Ирина сидела на самом кончике массивного деревянного стула, зажав ладони между коленями. Тело ее так сильно напряглось, что казалось, выбей из-под нее это проклятое сидение — она даже не пошевелится. Энтузиазм, на крыльях которого она сюда летела, испарился. А ведь на миг ей показалось, что ад скоро закончится.

Женщина-следователь, от одного взгляда которой ее бросало в дрожь, восседала, как на троне, в кресле напротив. Ирина хорошо запомнила, как ее зовут — они оказались тезками.

В первую встречу ей удалось рассмотреть эту женщину — низкий рост, тучное непропорциональное тело, тугой пучок каштановых волос, скрученный скорее на лбу, чем на затылке, толстые пальчики-колбаски, с натянутыми тугими безвкусными кольцами. Виделись они пятый раз, но Ирина прекрасно понимала — эти встречи не сулят ничего хорошего. Жестокость, с который следователь проводила допрос, напугала бы даже бывалого, что уж говорить о скромной учительнице, которая толком и не поняла в первый раз, для чего ее пригласили. Сейчас она знала, но не была готова. К такому невозможно подготовиться.

Их разделял старый деревянный стол, покрытый треснувшим стеклом. Михаил же, который обычно проводил допрос, уселся на край широкого подоконника и неестественно сгорбился. Глаза его выдавали усталость, а растрепанные сальные волосы подсказывали, что он давно не спал и не мылся. Его Ирина не боялась. Погоны, которые он носил, не прятали доброго сердца, как бы тщательно он сам не старался это скрыть. Обычно такие люди в органах надолго не задерживаются, но этому удалось как-то зацепиться.

— Вы хотите сказать, что человек способен на такое серьезное преступление, не имея на то вообще никаких причин? — голос женщины проскрипел, как не смазанное колесо. — Или вы пытаетесь найти виноватого, чтобы отвести подозрения от себя?

— Я тысячу раз вам объясняла, что я не имею к этому никакого отношения, — Ирина покосилась на Михаила. — А значит есть тот, кто это сделал. Но вы не хотите его искать. Вы прицепились ко мне, — голос предательски задрожал, она почувствовала, что готова расплакаться, но сдержалась.

— Расскажите, что навело вас на эту мысль? — Михаил еле заметно подался вперед.

— Мне не нужны ее домыслы! — женщина рявкнула на своего коллегу. — Или доказательства, или ничего!

Ирину затрясло. Она так сильно захотела домой, словно там есть шанс спрятаться от этих двоих.

Громкое дребезжание стационарного телефона заставило всех вздрогнуть от неожиданности.

— Сейчас подойду! — так же грубо ответила в трубку мучительница и вышла из кабинета.

Михаил, пользуясь моментом, тут же принялся ее успокаивать.

— Я хочу вам верить, понимаете? — он говорил тихо, словно боялся, что его могут услышать за дверью. — Расскажите все, что знаете. И я постараюсь вам помочь.

— Это не я, — она обхватила себя руками и начала раскачиваться. — Я не убийца.

— Но вы единственная, у кого был мотив.

— Нет, не единственная, — Ирина достала из сумки розовую толстую тетрадь и положила на стол.

Говорят, горе меняет человека. Но с этим выражением стоит поспорить. Человек ли меняется, или внешний мир начинает казаться другим: новым, незнакомым, безучастным, чужим?

Ирина огляделась по сторонам. Прежний город смотрел на нее безразличным взором. Улицы дремали, дома таращились редкими включенными глазами-окнами, рассказывая о рано проснувшихся хозяевах. Оно и немудрено, во вторник-то.

И что ее побудило отправиться на кладбище в такую рань? Хотя она прекрасно догадывалась, что ей движило — отсутствие людей. Казалось бы, жена пришла проведать могилу мужа, что в этом такого? Тем более спустя всего два месяца после смерти. Наоборот, это правильно, нужно показать, не стоит скрывать. Но чувство вины не отпускало. Какой-то маленький червячок подгрызал изнутри, не давая покоя. Как будто Ирина в чем-то виновата: то ли в том, что случилось, то ли в том, что не сумела стать хорошей женой и предотвратить беду.

Но правда была в другом. Это был ее второй визит за целых два месяца. И привело ее отнюдь не желание стать ближе к родному человеку, а противное сосущее чувство вины, что не убивается от горя, как положено.

Когда умерла ее мать, они с отцом ездили на кладбище через день. Спустя месяц Ирина бросила эту затею, но не отец.

Так и говорил — без нее мне тошно, не могу один, душа рвется. А у Ирины ничего не рвется. Разве так должно быть?

Еще и скоропостижность выбила из колеи. Сегодня живой, а на следующий день и нет человека. Мама-то сильно болела, лежала, тут все понимали, чего ждать.

Но Олег…

На похороны собрались только самые близкие: жена, дочь и несколько друзей.

За свою недолгую жизнь ее муж умудрился растерять большую часть окружения. Родители его давно ушли в мир иной и встретят сына уже там.

Совесть грызла Ирину еще и за то, что она мало плакала. А когда слезы наконец-то нашли выход, то они были скорее по самой себе, чем по мужу. Как будто нарыв лопнул, заполнив душу гноем.

За два месяца ее жизнь изменилась. Она не заиграла новыми красками, не стала хуже или лучше, просто стала иной.

Теперь пугало другое — что делать дальше? Она и понятия не имела. Раньше ей казалось, что всё предрешено и так тому и быть. Дни будут тянуться или пролетать, времена года меняться, диктуя, сапоги надеть или босоножки. Но в глобальном смысле все останется по-прежнему.

Но стоило закрыть глаза и прошлое возвращалось. Страшные сны не давали нормально спать. Стоило забыться в мыслях, так сразу перед глазами встает картина похорон или живой Олег, ругающийся на весь дом.

В школе тоже ничего нового, только внимание коллег к ее несчастной персоне возросло. Каждый хотел спросить, выразить соболезнования, поддержать, забыв уточнить, нужно ли ей это вообще?

А Ирине было не нужно. Вот бы все отстали поскорее и забыли, что перед ними вдова, а не простая учительница.

С детьми дело обстояло проще. Их маленькие сердца не понимали затяжного горя. Услышали, испугались и забыли на следующий день.

Ирина бросила взгляд на старенькие наручные часы — начало восьмого. Нужно поторапливаться, иначе опоздает на первый урок.

Она прибавила шаг, повесила легкую полупустую сумку на плечо и покинула территорию кладбища.

Забежать домой, сменить обувь на приличные туфли, поторопить Машу и мчаться на работу — новый день ждать не станет. Сегодня шесть уроков и совещание на большой перемене, значит времени нормально пообедать практически не останется.

Желудок предательски заурчал — с завтраком тоже ничего не вышло, греметь тарелками в шесть утра она не решилась.

Ничего страшного, от голода точно не умрет.

Маршрутка подъехала к остановке, и Ирина побежала. Если не успеет сесть, то точно опоздает. Ей повезло, вереница из пассажиров растянулась на десяток метров. Втиснувшись последней, она принялась искать, за что бы уцепиться, но быстро сообразила, что в этом нет большой надобности. Плотно набитое маршрутное такси и так отлично убережет от падения.

Угрюмые заспанные лица людей оказались слишком близко. Кто-то пихался локтями, другие топтали уставшие ноги и дышали в затылок, а одна старушка и вовсе принялась требовать сидячее место.

Да уж, внешний мир и правда совсем чужой. Каждый живет собственными проблемами.

— Здравствуйте, Ирина Николаевна, — раздался тоненький голосок за спиной.

Ирина попыталась развернуться, но тут же получила толчок в спину.

По голосу догадалась — ученица из шестого класса.

— Вы мою контурную карту проверили? — не унималась девочка.

Вся маршрутка обратила на них свои взоры. Хоть какое-то развлечение по дороге на работу.

— Здравствуй, Настя. Сегодня на уроке обязательно скажу результат, — через плечо ответила она.

— А вы не помните, что у меня там? Какая оценка?

Девочка принялась протискиваться к выходу, поближе к учительнице.

— Не помню, к сожалению. Остановите на следующей, пожалуйста.

Белый микроавтобус вильнул в сторону остановки. Все пассажиров качнуло вперед. Двери открылись, и Ирина наконец-то вдохнула полной грудью свежий утренний воздух.

— Вы куда? — раздался крик неугомонной ученицы. — Школа же дальше?

— Я в курсе, — сказала Ирина, провожая глазами битком набитый транспорт.

Ноги понесли ее к дому. Машины выстроились вереницей в длинную пробку, пешеходы бежали, спешили, разговаривали по телефону. Город проснулся, ожил, забурлил, как кипящая в кастрюле вода.

Осталось влиться в него, раствориться в этой пучине, отложить все свои мысли на вечер и стать частью большого шумного социума.

Апрельский день выдался на радость ясным и солнечным. Последние две недели погода была непредсказуемой. Зима никак не хотела сдавать свои позиции: то снег повалит крупными хлопьями, превращая пыльные дороги в грязь, то жара стоит, как летом. Утром молодая травка могла закостенеть от ночных заморозков, а в обед прогреться под теплыми лучами солнца.

Ирина вышла из здания школы и втянула наполненный весенним запахом воздух. Вдалеке раздался звонок на урок. Дети, которые учились во вторую смену, с криками кинулись с улицы внутрь. Ирина покачала головой, представив, как им сейчас влетит от учителя за опоздание.

Она подошла к перекрестку и посмотрела по сторонам. Но не успела сделать и шаг, как ветер сорвался с места и подхватил дорожную пыль. Она зажмурилась, пряча глаза.

Дом ее находился в десяти минутах неспешной ходьбы. Она начала мысленно перебирать в голове дела, которые предстояло сделать до вечера. В этом году ей хотелось в отпуск сильнее, чем обычно. Нужно непременно заняться домом и привести в порядок то, что давно этого требует. Через два месяца учебный год закончится, школа опустеет и работы станет в два раза меньше.

Для учителя летние каникулы куда приятнее, чем для детей.

Ирина поправила волосы и направилась в сторону дома.

— Мама! — услышала она и обернулась.

Маша перебегала через дорогу, не глядя по сторонам.

— Ты пиджак в классе забыла, — запыхавшись, сказала девочка.

— А ты забыла на дорогу посмотреть, когда меня догоняла! Как маленькая, честное слово! — Ирина забрала у дочери свой пиджак и перекинула через руку. — Я теперь буду постоянно беспокоиться, что ты попадешь под машину.

— Мам, мне пятнадцать, — Маша сняла со спины тяжелый рюкзак и на ходу начала запихивать в него свой старенький телефон.

— У грудничка инстинкт самосохранения больше, чем у тебя.

— Как день прошел? — Маша ловко перевела тему разговора.

В последнее время ее мама превратилась в комок нервов.

— Обычный день, — Ирина накинула пиджак на плечи. — Пятые классы орали, как сумасшедшие, думала у меня голова взорвется от этих криков. И зачем я согласилась их взять?

— Так откажись.

— Маш, ну как ты себе это представляешь? Это завуч решает, а не я. Да и конкурс в самом разгаре, не то время, чтобы выражать недовольство.

— Ты победишь, я уверена! Ты самая лучшая учительница в нашей школе, — Маша взяла маму под руку.

— Ты так говоришь, потому что я тебя родила, — она улыбнулась.

— Нет, ты очень добрая.

— Услышали бы тебя пятиклашки, ни за что бы не поверили!

— Как говорит Тамара Сергеевна, настоящий учитель — это тот, кто сумел продержаться в школе больше двух лет. А ты уже вон сколько работаешь.

— Почти тринадцать лет, Господи, как же время быстро пролетело.

Они свернули с основной дороги в узкий проулок, который петлял между частными домами, настроенными так близко друг к другу, что один сосед мог спокойно смотреть телевизор через окно соседей напротив. В одном из этих домой и жила семья Чернышёвых, до недавнего времени состоящая из трёх человек.

Деревянный забор, покрашенный в темно-зеленый цвет, показался впереди. Краска на нем давно облупилась, обнажая серые проплешины. Ирина подняла глаза и посмотрела на сам дом. На короткий момент ей почудилось, что она видит его впервые. Сколько же лет они уже живут здесь?

Она замедлила шаг, пропуская дочку вперед. Калитка, вечно не запертая, поскрипывала от ветра. Во дворе валялась куча ненужного хлама, который муж много раз грозился убрать, но так к нему и не притронулся. Маленький сарайчик, что украдкой выглядывал из-за дома, был забит под завязку.

Ирина вздохнула. Теперь ей самой придется об этом позаботится.

Деревянное крыльцо, ведущее в дом, перекосилось.

— Так и не успел починить, — она намеренно перешагнула через сломанную ступеньку.

— Ты скучаешь по нему? Да? — Маша положила руку матери на плечо.

— Я до сих пор не верю, что он умер, — Ирина открыла входную дверь. — теперь мы остались вдвоем. Два месяца прошло, а я не могу привыкнуть.

— Ты до сих пор обижена на него? — Маша бросила обувь и рюкзак прямо на пороге. — Мы никогда об этом не говорили…

— Да, никогда. Ты хочешь?

— А ты?

— Давай-ка пообедаем для начала, а потом и поговорим, — Ирина достала кастрюлю из холодильника и поставила на плиту. — Переодеваемся, пока суп греется. И руки помой!

Она зашла в свою комнату и взяла со столика портрет мужа. Он беззаботно улыбался, такой молодой и красивый. Ирина помнила тот день, когда была сделана эта фотография. Они поехали за город с друзьями и детьми. Маша тогда была совсем маленькой, даже в школу не ходила. Олег выпил лишнего и приревновал ее к своему приятелю. Ирина узнала об этом только дома. А потом взяла больничный, так как ссадины на лице были слишком заметными. И у нее появился новый миксер — так муж обычно просил прощения. Она уговаривала себя потерпеть, дать ему время, шанс все наладить и исправить. Ей хотелось, чтобы он наконец понял, какую боль причиняет близкому человеку. И вот он ушел, а она осталось, так и не услышав от него слов прощения и не успев простить.

Самое страшное, что Маша давно перестала быть ребенком и все понимала. И как теперь поговорить об этом откровенно? Она так привыкла делать вид, что все хорошо.

Подруг у нее давно не было — муж всех перевел, как только они поженились.

Единственное, что она почувствовала, когда увидела его мертвым на диване — облегчение. Но в этом она не призналась бы даже самой близкой подруге, если бы такая у нее была. Ни любви, ни жалости, ни чувства потери, только облегчение и стыд. А ведь позади остались двадцать лет брака. И кто из них двоих на самом деле был монстром? Ирина не хотела знать ответ на этот вопрос.

Накинув домашний костюм, она забрала волосы в хвост и вышла на кухню. Маша разливала горячий суп по тарелкам.

— Как дела в школе? — Ирина с нежностью посмотрела на свою дочь, которая хозяйничала у плиты. — И куда делся Витя? Обычно вы всегда вместе идете домой.

— Иванова дура, — Маша села за стол. — Она сегодня дежурила и вылила на Витьку ведро с грязной водой. Он сразу ушел, не остался на дополнительные по английскому.

— Зачем же она это сделала? — Ирина села напротив. На место, где обычно сидел ее муж, они не садились.

— Понятия не имею, весь класс смеялся над ним, кроме меня.

— Хочешь, я поговорю с ней?

— Не лезь, пожалуйста! Обещаешь? — Маша бросила на нее беспокойный взгляд. — Меня они не трогают, потому что понимают, что моя мама учительница. Витя просто очень умный, он умнее их всех вместе взятых, вот они его и ненавидят. Скорее бы эта школа закончилась!

— Не спеши жить и учись наслаждаться каждым днем, — Ирина погладила дочку по руке.

— Ты всегда так говоришь! — Маша одернула руку. — А сама так не можешь. Даже сейчас, когда ты свободна, ты все равно не наслаждаешься.

— Маша! Как ты можешь так говорить? — иногда Ирина поражалась, как смело ее дочь с ней разговаривала.

— Так это правда. Раньше ты жила будущим, а теперь прошлым.

Ирина отодвинула тарелку с супом. Аппетит пропал.

— Я не хочу, чтобы ты читала мне нотации, — она старалась говорить спокойно, хотя внутри у нее все закипело. — ты слишком много на себя берешь. Твое дело — хорошо учиться и заботиться о себе. А я как-нибудь справлюсь.

— Я никогда не выйду замуж! — категорично заявила Маша. — Не хочу жить, как ты!

— Какая муха тебя укусила? — Ирина не выдержала и повысила голос, хотя много раз обещала держать себя в руках. — Почему ты злишься на меня?

— Потому что я знаю, что отец тебя бил! И я рада, что он умер! Я его ненавижу! — Маша толкнула тарелку, и капли жирного бульона разлетелись по столу. — Я думала, что ты изменишься, что наконец-то начнешь жить по-настоящему, а ты страдаешь по нему!

Ирина начала задыхаться. Она пыталась выровнять дыхание, но ничего не выходило. Ей хотелось верить, что ее муж заставляет страдать только ее. Но дочка все знала и держала в себе.

Маша ушла в свою комнату и хлопнула дверью. Ирина кое-как успокоилась, убрала со стола и подошла к спальне дочери.

Постучалась, но не стала дожидаться приглашения и вошла.

— Ладно, — сказала она.

Маша лежала на кровати лицом к стене. Ее светло-русые волосы, еще утром заплетенные в тугую косу, повылазили и торчали в разные стороны, как антенны. Она съежилась, прижимая худые длинные ноги к груди. Маша выглядела младше своих пятнадцати лет. Большая часть ее одноклассниц давно носили в школу косметичку вместо пенала и лифчик, чего нельзя сказать о ее дочери.

— Давай поговорим, только спокойно. Иначе мы просто испортим наши отношения, а я этого не могу допустить.

— Почему ты столько лет с ним жила? — она повернулась и по щекам текли слезы. Зеленые глаза стали еще ярче. — Просто скажи.

— Ты еще молода, чтобы понять такие вещи, но я попробую объяснить, — Ирина села рядом, наклонив голову. — Когда мы поженились, все было хорошо. Слишком хорошо. Твой отец любил меня, а я его. Когда ты родилась, он всегда помогал мне, заботился о нас. А потом что-то изменилось.

— Он потерял работу? — Маша села, поджав ноги и посмотрела на мать.

— Да, там вышла нехорошая история, которая его подкосила. Он начал выпивать, нервничать, а я пыталась поддержать его и терпеливо ждала, когда все пройдет.

— Только ты так и не дождалась…

— Если ты будешь меня перебивать, то я не смогу продолжать. Мне тяжело об этом говорить, — Ирина выдержала паузу. — Потом я вышла на работу, нам нужно было как-то жить. И он начал срываться на мне. Потом просил прощения, клялся, что такого больше не повторится, плакал. А я верила. Я хотела жить, как раньше. Мне было жалко его. Я думала, что любовь победит, но не заметила, как она прошла.

— Когда ты это поняла?

— Два месяца назад. У меня до сих пор стоит перед глазами тот день. Я знала, что он выпил. Я была на работе и мне было страшно возвращаться домой. Он звонил мне и кричал. Помнишь, ты как раз ушла на репетицию? Я знала, что тебя нет. А значит он мог сделать что угодно. Когда я зашла домой, то меня насторожила тишина. Я решила, что он спит. Увидев его на диване, я так и подумала. А потом заметила, что у него открыты глаза. До сих пор вижу их перед собой. Когда я поняла, что произошло, то не могла сдвинуться с места. Эта проклятая тишина начала звенеть у меня в ушах. Мое тело перестало слушаться, ноги окаменели, руки задрожали. Но сердце мое затрепетало. Знаешь от чего?

Маша смотрела в упор, не шевелясь. Ирина громко сглотнула.

— От радости… — глаза ее наполнились слезами. — Только в этот миг я поняла, во что он превратил меня и мою жизнь. И когда до сих пор все выражают мне соболезнования, я надеваю маску несчастной вдовы. Я притворяюсь, что у меня горе. И я ненавижу себя. Но больше всего я страдаю оттого, что позволила тебе жить во всем этом.

— Мама… — Маша протянула руки и крепко обняла ее. — Прости, пожалуйста.

— Ты во всем права, и лишь об одном я молюсь, чтобы ты когда-нибудь простила меня за это. Ты не должна его ненавидеть, это неправильно. Твой отец любил нас, как умел. Постарайся понять это, пусть не сразу, но просто попробуй. И никогда не позволяй никому себя обижать, поняла?

Маша кивнула. Ирина поцеловала девочку в щеку и вышла из комнаты, чтобы дать каждой возможность переварить то, что только что произошло.

Чем стремительнее приближалось лето, тем больше веснушек проступало на его лице и руках. Зимой они впадали в спячку.

«Рыжий!» — то и дело слышал Витя себе в след. Его давно перестало это заботить, по крайней мере так казалось со стороны. Он жил своей жизнью, не обращая внимания на тех, кто не играл никакой роли в его судьбе.

Да и к восьмому классу его одноклассники остепенились и вектор их интересов повернул в другую сторону. Обзывательства стали менее обидными и редкими, а драки и вовсе сошли на нет. Другое дело девчонки. Те цеплялись, обзывались, толкались и пакостили через день.

— На уроке просят списать, а на перемене поливает грязью. И как понять вашу женскую логику? — Витя требовал от Маши объяснений.

— Может, Иванова просто в тебя влюбилась? — Маша толкнула его в плечо и засмеялась.

Витя покраснел, как вареный рак.

— В гробу я видел такую любовь, — он ускорил шаг.

— Или бесится, что ты учишься лучше, чем она, — Маше пришлось перейти на бег, чтобы догнать друга. — Помнишь, как она плакала в шестом классе из-за каждой четверки?

— Я не виноват, что умнее ее, — Витя резко остановился. — А с тобой они почему тогда не дружат?

— Потому что я им по формату не подхожу, — Маша уперлась ладонями в колени, мысленно благодаря Витю, что он прекратил так быстро идти. — Да и мне с ними не интересно. Зачем они мне?

— Тоже верно, хорошо, что ты не такая. А то я не смог бы с тобой общаться, — он снова прибавил шаг.

— Чем сегодня займемся? Может сходим на берег? Река разлилась, сейчас самое время.

— У меня сегодня встреча с матерью, отец звонил, предупреждал.

— Так вот почему ты мечешься, как бешеный? Мог бы сразу сказать, я бы одна домой пошла.

Витя недовольно посмотрел на нее, но промолчал.

Ребята остановились на перекрестке, на котором обычно прощались.

— Если не хочешь, то не ходи, — Маша знала, как он относится к своей маме.

— Не могу, надо. Иначе она подаст в суд и мне придется видеться с ней принудительно. Папа попросил с ней не ссорится. Перетерплю, не в первый раз. Как только освобожусь, сразу к тебе, — он махнул рукой на прощанье и пошел в сторону своего дома.

Маша помахала в ответ.

Они подружились во втором классе, когда Витя перевелся в их школу. Его родители как раз развелись и разъехались. Мать отправилась заниматься своей карьерой и личной жизнью, а отец забрал сына и переехал в маленький домик на соседней от Маши улице.

Оказавшись за одной партой, ребята сразу нашли общий язык. Но по-настоящему их сблизило то, что отец Вити работал в ветеринарной клинике, куда они вместе начали ходить после уроков. Маше там нравилось абсолютно всё. Дома ей животных не разрешал заводить отец — у него была жуткая аллергия на шерсть.

Потом Витя начал приходить к ней в гости, они вместе делали уроки и много гуляли в поисках приключений.

Его же отец был рад, что ребенку не приходится одному сидеть дома или целый день ошиваться в клинике, поэтому всячески поощрял их дружбу.

Ирина так привыкла, что Витя проводит время у них дома, что порой забывала, что у нее всего один ребенок, а не два.

Маша вернулась со школы, переоделась и приготовила себе два больших бутерброда. Мама не одобряла на обед ничего, кроме первого, но ее не было дома, поэтому поругать было некому.

Первое время после смерти отца ей непривычно было оставаться одной. Когда он выпивал, они почти не общались, но Маша знала, что он здесь. Она старалась прошмыгнуть мимо него, вечно лежащего в зале на диване, к себе в комнату, куда посторонним вход был запрещен.

Она села на диван и уставилась в выключенный телевизор. Два месяца назад он замолчал вместе со своим хозяином. За окном ветер трепал пушистые ветки ели, сквозь которую практически не проникал солнечный свет.

Дверь в родительскую спальню была открытой. Маша заглянула туда, словно преступница, но не решилась войти. Она знала, что ей это не запрещено, но одной там нечего было делать. Встречались члены семьи всегда на нейтральной территории — в зале или на кухне. Спальни были полностью личным пространством.

Маша заметила, что после того, как отца не стало, эти границы несколько размылись. Мама начала приходить к ней перед сном, чтобы поболтать или просто поцеловать. Она же никак не могла побороть себя и так же свободно заходить к ней. Видимо то, что там жил ее покойный отец, наложило свой отпечаток.

Она откусила бутерброд, крошки посыпались ей на грудь, а затем слетели на пол. Расшвыряв их ногой в разные стороны, она пошла в свою комнату, самую солнечную в их доме.

Вчерашний разговор с матерью кое-что прояснил. Маша достала из верхнего ящика письменного стола свой личный дневник. Розовая толстая тетрадь с потрепанной обложкой стала для нее местом для исповеди. Прятала она ее в самую глубь нижнего ящика. Она знала, что никто не возьмет и не прочитает, но так было спокойнее. Маша уселась на пол, положила бутерброд на кровать и открыла тетрадь в том месте, где лежала картонная закладка и ручка. Иногда она писала много, в подробностях описывая свой день или мысли, которые накопились, но последние недели ограничивалась короткими фразами, которые умещались всего в несколько строк.

«3 апреля. Мама скоро придет в себя, мне нужно только подождать. Вчера я поняла, что она не будет вечно страдать по нему. Я очень боялась, но больше не боюсь. Вчера она ходила на кладбище к отцу. Мама думает, что я не в курсе. Не знаю, почему она решила это утаить от меня. Боится, что я не пойму, наверное. Моя злость на него понятна и ясна, он не сделал для нас ничего хорошего. Он бил маму, а она все равно плачет по ночам и мучается. Но на душе так неприятно. Надеюсь, это пройдет. И мы будем жить очень хорошо вдвоем…»

Слова закончились. То, что она чувствовала, было трудно выразить на бумаге. Маша хотела написать больше, но не смогла. Если бы можно было носить тетрадь с собой и писать каждый раз, как только приходит мысль, она бы уже закончилась. В школе её непременно заметят и отберут, а потом прочитают вслух на обозрение всего класса, что для нее подобно смерти.

Она закрыла дневник и поцеловала его. Она всегда так делала, когда заканчивала писать. Так она благодарила за то, что он хранит ее тайны.

Услышав, как хлопнула калитка, Маша быстро засунула остаток бутерброда в рот и принялась жевать.

— Я дома! — крикнула Ирина.

— Угу! — с набитым ртом отозвалась Маша.

— Ты в порядке? — Ирина заглянула в комнату.

— В полном, — чуть не поперхнувшись, ответила она.

— Мне сегодня звонил нотариус. Насчет наследства. Я так расстроилась, не знаю, что делать.

— А что случилось? — Маша насторожилась.

— У Олега оказались приличные долги. А из имущества — только половина нашего дома. Я знала, что у него есть кредит, но их оказалось пять!

— Ты должна их выплачивать? Это же несправедливо!

— Либо дом вместе с долгами, либо ничего, — Ирина тяжело вздохнула. — Сумма более чем приличная. Не знаю, как буду расплачиваться.

— А конкурс? — Машу вдруг осенило. — Там же будет денежное вознаграждение?

— Во-первых, первое место скорее всего займет Светлана Николаевна, у нее больше очков за предыдущие этапы, а во-вторых, эта сумма не покроет и пятой части тех долгов, которых набрал твой отец, так что это последнее, на что я буду рассчитывать.

— Сразу видно, что ты преподаешь географию, а не математику. — Маша театрально закатила глаза. — Приз сто тысяч, а они на дороге не валяются. Тебе ли не знать? С твоей-то зарплатой…

— Ладно, — Ирина улыбнулась. — буду молиться о своей победе.

— А я буду действовать, — сказала она, как только за матерью закрылась дверь.

Маша накинула тонкую куртку, вставила ремень в спадающие джинсы и переплела растрепавшуюся за долгий школьный день косу. Они с Витей договорились немного прогуляться, благо погода позволяла. После долгой холодной зимы, вечера которой они обычно коротали дома, очень хотелось больше времени проводить на улице.

Уроки закончились раньше обычного — два последних отменились из-за отсутствия нужного учителя, поэтому настроение было как раз подходящее.

Она закрыла входную дверь, спустилась с крыльца и присела, чтобы потуже завязать шнурки на кроссовках. Наконец-то теплые громоздкие ботинки можно убрать подальше в шкаф.

Выйдя за пределы двора, Маша прикрыла глаза ладонью от яркого солнца и присмотрелась. Судя по времени, ее друг вот-вот должен появиться. Ее ожидания оправдались, потому что Витя как раз шел по улице, держа что-то непонятное в руках.

Маше стало любопытно, но солнце и расстояние не могли удовлетворить ее нарастающий интерес. Поэтому она решительно зашагала ему на встречу. Чем ближе она подходила, тем быстрее округлялись ее глаза.

Предмет в Витиных руках активно шевелился. Меленький рыжий щенок вырывался и извивался, пытаясь укусить его за подбородок.

Увидев Машу, бегущую в его сторону, Витя улыбнулся, остановился и спустил щенка с рук.

— Он такой хорошенький! — Маша завизжала и встала коленями на землю. — Где ты его взял?

Витя довольно ухмыльнулся.

— Красивый, правда? — он расправил плечи, словно только что совершил подвиг. — Ты можешь забрать его себе.

— Правда? — Маша трепала щенка по лохматой головке. — Он же породистый?

— Это спаниель, — Витя сложил руки на груди. — немного бракованный, но по нему вообще не видно, да?

— Откуда ты его притащил? — щенок прыгал перед ней, напрашиваясь на руки.

— От него отказалась мамаша, вот одна из сотрудниц клиники его и выхаживала. Сейчас ему подыскивают семью. Считай, что уже нашли! Ты же хочешь его забрать?

— Очень! — Маша зажмурилась от радости. — А мама? — она посмотрела на Витю.

— Твоя мама будет рада, что у тебя появится питомец, — заверил Витя, почесывая затылок. — Я помогу ее уговорить.

— Мой щенок! Я не верю! Такой смешной! Назову его Рик. Как думаешь, ему подойдет?

— Простовато, но сойдет. Для первой собаки самое то.

Щенок отбежал от новой хозяйки и принялся грызть ботинок Вити. Тот попытался скинуть его со своей ноги.

— Настырный какой, — Витя наклонился и взял его на руки. — Я сам сегодня сделал ему прививку. Отец разрешил, — Витя почему-то покраснел, говоря об этом.

— Готовишься пойти по стопам отца? — Маша забрала у него малыша, который принялся хватать ее за свисающую косу.

— Нет, я ветеринаром не стану, я тебе это уже говорил. У меня более серьезные планы на эту жизнь. Попробовал из чистого любопытства.

Витя всегда хотел иметь дело с расследованиями и криминальным миром. В школе свои пристрастия он тщательно скрывал — переживал, что глупые одноклассники высмеют. Но перед Машей открыться не побоялся. Такой талант он открыл в себе лет пять назад. Если смотрел фильм или передачу, всегда старался отгадать злодея и просчитать ход его мыслей наперед. У самой Маши в этом вопросе никогда ничего не получалось. Но когда он промахивался в предположениях, то начинал винить сценаристов или режиссеров, критикуя неверно выбранную линию сюжета.

Еще Витя собирал книги и читал их запоем. Кое-что, особенно интересное, приносил Маше. Та сначала брала из вежливости, но потом пришлось тактично отказываться. Трудно участвовать в обсуждении истории, которую так и не открыла. Маша любила книги, но другие. Ее манил мир фантазий и приключений, а ближе к пятнадцати — романтики и любви. Единственное, что она смогла осилить — серию Конан Дойла про сыщика и его верного помощника.

— Ну и Шерлоком Холмсом ты тоже стать не сможешь, — Маша с сомнением покосилась на своего приятеля. — Это вымышленный персонаж.

— Но частным детективом же смогу? Ну ты и дурочка, все так буквально воспринимаешь, — Витя нахмурился. — Для этого нужны разносторонние знания и острый ум.

— Этого у тебя не отнять! Ты действительно очень умный, правда, — Маша постаралась реабилитироваться. — Пошли ко мне, а то у меня даже поводка нет, он сейчас убежит.

По дороге щенок наконец-то угомонился и задремал.

— Спасибо тебе, — Маша вспомнила, что не успела поблагодарить. — Я сделаю его самым счастливым псом на свете!

— Не за что, делов-то, — Витя отмахнулся, пытаясь сдержать улыбку. — Только с ним придется много гулять. Он охотник, ему нельзя сидеть взаперти.

— Шутишь? Да я целыми днями буду его выгуливать и тренировать!

Дома щенок принялся сразу изучать территорию, оставляя лужи на каждом шагу. Маша только и успевала ползать за ним с тряпкой.

— Ему нужны миски и корм, еще игрушки и лежанка, — девочка вытащила мамин тапочек из острых зубов. — а у меня денег почти не осталось. Вот бы мама согласилась купить.

— И пеленки не забудьте, — Витя наступил в лужу и допрыгал на одной ноге до стула. — Надеюсь, ты не устанешь от него.

— Нет, обещаю! Я всегда мечтала о кошке или собаке. Теперь, когда папы нет, мама не должна быть против.

— Как она? Отошла? — Витя снял носок и повесил на чуть теплую батарею.

— Тяжеловато, — Маша вздохнула. — больше молчит, держит все в себе. Она любила отца, как ни крути.

— А ты? — Витя потрепал маленького Рика по голове. — Тебе стало легче?

— Папа никогда меня не обижал, но мама страдала рядом с ним, — Маша похлопала по полу, подзывая щенка к себе. — Я тоже тоскую. Я хотела, чтобы они развелись, это правда. Но мне жаль, что он умер.

Витя замолчал. Трудно подобрать слова, чтобы поддержать, особенно в его юном возрасте.

— А как ты вчера встретился с мамой? — Маша перевела тему, чтобы не расплакаться. — Так и не позвонил…

— Я поздно вернулся, часом не обошлось. Сходили в кафе, она прикупила мне кое-что из одежды. Все как всегда, тоска и скукота. Жаль, она не понимает, что наши встречи ни к чему. По крайней мере мне, — Витя взял солонку со стола и насыпал себе на руку.

— А что бы ты почувствовал, если бы твоя мама умерла? Разве не пожалел бы о своих словах?

Витя резко поднял глаза.

— Она жива. Зачем мне об этом думать? — голос его сделался хриплым.

— Я просто спросила, чего разозлился? — Маша отвела взгляд.

— Мне все равно. Я с ней не живу, — Витя стряхнул соль с руки на пол и ее тут же слизал Рик. — Пойду домой, еще уроки нужно сделать.

— Нам почти ничего не задали, — Маша не хотела, чтобы он уходил.

— Я всегда делаю больше, чем нужно, — он постучал пальцем по лбу.

Маша кивнула.

Витя натянул мокрый носок и пошел к выходу. Маша же пошла искать чашку, в которую можно налить воды для щенка. Тот ни на шаг от нее не отходит, вцепившись зубами в штанину.

— Маме так не делай, — предупредила его Маша. — а то она выгонит нас обоих на улицу.

Щенок ничего не понял и продолжал тянуть. Напившись воды, он сделал еще две лужи и улегся спать посреди коридора.

Она прошла мимо него на цыпочках в свою комнату. Доходило четыре часа, значит мама вот-вот будет дома.

— Ты еще кто такой?! — закричала Ирина, едва переступив порог.

Рич кинулся ей под ноги, виляя хвостом.

— Маша!

— Привет, — она тут же выглянула из-за угла и улыбнулась. — Это подарок. Классный, правда?

— Кого мне вычеркнуть из списка твоих друзей? — Ирина пыталась увернуться от навязчивого хвостика.

— Витя подарил. Мам, он сироткой остался, ему очень нужна семья, — Маша сделала умоляющие глаза.

— Но почему ты со мной не посоветовалась? — она схватила сумку, которую опрометчиво поставила на пол. Рик умудрился залезть в нее почти целиком. — Такие решения в одиночку не принимают!

— Я и сама не знала, честное слово! Красивый, правда?

— Ну не знаю. Чудной какой-то! Весь рыжий, а на макушке белая клякса, — Ирина присела на корточки. — Так и должно быть? И уши, как лопухи висят. На спаниеля похож.

— Это он и есть. Только у нас нет для него ничего. Можешь одолжить мне немного денег? В счет карманных за следующий месяц, — Маша схватила маму за руку. — Ему нужно купить ошейник и поводок. И корм. И пеленки. Ну и игрушку какую-нибудь.

— Столько всего? — Ирина закатила глаза. — Ты же знаешь, что сейчас с деньгами плохо. Я все потратила на похороны.

— Мамочка, я знаю. Может хотя бы корм? Я с ним пока во дворе буду гулять, — Маша села на пол и подняла грустные, полные мольбы глаза.

Ирина оценила обстановку, заметила мокрую половую тряпку на полу и поняла — к такому незваному жильцу предстоит как следует подготовиться, иначе он разрушит их и без того не самый хороший дом.

— Хорошо, я схожу в магазин, — она повесила сумку на плечо. — Но передай Вите, что я скажу ему все, что думаю, когда увижу!

Ирина вышла на улицу. Солнце спряталось за густые облака, намекая на дождь. Она поежилась, застегнула пиджак и прибавила шаг. Если идти быстрее, то можно согреться.

В ближайшем зоомагазине, в который она раньше ни разу не заходила, была очередь. Владельцы животных со знанием дела набирали товары со стеллажей.

Высокий мужчина, продавец магазина, объяснял что-то совсем юной девушке. Ирина огляделась. У нее с детства не было никакого питомца. Сначала возражала мама. А когда вышла замуж — Олег запретил. Даже когда Маша тащила бездомных котят с улицы, он был непреклонен.

А теперь у нее поселился щенок. Ирина улыбнулась. «Все-таки он очень милый», — призналась она себе.

— Чем я могу вам помочь? — мужчина обратился к ней.

Она растерялась. А чем он ей может помочь?

Его синие глаза улыбались, хотя по губам этого было не заметно.

— Мне нужен корм для щенка, — тихо произнесла Ирина.

— Какой? — он провел рукой по темным давно не стриженным волосам.

— Я не знаю, — призналась она. — А какой у вас есть? Еще ошейник и поводок пригодится.

— У нас разный есть. Сколько ему? Вы хотите премиум класса или попроще?

Женщина, что стояла позади нее, недовольно ухмыльнулась.

— Попроще, — ответила Ирина, чувствуя раздражение за спиной. — Он вот такой, — она попыталась руками показать размер щенка.

— А порода? — мужчина улыбнулся, обнажая ровные зубы.

— Спаниель. Рыжий.

— Вы еще про его родителей расскажите, — не выдержала женщина. — определяйтесь быстрее. Мне на работу нужно.

Ирина смутилась. Она всегда начинала нервничать, когда с ней грубо разговаривали.

— Вы не против, если я быстренько отпущу женщину? — продавец снова улыбнулся.

— Конечно, — Ирина посторонилась, прижимая сумку к груди.

— Костик, мне как всегда для моего Барсика, — женщина вдруг сменила тон и стала очень вежливой. — Стоило поменять питание, так он сразу перестал поносить. Хорошо, что я тебя послушала тогда. А то где это видано? Коту шесть лет, а он по углам гадить взялся. Точно, протест, как в журнале и писали!

— Держите, — продавец протянул ей пакет. — Передавайте привет Барсику!

— Итак, корм, — он снова обратился к Ирине.

— Может вы посоветуете? Я ничего не понимаю, — она пожала плечами, как бы извиняясь.

— Конечно, нет проблем, — он наклонился, чтобы что-то достать и ударился головой об прилавок.

Ирина вскрикнула от неожиданности.

— Извините, — она попыталась схватить его за руку, которой он держался за лоб.

— За что? Не вы же меня стукнули? — мужчина сморщился от боли и принялся растирать ушиб, как будто от этого боль может уменьшиться.

Он вытащил связку с ошейниками и положил перед ней.

— Выбирайте любой, они все на малышей, — на лбу у него проступила красная полоса.

— У вас кровь, — заметила Ирина.

— Мелочи, — отмахнулся он. — я насыплю вам полкило корма, если будет его есть, придете за добавкой. Хороший, рекомендую.

— Спасибо, — Ирина вытащила первый попавшийся ошейник. — Я возьму этот.

Продавец подобрал тоненький поводок и положил на прилавок.

Расплатившись, она сложила покупки в пакет и направилась к выходу.

Начался ливень, да такой сильный, что дальше чем на метр ничего невозможно было разглядеть. Ирина вышла на улицу и встала под козырьком. Идти в такую погоду нельзя. Ее единственный туфли такого потопа просто не переживут.

Несколько человек, которых дождь застал врасплох посреди улицы, быстро бежали в укрытие. Ирина прижалась к стене, смахивая с лица капли воды, которые отпрыгивали от козырька.

Мысленно она поругала Машу и маленькое рыжее недоразумение, по вине которого она сейчас здесь стояла. Дождь не собирался прекращаться. Лужи, сливаясь друг с другом, за считанные минуты превратились в ручьи.

— Вы пешком и без зонта? — услышала она голос сбоку и вздрогнула от неожиданности.

Продавец магазина, тот самый синеглазый брюнет, вышел на улицу и принялся закрывать дверь на замок.

— Я сегодня до пяти, — пояснил он, хотя она у него ничего не спрашивала.

Ирина кивнула и вяло улыбнулась.

Он встал рядом.

— Никогда вас раньше не видел, — он смотрел вперед, не поворачиваясь к ней лицом.

— Я вас тоже вижу первый раз. У меня просто раньше никогда не было животных. Дочка притащила.

— Понятно. — он высунул руку под дождь. — Я Константин.

— Ирина, — она украдкой посмотрела на него. Кровь на лбу запеклась и выглядывала из-под волос.

— Ваш муж вас не заберет? — спросил он.

— Нет. Он… я не замужем, — ответила Ирина.

— Понятно. Я могу вас подвезти, — он повернулся. — Судя по пузырям на лужах, вам придется долго ждать.

Ирина замешкалась. Она никогда бы не села к незнакомцу в машину. Этому она всегда учила свою дочь. Но дождь и правда зарядил надолго, а ей хотелось поскорее вернуться домой. Да и не похож он был на маньяка, этот Константин.

Она еле заметно кивнула.

— Ждите здесь, я сбегаю за машиной, — он выскочил из-под козырька и сразу исчез из ее поля зрения.

Через несколько минут к магазину подъехала машина и помигала фарами. Номер она не разглядела.

Мужчина сидел за рулем, смахивая воду с насквозь промокших волос.

Ирина быстро залезла внутрь, пристегнулась и продиктовала свой адрес:

— Улица Счастливая, дом тринадцать.

— У нас в городе есть такая улица? — он засмеялся. — Никогда бы не подумал. Вам повезло жить на такой. Если не брать в расчет номер дома. Он-то как раз не сулит ничего хорошего, если вы верите в суеверия, конечно.

— Это только название. Оно, к сожалению, ни к чему не обязывает, — Ирина немного расслабилась. — Номер дома меня не пугает, но если вижу женщину с пустыми ведрами, переходящую дорогу, то сжимаю пальцы крестиком в кармане, — она улыбнулась. — Вас это не затруднит? Я имею ввиду подвезти меня.

— Не беспокойтесь, я привык помогать людям, — он вывернул на дорогу, и машина поплелась в сторону ее дома.

— Вам по пути? — она увидела, как он вбил в навигатор ее адрес.

— Вообще я живу в другой стороне, но сегодня совершенно свободен. И дома меня не ждет даже спаниель.

Ирина ничего не ответила. Но выводы из его слов сделать успела.

— Где вы работаете? — Костя покрутил радио, но оно издавало только жалкие хрипы.

— Я учительница. Преподаю детям географию в школе.

— Ух ты! — он свистнул. — Благородная профессия. А я держу маленький магазинчик, в котором сам и работаю. Ну вы это и так теперь знаете.

— Почему же у вас нет животных?

— Моя собака умерла в прошлом году. Прожила пятнадцать лет. Никак не решусь завести новую. Слишком трудно с ними прощаться.

— Да уж, грустная история. У меня такого опыта нет, даже боюсь представить. Мы вот решили попробовать.

— Это правильно. Иметь четвероногого друга — истинное удовольствие. Поздравляю! Хлопот не оберетесь, но радости однозначно больше.

— Спасибо. Очень надеюсь, что дочка возьмет эти хлопоты на себя.

Они подъехали к ее дому. Гром загремел совсем близко и сверкнула молния. Темные тучи нависли потолком.

— Приходите, буду рад, — Константин остановил машину и повернулся к ней. — И рад знакомству.

— Взаимно. Я обязательно приду.

Она открыла дверь и побежала к калитке. Туфли увязли в грязи. Сумка с пакетом путались под ногами. Тем не менее она выпрямила спину и старалась выглядеть хорошо со стороны, ведь машина, которая ее привезла, так и не тронулась с места.

Ирина с трудом застегнула узкую молнию на боку. Это платье она надевала последний раз лет десять назад. Классический крой, плотный качественный хлопок и цвет темно-синий, издалека кажущийся черным — такая вещь однозначно вне времени. «Классика» — так обозвала это платье торговка с рынка, не забывая осыпать покупательницу комплиментами. Платье и правда оказалось удачным. Приобреталось оно для важного случая — похода на юбилей к близкой подруге и тогда еще коллеге по школе. Потом она удачно вышла замуж за военного и укатила за ним, прям как жена декабриста, в маленький военный городок. Так школа потеряла хорошего специалиста, а Ирина близкого человека, замену которому так и не смогла найти.

Она покрутилась перед зеркалом и недовольно сморщила лоб — сегодня столь обтягивающий наряд не вызывал прежних восторгов — слишком откровенно для скромной учительницы, да и единственные приличные туфли сюда не подойдут.

Ирина провела руками по полным женственным бедрам, которые выпирали из-под плотной ткани. Несмотря на горе, она сумела набрать вес, хотя ела не больше обычного. Колени торчали из-под платья, как две палки, с которых ободрали кору.

В юности она считала себя красивой. Каждый раз, проходя мимо зеркала, Ирина довольно кивала своему отражению: большие зеленые глаза, окруженные густой бахромой пушистых темных ресниц, длинные каштановые волосы, шелковистой россыпью струившиеся по плечам, острые узкие плечи, длинная шея, выступающие ключицы, выпирающие вперед, тонкая, почти осиная талия, плавно переходившая в крутые округлые формы бёдер, которые она считала своим главным достоинством. Ее муж всегда восхищался ее телом, но главной ее изюминкой считал смех — заразительный, звонкий, по-детски откровенный.

Когда она смеялась вот так, по-настоящему, последний раз? Что стало с ней и ее жизнью? Кто разломал этот пазл, состоящий из сотни мелких кусочков и перемешал их между собой?

Она подняла уставшие глаза и снова посмотрела на себя. Глаза потухли, их цвет выгорел и поблек, словно в него плеснули белизной. Уголки губ, подпираемые с двух сторон глубокими бороздами, опустились. Мелкие сетки морщин пустили стрелы до самых висков. Состриженные до плеч волосы потеряли густоту и блеск. Плечи сделались круглыми и покатыми, подчеркивая уже немолодой возраст хозяйки.

Как можно постареть и не заметить? Она пожала плечами своему отражению.

Еле-еле стянув с себя платье, Ирина скомкала его и бросила на кровать. Злость на саму себя обжигающей волной прокатилась по всему телу. Как она посмела так себя запустить? Реальность только что влепила ей пощечину.

Под дверью заскулил щенок. Значит Маша еще спала. Ирина помедлила, но все же открыла дверь. Рик радостно залетел в комнату, споткнувшись об порог.

Он начал метаться по полу в поисках добычи, но не нашел ничего интереснее Ирининой ноги.

— Я сейчас выгоню тебя обратно! — строго сказала она и присела, чтобы потрепать паршивца по голове. — Твоя хозяйка так проспит в школу.

Ирина накинула халат и направилась в спальню дочери, осмотрительно глядя под ноги. Щенок так и норовил ее свалить.

Маша занимала самую маленькую комнату в доме. Узкое окно выглядывало из-за темной не до конца задернутой шторы. Односпальный диванчик, больше напоминавший кушетку с небольшой кареткой, стоял в самом углу. Письменный стол, заваленный учебниками и тетрадками, поселился у окна. На этом сразу настояла Ирина — там на него попадает максимальное количество света. Потертый четвероногий стул оказался посреди комнаты, сгорбившись под тяжестью одежды, которую хозяйка по привычке забыла убрать в шкаф.

— Восьмой час! — громко сказала Ирина.

Рик, заметив новую жертву, принялся кусать спящую Машу за босую ногу, торчащую из-под одеяла.

«Лучше будильника и не придумаешь», — подумала Ирина и улыбнулась, обнаружив от рыжего хоть какую-то пользу.

Маша потянулась, бормоча себе под нос что-то непонятное.

Быстро перекусив вчерашними блинчиками они и вышли из дома. До начала занятий оставалось меньше двадцати минут.

— Я замерзла сегодня ночью, — Маша пыталась догнать мать, которая шла слишком быстро.

— Котел отключился, — бросила Ирина через плечо. — После школы попробую разобраться, что с ним не так. И вообще пора прекращать топить по ночам, апрель на дворе!

Она помахала дочери, призывая ее ускорится.

— Еще медленнее, и ты пойдешь в другую сторону!

— Я лужи перепрыгиваю!

— Перепрыгивай быстрее, я не хочу опаздывать.

— Может нам мастера вызвать? — Маша наконец-то поравнялась с ней.

— Сначала посмотрю сама, — заявила Ирина. — Нет у меня денег сейчас на мастера. Был бы жив отец, он бы починил.

— Мам, он бы не починил. Ты сама знаешь. У нас скоро крыльцо совсем развалится и пол на кухне скрипит который год. Зачем ты хочешь видеть его лучше, чем он был на самом деле? А-а, о покойниках либо хорошо, либо…

Ирина посмотрела по сторонам, чтобы перейти дорогу. Утреннее солнце слепило глаза, и она сощурилась.

— Прекрати! Ты так говоришь, будто умер сосед, а не твой отец. Я сказала, что он бы решил вопрос с котлом, потому что я так думаю, ясно?

— Ясно, — Маша высунула язык, как только ее мама отвернулась.

«Вся школа только и говорит, что об этом конкурсе. Все спорят, за кого голосовать. Хоть бы мама победила. Мы с Витькой точно проголосуем за нее, еще четверо в классе тоже, я слышала, как они об этом говорили. Сегодня я попыталась завести разговор о том, как маме тяжело после смерти отца. Даже проговорилась о долгах, которые он нам оставил, но ненавязчиво, чтобы никто не догадался, что я агитирую. Не знаю, сработает или нет. Мама должна победить! Любой ценой, на войне все средства хороши. Витя обещал помочь, но не знаю, как он собрался это сделать. Он строит из себя важного, но я-то знаю, что у него друзей не больше, чем у меня. Эта дура Светлана Николаевна весь урок улыбалась и всех нахваливала. Я знаю, так она хочет переманить детей на свою сторону. Я даже представила, как разобью ей голову камнем, но я, конечно, виду не подала, о чем думаю. Нужно сказать маме, чтобы тоже так делала. Иначе победы ей не видать, как и денег. Информатик ведет себя спокойно, знает, что не победит. За него мало кто проголосует, он скучный и занудный. Как он вообще до финала дошел, интересно? Пусть мама победит! Пусть мама победит! Пусть мама победит!»

Маша закрыла свой дневник, по традиции поцеловала в розовую обложку и спрятала в укромное место. Все ее мысли крутились вокруг этого конкурса.

Рик проснулся и начал царапать колени, пытаясь забраться на руки к своей юной хозяйке. Его коричневые круглые глазки, похожие на маленькие пуговки, выпрашивали внимания.

— Иди сюда, — она подняла щенка на руки и прижала к груди. — Хорошо тебе, да? Везет — ни забот, ни хлопот, живи да радуйся.

Маша опустила Рика на пол, взяла с полки поводок и ошейник.

— Пошли, — сказала она щенку.

Тот догадался, куда его зовут и тут же сделал лужу.

— Неужели нельзя потерпеть? — Маша закатила глаза и громко вздохнула. — Какой же ты бестолковый! Сил моих нет! Жди теперь, пока я все вытру!

Закончив с уборкой пола, она пристегнула собаку, нетерпеливо прыгающую вокруг нее и вышла на улицу. Погода стояла прекрасная. Солнце приятно припекало, воздух наполнился ароматами весны и дыма — соседи разожгли костер во дворе.

В конце улицы появилась фигура, уверенно направляющаяся в ее сторону. Витя переоделся после школы в футболку и джинсы и шел к Маше. Они договорились вместе прогуляться. Рик заметался на месте, увидев знакомого человека.

— Куда пойдем? — спросил он, подойдя поближе. — Ты чего кофту напялила? Жара на улице.

— На наше любимое место. У реки не жарко, — заверила его Маша. — Сам скоро пожалеешь, что не взял с собой одежду с длинным рукавом.

— Температура воздуха там будет ниже всего на один-два градуса, так что холодно точно не будет, — Витя нагнулся, чтобы поздороваться с Риком. — Как себя ведет мой подарок?

— Как бешеный! Кусается, прыгает, скулит, если его оставить одного хоть на минуту, грызет плинтуса и мебель, — Маша резко дернула поводок, чтобы вытащить собаку из кустов. Рик запищал и с неохотой вернулся на дорогу.

— Сделай доброе дело, называется! — Витя нахмурился. — Не нравится — отдай обратно, я ему в два счета новых хозяев найду!

— Никого ты не заберёшь! — Маша толкнула его в плечо. — Так что не надо мне тут угрожать!

Вита отвернулся, пряча улыбку.

— Конечно, не заберу, тем более у тебя. Это я так, для профилактики, — он забрал у нее из рук поводок.

Ребята свернули с центральной улицы на протоптанную дорожку. Путь предстоял не близкий — минут сорок быстрым шагом. Это место они открыли для себя несколько лет назад. Обрывистый и заросший берег реки Упы не позволял спускаться к воде. Но им было вполне достаточно просто любоваться видами, особенно сейчас, когда природа проснулась и заиграла всеми оттенками зеленого.

Местные жители, отправляясь на пикник к утесу, выбирали другую дорогу, позволяющую подъехать на машине поближе к склону, поэтому по этой тропинке практически никто никогда не ходил.

Рик шел туда первый раз, но Маша не сомневалась, что ему понравится. Она даже думала спустить его с поводка, чтобы он вдоволь побегал, но не была уверена, что это хорошая идея.

— Нервничаешь из-за конкурса? — спросил Витя.

— Переживаю, — Маша бросила на него короткий взгляд. — И мама тоже, хотя и не признается. Говорит, что это не самое главное.

— Еще какое главное! Но не беспокойся, она победит, — Витя полез в карман джинсов и вытащил маленький пакетик. — Это тебе.

Он протянул руку, не глядя в ее сторону.

— Что это? — Маша взяла непонятную вещицу из его рук и принялась рассматривать.

— Открой, а то так и не узнаешь, — Витя перевел внимание на Рика, пытаясь оттащить его от мусора, что тот нашел на дорожке.

Маша развернула пакетик и достала металлическую статуэтку собачки, так похожей на ее питомца.

Витя покраснел и веснушки на его лице сделались еще ярче.

— Спасибо, мне нравится, — она растерялась, он раньше никогда ничего ей не дарил, кроме Рика. — Поставлю на подоконник, рядом с цветком.

— Увидел случайно, — голос его задрожал. — Вот и подумал, что тебе понравится. Короче, поставь где хочешь.

Маша спрятала статуэтку в карман кофты, пытаясь избавится от чувства неловкости, которое вдруг ощутила.

Когда они подошли, наконец-то, к берегу реки, Рик заметно вымотался и увалился на траву, высунув язык. Витя уселся рядом, вытирая пот со лба.

— Красотища! — Маша приставила ладонь ко лбу, чтобы спрятаться от солнца.

— Летом будем ходить сюда каждый день, — ответил Витя.

— Может ты заведешь себе подружку и будешь ходить сюда с ней, а не со мной, — Маша присела на корточки, сорвав зеленую молодую травинку и засунув ее в рот.

Витя из-под лобья наблюдал за ней.

— Нет! — резко ответил он. — Я всегда буду приходить сюда только с тобой.

Простая школьная жизнь в раз переменилась после заявления завуча. Инициативная группа из нескольких учителей принялась расставлять урны для голосования — по две на каждый из трех этажей школы. Тамара Сергеевна распорядилась повесить памятки для детей со списком кандидатов на победу, но так и не найдя ответственного исполнителя, занялась этим лично. Возглавляла список разумеется Светлана Николаевна, за ней следовал учитель информатики, замыкала тройку Ирина, не удостоившись даже полного имени. Чернышева И.Н. более чем достаточно, решила Тамара Сергеевна.

Самим конкурсантам вести активную агитацию строго настрого запретили, но вот другие учителя всячески старались склонить детей к правильному, на их взгляд, выбору. Младшеклассники, они же ученики пятых и шестых классов, толком ничего не понимали и приняли всю суету за веселую игру. Классному руководителю поручили собрать всех вместе, раздать листочки и еще раз объяснить суть конкурса. Затем отвести всех к ближайшей урне и поочереди, выстроившись друг за другом, проголосовать.

Старшие же классы в такой опеке не нуждались. Им никто не указ. Напротив, с удовольствием сделают ровно наоборот, поэтому учителя оставили их выбор на их же совести.

У Ирины классного руководства не было. Однако она вела географию у каждого класса, начиная с пятиклашек. Один час в неделю ей доводилось общаться со всеми детьми.

В отличии от нее, у Светланы Николаевны был в школе коллега — второй биолог, но при этом она имела и классное руководство, что гарантировало ей единогласную поддержку от девятого «Б».

Анатолий Николаевич в свою очередь на победу и не рассчитывал. Его искренне удивляло, как он вообще умудрился добраться до финала. С детьми он никогда тесного контакта не имел, вел уроки больше отстранённо, чем увлеченно и мечтал об одном — поскорее выйти на пенсию и вплотную заняться дачей. Его выход в финал стал заслугой Тамары Сергеевны, которая взяла овдовевшего год назад коллегу под свое надежное крыло.

Рассчитывала ли она на более тесное общение, одному богу известно. Но с недавнего времени их обоих сближал не только возраст, но и одиночество. В отличии от Анатолия Николаевича, у Тамары Сергеевны семьи и раньше не было. И упустить возможность заиметь ее на старости лет она просто не могла.

Однако, долгие беседы про сады-огорода, а также навязчивое подкармливание информатика домашними пирогами нужного результата не принесло. Он ел и улыбался, не проявляясь никак в ответ.

Вся школа наблюдала за их общением. Кто-то искренне желал Тамаре Сергеевне счастья, но большинство переживали за Анатолия Николаевича, человеком-то он был отнюдь не плохим.

Ирина тоже своего выхода в финал не ожидала. Она просто ответственно проходила этапы наравне со всеми. Конечно, ей льстила высокая оценка профессионализма и поддержка со стороны коллектива, но не каждый такому повороту обрадовался.

Прошел слух, что сам директор отметил ее заслуги перед школой, но подтверждение этому так и не нашлось. Директор действительно ценил хороших педагогов, но любимчиков никогда не выделял, по крайней мере открыто.

Повышенное внимание к собственной персоне только мешало Ирине нормально работать. Нормально, в ее понимании — это спокойно и незаметно.

Но больше всего она переживала за дочь. Как бы они с Витей не додумались начать собственную агитационную деятельность. Еще не хватало, чтобы ее обвинили к подключению ребенка и несправедливой победе. Одно успокаивало — Маша лидером среди одноклассников никогда не была, а Витя тем более.

Обещанный денежный приз был весомым поводом для борьбы, но идти ради него по головам совсем не хотелось.

Ирина склонилась над журналом, уличив свободную минутку. Следующий класс еще не подошел — дети толпились в столовой, толкаясь в очереди за пирожками.

Светлана Николаевна обнаружила ее в пустом кабинете и воспользовалась возможностью, чтобы поговорить.

— Можно? Не занята? — спросила она, усаживаясь за парту.

— Нет, вожусь с бумажками, как и всегда, — Ирина отодвинула журнал, давая понять, что расположена для беседы.

— Тамара Сергеевна сошла с ума! — Светлана засмеялась. — Я уже убегаю в другую сторону, когда вижу ее в коридоре.

— Представляю, — Ирина улыбнулась. — Мне повезло, я ей не так сильно нравлюсь, как ты.

— Послушай, я всё хочу спросить, да времени не находится. Что ты ей такого сделала? Она тебя явно недолюбливает. Не хочу сплетничать, но и молчать больше нет сил, вот правда.

— Света, это старая история. Такой, как она, лучше дорогу не переходить. Лет пять уже прошло, а Тамара Сергеевна всё никак не успокоится.

— Да ладно? Это из-за истории с кабинетом? — Светлана Николаевна подалась вперед и практически легла на парту. — Но ведь это решение директора, при чем здесь ты?

— Она решила, что я выпросила этот класс, поэтому ее переселили. Помнишь, какие у нас проверки начались? Алексея Ивановича чуть с должности не сняли. А на меня поступила жалоба в министерство образования. Якобы я ученика ударила указкой по голове. Благо, тот самый ученик вовремя опомнился и рассказал родителям правду.

— Ты уверена, что это ее рук дело? — Светлана Николаевна открыла рот от удивления. — Мы подозревали, но не были уверены.

— Она, больше некому. Да и директор подтвердил в нашей личной беседе, только это между нами.

— За это не беспокойся. Но почему он ее не уволил? Понять не могу.

— Решил не связываться, наверное. Таких людей лучше держать поближе, на расстоянии они еще опаснее. Теперь Тамара Сергеевна переживает, как бы я не победила в конкурсе. Для нее это будет настоящим ударом.

— Ага, а страдаю я. Она мне каждую перемену наставления дает: что сделать, к кому подойти, как детям намекнуть, чтобы «правильно» проголосовали. Я устала, знала бы ты, насколько.

— Не переживай, ты эту победу заслуживаешь! Скоро всё закончится.

Черная машина медленно зашуршала шинами по усыпанной мелкими камнями дорожке и остановилась. Константин опустил стекло и сощурил глаза.

Дети бурлящим потоком вывалились из открытых дверей школы и принялись разбредаться в разные стороны. Он внимательно присмотрелся. Малышню отличить легко, но вот старшеклассницы вполне могли сойти за взрослых.

И зачем он приехал сюда? На что рассчитывал? Этот вопрос не давал ему покоя. Как и скромная учительница географии, которую он поджидал.

Каждый день Костя встречал десятки разных женщин. Оно и неудивительно — его зоомагазин был единственным в радиусе пятиста метров. Многие знали его историю, оттого что много лет пользовались услугами, другие же спрашивали напрямую.

Он холостяк, которому нет и сорока пяти, чем не редкий экземпляр? Под столом постепенно росла стопка телефонных номеров, написанных на клочках бумаги. Но он редко звонил, практически никогда. Лишь однажды решил проверить судьбу и сходить на свидание. Ничего толкового не вышло. Все разговоры исчерпали себя еще за прилавком.

Ирина же чем-то напомнила ему жену. Тот же грустный взгляд, разрез глаз, покатость плеч. Но было в ней то, что привлекло основное внимание — уязвимость, потерянность, страх.

Он нужен ей больше, чем она ему. И пусть Ирина еще об этом и не знает.

Костя прикрыл окно, вглядываясь в лица учеников, обходивших машину. Интересно, есть ли среди них дочка его новой знакомой?

Этот вопрос показался абсурдным. Он даже не знает, сколько ей лет.

Две девочки остановились прямо перед черной дверцей и полезли в рюкзаки. Затем каждая вытащила мелочь и принялась считать.

— Сколько у тебя? — писклявый голос долетел до Костиных ушей.

— Двенадцать всего, а у тебя? — спросила вторая, роясь в карманах школьной сумки в поисках затерянных монет.

— Семнадцать, — ответил голосок. — Не хватит. Я же тебе говорила? Можем одну на двоих взять, с повидлом.

— Ага, щас! Ты в прошлый раз нечестно поделила. И не хочу я с повидлом. А булочки с сосиской почём?

— По двадцать три рубля.

— Это сколько на двоих надо?

— Сорок шесть, тупица! — девочка рассмеялась. — А у нас всего двадцать девять, и у меня на пять больше, чем у тебя.

И тут они заметили человека в машине, который подслушивал их разговор, не спуская глаз.

Вторая девочка испугалась и прижала к себе рюкзак, но первая оказалась не из трусливых.

— Дяденька, у вас не будет мелочи? — она прищурилась, заглядывая в щель приоткрытого окна.

Костя открыл его пошире.

— Сколько вам нужно? — он ухмыльнулся.

— Пошли отсюда! — потянула девчонку подруга, но та лишь одернула плечо.

— Семнадцать рублей. Желательно безвозмездно, — решительно заявила маленькая попрошайка.

Костя рассмеялся. С детьми ему редко приходилось иметь дело, а уж с такими смелыми и подавно. Он сунул руку в пластиковый стаканчик между сиденьями и зачерпнул горсть звонких монет.

— Услуга за услугу, — он продемонстрировал мелочь и тут же спрятал ее в кулаке.

— Эй, в машину вашу я не сяду, понятно? — она отпрянула от стекла, раздувая ноздри.

Вторая девочка сделала несколько шагов назад.

— Тебе и нечего делать в моей машине! Просто ответь на один вопрос. И все, — Костя опешил от ее заявления. Неприятно, когда тебя принимают за маньяка.

— Деньги сначала покажите, — осмелела подружка попрошайки.

— Вот они, я и не прячу, — он разжал кулак и сжал обратно. — Все отдам, вам и на сок хватит.

— Ну спрашивайте, раз такие условия, — они обе сгруппировались у опущенного стекла.

— Кто у вас в школе преподает географию?

Школьницы переглянулись. Явно не такого вопроса они ожидали от незнакомца.

— Ирина Николаевна, а что?

— Жуть как любил этот предмет, когда в школе учился. Добрая учительница, хорошая?

— Добрая, — сказала первая.

— И хорошая, — подтвердила вторая.

— Ну это я сам вам подсказал, — Костя улыбнулся. — А вы что расскажите?

— Ирина Николаевна никогда не ругается, не кричит. И домашки много не задает, — принялась тараторить та, что посмелее.

— А еще она в конкурсе участвует! У нас проходят выборы лучшего учителя года. Так вот, Ирина Николаевна вышла в финал, представляете? — подхватила ее подружка.

— Ух ты, здорово! — Костя вскинул брови. — Значит и правда хорошая у вас учительница, повезло вам.

— Она не факт, что выиграет, — заявила первая девочка второй, подперев руками бока. — Все говорят, что Светлана Николаевна победит!

— А это кто? — поинтересовался Костя.

— А это наша учительница по биологии. Она тоже очень добрая. Вы биологию любили в школе? — спросила вторая, обтирая пальцами боковое зеркало.

— А то, нужно все предметы любить, тогда самым умным вырастешь, — Костя протянул руку и высыпал мелочь на маленькую ладошку.

Девочки тут же кинулись считать добычу.

— А вы-то сами за кого болеете? — спросил он.

— Я за Ирину Николаевну.

— А я за Светлану Николаевну. Спасибо вам, дяденька, тут целых пятьдесят шесть рублей!

Девочки закинули рюкзаки на плечи, взялись за руки и побежали через дорогу, не глядя по сторонам.

Костя снова посмотрел на школьное крыльцо. Двор опустел, ученики и учителя разошлись, пока он отвлекся на маленьких школьниц.

Он поднял стекло, завел машину и поехал в сторону своего магазина.

Через два дня в школе номер три произошло событие, которое никак не должно было случиться в такой приличной школе, как эта. Даже окажись она не самой приличной — все равно.

Ирина вышла из класса за несколько минут до звонка с урока и направилась в столовую, которая располагалась на том же этаже школы, что и ее кабинет. День выдался хороший и вполне спокойный, во многом благодаря тому, что у нее сегодня всего два урока, и те в старших классах. Закончив рутинную бумажную работу, она решила перекусить в тишине, пока столовая не наполнилась до отказа орущими детьми. Крики в последнее время ее до жути раздражали. Даже уроки она стала вести тише, чем раньше.

Услышав пронзительный визг, отлетевший от пустынных стен здания, она остановилась, как вкопанная. Сердце в груди бешено застучало. Грохот, раздавшийся следом, доносился со стороны лестничного пролета.

Ирина побежала туда, где однозначно что-то произошло.

«Дети», — пронеслось у нее в голове.

Лестница, что вела вниз, оказалась пуста. Тишина повисла в воздухе, не предвещая ничего хорошего. Она медленно начала спускаться по каменной лестнице, слушая стук собственных каблуков.

— Сюда! — раздался крик снизу. Кричал мальчик.

Ирина побежала бегом, споткнувшись и схватившись за перила.

На нижних ступеньках в нелепой позе с подвернутой ногой и задранной юбкой лежала Светлана Николаевна. Рядом с ней на корточках сидел Витя с огромными от ужаса глазами.

— Господи, — Ирина зажала рот руками и опустилась на колени.

— Она упала, — сказал Витя, пытаясь растормошить учительницу. — Не пойму, дышит ли вообще.

Звонок с урока — громкий и раздражающий — захватил все пространство школы.

— Что же делать? Что же делать? — повторяла Ирина, боясь даже прикоснуться к коллеге. — Света?

Она не заметила, как их окружила толпа детей, сбежались другие учителя и поднялся такой шум, что недавний звонок показался бы райской песней на его фоне.

Ирина отошла от пострадавшей коллеги и прижалась к стене. Слезы непроизвольно начали капать на блузку, оставляя дорожки мокрых следов.

Кто-то позвонил в скорую, затем в полицию, люди бегали туда-сюда, некоторые учителя пытались разогнать детей от лежащего тела.

— Она не дышит! — раздался голос, но Ирина не поняла, чей.

— Переверните ее! — крикнул другой.

— Не трогайте, пока не приедет скорая! — подхватил кто-то еще.

— Умерла… — зашептались дети, что стояли рядом с Ириной у стены.

Какая-то девочка пронзительно закричала и громко заплакала. У Ирины закружилась голова. Она не могла различить никого в толпе, словно вообще их не знает.

— Мама, — услышала голос вдалеке и начала сползать вниз, но чьи-то руки подхватили ее. — Мамочка, это я! — снова кто-то кричит.

Человек, державший ее, находился так близко, что она ощутила прерывистое дыхание на щеке. Ирина постаралась открыть глаза и приглядеться.

— Маша, — еле слышно прошептала она.

— Да, да, это я, — она плакала.

Кто-то подхватил ее под руку и помог сесть на ступеньки.

— Ирина Николаевна, держитесь! — прохрипел голос ей в затылок.

Математик, догадалась она.

Скорая приехала быстро, по крайней мере так показалось Ирине. Светлана Николаевна так и не пришла в себя, не очнулась, не поднялась на ноги. Ее тело продолжало лежать на полу в том положении, в котором ее нашли. Медики окружили ее, раскладывая на полу рабочие чемоданы.

Однако не прошло и минуты, как один из врачей, прибывших на вызов, поднялся на ноги и выпрямился.

— Уберите детей, — ледяным тоном велел он.

Тут же началась новая волна суеты. Врач подозвал к себе математика, который выделялся спокойствием на общем фоне и шепнул ему что-то на ухо. Лицо его сделалось мрачным и серым. Он передал информацию Людмиле Сергеевне, которая стояла позади него. Та зажала рот и зарыдала, дав понять всем присутствующим, какого масштаба трагедия только что произошла.

Ирине показалось, что ее сейчас вырвет, настолько плохо ей сделалось. Все тело бросило в жар, руки затряслись, воздуха не осталось. Она подняла заплаканные глаза и посмотрела на людей, что собрались вокруг мертвого тела своей коллеги и учительницы. Некоторые перешептывались, другие плакали в одиночестве.

Маша обняла Ирину и положила голову ей на плечо. Иногда ее тело вздрагивало, но следом снова замирало.

Медики, посовещавшись в стороне, положили тело Светланы Николаевны на носилки и вынесли из здания школы.

Толпа, потеряв объект, которых собрал их всех здесь, повалила на улицу.

— Останемся здесь? — спросила Маша, гладя Ирину по ноге.

— Хочу подышать, — ответила она.

На улице несколько учителей собрались вокруг Людмилы Сергеевны, которая никак не могла перестать рыдать. Медики погрузили тело в машину Скорой помощи и ждали приезда сотрудников полиции.

— Нужно срочно позвонить директору! — крикнул учитель информатики.

— И вообще, зачем они ее унесли с места гибели? — к нему подошел математик. — Разве полиция не должна осмотреть труп до того, как его погрузят в скорую?

— Скорая тело никуда не повезет, это не в их компетенции, — ответил Анатолий Николаевич. — Убрали с наших глаз. Потом приедет катафалк.

— Курят! — раздался голос за спиной, и Ирина вздрогнула от неожиданности.

Тамара Сергеевна осуждающе смотрела на медиков. Белый пушок на ее голове разлетался на ветру.

— Разве можно курить у крыльца школы? — она обращалась к Ирине, но даже не взглянула в ее сторону.

— Разве это сейчас важно? — спросила Ирина, повернувшись к ней.

— И кто посмел отнять жизнь у такого светлого человечка, как наша Светлана Николаевна? — она вдруг заголосила, да так громко, что все присутствующие устремили взгляды в ее сторону. — Убили! Такую прекрасную женщину загубили!

— С чего вы взяли, что это кто-то сделал? — спросила Маша. — Скорее всего она упала с лестницы.

— Нет! — Тамара Сергеевна начала вытирать слезы, размазывая губную помаду. — В нашей школе есть те, кому эта несчастная женщина перешла дорогу!

— Бред какой-то, — еле слышно сказал подошедший Витя. — Вы, Тамара Сергеевна, поменьше детективных фильмов смотрите, они плохо влияют на фантазию.

Тамара Сергеевна смерила его раздраженным взглядом, но промолчала.

Затем она переложила содержимое карманов своего пиджака в сумку, что висела у нее на руке и театрально упала в обморок, перетащив всё внимание толпы, успокаивающей Людмилу Сергеевну, на себя.

Заморосил дождь. Мелкие капли сыпали на землю, превращая серый асфальт в угольно-черный. Ирина достала зонтик из своей большой сумки и поспешила раскрыть, пока плащ не успел промокнуть. К большой удаче она уже успела свернуть со своей улицы, больше похожей на деревенскую, а значит ее туфлям нич

Она вспомнила, как несколько лет назад самолично писала жалобу в городское управление, в которой ясно изложила проблему улицы Счастливой — отсутствие нормальной дороги, но ответа так и не последовало, как и ремонта.

Их улица отличалась от соседних, хотя они и находились в одном частном секторе. Дело в том, что прокладчики водопровода забыли положить асфальт обратно по завершению работ, а машины, которых развелось по две на каждый двор, превратили проезжую часть в разбитое месиво, по которому теперь не то что проезжать — ходить было страшно. Летом, когда все сухо и зелено, это не было такой уж проблемой, но весна и осень становились для местных настоящей бедой. Прошел дождь — надевай резиновые сапоги, иначе придешь в место назначения по колено в грязи.

Благо, что Чернышевы жили недалеко от поворота на центральную улицу, так что идти по грязи им приходилось недолго.

Ирина вышла на проезжую часть и свернула в противоположном направлении от своей школы.

Путь предстоял неблизкий, можно было бы доехать на автобусе, но она предпочла прогуляться, несмотря на дождь. Весной он не казался таким противным, как осенью.

Она поправила голубой шарфик на шее, немного расслабив узел. Хотелось вздохнуть полной грудью, но ощущение удушения не давало покоя. Однако, манипуляция с шарфом не помогла.

Ирина перепрыгнула маленькую, только что зародившуюся, лужицу и зашагала вперед по тротуару. Людей на улице было мало, видимо все боялись растаять и попрятались кто куда. Оно и к лучшему, можно идти прямо и не бояться задеть кого-нибудь зонтом.

Плащ шуршал в такт шагов, что действовало успокаивающе. Ветра почти не было, так что она положила ручку зонта на плечо, придерживая ее расслабленными пальцами.

Прошла почти неделя со дня того ужасного происшествия в школе, а ей все не удавалось прийти в себя. Похороны дались особенно тяжело. Светлана Игоревна была прекрасной учительницей и хорошим человеком, поэтому проститься с ней пришла почти вся школа, включая детей среднего и старшего звена. Семья у нее оказалась большой, да и друзей было не мало.

Ей, не так давно пережившей одни похороны, тяжело было присутствовать на вторых, но не прийти она не могла. Да и как можно?

Школа тоже погрузилась в траур, никому не удавалось начать работать в прежнем режиме. Учителя, потерявшие коллегу, только и делали, что вспоминали о ней на переменах, в столовой за обедом или встречаясь в коридорах школы.

«Как жаль», «Такая молодая, еще жить и жить», «Ребенок остался», «А муж то как плакал, вы видели?», «Родственники приехали из далека, это сестра ее, одно лицо» и прочие сплетни наполняли стены школы и готовы были вылиться за ее пределы, стекая тихим шепотом по ступенькам.

Людмила Сергеевна то и дело пыталась внести поправки в конкурс, который теперь, при новых обстоятельствах, пришелся совсем не кстати. Сначала она захотела совсем его отменить, потом пошла к директору с предложением сделать заочно погибшую победительницей и вручить ее семье денежный приз, но директор, поразмыслив, решил ничего не менять.

«Коллектив ни в чем не виноват. А значит оставляем двух финалистов и заканчиваем с этим всем поскорее», — передала на пятиминутке завуч его слова. Урны с голосами опустошили и велели процедуру голосования повторить, но уже без лишнего энтузиазма и радости. Девятый «Б» единогласно воздержался от участия.

Заключение экспертизы оказалось и так всем очевидным — неосторожное падение с лестницы. И все бы так и закончилось, если бы кое-кто непонятно зачем не побежал в отделение полиции с предположением, что падение могло быть не случайным и несчастный случай мог быть убийством, которое непременно требовалось расследовать. Кто этот «кое-кто» Ирина, как и ее коллеги, догадалась без особого труда. За что Тамара Сергеевна, дай Бог ей здоровья, временно стала изгоем их трудового коллектива.

Теперь все учителя поочереди должны были явиться на допрос и ответить на ряд вопросов, которые могли пролить свет на это, по мнению некоторых, темное дело.

Туда и направлялась Ирина после работы, прячась под своим цветастым зонтом.

Здание полицейского участка предстало перед ней, едва она завернула с центральной улицы. Серые мокрые стены трехэтажной советской постройки заведомо нагоняли страх. Деревянные окна походили на зубы, выбитые через одного. Старое кирпичное крыльцо требовало ремонта, ибо на нем сломалась не одна нога несчастных гражданских, которые заходили внутрь, как на каторгу. И кто мог идти туда добровольно, даже если ни в чем не виноват? Разве что дурак, которому нечего терять.

Ирине предстояло оказаться там не в первые, однако тот раз она помнила плохо. Когда умер муж, ей нужно было забрать документы, что она и сделала. Только состояние, в котором она тогда пребывала, не позволило ей запомнить ни одной детали, которую она могла бы припомнить теперь.

Сегодня же она шла туда в трезвом уме и смогла заметить многое: ядовитую синюю краску на стенах, коричневые квадраты еще советского кафеля, заклеенную скотчем трещину на окне, старый стол с аккуратно сложенными стопками образцов заявлений.

Оказавшись в обшарпанном широком коридоре, Ирина подошла к окошку, за которым сидели несколько сотрудников в форме, копошась в бумагах. Она держала в руках мокрый зонт и ждала, пока кто-нибудь обратит на нее внимание. Но этого не произошло. Сотрудники, бросив в ее сторону короткий взгляд, вернулись к своим делам. На проходной, прямо перед турникетом, сидел молодой паренек в форме.

— Чего вам? — спросил он слишком писклявым для полицейского голосом.

— Мне звонили. Сказали прийти, — Ирина тут же подошла к нему поближе.

— Насчет чего? — он начал ковыряться под ногтем, словно перед ним никого не было.

— На допрос по поводу смерти учительницы, — ответила она, поборов желание стукнуть его по руке.

— А, подозреваемая, — он как-то странно ухмыльнулся, перекосив рот на одну сторону. — Паспорт.

Ирине его ухмылка совсем не понравилась, однако она молча достала документ и протянула ему.

— С сумкой нельзя, оставьте в шкафчике, — пробурчал он под нос, склонившись над огромной тетрадкой.

— У меня там ничего такого нет, можете проверить, — Ирина открыла сумку пошире, доказывая только что сказанное.

— Нельзя! — он поднял на нее глаза, полные раздражения. — Шкафчик за вами.

— Но он без ключа, — Ирина обернулась и потрогала шатающуюся дверцу. — вы последите?

— Вы думаете мне заняться больше нечем? — он протянул ей паспорт. — Вы сами сказали, что у вас там ничего нет.

— Ничего запрещенного, я имела ввиду. Но это не значит, что в ней нет ничего ценного. Разницу чувствуете? — Ирина разозлилась.

— Дамочка, хватит мне голову забивать. Кладите, все кладут, никто не жаловался. Второй этаж тринадцатый кабинет.

Она сунула сумку, закрыла деревянную дверцу поплотнее, выхватила у юнца свой паспорт и прошла через турникет.

Лестница, что вела наверх, оказалась слишком крутой, а ступеньки — непривычно высокими, как будто предназначались для великанов.

Найдя нужный номер на двери, она робко постучала. Сердце, почему-то, бешено заколотилось. Предчувствие не обещало ничего хорошего. Жаль, что Ирина не очень умела к нему прислушиваться.

Не услышав ответа, она осторожно толкнула дверь и заглянула в кабинет.

Женщина невысокого роста, полная и грузная, сидела за огромным столом и внимательно изучала документы.

— Можно? — полушепотом спросила Ирина.

Та, ничего не ответив, повернула голову в ее сторону.

— Вас стучаться не учили? — густой и хриплый голос пробирал до мурашек.

— Я постучалась, но вы не ответили, — принялась оправдываться Ирина.

— И теперь вы торчите в проеме? Вам особое приглашение нужно? — женщина медленно повернула голову обратно и вернулась к чтению.

Поколебавшись, Ирина зашла и тихо прикрыла за собой дверь.

— Что у вас? — снова как раскат грома зазвучал голос.

— Меня вызвали, насчет Светланы Николаевны Беловой, вот я и пришла.

— А, это, — она бросила бумагу на стол и сложила руки, как первоклассница. — Сколько же вас там, в этой школе? Вы кто?

— Чернышева.

— Чер-ны-ше-ва, — женщина открыла тетрадь и принялась что-то искать. — Садитесь, если не боитесь, — она оскалилась, видимо оценив собственную шутку, но тут же сжала губы обратно.

Ирина присела на самый дальний от собеседницы стул и положила руки на колени. Женщина схватила телефонную трубку со стола и набрала номер.

— Миша, зайди! — отдала она приказ какому-то Мише. — По Беловой.

В кабинете повисла пауза, слышалось лишь тяжелое дыхание его хозяйки. Ирина же, казалось, совсем перестала дышать. Она с осторожностью обвела глазами комнату, в которой сидела. Бледно-желтая краска на стенах местами облупилась, словно ее подковыривали ногтями, огромное окно с маленькой форточкой было свежевыкрашено, от его белизны рябило в глазах, короткая полоска рулонных штор задернута на половину, как раз до одинокого цветка, который жил на подоконнике. В кабинете стоял огромный стол, за которым смело могли работать пятеро, однако стул стоял всего один, и на нем восседала эта дама странной наружности. Прямо над ее головой висела огромная картина в самой дешевой рамке — изуродованный мужчина с перекошенным раскрытым ртом.

Ирина непроизвольно вздрогнула. Как можно вообще повесить на стену такой ужас? Может для запугивания посетителей? Не иначе.

Скрипнула дверь и вошел высокий худощавый мужчина в темных джинсах и клетчатой рубашке, которая, как ей показалось, носилась не один сезон. Вид он имел измученный и сонный, длинная челка закрывала брови, а волосы по бокам висели, как сопли, до середины ушей.

Женщина за столом наконец-то отвлеклась и откинулась на спинку кресла.

— Принимай, — бросила она ему. — по твоей части.

— Здравствуйте, — он посмотрел на Ирину и улыбнулся краешком губ. — Меня зовут Михаил Иванович, я помощник Ирины Петровны, — он махнул головой в сторону женщины, что его вызвала. — Помощник следователя.

— Это свидетель по Беловой, опроси, запиши и отпусти ее с миром. У меня работы полно, — она протянула ему какую-то папку.

Михаил Иванович сел за стол, но как гость, а не как хозяин. Хозяйка здесь была только одна, Ирина это сразу поняла.

— Скажите, в каких отношениях вы состояли с погибшей? — он сразу перешел к делу.

— Мы коллеги, — Ирина немного расслабилась, ведь теперь между ней и следователем появилась прослойка в виде Михаила.

— С кем у погибшей были плохие отношения, на ваш взгляд? — он сидел над листом бумаги с ручкой в руках, готовый записать ее ответы.

— Ни с кем, врагов у нее не было.

— А соперники? — вдруг в разговор вклинилась Ирина Петровна. — Что вы на это скажете? — она скрепила руки в замок и положила их на стол.

— Ничего не скажу, мы не были настолько близки. Просто коллеги и все, — Ирина не смотрела ей в глаза, но не потому что была виновата, а просто то давление, которое умудрялась оказывать на нее следователь, проявлялось слишком сильно.

— Некоторые из свидетелей утверждают, что это могло быть спланированное убийство, — слово снова взял Михаил. — Как вы думаете, на какой почве базируются подобные предположения?

«Вот так завернул», — подумала Ирина.

— Почему бы вам не спросить у того, кто так считает?

— Именно это мы и сделали, — он что-то записал, совсем короткое, и Ирине стало любопытно, что именно. — Этот человек указал на вас. И сумел аргументировать ваш мотив.

— Это бред какой-то… — Ирина растерялась. — У меня не было повода. Я знаю, кто мог вам наговорить такой ерунды, но это лишь бурное воображение, ничего более.

— Правда ли, что вы с погибшей участвовали в конкурсе, организованном школой и обе дошли до финала? — Михаил опять черканул ручкой на листе.

— Да, но с нами в финал вышел еще один учитель, — Ирина откашлялась. Интересно, не звучит ли это, как оправдание?

— Но вашей главной соперницей являлась именно погибшая? — Михаил пристально посмотрел на нее.

— Получается, что да, — Ирина развела руками. — Но она заслуживала победы, поэтому я бы не расстроилась, выиграй она конкурс.

— А теперь вы радуетесь, что она достанется вам? — Следователь рассматривала кольца на своих толстых пальцах, поправляя их глазками наверх.

— Я сейчас не думаю о конкурсе, случилось горе, мы всей школой скорбим по Светлане Николаевне, — Ирина набрала побольше воздуха и смогла, наконец-то, взять себя в руки. — Я шла в столовую, когда услышала крик. Спустившись, я увидела ее внизу. Рядом сидел ребенок, который вышел в туалет, скорее всего.

На слове «скорее всего» они оба подняли на нее глаза, как будто она сказала что-то непристойное.

— Он видел, что я пришла позже…

— То есть он может подтвердить, что вы спустились сверху следом за упавшей учительницей? — Ирина Петровна поджала губы, сдерживая ухмылку.

Повисла пауза. Они ждали, пока рыбка сама поймается на крючок. Ирина это поняла.

— В момент падения я находилась на другом конце коридора, — твердо ответила она.

— Кто-то может это подтвердить? — Михаил задавал свои вопросы спокойным голосом.

— Шел урок, все сидели по кабинетам.

— А вы нет?

— У меня было окно, я закончила заполнять журналы и пошла в столовую. Все так делают.

— Как раз в то время, когда и погибшая? — Михаил зевнул, забыв прикрыть рот. — Вы знали, что у нее тоже нет урока в это время?

— Нет, — Ирина растерялась.

— Где висит расписание занятий? — он раздул ноздри, сдерживая очередной зевок.

— Около учительской.

— То есть любому человеку, находящемуся в здании школы, не составит труда узнать, где сейчас находится тот или иной учитель?

— Теоретически, да, — у Ирины возникло чувство, будто охотник загнал ее в ловушку и вот-вот схватит.

— Таким образом вы утверждаете, что знали о том, что у Беловой тоже нет урока? — Михаил пристально на нее посмотрел.

— Я ничего не утверждаю! — Ирина почувствовала капельку слюны на своей руке и поспешила ее вытереть. — Это вы пытаетесь меня запутать. Но я не имею к падению никакого отношения. И…

Но следователь не дала ей договорить.

— Допрос закончен, — сказала она. — Остался последний вопрос. Вы недавно овдовели, как нам сообщили ваши коллеги, — она говорила так, словно речь идет о сломанном ногте. — Каково сейчас ваше материальное положение?

Ирина встала с места.

— Оно стало гораздо лучше, так как мой муж не работал долгое время, и мы жили на одну зарплату.

— Вы свободны, — она одарила Ирину ледяной улыбкой.

Выйдя за дверь, она услышала, как Следователь сказала Михаилу:

— Мутная тетка, узнай-ка, от чего умер ее муж. И еще, опрашивай этих училок покороче — муж Беловой отказался писать заявление.

Дождь закончился. Мокрый асфальт успел просохнуть в некоторых местах. Тяжелые тучи поплыли по небу, сбросив с себя груз.

Ирина спрятала зонтик в сумку, игнорирую то, что на нем еще остались капли.

Она прибавила шаг и практически перешла на бег. Не важно, куда, главное подальше отсюда. Перед ней до сих пор стоял образ тучной безвкусно одетой женщины-следователя, с ее поросячьими глазками, окруженными сеткой глубоких морщин. Но, помимо неприятного облика, было в этой даме кое-что еще, так явно проявляющееся при общении — давление, власть и ненависть, которые выползали наружу с каждым ее выдохом и цеплялись за шею жертвы острыми когтями, покрытыми дешёвым бордовым лаком.

Михаил же, больше похожий на кролика, чем на помощника следователя, казалось, отдал свою волю под хозяйский контроль. Но было в его глазах то живое, готовое бороться за правду, в которую его мозг уже отказывался верить. Система. Вот что поработило всех, кто вынужден был каждый день заходить в это серое здание и отсиживать там положенные восемь часов.

А ведь она, эта самая система, есть везде, куда не загляни. Даже в их маленькой школе, среди педагогического коллектива, нашлись ее отголоски.

Ирине вдруг захотелось свободы. От всего. От людей, от страхов, что связывали ее по рукам и ногам, от собственных мыслей о прошлом, которые не давали поднять голову и заглянуть в будущее.

«Мутная тетка…» — она запомнила эти слова. Никто никогда так к ней не обращался. Беспочвенная угроза, засевшая глубоко в голову. Ее муж умер от остановки сердца, вот и все. Не она заливала ему в глотку водку. Но ведь покупал он ее на Иринины деньги. Получается, что косвенное отношение она к этому все-таки имела.

«Бред какой-то», — Ирина потрясла головой, пытаясь растерять дурацкие мысли.

Никто не может повлиять на другого человека. Тем более она. Ей свою-то жизнь взять под контроль до конца не удается. Да и муж не стал бы ее слушать.

Отойдя на безопасное расстояние от здания полиции, Ирина замедлила шаг. Теперь, когда строение осталось далеко позади, можно выдохнуть и успокоиться. Но тревога не отпускала. Да, она дала ответы на вопросы, относящиеся к трагедии, что случилась со Светланой Николаевной. Но были ли ее ответы достаточными для того, чтобы больше не оказаться в кабинете номер тринадцать? И зачем они упомянули ее мужа?

«Муж Беловой отказался писать заявление», — от этих слов отчего-то сделалось легче. У него сейчас другие заботы — оправиться от горя и поставить на ноги ребенка. Да и кто поверит в версию об убийстве? Слава Богу, авторитет Тамары Сергеевны распространился только по школе. За ее пределами она была простой склочной бабой.

Громкий протяжный сигнал автомобильного гудка раздался за спиной. Ирина подпрыгнула от неожиданности и чуть не упала, подвернув ногу. Сложившись пополам, она поморщилась и принялась растирать лодыжку. Позади нее остановилась темная машина. Быстрые шаги устремились в ее сторону. Ирина выпрямилась, пытаясь сохранить равновесие.

— Простите! — знакомый голос.

Солнце огненным диском повисло над головой подходящего, как нимб. Константин. Она узнала его не сразу. Коротко состриженные волосы больше не закрывали лоб и сделали его внешность совсем другой — лицо стало открытым и выразительным, глаза казались больше.

— Ирина, здравствуйте, — он улыбнулся, не чувствуя своей вины за подвернутую ногу. — Я вас сразу узнал.

— Вы меня напугали, — она постаралась улыбнуться в ответ, но боль в ноге не позволила.

— Как ваш пес? Вы больше не заходите в магазин.

— Ему пришлась по душе домашняя еда, — она начала оправдываться. — Корм он, конечно, тоже съел, но с меньшим энтузиазмом.

— Понятно. А вы как?

— В каком смысле? — она выпрямилась, стараясь удержать равновесие.

— В прямом. Как ваши дела? Выглядите обеспокоенно, — Константин засунул руки в карман темных джинсов.

— Я в порядке, вроде. Иду домой.

— Садитесь, я вас подброшу. Мне как раз в вашу сторону.

Он не стал дожидаться ответа и направился к машине. Заметив, что она прихрамывает, Константин тут же бросился обратно, схватив пострадавшую за локоть и усадив на переднее сиденье.

— Вот незадача, может вас в травмпункт? — он почесал лоб.

— Нет, пустяки, скоро пройдет, — тут же запротестовала Ирина.

— Я не хотел вас пугать, это вышло случайно. Нога сильно болит?

— Отпускает потихоньку. Но больше так не делайте, пожалуйста.

Она расправила плащ и положила сумку на колени. Константин сконцентрировался на дороге, что дало возможность внимательно его рассмотреть. Высокие скулы выпирали над впалыми небритыми щеками, длинные ресницы оказались на тон светлее темных волос, а пухлые губы имели странный розовый оттенок, как будто он совсем недавно ел клубнику. Телосложение у Константина показалось ей обычным — высокий рост, широкие плечи и небольшой животик, который не сразу можно разглядеть под объемным серым свитером. Ремень безопасности, плотно прилегающий к телу от плеча до противоположного бедра и раскрыл эту маленькую деталь. Недавно подстриженные волосы торчали на затылке, а большие уши, прикрытые при их первой встрече отросшими прядями, оказались почти перпендикулярными голове.

Большой нос придавал профилю мужественности и гармонировал с лицом в целом. Красивым его трудно было назвать, но обаятельным — да. Мужчины такого типажа часто снимались в фильмах и нравились женщинам. Ему идеально подошла бы роль детектива или честного полицейского, который борется со злом в одиночку.

Ирина пыталась понять, почему он до сих пор остается холостяком и стоит ли искать в этом подвох. Желание спросить прямо она тут же подавила. Не хорошо это — задавать незнакомому мужчине такие вопросы. Даже если учесть тот факт, что это их вторая встреча.

От этих мыслей щеки ее полыхнули огнем, и она отвернула голову к окну. Такие рассуждения не уместны, если она не собирается заводить с ним отношения. По крайней мере осознанно Ирина об этом не думала. Овдовев совсем недавно, нельзя впускать в свою жизнь нового человека. Люди не поймут.

— Не молчите, — Константин свернул на улицу Счастливую и машину начало трясти на кочках. — а то я начинаю переживать, что вам со мной скучно.

— Просто настроение не очень хорошее, дело не в вас.

— Расскажите, что вас гложет. Легче станет, обещаю, — он припарковался около ее дома и заглушил мотор.

— Много всего, — она решила уйти от ответа.

— У меня полно свободного времени и большие уши, — он улыбнулся.

— Все в кучу собралось, — она глубоко вздохнула. — Несколько месяцев назад умер мой муж, мы с дочкой остались вдвоем, получив в наследство долги. Неделю назад одна учительница из моей школы упала с лестницы и умерла, а меня сегодня вызывали на допрос, потому что кое-кто решил, что это я ее толкнула. Дом потихоньку разваливается, котел отключается, а у меня нет ни сил, ни денег, чтобы этим всем заниматься. Еще эта собака, с которой одни хлопоты, — Ирина почувствовала, что вот-вот расплачется.

Знать о своих проблемах и озвучить их вслух оказалось разными вещами. Она понимала, что Константин проявляет к ней симпатию, иначе не вызвался бы ее подвозить, но, услышав про багаж неприятностей, который к ней прилагается, скорее всего даст дёру.

Несколько минут они сидели молча. Он смотрел прямо перед собой, словно анализируя услышанное, а Ирина принялась кусать нижнюю губу, чтобы не разреветься.

— То, что случилось с вашим мужем и учительницей — ужасно. Допрос в участке — то еще испытание, понимаю, что вы пережили. Долги — плохо, но не так уж и страшно. Можете сходить в банк и получить график погашений, они не могут заставить вас отдать все разом. Собака вырастет, и хлопоты уйдут, тут только терпение, зато какая отдача! В ремонте я не слишком силен, но в котлах немного разбираюсь, — его спокойный голос поразил ее. — Если пустите в дом, могу посмотреть.

— Сейчас? — Ирина подняла на него раскрасневшиеся глаза.

— А почему бы нет? — он повернулся и коснулся своими пальцами ее руки. — У каждого бывает трудный период. Но он обязательно закончится. Хорошо, когда рядом есть люди, готовые помочь и поддержать.

— Вы готовы? — робко спросила она.

— Для вас да, готов. Если мы еще перейдем на «ты», то моей радости не будет предела, — он растянул губы в улыбке и подмигнул.

— Но моя дочь сейчас дома, что она скажет? — Ирина испугалась такого стремительного поворота событий. Мало того второй раз уселась в машину к постороннему мужчине, так еще и в дом его привести…

— Поздоровается, я надеюсь, — Костя отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. — Сколько ей?

— П-пятнадцать, — Ирина поспешила за ним. — Просто я…

— Не переживай, все будет хорошо, — Костя взял ее за плечи, внимательно посмотрел в глаза и легонько встряхнул. — Тебе нечего бояться. И помощь вам нужна, так что не сопротивляйся.

Она открыла калитку и повела гостя в дом.

Маша лежала на полу, закрыв лицо руками, а Рик кусал ее за пальцы. Увидев гостей, он бросился их встречать, поскуливая от радости.

— Вот ты какой! — Костя присел на корточки и погладил пса. — Забавный. Сразу видно — путевая псина.

— Здрасьте, — Маша вскочила на ноги и уставилась на маму.

— Вот видишь, а ты боялась, — сказал Костя Ирине. — Привет, меня зовут Константин, я знакомый твоей мамы, — он протянул руку Маше, и та ответила рукопожатием. — У меня свой зоомагазин.

— Проходи, располагайся, — Ирина бросила сумку на комод в прихожей. — Котел на кухне. Костя вызвался отремонтировать, — объяснила она дочери, которая не сводила с нее глаз. — Дело в том, что я случайно рассказала о поломке и выяснилось, что Константин в этом во всем разбирается. Забавно получилось…

— Понятно, — ответила Маша. — Чай будете?

— С удовольствием, спасибо, — Костя кивнул. — Только сначала выполню ремонтные работы.

Пока он смотрел котел, Маша с Ириной молча наблюдали за ним.

Все вопросы пришлось отложить, пока в их доме находится посторонний человек.

— Давление упало, всего-то навсего, — сообщил Костя. — Сейчас спущу воздух, налью воды и готово! Вы когда в последний раз воду доливали?

Ирина пожала плечами. Выходит, ее покойный муж этим занимался.

— Ух ты! А мама сама собиралась чинить, — Маша улыбнулась.

— Отважная у тебя мама, — Костя подмигнул девочке. — Ни разу не встречал женщину, которая умеет чинить газовые котлы.

— Спасибо тебе, теперь прошу к столу, — Ирина расслабилась, заметив дружелюбный настрой дочери.

Маша помогла разлить чай по чашкам и достала из шкафчика вазочку с печеньем.

Целый час они провели за столом, общаясь, будто старые знакомые. Костя рассказал забавные случаи из магазина, Маша поделилась историями из школы, а Ирина слушала и наслаждалась той простотой и теплотой, что возникла между ними. Рик крутился под ногами, выпрашивая что-нибудь вкусненькое для себя.

Выяснилось, что Костя живет один в маленькой квартире, раньше работал в компьютерной фирме, а потом решил открыть свой бизнес.

— Мне уже пора, — допив четвертую чашку, Костя встал из-за стола. — Надеюсь, еще увидимся и не раз.

— Обязательно, — Ирина поднялась следом за ним.

— Послезавтра у меня выходной, я взял сотрудника на работу. Могу приехать починить крыльцо.

— Мне не хочется тебя утруждать… — Ирина растерялась.

— Это отличная идея! — перебила ее Маша. — Мы с мамой пирог испечем. Она очень вкусно готовит.

Костя засмеялся.

— Главное кормите после ремонта, а не до, а то рискуете остаться без починки. Пироги я люблю.

— А алкоголь любите? — Машин вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.

Ирина открыла рот, чтобы возразить хоть что-нибудь, но так и не придумала, что сказать.

— Я не пью, — спокойно ответил Костя. — Мой отец был зависимым, мы с мамой очень страдали от этого в детстве, поэтому я не употребляю ничего, где есть градус.

— Ну здорово! Тогда мы ждем вас послезавтра, — Маша подхватила Рика на руки и пошла в свою комнату.

— Извини, пожалуйста, — Ирина облокотилась на дверной косяк и тяжело вздохнула. — Подросткам свойственна прямолинейность, уж поверь мне. Ее отец, он…

— Перестань извиняться, она задала нормальный вопрос и получила ответ, — Костя обулся и выпрямился во весь рост.

В ее маленьком доме он казался еще выше, чем на улице.

— У меня нет твоего номера, а очень бы хотелось его получить, — он протянул Ирине мобильник, чтобы она записала в него свой номер. — Я позвоню. До встречи.

Едва машина отъехала от дома, Ирина кинулась в комнату к Маше. Она понимала, что дочь ждет объяснений.

Маша лежала на диванчике и играла с собакой.

— Можно? — спросила Ирина, хотя была уже внутри. — Это мой знакомый. Я покупала у него корм для Рика, а сегодня мы случайно встретились на улице. У меня и в мыслях не было его приглашать в дом. Просто я ногу подвернула, а он тут как тут.

— Мам, ну что ты оправдываешься? — Маша села, поджав ноги. — Мне он понравился, честно.

— Только давай не будем забегать вперед. Я пока не строю никаких планов на его счет.

— А что же тогда у тебя глаза так блестели, когда ты на него смотрела?

Ирина почувствовала, как покраснела.

— Тебе показалось.

— Это тебе показалось, что он просто знакомый. Этот Костя втюрился в тебя, вот и пришел нам помогать, — Маша взяла Ирину за руку.

— Твой отец умер совсем недавно. Как я смогу?

— Знаешь, если ты его упустишь, то потом не скоро может встретиться еще один такой же, в твоем-то возрасте.

— Много ты понимаешь! — Ирина строго посмотрела на дочь.

— Может и немного, но этого и не потребовалось. У вас на лицах все было написано. Если что, я совсем не против.

Ирина обняла Машу и наконец-то дала волю слезам.

На следующий день Костя позвонил ближе к обеду. Ирина как раз поела в школьной столовой и готовилась к уроку. Сердце ее затрепыхалось, как у напуганного воробья, когда на экране высветилось его имя. Только в этот момент Ирина осознала, как сильно ждала звонка.

— Привет, не оторвал от важных дел? — весело спросил он. — А то вдруг ты ищешь с учениками океаны на карте? Честно признаться, я хотел позвонить попозже, но не вытерпел. Очень захотелось услышать твой голос.

— Сейчас перемена, привет, — Ирина улыбнулась.

— До скольки ты работаешь? Могу забрать после занятий и отвезти домой.

— В четырнадцать тридцать заканчиваю, но мне идти совсем недалеко. Не хочу тебя отрывать от работы.

— За это не переживай! Я нанял паренька, он придет через час и без проблем меня подменит.

Ирина засомневалась. С одной стороны, ей очень хотелось увидеть Костю и провести с ним время, но, с другой стороны, совсем не хотелось, чтобы вся школа это увидела. А если у них ничего не получится? Какую репутацию она себе заработает? Так и увидела перед глазами заголовок на стенгазете: «Учительница географии не успела похоронить мужа и уже пошла по рукам!» И почерк показался знакомым, как у Тамары Сергеевны.

— Я могу задержаться, пока точно не знаю на сколько, — испарина выступила у нее на лбу. — Вроде директор говорил про педсовет…

— Понял, не дурак. А вечером никакого педсовета не намечается?

— Нет, вечером я совершенно свободна!

— Отлично! Не станешь возражать, если я украду тебя?

— Звучит заманчиво, — щеки залились краской. — И куда мы отправимся?

— Решать тебе. Можем пообедать в ресторанчике, можем заказать еду домой. Только сразу предупреждаю — мне нужно понимать, стоит ли убираться в квартире. Я, знаешь ли, не очень силен в поддержании чистоты.

Ирина замолчала. Такого откровенного свидания она не предполагала. Пойти домой к мужчине на третьей встрече рановато, даже в сорок лет.

— С рестораном отличная идея, — откашляв першинку в горле, сказала она.

Костя наверняка догадался и смутился.

— Я тебя не тороплю и ни к чему не принуждаю. Просто хотел показать тебе свой мир. Какую кухню ты предпочитаешь? Может есть любимые заведения?

— Знаешь, я полностью доверяю твоему вкусу. Уверена, нам везде будет хорошо.

Прозвенел звонок на урок. Дети все еще тянулись в класс и громко рассаживались за парты.

— До вечера, в шесть буду у твоего дома.

— Буду ждать, — Ирина отключилась, поправила волосы и постучала карандашом по столу. — Быстрее, пожалуйста!

По дороге домой она прокручивала в голове телефонный разговор с Костей. Ей стало отчего-то обидно. Но не на него. Во все виноваты вопросы про ресторан, в котором она не была уже много лет. Муж ее никуда не водил. И ела она либо дома, либо в пресной школьной столовой. Странное чувство — открывать жизнь заново. И хочется, и страшно.

Маша, услышав про приглашение на ужин, начала суетиться. Даже успела обидеться, что ее не пригласили.

— Нужно выбрать одежду, — она открыла дверцы Ирининого шкафа и закусила губу. — Мам, у тебя ничего толкового нет. Ты в чем пойдешь?

— Надену синее платье, — Ирина сняла наряд с плечиков и приложила к себе. — Не слишком?

— Смотря для чего. Простенькое, но вроде симпатичное.

— Другого нет. Не идти же мне в школьном пиджаке и белой блузке?

— Точно нет! Ну-ка примерь, я оценю.

Маша уселась на кровать, подогнула ноги и принялась ждать, пока Ирина переоденется.

— Белье у тебя — отстой.

— Маша!

— А что? Я правду сказала. В таких трусах только за коровами ходить.

Ирина рассмеялась. Ей непривычно слышать от дочери такие слова, хотя у пятиклашек вылетают фразочки и покрепче.

— За коровами? Не знала, что для этого существуют специальные трусы. Их никто не увидит все равно.

— Вот ты в платье стоишь, а я вижу некрасивые контуры от резинки. Нужно другие, срочно! Твои весь вид портят.

— У меня все такие, зато удобные, — Ирина повернулась к зеркалу боком, пытаясь рассмотреть проступающие швы. — И правда, заметно.

— Сходи в магазин и купи нормальные. За школой есть магазинчик с одеждой.

— Вот еще! Меня на ужин пригласили, а я за новыми трусами пойду.

— Мама, беги, время-то идет! — Маша скривила рот в хитрой ухмылке и закивала головой. — Через два часа он будет здесь, а нам еще прическу делать!

Поспорить бы, да аргументов не хватит. Ирина стянула платье, быстренько переоделась, взяла сумочку и помчалась в магазин.

Продавщица умело подобрала хороший комплект — темно-синий в мелкий белый цветочек, вышитый по краю гипюра. Ирина примерила и обомлела — грудь заметно подтянулась, цвет отлично подчеркнул цвет кожи, а попа приобрела соблазнительный силуэт, даже несмотря на то, что из-под новых трусиков торчали полоски хлопчатобумажной ткани. Покупку запаковали в маленький пакетик и сунули скидочную карту на следующую покупку. Мелочь, а приятно.

Домой Ирина бежала бегом. Ей очень хотелось полностью собраться до приезда Кости.

Вернувшись, она быстро приняла душ, посушила волосы, нанесла легкий макияж, который подчеркнул большие глаза, надела белье, платье и села перед Машей на табуретку — крутить локоны старенькой плойкой.

— Ну вот, другое дело. Точно голову потеряет твой Константин! — Маша обошла Ирину со всех сторон. — С обувью что?

— Туфли, они у меня одни.

— А помнишь, у тебя ботинки были замшевые? Где они?

— Да ты что! Там каблук огромный и набойки стерлись.

— Доставай, никто не будет разглядывать твои набойки.

Ирина подчинилась. С ботинками платье и правда смотрелось хорошо.

— Если я переломаю ноги…

— То Константин тебя донесет до дома!

Последние пятнадцать минут ожидания выдались непростыми. Ирина пыталась привыкнуть к тесной обуви и меряла комнату шагами. Рик, неудачно угодивший под тонкий каблук, забрался под кресло и улегся спать. Маша сыпала советами, как из пулемета. Но Ирина от них лишь начинала нервничать еще больше.

Когда Костя подъехал и посигналил, Ирина накинула плащ, посмотрелась на последок в зеркало и пошла на их первое официальное свидание.

Она заметила, что он тоже подготовился — надел светлую голубую рубашку и серый пиджак. Джинсы, правда, менять не стал.

— Ты очень красивая! — Костя открыл дверь машины. — Теперь мне кажется, что я забронировал столик в слишком скромном ресторане.

— Спасибо за комплимент, — Ирина смущенно отвела глаза.

Заведение оказалось более чем приличным. Уютный маленький зал с индивидуальным освещением у каждого столика. Приятная музыка, аппетитное меню с блюдами европейской, преимущественно итальянской, кухни.

— Бокал вина? — предложил Костя.

— Не откажусь, — Ирине просто необходимо немного раскрепоститься и снять напряжение.

Сделав заказ, Костя взял ее за руку.

— Как прошел день?

— Знаешь, очень даже хорошо! Предвкушение вечера сделало свое дело. А твой?

— После того, как договорился с тобой об ужине — дела пошли, как по маслу, — он засмеялся. — Моя жизнь достаточно скучная и размеренная. Дом — магазин — дом. И я очень рад, что теперь она начала раскрашиваться. Благодаря тебе.

— Я о тебе так мало знаю. Расскажешь? — попросила Ирина.

— Мне сорок четыре года, я вдовец, к тому же сирота — родители умерли давно. Детей не нажил. Как-то так.

— Печально…

— Ко всему привыкаешь. Жизнь так сложилась, что поделать? Когда-нибудь обязательно расскажу тебе подробности, но не сегодня. Не хочу о грустном. Давай лучше поговорим о тебе.

— О, — Ирина усмехнулась. — Тогда все равно получится о грустном. У меня, знаешь ли, жизнь тоже не сахар.

— Зря ты так думаешь. У тебя есть дочка, собака, дом, работа. А это не мало. Не так давно я понял одну истину — на любую ситуацию можно посмотреть как с хорошей стороны, так и с плохой. Не задумывалась об этом?

— Что хорошего можно найти во вдовстве? Или в скучной работе? — Ирина расстелила салфетку на коленях.

— На первый взгляд ничего хорошего.

Официант подошел с большим подносом и выставил заказанные блюда на стол.

Ирине — бокал белого вина, Косте — безалкогольный коктейль.

— Ну так? Продолжишь мысль? — она сделала глоток и почувствовала терпкий насыщенный вкус.

— Скучная работая дает возможность мечтать о лучшем, стремиться к переменам, понимать, что это не конец. А потеря близкого человека — шанс встретить нового и прожить жизнь по другому сценарию.

— Не каждый станет стремиться к лучшему. Многие так и остаются в своем болоте на годы. И новые отношения не гарантируют, что ты не будешь до конца жизни страдать по старым. Все относительно.

— Я тоже самое сказал, — Костя улыбнулся и поднял бокал. — В любом случае, именно жизненные перемены привели нас двоих сегодня в это замечательное заведение. Сложись хоть у одного из нас иначе — мы бы никогда не познакомились. За нас?

— За нас!

— Расскажи о своем муже. Каким он был человеком? — Костя перемешал салат и отправил первую порцию в рот.

— Ты правда хочешь знать? — Ирина подняла брови. — Зачем?

— Характер женщины часто является отражением мужчины, рядом с которым она находится.

— Но сейчас я рядом с тобой, а не с ним.

— Еще вина? Я смотрю, тебе понравилось.

— Очень приличное. Но только еще бокал, а то у меня уже голова кружится.

— Закусывать надо, Ирина Николаевна, — он засмеялся, подзывая официанта.

Ирина удивилась, что он знает ее отчество, но решила не предавать значения подобной мелочи. Наверное, Маша сболтнула.

— Мой муж, Олег, был сложным человеком, — не понимая, зачем, она начала рассказывать. — Вечно летал в облаках. Есть такая категория людей — фантазер-неудачник называется. Мы познакомились, когда он только с армии пришел. А на третьем свидании он уже знал, как будет звать наших троих детей, — Ирина улыбнулась. — Надо было в тот момент бежать без оглядки. Первые годы брака, кстати, были вполне удачными. Он родился и вырос здесь, в Туле, а я сама из пригорода. Сначала снимали комнату, жилья у него не было. А потом я узнала, почему не было. Родительская квартира была продана еще до нашей встречи, сразу после приватизации, и потрачена на бизнес, который прогорел.

— Да уж, не лучшее решение.

— У него было много не лучших решений. Вечера не хватит, чтобы все вспомнить. Так и жили: идея — новые долги — неудача — пьянки. После очередной попытки я устроила его на металлургический завод, на три года его хватило. Уволили за халатность. Он забыл выключить станок и пострадал сотрудник — у него руку отняли. Даже суд был. Как итог — выплата компенсации. Вспоминать страшно то время, тяжело пришлось.

— Почему ты его терпела? Любила?

— Сама задаюсь этом вопросом. Может боялась уйти. А может было жалко оставить его одного.

Подошел официант и принес напитки.

— Он тебя бил? — спросил Костя, не отрывая от Ирины глаз.

— Последние несколько лет. Больше от собственного бессилия. Не часто, но руки распускал, — она промокнула глаза салфеткой. — Вообще-то я рассчитывала на другие разговоры на свидании.

— Прости, пожалуйста, это я виноват. Не стоило мне спрашивать. Одно я могу обещать — больше тебя никогда никто и пальцем не тронет.

Они подняли бокалы и выпили.

— Вот видишь, ты оказался прав — есть свои плюсы и во вдовстве, — сказала Ирина.

— А теперь давай-ка съедим ужин, а то горячее перестало быть таковым, — Костя взял вилку и принялся за еду.

Когда тарелки опустели, и официант вернулся за посудой, Ирина вдруг осознала, что вечер подходит к концу. Но возвращаться домой ей не хотелось.

— Скажи, ты прибрался дома? — поинтересовалась она, пряча улыбку.

— А почему ты спрашиваешь? — Костя протянул руку и сжал ее ладонь.

— Очень захотелось посмотреть на твою холостяцкую квартиру, — она сжала руку в ответ.

— Поехали, я живу в трех кварталах отсюда!

Весь следующий месяц Константин приходил к ним в гости. Он починил крыльцо, убрал весь мусор во дворе, смазал петли на калитке. То время, которое они проводили втроем, казалось Ирине чем-то нереальным. Она давно не чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Костя с энтузиазмом принялся тренировать Рика, теперь он знал команды сидеть, лежать и мог подать лапу, но это у него получалось через раз.

— Ничего, нужно время, — успокаивал он Машу. — Пес способный, не глупый.

Ирина с упоением наблюдала, как посторонний мужчина старается дать ее дочери то, что за пятнадцать лет так и смог дать родной отец.

Их отношения плавно перешли на новый уровень. Константин нежно целовал Ирину при встрече и на прощанье, звонил во время рабочего дня, писал сообщения, от которых мурашки бежали по коже. А после школы забирал и вез к себе домой, чтобы побыть наедине.

Рядом с ним она стала другой. Вернулась легкость движений, ушла суета, захотелось улыбаться и жить.

Соседи, первое время с любопытством заглядывающие через забор, потихоньку смирились с появлением нового человека на улице.

Не так давно Сергей Петрович, сосед напротив, поинтересовался у Ирины, нет ли у нее разводного ключа. Когда она пожала плечами, ясно давая понять, что понятия не имеет, как он вообще выглядит, сосед ответил, что спросит вечером у хозяина. Так он окрестил Костю, что само по себе заставило Ирину задуматься.

Когда был жив ее муж, соседи никогда у них ничего не просили. Значит Костя нравится, вызывает доверие, располагает.

Как же хорошо, когда рядом есть сильный человек.

Ирина взяла привычку петь, когда готовит или убирается. Ей захотелось поменять шторы, обновить посуду, рассадить цветы по горшкам. Она спешила домой после работы, искала новые рецепты, даже купила новое платье — скромное, но всё же.

Ситуация, произошедшая со Светланой Николаевной, постепенно вытеснилась из памяти учителей, уступив место другим, более бытовым вещам. Конкурс завершился, итоги подвелись, но на этот раз всё обошлось без аплодисментов. Ситуация не располагала. Директор школы поздравил Ирину скромным рукопожатием, пожелав ей, в придачу к денежному призу, карьерных успехов и крепкого здоровья. Некоторые учителя тоже высказались, но большинство воздержалось, сославшись на то, что этот проклятый конкурс слишком напоминал о трагедии, которая заставила дрожать стены школы.

Ирина, так и не распробовав вкус собственной победы, отнесла деньги в банк в тот же день и закрыла часть долгов, которые оставил ей в наследство покойный муж.

Обида на него постепенно ушла, оставив за собой шлейф негодования и раздражения. Перед сном она часто думала о нем, невольно сравнивая с Костей. Двое мужчин, но какое разное поведение и отношение к своей женщине.

В школе про то, что у Ирины появился поклонник, прознали быстро, как она ни старалась это скрыть. Всех интересовало разное — кто он такой, сколько ему лет, был ли женат? Некоторым хватало наглости спрашивать в лоб, другие же просто шептались за спиной. Но одно объединяло всех — любопытство.

Тамара Сергеевна стеснялась меньше всех. Ей доставляло особое удовольствие собирать сплетни, а потом разносить их дальше. И главное — стать первоисточником, а не судачить о том, что успел доложить кто-то другой.

Прошел слух, что она снова бегала в отделение полиции, пытаясь выяснить, как продвигается расследование смерти Светланы Николаевны. Ирина пропустила эту информацию мимо ушей, однако внутри у нее что-то колыхнулось. Страх незаметно подобрался так близко, что она не успела как следует сгруппироваться.

С одной стороны, ее вообще не должно это волновать, тем более из полиции больше не беспокоили. Но, с другой стороны, если недавно потухший костер потеребить палкой, он может разгореться с новой силой.

В столовой Тамара Сергеевна так и норовила сесть с Ириной за один стол. Иногда сидит и улыбается, подолгу всматривается в глаза, пытаясь найти там то, что не слышат ее уши. Иногда же лезет с вопросами, которые ее совершенно не касаются.

— Я слышала, ты себе нового мужа нашла, — как-то раз заявила она, даже не поздоровавшись.

Ирина продолжала есть обед, не обращая внимания.

— Рановато. Муж-то совсем недавно умер…

Или еще что-нибудь в этом роде, например, «В тихом омуте черти водятся».

Бросит невзначай, и уйдет.

Слухам ведь, чтобы получить право на жизнь, не всегда нужна искра, им хватает найти того, кто умело будет их придумывать и разносить. Так вот Тамара Сергеевна и взяла на себя роль посыльного. А если свежих «новостей» не было, она их сочиняла на ходу.

Ирина жаловалась Константину долгими прохладными вечерами, сидя на отремонтированном крыльце и положив уставшую голову на его сильное плечо. Он слушал и гладил ее по волосам, то и дело покачивая головой.

— Переводись в другою школу, — однажды предложил он. — Я смогу тебя отвозить на работу.

— Тринадцать лет, — Ирина никогда о подобном не думала. — А как же ученики?

— Так год закончился, — он не видел в этом ничего страшного. — потерпи, пока экзамены пройдут, и беги оттуда без оглядки.

Ирина долго анализировала его слова. Так много «за», но и столько же «против». Ее нелюдимость привела к тому, что она стала изгоем. Будь она поактивней, посговорчивей, так и подругами бы обросла. Легче всего судить того, кто отбился от коллектива и никак не хочет становиться его частью. Свиду всё хорошо, но стоит копнуть поглубже, и полезут наружу обиды, упреки, намеки и осуждения, погоняемые насмешками и обвинениями во всех грехах. Но ведь в новую школу она придет всё той же, снова станет изгоем, снова не заведет дружбу, будет обходить учительскую, больше напоминающую серпентарий, стороной. И запишут ее, как и здесь, в изгои. И начнут сначала обсуждать, а потом и осуждать, но только уже новые люди и с другой, присущей только им, жестокостью.

Уйти, равно сбежать, а значит показать, или того хуже — крикнуть вслух — что вы победили. И где ей, с ее закостенелыми комплексами и страхами, взять на всё это смелость?

С детьми таких проблем нет. Она говорит — они слушают. Она с добром, и они ей отвечают тем же. Спросят — она ответит. Она попросит — они сделают.

Но стоит услышать звонок с урока, и словно ад поднимается из-под земли, сопровождаемый криками, визгами, суетой и беготней.

Свою школу она любила и ненавидела одинаково. Да и Маша закончила только восьмой класс. Стоит Ирине уйти, как ее дочь станет держать оборону за них двоих.

С появлением Кости атмосфера в коллективе еще больше испортилось. Одно дело — несчастная вдова, тут легко можно было найти оправдания ее замкнутости и отстраненности. Другое дело — счастливая женщина, повесившая амбарный замок на свою личную жизнь. Первое еще могут простить, но второе терпеть не станут.

— Я не смогу, — тихо произнесла Ирина в плечо любимого и вздохнула. — Может, как Маша закончит? Потерплю три года и тогда точно уйду.

Так и жила она целый месяц, раздвоив свою жизнь на части. Одну с трудом выдерживала, мечтая поскорее очутиться в той, другой.

А Костя поддерживал, сопереживал, веселил, приносил подарки, отвозил, куда нужно, играл с собакой, чинил ее разваливающийся дом, слушал, когда она говорила, дружил с Машей, играл в шахматы с Витей, любил и целовал.

И было это все так легко и просто, что иногда Ирина зажмуривалась и боялась открыть глаза. Ее ли это жизнь? Заслужила ли она? Не показалось ли?

И когда она открывала их и видела Костю, сидящего в джинсах и свитере на диване, то понимала — нет, не привиделось, не приснилось, все так и есть.

Костя приходил почти каждый день. Лишь иногда, если приходилось задержаться на работе, мог пропустить визит, но обязательно звонил перед сном, спрашивал, как прошел день, рассказывал о своем.

Те вечера, в которые стены ее дома не слышали его голос, а огромные коричневые ботинки не стояли у порога, занимая целый коврик, она посвящала Маше. Они вместе готовили легкий ужин и садились перед телевизором. А перед сном шли на прогулку с Риком.

Иногда приходил Витя и они втроем шли по темной опустевшей улице, провожая юного гостя домой.

Витя всегда рассказывал что-то особенное и познавательное. Его увлечения отличались от тех, что занимали Машин ум. Да и Ирина в молодости ничем таким не интересовалась.

Еще совсем юный, но уже такой рассудительный, Витя делился своими наблюдениями о создании нового подхода в криминалистике, праве и науке.

— Ты думаешь, как преступник, а не как следователь, — говорила Маша.

— Ничего ты не понимаешь! — Витя начинал размахивать руками. — Если не понять логику нарушителя, не забраться к нему в голову, то и поймать его не удастся.

— Ладно-ладно, — соглашалась Маша. — Тебе виднее.

Ирина наблюдала за детьми и поражалась, как отличаются они от своих ровесников. Разве это интересует современную молодежь? Ей было с кем сравнивать. Ее ученики, особенно старшеклассники, редкий раз не затягивали за собой в кабинет шлейф табачного дыма, то и дело спорили из-за компьютерных игр, ругались матом, уверенные в том, что их никто не слышит. А девочки красили ногти, глаза, волосы, строили глазки, шептались о мальчиках и хотели любить всем своим горячим сердцем.

Витя тащил к ним в дом книги, заставляя Машу обязательно прочитать. Маша же вовлекала друга в свои интересы — они вместе слушали музыку, играли в шахматы, которые уважал Витя, и в монополию, уже по Машиному настоянию.

Росли вместе, спорили, мирились.

Ирина радовалась, что рядом с ее дочерью есть такой верный и близкий друг. У нее такого никогда не было.

Иногда она задумывалась, а не первая ли любовь твориться прямо перед ее глазами? Может ли такая дружба перерасти во что-то большее?

Однажды вечером, распрощавшись с Витей у его калитки, Ирина осторожно спросила у дочери о том, что порой занимало ее мысли.

— Мама, ну какой из него ухажёр? — Маша рассмеялась. — Он, как и Шерлок Холмс, никогда не женится.

— А как же Ирен Адлер, помнишь? — Ирина принялась рассуждать, чтобы не заканчивать этот разговор ничем.

— Не собираюсь я с ним встречаться! Мы просто друзья.

— А кто-нибудь тебе нравится? — Ирина никогда прежде об этом не спрашивала.

— Ну так, — Маша опустила глаза. — Но я ему вряд ли интересна. Он слишком много о себе думает, да и гуляет со Светкой Воронцовой. Не лезь, ладно?

— Не буду, — пообещала Ирина, мысленно прокручивая в голове окружение Воронцовой.

Маша перешла дорогу и направилась в сторону школьного крыльца. Небольшой стадион покрылся свежий набивной травкой, как ковром. Наступившее лето омрачалось необходимостью целую неделю возвращаться туда, куда не очень-то и хотелось. Летнюю трудовую практику никто не отменял. Одноклассники толпились с ведрами и граблями у зеленого забора. БОльшая половина класса так и не появилась, пришли только самые ответственные или те, кого силой выпроводили родители. Такое повторялось из года в год и было чревато не самыми тяжелыми последствиями — выговором от завуча в сентябре и пустыми угрозами. Если бы мама Маши не работала в школе, то она не раздумывая осталась дома досыпать. Подойдя поближе, Маша услышала смех и болтовню своих одноклассников.

Замедлив шаг и осмотревшись по сторонам, она думала — примкнуть к ребятам или пройти мимо. Тут она заметила своего друга и решение пришло само собой. Витя стоял в стороне, прячась в тени раскидистого старого дерева. Его рыжие волосы, спрятанные от солнца, отливали темной медью.

Он заметил Машу. Улыбка и взмах руки ускорили ее шаг.

— Я подумал, что ты решила проспать, — Витя улыбнулся.

Маша заметила у него под ногами рулон с пакетами, тряпичные перчатки и маленькое пластмассовое ведро.

— А я с пустыми руками.

— Поделюсь, не переживай. Тут дел от силы на полчаса. Может, и того меньше. Главное — отметиться. А потом можем сбежать отсюда и прогуляться. Если хочешь, дойдем до торгового центра, посидим в парке? С меня мороженое.

— Хорошая идея. Но давай все-таки отработаем, как полагается. Не хочу, чтобы маме потом выговаривали за меня.

Тамара Сергеевна вышла из школы в огромных желтых перчатках, спортивных штанах, напоминающих мужские подштанники и в кофте на пуговицах, с закатанными рукавами.

— Восьмой «Б»! — закричала она на весь двор.

Ученики отозвались недовольным гулом.

— Только не она, — Маша тяжело вздохнула

— Строимся по парам перед крыльцом! — Тамара Сергеевна спустилась вниз со ступеней.

— Мы что, первоклашки? — отозвался парень из толпы.

— Логинов, не смей со мной спорить! — она быстро вычислила крикуна. — Бери свои грабли и вперед!

Десять человек построились по парам, Маша и Витя встали в самом конце. Света Воронцова схватила Артема Логинова под руку, они шли предпоследними. Маша заметила, как Артем попытался высвободиться, но ему это не удалось — Светкины ногти впились в его кожу, оставив красные следы.

Тамара Сергеевна привела своих подопечных на площадку за школой и приказным тоном объяснила фронт работ. Затем она сослалась на неотложные дела и ушла обратно в здание, пообещав вернуться в скором времени, чтобы всё проверить.

— Одуванчик улетел, можем валить отсюда! — предложил Илья Парамонов, главный хулиган из класса.

Его комментарий получил бурную реакцию в виде смеха. Артем дважды хлопнул его по плечу, оценив шутку.

Светка в окружении подруг — Инги и Лариски — уселись на траву.

— Вы работать не собираетесь? — поинтересовался Артём, кинув в них вырванный пучок травы.

— Мы посмотрим, как другие работают, — заявила Воронцова. — За женскую половину класса пусть батрачит Чернышева, она любит.

Девочки рассмеялись, а потом принялись перешептываться, смотря на Машу и тыча в ее сторону пальцем.

— Не обращай внимания, — тихо сказал Витя. — Они тупые курицы, этот диагноз неизлечим.

Маша молча собирала мусор в пакет. Тяжело существовать в классе, в котором у тебя нет ни одной подруги.

— Чернышева молодец, — встал на ее защиту Артем. — А вас, лентяек, никто никогда замуж не возьмет, зря веселитесь!

— С чего ты взял? — Светка принялась заигрывать с ним, накручивая прядь светлых волос на палец. — На таких, как мы, всегда парни засматриваются. Красивая женщина создана для любви, а замухрышка — для работы.

У Маши застучало в висках. Она знала, что одноклассницы недолюбливают ее и часто обсуждают за спиной, но так открыто и при всех обозвать замухрышкой — это уже перебор.

Она стянула перчатки и бросила на траву. Затем схватила мусорный мешок, подошла к кучке смеющихся девиц и вывалила мусор прямо им на головы.

Порой инстинкт срабатывает быстрее, чем здравый смысл. Троица завизжала, как будто их облили кипятком и быстро вскочила на ноги.

— Ты идиотка совсем? — закричала Света, отряхивая светлые обтягивающие джинсы.

— Я тебе сейчас все косы выдеру! — поддержала подругу Инга, сжимая кулаки.

— Попробуй, — ответила Маша.

Назревала драка. Если бы Илья не схватил Ингу, которая почти на голову выше него самого, за плечи, а Артем не встал между ними, то быть беде.

Витя вцепился в Машину руку, попытался ее оттащить назад, но она отмахнулась.

— Я тебя предупреждаю! — выкрикнула Воронцова. — Ты за это ответишь! Лучше не ходи по улицам одна! Сука!

Оставив угрозу без ответа, Светка вместе со своими верными спутницами направилась в сторону крыльца, ни разу не оглянувшись.

— Жаловаться пошли, — сказал Илья, присаживаясь на траву.

— Нет, не станут, я уверен, — ответил Артем. — Но вот отомстить обязательно захотят.

Он повернулся к Маше.

— Что это на тебя нашло? Никогда бы не подумал, что ты такое устроишь.

— Да? А что ты подумал? Что я буду терпеть?

Маша повысила голос. Не следовало, конечно, срываться на Артема, тем более он ничего плохого не сделал, но так вышло, само собой. Ей захотелось заплакать.

Глаза предательски защипало. «Только не сейчас», — подумала Маша, но сдерживаться не было сил.

Слезы покатились по щекам, и она принялась размазывать их пыльными пальцами.

— Успокойся, Чернышева, — Артем приобнял ее за плечи, заглядывая в глаза. — Это ты из-за Светки что ли? Испугалась ее?

— Н-нет, — ответила Маша.

— Пошли домой, — Витя взял ее за руку, крепко сжав ладонь. — Мы погулять собирались. С уборкой на сегодня достаточно.

— Иди, Машка, я соберу мусор, который ты им на голову высыпала, — вмешался Илья, поднимая с земли пустой пакет. — Ты теперь герой, Чернышева! — он усмехнулся, но Маша ничего ему не ответила.

— Хочешь, я тебя провожу? — вдруг предложил Артем. — Ну, чтоб для надежности, так они тебя точно не тронут. Знаю я этих мартышек, стоят поди под школой и поджидают.

— Вообще-то мы планировали сходить в парк после отработки, — в Витином голосе мелькнули недовольные ноты. Машину руку он так и не отпустил.

— Извини, конечно, конопатый, но ты для них не помеха, — ответил Артем. — Я их хорошо знаю, отметелят за компанию, как пить дать.

— Не отметелят.

Маша догадалась, что Витя обиделся. Она легко определяла его настроение по голосу.

И она совсем не испугалась Воронцову и ее подружек. Она испугалась себя. И как только ей в голову пришло вывалить на них этот мешок? Но, как говорится, из песни слов не выкинешь.

Зато Артем, чьего внимания ей так хотелось, проявил себя неожиданным образом.

Осталось дело за малым — сделать выбор, а это совсем не просто. Но Витя поймет, он же настоящий друг.

— Я хочу домой, — ответила она, посмотрев на Витю. — Если ты не против, мы погуляем завтра. А сейчас пусть меня проводит Артем.

— Но… — он отпустил ее руку.

— Пожалуйста, — в одном этом слове Маша постаралась выразить все свои чувства.

— Если ты действительно этого хочешь, — Витя развернулся, подобрал с земли свое ведро, швырнул в него размотавшийся рулон с пакетами и пошел в сторону школьной калитки.

— Ребят, выкиньте мусор, по-братски, — попросил Артем оставшихся одноклассников.

Они безропотно принялись за дело, по-другому и быть не могло, его они всегда слушались беспрекословно.

Тут на крыльце показалась Тамара Сергеевна.

— Вы куда? — поинтересовалась она. — А где все?

— Маша упала, — ответил Артем. — Я ее провожу, а пацаны все закончат.

— Что за дети пошли… На пять минут оставить нельзя! Парамонов! Ты куда мешок тащишь? — Тамара Сергеевна быстро переключилась на оставшихся подопечных, даже не уточнив, как Маша себя чувствует.

— Ты где живешь? — спросил Артем, как только они вышли за пределы школы.

— Улица Счастливая дом тринадцать, — ответила Маша.

— Ну пошли, — он приобнял ее за талию, но тут же убрал руку. — Рассказывай.

— О чем?

— Что с девчонками не поделила.

— Мне на них все равно, — Маша не очень хотела обсуждать этот вопрос. — Это я им чем-то не угодила.

— Странные вы, женщины. Вечно что-то делите. У нас парней все иначе.

— Правда? И как же? Сразу деретесь? — Маша улыбнулась. Витя ни разу не дрался, только отбивался, как мог, и то чаще от девочек.

— Нет, что за предрассудки? Если только из-за подруги. И то, спорный для меня вопрос.

Они свернули с центральной дороги на узкую тропинку. Артем хотел пропустить Машу вперед, но она не уступила. Идти под его пристальным взглядом не очень хотелось. А вот наоборот — другое дело.

Артем в свои неполные шестнадцать лет успел возмужать. Широкие плечи, накаченный торс, обтянутый темной футболкой, жгучие черные волосы — длинные сверху и сбритые внизу, карие пронзительные глаза, окруженные густыми длинными ресницами, смуглая кожа — настоящий красавец. Маша и правда почувствовала себя замухрышкой на его фоне.

И с чего вдруг он решил ее проводить?

— А почему это спорный вопрос? — она вспомнила, о чем они говорили.

— Потому что виновата девушка, если из-за нее дерутся парни. Значит дала повод обоим. Ты со мной не согласна?

— Не знаю, мне не доводилось быть причиной драки.

— А Витька так и хотел на меня кинуться. Я по его глазам увидел. Но ты молодец, быстро его отправила, — он обернулся и продемонстрировал свою шикарную улыбку.

— Не говори зря, он мой друг, не более того.

— Не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Один в таких отношениях хочет большего. Уж поверь мне.

— Мы общаемся с детства. И он еще не интересуется отношениями.

— Педик что ли? — Артем засмеялся.

— Нет, конечно нет! Просто у него учеба занимает много времени.

— А веснушки и рыжая башка отбивают всех желающих!

Маша улыбнулась. На самом деле она так не думала, но из уст Артема прозвучало смешно. На самом деле Артем никогда никого не обижал, в том числе и Витю. Пошутить, подколоть — да, но без агрессии и унижений. И ребята из класса всегда к нему тянулись, как к лидеру. Была и еще одна причина такого расположения — вокруг Артема безостановочно кружились девчонки, а это было на руку его друзьям. В восьмом классе, чтобы пригласить девочку на свидание — нужна смелость. Если она откажет, то парень станет посмешищем для всех на ближайшее время. Поэтому и гуляли компаниями, так легче проявить интерес, намекнуть о симпатии. И если повезет — завести постоянные отношения.

Маша знала, с кем гуляет Артем, но ее никогда не приглашали в компанию. Вот Воронцова — другое дело. Она была желанной гостьей в любом, особенно мужском, коллективе. Маша была уверена, что с ней дружат по той же причине, что и с Артемом. Симпатия, она в обе стороны работает.

И вот она сама идет домой в его компании. Без посторонних ребят — только вдвоем.

— Чем ты увлекаешься? — он наконец-то сменил тему. — Я имею ввиду твои интересы?

— Много чем, — ответила Маша, как только они вышли на ее улицу и поравнялись. — Люблю читать, в настолки играю, рисую немного. Да и учеба полно времени отнимают, домашки задают, сам знаешь сколько.

Услышав саму себя, ей стало неловко — слишком детские увлечения для девушки, которую провожает домой самый красивый мальчик в школе.

— А ты?

Она и так знала ответ — футбол, но все-таки решила спросить.

— Хожу на тренировки по вечерам, я же футболист, у нас команда своя. По учебе не очень загоняюсь, она мне вряд ли пригодится. После девятого пойду в спортивный колледж. Читать не люблю, тоска смертная. Не знаю, как ты не засыпаешь от книжек?

Маша пожала плечами — а что ответить?

— У меня собака есть, — сказала она. — Еще щенок, правда, но я уже его тренирую.

— Прикольно! У меня тоже! Боксер, пять лет уже. А у тебя? — Артем оживился, тема про животных была ему явно ближе, чем болтовня про школу и книжки.

— Спаниель, Рик.

— Это мелкий ушастый? Такая себе собака, скажу честно. Толку от нее — ноль. Защитить не сможет.

— Так мы его и не для этого завели. Он у нас для души. А вообще это охотничья порода, мне Витя сказал.

— Охотничья? — Артем засмеялся так громко, что Маша подхватила его смех и тоже расхохоталась. — Представляю тебя с ружьем в кустах. Вот умора! Собака — это охранник в первую очередь, должен кинутся, если какая опасность. Тем более вы с Ириной Николаевной вдвоем живете. Я слышал про твоего отца.

— Что слышал? — Маша занервничала. Уж не видел ли он его пьяным где-нибудь?

— Ну, что он умер. Просто в школе говорили. Учителя, в основном. Типа у Маши отец умер, будьте с ней помягче, проявите сочувствие и бла-бла-бла. А мы что, звери что-ли какие? Ясен пень, проявили бы!

— Ааа, да. Несколько месяцев назад. Сердечный приступ.

— Плохо вам теперь одним, без мужика?

Маша вспомнила про Константина, но решила не распространяться на этот счет.

— Мы справляемся, успели привыкнуть. Добрые люди помогают, чем могут.

Кроме Константина, помощников в их окружении не было. Но кто это проверит?

Они подошли к дому и замолчали.

— Здесь живешь? — Артем сощурил глаза и принялся рассматривать дом, окруженный низким деревянным забором.

— Ага, — Маша взглянула на свои маленький дом и пожалела, что подвела Артема так близко. Ей вдруг стало неловко, ведь жилье ясно давало понять — в нем живут скромно и небогато.

— А я в квартире. Родители трешку хорошую купили, когда брат родился. А то нам места не хватало. У меня своя комната, отдельная. Я сразу условие поставил — жить с мелким на одной территории не собираюсь! Мне нужно личное пространство, понимаешь? А он лезет везде, все хватает, аж бесит! — ответил он. — Чем по вечерам занимаешься?

Читаю? Нет. Рисую? Тоже не пойдет. Что же ответить?

— По-разному бывает.

— Гулять ходишь?

— Редко. Подруг у меня мало, как ты заметил.

— Да уж, заметил. После сегодняшнего они тебя начнут стороной обходить и всем разболтают. А если я позову, пойдешь? Ирина Николаевна тебя отпустит? — Артем ухмыльнулся и зачесал рукой волосы на правый бок.

— Конечно, отпустит! Мне же не пять лет, — Маша почувствовала, как щеки вспыхнули и раскраснелись.

— Ну мало ли, матери, они такие. Моя раньше тоже вечно контролировала, кричала, если поздно приходил. Потом за меня отец заступился — сам молодым был, понимает. Так что я гуляю где хочу и до скольки хочу. Ну так что, пойдешь?

— Когда? — Маша не хотела так быстро соглашаться, но и упускать возможность было нельзя.

— Давай завтра, я зайду за тобой к семи. Нормально? — он расставил ноги шире положенного и сложил руки на груди.

— Я думала, что ты с Воронцовой гуляешь, — вырвалось у Маши.

— Типа мы встречаемся? — он засмеялся. — Нет, она уже пройденный этап, не беспокойся. Светка — девка слишком напористая, достали меня ее закидоны. Типа королева, понимаешь, о чем я? Все ей должны, а она никому ничего не должна. Мне нужна девушка попроще, без запросов и замешек. А сам-то парень яркий, но скромный. Так что не волнуйся на ее счет.

— А я и не волнуюсь.

Маша поймала себя на мысли, что разговоры с Артемом про Воронцову ее дико раздражают. Не то чтобы она ревновала, просто хотелось побыть с ним вдвоем, а так складывалось неприятное ощущение, будто Светка стоит рядом и подслушивает.

— Вот и заметано. Завтра в семь зайду за тобой. Если пойдет дождь, то ждать буду в конце улицы. У вас тут грязь такая, как в деревне. Сама сориентируешься по погоде, договорились?

Маша кивнула. Да, улица у них — то еще испытание. И Артема она прекрасно понимала. Кто захочет ходить весь вечер в грязной обуви? Тем более он носит светлые кроссовки, а на них грязь слишком заметна.

Он развернулся и пошел обратно, а Маша так и осталась на улице, глядя ему в след.

Только дома она смогла спокойно расслабиться и понять, в каком напряжении было ее тело все то время, которое она провела рядом с Артемом.

Столько событий произошло, а еще даже не середина дня. Мама гремела посудой на кухне.

— Рано ты! — крикнула она, как только хлопнула входная дверь.

— Нас пораньше отпустили, — Маша заглянула на кухню.

Ирина вымешивала ложкой тесто в чашке. На плите стоял казан, которым они несколько лет не пользовались, а из-под крышки валил пар, растворяющийся под потолком.

— Что у тебя с лицом? Ты вся красная, как рак, — Ирина обеспокоенно посмотрела на Машу.

— Да? — Маша приложила ладони к щекам. — Жарко, вот и раскраснелись. Что готовишь?

— Яблочный пирог и плов. Нашла узбекский рецепт в старом журнале. Вот, решила попробовать. Сегодня Костя приедет на ужин. А на обед суп. Поешь обязательно.

— Хорошо, только попозже. Мам, меня одноклассники завтра погулять позвали. Вечером. Ты не против, если я схожу? — отпрашиваться у мамы в пятнадцать лет было не обязательно, но Маша все же решила спросить.

— Мм, как здорово! — Ирина лизнула палец, испачканный в тесте, одобрительно кивнула головой и отставила чашку в сторону. — С девчонками? Расскажи поподробнее, мне очень интересно! Наконец-то ты решила дать шанс своим одноклассницам. Все-таки я знала, что с возрастом вы все сдружитесь и сблизитесь. Так кто пойдет?

— Ну, там все будут, — Маша налила стакан воды и выпила залпом, хотя пить не очень хотелось. Так она решила оттянуть время ответа. — Полно народу, все не перечислить.

— И Витя тоже пойдет? — Ирина насторожилась.

— Не знаю, если захочет, — соврала Маша и поспешила в свою комнату, пока не пришлось отвечать еще на какие-нибудь неудобные вопросы.

Ирина раздвинула шторы, пустив в комнату солнечный свет. Доходило семь утра, но ей уже не спалось. То ли привычка рано вставать, то ли нахождение в ее постели мужчины сделало свое дело. Ездить на квартиру к Косте стало неудобно, да и бессмысленно. Хотелось не коротких свиданий, а полноценной взрослой жизни. Маша к тому, что Костя останется на ночь отнеслась равнодушно, но и не враждебно.

Со смерти мужа прошло несколько месяцев, а она успела забыть, как это — просыпаться не одной. Да и с мужем в последний год они спали порознь. Он отдавал предпочтение дивану в зале. На нем и умер — как после этого не верить в иронию судьбы?

С Костей все было иначе. Они делили постель не как соседи, а как любящие люди. Он оставался у нее не часто, но это было не его выбором, а страхом самой Ирины. Навязчивая идея соблюсти правила приличия, то есть дождаться хотя бы шести месяцев со дня ее вдовства, заставляли выпроваживать любовника сразу после ужина.

Да и перед дочерью неудобно. Хотя Маша и не возражала. Ей Константин своим присутствием не мешал.

Ирина выглянул в окно. Перед домом стоял чистенький черный автомобиль. Теперь вся улица знала, что у них ночевал гость.

— Зачем скрывать, если ты свободная женщина? — каждый раз спрашивал Костя, искренне не понимая ее переживаний.

— Люди начнут обсуждать. Не хорошо. Я же учительница, — отвечала Ирина.

Он качал головой, она пожимала плечами. Как будто учителя — не люди?

А потом женское нутро, жадно ищущее любви, распаленное жарким поцелуем уступало. И вот он просыпается рядом с ней, вытягивается во весь рост, что пятки свисают, раскидывает длинные руки в стороны и улыбается.

А Ирина маскирует угрызения совести простой фразой:

— Кофе?

И убегает на кухню, запахнув длинный халат, так и не услышав ответа.

Ставит на огонь кастрюльку, наливает порцию молока — чуть больше, чем обычно, чтобы хватило на троих — варит кашу, постоянно помешивая, иначе пригорит.

И хочется одного — так и остаться здесь, внутри, вместе со своим счастьем.

Не выходить больше на улицу, не видеть людей, так и норовящих сунуть нос в чужую жизнь, и увеличить забор на два метра в высоту.

Маша появляется на кухне так тихо, что Ирина вздрагивает от неожиданности.

— На отработку встала? — спрашивает она сонную дочь.

— Нет, я не пойду туда больше, — отвечает Маша, да так категорично, что и возразить нечего.

Рик, громко цокая отросшими когтями по полу, забегает следом.

Вот кого никогда не увидишь спросонья — всегда бодрый и шустрый.

— Почему? — Ирина в недоумении смотрит на дочь. Не заболела ли?

— Не пойду и все. В сентябре помою батареи на этаже, или еще что-нибудь сделаю.

— Но так нельзя! Все ходят на летнюю практику, так заведено.

— Десять человек из двадцати семи, мам. Остальные не парятся вообще.

— Витя тоже не пойдет? — Ирина не узнавала свою дочь.

— При чем здесь он вообще? Ты думаешь, что я без Вити шагу ступить не могу? — Маша вскочила со стула.

— Нет, но… — Ирина не стала заканчивать фразу, потому что ее никто уже не услышит. Ее дочь выбежала из кухни, отчеканивая свой протест пятками об пол.

— Что это с ней? — вошел Костя, полностью одетый для похода на работу.

Ирина пожала плечами.

— Как только выясню, обязательно тебе сообщу, — она попыталась улыбнуться, но вышло не очень удачно.

— Может просто переходный возраст? Во сколько он там начинается у подростков?

— Я была уверена, что Машу этот период уже миновал. И с Витей у них что-то происходит. Стоит мне произнести его имя, она сразу злится.

— Не думаешь, что их отношения тоже перешли на новый уровень? — Костя подошел сзади и обнял Ирину за талию.

— Они же дети! — Ирина вырвалась из объятий. — Что ты такое говоришь? Даже представлять не хочу!

Костя снова притянул ее к себе.

— Дети взрослеют, от этого никуда не денешься. Может поссорились, вот она и без настроения?

— Это точно. Но все равно мне становится не по себе. Давай завтракать, а то опоздаешь на работу, — она поцеловала его в щеку и принялась накрывать на стол.

Пока раскладывала кашу по тарелкам и наливала кофе — все время думала о дочери. Каждая мать чувствует, когда ее ребенку плохо. А Машу однозначно что-то беспокоило. Какая-то она стала другая — более взрослая, закрытая, нервная. Может влюбилась? Первые чувства не всегда положительно отражаются на характере. Ирина вспомнила себя. Когда ей понравился мальчик из параллели, она бросила есть, решив, что срочно нужно похудеть. Эх, ее мать такую тревогу забила! Решила, что дочь станет анорексичкой, по врачам таскала. Ирина еле отбилась от нее. Да уж, этот мальчишка заставил ее понервничать. Это сейчас смешно, а тогда любая мелочь казалась трагедией. Он улыбнулся другой, а она ревела в подушку до утра. Жаль, что дети в пятнадцать лет не слушают своих родителей, не принято это, слишком разные взгляды на жизнь.

Единственное, что могла сделать Ирина — просто быть рядом и поддерживать, чем сможет.

Особенно если причиной Машиных изменений стал Логинов Артем.

Вернувшись домой к восьми часам вечера, Костя предложил организовать легкий ужин во дворе. Ирина отправила его в сарайчик за домом, где лет пять хранился пластиковый стол для пикника и несколько стульев.

На удивление, мебель нашлась без труда и была вполне пригодной для пользования.

— Я протру от пыли, а ты разбери пакеты, — попросил Костя.

Ирина вытащила бутылку белого вина, несколько упаковок сока, сыр, ветчину и фрукты, разложила по тарелкам, прихватила бокалы и отправилась во двор.

— Для романтического ужина еще слишком светло, — заметила она.

— Ничего страшного, скоро стемнеет, — заверил Костя, наливая золотистое вино в фужер. Себе он налил сок.

— Что за повод? — она улыбнулась.

— Он есть, — Костя подмигнул, откусывая кусочек сыра. — предлагаю выпить за тебя. И за нас.

Рик, довольный тем, что его выпустили на улицу, наматывал круги по территории. Время от времени от принимался лаять, пытаясь заглянуть в щели деревянного забора.

— Главное, чтобы не убежал, — Ирина то и дело отвлекалась на собаку.

— Я залатал все дыры, дальше двора никуда не денется. А где Маша?

— Она ушла гулять с одноклассниками. Больше часа назад. Нарядилась так, как будто на день рождения. Что-то я переживаю. Раньше она никуда не ходила.

— Так она взрослеет. Наоборот, очень здорово, что у нее появились друзья.

— У нее есть Витя, они всегда прекрасно проводили время. А я…

— А ты была спокойна, — Костя взял ее за руку и сжал ладонь. — Она хорошая девочка, умная. Глупостей не наделает, я уверен.

— Спасибо. Легче, правда, не стало. И зашел за ней вовсе не Витя, а Логинов Артем. Этот парень разобьет сердце моей девочке, прям чувствую.

— Он плохой? Что с ним не так? — Костя нахмурился.

— Как бы тебе понятнее объяснить, — Ирина заерзала на стуле. — Не плохой, но слишком любвеобильный. Любимчик девчонок, ловелас. То с одной встречается, то с другой. Все за ним бегают вечно, а он выбирает. И я догадываюсь, что Маше он нравится. Как так вышло, что они вместе гулять пошли, ума не приложу. Не к добру это, Костя. Все плохо закончится. Маша еще не понимает, какой он на самом деле. И внешности его красивой для счастья маловато будет. Ты даже не представляешь, чем обернется разочарование в ее возрасте.

— Значит надо отвадить ухажёра, — Костя задумался. — Ты может знаешь все про девичьи переживания, а вот я прекрасно понимаю, чего хочет от девушки подросток пятнадцати лет. Сам себя вспоминаю, и стыдно становится.

— Ты про секс? — Ирина испуганно вытаращила глаза. — Боже мой! А если он ее уговорит? Влюбленность ума не прибавляет. Что делать, Костя?

Она заметалась, пытаясь срочно что-нибудь предпринять.

— Может позвонить ей и срочно позвать домой? Придумаю повод, лишь бы вернулась.

— Ира, на первом свидании никто не станет ее склонять и насиловать. Просто нужно сделать так, чтобы оно стало последним, вот и все.

— Но как? Подключить Витю? Попросить ходить гулять вместе с ней? Так она не согласится, я это уже поняла. Да и Витя не захочет. Он в компанию Артема не вольется.

— Я знаю один способ, как сделать так, чтобы тебе полегчало, — он придвинул свой стул поближе, потянул ее к себе и положил голову на плечо. — Давай я возьму заботу о вас на себя? А ты просто позволишь мне это сделать? Ну как? Убедительно? Насчет Машиного ухажера я подумаю. Всегда можно найти выход. И я не позволю какому-то самовлюбленному гаденышу испортить твою дочь.

Ирина улыбнулась и подняла глаза к небу. Темно-красный закат целовал синие облака на прощанье. Одинокая звезда подмигивала, зазывая своих подруг. Легкий ветерок играл в пушистых кронах деревьев. Еще чуть-чуть и ночь накроет город, свет уличных фонарей сделается ярче, приглашая мошкару водить хоровод.

Она сделала глоток терпкого сухого вина и облизнула губы. Разве заслуженно все то, что сейчас с ней происходит? Прошло чуть больше месяца, а ее жизнь так сильно переменилась. Хотелось бы расслабиться, но привычка искать во всем подвох и заслонять лицо, ожидая очередного удара, делала свое дело.

Костя просил о том, чего она не могла ему дать, по крайней мере пока. Вот пройдет немного времени, тогда да. А готов ли он ждать? Сможет ли принять ее со всеми страхами и сомнениями, которые копились годами и складывались в самую глубь души? Может ли она доверить ему свою судьбу и судьбу своей дочери?

Одно Ирина знала наверняка — если потеряет его, то всю оставшуюся жизнь будет считать себя круглой дурой.

Когда Артем позвал ее погулять, она иначе себе это представляла. Оказавшись единственной, кто нарядился, как на выпускной, Маша весь вечер чувствовала себя не в своей тарелке.

Гулять они пошли впятером: Артем, Илья Парамонов, Саша Соболев — мальчик из параллельного класса, тоже футболист, Лена — девочка из девятого класса, близкая подруга Ильи и сама Маша.

Парни надели спортивные костюмы, которые, скорее всего, не переодевали после тренировки, а на Лене были темные джинсы и голубая футболка. Одна Маша напялила платье и босоножки.

Местом посиделок выбрали лавочку в парке около неработающего фонтана. Тогда-то Маша и поняла, что понятие «гулять» ничего общего с самой прогулкой не имеет, так как за целый вечер никто не сделал и шагу, если не считать дорогу туда и обратно.

Саша принес огромный пакет семечек, которые они грызли, скидывая шелуху на землю. Мужская часть компании общалась между собой, не замечая девочек, которым досталась скромная роль слушательниц. Все разговоры — про спорт. Маша быстро заскучала, еще и босоножки так сильно натерли мизинцы, что дорога домой казалась настоящим испытанием.

Лена ей понравилась. Им даже удалось перекинуться несколькими фразами, но большую часть времени они лишь пересматривались и пожимали печами, разделяя друг с другом тяжелую долю девушек спортсменов.

Когда босоножки вконец доконали Машу, она решила дать ногам небольшую передышку и села на лавочку рядом с Артемом. Он, не отрываясь от беседы с друзьями, положил руку ей на колено, словно дал понять — я знаю, что ты здесь.

Маше такого проявления внимания оказалось более, чем достаточно, отчего настроение мгновенно улучшилось.

Но ненадолго.

Как раз в тот момент, когда ее нога согрелась под ладонью Артема, появилась Светка со своими подружками.

Маша увидела их поздно, когда расстояние между ними стало слишком опасным. Она вздрогнула, что заставило Артема замолчать и отвлечься.

— К нам пожаловали гости, — сказал Илья и свистнул на всю улицу.

Воронцова шла в центре, справа и слева на пол шага позади следовали ее верные подружки — Инга и Лариска. Они в такт качали бедрами, словно под ногами был подиум, а не асфальт.

— Больно вы нам нужны, — с вызовом ответила Света, не сводя с Маши глаз. — Мимо проходили. А потом присмотрелись и глазам своим не поверили — не Золушка ли решила прогуляться?

Она засмеялась первой, потом подхватила и свита.

— Остынь, а? — рявкнул Артем, ясно давая понять, что скандала не выйдет. Однако он весь раскраснелся, раздул ноздри и задышал громко, как после бега.

То ли он ждал этой встречи, то ли надеялся, что она не произойдет. Маша так и не смогла этого понять.

— Так я давно остыла, к тебе уж точно, — Света надула губы и ухмыльнулась.

Ее идеально уложенные волосы, яркий макияж и откровенная кофточка, так изящно подчеркивающая линию груди и плеч, говорили об обратном.

— Нарядилась-то, как на свадьбу! — Инга толкнула подругу в плечо и кивнула в сторону Маши. — Смотри, Светка, на тебя хочет быть похожей!

— Ей до меня, как до Китая! — Воронцова засмеялась. — Лишний раз убеждаюсь, что ты совершенно не разбираешься в женщинах, — сказала она Артему.

— Так он раньше с тобой встречался! — заметил Саша и поаплодировал Воронцовой. Смотри, мол, какую чушь ты сморозила.

— Вот именно, только удержать не смог, теперь довольствуется замухрышкой-заучкой, — она так сильно махнула головой, что волосы подлетели в воздухе, а потом водопадом рассыпались по плечам. — Еще увидимся! — эти слова Света адресовала Маше, так как смотрела в этот момент именно на нее.

Артем вскочил с места, поправил прядь волос, которая упала на лицо и сказал Воронцовой:

— Отойдем на пару слов, раз уж ты приперлась.

Он пошел в сторону, а Светка, задрав голову и сложив руки на груди, последовала за ним.

О чем они говорили — не слышал никто. Но он явно высказывал свое недовольство и накопившиеся обиды, судя по жестам и мимике. Светка в долгу не осталась — махала руками и широко открывала яркий напомаженный рот. Пару раз ее тонкий пальчик указывал в сторону лавочки, и скорее всего именно в сторону сидящей на ней Маши.

Артем закончил говорить, вскинул руки и медленным шагом направился обратно, к друзьям.

Маша нервно сглотнула, провожая одноклассниц взглядом. До вчерашнего дня она и понятия не имела, что значит — иметь врагов. И как она умудрилась так вляпаться? Не стоило вываливать на них мусор. Но, с другой стороны, без этого она не сидела бы сейчас здесь, рядом с Артемом.

Появление Воронцовой и ее подруг прервало разговор, который так и не получилось наладить обратно, поэтому ребята приняли решение расходиться по домам.

Илья пошел провожать Лену, прихватив за компанию Сашку Соболева, потому что ему нужно было в ту же сторону.

А Машу пошел провожать Артем.

Наконец-то они остались вдвоем. По дороге домой она сполна получила то, чего так ждала весь вечер — его внимание. За целый вечер Воронцова удосужилась гораздо большего, чем она.

— Ты сегодня такая нарядная, — сказал он, беря ее за руку.

Это легкое касание всколыхнуло в душе целую волну эмоций и чувств.

Маша впервые шла вот так с молодым человеком и ее ладони предательски вспотели.

— Плохо? — тихо спросила она. Сама то она давно пожалела и о платье, и о проклятых босоножках.

— Нет, наоборот! Ты совсем другая. Не то, что в школе. Видишь, как я тебя удачно разглядел? — Артем подмигнул и улыбнулся.

Что значит разглядел? А какой она была до этого? Замухрышкой, серой мышью — подсказало подсознание.

— Ты на Светку не обращай внимания. Она дура. Но и не связывайся, поняла? — его слова больше походили на предупреждение, чем на просьбу, отчего Маша напряглась.

— В каком смысле? Мне что теперь, из дома не выходить?

— Она бесится, понимаешь? Ревнует!

— Ты же сказал, что между вами ничего нет. Пройденный этап, или что-то вроде.

— Для меня — да. Но она походу еще надеется. Я с ней поговорю, чтоб тебя не трогала, если не хочет проблем.

А разве он только что не сделал этого? О чем они тогда вели беседу почти пятнадцать минут? О погоде? Ревновала его не только Светка, как бы Маша не хотела в этом признаваться.

До самого дома Маши они больше не проронили ни слова. Так и шли, держась за руки. Маша спотыкалась на каждой кочке, совершенно не видя землю под ногами. Артем подхватывал ее, чтобы не упала, сжимая все крепче ладонь.

Около калитки они остановились. Маша поежилась — то ли от ночной прохлады, то ли от нервов. Это ее первое в жизни свидание, к такому не подготовишься. Только пережить. Да еще и прошло оно не так романтично, как рисовала ее бурная фантазия.

— Завтра также в семь? — спросил Артем, встав напротив нее.

— Завтра? — Маша не ожидала, что теперь ее каждый день будут звать гулять. — У меня вроде нет никаких планов.

Даже если бы они были, она все равно сделала бы выбор в пользу Артема. Одно свидание ничего не значит, а вот два — это уже кое-что. Так уверяла героиня одной из недавно прочитанных книг, и сомневаться в ее словах Маша не собиралась.

— Вот и хорошо. Тебе все понравилось? Здорово погуляли, да? — Артем сам спросил и сам же ответил, видимо это свойственно мужчинам, особенно таким самоуверенным.

— Просто отлично, — согласилась Маша.

Он наклонился и поцеловал ее. От неожиданности Маша отстранилась, но Артем не позволил ей далеко уйти — обнял за талию и притянул к себе. Его настойчивость напугала, но она поддалась. Голова закружилась. Он то, в отличии от нее, знал, что и как делать.

— Не плохо, — сказал Артем, оторвавшись. — Но тренировка не помешает. Завтра продолжим.

Попрощавшись, Артем отправился домой, а Маша не могла сдвинуться с места. Лучший парень в классе только что проводил ее домой и поцеловал. Она ущипнула себя за руку, чтобы проверить, не снится ли ей. Приятная боль подтвердила — всё это правда.

Ну и пусть Воронцова ходит за ним по пятам! Провожал то он Машу. Рано или поздно Светка встретит другого и исчезнет из их жизни. Лучше бы конечно рано, чем поздно. Потому что делать вид, что Машу это не беспокоит, трудно.

Оставшись наедине с собой, она медленным шагом направилась в сторону калитки, чувствуя, как с каждым шагом тонкие ремешки впиваются в пальцы ног.

Завтра она пойдет в другой обуви и в другой одежде.

Шорох во дворе заставил подпрыгнуть на месте, позабыв про дискомфорт. Не успела она сообразить, что делать, как из-за угла ее дома показалась знакомая голова, а потом весь человек целиком. Витя.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Маша с облегчением вздохнула, чувствуя, как бьется сердце. — Напугал меня до смерти!

Она ждала нелепых оправданий, но их так и не последовало. Витя сложил руки на груди, широко расставил ноги и молча смотрел на нее. Встал прям как Артем, один в один. То ли у них, парней, так было принято, то ли привычка была заразной.

— Эй, что случилось? — Маша присмотрелась, а он ли это вообще? Да, он, однозначно.

— Я ждал тебя, — тихо ответил Витя.

— Зачем? — Маша догадалась, что Витя мог видеть и слышать их с Артемом прощание. Не очень приятно, когда первый поцелуй в жизни происходит при свидетелях.

— Хотел задать тебе тот же вопрос. Зачем? — голос его дрогнул, возможно он слишком много времени провел в засаде и прилично замерз.

— Ничего не понимаю. Что происходит?

— Зачем ты пошла с ним гулять? — он говорил тихо, еле слышно, но голос оставался твердым.

— Меня позвали, вот я и пошла. — Маше не хотелось оправдываться, хотя было за что. Раньше они всегда гуляли вместе. — Ты обиделся на меня? Из-за того, что тебя не позвали?

— Нет, я бы ни за что не согласился провести весь вечер к компании идиотов.

— Прекрати всех считать идиотами! — Маше захотелось поскорее вернуться домой и снять проклятые босоножки.

— Он тебе не пара. Он плохой человек. Ты не знаешь, с кем связываешься.

— Ой, много ты про него знаешь! — Маша закатила глаза и вздохнула.

— Я следил за ним сегодня днем и до того, как он зашел за тобой. Я слышал, о чем он говорил со своими дружками, — Витя сделал шаг вперед и Маша невольно отступила.

— Следил? Зачем? — она не поверила своим ушам.

— Потому что я хотел убедиться, что этот парень тебе не подходит. И мне это удалось.

— И в чем же ты убедился? — на самом деле ей не хотелось этого знать.

Кто дает одному человеку право следить за другим человеком? Витина игра в следователя зашла слишком далеко.

— Кое-что узнал. И тебе расскажу, — ответил Витя и замолчал.

Машу затрясло. Последний раз она так себя чувствовала, когда свалилась с температурой под сорок. Что с ним произошло? Куда делся ее добрый хороший друг? Почему он разговаривает таким тоном?

И тут она поняла, что случилось. Животный страх парализовал всё тело. Она впервые испугалась своего друга. Нет, он не сделает ей ничего плохого. Но то давление, которое исходило от него, было слишком напористым и угнетающим.

Полная луна дала возможность видеть, но ее света оказалось недостаточно, чтобы как следует разглядеть лицо человека, стоявшего напротив.

Сверчки затянули в траве ночную песню, воспользовавшись наступившей тишиной.

Чего он ждет? — подумала Маша. И только чуть позже до нее дошло — Витя хочет, чтобы она попросила его рассказать.

— Я слушаю тебя, — шепотом произнесла она и к горлу подступил ком, предвещающий слезы.

— Артем подлый мерзавец. Его интересует Воронцова, а не ты. Они рассорились, и он решил отомстить Светке, проучить ее. Вот и придумал за тобой приударить, чтобы спровоцировать на ревность, — он говорил так спокойно, как будто читал нудную статью из энциклопедии.

Даже здесь, в темноте, Маша понимала, что перед ней не тот человек, которого она столько лет знает. Тот, ее Витя, кинулся бы уговаривать, сыпал аргументами, призывал к здравому смыслу. Не его здесь не было.

— Чушь, — отрезала Маша и развернулась, чтобы зайти в дом. Ей не хотелось и дальше слушать этот бред.

— Сегодня днем он попросил Илью позвонить Светке и сказать, что они будут сидеть у фонтана. Хотя обычно они собираются в другом месте — на городском стадионе. Уверен, что она совершенно случайно тоже там оказалась.

Маша остановилась.

— Он лишь использовал тебя. И будет использовать дальше, пока не бросит ради другой. Платье тебе очень идет. Жаль, что ты надела его для такого подлеца.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила Маша, стоя к нему спиной. Повернуться не было ни сил, ни желания.

— Потому что мы друзья, — ответил Витя.

И вдруг его голос стал мягким и добрым, как прежде.

Она услышала его шаги, едва заметный скрип недавно смазанной калитки и поняла — Витя ушел.

Пробравшись в дом, Маша сняла босоножки, на цыпочках пробралась в свою комнату, стянула и бросила на кровать платье, натянула джинсы, футболку и вышла во двор.

Слезы текли ручьями по щекам, лишив возможности нормально видеть. Она поверила ему, несмотря ни на что. Пусть он странно себя вел, но он никогда ей не врал. Неужели Воронцова пришла специально? Как Артем может так поступать с ней? За что? Сцена их разговора предстала перед глазами. Да, он чувствовал к ней что-то до сих пор, иначе не позвал бы в сторонку.

Маша вышла на улицу и пошла вперед, куда-нибудь подальше отсюда. Одинокая луна следовала за ней, подсвечивая путь. Нужно все обдумать и выплакаться как следует, не сдерживая себя. Дома Маша сделать этого не могла, не разбудив маму и Костю.

«Завтра в семь», — вспомнила она слова Артема. Но почему он выбрал именно ее? Ответ всплыл сам собой — потому что с ней, наивной влюбленной дурочкой, оказалось проще всего. Такого нельзя прощать, даже Артему Логинову. Нет, особенно Артему Логинову. Именно такие парни, как он, оставляют шрамы на сердцах несчастных девушек.

Маша шла по дороге, не чувствую земли под ногами. Натертые пальцы даже в кроссовках болели и ныли.

Но разве может физическая боль сравниться с тем, что творилось у нее на душе?

Ирина проснулась и бросила взгляд на часы — половина четвертого. Последние несколько недель она частенько просыпалась в это время. Костя спал рядом крепким сном, подперев кулаком подбородок.

Она перевернулась на другой бок и постаралась найти положение поудобнее, чтобы снова заснуть, но не вышло.

Поднявшись с постели, она пошла на кухню — выпить стакан воды и придумать какое-нибудь, желательно усыпляющее, занятие.

Машины босоножки валялись на проходе. Покачав головой, Ирина подняла их с пола и поставила на полку. Повезло, что Рик сладко спал на прикроватном коврике в ее спальне и не обнаружил их первым.

Вчера вечером она слышала, как Маша вернулась домой и стояла во дворе, общаясь с Витей, но уснула, так и не дождавшись ее возвращения. Сам факт его присутствия Ирину успокоил и отправил в постель. Зря она напридумывала всяких страстей про дочь. Важнее не с кем Маша ушла, а с кем вернулась домой.

Поднявшись на цыпочки, Ирина решила заглянуть в спальню Маши для собственного, материнского, успокоения.

Обнаружив, что комната пуста, а постель заправлена, она побежала в свою спальню и принялась тормошить спящего Костю.

— Проснись! Маша пропала!

Костя очнулся и вытаращил глаза, пытаясь понять, что происходит.

— Ее нет в комнате!

— Сколько времени? — он сощурил глаза и посмотрел на электронный будильник, стоявший на прикроватной тумбочке. — Может быть она в туалете?

Ирина сообразила, что такое вполне может быть и выбежала из комнаты.

— Ее нет! — закричала она и вернулась обратно, стягивая на ходу пижаму. — Собирайся скорее, мы должны ее найти!

Костя вскочил с кровати и натянул трико за считанные секунды.

— Успокойся, мы ее найдем, — заверил он. — Куда она могла деться среди ночи? Ты слышала, как она вернулась после прогулки?

— Да, ее обувь дома, платье валяется на кровати, значит она заходила в комнату и сменила одежду.

Рик принялся лаять и скулить, путаясь под ногами.

— Может Вите позвонить? — Ирина споткнулась о собаку и чуть не упала.

— Ночью? Вряд ли она пошла к нему в гости в такой час.

— Что же делать? — Ирина заплакала.

Костя взял ее за руку и повел к двери.

— Искать, — ответил он.

Они вышли на улицу. Воздух остыл, пахло травой. Розовый рассвет медленно выползал из-за горизонта. Ирина кинулась к калитке, но Костя ее остановил.

— Смотри! — сказал он.

Маша сидела во дворе на пластиковом стуле, положив голову на стол. Она спала.

— Господи, — прошептала Ирина и опустилась на землю.

Ее тело вздрагивало в такт вырывающимся всхлипам. Никогда еще ей не было так страшно, как сейчас.

Костя коснулся Машиного плеча, и она подняла голову.

— Просыпайся, — ласково позвал он. — Мама чуть не умерла со страху, когда не обнаружила тебя в комнате.

— Я вышла подышать воздухом и заснула, — она принялась тереть красные опухшие глаза. — Который час?

— Еще нет и четырех, — Ирина поднялась с земли и подошла к дочери. — Что ты здесь делаешь? Маша, у меня сейчас вся жизнь перед глазами пробежала. Я проснулась, вошла в твою комнату, а тебя нет. Разве так можно?

— Я же сказала…

— Зачем ты вышла из дома ночью? — тревога сменилась гневом.

— Подышать…

— Быстро иди в свою комнату. Возвращайся в кровать, утром обсудим эту ситуацию.

Маша медленно поднялась, растирая на ходу затекшую шею и подчинилась матери.

— Что ты там говорил? Девочка выросла? — Ирина села на стул и положила обмякшие руки на колени. — Не стоит переживать, да?

— Если ты решила сорвать свою злость на мне, то я против, — ответил Костя, садясь на второй стул.

На улицу выскочил Рик, видимо успев прошмыгнуть у Маши между ног, и побежал справлять нужду за дом.

— Прости, я не специально. Такой стресс пережила за последние пять минут — словами не передать.

— Я знаю. Пошли досыпать, утром решим вопрос.

— Иди, я хочу подышать свежим воздухом! — Ирина состроила гримасу, передразнивая дочь.

— Только не усни, у вас это, похоже, семейное, — Костя поцеловал ее в щеку и пошел в дом.

Эмоциональный всплеск высосал из нее все силы. Ей не хотел двигаться с места. Рик, закончив свои дела, начал подпрыгивать и проситься на руки. Внеплановые прогулки для него всегда большая радость.

— Ну что тебе? — спросила она, поднимая щенка с земли. — Твоя хозяйка решила довести меня до инфаркта. А ты даже не проснулся, когда она возвращалась домой, бесполезный пес.

Когда руки покрылись мурашками, Ирина с Риком вернулись в дом. Дверь в Машину комнату была закрыта, а Костя успел уснуть.

Ирина взяла с полки первую попавшуюся книгу и устроилась в кресле в зале. Включив старый торшер, она решила отвлечься от своего мира, погрузившись в придуманный чужой.

Рик пристроился на полу и принялся громко вылизываться. Ему хорошо, он весь день будет отсыпаться на коврике, а вот она не переживет его без таблетки от головной боли.

Прочитав две главы, Ирина положила книгу на грудь и заснула.

Разбудил ее Костя, поцеловав в нос.

Яркое солнце светило в окно, тусклый свет от торшера совсем растворился, а книга валялась на полу с погрызенной обложкой.

— Пора завтракать, — прошептал он.

— Ой, я и не собиралась… — она открыла глаза и сощурилась. Спина и ноги онемели от долгого пребывания в одной и той же позе.

— Хорошо, что удалось поспать. Маша в ванной, умывается.

Ирина вспомнила ночные приключения и тут же пробудилась окончательно. Злость прошла, но беседу провести всё равно стоит. Не нормально это — блуждать по ночам по улице и спать во дворе. После восемнадцати, пожалуйста, но не в пятнадцать лет.

Она пошла на кухню и обнаружила, что стол накрыт. Густая манная каша горкой лежала на тарелках, видимо Костя пересыпал крупы. Зато бутерброды на тарелки были ровными и аккуратными, словно из ресторана.

— Решил похозяйничать, — пояснил Костя, довольно улыбаясь. — Если не вкусно — я не виноват.

— Уверена, что очень вкусно, — Ирина обняла его за талию и уткнулась носом в грудь. — Спасибо тебе.

— За что?

— За всё. Просто за то, что ты есть.

— Хочу тебя попросить, — Костя отстранился и посмотрел ей в глаза. — Не накидывайся на нее с расспросами сразу. Давайте спокойно поедим, как ни в чем не бывало. Если она поймет, что скандала не будет, может быть сама объяснится.

— Хорошо, я постараюсь.

Когда Маша появилась на кухне и села за стол, Костя завел разговор про свой магазин. Продавец, которого он нанял, оказался толковым парнем и предложил несколько фишек по реорганизации.

— Если сделать ремонт в подсобном помещении, то можно сдать его в аренду грумеру. Дополнительный доход и новые клиенты. Что думаете?

— Идея мне нравится! — поддержала Ирина.

— Его знакомый стрижет собак и кошек на дому. А это не совсем удобно. Ему мы и хотим предложить кабинет. Маша, а ты что скажешь?

— Мне всё равно, это же ваш магазин, а не мой, — она размазала всю кашу по тарелке, так и не отправив ни одной ложки в рот.

Ирина скомкала в руках полотенце и бросила на стол.

— Почему ты так разговариваешь? — спросила она, медленно растягивая каждое слово.

— Как так? Меня спросили — я ответила.

— Ничего, я не обиделся, — Костя посмотрел на Ирину, однако она пропустила его замечание мимо ушей.

— Ты не хочешь мне объяснить, что с тобой происходит? Вчера вечером ты ушла гулять непонятно с кем, потом вернулась и разговаривала с Витей на улице, а ночью мы нашли тебя спящую за столом.

Маша резко подняла голову.

— Ты слышала, о чем мы разговаривали?

— Я не подслушиваю чужие разговоры. Но твое поведение заставляет меня нервничать и переживать, — Ирина хотела вывести дочь на откровенный разговор немедленно и не откладывая, иначе она измотает саму себя, мучаясь догадками.

Обещание, данное Косте несколько минут назад, Ирина так и не смогла сдержать.

— Да что я такого сделала? Почему ты лезешь в мою жизнь? — она вскочила из-за стола, опрокинув ложку на пол.

— Маша! — Костя вздрогнул. — Мама лишь хочет знать, не нужна ли тебе ее помощь? Пойми, что ближе вас друг у друга никого нет…

— Вы что, ее адвокатом заделались? А как же вы? Разве теперь не самый близкий для нее человек? — она заплакала.

— Я люблю твою маму и тебе желаю только добра. Ты же видишь мое к вам обеим отношение? Мы с Ириной поженимся, создадим семью и будем жить все вместе, — Костя нагнулся и поднял ложку с пола, предварительно отобрав ее у Рика, который слизал остатки каши.

— Поженитесь? — она засмеялась сквозь слезы. — И как мне вас потом называть? Папочка?

— Если ты сейчас же не прекратишь, то я накажу тебя! — Ирина не могла поверить, что ее дочь может себя так вести.

— Наказывай, мне всё равно! Можешь выходить замуж и нарожать себе новых детей, лучше, чем я!

Она вышла из кухни, оставив Костю и Ирину переваривать произошедшее.

— Теперь я тоже уверен, что у нее что-то произошло, — сказал Костя.

До самого вечера Маша так и не вышла из комнаты, пропустив обед.

Ирина кое-как заставила себя успокоится, проводила Костю на работу и занялась высадкой цветов во дворе. Рик мешался под ногами, то и дело раскапывая лунки, которые она приготовила.

Может быть ее дочь переживает из-за мальчика? Первая любовь редко на ком не оставляет отпечаток. Ведь она дала понять, что ей кто-то нравится. Ирина давно догадывалась, кто именно. Да уж, от такого строптивого и самоуверенного юноши только и ждать неприятностей. Скорее всего он не ответил взаимностью, вот в чем причина подавленного настроения Маши. Ничего, стоит набраться терпения и переждать, встретится тот, кто оценит ее дочь по достоинству.

Подумав об этом, перед глазами предстал образ Вити. Вот кто отдаст все, чтобы сделать Машу счастливой. То, что он был влюблен, становилось все заметнее. Оно и не мудрено — столько лет провести вместе, практически не расставаясь. Детский возраст давно прошел, романтические интересы пришли ему на смену.

У Ирины сжалось сердце, когда она представила, как Маша дает Вите отставку. С ее стороны теплых чувств не замечалось. Как раз напротив, она отдалялась от него с такой стремительной скоростью, словно и не было их крепкой дружбы.

Высадив в ряд гортензии и фиалки, она принесла лейку из сарая и набрала воды из крана, который торчал прямо из стены дома. Спасибо Косте, он быстро заменил шланг и наладил полив.

Неожиданно Рик сорвался с места и начал лаять. Ирина подняла глаза и увидела мужчину, стоявшего у калитки.

Присмотревшись, она узнала в нем помощника следователя — Михаила. Лейка выскользнула из рук и упала на землю. А ему что здесь нужно?

Отдел полиции и тринадцатый кабинет сразу всплыли в памяти, прихватив с собой ощущение тошноты, мгновенно подкатившее к горлу.

— Здравствуйте, Ирина Николаевна, — поприветствовал ее Михаил.

— Почему вы здесь? — голос охрип, язык начал заплетаться.

— Мне нужно поговорить с вами, — он кивнул на калитку, ожидая приглашения.

— Входите, — она повела его к столику и села. Михаил опустился напротив.

— Сегодня ночью кое-что произошло, — он откашлялся, прежде чем приступить к сути дела. — Одного из ваших учеников, Артема Логинова, нашли мертвым. Парень упал в крыши высотного дома, в котором жил.

Ирина вскрикнула и задержала дыхание.

— Боже мой! Как это произошло?

— Вот мне и нужно это выяснить.

— Но почему вы пришли ко мне? Я не являюсь его классным руководителем, сейчас каникулы… я… не понимаю…

— Дело в том, что последний, кто его вчера видел — ваша дочь.

Маша села на кровати, достала из-под подушки свой дневник и перечитала последнюю запись.

«Артем меня обманул и использовал. Если бы я только знала об этом заранее, никогда не согласилась с ним гулять, а уж тем более целоваться. Он настоящий урод. Еще и Воронцова теперь не отцепится. Как же я ненавижу школу и их всех! Вот как я приду туда в сентябре? Витя оказался прав, во всем прав. Всё-таки я извинюсь перед ним. Еще и мама с этим Костей лезут с расспросами. Достали! Он решил включить отца, да кто он такой вообще?! Не дай бог у них родятся дети, тогда мы точно от него не избавимся. Если бы не он, я бы все рассказала маме. Но я знаю, она все ему передаст. Как же я устала.»

Ей удалось немного поспать, но легче не стало, только голова разболелась. Желудок заурчал, напоминая про пропущенный обед, но выходить из комнаты не хотелось.

И зачем она так резко ответила за завтраком? Ну можно же было сдержаться? Теперь нужно придумать, как выйти из положения с меньшими потерями.

Попросить прощения? Тогда точно потребуют объяснений. Сделать вид, что ничего не произошло? Тоже не прокатит.

Маша выбрала третий вариант — сидеть взаперти до тех пор, пока мама не забеспокоится, и сама не придет к ней в комнату. Почувствует вину и уступит, как всегда. Не то чтобы она считала себя правой, не следовало засыпать на улице. Но кто же знал, что так получится? Слезы так опустошили ее, что глаза закрылись сами собой.

Костя уехал на работу — у двора его машины не было. Значит мама долго не продержится. Теперь, когда Машина жизнь перестала был легкой и беззаботной, присутствие взрослого чужого человека в доме угнетало. Он не был плохим, но и родным не стал. Да, мама счастлива, это хорошо. А как же она, Маша, будет теперь справляться со своими бедами в одиночку?

Маша достала альбом и простой карандаш, решив занять себя рисованием, но вдохновение не пришло. Оно и не удивительно. С таким настроением ничего толкового не получится.

Послышались быстрые шаги за дверью, и она тут же легла, притворившись, что спит.

Дверь открылась. Ирина без стука вошла в комнату и принялась ее тормошить.

— Срочно вставай, — сказала она.

Голос матери насторожил, и Маша тут же отозвалась.

— Что случилось?

— К нам пришел человек из полиции, он хочет поговорить с тобой. С Артёмом Логиновым произошла беда, — Ирина громко сглотнула и сделала паузу. — Он упал с крыши и разбился насмерть.

Маша села. В висках застучало. Может она успела так быстро уснуть и ей сейчас снится сон?

— Как это? — слез не было, только шок.

— Маша, он утверждает, что ты последняя, с кем он общался вчера вечером. Это правда? Он ждет тебя в саду. Хочет поговорить. Скажи, ты с ним вчера стояла и разговаривала?

— Нет, но он провожал меня домой, потом ушел… Он умер? — маму она хорошо расслышала, просто хотела убедиться в том, что правильно расслышала.

— Переодевайся и выходи, не говори ничего лишнего, поняла? Эти люди умеют обвинить невиновного за три минуты. Во сколько ты вчера вернулась домой?

— Около полуночи.

— Так и скажешь, поняла? Пришла и легла сразу спать. Позже мы обсудим произошедшее, но сейчас на разговоры совсем нет времени. Я жду тебя в саду.

Ирина вышла из комнаты. Маша нервно сглотнула. Голова закружилась и скрутило живот. Вот бы сейчас вместо сада сходить в туалет.

«Пришла в полночь и сразу легла спать», — повторяла она сама себе.

Руки дрожали, кое-как натянув джинсы, она вышла из дома.

Полицейский стоял рядом с Ириной и что-то говорил.

— Здравствуйте, — еле слышно сказала Маша, как только подошла поближе.

Он кивнул в ответ.

— Вам уже известно, что случилось этой ночью? — мужчина не показался ей враждебно настроенным. Но он был в форме и этого оказалось достаточно, чтобы бояться.

— Мама сказала мне. Не могу поверить… Как это произошло?

— Артем Логинов упал с крыши своего дома. Обстоятельства выясняются. Сейчас мы все вместе поедем в участок, вы дадите показания. Потом вас отпустят, — Михаил замялся на последней фразе.

— В участок? — уточнила Ирина. — Это обязательно? Моя дочь может ответить на все вопросы и здесь?

— Такие правила, в течении дня уже опросили нескольких человек. Я жду вас в машине.

Он вышел из калитки и сел в автомобиль, на котором приехал.

Ирина и Маша вернулись в дом.

— Нужно позвонить Косте, — Ирина сняла одежду, в которой работала в саду и открыла шкаф. — Ты можешь ему набрать? Я ничего не соображаю. Что мне одеть? Где мои вещи?

— Я напишу ему сообщение, — Маша вытащила телефон из кармана, но никак не могла найти нужный номер. — Мама, мне страшно. Что теперь будет?

— Милая, я рядом. Не отойду от тебя ни на шаг. Просто говори то, что я сказала. В каких вы с ним были отношениях?

— Мам…

— Маша! Не время сейчас уклоняться и скрывать. Иначе я не смогу ничего сделать.

— Он проводил меня один раз домой после отработки, а потом позвал гулять. И всё. Еще мы поцеловались, — Маша опустила глаза.

— Значит у вас только зарождались отношения? Вы не ссорились, он тебя не обижал? — Ирина переоделась, взяла сумку и пошла к выходу.

— Ну да, — ответила Маша.

И вдруг слезы потекли по ее щекам. Только что она наконец поняла — Артем мертв. Она продумала за день множество сценариев дальнейшего развития их отношений. Представляла, как плюнет ему в лицо или залепит звонкую пощечину. Мечтала о том, как Артем упадет на колени и станет молить о прощении, но она отвергнет его и уйдет с гордо поднятой головой. Или слова Вити окажутся ложью и Воронцова для Артема давно осталась в прошлом. Тогда они вместе посмеются над этой ситуацией и продолжат встречаться. Но такого в ее голове никак не укладывалось. Все, что угодно, только не это.

— Тихо, держись. Пошли, — Ирина обняла Машу и прижала к себе, как будто на прощание.

До участка они доехали быстро. Михаил не сильно боялся кочек на дороге, поэтому подкидывало его пассажиров, которые сидели на заднем сиденье, прижавшись друг к друга, слишком часто.

Машу начало тошнить, то ли от голода, то ли от предстоящего разговора.

Ирина держала ее за руку, хотя на самой не было лица: кожа бледная, глаза на мокром месте, руки ледяные.

— Ты написала Косте? — шепотом спросила Ирина.

— Нет, — ответила Маша. — Я забыла, не смогла найти его номер в телефоне. У меня голова плохо соображает, мам.

— Сейчас сама напишу, — Ирина полезла в сумку.

— Может не стоит? Чем он нам сейчас поможет? Ты только заставишь его нервничать и беспокоится.

Ирина молча закрыла сумку и отвернулась к окну.

На проходной они показали паспорта, убрали вещи в ящик и пошли наверх — к кабинету номер тринадцать.

Ирина Петровна, хорошо знакомая одной из них, восседала за своим столом. Ее прическа оставалась неизменной, как и все остальное в образе. Она бросила на них короткий взгляд и вздохнула.

— Чернышева Ирина Николаевна и Чернышева Мария, садитесь, — велела она. — Слишком часто вы к нам заглядываете в последнее время. Михаил Сергеевич должен был ввести вас в курс дела.

— Да, — сказала Ирина, присаживаясь на стул. — Это ужасная трагедия.

— Трагедия действительно страшная. Подростки. Вечно влипают в нехорошие истории. У меня есть вопросы к вашей дочери. Сколько тебе полных лет?

— Пятнадцать, — прошептала Маша.

— Ты знакома с Артемом Логиновым?

— Да, он мой одноклассник и … друг, — Маша сглотнула так громко, что услышали все присутствующие.

— Друг… — повторила Следователь. — Его приятели сказали, что вы состояли в романтических отношениях.

— Мы гуляли один раз. Вчера, — честно ответила Маша.

— Угу, значит вчера, — Ирина Петровна покрутила в руке шариковую ручку. — в какое время ты видела его последний раз?

— Около двенадцать часов ночи он проводил меня домой и ушел. Я сразу пошла в свою комнату и легла спать.

— Может быть после расставания он писал тебе смс?

— Нет.

— Вы были вдвоем? Кто-то из его друзей был с вами?

— Гуляли мы впятером, но трое ушли в одну сторону, а мы с Артемом в другую. Около дома мы попрощались. Он ушел. И всё.

— Значит он был последним, с кем ты общалась до самого утра?

— Д-да, — Маша бросила беспокойный взгляд на Ирину.

— О чем вы разговаривали? Беспокоило ли его что-нибудь: может проблемы в семье или со сверстниками? Тревога, страх, нервозность?

— Мы говорили о школе, еще о спорте и о собаках. У него есть боксер, это порода такая, ему пять…

— Были ли между вами размолвки или разногласия? — Следователь перебила ее раздраженным голосом.

— Нет. Мы попрощались, и он ушел, — повторила Маша.

— Это мы уже три раза услышали.

Следователь посмотрела на Михаила и взяла в руки лист бумаги со стола.

— Витязев Виктор Анатольевич вам знаком? — Ирина Петровна оторвалась от документа и сощурила глаза.

— Витя? Да, это мой друг. Мы много лет общаемся.

— У вас много друзей, Мария. Это хорошо.

— К чему вы клоните? — вмешалась Ирина. — Моя дочь переживает смерть друга. Вы пугаете ее.

— Виктор Витязев тоже дал показания сегодня. И он сообщил, что в половине первого ночи покинул ваш дом. Он также сообщил, что поведал вам информацию про Артема, которая вас расстроила. А теперь вы уверены, что после прощания с пострадавшим сразу отправились спать?

— Я… — Маша заплакала. — Он действительно ждал меня во дворе, мы недолго поговорили и разошлись, — она размазала слезы по лицу. — Я не знаю, что произошло с Артемом, правда.

— Следствие установило, что его толкнули вниз намеренно. Значит, он упал не сам.

— Вы считаете, что это могла сделать моя дочь? — Ирина поднялась на ноги.

— Я только задаю вопросы, — Следователь посмотрела на нее исподлобья. — Юноша занимался спортом, имел много друзей, нравился девушкам. Тот факт, что он выбрал вашу дочь, удивил многих. Почему ты утаила разговор с Витязевым? Что он рассказал тебе про Логинова? — она перевела взгляд на Машу, но та не смогла больше проронить и слова.

— Моя дочь страдает, а вы этого словно не видите! Она подросток, погиб ее друг, человек, к которому она питала теплые чувства. Витя для нас, как член семьи. Поэтому она забыла вам рассказать, не придала значения. Когда человек находится в состоянии шока, он не может помнить всё!

— На сегодня вы свободны, — сказала следователь, сделав акцент на слове «сегодня». — Вам придется подписать документ, запрещающий покидать приделы города на время расследования. И еще. Хочу вам сказать, что пятнадцатилетний подросток может нести уголовную ответственность за тяжкое преступление, вплоть до лишения свободы сроком до девяти лет.

— Нам эта информация ни к чему, — Ирина протянула руку Маше и помогла ей подняться.

Расписавшись в предоставленных документах, они поспешили покинуть здание.

На улице Ирина обняла дочь.

— Это не я, — заплакала Маша.

— Я тебе верю. Скажи мне, зачем приходил Витя? Что он сказал тебе про Артема?

— Он только спросил, можно ли ему тоже пойти гулять с нами, — соврала Маша.

— То есть он хотел стать частью компании и обратился к тебе за помощью?

— Угу, — ответила она.

— Но эта женщина сказала, что информация касалась Артема и была неприятной для тебя.

— Мам, Витя решил, что может лезть в мою жизнь, вот и все.

— Уверена, что следствие во всем разберется и это недоразумение останется в прошлом. Пошли домой. Мне нужно позвонить в школу и поговорить с директором. Скоро предстоит посетить еще одни похороны.

До дома они шли молча, каждая погрузилась в собственные мысли.

Утренняя ссора растворилась в воздухе.

Маша и представить не могла, что с Артемом может такое случиться. Вспомнился вчерашний поцелуй и губы защипало. Бедные родители, как же они смогут пережить смерть сына?

У калитки их ждал гость. Витя сидел на траве, разглядывая собственные кроссовки.

Увидев Ирину и Машу, он поднялся и пошел им на встречу.

— Вы уже знаете? — спросил он. — Это ужасно. Я прибежал, чтобы рассказать, но вас не оказалось дома.

— Меня вызывали на допрос, — ответила Маша. — И как выяснилось, тебя тоже.

— Да, всех из класса, — Витя остановился у двери. — Задали несколько вопросов и отпустили. Сказали, как будто бы ему кто-то помог. Я в это не верю, если честно.

— Зайдешь? — пригласила Маша, обрадовавшись, что ее друг сейчас здесь. Именно тот, которого она так хорошо знала и к которому привыкла.

— Пойдем к нам, Витя, — поддержала Ирина. — Маше ты сейчас очень нужен.

Не успела Ирина открыть дверь, как Рик выскочил навстречу и начал прыгать.

Витя подхватил его на руки и потрепал за длинные уши.

— Вырос, — заметил он.

— Отпусти его в кусты, иначе сделает лужу на полу, — попросила Ирина и сняла обувь.

Маша с Витей остались ждать Рика.

— Я хотела извиниться, — тихо сказала Маша. — Не стоило мне с ним ходить гулять.

— Перестань, это уже не важно, — он приобнял ее за плечи. — и тебе не за что извиниться. Скорее наоборот. Это я полез туда, куда не нужно. Но я просто не мог видеть, как он обманывает тебя.

Маша уткнулась ему в плечо и разревелась, дав наконец-то волю своим чувствам.

Ирина вернулась с похорон в разбитом состоянии. Маша и Витя не пошли на поминки в кафе, поэтому должны были давно вернутся домой.

Костя вызвался быть сопровождающим, но Ирина отправила его на работу, пообещав, что справится сама. Встреча с коллегами лишний раз напомнила, как же ей надоела работа. Родители Артема были просто убиты горем, поэтому «Скорая помощь» дежурила всю церемонию прощания.

Когда она увидела мальчика в гробу, то не сразу узнала. Лицо при падении не пострадало, но он разбил затылок, отчего череп сильно деформировался.

Тренер со всей футбольной командой пришли в форме, а когда опускали гроб, они хором засвистели в свистки, чтобы отдать дань памяти своему капитану.

В этот момент у Ирины чуть не разорвалось сердце — ушел из жизни такой молодой и красивый парень.

Третьи похороны за полгода — слишком часто для любого человека.

Она переоделась, закинула вещи в стиральную машину и вымыла руки с мылом несколько раз. Ощущение, что земля с кладбища въелась в кожу, не покидало.

Ирина налила чашку чая и пошла проведать дочь.

Маша сидела на полу, напротив нее разместился Витя. Рик спал на кровати.

— Ну как вы? — она опустилась на пол рядом с ребятами.

— Это ужасно, — ответила Маша. — Я до сих пор до конца не осознаю.

— Такое трудно принять, нужно время. Иногда будет казаться, что все в прошлом. Но память будет ворошить то и дело неприятные воспоминания.

— Вы часто вспоминаете про дядю Олега? — спросил Витя.

— Чаще, чем хотелось бы. Когда мой муж умер, мир перевернулся. Не потому что я не представляла своей жизни без него. Нет. Мы давно потеряли ту связь, которая была между нами раньше. Но я любила его по-своему, как родного и близкого человека. Я знала, что он будет лежать на диване, когда я вернусь со школы домой. Я знала, какое у него любимое блюдо, чем он увлекается, какие передачи смотрит. Я знала его лучше, чем кто-либо на свете. И он тоже любил меня, но это я поняла только после его смерти.

— Как вы это поняли?

— Мне пришлось обнажить свои чувства, счистить, как шелуху. Когда ушла моя злость, раздражение, жалость к самой себе и к нему, обида, то я смогла разглядеть то, что скрывалось за всем этим.

— Значит ты любила папу? — Маша удивлённо посмотрела на Ирину.

— Конечно. Разве ты думала иначе? Просто я ждала от него того, что он не мог мне дать. Твой отец был настоящим мечтателем в молодости. Знала бы ты, как он хотел жить! Но так и не смог себя найти, реализоваться. Сейчас, в сорок лет, я понимаю, как это страшно на самом деле. В молодости ты думаешь, что времени полно, все успеется, сложится, свершится. Но годы, как пощечина, отрезвляют. И тогда только два пути — бороться или сдаться. Вот твой отец и сдался, опустил руки.

— А ты смогла реализоваться? — спросила Маша.

Ирина замолчала, взяла паузу обдумать этот вопрос.

— У меня никогда и не было столько амбиций. Я всегда хотела одного — быть спокойной. Чтобы жизнь текла, как река, пусть и порой тревожная, но в своем направлении.

— Думаете, большие мечты только губят человека? — Витя нахмурился.

— Либо несут вверх. Все зависит от того, не тяжела ли эта ноша. Мало мечтать о многом, нужно иметь силы, чтобы это всё воплотить в жизнь.

— Мам, ты прям философ, — Маша улыбнулась, но Витя легонько толкнул ее ногой, мол, не перебивай.

— Когда умерла Светлана Николаевна, я испугалась, — продолжила Ирина, заметив Витин интерес. — Она ведь ненамного старше меня. Тогда я поняла еще одну вещь — не обязательно самому катиться вниз, чтобы встретить смерть. Олег не хотел жить, он сам притянул свою судьбу, но Света — очень хотела. Мне стало страшно за себя, за вас. Один миг — и человека нет. А успела ли я пожить, оставить что-то после себя? Но самый большой страх наступает за тех, кого ты покидаешь. Я видела, как плакал ребенок, провожая навсегда свою мать. Сегодня мое сердце разрывалось, глядя на родителей Артема. И как бы я не была счастлива каждый день своей жизни, этот страх теперь никуда не денется.

— Но почему вы не хотите посмотреть с другой стороны? — спросил Витя. — Если смерть — это просто данность, Судьба? Жизнь — это борьба за выживание, естественный отбор, выживает сильнейший, вот и все. Физическое тело, оболочка — не так важны. Остается память, воспоминания. Можно не плакать о человеке, а помнить о нем. С улыбкой вспоминать хорошие моменты, радоваться, что имел возможность с ним общаться, просто знать его, говорить. Иногда человек уходит, чтобы жизнь другого стала легче и лучше. Разве ваша жизнь не изменилась к лучшему после того, как умер ваш муж? Извините, если мои слова вас обидят.

— Я действительно получила второй шанс. У меня появился Костя, который заботится обо мне так, как не мог Олег. Но разве я бы согласилась заплатить такую высокую цену добровольно? Конечно, нет. Имей я выбор, мой муж остался бы жить, — Ирина удивилась, услышав такие рассуждения от пятнадцатилетнего подростка.

— Но вам не хватило сил уйти, — он продолжил. — Значит это Судьба так о вас заботится. Мои родители развелись, каждый строит свою жизнь. Я боюсь представить, как бы они мучали друг друга, оставшись вместе.

— У тебя очень взрослый взгляд на вещи. Но речь не только про Олега. Светлана Николаевна была счастлива в браке. Артем только начал жить. Во имя чего они заплатили такую цену?

— Может хватит? — вмешалась Маша. — Если вы не перестанете об этом говорить, я не смогу уснуть. Меня и так две последние ночи мучали кошмары. Как подумаю про Артема, слезы сами наворачиваются. Теперь еще про папу буду вспоминать. И про Светлану Николаевну тоже, она была замечательной учительницей.

— Я рада, что вы опять вместе, как в старые добрые времена, — Ирина поднялась на ноги, разминая затекшие колени. — Давайте верить, что все плохое осталось позади. И так слишком много всего свалилось за последнее время. Хорошо, что удалось поговорить, мне стало легче, если честно. Пойду займусь ужином. Витя, ты останешься?

— С удовольствием! Мой отец так паршиво готовит, что я не упущу возможность перекусить в другом месте, тем более у вас.

— Вот и замечательно.

Ирина вернулась на кухню, вылила в раковину остывший чай, к которому так и не притронулась, и полезла в морозильную камеру.

Костя должен вернуться через пару часов, она как раз успеет приготовить и накрыть на стол.

Рик, в надежде получить что-нибудь вкусненькое, уже вертелся на кухне.

— Если я наступлю тебе на хвост, сам будешь виноват, — предупредила его Ирина, но по взгляду догадалась, что пес ничего не понял.

Ее начало отпускать. Тот, камень, который висел на сердце, словно стал легче. Она у себя дома, ее семья в безопасности, все любимые живы — чего еще можно желать? Того, кто посмел отнять жизнь у Артема, обязательно найдут. Машу вызывали просто потому, что она с ним дружила. Ирина старалась перестать накручивать себя, и у нее начало получаться.

Сегодня, когда они оказались в кабинете номер тринадцать, она открыла в себе те качества, о которых и не подозревала. Ей захотелось вцепиться в глотку этой Ирине Петровне и вытащить из нее душу. Она вспомнила, как оказалась там первый раз. Совершенно другие эмоции. Кем она тогда была? Подавленной жертвой? Обедом для голодного удава? Уж не меньше. Теперь же, когда они тронули самое дорогое — ее дочь — она нашла в себе силы бороться.

Рик, выпросив кусок сырой курицы, забрался под табуретку и занялся важным делом. Какой же он все-таки забавный. Хорошо, что она согласилась его оставить. В детстве Ирина всегда мечтала о собаке, но мама была категорически против — придумала себе аллергию, которую они с отцом ни разу у нее не заметили.

В дверь постучали и Рик зарычал — растет потихоньку.

Ирина вытерла руки и пошла открывать, надеясь на то, что это Костя вернулся пораньше и не может открыть сам, так как руки заняты пакетами с продуктами.

Каково же было ее удивление, когда на пороге она обнаружила Михаила.

Тревога мгновенно вернулась, стерев напрочь тот хороший настрой, который она так тщательно старалась обрести.

— Здравствуйте, Ирина, — он был явно чем-то встревожен. Глаза бегали из стороны в сторону.

— Чем обязана? — она давно приняла решение не желать здоровья никому из этой проклятой организации.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Подождите в саду, я сейчас выйду.

Нацепив галоши — первое, что стояло на ходу — она пошла следом за ним.

— Вам нужно еще что-то от моей дочери? Предупреждаю, она очень подавлена последними событиями, только вернулась с похорон…

— Нет, я пришел именно к вам. Дело в том, что мы получили детализацию звонков Артема Логинова. В ночь смерти ему позвонили в час тридцать ночи. Вскрытие показало, что погиб он в начале третьего.

— А я тут причем?

— Звонили с номера телефона, который принадлежал вашему покойному мужу.

Двое мужчин в форме взялись из ниоткуда. Вместе с Михаилом они без приглашения вошли в дом и приступили к делу. Рик забеспокоился и начал кидаться им на ноги, схватив одного незнакомца за штанину.

— Уберите собаку, — потребовал Михаил.

— Он у себя дома, — съязвила Ирина и прошла мимо незваных гостей на кухню.

В горле пересохло. Трясущимися руками она достала из кармана мобильный телефон и позвонила Косте.

— Срочно приезжай, у нас дома обыск, — она отключила звонок. Слезы покатились по щекам.

Услышав шум, из комнаты вышли Маша и Витя.

— Маам, — Маша кинулась к Ирине. — Кто это?

— Это какое-то недоразумение, вы понимаете? — проигнорировав вопрос дочери, Ирина обратилась к Михаилу.

— Значит вам не о чем беспокоится, — он посмотрел на нее глазами, полными жалости и сочувствия. — Это моя работа. Я получил предписание.

— Но это бред какой-то! Мой муж давно умер!

Двое мужчин разбрелись по комнатам. Один пошел в Иринину спальню, второй — в Машину. Открывая все шкафы и ящики, они вытаскивали содержимое на пол.

— Но телефон вы же ему в гроб не положили? — такой глупый вопрос из уст Михаил прозвучал отрезвляюще.

Его сносное к ней отношение, которое Ирина не раз замечала в свой адрес, только что закончилось.

— Какой телефон, мама? — не унималась Маша.

Витя прижался к стене и не шевелился.

— Михаил Сергеевич утверждает, что Артему ночью кто-то позвонил с папиного номера телефона, — ответила Ирина.

— Если вы нам его сейчас отдадите сами, то мы прекратим обыск, — Михаил открыл ящик комода, на котором стоял телевизор и медленно повернул голову в сторону Ирины.

— Ты не знаешь, где он может быть? — спросила Маша.

— Понятия не имею. После того, как Олег умер, он мне ни разу не попадался. Может быть он в кармане был? Но я все вещи отдала соседке, а та в церковь, — Ирина пыталась вспомнить, но так и не смогла.

— Почему вы вошли в дом без понятых? — подал голос Витя. — По закону вы не можете проводить обыск без этого условия.

— Ты же не член семьи? Вот и будешь свидетелем, — ответил Михаил. — Витязев, вроде, да?

— На это требуется добровольное согласие, а я вам его дать не могу. Во-первых, мне всего пятнадцать лет, во-вторых, нужно минимум два человека, а в-третьих, я не хочу этого делать, — он оторвался от стены, широко расставил ноги и сложил руки на груди.

— Да, действительно! — Ирина вытерла слезы рукавом и воспряла духом. — Убирайтесь отсюда!

— Парни, — Михаил позвал своих коллег. — Нужно найти двух понятых. Сходите к соседям, найдите желающих. Смотрите, вы сами напросились, — он кивнул головой в сторону Вити. — Теперь вся улица будет в курсе вашего положения. Оно вам надо? Или можете прислушаться к моему совету и отдать телефон добровольно.

— Я понятия не имею, куда делся его телефон.

— Значит поищем сами, — проходя к входной двери, сказал один из мужчин.

Двое сотрудников вышли на улицу, а Михаил прошел на кухню и сел за стол.

— Пока можете ознакомиться с документами, — он протянул Ирине бумаги.

— Я заберу свою кепку и пойду домой, — прошептал Витя Маше. — Побудь с мамой. Уверен, что Константин скоро приедет и все уладит.

— Хорошо, — ответила Маша, провожая взглядом друга, который скрылся в ее комнате.

Через пару минут он вернулся на кухню, поправляя кепку на голове.

— Послушайте, — обратился Витя к Михаилу. — Верните своих ребят. Скоро приедет муж Ирины Николаевны. Мы с ним выступим понятыми.

— Муж? — Михаил удивился. — Он является членом семьи, а тебе пятнадцать лет, сам же сказал.

— С четырнадцати я могу представлять свои интересы с собственного согласия, а муж гражданский, так что вполне подойдет, — Витя посмотрел на Ирину виноватыми глазами.

— Сожитель, значит, — пробормотал Михаил себе под нос. — Хорошо, так и поступим.

Он подошел к окну, открыл створку и крикнул коллегам, чтобы возвращались. Они как раз остановились перекурить около машины, на которой приехали.

— Могу я сейчас сама поискать то, что вам нужно? — спросила Ирина.

— Вы можете достать телефон в моем присутствии, но рыться в вещах — наша работа.

К дому подъехал черный автомобиль и вышел Костя. Он в несколько шагов преодолел расстояние до двери и ворвался внутрь.

Ирина облегченно вздохнула.

— Что тут происходит? — его тон прозвучал угрожающе.

— Мы ищем улику по делу об убийстве Артема Логинова. И у нас есть все основания полагать, что она находится в этом доме, — спокойно ответил Михаил.

— Кто-то ночью позвонил Артему с номера телефона, принадлежавшего моему покойному мужу, — пояснила Ирина, взяв Костю за руку. — Я понятия не имею, где он лежит, и кто мог это сделать.

— Успокойся. Когда трубку найдут, сделают экспертизу отпечатков пальцев. Пусть убедятся, что мы не имеем к этому никакого отношения.

— Тебя придется выступить в роли понятого, вместе с Витей, — сказала Ирина.

Костя кивнул.

Через два с лишним часа их квартира превратилась в нечто невообразимое. Груды вещей валялись на полу, все ящики и шкафы оказались пусты.

Телефон так и не нашелся. Ирина сидела на диване, схватившись за голову. Витя и Костя подписывали протокол обыска на кухне. Маша сидела в коридоре, прислонившись к стене.

— Что будет дальше? — спросила Ирина у Михаила, когда тот вошел в комнату.

— Мы постарались поймать сигнал, но телефон отключен. Дальше будет следствие. Вокруг вас слишком много смертей. Пьющий муж, коллега-соперница, ухажер дочери…

— К чему вы клоните? — она сжала кулаки.

— Я говорю прямо. Иногда люди кажутся хорошими на первый взгляд, но сам черт не разберет, что у них в голове. Вот я пытаюсь понять — что у вас в голове, Ирина Николаевна?

— Вы не имеете права предъявлять обвинения без доказательств. У нас действует презумпция невиновности! — Костя появился в дверном проеме.

— Очень хорошо, что в вашем окружении есть люди, так хорошо разбирающиеся в законах. Это вам пригодится. До встречи.

Когда дом опустел от посторонних людей, Маша и Витя принялись наводить порядок.

Ирина не нашла в себе сил даже сдвинуться с места. Она перестала плакать — слезы закончились. Один вопрос никак не давал ей покоя.

Подойдя к Маше, она посмотрела ей в глаза.

— Скажи мне, куда ты ходила в ту ночь?

Повисла тишина, такая тяжелая и тянущая, что было слышно только как храпит Рик. Все остальные затаили дыхание.

— Мам, — Маша присела на кресло. — Ты думаешь, что это я?

— Я просто хочу получить ответ на простой вопрос.

Маша расплакалась. Она уронила голову на открытые ладони и начала содрогаться всем телом.

Витя сел на каретку и обнял ее за плечи.

— Зря вы так, Ирина Николаевна, она бы никогда…

К вечеру порядок в доме был восстановлен. Костя разобрал посуду на кухне, разложив все по шкафам на свое усмотрение.

Витя, так и не дождавшись обещанного ужина, ушел домой. Маша проводив его до калитки, закрылась в комнате.

Ирина же так и пролежала на кровати с мокрым полотенцем на голове.

— Они не отстанут от нас, — еле выдавила она из себя, когда Костя лег рядом.

— Это какая-то ошибка. С чего они взяли, что у тебя или у Маши был мотив? Девочка страдает, она мечтала с ним встречаться. Ты была его учительницей.

— Это он был моим учеником, — Ирина вяло улыбнулась. — Я пока что еще жива. Знаешь, одна моя коллега пришла в полицию и заявила, что это я толкнула с лестницы Светлану Николаевну, представляешь?

— С трудом, — Костя погладил ее по волосам. — Как ей этот бред в голову пришел?

— В отделении ее слова таковыми не посчитали. Господи, у меня сейчас голова взорвется. Меня подозревают в убийстве. И не в одном! Ты спишь с опасным человеком.

— Я сплю с самой прекрасной женщиной, — он поцеловал ее в щеку.

— Как дела в магазине? Пришлось закрыться раньше?

— Это такая ерунда, не стоит и обсуждать.

— Нет, расскажи мне что-нибудь, я хочу послушать. Мне нужно отвлечься. Любая простая и не криминальная информация подойдет.

— Тогда слушай. Только не про магазин, там ничего нового не происходит. Давай помечтаем о будущем. Однажды мы с тобой соберем все необходимое, продадим имущество, сядем втроем в машину и уедем далеко отсюда.

— К морю? — Ирина закрыла глаза.

— Хочешь, поедем к морю. Купим домик на берегу. Откроем магазинчик, Маша пойдет в новую школу. А ты будешь мне помогать. Семейный бизнес — разве не здорово? А потом у нас родится сынок или дочка. Ты будешь заниматься детьми и домом, а я зарабатывать. По выходным будем гулять по пляжу, купаться, начнем бегать, я давно хотел.

— Кость, а почему у тебя нет детей? — Ирина открыла глаза и уставилась в потолок.

— Когда я женился, мне только исполнилось двадцать лет. Я вернулся с армии — молодой, красивый, горячий. Как-нибудь покажу тебе фотографии, ты меня не узнаешь!

— Ты и сейчас очень даже ничего.

— Встретил девушку, влюбился без памяти, вот и женился. Первые пять лет вставали на ноги. Она училась, я мыкался с одной работы на другую. Искал себя, как часто бывает. Когда обустроились, решили, что пора. Только никак не выходило. Пять лет пытались, надеялись. Потом решились на обследование.

— Спустя пять лет?

— Раньше страшно было идти, боялись услышать что-нибудь плохое. Каждый переживал, что дело в нем. Оказалось, что у жены бесплодие. Как же она страдала! И я рядом с ней. Сердце разрывалось смотреть, как она мучает себя. Врачи обещали лечение, мы лечились. Еще три года. И долечились до того, что она заболела. Какая-то женская болезнь. А потом рак. Два года борьбы. Так я стал вдовцом.

— Тебе было тридцать пять?

— Да, целых тридцать пять. А дальше девять лет холостой жизни, если не считать нескольких коротких романов. И ты.

— А почему ты меня выбрал? — Ирина повернулась к нему и полотенце упало со лба.

— Это ты меня выбрала! — он засмеялся. — Помнишь, как я головой ударился? Тогда я впервые увидел звезды перед глазами. Еле сдержался, чтобы не закричать от боли. Ты показалась такой беспомощной, а мне так хотелось о ком-нибудь заботится.

— Вообще-то это я пыталась оказать тебе первую помощь! — она нахмурилась, пытаясь сдержать улыбку.

— Иди сюда, — он протянул руку ей под голову и обнял. — Видишь, каждому из нас судьба подарила второй шанс.

— Да. А еще ты хочешь сделать меня старородящей! Мне сорок лет уже стукнуло.

— Я читал в одном журнале, что у женщин после родов организм полностью обновляется. Это очень полезно. Ты в курсе?

— Уверена, что автор подобной ереси какой-нибудь бездетный мужчина.

Ирина закрыла глаза и попыталась представить домик у моря с огромной террасой и прекрасным видом, а на аккуратно застеленном брусчаткой полу резвится малыш, таская за уши Рика.

Ирина проснулась посреди ночи и обнаружила, что на ней по-прежнему домашние штаны и футболка. Она вспомнила, как они с Костей разговаривали и догадалась, что оба так и уснули, не расстелив постели и не приняв душ.

Кости рядом не было. Ирина приподнялась на локтях и всмотрелась в темноту. В слабом свечении луны, проникающем сквозь занавеску, она разглядела силуэт.

— Костя? — позвала Ирина, еле разомкнув пересохшие губы.

— Тсс, — он прижал палец к губам и отодвинул штору. — Прислушайся. Там кто-то ходит.

— Где? — она села, от чего голова сразу закружилась.

— Во дворе. Прямо под окнами. Рик начал нервничать и меня разбудил.

Ирина протянула руку к прикроватной тумбочке и включила ночник. Костя осторожно выглядывал в окно, прижав нос к стеклу, а Рик сидел у его ног.

— Выключи скорее! — чуть громче, чем следовало, сказал Костя. — Черт!

Чей-то силуэт прошмыгнул к калитке. Ирина вскочила с кровати и кинулась к окну. Заскрипели петли. Костя сорвался с места и побежал к выходу. Рик оценил суету, как призыв, и залился лаем. Ирина схватила его на руки и прижала к себе, чтобы успокоить.

Часы показывали час двадцать.

Ирина села на кровать и помотала головой. А не снится ли это всё?

Костя вернулся через несколько минут, стирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Не смог догнать, — он сел рядом с Ириной, пытаясь отдышаться.

— Ты видел, кто это?

— Нет, человек просто испарился. Но он был! Я уверен!

— Но кому могло понадобиться рыться у нас во дворе? Может это Михаил?

Костя внимательно посмотрел на нее.

— Уж этот подонок может себе позволить ногой вышибить нашу дверь. Нет. Он не придет сюда ночью.

— Воры? Может это воры? — Ирина не заметила, как начала откусывать заусенец.

— А где Маша? Ты к ней заходила? — Костя встал с кровати.

Ирина бросилась в спальню дочери. Маша спала на кровати, засунув одеяло между ног.

— Она в порядке, — выдохнула Ирина и пошла на кухню, где Костя уже ставил чайник на плиту.

— Чай будешь? — Костя достал из шкафчика две чашки.

Ирина кивнула.

— Может это собака? — с надеждой в голосе спросила она.

— Тогда она размером с человека, — Костя усмехнулся. — Не знаю, что это было, но осадок остался. Пей, и пошли спать, если уснуть после такого вообще получится.

Ирина взяла чашку обеими руками и сделала маленький глоток.

— Знаешь, что? Я очень рада, что ты здесь.

Она проводила взглядом Константина, поднесла чашку ко рту, но передумала. Вылила чай в раковину, ополоснула посуду и пошла в спальню. Произошедшее напрочь отбило желание спать, но сидеть на кухне в одиночестве хотелось еще меньше. Она накинула на ноги одеяло, взяла Костю за руку, отчего он забормотал что-то нечленораздельное, и закрыла глаза.

Утром Ирина приняла душ, выпила обезболивающее и занялась завтраком. Последнее время только хлопоты на кухне могли вернуть ей душевное равновесие: режешь, тушишь, чистишь, моешь, жаришь и забываешь обо всем.

Маша появилась на кухне с книгой подмышкой, села на стул и подняла одну ногу.

— Доброе утро, — Ирина поцеловала дочку в щеку. — Как спалось?

— Нормально, как бы странно это не звучало. До сих пор в шоке от всего. Сейчас придет Витя, мы решили начать вместе тренироваться.

— Тренироваться?

— Самооборона. В интернете нашла видео уроки.

— Это твоя идея? — Ирина нахмурилась.

— Нет, Витя предложил. Он так перепугался, когда Артем умер, что решил подстраховаться. Может маньяк по городу ходит?

— Нечего по крышам лазить, тогда ничего и не случится. Блинчики или оладьи? Что больше хочешь?

— Панкейки, мам, а не оладьи.

— Какая разница? Что за слово такое смешное?

— Разница в тесте, одно дрожжевое, второе нет. Панкейки — это маленькие блинчики.

— Самооборона, рецепты. Да ты мудреешь на глазах, — Ирина улыбнулась.

— Послушай, мам, а я красивая?

Ирина отложила в сторону чашку с тестом и села напротив.

— Конечно, ты очень красивая. Об этом даже спрашивать не стоит.

— Воронцова назвала меня замухрышкой. Они смеялись надо мной. С тех пор не выходит из головы.

— У Воронцовой просто взыграла ревность. Ведь Артем обратил на тебя внимание. Я знаю, что раньше она ему нравилась. Вот и обзывается. Это ее метод борьбы.

— Я хочу тебе кое в чем признаться, — Маша опустила голову и принялась пальцами перебирать край кухонного полотенца. — Артем на самом деле начал за мной ухаживать только для того, что отомстить Светке. Я не нравилась ему по-настоящему. Именно это и сказал мне Витя в ту ночь. Только прошу, никому не рассказывай.

— Если это правда, то он поступил подло. Значит он был послан тебе для опыта, а не для любви. Настанет день, когда ты встретишь хорошего мальчика, который никогда так с тобой не поступит. Может он уже где-то рядом.

— Ты на Витю намекаешь? — Маша подняла глаза и состроила гримасу. — Может хватит нас сватать?

Хлопнула входная дверь и Рик побежал встречать гостей.

Витя стоял на пороге с палкой в руках.

— Здравствуйте, — он потряс реквизитом и улыбнулся. — Это для тренировок.

— Поколотишь мою дочь, останешься без блинчиков, — предупредила Ирина и вернулась к готовке. — Проходи, я как раз хотела с вами поговорить.

Рик вцепился в палку зубами и начал тянуть. Витя уступил и положил ему новую игрушку на пол.

— Сегодня ночью кое-что произошло, — Ирина решила преподнести новость о незваном госте как можно мягче, чтобы не перепугать детей.

— Еще кое-что? — Маша заерзала на стуле и опустила задранную ногу.

— Костя увидел постороннего человека во дворе. Он подкрался к дому и что-то искал. Затем я включила свет и, видимо, спугнула подлеца. Костя попытался его догнать, но не успел.

— Он его разглядел? — спросил Витя, вытаскивая из-под стола табуретку.

— К сожалению, нет. Так что ваши курсы самообороны, быть может, придутся кстати. Самой что ли с вами потренироваться? — она вылила половник теста на раскаленную сковородку и убрала за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос.

— Может это какой-нибудь вор забрел в поисках, чем бы поживиться? — предположил Витя.

— Я тоже такое допускаю. И, говоря честно, пусть лучше будет так. Учитывая последние события, я начала вздрагивать от каждого шороха.

— Но телефон же они не нашли? Может отец потерял его незадолго до смерти, или его украли. В любом случае, им больше не к чему прикопаться, — Маша потянулась к тарелке с блинами, чтобы взять один.

Витя сделал то же самое.

— И еще одна новость, — Ирина проводила взглядом украденные блинчики и еле сдержалась, чтобы не отругать дочь. Она терпеть не может, когда таскают еду в процессе готовки. — Костя предложил кое-что и я всерьез подумываю согласиться.

— Что именно? — спросила Маша с набитым ртом.

— Как только дело по поводу смерти Артема закроют, мы все продадим и уедем отсюда. Поближе к морю. Купим домик, найдем тебе новую школу. Костя откроет другой магазин и жизнь начнется заново.

Витя и Маша замерли и перестали жевать.

— Уедете навсегда? — уточнил Витя.

— Да, навсегда, — ответила Ирина и только после сказанного поняла, что их с Витей ждет разлука. — А ты будешь к нам приезжать на каникулы, идет? Уверена, что твой папа с радостью тебя отпустит.

— А можно я перееду вместе с вами? — его голос дрогнул.

Ирина сняла сковородку с огня и присела на последний свободный стул.

— На это Анатолий вряд ли согласится. Пойми, Витя, на нас столько всего свалилось, что я на улицу спокойно выйти не могу. И Маша тоже. Скоро все узнают о том, что меня подозревают. И даже когда следствие докажет обратное, отношение людей не станет прежним. Костя прав, переезд может изменить многое. Помнишь, я говорила, что хочу спокойной жизни? Так вот, здесь ее точно не будет. Ты мне как сын. Ты это знаешь. И ты единственный человек, с которым мне труднее всего будет прощаться. И Маше тоже.

— Да, это точно, — подтвердила Маша. — Но я хочу уехать. Мы будем переписываться, созваниваться. А когда вырастем, то ты тоже приедешь в наш город. Будем дружить, как раньше.

— Хорошо, — Витя вскочил со стула, выхватил палку у Рика и открыл входную дверь. — Жду тебя во дворе, — сухо сказал он и вышел.

Ирина подошла к окну и увидела, как бедный мальчик сидит за столиком и плачет.

Сердце ее сжалось от жалости и боли. Почему жизнь так несправедлива? За счастье вечно приходится бороться, и кто-нибудь обязательно остается в проигрыше. Да, Витю она любила, как родного сына. Но безопасность своей единственной дочери была для нее превыше всего.

Костя раздал карты на троих, разложил свои веером между пальцев и нахмурился.

— Не повезло? — подшутила Маша, пряча свои карты от Витиного взора.

— Размажу вас двоих, как букашек, — отозвался Костя. — У меня шестерка, я хожу, — он бросил карту на столик, вокруг которого они уселись, скинув подушки с дивана на пол вместо сидений.

— Я бы на вашем месте так не радовался, — Витя покрыл ход. — Я никогда не проигрываю.

— Это мы сейчас посмотрим, — Костя подкинул еще. — А ты что молчишь, Маша?

— Вот думаю, как обыграть двух самоуверенных соперников, — она улыбнулась.

Ирина зашла в зал, снимая фартук.

— Обед на столе. Если не придете через пять минут, сяду есть одна. Вообще-то карты — азартная игра. Не стоит приучать к подобному детей, — она сделала серьезное лицо и посмотрела на Костю.

— Где ты тут увидела детей? — он засмеялся. — И это они мне предложили. Так что с меня взятки гладки.

— Мам, давай с нами, — предложила Маша, не отрывая взгляд от веера в руке.

— Еще чего! Это непедагогично, — она подошла поближе и заглянула каждому в карты.

Вообще-то Ирина хорошо играла, ее научил отец. Долгими зимними вечерами они протирали штаны на жестком ковре до тех пор, пока дочь не одолеет своего родителя. Вместо стола стелили газету. А мама, совсем как она сейчас, отпускала колкие комментарии и всячески им мешала.

— Не подсматривайте! — Витя постарался увернуться.

— Тут и смотреть нечего. И так все понятно. Доченька, ты молодец, — она улыбнулась и пошла обратно на кухню.

Костя с Витей переглянулись.

— Так не честно! — крикнул Костя Ирине.

— А что я такого сделала? — отозвалась она, еле сдерживая смех.

Вопреки Ирининым ожиданием, выиграл Костя.

— Я вам просто поддавался, — протянул Витя, усаживаясь за стол.

— Я тоже! — подхватила Маша.

— Ну-ну, — Костя покачал головой. — Удача мне пригодится, и судя по тому, что мне уже везет, есть все шансы, что это знак.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — Ирина положила ему в тарелку салат. — Что ты задумал?

— Сегодня заезжал в отдел полиции. Хотел поговорить с этим Михаилом, но его не оказалось на месте. Мне дали его телефон, и я договорился с ним о встрече. Завтра утром в девять.

— О чем ты собираешься с ним говорить? — Ирина насторожилась.

— Хочу, чтобы он оставил мою семью в покое. Есть у меня кое-какие мысли в голове, как можно найти того человека, который толкнул мальчика с крыши.

— Какие? — спросил Витя. — Расскажите. Может это просто несчастный случай?

— Он упал спиной вниз. Это и навело их на мысль об убийстве. Суицидник бы полетел вниз лицом. Мне пока нечего вам рассказывать. Сначала поговорю с Михаилом. Мы больше не будем бояться, а начнем помогать следствию.

— Ты думаешь он тебя выслушает? — Ирина ковырялась вилкой в тарелке. — Его настрой при вчерашней встрече мне не понравился. Мне или Маше вот-вот предъявят обвинения. Они просто решают, кому именно.

— На этот случай у меня тоже есть план. Продам машину и найму хорошего адвоката — есть один на примете, толковый мужик. Но сначала попробую решить по-другому. Завтра все расскажу. Я сегодня давайте жить, как раньше, не будем тратить время на переживания. Пока еще ничего не понятно. Будь у них веские основания, ты бы тут не сидела сейчас.

— Но всё же? — спросил Витя. — Как вы хотите найти того человека?

— Каждый преступник, даже самый умный, допускает ошибки. Невозможно все предусмотреть, понимаешь? А я не думаю, что здесь замешан профессионал. Кому сдался пятнадцатилетний подросток?

— У меня аппетит пропал, — Маша отодвинула тарелку в сторону. — Как только мы говорим об Артеме, у меня подступает тошнота к горлу.

— Но мы не можем молчать об этом? — одернула ее Ирина. — Костя пытается нам помочь. Тебе, между прочим, тоже. Доедай, я два часа простояла у плиты.

Маша покорно придвинула тарелку обратно.

— И еще у меня вопрос, — Костя посмотрел на Витю. — Почему тебя вызвали на допрос? Ты разве дружил с этим парнем?

— Понятия не имею, — ответил Витя. — Видимо из-за того, что я дружу с Машей. А она начала общаться с ним. Вот и все.

— Ладно, завтра всё выясню у Михаила. А сейчас и правда, давайте поедим, Ирина так старалась. Очень вкусно, солнышко.

Если бы можно было где-нибудь занять сил, чтобы идти быстрее, Ирина непременно бы это сделала. На самом же деле она практически висела у Маши на плече, которая тащила мать в больницу на полусогнутых ногах.

В вестибюле первой городской больнице оказалось полно народу. Маша распихивала локтями всех встречающихся на пути, чтобы добраться до стойки администратора.

— Скажите, как нам узнать о поступившем Константине Семенове? — спросила она, подойдя без очереди.

— Вообще-то перед вами еще шесть человек! — упрекнула ее женщина, чье место она заняла.

— Вот именно, целых шесть! — ответила Маша, не глядя на женщину. — Тут вопрос жизни и смерти.

— Сейчас уточню, — администратор сняла трубку телефона и набрала номер. — Семенов Константин поступал в отделение?

Та минута, которая потребовалась девушке в белом халате, чтобы выяснить информацию, показалась Ирине вечностью.

Если сейчас скажут страшную новость, то ей самой потребуется помощь врачей. Тошнота подступила к горлу. Незнакомый мужчина подхватил ее под руку, чтобы не упала.

— Милочка, на вас лица нет, — сказал он, цокая языком.

— Мой муж попал в аварию, — пояснила Ирина, опираясь на его руку.

— Такой пациент есть, он в реанимации. Состояние тяжелое, — будничным тоном доложила администратор. — Врач в ординаторской. Уточните там, — она перевела глаза на следующего пациента, ясно давая понять, что на этом разговор закончен.

— Мама, пошли, найдем врача, — Маша забрала Ирину из рук помощника и повела по коридору.

— Он жив, — прошептала Ирина. — Слава Богу.

Врач оказался на месте и вышел сразу же, как только Маша его позвала.

— Сильный ушиб головы, перелом ноги, двух ребер, пострадала печень, множественные порезы, — начал он объяснять ситуацию. — Хорошо, что позвоночник цел. Но состояние тяжелое. Он без сознания. Теперь всё будет зависеть от организма и желания жить.

— Я хочу его увидеть, — попросила Ирина.

— Женщина, вы не в цирке. Никто вам не позволит пройти в реанимацию. Отправляйтесь домой и ждите. Только время покажет, какой будет исход. Им занимаются. Мы сделаем все, что в наших силах, уж поверьте. Единственное, что я могу для вас сделать, это оставить номер телефона, если пообещаете, что не станете названивать. У меня таких, как он, целое отделение.

— Мы понимаем, спасибо, — ответила Маша. — А когда можно позвонить?

— Следующие сутки будут решающими. Если переживет ночь, то шансы неплохие. Простите, что говорю вам это, но я реалист, а не сказочник, — он пригладил редкие седые усы и полез в нагрудный карман халата. — Вот моя визитка. Меня зовут Олег Петрович, но тут и так это написано. Больше не могу уделить вам свое время. Звоните завтра.

Он вернулся в ординаторскую, из которой доносился шум голосов.

— Господи, мне страшно, — Ирина сжала Машину ладонь.

— У тебя руки ледяные. Всё будет хорошо. Ты же знаешь нашего Костю, он сильный, выкарабкается. Мам, пошли домой. Мне тут от одного запаха плохо.

Они вышли на улицу и перешли дорогу. Люди, как муравьи, спешили туда-сюда по своим делам.

— Маша, что творится? Как я справлюсь без него? Я не смогу это вынести. Я как сирота, которая теперь не знает, куда податься.

— У тебя есть я. И Костя есть. Он же еще есть, мам.

— Вокруг меня все умирают. А если с тобой что-нибудь случится? — Ирина остановилась посреди тротуара и бросила взгляд на дочь.

— Папа умер от пьянки, давай смотреть правде в глаза. Светлана Николаевна упала с лестницы. Артем попал в неприятности. С тобой это никак не связано. А Костя живой.

— Пока живой…

— Сейчас вернемся домой, выпьешь чай и приляжешь. Тебе нужно успокоится. Прийти в себя.

— Ты серьезно думаешь, что я смогу уснуть?

— Тебе придется взять себя в руки. Выбора нет. Ради меня, пожалуйста.

Ирина опустила голову и пошла вперед.

— Я хочу знать, что произошло, как он врезался в этот проклятый столб? Нужно позвонить Михаилу. Наверняка он уже в курсе, — сказала Ирина.

— Да, придется позвонить.

Вернувшись домой, Маша уложила Ирину в кровать и позвонила Вите. Тот тут же примчался.

— Он жив? — спросил Витя с порога. — Вы с врачом говорили?

— Да, шансы есть, но небольшие. Говори потише, чтобы мама не услышала. Мы надеемся, что он выкарабкается. У него сильный ушиб головы, что-то с печенью, переломы и он без сознания.

— Плохой признак. Шансы невелики.

— Ты вообще умеешь поддерживать? Я тебя для этого позвала, а не чтобы ты накручивал меня еще больше!

— Прости, просто нужно смотреть правде в глаза и готовиться к худшему.

— С какой стати?

— Сама посуди, если он выживет, то это будет большой радостью. А если нет? Тогда рухнут надежды? Зачем их вообще строить?

— Дурак ты.

В дверном проеме появилась Ирина.

— Услышала твой голос, — пояснила она. — Маша, я не могу спать. Еще хуже становится в одиночестве. Все мысли о нем. Вы голодные? Могу что-нибудь приготовить.

— Нет, не напрягайся, я сама, — Маша подставила Ирине стул.

— Если хотите, я пока поживу у вас, — предложил Витя. — Отец будет не против. Это в целях безопасности. Ну и поддержки, само собой.

— Мы не хотим тебя утруждать, — ответила Ирина. — Не правильно вешать на твои плечи наши проблемы.

— Вы мне не чужие люди, — обиженным голосом сказал Витя. — Я не могу оставить вас совсем одних. Может мне всего пятнадцать, но я мужчина, смогу защитить вас.

— От кого? — поинтересовалась Маша.

— Ты уже забыла, как Костя видел чужака под окнами ночью? Могу напомнить.

Ирина и Маша переглянулись.

— Ляжешь в зале на диване, — согласилась Ирина.

— На котором папа умер? — Маша поёжилась. — Ему кошмары будут сниться.

— Другого места у нас нет.

— Может быть я временно поживу в Машиной комнате? Пока Константин не вернется. А Маша поспит с вами, чтобы побыть рядом. Если вы не против, конечно.

— Это уже не ко мне вопрос. Я чужими комнатами не распоряжаюсь, — ответила Ирина и посмотрела на Машу.

— Я не против, — согласилась она. — Так нам всем и правда будет спокойнее.

Когда Витя ушел домой за вещами, а Маша вышла во двор с Риком, Ирина взяла мобильный телефон и принялась крутить его в руке.

Разговор с Михаилом не предвещал ничего хорошего, но ей было необходимо узнать все подробности. Кроме него ей никто информацию не скажет, потому что официально Костя ей пока не муж. А теперь неизвестно, станет ли вообще им когда-нибудь.

Поглубже вздохнув, она набрала номер и нажала на вызов. Первый гудок, второй, третий. Пробежала мысль поскорее отключиться, но в трубке раздался знакомый голос.

— Ирина, здравствуйте, — ответил он. К сожалению, одна эта фраза никак не передала ей его настроение.

— Здравствуйте. Сегодня случилась беда, Костя попал в аварию.

— Да, я слышал, — сухо ответил Михаил. — Вы хотите что-то узнать от меня?

— Вы правильно поняли. Что с ним случилось?

— Он попал в аварию, вы же сами сказали.

Ирина закатила глаза — хорошего диалога не получится.

— Неужели вы и правда не понимаете, в каком я сейчас положении? — она взмолилась. — Места себе не нахожу. Костя в тяжелом состоянии, никто не сможет разъяснить мне ситуацию, кроме вас. Михаил Сергеевич, прошу, скажите, как все произошло.

Он тяжело вздохнул и выдержал паузу. Решает, сменить ли гнев на милость, догадалась Ирина.

— Судя по траектории движения автомобиля, он не смог затормозить и ушел от прямого столкновения с другой машиной. Выбрал столб, чтобы никто не пострадал. Ему это удалось. Сейчас транспортное средство находится на экспертизе. Пока нет заключения.

— А когда оно будет?

— День-два. Попробую опередить вашу просьбу — я сообщу вам результат, как только сам его увижу.

— Спасибо вам большое! Правда. И еще кое-что. Я хочу извиниться. При нашей последней встрече я вела себя не очень хорошо по отношению к вам. Надеюсь, причины всего этого вам понятны. И всё же я…

— Вам не стоит оправдываться. Если бы ко мне пришли с обыском, я отреагировал бы куда острее. И я не отношусь к вам плохо, хотя знаю, что вы так думаете. Но я не хочу потерять работу, — он сделал паузу. Ирина слушала тяжелое дыхание в трубке, ожидая пояснений. — Мне уже прилетел выговор. Не могу допустить, чтобы это повторилось.

— Я понимаю, — она облизнула пересохшие губы. — Я буду ждать от вас информацию.

— Я сам вам позвоню, — Михаил повесил трубку, даже не попрощавшись.

Ожидание. Нет более тяжелого состояния, когда от результата зависит дальнейшая судьба. Время, как назло, начало растягиваться. Кажется, что прошел час, но на деле лишь несколько минут.

Ее и раньше накрывало отчаяние, но его худо-бедно можно было терпеть. Сегодня же это казалось невозможным.

Страх с такой силой сковал виски, что каждый вздох отзывался болью.

Ирина взяла из шкафа плед, легла на диван, свернулась калачиком и накрылась. Несмотря на жару, ее трясло от холода. Поскорее бы вернулась с прогулки Маша и пришел Витя. Да, они не смогут ей помочь, но присутствие рядом родных людей позволяло хоть как-то отвлечься.

Скоро Костя вернется домой, все беды останутся позади, и они уедут туда, где начнется совсем другая жизнь. Главное верить.

Маша открыла дверь в свою комнату и жестом пригласила Витю войти.

— Смотри, здесь кровать, постельное я поменяю. Вещи свои поставишь под стол, только много не приноси, тут и так тесно, а полки свободной в шкафу нету.

— Ты совсем умом тронулась? — Витя рассмеялся. — Я в твоей комнате каждый угол знаю, к чему это все?

— Ты знаешь, как гость, а не как жилец. Подожди, я до главного не дошла, — Маша попыталась сохранить серьезное выражение лица, но не удержалась и тоже рассмеялась. — Сейчас объясню, что трогать нельзя. Мои ящики в столе и тумбочку. В шкафу тебе тоже делать нечего…

— Кровать и место под столом, понял я, понял. Вот как ты гостей встречаешь! Помогай друзьям после этого.

— Это вообще-то твоя идея! — Маша села на кровать и подобрала под себя ноги.

Витя уселся на пол.

— Переживаю я за вас с Ириной Николаевной, вот и все, — он тяжело вздохнул.

— Костя поправится, я надеюсь, и мы снова будем в безопасности. Жаль, что он так и не успел встретиться с этим мерзким Михаилом. Вдруг их разговор бы помог маме?

— Я тут расследование независимое провел, — он опустил глаза и явно разнервничался. — Ну ты знаешь, как я люблю это всё…

— Ближе к теме, — Маша подалась вперед. Обычно такие заявления из Витиных уст не сулили ничего хорошего.

Ей сразу вспомнилось, как он выслеживал Артема.

— Не знаю, как сказать и с чего начать. Но прежде дай мне слово — пока не настанет время, ты никому не расскажешь о том, что я сейчас скажу. Особенно матери.

Маша насторожилась. И ей стало страшно.

— Обещаю, — не очень уверенно сказала она. — Говори скорее.

— Тебе не кажется, что все напасти в вашей семье начались с появлением этого Константина? — он наконец поднял голову и зрачки его затмили голубизну глаз.

— Чего? — Маша никак не могла переварить услышанное. — Причем здесь он?

— Сама посуди. До него вы жили мирно и спокойно. Разве нет? Как-то уж слишком быстро он взял Ирину Николаевну в оборот. Такой весь из себя положительный. Но при этом что тебе известно о нем? С виду приятный, но одинокий. Почему не женился ни на ком? А твоя мама так сразу растопила его сердце, как в сказке. Только сказок не бывает, — он поднял указательный палец вверх. — Вот я и подумал — подозрительный тип. И начал собирать информацию.

— Господи, — Маша засунула палец в рот и вгрызлась в заусенец.

— И вот что я узнал. Во-первых, он караулил ее возле школы и наводил справки. Это мне шестиклассницы рассказали. Он им даже денег дал, чтобы они ему про учительницу географии рассказали.

— Быть такого не может… — Маша открыла рот.

— Но это еще не все. Они ему рассказали про конкурс и про Светлану Николаевну. Знаешь, когда? За день до ее смерти!

Маша вскрикнула, но тут же испугалась, что мама услышит и придет.

— Витя, это какая-то глупость. Зачем ему это нужно?

— Над этим я сейчас работаю, поэтому и прошу молчать. Мне время нужно, понимаешь? — Витя поднялся на ноги и пересел на кровать.

— Но он любит маму, я вижу это!

— Ты тоже думала, что Артем в тебя влюблен, однако вон как получилось…

Эти слова ему не стоило говорить. Маша сразу разозлилась. Судя по Витиной логике, ни ее саму, ни ее маму нельзя любить просто так, без выгоды.

— У него есть умысел, вот он в вашу семью и затесался. Не просто так, а для чего-то.

— Для чего?

— Для чего-то страшного. На месть похоже.

— Месть? За что ему мстить нам?

— Я тоже начал об этом размышлять. И вот что узнал. Ты в курсе, что твой отец когда-то работал на металлургическом заводе?

— Я знаю, но не помню этот период, маленькая еще была.

— Так вот. И Костя ваш тоже там работал, в те же годы, что и дядя Олег. И произошла на заводе трагедия — одному мужику руку ампутировали по самый локоть. И виноват оказался твой отец. А мужик этот — брат Константина.

— Да быть не может! — Маша с трудом верила в то, что слышала.

— Я про этого мужика разузнал. Спился он и помер от пьянки. Надо думать, куда работягу возьмут без руки? Ну как тебе? Прорисовывается повод для мести?

— Подожди-ка минуточку! — Маша встала и подошла к окну. — Но ведь не мама его руки лишила? Ей-то за что мстить? Она сама от отца страдала. И Косте наверняка об этом рассказывала. Чего же он раньше не объявился и лично отцу не отомстил, а?

— Может и отомстил, мы этого никак не узнаем. Только почему молодой мужчина чуть старше сорока так неожиданно умер? Может случайность, а может и помощь со стороны.

— У него сердце остановилось…

— Так резко? Оно у него разве больное было?

— Витя, ты меня сейчас так перепугал, что из комнаты выходить страшно. Маме нужно рассказать! Она с ума сходит.

— Нет! — Витя вскочил и подошел к ней вплотную. — Ты обещала!

— Ну хорошо, — она отшатнулась от него и села на кровать. — Допустим, что ты прав. А Светлана Николаевна? А Артем? Как с этим Костя связан?

— Чистая подстава. Он пытается мать твою посадить в тюрьму. Тебя — в детский дом. А отца — на тот свет.

— За одну случайно отрезанную руку?

— Ты дура, Машка? — Витя покрутил пальцем у виска. — За сломанную жизнь своего брата.

— Что еще ты узнал?

— Только домашний адрес и наличие судимостей. Но там все чисто. Слишком положительный он в этом вопросе, а значит опасный. Поэтому я к вам и переехал. Мало ли что…

— Костя лежит в больнице, что он нам оттуда сделает. И, кстати! Он в больнице! И авария явно подстроена! Кто же тогда его попытался убить? Исходя из твоей логики, он сам себя.

Витя почесал затылок.

— Над этим я сам думаю. Может кто-то третий есть. Тот, кто в сад к вам пробрался, например. Вот представь. Костя вам поганит жизнь, но у него есть враг, который к вам отношения не имеет, но Костю убрать пытается. Может быть такое?

— Детектив какой-то…

— Он про этого врага явно знает, раз решил переехать. Бежать он решил, и вас с собой пообещал взять, чтобы пыль в глаза пустить. Только это все болтовня. К тому моменту Ирина Николаевна в тюрьме окажется, а ты сама знаешь где… Женится на ней, дом унаследует, продаст и сбежит.

— И ты решил, что сможешь найти этого третьего? Не обижайся, конечно, но тут нужно вмешательство взрослого.

— Всё, что я тебе рассказал только что, мне удалось выяснить без всякого там вмешательства, — Витя вцепился пятерней в волосы и дернул так, что Маша вздрогнула.

— Мне обдумать все надо, — честно призналась Маша. — Не надувайся! Сам пойми, кто такую информацию примет добровольно? Еще и маме просишь не рассказывать. Теперь буду чувствовать себя предательницей.

— Придет время, и мы вместе ей расскажем. Когда все останется позади. Обещаю. Пойду домой за вещами. По дороге зайду к отцу в клинику, объясню ему все. И сразу вернусь.

Маша даже обрадовалась, что появится время побыть в одиночестве. Нужно все обдумать и дневник спрятать понадежнее, пока Витя не вернулся.

Она легла на кровать и закрыла глаза. Неужели Костя на самом деле подлец? Мог ли он взять телефон отца, позвонить Артему, потом выкинуть симку и подкинуть его в сарай? Легко. А не уничтожил лишь для того, чтобы улика осталась в доме. Но тогда бы он его не утащил в сарай. Телефон-то Михаил так и не нашел? Кстати, про находку она Вите так ничего и не сказала, не до того было.

Узнавал про маму в школе, потому что влюбился. Почему бы и нет? А про конкурс ему дети сами могли разболтать, он у всех на языках вертелся.

Нет, Витя что-то напутал. Не мог Костя такое подстроить. И маме говорить она не станет. Если Костя поправится, Маша сама с ним поговорит. Так прямо и спросит: и про брата, и про все остальное.

Уговорит его бросить затею, про отца расскажет, как они сами от него пострадали. Если не любит маму по-настоящему, то пусть просто оставит в покое.

Не станет человек ради мести убивать женщину и подростка.

Да и мама сама пришла к Косте в магазин. Как бы он смог это подстроить?

Маша впервые почувствовала себя сильной, да и смелой тоже. Теперь и от нее кое-что зависит. И не малое.

Ошибся Витя, поверил в то, во что хотел поверить.

А Маша в это верить не хочет, вот и сомневается в его словах. Правда, она прояснится, выползет наружу, и все станет на свои места. По другому же быть не может?

Ирина сняла с себя Машину руку, пытаясь сообразить, почему она спит в ее кровати. Вспомнив про Витю, который теперь живет у них, она поднялась и бросила взгляд на часы — доходило девять. Уже хорошо, что не шесть утра, иначе придется искать, чем себя занять лишнее время.

Через час можно будет позвонить врачу и узнать про состояние Кости. А пока нужно выпить кофе и выгулять собаку — Рик уже наворачивал круги у входной двери.

— Мне бы твои заботы, — Ирина потрепала его по голове. — Потерпи пять минут, без кофе я на улицу не пойду.

Услышав слово «улица», он принялся прыгать и скулить.

— Ох, ладно, уговорил, — она накинула Машины шлепанцы и открыла дверь. — Только во дворе, — предупредила она. — За ворота в халате я не выйду.

Рика такой расклад вполне устроил. Он спустился с крыльца и задрал ногу.

Ирина решила вернуться в дом, налить кружку и посидеть за столиком в саду.

Мобильный телефон она прихватила с собой.

В пушистых ветках старой яблони затеяли разборки воробьи. Рик затаился, пытаясь сообразить, есть ли шанс на хорошую охоту. Ирина улыбнулась, наблюдая за ним.

Зазвонил телефон, и она вздрогнула. Теперь с ней такое происходило каждый раз. На экране высветился номер директора школы.

— Здравствуйте, Алексей Иванович.

— Ирина Николаевна, мне нужно с вами поговорить, — он сразу перешел к делу. — Сможете зайти в школу? Я буду у себя до обеда.

— Что-то случилось? — она забеспокоилась.

— Это не телефонный разговор.

— Хорошо, я приду.

Идти в школу в такой день и в таком состоянии не хотелось, но выбора не было. Зная директора, он не стал бы звонить по пустякам. Может слухи успели и туда доползти?

Не дожидаясь, пока пройдет час, Ирина позвонила в больницу. Врач не сразу ее вспомнил, но услышав фамилию Семенов, предоставил информацию.

— Состояние стабильное. В себя так и не пришел.

— Это плохо? — уточнила она.

— Хорошего мало, но и не плохо. Ночь пережил, значит готов бороться. Шансы есть, это главное.

— Спасибо, — она попрощалась и повесила трубку.

Шансы есть. Надо сходить в церковь на обратном пути из школы.

Завтракать не хотелось, поэтому она решила не затягивать визит к директору и сходить прямо сейчас.

Ирина надела синий сарафан, положила в сумку платок и вышла из дома. Перед выходом написала записку для детей, прикрепив ее на холодильник.

Минут через пятнадцать она уже стояла под дверью кабинета, разглядывая табличку «Директор школы».

— О, так скоро я вас не ждал! — Алексей Иванович подскочил со стула, но следом опустился обратно.

— Решила не затягивать, чувствую, это важный разговор, — Ирина вяло улыбнулась и села напротив.

— Да, вы правы, — директор опустил глаза. — Недавно ко мне приходили из полиции.

Ирина заерзала на стуле и принялась перебирать пальцами подол платья.

— Я был уверен, что пришли по поводу Логинова, хотя у меня на тот момент уже состоялся разговор с сотрудником. Но у меня запросили вашу характеристику. Я дал, конечно, самую положительную. Также мне сообщили, что вы с Марией находитесь под подпиской о невыезде. Якобы вас подозревают в причастности к его гибели. Бред, конечно…

— Алексей Иванович, вы хотите меня уволить? — прямо спросила Ирина.

— Нет-нет, не то чтобы уволить, — он упрямо отводил глаза в сторону, избегая смотреть на Ирину. — Вы столько лет здесь проработали. И я просто не могу поверить в эту ерунду…

— Но?

— Но у меня нет выбора. Поймите, Ирина Николаевна, педагогический состав встал на дыбы. Ладно бы только они, вы же знаете, я быстро пресеку любые разговоры. Но администрация. Они предложили мне найти нового учителя географии. Сами понимаете, что их просьбы только так называются. На деле — это приказ.

— Значит все-таки хотите уволить? — она пыталась поймать его взгляд.

За столько лет между ними сложились хорошие отношения, и Ирину коробило, что директор избегает ее так демонстративно.

— Я хочу вас попросить подписать заявление по собственному желанию. Жизнь длинная, не хочу портить вашу трудовую книжку. Вам это может помешать, если вы пойдете работать учителем в другую школу. Само собой, когда все утрясется.

— Вы хотели сказать если всё утрясется.

— В этом я не сомневаюсь! Вы стали лучшим учителем школы в этом году. Это же не просто так!

— Вот так ирония судьбы, — Ирина наконец-то посмотрела ему в глаза. — Алексей Иванович, можно сказать откровенно? Я и сама подумывала об уходе. Не стану врать, в последнее время я мечтала о нем. Но вчера мой близкий человек попал в страшную аварию. И теперь мне сложно будет выжить без работы.

— Господи, как мне жаль, что это всё свалилось на вас…

— Знаете, что самое ужасное? Я не имею никакого отношения ни к чему, что происходит. Я не знаю, как это назвать: злой рок или кто-то пытается меня подставить. Я живу как во сне, — она не удержалась и расплакалась. — Во что превратилась моя жизнь? Машу вы тоже выгоните из школы?

Директор встал со своего места, достал носовой платок и подошел к Ирине.

— Держитесь, правда откроется и справедливость восторжествует. А Мария останется в школе, как и прежде. Трагедия с Логиновым притупится в памяти, никто не станет ее винить.

— Вы сами-то в это верите? — она взяла платок и вытерла слезы. — Моя дочь и раньше не имела много друзей. Теперь будет еще сложнее.

— Но почему вас подозревают? Я никак не могу в этом разобраться!

— Сначала Тамара Сергеевна сходила в полицию и обвинила меня в том, что я толкнула Светлану Николаевну с лестницы. Уверена, что вы знаете об этом.

— Она легко могла это устроить, — директор сел на свое место и принялся постукивать карандашом по столу.

— Мотивировав это соперничеством в конкурсе. Потом Маша сдружилась с Артемом и в ночь его гибели она оказалась последней, кто его видел. Еще хуже то…

Ирина остановилась. Про мобильный телефон Алексею Ивановичу знать не стоит.

— … что она сильно страдает из-за всего.

— Мне очень жаль.

Он осторожно придвинул к Ирине листок бумаги. Не стоило и читать, чтобы понять, что там написано. Она взяла ручку и поставила роспись. Дата увольнение — канун смерти Артема. Она усмехнулась.

— Ваша трудовая книжка, — он выхватил лист бумаги и убрал в открытый ящик стола, положив перед ней ее документ.

— Всего доброго, — она направилась к выходу из кабинета.

Подойдя к лестнице, с которой совсем недавно упала Светлана Николаевна, на Ирину нахлынули чувства. Неужели больше она здесь не работает? Спустя столько лет… Всего несколько дней назад она с упоением представляла этот миг. Теперь же уходит с тяжелым сердцем. Как стремительно меняется жизнь.

На первом этаже Ирина встретила Тамару Сергеевну. Та испуганно отпрянула в сторону от неожиданности. Потом умело взяла себя в руки и улыбнулась.

— Какой сюрприз!

— Не утруждайтесь, — посоветовала Ирина. — У меня к вам есть один вопрос. И не будет другой возможности его задать. Что плохого я вам сделала?

Тамара Сергеевна принялась открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Она привыкла вести холодную войну и никак не ожидала такого откровенного вопроса.

— Что вы такое говорите? Я всегда ко всем хорошо относилась.

— Значит у вашей ненависти даже нет причины? Или вы до сих пор мстите мне за кабинет?

Оставив вопрос без ответа, Ирина прошла мимо нее и вышла из школы.

На школьном стадионе старшеклассники красили спортивные тренажеры. Девочки помахали Ирине рукой, и она махнула в ответ. Теперь вести географию у них будет другой учитель.

Около маленькой церквушки через несколько кварталов столпились старушки в подвязанных платочках. Выходя из здания, они по очереди перекрестились и поклонились почти до земли. Ирина остановилась. Последний раз ее нога переступала порог храма, когда умер муж.

Вдруг ей стало стыдно. Она не верила в Бога в той мере, чтобы просить у него помощи. И почему он вообще должен ей помогать? Той женщине, которая ни разу не вспомнила о нем, когда ей было хорошо.

Так и не решившись зайти, Ирина побрела в сторону дома, ругая саму себя за трусость.

Звонок телефона вернул ее в реальность. Звонил Михаил.

— Выполняю вашу просьбу, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Мною получен результат экспертизы. Авария произошла не случайно. Тормозной шланг оказался перерезан. Вашего сожителя хотели убить. Завтра утром жду вас в отделении. Ирина Петровна хочет с вами побеседовать. Надеюсь вы помните, в каком кабинете сможете нас найти.

Следователь не изменяла себе ни в чем — внешний вид и надменное поведение оказались без изменений.

Ирина села на знакомый стул и обреченно вздохнула. Мысли в голове напоминали яркие вспышки, одна сменяла другую.

— У меня к вам несколько вопросов, — комната заполнилась хриплым громким голосом. — В каких отношениях вы состоите с пострадавшим Семеновым Константином Александровичем?

— Мы живем вместе и собираемся расписаться, — ответила Ирина, рассматривая ногти на левой руке. — Собирались. Теперь ничего не известно.

— Какие взаимоотношения у него с вашей дочерью? — она записывала ответы в открытый блокнот.

— Очень хорошие, дружеские.

— Что вам известно о его семье, родителях?

— Родители давно умерли. Он вдовец, — Ирина отвечала тихо, но твердо и уверенно.

— Были ли у Константина Александровича с кем-нибудь напряженные отношения? Враги, конкуренты?

— Мне об этом ничего неизвестно. Насколько я могу судить, нет. Он никогда ни с кем не ссорился, мне ничего не рассказывал. Я не понимаю, кто мог желать ему зла?

— Это не ваша работа. Оставьте ее специалистам. Просто отвечайте на вопросы.

Ирина почувствовала, как лицо заливает краска. Эта женщина точно не упустит возможности унизить собеседника.

— Утром в день аварии вы находились вместе?

— Да.

— Опишите это утро.

— Мы позавтракали, и я проводила его по делам. Он планировал встретиться с одним человеком и поехать в магазин. Костя был в хорошем настроении. Ничего необычного.

— С кем именно была назначена встреча?

— С Михаилом Сергеевичем.

Ирина Петровна оторвала глаза от блокнота и внимательно посмотрела на Ирину.

— Он хотел поговорить с ним о смерти мальчика, Артема.

— Что именно он собирался сказать? — уточнила следователь.

— Этого я не знаю. У него были мысли относительно дела.

— То есть он располагал информацией, которая была бы полезна следствию?

— Возможно.

— Допускаете ли вы возможность, что данная информация могла свидетельствовать против вас или вашей дочери?

Ирина вскочила со стула.

— Что вы такое говорите?! Он мой жених, мы планировали свадьбу…

Она отложила ручку в сторону и сцепила руки в замок.

— Вернитесь на место. Из этого кабинета можно выйти только тогда, когда вам будет позволено это сделать. Характер оставьте за дверью! По какой причине он не сказал вам свои предположения?

— Возможно, он не хотел обнадеживать меня раньше времени, вот и все, — Ирина села обратно на стул.

— Или все совершенно наоборот. Ему стало известно о том, что подтвердит вашу причастность к гибели несовершеннолетнего подростка. Он решил исполнить свой гражданский долг. Но ему помешали это сделать. Точнее попытались помешать.

— Я? Вы это хотите сказать? — Ирина начала задыхаться.

— Вы сами сказали, что у него не было врагов. Также вы сообщили несколько минут назад, что ваш сожитель намеревался встретиться с Михаилом Сергеевичем, чтобы поговорить о деле. И вдруг по дороге Константин разбивается на машине, в которой умышленно перерезали провода. Не думаю, что это совпадение. Для меня все слишком очевидно, — она сняла трубку телефона и набрала номер. — Зайдите ко мне.

Через минуту в кабинете появились двое мужчин в форме. Следователь обратилась к Ирине:

— Вы обвиняетесь в умышленной попытке убийства и подозреваетесь в убийстве несовершеннолетнего подростка. Суд будет назначен после того, как следствие подготовит необходимые бумаги и состояние гражданина Семенова прояснится. Если он придет в себя, то даст показания, которые и определят вашу учесть. Если он умрет, то решение будет вынесено судьей на основании построения линии защиты и обвинения.

Ирина закрыла лицо руками и заплакала.

— Сейчас вы подпишите документы и сдадите отпечатки пальцев. Я не стану заключать вас под стражу до суда в связи с тем, что у вас на попечении несовершеннолетняя дочь. Однако вы не можете покидать пределы города, менять место жительства и номер телефона. В противном случае суда вам придется дожидаться в камере, а ваша дочь отправится в интернат. Вам все ясно? Советую заняться поисками адвоката.

Двое мужчин вывели Ирину из кабинета номер тринадцать и завели в другое помещение.

Через час она вышла из здания, пытаясь понять, в какую сторону ей идти.

Трясущимися руками Ирина достала телефон и позвонила дочери.

— Меня не будет до вечера, сидите дома, пусть Витя за тобой присмотрит.

— Мама, что у тебя с голосом? Ты где?

— Все в порядке, мне нужно решить один вопрос. Ничего не спрашивай. Просто делай, как я сказала. Хорошо?

— Мне кажется, ты вся трясешься и плачешь. Мамочка, скажи, что случилось?

— Маша, я тебя очень люблю. Вечером буду дома и все объясню. Не заставляй меня несколько раз повторять одно и тоже.

— Я поняла, как скажешь.

Ирина подняла руки и остановила желтую машину такси.

— Железнодорожный вокзал, пожалуйста.

Из вокзала хлынул поток людей с чемоданами и сумками наперевес. По громкоговорителю объявили об отправлении поезда с четвертого пути. Ирина заняла очередь в кассу и принялась рассматривать расписание электричек на стене. Черная краска на пальцах бросилась в глаза. Она вытащила из сумки влажные салфетки и начала оттирать то, что осталось. Мимо прошли два сотрудника полиции, что побудило Ирину сжать руку в кулак. Не стоит привлекать внимание.

Она не имеет права покидать город. От одной этой мысли бросило в жар. Интересно, что чувствуют настоящие преступники, когда пытаются сбежать из города? Неужели тоже самое, что и она сейчас?

Дождавшись своей очереди, она купила два билета — туда и обратно. Судя по расписанию, электричка прибудет через пятнадцать минут.

Вагон набился людьми до отказа. Дачники, которым не хватило сидений, с ведрами и лопатами стояли в проходах между рядами. Ирине повезло — она успела занять место у окна.

Когда состав тронулся и вокзал исчез из поля зрения, за окном начали все быстрее и быстрее мелькать высотные дома. Впереди целых два часа пути. Она так спонтанно приняла решение, что толком не придумала, как скажет о том, что ее привело. Благо, времени все обдумать оказалось достаточно.

Ирина прислонила голову к холодному стеклу и закрыла глаза. Сегодня утром состояние Кости по-прежнему не изменилось. Больше всего на свете она хотела одного — чтобы он пришел в себя и пошел на поправку. Без него она не видела свою жизнь.

Черная полоса теперь казалась бесконечной магистралью, сойти с которой была только одна возможность. Но заплатить такую высокую цену казалось просто недопустимым. Придется бороться и идти до конца.

Нужно найти хорошего адвоката. В конце концов, она ни в чем не виновата! Должен же кто-нибудь помочь это доказать? Но сейчас предстояло решить другой, не менее важный вопрос.

Покачивание и стук колес сделали свое дело — она задремала. Несколько бессонных ночей и эмоциональное потрясение выпотрошили все силы.

Резкий толчок заставил открыть глаза. За окном простиралось широкое черное поле. Дачники торопливо выходили на короткую платформу, толкая друг друга. Вагон заметно опустел.

На миг Ирина испугалась, что проехала нужную станцию, но машинист сделал объявления и она выдохнула. Следующая остановка — ее.

Через двадцать минут электропоезд затормозил напротив маленького одноэтажного здания станции. Ирина спустилась на перрон и осмотрелась. Давно она здесь не была. Сколько же прошло времени? Два, три года? Теперь и не вспомнить.

Завернув за здание станции, она пошла прямо по улице, отмечая про себя, что ничего вокруг не изменилось. Жизнь в поселке словно замерла. Те же проулки и дома, магазинчик на углу, отделение почты и мясная лавка дяди Саши. Интересно, он еще жив? Несколько лет назад он уже был глубоким стариком.

Наконец-то в далеке показался знакомы коричневый забор. Ирина подошла поближе и посмотрела на дом. Старая крыша требовала замены, но хозяин за много лет так и не поменял покрытие. Калитка оказалась открытой. Она вошла во двор. Сердце учащенно забилось. Как же быстро пролетела жизнь. Когда-то она ходила по двору босиком, еще совсем девчонкой.

— Ира! — услышала знакомый голос и обернулась.

Седовласый старик отбросил в сторону грабли и подбежал ей на встречу.

— Папа!

Они обнялись. Впервые в жизни так крепко.

— Вот это да! — он быстро заморгал, останавливая навернувшиеся слезы. — Как ты сюда забралась? Что-то с моей внучкой? — он отстранился и настороженно посмотрел на дочь.

— Не переживай, с Машей все в порядке. Я приехала поговорить с тобой, папа.

— Одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять — ты попала в беду. Пошли в дом, — он так и не выпрямил до конца сгорбленную после работы на земле спину.

Отец постарел. Седые волосы торчали из загоревших ушей, на голове вдвое увеличилась проплешина. Да и в весе заметно скинул.

— А где тетя Тамара? — Ирина остановилась. Говорить при свидетелях не очень хотелось.

— Уехала к сестре, ее не будет до вечера, — отмахнулся отец и подхватил ее руку.

Они вошли в дом, и Ирина втянула носом знакомый запах. Так пахло ее детство и молодость: старыми газетами, которые отец до сих пор хранил на деревянной этажерке, землей, притащенной на ногах с огорода, мамиными капустными пирогами, хотя ее уже нет в живых. Пахло теплом, смехом, слезами, временем и быстротечностью жизни.

— Сейчас накрою на стол. Есть тушеная капуста, пирожки, компот из сухофруктов. Я помню, ты его всегда любила, — отец принялся суетиться на кухне, открыл холодильник, поставил чайник, снял тряпочку с тазика, закрывающую остывшие пирожки.

— Уже не люблю. Его подают на поминках. Я совсем не голодна. Сядь, пожалуйста. Мне нужно успеть на обратную электричку.

Отец вернул тряпочку на место, выдвинул деревянную табуретку из-под стола и сел. Его волнение выдавал тремор рук и трясущаяся нижняя губа.

— Даже не знаю, с чего начать. Мы с тобой последний раз созванивались, когда умер Олег. Ты так и не приехал на похороны.

— Прости, дочка. Ты же знаешь, как я относился к этому подлецу.

— Он умер, не говори так, пожалуйста.

— И слава Богу, прости, Господи, — он перекрестился. — Я отдал ему прекрасный цветок, а он сорвал его и втоптал в землю. Как я должен был с этим смириться? Но это же не тоска по мужу довела тебя до такого состояния? Ты на себя не похожа.

— Нет. За последние месяцы произошло много всего, и я не знаю, как выпутаться. Мне очень нужна твоя помощь. Знаю, что между нами много обид, мы очень отдалились после смерти мамы, но я хочу исправить это, пока не поздно.

— Ты так и не смогла простить, что я сошелся с Тамаркой? Ну как мне, старику, коротать жизнь одному, здесь, в деревне? Сама пойми.

— Я понимаю, папа. И давно не злюсь, правда.

— Почему ты сказала, пока не поздно? Ира, ты больна чем-то?

— Выслушай, не перебивай. Ты все поймешь.

И Ирина рассказала отцу все, что с ней приключилось. Про то, как начала новую жизнь после смерти мужа, про долги, про встречу с Костей и свои страхи, про школьный конкурс и про смерть коллеги, про гибель ученика, страшную аварию, про увольнение из школы. И про самое главное — как на нее повесили бремя вины за все случившееся. Отец слушал и молчал, лишь изредка покачивая головой. Закончив рассказ, она заметила, как он тихо плачет.

— Дочка, что же твориться в нашем мире? — он снял полотенце с пирожков и громко в него высморкался. — Нужно было вам с Машенькой возвращаться домой, сюда. У нас хорошая школа, хоть и маленькая. Тебя бы взяли с удовольствием. Я бы вам выделил твою бывшую комнату. И ребятишки в деревне еще остались.

— Мне очень страшно, папа. У меня всё болит. Такое впечатление, будто разом сломали все кости. Я не выдерживаю. Стараюсь улыбаться, чтобы не пугать Машу. Но чувствую — скоро снова что-нибудь случится. Будто нет этим бедам конца и края.

— Но кто посмел сотворить с тобой такое? Ты думаешь, здесь кто-то замешан?

— Я не знаю. Костю попытались убить. Если все остальное может сойти за стечение обстоятельств, то это уже настоящее преступление.

— Но чем я могу тебе помочь? Я скопил немного деньжат, отдам тебе на адвоката.

— Я приехала не за этим. Если меня посадят в тюрьму — позаботься о нашей Машеньке.

Машу разбудил Рик. Пес встал на задние лапы и принялся царапать хозяйке ноги.

— Уйди, — она попыталась его оттолкнуть, но промахнулась.

Ее движение вдохновило Рика, отчего он начал орудовать лапами еще быстрее.

Маша накрылась одеялом, но сон пропал. Ирины рядом не оказалось, зато на подушке лежала записка — «Уехала к Косте в больницу. Сделайте на завтрак бутерброды, приготовить ничего не успела».

Маша сунула листок под подушку и села.

— Вот в чем дело? Мама с тобой не погуляла?

Пес завилял хвостом.

— Мог бы и Витю разбудить, раз такой умный! Или он дверь от тебя закрыл?

Маша встала с кровати и потянулась. Прислушалась — в доме стояла тишина. Значит Витя еще спит. Сняла пижаму, переоделась в домашний костюм и вышла из комнаты.

Дверь в ее спальню и правда оказалась закрытой.

— Пошли, — она позвала Рика гулять.

После смерти Артема Маша практически не выходила за калитку собственного двора, если не считать визит в полицейский участок, от воспоминания о котором становилось не по себе. Рик теперь отлично управлялся со своими делами в саду. После того, как Ирину уволили с работы несколько дней назад, все надежды на будущее пошатнулись. Но самое ужасное — Константин никак не приходил в себя. Его состояние по-прежнему оставалось тяжелым, а врачи никаких конкретных прогнозов не давали. Если он не выкарабкается — их семью ждет самая страшная беда. Маша не знала, как еще поддержать мать и какие слова сказать в утешение. Ей было больно смотреть, как самый родной и близкий человек катится в пропасть. Ирина похудела и осунулась, ее глаза потухли от слез и проблем, она перестала улыбаться, смеяться и готовить. Маша уже не маленькая, чтобы все понять, но еще и не взрослая, чтобы помочь.

Присутствие Вити в их доме действительно стало облегчением. В одиночку Маша бы просто не справилась. Он отвлекал ее играми и разговорами, говорил слова поддержки тогда, когда они особенно требовались и, самое важное, умел выслушать и подбодрить.

Он быстро освоился в доме, знал, где что лежит, легко управлялся с грязной посудой и освобождал комнату для настоящей хозяйки, как только вставал с постели. Маша часто вспоминала, как обошлась с ним, когда сделала выбор в пользу новых друзей и мысленно благодарила Витю за то, что не держит зла. Окажись она на его месте и дружбе больше не бывать.

Рик вырыл яму под деревом и сунул в нее нос. К своему возрасту он достиг размера взрослой собаки, сохранив лишь щенячьи повадки.

— Мама прибьет тебя, когда увидит, во что ты превратил сад! — строго сказала Маша, желая уже вернуться в дом. — Пошли.

Она сняла обувь и встала босыми ногами на прохладный пол в прихожей — настоящее блаженство в такую жару. Даже в утренние часы на улице было нечем дышать. А днем припекало так, что выходить страшно.

Витя звал ее сходить на реку, на старое место, но Маша не могла решиться. Не только погода напрягала ее. Куда страшнее казалось встретиться с людьми, которые считают ее и ее маму виновными в смерти Артема. А таких, Маша не сомневалась, найдется не мало. Дурные вести наверняка расползлись по городу и только ленивый не обсуждал ее семью. Оставалась одна надежда — Костя поправится, и они уедут отсюда, не прихватив с собой плохие воспоминания.

Вообще эта мысль не давала покоя с тех самых пор, как Ирина впервые это озвучила. Если же Костя умрет, они вряд ли вдвоем рискнут сорваться с места.

Дни ожидания тянулись так долго, что уже не осталось занятий, которыми их можно было заполнить. Игры приелись, книги не читались, телевизор она и раньше не смотрела, для рисования не было вдохновения, а мама вечно где-то ходила или лежала молча, делая вид, что спит.

Витя же наоборот был полон сил и энергии. Он увлекался книгами, читал исследования, строил планы и охотно ими делился. Маше казалось, что он забыл про их переезд, потому что в его будущем никто никуда не уезжал. Возможно, он решил, что все отменилось само собой, как только с Костей случилась беда.

Ирина тоже про это не заикалась, но у нее были на то причины — слишком много других забот.

Маша включила электрический чайник и открыла дверцу холодильника. Масло и сыр лежали на верхней полке рядом с коробкой молока. А не сварить ли самой кашу? Витя будет приятно удивлен, а ей так хочется сделать для него что-нибудь приятное.

Она поставила небольшую кастрюльку на плиту, налила молока и достала из шкафчика банку с манной крупой.

Убавила огонь и пошла в свою комнату, чтобы разбудить друга. Пока он будет умываться и одеваться, она доделает завтрак и накроет на стол.

Маша приоткрыла дверь и засунула голову внутрь. Только вот Витя уже не спал. Он сидел на кровати, поджав ноги под себя и держал в руках открытый блокнот в розовой обложке.

— Что ты делаешь? — ее затрясло от возмущения и она решительно шагнула вперед. — Это моя личная вещь!

Она выхватила у него из рук свой дневник и прижала к груди. Он вздрогнул от неожиданности и поднял на нее перепуганные глаза.

— Я просто хотел… — Витя замолчал, пытаясь подобрать слова.

— Я впустила тебя в свою комнату не для того, чтобы ты лазил по моим шкафам, — от обиды у нее выступили слезы.

— Маш, я не хотел ничего такого. Просто ты давно ничего не писала…

— Давно? То есть ты и раньше читал мои записи?

Витя вскочил на ноги. Он попытался обнять Машу, но она увернулась.

— Дай мне все объяснить, — попросил он. — Я должен присматривать за тобой, оберегать. Понимаешь? Мне важно знать, что тебя беспокоит.

— Сейчас меня беспокоит то, что мой друг читает мой личный дневник. И как планируешь меня от этого уберечь? Зачем ты это сделал?

— Я же говорю, для твоей безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Ты сам себя слышишь? Что ты можешь? Защитник нашелся!

— Я много что могу.

— Ничего ты не можешь, понял? Хотя нет, кое-что тебе придется сделать. Собирай вещи и уходи отсюда!

— Ты меня выгоняешь? Но я же пообещал Ирине Николаевне, что присмотрю за вами. Прости меня, я не знал, что ты так отреагируешь.

Маша начала пятиться назад. Витя смотрел ей в глаза так пристально, что становилось не по себе. Рик, возбужденный громкими голосами, накручивал круги под ногами.

— Мы с мамой в помощи не нуждаемся. Это ты к нам напросился!

— Нет! Не говори так.

— Маму обвиняют в убийстве — чем ты поможешь? Костя лежит в больнице при смерти — чем ты поможешь? А? Может поработаешь адвокатом, ты же такой умный! Или вылечишь его? Не можешь, да? — Маша заплакала и присела на корточки, по-прежнему прижимая дневник к себе. — Ах, да! Ты мастерски умеешь шпионить и обвинять людей!

— Я могу просто быть рядом, разве этого мало? — Витя запустил руки в волосы и тяжело вздохнул. — Да, я прочитал дневник, но ведь мы друзья! Я самый близкий твой человек, разве мне запрещено знать, что происходит в твоей голове?

Маша вытерла слезы и подняла глаза.

— Мой самый близкий человек — это мама. А ты пошел вон отсюда! И больше никогда не возвращайся. С этой минуты мы не друзья.

— Чем пахнет? — он вышел из комнаты и пошел на кухню.

— О Господи! — Маша кинулась следом за ним.

Всю кухню заволокло дымом. Она схватила полотенце и сняла пригоревшую кастрюлю с плиты.

— Ты забыла, что у тебя тут готовится, — он попытался ей помочь, но Маша отпихнула его в сторону.

— Иди собирайся, прекрасно разберусь без тебя! — ответила она, открывая кран с холодной водой.

— Давай поступим так, — Витя встал в дверном проеме. — Я сейчас пойду домой, а вечером мы встретимся и еще раз поговорим. Тебе нужно немного остыть. Уверен, мы сможем понять друг друга. И я забуду те слова, которые ты мне сказала.

— Может мне еще прощения попросить за то, что ты взял мою личную вещь? Мы не будем больше ни о чем разговаривать, ясно тебе? Ни вечером, ни завтра, ни через неделю! — Маша открыла нараспашку окно, чтобы проветрить задымленную кухню. — Тебе пора.

— Ты очень пожалеешь об этом, — спокойным голосом ответил Витя и вышел из комнаты.

Через несколько минут хлопнула входная дверь и Маша увидела, как он идет по двору.

Бросив дневник на стол, она закрыла лицо руками и разрыдалась.

Внутри всё сжалось. Она попыталась успокоиться и принялась дышать, как учила ее мама: глубокий вдох и медленный выдох. Произошедшее никак не укладывалось в голове. Значит Витя и раньше брал ее дневник, читал записи? Кем он себя возомнил? Одно она знала точно — ни о каком примирении не может быть и речи.

Бросив грязную кастрюлю в раковине, Маша взяла дневник и пошла в свою комнату. Спрятав его под матрас, сняла постельное белье, перестелила кровать и легла, свернувшись калачиком. Рик залез на кровать, сунул голову ей под руку и вздохнул.

— Ты пришел меня пожалеть? — Маша провела ладонью по мягкой золотистой шерсти. — Спасибо, мне это сейчас очень нужно.

Целый час она пролежала не шевелясь, разглядывая серебристые вензеля на выцветших обоях. Если бы кто-нибудь ей сказал, как сильно изменится жизнь, Маша бы ни за что не поверила. Теперь у нее нет даже одного друга.

Когда-то казалось, что они с Витей будут рядом до старости. Он женится, она выйдет замуж, и дружба пустит прочные корни во взрослую жизнь. Их дети будут дружить так же крепко, как и они сами. Теперь их пути разошлись, и Маша не видела возможности изменить это. И не хотела видеть. Она и так всем делилась с Витей, открывала душу, спрашивала совета. Значит ему оказалось мало, и он решил сунуть свой нос туда, куда не следовало.

Открылась дверь и Рик проснулся, задрав уши. Ирина забежала в спальню, разгоняя остатки дыма рукой.

— Что случилось? Пожар?

Маша села на кровати.

— Я хотела сварить кашу и случайно сожгла кастрюлю.

— Ты поэтому вся красная? Что с лицом?

— Расстроилась, что ты будешь ругаться. Прости, мам.

— Запомни, когда собираешь готовить, не стоит отвлекаться! Чуть дом не спалила! А где Витя?

— Ему позвонил отец и велел возвращаться домой, — Маша опустила глаза. — Так что мы снова остались вдвоем.

— Понятно. Этого и следовало ожидать. В конце концов, его отец тоже скучает по сыну. Мы и так слишком много повесили на бедного мальчика. Нужно будет поблагодарить его за поддержку. Жаль, меня не было дома, когда он уходил.

— Не переживай, все нормально. Как Костя?

— Сегодня его перевели из реанимации в обычную палату. Приезжал какой-то профессор. Мне даже удалось с ним поговорить. Прогноз не плохой, — Ирина улыбнулась. — главное, чтобы он пришел в себя.

— Но когда это произойдет?

— Никто не может сказать, нужно просто ждать. — Ирина села на кровать и обняла Машу. — Где бы только взять сил, чтобы дождаться?

— Мам, мы обязательно дождемся, — Маша обхватила маму руками и прижалась к груди. — Всё обязательно наладится. Ведь не бывает так, чтобы всегда не везло, правда?

— Правда, — тихо ответила она.

— Я кое-что хочу у тебя спросить, можно? — Маша отстранилась. Ей вдруг стало стыдно за то, что она скрывала от матери тот разговор с Витей про Костю. — Как ты думаешь, почему на нашу семью свалилось столько неприятностей?

— Милая, я сама ищу человека, у которого это можно спросить, — Ирина улыбнулась. — Разве я знаю ответ?

— Но как ты думаешь, может ли быть совпадением, что все эти неприятности появились одновременно вместе с Костей? — Маша громко сглотнула.

— О чем ты? — Ирина удивленно посмотрела на Машу. — Ты размышляешь об этом? Каким образом это может быть связано? Ты меня пугаешь сейчас.

— Просто мысль пришла и крутится в голове. Ты уверена, что Костя тот, за кого себя выдает?

— Конечно, я уверена! — Ирина поднялась на ноги. — Ты его в чем-то подозреваешь?

— Нет! — Маша занервничала, не стоило все-таки поднимать эту тему. — Просто порой мы сильно ошибаемся в людях, вот я к чему веду.

— И в ком же ты ошиблась? Подлец всегда проявит себя, пусть ты это не сразу и разглядишь. Сколько веревочке не виться, а конец будет. Народная пословица, между прочем.

— Ладно, забудь, пожалуйста, — Маша махнула рукой. — Это у меня тараканы на прогулку выползли.

— Загоняй их обратно, нам и без них забот хватает, ладно?

— Да, мам. И еще. Ты не знаешь, Костя когда-то работал на металлургическом заводе?

— Вроде, нет, — Ирина нахмурилась.

— Хоть бы, нет, — еле слышно прошептала Маша.

Адвокат поднялся на ноги, протянув руку вперед. Темные волосы, тронутые сединой, были аккуратно зачесаны на бок.

— Был рад знакомству, — еще раз повторил он, поправляя темно-синий пиджак. — На данный момент я не вижу препятствий для успешного разрешения вашего вопроса. Как я уже сказал — потребуется тщательная подготовка к судебному процессу. Я запрошу материалы дела у следователя. С Ириной Петровной я знаком, на самом деле она не такая уж и грозная, какой кажется на первый взгляд. Главный вопрос — кого назначат прокурором по вашему делу. Но это уже моя забота, — он улыбнулся.

— Иван Петрович, я на вас очень надеюсь, — Ирина протянула руку через стол и ответила на пожатие.

— Надежда! Как много собрано в этом простом слове! — он театрально поднял палец вверх и потряс им. — Вы надеетесь, а я работаю. Вам осталось внести аванс и можете вернуться к привычному ритму жизни, — он по паучьи скрестил пальцы и принялся их перебирать.

— Да-да, конечно, — Ирина открыла сумку и вытащила кошелек. — Когда я должна внести остальную часть?

— Еще есть время, — Иван Петрович уклонился от ответа и принялся пересчитывать полученные деньги. — Как только я ознакомлюсь с материалами, мы созвонимся и снова встретимся. Впереди большая работа! — он снова разрезал пальцем воздух.

— Понимаю, буду ждать звонка.

Маша, не проронившая ни слова за последний час, поднялась следом за Ириной.

Они вышли из здания, в котором располагался офис адвоката.

— Где ты его нашла? — спросила Маша. — Чудик какой-то.

— По объявлению, — ответила Ирина, оглядываясь по сторонам, чтобы перейти дорогу. — Отзывы хорошие. И цена приемлемая.

— Но Костя же говорил, что у него есть хороший адвокат? Зачем нам этот?

— Да? Может заедем в больницу, и ты лично у него спросишь? — Ирина метнула в сторону дочери строгий взгляд. — А то со мной он почему-то не разговаривает!

— Ну да, не подумала, прости. А где мы возьмем деньги? Мам, расскажи мне, я же вижу, что ты вся на нервах.

— Деньги дал дедушка.

— Дедушка Коля? Он знает, что у нас творится?

— Да, я ездила к нему на прошлой неделе. Всё рассказала. Он вызвался помочь. Учитывая, что меня попросили уволиться, нам это совсем не помешает.

— У нас проблемы с деньгами, да? — Маша взяла Ирину под руку, чтобы не отставать.

— Остались нетронутыми отпускные. Последнее время продукты покупал Костя. По моим подсчетам, сбережений хватит на пару месяцев скромного проживания. Адвоката оплатит папа. Еще нужны деньги на нотариуса. Ума не приложу, как буду выкручиваться.

— Может быть мне найти подработку на лето? — предложила Маша. — А что, официанткой возьмут.

— Это не выход. Не хочу, чтобы ты уходила из дома на целый день, тем более в нашем районе. Самое обидное, что и меня сейчас никуда не возьмут, пока суд не пройдет.

— Может нам все-таки уехать, как мы и хотели?

— Во-первых, я не оставлю Костю, а во-вторых, нам нельзя покидать город. Ты забыла? Единственный выход — пойти в Костин магазин. Думаю, его единственный сотрудник не откажется от нескольких выходных в неделю. С тех пор, как Костя попал в аварию, он работает один.

— Мам, а если Костя так и не поправится, что будет с его делом?

— Понятия не имею, — Ирина тяжело вздохнула и свернула на свою улицу. — Об этом я пока даже думать не хочу. Надеюсь, и не придется.

Соседка из дома напротив вышла за калитку и помахала рукой.

— Здравствуйте, Любовь Антоновна! — крикнула Ирина.

— Подожди-ка, Ира, — она поспешила им на встречу. — Подойди на пару слов.

— Что стряслось? — Ирина с Машей остановились.

— Хотела узнать про твоего ухажера. Слышала, что он попал в беду.

— Да, лежит в больнице. Состояние тяжелое.

— Ой-ой-ой, хороший мужик, жалко то как!

— Я не теряю надежды, — Ирина опустила голову.

— И про тебя всякую ерунду говорят. Но я не верю! Сколько лет я тебя знаю? И Машу твою.

— Правильно делаете, — вмешалась Маша. — Мама ни в чем не виновата.

— К тебе, кстати, паренек приходил, рыжий такой, забыла, как звать.

— Это Витя, — напомнила Ирина. — Хотел проведать. Спасибо вам.

— За что это? — соседка пожала плечами.

— За добрые слова.

Калитка оказалась приоткрытой. Ирина поднялась к входной двери и вставила ключ.

— Позвони Вите, скажи, что мы дома, — сказала она Маше, но та не ответила.

Ирина вошла внутрь и удивилась тишине. Рик не выбежал их встречать.

Она сняла обувь, убрала сумку и прошлась по комнатам. Собаки нигде не было.

— Рик! — позвала Ирина. — Маша, а где он?

— Был здесь, когда мы уходили.

Маша вышла во двор и обошла дом.

— Мама!! Скорее сюда! — закричала она.

Ирина выскочила на улицу, пытаясь сдержать нарастающую тревогу. Рик лежал на земле и не шевелился. Окно в Машину спальню оказалось открытым. Тонкая занавеска вырывалась наружу потоком воздуха.

— Ты не закрыла окно? — Ирина опустилась на колени, пытаясь растормошить собаку.

— Я его даже не открывала, — ответила Маша, опускаясь рядом. — Не понимаю, как он здесь оказался. Он что, мертвый? — у Маши задрожал голос.

— Он дышит, но не реагирует! Нужно срочно везти его в больницу! Беги за моей сумкой и вызывай такси.

Маша кинулась в дом, а Ирина осторожно подняла Рика на руки.

— Он без чувств, что с ним могло случиться? — спросила она, когда Маша вернулась. — Ты заказала машину?

— Да, — Маша плакала. — Мамочка, у него голова болтается.

— Ты помнишь адрес, где работает Витин отец? Нужно ехать к нему. Срочно!

— На улице Гоголя, номер дома не помню. Это недалеко отсюда.

— Я найду. Оставайся дома и жди моего возвращения. Закрой окно и дверь. Поняла?

— Мама, я хочу поехать с тобой, попросилась Маша.

— Нет, тебе не стоит смотреть.

Такси подъехало через несколько минут и водитель, увидев Ирину, вышел из машины.

— С собакой не повезу!

— Повезете, — Ирина открыла дверцу и села на заднее сидение. — Поскорее, пожалуйста! Ветклиника на Гоголя. Прошу вас, он может умереть.

Мужчина махнул рукой, вернулся на водительское сиденье и повез по назначенному адресу.

— Заболел? — поинтересовался он, глядя в зеркало.

— Не знаю, нашли в таком состоянии в саду.

— Похоже на отравление. У меня был раньше пес, Эдиком звали. Подобрал что-то на улице и помер. Хороший был, добрый, правда уже старый.

— Наш совсем молодой.

Ирине не очень хотелось разговаривать, но она была благодарна мужчине за то, что он согласился ее подвезти. Дорога заняла около пятнадцати минут. Притормозив у клиники, водитель открыл ей дверь и помог выбраться.

Ирина сунула ему в руку деньги и поспешила внутрь.

Анатолий стоял в коридоре и беседовал с пожилой женщиной, держащей в руке переноску.

— Ирина? — он сразу узнал ее. — Что случилось?

— Помоги, пожалуйста, — взмолилась она, прижимая Рика к груди. — Он живой, но без сознания.

— Это же наш подкидыш! Витя вам его подарил. Скорее проходи в кабинет! Извините, мне нужно идти, — сказал он женщине, поспешив за Ириной. — Клади его на стол.

Она аккуратно положила Рика и только тогда поняла, что ее всю трясет.

Анатолий приступил к осмотру, открыл пасть, посветил фонариком в глаза, прощупал живот. Медсестра тут же взяла кровь и понесла в лабораторию.

— Похоже на отравление, нужно дождаться анализов. Сейчас поставим систему. Как же его угораздило?

— Выбрался на улицу из дома. И вот результат.

— Он очень слаб, но сознание есть. Похоже на то, что он попробовал отраву, но не съел ее целиком. Промоем желудок, прокапаем, введем препарат и должен поправиться.

— Спасибо, Толя. Маша не выдержит, если с ним что-то случится, — с надеждой в голосе сказала Ирина.

— Ты обратилась по адресу. Не переживай, — он погладил Ирину по руке и улыбнулся. — Сейчас вернется медсестра и посмотрит за ним. Около часа будет под капельницей. Предлагаю выпить по чашке чая. Ты вся дрожишь.

— Я перенервничала. Так страшно стало за него.

— Понимаю, у меня каждый день такое творится. Хозяевам нужно больше помощи, чем питомцам. Пошли.

Анатолий взял ее под руку и повел в подсобное помещение.

Вся ветклиника состояла из четырех кабинетов: манипуляционная, операционная, лаборатория и подсобка. Еще прилагался довольно просторный коридор с лавочками для посетителей и маленькой витриной с товарами для животных.

— Повезло, что у меня нет записи на ближайшее время, будет возможность пообщаться. Мы сто лет не виделись, — Анатолий щелкнул кнопку на чайнике и тот громко зашипел.

— Это точно. После смерти мужа столько всего навалилось. Ты в курсе, наверное, — Ирина попыталась вспомнить, когда видела старшего Витязева в последний раз, но память напрочь отшибло.

— Да, нелегкие времена. Вот так всегда и бывает, то все хорошо, то сваливается разом, успевай разгребать. Витя говорил, что ты встретила мужчину и он попал в аварию. Мне очень жаль. Надеюсь, он поправится.

— Да, без Витиной поддержки нам было бы тяжело. Он несколько дней жил у нас. Ты воспитал настоящего мужчину.

— Не смог оставить подругу в беде. Он у меня такой! Вы для него, как вторая семья. Мне иногда даже обидно становится, — Анатолий рассмеялся. — На меня у него вечно нет времени, зато к вам бежит, как на пожар.

— Еще недавно погиб мальчик, их с Машей одноклассник, такая трагедия, — Ирина не знала, обо всем ли осведомлен Анатолий.

— Я слышал об этом. Ужасная история! Чем старше дети, тем страшнее нам, родителям. Витя в тот день ночевал у матери. Утром, когда мне рассказала об этом ассистентка, у меня чуть сердце не остановилось от страха. Я перепугался, что это мог быть мой сын. Знаешь же, как бывает. Любую беду примеряем на себя, а что делать? Так человек устроен. Тем более он у меня один единственный, моя надежда.

— Разве Витя в тот день был не дома? — Ирина удивилась.

Она вспомнила, что он стоял у нее в саду поздно вечером и разговаривал с Машей. Его мать живет на другом конце города и вряд ли отпустила бы сына так далеко.

— Да, он уехал к ней еще днем. И вернулся только к обеду следующего дня. Моя бывшая всячески пытается его заманить подарками и обещаниями. Не может принять, что он меня выбрал. Нашептывает ему, поди, на уши! Но моего сына так просто не проведешь, он давно понял, кто есть кто.

— Многих детей вызвали на допрос. Машу тоже. Она очень сильно переживала, такое потрясение в их-то возрасте. Витя, вроде, тоже ходил? — Ирина решила не утверждать, а поинтересоваться.

— Нет. Моего никуда не вызывали, он с этим парнем не общался. Что он может им рассказать? А Маша с ним дружила? — Анатолий, казалось, удивился, услышав про допрос.

Ирина нахмурилась. Следователь упомянула о том, что Витю допрашивали. И ошибки здесь быть не может.

— Совсем недолго, — ответила Ирина, не желая вдаваться в подробности.

Заглянула медсестра.

— Пес пришел в себя и скулит, — сообщила она и тут же вышла.

Анатолий и Ирина отправились следом за ней.

— Готов анализ крови. Посмотрите, — молодая девушка протянула Анатолию лист бумаги.

Он внимательно его изучил и положил на стол.

— Как я и предполагал. Отравление, но не смертельное. Ты вовремя его привезла. Еще чуть-чуть и он бы умер. Я сейчас сделаю все, что от меня требуется и дам лекарства домой. Умеешь делать уколы? Либо нужно будет возить в клинику. Пять дней минимум, утром и вечером.

— Я попробую, — Ирина кивнула. — Когда я смогу его забрать?

— Сегодня. Не вижу смысла оставлять собаку у нас. Будет вялый и не активный — это нормально. Обильное питье, минимум еды и покой.

— Хорошо, еще раз спасибо. Сколько я должна? — Ирина открыла сумку и начала искать кошелек.

— За счет клиники, — он улыбнулся и похлопал ее по плечу. — В конце концов я должен же вас отблагодарить, что взяли его к себе. Да и сын мой у вас проводит много времени.

Пришли новые пациенты и Анатолий оставил Ирину в коридоре. Она позвонила Маше.

— Доченька, самое страшное позади, Рик выкарабкался.

— Слава богу, — Маша плакала, так как говорила с забитым носом. — Что с ним случилось?

— Отравление, но он не съел отраву целиком, и это спасло ему жизнь.

— Но откуда он взял ее, мам? — Маша всхлипнула.

— Понятия не имею, но точно не ветром ее надуло к нам во двор. Дома поговорим. Я дождусь, когда отдадут Рика и приеду домой.

Ирина сбросила звонок, облокотилась прохладную коридорную стену и закрыла глаза.

Разговор с Витиным отцом всё никак не выходил из головы. Если он был у матери, то кто же разговаривал с Машей в ту ночь?

У Ирины закружилась голова. Витя никак не мог оказаться в двух местах одновременно. Дома он не ночевал. А Маша спала в половине четвертого за столиком в саду. И звонок был сделал с телефона ее покойного мужа. Значит виновные в смерти Артема не такие уж и чужие ей люди. Неужели Маша имеет к этому отношение? Или Витя? Или, судя по странным вопросам дочери — ее любимый Костя? Как же теперь разобраться со всем этим? Слезы покатились по щекам, оставляя темные круги на тонком платье.

— Не переживайте вы так, — из кабинета вышла медсестра и улыбнулась. — Жива ваша собачка. Можете забирать домой. Вот лекарства и рекомендации.

Ирина взяла у нее пакет и вызвала такси. Потом забрала ослабленного Рика, прижала к груди и заглянула в грустные золотистые глаза:

— Вот и тебе досталось, — ласково сказала она. — Да уж, малыш, жизнь в нашей семейке и тебе больше мёдом не кажется.

Ирина вышла из клиники, решив дождаться машину на улице.

Нужно как можно скорее вернуться домой и поговорить с дочерью.

Маша сидела на крыльце, когда такси подъехало к дому. Поспешив на встречу, она помогла Ирине выбраться из машины с Риком на руках.

— Как он? — Маша погладила собаку по голове.

— Жить будет. Открывай калитку, у меня уже руки дрожат от тяжести.

Разместив Рика на лежанке, Ирина пошла в свою комнату переодеваться. До вечера еще далеко, но по ощущениям такого не скажешь. Слишком длинным выдался день.

Маша вернулась в дом, подошла к родительской спальне, тихонько постучала и, не дожидаясь приглашения, вошла.

— Может тебе прилечь и немного отдохнуть? — предложила она матери. — Я могу приготовить ужин. Даю слово — глаз от плиты не отведу.

— Нам нужно поговорить. И очень серьезно. Наливай чай и пошли в сад.

Маша кивнула. Тон матери ей совсем не понравился. Она наполнила кружки горячим напитком, прихватила сахарницу и пошла на улицу.

Ирина уже ждала ее, сидя за пластиковым столом. Увидев маму со стороны, Маша вздрогнула — лицо вытянулось и осунулось, уголки губ сползли, подчеркнув не проходящую печаль, волосам не хватало свежести и укладки. Если бы она не знала ее, то смело решила, что перед ней больной человек. Чувство жалости сдавило грудную клетку. Как же помочь? Что сделать, чтобы мама опять улыбалась?

— Где Витя? Ты звонила ему? — Ирина подняла глаза и протянула руку, чтобы забрать чашку с чаем.

— Нет, не звонила, — Маша села напротив и подняла глаза к небу. — Скоро пойдет дождь. Смотри, какая туча висит.

— Хорошо бы, я устала от жары, — безразличным тоном ответила Ирина, не отрывая взгляд от стола. — Рика хотели отравить. Анатолий сказал, что мы вовремя успели его привезти. Он попробовал отраву, но не съел ее — это и спасло. Вопрос — откуда она взялась в нашем дворе? У тебя есть предположения?

Маша нервно сглотнула. У нее действительно было предположение.

— Кто-то подкинул. Больше взяться неоткуда.

— Скажи мне, в ту ночь, когда умер Артем, Витя был здесь? Ты действительно разговаривала с ним?

— Да, он подкараулил меня и напугал до смерти, когда я вернулась с прогулки, — ответила Маша.

— Где он прятался?

— Во дворе, за домом.

— Что он сказал тебе? О чем вы говорили?

Маша медлила с ответом. Признаваться в том, что Артем решил ее использовать, было не очень приятно.

— Он обиделся, что я ушла с ребятами, а не осталась с ним. Еще он сказал, что Артем лжец и он специально начал за мной ухаживать, чтобы вызвать ревность Воронцовой. Я уже говорила тебе об этом. Ты не помнишь?

— Я помню, но решила еще раз спросить. Вдруг ты не всё мне рассказала. С чего он это взял? Насколько мне известно, они с Артемом никогда не были дружны. Да и с его приятелями Витя тоже вряд ли общался.

— Следил за Артемом и подслушал его разговор. По крайней мере, мне он так сказал.

Ирина внимательно посмотрела на Машу.

— Тебе не кажется это странным? Я имею ввиду поведение Вити. Кто дал ему право следить за другим человеком? — Ирина нахмурилась. Для нее Витя не был способен на такие поступки.

— Когда мы разговаривали, я не могла узнать своего друга. Это был словно другой человек. Знаешь, я даже испугалась.

— А куда ты пошла после разговора? Помнишь, как мы с Костей нашли тебя спящую вот на этом самом месте? — Ирина похлопала ладонью по каретке стула.

— Я очень расстроилась после его слов. Решила сходить к реке, но дошла только до конца улицы. Мне стало страшно, и я вернулась. Села за стол, чтобы всё обдумать, и не заметила, как уснула.

— А Витя пошел домой?

— Наверное. Он просто ушел.

— Его отец сказал мне, что в тот день его забрала мать, соответственно дома он не ночевал. Но он каким-то чудесным образом оказался в нашем дворе. Меня эта информация насторожила, — Ирина посмотрела Маше в глаза, пытаясь отыскать ответ на вопрос — понимает ли она, к чему ведет разговор?

— Ты думаешь, это он Артема столкнул? — Маша заерзала на месте, поджав под себя ноги. — Разве он способен? Артем сильнее него, да и зачем Вите это нужно?

— Мне страшно даже представить, что это может быть правдой. Но в нем легко могла взыграть ревность. Я не знаю, что думать, — Ирина провела ладонью по лицу. — Одно я знаю точно — Витя не так прост, как мы с тобой обе думаем. А куда он пропал? Несколько дней уже не появляется. Что-то случалось между вами?

— Мы сильно поссорились, — призналась Маша. — Это я его прогнала, мам. Он сделал то, что я не смогу ему простить. Я застукала Витю с моим личным дневником в руках. Выяснилось, что он читал мои записи и раньше.

— Господи, — Ирина открыла рот от изумления. — Ты говоришь серьезно?

— Очень серьезно. Вины своей он так и не признал. Объяснил это тем, что он должен заботиться о нас, поэтому ему важно знать, о чем я думаю. Может он все шкафы в доме обшаривал, когда возможность появлялась? Мы же доверяли ему, как себе. И еще кое-что. Уходя, он сказал, что я пожалею об этом, — Маша не выдержала и заплакала. — Мама, это Витя отравил Рика, чтобы мне отомстить…

Ирина вскочила со стула и обняла Машу. Она гладила девочку по мягким волосам, как когда-то в детстве.

— Я хочу посмотреть на этот дневник, — попросила Ирина.

— Там личное… — Маша всхлипнула, пряча лицо.

— Я понимаю, но мне важно понять, что именно он там искал. Принеси его, пожалуйста. Пойми, если я не буду знать обо всем, что происходит, мне трудно будет разобраться и найти правду. А я больше всего на свете этого хочу.

Маша вытерла слезы и пошла в дом. Ноги ее не слушались. Создалось ощущение, будто пьяный пытается найти дверь, чтобы рухнуть на пороге и забыться сном. Ирина сразу вспомнила, как Олег возвращался домой, еле держась на ногах. Она мотнула головой, прогоняя неприятные воспоминания. Нет больше Олега и никогда он не поднимется по этим ступенькам. А они с Машей есть. И об их безопасности стоит подумать в первую очередь.

Несколько крупных капель сорвались с неба и упали на стол. Ирина сходила в сарай и принесла зонт. Вкрутив его в самую сердцевину, она придвинула стулья поближе, чтобы не намокли и бросила тревожный взгляд на дверь. Меньше всего ей хотелось отнимать дневник у родного ребенка силой. Но опасения оказались напрасными. Маша вышла на улицу, прижимая к плоской груди розовую тетрадь.

У Ирины защемило в груди. При иных обстоятельствах она не позволила бы себе и пальцем прикоснуться к столь сокровенному.

Маша неуверенно опустила свое сокровище на стол и принялась заламывать пальцы на руке.

Прогремел гром и поднялся ветер. Дождь забарабанил по зонту, подпорка накренилась, но устояла.

— Иди в дом, проверь, как там Рик. Я скоро вернусь, — попросила Ирина.

— Нет, я останусь. Или мы обе зайдем. Читай, пока я не передумала.

Ирина открыла дневник и посмотрела последнюю запись. Внимательно прочитав, она перевернула страничку назад.

Маша задержала дыхание. Она так и не села на стул, позволив теплым каплям впитываться в одежду. Возникло чувство, будто она стоит голая посреди площади у всех на виду.

То время, пока Ирина изучала содержимое розовой тетради, Маша проплакала.

— Я просто не могу в это поверить. Все, про кого ты написала плохие слова — мертвы! Отец, Светлана Николаевна, Артем. А Костя чудом остался жив! Маша, ты ненавидела каждого из них! — Ирина закрыла тетрадь, но так и не выпустила ее из рук.

— Это не правда! Я злилась на них, мне было обидно, но я не желала им смерти! Мамочка, ты мне веришь? Скажи, пожалуйста! — она присела на траву и положила голову Ирине на колени. — Я писала это всё просто так, чтобы выплеснуть на бумагу эмоции. Я не знаю, почему они умерли.

— Я не виню тебя. Я знаю, что ты не убивала никого. Но есть человек, который приложил свою руку к происходящему. Теперь у меня всё сложилось. Он вхож в наш дом, он привязан к тебе больше, чем просто к подруге. И он решил, что просто обязан защитить тебя ото всех, кто может причинить вред.

— Ты обвиняешь Витю? — Маша заплакала еще громче. — Но ведь мы хорошо его знаем! Разве он может убить человека?

— Я никого не обвиняю. По крайней мере — пока. Но у меня нет другого объяснения всему происходящему. Я думаю, мы совсем его не знаем…

— И что нам теперь делать? Доказательств же нет? — Маша попыталась забрать свой дневник, но Ирина крепко его сжала, не собираясь уступать.

— Пусть с этим разбирается полиция. Ты знаешь, как я отношусь к Вите — он для меня, как родной сын. Но если он причастен к смерти Артема, ему придется за это ответить.

— А если ты ошибаешься? Вдруг он вообще не при чем?

— Тогда я буду искренне счастлива, что ошиблась.

Дождь зарядил стеной. Огромные капли косыми ручьями хлынули на землю. Небо заволокла серая пелена. Маша растирала соленые слезы, смешанные с дождевой водой. Стоя в саду, она наконец-то поняла — иногда нужно пожертвовать многим, чтобы спасти себя. И, глядя на свою мать, ей пришло еще одно озарение — эта женщина никогда не оставит ее в беде.

— Что это? — спросил Михаил, разглядывая тетрадь в розовой обложке.

— Это личный дневник моей дочери, — она пододвинула к нему тетрадь, но Михаил лишь отшатнулся. Толи профессиональная этика не позволяла ему трогать чужие вещи, толи улика показалась слишком сомнительной. — Маша делала в нем записи о своих тревогах и переживаниях.

— Вы считаете, что это поможет вас оправдать? — он положил ногу на ногу и потер щетину на подбородке.

— Если вы внимательно меня выслушаете, то поймете, почему я принесла сюда эту вещь.

— Предлагаю дождаться Ирину Петровну. Уверен, ей будет любопытно послушать. Но, пока ее здесь нет, я скажу вам кое-что. Мне жаль, что все это свалилось на вас, правда. И я буду рад, если вам удастся доказать свою невиновность. Вы прислушались к моему совету?

Ирина не совсем поняла, что он имеет ввиду.

— Я про адвоката, — пояснил Михаил, встретив вопросительный взгляд.

— Да, нашла человека, который будет меня защищать в суде, если это потребуется.

— И еще один момент — не бойтесь так Ирину Петровну. Это очень заметно. У нее большой стаж. Когда чувствует, что человек пасует — давит его до конца. Помните, что на кону ваше будущее. Уж не знаю, что в этой тетради, но очень надеюсь, что вы отдаете отчет своим действиям.

— Спасибо, я постараюсь ее не бояться. У меня есть предположение и я намерена им поделиться.

Дверь открылась и влетела Ирина Петровна, потянув за собой из коридора порыв воздуха.

— Чему ты ее тут учишь? — рявкнула она на Михаила. — В твои обязанности не входит раздавать советы! Если ты так этого и не понял — поищи себе работу попроще!

Она плюхнулась в кресло, ножки жалобно заскрипели.

— Ну? Что у вас за веские доказательства? У меня полчаса, — она сложила пальцы в замок, выставив огромные кольца на показ.

— Я прошу вас выслушать меня, — голос Ирины предательски задрожал. — За последние семь месяцев моя жизнь превратилась в ад. Сначала умер муж, потом случилась беда с коллегой — Светланой Николаевной. Один из моих учеников погиб. Любимый человек лежит в больнице и неизвестно — выйдет ли он оттуда когда-нибудь. А вчера кто-то залез в дом через окно и отравил нашу собаку. Я принесла вам дневник моей дочери, — Ирина положила ладонь на розовую тетрадь. — Вчера я прочитала его содержимое и прошу вас сделать тоже самое. В нем Маша негативно высказывается обо всех пострадавших.

— Вы пришли обвинить собственного ребенка? — ни один мускул на лице следователя не дрогнул.

— Есть один человек, который очень тепло к ней относится. Я не могу говорить о любви, учитывая возраст детей, но думаю, он испытывает близкое чувство. Этот человек — Витязев Витя, мальчик, с которым Маша учится в одном классе. Они дружат много лет, он вхож в наш дом и знает все, что у нас происходит. Так вот, на днях она застала его с дневником в руках. Оказалось, что Витя читает его давно, то есть он знает, на кого моя дочь обижена и из-за чего переживает.

— Этого недостаточно, чтобы мы могли обвинить юношу в убийстве! — Ирина Петровна принялась крутить кольцо на пальце.

— Это еще не все. В ту ночь, когда погиб Артем, он пришел к ней поздно вечером и наговорил про него гадостей. Между ними произошла сцена ревности. Оказалось, что Витя следил за Артемом, подслушивал его разговоры с друзьями, чтобы узнать информацию, способную рассорить его с Машей. От его отца я узнала, что в тот самый день Витя уехал к матери, которая живет на другом конце города, дома он не ночевал. Он легко мог найти в нашем доме телефон моего покойного мужа и сделать звонок, так как у него был доступ ко всем личным вещам, что есть в нашем доме. Ночью, после обыска, кто-то ходил у нас под окнами. Костя попытался догнать этого человека, но не успел. Когда Маша увидела его с дневником в руках, то выгнала незамедлительно. Однако Витя пообещал, что она об этом пожалеет. Месть не заставила долго ждать — нам чудом удалось спасти собаку. Соседка видела, как рыжий мальчик приходил, когда нас не было дома.

— Это очень интересная информация, — Михаил смотрел на Ирину, не отрывая взгляд. — Почему вы раньше нам ее не рассказывали?

— Кое-что я только недавно узнала. И пазл потихоньку начал складываться. Еще одна деталь никак не дает мне покоя. Витя был у нас в гостях, когда Костя сообщил, что у него есть догадки по поводу смерти Артема. Он сказал, что собирался с вами встретиться, чтобы все обсудить, — она бросила взгляд на Михаила. — Но так и не доехал. Замечу, что Витя после того разговора ушел домой. Утром машина оказалась неисправной.

Ирина Петровна тяжело и протяжно вздохнула.

— Нужно проверить этого мальчишку! — Михаил вскочил с подоконника, на котором сидел, и принялся ходить по кабинету.

— Я правда ни в чем не виновата, — продолжила Ирина. — Больше всего на свете хочу, чтобы это прекратилось. Я готова сотрудничать со следствием. Меня выгнали с работы, моя жизнь перевернулась. Мне очень страшно, — она зажала пальцем уголок глаза, чтобы не выпустить слезу. — Помогите мне.

— Но какой мотив может быть у Витязева? — следователь заметно смягчилась. — Вы понимаете, что это серьезное преступление? Виктор хорошо учится, никогда не стоял на учете, ведет нормальный образ жизни… Миша Сергеич, найди-ка мне его показания по делу Логинова.

— Ирина Петровна, а почему вы вообще вызвали Витю на допрос? — Ирина вспомнила, как этим же вопросом задался Костя.

— Так его никто и не вызывал. Он сам пришел, — ответил Михаил, роясь в папке с бумагами. — А вот и его показания.

Михаил протянул документ Ирине Петровне. Ее глаза забегали по строчкам, а Ирина принялась кусать губу, сгорая от любопытства. Когда следователь наконец-то подняла глаза, Ирина затаила дыхание.

— Дать вам почитать не могу — не положено. Но он хотел сообщить, что той ночью был у вас во дворе, разговаривал с Машей и видел, как она вошла в дом. После этого он отправился к себе и лег спать. Странные показания, признаться честно. С одной стороны, он попытался выгородить Машу, тем самым наведя на нее подозрение.

— Но его не было дома! Он солгал! Этого достаточно, чтобы вызвать его еще раз на допрос и вывести на чистую воду? — Ирина вскочила со стула. — Вы спросили про мотив. Но только он сам сможет вам ответить на этот вопрос. Все эти годы я была добра к нему, принимала в своем доме. Может я чем-то обидела его? Я не понимаю.

— Успокойтесь! — Ирина Петровна указала рукой на стул. — Вашу позицию мы прекрасно поняли. Когда вы в последний раз общались с Виктором?

— После того, как Маша его выгнала, он ни разу не появлялся. Еще моя дочь сказала, что в ночь смерти Артема Витя вел себя странно — дерзко и пугающе.

— Знаем таких, проходили, — Михаил почесал затылок и нахмурился. — Это волк в овечьей шкуре.

— Ну прям уж волк, скажешь тоже, — Ирина Петровна улыбнулась первый раз за все время, отчего ее грозное лицо перестало быть таким пугающим. — Просто дурак, который одел геройский костюм, пряча свои комплексы. Мой отец, проработавший пятьдесят лет в следственных органах, всегда говорил про таких людей: они как луковые кольца в сахарном сиропе. По вкусу сладкие, но на самом деле состоят из горечи, от которой одни слезы. Маскировка — вот что лучше всего получается у трусов.

— Ну вы иногда такое выверните, Ирина Петровна, хоть записывай, — Михаил заметно оживился.

— Попробуй только! — улыбка слетела с ее лица. — Давай езжай к Витязевым и вези сюда этого Витю вместе с отцом. Будем разговаривать. А вы идите домой. Книжечку оставьте, я ознакомлюсь.

Ирина кивнула и снова посмотрела на Михаила.

— Спасибо вам, — сделала поклон головой и вышла из кабинета.

Забрав сумку из ящика на проходной, вышла на улицу и втянула прохладный воздух полной грудью. Вчерашний дождь оказался проливным и шел до сих пор, меняя интенсивность. Людей на улице практически не было. Ирина подняла голову и позволила мелким каплям намочить лицо. Открыв рот, она поймала несколько дождинок языком. Ей захотелось кружиться, расставив руки в стороны, но пришлось сдержаться. Такое поведение не совсем приемлемо для учительницы, хоть и уволенной из школы.

Вытащила из сумки старенький зонт и зашагала в сторону больницы, перепрыгивая через лужи, как маленькая девчонка.

Сердце подсказывало — всё непременно должно наладиться. Вот прямо сейчас, в эту самую минуту, маховик, закрутивший череду неприятностей в ее жизни — остановится. Надежда, как новорожденный воробышек, расправила слабые крылья и затрепыхалась. Нет ничего приятнее маленькой соломинки, за которую наконец-то можно ухватиться.

До больницы она практически добежала. Ей не терпелось поскорее увидеть Костю, обнять его и поделиться хорошими новостями.

Поднявшись по бетонным серым ступенькам, она зашла в здание и остановилась, стряхивая влагу с зонта. Затем вытащила телефон и набрала номер.

— Папа? Как ты?

— Ирочка! Спасибо, что позвонила. Я-то в порядке. Только за тебя душа болит. Есть новости? Нашла адвоката?

— Да, я только хотела сказать, что очень тебя люблю, передавай большой привет Тамаре.

Ирина потянула на себя тяжелую дверь и в нос ударил запах хлорки. Пожилая женщина размахивала шваброй, так и норовя хлестануть мокрой тряпкой посетителей по ногам. Ловко увернувшись, Ирина очутилась в бурлящем муравейнике — пациенты выстроились в неровную очередь перед стойкой администратора. Кто-то обреченно ждал своей очереди, самые нетерпеливые пытались протиснуться вперед, обрушивая на себя волну негодования.

Палата, в которую перевели Константина, располагалась на втором этаже. Отыскав нужную дверь, Ирина на секунду заколебалась — после аварии она впервые увидит любимого.

Она зашла внутрь и замерла на месте. Одна кровать оказалась пуста — светлый матрас в бледную полоску и подушка без наволочки — вот и все ее содержание. На другой же кровати, укрытый до самого подбородка, лежал высокий мужчина с бледным, отливающим серебром, лицом. Отросшая щетина клочками торчала на щеках. Огромный кровоподтек под глазом издалека казался фиолетово-желтым. Лицо осунулось, рот приоткрылся, бледные губы потрескались.

Услышав шорох, он приоткрыл глаза и слабо улыбнулся. Попытался что-то сказать, но не смог произнести ни звука. Ирина кинулась к кровати, опустилась на колени и взяла его за руку.

— Тихо, не говори ничего. Я здесь, — она приникла губами к его теплой ладони и тихонько заплакала.

Он сжал ее пальцы.

— Когда мне сказали, что ты очнулся, я чуть с ума не сошла от радости! Я так боялась, что с тобой случится плохое. Но ты победил. Мой любимый, спасибо, что не оставил меня.

Он простонал, задвигал губами и приподнял руку.

— Как …ты? — тихий шёпот сорвался с губ.

— У нас всё в порядке. Кажется, мне удалось разгадать загадку, но об этом не сейчас. Теперь всё непременно будет хорошо. Мне так тебя не хватает. Ты был в реанимации без сознания очень долго, — Ирина села на край кровати и погладила его по лицу. — Тебе больно? Где болит?

Он отрицательно помотал головой и поморщился.

— Что… случилось? — каждое слово давалось Косте с большим трудом.

— Ты врезался в столб. Тормоза оказались… неисправны, — Ирина решила не говорить, что это не было случайностью. Для таких шокирующих новостей следует еще немного оправиться. — В магазине все хорошо. Твой работник отлично справляется. И очень ждет твоего возвращения. Маша переживает за тебя. А Рик спит на твоем месте, пытается меня поддержать, пока ты не вернулся. Я гоню его на пол, а он все равно лезет, — Ирина улыбнулась.

— Я вернусь… и объясню… ему, что ты… моя… женщина, — Костя попытался засмеяться, но вместо этого раздался хрип. — Тяжело… говорить…

— Это из-за трубки, она слишком долго торчала у тебя во рту. Доктор сказал, что будет сильно першить горло. Нужно побольше пить. Хочешь воды? Я помогу тебе.

Ирина налила из бутылки воду, приподняла Косте голову и приложила стакан к губам. Он сделал несколько маленьких глотков и закашлялся.

— Я схожу домой, соберу кое-какие вещи и вернусь. Мне разрешили ухаживать за тобой. Ночью буду с Машей, а днем с тобой. Ты так похудел, весь осунулся. Ну ничего, придется откармливать тебя с ложечки.

— Ты тоже… похудела.

— О, хоть что-то хорошее от этих проблем, — Ирина усмехнулась.

— Нет, это… не хорошее, — он погладил ее по ноге.

Дверь открылась и зашла медсестра, затаскивая за собой стойку для капельницы.

— Не успел открыть глаза, уже посетители прибежали, — она покачала головой, глядя на пациента. — Ваша жена все отделение на уши поставила.

— Вы откуда знаете? — Ирина первый раз видела это женщину.

— Никто нас не замечает, но мы замечаем всё! — она вставила иглу в катетер и улыбнулась. — Больному нужен покой, а вы ему давление поднимаете. Вон, посмотрите, как он раскраснелся, это все из-за вас. Сон, сон, сон — вот что ему сейчас нужно. Проявите терпение и заберете, как новенького.

— Я хочу ухаживать за ним. Мне врач разрешил.

— Ну раз разрешил, тогда ухаживайте. Но разговорами не мучайте, голосовые связки нужно восстановить.

— Тогда я пойду, но скоро вернусь, — Ирина поцеловала Костю в щеку. — Никуда не уходи, — она подмигнула медсестре, и та засмеялась.

У выхода из палаты она еще раз обернулась, чтобы порадоваться своему счастью — ее любимый выжил, пришел в себя и скоро вернется домой.

В коридоре Ирина столкнулась с Олегом Петровичем — лечащим врачом Константина.

— Ааа, Марина! Навещали своего благоверного? — он одобрительно кивнул головой, поправив белый колпак.

— Я Ирина, — она улыбнулась, немного смутившись.

— Но сути дела это же не меняет? Разве я всех запомню по именам? — он развел руками. — Главное, что руки помнят, как лечить. А кого лечить — дело десятое.

— Это вы точно подметили. Спасибо вам большое. А когда он полностью придет в себя?

— Ну вы, милочка, слишком многого хотите! Очнулся — значит будет жить. А вот бегать начнет месяца через два. Выпишу через две недели, если организм не даст сбой. Наухаживаетесь с лихвой, это я вам обещаю! Так что копите силы и запасайтесь терпением.

— Как скажете, — в знак благодарности Ирина сжала его ладонь двумя руками и потрясла.

Больницу она покидала с легким сердцем. Ноги казались ватными, как после марафона. Оно и неудивительно — столько времени провести в напряжении и наконец-то получить возможность немного расслабиться. Радоваться было рано, еще неизвестно, как восприняли информацию насчет Вити в участке, но Ирине так хотелось верить, что она поступила правильно и не ошиблась.

Машина с желтой шашечкой на крыше как раз остановилась перед больничным крыльцом, чтобы высадить пассажиров. Ирина поспешила к водителю, прикрывая голову сумкой, спасаясь от дождя.

— Вы меня не довезете? Улица Счастливая, дом тринадцать. Это недалеко.

— Садитесь, — ответил усатый армянин и махнул головой. — Такую красавицу как не подвезти?

— Скажите тоже, — Ирина уселась на заднее сиденье, стряхивая капли с платья.

— Я за свои шестьдесят три года научился разбираться в женщинах. Издалека вижу — красавица или нет. Знаете, как? — он развернул машину, перегородив проезд на дороге. — По глазам. У вас они добрые и светятся, но при этом печальные. Прямо как у моей жены в молодости.

Ирина закатила глаза и улыбнулась, таких комплиментов ей давно не делали. На телефон пришло оповещение, и она полезла в сумочку. От Маши.

«Витя пришел. Я ему не открываю. Он посидел во дворе, а теперь пытается вскрыть замок на двери. Что мне делать? Ты где?».

Ирину затрясло от страха. Дрожащими пальцами она принялась печатать ответ.

«Буду через несколько минут. Не показывай ему, что мы о чем-то догадались. Веди себя, как ни в чем не бывало. Я предупрежу Михаила Сергеевича».

Она набрала номер Михаила и с облегчением вздохнула, когда он снял трубку.

— Витя пытается проникнуть к нам в дом! Маша там сейчас одна. Умоляю, приезжайте!

— Я только что был у него дома — там никого не оказалось. Сейчас едем к отцу на работу. Поступим так — мы сейчас развернемся и поедем к вам. Будем действовать по обстоятельствам. Скажите дочери, пусть не открывает и с ним не контактирует.

— Поняла, спасибо.

Ирина отключила звонок и осмотрелась по сторонам. Машина попала в пробку и еле ехала.

— Какие-то проблемы? — взволнованным голосом спросил водитель.

— Почему затор на дороге? — Ирина не ответила на его вопрос.

— Авария впереди, вот и тащимся, как черепахи. Я бы объехал, но не могу, до ближайшего перекрестка метров пятьсот.

Дождь барабанил по стеклам, закрывая видимость.

— Можно я вам заплачу и выйду? Мне нужно срочно вернуться домой. пешком будет быстрее.

Водитель оперся локтем на каретку сиденья и обернулся.

— Я случайно подслушал ваш разговор. Хотите, брошу машину и пойду с вами? — его черные густые усы дергались на каждом слове. — Нельзя бросать человека в беде, тем более, когда он — такая красивая женщина.

— Спасибо, но я уже вызвала подмогу. Вот, возьмите деньги и остановите! — Ирина достала смятые купюры и протянула водителю.

— Ничего не нужно, — он нажал на тормоз, после чего раздался пронзительный сигнал позади плетущейся машины. — Бегите! А я подъеду к вашему дому, как только успею. Вдруг, помощь понадобится.

Ирина выскочила на улицу и помчалась в сторону дома, огибая плотные ряды машин. Сердце ее так сильно колотилось, что дыхания едва хватало. Только бы Витя не успел проникнуть в дом! Теперь она точно знала — он причастен к смерти Артема и отравлению Рика.

Ноги тонули в лужах, подворачивались в спрятанных на тротуарах ямах, но Ирина не обращала на это внимания. Повернув на свою улицу, ей пришлось сбавить скорость — вся дорога покрылась черной вязкой грязью. Смахивая потоки воды со лба, она всматривалась в даль. Слава Богу, серый уазик стоял около дома. Значит Михаил успел. Отдышавшись около калитки, она вошла во двор и увидела Витю. Он сидел на пластиковом стуле и плакал. Михаил и его напарник в форме стояли рядом.

Увидев Ирину, Витя кинулся ей на встречу, но Михаил усадил его обратно на стул.

— Этот молодой человек взломал замок на вашей двери и попытался забраться в дом, — тон Михаила оставался спокойным. — Мы вовремя успели. Еще минута, и он оказался бы внутри.

— Я только хотел увидеться с Машей! — Витя дернул плечом, пытаясь освободиться от твердой хватки помощника следователя.

— Если тебе неизвестно, то я поясню. В таких случаях звонят по телефону или ждут, когда тебе откроют.

— Ирина Николаевна, объясните им, что я могу войти! — Витя поднял на нее жалобный взгляд.

— Нет, ты не можешь войти. Это не твой дом. Михаил Сергеевич прав, — Ирина отвела взгляд в сторону, не в силах смотреть на него. — Маша не хочет тебя видеть.

— Хочет! Вы ничего не понимаете! — Витя стукнул рукой по мокрому столу. — Я сделал для нее всё! Это вы ее настроили против меня, — он закрыл лицо руками и тело его содрогнулось от плача.

Ирина посмотрела на свой дом и увидела Машу. Она прислонилась лбом к кухонному окну и наблюдала за всем происходящим.

— Сейчас мы поедем в участок и побеседуем, — сказал Михаил. — Игра закончилась, Витя. И тебе предстоит рассказать о том, что же такого важного ты сделал ради своей подруги.

— Нам с Машей тоже следует поехать? — уточнила Ирина, хотя и не сомневалась, что их присутствие потребуется.

— Нет, в этом нет необходимости. На допрос вас не пустят, сможет присутствовать только отец, так как Виктор несовершеннолетний… Вас пригласят позже, я сообщу.

И тут Витя сорвался с места, опрокинул пластиковый стол и рванул к калитке. Михаил бросился за ним, но поскользнулся на мокрой траве и растянулся во весь рост, преградив путь к выходу своему коллеге. Эти несколько секунд дали Вите фору — он выскочил из двора и пустился со всех ног, не разбирая дороги.

Ирина бросила сумку на землю и поспешила следом. Догнать Витю ей точно не удастся, но оставаться на месте у нее не хватило терпения.

Фигура беглеца уменьшалась и отдалялась так стремительно, что надежда на поимку начала таять на глазах. Михаил поравнялся со своим коллегой и уже пошел на обгон, как вдруг на улицу Счастливую заехало такси с желтой шашечкой на крыше и перегородило дорогу Вите. Водитель выскочил и схватил мальчика за руку. Витя попытался вырваться, но шансов у него не было.

Ирина узнала водителя — тот самый усатый армянин, ставший свидетелем ее разговора.

— Отпустите меня! — потребовал Витя, оглядываясь на приближающегося Михаила. — Меня хотят убить!

— Не переживай, парень, — ответил водитель, не разжимая хватку. — Если эти люди захотят обидеть невиновного, я в стороне не останусь и не посмотрю, что они в форме. А вот и моя красавица!

Он улыбнулся подбежавшей Ирине, а она благодарно кивнула ему в ответ.

— А я говорил, что нужно достать наручники, — пробубнил молодой парень, забирая Витю из рук водителя.

Ирина посмотрела в след уходящим мужчинам и повернулась к своему новому знакомому.

— Спасибо, вы и правда помогли.

— У нас, в Закавказье, так принято. Попал человек в беду — помоги. Я просто выполнил свой долг. А что натворил этот парнишка, если за ним такую погоню устроили? Любовь, что ли?

— Видимо да, любовь, — ответила Ирина и побрела к своему дому.

Маша проводила взглядом отъезжающий уазик и задернула штору. Она видела, как Витю затолкали внутрь, как поникла его голова, как ругался и размахивал руками промокший до нитки Михаил. Слов она не разобрала, но это и к лучшему. Тем более кричал он на своего коллегу — молодого парня, который, судя по ситуации, ни в чем не был виноват. Во всем виноват Витя. И пришла пора ему ответить за содеянное.

Маша гнала от себя дурные мысли, но получалось плохо. Свою вину она тоже чувствовала. Если бы не дурацкий дневник, который она вела, Артем был бы жив, а Рик не оказался на волосок от смерти. Она все больше убеждалась, что Витя приложил руку к трагедии, произошедшей со Светланой Николаевной. Да и Костя попал в аварию неспроста.

Она складывала этот пазл и убеждалась, с каким опасным человеком дружила долгие годы. Что бы он сделал, попади сегодня в дом? Накинулся бы с кулаками? Нет, Витя не смог бы обидеть Машу. Он просто хотел поговорить. Но о чем? Неужели он верил, что после всего случившегося между ними возможно примирение?

Она села на любимый диван отца и закрыла глаза. Рик громко сопел под ногами, в ванной шумела вода — мама принимает душ.

Всего полчаса назад Маша стояла у стены со шваброй в руках, слушая, как дождь барабанит по крыше, а Витя стучался в окна и кричал. Сначала он звал ее, затем его голос стал более требовательным.

«Я знаю, что ты здесь!» — от его кулаков дребезжали стекла.

Он всегда знал, где она, чем занимается, о чем думает. И не хотел терять свою власть. Опоздай Михаил на несколько минут, и судьба Маши могла бы сложиться иначе. Зря она решила, что Витя не причинит ей вреда. Он бы понял по глазам, что всё изменилось.

Мама написала, сделай вид, что нам ничего неизвестно. Но эта просьба была невыполнима. Можно скрыть неприязнь, радость, печаль, но не страх. Он играет в каждой мышце, в выражении глаз.

Не так давно в одной книге она прочитала, что хищник чувствует страх жертвы через запах. Сунув нос в ворот футболки, она поморщилась. Стоит принять душ после мамы. Ей захотелось смыть с себя этот день, надеть чистые вещи и верить, что всё происходящее не имеет к ее семье никакого отношения.

Вода прекратила бежать, заскрипела пластиковая штора и через минуту из ванной комнаты вышла Ирина. На ней было потертое банное полотенце, которое Маша помнила еще с детства. Мокрые спутанные волосы прилипли к распаренному похудевшему лицу. В руках она держала грязную одежду.

— Ты как? — этот вопрос не требовал ответа, по Машиному измученному лицу и так было всё ясно. — Чай будешь?

— Мне страшно, — Маша поднялась с дивана и пошла на кухню, следом за матерью. — А если он вернется?

Ирина долго молчала. Сначала засунула вещи в стиральную машину, затем включила чайник и присела на краешек стула. Цокая нестриженными когтями, на кухню зашел Рик и улегся Маше на ногу. После отравления его активность сошла на нет, он спал большую часть времени.

— Я переоденусь и вернусь, — сказала Ирина и исчезла в дверном проеме.

Рик приподнял голову, проводил ее взглядом и зевнул, опускаясь обратно.

Маша постаралась представить, что сейчас происходит с Витей. Говорил ли с ним Михаил, или они молчали всю дорогу? Куда его увезли? Дадут ли возможность заехать домой и сменить промокшую одежду, или сразу повезут в участок?

Вспомнив серое жуткое здание, она поморщилась. Не хотелось бы снова там оказаться. Когда Машу вызвали на допрос, Ирина присутствовала. Наверняка и Витиного отца вызовут. Чувство жалости к этому человеку захлестнуло ее с головой. Каково это, знать, что твой единственный сын — преступник?

Ведь совсем недавно Маша видела, как ее мать терзает себя сомнениями после той злополучной ночи. Трудно представить, что творилось у Ирины на душе. Зря Маша вышла из дома, да еще и уснула во дворе.

Свист чайника вернул ее к реальности. Рик навострил уши и уставился на окно. Маша подалась порыву и отодвинула занавеску. Никого. Сердце застучало в груди. Как будто увидела Витю, стоявшего у калитки.

— Ты ждешь кого-то? — в кухню вернулась Ирина, переодевшись в домашний костюм.

— Совсем наоборот, — ответила Маша. — Не хочу никого видеть, тем более сама знаешь, кого.

— Он не придет, не бойся. Его не скоро отпустят, — Ирина говорила так спокойно, что Маша усомнилась — понимает ли ее мать всю серьезность ситуации?

— Но ведь отпустят же? Правильно, мам?

— Скорее всего, да. Допрос — это не арест. Тем более ему пятнадцать лет.

— И он легко сможет вернуться, чтобы исполнить то, что не успел, — Маша почувствовала, как ее затрясло.

— Я уверена, что Анатолий не допустит этого. Он взрослый человек и попытается защитить своего ребенка, как и любой нормальный родитель. Для Вити сейчас будет правильным держаться подальше от нашей семьи.

— А если выяснится, что он не причём? — Маша взяла из рук Ирины чашку с горячим чаем и поставила перед собой.

Ирина посмотрела в ее глаза и ответила:

— Тогда я отправлюсь за решетку.

Дверь беззвучно открылась и мужчина в форме жестом пригласил Витю внутрь. Не успел он переступить порог квадратной небольшой комнаты, дверь закрылась, оставив его в одиночестве. Витя осмотрелся: небольшой стол в самом центре и два стула занимали львиную долю пространства. Темно-серые стены казались почти черными в свете тусклого освещения.

Он ждал, казалось, целую вечность, сам не понимая, чего.

Витя сел на стул и опустил голову. Он не шевелился и, казалось, совсем не дышал, ожидая, когда откроется дверь и войдет человек, способный навсегда изменить его судьбу.

Но за пределами кабинета было не так тихо, как внутри. Михаил надел наушники и пристроился за зеркальной стеной, позволяющей ему остаться незамеченным, при этом видеть и слышать все, что будет происходить. Второй комплект наушников он передал Анатолию, который сидел на стуле, не способный толком понять, что вообще происходит.

— Давай, — скомандовал он. — Будь помягче. Мне важно, чтобы парень раскрылся.

Хрупкая молодая брюнетка, одетая в гражданскую одежду, кивнула и вошла внутрь. В руках она держала темный непроницаемый пакет.

— Привет, — дружелюбно сказала она. — Меня зовут Таня.

Витя исподлобья проследил, как она садится напротив него.

— Не переживай. Мы просто поговорим, — она улыбнулась, стараясь расположить к себе собеседника.

— Мне не о чем волноваться, — пробурчал Витя, разглядывая стол.

— Это замечательно. Скажу сразу — я не являюсь сотрудником полиции и это не допрос. Простая беседа.

— Дайте-ка догадаюсь. Вы психолог, — Витя поднял красные от слез глаза и пристально на нее посмотрел.

— Ты очень догадливый.

— Но не сумасшедший, как вы думаете.

— Никто не считает тебя сумасшедшим. Напротив, ты юноша умный и сообразительный. Поэтому я и хочу узнать, что побудило тебя вскрыть дверь в чужой дом. Ты наверняка знаешь, чем чревато такое поведение. Следовательно, раз уж ты на такое решился, у тебя должен быть веский мотив, — Таня положила обе руки на стол и раскрыла ладони.

— Маша прогнала меня. Но мне нужно было с ней объясниться!

— Почему ты не позвонил ей? Что тебя остановило?

— Вам не понять. Есть вещи, которые трудно сказать по телефону.

— Почему же? Я прекрасно понимаю это. Я знаю, что ты хотел ее защитить. Это очень хорошая черта, особенно для мужчины. Но Маша не смогла понять до конца, от кого ты ее оберегал. Из-за этого между вами возникло недопонимание.

— Нет, вы ошибаетесь. Она сама просила меня о помощи! И я сделал для нее все. Но она не оценила.

— Как она просила тебя о помощи?

— Она писала в своем дневнике. Для меня.

— В этом дневнике? — Таня открыла пакет и достала из него розовую тетрадь.

— Откуда это у вас? — Витя уставился на знакомый предмет, неожиданно появившийся на столе.

— Ирина Николаевна его нашла и прочитала.

— Она не имела права его читать! Ей всегда было плевать на дочь! Она и не знала, что ее тревожит и беспокоит.

— Мы с тобой не можем знать этого наверняка. Тем более на нее свалилось так много всего. Ты и сам знаешь, ведь все это время ты был рядом. Как ты относишься к Ирине Николаевне? Ты считаешь ее плохим человеком?

— Нет, — Витя начал ковырять ногтем край деревянной столешницы. — Она хорошая. Вот бы моя мать хоть на день стала такой, как она. Но я не мог смотреть, как Ирина Николаевна губит свою жизнь, а заодно и Машину тоже.

— Как ты думаешь, в чем была причина ее поведения?

— В ее муже. Он плохо к ней относился, а она всё терпела.

Таня замолчала, подбирая правильные слова.

— И что ты сделал, чтобы помочь им обеим?

Витя усмехнулся. Губы дрогнули в попытке что-то ответить, но он так и не произнес ни звука. Минута, вторая, третья… его брови шевелились, глаза медленно скользили из угла в угол. Он принимал решение.

— Я избавил их от человека, который отравлял их жизнь, — голос сделался твердым, грубым, словно и не принадлежал пятнадцатилетнему подростку.

Таня громко сглотнула.

— Ты имеешь ввиду отца Маши? — пауза, нет ответа. — Как ты это сделал?

— Он сам это сделал. Пил, не просыхая. Его судьба была решена. Это лишь вопрос времени. Я не убивал его. Я ускорил время.

— Нельзя ускорить время, — Таня прижала палец к уху, незаметно поправляя маленький микрофон.

— Можно, если знать, что добавить в водку. Вы не знаете? А я знаю.

— Ты хочешь сказать, что подмешивал ему в алкоголь вещество, которое спровоцировало сердечный приступ? Я читала медицинское заключение. Он умер от сердечного приступа.

— Он мог и не пить, выбор был за ним. И он его сделал.

— Ты хотел, чтобы их жизнь изменилась к лучшему после его смерти? — Таня бросила взгляд на большое зеркало на стене.

— Да, и она бы изменилась. Но дядя Олег повесил на Ирину Николаевну свои долги. Как я мог бросить их в этом положении? — Витя выпрямился, расправил плечи и вздернул подбородок.

— Какой выход ты выбрал, чтобы помочь ей в решении проблемы?

— Я помог ей выиграть конкурс. Благодаря мне Ирина Николаевна победила.

— Это как-то связано с падением учительницы?

— Я всего лишь попросил Светлану Николаевну отказаться от участия! Я умолял ее уступить победу, войти в положение… — Витя махнул рукой, отчего Таня непроизвольно вздрогнула.

— И что она ответила?

— Она сама виновата. Ей не следовало грубить и оскорблять меня. Я не хотел ее толкать, мы могли бы договориться по-хорошему.

— Я правильно понимаю, что ты толкнул учительницу случайно? — уточнила Таня, снова посмотрев на зеркало.

«Не напирай на него, — раздался голос Михаила в наушнике. — С ней и так все понятно. Меня интересует Артем Логинов».

На последний вопрос Витя не ответил, уставившись в одну точку.

Таня закашлялась, пытаясь вернуть его внимание.

— Расскажи мне про того мальчика, Артема, — ласково попросила она.

— Он настоящий урод! — Витя разозлился и сжал кулаки. — Считал, что если родился с красивой рожей, то может творить, что хочет!

— Он обидел Машу, — утвердительно сказала Таня. — Она рассказала, как ужасно он с ней обошелся. Это ты позвонил ему ночью?

— Я просто хотел с ним поговорить, — Витя заплакал так неожиданно, что Таня вздрогнула. — Он ее недостоин.

— Может быть Маша и сама бы это поняла? После того, как ты рассказал о нем всю правду?

— Нет, она не хотела в это верить. И что только она в нем нашла? Вы видели его? — он поднял на Таню разъяренные красные глаза и стиснул зубы.

— Только на фотографии, — она прижалась к каретке стула. — Общаться нам не довелось.

— Ходил, как павлин! Весь такой деловой, крутой! А мозгов в голове, как у курицы, — он всхлипнул, вытирая нос рукавом.

— Что было дальше? Как вы встретились?

— Я сказал, что у меня есть для него важная информация про Светку Воронцову. Вот он и купился. Он не любил Машу. Ему нужна была дура Светка! Мы встретились у подъезда. Он сам предложил подняться на крышу! Думал, что я испугаюсь! Но тоже совершил ошибку, как и они все.

«Таня, мне не нужны подробности, только признание, — велел Михаил. — Парень начинает выходить из себя».

— Это ты толкнул его вниз? — прямо спросила она.

Но Витя словно не расслышал вопроса.

— Он обзывался… кидался на меня! — его слова прерывались от слез. — Сказал, что я рыжий клоун, которому ни одна девчонка в жизни не даст! Я не сильно толкнул его, просто он не ожидал, что получит отпор, вот и полетел вниз.

— И что ты сделал дальше?

— Ушел оттуда. А вы бы что сделали?

— Не знаю. Может быть, вызвала бы скорую…

— Он летел с девятого этажа. На такие вызовы скорая не приезжает.

«Таня, спроси про телефон!» — возбужденным голосом попросил Михаил.

— Куда ты дел телефон, с которого звонил?

— Вернул обратно Маше домой. Только симку уничтожил. А когда пришли с обыском, я выкинул его в окно. Ночью я вернулся, чтобы найти его и перепрятал в сарае.

— Значит это тебя пытался догнать Константин? — поинтересовалась Таня.

— Он бы никогда меня не догнал, — Витя усмехнулся. — У него ума хватило включить свет. Кто так делает?

— За это ты повредил тормоза в его автомобиле? Он чуть не погиб.

— Ни за это. И мне жаль, что он не погиб. Не понимаю, зачем мама притащила его в дом.

— Мама? — Таня с трудом сдержала удивление.

— Ирина Николаевна. Она всегда говорила, что я ей как сын. Он хотел увезти их с Машей в другой город. Только их, без меня. Я ему не нужен. Понимаете, такого нельзя было допустить! У нас всё было хорошо, пока этот Костя не появился.

— Но у тебя есть родители. Твой папа никуда бы тебя не отпустил, — Таня заметила, как Витя пододвинул к себе дневник и положил на него руку.

— Мой отец был бы рад избавиться от меня. Его интересуют только кошечки и собачки! На сына всегда было плевать. Только маме и Маше я нужен. Я просто хотел их защитить! Спасти от ненужных людей! А этот Костя мог бы проверить тормоза, прежде чем уезжать! Все нормальные мужики так делают! Он сам виноват во всем! Я хотел его предупредить, чтобы он оставил попытки увезти их. Он сам поехал! Я не просил его это делать!

— Я поняла, — Таня обняла себя руками за плечи. — Но ты хотел объясниться с Машей. Что именно ты хотел сказать?

— Я виноват только в одном, только в одном, — он принялся раскачиваться на стуле. — Когда она меня выгнала, мне стало очень обидно. И я решил отнять свой подарок. Это я дал Рику отраву. Но потом пожалел об этом. Хорошо, что он не умер.

— Ты хотел в этом признаться? — уточнила Таня.

— Я хотел попросить начать всё сначала.

«Хватит! Заканчивай!» — велел Михаил.

— Витя, спасибо, что честно обо всем рассказал. Ты сделал очень важное дело — спас Ирину Николаевну от тюремного заключения. Уверена, она будет благодарна за это.

— Вы думаете, она оценит мой поступок и простит меня? — Витя поднял на собеседницу полные надежды глаза.

— Ей потребуется время и его ускорить у тебя не получится, к сожалению. Но она любит тебя и постарается простить. Отдай мне тетрадь, пожалуйста. И пошли. Наш разговор закончился.

— Это моя тетрадь, — Витя прижал блокнот к груди. — Маша писала для меня. Вам нельзя читать.

— Хорошо, — Таня встала и пошла к двери. Витя последовал за ней.

Яркий свет ударил в глаза. Михаил ждал у входа, избавившись от наушников. Анатолий стоял позади него, держась за стул рукой. Цвет его лица слился с белоснежной стеной, губы дергались, словно он нашептывал молитву.

— Папа? — Витя заметил его. — Что ты тут делаешь?

— Тварь! — Анатолий бросился на сына и ударил по лицу. — Тварь, тварь!

Михаил схватил его за плечи и повалил на пол.

— Тварь… — Анатолий рыдал, уткнувшись носом в ледяной кафель. — Как ты посмел? Кем ты себя возомнил?

— Останься с ним, — попросил Михаил Таню. — Я отведу Витю в другой кабинет.

Таня вздохнула и опустилась на корточки.

— Вставайте, — тихо сказала она. — Я приглашу вам доктора.

— Не нужен мне никто! — Анатолий кое-как поднялся на ноги. — Я не верю! Вы заставили его взять на себя вину! Он просто выгораживает Ирину.

— Мне жаль, но вы сами все слышали. — Таня пододвинула ему стул. — Ваш сын болен. У него психическое расстройство. Типичное проявление шизофрении.

— Как же я упустил его? — плечи Анатолия колыхались в безмолвном плаче. — Что вы сделаете с ним теперь? Посадите ребенка в тюрьму? Отправите в колонию для преступников?

— Возможно, его ждет принудительное лечение. Это решает судья, а не я. Вам нужно набраться сил. Впереди сложный период. И ваша поддержка Вите очень понадобится.

Таня села на второй стул и просто дала возможность убитому горем отцу осознать всю суть произошедшего.

Конец сентября выдался знойным и сухим. За целый месяц дождь был всего раз, и то не дольше, чем на полчаса.

Ирина поправила зонтик, который накануне так долго вкручивала в центр пластикового выгоревшего на солнце стола. От внезапного порыва ветра он уже несколько раз отрывался и улетал. Нагнувшись, она подняла с земли металлический расписной под хохлому поднос, вытащив из чашки для чая длинные уши Рика.

— Это не тебе! — поругала его за любопытство Ирина. — Собаки чай не пьют, бестолочь!

Рик замер на месте, соображая — ругают его или предлагают альтернативу. Скрип открывающейся двери отвлек их обоих — Костя вышел из дома, опираясь на деревянную трость. Тело его утонуло в растянутой домашней футболке и синих спортивных брюках. Лицо вытянулось и побледнело за время болезни, превратив его в старика. Морщины на лбу собрались гармошкой, едва он спустил ногу на ступеньку, губу скривились от боли, обнажив крупные зубы.

— Ну почему ты меня не дождался? — Ирина взмахнула руками и бросилась на помощь, подставляя для опоры собственное плечо.

— Нужно учиться справляться самому, — проворчал Костя, облокотившись на нее всем весом. — Иначе ты меня до пенсии будешь таскать на себе.

— Не говори глупостей, прошу тебя.

Ирина медленно подвела его к столику в саду и помогла сесть. Костя откинулся на спинку и часто задышал.

— Ты забыл все, что говорил врач! — Ирина смахнула со стола несколько листьев, подкинутых ветром. — Если не будешь слушаться…

— Отправишь меня обратно? — он улыбнулся, ожидая ответа.

— Нет, никуда больше не отпущу. Хватит, — она поцеловала его в щеку и побежала в дом, чтобы помочь Маше.

Через несколько минут на столике появился дымящийся электрический чайник, торт-медовик, который Ирина так старательно украсила ягодами, три блюдца и чайные ложки.

Маша села на кухонную табуретку, вынесенную из дома, уступив второй пластиковый стул матери.

— Нам есть, что отметить! — Ирина разлила чай и порезала торт. — Но сначала попробуйте.

— Я со вчерашнего вечера хожу кругами вокруг холодильника, — Маша положила в рот большой кусок медовика и закатила глаза. — Мам, он божественный!

Ирина довольно улыбнулась. Она и так знала, что торт получился удачно, но услышать это еще пару раз была совсем не против.

— Милая, тает во рту! Ты просто волшебница! — Костя приложил ладонь к груди и поклонился.

— А теперь поднимайте свои чашки, у меня тост! — велела Ирина. — За нашу свободу и новое будущее! Господи, знали бы вы, какое это прекрасное чувство, когда тебя ни в чем не подозревают!

Звон керамики заставил Рика встать на задние лапы. Он заскулил, выпрашивая что-нибудь вкусненькое для себя.

— Суд был очень тяжелым, — Маша отломила собаке маленький кусочек и сунула под стол. — Я думала, что не выдержу до конца. Витя выглядел ужасно потерянным.

— А Анатолий? — Ирина покачала головой. — Мне кажется, он так и не осознал, что натворил его сын. Такое потрясение.

— Я слышал, как он ругался с бывшей женой во время перерыва, — Костя сделал глоток и поставил чашку на стол. — Она обвинила во всем его! Даже влепила пощечину, но он с места не сдвинулся.

— Она сама виновата! — Маша повысила голос и вытаращила глаза. — Ей дело не было до Вити! А дядя Толя много работал, чтобы содержать семью!

— Боюсь, что они не виноваты, — Ирина взяла Машу за руку, чтобы умерить пыл. — Это оказало влияние на него, я не спорю. Но Витя болен. Психическое расстройство так или иначе нашло бы выход. С ним несколько раз беседовал врач-психиатр и подтвердил диагноз.

— Но ведь он был нормальный?! — Маша никак не хотела признавать тот факт, что много лет дружила с больным человеком.

— Он был нормальным с тобой и со мной, потому что ему было выгодно это. Но стоило нам сделать то, что не вязалось с Витиной картиной мира — поведение сразу менялось. Он больной, но далеко не глупый. Даже наоборот. У таких людей мозг работает куда лучше, чем у обычных людей.

— Слава богу, что родных Артема и Светланы Николаевны не пустили на заседание, иначе они бы его разорвали на части, — заметил Костя.

— Они бы требовали, чтобы его отправили в тюрьму, а не в психушку, — Маша положила на тарелку второй кусок торта и поделилась с Риком, который успел когтями изодрать ей все колени.

— Это не лучше, чем тюрьма, — ответил Костя. — Психолого-психиатрическая судебная экспертиза вынесла ему свой приговор. Каждые шесть месяцев процедура будет повторяться. Скорее всего, он проведет в казенном учреждении всю свою жизнь. От этой болезни нельзя излечиться. Человек может выглядеть нормальным, но сорваться в любой момент и натворить новых глупостей.

— Он глаз с тебя не сводил всё заседание, — сказала Ирина Маше. — Вы ведь так и не поговорили.

— Мам, я его знать больше не хочу! Пусть поскорее всё забудется, — Маша вздрогнула.

— И всё же. Перед отъездом мы можем его навестить, — у Ирины на глазах выступили слезы. — Мне очень тяжело это принять, извините. Я действительно очень тепло к нему относилась.

— Ира, — Костя потянулся через стол и смахнул слезу с ее щеки. — Не стоит к нему ходить. И тем более просить об этом Машу. Нам есть, о чем подумать сейчас. Впереди переезд, а вещи не собраны.

Ирина посмотрела в сторону сарая, битком набитого мешками из Костиной квартиры. Сделка по продаже прошла всего пару дней назад. Через неделю и ее дом перейдет в собственность новых владельцев.

— Папа с Тамарой обещали приехать и помочь. Заодно проводят нас в дальнюю дорогу, — Ирина сложила руки на коленях и опустила голову.

— Кстати, мне утром звонил мужчина насчет машины. Готов приехать посмотреть. Цена его устроила. Должно хватить на бюджетный автомобиль и прицеп. Если что, добавлю деньги от продажи магазина.

— Мы же хотели оставить их на новое дело? — Ирина внимательно посмотрела на Костю. — На что открывать новый магазин?

— Ну до Сочи пешком мы вряд ли дойдем. Я-то уж точно, — он поднял палку вверх.

— С этой штукой вы и доехать не сможете, — Маша состроила гримасу.

— До отъезда нога заживет, я очень надеюсь.

— Жалко, что я пропущу первое сентября в новой школе, — Маша зевнула и потянулась. — Мама, а ты снова пойдешь работать учителем? Вот было бы здорово, если бы тебя взяли туда же, куда я пойду учиться.

— Вообще-то я собиралась помогать Косте. Не хочу возвращаться в женский коллектив, хватит с меня.

— Может там будет всё по-другому? — настаивала Маша.

— Не будет, я в этом уверена. Работа в школе имеет свою специфику, не зависимо от города, в котором ты живешь. Тем более нам предстоит наладить быт на новом месте. Этим я первое время и займусь. Костя будет открывать свое дело, ты пойдешь в новую школу, а я начну создавать уют.

— Звучит замечательно! — Костя улыбнулся. — Маша, главное держись от рыжих парней подальше! Хватит с нас одного! — он засмеялся, схватившись рукой за едва зажившие ребра. — Других идей для переезда у нас с твоей мамой нет.

— Ну и чувство юмора у вас! — Маша встала из-за стола и принялась собирать тарелки. — Пойду посуду помою. Торт же больше никто не будет?

— Спасибо, дочка, — Ирина посмотрела на свою взрослеющую дочь и невольно улыбнулась.

За последний год их отношения сильно изменились. Они стали ближе и роднее, какими и должны быть мать и дочь.

Ирина верила, что ситуация с Витей научит Машу быть осторожнее в выборе своего окружения. Но не меньше она боялась и другого — сможет ли ее девочка доверять людям?

Михаил, помощник следователя, предложил Маше посещать занятия с психологом. Точнее не предложил, а настоятельно рекомендовал. Молоденькая миниатюрная Таня сразу понравилась Ирине, но главное — смогла расположить к себе Машу.

Ирининым же психологом был Костя. Каждый вечер он крепко обнимал ее и просто слушал. Старые тревоги сменились новыми страхами — снова оказаться в водовороте ужасных событий, потерять близких людей, остаться совсем одной. Но Ирина училась жить с этим — старалась не думать о прошлом и не накручивать себя тем, чего нет.

Жить в моменте — вот о чем она мечтала каждый день. Тем более приятных поводов становилось все больше.

— Помнишь, как я ухаживала за тобой, пока ты лежал в больнице? — Ирина положила голову Косте на плечо.

— Спрашиваешь! Для меня твоя забота — настоящий подвиг, — Костя погладил Ирину по волосам. — Уверен, если бы не ты — до сих пор бы валялся на больничной койке.

— А как мы занимались любовью на одноместной кровати, и я до жути боялась повредить тебе что-нибудь? — она подняла на него счастливые глаза.

— О, это было незабываемо! — Костя засмеялся. — Я почувствовал себя подростком, ей богу! До сих пор удивляюсь, как вы, Ирина Николаевна, на подобное согласились?

— Сама в шоке!

— Сжалилась над изголодавшимся по любви калекой! — Костя ущипнул ее за нос, как маленькую девочку.

— Знаешь, в ту ночь мы кое-что сделали, отчего у меня приличная задержка, — Ирина прикусила губу и затаила дыхание, ожидая реакции от любимого.

Он медленно отстранился и посмотрел ей глаза.

— Ты серьезно? — голос его задрожал от волнения. — Правда? У нас будет ребенок? Ира, Ирочка, родная моя!

— Тише, не кричи, Маша еще не знает.

Костя схватил Ирину и прижал к себе. Сердце его колотилось так сильно — того и гляди выскочит наружу. Ирина слушала этот стук и наслаждалась.

Капля упала ей на лоб, и она подняла голову к небу. Неужели собирается дождь? Но небо оказалось чистым и светлым. Тогда она посмотрела на Костю — его глаза раскраснелись, а морщинки заполнились солеными слезами. Он плакал и улыбался, прижимая еще крепче к груди любимую женщину.