Белинда О`Ши тепло попрощалась с Лэнгдоном у дверей своего дома и, проводив взглядом удаляющийся автомобиль, повернула в замке ключ. Пальцы с безупречным маникюром до боли сжимали небольшую сумочку. Хотелось проверить прямо сейчас, но страх и предчувствие неудачи почти парализовали старую женщину.

Только зайдя на кухню и выпив чай, она наконец решилась достать из сумочки перстень, который забрала у Элли. Больше откладывать свой эксперимент не было сил. Почти не дыша, Белинда примерила украшение на правую руку.

Перстень слетел с пальца, словно притянутый невидимым магнитом, и упал на пол. Последняя надежда рухнула. Камень, который она своими руками вынесла из неведомого мира, все-таки предал ее. Белинда подняла его и снова сунула в сумочку. Все было потеряно.

Светлейший Король вновь медленно шел по своим владениям, он любил пешие прогулки куда больше конных, так и не пристрастился к охоте, считая ее занятием варварским, приличным для смертных и полукровок.

Сосед — правитель лесного отребья Оберон из таких, но что взять с того, кто рожден от человека? Пусть правит, пока это угодно великому и древнему сиду, в чьих венах ни капли смертной крови.

Мысли резко метнулись к дивному земному юноше, с душой небывалой чистоты и силы. Король жил долго, и еще ни разу не встречал такого человека, как Грэм Драммонд. Единственное, что короля сердило — неуступчивость его драгоценности, нежелание принять волю правителя, как свою, вернуться домой и просто быть счастливым. Наследник яростно цеплялся за прошлое — смертное имя, кровь, память…

«Я должен его увидеть… — думал правитель. — Я жажду его увидеть».

Король слегка нахмурился, искажая прекрасное лицо. Смертный мир никогда не пугал его, но земля, на которой стоит школа, полна силы, древнее фейрийского мира. Это изматывало больше магии темных, доводя почти до болезни, после которой нужно было долго восстанавливать силы.

Если идти туда, то под защитой.

Чтобы идти туда, нужен серьезный повод.

— Почему ты сам не хочешь прийти ко мне? — произнес Король едва слышно. — Я же отпущу назад. Почему ты так упрям… и почему мне это так нравится?

Решение, что делать пришло внезапно, почти озарением, хоть и смутило в первые мгновения. Король резко развернулся, взметнув тонкие полы длинных одежд, и перенес себя к границе. Мир здесь тонко и неуловимо искажался, внося в привычный мир правителя Благого Двора раздражающие перемены. Лес, принадлежащий Оберону и лесным фейри — пакам и деррикам, зелигенамПрекрасные нарядные девы, охраняющие природу и животных. и гилли ду Добродушные и робкие лесные фейри. Они заботятся о детях и помогают заплутавшим вернуться домой, а голодным показывают съедобные ягоды и орехи. казался Королю слишком ярким и неухоженным. Почти человеческим.

Правитель мягко провел ладонью перед лицом, изменяя облик. Тот, с кем он хотел встретиться, никогда не видел его, но мог догадаться.

Он сделал несколько шагов, переходя невидимую границу между королевствами, зная, что появится перед смертным внезапно, будто из ниоткуда.

Мужчина в коричневой кожаной куртке охотника недавно запалил костер, а теперь, сидя прямо на траве, разделывал тушку зайца. Неподалеку — только руку протянуть — лежал меч.

Человек внутренне усмехался, будто над самим собой. Походная жизнь быстро учит новым навыкам, вот живешь ты в большом городе, в многоквартирном доме, а то и в собственном — двухэтажном, разговариваешь по телефону, получаешь образование, а потом все меняется так стремительно, что и понять ничего не успеваешь. И ты уже живешь в лесу, обходишь его вдоль и поперек, изучаешь как свои десять пальцев, но никак не можешь найти то, зачем пришел.

Ощутив краем глаза движение, мужчина поднял взгляд, заслоняясь испачканной ладонью от солнца, потом вытер руки о траву и поднялся. Перед ним стоял юный фейри, светловолосый и зеленоглазый, нежнолицый, точно девушка.

Король смотрел на человека, впервые видя его так близко. Скользнул глазами по его одежде — землисто-коричневой, пыльной с застрявшими травинками, по сапогам, видавшим виды, по лицу.

«Вот ты какой… не постарел ни на день, хоть и давно тут бродишь. И все не уймешься, рыщешь, упрямец!»

— Здравствуй… — негромко произнес фейри, избегая продолжить — смертный. И глянуть свысока.

Мужчина кивнул в ответ, настороженно рассматривая бессмертного — не подвох ли, не враг? За бессчетное число дней — давно уже забросил делать зарубки — он встречал немало существ, и друзей из них оказалось едва ли пара.

— Кто ты? — спросил человек сурово. — Кому служишь?

«А он умен, — признал Король, будто удивляясь. — Чего я ожидал? И что ответить?»

— Благому Королевству, — ответил он, недалеко уходя от истины.

Мужчина стремительно поднял меч, не нападая, а только демонстрируя, настороженно разглядывая бессмертного. Он убил их достаточно, с жалостью, со внутренним протестом, защищаясь. Видел, как истлевают лишенные душ обезглавленные тела. Все они были стражами и посланниками Короля, все желали ему самому смерти. И вот новая встреча.

Но этот бессмертный не нападал. Даже смотрел с интересом, будто изучая.

— Как твое имя? — спросил фейри.

Человек ответил не сразу, в самом вопросе мог быть подвох, бессмертные берегут тайну истинных имен, представляясь прозвищами или красивыми эпитетами.

— Кормак, — ответил мужчина. — Кормак О`Ши. Ты мне своего, конечно, не скажешь?

— Фионн¹, — обронил фейри, по-прежнему не двигаясь, будто опасаясь блестящего лезвия меча.

— Красиво, — признал Кормак, — Быть может, ты ответишь на мои вопросы чистую правду. Ты здесь по приказу Короля?

— И да, и нет, — уклончиво ответил фейри, скользя глазами в сторону и снова устремляя взгляд на человека. Глаза у смертного были ярко-серые, как лезвие его меча.

— Чего ты хочешь? — Кормак не выдерживал неопределенности. — Хочешь сражаться — нападай. Я не ударю первым.

Фейри осторожно глянул на блестевшую почти у лица сталь.

— Я не хочу битвы, — ответил он. — Я пришел лишь поговорить. Увидеть тебя.

Кормак опустил меч.

— Вот и посмотрел, — сказал он резко. — То, что я хочу знать, ты мне все равно не откроешь, так ступай, куда шел.

Фейри с любопытством склонил голову набок.

— А что ты желаешь?

Кормак хмуро посмотрел на него.

— Где путь в твое королевство? Где твой Король и где он скрывает мою жену?

Бессмертный пленительно улыбнулся.

— Это довольно много вопросов. И ты не задал главного…

Кормак молчал, продолжая не сводить с фейри напряженного взгляда, в каждом слове и движении видя подвох. Бессмертный сделал несколько шагов назад, теперь на опасаясь, что его голова слетит с плеч.

— Что ты будешь делать, когда найдешь… свою… жену, — он судорожно сглотнул, словно каждое слово далось трудом, не в силах скрыть нахлынувшие эмоции.

— Заберу ее с собой. Вместе мы решим, что делать.

Фейри рассмеялся. Красиво и звонко, будто свирель, но не было в том радости, а только насмешка.

— Не тебе ее расколдовать, — сказал он. — Даже, если отыщешь. И знаешь ли… я даже готов открыть тебе тайну правителя.

— Так говори! — воскликнул Кормак. — Моя супруга одарит тебя всем, что пожелаешь, а я сам буду твоим союзником и защитником.

— Как много… — снова с улыбкой произнес фейри. — И я уже сказал главное. Не тебе найти супругу, а вашей дочери. И не тебе расколдовать, а только вашему ребенку, если скажет она матери свое истинное имя… но она ведь не знает его… И ты не расскажешь. И знака не подашь.

Он помолчал несколько мгновений.

— А если и узнает… неведомым чудом, так разве поймет, в чем именно секрет?

Фейри сделал шаг назад, останавливаясь у самой границы своего королевства, вновь невесомо проводя перед лицом рукой, становясь старше и прекрасней. На бледных до прозрачности волосах появилась корона.

— Это ты? — крикнул Кормак, бросаясь к нему. — Все это время?.. был ты!

Король стремительно шагнул через незримую границу, с жалостью осматривая полы своей одежды — меч все же успел отхватить приличный лоскут, и наряд безнадежно испорчен.

Где-то за гранью, невесомой и непробиваемой, метался смертный человек, призывая на голову Короля ужасные проклятия. Правитель улыбнулся. Это была лучшая месть — дать надежду и оставить с осознанием невозможности ее исполнения.

Правитель Благого Двора медленно пошел от границы королевства Оберона. Вновь появилось нестерпимое желание перенестись к Белой Башне, увидеть спящую деву и все ей рассказать, пусть она и не услышит.

Причинить себе боль.

Нет, не сейчас. Позже.

Несмотря на прошедшее посвящение, Элли еще ни разу не ходила в Башню Факультета. Брианна и Агнесс все чаще пропадали в своих, знакомясь со студентами всех курсов, а Элинор все не могла решиться. С одной стороны, ей было интересно увидеть такое загадочное место, но, в то же время, идти туда одной было страшно.

Это все равно что перейти в другую школу посреди учебного года. Большая часть учеников же знакомы и, даже если не дружат, все равно уже имеют устоявшиеся и понятные отношения. Знают, чего друг от друга ожидать. А значит, любому новичку гарантировано повышенное внимание.

Для Элли оно было почти невыносимо, даже положительное. А если представить, что ее заставят рассказывать о себе… Или сделают изгоем за сверхчеловеческие способности, которые она даже не осознавала в себе и уж точно не просила.

Вот и сейчас она была одна. Брианна ушла в Башню Факультета Бригидд и, скорее всего, вернется к самому отбою. Элли мечтательно зажмурилась — обычно Бри приносила что-нибудь вкусное для нее, ведь студентам старших курсов разрешали пить в Башнях чай. Еще, по рассказам подруг, там всегда во что-нибудь играли, практиковали, читали и крайне интересно проводили время. Элинор слушала и отчаянно завидовала, но для встречи с толпой незнакомых людей нужно было еще созреть.

Элли немного разозлилась на себя. Обычно ей это помогало выйти из ступора. Столько планировать и мечтать, а теперь сидеть в четырех стенах… более чем глупо. Идти одной тоже не хотелось. Она уже почти уговорила себя проверить, в общежитии ли Дейдра Грайне или Шианн, и попросить кого-то из них проводить ее… Встречаться со старшими было страшновато, на нее все будут смотреть, а то и распрашивать.

Еще была свежа память о Фанд Бреннар, которая, кажется, и не догадывалась, какое мнение о ней составила Элинор.

Фанд была красива и удачлива, что ей мнение какой-то девчонки, пусть и полукровки.

— Экая невидаль, — сказала Элли вслух, не в силах держать в себе эмоции. — Робин тоже полукровка, и говорят его отец тоже. Интересно, а почему не четвертькровка?

Она хихикнула своим мыслям и быстро обулась. Вуаль надежно защищала школу от непогоды, и на улице было совсем тепло. Похоже, пальто понадобится только на Йоль.

Когда Элли прошла по длинному коридору общежития, пыла у нее поубавилось. На первом этаже у нее возник порыв поискать сопровождающего со своего Факультета — она была готова даже постучать в мужскую комнату — но все же, приказав себе не быть мямлей, вышла из общежития одна.

Элли быстро шла по дорожкам парка в сторону школы, закутанная в широкий темно-синий плащ, с неожиданным удовольствием выхватывая среди проходящих мимо студентов лишенных цветных плащей первокурсников. И вспоминала, как совсем недавно сама смотрела на старших во все глаза. Теперь и на нее кто-то взирал с почтением и легкой завистью. Чтобы добавить своему образу таинственности, Элли накинула на голову капюшон и скрыла лицо. Теперь можно было вообразить, что она романтично спешит на свидание.

На второй год обучения она ориентировалась в школе намного лучше, уже не петляла по коридорам и не бродила кругами. Миновав широкие двери библиотеки, девушка устремилась к северной части замка, к Башне Кайлих. Поднявшись по винтовой лестнице, она невольно замедлила шаг и слегка отпрянула. Дело было даже не в том, что на прошлый Самайн она так глупо запуталась в Фейрийском Щите.

Там, где кончались ступени, девушка заметила прислонившегося к стене мужчину, стоявшего к ней боком. Услышав ее робкие шаги, он повернул к ней голову и низко поклонился, проведя шляпой с пером почти по камням пола. Тогда Элли узнала его.

— Робин?

— Гудфеллоу, — уточнил рыжий юноша и улыбнулся.

Пак так и не полюбил обычную человеческую одежду и сейчас был обряжен во что-то невообразимо пестрое и многослойное. Все предметы словно спорили между собой, создавая мешанину цвета и фактуры. Элли даже загляделась. Полукровка оттолкнулся от стены и приблизился.

Теперь, когда Элли начинала осознавать себя лишь наполовину человеком, Робин казался ей особенно близким существом. Девушка была бы совсем не против узнать его лучше. То, что он был доверенным ее бабушки тоже добавляло бессмертному очков.

— Кого ты тут поджидаешь? — спросила она с улыбкой, надеясь на непринужденный разговор.

— Тебя… и каждый вечер, — прозвучал ответ, удививший Элли, — я хоть и вечен, но покрываться пылью от скуки мне претит. Я скучаю по заданиям.

— Каким?

Пак стремительно обогнул ее и оказался сзади. Элинор повернулась, чтобы снова видеть его.

— Ну… — он уперся пальцем в губы и изобразил задумчивость, — подвесить кого-нибудь штанами на колокольню… узнать чей-то секрет… стащить что-нибудь по мелочи. Белинда в твоем возрасте не стеснялась мне доверять. И сейчас — тоже.

Элли не была готова выслушивать такие подробности.

— Бабушка такого не делала!

— Разумеется, — легко согласился Робин, и у Элли отлегло от сердца, но он продолжил. — Все было намного интересней.

— А ты можешь мне рассказать… — начала девушка, и фейри с готовностью приблизился почти вплотную.

От него неуловимо пахло свежескошенной травой и медом.

Мысли Элли заметались. С одной стороны ей хотелось поговорить, у нее было множество вопросов, на которые мог ответить только фейри, но… она же собралась идти знакомиться с учениками своего Факультета.

— А ты можешь пройти Щиты Фейри? — спросила она с надеждой, что пак последует за ней.

Робин бросил взгляд вперед, на невидимую преграду.

— Эти? Нет… Не моя суть. Я люблю утро, росу и радугу… и танцевать на поляне, не сминая цветов и трав. А вот ты… — он внимательно посмотрел на Элли, склонив голову набок. — У тебя в душе звон мечей и пламя свечей. Слова заклятий и стоны проклятий.

«Разве?» — подумала Элли и разочаровано вздохнула. Значит, одни фейри не могут пройти через то, что установили другие.

— Я могу пройти в Западную Башню, — пояснил фейри, — кто там у тебя? Какая половина сердца?

— Подруга, — ответила девушка, — Брианна Гилмур.

Пак слегка закатил глаза, вспоминая. Это явно доставляло ему удовольствие.

— Да… видел. Она целуется, как ланнан`ши. И смеется над моими шутками. Я почти люблю ее.

Элли была совершенно не готова к таким подробностям. Она почувствовала, что краснеет и сменила тему:

— Ммм, мне нужно идти. Но я очень хочу задать тебе несколько вопросов.

Пак охотно кивнул:

— Я отвечу на все! Мне хочется говорить с тобой.

Элинор задумчиво покусала губы.

— Расскажи мне про маму… ты ведь знал ее?

Робин кивнул, на мгновение став печальней, но вновь блеснул глазами.

— Не все можно сказать, но что тебе интересует?

— Я похожа на нее? — жадно спросила Элли.

Было ли в этом вопросе желание почувствовать себя волшебным прекрасным существом или извечное женское кокетство? Но пак отрицательно качнул головой.

— Ты похожа на мою Белли, в том же возрасте, те же волосы, глаза… — он легко обежал Элинор кругом, заставив ее вертеть головой, — тот же рост, и тот же стан. Ты красива по-своему.

Элли вздохнула. Хотелось быть просто красивой. Как Брианна или Фанд. Или принцесса далеких земель. А судьба «щедро» отсыпала только вот это — «по-своему».

— А как ее звали… зовут! — вздрогнув поправилась она.

Робин только развел руками.

— Я не знаю.

Он виновато смотрел на изумленное лицо Элли.

— Фейри не раскрывают истинных имен, разве что только супругам. Или очень близким. Я не был настолько любим. Я называл ее просто Госпожой.

— А мой отец? Он ведь жив? — пробормотала Элли. — Он знает?

— Если уж кому знать, то только ему. — авторитетно заявил пак. — Зная истинное имя можно получить власть над фейри.

— Значит, Элинор О`Ши — это не настоящее имя? — растерянно уточнила Элли.

— Это земное имя для людей. Истинное — это то, как назвала тебя матушка при рождении.

Элли сглотнула.

— Подожди. Значит, и у Короля… у Благого Короля есть такое имя? Если я узнаю его, то смогу… просто приказать ему убираться?

Робин шутливо нахмурился, изображая задумчивость.

— Ты точно получишь защиту, но для победы этого мало. Молись уснувшим Богам, чтобы он не разгадал этот секрет о тебе. Где бы он не держал… — пак осекся, будто схватив себя за язык рукой, — твою матушку, она не скажет правды.

У Элли защипало в носу и она несколько раз моргнула.

— Он же не мучает ее? — спросила она дрожащим голосом.

Робин взял ее за обе руки, точно намереваясь кружить.

— Твоя матушка сильная и отважная. Коварная и насмешливая. Она воин! Он не победит, я верю в это, я знаю!

«Вот как!» — с ликованием подумала Элли.

Она еще сильнее распахнула и без того огромные в пол лица глаза.

— Я видела сон. Давно уже. Редко их вижу.

— Там была кошка? — быстро спросил пак.

Элли мотнула головой.

— Там была школа. Я видела девушку с золотистыми локонами. И имя… слышала. Кажется…

Пак резво подскочил к ней почти вплотную и зажал рот ладонью.

— Как же можно, — непривычно укоризненно сказал он. — Чуть не проболталась.

Элли что-то забормотала через его пальцы, и Робин отпустил ее, отпрыгнув в сторону.

— Верное то знание или нет — никому его не раскрывай, — сказал он. — Может о батюшке твоем что известно станет. Может, увидит его кто из наших. Весть передаст.

Он мгновение помолчал.

— Да что в том имени? Ни к каким секретам оно не ведет.

Элли потупилась.

— Про секреты мне… бабушка сказала. Что есть какие-то тайники, их несколько, а я даже первый не знаю, где искать. И никто ничего не говорит, боятся.

Робин взял ее за руку.

— Их можно понять. Магия страшит даже тех, кто знает о ней. Огня боятся и те, кто знает, как зажечь спичку. Не обижайся ни на кого, это твой путь и ты его пройдешь.

Элли благодарно улыбнулась и вздохнула.

— Что ж, пойдем в твою Башню. — нараспев промолвил Робин. -Провожу до самого входа. А дальше ты уж сама. Я уверен, тебя там ждут. И будут рады.

«Особенно Дебора Баркли!» — подумала Элли, хмурясь от неприятных чувств.

Отступать было некуда.

— А мне пора, — слова пака прозвучали неожиданно, — Я на свидание спешу.

Элли невольно улыбнулась. Представить Робина влюбленным было забавно… и походило на правду.

— Но у меня есть еще вопросы. О маме, и отце, и Короле. Может быть, позже?

Пак охотно кивнул. Элли уже прикидывала в мыслях, где встретиться с рыжеволосым фейри.

— Тебе удобно в библиотеке завтра? Или… где твоя комната?

Пак быстрыми движениями ткнул пальцем в десяток разных направлений:

— Мне не по душе однообразие. Люблю менять места и лица, все внешнее. И лишь друзьям я верен неизменно.

— Тогда найди меня завтра…

Прощаясь, Элли неожиданно для себя пожала его руку, и фейри ответил тем же. Прикосновение его пальцев было приятно, словно лист упал с дерева и скользнул по коже. Элли постояла на лестнице, прислушиваясь, как он спускается, но не услышала шагов. Словно Робин летел вниз, не касаясь ступеней.

«Интересно, кто из местных фейри может пройти в Башню Кайлих?» — подумала девушка.

Элинор пошла дальше, пытаясь вспомнить, где тут Фейрийский Щит, который может пойти только посвященный на Факультет. Вроде, в прошлый раз она металась в незримых путах, лишь сделав пару шагов от лестницы. Она сделала эти пару шагов… и еще один. Щит пропустил ее, издав почти беззвучный щелчок. Элли обернулась.

Лестницы сзади не было. От пола до потолка висела тяжелая густая паутина, толстая как войлок, по которой тут и там переползали удивительно натуральные пауки. Элли даже порывалась прикоснуться к Щиту, чтобы убедиться в его реальности.

Девушка потрогала пружинящую под пальцами паутину. Она была несомненно магической, но в то же время абсолютно настоящей. Элли отвернулась от Щита, готовясь идти в саму Башню.

Впереди виднелся короткий коридор и проход, лишенный двери или даже занавески. Оттуда слышался гул разговора, время от времени смех, звон и другие малопонятные звуки. Элли сделала еще несколько шагов и вошла.

Перед ней оказалось очень высокое круглое помещение с двумя большими каминами. Элли быстро огляделась — здесь наблюдалось причудливое смешение стилей: так диваны и кресла викторианского стиля соседствовали с витражными окнами средневековья и почти современными шторами. Было очень непривычно, но оригинально, и все хотелось рассмотреть поближе.

Вдоль стен, на расставленных почти впритык разномастных диванах сидели студенты, кто-то, как и Элли, в синих плащах Факультета, кто-то просто в бело-черной форме с элементами тартана, кто-то уже в домашней одежде.

Середина зала оказалась преимущественно пустой, тут были только несколько столиков из темно-коричневого дерева, заставленных всякой всячиной.

«Как для танцев приготовили» — невольно подумала девушка.

Создавалось впечатление, что некоторые ученики используют Башню Факультета как дополнительную комнату и приносят сюда личные вещи, не забирая их при уходе. Элли разглядела книги и тетради, полупустые чашки и бокалы, разнообразные обертки, кажется даже мелкие предметы одежды.

Разновозрастные учащиеся занимались кто чем, поодиночке или разбившись на мелкие группы. Кто-то даже мужественно читал или конспектировал, не обращая внимание на смеющихся рядом молодых людей, которые решили устроить себе поздний ужин. Элли краем уха услышала их разговор:

— У нас уже астрал и ОСы начинаются… Вы это уже сдавали? — один из парней, видимо, был на год или два младше второго.

— Возможно, — студент последнего курса явно пришел отдохнуть, а не разговаривать про уроки, пусть даже с приятелем.

— Просто объясни, что такое сон?

Старший решил все-таки снизойти:

— Представь компьютер и вкладки в браузере. Получилось? Штук пятьдесят вкладок сразу.

— Ну…

— Память сильно грузит?

— Ну…

— Вот и у человека к ночи открывается куча вкладок в мозгу. А во сне он их просматривает и закрывает.

— А если не все закрывать?

— Тогда это называется «не выспался».

Элли все же решилась сделать еще несколько шагов вперед, уже почти в центр большого помещения, украдкой выглядывая свободное место. Если на нее и посматривали, то ничего не говорили. Однокурсников она не видела, а если и выхватывала в толпе знакомые лица, то все равно не знала имен.

«Прекрасно, когда никто не пристает с глупыми вопросами, но когда совсем не обращают внимание — это тоже, оказывается, не очень-то приятно», — заметила она, размышляя, чем тут себя можно развлечь.

Легче всего было схватить с ближайшего стола книгу и изобразить крайнюю занятость, но только если не появится владелец.

— Кто со мной в шахматы? — крикнул мальчишеский голос.

Элли оглянулась, но не отреагировала. Об этой игре она имела крайне теоретические познания.

— Шахматы несовершенны… — немного свысока ответил вопрошающему тот же старшекурсник, что рассказывал про астральный выход на примере компьютера.

Кажется ему выразили несогласие, потому что он продолжил:

— Там не предусмотрено сражение двух королей…

На этот раз любитель это игры заступился за нее более громко:

— Короли и не воюют. Они посылают армии. Когда встречаются два короля, просто начинается новая партия. Ну так что?

Какая-то девушка ответила на его предложение, и они устроились за одним из столов, сбросив с него вещи на ближайшее кресло.

Элли уже довольно бойко оглядывалась по сторонам и подняла голову только, увидев, что перед ней кто-то остановился. Это оказался тот самый старшекурсник, самый активный из присутствующих. Растрепанные светлые волосы и очки придавали ему вид замученного отличника, но взгляд, уверенный и проницательный, выдавал явного лидера. Элли даже удивилась, что не видела его раньше.

— Ты ведь дочь Кормака О`Ши? — спросил вместо приветствия, но с явным интересом.

Элли медленно кивнула, еще не вполне привыкнув к новым мыслям о родителях.

Юноша присел рядом:

— Энгус Уоллис, выпускной курс.

«Значит, я правильно поняла и он один из старших», — подумала Элли.

— Раз ты новенькая, сейчас мы тебя будем посвящать…

Для Элли это прозвучало почти зловеще. Обрывочные знания о студенческих братствах и собственные фантазии слились воедино, и девушка напряглась, озираясь вокруг. Вопреки ожиданиям, вблизи не сжималось кольцо студентов с факелами и топорами, но Энгус явно ощутил ее настроение.

— Не бойся… Тебя Элинор зовут? Чего тебе опасаться, мы все знаем, кто ты.

Элли пискнула что-то подтверждающее, а пятикурсник продолжил:

— Никаких личных расспросов и досмотров. Мы же не Бретань. Но в Башне есть своеобразный обряд, вот уже больше десяти лет, — он повернулся к остальным. — Сегодня должно быть что-то необычное. Это дочь создателя головоломки.

Элли опять заозиралась, продолжая сидеть.

— Пойдем, — предложил Энгус и первым встал.

Элли робко повиновалась, видя, что и остальные оставили свои занятия и идут к одной из стен, задрапированной темной портьерой.

— Может быть, тебе рассказывали, — доброжелательно сказала одна из девушек, — Кормак О`Ши через несколько лет после окончания школы построил в Башне своего Факультета головоломку.

Элли смущенно промолчала. Ей не рассказывали и о более серьезных вещах. Значит, отец любил тайны и что-то подобное…

— Как он якобы сказал, она для его дочери… — продолжал тем временем Энгус. — Значит, для тебя. Но уже много лет попытки ее разгадать стали своеобразным ритуалом Факультета.

— Мне ничего не говорили, — промямлила Элли, чувствуя себя последней дурочкой, хотя, по совести ругать нужно было бабушку или даже преподавателей.

Она была уверена, что все в курсе! Уж мистрис Катриона, выпускница Кайлих в этой школе — точно! Элли почти с ужасом осознала, что хочет помчаться к учительнице и на повышенных тонах потребовать объяснений. Но вместо этого девушка стояла и смотрела на раскрывшееся перед ней зрелище.

За драпировкой оказалась деревянная дощечка, вровень с каменной кладкой, с двумя рядами вращающихся барабанов с цифрами, по четыре в каждом ряду.

— Первое время студенты активно пытались подобрать последовательность цифр, но так как неясно, как это все в принципе работает и что должно произойти, это уже почти сошло на нет. — пояснил Энгус.

— Так что это просто дань традиции… — сказал кто-то за плечом Элинор.

— Все-таки, говорили, это для нее… — неуверенно произнесла одна из девушек.

«Они думают, я приду и скажу — да, конечно, с пеленок знаю о своем предназначении, где тут послание отца?! — уже почти со злостью подумала Элли, рассматривая дощечку. — Неужели нельзя было написать просто письмо, в понятных выражениях и сохранить у доверенного человека?»

И тут девушка вспомнила, что нельзя. Проклятие Светлейшего Короля, чтоб он пропал со своей магией!

«Свет лишил меня слишком многого, — с неудовольствием подумала Элли. — Я действительно готова возненавидеть свет».

По верху и по низу дощечки шла затейливая гравировка готическими буквами, больше похожая на украшение, чем на важный элемент головоломки. Элли уже поняла, что нужно выставить цифры на всех восьми вращающихся бочонках.

— От одного до восьми и обратно не пробуй, — пояснил еще кто-то за спиной.

— Многие так делали…

— Ага, каждый второй, — раздался короткий смешок.

Элли всегда терпеть не могла, когда на нее давили. Сейчас вокруг нее стояло несколько десятков разновозрастных студентов и все ждали, когда она сделает хоть что-нибудь. Они в самом деле ждали, что она легким движением руки решит загадку, которую здесь оставили специально для нее.

— А если бы я попала не на Факультет Кайлих? — резонно спросила она. — Я бы вообще не смогла сюда войти.

На это ей никто не ответил.

«Отец был здесь… Бабушка точно была здесь… — подумала девушка. — Видимо, решили, что я вся из себя потомственная. Должно же мне было повезти!»

Она протянула руку к бочонкам. Они проворачивались туго, щелкая на каждом повороте. Головоломка представляла собой явно сложный механизм, скрытый где-то в глубине стены.

«Отец в молодости уже был таким мастером», — подумала Элли с невольной гордостью.

Надпись, умело выжженная в дереве и прокрашенная тонкой кистью притягивала взгляд:

«Бессмертные Боги, кажется… У меня есть идея!»

Элли медленно установила на головоломке дату своего рождения. Замок щелкнул, деревянная дощечка отскочила в сторону, показывая небольшую нишу в каменной стене.

«Так просто? И никто не мог догадаться? Даже бабушка? — как-то очень медленно и вяло думала девушка. — Ах да, она была занята… Была магистром Ордена».

Разгаданная головоломка теперь напоминала открытый сейф. Элинор распахнула дверцу пошире и достала небольшой конверт из коричневой оберточной бумаги.

Ровный гул голосов прерывался короткими возгласами с разных сторон, и один голос, звонкий, немного надломленный, перекрыл их все:

— Так что? У нас теперь не будет больше своего особенного ритуала.

Кто-то фыркнул и это оказалось заразительно. Многие рассмеялись, и Элли в том числе.

— Теперь мы будем просто рассказывать легенду о девушке, которая нашла сокровище, которое оставили тут специально для нее, — сказала она, удивляясь, насколько легко произнесла «мы».

Она распечатала конверт и достала крохотную золотисто-зеленую визитку с адресом.

«Мрак! — подумала она. — Вот уж не стоило зарекаться, что я не хочу видеть Дебору Баркли. Именно сейчас она мне просто необходима! И именно она должна была видеть, что я сделала!»

— А другие с моего курса тоже пытались разгадать? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Да… — подтвердил стоящий поблизости любитель шахмат. — Но без особого энтузиазма.

Студенты Факультета Кайлих почтительно стояли вокруг нее полукругом, девушка ощутила себя почти королевой на троне.

— Есть хоть какие-нибудь предположения, где могут быть остальные тайники? — спросила она, ища глазами Энгуса, который уже показался ей самым взрослым и серьезным из присутствующих, — Может, еще какие-то ритуалы есть? В других Башнях?

Ответили, впрочем, несколько других студентов:

— В замке много тайников… — пожал плечами один из молодых людей.

— У мастера Баркли есть записи… вроде… — неуверенно сказала девушка рядом.

Элли заинтересовалась:

— Записи? О тайниках?

— О всем странном в школе, — ответил еще кто-то. — Карты, рисунки. Но это так… слухи.

— То, что осталось от прежних владельцев замка, до Ордена. И то, что нашли уже позже, — сказал на этот раз Энгус.

«Я должна спросить, — решила Элли. — Даже, если это тайна за семью печатями… в прямом смысле слова».

— Элинор! Пойдем чай пить! — позвала ее высокая светловолосая девушка из старших.

Элли улыбнулась. Чаепития в Башнях были почти легендой на первом курсе, и вот она допущена к этому ритуалу. Она благодарно кивнула и подошла к круглому столу, заставленному вазочками, тарелками, чайниками и чашками.

«Это совсем не похоже на Вечеринку у Шляпника, — подумала она. — Никто меня не обижает и не заставляет отвечать на дурацкие вопросы. Я сама придумываю себе страхи. Только вот Король настоящий. И его ненависть ко мне. И к маме, к отцу. Я должна разобраться! Сражаться, чего бы мне это ни стоило. И узнать истинное имя Короля. Кто-то же на свете его знает. И с Робином завтра обязательно встречусь».

Выйдя с последнего на сегодня урока у мастера Ланди, Элинор, Агни и Бри неспешно пошли рядом, позволяя прочим однокурсникам обгонять их.

— Я хочу отпроситься у мастера Персиваля и съездить в Дублин, — сказала Элли. — Этот адрес на карточке… он ведь подсказка. И что-то значит.

— С Лэнгдоном надо договориться, — авторитетно заявила Агни. — Он отвезет. Мне он нравится, серьезный такой, ответственный.

— А мне, что хорошенький, — захихикала Бри.

Элли тоже рассмеялась.

— А мне тогда… что он фейри, — она осеклась. — Это… так непривычно, что я… тоже.

Агнесс ободряюще взяла ее за руку.

— Ты освоишься. А эти тайны помогут, когда разгадаешь. И мы поможем здесь. Правда ведь, Брианна?

Бри кивнула.

— Проводить тебя? — заботливо спросила она у Элли.

Элинор покачала головой.

— Что я, кабинет мастера Баркли не найду?

— Ой, а можно?.. — Бри умоляюще сжала ладони, — … если разрешит, купишь мне кое-что в магазине? Я деньги дам.

Элинор милостиво кивнула. Для подруги было не жаль потратить и немного из своей стипендии. На одной из развилок коридора они разошлись в разные стороны, и Элли направилась в сторону кабинета директора.

Снова повернув в очередной коридор, она натолкнулась на кого-то… чьи-то руки схватили ее, но почти в тот же миг выпустили. Перед ней стоял тот самый полный загадок Гавейн. Юноша никак не изменился со времени их прошлой встречи. Он окинул девушку меланхоличным взглядом и слегка склонил голову в приветствии.

— Добрый день… — Элли была почти рада встрече.

Гавейн промолчал, никак не выражая чувств. Он замер посреди коридора со сложенными на груди руками, словно прикрывая свой медальон.

— Я хочу еще поговорить с тобой… — Элли ощущала себя странно под его холодным взглядом, словно должна была за что-то извиняться.

— Ты так бежала. Явно куда-то спешила, — почти процедил сквозь зубы «невозможный» полукровка, не меняя позы. — Вот и иди туда.

Элли попыталась невозмутимо рассмеяться, скрывая смущение от своей неуклюжести.

— Вовсе нет. Я бежала… В общем-то никуда. Время у меня есть.

Гавейн слегка улыбнулся, но без явной доброжелательности.

— Но ты не спросила, есть ли время у меня. Или желание разговаривать.

Элли опешила, не понимая, чем заслужила такую грубость. Любого другого она моментально бы выбросила из головы и начала игнорировать, но этот бессмертный знал ее отца. Его она готова была извинить.

— Тебе здесь не нравится? — уточнила Элинор. — С кем ты общался?

Гавейн презрительно пожал плечами и опустил руки. Его медальон притягивал внимание девушки. Элли почти неосознанно потрогала подвеску, спрятанную сейчас под одеждой. Фейри неожиданно улыбнулся.

— Как ты спишь?

— Нормально… — протянула Элинор, не желая расстраивать бессмертного упоминанием участившихся в последнее время реалистичных кошмаров.

Элинор осознала, что довольно длительное время молчит, а фейри, так же безмолвно, наблюдает за ней. Она снова смутилась.

— Мой… друг захочет познакомиться с тобой, — сказала она примирительно, размышляя, говорить ли этому бессмертному, что в Грэме течет кровь Короля Благого Двора. — Можно я расскажу ему о тебе?

— Думаю, не стоит, — голос Гавейна прозвучал мягко, но достаточно решительно. — Я привык к одиночеству. И к тому, что меня отвергают оба народа, и светлый, и темный.

«Он хочет, чтобы его пожалели?» — подумала Элли.

— Мой друг тебя не отвергнет.

— Я не хочу! — теперь голос фейри стал резким, почти сердитым.

Элли, со свойственной ей мнительностью, решила, что обидела бессмертного, хоть и не понимала, чем. Она уже была готова уйти, но еще надеялась разговорить юношу.

— Может быть, мы встретимся позже, когда ты сам захочешь, и поговорим? Я бы хотела больше узнать о моем отце…

По лицу Гавейна пробежала тень. Он посмотрел Элли прямо в глаза.

— Твой отец в большой опасности… — не обращая внимания на то, что девушка судорожно вздохнула, он закончил: — Король Благого Двора очень умен и… могуществен. Если твой отец станет пленником… спасти его не получится.

— Но ведь ты знаешь… где сейчас мой отец? — спросила Элли, чувствуя, что от бессилия что-то изменить подкашиваются ноги.

Гавейн молчал, словно напряженно думал о чем-то. По губам его скользила странная улыбка.

— Я подумаю, что можно сделать. Но для этого ты не должна мне мешать. Когда я сам захочу… когда мне будет, что сказать, я приду к тебе.

— Сегодня? — уточнила Элинор.

Так же медленно фейри покачал головой.

— Нет. И не завтра. Не скоро. Мне нравится быть одному.

«Поэтому его никто не видел и не знает? — уже с неудовольствием подумала Элли. — Даже Робин. Который знает вообще всех!»

Гавейн смотрел на девушку изучающим взглядом исследователя. Теперь он казался Элли уже не таким милым и несчастным отверженным, как поначалу. Фейри неожиданно стал почти страшным, как те незнакомцы из сегодняшнего сна. Элли немного отступила.

«Грэм!» — позвала она мысленно.

Подвеска, переданная отцом, стала совсем ледяной и ощутимо обожгла кожу. Впервые за все время Элли захотелось снять ее. Темноволосый фейри, медленно, будто нехотя, протянул руку и погладил ее по волосам, едва касаясь. Глаза его снова поменяли цвет от темно-зеленого до почти мятного. Гавейн сжал свой медальон.

— Не бойся меня.

Элли отрицательно покачала головой, показывая, что не боится, но совсем не была в этом уверена.

— Мы увидимся, — ободряюще сказал полукровка. — Не буду обещать… я действительно найду тебя сам. Прости, если показался грубым, мне сложно привыкнуть к новому месту и новым лицам. Мне нужно время. Я не привык доверять.

Под его взглядом Элли ощутила, что действительно готова все ему простить. Она больше не произнесла ни слова, наблюдая, как юноша быстро исчезает за поворотом.

«Он знал моего настоящего отца. А есть еще мама! Родная! Я просто обязана разгадать все секреты и найти их. Они ведь меня любят?»

Последняя мысль прозвучала в голове с робкой надеждой, но и страхом. Любви Элинор не знала. Те люди, которые растили ее с пяти лет, постепенно стирались из памяти, Элли и лиц их уже не могла вспомнить. Думают ли о ней или радуются, что отделались? Девушка поняла, что испытывает не только обиду, но и зарождающийся гнев. Это было непривычно. Что бы она могла сказать им?

«Я вас тоже не люблю. Вы отнимали у меня намного больше, чем давали. Мне не за что быть благодарной», — голос внутри был слабый и жалобный, но он существовал и наконец позволил себе высказаться.

— Я ведьма, — произнесла она вслух, — я фейри. Я темная.

И все равно прозвучало это как попытка себя уговорить. Значение слов пока ускользало, было чужеродным, но притягательным.

«Надо почаще напоминать себе, кто я есть. Глупости! Мало говорить об этом. Надо жить как ведьма и темная фейри. Знать бы еще, как это?»

Элли накинула на голову капюшон синего плаща. Прятать лицо казалось романтичным и чем-то книжным. Прогуливаясь по особняку, а потом и парку, можно было вообразить себя героиней старинного романа. Своего собственного приключения.

Кабинет директора оказался заперт. Элинор постучала несколько раз, прислушиваясь к звукам за створкой, но все было тихо. Вздохнув, она отступила.

«Придется идти в его комнату, — отступать она не собиралась. — В Южную Башню. Если его и там нет, отпрошусь у мистрис Катрионы».

Мастер Баркли, к сожалению, ассоциировался у нее не только с предупредительной заботой и желанием помочь в любое время дня и ночи, но и со своими родственницами.

«Может, он приемный? — промелькнула у нее странноватая идея, и девушка даже фыркнула себе под нос. — Или бывают в одной семье несколько гадюк и один… скажем, кролик?»

Размышлять о тайнах семейства Баркли и примкнувшей к нему Райли оказалось неожиданно приятно. Интересно, брат мастера Персиваля какой? А младшая сестра?

Медленно поднимаясь по лестнице Южной Башни, Элинор услышала, что ее кто-то преследует, и напряженно оглянулась. Вовсе не маньяк из подворотни, но, кажется, не намного лучше — Дебора Баркли. Элли поняла, что в плаще с капюшоном ее пока не узнают, но это не надолго. Она откинула капюшон и только сейчас, опомнившись от спешки, поняла, что не знает, где комната мастера Персиваля. Племянница директора остановилась у одной из дверей в начале коридора.

— Что ты тут делаешь? — спросила Дебора довольно доброжелательно.

Элли удивилась.

«Может быть, я их просто плохо знаю?» — подумала она, кивком отвечая на приветствие.

Она вспомнила слова Брианны, что с младшей Баркли, Дениз, когда она без сестер, даже можно общаться. Но все же больше всего не повезло Грэму и Агни, которым досталась самая невыносимая из этой троицы — Констанс.

— На отработку пришла? — так же мило спросила Дебби, мгновенно лишая Элинор желания узнавать ее лучше.

Элли вспыхнула. Училась она хорошо, и Деборе это было прекрасно известно.

— Хочу отпроситься в город, — сухо пояснила Элли, внутренне желая рявкнуть, что это не ее, Деборы, дело.

По крайней мере, она уже не дрожала от ужаса и не мямлила что-то невразумительное, как в те моменты, когда на нее орал тот, кого она считала отцом, преследуя за какую-то выдуманную им самим провинность.

— Подожди! — Дебора посмотрела на Элли с воодушевлением. — Ты же можешь проходить Вуаль Фейри!

— Да, — напряженно ответила Элинор, пока не понимая, к чему та клонит.

— Купишь нам с девчонками кое-что?

Элли ужасно захотелось резко отказать. Выполнить просьбу было несложно, но оказывать услугу именно этой троице отчаянно не хотелось. Но разговаривала Дебора вполне вежливо и повода для ответной резкости не давала.

— Что именно? — спросила Элли и поняла, что этим уточнением уже почти дала согласие.

— Тест на беременность, — пробормотала Дебора, и Элли ощутила, как противно загорелись щеки.

— Не обращай внимания, — Дебора взяла Элли под руку, уводя дальше по коридору. — Каких-нибудь вулгарских вкусняшек из супермаркета, то, что здесь не достать. Мы иногда просим фейри, но… — Дебора оглядела Элли, отчего-то поправляя ей завязки на плаще, — не всех можно отправить в магазин. А ты… выглядишь как человек.

— Премного благодарна, — язвительно отрезала Элли, припоминая, что сестры Баркли действительно постоянно таскаются повсюду с мальчишками, то с Грегом Оуэном, то с братьями МакГиллами. И снова ощутила неловкость.

Хитрый взгляд Деборы напомнил Элли магистра. Ренар тоже дотрагивался до нее слишком по-хозяйски, незаметно проламывая личное пространство. Это стало неожиданностью, но Элли поняла — магистр был предпочтительнее старшей Баркли.

— Давай деньги, — сдалась Элли, отступая от цепких пальцев Деборы.

— Сейчас попрошу, — голос у той был ласковый, но Элли готова была во всем видеть подвох.

Мастер Персиваль на стук открыл почти мгновенно. Оглядев обеих девушек, он вопросительно остановил взгляд на Элли.

— Можно мне поехать в Дублин? — спросила она, делая положенный книксен.

— К бабушке? — уточнил директор, запуская племянницу в комнату.

— Нет, по этому адресу, — немного растерянно ответила Элли, понимая, что до сих пор не знает, где живет неуловимая родственница. — Я нашла карточку в тайнике.

— И какой был шифр? — с неподдельным интересом спросил директор.

— Мой день рождения.

— Как просто и гениально! — мастер Баркли снова окинул Элли взглядом. — Только вам нужно переодеться. В школьных плащах выезжать запрещено.

Элли послушно кивнула, думая, что все равно нужно вернуться в комнату к Брианне.

— Где комната шофера, знаете? — уточнил директор.

Элли по-прежнему молча помотала головой.

— Тогда собирайтесь, я сам его предупрежу. Встретитесь у ворот.

Мастер Персиваль пошел по коридору и свернул за угол. Элинор с удивлением проследила за ним взглядом. Башня оказалась больше, чем она предполагала.

«Нужно позже исследовать тот закоулок», — подумала Элли.

Дверь комнаты мастера Персиваля снова приоткрылась и Дебора протянула несколько бумажек.

— Только побольше и разного, — попросила она.

«Наберу вам чипсов, толстейте», — мстительно подумала Элли.

✧☽◯☾✧Общежитие второго курса✧☽◯☾✧Ворота школы✧☽◯☾✧Дорога✧☽◯☾✧Дублин✧☽◯☾✧

Когда Элинор вернулась в комнату, Брианна первым делом подала ей список покупок. Элли быстро пробежала его глазами и не нашла ничего особенного — все это было можно найти в любом маркете.

—Теперь до ужина будешь голодная?! — расстроилась Бри.

— Ты такая заботливая, — невольно умилилась Элли, но задумалась:

— Я все равно зайду за… — признаваться, что служишь на посылках у родственниц директора не хотелось. — Я зайду по адресу на карточке и все разузнаю, — закончила она и добавила: — И куплю поесть.

Брианна счастливо улыбнулась.

— Жаль, что я не могу, — протянула она, поглядывая за окно.

Элли переоделась, почти не представляя, куда она поедет, и надеясь только на шофера.

Мысль, что фейри знает Дублин лучше, чем она, показалась забавной. Брианна вновь пришла на помощь. Наблюдая, как Элли застегивает пуговицы светлого форменного пальто, она протянула ей тонкую пачку евро.

Элинор бумажки напомнили про бабушку. Та, вместо того чтобы решать судьбы мира, которые все равно неисчерпаемы, могла бы передать родной внучке немного наличности.

Лэнгдон предупредительно ждал ее у ворот, уже раскрытых привратником. Темный фейри стоял без фуражки, слабый ветер слегка перебирал его светлые волосы, обнажая острые эльфийские уши. Дождавшись пока Элли приблизится, он слегка поклонился и раскрыл перед ней дверь. Элинор забралась в тепло, вдохнула полузабытый аромат салона — сандал и шипр — и откинулась на спинку сиденья.

Двухчасовой путь в столицу пролетел почти незаметно, Элли наблюдала за проплывающим за окном зимним пейзажем, уже не удивляясь его пустынности. Магия фейрийского тумана надежно хранила дорогу в школу, уводя вулгарский транспорт на другие автострады.

Когда черный автомобиль школы мягко понесся по дорогам Дублина, девушка позволила себе отвлечь фейри:

— Мне нужно по этому адресу… Вы знаете, что там? — она показала ему найденную в тайнике карточку.

Тот посмотрел и кивнул.

— Это магазин, где можно купить что-то необычное.

— Прекрасно! — облегченно воскликнула девушка. — Но сначала в простой.

В маркете она купила предметы из списка и заказанные вкусности, которых не достать в школе. Лэнгдон терпеливо ждал у автомобиля, оглядываясь вокруг и тоже слишком явно наслаждаясь переменой места.

Уже вернувшись в машину, Элли вспомнила Грэма.

— Я бы хотела купить что-то в подарок моему другу, мастеру Драммонду, — сказала она.

Лэнгдон обернулся. Его светлые глаза заволокла тьма, тонкие изящные ноздри гневно раздувались и дрожали.

— Он для вас не друг! — выпалил ганконер. — От него стоит держаться подальше.

— Но… почему? — недоумевающе воскликнула Элли. — Я правда не понимаю. Вражда — это же условность.

— Нет! — Лэнгдон отвернулся и завел мотор, потом снова повернулся к девушке. — Представьте, что каждая клеточка вашего тела кровоточит и содрогается от боли. Вот что такое свет.

Элли пристыженно замолчала, но вскоре вновь подала голос:

— Мне не больно, когда Грэм рядом.

— Вы наполовину человек, — ответил шофер, — и вы не чувствуете себя фейри, ведь так?

— Да, — признала Элли. — Не могу привыкнуть и понять.

Лэнгдон резко свернул на узкую улочку.

— Вы должны. Это ваш долг перед другими.

Элли молчала. Прекрасно мечтать о том, чтобы стать волшебным существом, но признать факт, почувствовать и действительно быть им — это пока ощущалось за гранью понимания.

— Почему долг? — спросила она, лишь бы не молчать.

Светловолосый ганконер качнул головой.

— Не могу сказать. На вас зарок, — последние слова он произнес, будто у него разом заболели все зубы.

— Значит, вы всегда почувствуете светлого? — уточнила Элли, надеясь, что Лэнгдон все же продолжит неприятный для него разговор.

Шофер молча кивнул, не отводя глаз от дороги.

— Есть магия, которая скрывает суть, но ею владеют немногие, — ответил он. — Это магия талисманов, она нестабильна и опасна.

Элли ощутила, как морозная волна страха спустилась по позвоночнику, оставляя после себя гусиную кожу.

— Вы видели фейри, который называет себя Гавейн? — спросила она.

Лэнгдон вновь отрицательно качнул головой.

— Нет, я не видел. Фейри умеют таиться в тенях. Вы спрашивали про адрес на карточке, мистрис. Мы приехали, — он развернулся к парковке и остановился.

Элли с любопытством посмотрела в окно, но не увидела ничего примечательного. Она зашарила пальцами по двери, но Лэнгдон уже распахивал ее для девушки, приглашая выйти.

«Интересно, кто обучал этого фейри вождению и манерам?» — подумала Элинор, но расспрашивать не стала. Лэнгдон уже рассказал сегодня достаточно.

Ганконер вытянул руку, показывая девушке неприметный одноэтажный дом без вывески. Зажатый с двух сторон более новыми и яркими зданиями, он казался пристройкой к ним. Шагнув на тротуар, фейри уверенно пошел вперед. Приглядевшись, Элли заметила узкую темную дверь и поспешила вслед за Лэнгдоном.

Иногда Элли, по старой памяти, уходила подальше от школы, в самую глубину парка и садилась там прямо на траве, в цветах. Ела что-то, принесенное с собой и читала один из учебников — Лори Кэбот, Тимоти Родерика, Скотта Каннингема¹ или кого-то еще. Книги очаровывали, рассказывали о том, что раньше было неосознаваемо, будто забыто. Иногда Элли помечала карандашом какую-то особенно откликнувшуюся мысль и подолгу сидела, смотря перед собой и размышляя о прочитанном. Мир обычных людей, который она уже легко и без малейшей запинки называла «вулгарским», растворялся в памяти, существовал, почти не пересекаясь с этим — настоящим.

«Я — ведьма!» — подумала Элли с легкой полуулыбкой, переворачивая страницу за страницей.

«Но и полуфейри!» — продолжил голос в голове.

Элинор вздрогнула. Иногда мысли появлялись неожиданно, будто и не ее собственные. Точно другой человек внезапно приблизился и начал разговор.

«Как это?» — вступила она в диалог со второй сущностью, надеясь, что бессознательное все решит само собой.

Внутренний голос молчал, пропал или затаился. Вместо него Элли услышала шум за кустами, точно кто-то пробирался через них, и грубоватый говор существа из темного народа:

— А ты чего тут встал? Из кого будешь?

Элли с интересом прислушивалась, не чувствуя смущения. Книга на коленях уже интересовала ее меньше.

— Я изгнанник, — второй голос был мелодичен и уж точно знаком.

«Это Гавейн», — поняла Элли, откладывая учебник в сторону и уже откровенно прислушиваясь.

Узнать что-то новое от неуловимого фейри, который знал ее отца…

— Сейчас и отсюда погоним, если еще посеред дороги встанешь под ногами мешать! — многообещающе пробасил еще один голос темного.

— Что за срочность такая? — голос Гавейна был чист и ясен, но и насмешлив.

«Он со всеми так разговаривает», — поняла Элли с облегчением. Будто теперь было не так обидно за высокомерный тон Гавейна.

— Человека ищем смертного, — важно объявил невидимый за кустами и деревьями темный. — Бродим гранями нашего мира, смотрим на какой он затерялся. Дело долгое.

— Охота вечность на это тратить? — рассмеялся Гавейн. — Может, его и в живых нет? Смертные и у нас погибнуть могут. Воды не найдет или зачарует кто.

Темные заворчали.

«Да сколько их там?» — Элли поднялась-было, но снова опустилась в осенние цветы, опасаясь, что при ней фейри разговор прекратят.

— У него камень, не тронут. Если прикажет, то все принесут, и воды, и вина, чего душеньке вечной угодно.

В голосе басовитого темного прозвучало извечное восхищение бессмертных людской «первичной искрой», которой они были лишены.

— А вам, значит, нравится, приказы камня выполнять? — теперь голос Гавейна больше не смеялся, он стал холодным и брезгливым, — А если бы кто освободил вас?

Последовало молчание. Такое долгое, что Элли даже подумала — не пропали ли говорившие — перенеслись в иное место, ощутив ее присутствие. Но все же разговор продолжился.

— Что-то ты мутишь… — голос темного был задумчив. — И не понять, из кого выходец. Полукровка что ль? Что за крови намешаны?

Послышалось сопение, точно говоривший кого-то обнюхивал и недовольный вскрик Гавейна.

— Я не знаю пропавшего человека, — сказал он поспешно. — Никогда не видел. Просто… это удивило меня. Народ фейри никогда не служил людям, как раб.

— Мы не рабы… — протянул темный вожак, и Элли буквально увидела, как довольно тот осклабился.

Прочие, а их явно было несколько, поддержали главного довольным хохотом.

— Этот смертный ничего недозволительного не требовал, все приказы — одно удовольствие.

— Пошутить да напугать…

— Обмануть… зачаровать.

— Ограбить…

— Похитить…

— Проследить…

— Унизить…

— Все, на что мы и так мастера. За все честно силой платил, а она у него вкусная. И разговаривал всегда…

— … с неизменным уважением.

— Я не знал… — теперь голос Гавейна был тихим и растерянным.

Точно почувствовав слабину, темные продолжили наседать:

— А вот с с тобой нужно разобраться… Из кого, из каких? Кто пустил?

— Кто не проследил?

— Или нам сторожа у ворот менять пора?

— На вече не был, сходку не звал. Никто за тебя не голосовал.

«Да у них демократия! — восхитилась Элли. — А у светлых?.. Нет, наверно. И все же, кто там болтает?»

— Я пойду… — пробормотал Гавейн.

Элли слегка напряглась, не желая, чтобы ее нашли и поняли, что она все слышала, но загадочный фейри, похоже, пошел в другую сторону. А вот группа темных вскоре появилась из-за зарослей. Увидев Элинор, они, прервав разговор о привратнике, которому пора «мылить шею», замерли и вразнобой поклонились.

Элли застенчиво кивнула в ответ — узнала она только клуракана Флинна, прочих пришлось угадывать. Среди остальных была пара брауни-поварят, клыкастый пес-баргест, которого Элли узнала по рогам и огненным глазам, рэдкэп в алой шапке и со старинной алебардой в руке, и одноногое чудовище — бист вилах.

Элинор слабо икнула — настолько уродливые и опасные существа перед ней еще не появлялись, и ей не хотелось задеть их явным страхом.

— Доброго… эээ… дня вам, — с неожиданным заискиванием произнес бист вилах, и Элли поняла — это и был вожак.

— Спасибо… — смущенно ответила она и откашлялась.

«Про погоду еще поговори, глупость! — оживился внутренний голос. — Спроси, как поиски?»

— Ммм… — ответила на это Элли, ощущая на себе прожигающие взгляды темных и пары брауни, которые стояли перед ней, словно ожидая умных речей или приказов. И совсем стушевалась.

Теперь она поняла — со студентами и учителями контактировали в основном нейтралы и те существа Неблагого Двора, кто больше напоминал людей, чудовища же таились.

— Почему сложно найти человека в мире фейри? — спросила Элли. Задать более откровенный вопрос не поворачивался язык.

Бист вилах чуть приблизился к ней, припадая на единственную ногу и опираясь на землю длинными руками, как гигантская горилла. Элли слегка пискнула, ощутив его жадное горячее дыхание.

— Время у нас течет не как здесь, тут продольно, от начала к концу, а у нас… вроде как поперек, — ответил он. — Каждая минута — как отдельная полоса. Кто в какую попал, там и остался.

Элли кивнула, показывая, что пытается понять.

— Вот, пока все полосочки не обойдем — не отыщем, — завершил бист вилах.

— Еще в том загвоздка… — подал голос рэдкеп, — что пропал он с камнем. Если бы тут оставил, можно было по этой найти…

Он повернулся назад.

— Как ты тогда сказанул?

— По энергетике, — важно отозвался клуракан.

— Да! — подтвердил вожак, снова глядя на Элли. — Так что не беспокойтесь — отыщем. Лишь бы тут меньше сотни лет прошло, а то мертвым вытащим.

— И шестидесяти хватит, — буркнул рэдкеп, — Люди… чего взять-то?

Он посмотрел на Элинор.

— Идти можно?

От неожиданности она только молча кивнула, наблюдая, как разношерстная компания уходит кустами в сторону особняка, явно прячась от прочих студентов.

Когда Элли вышла из ванной, немного успокоившись и приведя себя в порядок, подруги продолжали сидеть рядом на кровати Брианны и рассматривать находки.

— Ну, как? — спросила она, подходя и присаживаясь на стул напротив.

Как было бы чудесно, если бы за минуты ее отсутствия кто-то разгадал все тайны и поделился с ней! Но Агни только пожала плечами.

— Есть карта, — сказала она и помахала небольшим пергаментом, — есть текст. Нужно опять сходить в подвал под Башней и посмотреть. Но сегодня уже не стоит. А завтра Самайн.

— В прошлом году на Двенадцатую ночь были всякие поблажки… — протянула Брианна. — Может быть, подождем до Хогманея?

Элли отрицательно мотнула головой: такой долгий срок она не готова была терпеть.

— Блуждающим порталам все равно, Двенадцатая ночь или какая, — резко отметила Агнесс. — Провалишься, и поминай как звали.

— Я пойду, — сказала Элли. — Мне нечего бояться. Даже если меня затянет, я ведь… вернусь?

Последние слова она произнесла полувопросительно, словно ожидая разрешения. Подруги промолчали. Новый статус Элинор не успел стать для них чем-то обыденным и привычным. Даже сама Элли еще не вполне это понимала. Всю жизнь, всю, какую она помнила и осознавала, она считала себя пугливой и застенчивой снаружи. Внутри-то всегда бушевало пламя, но Элинор старательно давила в себе опасную, грозящую вырваться из-под контроля, силу. То что она сама оказалась полукровкой, волшебным существом с неясными способностями, было удивительно. Но к полному осознанию этого факта нужно было еще прийти.

— Может быть, Грэм пойдет со мной, — уже почти извиняющимся тоном произнесла Элли. — Ему ведь порталы тоже не страшны.

Агни задрала подбородок и фыркнула. То, что произошло с Грэмом, казалось ей еще более странным, чем существование фейри. Грэм и без всякой магии был для нее существом из другого измерения — наследник пусть и не очень древнего, но графского титула, представитель богатейшей в Ордене семьи. Пусть даже юноша потерял счета и поместье, у нее, сироты из подворотни, вообще ничего и никогда не было. И при этом Агнесс Молли Кардиган, ведьма и дочь ведьмы, не собиралась спускать высокомерие в свой адрес. Никому. Даже наследнику… тем более наследнику.

— Чем он тебе так нравится? — слегка прищурила Агни глаза.

Элли смущенно пожала плечами.

— Он меня поразил… с первого взгляда. Показался необыкновенным и особенным, — голос Элинор окреп. — Я ведь не знала, что мы росли вместе несколько лет. И он смотрел на меня, так загадочно, словно чего-то ждал.

«И он очень красивый», — закончила она про себя.

Брианна почти не подавала голоса, продолжая рассматривать пергамент со схематичным планом.

— Надо взять кого-нибудь с собой, — предложила она, — одним идти скучновато… и опасненько. Что до Драммонда… он избалованный.

Она подняла голову и взглянула на Элли.

— Я могу старшекурсников позвать, но… — взгляд Элли не оживился, и Бри все поняла: — Ладно, как хочешь… Грэм так Грэм.

Элинор промолчала. То, что подруги и небезразличный ей парень вряд ли подружатся, она уже поняла. Наследник Драммондов сам не желал ни с кем дружить. Характер это был, воспитание или все разом, какая разница?! Просто находиться между влюбленностью и дружбой, как между молотом и наковальней, было мучительно. Кого бы Элли ни выбрала в данный момент, вторую сторону она своим решением предавала.

— Мало того, что его с детства учили на людей смотреть как на вещь, — продолжила Бри, — еще эта история с Королем. Я его боюсь!

— Драммонда? — уточнила Агни.

— Короля! — воскликнула Бри. — Кольцо это синее мне палец ломает. Светлые фейри меня заколдовывают, и я брожу ночами. Я не просила!

— Никто не просил… — негромко ответила Элли. — Ни я, ни Грэм. Ни ты.

Агни неожиданно рассмеялась.

— Значит, среди вас я самая обычная смертная викканская ведьма? Не могу сказать, что недовольна. Не хочу ни титулов, ни бессмертия, лучше Камю перечитаю.

— Я тоже обычная! — взвилась Бри и неожиданно поменяла тему: — Между прочим, скоро ужин.

— У тебя часы, что ли, встроены? — восхитилась Агни.

Бри раздраженно указала пальцем на будильник.

— Никакая магия мне не помешает насыщаться. Еда — слишком важная часть жизни, чтобы я ее игнорировала.

Агни пожала плечами и поднялась следом за Брианной. Сама она могла легко не есть пару дней, вот только без воды приходилось тяжело. Поколебавшись, она надела синий плащ Факультета, решив обойтись без пальто. Вуаль Фейри защищала школу от осадков и ветра. Заперев дверь, девушки пошли вниз.

В холле, у самого подножия лестницы стоял Грэм в сопровождении Робина. Паку Элли была готова обрадоваться. Брианну полукровка поприветствовал как давнюю подругу, Агнесс тоже улыбнулся весьма радушно.

Грэм в два прыжка одолел часть лестницы и схватил Элинор за руку.

— Я же сказал — не выходить без меня, — вполголоса произнес он.

Элли поняла, что просто забыла. Голос Грэма казался обманчиво спокойным, но суровые металлические нотки она в нем различила. Ей стало неуютно.

«Слишком много заботы! — подумала она. — Вот странность — ее может быть много».

— Я в столовую… — попыталась оправдаться Элинор. — И я не одна.

Грэм обернулся на Агни и Бри и снова посмотрел на Элли.

— Пока по школе бродит мастер наводить иллюзии, тебе стоит быть особенно осторожной.

Грэм свел Элли вниз и остановился возле Робина.

— Что ты чувствуешь?

— Мистрис Элли определенно изменилась, мой… — под грозным взглядом юноши пак осекся и наклонился к Элинор, бесшумно вдыхая ее запах. — Он мог что-то дать ей.

— Что? — Грэм обратился разом к Элли и Робину.

— Что-то очень интересное и что не захочется снимать, — рыжий бес внимательно осмотрел девушку, но она была закутана в плащ.

«Покажи им кулон, — прозвучало в голове Элли. Но какой-то другой голос визгливо и страшно кричал: — Нет! Нет!»

Только рука метнулась к горлу, то ли стремясь защитить подарок Гавейна, то ли показать его друзьям.

Грэм бережно развязал плащ у горловины и слегка распахнул его. Потянул за тонкую цепочку, вытягивая кулон из-под одежды. Цепочка обвивала его пальцы, сопротивлялась. Серебряный цветок распахнулся, словно маленькая пасть, защемляя пальцы.

— Что это? — с легким отвращением спросил Грэм.

Элли не видела, что происходит с кулоном, но чувствовала, что на ее шее что-то копошится и щекочет. Точно огромное насекомое. Она не боялась, но прикосновения были неприятные.

— Да снимите с нее эту гадость! — воскликнула Брианна, и Элли дернулась от страха и внезапно накатившей брезгливости.

Робин услужливо попытался распутать пальцы Грэма от цепочки, но почти сразу опустил руки. Украшение не давалось, проходило насквозь.

— Проклятые мороки, — пробормотал пак и крикнул Грэму: — Рви!

Драммонд смотрел на цепочку как на одушевленное и отвратительное существо.

— Я могу этого коснуться, — сказал Грэм, — потому что он это создал. Хоть какая-то польза от проклятой крови.

Грэм дернул изо всех сил, слабое звено лопнуло. Элли почувствовала, как в легкие врывается свежий воздух, а в голове проясняется. Она и не чувствовала, в каком удушающем смраде и мраке находилась до сих пор. Все кошмары, которые она видела за последние недели, разом всплыли в памяти, вырвав вскрик, но тут же растворились в небытии.

Элли отпрыгнула в сторону и решилась взглянуть на то, что считала памятью об отце. Цепочка и кулон, сжимающие пальцы Грэма, преобразились. Теперь это был обрывок живой ветви, небольшой отросток с хищным цветком. Растение переползало с ладони на запястье и продвигалось выше. Элли, Агнесс и Брианна с разной степенью ужаса и омерзения смотрели за его манипуляциями. Грэм стряхнул цветок на пол и наступил на него. Пак присел рядом на корточки, наблюдая, как цветок превращается в сероватую жижу и по капле просачивается в каменный пол. Когда все закончилось, Робин взял Грэма за руку и поднес к губам, будто готовясь поцеловать.

— Ты победил, мой… — он замолчал, не сводя с юноши озорного взгляда. — Пока не вернулась Темнейшая Королева, я буду служить тебе. Не желаешь быть моим королем, будешь просто моим.

Брианна посмотрела на пака с любопытством, Агнесс слегка закатила глаза. Элли недоуменно переводила взгляд с одного на другого.

— Мы поесть не опоздаем? — пришла в себя Элинор.

Грэм глубоко вздохнул, словно тоже освобождаясь от незримых чар.

— В последнее время еда стала проблемой, — признался он. — Обычно Олвен и Дейдра Грайне мне помогали.

— А что? — неожиданно благодушно спросила Агни.

Пак привстал на цыпочки, поднял голову, словно к чему-то прислушиваясь, и стремительно выскочил из общежития. Юноша и три девушки вышли за ним и пошли по каменным тропинкам в сторону особняка.

— Повар и его помощница… просто отказались давать мне еду, — пояснил Грэм почти с улыбкой, — а лепрекон, оказывается, умеет весьма метко плеваться. Я хотел съездить в Дублин, но Лэнгдон меня не повез. Розамунда, когда сталкиваемся в коридорах, рычит. Не знал, что она умеет! Если бы хранитель Модрон не был подданным Оберона, меня бы и в Башню не пустили.

Грэм помолчал секунду и рассмеялся. Агни улыбнулась в ответ.

— Думаю, сообща мы сможем тебя накормить, — сказала она весело, и Элли ощутила, как преграда между этими двумя пусть частично, но пала. — У меня с Браном и Азрой прекрасные отношения.

— Благодарю, — Грэм слегка поклонился, продолжая улыбаться. — Мистрис Катриона уже предложила мне есть с преподавателями, но мне так нравится наша столовая.

— Давайте сядем рядом, — почти прошептала Элли, сладко прижимаясь щекой к плечу Грэма. — Передвинем столы и будем все вместе. Я так этого хочу!

Перенести столик с одного конца столовой на другой оказалось гораздо легче, чем прийти к такому решению. Если это кого-то и удивило, вида не подали. Пара брауни выполнили приказ, поклонились и отправились в глубину кухни пить молоко. Грэм выглядел довольным как кот, оттого что фейри выполняют его приказы.

Олвен и Дейдра Грайне тоже не высказали изумления, что теперь будут сидеть рядом — может быть, знали больше, чем говорили, может, не привыкли возражать своему трикветру.

— Тебе как обычно? — только спросила Олвен, и Грэм молча кивнул.

Маленький повар-лепрекон только раздраженно подпрыгивал за стойкой раздачи, наблюдая, как Олвен и Дейдра Грайне набирают на свои подносы еду не только для себя. Его подручная, некрасивая и молчаливая женщина-гвиллион по имени Азра, тоже не проронила ни слова, но смотрела хмуро.

«Если бы я тоже могла им приказывать… — подумала Элли с досадой. — Но они такие… — она шла от раздачи с подносом, умудряясь оглядываться на ходу, — суровые».

Гвиллион казалась свирепой, только по недоразумению служащей людям, а лепрекон… она по сказкам знала, какое это племя жестокое и насмешливое.

Элли сидела за столиком, рядом с Агни и Бри, на расстоянии вытянутой руки от нее сидел вполоборота Грэм, теперь он был бесконечно близко. Элли неторопливо ела овощное рагу с изюмом, мысли успокоились и стали такими же неторопливыми.

«Фейри ищут магистра, мой отец ищет… маму, — думала она. — У Благого Двора есть Король… который ненавидит меня. Потому что я темная. А Королеву Неблагого Двора ищут? Может, она поможет мне, защитит?»

Неведомая заколдованная женщина представлялась грозной… и все. Какой-то целостной картинки, какая правительница из себя, у Элли не было, а расспрашивать темных… На это нужно было решиться. Да и зачем?»

ПРИМЕЧАНИЯ:

¹ Самайн - 31 октября-1 ноября, во времена кельтов — начало Безвременья, период между смертью старого Бога и рождением юного на Йоль.

Лэнгдон притормозил у ворот школы и учтиво распахнув дверцу, подал Элли руку. Она вышла, поеживаясь — от тумана веяло холодом и сыростью. Шофер прикоснулся к звонку, спрятанному в причудливой ковке и замер в ожидании. Элли не стоялось спокойно. Взгляд метнулся в сторону леса. Теперь она смотрела на него почти бесстрашно и знала, что сможет вернуться.

— Лэнгдон, а скажите… — она поперхнулась и тяжело сглотнула, а шофер моментально повернулся в ее сторону, предупредительно и галантно склонив голову.

Элли не могла припомнить, чтобы юноша-ганконер вел себя так с кем-то иным. С прочими студентами он был скорее нейтрально-вежлив.

— Да, мистрис Элинор! — переспросил Лэнгдон, не дождавшись продолжения.

— Вы хотите возвращения магистра? — выпалила Элли раньше, чем придумала, как бы спросить получше.

Лэнгдон негромко хмыкнул.

— Вы имеете в виду того человека в белом?..

Элли промолчала, а взгляд ганконера подернулся мечтательной дымкой воспоминаний.

— Не припомню, чтобы мне нравились люди. Они всегда бывали слишком суматошными, не понимающими простейших вещей, — Лэнгдон говорил медленно, тщательно подбирая слова, — Я знал больше их женщин, чем мужчин. Людские девицы до свету надоедливы!

«Это нужно понимать до смерти?» — подумала Элли, но промолчала.

— Люди постоянно что-то строят — шумное, вонючее, — продолжал вспоминать ганконер, — отравляют себя всем, чем можно, слабы и живут на удивление мало. Когда-то я гулял с братьями по зеленым холмам Эрина, люди и тогда уже были несносны».

— Вы не любите людей, я поняла, — сказала Элли, до конца еще не решив, нужно ли ей обидеться.

— Скорее презираю, — уточнил ганконер, — Хочу ли возвращения магистра? Да, несомненно.

Элли вздрогнула, на этот раз совсем не от холода.

— Вот как? — только и смогла она сказать.

Ганконер рассмеялся. Элли не могла припомнить, слышала ли она до этого его смех? Словно ветер подул к кронах высоких дубов, сливаясь с птичьим щебетом.

— Он не любит тех людей так же как и мы, — продолжил Лэнгдон. — Люди Ордена, которых мне доводилась встречать, были куда честнее и умнее всех прочих. Начиная с вашей бабушки, мистрис.

— Благодарю, — пробормотала Элли.

«Мне бабушка тоже сначала понравилась, — подумала она, — а потом… не знаю. А магистр… сначала очень не понравился. А потом… тоже не знаю!»

Лэнгдон несколько раз нажал на кнопку звонка.

— Где ты, Том?! Оглох на втором тысячелетии?! — ругнулся он.

Элли слегка улыбнулась, подходя ближе к воротам.

— Сколько вам лет, Лэнгдон?

Глаза шофера слабо блеснули из под кокарды фуражки.

— Я юн, мистрис Элинор. Всего шестьсот.

— И вы всегда будете выглядеть как сейчас?

Ганконер едва заметно улыбнулся, но у Элли пробежал мороз между лопатками.

— Да. Если меня не изувечит свет. Но и тогда есть возможности исцеления.

Элли слегка прикусила губу.

— А я? — выпалила она. — Сколько живут полукровки фейри?

Лэгдон протянул руку к ее волосам, точно желая погладить по голове, и остановился, не решаясь.

— Полукровки живут как и чистокровные — всегда.

— Всегда… — эхом повторила Элли, точно пробуя слово на вкус.

— Но в отличие от нас, у вас есть душа.

Элли приоткрыла-было рот, но тут ворота заскрепели.

— Поздно возвращаетесь, — с укором сказал финодири, разматывая цепи створок. — Скоро уже фонари потушат.

— Мы ездили в Дублин, к моей бабушке, — вступилась Элли, в надежде, что привратник не станет срываться на учтивом шофере.

Она вошла за ворота, Лэнгдон же вернулся в машину и, аккуратно сдавая назад, развернулся, чтобы проехать внутрь до гаража. Том и Элли остались вдвоем.

— Ночь-то колдовская! — неожиданно восхищенно воскликнул привратник. — Жаль, вы, мистрис, малы и в силу не вошли.

— Что это за сила? — живо откликнулась Элли, Том же прикусил язык.

— Вот отыщется ваша матушка, она и обучит, — ответил он уклончиво.

Словно в ответ на его слова по парку пронеслись свист и улюлюканье, точно там бежала целая толпа.

— Вот, — удовлетворенно сказал привратник, — Наши уже готовы.

«Кто там? — подумала Элли. — Не студенты же?»

Из-за деревьев выскочили темные, многих Элли знала, тут были Флинн и Брин, чуть сзади неповоротливо шла Азра — кухонная работница, чуть поодаль скакала дюжина кобольдов и даже пара брауни, которые к темным фейри не относились. Были и незнакомые, совсем диковинные существа, явно прячущиеся при свете дня. Элли рассмотрела в группе Розамунду.

— И ты со всеми? — закряхтел финодири.

Бааван`ши взмахнула полами длинной юбки и притопнула копытцами.

— Ночь-то наша, — певуче ответила она. — Танцевать по лугам, по дорогам.

Темные потянулись к воротам, кто-то изчезал в дымке уже на дороге, кто-то решал телепортировать на тропинках парка. К Розамунде побежал чуть запыхавшийся Лэнгдон. Элли увидела, что он уже сменил одежду на свой обычный образ — коричнево-зеленый камзол охотника и шляпу пирожком, как у шотландского горца.

— А ты, Том, не идешь ли? — Розамунда слегка приобняла ганконера, точно жениха.

— На службе я, — ответил привратник, — Проводить да встретить, порядок соблюсти. Принесите чего там?

Бааван`ши кивнула, ударяясь о землю и превращаясь в ворону.

— Голову… — старчески закудахтал финодири, — повкуснее.

Элли молча кинула на него взгляд — шутит так? Но спрашивать не стала. Вместо этого она сделала несколько шагов в сторону Лэнгдона, оставшегося тут последним из уходящих.

— Я еще хотела спросить! Можно? Мне важно!

— Конечно, — ганконер поправил за спиной колчан со стрелами.

— А у меня есть душа? — выпалила Элли.

Лэнгдон опешил от неожиданности. Вместо него ответил Том:

— Да, мистрис Элинор. Мы тоже чувствуем ее, этот светоч внутри, хоть и не как Благой… — привратник сплюнул, — Двор и не как клятые фоморы. Для нас она не еда.

Элли вцепилась в полуоткрытые створки ворот.

— Значит, я буду жить всегда, но душа у меня человеческая?

— Так, мистрис, — снова подтвердил Том.

Элли посмотрела прямо в глаза сутулому великану:

— А, если я верну магистра, помогу найти, вы не возненавидите меня?

Привратник вскинул кустистые брови.

— Отчего же я должен? Или думаете, что все мы тут в рабстве камня?

Элли только моргала, не вполне понимая, что имеет в виду Томас.

— Благой Двор одержим свободой неизвестно от чего, — продолжил Том, — Но нам этот белоснежный человек никогда врагом не был. Обращался редко, задания давал интересные и по силам, по нашей природе. Клуракан вон и сам к нему бегал наушничать.

Том негромко хохотнул:

— Друзья!

Том еще больше понизил голос:

— И вот что говорил — Светлейшего-то Короля Ренар не жалует.

— Отчего же так? — вступил в разговор Лэнгдон.

Том пожал огромными плечами.

— Может, сутью не сошлись. Как ни крути, а наш он, магистр Ренар, со всеми потрохами. И вы, мистрис, не бойтесь его.

«Почему вы решили, что я боюсь?» — хотела спросить Элли, но язык прилип к гортани.

Лэнгдон неожиданно поклонился.

— Простите меня, мистрис Элинор. Я не подумал, что вы можете пожелать поехать с нами.

— Эээ, ничего, — пробормотрала Элли, — Куда поехать?

Лэнгдон улыбнулся непривычно, немного хищно.

— Наша ночь. Смертных увлекать в хороводы, показывать им место их.

Элли эти слова показались зловещими.

— Ребенок она! — вступился Томас. — Сама не перенесется, а опять машину твою вертеть… устала, не видишь?

Элли согласно закивала.

— Мне надо подумать. О бабушке, о Брианне. Я не хочу сейчас на праздник.

— Спокойной ночи, мистрис Элинор! — с этими словами Лэнгдон тоже исчез.

Том принялся закрывать замки и заматывать цепи.

— Идите спать уже, — заботливо бурчал он, — с минуты на минуту свет погасят, а правила нарушать негоже. Даже вам.

Элли пошла в сторону общежития.

«Даже мне? А что во мне такого? Робин тоже полукровка, но везде бегает по ночам».

Память услужливо возвращала слова бабушки и фейрийской певицы о том, что ей нужно непременно вернуть магистра в мир людей. И о судьбе Брианны.

«Лучше не говорить ей, что она может стать следующей главой Ордена, пусть даже и через пятьдесят лет, — решила Элли уже у дверей комнаты, — А то Бри умрет от счастья».

✧☽◯☾✧Начало ноября✧☽◯☾✧Общежитие второго курса✧☽◯☾✧Коридоры школы✧☽◯☾✧

— Куда ты идешь? — Бри, надув губы, сидела на кровати.

Скрестив под собой ноги, она почти не двигалась и следила за мельтешащей по комнате Элли только глазами.

— На поиски… — рассеянно ответила Элинор, проверяя, все ли взяла.

С ее невнимательностью вполне можно было половину забыть, а вторую половину вещей потерять.

— Я же говорила, что Драммонд собственник, — Брианна вздохнула, смиряясь. — Ты хоть не долго?

— Просто посмотрим и придем, — ответила Элли у самой двери, но, повинуясь импульсу, подбежала к кровати Бри, порывисто обняла подругу и выбежала в коридор.

Брианна проследила удивленным взглядом за хлопнувшей дверью.

«Такая славная… мне с ней очень повезло», — подумала Бри.

Она вспомнила, как боялась ехать в школу. Дальние родственники, у которых Бри жила последние месяцы перед поступлением, почти не общались с ней, словно боясь, что она навлечет на их семью проклятие Орденской немилости — родителей Брианны забрали обоих в одну ночь после высказываний на собрании двусмысленных идей.

Для Бри, упоенно мечтавшей работать после школы в Магистериуме, это был крах всего, слова родителей привели и ее саму в ужас, но что она могла доказать. Чтобы разорвать последнюю связь с семьей, в «Хизер Блоссом» она уже представлялась Брианной, отринув первое имя — Лесли, как ее называли родственники, но и этого казалось недостаточно. Никакие доводы, что рядом с ней будут учиться такие же изгои не помогали — она считала себя худшей. И боялась, что соседка по комнате будет о чем-то расспрашивать или, того хуже, знать. То, что Элли — просто чистый лист бумаги, и обрадовал Бри, и удивил. Той пришлось многое объяснять, но и подробности Элинор тактично не выспрашивала.

Брианна, сцепив пальцы, встала и прошлась на половину комнаты, где спала Элли, к окну, выглядывая в осенний парк. То, что Элинор заинтересовался магистр Ордена — не все ли равно с какой целью, Брианна не видела в мужском внимании ничего предосудительного — казалось знамением. Но Элинор отбивалась от своего счастья руками и ногами, и полностью закрывала самой Брианне возможность поговорить с магистром, объяснить, что она не такая… не такая, как родители. Что ее верность Ордену безгранична!

Даже та мимолетная встреча с Ренаром на первом курсе, когда он, едва услышав ее фамилию, передернулся как от прокаженной, не умалила ее страстной надежды заслужить его благосклонность, выпросить себе место. Но его исчезновение… да.

Страх развала Ордена стал ее личным ужасом.

Когда Элли спустилась на первый этаж, Грэм уже расхаживал по холлу. Она отметила, что он привычно выбрал для прогулки до школы плащ Факультета, игнорируя верхнюю одежду. Сама она решила вопрос тем, что надела теплый свитер крупной вязки — неожиданный подарок клуракана Финна.

— Ты не мерзнешь? — заботливо спросила Элли, когда они вышли из общежития и Грэм привычно взял ее за руку.

— Я закаленный, — ответил он сдержанно, но через несколько мгновений все же посмотрел на Элли. — Меня приучали терпеть и холод, и голод, и жажду. Видишь, пригодилось.

Он снова отвернулся.

— Кто? — полюбопытничала Элли раньше, чем подумала.

— Отец, — сухо ответил Грэм, и Элли с запоздалым раскаянием почувствовала, как дрогнула его рука.

«Глупость!» — разозлилась на себя Элли, но понимала, что извиняться — не выход. Когда Грэм снова заговорил, заботливо и доброжелательно, она едва сдержалась, чтобы не обнять его, как Бри. Все-таки, что-то останавливало.

— Насколько я помню, нам нужно дойти до Северной Башни и спуститься в подвал, — сказал он, ведя Элинор от холла школы дальше по коридору. — Ты устала?

— Нет, — пробормотала Элли, едва поспевая за ним.

— Я же слышу, как ты дышишь, — Грэм снизил шаг. — Была когда-нибудь в бассейне или в спортзале?

— Нет, — повторила Элинор и мстительно добавила: — Я много куда хотела. Те люди меня никуда не пускали.

— Я имею в виду здесь, в школе, — Грэм посмотрел на девушку почти удивленно. — Здесь много чего есть. Теперь даже конюшня. Правда…

Он повернул в очередную ветку коридора. Идя чуть поодаль, Элли наблюдала, как красиво расходятся полы его плаща.

— … там только одна лошадь. Моя.

— Нет, я не знала. А… почему ты не носишь форму? — Элинор понадеялась, что вопрос вполне нейтральный.

— Не нравится, — Грэм произнес это почти скучающе. — Качество пошива оставляет желать лучшего, уж прости. Я привык к другому.

— Мастер Баркли разрешил?

Грэм снова взглянул на Элли.

«В этом пушистом зеленом свитере она как елочный шарик на ножках», — подумал он с нежностью.

— Иногда мне кажется, что мастер Баркли разрешит все, что угодно. Он сначала ужаснется, но надо дать ему привыкнуть к новой мысли, а потом попросить еще раз. И… он согласится. Так научить тебя плавать? Или ездить на лошади?

Сердце Элли превратилось в тающее ванильное мороженое. Она предвкушающе расширила и без того огромные глаза.

— Жаль, что лошадь только одна, — задумчиво сказал Грэм. — Но ты можешь ходить со мной, чтобы Бан`ри¹ привыкала к тебе.

— Это кто? — невнимательно спросила Элли.

— Моя лошадь, — терпеливо пояснил Грэм. — Маме удалось ее выкупить только в конце лета. Хорошо, что успели до Вуали. Но это не та история, о которой мне приятно вспоминать.

Этим он буквально оборвал все рвущиеся из Элли вопросы.

— Ты ничего не говорил про лошадь, — Элли, за неимением лучшего, решила обидеться. — Значит, я тебе все должна рассказывать, а сам?..

Грэм с бесконечным терпением взглянул на девушку.

— Это не важная новость, чтобы трубить о ней на всю школу. А вот ты… твоя жизнь и кровь… благополучие — да. Серьезно.

— Я люблю лошадок, — примиряюще сказала Элли. — А ее можно кормить сахаром и морковками?

Грэм рассмеялся, еще сильнее стискивая ладошку Элли. Она не помнила, слышала ли хоть раз у него такой открытый, спокойный смех. Словно все наконец-то хорошо.

— Найдем, чем угостить, — кивнул юноша. — Смотри, мы почти пришли.

Элли увидела перед собой лестницу вниз. Те, что вели в подвалы, были уже большинства, но и не витые, как те, что вели в сами Башни. Эта лестница, с тяжелыми коваными перилами, полого, лишь слегка закругляясь, вела в глубины подвалов.

— А что мы ищем? — спросила Элли, впиваясь ногтями в руку Грэма и не чувствуя этого.

— Если бы я знал… — юноша первым ступил на лестницу. — Здесь я еще не был, а ты?

— Не помню, — Элли действительно запуталась. Она была в подвалах школы, еще в первый год учебы, когда случайное падение Брианны закончилось путешествием под землей. Они тогда и не поняли, под какой Башней вышли.

Они медленно спускались по лестнице. Освещение становилось все скуднее, и Грэм достал из-под плаща небольшой фонарик.

— В этот раз я подготовился получше, — сказал он негромко.

— Хорошо… — отчего-то шепотом ответила девушка.

До самого низа они молчали. Небольшой овал света выхватывал из полумрака каменную кладку стен со вставками резного лакированного дерева. Промежутки между зажженными бронзовыми лампами становились все протяженнее. Обычные для большей части школы яшмовые плиты пола здесь сменились на простые гранитные. Коридор стал уже, и Элли немного отстала, чтобы не толкать Грэма плечом.

«Брианна бы уже начала пищать, что голодная, — подумала она. — Агнесс бы начала ругаться, называть ее избалованной неженкой. Потом рассказала бы про крыс, которых видела в детстве, когда провалилась в коллектор».

Элли поежилась. Коридор сделал последний плавный поворот и закончился новой лестницей. Грэм выключил фонарик.

Как ни странно, освещение тут было ярче, чем в другой части подвала, хотя бронзовых ламп видно не было. Свет шел из потолка, рассеянный, он напоминал естественный дневной свет солнца. Грэм приостановился, оборачиваясь к Элли.

— Пойдем дальше?

Она только кивнула. Юноша отвернулся в сторону лестницы.

— Уже жалею, что пошел не один. Теперь тебя даже назад не отправить — поздно. И с тобой идти может быть опасно.

«Он меня обузой считает?» — раздосадовано подумала Элли, подходя ближе.

Вместе они начали очередной спуск, оказавшийся коротким. Увидев впереди новый коридор, Грэм издал короткий всхлип сквозь зубы, но пошел вперед, следя, чтобы Элли не отставала.

— Должно быть, скоро, — сказал Грэм, как будто самому себе. — Не мог поближе где-нибудь спрятать.

Элли почудилось недовольство в его голосе. А ведь когда-то ее отец шел по этим же коридорам, неся в руках что-то для нее. У него была причина сокрыть это нечто подальше от всех.

Тупик возник внезапно. Грэм рывком остановился. Элли вслед за ним, почти уткнувшись носом в спину юноши. Под потолком висел вычищенный до блеска медный фонарь, давая достаточно света.

Грэм медленно и тщательно ощупал каменную кладку перед собой.

«Может быть, скрытый ход?» — подумал он, оборачиваясь к Элли.

— Где карта? Там были цифры, я помню.

«Не знаю, что они дадут, но ведь что-то значат…» — вздохнул про себя Грэм.

Он нетерпеливо наблюдал, как девушка возится под свитером в поисках кармана. Взяв у нее листок, он расправил шелестящий пергамент.

— Пятьсот тридцать один… Пять, три, один, — он снова повернулся к камням. — Может, здесь есть метки?

Сжимая лист в левой руке, Грэм провел ладонью правой по камням, пытаясь нащупать шероховатости. Ничего не было.

— Смотри… — Элли показала на один из выпирающих камней неровной кладки, который под ее пальцами шевельнулся и вдавился внутрь. — Ой! Он двигается!

— Подожди, — Грэм отстранил руку Элинор и впился глазами в стену, — Пять… три… один…

Он заскользил пальцами по камням, выискивая выпуклости, слабо шевеля губами, словно отсчитывая что-то. Потом мягко нажал на поддавшийся камень. Потом еще, и через паузу еще раз.

Последний камень провалился внутрь, открывая узкий темный лаз. Грэм осторожно, сантиметр за сантиметром просунул туда руку, напряженно прислушиваясь к чему-то. Элли тоже почти забыла дышать, наблюдая за его манипуляциями. Юноша извлек из тайника небольшую корону и передал Элли. Девушка осмотрела находку.

— Интересно, кто это сделал? — спросила она, вертя украшение.

Грэм нетерпеливо посмотрел на Элинор.

— Лучше подумай, что это все может означать?

Внезапно с потолка посыпались бледные, быстро гаснущие искры. На Элли, стоявшую чуть в стороне, не попало ни одной, Грэм же оказался усеян ими почти целиком. Юноша слабо вскрикнул, больше удивленно, чем испуганно, и попытался отряхнуться, но все пропало само.

— Что это? — устало спросил Грэм.

«Магия… привыкаю», — он сам поразился, как обыденно прозвучала в голове эта мысль.

— Ты как? — в голосе Элли было куда больше беспокойства.

— Вроде жив, — попытался пошутить Грэм. — Но это явно не твой отец сотворил.

Юноша пошатнулся.

— Что-то в голове… сияние…

Элли вскрикнула, цепляясь за его плечи, пытаясь удержать от падения, но Грэм уже улыбался.

— Может быть, ловушку на светлых поймал. Директор приказал их вернуть.

— Да… — протянула Элли и глубоко задышала, пытаясь успокоиться. — Пойдем назад.

— Сейчас, — Грэм отлепился от стены и сделал пару неуверенных шагов.

Элли не нашла, куда положить коронку и несла ее, просто повесив на запястье.

— Я против этих ловушек. Тебе больно?

— Нет, — Грэм опять улыбнулся, странно, почти пьяно. — Мне… хорошо.

Элли подозрительно следила за ним, но юноша выглядел вполне похожим на себя. И все же крохотный червячок сомнения не давал девушке полностью успокоиться. В то, что перед ней прежний Грэм, она поверила только в коридоре школы — он взял ее за руку.

Грэм и Элли медленно пошли к лестнице вниз и дальше, к перекрестку коридоров. Потолок здесь был украшен травянисто-зелеными и оранжевыми венками из лент и небольших тыковок — Самайн еще имел власть над школой магии.

«Скоро Йоль, и повсюду развесят омелу!» — подумала Элли предвкушающе.

Она старалась ступать как можно медленнее, чтобы продлить это восхитительное ощущение — рядом идет Грэм и бережно держит за руку. Сколько прошло времени с их танца под омелой, год? Бессмертные боги, как быстро, как незаметно он пролетел! И как сблизил их! Тогда она только мечтать могла о таком… рядом идет Грэм.

«Я тебя люблю», — хотела сказать Элли, но вместо этого спросила:

— Зачем была Фанд? Что в ней такого?

Грэм посмотрел на Элли, как ей показалось, немного растерянно, потом вновь отвернулся.

— С чего ты решила ее вспомнить? Это только мое дело.

— Почему ты не приходишь ко мне почаще? — продолжала девушка настойчиво, сама до конца не понимая, чего просит.

— Пока мне нечего тебе предложить, — довольно сухо ответил Грэм. — У меня ничего нет, кроме меня самого.

Элли ощутила душевный подъем. Она замерла на ходу, потом резко толкнула юношу к стене. Он лишь слегка отступил, беря девушку за вторую руку.

— А если мне не нужно ничего, кроме тебя? — спросила Элинор, почти не чувствуя прежнего смущения, словно его постепенно вытеснял страх потерять Грэма. Даже еще не обретя.

— Ты заслуживаешь намного большего, — Грэм почти растерялся от внезапного напора. — Я тебя слишком уважаю!

— А Фанд, значит, не уважал?! — Элли почти кричала, не заботясь, что в пустом пока коридоре может кто-то появиться.

Или просто проходить по соседнему ответвлению.

Грэм неожиданно засмеялся.

— Фанд?! Ей как раз я сам был нужен меньше всего. А больше те крохи, которые у меня еще остались, обломки рода, пустой пафос фамилии… Если она действительно считает, что мной можно так просто манипулировать, то отчего и мне не воспользоваться ее… благосклонностью?

Он вновь пошел по коридору.

— Обещай мне!.. — произнес он отчетливо. — Если к тебе приблизится этот… это существо, не слушай его и ничему не верь.

Элли почти интуитивно догадалась, о ком он.

— Гавейн?

— Да, — почти сквозь зубы подтвердил Грэм.

— Что он такое? — спросила Элли, ощущая возвращающийся страх. — Почему ты называл его мастером иллюзий?

— Потому что он всегда лжет, — ответил юноша. — Особенно тебе. Но вот меня он учесть не смог. Сам создал себе непобедимого врага!

Прозвучало это странно, но Элли скорее ощутила себя испуганной, чем заинтригованной. Да и не в ее характере было трещать без умолку, наседать и заваливать собеседника вопросами.

События прошлого вечера — поиски коронки и первая поездка на лошади — оказались такими насыщенными, что, проснувшись наутро, Элли почти с удивлением поняла — ей ничего не снилось. Кошмары, мучившие ее последнее время, притихли… или она просто забыла сон. Дождавшись конца занятий, Элли отстала от группы однокурсников и свернула в сторону библиотеки. Хотелось побродить на дальних секциях верхнего яруса, там попадались особенно интересные книги.

Элли рассматривала пестрые корешки книг, когда сзади раздался веселый, почти мальчишеский голос:

— Что за дело у тебя, расскажи подробно. Но желательно быстрее, я уже голодный.

Элли обернулась.

— Ничего важного. Просто думаю, почему тут нет книг-ужастиков? Я бы почитала, если фильмы не посмотреть.

Из-за стеллажа появился синевато-прозрачный Тень Шекспира.

— Приятно видеть, что ваша кровь наследию решила подчиниться, — певуче сказал он и обратил внимание на пака: — А от тебя мой друг все, как всегда — излишне много шума. Ты обещал зайти еще вчера, и вот смеешься, а мысли и решения остаются без ответа.

Пак широко улыбнулся, будто слова призрака не задели его:

— Когда в запасе вечность, легко прослыть беспечным. Вчера… сегодня… какая разница? Лишь бы я был! Что до болтовни… у меня всегда так — что ни скажи, на все ответ — не да, так нет!

Элли присела за стол, а Робин все кружился рядом, будто не находя повода что-то сказать. Стулья он проигнорировал, и, несмотря на природное нахальство своего племени, садиться прямо на стол тоже не стал. То ли был не в настроении, то ли все же не хотел злить Тень Шекспира.

Робин сел на пол, почти вплотную к стулу Элли, доверительно заглядывая ей в лицо, как большой пес, ищущий хозяина. У девушки возникло невольное подозрение: не хочет ли он положить ей голову на колени?

— Я просто… — начала Элли и, прервавшись, слегка откашлялась, — … хотела задать несколько вопросов. Я узнала о себе много нового в последнее время…

— И узнаешь еще больше… — перебил ее пак.

— Что ты имеешь в виду? — Элли уже смотрела на юношу с надеждой. — Ты что-то знаешь?

Пак кивнул.

— Все знают, и давно, но… — он сделал рукой неуловимое движение, словно закрывал рот на замок и выбрасывал ключ. — Опасно. Есть зарок, что ты все должна узнать сама. Разрешить себе узнать. В свой срок.

— Но ведь на простые вопросы ты можешь ответить?

— Задавай, — разрешил пак, меняя позу и немного отодвигаясь.

— Ты полукровка, как и я, но считаешь себя фейри и ведешь себя как фейри. Почему?

— Меня воспитывал бессмертный отец… В хорошем настроении он называл меня сыном, а в плохом говорил, что я из подменышей. И, по чести говоря, плохих дней в году бывало до трехсот. В ответ я напоминал, что он сам полукровка. Поэтому я пак, а не принц. Они приняли меня к себе.

Робин говорил это веселым тоном, но Элли предпочла не продолжать тему его семьи. Слишком она бередила ее собственные раны.

— Ты знал моих родителей?

— Я немного не закончил… — фейри встал с пола и все-таки присел на стол, теперь немного возвышаясь над Элли. — Ты считаешь себя человеком, но это только вопрос выбора. Дело привычки. Ты будешь, кем сама захочешь.

«Легко сказать, — подумала Элли, — я всю жизнь считала себя не просто человеком, а самым обыкновенным».

— Я не знал твоего отца, — пак продолжил отвечать на ее вопросы, — а вот с матушкой знакомство водил.

— Ты опасно близок к проклятию, Гудфеллоу! — опять подал голос Тень Шекспира.

Элли заозиралась, но призрака не увидела. Но он, словно ощутив в себе необходимость выплыл из-за стеллажей.

— Ты читала пьесу «Король Лир»? — спросил он очень строго.

— Эээ, да, — Элли решила скрыть, что посчитала трагедию грустным и тяжелым чтением.

Тень кивнул лысоватой головой и скрылся за полками.

— Ты видел этого нового обитателя замка? — Элли невольно понизила голос.

Дело было даже не в том, что она не хотела, чтобы Тень услышал этот разговор, просто в Гавейне ощущалось нечто странное и немного пугающее.

Кажется, Робин мгновенно понял, о ком она.

— Да… — пробормотал он. — Не понимаю, отчего ему позволили остаться… У меня с него взгляд соскальзывает.

— Ты не веришь, что он полукровка темного и светлой? — с тревогой спросила Элли.

Пак даже встал и немного прошелся вперед, по коридору между библиотекарских столов.

— Я не верю ему вообще. Кто он сам, мне все равно. Не люблю скрытных. Меня он избегает.

— А с кем он говорил? — спросила Элли, думая, кого ей еще можно спросить о Гавейне — Лэнгдона, Флинна, Брина… может быть, Мэган. Или кого-то из Хранителей Факультетов.

— Не знаю! — почти крикнул пак и опять снизил голос до обычного. — Ненавижу что-то не знать. И меня беспокоишь ты.

— Почему? — искренне изумилась Элинор.

Робин приблизился к сидящей девушке вплотную так, что его широкий кожаный пояс с витыми шнурками и бубенцами оказался напротив ее лица. Элли показалось, что фейри наклонился к ее макушке, вдыхая запах волос. Что бы там ни было, делал он это беззвучно, а не так шумно, как ее «диагностировала» банши.

— У тебя изменилась энергетика, — сказал пак, отступая.

Элли смотрела на него, но молчала. Сама она совершенно не представляла, чем это может быть вызвано.

— С тобой случалось в последнее время что-то необычное? — спросил пак.

Элли саркастично развела руками.

— Да последний год по три раза на дню.

— Совсем недавно… — голос Робина стал непривычно серьезным.

Элли призадумалась.

— Да вроде нет. Но я не знаю, какие рода странности ты имеешь в виду.

Пак тряхнул рыжей головой и снова стал прежним — жизнерадостным и чудаковатым. Но теперь Элли была уверена, что это только маска. Робин был внимателен и умен.

— Тогда я продолжу наблюдать… — он пошел к выходу из библиотеки, но остановился и обернулся. — Ты узнала все, что хотела?

Элли медленно кивнула.

«Вроде да… Даже не понимаю, что еще хотела спросить».

Робин неожиданно вернулся, взял Элли за правую руку и прижал губы к ее запястью.

— Моя госпожа… — произнес он едва слышно и, мягко выпустив пальцы девушки, исчез почти мгновенно.

Элли вновь с удивлением поняла, что полукровка двигается стремительно и неслышно. В себе она никаких волшебных способностей пока не находила. Она продолжала сидеть, размышляя, не пойти ли ей уже в общежитие, но тут из-за книжных полок «вышел» Тень Шекспира. Он именно вышел, создав ради такого случая ноги, и это свидетельствовало о его серьезности.

— Так ты точно читала пьесу, — спросил он строго.

Элли уже начала сердиться. Если Тень так радеет о наследии своего хозяина, она готова обсудить комедии и сонеты. В любом случае, навязчивость не красит никого, даже гения. Даже тень гения.

— Иногда отец и дочь необыкновенно близки… — сейчас Тень выглядел особенно загадочным.

На колени девушки опустился томик, раскрытый на странице трагедии.

— И что? — немного резко спросила она.

Тень Шекспира всплеснул руками в пышных кружевных манжетах.

— Нельзя же быть такой… — он осекся, словно не хотел произносить что-то обидное.

Элли посмотрела на лист пьесы. Сюжет она знала приблизительно, но вроде то что-то из середины.

— Я не понимаю… — ответила девушка обреченно. — Зачем вы так настаиваете?

Библиотекарь безмолвно закружил вокруг.

— Это загадка, — наконец выдавил он из себя. Голос призрака звучал будто он ожидал немедленной и неотвратимой кары.

Элли снова посмотрела на раскрытую страницу.

— Как я могу найти отгадку, если я даже сути загадки не понимаю?

Тень Шекспира заметался. Желание что-то рассказать и опасение неизвестно чего раздирали его с равной силой.

— Твое имя… — произнес он и оглянулся.

В библиотеке было спокойно. Ни взрывов, ни непонятных вспышек магического света.

— Элинор, — ответила девушка, невольно размышляя, не сходят ли призраки с ума от слишком долгого неразвоплощения? Тем более призраки гениев, которым до безумия и так недалеко.

Шекспир снова замолк, теребя полупрозрачный воротник полупрозрачной голубоватой рукой.

— Имя, которое тебе дал отец. Он назвал тебя в честь единственной дочери короля Лира…

Призрак осекся и замер с полуоткрытым посреди фразы ртом. Элли вздрогнула, уже чувствуя что-то неладное. От лысоватой макушки и ниже, стремительно и неотвратимо, призрак покрывался льдом. Несколько мгновений и перед Элли вместо обаятельного и разговорчивого призрака великого писателя висела в воздухе его застывшая копия.

«Проклятие Светлейшего Короля…» — мысли у Элинор проявлялись медленно, словно тоже застыли, но тут же она пришла в себя и почти выкрикнула, обращаясь в пустоту:

— Что за глупость! У короля Лира было три дочери!

Старшекурсники шумно обсуждали последние новости, толпой сгрудившись у яркого объявления на дверях столовой. Первокурсников, лишенных плащей Факультетов, видно было издалека, они застенчиво, но старательно протискивались к дверям. Некоторым улыбалась удача, их впихивали в столовую и снова закрывали двери. Сзади напирали следующие.

В объявлении от лица директора школы Персиваля Эвана Баркли говорилось, что отныне праздники будут проводиться для каждого курса отдельно, в свободных комнатах общежитий. Как всегда, нашлись недовольные нововведением. Они кричали, что одни и те же знакомые физиономии могут посмотреть и в классах. И как еще сойтись с младшекурсниками в непринужденной обстановке, если не на танцах? Довольные кричали не менее громко. Они утверждали, что взрослые студенты все равно сидят по Башням Факультетов, а теперь можно хотя бы собраться целым курсом в одном помещении.

Шум в коридоре возле столовой стоял такой, что вышла даже бессменная помощница повара гвиллион Азра и так рявкнула, что сбежал даже пятый курс.

— Я никогда особо не мечтала, что у меня будет школьный бал, — призналась Элли, наблюдая, как Брианна мечется по комнате, задевая широким кринолином скудную мебель.

Элинор сама понимала, что лукавит. Предпочитая фильмы ужасов и «мрачное фэнтези», она все же иногда смотрела и подростковые комедии. И там почти всегда был бал, автомобиль и две короны, которые непременно доставались главным героям. Элли почему-то ощущала, будто подглядывает за ними, это была не ее жизнь, странная, иногда глупая и раздражающая, но все же немного притягательная. Погружаясь в незамысловатые перипетии сюжета, она все же воображала себя на месте героини фильма, кружащейся под незамысловатую музыку и получающей в конце пластиковую корону. Кино про «последнее лето детства» — это уже отдельный жанр, в нем свои законы. Тот, о ком все мечты и грезы, исчезнет из жизни героини уже через несколько месяцев. Элли это прекрасно понимала и даже внутренне смеялась над сюжетом. Ей хотелось чего-то схожего, но своего, настоящего.

— А я всегда, — ответила Брианна. — Еще когда училась в других школах, не пропускала ни одних танцев. Все-таки жаль, что у нас бальные не преподают. Будем топтаться на месте. Тебя кто пригласил?

— Никто, — немного вяло ответила Элли, уже чувствуя надвигающуюся апатию и нежелание куда-то идти.

В прошлом году все было полно новизны и предвкушения праздника, а неожиданный танец на Двенадцатую ночь с Грэмом, сказочным принцем, превратил ее в апофеоз.

«Почти весь год Король мучил и преследовал меня. Врал. Манипулировал. Смеялся, — Элли физически ощущала давящую на горло злобу. — Сейчас он ушел, а я все равно не могу расслабиться и просто порадоваться празднику. Он украл у меня все!»

Волшебное платье фейрийской работы осталось в шкафу, Элли не могла его видеть. Мысль о том, что руки светлых бессмертных касались этой ткани и вышивки, была омерзительна.

«И ты тоже причинил мне боль, — сказал внутренний голос неизвестно кому, чей образ почти изгладился в памяти. — Бросил. Меня все бросают».

Лицо, на которое упали белесые, словно фейрийский туман, пряди, склонилось над ней, и Элли вслепую ударила по воздуху ладонью, прогоняя видение. Брианна посмотрела на подругу с удивлением, но промолчала.

— Как никто? — возмутилась она. — Ко мне как минимум пятеро подходили. Спрашивали, свободна ли ты?

Это стало последней каплей. На Элли накатила меланхолия. Захотелось свернуться клубком на кровати, прижать колени к груди и страдать. Упиваться болью. Вообразить, что осталась одна во всем мире. Прогонять каждого, кто осмелится подойти, отчаянным воплем: «Вы меня не понимаете!»

— Я, кажется, никуда не пойду, — вяло произнесла Элинор, перебирая рюши розового платья, которое она тоже уже успела возненавидеть.

Понадобился целый вечер, чтобы выбрать его, и добрый час, чтобы надеть. В обоих случаях помощь Брианны была неоценимой. И все ощущалось бесцельным и бесполезным.

— Это у тебя пройдет! — убежденно сказала Брианна. — У нас Агни есть. Она как минимум сойдет за половину парня, а то и за целого. Смотря с кем сравнивать. Мы в любом случае в выигрыше.

Лицо Элли выражало единственную эмоцию — оставьте меня здесь умирать, я никому не помешаю.

В дверь требовательно застучали. Брианна встрепенулась и почти бегом преодолела расстояние от окна к выходу. Элли продолжала безучастно лежать на спине, сминая покрывало кровати и юбку, бесцельно разглядывая светлый потолок. Даже голос вошедшей Агни не заставил ее поднять голову.

— Опять погибает? — спросила она Брианну почти без удивления.

Кажется, Бри шикнула на Агни. Элли и желала бы отвлечься, но проклятое уныние брало верх. Не так представляла она последний день календарной зимы.

Кажется, в комнату заглянул еще кто-то. Раздался негромкий шепот, скрип, легкие шаги.

«Пусть идут без меня, — подумала Элли, прекрасно понимая отвратительный эгоизм своего поведения и упиваясь им. — А я буду лежать здесь в страдании и одиночестве».

Она прикрыла глаза, страстно желая заплакать и усилить боль и тоску. Какая-то часть ее личности, взрослая и серьезная, назидательно приказывала встать и прекратить дурить, но ее побеждал испуганный и капризничающий внутренний ребенок. Дверь снова скрипнула и с тихим шорохом закрылась.

«Ушли?!» — к такому повороту Элли была не готова и резко открыла глаза, в ту же секунду садясь на кровати.

Рядом с ней стоял Грэм, весь в черном, с раскинутыми по плечам волосами, строгий и прекрасный, как эльф. Он наклонился и взял Элли за руку, побуждая встать.

— Опаздываете, миледи, — он придирчиво оглядел ее голые руки и плечи. — Кажется, с подарком я не ошибся.

Грэм приподнял со спинки стула что-то серебристое, пушистое и невесомое и накинул на девушку. Элли на ощупь продела руки в рукава, а юноша уже накидывал на ее голову капюшон.

— Как красиво… — прошептала Элинор, уже забыв, что недавно не хотела никуда идти. — Пойдем, — Элинор предвкушающе потянула Грэма к дверям. — Я хочу танцевать. И есть пирожные. И пить то, что разрешено второкурсникам.

Он дурной тоски не осталось и следа. Праздник вернулся и предупредительно стоял на пороге.

— Лорд Имболк! Я иду! — звонко закричала Элли в пустынный холл общежития, сбегая по темным деревянным ступеням.

Грэм молча следовал за ней, немного удивленно и радостно наблюдая за стремительной переменой настроения девушки.

— Я оставил у тебя книгу, — шепнул он на улице, когда они почти бежали по лабиринту дорожек к замку школы. — Ты ведь потом пригласишь меня вернуться?

«Еще год назад все происходящее казалось мне невозможной сказкой, — подумала Элли. — А о том, что происходит сейчас, я даже не мечтала».

Она искоса посмотрела на безупречный тонкий профиль идущего рядом Грэма, чувствуя жаркую волну, растекающуюся по телу.

— Тебя кто-нибудь приглашал? — спросил он, открывая перед ней тяжелую дверь школы.

— Мы последние? — зачем-то уточнила Элли, осматривая прохладный пустой и сумеречный холл. — Нет…

Грэм хмыкнул.

— Я предупредил каждого, что ты идешь со мной. Очень удачно, что пришлось ограничиться только нашим курсом, — он снова негромко кашлянул. — Иначе пришлось бы оповещать всю школу.

— И где мы танцуем? — тонким от смущения голосом уточнила девушка, срываясь вперед. — В Зодиакальном Зале?

— Там первокурсники… Мы идем не туда, — Грэм опять взял ее за руку, привлекая к себе и целуя пальцы. — Я тебя отведу.

Туман кончился внезапно. Только что ничего не было видно, и тут же дымка осталась позади. Элинор обернулась, потом посмотрела вверх. Насколько хватало глаз, туман стоял стеной, очерчивая границу Страны Вечного Лета.

Здесь было ярко. Причудливо и пестро, словно Элли оказалась в мультфильме. Она прошла по траве, прикоснулась ладонью к коре дерева. Все было обычно, но во много раз прекрасней, чем земной мир.

Она взглянула вниз - ее одежда тоже преобразилась. Школьная форма исчезла, теперь на Элли было длинное волшебно-прекрасное голубое платье с лиловой нижней юбкой и серебристой вышивкой. Элинор подобрала подол, уже прикидывая, что убежать в нем будет затруднительно. Волосы тоже отросли почти до бедер и непривычно тянули голову назад.

«Я как будто дома… Вернулась из опасного и тоскливого путешествия», — подумала Элли.

Король ждал неподалеку, с интересом наблюдая за ней, но не торопил. Элинор сама обратила на него внимание.

— Вы хотели, чтобы я вам чем-то помогла? Что это?

Король скучающе посмотрел куда-то поверх ее головы.

— Я бы не стал спешить. Да и тебе спешка не понравится, — он улыбнулся, будто самому себе, — сначала я бы посмотрел, насколько ты сильна.

Он взглянул прямо в глаза Элинор, пронзительно и немигающе, почти не скрывая своих чувств.

— Я ведь обещал, что ты встретишься со своей матерью. Она там.

Он показал рукой за деревья. Элли пригляделась, но далеко не сразу поняла, что король имеет в виду. Далеко за лесом высилась хрупкая серебристая башня.

— Вы хотите, чтобы я пошла туда? — неуверенно спросила Элли, уже прикидывая про себя, сколько времени это займет.

Король нетерпеливо передернул плечами и медленно прошелся перед Элли, рассыпая свет на изумрудно-серебряную траву.

— Ну разумеется нет. Если ты захочешь, башня сама окажется здесь. Если ты пойдешь к ней, как человек, она только отдалится.

«Как Элис в Волшебной стране, — подумала Элли. — Там тоже нужно было бежать вдвое быстрее, чтобы остаться на месте».

— Я хочу… — ответила Элли, впиваясь глазами в высокую треугольную крышу.

Король только рассмеялся.

— Как я понял, мать твоего отца, смертная, обратилась к фейри с просьбой, — король стоял поодаль, уверенный, что девушка его слушает.

Элинор продолжала смотреть на башню, в глубине души понимая, что ничего не изменится.

— Это невозможно, — сказала она, сдаваясь. — Я не могу преодолеть расстояние силой мысли.

Король рассмеялся еще громче.

— Разумеется, для смертных это действительно так не работает. Но в моем мире законы именно такие. Сила, как ты выразилась, мысли… а проще говоря, воля бессмертного решает все. Ты уже осознала, что с тобой сделала бабка, пытаясь защитить?

Элли обернулась на него, еще не признавая поражение, но промолчала. Правителю Благого Двора не нужен был ответ. Он наслаждался растерянностью девушки.

— Она обратилась к кому-то, и тебе стерли последнее, что давало силу — память, что ты фейри, — Король улыбался с явным превосходством. — Скорее всего, старуху пугали твоя воля и жажда жизни, сильный характер, гордость, страсть…

Каждое новое слово Король выплевывал с еще большим раздражением и брезгливостью.

— Возможно, она боялась, что ты уйдешь, как и ее сын. Или что выдашь себя людям, и тебя начнут преследовать. Я не знаю. Но магия, которую на тебя наложили, лишила тебя… тебя самой. Вот такая ирония.

— Мне можно избавиться от этого? — спросила Элли.

Король уставился на нее зелеными, как незрелый крыжовник глазами. Потом особенно заливисто расхохотался, запрокидывая голову назад.

— Ты это спрашиваешь у меня? Ты полагаешь, я буду тебе помогать? Это ты мне поможешь.

— Вы меня обманули… — беспомощно произнесла Элли.

Король перестал смеяться. Теперь он выглядел оскорбленным. Резкой походкой он обошел Элинор и снова замер.

— Я никогда не лгу. Я Свет. Не моя вина, что ты не можешь просто подойти к месту, где я заточил твою мать. Ты почти так же слаба, как и твой отец. Он тоже не может ее найти за столько-то лет!

— Тогда и я не буду вам ни в чем помогать! — отрезала Элли решительно, направляясь к стене тумана.

«Я еще дешево отделалась. Он поиздевался надо мной, развлекся, но я в любой момент могу вернуться. — до сероватой дымки было рукой подать, — а с бабушкой я поговорю. Он точно говорит неправду!»

В какую бы сторону Элли не делала шаг, перед ней неизменно оказывался Светлый Король, преграждая ей путь. Сначала Элли ощущала только раздражение, через минуту — досаду, а потом — отчаяние и панику. Девушка металась на крошечном пятачке леса и не могла ни вернуться через Вуаль, ни пойти дальше по миру бессмертных. Окончательно запыхавшись, она остановилась.

— Теперь ты поняла, насколько воля и мысль сильнее телесной оболочки? — почти ласково спросил Король.

«Он хочет преподать мне урок? Я не просила!» — Элли с удовольствием бы вцепилась в белесые полупрозрачные волосы Правителя, но достать до него не могла. Едва она поворачивалась к Королю, он ускользал, оставляя после себя тихий звон колокольчика и брызги росы.

— Я хочу, чтобы ты запомнила меня милосердным и справедливым, — отметил Король, когда Элли окончательно смирилась с поражением. — Я показал тебе место, где спит вечным сном твоя мать. Не моя вина, что ты не можешь туда добраться. Я сдержу обещание и скрою силу моего наследника ото всех. Он сам проявит ее со временем, по своему желанию.

Король опять медленно прошелся поодаль от Элли, словно опасаясь пока приближаться.

— Я даже не буду стирать ему память, чтобы он помнил о тебе. Как тебе подарок?

Элинор подняла на Короля глаза.

«Что он имеет в виду? Я же сейчас уйду отсюда!» — вслух девушка ничего не сказала.

— Но мне нужна твоя помощь. Ты мне ее обещала. Свою часть договора я выполняю.

— Я ничего не буду делать, пока не доберусь до той башни! — упрямо сказала Элинор.

Король развел руками в длинных, свисающих до земли рукавах.

— Попробуй…

Элли снова посмотрела вдаль. Высокая башня серебрилась за деревьями. Показалось ли девушке, что она стала будто ближе? Элинор сорвалась с места и побежала сквозь деревья. Она почти летела над землей, едва касаясь травы, и снова взмывала вверх. Башня приближалась, Элли уже могла разглядеть резную светлую дверь и серые выпуклые камни стен.

«Этого не может быть… — невольно подумала Элли. — Я не могла бежать так быстро».

Ответом ей был довольный смех Короля, зазвучавший словно в самой ее голове. Элли упала. Упала лицом в траву, больно ударившись всем телом о землю. Она лежала навзничь, сотрясаясь от внезапно накативших рыданий, уже понимая, что опять предала себя. Невольно и неосознанно, но от того не менее подло. Она мыслила, как человек.

Элли встала, уцепившись пальцами за ствол дерева. Башня снова виднелась далеко у горизонта, словно Элинор и не начинала путь к ней.

Король стоял неподалеку, наблюдая за девушкой почти с сочувствием.

— Думаю, ты сделала все, что смогла. — произнес он. — Но я не могу позволить тебе пытаться до бесконечности. Сейчас твоя очередь выполнять часть договора.

Элли молчала, не желая смириться. Но Королю, похоже, не нужны были слова.

— Я даже объясню тебе, почему мне нужна именно ты, — довольно продолжил он. — Никто не мог и надеяться, что у Темнейшей Королевы будет ребенок. Подобным нам просто нет равных для заключения брачного союза.

Король замолчал, и Элли поняла, что он вспоминает Грэма. Взгляд Правителя подернулся мечтательной дымкой.

— Твой отец… — продолжил фейри, — из тех, на ком лежит… благословение Богов. Ушедших, спящих и забытых, но могучих до сих пор.

— Где он? — воскликнула Элли. — Или вы опять меня обманете?

Король покачал головой почти печально.

— Если бы я мог заполучить этого смертного в свою свиту, может быть я не тронул бы и твою мать. Но она забрала его, околдовала, покорила, увлекла мраком. Я разочаровался.

— И захотели отомстить? — саркастично спросила Элинор, уже не задумываясь, что Короля не стоит злить.

Как ни странно, он утвердительно кивнул.

— Да. Я вечность был готов на это положить. Меня никто не вправе отвергать, тем более, какой-то смертный. А он не просто отверг мое покровительство, любовь и дружбу. Он предпочел мне моего же злейшего врага, Королеву, с которой у меня вражда древнее звезд!

— Может, хватит хныкать и жалеть себя?! — Элли уже было почти все равно, что будет дальше. Страх перед Королем сменился брезгливым презрением.

Светлый фейри бросил на девушку ответный, полный отвращения взгляд.

— Если бы в тебе не было твоих возможностей, я преследовал бы тебя намного меньше, — признал он. — Но ты рождена в день силы…

Элли вяло слушала, почти не понимая смысла слов.

— Ты родилась в день месяца, которым управляет Луна. В день недели, которым управляет Луна. Под созвездием, которым управляет Луна. И в Новолуние, — голос Короля звучал почти благоговейно. — Ты рождена от невозможного союза темной фейри и смертного, которого благословили Боги. Тебя не может быть, но ты есть!

«Пусть болтает, — подумала Элли. — Мне нужно возвращаться.»

Она обернулась. Туман был совсем рядом. Элинор незаметно сделала небольшой шаг к Вуали.

«Если я рвану изо всех сил, то успею проскочить».

Король медленно проследил за ее взглядом.

— Думаю, ты не уйдешь отсюда так просто. У нас договор.

— Тогда мне бы хотелось закончить побыстрее…

— Похвально, — улыбнулся Король. — Пришло время рассказать, что именно от тебя требуется.

Внезапно он нахмурился и вскинул голову, словно услышал что-то. Для Элинор вокруг стояла тишина, прерываемая лишь шелестом листвы и слабым птичьим щебетом.

— Мне нужно пролить твою кровь на древний алтарь. — голос Короля прозвучал очень буднично. — Всю, до капли.

Элли уставилась на него.

— И полагали, что я соглашусь? Вы поклялись не вредить мне!

Король опустил глаза и изобразил на лице скорбь.

— Не припомню… Я клялся не прикасаться к тебе. Свое слово я сдержу.

— Ты проклятый безумец! — Элинор бросилась в сторону Вуали.

«Это как фильм ужасов, а я героиня… — мысли были очень медленными, как тянущаяся от подошвы кроссовка жвачка. — В начале фильма умирают все, красивые и умные… Если я сейчас споткнусь и буду в слезах ползти по земле, то я точно жертва. Ну уж нет!»

Элли не споткнулась. Король невесомо взмахнул рукой, даже не глядя на девушку. Элинор ощутила, что ее горло перехватило незримое лассо, и вцепилась в ворот блузки, пытаясь нащупать его. Пальцы пронзали пустоту, а невидимая веревка продолжала сжиматься, лишая возможности вдохнуть. Король мягкими движениями подтягивал девушку ближе к себе. Только когда Элинор захрипела и упала на колени, он замер, с удовольствием рассматривая ее лицо.

— Я добрый, значит все, что я делаю есть добро, — довольно произнес он. — Я хочу, чтобы ты знала, это все на благо бессмертному народу. Разве это не высокая честь для полукровки с перекрытой силой?

Элли едва различала перед собой фигуру Светлейшего Короля, перед глазами метались черные мушки.

«Сдайся, — произнесло что-то совсем рядом. — Опустись на землю и умри».

Элли протестующе замычала и, пошатываясь, встала на ноги. Губы Короля брезгливо дернулись, он слегка нахмурился и снова натянул невидимую веревку.

— Даже сильнее, чем я предполагал… — пробормотал он.

Элли вздрогнула всем телом, словно в начинающейся агонии. То ли вслух, то ли мысленно, но она смогла издать последний вскрик: «Помогите!» Ветер унес его в сторону и растворил в себе. Король не мешал, он стоял неподалеку и наблюдал.

— Элинор! — новый голос зазвучал не внутри ее головы, но словно бы издали. — Слушайте меня!

Король тоже услышал голос. Он недовольно вскинул голову.

— Не мешай мне! У нас был договор. Она моя!

С кем бы Король не разговаривал, его собеседник не думал подчиняться.

— Элинор! — голос был явно мужской, едва слышный, но властный и полный мощи. — Подчините его себе. Его истинное имя Гвалхгвин.¹

— Молчи! — Король слегка ослабил веревку на шее Элли. — Бессмертные не прощают предательства.

Элли наконец-то смогла вдохнуть. Она исподлобья посмотрела на Короля. Глаза у нее слезились, в горле першило, но тем страшнее прозвучал ее голос:

— Гвал…х…гвин?

Король напряженно смотрел ей в лицо, словно опасаясь чего-то. Потом расслабился и негромко рассмеялся.

— Ты даже не знаешь, как распорядиться этим знанием. Если бы мне было известно твое истинное имя, ты сама перерезала бы себе горло.

— Убирайся… — прохрипела Элли. — Повинуйся мне… Гвалх…гвин.

Король опустил руку. Невидимая веревка исчезла. Не обращая внимания на девушку, Король поднял голову к высоким кронам деревьев.

— Ты первым предал наш договор. Я буду мстить!

Он обернулся на Элинор.

— Я еще найду способ получить власть над тобой, и твоей матерью. То, что он открыл тебе мое истинное имя, ничем тебе не поможет. Ты слишком слаба и глупа, чтобы одолеть меня. Но пока… живи.

Король сделал несколько шагов в сторону и растворился в воздухе. Некоторое время Элли глубоко дышала, приходя в себя. Потом прислушалась, но вокруг было ни звука.

«Может быть, это мой отец?» — с надеждой подумала она.

— Кто ты? — голос Элинор прозвучал совсем слабо. — Где ты?

Тишина и безмолвие.

— Благодарю тебя, — Элли склонила голову перед неизвестным спасителем.

Мысли уже возвращались в привычное русло.

«Надеюсь, времени прошло не много. Хороша я буду, если вернусь в школу, а там прошло двести лет! А с бабушкой надо поговорить».

Сомнения развеялись почти сразу. Когда она вышла из тумана, впереди маячили знакомые ворота замка, плотно обмотанные цепями. Вышедший навстречу привратник, сумрачно рассматривал ее, пока открывал многочисленные замки. Элли только молила про себя, чтобы финодири не догадался о случившемся или не начал расспрашивать, зачем она уходила.

«Обошлось… — подумала она, идя по каменистой тропе в сторону общежития. — Пора бы мне поумнеть».

— Не к лицу молодой девице ходить без сопровождения, — отметил темный фейри ей в спину. — Когда Благой Двор шляется по кустам, это понятно. Но вы…

Элли хотела было огрызнуться, что он вообще мало что знает о приличиях, девицах и тому подобном, но не нашла сил. Горло немилосердно болело, и даже пожаловаться кому-то казалось невозможным.

Хотелось отвлечься. Увидеть что-то понятное, знакомое, дружелюбное.

«Если не сейчас, то когда?» — подумала Элли и пошла через парк в сторону школы.

Не успели студенты, едва услышав звонок, рвануть к выходу, как дверь слегка приоткрылась и на пороге появился хитроглазый преподаватель травозелья и медитации.

— Мастер Баркли, — сказал он, — можно у вас нескольких учащихся… позаимствовать?

— Хоть всех, — благодушно отозвался директор, — они мне до Бельтана не понадобятся. Кроме Деборы. Мистрис Баркли, помогите мне с подготовкой к Шабашу.

— Ловлю на слове, — мастер Джулиан осмотрел второй курс с явным предвкушением.

Элли невольно обернулась и посмотрела на старшую близняшку. Дебора, не поднимая головы, собирала сумку.

— Конечно… — ответила она директору подчеркнуто прохладно.

«Скоро Бельтан. Потом Лита… — подумала Элли, выходя вслед за всеми и слыша, как за спиной слабо щелкнул замок. — А потом мой день воплощения. И бабушка приедет…»

В коридоре второкурсники окружили мастера Ланди с доверчивостью недельных цыплят. Элли приблизилась последней.

— Хочу вас попросить помочь Мэган в медпункте. Первый курс уже выполнил часть работы, теперь ваша очередь.

— А что именно надо делать? — хмуро спросила Шианн.

«Интересно, если бы ей предложили потрошить летучих мышей, она бы согласилась? — настроение у Элли было совершенно нерабочее. — Может быть, даже первая побежала. Готов только допусти до мрака и бездны…»

Элли в который раз замечала в себе интерес к разноглазой однокурснице. Может быть, расширять круг приятелей вовсе не ужасно?

— Будете переклеивать этикетки с одних банок на другие, — по тону мастера Джулиана не было понятно серьезно он или шутит. Можно сказать, что он серьезно шутил.

«Очаровательно… — подумала Элли язвительно, — важнее только красить алые розы в белый цвет».

— Отказаться можно? — весело выкрикнул Доминик.

Элли уже давно поняла, что О`Салливан воспринимает учителя, как соперника, а мастер Джулиан почему-то особо это не пресекает.

— Все сугубо добровольно, — лучезарно улыбнулся мастер Ланди, — но если потом кто-то, вроде уставшего меня… Абсолютно непредумышленно перепутает чайный сбор с чем-нибудь… Не буду вас пугать, что ядовитым…

Он улыбнулся, блеснув глазами из-под золотистой челки.

— … но интересным. Там есть несколько экспериментальных смесей, которые остро нуждаются в выяснении схемы действия. Чем больше вас пойдет, тем быстрее закончите. Будете мне диктовать первые симптомы. Лучше все изучить как можно быстрее, освободим время и место для противоядий.

«Чем он занимался в Магистериуме?» — снова подумала Элли.

Большинство ее однокурсниц могли сколько угодно перечислять достоинства мастера Ланди. Сама она больше всех прочих преподавателей любила Персиваля Баркли.

Без особого энтузиазма второй курс поплелся в сторону медпункта. У Элинор с этим местом были связаны далеко не приятные воспоминания, и она шла одной из последних.

Мастер Джулиан остановился у поворота в Южную башню.

— Мистрис Мэддокс, — позвал он, выискивая среди группы растянувшихся по коридору девушек знакомую темно-каштановую макушку.

Бренда обернулась и послушно пошла назад. Элли невольно притормозила рядом с учителем, поджидающим девушку.

— Можно вас попросить? — мастер Ланди достал из кармана ключ, — для вас есть персональное задание. Пойдите в мою комнату и…

— Я помню, — Бренда выхватила ключ и подозрительно покосилась на Элли, — рассортировать травы для свечей.

«Теперь она подумает, что я подслушивала, — расстроилась Элли, уже по привычке слишком много времени уделявшая размышлениям об окружающих. — Но ведь я и правда подслушивала!»

— Да, — подтвердил мастер Джулиан. — Я вернусь и проверю.

Бренда просияла и почти бегом кинулась к лестнице в Башню преподавателей.

«Люблю учиться, но не круглые же сутки, — Элли не представляла, указания какого преподавателя она выполняла бы с таким же рвением. — Разве что ритуальную магию я особенно люблю… Но мастер Баркли предпочитает, чтобы ему помогали… эти».

Воспоминания о племянницах директора настроения не добавили.

Мастер Джулиан тоже проводил взглядом удалявшуюся Бренду.

— Мы отстали, мистрис О`Ши, — посмотрел он на Элли. — Как я знаю, вы постепенно раскрываете семейные тайны?

— Знаете? — повторила Элинор, исподтишка рассматривая мастера Ланди.

«Интересно, он и раньше ходил на работу в джинсах и пестрой рубашке? — она вспомнила строго одетых служащих Ренара. — Скорее мастера Персиваля можно заподозрить, что он бывший сотрудник Магистериума. Или мастер Ланди был настолько незаменимым что ему все сходило с рук… а потом раз, и не сошло».

Расспрашивать эксперта по травам и грибам, из-за чего на него разозлился магистр, казалось невозможным.

«Интересно, а Бренда знает? Носится за ним, разинув рот, — подумала Элинор и почти не узнала себя. — Кажется, я становлюсь грубиянкой. Может, меня Райли покусала?»

Впереди замаячила дверь медпункта. Второкурсники сгрудились перед ней, но заходить не спешили, ждали учителя. Или желали потянуть время перед работой.

— Чего испугались? — весело крикнул мастер Ланди, переводя взгляд на столпившихся перед медицинским кабинетом студентов. — Заходите. Мэган вас ждет.

Элли моргнула. Показалось ли ей, но вокруг головы Грэма, стоявшего поодаль от прочих второкурсников, разливался ореол света.

«Почудилось… Опять полночи читала, — Элли вслед за однокурсниками вошла в большое помещение медпункта. — Кажется, я сюда первый раз бываю здесь здоровая».

Банши, несуразно высокая и худая, ощерилась, увидев второкурсников. Возможно, даже беззлобно, просто по своей темной природе. Зубы у фейри были крупные и острые, словно специально заточенные.

«Может быть, она не только оплакивает тех, кого не может вылечить, но еще и… съедает?» — подумала Элинор с невольным интересом, решив при случае узнать подробности.

Мэган осмотрела студентов и внезапно издала протяжный, полный отчаяния вой. Тяжелые двери распахнулись настежь, словно от шквалистого ветра. Часть учеников, в основном девушек, вцепились в стоящих рядом, визжа и повисая друг на друге. Некоторые устояли, но за несколько секунд второкурсники выскочили обратно в коридор. В медпункте остались только Грэм и мастер Ланди.

Банши прекратила завывать и тяжелым взглядом исподлобья посмотрела на Грэма. Юноша не двигался, замерев в нескольких шагах от нее. Сейчас они напоминали человека и зверя, столкнувшихся на узкой лесной тропе. Темная фейри была сильна и ею владели инстинкты. Грэм больше почувствовал, чем услышал сбоку шепот учителя:

— Медленно… отступай… к двери…

Грэм на полшага сдвинулся назад, не сводя с банши немигающего взгляда. Этого оказалось достаточно. Фейри, из без того высокая, начала расти, нависая над юношей. Новый визг, уже не сопровождаемый разрушениями, ввинчивался в голову как штопор:

— Пошелвонпошелвонпошелвонпошелвон!!!

Грэм по-прежнему стоял не шевелясь, глаза его, внезапно почерневшие, продолжали сверлить налившееся кровью лицо темной фейри. Юноша только ощутил, как кто-то дернул его за руку, выволакивая в коридор. Мастер Ланди захлопнул дверь, навалившись на нее спиной, хотя, это вряд ли помогло бы, реши банши преследовать их. Но в медпункте стояла тишина.

— Никто не пострадал? — спросил учитель, слегка задыхаясь.

— Нет… — нестройно ответили второкурсники.

— Я испугалась! — с вызовом ответила Констанс. — Очень! Я дяде пожалуюсь!

Она нашла глазами Дениз, призывая ее в союзницы, но без старшей сестры та почти растеряла природную дерзость и только пожала плечами.

— Даже весело. Чего это она?

Констанс перевела глаза на Грэма.

— Это из-за тебя! Драммонд, ты становишься опасным для окружающих.

— Ребята! — радостно воскликнул Дом, до которого внезапно дошло. — Не работать!

О`Салливан, как никто умел разрядить обстановку. Он слегка приобнял соседа по комнате за плечи. Грэм безэмоционально смотрел перед собой, обкусывая нижнюю губу. Элли попыталась поймать его взгляд, чтобы ободряюще улыбнуться, но не смогла.

— От меня тебе отдельная благодарность… — пробормотал Доминик, Грэм одним движением стряхнул его руку.

— Не люблю фамильярности…

Мастер Джулиан наконец-то отошел от двери, оглядывая второкурсников.

— Да… сегодня точно никаких подработок. Прошу у всех прощения, я должен был учесть, но… мастер Драммонд! Отчего такая внезапная реакция?

— Понятия не имею, — Грэм невозмутимо закинул лямку рюкзака на одно плечо и пошел обратно по коридору, не дожидаясь остальных.

Мастер Ланди выглядел непривычно озабоченным.

— Но все-таки… что? — произнес он почти шепотом.

Элли задумчиво смотрела вслед расходящимся однокурсникам. Потом медленно пошла к выходу из школы.

«Темные и раньше не любили Грэма, но еще никогда не нападали. Что же случилось? И почему я не испытываю к нему никакой злобы? Ведь должна же? Или нет?» — мысли бились внутри головы, как обезумевшие птицы Хичкока.

Очнулась от забытья она только, когда кто-то потянул ее за руку, возвращая в нужный коридор. Она обернулась. Рядом молча шли Брианна и Агнесс. Элли и сама не готова была обсуждать произошедшее. Перед глазами продолжало стоять багровое лицо темной фейри, полное даже не ненависти, а абсолютного безумия.

Из прострации ее вывел вскрик удивления где-то неподалеку. Элли встрепенулась и ускорила шаг.

— С кем-то приключения? — с легким смешком бросила сбоку Агни. — Какая неожиданность — не с нами.

Брианна не успела ничего ответить. Оказавшись в соседнем коридоре, она взвизгнула и резко затормозила, позволив Элли врезаться ей носом в спину. Агни выпалила короткое ругательство и замерла с приоткрытым ртом. Элинор сделала еще несколько шагов и, наконец, остановилась.

Стоявшая посреди коридора Олвен обернулась.

— Вот объясни, — плачущим голосом крикнула она, глядя на Элинор. — Почему он светится, как радиоактивный?

Стоявшая рядом Дейдра Грайне молчала, зачарованно взирая на Грэма. Ее лицо, всегда казавшееся Элли отрешенным и погруженным в вечную грезу, сейчас выражало абсолютное благоговение.

— Темные его убьют! — Олвен причитала и ломала руки как в театральной постановке. — Посмотри на него! Ты его защитишь?

— Я? — одними губами прошептала Элли, ее глаза, и без того огромные, распахнулись еще шире. — Я душу ради него пожертвую. Если она у меня есть.

«Что я могу? Есть ли у меня вообще своя воля? Какая у меня может быть тьма, какое бессмертие, если я живу будто без скелета, как медуза!»

Черные волосы Грэма сверкали словно осыпанные жемчужной пудрой фей. Глаза казались больше и ярче, кожа светилась изнутри, заливая коридор еще большим светом. С кончиков пальцев стекали тонкие нити серебристого пламени.

— Я хочу домой, — неожиданно произнес Грэм почти незнакомым, более глубоким и проникновенным голосом.

Сжавшее грудь чувство абсолютного бессилия вывело Элли из забытья.

— Нет! — отчаянно закричала она неизвестно кому. — Нет, не отдам!

Утром Элли проснулась с улыбкой, чувствуя неясное предвкушение хорошего и сразу все вспомнила. День Рождения! События последних месяцев сразу показались маленькими, точно через оборотную сторону бинокля. Брианна сидела на своей кровати, обложившись подушками всех размеров. Элли уже давно поняла, что у соседки свое представление об уюте. Бри тащила в их общую комнату все мягкое и пушистое. Многочисленные поклонники Брианны тоже это понимали и дарили в основном плюшевых зверей, устрашающего размера и вида. К одному слону, с особо странной мордой, Элли привыкала неделю.

Сейчас «слонопотам» сидел на шкафу, хоботом к стене, и для Элли это была победа. Брианне создание нравилось голубым цветом и общим нестандартным видом, который она называла «творческий подход». Сама Элли считала, что даже кобольды на лицо приятней.

— С Днем Воплощения! — Брианна спрыгнула с кровати и прошла на половину Элли.

— Подарки есть? — спросила та.

Даже с людьми, растившими ее, Элли не разговаривала так свободно, как с подругами. Брианну вообще было невозможно чем-то обидеть. Большую часть времени она была беспечна и весела, как птичка весной. Агни же обладала природной мудростью и присущим только ей внутренним покоем. Элли определила его для себя как «созерцательное отношение к жизни». Если ей что-то не нравилось, Агнесс говорила прямо и не попрекала окружающих за их невольные ошибки.

Вот и сейчас в ответ на нахальный вопрос Брианна только рассмеялась и кивнула.

— Ты очень долго спишь, моя восемнадцатилетняя совушка. Уже и завтрак прошел… — Бри мечтательно погладила себя по животу. — Брин готовит какой-то особенный торт на вечер… Знаешь…

Бри взглянула на подругу.

— А ведь они тебя любят.

— Кто? — Элли, не собиралась пока покидать мягкую постель и только вертелась, устраиваясь поудобней.

— Темные, — пояснила Бри. — Сегодня о тебе многие спрашивали, и даже брауни что-то планируют.

Брианна присела на кровать и погладила Элли через одеяло.

— Я считаю, тебе нужно больше с ними общаться. Они… — она помолчала, подбирая слова, — твой народ.

От Брианны Элинор не ожидала таких слов. Она вскинула на подругу расширившиеся от удивления глаза.

— Дело в том… что я этого не чувствую. Это очень непривычно, и… не знаю!

— Ты привыкнешь, — пообещала Бри. — Просто не избегай их, они хотят тебе помочь.

«Я всегда хотела сказку в свою жизнь, — подумала Элли, — но это оказалось страшно и слишком ответственно. И еще я хотела любви. А холодный аристократизм Грэма просто сводит с ума. Но все-таки я счастлива».

Воспоминания о Грэме напомнили и о Светлейшем Короле. Элли рывком сбросила одеяло и встала.

«В праздник он мне настроение не испортит!» — она уже привычно потерла пальцами шею, там где иногда до сих пор чувствовала холод незримой удавки.

Она так и не поняла, кто помог ей в Стране Вечного Лета, спугнув Короля.

«Он назвал меня по имени, — вспоминала она уже после той встречи, перед сном прячась под одеялом от всех страшилок. — Он меня знает. Может быть, он фейри? Кто еще, из знающих истинное имя Правителя, может быть по ту сторону Вуали?»

Ответов на эти вопросы не было, а спросить было не у кого.

— Твоя бабушка приехала, — подала голос Бри.

Элли дернулась и прервала размышления. Льдисто-голубые глаза Брианны засветились чем-то потусторонним.

— Ее привез Лэнгдон и… у нее столько чемоданов! Вдруг там все для тебя?!

— Или она решила сюда переехать, — ворчливо ответила Элинор.

В свете последних событий она очень хотела поговорить с Белиндой. Она даже не чувствовала привычной робости, а только почти незнакомое до этого чувство — праведный гнев.

«От меня слишком много скрывали. И даже магия Светлейшего не оправдание. От меня скрыли чудовищно много!»

— И где все эти сокровища? — Элли попыталась улыбнуться, но только подчеркнула саркастичность тона.

Брианна затанцевала на месте, выражая крайнюю степень возбуждения.

— Кобольды унесли их… я хотела проследить, но… ела.

— Понимаю… — протянула Элли.

Едой Бри отмечала все — радость, нервозность, усталость… Самой Элли перипетии начисто отшибали аппетит, так что подруге она завидовала. Не той вошедшей в анналы школы прожорливости, а таланту оставаться при этом почти прозрачной.

В июне, когда спала Вуаль Фейри, часть студентов, кому было куда, разъехалась на каникулы. Клуб «Единорог» расстался со своей главой. Фанд Бреннар закончила школу и отправилась получать вулгарское, или как его называли, дополнительное образование. Насколько Элли поняла, Фанд тяготела к педагогике и хотела работать с дошкольниками.

Клуб до нового учебного года оставался без руководства, и Элли беспокоилась, что могут выбрать ее. Ответственности она не хотела, а перспектива отбирать новых членов вызывала растерянность.

«Я просто умею играть… чуть хуже, чем бретонцы, точнее, за меня фейрийская колода играет…» — размышляла она, приводя себя в порядок и одеваясь.

— Интересно, где может быть бабушка? — спросила она у Брианны, прекращая внутренний диалог.

Брианна задумчиво пожевала губами.

— Где угодно, — ответила она убежденно. — Но недавно она была в столовой и контролировала торт. Точнее, Брина контролировала.

Брианна выпалила это на одном дыхании и сама первая рассмеялась.

— Хорошо иметь такую бабушку, — признала она.

Элли совершенно не разделяла восторгов подруги.

«Вместе с такими родственниками еще можно получить и кучу проблем — бессмертного врага, который хочет твою кровь, пропавших в неведомое родителей, стертую память… Если бы я знала все заранее, не рвалась бы в сказку».

Они вышли из комнаты вместе. Через несколько минут Бри где-то потерялась. Элли даже обрадовалась, говорить с Белиндой О`Ши она хотела с глазу на глаз. И уже чувствовала, что разговор будет непростой. Впрочем, где искать бабушку Элли пока не решила и только понадеялась, что та сама найдется. А с ней и подарки.

«Торт… кажется, мне что-то пекут!» — вспомнила Элли уже в замке и отправилась в столовую.

Первое, что она увидела в большом зале, была бабушка. Презрев все правила приема пищи в этом заведении, она сидела за накрытым столом. Элли внутренне восхитилась, невольно вспоминая свое первое посещение столовой. Из-за опоздания их с Брианной отказались кормить и только чудом дали чая с пирожками. Бабушка же получила полный обед. Видимо, бывшая магистр и первая обладательница перстня с синим камнем до сих пор имела влияние на фейри. Или же это был природный талант.

Элли подошла к треугольному столику в центре зала, который заняла Белинда, и села рядом. Бабушка приветственно кивнула, не прерывая пира, Элли безмолвно отзеркалила жест.

— Как дела? — спросила бабушка, прожевав. — Хочешь чего-нибудь?

Элли помотала головой. Сразу после сна есть ей обычно не хотелось.

— Дела… — Элинор замялась от привычного смущения, но воспоминания о событиях года и, тем более последних дней пробудили слегка подзабытый гнев. — Не очень. Плохо!

Белинда вскинула ровную бровь, но промолчала.

— Моих друзей заколдовывают. Меня убивают. А все потому, что мне не раскрывают правды. Слишком много тайн.

Белинда слегка нахмурилась и приоткрыла рот, но Элли уже было не остановить.

— Я помню про проклятие. Я понимаю, что не все можно мне рассказать, но хоть что-нибудь можно! Даже мой отец сообщил мне больше, не лично, тайными знаками, но сообщил! А ты… — Элли слегка задохнулась. — Ты меня вообще любишь?

Белинда встала и, обойдя столик, обняла внучку со спины.

— Малышка, очень. Но я просто не приспособлена для заботы. Поэтому мне пришлось тебя отдать, как я думала, лояльным людям. У меня не было сомнений, что они будут к тебе добры.

Элли ощутила, как защипало в уголках глаз. Бабушка снова села перед ней и заглянула в лицо.

— Они не были… — глухо пробормотала Элли. — Мне кажется, они меня ненавидели.

Белинда моргнула.

— Маленькая, ведь тебя не били…

Элли вскочила и уставилась на бабушку горящими круглыми глазами.

— Лучше бы били! — выпалила Элли. — Как ты не понимаешь. Когда бьют сюда…

Она прикоснулась к груди.

— … это намного хуже. Когда рушат доверие, высмеивают, игнорируют… Когда насилуют саму душу.

Она села обратно.

— Это намного хуже, — завершила она. — И только не говори, что ты хотела меня защитить, когда забрала у родителей Грэма.

Белинда снова растерянно моргнула.

— Я думала, что защищаю. Я ошиблась. Признаю. Ты сможешь простить?

Голос бабушки звучал виновато. Элли очень хотелось кивнуть, но она медлила. Злость и обида были еще свежи.

— Грэм пострадал, — решила она немного сменить тему, но и новая была для девушки болезненна. — Он становится светом, а для меня мучительно его потерять.

Она посмотрела в сторону, чувствуя, как становятся горячими уши и щеки. Белинда некоторое время молчала.

— Я знаю, — призналась она. — И Сабрина Драммонд уже знает. Это больно, но это судьба.

Белинда, едва касаясь, погладила внучку по руке.

— Она передала тебе подарки тоже. Она тебя помнит.

— Вот только я ее нет! — Элли почти ощущала готовые пролиться слезы, но голос звучал непривычно зло. — Зачем нужно было стирать мне память? Оно того стоило?

«Готова признать, что девочка унаследовала характер матери, — внутренне признала Белинда. — Кажется, мы все тогда действительно переборщили».

— Король сказал, что я потеряла силу, забыла и предала себя, — Элли вытерла глаза тыльной стороной ладони. — И, если так болит, значит, он прав. Это невыносимо!

— Когда он тебе такое сказал? — тонко выкрикнула Белинда.

— Когда убивал!

— Что?!

Элли шмыгнула носом.

— Он меня обманул. Сказал, что не тронет. И не трогал, — она снова коснулась пальцами горла.

Белинда некоторое время хмуро молчала.

— Это оружие света. Свет не лжет, но и не договаривает. Почему ты доверилась Королю? Он что-то обещал?

— Да, — кивнула Элли. — Не звать больше к себе Грэма. Кажется, здесь Король не солгал.

Белинда промолчала. И решила перевести тему.

— Подарки тебе принесут, там много всего. Не хотела будить. Знаю, что ты пошла в меня и ложишься поздно. Ты ведь помнишь, что нам предстоит очень серьезное дело? Брианне ты уже рассказала?

Элли помотала головой. То не могла найти нужного времени, то забывала, погрузившись в учебу.

Белинда достала из сумочки перстень с синим камнем, но надевать поостереглась. Элли помнила, почему.

— Орден готов к распаду, — начала бабушка, вертя украшение в пальцах и не поднимая головы. — Фейри уходят и уже никого не слушаются. Мои планы вернуть себе должность не оправдались.

Она посмотрела на внучку.

— Перстень меня больше не признает… И он никого не признает, кроме истинного владельца.

Элли молчала, прекрасно понимая, кого бабушка имеет в виду. И вздохнула, чувствуя, что время откладывания, сомнений и отговорок прошло.

— Я согласна, что он сукин сын, — отметила Белинда, — но это наш сукин сын. Нам нужен…

Бабушка схватила большую кружку с давно остывшим кофе и залпом допила.

— … достаточно умный и жесткий управленец, — продолжила она, — и в то же время умеющий договариваться с диаметрально разными людьми… и не только.

Элли молчала и судорожно кусала губы, пряча глаза.

— Нам нужен Ренар, — завершила Белинда.

Элинор непроизвольно вздрогнула и обернулась, словно ожидала чьего-то внезапного появления. Элли и сама не смогла бы определить, что именно ее сильнее всего пугает. В голове зароились мысли:

«Вот и пришло время, не отвертеться. Может быть, рассказать ей о том, что делал магистр… о картах и платье… хотя бы? — Элли в который раз посмотрела на сурово поджатые губы Белинды. — И что это даст? Похоже, бабушка уже все решила. И Эния. Они скажут, что это мой долг и больше некому. А что делать мне?»

Элли с детства ощущала себя одной против мира и заставляла себя смириться с этим. Но все равно было горько. Тоску по кому-то сильному и могущественному, кто сможет защитить от зла она избыть не могла. И вот теперь опасность снова возвращалась в жизнь Элли, а язык предательски присох к небу.

— И что будем делать? — немного жалобно спросила Элли.

Бабушка сосредоточенно смотрела в сторону и слегка жевала губами.

— Иди ищи Брианну, — наконец приказала Белинда. — И объясни ей все кратко. А я пойду отпрашивать вас у Миднайт на несколько дней. Мы едем в Гластонбери.