Даже если в какой-то момент объём уже не вывозишь, надо продолжать.

Обеспечить семье лучшую жизнь. Лучше и лучше. Потому что обещал. Потому что хочу, чтобы всё по карману было.

А потом нищета в детстве наложилась ещё сверху. Сложно было. Мама тянула на себе меня, деда, чья фамилия мне досталась после развода родителей.

Засело, что обязан из этого выбраться. Никогда не скатиться обратно в момент, когда не на что продукты купить на ужин. Хотелось быть как те мажоры в универе, которые всё в жизни могли.

Гулять, тусить, веселиться, ни на что не отвлекаясь. Стать подобно им, стать ими.

Наложилось, задвоилось.

Привело не к лучшему результату.

Конечно, Юля знает. Поверхностно историю моей семьи. Со мной была, когда денег не хватало, прошла этот путь от копеек до приличной зарплаты.

Но чувства я никогда не обнажал.

— Вот как-то так, — фыркаю. Всё-таки не сдерживаюсь, за показной ухмылкой всё прячу. — Так что твоё наказание с психологом было в тему.

— Это не наказание было, — Юля натянуто улыбается, явно не знает, как реагировать. — Просто ты настаивал, а я…

— Не хотела рассказывать про то, с кем на самом деле встречалась. Я понял. Но вот эта байда с «выполнять все прихоти» явно в твою сторону подача была.

— Ну… Заметь, я ничего странного не попросила! А могла бы!

— Могла.

Усмехаюсь, наблюдая за тем, как Юля заводится. Глаза горят, на лице — дикая уверенность в своей правоте.

Я уже забыл, какая девушка бывает, когда с кем-то воюет.

Яркая. Обжигающая. Опасная.

Жаль, что со мной эта война была.

— Другую я бы за такие приколы удушил, Юль. А тебя нельзя же.

— Почему? — приподнимает бровь.

— Потому что без тебя — нельзя. Приходится терпеть.

— Всё это хорошо, Ром, — девушка тяжело вздыхает, греет тонкие пальчики о кружку. — Я рада, что ты с собой разбираешься. Но… Я не понимаю, чего ты добиваешься.

— Разве? — подаюсь чуть вперёд, Юля вжимается в спинку дивана. — Понимаешь же.

— Нет. После всего, что ты натворил… После всех измен…

— Одна. Одна интрижка, Юль.

— Врёшь. Либо в том, когда её закончил. Либо в количестве. Я ведь знаю, когда… Когда это было. Не с пустого же места за тобой проследила.

Я это понимаю. Но пока не нашёл вариант, как доказать свою правоту. Тут на слово верить надо.

А Юлине доверие я потерял.

— Кто бы мог подумать, — горько усмехается девушка. — Что биточки столько всего вскроют.

— Ты уже говорила. Если это про то, что я должен был поужинать в ресторане… Там действительно банкет был. Дай мне минуту, я на сайт зайду. Должны фото выставить, наверное.

— И воротник случайно натёр?

— Это был не засос. Действительно натёр. Весь день на встрече и с начальством, расстегнуть не получалось.

— А Никита как относится к тому, что ты его «Никусей» называешь?

— Никак. Ты чего, Юль? Я так не называл.

— Но я слышала! Дважды слышала!

Я хмурюсь. Пытаюсь понять, когда это могло произойти. Кого из своего окружения я так бы назвал.

Пусто. Нет таких.

Но просто так Юле это не доказать. Она ни одному слову не поверит.

— Когда дважды? — уточняю напряжённо. — Вспомнишь?

— Естественно! Когда с засосом пришёл! Когда ужинал не пойми с кем. Точнее, не ужинал. А потом утром и поехал…

— К Никите. Давай сразу обозначим. Что я не настолько двинулся, желая в столичную жизнь влезть, чтобы так прям чудить. Хотя, вообще не должен был влезать куда-то. Низко поступил.

— Нет, я…

Юля кусает губу, усиленно размышляет над чем-то. Кусает костяшки пальцев, взгляд бегает.

Я не мешаюсь, наблюдаю. Уверен, что этого быть не могло. Но девушка сама к этому дойти должна была.

— Ладно, один раз, — поджимает губы недовольно. — Утром, может, Ник было. А я среагировала остро. Но вечером тогда, накануне…

— Тебе послышалось. Я сейчас газлайтингом не занимаюсь, Юльчик. Не перекручиваю. Но этого действительно не было.

— Ладно. И что ты тогда Нику говорил? Что на «Никусь» похоже?

— Без понятия. Уже и не вспомнит. Юль, я бы сейчас многое отдал, чтобы открутить всё назад. Сохранить доказательства для защиты. Отменить всё, что натворил. Но к тому моменту я всё закончил.

— А после я узнала? Хочешь сказать, что я неправильно сложила все факты, а при этом угадала?

— Это можно внести в список самых тупых вариантов, как муж спалился с изменой.

Шутка — на грани фола.

Не смешно. Спалился.

Полез куда не следовало. Заигрался, чувствуя вседозволенность, и бумерангом в голову хорошо стрельнуло.

Юля усмехается, поднимая руки. Не хочет продолжать эту тему. Понимаю. Лихорадочно ищу новый повод для разговора.

Удержать её тут.

Не отпускать.

Самым тупым вариантом ещё ненадолго задержать.

— Ты красивая, — вылетает неожиданно.

— Что?

— Ты красивая. Я говорил это недостаточно часто. Своими поступками заставил сомневаться в тебе. Я искренне сожалею. Это не должно было задеть тебя. Ты красивая, Юль. Очень красивая. И мне половине посетителей хочется в морду дать, что они на тебя смотрят.

Юля держится секунду. А после начинает оглядываться. Улыбаюсь, наблюдая за ней.

Не соврал же.

Красивая.

В тёмном платье, с распущенными волосами. Короткие пряди чёлки падают на лицо. Руки свербит от желания поправить.

— Тут одни подростки, — выдыхает недовольно.

— Но у них тоже глаза есть. И в ресторанах, куда мы ходили, тоже хотелось. Это нездоровая штука, согласен. Свою вину на тебя проецировал.

— И что? Вдруг окажется, что ты поэтому Никите всю ту чушь говорил? Что бы что? Он ко мне не подкатил случайно? Серьёзно?! Алимбаев! Это уже чушь.

Я молчу. Оправдания тут не сработают. Да и впустую будут. Только сильнее себя закопаю.

Перевожу взгляд на Киру. Сидит за детским столиком. Высунув кончик языка, что-то сосредоточенно рисует.

Щеку прожигает взгляд Юли. Палит, кожа начинает гореть.

Ну что ты смотришь, милая?

Вот такой у тебя муж. Был.

Дашь шанс показать, что я другим могу стать?

— У меня к тебе просьба, Ром, — вздыхает, отвернувшись к окну. — Я очень надеюсь на то, что ты её выполнишь.

— Конечно. Всё, что нужно.

Обещаю, именно это и вкладывая в свой ответ.

Всё, что понадобится, я сделаю.

— Роман Романович, Измиров встречу перенёс на пять. Я подтверждаю?

Киваю неохотно. С этим клиентом у нас не получается состыковаться. То я отменяю, то они. А заполучить нужно.

Современный мир. Когда банк бегает за клиентом и просит взять кредит. Но сумма внушительная, упускать нельзя.

Измиров сложный бизнесмен, но суммы в кредит берёт внушительные. Если дожму, то повышение у меня в кармане.

Рука автоматом тянется к телефону. Хочется набрать Юле, просто так, без повода.

Похоже на ломку. Дома не хватает. Запах духов выветрился со съёмной квартиры. Никаких мелочей не осталось. Словно исчезла насовсем.

Постукиваю по телефону, после отодвигаю — от греха подальше.

Юля просила не тревожить.

Я — стараюсь.

Включаю ноутбук, выскакивает браузер с открытыми вкладками. Доставка цветов, мороженое, сладости, любимый магазин косметики.

Сдерживаюсь, не заказываю.

Опять же — потревожу. А мне до зуда под кожей хочется наплевать на всё. Врубить старый режим. Нахрапом взять, измором. Завоевать и покорить.

Сжимаю челюсть. Держу себя под контролем. Вспоминаю советы Михалыча.

Не давить, не возвращаться к перманентному эгоизму. Я должен поставить желания Юли выше своих.

Склеить то, что я сам разбил.

Раньше я не видел проблемы.

Раньше я не понимаю, насколько рискую.

Последние лет семь этим живу, на хлеб зарабатываю.

А риск в семейной жизни просчитать не смог.

— Алимбаев, я к тебе, — Никита заваливается в кабинет. — Чо как?

— Занят, — отрубаю, пытаясь погрузиться в документы.

Никиту я видеть не особо хочу. Тошно. Не потому, что он вдруг стал каким-то другим.

Он — отражение моих косяков.

Напоминание.

А я прежним быть не хочу.

— Делов на три минуты, — ухмыляется бывший друг, заваливаясь в кресло. — На выходные планы есть? Выберемся куда-то. Ты вечно сливался.

Я вечно либо на тренинги и конференции мотался.

Либо в отеле ночевал, когда чувствовал, что хочется тишины.

Как если бы мне больше всего этот отдых нужен был.

Прав Михалыч. Эгоистичный мудак.

— Сейчас тоже сливаюсь, — отвечаю ровно. — Больше я не заинтересован.

— Да ладно тебе. Ещё пару ребят подтянутся, ну ты их знаешь. Бери свою новую и…

— Аверин, новых нет. И не будет. Ко мне с подобным больше не подходишь. Ни алиби, ни приглашение. Неинтересно.

— Ты чего такой резкий? Твоя под каблук взяла?

— Взяла. Я там и был.

— Ну да. Конечно.

— Не было у меня других девок, Ник. Не будет. Разговор закончен.

Подписываю документы, захлопываю папку. Внутри рвёт от признания собственных ошибок, но…

Да, с этим я тоже учусь работать.

— Что ты заливаешь? — хмурится Никита. — Твоя Юля прослушку поставила?

— Ты меня с кем-то видел? Нет. Наболтал за каким-то чертом.

— Ещё скажи, что Юле верность хранишь всё время. Конечно.

Ржёт так, словно как будто это невозможная и тупая затея. Не стоящая ничего.

Аверин — из элиты. Ребёнок с золотой ложкой в зубах, которому место в банке приготовили заранее.

Сейчас, трезво и после сессий, я по-другому смотрю на это. Раньше же находил что-то в нём интересное. Дебил.

Хотелось… Соответствовать.

Дорвался до высшего круга, вошёл. Почувствовал атмосферу вседозволенности, статусности. Где другие правила и ставки. Казалось, что вот это уровень.

Этого же хотел? Надо доказать, закрепиться. Жеребец и мачо, а не подкаблучник.

— Храню, — подтверждаю.

— Понял, — вдруг ухмыляется Ник. — Она запалила? Узнала. Прижала тебя. Всё нормально, все такие. Когда остынет — сообщай, отпразднуем.

— Нечего праздновать. И не будет. Слушай, Аверин. Я из ваших тусовок сваливаю.

— Да ладно, не гони. С Юлей всё так плохо? Или, может, разводитесь?

Не в бровь, а в глаз бьёт. Не зря ведущий юрист, хорошо детали подмечает. И считывает мою реакцию.

Напрягаюсь. Напоминаю себе, что в ситуации виноват я. А кулаки зудят от желания вмазать другому.

— Получается, Юлька свободна будет? — приподнимает бровь. — Интересно получается.

— Это не твоё дело, — напрягаюсь, внутри от рычания всё вибрирует. — Если рядом с ней увижу — закончу то, что твоя жена не смогла. Окончательно твоё кое-что оторву.

— Какой ты нудный стал, Алимбаев. Найди себе кого-то и стресс сбрось. А то никакого удовольствия от разговора.

Ник поднимается, а я выдыхаю. Откидываюсь на спину кресла, прикрываю глаза, возвращая контроль над эмоциями.

Погружаюсь в работу. Встречаюсь с одним из клиентов, обсуждаем новые условия. Шаблонно, быстро, по накатанной.

Обратно в офис, по пробкам. Город стоит, снегопад и гололёд парализовал всех. Лучше бы в ресторан свернул, но нужно забрать документы для переговоров с Измировым.

Есть время ещё раз всё проверить, подготовиться. Но не получается. Звонит детектив, которого я нанял. Сообщает детали по Юле, которые я просил проследить.

Открываю файл, проматываю первые бесполезные страницы. А после торможу на одной из фотографий, брови ползут вверх.

Улыбаюсь широко.

Обдумать не успеваю, мой телефон оживает. На экране фотография Юли, сделанная когда-то на природе.

Кутается в мою спортивную кофту, прячет лицо за воротником. Только глаза видно. Светящиеся и счастливые.

Пульс сразу на двести двадцать.

Мозги всмятку.

Не было момента, когда я вдруг разлюбил Юлю. Хоть позволил тупизне взять надо мной верх.

Но кажется сейчас…

Заново влюбляюсь.

Дофамин бьёт по нервам. Пульс шалит.

А она лишь позвонила. Что от разговора будет?

Почти тридцатник, а словно всё те же двадцать.

— Привет, — голос садится. В горле пустыня.

— Ром, ты можешь забрать Киру? — спрашивает без предисловий. — Няня с ней до семи будет.

— Сегодня же твой день. Среды, у меня встречи. Или с ней что-то случилось?!

— Нет, она в порядке. Я просто не успею. Тут очередь ужасная, а ещё пробки. Я не успею приехать домой вовремя.

Ревность кусает. Змеёй извивается. И с кем ты там, Юльчик? Куда выбралась вдруг, что к дочери не успеешь?

Внутренний голос ехидно напоминает, чья это вина.

Но я отмахиваюсь.

Глаза прикрываю.

Глубоко вдыхаю.

Не твоё дело, Алимбаев, с кем она сейчас.

Уже не твоё.

Пока не твоё.

— А не хочу, чтобы в больницу тащить малышку, вдруг заразится, — продолжает Юля. — Ох. Так ты сможешь? Или у тебя встречи допоздна?

— Ты в больнице?

— В травмпункте. На льду поскользнулась, ну и ушиблась. Тут много таких, поэтому быстро не будет.

— В частную нужно ехать.

— Там тоже забито. Сегодня Армагеддон на улице. Так что? Ты заберёшь? Аня не сможет задержаться, но если никак, то…

— Как. Да, я приеду. Конечно. В какой ты травме?

— Не нужно ко мне приезжать. Я в порядке! Ой-ой-ой, — стон боли эхом внутри отдаёт. — Нормально. Гипс наложат, МРТ или ЭЭГ сделают и отпустят. Надеюсь, что это произойдёт сегодня.

— Адрес скажи. Вдруг у меня там знакомые? Быстрее будет.

— Не заберёшь?

— Заберу я Киру, заберу. Это решённый вопрос. Я жду.

Юля начинает диктовать со вздохом, а после сбрасывает вызов. Набираю повторно. Внутри стягивает неприятно.

Но ответа нет. Абонент вне зоны, абонент вас послал. Пробиваю начало адреса, который услышал. В том районе всего две больницы, круг поиска сужается.

Юля просила не приезжать. Я знаю.

Сшибает. Вот в этот момент — сшибает любые аффирмации, которые работают в качестве тормоза.

Прости, Михалыч, но когда дело касается безопасности семьи — тут держаться в стороне я не могу.

— Меня нет, — оповещаю секретаршу, на ходу натягивая пиджак. — Валерия Николаевна, придумайте что-то. Похитили, убили, срочные дела. Но меня нет. Встречи надо отменить.

— Я могу, но… Вряд ли это обрадует начальство. Измиров предупредил, что если сегодня контракт не будет подписан…

— Я всё знаю. Значит, не будет. Генерального на меня отправляйте. На себя кричать не позволяйте. Мой косяк.

— Когда это я позволяла? Поезжайте. Юлечке привет передавайте.

— Я ведь не сказал, куда еду.

— А к кому ещё вы так срывались, Роман Романович?

Ничего не отвечаю. Направляюсь к стоянке. В голове — разговор на репите. Звучат слова жены.

МРТ, ЭЭГ…

Это же при травмах головы делают?

Насколько всё серьёзно?

Черт, Юляш, если с тобой что-то случилось…

Сердце сжимает. Хорошо, что в больницу направляюсь. Если инфарктом шибанёт-таки, то там сразу помогут.

В нужную травму я попадаю с первого раза. Коридор забит, действительно много народа.

Юлю я замечаю сразу. Светлое пятнышко волос, растерянный взгляд. Держится за колено. Спешу к ней.

— Привет, — улыбается непривычно.

Мягко, тепло. Будто не было этих недель.

Назад отмотало.

— Привет, Ром, — повторяет нежно. — Как ты меня нашёл?

— Ты же сама сказала, — падаю рядом на лавку. — Что успела. Несложно оказалось выследить.

— А. Да? Я тут задремала немного, в голове сплошная вата. Не соображаю.

— Тошнит? В глазах двоится?

— Нет. Ничего. Только память какая-то мутная. Не могу вспомнить.

— Что именно?

— Многое. Наверное… А какое число? — отвечаю, а у самого колокола паники звенят в голове. — Ого. Нет. Я… Сентябрь помню. А потом — провал. Будто не было этих недель. Что ты так смотришь? Что-то важное случилось?

Я прикасаюсь пальцами к голове. Чуть выше виска пульсирует и болит. Проверяю, не появилась ли вдруг кровь.

— Дай посмотрю, — тут же реагирует Рома. Я позволяю. — Шишка точно будет.

— Да вы врач, мистер, — усмехаюсь, а потом морщусь, потому что муж задевает ту самую будущую шишку.

— Сильно болит? Ты врачам сказала, что провалы в памяти? Тебя должны первой осмотреть.

— Не так сильно я ударилась. Поверь, я видела тех, кому действительно помощь нужна.

Меня передёргивает. Жуткое зрелище. А это ведь просто гололёд, первые заморозки. А что будет после?

Даже представлять не хочу, какой тут ажиотаж на Новый год. Когда мало того, что скользко, так и пьяные все.

Я не понимаю, как умудрилась так упасть. Счесала кожу на ладонях, стукнулась головой, руку ушибла. И колено пульсирует, на ране уже кровь запеклась.

И колготки жалко. Они тёплые, с начёсом внутри. Я прошлую зиму в них «от» и «до» отходила. Выглядят как обычные капронки, а даже в минус не холодно.

Теперь же на колене огромная дырища.

А обещали, что они не рвутся.

Боже, какая глупость в голове крутится.

— Ты давно отключилась? — взволнованно уточняет Рома. — Точно, не помнишь. Совсем ничего?

— Ну, размыто, — я отворачиваюсь, склонив голову. — Ну, вряд ли что-то важное забыла?

— Какая разница, что именно! У тебя провал в памяти. Так, я пошёл к заведующему. Найду, кто тебя прямо сейчас осмотрит.

— Не стоит. Правда. Меня скоро должны принять.

— Если скоро — не сейчас, то это меня не устраивает.

Рома подрывается, хочет направиться вглубь здания. Я ловлю его за руку, тяну обратно. От секундного прикосновения кожу обжигает.

Я растираю запястье, рука ноет. Хорошо хоть на левую упала, не так страшно. Справлюсь с делами и одной рукой.

— Всё нормально, — вздыхаю, прикрывая глаза. — Я…

— Юльк, ты что, боишься? С каких пор тебя больницы пугают?

— Ну… Не боюсь. Но не хочу одна оставаться. Можешь посидеть со мной недолго?

— Если через пять минут тебя не примут, то идём разбираться.

— Хорошо.

Я соглашаюсь, слабо улыбаюсь. Эта забота приятна. Хотя не должна радовать, на самом деле.

Я грохнулась. Мне больно. А получаю капельку удовольствия от того, что Рома суетится вокруг. Переживает.

Муж падает обратно на лавочку, прижимается своим бедром к моему. Всем видом показывает недовольство.

Рома не любит ждать. Ещё больше не любит, когда не может что-то самостоятельно решить.

Я видела это ещё раньше, да. Как муж стремился достигать новых высот, открывать перед собой новые двери. Получать всё больше возможностей.

Поддавшись порыву, я тянусь к Роме. Обнимаю его за пояс. А муж напрягается. Ничего не говорит, но смотрит на меня странно.

Тянется ладонью к моему плечу, чуть поглаживает, а после прикосновения резко исчезают. Неожиданно.

Ладно. Будет как будет.

Наплевав на глазеющих пациентов и всё остальное, я чуть запрокидываю голову. Тянусь к его лицу губами.

— Не надо, — вздыхает муж, сжимает мои плечи. Чуть отстраняет. — Не сейчас, Юль. Ладно?

— Почему?

— Потому что мне очень хочется сделать кое-что неправильное. А я пытаюсь удержаться. Не подрывай мою выдержку, ладно?

— Нет. Я не понимаю.

Хмурюсь, растираю поцарапанные ладони. Смотрю на Рому в ожидании ответа. Что он скажет?

Демонстративно складываю руки на груди, поджимаю губы. Любимым жёнам ведь в поцелуях не отказывают.

— Слушай… — муж замолкает, смотрит в потолок. — Не надо. Когда вспомнишь, то будет только хуже.

— А если не вспомню?

— Неважно. Месяц насыщенным, выдался, Юль. Мы разводимся.

— Зачем ты мне это говоришь? — морщусь, пульсирующая боль спускается до виска. — Ты же… Ты со мной расстался?

— Нет, и не хочу расставаться. Но развод по моей вине. Я конкретно облажался, Юль. И вряд ли ты хотела бы со мной обниматься.

— Тогда зачем рассказывать? Вдруг я бы не вспомнила?

— Какая вообще разница? Вспомнила или нет? При чём тут это? Я не собираюсь твоей амнезией пользоваться, чтобы вернуть. Это верх подлости. И вообще… Черт. Несуществующей амнезией, да?

Я мужа знаю хорошо, пусть и не идеально.

И он тоже меня прекрасно знает.

Смотрит так, что у меня внутри всё застывает. Совесть до крови прокусывает сердце, заставляя чувствовать себя сволочью.

— Да? Да. Трындец, — подскакивает на ноги, едва не сбивает парня на костылях. — Юля, ты… Звездец. У тебя что в голове?! Кто так шутит вообще? Ты в своём уме?! 

— Нет, — отвечаю честно, стыд топит. — Я хотела…

— Что? Ну что? Реакцию мою проверить? Проверила? Офигенно. Если я с инфарктом слягу — будешь мне мандаринки в больничку таскать? Чем ты думала?

Мне нечего сказать в своё оправдание. Потому что я вообще не думала. Когда Рома примчался, спросил…

Идиотская идея всплыла в голове. Я не успела ничего взвесить, как выпалила про потерю памяти. Слова сами сорвались с языка. А отступать было поздно.

Всю рациональность отключило в желании проверить, как поступит муж. Насколько всё переменилось. Или осталось прежним.

Он ведь врал, изворачивался. Цеплялся за возможность удержать меня и выкрутить всё в свою пользу.

А это — лучшая возможность узнать наверняка.

— Нет, я знаю, что я гандон, — холодно усмехается Рома. — Но, мне кажется, я такого не заслужил. Или заслужил, черт с ним. Я много чего заслужил. Но ты обычно не такая жестокая, Юль. Никогда такой не была.

— Знаю, — прикусив губу, киваю. — Мне жаль. Прости.

— Хотела мне больно сделать? Как-то отомстить за то, как я с тобой поступил? Давай по старинке лучше. Соль в еду, зелёнку в шампунь. Я согласен. Хоть до конца жизни. Просто не так, ладно?

— Зелёнку я не подливала.

— Ну так подливай! Вот это всё, ладно? Без проблем. Но такие шутки… Ни капли не смешно.

— Я знаю. Не смешно. И я не пыталась отомстить. Я не этого хотела.

— А чего? А. Проверить? Насколько я мразь? Воспользуюсь или нет твоим состоянием?

— Да.

А ещё, может, ждала того, что Рома взбесится. Пошлёт меня и улетит прочь, узнав, какой я бываю. Увидит несуществующую тёмную сторону. Возненавидит?

А мне легче будет!

Правда, легче!

Если тоже возненавидит, плюнет на всё. И перестанет незримо следовать за мной. Всё окончательно прекратится между нами.

Уйти от мужа было просто. Никаких сомнений, чёткий план и расчёт. Он мудак и изменщик, таких не прощают.

Но теперь, когда Рома пытается что-то исправить. По-другому себя ведёт, меняется…

Не так просто оставаться холодной. Разобраться во всём. То, как муж себя ведёт, подкупает. И слова правильные говорит, которые я хочу услышать.

А мне нужен был хоть какой-то ориентир. Поступок, а не слова. Он правда так считает?

Он перестаёт любыми способами удерживать меня рядом, уважает мои границы? Или это лишь очередной ход?

Держать мозги включёнными намного сложнее. Рычажок то и дело ломается. Переключается на чувства, которые пока вытравить до конца не получилось.

А всем известно. Мозги и сердце вместе не работают.

— Проверила? — раздражённо фыркает. — И выводы какие?

— Пока не знаю, — я жду, а муж всё не уходит. — Ты можешь ехать, Ром. Всё со мной нормально. Голову не повредила. Осмотрят и отпустят.

— Кажется, ты всё-таки что-то напутала. Я приехал до того, как узнал про твою якобы амнезию. Уезжать будем вместе. Отвезу тебя домой. Если ложью пыталась поскорее от меня избавиться, то не получится.

— Почему?

— Потому что.

Бросает раздражённо, сжимает кулаки до побелевших пальцев. Отворачивается, делает быстрые прерывистые вдохи. Пытается вернуть контроль над эмоциями.

— Я схожу за чем-то холодным, — оповещает вдруг. — Тебе, наверное, надо приложить к ушибу. Раз тут никто не спешит помогать.

— Ром… — зову его, не зная, как ещё извиниться.

— Нормально всё, Юль. Пока прогуляюсь — остыну. Точно сотрясения не чувствуешь?

— Нет. Только ушибы.

— Хорошо.

Стоит мужу уйти, как я прикрываю глаза. Корю себя за несдержанность, за такую жестокую ложь.

Хотела проверить, Юль.

Молодец, получилось.

А дальше-то что?

А по дальнейшим планам пустота. Темнота непроглядная. Потому что я совершенно не понимаю, что происходит. И как мне поступить.

— Вот, — Рома возвращается минут через пятнадцать, протягивает мне лёд в стаканчике, обмотанный салфетками. — Приложи к голове. Вроде сказали, что можно.

Второй такой же стаканчик муж прикладывает к моей руке, едва касается, чтобы не причинить боль.

Как только заметил, что предплечье я тоже стукнула? Я ведь не говорила.

— Где ты так упала? — спрашивает муж. — Вроде возле твоего банка тоже всё чистили и посыпали.

— Я не там была, — Рома напрягается, бросает на меня взгляд. Я не обязана отчитываться, но всё равно объясняю: — Возле остановки, когда уже шла с работы. Там ещё не почистили, скользко. А я ещё спешила, хотела успеть на автобус. Вот и упала.

— Понял. Давай ты теперь на такси будешь кататься, ладно? Пока такая погода.

— Ром…

— На это я тоже денег дам. Считай моей личной прихотью, ладно? Я оплачу эти поездки. Кире нужна мама. Здоровая и радостная. И мне ты тоже нужна.

Я делаю резкий вдох. Чувствую, как температура в помещении начинает стремительно повышаться.

Сглатываю, пытаясь отгородиться от слов Ромы. Сделать вид, что совершенно их не слышала.

— Если ты решила не разводиться, а стать вдовой — то так и продолжай, — усмехается муж. — Доконай меня, Юль. Совсем не жалко?

— Может капельку? — пожимаю плечами. — Чуточку.

— Мы договорились?

— Я…

— Алимбаева, — оглашает врач, вызывая недовольный гул очереди. — Проходите в первый кабинет.

— Я ведь ещё должна ждать, — хмурюсь, обращаясь к мужу. — Постарался?

— Нашёл, с кем можно договориться. Давай, Юль, там уже малышка тебя заждалась.

— Манипулятор.

— Всё что угодно, лишь бы тебя, наконец, осмотрели.

В смотровую Рома заходит со мной. Я планирую его выгнать, но забываю. Меня усаживают на кушетку, проверяют всё.

Потом отправляют на рентген, тоже без очереди. У меня целый список процедур, которые нужно пройти, чтобы провериться. Убедиться, что всё хорошо.

Всё это время Рома следует за мной. У него постоянно звонит телефон. Кто-то настойчиво пытается дозвониться до моего мужа.

Точно. Среда. Встречи.

— Ты можешь ехать, — предлагаю ему. — У тебя ведь сегодня встречи. Я возьму такси, в безопасности доберусь домой.

— Конечно, в безопасности, — соглашается, сбрасывая очередной вызов. — Потому что поедешь ты со мной. Черт. Ладно. Я сейчас выйду переговорить, пока тебя проверяют. Скоро вернусь, ладно?

Я киваю. Чрезмерное внимание пусть и приятно, но совсем не оправдано. Я прекрасно справлюсь и одна.

ЭЭГ заканчивают быстро, просят подождать в коридоре. Обещают выдать заключение в ближайшие минут десять.

Я выхожу из кабинета, замечаю у стены мужа. Он говорит с кем-то по телефону. С кем-то очень недовольным. Там так кричат, что даже через динамик долетают маты.

— Как я и сказал, у меня семейные обстоятельства, — объясняет Рома. — Если Измиров откажется, то я тут ничего не сделаю. И…

Муж оборачивается, замечая меня. Убирает телефон, не договорив. Сосредотачивает всё внимание на мне.

— Ты уже? — улыбается смазанно. — Что сказали?

— Ты сейчас глупо поступаешь, Ром. Не стоит ругаться с кем-то из-за моего падения. Это ведь с работы звонили? Необязательно со мной быть. Я об этом не просила.

— Ничего важного не случилось на работе. Претензии высказали, пригрозили куда-то в ссылку отправить. Порядок.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Твоё геройство сейчас вообще не к месту. Меня ты так не вернёшь, а должность потеряешь.

— Да черт с этим повышением. Другое будет, в другом банке. Или нет. Неважно. Пошли, мне снимок рентгена отдали как раз. Тебе ещё гипс накладывать нужно.

— Но…

— Без «но». Потом за командный тон можешь мне снова смузи сделать. А пока — не спорь. Идём тебя лечить. 

— Ну, всё?… — спрашиваю неуверенно.

— Всё, — кивает муж.

Вот уже пять минут как бывший.

Я долго привыкала к званию «муж». Интересное, будоражащее. Но новое, непривычное. Сладким сиропом вязло на языке, заставляя сердце биться быстрее.

Теперь мне нужно привыкнуть к «бывший». И это гораздо сложнее.

Ведь когда мы начали с Ромой встречаться, я уже мечтала о будущем. Тайком примеряла его фамилию, поглядывала на свадебные платья в витринах магазинов.

Я мечтала и надеялась, что он станет моим мужем.

А вот статуса бывших боялась.

— Давай помогу, — Рома делает шаг ко мне, когда я пытаюсь справиться с пальто. — Рука не болит?

— Скорее плечо устаёт.

Никогда не думала, что гипс настолько тяжёлый. И хотя у меня бандаж, который поддерживает руку, всё равно сложно.

Хорошо хоть то, что сломала я левую руку. Иначе ничего не смогла бы делать. А так — вполне справляюсь. За несколько недель наловчилась с одной рукой.

Рома делает шаг ко мне, цепляя край пальто. Накидывает его мне на плечо, помогает застегнуть.

Я задерживаю дыхание. Не позволяю знакомому одеколону пробраться в лёгкие. Но всё равно чувствую. Я за столько лет и так его изучила, каждый оттенок, глубочайшие нотки бергамота.

— Я тебя отвезу, — заявляет Рома, но не напирает, позволяя отказаться. — Всё равно в одну сторону. Тебе ведь не нужно возвращаться на работу?

— Нет, но у тебя же… Кхм. Да. Точно.

— Ага. Нет у меня сегодня встреч, Юляш. Теперь твой муж — безработный тунеядец.

О своём увольнении Рома заявил между делом, когда завозил домой Киру. Мол, теперь времени будет больше.

Он не особо объяснял, как всё прошло. Я знала, что решение об увольнении принял сам Рома. Его повышение пострадало, был конфликт с начальством.

И муж решил поменять что-то в жизни, накатал заявление. Отработал две недели, а теперь уже несколько дней свободен.

— Ты не переживай, — ухмыльнулся знакомо, подобрался. — На вас с Кирой это никак не отразится. Денег хватит.

В этом я не сомневалась. Несмотря на то что Рома любил комфортную жизнь и улучшал условия с каждым разом, но он не был транжирой.

Тут он был хорош. Отлично планировал финансы, вкладывал деньги в ценные бумаги, активы. Откладывал на депозитный счёт. Кому как не банкиру знать, где лучше хранить деньги.

Поэтому я уверена, что даже если Алимбаев не будет работать год, то без денег не останется. И на моё содержание денег хватит.

— У тебя есть планы на вечер? — огорошивает вопросом Рома, открывая передо мной дверцу машины.

— Эм… Да. Да, есть.

— Это не попытка выманить тебя на свидание, Юль. Можешь расслабиться. Просто уточняю: везти домой или куда-то ещё. И если вдруг планы есть, то я забрал бы Киру.

— Сегодня среда. Со среды — она со мной.

— Знаю. Просто подумал… В общем, если что — дочь может остаться со мной.

Рома нервно дёргает плечом, не заканчивая мысль. Мне приятно знать, что он хочет проводить время с дочкой. Поменялся.

Но сегодня… Нет, сегодня я хочу эгоистично оставить дочь с собой. Провести с ней вечер. Прижать к себе.

Почувствовать, что я не одна.

Мы с Ромой разъехались давно. Я понемногу привыкаю без него. Но сегодня… Сегодня сложнее намного, когда у меня на руках бумаги о разводе.

Всё.

Я — разведёнка.

Я — свободная девушка.

Всё ещё Алимбаева, но теперь без мужа.

Это тянет внутри, свербит, словно открытая рана. Только нечем её залечить, обезболивающие не помогают.

Я знаю, что Рома виноват в разрыве брака. Он совершил слишком много неправильных и ужасных решений.

Но при этом…

Я знаю также, что я тоже не везде была права. Впредь буду умнее. Для… Новых отношений?

Сложно об этом думать. Будет кто-то другой?

Рома во всём стал для меня первым. Я верила, что останется единственным. Первая любовь, которая станет настоящей, на всю жизнь.

А теперь у меня могут быть отношения с другим. Свидания, поцелуи? Он — совершенно другой любимый — будет готовить мне чай и прижимать к себе при просмотре фильма.

Это нормально. Все через это проходят. Находят новую любовь, живут дальше. Это жизнь. Да.

Только от этой мысли тошно и начинает потряхивать.

— Как насчёт компромисса? — предлагает Рома, постукивая пальцами по рулю. — Не хочешь куда-то сходить? Со мной и Кирой? Я недавно нашёл детское кафе, вроде, там должно быть классно.

— Нашёл? — приподнимаю бровь.

— Да. Новое какое-то. Я искал, куда можно сходить с ребёнком. Как развлечь её. Если ты хочешь. Я лишь предлагаю, Юль, можешь спокойно отказать.

— Я… Пока надо забрать Киру с секции, я пока подумаю.

— Ясно. Как тебе квартира? Видела, что уже сделали?

— Да.

Алимбаев не обманул и не попытался отстрочить обещание. Нашу квартиру скоро выставят на продажу.

Когда новая будет готова. Которую муж купил для нас с малышкой. Хорошая, новая, в едва сдавшемся доме.

Идеальное расположение. Чтобы и в садик недалеко, и к моей работе удобно добираться, и выезд на дорогу, которая к детскому центру по прямой ведёт.

Несколько недель там идёт усиленный ремонт. В кратчайшие сроки, чтобы я могла быстро переехать.

Рома бывал там часто, намного чаще меня. Контролировал рабочих, закупал материалы, занимался всеми деталями.

Я, конечно, согласовывала всё важное, решала, где и что я хочу, как удобнее будет. Но в целом, ремонт — не моё. Я ничего не понимаю в этом.

И безумно рада, что эту проблему Рома взял на себя. Не просто подставил плечо, а взвалил всё на себя единолично.

Страшный и чудовищный ремонт, который пугает всех, прошёл мимо меня. Никак не задел, не трепал нервы. Не отнял ни секунды свободного времени.

Муж тотально разгрузил меня.

Бывший муж.

Бывший.

Мне хочется дотянуться здоровой рукой и стукнуть Рому. Несколько раз. За то, что раньше он не был таким.

Начал меняться, когда всё стало слишком поздно.

Поздно ведь, да?

Я надеялась, что с разводом всё поменяется. Шлёпнут штамп в паспорт и вдруг все чувства исчезнут. Станет легко дышать, проблемы останутся позади.

Но это ничего не решает.

Да ничего никогда не решает проблему, когда ты пытаешься её чем-то прикрыть.

Рождение ребёнка не спасёт брак.

Свадьба не изменит вечные ссоры.

Развод…

Развод не выжжет чувства, а только загонит их ещё глубже.

Мы едем в тишине. Никто не рискует заговорить первым, а мне столько всего хочется сделать. Сказать.

Просто по привычке. Потянуться к ладони мужа, переплести наши пальцы.

Мы же в машине! Мы всегда так делали.

Или включить режим «ворчание», когда Рома опустит руку на моё колено, полезет непозволительно высоко.

Шутить. Переругиваться из-за выбора радиостанции. Шутить. Смотреть друг на друга.

Как раньше.

Как «до».

Это похоже на мазохизм. Наш общий, совместный.

Когда болит внутри, рана не заживает, а ты давишь на неё всё сильнее. Проверяешь, колупаешь до новой крови.

Потому что отпустить невозможно. Потому что не хочешь. Ведь когда появится шрам… Следом придёт пустота.

Я не хочу любить Рому.

И разлюбить страшно.

Будто тогда станет ещё больнее. Без него.

Без всего.

— Юльчик, всё хорошо? — муж обеспокоенно косится на меня. — Ты побледнела. Плохо? Укачало? Мне ехать медленнее?

— Нет, — я качаю головой, отворачиваюсь к окну. — Всё в порядке.

— Что тогда? Рука заболела?

— Ром, всё хорошо. Я просто… Просто. Нормально. Ты сам тоже не шибко весёлый!

— Я тоже просто, Юль. Нормально.

Ничего простого. Сложно, запутанно, больно.

И нормального в этом ничего нет.

Мне отписывается Аня. Она только отвела Киру на занятие, сегодня оно началось чуть позже. Я пишу, что няня может быть свободна, сама заберу малышку.

Подожду в кафе напротив центра, выпью кофе. Может хоть оно немного освежит и заставит мозги работать.

— Ты ничего не ответила про поход втроём куда-то. Не против, если я хоть поздороваюсь с Кирусей? — уточняет муж, заезжая на парковку. — Пару минут. Просто хочу с ней немного побыть сегодня.

— Тебе придётся подождать, — сообщаю, прикусив губу. — Занятия ещё на полчаса.

— Я подожду. Могу в машине, если ты хочешь сама её встретить или подождать в одиночестве.

— Хорошо. Я… Тогда пойду.

— Стой. Я помогу выйти из машины.

В этом нет необходимости. Я не инвалид. Просто одна рука временно не работает. Левая. А ведь правая ближе к дверце.

Но Рома не слушает моих возражений, выбирается из машины, открывает передо мной дверь.

Забота его ранит. И лечит. Всё одновременно. Приятно до зубного скрежета и песка в глазах. До ощущения тепла внутри.

Рома сжимает мою ладонь, крепко и сильно. Держит намного дольше положенного. И я малодушно хочу, чтобы это «дольше» длилось ещё немного.

Слабачка.

Сама себе хочу оплеуху зарядить, чтобы вернуться к трезвости.

Но…

Это не так просто.

Ломает внутри. Какое бы решение ни приняла.

— Я буду ждать в кафе, — оповещаю, спрятав ладонь в карман. Кожу щиплет после касаний. — И подумаю по поводу развлекательного вечера для Киры.

— Хорошо, — муж кивает. — Я могу кинуть ссылку на их сайт, ты глянешь.

— Это будет замечательно. А…

— Я…

Мы начинаем говорить одновременно, вместе и замолкаем. Натянуто улыбаемся, отводим взгляд.

Не знаю как сбежать от этой неловкости.

Когда от статуса родных мы уже открестились разводом, но объяснить это сердцу сложнее.

— И, — продолжаю, откашлявшись. — В том кафе… Ну, куда я иду. Там готовят твой любимый кофе на песке. Хочешь выпить?

— С удовольствием, Юляш.

Я сама не знаю, что сподвигло меня пригласить Рому. Поддалась порыву, а забирать приглашение было как-то глупо.

Да и не хотелось, если прям откровенно.

Мазохизм, именно, мой любимый.

Который привёл к тому, что мы теперь устроились на диванчиках возле окна.

Рома неспешно пьёт свой кофе, а у меня язык немеет. Не представляю, как муж может его пить? Крепкий, терпкий и горький.

Я раз взяла себя. Попыталась разбавить сахаром и сливками, а на меня, как на предательницу посмотрели.

Измена родине не таким бы страшным поступком была, как это.

У мужа явный извращённый вкус этой жизни.

У бывшего.

Блин, как теперь это в памяти долбить? Через сколько перестану вздрагивать от этой приставке?

Бывший — эхом отбивает в голове.

— Мировой судья точно бы одобрил такое, — я хмурюсь, не понимая, к чему это сказал Рома. — Ну, совместный поход на кофе после развода.

— А, да, — усмехаюсь. — Думаешь, нам дадут какую-то грамоту?

— Мы можем потребовать. Пойдём завтра?

У меня против воли вырывается короткий смешок. Не сомневаюсь, что судья, который нас разводил, так бы и поступил.

Во время развода нас даже похвалили. Было бы за что.

— Приятно видеть, когда взрослые разводятся как взрослые, — улыбнулся мировой судья, вынося решение. — И всё решают мирно.

Перед нами разводилась другая парочка. Ругалась, упрекали друг друга, казалось ещё немного — и жена бросится на мужа. Далеко не с хорошими намерениями.

В итоге их отправили разводиться через суд, так как они не смогли никак договориться, превратили суд в настоящее ток-шоу.

Мы же просто поставили подписи, согласились со всем. Зашли вместе в кабинет, вместе и вышли. Даже уехали вместе.

Рома предлагал заехать за мной на работу, чтобы я не таскалась на такси. Но я отказалась. Хотела выторговать себе лишнее время, чтобы упорядочить мысли.

Получилось фигово.

Я поспешно опускаю взгляд, сосредотачиваясь на том, что предлагает детское кафе. Заведение только открылось, официанты в костюмах принцесс и других героев детских сказок.

Выглядит неплохо. И отзывы все хорошие. Родители пишут в каком восторге были дети. Кире тоже должно понравиться.

— Место замечательно, — признаюсь, рассматривая замёрзшие узоры на стекле. — Ты прекрасно выбрал, Ром.

— Я рад. Юль, — громко вздыхает. — Если не хочешь, можешь не идти. Или пойдёте с Кирой вдвоём. Я не приватизирую это место.

— И не настаиваешь. На тебя не похоже.

— Я уже напирал. А потом услышал, как сильно я тебя ранил. Мне не хочется причинять ещё больше боли. Я стараюсь… Ограничивать свой напор.

Получается у Ромы так себе. Вроде не напирает, но он везде. Постоянно рядом, мелькает на периферии взгляда.

Вроде незаметно, не давя, но сталкивается со мной раз за разом. Любой повод для этого находит.

— Есть кое-что, — Рома прячет взгляд, постукивает пальцами по столу. — Не знаю, насколько это правильно. Ты не просила этого делать. Я влез.

— И? — я подбираюсь, нехорошее предчувствие щекочет нервы. — Что такое?

— Ты была права. Я соврал. О том, с кем встречался. Ну, ужин, биточки… Не было в ресторане банкета. А, может, был. Но я туда и не планировал ехать.

Я вдыхаю сквозь стиснутые зубы. Меня тут штормит, а бывший муж решил в грехах покаяться.

Я знала это! Знала!

Но после всего, что происходило в последние недели, меня будто молотком бьёт по голове.

Как в первый раз, когда я узнала о предательстве.

— Я встречался с другой, — огорошивает муж. — Но не так, как ты думаешь. Черт, не тот порядок фраз, наверное. Но это была не измена. И не любовница. Ничего такого. Это была встреча из-за тебя.

— А, поняла. Ты вдруг решил пойти изменить ради меня?

— Нет. Та встреча была совсем не изменой. Ни капли. Я в шоке, как всё обернулось. Как одни биточки размотали целый клубок. И… С одной стороны, хорошо, что это вскрылось и между нами больше нет лжи. С другой… Я потерял тебя.

— Ты потерял не из-за правды. А из-за того, что вообще допустил такую ситуацию!

— Я знаю. Не в этом суть. Как-то ты обмолвилась, что вся твоя семья — это мы с Кирой. И мои родственники.

Я хмурюсь пуще прежнего. А это тут вообще при чём? Как всё связано?

Голова начинает болеть, в висках покалывает. Я делаю несколько глотков капучино, но становится только хуже.

— Я захотел… Не знаю, — пожимает плечами Рома. — Как-то это исправить? Может, чувствовал, что скоро всё покатится по наклонной. Но не хотел, чтобы ты осталась одна.

— Ром…

— Ты ведь знаешь, что моя мама любит тебя? По-своему, но любит. Как и Вика, и остальные. Они всё ещё твоя семья. И я тоже, как бы ты ко мне ни относилась. Но мне захотелось сделать для тебя что-то хорошее.

— И? Как связана ложь, семья и ужин с непонятной женщиной?

Я скрещиваю руки на груди, стараясь защититься. Отогнать любой негатив, который летит в мою сторону.

Рома подбирается, трёт переносицу, стреляет взглядами в мою сторону. Я уже знаю, что мне не понравится всё сказанное.

Муж тянется к шее, пытаясь ослабить галстук. Чертыхается, вспоминая, что его нет. Сегодня на Роме чёрный гольф.

— В общем, это ведь неправильно, — оттягивает воротник, трёт шею. — Когда у людей нет семьи. Ну, родственников. И я не представляю, как это лучше преподнести. Мягко. Но я вмешался. И решил узнать всё про твою семью.

— Зачем? — я напрягаюсь. — Ты и так знаешь. С бабушкой моей даже знаком был, до её смерти. А родители…

— Родители и бабушка ведь не единственные в родословной. Поэтому я полез дальше. Хотел узнать, что там было. Вдруг… Кто-то остался.

Сердце камнем падает в желудок, делает кульбит. Я понимаю, к чему ведёт Рома. И меня начинает подташнивать.

Лёгкие набивает песком. Вдыхаю, но кислород не попадает внутрь. Только сильнее разгоняет панику по крови.

Меня сейчас стошнит.

От волнения, страха.

От боли.

— И? — спрашиваю, едва выталкивая из себя слова. — Ты что-то нашёл?

— Нашёл, — тут же отвечает Рома, не играя в интригу. — Твою двоюродную сестру, получается. Дочь тёти.

— Тёти?

Я хмурюсь, крепче сжимаю кружку. Кажется, керамика сейчас треснет под моим напором. Внутри всё переворачивается.

Жизнь напоминает карусель. Меня раскручивает, быстрее и быстрее, мир переворачивается, перед глазами только цветные огоньки мелькают.

Ладонь обжигает чужим теплом. Нет сил выдернуть руку. Да и не хочется.

Сейчас я себе врать не могу.

Бабушка всегда говорила, что у нас нет никаких других родственников. Я не уточняла, а после бабушкиной смерти уже не было у кого узнать.

— Не та новость, которую я умею преподносить, — с напускной улыбкой произносит Рома, гладит подушечкой пальца моё запястье. — И насколько надо — тоже не уверен. Ты можешь забыть об этом.

— Думаешь, это так легко? — качаю головой. — Я не умею просто забывать.

— Я знаю, Юль. Не умеешь. Но мне…

— Хотелось подготовить замену? Ну, со мной разведёшься, чтобы одну не бросать.

— Ты сейчас всё перекручиваешь. Нет, не поэтому. Лишь хотел… Не знаю, сделать приятно? Помочь. Чтобы ты не чувствовала себя так, будто у тебя маленькая семья.

Рома перебирается ко мне на диван, не отпуская моей руки. Только сдавливает сильнее, когда я дёргаюсь.

Умеет он выбивать почву из-под ног. Так сильно пошатывает, что никак не реагирую на объятия.

Муж притягивает к себе, а я… Не отталкиваю. Только жмусь ближе. Вдыхаю знакомый аромат, прикрываю глаза.

Мне кажется — опять скоро разревусь.

Я умею быть сильной. С детства. Всегда. Без Ромы.

Но когда он рядом… Меня качает. Срывает. Все стены вдруг падают, я оказываюсь без брони.

С верой то, что рядом есть тот, кто меня защитит. С ним необязательно быть слабой.

Я не знаю, как мне реагировать на эту новость. Где-то ещё есть родной мне человек. А при этом — совершенно чужой.

Рома хотел найти мне семью? Он ею был. Он и Кира.

Семью, которую я сама создала. Сама выбрала.

Я же Рому выбрала. Из всех, навсегда.

Тебя, милый.

Я же планировала. Всю жизнь и чуточку дольше. Готовить кофе утром, проверяя, не слишком ли сладкий. Целовать в небритую щеку, морщиться показательно.

С тобой всё планировала.

А ты…

— Ещё скажи, что с той Кристиной спал ради информации, — язвлю, выпуская свои колючки. Пытаюсь вернуть броню на место. Получается хреново.

— Не с ней. И не спал, — спокойно отвечает муж. — Просто встречался с женщиной одной, которая в органах работает. За взятку она подняла нужные документы.

— А дальше? Ты узнавал подробнее про мою… сестру? Какая она? Чем занимается? Мы похожи?

— Нет. Юль, этот выбор я тебе оставил. Я только получил финальные данные. Несколько дней назад, пытался придумать, как лучше рассказать.

— Почему не рассказал раньше?

— А если бы поиски ничего не дали? Зря бы обнадёжил? Нет, Юляш, я по фактам люблю разговаривать.

Я киваю. Знаю же это, конечно. Но в голове сплошной сумбур. Нет инструкции, как себя вести после таких новостей. Что ещё делать.

Я чуть отстраняюсь от Ромы, он тут же размыкает объятия. Двигается к краю дивана, давая мне пространство.

А мне хочется двинуться назад. Самой потянуться обратно. Почувствовать что-то… Будто всё как раньше.

Снова нормально.

И любовь к этому мужчине меня греет, а не сжигает.

— Ром, чего ты хочешь? — спрашиваю совсем не то. — От меня.

— В каком смысле? — муж хмурится, постукивает пальцами по спинке дивана.

— В прямом. Всё ведь не просто так.

— Я думал это очевидно. Конечно, я хочу вернуть тебя.

— А дальше? Что будет дальше? После.

Рома хмурится сильнее, обдумывая этот вопрос. Явно не потому, что не задумывался раньше. А пытается сформулировать ответ для меня.

Зря я перевела разговор на эту тему. Бессмысленно. Чтобы муж не сказал, это ничего не поменяет. Мы уже развелись.

И…

И, почему-то, всё равно жду ответ затаив дыхание.

— Как раньше больше не будет никогда, — твёрдо произносит муж. — Я осознал, насколько был не прав. Во многом. Я больше никогда так с тобой не поступлю. Не предам тебя или твоё доверие. Когда ты дашь мне шанс, я докажу, что это не зря.

— Если, — поправляю я. Голос сиплый, садится. — Ром, первая измена — твоя вина. Но если я тебя прощу… Если снова поведусь на твои обещания… То это будет уже моя ошибка. Некого будет винить. Ведь я теперь знаю, что ты способен на измену.

— Никаких больше ошибок. Я потерял тебя, Юль. Я знаю это. Понимаю. И если у меня появится шанс — я больше его не упущу.

— А зачем тебе жена неврастеничка? С контролем постоянным. Я ведь теперь буду постоянно сомневаться. Конференции, задержки на работе, ночные звонки — все мысли только об одном будет. Изведу тебя.

— Ты, Юль, мне любая нужна. Что спокойная тихая жена, что мстящая валькирия с солью в еде, что недоверчивый следователь. Любая. Вопрос в другом.

— В чём?

— Нужен ли я тебе. Если хоть немного, то мы со всем сможем справиться.

— Тебе не обязательно туда идти, — Рома облокачивается на капот машины. — Мы можем вернуться домой.

— Нет, — уверенно отказываюсь. — Ты сам меня в это втянул, Алимбаев. Свалил на мою голову новости, а я — разбирайся.

Рома лишь улыбается, ничего не отрицает. Смотрит на меня, пока я изучаю ничем не примечательный подъезд.

Где-то там, на девятом этаже, живёт моя двоюродная сестра. Ощущения… Непонятные.

Я больше недели решалась — ехать или нет. Нужно вообще или забыть к чертям. Эта Марина для меня чужая.

Нет тёплых чувств, но нет и отторжения. Смешанные эмоции.

Впрочем, как и к Роме, который вызвался поехать со мной. Киру мы оставили у свекрови на выходных, а сами рванули в другой город.

Это не перемирие.

Это…

Нечто.

Меня ломает. Тянет к нему. Снова в пыль стирает.

Почему нельзя разлюбить человека по щелчку пальцев?

Почему даже со штампом в паспорте ничего не проходит?

Только сильнее зудит внутри. Жжёт, заражением расползается. Мешает думать нормально.

Я люблю Рому — это факт.

Я хочу его разлюбить — невыполнимое желание.

Я знаю, что смогу. Со временем. За год, два, десять — но это пройдёт. У всех же проходит, а я не особенная. Просто нужно время. Лечение от болезни под названием «любовь».

Я не останусь одна. Сейчас я в себе уверена куда больше. Я вижу чужие взгляды, не сомневаюсь в том, что для многих я всё ещё ничего такая.

Могут быть новые отношения.

Да.

Только внутри всё противится этому. Тошноту вызывает.

По факту, вопрос мужа (бывшего-бывшего-бывшего) был самым важным.

Нужен или нет.

Хочу я чего-то или нет.

И от этого зависит всё.

Я знаю ответ. Такой простой. Слабый, жалкий, но на поверхности плавает.

Намного глубже другой момент. Смогу ли я простить? Забыть, словно ничего не было. Жить дальше, а не постоянно дёргаться в сомнениях.

Я не уверена.

Ничего не знаю.

Где шпаргалка по отношениям?

После развода я попросила Рому о времени. Подумать, проанализировать, взвесить своё состояние.

Это просто привычка, тянет по заезженному маршруту.

Или тяга, потому что по-другому не получается? Нельзя просто.

— Ну? — Рома чуть встряхивает головой, отчего отросшая прядь падает ему на лицо. — Мне пойти с тобой?

Пальчики покалывает. От желания потянуться к мужу, поправить эту упавшую чёлку. Зарыться в мягкие волосы, вспомнить точно, какие они на ощупь.

Прижаться к колючей щетине, вдохнуть родной запах.

Столько этих хочется.

Которых я сама себе не позволяю.

— Я сама.

Решительно заявляю. Всю дорогу сюда прокручивала варианты, как пройдёт разговор.

С Мариной мы изначально списались в соцсетях. Обе отвечали аккуратно, напряжение через экран сквозило.

Но о встрече договорились.

Просто…

У неё никого тоже не осталось. И у меня. И захотелось проверить коннект. В конце концов, можно после уйти и забыть обо всём.

— Я подожду в машине, — соглашается Рома. — Ты мне только отписывайся, ладно?

— Думаешь, похитят? — пытаюсь шутить.

— Или ты их угробишь. Пойду соучастником, улики сотру. Просто держи меня в курсе, хорошо?

— Хорошо.

Обещание я выполняю. Несмотря на волнение от первой встречи, я время от времени отписываю Роме.

Даже когда мы с Мариной погружаемся с головой в детские воспоминания, я всё равно отписываю мужу. Пару строчек.

Разговор затягивается — я пишу мужу, чтобы он не ждал в машине. Хотя бы поел где-то, пока я тут.

Но Рома упрямый.

Ждёт, пока мы обсудим всё.

Оказывается, бабушка очень сильно разругалась с моей тётей после смерти родителей. Настолько, что они не общались.

Но и раньше, как я поняла, были тоже не близки. Просто в тот момент окончательно раскололись на две семьи.

Встреча затягивается намного дольше, чем я планировала. Не уверена, как дальше обернётся. Коннект есть.

Но с той же Ксюшей я чувствую себя намного уверенней.

Поэтому пока непонятно.

Но я рада, что это сделала. Закрыла вопрос, который терзал.

Теперь осталось решить, что с Ромой делать.

И в Новый год войти в новую жизнь.

— Почему расстёгнутая? — фыркает муж, встречая меня у самого подъезда. — Давай помогу с пуговицами.

— Ром, гипс же сняли. Я могу сама.

— Очевидно, не можешь. Начала раздетой гулять. На Киру рычишь, а сама…

У меня в груди екает от этого. Предательское сердце тут же реагирует.

Рома раньше так постоянно ворчал. Фыркал, когда я из университета выбегала без пальто к нему. Переживал, бухтел и накидывал на меня свою куртку.

А потом как-то перестал.

Теперь же…

Всё заново.

И я будто пьяна от накативших чувств.

— Дурак, — недовольно цокаю языком. — Ты всё время тут был? Мы же видели рядом кафе.

— Не хотел. Не переживай, с голода не умру. У меня свидание дальше по плану.

— Свидание? — я знаю ответ, но ревность царапает коготками. — И с кем?

— С одной обворожительной девушкой. Она любит котов, манговый чай и солёную еду.

— Я не соглашалась ни на какое свидание.

— А это уже не важно. Я давал тебе время. Честно старался не напирать. Окей. Время вышло.

— Я ещё не решила!

— Решила. Просто тебе страшно. Это нормально. Будем работать с этим по ходу дела. Я буду делать всё, чтобы этот страх ушёл. Но пока…

Мужчина подталкивает меня к машине. Настойчиво усаживает в салон, не давая даже возразить.

Но, откровенно, я не особо пытаюсь. Что-то фыркаю для вида, но по самодовольному лицу Ромы понимаю, что это не работает.

Он ныряет головой в салон, почти сталкивается носом с моим. Его губы непозволительно близко. Кожу пощипывает.

— Девушка, я похищаю вас для свидания, — нахально усмехается Алимбаев.

— Ром…

— Отлично. Вы знаете моё имя. А ваше?

— Евлампия, — фыркаю, стараясь не поддаваться заразительной улыбке.

— Врать похитителям нельзя.

— Кто сказал?

Рома смеётся, закрывая дверь. Я подхватываю, когда слышу щелчок замка. Он меня запер? Думает, я настолько с ума сошла?

Наблюдаю, как муж быстро обходит машину. Падает на водительское сидение, заводит двигатель.

— Осторожность не помешает, — отвечает на мой осуждающий взгляд. — Так, будем знакомиться? Рома, тридцать лет. В прошлом — редкостный мудак. Сейчас исправляюсь.

— И почему же?

— Потому что как мудак я потерял очень многое. Больше так не хочу. А, я временно безработный. Получил предложения о работе, но пока выбираю.

— Должность руководителя?

— Явно нескоро. Но я больше не спешу. Знаешь, решил, что сейчас я лучше время семье уделю.

Наверное, так бывает. Когда люди начинают меняться после того, как стало слишком поздно. Перешагнули грань и поняли, что сделали это зря.

Я вот представить не могла, что мне будет дико не хватать дома будильника в самую рань.

Банально.

Слушать сонное ворчание мужа, толкать его холодными пятками. И прижиматься на секунду, просто для того, чтобы почувствовать его тепло.

А ещё…

Мне нравилось готовить кофе Роме по утрам. Раньше, да. До момента, когда на меня свалилась гора из домашних обязанностей.

Готовить в турке, правильно. Слышать приближающиеся шаги, получать поцелуй в плечо.

Нежится в его объятиях, пока кофе закипает.

А потом всё превратилось в обязанность.

И потеряло свою магию.

Рома знает, что он потерял. Знает, что потеряет окончательно, если снова оступится.

Я… Понимаю, на какой риск иду.

— Семье, значит? — спрашиваю, справившись с голосом.

— Да. У меня есть дочь. Чудесная и активная. Бедовая немного, но это в маму.

— Эй! Почему это?

— Мама там такая же. Любит то ногу подвернуть, то руку сломать. То себя вдовой сделать, меня в могилу отправив. Но я заслужил, не подумай.

— Очень заслужил. Значит, свидание?

— Да. Простое свидание. Одно.

— А потом?

— А потом ещё одно. И ещё. Юль, давай не заглядывать дальше? Попробуем. А дальше разберёмся. Как нам вернуть то, что я похерил.

Рома спрашивал нужен ли он мне.

По факту — нет!

Я справлюсь сама. И с ребёнком, и с работой. Я ведь могу выжить, добиться своих успехов, необязательно для этого иметь мужчину рядом.

Это по факту.

Но сердцу обычно наплевать на все факты.

Нужен.

Не потому, что без него не смогу.

Просто с ним было лучше.

— Одно свидание, — стараюсь звучать строго.

— Одно, — соглашается Рома.

Но по глазам вижу, что одним свиданием дело не ограничится.

Выстроить доверие заново намного сложнее.

Как башня из тысячи кирпичиков. Пошатывается, наклоняется, вот-вот разрушится. Удерживаем, учусь по новой собирать.

Рома задерживается на работе.

Кирпичик летит вниз.

Муж перезванивает, объясняет. На связи, без лишних истерик и обид. Честные разговоры, десять раз повторит всё, успокоит. Поймёт.

Я приезжаю с проверкой.

Крошка бетона осыпается, забивает лёгкие пылью.

Рома с начальством. В офисе. Цивильное совещание, а я чувствую себя круглой идиоткой.

И снова удерживаем башню. Отстраиваем.

Двигаемся дальше.

Недоверие — как маленькая червоточина. Ты её лечишь, прикрываешь, штопаешь. А она сидит внутри.

Напоминает о себе в самый неподходящий момент. Чтобы не расслаблялись раньше времени.

Любовь и яд, и лекарство.

Но точно не однозначный ответ.

Любить кого-то, строить отношения — это работа. Целый путь, который мы с Ромой проходим вместе. Вкладываемся одинаково.

А потом меня отпускает.

Разом, как по щелчку пальцев. Я даже не могу уловить этот момент, скользит между нашими тихими вечерами.

И поселяется в душе уверенностью.

Рома выбрал меня. Он мог после развода найти себе другую. Он красивый и успешный мужчина. Уверена, найти новую девушку для него не проблема.

Но он выбрал меня. Выбрал бороться за отношения и справляться с моим недоверием.

Как и я сделала свой выбор. Дать ещё один шанс. Попытаться открыться этому мужчине снова. Вернуть то, что мы потеряли.

Выбрала его. Снова. Из всех возможных вариантов.

Зачем же тогда так делала, если теперь сомневаюсь?

И отпустило.

— Оу.

Рома ухмыльнулся, когда я сильнее зарылась в его объятия. Ткнулась носом в шею, погладила колючие волоски на затылке.

Ощутила, что это — мой мужчина.

И всё стало легче.

Кажется, Рома ощутил тоже. Потому что прижался губами к моему виску. Проложил цепочку поцелуев вниз, задел губы. И сжал так крепко в своих руках, что под рёбрами затрещало.

Или это сердце так разыгралось?

Девять месяцев спустя мы просыпаемся в одной кровати. Точнее, просыпаюсь я. Рома дальше дрыхнет рядом, спрятав голову под подушку.

При этом его ладонь лежит на моём животе. Стоит пошевелиться, как мужчина прижимает меня обратно, поглаживает кожу. Щекочет.

И продолжает спать.

Высвободившись из хватки, я поднимаю с пола футболку мужа. Накидываю на себя, выхожу из спальни.

Я проверяю Киру. Глушу в себе смех. Дочь спит так же, как и Алимбаев! Спрятавшись под подушку и одеяло. Только обнимает она плюшевого мишку.

Внутри…

Чёткая, удивительная гармония.

Когда я чувствую, что всё…

Идеально.

Так, как я хотела.

Как мне нужно было.

На кухне нахожу резинку для волос, стягиваю пучок на затылке. Стараясь не шуметь, достаю своё новое приобретение.

Вчера увидела в магазине и не смогла удержаться.

Специальный набор для того, чтобы готовить кофе на песке.

Как любит Рома.

Нагревательная панель, кварцевый песок, турка. Всё сразу, чтобы можно было сразу перейти к приготовлению.

Чем я и занимаюсь.

Прикусив губу, изучаю инструкцию. Засыпаю песок, включаю нагрев. Чувствую себя так, будто атомную бомбу изобретаю.

Но мне просто захотелось сделать Роме что-то приятное.

Последние девять месяцев мы оба старались. Пытались исправить проблемы в отношениях, боролись друг за друга. Даже когда было очень больно и невыносимо.

Поначалу я жутко боялась, что это всё окажется напрасным. Я не смогу отпустить или муж решит вновь пойти по кривой дорожке.

Теперь это прошло.

Мы вместе.

Мне кажется, всё ещё навсегда.

Кофейный аромат начинает щекотать рецепторы, пока я кручусь. Убираю турку с песка, возвращаю обратно.

Как-то я уже пыталась сделать подобный напиток, но не получилось. Песок на сковородке прогрелся недостаточно, приходилось то увеличивать огонь, то уменьшать. И результат меня огорчил.

А тут — идеально всё.

— Ой! — я вскрикиваю, получив укус в плечо.

Крупные руки обвиваются вокруг талии, поджарое тело прижимается к моему.

Тепло проникает сквозь ткань, я расслабляюсь. Позволяю себе утонуть в чужом запахе.

Веду кончиками пальцев по крупным венам на руках мужчины. Он напрягается. Знаю, что щекотно. Знаю, что ему так нравится.

— Вот кто украл мою футболку, — ухмыляется Рома, оттягивая воротник ниже. Целует плечи.

— Я не слышала, как ты подошёл, — бормочу с претензией. — Уже проснулся?

— Я проснулся в момент, когда ты сбежала от меня. Но вставать не хотелось. А ты выманила меня запахом кофе. Вкусно пахнет.

— Я не стала экспериментировать с пряностями сегодня. Посмотрим, как получится.

Стараясь скрыть необъяснимую нервозность, я дёргаю плечом. Рома упирается в него подбородком. Стискивает сильнее.

У нас всё налаживается, обиды и страхи утихают, но при этом все прикосновения становятся крепче. Желание — сильнее.

Словно наступил второй медовый месяц, затянувшийся надолго. Рома сейчас такой же, как был раньше. В начале наших отношений.

Или даже лучше.

— Подашь кружку? — прошу, а мужчина тянется, не отпуская меня. Начинаю смеяться: — Ром! Ты меня сейчас завалишь, и я упаду!

— Не упадёшь. Я поймаю. Доверяй мне, Юльчонок.

И я доверяю.

Прячу смех на его груди, когда муж раскручивает меня, наклоняет. Но всё-таки умудряется найти нужную кружку.

— Ром!

Возмущаюсь, когда муж поднимает меня на руки, но сама хватаюсь за него сильнее. Рома усаживает меня на кухонную тумбу, сдвигая всё в сторону.

Перехватываю банку кофе, которое почти улетает на пол. Прижимаю к себе, чтобы не шумело.

Муж сам переливает из турки в кружку, аккуратно отставляет в сторону. А после прижимается к моим губам.

Коротко, а при этом настойчиво. Поцелует свой утренний поцелуй, вызывая во мне бурю эмоций.

Вроде быстро действует. Но успевает и укусить мою губу, и провести языком по отметинам. Гладит поясницу, чуть царапает.

— Ну? — толкаю его носком в бедро. — Я жду отзыва на кофе.

— Вкусно, — тихо произносит мужчина, смотря на меня.

— Ты ещё не попробовал.

— Угу. Но было вкусно.

И снова прожигает взглядом мои губы.

Воздух становится тяжёлым и раскалённым. Рома не отводит взгляда, тянется за кофе. Делает первый глоток.

Жмурится от удовольствия.

У меня пульс шалит.

— Спасибо, Юль, — благодарит искренне. Перехватывает мою ладонь и прижимается к ней губами. — Очень вкусно.

— Я рада, что тебе понравилось.

Мне самой приятно, когда ему приятно.

И хочется радовать.

Ведь теперь я вижу отдачу. Искренняя благодарность. Когда Рома не воспринимает это как данность.

Мужчина ведёт ладонями по моим голым бёдрам, забираясь под футболку. Мурашки следуют за ним.

На муже только пижамные штаны. И я могу пронаблюдать вблизи за тем, как напрягаются кубики пресса, когда веду по ним пальцами.

Надавливаю коготками, а вибрацией отдаёт внизу моего живота. Жар плывёт по телу, охватывая всё сильнее.

Муж разводит мои ноги шире, исследует губами ключицы. Нагло шарит под футболкой, расплавляя меня.

Я чувствую себя тем кофе на песке. Рома прогревает медленно. Доводит до кипения, оставляет поцелуи на самых чувствительных местах.

А после отстраняется, считывая реакцию.

И вновь целует, зарываясь пальцами в мои волосы. Тянет на себя, прижимает плотно.

Я охаю, чувствуя «доброе утро» от Роминого дружка.

— Тсс, — шипит этот нахал на меня. — Разбудишь нам ребёнка.

— Я?! — в отместку прикусываю его подбородок. — Ты… Тсс!

Сама замолкаю, мы вместе прислушиваемся к посторонним звукам в квартире.

Кира шлёпает босыми ногами в коридор, шумит вода в ванной. А потом так же быстро возвращается в свою спальню.

Моя маленькая самостоятельная принцесса.

Которая обломала родителей.

— Блин, — Рома упирается лбом в моё плечо, часто дышит. — Через пять минут она пойдёт искать нас.

— Если ты вдруг планируешь успеть за пять минут, Алимбаев, то я подумаю. Стоит ли мне выходить за тебя.

Улыбаюсь, стараясь сгладить шутку. Рома укладывает ладонь на мою щеку, я трусь о коже.

Грубо, но мы сами раскачиваем лодку. Проверяем, как далеко можем двигаться. Что попробовать на этот раз.

Рома всё ещё бывший муж. Мы не спешим. Собрать наново намного сложнее, чем разрушить. В этот раз мы всё делаем постепенно.

Но свадьба впереди, дата назначена.

Мне и волнительно, и хочется скорее получить новый штамп в паспорте.

— Дождись вечера, — угрожает, щипая меня за бедро. — Разберусь с тобой.

— Буду ждать, — болтаю ногами, пока Рома отходит. — Кстати. Кира вчера носом шмыгала. Может, придётся остаться кому-то с ней утром, пока Аня не приедет.

— А раньше она не может?

— Нет. Ты же знаешь, няня только с десяти может.

Конечно, можно найти няню, у которой был бы более подходящий график. Но Кира болеет редко, нечасто нужна помощь с утра.

Да и Аня просто супер. Легко справляется с Кирой, которая всё ещё маленькая юла.

— Короткую спичку тянем? — предлагает Рома, прищурившись.

— Не-а. У меня завтра день рождения. Это мой подарок.

— Я тебе другой приготовил.

— Я знаю. Ты его всё равно подаришь. А я могу выторговать дополнительный.

— Лисица ты, Юль.

— Угу. Знал, кого замуж зовёшь. А ещё у меня совещание в одиннадцать, я хочу подготовиться.

Я работаю всё в том же банке. Недавно освободилась отличная должность для меня, по специальности. Сначала я совмещала, заканчивая дела в архиве. А теперь работаю финансовым консультантом.

Скучаю немного по работе в архиве. Там было тихо и никто не дёргал. А тут работа с клиентами. Шумно и интенсивно. Но мне нравится.

— У нас сливки закончились? Блин, — стонет, прислонившись лбом к дверце холодильника. — Я вчера забыл их купить. Кира со своими попытками взять все сладости меня отвлекла.

— Кто-то мне рассказывал, что кофе нельзя портить сливками. Это кощунство.

— Я для омлета.

— Возьми молоко. И я хочу с помидорками. Сделаешь?

— Будет тебе с помидорками.

Рома, проходя мимо, сталкивается с моими губами на секунду. Целует быстро, а после возвращается к завтраку.

Мне нравится наблюдать за ним в такие моменты. Радоваться тому, что мой бывший муж действительно изменился.

Шоковая терапия разводом дала свои плоды.

Фокус внимания Ромы меняется. Работа занимает меньше времени и мыслей. Мужчина весь в семье. Ставит приоритетом на только наше обеспечение, но и всё остальное.

Я сползаю со стола. Подкрадываюсь к мужу, пока он взбивает яйца. Прижимаюсь к нему, трусь щекой.

Ладонями веду по напряжённому животу. Поднимаюсь на носочки, скольжу губами по шее. Хочется касаться. Постоянно.

— Теперь ты пристаёшь? — усмехается муж. — Руки, госпожа Алимбаева, тогда уж ниже опустите.

— Пошляк! — фыркаю, целую его между лопаток. — Я тогда в душ быстро, ладно?

— Беги. И Кирусю растолкаешь? Она опять будет в стену втыкать до выхода.

Идеальное утро заканчивается очень быстро. Пока намыливаю голову, пропадает горячая вода. Вылезаю, стуча зубами. Кажется, даже мозг замёрз.

У Киры день хныканья, она капризничает без повода. Это теперь у нас периодически случается. Малышка проверяет границы дозволенного.

Я вспоминаю, что и телефон не зарядила. С вечера разряженный бросила на тумбу, и всё.

Я стараюсь не позволять негативу перекрыть всё, но получается с трудом. Сама психую и взрываюсь, когда заедает замок сапожек. Зажевывает колготки, стопорится.

— Тише, валькирия, — Рома присаживается передо мной на корточки. Обхватывает пальцами выше колена, гладит. — Сейчас решим. Ты же знаешь, понедельник день тяжёлый.

— Ненавижу понедельники.

— А меня?

Поднимает озорной взгляд, разбирается с замком. Застёгивает мой сапожок, а после прижимается губами к колену.

Дыхание рвётся.

Веду по растрёпанным волосам. Приглаживаю их, зарываюсь. Чуть тяну, наклоняясь к мужу.

— Тебя я люблю, — признаюсь легко.

— Это хорошо. Я тебя сильнее люблю, Юльчонок.

Я знаю, что это признание искреннее. И взвешенное. Слова не слетают автоматом, потому что так надо. Просто молчать нет сил.

Страх потери обострил чувства. Оголил провода нервов, до искр довёл. Нутро царапало и ревностью, и злостью.

Ощущения усилились в десяток раз. Сначала — плохие. А за ними все другие. Будто вечно на острие мелькали.

Наша близость тоже стала другой. Глубже, откровеннее. Куда больше любви даже в обычном касании к плечу.

Вначале всё было по-другому конечно. Дико, непривычно, страшно. Тянуло и отталкивало. От неловкости умирала.

Первый секс после расставания… Будто кто-то ножом по чувствам прошёлся. Выпотрошил меня, наизнанку вывернул и покопался во всех страхах.

Но Рома был рядом. Вдвоём через это прошли.

Дальше двигаемся.

— А я?! — Кируся недовольно пыхтит, втискивается в наши объятия. — Я тоже хочу.

— Куда мы без тебя, — обнимаю её крепко. — Покажи горлышко, болит?

— Нет! Можно мне в садик? Я очень туда хочу.

— Конечно, пойдёшь. Но с чего такая прыть?

— У нашего зятя день рождения, — Рома поигрывает бровями, заставляя меня громко захохотать. — Подарок мы вчера купили.

У Киры в садике появился мальчик. Её будущий муж и всё такое. Малышка никого не слушает и заявляет, что они поженятся через двадцать лет.

Я опаздываю, но жду остальных. Хочу вместе поехать. А десять минут погоды не сделают.

Чуть морщусь, когда Рома возвращается из ванной гладковыбритый. Люблю его щетину.

Его люблю.

Мы добираемся быстро. Закидываем Киру в садик, та сама бежит. Встаём в пробку возле моего офиса.

Можно пробежаться, тут недалеко.

Но…

Не хочу.

Очень важно уметь ценить такие моменты. Когда мы вдвоём.

— Блин, — бьюсь затылком о подголовник. — Я телефон таки забыла.

— Не забыла, — Рома лезет в карман, протягивает мне.

— Ты его зарядил? Спасибо большое!

Если бы мы не стояли в пробке с десятком свидетелей, я бы бросилась на шею мужу и расцеловала его.

А так получает скупую благодарность. Короткий укол в щеку.

— Так будущего мужа целуют? — хмыкает Рома. — Ну-ну. Буду знать. Подумаю, стоит ли в жены брать.

— Не возьмёшь, значит? — начинаю притворно дуться. — Я запомню.

— Возьму. Куда ты от меня денешься? Снова будешь Алимбаевой.

— Я и так. Фамилию же не меняла.

— Это не считается. Моей Алимбаевой будешь.

Рома, как клятву запечатывает. Прижимается своими губами к моим, мягко их обхватывает. Кожа плавиться начинает, покалывает от предвкушения.

Нам кто-то сигналит. Мы проезд загородили. Но Роме плевать. Дальше меня целует.

Я сама тянусь к нему, закидывая руки на плечи. Несколько раз быстро чмокаю в губы, отстраняясь. Вылетаю на улицу, помахав рукой.

В груди всё горит и пылает.

Глупая улыбка не сходит с губ до конца дня.

Рома делает так, чтобы эта улыбка вообще никуда не исчезала.

— Тише, мама спит.

Я перехватываю Киру на пороге. Поднимаю на руки, прикладывая палец к губам. Малышка зеркалит мой жест.

Хватается ручками за моею шею, разрешает вернуть в детскую. Недовольно болтает ногами, усевшись на кроватке.

— А когда мама проснётся? — дует губки. — Она обещала поиграть.

— Я помню, милая. Но мама устала вчера, ей нужно отдохнуть. Ты же не хочешь волновать маму?

— Нет. А кому я причесочки буду делать?

Спрашивает с хитрым прищуром, поглядывая на мои волосы. Маленькая манипуляторша.

Но она так искренне радуется моему согласию, что злиться сил нет. Тем более, это действительно поможет отвлечь Киру.

Не хочу так рано будить Юлю, вчера был насыщенный и сложный день. Заснули мы под утро, уставшие, чуть выпившие, счастливые.

Первая годовщина с дня нашей свадьбы.

Вторая с момента, как Юля дала мне ещё один шанс.

Я знаю, что это далось ей непросто. Нам. Мне.

Я боялся снова облажаться. Как-то не так поступить, оттолкнуть жену. Провтыкать шанс, которого изначально не заслужил.

Но планировал воспользоваться наполную.

Доказать, что я могу исправиться.

Больше никогда так не поступлю с женой.

— Вот так, — довольно произносит Кира, делая мне хвостики. — Ты самый красивый, пап.

— Красивее мамы? — уточняю, запрокинув голову. Получаю шлепок расчёской. — Кира, так нельзя делать.

— Нельзя глупости говорить. Красивее мамы нет никого! Потом — я. А ты третий самый красивый.

— Спасибо и на этом.

— Просто Димочка заболел ветрянкой. И вернулся в садик с зелёнкой на лице. Поэтому он пока четвёртый.

— Учту.

Что мне с каким-то малолеткой нужно претендовать за третье место в рейтинге дочери. Рановато что-то началось.

Сгрузив дочь на плечи, направляюсь на кухню. Под её руководством готовлю кашу с фруктами.

Хотя, учитывая наставления Киры, это скорее фрукты с кашей. Но главное, что малышке нравится.

Шикаю на неё периодически, занимаю играми. Поглядываю на часы, ожидая, когда приедет няня.

У нас в планах с Юлей было валяться в кровати до обеда и отдыхать, даже выходной на работе взяли. А Кира сама захотела пойти в свою секцию.

Бегать ей, предсказуемо, понравилось.

Возможно в нашей семье будущая чемпионка растёт.

— Ты только не снимай! — Строго указывает мне Кира, когда её забирают. — Я вернусь и проверю причесочку!

— Обязательно.

Киваю серьёзно, смотрю на то, как Аня пытается сдержать смех. Неприлично же над боссом потешаться.

Раньше это, наверное, задело бы. Укололо мужское самолюбие. Что выгляжу не ахти перед какой-либо девушкой. Как дурак стою с хвостиками.

А сейчас — плевать.

Единственная важная для меня девушка, увидев мою «причесочку», заливается смехом. Прячет лицо в подушке, её плечи подрагивают.

Приходится постоять за свою часть.

— Ром! — визжит, когда начинаю её щекотать. — Хватит! Прекрати. Пожалуйста!

— Любишь меня? — прижимаю её к кровати, фиксирую руки над головой. — Признавайся.

— Люблю. Даже с этими хвостиками.

— Зараза.

Кусаю её губы в поцелуе, провожу пальцами по рёбрам. Извивается подо мной, толкается.

Девчонка.

Девочка моя.

Тридцать лет, а всё такая же безбашенная.

— Кира где? — спрашивает, часто дыша. — У неё же…

— Киру накормил, собрал, отправил на занятия, — отчитываюсь, стягивая с неё майку. Опускаюсь ниже. — Так что у нас время только для нас двоих. И у меня на тебя большие планы.

— Да?

— Да.

Я себе кажусь пьяным. Влюблённым заново в собственную жену.

С каждым днём всё сильнее чувства. Заново влюбляюсь. Учусь быть с ней. Не подводить больше.

Иногда меня затягивает. Со всеми так бывает, пусть не врут. Когда всё перетекает в обычный быт. Становится привычкой.

На автомате.

С малой поиграть, жену поцеловать. Помчать на работу, потому что голова забита отчётами.

А потом обухом по голове. Ловлю себя на том, что не-а, не пойдёт так. И включаюсь обратно.

Киру куда-то на ярмарку, в детский центр. Жену баловать и любить.

По сути, любые отношения — работа.

И простой вопрос: надо или нет.

Когда надо… Всё оказывается куда проще. И справиться с Кирой, которая начинает истерить. И просидеть все выходные с дочкой, когда теперь Юля уезжает на тренинги.

Я ушёл из банка, переключился на работу финансового аналитика в одной инвестиционной фирме. Меньше встреч, больше бумажек. Спокойнее. И домой к шести возвращаюсь.

А моя Юля дальше по карьерной лестнице карабкается. В банке, как хотела. Уверен, что добьётся всего.

Хочется в прошлое рвануть и дать себе пенделя. Что не замечал, как она прекрасна в своём мире финансов. Как ей это нравится.

Но главное, что сейчас у нас всё хорошо.

Идеально практически.

Пока я не понимаю, что семейная жизнь вновь летит к чертям.

— Что уже? — бросаю вилку на стол. — Юль.

— Что? — переспрашивает жена. — Что-то не так?

Я рвано вздыхаю. Загоняю раздражение подальше, думаю, где умудрился накосячить.

Биточки поперёк горла встают, блин.

Потому что я не косячил!

Нигде. Ни разу.

И раздражает то, что Юля пошла заученным путём. Снова мстит вместо того, чтобы поговорить прямо.

Это задевает.

Ловлю её взгляд.

Ты чего, милая? Всё же хорошо. Мы же научились.

— Ты обиделась? — стараюсь звучать мягко, ловлю её хрупкую ладошку. — Что не так?

— Всё хорошо, — хмурится, накалывая салат на вилку. — Что? Я невкусно приготовила, да?

— Нет. Но… За что ты мне половину солонки высыпала?

— Не выдумывай. Нормально всё.

Юля цепляет с моей тарелки овощи, спокойно их жуёт. У меня от соли до сих пор язык сводит.

А девушке нормально.

Опа.

Уголки губ медленно расползаются в стороны. Пялюсь на свою жену, задыхаюсь от неожиданного

— Что? — Юля хмурится. — У меня что-то на лице?

— Нет.

— Тогда почему ты так улыбаешься?

— Иди ко мне, мать, — тяну к себе на колени, сжимаю в руках. — Мать ты или не мать?

— Ромчик, ты выпил или что?

— Не-а. Нам теперь пить нельзя, да?

Ненавязчиво поглаживаю её живот, пытаясь прочитать ответ. Да? Нет?

Мы беременны?

Оказывается, Юля сама не знает. Выгоняет меня в аптеку, стрессует, пока таймер отсчитывает время.

Прижимаю к себе, целую в висок. А пальцы сами касаются живота. Меня заполняет обжигающим искристым сиянием.

— Да? — пытаюсь прочитать её эмоции, когда возвращается с тестом. — Нет?

— Да. Да! Ром, мы не обсуждали второго… Ром!

Визжит, когда я подхватываю её. Держу под ягодицами, пока не обхватывает меня ногами. Придерживаю, целую.

У меня фейерверки эмоций внутри.

Не думал, что могу быть счастливее.

А Юлечка умница.

Она сделала.

— В декрет идёшь ты, — нагло улыбается, чмокает меня. — Ты обещал.

— Пойду, — соглашаюсь легко. — А подгузники на тебе.

— Эй! Нет! Кто в декрете, тот и меняет.

— У меня скоро день рождения, Юльчонок. Считай моим подарком.

— Я тебе ребёнка дарю. Имей совесть, Алимбаев.

— Ты моя совесть, Алимбаева. А вот про «иметь» ты мне сейчас подобнее расскажешь.

Юля спорит, визжит, сопротивляется. И привычно замирает, оказавшись подо мной.

Часто дышит, кусает губы, гладит моё тело. Изучает, прикусывает. Постоянно касается.

А я кайфую.

Лучшее, что со мной было.

Когда не только телами соединяешься.

Душой. Сердцем.

И я точно знаю, что больше никогда не променяю это ни на что. Не потеряю.

Всё что мне нужно — в моих руках.

— Тише, мама спит, — важно заявляет Кира, ставшая старшей сестрой. — Пап, скажи ей!

— Солнце, она ещё маленькая, не понимает, — объясняю, покачиваю на руках Алису. — Наша лисичка пока не понимает, что мама спит.

— Па-па! Она не лисичка, она девочка. Ты совсем не понимаешь? А когда она сможет с нами играть?

— Не скоро. Принесёшь мне её пустышку?

Кира важно кивает, совсем уже взрослая. Бежит к столику, собираясь мне помочь.

Алиса на меня смотрит глазками Юли. Хлопает, улыбается. Целую в крошечный носик, заслуживая улыбку.

Маленькая прелесть.

У меня тут женское царство, в которое одно удовольствие возвращаться с работы.

Естественно, Юля отправилась в декрет сама.

Естественно, я стараюсь со всем помогать.

А если завтыкиваю — она говорит, где ей сложно.

Если начинает на себе всё тянуть — забираю себе.

Теперь мы знаем лучше, как нужно поддерживать баланс в семье. Где нужно подхватить, чтобы второго подстраховать.

— Алимбаев!

— О, вот и мама проснулась, — усмехаюсь моим девочкам, укладываю Лису в кроватку. — Последишь за ней, Кирусь?

— Конечно!

Малышка с важным видом начинает следить за сестрой. А я отправляюсь в спальню.

Моя фурия сейчас немного меня убьёт.

— Я опаздываю! — пыхтит, натягивая колготки. — Мы опаздываем. Блин, почему ты меня не разбудил?

— Потому что ты всю ночь мучилась с режущимся зубиком. Пару часов сна не помешают.

— Ага! Мы опоздаем и…

— Не опоздаем. Тише.

Перехватываю эту юлу, притягиваю к себе. Поправляю платье, одёргиваю его вниз.

Юля — мой дикий вихрь.

— Всё успеваем, Юльчонок, — обхватываю её лицо. Целую. — Няня скоро будет. Такси приедет ровно в семь. У тебя час, чтобы собраться.

— Часа мало! Ни укладки, ни макияжа нормального не сделать.

— И ни то ни другое тебе не нужно. Ты прекрасно выглядишь. Всегда.

— Ты — льстец. Не забывай, что другие гости не влюблены в меня.

— Вот и нечего их влюблять.

Юля расслабляется, толкает меня в бок. А после сама целует, тратя пять драгоценных минут на то, чтобы позажиматься.

Из-за пробок мы опаздываем минут на двадцать, но это не критично. Юля прижимается ко мне на заднем диване такси, выводит узоры на моей ладони.

Ведёт по коже, а щекочет под рёбрами.

— Что ты так смотришь? — вздёргивает бровь, хмыкает. — Причёска растрепалась?

— Нет. Просто ты у меня самая красивая. Любуюсь.

— Пытаешься подцепить меня, Алимбаев?

— Так вроде уже?

Покручиваю кольцо на её пальце, ловлю улыбку.

Не дурак тот, кто сказал, что любить — это хотеть касаться.

Не могу с этим ничего поделать.

Словно боюсь, что если отпущу, то выскользнёт из моих рук, исчезнет. Однажды я уже потерял Юлю, пусть всего на несколько месяцев.

Но этого хватило, чтобы я понял.

Больше никогда.

Ни за что.

Без неё — не хочу.

Ни сейчас. Ни через год.

Ни через двадцать лет.

С этой девушкой я планирую всю жизнь прожить.

И этот план я выполняю.

— Тише, бабушка спит.

А Юля прям бледнеет на глазах. Не спала она, просто подставила лицо под солнечные лучи.

Открывает глаза, прожигает взглядом Киру. Та зараза смеётся, прижимая к себе своего малыша.

Офигеть.

Всё ещё к этому привыкнуть не могу.

Только мелкой была, а уже со своим носится. Всё такая же активная. И Димочка, тот противный малолетка с зелёнкой на лице, её мужем стал.

Но Кира рано выскочила замуж. В девятнадцать выскочила замуж, в двадцать — родила сына.

Сделала нас молодыми стариками.

— Ты чего смеёшься? — Юля супится, смотря на меня. — Дедушка, блин.

Морщусь. Да-м. В сорок шесть быть дедушкой такое себе удовольствие.

Не зря мне этот Димочка не нравился с самого начала.

Притягиваю к себе Юлю, преодолевая сопротивления. Целую её горячие губы. Тону в этой ласковости.

Всё ещё залипаю как подросток. Чувства только множится, стоило найти правильный путь.

Ловлю смеющийся взгляд, глажу пальцами тонкую шею.

Тону.

— Сестра на выходных заглянет, — напоминает Юля, роняя голову на мои колени. — Ты заберёшь в аэропорту?

— Конечно, — киваю, перебирая её светлые пряди. — Во сколько твоя Маринка приезжает?

— Тёть Марина? — мгновенно оживает Алиска. — Она приезжает?! Кир, ты слышала?!

— Слышала. Ты ещё поори. Разбудишь мне сына — сама пойдёшь укладывать.

— Пфф. Я легко. Это тебе не задачки щёлкать, много ума не надо. В принципе, как и замуж выскочить… Пап!

Пятнадцатилетняя дочь срывается и хнычет, получая заслуженный подзатыльник от сестры. Мы с Юлей переглядываемся, смех сдерживаем.

Любит Алиса задевать Киру, пользуется статусом младшей. Хотя каждый раз за это выгребает.

Но я спокоен.

Знаю, что эти две юлы друг за друга горой будет.

Тянусь к телефону, вношу напоминание, чтобы не забыть. А то вылетит из головы, а на меня потом с обидой смотреть будут. 

Даже я не ожидал, что Юля так хорошо с Мариной сойдётся. Постепенно, шаг за шагом. Но за столько лет стали неразлучными.

Было хоть что-то правильное в том, что я делал тогда.

А всё неправильное я исправил.

— Хорошо так, — Юля щурится от солнца. Не сдерживаюсь, глажу тонкие морщинки возле её глаз. — Что? Всё, я бабушка окончательно?

— Нет. Всё ещё самая красивая. Я люблю тебя, Юляш. Капец как сильно. Спасибо.

— За что это?

— За то, что ты всё ещё у меня есть. За шанс. Двух дочерей. И за сегодняшние биточки, конечно, тоже спасибо.

Юля смеётся, а я утягиваю для нового поцелуя. Крепче сжимаю, затягиваю на свои колени, пока дети не видят.

Может, я шанс не заслужил тогда.

Но после делал всё, чтобы доказать. Заслужил. Оправдал.

Больше никогда своё счастье из рук не выпущу.

— Люблю тебя, — повторяю, одаривая короткими поцелуями.

— Неужели сильнее биточков? — уточняет с хитрым прищуром.

— Сильнее всего на свете.

Конец!